Девушка по имени "Семь"

Глава 1

Майор Линда Шелия мерила шагами тесную тёмную комнату, окружённую мерцающими экранами компьютеров и внимательными взглядами аналитиков. Линда — англичанка, ей едва за двадцать с небольшим. Едва достигнув совершеннолетия, она вступила в ряды британской армии, а позже, став капитаном — самой юной женщиной, удостоенной этого звания в Англии, — была завербована в разведку ОСБТ (Объединённые силы по борьбе с терроризмом). Теперь, в чине майора, она уверенно двигалась к званию полковника.

— Что-то не так, — бросила она, не останавливаясь. Они следили за лидером «Хезболлы», укрывшимся в одном из тайных убежищ в Ливане. Его звали Ала Давуд.

— Разведка доложила, что оружие передали от «Аль-Алам» к террористам «Абу-Шабааб», и цель — Ала Давуд, — продолжала Линда, скользя взглядом по мониторам. На экранах мелькали кадры, снятые с Ала Давуда в его убежище через дорогу.

— Пусть грызутся, пока друг друга не перережут, — пожал плечами один из аналитиков, лениво откинувшись в кресле.

— Но у нас сделка с Ала Давудом, — возразила Линда, прикусив нижнюю губу. — Он называет лидеров «Абу-Шабааб» и их укрытия, а мы гарантируем безопасность его семье. — Она знала: человек, которого они сейчас охраняют, повинен в трёх терактах на Ближнем Востоке, унёсших сотню жизней — от детей до стариков.

Старший аналитик Брайан Делор, в прошлом агент ЦРУ, а ныне сотрудник ОСБТ, оторвался от своего экрана:

— Мы расшифровали файлы, добытые в Сирии. Там больше сорока страниц.

Линда подошла к своему компьютеру.

— Перекиньте их всем. Кто не следит за объектом — начинайте разбирать, — скомандовала она.

Она листала документ на арабском — отчёт о проданном оружии. Бумаги принадлежали «Аль-Алам», но в основном это были записи о сделках. Группировка пала вскоре после передачи оружия — совместная операция ОСБТ, ЦРУ и ФСБ.

— Машины на подходе! — крикнул аналитик. Все замерли, уставившись на экраны. Три автомобиля свернули к убежищу. — Готовимся к бою, — передала Линда по рации, но тут же отменила приказ: двери машин распахнулись, и наружу вышли юные девушки.

С отвращением Линда смотрела, как их заводят в дом. Такое случалось уже третий раз с начала операции. Ала Давуд питал слабость к молоденьким, и его люди регулярно поставляли ему свежих жертв.

— Чёрт, им же не больше шестнадцати, — буркнул кто-то.

— Ну, могло быть хуже, если бы он любил совсем детей, — заметил Брайан.

— Они и есть дети, — резко возразил другой аналитик.

Брайан бросил на него взгляд:

— Ты понял, о чём я. — Он перевёл взгляд на монитор: девушки уже вошли в дом и направлялись к Ала Давуду. Некоторые были совсем юными, ещё не достигшими половой зрелости. Внутри он проклинал себя за то, что не может ворваться туда и всадить пулю в голову этому подонку, вынужденный лишь наблюдать, как тот позорит невинных.

Линда не обращала внимания на споры — она погрузилась в документы. Наконец ей попался файл об оружии под кодовым названием «Семь». Это был список подтверждённых жертв. Она отправила его в штаб во Франции, запросив данные о причинах смерти. В списке «Семь» значилось четыре имени, и ни одно не связано с «Аль-Алам». Линда предположила, что оружие сдавали в аренду тому, кто больше заплатит, если цель была в зоне досягаемости.

Сначала она думала, что «Семь» — это ракета, и система ПВО вокруг убежища собьёт её на подлёте. Но штаб прислал отчёт: первые двое убиты снайпером, третий — карандашом в горло, четвёртый утонул у своей яхты. Линда замерла. «Семь» — не оружие. Это убийца.

Она вскочила, вперив взгляд в монитор с Ала Давудом. А что, если убийца — среди девушек? Едва ли, но лучше перестраховаться.

---

— Мы привели их, — крикнул один из людей Ала Давуда. Девушек завели в комнату лидера «Хезболлы». Тот, развалясь на огромной, нелепо роскошной кровати, разглядывал их с интересом. Стены были увешаны шёлковыми тканями, пол устилали пышные ковры, а с потолка свисала массивная люстра.

Его взгляд остановился на девушке слева — единственной с западными чертами среди всех. У неё было красивое лицо, кристально-голубые глаза и светлые волосы до лопаток. Среднего роста, с ещё не сформировавшейся фигурой, но с первыми признаками взросления. На ней, как и на остальных, было длинное белое шёлковое платье, скрывавшее всё, кроме лица и шеи.

— Сколько тебе лет? — спросил Ала Давуд на английском.

Один из его людей толкнул девушку вперёд, едва не сбив с ног. Она удержалась, опустила глаза и тихо ответила:

— Пятнадцать.

Он поманил её ближе, и она послушно шагнула вперёд. Когда между ними оставалось два шага, дверь с грохотом распахнулась. В комнату ворвались люди в боевой экипировке. Линда вошла третьей. Пятнадцатилетняя девушка перед Ала Давудом растерянно замерла.

— Что это значит?! — рявкнул Ала Давуд. — Имена получите, когда я удостоверюсь, что моя семья в безопасности!

— Возможна угроза, — отрезала Линда. — Всем девушкам придётся уйти.

Она посмотрела на них, и её взгляд пересёкся с голубыми глазами той, что стояла ближе всех к их подопечному. В них мелькнула паника и напряжение. Линда потянулась к кобуре, а девушка обернулась к своей цели: Ала Давуд, 45 лет, карие глаза, чёрные волосы и борода, любитель юных девушек и алкоголя.

Она растерялась. Её должны были проинструктировать, что делать после убийства и где точка эвакуации, но наставники и организация молчали.

«Они бросили меня умирать», — мелькнуло у неё в голове. Но если план эвакуации всё же был, а она не выполнит задание, её ждут мучения. Она решилась.

Линда уже поднимала пистолет, когда хрупкая блондинка бросилась к Ала Давуду. Её правая рука метнулась слева направо — блеснул клинок, скрытый в рукаве. Кровь хлынула из горла Ала Давуда, разрезанного одним точным движением. Алая струя окатила лицо девушки. Она стояла, вытянув руку с пятнадцатисантиметровым ножом, с которого капала кровь.

— Брось оружие! — крикнул один из солдат. Люди Ала Давуда вскинули автоматы, но солдаты тут же взяли их на прицел. В комнате повисла тишина — все целились друг в друга: кто-то в девушку, кто-то в приспешников убитого, кто-то в солдат. Никто не шевелился.

Девушка повернулась. Её белое платье, залитое кровью, предстало перед всеми. Нож выпал из её руки и воткнулся в пол. Она поняла, что против комнаты вооружённых людей ей не выстоять, и сдалась судьбе.

— Что теперь со мной будет? — спросила она невинным голосом.

Линда кивнула двум солдатам. Те схватили юную убийцу за руки и повели наружу. Люди Ала Давуда не решились стрелять — их было меньше. Линда мысленно выругалась: недели работы и переговоров пошли прахом с гибелью Ала Давуда. Но ничего уже не исправить.

Девушку вывели из убежища и посадили в машину. Линда села в следующую, и они направились к полю в нескольких километрах южнее.

Глава 2

Семь

Я — Семь. Мне поручили проникнуть в убежище ОСБТ, притворившись одной из девушек, которых люди цели доставляют ему. Этих девушек держали в доме в шестнадцати километрах от объекта. Два дня назад я пришла туда. Убедившись, что они друг друга толком не знают, я убила одну из них, забрала её платье, спрятала тело и стала ждать. Меня это не тронуло. Должно было бы, наверное, но нет. Всё ради задания — его нужно выполнить, как всегда.

Теперь я в машине, которая только что подъехала к цели. Пока приспешники моего объекта ведут меня внутрь, я не могу избавиться от тревоги. Мой связной давно должен был выйти на связь и сообщить, что делать после устранения цели. Я пыталась связаться с ними сама — тишина. Это пугает. Такого раньше не было.

Моя жизнь — это череда наставников в лесу, среди руин какого-то городка, и редкие задания. Только на миссиях я видела что-то, кроме деревьев и домов, давно проигравших битву со временем. Впервые я оказалась в месте, густо населённом людьми. До этого такие города я видела лишь через прицел. Тогда они казались мне ненастоящими. Как столько людей умещаются в таком маленьком пространстве?

Меня учили охотиться, выслеживать, выживать и убивать. А теперь я среди девушек, совсем не похожих на меня. Я никогда не встречала ровесников, но сейчас поняла: что-то в моём воспитании было не так.

Другие девушки хрупкие — телом и душой. Они выглядят беззащитными и печальными. Интересно, какую жизнь они прожили и почему так грустны? Может, не послушались или провалили задание, и теперь их мучает это?

Мы вошли в уютную комнату — ни одного жёсткого угла, кроме потолка. На кровати мужчина — он встаёт, когда нас выстраивают перед ним. Это моя цель. Он точь-в-точь как на фотографии, которую мне показали перед тем, как отправить к девушкам.

Мне кажется, или он пялится на меня? От этого мурашки по коже. Я стараюсь не встречаться с ним взглядом, когда он спрашивает мой возраст. Меня толкают вперёд — я чуть не всаживаю нож в сердце этому наглецу, что посмел меня тронуть. Удерживаюсь, восстанавливаю равновесие и отвечаю, не поднимая глаз. Думаю о задании: убить его сейчас? Нет, не выберусь живой. Надо ждать указаний от связных.

Цели мне всегда дают разные люди, но связные вытаскивают меня после дела. Пока я взвешиваю варианты, дверь с грохотом распахивается. В комнату врываются солдаты, среди них — женщина.

Моя цель возмущается, а женщина с огненно-рыжими волосами и голубыми глазами говорит нечто тревожное. Они раскрыли, что мне тут не место. Как они узнали? Такого ещё не случалось. Она смотрит мне в глаза, я — ей.

Я не знаю, что делать. Пожалуй, меня давно собирались бросить на смерть — похоже, этот момент настал. Наставники всегда твердили: плен — это конец. Но вдруг есть план эвакуации? Тогда нужно довести миссию до конца. Я знаю своих связных и знаю, что будет, если вернусь с провалом.

Она тянется к пистолету, а я бросаюсь к цели. Один чёткий взмах клинком, спрятанным в рукаве, — и всё. Цель падает передо мной, кровь брызжет мне в лицо.

Кто-то орёт, чтобы я бросила нож. Я выпускаю его из рук. Оборачиваюсь — на меня смотрят полдюжины разъярённых приспешников, готовых изрешетить меня пулями, и солдаты, что пока их сдерживают.

— Что теперь со мной будет? — спрашиваю я, искренне любопытствуя. Сомневаюсь, что связные меня вытащат, но мне всё равно. Жить так было не весело, но это единственная жизнь, что я знаю. Может, это путешествие не закончится смертью?

Меня уводят из дома и сажают в машину. Я между двумя солдатами — не самое удобное место.

Едем минут десять. Я смотрю в тонированное окно, любуясь пейзажем — возможно, последним. Машина останавливается на поляне у дороги. Мне велят выйти, я подчиняюсь. Солдаты высыпают из других машин. Затем вижу её — рыжеволосую женщину. Она идёт ко мне, глядя прямо в глаза.

— Кто заказал удар? — спрашивает она. Удар? Наверное, она про устранение.

— Не знаю. Какой-то старик с бородой, — отвечаю я. Мне нечего скрывать. Связные молчат, а те, кто дал цель, — не моя забота.

— Мы уничтожили твою организацию, «Аль-Алам», так что ты никого не прикрываешь. Назови имя, — говорит она.

Что? «Аль-Алам» — это те, кто меня тренировал, мучил, растил? Не знаю, радоваться или грустить. Слеза скатывается по щеке, а я грустно улыбаюсь. Буду скучать по ним — по некоторым. И по лесу. Может, когда-нибудь вернусь туда, хотя не знаю, где он. Только то, что в северном полушарии, возможно, в Скандинавии.

— Вы уничтожили моих наставников и связных? — спрашиваю я, не понимая, какой ответ хочу услышать.

Она смотрит на меня секунду и кивает.

— Всех?

— Да. Мы нанесли одновременный бомбовый удар по всем их базам, когда узнали координаты.

Бомба — снаряд, начинённый взрывчаткой, взрывающийся от запала, удара или иным способом, обычно сбрасываемый с самолёта. Так было написано в единственной книге, что мне разрешали читать, — словаре. Наставники тоже рассказывали о бомбах: что делать при ударе, как распознать его приближение.

Если они не успели выбраться, значит, все мертвы. Все, кого я знала.

Я падаю на колени, закрываю лицо руками. Они были нехорошими людьми, но, как и я, лишь следовали приказам.

— Имя, — требует женщина. Но что ей сказать? Я не знаю тех, кто дал мне последнюю цель. Знаю имена некоторых наставников, но они, скорее всего, мертвы, да и вряд ли это их настоящие имена.

— Семь, — отвечаю я, называя единственное имя, чей носитель точно жив. Другие имена — лишь возможные цели, люди под наблюдением. Я изучала их привычки и вероятные местоположения на случай, если они станут мишенями.

— Это не имя, — говорит она.

— Это моё.

Рыжеволосая женщина в военной форме смотрит на меня взглядом, который я не могу разгадать.

— Не жалей её. Она убила нашего подопечного, — вмешивается мужчина лет тридцати в штатском, с короткими чёрными волосами.

Жалость — сочувствие к чужим страданиям, побуждающее помогать или проявлять милосердие. Почему она жалеет меня? Из-за того, что уничтожили «Аль-Алам»? Если так, это лишнее. Они тоже убивали, и их настигло возмездие. По той же логике — ждёт ли оно и меня?

— Мне просто жаль её, Брайан, замолчи, — бросает она мужчине.

С запада, где садится солнце, нарастает шум. Он становится громче, и в поле зрения появляется вертолёт. Ух ты! Я видела их только на картинках. Неужели полечу на нём? Круто! Раньше я путешествовала только морем, но самого моря не видела — всегда сидела в контейнере с едой, водой и ведром.

— Вертолёт доставит нас на аэродром, оттуда — самолёт во Францию, — говорит женщина.

Я встаю, вытираю слёзы, пачкая рукав кровью с лица — кровью моей цели. Хоть бы речка была рядом, чтобы отмыться. Впервые я в таком жарком и сухом месте, и мне непривычно. А кровь только хуже.

Вертолёт приближается, ветер усиливается. Приходится прикрыть глаза от песка. Он садится, Брайан что-то говорит солдатам, но из-за шума я не слышу. Догадываюсь, когда вижу, как они несут крепкие кандалы и идут ко мне.

Кандалы явно для кого-то покрупнее, но свою работу выполняют. Цепь связывает руки, другая идёт к такой же на ногах. Я не могу поднять руки, бежать или даже нормально идти. Могла бы взломать замки или выскользнуть, но зачем?

Двое солдат берут меня за руки и ведут к вертолёту. Некоторые возвращаются к машинам — мест всего девять, плюс пилот.

---

Полёт прошёл спокойно. Вопросов мне не задавали, а без гарнитуры, как у других, я не слышала их разговоров из-за гула лопастей. У меня отличный слух и другие чувства, но громкий шум мешает — приходится терпеть боль в ушах. Не всегда удобно быть такой чуткой.

Мы на аэродроме. Судя по символу на самолёте в ангаре, он принадлежит Израилю — эмблема Моссада, разведки этой страны.

На взлётной полосе ещё один самолёт, к нему мы и идём. На нём знак ОСБТ — щит перед глобусом. Мы садимся, и, как в вертолёте, мои кандалы прицепляют цепью к полу.

Полёт на вертолёте был классным, но это ещё лучше. На взлёте я невольно тянусь к окну, и улыбка сама собой расползается по лицу. Надеюсь, посадка будет такой же весёлой.

Глава 3

Линда

Мы приземлились во Франции час назад. Девушка, Семь, похоже, искренне наслаждалась полётом. Я невольно улыбаюсь, вспоминая юную убийцу — её поведение на взлёте и посадке. Она была словно ребёнок на Рождество.

По прибытии в штаб-квартиру в Париже её увели в камеру, а я направилась с докладом к начальству. Теперь стою здесь, выслушивая ворчание старого генерал-майора.

— Так ты утверждаешь, что потеряла подопечного, а убийца ничего не знает? — спрашивает он с раздражением.

— Да, сэр. Нам нужно ещё допросить девушку, чтобы понять, что ей известно, но, думаю, важных сведений об «Абу-Шабааб» у неё нет.

— И как же, майор, она умудрилась в одиночку убить человека, которого охраняла команда солдат и аналитиков под твоим командованием, да ещё в нашем убежище?

О, замечательно. Этот кабинетный генерал-майор хочет свалить всё на меня. Да, подопечный был под моей ответственностью, но я мало что могла сделать — проверку девушек должны были проводить люди Ала Давуда. Я хотела запретить их приход, и не только из соображений безопасности, но он настоял.

— Сэр, я пыталась отказать Ала Давуду в его... кхм... развлечениях, но он был непреклонен. Его люди сами проверяли девушек, — говорю я, хотя мы оба знаем: никаких проверок не было. Этих несчастных, скорее всего, просто выкрали у семей или купили.

— Достаточно. Иди и допроси девчонку. Выясни, что она знает. Я доложу об инциденте генералу Рэйвену, — отрезает генерал-майор. Я рада, что мне не придётся отчитываться перед ним лично и что допрос не поручат случайному следователю.

Выхожу из административного корпуса и направляюсь к зданию с допросными и камерами. Уже поздний день, солнце светит высоко, на горизонте виднеется Эйфелева башня. Слева — казармы, за ними тренировочные площадки. Справа — моя цель, Г-образное строение. Впереди, в паре сотен метров, главные ворота штаба.

Базы ОСБТ считаются автономными зонами с дипломатической защитой, но террористов это не останавливает. В последние годы они активизировались. Сильно активизировались. Готовят что-то крупное — именно поэтому и создали ОСБТ.

Иду между ухоженными газонами и клумбами, подхожу к зданию, где держат Семь. Внутри сообщаю дежурному в форме, чтобы перевели объект в допросную, и направляюсь туда.

---

Смотрю через одностороннее зеркало в комнату пять на пять метров: серые бетонные стены, одна лампа, стальной стол посередине. Вот она — девушка, ради которой я здесь. Её, похоже, пустили умыться. Крови больше нет, шёлковое белое платье сменил оранжевый тюремный комбинезон. На ногах кандалов нет, на руках обычные наручники, прикованные к столу.

На её лице нет паники. Она с любопытством оглядывает комнату, изучает новую одежду. Когда в наблюдательную входит Брайан, она резко поворачивает голову к зеркалу, словно видит его. Но это невозможно, верно? Она не может видеть сквозь зеркало, да и комната звуконепроницаема.

— Готова начать? Я буду наблюдать, — говорит тридцатилетний мужчина. По правилам, при допросе всегда должен быть наблюдатель.

— Да, Брайан, — отвечаю я, выходя из наблюдательной и направляясь к соседней двери.

Перед уходом он протягивает мне наушник. Сомневаюсь, что пригодится, но может быть полезным — вдруг он заметит что-то важное или подскажет вопрос.

Открываю дверь, Семь поворачивает голову ко мне. Сажусь напротив.

— Меня зовут майор Линда Шелия, я буду тебя допрашивать. Ты здесь, потому что устранила фигуранта, чтобы он не передал нам важные сведения. Мы удерживаем тебя, пока не убедимся, что ты не угроза мировым государствам и пока не решим, возможно ли твоё исправление, — проговариваю обязательную часть по уставу, прежде чем начать сам допрос.

У нас два типа допросов: обычный и принудительный, то есть с применением силы. К счастью, это первый. Время не поджимает, и нет причин считать, что у неё есть срочная информация.

— Хорошо, — просто отвечает она. Её руки слегка дрожат — от нервов или страха. Если это нервы, значит, она что-то скрывает.

— Назови своё имя и возраст для протокола, — указываю на записывающее устройство на столе.

— Семь, пятнадцать лет, кажется.

— Это единственное твоё имя? И что значит «кажется» — ты не уверена?

— Да, и да. Точно не знаю. Помню двенадцать зим, так и считаю.

— Знаешь, кто дал тебе это имя?

— Нет, меня всегда так звали.

— Кто именно?

— Мои тренеры, связные и те, кто давал указания.

— Да, мы выяснили, что те, кто тебя обучал, сдавали тебя в аренду другим террористическим группам. Как я сказала, когда их базы рассекретили, мы нанесли скоординированный авиаудар. — Открываю папку, выкладываю перед ней снимки. Четыре разбомбленных объекта: пещеры в пустыне Ирана, небольшой комплекс в Сирии, здание в Туркменистане и старый испытательный полигон русских дальнобойных ракет — заброшенный городок в лесу, заросший и разрушенный временем. Теперь он ещё сильнее разрушен.

Она мельком смотрит на первые три фото и замирает на четвёртом. Её лицо непросто читать — смесь облегчения и грусти. Слеза скатывается по щеке, как тогда, когда я впервые рассказала ей об ударах.

Она пододвигает снимок к центру стола и смотрит на меня. Брайан велел не жалеть её, но это сложно — кажется, она потеряла единственное, что знала в жизни.

— Здесь меня тренировали.

— Как долго?

— Сколько себя помню.

Значит, она не знает своей семьи и всегда была в руках «Аль-Алам».

Потом показываю ей фото узнаваемых тел. Некоторые ей незнакомы, других она опознаёт как связных или тренеров. Судя по её словам, мы уничтожили всех, кого она знала.

— Где ещё тебя обучали? — продолжаю я.

— Только там. Я покидала лес лишь пять раз — на задания.

Значит, других миссий, о которых мы не знаем, у неё не было.

— Какова была твоя задача на этот раз?

— Проникнуть в убежище ОСБТ, притворившись одной из девушек, которых люди цели доставляли ему, и устранить его.

— Как ты внедрилась к девушкам?

— Мне дали адрес, где их держали перед доставкой. Я прокралась туда, убила одну, забрала её платье. Понаблюдала — поняла, что они друг друга не знают. Спрятала тело и ждала.

Она убила девушку? Вот так просто? Объясняет это так, будто ничего страшного не сделала. Её воспитатели серьёзно промыли ей мозги.

— Чему тебя обучали?

— Охотиться, внедряться, выслеживать, драться, выживать, убивать.

Ответ мгновенный. Её готовили к бою и выживанию. Судя по тому, как она вела себя в убежище, в голове у неё была только миссия. Ей дали не имя, а номер. Её сдавали в аренду, но сами не использовали. По сути, её растили как оружие. «Аль-Алам» — не просто террористы. Мы и раньше это подозревали. Какая обычная группировка могла захватить заброшенный военный полигон в России и устроить там базу? А теперь выясняется, что они даже миссии оттуда запускали.

Хочу копнуть глубже про «Аль-Алам», но все данные говорят, что мы их полностью уничтожили.

Решаю рискнуть и показываю ей фото других фигурантов — в основном лидеров террористов, но есть и главы стран, и чиновники. Хочу проверить, что она знает о ключевых лицах в зонах конфликтов и мире.

— Узнаёшь кого-нибудь? Что о них знаешь? — спрашиваю, пока она перебирает снимки.

— Это Али Ибрагим. Основное место — Дамаск, Сирия. Запасное — Библос, Ливан. Лидер группы «Абу-Алим». Любит женщин, кокаин и быстрые машины. Ненавидит Америку и ООН. Слабое сердце, носит кардиостимулятор. А этот…

Она называет имена, должности, возможные местоположения и слабости некоторых из них, отбрасывая незнакомых. Её описания слегка жутковаты. Часть сведений для нас новая.

— …Это генерал Рэйвен, один из лидеров ОСБТ и их публичный голос. Основное место — улица Лежандр, 17, Париж. Запасное — административное здание штаба ОСБТ. Его кабинет в юго-восточном углу, есть линия огня с восточных зданий, но нужен бронебойный патрон .50 калибра, чтобы пробить многослойное пуленепробиваемое стекло. Жена Валентина, дочь Энни, 19 лет. Диабет первого типа, использует автоматический инсулиновый насос.

Я теряю дар речи. Откуда у неё такие данные? Как она вообще это помнит? Информация о генерале Рэйвене недоступна даже другим лидерам ОСБТ.

Дверь распахивается.

— Откуда ты всё это знаешь?! — врывается Брайан с криком.

Девушка вздрагивает на миг, но тут же берёт себя в руки.

— Привет, Брайан, — говорит она с улыбкой. Почему она улыбается?

— Тренеры дали мне эти данные для изучения на случай, если они станут целями. Больше ничего не сказали, — добавляет она, уже без улыбки.

— Нам надо поговорить, — обращается ко мне Брайан. Я киваю.

— Делаем перерыв. Тебе принесут еду и воду, — говорю я, вставая и направляясь к двери.

Глава 4

Семь

Меня оставили одну в допросной, и я не сдержала смешок. Брайан растерялся, когда я назвала его по имени. Похоже, имена и правда имеют силу. Мне бы хотелось иметь своё. Ну, у меня есть имя, но, как сказала Линда, это не совсем имя. Это число, да ещё и английское. Почему именно английское? Это мой нелюбимый язык, хотя, похоже, самый полезный.

Меня учили всем основным языкам мира: английскому, арабскому, русскому, испанскому, китайскому, японскому, французскому и многим другим. Но в этих я бегло говорю. Свободного времени почти не было. Если не тренировки, то уроки языков или общих знаний о мире — чтобы я могла сливаться с толпой. В редкие минуты отдыха я читала словарь. Других книг не давали — только словари на разных языках, для обучения.

Кто-то вошёл в комнату за зеркалом. Сквозь него я не вижу, зато хорошо слышу. Наверное, так не должно быть — они там говорят свободно, не остерегаясь, — но ничего важного я не улавливаю. Гадают, кто я и зачем здесь. Значит, информацию обо мне не разглашают всем подряд. Но одно слово цепляет моё внимание — еда. Её несут мне прямо сейчас. Я надеялась, что Линда с Брайаном будут обсуждать меня там, но они ушли.

Дверь открывается, входит молодая темноволосая женщина с подносом. Ей, кажется, нет и двадцати, но на ней военная форма. Если не ошибаюсь, нашивки говорят, что она капрал.

Она ставит поднос передо мной, бросает любопытный взгляд и уходит. Еда выглядит аппетитно — лучше, чем я привыкла. Пластиковый стакан молока, картошка, овощи, мясо и ломоть хлеба. Это явно вкуснее моих обычных рационов. Но как, по их мнению, я должна есть в наручниках?

Впрочем, голод пересиливает. Я уже сняла наручники, когда меня только привели сюда, пока за зеркалом никого не было — ещё до прихода Линды. Меня плохо обыскали, когда брали под стражу. В волосах осталась заколка, которой я и воспользовалась.

Наручники с лязгом падают на стол, и я приступаю к еде. Приборов нет, но мне всё равно — ем руками, жадно и быстро. За зеркалом слышны приглушённые вздохи, когда я сняла наручники, потом шёпот, но я слишком голодна, чтобы обращать внимание.

Опустошив поднос, задумываюсь о том, что со мной произошло. Меня поймали — всё просто. Но не совсем моя вина: наставники и связные мертвы, я осталась одна за линией врага, если можно так сказать. Меня привезли во Францию, в штаб ОСБТ, и сказали, что будут допрашивать.

Когда допрос начался, я струхнула — руки дрожали от страха. Я ждала чего-то другого. Нет, совсем другого. Меня учили сопротивляться пыткам и твердили, что это ждёт меня в плену, если сразу не убьют.

На тренировках наставники не жалели фантазии, выдумывая изощрённые способы. Моей задачей было не кричать и не выдавать число, которое мне давали перед началом. Если бы сдалась, всё бы прекратилось, но тогда — неделя без еды. Голод в тренировках был хуже самих мучений.

Шрамов старались не оставлять, но они всё равно есть. Лицо и руки не тронули — это могло помешать внедрению. А вот следы от плети на спине уродливы. Хотя какая разница, уродлива я или нет?

Входит Линда и смотрит на наручники, лежащие на краю стола.

— Спасибо за еду. Никогда не пробовала ничего вкуснее, — благодарю я.

Она приподнимает бровь, глядя на вылизанный поднос.

— Ещё голодна? — спрашивает она. Она добрая — первая, кто ко мне так относится. Некоторые тренеры нравились мне больше других, но добрыми они не были.

— Чуть-чуть, — отвечаю я.

— Принесём ещё позже, не волнуйся. Как ты сняла наручники?

Молчу, но с хитрой улыбкой показываю заколку. Она выхватывает её у меня.

— Прости, я проголодалась и не могла есть в них, — оправдываюсь я.

— Ничего страшного. Энни, видно, забыла их снять.

— Энни? — переспрашиваю я.

— Капрал, что принесла тебе еду, — поясняет Линда.

— Пойдём. Не думаю, что ты такая уж угроза, чтобы сидеть взаперти весь день. Только не снимай эти, — говорит она, протягивая мне кандалы, что были на мне раньше. Они сковывают движения, но раз Линда просит, я не стану их взламывать.

---

Мы снаружи. Мой оранжевый комбинезон и звенящие кандалы привлекают взгляды, но мне плевать. Это место чудесное. Трава ухожена, повсюду люди в форме и костюмах. Ни соринки на земле, здания целые. Здесь нет следов войны или бомб — для меня это в новинку.

Линда идёт сзади, а моё внимание скачет повсюду. За главным зданием — яркие цветы и высокие деревья. Там даже фонтан!

— Не пей оттуда! — кричит Линда, когда я уже собираюсь утолить жажду.

Многие оборачиваются, некоторые посмеиваются. Что я сделала не так?

— Но я хочу пить, а тут вода? — недоумённо спрашиваю я. Разве это не просто вода?

— Пойдём, отведу тебя в столовую, — говорит она. Её лицо слегка покраснело. Она злится?

Мы идём к столовой между казармами и главным зданием.

---

Линда

Веду девушку к столовой между административным корпусом и казармами. Боже, как неловко! Все смотрели, когда она чуть не напилась из фонтана. Она уже сунула лицо в воду, ради всего святого!

Погружённая в мысли, я вдруг замечаю, что её нет впереди, и звон кандалов стих. Оборачиваюсь — она далеко от дорожки, у клумбы. Нюхает цветы, стараясь не споткнуться в кандалах. Её внимание скачет, как у собаки на прогулке. Сначала она останавливается у каждого цветка, дерева и таблички, потом чуть не пьёт из фонтана, а теперь снова увлечена цветами, забыв про жажду и голод.

— Идём, ты же хотела пить, — говорю я, подходя к ней.

Она смотрит на цветы так, будто видит чудо. Видимо, в лесу, где она росла, цветов было мало. Он же рядом с Чернобылем, да ещё и под ударами ракет — нежным растениям там не выжить.

— Это ирис, национальный цветок Франции, — мягко поясняю я.

— Значит, даже у цветов есть имена… — тихо говорит она. Её голос полон грусти и сожаления — её явно задевает, что у неё нет настоящего имени. Сердце сжимается от её тона. В глубине души она просто девочка, которая хотела быть полезной, нужной, выполнять приказы. Но больше всего ей хотелось, чтобы о ней позаботились — дали имя.

Знаю, что не должна этого делать. Это непрофессионально. Она под стражей, пока мы не решим, опасна ли она и что с ней делать.

Она молча смотрит на цветы, а я размышляю. Чёрт с ним, она милая девочка и заслуживает имени. Не её вина, что мир и мораль ей перекроили на свой лад.

Какое имя ей подойдёт? Смотрю на неё — она тянется к цветку в центре клумбы, но кандалы не пускают. Это лилия.

— Калла, — говорю я, срывая цветок, до которого она тянулась.

— Что? — она смотрит растерянно, но её лицо озаряет улыбка, когда я протягиваю ей цветок.

— Так зовут этот цветок. И тебя, если захочешь. Он символизирует возрождение, веру, чистоту, преодоление трудностей, юность и невинность.

А ещё — великолепную, ошеломляющую красоту, но это я опускаю. Хотя ей подходит. Она правда красива: светлые волосы струятся чуть ниже лопаток, кристально-голубые глаза, что сейчас блестят от слёз, излучают невинность. Шрамы, душевные и телесные, говорят о преодолении. Надеюсь, новое имя поможет ей оставить прошлое позади.

— Калла… — тихо пробует она слово на вкус. Смотрит на цветок, на меня, снова на цветок. Впервые с нашей встречи она плачет по-настоящему. Слёзы текут из обоих глаз, она всхлипывает, пытается что-то сказать, но не может.

Я вздрагиваю, когда она вдруг бросается ко мне, уткнувшись лицом в грудь. Хочет обнять, но кандалы мешают. Она хватается за мой китель, плачет и яростно кивает.

— Да… *всхлип* Спасибо, — выдавливает она между рыданиями. Обнимаю её, не думая о взглядах. Майор, обнимающий заключённую, — это привлекает внимание, но мне плевать.

Мы стоим молча, пока она успокаивается. Через несколько минут она отпускает мой китель и смотрит на меня с улыбкой, от которой жизнь обретает смысл. Она ещё разобьёт сердца — надеюсь, в романтичном смысле, а не в буквальном.

— Правда, спасибо. Никто, кроме тебя, не был ко мне добр, — тихо говорит она.

— Пожалуйста. Та часть твоей жизни закончилась. Теперь люди увидят тебя настоящую, не оружие напрокат, каким тебя сделали.

---

Мы в столовой. Все смотрят на неё — красивую юную девушку в оранжевом комбинезоне, что чуть ли не пускает слюни на витрину с выпечкой.

— Бери что хочешь, я угощаю, — улыбаюсь я, не обращая внимания на остальных.

— Но я бы предпочла тарелку, — отвечает она, склонив голову набок. Я смотрю озадаченно, потом до меня доходит, и я заливаюсь смехом. Теперь её черёд удивляться.

Отсмеявшись, я трачу сорок евро — Калла заказала всё, что хотела. Садимся за стол. Прежде чем она начинает, снимаю кандалы с её рук, чтобы она ела нормально и не взломала их снова. Она всё ещё держит цветок и аккуратно кладёт его на стол.

Её манера есть выпечку выдаёт, что сладкого она не пробовала. Откусывает от одного маффина, кладёт, пробует другой, возвращается к первому. Я посмеиваюсь над её привычками и пью кофе.

Так проходит сорок минут, после чего я отвожу её в камеру. Думала, она расстроится, но она выглядит довольной. Улыбаюсь ей, закрываю дверь. Сумасшедшие были дни. Пора отдохнуть, решаю я, направляясь к казармам в свои апартаменты. Слишком устала, чтобы ехать домой.

Глава 5

Калла проснулась на холодном полу своей камеры. Она предпочла спать на полу, а не на кровати. Ей всегда приходилось отдыхать на жёстком, и она знала, что на мягком не уснёт. Было шесть утра. Её разбудили шаги утреннего патруля, эхом разносившиеся по коридору за дверью.

Она думала, что будут кошмары, но нет — спала на удивление крепко. Возможно, дело в предвкушении вкусного завтрака. Смена утренней охраны, похоже, заметила, что она проснулась: не прошло и десяти минут, как ей принесли кашу, хлеб, молоко в пластиковом стакане и пластиковую ложку.

Она ела медленно, смакуя. Голод, что терзал её вчера, отступил, и теперь она могла не торопиться.

В другой комнате солдаты, охранявшие блок содержания, переговаривались.

— Надо сообщить начальству, что она проснулась и поела, — сказал сержант старшему сержанту рядом. Обычно завтрак приносят в семь тридцать, но им приказали доставить еду, как только она откроет глаза, и доложить об этом.

— Да, для неё что-то запланировано, так что тянуть не стоит, — ответил тот, потянувшись к стационарному телефону на столе в комнате наблюдения.

— Объект Семь проснулся, — доложил старший сержант.

— Хорошо, переведите её в пятую допросную, — прозвучал голос в трубке.

— Есть, сэр, — ответил он и велел сержанту выполнить приказ.

---

К концу дня пятеро человек сидели за овальным столом в конференц-зале. Стол был из тёмного дерева, а комната выглядела изысканнее, чем прочие помещения военной базы. Здесь обычно проходили важные встречи с высшим руководством ОСБТ.

Пол устилали деревянные панели, стены украшали картины разных художников — пейзажи, все явно дорогие. На одном конце стола сидел генерал Рэйвен. За его спиной — большое окно. Он был слегка полноват, с короткими тёмными волосами, чисто выбрит, а карие глаза и лицо излучали властность. На нём была форма с четырьмя звёздами на воротнике — знак генеральского звания.

Справа от него сидела девушка, что вчера приносила Калле еду. Её тёмные волосы и карие глаза выдавали сходство с генералом. На воротнике её формы — две нашивки капрала, хотя по статусу она кадет, что приравнивается к младшему лейтенанту. Сейчас она исполняла роль капрала в рамках обязательной практики для академии ОСБТ. Обычно ей не место на таких встречах — она ещё учится и тренируется, чтобы стать офицером, — но это была Энни Рэйвен, дочь генерала. И она контактировала с героиней этой встречи: юной убийцей, что была под стражей.

Напротив неё сидели Линда в своей форме и Брайан в не слишком строгом костюме. На другом конце стола расположился мужчина в аккуратном костюме и очках. Каштановые волосы закрывали уши, зелёные глаза внимательно смотрели вперёд. Перед ним лежала папка с надписью «Семь» на обложке. Это был доктор Ленц, психолог из медицинского штата ОСБТ, который утром беседовал с Каллой для оценки её состояния.

— Итак, доктор Ленц, что вы узнали о ней? — начал генерал Рэйвен.

— Я не думаю, что пациентка Семь… — начал он, но Линда его перебила.

— Калла.

— Что? — переспросил доктор.

— Её зовут Калла, — твёрдо сказала она.

Генерал Рэйвен вопросительно посмотрел на майора Линду, но та молчала, отвечая лишь решительным взглядом, показывая, что не отступит.

Брайан тоже покосился на неё, но промолчал. Только Энни выглядела растерянной — она почти ничего не знала о девушке.

Генерал не стал вмешиваться, и доктор продолжил:

— Хорошо, я не думаю, что Калла способна вести мирную жизнь. Её разум заточен под бой, рефлексы это подтверждают. Это не значит, что она агрессивна — напротив, она кажется вполне разумной. Её любопытство к миру и окружающему почти детское. Она ведёт себя соответственно возрасту, хотя у неё нет опыта, который есть у других подростков.

Он перевернул страницу в папке и продолжил:

— Когда я сказал, что она не склонна к насилию, это не значит, что она на него не способна. Вряд ли она ответит силой на слова, но в целях самозащиты не замешкается. Она может применять насилие без личной неприязни, если получит приказ, который сочтёт логичным, или от человека, которого уважает.

— Значит, полной реабилитации не будет? — спросил Брайан, предугадывая ответ.

— Шанс есть, но я не вижу смысла. Если всё пройдёт удачно — а это большое «если», — она начнёт жизнь без навыков для обычной жизни. Она слишком взрослая для такого. Шрамы на теле и в душе всегда будут напоминать ей о прошлом. Но, как я сказал, её всю жизнь готовили к бою и выживанию. Из нашей беседы я понял, что тренировки были на грани — приспособься или умри. Её ломали и собирали заново, снова и снова.

— Тогда как она так хорошо держится? Когда я принесла ей еду, она казалась обычной девочкой. Очень голодной девочкой. Хотя она и сняла наручники, когда я забыла их убрать… — сказала Энни. Она не подозревала, какая жизнь была у новенькой в камере. Как и другие кадеты академии ОСБТ, что рядом с базой, она проводила здесь мало времени.

— Обычно человек бы не выдержал столько негатива. Мой ответ: она не знала другой жизни и не с чем сравнивать. И она поразительно сильна духом, учитывая всё. Судя по её словам, с ровесниками она встретилась недавно впервые. Её знания о мире, кроме войны и боя, — это сухие факты без опыта. Когда я сказал, что я психолог, и спросил, знает ли она, кто это, она выдала краткое определение из учебника. Она понимает, что такое семья, но не знает, каково это — иметь настоящую семью или чувствовать привязанность, хотя значение слова ей известно.

Генерал, до того молчавший, заговорил:

— А как насчёт её морали? Я слышал, она легко лишает жизни. Что она об этом думает?

Доктор Ленц задумался, прежде чем ответить:

— Она немного аморальна, но это из-за изоляции, в которой её растили. Она понимает, что её действия и дела «Аль-Алам» были неправильными, но считала, что так устроен мир. Скорее не мораль, а холодная рациональность движет ею. Если бы ей пришлось выбирать между смертью одного младенца или двух мужчин, она бы выбрала младенца, если ожидаемая продолжительность жизни мужчин в сумме больше. Эта рациональность не бросается в глаза, но она есть.

В комнате повисла тишина. Линда не знала, что сказать. Она недостаточно хорошо знала Каллу, чтобы спорить с доктором, но то, что она о ней знала, подтверждало его слова.

— Что вы рекомендуете с ней делать? — спросил генерал. Он не примет решение только на основе мнения доктора, но оно важно. И ему казалось, что они с доктором думают одинаково.

— Рекомендую отправить её в академию. Не на офицерскую программу, а на подготовку оперативников, — тут же ответил доктор. Он ждал вопроса и заранее решил.

Оперативники — инструмент современной войны, ключ к тайным операциям. Они работают в одиночку или в группах, могут быть телохранителями или забрасываться за линию врага. По сути, шпионы, обученные бою, разведке, допросам и убийствам — всему, с чем Калла уже знакома.

— Я так и думал, — кивнул генерал.

— Я тоже считаю это лучшим вариантом, — добавил Брайан, взглянув на Линду.

Линда лишь кивнула. Ей не хотелось такого для Каллы, но она понимала: других вариантов нет. Отпустить её нельзя, обычная школа не подойдёт. Есть приюты для детей войны и сирот с полей сражений — их всё больше из-за участившихся конфликтов, несмотря на усилия стран благосостояния. Но такие места не для Каллы — она не станет вдруг обычной пятнадцатилетней девочкой.

— Решено, — сказал генерал и посмотрел на дочь. — Вот почему ты здесь, Энни. Я хочу, чтобы ты отвела её в академию и помогла устроиться. Вы будете пересекаться нечасто, но, возможно, на некоторых занятиях — зависит от её успехов. Присматривай за ней, помогай, если возникнут проблемы с другими студентами или тренерами.

Энни поняла, зачем её позвали. Отец уже решил отправить Каллу в академию и хотел лишь проверить, не изменит ли доктор его мнение.

— Но, сэр, в академию обычно принимают с семнадцати, после обязательной шестимесячной подготовки до рядового первого класса? — спросила она. Перед коллегами она называла отца «сэр», как он велел.

— Её возраст — не проблема. Ограничение нужно, чтобы студенты были достаточно зрелы для тренировок, а шестимесячный период отсеивает слабых. Она прошла больше, чем рядовые первого класса, что сейчас начинают там. Если бы она не была готова к академии, её разум давно бы сломался от прежних испытаний.

Генерал подумал, что времени на подготовительный период нет — весенний уже закончился, а новые студенты начали учёбу две недели назад. Но Калла легко их догонит — в некоторых областях она их уже превосходит.

— Да… *БУМ* — Энни не успела договорить, как раздался взрыв. Источник — здание с камерами. Генерал посмотрел в окно за спиной и увидел разбитые стёкла и трещины на внешних стенах. Судя по всему, взрыв прогремел рядом с камерами.

Глава 6

Калла

Я сижу в углу своей камеры. Читаю книгу, которую мне принесли вместе с обедом после того, как мужчина в костюме задавал мне кучу вопросов. Попросила у него что-нибудь почитать, и мне дали «Египтянина». Книга толстая, местами интересная, но не совсем в моём вкусе.

Тот, с кем я долго разговаривала, оказался психологом. Спрашивал о моей жизни, о том, что я чувствую. Давал выдуманные ситуации и интересовался, что бы я сделала. Показывал листы с разлитыми чернилами и спрашивал, что я вижу. Ну, явно же кривые летучие мыши, цветы и брызги крови. А потом, сюрприз-сюрприз, спрашивал, что я думаю об этом тесте.

Каждый раз, когда я отвечала, он что-то чиркал в своих записях. Сначала я думала, ему так же скучно, как мне, но потом поняла: он меня оценивает. Это их работа — оценивать, насколько я знаю.

Психологи — специалисты по психологии: совокупности характеристик психических состояний и процессов человека или группы людей, либо психических состояний и процессов, связанных с определённой деятельностью.

Он пытался понять, что мной движет, наверное.

*БУМ*

Мои мысли прерывает взрыв рядом с камерой. Угол моей клетки разносит в щепки вместе с частью стены, что отделяет меня от соседней камеры. Осколок бетона рикошетит мне в лоб, оставляя рваную рану между линией волос и левым глазом. Будь я на кровати, меня бы уже не было в живых.

Камера заполняется дымом и обломками. Я кашляю, прижимая руку к ране.

Что происходит? Решили меня убить? На нас напали? Что делать?

Плохо дело, я начинаю паниковать. Успокойся, Се… Калла. Оцени ситуацию.

Первое — окружение. В углу камеры дыра, у кровати. Дверь закрыта, звучат сирены, включились аварийные огни. Прямых угроз не видно.

Второе — я сама. Вдохнула дым и пыль, но ничего страшного. Сосредотачиваюсь на теле: что чувствую, а главное — чего не чувствую? Это может указывать на серьёзную травму. Смертельные раны или потерю конечностей часто не ощущаешь, если всё случается внезапно.

Тело в порядке, смертельных ран нет. На лбу кровит — не критично, но кровь мешает левому глазу. У человека поле зрения примерно 210 градусов, но из-за раны моё сузилось до 170, да и глубина восприятия пострадала — кровь заливает глаз.

Зрение важно, а теперь мои боевые способности слишком упали. Надо остановить кровь, но чем? Тканью? Нет, есть способ быстрее.

Беру кусок бетона, горячий от взрыва. Заворачиваю его в одеяло с кровати, но жар всё равно пробивается. Прижимаю к ране, прижигая её. Хочется заорать от боли, но я слишком хорошо выдрессирована. Держу три секунды, бросаю на кровать. Вытираю кровь с глаза — кровотечение остановилось.

Надеюсь, шрама не будет, мне не нужно ещё од… Не до того сейчас.

Третье — что творится в коридоре?

Подбираюсь к дыре в стене, пытаюсь разглядеть, есть ли кто снаружи, но ничего не вижу. Беру обломок арматуры с пола — он усиливал бетон. Горячий, поэтому отрываю рукав и делаю импровизированную рукоять.

Вооружившись самодельным ножом для удара, пролезаю через дыру в коридор.

Чёрт, я не заметила людей — они стояли вплотную к стене. Их трое, перед соседней камерой, той, что, похоже, была их целью. Двое в военной форме: сержант с тремя нашивками, он приносил мне завтрак, и второй, кажется, мастер-сержант — ранг повыше, узнала по знакам из тренировок по снайперскому делу.

Третий — в оранжевом, как я, значит, заключённый из той камеры, что взорвали. Он весь в ранах и пыли, но, судя по силе взрыва, успел укрыться. Под кроватью, может? Значит, его предупредили.

Но почему они не открыли камеру ключом? У сержанта он точно есть — он же приносил еду.

Они замечают меня, когда я вылезаю. Оценивают моё оружие, потом меня.

— Мы не враги тебе, — говорит мастер-сержант.

Не отвечаю, подхожу ближе, готовая бежать или драться в любой момент. У солдат пистолеты, заключённый безоружен.

— Начинай выпускать остальных, — командует сержант, передавая ключи мастер-сержанту.

Почему сержант отдаёт приказ мастер-сержанту? Это нелогично. Тот берёт ключ без возражений, без тени недовольства. И тут меня осеняет.

Они подчиняются не иерархии ОСБТ.

Я в трёх метрах от них. Мастер-сержант поворачивается ко мне спиной, направляясь к камерам за моей. Размышляю: они проникли в штаб ОСБТ, освободили одного узника огромным взрывом — слишком громким, ненужным. Теперь собираются ключом выпустить остальных — сколько успеют, пока персонал ОСБТ не отреагирует. Это вызовет хаос, это их цель?

Нет, для хаоса взрыв не нужен. Они бы тихо выпустили всех, кого смогли. Это отвлечение, точно. Пора действовать. Я сорву их планы. ОСБТ — надёжнее, чем эти типы, напоминающие тех, кто давал мне цели. ОСБТ пока относился ко мне хорошо, и один из их офицеров даже дал мне имя.

Когда мастер-сержант проходит мимо, глядя вдоль коридора, я вонзаю арматуру ему в горло, пробивая сонную артерию. Не знаю, есть ли на нём лёгкий бронежилет, а арматура не слишком острая, так что удар в артерию, что питает мозг, — верный способ.

Арматура выходит с другой стороны шеи, он замирает, не осознавая, что произошло. Сознание он потеряет секунд через двадцать, когда я вытащу её, может, через десять, если задела обе артерии. Обхожу его спереди — остальные начинают соображать. Выдергиваю пистолет из кобуры на его бедре и вытаскиваю арматуру, кровь хлещет фонтаном. Не жду, пока он упадёт, чтобы сержант не успел достать оружие.

Выхожу в поле зрения двоих, пряча половину тела за мастер-сержантом. Целюсь. Сначала выводлю из строя сержанта — он отдавал приказы. Стреляю в правое плечо, повреждая его ведущую руку, затем в правое колено. Гениально придумано, это подкашивание колен — лучший способ гарантировать, что человек больше не будет нормально ходить.

Сержант падает, прижимая левую руку к плечу. Я отталкиваю умирающего мастер-сержанта левой рукой с арматурой, бросаю её на пол и беру пистолет двумя руками.

— Пожалуйста, подож… *Бам* — заключённый пытается что-то сказать, но я размазываю его мозги по стене, не дав договорить. Если бы он был важен для их организации, его освобождение не сделали бы отвлечением.

Делаю пару быстрых шагов к сержанту — он пытается левой рукой вытащить пистолет из кобуры на правом бедре.

*Бам*

Стреляю в левое плечо.

— АААХ! — кричит он. Кто-то скажет, что я переборщила, но я не собираюсь разоружать тренированного взрослого мужчину, даже раненого, когда есть безопасный вариант.

Он корчится на полу. Забираю его пистолет, рефлекторно вынимаю обойму и отбрасываю оружие подальше. У меня уже есть пистолет, а стрелять с двух рук — глупость, хотя патроны лишними не бывают. Оглядываюсь — мастер-сержант уже без сознания. Истечёт кровью меньше чем за минуту.

*Бам* — ААААХ!!!

Стреляю в левое колено сержанта. Без особой причины, просто захотелось. Четыре из четырёх звучит лучше, чем три из четырёх.

— За что… — выдыхает он, теряя сознание от боли. Смотрю на него, гадая, когда прибудет первая команда ОСБТ.

Только подумала — слышу шаги за углом.

Пятеро мужчин продвигаются по коридору тактически.

Чёрт, это выглядит паршиво. Я стою в задымлённом коридоре, полном обломков, с пистолетом в руках. Мой оранжевый комбинезон весь в крови после вытаскивания арматуры — надо учиться быть аккуратнее. На полу трое: два солдата и заключённый. Один солдат — тот, что охранял камеры, — лежит в луже крови, у заключённого дыра в голове, стена рядом заляпана кровью и кусками мозга. Второй солдат истекает кровью из ног и плеч, его пистолет отброшен ближе к приближающимся.

— Брось оружие! — командуют они. Я собираюсь подчиниться, но с повреждённого потолка за мной падает камень, заставляя вздрогнуть. Рефлекторно поднимаю пистолет, поворачиваясь спиной к людям. Тут же чувствую, будто ток пробегает по телу. Падаю, тело сводит судорогой. Ощущение прекращается, я цепляюсь за сознание, лёжа лицом вниз. Оглядываюсь через плечо — похоже, меня ударили электрошокером… гады.

— Отвлечение, — единственное слово, что успеваю выдавить, прежде чем всё темнеет.

Глава 7

Линда

Я только что вышла из ситуационной комнаты ОСБТ. Оттуда мы отдаём приказы во время операций, следим за зоной действий через спутники или беспилотники. Одним словом оттуда можно разрушить здание, убить человека или спасти его — если у нас есть люди на месте или цель в радиусе действия ракетных систем.

Мне всегда больше нравилось руководить на месте, а не издалека. Десять минут назад в Г-образном здании прогремел взрыв — там содержатся наши пленники, там же была Калла. Теперь она в медпункте рядом с этим зданием. Первая группа реагирования ударила её электрошокером и ввела седативное, решив, что она виновница беспорядка. Мы просмотрели запись с камер в коридоре, где произошёл взрыв и где её держали.

Нам повезло, что камеры в стенах, за пуленепробиваемым стеклом. Но нападавшие смогли помешать нам, нарушив сеть, и мы не сразу получили доступ к записи. Это кое о чём сказало: они проникли в нашу систему без срабатывания тревоги, значит, знали её до определённой степени. Но не настолько хорошо — аналитики обновили протоколы безопасности, и мы восстановили картинку.

На записи видно, как двое наших унтер-офицеров заложили заряд у камеры рядом с Каллиной, предупредив жильца стуком в дверь и словами перед подрывом. О чём говорили — неизвестно, микрофонов там нет. Они общались с освобождённым заключённым около полминуты, затем появилась Калла с раной на лбу и куском арматуры в руке.

Сначала я забеспокоилась, не с ними ли она — мужчины что-то сказали ей, не проявляя агрессии. Но потом тревога сменилась другой причиной. Она ударила проходящего мимо, напомнив сцену нашей первой встречи. Один точный удар, без лишних движений — впечатляюще и грустно одновременно. Она целилась в жизненно важную точку.

Выхватив его пистолет и укрывшись за телом, она двумя выстрелами вывела из строя второго солдата, вытаскивая импровизированный нож из горла первого. Заключённый пытался что-то сказать, но она застрелила его и выстрелила третий раз в солдата, тянувшегося к оружию.

Тут я выдохнула — не заметила, что затаила дыхание. Угроз больше не было, она в безопасности. Я знала, что она хороша, но видеть — не то же, что верить. В убежище я не могла оценить её в бою. У неё будто переключатель: в бою и вне его. Никаких сомнений, пока она зачищала коридор — милая девочка исчезла, уступив место ветерану в облике невинной девушки.

Но потом она сделала то, чего я не ожидала. Просто стояла рядом с тем, кого уже трижды подстрелила, и вдруг небрежно выстрелила в левое колено, обрекая его на инвалидное кресло до конца тюремных дней. Она даже не посмотрела на него! Клянусь, я видела мимолётную улыбку удовлетворения. О чём она думала? Доктор Ленц говорил, что она рациональна, но это было совсем не рационально.

Когда мужчина потерял сознание, прибыла наша команда. Камень упал с потолка, она среагировала, и её ударили током. Не виню ребят — ситуация обязывала. Последним её словом перед обмороком было «отвлечение». Мы решили, что она что-то услышала. Усилив защиту сети и проведя диагностику угроз, мы обнаружили помехи в видеонаблюдении объектов высокой безопасности рядом с казармами. Туда я сейчас и иду.

Скорее всего, они метят в ХРАНИЛИЩЕ. Это не настоящий сейф, а компьютер без подключения к сети, где хранится самая чувствительная информация — в основном личности наших оперативников под прикрытием. Их утечка стала бы катастрофой.

Передо мной здание. Наши команды уже внутри, направляются к ХРАНИЛИЩУ под землёй.

Со мной только один человек — Аатос Салми. Финн, короткие тёмно-каштановые волосы, голубые глаза. Атлетичное телосложение, харизматичное лицо. Лет двадцати пяти, точнее не скажешь. Не в военной форме, а в чёрном костюме с длинным пиджаком. Главное — он оперативник, и очень ценный.

Сейчас он под моим прямым командованием по приказу генерала Рэйвена. Мы входим в здание, командир первой команды салютует мне.

— Майор, лейтенант Броуди докладывает. Как и предполагали, есть другие предатели. Двое, они провели вооружённую группу из шести человек. Сейчас они в коридоре перед ХРАНИЛИЩЕМ. Пытаются пробиться, но думали, что у них больше времени. Теперь они между дверью ХРАНИЛИЩА и моей штурмовой группой.

— Отличная работа, лейтенант. Какое у них оружие? Взрывчатка есть? — спрашиваю я.

— Автоматы и пистолеты. Они ставили взрывчатку на дверь, но не успели закончить — мы вмешались. Сейчас идёт перестрелка.

Слушаю доклад, слыша выстрелы снизу. Направляюсь к ХРАНИЛИЩУ, звуки становятся отчётливее.

— Гранаты не используйте. В замкнутом пространстве выживших может не остаться, а нам нужны пленные для допроса, — говорю, спускаясь по лестнице. Вижу наших солдат, стреляющих из дверного проёма. Подхожу к одному, хлопаю по плечу.

Он понимает и отходит. Я быстро выглядываю из-за двери, уворачиваясь от града пуль. Чёрт, надо было взять газ с усыпляющим эффектом, но времени нет, да и масок у нас с собой нет.

Аатос тоже выглядывает.

— Как сказал лейтенант, восемь человек. Двое в нашей форме, один ранен. Шестеро в обычном камуфляже, двое убиты.

У них мало укрытий, и он определил их число одним взглядом. Значит, шестеро живы, один ранен.

— Оперативников среди них, скорее всего, нет — наших потерь пока ноль, — добавляет он.

Звучит самодовольно от оперативника, но он прав, и поэтому его сюда направили. Он ускорит дело.

— Итак, шестеро боеспособны, один ранен. Аатос, сделай троих, один ранен. Предателей не убивай.

— Да, мэм, — отвечает он. Ему, как оперативнику высокого класса, не обязательно называть меня «мэм» или «майор» — он обычно подчиняется только полковникам и выше, — но делает это из вежливости и для дисциплины.

Он достаёт пистолет из-под пиджака и встаёт у проёма.

*БАМ* *БАМ* *БАМ*

Три быстрых выстрела подряд, и он возвращается в укрытие.

— Готово, мэм, — докладывает он.

— Лейтенант Броуди, дайте им последний шанс сдаться, — говорю лейтенанту, который смотрит на Аатоса с изумлением.

Очнувшись, он качает головой, поражённый его эффективностью:

— Бросайте оружие и ложитесь на пол лицом вниз! Это ваш последний шанс! — кричит он.

Огонь стихает, слышно, как оружие падает на пол, и они ложатся. Хорошо, что хватило ума сдаться. Трое наших идут впереди, я за ними с Аатосом и лейтенантом. На расстоянии пяти шагов один из сдавшихся достаёт спрятанный пистолет, целясь в меня.

*БАМ*

Аатос выхватывает оружие и стреляет ему в голову раньше, чем тот успевает прицелиться. Мгновенная смерть. Это был раненый предатель — видно, боялся, что свободы ему не видать. Остальные умнее, лежат неподвижно. Увидев мастерство Аатоса, они вряд ли что-то предпримут, даже если хотели. К тому же их сильно меньше.

Наши обыскивают их: находят спрятанный нож, пистолет, забирают телефоны и всё, кроме одежды.

— Отведите их в Г-образное здание, готовьте к допросу. Не дайте им общаться друг с другом, — подчёркиваю последнее. Важно изолировать группу перед допросом.

— Есть, майор, — отвечает лейтенант за своих, и они уводят пленных.

Я выхожу с Аатосом. Всё прошло легче, чем я думала, и явно не по их плану. Неужели вмешательство Каллы всё сорвало?

— Спасибо за помощь, — искренне благодарю Аатоса. Благодаря ему всё быстро закончилось, и он спас мне жизнь. Оперативники — не сверхлюди, а превосходно обученные люди. Тренировки дают инструменты, а как их использовать — зависит от опыта. Особенно для оперативников.

Однажды я видела запись боя двух опытных оперативников. Потрясающее зрелище мастерства. Кажется, будто они уклоняются от пуль, но на деле — от прицела, опережая спусковой крючок. Как бы ни был тренирован человек, пулю не обогнать.

У Каллы уже есть база и опыт, а ей нет и семнадцати. Её перспективы пугают, если она пройдёт обучение оперативников и наберётся опыта. Мы не заставим её, но должны убедить, что это лучше для неё и для нас.

— Просто выполнял приказ, — отвечает Аатос с обаятельной улыбкой. Он что, флиртует? В такой ситуации? Я не просила его быть плейбоем.

Мы расходимся перед зданием: он идёт к административному корпусу, я — к медпункту.

---

Калла

Просыпаюсь на мягкой кровати — впервые на такой лежу. Белый потолок, стены, шкафы и раковина в углу. Больница?

Солдаты ударили меня электрошокером и, похоже, дали седативное — шокер обычно не вырубает. Пытаюсь сесть, но что-то мешает. Я привязана к поручням кровати за руки и ноги, ремень через грудь держит меня.

— Давай я это сниму. Это была предосторожность — мы не знали, на чьей ты стороне, — говорит Линда, вставая и освобождая меня.

— Ты быстро очнулась. Обычно от наших седативных люди спят часами, — добавляет она.

Сажусь, растираю запястья. Оранжевого комбинезона нет — на мне больничная роба.

— Меня выпускают? — спрашиваю, разглядывая белую ткань. Рада, что больше не угроза, но раздражает, что одежду сменили без моего ведома. Почему? Может, из-за шрамов, не хочу, чтобы их видели?

— Не совсем, — отвечает она, и моё лицо мрачнеет. Значит, я всё ещё угроза?

— Мы решили отправить тебя в академию ОСБТ…

Она объясняет их планы и кратко рассказывает об академии. Она рядом с базой, часть тренировочных полигонов общая.

Это военная школа для офицеров и спецподразделений, вроде киберотряда, который следит за сетями и отвечает на киберугрозы.

Меня хотят отправить на обучение оперативников. Я примерно знаю, кто это. Мои тренеры так себя называли — похоже, они тоже готовили меня к этому.

Они хотят продолжить моё обучение? Поэтому пощадили? Не знаю, как к этому относиться. Тренировки были адскими, не хочу их повторения.

Мои мысли, видно, отразились на лице, и Линда успокаивает:

— Это не то, что ты думаешь. Обучение гуманное, не как твоё прежнее. Будут боль и суровые условия в симуляциях, но ничего похожего на то, что ты пережила. Что скажешь?

У меня есть выбор?? Никогда его не было.

Не знаю, что ответить. Вопрос простой, но сама идея выбора сбивает с толку. Это решение определит мою жизнь — жизнь, которую я считала законченной, когда меня поймали.

Хочу спросить её мнение, но передумываю. Это мой первый выбор, мой первый перекрёсток, и я сделаю его сама. Если всё пойдёт не так, винить буду только себя.

Молчание тянется минуты. Линда, похоже, поняла, что это для меня важнее, чем кажется, и просто ждёт.

Переварив шок от самого понятия выбора, начинаю думать над вопросом. Они тоже хотят использовать меня как оружие. Или оперативника, как она сказала, но для меня это одно и то же — просто универсальное оружие с разумом.

Но я понимаю логику ОСБТ. Я уже наполовину оперативник, и мест, где я могла бы прижиться, немного. Хотя идеально я нигде не впишусь, наверное.

И описание работы меня не смущает. К тому же ОСБТ хорошо ко мне относился.

— Я согласна, — отвечаю. Чувствую облегчение. Оттого ли, что сделала первый выбор о своём будущем, или от улыбки Линды? Наверное, и то, и другое.

— Раз решили, хочу задать вопросы об инциденте. Почему ты подумала, что это отвлечение? — спрашивает она.

— Они устроили огромный взрыв, чтобы выпустить одного, хотя у них были ключи. И собирались освободить остальных, если бы я их не остановила, — излагаю свои мысли во время случившегося.

Она молчит пару секунд, видимо, прокручивая то же, что и я тогда.

— Хорошо, что ты их остановила. От имени ОСБТ благодарю тебя.

Я теряю дар речи. Меня никогда не благодарили. Благодарность — выражение признательности за пользу, услугу или что-то подобное, словами или иначе. Я благодарила других, но сама этого не получала. Потому что не делала ничего достойного? Шансов было мало.

— Ещё вопрос. Зачем ты выстрелила в левую ногу врагу, который уже не был угрозой? — спрашивает она, приподняв бровь. Чёрт, камеры. Я не заметила, но логично, что они были. Не знаю, что сказать. Буду честной.

— По прихоти, — вот и правда. Я сделала это, не успев осознать. Увидела его единственную целую конечность, асимметрия подтолкнула к действию. Не планировала, просто вышло — прихоть.

— … — Она смотрит нейтрально.

— Пфф, — она почти засмеялась, но сдержалась. Я всё равно засчитаю. Улыбаюсь от мысли, что могу её рассмешить.

Она быстро берёт себя в руки.

— Это причинило лишнюю боль уже обезвреженному человеку. Придётся тебя как-то наказать.

— Но ты же засмеялась?! — возмущаюсь я. Она смеялась, разве это не нормально?

— И что, думаешь, теперь тебе всё сойдёт с рук, раз я *почти* засмеялась? — подчёркивает «почти». По-моему, всё равно считается.

— Сойдёт с рук? — любопытное выражение. — Это про какой-то механизм пыток, которого я не знаю? — спрашиваю с интересом. Я пережила много техник и обучалась некоторым, но эта новая.

— …

Снова тишина. Слышу шаги за дверью, пение птиц за окном и истребитель где-то вдали.

— Пожалуй, в этот раз простим, учитывая твоё воспитание, — нарушает она молчание.

— Хорошо? — наклоняю голову. Не знаю, что изменило её мнение. Наверное, поняла, что я права.

Мы немного болтаем, она сообщает, что послезавтра дочь генерала Рэйвена, Энни, отведёт меня в академию и поможет освоиться. Потом извиняется, что ей надо доложить генералу о моём решении.

Моём решении. Оно моё и только моё. Эта мысль снова оседает во мне, когда Линда оставляет меня одну на кровати.

«…Вообще-то, тут удобно… Но пол всё равно лучше», — думаю я, выскальзываю из-под одеяла и сажусь на пол в углу с книгой, которую Линда любезно принесла.

Глава 8

Энни

— Наконец-то… — бормочу я себе под нос. Это бесполезное упражнение наконец закончилось. Часть обучения — знать, чем занимаются наши будущие подчинённые, поэтому мы исполняем обязанности капралов на разных позициях. И, конечно, отец позаботился, чтобы меня направили в штаб ОСБТ с самыми скучными приказами: охранять задержанных.

Приходилось вести себя образцово и дисциплинированно, особенно на базе отца.

Думаю о своём друге Джеймсе, которого отправили на базу во Флориде. Вот где было бы здорово закончить практику. Или о Нате, что попала на базу в Ираке. Интересно, видела ли она хоть какое-то действие…

Я сижу в военном «Хамви», едущем к академии. Со мной Калла, чьё лицо прилипло к окну. Что она там такого интересного нашла?

Мне поручено помочь ей устроиться в академии, но я мало что могу сделать. Она будет на обучении оперативников, а значит, поселится в здании Омега — там живут оперативники. Доступ туда ограничен, так что я могу только проводить её до входа.

— Мы уже приехали? — спрашивает она, когда машина поворачивает направо.

— Скоро, — коротко отвечаю. Академия недалеко от базы, поездка занимает немного времени.

Разглядываю лицо Каллы. Шрам на лбу заживает хорошо. Может остаться след, но едва заметный. У неё такое красивое лицо, было бы жалко, если бы шрам не зажил как надо. Теперь, когда думаю об этом, она немного похожа на Нату. У Наты волосы чуть темнее, а глаза не такие глубокие, как у Каллы.

Каллу привезли на базу всего два дня назад, а отец уже отправил её в академию. На мой взгляд, это поспешно, но я мало знаю об обучении оперативников, так что, наверное, есть причина.

Машина въезжает в ворота академии. Справа общие тренировочные площадки, слева — корпуса кадетов, бетонные здания разных форм. За ними лесистая зона для тренировок и другие постройки. Перед нами главное здание академии с администрацией и большими лекционными залами. Рядом столовая, а за ней вдали виднеется здание Омега.

Машина останавливается перед главным зданием. Благодарю водителя, и мы выходим.

— Мне нужно отметиться на стойке регистрации, потом отведу тебя в Омегу, — сообщаю Калле.

— Омега? — она смотрит вопросительно.

— Это здание, где ты будешь жить с другими, кто попал на обучение оперативников.

— Другие?

— Да, другие. Не волнуйся, тебе там всё объяснят, — говорю, направляясь к двери главного здания.

Внутри просторный холл. Прямо впереди стойка регистрации, за ней сидит кадет-первогодка. Первокурсники по очереди дежурят там, и за стойкой имеют полномочия кадета четвёртого года.

— Кадет Энни Рэйвен, возвращаюсь в академию, — докладываю я. Он записывает время моего прибытия.

— Джеймс Элвин или Ната Веруша уже вернулись? — спрашиваю, надеясь, что друзья уже здесь.

Он листает журнал, проверяя.

— Кадет Веруша вернулась, — отвечает он. Киваю и поворачиваюсь к выходу. Выйдя, вижу Каллу в окружении первогодок.

— Что такая девчонка тут делает? — спрашивает один.

— Может, чья-то дочка? — предполагает другой.

— Это не даёт ей права здесь быть, — возражает первый.

На Калле чёрные брюки и белая футболка — мои, другого нормального в базе не нашлось, а форму или тренировочную одежду оперативников ей пока нельзя, она ещё официально не зачислена. Это случится в Омеге.

— Отвечай, или мы тебя задержим! — кричит парень. Кажется, он забыл, что он первогодка. Если бы у неё не было права тут быть, этим бы занялась военная полиция.

— А что даёт тебе право это делать? — спрашиваю я, глядя на него бесстрастно.

Группа вытягивается по стойке смирно, заметив меня.

— Она со мной. Есть что сказать? — смотрю на них угрожающе. Я кадет третьего года, их старшая, и они должны относиться ко мне как к офицеру выше рангом. Но думаю, их больше пугает, что я дочь генерала — это в академии знают все.

— Нет, мэм, — отвечают хором.

— Разойдись, — командую, и они молча уходят.

— Ты в порядке? — спрашиваю Каллу. Она улыбается. Я знаю, что она сильная, но, судя по всему, не любит социальные ситуации. Её лицо, когда её окружили, намекало, что ещё секунда — и она бы показала кадетам урок рукопашки.

— Энни! — кричит кто-то. Оборачиваюсь и вижу улыбающуюся Нату, идущую ко мне.

— Как прошла твоя практика? — спрашивает она.

— Привет, Ната. Нормально. В основном скучно, но под конец стало интересно, — говорю, глянув на Каллу. Они правда похожи.

— А ты повидала действие? — спрашиваю её. Она была в Ираке, так что шанс был, хоть и на охране базы.

— Неа. Только раз, но военная полиция быстро среагировала. Кто-то пытался проникнуть на территорию, но его арестовали раньше, чем он что-то сделал. Были атаки на конвои, наши штурмовали укрытия, но меня там не было, — заканчивает она, переводя взгляд на Каллу.

— А это кто? — смотрит на меня.

— Это Калла. Я должна отвести её в Омегу и помочь устроиться.

— Она слишком юная для кандидата в оперативники? — замечает она.

— Да, но у неё особые обстоятельства, — осторожно отвечаю. Не уверена, сколько могу рассказать о Калле. Ната, похоже, замечает моё затруднение и меняет тему:

— У вас ещё два часа до её явки, давай что-нибудь придумаем, пока есть свободное время.

Обучение возобновляется завтра, а сегодня ничего не запланировано — люди ещё возвращаются с практик, первогодки получают снаряжение и осваиваются.

Решаем показать Калле академию. Она почти не говорит, только с интересом изучает новое окружение. Но кажется настороженной из-за толпы вокруг. Видно, не привыкла к людям.

Входим в здание отдыха, где кадеты тусуются, когда свободны. Калла замирает посреди коридора.

Смотрю на неё с любопытством. Что с ней?

— Что не так? — спрашивает Ната, но Калла не отвечает. Просто стоит. Потом замечаю, что её глаза увлажняются, будто она сейчас заплачет. Подхожу ближе, повторяю вопрос Наты, положив руку ей на плечо:

— Калла, что случилось?

Она вздрагивает от прикосновения, возвращаясь в реальность, и выглядит растерянной. Трёт глаза и смотрит на меня.

— Что это? — спрашивает она.

— Что именно?

— Этот звук, — отвечает она.

— Ты про музыку? — уточняет Ната. Из динамиков играет медленная песня, не громко, но слышно.

— Музыка — искусство звука во времени, выражающее идеи и эмоции через ритм, мелодию и гармонию… — тихо бормочет Калла себе под нос. Неужели она впервые слышит музыку?

— Вся музыка такая? — спрашивает она. Если Ната раньше не выглядела растерянной, то теперь точно.

— Музыка бывает разной. Что-то тебе понравится, что-то нет. Зависит от слушателя, — говорю Калле, убирая руку с её плеча и касаясь её щеки.

— Мне нравится музыка, — просто отвечает она, и я улыбаюсь.

— Пойдём. У нас есть время поесть здесь, прежде чем я отведу тебя в Омегу. Еда в столовой отстой, хоть и бесплатная, так что лучше тут, — говорю я.

…

Мы поели там. Я оплатила еду и напитки для Каллы. Теперь мы перед зданием Омега. Оно восьмиугольное, четыре этажа над землёй, размером с футбольное поле.

— Дальше я не могу. Внутри тебе помогут, — говорю, указывая на дверь.

Она не хочет уходить, но после лёгкого толчка в спину открывает дверь и заходит.

— Так в чём её история? — спрашивает Ната, пока мы идём к нашим комнатам.

— Как я сказала, особые обстоятельства. Мне нельзя много говорить.

— Это я поняла, но серьёзно. Она никогда не слышала музыку? По крайней мере, так показалось. И выглядит такой юной.

— Ну да, у неё тяжёлое прошлое. Скажу только, что она хорошо обучена, поэтому её направили в Омегу, несмотря на возраст. Ей где-то пятнадцать, плюс-минус. Больше не могу сказать, даже это уже слишком. Отец велел молчать о ней, если возможно.

— Генерал Рэйвен? Теперь мне ещё любопытнее, но ладно, не буду тебя донимать.

---

Когда Калла вошла в здание, её заметил молодой человек лет двадцати.

— Ты Калла? Мне о тебе сообщили, — говорит он. У него тёмные волосы, чуть выше зелёных глаз.

— Да? — робко отвечает она.

— Не будь такой застенчивой. Добро пожаловать в Омегу, юный кандидат. Тренировки начнутся завтра с полуночи. Ты уже поела?

Калла тихо говорит «да», и он кивает.

— Тогда покажу твою комнату. Там одежда, как у меня, — будешь носить её здесь, — говорит он, показывая на себя. Чёрные полу свободные штаны с плотной тканью на коленях, боевые ботинки, чёрная облегающая футболка без рукавов.

Он ведёт её в комнату размером с обычный класс. По обе стороны четыре двухъярусные кровати, в конце — стол у окна. Рядом с каждой кроватью по два шкафчика. Все открыты и без замков, кроме двух.

— Вот твой ключ и жетон, — говорит он, вручая ей вещи. — В этом году в твоей группе только одна девушка кроме тебя, так что места хватит. Выбирай любую кровать, но советую ту, что у твоего шкафчика. Переодевайся, и, как я сказал, завтра начинаются тренировки. Меня зовут Калеб Милан, я кандидат на золотой нож.

— Золотой нож? — спрашивает Калла.

— Точно, — он показывает свой жетон из кожи размером с игральную карту. В центре — золотой нож. — Жетон показывает ранг оперативника. Ты начнёшь с бронзового ножа. Потом серебряный, золотой и, наконец, чёрный нож. Затем бронзовый меч, серебряный, золотой и чёрный меч. Дойдя до ранга меча, становишься полноценным оперативником, и обычно после бронзового меча люди покидают обучение. Некоторые продолжают, если считают, что им есть чему учиться помимо опыта. Это нормально здесь, в Омеге.

— Чем Омега отличается от других центров? — спрашивает Калла, разглядывая свой жетон с бронзовым ножем.

— Проще говоря, это лучшее место. Здесь дольше учат и больше ресурсов. Принимают только пятнадцать новичков в год, чтобы обеспечить индивидуальное обучение. Из них лишь пять или около того заканчивают Омегу. В других местах больше кандидатов, и инструкторы не успевают помогать каждому. Но учти: не справишься — вылетишь отсюда и отправишься в другой центр.

— А про ранги, — продолжает он, — с бронзового до золотого ножа — как лейтенант, чёрный — старший лейтенант. Ранги мечей вне военной иерархии ОСБТ, они под разведкой ОСБТ, но об этом узнаешь позже. Завтра тоже объяснят. Мне пора идти, удачи на тренировках. Вторая девушка скоро придёт. И помни: начало завтра, так что отдохни.

Калеб уходит, оставляя Каллу одну.

Переодевшись в одежду, как у Калеба, Калла падает на нижнюю койку у своего шкафчика. Лежит тихо минут десять.

— Хаааа…

Она громко вздыхает и садится. Берёт подушку и ложится на пол перед шкафчиком. Закрывает глаза, гадая, какая будет другая девушка.

Глава 9

Новая соседка Каллы по комнате появилась вечером. Её зовут Мария Штайн. Семнадцатилетняя девушка из Германии с тёмно-каштановыми волосами и глазами. Ростом 170 см, с женственной фигурой, но видно, что она атлетична и много тренировалась. Они коротко познакомились перед сном, но Мария заметила, что Калла мало говорит о себе и даже не назвала фамилию.

«Просто Калла», — думает Мария, лёжа в кровати. Так та ответила на вопрос о фамилии. Она поворачивается на бок и смотрит на спящую на полу блондинку.

«Какая странная соседка», — размышляет она.

Марии трудно заснуть. Она нервничает перед началом тренировок. Стать оперативником — её цель с детства. Когда она была маленькой, в Берлине произошёл теракт, и она видела, как оперативники немецкой армии быстро устранили угрозу. Тогда она решила, что больше не хочет чувствовать себя беспомощной, и начала тренироваться, чтобы стать оперативником. В ОСБТ она попала благодаря родственникам, уже служившим там.

Ей любопытно, как эта «Калла» спокойно спит перед началом обучения — да ещё и на полу. Им только сказали, что тренировки начнутся завтра. Уже час ночи. За окном темно, свет луны льётся в комнату.

Вдруг загораются красные аварийные огни в комнате и коридоре. Из динамиков звучат сирены, и голос кричит из коридора:

— Подъём, кандидаты! Три минуты, чтобы быть во дворе!

Калла резко просыпается и вскакивает. Быстро осматривает комнату на предмет угроз, но понимает, что это начало тренировок. Мария смотрит на неё с открытым ртом:

— Я думала, ты спишь.

— Спала, — отвечает Калла, раздражённая тем, что сон прервали, но привыкшая к таким ситуациям.

Калла ждёт, пока Мария оденется. Сама она уже в форме, но хочет дождаться соседку. Мария торопливо надевает такую же тренировочную одежду, и девушки выходят.

Во дворе в ряд стоят тридцать человек, включая Каллу и Марию. Они успели вовремя вместе с остальными. Парни замешкались, но уложились в три минуты.

Перед строем стоит лысый мужчина с угловатой головой и голубыми глазами. Он больше похож на средневекового воина, чем на современного оперативника. На нём такая же форма, как у кандидатов, но с длинным чёрным пальто до бёдер.

— Добро пожаловать в академию военной науки ОСБТ! Мой позывной — Альфа, зовите меня так или «сэр»! — кричит он, оглядывая каждого с ног до головы.

— Похоже, в этом году у нас только две дамы. Но это не значит, что через месяц они останутся. Вы заметили, что ваша группа насчитывает тридцать человек. Но! Здесь, в Омеге, мы обучаем только пятнадцать, так что половине придётся уйти, — бросает он бомбу. Кандидаты переглядываются с тревогой, не понимая, что происходит.

— Разрешите обратиться, сэр? — выкрикивает один из строя.

Альфа смотрит на него: — Разрешаю.

— Я думал, мы уже прошли тесты. Как выберут тех, кто вылетит, и что с ними будет?

— Хороший, но бесполезный вопрос, я как раз собирался объяснить, — говорит Альфа и откашлялся.

— Те, кто вылетит отсюда, будут переведены в другие центры подготовки оперативников. А кто выберет отчисленных? Мы — нет. Вы сами, — он машет рукой к краю двора.

Оттуда появляется Калеб с двумя старшими кандидатами, неся несколько коробок.

— Здесь, в Омеге, каждому выдадут личное оружие с тремя обоймами. В ближайшие месяцы вас ждут физические упражнения, рукопашный бой, выживание в дикой природе и проверка навыков обращения с оружием. В это время вы будете пытаться украсть оружие друг у друга. Если ваше заберут и доставят мне раньше, чем вы вернёте его, — вы вылетаете из Омеги. Когда пятнадцать человек отсеется, начнётся индивидуальное обучение.

Затем он объясняет систему рангов и кратко указывает, где находятся стрелковые тиры и другие тренировочные зоны Омеги.

Все получают по коробке. Калла сразу открывает свою: внутри чёрный 9-мм пистолет с тремя обоймами. Она заряжает его, делает холостой выстрел, услышав щелчок бойка, вставляет обойму и взводит. Не желая ходить с заряженным оружием, она нажимает на спуск, удерживая курок большим пальцем, и медленно отпускает его в незаряженное положение. Так в патроннике остаётся патрон, и достаточно взвести курок, чтобы начать стрелять.

— Объясни, зачем ты это сделала? — спрашивает Альфа. Он не зол, скорее доволен.

— Быстрее и тише заряжать, — отвечает Калла.

— Что забыла? — говорит Альфа.

Калла задумывается, но не понимает, о чём он. Лишь наклоняет голову, и тут Мария шепчет ей: «Сэр».

— Быстрее и тише заряжать, сэр? — повторяет Калла.

— Хорошо. В следующий раз вспоминай сама. Ты ведь Калла, верно?

— Да, сэр.

Альфа многозначительно смотрит на неё, после чего их ведут на стрелковый полигон.

……

В следующие дни кандидатов подвергают суровым физическим нагрузкам и тестам по стрельбе. Они сражаются друг с другом в рукопашке и с резиновыми ножами. Один из кандидатов украл оружие у парня, и тот вылетел. Калла пока не пыталась воровать у других, но планирует, когда лучше узнает группу. Многие парни начинают недолюбливать её из зависти: она хороша в рукопашке и самый меткий стрелок среди них.

Сейчас снова рукопашный бой, Калла против одного из завистников.

— Осторожнее, Калла. Я не буду сдерживаться, — говорит парень.

— Ох, — отвечает она. Её не волнуют его слова — она пытается вспомнить его имя, но не может.

— Хватит, занимайте позиции, — командует Альфа. Они становятся на мягкий пол тренировочного зала в двух метрах друг от друга. Калла впервые разглядывает противника: около 180 см, светло-каштановые волосы, голубые глаза. Очень мускулистый, но её это не пугает. Его неопытность видна в глазах и поведении, а Калла дралась с опытными солдатами на прежних тренировках — этот не должен стать проблемой.

— Начинайте, — говорит Альфа, и парень бросается в бой. Он бежит на Каллу с поднятыми руками.

Пытается ударить правым кулаком, но Калла легко уворачивается в сторону и слегка бьёт ногой по его левому колену.

Парень пошатнулся, но не упал. Снова идёт на неё, теперь с высоким ударом ногой в голову.

«Какой бесполезно широкий жест», — думает Калла. Удар мог бы быть сокрушительным, но шансов попасть нет.

Она приседает и снова бьёт по тому же левому колену, но теперь оно держит весь его вес.

Удар попадает, но Калла не учла одного. Во время его удара вся масса тела опиралась на эту ногу, и из-за инерции нагрузка на неё была больше. Первый удар должен был ослабить колено, чтобы свалить его мягкими ударами, но второй стал сильнее из-за её низкого уклонения.

Колено выгибается в сторону с отвратительным хрустом, за которым следует громкий вопль.

— АААААА! — парень кричит, катаясь по полу и держась за сломанное колено.

— Извини, — говорит Калла, но не выглядит виноватой. Напротив, кажется немного довольной.

— Хватит орать. Всего лишь сломанная нога. Что это был за высокий удар? Ты не мог надеяться попасть им так рано в бою против более ловкого противника, — говорит Альфа. Ему плевать на парня, он лишь указывает на ошибку.

— А ты, Калла… — он переводит взгляд на неё. — Хорошая работа, свалила крупного противника почти без усилий, — отмечает он, думая о бое, длившемся несколько секунд.

— А ты, — обращается он к парню, тихо плачущему на полу, — с такой ногой продолжать тренировку не выйдет. Повезло, что это случилось в начале, не потратил много времени. Ты выбыл. После выздоровления можешь вернуться, если снова пройдёшь тест.

Парень злобно смотрит на Каллу, явно виня её. Она не обращает внимания, и он переводит взгляд на другого парня, наблюдавшего за боем. Тот молча кивает и смотрит на Каллу.

……

*БАМ-БАМ-БАМ* Калла продвигается по дому. Это стрелковый полигон, где мишени выскакивают внезапно, и их нужно поразить за секунду. Сложно, но кандидаты в оперативники — лучшие из рядовых первого класса ОСБТ.

*БАМ-БАМ* Калла стреляет дважды. Обе пули попадают в человеческую мишень, выскочившую из-за угла: одна в сердце, другая в голову.

Калла выходит с другой стороны дома, закончив трассу.

— Снова отлично, Калла. Все мишени поражены в жизненно важные точки, — говорит Альфа, вызывая новые завистливые взгляды.

— Ты крутая, Калла! — кричит Мария, подбегая обнять её. За дни в Омеге они сблизились. Калла вздрагивает от внезапных объятий, но расслабляется, узнав Марию.

— Это несложно. Просто целься и стреляй, — говорит она.

— Тебе легко говорить. Когда-нибудь заставлю тебя рассказать, где ты училась. Не с нами в ОСБТ, это точно — я бы тебя запомнила, — говорит Мария. Она пыталась разговорить Каллу о прошлом, но безуспешно. Знает только, что та застенчива, спит на полу и младше остальных. Калла лишь упоминала «особые обстоятельства».

— Может, когда-нибудь, — отвечает Калла.

……

Прошёл месяц тренировок. Осталось двадцать человек. Трое выбыли из-за травм, остальные лишились оружия. Один из травмированных получил её, пытаясь украсть пистолет Каллы. Это был парень, что молча договорился с выбывшим после её боя. Он попытался забрать оружие из кобуры, она заметила и рефлекторно сломала ему руку в двух местах.

Группа из двадцати стоит перед большим лесом, Альфа — между ними и лесом.

— Это последняя часть текущего этапа. В лесу спрятано пятнадцать флагов. Можете работать группой или в одиночку. Когда берёте флаг, чип внутри активируется и передаёт его местоположение остальным в реальном времени с интервалом в два часа. Интервалы сокращаются ближе к краю леса — до пяти минут, если вы в 15 км или ближе, — говорит Альфа, показывая компьютерный браслет на запястье. Такие же у всех кандидатов.

— Те, кто вернётся с флагом, завершат задание, остальные вылетят. Сдайте боеприпасы. Каждому выдадут нож и одну обойму резиновых пуль на время задания. Нож — не для драк между собой, а для охоты и выживания. Лес тянется на сотни километров. Браслеты показывают примерное расположение флагов до их активации. И избегайте выстрелов в голову — резиновые пули могут быть смертельны, — добавляет он.

Он собирает боеприпасы и выдаёт каждому обойму резиновых пуль, нож, огниво и глушитель.

— Посмотрите на карты в браслетах: это обычная карта без вашего положения и компаса. Она показывает только лес, примерные места флагов до активации и точные — с интервалами после. На каждой карте есть синий круг. Идите к своему кругу, и когда все участники будут на местах, упражнение начнётся. На это уйдёт около двенадцати часов.

— Все, выдвигайтесь, — отдаёт он последний приказ, и группа направляется в лес.

Глава 10

Калла

Я вошла в лес тринадцать часов назад, а тренировка началась два часа назад. Значит, все кандидаты добрались до своих стартовых позиций. Я направилась к ближайшему флагу — до него ещё двадцать километров, и уже темнеет. Хочу пройти это упражнение быстро, но всё же решаю разбить лагерь.

В лесу придётся провести пару дней, так что лучше быть отдохнувшей, когда доберусь до флага. Спать на земле не хочу, осматриваю кроны деревьев. Несколько толстых веток подойдут, и я начинаю готовиться к ночи.

Сначала проверяю окрестности на предмет угроз — ничего нет, можно ставить ловушки. Они простые, для завтрака. Срезаю ветку толщиной с моё запястье и прислоняю её к дереву под углом. Под деревьями разбросаны обглоданные шишки — белок тут должно быть много. Из коры молодых деревьев плету верёвку толщиной с карандаш. Она хрупкая, но белку удержит.

Делаю петлю над веткой. Если белка полезет по ней к стволу, то, скорее всего, попадёт в петлю, и та затянется на шее — убьёт или хотя бы поймает.

Ставлю ещё три такие ловушки и делаю петли из верёвки потолще на тропках, где, похоже, бегают кролики.

Еда есть, теперь безопасность. Парни меня недолюбливают — мне плевать, но не хочу, чтобы застали врасплох. Если смогут, конечно.

Расставляю верёвки из коры вокруг, привязываю их к камням, подвешенным в воздухе. Примитивно и не слишком надёжно, но для ночи сойдёт — видимость плохая. Если кто-то заденет верёвку, она порвётся, камень упадёт. Звук будет тихим, но меня разбудит.

На это уходит пара часов, больше всего времени — на плетение верёвок.

Залезаю на дерево в центре периметра, ложусь на ветку толщиной с меня. Уверена, что не упаду — спала так не раз.

Закрываю глаза.

…

Просыпаюсь, осматриваюсь. Угроз нет. На браслете чуть больше пяти утра. Положение флагов не изменилось — их ещё не активировали.

Спускаюсь с дерева. Кроличьи ловушки пусты, а три беличьих сработали. Одна белка мертва, две живы. Беру их в руки, сворачиваю шеи живым. Собираю пригодные части верёвок и замечаю, что в четвёртой ловушке верёвка порвалась. Ну, я знала, что она слабая, трёх белок хватит.

Развожу маленький костёр огнивом. Рискованно — дым, тепло и свет могут выдать, но я всё равно это делаю. Шанс, что заметят, невелик, а если и заметят, меня уже не будет.

Грею мясо и ем — оно маленькое, съедобного в белке немного, так что долго не возиться. Тушу костёр, забрасываю ветками, чтобы скрыть следы.

Теперь вода. На карте есть ручьи, найти несложно. Слева地形 уходит вниз, впереди холм. По положению солнца и мху на камнях и деревьях определяю север — мох растёт там, где прохладнее и влажнее. Ориентируюсь по местности и холму, сверяюсь с картой и иду на север, к ручью и ближайшему флагу.

…

Прошла десять километров за три часа. Полпути до флага, могла бы быстрее, но незачем — это лишний риск.

Слышу ручей. Хорошо, жажда уже даёт о себе знать — не пила с вчерашнего дня, перед лагерем.

Осторожно приближаюсь к воде. Водоёмы в дикой природе — идеальные места для засад, но думаю, если кто и хочет напасть, то ждёт у флагов или пока один не активируется.

Тишина, только шум ручья и пение птиц в кронах. Птицы не заметили меня — поют как раньше, или просто не из тех, что замолкают при чужаках.

Вижу ручей — небольшая речка с чистой водой, глубиной по колено, шириной метров семь. Решаю отдохнуть пять минут. Из кустов у берега незаметно пью, следя, чтобы не спугнуть округу. Напившись, облокачиваюсь на ствол дерева, проверяю время — почти девять утра. Иду в хорошем темпе.

Думаю о Марии… Надеюсь, она пройдёт.

Пение птиц меняется — не замолкают, но мелодия ускоряется. Замечаю сразу, напрягаюсь.

Слышу шаги сзади, но из-за леса и птиц не пойму, сколько их.

Решаю собрать информацию, а не уходить. Смотрю на дерево рядом. Не уверена, есть ли кто-то за ручьём, но ничего не указывает на это. Залезаю на дерево со стороны воды, чтобы меня не заметили.

Поднимаюсь на три метра, прячусь в листве. Вижу пятерых, идущих к ручью в колонне с промежутками в пять метров. Тактически грамотно, но в группе их легче заметить, если знать, что искать.

— Давай попьём и перейдём ручей тут. Думаю, она тоже здесь прошла, — говорит один.

Меня ищут? Как? Они не могли знать мою стартовую точку и какой флаг я выберу. Или могли?

— Её стоянка была там, где он сказал. Идёт осторожно — следов почти нет, еле выследили. Может, знает, что мы за ней охотимся? — говорит другой.

Кто, чёрт возьми, сказал им, где я ночевала? И я не знала, что они специально за мной гонятся — просто так двигаюсь в лесу.

— Сомневаюсь, что она что-то знает. Продолжаем. Догоним у флага, — говорит лидер.

Как кто-то мог знать, где я ночевала? Только если следят за местностью.

— Давай. Заодно и ту сучку проучим, если найдём. Женщины-оперативники только и годны, что раздвигать ноги за информацией, им не место в ОМЕГЕ.

Остальные посмеиваются над его словами. Что за хрень? Этот мерзавец угрожает Марии.

Кажется, это злость. Сильное чувство неудовольствия и воинственности из-за несправедливости. Да, злость, если не ярость. Ярость — то же, но без контроля.

Надо держать голову холодной. Нельзя выдать себя в порыве. Холодная, расчётливая злость подойдёт, хотя хочется показать, что раздвигать ноги — не мой конёк.

Они пересекают ручей по одному и продолжают тактически продвигаться. Я следую за ними, держа в поле зрения последнего.

Идут молча, я крадусь от дерева к дереву, от куста к кусту, чтобы не потерять их и не выдать себя. Хорошо, что не болтают на ходу.

Есть время подумать. Чего они хотят? Как нашли мой лагерь и знают, какой флаг ближайший?

Очевидно, кто-то помогает. Иначе не узнали бы мою стартовую точку. Но кто? Три варианта: Альфа — вряд ли; Браво, помощник Альфы, но я его не видела перед началом, и это, похоже, дело одного Альфы; или старший кандидат, помогавший организовать упражнение.

Но старшие не могли знать, где я ночевала. Да и никто не мог. Думаю, над лесом летает беспилотник, но он не увидел бы меня сквозь деревья. Дым от костра? Нет, не доказал бы, что это я. Или стартовые позиции так далеко друг от друга, что это вычислили?

Пересекаем ещё один ручей, они не останавливаются. Беру глоток воды и продолжаю следовать. До флага километров пять. Надо решить, что делать.

Они останавливаются через пару минут.

— Ничего не указывает, что она здесь прошла, — говорит один.

Лидер задумывается:

— Продолжаем. Может, она пошла другой дорогой или осторожнее, но мы знаем её флаг.

Слушаю, как они пытаются выследить и устроить засаду.

— Может, перестрахуемся и запросим её местоположение? — предлагает один.

Моё местоположение?

— Нет. Альфа сказал, запрашивать помощь, только если совсем потеряемся, — вдруг штаб перехватит связь.

Альфа?

Они кивают и медленно идут дальше, я за ними.

Значит, Альфа. Но почему? Нет, сначала — как? Как он знает, где я? Должно быть, на мне трекер, помимо беспилотника, но где? Браслет можно отследить, но это не секрет, и я его избегала. Проверяю — GPS выключен, иначе видела бы себя на карте, но нам запретили его использовать в тренировке и операциях.

Одежду проверяла не раз — чисто. Нож и огниво тоже. Пистолет разбирала многократно, не он.

Остаётся обойма с резиновыми пулями.

Осматриваю её, иду за ними, и нахожу внизу что-то лишнее. Что делать? Вытащу — обойма развалится, не смогу использовать. Оставлю — будут следить.

Они снова останавливаются.

— До флага пара километров. Отдохнём пять минут. Если она возьмёт флаг, сразу охотимся, если нет — устроим засаду. Убедимся, что она умрёт.

Умрёт? Они хотят меня убить? Что за хрень? Почему?

Они следуют приказам Альфы, как я годами следовала своим. А Альфа подчиняется кому-то ещё — иначе зачем ему это? Не знаю кому, но не ОСБТ — они избегают связи, чтобы штаб не услышал. Хотя, возможно, приказ изнутри ОСБТ.

Все всегда следуют приказам. Задумывались ли они хоть раз, или слепо подчиняются? Я так делала годами.

Но хватит.

К чёрту приказы и инструкции.

К чёрту цепочку командования. Я не присягала ОСБТ и их миру, как другие рядовые. А в первый же месяц здесь мои товарищи уже охотятся за мной.

К чёрту это. Забуду приказы и упражнение. Пора получить ответы. И заодно спасти Марию от побоев. Она и Линда — единственное, что мне тут нравится. И я никого не предаю.

Оставляю отдыхающую группу целей и иду к флагу.

Как сыграть? Мне нужны сведения — хватит лидера. Они хотят меня убить, так что сдерживаться не буду — да и не умею. А тот, что угрожал Марии своим грязным ртом, останется без зубов.

Они отдыхают ещё четыре минуты, я иду быстрее — у меня десять минут у флага, прежде чем они начнут засаду. Устроить свою? Да, но не у флага — они окружат его, не подойдут близко.

Добравшись до флага, беру его и бегу к краю леса на максимальной скорости, но осторожно. Беру флаг и ухожу, не оставляя следов. Через полчаса кладу флаг и иду дальше, оставляя лёгкие следы — сломанную ветку, отпечаток. Затем ставлю ловушки для людей: верёвка в десяти сантиметрах от земли, её разрыв освобождает согнутую ветку с заострённой палкой длиной пятнадцать сантиметров и толщиной в большой палец.

Делаю пару таких ловушек и рою ямы глубиной и диаметром тридцать сантиметров. Втыкаю заострённые с обоих концов палки в дно и стенки, направленные вверх под углом. Закрываю мхом и листьями — вес проткнёт ногу.

Пора. Флаг послал сигнал — все видят моё место. Беру флаг, провожу через ловушки и прячу за деревом. Флаг мне не важен, но он — приманка.

Они увидят, откуда сигнал, найдут следы к лесу. Если глупцы — побегут, если нет — пойдут спокойно. Но мне всё равно — на ловушки не рассчитываю.

Залезаю на дерево рядом с местом сигнала. Хочу, чтобы они шли к ловушкам, а я зайду сзади.

Жду.

…

— Сигнал отсюда, — говорит лидер. Смотрю, как они осматривают местность подо мной.

— Следы ведут туда, — тихо говорит один. Лидер кивает, они идут по следам, чуть расходясь — это мне на руку, ловушки не в одной линии. Двое сзади, лидер в центре, двое впереди.

— Надо разобраться с ней быстро и идти за другими флагами. Слишком много времени теряем, — говорит один. Лидер шикает и останавливает их.

— Что не так? Мы близко, — спрашивает передний слева.

— Что не так? Сначала мы еле поспеваем, километры без следов, а теперь вдруг явные следы сразу после сигнала флага, — отвечает лидер. Не полный идиот.

Но его друзья — другое дело.

— Может, она пошла быстро, а не тихо, раз сигнал всё равно выдал её? — говорит задний. Они выстроились квадратом, лидер в центре. Я спустилась с дерева и следую в паре метров за ними.

Место удобное: земля мягкая, ловушки незаметны, деревья крупные, между ними не больше пары метров — легко следовать скрытно.

Передний справа идёт к ловушке. Первую они прошли, случайно избежав. Я крадусь от дерева к дереву, избегая открытых мест, когда задние оглядываются. Им стоит больше смотреть назад, даже если они думают, что охотники.

— Может, но она бы не хотела, чтобы мы знали, куда она… — *ААААА* — лидер прерывается криком переднего справа, наступившего в яму. Палки пронзают ему голень и стопу.

Во время крика я выпрыгиваю из-за дерева, вонзаю нож в шею правому сзади и, целясь левой рукой, стреляю в другого сзади. Глушитель заглушает выстрел криком, пуля попадает в глаз. Кровь хлещет, он падает на спину. Оттаскиваю зарезанного за дерево справа.

Убитый падает за дерево — повезло, что оно рядом. Не знаю, мёртв он или нет, но сознание потерял. Резиновая пуля в глаз — больно до обморока, да и удар по голове вырубает.

Тот, что попал в ловушку, замолчал, опустился на колени, снимает ремень — наверное, для жгута.

— Я убью эту суку! — кричит он в ярости. Кажется, это ярость.

— Чёрт, возвращайтесь по своим следам, стройтесь в колонну, — говорит лидер, оборачиваясь.

— Где, чёрт возьми, Том и Пьер?! — орёт он, заметив пропажу.

Мне плевать, что один мёртв, другой умирает. Милосердия не будет тем, кто хочет меня убить. Линда ворчала о бессмысленных страданиях и смертях, но я не вижу в этом проблемы. Таков мир.

Прячусь за деревом с мёртвым Томом или Пьером у ног. Трое оставшихся у ловушки, помогают вытащить ногу. Замечаю, что тот, кто угрожал Марии, и лидер — единственные без ран.

— Ты здесь, Калла?! Прекрати! — кричат они. Я рядом, орать незачем, но они не знают.

Трое, один не ходит. Могу закончить тремя выстрелами, но резиновые пули ненадёжны, и мне нужен лидер для разговора. Пора?

— Я следую за вами с утра, с ручья. Не расскажете про ваши приказы? — говорю из-за дерева. Выдала себя, но местность на моей стороне, и качество важнее количества.

— У… Убить тебя. Альфа сказал, ты угроза ОСБТ, больше ничего, — отвечает лидер.

Ха. Как непрофессионально.

— Может, я окажу ОСБТ услугу и убью вас? Вы даже приказы скрыть не можете, — весело отвечаю. Оперативники — мастера секретности, а этот идиот выдал всё после первого вопроса.

— Ты не посмеешь, — говорит он. Выхожу из-за дерева, стреляю в того, что угрожал Марии, и прыгаю за другое дерево. Лидер был готов, но я слишком быстра для точного выстрела — он промахивается.

— АААГХ, — приглушённый звук. Противный. Слышу, как кровь булькает у него во рту. Пуля прошла через зубы. Зубной врач ему в помощь, если выживет.

Лидер понимает, что мне не ровня, и убегает — прямо по тропе, что они шли.

— ААААА, — кричит он. Подхожу: он попал в ловушку, порвал верёвку, удерживавшую ветку. Та распрямилась и вонзила палку ему в бедро.

— Что ещё о приказах не сказал? — спрашиваю, вдавливая палку глубже.

— ААА… Ничего… — давлю сильнее, — АААА… Ты психопатка! АААААА, — палка проходит навылет.

— Ещё что-то? — улыбаюсь. Знаю, что есть — например, про отслеживание. Хочу честности.

— Он сказал, что может тебя выследить, и если нужна помощь — связаться с ним. Всё, клянусь!

*БАМ-БАМ-БАМ* — *АААРГХ* — стреляю в ногу и бок. Резиновые пули тут кстати.

— Правда? А если бы вы меня убили? — спрашиваю у whimpering комка.

— Ничего, продолжить тренировку. Больше не знаю… — он почти плачет. Жалкое зрелище.

*БАМ* — стреляю в лоб.

Смотрим: тот, что в глаз, похоже, мёртв. Зарезанный — мёртв. Тот, что в ловушке, в обмороке, истечёт кровью — не успел затянуть жгут. Тот, что угрожал Марии, захлёбывается кровью, слишком слаб, чтобы помочь себе.

Лидер жив, в обмороке. Выстрел в лоб не убил — я и не хотела, лишь вырубить быстро. Крови не потеряет — палка в бедре, вынимать не буду, смысла нет. Он просто выполнял приказ.

Решаю, затягиваю жгут тому, что в ловушке — скорее всего, спасла его. Лидер тоже выживет, хватит. Последний взгляд на задыхающегося — повернуть его на бок и спасти проще простого.

Но не буду. Назови это нелогичным, аморальным, жестоким — мне плевать.

Проверяю их обоймы — у всех трекеры. Значит, так они следят. Вынимаю из своей оставшиеся восемь пуль в карман, оставляю одну в патроннике. Бросаю пустую обойму туда, где не найдут. Обыскиваю их — связь с Альфой через браслеты.

Ломаю все браслеты. Альфа подумает, что я погибла и утащила их с собой. Оставшиеся очнутся, без связи и карт побредут к краю леса, но не сразу — не знают, сколько ловушек. Альфа решит, что они продолжают тренировку.

Пора выяснить, что скажет Альфа.

Глава 11

Некоторое время ранее

Зашифрованная видеоконференция между четырьмя участниками.

На экране четыре аватара: чёрный, красный, синий и белый.

— Есть ли прогресс в подтверждении ситуации с субъектом 7xx? — спрашивает чёрный фигура механическим голосом.

— Нет, — отвечает синий тем же голосом и продолжает:

— Мы подозреваем, что месяц назад его захватили ОСБТ. Вскоре после этого мы пытались получить подтверждение через их главную систему, ХРАНИЛИЩЕ, но это оказалось сложнее, чем ожидалось.

— Субъект 7xx был единственным из четырёх в текущих операциях подготовки COT, кто находился на миссии, когда атаковали объекты Аль-Алам. Миссия проходила в убежище ОСБТ. Задание выполнено, но субъект исчез до того, как мы подтвердили ликвидацию, — говорит красный.

— Значит, скорее всего, ОСБТ его забрали. Кто был целью? — спрашивает чёрный.

— Мелкий лидер Хезболлы. Удар не для нашей выгоды, а для тренировки, — отвечает белый, чем озадачивает чёрного.

— Разве модели xx не должны обучаться иначе? Я думал, xy тренируют практически, а xx — для внедрения и тайных операций? — спрашивает он. По его сведениям, xx должны осваивать ложные личности для проникновения в крупные разведывательные структуры.

— Да, верно. Но Аль-Алам, похоже, с нами не согласился, или в субъекте увидели что-то особенное, — говорит белый.

Чёрный задумывается, затем принимает решение:

— Если ОСБТ заметили потенциал субъекта, они направили бы его на обучение оперативников. Если нет — скоро найдём. Но если он в их программе, они быстро поймут, что он прошёл контроперативную подготовку.

Он делает паузу на пару вдохов и продолжает:

— 7xx — слишком мощное оружие, чтобы отдавать ОСБТ. Есть ли кто-то в ОМЕГЕ?

— Нет. Но у тренера там, Райана Оуэла из США, дети в Париже. Он главный в ОМЕГЕ. Это наш вход, — говорит белый. Их организация годами изучала структуры разведки и военных.

— Хорошо. Вернуть субъект к нам — глупо, так что если он не наш, то и не их. Убить его.

После приказа чёрного он ждёт возражений, но их нет. Конференция завершается. Белый встаёт из-за компьютера и берёт телефон — нужно связаться с оперативниками в Париже, чтобы похитить детей Альфы.

---

Калла идёт к стартовой точке, где должен быть Альфа. Там хижина. Кандидаты не видели, что внутри, но Калла предполагает, что Альфа остаётся там и следит за ними.

Она идёт уже часы, день сменяется ночью. Останавливается у ручья, пьёт воду, вытирает пот со лба.

Солнце село, его не видно из леса. Птицы устраиваются в гнёздах, ночные животные просыпаются.

Калла смотрит на небо — смесь синего и закатного красного.

— Сегодня, — шепчет она. Решает столкнуться с Альфой ночью: темнота скроет её от беспилотника, Альфа не сразу заметит неладное, и ей нужен каждый козырь против тренера Омеги.

«Один выстрел, и тот резиновый», — думает она, двигаясь дальше. Пуля в патроннике, остальные в кармане — после выстрела Альфа среагирует слишком быстро, чтобы перезарядить.

Минуты превращаются в часы, лес становится влажным. Она接近 к краю, луна поднялась. Останавливается в укрытии деревьев, осматривает хижину. Это вторая ночь упражнения — Альфа вряд ли ждёт кого-то так рано.

На браслете видит, что два флага активированы. Те, кто их взял, отдыхают近く, где интервал сигналов длиннее.

«Они будут там, пытаясь отдохнуть перед выходом сюда. У меня ночь и утро», — размышляет она, строя план.

*Скрип* — дверь хижины открывается, Калла пригибается. Альфа выходит, прислоняется к стене, достаёт зажигалку и сигару, закуривает.

«Чёрт», — думает Альфа. Он беспокоится о детях и жалеет Каллу, не может уснуть.

— И вот я снова курю после стольких лет, — бормочет он. Калла слышит. Ему стыдно, что ветерана-оперативника так легко шантажировать, заставив убить подопечную. Он ушёл с активной службы ради семьи и выбрал безопасную работу в ОМЕГЕ.

Пока он жалеет себя, Калла строит стратегию.

«Пуля должна лишить его оружия», — решает она, глядя на кобуру на бедре Альфы. У него боевые патроны, у неё — один резиновый. Нейтрализовать его можно только в ближнем бою.

Войти в хижину незаметно нельзя, надо действовать сейчас, пока он снаружи, используя внезапность.

Между лесом и хижиной двадцать пять метров открытого пространства. Надо рассчитать время. Для точного выстрела с глушителем нужно минимум пятнадцать метров.

Смотрит на сигару — половина осталась. Снимает глушитель для лучшей точности.

Ждёт, пока Альфа отвернётся от леса, но он не отворачивается. Докуривает сигару, тушит её ногой, вздыхает и идёт к двери. На втором шаге замечает движение краем глаза и оборачивается.

Калла бежит к нему по траве, бесшумно, как гепард, поднимая пистолет. Альфа ошеломлён — думал, она мертва. Часть его рада, часть боится за семью. Он смотрит в её бесстрастные голубые глаза, хватаясь за оружие.

*БАМ*

Выстрел, когда пистолет в руке. Пуля ломает большой палец, он выпускает оружие, хрипит от боли, но выхватывает нож левой рукой из-за спины.

Калла в десяти метрах бросает пистолет, берёт нож. Альфа бросается навстречу, думая, что это неправильно. Не хочет её крови, но знает: малейшая слабость — и она победит. Он видел её бои — она не просто кандидат, её эффективность уже на уровне топ-оперативника.

*Звон* — ножи сталкиваются. Калла бьёт в грудь правой рукой. Её преимущество — Альфа правша, а теперь вынужден драться левой.

Он разочарован её прямым ударом, но, блокируя, замечает слабость — это обманка. Тут же Калла бьёт низким ударом правой ноги, чтобы нарушить его стойку.

Альфа отступает, ставя левую ногу вперёд. Этого Калла и добивалась — его левая рука открыта.

Она делает замах ножом справа налево, целясь в запястье, но Альфа уворачивается, поворачиваясь по часовой стрелке на правой ноге, убирая руку и пытаясь ударить её пяткой в челюсть.

Калла откидывает поясницу назад, уходя от удара, и делает сальто назад, увеличивая дистанцию.

— Почему? — спрашивает она. Альфа нервничает — не ждал вопроса посреди боя.

— Прости, у меня свои причины. Ты должна здесь закончиться, — отвечает он.

Калла молча смотрит пару секунд:

— Ты проиграешь. Твоя главная рука выведена, а я быстрее, — говорит она, чтобы сломить его дух и отвлечь. Видит, что ему не нравится ситуация.

Альфа невольно глянул на упавший пистолет — её слова задели. Калла ловит этот момент.

Рискует — бросает нож в горло Альфы. Он поспешно блокирует своим, но из-за отвлечения теряет равновесие, открывая грудь и лицо.

Калла прыгает, когда его рука вытянута влево, и бьёт коленом в челюсть. Альфа не теряет сознание, но отшатывается к стене хижины.

Приземляясь, Калла катится влево, хватает его пистолет.

— Почему? — повторяет она, целясь.

Альфа молчит, затем садится у стены.

*Вздох* — он громко вздыхает, достаёт из кармана сигару и закуривает.

— Генерал дал их мне на будущую должность. Но, похоже, теперь можно курить — её не будет, — усмехается он над собой.

Калла молча смотрит на лысого мужчину. По его лицу видно — его заставили.

— Они держат мою семью, — наконец отвечает он.

— Кто они?

— Не знаю. Сказали устроить твою смерть, чтобы моя семья жила.

Калла думает: «Кому-то нужна моя смерть, но мало кто знает обо мне».

— Как они меня назвали? — спрашивает она. Это многое скажет. Если «Калла» — приказ из ОСБТ, если «Семь» — угроза из прошлого.

— Описали как юную блондинку с голубыми глазами и исключительными навыками, — отвечает он.

— Интересно, где тебя обучали. Генерал Рэйвен сказал, что ты подготовлена, но я не ждал такого, — добавляет он, думая о пяти неподвижных сигналах в лесу и о том, как она одолела его, ветерана.

Калла не отвечает, размышляя. «Знали мой вид и навыки. Может, одна из моих целей? Сомневаюсь. Даже с ресурсами зачем мстить мне, а не заказчикам? И убивать бы не стали, а выпытывали бы о моих тренерах».

Остаётся одно, если она права.

«Аль-Алам? Те, кто меня обучал. Думала, их уничтожили. Может, организация больше, чем я знала».

Минута тишины. Солнце ещё не взошло, но скоро. Птицы просыпаются, небо светлеет, лёгкий ветер колышет траву.

«Что теперь?» — думает Калла. Она считает свои действия самообороной.

«Альфу надо оставить в живых — он знает правду». Убить его — и ОСБТ решат, что она сбежала по своей воле. Двое выживших знают о приказах, но не причину. И вряд ли скажут, что первыми пытались убить её.

«Но если останусь в ОСБТ, они попробуют снова. А после крови кандидатов меня могут невзлюбить в ОМЕГЕ».

— Что теперь? — спрашивает Альфа, смирившись с поражением. Он искал брешь, но её пистолет не дрогнул, глаза не отвелись.

— Если оставлю тебя жить, что сделаешь? — спрашивает она вместо ответа.

— Единственный шанс для моей семьи — рассказать всё. Не знаю, куда их увезли, но явно не дома, — говорит он.

Это то, что Калла ожидала. Из разговоров с Марией она поняла, как люди ценят семью.

«Я бы уничтожила мир, если бы Линде угрожали», — думает она, удивляясь себе. Только сейчас осознаёт свою привязанность к Линде.

«Потому что она первая была добра ко мне? Или дала мне имя? Если уйду, увижу ли её снова? Придётся ли ей охотиться за мной?»

Она думает остаться, рассказать Линде всё. Но вдруг те, кто это устроил, узнают об их связи? Она вспомнила данные о ключевых фигурах, что зубрила: слабости, часто семья.

«Она моя семья?» — размышляет Калла. «Хотела бы». Но не время думать об этом.

«Уйду из ОСБТ. Пока», — решает она.

«Узнаю, кто за мной гонится, почему хотят моей смерти, зачем сделали меня такой, если это они».

В свободное время она читала книги Марии. Одна фраза запала:

«Чтобы видеть дорогу впереди, надо знать, откуда идёшь. Иначе будешь ходить кругами».

Это из книги по истории мира. Калла знает, откуда она — из леса. Но не знает почему.

— Встань и повернись. Я оставлю тебя в живых. Передай Линде, что мне жаль, — говорит она Альфе.

Он встаёт, поворачивается к стене хижины, и удар по затылку вырубает его.

Калла заходит в хижину, видит мониторы с сигналами трекеров, флагами и видео с беспилотника. Она заметила его в небе острым взглядом. Двое выживших идут к краю леса, но далеко. Мария с флагом, недалеко от хижины.

«Не стала ждать конца ночи», — думает Калла с улыбкой. Рада за подругу, но из-за случившегося тренировку могут перезапустить.

«Из двадцати должно остаться пятнадцать. Я убила троих, ранила двоих», — смеётся она. «Похоже, финальная четырнадцать определена — я ухожу».

Находит трекеры, что Альфа ставил на обоймы. Она не спец в технологиях, но знает основы обхода систем. Закрывает окно с сигналами на ноутбуке, видит программу на рабочем столе. Берёт флешку, очищает её, копирует приложение, берёт пару выключенных трекеров и уходит с ними и флешкой.

«Пригодятся», — думает она, выходя.

— Куда теперь… — бормочет она. Опыта в обычном мире нет, но есть полезные знания. Она помнит адреса убежищ Аль-Алам для связи с кураторами, если будет в бегах.

В Париже или Франции таких нет.

«Сперва уйти из академии, спрятаться от ОСБТ. Они будут искать, но не слишком усердно — я защищалась, а если Альфа признается, я просто дезертир. Надо в город, затеряться в толпе. Нужны деньги, кажется? И удостоверение — оно доказывает существование».

«И пушка побольше», — думает она, глядя на пистолет с одной обоймой. Берёт две оставшиеся обоймы из кобуры Альфы, свой брошенный нож и идёт к Эйфелевой башне вдали.

Глава 12

Линда

Я иду к кабинету генерала Рэйвена. Только что поступил звонок о том, что что-то пошло не так на тренировке в Омеге. Не знаю, что именно, но надеюсь, с Каллой всё в порядке.

*Тук-тук*

— Войдите, — слышу голос генерала. Открываю дверь, закрываю за собой. Замечаю, что с генералом Брайан и ещё один мужчина. Кабинет просторный, угловой, с письменным столом у окна, пуленепробиваемыми стёклами вместо внешних стен, столом с четырьмя стульями и диваном справа от двери.

— Сэр, — отдаю честь генералу и бросаю любопытный взгляд на Брайана и незнакомца. Тот в форме Омеги — лысый, похож на воина, голубые глаза. Но сейчас он не выглядит воинственно: лицо нервное, что-то явно гнетёт.

Генерал Рэйвен жестом указывает сесть за кофейный столик, сам занимает место во главе.

— Мистер Оуэл, расскажите майору то, что сообщили мне, — говорит генерал.

Оуэл громко вздыхает и начинает:

— Пару ночей назад мне позвонили с номера жены…

Когда он доходит до того, что ему приказали устроить смерть Каллы, я не сдерживаюсь:

— Что!?

— Успокойся, Линда, дай ему закончить, — вмешивается Брайан.

Я привязалась к Калле за те короткие моменты общения. Она стала для меня как дочь или младшая сестра. Тогда я этого не осознавала, но теперь, когда речь зашла о покушении, тревога зашкаливает.

Оуэл заканчивает рассказ, и я облегчённо выдыхаю — Калла не пострадала. Генерал сообщает о принятых мерах:

— Мы уже ищем семью мистера Оуэла. Отправили фото Каллы местным властям, сказали, что она сбежала из медпункта, страдает ПТСР. Ложь, конечно, — её прошлое раскрывать нельзя. Указали, что она обучена, и если её найдут, пусть сообщают нам, но не пытаются задержать. Не хотим, чтобы французская полиция пострадала.

Разумно. Нельзя сказать, что наёмная убийца, которую мы обучали как оперативника, сбежала после покушения. Они бы попытались её схватить, и это плохо кончилось бы.

— Теперь вы в курсе. Есть идеи, куда она могла направиться? — спрашивает генерал.

— Нет, сэр, — отвечаю я. Кроме базы ОСБТ, ничего не приходит в голову, а туда она точно не пойдёт.

— Сэр, она расспрашивала о похитителях и моих приказах. Думаю, она пойдёт за ними, — говорит Оуэл.

Хорошо, но мы не знаем, кто они. Либо кто-то из её прошлого, либо те, кто увидел её потенциал и не хочет её в ОСБТ.

*Тук-тук*

— Войдите, — говорит Рэйвен.

Входит мужчина в костюме — доктор Ленц, проводивший психооценку Каллы.

— Сэр, я из медпункта. Трое кандидатов мертвы, двое серьёзно ранены, но выживут, — сообщает он.

Генерал кратко вводит его в курс дела.

— Есть идеи, что она сделает в такой ситуации? — спрашивает Рэйвен.

— Обычная девушка после нападения побежала бы в полицию, домой или в безопасное место, вроде церкви. Но она не обычная. Судя по тому, что я о ней знаю, она сначала вооружится и спрячется. Или найдёт место для отдыха и планирования, — отвечает доктор.

— Она вооружена. Забрала мои боевые патроны, — угрюмо добавляет Оуэл.

Я волнуюсь. Она не знает, как вести себя с людьми, и, скорее всего, спрячется среди них. Хочу сказать что-то полезное, но мыслей нет. Беспокоюсь за неё, хотя должна — за тех, кто рядом с ней. Простой жест она может принять за угрозу. Она не была в больших городах, даже база её напрягала. Надеюсь, она не в Париже.

— Так и думал. Брайан, возьми аналитиков, проверь камеры Парижа на её следы. Слушай полицейские радио — вдруг её найдут. Майор, можешь участвовать, но Брайан главный. Без эмоций. Приоритет — безопасность граждан, хотя я не думаю, что она им угрожает. Доктор Ленц, обзвони больницы на случай странного. Всё, свободны, — отдаёт приказы генерал.

Безопасность граждан — естественно для ОСБТ.

— Ещё, майор, Калла сказала, что ей жаль, — добавляет Оуэл.

Я встаю и иду за Брайаном в ситуационную комнату. Ей жаль? Не должно быть. Она жертва, снова.

Надеюсь, она не в Париже…

---

Калла

Чёрт, уши болят. Шум. Солнце едва взошло, а на улицах уже толпы. Машины гудят, сигналят — каждый раз я закрываю уши.

Слышу шаги, разговоры, споры, крики из домов. Плач младенцев — не понять, откуда. Музыка и радио из машин сливаются в гул.

Еле иду прямо — шумы сводят с ума. И визуальный хаос: светофоры меняются — я вздрагиваю, машины выезжают из-за углов — автоматически проверяю модель и номер. Не выдерживаю.

Хочу свернуться и кричать, но разум не даёт. Я ещё далеко от центра, а уже в таком состоянии.

Вижу узкий переулок впереди, иду туда, опираясь на стену. В переулке шум всё равно громкий, углубляюсь дальше.

Наконец-то передышка. Не знаю, как долго шла, но шум терпимый. Останавливаюсь в грязном переулке, облокачиваюсь на стену, выравниваю дыхание. Слышу разговоры из домов, но это нормально. Уличный гул был худшим.

Оглядываюсь. Переулок узкий — троим не разойтись. Дома вокруг — кирпичные, шесть-семь этажей, похоже, жилые.

Теперь могу думать. Нужны деньги и удостоверение. Тренеры говорили, что в крупных городах есть тайники Аль-Алам с деньгами, оружием, пустыми ID разного возраста, пола и национальности, и телефоном с двумя номерами. Один — для связи с Аль-Алам, второй — неизвестно чей.

Если помню верно, тайник в метро или на вокзале с ячейками хранения, ближайшем к самому высокому зданию города. Надеюсь, он там. Но без денег на такси туда не добраться.

Слышу голоса дальше по переулку:

— Заткнись и отдай! Не туда свернул, — на французском, с хихиканьем.

Иду дальше, переулок расширяется — проедет машина.

— Хорошо, хорошо, только не трогайте, — женский голос.

За следующим углом. Неясно, что происходит, но похоже, кто-то что-то требует, а другой боится.

Заглядываю: пара в дорогой одежде и двое в лохмотьях, один с маленьким ножом. Грабёж? Угроза насилием ради кражи. Почему он не защищается? Нож мелкий, а грабитель тощий.

Выхожу из-за угла, иду к ним. Грабители переглядываются, ухмыляются, показывая жёлтые зубы.

— Что тут у нас? Девочка пришла поиграть? — говорит один на французском. Хорошо, что меня учили языкам.

Молчу, иду дальше. Они бы не ухмылялись, если б я не выбросила кобуру и не спрятала пистолет с ножом за поясом.

— Беги! Уходи! — кричит женщина, но я игнорирую, глядя на толстый кошелёк в руке одного из них.

— Никуда не пойдёшь, мелкая, — говорит тот, что с ножом. Идиот. Двойное отрицание — значит, я куда-то иду. Я лучше знаю французский, чем эти французы.

Он шагает ко мне, чтобы достать ножом, второй обходит слева. Быстро делаю захват запястья первому, ломаю кости — он не успевает среагировать, нож падает. Второй отшатнулся.

Бью по лодыжке первому, он падает, одновременно достаю пистолет, целясь во второго. Тот в шоке поднимает руки. Пара смотрит на оружие с круглыми глазами.

Молчание. Разрываю его:

— Дай, — указываю на кошелёк левой рукой.

Он отдаёт. Отступаю, указываю на его друга:

— Уходите, пока я не сломала что-то важное.

Он смотрит, потом помогает другу встать.

— Стой, — говорю. В форме Омеги я подозрительна. У второго тонкая чёрная куртка-парка, не слишком старая. Хочу её.

— Дай куртку.

Он ошарашен, но отдаёт. Смотрю, как уходят за угол, надеваю куртку — велика, но сойдёт. Пистолет в правый карман, беру наличные из кошелька, бросаю его.

Пара поняла, что их не спасли.

— Теперь ты меня ограбишь?! Где твои родители? — возмущается мужчина.

— Без понятия. Я не тебя ограбила, а тех, кто тебя ограбил. Разница есть, — бросаю ему кошелёк. Карты мне не нужны, только наличные.

Иду к шуму улиц, слыша за спиной цветистую французскую ругань. Это что, «простите мой французский» отсюда? Задумываюсь.

Деньги на такси есть, но у улицы вспоминаю шум. Как вызвать такси в таком гуле? Тренеры говорили, что такси можно поймать на улице, заплатить и доехать куда надо.

Но как дойти до улицы? Идея! Беру резиновые пули из кармана, снимаю с двух металлическую гильзу, оставляю резину. Затыкаю уши — шум стихает. Я гений! Улыбаюсь победно.

Иду на «не такую шумную улицу», растворяюсь в толпе, пока пара не вышла из переулка. Улицы чище, дома выше — иду к Эйфелевой башне за зданиями.

Смотрю на витрины слева, изучаю машины. Вижу белое такси с табличкой, поднимаю руку. Оно останавливается, сажусь назад:

— Есть метро или вокзал с ячейками у Эйфелевой башни?

Водитель странно смотрит, я улыбаюсь. Он говорит, что метро есть, но не уверен про ячейки.

— Вези туда, — говорю. Если не то место, возьму другое такси. У пары было много наличных — на день-два хватит.

Сажусь, смотрю, как водитель управляет — меня не учили водить, интересно.

Мы въезжаем в круг, где машины ездят вокруг. Не понимаю, зачем это в городе. В центре — огромная белая каменная дверь с резьбой, красивая, но бесполезная. Мания величия, наверное.

После поездки, привыкая к звукам и видам, выхожу, даю водителю деньги. Он улыбается и уезжает — сумма нормальная.

Спускаюсь в метро. Прохладнее, голоса гулкие, но терпимо. Иду мимо путей, где люди ждут поезд.

*СКРИИИИП* — поезд тормозит.

Чуть не падаю, закрываю уши, облокачиваюсь на стену. Чёрт, тут громче, чем на улице.

Иду, закрывая уши, пробираюсь через толпу. Как все помещаются? В Париже больше двух миллионов, но я не думала о цифрах раньше. Есть города и побольше — как они там живут?

Вижу стену с красно-синими ячейками. Проверяю их, нахожу одну с двумя пересекающимися «x». Ввожу код:

186458

Щелчок — открывается. Проверяю, нет ли сигнализации — чисто. Беру чёрную тканевую сумку, иду в туалет.

Возвращаюсь к входу, нахожу двери с надписью WC. Три двери: с юбкой — для девочек, с брюками — для мальчиков, третья — для тех, кто сидит? Иду в «юбку».

В кабинке проверяю сумку: много наличных (евро и доллары), ID без фото, пистолет с обоймами, выключенный телефон. Телефон могут отследить, вынимаю батарею и симку.

Проверяю сумку на трекеры — чисто. Убираю всё обратно, выхожу из станции.

Нужно фото для ID и морской путь в США — убежище в Вашингтоне, через аэропорт пистолет не пронести. Хочу оружие покруче. План простой: звоню по второму номеру из телефона, говорю, что я Семь, оставляю его на скамье, жду «плохих парней», беру их оружие, если большое, и слежу, откуда пришли.

Гениально, да?

Но это потом. Сейчас — такси и фото.

---

Линда

— Что!? — кричу на Брайана. Он сказал, что девочка, похожая на Каллу, ограбила влиятельную пару в Париже.

— Этого не может быть, — бормочу. Она совершила преступление спустя часы после ухода.

— Мы не уверены, что это она. Как ещё ей взять деньги, если она почти ничего не знает о мире, кроме обрывочных фактов? — успокаивает Брайан.

Вырываю отчёт, читаю вслух:

— «…затем нападавших остановила блондинка в чёрных штанах и майке. Она сломала руку одному, наставила пистолет на второго, забрала кошелёк жертвы и куртку нападавшего, после чего скрылась…»

— Ну? Похоже на неё, — говорю. Брайан прав — ей нужны деньги, но это мелочь по сравнению с остальным. Теперь французская полиция задаёт вопросы, на которые мы не хотим отвечать. Почему она вооружена? Как её зовут?

— Попадание по распознаванию лиц! Смотри, это десять минут назад, метро у башни, — подбегает аналитик с фото. Это Калла.

— Что за сумка? Куртка классная, — говорит Брайан. Я неодобрительно гляжу — куртка хороша, хоть и велика.

— Без понятия. Отправь команды обыскать район. Сообщи полиции, пусть не вмешиваются, если найдут, — говорю. Брайану не нравится, что я командую, но он знает, как мне важна Калла.

— Пойду тоже. Сообщайте, если что. Не могу сидеть сложа руки, — бросаю и выхожу, не давая ему возразить.

---

Калла

Снова в такси. Перед этим зашла в магазин электроники: купила планшет для программы слежения с трекером из хижины и пять дешёвых телефонов с предоплатой. Перенесла два номера из телефона из сумки на один из новых, старый выбросила.

Проверяю, подходят ли обоймы из сумки к пистолету из Омеги — хочу его, у него есть глушитель. Не подходят, но пули те же. Пересыпаю их в карман сумки, второй пистолет выброшу позже.

Водитель пугливо косится в зеркало. В чём его проблема?

Останавливаемся у магазина с фотографиями в витрине. Бросаю водителю купюру — он улыбается и уезжает, не дав закрыть дверь. Много дала?

Захожу, девушка лет двадцати приветствует:

— Мне нужно фото для ID, — говорю.

— Отлично, клиентов нет, сделаю сразу, — отвечает она.

Сажусь перед белой бумагой, она встаёт за камеру:

— Не улыбайтесь для ID.

Улыбалась? Не заметила. Может, просто предупредила. Сосредотачиваюсь не улыбаться.

Щелчок, вспышка — готово. Она печатает, через полминуты отдаёт два фото дрожащими руками. Благодарю, плачу, выхожу. Фото нормальное. Иду по улице — такси рядом нет. За углом вижу машины ОСБТ, мчащиеся к магазину. Как нашли?

Камеры, конечно. Какая я глупая. Мои миссии были в разрушенных войной странах, а тут современный город с технологиями. Они легко нашли меня по камерам.

План с большим оружием откладываю — в Париже рискованно. Сделаю в Вашингтоне, меньше проблем с контрабандой в США.

Нужно к морю, найти корабль в Штаты. Такси далеко не повезёт, но есть автобус — как такси, но больше и по маршрутам.

Уходя от магазина, смотрю на отражения в витринах — слежки нет. Вижу такси, машу, сажусь:

— К автовокзалу.

Едем обратно, вижу Линду у магазина. Хочу крикнуть, но нельзя. Разберусь с делами и потом найду её.

---

Линда

Я у входа в метро. Команды ищут, но безуспешно. Звонит Брайан:

— Привет.

— Линда, таксист позвонил в службу спасения. Девочка, похожая на Каллу, сравнивала два пистолета и считала пули у него на заднем сиденье. Думаю, это она, — говорит он, явно забавляясь.

— …

Перевариваю. Она не понимает, что оружие пугает гражданских, кроме властей?

— Куда поехала? — спрашиваю, осознавая срочность.

Он даёт адрес фотоателье. Прыгаю в машину, называю адрес сержанту, мчимся, игнорируя лимиты.

Останавливаемся у магазина. Вбегаю:

— Была тут девочка в чёрной парке, блондинка?

— Была. Делала фото для ID, — отвечает хозяйка на ломаном английском.

Отправляю остальных искать по улицам, звоню Брайану проверить камеры. Хозяйка что-то печатает, даёт мне фото.

— …пфф ха-ха, — смеюсь. Калла смотрит, будто камера — пушка на её казни или цель для «устранения».

Прячу фото в кошелёк, пока никто не видит. Хотела её снимок, вот и получила, хоть без улыбки.

Никто её не нашёл — ушла. Возвращаюсь в штаб. Она выживет. И, думаю, свяжется со мной, когда будет готова. Надеюсь.

Глава 13

Калла

Я прошу водителя остановиться перед автовокзалом. Если ОСБТ меня ищет, надо сменить одежду. Перед выходом из такси осматриваю улицу: где камеры и куда направлены.

Их немного, но если пойти направо, лицо не попадёт в кадр. Программа распознавания меня не засечёт. Одежду могут узнать, но только при личном просмотре записи.

Кидаю водителю жёлтую купюру и выхожу. Иду прямо в магазин одежды напротив. В витринах — женская одежда, разглядываю, ищу что-то симпатичное.

В магазине продавщица замечает меня, но морщится, оглядев с ног до головы, и отворачивается. Грубость какая. Думала, они обязаны помогать клиентам.

Не беда. Магазин большой, четыре кассы. Над дверью камера — я прошла, опустив голову. Другие камеры смотрят на кассы, мне это на руку. Хожу между вешалками, ищу что-то по вкусу.

Беру чёрные кожаные ботинки для ходьбы. Ищу штаны, чтобы не сковывали движения. В спортивном отделе нахожу чёрные, полусвободные, как мои, но ткань мягче и эластичнее. Передумываю — слишком похожи. Беру соседнюю пару: тёмно-серые, такие же эластичные, но короче, до середины голени. Надпись гласит «капри».

Майку оставляю, иду к курткам. Мне нравится моя парка, привыкла к таким в лесу. Выбираю светло-бежевую, стильнее моей, с «джерси-подкладкой» — что бы это ни значило. Тренер говорил, что из Нью-Джерси ничего хорошего не жди. Совпадение?

Беру серую сумку через плечо.

Теперь хочу шляпу и солнцезащитные очки — идеальный побег готов.

Нахожу чёрную кепку с надписью «мужская кепка для женщин» — нелогично. Смотрю на других покупателей, чтобы не привлекать внимания.

Уверенно иду к кассе с одеждой в руках, кепку надеваю. Срываю бумажку с кепки, чтобы её просканировали. Волосы прячу под кепку, наклоняю голову — козырёк скрывает лицо от камер. Беру очки с круглыми чёрными линзами у кассы, срываю бумажку, надеваю, отдаю её продавцу.

Кассир сканирует бумажки, снимает пластиковые бирки.

— 447,58 евро, — говорит. Даю фиолетовую купюру в 500 евро — она удивлена.

Благодарит, копается в кассе, но я не жду сдачи, иду в примерочную.

Переодеваюсь: чёрные ботинки, серые капри, бежевая парка до середины бёдер. Старая майка видна, но вписывается. Очки и кепка на мне, волосы спрятаны.

Перекладываю деньги, оружие, телефоны и ID из старой сумки в новую серую. Оставляю старую одежду в кабинке, закрываю дверь, чтобы думали, что занято, и выхожу.

Это заняло почти два часа — дольше, чем казалось.

Иду к автовокзалу. Вижу полицейскую машину у входа. Ищут меня или обычный патруль?

С новой одеждой, кепкой и очками решаю рискнуть. ОСБТ вряд ли дало фото, только описание. Иду мимо машины к дверям.

Внутри несколько касс, выбираю пустую. Проверяю камеры, наклоняю голову, чтобы лицо не попало. Ошибку из фотомагазина не повторю.

Подхожу к старушке за кассой:

— Когда следующий автобус к морю?

Она растерялась, но после уточнений продала билет. Выхожу через другую дверь. Толпа ждёт автобусы, иду к тем, кто садится в один из них. На нём «44A» — мой.

В очереди вижу полицейских, осматривающих людей. Один проходит мимо, взглянул и пошёл дальше.

Я мастер маскировки.

Довольная сажусь у окна рядом с аварийным выходом. Остаётся ждать.

---

Линда

Я в штабе ОСБТ. Сижу в кабинете, думаю о Калле. Последний след — от таксиста, часы назад. Она могла уехать из Парижа, но куда?

Мир большой, а она знает мало. Может, у неё есть данные от Аль-Алам. Надеюсь, она позвонит, если понадобится помощь.

*Тук-тук*

— Войдите.

Брайан входит с мрачным лицом. Видимо, безуспешно искал после моего возвращения.

— Никаких следов, — говорит он.

— Думаю, она справится без нас, — отвечаю. Не уверена, но верю. Тайком смотрю на её фото в кошельке.

Хочу её найти, но теперь понимаю её логику. Это не уменьшает тревогу.

— Думаешь, доктор Ленц прав? Что она спрячется? — спрашиваю.

— Отчасти. Она обучена таким ситуациям и, даже не осознавая, следует тренировкам, — говорит он.

— Ушла с радаров и начнёт контрнаблюдение? — уточняю.

— Да. Она из тех, кто считает нападение лучшей защитой.

Улыбаюсь. Похоже на неё.

— Мы упустили шанс её найти. Она умеет прятаться, хоть пока и плохо. Если уехала из Парижа, ждём, пока она себя выдаст. Она точно что-то сделает, — озвучиваю мысли.

— Согласен. Или можно искать тех, за кем она гонится.

Думаю над его словами. Мы не знаем, кто они.

— Ты думаешь то же, что и я, но Калла тоже не знает. Предполагает, что это связано с Аль-Алам, — говорит Брайан.

— Да, я тоже так думаю, но у нас нет зацепок.

— Не совсем. Помнишь, как пытались взломать ХРАНИЛИЩЕ? — спрашивает он.

— Да, Калла сыграла там роль. Думаешь, искали данные о ней?

— Теория. Если бы хотели прикрытия оперативников или что-то ещё, взяли бы носитель памяти. Но у них ничего не было. Значит, искали что-то небольшое, что можно запомнить.

Размышляю. Притянуто, но логично.

— Стоит копнуть глубже. Но как? Допросы ничего не дали.

— У меня есть идеи… — улыбается Брайан. Не ждала, что он так старается ради Каллы. Может, ради меня, но я благодарна.

Встаю, иду за ним из кабинета.

---

Калла

Я в автобусе уже часы. Людей много, но терпимо. Пахнет плохо. День сменился ночью. Смотрю в окно на мелькающие жёлтые фонари. День был насыщенным: я решила вступить в ОСБТ, а теперь — уйти. Не хотела, но выбора не было. Так лучше.

— Что-то беспокоит, юная леди? — спрашивает старушка рядом.

— Немного нервничаю, — отвечаю, поворачиваясь к ней.

— Впервые одна путешествуешь?

— Не совсем… — думаю о миссиях в контейнерах.

— Еду к сыну. Он редко звонит. Помни, родители волнуются. Звони им иногда, — говорит она. Это тот самый «светский разговор» в транспорте?

Родителей нет, но думаю о Линде.

— Обязательно, — когда найду способ позвонить без следа.

— Хорошо. Мне недели понадобились, чтобы пристроить собаку на пару дней.

Я устала, но спать невежливо, раз она говорит.

— У меня был пёс, — вспоминаю щенка от тренера.

— Милота. Как звали?

— Собака.

— …

Молчание. Тогда я не думала о именах, он был единственным псом.

— Его больше нет? — продолжает она.

— Я его застрелила, — просто говорю. Больное воспоминание.

— …

Пауза.

— Почему? — спрашивает она. Почему я что-то делала? Всё — по приказам тренеров.

— Мне велели, — отвечаю. Помню ясно: отучить привязываться. Так было, пока не встретила Линду.

— Посплю, — говорю, чтобы избежать вопросов.

…

Просыпаюсь. Раннее утро, солнце вот-вот взойдёт. Чую соль в воздухе — море близко. Удивительно, что поспала в автобусе. Просыпалась от каждого шума: кашель, кочка, гудок.

— Где мы? — спрашиваю старушку, она не спит.

— Километров десять до Ла-Рошели, портового города, — отвечает. Отлично.

Смотрю в окно: слева поля, старые каменные дома, фермы, кажется, церковь — серые стены, острая крыша с крестом. Справа, где я сижу, лес с утренней росой. Спокойно. Скучаю по своему лесному городку. Если вернусь в ОСБТ, сначала заеду туда. После авианалёта мало что осталось, но всё равно хочу.

Автобус останавливается на местном вокзале, все выходят. Отхожу, делаю лёгкую растяжку — напряжение уходит. Зеваю, оглядываюсь. Людей меньше, чем в Париже. Напротив вокзал с часовой башней — 07:14. Рядом парковка, шестиэтажные дома с белыми стенами, внизу магазины и ресторан.

Ресторан манит — последний раз ела белок два дня назад.

С улицы наблюдаю за рестораном. Пара разговаривает с официантом, тот извиняется, что столики у окон заняты. Мужчина суёт купюру — и столик «освобождается». Официант ведёт их, даёт меню.

Впечатляет. Взятки работают. Люди любят деньги — полезно знать.

Захожу, прошу столик на одного. Официант ведёт меня, даёт меню. Выбираю мясо и воду. Ем с аппетитом, голод утихает. Оставляю зелёную купюру, ухожу.

Еда напомнила, что нужно запастись на корабль. Хочу пробраться на грузовое судно — ОСБТ наверняка следит за выездом.

Вижу магазин, иду туда. Покупаю еду на сумку, клей для фото на ID, бутылки воды, рюкзак для большего объёма. Замечаю настоящие беруши — пули в ушах мрачно, беру их.

Выхожу, снимаю резиновые пули с ушей, выбрасываю.Здесь тише Парижа, беруши не надеваю. Хочу привыкнуть к шуму перед Вашингтоном.

Машина такси — машу руками.

— Откуда уходят грузовые корабли?

Водитель косится — странно, что юная спрашивает? Кидаю оранжевую купюру — сработало. Взятки удобны.

Такси привезло меня к докам с контейнерами. Грузовики и погрузчики снуют. Смотрю через забор, думаю, как попасть внутрь и на какой корабль. Вижу небольшое здание у ворот, иду туда. Внутри стол с бумагами, компьютер, мужчина.

— Есть корабли в Вашингтон? — улыбаюсь, сую серую купюру.

— … — он смотрит на купюру, потом на меня.

— Пфф, ха-ха. Девочка, думаешь, я совершу преступление за пять евро?

Мало? Кладу сумку на стол, копаюсь среди еды, выкладываю второй пистолет и еду, нахожу фиолетовую купюру. Даю ему, он потеет — не видел таких денег? Щедро даю вторую, убираю вещи.

— Красный, B 4.52, идёт туда. Отплывает через пару часов. Но пассажиров не берут, — говорит он.

Благодарю, выхожу. Планирую быть зайцем. Иду вдоль забора, перелезаю — сверху колючая проволока, но ловко перепрыгиваю.

Двигаюсь между штабелями контейнеров, ищу корабль. Вижу его у причала, грузовик едет туда. Прыгаю на него — скорость небольшая. Он останавливается у корабля, водитель уходит к крановщику.

Прыгаю на контейнер, который кран поднимает. На высоте любуюсь океаном и горизонтом.

Контейнер опускают на корабль, я спрыгиваю в узкие коридоры, иду вниз. План — спрятаться у двигателей.

Могла бы вскрыть контейнер, но риск застрять внутри — в пункте назначения меня не ждут.

За углом шаги — отступаю, прячусь в шкафчике. Слушаю, как шаги удаляются, выхожу.

Коридоры узкие — вдвоём не пройти. Осторожно иду, прячусь за углами от шагов. Нахожу лестницу вниз. У двигателей жарко, но терплю. Маленькая кладовка с запчастями — снимаю куртку, жду.

Возможно, придётся менять место, но не парюсь. Двигатели гудят, корабль отплывает. Надеваю беруши — шум нарастает.

Жду. До Штатов дней десять.

Глава 14

Калла

Проведя несколько часов в ожидании отплытия корабля, я замечаю тревожный знак. Чтобы убедиться, прижимаюсь к стене последние тридцать секунд и теперь точно знаю, что услышала.

Слушая шаги и обрывки разговоров, понимаю: корабль систематически обыскивают. Проверяют каждый угол, вентиляцию, контейнеры. Помню, так было, когда я путешествовала в контейнерах, но тогда спрятаться было проще.

Тогда я просто молчала, завернувшись в простыню, похожую на фольгу. Не осознавала, что остальной корабль тоже проверяют.

Шаги приближаются, и я покидаю комнату — здесь не спрятаться. Выхожу в пустой коридор с белыми металлическими стенами, иду к углу, откуда идут звуки.

Заглядываю.

Таможенники — так написано на форме. Двое идут сюда, но слышу, что на борту их больше. Бегу в противоположную сторону, попадаю в другой коридор, идентичный предыдущему. Справа шаги — поворачиваю налево.

Заглядываю в комнаты, ищу укрытие, но ничего. Справа лестница — не хочу ниже, иду вверх. На лестнице слышу людей, но время есть.

Поднявшись на три этажа, рискую быть замеченной и выхожу. На этом этаже тоже таможенники, судя по шагам. Они методично проверяют всё.

Бегу по коридору, ищу укрытие — без толку. В некоторых комнатах окна, значит, я выше ватерлинии. Если бы окна открывались, я бы вылезла наружу, повиснув снаружи, но ручек нет, а разбитое окно вызовет подозрения.

Я окружена. Как так вышло? Слышу их, знаю, где они, а они обо мне нет — и всё равно шаги спереди и сзади.

Надо было идти в трюм, а не носиться по коридорам в поисках идеального места. Чёрт.

Врываюсь в дверь слева — туалет для экипажа. Пять кабинок справа, пять душевых слева, в конце — пять раковин.

Кабинки проверят. Спрятаться негде. Осматриваю внимательнее — в центре потолка вентиляция. Моя единственная надежда.

Она не прикручена. Прыгаю, толкаю — поднимается на пару сантиметров и падает обратно.

Решив, что это мой шанс, прыгаю снова, толкаю, хватаюсь за край.

Вишу под потолком, шаги в коридоре близко.

Подтягиваюсь, головой сдвигаю люк, втискиваюсь в шахту. В неудобной позе ставлю люк на место — дверь туалета открывается.

Слышу, как мужчины проверяют кабинки. Ползу по пыльной узкой шахте тихо, как могу. Взрослый тут не пролезет, но я отдаляюсь от люка на всякий случай.

Доползаю до угла, когда люк поднимают. Вижу луч фонаря у ног. Надеюсь, не заметят, что пыль сметена в одну сторону.

Люк закрывается, слышу: «Чисто». Выдыхаю с облегчением.

Подожду тут до отплытия, потом приму душ с одеждой. Экипаж вряд ли зайдёт сразу после старта, а если зайдут — поскользнутся и забудут меня.

Не вынесу, если мои новые классные шмотки, волосы и лицо останутся такими грязными.

…

Сейчас я в спасательной шлюпке на главной палубе. Вчера слышала, как экипаж говорил, что сегодня прибудем в Вашингтон, и перебралась сюда из укрытия.

Путешествие после проверки прошло гладко. Очистившись, вернулась в нижние отсеки.

Девять дней — ни разу не меняла укрытие. Один раз пришёл матрос за инструментом, но я спряталась за полками.

Приклеила фото к ID, чистила оружие — масла в комнате хватало. Освоила программу слежения с трекерами из Омеги.

Выглядываю из шлюпки, рассматриваю столицу США. Разочарована — ждала небоскрёбы, а их нет. Вижу прямоугольную башню с острым верхом, два величественных здания — одно с тремя башнями, другое с одной, похоже, часовой. Ещё белое с куполом.

Впечатляет, но ожидала большего. Корабль идёт к порту с контейнерами, не у самого города, но недалеко. Проверяю вещи — ничего не забыла. Жду финального подхода.

…

Ночь, хотя прибыли вечером. Ждала, чтобы уйти незамеченной. Иду между контейнерами, ищу выход из порта. Охранники патрулируют, но не заметят меня.

Слышу шаги сзади, спереди едет машина. Между штабелями не спрятаться — лезу вверх. Три контейнера в высоту, но успеваю.

Машина останавливается у двух охранников сзади.

— Где груз? — спрашивает водитель. Один указывает на ящики с другого корабля.

Пикап подъезжает к ящикам, водитель загружает их. Подбираюсь ближе по верху контейнеров, читаю бумаги формата А4 на ящиках.

В лесу я заподозрила, что мои чувства необычны, в Омеге это подтвердилось. Сейчас читаю с девяти метров — одна из загадок, что я хочу разгадать, найдя тех, за кем пришла.

Мелкий текст не вижу, но читаю: доставка в Национальный музей естественной истории.

Жду, пока закончат. Охранники уходят, водитель идёт к кабине — спускаюсь и прячусь в кузове.

Машина трогается, я между ящиками. Планирую: проведу в Вашингтоне месяц-два, нужен ночлег. План с большим оружием и убежищем подождёт. Надо найти тайник Аль-Алам тут и переместить его.

Денег хватает, шесть обойм — 84 пули. Могу завалить небольшую роту, если прицел не подведёт.

В кузове делать нечего, открываю планшет, купленный в Париже, ищу в интернете.

На корабле интернет удивил. Знала о нём теоретически, но доступа не было. Обнаружила вай-фай, с навыками взлома и методом проб подключилась.

Вот он, мир на кончиках пальцев. Работал два дня после Ла-Рошели. Кошки и мерзости — информации слишком много. Дрожь от воспоминания: кликнула ссылку, а там мужик, разорванный… Не думать. Кровь и кишки — ерунда, но это — кошмар наяву.

Гуглю жильё. Нужно платить «аренду». Лучше найти заброшку и сделать базой.

Еду долго, выглядываю — уже в городе. Когда машина замедляется, выпрыгиваю, делаю кувырок. Привлекла взгляды, но ухожу. Куртка запачкалась, но отчищу.

Нужна ещё одежда — я не умею убивать чисто, как показала практика.

Вижу высокое здание с вывеской «отель», иду туда. Отели всплыли первыми в поиске жилья. Платишь за ночь — мне на пару дней хватит. Отдыхаю до утра, завтра решу с жильём.

Десять дней спустя.

В отеле задержалась на пять дней из-за «рум-сервиса». Потом потребовали предоплату — не проблема.

Искала жильё в сети, нашла. Такси довезло, заплатила хозяину, Тео, за три месяца вперёд.

Тео — парень лет двадцати, лысый, с пирсингом в ушах и носу, тату «88» на руке. Носит джинсы с цепью и майку без рукавов. Мой возраст и наличные его не смутили, в отличие от отеля. Там грозились полицией, требовали объяснить, кто я и откуда деньги.

Показала ID — стало хуже. Шведский паспорт их взбесил: спрашивали про зелёную карту, визу, родителей. Я не поняла, собрала вещи и ушла.

Тео взял деньги и всё.

Район мутный, но мне норм. Пять дней гуляла по городу, изучала улицы, нашла место для плана.

Подготовила пути отхода, разведала крыши. Детали доработаю позже.

Обследовала убежище Аль-Алам: пути отхода, точки для засады и снайпера. Для снайперки нужен ствол — тут план пригодится.

Завтра начну, думаю, опираясь на стену квартиры.

Квартира маленькая, но мне хватает. Слева от входа ванная, дальше кухня, справа гостиная 3х4 м, рядом альков с кроватью.

Пол деревянный, стены бетонные, голые, без украшений. По сравнению с отелем скромно, но после корабля — роскошь.

Тут уже были кровать, стол, стулья, два кресла. Чищу пистолет, думаю о завтра. Хочу снайперку, но подойдёт и другое оружие. Что-нибудь с «бум» было бы круто…

Буду терпелива — шанс появится.

---

Дэн

Не стоило рассказывать жене. Теперь она пилит без остановки. Всё время ноет: «Сделай то, Дэн, почини это, Дэн…», а теперь хочет, чтобы я пошёл в полицию! Я взял взятку, а она — в полицию.

Женщины…

Рассказал про девчонку с пистолетом, что дала тысячу за инфу о маршрутах кораблей. Это преступление.

— Чёрт возьми, Элиза! Если пойду в полицию, меня арестуют. — ору я.

— Скажи, что она угрожала. Тебе не жалко девчонку? Она могла попасть в беду!

— Не выглядела она в беде. Ей было плевать!

— ДЭН! Не смей повышать голос!

Стерва. Зря женился. Надо было понять: внешность увядает, а характер остаётся.

— Ладно! Пойду к копам! Не вини меня, если пару лет не будет ужина!

«Хоть в тюрьме от тебя избавлюсь», — хочется сказать, но я трус. Будь я смелее, давно бы развёлся…

Глава 15

Тео

— …И наконец-то у меня появился жилец, который не негр и не наркоман, — заканчиваю рассказывать друзьям о своих делах.

— О, и что за он? — спрашивает Боб.

— Она. Не знаю. Мало общались с этой тёлкой. Похоже, сбежала из богатой семьи — заплатила за три месяца вперёд наличкой, шмотки модные.

— Горячая? — интересуется Фредди.

— Ей лет пятнадцать, чувак, — отвечаю. Но этим уродам возраст пофиг. Близнецы, одинаково мерзкие и отвратные. Не понимаю, зачем босс держит их на зарплате. Позор нашей расе.

— Это просто цифра, а я с цифрами не в ладах! — орёт Фредди с ухмылкой. Этот придурок только с правой рукой и ладит.

— Думаешь, у неё ещё бабки есть? Может, боссу сказать? Мы только что спустили десять штук на партию оружия, и денег мало, пока не найдём покупателя, — говорит Боб. Он прав. Из них двоих он всегда был умнее, а Фредди — жёстче.

— Без понятия. Проверю её шмотки, когда свалит, — говорю. Не самый честный способ заработка — обворовывать своих, но ради нашего подъёма нужны жертвы.

---

Калла

Не могли бы они это не орать за стенкой, думаю я. Стены и так тонкие, как бумага, я бы и без криков услышала. Половины не поняла. Что такое «негр»? Я «горячая»? Это что значит? При чём тут мой возраст и температура?

Но про партию оружия поняла. Судьба, что ли. Не верю в предопределённость, но и в совпадения тоже. Думала, буду ждать шанса, и вот он.

Не стоит зацикливаться. Беру, что дают. Мой милый арендодатель Тео собрался рыться в моих вещах, но у меня другие планы.

Квартира на втором этаже, спуститься через окно несложно. Приземляюсь на грязный асфальт во дворе, оглядываюсь. Дом U-образный, три этажа, красный кирпич, квартиры, похоже, одинаковые.

Двор замусорен, у дороги переполненные баки, рядом мешки с мусором. На улице и во дворе люди — некоторые больные на вид: кто-то глупо лыбится, кто-то дрожит и чешет руки. Надеюсь, это не заразно.

У входа три мотоцикла. В здании три двери: моя справа от дороги, одна напротив дороги, одна слева. Мотоциклы у моей двери. Пару дней назад видела, как Тео с дружками уезжали на них — их тачки.

Ставлю трекеры на каждый, возвращаюсь к стене. Кирпичи легко лезть — между ними зазоры. Залезаю в квартиру, открываю планшет.

Трекеры шлют сигнал, включаю запись маршрутов. Радиус — 30 км, если верить программе. Надеюсь, хватит.

Оружие вряд ли в квартире — тут небезопасно, а они упомянули босса, значит, есть тайник.

Дел нет, беру немного наличных в карман, остальное прячу вместе с ID и тремя телефонами. Вытаскиваю кровать из алькова тихо, ножом режу бок у стены, вынимаю набивку.

Кладу вещи в рюкзак, купленный перед морем, засовываю в кровать, задвигаю обратно. Укрытие годное. Смазываю нож и глушитель — пистолет готов.

Решаю купить одежду для завтрашней операции.

…

Зеваю, открываю глаза. Сегодня тот день. Операция «Хочуснайперку» началась. Обдумала всё сто раз: хочу только снайперку, не буду выслеживать тех, кто придёт, просто ограблю их.

С новой снайперкой буду караулить убежище, как волк, а потом… Пока не решила, но всё в своё время. Сейчас другие дела.

Спала на полу, подстелив одеяло — пол грязный. Надо бы прибраться, когда будет время. Последний раз убирала в лесном городке, месяца два-три назад. Время летит.

Спала в белье и майке Омеги. Надеваю чёрные штаны и серую толстовку, купленные вчера. Белую футболку оставляю для обычной одежды, майку Омеги не снимаю.

Одежда на мне, иду к холодильнику перекусить. Открываю: маффины, шоколад, торт, апельсины. Беру маффин и апельсин — витамины важны. Мясо бы купить, вкусное, но без костра не приготовлю.

Проверяю пистолет — работает, обойма полная, три запасных при мне. Выхожу, тихо открываю и закрываю дверь. Вещи спрятала, но не хочу, чтобы Тео лазил тут без меня.

Выдергиваю волос, кладу на косяк — если откроют, упадёт, и я узнаю.

На улице ищу такси, нахожу, называю парк, что разведала. Днём рискованно, но больше людей, чтобы затеряться, и враги не сразу начнут стрелять.

В такси думаю. Решила не выслеживать тех, кто придёт, а начать войну — они первыми начали.

За окном трущобы сменяются ухоженными улицами, клумбами, рекламой. Ближе к центру пробки.

— 45 долларов, мисс, — говорит водитель.

Денег хватает — евро и доллары. Плачу, выхожу. Не люблю доллары — все купюры одного цвета.

Несколько дней назад нашла тайник Аль-Алам на вокзале. Не взяла, сменила ячейку, заменила телефон на местный предоплаченный. Номера те же, что из Парижа, старый выбросила.

Иду по эспланаде парка, наслаждаюсь тишиной. Людей меньше, чем на улицах. Трава и клумбы напоминают штаб ОСБТ и Линду.

После этого позвоню ей. План есть, но надо доработать.

Подхожу к скамейке, выбранной ранее, замечаю в клумбе цветок. Срываю его — калла, как я. Улыбаюсь. Тот момент, когда Линда дала мне имя, — один из лучших в жизни, начало второй попытки.

Кладу цветок за ухо, сажусь на скамью, беру телефон. Выбираю номер, который нельзя было звонить, набираю.

*Бип* *Бип* *Бип*

— Виски 2, — отвечает голос.

— Семь. Пошёл ты, — бросаю трубку.

Кидаю телефон в мусорку рядом, разворачиваюсь.

Проверяю, могут ли отследить включённый телефон без звонка — узнаю их ресурсы.

Иду к зданиям по плану.

— Чёрт! — вырывается громко.

Забыла выбрать крышу. Разведала варианты, но не решила. Надо быстро, на ходу.

Они знают, что это ловушка, поставят снайперов. Я знаю, значит, иду на крышу, где их видно, и стреляю из пистолета. Или прячусь на их крыше и беру ближний бой. Да, лучше так.

Но какую крышу? Они знают, что я знаю, что они знают… Или нет? Поставят ли снайпера с прямым выстрелом на другую крышу? А может, они знают, что я знаю, что они знают, что я знаю…

Перебор?

К чёрту. Первая крыша — лучший обзор на телефон и путь отхода. Там будет хоть один.

Операция «Оченьхочуснайперку» в деле.

Штука становится реальной.

Захожу в восьмиэтажное офисное здание, иду к лифту. Со мной девушка чуть старше, в брючном костюме, наверное, секретарша.

Слушаем спокойную музыку лифта, я прикручиваю глушитель.

— Хорошая погода, да? — начинаю светскую беседу.

— Д-да, — отвечает тихо. Стесняется? Или в Америке так не говорят? Похоже, просто милая. Милая? Ага, это про красоту или уродство? Инсайт в обычных людей.

Разглядываю её, лифт останавливается.

— Н-ну, это м-моя, — говорит она.

— Хорошего дня, — улыбаюсь ей максимально мило.

Я реально прогрессирую в общении.

Двери закрываются, лифт идёт дальше.

Проверяю обойму, патрон в стволе.

Восьмой этаж, выхожу. Иду к технической двери, взломанной два дня назад. Никто не заметил, повторно ломать не надо.

Срываю скотч с засова, дверь запирается за мной — пришедшие не поймут, есть ли кто.

Тут доходит: я так же сделала с двумя другими крышами. Если туда зайдут, подумают, что я там. Это плюс — будут осторожничать на своей крыше, а не прикрывать других.

Выхожу на крышу через дверь, что открывается изнутри без ключа.

Смотрю на мусорку — никого. Прячусь за вентиляцией, вижу парк. Обычным нужны бинокли, мне — нет.

Смотрю на людей в парке — ищу наушники или странное поведение.

Может, переоценила себя — не отличить наушник от серёжки.

*Щёлк* *Скрип*

Дверь медленно открывается, я прячусь. Крыша размером с баскетбольное поле, несколько вентиляционных шахт, я за одной.

Слышу шаги двух мужчин. Один идёт к краю, другой проверяет крышу.

Тот, что у края, говорит в рацию:

— Сьерра 1 на позиции.

Из наушника слышу приглушённое: Сьерра 2 и 3 тоже на месте.

Три снайпера, скорее всего, пары. Один осматривает, потом корректирует? Я бы так сделала.

Реагируют быстро. Логично, что у секретной организации есть команды наготове в столице США. Ресурсы как у федеральных агентств, если не разведки — телефон вычислили моментально.

Слышу, как первый ложится на живот, ставит винтовку. Шаги второго ближе.

Надо быстро и без выстрелов с их стороны.

*Шаг*

Пара метров.

*Шаг*

Готовлю нож и пистолет.

*Шаг*

Вижу ствол автомата.

*Шаг*

Ножом в правой руке бью в запястье правой руки, перерезая сухожилия — он не выстрелит. Левой целюсь в голову снизу и стреляю.

*Бам* — глушитель сработал.

Второй услышал, бросаю нож, разворачиваюсь на левой ноге, стреляю двумя руками в снайпера — пуля в голову, мгновенная смерть.

Не любуюсь, бегу к снайперке. Беру, проверяю другие крыши.

На одной двое, на другой один.

До ближней 200 метров, до дальней 500 — для снайпера ерунда.

Они не заметили, действую быстро.

Снайперка знакомая, пять патронов в магазине.

*БАМ* — стреляю в того с винтовкой из пары.

Перезаряжаю затвор.

*БАМ*

Бью одинокого снайпера на дальней крыше — он целился, пуля прошла через прицел в глаз.

Перезаряжаю.

*БАМ*

Добиваю второго из пары, взявшего оружие первого.

Перезаряжаю.

— Сьерра, взяли её? — звучит из рации мёртвого.

Могу ответить, но не буду:

1. Выдам позицию.

2. Хочу узнать, кто говорит.

Поворачиваю винтовку к парку — люди в панике, но не бегут. Пока.

Звоню на выброшенный телефон, вижу, как мужчина в костюме берёт трубку.

Чёрные волосы, обычное лицо.

— Всех троих взяла? — спрашивает он.

Кровь стынет.

Будь я им, с тремя командами спросила бы «Обоих взяла?». Скрыла бы третьего на случай промаха.

Может быть четвёртый!

Поднимаю голову от прицела, вижу отблеск на крыше через парк.

Кувырок влево — пуля царапает одежду, бьёт в дверь позади.

*БАМ* — звук догоняет.

Целюсь. Не разведала ту крышу, но мозг подсказывает: 2,5 секунды от вспышки до звука — 850 метров при этой температуре. Поднимаю прицел на четверть сантиметра выше головы снайпера, стреляю.

*БАМ*

Выдыхаю — он превратился в фонтан.

Один патрон остался, знаю, для кого.

— Теперь всех, — говорю в телефон, вижу, как лицо мужчины мрачнеет в прицеле.

— Хотел спросить, вы ли похитили семью, но ваша прыть убить меня всё сказала.

— Погоди, 7xx! Я не… *БАМ*

Он падает мёртвым, толпа в парке — как стадо в панике, разбегается.

Информацию не искала, поэтому добила. Могут быть наземные команды рядом — надо валить. Цель — взять снайперку и ударить. Это война.

Встаю, проверяю карманы снайпера — ещё магазин. Беру автомат первого, его запасную обойму, бегу к двери.

В техкоридоре чёрный прямоугольный кейс — для оружия, два магазина для каждого.

Снайперка в кейс не влезет, разбираю её по памяти, кидаю туда автомат. С кейсом 1,2 метра иду к лифту.

В коридоре вижу лифтовую машину, шахта внизу. Два лифта рядом, иду к своему.

Из сумки беру перчатки, ремнём привязываю кейс к сумке.

Прыгаю в шахту, хватаюсь за тросы.

Скольжу вниз, перчатки греются от трения, терплю боль.

Ноги ударяются о лифт на первом этаже. Второй спускается сверху, прыгаю, хватаюсь за его тросы.

Спускаюсь на дно шахты, ножом вскрываю двери, выхожу в парковку под зданием.

Места заняты, люди есть, но мне плевать — сирены ближе.

Иду к стене, где открутила вентиляцию. Просовываю кейс, втискиваюсь сама — тесно, но влезла.

Ползу пару метров, выхожу в техкоридор метро, параллельный путям. Поворачиваю направо, иду к квартире. Выйду подальше отсюда.

Капюшон на мне, камеры обошла — лицо не видно.

Только милая девочка может меня опознать, но её оставлю в покое.

Операция «Оченьхотеласнайперкуиполучила» удалась.

Линда бы гордилась.

Глава 16

Детектива Энтони Симмонс

Какой бардак. Только вылез из отдела наркотиков, и меня кидают в эту кашу. Капитан мог бы дать что-то попроще. Чёрт, три года под прикрытием, месяц на свободе, а меня суют в перестрелку, которая не так проста, как пишут газеты. И вот я ещё и имя Бога всуе помянул, пусть и в мыслях.

— Случайный стрелок на крыше… — бормочу я напарнику, осматривающему место преступления рядом.

— Ну-ну, мы сами решили скормить прессе недоделку, потому что сами пока ни черта не знаем, — отвечает детектив Джошуа Райли. Первый напарник за годы, и он мне уже нравится.

Он специально просил чёрного копа в пару. «Легче вербовать информаторов», сказал. Отчасти правда. От мелкой наркогруппы осведомителя взять проще, но чем организованнее банда и больше денег, тем сложнее.

Джошуа — тридцатилетний белый, тёмно-каштановые волосы и глаза. Выглядит добряком, каких не ждёшь в роли детектива, расколовшего контрабанду на миллион.

Смотрю на два тела на крыше, гадая, что тут произошло. Пресса и люди думают, что жертва одна — тот, что в парке, но их ещё четыре, все вооружённые, кроме этих двоих. У других были автомат или снайперка, а у паркового — пистолет под одеждой.

— Это может быть месть или начало войны банд, — размышляю вслух.

— Сомневаюсь, что банды тут замешаны. Оружие и рации слишком крутые, — говорит Джошуа.

— У банд бывает навороченное барахло, если доход позволяет, — возражаю. Но он прав.

— Похоже, их убили, пока они прикрывали парк. Форменные что-то нашли у паркового, кроме пистолета? — спрашиваю.

— Телефон. Отправили в участок на отпечатки и для технарей, — отвечает он.

Хожу по крыше, замечаю кое-что лишнее. Натягиваю латексную перчатку, поднимаю цветок.

— Это лилия? — спрашивает Джошуа, подходя.

— Похоже. Может, случайность. Или подпись убийцы. Или послание кому-то, — озвучиваю мысли.

— Расскажи, как, по-твоему, всё было, — просит Джошуа. Начинаю свою версию.

— Кто-то прятался за той вентиляцией. Зарезал и застрелил того парня, — указываю на тело с ножевой раной на запястье.

— Потом прикончил этого, что лежит, — иду ко второму телу.

— Оба, скорее всего, были вооружены, как остальные. Нападающий взял их винтовку, завалил других снайперов — не знаю, в каком порядке, но свидетели говорят, что парковый был последним, после него выстрелов не слышали.

Тут на крышу приходит офицер с молодой женщиной.

— Эй, тут свидетельница! — кричит он.

Мы с напарником уводим её внутрь, чтобы она не видела тел.

— Кто вы и что видели? — спрашиваю мягко.

— Я помощник секретаря в офисе ниже. В лифте была девчонка в толстовке. С пистолетом, — говорит она, явно потрясённая телами. Не стоило её сюда тащить.

— Ясно. Она с вами говорила? Что ещё помните — цвет кожи, например? — продолжаю.

— Похвалила погоду, пожелала хорошего дня. Серая толстовка, чёрные штаны, блондинка, белая, голубые глаза. Больше ничего не видела, — отвечает она.

— Всё нормально. Идите к офицерам снаружи, дайте показания, — говорит Джошуа, кладя руку ей на плечо. Она кивает, идёт к лифтам.

— Пусть форменные ещё раз прочешут район. Эй, ты! — кричу офицеру, приведшему её.

— Собери все записи камер с этого здания, соседних и всё, что показывает парк, — приказываю. Он ворчит, но соглашается.

— Здесь больше нечего делать. Свяжусь с информаторами, узнаю, что знают. Ты тоже, — говорю напарнику, и мы спускаемся.

Калла

Вернулась в квартиру без проблем. Заметила, что волос с двери упал. Проверяю тайник — Тео не нашёл.

Делаю инвентаризацию патронов, открываю планшет.

Запускаю программу слежения, смотрю маршруты трёх идиотов с вчера. Гуглю места — магазины, бар. Где они сейчас?

Мотоциклов снаружи не было, значит, уехали. Трекеры показывают одно место. Ищу в интернете — одноэтажка с гаражными воротами, кирпич и бетон, покрашены в жёлтый. Больше ничего.

День насыщенный, а ещё нет и 16:00. Решаю проверить сегодня.

Слишком быстро, но для них не нужны такие приготовления, как для настоящего врага. Звучали как придурки.

Действовать буду поздно вечером.

Иду к новой снайперке, чищу её. Хочу .50 калибр, а эта — .308.

Потом чищу автомат и пистолет. Масло с корабля ещё есть, использую его.

Жду повода… причины её опробовать.

…

Чистка пушек расслабляет, как ничто другое. Лекарство для души. Вспоминаю о втором пистолете в кровати.

Собиралась выбросить его в контейнер для Африки — видела такие на улицах, люди кидали одежду, но там нужнее оружие.

В Африке всегда конфликты, насколько знаю. Одна из первых миссий была там. Улыбаюсь, вспоминая Barrett M8A1 .50 калибра.

Эх, скучаю…

Решаю оставить пистолет на всякий случай. Двигаю кровать, достаю тайник, заряжаю его, прячу между подушек кресла.

Проверяю трекеры — всё ещё там. Решаю действовать грубо. Полиция быстро среагировала на прошлую стрельбу, так что скорость важнее скрытности.

Будет пальба, точно. Пистолета не хватит, беру автомат.

После прошлой операции купила большой спортивный мешок для арсенала.

Жаль, не умею водить — с награбленным тащиться медленно, но что уж теперь. Придумаю что-нибудь.

Мотоциклы прикольные. Надо бы взять один.

Четыре обоймы для автомата, по 20 патронов — хватит для налёта.

Беру мешок, кладу автомат, три запасных обоймы — в карманы. Жилет для магазинов пригодился бы…

Поняла, что с оружием на людях на меня косятся.

Проверяю: телефон — есть, пистолет за поясом — есть, SCAR — есть, патроны для него и пистолета — есть, беруши на всякий — есть, шоколадка — есть.

Всё готово, беру мешок, выхожу. Надеваю капюшон, иду к дороге.

Беруши — для толпы, к выстрелам привыкла, легко их игнорирую.

Ловлю такси, называю адрес по сигналу трекеров.

Что делать с людьми там? Оставлять в живых? Вспоминаю закон Мёрфи от тренера: «Всё, что может пойти не так, пойдёт не так».

Если оставлю живых — придут мстить. Ничего живого — ничего не пойдёт не так. И платить за аренду не надо. Отлично.

— Что-то смешное, мисс? — спрашивает водитель.

— Я смеялась?

— Чуть-чуть.

Не заметила.

— Думаю о своём арендодателе, — отвечаю, замечая, что почти приехали.

— Оставьте меня тут, — говорю, давая купюры.

— Три доллара мало, мисс, — возражает он, пока я выхожу.

Чёртовы вечнозелёные доллары.

Проверяю, даю 50$. Он благодарит, начинает отсчитывать сдачу, но я иду к дому.

Он в конце улицы. Двухэтажки по бокам — не жилые, а магазины или склады. Поздно, людей мало.

Цель справа. Несколько мотоциклов у входа, слышны звуки. Перехожу на ту сторону, подбираюсь ближе. Обхожу дом — окон нет, кроме гаражных ворот два входа: спереди и сзади.

Выбираю заднюю дверь. Ставлю мешок на землю, достаю автомат, но не вхожу. Слушаю, считаю людей и их расположение.

Не для того, чтобы съесть шоколадку. Никак нет.

Операция «мойсобственныйарсенал» началась.

Тео

Я в убежище с парнями. Нас семеро плюс босс. Пришёл слух, что покупатель связался с нами, только что обсудили сделку. Выбрали место встречи, решили, что делать с деньгами.

Похоже, не придётся грабить свою жиличку. Боб предлагал, но смысла больше нет.

— Слышали о перестрелке? — спрашивает Боб.

— Ага. Одна жертва, как же. Я был рядом, слышал пять выстрелов, — говорит Джоэл.

Джоэл — нормальный пацан. Верен делу, голова на плечах. Не то что остальные, включая босса. Босс — за два метра, харизматичный, безжалостный. Поэтому он босс.

— Был рядом? Знаешь, кто в кого палил? — спрашивает босс, разминая руки. Его татуированное тело выглядит угрожающе в любом движении. На левом плече символ группы: корона над мечом, пронзающим крест на щите.

Я не стал его набивать — кричит о расизме и нашей принадлежности. Мне хватает кода 88, только знающие поймут, что я за идеалы нацизма.

— Был рядом, но знаю только про пять выстрелов, — отвечает Джоэл.

Иду к холодильнику, беру пиво, возвращаюсь. Стоим вокруг бильярдного стола, заваленного оружием: автоматы, узи, гранаты, гранатомёт, даже палочные гранаты.

Всё современное, кроме этих гранат и старого РПГ. Откуда они?

Собираюсь спросить, какого хрена в нашей поставке барахло для военного музея, как задняя дверь распахивается.

*БРАТАТАТА* *БРАТАТАТА*

Два залпа — Джоэл, Боб и Гарри мертвы.

— В укрытие! — орёт босс, переворачивая стол и прячась за ним.

*БРАТАТА* Фредди падает, подбегая к двери.

Прыгаю за стол с боссом и Джеффри, достаю пистолет. Хотелось бы взять оружие с пола, но не успею зарядить — подстрелят.

*Бам* *Бам*

Том стреляет из ванной, где укрылся. Высунулся, выстрелил, спрятался. Дурак.

*БРАТАТАТА*

Падает, торс прострелен, виден из дверного проёма. Гипсокартон пули не остановил.

Нападающего не разглядел. Только серая толстовка, чёрные штаны и автомат — судя по дырявому другу.

*БАМ*

Один выстрел — Джеффри валится с дыркой во лбу, выглянув из-за стола.

Кто бы это ни был — профи.

*Клик* *Лязг*

Слышу, как что-то падает.

— У него кончились патроны! — кричу, поняв, что он выбросил пустую обойму.

Мы с боссом встаём, стреляем, но нападающий быстр.

*БАМБАМБАМБАМ*

Оба выпускаем по два патрона, но он уворачивается — промахнулись.

*БРАТАТАТА*

Падаем в укрытие — пули бьют в стол и стену. Она — теперь вижу, что это она — ловко сменила обойму, уходя от выстрелов.

— ЭТО МОЯ ЧЁРТОВА ЖИЛИЧКА! — ору, узнав лицо.

— Что!? Это та сука, о которой Боб говорил!? — кричит босс.

Хочу ответить, но вижу гранату.

— ГРАНА… *БУУУМ*

Калла

Вау! У них были гранаты и РПГ времён Второй мировой. Круто! Винтаж — это топ!

Граната рванула сильнее, чем ждала, но зелёный стол выдержал, только слегка раскололся. Я укрылась за дверью снаружи, шрапнель не задела, но переживала за арсенал.

С этим налётом я озолочусь. Хех… озолочусь убивая.

Но я не так быстра, как хотела. Поймала пулю в левый бицепс. Прошла насквозь, только мясо задело, повезло. Снимаю ремень с трупа, делаю жгут.

Начинаю собирать трофеи, мой арсенал.

Беру два автомата, гранатомёт с гранатами, три гранаты, пару пистолетов с патронами и два дробовика.

Круто! Есть полуавтоматический буллпап с прицелом ACOG для средней дистанции. Беру.

Собираю ещё оружие с пола, кидаю в мешок, беру столько патронов, сколько унесу.

Мешок тяжелеет, больше не взять. Ухожу. Граната РПГ торчит из мешка — длинновата, беру пластиковый пакет с пола, накрываю её.

Жаль, нет снайперки .50 калибра…

Выхожу через парадную, беру кожаную куртку у двери — чтобы не заметили рану. «Не показывай слабость», говорили тренеры. Оглядываю улицу и окна магазинов. Кажется, в одном мелькнуло движение, но темно, лица не разглядели. Иду по улице.

Сворачиваю в переулок между магазинами — сирены вдали. Прохожу переулок, выхожу на другую улицу с магазинами. Пересекаю её, иду переулками, пересекаю ещё две улицы.

Сирены ближе, но до убежища не дошли. Справа вижу лесистый парк, иду туда. Бегу через него, прячась за деревьями и кустами.

Луна высоко, наверное, полночь. Выхожу на дорогу с движением, иду по тротуару, ловлю такси.

Кидаю мешок на заднее сиденье с громким лязгом, называю адрес в пяти кварталах от квартиры. Водитель косится на меня и мешок, но едет.

Детектива Энтони Симмонс

— Эй, Симмонс! Перестрелка в убежище «Арийских наций»! — кричит напарник.

— Что? Насколько серьёзно? — спрашиваю. Департамент давно их пасёт, но даже на обыск доказательств не хватало.

— Серьёзно. Больше не знаю. Еду туда, — говорит он.

— У нас уже есть дело. Хотя делай что хочешь. Поздно, женатые давно дома, — отвечаю, собирая вещи. День закончен. Мишель пилит за поздние вечера, и я её понимаю. Под прикрытием мы едва говорили по телефону, не то что виделись.

— Как знаешь, — бросает он, уходя с группой форменных.

Признаю, звучит интересно, но с текущим делом мы в тупике, а он уже за новое хватается.

Иду к лифту, собираюсь домой. Думаю о двух наборах отпечатков с телефона. Один — жертвы, второй — без совпадений. Незнакомые отпечатки есть на всех крышах, кроме одной.

Он, скорее она, разведала район перед делом. Проверили камеры. На парк ракурсов нет, но в здании засекли девчонку из показаний свидетеля. Как описала, но лица не видно. У камер отворачивалась, в лифте смотрела вниз на пистолет, хотя, кажется, пялилась и на свидетельницу.

На всякий случай поставили патруль у её дома.

На следующее утро

Стою в лифте офиса, еду вверх.

*Зевок*

Спал мало. Домой попал в час ночи, дело не давало уснуть.

Двери открываются, меня встречает Джошуа.

— Не угадаешь, что нашли! — почти орёт он.

Тру лоб, борюсь со сном, отвечаю:

— Что?

— Те же отпечатки из нашего дела — на обойме в убежище «Арийских наций»!

— Что!? — вот это меня разбудило. Два дела — одно? Она из белых supremacist’ов?

— Ага. И это не всё. Похоже, она нападающий. Восемь мужиков замочила, — продолжает он.

— Да ладно!? Ты гонишь? — не верю своим ушам.

— Не-а. Её отпечатки на обойме, что не от их оружия, и на обёртке конфеты снаружи. Калибр обоймы совпадает с тем, что их убил, — раскрывает он.

Теперь интересно. К какой группе она принадлежит? Начало войны всё-таки? Но других атак нет, только девчонка связывает случаи.

И обёртка конфеты? Постреляла и проголодалась?

— Сколько с ней было людей? — спрашиваю.

— Никого, похоже. Криминалисты говорят, всех застрелили из одного оружия, — отвечает Джошуа. Сам в шоке, но почерк как в парке: одиночка, девчонка, мастер оружия.

— Цветок на месте был? — интересуюсь.

— Нет. Только куча оружия и нелегальщины.

Не знаю, что думать. Опять долгая ночь.

Мишель меня прикончит…

Линда

— Линда! Нашёл кое-что, — врывается Брайан.

Неделями допрашиваем тех, кто лез в ХРАНИЛИЩЕ, — без толку.

Есть зацепки: крупные переводы с офшорного счёта фиктивной компании. Аналитики копают, куда ведёт.

— Что? — быстро спрашиваю. Хочу что-то конкретное.

— Работник доков в Ла-Рошели явился в полицию. Сказал, вооружённая девчонка, похожая на Каллу, три недели назад выпытывала данные о судах в Вашингтон, — сообщает Брайан.

— Что!? Почему раньше молчал? — возмущаюсь.

— Испугался, говорит. Но есть ещё. Вчера в Вашингтоне две крупные перестрелки.

Что? Калла замешана? Надеюсь, она цела…

— Чего ждёшь? Узнаем, что там, — говорю, иду в комнату аналитиков рядом с ситуационной и моим кабинетом.

Входим — двадцать аналитиков смотрят, ждут приказов.

— Бросайте всё, взламывайте серверы MPDC, — командую. Надеюсь, дело у местной полиции, а не федералов — их сложнее, а разведку наскоком не взять, нужны недели или месяцы.

Смотрю, как файлы сервера появляются на экране. Брайан, как старший аналитик, садится к компьютеру — скоро найдёт нужное.

…

Смотрим с Брайаном, как фигура в капюшоне, похожая на Каллу, прикручивает глушитель к пистолету Омеги рядом с гражданской.

Звука нет, но по движению головы и реакции девчонки видно — пыталась заговорить.

И явно её разглядывала!

Не сдерживаюсь, закрываю лицо рукой. Брайан ржёт до слёз.

— Пфф, похоже, это она, — говорит он, утирая глаза.

— О чём она думает!? Что творит?? — восклицаю. Что у неё в голове? Не понимает, что… А, это же Калла. Конечно, не понимает.

— И нашли каллу на месте преступления, — говорит Брайан, листая файлы.

— Что!? — ору.

— Спокойно. Каллу — цветок, — уточняет он.

Фух. Чуть инфаркт не схватила. Зачем там калла? Послание нам или её сентиментальность?

Конечно, есть у неё чувства. Видела, когда дала ей имя.

— А вторая перестрелка? — спрашиваю, прерывая мысли.

Аналитик открывает файлы, пробегает глазами.

— Видео нет, но полиция считает, что тот же человек. Нападение на «Арийские нации». Те же отпечатки на обоих местах. Шестерых застрелили из одного оружия, двоих — гранатой.

«Арийские нации»? Чем они Калле не угодили?

— Полиция нашла манифест их поставки оружия, но оружие на месте не совпадает. Многое пропало, — продолжает аналитик.

— Похоже, она вооружается. Но зачем? — делает вывод Брайан. Вот вопрос. Зачем ей столько стволов? Не дай бог, готовит войну…

Пора планировать поездку. Базы в Вашингтоне нет, но есть что-то вроде посольства.

Калла

Я готова к войне. Операция «мойсобственныйарсенал» — полный успех. Оружия, взрывчатки и патронов хватит захватить страну. Маленькую. Типа Люксембурга.

Или Ватикан.

Спала мало — делала инвентаризацию и лечила руку. Операция с убежищем подождёт, пока заживу, но могу ещё раз разведать район и найти точку с видом на него.

Жить там не хочу — с арендой теперь лучше. Интересно, кто-нибудь ещё убивал арендодателя, чтобы не платить?

Конечно, это не причина, почему я так сделала. Не единственная причина.

Пора спать, хоть ещё день и рано.

Злюсь, что потеряла цветок из парка, но новый арсенал успокаивает.

Ложусь на одеяло на полу, обнимаю винтажный РПГ и засыпаю.

Глава 17

Калла

Чёрт возьми! Уведомление о выселении!

Прошло два дня с операции «Мойсобственныйарсенал», и я так радовалась первому письму в жизни. А оно оказалось уведомлением о выселении.

Оказывается, Тео не платил налоги и кредиты, и теперь банк проводит какое-то «выселение за долги» — что бы это ни значило. Судя по письму, у меня месяц, чтобы выехать со всем барахлом.

Можно было бы платить аренду банку вместо Тео, но они не берут наличные и требуют «страховку». Ещё пишут про проверку «кредитного рейтинга» — что это? — и нужен «номер социального страхования». Тоже непонятно.

А я думала, что больше не буду платить аренду, если останусь тут.

Я в ярости.

Два дня почти ничего не делала. Проверяла новое оружие, изучала незнакомые модели. Ещё учила через интернет, как устроены мотоциклы и, главное, как их водить.

Скорей бы прокатиться!

*Тук-тук-тук*

Кто-то стучит в дверь?

Класс, первые гости! Бегу к двери, гадая, кто это, но ближе к ней замедляюсь.

Кто это вообще? Никому не зачем ко мне стучаться. Чёрт, вдруг дружки Тео ищут его или, хуже, мой арсенал?

Оружие разложено на кровати: длинные слева, пистолеты справа в алфавитном порядке по моделям. Скучно было, не судите.

Убеждаюсь, что с порога ничего не видно. Кидаю гранаты со стола напротив двери в кресло, проверяю, не упадёт ли дробовик за дверью при открытии.

Беру пистолет, глушитель не ставлю.

*Тук-тук-тук* Снова стучат.

— Кто там? — кричу, подходя с пистолетом наготове.

— MPDC, мэм. Открывайте.

Что за MPDC?

— Эм-пи-ди-си? — переспрашиваю. Я должна знать этот бред? И «мэм» — я что, старая?

— Полиция! Открывай! — отвечают.

Смотрю в глазок: мужик с металлической штукой — щит с домиком и текстом.

Это доказательство? Вдруг это дружки Тео за ним или моим оружием. Но если он коп, тоже хреново.

Мужик чёрный, короткие волосы, аккуратная бородка, рост около 180 см. Открываю дверь чуть-чуть, целюсь повыше.

---

Детектив Энтони Симмонс

Проверил квартиру одного из убитых в логове «Арийских наций». Ничего особенного, кроме пистолета. По базе он владел соседней квартирой и сдавал её.

Решил расспросить жильца о хозяине и возможных зацепках. Шанс мал, но надо всё проверить.

Голос за дверью девчачий, похоже, не знает, что такое MPDC.

Медлит с открытием. Слышал возню, когда стучал, — может, не одета. Школьный день, могла прогулять. В этом районе не удивительно.

Дверь приоткрывается на 25 см.

— Чего? — говорит она.

Рост около 160 см, блондинка, голубые глаза. Не одета — спортивный лифчик и трусы. Но не бельё бросается в глаза, а шрамы: ножевые, пулевые, ожоги по всему телу. Лёгкий шрам над левым глазом, левая рука в бинтах.

— Можно войти? — спрашиваю, жалея, что нет ордера на обе квартиры.

— Нет, — отвечает мгновенно.

— Родители дома? — спрашиваю без надежды. Чую, что попал в точку.

— Нет.

— Покажи ID, — говорю, надеясь, что у неё нет, и я двину дело дальше.

— Погоди.

*БАХ*

Дверь чуть не в лицо!

Жду, думаю, что делать с ID. Надо звонить Джошуа за ордером и подкреплением. Её недооценивать нельзя.

Вспоминаю логово «Арийских наций»: пятеро застрелены, двое разорваны, один и то, и другое. Даже в наркокартелях такого не видел. Как в морской пехоте.

Ордер займёт минут десять — рабочее время, причина есть.

Дверь открывается, она даёт шведский паспорт. Чёрт. Швеция в безвизовой программе, до 90 дней. Ордер нужен.

Бюрократия нас доконает.

— Итак, Эрика… — начинаю про арендодателя, но что-то не так, замолкаю, возвращая паспорт.

— А, кто? — говорит она.

— …

Она даже имени не знает…

— Ты, судя по паспорту, — говорю, поднимая бровь.

— А, да. Это я. Эрика. Хе-хе, — нервно смеётся, правой рукой открывает паспорт, смотрит имя. — Эрика Гран. Точно.

Вены на лбу лопаются. Нет доказательств, что это она с камер, — ни арестовать, ни обыскать нельзя.

Нога сама идёт вперёд, чтобы взять её, но…

*Щёлк*

Звук взведённого курка за дверью.

*Глоток*

Смотрим в глаза. Она молчит, но ясно: шаг ближе — и стена позади меня в новом дизайне.

Теперь понял, что не так. Левая рука в бинтах всё время за дверью в странном положении — даже с паспортом.

— Пока всё. Ещё свяжемся, — говорю, отступая. Надо звонить Джошуа.

---

Каллы

Всё прошло нормально. Вряд ли он что-то заподозрил. Я же мастер общения и маскировки. Можно расслабиться, но на всякий случай слушаю у двери.

Отфильтровываю шумы: шаги соседа, музыку сверху, грузовики, лай собаки во дворе, странный булькающий звук снизу с землистым запахом. Слышу только шаги «копа» к лестнице.

— …Нашёл её. Бери ордер на имущество Теодора и подкрепление… Всё, что есть… Быстро… Приезжайте без сирен, не спугнуть её…

Чёрт.

Чёрт чёрт чёрт.

Думала, я прогрессирую.

Выселение ускорилось. Десять минут, чтобы свалить.

Надевая тёмно-серые капри, белую футболку, бежевую парку. Волосы прячу под «мужскую кепку для женщин» — всё так же нелогично. Круглые очки на нос.

Собираю оружие в сумку. Вытаскиваю кровать, беру рюкзак с деньгами, ID и телефонами. Рюкзак открывается, часть падает.

Хватаю деньги, три телефона, два подходящих ID, остальное под кроватью не трогаю.

Надевая рюкзак, кидаю в сумку планшет и трекеры с мотоциклов. Беру одежду с операций.

Ещё одно.

Шаги «копа» стихли внизу — ждёт подкрепление. Выхода через парадную или чёрный ход нет.

Бегу к холодильнику, забираю шоколадки в карманы. Прошло пять минут.

Привязываю одеяло к сумке, открываю окно, спускаю во двор.

Несколько больных весельчаков смотрят, но мне плевать.

Сумка в метре от земли — бросаю, прыгаю следом. Не лезу, падаю. Больно, но терпимо, ничего не сломала.

Быстро иду к дороге. «Коп» не заметил побег. Оглядываюсь: десяток полицейских машин едет к дому.

Не врал, что коп.

Они высаживаются во дворе. Смотрю вперёд, не пялюсь. Слышу, как дверь пинают. Заметили побег, надо спешить.

План есть.

Иду тем же путём, что после операции «Хотелакалибр50ноосталасьс308». Через туннель метро к центру.

Второе убежище — заброшенное офисное здание напротив тайника, что я хочу выследить. Планировала как укрытие, теперь — база.

Доходжу до Т-образного перекрёстка в 50 метрах от дома. Улица такая же грязная, дома обшарпанные, людей больше.

Кто-то болен, кто-то нет. Болтают, смеются, на меня не смотрят.

Оглядываюсь — полиция уже снаружи. Чёрный коп осматривает улицу, указывает на меня, копы бегут.

Чёрт.

Люди любят деньги. Подкупить копов не знаю, но отвлечь могу.

Кидаю пачку купюр вверх. Больные кидаются к ним, загораживая обзор копам. То, что нужно.

Бегу налево, но здоровые парни перекрывают путь.

Ожидала. Деньги всем нравятся. Вспоминаю Париж: двое ограбили пару, а я — их.

Бегу к ним с сумкой, они в шоке — ждали, что остановлюсь.

Левой рукой держу сумку, правой достаю пистолет.

*БАМ*

Стреляю у ног группы. Они расступаются, когда целюсь. Собирающие деньги паникуют от выстрела.

Прохожу, держа их на мушке. Копов за толпой не вижу, но близко. Бегу десятки метров, сворачиваю в переулок справа.

Тёмный переулок, бетонные стены с граффити. Выхожу во двор большого здания — не знаю, что это. Иду прямо, цель в паре кварталов.

Держусь переулков, избегаю дорог. Вижу машины копов, прячусь за мусорками и углами.

После вечности уворачиваний дохожу до люка, открываю с трудом. Тяжело, но нож помогает.

Спуск с сумкой сложный, но не бросаю. Внизу иду к центру.

В узком туннеле с трубами и кабелями думаю. Один коп знает моё лицо. Убить?

Тренеры говорили: убийство копов во время операций — уходи из города, полиция бросит всё на поимку.

Скрыться смогу, но в городе дела.

И Линда не одобрит убийство копов.

Избегаю, пока могу.

Надо готовиться лучше. Копы используют камеры, я тоже могу. Найду, где купить.

Обходила системы безопасности, но строить свою — впервые. Будет весело.

---

Детектив Энтони Симмонс

— Чёрт!

Были близко, но упустили.

Она кинула деньги в воздух, и мы потеряли её. Местные бандиты, которых она припугнула, указали направление, но следов нет. Машины прочесали район, она идеально ушла.

Поставили посты и блокпосты, но она как испарилась. Патрули ищут, ходят по домам, но думаю, она сбежала.

С Джошуа в её квартире ищем зацепки.

— Смотри, — он поднимает пистолет из кресла.

— Ушла второпях, но взяла почти всё, — говорю. Хотя вещей у неё немного.

Кровать криво стоит. Отодвигаю, вижу разрез. Проверяю — пусто. Под кроватью три ID без фото: два мужских, одно женское. Её ID, наверное, тоже было пустым, пока она не приклеила снимок, где выглядит как маньяк.

Может, так и есть. Мало о ней знаю.

— Кто она такая? — Джошуа вслух думает.

— Без понятия. Лицо обычное, кроме шрама на лбу, а тело в шрамах.

— Надо объявить розыск. Фото нет, но один псевдоним спалили, — говорит он.

Согласен, но она его не использует снова. С художником нарисую портрет.

— Повторим. Сняла квартиру 11 дней назад, по словам соседа. Соседи её почти не видели. В этом районе свидетели — бандиты, дилеры, наркоманы. Потом устроила засаду в парке, убила пятерых неизвестных, — начинаю я.

— Точно. В ту же ночь напала на «Арийские нации», где её арендодатель был членом. Убила всех в логове, украла оружие, — продолжает Джошуа.

— Думаю, «Арийцы» подвернулись, когда ей понадобилось оружие. Или разозлили её. Но после рейда логично уйти из квартиры. Почему осталась? — прерываю.

— Может, собиралась, но что-то помешало, — говорит он.

Возможно, но не всё так просто.

— Главное — кто те люди из парка? Телефон ничего не дал. Она использовала его для засады. Два номера, оба отключены, — говорю.

— По серийнику телефон из Парижа. Больше ничего, — заканчивает Джошуа.

Ей 15-16, а она убила 13 человек за день, ушла с мест преступлений и ускользнула от нас.

— Пусть криминалисты проверят. Я в участок за портретом, но ты знаешь, как это работает, — говорю, выходя.

— Да, ни разу не ловили по наброскам, — он звонит криминалистам.

Ненавижу гоняться за детьми, но таких неуловимых ещё не встречал.

---

Линда

Самолёт сядет в Вашингтоне через час. Брайан держит меня в курсе расследования. Каллу нашли в квартире, она сбежала, но подробностей нет — файлы не обновлены.

Сотрудничаем с местными властями — США в учредителях ОСБТ, есть влияние, но хочу держать это внутри.

Брайан ведёт расследование, генерал Рейвен не вмешивается, кроме отчётов.

Брайан уважает мои решения. Свяжемся с полицией, впишусь в расследование. Оно останется их юрисдикцией, и если не шуметь, ЦРУ не вмешается.

Помогу с поисками, но приторможу, если надо. Не знаю, ищут ли её как убийцу или оперативника, но в тюрьму не дам. Её не удержат.

Цель — вернуть Каллу в Омегу тихо и понять, кто её враги. Думаю, она идёт за Аль-Алам, как и мы.

Организация за этим может стоять за беспорядками и ростом терроризма. Мы уничтожаем их, но появляются новые. Кто-то дёргает за нитки.

---

Калла

В туннеле проблем не было. Со временем догадаются, что я ушла через них, и усилят контроль.

Иду по улице тайника.

Дома 10-15 этажей, жилые, но внизу офисы. Асфальт новый, район не как мой старый — освещённый, без тёмных переулков.

Знаю три камеры на улице от офисов.

Дома с балконами и большими окнами. Моя цель — 12-этажное офисное здание, не слишком обшарпанное, но не выделяется. На двери табличка: ремонт в 20XX, через два года. Время есть. Внутри пустые офисы и коридоры.

Напротив — адрес тайника, причина моего приезда. Это квартира на 11-м этаже, не «убежище» в прямом смысле. Внутрь не заходила, но в офисе будет обзор.

Полиция меня ищет, затаюсь и буду следить за тайником.

Проходила мимо: дверь усиленная, электронный замок. Без оборудования не вскрыть, а его нет.

Хочу поставить жучок — тоже нет. Нужен магазин электроники. С техником было бы проще, но я одна.

Следующие дни: система безопасности для базы, поиск оборудования для тайника, слежка.

Изучу компьютеры, электронику, найду транспорт. И .50 калибр, если повезёт.

Глава 18

Линда

Мой самолёт приземлился полчаса назад, и я направляюсь в штаб-квартиру столичной полиции. Говорю водителю из местного офиса не ждать, когда подъезжаем. Здание рядом с Верховным судом округа Колумбия.

Большое светло-коричневое строение с тремя главными входами. Иду от парковки к дверям. Внутри — стойка рецепции, за стеклом сержант в форме.

— Здравствуйте. Я майор Линда Шелия из ОСБТ. Приехала встретиться с детективом, ведущим дела о недавних перестрелках в округе, — приветствую, показывая удостоверение.

— Добрый день. Они на третьем этаже, отдел организованной преступности. Расследование возглавляет капитан Перри, ведёт детектив Энтони Симмонс, — отвечает седовласая сержант.

Благодарю и иду к лестнице. Уже связалась с Перри, сказала, что хочу участвовать, так как знаю кое-что о подозреваемой. Он согласился, велел встретиться с детективом. Если поймаем Каллу, будут споры: они захотят судить её тут, я — забрать с собой. Надеюсь найти её первой и уговорить уйти со мной без полиции.

Что рассказать о Калле? Им нужно что-то, иначе не будут сотрудничать.

Размышляя, дохожу до отдела. Большая комната, четыре ряда столов, за ними мужчины и женщины, занятые делами. В конце — два кабинета со стеклянными стенами. Слева — «Дет. Симмонс», справа, угловой — «Кап. Перри».

В левом кабинете афроамериканец просматривает бумаги с белым мужчиной. Знаю их: Симмонс и Райли, изучила на самолёте.

Не успеваю постучать — замечают, машут войти. Я в форме, Перри их предупредил, узнали сразу.

— Майор Линда Шелия, офицер разведки ОСБТ. Рада знакомству, — представляюсь.

— Детектив Энтони Симмонс, это мой напарник Джошуа Райли, — говорит Симмонс.

— Нам сказали, вы знаете подозреваемую. Она ваша? — Райли сразу к делу.

Очевидно, подозревали, раз узнали о моём приезде. И неудивительно — Калла явно обучена.

— Была с нами месяц, потом что-то случилось. Её похитили, после она ушла, — рассказываю упрощённую версию.

— Она причастна? — спрашивает Симмонс.

Сказать, что похищение было против неё, и теперь она охотится на виновных?

— Считайте её враждебным свидетелем. Она не виновата, скорее жертва. Ушла, и, думаю, ищет тех, кто это устроил, — говорю обтекаемо.

— Расскажите о ней. Сдастся ли она? — спрашивает Симмонс.

Сдастся? Ха, не думаю.

— Сомневаюсь, что сдастся добровольно. Могу уговорить вернуться в ОСБТ, но не уверена в её состоянии сейчас, так что не гарантирую.

— Что она из себя представляет? — интересуется Райли.

Что из себя представляет Калла? Психопатка? Нет, не то. Холодная, безжалостная? Рациональная, прямолинейная, эффективная? Бывает милой, если хочет.

— Она разная, и очень хорошо обучена. Не знает, как работает мир, может оставлять очевидные следы, но одно точно: если вы на пути к её цели, станете ступенькой, и не выживете, — описываю её мотивацию.

Она пересекла полмира за своими врагами — местная полиция её не остановит.

— Такое чувство было, когда она целилась мне в голову… — бормочет Симмонс.

Значит, уже встречались.

— Простой вопрос: как её зовут? Известные псевдонимы? — спрашивает Райли.

Не простой.

— Я зову её Калла, как цветок с места преступления. Надеюсь, вы не против, что я проверила ваше дело в полёте. Псевдонимов не знаю, не думала, что они у неё есть.

— Не против. Она назвалась Эрикой Гран, нашли пустые ID в квартире. Взяла те, что подходят по возрасту и полу, — говорит Симмонс.

Откуда у неё фальшивки? И деньги?

— Знаете, за кем она охотится или почему напала на «Арийские нации»? — спрашивает Райли.

— Точно не знаем. Подозреваем организацию, но её природа — загадка. Может быть связана с прошлым Каллы, о котором нам мало известно. «Арийцев» она, скорее всего, выбрала из удобства — ей нужно оружие, у них оно было.

— Удобства? Она взяла кучу, — удивляется Симмонс.

— Думает, что пригодится, — говорю, зная, что этого хватит на серьёзный хаос.

— Ясно. Давайте посмотрим улики, вдруг что-то вспомните, — Симмонс указывает на стул напротив.

Райли раскладывает фото с мест преступлений и отчёты криминалистов.

---

Калла

Осматриваю новую базу. Беру этажи с 10-го по 12-й. Камеры поставлю по всему зданию, но 10-й — буферный, с запертыми дверями. 11-й — для слежки за тайником, он на том же уровне. 12-й — мой личный.

Эти этажи как остальные: большие комнаты с пустыми кабинками, офисы по бокам и коридорам.

Есть подвал, соединённый с парковкой под соседним зданием.

На нижних этажах начинался ремонт, но его бросили. Рабочие оставили инструменты и материалы — использую их. Сделаю из 10-го лабиринт из стен кабинок. Лифт — главный путь отхода: отрежу трос снизу, подтяну на 11-й, чтобы спускаться, но не подниматься.

Второй путь — через крышу, между зданиями нет зазора. Найду место для спуска на улицу.

Проблема: нет электричества. Вода есть, света нет. Надо решить. Ещё нужны камеры, жучки и всякое разное.

И телевизор! Никогда не смотрела, но слышала у соседей. Плюс мониторы для камер.

Сижу в интернете — я такая техно-гуру. Ищу магазины, но обычные не подходят. Камеры и мониторы есть, но не то.

Читаю инструкции по установке. Думала, справлюсь — я же мастер ломать системы, — но собрать сложнее.

На форумах нашла ссылки на «даркнет». Звучит зловеще, но там люди с моим мышлением.

Скачала браузер, ищу, где купить нужное и, может, найти помощь с установкой, если продавец надёжный.

…

Встречаюсь с мужиком в парке. Зовут Мокс, знаю мало. Нашла его в даркнете, договорились. Он продаёт и покупает — от кражи искусства до афер.

Убийства, оружие и наркотики — не его. Уважаемый связной в подполье, судя по чату.

Сказал надеть синюю юбку и красный шарф, быть в парке с газетой в полдень.

Парк — один из крупнейших в Вашингтоне. Трава для пикников, деревья, клумбы.

Стою, где сходятся четыре дорожки, в центре фонтан, вокруг скамейки.

Он странный и параноик.

Пришлось купить одежду из-за него, и так собиралась — полиция видела мой старый наряд. Взяла, что было на манекенах, без каблуков — моды не знаю.

— Попугай поёт в полночь, — говорю дурацкую фразу, как велел.

— Песня слышна за океаном, — отвечает он не менее идиотски.

Оборачиваюсь. Мужик моего роста, лет под тридцать. Джинсы, оранжевая рубашка с цветами, тёмные прямоугольные очки на голове.

Лицо смешное, безобидное, лысеет. Волосы миллиметра два, но линия отступает.

— Мокс? — спрашиваю.

— Зависит, кто спрашивает.

— Калла. Ты сказал встретиться.

— Допустим. Как знать, что ты — это ты?

Параноик.

— А кто ещё? Я одна в синей юбке и красном шарфе, — машу рукой на юбку до колен и шарф. Надела новую шляпу — не хочу, чтобы камеры видели лицо и волосы.

Он оглядывается, кивает.

— Чего надо? Я готов бежать. Пятьдесят шагов направо — машина ждёт, двадцать налево — владелец мороженого отдаст жизнь за меня.

О чём он? Справа нет машины, слева мороженщик ковыряет в носу.

Подыгрываю.

— Я тебе не опасна, знаешь?

— Ха! Как Пол Маккартни не был заменён двойником в шестидесятых!

Чокнутый. Кто такой Маккартни?

— Можем просто к делу? — спрашиваю.

— Ладно, но не тут. За мной.

Встаёт, идёт. Вызывает такси, называет адрес.

Едем в торговый район. Мелкие лавки, уличные прилавки — часы, одежда, электроника.

Заходим в чайную. Мокс кланяется хозяину на китайском, тот отвечает. Проходит за стойку, поднимается по лестнице в пустую комнату с колоннами.

— Что нужно и как платишь?

Рассказываю, что надо для базы, плачу наличкой. Он вносит предложения, знает своё дело. К концу загорелся проектом.

Решаю, что, несмотря на чудачества, ему можно верить. На форумах его уважают.

Согласился помочь с установкой, едем к базе. У него фургон, грузим вещи.

Паркуется под соседним зданием у двери в мой подвал, выгружаем.

Он незаметно повернул камеру от двери в сторону.

Копается в электрощитке — свет есть. Как — не знаю.

— Не включай свет часто, заметят, что здание не пустое, — советует.

Ставит камеры, я таскаю мониторы на 12-й.

День сменяется ночью.

Работала на 10-м: разобрала кабинки, сделала лабиринт, перекрыла коридоры, добавила укрытия из стройматериалов.

Мокс поставил камеры: много на 1-м и 10-м, меньше на других. Отрезал тросы лифта, оставив его в подвале, повесил верёвку на 12-м. Ещё одна — у окна на 11-м, третий путь.

Мониторы, ТВ и комп — на 12-м.

Помогала с системой слежки за тайником на 11-м, чтобы разобраться. Хотела жучок, но он предложил микрофон дальнего действия и камеру. При движении включается запись и сигнал на телефон.

То же для камер в здании.

Платим: половина моих денег — 3000$ и 2500€, он берёт оба.

Мало, думала за вторым тайником идти, но упомянула секретный софт трекеров. Он скопировал, не спрашивая, откуда.

Сидим на 12-м перед мониторами, рядом мой арсенал.

— Кто ты на самом деле? — спрашивает, косясь на оружие.

— Просто девочка, готовая ударить в ответ.

— Понял, — отпивает вино.

— «Высшее искусство войны — победить врага без боя», — цитирует Сунь Цзы.

— Кого?

— Сунь Цзы. Надеюсь, оружие не пригодится.

А я надеюсь, что да.

— Кто твой враг? — спрашивает.

— Без понятия. Думаю, они везде суют нос. Жду, пока появятся.

— Время нужно, чтобы всё не случилось сразу.

Любит загадки.

— Прости, если втяну тебя. Те, за кем я иду, безжалостны, — извиняюсь на случай, если нас свяжут.

— Шутишь? Тайные базы и заговоры — моя жизнь, — отпивает вино. — Спасибо за заказ. Есть дела и кражи. Вот, — даёт карточку с номером. — Звони, если что. Сайонара!

— Пока! — провожаю взглядом, как он идёт к лестнице с бутылкой.

Он что, поедет пьяным? Это же незаконно, думаю, вертя в руках гранату.

Глава 19

Спустя десять дней

Джошуа Райли

— *Тяжёлый вздох…*

Достало. Прошло почти две недели с тех пор, как к нам подключилась майор Шелия, а дело стоит на месте. Она подсобила с профилем этой «Каллы», но без свежих зацепок я как в стену упёрся.

Мой напарник уже с катушек слетает.

На прошлой неделе Интерпол предлагал ему место агента — впечатлились, как он картель мексиканский под прикрытием завалил. А он отказался. Не успокоится, пока девчонку не поймает. Чего он так вцепился? Может, хочет первую же историю после прикрытия закрыть с триумфом.

Майор намекнула, что свалит к другим делам, если Калла не вылезет скоро. Видно, ей позарез надо её найти, но улик — ноль. У офицера разведки ОСБТ и без того дел по горло, а мы тут только старьё пережёвываем.

Последние десять дней — сплошное дежавю.

Проверили угон мотоцикла — девка, похожая на Каллу, завела его без ключа. Камеры её след потеряли, байк как в воду канул. Может, и город покинула.

Разослали наводки информаторам. Один что-то дал: она якобы встречалась с типом по кличке Мокс. Но инфы о нём — кот наплакал.

Мокс — фигура из нью-йоркского подполья, из тех, что зовут «джентльменами-ворами». Уважаемый в своём кругу. Наши «шестёрки» о нём почти ничего не знают, а те, кто в курсе, молчат как рыбы. Все ему чем-то обязаны, и сам он никого не кидал. Сдать его — значит попрощаться с криминальной карьерой.

Репутация у мужика — бетон.

Известно лишь, что Мокс — кличка, и орудовал он в основном в Нью-Йорке.

Меня это не парит. Да, скучновато гонять по кругу одни и те же бумажки, но я не горю этим делом так, как напарник. За него тревожусь. Интерпол бы его карьеру в гору двинул, а он упёрся. Пока, во всяком случае.

---

Калла

Скукотища…

В тайнике — ни шевеления. Сижу на базе, от нечего делать добавляю всякие штуки для защиты.

Разжилась мотоциклом.

Нашла на улице — кто-то бросил, я и прибрала к рукам.

Сначала разобралась в механике, потом в инструкциях по вождению — завести без ключа оказалось проще простого. Пригнала в парковку под соседним зданием.

Тренировалась немного — каталась кругами в парковке, на улицу не высовывалась.

Смотрела телек и просекла пару фишек.

В сериалах про копов и криминал узнала, что тачки вычисляют по номерам и моделям. Дошло, что мотоцикл, небось, уже в розыске.

И ещё: держать оружие без бумажки — вне закона. Вот те на.

Мой арсенал — просто клад для этих.

А ещё отпечатки. Трогаешь что-то — остаётся след. Раньше не замечала, а теперь вижу на гладких поверхностях. У каждого свой узор, говорят в шоу.

Придётся на вылазках перчатки таскать. Или вообще руками не лапать.

Смотрела фильм — зашёл, а концовка — отстой.

Сначала показали злодея — лысого копа, что едет к жене. Потом главный герой — обаятельный ворюга и мозговитый тип — закрутил свои схемы. Играл с копом в догонялки, пока тот пытался ему помешать.

А в финале, когда герой, Ханс Грубер, почти взял верх, его пристрелили, и он свалился замертво. Так взбесило, что я разнесла телек в хлам. Коп с дыркой во лбу немного утешил, но экран загорелся — пришлось скинуть в шахту лифта.

Помимо фильмов, немного зависала с Моксом. Он… прикольный малый, компания что надо. Сделал мне американское ID — подделка, но высший класс.

Он барыга краденым, помогает с налётами и аферами, подрабатывает связным. Контактов у него — вагон, полезный чел.

*Бип-бип-бип*

Проверяю почти зажившую болячку на левой руке — пищит тревога.

Кинулась к мониторам — те, что пережили мой гнев после дурацкой концовки. В тайнике кто-то есть.

Свет горит, видно чётко — на улице темнеет.

Мчусь на 11-й, хватаю снайперку, смотрю в прицел. Внутри мужик в костюме. У дороги внизу тормозит тачка, выходит ещё один — тоже в пиджаке.

Зашёл в здание. Слежу через оптику. Стёкла, похоже, пуленепробиваемые — с этим калибром не пробью.

Стрелять не рискую — выдам себя, если не возьмёт. Гляжу на блондина в тайнике. Дверь открывается, входит второй — чёрные волосы зачёсаны назад, выбритый, угловатая челюсть, прядь свисает над зелёными глазами.

Убеждаюсь, что видео и звук пишутся, беру трекер и несусь вниз — хочу закинуть его в машину черноволосого.

Ред

Приезжаю в тайник — один из наших операторов, Ромео-1, сказал, что дело срочное. Захожу внутрь.

— Ред, у нас проблема, — встречает он.

— Что случилось? — спрашиваю. Давненько нашу организацию не трясло. Субъект 7xx всё ещё на свободе, но вряд ли это о ней.

— Репортёр из «Нью-Йорк Таймс» подобрался слишком близко к объектам в Бруклине, — выкладывает он.

— Вот это да, хреново. Как он вообще узнал, где копать? Единственная дыра в безопасности — это 7xx. Она замешана? — интересуюсь. В Бруклине держат субъектов девятой серии.

— Неясно, но камеры засекли, как он фоткал территорию. Мы навесили на него слежку, поняли, что он роется для статьи. Собирались убрать его на всякий случай, но он заметил хвост и залёг на дно, — поясняет Ромео-1.

Чёрт, надо действовать быстро, пока он не разболтал, что знает.

— Найди и ликвидируй. Для таких дел вас и держим, — бросаю ему.

— Есть, сэр, — отвечает он.

Тут я бессилен. Придётся довериться операторам. Пока не хочу впутывать Блэка и остальных — моя задача прикрывать объекты, а не их. Блэк мне голову оторвёт за такой прокол.

Молча выхожу из тайника. Надо успеть в Пентагон, пока никто не заподозрил, где я шлялся. Правительство затевает крупную операцию против террористов в Йемене, и я должен торчать в ситуационной комнате.

Ещё Китай подумывает вступить в ОСБТ — этого моя контора допустить не может. Восток стабилизируется, а отношения между Организацией исламского сотрудничества и ООН сплотятся.

Спускаюсь на лифте к машине.

…

Подъезжаю к воротам Пентагона. Охрана усилена — из-за операции и событий ближайших недель тут всё на ушах.

Все агентства на взводе, потому наши сходки свели к минимуму — на всякий случай.

Показываю пропуск военной полиции на воротах, другая команда обыскивает тачку.

— Пропуск в порядке, — говорит один из копов, просканировав карту. Жду, пока собаки обнюхают машину на взрывчатку, а ребята проверят сигналы, кроме телефона.

Охранники водят вокруг детекторами радиочастот, анализаторами спектра и прочей хренью.

*Пип*

Один прибор пищит — ловит активную передачу.

Выскакиваю из машины. Чёрт возьми, что-то шлёт сигнал с моей тачки!

— Где оно?! — ору на копов.

Кто подсунул жучок? В голове рой вариантов: ЦРУ, ОСБТ, ФСБ — да любая разведка мира и не только.

Теперь надо доложить Блэку, но не сейчас.

— Нашёл, сэр! — кричит один из копов, вытаскивая штуку из-под днища.

Беру в руки — узнаю. Не жучок, а трекер. Видал такие, когда занимался закупками для армии. Наш их не взял — радиус маловат, но я знаю, кто прикупил.

ОСБТ, их военная академия, для тренировок. Не измена — Штаты в учредителях ОСБТ.

7xx! Это её рук дело.

Трекер подцепили у тайника. Она может знать несколько таких точек.

— Просто трекер. Я разберусь, — говорю копам, забираю штуку и топаю к главному зданию.

Надо вычислить источник незаметно от пентагоновских и отправить туда ребят, чтобы её прикончить. Отключать трекер не буду — спугну её, поймёт, что я в курсе. Она может угробить всю организацию.

Белый недооценил её, отправил пятерых. Я такого не повторю — пошлю всех, кто есть.

---

Калла

Репортёр в Нью-Йорке? Надо его опередить.

Проверяю сигнал трекера — встал в Пентагоне. Мои враги — часть американского правительства? Штаты в ОСБТ, вроде бы, но вряд ли это их официальная шарашка. Скорее, у них там свои люди, и не только тут, а по всему миру.

Смотрю запись с камеры, запоминаю рожу главного типа — пригодится. Хочу за ним рвануть, но репортер важнее, он на волоске.

Лезу в сеть, гуглю Нью-Йорк — где это, улицы, карты. Потом Бруклин — то же самое.

Пока вникаю, слышу шум с улицы, но не парюсь.

*Бип-бип-бип*

Телефон орёт снова. Кто-то в тайнике?

Гляжу на монитор — пусто. Чего тогда сигнал?

Переключаюсь на другие экраны — входную дверь моей базы выбили, мужики в боевой экипировке ломятся внутрь.

Чёрт!

Вскакиваю, бегу к оружию. Хватаю MP5 и запасные обоймы — основное. Беру пистолет с глушаком, засовываю за пояс. Хорошо, что не в юбке — на мне треники от Омеги, футболка и худи, только что трекер ставила.

Сую в карманы патроны для пистолета, кидаю взгляд на мониторы. Две группы по девять рыл уже внутри, а может, и больше.

Как нашли? На броне нет значков копов — это мои враги.

Не просто так они вычислили меня после трекера.

Хватаю планшет с программой, вырубаю все подключения. Если я их не вижу, они меня тоже не должны.

Жалею, что не напичкала базу ловушками пожёстче. Смотрю, как группы лезут по лестницам.

В здании две лестницы до верха, но с 10-го этажа одну на каждом уровне забаррикадировала — им придётся топать через весь этаж, чтобы перебраться на другую.

Использовала стройматериалы и хлам — стулья, шмотки с офиса. На заблокированных лестницах поставила гранаты — видны, но не достать, привязала шнуры к чекам и барахлу. Если полезут копать — рванёт. Хотя вряд ли — гранаты на виду, чтобы отпугнуть.

Первая группа на третьем этаже. Включаю свет на их лестнице — Мокс перекинул выключатели на 12-й. Лампочки заменила гранатами: ток бьёт по запалу, и бабах.

*БУМ*

Взрыв снизу, камера гаснет.

Надеюсь, половину сняла.

Вторая группа рвётся к другой лестнице на другом конце.

*БУМ*

Зажигаю свет в их коридоре.

Камера показывает: пятеро из второй группы выжили, потрёпаны, но идут. С четвёртого этажа — трое из первой. Лестница узкая, там гуще стояли — больше досталось.

Больше гранат на электрике нет, но есть на растяжках — пусть попробуют.

Ещё две группы вваливаются. Сколько их вообще?!

Краем глаза ловлю блеск, ныряю в сторону.

*БАМ*

Пуля пробивает окно и монитор с лестницей.

Блин.

Снайперов не вижу, бегу от окон, хватаю гранатомёт с барабаном на шесть выстрелов и несусь к лестнице.

Теперь окон сторониться.

Решение: сваливать или биться и сваливать?

Биться.

Каждый труп — минус один гад в будущем.

Тянусь из дверного проёма к сумке на полу. Оружие по комнате разбросано, но РПГ, две ручные гранаты и запас для гранатомёта — в ней.

Хватаю гранаты, подтаскиваю сумку к лифту, бегу вниз.

Пересекаю 11-й этаж к лестнице на 10-й.

На 10-м буду держать оборону перед отходом.

Пробираюсь через лабиринт, останавливаюсь с видом на лестницу.

Сижу за углом на колене, целюсь из MP5.

Штука хороша для таких дел — мелкий калибр, отдача слабая, даже на автомате точно бьёт. А точность нужна — у них броня.

Сердце колотится, жду. Шаги гулом отдаются, сирены вдали воют.

По звуку первые трое — этажом ниже.

*БУМ*

Взрыв где-то на пару этажей вниз — попались на растяжку.

*БРАТАТА*

Даю короткую очередь — первая башка высунулась.

Понеслась старая добрая мясорубка.

*БРАТАТАТА**БРАТАТА*

Ещё двое лезут, но готовы — палят сразу.

Мимо — не знают, где я. Просто прикрытие.

Думают, я спряталась, и оба рвут вверх.

*БРАТАТАТА**БРАТАТА*

Две очереди — оба готовы.

Секрет с автоматом на движущихся целях: водить стволом по горизонтали, жать спуск, когда цель в прицеле. Не как лохи — прицелился, замер, потом стреляешь.

*Кланк*

Граната шмякается в паре метров.

Прыгаю за угол.

*БУМ*

Отползаю за следующий, меняю магазин, целюсь.

*БРАТАТА*

Стреляю в вылезшего.

Падает на спину — пули только в броню.

*БАМ*

Один выстрел — мозги веером по полу.

Шаги с лестницы — похоже, целая толпа.

Готовлю гранатомёт — висит на ремне.

Держу MP5 за цевьё левой рукой, упираю гранатомёт в левую же, жду.

*Свист**БУМ*

Стреляю в стену у угла, как только вижу шевеление.

*БУМ*

Ещё ловушка сзади — сработала граната на лестнице, что должна была их отпугнуть.

Дерьмо.

Окружают, а вторичный путь через окно не рискну — снайперы где-то там.

Но я дома, 10-й этаж — моё поле.

Разворачиваюсь, иду к тупиковым коридорам с заблокированными дверями, туда, где рвануло.

Шаги сзади не стихают. Оборачиваюсь, пускаю ещё две гранаты.

*Свист*свист**БУ-БУМ*

Не торможу, бросаю гранатомёт висеть, поднимаю автомат.

Иду, не опуская ствол, держу каждый коридор на мушке.

*БРАТАТАТАТАТАТА*

Четверо в тактической выкладке прут навстречу.

Длинная очередь — первого сняла, остальные за ним уцелели.

Ныряю в офис слева.

*БРАТАТАТА*

Пули бьют в косяк.

Хватаю гранату, выдергиваю чеку, кидаю.

*БУМ*

Выхожу в коридор.

*БТАТАТА* — короткая очередь в последнего, он в шоке от взрыва, падает мёртвым.

Шаг назад в офис, меняю магазин.

*БУМ*

Ещё растяжка — на этом этаже. Групп всё больше.

Осталось две ловушки: гранаты на лестницах с 10-го на 11-й и с 11-го на 12-й.

Двигаюсь к верхней лестнице, ствол вперёд.

Сквозь окна — синие вспышки и сирены копов.

Пора валить.

Слышу шаги сзади — выжившие после гранатомёта.

Не останавливаясь, левой рукой тяну последнюю гранату из кармана, зубами рву чеку, замахиваюсь вниз, кидаю за спину, сворачивая за угол.

*БУМ**БРАТАТАТА*

Взрыв сзади, а я двумя выстрелами из правой руки снимаю двоих, выскочивших спереди.

Лестница впереди, в конце коридора.

Поднимаю гранатомёт.

План: рвануть на 12-й к лифту, где сумка и верёвка для главного отхода. По пути заберу снайперку с 11-го — жалко терять.

В гранатомёте три выстрела, в MP5 — одна обойма. Пистолет на крайняк, патроны берегу.

---

Линда

Приехали к офисному зданию минут назад — сообщили о стрельбе.

*БУМ*

*БРАТАТАТА**БРАТАТАТА*

Бой внутри гремит.

— Да это чёртова война! — орёт Джошуа, перекрикивая взрывы и стрельбу.

— Наши снайперы засекли чужих на крышах, — докладывает командир спецназа.

— Прикажи своим открыть огонь, — командует Симмонс. Видно, что бывший вояка — его это не шокирует.

Калла там? Как её нашли — или она их?

*БУМ* — бой всё жарче.

Два отряда спецназа уже внутри, натыкаются на жёсткий отпор.

Такую мясню в центре Вашингтона я и представить не могла.

*БРАТАТАТА*

*БАМ**БАМ**БАМ*

Одиночные выстрелы снаружи — снайперы спецназа отработали. Необычный приказ для копов.

*БУМ*

Ещё взрыв. Окно на лестнице между 11-м и 12-м в щепки.

Она реально войнушку затеяла…

Нападающие между нами и Каллой. Мне за неё страшно, но им сейчас между молотом и наковальней — небось жалеют, что подписались.

Я бы рванула внутрь, но не полезу. Я разведчик, не боец — мой конёк информация и анализ. Пока рулю полицией.

Здание окружено, на крышах только наши снайперы — шанс взять кого-то живьём есть. Может, вытрясем что-то про их шарагу, но главная цель — Калла.

— Сопротивление слабеет. Некоторые сдаются, — трещит рация.

Симмонс подносит рацию к губам.

—Берите живыми, сколько выйдет. Главная цель — подозреваемая Калла. Не стрелять, пока она не начнёт. И ни в коем случае, повторяю, не загоняйте её в угол, — последние слова он выделяет.

И правильно.

Если Калла почует угрозу, сработают рефлексы.

Это как загнать тигра — голодного, натасканного и с автоматом.

Его парни подтверждают приказ.

*БУУУУУМ*

— Какого хрена?! — орёт Симмонс, мы все падаем от летящего стекла. Даже он охренел от мощи взрыва.

Я тоже.

Что за чертовщина?!

— Часть крыши рванула! — кричит Джошуа, все смотрим вверх.

Он прав. Густой дым с крыши, окна 12-го этажа вдребезги.

Что стряслось? Калла цела?

Борюсь с желанием ломануться внутрь. По рациям гвалт. Полиция дошла до 11-го, когда рвануло — ударная волна в замкнутом пространстве явно их пришибла.

БУМ*

Симмонс орёт в рацию, требуя ясности, а тут гараж соседнего здания разносит в клочья.

*ВРУУУМ* — мотоцикл вылетает наружу, тормозит на улице, скользит боком и замирает.

Всё стихает. Водила с сумкой и дымящимся гранатомётом оглядывается.

Она смотрит на нас. В шлеме вижу, как глаза Каллы округляются, когда замечает меня.

Смотрим друг на друга — будто вечность, а всего пара секунд. Момент рушится, когда копы вокруг вскидывают стволы.

— Не двигаться!

Её левый глаз дёргается от раздражения. Она смотрит вперёд и газует.

*ВРУУУУУМ*

Несётся на копов, те прыгают в стороны. Проскакивает между двумя патрульками, блокирующими улицу, и скрывается за поворотом.

— Это что, правда было? — выдыхает Джошуа.

Фух, она жива. Облегчение накатывает, пока звук мотоцикла — того самого, из отчёта об угоне, — затихает вдали.

— За ней! — орёт Симмонс, бросаясь к машине.

За несколько минут до этого

Калла

На 11-м этаже попалось немного швали — пара человек, не больше. Хватаю снайперку и мчу на 12-й. Там хватаю сумку с бабками, фальшивками, планшетом для трекеров и обоймами для пистолета.

Лечу к лифту. У открытых дверей пинаю верёвку вниз — она уже закреплена наверху, с ручкой для спуска, спасибо Моксу.

Разбираю снайперку на ходу, закидываю в сумку, перебрасываю через плечо.

Только собралась сигануть в шахту, как сзади шорох. Резко оборачиваюсь.

— Ты даже не представляешь, сколько нам проблем принесла, Калла, — говорит блондин из тайника, тот, что был утром.

В руках MP5, у него пистолет. Оба целимся. Мой магазин пуст, но он об этом не в курсе.

Думает, я в плюсе с автоматом.

— Разрешите представиться. Ромео-1, оперативник движения «Катюрикс». А ты — субъект 7xx.

— Я Калла.

— Ха! Одежда человека на тебе, а сама ты — просто оружие для войны. И другого будущего у тебя нет, если выживешь.

Пытается вывести меня, ждёт, что дрогну.

— Тебя создали охотиться на охотников. Оперативники стали важны в войнах, вот мы и сделали субъектов, чтобы их мочить. Ты — машина для убийства, и всё!

Были бы патроны, уже бы валялся с дыркой.

— Значит, логично, что я и тебя прикончу, — бросаю ему.

Его слова цепляют, но слабину перед ним не покажу. Потом разберусь, что он там нёс — это последнее, что он вообще скажет.

— Как насчёт честного боя? — предлагает он, доставая нож левой рукой из-за спины.

Мне это на руку. Он уверен, что я в выигрыше, и хочет заманить в ближний бой.

Выбора нет — патронов ноль.

— Честный бой, — соглашаюсь, беру свой нож.

Он ухмыляется, выпускает обойму из пистолета.

*Лязг* — она падает, я повторяю за ним.

Он опускает ствол, я тоже. Жду, пока он первый расслабится — пусть думает, что я заряжена, хотя автомат сейчас — просто железка.

*Лязг* — оба кидаем оружие на пол.

Он перехватывает нож в правую.

*БУМ*

На лестнице срабатывает растяжка, в углу зрения мелькает мусор.

Его взгляд на миг теряется — вот мой шанс.

Швыряю нож в него и, не глядя, попал ли, прыгаю назад в шахту, цепляясь за ручку.

Скольжу вниз, сжимаю рукоятку крепче — чем ближе к лифту в подвале, тем сильнее тормоз срабатывает. Плечо трещит, будто сейчас выскочит.

*Бам* — ноги врезаются в крышу лифта, гнут металл. Боль отдаётся в костях, опускаюсь на колено, хватаю торчащий из сумки хвост РПГ.

Какого хрена мне драться честно, когда у меня есть это?

Целю вверх, проверяю, чтобы выхлоп шёл в открытый люк.

Ромео-1 высовывается в шахту — хотел прыгнуть за мной.

Наши взгляды скрещиваются. До него доходит, что к чему, — лицо вытягивается от шока.

Улыбаюсь ему, пока он разворачивается.

*Свист**БУУУУМ*

Сбрасываюсь в лифт через люк, тяну сумку за собой. Ударная волна бьёт по крыше, давление лупит внутри — уши звенят.

Встаю, шатаясь, вываливаюсь из лифта.

— Стоять! — орёт коп слева, тыча пистолет мне в висок, в десяти сантиметрах.

— Руки вверх! — вопит второй спереди.

Уши гудят, равновесие штормит — инстинкты берут верх.

Всё за долю секунды: дёргаю голову вперёд, левой хватаю ствол у виска, правой выхватываю свой пистолет, целюсь в того, что спереди…

*БА-БАМ*

…два выстрела в грудь, тут же перевожу на левого…

*БАМ*

…в ногу.

Он валится, хватка слабеет — вырываю его пушку, отшвыриваю.

Не хотела стрелять.

Всё слишком быстро.

Теперь я завалила копа.

Линда будет в ярости.

Стоп, тот, в грудь, стонет — живой. Бронежилет.

Хватаю сумку, подхожу, отбираю его ствол, кидаю в сторону.

Звон в ушах стихает, торможу, думаю.

Что они тут забыли? Путь был через старый паровой ход, но трижды подземкой — слишком предсказуемо.

Ждали меня? Тогда в вентиляции или на выходах могут быть ещё.

Гляжу на гранатомёт на плече, потом на дверь в парковку. Меняю план — надеюсь, вождение не подведёт.

Бегу к двери, врываюсь в парковку. Вот он, мой лаймовый байк. Запрыгиваю, завожу.

*ВРОМ-ВРОМ*

Газую слегка, подъезжаю к гаражной двери.

*Свист**БУМ*

Гранатомётом разношу её в хлам и вылетаю наружу.

*ВРУУУМ*

Торможу в последний момент — заднее колесо скользит, байк разворачивает боком, останавливаюсь посреди улицы.

Оглядываюсь.

Кругом копы, пялятся в шоке, и тут замечаю её.

Рыжая рядом с тем копом, что гнал меня из старой хаты.

Линда!

Глаза округляются, губы сами тянутся в улыбку.

— Не двигаться! — орёт кто-то, копы вскидывают пушки.

*Тьфу*

Глаз дёргается от злости — черви мешают нам встретиться.

Давлю желание шмальнуть в них последние две гранаты, жму газ…

*ВРУУУМ*

Петляя между гадами и их тарантайками, сматываюсь с места.

Проклятые твари.

Глава 20

— Всем постам, внимание. Подозреваемая движется на восток по Монро, — центр.

— Это 17-й. Вижу подозреваемую, повторяю, вижу. Едет на зелёном «Кавасаки», — патрульная машина.

— Это 5-й. Подозреваемая в поле зрения, — патрульная машина.

— Подозреваемая свернула на север по первому шоссе, — центр.

— Это вертолёт 2. Вижу подозреваемую, — вертолётный отряд.

— Всем постам, внимание: подозреваемая вооружена и опасна. Действуйте с крайней осторожностью, — центр.

— Где сейчас подозреваемая? — детектив Симмонс.

— Всё ещё на север по первому шоссе, — вертолётный отряд.

— Подозреваемая что-то делает, ждите подробностей, — вертолётный отряд.

— Это что, гранатомёт? — патрульная машина.

— МЭЙДЭЙ, МЭЙДЭЙ! Нас подбили! Повторяю, нас подбили! Падаем на Брентвуд… *шум помех* — вертолётный отряд.

— Подозреваемая сбила вертолёт 2, повторяю, вертолёт 2 упал! — патрульная машина.

— Всем постам, внимание: задержать подозреваемую любыми средствами. Разрешено применение крайней силы, — центр.

---

Калла

*ВРУУУУУМ*

Это. Просто. Офигенно!

Обожаю мотоциклы!

Сворачиваю налево, огибая машины. Прёмо на север — к Нью-Йорку.

Кидаю взгляд в зеркало — копы… тьфу, гады всё ещё за мной.

Испортили встречу с Линдой, так что добренькой девочки больше нет.

Чёрт.

Вертолёт на хвосте. Не оторвусь, если не разберусь.

Две тачки гонятся по дороге, метрах в ста позади, но сирены воют и с других сторон.

Надо было взять беруши… Рёв движка — уши вянут.

Левой рукой хватаю гранатомёт — один выстрел остался. Поворачиваюсь, правой держу газ, целюсь в вертолёт.

Надо попасть.

*Свист**БУМ*

Граната влетает в хвостовой винт — вертолёт закрутило, теряет высоту.

Готово.

Жму газ дальше. Темно, пейзаж мелькает. Дома редеют, сменяются лесками и полями.

Зигзагом между полосами, уворачиваюсь от машин. В зеркалах — синие вспышки патрулей.

Держатся за мной, хоть я уже под 250 км/ч выжала.

Шесть тачек минимум в погоне, и ещё куча, небось, впереди перехватить хочет.

Впереди грузовик с прицепом, идёт в мою сторону.

Съезжаю на левую полосу, обгоняю, хватаю пистолет.

*БАМ**ВРУУУМ*

Простреливаю переднее левое колесо и газую вперёд.

Скорость растёт, кошусь в зеркало.

Водила потерял управление, тормозит.

Прицеп заносит поперёк дороги, грузовик стопорится.

Дорога перекрыта — теперь меня не видят. Сворачиваю направо на следующем повороте.

Пора бросить байк и найти другой транспорт до Нью-Йорка.

Не проблема — прыгну в какой-нибудь грузовик на заправке, подбросят.

До Нью-Йорка километров 350, если мили правильно перевела. Хочу быть там к утру.

Мокс вроде говорил, что тоже туда поехал. Связаться бы с ним — поможет с жильём.

И, может, с репортером подсобит.

---

Линда

— Чёрт, упустили! — ругается Симмонс рядом.

Гонка на скорости была жаркой, но Калла решила её закончить.

Сбила вертолёт, загородила дорогу грузовиком — и всё, пропала.

Полиция роется на месте бойни. Хотя нет, это уже не перестрелка — поле боя настоящее.

Я на 11-м этаже, осматриваю, что Калла оставила.

Камера и микрофон нацелены на здание напротив — явно следила за чем-то.

На этаже выше — мониторы, комп, оружие.

А в шахте лифта, откуда она смылась, нашли простреленный и обгоревший телек. Что с ним стряслось?

— А вы, два идиота! Держали её на мушке и всё запороли! Вам велели звать подмогу, если она опять под землёй рванёт! — Симмонс орёт на двух копов из подвала.

Я бы их так не винила. Знала, что парочка офицеров её не возьмёт. Хорошо хоть копов не прикончила, но экипаж вертолёта в реанимации — пока нестабильны.

— Что нам было делать? Она вывалилась из лифта, шаталась, в отключке почти. Мы думали… — один пытается оправдаться, но Симмонс перебивает.

— Думали что? Вам сказали не загонять её в угол, а вы, кретины, накинулись! — продолжает он. Хотя, думаю, он понимает, что времени на подмогу не было. Просто срывается.

По первым отчётам, Калла завалила 45 нападавших — стрельбой и ловушками. Пять групп по девять. Целый взвод.

На 12-м нашли блондина в костюме, сильно покалеченного. Ноги и правый глаз, скорее всего, потеряет из-за взрыва.

Похоже, он из той шарашки, за которой она охотится. Сообщила Брайану и генералу Рэйвену. Генерал теперь серьёзнее к этому относится.

Видимо, дошло, что враги Каллы — не шуточки.

Рэйвен прислал Брайана с аналитиками помочь. Калла, думаю, уже свалила из города, но вылезет где-нибудь. Жду новой заварушки, а пока хочу допросить блондина, если очнётся.

---

Хэндлер

Я — куратор 5xy. Только что дал ему задание убрать члена ЦК Китая. Тот активно тащит Китай в ОСБТ.

Зачем начальству его смерть — не моего ума дело.

Вспоминаю старые деньки, когда мы тренировали субъекта. Мы сами выбирали цели для практики.

Сдавали его в аренду — проще было найти реальные сценарии, да и бабки капали.

Проще времена…

*Вздох*

Теперь читаю инструкции: после дела в Китае субъект должен выследить и завалить нашего беглеца. Ещё одного субъекта.

7xx.

Знаю только, что это девка — по имени понятно. Субъект-дезертир? Звучит как бред — их так не делают.

Я из «Аль-Аvus», а мы — часть группировки, что даёт приказы и субъектов. Сколько таких контор, как наша, — не знаю, но их явно не одна.

Боссы зовутся «движение Катюрикс» — бог войны у гельветов, потом Марс у римлян. Гуглил из любопытства, думал, что за движ такой.

Каждый заказ 5xy дестабилизировал регионы — прямо или косвенно. И ни разу не облажался, вопросов не задавал.

Что с ними делают до того, как в два года к нам привозят, — ума не приложу, но они не люди, это точно. Видел 3xy перед смертью — похож на пятёрку, но грубее. Реакции медленнее, заживает хуже. Хотя в чём-то лучше был — может, дело не в «производстве».

Но приказы не оспаривал. Беглец из семёрок? Да ну. Может, они круче, но 5xy опытнее, а «xy»-модели заточены убивать жёстче, чем «xx».

5xx, к примеру, заслали в Моссад. В 14 лет отправили в Израиль с идеальной легендой и «семьёй» — проверку прошли. Я всё ещё его куратор — миссия удалась. Спит в Моссаде, ждёт сигнала.

Так что за 7xx не парюсь — 5xy её сделает.

Жду, пока закончит с Китаем, — и начнётся охота.

---

Калла

Скинула байк в реку, села на поезд «Amtrak» на север. Судя по объявлениям, едет через Нью-Йорк.

Стырила шмотки — висели у дома: тесные тёмные джинсы и красный свитер.

Волосы завязала, купила дешёвые очки в киоске.

Солнце встаёт, смотрю в окно на пейзажи, потягиваю колу из бутылки.

Слишком сладкая. Напитки не должны быть такими, на мой вкус.

Голос из динамиков сказал, что прошлая остановка — Филадельфия. Помню её по карте — скоро приеду.

Достаю телефон, звоню Моксу.

*Бип-бип-бип*

— Да, — отвечает он.

— Мокс? Это Калла.

— О, привет! Рад, что ты цела. Видел новости — стрельба и взрывы на твоей базе, — говорит он. Значит, попало в эфир. Смотрела новости на старом телике — скукота.

— Всё нормально. Еду в Нью-Йорк, поможешь? Заплачу, конечно, — прошу. Справлюсь и сама, но с ним проще.

— Помогу. Лишь бы без стрельбы, как там, — отвечает.

Чувствую, он пушки не жалует, так что в мясо его не втяну.

— Нужна крыша, — говорю.

— Это могу. Когда приедешь? — спрашивает.

— Час с небольшим. И ещё кое-что. Надо найти репортера из «Нью-Йорк Таймс», — добавляю.

Он знает Нью-Йорк — лучший шанс его вычислить.

Иначе придётся Бруклин дом за домом шерстить — долго.

— Конечно. Имя есть? — уточняет.

— Не знаю. Он в бегах, — отвечаю. Жаль, «Ред» с блондином имя не обронили.

— Ладно, разберусь. Встретимся через два часа у… — даёт адрес, прощаемся.

Есть время подумать. Вспоминаю, что узнала на базе.

У врагов теперь имя — «Катюрикс».

Меньше «врагов» в голове крутить, но толку пока мало.

Не пойду же я спрашивать: «Слыхали про Катюрикс?»

И второе — причина моего существования, если блондин не врал.

Меня «создали» убивать оперативников.

Что значит «создали»?

Я не родилась, как все?

Тогда кто я?

«Катюрикс» меня слепил?

Отлично!

Заставлю их пожалеть.

Стану их кошмаром.

«Охотиться на охотников», сказал он.

Разве это не вершина пищевой цепи?

Хищник без врагов.

Тот, у кого нет природных противников.

Как в том фильме, что бросила смотреть — бредятина: существо, которое не должно виниться, убивая слабых.

Вины я никогда не чувствовала. Когда думала, что завалила копа, переживала только за мнение Линды. Убивала много — на миссиях у «Катюрикс», в тренировках, где мне давали людей для боя насмерть. Никогда не жалела.

Собаку по кличке «Пёс» прикончила — было грустно, но не виновато.

Десятки положила на базе — и ничего. Должно ли что-то быть? Не задумывалась.

Знаю, что убийство осуждают, но для страны — патриот, для мира — герой, для босса — верный пёс, для себя — злодей.

А теперь поняла.

Нет добра и зла. Нет чёрного и белого, даже серого.

Люди придумали мораль, чтобы в стае выжить, порядок держать. Но зло — не ошибка, убийство — часть природы.

Вершине это не нужно.

Я не стайная. Теперь сомневаюсь, человек ли вообще.

«Катюрикс» пожалеет, что меня создал.

Хотят убить — за что, не знаю. Но просто так не сдамся. Думают, можно лепить таких, как я, и использовать для своих игр в бога.

Я спалю их до тла. Высосу всю кровь, оставлю руины.

Станут пятном в истории — люди будут гадать, что с ними сталось, а потом забудут.

*Хрусть*

Сжала бутылку слишком сильно — раздавила.

— Всё в порядке? — спрашивает женщина через проход, глядя на руку. Кровь из ладони сочится, но ерунда.

— Нормально, — отрезаю, сжимаю кулак, чтоб шмотки не пачкать.

— Точно? — не унимается она. Базарить неохота, киваю и отворачиваюсь к окну.

Скоро Нью-Йорк. Мокс найдёт мне нору и, надеюсь, репортера.

Выпотрошу из него всё — где объекты в Бруклине, проверю.

Прокрадусь тихо, а потом покажу, что такое разрушение.

Хочу знать, что там. Что он имел в виду, говоря «создали»? Может, ответ в Бруклине.

---

Мокс

Скоро встреча с Каллой. Рад, что она в Нью-Йорке — прикипел к ней. Мы разные: оба вне линий, но миры у нас не схожи.

Я в сером, в тенях. А Калла — сама тень. Но не тронет меня, пока не предам. Кажется, она поняла, что я не по оружию, и держит меня подальше от своей кровавой возни.

Интересно, за чем она гонится.

Разгадывает Североамериканский союз?

Или Новый мировой порядок?

Может, Уст Акиль?

А вдруг она агент Уст Акиль?!

Размышляя, надеваю белую тогу и федору — в цвет.

Безопасность через эпатаж.

В Нью-Йорке за мной вечно охотятся. Теперь, когда везде RFID-чипы пихают, осторожность не лишняя.

Выгляжу броско — подумают, что это не я.

Выхожу из убежища — тайных комнат под баром. Лестница длинная, тёмная, любуюсь картинами по пути.

Дега в этом свете — загляденье.

В подсобке бара здороваюсь с хозяином — армянином, что приехал пару лет назад. Я уже юзал комнаты, когда он открыл бар, но договорились: подделал корочки для собеседования его сына.

Выхожу на улицы Нью-Йорка, иду к парку.

Люди косятся — из-за шмоток, ясное дело. Но тут полно чудаков, примут за своего.

Обожаю Нью-Йорк больше всех мест в Штатах. Высотки, толпы, уличные торговцы, skyline с небоскрёбами и Эмпайр-стейт.

Культурная столица — старые здания, музеи, ждущие, чтоб их обнесли.

Вижу парк. Калла уже у большого дерева, идёт ко мне.

— Привет, Мокс. Рада видеть, — говорит.

Неужто про одёжку ни слова?

— Привет, Калла. Рад, что цела. Добро пожаловать в Большое Яблоко, — приветствую её.

Новости трубили про стрельбу, взрывы, погоню, сбитый вертолёт и кучу аварий из-за грузовика.

— Большое Яблоко? — переспрашивает, склонив голову.

— Это Нью-Йорк.

— А, ясно. Поглядел насчёт репортера?

Прошёл час с её звонка. Кое-что накопал.

— Четверо из «Нью-Йорк Таймс» пропали с работы. Один в отпуске, второй в больнице после аварии, остаются двое. Думаю, твой репортер — один из них, — выкладываю.

Неужто про костюм молчит?

— Имена? — спрашивает.

Похоже, нет.

— Тимоти Картер и Джослин Эвердом. Знаешь, мужик он или баба? — уточняю.

Думает секунду. — Его называли «он», так что мужик.

— Тогда, скорее, Тимоти. Проверю нычки в городе, найду его. И место для тебя есть. Пойдём, — веду её к одному из убежищ.

По пути заставлю шмотки купить — то, что на ней, просто позор.

— Сколько должна? — спрашивает.

— Скажем так: если твои навыки понадобятся, выручишь.

Фишка иметь её в долгу — вдруг пригодится. Но лучше бы до того не дошло.

Она кивает, идём по улице. Её глаза шныряют туда-сюда — то ли обстановку сканит, то ли городом любуется.

Глава 21

Калла

— Это место пустует с тех пор, как инсценировали смерть Рейгана, — говорит Мокс, вводя меня в новую нычку.

Угловая хата в Манхэттене, четыре этажа, крутая двускатная крыша. Не такая высокая, как соседние громадины, но с душой. Белые стены, пара колонн спереди.

— Попала в экономическую дыру — никто не владеет, никто не купит. Моя четвёртая по кайфу нычка, теперь твоя, — поясняет он, открывая дверь.

Заходим в узкий коридор, заваленный книгами. Пол — серый камень с гранитными узорами. Мокс щёлкает свет, топает к узкой лестнице справа.

— Это библиотека. Книги обновлял, читай, пока сидишь. Безопасность не как на прошлой базе, но камеры есть. Мониторы наверху. Поставил ту же сигнализацию, что в Вашингтоне, — рассказывает он.

Идём по коридорам с полками, забитыми книгами, в комнату с деревянным столом посреди ещё кучи стеллажей.

— Район тихий. Камеры на улице есть, но сюда не смотрят, — продолжает он экскурсию.

Подходит к полке у стены, наклоняет одну книгу.

*Скрип*

Полка отъезжает, как дверь, открывая тайные комнаты.

Маленькая каморка: книги на полу, стол у стены с комп экранами. Мокс включает — видно библиотеку и улицу.

— Пути отхода есть? — спрашиваю.

— Один, но годный, — тычет в коридор шириной полметра. — Ведёт в соседнее здание, через стены, к жилому дому сзади. Выход — скрытый. Соседний дом — памятник, стены не тронут, не найдут проход, — объясняет.

Мне норм. Лучше прежнего — вместо телика книги, учат лучше. Тут есть телек, но книги круче.

Поняла: чтобы быть острее, надо знать мир и его игры.

— Есть что про взлом компов? Слабо в этом шарю, — спрашиваю. Тренировали мало, хочу подтянуть.

— Ага, как Черчилль говаривал: «Проблемы одолел — шансы схватил». Вон там, — тычет на стопку в углу.

— Слыхал про Катюрикс? — решаю выстрелить наугад.

— Бога, что ли? — переспрашивает. Бог?

— Нет, движение, — уточняю.

— Старый бог гельветов, потом римляне его подмяли, смешали с Марсом. Про движение не знаю. Покопать? — предлагает.

— Не надо. Сама разберусь, — отрезаю. Решила его не впутывать — начнёт вопросы задавать, влипнет.

— Ладно. Оставляю тебя обживаться. Поищу репортера, найду — звякну. Дай пару дней, — говорит, уходя.

— Окей, спасибо. Увидимся, — бросаю.

— Оревуар, — отвечает, закрывая полку. На мониторах вижу, как он выходит и ловит тачку.

Клёвые шмотки у него.

--

Видеоконференция

— …и ты говоришь, оно завалило все пять команд, что ты послал? — Блэк.

— Да. Плюс, похоже, прикончила моего главного оперативника — не отзвонился, — Ред.

— Не должно оно так мочь. Как «Аль-Аман» его натаскал? Что с репортером? Нашёл? — Блэк.

— Имя есть — Тимоти Картер. Убежище пока не вычислили, но это вопрос времени, — Ред.

— Найди и мочи, или твоя башка на виселице. Блю, что у тебя? — Блэк.

— Заказ на Цзян Ли отдан 5xy, потом он идёт за 7xx. Хит вот-вот будет, — Блю.

— Отлично, — Блэк.

— Вернёмся к 7xx. Ты прав, оно не должно быть таким крутым. Наши улучшения, видать, шедевр. Её тело и кровь могли бы поднять производство субъектов, — Уайт.

— То есть? Живая нужна? — Блэк.

— Нет, трупа хватит. Даже с тренировкой СОТ, как у «xy», её выживание в таком возрасте и исчезновение после засады — это нечто. Интригует, — Уайт.

— Уверен, что дело в модификациях? — Блэк.

— Не факт. У нас было всего шестнадцать субъектов, часть сдохла до сравнений. Выборка мала, но её тело может пригодиться в будущем, — Уайт.

— Добро. Заберём после смерти. Ты в лабораториях шаришь, но не облажайся, — Блэк.

— Не подведу, — Уайт.

--

Детектив Симмонс

Сижу в офисе штаба, роюсь в деле. Пленные с места бойни знают мало — только приказ убить подозреваемую.

Блондин в костюме всё ещё в коме в больнице. Взрыв его знатно приложил. Нашли телефон, вытащили номера — все одноразки. Держим тут, вдруг кто позвонит, мы ответим.

Линда с утра на подъёме — с тех пор, как видела, как подозреваемая рванула через наши кордоны. Что-то недоговаривает?

Она напротив меня с Джошуа, листает те же папки — вдруг пропустили.

*Тук-тук*

Через стекло вижу мужика лет тридцати, короткие чёрные волосы, casual-костюм. Входит без спроса, лыбится Линде.

— Рад видеть, Линда. Слышал, ночка была та ещё, — говорит он.

— Привет, Брайан. Быстро приехал. Да, мягко сказано — интересно, — отвечает она. Знакомы, ждала его.

— Это Брайан Делор, старший аналитик. Прислали помочь, — представляет она.

Значит, из разведки ОСБТ. Круто.

— Кстати, Линда, новости слышал? — бросает он.

— Какие? — хмурится она.

— Семью Альфа-тренера нашли в хижине в горах между Францией и Испанией. Всех прикончили, — говорит он. Это связано с тем похищением, о котором она упоминала?

— Чёрт. Что с Оуэлом? — спрашивает она. Оуэл — этот тренер, видать.

— Пока неясно. Рэйвен решает. Может, в тюрьму или разжалуют. А может, оставят в ОСБТ — мотивов мстить теперь у него вагон, — отвечает Брайан.

— Гады, до детей дошли, — морщится Линда.

Это дело крупнее, чем я думал.

Если Калла свалила из города, дело уходит из моей юрисдикции. Могу консультировать, но не рулить. Снова думаю про предложение Интерпола — сейчас бы взял, если дадут копать дальше. Тут в Штатах границы вязкие.

Спрошу их. Или у Линды — вдруг в ОСБТ место найдётся? Я из морпехов, навыки в порядке.

---

Калла

Вечер. Перебрала и почистила шмотки. Разглядела, что Мокс заставил купить — опять с манекенов, плюс его прибавки.

Кровати нет, в соседней комнате матрас. Надо учиться спать на мягком…

Сложно. Никогда не пробовала, а без РПГ — не то. Снайперка не заменит, души в ней меньше.

Иду к матрасу с книгой про компы, читаю до ночи.

…

*Зевок*

Спать на этом — мрак…

Новый день. Утреннее солнце пробивается через газеты на окнах, шум пробок снаружи.

Скучно, делать нечего, кроме ждать.

Хватаю яблоко, читаю вчерашнюю книгу. Тут входная дверь хлопает.

С пистолетом крадусь к мониторам. А, это Мокс. Оставляю ствол, открываю полку, встречаю его на лестнице.

— Боже, Калла, надень что-нибудь! — орёт он, увидев меня, и добавляет: — А что с этими шрамами?

Гляжу на себя — в белье, не голая же. Шрамы его напрягли, вопрос игнорю. Натягиваю серые треники и чёрную футболку.

— Нашёл что? — рублю с плеча. Не просто так он с утра припёрся.

— Даже «доброе утро» не скажешь? Ладно. Нашёл. Обшарил дешёвые мотели и нычки, выцепил его в одном. Испугался, думал, за ним охотятся. Перетащил в безопасное место. Пойдём? — выкладывает.

Класс. Ждать в лом.

— Да, прямо сейчас, — говорю, натягивая серую толстовку.

Мокс — находка. Пока думаю, спускаемся. На улице уже тачка ждёт.

— Знал, что рванёшь сразу, — ухмыляется он, садясь.

Диктует адрес, едем. В дороге молчу, глазею на город. Круче Вашингтона — позиций для снайперки больше, здания выше, окна шире.

Людей тьма, но привыкаю. Вчера взяла беруши, но, может, и не пригодятся.

Тачка тормозит у обшарпанного пятиэтажного дома. Поднимаемся на четвёртый, Мокс стучит в одиннадцатую квартиру.

*Тук-тук-тук-тук*

Ритмичный стук, открывает своим ключом.

Однокомнатка: пусто, кровать, стол, стул, кухонный шкаф и сортир. На стуле — блондин с кудрями, в очках, джинсах, серой рубашке с расхлябанным галстуком. Оборачивается.

— Тимоти Картер? — уточняю.

— Да. Ты та, что хотела говорить? Почему мне тебе верить? Я бы не пришёл, если бы коротыш не пригрозил сдать моё старое место, — злится он, косясь на Мокса.

Гляжу на Мокса — тот плечами жмёт.

— Верь, потому что у меня ствол, — вынимаю пистолет, держу у бедра, целясь в него.

— Калла?! — Мокс в шоке, но мне некогда. Не знаю, оставить ли его тут, но он заслужил — нашёл парня.

Не хотела его впутывать, но он сам решит, лезть дальше или нет.

— Кто эта девка?! Ты сказал, что тебе можно верить! — орёт Тимоти на Мокса. Тот снова жмёт плечами, не спорит со мной.

— Извини, уговаривать не буду. Это проще. Отвечай — дышишь дальше, — говорю, чуть опуская ствол. — Ты нашёл объект в Бруклине, думал, тебя пасут, и залёг. Как нашёл и где он?

Молчит секунду. Мой взгляд обещает смерть — сглатывает.

— Ладно, скажу, — выдыхает он. — Всё началось, когда я стал пасти члена Генассамблеи ООН. Замечал, как он шныряет из штаба в странное время — искал историю. Думал, шашни крутит. Однажды ночью поехал за ним.

Вздыхает, смотрит в пол.

— Дотопал до здания в Бруклине, пас его. Сидел в тачке, видел, как одни и те же типы шастают. Потом заметил оружие под куртками — струхнул и свалил, пока не засекли.

Смотрит на меня.

— Пару дней назад иду с работы, узнаю одного из тех парней — ждал меня. Покружил в пробках, убедился, что хвоста нет, и заныкался, — заканчивает.

— Где здание и кто этот тип? — беру главное.

— Зовут Винни Купер, а место… — даёт адрес.

Один вопрос остался.

— Сколько охраны видел? — уточняю.

— Охраны? Тех, что круги нарезали? Шесть, вроде. Не уверен. Что делать будешь? Поможешь мне? — сыпет вопросами.

Шесть — это минимум, больше точно есть.

Помогать? С чего бы?

— Схожу в гости. Нет, не помогу. Если после моего визита за тобой гонятся — твои проблемы. Сиди тут пару дней, чтоб про меня не проболтался, — говорю, поднимая ствол.

Пристрелила бы, не будь Мокса рядом.

— Что задумала? — спрашивает Мокс, не называя меня. Имя он тоже не светит — на одной волне.

— Думал, ты вне игры? — вскидываю бровь.

— Шутишь? Не пойду с тобой, но любопытно. Заговор с ООН и чёрт знает кем! — оживляется он. Точно, он такое любит, вечно про это трепался.

— Проверю место, спалю к чертям, если смогу, — бросаю, иду к двери.

Сжечь нечем. Шесть гранат для гранатомёта есть, но маловато.

— Кстати, достанешь что-нибудь взрывное? — спрашиваю, убирая пистолет, открывая дверь.

Мокс идёт за мной.

— Есть поставщик — семтекс, С4. Но мне не по кайфу, что ты здание рвать будешь. Я такое только для сейфов брал, — ворчит он.

— Не покупай, сведи с ним, — говорю, выходя.

— Ладно, — бурчит, недовольный, но проще так.

Берём тачку, едем к продавцу. Завтра ночью иду, надо всё за день приготовить.

Останавливаемся у старого склада. Мокс платит водиле, заходим.

— Джефф! — орёт он. Шаги из-за высоченных стеллажей с паллетами.

— Мокс. Кто эта малявка? — спрашивает мужик с чёрной бородищей и лысиной. Под два метра, здоровяк, мышцы выпирают из-под чёрного свитера.

— Твой новый клиент, Калла. Калла — Джефф. Я свёл, дальше без меня, — Мокс разворачивается к выходу.

— Серьёзно? Ей лет пятнадцать! — кричит Джефф, но Мокс уже слинял.

Жалко его за такое впутывать…

— Серьёзно. Набей С4, сколько в сумку влезет, — показываю плечевую.

— …

*Вздох*

Оглядывает меня, вздыхает.

— Ладно, раз Мокс привёл. Но это тебе влетит, — говорит.

Достаю пачки бабок из сумки. Кстати, надо бы нычку с баблом в Нью-Йорке найти — такими темпами кончатся.

Или подработку взять. Навыки у меня есть, найдутся желающие.

Кидаю деньги.

— Хватит? — спрашиваю.

Ловит, считает, кивает. Уходит в подсобку.

— Погоди, — бросает.

…

С4 в кармане, надеюсь, хватит. Топаю по улице с другими складами и мелкими заводами — тачек тут нет.

Гуглю «Винни Купер» на планшете из сумки.

Лет сорок с лишним, чёрные волосы седеют, голубые глаза, очки. Был врачом в «Врачах без границ» — звучит достойно. Как его в «Катюрикс» занесло?

Плевать. Пуля с его именем ждёт.

Или С4. Как пойдёт.

…

Сижу в тачке, еду в библиотеку. Ещё не полдень, но готовлюсь и рву к адресу. Днём разведаю, ночью ударю.

— …Члена ЦК Китая завалил одиночка в Германии. Стрелок в бегах, полиция молчит… — трещит радио, но мне по барабану, я в своих мыслях.

Кого я обманываю? Готова на все сто. Просто рвусь в бой.

Жду ночи, ответов и крови.

Винни Купер. Доктор Винни Купер.

Его тоже одиночка прикончит. Скоро. Сперва объект.

Глава 22

Калла

Сижу на крыше склада, пялюсь на цель в Бруклине. Скоро стемнеет, и операция «найтиответыиубитьвсех» начнётся.

Склад, о котором трепался репортер, — пять метров в высоту, полста в ширину, сорок в глубину.

На мне чёрные тактические штаны с плотными наколенниками, вчерашние берцы, тёмно-серая толстовка и чёрные латексные перчатки. Сумка через плечо набита С4, пистолет с глушаком и четырьмя запасными обоймами. Боевой нож, тоже вчера купила, на поясе, чуть прячу толстовкой.

Гранатомёт не взяла — таскать тяжко, да и шесть гранат берегу на потом. Справлюсь так.

Насчитала восемь охранников, ходят кругами по таймеру — я их секунды вычислила. Никто не входил и не выходил, но что-то там есть, иначе не охраняли бы так.

Начать надо тихо. Найду ответы — можно шуметь сколько влезет.

Думаю, валить наружных или нет. Они раз в час рапортуют по рации. Решено — валю. Меньше мешать будут, когда сваливать начну. Если тихо уберу, час у меня есть, пока не спохватятся. Хватит.

Для секретной шарашки охрана слабовата…

Час между рапортами — дохрена. Может, чтоб лишних глаз не было — район полупромышленный, склады кругом, движухи мало, но есть.

Сверяю время на телефоне — охрана отчитывается. Прошёл час с последнего раза. Следующий — мой старт, уже темно будет.

Планирую заход.

Здание в заборе, вход один — парадная дверь. Двое патрулируют снаружи забора, четверо — во дворе внутри, там ящики и контейнеры, типа маскировка под склад. Ещё двое обходят здание по периметру внутри забора.

Наружные обходят за десять минут, потом пару минут торчат у закрытых ворот. Внутренние — шесть минут на круг. Во дворе четверо шарахаются без системы — где встали, там курят, — придётся импровизировать.

Снаружи начну.

Камеры есть, но смотрят на двор, слепых зон полно. Пока жду, зубрю их, чтоб потом не тормозить.

…

— Периметр чист, — слышу голос мужика в паре десятков метров впереди. Отчитался по рации.

Пора.

Он один, обходит здание. Три минуты до ворот, но не дойдёт.

Бегу к нему, не прячусь. Капюшон скинут, оружия не видно.

Косится на меня настороженно, но видит девчонку на пробежке — отворачивается, идёт дальше.

*Шшух*

Мимоходом режу ножом горизонтально — перерубаю спинной мозг у шеи.

Тащу тело в тень через дорогу — внутренние не заметят. Беру рацию, прикручиваю громкость до минимума, вешаю на пояс. Теперь только с моим слухом что-то разберу.

Бегу дальше, будто на пробежке, огибаю забор.

Второй идёт навстречу за углом. Тоже глянул мельком — и всё.

Проверяла, знают ли меня в лицо, но, видать, нет. У «Катюрикс» моих фоток и быть не должно.

*Шшух*

— Аа-грхх…

Режу горло, перекрываю дыхалку, втыкаю в сонную — падает.

Хех, как тогда, когда мочила тех, кто взорвал мой блок в ОСБТ.

Тащу за мусорку, проверяю внутренних. Никого рядом, но один скоро тут пройдёт.

Снимаю кожанку с трупа — под мышкой кобура, как мило, — кидаю на забор, там колючка, проще лезть.

Капюшон на голову. Мокс предлагал белую маску, но не возьму — следов не оставлю.

Перелезаю, иду вдоль здания против часовой — там следующий появится. Жмусь к стене сзади, камеры не достанут.

Торможу у угла, жду.

*Шаг*

*Шаг*

Нож в обратном хвате.

*Шаг*

Втыкаю под грудину, под углом в сердце.

Следующий с другой стороны, иду туда против часовой.

Пистолет не трогаю — выстрел всех поднимет.

Жду у нового угла. Это стык боковой и передней стены, так просто не завалить — дворовые заметят.

Надо быстро.

Нож в левой, обычный хват, стою спиной к стене, угол слева.

*Шаг*

*Шаг*

Жду, пока подойдёт. Он заворачивает — втыкаю в горло, ломаю связки, глуше дыхалку.

Правой хватаю за шмотки на груди, рывком тащу за угол. Он падает справа, я сверху, он на спине.

Хватаю нож в горле обеими руками, рву вправо.

Артерии рвутся, кровь хлещет на стену, пачкает меня.

Лежу на нём, не шевелюсь, слушаю.

Никто не спалил.

Встаю, кошусь за угол — где дворовые.

Есть щель — бегу во двор, избегаю камер.

Прячусь за ящиками, смотрю на двоих — стоят в паре метров, курят, болтают, смотрят влево.

Не чуют, что смерть в двух шагах справа прикидывает, как их тихо убрать.

— Самая тухлая работа. Годами ничего. Думал, репортер встряхнёт, но, видать, сдох уже, — ноет пятый.

— Так и есть. Оперативникам вся движуха, а наёмникам вроде нас — охрана, — отвечает шестой.

Сейчас встряхну, но насладиться не успеете.

Жду, пока другие отвернутся. Один у контейнера на другом конце двора, второй у ворот, слева, метров пятнадцать.

Сейчас их не видно — один за контейнером, второй смотрит вбок.

Выскакиваю.

Три метра.

Ближний слышит шаги, поворачивается.

Два метра.

Нож в левой, обратный хват, он меня видит.

Метр.

Открывает рот, тянется к куртке, но я уже тут…

*Шлюк*

Втыкаю в шею, мгновенная смерть. Одновременно бью правой ногой под колено второму.

Он валится на спину, я выравниваюсь и…

— Аррх…

Топчу ему горло всей силой.

Тяну первого за нож, как за ручку, валю на землю. Выдергиваю, прыгаю на второго, режу раздавленное горло, пока не схватил ствол.

— …

Приседаю на трупе, слушаю, спалили ли. Тихо. Осторожно выглядываю.

Один за контейнером, второй…

Смотрит на меня!

Тянется к пушке — перекидываю нож в правую, швыряю.

Втыкается в шею, чуть выше грудины. Падает, хрипит. Бегу к нему, выдергиваю нож, режу от уха до уха.

Последний что-то услышал. С ножом, держась слепых зон, иду к нему.

Выходит из-за контейнера с рацией, но я жму «говорить» на своей — глушу канал.

— У нас незва… — начинает, но замечает помехи.

Тянет ствол из-под куртки. Швыряю нож, пока не выстрелил.

*Кланг*

Отбил пушкой, уронил её, нож чиркнул по пальцам.

Бегу к нему, он шарит глазами оружие.

Решает махаться кулаками — поздно искать ствол.

Встаёт в боксёрскую стойку. Я на подходе — он замахивается правым хуком в голову.

Торможу в миллиметре от удара, делаю шаг вперёд и…

— Аррх…

Левым джабом бью в горло.

Здоровый мужик, бью по слабым местам.

Хватает горло левой, хрипит, панически бьёт правой ногой.

Ухожу вправо, ловлю лодыжку, держу. Правой бью по опорной ноге — валится.

Нож далеко, орать пока не может, прыгаю сверху, сажусь на него.

Машет правым кулаком — отбиваю левой. Правой бью в нос.

Голова стукается о землю, теряется, руки падают.

Левой хватаю затылок, правой — челюсть.

*Хрусть*

С противным звуком ломаю шею.

— Хааа, — выдыхаю.

Смотрю на пустой двор, проверяю камеры — не попалась, тела тоже.

В конце жарко стало.

Это и есть «движуха», о которой ныли те двое?

Избегая камер, иду к входу — простая деревянная дверь в бетонной стене.

Прижимаюсь ухом — тишина. Открываю осторожно.

Заглядываю — пусто, только комнатка в центре. Камер нет, вхожу. Иду к комнатке, открываю.

Лестница вниз. Там объект, точно.

Спускаюсь по каменным ступеням, жмусь к левой стене.

Внизу — стеклянная стена слева.

Ставлю С4 в углу у пола и ступеньки, кошусь за стекло.

Двое охранников за столом с мониторами — комната наблюдения.

До рапорта сорок минут, но не знаю, когда заметят тишину снаружи.

Камер внутри не вижу, пригибаюсь, прохожу под окном — не спалят.

Коридор — белые стены и потолок. Впереди развилка: направо под прямым углом и прямо. Три двери прямо, две справа, одна слева.

Слева — в охрану, но туда не пойду.

Движухи нет, но слышу голоса. Прохожу левую дверь — коридор прямо сворачивает направо через пару десятков метров.

Перехожу на правую сторону, открываю первую дверь справа.

Комната с кислородными баллонами и медпоставками. Шкафы по стенам, баллоны в центре, за ними капельницы с сыворотками. На пакетах цифра «9».

Чую, что к чему, и тошнит от этого.

Ставлю С4, открываю вентили баллонов. Кислород разойдётся — при взрыве вспыхнет всё, надеюсь, выжжет дотла.

*Скрип*

Дверь открывается, входит мужик в белом халате.

Прячусь за баллоны, он идёт к капельницам.

Бью под колено, приставляю нож к горлу.

— Молчи, или сдохнешь, — шепчу. Застыл.

— Сколько ещё внутри? — спрашиваю.

— Н-не знаю точно, — дрожит он.

— Не трогай меня, я просто учёный, — ноет.

Меняю нож на пистолет, отхожу, продолжаю.

— Что тут делаете?

— Исследования, — отвечает.

Достал.

*Клик*

Взвожу курок.

— Какие?

— Генетика, — выдавливает.

— Покажи, — тычу стволом к двери.

В коридоре пусто. Сворачивает направо, иду за ним, держу на мушке.

— Живой не уйдёшь, — бросает.

— Заткнись.

Открывает следующую дверь справа.

— Взял сыворотку, Эд? Эй, что ты… — второй в комнате начинает, но я перебиваю:

— Молчи, или сдохнешь.

Смотрю в центр, не спуская ствол с них.

На койке — беременная, в отключке, капельница в вене, как в кладовке.

На стене — снимки живота, два эмбриона.

Левой режу горло первому.

— Что ты… — второй орёт, но замолкает, когда целюсь в него.

— Говори, если хочешь шанс выжить. Что это? — мой взгляд — смерть.

— Ладно, ладно, скажу, — поднимает руки.

— Генетические опыты. Улучшаем эмбрионы.

— Как?

— Сыворотками меняем хромосомы, усвоение белков… — сыпет терминами, но мне пох, перебиваю:

— Зачем?

— …

— Зачем! — ору, теряя терпение.

— Чтоб лучше были! Реакция быстрее, чувства острее, мышцы плотнее, эластичнее. И чтоб… — тише к концу.

— И чтоб что? — давлю.

— Чтоб эмоции гасить, делать пассивнее. Но там косяки ещё, — выдавливает.

Это я? Генетический эксперимент?

Эмоции притуплены?

— Почему? — знаю зачем, но хочу его версию.

— Не знаю зачем. Я тут за опыты, — отвечает.

— Кто она? — тычу на женщину.

— Хост девятой серии.

Я тоже так родилась?

— Почему двойня? — киваю на снимки.

— …

— Почему двойня!?

— Эффективнее. Хосты мрут после родов — взрослый организм сыворотки не тянет. Изменения начинаем в утробе. Женщин с нужными генами мало, двойня — больше выхлоп, — объясняет.

— Одного делаем мальчиком, второго — девочкой, смотрим разницу по полу, — добавляет.

Тошнит.

У меня брат есть? Жив? С «Катюрикс»?

— Кто тут главный? Кто рулит опытами? — спрашиваю.

— Зовём Уайт. Заходит иногда, прогресс смотрит, данные приносит, — говорит.

Уайт?

— Как выглядит? — чую, кто это.

— Лет сорок с лишним. Доктор Уайт, — подтверждает наполовину.

Достаю телефон, показываю Винни Купера.

— Он?

— Да, — кивает.

— Есть ещё такие объекты?

— Не знаю. Думаю, да — Уайт приносил данные других субъектов. Нам не говорят, мы следим за хостом девятки и делаем, что велят, — отвечает. Не врёт, вроде.

Всё, что ли? Или ещё выжать?

Тишина, думаю.

— Ты кто? — спрашивает.

— Семёрка, — бросаю.

Глаза лезут на лоб.

— ПОМ… — орёт.

*Бам*

Пуля в лоб через глушак.

Услышали, факт. Кидаю С4 в комнату, выхожу с пистолетом.

*Ба-бам* — валю охранника, что нёсся по коридору.

Сирены орут, свет белый сменяется красным.

Иду глубже, сворачиваю направо в конце коридора. Одна дверь впереди, вхожу.

— Не стреляй… — ноет учёный.

*Бам* — пуля в него.

Комната с медтехникой и научным хламом — не шарю, что это.

Иду к компу, но возиться некогда — срываю внешний диск.

Кидаю два С4, выхожу.

*БРАТАТАТА*

Трое из комнаты у охраны палят, увидев меня в конце коридора.

Успеваю за угол.

Жду, пока подойдут, чтоб увернуться. Когда близко — выпрыгиваю…

*БРАТАТА*

Палят, но я ухожу вправо. Один впереди, двое сзади рядом.

Хватаю автомат первого, тяну влево, бью его же стволом по морде и…

*Бам*

Кровь брызжет на левого сзади, слепит его.

Правый целится — бью ногой справа по ногам первого, валю его вправо…

*БРАТАТАТА*

Пули, что летели в меня, дырявят упавшего…

*Бам*

Стреляю в ослеплённого, пока он трёт глаза, и…

*Бам*

… добиваю правого, когда первый рухнул.

Кидаю С4 в коридор, иду к лестнице.

*Бам*

Валю мужика слева, где коридор делился.

За ним, видать, ещё есть — держу на прицеле, иду.

Ставлю взрывчатку в коридоре, ближе к лестнице.

У окна охраны — двое внутри пялятся в панике, но стволы не тянут. Стекло пуленепробиваемое, ясно.

Леплю С4 на окно, ухмыляюсь — рожи у них бесценные.

Слева ещё коридор, метров десять, дверь в конце.

Дверь распахивается — там пара мужиков, стол, шкафы.

*Ба-бам*

Валюсь первого, остальные прячутся.

Швыряю С4 к двери, лезу по лестнице.

Чую кислород в воздухе — вентили работают. Объект небольшой, непроверенные комнаты, видать, тупики. Хорошо, что выстрелы не подожгли.

На лестнице шаги сзади — кидаю последние два С4.

*Ба-бам**бам*

Добиваю обойму вниз, чтоб не палили.

Меняю магазин на бегу, вылетаю в пустое здание.

Хочу дальше отойти.

Бегу через дверь во двор, камеры уже пох.

Шаги на лестнице — пора.

*БУУУМ* — гремит, земля трясётся.

Стены трескаются, огонь вырывается из лестницы.

Из четырёх точек двора бьют огненные столбы — вентиляция подземки, не заметила раньше, ящики и камни скрывали.

Огонь полыхает во дворе, забор рушится — земля под ним провалилась, там, где была главная комната с техникой.

Выбираюсь через пролом в заборе, растворяюсь в тенях.

Узнала. Убила.

Операция «найтиответыиубитьвсех» — в кармане.

Следующая — «убитьВинни».

Глава 23

Линда

Смотрю на выжженный двор и трупы, разбросанные тут и там. Это точно дело рук Каллы. Энтони со мной — в Нью-Йорке у него почти нет полномочий, но он вцепился в дело. Услышали ночью про вызовы в полицию и пожарку, рванули сюда.

Он осматривает двор, хмурится, глядя на лужи и обугленные ящики:

— Надеюсь, пожарные не смыли улики своей тушилкой.

Говорит так, но я сомневаюсь, что тут что-то найдём. Внутри объекта уже покопались — ничего ценного. Всё сгорело, тела не опознать. Но беременная женщина на койке меня напрягает.

— Пора менять приоритеты. Не Калла, а те, кому это место принадлежало, — говорю Энтони.

Он задумчиво смотрит, молчит пару секунд, потом кивает:

— Пожалуй, да. Что бы тут ни творили, это незаконно и мерзко.

Думает про ту женщину, ясно. Жалко, что Калла разнесла всё в хлам. Техника вдребезги, компы обуглились — ничего не вытащишь. Но одно ясно: тут занимались исследованиями, и на людях.

Нашли обгоревшие рентгены и сломанный медхлам.

— Ждём криминалистов. Может, разберутся, что к чему, и опознают хоть кого-то, — говорю. Скоро приедут, но копаться в этом подвале будут долго.

За ленту лезут двое. Один спрашивает:

— Нашли что-нибудь?

Чёрные волосы зачёсаны назад, прядь падает на зелёные глаза, костюм дорогой. С ним второй — лет тридцать, пепельные волосы, голубые глаза, подтянутый, лицо гладкое.

— А вы кто? — Энтони косится на копов у ленты. Те жмут плечами — мол, имеют право.

Костюмчик морщится:

— Грегори Уилсон, Минобороны, — суёт корочку.

Минобороны? Зачем им это?

— Почему Минобороны заинтересовалось? — Энтони опережает мой вопрос.

Уилсон уже спокойнее:

— Перестрелка в столице, а через пару дней — это, — машет на разрушенный двор и шаткий склад.

Класс. Правительство США в деле, Калла у них на радаре.

Энтони начинает объяснять, что думает полиция, но про Каллу — ни слова. Просто про подозреваемую, которую гнал из Вашингтона.

Двое из Минобороны ныряют в подвал по полуразрушенной лестнице, пропадают из виду.

— Не ждал такого, — Энтони смотрит им вслед.

— Да, усложняет всё. Но цель — найти эту шарагу. Найдём их — найдём и Каллу, — говорю.

Он задумывается, смотрит на меня, решая, выложить ли мысль.

— Знаешь, я тут подумал. Как детектив я в Вашингтоне что-то могу, а тут — почти ноль. Теперь ещё Минобороны влезло, и мои крохи власти ещё скукожились. Интерпол звал меня, но… — замолкает, подбирает слова.

— ОСБТ больше подходит. После армии полиция казалась нормальным выбором, и так было какое-то время. Но ОСБТ воюет с теми, кто гадит миру, — войну, что я бросил. Ушёл рано, похоже. Хочу защищать не только Штаты, а всех. Есть шанс в разведку ОСБТ агентом?

Не ждала такого. И он не совсем в курсе, что мы делаем. ОСБТ начиналась как миротворец между крупными странами, чтоб не воевали. А сейчас — против террористов и парамилитари, плюс интересы стран-членов против тех, кто не с нами.

Надо обдумать и к начальству, если решу рекомендовать.

— Ответа сейчас не дам. И мы не рыцари света, знаешь? Бывали операции против стран, если их интересы нам мешали, — говорю. Чтоб потом не жалел, если Рэйвен одобрит.

---

Калла

Копаю внешний диск, что утащила, — ничего пока. Всё зашифровано, ломаю долго, и не факт, что сломаю.

Думаю про то, что узнала. Я — один из этих субъектов. Родилась в лаборатории, меня ковыряли ещё в утробе. Сделали другой — мозги и тело.

Поэтому убивать легко?

Или это воспитание?

Много думала, решила не париться, что я такое. Создали меня, но рулить мной не дам.

Узнаю больше со временем, а пока — жить сейчас.

Как в книге: «Не живи прошлым, не мечтай о будущем, держи разум в настоящем». Вроде лысый чувак Будда сказал.

А сейчас — сделать башку Винни «поп».

Пробью лоб 7,62 мм, выход — 150 мм сзади.

Жаль, нет .50 калибра… От башки бы ничего не осталось. Назову его «отрывалка конечностей 2000», плевать на модель.

Но к Винни. Надо разведать здание ООН, найти точки для снайперки. Патроны бы ещё — для неё и пистолета, заканчиваются.

Думала, как работаю. Собираю инфу и сразу в бой — так учили. Но есть вариант безопаснее, хоть и дольше.

Винни — убить, не допрашивать. Ответы даст, но подобраться сложно. Ищу ответы — нахожу вопросы.

Они играют в долгую, я тоже могу. После Винни затаюсь, нарою связей в подполье и, может, разведке. Буду ломать диск — шифр адский, долго возиться. Спрошу Мокса про софт, чтоб ускорить.

Уберу Винни — надеюсь, сорву им планы лепить солдат вроде меня. Или убийц?

*Дзынь-дзынь*

Телефон от Мокса звонит. Беру с компового стола.

— Алло?

— Привет, Калла. Слушай, услуга нужна раньше, чем думал, — говорит он.

Договорились, что я «должна». Видать, это оно. В долгу, знаю.

— Что надо?

— продаю кой-что, покупателям не верю. Прикроешь? — просит.

Честно, соглашаюсь:

— Окей. Когда и где?

— Завтра. Заеду в полдень, — отвечает.

Вешаю трубку — всё сказано, чищу пистолет.

Патроны — беда.

…

**Следующий день**

Готовлюсь к Моксу. Чёрный длинный плащ, под ним серая футболка, тёмные джинсы. Беру пистолет с парой обойм и нож.

Одежда, шмотки, оружие — главное перед делом. Мои правила: ничего ярче пола, оружия немного — чтоб не тянуло, и нож всегда прячь.

Кто эти покупатели? Что Мокс продаёт? Скоро будет, слежу за мониторами с улицы, доделываю дела.

Вчерашнее гложет, хоть и решила не грузиться. Всё прояснится, если выжду и соберу инфу.

Но сейчас — проблема Мокса. Помог кучу раз, не в тягость. На экране чёрная тачка подъезжает к библиотеке, иду вниз.

Спускаюсь по узкой лестнице, между полок, к двери. Выхожу — Мокс за рулём.

Сажусь спереди:

— Кто эти покупатели, которых боишься?

Едет, смотрит на дорогу:

— Сам не знаю точно, но не верю им. Продаю картину. Покупатели — часто криминал или торговцы оружием. Искусство — валюта. Картину проще протащить через границу, чем миллионы налом, понял?

Торговцы оружием? Кайф!

Мокс косится, орёт:

— Нет! Знаю этот взгляд. Они мои клиенты, не твои жертвы для грабежа!

Спалил, черт.

— Ладно, ладно. Но если всё сорвётся, можно будет взять, что захочу? — уточняю.

Смотрит на меня, сворачивает в промзону:

— Делай что хочешь, лишь бы я цел был. Но я не уверен, кто они. Может, просто коллекционеры. Никогда с ними не работал, знакомые тоже, потому тебя взял.

Надеюсь, оружейники. Если с Моксом всё гладко, куплю, а не сопру. Хотя бабки тают, если много брать.

Мокс паркуется у заброшенной фабрики, выходим. Открывает багажник, достаёт плоский ящик — метр на метр, картина влезет.

Оглядываюсь. Покупатели тут — движение в окнах и на крыше.

Или Моксу не верят, или готовят подставу.

Идём к двери слева на фасаде, заходим. Коридор, офисы по бокам. Прямо — цех, но сворачиваем налево в большую комнату с колоннами и окнами в одной стене.

Ждут пятеро в костюмах. Один выделяется — шмотки дорогие, стоит как босс. Чернокожий, под два метра, лет двадцать пять-тридцать. Оружия не видно, но у четверых под пиджаками бугры — пистолеты, факт.

Пятеро тут, плюс четверо снаружи — следят за округой, чтоб без сюрпризов.

— Ты Мокс, верно? — басит главный.

— Он самый. Ты Даррел? Картину принёс, показывай бабки, — Мокс рвётся к делу, но Даррел пялится на меня.

Смотрим друг на друга пару секунд.

— Вижу, ты с кем-то. Кто она? — спрашивает.

Мокс косится на меня:

— Моя охрана. Делаем или как?

Даррел изучает меня дальше:

— Знаешь, у нас есть уши в полиции. Ищут девчонку — голубые глаза, блондинка. Подозревают в стрельбе в Вашингтоне и вчерашнем деле. Про вчера мало знаю — копы молчат, но слухи ходят, что правительственные припёрлись. Не ты ли это? — смотрит прямо.

— А если я? — рука ближе к пистолету в джинсах.

— Тогда скажу — респект. Не знаю, зачем тебе это и что натворили твои цели, но я бы не хотел с тобой ссориться. Уйти от копов и дальше искать приключения — достойно, — говорит.

Меня похвалили.

Стираю невольную ухмылку, киваю — ни да, ни нет. Но он, похоже, просёк.

Смотрит на Мокса:

— Подумать только, так быстро тебя встретить. Мир тесен.

«Мир тесен»? Это вопрос? Не врубаюсь.

Мокс вскрывает ящик:

— Тесен, факт. К делу?

Даррел хмыкает:

— Конечно.

Показывают бабки, один проверяет картину. Минут десять возни — всё чисто, Мокс берёт нал.

— Кстати, работа не нужна? — Даррел ко мне, когда с Моксом закончили.

Работа?

Бабки и связи — заманчиво, но операция «убитьВинни» в приоритете.

— Может, но сперва дело, — говорю. Лечь на дно — это не гонять «Катюрикс», а выжидать. Другие дела — окей, но узнаю, кто они. Если людишек продают — пас, слишком напоминает, как я была товаром.

Он лыбится:

— Отлично. Вот моя карточка, — суёт бумажку с номером.

Благодарю, беру. Мокс уже топает к выходу.

Выходим к тачке, я наготове — вдруг что.

— Нормально прошло, — Мокс садится за руль. — Но с работой осторожней. Мы про них ничего не знаем, — предупреждает.

Знаю. Встреча оставила плюс, но проверю их, если позвоню.

А пока — «убитьВинни». Начну планировать сегодня.

Глава 24

Прошла неделя с того, как Калла прикрывала Мокса на встрече. Всё это время она пыталась выследить Винни Купера, но тот оказался скользким. Никакого публичного расписания, маршруты домой и на работу меняет хаотично, ни разу не повторился.

Калла не знает, где он живёт, но ей плевать. Решила просто убить — значит, надо ждать.

И вот она ждёт. Терпеливо.

Сидит на крыше здания — не прямо напротив ООН, но с видом. С улицы её точка слева от здания ООН, метров 800. Лёгкий выстрел для Каллы, хоть цель и движется слева направо.

Обычно снайперу лучше, когда цель идёт прямо на него или от него, но для опытного это не важно.

Она тут уже 8 часов, пялится в прицел. Окно для выстрела — метров двадцать, подъезд и двери. Винни высаживают там, водитель уезжает парковаться. Калла видела это пять раз. Шестой станет для Винни последним.

Вздыхает, не отрываясь от прицела. На ней серая толстовка, чёрные треники. За спиной чехол от гитары — снайперка разбирается на две части, помещается. Пять патронов в обойме на всякий, но хватит одного.

Чёрная тачка заворачивает к воротам ООН. Калла ведёт её в прицеле — цель внутри.

Машина тормозит, где и ждала. Дыхание чуть меняется, готовится. Двери открываются.

Выходят четверо: Винни Купер, он же доктор Уайт, и три телохрана.

Калла держит Винни в перекрестии, косясь на флаги у здания.

Выстрел есть, но ветер рваный — ждёт.

Пятнадцать метров до двери. Ветер стихает, но телохраны сбоку и сзади — чистого выстрела нет.

«Жёлтый», — думает. Красный — без шанса, зелёный — её цель.

Десять метров. Ветер крепчает, телохраны не расходятся.

Восемь — без изменений.

«Никаких лишних рисков», — напоминает себе. Не будет «зелёного» — не стреляет. Промажет — только спугнёт. День-два подождёт.

«Жёлтый», — шепчет на пяти метрах.

Глубокий вдох, задерживает.

Профессиональная охрана — непредсказуемая рутина. Лучшая защита.

И охрана Винни — профи, но даже профи косячат. Худший косяк — привычка. Она и погубит Винни.

Калла видит в прицел, как левый телохранитель ломает строй, шустро шагает к двери, открывает её для Винни — как в прошлые разы, когда она смотрела в бинокль.

Четыре метра — ветер сильный.

«Жёлтый» на трёх.

Флаги падают — ветер стих.

«Зелёный».

*БАМ*

Пуля влетает в левый висок Винни, разносит гипоталамус, выходит с другой стороны, задевает плечо правого телохранителя.

«Попадание», — думает Калла, видя, как тело Винни валится.

«Операция „убитьВинни“ выполнена», — заканчивает мысль, отползая от края.

Не тянет время — ловко разбирает винтовку, суёт в чехол, идёт к выходу на другой стороне крыши.

Сбегает по лестнице, капюшон на голове. Камер в здании нет, маршрут по улице выучила — уличные камеры в радиусе пары кварталов её не возьмут.

Тем временем у ООН один телохранитель хлопочет над раненым, второй — тот, что открывал дверь, — тычет в сторону выстрела мужикам, выскочившим наружу.

Они уже с полицией, блокируют пять кварталов, но знают: снайпера взять трудно.

Телохранитель, сломавший строй, ругает себя. Когда выстрел грянул, понял — ждали его шага. Винни прикрывали справа и сзади, слева — чистый выстрел.

Неделю назад Купер велел быть начеку — угроза жизни, деталей не дал. Они старались, но привычка открывать дверь стоила боссу головы.

Все поддались рутине — он всегда шёл к двери, они не мешали. Теперь только учиться на этом, если хотят новых контрактов.

…

Калла вернулась в библиотеку. Взяла тачку в паре кварталов от точки, выехала, пока первые не начали перекрывать сетку. Такси не проверяли. Пересела на другую в паре километров от нычки — для верности.

Сидит, жуёт маффин — награда, купила заранее. Улыбается, довольная. Одной рукой вертит карточку от Даррела, думает отдохнуть сегодня, а завтра звякнуть.

Но сперва — звонок, что давно откладывала. Пора.

Переодевается: белое платье до колен, коричневый пиджак, федора. Удобные туфли, волосы в хвост под шляпой, большие круглые очки — последний штрих. Выходит.

Звонить будет с таксофона — безопаснее. Линде доверяет, но вдруг кто ждёт её звонка.

---

Линда

Смотрю экстренные новости — какого-то шишку из ООН завалил снайпер.

— Чую, это наша юная убийца, — ухмыляется Брайан. Мы вдвоём в офисе детектива Симмонса, ждём его. С расследованием шараги и Каллы — глухо. На ней не зацикливаемся, роемся в уликах из Бруклина.

Всё сгорело.

— Гадать смысла нет, сосредоточься на деле, — отрезаю, но думаю, он прав. Винни, скорее всего, из той шараги, и Калла его убрала. Теперь не важно — мёртв, а улики найду, если оставил.

— Верно. Пока пусто. Надежда — мужик из комы в Вашингтоне или если технари вытащат что-то из компов лаборатории, — говорит Брайан. Киваю, но на техников не надеюсь — компы в щепки.

*Дзынь-дзынь* — звонит телефон.

Номер незнакомый, но это норма. В разведке ОСБТ звонят с одноразок. Этот — из Нью-Йорка, с таксофона, похоже.

— Секунду, — встаю, иду в комнату для переговоров, где подслушать почти нереально.

— Алло? — отвечаю, и голос с той стороны заставляет улыбнуться.

— Привет, Линда! — бодро здоровается Калла.

— Калла! Где ты? Всё хорошо? Как дела? — сыплю вопросами, сама в шоке, как переживала.

Коллеги бы осудили, что не трассирую звонок, но мы решили копать шарагу, а не Каллу. Отмазка, но мне подходит.

— Норм, всё круто! Видела тебя в Вашингтоне, но эти гады испортили встречу… — начинает весело, но к концу голос тускнеет.

Гады?

— Где я, сказать не могу, сама понимаешь… — голос робеет, потом добавляет: — А ты как?

— О, я в восторге — перелетела Атлантику за тобой, разгребаю трупы и бойни, что ты оставила… — сарказм так и льётся, но смягчаю: — Рада, что ты в порядке.

— …

— Калла? Ты тут?

— Да… Прости за бардак. Ты злишься? — голос дрожит, мне аж сердце сжимается. Убийца, но девчонка. Я — её первый нормальный контакт после Аль-Амана.

— Не злюсь, Калла. Волнуюсь. Расскажешь больше? Что делала, что планируешь? Винни Купер — твоя работа? Мы теперь на шарагу нацелились, не на тебя, — спрашиваю без особой надежды, но вдруг.

Коллегам бы не понравилось, что я ей это выложила, но плевать.

— О, хехе, — хихикает. Ответ ясен.

— Да, это я. Он с ними. Много не скажу — сама мало знаю, но Винни был шишкой, насколько поняла. Убрала его без допроса по своим причинам. Они — движение «Катюрикс», и у них кто-то в Пентагоне. Ща фотку скину, — говорит, и телефон жужжит от сообщения.

С другого номера, одноразка. Открываю — мужик: чёткая челюсть, без бороды, чёрные волосы зачёсаны назад, прядь над зелёными глазами. Фото через снайперский прицел, снято в Вашингтоне, во время той заварушки. Мужик в центре перекрестия. Улыбаюсь — чисто в стиле Каллы.

Снова к уху — она говорит:

— Его зовут «Ред», Винни был доктор Уайт. Думаю, тоже шишка в «Катюрикс». И знай, я пока от них отстану, затаюсь.

— Крутая инфа. Рада, что затаишься — меньше волнений. Но лучше б ты вернулась к нам… — бормочу последнее тихо, не знаю, услышала ли.

— Хех, вряд ли скоро, но как уляжется — встретимся. Не парься пока. Если трассируешь, уже близко, так что было классно поболтать, позвоню ещё, пока!

*Бип-бип-бип*

— …

Грубо оборвала. Не злюсь — понимаю, сама бы так сделала. Хочу её увидеть поскорее…

Опустив телефон, иду обратно в офис Симмонса.

— Чего лыбишься? — Брайан ухмыляется, видя меня.

Улыбаюсь от звонка, от того, что Калла в норме и дала наводку на Пентагон. Теперь есть зацепка.

— Получила инфу, слушай… — начинаю выкладывать, не говоря, откуда. Он врубится за три секунды, но мне пох. Доверяю ему — насколько можно экс-цэрэушнику. Да и с Каллой сейчас ничего не сделать.

Глава 25

После смерти Винни Калла связалась с Даррелом. Прежде чем что-то брать, она выспросила про их шарагу, какие будут дела и как с оплатой.

Выяснила: организация зовётся «Кроличья нора», Даррел — не главный босс, а рулит только нью-йоркским филиалом. «Нора» — международная штука.

Ещё узнала, что это за группа, и проверила через Мокса, насколько смогла. Даррел рассказал, а Мокс докопал: «Кроличья нора» — нейтральные ребята в криминальном мире. Создали их в шестидесятых куча мафий, включая русскую братву, чтоб прекратить вечные подставы и внести порядок в сделки.

Просто: они следят за контрактами между двумя сторонами, берут процент от бабок. Если обе стороны согласны, «Нора» становится свидетелем и гарантирует, что договор выполнят. Нарушил — наказали. Наказание зависит от косяка.

Есть у них и другие дела, но главная фишка — контроль сделок крупных игроков.

И вот Калла в чёрном «Ниссане Кашкай» на заднем сиденье. Водила, Дейв Рене, даже не знает, что она тут. Прокралась, пока он сидел в офисе.

Дейв — CEO своей конторы, ширма для отмывки бабла. Кинул мелкую местную банду, сдал китайцам, и те всех зачистили.

Дейв не знал, что сделку заверяла «Нора». Он вообще не врубался, что это такое — мелкий отмыватель.

Думал, сорвёт куш и влезет в доверие к триадам. Триады в подставе не участвовали, но выгоду сняли. Потому «Нора» идёт за Дейвом, а не за китайцами.

Машина катит по шумным улицам Нью-Йорка, радио бубнит новости. Калла сидит ровно — больше не прячется на полу, как было, когда Дейв садился.

Думает о словах Даррела перед этим «прослушиванием». Сказал, первый раз — бесплатно, чтоб глянуть, как она работает. Калла решила: типа кастинг.

Рада, что не привязана к «Норе» — независимый подрядчик, не их шестерка.

Машина сворачивает с оживлёнки на тихие дороги. Калла выбрала место для удара заранее — учла маршруты Дейва домой и камеры на улицах.

---

Калла

До точки пара сотен метров, смотрю в окно. Цель не чует, что я за спиной и смерть близко.

Не знаю, что он натворил, но, видать, договор порушил. Мне пох — он просто мишень.

Машина сворачивает налево, место видно.

Улица без трафика, дома по бокам. До дома Дейва недалеко, но там семья, так что бью тут — ни коллег, ни домашних рядом.

Машина подъезжает к перекрёстку, на поперечной дороге движуха.

Впереди чёрная тачка на светофоре — парень из «Норы», Даррел представил. Помогает и смотрит, как я работаю.

Машина Дейва тормозит за «Ауди», он бурчит, почему тот не едет на зелёный.

Собирается бибикнуть — пора.

Быстрее, чем он врубается, накидываю тонкую проволоку на шею, затягиваю.

Хрип вырывается, пока трахея не сжимается. Царапает проволоку руками, я тяну сильнее, жду, пока откинется.

Движения затихают — кровь к мозгу не идёт, руки падают.

Отпускаю, щупаю пульс — мёртв.

Перед выходом кидаю карточку ему на колени. Белая, в центре чёрное пятно сантиметров пару. Знак «Норы» — чтоб нужные люди знали, за что и кем.

Выхожу, кошусь — пешеходов нет, свидетелей тоже. Сажусь в «Ауди», водила сразу газует.

— Как прошло? — Джон, так его зовут.

— По плану, — коротко бросаю. Молчу дальше, едем тихо.

Машина тормозит, выхожу.

— Будут дела — звякнем. Пока, Изза, — прощается Джон, тачка уезжает.

Изза эль-Хан — моё имя для «Норы». Фальшивые корки от Мокса.

Изза — девчонка, которую я замочила, чтоб пробраться в нычку ОСБТ и убрать Алу Давуд. Миссия, что всё перевернула.

Хех… Усмехаюсь своей сентиментальности. Почему-то тот раз запомнился лучше других.

Иду по улице, ловлю тачку, называю адрес в квартале от библиотеки. Думаю, что такого срочного у Мокса, что не терпит день.

---

Мокс

Нервно отстукиваю Бетховена ногой, жду Каллу в библиотеке. Скажу, что к чему, и свалю на дно.

Чуйка плохая.

Полка-дверь открывается, Калла заходит в тайную комнату. Ловлю её взгляд — шмотки не повседневные. Тёмные, удобные — либо бегала, либо с «миссии». Не лезу в её дела — так договорились. Но, видать, это от «Норы».

Боги, знал бы месяц назад, что картину брала «Нора», не дёргался бы. Их репутация — сделку не кидают, если ты не кинул первым.

— Что стряслось, Мокс? — здоровается.

— Привет, — сразу к делу. — Короче, федералы нашли Джеффа мёртвым в складе. Его пытали, потом пристрелили.

— …

— Калла?

— Джефф? — голову наклоняет.

Ну конечно.

— Мой поставщик семтекса и С4, с которым тебя свёл, — поясняю. Вижу, как до неё доходит.

— А, Джефф! И что?

Мне бы выпить…

— Что «и что»? Пытали — значит, выспрашивали! Это после твоего налёта в Бруклине, так что, скорее всего, искали тебя! — злюсь слегка. Половина — от потери друга и поставщика, половина — от беспокойства за неё и себя.

— А. Думаешь, за мной охотятся?

— Может быть. Я затаюсь на время. Вот номер, звони, если прям припрёт или узнаешь про нападавшего, — сую бумажку с цифрами. — Выучи и спали, — добавляю. Знают этот номер двое, теперь трое. Все — мои.

Не тяну, иду к выходу. Самая безопасная нычка — номер 17.

Уже выходя, не могу без умной фразы:

— И помни, Калла: жизнь — это 10% того, что с тобой случается, и 90% того, как ты на это реагируешь. Чао!

Хех… Давно не цитировал Чарльза Р. Свиндолла…

---

Неделя спустя

После визита Мокса ничего странного. За неделю Калла взяла ещё одно дело от «Норы». Простое — придурок пытался кинуть их, распуская фуфло, и попал под заказ.

Не знал, с кем связался, расслабился. Калла вонзила нож в толпе, пока он шопился.

Быстрый укол в сердце длинным тонким лезвием — не рухнул сразу, дала ей свалить. Брела к нему, «случайно» толкнула, всадила между рёбер и ушла. Он прошёл пару шагов, пока не понял, что дело плохо. Первый крик — Калла уже далеко.

Заплатили. «Нора» дала «Иззе» счёт в швейцарском банке. Сделали так чётко, что Калла не жалеет 12% дохода, которые они забирают. Ей — 88% от суммы, остальное — на отмывку и поддержку личины.

Пока она в долгу — 12% с одного дела не покрыли, но Даррел видит в ней ценность. Хорошие связи с оперативниками — must для крупных шараг, и он не дурак это упустить. Калла — оперативник, факт.

«Изза эль-Хан» — дочка из траста: мать умерла при родах, отец — от рака пару лет назад. Калла выучила легенду, получила счёт и бумаги.

Счёт швейцарский — властям до него не добраться, даже если личина засветится.

Теперь новое дело — без убийств.

«Нора» не как другие банды. Делаешь работу — получаешь членство. Потом дают контракты: от мокрухи до сбора инфы и контроля сделок.

Контроль сделок — роль представителя «Норы». Остаёшься нейтральным, фиксируешь договор, отчитываешься главе филиала. Уважуха, и новичкам такое редко дают.

---

Бандит

Иду за боссом на встречу. Место — мелкий паб. Наша группа рулит доками, договариваемся с турками — те хотят пихать дурь в Нью-Йорк.

Будут разборки за территорию, но нас это не парит. Мы только через таможню протащим. Могут наехать конкуренты турок или, не дай бог, картели, но это риски нашей жизни.

Заходим впятером. Слева стойка, справа столы. Никого, кроме бармена — лысеющий мужик средних лет.

Паб — обычная точка для таких встреч. Бармен молчит, идёт к окну, вешает табличку «закрыто».

Трое наших садятся у стойки, я с боссом — за тёмный деревянный стол в конце узкого бара.

Ждать недолго — входят четверо турок. Двое у двери, двое к нам.

— Соза, полагаю? — говорит один с густым акцентом. Костюм, тёмные волосы, борода — бизнесмен, не то что его громилы-охранники.

— Он самый. Ахмед, верно? — отвечает босс.

— Да. К делу?

— Не спеши. Ждём ещё одну сторону, — говорит босс. Я офигеваю — не знал про других.

— Что? Кого? Почему я в первый раз слышу? — Ахмед злится.

— Я их позвал, первый раз с тобой работаю. Не парься, я плачу — мелочь по сравнению с нашей выгодой. Слыхал про «Кроличью нору»? — поясняет босс.

«Кроличья нора»? Ни хрена себе! Думал, байки.

Для мелких вроде нас — легенда. Они лезут в сделки, где бабки такие, что большие шараги готовы воевать.

— Хо? «Нора», значит? Слышал, но мои сделки они ещё не крышевали, — Ахмед удивлён, но спокоен. Хороший знак.

*Динь*

Дверной колокольчик. Входят двое, идут к нам.

Мужик лет тридцати, костюм, лысый — больше на вояку похож, чем на бандита.

Но вторая — шок. Девчонка, лет шестнадцать, худенькая, шмотки модные, шагает уверенно.

Бежевая парка, белая футболка, чёрные капри. Блондинка, хвост под федорой, чуть набок.

Подходит, снимает круглые очки — глаза голубые, как кристаллы, аж дух захватывает.

— Эрика, «Кроличья нора», — коротко говорит, берёт стул, садится с нами.

Босс и Ахмед косятся на мужика за ней — ждали, что он главный. Тот молчит, стоит сзади — ясно, не сядет.

Молчание, но босс двигает дальше:

— Отлично.

Про «Нору» мало кто знает, даже её члены, видать, не в курсе глубины — оттого и название. До сегодня считал мифом.

— К делу? — Ахмед подхватывает.

Переговоры идут гладко, мелкие споры решают сразу. Мужик с Эрикой сел рядом, пишет контракт.

Бумаги в нашем деле — редкость, они нелегальны и только властям улика. Но с «Норой» — другое, им нужен один экземпляр.

Девчонка молчит, слушает, смотрит. Замечаю оружие — интересно, кто она? В «Норе» в таком возрасте, да ещё послом — не ждал. Но лезть в дела «Норы» — себе дороже.

Договорились, проверяем условия, подписываем.

— Сделка засвидетельствована. Нарушение — наказание по тяжести. Оплата — 2% годовой прибыли три года. Потом — или продлеваем, или стоп, если не договоримся. Не платите — наказание, — говорит девчонка, будто заученно, вручает нам по карточке.

— По этому номеру — куратор сделки. Звоните, если нарушение или хотите менять условия, — добавляет.

Смотрю на карточку босса. Белая, с номером и чёрным пятном, будто чернила пролили.

Турки уходят первыми, жмут боссу руку. Мы следом, оставляем людей «Норы» в баре.

Глава 26

Калла

Шатаясь, бреду по переулкам Нью-Йорка. До библиотеки ещё топать, а состояние — дерьмо. Парамедик постарался, но после двух пуль и скальпеля я не в форме. Крови потеряла кучу, в обморок не грохнусь, но в глазах мутно.

— Чёрт… — бормочу под нос.

Чувствую себя паршиво.

Кроме физического, мысли лезут туда, куда не хочу. Убийство субъекта всколыхнуло всякое.

Помню, как впервые стреляла. Лет пять, вроде? Револьвер, мишени — банки из-под газировки. Тогда я даже не знала, что такое газировка.

Помню первую мокруху — мою собаку.

И первый бой — девять лет.

В снежных лесах, где росла, однажды приехала тачка. Вылезли четверо, один в наручниках. Сняли их, дали ствол, сказали бежать — выживет, свободен. Теперь думаю, он, видать, предал «Катюрикс» или Аль-Аман.

Он рванул в лес, мы молча смотрели. Через минут десять тренер сунул мне пушку и велел выследить и завалить.

Один из нас должен был остаться.

Сделала, как сказали. Сперва шла по следам в снегу, но потом свернула — вдруг засада. Четыре часа ушло, чтоб найти. Он не умел воевать в лесу, подобралась легко.

Шла за деревьями, до него — метров двадцать. Первый бой, забыла зарядить заранее. Щёлкнула затвором — он услышал, обернулся.

Пытался говорить — мол, сбежим вместе. Я знала только лес, ничего больше.

Сказал, что из КГБ, надо доложить про группу. Умолял, а я стояла, целясь.

Потом попробовал стрелять. Попробовал.

Не успел навести — я выстрелила. Одна в голову, одна в сердце.

Выстрелы гулом разнеслись, лес ожил — птицы рванули прочь.

Забрала его ствол, вернулась, ждала похвалы.

Не дождалась. Тренер влепил мне пощёчину — долго, говорит. Думала, в следующий раз буду быстрее.

…

Поворачиваю налево — вот библиотека. С трудом захожу, проверяю, чтоб никто не пялился. Одежда в крови, походка шаткая, но в мелких переулках внимания не привлекла.

Надо звякнуть «Норе», доложить, что случилось, отдать контракт. Он в крови, но не беда — не взорвался с Джоном. Им не надо знать, что бомба была чисто за мной.

И Моксу позвоню. Скажу, что тот, кто меня пас, мёртв. Другие, небось, будут, но сейчас угрозы не чую.

Взяла телефон 5xy. Вырубила, симку и батарею вытащила. Разберусь, когда заживу.

…

Объяснить Моксу и «Норе» — недолго. Мокс рад, что угроза снята, и, похоже, волновался за меня.

Даррел смерть Джона воспринял хреново, аж пыхтел в трубку. Если разыграю правильно, заполучу союзника против «Катюрикс».

Врать «Норе» не буду, просто скажу нужные правды, а кое-что утаю. Долго, но шансы есть. Будь Даррел главным, проще бы вышло, но он только над Нью-Йорком, выше — круче шишки.

Договорились: контракт отдам, когда заживу. Спрашивал, где я, но не сказала. Чем меньше знают про библиотеку, тем лучше.

Теперь — отдых.

Перед сном на матрасе думаю, что скучаю по Линде…

---

Детектива Энтони Симмонс

— …А потом она велела остановить машину и слиняла в улицы. Мы вернулись сюда, — заканчивает парамедик.

Джошуа уехал в Вашингтон, я один. Помогаю NYPD, юрисдикции тут нет.

Хоть мы и бросили гоняться за Каллой, взрыв и стрельба с тремя трупами — другое дело. Иду в переулок у бара, встречаюсь с майором Шелией.

Она смотрит на труп блондина. Кошусь на мёртвого бомжа, которого пакуют, и подхожу к ней. Бомж причастен? Не до того.

— … — Она молчит, лицо сложное. Понимаю почему.

— Сходство слишком большое для совпадения, — озвучиваю её мысли.

— Я… — Её перебивают.

— Мы берём место под контроль. Полиции — на периметр, — командует мужик. Помню его, из Пентагона.

Снова лезет в расследование.

С ним куча костюмов, начинают выгонять копов.

— Мистер Уилсон, — Шелия кривится. Не фанатка его вмешательства.

— Майор Шелия. Это не дело ОСБТ, покиньте место. Минобороны разберётся, — говорит он с самодовольной рожей.

Жду возражений Линды, но она соглашается:

— Хорошо, уходим. Пошли, Энтони.

Идём к машине молча, не выдерживаю:

— Майор! Почему не спорили? Могли бы остаться, доказав, что мы дольше копаем это, чем Минобороны!

И с каких пор я для неё Энтони, а не детектив Симмонс?

— Энтони… Надо поговорить… — серьёзно отвечает она, садясь в тачку.

…

В дороге Линда рассказала про Каллу, «Катюрикс» и кто такой Грегори Уилсон, он же Ред.

— …

Нет слов.

Про Каллу — жутко, ненавижу шарагу, что устроила ей такое детство.

Наше правительство в деле, и не только оно — «Катюрикс» шире.

Во что я вляпался…

Но разве не этого хотел? Большую битву. Не просто убирать дурь с улиц, а воевать, как ОСБТ.

— Это значит, вы берёте меня в ОСБТ?

— Неофициально пока, да. Звание дать не могу, но в моих силах сделать тебя агентом разведки. Звание — позже, с генералом Рэйвеном решим, — поясняет она.

— Всё сложно, ты официально в полиции Вашингтона, но пока они тебя мне «одолжат». Разберёмся со временем, — добавляет.

Пока обсуждаем детали, звонит телефон.

*Дзынь*дзынь*дзынь*

Смотрит на номер, не узнаёт.

— Майор Шелия.

— …

— Окей.

Вешает трубку.

— Что-то важное? — спрашиваю.

— …

— Майор?

— Это Мокс.

— ЧТО?!

Легендарный Мокс, неуловимый. Ни один коп не подобрался, даже описания нет. Может, и не он, а она.

И просто звонит Линде?

— Да. Хочет встретиться. Сперва выкинем телефоны.

…

Сбросили мобилы, едем по инструкциям в пустой паркинг. Паркуемся у единственной тачки — белая, ничего особенного. За рулём лысый в прямоугольных очках, рубашка с цветами, джинсы. Мокс?

Садимся: Линда спереди, я сзади.

— Линда, Коп, — здоровается он.

Ну, если это приветствие.

— Мокс, верно? Зачем позвал? — Линда гонит разговор, он трогается.

— Дело в Калле. Она много про тебя рассказывала.

Линда занервничала, хоть и прячет.

— Она в порядке? — спрашивает.

— Будет. Волнуюсь за её психику, потому позвал. Звонила, голос дрожал. Говорила, вы её больше не ищете, и гнались за ней ради её же блага?

— Правда… Она мне дорога. Куда едем?

— В её нычку. Веду к ней. Коп, тебе доверять можно? — спрашивает. Чуть вена на лбу не лопнула. Линда удивлена, но приятно.

— Можно, — коротко, без злости. Майор подхватывает:

— Можно верить. Он пока в полиции, но скоро в ОСБТ, подо мной.

Мокс кивает, едет дальше.

…

Паркуется у четырёхэтажки с белыми стенами и колоннами спереди. Мило.

Заходим — библиотека. По лестнице, мимо книжных завалов, наверх.

Мокс открывает тайную дверь за полкой — клише, нет?

Комната с мониторами — камеры библиотеки и улицы. На столе гранатомёт из Вашингтона, шесть гранат рядом. Паспорта, обоймы, патроны.

Линда не смотрит, идём глубже. Комната с матрасом.

Там она — та, кого искал. Узнал её с той встречи у квартиры в Вашингтоне. Вздрогнул, вспомнив, как чуть не получил пулю.

Белая рваная футболка в крови, чёрные трусы. Бинты на боку и плече, кровь просочилась, пачкает матрас.

Обнимает снайперку, лежит калачиком, пистолет у головы. Плакала — во сне или нет, неясно, сейчас слёз нет.

Линда замерла, смотрит с тревогой, грустью и заботой.

Тихо подходит, опускается к матрасу.

Калла резко просыпается, наставляет ствол Линде в лоб.

Глаза расширяются, узнаёт, опускает пушку.

— Линда! — кричит, бросается в объятия, зарывается лицом в грудь.

Линда крепко обнимает, будто не отпустит, пока Калла тихо всхлипывает.

Мокс тянет меня за руку, кивает к двери. Понимаю, иду за ним, закрываю.

Их воссоединение не трогаю.

…

---

Линда

Не знаю, сколько обнимаю Каллу — минуты, часы. Не важно. Она здесь, в моих руках, в безопасности.

Сердце чуть не встало, когда увидела её. Раненая, измученная — других слов нет.

Той счастливой улыбки за маффинами во Франции нет. Лицо в крови и слезах, тело в шрамах после месяцев боёв.

Когда поймала её в Ливане и забрала, думала, страдания кончились. Ошиблась. Одни сменились другими.

Всхлипы стихают, она ослабляет хватку, отстраняется, смотрит на меня.

На губах слабая улыбка.

— Как нашла? — спрашивает.

— Мокс привёл. Волновался за тебя. И я тоже. О чём думала, уйдя во Франции? Могла прийти ко мне, когда напали, — выговариваю. Не хотела пилить, но не могу. Она не понимает, как я из-за неё извелась? Словно постарела на десять лет за два месяца.

Она опускает взгляд, съёживается, падает на колени.

— Прости, — еле слышно шепчет. Сердце тает, злиться не могу, снова обнимаю. Она отвечает, и время идёт.

…

---

Калла

Линда здесь!!

Все заботы смыло, когда прыгнула к ней в объятия.

Потом она отчитала за Францию…

Потом снова обнялись, и мир стал правильным!

«Катюрикс», прошлое, стресс, убитый субъект, девчонка из Ливана, раны, странная боль в груди — всё исчезло, когда она обняла.

Вину за Францию чувствую, да…

Вина, ага?

Факт совершения преступления или проступка.

Или, по психологии, эмоция, когда чувствуешь ответственность за действие или бездействие с плохим исходом.

Какой-то Фрейд написал про это целую книгу, пролистала.

Скучная. Только показала, какая я сломанная…

Думала о вине, когда ехала в Нью-Йорк. Раньше её не знала, а теперь вот.

Странная штука…

Но я звонила ей, сказала, что жива, дала инфу — не сильно же злится, да?

Дверь медленно открывается, еле держусь, чтоб не разрядить обойму в того, кто прервал нас.

Это коп, что гнался за мной из Вашингтона. Чего он тут?

Отстраняюсь от Линды, замечаю — она оттолкнула мой пистолет, когда дверь открылась.

Так заметно было?

— *Кхм* Не хочу мешать, но прошло уже пара часов… — начинает этот гад своё жалкое оправдание за то, что испортил мне время с Линдой.

Отшатывается, глядя на моё лицо.

Видать, выражение сулило смерть и вечные муки за его грехи против меня, но Линда гладит меня по спине — и всё снова окей!

— Да, извини, не заметила, сколько прошло, — говорит она ему, глядя на меня.

На тело, точнее.

— А ты, юная леди, марш в душ и перевязаться. Не хватало инфекции, — добавляет.

— Окаааай, — тихо отвечаю, стягивая шмотки.

— Калла! Пора бы научиться скромности! — Линда продолжает, Энтони резко отворачивается.

Шрамы, да?

Пох, бегу в душ, хочу быстрее закончить и быть с Линдой.

…

После душа вхожу в комнату с мониторами, завёрнутая в полотенце.

— Быстро управилась, — Линда улыбается. — Мокс рассказал, что с тобой было, у меня вопросы, но сперва — кто второй труп в переулке? Тот, у стены?

— Мутный тип? — уточняю. Чего он важен?

— Мутный? Я про бомжа.

Бомж, ага. У меня тоже дома толком нет.

— Не знаю. Выглядел подозрительно, убрала угрозу.

— …

— …

— …

— Чего? — Все пялятся, молчат.

— Ты пристрелила чувака, потому что он выглядел мутно? Так нельзя! — орёт этот… коп. Имя слышал, не помню.

— Коп прав, Калла. Так не делают, — подхватывает Мокс. Но я сделала, значит, могу?

Мокс тоже зовёт его копом, так что и мне можно.

— Нельзя? А я сделала.

— Нет, Калла, нельзя просто казнить людей, если кажутся подозрительными. Тебе это в новинку, но не все — угроза, — отчитывает Линда.

Раз Линда говорит, значит, правда.

— То есть прострелить колено? — Хромота угрозу не убирает до нуля, как смерть, но, видать, можно так…

— …

— …

— Калла… — остальные молчат, Линда качает головой.

— Поговорим потом. Идём, обработаю раны, перевяжу, — идёт в спальню. Матрасню? Не важно.

Иду за ней, закрываю дверь.

Сажусь на матрас, сбрасываю полотенце. Линда достаёт бинты и бутылку — спирт, наверное.

Откуда взяла?

Лежу тихо, пока она возится.

Мокс, вроде, знает врача без вопросов. Надо бы зайти. Заживаю быстро, врач необязателен, но ускорит.

Лёгкое пробито, кровь остановилась, но дырка есть. Откроется — снова спадёт.

Чем быстрее заживу, тем скорее начну двигаться, браться за дела и стирать «Катюрикс» с лица земли.

Останутся только дурным воспоминанием…

Засыпаю.

Глава 27

Калла

Прошло две недели с воссоединения с Линдой. Ничего особого не делала — читала книги, залечивала раны.

Через пару дней после боя уже могла шевелиться, а теперь боевая форма вернулась к нормальному уровню. Пора встретиться с Даррелом.

Тогда Линда осталась на ночь, и ещё одну, но потом уехала к Брайану. Уговаривала вернуться в ОСБТ, но я наотрез отказалась. Не хочу быть винтиком в их системе — всю жизнь меня юзали за навыки.

После споров Линда отступила. Сказала, посмотрит варианты, но я думаю, боссам ОСБТ пох, что я не вернусь. Или не пох, но сделать ничего не могут. Я ведь с самого начала играла по их правилам, а ушла, когда они не смогли меня защитить.

Их же люди продались и пошли против меня — пусть попробуют заставить. А если силой — спрячусь. «Нора» в этом поможет.

Ладно, чего париться.

Но тот внезапный удар всё же напугал.

Надо быть готовой. Кто знает, когда пришлют новых субъектов. Может, свалить из города? Даррел устроит?

Ещё думаю про слова Копа. Энтони, теперь знаю.

Зря я его так звала, хоть Мокс и начал.

Он сказал, что даже в правительстве есть люди «Катюрикс», и интересно, знает ли «дядя Сэм» про них.

Кто этот Сэм? Чей он дядя? Если знает что-то, стоит поискать. Лёгкие пытки в нужном месте творят чудеса для инфы.

Но это потом. Сейчас — к Даррелу, отдам контракт, узнаю, есть ли дела в другом городе. Неуютно, что «Катюрикс» знает, где я.

И броню бы взять.

Как бы я ни шустрила, против таких, как я, все пули не уведёшь.

Субъекты, ага…

Почти как братья-сестры.

Но враг есть враг. Убиваю всех — молодых, старых, баб, мужиков. На поле боя не важно, если сам туда полез.

Читала книгу про войну, детей-солдат и мораль битвы с ними.

Я, видать, тоже ребёнок-солдат.

Только круче.

Знаю, что такое мораль. Ну, определение знаю, но не думала о ней.

И кажется, мораль мне никогда не понять. Если ребёнок наставит на меня ствол, выстрелю первой.

Стреляла.

На задании Аль-Амана в Африке, мокруха — два километра, мой любимый Barrett M82 .50cal. До точки были дети-солдаты на защите цели. Тогда не парило, и сейчас бы не запарило.

Пора идти.

Выхожу в джинсах и толстовке, ловлю тачку.

Надо бы новый мотоцикл. Ездить на нём — лучшее в жизни, кроме встречи с Линдой, воссоединения с ней и имени, что она дала.

Хех…

Сентиментальная я…

…

После встречи с Даррелом еду в такси обратно к библиотеке. Отдал контракт — мятый, в крови, но читаемый. Про нападавшего сказал мало.

Только что профи, цель — я и, возможно, Джефф. Про «Катюрикс» молчу — рано. Не хочу, чтоб он понял, что удар не по «Норе». Знай я всё про атаку, он бы врубился, что я её ждала.

Про переезд из Нью-Йорка тоже не сказала. Сперва дождусь вестей от Линды.

Такси в квартале от библиотеки, плачу, иду пешком. После нападения на чеку, но ничего подозрительного.

Захожу в библиотеку, к лестнице. В воздухе что-то чужое, еле уловимое. Заметила, только потому что кислорода меньше. Газ, не просто запах.

Достаю пистолет, тихо иду наверх.

Что-то не так, газ идёт сверху. Торможу, решаю не рисковать. Не знаю, что это, но проверять не буду.

Поворачиваюсь к выходу, но мысль: если ловушка, и газ — вырубить или убить, здание окружено. Надо к тайному выходу в комнате с мониторами.

Газы на меня слабо действуют. Не знаю, что колдовали с генами в утробе, но что-то было. Дома, в зимнем лесу, проверяли пределы — их подопытной. Тестили стимуляторы, включая газы.

Базой был какой-то бедняга, лет двадцати. Засунули нас в камеру, пустили циклозарин. Смотрели, как он корчится, блюёт.

Смотрели, как кровь из глаз, галлюцинации.

Смотрели, как умер, когда я только начала что-то чувствовать. Но сколько ни сидела, газ только чуть кружилась голова.

Потому уверена — дойду до выхода, ничего не будет.

Держу ствол наготове, открываю полку, вхожу. Газ, видать, качают снаружи через вентиляцию — следов чужих нет.

Иду к тайной двери, обходя книги. Лёгкое головокружение — не простой газ, иначе бы не брало.

У выхода — беда.

Импульс по комнате. Компьютеры, свет — всё электрическое накрылось. Но не это пугает.

Волна ударила меня. Резь за глазами, мозг онемел.

Что-то вырубилось в голове. Думаю, чувствую, но пропало то, что считало траектории пуль, держало внутренние часы и прицел.

Не знала, что оно есть, пока не потеряла. Теперь его отсутствие острее, чем присутствие.

Некогда думать!

Проверяю себя — боеспособна, сбегу, потом разберусь.

Открываю тайную дверь — газ крепчает.

В узком коридоре соседнего здания чувства мутнеют.

Шаги короче, клонит в сон.

Тьма в глазах, но слух жив — сзади люди.

План нужен, времени мало.

Скорее всего, схватят, но живой — иначе зачем газ-снотворное.

Сперва — оставить следы для Линды и остальных. Глушака на пистолете нет, это плюс.

Ноги подкашиваются, падаю. Не прошла и десяти метров по коридору. Шаги уже тут, мишени в узком проходе.

С последними силами ложусь на спину, палю в мутные фигуры. Целюсь в них и заднюю стену комнаты — не скроют бой, закрыв дверь.

*БАМ*БАМ*БАМ*

Грохот выстрелов заставит соседей звякнуть копам. Энтони узнает, Линда тоже.

*БАМ*Бам*бам*

Жму ещё. Слух глохнет. Выстрелы — как издалека, фигуры ближе.

*Бам*бам*

Кого-то зацепила, но не точно…

Ещё… пули…

Выстрелов не слышу…

Глаза не открыть…

Я… дол… сбежать……

---

Линда

Сижу в кофейне местного участка, жду Энтони — он ушёл говорить по телефону. Судя по тону, жена недовольна, что он в Нью-Йорке и задерживается.

Где Брайан? Неделю не видела, гоняется за зацепкой, видать.

Договорилась с генералом Рэйвеном. Он недоволен, что Калла не вернётся — видит в ней только актив, но я повторила её доводы, и он отстал.

Калла права: после Ливана делала всё, что просили, ушла из-за провала с тренером Альфы.

Он дал вариант: не предавать ОСБТ и не подставлять Каллу. Она — независимый подрядчик. Работает на нас, но может отказать.

Такие операторы с большими шарагами не в ладах и ненадёжны, но так мы следим за ней, уважая её права. Зная Каллу, она не кинет, если мы не кинем.

Дверь хлопает, влетает Энтони:

— Сообщения о стрельбе в библиотеке!

Вскакиваю, бежим вниз. Прыгаем в его тачку, едем.

На месте — патрульные машины, копы отгоняют зевак, оцепляют здание. Один подходит к нам, думает, Энтони — местный детектив.

— Соседи слышали выстрелы, мы первые. Очевидцы видели чёрный фургон, уехал быстро. Пытались зайти, но там газ — вернулись, голова закружилась сразу, — докладывает.

— Чёрт, — ругаюсь. — Надо внутрь. Масок нет?

— Нет, но скоро будут. Запросили.

Жду, нервничаю. Энтони убеждает местного детектива пустить нас первыми, не раскрывая про Каллу.

Удаётся, маски привезли, идём. С нами детектив и два патрульных.

В библиотеке — сразу наверх, к комнате с мониторами. Три трупа: один в комнате, два в узком коридоре, о котором не знала.

— Какого хрена? — вырывается у детектива. Патрульные проверяют здание, мы с Энтони и местным — тут.

Энтони идёт в коридор, осматривает. Я изучаю комнату. Каллы нет, крови, кроме как от тел, тоже — жива, видать.

— Калла! — кричу, плевать на детектива.

— Кто это? — спрашивает, но я ору ещё раз.

Энтони возвращается:

— Выход из коридора давно не открывали, Калла не ушла. С учётом газа, трёх трупов в масках и пустого пистолета в коридоре — не их, их стволы в кобурах — её забрали.

— Блять! — бью по полке, не в духе. — Найдём её, — Энтони успокаивает, но это не просто.

— Как они нашли это место? — шепчу, но надо искать. Местные копы — лучший шанс: знают город, вычислят тачку по камерам.

Но всё им не оставлю. Надо звякнуть Брайану.

---

Уайт

Ха-ха-ха! Я сделаю то, что старый Уайт не смог. Мне нужен субъект 7xx. Смотрю с Редом, как наши тащат её вглубь базы. Ред поймал её в Нью-Йорке, сюда вёз четыре часа. Тут мы в безопасности.

После прошлого Уайта я один продолжу исследования и доведу до идеала. Субъект 7xx поможет, даже если сдохнет — данные с экспериментов бесценны.

— Раз взяли живой, ты мне должен, — Ред хочет надавить, но я не дам.

— Напомню, план дал я. Я сказал, как взять, не убив, — парирую.

— Но я нашёл её место!

— Это не подвиг.

— Ещё как! Ты не знаешь, как трудно её выследить!

— Нет времени спорить. Дела, — отворачиваюсь. Слышу его смех. Дурак думает, что выиграл, но после моей работы посмеёмся последними.

Спускаюсь в бетонный комплекс под джунглями Пуэрто-Рико.

Пора работать.

Глава 28

Калла

Просыпаюсь, вишу под потолком. Голова мутная, оцениваю обстановку. Комната — три на три метра, бетонные стены. Свет — лампа над стальной дверью напротив. Я в центре, наручники на запястьях, цепь к потолку.

Не в воздухе, но цепь короткая — на колени не встать. На мне только бельё — спортивный лифчик и шорты. То, что «выключилось» в библиотеке, не вернулось. Не знаю, что это, но, видать, связано с моим воспитанием.

Неясно, что оно делало, — вроде та же я. Чувства острые, замечаю газ в комнате. Не как в библиотеке, слабее.

От него тело вялое, слабое. Вес на цепи, наручники уже разодрали кожу на запястьях, кровь течёт.

Надо бежать. Пробую встать — сил нет.

Дверь открывается, входит мужик в белом халате.

— Доброе утро, моя прекрасная игрушка. Нас ждёт насыщенный день, не будем тянуть, — говорит с улыбкой и добрым голосом, слишком уж бодрым.

Молча сверлю его взглядом.

— Ну ладно. Я доктор Уайт. Новый Уайт, после того как ты прикончила старого. Спасибо, кстати. Объясню, зачем буду делать с тобой то, что буду. Мой предшественник возглавлял проект и шёл двумя путями к совершенству. Первый — химическая модификация генов до рождения. Так сделали с субъектами с первого по девятый.

Любит, сука, свой голос… Тупые злодеи, вечно планы разжёвывают, вместо того чтоб делать. Хоть инфа полезная.

— Второй путь — нанотехнологии! — гордо вскидывает руки для эффекта.

Пялюсь дальше. Вся сила уходит на то, чтоб держать голову. Газ, видать. У доктора маска на рот и нос.

— Но он не смог использовать нанотех эффективно. Серия «Семь» — первая попытка. В три года тебе вживили наномашины в ствол мозга и кровь. В крови сработали как надо — ускоряют заживление, чистят токсины и дрянь. А в мозгу не запустились… — грустно смотрит, продолжает.

— Лежали мёртвым грузом. Когда попробовали включить их силой у твоего брата — умер. Жёстко, скажу я.

Наномашины… Импульс в библиотеке — электромагнитный, вырубил их, и газ подействовал. Многое ясно.

— Субъект создать дорого, у тебя уже были химические улучшения, убивать не стали. Выяснили: техника слишком мощная, при активации мозг сгорает. С учётом этого сделали серию «Восемь». Работало, но наномашины пришлось ослабить, и выгоды почти не было — провал.

Если простой ЭМИ их гасит, идея тупая, на мой взгляд.

— Вижу, о чём думаешь, — фанатичная улыбка. Хочу его прикончить…

— ЭМИ вырубает их на минуты. Газ тут особый, для тебя.

— Ха-ха… Вижу ненависть в глазах. Серия «Девять» — чистая химия, старый Уайт забил на нанотех, но это не важно — ты их уничтожила.

— Доберись… до… сути, — выдавливаю. Уайт говорит, будто бог. Выберусь из цепей и завалю.

— Ладно. Нанотех в голове сожжёт куски мозга, если включить силой. Но есть другой способ. Они завязаны на центральную нервную систему — её и поджарило у твоего брата. Вместо прямой стимуляции мозга будем бить по нервам. Много сигналов в твоей хорошенькой головке — и нанотех, надеюсь, оживёт.

Суки. Хочет пытать…

— По лицу вижу, поняла, — кривая улыбка. — Если сработает, убьём за предательство и используем данные для серии «Десять». Ха-ха-ха… Оружие не должно думать или мечтать. Вот твоя ошибка.

Они сами меня вышвырнули, но сил возразить нет.

Дверь снова открывается. Входит ещё один, тоже в маске, катит тележку с инструментами — знакомыми по тренировкам на боль.

…

Осталась с тем, кого прозвала «Зомби», после ухода Уайта. Кусаю зубы — очередной разряд тока.

Почему Зомби? Потому что ходячий мертвец.

— ННнг, — опять втыкает два лезвия, подключённые к батарее, в кожу.

Не дам ему услышать крик. Вспоминаю тренировки — те, что хотела забыть.

— Арррнгх!

Уходи в прошлое, в воспоминания, жди шанса…

---

Под полной луной тёмные волны вздымаются на два метра. Холодный ветер бьёт в чёрную военную лодку-зодиак, скользящую по воде. После каждой волны солёная вода плещет в лицо водителю.

Девочка, едва 14, блондинка в чёрной тактической форме, правит судном. Мотор почти бесшумен — для скрытности, главные звуки — волны.

Чёрный океан в лунном свете мог бы быть мирным, но не для неё. Её мысли — только о миссии. Девчонка, известная как Семь, получила задачу: устранить Радека Рейнхарда, польско-немецкого торговца оружием, что снабжает всех, кто платит.

Смотрит в темноту через очки ночного видения. Цель — яхта на горизонте, украшенная огнями.

Косится на оружие: винтовка с глушителем, точная до 300 метров, лежит в лодке, пистолет с глушителем на бедре, нож на пояснице.

Знает, что использовать нельзя — запасной вариант. Удар должен быть скрытным, не как явное убийство.

Яхта двигалась, разведки нет — будет импровизировать.

Зодиак подбирается к белой яхте в темноте незамеченным. Семь глушит мотор за десять метров, лодка скользит ближе. Готовит верёвку, цепляет за перила яхты, крепит к своей лодке.

Тихо лезет, выглядывает из-под перил — нижняя палуба. Свет горит, музыка играет, людей нет. Ждёт, не лезет, пока не слышит шаги — с другой стороны.

Спускается, обходит яхту на вёслах, тихо.

Снова цепляет верёвку, осторожнее, лезет.

Видит цель. Рейнхард на палубе, с бокалом вина, напевает. Семь считает прислугу — принесли вина, ушли.

Кивает себе, спускается к лодке. Берёт баллон с воздухом из сумки, цепляет к поясу. Маленький, как бутылка воды, — много не надо. Плана не было, но она готова ко всему.

Прикрепляет регулятор, трубки к баллону. Лезет, отвязывает верёвку от перил, цепляет к поясу — теперь лодка с ней.

*Тап*

Рейнхард, наслаждаясь музыкой после сделки, слышит звук. Оглядывается на море — ничего. Пьяноватый, любуется луной и отражением.

*Тап*

Снова звук. Чешет голову — музыка? Оглядывается, никого. Идёт к перилам — болтается что-то?

Наклоняется, ищет свет буя. Семь накидывает верёвку на шею, отталкивается от перил, тянет его за собой.

Падают в воду, всплеск тонет в волнах и музыке. Под водой Семь держит его. Душить верёвкой нельзя — утопление.

Крупный мужик бьётся, но она сильна для своего роста. Тянет верёвку с лодкой, чтоб та была над ними — воздуха не взять.

Сопротивление слабеет. Удар врасплох, без шанса вдохнуть. В панике глотает воду, теряет сознание.

Семь ждёт минуту после — в баллоне воздух на двадцать минут, не проблема. Снимает верёвку, проверяет — следов нет.

Выныривает, яхта в сотне метров. Оставляет тело лицом вниз, лезет в лодку, заводит мотор.

Последний взгляд на тело — вряд ли найдут — и рвёт в обратную сторону.

---

Калла

Зомби бьёт в рёбра — чуть не ломаются.

— Не мечтай. Лучшая часть впереди, — гадкая улыбка.

Вспомнила миссию. Но будто не я, а кто-то другой.

— Проверим, закричишь ли… Хе-хе, говорят, крик помогает с болью… — продолжает, но мне пох.

Тут больше суток, меньше двух. Часы назад нанотех ожил. Поняла, что он всегда был, но теперь чувствую — узнала о нём. В крови гасит боль местами, где-то усиливает — чинит тело.

В мозгу тоже оживает. Не замечала, пока не потеряла. Разница мала, но привыкла — лучше с ним. Считает быстрее, планировать легче. Уайт сказал, работает не так, как надо, — интересно, что должно быть.

— Класс, нанотех заработал. Теперь не так страшно тебя убить, хе-хе.

Смотрю мутными глазами, как он берёт шприц с жидкостью.

— ЦРУшная штука. Думали, химическая пытка — топ. Больно будет — пиздец, и дольше, нанодроиды в крови не видят угрозы, хе-хе.

Чёрт. Надо держаться. Шанс будет.

Колит в кожу. Сил сопротивляться нет. Жидкость идёт в кровь.

Скрежещу зубами, думаю о чём угодно, кроме боли.

Как будто горящий бензин влили. Боль от плеча к туловищу.

До головы доходит — мозг отключается от боли.

---

Вхожу в здание цели. Прошло недели две после яхты, новая миссия.

Убрать «Джона». Инфы мало, но хватит. Место — глушь у Каира, охрана, отель — доступ простой. Я в бурке, платок прячет волосы, шею, уши.

Захожу как своя, охрана машет детектором.

— Где семья? — спрашивает один.

Делаю вид, что не понимаю, бормочу что-то на фарси, тычу на лифты. Отстают, кивают. Иду к лифтам, жму четвёртый этаж.

Миссия лёгкая. Джон не ждёт удара, один. Иду по коридору, не глядя на двери. Цель — северо-восточный угол.

Стучу трижды.

— Да? — открывает добрый старик.

— Можно телефон? Забыла номер комнаты… — тихо, робко. Тренеры не учили общению, но знаю, как втереться, если не ждут.

Улыбается, открывает шире:

— Конечно.

Пробую улыбнуться — неестественно — вхожу. Поворачиваюсь, пока он закрывает дверь.

— Позвонить родите… — не даю договорить. Тычу карандаш в горло, в сонную артерию.

Рывком выдергиваю — рана шире. Он тянется к коридору, зажимает рану, но я тащу его обратно. Падает, ползёт к телефону — поздно.

Крови много, падает на живот, взгляд гаснет.

В зеркале — я в крови.

Не беда. Снимаю бурку и платок — штаны и свитер. Мою лицо в ванной, выхожу. Охрана не проверяет уходящих.

До точки эвакуации — десять километров на юг, сорок пять минут. Бегом, или тренер снова загонит на тренировку боли.

Брр, вздрагиваю.

---

Возвращаюсь из воспоминаний — эффект наркоты слабеет. Одна в комнате, вишу. Пол в крови, но до смертельной потери далеко. Зомби режет аккуратно.

Что-то другое.

Во мне.

Эксперимент удался? Тогда я им не нужна — убьют, вскроют.

Но это смена ситуации — можно использовать. Слушаю тело — нанотех чётче. Будто управляю им мыслью. Эксперимент был для головы, а не тела, почему эффект тут?

Входит Зомби.

— Очнулась, хорошо. Проверим, сработало ли. Позову доктора, — уходит.

Но не он цепляет взгляд. Когда дверь открылась, я уловила… больше. Сигналы, поля в воздухе. Почти видела их. Некоторые шли к карману Зомби.

Доходит. Это волны — радио, Wi-Fi.

Смена — в мозгу. Чувствую частоты, которых раньше не могла.

Почему тут сигналов нет? Логично — Уайт ждал этого, стены — клетка Фарадея, блокирует всё.

Значит, нанотех для этого и был, раз он готовился.

Дверь открывается, сигналы возвращаются. Но есть проблема поважнее.

У Уайта прибор в руке, излучает поле вокруг себя.

— Посмотрим, заработало ли, — подносит к голове. Чувствую, как поле гнётся рядом. Фокус на нанотехе в голове, «тихо», мысленно.

Срабатывает, но поле всё равно мешает. Меняю тактику — пустота в голове, без мыслей.

Уайт убирает прибор, читает экран.

— Странно… — бормочет. — Может, начинает… Ещё немного, — уходит с Зомби.

Еле обманула. Дверь закрыта, делать нечего — копаюсь в нанотехе тела.

Вижу сигналы, даже нанотех внутри шлёт слабые. Они во мне — легко ловлю.

Копаясь, понимаю — в голове компьютер. Точнее, голова стала компьютером.

После попыток и покалываний делаю что хотела — нанотех в теле реагирует на газ, что парализует мышцы. Контроль возвращается, но выхода нет.

После пыток я ранена. Нанотех чинит, но без еды — материала — толку мало.

Перебираю варианты. Теперь, когда техника активирована, инстинктивно знаю, как её юзать. Чувствую все возможности.

Страшное оружие.

И отдали мне… Идиоты.

Глава 29

Уайт

Прошло четыре дня, но субъект не меняется после первой проверки. Это был первый раз с прибором — дело в калибровке, видать. Мы довели её до предела, не знаю, что ещё сделать. Придётся сменить подход.

Этот метод уже юзали на её тренировках по боли, но надеюсь, физический рост субъекта повлияет на результат.

— Уверен, что это умно? Эта девка — жуть. Сколько ни бью, молчит и быстро заживает, — ноет Фредерик, он за неё отвечает.

— Не думай о ней как о девке. Может, когда-то и была, но ещё до рождения человечность вынули, — просвещаю тупого приспешника.

— В смысле?

Смотрю на экраны — субъект ест на полу камеры, цепи ослабили, чтоб могла, но позу удобной не назовёшь — и думаю, как ответить.

— Видишь ли, часть улучшений глушит эмпатию, заменяя её желанием вредить. Чувство себя притупляется, нервная система и мышцы — на максимум, — гордо объясняю.

— Это больно.

— Ха! Это только начало. Та «девка», — тычу в экран, — с наномашинами. Запустим их — не представляешь, чего достигнем.

Он качает головой, смотрит на мониторы. Бледнеет.

— Чего? — спрашиваю, поворачиваюсь.

— Она должна стоять? — голос Фредерика дрожит.

— Нет… Газ не даст.

Но она стоит.

Оглядывается, камеру не видит. Да и как? Это конец оптоволокна, сама камера тут, в командной.

Смотрим, как тянет цепи — сперва легко, потом рывком. Со второго раза цепь отрывается от потолка. Изучает наручники. Крутит руки, упирается коленом, давит весом.

Встаёт — цепь, что держала руки, порвана.

Левая рука выгнута неестественно, но ей пох. Правой резко вправляет кости.

Смотрит на укреплённую дверь, садится в позу лотоса посреди камеры. Выпрямляет левую руку, сжимает кулак, расслабляет, слабо улыбается. Снова смотрит на дверь.

*Глоток*

---

Два дня назад

Линда

Калла пропала два дня назад, а мы ни на шаг не ближе. Энтони работает с местными копами, но нашли только, что фургон ушёл на частный аэродром. Куда дальше — хз.

Дозвонилась до Брайана — он на зацепке, но подробностей не дал. Сижу в номере отеля, жду звонка. Больше ничего не могу.

Думаю, как нашли Каллу. Вариантов мало. Либо библиотека не такая уж тайная, но с репутацией Мокса — вряд ли. Если не Мокс и не явность места, остаёмся я, Энтони.

И Брайан. Я сказала ему про библиотеку. Энтони вряд ли сдал — обычный коп из Вашингтона, связей нет. У Брайана есть, но верить в это не хочу!

Но других вариантов нет. Последние недели до него не достучаться… Хотя ответил на звонок. Не дурак, понял, что я подозреваю, и всё равно взял трубку. И пропади он — виноват, и не пропади — тоже может быть виноват…

*Дзынь*дзынь*

Прерываю мысли, беру трубку.

— Майор Шелия, — вижу, генерал, решил, что делать. Объяснила ему всё, ждала ответа.

— Майор, с такой инфой мы мало что можем. Поговорил с верхами, решили: сообщим американцам про «Катюрикс» и Грегори Уилсона. Им проще копать, он на их земле, — докладывает.

Не совсем согласна, но путь есть.

— Надеюсь, они что-то сделают, сэр, — говорю.

— Сделают. Их человек в шараге, что тайно толкает войну и террор, — позор для правительства. Разберутся быстро, — уверяет Рэйвен. Может, прав, жду.

Уайт

— Что, блять, делать? — паникует Фредерик. Мы всё ещё пялимся на субъекта, ждущего у двери.

— Я… — не успеваю ответить, отвлекает сигнал с поверхности. Смотрю на экраны — и цепенею.

Отряд солдат готов к штурму. Американцы, судя по виду.

Суки. Не испортят мне всё, когда я так близко. Не успеваю придумать план — взрыв сотрясает базу. Дверь снесли, ворвались.

Десять минут — как миг. Смотрю бой в узких коридорах между нашими охранниками и спецназом.

— Надо валить! — орёт Фредерик, и я согласен. Идём к запасному выходу, но шансов мало. Это место не для боя и отступления — его не должны были найти.

Быстро идём по коридорам, звуки боя эхом отдаются. Поворот за поворотом, боимся нарваться.

И вот — окружили. Не стреляют — мы без оружия, но готовы пальнуть, ясно дают понять. Бои затихают.

— Что теперь? — шепчет Фредерик.

Идиот. Не врубается, что всё кончено. Для него. Я умён, спец в своём деле. Могу продолжить исследования под их крылом.

Шестеро ведут нас к поверхности. Считаю — три отряда по девять. Нас больше, но спецназ решает против наёмников.

По коридорам Фредерик замирает, пялится куда-то, пот на лбу.

Смотрю — солдаты обыскивают комнаты, собирают бумаги. Ничего важного не найдут — я стёр базу данных, ключ в голове. Они ставят заряд на единственную запертую дверь — камеру субъекта.

— Не открывайте! — ору, но поздно. Командир оборачивается ко мне и к двери — замок взрывают.

— НЕТ! — вопит Фредерик, но уже пох.

---

Калла

Слышу бой, выстрелы, взрывы. Базу штурмуют. Я готова к побегу, насколько возможно. Тело в норме, рука заживает, справлюсь.

Жду шанса. Дверь не выломать, но кто-то откроет. Слышу — ставят заряд, готовлюсь, как спринтер перед стартом.

— Не открывайте!

*БАМ*

— НЕТ!

Рву с места. Дверь ещё не упала, а я уже прыгнула. Мир замедляется, сигналы снова в голове.

Не до них.

Солдаты у двери не успевают — юркаю мимо, мелкая и ловкая.

Двадцать метров впереди, в поперечном коридоре — Уайт и Зомби, рядом.

Руки в наручниках, шестеро конвоя.

Бегу, наслаждаюсь их страхом. Солдаты видят, целятся. Из-за своих сзади не палят в открытую. Редкие выстрелы — предугадать и уйти проще, чем раньше.

Три метра.

Уайт — главная цель. Сказал что-то важное. Убью — исследования умрут с ним. По его натуре, он не делился деталями моих возможностей.

Зомби впереди, по три солдата слева и справа.

Прыгаю мимо Зомби. У Уайта правой хватаю голову, добавляю свой импульс к его, бью о стену. Хруст, тело обмякло. Не падая, отталкиваюсь от стены к Зомби.

Солдаты палят после смерти Уайта, но медленно — пули в стену и тело.

Всё быстро — Зомби только обернулся, а я уже в прыжке.

Беру его голову бёдрами, использую тело как точку опоры, выворачиваю шею на 180, приземляюсь изящно.

Хруст шеи — как мечтала.

Приземляясь, думаю. Не знаю, чья армия, но не ОСБТ. Повторять их сценарий с другой шарагой не хочу.

--

Девочка в крови приземляется — мы в шоке. Убила двоих наших пленников за секунду! Что за хрень!?

— Не двигайся! — орёт один из моих, но ей пох. В белье, вся в шрамах и крови, рвёт прочь.

Стреляют в её сторону — она уходит вбок перед каждым выстрелом.

Ору в рацию, чтоб перехватили. Надеюсь, успеют. Скорость — нечеловеческая, базу знает как свои пять.

Минуты тишины — о девке ни слова.

— Она не могла испариться! Где-то тут! — ору на своих.

Её пытали, судя по виду и сломанным наручникам.

Понимаю, зачем убрала мучителей, но почему бежит от спасителей? И как так ловко?

---

Калла

Бегая по коридорам, лучше понимаю способности. Подключилась к сети базы, получила чертежи — карта перед глазами, не мешает.

И не только. Вижу камеры. Смотреть одну — мешает зрению, но все разом дают понять, где солдаты. Накладываю их на карту.

Легко обхожу всех, добираюсь до комнаты с люком на поверхность. Вижу — главные входы под охраной, этот — нет.

Лезу по лестнице, выхожу в джунгли. Измотана, нужны шмотки и душ, но я свободна.

Где я? Подключаюсь к спутнику через сеть базы.

— Вау, — вырывается.

Круто.

Я в джунглях Пуэрто-Рико, знаю путь к городу. Изучаю мутный сигнал — ловлю ещё. Передача между небом и солдатами. Знаю войну — понимаю, что к чему.

Фокус на сигналах — вид сверху. БПЛА спецназа, что штурмовал базу. С него вижу безопасный путь через деревья. БПЛА — США, значит, их армия.

Иду, улыбаюсь. Выгляжу полумёртвой, «неприлично», как сказала бы Линда, но я рада. Новый козырь в рукаве, всегда со мной.

Глава 30

Калла

Через пару часов ходьбы вышла к дому. Маленький, деревенский, на краю джунглей, с бельём на заднем дворе. Стянула простую одежду и пошла дальше. До дома нашла ручей, смыла большую часть крови. После «визита» прибавилось шрамов, заметнее всего — на запястьях.

Вскоре дошла до городка.

Проходя мимо кафе на улице, стащила телефон с пустого столика и пошла дальше. Набираю Линду, прижимаю трубку к уху.

— Майор Шелия, — отвечает она.

— Линда, это я.

— Калла!? Ты в порядке?

— Да. Я в Пуэрто-Рико. Заберёшь меня? — спрашиваю. Судя по голосу, она не спала с моего похищения — четыре дня, теперь знаю.

— Конечно. Что случилось? — спрашивает, и я объясняю. Рассказываю всё с момента похищения, но про пытки умалчиваю. Заканчиваю тем, как сбежала в суматохе рейда. Про нанотех и причину похищения — ни слова.

Она рассказала, как раскрыли Реда американцам, и, скорее всего, из-за этого был рейд. Сказала, не знает, как слили моё место, но разбирается.

Поговорили, дошла до ближайшего аэродрома, жду. Через пару часов прилетает транспортник ОСБТ — вёз солдат из Африки в США, был рядом, не задержался.

— Погоди, ты была в Пуэрто-Рико у дяди, самолёт сломался, вызвала помощь, и наш пилот откликнулся, потому что рядом?

— Да, — вполне логично.

— А наручники? — спрашивает другой солдат.

— Это мода.

— А кровь?

— … Месячные?

— Пфф, ха-ха-ха! Ага, конечно. Как зовут, девчонка? — смеётся лидер группы.

— Сказала же, Эрика.

Полёт прошёл весело. Задавали вопросы, я отвечала. Вряд ли поверили хоть слову, но было прикольно. Один пожаловался на новые винтовки, и я блеснула знаниями оружия.

С людьми, что в теме, болтать легче, чем с тупыми гражданскими.

Приятная поездка, хорошая компания.

— Удачи, девчонка! — прощаются солдаты. Эрикой не назвали ни разу, только «девчонка». Надеюсь, ещё встретимся.

Вижу знакомую тачку на парковке, иду к ней. Линда выходит из-за руля, быстро подходит.

— Рада, что ты цела, — коротко обнимает, держится собранно. Она не такая, как в библиотеке пару недель назад. Теперь — солдат, готовый рвать врагов.

Мне это нравится. Эмоции сейчас не нужны. Пытки — ерунда, да и с Линдой виделись недавно. Фокус — на моей цели.

Думала расслабиться, переехать, но отбросила это.

«Катюрикс» должен исчезнуть.

Последний раз они меня задели. И дали мне оружие, чтоб их сломать.

Едем в тачке Линды к убежищу Мокса. Связалась с ним — встретиться и забрать жёсткий диск из Бруклина.

Перед уходом из джунглей тестировала способности. Копалась в их базе — всё, что на главном сервере. Времени мало, но нашла локации.

Девять штук: четыре — те, что ОСБТ разбомбили месяцы назад, включая мой лесной дом; одна — Бруклин, одна — Пуэрто-Рико, откуда взяла данные.

Остальные — новые. Одна в Токио — небоскрёб по спутнику. Одна на Гавайях — завод, похоже. Последняя — в Германии, большой промкомплекс.

В переулке открываем старую железную дверь, заходим в лифт. Древний, почти антиквариат, опасный, но сажусь. Скрипит, пока едем. Линда отодвигает дверь, входим в большую комнату.

Пол и стены — дерево, резные колонны держат крышу. В центре — песочный сад, узнаю дзен из книг Мокса. Он ждёт в монашеской робе.

Пора планировать операцию. Ту, что всё закончит.

---

Через несколько дней

Калла

Сижу в самолёте, думаю о последних днях. Всё запуталось, но вырулила как хотела.

Сказала Линде про локации — она хотела решать через ОСБТ. Американцы как-то связали меня с джунглями и захотели участвовать в ударе по «Катюрикс». После Уилсона поняли, что это за шарага.

Генерал Рэйвен и амеры решили — совместная операция. Они вычислили «Блу». Не знала про четвёртый цвет, но спасибо обмену данными.

Уайта убила дважды, и, если верить последнему, третьего не будет. Остальных надо убрать разом, чтоб не выбрали новых.

Так родился план. Сравнила свои данные, ОСБТ и США: Блэк, лидер, — в Токио; Блу, финансы и операции, — в Германии; Ред, безопасность, — в военной тюрьме США.

Сначала не видела системы, но с Моксом вскрыли диск из Бруклина. С нанотехом шифр лёгкий. На диске — IP-адрес сервера. Четыре юзера: Уайт, Ред, Блу, Блэк. Узнала, как работает «Катюрикс», нашла два активных IP.

Блу мне пох — не встречала цветов на тренировках, он только брал контракты и сливал Аль-Аману и прочим.

Но он знает, где другие субъекты.

Спасать их — не моё, да и хотят ли они? Убью Блу — шанс потерян.

Мой план: дала Рэйвену две локации — Германию и Гавайи. ОСБТ возьмёт Германию, США — Гавайи, по юрисдикциям. Сказала, что не хочу влезать, пусть сами, но Линда поняла — вру.

Убедила её дать мне свободу — доказала, что справляюсь.

ОСБТ разберётся с Германией, Блу — на них. Они вряд ли используют субъектов, как США, — прозрачнее.

Встретилась с Даррелом, сказала, где Ред и что он за атакой. Он спросил мотив, призналась — я цель.

Даррел сказал, что я «должна одну услугу», но мне норм. Упрощает план.

Остался Токио — знаю только я. Попросила Мокса чисто доставить в Японию — оружие там. Сделка, стоимость из будущей зарплаты. Он хочет привязать меня к работе после, но мне ок. Работа — хорошо.

Лечу в Токио. ОСБТ и амеры бьют через четыре дня, «Нора» — в то же время убирает Реда. Тогда и я двину.

Амеры и ОСБТ зовут это «операция Броудсворд», «Нора» — «Прокол».

Настоящее имя всех четырёх ударов — «операция Закрытие». Знаю только я.

Закрытие — конец, завершение.

ОСБТ знает про Германию и Гавайи, «Нора» думает, что это разовый удар по времени, но правда шире.

Хочу не просто сломать «Катюрикс» — стереть из памяти. Если лидер сгинет в тайном бою, а Блу возьмут — это максимум.

С большим временем сделала бы лучше, но хочу финиш. Я терпеливый хищник, но поиск идеала затянет навечно.

«Катюрикс» не бэкапил данные. Но у лидера, Блэка — Казуми Ямато, босса корпорации, — есть копии. Корпорация — не ширма, но главный спонсор «Катюрикс».

Амеры взяли кучу данных в Пуэрто-Рико, поделились с ОСБТ. Им не понять из-за мусора, но с диском я знала, куда смотреть.

---

Германия

Ната Веруши

Проверяю снарягу перед атакой. Мы в складе у зоны операции, «Броудсворд» вот-вот начнётся.

Слухи ходят, что всё связано с Каллой — блондинкой, что встретила осенью. Она ушла из тренировки Омега после инцидента, деталей не дали.

Первая миссия как оперативника, под майором Шелией. Легенда в разведке ОСБТ, рада её приказам.

— Правда, что это из-за Каллы? — спрашиваю. Она смотрит сложно, молчит.

Считаю — да.

— Как дела у неё? — Энни интересовалась, выужу хоть что-то.

— Хорошо, — отвечает, и всё — миссия начинается. Войска проверяют оружие, резерв готов.

---

Гавайи

Сержант спецназа

Обратный отсчёт к штурму. Последние войска на позициях, рейд вот-вот начнется, но думаю о девчонке.

Той, что убрала двоих наших пленных у меня под носом и испарилась. Кто она, чёрт возьми?

Проверили рейсы с острова после побега — транспортник ОСБТ сделал остановку в местном аэропорту. Спросили — молчание гробовое, деревья и те разговорчивее.

Дали только имя — Калла, независимый оперативник.

Второй по команде хватает за плечо, выдергивает из мыслей.

— Минус три минуты, — говорит, киваю. Пора проверять.

— Все вернутся домой, — говорю мужикам свои обычные слова, надеюсь, не вру на этот раз.

Ждём в тишине первого удара.

---

Калла

Стою на крыше соседнего здания, слежу за часами. 21:00 по местному, цель в здании.

Дни разведывала: маршруты охраны, позиции камер. Юзала обычные методы и новые навыки. Захожу в камеры здания, знаю чертежи.

Данные тоннами, но про легальный бизнес корпорации. Комп Блэка в сети нет — изолирован, видать.

Знаю, где хранится инфа. Скорее всего, в сейфе из офиса Блэка. Планировала, как вскрыть. План есть, хоть и рисковый.

— Хе-хе…

Ладно, очень рисковый.

Линда бы ни за что не пустила, узнай она.

Но я горжусь планом.

Надеюсь, в других атаках не найдут данных для их исследований. Даже если найдут, Уайт намекал, что он нужен для продолжения, так что не парюсь. Я одна, идеал труднодостижим.

Пора. Готовлю арбалет, стреляю в крышу цели — ниже моей на двадцать метров.

Закрепляю верёвку, проверяю снарягу: пистолет с глушителем и дозвуковыми патронами, запасные обоймы, нож, парашют на спине, сумка с остальным для плана.

Всё ок, скольжу по верёвке на крышу цели. Выдергиваю стрелу, сбрасываю её с верёвкой.

Камеры везде, замки электрические, ключ-карты с трекингом. Знай Блэк про возможности исследований Уайта, подготовился бы.

Захожу в сеть здания, манипулирую камерами. Легко зациклить одну, когда появляюсь в кадре. Иду к двери на крыше, зацикливая камеры перед собой.

На записи заметят сбой времени, но он в секундах, возвращаю как было после прохода — сразу не спалят, а когда поймут, поздно.

У двери кладу руку на считыватель, тяну электромагнитное поле — щёлк, открыто. Оставляю парашют, вхожу.

«Операция Закрытие» началась.

Глава 31

Калла

Спускаюсь по лестнице, стараюсь не шуметь. Пистолет не готовлю, нож не держу — маршрут безопасен. Слежу за камерами, зацикливая те, где появляюсь, и слушаю радио охраны.

Сначала дали мне смертельное обучение, потом сделали врагом. А Уайт решил вручить мне их же системы безопасности.

Повторюсь, идиоты.

Но перед тем, как лезть глубже, нахожу вход в машинное отделение лифтов и вскрываю замок. Обычный механический — быстро справилась. За дверью — системы лифтов, под контролем охраны. Идеальное место для бомбы, чтоб обрушить всё, — на двери тревога. Простая магнитная пластина в стене, без проводов. Отключить нечем, инструментов нет.

Это часть плана побега, пока не важно. Иду на этаж.

Поворачиваю за угол, иду прямо. Коридоры и комнаты — типичная финансовая фирма. Белые стены, чёрный ковёр, компьютеры, пустые переговорки. Верхний этаж пуст, только я и патрули.

Они ходят кругами без чёткого расписания: один по часовой, другой против.

Перед поворотом ныряю в пустой офис, прячусь за столом.

Двое в бронежилетах с пистолетами в кобурах проходят мимо. Смотрят через стеклянную стену, не включая фонарики с пояса — свет и так горит.

Жду, пока уйдут, иду к лифтам. Касаюсь консоли, открываю двери. За ними — шахта, место для пяти лифтов. Хватаюсь за трубы вдоль стены, двери закрываются.

По чертежам знаю: шахта — опора здания, все лифты в одной. Четыре — обычные, пятый — частный, до 24-го этажа, для Казуми Ямато.

С 51-го на 24-й спускаюсь долго, лазая по шахте.

Надо на другую сторону, но быстрые лифты мешают. По балкам — вертикальным и горизонтальным — лезу, держа руки ближе к телу. Лифты пролетают с ветром, грозящим сбить.

На полпути отдыхаю. Камеры 24-го этажа вне сети, без проводов — не зайти.

Добираюсь до двери, открываю через консоль. Камер нет. Может, их и не было?

С пистолетом иду по чертежам. Радиоволн тоже нет — охраны либо нет, либо один толковый?

Ковёр — королевский красный, белые стены с картинами и золотом. Свет тёплый, яркий, не флуоресцентный. Слушаю и смотрю, сигналы в стороне.

Выглядываю из-за угла: приёмная, открытая дверь в кабинет. Женщина-ресепшионист, лет 35, и мужик в чёрном костюме на стуле.

За дверью — Казуми Ямато за столом, с бумагами.

Он близко, но без плана не двинусь. Мужик и баба похожи друг на друга и на меня — по возрасту 4xx и 4xy, видать.

Женщина — метра три впереди справа, за столом. Мужик — у двери кабинета, справа.

Варианты…

Убить мужика, потом бабу, потом Блэка?

Мужик, скорее всего, контроперативник, баба — внедрение. Он опаснее, но она задержит, и цель сбежит.

Убрать бабу первой — то же самое.

Надо к цели сразу. Биться с обоими рискованнее, но точно вырублю цель. Можно просто стрелять и валить, но хочу уничтожить данные.

Чтоб достать их, он должен пожить.

Решаю, готовлюсь.

Отхожу за пару углов — у субъектов слух, как у меня. Вынимаю обойму, убираю патрон из ствола. Ставлю резиновую пулю в обойму с летальными. Дозвуковых резиновых нет, пришлось высыпать часть пороха самой.

О нападениях узнают скоро, время тикает.

Возвращаюсь.

Высовываю ствол из-за угла, стреляю, как только вижу цель. Пятнадцать метров — несложно, лишь бы резиновая пуля вырубила после урезки пороха.

*Вьюх*

Глушитель и пули не слышны на других этажах, но «братья» чуют.

*Вьюх*

Ещё выстрел в цель, летальный, но не по ней — мужик прыгает прикрыть, ловит в правое плечо.

Целюсь в бабу — она уже через стол. Стреляю.

*Вьюх*Вьюх*

Слишком быстрая, уходит. У неё оружия нет, у мужика — точно есть. Становлюсь так, чтоб она мешала ему выстрелить. Вижу его с пистолетом, но она не даёт прицелиться.

Она бьёт в горло, я отскакиваю, целюсь.

*Вьюх*Вьюх*

Оба мимо, но первый — для мужика. Он не ушёл — она закрыла обзор. Попадаю в левый бок.

Она снова близко, бьёт низким, чтоб сбить. Блокирую подошвой, бью левой в горло. Она уходит вбок, но там уже мой ствол.

*Вьюх*

Попадаю в живот, она отходит, зажимая кровь. Смотрю вперёд — мужик целится, ныряю за неё.

Не хочу, чтоб он стрелял — поднимет тревогу. Она это понимает, отскакивает, но я бью в живот, толкаю к нему.

Времени думать больше, чем раньше. Реакция всегда была быстрой, но теперь будто время тянется.

*Вьюх* Стреляю восьмую пулю в лоб бабе. Она падает, я хватаю ствол мужика, блокирую палец за спуск.

Рывком вырываю оружие, бью ногой в раненый бок. Он отшатывается, давит на рану.

Гляжу на цель — первая пуля сработала.

— Можем остановиться. Всё кончено, от организации скоро ничего не останется, — смотрю многозначительно, показывая искренность.

Он молчит, смотрит на сестру, потом на меня. Да, ожидала. Хотела сказать раньше, но всё слишком быстро.

Он бросается, я убираю пистолет, бросаю его. Вытаскиваю нож. Два попадания его не тормозят.

Парирую удар в лицо, ухожу от быстрого один-два. Пока он давит, атакую. С обратным хватом ножа бью правой — он уходит.

Он контратакует, я ныряю вниз, втыкаю нож в рёбра, в сердце. Силы уходят, он держится на мне.

Опускаю его на колени, вынимаю нож.

Его взгляд — не обвиняющий, не грустный, не радостный. Пустой. Будто ему пох, что проиграл и умирает.

Молчу, смягчаю падение. Он смотрит, пока свет в глазах не гаснет.

Дело сделано, иду в офис. Меняю обойму — только летальные.

Цель лежит у стула за столом. Очухивается, но не даю. Он — кладезь инфы, но я хочу конца. Сказать нечего.

Он встаёт на колени, бью в висок, вырубаю снова.

Дверь в хранилище — в левом углу офиса, у полки. Тащу его с трудом.

Тут начинается сложное.

Хранилище — только для Блэка. Стены и дверь из стали, силой не взять — недели нужны. Система — закрытый контур, без доступа снаружи.

Две комнаты: хранилище и шлюз. Входишь в шлюз, он проверяет, что ты Казуми Ямато, открывает хранилище. Если в шлюзе лишние — не откроет. Так сделано, чтоб под угрозой не сработало. Шлюз крепкий, как хранилище, и после открытия хранилища закрыт. Только он один входит.

Проверка — топовая. Сперва палец на сканер для шлюза. Внутри — уникальный ритм сердца Казуми. Лишний пульс — хранилище не откроет.

Тут и загвоздка.

Беру палец Казуми, открываю шлюз, тащу его внутрь. Готовлю из сумки. Жму кнопку — шлюз закрывается, скан сердца через десять секунд.

Вот почему план безумен.

И из-за финального побега тоже.

— Хе-хе…

Некогда думать.

Восемь секунд.

Проверяю дефибриллятор — работает, таймер идёт.

План: убью себя.

Просто, а?

Убью на тридцать секунд, дефибриллятор вернёт. Надеюсь. Будет бить каждые пять секунд после тридцати, если первый не сработает.

Мозг живёт шесть минут без сердца, с моим телом тридцать секунд — ерунда.

Поехали.

*ТЗЗ*

…[тьма]…

*ТЗЗ*

— Ах! — вскакиваю, хватая воздух.

Странно. Быть мёртвой — странно.

Будто что-то виде… *ТЗЗ*

…[тьма]…

*ТЗЗ*

— Блять!

Дура, думаю, срывая датчики с груди.

Какая идиотка размышляет о жизни, когда привязана к дефибриллятору с таймером на пять секунд.

Столько выжила, а умерла дважды за день.

Было бы стыдно, если б Блэк очнулся перед открытым хранилищем, а я лежала мёртвая, дёргаясь каждые пять секунд!

Хранилище открыто, никто не видел моей тупости — всё ок.

*Вьюх* Стреляю Казуми в голову. Он не нужен.

*Вьюх*Вьюх*Вьюх*Вьюх* Убеждаюсь, что мёртв и останется так.

Дозвуковые пули слабые, бывали случаи, когда выживали после выстрела в голову.

*Вьюх*Вьюх*Вьюх* Опустошаю обойму.

В хранилище — одна комната, компьютер в центре. Не трогаю клавиши, кладу руку, просматриваю данные.

Бэкап.

Есть локации, но ничего ценного.

Запоминаю убежища «Катюрикс», читаю дальше. Высоких шишек, кроме известных, нет, важные базы уничтожены — стираю данные.

Уничтожить быстрее, чем читать, пара минут — всё. Не вникала, но важное просмотрела.

Выхожу, хранилище закрывается, шлюз открывается. Проверок на выход нет, убить Блэка не помешало. В офисе собираю бумаги в кучу.

Был запасной план — убить Блэка и свалить. Побег заточен под это, нужен пожар.

Лью жидкость для розжига из бутылки на бумаги. Ставлю на кучу самодельное устройство — размером с зажигалку: батарея, приёмник, свеча. Включаю — писк.

Иду к лифтам, снова в шахту, но не лезу.

Жду лифт в нужной позиции. Противовес третьего останавливается рядом, прыгаю. Цепляюсь, через нанотех активирую устройство в офисе.

Звука нет, но через секунды срабатывает пожарная тревога. Лифты едут в лобби, противовесы — вверх. Скоро на верху, прыгаю в машинное. Оно у выхода на крышу, дверь открыта.

Вижу датчик — тревога молчит, но сработала. Поздно.

Выхожу на крышу.

При пожаре один охранник проверяет крышу. Слышу его впереди — он уже там. Быстрее, чем ждала.

Выглядываю — смотрит на мой парашют. Выхожу, бью высоким в затылок, вырубаю. Лица не видел, вряд ли вспомнит парашют.

Надеваю парашют, проверяю ветер, бегу к краю.

Прыжок почти невозможный. Низкая высота, плотный город, ветер непредсказуем.

Ещё одна причина, почему план безумен.

— УУУУУУуу…!

Через десять минут

Это. Было. Охуенно!

К чёрту мотоциклы, бейсджампинг — новый кайф!

Нахожу тихий угол вдали от зоны операции, звоню. Линде и Даррелу — всё по плану.

«Катюрикс» кончился. Блу в руках ОСБТ — единственный выживший топ. Решат, искать субъектов или нет. Новых не будет, Блэка нет.

Наконец.

Я свободна от прошлого.

Остались мелочи, но с ними справлюсь или переживу.

…

И что теперь?