Девять дверей. Секрет парадоксов.

Глава 1 Похищение моих кошмаров.

Утренний лес был окутан туманом. Деревья, выныривая из густой белой пелены, размытыми очертаниями темных мокрых стволов мелькали мимо меня, словно призраки. Обувь насквозь промокла и чавкала, а ноги замерзли. Но надо торопиться. Тревога разрасталась внутри, подстегивая ускорить шаг. Как бы не заблудиться в этом молоке! Но вот и знакомый пруд с мостком, узкая тропинка, идущая через низину, где на красных стеблях малинника набухли почки. Но что это?! По земле стелется и поднимается вверх дым над фруктовым садом, вместо которого торчат мертвые обгоревшие стволы. Перехожу на бег, в горле саднит от гари и сковавшего все тело страха. Улица, как может охватить мой взгляд, объята пламенем. Огонь, словно голодный дракон, доедает деревянные постройки. Кирпичные стены домов частично обрушены, обнимают горы золы и пепла, в которые обратилось все, что было внутри. Из горла вырывается дикий крик и эхом разноситься над обезлюдевшей деревней.

______________

Я проснулась вхолодном поту. Будильнику еще осталось досчитать минут пять, прежде чем разразиться мелодичным звоном, от которого хочется запустить в стенку этого тикающего садиста! Я не люблю электронные часы, в них нет романтики. По ним ты не скажешь, например, что на часах без четверти шесть, если куда-то спешишь, или сорок пять минут пятого, если не торопишься. Они всегда говорят одно и то же, и убивают фантазию! Да и, вообще, с электроникой я не очень дружу. Сто лет пройдет, пока разберешься во всех этих кнопочках, а про компьютеры и говорить нечего! Это для меня головоломка! Знакомый «хакер» Данька, с которым мы вместе работали в газете «Новостное обозрение» в моем родном городке, частенько надо мной подкалывал по этому поводу: «Лариска, ты будто из пещерного века!» Ему я, конечно, не стала говорить, что не только в Ворде плаваю, но и вся техника для меня темный лес. Я глянула на сияющий голубым экран ноута, который уже давно поджидал, когда же я наконец соизволю скинуть на флешку за ночь доработанную статью.

Покрутив головой вправо-влево, я потянулась, расправляя затекшие шею и спину. Засыпать, сидя за столом, стало для меня нормой за последнюю неделю. Начальство завалило мелкой работой, за которую не берутся более опытные кадры нашей редакции. А мне, как отбывающей испытательный срок новой сотруднице, не приходиться привередничать. Такова участь всех, кто хочет влиться в коллектив: нужно заслужить авторитет и проявить себя. Встав из-за стола, я поплелась на кухню.

Легкий завтрак из тостов и кофе вывел меня из спячки. Схватив со стала флешку, я натянула ветровку и пулей вылетела из квартиры. Не особо доверяя лифту, мне все же пришлось воспользоваться им, потому что бежать по лестнице вышло бы дольше.

Почти через пять минут я оказалась на автобусной остановке, где маршрутку штурмовала целая толпа народа. У меня закралось подозрение, что водители ГАЗелей являются подпольными магами, потому что вместить такое количество пассажиров в малюсенький салон смог бы только настоящий волшебник! Но в этот раз мне повезло, я доехала до метро сидя. Всю дорогу мне казалось, что на меня кто-то смотрит. Подняв голову, я заметила высоченного странно-одетого мужика, скрючившегося за спинами громко лопочущей на своем языке парочки иностранных студентов. Он то и дело поглядывал на меня. Я отвернулась к окну, чтобы не пропустить свою остановку (еще путаюсь в Московских улицах), и старалась отвлечься от навязчивой мысли о слежке.

Вскочив из душной «скорлупки» около подземки, я спустилась вниз, попав в людской поток, текущий на платформу. И снова мелькнул тот самый странный тип, что гипнотизировал меня в маршрутке. На всякий случай я протиснулась к другому вагону подъехавшей электрички и вскочила на подножку в последний момент. Присела на свободное место и расслабилась, спокойно пробегая глазами по разношерстной публике, и чуть не подпрыгнула на месте, натолкнувшись на пристальный взгляд вездесущего здоровяка, стоящего буквально в двух метрах от меня. Как он оказался тут, если я несколько раз проверяла, его не было?! Одно из двух: или у меня окончательно едет крыша, или за мной действительно следят.

Дня три назад, когда я возвращалась с работы, мне показалось, что кто-то неотступно идет за мной. Был уже поздний вечер, в сумерках я смогла разобрать только очертания высокой мужской фигуры. Тогда мне удалось «сбросить хвост», забежав в супермаркет, где я затерялась среди покупателей. А уже придя домой, посмеялась над собственной излишней мнительностью.

Еще раз украдкой глянув на приставучего типа, я убедилась, что он продолжает пялиться на меня. А вот и моя станция! Выходя из вагона, я оглянулась - странного дядьки, как не бывало. Да что же это такое?! Может я просто перечитала детективов, и у меня развивается мания преследования?! Мерещится всякое! Это, наверное, от недосыпа. Ладно бы одна сверхурочная работа измотала меня, но ведь каждую ночь я вижу эти жуткие сны!

Хватит! На выходные уеду в Подмосковье, проверю, как там мой дом, не снесли ли. Заодно и отдохну от суеты и шума большого города, в котором я живу уже два с половиной месяца, а все никак не привыкну.

Перед моим уходом из скромной провинциальной газетенки Мария Ивановна, наша редактор, уговаривала меня остаться, предупреждая, что в столице работают настоящие акулы пера, и они сожрут меня без соли и перца. Но я должна была вырваться из сонного царства, в котором в последнее время стало невыносимо.

Офисный гул собирающихся на летучку сотрудников я услышала еще на лестнице, где курили четверо корреспондентов, обсуждая будущие задания. Вся редакция кипела перед предстоящим отчетом начальству. Я пробралась к своему столу и, распечатав статью, решила поразнюхать обстановку. В открытой приемной еще никто из коллег не появлялся. Только секретарша нашего шефа что-то быстро строчила, цокая по клавиатуре маникюром.

- Привет, Марина, как дела? – сунула я голову в дверной проем.

- Доброе утро, Ларочка! – улыбнулась она, но тут же скисла, - ты чего такая замученная? Опять всю ночь писала? Что, решила потягаться с Прохоровым и Гориным?

Я даже прыснула от смеха.

- Скажешь тоже! Я же здесь без году неделя!

- А я слышала, поговаривают, будто шеф тебя уже давно взял и даже повышение обещал!

Удивлению моему не было предела: наш коллектив мог занять первое место по сплетням и выдумкам!

- Мне об этом ничего не известно.

Все знали, что Маринкины «новости» пятьдесят на пятьдесят состоят из слухов и домыслов. Я очень скоро научилась определять, когда она преувеличивает или сообщает конечный вариант из «сломанного телефончика», любимой игры нашей редакции. Но сегодняшние казались весьма правдоподобными. Неужели меня зачислилив штат?! «Нет, пока рано радоваться! - очнулась я, насторожившись. - Почему это шеф не вызвал меня к себе, и сам не сообщил мне об этом? Все это очень подозрительно.»

Меж тем в приемной начал собираться народ, разбившись на отдельные кучки и вполголоса жужжа на разные темы.

- Смотри, Ларочка, если перейдешь дорогу Маффину, он тебя в порошок сотрет, - шепотом предупредила Маринка, косясь в сторону высокого стройного блондина, что-то рассказывающего заместителю редактора, Петру Семенычу.

Опасность заиметь врага в лице Никиты Горина – спецкора газеты «Новости Москвы», мне не грозила. За его плечами уже накопился солидный опыт журналистской работы, как огромный бонус к несомненному писательскому таланту! При этом Никита отличался завидной целеустремленностью и пробивным характером. То есть все черты успешного журналиста имелись у него в избытке. Все ответственные интервью начальство всегда поручало ему, поэтому его статьи всегда печатались на первых страницах. А я только поступила на работу и делала робкие шаги новостника. Так что не могла составить ему конкуренцию. Напрасно Маринка стращала меня. Я не помеха Горину, да и не стремилась ею стать. Вообще, профессию журналиста я выбрала только потому что, имея на руках диплом филфака, не знала, куда податься. Писать очерки и рецензии у меня получалось довольно легко, но это было, скорее, зарабатывание денег, а не призвание. Сказать, что я себя еще не нашла, ничего не сказать. Мне все время казалось, что я занимаюсь не своим делом. Моя лучшая и единственная подруга Вика, в шутку сравнивая меня с героями Пушкина и Лермонтова, говорила, что я - лишний персонаж в романе под названием жизнь.

Я бросила взгляд на белобрысого парня, а тот, словно только этого и ждал: будто между делом обернулся на нас с Мариной и игриво подмигнул мне. Возведя глаза к небу, я отвернулась, по ходу заметив, как он, смакуя собственную неотразимость, самодовольно засиял белозубой покоряющей женские сердца улыбкой.

Успев покрутить романы почти со всеми представительницами прекрасного пола нашего коллектива, и разбив кучу сердец, Никита оставался любимчиком наших дам. Они, наверное, в отместку за свои несбывшиеся мечты, прилепили ему сладко-приторную кличку «Маффин».

Маринка сразу сфотографировала, как местный ловелас строит мне глазки, и тихонько зашептала мне через стол:

- Он, по-моему, наметил тебя в свои «жертвы», как только ты к нам пришла. Смотри, будь с ним поосторожней, он известный сердцеед, - грустно вздохнув, констатировала она, возможно, уже испытав на себе вероломство неотразимого блондина.

- Ой, да мне не до него, - отмахнулась я, так же тихо. И это была правда. «Чары» Горина на меня не действовали, может, поэтому я легко общалась со всеми сотрудницами нашей редакции. Они не воспринимали меня, как конкурентку. – И он не в моем вкусе.

- Прошу в кабинет! – из-за двери заглушил мое последнее замечание бас шефа, как сигнал к началу рабочего дня.

Наш главный редактор, лысый, тучный мужчина, разменявший шестой десяток, сидел во главе длинного «т»-образного стола, словно орел со скалы, взирая на ведущих журналистов, усаживающихся за столом. Он прошелся по основным темам предстоящих недель, раздавая задания и принимая готовые к публикации статьи. Все младшие сотрудники печатной индустрии сидели вдоль стены, дожидаясь своей очереди. Я притулилась в уголке с папкой на коленях и все думала про того странного типа из метро. И от мысли, что после работы он может поджидать меня, по спине побежали трусливые мурашки. Я уже стала подумывать, а не переночевать ли мне сегодня у подруги, сменить маршрут, так сказать. Как вдруг услыхала свою фамилию, и чуть не подпрыгнула на месте, ведь шеф еще никого из корреспондентов не отпускал с заседания, как это обычно происходило, и не приступал к работе с новостниками.

- Васильева, сегодня в семь вечера в гостинице «Метрополь» запланирована встреча с заместителем премьер-министра Великобритании Ричардом Девисом. Это неофициальный визит. Но он согласился дать краткие комментарии по основным важным международным проблемам. Возьмешь у него интервью. Постарайся достать побольше информации. Через час жду список вопросов.

Если все это время, пока шел обычный рабочий процесс по обсуждению сделанного и поиску будущего материала, в кабинете стоял тихий гул от перешептывания сотрудников между собой, то теперь наступила абсолютная тишина. Все взоры обратились на меня, я это физически ощущала. Чувствуя себя ужасно глупо в этот момент с красными от бессонной ночи глазами на изумленном лице, я смущенно и испуганно глядела на начальника, стараясь не моргать, внимая каждому его слову. Мне было понятно, что за такое интервью большая часть наших журналистов глотку бы перегрызла. А тут его поручают какой-то выскочке! Все были просто в шоке от того, что главный редактор собственноручно отдал место в первой колонке стажеру.

Еле дождавшись окончания заседания, я постаралась потихоньку выскользнуть из кабинета, чтобы поскорее приступить к ответственному поручению. Но остаться незамеченной, когда твое имя носиться по всей редакции, оказалось задачей не из легких. И я совсем не удивилась, почувствовав рядом знакомый парфюм.

- И что это было?! – раздалось у меня над головой, когда я наметила добрую часть вопросов для будущего интервью.

Я сразу сообразила, кто это возмущается, вспомнились Маринкины предупредения о страшных последствиях, если я посмею перейти дорогу Маффину.

- Я не понимаю, о чем ты, - спокойно ответила я, не отрываясь от работы.

- Все ты понимаешь! – раздраженно рявкнул Горин. – Кто ты такая, что шеф преподносит тебе на блюдечке с голубой каемочкой это интервью?!

Для меня это тоже была загадка, причем по обоим пунктам.

- Думаю, он увидел во мне потенциал, - проигнорировала я его раздраженный тон.

Но он презрительно фыркнул:

- Значит, лизать задницу начальству – теперь именуется потенциалом! Что ж, ясно. А, может, ты его еще чем-то радуешь?!

Я чуть со стула не упала от подобных предположений в свой адрес. Такие мерзкие намеки меня взбесили, я сделала невинные глазки и заискивающе пролепетала:

- В этом деле у меня совсем нет опыта. Может, поделишься?

Лицо Горина стало красным, как кумач, ведь он привык, что все женщины в офисе и не только там, перед ним млеют и лебезят. И не ожидал, что ему заплатят его же монетой.

- Готовься к войне, Васильева! Я так просто не сдамся!

Он круто развернулся и утопал в свой личный кабинет. А мне осталось лишь гадать, что за месть он изобретет.

В 17.00 я уже ехала домой, чтобы подготовиться ко встрече с дипломатом. Вспоминая сегодняшнее утро, снова и снова копалась в тех неведомых причинах, побудивших начальство доверить мне столь серьезное дело. А потом перед глазами встало разъяренное лицо Горина.

Когда я только пришла в редакцию работать, он и ко мне пробовал подбивать клинья. Но я не реагировала на эти подкаты, да и не до них мне было тогда... Наверное, прошло 4 месяца с тех пор, как меня выписали из больницы, куда я попала после той жуткой аварии. Когда я очнулась в реанимации, доктор сообщил, что у меня черепно-мозговая травма и трещина в руке, помимо мелких ушибов и ссадин. Что произошло, я не помнила, так же, как и кто я такая. Чуть позже мне рассказали, что водитель-дальнобойщик уснул за рулем фуры и, влетев в автобусную остановку, сбил на смерь четырех человек: двух женщин, подростка и старика. Меня чудом задело вскользь.

Я очень быстро выздоравливала, даже врачи удивлялись, словно заговоренная! А вот память... В голове моей была каша из каких-то фрагментов и непонятных слов. Врачи надеялись, что объявятся мои родственники и опознают их безымянную пациентку. Но никто ко мне не приходил. Свое имя я узнала из документов, которые нашла в сумке, что была тогда при мне. Васильева Лариса Николаевна, 25-ти лет. Прописка в Подмосковье. Загородный домик с участком в 8 соток, на окраине городка N-ска, где все соседские дома вокруге пустовали, потому что их хозяева поразъехались из-за безработицы в этой дыре. После выписки дома я нашла свой университетский диплом филолога. Хотела найти свои детские фотографии, надеясь что-нибудь вспомнить, но перерыв весь дом не нашла ни фотоальбома, ни даже заваляашихся лишних снимков на документы. Странно, конечно. Когда меня опознавали в полиции, выяснилось,что я детдомовская. Хотя я и об этом ничего не могла вспомнить и даже порывалась съездить как-нибудь туда, чтобы порасспросить заведующих о себе и своем детстве. Но разным причинам откладывала поездку, потому что после реабилитации никак не могла привыкнуть к обычной жизни: все узнавала заново, начиная с того, как пользоваться электроприборами и заканчивая поездками в общественном транспорте, который меня пугал после выписки из больницы. Короче, первое время я вела себя, будто не от мира сего. Чтобы что-то вспомнить о себе собиралась посетить университет, чтобы связаться бывшими однокурсниками. Но Вуз находился далековато от N-ска, а за время моего восстановления деньги стали подходить к концу. Спустя пару недель, немного адаптировавшись, я устроилась в местную газету, потом перешла в другую. Но мне везде было как-то пусто. Вернее, пусто было в моей голове. Память не возвращалась. Я поняла, что в этом месте меня ничего не держит и уехала в Москву.

Мне не нравиться дикая гонка на выживание в душном мегаполисе. Но этот хаос лучше, чем мой внутренний вакуум. Ну, конечно, свято место пусто не бывает, и в мою жизнь стали приходить обрывки видений и сны. Говорят, во сне наш мозг работает активнее. Мой - явно глумился надо мной, потому что сначала каждую ночь я переживала один и тот же момент, словно оказалась на пожаре. Я чувствовала горе от потери кого-то дорогого. Потом сны стали длиннее, обрастали подробностями такими знакомыми, что стало казаться, что они моя реальность, а не явь. Чтобы не сойти с ума, я решила записывать их. Зачем мне это было нужно, я не знала, но чувствовала, что мои кошмары не простые последствия сотрясения мозга, а таят в себе нечто очень важное.

От одного вида парадного входа гостиницы «Метрополь», у меня перехватило дух. Это было по истине грандиозное строение!Готовясь к предстоящей встречей с политиком, я покопалась в интернете, почитала о месте, в котором она будет проходить, и о человеке, с которым встречаюсь. Мое, по мнению Вики, черствое сердце тронула трагическая история любви, воплощённая Врубелем в своей «Принцессе Грезе» на мозаичном панно, венчавшим фасад здания. Войдя в фойе шикарного пятизвёздочного отеля, творения целой плеяды талантливых архитекторов и зодчих, я словно оказалась в сказке. Лепные плафоны, статуи римских волчиц у парадного входа, цветные витражи на окнах и лифте, блеск люстр перевёрнуто откопированный в мраморном полированном полу, винтажная мебель - все кричало о роскоши и грандиозности этого здания. Я ощутила трепет, будто прикоснулась к самой истории.

Мое отражение из большого зеркала в золоченой раме смотрело на меня встревоженно и растерянно. Я набрала побольше воздуха в грудь, чтобы унять взволнованное сердце. «Перестань дергаться и успокойся, - одернула я себя и напомнила , - так профессиональные журналисты себя не ведут. А ты, моя дорогая, должна соответствовать заявленному уровню».

Расправила плечи, смахнула с щеки светлую волнистую прядку - опять, зараза, вылезла из-под заколки! А ведь я так долго и тщательно укладывала волосы! Но, похоже, мне снова не удалось укротить свои дикие кудри, вечно вылезающие из любых, самых сложных, причесок. Слегка подкрасила губы. Мало косметики, строгое серое платье-чехол под цвет глаз. Что ж, я готова.

Пока я приводила в порядок мысли и внешность, в зеркале неожиданно стало тесно от появившегося в нем еще одного отражения, которое явно хотело потеснить мое. До ужаса довольная собой физиономия Горина улыбалась мне от уха до уха. В строгом классическом костюме, он выглядел очень элегантно и чувствовал себя, как рыба в воде. Пока я подбирала более-менее цензурное слово, после произнесения коего меня не выставят с позором из приличного заведения, Маффин брякнул:

- Ну что, Васильева, ты готова вытягивать информацию из представителя политического истеблишмента? - и, быстро повернувшись, двинулся вверх по лестнице.

Собрав все осколки, на которые рассыпалась моя, с таким трудом самовнушаемая, уверенность, я пошла в конференц-зал.

В этом небольшом красиво обставленном помещении уже сидели несколько журналистов, спешно включающие ноутбуки и планшеты. Я приземлилась в свободное кресло почти у двери. Наступившая тишина заставила меня вынырнуть из сумки с, наконец-то, найденным в ней блокнотом, ручкой и диктофоном.

Я подняла глаза на вошедших. Это был наш иностранец - высокий мужчина, лет 40-ка с холодным надменным взглядом. Все в его облике говорило, что он принадлежит к той касте деловых людей, которые уверенны, что именно они управляют миром. Дипломат был одет очень консервативно. Но вот прическа - черные блестящие волосы, затянутые в тугой хвост, спускающийся по спине, - явно выделяла его из основной массы обычных политиков. Следом вошла пожилая женщина в голубом костюме, который очень шел к ее красиво уложенным пепельно-седым волосам. На пиджаке у нее белел бейдж с именем. «Переводчица», - поняла я.

Интервью длилось уже более часа. Когда все вопросы были заданы, а ответы записаны, я наконец-то выдохнула и поняла, что зря так переживала, все необходимое я выяснила. Журналисты один за другим потянулись к выходу. Проходя мимо меня, сияя довольной улыбочкой, Горин подковырнул:

- Всю информацию собрала? - и подмигнул мне, - надо бы теперь все это красиво подать. И как думаешь, у кого из нас это лучше всего получится?.. - помахал рукой на прощание и вышел, хлопнув дверью.

В принципе, мне было глубоко начхать на все его насмешки, ведь с заданием я справилась. Ну, а что не задала пару острых вопросов на злобу дня, так это не беда. Другие ведь тоже не поднимали провокационные темы, ну, и я не стала.

Пока собирала сумку, конференц-зал опустел. Я специально медлила: уж очень не хотелось снова пересекаться с Маффином в фойе. Но тут произошло такое! Не успела я выйти в коридор, как передо мной возник (будто из неоткуда, честное слово!) наш иностранный дипломат. Он стоял так близко и смотрел на меня в упор, от чего у меня все похолодело внутри. От неожиданности я ойкнула и сделала шаг назад.

- Может вы хотели задать мне еще вопросы? - на ломаном русском размеренно произнес он, гипнотизируя меня пристальным взглядом.

Я буквально опешила. К моей скромной персоне такое внимание! Да еще от политика иностранца! Видя мое замешательство, он улыбнулся и, указав мне на кресло, предложил присесть. Я кивнула, села и достала блокнот. Что ж, может быть, мне просто повезло, и политик решил, что я задержалась намеренно. Поэтому я вспомнила все нетронутые на конференции темы. Каждый ответ мой оппонент сопровождал какой-то кровожадной улыбкой и внимательно вглядывался мне в лицо, будто ждал от меня какой-то особенной реакции. Когда я записала все, что хотела, дипломат, вставая одновременно со мной, тихо произнес:

- Надеюсь, Солари, теперь я ответил на все ваши вопросы.

Я даже вздрогнула, услышав это странное, но, почему-то, знакомое мне имя. Может, он назвал меня так на иностранный манер? И я вежливо поправила его:

- Лариса, Лариса Николаевна.

Британец посмотрел на меня как-то настороженно.

- Конечно, - протянул он тихо.

Но тут раздался телефонный звонок, видимо, у него, потому что свой мобильник я отключила перед встречей. Слушая звонившего, он громко воскликнул, сверкнув глазами в мою сторону:

- Значит она, все-таки, начала все вспоминать! - совершенно забыв про английский акцент, он поразил меня своим чистым русским. - Это меняет дело.

Иностранец неожиданно подскочил ко мне и положил свою, почему-то, ледяную ладонь мне на лоб.

- Что вы делаете?! - резко отшатнувшись в сторону, пролепетала я.

Мы явно были в разных весовых категориях, и мерятся силами с почти двухметровым дядькой было бы с моей стороны самонадеяно. Страх сковал меня с головы до пят. Я пятилась к двери. Тот, скрестив руки на груди, на манер молитвы и, выпучив на меня глаза, пророкотал:

- Парадокс жамевю!

Воздух между нами начал густеть, так что еще чуть-чуть и его можно будет потрогать. В этой матово-белой массе заклубился синий свет, змеясь, словно сигаретный дым. Собравшись в единый ком, он поплыл ко мне. Дрожащей рукой я нащупала дверную ручку и рванула ее вниз. Дверь не поддалась. Хотя я точно знала, что ее никто не запирал. В голове у меня прыгали дикие мысли: «Что происходит? Кто этот человек? Как он делает такие вещи?»

Я, почему-то, была уверенна, что коснись меня этот свет, произойдет нечто ужасное. Но случилось еще более из ряда вон выходящее. Не знаю откуда мне это было известно, я резко подняла руки вверх, и что было сил крикнула (меня, наверное, должен был слышать весь отель):

- Парадокс дежавю!

От этих слов я ощутила, как каждый атом, из которых я состою, аккумулировал такую колоссальную энергию и прокатил ее волной по всему телу, будто я ходячая электростанция! И в мгновение световой клубок замер прямо у меня перед носом и схлопнулся, всосав в себя густой воздух. А англичанина оттолкнула от меня некая невидимая сила. Я сама от себя была в шоке: «Это что, я тоже так умею?» Но адреналин, кипевший в крови, не давал мне расслабиться. Надо было бежать отсюда, покуда лже-посол (в его истинности я уже сомневалась) не начал опять плести новые парадоксы (опять это слово!).

После моей очередной попытки открыть дверь я услышала шаги в коридоре. Щелчок. В зал попытался войти Горин собственной персоной. Скорее всего, онвсе это время поджидал меня внизу, чтобы постебаться ещё раз. Я не стала ничего говорить, просто схватила его за руку и потащила прочь по коридору, по лестнице, к выходу. Только, оказавшись на улице перед гостиницей, отцепилась от руки ошарашенного запыхавшегося журналиста.

- Ты что, Васильева, вообще охринела?! - рявкнул Маффин. - Какого черта ты протащила меня через весь отель?

Пока я прикидывала стоит ли ему отвечать, он набросился на меня с еще большим напором.

- Думала после основной конференции лично интервьюировать британца?! Так вот, забудь про первую колонку! У тебя нет никаких шансов!

Колонка... какая колонка? Я рассеянно смотрела на Маффина. В голове у меня пульсировала кровь. Я должна выяснить, почему «иностранец» напал на меня, и как я смогла отразить эту атаку. Не рассказывать же о том, что произошло, честное слово! И так многие считали, что я с кукухой не дружу. Да и кто бы поверил?

Вика! Фантазерка-Вика поверит.

Когда я только приехала в Москву, первым делом сняла комнату. Так я познакомилась с Викторией Котовой. Вика жила одна в большой квартире. Ей хотелось хотя бы дома иметь приятную компанию, так как на работе - в морге - поговорить особенно не с кем. Женщина - патологоанатом, звучит мрачновато. Обычно профессия накладывает отпечаток на человека. Но Вика, работая хладнокровным трупорезом, была общительная и веселая, обожала любовные романы, фэнтези и разного рода загадки. А я со своей амнезией была одна сплошная тайна. Мы очень сдружились. Я, конечно, не столь романтичная натура, как Вика, но противоположности притягиваются. И хотя мне пришлось переехать в другой район, поближе к работе, мы остались близкими подругами. Часто вечером собирались на ее кухне: болтали о фильмах, книгах, и, вообще, пустяках.

Вот она удивится, когда я расскажу ей о своем задании и его последствиях. Но это будет точно не сегодня. Мои ноги болели от высоких каблуков, а голова гудела от бессонных ночей и шла кругом от всей этой мистики. Так я стояла, переводя дух и соображая, что мне делать дальше, а Маффин продолжал неистовствовать и глядел на меня, как на полную идиотку: «Мол, кому это я все говорю?»

- Пока, Горин, - кинула я и, не оглядываясь, пошла по Театральному проезду к ближайшей автобусной остановке, оставив журналиста недоумевать и посылать мне вслед гневные реплики.

Когда я приехала домой, было почти десять. Наконец нашарив в сумке ключ, я так и застыла с ним в руке, потому что дверь в квартиру оказалась приоткрыта. Сердце начало отбивать чечетку, а у меня в голове тут же всплыли сотни инструкций по поведению в подобной ситуации, почерпнутые мною из различных детективов, к которым я, мягко сказать, небезразлична. Я тихо вошла, стараясь издавать как можно меньше шума, и двинулась по прихожей. Свет зажигать не стала, вдруг злоумышленники увидят, какая я субтильная, и набросятся всем скопом. Но дома стояла тишина. Споткнувшись в темноте обо что-то, я полетела вперед, выставив руки. На полу нащупала опрокинутое кресло и еще много разбросанных вещей. Кое-как добравшись до стола, включила лампу. Состояние моей комнаты в тусклом свете ночника говорило об одном: здесь кто-то что-то искал. На ограбление это, явно, не похоже, потому что из перевернутого вверх тормашками ящика письменного стола вывалились деньги вперемешку с другими вещами и бумагами. Я подняла ящик и принялась все складывать на место: деньги, черновики статей, газетные вырезки, блокнот, ручки и тетрадь… должна быть тетрадь, в которую записывала свои сны! Увидев ее почти в середине комнаты, торчащую из-под вываленных из шкафа вещей, пробралась к ней, подняла и поняла, что это только обложка. Все перекопав, самих записей я так и не нашла. И вдруг из коридора послышался какой-то шум, заставивший меня замереть в той позе, в которой я собирала вещи с пола. За стенкой раздался грохот, шипение, а потом полыхнуло бирюзовым светом. Я, как пружинка, разогнулась и подскочила на месте. Чья-то рука обхватила меня со спины. И не успела я взвизгнуть, как мне крепко зажали рот.

Глава 2 Вечерние гости.

- Тихо, - шепнул кто-то мне в ухо. Я кивнула, мол кричать не буду. - Согласно пятой поправке законов верховного совета Логии, вы, Солари Грихэль, арестованы, - вслух произнес мужской голос, и мне в нос пахнуло апельсином.

Говоривший скрутил мне руки за спину, крепко сцепил запястья, прищимив чем-то металлическим. Щёлк. Это застегнулись наручники, сковав меня. Зажглась люстра, не знаю, как, мы находились далеко от включателя. Незнакомец ослабил хватку, я вырвалась и обернулась, встретив сердитый взгляд таких зелёных глаз, что трудно было понять, кто победит в споре за чистоту цвета, весенняя листва или их радужки. Ошалело попятившись, я уставилась наобладателя этого, по истине, колдовского взгляда. Им оказался парень немного постарше меня с безупречно правильными чертами лица: прямым носом, острыми скулами, чувственным ртом. Во всем его облике сквозила внутренняя сила, не уступающая физическими данными, в которых я только что убедилась на собственной шкуре. Парень пересек комнату и выглянул в коридор. Казалось, он излучает некую энергетику, уверенность и опасность таилась в мягких, как у хищника движениях, и я сразу поняла, что с этим человеком лучше не шутить. Он снова подошёл ко мне. Его умный проницательный взгляд свидетельствовал о высоком интеллекте, а подтянутая фигура, острый вздернутый подбородк, излом густых бровей и сильно сжатые губы говорили она личие у мужчины волевого характера. Говорят же, что по лицу можно многое сказать о личности человека, так вот, я ясно поняла, что этот субъект непрост. Общую внешнюю строгость разбавляла только его прическа: лохмато торчащий дикий ёжик темно-русых волос. Незнакомец был одет в широкую серую кофту грубой вязки, пятнистые военные штаны и черные высокие ботинки на грубой подошве. Только теперь я заметила в его руке странный предмет, внешне напоминающий цилиндрический фонарик, но без светодиодов, направленный на меня. Что-то подсказывало: дергаться лучше не стоит. Да и бежать на каблуках через завалы комнаты, да еще и со скованными руками было попросту невозможно.

- Я не знаю кто вы, и что, вообще, происходит! – выпалила я и добавила на всякий случай, - Это, вообще-то, моя квартира! - а то он наверное решил, что это я воришка, и все перевернула тут вверх тормашками. – Немедленно отпустите меня!

Видимо, незнакомцу на это было плевать, он отрицательно повертел головой и четко произнес:

- Вы, Солари Грихэль, убили человека и будете осуждены согласно законам Логии.

Второй раз за один день меня назвали этим именем, что смахивало на какой-то заговор. Хотя фамилию, которую зеленоглазый присовокупил к имени, я где-то уже слышала. Может в кино?

Нет.

И тут меня осенило – во сне, вот откуда я ее знаю и имя тоже! Но почему они называют меня так?

Так, стоп. Что ещё за убийство?!

- Я не… Меня зовут Лариса и никого я не убивала! - возмущению моему не было предела. - Я пришла домой с работы, а тут погром. - Я обвела глазами комнату, - здесь какая-то ошибка. А вы, вообще, кто?!

Незнакомец же оценивающе рассматривал меня с ног до головы, наверное, раздумывал, правду ли я говорю. Строгость исчезла из его взгляда, сменившись чем-то плотоядным. Куда там Горину с его похотливыми ухмылочками! У меня возникло странное чувство, что этот парень, хочет меня съесть. По спине пробежал холодок, и страх сжал горло. Мы с Викой буквально недавно пересматривали фильмы про вампиров. Подруга визжала от самых кровожадных сцен, меня же они веселили. Но сейчас мне было не до смеха. И это я, с моим-то хладнокровием?!

Так, надо взять себя в руки! Вампиров не бывает. Но я никак не могла избавиться от ощущения, что арестовавший меня - не совсем человек.

Когда это я начала верить во всякие сказочки? Наверное, после встречи с британским колдуном.

А я тогда кто, если сумела дать ему отпор? Ведьма? Нет, пора кончать со всей этой мистической белибердой!

Тем не менее, даже вампиру не позволительно так пялиться. Вот если бы я была в любимых футболке и джинсах, хрен кто пробил бы мое самообладание! Я разозлилась пуще прежнего, но защитить свое оскорбленное эго в таком положении не могла.

Платье, тем более такое облегающее и короткое (хоть и наглухо закрытое сверху и с длинным рукавом), туфли на шпильках - не мой излюбленный образ. Но на интервью пришлось нарядиться подобающе обстановке первоклассного отеля. В непривычном образе я ощущала себя не в своей тарелке, тем более, со скованными за спиной руками да ещё под прицелом непонятного оружия и «рентгеновского» взгляда бесстыжих глаз!

- Меня зовут Марун Бэрс, я дознаватель в следственном отделе регулирования магии Посольства 9-ти миров в Логии, - отрапортовал он.

Я присела на краешек дивана, запутавшись в непонятной лексике. На полицейского он не похож. Тот, что приходил ко мне в больницу, чтобы установить мою личность, выглядел банальнее и не нес всякую чушь.

- Почему вы схватили меня, а не тех, кто влез ко мне в квартиру?!

По моему мнению, настоящий коп именно так бы и сделал, а не стал бы обвинять неизвестно в чем пострадавшую. Я вся кипела от несправедливости. Но, похоже, этот, как его, Бэрс, считал иначе.

- Это были визуары, а не преступники. - Ответил он. - Видимо они искали улики, кхм... странно, конечно, - парень смутился, - обычно визуары так грубо не работают...

Ага, значит, я всё-таки, права!

Приготовившись услышать слова извинения, я заерзала на диване. Руки в наручниках страшно затекли. От пережитых за целый день событий у меня голова шла кругом. Сначала подозрительный тип из маршрутки, потом неожиданное задание на работе и, как следствие гнев Горина, нападение дипломата, грабители в квартире и в довершение – арест!

Среди общего бреда мне по-настоящему не давал покоя тот факт, что дознаватель назвал меня также, как и британец. Я сомневалась, что они знакомы друг с другом, хотя явно имели нечто общее. Мне ужасно хотелось спать и отложить все головоломки до утра. Но мой страж не собирался меня отпускать.

- А ведь эти двое поджидали вас, - подметил он, озадаченно изогнув бровь.

«Видимо, застал воришек, если знает сколько их было», - смекнула я.

Дознаватель ещё раз окинул взглядомкомнату, по-видимому, пытаясь понять поведение моих погромщиков. Вдруг схватил с пола рюкзак, взял меня за локоть, подняв с дивана, и потащил из квартиры. - Нам надо уходить отсюда. Я думаю, они могут вернуться за вами.

Мой мозг готов был взорваться от такого заявления.

- Как это, за мной?! А я им зачем? - недоумевая лепетала я, на ходу спотыкаясь о валявшиеся на полу вещи.

- Может я и ошибаюсь, что вряд ли, они хотели вас ликвидировать, - ответил Бэрс таким тоном, что невозможно было не поверить в это. И моя челюсть упала мне на грудь.

Меня? За что? Что я сделала-то?! Пока я гадала, было ли это вторжение в мою квартиру как-то связано с порученным мне интервью и тем, что на нём произошло, мы спустились на первый этаж.

Показываться на улице в качестве арестантки, где полным полно народу, я наотрез отказалась, о чем и заявила представителю (так и непоняла, чьего) закона, если он, конечно, не собрался тащить меня на себе или же пусть пристрелет меня прямо здесь. То ли подействовала моя дерзость, то ли дознаватель сам понял, что так мы далеко не уйдем, получив с меня обещание не выкидывать никаких фокусов, он и милостиво снял наручники, но крепко уцепил меня за локоть. Теперь мы быстро и молча шли по ночному городу. Я украдкой поглядывала на него, но прошагав несколько кварталов, не выдержала и спросила:

- Куда мы идем?

После целого дня ходьбы на каблуках меня доканал этот забег, устроенный дознавателем, которому, судя по соотношению его делового напора и стройной жилистой фигуры, легче думалось на ходу.

- Если честно, даже не представляю, - неожиданно сознался дознаватель.

Я резко остановилась и удивленно уставилась на него.

- Как это, не знаете?! - и тут усталость и весь накопленный за вечер стресс выплеснулись разом. Я вырвала локоть из его руки. Мой гнев сопровождался активной жестикуляцией. - Вы, весь из себя крутой, хватаете совершенно безобидного человека, предъявляете ему, то есть ей, всякие нелепые обвинения, а потом говорите, что не знаете куда идти?!

Словно застывшее изваяние, скрестив на груди руки, детектив молча слушал мою гневную отповедь.

- Мы, конечно можем поискать отель… - вслух начал рассуждать он, но увидев как мои глаза превращаются в плошки, а из ушей чуть ли не валит пар, понял, что лучше не заикаться об этом. - Может у вас есть идея, где бы мы могли в спокойно поговорить? - по его интонации было не понятно, всерьез он это говорит или издевается. И я после сегодняшних событий, нерасположенная верить кому бы то ни было на слово, особенно парням неземной красоты, со злостью выпалила:

- А почему вы доверяете мне выбор такого места? Ведь, по вашим словам, я - убийца! Не боитесь, что я заведу вас на какой-нибудь пустырь и там грохну?! - пропитала я свою речь едким сарказмом.

Дознаватель только фыркнул над моими угрозами.

- Хотите меня «грохнуть»? Зачем же тогда куда-то идти? Рискните прямо здесь и сейчас! – широко раскинул он руки, принимая мой вызов.

И я, растерявшись, не знала, что мне предпринять. Ну, не нападать же на него, честное слово! Да и судя по тому, что скрутить меня полчаса назад ему не составило труда, я - ему не соперница в кулачном бою. Но чтобы не ударить в грязь лицом, я толкнула его в грудь и попыталась схватить за руку, но он ловко перехватил мои, снова заведя их за спину.

- Это все?! - с нескрываемым удовольствием спросил Бэрс, посмеиваясь надо мной, держа в крепком кольце рук. Он намертво сжимал мне запястья, так что мои попытки вырваться, только забавляли его. Тесно прижатая к его груди я не смела встречаться с ним взглядом, только чувствовала его апельсиновое дыхание. Он смаковал мою беспомощность и беззастенчиво рассматривал. Когда я всё же подняла на него глаза, то обнаружила, что его взгляд задержался на моих губах. Казалось, ещё чуть-чуть и…

Мое сердце стучало, как у воробья, а я, мысленно искала спасение из этой ситуации.

- Идея! У меня есть одна! Куда бы мы могли пойти. Там безопасно, - пролепетала я.

Получив свободу движений, я живо отодвинулась и всю дорогу старалась сохранять между нами дистанцию.

Только один человек на свете сейчас согласился бы приютить меня, влипшую в историю.

__________

Спустя часа полтора мы сидели у Вики на кухне и пили горячий чай. Подруга была несколько удивлена моему позднему визиту, да еще с «бойфрендом» за компанию (ее слова), но задавать вопросы не стала. Мы долго сидели тихо. Мои утомленные нижние конечности наконец дорвались до пушистых тапочек подруги, а я старалась найти точки соприкосновения всего подозрительного, что произошло со мной. Вика рассматривала Бэрса с любопытством, то и дело подмигивая мне и украдкой поднимая большой палец вверх. Детектив задумчиво следил за чаинками, вертящимися в воронке и играющими с ложечкой в догонялки. Первой молчание нарушила я:

- Вы сказали, что я кого-то убила. Кого и когда? – выдвинутое против меня абсурдное обвинение не давало мне покоя. Если даже предположить, что у меня раздвоение личности, или что я хожу и убиваю людей налево и направо во снах, то я бы хотела знать наверняка все обстоятельства этого преступления.

Дознаватель хмыкнул и с недоверием посмотрел на меня. Похоже, мое, как ему казалось наигранное, неведение лишь подтверждало мою вину. А Вика, услышав мой вопрос, поперхнулась чаем и закашлялась. Наверное, в этот момент ее розово-романтические фантазии по поводуменя и моего спутника лопнули, как мыльный пузырь.

- Орко Трикса - визуар, охраняющий архив ключей был найден зарезанным на рабочем месте четыре месяца назад. - Словно читая дело, резюмировал он, полез в карман и достал… (уф, я уж думала орудие убийства!) конфетку в шуршащей фольге, развернул ее и быстро сунул в рот.

У меня с души, словно свалился камень. Ну, слава небесам, дознаватель всё-таки ошибся, и его обвинения – обычное недоразумение. Я даже скорчила сочувствующую мину.

- Кто это, я не знаю, но убить его не могла, потому что работаю не в архиве, а в редакции газеты «Новости Москвы».

Детектива мое алиби, почему-то не убедило. Он смотрел на меня все с тем же упрямым видом, уверенный в своих словах.

Я уже начинала злиться. Получалось, что он ни в грош не ставил мои утверждения, хотя мне несоставило бы труда доказать их. Я же должна была верить россказням человека, проникшего ко мне в квартиру и тыкающего в меня оружием. Я уже начинала подумывать, а не позвонить ли в настоящую полицию? Но что-то в глубине души меня останавливало. Это было похоже на то необъяснимое ощущение чего-то очень важного, как мои еженощные сновидения. Ведь после аварии я про себя почти ничего не знала, а тут какие-то странные типы пытаются меня грохнуть или повесить на меня убийство. И главное, они явно знают больше, чем я. Такой информационный перевес - не в мою пользу - меня не устраивал.

- А почему вы, вообще, решили, что я, как там? Солари? – наконец расставлю все точки над «и» и узнаю, почему меня принимают за другого человека. Я не стала дожидаться, пока дознаватель опять начнет грузить меня непонятными словами.

Но он ничего не ответил, а бросил мне через стол красные корочки какого-то удостоверения. Я открыла документ, и глаза мои чуть из орбит не выпали. С фотографии на меня смотрело мое собственное лицо. Ниже было имя: СолариГрихэль. Должность: младший помощник архивариуса. Дата рождения: 5 день месяца хлада, год: 4548 после б.м. Вместо подписи был отпечаток пальца, видимо, большого.

- Можем сверить, - хищно щурясь, предложил дознаватель, уловив направление моих мыслей. И, кроме шуток, вытащил из своего рюкзака принадлежности для дактилоскопии.

Мне и самой стало интересно, совпадет или нет? Но после тщательного осмотра двух отпечатков моего и в документе, сомнений не осталось. Детектив был прав.

Я все еще сидела с вытаращенными глазами, а Вика, молчавшая все время, спросила странного гостя, почему это он обвиняет в преступлении меня, ее подругу, которая и мухи -то не обидит, а тут ножевое, жестокое убийство!

- Тем более, - заявила она уже со знанием дела, - нужны силенки, чтобы справиться с мужиком. Вы на нее-то посмотрите, - и подруга кивнула в мою сторону, - она же чахло-дохлая!

Я должна была бы обидеться на такое определение, но знала Вика меня защищает.

- Для того, чтобы нанести удар ножом, сила не обязательна, - разочаровал подругу мой обвинитель, - достаточно произнести нужный парадокс.

- Что это? - удивилась Вика, а я замерла, ожидая объяснения так часто в последние часы употребляемому слову.

Парень закатил глаза, а потом выдохнул.

- Парадоксы - это источник энергии для магических действий, нараспев объяснил он, причмокивая апельсиновым (судя по аромату) леденцом - это знают даже дети в нашем мире.

- А в вашем - это где? – воспринимая происходящее словно приключенческий фильм, поинтересовалась Вика.

- В Логии - одном из 9-ти трехмерных миров. А мисс Грихэль, - он повернулся в мою сторону, - изучала парадоксы не только в школе, но и в лучшем университете нашей столицы. Поэтому совершить преступление она смогла бы, даже особо не напрягаясь. – Он обратился уже напрямую ко мне. - Есть свидетельства, напрямую указывающие на Вас, мисс Грихэль, это запись с внутреннего Читающего ока, ну или видеокамеры, как вы здесь называете. На ней ясно видно, как вы заходите в архив ключей. Это было как раз в то время, когда был убит г-н Трикса. Он дежурил в этот день, - закончил детектив.

Все, что говорил этот следователь, мне казалось чем-то фантастичным. Однако я не могла отрицать тот факт, что эта красненькая книжечка у меня в руках, точно моя. Отпечатки пальцев нельзя подделать. Получается я, все-таки, Солари - пришелец из другого мира. Училась там... работала... и убила. А вот последнее я никак принимать не желала. Ишь - ты, запись у них есть! Записи точно можно сфальсифицировать - в этом я была уверена, о чем с ходу и высказала следователю.

- Нет, - отмел он мое предположение, - Читающее око - не техническое изобретение, а магический артефакт. И повлиять на него нельзя. Даже магией, - опередил меня детектив.

- Но как же так? Я - убийца? – у меня даже в голове не укладывалось подобное предположение. - Но ведь я ничего не помню! В уголовном праве вашего мира должны быть какие-то исключения для тех, у кого амнезия! - в отчаянии воскликнула я. Меня реально загнали в угол, и я не представляла, как же выпутаться из этого кошмара.

- Нашего мира, - поправил меня Бэрс, - Да, есть. Но это еще надо доказать. А пока меня интересует важный момент: как вы, младший сотрудник архива, сумели перейти в Эгоцентриум? – он весь напрягся и подался вперед.

- Не поняла, куда я перешла? - опять я захлопала глазами.

- В этот мир. Эгоцентриум - один из 9-ти миров, связанных с планетой Земля, как и Логия. - Дознаватель уже начинал нервничать и постукивал пальцами по столу.

- Я же сказала, ничего не помню! - Мне уже казалось, этот день никогда не кончится. –Мистер Бэрс, как я могу защищаться, если даже собственное имя узнала от вас?!

Время действительно было уже далеко за полночь. Мой мозг, получивший за один вечер лошадиную дозу информации, решил до утра откинуть копыта. Вика, как-то незаметно покинувшая нас, наверное, уже дрыхла. Я прикрыла рукой зевающий рот и жалобно попросила:

- Может отложим допрос на завтра? Ведь мы никуда не торопимся? У меня сегодня был ужасно тяжелый день. И кстати, завтра мне на работу рано вставать, - по привычке планировала я, прикрывая рукой зевоту.

- Вы подозреваетесь в убийстве и утром никуда не пойдете, - жестко отрезал следователь. Несколько секунд он молча смотрел на меня, а потом резонно заметил: - До суда я обязан следить за вами, пока ведется следствие.

- И что, мы совсем не будем спать? – от усталости я взбунтовалась и резонно заметила: - Я отсюда никуда не убегу, тем более, за мной охотятся те, кто влез ко мне в квартиру.

Я решительно встала из-за стола, давая понять, что на сегодня допрос окончен, и направилась в свою бывшую комнату, которую раньше снимала у Вики.

В крошечной спальне помещался старенький выцветший диван, небольшой шкаф и столик с единственным стулом. Следом за мной вошел дознаватель. Он сел возле дивана на пол и прикрыл глаза. А я ошарашенно уставилась на него.

- Вы что, будете здесь сидеть всю ночь? - возмутилась я, толкнув его в плечо. Но парень не отозвался, лишь тихо пошамкал губами.

Ну, супер! Я под надзором! Не раздеваясь, я упала на диван и накрылась пледом с головой.

__________

... Обугленные стены, под ногами хрустит обожжённая прошлогодняя трава. Огонь унялся. Кругом стоит мертвая тишина. Я медленно захожу в разрушенный дом. Страх перед тем, что там ждёт, сковывает движения. Но обгоревших трупов здесь нет. Нет убитых, нет раненых. Никого. Только дым над пепелищем...

Чья-то теплая рука осторожно похлопала меня по плечу, я проснулась и тут же нырнула визумрудную зелень.

«Какие длинные густые ресницы! Не всякая девушка может похвастаться такими! Парень – везунчик! - склоненное надо мной красивое мужское лицо поразило мое заспанное воображение. – Приятное начало дня после ночного кошмара», - потянулась я, задев рукой влажную подушку.

До меня не сразу дошло, кто это. В голове был кавардак. Я села, спустила ноги на пол, угодив в шуршащую кучку фантиков. Парень махом сгреб их и сунул в карман.

Ещё не рассвело. Конец лета затягивал срассветом, поэтому комнату окутывал полумрак.

- Вы плакали и кричали, - как бы оправдываясь, объяснил красавчик, а в глазах отражалось такое участие, что я полусонная, не успев ещё надеть маску сдержанной деловитости, принялась выкладывать ещё свежие ощушения:

- Меня снова мучает один и тот же кошмар: будто я на пожаре. Все погибли, но в доме нико… - мысль осталась не завершена.

События вчерашнего дня, мелькнувшие в мозгу каруселью, вернули меня к действительности, а я слишком поздно поняла, что не стоит откровенничать с официальным представителем закона, неважно, какого мира.

Интересно, он только на меня действует так, что хочется обнажиться во всех смыслах?

Я прикусила язык, но слова уже прозвучали, а дознаватель взял их на заметку. Я сменила настрой:

- Вы ведь не против, если я приму душ? Мне еще надо переодеться, - показала на свое измятое платье, которое надевала специально для интервью. Мой надзиратель кивнул и вышел из комнаты.

___________

Одетая в Викины джинсы и толстовку, я сидела в тесном кабинете очень странного здания с загадочной табличкой «Посольство 9 М». Фасад его ничем не отличался от большинства архитектурных строений Москвы. В окнах горел свет и мелькали силуэты людей. Но когда мы зашли во внутрь, никаких окон не оказалось и в помине. Также отсутствовало электричество: ни розеток на стенах, ни электропроводки, ни ламп или люстр, но светло, как днем на улице. Из кабинета в кабинет входили и выходили сотрудники, кто с папками документов в руках, кто переносил прямо по воздуху, даже не касаясь руками, тяжёлые картотечные шкафы. Мимо нас несколько визуаров (как пояснил Бэрс) провели какого-то арестованного человека, закованного в наручники. Все, что я наблюдала вокруг, разрушало все мои прежние представления о жизни, к которой я так долго привыкала во время восстановления после катастрофы, но зато подтверждали, что Бэрс - не псих. А ведь в начале я так и подумала, когда он только заикнулся о магии.

Со вчерашнего дня моя жизнь начала побивать рекорды по необычностям и непонятностям. Но чем запутанней становилось настоящее, тем яснее проступало мое прошлое. Парадокс!

Оставив меня одну в крошечном кабинетике, дознаватель вышел. Вот он шанс сбежать, пока никого нет. Но находясь в здании, где все пропитанно волшебством и чародейством, я не рискнула даже тронуться с места. А моя добропорядочность не позволила бы мне скрываться от правосудия. Тем более за мной реально кто-то охотится, а для иностранного посла, имеющего дипломатическую неприкосновенность шлепнуть простую журналистку не составит труда.

Я пыталась отыскать вокруг себя какие-нибудь атрибуты, присушие волшебному сообществу, ну, например меч-кладинец, волшебную палочку или, скажем, шапку-невидимку. Но ничего подобное на глаза не попадалось. Офис как офис, даже можно сказать, самый заурядный и, скорее всего, ничей. Личных вещей: фоток или сувениров на столе нет. Стандартная пробковая доска на стене позади стола с цветными головками канцелярских кнопок, этажерка с книгами по «уголовному праву Эгоцентриума» - прочитала я на корешке. Не удержалась и протянула к ней свои загребущие журналистские ручонки.

В содержании обнаружила два основных раздела. Первый меня не удивил своим заглавием: «Законыи статьи Российской Федерации». Я быстро пролистала его. От того, что мне когда-то по работе пришлось изучать, он отличался весьма незначительно. Вместо формулировки «граждане РФ» фигурировало «вдохновенцы РФ». А вот второй раздел носил очень необычное название: «Права и правонарушения творцов». И я с любопытством открыла его, чтобы познакомиться поближе, но в кабинет влетел Бэрс с папкой под мышкой. Его возбужденное состояние выдавали пунцовые щеки и блеск в глазах. Сев напротив меня за стол, он вытащил фотографию и протянул мне. Это был снимок грузного мужчины средних лет.

- Узнаете? - с налета спросил дознаватель, пытаясь уловить в моем совершенно равнодушном лице малейшие признаки, которые могли бы выдать мою ложь. Не дождавшись ответа, он, то ли обрадованно, то ли разочарованно, (я пока не могла разобраться в его настроении) выхватил фото у меня из рук и убрал обратно в папку. - Ладно, попробуем по-другому, - не сдавался он. - Вы не можете вспомнить прошлое до вашей амнезии. Но что-нибудь необычное с вами происходило уже после потери памяти?

- Да. Вы. И погром в моей квартире! - я обиженно отвернулась. Рассказывать что-либо про инцидент в отеле не входило в мои планы. Не исключено, что он обратит все сказанное мною против меня же, и к убийству прибавиться разбойное нападение на политика-иностранца. Я сомневалась, стоит ли распространяться в данных обстоятельствах.

Возможно, дознаватель почувствовал мои колебания и сказал уже не так громко и официально, как до этого:

- Солари, послушайте, я верю, что вы ничего не помните, (мои брови взлетели вверх от удивления), и я думаю, вы - не убийца. Но доказать это я смогу только с вашей помощью.

Может, он это искренне говорит? Если честно, мне очень хотелось, чтобы он действительно поверил мне. Но в любом случае, даже если это и не так, никто больше в этом мире не сможет мне помочь кроме него.

Я кивнула и стала выкладывать события не только последних дней. Бэрс слушал внимательно и не перебивал, но по мере моего повествования его взгляд менялся. Когда я закончила, он весь пылал от возбуждения, глаза сияли.

- Ну вот, это уже кое-что! - резво выскочил из-за стола и стал расхаживать по кабинету. Повернувшись ко мне спиной, остановился, а до меня донеслось уже знакомое шуршание фантика. А потом сел обратно за стол и принялся рассуждать вслух с комментариями, чтобы мне тоже было понятно (справедливо: откровенность за откровенность!):

- Во-первых, надо проверить всех визуаров, работающих по этому делу. Найти среди них ваших взломщиков. Уверен, они выведут нас к тем, кому вы, почему-то, мешаете. Во-вторых, узнать, кто же этот дипломат? И то, и другое не сложно. В посольстве есть списки всех визуаров и судей, то есть всех активных магов, которые работают в Эгоцентриуме. - По ходу своих размышлений он делал записи на коротеньких бумажках и прикреплял их к пробковой доске.

Я следила за вырисовывающейся схемой расследования. В центре было написано мое имя, а рядом Бэрс прицепил фото того мужчины, которое только что показывал. Это был убитый архивный визуар, как позже сообщил детектив. Далее во все стороны, словно лучи от солнышка, тянулись стрелки к другим бумажкам с заданиями, которые нас ожидали.

Да, НАС. Я не собиралась сидеть в сторонке и ждать, пока решается моя судьба. Да и сам дознаватель почему-то считал, что мое участие в расследовании просто необходимо.

Спустя пару часов, когда детектив сделал все необходимые по делу запросы в местный архив на предмет списка сотрудников, мы пошли обедать в кафе, напротив.

Ничего так не стимулирует мозговую деятельность, как вкусная и полезная еда. Хрустя салатом, я решила побольше узнать о некоторых пробелах в моей памяти, связанных с активными магами, которые, по словам Бэрса, живут среди местного населения, и контролируют их внутреннюю силу.

- Здесь, как и в любом из 9-ти миров, есть Отдел по регулированию магией. Главный сервер следит за балансом сил, чтобы не произошел апокалипсис. В этом ему помогают судьи. Их очень мало, но они-то, как раз, и решают вопросы с нарушителями. А визуары - это руки и глаза судей, ну и дознавателей, конечно, - подытожил он.

Как устроена вертикаль власти мне более-менее стало понятно.

- Но где же магия у простых людей? - все недоумевала я. Никто из моих знакомых не проявлял себя, как волшебник.

- В Эгоцентриуме она скрыта, что и отличает этот мир от остальных 8-ми, - объяснил дознаватель.

- Я что-то не пойму, - перебила я его, - каждый человек может втихаря колдовать у себя на кухне, что ли?

Бэрс захохотал.

- Ну и дыра у вас в мозгах! Магия - это не колдовство, а энергия, сила! Вопрос в том, откуда ее черпать, - продолжал он, улыбаясь, - Например, мы ее берем из парадоксов, то есть исключений из правил, того, что необъяснимо. Одним словом - чего не может быть, но оно есть вопреки всему. А эгоцентристы - из вдохновения. Поэтому их называют вдохновенцами или пассивными магами. Их сила проявляется, когда они что-то создают, изобретают. Вот почему в этом мире почти все построено на технической основе. В некоторых людях магия развита больше, в других меньше. Самые сильные маги здесь - это гении. Эгоцентриум - это мир скрытой магии, невещественной. Вдохновенцы, по сравнению с жителями параллельных миров, очень уязвимы, поэтому сервер держит их в неведении. Они слабы, а потому очень опасны, как дети, играющие со спичками.

- А кто такие творцы? – решила я узнать смысл вычитанного слова. Дознаватель понял это, так как заметил тогда у меня в руках книгу.

- Активные маги, как мы с тобой. Но у них нет своей особой силы, поэтому они по чуть-чуть пользуются любой из восьми доступных, - детектив задумался и добавил: - Здесь слабая энергия, поэтому и уровень силы у тех, кто управляет ей, невысок. Дело в том, что все девять вселенных исконно были связаны между собой. Поэтому у эгоцентристов, я заметил, до сих пор в генах осталась привычка хвататься руками за больное место, будто им это помогает! – усмехнулся он и тут же серьезно заметил: – В Логии, например, это действительно так. То есть те, кто изучает медицину, могут одним прикосновением излечивать. Но здешние маги подспудно чувствуют, что руки – это самый удобный и наиболее распространенный экран для передачи энергии.

Я попыталась представить, как использую магию, и что при этом чувствую. В памяти всплыла сцена, как мне неосознанно удалось отразить атаку британского посла. Это состояние могущества в тот момент было таким крышесносным, а сила, хлынувшая откуда-то внутрь меня, такой правильной, естественной, дополняющей мою человеческую целостность, что я не понимала, как могла так долго обходиться без нее. «Наверное, пропуская через себя свою родную энергию, маги, своего рода космически подзаряжаются, - сделала я для себя открытие. - И этого заряда хватило для самозащиты».

Детектив внимательно следил за тем, как я перевариваю простые истины нашего мира. И от него не укрылось ни выражение удовлетворенности на моем лице, когда я осознавала свою настоящую природу парадокса, ни тень улыбки от воспоминания о моей маленькой «победе» там в «Метраполе». Но стоило мне перехватить его взгляд, он отвел глаза.

По возвращении в офис посольства нас ждало разочарование: среди просмотренных дознавателем фотографий визуаров, не было тех, кто влез ко мне вечером.

- Значит, они из Логии, - озабоченно произнес Бэрс.

- А почему именно оттуда? Вы же говорили, что всего 9 миров, - поинтересовалась я.

- Я слышал, как они вызывали парадоксы, - пояснил он. – Творцы могут пользоваться энергией любого параллельного мира. А нашу магию применяют либо они, либо мы.

Это обстоятельство затрудняло расследование. Но спустя минуту следователь воодушевленно заявил, глядя на меня как-то заговорщически:

- Мы сегодня ночуем у вас в квартире!

__________

Кое-как порядок был наведен. Уставшие, мы только присели отдохнуть и поужинать, когда в дверь позвонили. Я пошла открывать, будучи уверена - это точно не те визуары, которых мы поджидаем. Они бы в дверь не звонили, а выломали бы ее.

От неожиданности, у меня даже челюсть упала. Маффин с перекошенным от злости лицом бесцеремонно отпихнул меня в сторону и ворвался в прихожую.

- Васильева, ты почему на звонки не отвечаешь? Начальник на меня насел: вынь да положь ему тебя! А мне вот как будто больше делать нечего, бегать за каждым посредственным работником! - и не дожидаясь ответа, добавил: - Ты статью написала? Завтра сдавать!

Я пропустила мимо ушей его откровенное хамство. Учитывая все произошедшее со мной за последнее время, меня сейчас мало интересовала борьба за первую колонку в газете. А на неприятности, которые непременно ждали меня на работе, я просто забила.

- Нет, - спокойно ответила я.

Маффин открыл было рот, чтобы съязвить по этому поводу, но тут из-за его спины вылетел огненный шар и ударился в стену рядом со мной. Журналист машинально пригнулся и стал оборачиваться в поисках нежданной опасности. В это мгновение из комнаты выскочил Бэрс и, растолкав нас, как кегли, повернул раскрытые ладони в сторону нападавших:

- Архэ, стойхэйон, - пропел он. Огненная сфера, слетевшая из его рук, умчалась на лестничный пролет. - Парадокс Гуньсунь Луну, - продолжал детектив. Еще один залп огня, летящий в нашу сторону, замер на полпути и схлопнулся во внутрь себя.

Интуитивно мой поврежденный мозг опять сработал в момент опасности, подсказав, что делать.

- Парадокс Апория Зенона, стрела, - вмешалась я, соединяя большие и указательные пальцы, образуя рамку. Мгновенно один из нападавших застыл на месте. А я ощутила энергию во всем теле.

- Умница! - крикнул мне дознаватель и схватил обездвиженного мной мужчину.

Пока он затаскивал нашу добычу в квартиру, я протянула руку Горину, лежащему на полу в прихожей, и помогла ему встать. Тот растерянно топтался на месте. Я взяла его за рукав и потянула в комнату, усадила на диван и повернулась к Бэрсу:

- Другой сбежал, - констатировала с сожалением.

- Для допроса хватит и одного, - пропыхтел Бэрс, привязывая визуара к креслу буквально из неоткуда сотворенной веревкой.

Из кухни донесся свист.

- Чайник вскипел, - я подняла голову и посмотрела на шокированного Никиту.

Мгновение, и мы с детективом заржали, как кони.

Я ушла на кухню выключить газ, все еще улыбаясь во весь рот. После использования магии каждая клеточка моего тела, будто сияла внутри, а по телу разливалось тепло. И тут, словно вспышки, промелькнули в моем сознании краткие картинки из утерянной памяти моего детства.

Я оказалась посреди светлой уютной комнаты, вокруг меня разложены любимые игрушки, я впервые применяю простые заклинания, а за своей спиной слышу голоса восхищения. Нет, я не в детдоме. Это точно моя личная комната, в моем доме! И радуются за меня родители! От этого открытия сердце в груди подпрыгнуло и больно защемило. Мысленно преодолев временной барьер в три-четыре года, я перенеслась в школьный класс, где идет урок магического применения. Мои одноклассники с завистью и любопытством смотрят на меня, сидя за партами, а я возле доски демонстрирую первые магические формулы, вызывая попеременно огонь, свет и ветер.

Реальность возвратила меня на кухню, когда я обожглась о горячий чайник, прислушиваясь к тому, что происходит в гостиной. Парни в комнате молчали, лишь мой будильник мирно тикал на столе. Вернувшись с тремя чашками, я присела возле Никиты. Свежезаваренный травяной чай наполнил гостиную ароматом душицы, чабреца и мяты. Горин неуклюже взял чашку и настороженно посмотрел на меня, будто побаивался, что я снова примусь вытворять необъяснимые манипуляции, которые его шокировали.

- Вы спасли мне жизнь, - вынужденно признался он, говоря это больше самому себе.

Уж от него я точно неожидала услышать когда-нибудь нечто похожее на благодарность. Было заметно, что произошедшее повергло его в некий ступор. Он не знал, как принять эту информацию о необыкновенных способностях своей коллеги, которую считал просто смазливой девчонкой с довольно заурядными журналистскими данными. Но тот факт, что я такая необычная не одна, и, возможно, мы все очень опасны, его явно потряс.

Я удивилась, как, все-таки, по-разному люди реагируют на необъяснимое. Бэрс не стал его разубеждать, да и я не спешила. Нельзя запрещать человеку думать о вас лучше, чем вы есть на самом деле. Тут меня посетило вдохновение, не зря же мы были в Эгоцентриуме. Вернее, я решила воспользоваться моментом, раз уж все так удачно складывалось.

- Никита, можно тебя попросить об одной услуге? - начала я. Журналист мгновенно превратился в слух. - Я уверена, что твоя статья - интервью с британским послом уже готова. (Горин теперь как-то виновато кивнул.) Но ведь ты ее еще не сдал в печать? - Я замерла, скрестив пальцы за спиной.

- Еще нет, - начал он что-то подозревать.

- Можешь в свою статью внести кое-какие коррективы? - Я вырвала листок из блокнота и написала помечание.

Никита пробежался глазами по моим каракулям и чуть не поперхнулся:

- Если я это напечатаю, будет международный скандал! А меня, вообще, уволят, если не убьют!

- Не уволят, а премию выдадут. Для газеты это будет сенсация. А о международном скандале не волнуйся! - Я ему загадочно подмигнула.

- Что ты задумала? - заинтригованно спросил дознаватель.

- Выманить дипломата на встречу и взять его за жабры, - ответила я ему и повернулась к Горину. - А когда он позвонит в редакцию (а он позвонит), назначь ему встречу в том же месте в это же время, только сообщи мне о дате.

_______

- А ты соображаешь! - Похвалил меня Бэрс, одарив обворожительной улыбкой, после того, как Никита ушел. (Кстати, он согласился помочь мне... нам.) - Не понимаю, почему ты в архивариусы пошла? Скука ж смертная! Я бы и дня не выдержал среди всех этих картотек. - Продолжал разглагольствовать парень.

А я тем временем задумалась, когда это он на «ты» перейти успел?

- Апория Ахилл, - громко произнес дознаватель, прижав ладони к груди нашего пленника. Им оказался мужчина лет тридцати с хвостиком. Пока он очухивался, приходя в себя, я пыталась припомнить, видела ли его раньше. Наш пленник был коренастый, с шапкой светло-соломенных волос, курносым носом на широкоскулом лице. Никого похожего даже на задворках моей покалеченной памяти отыскать не получалось.

Визуар, очнувшись, сразу понял, что дергаться бесполезно, и звать на помощь не стоит. Бэрс похлопал его по карманам, достал удостоверение и взялся за проверку:

- Имя, должность и цель! - ждал он подтверждения тому, что прочитал в документе.

Курносый шмыгнул и просканировал нас взглядом. Некоторое время он взвешивал, а стоит ли что-нибудь говорить в его положении. Бэрс сформировал огненный шар и покатал его между пальцев. Проследив за этой игрой, визуар наконец заговорил.

- Я Кремер Арава, визуар из Логии. Должен был выследить Солари Грихель, сотрудника архива, совершившую убийство и незаконно перешедшую в Эгоцентриум. После - арестовать и препроводить обратно в Логию. Но... - он замялся, - в местном посольстве мне сообщили, что следствие ведет наш дознаватель и требует найти дополнительные улики по этому делу.

- А точнее? - нетерпеливо подогнал его детектив, то увеличивая, то уменьшая пульсар.

- Некую тетрадку, ну или дневник, с описанием какого-то пожара, - ответил наш пленник, отчего я вздрогнула, и неприятный холодок пробежал по телу. Бэрс заметил мой испуг и мигом вернулся к допросу.

- Вы передали улику дознавателю? – напрягся он, словно кошка перед прыжком.

- Не я, а напарник, - нехотя выдавил Арава.

Бэрс со злостью стукнул кулаком по подлокотнику кресла.

- Имя напарника?! - закрыв глаза, спросил он деревянно, а из-под сжатых пальцев выскочили добела раскаленые искры. Его натужно-сдержанная интонация намекала, что он пока ещё не потерял терпение и даёт задержанному шанс выложить все добровольно и по-хорошему.

Пленник сухо сглотнул. Детективу удалось напугать его.

- Дориан Варк, - отчаянно выдохнул Арава.

- Почему вы напали на меня, если должны были арестовать?! - вклинилась я в ход допроса, перехватив у Бэрса инициативу на угрожающий тон.

- Дознаватель предупредил, что вы непредсказуемы и опасны, если будете с сообщником, то живой вас не брать, – вынужденно признался он, взглядом прожигая во мне виртуальную дыру. Он был абсолютно убежден, что я преступница.

С округлившимися глазами я посмотрела на детектива, мол, вот это поворот! А он, прочитав мою реакцию, опять обратился к допрашиваемому:

- Вы лично общались с дознавателем? Можете сообщить его имя? – застыл в ожидании.

- Нет, нам с напарником передали в посольстве ордер на изъятие улик, на арест и документ, предписывающий действия по обстоятельствам.

Бэрс с шумом выдохнул, только теперь понимая прокол в том, что мы упустили Варка, который обладал, как оказалось, большей информацией. Он развязал Араву и предъявил ему свое удостоверение. Тот удивленно уставился на иномирную печать, от которой исходило магическое свечение, как я поняла, подтверждающее законность документа.

- Никому ничего не сообщать в посольстве. Вот моя метка, - дознаватель протянул руку ладонью вверх. Арава провел своей ладонью над ней.

Из допроса вытекало (и Бэрс заподозрил сразу), что ноги этого дела растут из самого «Посольства».

- Найдите напарника и ждите моих распоряжений. Если потребуется, вызовите мираж - свяжитесь со мной.

- Да, сэр! - кивнул визуар.

Когда дверь за ним закрылась, мы пошли доедать наш остывший ужин. И пока жевали, меня разбирало любопытство после допроса Аравы.

- Скажите, мистер Бэрс, - подняв глаза от тарелки, начала я, - как это – «вызвать мираж»?

Детектив, выйдя из задумчивости, посмотрел на меня.

- Давай на «ты». И… просто, Марун.

Я кивнула, поймав себя на том, что гляжу на него, как кролик на удава. Каждый раз его нереально зелёные глаза, как светящаяся изнутри магическая сущность, парализовывали меня.

- С помощью миражей парадоксы общаются в Логии, - произнес он, но видя, что я не понимаю его, переформулировал свое объяснение: - Миражи - это способ общаться, как здесь телефоны.

Я представила себе пустыню, как караван верблюдов бредет по барханам, а вдалеке через расплывающийся раскаленный воздух возникает долгожданный оазис с пальмами, создающими спасительную тень, и шумящий источник чистейшей воды. А через минуту манящий образ исчезает, мираж с оазисом развеивается, и только застрявший в комнате верблюд глупо топчется на месте. Я засмеялась над собственной игрой воображения. А следивший за мной все это время детектив удивленно спросил:

- Что смешного?

И я описала ему картинку из своей головы. Он так и прыснул со смеху. Теперь уже я разглядывала его. У него была очень красивая улыбка с ровным рядом жемчужно-белых зубов и чувственными губами, женственный, чуть вздернутый подбородок, острые скулы. А взгляд его огромных глазищ пробирал меня до мурашек.

- Давай, я покажу тебе, что такое мираж и как его посылать, - предложил он, все еще смеясь надо мной.

Я обрадовалась, предвкушая необыкновенное зрелище.

- Протяни свою руку ладонью вверх, - скомандовал он. И я послушно раскрыла ладонь, словно сидя перед гадалкой. Марун провел своей рукой, не прикасаясь к моей. И я почувствовала, как через пальцы по всему телу будто хлынул раскалённый магматический поток.

- Ух, ты! – восхитилась я, а детектив, чуть подавшись вперёд, таинственно произнес:

- Это мы обменялись метками.

- А что это такое? – я, почему-то, перешла на шепот, видимо, поддавшись его настроению.

Его забавляло мое почти детское любопытство и восторг, он, не меняя загадочного тона, пояснил:

- У каждого человека есть своя неповторимая аура, знаешь, как папиллярные линии на коже. Теперь мы сможем посылать друг другу миражи. Смотри, - и он четко произнес, - Парадокс мирикулум.

И тут воздух возле него, словно раскаляясь, потек, а у меня зачесалась ладонь, и где-то в подсознании возникего образ. Не зная, что это видение - сигнал того, кто пытается связаться со мной, а не моя разыгравшаяся фантазия, я покраснела и чисто машинально потерла ладошку. И в это же мгновение возле меня заклубилось нечто белое. Помахав рукой, Бэрс воскликнул:

- Привет, Лара! - мое имя ещё никогда не звучало настолько ласково, а он уменьшил его абсолютно непринужденно, будто мы знакомы уже целую вечность. В груди стало тепло и волнительно, как от самого лучшего в жизни комплемента. Я не знала, куда отвернуться, чтобы спрятать свои раскрасневшиеся шеки, потому чтов образовавшемся облаке, с разницей в доли секунд, возник Марун, повторив тоже самое.

- Здорово! - вырвалось у меня в унисон с моей проекцией, восхищенно глядящей на дознавателя из кучевого, появившегося рядом с ним. Он взмахнул рукой, и мираж рассеялся.

- Неужели ты не помнишь такие элементарные вещи? - задрав вверх брови, спросил Бэрс.

Я только помотала головой.

- Ничего не помню. Только кошмары вижу во сне! – призналась я, и настроение у меня упало.

Марун зажал мою ладонь между своими и вкратчиво произнес:

- Обещаю, что помогу тебе вернуть твое прошлое.

А я не знала, что ответить. В обязанности дознавателя абсолютно точно не входило исцеление контуженных подозреваемых. Наверное, я знаю нечто, что нужно для расследования. Иначе зачем ему это?

Размышляя об этом, я встала из-за стола и прошла в комнату, чтобы приготовить спальное место для него. Старенькое кресло, скрипнув, разложилось на манер раскладушки. Расстилая простыню, я не заметила, как он встал за моей спиной, поэтому, резко повернувшись, врезалась в него, а он от неожиданности обнял меня, но, кашлянув, тут же отпустил. А я с пылающими щеками бросилась искать для него подушку и одеяло.

Глава 3 Вернуться к началу.

Утром Бэрс ушел в посольство выяснить, успел ли Дориан Варк сообщить о своем провале лже-дознавателю, и что-нибудь разнюхать там об этом кроте.

Когда я проснулась, Маруна уже не было, а на столе лежала записка, чтобы я его ждала дома. Впервые за долгое время я выспалась, потому что кошмара ночью не было. А приснился мне дознаватель в белом облаке миража, улыбаясь своей умопомрачительной улыбкой. Отогнав это соблазнительное видение, я заставила себя вернуться к одной важной мысли, со вчерашнего дня засевшей у меня в сознании и требовавшей проверки. Как и кто мог узнать о моих снах, которые я (как оказалось по глупости) записала. Ведь никому о них не рассказывала.

Хотя... стоп.

Быстро схватив телефон со стола, я стала лихорадочно набирать Викин номер.

- Привет, Ларка! - раздался веселый голос в трубке. - Как твой труп? Ой, то есть я хотела узнать, как продвигается расследование по убийству? - Конечно, я не могла не поделиться этим с подругой!

- Мы пока ищем свидетелей, - сказала я, не вдаваясь в подробности. Но Вика тут же вырвала из контекста наиболее интересную, по ее мнению, фразу и, словно хищник в добычу, вцепилась в нее:

- Мы? Значит этот красавчик тебе доверяет!–с жаром выпалила подруга, делая явные намеки.

- Конечно, мы. Я-то не следователь, а подозреваемая! – пришлось напомнить ей.

- Ларка, ты не фига не романтик! Такой мужик рядом, а ты чего? - перла свое подруга. Она и раньше никак не могла понять, черствая ли я или попросту слепая, что не хочу замечать классных парней, с которыми «сама судьба» сводит меня! (Это она и про Горина, свидетельницей чьего флирта она однажды стала, когда заезжала ко мне на работу. А теперь и про Бэрса!) - Вот возле меня одни трупы: что подопечные, что коллеги! - возмущалась она.

- Да, кстати, - перебила я ее, - Вика, ты никому не говорила о том, что я записываю свои сны и то, о чем они?

Она ответила не сразу, и я мгновенно напряглась. Но моя бывшая квартирная хозяйка поторопилась развенчать сами собой напрашивающиеся подозрения:

- Нет, никому. Ну может... Да, нет. Никому, –не очень уверенно открестилась она. Ну и я не сдавалась, переняла у Бэрса его манеру по дожиманию труднораскалываемых свидетелей:

- Может в шутку или косвенно?

Я прямо чувствовала, что Вика, что-то недоговаривает. В трубке раздался вздох. А у меня сердце участило работу в преддверии ее признания.

- У нас как-то студены приходили со своим преподом из медицинского. В общем, там они черепушку вскрывали, учились мозг извлекать. Их профессор объяснял им, где какие области мозга находятся и за что отвечают. Заикнулись про потерю памяти. Ну, я ляпнула, что у моей подруги амнезия. Все ахали, вопросы задавали. Как, память возвращается? И т.д., и т.п. Я говорила о снах, что часто воспоминания в них отражаются. Но ведь твои кошмары к тебе не имеют отношение, так что ничего страшного, верно? – последние слова прозвучали каким-то оправдывающимся тоном.

- Да, наверное. А ты знаешь в каком институте работает этот профессор? - Я не знала в том ли направлении копаю, но проверить эту версию была просто обязана.

- Он из того запердуевска, что и ты. В этом городе, ты знаешь, один мединститут. Имя дока не помню, но внешность описать могу. Такой рыжий дядька примерно 45-50 лет. Думаю, в институте немного таких... ярких преподавателей. Пока. Удачи в расследовании и с твоим очаровашкой-сле... - я недослушала ее до конца, потому что хлопнула входная дверь. Бэрс из коридора помахал рукой.

___________

Пока наша мина замедленного действия не рванула: от Горина звонка не было, мы собрались в N-ск искать рыжего профессора. Я стояла у входной двери, надевая ветровку. Августовские ночи стали прохладными, а шмыгать носом в компании очаровательного дозна… Ну, вот и я туда же.

Однако время шло. «Ну где этот капуша?» - отошла я от входной двери и выглянула из коридора.

- Нам надо успеть на автобус, - со знанием дела поторопила я. За город маршрутки ходят строго по расписанию.

- Мы не поедем, - отозвался Бэрс, мечась покомнате, будто в поисках чего-то.

Я удивилась. Утром он сам настаивал отправиться в N-ск, хотел там допросить пару свидетелей по делу. А когда я ему рассказала о своих соображениях, касаемо моих снов и Викиного длинного языка, он тут же уцепился за эту ниточку.

- Ты передумал? Считаешь, мы там ничего не узнаем? - разочарованно вздохнула я, наблюдая, как он отодвинул от шкафа кресло, а потом нырнул зачем-то в ванную.

- Не передумал, - раздалось оттуда, - просто мы не поедем, а прыгнем. – Он появился в дверях санузла с широкой улыбкой на лице и зеркалом в руках. Видимо, снял со стены.

- Ты ведь жила в N-ске в своем... в частном доме, - констатировал он, устанавливая зеркало напротив другого, закрепленного на дверце платяного шкафа. Получился своеобразный бесконечный коридор.

- Я был в этом доме, когда разыскивал тебя. (Я внимательно слушала его, он ведь еще не рассказывал, как вышел на мой след.) Там у тебя тоже есть зеркало в коридоре. Это будет портал для скачка.

Объяснив свой план действий, Бэрс встал в межзеркальный коридор и позвал меня. Но уместиться вдвоем сразу в двухузких зеркалах оказалось проблемотично. Кто-то из нас все равно не вписывался в них. И не успела я ничего сказать, как он одним движением притянул меня к себе, прилипив к своему телу, как пластырь, и увлек в скользкий серебристый проход. Рукам и ногам стало неожиданно холодно и как-то легко, будто на меня перестало давить атмосферное давление. Секунда, другая. Нас вытолкнуло в реальность со всем ее притяжением. Мы оказались в прихожей моего старого дома. В голове шумело и кружилось, и чтобы не грохнуться, я покрепче вцепилась в теплую живую опору. Марун, видимо, тоже очухивался от нашего перемещения, поэтому не отпускал меня. И от его дыхания щекотно приминались мои волосы на макушке. Я спрятала улыбку, уткнувшись в его грудь. В горьковатый аромат мужского дезодоранта примешивался неповторимый вкусный запах его тела. Я, словно таксикоман, втянула его носом. Мозг отключился напрочь. Мне не хотелось шевелиться. Так бы и стоять вечность. Мой кайф усилил аромат апельсиновых леденцов и теплое дыхание возле уха:

- Получилось, мы прошли, - чуть охрипшим голосом произнес детектив. Откашлялся и выпустил меня из объятий.

Я с сожалением отошла от него в сторону и отвернулась, пряча раскрасневшиеся щеки. «Только бы он не заметил!» - стучало в голове в унисон с кровью в висках. А я уже корила себя за то, что заразилась Викиным романтизмом! – «Ну, подумаешь, симпатичный мужчина обнял тебя, чтобы перенести из пункта «А» в пункт «Б»! Надо поскорее взять себя в руки!» На самом деле я ещё находилась под впечатлением от нашего, мягко сказать, неординарного способа передвижения.

- Я думаю, что сама вспомню, как перемещаться между зеркалами, - придав бодрости голосу, как ни в чем не бывало произнесла я, - ведь в Логии это обычное дело, все так могут...

- Нет, не могут, - резко оборвал меня Бэрс, - и прошу тебя никому об этом не говорить.

Я обернулась и уставилась на него во все глаза. Он с мрачным видом сунул руки в карманы брюк и серьезно продолжил:

- Это не совсем... законно, - его красивое лицо, будто окаменело.

У меня, если честно, даже рот открылся от удивления.

- Но ведь ты - страж закона! - воскликнула я.

Он смотрел на меня из-под нахмуренных бровей.

- Пообещай никому не говорить! – он непросил, а требовал. Тысячи вопросов застыли у меня на языке, будоража любопытство. Бэрс ждал мой ответ.

Я кивнула. Тема была закрыта. И он молча отошёл к старенькому серванту с разрознеными чайными парами, заставив меня ломать голову над ещё одной тайной.

- Лара, разве ты не удивилась тому, что в доме нет ни одной твоей…э-э… фотографии? - перевел он разговор, покрутив в руках щербатую чашечку, - я бы на твоём месте насторожился.

- О, поверь, я многому удивлялась после выписки из больницы. И не только этому. Весь мой гардероб, ну кроме тех вещей, в которых меня сбила машина, оказался мне немного великоват. Первая мысль, пришедшая в голову: я похудела пока выздоравливала. Но не это показалось странным, а разница в стиле одежды. Не могла же я так кординально поменять образ. И вообще, мне пришлось заново всему учиться, но главное профессии. Когда я отыскала несколько тетрадок с университетскими конспектами, не могла разобрать собственный почерк. А потом недоумевала, как теперешний отличается от того, что был до аварии. Я сомневалась во всем, но не могла не верить собственным глазам. В полиции, куда обратились врачи, чтобы меня опознать, распечатали мою фотографию. Откуда она у них?

Я отвернулась. Делясь своими подозрениями, мне пришлось ещё раз пережить тот кошмар на яву, в который я попала, потеряв память.

________

Маленький провинциальный городишка после шумной Москвы казался сонным царством. Машин на улице было мало, пешеходы, попадавшиеся нам, никуда не спешили. Именно в такой расслабленной обстановке начинаешь замечать, какой на улице погожий денек, и как богат и щедр последний летний месяц. В садах частного сектора, тянувшегося по противоположной стороне от старых пятиэтажек, висели красные и желтые яблоки. Пахло мокрым асфальтом после только что проморосившего дождичка. Обходя лужи, мы шагали в направлении больницы, из которой я выписалась несколько месяцев назад. Не могу сказать, что особо соскучилась по N-ску, и теперь меня не удивляло почему.

- Что ты хочешь там узнать? - допытывалась я и посматривала на детектива с интересом.

- Как, думаешь, я тебя нашел? - он хитро прищурился и перенес конфетку из-за одной щеки за другую.

Его встречный вопрос поставил меня в тупик. Я замолчала, пытаясь представить логику его рассуждений и действий. Но дыра вместо памяти не способствовала каким-нибудь предположениям. И я пожала плечами, сдаваясь.

- Когда кто-то несанкцианированно проходит в параллельный мир - Проход не захлопывается, - начал издалека Бэрс, не дождавшись моего ответа. - А значит можно проследить маршрут - то есть пойти следом и окажешься в том же месте, куда попал нарушитель. Но тут важен фактор времени. А пока дело попало ко мне, пока я ждал разрешения на Переход, прошел месяц. Короче, все эти бюрократические проволочки сыграли наруку преступнику. Наконец я перешел в Эгоцентриум и оказался в этом городе. Потом - по стандартной схеме - всегда проверяют больницы, морги и полицейские участки. Мне сразу повезло. В первой же больнице врачи узнали тебя по фотографии. Они дали мне твои данные: имя и адрес. Ну а дальше, как по учебнику. Так я нашел тебя в Москве.

Я внимательно слушала, а он, почему-то, нахмурился и мрачно прокомментировал:

- Тогда я считал, что ты подделала себе документы. А для архивного работника, да еще из магического мира, - это просто.

- А теперь? - вклинилась я и внимательно посмотрела на него. Меня удивила перемена в его отношении ко мне. И хотелось узнать, что же заставило его переиграть свои первоначальные намерения. Нет, я не жалуюсь. Но это, действительно, было странно. Ведь я так и не предоставила ему более-менее приличное алиби. Неужели, он просто поверил мне на слово?!

- А теперь, когда понял, что ты не виновна, надо узнать, кто же подсунул тебе фальшивые данные, – так и не удовлетворив мое любопытство, подытожил он. А его замечание по-настоящему встревожило меня.

- Ты думаешь, это настоящий убийца?! – от такого «открытия» у меня все похолодело внутри.

- Или его сообщник, - предположил Бэрс.

- Почему же он просто не убил меня в больнице, когда я была без сознания? - с ужасом я осознала, как была близка к смерти.

- Думаю, что он узнал, кто ты по бейджику. У всех архивных сотрудников они есть, и у тебя был.Смею предположить, что авария вообще не несчастный случай.Это первая попытка устранить свидетельницу. Ноты не погибла, а потеряла память, и он, возможно, решил этим воспользоваться. Чужое имя и этот дом, которые ты считала своими, скорее всего, принадлежали какой-то погибшей в аварии девушке, которая не значится в списке жертв. Ее тела не нашли, да и не знали, что оно существует. Наверняка, преступник спрятал труп, взял ее документы, узнал адрес и подтасовал факты. А с твоей амнезией ему просто повезло. Прекрасный козел отпущения. Но с другой стороны, если бы не потеря памяти, он не оставил бы тебя в живых.

Рассуждения Бэрса заставили меня взглянуть на события, произошедшие со мной, по-другому.

- То есть, я должна этому радоваться?!

Детектив пожал плечами, мол, считай как хочешь.

Мы зашли в больницу. После свежести летнего дня в нос нам ударил запах карболки и лекарств. В регистратуре травм пункта сидели две молоденькие девушки в белых халатах, в полголоса болтали и о чем-то хихикали. Марун попросил подождать его в маленьком коридорчике больничного крыла, а сам двинулся к стойке. Провожая его взглядом, я отметила, как ранее стремительная деловая походка преобразилась в плавную и размеренную поступь самца. И я оценила его план. Меня отсюда не было видно, но регистратура просматривалась хорошо. Бэрс вежливо поздоровался, отчего подружки-хохотушки тотчас прервали беседу, а увидев красавца-посетителя, принялись наперебой заигрывать с ним. Насколько я могла услышать из своего укрытия, он тоже не отставал от них, и до меня после каждого комплемента или шутки доносился их общий смех. У меня глаза на лоб полезли, когда девицы вцвет сообщили, что свободны и непрочь встретиться с таким обалденным парнем после смены. Сразу видно, привыкший к подобной реакции Бэрс, одарил обеих лучезарной улыбкой и попросил их подсказать ему, где найти бригаду скорой помощи, которая 4 месяца назад выезжала на место той злосчастной аварии. Он перегнулся через стойку и что-то шепнул в ухо одной регистраторше, от чего она звонче прежнего захихикала и покраснела. А потом вытащил из кармана шоколадку (Вот зачем, оказывается, он заходил в магазин!) и положил перед девушкой. Она быстро выписала из журнала дежурств номер машины и фамилии врачей. Детектив забрал листочек и, галантно раскланявшись, присоединился ко мне. Сейчас с его лица можно было собирать сливки и пахать в масло, так он самодовольно и приторно улыбался впечатлению, которое ему, как видно, всегда блестяще удавалось производить на представительниц прекрасного пола.

Конечно же он не впервые проделывал подобный фортель, умело пользуясь своим обаянием. И этот флирт, с целью выудить нужную информацию, лишь тому подтверждение. Я оглянулась на опять о чем-то хихикающих болтушеки тут же подумала о нашем с Бэрсом перемещении через зеркала и мою реакцию после. А я-то, оказывается, такая же дурочка, как и они, тоже поддалась его чарам. Поджав губы от досады, я отвернулась. И пока дознаватель допрашивал наших врачей, обошла «скорую».

За баранкой сидел седовласый мужичок средних лет и, щурясь через толстые линзы очков в экран кнопочного телефона, неуверенно тыкал по клавиатуре. Отложив на панель старенький гаджет, он заметил меня, заулыбался, как старой знакомой, даже открыл дверь, чтобы узнать, как мое здоровье. Я обрадовалась, что попала на того самого водителя, кто приехал тогда на место аварии, и спросила, не помнит ли он что-нибудь о том дне.

Выяснилось, что, когда меня в бессознательном состоянии загружали в «скорую», какой-то прохожий, случайно оказавшийся свидетелем аварии, подобрал, якобы выпавшую у меня сумку и отдал ее врачам. Водитель не смог описать этого человека, запомнил только то, что этот мужчина очень переживал за меня, расспрашивал выживу ли, как скоро приду в себя, и даже написал номер своего телефона на случай, если очнусь.

- Мне показалось очень странным такое участие от «просто проходившего мимо», - подытожил водитель.

- А кому этот прохожий отдал свой номер? - воодушевилась я.

- Мне. Но бумажку с номером я потерял, - мужчина махнул рукой, - помню только было написано очень мелко, все равно не разобрать без очков. Каракули, в общем. У меня внук в первый класс ходит также пишет, что все цифры и буквы лежат на левом боку.

Я разочарованно вздохнула, поблагодарила дядечку за помощь. Догнала Бэрса, который к этому времени уже закончил допрашивать фельдшера. Дознаватель выглядел недовольным, потому что ничего определенного выяснить не удалось. Я вкратце пересказала то, что узнала от водителя, слова которого только подтверждали гипотезы Маруна.

И так, ход нашего расследования остался на прежнем уровне. Уставшие и голодные, мы зашли в кафе с уютным названием «У камелька». Уплетая сэндвичи с тунцом, мы подводили промежуточные итоги.

Преступник был здесь, когда меня сбила машина, и действовал осторожно. Он выяснил, что у меня амнезия и боялся, что память ко мне вернется. Может, я что-то раньше знала о нем, поэтому решился убрать с дороги.

- Мы по-прежнему ничего о нем не выяснили, даже внешность никто описать не может. Скорее всего, он подчистил воспоминания о себе. А вот ему известно что-то о твоих снах. И он знает, что из Логии прислали дознавателя - меня, чтобы расследовать убийство, - резюмировал детектив, прожевав сэндвич.

И вдруг мня осенило:

- Нет, кое-что нам о нем известно теперь, - сказала я не без удовольствия, - он -левша!

Марун посмотрел на меня с уважением:

- А ты внимательная! - сделал он комплемент и, отпив пакетированный чай, скривился. - Ну и дрянь! Что это вообще такое?

Я засмеялась от вида его перекошенного лица.

- Это такой чай, - объяснила я, в глубине души поддерживая его резолюцию относительно данного пойла. И вспомнила, что после выздоровления долго не могла подобрать себе подходящую по вкусу еду и питье в магазинах, объясняя себе это тем, что, возможно, в связи с травмой головы мои гастрономические пристрастия значительно изменились. Теперь-то я понимала, что просто искала знакомые вкусы в чужом мире. - А ты что в пакетиках никогда не пробовал?

- Я люблю рассыпной ягодный. У него более насыщенный вкус и аромат, - как настоящий гурман, заметил Бэрс.

- Это в Логии такой пьют? - Я заинтересованно посмотрела на него, стараясь припомнить, пробовала ли я такой напиток. И словно почувствовала на языке кисло-сладкий привкус с нотками какого-то цитруса, но не лимона, это точно. А из подсознания выудила слово «корверро», которое мгновенно приобрело образ ярко-оранжевого удлиненного плода в глянцево-ребристой корке, сладко-терпкий с сильным эфирным ароматом, напоминающим здешние грейпфрут и ананас с оттенком бергамота.

- Да. И в него можно даже и не добавлять сахар, он и так сладкий, - протянул Бэрс сквозь улыбку, мечтательно размышляя о любимом напитке.

Я засмеялась.

- А ты - сладкоежка! Постоянно конфеты лопаешь!

- Угощайся и перестань завидовать, - детектив открыл передо мной небольшую коробочку, полную апельсиновых леденцов. –Это моя вредная привычка, - ворчливо признался он, а я подцепила парочку и принялась разворачивать. С некоторых пор этот шуршащий звук стал вызывать приятную ассоциацию. - Теперь и я буду благоухать апельсинами, - представила я себе, блаженно зажмурившись, и не заметила, как огласила свою мысль.

Возле нашего столика совсем не вовремя появился официант, принес нам счет. Не успела я потянуться за кошельком, как Бэрс уже сунул ему пятитысячную купюру, даже не глянув на сумму.

- Сдачи не надо, - произнес он дежурно, вылез из-за стола и направился к выходу.

Я чуть не поперхнулась спрятанным за щекой леденцом. Даже моя московская зарплата не позволяет мне так шиковать. Стало жутко неудобно, и так я чувствую себя иждевенцем в вопросе доверия, но жить на халяву!.. Извините!

- В следующий раз плачу́ я, - догнала я его на улице.

- Ага, щас! – отозвался детектив, и на полном серьезе заявил: - это будет расценено, как подкуп, а мне в тюрьму пока не хочется. На, оплакай.., то есть, на, заешь свой… Как это явление тут называется? А, феминизм! - протянул он мне очередную конфету, разбив в пух и прах мои претензии на независимость, а у самого в глазах плясали огоньки задора, выдающие торжество его мужского превосходства.

Не найдя, что возразить, я обиженно вырвала из его пальцев конфетку, поймав на себе хитрый прищур. Бэрс примирительно оттопырил локоть, предлагая мне взять его под руку:

- Ладно, пошли, отыщем твоего рыжего профессора.

Я не поскупилась на презрительный взгляд, но предложение приняла, зацепившись за предложенную левую. Дознаватель тихо засмеялся и, наклонившись к моему уху, шепнул: - А мне Твой аромат больше нравится.

Пришлось прятать свои раскрасневшиеся щеки. Что ж, подловил!

Медицинский институт находился в десяти минутах от нас, если идти быстрым шагом. Через парк вела длинная аллея, по обеим сторонам которой росли могучие раскидистые полувековые дубы. Их мощная крона создавала приятную прохладу в импровизированном природой шатре. Мы с Бэрсом оказались совсем одни в этом зеленом покое. Здесь ничего не отвлекало, можно было бы сесть на одну из широких скамеек и закрыть глаза, помечтать, расслабиться. Я с тоской посмотрела на это манящее пристанище.

- Как здесь хорошо! - вздохнула я полной грудью. - Не то, что в пыльной Москве. Терпеть не могу большие города!

Марун, поглядывающий в мою сторону всю дорогу, с улыбкой заметил:

- Это не удивительно, ведь ты же родом из деревни.

Я даже остановилась, как вкопанная.

- С чего ты это взял?!–насторожилась, что он скрывает от меня?

Потянув меня за собой, он выдал:

- Я же должен был все выяснить о подозреваемой в убийстве! И у меня для этого была куча времени, пока я ждал разрешение на переход, - и чтобы я успокоилась, добавил, - но ты не похожа на преступницу.

- А на кого похожа? - прищурившись спросила я. В конце концов он так и не признался, почему поверил в мою невиновность, хотя против меня было достаточно улик.

Марун задумался, оценивающе поглядел на меня и изрек:

- На человека, которого подставили, - опять увильнул он, от подробностей.

Парк остался позади, а я на яву увидела кусочек из своего сна. Вот такие же высокие деревья, но не накануне своего увядания, а ранней весной, когда почки едва выпустили ещё липкую, неразвернувшуюся в полноценные листья, зелень. Лес словно ещё спит, накрытый белым одеялом тумана. Тропинка через малинник. Я знаю, что ждет впереди. Мне страшно, и я отгоняю видение.

Пожар! Кто-то знает о нем и не хочет, чтобы я о нем вспомнила! Бэрс сказал, что я родом из деревни. Неужели мои сны не просто последствия травмы головы? «Это странно, думаю, он знает больше, чем говорит!» - покосилась я на дознавателя.

До самого университета мы шли молча, размышляя о своем.

Старинное здание, заново отреставрированное, встретило нас широкой арочной дверью и белоснежными гигантскими колоннами в стиле классицизма. Мы поднялись по гранитным ступеням лестницы, которую обрамляли кованые фигурные балясины ограждений. Вверх и вниз ходили возбужденные абитуриенты. Лето - время вступительных экзаменов. Университетская атмосфера волнения передалась мне. Ностальгия всколыхнулась в сердце. Бэрс поглядел на меня и с любопытством в глазах спросил:

- Что-нибудь припоминаешь?

Мне показалось, что он, как будто, проверяет меня каждый раз. Поэтому не выдержала и, остановившись, рассерженно выпалила:

- Что конкретно я должна вспомнить?!

А детектив, оставив без внимания мой разгневанный вид, спокойно произнес:

- Медицинский институт, - и он обвел глазами стены и проходящих мимо студентов, - ты училась на целителя. Закончила лучший в нашей столице медицинский университет.

- Я - врач?! - у меня даже рот открылся от изумления.

- Целитель, так у нас называют медработников, - уточнил он. - Вот почему я и удивлялся, что ты в Архив работать пошла сразу после выпуска.

Я уставилась в пустоту и, вытаращив глаза, пробормотала:

- А уж, как-я-то удивляюсь...

Бэрс засмеялся и, подхватив меня под руку, повел по коридорам.

Найти профессора оказалось проще простого. В деканате сидела пожилая женщина, заполняющая списки поступающих. У нее я узнала, где найти рыжего преподавателя, который читал в Московском университете лекции.

А выяснить у него что-нибудь относительно моих снов вызвался Марун. Я осталась в коридоре, стоя у приоткрытой аудитории. Детектив быстро взял инициативу в свои руки, наврав с три короба о том, что был на его лекции, когда изучали мозговую деятельность. Что заинтересовался рассказом об амнезии какой-то девушки и ее снах. Бэрс спросил, мог ли кто-то еще говорить на эту тему? Оказалось, что студенты тогда об этом не спрашивали. А вот сам профессор очень заинтересовался снами, о которых шла речь.

- Каждому психологу стало бы понятно, - объяснял преподаватель, - что девушка, потерявшая память видит во сне себя, отрывки из своей жизни. Какое-то трагическое событие оставило глубокий след у нее в душе, а потом стало всплывать во снах.

- Профессор, а можно ли как-то помочь человеку все вспомнить, - с неподдельным интересом спросил Бэрс, - например, рассказать что-нибудь о его прошлом? Натолкнуть на определенные факты, чтобы мозг стал цепляться за знакомую информацию?

- Я не думаю, что это ускорит процесс, - возразил он, - наша память избирательна. Вы не сможете угадать, что ее пробудит. На человека с амнезией не надо давить, он сам все вспомнит, в знакомой обстановке это, конечно, будет проще. Но все равно не сиюминутно. Что касается, той девушки, о которой вы спрашивали. Я уверен, что если она видела во сне свое прошлое, то память к ней уже постепенно возвращается. Просто яркие моменты горя или радости всегда оставляют большее впечатление.

Стоя за дверью, я внимательно прислушивалась, к тому что говорил профессор. А в глазах стояла картина пожара… пожара, в котором сгорело вся деревня, в котором сгорел дом... мой дом, пропала моя семья: отец, мать и братья... На меня обрушилась вся тяжесть этой трагедии, и сильная боль в сердце, словно вставили и провернули нож, пронзила все мое существо. Я, буквально, захлебнулась от эмоций, вспоминая то мгновение, когда осознала, что произошло с моей семьей.

Слезы текли, текли, застилая все. Не видя дороги, я пошла по коридорам института, наугад, не оглядываясь. Поэтому не заметила, как Марун догнал меня, взял под руку и повел к выходу.

Свежий вечерний воздух стал заботливо сушить мое лицо, приводить в чувство. Марун шагал рядом, не произнося ни слова, и лишь время от времени поглядывал на меня. Было не поздно, но улицы района, где находился частный сектор, почти не освещались. Да и зачем коммунальщикам ремонтировать старые фонари, если большая часть населения из избушек-развалюшек давно переехала в столицу.

Так, уже привыкнув к темноте, мы пришли к моему дому. Неожиданно из мрака вынырнули две тени и двинулись к нам. В свете, просачивающегося сквозь занавески окон (я предусмотрительно оставила электричество включенным) мы разглядели двоих мужчин лет 30-35-ти. Они оба направляли на нас знакомые мне цилиндрические «фонарики».

- Не дергайся! - шепнул Бэрс и крепче сжал мою руку.

Один из незнакомцев вышел вперед, оказавшись восвещённом прямоугольнике. У него были длинные черные волосы, забранные в хвост, карие глаза и нос с горбинкой.

- Я, Константин Изотов - дознаватель ЭгоцентриумаПосольства 9-ти миров, уполномочен арестовать Маруна Бэрса за нарушение законов нашего мира и Логии: о превышении полномочий, злоупотреблении властью, данной вам, в связи с расследованием дела об убийстве охранника и использовании в этом деле главной подозреваемой Солари Грихель. Я и визуар, - он кивнул в сторону своего помощника, - Алексей Крынин, обязаны доставить вас обоих в отдел Посольства и заключить под стражу в камеру. После чего вас передадут властям Логии.

Эти двое повели нас в дом. Я шла следом за Бэрсом и думала, что же теперь делать. Этот местный дознаватель, уверенный в моей вине, не будет вести никакого расследования.

В доме арестовавший нас Изотов начал использовать магию, вызывая «транспортный проход», (как он назвал его), к месту нашего будущего заключения. Марун стоял рядом со мной. Его руки, как и мои, были скованны за спиной. Я тревожно посмотрела на него и заметила знакомую ухмылку. Он подмигнул мне, и я увидела - в его руке что-то блеснуло. Повернувшись спиной к моей спине, Марун сунул мне в руку маленькое круглое зеркальце. Я быстро сообразила, что он задумал и повернула зеркальце так, чтобы в нем отразились его скованные запястья. Бэрс тем временем что-то зашептал. Миг. И наручники исчезли. Но опытные сыщики быстро среагировали. Визуар крикнул заклинание, и огненная сфера полетела в детектива. Тот увернулся. Но Изотов уже успел кинуть заклятие «ножа». Я вскрикнула от того, что джемпер на груди Маруна разошелся, а вокруг разреза расплылось кровавое пятно. А потом произошло то, что никто не ожидал. Детектив разбежался, что-то громко крикнул и влетел в большое трюмо. Зеркало со звонким чмоком проглотило его.

- Вы же говорили, он парадокс?! – ошалело воскликнул помощник Изотову.

Тот не ответил, только смачно выругался. Оба правоохранителя повернулись ко мне, наверное, и от меня ожидая каких-нибудь фокусов.

Я стояла посреди комнаты с ошарашенным видом. В этот момент отчаяние затопило все мои чувства. Что будет с Маруном, ведь он сильно ранен? Помогая мне, он пошел на должностное преступление. Как же мне быть теперь? Ведь я не то, что его, но и себя спасти не могу. Я дернулась в панике и ощутила, как наручники больно врезались в кожу.

Воздух возле нас пошел волнами, и в пространстве раскрылась дыра. Я поняла, что это и есть транспортный портал, через который, под конвоем я попала прямиком в камеру. Визуар освободил мне руки и вышел. А Изотов подошел ближе и строго спросил:

- Вы знали, что Марун Бэрс обладает магией глассов?

Наверное, по моей удивленной физиономии дознаватель понял, что я не в курсе, о чем он говорит. Он уже собирался выходить, но я остановила его:

- Откуда вы знали, где нас искать? - Я не была уверенна, что он станет объяснять что-либо подозреваемой в убийстве. Но он притормозил у выхода в камеру:

- Визуар из Логии Кремер Арава сообщил о том, как Бэрс напал на него и задержал, хотя тот имел с собой предписание арестовать вас. Мы стали проверять все возможные адреса, где вы можете быть.

«Значит, этот визуар не поверил Маруну, если сразу выболтал все в Посольстве», - подумала я, понимая всю абсурдность ситуации. В гонке за преступником, мы недооценили его. Он всех обыграл, стравил друг с другом, запутал. В отчаянии я села на скамейку и закрыла лицо руками. Мрачные мысли, как змеи поползли, свиваясь в отвратительно жуткий шипящий клубок. Дверь в камеру захлопнулась. Я неожиданно осознала, что убийца все время находился рядом и был в курсе нашего расследования. Следил за нами.

Сейчас злодей, заваривший эту кашу, думает, что теперь у него развязаны руки. Он начнет действовать, так как до этого все время оставался в тени, осторожничал. Убрав нас с Бэрсом со своего пути, он, наконец, приступит к осуществлению своего плана. А план у него определенно есть, иначе бы он не пошел на преступления. По его расчетам дознавателя должны были уже арестовать, а я стану козлом отпущения, обвиненная в убийстве.

Если Марун жив (у меня заныло в груди), он найдет этого гада!

Завалившись на жесткий матрас, лежащий на тюремной скамейке, и, закрыв глаза, я подумала о своих родителях. И вспомнила, что, когда вернулась домой в Вероми, деревня была вся объята пожаром. Но в доме я никого не обнаружила, поэтому не поверила в официальную версию несчастного случая. Ведь не могли же четверо человек просто так пропасть средь бела дня! Слезы сами брызнули из глаз при мысли о том, что я могу больше никогда не увидеть ласковые глаза мамы и не услышать слова поддержки от отца. А то, что шалопая Тилсана и фантазера Коригана больше нет, у меня не укладывалось в голове. Терзаемая переживаниями я заснула, свернувшись в комочек.

Глава 4 Имидж - наше все.

С момента отправления в камеру и до сегодняшнего утра я ожидала, когда меня отправят в Логию. Как происходит процедура перехода между мирами мне не сообщали, поэтому нервы мои были натянуты, как струна. Возможно, для этих целей выделялся определенный сопровождающий, у которого было право на перемещение. Скорее всего, это будут те визуары, что в начале и хотели меня арестовать (или при сопротивлении шлепнуть). В 10 часов за мной пришли и, проводив по многочисленным коридорам, втолкнули к уже знакомому дознавателю.

Константин Изотов сидел в большом кабинете. Все стены по периметру были заставлены высокими стеллажами битком набитые толстыми папками. На столе перед ним лежало открытое дело и наручники, которые сняли с меня после того, как привели сюда.

Он оторвался от бумаг и строго спросил:

- Сообщал ли вам Марун Бэрс о своих намерениях? Куда бы он мог пойти?

И я подумала, что о своих действиях и планах детектив мне, действительно, ничего не сообщал. Я до последнего не знала, как мы попадем ко мне в старый дом в N-ске. Да и для чего ему было нужно туда ехать, узнала, лишь когда мы уже оказались на месте. А о его необычных способностях он, вообще, распространяться не собирался и с меня взял слово молчать.

- Нет, мне это не известно, - дерзко задрав подбородок, бросила я, стараясь придать своему голосу интонацию презрения. Мне, конечно, было обидно, что Бэрс не особо делился своими мыслями по моему делу. Но я ни за что не желала выдаватьсвои чувства Изотову. И вдуше ликовала, значит они его еще на нашли, а ведь с тех пор, как Марун сбежал прошло три дня. Я гнала от себя мысли о том, что где-то раненый Бэрс лежал, истекая кровью. Умный сыщик, владеющий неведомой магией глассов и могуществом парадоксов, не может просто так погибнуть. Марун дал мне шанс самой очистить свое имя, неужели я отвечу ему черной неблагодарностью?!

Изотов, словно прочитав мои мысли, деловито подметил:

- Возможно дознаватель и обещал вам помочь, но ведь вы о нем ничего не знаете.

Что ж, это было правда. Личность Маруна Бэрса оставалась для меня загадкой. Но те несколько дней совместного расследования, расположили меня к этому человеку. И попытки расшатать этот ещё не достроенный мостик взаимопонимания вызывали волну протеста.

- Он показал мне свои документы, так же, как и вы свои, - упрямо ответила я, не желая вестись на подобные провокации. - Или мне и вам не верить?

Дознаватель встал из-за стола и прошелся по кабинету, видимо, подбирая нужный аргумент. Потом он вытащил из ящика стола какой-то листок.

- Вчера Кремер Арава, визуар из Логии, был найден мертвым в нескольких кварталах от вашей квартиры. Как вы можете это прокомментировать? - Изотов протянул мне фото, на котором был заснят допрашиваемый Бэрсом и мной мужчина. У убитого было перерезано горло, весь он был залит кровью. Зрелище, конечно, было не для слабонервных, но меня не испугал вид окровавленного трупа с развороченным мясом под подбородком. Передо мной сразу всплыли воспоминания студенческих занятий, когда мы с однокурсниками неоднократно препарировали умерших. Тех людей, я не знала, но их смерть была естественной, а не криминальной, как тут. А от осознания, что еще недавно это был живой человек, который дышал, мыслил и, скорее всего, имел семью, и близких и, с которым я сама разговаривала, у меня все похолодело внутри и язык стал, словно пудовая гиря. С трудом взяв себя в руки, я проговорила:

- Это один из визуаров, которые напали на меня. - Я не стала упоминать Горина, не хотела его впутывать.

От внимания Изотова не ускользнула моя реакция на убитого.

- Надо сказать, нервы у вас стальные. Не все, так же хладнокровно, воспринимают такого рода картины! – подметил он, следя за мной, словно хищник за добычей.

Я сообразила, что он пытается меня подловить на лжи. И это придало мне храбрости и укрепило самообладание.

- Этого мы задержали, чтобы поговорить. А вот его напарник, Дориан Варк, сбежал тогда. Найдите и допросите его!

- О ком вы говорите? - удивленно спросил Изотов. - К нам в посольство из Логии прибыл один визуар - Кремер Арава.

Я не сразу въехала в смысл его слов. Но Изотов не был похож на талантливого актера, из чего следовало, что он не притворяется.

- Как это? - сбитая с толку, я захлопала глазами. - Но ведь я сама видела, что нападавших было двое. Правда убежавшего я не успела рассмотреть - на лестнице было темно...

Следователь открыл рот, чтобы возразить, но я его опередила:

- О Дориане Варке нам сообщил этот убитый. - Я шлепнула снимок на стол.

- Да, но вот только его мы уже не сможем спросить, правда? - злорадно подковырнул детектив, с недоверием глядя на меня.

Я понимала, к чему он ведет. Изотов намекал, что Бэрс убил этого бедолагу, раз тот отказался ему помогать. Я еще раз глянула на фотографию, лежащую передо мной. Внутри меня что-то предательски екнуло.

А может, это я ошибаюсь и не вижу очевидных вещей? Что уж притворяться, я ничего не замечала, кроме смазливой мордашки! А Бэрс этого и добивался! Мне стало противно от самой себя: все это время думала не головой!

Я вспомнила, как ловко Бэрс добывал нужную информацию, действовал по методу кнута и пряника: если надо, манипулировал чувствами, притворялся, втирался в доверие, но мог быть жёстким и опасным. Он так и не объяснил, почему не арестовал меня и не поместил в камеру, хотя обязан был сделать это. Вместо этого брал с собой на расследование, наверное, для того, чтобы проверить, что я помню. А, убедившись, что нечего боятся, сбежал, кстати, с моей же помощью. Вот, дура!

Злость и обида обожгли внутренности. Я ведь все время чувствовала, что настоящий убийца где-то близко. Но и подумать не могла, что настолько.

Я вернулась к началу. С меня снимут обвинения, если найдут убийцу. А пролить свет на все это дело мог только один человек - Дориан Варк, в существование которого, похоже, никто кроме меня не верил.

Изотов считал, что дело можно будет закрыть, если поймать Бэрса. В его вине он не сомневался. Хотя у него не было прямых доказательств, он, видимо, рассчитывал выбить признания, если, конечно, ищейки найдут его. А в этом дознаватель не сомневался.

Поскольку я все еще сидела под стражей и не знала, что твориться за пределами моей камеры, уже по болтовне охранников можно было понять, что весь следственный отдел поднят на уши и, сбившись с ног, ищет иномирного преступника - Маруна Бэрса. Из их слов я разобрала, что в Логии пока еще не знают о том, что их дознаватель - убийца, находящийся в бегах. А известить власти Логии об этом не могут, так как переходить из Эгоцентриума никто из местных без специального разрешения не имеет права. Я не верила, что здешним следователям под силу разыскать и поймать такого сильного мага, как Бэрс, учитывая их низкий уровень магических умений.

Меня по-прежнему мучали сомнения, относительно причастности Маруна к убийствам. Где-то в глубине души все еще теплилась надежда, что он не виновен, а это все - подстава. Ведь зачем-то он мне рассказал о магии, о том, кто я на самом деле. И вообще, для преступления нужен мотив, а в чем он для Бэрса, я не понимала. Но факт, что он меня бросил, говорил не в его пользу.

Так прошли еще три дня в сомнениях и неведении, после чего меня опять повели, как я думала, на очередной допрос. В коридоре возле двери кабинета Изотова выстроилась целая колонна охранников и визуаров. Мне показалось это чересчур, учитывая, что я ни разу не буянила и не применяла магию. Но войдя в кабинет дознавателя, мне сразу стало ясно, по чью душу они там все столпились.

В углу напротив стола, за которым сидел Изотов, я увидела Маруна со скованными руками. Выглядел он ужасно: черные тени залегли под глазами и выделялись, как синяки на бледном лице, из разбитой губы еще сочилась кровь, одежда была испачкана и порвана. На голове сквозь взъерошенный ежик торчали солнечные очки, одетые ни к селу, ни к городу. «Может август там снаружи решил нас побаловать жаркой погодой, раз он их напялил, - промелькнула у меня шальная мысль, - или просто для конспирации?»

Бэрс впиявился в меня глазами. Я не знала, как реагировать на его появление здесь. Удивление, тревога, радость, сомнение - все смешалось в один запутанный ком.

Мой внутренний бардак мыслей нарушил Изотов, обратившись ко мне:

- Мисс Грихель, с вас сняты все обвинения в убийстве, - он протянул мне бумагу с золотым гербом Эгоцентриума: человек в центре глобуса. Герб был, по-видимому, зачарован, потому что от него исходило свечение и тепло. - Но из-за того, что вы незаконно перешли в наш мир, вам грозит уголовное наказание. Сегодня в 19.00 вечером вас отправят обратно в Логию, где вы предстанете перед судом. Я пребывала в шоке, от такого поворота событий. Бэрс даже голову не повернул в мою сторону. Стоял с безразличным видом, словно все это его не касается. Молчал, как воды в рот набрал. А я все ждала его реакции на происходящее, прожигала его взглядом. Неужели он не будет защищаться, когда на него вот так просто, перекладывают чужую вину?!

Я не выдержала и выпалила, обращаясь к Изотову:

- Почему меня оправдали?

Но тот и не думал что-то объяснять. Крепкий орешек!

-Так вы не согласны? Хотите что-нибудь добавить относительно данного дела? - Изотов смотрел на меня хищным прищуром.

Бэрс чуть-чуть, совсем незаметно дернул головой. Мой напор сразу исчез, а в душе зашевелились какие-то смутные предчувствия.

- Нет, - пошла на попятный я.

- Тогда на этом все, - закончил Изотов, - вечером в семь.Сопровождать вас в Логию никто из наших сотрудников не пойдет. Вам самой придется сдаться в руки правоохранительным органам.

Я даже фыркнула, так смешно это прозвучало. Почему он так уверен в моей честности, в том, что я не залягу на дно, как только окажусь в своем мире? Но мой смех застрял у меня в горле, когда ко мне повернулся стоящий слева визуар, и защелкнул на моей шее тяжёлый металлический обруч.

- Если вы в течение двух часов не прибудете в следственный отдел, и дознаватель не снимет это, - Изотов указал на мой новый «аксесуар», - вы умрёте. Но не волнуйтесь, любому дознавателю известно, как снять «ЭС». Мы много раз так отправляли нелегалов восвояси.

- И как же эта штука может меня убить? – выговорила я. Меня сковал страх, и губы дрожали.

- Разряд тока, - будничным тоном ответил Изотов, отвернувшись от меня, мол надоела, уведите!

Я громко сглотнула и посмотрела на Бэрса. А в голове крутились его слова: «Эгоцентрики очень уязвимы, а потому опасны».

________

Было очень странно, что к месту моей отправки мы поехали на машине, а не воспользовались транспортным проходом. Мои соглядатаи шли с четырех сторон от меня. В сумерках узкая тропинка, ведущая от загородного шоссе к лесу, казалась призрачной, еле различимой. Если в городе с его иллюминацией в этот час было еще светло, то лес был погружен во тьму. Сквозь черные деревья я еле различила белесое пятно, вроде там было какое-то строение. Но мы направились в другую сторону.

Меня привели на открытую полянку, на которой не было слышно ни шума ветра, ни ночных птиц, ни даже звука наших шагов, словно мы оказались под невидимым колпаком. Один из моих сопровождающих держал в руках необычный предмет, очень напоминающий песочные часы. Только вместо песка в нем загорались и гасли белые, голубые, желтые искорки. Эти «часы» ключник-архивариус оставил в центре поляны, а сам отошел к двум стоявшим в стороне коллегам. Я же осталась под бдительным присмотром высокого крепкого визуара.

Светящийся прибор поднялся в воздух и, зависнув на одном месте, завертелся вокруг своей оси. Трое магов принялись нараспев произносить заклинание, открывающее портал между мирами. Я со своим стражем стояли на краю поляны, ближе к деревьям. Мы наблюдали, как воздух около магического артефакта пошел волнами, издавая такие звуки, будто в воду кидали камни.

Вдруг я почувствовала, как что-то ледяное коснулось моей руки. Повернув голову к источнику холода, я обомлела. На меня из темноты смотрело мое отражение из неизвестно откуда появившегося зеркала. Я резко обернулась на моего охранника, вдруг он видит то же, что и я. Но он как-то загипнотизировано глядел на раскрытие космического прохода и совершенно не мигал. Другие же стояли к нам спиной и ничего не замечали. Я сделала вид, что случайно задела моего охранника. Тот не отреагировал, все также продолжая пялиться вперед. За булькающими звуками я еле различила тихий голос, который произнес:

- Соллари -имидж.

И в мгновение мое отражение, перестав мне подчиняться, материализовалось, вылезло из зеркала, и вместо меня направилось в сторону архивариусов. А я смотрела ему вслед с открытым ртом, пока чьи-то руки не зажали мне его и не потащили в кусты.

Под деревьями, где я оказалась было совсем темно и ничего не видно. Но я уловила апельсиновый аромат и теплое дыхание у самого уха и услышала знакомый шепот:

- Тихо.

Не знаю, чему было больше удивляться, то ли чудесному появлению Маруна, то ли зрелищу, разворачивающемуся пред моим взором. Я наблюдала за своим собственным отбытием в Логию.

Когда моя зеркальная копия благополучно ушла через портал, артефакт остановился и упал на траву с таким звуком, словно банальная пивная банка, брошенная в урну. Визуары, подобрав междумирный «ключ», отправились восвояси.

Только после того, как последний шум удаляющейся машины исчез, у меня за спиной раздался еще один голос, который я, уж точно, не ожидала здесь услышать.

- Вот это было круто! – восхищенно воскликнула Вика.

- Еще бы! - самодовольно отозвался Бэрс.

Я подбирала нужные слова, чтобы точнее описать то состояние, в котором сейчас пребывала.

- Как вы оба здесь оказались?!

У меня до сих пор в голове не укладывалось, как Марун смог снова ускользнуть из-под стражи. А появление вместе с ним моей подружки, вообще, вызывало бурю вопросов.

Отцепив от одежды последние колючки и репьи, мы сели в Викин «Фордик» и поехали к ней на дачу, которая, находилась отсюда, по меркам обширного Подмосковья, не далеко. Всю дорогу Марун не сводил глаз с часов и сжимал мою ладонь, чтобы я не нервничала. А как только мы вошли в домик, потребовал у моей подруги отвёртку и кусачки. Со словами: «Вспомнить бы, где это лежит!», она полезла на чердак.

- Садись! - продолжал командовать Марун, указав мне на кресло.

Долго просить меня не пришлось, ноги и так подкашивались. Устройство для казни холодило шею. Мое состояние выдавали бледные дрожащие губы, которые я время от времени покусывала. От страха меня всю колбасило.

- Все будет хорошо! – прикрикнул он на меня. И я поймала себя на том, что сжимаю рукой чертов обруч. Он присел передо мной на корточки, осторожно разжал мои пальцы и строго сказал: - Не трогай! Сейчас я его сниму.

Я во все глаза смотрела на него и ничего не видела, и не соображала. Он подцепил мой подбородок и прижал большой палец к моим губам, останавливая их дрожь.

- Лара, успокойся, - внушающим тоном психиатра протянул он, заглядывая мне в глаза и пытаясь достучаться сквозь ужас до моего сознания.

Я боялась даже кивнуть и трепыхаться. В голову сами собой лезли сцены из фильмов, где герои обезвреживают бомбу. Они всегда казались мне чересчур наигранными. В реальной жизни все иначе, нет гарантированного хэппиэнда. Изотов, конечно же, не уточнил, сколько времени у меня в запасе. По моим меркам прошло несколько часов, и начался последний отсчёт. Я уставилась на губы Маруна, шепчущие нечто непонятное. Сначала я решила, что это какая-то молитва, но слова - если вообще можно так сказать про обычную человеческую речь - сплетались в некую формулу и текли невидимым, но вполне осязаемым потоком, а штука на моей шее начала нагреваться. Кто скажет, это вообще нормально?! Или что-то пошло не так?

- Вот! – подскочила к нам Вика, сжимая в руке инструменты на манер букета.

Бэрс выхватил отвёртку и, продолжая, как я все же догадалась, заклинание, принялся крутить какие-то винтики. Руки его действовали в ускоренном темпе и от этого слегка подрагивали. Что-то щёлкнуло, я вздрогнула. Он снял маленькую крышечку.

- Тише-тише, все хорошо, - словно профессиональный минер, успокаивал он и меня, и себя. Поднес к открытым проводкам кусачкии замер, его рука слегка задрожала.

Я зажмурилась.

Хруп.

- Слава богу! – выдохнула Вика. И куда-то убежала.

А я сидела с закрытыми глазами, чувствуя тепло пальцев на горле. Разомкнулась застёжка и две половинки жуткого устройства упали на пол. Я не выдержала и разревелась, уткнувшись в грудь своего спасителя.

- Вот и всё! – объявил он осипшим голосом мне в макушку, взяв в обе руки и прижимая к себе мою голову. А я слышала, как бухает в груди его сердце, напоминая мой громкий будильник.

- Ну все, хватит слезы лить! – оглушила нас Вика. И мы тут же отпрянули друг от друга. Но Бэрс ещё одной рукой придерживал мою голову. Я судорожно всхлипнула, а он слегка ущипнул меня за нос и тепло улыбнулся.

_______

- Когда меня ранили при аресте, - рассказывал Марун, сидя в плетеном кресле и прихлебывая горячий чай с лимоном, - я понял всю серьезность нашей ситуации. Нам ни за что нельзя было попадать в тюрьму. Ты еще не все вспомнила и пользоваться магией не могла. А меня бы, вообще, не оставили в живых - я же для них опасный преступник!

Я опустила голову и потупила глаза. Мне было стыдно вспоминать, что и я тоже так тогда подумала. Но Бэрс продолжал, не заметив моей виноватой физиономии.

- Единственным верным решением было - бежать. Но переместиться вместе с тобой я не мог. Для этого нужно было выстроить коридор. Тогда я рискнул прыгнуть сам, надеясь как-нибудь тебя потом вытащить. Ранение оказалось тяжелым, я потерял много крови. А пойти в больницу, было бы равносильно сдачи в руки местным властям. Поэтому я вспомнил о знакомом мне медике, - он кивнул в сторону Вики, - и переместился прямо к ней в квартиру.

- Да, уж, - вклинилась подружка, - это было то еще зрелище! Я тогда так испугалась, а, ты знаешь, Лара, меня трудно напугать! Из зеркала вывалился окровавленный мужик. Я будто фрагмент из «Мастера и Маргариты» воочию увидела! Помнишь Азазелло?

Бэрс посмотрел на Вику и, усмехнувшись, продолжил:

- После того, как твоя подруга меня подлатала, - обернулся он ко мне, - я решил разузнать, куда тебя отправили. В принципе, это оказалось несложно. Еще когда я приходил в посольство про крота выяснять, я зачаровал все зеркала и стеклянные предметы во всем здании. Поэтому подслушал, что тебя посадили в камеру. Узнал ход расследования, что меня разыскивают и почему. Против меня был тот факт, что я тебя тогда не определил под стражу, а втянул в свое расследование. Но я был уверен, что убийца не просто расхаживает по Эгоцентриуму, как у себя дома, он непосредственно внедрился в посольство. Поэтому оставлять там тебя было опасно, раз он уже предпринял попытку убийства. Тем более без тебя и твоих воспоминаний я бы не смог вести это дело. Ну а когда дознаватель и визуар стали свидетелями того, как я применил зеркальную магию, мое положение усугубилось.Теперь у них не оставалось сомнений, что преступник я.

Меня разрывало расспросить его о магии глассов, но я не хотела перебивать Маруна, так как он сейчас говорил о вещах куда более важных и первостепенных.

- Я понял, что им нужен. Тогда бы они тебя оправдали и вернули в Логию. Создание долгосуществующего телесного имиджа - дело не из легких. Мне пришлось синтезировать магию парадоксов с магией глассов. Но в конце концов вышло убедительно. И так, мой зеркальный двойник «попался» визуарам в лапы, а мы, тем временем, готовились украсть тебя у них из-под носа.

- А зачем у твоего двойника были солнечные очки, - полюбопытствовала я.

- А, заметила! - с улыбкой подмигнул мне Марун, а я покраснела. - Через них я мог управлять имиджем: говорить и слушать. Что в итоге: ты оправдана, но только здесь об этом знают, потому что для нашего мира ты еще подозреваемая номер один. А меня скоро хватятся: имиджи долго не живут. Так что здесь - я преступник.

- Ты знаешь про смерть Кремера Аравы? - с грустью спросила я.

- К сожалению, да, - Марун помрачнел. - Знаешь, это я виноват. Надо было сразу проверить в посольстве отметку о прибытии этого Дориана Варка, а я поверил на слово Араве.

- Думаешь Варк и есть наш убийца?

- Возможно, - Бэрс кивнул.

- А как же мы теперь его найдем, если единственный свидетель мертв? - я с нетерпением прожигала дознавателя глазами.

- У нас два варианта. Первый - если твой посол расколется. Второй - будем в Логии искать улики и свидетелей, но там все будет зависеть от тебя, твоих воспоминаний.

- Если все дело в моей памяти, то ты должен будешь мне помочь.(Бэрс удивленно вскинул на меня глаза.) Расскажешь что-нибудь о Логии, может, я что-то вспомню, - объяснила я.

- Конечно, все, что захочешь узнать! - воодушевленно пообещал Марун и подмигнул мне, отчего снова заставил мое сердечко трепетать.

Вымотанные тяжелым днем, мы разбрелись по комнатам. Вернее, Бэрс пошел спать в маленькую спаленку, а мы с Викой разложили тахту в гостиной.

- Знаешь, - обратилась Вика ко мне, укладываясь поудобнее, - я еще никогда так не отрывалась, как сегодня! Вся эта ваша магия! Просто с ума можно сойти!

Я покосилась на нее, выпучив глаза.

- Ой, прости, - спохватилась она, - конечно, тебе здорово досталось...

- Да уж, - согласилась я, - веселенького мало! Хотя в лесу - было эффектно!

Вика заржала.

- Видела бы ты себя со стороны, когда твой двойник вылез из зеркала и пошел! - эухахатывалась она.

- А я и видела "себя" со стороны, - теперь и я прыснула со смеху. Нервы, наконец, отпустили.

Еле успокоившись, Вика тихо, почти шепотом, спросила:

- Что ты о нем думаешь?

Под прицелом патологоанотамического взгляда подруги - то есть способного разложить вас по косточкам– невозможно долго отмалчиваться. Со дня нашего знакомства мне это не удавалось. Сразу вспомнились все терзавшие меня мрачные мысли, как свидетельства нечистой совести. Признания так и хлынули изо всех щелей:

- Что он не виновен. Я ведь почти поддалась их заразным подозрениям! Стыдно сказать, что я тогда только не накрутила себе!

- Ты его подозревала?! - опешила Вика, оборвав мою бурную исповедь. - Мужик, понимаешь, ради нее жизнью рискует, а она! Все эти дни, как мы готовили твой побег, он только о тебе и трындел: "Как там Лара? Надо Лару спасать!"

Я не знала, что сказать в свое оправдание. По правде говоря, мне было, действительно, стыдно. Как быстро я записала Бэрса в преступники! Но не могла отрицать, что это оказалось легко потому, что в нем постоянно ощущалась некая опасность и непредсказуемость. А столкнувшись с мощным магическим потенциалом, как у него, любой пришел бы к таким выводам.

- Но, вообще-то, я спрашивала не об этом, - опять по-шпионски зашептала Вика, чтобы детектив, лежащий за стенкой, нас не услышал. - Он тебе нравится?

У меня, как у всем здесь известной басенной вороны, в зобу дыхание сперло.

- Я как-то об этом не думала, - слукавила я, просто не желая сейчас копаться в своем сердце, которое предательски участило работу.

- А подумать есть, о чем, - не унималась подруга, - я тут его штопала, на грудь швы накладывала, так вот я тебе скажу...

Окончания фразы я не услышала, потому что залезла головой под подушку. Мне хватало переживаний в связи с моей амнезией и преступлением, в которое я по воле пока не выясненных обстоятельств оказалась втянута…

Ночь пролетела, как одно дыхание, но я выспалась. А все Вика с ее разговорами! - Мне всю ночь снился Марун Бэрс с его изумрудными глазищами! Так, все - кыш из моей головы, кыш! Пора заняться делом.

Глава 5 Доверие и доверчивость.

С самого утра Вика умчалась на рынок, чтобы закупить продуктов на то время, пока мы будем жить у нее на даче. Поэтому я взяла на себя обязанность приготовить завтрак к ее возвращению. Немного ограбив ее огородик, я собиралась сделать салат.

Вика наведывалась на свою фазенду только по выходным, и ее родимые «шесть соток» успели дать неплохой урожай овощей и фруктов, а также пырея с осотом. Я напала на грядку с петрушкой и выбирала покудрявее и желательно без сорняков.

- Сегодня будем готовиться ко встрече с дипломатом, - объявил Бэрс, стоя рядом стазиком полным помидоров и огурцов, которые я заставила его собирать, чтобы необлизывался на мой зад, пока я стою в позе «собака мордой вниз».

Было бы разумнее нам сейчас переждать, чтобы местные власти немного успокоились. Но, похоже, наш арест только подстегнул детектива к более активным действиям, что меня насторожило.

- То есть? – бросила я на него взгляд из Викиных зарослей.

Ну, так и есть: один в один - Чеширский кот – улыбочка плюс хищный взгляд.

- Будем тренировать защиту и нападение, - пояснил он, нисколько не смутившись, что я засекла его за «увлекательным» занятием.

Такое нездоровое внимание к определенным частям моего тела возмутило меня и заставило быстро разогнуться. Залитая краской до самых корней волос я в отместку шмякнула пучком зелени по его безупречному носу (Бэрс наигранно поморщился) и напомнила:

- Как? Я ведь ничего не помню!

Что он замыслил? Может думает, что британский посол – пособник нашего преступника? Что ж, это логично, особенно после его нападения на меня. Но как я могу атаковать мага, с моей невосстановившейся памятью? Да и навряд ли в моем магическом арсенале когда-нибудь были боевые заклинания!

Поставив миску на землю, Бэрс упер руки в бока. Похоже, он верил в мои силы больше, чем я сама.

- Ты же обездвижила тогда Араву! У тебя классно получилось! – не отступал он.

- Да, но я действовала инстинктивно, и, вообще, не поняла, как это у меня вышло! А с дипломатом у меня, просто, сработало чувство самосохранения! - возразила я и добавила: - Скорее всего, я использовала элеметарную защиту. А для реального сражения этого мало.

Марун довольно заулыбался, подошел близко и ткнул пальцем мне в грудь. И я мысленно выругалась на сегодняшнюю по летнему теплую погоду, вынудившую меня надеть единственную имеющуюся в доме тонкую Викину кофточку, к сожалению, с не позволительно глубоким вырезом, в который Бэрс не постеснялся сунуть свои глаза.

- Вот видишь, значит, ты что-то, все-таки, помнишь! Главное - понять принцип использования энергии, а как правильно сплетать парадоксы, я тебя научу, - обнадежил он меня, но не убедил. - Здесь важно все: и позиция, в которой ты стоишь, и положение рук, и правильно сплетеная маг-формула. Но главное думать, что конкретно ты хочешь получить, – облизнулся он, задержавшись на моих губах. - Давай, покажу самый простой щит.

Я пожала плечами, неуверенная, что у меня что-то получиться, положила пучок петрушки на грядку и приготовиласьк тому, что сейчас детектив покажет мне класс. Но Марун не стал ничего демонстрировать, а встал позади. Я напряглась.

- Щит от огня - это парадокс Гуньсунь Луну, - произнес он тихо. Его дыхание обожгло шею. По коже побежали мурашки, и я передернула плечом. Хитрый котяра, конечно же, понимал, что мне не может быть холодно в такую жару, как сегодня, но все равно принялся растирать руки.

- Надо встать поустойчивее, - продолжал он уже поверх моей головы и неожиданно подпер со спины.

И я встала, но не как он мне рекомендовал, а в ступор. Недожидаясь, когда же до меня дойдет смысл его комментариев, он своей коленкой раздвинул мои нижние конечности, прижав к себе плотнее, чтобы я не потеряла равновесие. Сердце забилось в уголок, я едва дышала, замерла. - Вот так, а теперь левую руку положи на противоположное плечо, - продолжал он лепить из моего тела, словно из пластилина: по-хозяйски взял одну руку, пристроил мне на плечо, а другую вытянул вперед. - Вот так, только выстави ладонь.

Я послушно растопырила пальцы, чувствуя при этом себя полной идиоткой. «Хорошо, что у Вики очень высокий забор, а то соседи по даче, могли бы истолковать наши занятия весьма превратно», - промелькнуло в голове.

- А теперь вздохни, - и я набрала в легкие воздух. Марун тоже глубоко вздохнул, как при медитации, - и медленно выпуская воздух, произноси парадокс. Думай об отсутствии движения или полной остановке любых процессов.

- Гуньсунь Луну, - выскользнули слова на выдохе. По вытянутой руке побежала вибрация. Марун одобрительно угукнул, как филин.

- Очень хорошо! - не отпускал он пальцев с моего пульса. Кожа горела от его прикосновений. - Другие щиты очень похожи по своей позиции на этот. Например, щит от молнии. Обе руки должны лежать на груди скрещенные, - прокомментировал он, напугав, что непременно и в этом мне поможет. Я сглотнула, а он уже распорядился моими руками, и поверх моих запястий обхватил мой бюст, - Так же на выдохе надо произнести: «Парадокс Дихотомия», - учил он, своим дыханием щекоча мне ухо.

Мне в этот момент было, явно, не до, каких-то там, щитов, когда мой внутренний щит растворился, исчез.

- Парадокс Дихотомия, - выдохнула я, стараясь собрать свои мысли и чувства в кулак. Энергия снова заструилась по венам, окружая меня невидимой защитой.

- Ты способная ученица! - откашлявшись, произнес Марун и разомкнул объятия.

Обернуться я не смела. Прятала свои пылающие щекии пыталась унять барабанившее о ребра сердце. А он стоял так близко,что хоть и не прикасался ко мне, но я слышала и ощущала на шее ветерок его дыхания.

- Мне нужно приготовить завтрак, а то скоро приедет Вика, - спохватилась я, подняла миску с овощами, зелень и почти бегом направилась к домику.

Влетев на кухню, я высыпала овощи в раковину и холодной водой умыла горящие щеки. «Так, Лара, успокойся! - мысленно приказала я себе, - не поддавайся! Он при исполнении служебных обязанностей!» И я принялась за готовку.

Через полчаса стол был почти накрыт. Свежий салат ароматно пах петрушкой и базиликом, красные полосатые яблочки так живописно лежали в вазе, хоть натюрморт пиши. А гвоздем сегодняшнего завтрака была щука, выловленная Маруном нетрадиционным для этого мира способом из соседнего в поселке пруда, которую я жарила, стоя у плиты.

- Ты очень вкусно готовишь, - незаметно подкрался детектив и выхватил из-под руки кусочек жареной рыбы. Я вздрогнула о неожиданности и обернулась. Отщипнув от щуки белый нежный кусочек, он положил его в рот и с наслаждением облизал пальцы. Я тихонько хихикнула. И у меня вылетело быстрее, чем я успела это обдумать:

- Лучше, чем твоя жена?

Марун поперхнулся и закашлялся.

- Я не женат, - проговорил он, изумленно вскинув брови.

От собственной прямолинейности меня бросило в жар, и я чуть не прокусила себе язык за то, что ляпнула. Подглядывала из-под полуопущенных ресниц, как Бэрс еле сдерживает улыбку и сверлит глазами мою черепушку. Неудобную паузу нарушил звук подъехавшего автомобиля.

Ещё с улицы возвестив, что учуяла вкусные запахи готового пиршества, в кухню ввалилась Вика, таща за собой огромные пакеты с едой. Мы с Бэрсом ринулись помогать разбирать и рассовать все по холодильнику, который в жизни не вмещал в себя такого изобилия. После суеты и толкотни в маленькой кухоньке наконец все расселись за столом. Пока Вика давала нам указания относительно своего огорода, которым в ее отсутсвие разрешила «на здоровье пользоваться, и не стесняться пропалывать», я, уставившись в тарелку, на все лады распекала себя за то, что сморозила. Подняла голову и наткнулась на пронизывающий взгляд. Бэрс внаглую рассматривал меня, - ну хоть бы раз смутился! Ничем не пробить этого самоуверенного типа! По окончанию Викиного словесного водопада он заметил:

- С защитой у тебя порядок, а как на счёт нападения? - подцепил на вилку очередной кусочек щуки, и отпавил в рот, - тебе надо освоить хотя бы парочку магических атак.

- Мы, что готовимся к сражению? - чуть не поперхнулась помидоркой. По-моему, после того, как из-за преступника мы оба стали беглецами, Бэрс разозлился и объявил ему и его пособникам войну.

- Громко сказано. Но пойми, на высокие должности абы кого не назначают, - объяснил он, прожевав рыбу и аристократически изящно вытащил изо рта тонкие косточки, - этот политик, скорее всего, - судья, а значит нельзя его недооценивать. Но мы сейчас в Эгоцентриуме, а здесь все маги слабее, чем в любом другом мире. И поэтому, хотя ты простой помощник архивариуса, ты не особо уступаешь здешнему судье.

- А ты, значит, сильнее его будешь? - заинтересованно прищурилась я.

- В чем-то да, в чем-то нет, - уклонился Марун.

- А меня ты можешь научить вашим фокусам? - воодушевленно поинтересовалась Вика.

- К сожалению, нет, - с жестоким равнодушием, как мне показалось, отрезал Бэрс. - Каждый человек может использовать энергию того мира, в котором рожден. Она у людей в крови, и у каждого своя. Нельзя научиться иномирной. Но магия есть у всех. У нас с Солари - парадоксальная. А у тебя – вдохновенческая, - констатировал он. - А как ею управлять, учат с детства. Конечно, силу можно развить. Но если ты не рождена творцом, то есть активным эгоцентриком, то использовать в действии энергию не сможешь. Своей магии воплоти, - Бэрс изобразил пальцами кавычки, - здесь нет, поэтому творцы довольствуются той, что открыта им с рождения: любой из восьми возможных. Это особенность вашего мира.

Подруга немного приуныла и с нескрываемым расстройством вышла из кухни на веранду. Мне даже стало обидно за нее от такой несправедливости.

- Но ведь ты пользуешься зеркальной магией, - возразила я, разливая по чашкам чай, - хотя ты из Логии!

Мы остались наедине, и я позволила себе напомнить ему о том, что знаю. Марун раздумывал, отвечать или нет. Он долго смотрел на меня, прежде чем заговорить об этом, будто взвешивал все «за» и «против»:

- Я – полукровка. То есть наполовину гласс. Моя мать родом из зеркального мира, а отец - парадокс из Логии. Связь людей из разных миров - это преступление. И такие, как я - вне закона в любом мире. Поэтому мне приходится скрывать свои способности.

Я завороженно слушала. Признания Бэрса отдавали болью и скрытой душевной раной. Видимо, он впервые рассказал об этом посторонним. Польщенная таким доверием, я спросила, уступив своему любопытству:

- Почему ты стал дознавателем? Ведь с такими способностями мог бы и на судью экзамен сдать.

Марун молчал, медленно потягивая чай.

- Возможно, - согласился он, оторвавшись от чашки - но требовать от других соблюдать закон, когда сам позволяешь себе, скажем так, обходить некоторые правила, было бы несправедливо. Я использую свою природу гласса в исключительных случаях и только для пользы дела. На этой должности я могу применить свои умения во благо. Поэтому думаю, что не я выбрал профессию, а она меня. Ведь для дознавателя мои способности ценнее. А судья - слишком уж ответственная должность. Он должен неукоснительно подчиняться букве закона.

- А как же этот британец? - рассуждала я, - разве его действия были законными?

Детектив повел бровью.

- Какая ты категоричная, - хмыкнул он, - быстро выносишь приговор, не разобравшись в причинно-следственных связях. Не забывай о презумпции невиновности.

Я даже подскочила на месте.

- Так ты его защищаешь?! - возмутилась я. - Он первый напал на меня!

Но Марун несогласно покрутил головой:

- Не руби с плеча! Помнишь, он не собирался тебя убивать.

- Ага, хотел только мозги мне подправить! - перебила я.

- Именно, и ты не знаешь, почему, - Бэрс стоял на своем. - Надо во всем разобраться. Знаешь, на должность судьи выбирают людей не склонных к криминалу. Хотя, конечно, никто от этого не застрахован. И все же. Справедливо будет выслушать его мотивации.

- Ты каждому пытаешься найти оправдание! - не унималась я, считая, что после всего пережитого дознаватель должен быть на моей стороне.

Тот встал из-за стола и начал складывать грязную посуду в раковину. И резко обернувшись ко мне, серьезно заметил:

- А ты не думала, что в любом человеке есть и положительная и отрицательная сторона? Главное, какую он сам выбирает. Но людям я, все-таки, стараюсь доверять. Или хотя бы даю возможность защищаться, – справедливо аргументировал он.

Неудовлетворенная тем, что не смогла его переубедить, я надулась. Наверное, в его словах есть доля истины. Ведь он поверил в мою невиновность, иначе я сейчас уже предстала бы перед судом, а не искала вместе с ним настоящего преступника.

Но вот по отношению к послу была настроена воинственно. Поэтому, как только мы покончили с нашим завтраком, я бросилась оттачивать магические приемы. Для удобства занятий и дабы ничего не поломать в доме у Вики, мы вышли в сад.

Защитную магию я освоила довольно быстро, тем более, что мой учитель, считавший, что показывать позиции со стороны неэффективно (а скорее, не так приятно), продолжил обучение«вручную», и, горячо дыша мне в шею, объяснял сложные магические формулы. Ради моей безопасности, когда я выполняла щитовые парадоксы, Марун бросал в мою сторону яблоки, опавшие с деревьев, вместо огненных сфер. Они отлетали от невидимой преграды в разные стороны так, что он только успевал уворачиваться, хотя это не всегда получалось. Пару - тройку раз я, все-таки, съездила ему по голове.

- Прости, - подбежала я к детективу и потерла рукой его ушиб, когда очередное яблоко, брошенное им, отрекошетило от моего щита прямо ему в лоб.

- У тебя лечебные ручки, - тихо проговорил он тихо, что только я могла услышать его. В его взгляде проскользнуло нечто неуловимое, нежное, отчего я смутилась и вытащила пятерню из-под его ладони.

- А теперь займемся атаками, - объявил он громко, наверное, чтобы Вика, следившая за нашими занятиями, ничего не заподозрила.

И я снова подверглась «сладкой пытке», оказавшись в руках Маруна, помогающего мне принять правильную позу для нападения. От его близости у меня прекращала варить голова, и все внутри замирало.

Когда, покончив с щитовыми чарами, предстояло приступить к работе с нападением, я всерьез забеспокоилась. Ведь Бэрс настаивал, чтобы я по-настоящему атаковала «противника». И использовать для этого он приказал отнюдь не яблоки, а «ножи», огонь да молнии. Но моя тревога за целостность конечностей детектива оказалась напрасной. Он ловко отражал или нейтрализовывал все мои атаки.

Вика, сидя на крыльце дома, как болельщик на стадионе, время от времени выкрикивала что-нибудь подбадривающее то мне, то Бэрсу. Нашу тренировку прервал мой мобильник.

Давно ожидая звонка от Горина, я разочарованно увидела имя абонента, который сейчас пытался со мной связаться. Из включенной на громкую связь трубки раздался встревоженный Маринкин голос:

- Привет, Ларочка! Я надеюсь, ты скоро выйдешь с больничного? А то здесь такое происходит!

- Что-то случилось? - я постаралась изобразить беззаботность.

- Шеф рвал и метал, когда узнал от Горина, что ты заболела прямо перед сдачей статьи. Поэтому был вынужден принять статью у Никиты, хотя очень долго сомневался, стоит ли ее печатать. Если честно, я от Горина такого не ожидала! Ты читала, что он написал? В общем, после выхода из печати номера с интервью, никто из журналистов не удивился, что Маффин пропал.

- Что значит, пропал? - насторожилась я, - может заболел?

- Нет. На звонки не отвечает. К нему Петечка из технического отдела ездил домой. Там никто не открывает, - тараторила секретарша. А мое разыгравшееся воображение уже рисовало жуткие картины убийства журналиста.

- Как давно он пропал?! – уже не скрывая тревоги, перебила я ее.

- Да уж 4 дня. Может он как-то связывался с тобой?

- Нет, - с сожалением констатировала я. Страх за жизнь Горина затмил все мои мысли

- Если что-нибудь узнаешь, звони! - бросила Маринка и отключилась.

У меня засосало под ложечкой. Я поняла, что напрямую связана с исчезновением Горина.

Получается, что я втянула его в эту «игру в кошки-мышки» с преступником. Только Никита - случайная фигура, разменная монета для злодея. Да и я не лучше самого преступника - использовала невинного человека для достижения своих целей!

Возможно, прочитав на моем лице, как я занимаюсь самобичеванием, Марун подошел ко мне, взял за плечи и заглянул в полные до краев глаза.

- Я уверен, он жив. Нашему убийце он - не помеха. Если его украли, то должны потребовать выкуп. Либо выманивают тебя. Но при любом раскладе, мертвый он бесполезен, - детектив глубоко вздохнул и добавил: - А значит, мы его спасем!

Последнюю фразу Бэрс произнес так уверенно, что я, сморгнув слезы, кивнула, соглашаясь с ним.

Успокоившись, я перезвонила секретарше и выяснила адрес Горина. Вика согласилась отвезти нас в город.

___________

Начало смеркаться, когда мы добрались до места. Марун подошел к квартире журналиста и, сплетая замысловатый парадокс Монти Холла, открыл дверь. Внутри было тихо и темно.Я щелкнула выключателем, ожидая увидеть следы борьбы вокруг. Но прихожая, вопреки моим мрачным прогнозам, оказалась чистой и аккуратно прибранной. Чернота комнаты за приоткрытой дверью пугала своей неизвестностью. Мне живо представился растерзанный труп журналиста, залитый кровью. Заметив мое колебание, Бэрс отстранил меня, шагнув туда первым. От его невербальной магии загорелись все светильники и люстра разом, а Вика с восхищением воскликнула: «Круто!». Нас встретила скромная без вычурности обстановка, совсем не вяжущаяся с ожидаемым мной образом холостяцкой берлоги самца, который пребывает в вечной «охоте». На стене прямо над полированным стареньким фортепиано, на котором стопкой лежали ноты (Вот это да, а я не подозревала, что Горин – музыкант!), висел портрет пожилого человека с умными задумчивыми глазами. Его взгляд, очень похожий на Никитин, будто осуждал меня, что я даже не потрудилась узнать о его родственнике хоть что-нибудь, прежде чем выносить ему приговор, поставив клеймо мерзавца. Около маленького горшочка с лохматой гортензией в разнокалиберных рамочках стояли фотографии. На одной из них я узнала Никиту, хотя на ней он был лет на десять моложе. Он стоял в обнимку с полненькой женщиной с одной стороны и маленькой белобрысой девчушкой с другой. Кем эти люди приходились ему, я не знала, но это было и не важно, потому что главным было то, что в тот момент рядом с близкими он совсем не выглядел заносчивым и самоуверенным, каким я привыкла видеть его в редакции. Все свое напускное высокомерие, особую манеру держаться с женским поломи привычку идти по головам за новым материалом он оставлял на работе, а дома становился никому неизвестным Никитой. Эх, Вика была права, я действительно сухарь и не вижу дальше собственного носа! А по психологии, которую я изучала в университете, мне нужно было бы поставить жирную единицу. (Наверное, моя совесть решила сыграть со мной злую шутку, в критический момент выуживая самые подходящие случаю воспоминания!) Я подошла к компьютерному столу, разумно установленному возле окна, и заметила рядом с клавиатурой маленькую книжечку в черной обложке, видавшую виды. «Это ежедневник профессионального журналиста, его рабочая лошадка», - оценила я с первого взгляда и оказалась права. Полистав его, мне в глаза бросилась последняя запись, сделанная 4 дня назад: «18 августа в 20.00 ресторан «Престиж» и приписка – «статья брит.посл.»

Выходит, Никитина статья под моей редактурой, все-таки, сработала, и Дэвис назначил ему встречу, которая должна состояться сегодня. Я посмотрела на часы - 18.30. Если поторопиться, то успеем. Поделившись найденной информацией с друзьями, я рванула из комнаты, чтобы поскорее отыскать Горина. Вика тормознула меня уже в дверях.

- Ты что собралась в крутой ресторан в джинсах? - резонно заметила она. - Тебя туда не впустят в таком виде!

Я не могла не согласиться с ее доводами. Но драгоценное время ускользало, и, скорее всего, жизнь Никиты висела сейчас на волоске!

- Но я уже не успею заехать к себе переодеться! – в панике я не подумала о таких мелочах.

Марун схватил нас с Викой за руки и быстро потащил к выходу. Пулей выскочив из подъезда, мы остановились, начав наперебой спорить до чьего района ближе добраться: до моего или Викиного.

- Поехали, я нас одену по дороге, - загадочно объявил Бэрс, в раз заткнув нас.

Мы с подругой непонимающе переглянулись, но послушно прыгнули в машину.

В престижном районе, куда привел нас Викин навигатор, призывно светились ветрины элитных магазинов и вывески крутых ресторанов. Бэрс велел тормознуть у бутика, где на манекенах красовались крутые брендовые вещи. Два вечерних платья. Одно - длинное облегающее из струящегося синего шелка с глубоким вырезом на спине. Другое - темно-бордовое из бархат-стрейча с расклешенной юбкой до колена и золотым поясом-ремешком. И два элегантных мужских классических костюма - серый светлый и коричневый темный - из очень дорогих тканей. Так же рядом стояла красивая женская и мужская обувь, сумочки, были разложены аксессуары.

Я потянулась к дверной ручке, прикидывая хватит ли моей месячной зарплаты хотя бы на поясок от представленных здесь нарядов. Но Бэрс остановил меня, схватил за локоть и подвел вплотную к витрине. Вика подошла к нам, заинтересованно поглядывая на детектива. Он что-то зашептал и приложил ладонь к стеклу напротив синего платья. Другой рукой он коснулся Викиного сарафана. И вдруг ткань цветного ситца зашевелилась, словно ожила, и стала чешуйками облетать, открывая взору синий шелк, точь-в-точь как на манекене перед нами. Бэрс присел на корточки перед девушкой, коснувшись ее плетеных босоножек, преображая их в обувь подстать вечернему наряду. Моя хладнокровная подруга и бровью не повела от столь дерзкого и необычного переодевания, только с интересом следила за магией Бэрса. И вот она уже стояла в прекрасном вечернем платье и в туфлях на высоком каблуке. Синий цвет очень шел к ее темно-каштановым волосам, забранным в высокий кудрявый хвост, спадающий каскадом до середины спины. Ее карие глаза блестели, она, наслаждалась своим образом. Также скопировав для меня бордовое платье, Марун присел на корточки, беззастенчиво рассматривая мои открытые взору ножки. Его пальцы сомкнулись на лодыжке прямо поверх носочков, торчавших из спортивной обуви, трансформируя ее. Ткань расползалась под его руками, приобретая новую текстуру тончайшего телесного цвета чулка. А любимые кеды превратились в золотистые открытые туфельки, обнявшие мои ноги тонкими ремешками. Я продолжила дышать, только когда парень отпустил мою нижнюю конечность и поднялся. С интересом взглянул на Вику -довольно кивнул, обернулся и заскользил по мне взглядом, любуясь своей работой. Дойдя до лица, удовлетворенно облизнул губы, и сам облачился в темно-коричневый костюм и белоснежную рубашку. Но галстук он тут же снял и выкинул в урну рядом со входом. Проходившие мимо нас люди, казалось, не замечали наших метаморфоз.

Ровно ко времени назначенной встречи мы вошли в шикарный ресторан. В общем зале стояли большие сервированные столы, накрытые скатертями молочного цвета, и украшенные пышными цветочными композициями. У входа, за конторкой, нас приветствовала высокая стройная брюнетка в элегантном брючном костюме.

- У нас запланирована встреча с господином Ричардом Дэвисом, в 20.00, - речетативом произнесла я.

- На чьё имя сделан заказ? – сквозь натянутую улыбку осведомилась хостес.

- На Горина Никиту… эээ… - растерялась я, потому что ни разу не поинтересовалась какое у Маффина отчество. Мне опять стало стыдно. Использовать человека использовала, а ничегошеньки о нем не знала!

Не дождавшись, когда я назову полное имя, девушка посмотрела в журнал заказов. И одарив лучистой улыбкой, повела нас в малый зал для вип персон. Здесь каждый стол был отгорожен друг от друга изящными плетеными перегородками, увитыми живыми цветущими растениями.

Подойдя к указанному столику, который находился в углу зала, мы дружно остановились. В мягких креслах сидели двое: знакомый мне британский дипломат и темноволосый парень в сером костюме и совершенно бесстрастным лицом. Я решила, что это переводчик или телохранитель иностранца.

Увидев меня, Дэвис чуть не подскочил на месте. Мне показалось, что мое появление здесь его не нашутку напугало. Он сразу насторожился и с подозрением оглядел моих спутников, не зная, что ожидать от них. Я внутренне улыбалась, Бэрс и без домонстрации своего магического потенциала выглядел крутым, необычная энергетика так и пёрла из него. А уверенности и самообладания подруги, Джека-потрошителя в женском обличии, как я ее в шутку иногда называла, хватило бы на дюжину магов.

- Мистер Дэвис, эту встречу спровоцировала я, - не дав ничего ему предпринять, разом выпалила я. - Статья, по поводу которой вы согласились прийти, была лишь уловкой.

Посол возмущенно блеснул глазами и покосился на своего помощника. Наверное проверял его готовность вмешаться и если потребуется применить магию, потому что на вышибалу тот явно не тянул, а вот стальные нервы его дали бы фору любому. Он продолжал сохранять непробиваемое спокойствиеи только с интересом рассматривал нашу троицу.

- Почему вы пытались стереть мне память?! - набросилась я на него. Но, как верно просчитал Бэрс, маг оказался высокого ранга, поэтому не выдал своего негодования.

- А по какому праву преступница задает мне подобные вопросы? – ответил он, смерив меня презрительно-оскорбленным взглядом.

- Вы ошибаетесь, меня оправдали и отпустили! - я с вызовом задрала подбородок. По последнему пункту я, разумеется, не стала вдаваться в подробности, куда и на каких условиях меня отпустили.

Британец удивленно, но все так же уверенно заявил:

- С каких пор междумирных беглых террористов отпускают?!

А вот это было уже слишком!

- Что?! - У меня отвисла челюсть. - Меня обвиняли в убийстве, но не в терроризме! Но к убийству я не причастна, а про терроризм слышу впервые!

Комментировать свои обвинения в мой адрес Дэвис, похоже, не собирался. И опять глянул на равнодушно наблюдающего за нашей перебранкой соседа по столу, будто ожидая его реакции на происходящее. Но тот, скользнув по дипломату отстраненным взглядом, все свое внимание сосредоточил на Вике, которой наш недружественный диалог в общественном месте был явно не по душе. Меня устраивала такая расстановка сил: мы с Бэрсом против одного Дэвиса, его помощника я в расчёт не брала, казалось его совсем не волновали наши разборки, угрозы в нас он не видел.

Разговор не клеился, поэтому Марун вмешался, достал свое удостоверение и протянул дипломату. Изучив его, тот заинтересованно уставился на Бэрса.

- Господин Дэвис, предъявите, пожалуйста, свои документы, - вежливо, но с нажимом проговорил сыщик.

Я, почему-то, не очень верила, что он послушается, и удивилась, когда англичанин протянул ксиву. Не отрывая взгляда от документа, Бэрс спросил:

- Почему, вы, судья Эгоцентриума, собирались выполнять работу обычного визуара? Ведь, насколько я понимаю, стирать память - не ваша прерогатива.

Я с уважением ловила каждое его слово. Он полностью владел собой и ни на полутон не вышел за грань принятого в высших кругах этикета. Снова оглянувшись на своего безмолвного помощника, Дэвис растерянно и, я бы даже сказала, оправдываясь, ответил:

- Со мной связался дознаватель из Логии по имени Дориан Варк, (мы с Бэрсом переглянулись и, не сговариваясь, подсели за стол к дипломату. Вика скромно последовала за нами.), и сообщил о сбежавшей из-под стражи в наш мир террористке Солари Грихэль. Ее приговорили в Логии к стиранию памяти, но каким-то образом она сбежала, прервав процесс казни. Варк показал мне фотографию преступницы, то есть вашу, - он кивнул в мою сторону, - она была зачарована отметкой «Особо опасна». Он сообщил, что вы почти ничего не помните, но из-за незавершенной процедуры память может к вам вернуться в любой момент. И предупредил меня, что вы будете на конференции в Москве. Просил меня оказать помощь в поимке террористки.

Сказать, что я была в шоке от услышанного, ничего не сказать. Кажется, наш преступник подстраховался на случай, если сам не сможет меня убрать.

- А вы лично встречались с Дорианом Варком? – спокойно продолжал Марун, будто тот ничего из ряда вон выходящего сейчас не сообщил.

- Нет, мы общались через мираж, и он показал свои документы, - опередил детектива Дэвис, - Они были действительны – маг свечение присутствовало.

- То есть, - перебил Бэрс, - сканировать его отпечатки пальцев вы не смогли бы сквозь размытое изображение миража.

Дипломат смутился и отрицательно помотал головой. Но, видно, эта промашка не очень его волновала, и он быстро сослался на, как ему казалось, более весомый довод:

- Я осведомился в нашем посольстве о Солари Грихэль. Она, действительно, считалась опасной преступницей.

- Да, вот только по другому обвинению - в убийстве, - подчеркнул детектив. Он был настроен во что бы то ни стало доказать ошибку чиновника. - А вы не проверили в посольстве регистрацию Дориана Варка?

- Нет, в этом не было необходимости. Подделать на документе маг-свечение не может никто, - упорствовал Дэвис. Но Бэрс мысленно ушел далеко вперёд, а потому поправил британца:

- Никто в этом мире.

- Дознаватель из Логии не смог бы тоже! - уже выйдя из себя, рявкнул судья.

- Это да… - протянул Марун и как-то, совершенно по-сумасшедшему, улыбнулся.Я поняла, что ему уже кое-что стало проясняться.

- Господин Дэвис, - продолжил он, и я заметила блеск в его глазах, - вы можете еще раз связаться с Дорианом Варком?

- Я уже пытался, сразу после того, как не смог выполнить его просьбу и поймать... кхм… террористку. Но мой мираж никто не принял, - объяснял судья, - и он со мной больше не выходил на связь ни через мираж, ни по телефону. Тогда я решил, что он и сам справился со своей задачей и ушел в Логию. Ох уж эти иномирцы!

Я огорченно вздохнула и посмотрела на Бэрса, но тот, похоже, не собирался сдаваться.

- Смогли бы вы описать его внешность?

На такую просьбу дипломат отреагировал не сразу. И задумавшись, стал припоминать:

- Среднего телосложения, светлые волосы, голубые глаза, широкое лицо. На вид лет 40 , но может быть и больше. А вы его в чем-то подозреваете? - поинтересовался он.

- Возможно... Просто он проходит свидетелем по другому делу, - уклончиво ответил Бэрс.

Пока шла наша неуютная беседа, официанты принесли нам изысканные блюда, хотя мы так и не сделали заказ. Дознаватель и судья даже не заметили этого, занятые напряженным разговором.

Передо мной лежало сочное жаркое в винном соусе с овощами, от запаха которого, у меня потекли слюнки. Но к еде я не притронулась. Мое доверие дипломат потерял еще после нашего интервью. Вика тоже не решалась что-либо дегустировать и тихо следила за Бэрсом и иностранным политиком. Переводчик, ссутулившись, смотрел на свои сложенные на коленях руки, и с того момента, как мы сели за их стол, лишь изредка и то украдкой, чтобы она не заметила, рассматривал мою подругу.

- Еще один момент, - обратился Марун к послу, - когда вы пришли сюда, кого вы ожидали здесь увидеть?

Этот вопрос показался Дэвису странным, но он чистосердечно ответил:

- Мистера Горина, автора скандальной статьи, конечно же! - британец бросил «нашу» газету на стол и ткнул пальцем в Никитину фотографию, напечатанную рядом с его собственной прямо над интервью.

Меня уже колотило от переживания за Горина, поэтому я, не выдержав, прервала их:

- Когда вы видели его в последний раз?! – наверное, моя нервозность в полном блеске отразилась в истеричном тоне, каким я задала этот вопрос Дэвису.

- На конференции. Больше мы не встречались. Я только позвонил ему и назначил встречу. Это было 4 дня назад. - Судья, видимо, не привык к подобным допросам и смотрел на меня так же оскорбленно и надменно, как и в начале разговора.

Все мои предположения, что в исчезновении Никиты виновата мной сотворенная скандальная статья, оказались ошибочными, а поэтому надежды по его спасению рухнули в одно мгновение. Но если не политик похитил Горина, тогда кто? И зачем? «Может просто банально пойти в полицию и подать заявление о пропаже человека?» - перебирала я в голове все возможные варианты поиска. Сейчас я не могла думать ни о каком расследовании.

- Вам нужна помощь? - прозвучал вдруг тихий голос.

Я вздрогнула от неожиданности и повернулась к говорившему. Переводчик, сидевший все это время молча, поймав мой встревоженный взгляд, терпеливо ожидал ответа.

- Журналист, которого я попросила написать эту статью пропал 4 дня назад. - Я не понимала, зачем говорю это ему, если судья не мог помочь нам! Наверное, цеплялась за любую возможность, как за соломинку.

Переводчик как-то оживился и, отодвинув от себя тарелку, резко привстал, перегнулся через стол и положил мне на лоб свою руку. В мгновение перед моими глазами мелькнуло воспоминание о том, как дипломат, сидевший рядом, точно также пытался стереть мне память. И я, натасканная тренировками Маруна, отреагировала моментально. Отстранившись от ладони переводчика, я приняла атакующую позицию и выпустила огненную сферу прямо ему в лицо. Тот даже бровью не повел просто поднял руку и щелкнул пальцами.

Раз.

И все остановилось. Мой пульсар застыл в нескольких сантиметрах от его головы. Внезапно наступившая тишина заставила меня оглядываться по сторонам.

Дэвис, сидевший напротив, словно окаменел с вытаращенными на меня глазами. Вика застыла с салфеткой в руке. За соседними столиками замерли ужинающие кто с вилкой в руке, кто с фужером. Даже вино, разливаемое официантом, не текло, а висело в воздухе, словно в кино нажали на «стоп» кадр.

Детектив так же, как и я разглядывал «замороженных» вокруг нас людей. Испуганно я посмотрела на виновника этого происшествия. Брюнет ткнул пальцем в огненный шар, словно малыш лопает мыльный пузырь. Сфера рассыпалась на миллионы искр и исчезла.

- Осторожно. Не надо злиться, - как будто уговаривая психа успокоиться, вкрадчиво произнес переводчик.

Мы с Маруном молчали: я, потому что просто офигела от увиденного, а Бэрс - от греха подальше.

- Я пришел на эту встречу, чтобы поговорить с тем, кто провоцирует политический конфликт между странами. Это могло привести к печальным последствиям, даже к войне. А учитывая и так нестабильную ситуацию на международной арене, я счел нужным вмешаться во избежание... Но раз сигнал, как я понимаю, оказался ложным… И так как я, все равно, уже здесь, то помогу разрешить вашу проблему. Тем более это мне совсем несложно.

Я сидела, хлопая глазами, все еще не понимая, что происходит. Бэрс, напротив, догадался, кто перед нами, поэтому настороженно и внимательно слушал.

- Вы хотите найти этого журналиста, так я понял? - спросил парень.

Мы вразнобой закивали.

- Для этого мне надо заглянуть в ваши мысли, - брюнет посмотрел на меня, - чтобы узнать кого искать. Думайте об этом человеке, я посмотрю. - И как ранее до этого он прикоснулся к моему лбу.

У меня в голове стали всплывать сцены из прошлого: Горин сидит за своим рабочим столом, печатает статьи, вот он флиртует с работницами редакции, а тут - кричит на меня. Даже припомнилось, как Маффин подкатывал ко мне... э нет, хватит. Я открыла глаза, краснея под проницательным взглядом супермага. Мне казалось, что я сижу перед ним абсолютно нагая. Копание в моих мозгах мне совсем не понравилось.

- Что ж, - ухмыляясь проговорил он,- теперь посмотрим где же ваш потеряшка.

Парень встал изо стола, широко развел руки и заговорил на каком-то чужом языке. Из ниоткуда перед ним возник уменьшенный в тысячи раз образ Земли, полупрозрачной, почти невесомой, но вполне реальной. Закрыв глаза, маг заскользил ладонями по поверхности планеты, а под его пальцами на континентах, островах, морях и океанах вспыхивали блестки. И вскоре весь наш голубой шарик засверкал, будто осыпанный бриллиантовой пылью. «Это не просто искры, - догадалась я, - а люди!» А брюнет продолжал поиск, изъёрзав Землю вдоль и поперек. И с каждым разом хмурился все сильнее, в конце концов разметал проекцию по воздуху. Впервые за вечер на его лице проявилась тревога и озабоченность.

- Этого человека нигде нет! Но он не погиб, - поспешил он успокоить меня, - магия не покидает «дом», в котором жил ее носитель. Его энергии я не вижу. Если его кто-то похитил, то забрал в другой мир. Это серьезное преступление! А вы, я вижу, - он обратился к Бэрсу, - умный и опытный дознаватель. Я, сервер Эгоцентриума, не имею права приказывать вам, но так как это дело касается человека из моего мира, то прошу вас найти его. Со своей стороны, обещаю помочь в расследовании. Я уже распорядился, чтобы с вас сняли все обвинения, - и опередив детектива, который что-то хотел произнести по этому поводу, успокоил его: - Да, я знаю об этом.

Он замолчал и протянул руку ладонью вверх:

- Вот моя метка, чтобы вы смогли связаться со мной.

Марун провел рукой, считав ее, и поблагодарил сервера за помощь и доверие.

Тот повернулся ко мне и тихонько, как будто нас мог кто-то подслушать, вполголоса произнес:

- Простите, могу я попросить вас познакомить меня с вашей подругой, - он кивнул в сторону Вики.

Не ожидав такого поворота, я ляпнула:

- Конечно, но разве Вы общетесь с обычными людьми?

Бэрс, сидевший рядом со мной, отвернулся, пряча улыбку. А брюнет, удивленно приподняв брови, переспросил:

- А я что, необычный? У меня вроде все, как и у всех. А-а, -догадался он, - вы про то, что я - сервер. Ну и что же, это просто должность такая. А так, я вполне себе обычный человек.

Я смутилась, не зная, что сказать. Но он уже щелкнул пальцами и все вокруг ожило, как ни в чем не бывало.

«Не-а, ни фига не обычный!» - обалдело смотрела я как время снова потекло по своему руслу.

Дэвис хлопал глазами, возможно решив, что огненный шар, только что летевший мимо, ему привиделся. Он сдержанно, одним кивком, попрощался со всеми присутствующими за столом и вышел из зала.

Вика, все также сжимавшая салфетку в руках, молча переводила взгляд с меня на сервера, не понимая где огонь, что я бросила в симпатичного брюнета.

Вспомнив его просьбу, я повернулась к подружке и, не зная с чего начать, пролепетала:

- Вик, этот молодой человек, - я махнула рукой в его сторону, - главный маг этого мира, и он хотел бы с тобой познакомиться.

- Да ну! - воскликнула она, тряхнув головой, так, что ее каштановые кудряшки подпрыгнули, словно пружинки, и протянула ладонь для рукопожатия, - я - Виктория.

- Сэм, - представился парень и очень церемонно поцеловал ей руку. Отчего подруга зарделась и расплылась в улыбке.

Потом он обратился ко мне:

- Вы позволите, если я украду у вас Викторию на сегодняшний вечер?

Мы с Викой переглянулись. У нее сияли глаза, а лицо приобрело умоляющее выражение.

- Если только вы пообещаете проводить ее, - с еле сдерживаемой улыбкой разрешила я.

- Само собой... разумеется...

Странно было видеть, как самый могущественный человек Эгоцентриума, смущаясь, оправдывается.

Через час мы с Бэрсом уже вылезли из такси возле моего дома. Ехать за город было очень поздно, да и мы вымотались за день, поэтому решили переночевать здесь. Но в квартире нас ждал «сюрприз».

Глава 6 Мое сокровище!

В комнате все было так же, как и в тот момент, когда мы с Бэрсом прыгнули в мой дом в N-ске. Отодвинутое кресло, зеркальный коридор, две чашки из-под чая.

Только на диване лежал листок из моего блокнота, на котором крупным размашистым почерком было написано: «Если хочешь вернуть дружка живым, приходи в таверну «Соленый ветер» деревушки Тергери к северу от Хардирона в 1-ый день месяца хлада и принеси сокровище твоего отца.»

- А вот и шантажисты тут как тут, - прокомментировал записку Марун, - теперь мы знаем, где твой приятель.

- Горин мне не приятель, а коллега, то есть бывший коллега, - проворчала я, - а откуда ты знаешь, где он?

Бэрс отдал мне листок и ткнул в него пальцем.

- Отсюда. Хардирон - это столица нашей страны Лексиории, в которой мы с тобой живем, - развернул блестящий фантик и засунул леденец в рот.

Когда Марун произнес эти географические названия, у меня что-то отозвалось в сердце. Но упрямица-память не спешила возвращаться целиком и полностью, а словно доктор, выдающий больному по одной - по две пилюльки за раз, дозировала слова и образы, чтобы потом из них можно было сложить целую картину моего прошлого.

Я уже начала ломать голову над последней фразой в записке, когда Марун бросил на меня осторожный взгляд и тихо проговорил:

- Ты ведь что-то вспомнила тогда в институте, после встречи с профессором. Я понял это, но не стал спрашивать, не хотел причинять тебе боль - ты плакала...

- Да, - тяжело было говорить об этом, - у меня действительно была семья: отец, мать и два брата. Я помню, как вернулась домой рано утром, а мой дом вместе со всей деревней сгорели дотла.

Я глубоко вздохнула, чтобы притормозить уже покалывающие нос и глаза слезы. Детектив, молча, протянул мне платок. Промокнув глаза, я глянула на него.

- Но ведь ты знал, что у меня была семья! - взъелась я. Не знаю, от чего я разозлилась. Может, потому что он не кинулся меня утешать. Но скорее, от того, чтонаблюдал за мной, будто за подопытным, когда же я пойму, что мои кошмары – это непросто сны. - Ты же собирал обо мне данные, когда взялся за это дело!

- Да, конечно, - спокойно отозвался Бэрс, - но ведь это бы не помогло тебе все вспомнить. Я вон и по имени тебя называл, и документы ты видела, а все равно мне не верила до последнего. Я думаю, память к тебе вернется постепенно, когда перейдем в Логию. Знакомая обстановка поможет.

Помолчав, я решила, что в его словах есть резон и уже вежливо спросила:

- Что ты узнал о моих родителях?

- Да, собственно, и выяснять-то ничего не пришлось, ведь твоя мама - известный в столице целитель, а отец - всемирно знаменитый историк, археолог.

Неожиданно в голове замелькали образы различных старинных предметов: вазы, амфоры, тотемы, статуэтки, коллекции минералов, монет, украшений. Все эти древности, разложенные на многочисленных полках высоких стеллажей в большом кабинете с мебелью из красного дерева, создавали таинственную атмосферу пещеры Али-Бабы из известной сказки. Я очень любила забираться в отцовский кабинет, когда его не было дома, и бродить вдоль полок, высматривая наиболее интересные экземпляры папиных «сокровищ».

И тут меня как током ударило. Шантажистам нужно что-то из тех раритетов, которые отец собирал в путешествиях по мирам. Я поделилась с Маруном своей идеей. Похоже, он тоже так подумал, когда прочитал послание. Но смущало одно важное обстоятельство: в пожаре все сгорело.

- Значит, - заключил Марун, - оно у тебя. По крайней мере, так думают похитители.

- А если у меня его нет? Как же быть? Они ведь убьют Горина! Ведь визуара и архивариуса-ключника же убили! - я схватилась за голову, не зная, что делать, если не найду выкуп.

Но тут Марун меня остановил:

- Вымогатели не связаны с убийством тех двоих. В этом нет смысла. Убийца пытался либо подставить тебя, либо убрать со своего пути. Он не стал бы назначать встречу, если все это время прятался от нас.

- Выходит, за мной тогда следили не только сообщники убийцы, но и шантажисты, - высказала я свою догадку.

Марун со мной согласился и пошел на кухню поставить чайник.

Я подошла к шкафу. Надо было переодеться. Сорвав с вешалки льняной в цветочках сарафан, застегивающийся спереди на пуговицы, я потопала в ванную.

Выйдя из душа, я стала сушить волосы, надеясь, что выгляжу прилично, потому что зеркало, снятое Маруном, так и осталось в комнате.

Под однообразный шум фена, я все глубже погружалась в свои мысли, незаметно перетекшие в отрывки из воспоминаний. Одна сцена сменяла другую.

Вот новогодний вечер. Возле камина стоит отец, потягивая пунш из бокала, и наблюдает за тем, как я, Кори и Тилс украшаем елку.

- Солари, - мама, одетая в лазоревое шелковое платье, подошла ко мне, -следи за Тилсаном, а то он разобьет стеклянный шарик со звездочками.

Я ворчливо отбираю у расстроенного младшего братишки красивую прозрачную игрушку, в которую Кориган – маг-экспериментатор, впихнул кусочек звездного неба в миниатюре с сияющими созвездиями и млечным путем. Тилс бежит жаловаться папе, что ему ничего не разрешают. А тот, улыбаясь сквозь бороду, утешает его и вытаскивает из кармана старинную красивую свистульку в виде маленького дракона. Пятилетний шалопай, смеясь, хвастается подарком.

Теперь я вижу Кори, получившего первое место в школьном конкурсе за свое изобретение парадокса-реставратора, которым можно восстанавливать сломанные вещи. Как отец хвалит его, ставя младшему брату в пример. И дарит «будущему светиле наук» древний папирус с разными зашифрованными в нем магическими секретными технологиями прошлого, забытыми в наше время, но не менее гениальными.

А вот я, удачно сдавшая вступительные экзамены в самый крутой в Хардироне университет на целительский факультет, стою в кабинете отца. На его, вечно заваленном всякими экспонатами, привезенными из недавних экспедиций, столе лежит маленькая красная бархатная коробочка, явно выделяющаяся из массы старинных вещей. Отец открывает ее. На подушечке лежит кулон в виде сердца, свитого из тонких золотых волосков.

- Я привез эту подвеску из Дуалитаса, - загадочно говорит отец, - там, в одном из древних разрушенных храмов, я нашел зачарованные артефакты, которые имели огромное значение для древних жителей этого мира - пар. Они верили, что тот, кто носит такое украшение, очень скоро найдет свою «половинку», узнав ее по особым магическим приметам. То есть его избранник будет обладать необыкновенной магией.

Я беру подарок, чмокнув папу в пушистую щеку. Сердечко оказалось полое внутри: открывалось и закрывалось маленькой дверцей с красивым рубином в искусной оправе.

Картинка меняется. Мне 7 лет. Я очень сильно болею, температура под сорок. Возле меня на кровати сидит мама, произносит магические парадокс-формулы, гладит меня по голове. Ее русые волосы касаются моего лица, щекочут горячие щеки, а добрые карие глазасмотрят с нежностью, жалеют.

- Солари, поспи, - убаюкивает она, -поспи, сокровище мое...

Я вышла из ванны и остановилась на пороге кухни. Положив голову на руки, сидяза столом, дремал Марун. К чаю, который он, к стати, налил и для меня, он так и не притронулся. Тарелка с бутербродами тоже осталась нетронутой. В ресторане нам было не до еды, а меня он так и не дождался, уснул голодным. Мне было очень жалко прерывать столь сладкий сон, но не оставлять же его в такой неудобной позе на всю ночь. Во сне он выглядел так прекрасно, что я не справилась с искушениеми погладила его по волосам. Они были такие мягкие,густые, тяжелой волной выскользнули из-под пальцев и упали обратно на лоб. Марунглубоко вздохнул.Испугавшись, что он поймает меня за этим занятием, я отдернула руку. И осторожно, чтобы не испугать, потрясла его за плечо. Он поднял голову, заморгал, прогоняя видения сна, и посмотрел на меня.

- Который час?– прохрипел, потягиваясь.

- Почти полночь, - переминаясь с ноги на ногу, ответила я, надеясь на то, что он не заметит, как я снова поддалась его очарованию!

Его сонный взгляд задержался на моей фигуре. Проследив куда конкретно он смотрит, я быстро застегнула верхнюю пуговицу, стянув на груди, свободной от белья, лиф. На мгновение в его глазах вспыхнул огонек, и я поняла причину. Пока я сушила волосы, с них накапала вода, промочив тонкий лен сарафана и сделав его полупрозрачным. Марун поднялся из-за стола и склонился к моей шее, опалив ее дыханием.

- Мило выглядишь, - промурлыкал они прошел мимо, оставив в воздухеа пельсиновый шлейф. В комнате скрипнуло старенькое раскладывающееся кресло.

Рано утром меня разбудил трезвонящий телефон. Не открывая глаз, я схватила мобильник и поднесла к уху. В трубке звонко раздалось:

- Доброе утречко! - Вика былав приподнятом настроении, раз звонила спозаранку, - ты не спишь?

- Уже нет, - сонно пробормотала я.

- Ох, я тебе такое расскажу, что ты упадешь! - тараторила она.

- Давай, пока лежу.

За ширмой заворочался Бэрс.

- Во-первых, Сэм пригласил меня слетать с ним в Италию! Во-вторых, вчера вечером он мне столько всего интересного рассказывал про свою работу волшебника! - (Я захихикала.) - Оказывается, что до него на этой крутой должности были и другие маги. Но они не справлялись со своими обязанностями. После каждого их провала наш мир почти совсем исчезал. Помнишь истории о погибшей Атлантиде, об исчезновении древних египтян, от которых нам достались лишь остатки их некогда продвинутой цивилизации - пирамиды; исчезли племена майи, ацтеков. Всемирное наводнение, после которого остались здания, засыпанные слоем ила. А технологии и научные открытия были утеряны и забыты, что пришлось их снова разрабатывать и открывать. В общем, всех этих облажавшихся маг-начальников выгоняли, заменяя каждый раз новыми. И вот теперь, после очередного увольнения не справившегося со своими обязанностями мага, эту должность занял Сэм. Представляешь, наша цивилизация не такая уж и старая! Просто после каждого апокалипсиса новоприбывший волшебник подчищал память людям. Знаешь, я, когда это услышала, про тебя вспомнила. Выходит, и для тебя твой мир предстанет, как совершенно чистый лист. Ну, конечно, до тех пор, пока все не вспомнишь.

Я только угукала в ответ.

- А после обеда, - продолжала Вика, - Сэм проводил меня до дома. Знаешь, как? - не дождавшись, когда я что-нибудь отвечу, подруга брякнула,- Через портал. Вот это было здорово! Он еще мне говорил, какая его работа ответственная и сложная, что и времени совсем нет на личную жизнь. Что он должен следить практически за всем миром людей, чтобы не произошло нового катаклизма. Он упомянул, что у него есть личный ключ от этого мира, ну, знаешь, как ядерная кнопка у президента.

Я уже слушала Вику вполуха, потому что Бэрс, по-моему, начал просыпаться. Подруга еще долго восторгалась галантностью своего кавалера. А потом неожиданно сменила тему:

- Если вы с Маруном поедете ко мне на дачу, то ключ под ковриком. Да, самое главное. Уже прошла неделя, так что тебе придется снять швы у парня с раны. У меня тогда небыло растворяющихся нитей. После этого на рану наложи новую повязку, через сутки ее можно будет убрать. Ну ладно, пока! Я на работу опаздываю!

Я не стала по телефону расстраивать подругу, что мы с Бэрсом вынуждены скоро вернуться в Логию. "Напишу ей записку," - решила я.

Пока Марун принимал душ, я приводила себя и квартиру в порядок. Быстро сообразив легкий завтрак в виде тостов, сыра и горячего кофе, я помчалась к квартирной хозяйке, которая жила этажом ниже. Заплатив за этот, еще неоконченный, месяц с лихвой, я присоединилась к детективу, уже уплетающему тосты.

- Это Вика, что ли, с утра звонила? - спросил он, пряча усмешку за чашкой с кофе.

- Угу, - промычала я с набитым ртом и, проглотив сыр, со смехом заметила, - она хвасталась, какой у нее галантный кавалер. С ума сойти, сервер! А я в него вчера пульсар кинула! - вспоминая вчерашний вечер, ужасалась я, вытаращив глаза.

Бэрс засмеялся надо мной.

- Уверен, он на тебя не обиделся, ведь ты познакомила его со своей подругой, - и отхлебнув кофе, добавил,- Но ты там, конечно, ввернула, что он «необычный»! - И он с намеком поиграл бровями.

- Хорош, ржать! - я надулась. - Можно подумать, я каждый день с серверами встречаюсь! - и кинула в Маруна скомканную бумажную салфетку.

- Зато твоя подруга тебя перещеголяла, завидуешь? - провокационно произнес он.

- Да ты что! Я очень рада за нее! - махнула я рукой.

- Но разве он тебе не понравился? - спросил Марун и, совершенно по-лисьи, прищурился, глядя на меня.

- Я его впервые видела и не знаю, что он-за человек. Но чисто внешне он не в моем вкусе, - без задней мысли ляпнула я, и увидела, как детектив еле сдержал сами собой разъезжающиеся в улыбке губы.

Я встала, чтобы подлить кипятка в остывший кофе, и чуть не ошпарилась, резко затормозив. В белом облаке посреди кухни возник Сэм. «Телепатия!» - пронеслось у меня в голове, а я так и замерла с чайником в руке. Сервер стоял лицом к дознавателю, поэтому меня не видел. Его голос звучал глухо, словно из телефонной трубки, с небольшим искажением. Да и сам он выглядел как-то нечетко, словно был соткан из раскаленного расплывающегося воздуха.

- Я предупредил всех в посольстве, что вы на время следствия неприкосновенная персона. - Сообщил сервер. - Что собираетесь предпринять?

Марун с совершенно бесстрастным лицом, будто и не шутил секунды назад, повернулся к нему и серьезно сообщил:

- Следы ведут в Логию. Поэтому я и мисс Грихэль сегодня покинем Эгоцентриум. (Я насторожилась, услышав эти слова.) Но дело, которое я вначале вел еще не окончено, поэтому мы еще сюда вернемся, - рапортовал Бэрс. - Хочу предупредить сразу, у вас в Эгоцентриуме незваный гость. Будьте осторожны. Пока мне еще не ясны его намерения. Но он точно задумал что-то серьезное.

- Я понял вас. Удачи и до скорой встречи. - попрощался Сэм. И мираж развеялся, также бесшумно, как и возник.

Поставив чайник обратно на плиту, я села за стол и, дуя в кофе, серьезно спросила:

- Ты сказал, что мы сегодня перейдем в Логию. А как же Дориан Варк? Разве уже недостаточно доказательств того, что это именно он и есть наш преступник?

Отхлебнув кофе, Марун опять ответил неопределенно:

- Не исключено. Но где его искать мы не знаем. Описание, которое у нас теперь есть, весьма поверхностное, под него подходит чуть ли не половина всего Эгоцентриума. Что мы точно знаем? - Он поднял вверх указательный палец.

Вспоминая вчерашнюю встречу с судьей, я поняла к чему ведет детектив:

- У него очень высокий уровень магии, - ответила я, как на экзамене.

- Именно, ведь он из Логии. Но он не обычный обыватель нашего мира, - Марун с загадочным видом многозначительно изогнул бровь.

- Значит он все-таки не визуар, а дознаватель, - предположила я, про себя сравнивая способности Варка и Бэрса.

Тот промолчал и стал помогать мне убирать со стола. Я смотрела ему в спину и размышляла, каким мог бы он быть преступником - опасным, непредсказуемым, умным, обладающим «особой» магией, знающим всю дознавательскую работу изнутри, имеющий доступ к различной документации. Да, возможно, Марун тоже так считает, что искать информацию о преступнике надо среди дознавателей Логии. Но это же целый мир, а не страна или город. Это как искать иголку в стоге сена. Сколько уйдет времени на то, чтобы найти его имя в списке работников Отдела регулирования магией?

Помыв посуду, я вошла в комнату. Бэрс уже собрал свой рюкзак и теперь поправлял зеркало, облокотив его о кресло, на котором ночью спал.

- Ты готовишься скакнуть? Куда? - мне не понравилось, что детективсовсем не находил нужным делиться со мной своими планами. В конце концов это дело напрямую связано со мной. Или он мне не доверяет? Я стояла руки в боки, ожидая ответ.

- Мы должны перейти в наш мир, пока на улице утро. Впереди много дел. И не забывай о времени. Наши шантажисты дали нам меньше двух недель. - Он достал из кармана рюкзака записку, - Вот, «В 1-ый день месяца хлада», - процитировал Марун, - а сегодня уже 19-й день подарока. Да и убийца не дремлет. Мы должны его вычислить и поймать, пока он еще чего-нибудь не выкинул.

- 1-й день месяца хлада? - переспросила я, повторив за ним фразу из записки, - что это-за месяц такой?

Продолжая собираться, детектив бросил на меня удивленный взгляд, но вспомнив о моей амнезии, объяснил:

- Это первый месяц осени, а сейчас последний месяц лета заканчивается - подарок, так что надо поторапливаться, - и он засуетился, складывая в рюкзак свои вещи.

- А как другие месяцы называются? - спросила я, надеясь хоть помаленьку начать восстанавливать свою память о Логии.

Бэрс, словно ученику в школе, начал мне перечислять:

- Зима: морозень, снежинь, ветринь. Весна: таянь, солнеч, громань. Лето: зацвет, перецвет, подарок. Осень: хлад, дождень, льдень.

- Значит, я родилась в начале осени, - вывела я тихо, вспомнив дату, указанную в моем пропуске архивного работника. - А когда ты родился? - уже громче поинтересовалась я.

Он посмотрел на меня, подозрительно сведя брови, и медленно произнес:

- В 19 день месяца громань.

- А сколько тебе лет? - я оценивающе осматривала его.

- 28,- с усмешкой ответил Бэрс, вставая перед зеркалом.

Прикидывая, на сколько же лет он меня старше, я поняла, что на самом деле даже не знаю свой настоящий возраст, ведь мои документы оказались поддельными. А по тому удостоверению, что дал мне Бэрс, понять, какого я года рождения, было трудно.

- А мне сколько?

От этого вопроса Марун, чуть не упал со смеху и еле проговорил, хватаясь за бока:

- 24.

А я подумала, что между нами, оказывается, всего-то разница в 3 с половиной года!

Наблюдая за тем, как он собирается уже уходить через зеркало, я, тормознув его, решила прояснить кое-какие вопросы. А может уже просто привыкла к нашим словесным баталиям, поэтому, не нарушая традиции, возразила:

- А разве тебе не нужно делать запрос на переход, а потом ждать, когда архивариусы откроют портал?

- Так путешествуют только научные сотрудники. Им открывают портал на входе, а потом отправляют обратно, когда они закончили свою работу. Дознаватели и визуары имеют при себе ключ для обратного пути. И разрешение на возврат им не требуется, так как их миссия может иметь затяжной характер. - Он достал и показал мне уже знакомый артефакт - в виде песочных часов. Я удивилась, увидев в его руках эту магическую штуковину.

- Если у тебя есть ключ, почему же мы не можем им воспользоваться прямо здесь и сейчас?

- Потому что, - Марун начал уставать от моих расспросов и уже, обхватив меня за талию, притянул к себе в бесконечность зеркального коридора, и нарочно прошептал в ухо, - портал очень шумно раскрывается, а здесь очень тонкие перекрытия.

И не дав мне ничего больше возразить, звучно пропел:

- Гласса салирэ!

Я почувствовала все то же легкое скольжение, холод в ногах и невесомость. Опа, и мы уже выпрыгнули из небольшого зеркала в Викином дачном домике. Опять смутившись от нашего «близкого контакта» при перемещении, я поспешила выскользнуть из его объятий. Бэрс проводил меня взглядом и тут же взялся за дело: вышел в сад и стал заглядывать через забор, проверять, есть ли кто из соседей на своих участках. Убедившись, что мы здесь совершенно одни, он зашел в дом, чтобы взять ключ.

Я тем временем обшаривала Викину аптечку. Вытряхнула все содержимое белого шкафчика на стол и копошилась в этом фармацевтическом хаосе. Отобрав все нужное, я подскочила к только что вошедшему Маруну и так быстро стянула с него кофту, что он и пикнуть не успел. Я уже начала расстёгивать пуговицы на его рубашке, как к нему, видимо, вернулся дар речи. Уставившись на меня, он смущенно произнес:

- Что ты делаешь?

- То, что доктор прописал, - протянула я. И не поднимая глаз, продолжала его раздевать. Он склонился надо мной, и я втянулав себя апельсиновый аромат его дыхания.Ох, Вика оказалась права: тут было на что заглядеться. Качком Маруна Бэрса я бы не назвала, для этого он был слишком стройным, да и горы мускулов под одеждой не обнаружились. Но при его высоком росте, тело парня было словно высечено из камня. Стальные мышцы, поджарого тела. Стараясь его не особо разглядывать, я потихоньку стала отклеивать с его груди старую повязку.

Рана была действительно глубокой, но аккуратно наложенные швы, сильно стянули кожу. А на месте торчащих нитей еще сочилась сукровица. Вытянув нити, я принялась обрабатывать рубцы антисептиком. Но вдруг почувствовала покалывание в ладонях. Интуитивно я прижала руки к порезу, а парень порывисто вздохнул от моего прикосновения.

- Регенерацио при-аве, - сплела я формулы, а под пальцами горел заживляющий огонь. Маленькое жгуче-лечебное чудо!

Убрав руки с абсолютно гладкой кожи, я сама была в шоке от того, что не осталось и следов ранения, даже шрамов не было. Марун потер грудь, видимо,такое скорое сращивание тканей и его шокировало. Я рассматривала свою работу и обрадовалась, что вовремя вспомнила о своихцелительных навыках. Вернее сказать, моя долго неиспользованная энергия сама их вытащила из забытья. Марун перехватил мои руки и повернул ладонями вверх. На пальцах еще мерцал магический огонек, постепенно затухая.

- Значит, ты унаследовала целительский дар матери! - воскликнул он, - только твои способности еще сильне!

Он смотрел на меня с восторгом, будто я ему только что жизнь спасла. Мне даже стало немного неловко. На самом деле ещё ого-го сколько предстояло вспомнить из университетских премудростей! А я применила всего лишь одно заклинание заживления с эффектом косметологии. Где-то в глубине моего хаоса уже начали всплывать кое-какие маг-формулы для лечения частых и несложных заболеваний. И тут меня, как током ударило: до меня вдруг дошло, почему я быстро выздоровела после аварии, в которой никто кроме меня не выжил. Парадоксы всегда оставались частью меня, не важно, что я потеряла память. Я, не отдавая себе отчёт, проговаривала про себя слова, назначение которых забыла. Это было плетение магических формул. Они можно сказать спасли мне жизнь. Вот ещё один просчет убийцы! Он не знал, что я училась на целителя!

- Да брось, это ерунда. Судя по тому, что мне удалось вспомнить,целительского опыта у меня, скорее всего, не много, - попыталась я отмахнуться (конечно, в переносном смысле, ведь мои лапки оставались все ещё во владении у Маруна).

- Так лечить не может никто, - упорствовал он. - Ты - настоящее сокровище! Не удивлюсь, что именно ты и нужна тем похитителям. Но они тебя не получат! Я не позволю!

Я окончательно смутилась и собиралась забрать свои левую и праву назад, но детектив неожиданно, нежно, словно бабочка, приземлившаяся на цветок, коснулся губами кончики моих пальцев. Во рту пересохло, а сердце замерло, пропустив удар.Глядя на его склоненную передо мной пушистую шевелюру, поняла, что если сейчас его не остановлю, то просто сойду с ума. А Марун решил отметить поцелуем каждый пальчик.

- Нам ведь надо спешить? –на пределе выдохнула я.

- Конечно, - прерывисто дыша проговорил он и, будто очнувшись, накинул рубашку, быстро схватил кофту, свой рюкзак с пола и выскочил на улицу.

Я слегка замешкалась в доме, пытаясь унять сердце. Отыскала ручку и, собравшись с мыслями, черкнула записку Вике. А когда вышла вслед за Бэрсом, он уже установил ключ и принялся плести парадоксы - открывать дверь в Логию. Портал забулькал, распахиваясь шире. По моей руке скользнули пальцы Маруна, переплелись с моими. Страх исчез, но волнение теснило грудь. Черное пространство подмигивало нам бесчисленным количеством звёзд. Одновременно переглянувшись, мы вместе шагнули в открытый космический проем.

2 часть. Глава 1. Сквозь горы бумаг.

Бесконечность«звездного моста» пугала, потому чтоопределить, где верх, где низ, было невозможно. Даже не понимала в какую сторону мы направлялись. Понятия «сторона» и «направление» здесь исчезли. Мы, словно оказались внутри новогоднего шарика, изобретенного Кориганом в детстве. Сплошное звездное небо вокруг. Где-то там, в кромешной тьме, рождались и умирали звезды–космические долгожители. А мы - два малюсеньких человечка - просто передвигали ноги по какой-то тверди, которой нет.

Но вот вереди появилась точка - яркая, светящаяся. С каждым шагом она становилась все больше, и мы приблизились к раскрытой «двери», приглашающей нас в мир парадоксов.

Хотя дверью эту разверзшуюся пространственную воронку можно было назвать с большим натягом. Высунув свой любопытный нос в забытый мной мир, я с удивлением обнаружила, что здесь сейчас то же время года и суток, что и в параллельном Логии Эгоцентриуме. Мы одновременно спрыгнули на землю. Ноги просто утонули в мягкой пушистой травке. В мгновение ока междумирный проход захлопнулся, а на подстриженный газон упал ключ. Я огляделась вокруг. Всюду, куда доходил взгляд, росли удивительные деревья и кусты, а аллеи, выложенные отшлифованными камешками всех мыслимых в природе расцветок,лучами разбегались в разные стороны, радуя усталые ноги прохожих расставленными там и сямковаными ажурными лавочками. Большинство деревьев и цветов огромного парка поразили меня своей необычностью. Пока я жила в Эгоцентриуме подсунутой мне преступником жизнью, мир, который мне пришлось заново изучать после аварии, приняла, как должное. А теперь, вернувшись к себе «домой», все казалось мне сказочным и чудесным. Я обратила внимание на забавные деревца, росшие неподалеку от того места, где мы «вылезли» из космического перехода. Их гладкие, но извивающиеся раздвоенные стволы переплетались, горизонтально разветвлялись, словно японский бонсай, только в реальную величину, а малюсенькие листочки-сердечки трепетали от легкого ветерка.

- Какие интересные деревья! – восторженно воскликнула я, погладив изогнутый ствол.

- Хардцы, - подсказал мне детектив, - они у нас повсюду растут. Это, своего рода, визитная карточка Хардирона.

Бэрс сорвал листочек, покрутил в пальцах.

- Их изображение есть на гербе нашего города.

Он спрятал в недра своего рюкзака междумирный ключ, подхватил меня за руку и быстро потянул в сторону автостоянки. По крайней мере, так мне показалось издалека. Когда же мы подошли туда, транспортные средства, что там были (в голове не укладывалось, как) припаркованы, я бы не назвала автомобилями. У них не было ни колес, ни руля, да и внешне они выглядели сюрреалистично. Марун подошел к одному такомуавто, цвета горького шоколада, и открыл мне дверцу.

- Садись, это мой примвер, - он приглашающе махнул рукой.

Я залезла внутрь. На обтянутых натуральной светло-бежевой кожей анатомических креслах хотелось закрыть глазки и релаксировать, релаксировать... Где я привыкла видеть панель управления, было сплошное темное стекло. А салон освещался естественным образом - через крышу, которой не оказалось вовсе. Над головой плыли облака, светило солнышко, даже у пролетавших птиц я рассмотрела оперенье, но не чувствовался сквозняк, будто воздушный пузырь сверху защищал пассажиров от звуков, ветра и осадков. Мне сразу вспомнилось то ощущение камерности, как на поляне в лесу, когда меня собирались этапировать в Логию.

Я громко ойкнула, когда на меня, в прямом смысле этого слова, накинулся ремень и самостоятельно пристегнул к сидению.Только услышав смешок Маруна, я сообразила, что это его рук дело: он потер какую-то спираль сбоку сидения, активиров систему безопасности. Я не постояла за отмщением и постаралась щелкнуть вредину по лбу, но он с хохотом увернулся. Пока я соображала, как же его достать, к стоянке подошел пожилой мужчина, одетый в длинный пиджак и странного вида шляпу. Он сел в соседнюю «тачку», положил руки на стеклянную поверхность и что-то произнес. Что было дальше, я уже не увидела, потому что мы внезапно оторвались от земли метра на два. Не успела я придти в себя от неожиданного чувства потери гравитации, анаш примвер уже летел над городом, ловко лавируя между деревьями и домами.

Я не могла оторвать взгляд от развернувшейся под нами картины. Современный город простиравшийся во все стороны, утопал в зелени парков, скверов, словно прошитый голубой нитью каналов реки, блестевшей справа от нас в лучах восходящего солнца.

- Как красиво! – не удержалась я. А Марун следил за моей реакцией и явно развлекался, ведь родные места я воспринимала, как турист.

Мы спустились чуть ниже, и теперь я могла рассмотреть во всех деталях улицы, вымощенные серым идеально подогнанным друг к другу булыжником. Он был такой гладкий, словно полированный. Механическим способом такого эффекта добиться просто невозможно - в него можно было смотреться почти, как в зеркало. Брюхо нашего примвера отражалось в тротуаре коричневой тенью. Я сообразила, что без магии здесь не обошлось.

Архитектура поразила меня своей эклектичностью, словно разом встретились прошлое, настоящее и будущее. Я смотрела по сторонам, и не верила глазам. Сказка! Я попала в сказку! Мне не оставляло чувство, что вот-вот и из какой-нибудь подворотни вывернет единорог, запряженный в повозку. А из местного ресторанчика вывалятся подвыпившые гномы. После мега технологичной Москвы Хардирон, как дитя самой истории, выглядел весьма архаично и самобытно. Каждый кирпичик зданий был положен со смыслом и любовью без высоких технологий, но добротно и на века. Ничего общего с мегаполисами Эгоцентриума. Выше пятиэтажных зданий возвышалась только смотровая башня бывшего королевского замка, а ныне музей. Ничего, хоть отдаленно претендующего на звание небоскреба, я не увидела. От стилистического разнообразия домов и домиков, лепившихся стена к стене, разбегались глаза. Но не смотря на их абсолютную непохожесть они так гармонично дополняли друг друга, что я просто диву давалась. Здешние зодчие очень постарались придать каждому строению свою индивидуальность, но при этом сумели их вписать в общую концепцию города, отчего Хардирон приобрел свое неповторимое лицо. Даже строгость административных зданий в Логии не была скучной и чопорно-идеальной.

Секрет спокойной умиротворённой атмосферы, царящей повсюду, заключался в том уюте и расслабленной обстановке, которую привносили «островки» природы в виде ухоженных парков, созданные ландшафтными дизайнерами на любой вкус и настроение, вплетая все улицы, словно узоры, в одно большое «зеленое одеяло» столицы.

Логия дышала магией. Она была повсюду, куда ни глянь. Пролетая мимо детской площадки, я обратила внимание на бумажного дракончика, который, вопреки капризам ветра, выполнял пируэты и мертвые петли над головами резвившейся ребетни. Малыши подгоняли его, задрав ручонки вверх. А энергетические потоки, слетавшие с маленьких ладошек были видны невооруженным взглядом, хотя мы летели довольно высоко над землёй.

Абсолютно отсутствовали шумные вонючие магистрали, в которых жители Эгоцентриума по целым часам простаивали в пробках. Летучий зачарованный транспорт не перегружал улиц, поэтому пешеходы спокойно переходили дорогу, не озираясь по сторонам, как в шебутном Эгоцентриуме. Лишь несколько подростков, чуть не задев пешеходов, промчались над их головами на каких-то летающих штуках, похожих на бесколесые самокаты. Я не успела задать Бэрсу вопрос, что это, как сорванцы, обгоняя друг друга, уже скрылись из поля зрения.

К магазинам, подлетали грузовые примверы. И работники принимали привезенный товар, сплетая бытовые парадоксы, переносили груз по воздуху или сразу телепортировали на место, раскладывая на витринах.

Магия не казалась мне экзотикой. Наоборот, теперь я не могла представить жизнь без нее. Теперь все встало на свои места. Оказывается именно магии мне не хватало, и я тщетно искала ее в Подмосковье и Москве.

Утро только начиналось, и горожане, как и в любом крупном городе, спешили на работу: кто пешком, кто, как мы, на личном примвере, большинство, пользуясь общественным транспортом. Я посмотрела на Бэрса. По темной глади стекла, похожей на один большой сенсорный экран,из-под его пальцев вырисовывались своеобразные иероглифы.

- Как ты управляешь этой штукой? - завороженно следя за ним, спросила я, - здесь, что, встроен какой-то компьютер?

Марун засмеялся:

- Нет, конечно, ведь в Логии нет электричества.

После чужого мира, в котором приходилось передвигаться или на автомобилях, или с помощью зеркального коридора, дома Бэрс наконец дорвался до любимого транспорта и сейчас отводил душу. Он то поднимался выше, облетая высокие деревья, растущие в палисадниках, то низко опускался, пролетая под многочисленными мостами, перекинутыми через каналы реки, которая тянулась вдоль просторных улиц со множеством скамеек, пристроенных в тени знаменитых хардцев.

- На каком же топливе этот автомобиль движется, что даже не слышно шума мотора? – мои новоприобретенные привычки Эгоцентриума путали меня.

- В примвере нет никакого мотора, - буднично произнес детектив. Я же устала вздергивать от изумления брови. Моя тормознутая сообразительность его, наверное, добивала, - и топливо ему не нужно. Ну, ты чего? Мы же в Логии! - воскликнул он, призывая меня напрячь извилины, - мы летим при помощи магии.

Нас то и дело обгонял другой транспорт. За окном мелькали небольшие двух- или трехэтажные здания, на первом этаже которых располагались магазинчики, лавочки или кафешки. Люди, заходившие или выходившие оттуда, были одеты в простую одежду, лишь немногим отличающуюся от той, какую носят в Эгоцентриуме.

Миновав этот квартал, мы, видимо, оказались в спальном районе с ровными рядами частных домов. Наш летающий аппарат сделал особенно крутой вираж и медленно приземлился около большого темно-синего двухэтажного дома. Я оглядывалась по сторонам, вертя головой на 360 градусов.

- Подожди, не выходи, -предостерегающе, попросил меня Марун, а сам выскочил наружу. Прилипнув к окошку, я внимательно наблюдала за тем, как он встал под раскидистое дерево с необъятным стволом, и высунувшись из-за него, что-то высматривал на немноголюдной улице. Сцепив пальцы в замок, он приготовился сплетать какие-то магические формулы.

Из соседнего дома вышел высокий мужчина и, открыв дверцу, стал усаживаться на сидение белого примвера. Он не видел детектива, а тот тихо произнес:

- Парадокс арчимбольдесок.

Но что произошло, я не поняла, потому что никаких признаков перемен не увидела. А Марун тем временем повернулся в противоположную сторону.

- Парадокс морок - обман,- прошептал он, приложив пальцы одной руки к виску, а другую вытянул вперед.

Тонкая струйка серебристой субстанции, сорвавшись с его руки, потекла к высокому кустарнику, росшему чуть дальше по улице. Белый примвер, поднялся над землей и пролетел мимо нас. А детектив все еще стоял, чего-то выжидая. Вдруг кусты затряслись и оттуда вылетел серый аэрокар и быстро понесся в ту же сторону, что и предыдущий.

Марун махнул мне рукой, разрешая выходить. Я присоединилась к нему и решила выяснить цель его таинственных манипуляций:

- Что это было?

- Я снял слежку, - загадочно ответил он. - немного «одурачил» наших парней, что вели наблюдение. Представляю их физиономии, когда они тормознут тот белый примвер. Они-то думают, что в нем их объект (Бэрс пальцами изобразил кавычки), - детектив ехидно скривил рот. Когда мы обогнули наше ветвистое укрытие, взял меня за руку и повел за собой. Честно, я ничего не поняла из его объяснений, но лишний раз переспрашивать не хотела, и так с момента нашего перехода вела себя, как идиотка.

Мы шли вдоль низкого выкрашенного в белый цвет заборчика, окружавшего густые заросли пушистых кустиков в мелких сизо-лиловых листочках. Бэрс открыл калитку и направился к светло-серому дому, прячущемуся среди голубых елей и ароматного можжевельника. Все соседние дома, синие, сиреневые, фиолетовые, соответствовали названию улицы, красующемуся на заборе: «Лазоревая улица квартала 3-х философов, дом № 9». Я могла поклясться, что этот адрес где-то слышала, но не стала напрасно тревожить этим Бэрса, и поспешила за ним по извилистой дорожке, выложенной матовыми камешками всех оттенков от нежно-бирюзового до индиго.

Поднявшись по ступенькам на крыльцо, мы остановились возле входной двери, которая оказалась оклеена поперек широкой желтой лентой с печатью «Отдел регулирования магией». Бэрс поднес ладонь к круглому оттиску и прошептал:

- Стамини.

Раздался звук, рвущейся бумаги, и зачарованная печать, мигнув на прощание голубым свечением, исчезла, а следом за ней постепенно исчезла и лента, будто сгорев от невидимого пламени. Звякнув чем-то в кармане рюкзака, Бэрс достал связку отмычек иначал по очереди примерять их к замку. У меня глаза на лоб полезли.

-Ты решил переквалифицироваться во взломщика? - опешила я, оглядываясь по сторонам: как бы кто не увидел нас средь бела дня!

- Не волнуйся, - со смехом ответил он, - хозяева на нас не пожалуются и визуаров не вызовут.

- С чего такая уверенность?! - полушёпотом вопила я.

А детектив уже убрал воровской инструмент, распахнув передо мною дверь. Мы оказались в уютной прихожей. Меня тут же охватило чувство дежавю. На кофейно-коричневом ковре в углу, чуть не сказала: «росла», кованая вешалка в виде тонкого деревца, на ветке которого висел голубой женский плащ. Я не посмела притронуться к нему, но ткань и фасон мне показались знакомыми. Рядом на витых ножках стояло овальное зеркало, почти в полный человеческий рост, в серебряной раме. У противоположной стены на изящном резном комоде я заметила ключи. Наверное, запасные.В N -ске я, например, хранила связку в прихожей на сундуке. Симпатичная маленькая сумочка из мягкой синей замши с замочком-перышком лежала рядом с ключами. Опять сердце, будто коснулись чем-то мягким и невесомым. С дверного витража грустными глазами на нас смотрела лань, выглядывающая из леса.

Толкнув дверь, я вошла в уютнейшую гостиную. У арочного окна, обрамленного тяжелыми зелеными гардинами и задернутого тонким тюлем, хозяева поставили круглый полированный стол из светлого ореха, окруженного гарнитуром стульев. Мягкий диван приглашалрасслабиться и в зимние вечера, растопив камин и забравшись с ногами, полюбоваться пламенем. Моя фантазия летела в том же направлении, что и меблировщиков комнаты.

Тишину вдруг нарушил мелодичный перезвон больших малахитовых часов, громоздившихся на каминной полке. На часах зашевелились миниатюрные фигурки. Часы отсчитали десять ударов, и фарфоровые дамы с кавалерами в старинных одеждах, закончив кланяться друг другу, вернулись во дворец. Я подошла к небольшому столику, раположившемуся между двух удобных кресел, потому что заинтересовалась лежащей на нем горой из раскрытых книг. И тут, - я глазам не поверила, - увидела поверх книг толстую тетрадку, исписанную моим почерком!

Я оглянулась, ища глазами Бэрса, чтобы показать ему мою находку. Но он, как вошел, не тронулся с места, и продолжал подпирать косяк входной двери.

- Ты что там стоишь? - изумилась я, зачем же мы влезли сюда.

- Я жду, когда хозяйка позволит мне войти, - весело подмигнув, ответил Марун, разворачивая леденец,- ведь это твой дом.

Я растерялась от такого заявления и стала внимательней всматриваться в окружающую обстановку, чтобы найти доказательство его словам. Тут мои глаза остановились на группке фотографий, которые я сразу и не применила. Они приютились на полочке книжного шкафа. Я взяла в руки снимок высокого бородатого мужчины с ласковой улыбкой и…. такими родными глазами.

Отец! В сердце стало горячо-горячо!

Рядом с отцом на снимке стояла мама. Ее пушистые волосы рассыпались по плечам, а на губах застыл смех. Я прижала карточку к груди, закрыв глаза, чтобы не заплакать.

Возле фотографии родителей была и другая. Я вспомнила, как ее сделали год назад. На ней я обнимала темно-русого десятилетнего мальчишку. Это Тилс. А позади, возвышаясь надо мной, улыбался черноволосый Кориган, которому только-только исполнилось восемнадцать.

- Можно? - раздался голос Маруна, который подошел к столу с книгами и склонился над моей тетрадкой.

Я молча кивнула.

- Похоже ты увлекалась минералогией, -прокомментировал он, читая мои записи, - здесь все справочники, посвященные редким камням. Вот, ты выписывала только те, которые одинаково выглядят и в основном редкоземельные.

Я присоединилась к нему и тоже погрузилась в чтение.Что-то зашевелилось у меня в подсознании, словно я искала нечто, а оно снова и снова ускользало от меня.

- У моего отца была большая коллекция минералов, - сказала я, представив образ папиного кабинета полного разных камней.- Может я хотела помочь ему их классифицировать? Ничего не могу вспомнить! -со злостью я стукнула кулаком постолу.

- Может это не очень важно, - успокоил меня Марун.

- Да, - согласилась я, - но я знаю, что важно: почему я пошла работать в архив.

Теперь, увидев своих родных на снимках, я поняла, чем занималась в последнее время, пока не оказалась в чужом мире.

- Ты удивлялся, что, мол, делать среди скучных картотек! - продолжала я, - когда произошел тот пожар, я не поверила в гибель моей семьи. Поэтому решила сама расследовать их исчезновение. Мне нужна была вся информация по этому делу. И я устроилась на работу помощником архивариуса. Для этого не требовался особый опыт.

Бэрс, склонив голову, внимательно слушал меня, о чем-то размышляя. А потом неожиданно объявил:

- Нам сегодня необходимо еще раз просмотреть запись с Читающего ока. Вместе просмотрим, кто перемещался в день убийства.

Он подошел к окну, отдернул тюль и, приложив руку к стеклу, зашептал:

- Витре глассум.

Это точно были не парадоксы. А зеркальную магию в действие я видела только пару раз в его исполнении.

- Что ты делаешь?

- Когда ты стала главной подозреваемой в убийстве, твой дом опечатали и установили круглосуточную слежку на случай, если ты вернешься. Парни, что сидели в кустах - визуары, их поставили следить за твоим домом. Я отвлек их лишь на время, чтобы мы смогли войти. Но они скоро вернуться и не должны узнать о нашем здесь присутствии. Иначе тебя арестуют.

Марун таким же образом зачаровывал все окна в доме. И у меня в душе заскреблись кошки.

- А у тебя не будет неприятностей на работе из-за того, что ты вернулся из Эгоцентриума с пустыми руками? -робко спросила я, бросив на него виноватый взгляд.

- Я что-нибудь придумаю, - поведя бровями, ответил он.

__________

С того момента, как мы вернулись в Логию, я, словно окунулась в давно забытый сон. Все вокруг мне казалось до боли знакомым и в то же время неизвестным. Парадоксальность моего состояния усиливалось от того, что, пропуская через себя огромный поток информации, я не успевала ее осмыслить и что-то вспомнить. Мне каждый раз приходилось переспрашивать дознавателя о разных, казалось бы, пустяковых, вещах, которые, в конечном счете, и заполняют нашу память и объединяются в одну общую картину под названием жизнь.

Несясь в примвере через весь город на работу к Бэрсу, я разглядывала все вокруг, то и дело терзая его своими наивными вопросами. По его хитрому лицу невозможно было понять, бесят ли они его или, наоборот, веселят. Но зато удалось узнать, что река, которая расползлась по всему Хардирону своими щупальцами-каналами, называется Врада. И что на юге от столицы она впадает в Теплое море, омывающее наш континент Пониксу.

Маленькие, большие, металлические или каменные мосты и мостики самых разнообразных форм и конструкций на любой вкус, соединяющие берега каналов Врады, предназначались не толькодля обычных переходов, но и создавали в городе романтическую атмосферу, где улицы, словно перетекали одна в другую, соединяя все, даже самые отдаленные, районы между собой. В голове вдруг промелькнула табличка с моим адресом. И мне стало интересно узнатьоткуда такое название.

- Ты знаешь что-нибудь про трех философов, в честь которых именовали целый район Хардирона? - спросила я детектива, когда мы пролетали под длинным прямым мостом на высоких обросших мхом сваях.

- Что, хочешь экскурс в историю? – прищурившись, Марун хитро усмехнулся.

- Я не против, если это поможет мне вспомнить мое прошлое.

Придется форсировать возвращение памяти. Если бы речь шла только о том, чтобы поймать убийцу, подставившего меня, то мы выкружили себе время, чтобы собрать улики и вычислить его. Но, по мнению Бэрса, шантажисты, похитившие Горина, не связаны с ним, а они установили реальный срок для выкупа. И отсчет был запущен.

Детектив направил примвервдоль парка с красивыми искусственными прудами, чтобыперед повествованием создать благоприятную атмосферу. Просвещаться, созерцаякрасоты природы, так сказать.

- Хорошо, слушай. Когда наша страна Лексиория и соседняя Анализия были единым государством, которое называлось Великая Лексиана, в ней жили три человека. Один был ученый, по имени Гориоксен, который придумал саму концепцию безопасного перехода в другие миры при помощи междумирного ключа. В его честь назван наш университет. Другой, Дион Волер, был политик, живший веком позднее, сформулировал свод законов, по которому мы и по сей день живем. А третий был странствующий поэт-философ Ортус, который высмеивал в своих стихах пороки людей, поэтому и был гоним из города в город жадными богатыми наместниками. Он пришел в Хардирон, который был столицей этой древней страны. В то время правил император Аврий, очень жестокий властелин. У него была добрая и справедливая дочь Врада.

Услышав знакомое имя, у меня вспыхнули глаза.

- Да, да, - заметив мою реакцию, продолжал Марун, - Однажды, переодевшись в простолюдинку, она вышла в город, чтобы помогать в городской больнице для бедных, ведь она была искусным целителем, - Бэрс, улыбнувшись, подмигнул мне, - и по дороге встретила юношу, которым и оказался Ортус. Они полюбили друг друга. Но император узнал об этом и приказал казнить поэта, чьи обличительные стихи уже стали популярны в народных массах, но за которые поймать его до сих пор не получалось. Философа вывели на центральную площадь, где перед толпой должна была состояться казнь. Ортус обратился с речью к присутствующему там императору: «Если ты казнишь меня, то это будет только подтверждением, что мои стихи о тебе правдивы и народ, рано или поздно, восстанет против тебя». Аврий решил перехитрить поэта. Он отменил казнь, но столкнул в бурную реку свою дочь, будучи уверен, что влюбленный философ попытается спасти ее. И он, действительно, прыгнул в воду, но в страшных водоворотах реки не смог найти Враду и сам утонул. А народ, увидев, как поступил их император со своей дочерью и бедным поэтом, поднял бунт и сверг тирана с трона. А воды бурной реки с тех пор затихли, словно их кто-то укротил.

Чтобы увидеть, какое впечатление произвела на меня романтическая история, похожая, скорее на легенду, чем на реальные события, Бэрс повернулся ко мне и многозначительно добавил:

- Поэтому у нас в Хардироне есть традиция: все невесты на счастье бросают в реку свои свадебные венки, как подарок для Врады и Ортуса, чья любовь помогла победить зло.

- Очень мило, - растянула я губы в улыбке и саркастически добавила - представляю, сколько теперь на дне мусора.

А Марун даже расстроился, хотя глаза его смеялись:

- Я думал ты проникнешься. Будешь восторгаться романтичностью этой истории. По крайней мере большинство моих... кхм... знакомых девушек именно так и воспринимали подобные рассказы. Сухарь ты, Грихэль, сухарь.

- О, мне и Вика так всегда говорила! - равнодушно отмахнулась я. И тут же ухватившись за его ненароком брошенную фразу, решила его подколоть. - А что, «знакомых девушек» действительно было много?

Но Маруна оказалось не так-то просто пронять. И он вместо того, чтобы смутиться, только хвастливо произнес:

- Да уж, мне хватало, чтобы не скучать!

Я повернулась и показала ему язык. Марун раскатисто захохотал.

Перекусив на ходу слоеными пирожками с черникой, купленными в маленькой бакалейной лавочке, что напротив здания «Посольства 9-ти миров», мы шли в следственный отдел регулирования магией.

Одетая в темно-синий плащ с капюшоном, я, путаясь в складках ткани, еле поспевала за почти бегущим по коридору Бэрсом. Он заранее вырядил меня в этот балахон, чтобы меня никто не узнал. Ведь мои снимки висели на доске «Разыскиваемые преступники».

- Здорово, Бэрс! - чуть не наскочив на нас, крикнул лысый коротышка в зеленом жилете.

Детектив махнул ему рукой.

- Привет, Бэрс! - поприветствовал дознавателя какой-то сотрудник в ярком наряде: полосатых брюках и лимонного цвета рубахе. - Амнер сказала, что ждет тебя в своем кабинете, как только появишься.

- Понял, спасибо, - крикнул Марун на ходу.

Он успевал одновременно и жевать, и здороваться, и бежать, таща меня за собой.

- Бэрс, кто это с тобой? - поинтересовался толстяк в солидном строгом (по меркам Логии) костюме.

- Свидетель по делу, - бросил тот.

Остановившись возле кабинета № 71, Бэрс вместо ключа к замочной скважине приложил палец. Что-то щелкнуло и дверь сама открылась. Из кабинета пахнуло пылью, а моему взору открылась картина чудовищного нагромождения коробок, ящиков и стопок с папками.

- Заходи, - по-хозяйски пригласил меня детектив и первым полез в этот бардак.

Закрыв за собой дверь, я последовала его примеру и пару раз чуть не грохнулась, пробираясь через бумажные завалы. Кое-как я добралась до рабочего стола, тоже погребенного под стопами документов и вещ-доками, запечатанными не в пластиковые пакеты, а в какие-то магические пузыри, прозрачные тонкие, но весьма прочныеи, конечно же, нерукотворные. Магия всюду, даже в мелочах, будоражила меня и словно некий зуд на подкорках подсознания, взявшего временный «отгул за свой счет».

- Видимо, за долгое отсутствие твои коллеги решили устроить в этом кабинете склад, - подколола я его, усаживаясь на стул, предварительно откапав его из-под всей макулатуры.

- Нормальная рабочая обстановка! - проворчал Бэрс из-за коробок, а потом, высунув наружу голову, с усмешкой бросил мне: - Когда поймаем убийцу, ведь ты мне поможешь с уборкой?

«И кто меня за язык тянул?» - подумала я, оглядывая весь этот хаос.

В этот момент дверь кабинета хлопнула. Кто-то вошел. Но из-за горы, что возвышалась надо мной, видно не было.

- Здорово! - обратился мягким баритоном вошедший.

Я услышала хлопок. Наверное, они так поздоровались.

- Ну что с убийством? - произнес тот же приятный голос, - поймал подозреваемого?

-Угу, - промычал Марун, - пошли.

Я заерзала на стуле. Они оба стали протискиваться сквозь нагромождения документов ко мне, перешагивая через коробки.

- Вот зараза! - вскрикивал «гость», спотыкаясь.

Я повернулась к проходу спиной и глубже натянула капюшон на голову, оглохнув от громогласно барабанящего сердца. В мою невиновность Бэрс поверил как-то сразу, бездоказательно, может полагаясь на интуицию ибогатый профессиональный опыт. И убедился, что не ошибся, поняв с каким опасным преступником, оказывается, мы имеем дело. Но я не разделяла его оптимизма по поводу его коллег, которыене знали то, что уже произошло в Эгоцентриуме за последние несколько дней, и навряд ли они тоже безоговорочно сочтут меня жертвой. От страха я сжалась в своем балахоне.

- Ты что его не арестовал?! - возмутился голос прямо у меня за спиной, - Амнер тебя сотрет в порошок.

Душа ушла в пятки, но деваться было некуда, не сигать же в окно. Сквозь смех Марун обратился ко мне:

- Солари, познакомься, это мой друг и напарник Гэрис Нордик. Он визуар.

При слове «друг» я отпустила натянутую струну нервов и слишком резко повернулась к ним, от чего у меня с головы слетел капюшон, зацепив заколку, и мои непослушные волосы рассыпались по плечам.

Рядом с Бэрсом стоял загорелый черноволосый парень с блестящими, словно ночь глазами. Вокруг его улыбающегося ртарастянулась тонко выбритая бородка, а на щеках обозначились забавные ямочки. В полуспортивных темно-синих узких брюках и не заправленной клетчатой черно-белой рубашке он выглядел элегантно, но носил свои явно недешевые вещи с нарочитой неряшливостью. Бэрс встал позади брюнета, скрестив руки на груди. Оба парня были примерно одного роста, но Марун казался стройнее из-за своей жилистой, худощавой фигуры, на фоне крепкого мускулистого друга.

- Ух, ты! - воскликнул брюнет, разглядывая, как я бросилась собирать непослушные волосы в пучок, пытаясь скрепить их поломанной заколкой. – Это и есть твой подозреваемый? – обратился он к Бэрсу, весело подмигнув мне, отчего мои губы сами собой разъехались к ушам, а я сдалась и оставила свое «гнездо» на голове в покое. Одной рукой выхватив из-под тяжеленных коробок с картотекой ещё один стул, он сел напротив меняи, не сводя с меня смешливо-добродушных глаз, блеснул белозубой улыбкой.

Мне вдруг вспомнилась какая-то книга по психологии, которую я читала ещё в студенческие годы. В ней человеческая натура сравнивалась с домом. Чем шире в нем оказывалась раскрыта дверь, тем легче было общаться с таким человеком, легче его понимать. Таких, условно, «дверей» в человеческой сущности насчитывалось девять. Я так и не поняла, откуда философы взяли именно это число, наверное, из науки нумерологии, которая изучает тайный смысл цифр в нашей жизни.В общем, чтобы постичь чужую душу (хотя, уверена, у всех она – потёмки), необходимо отворить все девять. Простые, приветливые люди, словно распахнутыйнастежь дом, готовы принять к себе любого и всем рады. У них, как правило, всегда позитивный взгляд на жизнь. Вот таким мне показался мой новый знакомый.

Гэрис, как некая противоположность Бэрса, производил впечатление открытого человека. И если мое любопытство тщетно старалось пробиться хотя бы сквозь первую дверь скрытного дознавателя, с самого нашего знакомства, поразившего меня своей мощной внутренней харизмой, а позже и странной двойственной магией, которая завораживала меня с каждым днём, проведенным вместе с ним. То его коллега мне показался очень простым и располагающим к себе, будто я знаю его тысячу лет и могу доверить ему любую тайну. Его притягательная милая улыбка стерла с моего лица напряжение, а волнение, которое стало моим вторым «я» в последнее время, улетучилось.

- Просто Рис, - он протянул мне ладонь.

- Очень приятно, - мяукнула я, пожимая ее.

Бэрсс серьезным видом сразу ввел напарника в курс дела:

- Она не виновна, ее подставили. А кто, надеюсь ты поможешь выяснить.

- Конечно! - отозвался Рис, все еще с интересом разглядывая меня, от чего я смутилась и опустила глаза.

- Надеюсь, - он обратился ко мне, - этот псих не заковал вас в наручники при первой же встрече? – махнул он головой в сторону друга.

Я не выдержала и прыснула от смеха. Гэрис повернулся к Маруну и, наигранно выпучив на него глаза, возмутился:

- Вот негодяй, как ты мог применить силу к столь хрупкой особе?

Тот самодовольно хмыкнул и, защищаясь, возразил:

-Ты ее недооцениваешь! Между прочим, она дала отпор судье в Эгоцентриуме!

Брови Риса удивленно взлетели вверх.

- Что ж, буду иметь в виду, - со смехомпроизнес он и ожидал комментариев напарника. Видимо Гэрис был из тех, кто помнит, что «делу время».

- Что ты хочешь выяснить? –спросил он с нескрываемым энтузиазмом, дав понять, что он на «нашей стороне».

Марун объяснил ему, что нам нужно Читающее око с места преступления. Тот понимающе кивнул и полез наружу из кабинета.

__________

Через 15 минут Гэрис принес магический записывающий артефакт, похожий на настоящий глаз только размером с яблоко. Бэрс сплел подходящую маг-формулу, чтобы установить на нем нужную дату: 2-й день месяц громань 4572 г. после б. м. - день убийства, как он объяснил мне. Око взмыло в воздух, повернувшись «зрачком» к нам. Из центра полилась светящаяся струйка, будто наполняя невидимый сосуд. Из необычной массы сформировался абсолютно реальный образ коридора, словно перенесенный из здания архива в кабинет детектива. Перед нами начало разворачиваться действие, словно отрывок из фильма. Месяцы, проведенные в Эгоцентриуме, повлияли на мое мировосприятие, тем более, что память не спешила возвращаться сразу в полном объеме. Я теперь мыслила двояко: и с позиции парадокса, и как эгоцентрик. Это ужасно мешало мне. Отчасти я поняла, как непросто Маруну сочетать в себе суть двух параллельных миров.

Гэрис так же, как и я смотрел эту «запись» впервые, поэтому старался подмечать все детали. Для меня это было своего рода проверкойалиби и возможностью что-нибудь вспомнить. Я ведь работала в этом учреждении перед тем, как попала в Эгоцентриум.

Над дверью «Архива ключей» висели большие механические часы, которые показывали полдень. В коридоре появилась пожилая женщина, одетая по европейской моде, в серый плащ и черные классические брюки. Я не могла не отметить, что она хорошо подготовилась к своей «экспедиции», наверное, читала о том мире, куда отправляется. У нее в руках была объемная женская сумка, из которой торчали какие-то бумаги. Удачная маскировка, ни один из вдохновенцев не заподозрил бы ее. Женщина поднесла к Оку раскрытое удостоверение. В зрачке артефакта отразилось ее фото и имя: Леона Пери год рождения - 23 день месяц- ветринь 4520 г после б.м. - искусствовед. Убрав документ в карман, она подошла к кабинету с табличкой «Архив ключей». Он тут же перед ней открылся.

Спустя три часа к Читающему оку подошел светловолосый мужчина 45 лет и, предъявив удостоверение с именем Стонх Доронович - историк, тоже вошел в «Архив». Прошло только полчаса после его «перехода», а в коридоре появился еще один ученый: 40-летний археолог, светло-русый и худощавый Алекс Трейв.

Последней вошедшей в Архив оказалась я. На мне та же одежда, какую вернули в больнице после выписки, но с одним исключением: к джемперу был прикреплен бейдж с моим именем и должностью (Надо же,Бэрс был прав!). Дежавю на этот раз у меня не возникло, а вот про имидж Бэрса я сразу вспомнила. Ещё раз мне представился случай наблюдать за самой собой со стороны. Только в записях артефакта я вела себя очень странно. Вот я вроде спокойно иду по коридору и вдруг почему-то останавливаюсь перед архивом ключей. Не предъявив удостоверения для прочтения Читающему оку,сама распахиваю дверь. Да, уж! Не удивительно, что преступницей посчитали меня. Любой, кто просматривал эту запечатленную сцену, именно так бы и подумал.

- Узнаешь кого-нибудь? - спросил у меня Бэрс, не дав и рта раскрыть уже намеревавшемуся засыпать меня вопросами Гэрису.

Я отрицательно помотала головой, уверенная, что вижу всех этих людей впервые.

Выяснилось, что все эти ученые и профессора имели официальное разрешение на переход в Эгоцентриум. Возле Читающего ока Рис положил стопкой бумаги с печатью Логии: однообразный на первый взгляд фон превращающийся в картинку-фантамашку с трехмерной закольцованной лестницей-парадоксом внутри. Пролистав все документы, я убедилась, что в них четко была сформулирована цель визита в другой мир и указано время пребывания там. Ничего подозрительного, кроме моих действий, мы так и не обнаружили.

- Я проверил в посольстве Эгоцентриума регистрацию всех этих ученых, - произнес Марун, разминая затекшую шею, – все в порядке, даты прибытия и сроки пребывания не нарушены.

Рис уже убирал документы и Око в коробку.

- Я не знаю, к чему здесь можно прицепиться, - он устало вздохнул.

- А почему все они заходят в «Архив ключей», но не выходят обратно? - этот вопрос вертелся у меня в голове все время, пока мы просматривали маг-запись.

Рис посмотрел на меня удивленно и медленно, словно объясняет элементарные вещи ребенку, прокомментировал:

- Потому что они переходили в Эгоцентриум.

- Где? - не сдавалась я, потому что передо мной дважды открывался междумирный портал, и оба раза на улице.

- В Архиве ключей есть специальная пустая комната для перехода в другой мир, - объяснил визуар, недоумевая - ведь ты сама туда заходила.

- То есть вот этот кабинет, куда мы все заходили на записи, состоит из двух помещений? - уточнила я, не обращая внимание на вытаращенные на меня глаза Риса.

Марун сел за стол и, словно ушел в свои мысли, перебирая между пальцев ручку, будто фокусник в цирке.

-Да, - в голосе Гэриса зазвучала нескрываемая тревога, - в одной, куда все сразу заходят, хранятся ключи для перехода по мирам, ее-то и охраняет визуар архива, он же и открывает портал, а соседняя - внутренняя для открытия портала.

Бэрс, слушая нас краем уха,вдруг прищурился и, перебив напарника, обратился ко мне:

- Ты думаешь, - уловил он ход моей мысли, - что во внутренней комнате уже кто-то был?

Я пожала плечами. Марун резко вскочил и, схватив меня за руку, потащил из кабинета, по дороге объясняя план наших дальнейших действий:

- Сейчас проверим твою версию. Пойдем в ар... - Не договорив фразу, он толкнул меня за коробки с документами и что-то сунул в руку.

Не ожидая такого, я грохнулась, цепляясь за все подряд. Поднявшись из груды опрокинутых документов, я услышала строгий женский голос. Заглянула в щель между ящиками, и увидела, что перед дознавателем и визуаром в белом облаке миража стояла высокая пышная женщина лет 50-ти, с короткими по плечи, черными с сединой волосами. Уперев руки в боки, она рявкнула низким голосом:

- Бэрс, мне только что доложили, что вы с самого утра находитесь в отделе! Я же ясно дала понять, чтобы вы сразу, как вернулись из Эгоцентриума, принесли мне отчет. Жду вас через пять минут у меня в кабинете! Нордик,- ее карий блестящий взгляд соскользнув с одного сотрудника, впился в другого, - и вы зайдите ко мне.

Не дожидаясь ответа, мираж развеялся. А парни выскочили из кабинета, как ошпаренные, словно нашкодившие школьники. Из-за закрытой двери я услыхала, как они бегом умчались по коридору.

Я посмотрела на то, что Бэрс пихнул мне в руку. Это оказалось уже знакомое маленькое круглое зеркальце. Вдруг вместо меня в нем появилось отражение Маруна, я даже оглянулась от неожиданности. Но в кабинете по-прежнему никого кроме меня не было.

- Никуда не выходи из кабинета, -произнес на бегу он, и я поняла, что мое зеркальце имеет свою пару.И в мгновение его стеклянный собрат оказался у Бэрса в кармане брюк, и теперь могла рассмотреть сквозь складки ткани лишь отмычки, коробочку с апельсиновыми леденцами и пару каких-то монет.

Но зато я услышала, что он остановился, чтобы отдышаться и вошел в кабинет, прикрыв за собой дверь.

- Садитесь, Бэрс. Что по делу убитого Триксы?- пророкотала гром-баба, - И почему с вами нет Кремера Аравы, которого я отправила вам в помощь, как опытного визуара. Он недавно перевелся в наш отдел из Медисы. И хоть у него уже 10 лет стажа, я хотела посмотреть его в деле. Где он?

Услышав это, я начала понимать, почему Арава поверил Дориану Варку. Выходит, что он был новичок в следственном отделе Хардирона и не знал всех оперативников в лицо, в том числе и Бэрса. «Варку же удалось его убедить, в отличие от Маруна», - с грустью подумала я.

- Миссис Амнер, - тихо начал Бэрс, - вы послали в Эгоцентриум этого визуара гораздо позже, чем меня. Мы с ним разминулись, так как я еще находился в другом городе, допрашивал свидетелей. Он вышел на связь с неким Дорианом Варком, якобы визуаром из Логии, который впоследствии оказался самозванцем и сбежал, убив Араву.

- Что?! - взвыла начальница, - как вы могли допустить такое!

- Я сам был ранен, - вставил Бэрс в свою защиту, - Но следы Варка привели меня обратно в Логию, именно здесь его можно вычислить.

- То есть, если я вас правильно поняла, убийца все еще в Эгоцентриуме? - уже спокойно, но строго спросила Амнер.

- Да, но их сервер предупрежден и, как только я все узнаю о Варке, то мне необходимо будет вернуться туда.

Видимо, упоминание Бэрсом сервера перевесило чашу весов в сторону детектива.

- Как вы решили вопрос с подозреваемой Грихэль? - спросила Амнер после некоторой паузы.

Я напряглась, ожидая ответа, как приговора:

- Обвинения можно снять, потому что убийство Аравы произошло, когда она находилась в камере. Этому есть подтверждения в посольстве Эгоцентриума.

- Я даю вам добро на вычисление Варка, но мисс Грихэль останется подозреваемой в убийстве Триксы до конца следствия. Если её взяли наши иномирные коллеги, то почему до сих пор она не у нас? Вы привели ее?

- Нет. С нее сняли обвинения в убийствеАравы, а преступления, совершенные в Логии, не в их компетенции, - соврал Бэрс, - поэтому ее отпустили. Пока я добивался ее перевода к нам, она исчезла. Но я уверен, что к убийству ключника она не причастна.

Слушая, как дознаватель заливает про мое бегство из-под надзора, у меня появилось двойственное чувство. С одной стороны, я, конечно, была ему благодарна за то, что он, рискуя своей должностью, спас меня от ареста. Но с другой, мое положение отнюдь не улучшилось, ведь теперь, выходит, я стала беглой преступницей!

- У вас есть доказательства ее невиновности? –требовательно спросила Амнер.

- Лишь косвенные. Но их предостаточно, чтобы считать ее невиновной! – настаивал Бэрс. - У меня есть задокументированные сведения, что она потеряла память вследствие аварии. И свидетельские показания, что ее хотели устранить. Ее несчастный случай был подстроен. На ее жизнь покушались. Я сам тому свидетель. Из этого можно сделать только один вывод: ее – подставили.

Мое сердце, подобно маятнику, то уходило в пятки, то подпрыгивало в груди. Я даже искусала костяшки пальцев, нервничая. Моя судьба сейчас целиком и полностью зависела от профессионализма дознавателя.

- Увидим, - сухо произнесла начальница. Похоже, аргументы Бэрса не убедили ее. Но, по крайней мере, она не отстранила его от дела. А это было уже хорошим признаком. – Выясните все о личности Варка, - распорядиласьглава следственного отдела, - И, Бэрс, вы должны будете вернуться в Эгоцентриум. Хоть из-под земли, но найдите мне мисс Грихэль. Нордик, подключитесь к этому делу и своевременно информируйте о ходе расследования. Вы оба свободны.

Я услышала шуршание, детектив сунул руку в карман и щёлкнул по зеркалу пальцем. Звук и изображение пропали. А я осталась в тишине кабинета номер 71, ожидая возвращения следователей. Оправдать меня у Бэрса не вышло, но он выиграл для нас время.

____________

Здание архива находилось в двух кварталах от следственного отдела. Поэтому мы не полетели на примвере, а отправились пешком, вернее бегом. Я еле поспевала за парнями, которые, обогнав меня, шагали плечо к плечу и весело болтали.

- Как тебе Эгоцентриум? - Гэрис внетерпении ждал рассказ друга о его впечатлениях. - Говорят, там нет магии. Это правда, что ли?

- Да, но зато техника на грани научной фантастики! – взахлёб делился увиденным детектив, - необычные, нелетающие примверы с колесами, различные устройства, передающие звуки и изображения!

- Круто! – восхитился Нордик, - А еще что-нибудь интересное видел?

Бэрс, обернувшись на секунду в мою сторону, что-то тихо вполголоса ответил коллеге, но я не разобрала ни слова. А парни дружно заржали, поочередно оглядываясь и косясь на меня. Видимо, я была сейчас интереснее любой иномирной достопримечательности, что их так развеселила. Я уже собиралась испортить им настроение, но они быстренько переключились на вечные мужские обсуждалки.

Пока они восторгались изобретениями Эгоцентриума, которые за те месяцы, что я провела там, стали для меня весьма обыденными, я с восхищением рассматривала все вокруг: и летающий транспорт, и бытовую повседневную магию, которой пользовались все от мала до велика. Даже современная мода Логии была весьма своеобразной, хоть и напоминала разные стили Эгоцентриума. Но я то и дело оглядывалась на прохожих, одетых в весьма экзотические (по моему мнению) наряды.

- Этот мир просто напичкан электроникой! –доносился до меняголос Бэрса, продолжавшего делиться самым интересным из мира, где магия воплощалась в технический прогресс.

- А это что такое? - не понял брюнет.

Я семенила следом итихо посмеивалась над ними. Что тут скажешь: мальчишки и, взрослея, остаются мальчишками. Услышав мое хихиканье, Гэрис, обернулся и одарил меня взглядом, полным юношеского задора и неуёмной жажды узнавать новое, непохожее ни на что.

- Разные приборы, которые работают на молниях, бегущих по металлической проволоке, - с удовольствием смаковал Бэрс. А мы, меж тем, дошли до Архива.

Я застыла, разглядывая необычную архитектуру. Издалека это одноэтажное строение казалось круглым, но подойдя ближе, поняла, что внешне оно напоминало большую ракушку улитки, лежавшую плашмя. Причем, каждая последующая спираль не соприкасалась с предыдущей.

Бэрс и Нордик, показав свои удостоверения на входе, провели меня по длинному коридору, словно свернутому в рулон. Остановившись перед «Архивом ключей», Марун сунул открытые корочки в Читающее око, что висело напротив двери. Рис сделал то же самое. Дверь сама открылась перед нами. Внутри охранник-визуар спросил цель нашего прибытия. Бэрс объяснил ему, что ведется дело по убийству и необходим следственный эксперимент. Архивный работник дал нам карт-бланш на осмотр, но прикасаться к ключам строго запретил, тем более, они были под серьезной магической защитой. Пока детективы договаривались со здешним цербером, я успела осмотреться.

Это огромное помещение было разделенное на секции стеллажами со множеством прозрачных ключей-часов. Необыкновенный свет, льющийся из них, создавал на полу красивую вращающуюся картинку, как внутри калейдоскопа. Белый пол помещения пестрел от голубых, красных и жёлтых огоньков, движущихся хаотично. Тени от стеллажей распределили их по квадратам, в которых они мельтешили, словно цветные мухи, попавшие в ловушку. Я вспомнила, что видела эту «клетчатую» пёструю игру цвета. Только в прошлый раз она происходила не на чисто белом фоне, а поверх противной алой кляксы. Вдругу меня перед глазами всплыл образ окровавленного мужчины, лежащего на полу между этими полками. А в ушах стоял булькающий звук.

В конец зала Бэрс и Гэрис и что-то объясняли ключнику. Тихонько обойдя их, я увидела запертую дверь. Мой мозг тут же сработал, уловив знакомый образ. Как и в тот раз, сейчас она была лишь чуть прикрыта. Медленно отворив ее, я, как сомнамбула, застыла на пороге. Внутри было темно. Яркий дневной свет основного помещения проник во внутрь и рассеялся на голых стенах и потолке абсолютно пустой комнаты. А из мрака моей памяти вспыхнули тысячи и тысячи звёзд. Они затягивали меня в бесконечное нечто. Это странное ощущение, падения в черную бездну, будто машина времени из фантастических фильмов, которые мы частенько смотрели вместе с Викой по вечерам, вернуло меня на мгновение в тот роковой день.

Я вздрогнула от того, что Марун дотронулся до моего плеча.

- Все в порядке? - он с любопытством и ожиданием всматривался в мое окаменевшее лицо, пытаясь понять, насколько моя память раскрылась. На это он, собственно, и рассчитывал, ведя меня на место, где было совершено убийство.

- Д-да, - все ещё до конца не придя в себя, прошептала я. И описала ему свое воспоминание.

- Выходит, еще до тебя кто-то незаконно воспользовался порталом, если он уже был открыт, - озабоченно вывел Бэрс, - значит, нам надо искать несреди ученых, а, скорее, среди сотрудников самого архива. Ведь просто так даже войти в здание не получиться. Видела, какая охрана кругом? У него должен был быть пропуск в здание.

Он, прищурившись, посмотрел на меня.

- А как и почему ты вошла сюдав тот день? –спросил он, а Гэрис, присоединившийся к нам, с интересом в глазах уставился на меня. Его этот вопрос, видимо, мучил с того времени, как мы просмотрели запись с Читающего ока.

- Я услышала сквозь дверь необычный звук. Теперь-то я знаю, что это портал так шумел. Но в тот момент я неподозревала, что он был открыт.

Бэрс запустил пальцы в волосы, взъерошив их еще сильнее.

- Получается, - рассуждал он, - наш преступник забыл закрыть за собой дверь во внутреннюю комнату, раз звуки от портала были слышны даже в коридоре? Если так, то он был последним, кто отправился через переход не считая тебя. Надо будет найти и допросить того археолога, Трейва.

Следя за ходом размышлений детектива, я в свою очередь спросила у него:

- А вы что-нибудь нашли здесь? - я кивнула в сторону комнаты, в которую так и не решилась войти, испуганная воспоминаниями о своем нечаянном попадании в Эгоцентриум. Бэрс отрицательно покачал головой.

Решив обсудить все, что нам известно, мы зашли в кафе «У Андре». Этот самый Андре был хозяином и по совместительству барменом. Веселый доброжелательный дядечка в белом длинном фартуке и со смешной челкой на почти лысой голове, он принес нам меню, рекомендовав свои фирменные блюда. Мы сделали заказ и стали планировать следующий этап нашего расследования. После всех просмотренных документов меня заинтересовала одна деталь, которую я заметила с тех пор, как Бэрс вручил мне мой собственныйпропуск работника Архива:

- Что означает надпись в годе рождения «после б. м.»? – спросила я, надеясь пролить свет на путаницу в моей голове.

Брови Риса взмыли вверх, он рассмеялся, воскликнув:

- Ты что с Луны упала?

А Бэрс успокоил друга, похлопав его по плечу, и терпеливо принялся заполнять мои пробелы в памяти:

- «После б.м.» - это значит после большого метеорита. Наше летоисчисление ведется с этого момента.

Где-то на задворках моего сознания возникла картина страшного апокалипсиса, погубившего древнюю цивилизацию, крупицы которой и стали нашими предками. Школьные учителя и отец-историк, все-таки, глубоко вбили мне в голову этапы развития нашего человечества. Мне тут же вспомнились уроки, на которых досконально разбирались послеметеоритный и среднеметеоритный периоды истории разных стран Логии.

-Ты ничего не помнишь, что ли?! - догадываясь, что со мной что-то не так, изумился Гэрис. – А я думал, Марун просто зубы заговаривал Амнер, когда говорил про твою амнезию! Аэто оказываетсяправда! – вытаращил на меня глаза визуар.

Принимаясь за свой луково-сырный суп-пюре, я неловко кивнула, вынырнув из открывшегося мне прошлого, где сменяли друг друга образы когда-то прочитанного и услышанного.

- Ничего себе! - он хлопнул рукой по колену, - А я-тодумаю, что это ты все про архив расспрашивала, если сама там работаешь!

К концу обеда мы решили вместе вернуться в картотеку и покопаться в списках архивных сотрудников, а заодно поискать информацию, связанную с пожаром в деревне, где жила моя семья.

Мы еще допивали ароматный ягодный чай, которым славилось кафе дядюшки Андрэ (Это, и правда, замечательный напиток, не удивительно, что он так нравится Маруну!), как к нашему столику подошла стройная темноглазая брюнетка в эффектном красном платье. Она встала за спиной детектива и, обняв его за шею, нежно чмокнула в щеку.

- Привет, котик! - у нее оказался певучий звонкий голос.

А меня, просто, подбросило от ее бесцеремонности, с которой она вела себя. В погоне за воспоминаниями о своем прошлом я совершенно не подумала, что у Бэрса своя история, в которой есть друзья, вот Гэрис, например, должны быть родные и любимые. Я как-то быстро привыкла к тому, что зеленоглазый детектив постоянно находится со мной. И чувствовала себя спокойной и уверенной именно потому, что сейчас в море неизвестного он стал единственным проводником по таинственному миру Логии и обещал помочь все вспомнить. Но это совсем не означало, что у него не могло быть своей личной жизни. И сексапильная яркая брюнетка, подстать внешности Бэрса, конечно же, является его девушкой, судя по тому, как она собственнически обвила руками парня и пожирала глазами.

- Здравствуй, Фэя, - он смущенно отстранился от нее под моим удивленно-заинтересованным взглядом. – У тебя перерыв в репетиции?

- Да, милый, – промурлыкала она и подсела к Маруну поближе, завладела его рукой и переплела его пальцы со своими.

- Привет, - весело бросил Гэрис ей. Красотка кивнула Рису и улыбнулась, как давно знакомому, итеснее прижалась к Бэрсу. А Гэрис обратился к ней, указав на меня:

- Знакомься, это Солари. Мы расследуем ее дело – И обернулся ко мне, - Солари, это моя родная сестра, Фэя.

- Рада познакомиться, - сквозь зубы выдавила я, натянуто улыбаясь, более, чем раньше, расстроенная этой информацией.

А рафинированно-ухоженная красотка Фэя, явная завсегдатай дорогих салонов красоты и утонченная модница, наконец удостоив меня своим вниманием, оценивающе окинула взглядом, наверняка, про себя посмеявшись над моими простецкими джинсами, худи и кедами, и не уложенными волосами, которые рассыпались мелкими кудряшками по плечам.

- О, так вы здесь по работе, - протянула брюнетка и села между парнями - а то я подумала... - Она с намеком изогнула тонкую бровь.- Так, вы, - она улыбнулась мне, обнажив белоснежные зубки, - свидетельница по какому-нибудь делу?

Ее слащаво-жеманная манера меня раздражала.

- Нет, я скорее убийца, - как бы между делом, парировала я, наблюдая за реакцией ее парня.

Бэрс слушал наш саркастический диалог, с весьма отсутствующим видом.

- Ого, как интересно! И сколько людей вы уже убили? -с наигранным интересом спросила Фэя, пододвигаясь ближе к Маруну. И хотя я понимала, что она имеет на это право, все внутри меня переворачивалось.

- Судя по записям с Читающего ока, пока только одного, - холодно отрезала я.

Фэя звонко рассмеялась, похоже, приняв мой ответ за шутку, а потом повернулась к Маруну, и, надув губки, обиженно спросила:

- Милый, почему ты так давно не заходил к нам с братом в гости? Я очень соскучилась. Приезжай к нам сегодня вечером, я буду ждать, – она пальчиком провела по его горлу, спустившись к груди.

Детектив медлил с ответом, опустив глаза вниз.

Гэрис, разглядывающий меня, пока я следила за дознавателем и Фэей, искренне произнес:

- Солари, и ты приходи вместе с Бэрсом, - он с нетерпением ожидал моего ответа.

- Спасибо за приглашение, не знаю получится ли сегодня, - вежливо отказалась я, бросив взгляд на Маруна.

Тот, не обращая внимания на обнимающую его девушку, сверлил меня глазами.

- К сожалению, Фэя, нам пора уходить. Пока. Еще увидимся, - неожиданно произнес детектив и встал из-за стола, вырвавшись из цепких объятий своей подружки.

Мы с Гэрисом начали продвигаться к выходу. На улице возле входа в кафе я оглянулась, почувствовав, что Бэрс не идет за нами. И оказалась права,он остался стоять возле нашего столика и что-то на ухо шептал Фэе. Она улыбалась в ответ и кивала своей очаровательной головкой, отчего ее блестящие прямые волосы, переливались, словно шелк.Потомона поднялась со стула и поцеловала парня прямо в губы. Бэрс не сопротивлялся, похоже было, что он тоже этого хотел. Я быстро отвернулась, стараясь успокоить резанувшее болью сердце, и догнала Риса, который не спешашел к Архиву.

То безразличие, с каким детектив встретил свою подружку, оказалось лишь напускным, чтобы не афишировать свои интимные отношения. Все время, пока мы были в Эгоценриуме, мне казалось, что я нравлюсь Маруну. Но, похоже, этот красавчик, обласканный женским вниманием, просто обожал постоянно флиртовать с женщинами, дабы не потерять «форму» сердцееда. И я была для него некой тренировкой, способом самоутвердиться в своей неотразимости и харизме самца, но не более того. Обида затопила меня, наполнив всклянь мои глаза слезами, что стоило мне моргнуть, расплескалась бы, выдав мои чувства. Задрав лицо, чтобы не пролить предательскую соленую жидкость, я придала бодрости голосу и обратилась к, слава небесам, ничего не заметившему Нордику:

- Скажи, Гэрис, а как, вообще, осуществляется процедура оформления запроса на переход в другие миры? Кто ставит резолюцию? -Я буквально заставила себя не отвлекаться по ВСЯКИМ ПУСТЯКАМ от расследования.

Гэрис задумался, не ожидая, что я так быстро перейду к обсуждению дел, и с радостью бросился растолковывать мне канцелярские формальности:

- В основном сервер, но могут и судьи.Последние хоть и дают добро на переход, сами такого права не имеют. Это постоянные контролеры, стоящие на страже своего мира. А путешествуют по мирам, как ты, наверное, заметила, только ученые: деятели культуры, искусствоведы и историки, словом, те, кто собирают научный, исторический материал для будущих поколений.

Гэрису явно льстило, что я обращаюсь с такими вопросами не к дознавателю, а к нему. Я же не скупилась на улыбку и слова благодарности, давая ему понять, что ценю его, как авторитетного специалиста. А в голове все время прокручивала, кем же мог быть преступник, и какая у него цель. Обычному человеку не было смысла переходить в чуждый ему мир, да еще и убивать ради этого. Но какой-то могущественный маг зачем-то пролез в Эгоцентриум.

Мы остановились возле входа в архив, Гэрис уже доставал свое удостоверение, как вдруг я увидела, что перед ним расплылось молочно-белое облако миража, в котором возник Марун. Я спряталась за широкую спину визуара, испугавшись, что Бэрс заметит мое расстроенное лицо и прочтет в нем ревность, которую я изо всех сил пыталась скрыть.

- Рис, пожалуйста, начните составлять список архивных работников без меня, я провожу Фэю до дома и позже к вам присоединюсь.

И не слова больше. Мираж развеялся. «Этого и следовало ожидать!» - озлобленно и уязвленно проговорил мой внутренний голос.

__________

Мы уже час перелистывали картотеку, Гэрис переписывал имена всех архивариусов. А я подняла подшивку несчастных случаев, произошедших за последние полгода. Здесь я нашла описание пожара, в котором сгорела деревня Вэроми, место где прошло мое детство, где жили мои родные. Но ничего конкретного узнать не удалось. Казалось совершенно не правдоподобно, что никто из всей деревни не выжил. Должны же быть свидетели среди соседей. Но в документах ничего об этом не говорилось, словно кто-то специально изъял все данные о причине пожара.

Расстроенная и уставшая я сидела над разложенными по всему столу папками. Рис, тоже измученный бумажной работой, подошел ко мне и сел рядом.

- Солари, какие ты любишь цветы?- неожиданно спросил он.

Я посмотрела в его улыбающееся лицо и тоже невольно улыбнулась.

- Тюльпаны, - честно ответила я.

- Что это за цветы такие? - Рис наморщил лоб, от чего у него между бровями залегла складка.

- А у нас разве такие не растут? – растерянно заморгала я и полезла в карман, чтобы достать мобильник. Надо же, батарейка еще не села! Включила экран, на котором была фотка белых и красных тюльпанов в капельках воды. Я протянула телефон Гэрису. У него от восторгарасширились зрачки, если это, вообще, можно сказатьпро его угольного цвета глаза. Просто менее темные радужки обозначились узким ободком вокруг абсолютной черноты зрачка. Это выглядело, как мини солнечное затмение.

- Что это за штука? - он начал вертеть гаджет в руках, - она картинки показывает?

Я захохотала.

- Это телефон, для того чтобы общаться на расстоянии, - объяснила я. Мне очень нравилось, как он по-детски реагировал на чужемирные технологии.

- Зачем? Можно ведь вызвать мираж, - наивно рассуждал Рис.

- Я жила в Эгоцентриуме, а там нет… нашей магии.

Было весело смотреть, как он скривился от этих слов.

- Если там нет магии, то что же там делать? - задал он риторический вопрос.

У меня тут же исчезла улыбка, потому что я подумала о мотивах неуловимого убийцы.

- Действительно, что же ему там надо? - воскликнула я вслух.

У Риса, и так удивленного всеми моими штучками, глаза сделались чуть ли не квадратными.

И он заметил мне:

- Ты мне сейчас напоминаешь Маруна: он пока ведет расследование, никогда не отвлекается на отдых или развлечения. Даже Фэя стала возмущаться, что он ей мало внимания уделяет, особенно последние месяцы. Но меня это не удивляет, он всегда, сколько я его знаю, всецело отдавался работе. У него ни одного «глухаря» еще не было. Так что, в следственном отделе он рекордсмен по раскрытию.

Слушая Гэриса, я подумала, что с одной стороны рада тому, что мое дело ведет такой опытный и настойчивый дознаватель, но с другой - я подсознательно хотела, чтобы Маруна интересовало не только это расследование, в котором я выступала, как главная подозреваемая, а я сама. Но, судя по тому, что он отправился провожать эту черноволосую красотку, а не пошел с нами копать информацию на преступника, не так уж он и поглощен своей работой, как считает Гэрис, и, конечно же, не думает обо мне.

- А ты давно с ним знаком? - спросила я, чтобы поддержать разговор.

- После окончания университета, я сразу поступил на службу в следственный отдел. Марун тоже только начал работать дознавателем. Это было лет 6 назад.

- А как вы познакомились? - мне стало любопытно узнать, каким Бэрс был в начале своей карьеры.

- Это было мое первое серьезное задание. Мы со следственной группой выслеживали банду, специализирующуюся на ограблении инкассаторских примверов. Мне тогда, как младшему визуару, поручили участвовать в спецоперации «ловли на живца». Я был подсадным водителем среди инкассаторов, которые постоянно летали по этому маршруту. Моей миссией было «привести» бандитов на хвосте в ловушку, где их уже ждала наша команда. Но преступники напали на наш примвер не там, где обычно грабили других. Поэтому мне пришлось действовать одному, но, как оказалось, у них была «глушилка», тормозящая нашу магию. Мне удалось задержать только двоих из 4 -х бандитов, а пока я их связывал "сетью", главарь напал на меня. И тут подлетел неизвестный примвер. Из него выскочил какой-то чувак, и напустил морок «обессмысливания» на главаря и его подельника. Короче, он спас меня. Это и был Марун. До моего прихода в отдел он уже полгода работал дознавателем и успел сыскать славу своевольного детектива, работающего по своим правилам. Он должен был ждать вместе со всеми оперативниками в засаде, но вовремя понял, что что-то пошло не по плану и полетел наперехват. Мы познакомились, когда везли арестованных в следственный отдел, и с тех пор работаем всегда вместе.

- То есть вы - напарники, - поняла я.

- По доверию и равноправному участию в расследованиях - да, но фактически визуары подчиняются дознавателям.

Я уже собиралась узнать про отношения Бэрса и Фэи, но тут в картотеку вошел Марун. Вид у него был взлохмаченный и запыхавшийся. Рис тихо зашептал мне на ухо:

- Похоже Бэрс на своей шкуре только что испытал, что нельзя на долго оставлять девушку, тем более, такую страстную творческую натуру, как Фэя.

Я не стала это комментировать. Бэрс сразу принялся проверять работу Гэриса. Делая вид, что все еще читаю дело о пожаре в Вероми, из-под ресниц я наблюдала за детективом. Щеки у него пылали, как два костра, а глаза, словно магические кристаллы, сверкали завораживающим зеленым блеском. Я поймала себя на мысли, что просто не могу отвести от него глаз и, уже не скрываясь, разглядывала Маруна. Он был очень сосредоточен, просматривая список, составленный коллегой.

- Очень хорошо, Рис, теперь у нас куча работы. Надо проверить всех, кто был сменщиком убитого.

Визуар кивнул, принимая список из рук дознавателя. Меня расспрашивать Бэрс, почему-то, не стал. Просто помог сдать в архив документы по моей деревне.

__________

На улице было уже темно, когда мы вышли из здания-ракушки. Зажглись фонари, то есть в огромных шарах, свисающих со столбов на цепях, замерцали маг-огоньки в виде маленьких язычков пламени. Они, словно светлячки, набившиеся в банку, кружили туда-сюда, стукаясь о стенки стеклянных сфер.

- Спокойной ночи, Солари, - Рис добродушно улыбнулся, от этого ямочки на его щеках стали еще глубже.

Мы стояли на стоянке припаркованных примверов. Марун уже сидел в салоне и оттуда помахал другу рукой.

- Пока, - улыбнулась я ему в ответ, очарованная его позитивной энергетикой, усаживаясь в примвер Бэрса.

Мы взлетели над ночным городом, который светился тысячами магических огней. Я отвернулась от детектива и всю дорогу не проронила не слова, а смотрела вниз, не различая домов и улиц. Вскоре Бэрс посадил примвер и, открыв передо мной дверцу, протянул руку чтобы помочь выйти. Но я быстро выскочила наружу, проигнорировав его. Оглядевшись, я поняла, что это не мой квартал. Возле маленьких белых одноэтажных домиков росли кустики, обсыпанные красными ягодами. Детектив направился к одному из одинаковых строений.

- Где мы? - не выдержала я, чувствуя усталость и раздражение от того, что детектив меня не предупредил, что мы заедем еще куда-то.

На этот раз Марун воспользовался ключами, чтобы войти во внутрь. Я еще топталась на пороге, ожидая ответа.

- Это мой дом, проходи, пожалуйста, - через плечо бросил он мне и, произнеся «люменум», зажег люстру, в которой живо заплясали зачарованные язычки пламени.

Детектив опустил на маленькую лавочку, стоявшую возле двери, свой рюкзак и прошел в гостиную, таким же образом зажигая по ходу разные лампы и светильники.

Войдя в крохотный с виду домик Бэрса, я ожидала, что и внутри будет тесновато, но словно оказалась на морском побережье. Ощущение было такое, будто стены гостиной отсутствовали вовсе, а взор уносился в синюю даль. Волны захлестывали, кипя белой пеной. Казалось, что и на полу должна быть вода, так реалистично выглядел прибой, изображенный на стенах. А границы потолка стирались, открывая надо мной купол неба, по которому плыли кучевые облака. Если бы я не знала, что на улице почти ночь, то решила бы, что крыша у дома отсутствует. Я оглядывалась вокруг себя и даже ахнула, заметив, что на стене, где была дверь в соседнюю комнату море оказалось недорисованное. Именно так, а ведь я в начале решила, что это такая магия, настолько потрясающе выглядела эта 3d картина. Я даже забыла о том, что злюсь на Бэрса, такое сильное впечатление произвела на меня атмосфера, созданная этим необыкновенным пейзажем. Даже меблировка комнаты вся была пропитана морской тематикой. В углу стоял серый кожаный диван, словно огромный валун на берегу. На его спинке лежал клетчатый плед в песочных тонах и пара круглых подушечек, имитирующих большие ракушки. Напротив дивана был большой до потолка шкаф, битком набитый книгами, а на полках были расставлены настоящие морские раковины всех форм и размеров. Около него располагался старинный столик с четырьмя стульями по его сторонам и красивый резной комод. В центре стола сияла лампа из голубого стекла, разрисованного пестрыми рыбками.

Бэрс зашел в спальню, оставив дверь приоткрытой. Он зажег свет и некоторое время копошился там. Через дверной проем я смогла заметить, что и спальня была разрисована. Только там было изображено вечернее море под темным небосводом, с которого сияли миллиарды звезд. Здесь же был и небольшой кусочек берега с растущими на нем пальмами и еще какими-то деревьями, названия которых я не помнила.

- Лара, - позвал меня Бэрс из спальни, - иди сюда.

Я растерялась и не сдвинулась с места. Он вошел в гостиную переодетый в полуспортивные зеленые брюки и мягкое толстое худи серого цвета. Одарив меня своей хитрющей улыбкой, прошел в коридор, погасил там лампу, прихватил рюкзак, и одним парадоксом погрузил гостиную во тьму. Теперь источник света оставался только в спальне. Я стояла во мраке, но заходить в комнату Бэрса не решалась. Он подошел ко мне и, угадав мои мысли, потянул за собой.

- Было рискованно это делать на работе, когда кругом столько свидетелей, - произнес он, уже громко засмеявшись, читая по моему лицу терзающие меня сомнения.

Возле аккуратно заправленной кровати стояло большое зеркало, направленное на такое же в дверце платяного шкафа. Обхватив меня за талию, привычным движением, он затянул меня в зеркальный коридор. Через несколько секунд мы уже стояли в прихожей моего дома возле овального зеркала.

- Опасно заходить к тебе через дверь, - объяснил Марун, все еще держа меня за талию, - ведь за домом следят.

Я вынырнула из его объятий. Опять я смущаюсь и краснею рядом с ним. Разозлившись от этого на себя, но больше на него, я побыстрее ушла в свою комнату переодеваться.

- Надеюсь, ты напоишь меня чаем перед тем, как мы с тобой ляжем спать? – услышала я через дверь, как только успела натянуть на себя свежую тунику и бриджи.

Это было уже слишком после всего, что сегодня произошло. Задохнувшись от такой наглости, я резко раскрыла дверь и выскочила из своей спальни.

- Бэрс, а ты ничего не перепутал?! Мое имя Солари Грихэль, а вовсе не Фэя Нордик! – бросила я в лицо мистеру самоуверенность.

Его лукавые глаза вспыхнули весельем, а рот растянулся в бесстыжую улыбку.

- Вряд ли вас можно спутать, - хохотнул он.

- Тогда не понимаю, на что ты рассчитываешь?!

Я уже стояла руки в боки, испепеляя его рассерженным взглядом.

- Просто хочется чаю, ведь ты не откажешь мне? День был очень длинным, и я, признаюсь, хотел бы побыстрее отправиться в постель.И ты следом ложись, ведь еле держишься на ногах.

У меня в голове был полный кавардак из-за этого хитрого лиса, который всегда говорил неоднозначности, играя словами, чувствами и людьми. Заметив мои колебания, Марун раскатисто засмеялся.

- Хочешь я сам постелю постель, если ты устала?

Я все пребывала в ступоре, не зная теперь, как, вообще, реагировать на его подколы.А этот нахал помахал ладонью перед моим лицом, якобы приводя меня в чувство.

- Не спи на ходу, пошли, - он потянул меня за руку в сторону кухни, - я сам тебе чай налью.

Сидя за столом, я наблюдала, как Марун отыскал в шкафчике чайные чашки, произнес парадокс огня под чайником.

- Я знаю, что там ничего нет, – неожиданно произнес он, поворачиваясь ко мне. – Никаких свидетелей. И мне это показалось очень странным.

Я поняла, что это он о пожаре в Вероми, поэтому напряглась сильнее прежнего и уставилась на него.

- Я понял, что ты рассчитывала узнать что-нибудь об этом несчастном случае. Не расстраивайся, мы все равно докопаемся до истины, обещаю.

С этими словами он сел рядом со мной и взял мои ладони в свои.

- Как же так? – не выдержала я, и слезы все же брызнули во все стороны, - не может такого быть, чтобы совсем никто не спасся тогда!

От отчаяния я прикрыла глаза, смаргивая слезы. И вдруг ощутила, как заботливые руки бережно их вытерли. Мгновенно пришла в себя и натолкнулась на зеленые глаза, которые оказались неожиданно близко ко мне. Я не заметила, как Бэрс сократил между нами расстояние. И теперь могла рассмотреть детально каждую ресничку и золотистые точки в изумрудных радужках его глаз. Мне до ужаса захотелось прикоснуться губами к его векам, бровям, поцеловать в нос и постепенно добраться до этих чувственных губ, что сейчас были всего в нескольких сантиметрах от моих. «Но это все принадлежит не мне, - вспомнив об эффектной брюнетке, с которой еще недавно целовался Бэрс при всем честном народе. Я заставила себя очнуться от наваждения. Неужели он действительно решил сравнить нас?! Нет, он по обыкновению флиртует, но я не поддамся соблазну!» Оттолкнув его от себя, я встала и направилась в свою комнату на ходу бросив:

- По-моему, тебе уже пора домой.

Раздался резкий звук отодвигаемого стула. За своей спиной я услышала глубокий выдох.

- Если ты забыла, то напомню: ты еще в розыске, а значит, тебя надо охранять. Так что я просто обязан остаться здесь.

«Вывернулся-таки, прохвост! - разозлилась я. - Имеет отношения с одной, заигрывает с другой! Ну вы и шустрый субъект, мистер Бэрс!» Но мне пришлось согласиться на это, ведь фактически он был прав. «Но я не стану одной из ваших «жертв», господин дознаватель! Тем более если рядом есть очень даже приличный и достойный человек», - и перед моими глазами всплыло милое лицо Гэриса с его очаровательной улыбкой, от которой на душе становилось светло.

Быстро отыскав комплект постельного белья, в гостевой комнате я приготовила спальное место для Бэрса. Учитывая все сегодняшние события, мне совсем не хотелось с ним разговаривать. Поэтому, когда я вышла из душа, то сцапала со стола приготовленный мне дознавателем чай и под его пристальным взглядом молча ушла в свою спальню, с шумом закрыв дверь.

Лежа в постели, я переваривала информацию, полученную за первый мой день, проведенный в Логии. Я подумала о Вике. Она была права, когда говорила, что мой мир я буду открывать для себя заново. Теперь я знала, что 4572 года назад на Землю упал большой метеорит и с этого момента мы начали отсчет времени. Я поняла, что не только наличием магии, но и всем развитием наш мир отличался от Эгоцентриума. Парадокс: я быстро освоилась в совершенно чужом мире, а в своем была, как слепой котенок.

Но зато теперь у меня появился новый приятель, который поможет мне, подскажет и все объяснит. Гэрис очень располагал к себе, ему хотелось доверять. С самых первых минут нашего знакомства он мне очень понравился искренностью, простотой в общении, бесхитростностью, необыкновенной галантностью и воспитанностью. А этот хлыщ за стенкой, может и дальше утешать соскучившихся дамочек! Я со злостью засунула голову под подушку и уткнулась лицом во что-то бумажное. Это оказалась связка писем, перетянутая шелковой ленточкой.

Вынырнув из-под подушки, я развернула первое письмо и сразу узнала мелкий убористый почерк отца. Наверное, он послал их мне, когда я еще училась в университете. Вот он пишет о том, что Кори все пытается расшифровать послание в старинном папирусе, который он подарил ему еще в детстве. Кори уверен, что это очень необыкновенная магия, забытая, но сильная.

А вот письмо от Тилсана. Куча орфографических ошибок. Он рассказывает о том, что мама не разрешает ему завести прирученного грывла (Что это-за зверь такой?). Что учитель по физической магии поставила ему семь баллов, а это несправедливо, потому что он сдул работу у соседа по парте, а тот получил все десять!

Вот опять пишет отец:

«Солари, я принес тебе подарок, он в твоем сердце. И еще посылаю тебе старинный манускрипт, надеюсь, ты найдешь его познавательным.»

Из конверта торчал листок очень древнего папируса...

Глава 2. Цветочки! И ягодки!

...Я разгадала его секрет. Ответ лежит в кармане. Но почему папа просит вернуться именно сейчас? Что же могло случиться? Еще только рассветает, но надо успеть поговорить, пока отец не уехал в экспедицию. Но так рано я не поймаю ни один примвер-доставщик, чтобы сразу попасть в Вэроми. Воспользуюсь треймвером. Жалко, что они не возят через лес! Теперь придется идти пешком. Хорошо, что здесь недалеко, успею! Вон уже пруд... Но что это? Над деревней дым! Огонь!Кругом огонь!..

________

Я проснулась от стука в дверь под грудой распечатанных писем. Одно из них я до сих еще сжимала в руке. Старинный документ лежал рядом на подушке. Он был весь исчерчен непонятными письменами.

Я встала натянула полюбившиеся мне в Эгоцентриуме джинсы, светлую тунику к ним взяла из шкафа и обулась в удобные кеды. Стук в дверь повторился.Я не спешила открывать моему стражу.Пусть подождёт, ведь я впервые за последние месяцы ночевала в собственном доме. Могу же я в конце концов уединиться! Аккуратно сгребла все письма в стопку и, перевязав лентой, сунула под подушку, а папирус захватила с собой.

На пороге моей спальни стоял Марун с какао в руках. Одетый в хлопковую серую футболку и полуспортивные зеленые брюки с босыми ногами он выглядел так мило и по-домашнему, что мне ужасно захотелось обнять его и прижаться к поджарому стройному телу. Но я быстро отогнала эти глупые мысли, ведь еще со вчерашнего дня решила больше не поддаваться на провокации этого волокиты и все внимание сконцентрировать на расследовании. Тем более я не забыла про Фэю, и сцена с поцелуем, словно заноза, саднила мое сердце.

- Доброе утро, - проговорил он, улыбаясь, и протянул мне горячую чашку.

«Подлизывается!» - подумала я, но какао взяла, буркнув "спасибо" и прошла на кухню.

Открывая по очереди один шкаф за другим, кроме двух маленьких кульков с крупой и жалкой пачки макарон, других продуктов я не обнаружила. «Значит завтрак откладывается, по крайней мере, пока не выясню, где хранятся мои денежные средства», - подумала я. И тут я вспомнила о сумочке, лежащейв прихожей. Надо бы проверить, может в ней есть какая-нибудь мелочь.

Витражная лань проводила меня грустными глазами к столику. Машинально оглянувшись на свое отражение, в полный рост умещавшееся в большом зеркале, я поняла, что со всеми головоломками совсем себя запустила. «Конечно, кто же посмотрит на этопугало, - смерила я свои дикие волосыи блеклое без косметики лицо критическим взором, - когда рядом такая ухоженная, яркая красотка!»

Мои стоны были услышаны всевышним, когда я принялась перебирать содержимое сумочки. Для полноты обычного женского набора из расчески, помады, носового платка, который я обнаружила в ней не хватало только зеркальца. Круглое маленькое, всученное мне вчера детективом для наблюдения, оно лежало в кармане ветровки, висевшей на деревце-вешалке. «Позже верну», - решила я, так и застывнад содержимым сумки. Зеркальце выскользнуло из рук и звякнулоо какой-токубик из неизвестного белого материала - на пластик не похоже. Повертев в руках совершенно гладкий на ощупь предмет, я потрясла его. Внутри что-то гулко загремело, ударившись о стенки. Я еще раз осмотрела странную коробочку, высматривая, где ее крышка, но ничего не нашла: ни тебе щелочки или потайного замка. Оставив бесполезные попытки отрыть и узнать, что же там спрятано, сунула ее обратно и заметила мешочек из фиолетового бархата, затянутый золотистым шнурком. Высыпав на ладонь содержимое, я ахнула. Среди золотых монет большого диаметра лежали рубины, алмазы и еще какие-то необычные, но очень красивые камешки, видимо, тоже драгоценные.

Я подошла к Бэрсу, который сидел на кухне, пил кофе, и высыпав перед ним свое богатство спросила:

- Не знаешь, что это такое?

Тот молча посмотрел на горку с золотом и спокойно ответил:

- Деньги, разве не видишь?

- Нет, я вижу. А где же настоящие, за которые можно купить что-нибудь в магазине? - Я стала перетряхивать содержимое сумочки перед ним.

Марун почесал переносицу и, посочувствовав мне, посоветовал:

- Это, конечно не подойдет для магазина, но можно в банке обменять на серебро или медь, если хочешь.

- Ты что, издеваешься?! - не выдержала я.- Обычные деньги, бумажные!

Марун только захохотал над моими словами.

- А я и не знал, что бумага нынче дороже золота стала!

Но видя,чтомое терпение сейчас рванет, решил далее не искушать судьбу:

- Если ты говоришь о тех бумажках, что в ходу в Эгоцентриуме, так у нас их нет и никогда не было. У нас вот такие деньги, - он подкинул не руке монеты и положил передо мной. - Ладно, я помогу тебе в этом разобраться. Не могу же я допустить, чтобы мой главный свидетель умер с голоду.

Я села рядом с ним и уставилась на монеты и драгоценные камни, лежащие возле моей чашки с какао.

- Что же может в этом мире считаться сокровищем, если золото и бриллианты есть у всех? - Я не заметила, как произнесла свои мысли вслух. А потом вздрогнула, услышав ответ:

- Ну, во-первых, не у всех. А во-вторых, для каждого человека понятие «сокровище» свое.

Марун встал изо стола и отошел к окну, выходившему на палисадник с сиреневыми кустиками. Он ссутулился, опустив плечи, и спрятал руки в карманы.

«Что это с ним?» - туго соображала я, чем же смогла его расстроить и разозлить. И осторожненько напомнила:

- Сегодня уже 20-е число, надо что-то выяснить про "сокровище" моего отца.Мы должны спасти Никиту.

Бэрс повернулся ко мне, скрестив руки на груди. Улыбки на лице, как не бывало. «Опять влез в рабочую форму дознавателя», - промелькнуло у меня в голове.

- Как думаешь, были у твоего отца какие-нибудь ценности, которые он мог бы хранить в банковском сейфе или, скажем, просто в кабинете на работе?

Я пожала плечами. Во всех моих воспоминаниях об отце я видела его коллекции, богатую библиотеку с редкими междумирными книгами, отдельные раритетные экспонаты, но потайного шкафа или ящика, а уж тем более сейфа, в нашем доме не было это точно, по крайней мере мне об этом было не известно. Вспомнив сегодняшний сон, мне пришла в голову одна идея:

- Мой отец часто ездил в разные экспедиции и привозил из них много старинных вещиц. Может быть его коллеги, с которыми он вместе вел раскопки, что-нибудь знают об этом.

________

Мы выскользнули из зеркала в комнате Маруна, и я поспешила покинуть ее, чтобы ни на секунду не задерживаться в спальне известного на весь Хардирон (а может быть и не только здесь)соблазнителя. И ужеоткрыла дверь на улицу в маленькой прихожей, но оглянувшись, заметила, что Бэрса рядом нет. Он, чуть задержавшись в спальне, появился оттуда с коробочкой полной апельсиновых леденцов. Я даже не смогла скрыть улыбку и по-дружески предупредила его:

- Сластена, у тебя будет кариес.

- Не будет, я их зачаровал, - ворчливо ответил детектив, а потом с хитрой улыбочкой спросил, - Это в тебе сейчас говорит целитель, или ты за меня переживаешь?

Я посмотрела на него и, важно задрав нос, ответила:

- Во мне говорит здравый смысл.

- Съешь конфетку и перестань вредничать, - и он, протянув леденец, чуть дотронувшись пальцами моей ладони. Странная магия вызвала табун мурашек, пробежавший по всему телу. И это только от мимолётного прикосновения. Что же будет, если он намеренно меня… Я постаралась взять себя в руки, и не пустила в полет свою разыгравшуюся фантазию. Схватила конфетку и поскорее выбежала на улицу, чтобы прохладный осенний ветерок погасил пожар на моих щеках. Трусиха!

Мы сели в примвер и отправились в институт, где работал отец. На кафедре истории и археологии творилось что-то невообразимое. Мимо нас пробегали возбужденные доценты, профессора, аспиранты. В коридоре стоял гул, как будто разворошили улей с пчелами. Марун поймал одного сотрудника и спросил: «Что здесь происходит?» Оказалось, что в местный склад-музей кто-то влез и все там перевернул вверх дном.

- Солари, - окликнул меня какой-то тучный мужчина, похожий на хомяка, - что вы здесь делаете?

Его добродушное лицо мне было определенно знакомо. Но имя плавало где-то глубоко, не желая попасть на язык.Чтобы не выдать свою амнезию, я улыбнулась и поздоровалась.

- Мне бы поговорить с кем-нибудь об одной папиной работе, - начала я, не зная, как к нему обратиться.

- Пойдемте в мой кабинет, а то здесь сегодня такая неразбериха после этого взлома! - преподаватель озабоченно покачал головой.

Я рукой подала знак Маруну, чтобы он не ходил за нами. Мне сейчас совсем не хотелось объяснять, почему со мной ходит дознаватель. Да и наедине, я была уверена, профессор расскажет гораздо больше, чем при официальном представителе закона. Бэрс, видимо, мыслил в том же направлении, кивнул мне и направился на место преступления, в музей.

Мы с учёным-хомякомзашли в просторный кабинет, в котором сидели два аспиранта. Историк попросил их выйти ненадолго.

- Конечно, профессор Лукас, - вежливо ответили сотрудники, прикрыв за собой дверь.

И тут я вспомнила, папиного коллегу и хорошего знакомого звали Реми Лукас.

- О чем вы хотели узнать, дорогая? - поинтересовался он.

- Не привозил ли папа из какого-нибудь мира нечто ценное, что могло бы иметь особое значение?

Скрестила я пальцы на удачу.

Лукас задумался и, вздохнув произнес:

- Да, Бэнтон привозил очень много интересных находок из своих путешествий по мирам. Каждая по-своему уникальна, и стала прекрасным украшением нашего музея!- не без гордости заметил он.

- Может быть какую-то вещь он как-то выделял из остальных, и она ему была дороже и важнее? - цеплялась я за соломинку.

- Если таковая и была, - мудро рассуждал профессор, - вряд ли бы Бэнтон отдал ее на экспозицию. А оставил бы себе. Хранил бы в частной коллекции.

- Или спрятал? - предположила я.

Лукас категорически со мной не согласился:

- Бэн был не из тех фанатиков, которые прячут произведения искусства или какие-либо ценности, чтобы упиваться своей властью собственника. Он обязательно находил применение любой находке. Обращал ее особенности на пользу другим. Изучал ее историю, а потом делился своими знаниями. Таковы настоящие историки.

Профессор с грустью посмотрел на меня и сочувственно произнес:

- Солари, мне очень жаль. Гибель вашей семьи - это ужасная потеря не только для вас, но и для всех, кто знал ваших родителей и любил их.

- Спасибо, - искренне ответила я, - Мистер Лукас, а вы не знаете этот язык, то есть не могли бы вы сказать, что здесь написано? - я извлекла из замшевой сумочки сложенный вчетверо манускрипт отца.

Историк вытащил из кармана очки и стал всматриваться в закорючки на старинном документе.

- Что конкретно, не переведу, потому что этим языком не владею. Но что за язык, скажу - это древнехариканийский. На нем говорили еще в послеметеоритный период, когда жила раса харикан - наших предков, - он протянул мне папирус. - А откуда это у вас? - поинтересовался историк.

- Папа давно прислал мне письмо и вложил в него этот листок. Все никак не получалось его изучить, но теперь, мне кажется, я просто обязана его перевести. Этого ведь хотел отец.

Лукас, соболезнуя, похлопал меня по руке. Поблагодарив его за помощь, я отрправилась искать Бэрса.

Детектив стоял возле окна и разговаривал с Гэрисом. Я подошла поздороваться с новым знакомым. Он весь вспыхнул при виде меня, а я снова залюбовалась милыми ямочками на его щеках и идеальным рядом белоснежных зубов.

- Привет, Рис, -широко заулыбалась я в ответ.

- Здравствуй, Солари. Ты сегодня очаровательно выглядишь.

Я не могла не заметить серьезных перемен в одежде Гэриса: его отглаженную с иголочки серую рубашку, заправленную вбрюки из дорогой ткани.

- Спасибо, - смутилась я, непривыкшая к комплиментам. - А как ты здесь оказался?

- Марун просил найти археолога Алекса Трейва и допросить его о дне убийства.

Я приподняла брови, глянув на Бэрса. Тот, видимо, до моего появления внимательно слушал рапорт коллеги, и занервничал от того, что я прервала его. Гэрис продолжал:

- Он слово в слово повторил цель своего визита в Эгоцентриум, которая была указана в его "разрешении" на переход, - рассказывал Рис, - Сообщил, что пробыл там два месяца и, завершив свою миссию, вернулся второго дня месяца перецвета. Это зарегистрировано в журнале переходов. По убийству ничего добавить не смог. Пересказал только то, что мы видели на записи. Зашел в «Архив ключей». Архивариус открыл ему портал.

- То есть Трикса был еще жив?! - я ничего не понимала, - Но ведь между визитом Трейва и моим никого не было! Тогда как убийца прошел мимо Ока незамеченным, ведь его же нельзя обмануть!

Бэрс стоял все это время молча, что-то соображая.

- Зато людей обмануть можно, - заметил он. - Думаю, что настоящий преступник хотел, чтобы подозрение пало либо на Трейва, либо на тебя. И мне кажется, я знаю, как он это сделал.

У Маруна от возбуждения заблестели глаза.

- Но прежде, - он обратился к напарнику, - надо расспросить визуаров, работающих на месте взлома в музее, - Марун кивнул в сторону столпившихся сотрудников института возле огромной двери с табличкой «Музей истории и археологии», - пропало ли что. Рис, составь, пожалуйста, список того, что украли. И еще раз узнай у сторожа, что он видел. А мы, - он повернулся ко мне, развернув конфетку и сунув в рот, - отправимся проверять мою догадку.

Взяв у Гэриса адрес Алекса Трейва, мы уже летели в район Парков и скверов. Марун всю дорогу молчал, посасывая леденец, а меня распирало от любопытства, как же, все-таки, был убит ключник. Но я сообразила, что расспрашивать об этом детектива, просто бесполезно. Пока он сам во всем не удостоверится, ни за что не скажет.

Примвер спустился ниже, Марун вел его над самой водой широкого пруда Центрального городского парка. Возле берега плавали яркие мандаринки и рябые коричневые утки. Ребятишки, весело смеясь, бросали им хлебные крошки. По пруду на деревянных лодках катались влюбленные парочки, подплывая под склоненные над водой ивы, чтобы уединиться от любопытных глаз. Наблюдая за ними, я вспомнила, как прошлым летом, сидя в такой же лодке под деревьями, целовалась со своим парнем, голубоглазым шатеном Леоном Рикли. Это был мой однокурсник и моя первая любовь. Но после страшных событий в Вероми я пошла работать в Архив, как только выпустилась из университета. Леон не мог этого понять, а я ему ничего не объяснила, потому что сама не была полностью уверена, что мои родители и братья каким-то чудом выжили. Мне нужно было проверить все самой, не выслушивая при этом сочувствующе-утешительных уговоров смириться с утратой и продолжать жить дальше. Я не желала приниматьза аксиому отчёт местного криминалиста, который просто спешил поскорее закрыть дело о массовой гибели жителей деревни, которое подрывало его репутацию своей запутанностью.

Получив место по распределению в одном из целительских корпусов в городе - Сальвине недалеко от Хардирона, он уехал, и с тех пор мы только переписывались. Но даже в письмах я не смогла рассказать ему о моих подозрениях относительно гибели родителей. А после моего исчезновения он, наверное, решил, что я с ним порвала.

Сейчас, спустя столько месяцев и заглянув глубоко в себя, я не находила больше в сердце тех чувств, что некогда испытывала к Леону. События, втянувшие меня в эту кутерьму, изменили меня и не только потому, что я потеряла память и стала воспринимать все по-другому. У меня снова забрезжил огонек надежды – докопаться до истины, узнать, что же произошло в Вероми прошлой весной.

Неожиданно мое путешествие в прошлое было прервано Маруном, который, дохнув на меня ароматом апельсиновых леденцов, осторожно спросил:

- Вспомнила что-нибудь? – сверлил он меня взглядом.

- С чего ты так решил? - почему-то обиделась я.

- У тебя такое задумчивое лицо. Может поделишься? – онзачаровал примвер на автопилот и крутанул кресло на девяносто градусов, повернувшись ко мне.

Я оттолкнула его слегка.

- Ты со мной не откровенничаешь, - с намеком на обстоятельства произнесла я, - тем более, это не касается расследования.

Марун хитро прищурился.

- Дай угадаю, ты здесь была раньше. (Я нехотя кивнула.) И не одна, - он многозначительно повел бровями.

Я демонстративно отвернулась к окну, не собираясь изливать ему душу.

- Приятные воспоминания или нет? - промурлыкал детектив. А я, резко обернувшись, злобно сверкнула на него глазами.

- Хорошо, хорошо! Не буду больше спрашивать, - он приподнял обе руки, будто сдается, - Когда ты так смотришь, мне даже страшно! - сквозь смех произнес он, возвращая кресло в исходное положение.

Мы уже свернули на одну из улиц, разделенную длинным каналом со множеством мостов. Вдруг какой-то лихач подрезал нас. Но Марун, лихо взяв влево еле-еле, вскользь разминулся со встречкой. Я вцепилась в сидение. Черный блестящий примвер без номеров преследовал нас по пятам. Бэрс, чуть притормозив, нырнул под широкий мост и завис там. Наши преследователи вырвались вперед по инерции, замедляясь для разворота. Мы меж тем, выскочив из-под моста, мчались в сторону городских рынков, где всегда было скопление разных транспортных средств: примверов, треймверов и веро-рикш.

- О небо, кто это был?! - меня немного потряхивало от гонки.

Зажатые тесным потоком магических машин, мы, можно сказать, сбросили хвост. Мое заячье сердце колотилось о ребра.

- Скорее всего эти ребята и влезли сегодня в музей, - предположил детектив. - Ого, игра предполагается веселая! - он присвистнул. - Думаю, это только цветочки!

Я не разделяла его азарта, потому что думала только о том, как найти способ вызволить Горина. Ведь время шло, а я пока не приблизилась к разгадке тайны папиного сокровища.

Миновав рынки, мы летели вдоль реки Врады, воды которой блестели в полуденном солнце. Под нами стал меняться пейзаж. Уютные аллеи с подстриженными кустами, пушистые акации, высокие пихты, лавочки, прячущиеся под ивами и ветлами. Экзотические деревья Хардирона, цветущие желтыми пушистыми гроздьями до самого месяца хлада.

Оставив примвер возле кованой ограды одного из многочисленных парков, мы шагали по тихой улочке с говорящим названием "Спокойная аллея". (Табличку я прочитала на заборе.) По обе стороны улицы вдоль скромных зеленых домиков тянулись смешные сиренево-красные кустики с пушистыми веточками, похожими на меховые лапки.

- Что это за растения? - заинтересованно спросила я, проведя по ним рукой.

- Пламия, - отозвался Бэрс, сорвал одну веточку и провел мне по шее. Я со смехом вывернулась из-под его руки и, схватив пучок пушистых «лапок», подбежала и засунула ему прямо под футболку.

- Щекотно же, Лара! - вытряхивая ветки засмеялся Марун, утаив одну в руке.

- Ты первый начал! - подразнила я его. А он вытащил из-за спины сиреневый пушистик ткнул мне в нос и отбежал в сторону.

- Ах,ты! - задохнулась я от возмущения.

- Два - один, - хохотал детектив.

Так, подшучивая друг над другом, мы все шли по длинной улице. В этот момент я забыла и про расследование, и про Фэю с Гэрисом. Нам обоим было очень хорошо и весело сейчас. Но Марун резко остановился возле какого-то дома, сверившись с адресом, написанным на листе, который вытащил из кармана. Улыбка тут же исчезла с его лица, будто он ни на минуту и не отвлекался от дела. Я даже позавидовала его самообладанию. Мне же с трудом давалось держать слово перед самой собой: я в очередной раз не устояла перед его заигрыванием.

Мы прибыли по адресу, указанному Гэрисом. Мистер Трейв, открыв дверь, удивился такому частому посещению правоохранителей. Но гостеприимно пригласил нас войти. Бэрс не стал тянуть кота за хвост и сходу выпалил:

- Вы можете в подробностях припомнить день вашего перехода в Эгоцентриум, о котором уже рассказывали моему коллеге?

Археолог начал описывать уже знакомую нам процедуру прохождения паспортного контроля. На фразе «Визуар-архивариус взял ключ» Бэрс оборвал его:

- Опишите его, пожалуйста.

- Что, ключ? - не понял Трейв.

- Нет, архивариуса.

Археолог задумался, вспоминая внешность визуара. Его ответ поверг меня в шок:

- Среднего роста, худощавый блондин с голубыми глазами, может чуть моложе меня.

Я вспомнила, как Марун показывал мне фото Орко Триксы. И тот толстяк с перерезанным горлом никак на блондина не тянул. Ну если, конечно, считать светлыми те три волосинки на его плешивой голове.

- А вы ничего не путаете? Может это был другой архивариус и в другой день? - засомневалась я.

Но Трейв стоял на своем:

- Да нет же. Я обратил внимание на его внешность, потому что он был очень похож на меня.

И действительно, археолог тоже подходил под это описание.

________

Совершенно сбитая с толку, я надулась на детектива, сидя напротив него в маленьком уличном кафе на набережной Врады. Бэрс с аппетитом уплетал куриные ножки. Оторвавшись от еды, он посмотрел на меня:

- Если ты не будешь ничего есть, меня посадят за зверское убийство с припиской - уморил голодом.

Я равнодушно ковыряла вилкой салат. Меня начинал раздражать этот скрытный и быстро меняющий настроение дознаватель. С тех пор, как мы вышли от Трейва, Бэрс и рта не раскрыл, чтобы мне что-то объяснить. А ведь он уже догадался, как произошло убийство. Вон, сидит и улыбается, аж глаза блестят! Коварный тип!

Я обиженно захрустела огурцом. Марунпро себяпосмеивался.Без сомнения, ему нравилось держать меня в неведении и смотреть, как я мучаюсь догадками. Я уже начала вынашивать план мести, когда упрямый конспиратор, растерев руку, принял мираж. И перед нами в оптической иллюзии возник Гэрис.

- Что-нибудь узнал о взломщиках? - спросил он.

- По словам сторожа, двое в масках уже вылезали через окно, когда он вошел. Ему не удалось попасть в них сковывающим парадоксом. И он сразу вызвал визуаров, - рапортовал Рис. - Те проверили Читающее око. Лиц, действительно, не видно. Но эти двое искали что-то конкретное, потому что, как выяснилось, они ничего не взяли.

Бэрс удовлетворенно хмыкнул, как будто заранее знал, что именно так всё и было.

- Всё интереснее и интереснее... - пробормотал он, - Да, Гэрис, я вчера пообещал Фэе прийти к вам вечером на ужин. Если мы придем с Солари не к пяти, а к семи, это не будет слишком поздно?

Рис обрадованно замотал головой:

- Неважно, главное приходите! - и он с надеждой посмотрел на меня.

Гэрис был отличный парень, и мне с ним было интересно и весело. Но перспектива снова увидеться с его сестрой меня не прельщала. Я даже не знала, что мне сейчас больше всего хотелось сделать: вежливо отказаться или запустить тарелкой с салатом в Бэрса. Удержав себя от рукоприкладства, я обратилась к ожидавшему мой ответ брюнету:

- Прости Рис, я, наверное, не смогу прийти.

Тот заметно скис. А дознаватель, не обратив внимания на мою фразу, продолжил разговаривать с другом, отмахнувшись от меня, как от назойливой мухи:

- Не обращай внимание, она придет. Я ведь обязан за ней следить, как за, пока еще, подозреваемой.

Гэрис радостно хлопнул в ладоши, поторопив мираж развеяться, чтобы я не успела придумать новый предлог для отказа.

Тарелка с салатом так и застыла у меня в руке, потому что к нашему столику стали пробираться пара бугаев, одетых во все черное. Они уже сплетали магические формулы атак, судя по движениям рук. Теперь я знала, куда деть мой гнев. И мгновенно вскинула ладони пальцами вперед, сыграв на опережение:

- Парадокс пила-фулгур!

Гигантский мыльный пузырь шаровой молнии, искрясь на солнце, понесся в бандитов. Тот, что слева выставил маг-щит и молния, сверкнув, бахнула и исчезла.Люди, сидящие за соседними столиками, завизжали и стали разбегаться, лишь несколько человек остались сидеть на месте и закрыли себя и своих спутников «щитами».Марун бросил в нападающих парадокс Зенона, но бандюги увернулись и выстрелили в нас «сетью» и «ножами». Щит, выставленный Бэрсом, прикрыв наше отступление к примверу, со звоном исчез.Рванув с набережной, мы летели с такой скоростью, что меня начинало уже мутить.

- А вот это уже ягодки! - Марун мастерски и лихо маневрировал в потоке магических аэрокаров и явно балдел от погони.

Меня же эти игры со смертью совсем не веселили. Мы приземлились на лужайке возле его дома. Он неожиданно наклонился ко мне близко-близко и протянул в самое ухо:

- А ты неотразима, когда злишься!

И выскочил из примвера. Опять вогнал меня в краску, гаденыш!

Я была сейчас просто в бешенстве. И хлопнув со злостью дверцей, поспешила за несносным детективом, который уже нырнул к себе, оставив для меня дом открытым.

- Ты будешь чай? - крикнул он из кухни.

Я вошла и встала в дверном проеме.

- А иди ты в... гости один! - бросила, сверкая глазами.

- Один не могу, приказ начальства, помнишь? - он подмигнул мне, - считать тебя подозреваемой до конца следствия. А бросить преступницу без надзора этоверх неосмотрительности и, я бы даже сказал, легкомыслия, коим я не страдаю.

Марун ловко поймал летящее в него яблоко, которое я успела умыкнуть со столика в кафе, перед тем, как на нас напали. «Ишь ты, натренировался!» - вспомнила я наши совместные уроки на Викиной даче.

- О, спасибо! – вгрызся он в сочную мякоть. – Да ты не стой там. Присаживайся. Даже подозреваемым разрешена чайная пятиминутка.

Запустить в него было нечем, поэтому я села, приняв послушный вид.

Хозяин маленького уютного домика уже приготовил красивые расписные вручную чашки и разливал по ним его любимый ягодный чай. Вдохнув его чудесный аромат, у меня потекли слюнки, но сдаваться я не собиралась, хотя соблазн был очень велик. Мне хотелось поквитаться с Маруном за его самоуверенность и непрошибаемость. И я поняла, как его достать: показать, что мне все равно. Поэтому я спокойно пожала плечами и тихо сказала:

- Ладно, если хочешь, пойдем вместе.

Он тут же подозрительно уставился на меня, мол, чего это ты слишком резко поменяла решение. А я состряпала серьезную мину:

- Меня сейчас интересует совсем не это, (детектив вопросительно изогнул бровь) мне необходимо перевести один важный документ, чтобы разгадать тайну папиного «сокровища».

Повернувшись, я медленно пошла в гостиную, чувствуя, как он буравит меня взглядом.

- Какой документ? -услышала язаинтересованный голос прямо у меня за спиной.

Ого, пробрало! Я вытащила манускрипт из сумки и повернулась к Бэрсу.

- Вот этот.

Он выхватил папирус у меня из рук. И сделал то, чего я никак не ожидала: вытащил из шкафа толстый фолиант и сел с ним за стол. От такого поворота я забыла на него злиться и, нагнувшись над его плечом, уткнулась в книгу. Это была научная работа, посвященная разбору древних текстов харикан. Пока я ломала голову над тем, почему у Маруна дома обнаружилась такая специфическая литература, он уже взял блокнот, ручку и что-то быстро строчил.

Прошло уже больше часа, а может быть двух, как мы вдвоем сидели за столом, обложившись кучей исписанных листков. Посередине лежал научный трактат и древний манускрипт. Каждый знак или иероглиф мы проверяли и перепроверяли по несколько раз. Глаза уже болели от напряжения. Но текст мы, все-таки, перевели.

Наши предки были очень суеверны. Многие легенды харикан повествовали о том, что существовали такие места на земле, где любой человек приобретал невиданную доселе силу. Он мог творить невероятные чудеса. Но такую силу нельзя было сохранить навсегда. Эти средоточия энергии находились где-то в горах, на севере от поселений харикан. Древние считали, что скопления магии появились после огненного дождя. Они свято верили, что это Бог уронил свои слезы на Землю и даровал смертным частицу своего могущества.

- Очень красивая легенда, - вздохнув, произнес Марун, - но я не понимаю, какое отношение она имеет к нашему делу.

Я многозначительно повела бровью, мол, кто знает. Вообще, я была настроена не столь пессимистично, как детектив, потому что знала, отец не послал бы мне этот документ, если бы не был уверен в его важности.

- А для чего тебе эта книга дома? - решила я удовлетворить свое любопытство.

- Я закончил исторический факультет, - неожиданно ответил Марун, - тогда писал дипломную работу по похожей тематике.

От удивления у меня отвисла челюсть.

- Так ты дипломированный историк? А почему же ты не стал работать по специальности? Можно было бы исследовать тайны прошлого! - воскликнула я.

- И в настоящем тайн хватает. Их тоже надо раскрывать. - загадочно ответил он и, посмотрев на часы, подскочил,- Уже 18.30. Пора собираться в гости.

Со всеми этими головоломками я и забыла про приглашение на ужин. Марун вылез из-за стола и ушел в спальню. Через несколько минут вышел уже в белоснежной рубашке, черных классических брюках и в красивых модельных туфлях ручной работы. Я просто глаз не могла от него отвести! Он выглядел очень просто, но элегантно. Мне в голову пришла мысль, что, если бы Марун надел на себя лохмотья, все равно был бы неотразим.

- Пойдем, тебе, наверное, тоже надо переодеться, - его голос спустил меня с небес на землю. И я послушно поплеласьследом к зеркальному коридору, установленному в его спальне.

Марун притянул меня к себе, но на этот раз не одной рукой. Не успела я и глазом моргнуть, как оказалась в его объятиях. Всем видом показывая, что готова к скачку, я не понимала, чего он тянет с маг-формулой, и молила небо побыстрее перенестись по назначению и выбраться из сводящего с ума плена. В каждое наше скольжениея старалась не встречаться с ним взглядом, повесив для себя незримую табличку: «Осторожно. Рядом Марун Бэрс». Он, скорее всего, заметил это и решил не трогаться с места, пока не установиться зрительный контакт. Так мы и стояли, прижавшись друг к другу. Я уставилась на пульсирующую жилкуего шеи. Ее ритм учащался с каждой секундой. От возбуждения моя голова плыла, а кровь бухала в виски. Казалось, что еще чуть-чуть и я расплавлюсь в его руках.

Бросать на детектива гневные взгляды на расстоянии совсем не то же, чтобы допускать его кокнам своей души, где твориться сущее безобразие! Прожженный сердцеед с лёгкостью поймет, как действует на меня, когда мы так близко. И я знала, к чему это нас приведет. Вернее, чувствовала ногой, упираясь в кровать мистера «само совершенство». Поняв, что я не сдамся, и он не заглянет в мои глаза, Марун выдохнул мне в макушку и разочарованно произнес, словно подгоняя самого себя:

- Ладно, нам надо поторопиться, - и перенес нас через серебристый туннель.

Мы выбрались из зеркала в прихожей моего дома и остолбенели от увиденного. В гостиной и моей кем-то открытой комнате всё было перевернуто и разбросано.

- Дежавю, - вырвалось у меня.

А Марун, тут же выпустив меня из объятий, поспешил к разбитому окну. Поднял несколько осколков и зашептал:

- Татус - гласса.

Осколки стекли по его рукам и, словно живые прозрачные капли, стали соединяться в единую лужу, пока на полу не оказалось лежать целое оконное стекло.

- Локус глассиум, - он выставил руку вперед, и стекло взлетело и встало на место в раму. А на пол закапала кровь.

- Вот зараза! - выругался дознаватель, осматривая разрезанную ладонь.

Я подбежала к нему, зажала его рану и стала вызывать целительный огонь, почувствовав знакомое покалывание в пальцах и жжение. Через несколько секунд убрала испачканные кровью руки, а порез затянулся, будто его и не было.

- Спасибо, - произнес Марун, и я, забыв о своей недавней победе над самой собой, не сходя с места плюхнулась в его зелёные озера. А они до краев были полны такой нежностью, что я чуть не захлебнулась.

Прогоняя стада бессовестных мурашек, я поняла, что если вот сейчас же не уйду, то больше не смогу притворяться, что мою броню невозможно пробить, и потопала в ванную отмыть руки и охладить щеки. Ледяная вода вернула меня к реальности, и я снова стала здраво мыслить.

Размышляя над тем, что произошло за последние часы, я боялась сама себе признаться, что, если бандиты, вломившиеся сегодня в музей и ко мне, и преследовавшие нас, и есть шантажисты, то Горин, наверное, уже мертв. Я постаралась отогнать от себя эти мрачные прогнозы, надеясь, что бандюги ничего не нашли. А значит, им еще нужен заложник для выкупа.

Когда я вернулась в гостиную, Марун уже успел смыть кровь и расставить по местам большую часть вещей.

- Переоденься, у нас есть еще время, - напомнил он, зачем мы сюда вернулись.

Кивнув, я поспешила к себе в спальню. Все еще гадая, что же искали взломщики в моем доме, я открыла шкаф, сняла с вешалки платье из тонкого бежевого крепа, и вернула створку с зеркалом на место. Мое собственное отражение меня расстроило, но не потому что не дотягивало до идеала, - к этому я давно привыкла и не ждала чуда, - потому, что так и не удалось погасить пожар моих щек. Да и глаза – вот предатели! - лихорадочно блестели. Ну и как скрыть такое? Вуаль не носят со среднеметеоритного периода. Да в моем гардеробе подобного аксесуара и быть не могло. Печально вздохнув, я критично оглядела себя с ног до головы.

Прямое облегающее платье, доходящее до середины икры, с трехчетвертным рукавом пусть и простое, но хоть подчеркивало мою фигуру. Я надела туфли на высоком каблуке, быстро провела расческой по волосам, чуть подкрасила губы и вышла из комнаты.

Марун стоял возле книжного шкафа и перелистывал какую-то книгу. Услышав мои шаги, он оторвался от чтива и буквально застыл, уставившись на меня. Его взгляд бесцеремонно блуждал по моей фигуре, оценивая меня с ног до головы. Он даже не скрывал своего удовольствия от такого увлекательного, по его меркам, занятия. Самодовольная улыбочка не сходила с его лица. А я, как всегда,превратилась в «помидорку» под его откровенно бесстыжим взглядом, не понимая, чем вызвана такая реакция, ведь мой образ был достаточно скромным.

_________

Под нами простирался вечерний город, который уже успел нарядиться тысячами магических фонарей, подсвечивающими парки, площади и многочисленные мосты, я смотрела вниз, нервничая перед предстоящей встречей с подружкой Бэрса. Самовнушение, что мне плевать на личную жизнь парня, который сидит сейчас рядом со мной и ловко управляет своим примвером, не действовало. Я знала, что буду ревновать, и от этого злилась сама на себя, ну, и на мистера «постоянный соблазн», конечно! Зачем он только тащил меня туда, я не понимала. Мне хотелось заставить его тоже понервничать, дать понять, что не все представительницы слабого пола мечтают только о нем раскрасавце, есть и другие мужчины на свете!

- Расскажи, как давно ты знаком с Гэрисом? – прямо в лоб задала я вопрос, хотя версию их знакомства уже слышала от того, о ком спрашивала. Но надеялась этим задеть Бэрса.

- Лет шесть или больше, уже не помню, - детектив подозрительно поглядел на меня, - а что?

- Ты везешь меня в гости, а о хозяине дома я почти ничего не знаю, - выкрутилась я. – Может расскажешь что-нибудь о нем?

- Что конкретно тебя интересует? – настороженно переспросил он.

- Ну, во-первых, он женат, или, может быть, у него есть подружка?

- Как прямолинейно! Боюсь спросить, что будет во-вторых! – с ехидцей ввернул Бэрс. Но наткнувшись на мой бесстрастный взгляд, который дался мне нелегко, снизошел до ответа, - Нет, он абсолютно свободен в данный момент. Ведь тебя это интересует, как я понял?

- Ты правильно понял, - задрала я нос к верху.

- Что еще ты хочешь узнать?! – в его голосе уже слышались истерические нотки.А я продолжала свою маленькую месть:

- Что он за человек? Чем увлекается, какие у него вкусы?

- Почему бы тебе самой у него все это не спросить? – уже не скрывая раздражение ответил детектив.

- Ну, что ты! Кто же сможет лучше рассказать о характере человека, если не его лучший друг!

- Ты серьезно?

- Я всегда серьезна в таких вопросах! – с апломбом заявила я, - тем более, когда человек мне интересен. Ты же сам нас познакомил, сам заставил ехать к нему на ужин, так в чем проблема?

Поняв, что сам себя загнал в тупик, Бэрс, зло поиграв желваками, затараторил, словно читая отчет:

- Он отличный товарищ, верный напарник, получил великолепное образование: закончил университет на правоохранителя с высшими баллами. Очень начитан, знает много иностранных языков, увлекается спортом, изучением психологии, коллекционер. А о его характере ты и сама скоро все узнаешь, он весьма открытый и неизбалованный, не смотря на условия, в которых вырос.

- В каких условиях? – подняла я на него глаза, заинтересовавшись по-настоящему.

- Сейчас увидишь, - загадочно ответил Бэрс. – Но учти, Гэрис весьма разборчив в отношениях, его трудно подцепить. Это на тот случай, если ты решишься покорить эту неприступную крепость, - злорадно подколол детектив.

- Я и не собираюсь, разве что ему самому захочется покорять меня! – с вызовом бросила я.

Но не успела я насладиться моментом от шпильки,которой уязвила несносного детектива, как он «ударил по тормозам», и мы молнией понеслись вниз к земле, едва не войдя в штопор.

- Что случилось?! – я испуганно подскочила на месте. Но Бэрс, не удостоив меня ответом, уже выскочил на улицу, громко хлопнув дверцей. В окно я увидела, как он, влетев в цветочную лавку, чуть не сшиб какого-то покупателя с ног. И уже через минуту вышел оттуда с огромным букетом шикарных темно-алых роз. Распахнув рывком дверь, он швырнул цветы рядом со мной на сидение и так же резко взвил в вверх свой примвер, снова влетев в общий транспортный поток.

Весь оставшийся путь мы пролетели в мрачном молчании.

_________

Почти в семь часов Бэрс приземлился в престижном районе богатых горожан нашей столицы. От роскоши соседних домов у меня кружилась голова. Не то дворцы, не то замки, разбросанные тут и там, поражали неискушенного гостя своей помпезностью и аристократичностью. Гэрис и Фэя Нордик жили в огромном трехэтажном особняке, который ядолго разглядывала, аж шея затекла. Теперь я поняла, что недоговаривал Бэрс про своего друга.

Возле дома раскинулся свой собственный маленький парк, с удивительнымипочти фантастическими растениями, которые казались мне смутно знакомы, но их названия затерялись в потоке моего контуженного подсознания.Я старалась обойтись без подсказок Маруна. Но глаза разбегались от цветочного разнообразия, и я не удержалась от расспросов. Давно ожидавший, когда же меня прорвет, Бэрс рассмеялся исо знанием настоящего профессора ботаники поинялся делать замечания относительно здешней флоры. Экзотические вечнозеленые хвойные деревья с изумительно-пышными алыми и лиловыми соцветиями - кебрисы и ароматные рододендроны росли вдоль всех аллей и дорожек. Мы прошли мимо круглого искусственного пруда, в котором плавали золотистые рыбки, мимо беседки, увитой плетистыми роздэнами - огромными розовыми и белыми цветками, похожими на пушистые шаровидные помпоны. Поздне-летние синие хризантемы соседствовали с грионами, чьи крупные белоснежные венчики колыхались на ветру. А горьковатый аромат нежных гладиирисов витал в теплом вечернем воздухе.

Марун позвонил в дверь. Нам открыл слуга в белых перчатках и проводил в гостиную, где уже был изумительно сервирован стол. Фэя сидела за белоснежным роялем и играла чудесную мелодию, импровизируя на ходу. В длинном черном платье с глубоким декольте и открытыми плечами она выглядела сногсшибательно.Гэрис бросился нам навстречу. Я не могла не оценить его статный облик. Одетыйв элегантный темно-серый костюм, он напоминал сказочного принца.

- Я так рад, что ты пришла, Солари! - воскликнул он, поцеловал мою руку и повел за собой.

Я растерялась и оглянулась на Бэрса. Но хитрый котяра вышел на охоту, приметив самку покрасивее. Бесшумно ступая, он подошел к роялю, и застыл, дожидаясь окончания произведения, держа за спиной букет. Хозяйка милостиво приняла комплименты и совершенно не удивилась цветам. В привычной манере: церемонно подала руку для поцелуя и небрежно бросила розы на белую полированную поверхность инструмента. Оторвавшись, несколько лепестков упали на белую поверхность инструмента, будто капли крови на снег. Фея в этот момент была похожа на королеву, принимающую вассалов, да и вела себя соответственно.

Мне же было очень неуютно в огромном шикарном доме. Мой простой наряд терялся за окружающим блеском и великолепием.

- Если бы я знала, что вы живете во дворце, то ни за что бы не пришла! - сглотнув ком в горле, ответила я, рассмешивРиса.

В столовую вошла команда вышколенных слуг, напугав меня ещё больше. Гэрис развел целую церимонию, усаживая меня за стол. Я краснела от насмешливых взглядов Бэрса. Они-то с Фэей уже сидели друг напротив друга, готовые, чтобы их обслужили. Лакеи не трогалисьс места, стояли вдоль стены, ожидая, когда же все наконец усядутся. И почувствовав задом стул, я пожалела, что не помню, как прикидываться невидимкой. Если, конечно, это вообще Парадоксам доступно.

Перед нами на белоснежной скатерти сияли хрустальные фужеры, в которые пара лакеев разливали белые и красные вина. На тончайшем фарфоре и в золоте канделябров сверкало пламя свечей. Нам подали кушанья, названия которых я даже никогда и не знала, поэтому не было смысла напрягать память, чтобы их вспоминать. В такой обстановке мне показалось неуместным говорить о расследовании.Но так как именно это связывало меня с собравшимися за столом мужчинами, я не знала, с чего начать беседу. А набивать молча брюхо с моей стороны было бы откровенным свинством, поэтому к еде я не притрагивалась, надеясь, что кто-нибудь первым нарушит тишину. Короче, вся моя былая бравада, которой я зарядила себя в примере Бэрса, улетучилась в одно мгновение. Лишь краем глаза я замечала, как Марун потешается надо мной, даже не прячет наглую ухмылку. Я с трудом заставила себя попробовать неизвестное мне, но, как оказалось, мастерски приготовленное блюдо. Видя мое смущение, Гэрис пришел ко мне на выручку: начал рассказывать разные смешные истории. И уже вскоре обстановка разрядилась и вечер сбавил градус помпезности. Ужин оказался очень вкусным, а Рис постоянно меня смешил. Я решила воспользоваться добросердечием хозяина и расспрашивала его обо всем, что еще не вспомнила. Всегда проще воспринимать информацию, если ни на что не отвлекаешься. И я демонстративно придвинулась поближе к другу, стараясь даже боковым зрением не встречаться с гипнотическими глазами дознавателя, которые действовали на меня, как удав на кролика.

Гэрис, словно заправский педагог, профессионально нащупал пробелы в моем невосстановившемся мозгу и принялся их заполнять. Начали мы с географии. И каково же было мое удивление, когда выяснилось, что континентально Логия от Эгоцентриума ничем не отличается.Чтобы у меня не осталось сомнений в подлинности услышанного, (видимо, друг прочитал их на моей перекошеной физиономии), Гэрис велел принести ему атлас. Я подвинула к себе рисунок голубого шарика в сетке параллелей и меридиан. И поняла, почему мне было трудно вспоминать школьные основы после выписки из подмосковной больницы, и почему сутками напролет приходилось проводить в обнимку с Гуглом. Гэрис не предсталял, что сейчас вступил в конкуренцию с информационной сетью, и весьма успешно. А я, как псих, прикрепляла новые ярлыки к известным мне названиям государств и стран, находящимся примерно на том же месте, что и у Эгоцентриков. Когда мы добрались до Евразии, (тьфу, Поникса), у меня голова переполнилась до краев, потому что Рис застрочил, как из пулемета, указывая на страны, похожие на европейские, и быстро называя их. В мозгу, конечно, застряли только некоторые, более менее значимые: Анализа, Резона, Верса, Мириона. Но первым делом я отыскала на карте Россию, в которой прожила последние месяцы, и где начались все мои беды. Вернее, похожую по географическому местоположению страну. Друг проследил за моим пальцем и обрадованно воскликнул:

- Молодец! Вот видишь, ты уже вспоминаешь. Да, это наша Лексиория.

- Как это? – заморгала я глазами, туго соображая из-за выпитого вина, - значит в планетарном масштабе все координаты на Земле во всех мирах запараллелены?

Беседующий с Феей Бэрс, оказывается, краем уха подслушивал наш урок, и выдал себя, расхохотавшись:

- Рис, Солари больше не наливай!

Я злобно зыркнула на него. Конечно, ему не надо заново осмыслять простые истины!Гэрис осуждающе покосился на напарника.

- Расскажи о нашем городе, - попросила я, стараясь игнорировать подколы Бэрса. Пусть ржет сколько угодно! Он думает, что кроме него, никто не поможет мне все вспомнить? Ха!

Рис добродушно улыбнулся мне, поняв мои чувства. Для него – коренного Хардиронца –моя просьба была просто песня. Он рассказал, что наша столица является не только сердцем страны, но и центром научного сообщества. Что здесь находится огромное количество институтов и университетов. А здание огромной библиотеки в главной части города архитекторы выстроили в форме сердца. И вэтой знаменитой на всю Лексиорию библиотекебыло самое полное собрание историй всех девяти миров.

Я же рассказывала Рису, что больше всего мне понравилось и что пугало, когда я жила в Эгоцентриуме. Он восхищенно слушал про разные технические изобретения, автомобили и самолеты, про кинематограф. Ужаснулся, узнав, какое там страшное оружие и экология. Политика стран, делящих природные ресурсы планеты, как пирог, шокировала и возмутила его. Мое повествование он то и дело прерывал восклицаниями, охами, ахами и особенно крепким словцом.

О чем беседовали Фэя и Марун я не слышала, ноони умолкали, поглядывая на нас, всякий раз, когда Гэрис бурно выражал свои эмоции, или, когда мы вместе хохотали над чем-нибудь.

Потом хозяйка дома взмахнула рукой, произнеся маг-формулу, и словно из неоткуда, полился до боли знакомый мне блюз. Она встала из-за стола и потянула за собой Бэрса. Уговаривать, похоже, этого ловеласа (книги Эгоцентриума пополнили мой слэнг) не было нужды. Отработанным движением он привлек Фэю к себе и обнял ее за талию, и они медленно заскользили в такт мелодии.

Я старалась не смотреть в их сторону, продолжая беспечно болтать с Рисом. Но глаза, словно намагниченные, снова и снова возвращались к танцующей паре. Видимо, Бэрс старался не упускать ни одного момента, дабы получить максимум удовольствия от вечера. Поглаживая полуобнаженную спину своей партнёрши по танцу, он что-то шептал ей на ушко. А она, балдея от их близости, не сводила с него своих томных глаз. Когда стали затихать последние ноты, неожиданно Марун поймал мой взгляд. Я, спохватившись, что он застукал меня за обыкновенным шпионством, отвела глаза и больше не смела взглянуть в их сторону. К счастью, увлеченный нашей беседой, Гэрис не заметил моего возбуждения. Быстро подхватив нить разговора, я поделилась с ним тем, что вспомнила о своих братьях: изобретениях Коригана, о хитрюге Тилсане.

- Рис, а как выглядит грывл? Это ведь зверь какой-то? - спросила я.

А Гэрис со смехом встал, схватил меня за руку и утянул за собой в кабинет-библиотеку, расположенную рядом с гостиной, где мы сейчас ужинали. Мельком я заметила, как проводил нас взглядом детектив.

Вдоль стен по периметру кабинета стояли шкафы от пола до потолка, заставленные книгами в богатых переплетах всевозможных тематик. Рис прошелся вдоль полок и достал толстенную энциклопедию. Положил ее на полированный письменный стол, отодвинув в сторону хрустальную лампу. Пролистав книгу, он открыл ее на странице, где был нарисован странный зверек. Животное висело на дереве «вверх ногами», цепляясь за ветки сильными задними лапами с острыми длинными когтями сантиметров по пять. Лохматая коричневая шерсть росла в обратном направлении – снизу-вверх, к голове. Морда зверя была похожа на собачью, но с выступающими наружу клыками, уши - острые треугольники торчали в разные стороны. Хвост длинный лысый с кисточкой шерсти болтался между задних лап. При всем устрашающем виде зверь был невелик размером, примерно, как енот или лемур, да и по строению тела был близок к этим животным.

- Жуть какая! - воскликнула я, - а он хищник или травоядный?

- Всеядный, - ответил Рис, -а почему ты про него спросила?

- Тилсан просил завести такого, но мама ему не разрешила.

- Да ты что! Такой руку оттяпает на раз! Вот у нас с Фэей в детстве были только аквариумные рыбки, хотя позже нас отдали в школу верховой езды, и вскоре у каждого из нас появился свой гиппотеррис. Но это умные животные и поддаются дрессировки, хотя, конечно, и они при неумелом с ними обращении могут быть опасными. Если хочешь, я мог бы научить тебя ездить верхом. Мой Воронок очень смирный.

- Да, было бы здорово! –обрадовала я Гэриса своим ответом. А вспомнив, как выглядят гиппотеррисы, уже корила себя за глупую браваду, но уж очень не хотелось прослыть трусихой в глазах нового друга, тем более, что Фэя умела ездить верхом. «Неужто я пытаюсь с ней конкурировать?! - закралась в голову ужасная мысль. – Вопрос: а ради кого?»

Чтобы больше не гадать об этом, я стала с интересом рассматривать красочные иллюстрации необыкновенных и редких зверей, обитающих в наших широтах, и читать к ним описания. А Рис добавлял свои комментарии, если информация в энциклопедии, по его мнению, была недостаточно полная.

В такой позе: я, склонившись над книгой, а Рис надо мной, уперев в стол руки по сторонам от меня, - нас и нашли вошедшие в библиотеку Марун и Фэя.

- Что вы тут делаете? - поинтересовалась хозяйка дома, произнося последнее слово с гнусавой оттяжкой, смакуя свой грязный намек.

А Марун смотрел на нас исподлобья и хмурился.

- Солари изучает животных Логии. - простодушно ответил Гэрис.

У Фэи был очень удивленный вид. Значит, она была не в курсе моей амнезии. И я почувствовала благодарность по отношению к Гэрису. Как хорошо, что он умеет держать язык за зубами! Мне совсем не хотелось, чтобы его сестра узнала мою проблему.

- А где ты работаешь, Солари? – прямо в лоб зарядила она.

Для сохранения тайны следствия, я не имелаправа распространяться о своей бывшей должности в Архиве. Поэтому наступила неловкая пауза, которую не нарушили ни Гэрис, ни Марун, позволив мне самой просветить Фэю, при этом не сболтнув лишнего. Они следили за нашим разговором, каждый думая о своем. Это угадывалось по их лицам.

- Раньше я была младшим помощником архивариуса, но в последнее время работала журналистом в Эгоцентриуме в известной газете, - удовлетворила я слишком откровенное любопытство. Мой ответ обескуражил ее, и она изумленно произнесла:

- И кем же ты хотела бы стать в будущем? - подсмеивалась Фэяи намеренно бросила, будто бы случайный взгляд на энциклопедию, лежащую передо мной, намекая на мой интерес к фауне Логии.

- Я буду целителем, как моя мама, - я с вызовом вскинула голову. Негодование вихрем взбило кровь, и застучало в висках, как призыв к обороне. Чувство гордости, будто крюком подцепило из темноты забвения и вытащило в свободный доступ серию образов. Мама в белом халате после операции выходит ко мне в фойе целительского корпуса, родственники пациента благодарят ее. Она оказывает первую помощь какому-то мальчишке в моей школе, который баловался парадоксом ножа и порезался.

Звонкий голос Фэи вернул меня в реальность.

- Что же ты делала в Архиве? – отизумления изящные тонкие черные брови ее взлетели вверх.

«Скажу, как есть! Может отвалит», - решила я.

- Расследовала исчезновение моей семьи, которая пропала после пожара в деревне Вэроми! – меня уже раздражала ее навязчивость.

- Пожар... пожар... Вероми?! Так ты дочь Трамиры Грихэль! - Фэя с ужасом в глазах посмотрела на меня.

Похоже, гибель моих знаменитых родителей была многим известна.

- Ой, прости меня, пожалуйста, Солари! - она так искренне извинилась, что я сразу перестала на нее злиться.

- Я не сержусь, ты же не знала, - ответила я, и Гэрис с почтением поглядел на меня.

Заметно было, что стоявший рядом с этой болтушкой Бэрс ощутил неловкость из-за ее бестактности и неожиданно заинтересовался чем-то под ногами.

Мы с Гэрисом вернулись в гостиную и долго еще болтали обо всем на свете. Я даже перестала замечать аристократическую обстановку его дома. Наши разговоры так меня увлекли, что я пропустила тот момент, когдаьБэрс со своей подружкой присоединились к нам за столом.

Оказалось, что родители Риса и Фэи, были какими-то высокопоставленными особами. Они по-настоящему гордились своими детьми, потому что те сами добились всего в жизни, а не злоупотребляли своим положением в высшем свете. Гэрис давно мечтал стать дознавателем, поэтому начал с самого низа и работал визуаром. А его сестра была талантливой виртуозной пианисткой и часто ездила на гастроли по разным странам.

Выйдя из-за стола, мы с Рисом решили погулять на свежем воздухе, а Бэрс со своей пассией остались любоваться природой с широкого балкона. Пока яследом за Гэрисом спускалась по каменной лестнице, до моих ушей долетел кусочек их разговора.

- Скоро в Большом концертном зале у меня будет сольник. Ты, ведь, придешь? –в голосе пианистки звучала надежда.

- Прости, Фэя, сейчас так много работы, поэтому, скорее всего, не получиться, - с удовольствием услышала я его ответ. «Хотя, какое мне до этого дело?!» - приказала я упрямому сердцу, обрадовавшемуся отказу детектива, уняться.

- Милый, мы и так редко видимся. Не говоря уже о том, что в последнее время ты совсем погряз в своих расследованиях. Нет, я не утверждаю, что твоя работа не важна, но все же, отложи ради меня дела, хоть на один вечер.

Что ответил ей Бэрс, я не услышала, потому что Гэрис подхватил меня под руку и повел по аллее в глубину парка. Было уже темно, поэтому вдоль дорожек зажглись круглые фонари, а на газоне заплясали блики от зачарованных язычков пламени. Мы спустились к пруду, и я смотрела, как в воде отражались золотые огоньки. Из дома полилась красивая грустная мелодия.

- Можно пригласить тебя на танец? – неожиданно произнес Рис вкрадчивым голосом и протянул мне руку.

Я согласно вложила свою ладонь в его, очарованная тихим теплым вечером и приятной дружеской компанией. Лёгкое опьянение от выпитого вина и томная обстановка полуосвещенного парка рождали романтический настрой. Но возле меня сейчас был совсем не тот мужчина, с кем я бы хотела оказаться наедине. И сколько бы я себя не убеждала, что Гэрис благородный, галантный кавалер, превосходная партия для любой девушки, это ни капли не действовало на мое бестолковое сердце.

Рис очень хорошо танцевал и не сводил с меня глаз, не скрывая своего восхищения, отчего меня начинала мучить совесть.

- Гэрис, Фэя ведь музыкант, как же ее угораздило познакомиться с дознавателем? - спросила я, чтобы нарушить тишину, которая рождала нежелательную для меня интимную атмосферу, сгустившуюся между нами, и заодно хотела выяснить побольше о секретах Маруна.

Парень улыбнулся, воспринимая мой интерес по-своему.

- Мы были на каком-то задании (сейчас уже не помню на каком), а у меня совсем вылетело из головы, что я должен был встретить Фэю на станции примвер-перевозчиков. Она только вернулась из музыкального турне по Мирионе, в которое ездила вместе с оркестром. Бэрс был как раз на своем примвере, и мы захватили ее по дороге. Так они и познакомились. Сестре он сразу понравился, о чем она мне все уши прожужжала потом. По возвращении из гастролей Фэя должна была дать в Хардироне два сольных концерта, куда и пригласила нас вместе с Бэрсом. Вечером он остался ее провожать, с тех пор ониначали встречаться. Если честно, я до сих пор не пойму, почему он не сделал ей еще предложение, ведь они уже почти год вместе. У них очень сложные отношения: она часто в разъездах по странам, так что времени на свидания почти не остается.

- Вы с сестрой так дружны! - заметила я, сменив тему, - А мои братья - (язык не повернулся сказать «были») такие непоседы, но мы тоже очень близки, просто между нами очень большая разница в возрасте. - И с грустью задумалась о Кори и Тилсе.

Мы танцевали, уже не произнося ни слова, а когда музыка закончилась, Гэрис наклонился и осторожно поцеловал меня в щеку. И вдруг за спиной раздалось:

- Нам пора!

Мы оба вздрогнули от неожиданности и резко оглянулись. В тени рододендрона стоял Марун, скрестив руки на груди.

- Уже поздно, а завтра много работы,- зло отчеканил он.

Рис с сожалением вздохнул и развел руками. Я поблагодарила его за прекрасный вечер и попросила передать мою признательность Фэе и от моего имени извиниться, что не зашла попрощаться. Поцеловав мне руку, сэр Гэрис Нордик вогнал меня в краску. А я заметила, как у Бэрса заиграли желваки, когда он, ни словом не обмолвившись с другом, решительно развернулся и устремился к выходу. Бросив напоследок извиняющуюся улыбку, я поспешила за дознавателем. И по его походке и движениям поняла, что он кипит от гнева. Возможно, его настроение испортила размолвка с Фэей, но его поведение говорило, (и мое сердце предательски затрепетало) что я стала свидетельницей и причиной его ревности.

Уже сидя у меня на кухне Бэрс не выдержал и выпалил:

- Ты была права, не надо было ходить на этот вечер! Зря только время потеряли!

Он положил ногу на ногу и нервно постукивал пальцами по столу. Мне показалось это весьма презабавно, так что злобная ухмылка сама расплылась у меня по лицу.

- Но ведь это была твоя идея, - уколола я. И Бэрс тут же подскочил, как ужаленный. И сверкнув глазами, отзеркалил:

- Не моя, а Фэи, если ей отказать, то она потом замучает!

В конце концов, он сам согласился на эту «пытку», а теперь ещё жалуется! Бедняжка, запутался в своих любовных перипетиях! Бабник!

- Тебе виднее, - съязвила я, садясь за стол и наливая себе чай. Мне до жути захотелось ему отомстить, поэтому я не сдержалась:

- Теперь после твоего отказа, онаустроит тебе воздержание по полной программе! – фыркнула я с удовольствием.

Он разъяренно вскочил, с грохотом уронив стул, шагнул ко мне. Его прекрасные глаза опасно сверкали. Ещё чуть-чуть и разорвет на куски! Но я не испугалась. Его насмешки, подколы и его с Феей откровенные обнимашки, зарядили меня.

- Это тебя не касается! - рыкнул он. – Ты что, подслушивала нас?!

- Кто бы говорил, - огрызнулась я, не заметив, что тоже поднялась со своего места и, задрав голову выпалила ему в лицо, - ты, вообще подглядывал за нами, как шпион!

То, что мы уже открыто орем друг на друга, до нас дошло одновременно. Бэрс, чуть унявшись, скрестил на груди руки и не без издевки добавил:

- Похоже, ты не очень-то скучала, хотя сначала не хотела идти!

От удивления у меня поднялись брови. Мордобой временно отменялся, перейдя в словесную баталию.

- Я просто не хотела показаться невоспитанной по отношению к гостеприимным хозяевам, - парировала я.

- А я не знал, что воспитанность выражается в том, чтобы разрешать себя це... чтобы танцевать.

Я засмеялась от того, что он придумал для упрека столь наивный повод.

- Так вот в чем дело! А может, ты просто позавидовал нашей идиллии?

Мой ответ подбросил дровишек в уже потухающий костер нашей распри.

- Что, уже начала осаждать неприступную крепость по имени Гэрис Нордик?! – съязвил он.

Лезть за словом в карман долго не пришлось. Ревность и досада помогли быстро подобрать подходящую грубость:

- Да и не особо пришлось напрягаться, если честно! Но в отличие от некоторых, я не собираюсь играть чужими чувствами!

Больше ничего говорить не требовалось, Бэрс в бешенстве схватил меня за плечи, чтобы вытрясти всю душу. Даже сквозь одежду ощущался жар его рук. Мне стало немножечко страшно, потому что я хоть и не на большом, но все же, расстоянии, слышала, как бешено стучит его сердце. Мысли начали метаться в голове, ища пути к спасению, и я, нырнув в карман, включила на мобильнике мелодию в стиле фолк-рок, примирительно предложив первое, что пришло на ум:

- Я приглашаю тебя на танец, - произнесла я, выжидательно глядя ему в глаза , - ты ведь из-за этого так завелся? - подловила я его на слове.

Выражение его лица изменилось, ярость сменилось чем-то не менее эмоциональным и опасным. Он молча обнял меня за талию и притянул к себе, и я забыла, что злилась на него минуту назад. Поймав ритм песни, наши движения и сердца синхронизировались. Это было так естественно и правильно, будто именно так должно было быть с самого начала. А Фэя и Гэрис – оказались лишь случайностью, ошибкой. Его руки ослабили хватку, стали нежными и медленно заскользили по моей спине. И я забыла, как дышать, лишь тонула в его глазах.

- Лара... – прошептал он, наклоняясь ко мне, и я почувствовала дыхание на своих губах, в котором перемешался запах алкоголя с его любимыми апельсиновыми леденцами.

Взрыв сотряс весь дом. И тысячи осколков разбитого окна полетели в нас. Острая боль в плече пронзила меня и, теряя сознание, я, как сквозь туман, увидела упавшего на пол окровавленного Маруна.

Глава 3 В твоём сердце.

Глаза можно было и не открывать, все равно в кромешной темноте ничего не видно, плечо дьявольски горело. Дотронувшись до раны, я нащупала торчащий осколок стекла. Сцепивзубы,рванула его изо всех сил. Горячая струя растеклась под одеждой. Я прикрыла глаза и начала концентрировать энергию в пальцах, боясь от большой потери крови упасть в обморок. Сплетя парадоксы, опять почувствовала огонь в руке и жжение в плече. Потом боль постепенно исчезла.

Стараясь сориентироваться, я нащупала пальцами каменные стены и земляной пол. Пахло сыростью.

- Эй, кто-нибудь! – мой голос прозвучал, как в бочке, убивдаже малую надежду на ответ.

Возможно прошел час, а может несколько минут. Сверху хлынул свет, резанув по глазам, и кто-то, свесившись, спустил ко мне на веревке корзину с бутылкой воды и куском пирога.

- Уже исцелилась? -просипел незнакомец, - ешь, ты мне живая нужна.

- Что вам от меня надо? - крикнула я в отчаянии.

Но люк сверху захлопнулся. Я жадно выпила холодную воду и, сев на землю, тихо заплакала. Перед глазами у меня стояла картина израненного Маруна, лежащего на полу. Что с ним? Было страшно думать, что его больше нет. Только от одной мысли об этом меня начинало трясти и мутить. «Нет этого не может быть! - убеждала я себя, - Такой сильный мужчина, умелый дознаватель, необыкновенный маг не может просто так погибнуть!» Я чувствовала себя виноватой, что не могла помочь Маруну сейчас, когда так нужна ему. Сердце мое ныло, а я заламывала себе руки и глотала текущие потоком слезы. Злясь на свое бессилие, я ударила кулаками о каменные стены. Но с остервенением вытерев насухо глаза, заставила взять себя в руки. «Марун ни за что не сдался бы, и я не должна!» - мысленно я дала себе пощечину, чтобы не раскисать.

Уверив себя, что детектив жив, сразу вспомнила все события, произошедшие за весь день. Его обжигающий взгляд, было последним, что я видела перед нападением. «Он собирался меня поцеловать! - отдалось у меня в сознании.- Значит, я ему не безразлична!» Кровь разогналась по венам и стучала у меня в висках. «Что это было: страсть или глубокие чувства?» - Теперь я точно не могла погибнуть в этой черной яме, не выяснив правду!

Но мрачные мысли, как черви, пожирающие плоть, разъедали мой надутый оптимизм. И проклятое воображение снова стало рисовать мне жуткие картины гибели Маруна. Слезы с прежней силой хлынули из глаз, перейдя в безудержное рыдание. Меня колотило так, что я не выдержала и провалилась в забытье.

Когда пришла в себя, люк опять открылся и мне опять спустили воду и еду. Но отвечать на мои мольбы, похоже, не собирались. Мой охранник лишь хрипато со смехом рявкнул:

- И не мечтай посылать или принимать миражи, все равно не получиться. Я на тебя блок поставил! - И опять захлопнул люк.

Проверив его слова, я убедилась, что мой мираж не достигает адресата. Мысленно я призывала к себе детектива, произнося его имя и про себя и вслух. Даже если он выжил, я не представляла, как он сможет меня найти. Безысходность моего положения снова угнетала меня. Что сейчас день или ночь, мне было не известно в этом темном погребе. Наверное, прошло не меньше двух суток, а может только день. Я потеряла счет времени. Но мысли о Маруне не давали мне отчаяться и сойти с ума. В глубине души я все еще надеялась, что он жив и постарается меня спасти.

Глаза привыкли к темноте, а люк надо мной был очерчен тонкой полоской света. Я села не землю и, подтянув колени к груди, обняла их. Из мрака перед глазами проявились образы родителей и братьев. Я вспомнила, как мама в детстве аккуратно расчесывала мои спутанные волосы, не разрешая мне их драть расческой. Как пыталась привить мне хороший вкус, быть женственной. Всегда жизнерадостная, она была для меня источником силы и примером искренней доброты и сочувствия. Истинный целитель, мама никому не могла отказать в помощи: медицинской или просто человеческой. Отец научил меня быть тем, кто я сейчас, слушать свое сердце и идти к намеченной цели. Он всегда давал мне ценные советы, приводя примеры из истории прошлого. И это очень помогало мне в жизни, давало опору. А братья, разные по характерам, были для меня всегда интересными и не давали скучать. Тоска по родным с новой силой разрывала мне сердце,ия опять провалилась в сон.

...Я иду по развалинам родного дома. Огонь не пощадил ничего. Я не верю в случившееся. На днях мама прислала мне свой мираж. Рассказывала о том, что отец собирается в очередное путешествие. Просила приехать к ним на выходные. Говорила, что очень соскучилась. Что волнуется за Бэна (так она ласково называет папу). Будто он какой-то странный ходит после того, как вернулся с раскопок с севера Версы...А вчера вечером он сам просил вернуться поскорее домой, наверное, чтобы я успела с ним попрощаться.

Мне тепло, пахнет апельсинами. Очнувшись, я увидела эти прекрасные глаза, в которых всегда отражается лето. Они так ласково, но тревожно смотрят на меня.

- Это не сон? - мой вопрос так тихо слетел с губ, что я сама еле его услышала.

- Нет, - глаза улыбаются, - как ты себя чувствуешь?

Я села, свесила ноги с какого-то диванчика. В маленькой комнатке рядом со мной сидел Марун - живой, но очень бледный, почти ни кровинки в лице.

- Ты жив! - воскликнула я, бросилась к нему на грудь и зарыдала.

Он не обнял меня, тольконервно сглотнул и осторожно погладил по голове.

- Что случилось? - всхлипывая, спросила я, так страстно желая ощутить его сильные и ласковые руки, - где это мы?

Но, к сожалению, Марун отстранился от меня и отвернувшись, сухо ответил:

- Тебя увез один из тех двух парней, что напали на нас тогда на набережной Врады. Мы сейчас в его доме.

Я смотрела на него не понимая, как он может быть таким спокойным и бесстрастным, когда я все это время думала о нем, звала его и неоднократно хоронила в своих страшных фантазиях, оплакивая столько дней.

- А кто он такой?! И что ему от меня было надо?! - с отчаянием в глазах я уставилась на парня, но увидев его холодное отрешенное лицо, с болью в сердце поняла, что это будет долгий разговор.Похоже, пока я была в плену, Бэрс не терзался, как я, поэтому сейчас вел себя весьма официально и сдеожанно.

- Его зовут Гидеон Хильдер - он вор и аферист. Давно в розыске. Я тогда в кафе не зафиксировал его образ, потому что у меня не было с собой маг-отображателя. Но я по памяти составил его портрет. И мы с Рисом нашли его в нашей базе данных. Он собирался продать тебя тому, для кого украл журналиста.

- Что?! Никита здесь? - я даже подскочила. Но Марун отрицательно помотал головой.

- Нет, он у шантажиста.

- А где этот Хильдер? - я огляделась.

- Его сейчас Рис допрашивает в отделе, - Марун покачнулся и, схватившись за стол, сел рядом со мной. Только вблизи я смогла рассмотреть черные тени и под глазами и проступающую синеву на губах.

- Ты ранен! -догадавшись, вскрикнула я и резко поднялась на ноги. Голова сразу закружилась, но я знала, ему хуже, чем мне.

- Не волнуйся, осколки я повытаскивал. Просто потерял немного крови. - Он вытер выступивший пот со лба.

Я стояла, склонившись над ним, и серьезно скомандовала:

- А ну-ка, раздевайся!

Он не шевельнулся. Тогда я схватила его за полы рубашки и распахнула ее, только пуговицы поотлетали.

- Кошмар! Как ты вообще дошел?! - я аж за голову схватилась. Все тело Бэрса было исполосовано вдоль и поперек. Я начала медленно, шаг за шагом лечить все порезы. Ладони горели, раны исчезали. Сорвав с него рубашку, я повернула его спиной. Та же картина. Лечение. Огонь.

На меня обрушилась такая усталость, что я рухнула на диван. Предобморочное состояние вынудило меня опустить голову пониже и глубоко вздохнуть. Не знаю, как я выглядела со стороны, наверное, ужасно. Рваный рукав платья почернел и стал кожаным от запекшейся крови.

- Лара, - услышала я сквозь звон в ушах. Его голос прозвучал, как тогда, накануне взрыва. И я подняла на него глаза.Казалось, у него внутри идёт борьба не на жизнь, а на смерть. Но, к моему сожалению, победила не та эмоция, на которую я рассчитывала, потому что Бэрс отстраненно проинформировал меня: – я отведу тебя домой, а мне надо на работу.

Он уже натянул рубашку и приступил к вызову транспортного портала. На это ушло немало времени. Я старалась поймать его взгляд, разглядеть в нем хоть искорку тех чувств, о которых смутно догадывалась, а, может быть, надеялась на них. Но Бэрс отворачивался или отводил взгляд. Наконец воздух пошел волнами, образуя пространственный проход, и мы перенеслись к нему домой.

- Ты иди ко мне в комнату, отдохни, - тихо посоветовал он.Заботливости я не уловила в его словах, скорее выполненный долг. А он, не говоря больше ни слова, вышел из дома, хлопнув дверью.

Из спальни выглядывал кусочек аккуратно заправленной кровати. Я поплелась к ней, долго смотрела на мягкоепокрывало, пытаясь представить, как под ним, наверное, сладко спиться. Но вместо этого фантазия выдала мне версию спящего Маруна. Я послала ее ко все чертям, и поняла, что просто не смогу тут уснуть, не потому что это его постель, а потому что его сейчас в ней нет. Уже на выходе из комнаты я еще раз обернулась, с тоской попрощавшись с образом, который только что гневно изгнала из своей головы, и мне на глаза попалась маленькая фотка, стоящая на прикроватной тумбочке. Взяв ее в руки, я стала рассматривать изображенную на ней симпатичную молоденькую девушку лет семнадцати. У нее были большие пронзительно-голубые глаза и темно-русые волосы.

Интересно, кто это? И почему Марун хранит этот снимок в своей спальне? Может, очередная жертва его обаяния? Зная его крутые претензии, ее неземная красота укладывалась в эту формулу, но вот возраст? Я с сомнением смотрела не безупречное личико девушки. Час от часу не легче! Вздохнула, вспомнив слова дознавателя о призумпции невиновности, и вернула снимок на место.

Вымотанная за последние, как оказалось двое суток, судя по зачарованному календарю, висевшему на стене, на котором сами менялись даты, я приняла душ и, накинув на себя чистую рубашку Бэрса, завалилась на диван в гостиной.

Я уже начала привыкать к тому, что, проснувшись обнаруживала на себе взгляд, но на этот раз глаза были черные, Риса.

- Солари, как ты? - друг опустился на одно колено возле меня.

Марун, стоявший около окна, украдкой поглядывал в мою сторону. Его губы были плотно сжаты, а между мрачно сдвинутых бровей залегла морщина.

- Все нормально, - успокоила я встревоженного Гэриса. - Что вам удалось узнать у моего похитителя?

Прикрыв себя пледом, я села на диване, Рис примостился рядом.

- Хильдера нанял какой-то чувак по прозвищу Химера, настоящее имя нам не известно, но знаем, где его можно найти. Сегодня вечером мы с Маруном пойдем его выслеживать. А ты, если хочешь, можешь пока пожить у нас с Фэей. Она не собирается уезжать в музыкальное турне по стране, так что составит тебе компанию.

Я посмотрела на Маруна, но тот отвернулся к окну. У меня защемило сердце. Лишь мысли о нем не давали мне отчаяться в том сыром холодном погребе. Я так надеялась, что он будет переживать за меня и обрадуется, когда найдет. Но я ошиблась, его холодность вначале ранила, а теперь оскорбила и разозлила меня.

- Да, хочу, - нарочито громко согласилась я, - Спасибо. Мне надо только взять свои вещи из дома.

Оставив Риса ждать, мы с детективом переместились ко мне. Я поскидывала из шкафа одежду в небольшой чемодан на колесиках, сунула в него пачку непрочитанных писем и свою замшевую сумочку. Оглядела спальню и злорадно усмехнулась, вспомнив реакцию Маруна, как я, поднявшись с дивана в одной рубашке, прошла мимо обалдевшего Риса. Бэрс чуть не испепелил меня взглядом в тот момент. «Но пусть лучше будет гнев, чем безразличие!» - подумала я.

Я уже вышла в прихожую одетая в джинсы и футболку, когда Бэрс, чуть приобняв меня для скачка, прокомментировал вслух:

- Да, там ты будешь в безопасности, - он старался не смотреть на меня. - Только никуда не выходи из дома, не забывай, что ты еще в розыске. – И недовольно сжав губы, шагнул через зеркало.

_________

- Здравствуй, Солари! - Фэя встречала нас в фойе перед широкой лестницей, застеленной алой ковровой дорожкой.

Бэрс даже не вышел из примвера, так что меня провожал один Гэрис.

- Надеюсь, вам не будет скучно. - произнес он на прощание и, чмокнув сестру в щеку, как всегда, галантно поцеловал мне руку.

- Не волнуйся за нас, - проворковала Фэя и, подхватив меня под локоть, повела на второй этаж.

Мы оказались в одной из гостевых комнат, светлой и уютной. Девушка усадила меня за маленький столик и разлила чай в тончайший фаянс.

- Гэрис, похоже, влюблен в тебя, - с ходу огорошила она меня.

Я уставилась на нее квадратными глазами. Мой удивлённый взгляд красноречиво говорил, что я в некотором замешательстве от ее заявления.

- О, не смущайся, вы будете прекрасной парой! - Фэя, по-моему, была в восторге от этой мысли.

- А почему ты решила, что он влюблен? - решила я внести ясность в ее выводы. Этого мне только и не доставало сейчас! Но я тут же сделала скидку на то, что она личность вречатлительная, скорее всего просто приувеличивала.

- Да он только о тебе и говорит все время! Я его таким никогда не видела! А разве ты сама не замечаешь, как он смотрит на тебя, ловит каждое твое слово, каждый взгляд? Просто млеет в твоем присутствии. Обычно он не особо разговорчив, особенно с девушками. По крайней мере, с теми, с которыми я или родители пытались его знакомить. Из всех, кому он безоговорочно доверяет – только близкие люди и ещё мой Марун. – она не без удовольствия подчеркнула последние слова.

Фэя описывала поведение брата, а я тем временем думала о (горько вздохнула, констатируя) «ее» детективе.

- Да… что ж, - произнесла я вслух, своим собственным мыслям.

Когда сердце успело взять верх над разумом? Я не заметила. Возможно, мое похищение стало тому причиной. Почему я внушила себе, что Марун Бэрс может увлечься мной? Как глупо! Он ни разу не говорил со мной ни о чем, кроме расследования. Дальше флирта никогда не заходил, собственно, как и со всеми женщинами. Выходит, я просто выдумала себе то, чего никогда не было. Выдала желаемое за действительное. Я понятия не имела, что твориться в его голове. Даже о Фэе узнала, только когда та сама подошла к нам. Да еще эта таинственная девушка на снимке, о которой он ни словом не обмолвился. Мои надежды рассыпались в пыль. Я - просто свидетель по делу, которое ему необходимо раскрыть, и все. Раз так, то и я не должна отвлекаться от дела. Главное: найти мою семью, спасти Горина и поймать убийцу.

Фэя еще продолжала что-то еще говорить обо мне и Гэрисе, но я ее перебила:

- Ты могла бы мне помочь?

Она заинтересованно замолчала, ожидая моего объяснения.

- Мне нужно найти кое-какие сведения по поводу исчезновения моих родителей, потому что я не верю в их гибель. Я была на месте пожара и не нашла там обгоревшие тела. Так не бывает.

Девушка понимающе кивнула и спросила:

- А где ты хочешь искать информацию?

Я задумалась и вспомнила письмо отца. В нем он говорил, что оставил для меня подарок и теперь он находится «в сердце». И тут я подскочила:

- Гэрис рассказывал, что главная библиотека города выстроена в форме сердца!

- Да, - насторожилась Фэя.

- Мне надо попасть туда, проводишь меня? -посмотрела я на нее с надеждой.

- Конечно! - согласилась она, предвкушая приключение. И глаза ее заблестели.

__________

Здание библиотеки было по истине грандиозным! С высоким арочным перекрытием, с гигантскими окнами с мелкой расстекловкой, уходящими под самый потолок. На стенах старинные гобелены сочетались с полированными панелями из необыкновенного черного дерева - Тагу. Картотечные ящики с библиографическими данными, расположенными в алфавитном порядке, стояли вдоль стен большого читального зала.

Бродя среди множества книжных стеллажей, расположенных на втором этаже, я остановилась возле полок с книгами, посвященным древним народам, населявшим нашу планету в послеметеоритный период. Здесь были собраны тексты древнейшей истории из разных миров. Я взяла несколько книг о появлении первых племен, в том числе харикан.

Мы с Фэей сели за массивный дубовый стол, над которым висели магические светильники из бледно-желтого стекла с живыми огоньками внутри. Я открыла первую книгу из тех, что лежала сверху моей стопы. Это была история из Зеркального мира о людях, живших еще на заре человечества:

«Давным-давно у людей была такая мощь, что они возгордились и решили померяться силой с Богом. Чтобы добраться до него, они стали строить высокую башню высотой до самого неба. Но Бог разгневался на людей и решил помешать им: смешал языки, расы и разбил мироздание на 9 осколков, в которых, некогда единый, мир отразился, но с разных точек зрения, под разным углом, с преломлением, искажением. Что-то увеличилось, что-то уменьшилось, что-то исчезло, что-то осталось общим. Но в каждом осколке пошло свое развитие, появилась своя история, потому что была своя энергия- своя магия.

И не суждено было соединиться больше осколкам-мирам. Лишь космос-портал, как общий коридор, остался один для всех. По нему можно было переходить по этим отражениям. Из общего для всех цивилизаций космоса - источника всемирной энергии - на Землю падали обломки небесных тел, несущие в себе общую магию всех 9-ти миров, общую магию некогда целого мира...»

Вдруг я вспомнила об «огненных слезах Бога», о которых узнала из старинного манускрипта, оставленного мне отцом. Все кусочки пазла стали складываться в моей голове в одну картинку. Выходит, что речь шла о метеоритах. А те места на Земле, где по мнению древних харикан люди приобретали необыкновенную магию, были не чем иным, как местом, куда упали метеориты. Их магия и была той чудесной силой, о которой говорили наши предки.

А отец не за долго до пожара приехал с севера Версы, где вел археологические раскопки.Что он мог оттуда привести?

Теперь я знала, что. Обломок древнего метеорита! Вот оно папино сокровище! Ведь этот камешек излучал энергию всех 9-ти миров. Поэтому-то я изучала книги по минералам. Меня интересовали свойства камня. Ведь я тогда еще не знала, что это метеорит. И он был у меня. Но куда я его могла деть?

Похоже, те взломщики не нашли его в музее института, поэтому влезли ко мне в дом, где тоже, видимо, ничего не обнаружили, поэтому и решили украсть меня саму. Чтобы хоть за что-то получить вознаграждение. Следовательно, в доме камня нет. А может, они просто плохо искали?

Я сидела, уставившись в одну точку, рассуждая о том, где может быть папин подарок, который я должна найти во что бы то ни стало. Фэя листала исторические книги с весьма скучающим видом. Видимо, она совсем не так представляла себе поиски улик, а ожидала захватывающих приключений. Что ж, может, она и права. Пора переходить к активным действиям.

- Поехали в деревню Вэроми, - неожиданно предложила я. - Вдруг там найдем что-нибудь.

Сев в маленький красный примвер Фэи, мы помчались через центральную площадь Хардирона, через район Золотых фонарей, что тянулся вдоль реки Врады к Заречью и далее за город. Деревня Вэроми находилась в лесной лощине. Пролетая над обгоревшими домами, и полуразвалившейся церковью, я узнала в большом разрушенном кирпичном здании, абсолютно без крыши и с выбитыми окнами, по краям черными от сажи, старый целительский корпус, в котором прежде начинала работать моя мама. Я вспомнила, что дальше по центральной улице раньше находилась кожевенная мастерская. Но из окна Фэеного примвера не смогла ее найти. Это здание было деревянным и, наверное, во время пожара сгорело дотла. Я блуждала глазами по обугленным стенам домов, пытаясь различить, кому они принадлежали прежде. Вот дом семьи Кортри, там - семьи Ферелли, этот - Мериды Гослинг - доброй старушки, которая всегда угощала ребятишек конфетами. Здесь жил Патриций Хавис, или, как мы его называли в детстве, мистер Хавис - учитель начальных классов в местной школе, которая безглазо пялилась на меня своими черными обгорелыми оконными проемами. Напротив некогда был дом семьи Манерсов. Мистер Манерс работал в кожевенной мастерской, его жена была помощницей целителя и работала с моей мамой. А их дочь Агата была моей лучшей подругой. Мы вместе учились в младшей школе. И хоть далее поступили в разные учебные заведения: я на целителя, а она на правозащитника, и в огромной столице редко виделись, но наша дружба осталась нерушимой. И каждые выходные мы приезжали навещать свои семьи и, заходя друг к дружке в гости, весело болтали, делилась секретами или ходили гулять по деревне и по лесу. После пожара я не знала, жива ли она, потому что мои миражи до нее не доходили. А квартирная хозяйка, у которой подруга снимала комнату в Хардироне, ничего про нее сказать не могла.

Мы с Фэей приземлились недалеко от того места, где раньше был мой дом. Мне в кроссовках было удобнее карабкаться по заросшим травой развалинам, чем Фэе в ее изящных туфельках. Я зашла в то, что осталось от моего дома. Переходя из комнаты в комнату, я вспоминала ту обстановку, которая здесь была прежде.

Остановившись в гостиной, передо мной, словно призраки пробежали образы веселящихся братьев. Вон Тилс опять что-то стащил из комнаты-лаборатории старшего Коригана. А тот угрожая братцу расправой, если он не отдаст недавно изобретённый «улавливатель звуков», бежит за ним, пытаясь уцепить его за что-нибудь. Но пронырливый Тилс как обычно, забежав к папе в кабинет, прячется среди полок с экспонатами. Невесомая полупрозрачная мимо меня прошла мама с ложкой в руках. Она намного моложе. На ее уже большом круглом животе смешно повязан фартук. Мама точно знает, что у нее родиться мальчик и ему уже приготовлено имя Тилсан. Она ищет по дому дочку-подростка, чтобы та помогла ей на кухне приготовить для «мужчин» обед. Но кудрявая девчушка сидит в кабинете отца с толстой книжкой в руках и делает вид, что ее нет. Это я. Мне 13 лет. В кабинет входит отец и строго отчитывает меня за то, что не помогаю матери. Я с трудом расстаюсь с интересной книгой и обреченно бреду на кухню. Образы прошлого развеиваются и комнаты с красивыми гобеленами на стенах и мебель исчезают, превращаются в черные головешки.

Проглотив слезы, я прошла к маленькому чулану, который находился под лестницей. В нем у меня в детстве был тайник: поднималась одна плашка в паркете, и в углублении пола я прятала разные богатства. Только лестница сгорела, упала балка с потолка. Я разгребла обгорелые деревяшки. Пола тоже нет. Но среди пепла я нащупала металлическую коробочку из-под конфет. Обтерев ее носовым платком, еле открыла крышку (от огня она деформировалась). Внутри лежала маленькая книжечка со стихами, которые я сама сочиняла в 13-15 лет, сломанная мамина брошь в виде снежинки, которую она хотела выкинуть, потому что застежки не было. Но я сохранила ее, так как белые фианиты были все на месте. И изображение студента, которого я зафиксировала однажды, ожидая отца в институте, где он читал лекции. Папа подарил мне маг-отображатель на мое пятнадцатилетие, и я как сумасшедшая снимала все вокруг. Я вытерла слезы и замерла с фотографией в руке. Сердце в груди сделало кульбит. На ней был 18-летний Марун такой же взъерошенный и необыкновенно красивый! Папин любимый ученик, как он тогда признался. Хотя отец старался не выделять любимчиков из своих студентов. Но не смог устоять перед юным дарованием. Выходит, Марун не только мое внимание привлек ещё в юности! Я спрятала фотку себе в карман, а записную книжку и брошь убрала в коробочку.

- Солари! – раздался с наружиголос Фэи, которая не могла пробраться за мнойна каблуках по головешкам.

Как только я вылезла из развалин, она протянула мне свой носовой платок, чтобы вытереть лицо от копоти, которую я только сильнее размазала вместе со слезами.

- Спа-си-бо, - всхлипы душили, и у меня вырывалось лишь заикание. А Фэя, успокаивая, погладила меня по руке.

Пройдя вдоль разрушенных домов, мы встретили пожилую женщину, направлявшуюся в сторону леса с корзинкой в руках. Ее лицо мне показалось очень знакомым, но имени я не помнила. Все внутри меня замерло, что удалось хоть кого-то встретить. На что я уже, честно сказать, и не надеялась.

- Простите, - остановила я ее, - не могли бы вы нам помочь?

Женщина посмотрела на меня и ахнула:

- Деточка, решила помянуть погибших родителей?

- Вы знаете меня! - обрадовалась я, что, всё-таки, не все жители деревни погибли. - Не могли бы вы рассказать что-нибудь о пожаре?

- Солари, ты не узнаешь меня? Я Ванилла Лег - ваша соседка. – заглядывая мне в лицо, произнесла она.

Я покачала головой.

- Нет, я попала в аварию и потеряла память, - призналась я.

- О, святые небеса! - Женщина всплеснула руками, а Фэя вытаращила на меня глаза.

- Что тут рассказывать. Было уже довольно поздно, может 11 или 12 часов, когда заполыхало все вокруг, -н ачала припоминать ужасные события старушка.

- Как это, «все вокруг»? - не поняла я, - все разом, что ли?

Ванилла растерянно замолчала.

- Да я, право, и сама тогда не поняла откуда-огонь-то пошел. Вот не было ничего, а потом - гляжу в окно, а все дома уже объяты пламенем! - старушка, сокрушаясь, мотала головой.

- И наш тоже? - переспросила я.

- Нет, дом твоего отца загорелся последним, - уверенно заявила соседка.

- Но он же в середине улицы находился! - недоумевала я.

- Я ж тогда выскочила из своего горящего дома, - продолжала Ванилла, - и дом Гарольда Тира уже пылал, а ваш стоял нетронутый, словно искры, летящие на него, не долетали, гасли в воздухе. Я тогда подумала, что твой отец применил какой-то парадокс, чтобы огонь отвести. Он ведь был ученым, знал много разных заклинаний. Но уже позже, когда я к лесу выбежала, смотрю, - и ваш дом вспыхнул.

- А что же, никто кроме вас не спасся? -спросила Фэя.

- Никто. Только я. Ведь загорелось все как-то неожиданно и сразу.

Я стояла, как громом пораженная. Хотя в глубине души давно подозревала, что, это был не несчастный случай, а поджог.

- Ванилла, а вы никого тогда не видели? - на всякий случай спросила я.

- Никого, -услышала я заранее известный мне ответ.

Старушка задумалась и вдруг неожиданно добавила:

- Только возле вашего дома стоял чей-то черный примвер. А ведь у твоего отца был синий, я это хорошо помню.

- А номер вы не заметили? - оживилась Фэя.

- То ли 257 -ЛЛ, или 752 - уже точно не помню, а ведь в тот момент я это очень хорошо запомнила, - ответила Ванилла.

Мы с Фэей переглянулись и, поблагодарив старушку, попрощались с ней.

- Солари, почему же ты сразу не сказала, что у тебя амнезия? - обиженно спросила Фэя, когда мы садились в примвер, и я почувствовала в ее словах укор, - ведь я бы могла тебе помочь, рассказать все, что ты не помнишь. Теперь я понимаю, почему вы с Гэрисом разговаривали на такие смешные темы.

Я не стала оправдываться, потому что знала, что ни в чем не виновата. Но каково бы не было мое отношение к ней из-за Бэрса, я не могла не замечать ее доброту:

- К сожалению, то, что я должна была вспомнить, ты, все равно, не знала. Но спасибо тебе за твое желание помочь и за наше совместное расследование. Я выяснила все, что хотела. А память ко мне постепенно возвращается, хоть и не очень быстро.

И Фэя искренне улыбнулась мне, поднимая примвер вверх. А я подумала: «Если бы она не претендовала на Маруна Бэрса, то стала бы моей подругой». Я продолжала ревновать к ней детектива.

По дороге домой она, находясь под впечатлением от нашего небольшого путешествия, восклицала, как же это, оказывается, интересно выискивать факты и раскрывать тайны!

- Я тебе даже завидую! - неожиданно призналась Фэя, а я удивленно уставилась на нее. - Марун разрешил участвовать тебе в расследовании. Мне он никогда не предлагал ничего подобного!

Я решила ее немного успокоить:

- Просто от моих воспоминаний зависит, вычислим ли мы преступника. Если бы я была ему не нужна, как свидетель, то сидела бы в камере. Здесь нет ничего личного.

Но Фэя не согласилась со мной и заметила:

- Нет, ты не понимаешь. Он очень ревностно относиться к своей работе. Даже Гэрису он не все доверяет. А тебя он допустил к следственному процессу, открыл свои профессиональные секреты. Он делится с тобой такой информацией, которую не имеет право разглашать. Разрешает участвовать в расследовании, как своему коллеге.

Фэя замолчала, а я задумалась над ее словами, которые тронули меня до глубины души, заставили посмотреть с другой стороны на мои отношения с Бэрсом. Да и сама Фэя предстала передо мной в новом свете. Я почувствовала ее обиду на Маруна. «Что ж, наверное, она имела на это право», - подумала я, вспомнив тот их разговор на балконе. Но то, что она сказала мне сейчас, доказывало ее серьезное отношение и уважение к детективу и его делу.

Когда мы вернулись в поместье Нордиков, было уже довольно поздно. Как только мы переступили порог, к нам выбежали Бэрс с Гэрисом. У обоих был встревоженный вид. Но детектив при этом еще и злился.

- Где вы были?! - спросил он строго.

Фэя подошла к нему и, обняв, весело похвасталась:

- Мы вели расследование! И кое-что узнали!

Бэрс зыркнул на меня по-волчьи.

- Я же не велел никуда выходить! - рявкнул он, не обращая внимания на восторги своей девушки. - Да еще и Фэю в это втравила! Тебе что, Горина мало?!

Я остолбенела, не веря своим ушам.

- Тебя могли поймать и тогда уж точно арестовали бы! А ведь я рискую, прикрывая тебя!Неужели у тебя напрочь отсутствует чувство самосохранения?! – орал Бэрс.

На каменных ногах я подошла к нему и залепила такую звонкую пощечину, что стоявшая рядом Фэя пискнула.

- Лучше бы ты меня за решетку посадил сразу и не марался! - бросила я и, развернувшись, ушла в свою комнату.

Обида разъедала меня, словно ржа железо. Я хотела сейчас что-нибудь разбить и вспомнила про круглое зеркальце, которое он дал мне, чтобы при случае можно было связаться друг с другом. Я открыла чемодан, вытащила сумочку и вытряхнула ее содержимое на кровать. И тут мой взгляд остановился на коробочке из неизвестного материала, которую мне так и не удалось открыть. Я нервно вертела ее в руках, подсознательно чуя, что она не простая, и без магии мне не обойтись.

И тут в дверь постучали. Я открыла. На пороге, переминаясь с ноги на ногу, стояла испуганная Фэя:

- Можно к тебе? -мяукнула она.

- Конечно, это же твой дом, - хмыкнула я, посторонившись.

Испуганно поглядывая на меня, она как-то бочком протиснулась ко мне в комнату.

- Он был неправ и уже раскаивается в том, что наговорил, - тихо пролепетала Фэя.

Сейчас я не хотела обсуждать Бэрса, тем более с ней.

- Гэрис настаивал, чтобы Марун извинился перед тобой. Думаю, так и будет, - примирительно добавила она.

- Плевать,- отрезала я. -Ты не знаешь они поймали Химеру?

Не понимая,о ком я говорю, девушка растерянно пробормотала:

- Не знаю.

- Я пойду спрошу Гэриса, - бросила я и выскочила из комнаты, сжимая коробочку в руке с такой силой, что костяшки пальцев побелели.

Быстро спустившись по лестнице, влетела в гостиную. Гэрис стоял ко мне спиной. Я окликнула его, чтобы задать свой вопрос. Тот развернулся ко мне, и я увидела, что Бэрс еще не ушел, а стоял рядом с другом. На миг наши взгляды снова встретились.Хорошо, что парадоксы не умеют убивать взглядом, а то на дорогом паркете сейчас валялась бы парочка трупов.

- Что это у тебя? - спросил меня Рис, увидев, что я сжимаю в руке.

Совершенно забыв о своей ноше, я растерянно глянула на сжатую руку. И, разомкнув пальцы, показала коробочку.

- Это же шкатулка из Дуалитаса. Я знаю, потому что коллекционирую подобные вещицы. Она ведь не открывается? – угадал он мою проблему.

Я отрицательно покачала головой.

- Ее могут открыть только двое! – довольно заулыбался Рис, вероятно считая, что мне это о чём-то говорит.х

- В смысле? –переспросила я, надеясь получить толкование магической премудрости.

- Двое любящих друг друга человек, - смакуя слова, протянул друг.

Задавать вопросы по поводу расследования в присутствии Бэрса я не хотела, потому что он не позволил бы Гэрису разглашать «всем и каждому» тайны следствия. Я старалась игнорировать сверлящего меня взглядом дознавателя. И готова была трепаться по любому поводу, лишь бы оттянуть время и дождаться, когда он уйдет. Похоже, детектив не собирался покидать дом Нордиков, а может, тоже заинтересовался фишкой открывания странной коробочки. Но и извиняться передо мной, как уверяла меня Фея, не кинулся.

- И как же? - по-птичьи наклонив голову, с сомнением спросила я, по-видимому, эксперта в таких артефактах.

- Не знаю точно, но может вот так, -он подошел ко мне и взялся за коробочку с противоположного конца. Но ничего не произошло. Гэрис смутился, пожимая плечами.

- Может, нам с Маруном попробовать? - раздался голос Фэи у меня за спиной.

Я отдала ей магический артефакт. Она подошла к дознавателю и торжественно протянула ему. То ли потому, что тот не верил, что это делается именно так, то ли не желая афишировать своих чувств, не сразу протянул руку к шкатулке. Но она и на этот раз не поддалась.

- Ничего не понимаю, - пробормотал Рис, - может это как-то по-другому происходит… - в его тоне скользило явное облегчение, что не только нам с ним не удалось снять чары.

- Скорее всего, - ответила я и подошла к дознавателю, чтобы забрать свою вещь назад. Только я потянула ее из рук Бэрса, как, осветив нас ярким светом, артефакт раскрылся. Я даже вздрогнула от неожиданности. Озадаченный детектив тоже уставился на шкатулку, не понимая, что же произошло.

- Наверное, у этой магии замедленное действие, - предположила Фэя, - вот она и не открывалась сразу.

- А что в ней? - поинтересовался Рис, меняя щекотливую тему из-за непонятной путаницы в том, кто же из нас открыл артефакт.

- Сокровище моего отца, - ответила я. Злиться на Бэрса ещё сильнее было бы невозможно. И я решила оставить секрет магии Дуалитаса на потом.

На дне шкатулки лежал золотой кулон в виде маленького сердца, свитого из тонких волосков.

Глава 4. Вдребезги.

- Ах, какая прелесть! - воскликнула Фэя, рассматривая подвеску, которая раскачивалась на тонкой цепочке в моей руке.

Рис тоже подошел поближе, чтобы рассмотреть украшение. А Бэрс, так и не сдвинувшись с места, воскликнул:

- Ну не ради же этой побрякушки они похитили человека?

Гэрис осуждающе посмотрел на друга, а Фэя, не введенная в курс дела нашего расследования, только ахнула, переводя вытаращенные глаза с Бэрса на меня.

- Разумеется нет, - отрезала я, не поднимая головы на следователя, - а ради того, что находится внутри.

Теперь я увидела, как Бэрс изогнул бровь от удивления.

- А что там? - с нескрываемым интересом спросила брюнетка.

Фэя пыталась разглядеть сквозь золотые нити содержимое кулона. Я открыла тоненькую дверцу, нажав на крошечный рубин-сердце. На ладонь мне упал серый с голубыми прожилками камешек размером с ноготь. Лицо у Фэи приобрело разочарованный вид, да и Гэрис, не особо вдохновленный увиденным, растерянно посматривал на меня. Бэрс прищурился, оценивая, стоит ли эта кроха человеческой жизни.

Меж тем я почувствовала, как от камня по моей руке и далее по всем клеточкам моего организма потекла жаркая волна мощного энергетического потока. Внешне это было незаметно, но внутри меня уже бушевало море, вздымаясь, клокоча и желая выплеснуться наружу. Я не знала, как управлять этой стихией. Действуя по наитию, я схватила со стола дорогущую антикварную вазу и швырнула ее в застекленную дверцу шкафчика, на полках которого была расположена целая коллекция фарфоровых статуэток.

Фэя взвизгнула. Звон разбивающегося стекла и фарфора оглушил нас. И в это же мгновение, выставив руку вперед, я выпустила струю космической энергии, таящуюся в камне. Все перемешанные в кашу осколки зависли в воздухе и медленно, отсортировываясь на ходу, начали собираться в изначальное целое. А со стороны это выглядело, как если бы невидимый киномеханик отмотал пленку назад. Шкаф стоял нетронутый, а ваза прилетела мне обратно в руку целехонькая, и я поставила ее обратно.

- Что это такое?! - в ужасе уставились на меня брат и сестра.

Бэрс тоже выглядел шокированным и был впечатлен произведенным мной эффектом.

- Это обломок метеорита, - спокойно произнесла я, - ради него похитили Никиту, ради него сожгли всю деревню и украли мою семью!

Я вложила камень обратно в кулон.

- Убери его в шкатулку, - посоветовал Гэрис, - этот магический артефакт не позволит разрушительной силе камня вырваться наружу.

Я послушалась, защелкивая тайник с метеоритом.

- Вы поймали Химеру? - обратилась я к Рису, наплевав на мнение Бэрса, не посвящать меня в расследование.

Друг улыбнулся и принялся рассказывать, что им удалось выяснить:

- Хильдер дал описание этого человека и сказал, что он является работником Архива. Мы выследили его, когда он выходил вечером с работы. Помнишь, я составлял список всех архивариусов? (Я молча закивала.) Мы выяснили, что наш Химера - это Эмин Кливи.

- Но почему вы его не арестовали? – недоумевала я.

Бэрс подошел ближе и возразил:

- Если мы его сейчас арестуем, то его наниматель поймет, что мы копаем под него и заляжет на дно. И от заложников избавится.

Я даже забыла свой гнев.

- То есть Кливи не последнее звено в этом деле? Ты думаешь, за ним еще кто-то стоит? - я встревоженно смотрела на следователя.

- Думаю, так и есть. И то, что вы выяснили в Вэроми, только подтверждает мои догадки. - Бэрс глянул на Фэю, которая виновато обратилась ко мне:

- Извини, я не удержалась и рассказала, что мы с тобой узналиот Ваниллы Лег.

- Хорошо, - отрезалая, не критикуя вслух ее излишнюю болтливость, - но как же вы узнаете главного заказчика?

Бэрс, видимо, уже составил план действий и начал отдавать распоряжения.

- Рис, пробей завтра по нашей картотеке номер того черного примвера, который сообщила свидетельница. Теперь надо придумать, как прицепить отслеживающее устройство на архивариуса.

- Сколько ему лет? - спросила вдруг Фэя.

Я ипарни насторожились.

- Около 35-ти, - ответил Рис.

По глазам было заметно, пианистка что-то замыслила. И во мне впервые за сегодняшний день заговорила старушка-совесть. Как же это я умудрилась заразить Фэю своим авантюризмом? А может он передается воздушно-капельным путем? И я, на всякий случай, отодвинулась подальше ото всех.

- Может я бы могла втереться к нему в доверие: подойти и познакомиться. И как-нибудь прицепить маячок. - с азартом предложила она свою помощь.

- Нет, -хором произнесли мы с Бэрсом и тут же переглянулись. Нет, это уже было слишком! Возможно, Бэрс в чём-то прав: никто не должен рисковать из-за меня и моих близких, тем более Фэя, которая весь день со мной провозилась.

Но, похоже, Рис оказался не на нашей стороне:

- Молодец, сестренка! – поддержал он ее выдумку.

- Рис, - обратился к напарнику Бэрс, - мы не имеем право использовать гражданских в спецоперации.

- Правильно, - поддержала я детектива, - поэтому будет лучше, если пойду я. Я – свидетель, меня не жалко, если что-то пойдет не так…

Бэрс даже глаза к небу возвел и издал звук, похожий на стони ревразом.

- Тебя Кливи знает! - негодовал он, - И вообще, тебе из дома выходить нельзя! Знаешь, Рис, а не запереть ли нам наших дам? - обратился он к другу, игнорируя наши с Фэей громкие возмущения.

Тот кивнул. И они оба, схватив нас в охапку: Рис -меня, а Бэрс - Фэю, - потащили наверх и перед нашим носом хлопнули дверью, и замок громко щелкнул.

- Марун Бэрс, немедленно открой дверь! - кричала Фэя, стукнув кулачком в тяжелую дверь, - Гэрис, вернись!

Но в коридоре уже раздавались удаляющиеся шаги.

Фэя все продолжала колотить в дверь и призывать мужчин немедленно нас выпустить. Насколько я смогла проверить на себе твердость характерадознавателя, ждать освобождения не стоило. Поэтому я побрела в свою комнату, разделась и залезла в кровать. Но сон не шел. Злость на Бэрса вспыхнула с новой силой. Надо было как-то отвлечься от мыслей о нем. Открыв чемодан, я вытащила письма. Развернула первое попавшееся и начала читать.

Кори делился своим открытием. Ему удалось разгадать секреты старинной магии. В посланиях древних людей говорилось о разных необычных связях материй. Но главное, что наши предки раньше открывали "двери" в другие миры не с помощью ключа, как мы сейчас. А проводили своеобразный ритуал очень сложный в исполнении. Он и становился неким проводником в параллельный мир. По словам Коригана, ему удалось расшифровать все магические формулы этого ритуала. Но он еще не успел опробовать его на практике.

Я знала, какой братец-фантазер, но вряд ли бы он до такого додумался. Скорее всего, это были легенды, дошедшие до нас в искаженном виде. Я просто не могла себе представить, как можно открыть портал без ключа. Даже действие этой магической штуковины мне было не до конца понятно. А тут про какой-то ритуал говориться! Короче, относиться серьезно к байкам из прошлого я бы не стала.

Хотя я сама работала в Архиве, но ни разу не задумывалась о свойствах этих артефактов, мимо которых проходила каждый день. Вот бы узнать о них побольше! И тут я вспомнила про библиотеку на первом этаже, в которой мы с Гэрисом читали энциклопедию о животных.

Я накинула на себя тонкий шелковый халат и босиком, чтобы не шуметь, двинулась по коридору к лестнице. Но дверь все еще была закрыта. Наверное, даже слугам Бэрс запретил ее открывать. Тогда я, растворив широкое окно в малой гостиной, высунулась и посмотрела вниз. По стене вился клематис, зацепляясь за металлическую решетчатую опору, закрепленную у стены и доходящую до третьего этажа. Я перелезла через подоконник и спустилась по решетке на первый этаж. К моему изумлению окно передо мной было приоткрыто. Спрыгнув с подоконника, я замерла. На небольшом диванчике библиотеки спал Марун.

Тьфу ты, как тут отвлечься от мыслей о нем, когда везде на него натыкаешься! Я уже было собралась пуститься в обратный путь, как мой взгляд упал на открытую книгу, лежащую возле него на полу. Я не смогла удержаться, чтобы не посмотреть, что же он читал. Это оказался медицинский справочник. Пробежав глазами статью, я удивилась выбранной им темы. Детектива интересовала магия, скрытая в человеке и ее особенности развития. Положив справочник обратно, я обошла полки и нашла нужную мне книгу. Шепотом произнеся парадокс огня, зажгла маленький светильник и села в кресло.

В книге говорилось об истории создания междумирных ключей. Как выяснилось, отчасти легенды, о которых писал Кори, не врали. Магические артефакты были действительноизобретены не так давно. До этого люди пользовались иным способом, о котором до наших дней не дошло никаких сведений. «Кое-кто все-таки нашел такие сведения!» - подумала я, и перед глазами всплыл образ братца-изобретателя. Все ключи зачаровывались на открытие того или иного мира. Этому специально обучали в университете, если учишься на архивариуса, дознавателя или визуара.

В книге была большая глава, посвященная правонарушениям при пересечении границ миров. Зачарованный ключ открывал портал и схлопывал его автоматически. Но за нарушителями проход не закрывался. «Как за мной или тем убийцей, что сейчас разгуливает по Эгоцентриуму», - отметила я про себя.

И тут я нашла небольшой абзац о ключах, принадлежащих серверам. Мне вспомнилась Вика, с восторгом рассказывающая про Сэма и его личном ключе. Оказывается, ключи серверов могли запереть вход в мир изнутри при любой опасности. То есть никто не смог бы попасть в закрытый мир.

Я подумала об угрозе, которая уже успела проникнуть в Эгоцентриум из Логии.

Нужно поймать преступника, пока он не успел совершить что-то ужасное. Я видела, как мы с Маруном бежим за ним, а тот то теряется в толпе людей, то снова оказывается почти пред нами, только руку протяни.

Марун, догони его, Марун, Марун...

Чья-то теплая рука скользнула по моей щеке, пальцы коснулись губ, шеи и стали спускаться ниже...

Я открыла глаза и увидела, что сижу в кресле библиотеки, свернувшаяся в комочек и накрытая пледом. Передо мной лежала книга о ключах, и стояла чашка горячего чая.

- О, ты проснулась! -Фэя зашла в кабинет с чаем в руках. - Рис с Маруном утром ушли в следственный отдел. Жаль, что не получилось поучаствовать в спецоперации, - сокрушалась она, - Марун такой строгий, мог бы хоть раз позволить какое-нибудь безумство. Скучно. Я недавно предложила ему составить мне компанию, съездить в турне по странам, он не согласился, ссылаясь на занятость. Ну, и пусть теперь локти кусает, когда узнает с каким красавчиком я буду на гастролях! - с обидой в голосе пожаловалась девушка и бросила передо мной на стол рекламный флаер, на котором было цветное фото высокого симпатичного блондина с длинными волосами, одной рукой обнимающего Фэю, а в другой сжимающего скрипку. - Это всемирно знаменитый виртуоз, у нас совместные концерты, - многозначительно поведя бровью похвасталась она и с чувством добавила, - Вот и посмотрим, как Маруну это понравиться! – ее веселость от предстоящего совместного выступления с талантливым музыкантом, да еще и сексуальным мужчиной, как-то угасла, от мысли, что дознаватель и не заметит ее мести, - Я порой его не понимаю, он из-за своей проклятой работы ничего не видит вокруг и ничем не интересуется в жизни. Однажды мне выпала возможность съездить в горы на лыжный курорт. Я рассказала ему об этом, но он мне запретил, сказав, что я не очень хорошо умею кататься, а там крутые обрывы, это может быть опасно. Он слишком перестраховывается. Вот бедняжке Гаэль даже не разрешает к нам приехать в гости!

Я встрепенулась.

- Гаэль? А кто это?

Фэя присела в соседнее кресло.

- Это сестра Маруна. Она живет с его тетей в Ларвиле. Это небольшой городок к югу от столицы.

- Она маленькая? - поинтересовалась я.

- Нет, ей уже 19 лет.

Я подумала о девушке с фотографии, которую видела в комнате Бэрса. И даже незаметно скрестила пальцы на удачу, чтобы это на самом деле оказалось так. Мне и Фэи хватает, аещё одной красотки (чуть не сказала: «конкурентки») рядом с зеленоглазым волокитой мне не выдержать.

- А почему же она сама не приедет к вам? Она же совершеннолетняя! - Я удивленно подняла брови.

Фэя грустно посмотрела на меня.

- У нее слабое здоровье. Поэтому Марун ее никуда не пускает, - с сожалением вздохнула девушка.

Я сразу подумала, что может быть Бэрс поэтому читал медицинский справочник. Но судя по симптомам, которые он изучал, у Гаэль не физическая болезнь. И тут меня осенило: так вот почему он так восхищался моим целительским даром и носился со мной, как курица с яйцом! Выходит, вся эта опека не более, чем простое манипулирование. Ведь куда, как было бы надежнее, держать меня в камере. Оттуда бы я уж точно никуда не делась. Но нет, он пошел против приказа начальства! Изображал, что ради помощи мне, готов рисковать своим служебным положением. Теперь все мотивы его мне стали ясны.

Что ж, мистер Бэрс. Вы хотите использовать меня в своих личных интересах, тогда и я воспользуюсь вашими умениями, вашими профессиональными возможностями. Вы играли на моих чувствах, теперь моя очередь. Но не рассчитывайте на честный поединок! Я буду использовать самые грязные приемы!

Поздно вечером слуга открыл входную дверь. Раздались спешащие шаги Фэи. Она что-то эмоционально говорила вошедшим Гэрису и Бэрсу. В гостиной горничные накрывали на стол. Я посмотрелась в большое зеркало: тонкое небесно-голубое платье, словно вторая кожа, облегало фигуру и пышным каскадом струилось от бедра до самого пола, глубокое декольте приоткрывало стянутую корсетом соблазнительную грудь. Воздушный полупрозрачный палантин создавал эффект легкого флера и совсем не скрывал ее,холодя обнаженные плечи и руки. Я нанесла вечерний макияж и уложила волосы в высокую прическу с выпущенными локонами-прядями.

Еще днем я выразила свое восхищение Фэеными нарядами и ее изумительным вкусом. Польщенная красноречивыми комплиментами, на которые я не поскупилась, хозяйка дома проводила меня в свою гардеробную - отдельную просторную комнату. И разрешила мне выбирать любые вещи, даже хотела подарить наиболее понравившиеся платья. Поблагодарив ее за доброту, я выбрала несколько вечерних туалетов, но от подарков отказалась.

И теперь, надев эту «боевую экипировку», я спустилась вниз. Ну что, господин дознаватель, вы готовы? Я вхожу!

Из гостиной раздавалась прекрасная музыка - Фэя блистала за роялем! Я тихо присоединилась к «зрителям». Увлеченные великолепным исполнением пианистки мужчины, не оборачиваясь, слушали ее. Но вот отзвучал последний аккорд. Последовали одобрительные аплодисменты. И две пары глаз - зеленые и черные повернулись ко мне и замерли. Хотя, вернее было бы сказать, вспыхнули. Гэрис уставился на меня с восхищением, приоткрыв рот. А Бэрс, откинув строгость и отстраненность, завороженно, почти не дыша, рассматривал меня и никак не мог наглядеться.

Итак, прелюдия удалась! И я, расправив плечи и улыбаясь, поздоровалась с обоими.

- Солари, ты божественно выглядишь! - не выдержал Гэрис и первым подошел ко мне и поцеловал руку.

- Ну, что ты, у него нет такого платья! – пошутилая и поспешила перевести внимание на хозяйку вечера. Дело было сделано: эффект произведен, а сердечные приступы нам ни к чему. - Тебе повезло иметь такую добрую и талантливую сестру. Я ей завидую. У нее есть так много прекрасного: и вкус, и внешность, и ум, и... брат.

Рис тут же в смущении опустил глаза. А Фэя, обожающая комплименты, лучась от удовольствия, пригласила нас всех за стол.

В течение всего вечера, я ощущала на себе взгляд Бэрса, хотя после своего сногсшибательного выхода избегала его взгляда. Фэя что-то беспечно щебетала ему вполголоса, а он немногословно отвечал.

Мы же с Рисом весело шутили и постоянно смеялись. Неожиданно Марун решил направить наш разговор в деловое русло, обратившись к Гэрису:

- Завтра нам надо проверить все контакты Эмина Кливи и съездить на место убийства.

Я насторожилась.

- Разве еще кто-то убит? - настороженно спросила я, уставившись на него.

Он впервые за столько времени посмотрел мне прямо в глаза и серьезно произнес:

- Да, и уже довольно давно.

Я застыла в ожидании.

- Мы обнаружили тело Дориана Варка.

Этого уж я никак не ожидала услышать, потому что считала это имя вымышленным. Им прикрывался преступник. Выходит, этот Варк реален, и убийца его знал.

- Кто он? - я не смогла скрыть тревогу. Неужели эти преступники ещё не угомонились? Ведь заложники у них, выкуп они потребовали, что же ещё? Может они так подгоняют меня, чтобы я понимала всю серьезность ситуации. Но мне повторять не нужно. Бедный Горин вообще тут не при чём и я, конечно же сделаю все, чтобы вызволить его и мою семью. Сокровище я нашла, осталось дождаться дня обмена.

Бэрс сидел, сложив руки на груди, и, поясняя, отчеканил:

- Варк служил дознователем в Мирионе.

- А как следователь другой страны оказался у нас в Лексиории?

Тут вмешался Гэрис:

- Во всех столицах разных стран есть Отдел регулирования магией. И все они поддерживают связь, чтобы легче было найти того или иного преступника. Видимо, Дориана Варка вызвали к нам в Хардирон по какому-то делу.

- Значит его убийство никак не связано с делом убитого ключника Триксы? - допытывалась я.

Бэрс задумался и, ничего не сказав мне, обратился к Гэрису:

- Рис, надо еще раз просмотреть картотеку и поискать сведения об этом историке.

Тот понимающе кивнул. Мне же оставалосьтолько гадать, что же будет дальше. Зыркнув на Бэрса, я повернулась к Рису, делая вид, что собираюсь узнать подробности от него.

- Герис, а можно я помогу тебе в картотеке? Вдвоем мы быстрее найдем нужную информацию, - предложила я, украдкой следя за дознавателем и ожидая его реакцию.

Рис расплылся в улыбке, предвкушая нашу совместную работу наедине. И уже хотел заверить меня в готовности взять с собой, как Бэрс его опередил:

- Нет, мы с Солари поедем на место убийства Варка.

Вот так! Мой коварный план удался.

__________

В маленькой гостиной в пять часов утра было еще темно. Осень очень рано решила заявить свои права, поэтому на улице лило, как из ведра, а холодный ветер мотал деревья из стороны в сторону. Одетая в брюки и плотную блузу я грела руки о горячую чашку с кофе. Разглядывая капли воды, стекающие по стеклам, я думала о том, где сейчас могут быть мои родители и братья. И почему у меня не получается связаться с ними. Как бы я не старалась, но мой мираж не мог достичь нужной цели, словно что-то или кто-то его блокировал. Я надеялась, что они хотя бы вместе. А вот каково было Никите в чужом мире?

- Не спишь? - раздалось у меня за спиной. Я вздрогнула. Даже тихий тон Бэрса прозвучал под монотонный шум дождя, как гонг. Я резко обернулась.

- Доброе утро, - вежливо, но холодно произнесла я.

Судя по виду, детектив еще был зол из-за вчерашней сцены, свидетелем которой стал.

После ужина Гэрис отправился провожать меня до комнаты и немного задержался в коридоре. Бэрс застал нас в тот момент, когда парень, расхрабрившись, взял меня за талию и, привлекая к себе, собирался поцеловать. Наверное, я немного перестаралась со своим образом и раззадорила не только Бэрса, но и его друга. В мои планы не входило драконить дознавателя накануне нашего будущего совместного расследования, поэтому я уперлась руками в грудь Риса, стараясь его оттолкнуть. Он и сам, видя, что мы уже не одни, тут же разжал руки и, шепнув мне на ухо «спокойной ночи», быстро ушел к себе. Бэрс, обжигая меня пылающим взглядом, скрылся в своей комнате.

И вот он сейчас смотрел на меня зверем. Не обращая внимания на его настроение, я решила выяснить все обстоятельства дела, не мешкая, пока Бэрс не передумал:

- Когда, по-твоему, был убит Дориан Варк?

Дознаватель сел напротив меня и, положив ногу на ногу,не хотя, поделился информацией:

- По результатам медицинского осмотра примерно 3 месяца назад.

- То есть его не мог убить тот преступник, что сейчас в Эгоцентриуме, - рассуждала я, - Но ведь ты уверен, что его смерть связана с убийством, в котором меня обвиняют?

Я внимательно уставилась на него. А детектив не спешил с ответом.

- Да, уверен, – сквозь зубы процедил он.

- Думаешь у него здесь есть сообщники?

Бэрс кивнул.

- Ты так и не рассказал, как был убит Трикса, - напомнила я.

- Хорошо, поделюсь моей гипотезой, - вздохнув, согласился он. - Когда Алекс Трейв вошел в «Архив ключей», он же не ходил вдоль стеллажей с ключами, а спокойно ждал, пока архивный работник возьмет нужный ключ и откроет портал. Если бы он прошел в конец этого огромного помещения, то наверняка обнаружил бы там лежащего на полу убитого Орко Триксу без одежды. Потому что убийца, одев его форму, и открыл Трейву портал, а потом сам благополучно отправился в Эгоцентриум, предварительно натянув на покойника его одежду и подтащив тело ближе к выходу.

- То есть убийца вошел в Архив до Трейва, - уточнила я.

- Да, вспомни, как он выглядел. Внешне очень похож на археолога. И под описание Девиса тоже подходит.

- Это был...

- Стонх Доронович, историк, - закончил за меня Бэрс. - Он зашёл в архив как раз перед Трейвом.

Покусывая кончик большого пальца, я старалась представить себе всю картину убийства в подробностях, как описал ее детектив. Но вопросы еще оставались.

- Зачем Дороновичу было убивать ключника, если он мог спокойно пройти в Эгоцентриум? Ведь он же историк - имел право, тем более, у него было официальное разрешение. И почему меня затянуло в открытый портал? После кого он не схлопнулся?

Следователь уловил цепь моих размышлений:

- Я могу ответить только на один твой вопрос. Доронович убил визуара, потому что знал, что портал за ним, почему-то, не закроется. А визуар бы это увидел и последовал бы за ним. А вот почему за историком не закрылся проход, нам и предстоит выяснить.

Бэрс посмотрел на часы, было уже около семи.

- Так это о нем сведения должен был найти Рис? - поинтересовалась я.

При имени друга Бэрс злобно зыркнул на меня. Но продолжил объяснять:

- Да. Мы уже поднимали документы в архиве на всех научных сотрудников, которые переходят по мирам. Но на Дороновича ничего не нашли. Хотя «разрешение» у него было. Теперь надо поискать в нашем отделе. Может быть на него когда-нибудь заводили уголовное дело, хотя вряд ли, он тогда бы не получил разрешение на переход. Но мы обязаны учесть все.

___________

Через час мы с Бэрсом уже были в районе 5-ти мостов. Небо будто бы злилось вместе со мной и детективом, хлестая землю жесткими водяными струями. Когда мы подошли к месту, где обнаружили труп, я подумала, там стоит полупрозрачная палатка. А потом вспомнив, что в Логии нет пластика, поняла, что это магический купол, с которого сливаются дождевые потоки. Возле сваи моста было обведено место, где раньше лежало тело убитого. Но среди мокрой травы и речной гальки невозможно было что-либо обнаружить. Скорее всего, бедолагу убили не здесь, а сюда просто выкинули, возможно даже с моста.

- К нам в отдел прислали мираж выяснить, как долго дознаватель Дориан Варк пробудет в Хардироне, - рассказывал Бэрс, пока мы осматривали все вокруг, - оказалось, что следователя вызвали к нам в столицу по особому приглашению, посланному по почте. Что уже весьма необычно. Документ был подписан высшей инстанцией - судьей, поэтому не вызвал никаких сомнений.

- А кем конкретно? - переспросила я.

Бэрс, подняв какую-то бумажку, оглядел ее и выбросил в сторону, продолжая:

- Это не так-то просто выяснить. Обычно судьи не подписываются в документах, просто ставят свою зачарованную печать. Таковая была на приглашении Варка.

Я осмотрела все кусты под мостом, но ничего не найдя, спросила детектива:

- А как опознали, что убитый - Дориан Варк? У него с собой были документы?

- Конечно, нет, - перебил меня Бэрс, - и не могли быть, ведь его ради них и убили. Этими документами воспользовался Стонх Доронович, помнишь, Дэвис рассказывал? Он только свое изображение поставил в пропуск. А через мираж дипломат не мог сличить отпечатки пальцев. А о Варке из Мирионы отправили запрос, где их сотрудник задерживается, прислали его снимок. Естественно, наши ребята его начали искать и вот нашли. Но опознать труп, пролежавший столько времени в воде не возможно. Поэтому воссоздавали его портрет по астральной оболочке.

- Может проще было бы провести ДНК тест? –не поняла я. В моих любимых детективных романах, на которые я плотно подсела, пока восстанавливалась постлеаварии, сыщики так и делали.

- Ошибаешься, проще вернуть энергетическую оболочку и посмотреть, каким человек был до момента смерти. А генетическая экспертиза проводиться дольше и сложнее. Не забывай мы живём не в Эгоцентриуме. У нас другие методы.

Я сполоснула грязные руки в канале, отчего они у меня покраснели от холода. Бэрс уже вытирал свои о носовой платок и отдавал приказы визуарам, работавшим здесь, сворачиваться. Он поднялся по лестнице на мост к припаркованному примверу. Сев в теплый салон следом за ним, я стала дыханием отогревать окоченевшие пальцы.

- А как же пропуск Варка оказался у Дороновича, ведь он уже был в Эгоцентриуме, когда убили дознавателя? - спросила я, клацая зубами.

Бэрс схватил мои руки в свои и прижал к себе, сунув под полы расстёгнутой куртки. Я чувствовала, как стучит его сердце. Моя кровь начала быстро разгоняться по телу, поэтому я скоро согрелась. Но детектив не торопился меня отпускать. Я старалась на него не смотреть, все время разглядывала свои промокшие ноги.

- Пропуск ему передал сообщник,- пояснил Бэрс не спуская с меня взгляд, который я не видела, а только ощушала на себе. Я помнила, чтосмотреть глаза в глаза Маруну Бэрсу не безопасно. А мне такой риск совсем ни к чему.

Наконец он освободил мои руки и, зачаровав примвер, погнал в сторону следственного отдела.

- Накинь, - он бросил мне на колени тот самый синий плащ с капюшоном, в котором вел в свой офис в первый день после возвращения из Эгоцентриума.

Кабинет № 71 опять встретил нас запахом пыли, но коробки с документами были аккуратно сложены вдоль стен. Склонившись над ящиком с картотекой, возле стола копошился Гэрис. Увидев нас, он обрадовался и с его лица мгновенно исчезла усталость и сосредоточенность.

- Порадовать особо нечем, - начал он, - уголовных дел на историка нет, но я кое-что интересное заметил.

Рис подошел к нам с листком в руке. Это было «Разрешение на переход в Эгоцентиум» для Стонха Дороновича.

- Ну и что? -переспросил, не понимая, Марун,- мы ведь это уже видели.

Гэрис довольно хмыкнул. И указал на нижнюю строку в документе.

- А ты посмотри, кем оно подписано. Мне кажется это весьма прелюбопытно.

Мы все вместе уставились на расшифровку подписи: «А. Доронович - судья Логии».

- Ага, - Бэрс задумался, - наш историк имеет крутые связи.

- А может это однофамилец, - предположила я.

Бэрс кивнул и заметил:

- Нельзя исключать и это. Но я все-таки не верю в такие совпадения. Пойду к Амнер. Мне нужен зеленый свет на проверку судей. Предвижу, она будет не в восторге от моего запроса? – он шумно выдохнул, вытаращив глаза. - Рис, пока я буду клянчить ордер на обыск дома историка, напои Солари горячим чаем, а то она совсем вымокла и замерзла под мостом.

Не дожидаясь ответа, детектив с «разрешением» в руках вышел из кабинета.

Гэрис повернулся ко мне и я, вспомнив наше вчерашнее прощание пред сном, смутилась. Чтобы направить разговор в нужную мне сторону, стала расспрашивать друга о слежке за Кливи. Наливая мне чай, Гэрис сообщил, что круг общения архивного визуара был довольно-таки богатый. Но все, с кем он встречался за последнее время, приличные люди и ничего подозрительного объект наблюдения не предпринимал.

- А это список тех, с кем он встречался? -спросила я, указывая на мелко исписанный лист.

Рис кивнул и сел рядом со мной. Я пробежала глазами фамилии, выписанные в столбик с пометками профессий, мест и времени встреч.

- Деревня Тергери, - прочитала я возле одного имени, - Что-то знакомое. Ты был там когда-нибудь? - спросила я.

- Нет,- ответил Рис, сильно растирая руку.

Тут появился мираж какого-то молодого мужчины, одетого в черные брюки и серую мокрую куртку. У него с волос капала вода. Видимо, он делал послание на улице.

- Нордик, я засек его на улице «Хорошего настроения» около бара «Звездный дождь». Жду вас с Бэрсом. Скорее.

Мужчина засуетился и побежал, а мираж развеялся.

Рис грязно выругался, я даже от него такого не ожидала. Он вскочил и, схватив свою куртку со стула, бросился к двери.

- Сиди здесь! - крикнул он на бегу и хлопнул дверью.

Я еще около четверти часа оставалась в одиночестве. Но тут влетел Бэрс взлохмаченный еще больше обычного и красный, как помидор. В руках он держал стопку бумаг, как я заметила, с гербом Логии.

- Где Рис? - сходу брякнул он.

Я сообщила ему о мираже и суть послания, и что Гэрис, скорее всего, уже отправился по адресу. Теперь уже выругался Бэрс. Если так пойдет и дальше, я сама начну выражаться. Он натянул на меня плащ и потащил за собой на улицу.

__________

Дома, деревья, люди, мокнувшие под ливнем, мелькали за окном, сливаясь в одну цветную размытую массу. Мы неслись по городу, обгоняя летящие в потоке примверы.

Бэрс достал из кармана старый знакомый «фонарик» и положил его рядом с собой «Не с проста он вооружился», - подумала я, сознавая, что едем мы не на увеселительную прогулку, а на задержание.

- Не выходи отсюда, - строго приказал он, приземляя примвер. И, схватив оружие, выскочил под дождь.

Я услышала взрывы и звуки, похожие на выстрелы. У меня похолодело все внутри. Два дорогих мне человека (да, что уж душой кривить!) были сейчас, возможно, на волосок от смерти. Я тихонько вылезла наружу.

Примвер Бэрса стоял возле какого-то двухэтажного дома, на первом этаже, которого располагался означенный визуаром бар «Звездный дождь». Оттуда и доносились звуки перестрелки и взрывы. Выждав момент между выстрелами, я нырнула в дверь. В полутемном помещении бара то из одного, то из другого угла вылетали огненные шары и вспыхивали, врезаясь в различные преграды. Вспышка за вспышкой.

- Сдавайся, Грид! - крикнул знакомый голос визуара. - Вход заблокирован.

Тут очень сильно грохнула чья-то молния, и я услышала стон. Сидя под небольшой перегородкой возле входа, я увидела лежащего в крови того сотрудника следственного отдела, что прислал мираж. Я потихоньку подкралась к нему и нащупала пульс. Он был жив, но лежал без сознания. В боку зияла рваная рана. Прижав руки к ней, я сплела нужные формулы. Целительный огонь побежал из-под пальцев. Мужчина пришел в себя и увидел, что здоров. Я прижала палец к губам. Тот, кивнув, снова присоединился к перестрелке, толкнув меня себе за спину.

Грохот. Взрыв. И через минуту Бэрс и вылеченный мной правоохранитель тащили связанного преступника к выходу. Я выглянула из-за загородки и увидела в середине зала лежал Гэрис. Его куртка была в темных пятнах крови и перебита нога. Увидев меня, он воскликнул:

- Солари,что ты здесь делаешь?! Я же велел тебе сидеть в кабинете!

- Я прилетела вместе с Бэрсом, - ответила я, расстёгивая ему куртку и рубашку.

Вылечив плечо, я разорвала штанину и приложила руки к кровавой дыре в ноге, прошептав:

- Регенерацио аве-ро-ре.- Руки горели - рана исчезала.

Гэрис встал с пола. В разорванных штанах и расстёгнутой рубахе, заляпанной кровью, он выглядел, словно герой какого-то боевика. Не успела я сказать, что надо идти к примверу, как он подошел близко-близко и, стиснув меня в объятиях, впился в мои губы. Не ожидая этого, я даже не успела его оттолкнуть.

- Я же не велел тебе выхо... - вошедший Бэрс, застыл на месте. В соседнюю стену полетела пивная бутылка и разлетелась на мелкие кусочки. Детектив выскочил из бара, и я услышала звук улетающего примвера.

Глава 5. Очень холодно.

Кажется, мой план со звоном разбился. Я уставилась на осколки, рассыпанные по полу. Гэрис смотрел на меня горящими от счастья глазами. Ему, похоже, хотелось летать. Я же сейчас была готова живьем закопаться в землю. Злясь сама на себя, я и не заметила, как к горлу подступили слезы и брызнули из глаз. Шокированный моей реакцией Рис начал извиняться за свою несдержанность, принимая мои слезы на свой счет. От этого мне стало еще гаже.

- Рис, прости меня! - всхлипнула я, уткнувшись в его плечо и разрыдалась.

Он какое-то время молча гладил меня по голове, утешая.

- Не плачь, пожалуйста! Я отвезу тебя домой, Фэя о тебе позаботится. А мне надо на работу, - вкрадчиво, словно маленькую, уговаривал он меня.

Через час я уже спала в своей комнате, отказавшись от предложенного мне Фэей чая. Проснулась вечером от какого-то шума за дверью. Быстро натянув на себя одежду, привела себя в порядок и открыла дверь. В коридоре стояли двое мужчин и встревоженная Фэя.

- Солари Грихэль, - произнес один из них, тыча мне в нос удостоверением, - вы, как подозреваемая в убийстве, должны быть арестованы и препроводимы в камеру до конца следствия.

Схватив свою сумку и куртку со стула, я послушно последовала за визуарами.

- Не волнуйся, Солари, - крикнула мне вслед Фэя, - я немедленно сообщу об этом Гэрису и Маруну. Все разъясниться, уверена, это просто недоразумение.

Оглянувшись, я вымученно улыбнулась ей и, отрицательно помотав головой, возразила:

- Фэя, спасибо за все, но ничего никому не говори.

Она растерянно смотрела, как меня уводили. За воротами парка нас уже ждал служебный серый примвер. На заднем сидении, куда меня посадили, находился один из охранников. Следом за мной влез и другой.

Пока мы ехали к следственному отделу я думала о том, что, видимо, терпение Бэрса лопнуло, и он решил больше со мной не цацкаться. Что ж, может это справедливо. Так должно было произойти с самого начала. А для Гэриса будет лучше, если мы больше не увидимся. Со временем страсти остынут, а влюбленность, даже если и была, пройдет. Но мне стало горько от мысли, что я потеряла лучшего друга.

Камера, в которую меня привели, оказалась еще меньше, чем в Эгоцентриуме. Здесь было очень холодно, но на лавке лежал тонкий матрас и шерстяное одеяло. Положив голову на бархатную сумочку, которую у меня не отобрали, потому что я незаметно спрятала ее под куртку, легла и уставилась в потолок.

Наверное, наступило утро, раз мне принесли завтрак. Есть я не могла - кусок не лез в горло, поэтому отодвинула от себя поднос. Сильнее всего сейчас мне хотелось увидеть Маруна. Сердце разгонялось от одной мысли о нем. И хоть я понимала, что он разозлился на меня и, наверное, больше не хочет видеть, не могла перестать ждать его. Уже прошли два дня моего заключения, но никто ко мне не приходил. Меня мучили обида на детектива и тоска по нему.

Только поздно вечером щелкнул замок. С фонарем в руке зашел Бэрс. Я сидела на лавке, поджав ноги.

- Возьми, пожалуйста, чтобы спасти Горина, - я положила рядом с собой шкатулку из Дуалитаса с метеоритом. - Вы с Фэей ее откроете.

Детектив молча посмотрел на меня, но к артефакту не притронулся. И сухо, словно читая по бумажке, проговорил:

- У меня есть официальное разрешение на твое освобождение из-под стражи на время расследования. Ты проходишь, как главный свидетель по делу об убийстве Кремера Аравы. Я сообщил начальству, что только ты можешь опознать того, кто был тогда с визуаром в вечер нападения на нас в Эгоцентриуме.

Я и бровью не повела, лишь спросила:

- Вам не надоело врать, господин дознаватель? - мне было нестерпимо больно, что он так со мной себя ведет.

Бэрс не говоря ни слова, вышел из камеры и встал перед открытой дверью, ожидая, когда я выйду.

Он привел меня в свой кабинет. Коробок больше не было. Пол сиял чистотой. Из открытого окна дул холодный ветер подступающей осени. Ежась не столько от сквозняка, сколько от ледяной атмосферы, что возникла между мной и Бэрсом, я села возле стола, за которым расположился дознаватель, листая папку с документами.

Я понимала, с какой целью он вытащил меня из камеры. Вести расследование он мог бы и без меня. Но ему нужен был необыкновенный маг-целитель, который сумеет вылечить его сестру. Мне же по-прежнему надо было спасти семью. И если еще два дня назад я считала свой план провалившимся, то сейчас он стал актуален, как никогда. Вернее, это был уже не план, а негласный договор между мной и Бэрсом.

- В баре «Звездный дождь» мы арестовали Хэри Грида. Это он вместе с Хильдером влезли в музей и напали средь бела дня на нас, - начал официальным тоном следователь. - Понадобилось не мало времени, чтобы найти его, ведь он редко появляется в Хардироне, так как живет в деревне Таргери.

При упоминании этого названия я встрепенулась:

- Так ведь эта та деревня, в которой... - я неуспела договорить, так как Бэрс меня опередил, но сказал не то, что я имела ввиду.

- Шантажисты ожидают тебя с выкупом.

А у меня из головы вылетело, что именно в этом месте назначили встречу вымогатели, похитившие Никиту.

- Я хотела сказать, что там проживает какой-то Равиль Герер. Его имя было в списке контактов этого Кливи - Химеры.

Услышав это Бэрс, отстраненно уставился на меня, а потом полез в документы. Выудил из середины список и, найдя имя Герера, закивал головой.

Не обращая на меня внимания, он задумался и, размышляя, вслух произнес:

- Равиль Герер - хозяин той самой таверны «Соленый ветер». Думаю, что они знают друг друга.

- Герер и Хери Грид? - переспросила я.

- Да.

- Возможно, - пожала я плечами, - в деревнях почти все друг друга знают.

- А вот завтра мы это и выясним, - произнес детектив, убирая папку в стол и зачаровывая ящик от вскрытия.

Разглядывая свои руки, лежащие на коленях, я ждала, когда он опять отведет меня в камеру.

- Пойдем,- махнув головой в сторону двери, Бэрс позвал меня.

Я послушно шла за ним. Но он вдруг направился не в коридор, откуда меня привел, а к выходу из здания. Я даже остолбенела, не веря своим глазам.

- Давай быстрее,- поторопил он меня, - а то скоро все магазины закроются, а у меня жрать нечего. Только если ты не собираешься лечь спать на голодный желудок.

Накупив кучу продуктов, мы прилетели к его дому. Я помогла затащить в дом сумки.

- Почему ты привез меня сюда, а не отправил в камеру? - произнесла я то, что вертелось у меня на языке.

Выкладывая продукты на стол, он объяснил:

- Я поручился за тебя, поэтому обязан следить, чтобы с тобой ничего не произошло... до суда, разумеется.

- Ясно, - почти одними губами прошептала я.

Бэрс вышел из кухни на ходу сильно растирая руку. И только через стенку я еле разобрала, что он разговаривает с чьим-то миражом.

Когда он вернулся, я уже раскладывала по тарелкам готовый ужин. Ели мы молча. Я лишний раз старалась на него не смотреть.

- Ложись спать в моей комнате, - неожиданно предложил он.

Мне совсем не хотелось с ним спорить, но наступить на горло своей гордости я не смогла. И наотрез отказалась, предвидя бурную реакцию со стороны дознавателя. Но этого не последовало. Он принес мне чистую простыню и ушел в спальню, закрыв за собой дверь.

Я поняла, что хуже наши отношения быть уже не могут и с этими мыслями отправилась в душ. Вещей у меня не было, поэтому, обмотав себя простыней, на манер тоги, я легла на диван и, накрывшись пледом, мгновенно уснула.

Всю ночь мне снилось, что кто-то такой близкий мне, вдруг уходит, бросает меня. И вот я остаюсь совсем одна. Мне холодно.

Утром я еле встала, потому что ужасно болела голова. Возле дивана стоял мой чемодан, который я оставила у Гэриса дома. Одевшись в теплые вещи (меня знобило), я зашла на кухню. Бэрс завтракал и, указав мне на мою тарелку с мюсли и фруктами, уткнулся в газету. Я посмотрела на дату вверху первой страницы и ахнула - 29 день месяца подарока. То есть до встречи с шантажистом оставалось два дня!

Аппетита у меня не было, поэтому, отодвинув тарелку с завтраком в сторону, только выпила чай. Я не решалась что-то спрашивать у Бэрса, не хотела его раздражать, да и сил спорить с ним у меня не было.

Детектив снял со стены своего кабинета квадратное зеркало и прислонил его к спинке стула напротив меня. Затем коснулся глади стекла, протянув:

- Гласса-вижон. - По зеркалу пробежала легкая волна серебристой амальгамы. - Я буду в соседнем кабинете, - пожалуйста, не выходи отсюда,- на редкость вежливо (за последнее время) обратился он ко мне.

Вышел. И даже дверью не хлопнул. Конечно же, это ведь его кабинет, чего понапрасну его рушить.

Пока я гадала, зачем он меня сюда привел, неожиданно в зеркале появилось его сосредоточенное лицо. Бэрс, прикасаясь к стеклу "с другой стороны", тихо скомандовал:

- Смотри и слушай.

И отошел к письменному столу в каком-то небольшом помещении без окон. Двое высоких охранников ввели в кабинет здоровенного верзилу со скованными руками. Мне показалось его лицо смутно знакомым. И тут я вспомнила того здоровяка в черном френче, который следил за мной в электричке московского метро. Визуары усадили его на стул, а сами встали по бокам. Даже сидя, арестант был лишь немного ниже их.

Бэрс встал перед ним со скрещенными на груди руками. Вид у следователя был уставший, мне показалось, что он немного осунулся, а под глазами залегли серые тени.

- Какие поручения тебе давал Химера? – холодно и жёстко спросил Бэрс.

Здоровяк, откинулся на спинку стула и, вальяжно развалившись на нем, заговорил знакомым хриплым голосом:

- Я должен был прийти в Эгоцентриум и выслеживать девчонку, про которую меня уже допрашивали. Мне надо было узнать, есть ли у нее кто. Я видел ее несколько раз со смазливым блондинчиком, и сразу понял - это ее хахаль. Выследил и украл его. Подбросил в квартиру девчонке записку, которую мне поручили написать слово в слово. Перетащил пленника через звездный проход. Химера-то мне ключик подогнал и научил его зачаровывать. Но после забрал, конечно. Блондина увез Грид с каким-то типом.

Я все ломала голову, внимая повествованию допрашиваемого, где я могла его слышать прежде? Прикрыв на минуту глаза, мне вспомнилось то жуткое ощущение сырости, холода и мрака и такое же глумливое карканье стража, который темным силуэтом мелькал в свете открытого люка моей «тюрьмы», куда он меня бросил. Сомнений не осталось, это был Хильдер.

Допрос тем временем продолжался.

- Что связывает тебя с Хери Гридом? –спросил Бэрс, прищурившись, и облокотился о стол.

Арестованный насмешливо оскалился и почесал скованными руками заросший щетиной подбородок.

- Грид иногда подкидывал мне работенку. Недавно он предложилодно непыльное дельце. Вот я - придурок, что повелся! В музее на стреме постоять, пока он там что-то искал. Но, видно, не нашел. Мы быстро свалили оттуда, но далеко уйти не успели: виры нагрянули. Улучив момент, когда движуха на месте нашей неудачной вылазки поутихла, Грид вдруг предложилотправиться в другое место. Мол, он знает, у кого может быть то, что он искал. Когда мы прилетели на набережную, я сразу узнал ту девчонку, которую пас в Эгоцентриуме. Хери поделился, что это она прячет кое-чтоценное. Да кто ж знал, что с ней дознаватель будет, - здоровяк махнул руками, указывая на Бэрса, который сидел на краю стола, постукивая по нему кончиками пальцев и что-то обдумывая. –Когда вы смылись, Грид предложил вскрыть один дом,может там повезет найти то, что не удалось в музее. Пришлось согласиться, а дом оказался под охраной виров! Я еще подумал: «Что ж за дела такие?» Влез и понял, что это дом этой самой девчонки! Тогда-то и смекнул, что цыпочка не простая! В доме тоже ничего найти не удалось, а я не люблю выходить из дела с пустыми руками. Вот мы и договорились, как деньжат срубить. Коль эта цыпочка прячет что-то ценное, то и сама стоит немало.

- А что-за тип был вместе с Гридом, когда тот забирал парня, похищенного тобой? - неожиданно для здоровяка спросил детектив.

- Не знаю, я его никогда раньше не видел, - прохрипел тот.

Бэрс дал отмашку визуарам,чтобы увели арестованного. Как только за ним закрылась дверь, детектив вытянул руку ладонью вверх и протянул:

- Парадокс-мирикулум. - Воздух вокруг него стал густеть и, словно в пустыне, преломляясь, течь. А дознаватель сотворил мираж.

- Гэрис, попроси Рокуона привести Грида.

У меня похолодело все внутри при упоминании друга, ведь мы не виделись с Рисом с того, момента, как он отвез меня к себе домой после инцидента в «Звездном дожде». В сложившейся ситуации я не знала, как вести себя с ним, потому что не отнеслась с должным вниманием к словам Фэи о чувствах брата ко мне. И вот результат.

Сильнее укутавшись в длинный плащ (меня лихорадило), я все же надеялась, что, увидев Риса, все образуется, и мы останемся хорошими друзьями.

Тем временем в маленькую допросную привели под конвоем Хери Грида, которого я не успела хорошо рассмотреть в баре. Высокий шатен с длинными волосами, забранными в хвост и крупными чертами лица. По мощности телосложения он не уступал Хильдеру. Его надменный с прищуром взгляд и кривая ухмылка говорили о том, что он был не склонен с кем-нибудь откровенничать. Я даже посочувствовала Бэрсу - выбить информацию из такого субъекта будет совсем не просто. Следом за визуарами, сопровождавшими Грида, в помещение вошел Рис. Всегда добродушное с милой улыбкой лицо друга сейчас было непроницаемым и хмурым.

- Расскажи про человека, с которым ты забирал у Хильдера заложника! - резким тоном потребовал Гэрис.

Грид молчал, опустив голову.

Бэрс стоял у противоположной стены, наблюдая за ходом допроса.

- Кто приказал привести именно этого заложника?! - неожиданно, даже для меня, рявкнул Гэрис, нависая над допрашиваемым, сидящим на табурете посреди комнаты.

Но на арестованного, похоже, не действовала такая тактика. Гэрис обернулся к Бэрсу и вдруг, подмигнув ему, отошел за спину Грида. Дознаватель остался стоять на месте и спокойно произнес:

- А ты слышал, что Равиль Герер, упустил дружка Солари Грихэль?

Грид мгновенно поднял голову и уставился на Бэрса:

- Нет, этого не может быть! - воскликнул он, поздно поняв, что проговорился.

Детектив ничуть не смутившись, продолжал:

- Теперь заказчик будет не доволен, но ведь у него есть и другие заложники!

- А чтоб тебя @#*$! - выругался Грид.

Тут Бэрс вытащил чье-то изображение и сунул бандиту под нос.

- Ведь это же и есть заложники, - констатировал детектив, ожидая реакцию допрашиваемого. Тот посмотрел и кивнул.

- Я буду рассказывать, как вы украли этих людей, а ты поправишь, если я в чем-нибудь ошибусь. - Бэрс положил фотографию на стол и теперь я увидела, что на ней была моя семья.- Тебе и Гереру заказали украсть один камень, который для вас, в принципе, не представлял особой ценности. Но вам обещали хорошо заплатить. Заказчик назвал адрес: деревня Вэроми, дом историка Грихэль. Ты даже обыскал дом, но ничего не нашел.

Я вспомнила, как мама говорила, что отец ходил какой-то странный после возвращения с раскопок. Скорее всего, он не стал ее тревожить тем, что в дом однажды влезли воры и перерыли его кабинет.

- Тогда вы с Герером и заказчиком отправились прямо к историку, - продолжал Бэрс, - Я думаю, вы угрожали ему расправой, если он не отдаст камень. Но он сказал, что камня у него нет. И тогда вы сожгли всю деревню, убив сотни невинных людей. А семью Грихэль вы увезли на твоем черном примвере номер 257-ЛЛ. Взлом, кража людей с целью выкупа - это одна статья, а вот массовое убийство - совсем другая.

Я сидела, переваривая услышанное, а Грида прорвало:

- Да, нас с Равилем наняли выкрасть камень, и мы, действительно, его не нашли. Тогда заказчик объявился сам, раньше-то я его и не видел, - Равиль с ним прежде договаривался. Мы поехали в Вэроми. Я-то думал - просто припугнем и камень отдадут. Но все пошло не по плану. Историк заявил, что камня у него нет. И заказчик вызвал парадокс «дикого пламени». Пожар охватил всю деревню, а мы под шумок выкрали заложников, якобы они сгорели. Их заказчик увез куда-то, а спустя 4 месяца снова нашел нас с Герером, приказал привести еще одного заложника. Я должен был забрать его у Хильдера и перевезти к Гереру. Вот и все.

Бэрс грубо оборвал его:

- Не все! Потом вы вместе с Хильдером влезли в музей и в дом Солари Грихэль и напали на нас. Набережная Врады - помнишь?

- Да, но к поджогу деревни я не причастен! - вскрикнул Грид.

Теперь Бэрс близко подошел к нему и встал, скрестив руки на груди.

- Куда ты отвез парня из Эгоцентриума? - глядя прямо в глаза подследственному, строго спросил он.

- В Таргери у Равиля есть свой бизнес. Он держит таверну «Соленый ветер». А рядом его дом. Скорее всего заложник там.

- Кто должен забрать выкуп? - напирал Бэрс.

- Я не знаю, наверное, Равиль должен был его потом передать заказчику. Он, ведь, без меня договаривался. Нам обещано было заплатить после того, как заказчик получит камень.

- Опиши заказчика! -приказал детектив.

Грид замялся, припоминая внешность «хозяина»:

- Невысокий, лысоватый, худой, с небольшой бородкой-клинышком. М-м-м...глаза - светлые - то ли серые, то ли голубые, не помню… У него трость в руке была, такая необычная. Вроде старинная, с золотым набалдашником в виде кошки, изогнувшей спину. И куча перстней и печаток на пальцах - все золотые. Этакий любитель цацек! Одет был тогда в очень дорогой костюм и обувь у него была ручной работы - крутые туфли.Между нами Равиль называл его «антиквар». Наверное, просто прилепил ему такое погоняло из-за пижонского прикида, - пробормотал Грид.

Следователь приказал увести арестанта. И теперь они с Гэрисом остались одни в комнате. Рис был мрачнее тучи и исподлобья смотрел на Бэрса.

- Ты не собираешься проинформировать Солари о ходе расследования? - неожиданно спросил он.

Марун, отвернувшись от него, процедил сквозь зубы:

- Она обо всем узнает в свое время.

Но Рис не отставал от него:

- А тебе не кажется, что это не очень честно по отношению к ней? Она и так чувствует себя, как арестантка какая-то! И как ты, вообще, вызвался стать ее надзирателем?! - кипятился друг.

- Иначе бы ее не выпустили из камеры, - аргументировал Бэрс, -Если бы Торгирус не сдал тот свой отчет о взятии Грида в баре, Амнер не узнала бы, что Солари здесь, и ее бы не арестовали. Ты же помнишь, как Амнер орала на нас, когда узнала, что мы самовольно ведем расследование о пожаре в Вэроми. С каким трудом удалось из нее выбить ордера на арест всех подозреваемых по этому делу. Не говоря уже о том, что мне пришлось с три короба наврать, чтобы Солари отпустили. Я сделал все, что смог!

Мне не было видно лица детектива, но по одной его позеи резким движениямя поняла, что он злиться на меня и Риса. Друг выскочил из комнаты, хлопнув дверью. А Бэрс подошел к зеркалу и многозначительно посмотрел мне в глаза.

Я знала, что в зачарованном зеркале только он видел меня. Но, словно застуканная за подглядыванием, отвернулась, а он щелкнул пальцем по стеклу и исчез. Меня резали, как бритвами острые ощущения несправедливости инечистой совести. Как же это у него выходило постоянно выставлять меня виноватой?!Хитрый манипулятор!

Через несколько секундон вернулся вкабинет.

- Теперь ты знаешь, как было дело, - мрачно подытожил детектив, ожидая моих комментариев.

Я ничего не ответила. Мне и до прихода в отдел было не хорошо, а сейчас, чтобы зубы не начали отбивать чечетку, я сильно сжала челюсть и сидела, съежившись на стуле. Бэрс, как всегда, счел мое молчание проявлением упрямства или просто игнором. Его глаза зло сверкнули и, казалось, навсегда остыли. Нацепив маску безразличия, он неожиданно сообщил мне, что мы сейчас полетим производить арест Эмина Кливи. Я очень удивилась этому и обеспокоенно спросила, с трудом выжав из себя слова:

- Но ведь ты говорил, что еслиего возьмете, то спугнете заказчика?!

- В то время я не знал о трактирщике. А Кливи - всего лишь промежуточное звено во всей этой цепочке. Не думаю, что о его аресте, станет известно главному шантажисту. Но кое-что мы все же выясним, – речитативом прокомментировал дознаватель, запирая документы, собранные со стола, в ящике.

Арестовать Кливи оказалось совсем не сложно, ведь за ним круглосуточно велась слежка. Так что на выходе из архива Бэрс вместе с парой визуаров спокойно его взяли.

- Эмин Кливи, вы обвиняетесь в должностном преступлении с целью пособничества в незаконном пересечении междумирных границ и похищении человека, - отчеканил детектив.

Я сидела в припаркованном возле здания-ракушки примвере Бэрса и слышала, как он допрашивает Химеру прямо на улице.

- У вас нет на меня ничего! - заносчиво ответил Кливи на предъявленные ему обвинения.

Бэрс спокойно развернул перед ним какую-то бумагу.

- Это ордер на ваш арест. Против вас дал показания соучастник этого дела Гидеон Хильдер, которого вы отправили в Эгоцентриум, украв из архива ключ. И в ходе следствия также выявилась ваша связь с Равилем Герером.

У Кливи перекосило лицо.

- Для кого вы наняли Хильдера? - после нескольких часов допроса Бэрс не собирался церемониться с архивариусом.

Понимая, что сухим ему уже не выйти, он ответил:

- Меня нанял Герер, чтобы я выкрал человека, связанного с Солари Грихэль, которая убила нашего сотрудника и сбежала в Эгоцентриум. Я нашел для этого дела Хильдера и отправил его в тот же мир. А для чего это Гереру - я таких вопросов не задавал. Мне платили и ладно.

- Откуда вы знаете Равиля Герера? - продолжал детектив, - и что он вам еще поручал?

- Да я его давно знаю, еще когда сам жил в Таргери. Несколько месяцев назад Равиль попросил, за хорошую плату разумеется, подчистить некоторые данные в картотеке, связанные с пожаром в Вэроми, чтобы он выглядел как несчастный случай.

Детектив еще что-то говорил Кливи, но я уже не слушала. Теперь я понимала, почему не нашла в архиве ни одного свидетельства о пожаре.

Визуары увезли арестованного в таком же сером примвере, что ранее меня.

________

Практически на автомате я приготовила ужин и позвала Бэрса к столу. Детектив молча жевал жареные овощи. Нарушив тишину за столом, я спросила:

- А зачем, вообще, похитили Горина? Ведь у шантажиста уже есть заложники - мои родители и братья.

Бэрс оторвал взгляд от тарелки, проглотил еду и неожиданно мягко ответил:

- Может из-за того, что ты потеряла память и никого из прежней жизни не помнила. Поэтому и нужен был такой человек для приманки, который бы имел для тебя значение теперь. - Бэрс задумался и добавил, - Я уверен, что главный заказчик всего этого дела тоже был в Эгоцентриуме и узнал, о последствиях твоей аварии.

Я с тревогой подумала, что, если Горин у Герера, где же тогда моя семья, если этот таинственный шантажист увез их. Голова у меня кружилась, а глаза горели, словно в них насыпали перец. Есть я не могла. Держась за горячую чашку с чаем, как за последний на Земле источник тепла, я спросила:

- А Гэрис с нами полетит в Таргери освобождать Горина?

Бэрс как-то резко помрачнел и с ненавистью зыркнул на меня.

- Я больше не позволю тебе общаться с ним! - грубо отрезал он.

От возмущения я растеряла все приличные слова и уставилась на него.

- Почему это?! - выпалила я, хотя сама уже решила, что так было бы лучше для Риса. Но я возразила уже из принципа: - Неужели я ему настолько не подхожу?!

- Ему - нет.

-Ты не имеешь права! - возмутилась я.

- Имею! - жестко бросил мне в лицо Бэрс, - даже более того, я обязан следить за каждым твоим шагом! Ты – подозреваемая, поэтому не можешь гулять где вздумается и с кем хочется!

Я вылетела из кухни в гостиную, крича на ходу:

- А мнение Гэриса на мой счет ты не желаешь узнать?! - я чувствовала дикую тошноту и звон в ушах.

- Я думаю он со мной согласиться! - крикнул в ответ Бэрс, стоя напротив меня, уперев руки в боки.

- А мне кажется, что ты… - но я не договорила. Пол ушел у меня из-под ног, и я потеряла сознание.

________

Боль разрывает все мое тело. Сквозь вспышки цветных пятен и шум в голове я слышу неясные голоса, обрывки фраз.

- У нее сильный жар и лихорадка.

Кажется, что в моей голове разыгрывается симфонический оркестр пред какой-то премьерой. Жуткая какофония!

Я будто лежу на дне океана под толщей воды, которая стискивает, сплющивает меня своим давлением.

- Хорошо, что вы вызвали меня сразу, а то было бы уже поздно, – звучит издалека чей-то голос.

Опять шум, грохот. Обрушиваются мосты и дома. Я лежу под завалами, а они все падают сверху на меня.

- Спасибо, господин целитель!

Я знаю, кто это говорит… знакомый…

Гул.

- Скоро кризис пройдет, – доносится, словно из бочки.

Стреляют, взрывы. Меня ранили. Больно.

- Что я натворил? Рис, лучше бы я умер!

Это он… он…

Я падаю со скалы, сильно бьюсь об камни. Голова разбилась и что-то острое вонзилось в мозг.

- Солари, очнись!

Кто же зовёт меня?

Глава 6. Как две капли.

Я открыла глаза. В окошко маленькой спальни Бэрса ярко светило солнце. Простыня подо мной была влажная и скомканная. На тумбочке возле кровати еле разместились разные склянки с разноцветными жидкостями - лекарством. Вот синяя – это гекинтонол от жара, темно-красная – феррекс от боли, фиолетовая – сильеция противовирусное, зеленая – ммм… не помню, голова кружится. Взгляд выше. В кресле у окна спит Гэрис.

Я хотела уже сесть, но не смогла спустить ноги на пол. Возле меня, облокотившись на край кровати сидя на полу, уснул Марун.

Интересно, как долго я была без сознания? Во рту все пересохло и хотелось пить. Я потихоньку тронула детектива за плечо.

- Мару-ун, - позвала я шепотом.

Тотчас он поднял голову с уставшими, но счастливыми глазами.

- Марун, принеси мне, пожалуйста, попить, - так же тихо попросила я.

Он бесшумно встал и быстро ушел на кухню. Вернувшись со стаканом воды, Бэрс встал на колени перед кроватью.

- Лара, прости меня! - произнес он, настолько искренне раскаиваясь, что,заглянув в его глаза, наполненные до краев теплом и лаской, я услышала, как мой предательский голос внутри уже во всю вопил: «прощаю!» Но вредина-гордость не позволила мне это произнести вслух. Я лишь протянула ему руку:

- Перемирие.

Но он не пожал ее, как предполагалось, а, наклонившись, поцеловал, превратив меня в вареного рака.

- Солари, ты пришла в себя! –раздался обрадованный голос Гэриса. Он вскочил с кресла и, бросившись к кровати, присел на краешек.

Бэрс тут же поднялся с колен и молча вышел из комнаты. Я только проводила его взглядом.

Рис тоже имел уставший и помятый вид. Наверное, они оба не спали всю ночь. Из-за меня! Я еще ощущала слабость, но увидеть сегодня утром, как возле постели ждут моего пробуждения двое дорогих мне мужчин, было лучшим лекарством!

- Привет! - улыбнулась я другу.

- Тебе что-нибудь нужно? - заботливо спросил он.

- Да, встать, одеться и продолжить вместе расследование! - озорно подмигнула я ему.

Рис рассмеялся на мой ответ.

- Но мистер Фулер, семейный целитель семьи Нордиков, не велел тебе вставать, по крайней мере, сутки, - произнес Бэрс, появившийся в дверях.

- Если хочешь, мы привезем к тебе для компании Фэю. Она могла бы за тобой ухаживать, - любезно предложил Рис.

- Нет, - отмела я все предложения. Носятся они, понимаешь, со мной, как с инвалидом! - ухаживать за мной никому не надо. (Парни как-то погрустнели разом.) Да и суток у нас нет. Пора Горина вытаскивать! Да, кстати, чтобы открыть шкатулку нужна Фэя, - я многозначительно изогнула бровь, уставившись на Бэрса, а про себя произнесла – «один – ноль».

- А что я не подойду для этого? - немного обиженно спросил Гэрис.

Не сводя взгляд с ухмыляющегося дознавателя, я ответила:

- Не знаю, как устроен этот артефакт, но, по-моему, здесь важны не только чувства, но и фактор времени отношений между мужчиной и женщиной. - Похоже Риса успокоило такое объяснение, а я про себя продолжила счет – «два – ноль».

Пока мы с Бэрсом «играли в гляделки», он машинально почесал руку. И тут воздух перед ним загустел, и в белом облаке начал проявляться мираж. Парни отреагировали молниеносно: встав рядком, спрятали меня за своими спинами.

- Бэрс, я жду вас уже полчаса! – услышала я знакомый властный голос гром-бабы, Амнер, - И вы, Нордик, где вас носит?! Да вы оба еще не в отделе! - Она, видимо, пыталась заглянуть им за спину, - Чем вы, вообще, занимаетесь?! Чтобы через полчаса были у меня!

Мираж развеялся.

Марун взлохматил пятерней свою шевелюру и на выдохе произнес:

- Сегодня будет веселый денек!

________

Я снова сидела в кабинете № 71, уставившись в маленькое зачарованное зеркальце Бэрса. Для меня можно было уже учредить новую должность в следственном отделе – «подглядывающая».

Бэрс с Рисом стояли перед столом начальницы. Она пыхтя ходила взад и вперед вдоль окна, заложив руки за спину. Резко остановилась и, уперев руки в стол, начала громко отчитывать подчинённых:

- Сегодня утром у меня был нелицеприятный разговор с судьей Арханом Дороновичем. После вашего, - она ткнула пальцем в Бэрса, - запроса на обыск дома историка, его однофамильца. Он заявил, что ваши подозрения беспочвенны, что это все домыслы, что доказательств подозревать уважаемого человека никаких нет! Да я и сама не очень была уверена в ваших выводах. Короче, запрос на выдачу ордера я отклоняю! Мне хватило и того, что вы вытащили из-под стражи подозреваемую в убийстве, как, якобы, свидетельницу, и подняли это дело о пожаре в Вэроми! Но уж сыпать обвинениями в адрес, - она указала наверх, - высокопоставленных чинов я не позволю! И лишаться своей должности из-за вас не собираюсь! Идите работать!

Когда парни зашли в кабинет, я хохотала, сгибаясь пополам. Оба были красные и взъерошенные, как дикобразы.

_________

Дядюшка Андрэ был рад нас обслужить, принеся тушеные телячьи ребрышки со свежим салатом и знаменитый ягодный чай со сдобными булочками. Мы сидели за столиком и, уплетая сытный обед, строили план дальнейшего расследования.

- Как же теперь быть с Дороновичем? - поинтересовался Гэрис, - будем его проверять?

Я, прожевав салат, воскликнула:

- Но как без ордера?

Мы оба посмотрели на Бэрса, ожидая его мнения по этому делу. Он все это время, пока Рис возмущался по поводу бюрократии и семейственности на верхах, ел молча, отстраненно наблюдая за нашим разговором. И словно ждал, когда же мы дойдем доглавной проблемы, поэтому сразу оживился.

- Гэрис, мне нужен адрес Стонха Дороновича уже через час. - Это прозвучало, как приказ.

Но, видимо, так было заведено между дознавателями и визуарами, потому что Рис, наскоро допив чай и, поцеловав мне руку (скоро у меня выработается привычка подавать руку для поцелуев, как у дам во времена среднеметеоритного периода), убежал в отдел. Я только успела в след крикнуть:

- Пока!

Оставшись с Маруном наедине, я решила поконкретнее узнать, что он задумал.

- Хочешь сказать, что собрался влезть к историку в дом? - с улыбкой спросила я.

- Не собрался, а собрались, - поправил он меня с серьезным видом, - Ты пойдешь со мной, а то будешь потом обижаться, что тебе ничего не сообщают и никуда не пускают, - и подмигнул мне, мол - «два-один».

Я чуть не подавилась мягкой булочкой.

- Но ведь это незаконно! - воскликнула я, вовремя спохватившись, чтобы не закричать это в полный голос.

- Солари, все мое существование, вообще, незаконно. Люди из разных миров не имеют право иметь детей. Потому что они получаются слишком сильными, так как обладают двойственной магией.

- Как ты и твоя сестра? - в лоб спросила я.

- Что ты об этом знаешь?! - поменяв тон, холодно процедил он.

- Извини, я не хотела тебя обидеть, - я испугалась, что после, только-только установившегося между нами хрупкого мира, Бэрс опять на меня разозлиться. Я схватила его за руку, чтобы успокоить. И мне это удалось почти сразу. Его взгляд тут же изменился, зрачки расширились, пульс участился, голос растерял уверенность.

- Да я не сержусь, Лара, - он сжал мою ладонь и стал пальцами поглаживать ее. Теперь была моя очередь смущаться, но отступать я не собиралась.

- Марун, пожалуйста, расскажи о ней. Фэя говорила, что у нее слабое здоровье.

Я смотрела на него во все глаза, думая, - «либо сейчас, либо никогда».

Он колебался, подбирая слова.

- Все просто, она - чистый гласс.

Я ожидала услышать все, что угодно, но только не такое.

- Но ведь это не болезнь, - робко и растерянно заметила я.

Бэрс чему-то невесело усмехнулся и начал объяснять:

- Энергия космоса - это, своего рода бездонный колодец, из которого все мы черпаем силу. Мы все так устроены. Просто в каждом мире людям доступен только один вид магической силы. Но, что если вокруг такая энергия, которая тебе не подходит?

Марун грустно вздохнул, а я тихо переспросила его:

- А как отсутствие магии вредит Гаэль? В чем это выражается?

Руки Маруна были сильными и нежными одновременно. Я не пыталась вынуть свою ладонь из его «объятий», а он продолжал наощупь изучать ее рельеф.

- Здесь в Логии магия парадоксов. Но Гаэль она не подходит, поэтому ее организм истощается. Тот запас зеркальной магии, который был дан при рождении, израсходовался еще в детстве, а новую взять неоткуда. Она слабеет, как терзаемый жаждой человек. Ей необходима энергия глассов, но она ее не получает. У Гаэль порой нет сил даже ходить.

- А как ты используешь зеркальную магию и в Логии, и в Эгоцентриуме? - поинтересовалась я.

Бэрс сосредоточенно поглядел на меня и продолжил:

- Я с помощью парадоксов научился открывать себе доступ к энергии глассов. А в Эгоцентриуме можно пользоваться любой магией, ведь вдохновение есть в каждом из нас, поэтому можно сказать, что Эгоцентриум простейший из всех миров. Но он и уникален этим. В нем выходец из любого мира может пользоваться присущей ему магией.

- А в других мирах - нет? - переспросила я.

- Если, скажем, ты попадешь в Фантомию или Акватерриум, то не сможешь там пользоваться магией парадоксов и долго находиться не сможешь. Поэтому ученые приходят в чужой мир на короткий срок.

Осторожно взвешивая каждую фразу, я спросила:

- А ты не думал, что отправить Гаэль жить в Зеркальный мир, это выход для нее? - я внимательно посмотрела на Маруна, но он нахмурился.

- А ты бы согласилась жить в чужом мире совсем одна без родных и близких?

Я задумалась, но не растерялась:

- А я так и жила в Эгоцентриуме, пока не появился ты. И даже здесь я не знаю, где мои родные. Я - одна. Но я уверена, что у Гаэль все будет хорошо, потому что у нее есть такой любящий брат.

Марун посмотрел на меня с такой благодарностью и теплом, что я решила, если немедленно не сменю тему разговора, окончательно капитулирую под чарами его магнетического взгляда.

- Как ты предполагаешь влезть к историку в дом? - выговорила я, отводя глаза в сторону и забирая свою руку из сладкого плена.

- Все зависит от сигнализации, которая там может быть внутри. Пойдем туда сегодня вечером, - он таинственно улыбнулся и подмигнул мне.

__________

Вечер был тих, как спящий младенец. Самое время, чтобы влезть в чей-нибудь дом. Наша несколько подозрительная троица выскочила из примвера и прошла на соседнюю улицу. Остановившись возле большого белого двухэтажного дома, окруженного высоким кованым забором, Бэрс достал какую-то коробку из своего рюкзака, набитого под завязку различными полезными в нашей операции вещами. Мы подошли к воротам, Гэрис прошептал парадокс Монти Хола и тихонько открыл калитку справа. Пока мы крались к дому через кусты, густо разросшиеся по всему палисаднику, Марун вытащил из коробки большой хрустальный шар, наподобие тех, по которым лже-предсказатели «видят» будущее. Потер его рукой, словно от пыли и шепнул:

- Гласса-спекто!

Прикасаясь кончиками пальцев поочередно ко лбу, груди, глазам, губам, как в своеобразном ритуале, и, одновременно произнося магические формулы, стал «наматывать» себе на руку тонкую серебристую нить, которая тянулась из неоткуда. Обвитой рукой Марун втолкнул шар через оконное стекло, которое в этот момент стало похоже на студень. По звуку за окном было слышно, как шар покатился по комнатам. Бэрс все еще держал руку на стекле. И вдруг оно стало затягиваться тонкой пеленой, словно морозной корочкой. На матовом фоне появилось изображение, как на экране в кинотеатре. Оказывается, стеклянная сфера, которая катилась по дому историка, сканировала все вокруг и передавала виденное на окно.

В доме Дороновича было темно и безлюдно. Мы наблюдали, как из комнаты в комнату пролетали три зачарованных Читающих ока.

- Раз, два, три... - считал вслух Бэрс.

- Что ты делаешь? - спросила я, удивленно переводя взгляд с экрана на детектива и обратно.

- ...Семь, восемь, - закончил он, - хочу узнать, сколько зеркал в доме.

Бэрс достал из рюкзака небольшое зеркало, завернутое в тряпку и, повернувшись к Рису, сказал:

- Мы с Солари пойдем загонять Читающие очи в одну комнату и запрем их там. Когда закончим, откроем дверь. А ты пока следи, чтобы к дому никто не подходил, если что, дай сигнал.

И он сунул визуару в руку маленькое зеркальце, точно такое же, как у меня. Я посмотрела на Гэриса. Он, как и я, был заинтригован предстоящей миссией. Бэрс снял тряпку с зеркала и установил его поустойчивее возле стены. Взял меня за руку и, глядя в глаза, предупредил:

- Не бойся и делай точь-в-точь, как я, - и пропел, - глассирум-м!

И в миг нас утянуло в зеркало. Я стала оглядываться вокруг. Это было необычное пространство: стен я не видела, да и, как высоко находиться потолок, тоже не могла определить. Но мне все равно казалось, что мы находимся в помещении. Здесь все искажалось, преломлялось, потому что всюду сотни и тысячи зеркал стояли под разными углами.

- Где мы? - мой голос отразился от стен и звонким эхом повторился десятки раз, пока не затих.

- В Зазеркалье, - тихо-тихо проговорил Марун мне в самое ухо, - здесь свои физические законы. Смотри, - он подошел к ближайшему ко мне зеркалу, просунул в него руку и коснулся щеки моего отражения. А я на своей почувствовала тепло его руки. - Здорово? - он хитро улыбнулся и подошел ко мне. - А можно и наоборот, - он наклонился ко мне, так близко, что я заметила, как пульсирует жилка на его шее, - Смотри, - почти бесшумно, одними губами произнес он. И в зеркале позади Бэрса я увидела, как наши отражения поцеловались.

Он отступил на шаг и, увидев мои пунцовые щеки, рассмеялся. И тут же его смех со звоном прокатился по камерному измерению. Дождавшись пока эхо отзвучит, я спросила:

- Что мы будем делать?

- В каждой комнате есть зеркала, -шепотом объяснял Бэрс, - а Читающие очи реагируют на любое движение. Поэтому мы будем перемещаться из зеркала в зеркало, заманивая артефакты в одну комнату, где я их запру.

- А они не зафиксируют наши изображения? - с опаской уточнила я.

- Нет, в доме темно. Так что разобрать что-то будет проблематично. Следуй за мной.

Мы шли, обходя зеркальные стены, пока я не увидела небольшое окно. Бэрс подвел меня поближе. За ним оказалась полутемная комната. И тут же, летя в полуметре над полом, показалось Читающее око. Детектив помахал ему рукой.

- Иди к такому же окну, - он пальцем указал направление.

Пройдя чуть подальше, я увидела окошечко чуть меньше предыдущего. Око рвануло ко мне. Бэрс уже выглядывал из следующего зеркального оконца, маня артефакт к себе. Так, перебегая от одного зеркала к другому, мы добрались до последнего. Марун высунул руку из окна произнес парадокс и закрыл двери. Все три Ока, оказавшись в ловушке, закружили по комнате.

- Пойдем, теперь можно войти в дом. Мы выскочили из зеркала возле Гэриса. Он недовольно заворчал:

- Что вы так долго делали?

Бэрс с лукавой улыбкой ответил:

- Надо было сначала объяснить Солари, как устроено зазеркалье, прежде чем выполнять нашу задачу.

Япокраснела и отвернулась, чтобы Рис не заметил. Но от Бэрса это не ускользнуло. И сверкнув на меня своими хитрыми глазами, он пошел открывать входную дверь.

Прежде чем войти в дом, детектив повернулся к нам, прижав указательный палец к губам. У каждого из нас в руке был маленький фонарик с малюсеньким язычком пламени внутри. Мы бесшумно, словно тени, рассредоточились по дому.

Я исследовала небольшой кабинет со множеством книг и скромной коллекцией антикварных вещей: вазочек, статуэток, курительных трубок и табакерок. На столе между серебряным пресс-папье и массивными бронзовыми часами я заметила фотографию. И челюсть у меня отпала.

На снимке были два совершенно одинаковых человека, похожих, как две капли воды. Они стояли рядом и улыбались. Я вспомнила внешность Стонха Дороновича. Один из этих мужчин был, конечно, историк. А кто другой? То, что это брат-близнец, я не сомневалась.

Схватив со стола изображение, я быстро отыскала в доме Риса и Маруна. Вцепившись в них, выволокла парней на улицу. В руках у них были зажатые вещи, в которых они копались минуту назад: Бэрс держал калькулятор (интересно, откуда у историка иномирная вещь?), а Гэрис, видимо, просматривавший почту, захватил пару деловых писем.

- Что случилось? - недоумевали они.

- Вот что я нашла, - и повернула к ним фото.

Гэрис, автоматически сунув письма в карман, выхватил у меня из рук снимок и уставился на него удивленными глазами. А Бэрс хлопнул себя ладонью по лбу и воскликнул:

- Ну конечно! Вот теперь все встало на свои места. Теперь состав преступления на лицо!

Гэрис, произнеся парадокс - двойников, сделал копию фотографии. Мы положили все, что брали в доме обратно и, выпустив из запертой комнаты Читающие артефакты, вышли за ворота, закрывая за собой калитку.

Все кафе в это время были уже закрыты, поэтому нам пришлось зайти в небольшой ресторанчик, где со сцены томно выводила блюз какая-то откровенно одетая блондинка. Мы сели на диванчик в форме буквы «С», и к нам подошла официантка с блокнотом и ручкой в руках.

- Что будете заказывать? - Она широко заулыбалась, увидев сразу двух симпатичных парней.

Бэрс хотел побыстрее приступить к обсуждению итогов нашего вечернего предприятия, поэтому, не заглядывая в меню, буркнул:

- Три файртейла.

Официантка разочарованно, что мальчики не обратили на нее внимание, отошла от нашего столика, покачивая бедрами.

- Так, что получается, - начал Гэрис, -двое братьев - историков решили перейти в Эгоцентриум. Только у одного есть разрешение на переход, а у другого нет. Поэтому они поменялись местами. А прикрывает их родственник - судья.

Бэрс отрицательно замотал головой.

- Переход открыт для всех ученых, - не согласился Бэрс.- Нет. Тут главное - мотив. Кто и зачем проник в другой мир? Что мы узнали? Есть два брата-близнеца. Только один - историк, а вот другой… - тут Бэрс сделал многозначительную паузу, - ...другой - судья.

Мы с Гэрисом изумленно уставились на детектива. А он продолжал:

- Ты прав, Рис, они поменялись местами. И в Эгоцентриум перешел не историк, а судья, взяв пропуск своего брата. Судьи не имеют права переходить в другие миры, поэтому, попав в «Архив ключей» с помощью документов историка, судья убил архивариуса и сиганул через портал. Поэтому он и не схлопнулся за ним, а Солари утянуло туда следом по закону Гериоксена о незакрытых «дверях».

И тут меня осенило:

- Судья! Так вот откуда у преступника такая сильная магия!

- Умница! Думаю, все так и есть.

- Ваш заказ, - прогнусавила подошедшая с подносом официантка, выставляя перед нами три высоких стакана с оранжевым содержимым.

- Спасибо, - бросил ей Гэрис, даже не взглянув в ее сторону.

Та демонстративно удалилась.

- Только, - Бэрс печально вздохнул, - мы не можем это доказать.

- А фотография? - с надеждой спросила я.

- К сожалению, она не является доказательством нашей гипотезы, - резонно подчеркнул Рис. - Никто не станет проверять судью. Тем более, другой брат в Эгоцентриуме. И, вообще, быть близнецами - не преступление.

Я задумалась об убийстве иностранного дознавателя и предположила:

- Выходит, это историк убил Дориана Варка!

- Скорее всего, - поддержал мои выводы Бэрс, потягивая напиток.

В расстроенных чувствах, я сделала большой глоток, и слезы тут же выступили у меня на глазах.

- Это что, водка?! –просипела яобожжённым горлом.

Бэрс прыснул со смеху. А Рис, оторвавшись от своего стакана, с интересом переспросил:

- А что это такое?

- О, Менделеев, прости его! - воскликнула я, откашливаясь, - это та бурда, которую ты пьешь!

- Но ведь это файртейл, - растерянно произнес он.

Давясь от хохота, Бэрс объяснил другу:

- В Эгоцентриуме алкоголь так называют. А ты, что не пьешь алкогольные напитки? - обратился он ко мне.

- Пью, но не такие крепкие, - честно призналась я, а у него в глазах промелькнул странный огонек.

- Ты, что в жизни никогда не напивалась? - переспросил Гэрис.

- Один раз на студенческой вечеринке. И больше не хочу.

Бэрс, толкнув Гэриса локтем, кивнул в мою сторону:

- А память-то к ней возвращается! - и снова захохотал.

- Лучше бы этот эпизод из моей биографии выпал навсегда! - пробубнила я, краснея.

Теперь парни дружно покатывались от смеха. Алкоголь начал свое коварное дело!

- Не могу себе представить тебя пьяной, - сквозь смех проговорил Рис.

- И не увидишь, - злобно отрезала я, - И вы, завязывайте с этим, - я указала на стаканы. - Завтра надо ехать в Таргери за Гориным. И, вообще, кто поведет примвер? Я не умею.

- Грихэль, ты ужасная зануда, - ввернул Бэрс, уже находящийся под градусом. - Ты не умеешь радоваться жизни.

- Кто бы говорил, - буркнула я,- можно подумать, из тебя оптимизм так и прет - трудоголик!

Меж тем на сцене блондинка затянула очередную любовно-песенную муть. И Гэрис, повернувшись ко мне, протянул руку.

- Пойдем танцевать? - предложил он.

Я с сомнением покосилась на него, но все же согласилась. Мы вышли на танцпол. Но едва подстроились под ритм, к нам подлетел Бэрс и потащил к выходу.

Свежий ночной воздух провентилировал легкие и, освежив, вернул к действительности.

- У нас есть план по спасению Никиты? - спросила я у парней, шедших по обе стороны от меня.

- А кто этот таинственный... хм Никита? Странное имя! Что ты все рвешься его спасать? - внезапно спросил Гэрис.

Бэрс повернулся к другу:

- О, тебе это понравиться, Рис! Это один журналист, который постоянно волочился за Ларой!

Я резко остановилась и удивленно уставилась на них. Из нашей троицы, похоже, только я была абсолютно трезвой.

- Серьезно?! - изумился Гэрис. И обратившись ко мне, спросил, - Если его похитили, значит он тебе дорог!

- Конечно дорог, она про него все уши прожужжала, - подлил масла в огонь Бэрс.

- Эй, вы чего? - я пощелкала пальцами у них перед носом.- Очнитесь! При чем тут: дорог - не дорог! Он заложник - его надо спасать!

- Да, не переживай, Лара, конечно спасем, - засмеялся Бэрс и открыл дверцу примвера.

Я застыла на месте, когда парни уже сидели в салоне.

- Ты в таком состоянии поведешь?! - воскликнула я.

- Лара, мы выпили по бокалу! Ты, о чем? Не бойся, садись, – похлопал он по сидению рядом с собой.

- Не помню, есть ли у нас в Логии дорожный патруль, но думаю они и без алкотестеров определят весёленький градус вашего состояния, - попыталась я рукой развеять ударивший в нос перегар, стоило мне только сунуть голову внутрь аэрокара.

Парни дружно захохотали надо мной.

- Чего ржёте? – не поняла я.

- Где это ты у нас дороги видела? – покатывались они.

Забравшись на заднее сидение, я надулась на них и всю дорогу молчала.

«Паяцы!»

_______

Я с силой шмякнула пару чашек на стол, что они жалобно звякнули и не понятно, как не развалились бедняжки! Плеснула горячего крепкого кофе и движением запраского бармена пустила их по полированной поверхности слола. Сама себе удивилась: фарфор и его содержимое выдержали мой напор и даже тормознулись где нужно, не расплескавшись. Зыркнув исбодлобья на (чтобы они там ни говорили) пьяненьких детективов, я демонстративно развернулась на каблуках и намылилась к выходу из кухни.

- У тебя ужасный характер! – широко улыбаясь, бросил мне в спину Бэрс.

Напарники всю дорогу (тьфу, ты!), весь путь до дома прикалывались над моими привычками, которые я, по красочному выражению дознавателя, «подцепила» в Эгоцентиуме. Поэтому, не удостоив насмешников взглядом, я парировала через плечо:

- Вот закроем дело, и ты от меня избавишься! –ушла и дверью хлопнула, да так, что та чуть с косяком не вывалилась.

Было, наверное, уже за полночь. Я очень устала и завалилась в свежую постель в спальне Бэрса, прокручивая в голове сегодняшний день. А перед глазами стояли наши с ним целующиеся зеркальные двойники.

Опять детектив принялся подразнивать меня! Хотя я уже смирилась с этой его манерой не то флирта, не то стеба.

Мои мысли бежали вперёд, не давая мне расслабляться. Что удалось выяснить благодаря нашему взлому? Оказывается, мы имеем дело с братьями– близнецами. Всё-таки Бэрс прав, это их совместная афера. Хорошо, что Гэрис сотворил копию с фотографии. Возможно, она ещё сыграет свою роль в этом деле, даже если не будет использована, в качестве доказательства вины судьи Дороновича.

Да... двойники, близнецы, копии…

Я уже начинала клевать носом, когда меня, будто что-то торкнуло. И тут все сложилось: я знаю, как можно перехитрить шантажиста!

Спрыгнув с кровати, я достала из замшевой сумочки шкатулку - артефакт из Дуалитаса. Снова плотно закрытая, она прятала в себе мощную космическую энергию, сконцентрированную в маленьком метеорите. Вопрос, как же мне ее открыть? Прошлый опыт меня запутал. Может, для магии Дуалитаса достаточно одного любящего сердца?

Сейчас в гостиной, лежа на полу, дрыхли парни. Я вспомнила, что Фэя говорила о своем брате и его чувствах ко мне. Поэтому потихоньку вышла из спальни с мобильником в руке, который заменял мне фонарик (батарейку я научилась заряжать с помощью парадоксов) и подошла к Гэрису. Он спал, лежа на животе, обняв подушку. Коснувшись шкатулкой его руки, я ждала, когда подействует магия. Прошла минута, две, три…, но так ничего и не произошло. «Выходит, Фэя ошибалась»,- в глубине души обрадовалась я и поглядела на спящего рядом Маруна.

Мое сердце бешено забилось. Как же он прекрасен! Я с трудом преодолела желание прикоснуться к нему, лишь прижала коробочку к его руке, и - та-да! Она тут же щелкнула и крышка приподнялась. Я так и застыла с отвалившийся челюстью и открытой шкатулкой в руке.

Слова Бэрса о том, что магический артефакт нельзя обмануть, звучали в ушах. Пора перестать корчить из себя этакую леди неприступность и признаться самой себе, что Марун Бэрс не просто нравится мне, он заставляет трепетать каждую жилку моего тела. И пусть я очередная дурёха, потерявшая голову от умницы-дознавателя, но я никогда в жизни так страстно не желала ни одного мужчину. Мне до ужаса хочется прикоснуться к его губам, почувствовать их на вкус, раствориться в его объятиях. Все это время ревность к Фэе изводила меня, а страх поддаться соблазну, а потом стать не интересной для этого неисправимого волокиты терзал меня. Но теперь я знаю, что не могу без него жить!

Я посмотрела на него. Он чему-то улыбался во сне. И я тоже улыбнулась.

Да, я его люблю! Люблю! Страстно! Неудержимо! И безответно!..

И тут я упала с облаков на землю. Он меня терпит, может быть, жалеет, иногда флиртует, заигрывает, дразнит - забавляется! Держит возле себя по необходимости, для дела и личных интересов. И у него есть утонченная, красивая и талантливая Фэя. А от меня у него только неприятности и головная боль.

Я на цыпочках ушла в спальню, закрыв за собой дверь. Но выбор сделан, и пути назад нет.

Открыв кулон-сердце, я достала камень...

Глава 7. Сила камня.

Примвер Бэрса мчался над уже желтеющим лесом. Я смотрела в окно. Рядом с Маруном сидел Гэрис. С самого утра они вместе летали к Рису домой, возможно за Фэей (надо же было открыть шкатулку), но вернулись, почему-то, одни. У Бэрса был весьма озабоченный вид. Да и Гэрис все время молчал и грустно поглядывал на друга. Что-то произошло, но спрашивать я не решалась. Лишь нервно мяла в руках замшевую сумочку с выкупом и все время думала про Горина.

Под нами появились первые домики с коричневыми черепичными крышами. Мы приземлились на краю деревушки Тергери. Оставив примвер около старого заброшенного колодца, Бэрс спросил у проходившего мимо пожилого мужчины, где находится таверна "Соленый ветер". Тот объяснил, как туда пройти, но посоветовал нам остановиться в другом месте, так как в таверне уже давненько не сдаются комнаты. Лишь трактир на первом этаже еще работает. Поблагодарив его, мы двинулись по указанному адресу.

Подходя ближе, я высказала свои соображения:

- Наверное, будет лучше, если я пойду туда одна. Ведь записка предназначалась мне. Да и если они увидят вас, могут убить Горина.

Мне было как-то непривычно, что детектив и Гэрис сразу со мной согласились без малейшего возражения. Тем более настораживало, что ни один из них не высказался по поводу того, как вытащить камень из все еще запертой шкатулки.

Они остались стоять возле небольшой часовни, а я пошла дальше. С каждым шагом сердце мое ускоряло биение. Я глубоко вздохнула и выдохнула, беря себя в руки. Поправила на себе куртку и достала из сумки шкатулку. Внутренне готовясь к свиданию с шантажистом, я вспомнила изображение Равиля Герера - хозяина таверны, которое с утра мне показывал Гэрис.

И вот она таверна "Соленый ветер". Старая вывеска висела на двух ржавых цепочках. Со здания кое-где отвалилась штукатурка. Окна были настолько грязными, что заглянуть внутрь не представлялось возможным. На входной двери, сколоченной из старых выщербленных досок, но еще довольно крепкой, висела табличка, написанная корявым почерком: "Комнаты, не сдаются". Видимо предприятие у Герера совсем захирело.

Потянув за черную засаленную ручку, я открыла скрипучую дверь. Внутри за деревянными массивными столами то там, то сям сидели посетители. Какой-то старик, согнувшись над столом, пил пиво. В дальнем углу, надвинув на глаза шляпу, дремал здоровенный детина в серой куртке, накинутой на тельняшку. За соседним столом тихо разговаривали и обедали двое рабочих 50-ти лет в черных спецовках и с грязными руками. Почти у самого выхода сидел молодой мужчина с аккуратной бородкой одетый скромно: в толстый синий свитер и черные брюки и что-то жевал, запивая пивом из большой кружки. Подняв голову от своей трапезы, он оценивающе оглядел меня.

Я прошла по залу к барной стойке, за которой сразу узнала Равиля Герера, но виду не подала.

- Любезный, - обратилась я к нему, - мне здесь назначена встреча. Меня зовут Солари Грихэль. Никто не спрашивал обо мне?

Но как только я это произнесла, Герер щелкнул пальцами, подав кому-то знак. Я обернулась и увидела, что бородатый парень резко вскочил и закрыл входную дверь на задвижку. А посетители стали вылезать из-за столов и обступили меня со всех сторон.

- Ты принесла сокровище? - спросил трактирщик скрипучим голосом.

Я поставила на стойку рядом с собой шкатулку, но руку с нее не убрала.

- Где заложники? - придав голосу уверенности, громко спросила я, внушая себе, что пока камень у меня, я контролирую положение. Хотя, оказавшись окружённой бандитами, эта уверенность потихоньку исчезала.

Хозяин таверны, прищурившись, глянул на шкатулку, бросил взгляд на меня и кивнул кому-то из своих людей, что стояли за моей спиной. Здоровяк в тельняшке вышел через какую-то дверь в конце трактира. И в это же время я услышала, что кто-то спускается по лестнице со второго этажа. Шаги были размеренными и цокающими, как будто обувь этого человека имела металлические набойки. Не дойдя до конца пролета, человек остановился. Со своего положения мне были видны только его ноги, обутые в красивые кожаные туфли с серебряными пряжками.

- Покажи камень, - раздался жесткий голос с лестницы.

Я сглотнула, застрявший в горле ком. По всей вероятности, это и был главный заказчик, который украл мою семью и Горина.

Шкатулка из Дуалитаса оставалась закрыта, но я знала, что делать. Стоило только подумать о Маруне, как по руке, лежащей на артефакте, горячей волной потекла магия, и крышка, приподнимаясь вверх, открыла взору Герера серый в трещинках и голубоватых прожилках камень.

- Он здесь, - проскрипел хозяин таверны, обернувшись к своему нанимателю.

- Проверь. Возьми в руки! - властно приказал тот.

Герер осторожно вынул метеорит, который сейчас словно горел изнутри голубым пламенем.

- Чувствуешь энергию? - нетерпеливо спросил заказчик.

Бушующее море магии разливалось не только по камню, но и по рукам владельца трактира, по стаканам, зазвеневшим на барной стойке, по всему моему организму и, даже, стоящие за моей спиной, чувствовали некую вибрацию, судя по их шепотку. Воздух на несколько метров вокруг чуть ли не искрился.

- Да! - испуганно воскликнул Герер.

Видимо, главарь, стоявший на лестнице, тоже ощутил энергетическую волну, источаемую метеоритом, поэтому алчно произнес:

- Отдай мне!

Испуганный мощью маленького камешка, трактирщик подошел к нанимателю и быстро сунул ему метеорит в руки. Тот, видимо, смакуя полученную долгожданную вселенскую силу, небрежно бросил своим наемникам:

- Отпустите мальчишку!

Я обернулась и увидела связанного по рукам изможденного Никиту. Со впалыми щеками и темными кругами вокруг глаз, в грязной порванной одежде он выглядел, как живой покойник. Высоченный "моряк", который привел пленника, развязал ему руки и толкнул ко мне. При виде меня глаза Горина вспыхнули радостью. Я бросилась к нему и обняла, прошептав:

- Прости меня, Никита! - и быстро развернувшись, крикнула в сторону лестницы, - А где моя семья?!

Но вместо ответа, услышала, как главарь отдал приказ:

- Выкиньте их отсюда!

Бандиты взяли нас в кольцо. Но подойти близко не успели, так как входная дверь, слетев с петель, сбила с ног бородатого парня. А все окна в трактире вышибло взрывом. Закрываясь от летящих осколков, подручные Герера заметались по залу. Горин повалил меня на пол, прикрывая собой.

В открытый дверной проем ввалились четверо визуаров во главе с Бэрсом и Гэрисом. Они ловко обездвижили двух, подвернувшихся им бандитов, а остальных связали "сетью".

Увидев, что правоохранители арестовывают "шестерок", хозяин таверны бросился по лестнице наверх, где ранее стоял его наниматель.

Поднимаясь с пола, я повернулась к детективу и крикнула, указывая на лестницу:

- Заказчик там!

Марун рванул вверх по лестнице, а я следом за ним. Измученный Никита сел на пол возле барной стойки, сил у него после плена не было. Гэрис, выскочив из окна, побежал на перехват преступников к пожарной лестнице с обратной стороны дома.

В конце темного коридора второго этажа хлопнула дверь. Бэрс на ходу крикнул парадокс "Монти Хола" и ворвался в номер. В открытое окно комнаты вылез человек в черном костюме и прыгнул в подлетевший серебристый примвер. Детектив бросился к окну, но споткнулся о лежащее на полу тело. Это был Равиль Герер, в животе его торчал нож. Примвер вместе с шантажистом скрылся из вида.

Я присела возле лежащего на полу мужчины, надеясь услышать дыхание и нащупать пульс. Но было уже поздно, он не подавал признаков жизни. В бессильной злобе Бэрс ударил кулаком по подоконнику и смачно выругался. С виноватым видом посмотрел на меня и, склонив голову, произнес:

- Прости, я облажался по полной. Я недооценил силу метеорита. Его энергия не пускала нас с визуарами вовремя взять штурмом таверну, как мы с Гэрисом планировали. Когда я услышал, что появился заказчик и потребовал предъявить ему выкуп, то уже собирался разнести это заведение по кирпичику, но не мог даже приблизиться к этому месту. И вот теперь этот маньяк сбежал с камнем.

Я подошла и утешительно положила руку ему на плечо.

- Мне, кажется это я виновата. Я так боялась, что они убьют Горина, что мысленно не хотела, чтобы вы помешали обмену. Это защитное поле, скорее всего, создала я сама, неосознанно. Ведь ты с самого начала не хотел отдавать метеорит, поэтому даже не позаботился заранее вынуть его из шкатулки.

Детектив удивленно уставился на меня.

- Ты создала защитное поле? Но как? Я думал это сделал заказчик, ведь я сам слышал, как ты отдала ему камень.

- Как это - слышал? - перебила я его, изумленно поднимая брови.

Бэрс взял мою сумочку и достал свое круглое зеркальце.

- Иначе я тебя одну сюда никогда бы не пустил. Мы с Рисом следили за тем, что здесь происходило. Как только защита исчезла, мы начали действовать, - он разочарованно вздохнул, - жаль, что этот гад смылся. Но я обещаю тебе, что найду твою семью.

Виновато улыбнувшись, я тихонько толкнула Бэрса в плечо.

- Я даже не сомневаюсь в этом. Тем более, что вскоре шантажист снова объявится, ведь метеорит-то остался у меня, - призналась я, вытаскивая из-за пазухи кулон-сердце, и помахала им перед носом детектива.

- Камень все еще у тебя?! - воскликнул он, совершенно сбитый с толку. - Но что же ты отдала вместо него?

- Копию, которую сделала при помощи оригинала, - объяснила я.

Ожидая, что Марун начнет на меня ругаться из-за того, что я помешала проведению спецоперации, я сжалась в комочек.

Но вместо упреков и криков услыхала:

- Да, я с самого начала не хотел отдавать камень. Но и не рассчитывал, что этот любитель антиквариата, - он почему-то указал на убитого. И я только теперь обратила внимание на торчащий из живота хозяина таверны нож. Он был из серебра с инкрустированной сапфирами рукояткой, - просто так отдаст твою семью. Мы с Рисом делали ставку на то, что возьмем и выбьем это из него.

Протянув руку вперед, я позволила кипящей во мне энергии поработать: нож вылетел из мертвеца и, упаковавшись в магический пузырь, подлетел к детективу. Марун подхватил его, убрал в карман куртки и, сгорая от любопытства, произнес:

- Я точно знаю, что одному чары, наведеные на шкатулку, где лежит цериальт, не снять. В Дуалитасе магия основана на женском и мужском начале. Причем для того, чтобы открыть артефакт, нужно ещё кое-что. Как же ты открыла его?

Я вдруг ощутила это неуточненное им «кое-что». Магия камня усилила действие артефакта: заглянув прямо мне в сердце, и я не смогла сдержать её, будто тяпнула сразу несколько бокалов файртейла. Голова плыла, разгоряченная космической энергией, и ужасно тянуло на сомнительные подвиги типа флирта или того хуже.

Ноги сами несли меня к Маруну, а с языка уже сорвалось:«Секрет!». Сально подмигнув обомлевшему детективу, я, сгорая от стыда, вылетела из комнаты.

Конечно же мое поведение выглядело абсолютно неодекватным. Я лишь надеялась, что Бэрс спишет его на стресс. Но мой ответ его только раззадорил, поэтому он быстро догнал меня в коридоре и, сверкая глазами, грозно пообещал:

- Не забывай, что я - дознаватель и раскрою любой секрет!

"Очень надеюсь", - под магией цериальта подумала я, понимая трезвой частью мозга, что сильно пожалею об этом.

Меня и так колбасило от произошедшего, а под действием двух мощнейших магических предметов я едва не превратилась в марионетку.

Когда мы спустились на первый этаж, там кроме Горина никого не было.

- А где же Гэрис? - Бэрс тревожно глянул в окно и выбежал из таверны.

Я помогла истощенному журналисту встать и повела прочь отсюда.

- Лариса, кто все эти люди и что им было нужно? И, вообще, где мы? - Горин оглядывался по сторонам.

Мы шли мимо небольших желтых домиков, часовни по дороге, ведущей к старому колодцу. Увидев примвер, журналист остановился.

- Что это такое? - он с интересом разглядывал летающий транспорт и сделал логичное для простого вдохновеца предположение: - здесь снимают фантастический фильм?

Горин заозирался в поисках съёмочной группы во главе с режиссером и уже приготовился услышать команду: «мотор!» Но я прервала его разогнавшуюся фантазию.

- Примвер. Ну это, как у вас автомобиль, - объяснила я, высматривая издали Маруна и Гэриса.

- Что значит "у вас"? - не понял журналист.

- В твоем мире, - пояснила я, начиная беспокоиться, где же парни. - Тебя, разве, не на таком сюда привезли?

Он пожал плечами.

- Я помню, что ко мне в квартиру вломился странного вида здоровяк, а потом он что-то со мной сделал, и я отключился. А когда пришел в себя, оказался связанный в какой-то комнате. Те, кто меня там держал, ничего мне не объяснили.

- И не кормили, - констатировала я, разглядывая впалые щеки и повисшую, как на вешалке одежду.

И тут у меня все внутри похолодело. По дороге к нам Бэрс почти тащил на себе Гэриса. Я подбежала к ним и подхватила обессиленного друга с другой стороны, нырнув ему под руку. Вся голова у него была в крови.

- Что произошло? - обеспокоенно спросила я Бэрса.

- Не знаю, я его нашел лежащим на земле под окном, из которого удрал шантажист. Скорее всего, Рис увидел там примвер, понял, что заказчик приготовил себе пути отхода. Хотел помешать, а сообщник сбил его.

Мы посадили раненного парня на заднее сидение. Мне нужно было вернуть себе ясную голову, поэтому я сняла с шеи кулон и сунула в руку Бэрсу. Шкатулку благоразумно оставила в кармане. Без энергии метеорита, магия Дуалитаса сбавила обороты, и с меня слетело любовное похмелье. Но камень чувствовал ее присутствие и зарядился ей, сияя всеми трещинками. Детектив не ожидал такого и уставился на меня, воскликнув:

- Ого, вот это мощь!

Космическая энергия метеорита разлилась по его телу, и отразилась неоновым проблеском в зрачках, от чего он напомнил мне какого-то героя комиксов Эгоцентриума.

- Постарайся подержать ее в узде, - попросила я его, хотя знала, что с непривычки это трудно.

Тот опешил:

- Но как?!

- Думай о том, что тебе больше всего хочется, - посоветовала я, решив, что мысли о выздоровевшей сестре отвлекут его.

А сама сосредоточилась на исцеляющих формулах и прижала руки к разбитой голове друга. Через несколько мгновений кровь перестала заливать лицо Риса. Я достала из примвера бутылку с водой и, смочив платок, стала вытирать лоб и щеки Гэриса.

- Как ты? - спросила я, когда он пришел в себя.

- Спасибо, уже лучше, но голова еще болит, - прохрипел он.

- У тебя сотрясение мозга, поэтому может и тошнить. А еще ты потерял много крови. Марун, - я обернулась к детективу, - надо отвести его домой, срочно!

Бэрс, словно не слышал, о чем я говорю, а зачарованно гипнотизировал меня взглядом. Пришлось пощелкать пальцами , чтобы он очнулся. Это возымело действие, детектив моргнул, дернулся было в мою сторону, что я даже отступила на шаг, не понимая его намерений. Но он просто сунул кулон мне в ладонь и быстро отошел в сторону.

- Я, наоборот, старался все это время не думать о... том, что хочу, а с этой штукой, - он с ужасом покосился на метеорит, - этому просто невозможно сопротивляться!

Мне даже стало немного совестно: заставила парня думать о выздоровлении сестры, зная, что помочь ей не может никто. Наверное, он хотел двинуть мне как следует за мой вредный совет. Ну и поделом мне!

Горин, молча наблюдавший за нами, подошел к Бэрсу и протянул ему раскрытую пачку сигарет.

- Ну, одну-то можно, - сочувственно произнес он.

Шарахнувшись от него, Марун хмыкнул:

- Да я, вообще, не курю!

Пожав плечами, журналист убрал пачку в карман. Бэрс сел в примвер и обеспокоенно посмотрел на друга.

- Рис, ты как?

Гэрис вымучил из себя слабенькую улыбочку.

- Держись, приятель, скоро будешь дома, - пообещал Бэрс, поворачиваясь к магической панели аэрокара, которая заиграла огоньками под его пальцами.

Примвер оторвался от земли, а лицо Горина испуганно вытянулось:

- Что это, черт побери, такое?! – оторопел он и, прилипнув к окну, вытаращился на удаляющуюся от нас землю.

- Успокойся, все будет хорошо, - ровным тоном пообещала я и погладила бывшего коллегу по плечу.

А Бэрс, не обращая внимания на его охи, ахи, рванул над деревней Таргери. Я понимала, что он думает сейчас только о друге, и его мало заботят незначительные неудобства иномирного пассажира.

Спустя час вдалеке показались огни Хардирона. Возвращаться, почему-то, всегда кажется быстрее.

Когда за окном внизу показались крыши дорогих особняков, губы Гэриса порозовели, и теперь он выглядел живее Горина.

- Если не хочешь, можешь к нам не заходить, - еще слабым голосом обратился он к напарнику, - для тебя это, наверное, болезненно.

Я заинтересованно навострила уши.

- Да брось, Рис, переживу, - отмахнулся Бэрс, видимо, имея ввиду те события, которые произошли утром у Гэриса в доме. - Столько раз бросать девчонок! - горько хмыкнул он, - кто-то должен был бросить и меня. Закон бумеранга, бро. Но я рад за Фэю, если у нее все сложиться хорошо.

Слушая молча этот диалог, я почувствовала, как внутри меня разлилось тепло, и в душе кто-то довольно замурлыкал. Я не смогла сдержать улыбки, поэтому отвернула свою довольную физиономию, которую, как мне показалось, все же заметил сидевший рядом Гэрис. Опять дуэт "камень+шкатулка" действовал на меня.

Пока мы летели над вечереющим городом, Горин с любопытством разглядывал непривычную, даже ему, москвичу, архитектуру зданий, футуристические треймверы, странно одетых горожан, экзотическую растительность и сказочные картины мощеных улочек и разнообразных мостов и мостиков над змеящимися во все стороны каналами реки.

- Мне помочь тебе дойти, Рис? - предложила я свою помощь, когда мы приземлились перед парком Нордиков.

- Спасибо тебе, Солари, ты мне и так очень помогла. Не хочу тебя утруждать, - скромно произнес он.

- Я провожу его, - бросил Бэрс, выходя из примвера.

- Выздоравливай! - произнесла я вслед вылезающему Рису.

Тот неожиданно наклонился ко мне, поцеловал в щеку и ласково улыбнулся.

- Скоро увидимся!

Мы с Гориным остались одни.

- А ты зря время не теряла! – как всегда в своем репертуаре поддел Маффин, кивнув головой в сторону удаляющихся детективов. Я оставила его замечание без комментариев.

- Все-таки, где мы? - снова задал, мучавший его вопрос журналист.

Я повернулась к нему и серьезно произнесла:

- Никита, я из другого мира. Это как раз он и есть, - я очертила рукой полукруг, - Логия. Но не переживай, мы отправим тебя домой, как только получим разрешение на переход в Эгоцентриум, так, кстати, твой мир называется.

Он глядел на меня, не зная верить услышанному или нет. Я видела, что он колеблется. Тогда, коснувшись его щеки, на которой был небольшой порез от выбитого в "Соленом ветре" стекла, сотворила исцеляющий парадокс. Горин вздрогнул от неожиданного жжения и отшатнулся, а потрогав щеку, и убедившись, что от раны не осталось и следа, вытаращил на меня глаза.

- Значит мне не показалось, что вы… - он не знал, какое слово будет в точности передавать его впечатления, - использовали вовсе не оружие против тех двоих, что напали на нас в твоей квартире.

Было понятно, что ему трудно осознать происходящее, хотя в глубине души он понял все уже тогда, но не озвучил вслух свои догадки. Наверное, был в шоке от того, что чуть не погиб. Но для человека, пишущего новостные сводки с места событий, он быстро прикинул, что к чему.

- Так вы… кхм… колдуны, что ли?– наконец, сделал он вывод.

Я не стала над ним смеяться, просто поправила:

- Скорее, маги.

Для него, как совсем ещё недавно и для меня, не было особой разницы в этих понятиях. Но он не стал выяснять такие тонкие материи, потому что его волновал более существенный вопрос:

- А что же ты делала в моем мире?- прищурившись, он ожидал чистосердечного признания, - шпионила?

Я отрицательно покачала головой.

- Это очень длинная история. Но скажу одно, я не шпионка, а скорее жертва обстоятельств. А тебя украли, - опередила я его, открывшего рот, - для того, чтобы меня шантажировать. Бандиты решили, что ты мой бойфренд, ну и взяли тебя в заложники.

- Жаль, - выслушав мои сумбурные объяснения, выдохнул он.

- Что тебе жаль? – не поняла я.

- Что на самом деле я не твой бойфренд. А то, если уж если страдать, так хотя бы не напрасно.

Я засмеялась.

- Горин, твой сарказм остался при тебе.

В примвер сел Бэрс и сразу нахмурился, услышав, что мы весело болтаем.

- Ну, что ж, сейчас отвезем его в гостиницу, – холодно прокомментировал он, указав на Горина, будто это не человек а потерянная вещь, которую надо сдать в бюро находок.

Я даже подскочила от негодования.

- Да ты что?! Он же здесь совсем один! Не знает законов и денег у него нет, - я оттолкнула рукой протянутый мне Бэрсом мешочек, по звону узнав золотые монеты (Ого, какая щедрость! Знал бы Горин!). - И, вообще, он пострадал из-за меня, так что будет справедливо, если мы полетим ко мне домой. У меня больше места, чем у тебя…

- Вот так я и знал! – ворчливо оборвал меня детектив, поднимая и разворачивая аэрокар.

А я добавила:

- Давай заедем по дороге в магазин, я куплю продукты, а то у меня дома пусто.

Бэрс обреченно вздохнул.

_________

Я быстро приготовила ужин. На столе уже стояли жареные оладьи с джемом, отварной картофель, свежий овощной салат со сладким перцем, томатами и сыром. Разложив на тарелке нарезанную колбасу, я позвала парней.

Бэрс, успевший "сходить" к себе переодеться и принести Никите что-нибудь из своих вещей, сейчас сидел за столом и сверлил меня взглядом, пока я резала хлеб с отрубями. Когда в кухню вошел Горин, только что вышедший из душа, Марун возвел глаза к небу.

- Лариса, я не понял у тебя нет электричества? - с интересом осматривая стены, спросил журналист.

Видеть Горина в неформальной обстановке было непривычно. Хоть и похудевший, он выглядел очень мило. Не удивительно, что весь женский коллектив редакции пи́сал кипятком от белобрысого красавчика.

За столом туча-тучей сидел Бэрс, делая вид, что не замечает журналиста. Я мельком скользнула по нему взглядом.

Да, как ни крути, а Горин не дотягивает до его уровня: ни внешне, ни по деловой хватке. Может, только по вредности они могут посоревноваться. Метеорит продолжал свое коварное дело, хотя, я начинала к нему привыкать и понемногу усмирять. Я захихикала и над своими мыслями, и над вопросом Никиты:

- Не только у меня. Его вообще нет в нашем мире. А потому нет интернета, телевидения, мобильников, электричек и тому подобных изобретений.

Журналист схватился за голову и в ужасе воскликнул:

- Как же тут жить?! Может перейдешь в мой мир? Вернешься в редакцию вместе со мной.

Бэрс злобно зыркнул на него.

- Никуда она не пойдет!.. Потому что не имеет на это права! И, вообще, отношения между людьми из разных миров запрещены законом! - грозно предупредил Бэрс

По глазам Горина я поняла, что он ни капли не поверил услышанному.

- А ты, значит, опер? Расследуешь это дело? - наметанным глазом опытного новостника, оценил Маффин, смакуя следующую фразу: - А это у вас такой метод работы: жить у пострадавшей?

Я даже глаза зажмурила, понимая, что добром это не кончиться. Но услышала, как Бэрс отчеканил:

- Пресса, я не учу тебя твоей работе, давай ты не будешь совать свой любопытный нос в мою.

Тут нужен чай, словно за спасительным кругом, выскочила я из-за стола и подлетела к плите. Атмосфера в кухне была напряжена до предела, как в "Соленом ветре" искрящийся от энергии метеорита воздух.

- Понятно, какая "работа" тебя здесь держит, - с ехидцей ляпнул Горин.

Я резко развернулась с чайником в руке. Вода из носика выплеснулась струей. Я вскрикнула: "Нет!", выставив свободную руку вперед. Струя разбилась на мельчайшие капли и застыла в воздухе так же, как и кулак Бэрса, летящий в направлении скулы Горина. Как будто в немой сцене из пьесы, парни застыли в той позе, в какой настигла их магия камня, висящего у меня на шее.

Я совладала со своими эмоциями и, подойдя к Горину, провела ладонью сверху вниз около его лица, скомандовав:

- Спать!

Он мгновенно отмер и уснул прямо на стуле, уронив голову на стол. Потом я опустила руку Бэрса вниз и разморозила его. Он растерянно посмотрел на спящего Горина, а потом на меня. Догадавшись, что я сделала, сорвал с моей шеи кулон и бросил его на стол.

- Убери его в шкатулку, немедленно! - рявкнул он.

Я принесла из сумки артефакт и, щелкнув крышкой, заперла украшение с метеоритом. И в этот же момент исчезла космическая энергия, которая распространилась по всему дому.

Глянув на спящего Горина, мне стало его жаль. Он столько времени провел в плену, голодал. Ну, не бросать же его так!

- Помоги мне, пожалуйста, оттащить его на кровать, - попросила я.

Взбешенный Бэрс стоял руки в боки и накинулся на меня с обвинениями:

-Ты его усыпила, а я должен тащить этого урода! Пусть спит здесь!

- Я буду тебе должна, если ты мне поможешь, - решив его подкупить, тут же сочинила я.

Бровь у него вопросительно изогнулась.

- Серьезно? Что? - по его лицу расплылась хитрая улыбка, выдавая завозившиеся в голове меркантильные мысли.

- Что захочешь, - не подумав, ляпнула я.

В глазах Бэрса заплясали огоньки.

- Хорошо, я помогу тебе. А за это ты мне расскажешь, как открыла шкатулку.

Я уже била себя ушами по щекам за свой длинный язык. Но уговор дороже денег.

Пока мы перли сонного Горина в маленькую гостевую комнатку, я лихорадочно соображала, как бы избежать выполнения своего обещания. Закрыв дверь, Бэрс повернулся ко мне, ожидая моего признания.

- Это нельзя объяснить, это надо показать, - выкручиваясь, лепетала я. И пошла за артефактом. Детектив не отставал, следуя за мной по пятам.

- Но придется вновь высвободить камень, - предупредила я, - ты точно этого хочешь? - затаив дыхание, я ждала, что он скажет.

- Ладно, не сегодня! - уступил Бэрс, уставший от тяжести вселенской магии, - Завтра покажешь!

Глава 8. Между двух огней

- Вставай, соня! - толкал меня Бэрс. А я все никак не врубалась, что детектив делает в моей спальне.

- Который час? -ворчливо пробормотала я.

- Уже семь! - произнес он, как будто было так поздно, что мы везде опоздали.

- Иду, иду, еще минуточку, - обнимая подушку, я свернулась калачиком поудобнее.

Тишина. Наверное, Бэрс вышел. Но, оказывается, он стоял рядом и обдумывал, как содрать меня с кровати. Я почувствовала, как его руки пролезли ко мне под одеяло: одна под ноги, другая под спину. Он ловко подхватил меня и потащил в ванную.

- Что ты делаешь?! - верещала я, мотая ногами и пытаясь вырваться из его рук.

- Бужу, - буркнул он, ставя меня на пол перед раковиной. И начал умывать холодной водой.

- Садист! - фыркала я сквозь воду.

- Я есть хочу, - заявил он, - иди на кухню, женщина!

Вытерев лицо пушистым полотенцем, я от возмущения хлестнула им Бэрса по заду.

- Эксплуататор!

А тот только захохотал, увернувшись от очередного удара.

Я забежала к себе в комнату и, встав перед шкафом, густо покраснела, увидев свое отражение в зеркале. Короткая шелковая ночная сорочка на тонких бретелях еле прикрывала мои прелести. Быстро переодевшись в полуспортивные брюки и мягкое худи, я прошествовала на кухню мимо ехидно посмеивающегося Бэрса.

Прожаренная отбивная с овощами благодатно отразилась на настроении детектива. Я ограничилась кофе с тостами.

- Похоже твой поклонник из Эгоцентриума все еще дрыхнет, - прожевав мясо, заметил Бэрс, - так что придется оставить его здесь одного. А мы с тобой отправимся в отдел. Мне еще надо сдать Амнер отчет о вчерашней операции, допросить задержанных, - он задумался и с тяжелым вздохом добавил, - Хотя, думаю, они абсолютно ничего не знают об "антикваре". Ведь их нанимал Герер. Но может быть, отпечатки пальцев с ножа что-нибудь дадут.

Подкол, связанный с Гориным я пропустила мимо ушей. Но оставлять Никиту одного мне казалось опасно, тем более шантажист, скорее всего, знал мой адрес и мог сюда послать сообщника за камнем. Я высказалась о своей тревоге на этот счет.

- Хорошо, я могу оставить с ним охрану. Вызову кого-нибудь из отдела, - пообещал детектив.

Оставив на столе завтрак для Горина, я черкнула ему записку, чтобы не волновался и никуда не выходил.

Мы с Бэрсом дождались вызванного им визуара, объяснили положение вещей. Я даже напоила того чаем.

Хардирон снова согревало яркое солнышко. После утреннего дождя его лучи играли на раскрашенных осенью деревьях, особенно трогательно выглядели золотые и багряные листочки хардцев, словно плачущие сердца. Освеженные природным душем улицы города весело встречали ранних пешеходов, спешащих на службу.

Перед тем, как браться за бумажную работу, Бэрс отнес нож на экспертизу и провел допрос арестованных. Он уже дописывал отчет, когда в кабинет ворвался Гэрис с сияющими глазами.

- Всем привет! - кинул он с порога.

Сегодняшнее утро всем подарило заряд бодрости.

- Я видел Амнер. Она ждет нас через полчаса у себя! - выпалил Рис. - Кстати, она спросила, есть ли подвижки по убийству Дориана Варка.

Бэрс потер подбородок, задумавшись.

- Придется что-нибудь придумать. После того, как на нее наехал Доронович, она и слушать не захочет, что он у нас под подозрением. Да, Рис, копия изображения близнецов у тебя?

Друг стал хлопать себя по карманам пиджака, разыскивая фотку. Из его кармана вместе с фотографией вывалились какие-то письма. Мы с Гэрисом одновременно присели на корточки, чтобы подобрать их. Он поднял снимок и письмо, лежащее рядом, а потом наши руки вместе схватились за один конверт. Гэрис, как бы невзначай дотронулся до моих пальцев и слегка погладил их. Я подняла на него глаза. Он смотрел на меня с такой страстью, что я, смутившись, разжала руку, отпустила письмо и тут же поднялась, и отошла. Проводив меня взглядом, он протянул снимок Бэрсу и стал рассматривать конверты, которые откуда-то обнаружились в его кармане.

- Мы, когда влезли к историку, я там у него на столике в прихожей почту просматривал, - вспомнил он, - вот эти письма с собой захватил и забыл обратно положить.

Бэрс взглянул на конверты.

- Похоже, историк вел переписку с каким-то институтом. Причем уже давно, на штемпеле дата: 21-день месяцаВетриня этого года.

Детектив пробежал глазами письма.

- Ничего примечательного, - вздохнул он, - хотя...ну-ка, - он достал из ящика стола папку. Покопавшись в бумажках, достал лист с гербом Логии и печатью, светящейся желтым светом. Положил документ рядом с письмом.

- Вот это да! Смотрите! - позвал он нас.

Мы обступили его с двух сторон. Я, конечно, не эксперт, но и одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что этот документ и письмо вышли из-под руки одного и того же человека.

- Это официальное приглашение Дориана Варка в Хардирон, с печатью судьи Логии. - прокомментировал детектив, ухмыльнувшись. Опять полез в папку и вынул уже изученное нами вдоль и поперек "разрешение" на переход для Стонха Дороновича, подписанное, как мы теперь узнали, его братом Арханом.

- Подпись имеет наклон влево, - ткнула я пальцем, - А мы знаем, что убийца в Эгоцентриуме - левша.

Рис, подняв голову от бумаг, посмотрел на нас взглядом человека, только что сделавшего для себя открытие, и произнес:

- Это значит, судья сам для себя подписал "разрешение"! Умно!

- Это значит, - подхватил Бэрс, ликуя, - что теперь у нас есть доказательство причастности Архана Дороновича к убийству Триксы и Аравы, а также причастности Стонха Дороновича к убийству Дориана Варка. Теперь осталось дождаться результата графической экспертизы и ордер на арест обоих братьев у Амнер.- Щеки и Бэрса раскраснелись отвозбуждения. Адреналин закипал в крови от предстоящей погони за теперь уже известным преступником.

- Рис, пошли к Амнер и по дороге забежим в лабораторию отдать письма и "приглашение" для Варка. И, наверное, уже сняты отпечатки с ножа.

Сложив все документы в папку, Бэрс, как ураган, зацепив с собой Гэриса, вылетел из кабинета. Я осталась наедине со своими растрепанными мыслями.

События последних дней не давали мне времени разобраться в себе. Но после того, как я осознала, что больше не могу отрицать своих чувств к Маруну, мне еще сложнее стало решиться на объяснения с Гэрисом. Похоже, за те дни, что мы не виделись, он не только не охладел ко мне, как я надеялась, но, наоборот, только сильнее распалил свои чувства. Он мне очень нравился, но обманывать его я не хотела. Надо было дождаться подходящего момента и поговорить с ним серьезно.

С этой мыслью я подошла к окну. Солнце, светившее сквозь окно, согревало, как летом. В его косых лучах в кабинете кружили миллиарды пылинок. Я разглядывала прохожих и покупателей, выходивших из кондитерской, что располагалась напротив следственного отдела. Какой-то мальчишка выбежал с большим рожком мороженного, женщина с летящей рядом коляской несла торт в круглой коробке.

Как, всё-таки, похожи были Логия и Эгоцентриум! Похожие, но такие разные! Я уже начинала их путать. Все воспоминания детства и юности, которые постепенно возвращались ко мне, перемешались с моей жизнью в чужом мире. Я знала, что бесследно это, пусть и недолгое, пребывание в месте, куда меня забросило провидение, и где я стала участницей многих необыкновенных событий, не пройдет. И самым важным для меня стало вовсе не преступление, в которое меня подставили преступники, а знакомство с загадочным умницей-дознавателем.

Я не заметила, как открылась и закрылась дверь в кабинете. Лишь когда чьи-то руки нежно обняли меня за плечи, вздрогнула и обернулась, и тут же оказалась в крепких объятиях.

- Солари, я так соскучился по тебе, - на одном выдохе произнес Гэрис.

И вся тщательно заготовленная речь махом вылетела у меня из головы.

- Гэрис, - начала я, уперев руки ему в грудь, - мне надо кое-что тебе сказать.

Но он не принимал мои слова всерьез. Наклонился и стал покрывать поцелуями мою шею.

- Пожалуйста, не надо, - взмолилась я, боясь, что в любой момент может зайти Марун.

Рис медленно отстранился и, поймав мою руку, поднес к губам.

- Прости, не смог устоять, - ласково в полголоса произнес он. - Что ты хотела мне сказать?

Его черные глаза озорно блестели.

- Я... - но, не успев даже начать, я быстро отдернула руку, потому что в свой кабинет стремительно ворвался Бэрс.

И хотя я стояла на достаточном расстоянии от Гэриса, мои пышущие огнем щеки выдавали меня. От внимания детектива не укрылись ни мой встрепанный вид, ни растерянный взгляд друга.

Шлепнув на стол папку и еще целую кипу бумаг, он резким тоном обратился к Гэрису:

- Ты забрал отпечатки из лаборатории?

- На столе, - кивнул Рис, указывая на официальный документ. Бэрс взял лист с отпечатками, положил в папку. Сел за стол и стал разбирать документы и, чеканя каждое слово, распорядился:

- После обеда мне нужен список всех ученых (мужчин), у кого было "разрешение" на переход в Эгоцентриум после убийства Триксы и до сегодняшнего дня, - и, подняв глаза на Риса, добавил, - можешь начинать прямо сейчас.

Меня разозлило то, как он отдал приказ Гэрису. Я демонстративно взяла друга за руку и, улыбнувшись ему, предложила:

- Хочешь, я тебе помогу?

Он обрадовался и повел меня за собой.

- Солари, - окликнул Бэрс, когда я уже собиралась выйти из кабинета, - ты поможешь мне с отпечатками. Иди, Гэрис.

Я посмотрела на Риса и с сожалением вернулась обратно.

- Ладно, - тихо произнес он мне, и, уходя, добавил, - Спасибо, что хотела мне помочь.

Как только за ним закрылась дверь, я подлетела к столу.

- Да как ты смеешь так разговаривать с лучшим другом! –взбесившись, крикнула я.

Марун встал и, уперев руки в стол, процедил сквозь зубы:

- Он еще и мой подчиненный. И мы сейчас на службе.

Мне захотелось побольнее его задеть.

- Что, начальство устроило тебе разнос, поэтому ты решил отыграться на младших по званию?! - я стояла напротив дознавателя, меча глазами молнии.

Но детектив решил не развивать наш спор дальше.

- Ты ведь хотела найти свою семью? - вдруг напомнил он мне и подошел к одному из картотечных шкафчиков. Вытащил один из ящиков и брякнул на стол передо мной. Достал лист с отпечатками и, сняв с него копию с помощью парадокса, протянул мне экземпляр. - Сверяй. Эта работенка потруднее будет, чем у Риса.

И сам сел за другой ящик.

Через час работы у меня болели глаза.

- Да, жаль, что у нас нет компьютеров, - вздохнула я и поглядела на Бэрса, который продолжал сосредоточенно рассматривать карточки, не обращая на меня внимания. Спустя еще часа полтора, мы перебрали почти всю картотеку. Перед детективом стоял последний непроверенный ящик. От работы Бэрса оторвал ужасный квакающий звук моего голодного желудка. Марун поднял голову, посмотрел на меня и начал вызывать мираж. Как только загустевший воздух "потек", Бэрс произнес:

- Рис, бросай все, пошли обедать.

_____________

Андрэ принес нам меню, когда в кафе зашел Гэрис и вручил Бэрсу несколько исписанных листков.

- Это все, - выдохнул он, усаживаясь за стол возле меня.

Дознаватель пересмотрел весь список, откладывая прочитанные страницы в сторону.

- Хорошая работа, - не поднимая головы похвалил он, - Теперь вычеркнем всех тех, кто не подходит по возрасту, - и стал вносить правки.

Мы с Гэрисом уже уплетали наш обед, а Бэрс закончил со списком и, ожидая свой заказ, резюмировал:

- Итак, этот "антиквар" не имел судимости, потому что в нашей базе его отпечатков нет. По моей версии он был в Эгоцентриуме, где узнал об амнезии Солари. Поэтому он мог либо воспользоваться услугами Химеры, либо должен был легально перейти через "Архив ключей". В последнем случае - он какой-то ученый. Я склоняюсь к такой версии. И теперь по твоему списку, Рис, - детектив повернулся к другу, - надо просмотреть изображения всех ученых, кто мог бы соответствовать описанию шантажиста, которое дал Грид. Пойдем в Архив вместе, так будет быстрее.

Андрэ налил нам еще ягодного чая, а Гэрис повернулся ко мне и неожиданно спросил:

- Солари, можно пригласить тебя к нам с Фэей на ужин?

Сегодняшнее утро показало, что меня ждёт если я приму его приглашение. У меня появились опасения, что согласившись, я дам Гэрису надежду на взаимность. Я вспомнила, как бахвалилась перед Бэрсом, что никогда не стану вести себя, как он, и играть чужим сердцем. И что в итоге? Сама того не замечая, заморочила парню голову!

Но появился шанс, чтобы объясниться с ним, и я обязана это сделать. Хотя что-то подсказывало мне, Бэрс ни за что одну меня с Рисом не оставит. Я наклонилась к другу и шепнула ему на ухо:

- Только если меня освободят из-под стражи, - и многозначительно поиграла глазами в сторону Бэрса.

Он понимающе подмигнул мне и обратился к Маруну:

- Ты ведь отпустишь Солари на сегодняшний вечер ко мне в гости?

Я увидела, как у детектива напряглись желваки на скулах.

- То есть вы предполагаете приятно провести вечер, а я должен буду развлекать ее дружка-журналиста?- злобно бросил он.

Вспомнив, как вчера Марун чуть не подрался с Никитой, я решила, что оставлять их наедине - не лучшая идея.

- Прости, Рис, наверное, ничего не получиться, - с сожалением произнесла я. И он печально опустил голову.

Пересмотрев изображения всех ученых по списку Гэриса, мы, уставшие и разочарованные, вернулись из Архива. Под описание "антиквара" никто не подошел.

Мы с Гэрисом сидели друг напротив друга. Бэрс стоял между нами, присев на край своего стола.

- А может быть Грид выдумал внешность заказчика, - предположила я, - специально, чтобы запутать следствие.

Бэрс только головой замотал, не соглашаясь со мной.

- Ему нет резона врать, потому что из-за него Грид оказался соучастником массового убийства. Да и придумать такой мудреный образ, он бы не смог. Тем более, мы точно знаем, что он соответствует истине. Ножичек-то у убийцы не кухонный!

Бэрс покручивал в руках вещ док. На серебряной витой рукояти кинжала, будто слезы, посверкивали синие сапфиры.

- Да, наш маньяк не из бедных, - констатировал Рисвытянуворужие из рук напарника, чтобы взглянуть поближе, - если разбрасывается подобными вещицами.

- Не понимаю, - вмешалась я, - если он не ученый, тогда пройти через портал легально он бы не смог. Может быть Химера что-нибудь не договаривает, и переход "антиквара" в Эгоцентриум его рук дело?

Детектив взял со стола портрет заказчика, нарисованный со слов Грида.

- С Кливи связывался Герер. Напрямую "антиквар" общался только с ним.

Я встала рядом с Бэрсом и взглянула начеловека, лишившего меня семьи. На портрете был изображен импозантныймужчина лет 50-ти с умными, но холодными глазами.Сжатыев пренебрежительной усмешке губы, говорили о высокомерии их обладателя. Аккуратно подстриженная треугольная бородка придавала лицу аристократичности.Каждый волосок, поры на коже, блеск в глазах, свет, тени – все было прорисовано с идеальной точностью. «Антиквар» выглядел, как живой, словно был сфотографирован.

- Кто это нарисовал? - полюбопытствовала я, отвлекаясь от темы разговора.

Марун, забирая у меня портрет, тихо ответил:

- Я.

- Здорово! У тебя талант! –не скрывала я своего восхищения.

Только теперь до меня дошло, что море в доме Бэрса, которое произвело на меня неизгладимое впечатление, было его творением. Я уставилась на него восторженными глазами, и впервые увидела, как он смутился. Это было так мило и непривычно.

- Гаэль - настоящая художница. А я - так, балуюсь, - скромно произнес детектив, растирая руку.

Возле него в белом облаке проявился мираж Герры Амнер. Обладательница мощного контральто (которое мне запомнилось) сидела за столом в своем кабинете перед раскрытой папкой с каким-то делом. Она выглядела спокойной и сосредоточенной и отняла глаза от документов, которые только что просматривала. Лицо ее осталось бесстрастным, даже когда она, будто случайно, мазнула по мне взглядом.

- Бэрс, зайдите ко мне вместе с Нордиком, - инеожиданно добавила, - и вы, мисс Грихэль.

Когда мираж развеялся, Марун сграбал со стола все наши сегодняшние наработки, сунул под подмышку и взял меня за руку. Заметив мою нервозность, тихонько подбодрил:

- Не волнуйся, все будет хорошо. Обещаю, - и ласково улыбнулся.

К моим трясущимся коленкам добавился и ярко-пунцовый румянец на щеках. Вслед за нами шагал Гэрис, внутренне готовясь ко встрече с начальством.

Кабинет Амнер находился на втором этаже и отличался скромностью и аскетичностью.В центре за длинным полированным столом расположился ряд удобных офисных стульев. Все стены занимали длиннющие книжные шкафы с документами, скоросшивателями и папками. У самого окна за письменным столом в массивном кожаном кресле восседала сама глава следственного отдела.

Когда мы подошли к ее столу, она указала нам на три стула, приготовленных, как я поняла, специально для нас. Мне хотелось сесть с краю, чтобы не оказаться прямо перед носом этой колоритной женщины. Но Бэрс усадил меня в аккурат посередине, между собой и Рисом. Я старалась не сталкиваться с Амнер взглядом, а уставилась на чудесный комнатный цветок в керамическом горшочке, распустившийся у нее на столе. На пушистой зелени, словно увеличенные под лупой снежинки, были разбросаны белоснежные цветочки.

- Наконец-то мы встретились, мисс Грихэль, - сразу обратилась Амнер ко мне, - очень надеюсь, что вы осознаете степень моего к вам доверия. Не каждого подозреваемого в убийстве я разрешаю выпустить из-под стражи, и, тем более, выступать ему в качестве свидетеля. Очень рассчитываю, что вы меня не подведете.

Я молча кивнула в ответ.

- Что ж, думаю, мы поняли друг друга. Теперь поговорим о предстоящем деле. Бэрс, - она повернулась к детективу, - я просмотрела результаты графической экспертизы. Что тут скажешь, вы меня без ножа режете. Я выдам ордер на арест Архана Дороновича и его брата Стонха. Сегодня я была на специальной аудиенции у сервера Логии, - (Мы с Бэрсом переглянулись.) - где представила все улики по этому делу. Вам дали особое разрешение на переход в Эгоцентриум вместе со свидетельницей, - Амнер кивнула на меня, - Нордик, - начальница перевела взгляд на Гэриса, - вы должны будете сопровождать освобожденного журналиста обратно в Эгоцентриум, где передадите его в руки местным властям. Принесете письменное подтверждение из "Посольства" Эгоцентриума о том, что похищенный доставлен и зарегистрирован. Теперь, что касается судьи Дороновича. Бэрс, думаю не надо объяснять, каким уровнем магии владеет этот человек. Советую обратиться за помощью непосредственно к серверу Эгоцентриума. Да, я дам вам официальное обращение к начальнику местного следственного отдела в России, я правильно назвала страну?

- Да, мэм, - подтвердил Бэрс.

- Обращение на оказание помощи в поимке преступника, - продолжила она. - Кстати, вы выяснили что-нибудь о главаре - шантажисте, который похитил журналиста из их мира?

Детектив протянул ей папку с отчетом нашей сегодняшней работы.

- Хорошо, я посмотрю, - она положила документы на стол. - Завтра в семь утра вы приходите сюда за всеми документами, а на восемь у вас назначен переход.

Мы втроем уже стояли у выхода, когда начальница произнесла нам вслед:

- Бэрс, Нордик, удачи! И завтра не опаздывать! - и чуть тише, но предостерегающе добавила, - Берегите свидетельницу, как зеницу ока!

Пока мы шли по коридорам следственного отдела, я обдумывала слова Амнер об Архане Дороновиче. Что-то неуловимо важное не давало мне покоя. Я взяла под руки Бэрса и Гэриса и неожиданно для обоих произнесла:

- Предлагаю сейчас попить чай у меня дома. Надо кое-что обсудить.

Парни, заинтригованные моим спонтанным предложением, переглянулись.

- Хорошо, - согласился Гэрис.

Марун лишь кивнул головой.

___________

- Проходи, Рис, - открывая входную дверь своего дома, пригласила я друга.

Он робко вошел и остановился в прихожей, разглядывая незнакомую обстановку. Бэрс прошел сразу в гостиную, повесив куртку на вешалку-деревце рядом с моей. Взяв у Риса пиджак, я потянула его за собой в гостиную, где Марун разговаривал с оставленным здесь для присмотра за Гориным визуаром.

- Представляешь, - обратился ко мне Бэрс, - твой приятель-журналист до сих пор сопит в две дырки!

Я тут же кинулась в маленькую гостевую комнатку. На кровати, все также в одежде, спал Никита. И хоть нынешнее его состояние было безопаснее для него во всех смыслах, но к завтрашнему дню его нужно было разбудить. А просто трясти или поливать его водой было бы бесполезно, я это понимала, так как погрузила его в магический сон при помощи метеорита. И таким же образом предстояло его разбудить.

Высунувшись у меня из-за плеча, Бэрс ехидно заметил:

- Будь моя воля, я бы его так и отправил в Эгоцентриум. Жаль, что в "Посольство 9-ти миров" нельзя сдать просто тело.

Я обернулась и смерила детектива злобным взглядом. Пройдя на кухню через гостиную, в которой Гэрис стоял возле камина и разглядывал фотографии моей семьи, я бухнула чайник с водой на плиту и, сотворив маг-пламя, полезла в буфет за чашками.

- Ты очень похожа на отца, - Гэрис вошел на кухню и сел за стол.

- Да, а братья - на маму, - согласилась я, наливая чай и ставя на стол печенье.

Отвлекаясь на расследование, я старалась не думать о пропавшей семье. Тоска по ним вернулась вместе с воспоминаниями, а заразное уныние трудно было излечивать одним оптимизмом.

Проглотив слезы, стоявшие в горле от одного упоминания о моих родных, я посмотрела на Риса. Мне необходима была поддержка и участие друзей. Каждая неудачная попытка хоть что-нибудь узнать о них задувала малюсенькие огонечки надежды.

- Мы обязательно их найдем, - тихо утешил меня он.

Проводив коллегу, Бэрс присоединился к нам. И тут же нахмурился, увидев, как Гэрис успокаивая, держит меня за руку.

- О чем ты хотела поговорить? - детектив принял закрытую позу, скрестив руки на груди, и откинулся на спинку стула.

Я засунула руки в карман худи, нащупав заветную шкатулку.

- Амнер упомянула о высоком уровне магии судьи Дороновича, - неожиданно начала я. И парни внимательно уставились на меня. - Я подумала о том, что ты, - я повернулась к Бэрсу, - говорил об Эгоцентриуме. Что это уникальный мир, в котором могут применять магию любые иномирцы и даже жить там, если бы это было разрешено. Возможно Архан Доронович и "выбрал" для себя этот мир. Ведь там сравниться с ним по магической силе смог бы только сервер. А учитывая, что Сэм очень молод и приступил к своим обязанностям недавно, опытный маг, судья из Логии, может представлять для него большую угрозу и для всего Эгоцентриума.

Бэрс задумался, а Гэрис переспросил:

- А кто такой Сэм?

- Это сервер Эгоцентриума, - объяснила я.

- То есть ты думаешь, - уточнил детектив, - Доронович решил захватить там власть?

- Да, именно так, - уверенно ответила я. - Поэтому нам следует послушаться совета Амнер и предупредить Сэма сразу, как перейдем в его мир.

Похоже, мои слова произвели впечатление на обоих правоохранителей. Я отпила чай, лихорадочно придумывая, как открыть шкатулку так, чтобы не выдать своих истинных чувств ни Маруну, ни Гэрису. Уйдя в свои мысли, я и не заметила, как Гэрис потер руку, принимая мираж. Но, как только в белом облаке стала проявляться встревоженная Фэя, я вернулась к действительности.

Одетая, как всегда очень изысканно, девушка удивилась, увидев нашу троицу. Но быстро перешла к сути своего послания.

- Рис, папа с мамой приехали и спрашивали о тебе. Ведь, помниться, ты хотел представить им сегодня Солари. (Я так и застыла, не донеся печенье ко рту.)

Фэя повернулась ко мне:

- Дорогая, надеюсь ты придешь к нам на выходные. Наши родители очень хотели тебя увидеть.

Я не успела даже слова вставить, так как за меня ответил Бэрс:

- Здравствуй, Фэя, - Девушка очень недовольно взглянула на него, - Солари не сможет попасть к вам в гости, так как ее не будет в городе какое-то время. Да и Гэрис уезжает на задание.

Дерзко перебив его, Фэя опять обратилась ко мне:

- Когда вернешься, обязательно приезжай к нам. По этому поводу мы устроим раут.

- Спасибо за приглашение, - промямлила я, - но, к сожалению, я не знаю, когда вернусь.

- Неважно, приезжай. Мы будем рады.

И мираж исчез.

Гэрис пожирал меня глазами с одной стороны, а с другой Бэрс, сжав кулаки, бросал на нас гневные взгляды.

Просто так, рауты не устраивают, только по поводу. Но по какому случаю Нордики хотели его устроить, я в ужасе стала догадываться. С этим надо было срочно что-то делать. И дикая мысль пришла мне в голову.

- Может нам выпить на удачу перед завтрашним переходом? – мое предложение застало парней врасплох, так что у обоих глаза полезли на лоб.

Не дожидаясь ответа, я выскочила из кухни, вынула из бара бутылку полусладкого вина, три фужера и поскорее вернулась обратно. Бэрс, прищурившись, следил за тем, как я выкручиваю пробку и разливаю ярко-рубиновый напиток. Парни с сомнением подняли фужеры, и я произнесла тост:

- За успех во всех наших начинаниях! – выставила бокал с вином, приглашая обоих чокнуться.

Незаметно вытащила из кармана шкатулку и поднесла ее к месту, где дзынькнул хрусталь, под руки Маруна и Гэриса. Щелчок - шкатулка открылась. А я отпила вино под их ошарашенными взглядами.

- Ваше здоровье, мальчики! - воскликнула я, вытаскивая кулон-сердце. И повесив себе на шею, осушила бокал.

- Что это было? - спросил растерянный Рис.

- Может объяснишься?! - возмутился Марун.

Я поднесла указательный палец к губам.

- Тсс! Это была магия Дуалитаса.

- Так ты специально это подстроила! - догадался Бэрс.

- Ну, что ты, - ужом стала выкручиваться я, - просто я подумала, что надо разбудить Горина, раз уж Гэрис здесь. Тут без метеорита не обойтись, а вчера ты велел убрать камень в шкатулку. Вот я и коснулась ею Риса, а тут ты бокал поднес. Это просто случайность, - невинно захлопала я ресницами.

Гэрис молча стоял, переводя взгляд с меня на друга. Мое объяснение, похоже, его совсем не убедило. У него был очень растерянный и одновременно озадаченный вид.

- Я, наверное, лучше пойду, - как-то расстроено протянул он и пошел в прихожую.

- Гэрис, - тихо и обеспокоенно окликнула я. Накинув пиджак, он повернулся ко мне. Наверное, хотел услышать что-то более конкретное, потому что его глаза тут же впились в меня. А в моей душе уже скреблись кошки от предстоящего объяснения с ним.

- Нам надо обязательно поговорить, - я обернулась, чтобы убедиться, не подслушивает ли наское-кто, - но только наедине.

Я смотрела на него во все глаза, ожидая его ответа, как приговора. Только бы не потерять его дружеское расположение ко мне. В душе я надеялась, что он сам поймет правду и смириться с ней.

- Поговорим. Обязательно, - как-то двусмысленно пообещал он. Наклонился и чмокнул меня в щеку. - До завтра.

Его чудесная улыбка с ямочками на щеках получилась грустной и выдавала сожаление.

- До завтра, - почти прошептала я, закрывая за ним дверь.

То, что я сделала, возможно было жестоко, но просто необходимо в сложившихся обстоятельствах. Бэрс все еще сидел на кухне и, как я подозревала, готовил серьезный разговор. И в лоб зарядил вопрос, когда я вошла на кухню:

- Как же ты вчера хотела мне показать, как открыла шкатулку, если Риса здесь не было?

Я устала за тяжелый день, поэтому не смогла быстро подобрать правдоподобное объяснение:

- Секрет, - убирая со стола посуду, воспользовалась я, тем же приемом, как и тогда в Таргери. Но мои слова на этот раз раздразнили детектива. Это прозвучало в его разгневанным тоне:

- Не играй с огнем, Грихэль, а то обожжешься!

Он вскочил и близко подошел ко мне. Щеки у него пылали. Я хотела его обойти, но он с силой притянул меня к себе и страстно припал к моим губам. Это был жадный, требовательный, неистовый поцелуй. Но он так же резко прервался. Бэрс молнией выскочил из кухни, и я услышала, как хлопнула дверь гостевой комнаты.

Я застыла на месте все еще ощущая на губах и языке его вкус. Больше всего на свете сейчас мне хотелось пойти к нему и признаться во всем. Но этот поцелуй был всего лишь расплатой за его уязвленное самолюбие и просто злостью на меня. На каменных ногах я отправилась к себе в спальню и рухнула на постель.

Не зря говорят, что никто не может изводить человека сильнее, чем его собственная совесть. Моя меня сейчас пилила двуручной пилой.

Я проснулась очень рано. Быстро натянула джинсы, футболку и теплый свитер. Повесила на шею кулон с метеоритом. (На ночь я его снимала.) Собрала в хвост свои непослушные волосы. Уложила в сумочку расческу, мобильник, зеркальце Бэрса, открытую пустую шкатулку, письма, перевязанные ленточкой и паспорт из Эгоцентриума. Обула кеды и тихонько пошла умываться и чистить зубы.

Выйдя из ванной, я обратила внимание, что дверь в комнату Бэрса была открыта. И тут я услышала шум из кухни. Там за столом спиной ко мне сидел Марун и пил кофе. Я демонстративно прошла мимо него и начала готовить завтрак. Поджарив тосты и порезав сыр, повернулась к детективу и поставила перед ним тарелки. Он молчал. Яналила себе кофе со сливками и, как ни в чем не бывало, села за стол. Мне не обязательно было поднимать на него глаза, чтобы узнать, что он сверлит меня взглядом.

- Если хочешь что-то сказать, то скажи, - произнесла я с непроницаемым видом. И подумала, что лучшая защита - это нападение, поэтому решила показать ему, что вчерашний поцелуй для меня ничего не значил.

- Ты любишь Гэриса? - совершенно неожиданно для меня спросил Бэрс. Я мгновенно растеряла все свое напускное безразличие и спокойствие. И поняла, ничего нового придумать уже не удастся. Только чистосердечное признание сможет смягчить мою участь. Для смелости я набрала побольше воздуха в лёгкие, но мою так и не сочиненную речь прервали, потому что со словами: «Как вкусно пахнет!» - в кухню вошел Горин.

Видимо, сила метеорита, освобожденная из плена артефакта, за ночь распространилась по дому и достигла нужной цели, разбудив журналиста.

Я быстро засуетилась возле Никиты, подогревая ему более существенную еду. Ведь он столько времени ничего не ел. Бэрс взглянул на часы и бросил мне:

- Я за документами в отдел. Если хочешь, можешь остаться и подождать здесь.

- А как же: "берегите свидетельницу, как зеницу ока"? - процитировала я Амнер.

Бэрс наконец-то улыбнулся.

- Ты, не "зеница ока", а заноза в моем сер...кхм… - резко оборвал он свою мысль.

- В твоей заднице! - закончила я за него, толкнув его в плечо.

- Пошли, а то Амнер нас съест, - поторопил он.

Дожевывая на ходу завтрак, Горин еле поспевал за нами.

Ровно к семи часам я, Бэрс и Гэрис вошли в кабинет к начальнице. Журналист остался сидеть в кабинете № 71 под присмотром, знакомого мне по бару "Звёздный дождь", визуара Торгируса.

На этот раз Амнер была немногословна. Вручила нам наши разрешения на переход в Эгоцентриум, документы и ордера Бэрсу, сопроводительные Гэрису.

- Я посмотрела ваши наработки на шантажиста, - обратилась она к Бэрсу и Гэрису, - Пока вы будете в Эгоцентриуме, я распоряжусь, чтобы за домом мисс Грихэль возобновили слежку, на случай если он кого-нибудь туда направит. Теперь о Стонхе Дороновиче. Я выдала вам ордер на его арест, однако сейчас с этим спешить нельзя. Я закреплю за ним одного визуара. Возможно, мы выявим, как братья связываются друг с другом. Пусть думают, что им ничего не угрожает, и у них все получилось.

_________

Всю дорогу до Архива Горин оглядывался по сторонам.

- Что это он делает? - поинтересовался Гэрис у меня, показывая на журналиста, снимающего на камеру мобильника пролетающий транспорт, дома и прохожих. А я-то сдуру зарядила ему телефон!

- Думаю, стряпает сенсацию, - по привычке выражаться в редакции ответила я. - Придем в "Посольство", я скажу Изотову обнулить его мобильник! - в сердцах воскликнула я под вытаращенные на меня глаза друга.

- Да ты прям, как иномирка выражаешься! Я ни слова не понял! - засмеялся Рис.

Я ждала перемены в его отношении ко мне, думая, что за ночь он догадался о моей проделке со шкатулкой. Но утром Рис, как всегда, был галантен, улыбался и о вчерашнем вечере ни словом не обмолвился. И я поняла, что нам предстоит непростой разговор.

- Ничего, побудешь в Эгоцентриуме, не то еще увидишь и услышишь! - пообещала я.

Вот и здание-ракушка. Охрана проверила наши документы и впустила в длинный спиралевидный коридор. Перед Читающим оком мы раскрыли наши пропуска и вошли в "Архив ключей". Невысокий молодой архивариус, взяв наши "разрешения", пошел открывать портал в знакомую пустую комнатку.

Возвращаться в Эгоцентриум с четко поставленными задачами было волнительно и пугающе одновременно. Теперь мы знали, с кем имеем дело, а, как говориться, предупрежден – значит вооружен. Но именно из-за того, кого мы должны были поймать, наша задача усложнилась в несколько раз. Я припомнила высказывания Бэрса по поводу того, что на должность судей обычно назначают людей не склонных к криминалу. За то время, что мне выпало наблюдать дознавателя в работе, его заблуждение в этом вопросе, меня настораживало и заставляло осознавать одну простую истину: даже лучшие из лучших могут ошибаться. А их промах слишком дорого стоит. Поэтому у нас теперь и нет права на ошибку. Для меня же все решиться там, где и началось. Только поимка настоящего преступника станет гарантией моего оправдания.

Архивариус произнес магическую формулу. Ключ завертелся. Забулькал, открываясь перед нами, звездный переход.

3 часть. Глава 1. Когда цель так близка.

Справа от меня шел Гэрис - мой лучший друг. Восторженными глазами он рассматривал, как галактики, похожие на светящиеся клубки, разматываются вдали, рассыпаясь миллиардами звезд. Я вела за руку немного нервничающего Горина, тоже озирающегося по сторонам. Слева, чуть поодаль, по космическому коридору двигался Марун. И хоть я не могла дотянуться до него рукой, невидимая нить прочнее самого крепкого металла во вселенной соединяла меня с ним. И если бы у любви был цвет, то тогда бы я сияла алым пламенем, ярче чем все звезды вселенной.

Здесь в междумирном пространстве энергия камня, которую я постоянно чувствовала в Логии, растворилась, как капля в море. Рожденный где-то в недрах этого бесконечного пространства, метеорит будто успокоился, попав "домой". Но стоило мне переступить "порог" Эгоцентриума, как энергия космоса с новой силой хлынула из малюсенького источника, спрятанного у меня в кулоне.

Раздался хлопок за нашими спинами, и на жухлую траву упал ключ. Марун убрал его в рюкзак. Он снова был одет по-походному: в военные штаны, берцы и кожаную куртку, накинутую на вязаную кофту.

По космическим меркам мы попали тютелька в тютельку: где-то за город. Теперь надо было выяснить, за какой город нас занесло. Чуть позже мы выяснили, что оказались в Московской области. Об этом говорил указатель на трассе, до которой мы довольно быстро добрались, двигаясь на шум проезжающих машин.

Я встала возле дороги, выставив руку с поднятым вверх большим пальцем. Мимо промчалась фура. Из кустов выбежал Гэрис, обхватил меня поперек живота и оттащил от дороги.

- Ты с ума сошла?! Эта штука тебя чуть не задавила! И почему они вообще едут по земле, а не летают?! - восклицал он, провожая вытаращенными глазами мчащиеся мимо автомобили.

Я отцепила от себя его руки и спокойно объяснила:

- Гэрис, мы в Эгоцентриуме. Здесь нет магии. Помнишь, я тебе рассказывала про здешний транспорт? Его в движение приводит мотор - механизм, а энергия вырабатывается с помощью химических процессов сгорания топлива. И ничего со мной не случиться, потому что машинами управляют люди, а они вовсе не собираются кого-либо давить.

Но Гэрис был настроен скептически.

- Ты же попала в аварию! Значит тебя, все-таки, сбила машина.

Я посмотрела на Маруна, ища его поддержки. Он подошел к другу и, успокаивая его, похлопал по плечу.

- Все будет нормально. Просто женщине легче остановить попутку, чем мужчине.

- Это еще почему? - не унимался Рис.

- А ты сам подумай, - вмешался, ухмыляясь Горин, - большинство водителей - мужчины.

Я уже не услышала, что ответил ему Гэрис, потому что возле меня притормозил серебристый мерседес. За рулем сидела молодая женщина. Я спросила ее, не подвезет ли она 4-х пассажировдо города. Девушка окинула оценивающим взглядом подошедших парней и с улыбкой согласилась.

Всю дорогу она трещала о хамах за рулем, как им, вообще, права выдают, о пробках в Москве, о своих бывших дружках, при этом не забывая строить глазки всем троим парням.

С горем пополам мы, все-таки, доехали до Москвы. Марун протянул девушке деньги, а она спросила у него телефончик. Он что-то шепнул ей на ухо. Та в ответ разочарованно заметила:

- Так это твоя невеста, - она бросила на меня оценивающий взгляд, - если передумаешь, позвони. - Она протянула ему свою визитку и уехала.

А я вопросительно посмотрела на Маруна, мол, что это было? Немного отстав от парней, онпоравнялся со мной, чуть наклонился и промурлыкал:

- Я просто хотел отшить ее. Ведь ты не против побыть моей невестой, хоть и вымышленной?

Я лишь руками развела, ну что с тобой делать! Но Гэрис резко остановился и совершенно серьезно и даже уязвленно заметил:

- Ты не находишь, что это не тема для шуток?!

Оказывается, он слышал, что Марун сказал мне, и его это очень задело.

- По-моему, для тебя отшивать девчонок - своего рода забава. Не вмешивай в свои игры Солари! - в его голосе прозвучал намек на угрозу.

Самодовольная улыбка Маруна мгновенно исчезла с лица.

- Я никого не хотел обидеть. Тем более Лару, - холодно отрезалдетектив.

Но к моему облегчению Гэрис удовлетворился этим ответом. А Марун не стал развивать едва не начавшуюся ссору. А я сглотнула ком в горле, представляя, что же будет, если я объяснюсь с этими двумя.

_________

В "Посольство 9-ти миров" мы попали уже к полудню.

Егор Иванович Смелый, начальник следственного отдела, сидевший напротив нас в своем кресле, внимательно читал официальный запрос Амнер. Этот немолодой мужчина с проявившейся сединой на черных волосах и бороде был высокого роста, широкоплеч и с весьма подтянутым телосложением. Рассмотрев фотографию Архана Дороновича, вернул ее Бэрсу.

- Значит, судья из Логии проник в Эгоцентриум под именем и документами дознавателя Дориана Варка, - прокомментировал он письмо. - Дело нерядовое и очень опасное. Я обязан поставить в известность своих иностранных коллег. Связываться с сервером я не буду, уверен, что вы и сами в состоянии это сделать. - Он смерил Бэрса взглядом.- Ведь насколько я помню, именно он распорядился снять с вас все обвинения. Выходит, вы с ним знакомы. Помогать вам в этом расследовании я подключу печально знакомого вам Константина Изотова. Это очень толковый дознаватель. Хотя у него остался зуб на вас. Но я не удивлен, что это дело поручили расследовать именно вам. Думаю, вы сработаетесь. - Смелый хмыкнул и снял трубку с телефонного аппарата.

- Константин Александрович, поднимитесь ко мне, - вызвал он сотрудника, а сам принялся что-то писать.

Я слегка нервничала от предстоящей встречи с дознавателем, который не просто арестовал нас с Бэрсом, но и ранил тогда Маруна.

Через несколько минут в кабинет вошел Изотов и прямо-таки обалдел от нашего с детективом появления, да еще и на приеме у его начальника! Он остановился на полпути к столу Смелого.

- Константин Александрович, к нам с особым поручением из Логии прибыл ваш коллега по расследованиям, мистер Бэрс. Я прошу вас ознакомиться с делом, которое вы будете вести совместно. Оставьте личные счеты, дело серьезное! Мистер Бэрс прибыл вместе со свидетельницей, поэтому прошу позаботиться о ее безопасности, - Смелый указал на меня.

Мы вышли вслед за Изотовым из кабинета. Он молча вел нас по коридорам. Лишь когда мы оказались на "его территории", дознаватель сквозь зубы выдавил:

- Учтите, если бы не высокое покровительство, ничто не спасло бы вас от ответа перед законом.

Бэрс не стал с ним спорить, а просто сунул ему в руки папку с делом Дороновичей. Злость дознавателя тут же уступила место его профессиональному интересу. Изотов сел за стол и стал читать документы, время от времени уточняя у Бэрса тот или иной момент.

Разобравшись с бумагами, он по-деловому произнес:

- Я думаю, прежде всего надо поставить в известность судей. Показать им портрет преступника.

- Может Ричард Дэвис поможет в этом? - предложила я.

Изотов до этого момента, не обращавший на меня внимания, уставился удивленными глазами.

- Кто?

- Ваш судья, - с апломбом заявила я, вздернув подбородок.

Не зная, что еще можно от нас ожидать, коли мы имеем такие связи: сервер, судьи… , дознаватель, оттопырив пальцем ворот свитера, будто он его душил, как-то настороженно спросил:

- Откуда вы знаете судью Эгоцентриума?

Я подумала, надо ли говорить теперь об этом, когда уже все выяснилось, и Дэвис был реабилитирован. Но с другой стороны, навязанный нам коллега должен иметь четкое представление с каким магом мы все вместе имеем дело.

- Доронович хотел избавиться от меня, как от ненужного свидетеля, поэтому использовал Ричарда Дэвиса для этого, - объяснила я вкратце.

- "Использовал", то есть зачаровал? - не очень понял меня Изотов.

- Нет, просто обманул, сказав, что я - опасная преступница. И Дэвис ему поверил, ведь на меня действительно было уже заведено дело. И поверил не только он, - с упреком намекнула я ему на мой арест.

Дознаватель хотел что-то возразить, но Марун, вернув нас к решению проблемы, прервал этот разговор, который ни к чему хорошему бы не привел.

- Господин Изотов, может быть опросить ваших сотрудников о Дориане Варке и показать изображение настоящего преступника? Возможно кто-то о нем что-нибудь знает. Тогда мы поймем, в каком направлении двигаться.

Такой подход к делу понравился дознавателю, и он тут же вызвал своего помощника. Я сразу узнала этого визуара. Он вместе с Изотовым приходил нас арестовывать в N-ске.

- Леха, опроси всех наших о дознавателе из Логии Дориане Варке, - и Изотов протянул ему копию фотографии Дороновича.

Когда визуар вышел, Бэрс сообщил следователю о Горине.

- По законам международных границ ему должны подчистить воспоминания о Логии, - заметил он.

Изотов согласился и выдал соответствующее распоряжение. А потом протянул Бэрсу руку для прочтения метки.

- Если что узнаете у судей, дайте знать, - произнес он.

По прибытии из Логии мы обязаны были зарегистрироваться, как объяснил по дороге детектив, получить временные документы и обменять деньги. Поэтому, спустившись на первый этаж, мы прошли в один из широких коридоров посольства, где над каждой дверьюпредставительств всех девяти миров висел свой герб. Я никогда особенно не интересовалась геральдикой, но сейчас, ища глазами нужный кабинет, рассматривала изображения на табличках.

Увидев в разделенном пополам круге солнце и луну, я поняла, что здесь находиться дипломатическое представительство мира Света и Тени. Герб, где внутри земного шара был изображен человеческий мозг, принадлежал, как шепнул мне Бэрс, Сцентии. Дипломатические миссии мира Снов и Фантомии я узнала сразу по изображению льющегося света из закрытого ока и человека, держащего в руках сияющую искру. Между двумя кабинетами - на гербе одного, из которых были нарисованы две руки - на одной в пригоршне вода, в другой - земля ("Это Акватерриум", - догадалась я), и Дуалитаса, символом, которого были мужчина и женщина, обнимающие друг друга, находилось наше посольство. Все кабинеты были открыты и только в конце коридора я заметила одну закрытую дверь - представительства Зеркального мира. Я перехватила тревожно-заинтересованный взгляд Бэрса, смотрящего в ту сторону, но ничего не сказала и вошла в помещение с гербом лестницей-парадоксом. Возле регистрационного стола, где визуары оформляли документы, стояли Гэрис и Никита. Мы с детективом тоже подали свои пропуска для получения местных паспортов.

Я подошла к журналисту и стала прощаться:

- Еще раз прости за произошедшее, - искренне произнесла я, - Не переживай, на работе у тебя не будет проблем из-за долгого отсутствия.

Горин улыбнулся мне, обнажив свои белоснежные зубы, и обнял. Я потихоньку залезла к нему в карман и выудила мобильник.

Бэрс, стоявший за моей спиной, уже собирался оттащить меня от журналиста. Но заметил, что пока Горин обнимал меня весьма вольно, я удаляла из его телефона все съемки Логии. А потом так же незаметно сунула ему гаджет обратно.

- Зря ты, Лариска, не останешься со мной. Я бы научил тебя как правильно брать интервью и всем журналистским хитростям. У тебя есть потенциал.

- Спасибо, Никита, но я - не журналист, я - целитель, - перебила я его и чмокнула в щеку. – Пока.

Мы с Бэрсом вышли в коридор, ожидая Гэриса.

- Из тебя бы вышел прекрасный оперативный работник! (И он туда же!)- подмигнул мне Бэрс и на ухо мне прошептал, - но тогда я хочу стать преступником, чтобы ты и меня обыскивала.

Покраснев, как помидор, ярассвирепела:

- Я - целитель, но могу и наоборот! - и ущипнула его за зад, так, что он ойкнул.

- Проказница! - со смехом произнес он и быстро отошел в сторону.

Как раз в этот самый момент с документами в руках из кабинета вышел Гэрис и, видя меня раскрасневшуюся, спросил:

- Все в порядке?

Ухмыляющийся Бэрс хлопнул его по плечу, и мы вместе подошли к обменному пункту, чтобы получить за наши золотые и серебряные монеты валюту Эгоцентриума. У местного обывателя отвалилась бы челюсть, если бы он увидел с какими пачками денег мы вышли из "Посольства".

__________

На ресепшене в небольшой гостинице "Оазис" симпатичная девушка спросила наши документы. Пока она оформляла нам номера по выданным в "Посольстве" временным паспортам, Бэрс предложил встретиться через 15 минут в ресторане, который находился на первом этаже.

Я вошла в маленький, но миленький номер. Постель была застелена красивым узорчатым шелковым покрывалом. Шторы из такой же ткани обрамляли окно. На стене над тумбочкой на кронштейне крепился телевизор. В углу спальни ютился платяной шкаф, но вешать туда кроме куртки мне было нечего. В отличие от Гэриса и Бэрса, которые все свое уложили в рюкзаки, я ничего из одежды не прихватила, потому что рассчитывала вернуться за вещами в свою съемную квартиру.

Свесив обутые в кеды ноги, я лежала на кровати, приходя в себя от насыщенного утра. И тут ко мне в номер постучали. Нехотя я встала и открыла дверь. На пороге стоял Гэрис.

- Солари, можно мне войти? - спросил он.

Внутренне готовясь к откровенному разговору, я пустила его. Но он не спешил заговаривать первым, а я не знала с чего начать. Его взгляд блуждал по номеру, словно в поисках подсказки извне.

- Что это такое? - остановил он глаза на черном пластике телевизора.

- Помнишь, я рассказывала тебе о телевидении и кинематографе, - напомнила я, включая телек.

На экране замелькали разные передачи. Я щелкала пультом, переключая каналы. И тут мелькнула картинка с новостями. Я быстро вернула ее на экран и застыла на месте с открытым ртом. Выскочив из номера, как ошпаренная, я забарабанила в комнату Бэрса. Он открыл, собираясь сказать, что 15 мнут еще не прошли. Не дожидаясь его возражений, уцепила его за руку и потащила в свой номер. Он сначала несколько оторопел перед моей дверью. Но я бесцеремонно втолкнула его во внутрь. Увидев там Гэриса, он изменился в лице, и хотел что-то ляпнуть непристойное, но я тормознула его перед телевизором и ткнула пальцем в экран:

- Смотри!

Шла какая-то конференция. Перед журналистами и телевизионщиками выступали политики. За спиной одного из них стоял Архан Доронович собственной персоной весь в черном, как и другие секьюрити. В верхнем углу экрана была надпись: "Прямой эфир". На заднем плане на стене за спинами охраны красовался герб России и слово "Москва".

- Он здесь! - воскликнул Бэрс.

- Что будем делать? - я уставилась на него.

- Надо срочно предупредить судей и сервера, - произнес Гэрис.

- Я только что с ним разговаривал, - сообщил Бэрс, - объяснил ему, как обстоит дело и просил организовать нам встречу с каким-нибудь судьей, который уже здесь. Он решил, и я с ним согласился, что лучше об этом предупредить Ричарда Дэвиса. Сэм сказал, что сам это сделает. Ведь Дэвис уже общался с нашим преступником и знает, как тот выглядит. Он, не поднимая шума разведает, где Доронович сейчас. Сервер предупредил, чтобы мы раньше времени не поднимали панику, а то спугнем судью. Завтра в 19.00 Дэвис встретится с нами в том же ресторане, что и в прошлый раз, и сообщит, что разузнал.

Мы вместе спустились в ресторан пообедать.

- Интересно, под чьим именем он теперь скрывается? - рассуждала я вслух, жуя запечённуюрыбу, - И кого для этого убил?

Бэрс помахал вилкой с наколотым на нее огурцом, не соглашаясь с моими предположениями.

- А зачем ему теперь для этого идти на убийство? Ему нужен был пропуск с зачарованным гербом и печатью. А имя он может любое в него вписать, - резонно подметил он.

Гэрис озадачил нас:

- А вы не думали, что у него здесь могут быть сообщники? Ведь такие масштабные планы в одиночку не осуществить. Брата-историка я сейчас в расчет не беру. Я имею в виду кого-нибудь из Эгоцентриума.

Неубежденный словами друга Марун равнодушно отмахнулся:

- Может быть.

- Все-таки, как же Доронович собирается добиться своей цели? Убить сервера? - никак не могла понять я.

- Чтобы он ни задумал, мы должны это предотвратить, - я прочитала решимость в лице детектива.

Бэрс занес руку, чтобы принять чей-то мираж, но быстро остановился, оглядываясь на посетителей, и пошел из ресторана на второй этаж к себе в номер, бросив нам уходя:

- Это Изотов. Наверное, узнал что-нибудь о Дориане Варке.

Последнее время оставаться с Рисом один на один стало для меня тяжким бременем. Вот и теперь я почувствовала себя не в своей тарелке. Найти нужные слова никак не получалось. Напрямую заявить о том, что я не могу ответить ему взаимностью, у меня язык не поворачивался. Решив отложить этот разговор, я попросила его:

- Гэрис, ты не мог бы вместе со мной съездить на мою квартиру за вещами. А то мне даже не во что переодеться.

Обычно Рис всегда поддерживал меня, но сейчас с тревогой возразил:

- Я не думаю, что это хорошая идея. Преступник уже далеко зашел и не перед чем не остановиться теперь, когда цель так близка. И тебе надо быть осторожнее. Он уже не раз пытался от тебя избавиться. Лично я считаю, что у него есть сообщники, чтобы ни говорил Марун.

Рис помолчал и как-то странно посмотрел на меня.

- Я надеялся сделать это при других обстоятельствах, но и так сойдет, - он вытащил из кармана своей рубашки небольшую коробочку (я только вздохнула с облегчением - для кольца она была великовата) и открыл ее. На бархатной подушечке была прицеплена маленькая серебряная заколка для волос в виде стрекозы, тело которой было выложено крупными жемчужинами, а тоненькие крылышки были усеяны голубыми и желтыми бриллиантами.

- При нашем знакомстве свою ты потеряла, - напомнил он и прикрепил стрекозу к концу моей туго заплетённой косы.

- Как красиво! - воскликнула я, - Спасибо, Рис, но такой дорогой подарок... - засомневалась, принимать ли его. Ведь теперь Гэрис будет думать, что его чувства взаимны. Поэтому сняла заколку, протянув ему. Но он выхватил ее у меня из рук и снова прикрепил к моим волосам.

- Она тебе очень идет, будто села на самый прекрасный цветок! - не дал мне ничего возразить Гэрис и, взяв за руку, поцеловал.

Его аристократические манеры просто убивали меня наповал, и мне оставалось лишь глупо улыбаться, раздавая себе мысленно тумаки за трусливое бездействие.

Марун вернулся за столик в возбужденном состоянии и не заметил, что помешал нашему разговору и не дал Гэрису сказать то, что он уже давно хотел.

- Нашего лже-Варка видели трое визуаров,- с воодушевлением начал Бэрс, - Изотов говорит, что преступник хотел попасть в местный Архив. Он предъявил удостоверение дознавателя и сказал, что расследует преступление, связанное с архивариусом. Двое проводили его в Архив. Что он там делал, нам и предстоит выяснить. - Бэрс рассказывая, доедал остывший обед.

- Странно, что ему там понадобилось? - удивился Гэрис, - может, какая-то информация?

- Как его вообще пустили туда без специального разрешения?! - возмущался Бэрс, - а я-то думал только у нас халатность и неразбериха на местах!

- А вот в "Архив ключей" его могли бы впустить, - заметила я, и парни тут же замолчали и уставились на меня, - ведь у неместного дознавателя и так есть с собой ключ, чтобы вернуться, - подсказала я.

- Верно мыслишь, Грихэль! - похвалил меня детектив, допивая апельсиновый сок. - Сейчас туда и отправимся. Изотов уже предупредил архивариусов о нашем визите.

__________

Заплатив удивленному таксисту, который по нашей просьбе высадил нас почти у выезда из города, у первой лесополосы, мы полезли через кусты и молодой хвойный питомник в самую глубину сосновой посадки.Миновав небольшую поляну, которая всколыхнула в памяти воспоминания моего псевдоперехода в Логию, мы нырнули в гущу леса.

В просвете елей и сосен непонятно как втиснулось монументальное здание Архива. Оно напоминало гигантский гриб: белые стены этого цилиндрического строения накрывала полукруглая черепичная коричневая крыша. Если бы не две массивные колонны, то я бы ни за что не поняла, где тут вход, потому что, как таковой, двери здесь не было, собственно, как и окон. Лишь когда мы встали между колонн, в стене медленно стала "прорезаться" дверь, словно ее открывали изнутри большим невидимым консервным ножом.

На входе парни предъявили удостоверения и сопроводительный паспорт на меня. Охранник - визуар повел нас в "Архив ключей". Но внутрь нас не пустили. Архивариус сам вышел к нам и Бэрс, представившись, показал ему фотографию Дороновича.

- Этот человек когда-нибудь приходил сюда?

Тот рассмотрел снимок и сказал, что не видел его.

- Может Воробьев Дмитрий - мой сменщик, сможет вам помочь. Я дам его адрес, - он достал из кармана форменного пиджака ручку и записную книжку, черкнул адрес и передал оторванный листок Маруну.

В картотечном отделе судью узнала одна работница - женщина лет 50-ти. Она рассказала нам, что помогла этому «дознавателю» в его расследовании: нашла данные на двух человек - Ричарда Дэвиса и Николая Величко.

- Первый занимает важную должность в Британском правительстве и это наш судья, а второй - один из охранников сервера. И живет он в Москве, - рассказала сотрудница архива.

- А что за расследование он вел? - спросил Гэрис, - вы можете припомнить?

Женщина серьезно посмотрела на него и сразу ответила:

- Он говорил о междумирном терроризме. О готовящемся терракте у нас. Что опасность грозит нашему серверу. Но просил эту информацию не разглашать.

Бэрс вмешался в ее рассказ:

- А разрешение на доступ к информации у него было?

- Да, конечно! - обиженно уверилаонанас, - Печать Логии и Эгоцентриума, все как полагается!

- Спасибо, вы нам очень помогли, - никогда не забывающий про этикет Гэрис поблагодарил сотрудницу Архива, когда Бэрс, узнав все, что хотел, без лишних церемоний выскочил из здания. Ему не терпелось побыстрее отправиться к новому свидетелю, чтобы узнать и предупредить следующий шаг судьи.

Мы вышли из Архива и топали к трассе, углубившись каждый в свои мысли.

- Печать Логии он поставил сам, - первым нарушил молчание Бэрс, - а вот с печатью Эгоцентриума - проблема. Где он ее раздобыл, и кто ему ее зачаровал?

- Ричард Дэвис, - предположила я, так до конца и не доверяя политику.

- Но лично он с Дэвисом не встречался, - напомнил мне Бэрс. – да и вряд ли он привез печать с собой в эту страну. Насколько я понимаю, он ведь иностранец.

- Да, из Великобритании, - подтвердила я, - А кто еще может поставить такую печать?

- Судьи, начальник следственного отдела, глава Архивариусов и сам сервер, конечно.

Мы вышли к трассе, и я снова поймала попутку. Договорилась с водителем, на этот раз пожилым мужчиной, чтобы он довез нас до первой автобусной остановки.

Стоя чуть ли не на одной ноге в битком набитой маршрутке (был час пик), мы наконец-то доехали по указанному адресу к архивариусу ключей - Воробьеву Дмитрию Андреевичу. Поднялись на лифте на пятый этаж и позвонили в квартиру.

Дверь нам открыла молодая женщина. Она спросила, что нам надо, с подозрением осматривая удостоверения иномирных правоохранителей. Я поняла, что она – вдохновенец, и хотя женщина не удивилась необычным документам, но было заметно, что чужаки не вызывают у нее доверия. Поэтому, растолкав парней, я вышла вперед и не столь официально объяснила цель нашего визита, не вдаваясь в подробности. Оказалось, что это жена архивного сотрудника. Она пригласила нас войти.

- Катя, кто там? - услышали мы из комнаты.

- Тут к тебе с работы пришли, - недовольно ответила она и ушла в гостиную.

К нам вышел рыжий, как медь, мужчина лет 35-ти, со смешными веснушками, рассыпанными по всему лицу. Бэрс и Гэрис показали ему удостоверения. Он молча кивнул и провел нас на кухню. Хозяин предложил нам присесть за столом, а сам приготовился слушать.

Детектив вытащил снимок Дороновича и положил перед Воробьевым.

- В вашу смену когда-нибудь приходил этот человек?

Мужчина взял в руки фото и, быстро глянув на лицо судьи, тут же изрёк:

- Да, я видел его. В сам "Архив" он не заходил, а просто задавал вопросы. – ответил архивариус и добавил, - это ведь ваш дознаватель.

- Что он у вас спрашивал? - нетерпеливо спросил Гэрис.

- Не пропадали ли у нас из "Архива" ключи. Я ответил, что нет. В нашем филиале такого инцидента не было. За другие - сказать не могу. Нужно делать специальный запрос. Он сказал, что сам туда поедет и на месте узнает. Я дал ему адреса Архивов в других странах. И главного архива сервера.

Мы с Гэрисом переглянулись. И тут я почувствовала, что кто-то тянет меня за руку. Повернулась и увидела маленькую рыжую девочку лет 5-ти. Гэрис с Бэрсом, услыхав про сервера, завалили вопросами ключника, и никто, кроме меня не заметил малышку.

- Пошли иглать, - позвала она.

- А во что? - улыбнулась я.

- В плятки, - прокартавила девчушка, взмахнув головкой, ина ее коротеньких забавных косичках затрепыхались ярко-жёлтые бантики, - только давай и Андлюшку с собой возьмем.

- Хорошо, а где он? – заозираласья по сторонам, пытаясь найти вышеупомянутого Андрюшку. Но девочка, схватив меня за руку, потянула что есть мочи за собой по коридору.

- Он заклылся в комнате, и меня не впускает, – остановилась она у матового стеклянного полотна с модной хромированной ручкой. Я подергала ее, но дверь не поддалась. Обратив внимание на маленькую замочную скважину прямо под ручкой, я обернулась к девочке:

- А где же ключ?

- У Андлюшки, но он не отклывает! - она уже надула губки и собиралась зареветь.

Но я тихонько произнесла парадокс "Монти Хола". Хорошо, что Марун научил меня этому сложному парадоксу. Раздался щелчок, и я отворила дверь. Обладательница медных косичек чуть не сбила меня с ног, ринувшись к младшему братику, такому же рыжему, как и она. Мальчик сидел в большом кресле и играл с ключом, которым, скорее всего, и запер дверь изнутри.

- Андлюшка, смотли, тетя - волшебница, как папа! - закричала ему сестренка.

- Покази фокус! - потребовал малец доказательств.

Я достала из кармана куртки блокнот и, вырвав из него страницу, сложила журавлика-оригами. Шепнула маг-заклинание, и бумажная птичка закружила по комнате, махая крыльями.

- Здолово! Здолово! –запищали от восторга брат с сестрой, прыгая и пытаясь поймать зачарованную игрушку.

- Вы опять! - услышала я голос за спиной, - Злата, Андрей, я что говорил? В моей комнате не играть! Идите в детскую!

- Это все Андлюшка! - выдала брата девочка. А зачарованная мной бумажная птица металась из угла в угол, будто живая, ищущая выход на волю. Марун и Гэрис не могли отвести глаз от меня и прыгающих рядом ребятишек.

- Покази есе фокус! –наперебой галдели они.

- Марш в детскую! - строго скомандовал отец. И ребят, как ветром, сдуло.

- Спасибо за помощь, - поблагодарил Гэрис архивариуса.

- Извините, - смущенно пробормотал Воробьев, обращаясь ко мне.

- Ну, что вы! У вас очень хорошие детки! - успокоила я его, улыбаясь уже своим воспоминаниям об играх с шалуном Тилсаном и необыкновенных сюрпризах от Коригана.

Когда мы выходили из квартиры архивариуса, у меня в сердце еще разливалось тепло, и в то же время острее ощущалась потеря. Мне все время приходилось гнать от себя страшные мысли, что уже никогда не увижу своих родных.

- А ты умеешь ладить с детьми, - ласково произнес, Бэрс, когда мы спускались в лифте на первый этаж. В его глазах засела смешинка. И мне на секунду почудилось, что он, как-то по-новому, смотрит на меня: нежнее, что ли.

Гэрис, молча, любовался моим счастливым лицом, и я, не выдержав таких умиленных взглядов, как бы в оправдание своего поведения, пояснила:

- У меня двое младших братьев, и оба настоящие "сорви головы".

Парни, не сговариваясь, опустили головы, пряча улыбку. А до меня, как сказала бы Вика: «как до жирафа» (на минуточку, у нас в Логии такого зверя нет), дошло, чтоя сейчас была оценена в качестве потенциальной матери. Поэтому я была благодарна местным хулиганам, которые выкрутили или разбили лампочки в подъезде, и мои вспыхнувшие щеки остались не замечены.

На улице уже стемнело. Перед тем, как вернуться в гостиницу, мы зашли в небольшое бистро поужинать. Здесь было полным-полно народа, поэтому нам с трудом пришлось протискиваться к свободному столику в самом углу. В воздухе витали запахи чего-то сильно жаренного, приторно-сладкого и неестественно-фруктового - то есть весьма нездоровой еды. Но привередничать в такой час, да и на весьма голодный желудок не приходилось.

Выбрать наиболее съедобную еду предоставили мне, потому что я из нас троих одна жила здесь достаточно долго и знала, как называются местные блюда.

- Все опять сводиться к серверу, - мрачно произнес Бэрс, глянув на меня и откусив чизбургер –похоже, твоя теория захвата власти в Эгоцентриуме судьей подтверждается.

- Но зачем он выяснил адреса других филиалов Архива? - проглотив кусочек сэндвича с сыром, спросил Гэрис.

- Он просто подбирается к серверу, - озвучил свою версию Бэрс.

- Нет, - жуя картошку-фри, возразила я, - ему что-то нужно. Гэрис прав, это неспроста.

- А может, он решил выкрасть ключ для своего брата. Ведь в Эгоцентриуме это, наверное, сделать проще, чем у нас, - предположил Гэрис, - произвести панику, что, мол, ключи пропадают, и под шумок один свистнуть.

- Что ж, это возможно, - согласился детектив, - тем более, и ему самому запасной путь отхода нужен будет.

Я слушала размышления парней, но мои мысли двигались немного в другом направлении. Я не стала пока делиться своими догадками. Нужно было все как следует обдумать.

Когда я вошла к себе в номер, было уже десять. Собралась уже пойти в душ, как вдруг вспомнила, что переодеться мне не во что. Снова просить, чтобы кто-нибудь съездил со мной за моим гардеробом, я не решалась, знала, что парни меня пошлют. Если даже Гэрис не согласился, то к Маруну обращаться и вовсе не стоило.

Я потихоньку закрыла дверь номера, который, к слову, находился между комнатами друзей. Спустилась вниз. Поймала такси и поехала в знакомый район.

___________

Сложив необходимые вещи в большую сумку, я вдруг услышала, как щелкнул замок в двери. У меня перехватило дыхание. Я почувствовала себя в ловушке, потому что вспомнила, что оставила кулон с метеоритом в сумочке в гостинице. Энергия вселенной меня вымотала. А моей магии справиться с судьей не хватит. Эти мысли пролетели у меня в голове, словно вихрь. Но в комнату вошел совершенно незнакомый мне человек...

Глава 2. Соединить несоединимое.

Передо мной стоял паренек, на вскидку, явномоложе меня. Темноволосый с карими глазами и узким худощавым лицомон был не очень высоким и довольно щуплый. И если бы он чисто физически напал на меня, я бы смогла с ним справиться. Но судя по тому, что его руки уже сложились в маг-позицию для нападения, я поняла, что мой противник владеет парадоксами и по магическим способностям не уступает мне. А учитывая, что я устала от энергии камня, от междумирного перехода и за целый день расследований, то он убил бы меня на месте, не напрягая ни один мускул. Я не могла сейчас ему противостоять. Оставалось уйти в глухую оборону и выставить против него маг-щиты, которым научил меня Марун.

Я медленно отступала назад, споткнулась обо что-то и грохнулась, да так неожиданно, что заклятие, брошенное парнем, пролетело надо мной и ударилось в зеркало шкафа, от чего оно разлетелось вдребезги. Чудом избежав порезов, я быстро отползла за шкаф и приготовилась бросить в него "сеть", но он уже опередил меня. Я лишь успела отпрянуть в угол, как мимо пролетелозаклятие "ножа". Мне все же удалось кое-как спрятаться за шкафом и бросить в незнакомца огненную сферу.Но она, конечно же, не попала в цель, а ударилась в стену.

- Кто ты?! Что тебе от меня надо?! - крикнула я в отчаянии, понимая, что эта "игра" не продлиться долго. Он обязательно меня вытащит из угла. И все.

Но вдруг раздался громкий хлопок и шум от падения тела. Я высунулась из моего хилого укрытия и увидела, что нападавший лежит на полу, связанный сетью, а над ним склонился Гэрис. Из уцелевшего в перестрелке зеркала, прислоненного к креслу, выскочил взъерошенный Бэрс. Оглядев место побоища, он накинулся на меня:

- Что ты, вообще, здесь делаешь?! Все, тебя надо держать привязанной к кровати! Нет, я прикую тебя к себе, потому что кровать ты утащишь! Рис, как ты ее выследил?– выпустив пар, он обернулся к другу.

Тот как-то криво ухмыльнулся и подошел ко мне. Выражение его лица меня напугало. Я ни разу не виделау добродушного Гэриса такой ярости в глазах.Он смотрел на меня зло и, будто чеканил слова:

- Я сегодня сделал Солари подарок, предварительно, поставив на него маячок. Как знал, что он понадобиться! - он обратился уже ко мне: - После того… кхм… инцидента со шкатулкой я понял, за тобой следует приглядывать,– в его словах звучала обида. А я, словно под гипнозом, не могла отвести от него глаз.

Такой презрительный взгляд! Лучше бы он убил меня на месте, чем так смотрел! У меня брызнули слезы, я отошла в сторону, чтобы незаметно вытереть их.

Бэрс подошел к пленнику, произнес какой-то парадокс, от чего сеть слетела с него, но руки оказались скованными наручниками за спиной. Детектив поднял моего обидчика и усадил в кресло.

- Кто ты и на кого работаешь? - требовательно и членораздельно произнес он.

Парень упрямо молчал и смотрел с вызовом. Гэрис подлетел к нему и ударил в лицо так, что у моего обидчика кровь брызнула в разные стороны.

- Не смей! - крикнула я на него, - Он же связанный!

Я смотрела на Гэриса и не верила своим глазам. Однажды мне пришлось наблюдать, как он вел допрос. Тогда он сыграл роль "злого" следователя. Но это было напускное. На самом деле я знала, что Гэрис вовсе не такой. Но сейчас, словно открылась его истинная сущность, то, что он никому никогда не демонстрировал, но, что всегда жило у него внутри под пудовым замком.

Рис снова занес руку для удара.

- Нет! - крикнула я, прикрывая собой связанного, - Хочешь кого-то ударить, ударь меня!

- Он несколько минут назад хотел тебя убить! - рявкнул на меня Гэрис. Он еле сдерживался, чтобы не наброситься на мальчишку, который немного был постарше Кори.

- Но ведь ты же не убийца! - уже со слезами воскликнула я.

Габариты друга и атлетическое телосложение не позволяли сомневаться, в его силе.

- Все бывает в первый раз! - с вызовом прорычал он, не отступая.

Я по-настоящему испугалась его угроз. Но не за себя и даже не за связанного неизвестного паренька. Мне не хотелось, чтобы из-за меня друг наломал дров. А он был именно в таком настрое.

- Хорошо, я согласна, ты сердишься на меня, - стоя между ним и пленником, я развела руки, - так давай! - и зажмурилась, ожидая удара.

- Дьявол! - рявкнул он и выскочил на кухню. Я услышала, что там что-то разбилось.

Открыв глаза, я наткнулась на ещё одиносуждающий взгляд. Марун, все это время, молча наблюдавший со стороны с мрачным видом, поспешно отвернулся к задержаному.

- Отвечай на вопросы. Я - дознаватель из Логии, - он развернул перед ним удостоверение.

Тот прочитал документы, но упрямо прошамкал разбитыми губами:

- Я ничего вам не скажу!

- Можно? - робко спросила я разрешения детектива. Тот кивнул. И я подошла к парню и, присев перед ним на колено, прикоснулась руками к избитому лицу и выпустила из-под пальцев целительный огонь. Тот чуть скривился от жжения, а потом, когда раны исчезли, уставился на меня удивленными глазами.

- Кто ты? - я спросила почти шепотом, потому что мальчишка выглядел ещё более напуганным, чем я, - почему ты пришел сюда?

Он посмотрел на меня уже по-другому, потом на Маруна, скрестившего на груди руки, и не спешившего бить его, как напарник. Уверенность слетела с пацана в миг.

- Меня зову Лазар Гребнев - я визуар в "Посольстве 9-ти миров". Документы в кармане.

Бэрс вытащил у него из куртки красные корочки.

- Я должен был убить вас при первой возможности. Сегодня я увидел, как вы стояли возле регистрационного кабинета в "Посольстве" и узнал вас. Дориан Варк предупреждал меня, что такое может случиться. Он рассказал мне о готовящемся теракте, о том, что сеть террористов обширна и показал вашу фотографию и ваших сообщников, - парень кивнул на Бэрса, - и некоего Кремера Аравы. Я его потом видел в "Посольстве". Варк сказал, что как только Арава пойдет к вам на эту квартиру, я должен убрать его. Я проследил за ним. Он действительно направлялся сюда, как и говорил Варк. Я не колебался ни секунды и убил его.

- Что еще Варк поручал помимо слежки и убийства? –уже спокойно спросил детектив.

- Я обещал сразу предупредить его, если террористы появятся в Эгоцентриуме. Варк говорил, что вы каким-то образом узнали, что он хочет сорвать ваши замыслы, поэтомувышли на его след. Я так и сделал, как только Алексей Крынин стал спрашивать сотрудников "Посольства" о нем. Я понял, вы дышите ему в спину.

- Дурачок, - с сожалением произнесла я, - обычно не преступники гонятся за следователем, а наоборот. Этот человек, которого ты знаешь под именем Дориана Варка, на самом деле не дознаватель. Он использовал тебя. А убитый тобой Арава вовсе не террорист, а так же, как ты визуар.

Лазар поглядел на меня с ужасом и отчаянием. Возможно, в этот момент он стал осознавать, как обманулся и что натворил. Мне стало очень жалко этого юнца. Навряд ли ему будет поблажка за его неопытность и доверчивость. Особенно здесь, в Эгоцентриуме. Я на своей шкуре испытала, что гуманностью здешние законы не отличаются.

- Какие еще задания ты выполнял по его приказу? - продолжал дожимать парня Бэрс, не особо ему сочувствуя.

- Он говорил, что здесь у нас ему не достать информацию, которая помогла бы в расследовании, потому что она засекречена. Для доступа к ней нужен официальный документ с печатями Логии и Эгоцентриума. Что в его мире эту бумагу выдали, а у нас из-за глупых формальностей он может упустить преступников. Варк показал мне документ с зачарованной печатью Логии. – взгляд паренька с надеждой на понимание метался от меня к Бэрсу. - Поэтому я и поверил ему. Вечером влез в кабинет Смелого, то есть начальника, и поставил печать на "разрешение". Мне повезло - чары с нее еще не слетели после долгого использования в течение дня.

Лазар опустил голову, было видно, что теперь он раскаивался в содеянном. Бэрс ушел на кухню поговорить с Гэрисом, который так и не выходил оттуда. Я на цыпочках прошла по коридору и из кухни услышала их разговор.

- Я отведу арестованного в "Посольство", а ты проводи Солари в гостиницу. Никуда не выпускай из номера, свяжи, если понадобиться.

Рис что-то тихо ответил ему, но я не разобрала. Зато ответ Бэрса было даже очень слышно:

- Да, она такая: себе на уме! Я сам, порой, не пойму, что творится в ее голове! Но нам и более непредсказуемые свидетели попадались! Но не дави на нее, а то мы потом с ней совсем не сладим. А у нас еще два дела не раскрыты до конца.

Слова Маруна были для меня, как пощечины. И они привели меня в чувство. "Что ж, дело, есть дело! Постараюсь больше «не откалывать» номера, но и миндальничать с детективами больше не буду!" - с такими мыслями я вернулась в комнату и, взяв сумку с одеждой, вошла на кухню.

- Пошли, - обратилась я к Гэрису, - отконвоируешь меня в гостиницу. Можешь расслабиться, не сбегу, - зло добавила я.

Он растерянно посмотрел на меня, не зная, что сказать. А Бэрс, повернувшись к другу, картинно повел бровями, мол, я же тебе говорил!

Мы вошли в мой номер уже за полночь. Не обращая внимания на Гэриса, я достала из сумки чистый сарафан и ушла в ванную. Стоя под душем, я придумывала, что сейчас выскажу ему.

Тщательно расчесав высушенные феном волосы, я вышла из ванной. Как пользоваться парадоксом, вызывающим ветер, я вспомнила уже давно, но под монотонное гудение электроприбора мысли приходили в порядок, подбирались верные слова, передающие все мои чувства. Собравшись с духом, я решительно вошла в комнату.Но тут же остановилась, так и не начав заготовленную речь. В кресле возле моей кровати дремал Гэрис. Будить его для серьезных объяснений, у меня не поднялась рука. Я содрала со своей кровати покрывало и укрыла его. А сама залезла под одеяло и тут же провалилась в сон.

________

В дверь стучали, а я никак не хотела просыпаться. Кое-как поднявшись, увидела, что Гэриса в комнате нет. Я открыла. На пороге стояла горничная, спросив, нужна ли мне уборка. Отослав ее, я залезла под одеяло и решила, что до самого вечера ни за что не вылезу. Но похоже, моим планам не суждено было сбыться. В моей сумке трезвонил мобильник. Пришлось вставать. Даже не глянув, кто звонит, я поднесла телефон к уху:

- Ларка, привет! - раздался в трубке веселый голос Вики.- Мне вчера вечером Сэм сказал, что вы у нас в гостях. Это надо отметить!

- Ой, Вика, привет! Но знаешь, мы же здесь по делу, - притормозила я подругу, по которой, надо признаться, здорово соскучилась. Мне не хватало ее оптимизма и кипучей энергии.

- Да, знаю. Сэм говорил. Ничего, отдыхать тоже надо. Сегодня Сэм за вами в гостиницу машину пришлет. Завалимся ко…

Мне тоже хотелось встретиться и поделиться накопившимися новостями. Но теперь друзья-детективы следили за мной на пару.

- Вика, у нас на семь вечера назначена встреча с Ричардом Дэвисом в ресторане "Престиж", - оборвала я ее на полуслове.

- Отлично, значит и мы туда подъедем. Тогда, до вечера! -и Вика отключилась.

Закинув телефон обратно в сумочку, мне под руку попалась пачка еще непрочитанных писем. Я залезла с головой под одеяло, шепнула парадокс света и развернула письмо Коригана. Мне на колени из конверта выпал листок, весь исчерченный схемами и стрелочками. В нем Кори дал подробную расшифровку древнего ритуала открывания междумирных "дверей".

Чем больше я вчитывалась в описание магических пассов и заклинаний, тем больше осознавала, что брат действительно смог разгадать секрет забытого обряда. Конечный этап открытия звездного перехода в любой из миров, мне показался особенно простым, даже наивным, но зато весьма логичным. "Дверь" нужно было просто нарисовать. С обратной стороны листка брат сделал примечания к обряду. Да уж, намельчил, так намельчил! С трудом, но я все же разобрала, что этот чокнутый ученый накорябал. Когда Корины буквы-козявки начались кладываться в более менее читаемый текст, так ко мне в номер опять постучали. В голову пришла мысль, что если не открою, то горничная уйдет. И я не вылезла из своей одеялковой берлоги.

Далее в письме Кори помимо прочих разглагольствований на тему "соединения не соединяемого" (ох, уж этот изобретатель!) может в шутку, а может серьезно, составил "рецепт", в котором "смешивались" свойства таких "ингредиентов", как ветер, вода, огонь, земля, любовь, ненависть, дружба, радость и горе. Соединив эти "вещества", по заверениям братца, можно было получить "напиток жизни".

Из всех наиболее понятных мне веществ были вода и земля. Остальные "ингредиенты" вызывали у меня сомнения. Да и как можно «собрать» то, что является лишь абстрактным представлением, а уж тем более соединить это?!

Стук в дверь мешал мне сосредоточиться на размышлениях о том, как добыть чуточку радости или дружбы. Поплотнее подоткнув одеяло, я представила себе, как на манер сказочной бабки-ворожеи варю в котле чудные корешки какой-то невиданной травы, добавляю кожу змеи, зубы вампиров, улыбку младенца и с диким хохотом перемешиваю этот дивный супчик!

Я, наверное, увлеклась, что даже не заметила, как кто-то вошел ко мне в комнату. Лишь когда с моей головы стянули одеяло, мой магический лоскутик света сгорел в лучах настоящего, а я недовольно воззрилась на Бэрса.

- Все как всегда, ты в постели и читаешь! - почему-то опять возмущался он.

- Ты же вчера сам хотел привязать меня к кровати! - напомнила я, передразнивая его манеру говорить.

- Я передумал, так будет неудобно следить за тобой. Но если я сделаю вот так, - он неожиданно подскочил ко мне и соединил наши руки наручниками, - то будет и практично и надежнее.

- Эй, сними немедленно! –возмутилась я, - Как мне, по-твоему, одеться?!

- О, я тебе помогу, - он расплылся в улыбке.

- Это не смешно! Я просто не встану с постели! - угрожая, воскликнула я.

- Тогда, подвинься, я буду лежать вместе с тобой, - сказал и лег мне под бочок.

Я испугалась, что Марун сможет услышать, как барабанит у меня в груди. По крайней мере, меня это буханье оглушило. Но Марун, видимо, ничего не замечал: ни моего по-сумасшедшему разогнавшегося сердца, ни пылающих щек. Я лишь постаралась отодвинуться чуточку подальше от этого нахала. Льняной сарафанчик-халатик был единственной тряпочкой на моем теле, ну и ещё тонкое одеялко, под половину которого залез дознаватель.

- Что читаешь? - будто продолжив прерванную светскую беседу, поинтересовался он.

- Это письма Кори, - я старалась не обращать внимание на то, что расстояние между нами было почти равно нулю.- Он такой фантазер, еще в детстве увлекался алхимией. Но, по-моему, он перестарался, - протянула я Маруну письмо с забавным "рецептом".

Однако, ему изобретение Коригана не показалось смешным. Он с интересом вчитывался в последовательность добавления компонентов.

- Твой брат либо псих, либо гений, - изрек Бэрс, дочитав письмо до конца, - я склоняюсь больше ко второму.

Я засмеялась.

- Да, ладно! Ты же не думаешь, что, например, ненависть или любовь можно взять в руки и положить в какой-нибудь сосуд? Это, вообще, призраки! Да их даже не существует! Это ведь эмоции!

Бэрс с серьезным видом повернулся ко мне и привстал на локте.

- Ты ошибаешься. И ненависть, и любовь реальны. У них даже есть вкус, цвет, даже запах.

Я удивленно уставилась на него.

- И какой же?

- Для каждого он свой. Но ведь ты точно знаешь, какой вкус, цвет и запах у ненависти и любви.

- Почему ты так думаешь? - смущенно спросила я, даже немного испугавшись, что супермагу Бэрсу доступно ещё и чтение мыслей,так как ещё не остыли мои впечатления от межзвездного перехода.

- Интуиция дознавателя, - хитро произнес он, постучав себя пальцем по носу, нависая надо мной. А я про себя облегчённо выдохнула. Какглупо с моей стороны! Но он попал прямо в яблочко!

- Господин дознаватель, - хотя бы официальным обращением стараясь дистанцироваться от него, раз физически это было невозможно, я попросила: - может быть вы, все-таки, освободите меня?

Марун демонстративно поднял наши скованные руки и, не прибегая к помощи магии, начал медленно раскрывать наручники ключом. Я следила за каждым его движением, любуясь сосредоточенным взглядом, как он закусил нижнюю губу от усердия, трепетом тонких пальцев, взмахом густых длинных ресниц. Но как только он перевел взгляд на меня, тут же опустила глаза и быстро соскользнула с кровати. Прошла в ванную и, высунувшись оттуда с зубной щеткой во рту, сквозь пасту сообщила:

- Сегодня в ресторан на встречу с Дэвисом придут Сэм с Викой. Она звонила с утра.

Бэрс лежал животом на постели, обнимая мою подушку и зарывшись в нее носом. Поднял голову и, блаженно улыбаясь, ответил:

- Что ж, это хорошо. Нам как раз надо поговорить.

Одетая в черные брюки и белую блузку я вышла в комнату и, вытащив из сумочки отцовский кулон-сердце надела на шею. Бэрс все еще лежал на моей кровати, перевернулся на спину, подложив руки под голову, и рассматривал меня крайне бесцеремонно. Я же туго заплела волосы в косу, хотя подозревала, что часть их все равно высвободиться из прически. На тумбочке лежал вчерашний подарок Гэриса. Покрутив его в руках и поразмыслив, что с ним делать, я убрала заколку в сумку, которую оставила висеть на спинке стула.

- Куда собираешься сегодня отправиться? - поинтересовалась я, - в "Посольство"?

- Нет. Я вчера связался с Сэмом и попросил его устроить нам встречу с одним из его охранников, с тем, кого искал Доронович. С Николаем Величко, - Бэрс встал с кровати и направился к двери. Я вышла следом за ним.

- Где мы должны встретиться? - спросила я, приготовившись к тому, что нам придется пробираться по пробкам через всю Москву, как сказали бы здесь: «к черту на куличики».

- Он подъедет к нам в гостиницу через час, - успокоил меня Бэрс, глянув на часы, - так что мы успеем позавтракать. Пошли вниз. Рис, наверное, уже заказал нам поесть.

После вчерашней ссоры я не хотела разговаривать с Гэрисом. Но напомнила себе, что общаться в ходе расследования нам все же придется. Не то, чтобы я сильно злилась на него. Ведь по сути он оказался прав, и это я не послушалась его и навлекла на свою задницу опасность, тем самым усложняя их и без того непростое задание. Возможно, мне хотелось немного стряхнуть с себя пыльцу идеальности, в которую в своих мечтах Гэрис облек меня. Я надеялась, узнав, что я не подарок, друг очнется от своей влюбленности.

Когда мы спустились вниз, за столиком в ресторане действительно сидел Гэрис и пил кофе в одиночестве. Я нарочно села рядом с ним, но не произнесла ни слова. Включила этакую обиженную особу, хотя меня подмывало броситься извиняться.

- Ты уже сделал заказ? - спросил его Бэрс.

Он кивнул и мельком глянул на меня:

- Надеюсь угодил, – по его тону нельзя было определить, какое у него настроение.

Я отвернулась, не удостоив его взглядом. Меня мучила совесть, но лучше пусть Гэрис считает меня упрямой своевольной капризулей, чем, как выразилась однажды Фэя, млеет от каждого моего слова. Официант принес нам кофе, блинчики с вареньем, салат и жареную курицу. Завтрак прошел в молчании. Я уткнулась в тарелку и не поднимала головы, пока к нашему столику не подошел невысокий мужчина лет 40-ка, совершенно непримечательной внешности. Этакий серый мышь. Стандартная короткая стрижка, светлые глаза непонятного оттенка, его даже нельзя было назвать симпатичным. Бесстрастное лицо, можно сказать: «морда кирпичом». Наверное, с такой внешностью в спецслужбы и берут. Я вспомнила нашу встречу с Сэмом в ресторане и смутилась. Никакой охраны возле него тогда не было. А может я ее просто не заметила?

- Вы просили меня о встрече? - обратился он к Гэрису и Бэрсу.- Я Николай Величко, - представился он и показал документы.

Марун и Гэрис предъявили ему свои удостоверения. Расплатившись в ресторане, мы поднялись на второй этаж в номер Бэрса.

Мужчины сели возле небольшого стола. Я налила им чай, а сама отошла к окну. Бэрс достал фотографию судьи и положил перед Величко.

- Вы видели этого человека? - детектив уставился на охранника.

- Нет, - спокойно ответил он, - а кто это?

Бэрс следил за его реакцией. Но тот и глазом не моргнул.

- Очень опасный преступник из Логии, - ответил Бэрс.

- А почему вы спрашиваете о нем именно меня, да еще для этого вызвали сюда? - поинтересовался Величко.

- Этот человек, - Бэрс постучал пальцем по фотографии, - получил доступ к вашим данным в Архиве. Поэтому будьте очень осторожны. Возможно он готовит покушение на сервера, и ему для этого нужны вы. При нем есть документы на имя Дориана Варка - дознавателя нашего мира, но это не его паспорт. На самом деле он судья из Логии, поэтому очень сильный маг.

Эта информация удивила охранника.

- Прошу никому о нашем разговоре не говорить, - предупредил детектив.

- Я понял, - кратко ответил Величко, пожал Бэрсу и Гэрису руки и вышел.

- Выходит, судья еще не успел внедриться в охрану сервера, - прокомментировал Гэрис, - Значит, у нас есть возможность его перехватить.

- Да, - согласился Марун, но поднял указательный пальц, - если только он не переменил свои планы. Гребнев его предупредил о нашем прибытии в Эгоцентриум.

- Я не думаю, что он бросит начатое, когда зашёл так далеко, - подметил Гэрис, может просто изменит пути к своей цели. Но она нам ясна. Надо усилить охрану сервера. Рано или поздно он совершит ошибку, тогда и возьмем его.

- А с чего ты взял, что его цель - это сервер? - с вызовом обратилась я к Гэрису.

С удивленным видом парни обернулись ко мне.

- Так, мы ведь уже выяснили, что судья собирается захватить власть в Эгоцентриуме, - не зная, что еще от меня ожидать, проговорил Бэрс, - кстати, именно ты первая высказала эту идею.

Я кивнула.

- Но вы, все-таки, ошибаетесь, - упрямо повторила я.

- Если у тебя есть возражения на этот счет, так выкладывай! - не скрывая раздражения, потребовал Гэрис.

Наконец он заметил, какие породистые тараканы у меня в башке! Ещё немного и он поймет, что я - ненормальная чудачка, ему совсем не подхожу и выкинет из головы романтические иллюзии на мой счёт.

- Есть. Но сейчас об этом рано говорить, - я многозначительно изогнула бровь своим собственным мыслям.

Бэрс близко подошел ко мне, сунув руки в карманы.

- Ну, Лара! В чем дело? - строго спросил он.

- Да есть одна мысль. Но чтобы подтвердить ее, мне нужно поговорить с Сэмом. Вот сегодня вечером я все выясню и тогда поделюсь. Просто не хочу быть голословной, - я бросила взгляд на Гэриса. Онскрестил руки на груди и отвернулся.

Я к своему удовольствию замечала, ему начали надоедать мои непоследовательные действия и выводы. Но меня сейчас не особо волновало, каким образом распутывать хитроумныйклубок, в котором я оказалась.

Еще со вчерашнего дня, что-то мне бросилось в глаза и подсказывало, что на самом деле задумали братья -близнецы. Когда мы вышли от архивариуса Воробьева, я все думала о том, как играли его дети. Как маленький Андрюшка заперся в папиной комнате и не пускал туда сестру. А когда сегодня утром Марун завалился ко мне со своими наручниками, мои подозрения усилились, только он стал их открывать. Опять мои догадки были на уровне подсознания и ощущений. Ни Гэрис, ни Бэрс так вести расследование не привыкли, поэтому оба были в замешательстве от моего резко переменившегося мнения по поводу истинных, как мне ранее казалось, намерений преступника.

Погруженная в свои размышления, я уже направилась к выходу, собираясь идти к себе. Но Бэрс опередил меня и преградил путь.

- Опять сбегаешь, - едко заметил он, скрестив на груди руки, - до вечера у нас есть время. Если мы собираемся в дорогой ресторан, то надо соответственно одеться.

Я осмотрела себя. Мне мой туалет казался весьма подходящим, о чем я ему с ходу и заявила. Но он, похоже, был иного мнения.

- Я боюсь, что в таком виде, тебя примут за официантку.

Я даже обиженно надула губы от такого сравнения. И постаралась придать своему голосу соответствующий тон.

- Вот и одень нас, как тогда, - напомнила я наше преображение перед встречей с Дэвисом.

Тратить время на шопинг, когда Доронович был в курсе, что мы опять здесь, я считала легкомысленным занятием. Но детектив не искал лёгких путей.

- Нет, на этот раз поступим весьма прозаично: пойдем по магазинам! – объявил он.

Его категоричный ответ не сулил ничего хорошего. Я обречённо поплелась за парнями, уже спускавшимися в вестибюль.

__________

Мы втроем ехали в такси. Гэрис сидел впереди рядом с водителем. А Бэрс, обещавший, не спускать с меня глаз, пристроился рядом со мной.

- Почему ты не хочешь применить свою магию гласса и просто скопировать нам одежду? - в полголоса возмущалась я от того, что нам придется заниматься бестолковыми примерками вещей.

- О, я не уверен, что на этот раз может все получиться, как надо, - прошептал он мне на ухо, - Видишь ли, все зависит от настроя мага. А я сейчас не настроен кого-либо одевать... Скорее уж, наоборот...

Покраснев до корней волос, я толкнула этого шутника в бок локтем. А он только тихо посмеивался надо мной. Вон, рожа довольная, как у котяры!

Старейший торговый дом Москвы – ЦУМ встретил нас яркой иллюминацией, музыкой, доносившийся из разных павильонов и кафе. Влившись в «муравьиную» суету гипермаркета, мы отправились наряжаться к сегодняшнему вечеру.

Хитрые парни оделись очень быстро и без нервотрепок. Как только они вошли в отдел дорогих мужских костюмов, их со всех сторон обступили услужливые продавщицы - очень эффектные ухоженные дамы, одна другой смазливее. Я скромно присела на диванчик. Девицы по очереди подносили Маруну и Гэрису подходящие по размеру костюмы разных фасонов и расцветок.Так что уже через четверть часа они оба вышли из примерочных одетые с иголочки: Гэрис в строгом темно-синем, почти черном, костюме, с серым галстуком, Марун в светло-кофейном и, конечно, без этой ненужной, по его мнению, "удавки". Расторопные "девочки" даже подобрали и принесли им обувь из соседнего отдела. Когда парни пошли на кассу расплачиваться и налом выложили не одну пачку крупных банкнот, продавщицы чуть ли не визжали от восторга, получив щедрые чаевые от таких богатых клиентов.

Я старалась пробежать мимо бутиков, предлагающих одежду известных домов мод. Но Марун, подхватив меня под локоть, завел в один из таких шикарных отделов женской одежды. Теперь уже меня обступили продавцы-консультанты. Я растерялась от такого натиска. Парни за меня тыкали пальцами в им понравившиеся вещи и заставили все это изобилие перемерять. Причем, я должна была выходить из кабинки, демонстрируя то один, то другой наряд. А они, откинувшись на спинку мягкого дивана, рассматривали меня со всех сторон, вынося приговор моему образу. Короче, развлекались по полной!

В итоге они выбрали для меня три вечерних платья: длинное серое узкое, облегающее фигуру с открытой спиной и очень высоким разрезом сбоку, короткое темно-зеленое с пышной многослойной юбкой и васильково-синее длинное платье, расклешенное от бедра, из струящегося шелка.

В обувном отделе парни по очереди сами примеряли мне туфли. Я почувствовала себя героиней красивой известной в Эгоцентриуме сказки. Только в отличие от Золушки передо мной стояли два принца.

Гэрис и Марун отобрали у меня пакеты с покупками и предложили зайти в кафе выпить кофе с пирожными. У меня было очень измотанное состояние, как после межзвездного перехода.

- Наконец это кошмар закончился! - воскликнула я, садясь за столик.

- Я всегда считал, что все девушки любят ходить по магазинам! - удивился моим словам Гэрис, - Фэя, например, от этого балдеет!

- Терпеть не могу все эти тряпки мерить, - закатывая глаза, возразила я, - лучше бы книжку интересную почитать...

- Ага, лежа в кровати! - закончил за меня Бэрс, усмехнувшись.

- У всех свои слабости, - тяжело вздохнула я, отпив кофе, - спорим, и у вас двоих они есть! - решила я перевести разговор на них.

- Да, есть, - подтвердил Бэрс, бросив на меня взгляд, - но об этом мы умолчим, верно, Рис? - парни хитро переглянулись.

Я махнула рукой.

- Да видела я их, ваши "слабости": полтора часа назад вас наряжали, облизывая, аж слюни текли.

Бэрс с Рисом дружно прыснули со смеху.

- Ты так очаровательно выражаешь свою ревность, Ларочка, - хохотал Марун.

- Я ревную?! - от возмущения у меня дыхание сперло.

- Еще как! - поддержал друга Гэрис, сверкая глазами, которые опять потеплели и ласково смотрели на меня.

- Да ну вас! - спорить у меня не было сил.

_________

Вернувшись к себе в номер и бросив на пол пакеты, я упала на кровать. До встречи с Дэвисом оставалось два часа. Надо было привести себя в порядок. Пришлось вставать и спешно бежать в душ. Я быстро разделась и как только сняла с шеи медальон, будто тяжесть всех 9-ти миров свалилась с меня. Только теперь я поняла, что значит проносить на себе этот камень весь день. Стоя под горячими струями, я стала размышлять о той стороне метеорита, которая открылась мне. Этот кусочек вселенной не только дарил могущество, но взамен "питался" нашими эмоциями! Пока я вытиралась и сушила волосы, до меня вдруг неожиданно дошло, что Кориган, мечтавший "соединить не соединяемое", не мог найти способ как это сделать. А у меня в руках оказалось то, с чьей помощью можно было это осуществить. Метеорит впитывал мои чувства и перемешивал в себе. Я знала, что в камне уже есть моя ненависть, которую я испытывала к похитившему мою семью шантажисту. Радость, которую я почувствовала, когда спасла Горина из плена. Итак, я уже начала собирать воедино необходимые "ингредиенты" для "напитка жизни", который открыл Кориган.

Мое тело очень красиво облегало серое платье. Из-за глубокого выреза на спине под него мне пришлось не одевать бюстгальтер. А высокий разрез на юбке обнажал одну ногу в телесного цвета чулочке. Туфельки на высоких каблучках тонкими ремешками обнимали мои ноги. Заколов сбоку распущенные волосы заколкой-стрекозой, я нанесла яркий макияж и в довершение образа повесила на воротник-стойку кулон с камнем внутри.

И опять ощутила космическую тяжесть, но мне было необходимо заполучить все нужные в рецепте "компоненты". Ради них я готова была терпеть усталость от эмоционального истощения.

Мы с ребятами договорились встретиться внизу возле ресепшена. С лестницы я увидела, что они о чем-то разговаривают. Накинув на плечи отороченную серой норкой плотную накидку с завязками (ее я выбрала сама, ведь на улице был не месяц громань), я медленно спускалась, думая о предстоящей деловой встрече с Дэвисом и Сэмом. И, конечно, мне ужасно хотелось увидеться с Викой. Когда я подошла к парням, они стояли, как два соляных столба и пялились на меня.

- Уже можно дышать, - улыбнулась я, шуткой приводя обоих в чувство.Тут мои руки были подхвачены: Марун с Гэрисом одновременно припали к ним губами, вновь превращая меня в вареного рака.

_________

Дэвис с Сэмом сидели за тем же столиком, что и в прошлый раз. Но, теперь рядом с сервером сидела Вика. Увидев меня, она обрадовалась и, наплевав на этикет, бросилась меня обнимать и звонко чмокнуть в щеки. Мужчины сдержано обменялись рукопожатием. И Марун представил присутствующим Гэриса.

Детектив рассказал о том, что мы уже успели выяснить в Эгоцентриуме и теперь ждал новости от Дэвиса. Оказалось, что Дороновича видели двое местных судей. Он проработал и у того, и у другого только день младшим визуаром: сопровождал их на прием к серверу. Ждал их в коридоре главного офиса вместе с остальными охранниками. А после пропал.

- Сэм, - обратилась я к серверу, - а ваш личный архив находиться в главном офисе?

Тут же за столом воцарилась тишина. Сервер все так же скромно одетый во все серое внимательно посмотрел на меня.

- А почему вы меня спрашиваете, Солари? - не понял он, - вообще-то, эта информация секретная.

Я кивнула, что знаю это. И ошарашив всех присутствующих, заявила:

- Потому что Архан Доронович собирается украсть ваш личный ключ. - И не дав вставить кому-нибудь слово против, продолжила, - Ведь этим ключом вы можете не только открывать двери в другие миры, но и запереть Эгоцентриум изнутри, чтобы в него уже никто не попал и не вышел.

Заинтересованный моей осведомленностью в этом вопросе, он спросил:

- Вы полагаете, что он хочет запереть Эгоцентриум?

- Я уверена в этом! Для этого он и спрашивал у архивариусов о других архивных филиалах, и о вашем личном. Он точно знает, где ваш ключ!

- Но зачем ему это? - спросил Дэвис, немного сбитый с толку.

- Вы представляете, что сможет сделать с вашим миром, простите Сэм, самый сильный маг из всех? И никто не придет к вам на помощь!

Дэвис сглотнул, уставившись на меня округлившимися глазами. Бэрс и Гэрис смотрели на меня с тревогой и восторгом.

- О, боже! - воскликнула молчавшая до этого Вика, и зажала рот рукой.

Только Сэм остался неколебим.

- Что ж, - спокойно произнес он, - теперь, когда мы знаем его планы, нужно обсудить наши.

Мы долго во всех подробностях разрабатывали линию защиты архива Сэма. Завершив наше собрание, сервер отпустил Дэвиса.

- Значит, мы договорились, Ричард, - произнес на прощание он, - я очень рассчитываю на вас.

- Да, сэр, - Дэвис кивнул ина прощание, пожав мужчинам руки, поцеловал руку у меня и у Вики. - До встречи, господа.

Проводив его глазами, мы молча смотрели друг на друга, переваривая обсуждаемую стратегию. Наступила неудобная пауза, которую первой нарушила моя подруга, решительно обратившись ко мне и сменив тему разговора:

- Ларка, ты осталась верной себе! - весело защебетала Вика, - то с одним кавалером завалилась ко мне тогда ночью, а теперь уже с двумя гуляешь!

Мужчины за столом засмеялись, а я обиженно буркнула:

- Я не гуляю, они меня стерегут, чтобы я не убежала!

Теперь и Вика ухахатывалась вместе с парнями.

- Так, подруга, - начала она прокурорским тоном, - ты решила выйти сухой из воды.

- А что? - насторожилась я, не понимая к чему она клонит.

- Твое счастье, что у меня хорошая память! - похвалилась подружка, - Думаешь, я забыла, что у тебя завтра день рождения?

Сэм улыбнулся, нежно глядя на свою девушку.А Гэрис удивленно уставился на меня, будто я совершила что-то из ряда вон, и вот теперь попалась. И только один Марун воспринял эту новость с каким-то задумчиво-загадочным видом.

- А, точно, завтра же пятое...- вспомнила я, совершенно запутавшись в хронологии дней.

- Я-то думал, что ты специально решила не говорить об этом, чтобы увильнуть. - упрекнул меня детектив, улыбаясь лисьим прищуром.

- Ничего я не скрывала, просто со всеми этими расследованиями из головы вылетело, - попыталась оправдаться я. И поняла, что Бэрс, оказывается, все это время помнил о моем дне рождения и лишь ждал, когда кто-нибудь об этом заговорит.

Вика вытаращила на меня глаза.

- Да, ты, вообще, заработалась! Где будем праздновать?

Ее вопрос поставил меня в тупик.

- Я как-то не думала об этом, если честно, - промямлила я, - а что, это обязательно? Может зайдем в кафе, поедим тортик с чаем, - скромно предложила я, но ужепо одному Викиному взгляду почуяла, что она от меня не отстанет.

- Чай с тортиком? Мы, что, в детском саду? - возмутилась подруга и парни поддержали ее (вот предатели!) дружными высказываниями о том, что я такая коварная, скрывала, что душа требует праздника и что одним тортиком я, точно, не отделаюсь.

Не зная, где искать спасения от напавшей на меня компании, я поглядела на Сэма, как на лицо, сохраняющее нейтралитет. Но вместо руки помощи, он весело предложил:

- Поехали сейчас ко мне. Переночуете, а завтра будем праздновать!

- Как, Сэм, и вы туда же? - тихо упрекнула я его, пока Вика с парнями громко обсуждали завтрашнее мероприятие.

- Солари, моя жизнь и так состоит из одних обязанностей. Я тоже хочу праздник вместе с друзьями, которых у меня из-за моей должности очень мало. Поэтому я дорожу каждым из них. Вы моя гостья, так что отказа я не приму!

Вот так я оказалась гостьей на собственной днюхе! Бывает же такое - парадокс!

Наш ужин прошел за очень веселыми разговорами. Вика взахлеб рассказывала о поездке в Италию вместе с Сэмом. Она красочно описывала природу, архитектуру и особенности культуры итальянцев. Ее повествование, похоже, заинтересовало и Гэриса, потому что он часто задавал ей вопросы, услышав непонятные слова, связанные с этим новым загадочным миром технологий и научных открытий. Подруга, нашедшая себе благодарного слушателя в лице Риса, увлеченно расписывала ему, как и что устроено в той или иной стране Эгоцентриума. Я лишь слегка поясняла ее слова Гэрису, переводя их в более доступную форму. И сама удивлялась техническим новшествам, поскольку, благодаря моему отцу, знала только историю некоторых стран этого мира.

Пока мы шумно обсуждали Эгоцентриум, Сэм с Маруном вели спокойную, но не менее интересную беседу. Их тихий разговор привлек мое внимание, когда они стали обсуждать серверов.

Оказывается, верховные маги выбирались из судей общим голосованием, могли переходить из одного мира в другой и жить там без временных ограничений. Сэм сказал, что он самый молодой сервер за последние три тысячи лет.

- А для чего им переходить в другие миры? - поинтересовался Марун.

- Я несколько раз обращался за советом к своим более опытным коллегам. Ведь я не имею права на ошибку, так как от моих действий зависит судьба цивилизации. Такая ответственность заставляет быть очень осторожным, - объяснил он.

- То есть все серверы общаются между собой?! - удивился детектив. Сэм утвердительно закивал головой и уточнил:

- Но только в исключительных случаях, потому что покидать надолго свой мир мы не имеем права. Вдруг что случиться за наше отсутствие.

Я вполуха слушала их разговор сквозь оживленную болтовню Вики и Гэриса, с которым моя подруга теперь обсуждала меня.

Многозначительно изогнув бровь, и с интересом сверкнув на меня глазами, Рис спросил:

- Говорят, что о человеке можно судить по его друзьям. Вика, а кем вы работаете?

- Я - патологоанатом, - удивила она его.

Гэрис недоумевая переводил взгляд с нее на меня. А потом с улыбкой сказал:

- Теперь я начинаю понимать Солари. Два медицинских работника нашли общий язык.

- Когда мы познакомились, Рис, я думала, что я журналист, - пришлось напомнить ему.

- Но ведь на подсознательном уровне ты чувствовала в чем твое истинное призвание,- он глядел наменя так, словно насквозь прошил.

- Да, - согласилась я, не уточняя, что правду о себе узнала лишь благодаря Маруну. И отвела глаза.

Глава 3. Дорогие подарки.

Черный ауди привез нас к блестящему от подсветки небоскребу. Сэм первый вышел из машины и повел нас за собой. Все двери первого этажа архитектурного гиганта были застекленными. Мы прошли к лифту. Сервер привычным движением руки нажал кнопку пентхауса.

- Про меня можно сказать: "живет на работе", - со смехом произнес он.

Я удивилась и спросила:

- Вы хотите сказать, что ваш главный офис находится в этом здании?

- Да, Солари. И давайте все на "ты", а то я, как будто все еще на службе. Вика, вон, до сих пор меня побаивается!

Переведя взгляд на подругу, я впервые увидела, как та покраснела. «Надо будет ее подколоть по этому поводу!» - потирала я ручки.

Лифт притормозил и с тихим "дзинь" остановилась. Внизу живота приятно зашевелилась бабочки. Зеркальные двери разъехались в разные стороны и нашему взору открылась картина, которую я никак не ожидала увидеть. Вместо шикарных апартаментов с широким видом на ночную Москву с высоты птичьего полета, мы оказались в загородной вилле с выходом в прекрасный ухоженный парк. "Без магии здесь точно не обошлось!" - пронеслось у меня в голове. То, что парк был на земле, а не на крыше здания, я поняла сразу. Ощущение того, что мы вышли не из лифта, а из своего рода портала, не покидало меня.

Дом, в котором обитал Сэм был двухэтажный со светлыми комнатами, обставленными в стиле шале. Массивные балки на потолке повторяли геометрию крыши, отчего он казался еще выше. Деревянная мебель из массива светлых тонов придавала дому уюта и простора. В центре гостиной стоял гигантский стол, украшенный цветами и фруктами. С одной стороны под стол в рядок были задвинуты красивые резные стулья, а с другой - длинная лавочка, застеленная белой натуральной шкурой. Над столом на цепи висела необычная люстра, на первый взгляд напоминающая оленьи рога, но при близком рассмотрении оказалась собранной из причудливо изогнутых веток дерева. Все балясины лестницы, ведущей наверх, и загородок по всему второму этажу тоже были из таких коряг. Напротив стола, в стене выложенный из природного камня горел камин.

Сэм в своем стандартном сером офисном костюме казался здесь чем-то инородным, не вписывающимся в концепцию этого "приюта пастуха", хотя, по иронии судьбы, именно эту работу пастыря, хранителя, сервер и выполнял.

Он подхватил Вику за руку и повел нас за собой на второй этаж.

- Вы простите мне мою смелость, - скромно произнес Сэм, открывая предо мною дверь в одну из гостевых комнат, - но я распорядился перевезти ваши вещи из гостиницы ко мне.

И я увидела возле кровати свою сумку с одеждой.

Сервер повернулся к Гэрису и Маруну и показал им их спальни.

- Не волнуйтесь, за гостиницу я расплатился, - успокоил он нас, - просто мне было бы очень приятно, если на время вашего расследования, вы погостите здесь. И я хоть немного побуду среди друзей. А Вика в вашей компании перестанет меня стесняться.

И я опять стала свидетельницей, как хладнокровный патологоанатом, смущаясь, краснеет.

- У меня прислуги нет, - признался Сэм, - но, чтобы устроить завтрашний праздник, я приглашу несколько человек.

- Нет! - возразили мы в три голоса.

- Сэм, учитывая опасность, которая грозит вам, этого делать не следует, - пояснил Марун.

И Гэрис его поддержал:

- Мы сами со всем справимся.

Перед сном мы с Викой вышли прогуляться по саду. Несмотря на то, что уже были первые дни осени, вечер казался достаточно теплым. Наверное, это было связанно с тем, что мы, все-таки, находились не в Москве, и даже не в России.

Длинная аллея, вдоль которой росли буки и красные клены, вела к небольшому строению, застекленному со всех сторон. Это была оранжерея с редкими растениями, названия большинства я даже и не знала. Мы присели на скамеечку, утопающую в зарослях роз и магнолий.

Вика, одетая в тонкое черное платье без рукавов, накинула на плечи половинку моей накидки и прижалась ко мне вплотную, чтобы не замерзнуть. Осень, где бы она не была, есть осень.

- Как здесь красиво! - я крутила головой, стараясь рассмотреть экзотические деревья и цветы, - но ты ведь уже привыкла к этим видам! - меня разбирало любопытство.

- Да я здесь впервые, так же, как и вы, - возразила она.

Я даже подпрыгнула и удивленно уставилась на нее.

- Как это? Разве твой прекрасный волшебник еще ни разу тебя сюда не привозил?

- Слушай, да мы знакомы-то две недели! - со смехом ответила она, - и одну из них мы провели в Генуе. У Сэма там дом на берегу моря.

- Ну и как там Генуя? - со значением, подчеркнув последнее слово, спросила я, игриво поиграв бровями.

- Если ты намекаешь на то, было ли между нами что-нибудь, так еще нет, - возведя глаза к небу, призналась она. - Во-первых, Сэм ездил туда по делам, а меня взял просто за компанию, а, во-вторых, - Вика вздохнула, подбирая слова, - он такой застенчивый!

Я рассмеялась.

- А что же он говорит, что ты его боишься? - не удержалась я.

- Ну, не боюсь, конечно, но он такие штуки вытворяет, что мне иной раз как-то не по себе становиться.

- Какие такие штуки? - переспросила я.

- Ну, магические! Это вы к такому привыкли у себя в вашем мире, а мне, простой смертной, это в диковинку.

Я не выдержала и напрямую спросила:

- Ну вы хоть целовались?

Вика прикрыла глаза рукой.

- Не-а. Но я чувствую, что очень нравлюсь ему.

- А он тебе? - я не унималась.

Вика смущенно отвела глаза.

- Так! Похоже, любительница давать любовные советы сама попалась! - я засмеялась над ней, а она пихнула меня локтем в живот.

- Харе, ржать! Да, он мне очень нравиться! Ну и что? Ты лучше объясни мне, что у тебя твориться?! Мало ей одного красавчика, так она еще второго подцепила! Рассказывай! - потребовала Вика.

- Ой, Вик, я сама запуталась! - с тяжелым вздохом выдавила я.

- Скажи проще, - перебила она, - кому из них ты пудришь мозги?

Я вытаращила глаза в никуда.

- Никому! - возмутилась я, а, задумавшись, произнесла: - обоим!

- Ого!

- Одного я люблю, а он меня нет, а другой меня любит, а я хочу сохранить с ним дружбу! - со страданием в голосе простонала я.

Вика, задумавшись, хмыкнула.

- А, по-моему, они оба от тебя просто тащатся! Ну, Марун - так наверняка! - ввернула она.

- И я так думала сначала. Но потом поняла, что ошиблась, - с грустью пробормотала я. - Что мне делать?

Вика задорно хохотнула и неожиданно предложила:

- А ты признайся обоим в любви и посмотри, что будет!

- Нет, с Рисом на такие эксперименты я не пойду, а Марун меня высмеет!

За стеклом по дорожке парка промелькнула тень.

- Вы не замерзли, девочки? - участливо спросил Сэм, заходя к нам. Увидел дрожащую Вику, быстро снял свой пиджак и накинул ей на плечи. Он посмотрел на нее с таким благоговением, что я почувствовала себя третьей лишней и побыстрее вышла на улицу, оставив их вдвоем.

Я отошла на приличное расстояние от оранжереи и огляделась, ища дорогу к дому. Уже было темно, как ночью, и хоть в парке вдоль дорожек горели фонари, в их неясном свете я никак не могла понять, в какую сторону мне двигаться. Решив, что сама не найду путь назад, уже хотела вернуться и спросить у Сэма. Но чуть приблизившись к зимнему саду, сквозь стекло увидела, как Сэм наклонился к Вике и поцеловал ее.

Мне стало неловко, и я не посмела войти. Поэтому развернулась и пошла по первой попавшейся тропинке наугад. Через несколько минут я оказалась возле дома, но с противоположной стороны. Оказалось, что сюда выходили балконы второго этажа. Я услышала голоса и замерла, пытаясь разобрать слова.

- Думаешь, он клюнет на нашу приманку? - тревога в голосе Гэриса говорила о том, что разговор серьезный. - Ведь это же судья: он может что-нибудь заподозрить.

- Я уверен, что он следит за архивом. Сэм сказал, что там будет только двое охранников. Один из них - Величко, а он предупрежден. У судьи просто не будет другого шанса. Думаю, он рискнет влезть туда в ближайшие дни, пока там мало охраны. - Марун говорил очень убедительно.

- Я, все-таки, не понимаю, зачем ему были нужны сведения об этом охраннике, - с сомнением выдохнул Гэрис. - Что он хотел выяснить?

- Возможно, он просто не успел это сделать. Но в любом случае, он поспешит привести свой план в исполнение, ведь он знает, что мы уже в Эгоцетриуме.

- Главное, чтобы Дэвис успел все сделать, как надо, - заметил Гэрис.

- Да, Рис, надо опоить ее еще до того, как все это завертится. Нельзя, чтобы она туда совалась, - вдруг напомнил о чем-то Марун.

- Я позабочусь об этом, не переживай, - заговорщически ответил Рис.

И если наш план по поимке Дороновича в общих чертах мне был известен. То последнюю часть разговора я не поняла, поэтому очень насторожилась.

Обойдя дом, я вошла в гостиную сняла накидку и присела возле камина. Под монотонное потрескивание огня до меня стало доходить, что парни решили обезопасить себя на время спецоперации и каким-то образом от меня избавиться. Я же была настроена участвовать в поимке судьи и считала, что моя скромная помощь целителя им не помешает. Но убеждать их в этом, похоже, было бесполезно. Поэтому я во что бы то ни стало должна была оказаться на месте захвата преступника, а для этого мне нужно было ухо держать востро.

Дрова в камине то разгорались красным пламенем с оранжевыми язычками сверху, пляшущими свой удивительный танец, то щурились изнутри золотым сиянием, выпуская время от времени осторожные робкие голубые всполохи. Жар окутывал меня с ног до головы, согревая и убаюкивая.

- Какая ты красивая! - услышала я рядом знакомый голос и уловила аромат апельсина. А по моей обнаженной спине нежно скользнула рука.

Я тут же обернулась и нырнула в океан любимых глаз. Но быстро вспомнила, что против меня хотят "предпринять" какие-то меры, чтобы я не мешалась под ногами, а для этого все средства хороши, даже лесть и флирт.

- Спокойной ночи, - проговорила я, встала и хотела уже уйти. Но и глазом не успела моргнуть, как оказалась в крепком капкане объятий.

- А как же поцелуй на ночь? - с лукавой усмешкой промурлыкал Марун.

Я уже стала привыкать к его манере постоянного заигрывания. Поэтому решила перевести все в шутку, и, как маленькие дети, со звоном чмокнула его в щеку. А потом снова попыталась вырваться. Но не тут-то было, он еще крепче зажал меня.

- Ну разве это так делается? - наигранно возмутился он ибез лишних рассуждений накрыл мои губы своими. Это было так внезапно и чувственно, что я мгновенно растеряла весь свой боевой настрой.Он провел языком по моим губам, разомкнул их и ворвался внутрь. От возбуждения голова отключилась, а ноги, словно налились свинцом. Все доводы по поводу того, что мне надо быть на чеку с этой парочкой заговорщиков, которые решили, что я только помешаю им, и должна быть устранена, в миг позабылись. О небо, как нежно, трепетно и одновременно властно Марун целовал меня. Нет, так притворяться нельзя. Мое сердце сладко заныло от дерзкого предположения, что я для него значу больше, чем он показывает. Сама того не осознавая, я отозвалась, подалась вперед к нему, осторожно куснула его нижнюю губу, легонько прихватила язык, поддразнила и снова выпустила. Моя ответная реакция его распалила, он еще крепче прижал меня к себе, а его руки заскользили по моему телу, изучая каждый изгиб и задержались на груди, свободной от нижнего белья. Мое тело предательски заныло, требуя большего. И он, словно прочитав мысли, пальцами провел по моим затвердевшим соскам, обтянутым тонкой тканью платья. От накрывшей меня волны удовольствия дыхание сбилось, и я застонала, прижимаясь к нему плотнее. Сквозь одежду ощущалось его возбуждение, и я чётко слышала бешено стучащее сердце. Было ли оно мое или Маруна, в этот момент не имело значения. Его поцелуй стал настойчивее, порывистей. Он жадно пил мое дыхание, покусывая губы, затягивая язык в сладостный плен. Все внутри меня трепетало и жаждало его. Не может быть, чтобы он не чувствовал сейчас то же, что и я.

И тут он резко отстранился, оторвавшись от моих губ. Его руки слегка тряслись, а в лихорадочно блестевших глазах отражался огонь камина и сомнения.

- Нет, Лара, - чуть охрипшим голосом тихо произнес Марун, - нам нельзя. Прости... - разжал объятия и быстро ушел на второй этаж к себе в комнату.

А я осталась стоять и моргать глазами. Меня затопили стыд и злость. Злость на себя за то, что поверила ему, повелась, как наивная дурочка, а на Маруна за то, что он, оказывается, просто поиграл, позабавился со мной, а как только я выразила свои чувства - отверг. Все это было обычной похотью заядлого самца и не более. На что я надеялась?!

Сглотнув горечь обиды, я, чуть ли не бегом, влетела в свою комнату. Разделась, залезла под душ и долго стояла под водой, пытаясь смыть с себя даже воспоминание об этом поцелуе. Потом вышла из ванной, надела теплый махровый халат и, запахнув его посильнее, с головой влезла под одеяло. Только тогда дала волю слезам.

Я долго плакала, но в конце концов уснула. Хотя это было нельзя назвать сном, скорее полудремой, потому что я слышала шаги, вздохи и скрип от кресла, как будто кто-то в него садиться, какое-то шуршание и шорох. Я все время ощущала чье-то присутствие в комнате. Но вынырнуть из сонного забытья так и не смогла до самого утра.

Открыв глаза, я сразу вспомнила поцелуй Маруна, и то, как он повел себя со мной. Я встала и начала одеваться. Джинсы, футболка и теплый свитер - вот мой наряд на сегодняшний день. И неважно будет праздник или нет, я очень хотела, чтобы мне было удобно. Нельзя, чтобы кто-нибудь узнал, что творилось у меня в душе.

Я спустилась на первый этаж. За столом сидел один Сэм, пил кофес крекером.

- Доброе утро! - я заставила себя улыбнуться, - а где все?

- Доброе! С днем рождения, Солари! - искренне заулыбался парень. - Ребята поехали за покупками, часа через 2 вернуться. Хочешь позавтракать? Я приготовлю, - он вскочил и отправился на кухню. Я последовала за ним.

Хозяин дома уже вытаскивал из холодильника овощи, сыр, яйца и молоко. Достал с полки тарелки. Мне было немного странно наблюдать, как для меня готовит завтрак самый могущественный человек этого мира. Через несколько минут передо мной стоял салат, яичница с сыром и какао.

- Спасибо, очень вкусно, - уплетая завтрак, поблагодарила я. Сэм довольно наблюдал за мной. Мое настроение стало повышаться. Я решила воспользоваться тем, что мы остались с ним одни, чтобы расспросить его о предстоящем деле.

- Вчера в ресторане мы говорили о том, как можно помешать Дороновичу похитить твой ключ, - начала я подбираться к интересующему меня вопросу. И Сэм сразу стал серьезным и внимательно слушал меня. - Но как мы узнаем, что он уже влез в Архив?

Он помедлил, а потом позвал меня за собой. Мы зашли в кабинет-библиотеку. Сэм сел за стол и включил компьютер. На мониторе появились изображения с камер, установленных в коридоре, внутри какого-то кабинета и в небольшом зале.

- Это, - он ткнул пальцем в помещение зала, - и есть мой архив.

Я увидела двух охранников. Одним из них действительно был Николай Величко. Они стояли с противоположных сторон этого нестандартного помещения, в котором не было мебели, кроме сейфа в углу.

- А как же вы собираетесь успеть перехватить преступника? Ведь туда надо еще добраться? - уставилась я на него с надеждой на конкретный ответ. И я его получила, к моему великому удовольствию.

- Мой Архив в этом же здании, что и мы сейчас, только на другом этаже. Нам нужно будет только спуститься туда на лифте, - объяснил Сэм.

- Так значит, когда Доронович пришел сюда с одним из твоих судей под видом его охранника, он мог спуститься на нужный этаж и узнать, где архив, - рассуждала я вслух, - Но ведь никто из твоих охранников возле Архива его не видел!

- Никто. И это действительно странно, - задумался Сэм.

- А тех, кто тогда дежурил ты опросил? - я внимательно смотрела на него.

- Да, и одного из них твой Марун допрашивал сам. Это Николай Величко.

Я оставила без внимания формулировку "твой Марун" и сосредоточилась на охраннике.

- Выходит, преступник уже знал, что в тот день Величко выйдет на дежурство, - вывела я.

-Да, но с ним Доронович не общался. Николай это подтвердил, - констатировал Сэм.

С этим фактом я спорить не могла. Но подозрения у меня остались.

- А что ты, как работодатель, можешь сказать про этого охранника? Может он более сильный маг, чем другие?

Сэм пожал плечами и только сказал:

- Не знаю. Мне кажется, что уровень магических умений у всех моих охранников примерно одинаков, - а потом добавил, - А ты думаешь, что Доронович хотел прощупать своих противников?

- Нет, - я даже махнула рукой, - тогда бы он их всех проверял. Просто Гэрис считает, и я с ним согласна, что ему не удалось "промыть" мозги еще и Величко, - с облегчением вздохнула я.

Ждать, когда приедут Марун, Гэрис и Вика, я отправилась на тот балкон, на котором вчера вечером детектив обсуждал с другом свои планы. Там оказался очень удобный шезлонг. Прихватив из библиотеки какой-то роман, я растянулась под еще теплым солнышком. И не заметила, как уснула. Разбудила меня Вика с сияющими глазами и улыбкой до ушей.

- Ой, Ларочка, я так счастлива! Вчера Сэм признался мне в любви! - восторженно произнесла она. А потом тоном заговорщика сообщила, - Кто-то из твоих парней готовит тебе крутой подарок. Они чуть ли не полчаса проторчали в ювелирном магазине!

Улыбка с моего лица тут же улетучилась. Но я отогнала свои догадки и решила, что пора расставить все точки над "И".

Мы вместе с подружкой спустились в парк, где на лужайке уже стоял большой красивый шатер, украшенный живыми цветами. Я собралась войти туда, но Сэм меня не пустил, объяснив, что это сюрприз, и я должна пойти погулять.

Только через полчаса в библиотеку, в которой я сидела на стремянке с детективным романом в руках, вошел Гэрис. В книге уже была развязка и описывалась горячая погоня, но Рис, видимо, неоднократно окликавший меня, не выдержал и стянул меня за ногу с моего насеста. Я слетела с лестницы прямо ему в руки. Он так аккуратно поставил меня на пол, будто я хрустальная и могу разбиться.

- Солари, все уже готово, - еще раз проговорил друг.

- Еще бы чуть-чуть и мы бы поймали преступников! - воскликнула я, с сожалением откладывая книгу.

Гэрис, не сразу понявший, о чем я, с изумлением посмотрел на меня, а потом рассмеялся.

- Ты такая необыкновенная! - с восхищением изрек он.

А я растерялась. Вот тебе и на! «Необыкновенная»! Даже мои тараканы его не напугали! А ведь я старалась, как могла подпортить свою ( по его мнению) безупречную репутацию.

- Гэрис, ты, ведь меня совсем не знаешь, - серьезно возразила я, предваряя наш непростой разговор.

- Я знаю главное, - упрямо произнес он, - ты - чудо!

И потащил меня за собой в парк, не дав мне ничего ответить.

Друг подвел меня к шатру и распахнул занавес. Я знала, что они что-нибудь приготовят мне для решения: по традиции в Логии именинник всегда должен был сначала разгадать парадокс, чтобы праздник начался. Но такого я точно не ожидала. Внутренность шатра была расширена магическим способом, о котором я и не слышала. Я словно оказалась в загадочном городе со множеством перевернутых лестниц и дверей. Но по какой бы лестнице я не пошла, выходила не в ту дверь, в которую хотела. Я засмеялась этой шутке, когда в третий раз переместилась в противоположную сторону от той двери, к которой шла. Мне стало понятно, что этот город - трехмерная картина, раздробленная на мелкие фрагменты, повторяющиеся хаотично, словно отраженная в осколках зеркал. Так писали художники направления Эмп-арта. Я сразу сообразила, кто приложил к этому "искусству" руку. Остановилась и, сплетя пальцы между собой, произнесла:

- Прадокс тесселяция!

И город рассыпался, как карточный домик. А вместо него появился шикарно накрытый стол. Возле него стояли Вика, Сэм и Марун.

- Молодец! - прокричали они вместе с Гэрисом, стоящим за мной, и зааплодировали.

Мы сели за стол, а Сэм открыл бутылку вина и разлил его по бокалам. Я специально села подальше от Маруна и, вообще, старалась не смотреть в его сторону. Хозяин дома с фужером в руке обратился ко мне:

- Солари, я очень рад, что ты сегодня здесь. В такую дату, как 25 лет принято дарить что-то особенное поэтому прими этот артефакт из Фантомии. Это свеча "Потерянных душ". Зажги ее - и ты сможешь найти кого угодно в любом мире! – и он протянул мне толстую короткую свечку. Внешне она казалась совершенно обыкновенной. Но когда я взяла ее в руки, тут же почувствовала, что сейчас нас в шатре не пятеро, а намного-намного больше. Как будто невидимые духи окружали нас. Я поставила артефакт на стол и ощущение чужого присутствия исчезло.

- Спасибо, Сэм, - улыбаясь, я подошла и обняла его. Мы чокнулись фужерами и отпили вино.

Только я присела на место, как ко мне повернулась Вика. Не вставая с места, она подняла фужер и, протянув мне красиво упакованную в оберточную бумагу коробку с большим бантом, произнесла:

- Ларка, я не волшебник (Сэм тихо засмеялся), поэтому мой подарок скромный. Но я уверенна, что он тебе пригодиться и покажется очень символичным. Короче, с днем рождения!

Я чмокнула ее в раскрасневшиеся щеки. И тоже чокнувшись фужером, отпила вино.

Праздник пошел своим чередом. Мы с Викой болтали и смеялись. Парни о чем-то разговаривали в полголоса, время от времени, посматривая в нашу сторону. Потом Гэрис принялся развлекать нас с Викой анекдотами. А Сэм рассказывал много интересного о поездках по странам своего мира. Марун расспрашивал сервера об особенностях его работы.

Уже к вечеру Сэм включил музыку и пригласил Вику на танец. Я сидела, любуясь этой парой. Незаметно (и как только он так подкрадывается!) ко мне подошел Марун и пригласил меня танцевать. Пока я подбирала слова, как бы красноречивее его послать, он вытянул меня за руку на танцпол.

- Солари, я поздравляю тебя с днем рождения! - тихо проговорил он, двигаясь под музыку вместе со мной. - Прости, я очень обидел тебя, и ты вправе злиться на меня. Я даже пойму, если ты не захочешь принимать мой подарок, только не гони меня, - в его голосе и на лице было столько боли и страдания, что сердце у меня защемило. Но я решила идти до конца.

- Что ты хочешь? - холодно спросила я.

Но вместо ответа он достал из пиджака лист, свернутый в трубочку.

- Это подарок для тебя, - и протянул мне.

Я взяла и тут же развернула бумагу. В первый момент мне показалось, что в руках я держу зеркало. Мой портрет был, как живой, мало что не двигался. Я разглядывала свое собственное лицо, не зная, что ответить. А Марун на одном дыхании произнес:

- Я смог бы нарисовать тебя, хоть с закрытыми глазами.

Он виновато опустил плечии отошел. У меня в голове не укладывалось, как можно так радикально менять свое поведение: от абсолютного игнорирования до дикой страсти, от холодного отстранения до необыкновенной нежности. Не человек, а маятник какой-то!

Я села за стол и решила, что надо выпить, поэтому залпом осушила только что налитый мне Сэмом бокал. Вино тут же ударило мне в голову. Моего раздрайва, похоже, никто не замечал. Вика весело болтала с Сэмом. Марун иногда вставлял пару-тройку фраз, но больше слушал и ни разу не поднимал на меня глаз.

- Солари, - окликнул меня Гэрис, - можно тебя на минуту? - Он стоял у выхода из шатра.

Мне тут же вспомнились предупреждения Вики по поводу шикарного подарка, а поскольку все, кроме Гэриса, уже меня поздравили, мои поджилки затряслись впреддверии того, чего я всячески старалась избежать. Но Гэрис терпеливо ждал, и ничего другого, как встать и пойти за ним, не оставалось.

Он явно нервничал, двигаясь стремительным шагом. Мы обогнули шатер и присели на одну из лавочек, стоящих возле зарослей осенних цветов и пестрых деревьев парка. Я смотрела на него с надеждой, что, может быть, я, всё-таки, ошибаюсь относительно его намерений. Но, о, ужас! Онвзволнованно вскочил и встал на одно колено передо мной. Я сглотнула ком в горле.

- Солари, у тебя сегодня день рождения. Я не знал, что тебе подарить. Ведь это должно быть нечто ценное и значимое, - волнуясь, он замялся, - я хотел бы... ты согласишься... в общем, я дарю тебе мое сердце! - и он протянул мне открытую бархатную коробочку, в которой в свете фонарей блестел бриллиант на золотом колечке.

От осознания произошедшего я схватилась за голову. И смогла только выдавить:

- Стоп. Больше ни слова.

Гэрис замер, уставившись на меня.

- Прости Рис, я и не думала, что до этого дойдет, - со скорбным видом пролепетала я. - Ты мне очень нравишься. И я догадывалась о твоих чувствах ко мне. Но боялась, что обижу тебя и потеряю нашу дружбу навсегда. А она для меня очень много значит! Я надеялась, что ты сам все поймешь. Особенно после открывания шкатулки.

Последняя моя фраза произвела на него жуткий эффект. На его лице, сменяя друг друга, проскользнули тени подозрений и осознание чего-то. Он резко встал и, обращаясь, словно к самому себе, воскликнул:

- Так это все из-за него! А я-то думал, что мне это только кажется! Он повел себя бесчестно к нам обоим! - Гэрис злорадно усмехнулся: - Что ж, он привык брать от жизни все! И даже у меня решил забрать!

Это была настоящая катастрофа! Я знала, что хуже уже не будет, поэтому решила сказать то, что давно должна была.

- Послушай, Гэрис, я никогда не давала тебе повода думать, что испытываю к тебе что-то большее, чем дружеская симпатия. Ты сам внушил себе, что я влюблена в тебя. Придумал и поверил в это.- Я произносила эти слова, словно вколачивала гвозди в сердце друга. Но другого способа отрезвить его не было.

Он повернулся и быстро пошел к праздничной палатке.Я рванула за ним, крича ему вдогонку:

- Но ведь он не виноват, что я отношусь к тебе, как к брату!

Еще утром я и не предполагала, что буду защищать Маруна!

- Рис, пожалуйста, остановись! - чуть не плача звала я.

Но он не слушал и уже нырнул под полог шатра. Я вбежала следом за ним. Разъяренный он подошел к Бэрсу и, мрачно глядя на него, процедил сквозь зубы:

- Пошли, выйдем.

Смех за столом мгновенно смолк. Ошарашенные возбуждённым поведением нового знакомого Вика с Сэмом уставились на него.Резкий тон друга вывел Бэрса из его угрюмо-молчаливого состояния. Он смерил напарника невозмутимым взглядом, мельком глянул на меня, заметив мой встревоженный вид, и спокойно ответил:

- Хорошо, - последовав за Гэрисом в парк, скрылся за деревьями. Подруга с Сэмом, недоумевая переглянулись, и посмотрели на меня, ожидая каких-нибудь объяснений. Но я с отчаянным видом выскочила догонять парней.

Они стояли возле дома друг напротив друга. Я остановилась в нескольких метрах от них, не зная, что мне делать. Напряжение уже достигло своего предела, казалось, поднеси спичку и будет взрыв. А мое присутствие в разборке между лучшими друзьями и грозило превратиться в такой катализатор.

- Моей сестры тебе показалось мало, и ты переключился на Солари! Хорошо хоть Фэя вовремя тебя бросила! - кричал Гэрис.

- В чем ты меня обвиняешь?! - громко произнес Марун. - Я не отвечаю за чужие чувства и поступки!

- Тогда ответь за свои! - бросил ему Гэрис и ударил кулаком в лицо. Из рассеченной губы Маруна полилась кровь, капая на траву и одежду. Он схватил Гэриса за грудки с силой тряхнул его. Но, увидев мое несчастное лицо, неожиданно расцепил руки и ушел в дом.

Гэрис оглянулся на меня как-то затравленно, сунул руки в карманы и, молча, утопал в глубину парка.

- Что произошло? - за моей спиной раздался голос Сэма. А Вика подбежала ко мне и обняла за плечи.

- Все нормально, - еле выговорила я, - вы идите за стол, я сейчас приду! – у меня дрожали губы, и я превозмогала себя, чтобы не разреветься. Сэм взял Вику под руку, и они вернулись в шатер.

Сердце у меня колотилось, как ненормальное. Я побежала в дом. Из кухни раздавался шум текущей воды. Я направилась туда, но мое внимание привлек включенный монитор компьютера, который светился голубым светом в темноте открытого кабинета. Судя по быстрым движениям на экране, сейчас в Архиве творилось что-то неладное. Подойдя поближе, я увидела, как Архан Доронович обездвижил одного охранника. Я пулей вылетела из кабинета и вбежала на кухню. Марун стоял возле раковины и смывал кровь с лица.

- Бежим быстрее, он в Архиве! - выпалила я.

Детектив среагировал молниеносно. Сотворил миражи, чтобы вызвать Изотова и Дэвиса. Попытался связаться с Гэрисом, но тот не принял его сообщение.

- Предупреди Сэма и скажи ему, чтобы он нашел Гэриса. Я пойду в Архив.

- Нет, я пойду с тобой, - возразила я, - а по дороге ты сделаешь для Сэма сообщение.

Марун колебался, но понимал, что время уходит, кивнул и схватил меня за руку. Мы были уже в лифте, когда Сэм принял мираж.

- Доронович уже внутри, найди Гэриса, пусть спускается сюда. Дэвис уже в курсе. Нужен транспортный портал, - как скороговорку, тараторил детектив.

Зеркальные двери разъехались в разные стороны, и мы побежали по коридору в зал Архива.

Доронович стоял к нам спиной возле сейфа. Марун направился к нему, но тут ему путь преградил Николай Величко и выпустил в дознавателя шаровые молнии. Бэрс ловко выставил маг-щит, и пузыри с громким "бабах" взорвались. Я посмотрела на "предателя" и заметила, что его глаза были покрыты, словно туманом, белой пеленой.

- Он зачарован, - бросила я Маруну. Тот только кивнул в ответ и, не опуская щита, стал перестреливаться с охранником.

В который раз я пожалела, что не одела кулон с камнем. Пока Марун отвлекал Величко, я сложила пальцы в маг-позицию для нападения и четко произнесла:

- Парадокс стрела Зенона.

И охранник, не ожидая нападения с тыла, упал обездвиженный. Судья все еще возился с сейфом. Тут в Архив вбежал Изотов два дознавателя встали рядом друг с другом, спрятав меня за своими спинами, хором произнесли:

- Парадокс рете.

И гигантская сеть пролетела в судью. Но он и бровью не повел, махнул рукой по воздуху, и сеть отлетела в сторону.

- Парадокс луп-темпоре - раздалось у нас в ушах, и свет погас.

Глава 4. В ловушке.

В башке гудело, будто меня обухом по ней шарахнули. А вокруг темно, хоть глаз выколи. Судя по размытым очертаниям комнаты, выключатель в противоположной стороне. Я развернулась и, выставив руки перед собой, как сомнамбула, двинулась к выходу. Что-то шевельнулось за спиной, напугав меня до чёртиков. В желудке похолодело, и я рванула к дверному проему, по дороге за что-то зацепилась ногой, потеряла равновесие и с громким воплем полетела на пол. Это оказалось кресло, перевернутое ножками вверх, определила я наощупь, что насторожило меня ещё больше. Белесый прямоугольник окна, как единственный ориентир, направил меня к столу, но путь к нему оказался усеян преградами, заставляя то и дело спотыкаться то об одну, то о другую вещь. Наконец нащупав столешницу, я включила лампу.

В комнате царил погром. Будто обезумевшие кроты, взломщики перерыли мою маленькую квартирку, при этом не взяв ничего ценного. Вон ноут на месте, и деньги, отложенные на квартплату, валяются вперемежку с одеждой. После тяжелого дня ещё и это! Злясь на незадачливых воришек (наверное, их кто-то спугнул), я принялась все подбирать. И вдруг в коридоре раздался шум. Я застыла не месте. Выходит, они ещё здесь! В висках бухало, адреналин зашкалил. Потом что-то грохнуло и зашипело, а меня ослепил бирюзовый всполох. В испуге я вскочила на ноги. Эмоции от недавней схватки с британцем (в голове крутились странные слова, а в теле отдавались последующие за ними необыкновенные ощущения) подсказывали, что такие световые эффекты наверняка дело рук его сообщников. Но дважды за вечер мне не справиться с пришельцами, или кто они там. Остаётся кричать «караул!» Перекрытия тонкие, авось соседи услышат, вызовут полицию.

Но выдавила я лишь несколько жалких звуков, потому что кто-то зажал мне рот и шикнул в ухо:

- Тихо!

Страх встал в горле колючим комом.

Все, мне конец! Либо британец выяснил мой адрес (для человека, наделенного властью, это пара пустяков!), либо тот подозрительный тип из метро выследил меня!

Стоп, что за запах? Апельсины! Я глубоко вздохнула.

Не знаю почему, но нервы отпустили, внушая уверенность, что опасности нет.

- Согласно пятой поправке законов Верховного совета Логии, вы, Солари Грихэль, арестованы! – произнес до боли знакомый голос, и пока я вспоминала, где могла его прежде слышать, его обладатель завел мне руки за спину и застегнул наручники. Выходит, рано я успокоилась.

Тут словно по волшебству зажглась люстра, но любопытство, узнать, кто же меня разыгрывает, пересилило удивление от фокусов с электричеством. Почувствовав свободу от человека, но не от наручников, я обернулась.

Передо мной стоял высокий парень, красавец, отрада для глаз. Его черты лица показались мне смутно знакомыми: этот упрямый излом бровей, ресницы-крылья, чувственные губы, дикий ежик взъерошенных волос, пронзительный взгляд, в котором вечное лето.

Мы долго и внимательно рассматривали друг друга. Выражение его лица менялось. Теперь он казался больше растерянным и сбитым с толку, чем сердитым, как вначале. Его рука с направленным на меня цилиндрическим «фонариком» опустилась вниз.

- Вы, мисс Солари Грихэль, убили человека и должны быть осуждены по законам Логии, - это прозвучало, словно заученный текст, в который он сам не верит.

Меня охватило чувство дежавю. И не обращая внимания на предъявленные мне нелепые обвинения, я заметила:

- Меня зовут...- я начала сомневаться, стоит ли его поправлять, потому что имя, которым он меня назвал, я будто всегда знала. - Я Лара, и я никого не убивала. Ты и сам так считаешь! Сюда влез кто-то, видишь, кругом беспорядок?

У меня закралось ощущение, будто я играю в дурацкой пьесе, но мне, почему-то, не дают уйти со сцены.

- Это были... - начал он, но я его перебила, потому что уже чувствовала, что он хочет сказать.

- ...визуары, - продолжила я за него, сама не понимая откуда мне известно значение этого слова. И он уставился на меня с еще большим интересом и каким-то подозрением.

- Так ты их знаешь? - удивленно спросил он, прищурившись.

Мне и самой вся эта ситуация казалась странной. Но где-то на границе подсознания пульсировала мысль, что я должна говорить и делать.

- Да, Марун, - имя само слетело с языка.

Но кто же он? Откуда я знаю его? Похоже, он мучился тем же вопросом.

- Разве мы знакомы? - парень хлопал своими длиннющими ресницами, всматриваясь в мое лицо. Глаза его вдруг вспыхнули, морщина между бровей разгладилась, он подошел ко мне и снял наручники.

- Ты свободна, - казалось, он слушает свой голос со стороны и удивляется тому, что говорит.

А я не понимала, что заставило его так радикально поменять решение.

- Почему ты отпускаешь меня? – я остолбенела , не зная, что делать дальше. Теперь все пошло не по сценарию.

На его лице тоже отразилось беспокойство.

- Я не хочу, чтобы с тобой, что-нибудь случилось. Эти люди могут вернуться сюда. Нам надо уходить! Ты не должна пострадать! Здесь не безопасно! - И он, тревожно высунулся на лестничную площадку, проверил, все ли чисто, взял меня за руку, чтобы увести.

Одним простым прикосновением прекратился этот абсурд, как пару часов назад разрушился иллюзорный город-путаница. Какая-то древняя магия, лежащая за пределами законов логики и здравого смысла, прошла через сердце в мозг, возвращая меня к реальности. Перед глазами в одно мгновение пронеслись сцены из прошлого.

Вспышка.

Зеркальное скольжение. Холод и невесомость. Марун рядом со мной, прижимает к себе крепко и нежно.

Сердце пропускает удары.

Вспышка.

Взрыв, осколки стекла брызжут во все стороны. Окровавленный, Бэрс падает без сознания.

Отчаяние и дыра в груди.

Вспышка.

Целительный огонь щиплет мне ладони. Шрам у него исчезает.

Мне радостно и волнительно.

Вспышка.

От камина тепло, а от Его жадных поцелуев немыслимо жарко. Я, словно матылек, добровольно сгораю в его огне. Но он уходит, вырвав сердце с корнем.

Внутри ужасная пустота и боль.

От обиды защипало глаза.Что бы Бэрс ни говорил после, это так, для душевного спокойствия, чтобы ничто не мешало сосредоточиться на расследовании и не отвлекало на случайные эмоции! Ситуация, видишь ли, вышла из-под контроля, и ее надо уладить!

- Я с тобой никуда не пойду! - вырвала я свою ладонь.

Мой протест заставил его остановиться. Мы не заметили, как перешли границу между прошлым и настоящим. Марун обернулся и долго молчал, подбирая слова. Его внутренняя борьба отразилась в нахмуренный бровях, в складках возле сжатых губ, в злом, почти слепом, взгляде.

- Прости меня за мою несдержанность, что накинулся на тебя вчера вечером, - его извинения звучали, как шаблон, и, разумеется, лишь для того, чтобы уговорить пойти с ним, - я не знаю, что на меня нашло.

Я разозлилась пуще прежнего. Он никогда не стыдился своих животных инстинктов,и даже гордился количеством покоренных и брошенных им женщин, а чуть уступив настоящим чувствам принялся извиняться. Наверное, этот повеса считал их недостойными! Его напускная холодность оскорбляла и раздражала. Он заставил меня полюбить его, а свое сердце бережно охранял. Мне вдруг стало обидно за Фэю, которая так и не смогла добиться от него взаимности. Что уж говорить про обычную деревенскую девчонку. Я развернулась к нему и в бешенстве прокричала:

- Что, скажешь это было просто недоразумение?!

Марун стоял так близко, что я ощущала его пульс и замерла, надеясь услышать, что его вчерашний порыв шел от сердца, а не от другого органа.

- Конечно, нет, - тихо и виновато произнес он. - Я не должен был этого делать, - он склонил голову.

Горло будто снова сдавил стальной обруч, который должен был меня рано или поздно казнить. «Вот тебе и ответ!» - сгоречью отдалось внутри. И меня прорвало:

- Ты, Марун, такая бесчувственная сволочь! Ненавижу тебя! Никогда, слышишь, никогда ко мне больше не притрагивайся! - я отвернулась от него, вытирая ладонью хлынувшие слезы, и хотела уже кинуться к выходу, сбежать отсюда, подальше от его притягательных глаз. Но он поймал меня и крепко прижал к себе.

- Ларочка, - жарко зашептал мне в ухо, - Любимая моя. Прости, я, действительно, идиот! Ведь я думал, что один страдаю. Я был уверен, ты любишь Риса. Не хотел мешать твоему счастью.

Сквозь всхлипы я еле выговорила:

- Дурак ты, Бэрс! Как тебя с такой чуйкой в дознаватели взяли?

Осторожно, кончиками пальцев, он погладил меня по волосам и уткнулся в них носом. Мое сердце билось о ребра, как ненормальное. Я попыталась его унять, но ничего не получалось. Голос Маруна чуть охрип и дрожал, выдавая его волнение:

- Мне всегда было просто общаться с женщинами. По крайней мере, я так думал до того момента, пока не встретил тебя. Я всегда знаю, когда девицы западают на меня. Ты оказалась крепким орешком!

Замерев в его объятиях, я жадно ловила каждое слово, ложащееся мне на сердце бальзамом, да что там!.. целительным огнем! Наверное, мой лимит негодований иссяк, я просто слушала и не могла поверить своему счастью!

- Ты только смущалась и пресекала все мои попытки тебя соблазнить. Я бесился, что ты не поддаешься мне, – продолжал сокрушенно Марун, не представляя, насколько он заблуждался на мой счет.

А я, такая жестокая, как в рот воды набрала, не сознавалась, что стала жертвой его обаяния с первых часов нашего знакомства, и не смела повернуться и прервать его пылкую сбивчивую речь, похожую на исповедь, которая помогала ему выразить все то, что наболело.

- Чем больше я старался тебя увлечь, тем глубже влипал в свою собственную ловушку! Твоя стойкость бросила вызов моему избалованному эго. Я не привык к отказам. Ты, такая простая и в то же время непостижимая, стала сводить меня с ума, ослепила, и я совсем потерял голову! Ни одна девушка не вызывала у меня такие чувства. Когда ты так близко, я перестаю ясно мыслить. Однажды я уже так тебя чуть не потерял. Перестал замечать опасность, и тебя украли. А ведь я совсем ненадолго поддался искушению! Чтобы больше не подвергать твою жизнь опасности, нужно было сохранять бдительность. Поэтому я дистанцировался, ушел с головой в работу, выстроил между нами стену. И этим едва не погубил тебя снова, когда ты заболела и чуть не умерла! Я не знал, что же мне делать! Ещё одной моей ошибкой было познакомить вас с Гэрисом. До возвращения в Логию я думал, что нравлюсь тебе. Собирался как-нибудь поделикатнее расстаться с Фэей. Но ты больше не обращала на меня внимания, переключившись на Риса. И, когда вы с ним открыли шкатулку из Дуалитаса, я был просто в отчаянии! Потому что она поддается только тем, кто любит друг друга, а это означало, что ты и Гэрис… - Марун громко сглотнул. - Его чувства к тебе мне стали ясны сразу, я его давно знаю. Никогда не думал, что испытаю ревность на собственной шкуре, - мрачно усмехнулся он, - Мне казалось, я заживо горю, когда видел вас вместе. Ты была с ним веселой, беззаботной и выглядела такой счастливой! – его последняя фраза прозвучала, словно крик отчаяния. Я поняла, что он по-настоящему терзался все это время.–Я знал, что Гэрис собрался сделать тебе предложение, сам помогал ему выбирать кольцо. Твое счастье для меня важнее всего. Вчера вечером, я приказал себе смириться с тем, что ты не будешь моей. Никогда в жизни мне не было так тяжело просто уйти!

Выплеснув давно накопленные переживания, Марун сильнее прижал меня к себе. Его била дрожь. Скорее всего, он никогда в своей жизни ни перед кем не так не открывался, как сейчас. От его признаний у меня голова шла кругом, а на лице красовалась глупая улыбка, которую я никак не могла стереть. (Хорошо, что он не видел, как я боролась с собственными губами, которые разъезжались да самых ушей.) Но его слова про действие артефакта меня слегка озадачили, заставив обернуться.

- А я думала, чтобы открыть шкатулку, нужно коснуться ей того, кого любишь, и взаимность не обязательна, – поделилась я своими, как оказалось, заблуждениями, наконец встретив его взгляд, - именно так я и сделала перед поездкой в Таргери.Ты помог мне ее открыть, пока спал.

Впервые мы смотрели друг на друга, зная о наших истинных чувствах. И это было чудесно!

Марун давно хотел узнать мой секрет. И вот теперь, когда тайное стало явным, он весь просиял от счастья, подхватил меня на руки и закружил. А когда мы остановились, он о чем-то задумался, слегка прищурившись так, что тонкая морщинка залегла у него между бровей, сделав этого сердцееда ещё притягательнее. В глазах промелькнул огонек.

- Ах, ты, мошенница! - ласково протянул он, смеясь, - так вот для чего ты проделала тогда этот трюк, когда предложила нам с Гэрисом выпить на удачу.

Потупившись, я объяснила:

- Я не хотела раскрывать перед вами своих чувств. Мне было страшно потерять дружбу и доверие Риса. А ты... – Ну, вот, опять покраснела! - я думала, что ты меня не любишь, ведь у тебя была Фэя.

Марун покачал головой и с мягким укором произнес:

- Глупенькая, ты – жизнь моя! – взял он моё лицо в ладони и приник к губам.

Мне вдруг показалось, что я утратила вес, превратилась в пушинку. Все вокруг стало неважно, настоящими были только чувства и мы: он – такой горячий, дерзкий, ненасытный, и я –полная нежности и нераскрытой страсти, словно дремавший вулкан. «Вот бы время сейчас остановилось!» - загадала я и испугалась.

Дискомфорт от ощущения искусственности, окружающей нас, отрезвил меня. Наше прошлое, прожитое, нелепо сочеталось с нами новыми, преображенными временем, словно глупая пародия на реальность. И я обвела взглядом свою старую комнату, когда мы сделали передышку перед следующим поцелуем.

- Марун, почему мы здесь? - озадачила я его.

И он тоже начал оглядываться по сторонам. В его глазах промелькнул ужас и осознание того, что случилось.

- Это судья! Мы с тобой во временной петле! - запустил он пятерню в свою шевелюру, - Если выберемся быстро, то для нас и окружающих пройдут лишь доли секунд, а если нет - останемся здесь навсегда! Но надо спешить! Я читал об этом парадоксе, но никогда не применял и не видел, чтобы кто-то его использовал. Это высшая магия!

- А как же можно отсюда выбраться?! - паника исказила мое лицо.

Марун лихорадочно что-то соображал, и наконец его осенило:

- Чтобы разомкнуть закольцованный момент прошлого нужно найти несовпадение с тем, что было прежде, когда мы переживали этот эпизод, какой-то незначительный, но в то же время очень важный! - выпалил он.

Мысли лихорадочно заскакали в голове.

- Но ведь уже все не так! Мы же тогда не были даже знакомы! - не понимая, возразила я.

- Какая-то деталь, может вещь, предмет, не такой и не там, - пояснил Марун.

Я поглядела на оставшиеся неубранные вещи и продолжила раскладывать все по местам. Потом полезла пересматривать то, что собирала прежде. Подошла к столу и, выдвигая один ящик за другим, все тщательно проверила.

- Да все, вроде бы, на месте: деньги, черновики статей, мой блокнот, ручки, газетные вырезки… - и тут я замерла. До меня наконец дошло, что нам нужно, и я снова перетряхнула ящик.

- Марун, - окликнула я, протягивая тетрадку с моими кошмарами, - кажется, я нашла то, о чем ты говорил. В прошлый раз ее здесь уже не было. Оставалась только обложка. А теперь, смотри, - и я раскрыла перед ним свои записи.

Марун взял тетрадь и принялся читать вслух отрывки моих воспоминаний из еще более далекого прошлого, чем это. И с каждым прочитанным словом комната мутнела и растворилась прямо на глазах.

И вот в его руках уже нет тетради, а пальцы сплетены в подготовленную маг-позицию для атаки. Я тоже приняла боевую позу и приготовилась к нападению. Секунда, и мы одновременно выпустили в Дороновича, только-только произнесшего парадокс петли времени, два огненных шара. Его щит выдержал наш удар, но судья выглядел очень удивленным. Он не ожидал, что мы останемся на месте после такого сильного парадокса. Я посмотрела на Изотова. Он, по-видимому, вообще не понял, почему мы еще здесь, когда нас должно было забрать временно́е заклятие. Недоумевая, он отвлекся на нас, и в этот момент судья неожиданно выстрелил в него каким-то неизвестным заклинанием, пробив его защиту. И тут в зале распахнулось окно, как от сильного ветра, а Изотов продолжал пускать пульсары уже не в Дороновича, а в сторону окна. Словно он там видел судью. И с каждым ударом подбирался к только ему видимому противнику. В конце концов, он запрыгнул на подоконник и уже собирался сделать шаг наружу, когда Марун подскочил и уцепил его за руку в последний момент. Я осталась с преступником один на один, пока Бэрс спасал "омороченного" Изотова. Пришлось вспомнить все, чему учил меня детектив. Но мои попытки пробить мощный маг-щит были для судьи пустяком и не особо отвлекали от взлома сейфа.

Ко мне на подмогу прибежал Гэрис. Теперь мы сражались вдвоем. Держать щит и атаковать было непросто, поэтому я пропустила одну из шаровых молний. Гэрис подскочил и закрыл меня собой. "Мыльный пузырь" ударил его в грудь. Окровавленный, он упал и не шевелился. А я не могла подойти к нему, чтобы исцелить, потому что Доронович не давал мне ни на секунду опустить руки, а только ускорил частоту ударов. Краем глаза я видела, как Марун подбежал к Гэрису и под градом страшных заклятий судьи вытащил раненого друга с поля боя.

Вдруг возле меня воздух пошел волнами: сработал транспортный портал. И в зал Архива один за другим стали входить фигуры в белых плащах с капюшонами на голове, под предводительством Дэвиса. Я поняла, что он привел судей Эгоцентриума. Они оттеснили меня от преступника и разом атаковали его. Их сложные парадоксы и иные магические формулы сыпались со всех сторон. Судье пришлось отбиваться от них с такой скоростью, что я не успевала даже сообразить, сколько парадоксов он использовал. Но даже общие умения высших творцов не могли сравниться с мощью Архана Дороновича. Но все же они добились одного - защита у него исчезла.

Я услышала, как кто-то щелкнул пальцами и оглянулась, ища источник звука. У входа в Архив стоял Сэм. Стремительным шагом он вышел вперед. От его щелчка сейф позади судьи открылся. Но ключа в нем не было. У самой стенки внутри стояло квадратное зеркало. Рядом с Сэмом встал Марун, и они один за другим произнесли заклинание:

- Глассирум-м, - пропел детектив, и Дороновича утянуло в зеркальное измерение.

- Мортус финем, - проговорил сервер, запечатав его там.

Судья испуганно заметался по зеркалу. Он колотил кулаками по ту сторону стекла, швырял пульсары, но все было тщетно. Ни магия парадоксов, ни грубая сила не помогали ему выбраться из ловушки.

Я думала, что знаю наш план по защите ключа, но про заготовленную Сэмом и Маруном западню не догадывалась. Наверное, эту тактическую хитрость они обсудили с глазу на глаз, чтобы минимизировать риски провала.

Я быстро выскочила в коридор. Там на полу лежал Гэрис в луже крови. Рубашка на груди была прожжена, а рана представляла кровавое месиво. Опустившись на колени, я осторожно прикоснулась к разорванной плоти и выпустила лечебный огонь. Тут же ткани стали стягиваться, а кожа восстанавливаться. Лечение вытянуло из меня последние силы, и я уставшая осела на пол и прикрыла глаза.

- Зачем только вы спасли меня?! - подал голос Рис.

- Потому что ты наш друг, и мы любим тебя, - тихо ответила я и взяла его за руку, но он отдернул ее и поднялся на ноги. От потери крови его зашатало. И я быстро вскочила и поддержала его, чтобы он не упал.

- Мне не нужна твоя жалость, - грубо отпихнул он меня.

Его чувства мне были понятны, а реакция предсказуема. Поэтому меня не сильно задел его ответ.

- А я тебя и не жалею, - резко бросила я ему, - Я - целитель, и обязана спасать всех раненых. Но при этом ты мой друг, нравиться тебе это или нет, - мягче добавила я.

Рис посмотрел на меня виновато.

- Прости, просто мне нужно побыть одному, - угрюмо пробормотал он.

Я улыбнулась и погладила его по руке.

- Я понимаю. Но ты знай, что я всегда приду к тебе на помощь, даже, если ты этого и не хочешь!

Гэрис только хмыкнул.

- Звучит почти, как угроза! Ладно, что там с судьей? Его взяли? – осведомился он. И я обрадовалась поводу не продолжать сложный для нас обоих разговор.

- Сэм и Марун запечатали его в зеркале.

Совершенно не удивляясь моим словам, он кивнул. И я поняла, что Гэрис тоже знал о расставленной ловушке.

Мы вдвоем зашли в зал Архива. Я привалилась к дверному косяку, ноги меня почти не держали от усталости. Сервер в окружении двух десятков судей, что-то говорил им по-английски. Я нашла глазами Маруна. Он стоял рядом с большим антимагическим пузырем, в которого запихнул заколдованного Изотова. Тот все еще смотрел в сторону окна, но атаковать уже никого не пытался. Гэрис подошел к Бэрсу и что-то сказал ему. И они вместе, сплетя пальцы для вызова парадокса, произнесли заклинание. Полупрозрачный шар лопнул, а Изотов очнулся и стал оглядываться по сторонам. Марун, видимо, ему объяснил, как поймали Дороновича, потому что указал на зеркало в открытом сейфе.

Я подошла к ним вместе с Сэмом, который, отдав все распоряжения, отпустил судей.

- Я помню, что Доронович "накинул" на вас петлю времени, - Изотов указал на меня и Маруна. От услышанного у Гэриса и сервера глаза на лоб полезли. - Но вы, почему-то, никуда не исчезли, - удивленно продолжал следователь, - Наверное, на этот необъяснимый факт я и отвлекся, а он меня подловил, и напустил "мороку". Думаю, вам просто повезло, и он что-то не так сделал, заклятие-то сложнейшее.

Похоже, Рис не поверил в счастливую случайность.

- Не может быть, чтобы у судьи Логии не вышел парадокс! - заметил он.

И Марун с ним согласился.

- Еще бы! У него все получилось, как он и задумал.

Но тут уже удивился всегда сдержанный Сэм:

- Хочешь сказать, что вы с Солари смогли избежать этого парадокса? Он что, промахнулся?

- К сожалению, нет, - вставила я, - мы попали в петлю времени.

Сэм с сомнением покачал головой:

- Не может быть! Этот парадокс очень сложен в исполнении. Потому что надо знать во всех подробностях какой-то момент из прошлого людей, которых ты зачаровываешь. В этой временной ловушке человек забывает настоящее и проживает фрагмент из прошлого снова и снова. Способ выбраться, конечно есть, но для этого надо осознать, что с тобой произошло. Не понимаю, как вам удалось вспомнить все и выбраться?

- Мы помогли друг другу понять, где мы, и как разорвать временной круг, - уклончиво ответила я, чувствуя на себе взгляды мужчин.

Но Сэм, задетый за живое, не сдавался:

- Но как же вы, все-таки, вспомнили настоящее?

Тут Марун пришел ко мне на помощь и, встав позади, обнял.

- Нам кое-что подсказало, что мы уже знакомы, - намекнул он.

Гэрис тут же отошел и отвернулся к окну. А Сэм, переводя взгляд с Маруна на меня, улыбнулся в знак того, что догадался, о чем говорит детектив. Лишь Изотов, не понимая ничего, пожал плечами и спросил сервера:

- Как теперь достать судью из зеркального плена? Я обязан его допросить для отчета и закрытия дела, - пояснил он.

Сэм ему не ответил, а повернулся к Маруну, ожидая, что тот все объяснит. Мой детектив понял, что от него ждут.

- Я доставлю его в "Посольство" и там в камере помещу в антимагическую сферу. Тогда его и допросим, - отозвался он, - у меня тоже есть к нему вопросы.

- А что делать с Николаем Величко, господин сервер? - спросил Изотов у Сэма.

Я посмотрела на обездвиженного мной охранника, которого Марун успел во время боя с судьей оттащить в дальний угол зала, подальше от сейфа, возле которого шло сражение.

- Сейчас посмотрим, был ли он "оморочен" или подкуплен, - ответил сервер, подходя ближе к своему подчиненному, лежащему на полу. Он присел перед ним на корточки и положил ладонь на лоб. Точно так же он считывал образ Горина в моем мозгу.

- Вертэ-дико, - произнес Сэм и закрыл глаза.

Мы вместе с дознавателями ожидали, что он выяснит. Сервер встал и, взмахнув рукой, привел в чувство охранника. Величко открыл глаза и, удивленно озираясь по сторонам, поглядел на нас по очереди, не понимая, где он, и что происходит.

- Парадокс «ложной истины», - обернувшись к нам, прокомментировал Сэм, идентифицировав наложенное на охранника заклинание.

Я догадалась, что судья давно уже его зачаровал, и Величко уже был под действием магии, когда приходил к нам в гостиницу. Именно с его помощью Доронович и попал в зал Архива, потому что вход сюда был закрыт самим сервером. Я встретилась взглядом с Гэрисом, подозрения которого подтвердились.

Сэм отпустил Величко домой и сам вызвал транспортный портал, ведущий в "Посольство".

- Когда закончите допрос, приезжайте ко мне. Я пришлю за вами машину. Мой водитель вас довезет, - обратился Сэм к нам с Маруном и Гэрису. - Я надеюсь, что вы еще побудете у меня в гостях до отправления в Логию.

- Спасибо, Сэм, за гостеприимство, - улыбнулась я, - с удовольствием приедем, тем более, что там сейчас Вика одна, и я хотела с ней поболтать.

Марун тихонько засмеялся, а Сэм смущенно улыбнулся и кашлянул в кулак, конечно, они оба догадались, о предметах нашего с подружкой обсуждения.

Открылся портал. Детектив вынул из сейфа зеркало и поднес к Сэму. Тот что-то зашептал и коснулся стекла. Раздался громкий звон, но ничего не произошло. Тем не менее Бэрс кивнул серверу, без слов понимая, что тот сделал. Первым в портал вошел Изотов, а за ним мы втроем.

Я посмотрела в сторону смурного друга, но подойти не решалась. Ему сейчас особенно тошно было от того, что после моего отказа, он вынужден был наблюдать за мной и Маруном, который, не скрывая своего счастья, при всяком удобном случае обнимал меня. Но дело необходимо было довести до конца.

Войдя в коридор "Посольства", мы направились в цокольный этаж, где находились камеры предварительного заключения, в одной из которых мне довелось провести несколько дней.

Возле камеры, в которую Марун внес зеркало, стояли трое визуаров. Они впустили нас внутрь и закрыли за нами дверь.

Оба дознавателя и Гэрис встали вокруг зеркала. Марун сплел магическую формулу, вокруг заключённого возник огромный шар, напоминающий мыльный пузырь. А Дороновича буквально вытряхнуло из стеклянного заточения. Судья сразу огляделся и, увидев свое положение, опустил руки. Сфера не пропускала космическую энергию, и судье об этом было известно. Он сел на скамейку, так что сфера заколыхалась вокруг. Положив ногу на ногу, Доронович самоуверенно уставился на нас, словно это не его только что поймали с поличным все судьи Эгоцентриума вместе с сервером, а мы пришли к нему на поклон с какой-то непристойной просьбой.

Как хозяин, первым допрос начал Изотов.

- Откуда у вас удостоверение Дориана Варка? - спросил он, садясь напротив судьи на скамейку.

Тот молчал, равнодушно разглядывая дознавателя. Изотов упрямо продолжил:

- Зачем вы хотели похитить ключ сервера?

Но вместо ответа получил встречный вопрос судьи:

- А вы или кто бы то ни был видели меня с ключом сервера? - с наглой ухмылкой он, наигранно удивляясь, изогнул бровь.

Следователь немного растерялся, не ожидая столь хитрого финта. Но взял себя в руки и переформулировал вопрос:

- Почему вы пытались вскрыть сейф в личном архиве сервера?

И опять судья шокировал своим утверждением:

- А разве я открыл сейф? Что-то не припомню этого. А вот ваш сервер его сам открыл при всех, и ключа в нем не было. Следовательно, я никак не мог его взять.

Изотов уже начинал терять терпение и предпринял очередную попытку вытянуть из преступника признание:

- Вы не можете отрицать тот факт, что влезли в личный архив сервера!

Доронович отрицательно помотал головой и спокойно пояснил:

- Я никуда не влезал. Меня привел туда один человек по имени Николай Величко. Он хотел мне что-то передать по моей научной работе. Я не знал, чей это офис. Но неожиданно на меня напали вот эти люди, - и он указал пальцем на нас с Маруном, - а потом и вы. Пришлось защищаться.

От такой бессовестной лжи допрашиваемого лицо у дознавателя перекосило.

- Есть свидетели, которые могут вас опознать, как Дориана Варка, - со злостью бросил Изотов. - Это наши сотрудники "Посольства 9-ти миров".

Судья хладнокровно перебил его:

- И здесь, в вашем "Посольстве", есть сотрудники, которые зарегистрировали меня по прибытии из Логии. Можете проверить –СтонхДоронович, историк. При мне есть документы, подтверждающие мою личность, - и он вытащил из нагрудного кармана куртки удостоверение и развернул его.

На документе действительно было написано имя историка. Имелись печать и герб Логии с зачарованным свечением. Доронович пренебрежительно посмотрел на следователя и убрал пропуск. А я потихоньку достала из кармана джинсов маленький блокнот и карандаш (привычный запас со времен журналистской работы), и бросила их судье сквозь сферу. Он механически их поймал и поглядел на меня.

- Напиши свое имя! - без лишних церемоний приказала я.

В его глазах мелькнуло подозрение и некоторые сомнения. Но он сделал вид, что совершенно спокоен и уверен в своих словах, поэтому с высокомерным лицом вывел имя брата, машинально взяв карандаш в левую руку.

- Вот! - он повернул перед нами блокнот. Как я и предполагала все буквы в имени "Стонх" имели наклон влево.

- Вот…- повторила я за ним. Доронович до этого момента, не скрываясь, насмехался над нами, но я знала, что сейчас сотру с его самодовольной рожи эту наглую ухмылку, - Вот вы и подписали себе смертный приговор, господин судья. В Логии у начальницы следственного отдела Хардирона в Лексиории лежит документ, подписанный Арханом Дороновичем, судьей Логии. Это разрешение на переход в этот мир для его брата Стонха. Оно подписано вашей рукой, ведь вы левша, а ваш брат - нет.

Лицо Дороновича вытянулось, сменившись злым оскалом.

- Надо было добить тебя еще в больнице! - рявкнул он.

А я засмеялась над тем, как он выдал себя самым глупейшим образом. Бэрс расплылся в самой своей саблезубой улыбке и серьезно заметил:

- Вы совершили преступление и в Логии, и в Эгоцентриуме. И в равной степени можете быть осуждены и в этом, и в нашем мире. Но, если здесь вас ждет смертная казнь, то в Логии смертной казни нет, вам это известно. Вам дадут либо пожизненный срок, либо сотрут память. Если вы пойдете на добровольное сотрудничество со следствием, то я позабочусь о том, чтобы вас перевели в наш мир, где вы и предстанете перед судом. А будете упорствовать - вас предадут суду здесь.

Судья внимательно слушал Бэрса и уже не пытался перебивать или возражать. И детектив начал допрос.

- Почему вы пытались стереть память Солари Грихэль? - произнес он, указывая на меня.

Доронович, загнанный в угол собственной ошибкой, перестал притворяться и изменил тон. Возможно он понял, что отрекаться от очевидного уже не получиться, поэтому мрачно зыркнул на меня и начал рассказывать, как перешел в Эгоцентриум, воспользовавшись документами брата, почти слово в слово повторяя версию убийства Триксы, выдвинутую Маруном.

- Попав в какой-то маленький городишко, я стал ждать, что кто-то обязательно пойдет по моим следам в незакрытый портал. У меня была фора, я успел подготовится к его, в данном случае ее, появлению. И действительно через несколько часов появилась эта девчонка, - он кивнул в мою сторону, - Чтобы не рисковать, - вдруг она визуар, - я решил от нее избавиться, и усыпил, зачаровав, водителя гигантской грузовой машины, чтобы изобразить несчастный случай. Но девчонка попалась везучая, и ее задело лишь вскользь. Убить ее тогда я не мог: в связи с аварией набежало много народа. Пришлось наскоро состряпать ей документы, пока она была без сознания. Позже я узнал, что она потеряла память, это было мне на руку. Можно было при случае ее подставить, когда найдут тело архивариуса. Мне не составило труда проследить за ней. Адрес я знал, так как сам подделывал ей документы, и неоднократно проверял, помнит ли она что-нибудь. Девчонка устроилась работать журналистом, поэтому в ее доме было полно статей и черновиков, каких-то историй. Но ничего про Логию. Она переехала в Москву, и я последовал за ней. Вдруг она что-нибудь вспомнит. Так оно и произошло. В ее квартире я нашел тетрадку, в которой она описала реально произошедшие события.

Тут я не выдержала и, перебив его, спросила:

- Откуда вам было известно о том, что я описывала что-то, связанное с собой?

Судья посмотрел на меня и с удовольствием произнес:

- Скажем так, мне помогли, рассказали о твоем прошлом.

- Кто рассказал?! - сверкнул глазами Марун и опасно звякнул пальцами по зеркалу, лежащему под его рукой. И хоть судья был не из пугливых, но шутить с необычным глассом не стал.

- Для моего плана нужен был доступ к документам Архивов Эгоцентриума, и мой брат передал с нашим общим знакомым пропуск дознавателя Дориана Варка. Он и рассказал о пожаре, описанном в тетрадке, которую я видел и раньше в доме девчонки в N-ске, но не придал ему значения. И лишь когда Кринт рассказал мне эту историю, - Доронович повернулся в мою сторону, - я понял, что память к тебе вернулась. Поэтому решил стереть ее полностью.

"Вот почему это ответственное интервью поручили брать мне, а не Горину", - подумала я. Теперь все встало на свои места.

Но Марун уловил важное из рассказа судьи и тут же ухватился за это.

- Кто этот Кринт?

- Наш с братом старый однокашник. Мы учились с ним вместе, вернее, брат учился с ним на историческом факультете, - проговорил Доронович.

- Значит он - историк? - уточнил Бэрс.

- Только по образованию, а теперь он занимается антиквариатом.

Услышав это мы с Маруном и Гэрисом переглянулись.

- Как его фамилия? - Бэрс, как гончая, взял след.

- Кринт Доджер, - ответил судья.

- А как он вас нашел в Эгоцентриуме? - вмешался Изотов.

- Мы еще по молодости обменялись метками. Когда он перешел в Эгоцентриум, то прислал мне мираж, а я объяснил, где меня найти.

- Откуда ваш приятель знал мисс Грихэль? - прищурившись спросил Бэрс, подбираясь ближе к сути нашего параллельного расследования.

- Он не распространялся о своих источниках. Я знал только, что ему был нужен от девчонки какой-то камень. Потому что он попросил взамен информации о ней поискать минерал в ее квартире. Я согласился, хотя камень не нашел. Но уговор есть уговор.

Изотов, все это время, ведущий протокол, поднял голову от бумаг и, вернувшись к вопросу об убийствах, спросил:

- Почему вы решили убить Кремера Араву? Ведь он поверил, что вы Дориан Варк, и действовал по вашим указаниям.

Мне тоже было не понятно, по какой причине он приказал Гребневу убрать визуара.

- Он, всё-таки, выяснил, что никакой Дориан Варк не регистрировался в "Посольстве".

Я вспомнила, как мы вместе с Маруном допрашивали Араву и что детектив дал визуару считать свою метку для сообщений. Но, видимо, в тот момент визуар не особо поверил Бэрсу, и удалил метку или заблокировал ее. А когда узнал правду о лже-дознавателе Варке, решил сообщить об этом нам с глазу на глаз. Поэтому и отправился ко мне на квартиру, и по дороге был убит глупым доверчивым мальчишкой.

Далее Марун стал расспрашивать Дороновича о Дэвисе, как он использовал его в своих планах.

- Почему вы не сами, а с помощью судьи Эгоцентриума решили стереть память мисс Грихэль? Не слишком ли сложная схема? - удивляясь, спросил детектив.

Доронович уже было открыл рот для ответа, как Гэрис, стоявший почти у самого выхода из камеры, впервые за все время подал голос, прервав его:

- Как вы смогли послать мираж Ричарду Дэвису, если с ним никогда не встречались, и его метки у вас не было?

От этого неожиданного вопроса мы с Бэрсом повернулись и уставились на него. Видимо, до нас одновременно стал доходить смысл, сказанного Гэрисом. Вспомнив, что судья добыл в Архиве информацию на двух человек: Величко и Дэвиса, я с тревогой смотрела на парней. Тогда мы решили, что Дороновичу нужны были данные на здешнего судью для того, чтобы с его помощью только стереть мне память. Но теперь правда стала всплывать и, как гром, поразила нас.

- Для какой миссии вы зачаровали Ричарда Дэвиса? - быстро воскликнул Бэрс, повернувшись к преступнику.

Лишь по одному злорадному взгляду Дороновича стало ясно, что способы осуществления им задуманного, оказались более изощрённее, чем мы предполагали.

- Целью моего плана было закрыть этот мир и ликвидировать сервера, - довольно проговорил он, осклабясь.

Марун с Гэрисом выскочили из камеры так быстро, что я еле за ними поспевала. Остановившись в коридоре, детектив стал формировать для Сэма мираж, чтобы предупредить его о возможном нападении Дэвиса. Но, почему-то, послание не доходило до адресата. Предчувствуя беду, мы все вместе рванули к выходу. Около "Посольства" нас уже поджидал черный ауди.

Включив сирену по нашей просьбе, мы неслись сквозь поток автомобилей к одному из высотных зданий Москвы с одной мыслью: "Только бы успеть!"

Возле лифта стояли двое здоровенных охранников и преградили нам путь, когда мы попытались подняться к Сэму в его "пентхаус".

- Предъявите документы и сообщите цель вашего визита, - потребовал один из них. Парни дружно вытащили удостоверения.

- Нам необходимо предупредить сервера об опасности! - возбужденно воскликнул Гэрис.

Но, по-видимому, на них не произвели впечатления временные документы иномирцев и пропускать нас они не собирались. Марун, недолго думая, "оглушил" обоих, сплетя парадокс Зенона. Перешагнув через обездвиженные тела, мы вошли в лифт.

Нам навстречу выскочила Вика с очень встревоженным видом. На вилле она была одна.

- Где Сэм? - хором спросили мы друг друга и поменялись в лице.

Оказывается, что после нашего ухода с праздника, Сэм дома так и не появлялся. Поэтому подружка не знала, что с ним.

- Я думала он с вами, - пролепетала она бледная от волнения.

- Нет, - помотав головой, возразил Гэрис, - после поимки преступника мы отправились допрашивать Дороновича, а Сэм должен был вернуться сюда. Он сам так сказал.

Вспомнив про камеры, установленные в Архиве и офисе сервера, я вбежала в библиотеку и включила компьютер. На мониторе было видно, что Сэм стоит в своем кабинете и с кем-то разговаривает. К сожалению, этот человек находился вне зоны обзора, а Сэм ни разу не обратился к нему по имени.

Я уловила аромат апельсина. Марун выглянул из-за моего плеча и склонился к экрану.

- Лара, - озабоченно проговорил он, - пожалуйста, оставайся здесь, мы с Рисом сами проверим, как там Сэм.

Я повернулась к нему и увидела неподдельное беспокойство в его глазах.

- Хорошо, - уступила я, - но пообещай, что вы будете осторожны!

- Обещаю!

Его долгий, похожий на прощальный, поцелуй меня вовсе не успокоил.

Когда за Маруном и Гэрисом закрылась дверь, в груди заныло. Неизвестно, какой парадокс использовал Доронович, когда зачаровал Дэвиса. На своей шкуре мы с Маруном убедились, что от него можно ожидать все, что угодно. Но горячий нрав Маруна, когда он часто, не думая о собственной безопасности, кидался в бой с преступниками намного превосходящих его и физически, и магически, и упадническое настроение Гэриса (Как бы он специально не полез на рожон.), тревожили меня.

Парни спустились на лифте на этаж, где находился главный офис Сэма. Вика присоединилась ко мне возле монитора.

- Сэм! –воскликнула она. - С кем это он разговаривает? Что, вообще, происходит? - засыпала она меня вопросами.

Вкратце я рассказала ей о Дэвисе и Дороновиче. Кровь отхлынула у нее от лица, когда я сообщила ей об опасности, которая может грозить ее «супер-волшебнику».

Мы буквально прилипли к экрану, когда на наших глазах Сэм преспокойно повернулся спиной к оппоненту. Тот наконец попал на камеру, и мы с Викой хором вскрикнули:

- Дэвис!

Пока сервер стоял отвернувшись к окну, британец принял атакующую позицию и плёл парадокс, да какой-то замысловатый, такому меня Марун точно не учил. На наших глазах Сэм упал на колени, схватился за горло и засипел.

- Ах, ты гад! – заорала Вика, будто Дэвис мог ее услышать, и тут же жалобно простонала: – Сэм!

Ее заглушил громкий хлопок, дверь слетела с петель и ударила нападающего, он отлетел в сторону и упал плашмя. Ворвавшийся в офис Марун бросил в него "сеть", и судья, не успев подняться на ноги, оказался связанным на полу. А Гэрис подбежал к Сэму и нейтрализовал наложенное на него заклятие.

Мы с Викой на радостях обнялись и, конечно же, пропустили, как Гэрис объяснил серверу внезапное нападение на него одного из его помощников. Повернулись к экрану, только когда Сэм вместе со следователями хором произносили заклинание, вытянув над Дэвисом руки. Судья как-то задергался в сети, а потом неожиданно затих.

- Он мне с самого начала не нравился! – безжалостно выпалила Вика, ткнув пальцем в экран на обездвиженного британца.

Не знаю почему, наверное Марун подействовал на меня, но я сама от себя не ожидала, что скажу это:

- Он не осознавал, что творит, - не вдаваясь в магические детали, возразила я, с жалостью глядя на пойманного, словно рыбу, дипломата.

В кабинет вбежали помятые охранники, видимо, судья оглушил их, и они только сейчас пришли в себя. Верховный маг отдал им приказ, и те подхватили под руки освобожденного Дэвиса и вынесли его из кабинета.

________

Когда мужчины вошли в дом, мы с Викой выбежали к ним навстречу. Вика бросилась Сэму на грудь и самым невероятным для нее образом разрыдалась.

Ни при каких случаях не позволяющая себе распускать нюни, моя стойкая подруга, кажется, приобрела свою ахиллесову пяту. Сервер смущённо обнял ее, растерявшись виду ее слез.

Насколько я успела за столь короткое время разобраться в характере Сэма, вынужденного постоянно сохранять спокойствие, рассудительность и привыкшего к хладнокровию из-за особенностей своей должности, он стеснялся раскрывать свои истинные чувства.

Мы же с Маруном замерли в объятиях друг друга, слушая биение наших сердец, стучащих в унисон и говорящих за нас.

- Слава небесам, все обошлось! - выдохнув, произнесла я, глядя на моего детектива. Он буквально лучился от счастья, и больше не скрывал этого. Я притянула его за шею и поцеловала. Он тут же перенял инициативу, превратив мое скромное касание губ в настоящий глубокий поцелуй, от которого у меня закружилась голова, и я даже забыла, что мы сейчас не одни. Оторвавшись друг от друга, но не насытившись, я смущенно огляделась. Похоже, что Сэм с Викой даже не заметили, что творилось вокруг. Отбросив свою застенчивость, Сэм страстно целовал Вику, прижав ее к себе. Я тихонько засмеялась и повернулась к Маруну. В его глазах читалось нескрываемое желание продолжить начатое. Я тоже хотела остаться с ним наедине. Но тут Сэм вспомнил свои обязанности гостеприимного хозяина и предложил нам продолжить празднование моего дня рождения. Мы с Маруном переглянулись, без слов договорившись отложить наше рандеву, и присоединились к друзьям. Вика тут же подхватила меня под руку и повела к праздничному шатру, который издалека светился разноцветными огоньками иллюминации. А парни, шедшие за нами, по дороге тихо обсуждали процесс перевода преступника в Логию.

Уже около палатки я заметила, как в свете фонарей промелькнула фигура Гэриса, удаляясь от дома. Наверное, он шел в направлении хозпостроек, которые находились на берегу маленького озерца. В глубине души, чувствуя свою вину, я понимала, что должна поговорить с ним. В таком состоянии нельзя оставлять его одного. Ему сейчас просто необходима дружеская поддержка. Марун подошел ко мне и, перехватив мой взгляд, тихо произнес:

- Хочешь, я поговорю с ним?

Я поглядела на него и, погладив большим пальцем его распухшую губу, заметила:

- Ты уже с ним поговорил. Лучше я сама.

Немного поколебавшись, он кивнул. Я стремительным шагом направилась в глубину парка догонять Гэриса. И нашла его, стоящего на берегу озера. Он кидал в воду камни и даже не повернулся, услышав мои шаги. Тихо подойдя к нему, я тоже подняла с земли камешек и бросила в черную водяную гладь.

- Прости, меня Рис, - тяжко вздохнула я.

Не поворачивая ко мне головы, он прохрипел:

- Зачем ты пришла? У тебя сегодня праздник, не стоит его отменять из-за меня.

Я подошла и обняла его.

- Самым лучшим подарком для меня было бы твое прощение и твоя дружба.

Он сильно стиснул меня в своих объятиях и в отчаянии воскликнул:

- Но я хотел подарить тебе свою любовь! - и расцепив руки, надтреснувшим голосом добавил, - но она тебе не нужна.

Я отступила от него на шаг.

- Гэрис, пожалуйста, скажи, что мне сделать, чтобы ты простил меня?! – всхлипнула я.

- Ничего, ты ничего не можешь сделать, - жестоко отчеканил он. - Мне нужно время, чтобы все осознать и обдумать.

- Хорошо, - согласилась я, - я буду ждать.

Я коснулась его руки и медленно пошла обратно. О дне рождения мне напоминали только цветные фонарики, развешанные на деревьях и шатре. Праздновать мне не хотелось. Боль Гэриса пудовой гирей оттягивала сердце. Мне бы поучиться у Сэма дипломатии, нацепил улыбку и вперёд. Но ни Вику, которая знает меня, как облупленную, ни профессионального дознавателя с сильно развитой ментальностю, и уж тем более, сервера, умеющего читать мысли, мне не провести.

Подходя к шатру, я заметила Маруна. Скрестив руки на груди, он всматривался в ночь. Было заметно, что он нервничает. Я обогнула праздничную палатку с другой стороны, тихо подкралась со спины и ладошками закрыла ему глаза.

- Лара, - с облегчением выдохнул он, обернулся ко мне и заключил в объятие.- Я уже хотел идти за тобой, думал, что-то случилось!- напустил на себя строгости.

Ага, отчитывает. Я еле сдержалась, чтобы не прыснуть со смеху, но смилостивилась и даже выкинула из головы коварную идею подразнить его:

- Брось, я же всего-то разговаривала с Гэрисом.

- Вот именно, - продолжал он хмуриться.

Тогдая попыталась пальцами разгладить складку, упрямо засевшую между его бровями. Но она никак не уходила, вот ведь ревнивец! Тогда я задействовала тяжёлую артиллерию: встала на цыпочки и дотянулась до обиженной морщины губами.

- Лара! – засмеялся он и перенял мою тактику, мошенник, принялся нежно осыпать поцелуями мои глаза, брови, нос, щеки и, добравшись до губ, жадно овладел ими.

Все треволнения сегодняшнего дня мгновенно забылись, теперь я знала, за что Маруна Бэрса считали искусителем и покорителем женских сердец.Он превращал обычный поцелуй в настоящее искусство. Оказывается я до сих пор не подозревала, как богат и разнообразен арсенал этого опытного любовника. Марун открыл передо мной ещё неизведанные горизонты. Хоть я уже таяла в его руках, то была только прелюдия. Основная же увертюра - я не сомневалась и даже немного побаивалась этого – способна меня расплющить, разорвать на кусочки, сделать из меня ручного зверька. Но я уже не могла отказаться от его сладких взяток, и не важно, что там от меня потом останется. В груди заиграли дикие тамтамы в преддверии того, что меня ждёт.

Из шатра донеслись голоса Вики и Сэма, содрав нас с облаков. Кое-как собрав в кучу остатки самообладания, которое готово было уже предать меня и смыться куда подальше, я вынырнула из пьянящего плена любимых рук и губ и призвала Маруна соблюдать приличия, хотя бы на сегодняшний вечер и потянула его за руку в шатер. Хотя он готов был сейчас же утащить меня подальше ото всех.

Присоединившись к друзьям за столом, я села рядом с Викой, и мы стали делиться впечатлениями от сегодняшнего непростого дня. А Марун с Сэмом о чем-то тихо беседовали и поочередно кидали в нашу сторону говорящие взгляды. Выпив в честь моего дня рождения и прекрасного завершения дела, и покончив с праздничным ужином, уставшие, мы отправились в дом. Там в гостиной все еще долго болтали и смеялись, а позже мы с Викой улизнули к себе, оставив разговаривающих парней одних.

___________

Когда я вошла к себе в комнату, реально ощутила, что перегруженный яркими событиями и переживаниями день, меня доконал. Уснуть я бы уже не смогла, и не только потому, что слишком вымоталась и перевозбудилась. Наши сегодняшние признания, словно приоткрытая дверь, манили в неизведанное. Я все бросала взгляды на входную, надеясь, что она вот-вот откроется. Но усталость толстым неприподъемным одеялом придавила меня. Я решила, что не сдамся ей и отправилась в душ, чтобы освежиться и порелаксировать. И долго балдела, стоя под приятными теплыми струями, вспоминая необыкновенный день моего рождения, вновь и вновь думая о моем детективе.

Сарафан в ванную я не взяла, так что пришлось завернуться в полотенце. Почти досушив волосы, я вошла в комнату, чтобы расчесать их перед внушительного размера трюмо.

С расческой в руках я приблизилась к зеркалу и чуть не вскрикнула от неожиданности. Вместо моего отражения возник Марун.

- Ох, ты меня напугал! – воскликнула я. Денёк, потрепавший мои нервы, не разочаровал и своим завершением. Совершенно не подумав, я брякнула то, что вертелось на языке и на острие моих желаний: - Я ждала, что ты войдёшь через дверь! А уж точно не через зеркало!

Бэрс не был бы собой, если бы не воспользовался моим случайно вылетевшим откровением:

- Ты меня ждала?.. – его кошачьи глаза превратились в щелочки.

Сердце сделало кульбит, разогналось, отдаваясь в висках и приливая кровь к щекам. Но слово, как говориться, не воробей… Конечно, я думала о нем, и он, хитрец, знал об этом. Зачем комментировать очевидное? А я не сразу сообразила, что стою перед ним почти в чем мать родила.

Махровой ткани катастрофически не хватало, чтобы мне прикрыться более-менее прилично, и этим Бэрс тут же воспользовался. Его голодный взгляд блуждал по моим обнаженным плечам, импровизированному декольте и ногам. Такую бесцеремонность можно было простить только ему. Я застыла, как муха, влипшая в мед, забыв, что надо хотя бы изобразить смущение. Но, какого черта? Я не хотела притворяться недотрогой, и мой встречный вопрос заставил его вспыхнуть:

- Что ты так долго?

Серьезно? Он ещё и краснеть умеет! Вот-так, так!

Но целомудрие посетило его на секунду, дверью ошиблось. Он сделал ему ручкой и выставил вон. Расплылся в довольной улыбке, шагнул ближе к стеклянной преграде, разделяющей нас, протянул мне руку, высунув из зеркала. По стеклу побежали круги, как по воде.

- Идем, - позвал он.

Я оторопела от такого приглашения. И словно загипнотизированная, шагнула сквозь холодную гладкую поверхность, оказавшись по ту сторону реальной комнаты.

Все здесь было так же, как и в моей спальне, и я бы не смогла найти «10 отличий» между ними. Но стоило Маруну прикоснуться к чему-нибудь и произнести магическую формулу, как предмет преобразовывался по желанию «заказчика». В одно мгновение трюмо, из которого я вышла, превратилось в изысканное старинное зеркало в ажурной золотой раме, современный ковер распластался на полу пушистой шкурой, моя полуторка увеличилась до королевского размера, так что на ней смогли бы уместиться четверо человек и весьма упитанных, двустворчатый шкаф принял форму старинного резного гардероба, а осенние хризантемы в вазе на столике, сменились белыми и красными тюльпанами.

- Что это? – завороженно следя за его манипуляциями, спросила я.

- У тебя день рождения, - изогнув бровь, подсказал Марун.

- Судя по времени, он был вчера, - ткнула я пальцем в массивные малахитовые часы, громоздящиеся на столе, которые показывали десять минут первого.

- Ну это мы исправим, - и он одним касанием вернул стрелки на одиннадцать часов. (Я хохотнула.)– Вот. С днем рождения, любимая! - прошептал мне на ушко, подойдя ближе. – А задержался я, потому что боялся, ты уже спишь, - объяснил он, облизнув губы, - в прошлый раз ты уже в это время видела десятый сон.

- Что значит, в прошлый раз?! - подозрительно прищурилась, я и, грозно, как мне показалось, упёрла руки в боки.

Марун скорчил виноватую мину:

- Мне просто нужно было нанести тени на твой портрет.

И я вдруг вспомнила свой болезненный сон, пронизанный странными звуками:

- Ах, ты, бесстыжий! Заходить к полуобнаженной девушке в спальню!

Мое напускное возмущение его только раззадорило.

- Да, я такой, - опалил он мою шею горячим дыханием, шепнув на ушко, и нежно куснул за плечо. Я превратилась в одну сплошную мурашку.

- Какая ты сладкая...– смаковал он мой трепет и выдохнул с капризным стоном, от которого невозможно был устоять: - хочу тебя…

И будь я поопытнее в отношениях с мужчинами, кинулась бы срывать с него одежду. Но Маруну не повезло, перед ним стояла я, абсолютно не искушенная в любви, с кучей комплексов, да в придачу с винегретом в голове. Конечно же, в длинном списке покоренных им женщин не встречался такой индивидуум. Мою тормознутость он истолковал по-своему:

- Если ты против… - отпрянул он, наверное, решив, что я не готова, или мне надо подумать.

Мне стало стыдно от собственной нерасторопности и зажатости. Я вдруг подумала о папином камне, который раскрывал и усиливал потаённые желания: «Вот ведь люди, каждый тянет свои ручонки к дармовой магии! И я не исключение!» - упрекнула я себя.

Пока я проводила самоанализ, Марун с трагическим смирением развернулся и поплелся к выходу, забрав с собой половину моей души.

«Что он делает?! - запаниковала я,– ведь без него меня больше нет!»

- Останься со мной! –с мольбой окликнула я его.

Марун тут же остановился, бросился ко мне и заключил в объятие. Раздумывать я не стала и с жаром встретила его горячие губы.

- Я мечтал о тебе, - чуть слышно признался он, на секунду прервав наш сумасшедший поцелуй, и мы вместе нырнули в страстное безумие любви.

Глава 5. Счастье и горе.

Я всю ночь ощущала запах апельсина, и мне было очень жарко. Теплый ветерок то и дело выдувал кудряшку из-за моего уха. Открыв глаза, я обнаружила, что удобно устроилась в мужских объятиях. В окно проник косой лучик утреннего солнца. Мы каким-то образом оказались в моей спальне. Видимо, когда я заснула вчера, он перенес меня из Зазеркалья. Прошлая ночьотдалась во всем телетягучим утомлением. Стыдно сказать, это был мой третий сексуальный опыт. Конечно же, я ни за что бы в этом не призналась Маруну. Иоченьбоялась, что он сам уже догадался, какая я в этом смысле деревенщина.

- Лар, ты мне всю руку отлежала, - сонно заворчал Марун из-за спины, теснее прижавшись ко мне, чтобы уместиться на узкой кровати.

Я повернулась к нему. Да, спящий ангел, по сравнению с Маруном Бэрсом, был ничто. Не удивительно, что ему так легко удавалось соблазнять женщин! Устоять перед ним было невозможно. Я не удержалась ислегка чмокнула его манящие губы. Лежавший до этого с закрытыми глазами, он распахнул свои зеленые "озера", подмял меня под себяи, не дав ничего произнести, занял мой рот более приятным и, по его мнению, полезным делом, аего руки тут же отправились в волнующее путешествие по моему телу.

- Марун, ай! - стала вырываться я из капкана объятий, когда он укусил меня за плечо.

- Ты вкусная! - оправдываясь, хохотнул он, окончательно просыпаясь.

От одной мысли, что мой любимый рядом, у меня в душе разлилось море счастья, а сердце пустилось в галоп.

- Как твоя рука?

С довольным, как у нажравшегося сметаны кота, видом Марун промурлыкал:

- Если ты всегда будешь так меня лечить, мой сладкий целитель, я не хочу выздоравливать.

И снова глубоко поцеловал меня, нежно лаская. Я струдом заставила себя выскользнуть из плена его рук и стала суетливо искать по комнате свои вещи. Наблюдая за мной, Марун с улыбкой спросил:

- Куда-то спешишь, любимая?

Выудив из сумки нижнее белье, я юркнула в ванную и, высунув оттуда голову, уточнила:

- А разве нам не надо возвращаться в Логию? Ведь судью-то ты уже взял.

На самом деле меня подстегивало желание поскорее найти антиквара, имя которого мы выяснили. У меня появилсяреальный шанс спасти мою семью.

- Сейчас только восемь, а я планировал переход на двенадцать. Так что у нас куча времени. Может, еще поваляемся? - мотнул он головой, приглашая на ещё теплое место возле себя.

- Если мы будем продолжать лежать, я боюсь, что мы и к двенадцати не успеем, - многозначительно приподняв бровь, ответила я и выдавила зубную пасту на щетку. А потом посмотрела на себя в зеркало, висящее над раковиной.

-Марун, - позвала я моего следователя. Он лениво встал с кровати и, подойдя ко мне, разочарованно заметил, что я уже успела надеть нижнее белье.

- Ты передумала и хочешь, чтобы я помог тебе его снять? - промурлыкал он с надеждой в голосе, горячо дыша мне в ухо и притягивая меня к себе.

- Нет, сексуальный маньяк, - съязвила я, - что это такое? - указала я на след от засоса на моей шее.

Он наклонился и принялся покрывать поцелуями синяк. "Еще немного и я размякну, и снова кинусь в его объятия", - пронеслось у мня в голове.

- Как я с этим "украшением" покажусь на людях? - попыталась я придать строгости своему голосу.

Он посмотрел на мое отражение в зеркале, положив свой колючий, с утренней щетиной, подбородок на мое плечо.

- Я знаю, что надо делать, - как я думала, серьезно проговорил он, - нужно поставить еще один с другой стороны для симметрии, тогда будет лучше выглядеть, - произнес он, захохотал, подхватив меня на руки, и унес в постель.

Через час я сидела в объятиях моего любимого и распаковывала коробку в красивой оберточной бумаге - Викин подарок.

- Марун, а какой подарок на твой день рождения был для тебя самым лучшим в жизни? -поинтересовалась я, осторожно приподнимая завесу тайны, которой для меня было окутано его прошлое.

После непродолжительного молчания он ответил:

- Когда моя семья в полном составе собралась за столом поздравить меня. Мне исполнилось 13 лет. Мама тогда только вернулась из своего мира. Она была физиком и ей приходилось часто уходить. Ведь ученые не могут на долго оставаться в чужом мире. А они с отцом, вообще, нарушили закон: завели семью. Поэтому тщательно скрывали свои отношения. Помню, отец был так рад, что мы хоть на один праздник будем вместе. Что мне подарили, не помню. Но это чувство, что семья рядом, сохранилось в памяти.

В словах Маруна было столько боли и тоски, что я не выдержала и крепко сжала его ладонь в своих руках.

- А почему ты говоришь про свою маму в прошедшем времени? - тихо спросила я, - ты сказал: "Она была физиком".

Из его груди вырвался тяжелый вздох:

- Однажды она ушла к себе в Зеркальный мир и больше не возвращалась. Мне было 15 лет, а Гаэль только исполнилось 6. Отец работал визуаром и по какому-то делу отправился в Зеркальный мир. Надеялся ее найти и что-нибудь узнать о ней. Это было три года спустя после ее исчезновения. И пропал. На работе справлялись о нем. Посылали людей на поиски. Но не нашли. Я уверен, что он погиб. Ведь столько прожить в чужом мире очень трудно, почти невозможно. Гаэль хоть с рождения от матери передался определенный запас энергии глассов, и то она слабеет день ото дня. А для взрослого человека 9 лет- это немыслимый срок.

Мне стало неловко, что я затронула такую болезненную для него тему. До этого я и не представляла с какой драмой в душе живет Марун.

- Прости, я не знала...- начала я с трудом подбирать слова. - Не надо было мне лезть к тебе со своими расспросами.

- Перестань, - перебил он меня, - С тех пор прошло уже много лет, я давно смирился с их потерей. И, вообще, это естественно, что ты захотела узнать обо мне побольше. Да я и сам хочу познакомить тебя со своей сестрой и тетей.

От его слов мое сердце взволнованно забилось. Я взяла его руку и прижала к своей щеке, радуясь, что он доверяет мне и уважает мои чувства. От такой простой наивной ласки Марун поцеловал меня в висок и тихо шепнул на ухо:

- Моя Ларочка, любимая...

Я наконец-то справилась с упаковкой и раскрыла коробку.

- Что это такое? - искренне удивившись, произнес Марун, рассматривая Викин подарок.

Я вытащила металлическую изогнутую узкую трубочку с одетой на нее оранжевой прозрачной пластиной и светодиодом на конце.

- Это стоматологический ультрафиолетовый фонарик, - пояснила я, так как неоднократно видела в Викиной квартире разные медицинские приблуды.

- А зачем он нужен? - поинтересовался Марун, в котором тутже проснулся детектив.

Я выскочила из его объятий и встала с кровати, не обращая внимания на то, что он разглядывал мое обнаженное тело. Увлеченно обшаривая карманы своей куртки, висящей в шкафу, мне удалось заинтриговать его. Наконец я нашла то, что искала. Я подошла к Маруну, держа в руке тысячерублевую купюру Эгоцентриума, и подсветила ее Викиным фонариком.

В синем свете на банкноте проявился красивый орнамент вдоль защитной фольгированной ленты. Я щелкнула выключателем и рисунок исчез.

- Видишь, это для защиты от подделок, - довольная произведенным эффектом, произнесла я.

Марун разглядывал чужемирные деньги, а потом перевел на меня свой проницательный взгляд.

- А ты откуда это знаешь?

- Я просто обожаю читать детективы! - призналась я хвастливо, -Но он, конечно, используется не только для этого! - Я уже собиралась рассказать о свойствах этого удивительного изобретения, но Марун притянул меня к себе и, весело глядя мне в глаза, спросил:

- А как ты относишься к одному конкретному детективу?

И все слова вылетели у меня из головы.

- Я безумно люблю его!- на одном дыхании произнесла я.

__________

Хоть в этом месте, где находилась вилла Сэма стоял погожий теплый осенний денек, я была уверена, что в Москве сейчас похолодало. Поэтому натянула на себя плотные брюки и шерстяной свитер с высоким горлом. "Заодно и Маруновы "украшения" прикрою!" - подумала я. (Он-таки поставил мне с другой стороны засос, бессовестный!) Зная, что после завтрака мы покидаем гостеприимный дом сервера, и отправимся по межзвездному переходу, я вспомнила про папин кулон и надела его поверх свитера.

Спускаясь в гостиную, я услышала приглушенные голоса Сэма и Вики. Они завтракали и увлеченно болтали. Гэрис сидел особняком и потягивал кофе.

- Доброе утро! - беззаботно произнесла я, и друзья пригласили меня присоединиться к ним.

Присаживаясь за стол, я поглядела за стеклянную дверь. Из парка с прогулки возвращался Марун, который первым спустился вниз и, наверное, уже успел позавтракать. Мы с ним договорились пока не афишировать наши "очень близкие" отношения, чтобы не добивать этим Гэриса.

Настал момент прощания. Сэм обернулся к Рису и Маруну, вошедшему в дом.

- Вы спасли мне жизнь, я не забуду этого. Если когда-нибудь вам понадобиться помощь сервера, обращайтесь ко мне. Я сделаю все, что в моих силах. Гэрис, вот тебе моя метка,- и он протянул ладонь для прочтения.

Считав ее, Рис пожал Сэму руку. Попрощавшись так же и с Маруном, хозяин дома с улыбкой произнес:

- Я очень рад, что у меня есть такие друзья, как вы, - и обратился он ко мне, - Солари, я очень надеюсь, что ты найдешь свою семью! И еще раз, спасибо тебе!

- И тебе, Сэм, за прекрасный праздник! - в ответ воскликнула я, обняв его.

И я подумала, что в этот самый момент в "копилку" магических составляющих "напитка жизни" добавился еще один компонент - дружба.

Вика подхватила меня за рукуи потянула на улицу. Мы отставили мужчин одних, а сами пошли по аллее парка.

- Пообещай, что обязательно найдешь способ навестить нас, - с мольбой в голосе выпалила подруга, когда мы отошли от дома на приличное расстояние.

Я с улыбкой заметила ей:

- Теперь вам будет проще навестить нас, тем более, ты теперь девушка сервера.

- Невеста, - поправила она меня.

От изумления я вытаращила глаза.

- Вот это да! Поздравляю!

- Сэм хочет познакомить меня со своими родителями, - похвасталась подруга.

Это звучало совершенно естественно, если бы речь не шла о сервере. Представить же себе что у него есть родители, я не могла. Мне всегда казалось, что верховные маги - это какие-то очень таинственные личности, у которых не может быть того, что есть у простых людей. Но я не стала высказываться о своих дометеоритных предрассудках. А просто обняла подругу. Я была так рада за нее. Они с Сэмом были просто идеальной парой! Я расцеловала ее и пожелала счастья.

- Да, спасибо за подарок! Он, действительно, очень полезный, - с довольным видом сообщила я.

Вика улыбалась от уха до уха.

- Ну а ты разобралась со своими красавцами? - поинтересовалась она, толкнув меня локтем в бок.

Я покраснела до корней волос.

- Да, - скромно опустив глаза, ответила я.

А Вика расхохоталась.

- Судя по тому, что твои кавалеры чуть друг друга не поубивали, страсти у вас кипели не шуточные! - ввернула она.- Даже не буду спрашивать, с кем у тебя роман. У тебя и Маруна это на лбу написано, так что можете не притворяться! Вы оба светитесь от счастья. Надеюсь, что Гэрис долго не будет киснуть один и найдет себе девушку, - как всегда оптимистично изрекла подруга.

А я скрестила пальцы, всем сердцем желая, чтобы ее надежды оправдались.

Мы вернулись в гостиную. Парни уже стояли возле лифта с вещами. Я взяла свою сумку, но тут меня под локоть подхватил Сэм и отвел в сторону под общими изумленными взглядами.

- Солари, - таинственно начал мой новый друг, - еще в ресторане я обратил внимание на твой кулон.- Он говорил очень тихо, так что слышать его могла только я. - Ты ведь в курсе, что-за камень внутри этого артефакта, тоже очень магически сильного?

- Откуда ты знаешь, что в кулоне? - вырвалось у меня от удивления.

- Я же сервер, я чувствую такие вещи. Метеориты падают на землю не очень часто, но практически во всех мирах. Если их и находят археологи, то судьи обязаны их изъять. В каждом мире под началом сервераесть Орден «Приставов». Он охраняет найденные цериальты. Выкрасть камни у Приставов не может никто.Я не стал забирать твой, лишь только потому, что ты не используешь его силу во зло и, надеюсь, осознаешь ответственность, храня его у себя. Но пообещай мне, что не потеряешь метеорит и никому его не отдашь.

-Клянусь, - уверенно произнесла я, прекрасно понимая, что информация, которой только что поделился Сэм, секретная и разглашению не подлежит.

Он был очень серьезен, но поверил мне на слово. И уже не как сервер, а как друг, предостерег меня:

- Энергия цериальта - это энергия всех 9-ти миров. Она, конечно, дарит могущество, но и истощает человека. Думаю, ты это ощущаешь. Будь осторожна с ней.

- Спасибо за твое беспокойство, Сэм. Но я знаю, что делаю.- твердо ответила я. Тут меня посетила одна мысль. - Сэм, а ты чувствуешь, какие эмоции уже впитал метеорит? - прошептала я и с нетерпением уставилась на сервера.

У него даже глаза округлились от моего вопроса.

- Что ты задумала? - Но видя, что я жду ответа, кивнул.- Я чувствую радость, ненависть, дружбу, любовь. Много-много любви.

- Здорово! - просияла я под его удивленным взглядом. - Скоро я все соберу и тогда спасу ее! - не смогла сдержать радости я.

Сэм во все глаза следил за моим восторгом и неожиданно произнес:

- Теперь я понимаю Маруна и Гэриса. Ты, действительно, -загадка!

__________

В "Посольстве 9-ти миров" нас уже ожидал Константин Изотов. Мы вместе спустились в цокольный этаж. Остановившись перед камерой, дознаватель повернулся к парням.

- Дело считается официально закрытым, поэтому через несколько дней после оформления соответствующих документов и подписания разрешения на переход в Логию наши визуары доставят к вам тело убитого Кремера Аравы.

Бэрс кивнул. И они вошли к заключенному, а я осталась снаружи.

Подходить к судье Логии с силой метеорита было небезопасно: антимагическая сфера, окружающая преступника, могла не выдержать. А если бы Доронович украл камень, это была бы катастрофа.

Я ждала, когда парни зачаруют судью. И вдруг в моей сумке задребезжал мобильник, от неожиданности я чуть не подскочила на месте. На экране высветилось имя "Маринка", и я, заинтригованная ее звонком, ответила:

-Привет.

- Ой, здравствуй Ларочка! У меня две новости: одна хорошая, другая плохая. С какой начать?

- Давай с хорошей, - приготовилась я слушать какой-нибудь пустой треп. Но секретарша меня удивила.

- Оказывается, Маффин был в командировке заграницей! - В захлеб рассказывала Маринка, - Его шеф послал делать эксклюзивный репортаж. Классный получился! Представляешь, а за то интервью с британским политиком он получил повышение!

Я сразу поняла, что Горину уже подчистили воспоминания. И подумала: "Какой была бы сенсация, если бы он опубликовал снимки из Логии, которые я у него удалила из телефона!"

- А плохая? - напомнила я ей.

- Ты только не расстраивайся, но шеф приказал тебя уволить, - с сожалением пролепетала секретарша.

Я даже рассмеялась.

- Не переживай, я уже нашла другую работу. - успокоила я ее, и пока она не начала задавать лишние вопросы, попрощалась, - все пока, не могу говорить.

В этот момент из камеры высунулся Гэрис и позвал меня, поманив рукой. Войдя вовнутрь, я увидела, что над полом зависла сфера, в которой, как зародыш в яйце, плавал спящий судья. Приближаться к нему, я все же не решалась.

- Портал я открою прямо здесь, - сообщил о своем решении Бэрс Изотову.

- Хорошо, - согласился тот и как-то странно посмотрел на Маруна, - Вот и все, - на прощание сказал он, и, видимо, обдумав что-то, произнес, - Надеюсь, из Логии больше никто не придет с идеей захвата нашего мира. - И сам как-то криво усмехнулся собственным словам. И не зная, что еще добавить, просто протянул руку Бэрсу. Тот пожал ее. - Рад был вместе поработать. Спасибо, за сотрудничество, коллега.

- Взаимно, - ответил Марун.

Изотов пожал руку Гэрису, посмотрел на меня, кивнул и вышел.

Детектив достал ключ и стал сплетать магические формулы, отчего артефакт поднялся в воздух и завращался. В тесной камере стены вдруг, словно заколыхались, раздвигая границы пространств. Портал с бульканьем раззявил свою космическую глотку и засосал нас вместе с этапированным нами преступником.

Миновав звездный коридор, мы оказались в пустой комнате "Архива ключей".

- Да ты просто снайпер! - воскликнула я, восхитившись точностью нашего попадания в нужное место.

- Кто? - хором спросили парни. Но объяснить я не успела, потому что в комнату вошел архивный сотрудник и потребовал предъявить документы.

Вызвав транспортный портал прямо в здание Архива, мы переместили сферу с судьей в камеру следственного отдела.

- Хорошая работа! - громкие похвалы Герры Амнер отразились эхом от стен камеры, в которую поместили арестованного судью. Преступник все еще пребывал под действием парадокса "Летаргии". - Бэрс, Нордик, необходимо произвести арест Стонха Дороновича сегодня же. Допрос вести так же, как с судьей - под протокол. В этом деле недомолвок быть не должно. Чтобы комар носу не подточил. Мне еще перед сервером ответ держать.

Амнер повернулась ко мне.

- Мисс Грихэль, все обвинения с вас сняты. Но пока за вашим домом ведется наблюдение в связи с делом шантажиста. Поэтому вы можете пожить пока у родственников на время следствия.

- Да, мадам, - ответила я.

Начальница вышла из камеры, обдав нас горько-цветочным парфюмом.

Поднявшись в кабинет № 71, Марун тут же кинулся писать что-то в блокноте, оторвал листок и протянул Гэрису.

- Рис, пожалуйста, после того как мы приедем от историка, найди данные на этого человека.

Гэрис поднял голову от записки.

- Кринт Доджер? - прочитал он, - это наш антиквар! Но ведь мы не нашли на него ничего в прошлый раз! - не понял Рис, наморщив лоб.

- Просто мы не знали его имя. Помнишь, Доронович говорил, что он учился на историка. В картотеке Архива он, наверняка, есть. Просто он там на изображении очень молод - студент. А мы по описанию искали мужчину средних лет.

- То есть ты думаешь, - стал догадываться друг, - что он просто прежде не переходил в другой мир. Поэтому карточку с его изображением не поменяли со времен окончания университета?

Бэрс ткнул в направлении Гэриса указательным пальцем.

- Именно! Вот теперь мы знаем его имя. Надо найти его адрес.

- Я понял, - ответил Гэрис и переспросил, - что с историком?

Марун взъерошил волосы, выдвинул ящик стола и достал папку с делом. Покопался в документах и вытащил листок.

- Амнер после моего запроса на выдачу ордера на арест братьев, дала мне адрес судьи. Историк живет в доме брата. Едем туда. Возьми с собой Торгируса.

Я тихо сидела, молча слушая их разговор. Сэм был прав: камень измотал меня. Плюс переход из Эгоцентриума добавил усталости. Больше всего мне сейчас хотелось домой. Но туда дорога мне была заказана, поэтому я соображала, куда же мне отправиться.

Гэрис вышел из кабинета, чтобы позвать для помощи визуара. А Марун подошел ко мне и, подхватив на руки, посадил к себе на стол.

-Ларочка, что с тобой? - с его лица исчезла улыбка, уступив местоозабоченности. - Как ты себя чувствуешь? Хочешь, я отвезу тебя ко мне домой прямо сейчас?

Уткнувшись головой в его плечо, я промямлила:

- Да, отвези.

Он взял мое лицо в ладони и посмотрел на меня, словно целитель на тяжело больного.

- Какая ты бледная!

Марун быстро написал записку Гэрису, чтобы тот его дождался. Взял меня за руку и потащил за собой к выходу. Его "шоколадный" примвер так и стоял припаркованный возле следственного отдела. Он, как маленькую, усадил меня и пристегнул ремнем и, обежав вокруг своего летающего средства передвижения, сел на водительское место.

Мы мчались так быстро, словно на пожар. Приземлившись, Марун открыл дверь своего дома, помог мне выйти и, подхватив на руки, донес до самой спальни. Он аккуратно положил меня на постель и заботливо накрыл одеялом.

- Поспи! - встревоженно произнес он, - я вернусь вечером и привезу мистера Фулера - целителя, что спас тебя в прошлый раз. Надо, чтобы он осмотрел тебя.

Я помотала головой.

- Не надо. Просто я устала. Поезжай, тебе надо на работу. Со мной все будет нормально, - успокаивала я его.

Он наклонился надо мной и жарко поцеловал в губы.

- Отдыхай!

"Я люблю тебя!" - произнесла я уже во сне, -"Возвращайся поскорее!"

Уснула я прямо в одежде и кулон с цериальтом остался на моей шее. До этого момента я только собирала в камень нужные для "зелья" компоненты. И ни разу, по-настоящему, не воспользовалась его могуществом.

Неожиданно меня объяли легкость и свобода. Все мое существо стремилось сейчас к человеку, который стал мне дороже всего на свете. Также неосознанно, как в деревне Таргери, где я создала энергетическую преграду, сейчас во мне соединилась магия дримов, во власти которой я пребывала и возможности симбиотов. Потому что, как последние, перейдя в фантомное состояние, я поднялась вверх, оставив в кровати свою телесную сущность, которая, к слову, продолжала мирно спать. Сверху я наблюдала, как от дыхания вздымается моя грудь.

Во мне что-то изменилось. Словно аминокислоты, встраиваемые в цепочку ДНК, магические составляющие двух параллельных миров преобразовали меня в иное состояние. Теперь я стала лишь собственным ощущением, легко рассыпаясь на мельчайшие атомы и также собираясь в единое целое.

Выпорхнув сквозь бренность материи дома, я полетела к своей цели, притягиваемая, словно магнитом, к тому, во власти чьей любви я жаждала оказаться.

Движущиеся подо мной люди и транспорт казались мне призраками. А реальная я летела над городом: мимо парков, мостов, вдоль реки, лавируя между домами или просачиваясь сквозь них.

Вот кабинет с запахом пыли и апельсиновых леденцов. Возле стола сидят Гэрис и Торгирус. А где же мой детектив? Неужели я опередила его? Но я ощущаю его в здании. Хлопнула дверь, взъерошенный Марун ворвался к себе в кабинет. Он был взволнован и расстроен. Я подлетела к нему и устроилась на его плече. От нашего воздушного "прикосновения" он глубоко вздохнул и немного успокоился. А я почувствовала его ауру: столько эмоций, страсти! И любовь, как огонь, алая, горит в сердце! "И у меня такой же цвет!" - обрадовалась я.

- Поехали, - скомандовал Марун.

Мужчины вышли в коридор. Оказавшись перед следственным отделом, они сели в серый служебный примвер и полетели в сторону Правительственного квартала. Крутые особняки, дорогущие дома, окруженные высоченными заборами с вензелями и замысловатыми узорами, располагались тут и там, утопая в золоте осенних деревьев.

Дом Архана Дороновича был, сравнительно с остальными, даже очень скромных размеров и не такой роскошный, как мог бы себе позволить судья Логии.

Марун посадил примвер на дорожке, засыпанной гравием. Как и ожидалось, вдоль забора летали зачарованные Читающие очи. Подойдя к воротам, детектив сплел парадокс для открывания дверей и вместе с визуарами они вошли в ухоженный парк с подстриженными по строгой геометрии кустами и деревьями. Пока они шагали к дому, Читающие артефакты следовали за ними.

- Кто вы такие? Вы не имеете права вторгаться на частную территорию! - раздался оглушающий голос, словно стены дома ожили и вопили от возмущения.

Мой детектив достал удостоверение и развернул его перед летающим "глазом".

- Судья Логии особа неприкосновенная! - прогремело от дома.

Марун, не напрягая голосовых связок, спокойно произнес:

- Прошу вас выйти из дома. Дело не терпит отлагательств. У нас есть официальное разрешение на ваш арест, подписанный сервером.

Понимая, что после этих слов историк ни за что теперь не откроет, Марун глубоко вздохнул, но исполнял процедуру ареста по всей букве закона.

- Что будем делать? - спросил Торгирус у детектива, когда ответа от историка не последовало, и дверь он так и не открыл.

- По закону мы обязаны ждать четверть часа, если не открывает, выбиваем дверь.

Гэрис с сомнением окинул взглядом этот респектабельный дом и заметил:

- Думаю, что судья позаботился о своей безопасности и братца без защиты не оставил бы.

Марун согласно кивнул.

- Ты прав, он, наверняка, приготовил какую-нибудь каверзу, типа той "петли времени".

Услышав об этом, я забеспокоилась. Парни задумались о том, как им влезть в дом в случае неподчинения историка.

Как симбиот, я не могла покинуть моего детектива. Но магия дримов пересилила и позволила мне без проблем проникнуть в дом Дороновича сквозь стену.

Внутреннее убранство было очень простым. Стены, отделанные до половины деревянными панелями, как в старинных замках, были украшены серией пейзажей, принадлежащих кисти одного художника. Вся мебель из темного дерева хоть и была сделана под старину, но не имела изысканного или дорогого вида, как в роскошном, но комфортабельном семейном особняке Нордиков. Ни на книжных полках, ни на шкафах не было фотографий. Здесь было как-то неуютно, не обжито. Словно это не личный дом, а какое-то казенное съемное жилье для холостяка, который здесь остановился ненадолго. Даже скромный домик Маруна, служивший ему, в основном, местом для ночлега, был теплым, светлым и отражал характер самого хозяина. Это же место (Язык не поворачивался назвать его домом, в известном смысле этого слова.) казалось безликим: стандартное строение для человека, занимающего определенное положение.

Я нашла историка в кабинете. Он обложился книгами и повторял какие-то заклинания: готовился к обороне. Зависнув над столом, мне было видно, что конкретно он замыслил воплотить. Это был парадокс "Хаоса и абсурда", который путал человека в самых простых мыслях, внушая ему совершать глупые необдуманные действия, несообразные с ситуацией. Короче, под его магией человек не смог бы себя защитить даже от простейших атак.

Под описанием этого парадокса было примечание, где говорилось, как противостоять ему. "Абсурдность" морочила голову только тому человеку, который был один. На людей, касающихся друг друга, эта магия не действовала.

Историк вышел в фойе и встал перед входной дверью, приложив два пальца себе к виску, а другую руку вытянул вперед ладонью ко входу. А я вылетела из дома, рассыпавшись на три части, и присела каждому из мужчин на голову, вызывая магию Сцентии. Даже в таком "неполном" состоянии я представляла собой разум, который не позволил бы их "одурачить".

Марун с визуарами совместной магией вышибли дверь и вошли в дом, где их уже поджидал Стонх Доронович. Заклятие ударило сразу в троих. Но они этого и не заметили, поэтому быстро, отбив все атаки, скрутили ничего не понимающего историка. Марун предъявил ему обвинения. Гэрис с Торгирусом, надев на Дороновича наручники, повели его к примверу. Соединив все свои три части вместе, я сидела у Маруна на плече, снова считывая его чувства. Тревога за меня в нем хоть и отошла на задний план благодаря моим усилиям, но не исчезла совсем. Но теперь я ощущала кроме его радости из-за ареста преступника еще и некое замешательство.

Уже в камере историк пришел в себя и стал требовать встречи с сервером, все еще играя роль судьи.

- Мистер Доронович, - обратился к нему детектив, - нам известен план, который вы разработали вместе со своим братом Арханом. И он провалился. Поэтому просто отвечайте на мои вопросы. От этого зависит ваша дальнейшая судьба. Ваш брат уже во всем признался, поэтому подумайте о себе.

Я чувствовала, что историк был напуган. Но старался это скрыть.

- Вы вызвали из Мирионы дознавателя Дориана Варка. - констатировал Марун, - Историк хотел что-то возразить, но дознаватель его опередил,- графическая экспертиза подтвердила, на "приглашении" был ваш почерк.

Доронович обреченно кивнул.

- Вы убили его и забрали у него документы для вашего брата.

- Да, - тихо произнес допрашиваемый, - мы с Арханом договорились, что я добуду ему документы дознавателя. Я не мог их просто выкрасть, да их пропажу сразу бы заметили, а пропуск аннулировали. Поэтому нам было важно забрать их у иностранца, а его самого убрать. Пока бы его кинулись искать, Архан бы успел добыть ключ, и мы были бы уже вне зоны досягаемости. Я скинул тело Варка в реку, забыв, что с каналов для чистки время от времени спускают воду. Поэтому его тело нашли раньше срока.

Гэрис протоколировал ответы историка, а Марун продолжил:

- Когда впоследний раз вы контактировали с Кринтом Доджером?

Такого вопроса историк явно не ожидал, но как-то бойко отрапортовал:

- Когда с его помощью передал брату пропуск Варка. Ему что-то было нужно в Эгоцентриуме, и он попросил сделать ему разрешение на переход. И за это Кринт согласился передать документы дознавателя Архану.

Я почувствовала, что Доронович что-то не договаривает и при этом злорадно торжествует в глубине своего подсознания. Мне это очень не понравилось, но в своем состоянии сообщить об этом я не могла.

- Гэрис, - обратился Марун к другу, когда допрос был завершен и они сидели в его кабинете, - могу я попросить мистера Фулера осмотреть Солари?

Рис резко поднял голову и встревоженно спросил:

- Что случилось? Что с ней?! - в его голосе прозвучал намек на угрозу.

Приблизившись к нему, меня будто током шарахнуло, в нем клокотала злость на Маруна.

- Она сказала, что просто устала, и я отвез ее к себе домой. Но она ведь сроду не признается, что ей плохо, ты же знаешь какая она скрытная, - пробормотал мой детектив, из-за своей тревоги, не замечая настроения друга.

Я прикоснулась к груди Гэриса и почувствовала боль, тоску и очень яркий, что можно было ослепнуть, золотой огонек в сердце. "Вот она, какая его любовь", - поняла я.

- Его сейчас нет в поместье. Он собирался съездить к родственникам за город, - с сожалением произнес Рис, - Но, если все так серьезно, я помогу отвезти ее в частный целительский корпус.

- Да, это хорошая идея, - согласился Марун, - Поехали.

Ну вот, опять они решают за меня, что для меня лучше. Пора преподать урок этим апологетам мужского превосходства.

Как только открылась входная дверь и вошли парни, я высунулась из кухни и, как ни в чем ни бывало, позвала их ужинать. Из кухни очень вкусно пахло жареным стейком и свежим салатом, сдобными булочками и ягодным чаем. Я знала, что они оба очень голодны, как грывлы, поэтому, прилетев раньше них, успела накрыть шикарный стол.

- Проходите и мойте руки, - по-хозяйски скомандовала я.

Они только переглянулись, недоумевая.

- Ты же говорил, что ей плохо? - тихо прошептал Гэрис за моей спиной, наклонившись к Маруну.

Детектив растерянно пожал плечами.

- Так и было, когда я уходил.

Я повернулась к ним и, улыбаясь от уха до уха, пригласила их за стол, на котором красовались мои кулинарные шедевры. А в ответ только услышала, как у них обоих заурчало в животе. Мы хором засмеялись.

Уже через полчаса они сытые и довольные отвалились от стола и стали подводить итоги сегодняшнего дня.

- Честно говоря, - подметил Гэрис, - я думал, что при аресте историка будут сложности. Но все, даже странно, прошло без всяких сюрпризов.

Марун почесал небритый подбородок и задумчиво изрек:

- И все же там было одно обстоятельство, которое мне показалось весьма прелюбопытным.

Гэрис заинтересованно поглядел на него.

- Когда мы вошли к историку в дом, он ведь напустил на нас какой-то вид "мороки". Это было видно по его позе. Но парадокс, почему-то, не сработал.

-Может он что-то не так сделал? - предположил Рис.

Марун с сомнением повертел головой, не соглашаясь с таким выводом.

- Не думаю. Как и его брат - судья, Стонх Доронович тоже имеет высокий магический уровень.

Слушая их разговор, я все надеялась, что они сами заподозрят историка в неискренности и предложат способ, как вытянуть из него правду об антикваре. Но размышления уводили детективов в другую сторону от сути проблемы. Я понимала, что нужно им как-то намекнуть о том, что я узнала о чувствах Дороновича, когда была в фантомном состоянии. Мне казалось очень важно все выяснить сейчас, пока его не предали суду. И, наплевав на то, что Марун не одобрял использование магии камня, и разозлиться на меня, узнав об этом, я все же решила сообщить парням о том, что знаю.

- Вот не там, где надо, ты проницательный, - произнесла я, возведя глаза к небу.

И парни удивленно уставились на меня. А я уже начала рыть зубами себе могилку, в которую эти детективы меня и закопают, когда узнают о моих "летучих" похождениях.

- Ты бы лучше спросил у историка, что он тебе не рассказал про Доджера. Он ведь явно что-то скрывает!

И тут я поняла, что надо драпать пока не поздно. Потому что Марун с Гэрисом, переглянувшись как-то странно, разом поднялись со своих мест. И хором закричали:

- Стой!

- Лара!

Но я уже была в спальне и закрыла за собой дверь, успев ее зачаровать в последний момент. Хотя, конечно, это было ненадолго. Дверь с шумом распахнулась, а мне некуда было отступать. Но зато я успела убрать кулон под тунику. Они обступили меня, прижав к стене.

- Что-за фокусы ты опять выкинула?

У меня даже рот открылся от возмущения.

- И это слова благодарности?! Я им, понимаешь, жизнь спасла. Ведь историк для вас парадокс "абсурда" заготовил. А вы еще собирались меня целителям сдать!

Гэрис стоял и лишь головой мотал.

- Как? Как она это проделывает?! - спросил он Маруна.

Тот прищурился, явно что-то подозревая. Глаза его широко распахнулись, видимо он понял, откуда ноги растут.

- Рассказывай! - уже спокойно, но настойчиво потребовал он.

Они молча слушали мои объяснения. Когда я закончила свое повествование, то приготовилась к самому худшему, что они либо отберут камень, либо перестанут держать меня в курсе расследования.

Но, наверное, парни поняли, что в моих действиях не было злого умысла, а одна лишь польза для общего дела. Мои наблюдения за чувствами и эмоциями Дороновича очень заинтересовали Маруна. Они с Гэрисом вернулись на кухню пить чай, который я налила, чтобы окончательно их задобрить. Переведя разговор на антиквара, они не заметили, что я вышла из кухни и села на диван в гостиной. Краем уха слушая их рассуждения относительно того, где он мог прятать мою семью и почему не требует за них выкуп, я с грустью вспомнила родителей и братьев. Тоска по ним, словно ножом, полосонула меня по сердцу. И вдруг я вспомнила о подарке Сэма, с помощью которого можно было найти любого человека где угодно в мире.

Моя сумка стояла в коридоре. Я быстро нашла среди вещей свечу «Потерянных душ». Мое сердце часто забилось в ожидании чуда. Я произнесла парадокс, которым обычно зажигала светильники и плиту.

Маленький язычок пламени «сел» на фитилек. И гостиная Маруна осветилась необычным сиреневым светом. Вдруг я услышала шепот множества голосов. В комнату тут же вбежали парни, возмущаясь, что я еще учудила. И застыли на месте, увидев, как, словно сотканные из воздуха, по комнате перемещались призраки.

- Мама, папа, Кори, Тилс, - позвала я, не зная, как надо искать пропавших людей.

Но никто из моей семьи не появлялся. Тогда я подумала, что делаю что-то не так, раз магия артефакта не срабатывает.

- Я хочу увидеть Трамиру Грихэль, - решила я сменить тактику поиска.

Призраки продолжили кружить по комнате, так же тихо перешептываясь. А мне никто не ответил. Все мои надежды вернуть семью стали рушиться у меня на глазах.

- Души Бэнтона и Трамиры Грихэль, явитесь ко мне! - в отчаянии воскликнула я.

Молчание. Никого.

- Души Коригана и Тилсана, явитесь ко мне! - глотая слезы, пробормотала я. И не получив ответа, закрыла руками лицо, упала на колени и разрыдалась. Все тело мое била дрожь от мысли, что моей семьи нет в живых. Страшное горе накрыло меня, и я больше ничего не хотела: не видеть, не слышать, не дышать.

Сильные руки Маруна подняли меня и понесли в спальню. Он посадил меня к себе на колени и принялся утешать, поглаживая по голове и качая, как маленького ребенка. Я уткнулась лицом ему в грудь, ослепнув от слез.

Со злостью сорвав с шеи кулон с цериальтом, я бросила его на пол. Теперь он был полон. Горе было последним компонентом, которого не хватало в эмоциональном составе "напитка жизни". Вот она плата за лекарство для человека, с которым я даже не была знакома.

За спиной я услышала шаги. Это Гэрис подошел и, подняв с пола артефакт с камнем, положил его в шкатулку, щелкнув крышкой. Космическая энергия метеорита исчезла, но не тяжесть, выматывающая, истощающая. Только теперь ее причиной была дыра в моей груди, как будто у меня в сердце завертелся ключ, открывающий портал в бездну.

- Солари, они живы, - тихо произнес Гэрис, - ведь их души не пришли к тебе.

"Но и живые не пришли тоже", - молча ответила я одним взглядом.

- Мы их найдем, - упрямо повторил друг уже порядком избитую фразу. Но никакие слова не цепляли мое сердце. Надежда умерла вместе с моими близкими.

- Ладно, - пробормотал Рис, не зная, что еще мне сказать, и обратился к другу, - я завтра пойду в Архив, найду адрес Доджера, и еще раз побеседую с историком, - и он хлопнул кулаком о ладонь.

- Спасибо, Рис, - ответил детектив, прижав меня к себе.

Друг вышел из комнаты и аккуратно прикрыл за собой дверь.

Еще какое-то время я сидела в объятиях Маруна, но уже не плакала. Ведь я с самого начала подозревала, что моей семьи уже нет в живых, когда антиквар украл другого заложника, но все боялась себе в этом признаться. Теперь пора было посмотреть правде в лицо.

- Ты спи здесь, а я лягу в гостиной, - произнес Марун, выведя меня из ступора.

Он уложил меня в постель и потушил лампу. Уставившись в потолок, я долго лежала в темноте, соображая, почему он ушел, когда у меня такая пустота внутри. Мне сейчас так нужна была его любовь, как спасательный круг для тонущего. Я встала и пошла в гостиную. Марун спал на диване, укрывшись пледом. Я осторожно присела на краешек возле него и нежно поцеловала взакрытые веки. Он улыбнулся во сне. Но его чувственные губы манили меня. Он проснулся от моего легкого прикосновения к ним, поймал мои губы и, настойчиво подразнивая языком, сладострастно проник в мой рот. От этого я слегка застонала.

- Лара... -в его голосе я уловила нотки еле сдерживаемого желания, - я не хотел беспокоить тебя, ведь ты в таком состоянии...

- Я соскучилась по тебе, - перебила я его и обняла.

"Не оставляй меня!" - ныло мое сердце.

- Любимая, я всегда буду с тобой, - словно услышав мои мысли, проговорил он и, подхватив на руки, унес в спальню.

И мы горели в жарких объятиях, жадно наслаждаясь друг другом, пока не достигли высшей точки блаженства и обессиленные уснули.

Глава 6. В брызгах волн.

Маленький городок Ларвиль, находившийся на юге от столицы, был очень древним и необыкновенно живописным местом. Узкие улочки, вымощенные галькой, напоминали о его близком расположении к морю, которое омывало всю западную часть нашего материка. Как и во всех приморских городках и в Лексиории, и в Анализии флора, Ларвиля поражала воображение яркими красками цветущих вечнозеленых деревьев и кустарников. Расположенный в долине между горами Артис и Стриксой, он был защищен от зимних северных ветров и удушающей жары лета. Климат здесь был очень мягкий и благотворно влиял на здоровье, поэтому город изобиловал гостиницами, в любое время полными туристами. Даже сейчас, в начале осени, хоть бархатный сезон уже закончился, здесь было полно отдыхающих.

Оставив примвер на общей транспортной парковке, мы шли в одну из продуктовых лавочек, где продавали свежие фрукты и овощи. Я выбрала наиболее спелые маранги: сладко-терпкие грушевидные плоды красного цвета с маленькими семечками. Прийти в гости с пустыми руками считается дурным тоном, а тем более, если ты впервые идешь в чужой дом.

Марун уже как-то упомянул, что хотел бы представить меня своей тете и сестре, но я и подумать не могла, что он, проснувшись по утру объявит мне, что мы сегодня едем в его дом у моря на окраине Ларвиля.

Увидев мои испуганные глаза, он, немного посмеиваясь, начал укладывать вещи, которые я с вечера вывалила из сумки, чтобы найти чистую тунику.

- Как зовут твою тетю? - от волнения у меня дрожал голос. А я уставилась на Маруна, который с хитрой улыбкой молча рассматривал мое нижнее белье и, выбрав самое откровенное, положил к остальной одежде.

- Ее зовут Полетт Праер, - ответил он.

- А как мне к ней обращаться? - допытывалась я.

- Ну, я ее зову тетя Полетт, а ты называй миссис Праер.

- Миссис? - не успела я сформулировать вопрос, как Марун опередил меня:

- Она вдова. Дядя умер, когда я был еще совсем маленьким. Я его не помню. С тех пор она замуж так и не вышла. А когда мама пропала, помогала брату воспитывать нас с Гаэль, - он посмотрел на меня и уже в голос засмеялся, видя, что я всерьез нервничаю. - Да не трясись ты так, моя тетка - мировая женщина! И, вообще, тебе даже не придется почти ничего говорить, потому что, в основном, болтать будет она.

Подумав, что этим он меня успокоил, Марун полез к себе в шкаф, чтобы найти, во что переодеться. После завтрака он отправил мираж Гэрису с сообщением, что сегодня его в отделе не будет, так как мы уезжаем в Ларвиль. Что ответил ему Рис, я не слышала, потому что мой детектив предусмотрительно усадил меня в примвер, а сообщение делал на улице.

Всю дорогу, пока мы летели к морю, я думала о сестре Маруна и ее "болезни". Я до конца не была уверена, что изобретенное Кориганом "лекарство" поможет ей. Да и доделать его я еще не успела. Но я поклялась себе, что во что бы то ни стало спасу Гаэль. Раньше для меня это было частью негласного делового соглашения. А теперь я этого сама хотела, потому что безумно полюбила Маруна, а жизнь и здоровье сестры было для него всем. Я поглядела в окно. Внизу под нами мелькали крыши старинных зданий. А вдалеке блестело в белых барашках бирюзовое море.

- Давай купим что-нибудь к столу, ведь ты, наверное, знаешь, где здесь продаются продукты? - спросила я и посмотрела на Маруна.

- Конечно знаю, я же здесь родился и вырос, - усмехнулся он, - а с тех пор в городе мало что изменилось. Может только люди.

Услышав это, я стала внимательно осматривать дома, улочки, кафешки, магазинчики, пытаясь представить себе маленького зеленоглазого взъерошенного мальчишку, бегающего по этим закоулкам, дворикам и садам. Во мне сразу проснулось любопытство: захотелось узнать, каким был Марун в детстве.

И теперь, выходя из очередного торгового павильона с корзинкой, полной сладостей и фруктов, я рассматривала моего детектива, который стоял на небольшой площадке возле магазина, облокотившись на забор и глядящего в сторону моря. По выражению его лица было заметно, что он соскучился по родным местам, и на него нахлынула ностальгия.

Он увидел меня и выхватил тяжелую корзинку из рук. И мы стали спускаться по каменным ступеням вдоль улицы мимо маленьких палаток с сувенирами.

- Марун, расскажи что-нибудь о своем детстве, - попросила я, когда мы садились в примвер.

Он удивленно посмотрел на меня, а потом с усмешкой подмигнул мне:

- Хорошо, я расскажу тебе, а после ты ответишь на любые мои вопросы, какие я захочу задать!

Мне даже стало интересно, что это-за секреты он собирается у меня выведать, ведь я ничего от него не скрывала, и согласилась.

Наш примвер оторвался от земли и полетел к побережью.

- Что конкретно ты хочешь узнать? - уточнил Марун, посматривая на меня и ожидая водопад вопросов.

- Где и как ты учился? Что-нибудь забавное из своих воспоминаний о школе.

Марун выдохнул при этом, вытаращив глаза.

- До пятого класса я учился в местной школе с углубленным изучением точных наук, - начал он свой рассказ.

- Математика, алгебра, геометрия?! - мои брови взлетели вверх.

- И физика, и тригонометрия, и высшая математика! - добавил Марун.

- Ух ты! Как же ты после этого докатился до истфака, ведь ты, оказывается, не гуманитарий! - воскликнула я.

- Всякое бывает в жизни, - как-то уклончиво произнес он. И я почувствовала, что он не хочет об этом говорить.

Мой детектив неожиданно приземлил примвер рядом с разломом в скале в двух метрах от моря. Вылез на улицу и под моими округлившимися глазами стал быстро раздеваться.

- Ты что, собираешься купаться?! - я была в шоке, - Осенью?

- Это моя традиция. Когда приезжаю домой: всегда плаваю в море, - и, зайдя глубже, он нырнул.

Восторженно наблюдая за ним, я села на песок. Марун вынырнул и, быстрыми гребками рассекая волны, плыл все дальше от берега. Он был уже далеко, так что я, встревоженно вскочив на ноги, подошла к самой линии прибоя и стала всматриваться, щурясь от солнца. Но никого не видела. Сердце отбивало быструю дробь. И тут у меня за спиной раздался голос:

- Кого-то потеряла?

Я обернулась. Улыбаясь во всю варежку, Марун подошел ко мне и, часто дыша (наверное, очень быстро пришлось плыть обратно), схватил меня на руки.

- Пусти, ты мокрый! - вопила я. А он у уже зашел по колено в море и бросил меня прямо в одежде в набежавшую волну. Нахлебавшись соленой воды, я кое-как вышла на берег, и обиженная стала снимать одежду и выжимать ее.

- Прости, я не удержался! - со смехом произнес он и полез в багажник за моей сумкой.

Я переодевалась, не произнося ни слова, и даже не смотрела в его сторону. Он подошел ко мне уже одетый и встал передо мной на колени.

- Как мне искупить свою вину? О, прекрасная Солари! - его глаза умоляюще смотрели на меня.

- Я что-нибудь придумаю, - милостиво проговорила я и подала ему руку для поцелуя.

Он коснулся губами моих пальцев, а потом вскочил на ноги, сгреб меня в объятия и накрыл своим ртом мои губы. И моя обида мгновенно исчезла, уступив место сладкому трепету.

- Скажи, что прощаешь меня, - сквозь прерывистое дыхание проговорил Марун, - а то я не остановлюсь на поцелуе. - И в доказательство своих слов куснул меня за мочку уха, а руками проник под кофточку, игриво пробегая пальцами по спине. У меня перехватило дыхание, а тело, замерзшее от холодной морской воды, горело, ожидая новых ласк.

- Марун, мы так не доедем к тебе домой до самого вечера, - напомнила я ему цель нашего путешествия.

- Жестокая, как все красавицы, - ворчливо пробормотал он и с сожалением, оторвавшись от меня, поплелся к примверу.

Уняв свое возбужденно стучащее сердце, я села рядом с ним.

- А ты хитрец, ловко ушел от рассказа о себе, - упрекнула я его.

- Уверен, обо мне ты скоро узнаешь даже больше, чем я бы хотел.

Он посмотрел на мои вздернутые от изумления брови.

- Тетя Полетт об этом позаботиться, - пояснил он, пряча улыбку.

- А что она всем твоим предыдущим девушкам о тебе рассказывала? - поинтересовалась я, исподтишка поглядывая на Маруна.

- Я никого к себе домой никогда не возил, - буркнул он мрачно. А у меня сердце подпрыгнуло от его слов.

Это означало, что я для него была особенная! И у меня в душе разлилось тепло от осознания счастья. Только бы не спугнуть это чувство!

Дома стали попадаться реже. Мы пролетали все больше мимо виноградников, полей с золотой пшеницей. Пейзаж сменился. Теперь в окне мелькали сады, в которых работники собирали урожай. А мы все мчались вперед. Наверное, снова спустились ближе к морю, потому что стал задувать влажный ветер, да и среди деревьев уже встречались пальмы и меранты - цветущие деревья с черным стволом и гроздьями сладких сочных плодов, похожих на дыни.

Я увидела большой белый дом с серой крышей. Он ютился около обрыва с узкой тропинкой, спускающейся с него к дикому пляжу. Вокруг дома был сад со множеством фруктовых деревьев. Круглая беседка, увитая цветущими вьюнами, спряталась в зарослях азалий.

Марун приземлил примвер прямо перед входом в сад, в который вела низкая калитка, висящая на плетеном заборе. Бэрс взял меня за руку и повел через сад к дому. У меня от волнения сердце пустилось вскачь. Дверь в доме оказалась не заперта, поэтому мы тихо вошли внутрь. А я так и застыла на пороге, оглядываясь по сторонам. Все бледно-желтые стены были расписаны диковинными цветами, растениями, какие растут только в тропиках. Из кустов то тут, то там высовывались дикие звери, а на деревьях сидели яркие птицы, совсем как живые. Казалось, вот зашумишь, и они все дружно вспорхнут вверх. Я будто оказалась в джунглях. Эффект был потрясающий! Я поняла, что это творение Гаэль, ведь Марун говорил, что она очень талантливая художница.

Белая прямая лестница поднималась вдоль стены на второй этаж. Я услышала приглушенные голоса откуда-то сверху и топот.

- Руни! Ты приехал! – услышала я девичий голос.

По лестнице сбежала красивая девушка в белых бриджах и цветастом топе, которую я видела на фотографии. На бледном лице огромные синие глаза светились, как звезды, а густые темно-русые волосы тяжёлыми локонами спадали до пояса. Она подбежала к Маруну и повисла у него на шее. Он схватил ее в охапку и закружил, смеясь вместе с ней.

- Привет, кисточка! - воскликнул он. Остановился и разжал руки. Гаэль выскользнула из его объятий и увидела меня. Я прижалась спиной к входной двери, скромно наблюдая за их радостной встречей.

- Гаэль, познакомься, это Солари - моя девушка.

Сестра Маруна с интересом уставилась на меня, обратив внимание на мои влажные волосы и слегка помятую одежду. Отчего мне стало очень неловко.

- Привет! - только и смогла выдавить я.

- Здрасте, - не зная, как на меня реагировать, протянула она и посмотрела на брата, ожидая каких-нибудь объяснений.

Пока мы стояли в некотором замешательстве, по лестнице спустилась очень моложавая стройная женщина с седыми волосами, убранными в пушистый пучок на затылке и с умными карими глазами, в которых засела смешинка. Она была одета в простое, но очень элегантное платье кофейного цвета с белым кружевным воротничком и под стать ему манжетами.

- Марун, несносный мальчишка, почему ты никогда не предупреждаешь о приезде?! - нарочито строго произнесла она, хотя ее голос звучал мягко и с радостью, - Да, ты не один! - воскликнула она, увидев меня. Я смущенно опустила глаза и немного отошла назад.

- Тетя Полетт, это Солари, - представил он меня, не уточняя кто я ему, как сделал это для сестры.

- Вот грубиян, разве так представляют свою невесту, - возмутилась миссис Праер на племянника и обратилась ко мне, - Здравствуй, дорогая!

- Здравствуйте! - тихо произнесла я, смутившись от ее слов. Но поправлять не стала, а про себя решила при случае узнать у Маруна, почему это его тетя решила, что мы помолвлены.

- Насколько я понимаю, этот озорник потащил тебя в море! - заметила она мой внешний вид, - И после этого остался цел! Значит у тебя просто ангельское терпение! Марун, где ты нашел такое сокровище?

- Секрет, - посмеиваясь, произнес он. (Ну, наглец, украл мою отмазку!)

Я улыбнулась, но не нашла, что сказать.

- Пойдем в гостиную, милочка, - позвала хозяйка меня за собой. И мы вошли в красиво обставленную комнату с широкими окнами, из которых море было видно, как на ладони.

- Я принесу наши вещи, - бросил Марун и вышел из дома. Гаэль последовала за ним.

- Вот шалопай! Опять убежал от ответа! - заметила миссис Праер, и я внутренне с ней согласилась.

Мы присели за полированный стол напротив светло-орехового буфета, в котором стоял расписной сервиз из тонкого фарфора. Со стеклянного столика на колесиках женщина взяла белый чайник и две чашки. Налила ароматный ягодный напиток и, протянув мне чашку, заметила:

- Вот я смотрю на тебя и не пойму, вроде бы ты из Хардирона, а на столичную штучку не похожа.

Я сразу подумала про Фэю, которую, действительно, можно было так назвать. Но мне стало любопытно, как тетушка Маруна узнала, откуда я. И отбросив стеснительность, спросила:

- А почему вы решили, что я из Хардирона?

Женщина со смехом поставила чашку на блюдце.

- Очень просто, милая. Мой племянник - прожженный сердцеед и не стал бы заводить отношения с деревенскими девчонками. И хоть я его бывших пассий никогда не видела, мне слишком хорошо известен вкус Маруна и его пристрастия. Еще когда он был юнцом за ним столько красоток бегало, а он в их сторону даже и не смотрел. Хотя интрижки, наверное, заводил, но не более того.

- Вы правы миссис Праер, - я улыбнулась, - я действительно живу в Хардироне, но родом из маленькой деревни, которая находилась около столицы.

- Находилась? - удивленно переспросила она.

- Да, она сгорела и дом моих родителей... - стала объяснять я, но тетушка Полетт, всплеснув руками, схватилась за сердце.

- Деточка, а я думала, мне только показалось, что ты мне кого-то напоминаешь. Мне так жаль твою семью! Ведь я раньше работала с твоей мамой в целительском корпусе в Хардироне. Конечно, мы не были близко знакомы, я была всего лишь помощницей целителя, а твоя мама уже имела высшую степень главного целителя столицы. Но я помню ее, как талантливого лекаря и очень отзывчивого человека. Она всегда помогала, когда к ней обращались за помощью: и пациенты, и обслуживающий персонал больницы. И по работе давала советы и бытовые вопросы разруливала: кому жилье подыскать, кого деньгами выручала.

Мы обе замолчали. Миссис Праер в знак скорби, а я, никак не привыкнув к мысли, что навсегда потеряла семью. Но плакать перед чужим человеком я не хотела, поэтому, взяв себя в руки, сменила тему разговора.

- Миссис Праер, скажите, а вы показывали Гаэль целителям? Марун рассказал, что с ней.

Такого поворота женщина не ожидала и не сразу ответила:

- Ну, если ты все знаешь, то понимаешь, афишировать ее "недуг" было бы опасно. Здесь надо было действовать осторожно, чтобы доверить ее тайну постороннему человеку. Поэтому я посоветовала Маруну обратиться к твоей матери. Я тогда уже не работала в целительском корпусе. Он так и сделал: написал ей письмо, она согласилась приехать и посмотреть ее. Но не успела, в связи с этой трагедией...

Ее слова потрясли меня до глубины души. За все время, как я знала Маруна, он и словом не обмолвился о том, что переписывался с моей мамой. Мне стало тошно от одной мысли, что он никогда не доверял мне по-настоящему. Я решила поподробнее узнать о человеке, в которого влюбилась, но о котором почти ничего не знала.

- Марун об этом не говорил, - придала я беспечности своему голосу. - Он, видимо, вообще всегда был скрытным? - начала я провоцировать его тетушку на откровенность.

Та обрадовалась возможности поговорить на любимую тему.

- О, он еще в детстве имел кучу секретов. Я только случайно узнала, что у него был питомец. Маруну было тогда лет 8. Отец не разрешал ему приносить в дом животных, а мать, постоянно уезжающая в командировки, этим даже не интересовалась. И вот однажды я зашла к нему в комнату, чтобы позвать на ужин, а его там не оказалось. Слышу, что кто-то пищит. Заглянула под кровать, а там в коробке из-под обуви сидит бронз.

Я знала, что эти наглые грызуны часто влезали в дома, чтобы поискать еду на кухне. Бронз - очень юркий зверек с ловкими лапками, умеющий залазить в любую труднодоступную щель. Он был чем-то средним между кошкой и крысой. Но если, как мурлыки, он имел милую внешность и был чистоплотным, то как хитрая крыса, был опасным и непредсказуемым существом.

Миссис Праер продолжала вспоминать:

- Я, конечно, его сразу выкинула на улицу, а Маруна отчитала. Как сейчас помню, что он не заплакал, но после этого случая стал тщательнее прятать своих "найденышей". И этим зверем он не ограничился. Как-то он поймал попугая, которого потом его отец, все же, разрешил ему оставить. А когда у Маруна стали проявляться черты гласса, он их старательно скрывал. Лишь Фриса, как только вернулась из очередной поездки, распознала, что с ним. А мы-то с Тонэком думали, что он заболел. Фриса сразу перевела его на домашнее обучение. Так что с 6-го класса он в обычную школу уже не ходил. Родители нанимали ему преподавателей. А позже и для Гаэль. Как пользоваться магией глассов, его научила мать. Она восхищалась его талантом все схватывать на лету. Он и в школе-то был лучшим учеником, но жутким прогульщиком и хулиганом! Все науки давались ему шутя. Он мог бы стать ученым, если бы захотел. До сих пор не могу понять, почему он выбрал столь непрестижную работу - бегать за преступниками!

А я сразу вспомнила, как Марун еще в начале нашего знакомства рассказывал, что профессия дознавателя его "сама выбрала", потому что только в ней он мог использовать магию глассов, хоть и нелегально.

- Помню, что как-то вечером застала его в саду, - продолжала она, - он развел костер и что-то подбрасывал в него. Ему было 16. Смотрю, а это он свои грамоты по физике жжет. Так он выражал протест, чтобы не поступать на физмат в университет. Тогда уже год прошел, после того, как Фриса ушла. И Марун не захотел становиться физиком, как она. Наверное, не мог простить ее. А я думаю, что с ней что-то случилось в ее мире. Не стала бы она бросать детей. Гаэль тогда едва исполнилось 6 лет. Фриса безумно любила детей и Тонэка тоже. Но подростки - максималисты, они не понимают, что такое милосердие, поэтому очень жестоки.

Что ж теперь мне стали ясны мотивы Маруна, почему он пошел учиться на историка. На кого угодно, лишь бы не как мать. А профессию выбрал, глядя на отца, который заполнял его внутреннюю пустоту после потери матери.

- А после исчезновения отца Марун, вообще, ушел в себя. Скрытность стала его второй натурой, - с сожалением констатировала миссис Праер.

- Для его профессии это просто находка, - решила я подсластить пилюлю, но похоже тетушка Полетт не разделяла моего оптимизма.

- Ой, - отмахнулась она, - он и в детстве был хитрец и хулиган, а теперь с возрастом эти качества в нем только утрировались! Если бы ты видела его детскую комнату, поняла, о чем я говорю. В пубертатный период он так здесь зажигал, слухи о его любовных похождениях даже до меня доходили. Но он как-то всегда умудрялся вылезать сухим из воды. Прохвост - одним словом! - восклицала женщина, но тут же смягченно добавила, - но при этом всегда оставался любящим сыном, племянником и братом!

- А можно мне увидеть его комнату? - спросила я, раздираемая любопытством, влезть в святая святых, оказавшую влияние на личность будущего господина дознавателя.

- Пойдем, пока он не вернулся. Наверное, с Гаэль обсуждают тебя! - заговорщически проговорила она, подмигнув мне. И я сразу узнала в этом знакомую манеру Маруна.

Она повела меня по лестнице на второй этаж. И открыла разрисованную граффити (а это, конечно, творчество Маруна-подростка) дверь комнаты, которая оказалась в конце коридора.

Она была простая, светлая с большим письменным столом возле окна, выходящего в сад. Я увидела веревочную лестницу, опущенную из окна через подоконник, привязанную к фигурной металлической спинке кровати. Ее, наверное, не отвязывали специально, как в память о том, кто ее прицепил. А, может быть, Марун сам не разрешал ничего здесь трогать. Во всю противоположную от кровати стену был стеллаж с полками, набитыми различными книгами, большей частью научными. Поверх книг на средней полке была втиснута завязанная шнурками серая папка большого формата. Мне сразу стало интересно, что в ней. Но в присутствии миссис Праер я не осмеливалась здесь хозяйничать. Повернувшись к кровати, я увидела, что прямо на стене был с фотографической точностью нарисован портрет очень красивой женщины. Я узнала художественную манеру Маруна. Он очень был похож на свою маму: эти же огромные глаза, чувственные губы, правильный нос и проницательный взгляд. Портрет был частично заклеен постерами с полуголыми девицами, дипломами и грамотами по разным предметам.

- Я оставлю тебя, дорогая ненадолго, - напомнила о своем присутствии миссис Праер, - пойду готовить праздничный обед.

- Я помогу вам, - спохватилась я.

- Боже мой, девочка, ты еще и готовить умеешь?! Нынче молодые девушки не утруждают себя этим. Все заказывают по ресторанам! Ох, я буду рада, спасибо!

Она вышла, и я, уступив своему любопытству, вытащила серую папку и, развязав ее, застыла от восторга. Это были портреты, нарисованные с натуры, в основном в графике. По ним можно было проследить весь процесс взросления Гаэль. Даже самые первые работы, где сестра Маруна была еще совсем маленькой, были выполнены мастерски и с большой любовью. Марун нарисовал и свою тетю. В молодости она была очень красивой женщиной, и с годами не растеряла былого очарования. Последним в папке лежал мужской портрет. Я сразу поняла, что это Тонэк Бэрс. Гаэль была очень похожа на него, но этот хитрый взгляд с прищуром унаследовал его сын.

Убрав рисунки на место, я стала разглядывать книги на письменном столе. Здесь были и "Физика глассов", и "Трактаты по высшей магической защите", и "Тригонометрия зазеркалья", и "Формулы сплетения сложнейших парадоксов", и куча исписанных тетрадок по этим предметам с высшими оценками. Среди всех этих толстенных научных книг было неуклюже втиснута пачка журналов с весьма фривольными порно-картинками, от которых у меня даже челюсть отвисла.

Но тут я обратила внимание на пачку писем, торчащую из какой-то старинной книги с истрепанным переплетом. Я потихоньку вытащила их и обомлела. Почерк моей матери я узнала сразу. Развернув письмо, быстро пробежала его глазами. Мама выражала удивление от симптомов неизвестной ей болезни и обещала приехать, как только сможет. Чернила стали расплываться от падающих на письмо соленых капель. Слезы текли потоком, и я не могла их удержать. Эти строки мама писала, как раз перед тем, как их всех украли. И тут среди писем я увидела газетные вырезки, в которых было напечатано о пожаре в моей деревне и о гибели людей.

Теперь, когда я воочию увидела переписку Маруна с моей мамой, червяк недоверия к детективу, подтачивающий меня долгое время, снова принялся за работу. Почему Марун не рассказал мне об этом? В глубине души я знала ответ на это вопрос. Он не хотел, чтобы я догадалась, для чего ему нужна. А теперь, когда я влюбилась в него, я бы не отказалась помочь Гаэль, Марун рассчитывал на это. "Он еще в детстве был хитрец..., а теперь с возрастом это качество только утрировалось..." - словно в подтверждение моих мыслей, зазвучали только что услышанные слова. "Прожженный сердцеед не стал бы заводить отношения с деревенскими девчонками..." - эхом отдавалось в голове. Я вспомнила элегантную Фэю и, даже эти постеры со смазливыми девицами, говорили, что я ошиблась, и такой, как Марун не для меня, ведь я - не "столичная штучка".

Но теперь мне нечего было терять. У меня никого не осталось в этой жизни. Если я бескорыстно сделаю добро тому, кому оно жизненно необходимо, так тому и быть. Мама согласилась на это не раздумывая. А я ее дочь!

Я положила обратно письма и вышла из комнаты. Тихо спустилась вниз и нашла кухню. Миссис Праер, что-то резала. Я присоединилась к готовке, и через полчаса мы уже накрывали на стол.

Марун, видимо, принес на кухню корзинку с продуктами, которые я купила по дороге. Поэтому я помыла и выложила фрукты в вазу и отнесла в комнату на стол, за которым уже сидели Гаэль с братом и весело о чем-то болтали. Я постаралась не встречаться с ним взглядом и быстро ушла за очередным блюдом.

Когда стол был сервирован, миссис Праер позвала меня сесть рядом с ней и Маруном, и завела с племянником разговор, который я слушала вполуха, потому что думала, как доделать "Напиток жизни".

Обед прошел быстро. Я односложно отвечала на задаваемые вопросы. И все время чувствовала на себе пристальный взгляд Гаэль, с которой не успела даже словом обмолвиться. Поблагодарив миссис Праер за обед, я вышла в сад, успев прихватить из своей сумки шкатулку с метеоритом. Я вспомнила весь состав необходимый для приготовления лекарства, когда меня, бродившую под яблонями, нашел Марун.

- Похоже, тетя Полетт от тебя без ума! - воскликнул он и обнял меня.

- Марун, - серьезно обратилась я к нему, отчего он насторожился, не зная, что от меня ожидать, - можешь принести мне стакан воды?

У него брови взлетели вверх от моей неожиданной просьбы. Но он не знал, к чему здесь можно было придраться, поэтому, вернувшись через минуту, протянул мне стакан.

- Знаешь, - таинственно начала я, - а ведь моя версия открывания шкатулки была, все-таки, верной.

Он только рот открыл от удивления, и собирался уже что-то сказать. Но я не дала ему возразить, потому что достала из кармана артефакт и прикоснулась к его руке. Шкатулка открылась, а я достала камень и бросила в стакан с водой на глазах изумленного Маруна. Присела на корточки и, зачерпнув землю, и всыпала вслед за метеоритом. Но вода не стала мутной и грязной, а словно засияла изнутри серебристым светом. Марун даже сглотнул, наблюдая за моими манипуляциями. Теперь по рецепту надо было "добавить" огонь. Но как поджечь воду? И тут меня осенило.

- Регенерацио - при-ра-рэ! - пропела я, вызывая "целительный огонь", и приложила руку к воде, словно к больному.

Вода приобрела золотое сияние. Я подняла стакан над головой, где гулял ветер, дующий с побережья, и жидкость стала кроваво-алой, а камень исчез. Поднеся стакан к губам, я сделал два больших глотка. А Марун не ожидав этого, даже не успел меня остановить. По моему телу пробежала легкая дрожь, а потом я почувствовала силу камня у себя в крови. Но демонстрировать новые способности в мои планы не входило. Я лишь испытала лекарство на себе, проверила, что оно безопасно.

- Гаэль! - окликнула я девушку, которая, наверное, искала брата, но увидев, что он со мной, решила уйти в дом. Она оглянулась и с интересом поглядела на меня. А потом, как кролик под гипнотизирующим взглядом удава, стала приближаться к нам.

- Это лекарство для тебя. Если твой брат разрешит принять его, - я отдала ей в руки стакан, а сама повернулась и выбежала из калитки. Спустилась по узкой тропинке вниз к морю. Рыдания душили меня.

Я взобралась на огромный валун, о который разбивались волны. Среди соленых брызг моря, что попадали на мое лицо, слез было не разобрать. "Как было бы хорошо прыгнуть в эту пучину", - пронеслось у меня в голове, - "лишь один шаг и боль, раздирающая мое сердце, кончится". Приблизившись к самому краю, я сделала одно движение вперед, а в глазах стояло любимое лицо Маруна.

Но сильные руки не дали мне упасть, обхватили и прижали к горячему телу с быстро стучащим сердцем.

- Нет, Лара, нет! – сквозь его прерывистое дыхание разобрала я. Он стянул меня вниз на берег и прижал к себе.

- Вот я дурак! Ведь видел, что ты какая-то странная была за обедом.

Я чувствовала, как его тело напряжено, а дыхание никак не восстановится и, подняв на него глаза, увидела, что он страшно напуган. На бледном, словно полотно лице, болезненно алел румянец.

- Прости, - тихо всхлипнула я и обняла его, - но я люблю тебя.

Он отстранился от меня и, подняв мне голову за подбородок, переспросил:

- Ты извиняешься за то, что меня любишь?! - от изумления он начал запинаться. - Это я должен извиниться перед тобой за то, что не поблагодарил тебя. Ты спасла моей сестре жизнь! Как только ты отдала ей лекарство, она его сразу приняла и почувствовала такую силу, какой у нее не было с детства. Честно говоря, я не верил, что ей, вообще, можно было как-то помочь! - восклицал он.

- Как это, «не верил»?! - я ошеломленно смотрела на него. - Но ведь ты просил мою маму приехать и вылечить Гаэль!

- Это тебе тетя рассказала? Да, я писал ей, но она не смогла приехать, потому что, как оказалось, пропала. Но сначала я, как и все, думал, что в Вероми произошел несчастный случай. Это позже я понял, что в этом деле что-то не так.

- А разве ты взял меня в свое расследование не для того, чтобы я вместо моей матери спасла Гаэль?! - я уже ничего не понимала.

- Так вот как ты обо мне думала?! - хлопал он глазами и смотрел на меня так, будто видит впервые. - Я стал разбираться, от чего произошел пожар, но свидетелей никаких не осталось в живых. И тут мне поручили расследовать убийство, в котором обвинили тебя, дочь Трамиры Грихэль. Я понял, что это не просто совпадение, поэтому не особо поверил в твою вину. А когда встретил тебя, уже не хотел в это верить. Потому что влюбился в тебя с первых минут нашего знакомства, хотя тогда ещё не осознавал этого. Я знал, что не должен был предвзято относиться к подозреваемой в убийстве, но ничего не мог с собой поделать. Ты, словно заноза, залезла в мое сердце. Я сходил с ума! А ты, оказывается, мне не верила! Даже после моего признания тебе! Я бы не стал кому попало рассказывать о своей двойственной природе, тем более, о тайном недуге моей сестры. Ты единственная, кому я доверился безоговорочно. А ты решила, что я собирался использовать тебя?!

Он стал пятиться от меня, словно я была заразная. На его лице было выражение обиды и чувства, что его обманывали долгое время, и вот теперь он узнал правду. Я попыталась к нему прикоснуться, но он вырвал руки из моих. Повернулся и пошел вверх по тропинке. Его фигура удалялась, а до меня начало доходить, что я сейчас разрушила свое собственное счастье. И бросилась догонять моего любимого.

Я влетела на утес с такой бешенной скоростью, что сердце мое выпрыгивало из груди. Открыв дверь в дом, я застыла, увидев, что Марун стоит на коленях перед миссис Праер, которая лежала на полу без сознания. Он приподнял ей голову, его ладонь окрасилась кровью. Упав перед ней на колени, я начала останавливать кровотечение, сплетая парадоксы и вызывая исцеляющий огонь. Через минуту женщина пришла в себя и растерянно уставилась на нас.

- Что случилось? - еле проговорила она. Я подняла испуганные глаза на Маруна, а он, словно о чем-то догадался, вскочил и побежал на второй этаж, перепрыгивая через ступеньки.

- Гаэль, Гаэль! - услышала я его крик.

И тут дверь за моей спиной распахнулась, на пороге стоял Гэрис.

Глава 7. Поместье Дори.

Усадив миссис Праер на диван, я взяла из рук Гэриса лед, завернутый в полотенце, и приложила к ее голове. Раны уже не было, но сотрясение мозга было очевидным. Марун спустился вниз без сестры. В руках он держал какую-то записку.

- Он решил, что взять с тебя больше нечего, - зло отчеканил Бэрс, - поэтому антиквар решил шантажировать меня.

И детектив бросил мне на колени бумажку, словно я была во всем виновата. Красивым убористым почерком было написано только несколько фраз: "Хочешь, чтобы девчонка осталась жива, привези камень. Сегодня к семи вечера."

- "Поместье Дори на севере к выезду от Хардирона", - хором произнесли мы с Гэрисом. Только я прочитала, а он сказал это наизусть. И мы с Маруном уставились на него.

- Что ты выяснил? - спросил он у друга.

Тот, глянув на миссис Праер, которая с полного ужаса глазами смотрела на нас, начал объяснять, как узнал о случившемся.

- С утра я нашел в Архиве адрес Кринта Доджера. А после узнал у историка (И я посмотрела на сбитые костяшки его пальцев), что сразу после нашей спецоперации в Таргери, антиквар приехал к нему и спросил, кто ведет дело Солари Грихэль. (Миссис Праер тревожно посмотрела на меня.) Доронович сообщил ему твое имя. Солари оказалась права: историк, действительно, обманывал нас. Выяснив твое имя, Доджер выследил тебя до самого Ларвиля. Он узнал, что здесь живет твоя сестра, и украл ее. (Вскрикнув, миссис Праер приложила руки к груди.) Я сразу понял, что он не просто так выяснил твое имя у Дороновича, поэтому поехал, чтобы предупредить. - Гэрис обреченно опустил голову, - Но опоздал.

Марун с каменным лицом взял миссис Праер за руку и четко проговорил больше себе, чем ей:

- Я спасу ее, тетя, не переживай! - и направился к выходу.

- Осторожнее, мальчик мой! - с мольбой в голосе пролепетала она.

Гэрис поспешил за другом и, остановившись у порога, обратился к тете Маруна:

- До свидания, миссис Праер, все будет хорошо. Мы привезем Гаэль домой.

- Да услышит тебя всевышний, Гэрис, берегите себя! - ответила женщина.

- Простите меня! - воскликнула я, обернувшись к ней, понимая, что вряд ли еще ее увижу, учитывая все обстоятельства, - Мне очень жаль!

- Солари, деточка, ты здесь совершенно ни причем! Надеюсь все обойдется, и Марун ее спасет. Я не прощаюсь, дорогая, - проговорила она и печально улыбнулась мне.

Я выскочила на улицу. Гэрис уже садился в примвер к Маруну. Быстро запрыгнув на заднее сидение, я оглянулась на вышедшую нас провожать миссис Праер. Она помахала нам на прощание рукой, и я увидела, как она украдкой вытерла слезы.

Мы поднялись над землей и, удаляясь от побережья, помчались в сторону столицы. Когда Ларвиль остался далеко позади, Марун, не поворачивая головы, холодно проговорил:

- Солари, я высажу тебя возле твоего дома. Ты с нами дальше не поедешь.

- Нет, поеду. С вами или без вас. - отрезала я, - И ты меня не остановишь! Я знаю адрес. Этот негодяй убил мою семью! - напомнила я, осознавая, что Марун не хочет меня больше видеть, так как считает, что я во всем виновата.

В глубине души я надеялась, что смогу помочь им. И что Марун простит меня за мое недоверие к нему.

- Как хочешь, - безразлично бросил он мне. Это равнодушие ранило меня больше, чем любые обвинения, брошенные им. Мне ужасно хотелось объясниться с ним прямо сейчас, но присутствие Гэриса останавливало меня.

Мы подлетали к Хардирону. Он светился впереди, как новогодняя елка. Обогнув город, примвер летел на север вдоль Делового района к Заречью, где располагались загородные дома вип персон нашей столицы.

Шикарные виллы, выстроенные в современном стиле, одна другой больше, словно непреступные крепости были окружены крутой маг защитой: где куполом, где заговоренным забором.

Поместье антиквара выделялось из общей массы особняков утонченно-дворцовым стилем. Казалось, что никакой защиты над домом не было. Но когда мы подошли к забору, он замерцал зеленым неоновым светом. Марун с Гэрисом переглянулись и встали рядом, схватившись за руки.

- Парадокс - нигрум-фарамен, - произнесли они хором.

От них по забору потянулась черная тень. Она, словно губка, начала впитывать в себя зеленое свечение. Когда последние искорки исчезли в черноте, тень развеялась. Марун соединил пальцы на руках друг с другом и произнес парадокс "открывания дверей" - калитка распахнулась, и парни поспешили к дому. Я, озираясь по сторонам, следовала за ними.

- Стойте, - окликнула я их, когда они уже подходили к крыльцу дома, - а вам не кажется, что как-то все слишком просто. Ни охраны, ни Читающих очей, ни даже элементарной сигнализации нет.

Гэрис внимательно слушал меня, а Марун, зыркнув из-под бровей в мою сторону, прошел вдоль дома и заглянул в окошко. Оно было даже приоткрыто, словно хозяева проветривали помещение. Рис проверил дверь - заклятий на ней не обнаружилось. Он хотел потянуть за ручку, но я его остановила.

- Подожди! Он знает, что вы придете без помощников. И ему известен ваш уровень подготовки.

- Ну и к чему ты это говоришь?! - с вызовом произнес Марун.

- Считаешь, что он не продумал это похищение? Наверняка, он подстраховался, - объяснила я свою мысль. - Если хочешь погубить Гаэль, то можешь зайти в дом прямо сейчас. Дверь даже не заперта, я уверена.

- Солари, он ведь не судья, его магические способности не больше, чем у любого ученого, - возразил Гэрис.

- Вот именно, - поддержал друга Марун, - и мы взяли бы его еще в прошлый раз, если бы кто-то не поставил маг-щит.

Видимо, он решил припомнить все мои ошибки и добавить в общую «копилку». Но я не поддалась на эту эскападу и стояла на своем.

- Зато он - антиквар. Если он захотел в свою коллекцию цириальт, то я могу только догадываться, какие еще магические артефакты у него уже есть. И он умеет ими пользоваться! Это, - я показала на дом, - ловушка. Марун, забудь ненадолго о своих родственных чувствах, - уже умоляла я его, - Ты - дознаватель, взгляни на это с логической точки зрения.

- Не тебе говорить мне о чувствах! - совершенно разозлился он, - ты в них не веришь!

Гэрис искоса поглядывал на нас, очевидно, догадываясь, что мы поссорились.

В отчаянии я подлетела к Маруну, взяла его за руку и прижала его ладонь к своей щеке.

- Я верю тебе, потому что люблю! - в полголоса произнесла я, глядя на него сквозь выступившие на глаза слезы.

Он заботливо вытер мне щеки, а в его глазах я уловила страстное желание поцеловать меня. Он наклонился ко мне, опалив своим горячим дыханием мои губы, но в последний момент отстранился и отошел. Обида и задетая гордость терзали его.

Тогда я молча подошла к дому Доджера и, приложив руки к стене, закрыла глаза. Лекарство Кори, которое я отпила недавно, бурлило в моей крови, одарив меня мощью энергии всех параллельных миров. Сквозь закрытые веки я "увидела", что дом, словно соткан из тончайших нитей. Передо мной открылась его изнанка. Внутри не было ни души. Но где-то в недрах комнат стоял открытый серебряный сундук. Он выделялся из всех вещей и мебели, которые я видела размыто. А сундук был настолько четкий, что я даже различала узоры, отчеканенные на его крышке и стенках. Из него распространялся синий туман, клубясь и завихряясь по комнатам. Наблюдая эту "картину", я вслух описывала ее парням.

- Что это? - насторожился Гэрис, - какой-то артефакт? Какое он имеет действие? И откуда, Солари, у тебя такие способности?

Я открыла глаза.

- Потом расскажу, - отмахнулась я и предложила, - давайте, я зайду в дом, а вы посмотрите через окно, что со мной будет.

- Нет! - в один голос запротестовали парни.

- Но другого выхода нет, - попробовала я убедить их, - вот, наконец-то, я и пригожусь вам, - уколола я Маруна.

- Не дури, Лара, - строго проговорил он, - это может быть смертельно-опасный туман.

Я отрицательно покачала головой.

- Если бы это был какой-то яд, мы бы уже отравились. Окно-то приоткрыто, - ткнула я пальцем в раму. - Скорее всего, это какая-то иллюзия.

И чтобы они не успели ничего сказать, распахнула дверь и юркнула в дом.

- Чокнутая! - только и успел воскликнуть Гэрис.

- Лара! - крикнул мне вслед Марун, не успев уцепить меня за одежду.

Секунду назад я стояла у входа в дом и вдруг оказалась в тесном каменном мешке. Но здесь я была не одна. Кто-то за моей спиной всхлипывал. Обернувшись, в свете маленькой лампы, стоящей на полу, я увидела Гаэль. Она сидела, обхватив колени руками. Мое внезапное появление испугало ее: она вздрогнула от неожиданности, но увидев, что это я, вскочила на ноги и бросилась ко мне.

- Лара! - обняла она меня, но тут же отступила назад, сурово насупив брови и подозрительно смерив взглядом, - Как ты здесь оказалась? - В ее глазах было недоверие, страх и замешательство.

- Мы с Маруном и Гэрисом приехали тебя спасать, - стараясь говорить уверенно, успокаивала я ее, - Они стоят снаружи дома. Думают, как войти. А я первая попробовала пробраться и как-то попала к тебе.

- Гэрис здесь?! - Гаэль просияла от этой новости и, тут же смутившись, покраснела. И по ее реакции я поняла, что стала свидетельницей чужой тайны. - Ты знаешь, кто меня похитил? - спросила девушка, чтобы замять неловкую ситуацию.

- Мы в доме бандита, которому нужен один магический камень. Он требует его взамен твоей жизни. Но камня больше нет, потому что из него я сделала для тебя лекарство. Гаэль слушала меня, все больше удивляясь моему рассказу. - Сначала он похитил ради этого камня мою семью. - От услышанного она только ахнула. - А потом одного моего коллегу по работе. А вот теперь тебя. Но ты не бойся, Марун с Гэрисом тебя спасут.

- И тебя! - в ее голосе звучало участие и благодарность. Она постаралась даже улыбнуться, не взирая на обстоятельства.

- Как ты себя чувствуешь после приема лекарства? - поинтересовалась я, при этом придумывая план нашего спасения.

По ее лицу было видно, что она пытается подобрать нужные слова, чтобы описать свое новое состояние. Я и сама чувствовала нечто необыкновенное, будто во мне открылась дверь, из которой хлынул поток еще неопробованной силы.

- Во мне столько энергии! - воскликнула она и глаза ее засияли в тусклом свете крошечной лампы. - Я не знаю, что с ней делать!

Чтобы она не причинила вреда ни себе, ни окружающим в будущем, я попыталась ей объяснить, какой мощью она теперь обладает.

- Ты теперь сможешь пользоваться не только магией глассов, но и любой другой, даже находясь в Логии. Вся энергия 9-ти миров теперь всегда будет в тебе. Ведь камень, из которого я сделала тебе лекарство - это метеорит.

И рассказала ей историю древних харикан и о том, как цериальт действовал на людей. Дослушав до конца мое повествование, Гаэль спросила:

- А как ты сделала это лекарство?

- Его придумал мой брат Кориган, а я только догадалась, как смешать компоненты. Для этого мне и понадобился камень. А когда я узнала о тебе и твоей... кхм... "проблеме", то поняла, что это то, что тебе нужно...

Гаэль перебила меня:

- Марун сказал мне, что твоя мама это и есть та знаменитая целительница, которую он пригласил ко мне. И что ты еще талантливее ее! - Она сменила восхищенный тон на более участливый, - Я слышала о том несчастном случае - о пожаре. Мне очень жаль. Тебе, наверное, очень тяжело сейчас? - я отвернулась, сморгнув слезы, - Но ты думала не о себе, не о своем горе, а обо мне - чужом человеке! Ты, действительно, очень добрая, как и говорил Марун. Теперь я понимаю, почему он так тебя любит, - с ревностью в голосе произнесла она.

Меня очень потрясли ее слова. И в моей душе затеплилась надежда, что Марун сможет меня простить.

Я осмотрела место, в котором мы находились. Если это был подвал, то где же входная дверь? На погреб этот каменный мешок, тоже не был похож, потому что люка сверху не было. Казалось, что мы замурованы со всех сторон. Я даже под ногами поискала какой-нибудь лаз, но ничего такого не нашла. Возможно, в это место можно было войти только с помощью магии, но вот какой, мне в голову не приходила ни одна идея.

- Послушай, Гаэль, а как ты здесь оказалась? – я уставилась на нее, а она нахмурила лоб.

- Ко мне в комнату вошел тот странный человек с бородкой и тростью в руках. Он произнес какой-то парадокс, и после этого я ничего не помню. Очнулась уже здесь.

Ее объяснение мне совсем не помогло. Поэтому я решила проанализировать свое появление в этой ловушке. Вот, вроде бы, я зашла в дом, и тут - раз, и я уже попалась! Мысли лихорадочно скакали в голове: "Надо что-то предпринять. Но что?" Ни я, ни Гаэль пользоваться новой магией не умели. А таких парадоксов, чтобы разбивали каменные стены, я не знала.

- Гаэль, у тебя есть зеркальце? - цепляясь за соломинку, с надеждой спросила я.

- Нет, у меня есть маленький перочинный ножик, которым я точу карандаши, - ответила девушка, - только у него лезвие короткое, для защиты или нападения он бесполезный.

Она вытащила из кармана бриджей складной нож. Я взяла его и раскрыла. В коротком, но широком полированном лезвии я увидела свое отражение, как в зеркале.

- Тебя Марун учил, как зачаровывать зеркала для общения? - подняла я глаза на нее.

- В теории. Ведь я еще никогда не пользовалась магией, - она неуверенно смотрела на протянутый ей нож.

- Представь, что это зеркало. Постарайся связаться с братом, - объяснила я ей свою задумку.

Она кивнула, взяла ножик и, постучав по лезвию пальцем, пропела:

- Галсса-вижон-Марун.

Мне оставалось только скрестить пальцы на удачу, чтобы все получилось, и мой детектив нам ответил.

- Марун! - воскликнула Гаэль и даже подпрыгнула от радости. - Ты слышишь меня?

- Кисточка, где ты? - раздался его приглушенный голос.

- Мы с Ларой в какой-то темнице замурованы! - сообщила она.

- С Ларой?! Можно с ней поговорить? - по интонации было слышно, что он очень встревожен и зол на меня.

Гаэль передала мне ножик, и я увидела любимые зеленые глаза, грозно мечущие молнии.

- Солари, почему ты меня не послушалась?! Я же не велел тебе входить в дом! - яростно накинулся он на меня.

- Зато я с Гаэль, - я было уже начала оправдываться, а потом решила не тратить время на глупую ссору, а попытаться выяснить важные факты. - Марун, когда я вошла в дом, вы видели в окно, куда я потом делась?

Мой необычный вопрос озадачил детектива.

- Ты открыла дверь и пошла из комнаты в комнату. Наверное, искала Гаэль. Разве ты не помнишь этого? - Бэрс насторожился, а между бровей у него залегла складка.

«Опять потерять память! Этого мне только не хватало!» - подумала я и переспросила:

- А сейчас вы меня в каком-нибудь окне видите?

Наверное, Марун обходил дом по кругу, заглядывая в окна, потому что его глаз я не видела, но слышала дыхание и шаги.

- Нет, тебя нет ни в одной комнате.

И тут я вспомнила про сундук, который стоял в центральной гостиной дома.

- А сундук ты видишь? - спросила я, замерев в ожидании ответа.

- Нет. Мне его не видно, - выдохнул он.

В его глазах, глядящих на меня, перемешались злость и любовь, тревога и решимость.

- Наверное, все дело в нем, - старалась я не поддаваться панике, - его надо закрыть.

Марун, как обычно, хитро подмигнул мне в знак согласия с моим планом. И от этого у меня потеплело на душе. Я очень хотела поскорее с ним помириться, но для личных разговоров не было времени.

Я увидела, что детектив подошел к окну и "оживил" свое отражение в стекле, вытянув его за руку из холодного аморфного вещества. Имидж получился полупрозрачный, но для предстоящей миссии и такой годился. Видимо, Марун отдал ему свое зеркальце, потому что я видела, как нечеткая рука стеклянного двойника открыла дверь, и имидж пошел по дому. Синий туман не действовал на него, поэтому он спокойно нашел сундук и захлопнул крышку.

Все вокруг нас с Гаэль стало преображаться. Как будто кто-то невидимым ластиком стирал неудавшийся рисунок. Каменные стены начали раздвигаться, и вот мы уже стоим не в замкнутой ловушке без окон и дверей, а обычном кирпичном гараже. Мы тут же кинулись к воротам, но они были заперты.

- Марун! Гэрис! - барабанили мы в четыре руки по железным воротинам, производя ужасающий грохот.

- Прекратите шуметь! - раздался голос у нас за спиной.

Мы разом повернулись. Пред нами стоял худощавый невысокий мужичок средних лет с аккуратно подстриженной треугольной бородкой. Он совершенно не выглядел, как бандит, а был больше похож на какого-то профессора. Его интеллигентный вид внушал, скорее почтение, чем страх. Элегантно одетый в очень изысканный темно-серый костюм он опирался на чёрную трость с золотой ощетинившейся кошкой на рукояти. На ногах блестели бриллиантовые застежки дорогих ботинок. Антиквар смерил нас холодным взглядом и, растягивая слова, серьезно предупредил:

- Если вы еще раз закричите, я убью вас. - И в его водянисто-голубых глазах промелькнуло нечто кровожадное. От чего у меня мурашки пробежали по спине.

- Пока с вашими "цепными псами" разбираются мои люди, мы с вами побеседуем.

И только сейчас я заметила, что из тени вдруг вынырнули четыре здоровенные фигуры в черном. Я решила, что с этими ребятами лучше не шутить. Каждый под два метра ростом и с горой мускулов, которые выпирали из-под костюмов.

Мы с Гаэль прижались спиной к воротам, и затаив дыхание, окаменели. Только мысли ураганом проносились у меня в голове. Кринт Доджер посмотрел на меня и, облокотив трость о стену, громко и размеренно зааплодировал.

- Браво, девушка! Вы уже второй раз рушите мои планы! Это, действительно, была иллюзия, а не настоящий дом. Я создал ее при помощи весьма редкого артефакта - сундучка из мира Света и Тени. Очень ценный экспонат в моей коллекции магических вещиц! Но главной "жемчужины" в ней нет. Благодаря вам, - он указал на меня пальцем. И я увидела, как блеснули в тусклом свете драгоценные камни на его перстнях.

Нащупав рядом с собой руку Гаэль, я слегка наклонилась к ней и шепнула:

- Мысленно зови Маруна и Гэриса.

Она сжала мою ладонь в ответ. А я сосредоточилась на том, чтобы призвать к нам на помощь иномирную магию.

Мы осторожно отошли от ворот и, встав спина к спине, сплели пальцы наших рук.

- Вы не выйдете отсюда живыми, если я не получу осколок метеорита! – заявил антиквар и бросил в нашу сторону огненную сферу.

Пульсар пролетел над нами в нескольких сантиметрах и, вспыхнув, исчез. Гаэль тихо пискнула. Я понимала, что это пока только запугивание. Но потом Доджер перейдет от слов к делу и, выставив щит, приготовилась к атакам.

- И не мечтай снова перехитрить меня, девчонка! - грубо крикнул он, - в этом зачарованном месте парадоксы действуют только у меня!

А я уже слышала его сквозь завывание ветра, который закрутился воронками вокруг нашего с Гаэль защищенного "островка". Ураган отогнал от нас подручных антиквара и его самого сбил с ног.

Вдруг ворота с шумом слетели с петель и, дребезжа, рухнули на землю. Марун с Гэрисом, потрепанные, но живые стояли на пороге гаража в позиции для нападения. Это они выбили ворота и атаковали выскочивших наружу охранников антиквара.

Вокруг наших с Гаэль прилипших друг к другу фигурок бушевали не только смерчи, но и в землю били молнии. Я направила стихию на бандитов, и когда они все были обездвижены, дала ей команду успокоиться. Воронки вместе с молниями утянуло вверх. А мы обе, вымотанные, осели на землю. Доджер, пятясь назад к маленькой двери в гараже, собирался сбежать. Но Марун догнал его, схватив за рукав пиджака, оттолкнул в сторону так, что щуплый коллекционер, чуть не упал.

Даже при том, что ворот в гараже больше не было, здесь было очень темно. На улице только вдалеке горели фонари, возле дома вечер уже все окутал своим темным покрывалом. Действуя интуитивно, я стала призывать магию Света. И к моему удивлению, словно из неоткуда, ударил яркий луч, озарив нутро гаража. Марун схватил антиквара за грудки и прижал к стене.

- Где семья историка Грихэль, которую ты украл? - сквозь зубы рявкнул детектив. - Куда ты их спрятал?!

Лицо Доджера исказила злобная гримаса.

- А с чего вы взяли, что они здесь? - мерзко ухмыляясь, выдавил он.

Но детектив был настроен очень воинственно и не собирался сдаваться.

- Где они, отвечай! - крикнул взбешенный Бэрс и, подхватив с пола какую-то бутылку, ударил ее об стену. Осколки полетели в разные стороны, а в руке детектива осталась "розочка", которую он приставил к горлу антиквара. По стеклу побежала кровь, а на шее у Доджера образовался порез. В его взгляде промелькнуло что-то звериное: то ли страх загнанного в угол животного, то ли первобытные инстинкты самосохранения.

- Я держал их здесь, - просипел он, - но через неделю они пропали. Не знаю, как. Сбежать отсюда было невозможно!

Все в моей душе перевернулось вверх тормашками. Я уже не знала, во что верить. Если Доджер не убил их, то моя семья должна быть жива! Но то, что антиквар говорил о невозможности сбежать отсюда, было правдой. Если бы не магия метеорита, которая была в нас с Гаэль, мы ни за что бы не смогли вырваться из магической западни. Но вот моя семья как-то смогла!

Осматривая гараж, я пыталась найти какую-то лазейку, потайную дверцу, в которую они могли бы сбежать. Но поняла, что они, как и мы с Гаэль, сидели в иллюзорном "каменном мешке" и выхода, как и входа из него не было. И тут мой взгляд остановился на стене. Я подошла поближе и увидела нацарапанный чем-то на кирпичах круг. Проведя пальцами по глубокой бороздке, сделанной явно острым предметом, я подумала о своей семье и отошла, опустив голову. Марун проводил меня взглядом, отвлекшись на долю секунды от Доджера. А тот не преминул этим воспользоваться и дотянулся до трости, прислоненной к стене. Мгновение. И в руках антиквара блеснул кинжал с золотой кошкой на рукоятке, который он вытащил из трости. Алый порез на руке Маруна заставил его ослабить хватку, и Доджер вырвался из его рук. Гэрис сплел пальцы, чтобы пустить в негодяя огненную сферу, но та растаяла, едва появившись.

- Я же предупреждал, что в этом месте могу пользоваться парадоксами только я! - с диким торжеством выкрикнул Доджер, расплывшись в зверином оскале. И ударил Гэриса парадоксом "Ножа", ранив его в бок.

С громким визгом Гаэль подлетела к Рису, а он оперся о ее плечо, теряя сознание от болевого шока. Я вытолкнула друга на улицу и почувствовала покалывание в руках. Упала на колени рядом с ним и начала его лечить.

Марун тем временем напал на Доджера со спины. И в удушающем приеме попытался выбить из его руки кинжал. Но хитрый маг снова произнес какой-то парадокс и вырвался из сильной хватки детектива. Пока Гэрис приходил в себя от ранения, Маруну удалось схватить Доджера за глотку так, что тот не смог бы ничего произнести, и намахнулся на него "розочкой", зажатой в руке. Но бандит увернулся и удар пришелся в стену, как раз в том месте, где был процарапан круг. И тут произошло нечто неожиданное. Царапина на стене засветилась, словно изнутри, очерчиваясь по круглому контуру. И в центре ее образовался темный проход, в который преступник и детектив, вцепившиеся друг в друга, разом ввались.

- Мару-ун! - закричала я и рванула за ним. Но прямо под моими руками стена, будто исцелившись, заросла, оставив лишь тонкую царапину. А я в бессилии заколотила руками по кирпичной кладке. И еще долго била руками, сдирая кожу с пальцев, уже ничего не видя от слез.

- Марун! Марун! Марун! - звала я, словно он мог услышать меня. И осела на пол. Сквозь слезы я посмотрела на друга. Он стоял рядом, а в его могучих объятиях рыдала Гаэль, уткнувшись носом ему в грудь.

В одно мгновение мой мир исчез. Все, кого я люблю пропали за этой проклятой стеной, к которой я привалилась. Невесть откуда появившаяся прореха в пространстве поглотила не только мою семью, но и человека, без которого я больше не представляла своего существования. В голове, как и в сердце образовалась пустота, и только единственный вопрос глубоко залез под кожу и жёг меня изнутри: «Что же мне делать?» Мое отчаяние уступило место злости на весь белый свет. «Я найду их! Всех найду!» - бросила я ему вызов.

Как мы попали ко мне домой, я не помнила. Опухшая от слез Гаэль заснула в гостевой комнатке, где прежде жил Марун. Гэрис позаботился о том, чтобы послать мираж миссис Праер и успокоить ее, что девушка жива и здорова и находится у нас. Пока он разговаривал с ней, я сидела в своей гостиной, забравшись на диван с ногами, обхватив их. Гэрис вышел из кухни со стаканом в руке и попытался меня напоить. Зубы клацали по стеклу, а я, поперхнувшись водой, закашлялась. И сунув ему стакан обратно, уткнулась в колени.

- Солари, расскажи, как вы смогли вырваться из плена и противостоять антиквару? – спросил он, сосредоточенно уставившись на меня, будто от моего ответа что-то зависело.

Я сбивчиво рассказала ему об изобретении Коригана, о том, как использовала силу метеорита, о «лекарстве» для Гаэль, и что-за энергией мы теперь обладаем. Рис слушал, ни разу не перебив. Возможно, он понимал, что мне лучше отвлечься разговорами, чем тонуть в своем горе и плакать от отчаяния. Пересказывая недавние события, я снова переживала их и опять принялась всхлипывать, подобравшись к ужасному финалу. Но Гэрис вовремя меня остановил, вставив свой комментарий:

- Не знаю, как, но мы точно знали, где вы, словно кто-то звал нас в то место, где вы были.

- Это Гаэль. Она звала вас с Маруном. – объяснила я, наблюдая, как у него округляются глаза.

Как только я упомянула имя моего детектива, с мольбой посмотрела на Гэриса и наивно спросила:

- Мы ведь найдем его, правда?

Друг молча кивнул. А потом обнял меня и твердо проговорил:

- Обещаю!

И глубоко вздохнув, перешел на деловой тон:

- Завтра мы можем вернуться в поместье Дори и еще раз там все осмотреть. Я послал мираж Амнер, сообщил о случившемся. И вызвал визуаров опечатать это место…

Его слова звучали фоном для моих вопящих во всю глотку мыслей, разрывающих душу и сердце. В тот самый момент, когда я думала, что всегда буду с Маруном, мы поссорились. А потом мой любимый пропал! А я даже не успела с ним помириться! Не сказала ему то, что должна была сказать. И не услышала от него, что он прощает меня. Слезы опять лились потоком. Как и где его искать, я не представляла, но знала, что, если нужно посвящу этому поиску всю свою жизнь.

Гэрис еще что-то говорил об обыске каждого уголка в поместье антиквара. Но, увидев мое состояние, неожиданно заявил:

- Солари, Марун - мой друг, он неоднократно спасал мне жизнь. Я клянусь, что не успокоюсь, пока не найду его, - поймал мой взгляд и поправился, - Мы найдем его!

Его боевой настрой заставил мое сердце начать новый отсчет времени...

Эпилог.

...Соленые волны, разбивающиеся о скалу, капельками скатываясь по щекам, смешиваются со слезами. Самые острые грани гигантских обломков горной породы там внизу подо мной обточило море. Милосердие стихии, чтобы не так было страшно прыгать. Хотя теперь уже все равно. Еще шаг вперед, и боль закончиться. Но сильные руки прижимают меня к груди, в которой учащенно бьется сердце.

- Нет, Лара! - голос его дрожит...

...Зеленые глаза так строго смотрят, будто впервые меня видят.

- Я влюбился в тебя с первых минут нашей встречи! Я доверился тебе! А ты мне нет!

...Неожиданно в кирпичной стене проявляется похожая на люк круглая дверь. В порыве борьбы преступник и дознаватель падают в нее и через секунду темный проем, проглотив обоих, исчезает.

- Мару-ун! - мой собственный крик раздается в голове… И я просыпаюсь.

Шея затекла, ноги онемели от неудобной позы. Сквозь слипшиеся глаза никак не могу разобрать, что-за голубое свечение передо мной. Неужели я заснула прямо перед компьютером? Протерев глаза, я облегченно вздохнула. Это мерцает магический огонек в голубом стекле настольной лампы. А предо мной лежат записи Коригана, которые я перечитывала всю ночь.

Прошло четырнадцать дней после исчезновения Маруна. Я перерыла горы книг, чтобы разгадать тайну странной «двери». И когда почти отчаялась найти хоть намек на упоминание этого феномена, как мне, совершенно случайно, под руку попались письма брата, в которых он хвастался своим очередным открытием.

Вот я идиотка, сама же недавно ржала над Кори и его фантазиями по поводу древнего ритуала, который он, по его словам, верно расшифровал! Но теперь готова была хвататься за любую соломинку. В его описании не хватало, как я поняла, весьма существенных подробностей. Но меня уже невозможно было остановить, ведь появился, пусть маленький, но шанс спасти моего любимого.

Вчера вечером через мираж мы с Гэрисом договорились встретиться в кафе «У Андрэ», чтобы вместе отправиться в одно место, где, как я надеялась, хранилась недостающая информация. Я не решалась признаться Рису, что пытаюсь разобраться в весьма сомнительном эксперименте. Ему, визуару, и в голову бы не пришло проверять подобную фигню. Но мне больше не на кого было положиться.

- Гаэль, ты готова? - спросила я сестрёнку моего детектива, заглянув в гостевую комнату, в которой она поселилась.

- Да, я сейчас, - девушка торопливо зашнуровывала свои кеды.

Через пару минут мы выскочили на улицу, еле успев развернуть над головой магический купол: дождь лил с самого утра. Поймав примвер-доставщика, добрались до следственного отдела.

На противоположной стороне улицы в витрине кафе, где было видно полным-полно посетителей, торопливо поглощающих свой завтрак, за одним из столиков, что располагались возле окон, я заметила Гэриса и помахала ему рукой. Он кивнул в ответ и поманил нас к себе. Войдя в кафе, мы с Гаэль стали протискиваться между столиков.

- Привет, Гэрис, - произнесла она тихонечко и, встретившись с ним взглядами, тут же опустила раскрасневшееся лицо вниз.

- Привет! - поздоровался парень с нами обеими, не обратив внимание на поведение девушки, - Ты что-то разузнала? - с воодушевлением и интересом спросил он у меня.

За эту неделю Гэрис очень изменился. Начальница взяла его в оборот, требуя отчёт по делу антиквара. А исчезновение одного из ведущих дознавателей следственного отдела в связи с загадочностью сильно не разглашалось и было поручено Гэрису для разбирательства. Прежде одетый с иголочки, он был несколько помят. Модная одежда висела на нем, как на манекене, словно не его вовсе. Всё в облике друга говорило о том, что он очень переживает из-за исчезновения напарника, долго засиживается в офисе и почти не спит. И кошмарные тени под глазами, и осунувшееся лицо, и сонные глаза являлись симптомами нервного истощения. Пока я мысленно ставила ему диагноз, он рассказывал о ходе своего собственного расследования.

Рис был сильно расстроен, потому что далеко не продвинулся. Всех, кто был в Таргери, допросили по многу раз, но никто из них не знал даже имени своего нанимателя, не говоря уже о его планах или секретах. Личная охрана Доджера, которую составляли те громилы, что Марун с Гэрисом обезвредили в поместье Дори, тоже не могли дать внятного ответа, как и куда делся их босс.

- Я перечитала все письма Коригана, но кое-каких подробностей в них, явно, не достает. Вот я и подумала, что надо поискать недостающую информацию, - на одном дыхании выпалила я, радуясь, что Рис ни разу не перебил меня, чтобы узнать подробности того, что я ищу на самом деле.

- И ты знаешь, где ее достать? - Гэрис сосредоточенно сдвинул брови.

- Есть одна идея! - не стала я раскрывать все карты. Не хотелось бы раньше времени обнадеживать ребят.

Оставив примвер Гэриса на общей для всех студентов и преподавателей парковке, наша троица двинулась в сторону одного из престижнейших Вузов столицы. Мы пересекли двор университетского городка и быстро поднялись по лестнице общежития в «мужском» крыле.

- Думаешь, его вещи еще не убрали? - спросил Гэрис, косясь на меня, - ведь прошло почти полгода, как он пропал. Извини.

- Ничего. Я надеюсь, что все на месте. – скрестила я на удачу пальцы, пытаясь вспомнить какой номер у спальни Коригана. Но, видимо, таких подробностей мой практически полностью восстановившийся мозг не хранил, поэтому пришлось расспрашивать спешащих на занятия учащихся.

Остановившись возле указанной нам двери, я постучала. Но никто не ответил.

- Наверное, его соседи по комнате сейчас на занятиях, - предположила я.

Рис сплел парадокс «Монти Хола», бесшумно справившись с замком. Потихоньку проникнув в комнату, мы оказались в темноте. После ярко освещенного коридора глаза еще не привыкли к полумраку. Занавески были зашторены, и я повернулась в ту сторону, где должна была находиться кровать брата, нащупывая тумбочку. Как вдруг схватила что-то живое и еле сдержала крик. А вот та, кого я поймала, завизжала на весь этаж.

Гэрис зажег лампу. Прижимая к себе тетрадь в черном кожаном переплете, перед нами предстала миниатюрная девушка лет семнадцати – восемнадцати, с мини-взрывом на голове из огненно-рыжих кудряшек, едва касающихся плеч. В укороченных синих штанах на лямках и красной клетчатой рубашке, свисающей с двух сторон расстёгнутыми полами, она выглядела словно клоун, сбежавший из цирка. Довершали этот убийственный образ яркие разномастные носки, торчащие из старомодных кед. У меня сразу возникло предположение, что у пойманной нами воришки проблемы с восприятием цвета. На ее веснушчатом носу, криво съехав, поблескивали очки в черной роговой оправе, по форме напоминающие вытянутые в бок капельки, через которые на нас вытаращились два огромных васильково-синих глаза.

- Эй, кто вы такие?! - тут же наехала она на нас, словно это мы сейчас копались в ее вещах.

- Это комната и кровать моего брата, Коригана! А что ты здесь делаешь? Почему лазаешь по его тумбочке?

Рыжая девчонка окинула нас троих оценивающим подозрительным взглядом. Дольше всего ее глаза задержались на Гэрисе, его представительного размера фигуре, и снова вернулись ко мне.

- Я, Юджиния Свир. Кори - мой лучший друг. Мы однокурсники... вернее, были, пока он не пропал.

Возмущение из ее тона и взгляда пропало, но не воинственный настрой. Но сожаление, с которым она говорила о Коригане было искренним, и я поняла, что девчонка не врёт.

Гэрис с подозрением поглядел на нее и спросил:

- Джинни, а что ты здесь искала?

- Как ты меня назвал, здоровяк?! – закипела студентка.

Гэрис возвышался над ней, как великан. Но, похоже, ее это совсем не смущало. И она, уперев руки в бока, грозно проинформировала парня:

- Меня так может называть только моя бабушка! А так, я - Джи. Для друзей – Белка!

- Ясно, - Гэрис возвел глаза к небу и, уступив маленькой забияке, с недовольством повторил, - Значит, Джи. Ну, так что ты искала?

- Дневник Кори, в котором он записывал наши открытия, удачные эксперименты. – успокоившись, ответила девушка, - Понимаете, у нас свое Общество Открывателей Невозможного. Кори - наш лидер, Кормчий. Мы изобретали различные артефакты и рецепты, расшифровывали древние магические обряды или документы. Когда я узнала о несчастном случае в его деревне, ни за что не поверила в его смерть.

- Это еще почему? – как мне показалось, с вызовом спросил Гэрис.

- А потому, что я точно знаю, он жив. Но в нашем мире его нет.

Рис скептически скривил губы, а я замерла, как будто только и ждала услышать подтверждение своим собственным мыслям.

- Что ты имеешь в виду? - переспросила я, почуяв, что мы с этой девчонкой стремимся к одной и той же цели.

- Мы с Кори уже давно изобрели «узнавательные браслеты» для каждого члена ООН - И она приподняла рукав, демонстрируя полупрозрачный браслет, свитый из полых нитей, наполненных непонятным веществом. От одной из них исходило ярко-синее свечение. Мне вдруг вспомнились рекламные вывески Эгоцентриума.

- Вот, видите? Шесть нитей - шесть человек. Синяя - это Кори, в смысле, его «определитель». Он светиться, только когда его носитель вызывает помощь. Если бы Кормчий погиб на том пожаре, нить бы почернела.

- Ты сказала, что он не в этом мире. Как ты узнала? – в нетерпении переспросила я, не сводя глаз с холодного сияния трубочки на тонком девичьем запястье. Джи, пряча браслет под рукав рубахи, заметила со значением:

- Если бы он был в Логии, его нить мигала бы. А она просто светиться синим.

- А зачем тебе нужен его дневник? – Гэрис с подозрением прищурился. Он, видимо, ещё не решил, стоит ли верить ее, как ему, по-видимому, показалось, пустым россказням.

- Мы с ребятами расшифровали один старинный манускрипт, в котором описывался древний ритуал «открывания междумирных дверей». Без ключа, не так, как сейчас это делают, понимаете? - таинственно, почти шепотом произнесла она. - Я думаю, что Кори удалось открыть дверь в какой-нибудь мир. Мы еще тогда не опробовали этот обряд на практике, так что…

Услышав это, у меня внутри от волнения все затрепетало. Я поняла, что нахожусь на верном пути. Пришло время поделиться с друзьями изысканиями моего братца-экспериментатора. И если до встречи с подружкой Кори я ещё сомневалась, что в его письмах описан реально осуществимый процесс перехода в параллельные миры, то логичность доводов нашей новой знакомой подтвердила это.

- Ты права, Джи, - перебила я ее, а Гэрис вытаращился на меня от удивления, да и Гаэль в изумлении хлопала глазами. - Кориган, действительно, провел этот ритуал. И мы хотели узнать, как снова открыть «междумирную дверь», потому что в нее попал не только мой брат и вся моя семья, но и мой... - я набрала побольше воздуха в легкие, решая, имею ли я право, назвать так Маруна, - жених...

Продолжение следует.