Девушки

Глава 1

Этот отрывок в моей жизни был очень интересным и очень сильно повлиял на мое мышление, мою историю и на то кем я стал. Она началась еще давным-давно в Германии. Тогда я почти как все в то время люди промышлял рулеткой, некоторые конечно любили и карты, но я это не очень любил практиковать. Для меня это казалось вершиной. В нее играли только очень зажиточные люди.

И значит в один такой одинокий вечер за рулеткой у меня сломались часы. А в комнату, которую я снимал, пускали не позже полуночи. Это доставляло некий дискомфорт. И вот одним вечером после удачной выигрышной "игры", я подошел к одной группе аристократии.

Со стороны они сильно выделялись, разговорили громко, когда они своими громкими возгласами привлекли к себе охрану, то банально откупились горсткой золота. Вот что значили деньги в этом казино. Вообще казино слово французское, дословно оно означает "место для удовольствий". Но удовольствия я получал мало ни от больших проигрышей, ни от этих ничтожных буржуев. Эти аристократы, как говорит мой дед буржуи, (извините за повторение) только заноза в обществе культурных, образованных людей. Отец отца моего был дворянином высшей категории - помещиком. И помещиком он был добрым, умным, справедливым, миролюбивым, а души, которыми он владел, его любили.

Так вот и подхожу я к этой аристократии с вопросом: "Который час?" Часы я тот день забыл. И в этот момент в меня влетают множество обиженных на слух голосов. Они все гласили "Уйди, брехня" "Что ты сюда приперся молокосос" "Сгинь с глаз, скотина". Но только одна дама, заметив мой куш, слегка выпадающий из карманов, спросила: "Что тебе надо мальчик?" В моменте мне стало конечно немного неловко, ведь мальчиком я совсем не являлся, хотя понимал, что она заигрывает со мной. Не успев ответить, как она словно львица, слегка прикусив губу, встала на ноги передо мной из красивейшего швейцарского дивана и, проволокши пальцами по моей груди довольно низко, прошептала на ушко: "Не хочешь провести ночь со мной? М? Мальчик." Она улыбнулась. Мой рот отпал, ничего ну успев сказать, я очутился в ее спальне.

Ночь прошла, а чувства к этой даме, которую, надо упомянуть звали Rouge только и начали появляться. Ей бы очень походила одежда с элементами гепардовской окраски. В общем-то я ей очень понравился ночью и как личность.

Человеком она была удивительным. Любила покурить, но вместо табака в трубке лежали ароматические травы из-за которых всех к ней тянуло. ( можно назвать это курением?) И так все больше с ней общаясь и развлекаясь, я вошел в круг ее особых друзей. И совсем скоро после этого, я стал странствовать вместе с ней.

Узнав, что я промышляю писательским талантом, стихи иногда пишу, порой даже маленькие рассказы, на более большие проекты у меня не хватало ни сил, ни времени, ни мотивации, она начала проявлять ко мне особый интерес, и мы все чаще занимались с ней любовью. Порой мне казалось, что она только этого от меня и хочет. Точно могу сказать, между нами была животная страсть. Страсть которую испытывают самые извращенные люди. В самых различных позах была проявлена наша любовь. Это было самое лучшее, что могло бы наверное случиться с мужчиной в его жизни.

Помню как-то между нами разрядился хороший разговор.

-Дорогой, а ты любишь меня?

-Конечно, очень люблю, очень-очень. - я попытался ее поцеловать, но она оттолкнула меня.

-А если я тебя не люблю? - с грустью посмотрела она на меня.

-Мне без разницы. Главное я тебя люблю. - в тот момент, я был безумно ей очарован и мне ничего не нужно было, кроме того как находиться с ней.

-Это хорошо. - она мне улыбнулась - иди ко мне, aime.

После нашего похотливого развлечения она задала вопрос.

-На что ты готов ради меня?

-Даже не знаю. Очень сложный вопрос, наверное на все? Не знаю, правда.

Мое сердце немного забилось было довольно сложно ответить на этот вопрос. Правда не знаю почему? Из-за душевных терзаний? Но что меня терзало? Я не знал. Любовь. Наверное именно она. Что такое любовь? Для чего она нужна. Существует ли она? А что если это только у нас в голове? Я не знаю. А вот любовь для гроба? Такой же вопрос. Существует ли она? Может быть любви нет? Это просто что-то на подобии инстинктов? Рефлексов? Из-за нее нам кажется что мы любим. А что если это и есть любовь? Тогда почему это чувство, этот инстинкт так возвышают. Может быть я что-то не понимаю.

"А могу ли я любить?"- пробурчал я совсем случайно в слух.

-Конечно можешь! И только меня.

С этой дамой мы проехали всю Германии, я выиграл, благодаря ее помощи кучу денег! Возможно это было самое прекрасное время в моей жизни. Ведь еще никогда я не курорствовал по Германии, с красивой девушкой, зарабатывая деньги при этом совсем нетягостным путем.

Очень долго провели мы с ней времени, не знаю сколько. Возможно месяца четыре, а возможно и года четыре. За этот период у меня пару раз отросла борода. С ней я очень сильно был похож на Ивана, тот что царем был в XVI веке. А если б я в золотые платья оделся бы, и взгляд хмурым сделал, то точно на царя похож был бы. За все время провождения с ней мы обговорили много тем. Политику, науку, историю, спорт, человечество, но мы ни разу не затрагивали тему религии и господа. Не знаю с чем это было связано, возможно тем какими-нибудь детскими травмами моей возлюбленной. Но уж судить было точно не мне. Все еще более хочу сказать про наше совместное путешествие.

У меня были большие приливы любви, я говорил только с ней, только о ней, только о моей любви к ней. Я посвящал ей стихи, песни, рассказы и то, что хуже всего у меня получалось - повести. Я отражал в своих персонажей ее качества, ее черты. Все что я делал было посвящено ей и только ей. Ничто больше, кроме нее.

"Но любое счастье никогда не будет вечным. Ты можешь убеждать себя, что любимый человек будет с тобой все время рядом, будет только с тобой. Но он покинет тебя, рано или поздно, скоро или медленно, но покинет. Ты должен принять это, принять то, что когда-нибудь все закончится. Ты умрешь и на месте посещенных тобой городов останутся руины. Все о чем ты знаешь уйдет, наступит что-то новое." - так мне однажды сказал Тимофей, и возможно этой фразой он предсказал мне жизнь.

Так одним таким вечером мы заехали в церковь, одному из наших дружков в компании нужно было зайти по христианским делам. Вместе с ним вышли и другой остаток людей. Мы остались с Rouge наедине.

-Ты веруешь в Бога? В Христа например? - спросила она. Это был шок для меня, ведь как я говорил мы никогда не обсуждали с ней Бога и религию.

Я немного удивился, вопрос о религии не тот вопрос который я думал от нее услышать.

-Не уверен, могу ли я сказать что верую в хоть кого-то или во что-то.

-Я немного удивлена. Смотря на тебя, прости меня за стереотипы, кажется что ты веришь в кого-то, очень сильно кажется.

-Ничего страшного. Я сам человек довольно стереотипный. Вот со стороны ты мне изначально показалось очень холодной, грубой и совсем не способной дамой, но вот, узнав тебя получше, я знаю что это не так.

-Да ты прям романтик. - madame улыбнулась. А я вот продолжу свою мысль. Ты веришь в Сатану? Ну не поклоняешься ей, а веришь в ее существование?

-Немного плоский вопрос, учитывая, что я сказал уже что ни в кого не верю.

-Ха-ха, извини, милый. А вот как ты относишься к сатанистам? Или к Сатане в целом.

-Какие-то чекнутые фанатики. Они идут, верят в того, кто по закону цивилизаций желает им вечных мук. Это глупо.

-Ах, ясно...-Rouge грустно вздохнула.

-Подожди, чего это ты...- остолбенел. - Не говори мне это.

-Да, дорогой, я верю в Сатану. - она ехидно улыбнулась.

-Т-ты, как? Что в этом такого?

-Понимаешь ли. Сатана он есть в каждом из нас. Сатана - это бог. Это вера. И он, она есть в каждом из нас, внутри нас. Сатана есть во мне, а есть и в тебе. Все твои грехи, все твое зло - это все он. Он твои тайные желания. То чем ты одержим - это твоя вера. Ты не можешь от нее избавиться, не можешь кому-то ее отдать. Все в твоей жизни делаешь ты сам, никто другой. Ты можешь быть Сатанистом в тайне, а можешь и на публике. Да, к сожалению это не везде одобрено. Но я, если ты захочешь, могу отвезти тебя туда. Туда где ты сможешь предаваться всему чему пожелаешь. Там мы сможем заниматься любовью когда захотим и где захотим. Я могу показать тебе это место. - сатанистка протянула мне руку.

В тот момент, дверь из церкви открылась и друзья направились к нам, но время еще оставалось, чтобы ответить, но я, мои мысли.

-Я не знаю! - крикнул я, схватившись за голову.

В тот момент у меня началась паническая атака. Сердце неимоверно быстро застучало. Мне стало холодно. Уже упав на землю, я скукожился комочком и не мог ничего сказать кроме: "Я не знаю." Знакомые подняли шум, все накинулись на нее, но я ничего не мог поделать. Через пару минут, как я контузился, я потерял сознание.

Проснувшись, вокруг меня были все мои новые друзья, приобретенные с Rouge. Они плакали, и возможно думали, что наступила моя смерть. Но стоило мне открыть глаза, все ободрились.

-Ты жив! - сказал Денис Иванович.

-Здоров наш крипыш! - прокричал Владислав Дмитриевич.

-Я рада. - со слезами на глазах произнесла Хейли Скотт.

Все эти друзья, их я не упоминал в сегодняшних записках, были для меня семьей. Денис был для меня как друг детства для кого-нибудь другого. Владислав же был мне как брат, хотя мы с ним очень часто дисскутировали на филосовские темы. И Хейли Скотт, была она мне как сестра. Наверное если бы не Rouge, то мы бы с ней могли бы стать и парой. Ведь фигура у нее была великолепна.

-Мы собрались, чтобы сказать кое-что очень важное. - тихо начала Хейли.

-Ты больше не сможешь быть с нами и ms. Rouge. - закончил Владислав.

-Как это?! Почему не смогу?! Что случилось?!. - закричал я.

-Ты ссылаешься в тюрьму во Францию по приказу губернатора П. причиной "заговоро против государства". Мы пришли занести вещи и попрощаться с тобой. Прости нас, мы не сможем больше видеться. Ты был хорошим другом и отличным игроком. Я оставлю записку, она от Rouge.

-Стойте! Подождите!

-Прощай. - ответили они мне хором.

На столе был конверт, как мне сказали от моей любимой. "Что же она могла мне написать?"-думал я. И вот открыв, письмо, я начал читать.

"Дорогой мой. Мне очень жалко, что так все получилось, но ты мог бы быть и понажденей и не отказываться от моего прекрасного предложения таким образом. Из-за тебя меня чуть не загнобили, ну и мне пришлось слегка соврать. Я сказал, что ты пытался уговорить меня примкнуть к заговору против Императора. Не волнуйся, я сделала все в лучшем ввиде, и тебя не станут допрашивать по этому поводу. Ты был отличным любовником, но моя вера куда важнее любви. Я любила тебя, но более не полюблю никогда. Возможно, я разбила тебе сердце, уничтожила тебе жизнь, если так, то прости. Для меня главное это я.

Пока, любимый

Vous Amour."

Я не выдержал и заныл во все горло от душевной боли.

Я винил себя за все. За то связался с ней. За то что любил ее. За то, что был с ней. За то, что увидел ее в тот день. За то, что говорил с ней. За то, что не верил ни во что. За все. И за то, что тогда я упал в обморок тогда

Глава 2

Был декабрь. Я уже освоился во Франции, в тюрьме. Заключенные тут оказались совсем не такие, какими я их себе представлял. Я даже нашел себе пару друзей. Жана и Лео. Хорошие парни. Они, долго совещавшись, дали мне кличку Кроунт.

Лео он был воплощением всего самого наилучшего в человеке. Он был умен, талантлив. Этот юноша, лет ему было всего двадцать три года. Знал он прекрасно литературу, физику, химию, математику. Я бы сказал, он был вундеркиндом. Но что он делал в тюрьме? Спросит дорогой читатель. Убил он, человека, не по случайности, а по мотивам, по своей какой-то там идеи. Я в подробности не вникал, да и не особо не хочу. Главное, что был хорошим собеседником этот человек.

Жан конечно был не столь одарен как Лео. Но он в отличие от последнего был прекрасным поэтом, его стихи, что сочинял он нам на обедах были прекрасными. Его посадили за то, что войну, происходящая во Франции на тот период, он не поддерживал. Человеком он был гуманнейшем.

Стоит упомянуть что мои новые друзья были родом с Парижа.

Так прошло много дней, я горевал ни одну ночь. И когда я плакал, визжа, меня никто не тронул. Не знаю, что было в головах тех людей, что друзьями моими не были, а со стороны они выглядели очень устрашающе. До сих я им благодарен. Пару тех ночей меня даже поддерживали, через пару таких поддержек, мои внутренние боли утихли. Я почти перестал горевать о mrs Rouge. Но головы, души моей она не покидала. Помню я даже просил Жана написать стих о ней, я описал ее во всех красках, во всех деталях. Но Жан отказался, он говорил: "Ты говоришь лишь про ту сторону человека, которой ее видишь, писатель же должен описать не только внешность, но и душу предмета (в нашем случае человека), смотря на тебя, я понимаю, что ты идеализируешь ее, pardon, я не смогу написать про нее." Его слова были абсолютно логичными. "Так и надо со мной"- порой думал я. Ведь моя просьба была не единичной. Как и его отказы.

Помню один день, когда я узнал свой срок здесь. Да, я ее не знал, когда пробыл там уж точно месяц. К камере подошел надзиратель и строгим голосом сказал:

-Эй, ты - показывая на меня пальцем - за мной, в 101 комнату. Живо! - последнее слово он сказал крайне энергично, даже соседи, спокойно сидевшие на койках, дернулись.

Я ничего не говоря прошел за ним. Идя за ним, я смог много чего уловить от других заключенных. Они услышали приказ надзирателя, а особенно про комнату 101, именно ей было уделено большое внимание. Меня вели очень долго, комната, несмотря на свой номер, находилась в отдаленном уголке тюрьмы.

Вот мы уже дошли, до той самой комнаты 101, дверь была сильно исцарапана, а сделана она была из стали. Это очень пугало. "Кто же так издевался над дверью? Или..." - думал я, но мысли продолжать не стал. На удивлении, смотря на нее, я был спокоен, исключая слабый страх таинственности. Комната походила на комнату с допросом, но более комфортно. Она не была ужасно серой, как остальные. Были элементы красного, синего, желтого, синего. Все эти цвета были отлично приняты в декоре. Меня усадили на мягкое кресло прям передо мной сидел interrogateur. Он был одет в черный комбинезон, а около него лежали круглые очки, которые он одел сразу после моего пришествия.

-Меня зовут мистер Труман. Я вас пригласил для важного разговора. Чего вы боитесь? - сказал, припустив очки.

-Я не знаю, это сложный вопрос. Наверное, как и все смерти, боли. Простите, мистер, я не знаю. - в тот момент я ему не лгал.

-Хорошо. В этой комнате, приговоренные проходят ужасные страдания, но я знаю про вас. Знаю, что вы попали сюда не просто так. Я знаю кто вас сюда отправил. Даже грустно становится, читая ваше дело

-Но откуда?!- вскочил я.

-Тише. Помолчите. Сейчас говорю я. Вы выполните одно поручение для меня. Я знаю, что вы господин Слабовольский...

-Откуда вы знаете меня?! Я нигде не упоминал об этой фамилии! - перебил я его.

-Ох, Слабовольский, я знаю о вас многое. Очень многое. А теперь я продолжу. Мы знаем, что вы сдружились с мистерами Жан и Лео. Вы должны узнать все тонкости их преступлений. После этого мы вас отпустим. О, да, совсем забыл и выдадим вам французский паспорт. Вы согласны?

В тот момент меня переполняли эмоции. Я смогу выйти отсюда, да и еще и с паспортом, да и с каким! Французским! Я попрошу сделать его на нового меня. Я начну новую жизнь. И покончу с прошлым и всем что от него осталось. В общем я сказал:

-Да.

В тот день начался мой план освобождения. Но перед этим мне стоит описать то, как я вернулся из той комнаты.

Только появившийся на горизонте заключенных, все смотрели на меня косо, каждый абсолютно каждый человек который видел, как я шел в ту комнату, охал при виде меня. Шептались все, будто они видели место меня человека продавшего душу. В тот день я не спал. Всю ночь на меня смотрели сокамерники. Они хотели поговорить со мной, но что-то им этого не давало. Скорее всего какой-то очередной тюремный закон. Скорее всего со мной теперь вообще никто не будет разговаривать.

Но я ошибся. На следующий день Жан и Лео встретили меня со счастливыми мордами. Они разговаривали, как обычно, со мной, но никто ни разу не поднял тему 101 комнаты. Что же это за комната такая? Все думал я, а ведь даже после того как сам там побывал.

Я все помнил о том, что я должен был сделать. Думаю, если бы я мог узнать лучше Жана, узнать о его преступлении, сблизиться с ним, то мы бы вместе могли бы добиться того, чтобы Лео рассказал уже нам о своем содеянном. Да, я говорил, что Жана посадили за то, что войну не поддерживал. Но как он ее не поддерживал? Что он говорил? Мы этого не знали.

На неделе, что была после 101 комнаты, я решился, решился на первый шаг. В тот день мы, как всегда, сидели втроем вместе. Обедали и непринужденно болтали. Удивительно, что мы всегда могли найти тему для разговора. Когда-то разговаривали на очень откровенные темы. Там на детские травмы, проблемы. А когда-то например какой шахматный дебют лучше. Ох, да, с Жаном можно было поиграть в шахматы. Он играл в них лучше всех из нас. Что было довольно странно, ведь как я говорил Лео, был вундеркиндом, а не Жан. Лео порой завидовал этому, это было отчетливо видно, но был рад, что у него есть соперник и просто человек с которым можно совершенствоваться.

Так вот. Мы хорошенько пообедали, и я пригласил Жана на партию в шахматы. Он с удовольствием согласился. Лео в тот момент ушел куда-то к себе, часто он любил походить по тюряге. "Может планировал побег?" - думал я в шутку. И тогда за игрой я начал диалог:

-Слушай Жан, я знаю, что ты не любишь разговаривать во время игры. Но у меня есть очень интересная тема. А вместе с ней и предложение.

-Заинриговал. Продолжай. - спокойно сказал Жан и сделал ход.

-Ты можешь мне поподробнее рассказать о своем преступлении. Если ты расскажешь, то я скажу что за предложение, если нет, то увы, прости, не скажу. - я вышел конем.

-Мне нечего таить. Я расскажу. - он ответил тем же.

-Спасибо.

-Это было пару лет назад. Тогда, когда Англия объявила войну Франции. Тогда я еще не вмешивался. Я жил себе спокойно, ничего не ждал, читал газеты, наслаждался жизнью, порой писал стишочки, юмористические рассказики. Но когда Напалеон двинул войска на Россию. Ох, mon cher ami, как я был обескуражен своим правительством. А до этого я лишь изредка выпускал свои стихи, которые уж очень сильно нравились моим товарищем. Поэтому мое имя было хоть кое-как известно. Я этим воспользовался. Начав писать стихи о вреде строя Наполеона, меня почти никто не услышал. Но мои жалкие вопли, слоганы, крики о протесте увидели глаза государства. Они легко нашли меня и сослали сюда. Мой талант оказался моим несчастием. Талант должен использоваться на благо государства, на благо народа. Надеюсь ты понял, что я тебе сказал. Моя история коротка и не интересна, но то к чему она принадлежит еще не закончено, и возможно я заиграю новыми красками. - он поставил мне мат.

Я, слушая его и играя, почти не думал, из-за этого он мне поставил обычный детский мат.

-Аэ...- я не понимал, что сказать.

-Свое предложение ты огласишь мне немного позже, а сейчас я оставлю тебя наедине с собой, перевари ка все как следует.

Все таки Жан был прав. Его история был не столь уникальной как простой. Это выводило меня на шок. Ведь читая биографию почти любого писателя вся его история могла уместиться в пару предложений: "За свое творчество был посажен в тюрьму, где провел сколько-то там лет." Ну правда! Я совсем не понимал зачем это нужно было Труману. Стоп...

Я задался вопросом: "А разве они не знают о делах своих подсудимых?" Меня же они как-то раскусили, узнали мою настоящую фамилию, которая была не указана даже в основном паспорте. Они знают и про то как я сюда попал. Как меня отправила сюда Rouge. Но они не знают дела двух обычных заключенных? Или они не обычные? Может их кто-то сослал сюда специфически? А даже если и так, то почему отправили на это "дело" именно меня? Раньше что? Кишка тонка была что ли? В моменте я задался очень многими вопросами, но ответы я мог получить лишь у Трумана.

Долго я просидел. Я пытался ответить на эти вопросы самостоятельно, но ничего дельного на мой ум не приходило. Время подходило уже к вечеру, я думал уже отправляться в камеру, как вдруг меня нашел Жан:

-Ну что за предложение то?

-А, ты тут? Кхм, минутку, соберусь с мыслями. Так вот. Меня очень давно мучил вопрос наших преступлений. Вы с Лео рассказали свои истории лишь вкратце, а мою же не знаете вообще. Я хочу чтобы все были полностью открыты перед друг другом. Ты уже рассказал, остался Лео и я. Мы вместе с тобой завтра к нему и пойдем с этой просьбой. После его искупления, и я вам двоим все расскажу.

-О, да ты прям искатель информации. Раскрепоститель тайн. Хорошо, я не против. Но взамен, если твоя история мне понравится, я напишу книгу о ней, согласен?

-Согласен.

Тогда на следующий день мы с Жаном отправились к Лео. Мы снова, так же как и всегда встретились в столовой, но в этот раз Лео был очень серьезным. Как будто он что-то знал о нашем с Жаном заговоре. Но когда мы его уговаривали, он удивился. Или сделал вид что, удивился. В общем высказаться он решил. И сделал он довольно гордо:

-Хах, я не думал что вы, а особенно ты Кроунт, заговоришь об этом. Мы тебя с Жаном знаем меньше всех нас. Но раз вы мне рассказали о всей этой задумкой я вам расскажу. Вы знаете, что я убил человека и знаете, что убил не просто так. По мотивам. Мои мотивы были вот какие. Я хотел избавить народ от зла. Ведь убила я убийцу, сам став таким. Вы думаете количество не поменялось? Что если я убил, то сам стал таким? Нет! Я стал спасителем. Сколько бы он еще убил людей. А знаете кем был этот человек? Знаете кого он убивал? Детей! Это был ужасный человек! Даже нет. Слово это ему не подходит. Он варвар. Такие люди не должны жить на нашей Земле. Я очистил ее, я освободил ее. Почему я преступник? Вы не задумывались о том, почему государство садит всех? Даже таких, как я. Оно хочет чтобы их народ был мертв. Ведь смерть это похороны. Похороны это деньги, причем много. Даже очень. А воры? Воры оставляют других людей без денег, они обращаются в банк, берут кредиты, занимают. Это капитализм. Государству выгодно чтоб люди страдали. А такие, как я. Нас садят. Но я!..

Лео был в не себя, сам он не замечал как все это время орал на всю тюрьму. Его увели охранники. Мы с Жаном, вышли из ума. Лео обезумел? Он всегда был таким? Мы этого не поняли. Точнее не успели понять. Потому что меня вдруг схватил другой охранник, я не смог сопротивляться. Меня снова привели в комнату 101. Как только я вошел, я увидел Лео. Его тоже сюда отвели. Но не успел я с ним поздороваться, как мистер Труман нажал на одну кнопочку и он упал, куда-то вниз. Оказывается под его сиденьем была какая-то пропасть. Я был в ужасе, но Труман спокойно сказал:

-Присядь.

Я выполнил его желание.

-Ну что ты выполнил свою часть разговора?

-Да конечно! Сейчас я вас все расскажу.

-Не стоит, мы все знаем. Наши уши и глаза есть везде, поэтому будь аккуратней здесь во Франции.

-Но как..постойте, а зачем я вам был нужен? Поясните.

-Тебе не надобны объяснения. Ты сделал, то, что был должен, мы освобождаем тебя. Выведите его. - последнюю фразу он сказал людям, стоящим позади нас.

-Постойте!

-Чего тебе?

-Я хочу попрощаться с Жаном и рассказать ему свою историю. Пожалуйста, разрешите мне.

-Ладно, у тебя будет три минуты.

После этого люди со стальными лицами провели меня до камеры Жана, где я быстренько за эти три минуты рассказал, что было со мной до сегодняшнего дня, порой он не понимал меня, но времени объяснять не было. Он сказал, что история потрясающая, что напишет книгу про меня. Меня это не очень волновало. Напоследок он дал мне листочек со своим адресом. Похоже он надеялся, что мы еще когда-нибудь встретимся.

Глава 3

Начиная свое странствие по Парижу я даже не знал куда можно было пойти. Париж - столица Франции, красивейший город Европы, просто большой город. Заблудиться в нем, никогда даже не представляя о том, что ты когда нибудь здесь окажешься, было просто. В общем-то Труман был совсем не бездушный напоследок он дал мне денег и бумажку с неизвестным на тот момент адресом. Говорил он так:"Если вдруг тебе понадобятся деньги или поддержка, то приходи по вот этому адресу". Долго шляясь по столице французского рейха я наконец то нашел гостиницу. Она была последним этажом двухэтажного здания. Первый этаж состоял из трапизной. Сама архитектура не сильно отличась от открестной, но что то в ней было такое..такое необычное? Простое, лаконичное. Если конечно такое слово можно употребить к архитектуре. Подходя к этой трапизной меня дернула тревога. Но за что? Почему она появилась. Я совсем не понимал, что со мной. Была тяжесть на груди. Как будто на легкие повесили гири, тяжелые и неподъемные гири. Дышать было трудно. И тяжесть усиливилась с каждым шагом в ее сторону. Я уж подумывал уходить, но куда? На первом этаже была булочная. Запах был очень приятным, именно запах хлеба напоминал мне о бабушке, о ее выпечках. Я всегда любил ее хлебушек, ее булочки, и бабушка тоже любила мне их готовить, всегда знала, чтоб меня обрадывать можно приготовить вкусных булочках. Это было просто объединение. На втором этаже была маленькая кабинка к которой грубо была вбита табличка касса. Я постучался и спросил:"Сколько у вас комнаты стоят?" Мне толком то и не ответили, лишь вышли и под нос провурчали: "За мной". Коротышка провел меня вдоль этажа и спросил у меня фамилию. "Слабовольский," - ответил я. Его зрачки расширились, он смотрел на меня как на монстра. В моменте он убежал к кассе и, вернувшись ко мне, отдал мне мешок денег. Он был весь запыхан, будто я был очень важной персоной. Может быть это был мистер Труман? Я не знаю. Он сказал мне, что мне стоит наведоваться в церковь и выписал адрес. Я не предал этому какое-то неведомое значение, но решил, что стоит. Все таки город узнаю получше. Мне надо гулять. На следующий день я все таки решил пройтись до той церки.

Интересно, а меня там покормят? - думал я - Все таки я нуждающийся. Интересно, а занятие сексом с сатанисткой грех? Если не ошибаюсь, то в религии любой секс для удовольствия грех. Но ладно, не думаю, что меня будут об этом допрашивать.

В общем долго доходил я до церкви, но дошел. Улицы в Париже конечно замудренные. В Германии как-то поудобнее да и на Родине.

- Эх, вот бы сейчас в Россию. Матушка-земля, моя белая береза. Вот накоплю денег и уеду к себе в деревню. Найти бы тут себе француженку и самое то будет.

Я сказал это прямо на пороге у церкви.

- La Patrie est une bonne chose. - сказала мне монашка.

- Да, Родина это очень хорошо. Я кстати к вам и пришел.

-Пройдемте за мной.

Она повела меня внутрь церкви. Но для чего? Исповедь или другое какое-то мероприятие? Я не знаю, но я шел за ней. Ее одеяние, ее голос манили манили меня. Сладкий голосок, такой невинный, чудкий, может быть чутка глуповатый. Но его нежность завораживала, завораживала еще и невинность о которой я сказал. Будто мне говорила это не взрослая девушка, а маленькая именно, что наивности простая девочка. Именно это и предавало необычайности. Я будто был пойман в цепи этим сладким голосом.

- Мы пришли - сказала она.

Но мы были не в церкви, а на кладбище. Я совсем не следил за дорогой, куда она меня вела.

- Что ты хочешь мне сказать?

- Нет, это что ты хочешь мне сказать. Зачем ты пришел сюда?

- Я..я забыл.

- Забыл? Как это? Я знаю откуда ты. Я знаю твое прошлое. И знаешь, что еще? Я знаю эту Rouge. Очень хорошо знаю. Мне ни капельки тебя не жаль, ты сам решил с ней поквитаться.

- Подожди ты, я даже ничего не успел сказать. Ты не собираешься меня жалеть. Ладно, по-человечески - это нормально, но разве Бог не писал:"Возлюби ближнего своего?" А если даже я не ближний, то Бог все равно учил нас быть добрыми к людьми.

- Да что тебе знать, сатанист.

- Я? Сатанист? Нет, это ты тоже "знала"? Да, Rouge вербовала меня, да я с ней грешил, но сатанизм я не принял.

- Как не принял?.. - девушка задрожала, разволновалась и чувствовала большой стыд. Она аккуратно поправила прядь волос.

- Вот так. А ты думала, почему меня сюда сослали.

- Извини, я не думала.. Кхм, прости меня.

- Не за что, dame, все хорошо. Только ты уверена, что теперь знаешь мое прошлое?

- Не уверена...

- Так давай пройдем, проговорим. Ты же не занята?

И мы начали шагать и болтать. Это был прекрасный разговор. Она расспрашивала меня обо всем, о прошлом, о настоящем, о мечтаниях. Порой я конечно вилял от ответа, ведь изливать душу в первые часы знакомства особенно девушке, которая косвенно связана с тюрьмой, мне не хотелось. Почему же меня это тогда не остановило с Rouge? Ведь если бы я тогда не подошел к этому столу, я бы не был тут. В Франции. Хотя, наверное стоит сказать спасибо ей. Путевка в передовую державу Европы. Просто замечательное событие, не считая тюрьмы.

И вот в моменте я решил задать у нее вопрос, который обычно спрашивают в начале знакомства, а я решил спросить об этом только сейчас:

- Кстати, а как тебя зовут? А то мы тут так непринужденно болтаем.

- Меня, ха-ха, Верочка. А твое имя я знаю не волнуйся.

- Вера...красивое имя. Мне нравится.

- А ты в Бога веруешь?

- В Бога?

И в тот момент мое сердце будто остановилось. Время как будто замерло. Я задумался. А верую ли я? В Бога то. Да порой еще мальчишкой я плакал и в слезах раскаивался, но за что? За что же я могу будучи малым мальчуганом просить прощение? А сейчас? Сейчас такое бывает уж настолько редко, настолько лицемерное, что даже не знаю. Вера это же, то, что объединяет людей и если я верую во что-то, то это и не вера вовсе, так теория, идея, нерелигия. Я ответил так, как возможно ответили многие из вас.

- Не знаю. Это сложный вопрос. Вроде бы иногда хочется уверовать, обрести Христа рядом, но не получается. То ли из-за моего разума, ведь не могу я принять на веру слепую, что Бог есть. А хочется, хочется уверовать. Я не хочу быть одному в те жаркие, ненастные ночи, когда слезы идут уж сами по себе. Хочу быть с кем-то, а не могу. Не могу.

Она аккуратно приобняла меня, когда на глазах моих пошли слезы. Она ничего не говорила. Вера прижала мою голову к своей, а я ревел. Чуть позже, буквально через полчасика я успокоился, а Верочка меня спросила:

- Я могу тебе помочь?

- Заставь меня веровать! Прошу! Завербуй меня. Я не хочу. Не хочу быть один.

Она не понимала смысла моих слов. Будто я брежу, хотя возможно в тот момент я и вправду был в бреду. Но нет! Такого я не чувствую ни капли. Ее глаза были пропитаны ужасом в тот момент, словно я был монстром, ее ночным кошмаром или дорогим другом, который изливался в крови на ее руках. Она не могла ничего ответить. Ничегошеньки.

- Ты слышишь меня? - спросил я.

- Да... слышу.

Ее тон был таким бесчувственным, таким тихим, я почти не услышал ее слов. Она глядела на меня. Что в ее душе тогда было? Что могло ее так зацепить или съесть? Да, именно, тут идеально подойдет метафора "съели ее душу". Все было настолько плохо.

- На что ты готов ради Бога? - она спросила это в более эмоциональной манере, уже мелькая глазами.

- Я не знаю, опять таки не знаю, не знаю, что такое веровать. А может и не смогу? К чему тут моя готовность?

- Ты готов бросить всех, кто у тебя есть?

- У меня их нет.

- Тогда уйди в монастырь. Тебя там всему научат. Можешь тут во Франции, можешь где нибудь в другом месте. Уверен таких безбожников как ты, они примут. Если ты конечно правда готов и хочешь в Бога уверовать.

- Ах... это, я не знаю...

- Хорошо, я дам тебе время подумать.

И в тот момент она ушла. Ушла от меня куда-то в даль, в сторону откуда мы с ней пришли, но ощущалось это по-другому: словно меня покинула мама, будто я остался ненужным, будто от меня отвернулись. Я не мог сдержать слезы, я снова заплакал. Эти слезы, я не знаю насколько какими горькими они были. Я думал, я думал и рыдал. Я ужасно съежился и начал говорить с самим собой, захлебываясь слезами:

- Разве я не могу веровать в Господа? Разве я не достоин? Да ведь все могут. Все могут уверовать. Ведь не хотят, не верят, отрицают. А я не хочу. Я хочу уверовать, хочу стать рабом Божьим. Хочу молиться, поклоняться. Но ведь не могу! Не могу уверовать. Уж уйти в монастырь? Как же сказали. Ведь не знаю, не знаю. Да кто я такой, чтоб знать. Я же, я же - Слабовольский. Я слабый человек, я маленький человек. А может и не человек в общем. Что за время? Почему я? Я лишь хочу уверовать. Уверовать... Хочу....

И после мои слезы иссякли, я успокоился и пошел за Верой.