Ольга Солнцева-Кларк

Девушка из прошлого

Пролог

Книга целиком выложена на литмаркет.

Примерно 2048-й год, сентябрь.

Пролог.

Из прессы.

Газета «Новости Клинска».

Для многих не является секретом то, что в нашем городе Клинске уже несколько лет базируется Лаборатория Путешествий во Времени (сокращенно ЛПВ). Данное учреждение финансируется государством. Цель их главного проекта: отыскать путь в прошлое, в давно минувшие века. Кто-то считает это авантюрой, другие верят в чудо, а некоторые относятся к такой идее крайне отрицательно, утверждая, что деньги тратятся впустую, потому что, по их мнению, невозможно повернуть время вспять и проникнуть сквозь его толщу даже в недалекий двадцатый век.

Однако, словно в угоду не скептикам, а тем, кто верит в чудеса, недавно по городу поползли настойчивые слухи: Лаборатория нашла-таки возможность сделать переход из настоящего в прошлое. Впрочем, руководство ЛПВ эту новость категорически отрицает. Вот как прокомментировал просочившуюся неведомо откуда информацию директор организации Артём Андреевич Муравьев:

«Да, ищем. Да, делаем возможное и невозможное. Но результат пока нулевой. Вы спрашиваете меня, кто распространяет такие слухи? Понятия не имею. Наверно, любители научно-популярной фантастики»…

И все-таки… Думаю, многие согласятся со мной, автором данной статьи что, было бы любопытно заглянуть в эпоху динозавров. Или, на худой конец, в какой-нибудь 1916-й год, в самое преддверье революции…

Глава 1. Лаборатория Путешествий во Времени

Казалось, шанс прибыть на совещание во время у Клима полностью отсутствовал, однако он примчался на работу без опоздания. А ведь всего лишь полчаса назад, только-только проснувшись в свой редкий выходной, он нежился в кровати, сладко потягивался и жмурился от теплых лучей солнца, которые проникали сквозь неплотно закрытые занавески. Соколов лежал и лениво придумывал, чем занять себя сегодня.

Тут в его комнату заглянула мама. Округлив глаза, она взволнованно сообщила:

- Там тебе с работы звонят. Говорят, что-то срочное.

Клим мгновенно откинул одеяло и рванул в коридор.Работа для него была очень важной частью жизни. Подсознательно он жил в ожидании такого вот звонка. Ведь нечто из ряда вон выходящее могло случиться в любую минуту. Ему ли об этом не знать! И вот произошло, без сомнения! Потому, что ни разу еще Климу не звонили с утра пораньше домой, да еще в его выходной…

Соколов слегка разочаровался, когда услышал в трубке спокойный голос секретарши. Та – наверняка всем одинаковой фразой! – сообщила, что в десять часов состоится производственное совещание, его будет проводить сам босс. Сначала Клим поник, но потом подумал: срочное и важное озвучат за закрытой дверью, когда все сотрудники ЛПВ соберутся вместе.

До десяти оставалось полчаса. В спешке натянув джинсы и футболку, он отмёл прочь мамино требование обязательно сначала позавтракать. Клим, в пол-уха слушая причитания родительницы («Да как же ты, не поев-то!»), сунул подмышку скейтборд, вставил ступни в кроссовки и, на ходу выпрямляя «пятки», вырвался из квартиры. Помчался, прыгая через ступеньку, вниз по лестнице.

Но собственные ноги не были настолько сильными, чтобы преодолеть пятикилометровое расстояние за полчаса. А общественный транспорт – вообще дело ненадежное, можно застрять в ожидании на остановке и опоздать… Выручил его, как всегда в такие торопливые минутки, скейтборд. Климу с ним и пробки были нипочем, потому что усовершенствованный парнем передвижной механизм был более манёвренный, чем в момент, когда Соколов купил его в магазине. Благо, уже без Клима, ученые изобрели легкие материалы, из которых и был скейтборд изготовлен. Почти невесомый, но прочный, а теперь еще и имеющий новое - добавленное Климом - свойство складываться в несколько раз, благодаря чему предмет мог помещаться в просторный карман. Соколов дополнил также к своему модернизированному транспорту возможность подниматься вверх на высоту более одного метра. Вместо роликовых колесиков, которые по команде втягивались в нижнюю платформу скейтборда, начинал «работать» сжатый воздух как у «воздушной подушки». Однако Клим пользовался возможностью взлетать вверх не часто и только в безлюдных местах. В его планы совсем не входило вступить в конфликт с дорожной полицией.

Соколов вырвался ураганом из подъезда и уже через несколько секунд мчался так, что даже бейсболку по дороге потерял – ее сорвал порыв ветра и унес в поток реки Стрелки, мимо которой проезжал Клим. Ну да ладно! Кепку эту он так и не полюбил за нелепый коричневый цвет…

Коллектив научно-исследовательской организации под названием «Лаборатория Путешествий во Времени» – сокращенно ЛПВ - был небольшим, но разнообразным. Компьютерщики, программисты, инженеры-изобретатели, ученые-историки, два физика, секретарша, а также начальство в лице Артема Андреевича Муравьева и его заместителя Михаила Бойко.Всего пятнадцать человек.Объединяло их всех общее название – элпэвэровцы.

Кроме основных сотрудников, тех, которые были в курсе научных разработок, имелся еще приходящий персонал – из клининговых и других обслуживающих здание компаний. Но их работниками Лаборатории не считали.

Коллектив при формировании ЛПВ тщательно отбирался самим Муравьевым – именно он стоял у основания компании. И, как вскоре понял принятый на работу значительно позднее других Клим, одним из важных качеств сотрудника должно было быть умение хранить секреты.Дополнительно, кроме заверения на собеседовании, что данное свойство характера у соискателя присутствует, каждый подписывал бумагу о неразглашении тайн Лаборатории.

Клим был взят в ЛПВ как изобретатель, но он и в программировании хорошо разбирался. Впрочем, как вскоре Соколов понял, его коллеги тоже были людьми талантливыми и разносторонними.

Только одному «сотруднику» не пришлось принимать участие в строгом отборе. На иждивении в ЛПВ числился кот Вирус.

Биография этого животного была такова. Сначала маленьким несчастным котенком он был найден на улице и одомашнен многодетным папашей Макаром Безморозовым, инженером из Лаборатории. Тот, обнаружив мяукающего усатого на детской площадке, принес зверушку в свою квартиру.

Первые полчаса котик вел себя тихо и скромно, принимая настойчивую заботу и ласку от детей Макара. Те его и вымыли, и причесали, и спать уложили, и уже спящему покрасили белые пятна на темной шерсти в рыжий цвет (исключительно из эстетических соображений). Так как гость вел себя смиренно и молча терпел заботу, его прозвали Тихоней. Через неделю, когда в очередной раз Безморозовы-младшие устроили домашнему питомцу парикмахерскую с мытьем, покраской, да в этот раз добавили еще стрижку, котяра вдруг взбунтовался. Детей Тихоня всех исцарапал и покусал, за что жена Макара указала негодяю на дверь. Безморозов-старший не мог выбросить «животину» на произвол судьбы... Так котенок попал в ЛПВ.

Набравшись горького жизненного опыта в теплом домашнем очаге Безморозовых, теперь котик послушным быть не желал. Переехав на новое место жительства, он стал устанавливать свои порядки: где хотел, там и бродил, а если кто-то решался закрывать двери перед его носом или, схватив за шкирку, выставлять прочь из кабинета, кот начинал препротивно вопить под дверью злодея.

Таким образом, доводя своих «коллег» до белого каления и заставляя идти на уступки, кот проникал всегда туда, куда не полагалось.За это его переименовали в Вируса.

С возрастом кот остепенился. Из дурных привычек осталась только одна: Вирус любил ложиться на клавиатуры компьютеров и ненароком хвостом зацеплять и ронять кружки с чаем прямо на незащищенные от такого коварства кнопки. Зная настырный характер животного, который не позволял никому чинить ему препятствия, Муравьев запретил сотрудникам приносить кружки с кухни.

Но никому в голову не приходила мысль сплавить котяру куда-нибудь. Что поделаешь, вирус любви забрался и в суровые сердца элпэвэровцев.

В просторном кабинете директора ЛПВ Муравьева Артёма Андреевича собрались практически все: инженеры, историки, компьютерщики, изобретатели...

Сам Муравьев сидел за своим столом, молча наблюдал за заходившими в его кабинет работниками Лаборатории, кивал тем, кто с ним здоровался.

Артему Адреевичу было около пятидесяти.Приятной наружности мужчина, высокий, накачанный (наверняка в спортзал ходит регулярно), он был не слишком открыт для своих коллег. Приветлив в рамках приличия, но о своей личной жизни не распространялся. Клим, честно говоря, даже не знал, женат тот или нет.Если у Муравьева и были друзья, то не здесь, на работе, а где-то за ее пределами. Впрочем, с двумя своими коллегами – физиком Стасом Знаевским и собственным заместителем Михаилом Бойко – Муравьев периодически проводил закрытые совещания. По слухам, обоих он знал еще со студенческих лет.

Между работниками Лаборатории бродила настойчивая сплетня, больше похожая на легенду: Муравьев однажды побывал в прошлом; в самое пекло угодил – в 1937-й год. Именно тогда, как поговаривали, он вынес из своего путешествия определенные уроки[1], которые явились причиной строжайшей засекреченности процесса исследований в ЛПВ.

Муравьев длинные вступительные речи не любил, поэтому начал сразу с главного:

- Я вас собрал здесь с одной целью: выяснить, чей язык настолько длинный. Вы в курсе, что по городу поползли слухи, будто мы уже в прошлом побывали?

Народ дружно и совершенно искренне завис от услышанной новости.

- Откуда вы знаете о слухах? Я ничего не слышал, - первым обмолвился Глеб Закваскин, полный молодой мужчина, по внешности которого становилось понятно: активный образ жизни – не про него.Глеб занимал в Лаборатории должность ученого-историка.

- Из газет, Глеб Эдуардович, из газет! – с долей язвинки сообщил Муравьев.

- Дак неправда же это, Артём Андреевич! – длинный и худой Рим Нечаев, волшебник в компьютерной сфере, выдохнул в недоумении.

- Почти неправда, Рим! – Артем посмотрел мужчине в глаза. – Вы-то отлично знаете: да, мы на пороге открытия. А точнее, уже почти там. Туда мы уже запустили дрон, значит, до следующего действия остался один шаг. Осмелюсь напомнить вам: согласно вашим контрактам, секреты Лаборатории Путешествий во Времени должны оставаться секретами для внешнего мира. Однако вчера, в мало кому интересной местной газетенке «Новости Клинска», появилась статейка с намеками: мол, всё мы знаем про вас, господа ученые! Не скроешься, не обхитришь нас! И всё бы ничего, только сегодня мне уже в течение трех часов названивают и интересуются, а правда ли это, из разных инстанций. Утром, ко всему прочему, разбудил звонок самого! – Муравьев ткнул пальцем в потолок.

Работники Лаборатории, как загипнотизированные, дружно подняли головы и посмотрели вверх. Словно ждали там увидеть портрет САМОГО. Потолок блестел белоснежными пластиковыми поверхностями. На нем даже муха не сидела! Сотрудники снова уставились на шефа.

О том, что ЛПВ сделало великое открытие, знали только основные работники лаборатории. То есть пятнадцать человек, которые в данный момент в полном составе находились в кабинете директора. В далеком прошлом, в 1916-м году, сейчас находилась отправленная на дроне видеокамера. Да-да, результат многолетней работы не остался бесплодным.

- В этот раз я, что называется, отпинался, - продолжал Муравьев. - Отчаянно отрицал все, что хотели от меня услышать.

- А почему, Артем Андреевич, вы не хотите сообщить правительству о наших достижениях? Все-таки именно оно оплачивает наш проект, - задал осторожный вопрос Антон Зорин, местный программист.

И тут Муравьев вдруг повысил голос, что с ним практически никогда не случалось. Заговорил горячо и сердито:

- Вы что, не понимаете, что тогда начнется? Да к нам полезут все кому ни попадя, включая убийц, жуликов и воров. И найдутся не чистые на руку блюстители порядка, в том числе, и тоже в очередь выстроятся. Начнется на нас давлеж, откровенный шантаж и тому подобные неприятные вещи, от которых наша организация не устоит и легко развалится. Или, если сохранится, то ее будут использовать с самыми корыстными целями. Да, для нас с вами попасть в прошлое – это значит изучать историю. А для некоторых личностей - это дополнительный источник наживы.

Антон почувствовал неловкость от своего бестактного вопроса, закивал, забубнил себе под нос:

- Понимаю, понимаю.

- Но рано или поздно то же правительство потребует рассекретить исследования, раз они оплачивают проект, - выдвинул мысль Глеб.

- Глеб Эдуардович, оплачивают не они, - поглядев на коллегу, озвучил аргументы Муравьев. - Мы работаем на деньги налогоплательщиков. Хотя некоторые в правительстве тоже думают, как вы. Поэтому среди них найдутся типы с тем же самым высказыванием. А у некоторых из них еще есть и власть.. Это не есть хорошо, если у человека отсутствует порядочность… Нет, мы пока воздержимся от новостей. К тому же, правда все-таки в том, что реально, в самом прошлом, никто из нас не побывал. А то, что там летает наша «птичка», это еще ничего не значит.Да, путь перехода в прошлое найден. Но только пока виртуальный – через видеоисточник. И неизвестно, когда сможет в былое проникнуть человек.

«Птичкой» называли изобретенный Климом Соколовым прибор, который тот - на правах креативщика - «скромно» назвал «Сокол Первый». Это был модернизированный дрон, который вел себя как обычная птица. И выглядел как птица сокол. И на ощупь был птица птицей. «Сокол» мог парить над землей, мог присесть на дерево, а мог совсем исчезнуть, если возникала опасность для его «птичьей» жизни. Здесь Клим имел право опять задрать вверх нос и сказать, что он к этой функции – исчезнуть в нужный момент и появиться в своем времени, то есть в настоящем, - приложил руку. На электронной лапке «Сокола» был браслетик, который помогал мгновенно «перетянуть» «птичку» обратно. Идея была Клима. И компьютерную программу он самолично составлял. Все остальное рассчитывали и изготавливали физики и инженеры.

Дрон, летая над населенными пунктами, мог «собирать» информацию, записывая ее на встроенную камеру. «Картинка» мгновенно транслировалась туда, где был «дом» этой электронной «птички», то есть в настоящее, на Главный компьютер ЛПВ.

Хотя «Сокол» выглядел как пернатое существо, да только вот внутренности у него были электронные. И подчинялся он технике, которой управлял человек. Это значило, что «гибель» дрона вызвала бы некоторое разочарование, но она бы не могла быть соизмеримой с потерей человеческой жизни.«Сокол» для элпэвэровцев был переходным этапом к моменту, когда наконец сотрудники Лаборатории решатся отправить в прошлое одного из своих коллег.

Именно эта «птичка» однажды помогла Климу попасть в ЛПВ. Год назад Соколов поучаствовал в молодежном конкурсе «Инновации 21-го века» как раз со своим изобретением дроном-птицей. Не выиграл.Расстроился. И был очень удивлен, когда через день его пригласили в Лабораторию Путешествий во Времени на собеседование. Директор Муравьев сразу начал с главного. Пояснил, что они занимаются строго засекреченными исследованиями, но если Клим не болтун, они готовы его принять в их дружный коллектив.

Ну, спросите, и нашелся бы дурак, который отказался от столь заманчивого предложения? Да на месте Соколова захотел бы быть любой! Конечно же, Клим сразу согласился.

Потом были небольшие формальности: он подписал бумаги о неразглашении да перешел в универе с очного обучения на заочное. И теперь пропадал в ЛПВ днями, а иногда ночами.Даже не иногда, а часто.Сотрудники быстро «подружились» с молодым парнем, и он стал для семейных палочкой-выручалочкой – дежурил по ночам то за одного, то за другого. Сурового босса в курс таких дел не вводили, зная, что тот кипятком плеваться начнет, если узнает. Что же делать, если Артем Андреевич - любитель четких инструкций?..

Большинство тайно не соглашалось с Муравьевым, который настаивал на ночных дежурствах у монитора. Понять их можно: что интересного в том, чтобы сидеть всю ночь в одиночестве в офисе и пялиться на экран компьютера? Особенно, если ничего того, что не запишет видеокамера, там увидеть невозможно. К тому же, видеоинформация фиксировалась и пересматривалась компьютерными программами.А потом «искусственный разум» обрабатывал нужные моменты и выдавал на принтер сжатый отчет.

Но правила есть правила. А больше, конечно, приказ начальства, которое было почему-то уверено, что всегда право.

…- Все всё поняли? – спросил Муравьев, заканчивая встречу. – Разжевывать мои посылы нужно?

Народ отрицательно замотал головами.

- Совещание закончено. Можно расходиться по рабочим местам, - подытожил Артём Андреевич.

- А у меня выходной! – вырвалось у Клима.

- Значит, по домам, - повернул к нему голову Муравьев.

Сотрудники неспешно стали покидать кабинет, переговариваясь друг с другом.

Выходя из офиса, каждый мог прочитать «юмор», не простой для понимания: на двери висел плакат со словами:

«Уходя в прошлое, не хлопай дверью!»

- Клим, - кто-то окликнул Соколова в коридоре.

Парень обернулся.

Его догонял инженер Безморозов, тот самый бывший хозяин кота Вируса, а также тридцати восьмилетний папаша троих детей. Клим без труда догадался, что мужчина хочет от него.

- Слушай, Клим, могу я тебя попросить? – начал тот издалека.

- Посижу, Макар, не волнуйтесь, - усмехнулся Соколов.

Уже не в первый раз он дежурил ночью за отца семейства. И тот обычно только с такой просьбой к нему подходил.

Макар хлопнул ресницами, словно не ожидал подобной проницательности от своего коллеги, а также безоговорочного быстрого согласия.

- К шести вечера подойду, - сказал Клим.

Безморозов радостно закивал.

Клим махнул рукой и помчался к выходу. Там его «поджидал» скейтборд. Паренек выскочил на улицу, с удовольствием втянул носом запах осени, охватил взглядом разноцветие листьев на земле и деревьях, бросил свой транспорт на землю и, поставив одну ногу на легкий, но прочный пластик, оттолкнулся другой…

Артем Муравьев остался в кабинете в одиночестве.Последний выходящий сотрудник догадался и прикрыл за собой дверь.

В душе было тревожно. Звонок ОТТУДА не вызвал радостных чувств. Он слишком хорошо знал историю, чтобы не понимать: люди у власти бывают разные. И не только патриоты.

Более двадцати лет назад тогда еще молодой Артем Муравьев занялся поиском входа в прошлое. Странно, если задуматься. Однажды, попав в тридцатые годы двадцатого века и пережив множество опасных для жизни минут, Артем должен бы был навсегда потерять интерес к подобным авантюрам.Однако… Прошлое странным образом манило к себе, притягивало своим вроде бы похожим, но абсолютно другим миром. Туда хотелось возвратиться вновь.

Может, это горячее желание изучать таким необычным способом историю?

Может, необъяснимая даже самому себе потребность в приключениях?

Артём не смог бы ответить себе на этот вопрос.И просто, следуя своим желаниям, стал искать новую возможность оказаться в прошлом после того, как старый путь закрылся.

Помог ему случай. Будучи на четвертом курсе исторического факультета, он познакомился со Стасом Знаевским. Тот год назад закончил университет и теперь числился ученым-физиком. Вместо активного поиска работы, Стас увлекся поиском портала-перехода из одной эпохи в другую с помощью специальных, изобретенных им самим, приборов. Все считали его полоумным. Особенно родители. Еще бы: Стас нигде не работал, устроил в своей комнате лабораторию, там вечно что-то вспыхивало и дымилось… Но Артем вдруг поверил парню. И вместе со Стасиком погрузился в поиски.

Никто, кроме них двоих (ну, и еще пары близких друзей Муравьева) не знали, что Артем сводил Стасика к месту, где уже был выход в прошлое. Стасик смог с помощью своих приборов зафиксировать какие-то только ему понятные излучения… Черт!Артем никогда бы не смог объяснить никому и даже себе, что там Стасик фиксировал. Тот ползал с какими-то механизмами перед дверью в странный коридор, который соединял два столетия. А в конечном итоге объявил Муравьеву:

- Информация собрана. Путь в любое прошлое открыт!

Но Стасик – это Стасик, как вскоре понял Артем.Прошло почти двадцать лет, пока все-таки им удалось достичь цели. Теперь можно было просто выбрать дверь, настроить Стасиковы приборы и – гоп-ля! – путь в прошлое мерцал впереди туманной дорожкой…

Так появилась Лаборатория.

Приглашаю в свой телеграм, чтобы быть в курсе новостей: https://t.me/olgaclarke

[1] Артем Муравьев – один из главных героев книги «Коридор в 1937-й год». В романе рассказывается, как трое студентов оказались в прошлом.

Глава 2. Виртуальное путешествие в прошлое.

Мамы дома не было, и Клим этому бессовестно обрадовался.

Вообще-то обычно мама всегда была дома, потому что с некоторых пор родной завод отправил ее на пенсию. Поначалу она испытала страх от того, что кроме как готовкой да приборкой заняться ей в четырех стенах будет нечем. Маме всегда было от бездействия тяжко, работа составляла важную часть ее жизни (это у Соколовых семейное!). А тут вдруг вакуум образовался! Особенно, если на пенсии – только она, а остальные члены семьи – муж и сын – работают: папа плавает на корабле механиком, поэтому дома бывает далеко не каждый день; а Соколов-младший трудится в Лаборатории да еще и учится в университете.

Клим с отцом поначалу попытались помочь маме найти хобби, покупая то краски для рисования, то вязальную машинку. Но в конечном итоге, мама неожиданно определилась сама, чем себя занять (к несчастью Клима), и принялась обрабатывать своего единственного двадцатилетнего сына, постоянно повторяя ему, что жаждет стать бабушкой. Типа: возраст у мамы уже степенный, хочется успеть не только погулять на свадьбе внуков, но и правнуков понянчить. Папа о маминых намерениях ничего не знал, он был далеко, в плаванье, заступаться за Клима было некому. Вот и приходилось Соколову-младшему выслушивать мамины стенания о неблагодарности сына, который делает ее старость бесцветной. А также терпеть смотрины невест, которые мама стала организовывать с настойчивым постоянством.

К примеру, мама могла отправить его с посылкой по незнакомому адресу, а там непременно парня поджидала «потенциальная невеста».

Или – это уже случалось однажды – мама просила пройтись с ней по магазинам. Ну, чтобы он сумки за ней таскал. Причем выбирала день, когда Клим не мог отвертеться. То есть в выходной. В каком-нибудь «Товары для дома» им непременно встречалась знакомая маме девица с тяжелыми сумками, которые Клим ну просто обязан был отнести этой мамзели домой…

Впрочем, вскоре он научился избегать и этого, в некоторой степени взяв пример с папы: кроме своих ночных смен – два раза в месяц, он с удовольствием соглашался подменять коллег и пропадал по ночам на работе чуть ли не каждые третьи сутки…

Сегодня Клим вернулся домой ненадолго. Во-первых, ночная смена. Во-вторых, (это было даже во-первых) в любой момент могла появиться мама.

Клим отправил в рюкзак ноутбук, опустил в карман рубашки пару флешек. Он давно планировал тайно подсоединиться к Главному компьютеру в Лаборатории, чтобы ежедневно - хоть из дома, хоть из кафе, в котором он любил зависать, - Соколов мог бы созерцать, как там поживают люди в прошлом.

Ну, интересно, правда ведь? Кто хоть раз, одним глазком, заглянул туда, понял бы Соколова.

В кабинете у Главного компьютера обычно сидели другие. У Клима были свои задачи. Конечно, никто не препятствовал ему смотреть через плечо наблюдавшего, но разве этого достаточно? Нет, конечно!..

В спешке позавтракав, Клим рванул обратно на работу…

…Вечер пришел быстрее, чем ожидалось. Дневная суета, активная деятельность всегда способствуют тому, что время, словно песок сквозь пальцы, бежит.

Народ начал расходиться по домам. Офис неторопливо затихал. Макар, многодетный папаша, дождался, когда домой уйдет начальство, после этого благодарно и крепко пожал Климу руку, а затем отправился домой навстречу семейному счастью.

Лаборатория полностью опустела.

Клим, согласно инструкции «ночного дежурного», прошелся по коридорам, заглянул в кабинеты, проверил, всё ли выключено, закрыты ли окна. Затем сходил на кухню, где лежали в выдвижном шкафу посуда и столовые принадлежности, где стоял общественный холодильник и микроволновка. Там нашлись ветчина, сыр «Моцарелла» и свежие огурцы. Достав хлеб из шкафа, Соколов быстро сделал себе несколько бутербродов, сложил их горкой на большую плоскую тарелку, заварил чай, достал из шкафа высокую кружку.

Кот Вирус ревниво наблюдал за ним.

Соколов снова открыл холодильник, извлек из упаковки тоненький кусочек ветчины… Котяра получил лакомство прямо в зубы. Независимой походкой, переваливаясь с боку на бок, он отправился на невысокий диванчик, принадлежавший исключительно ему и стоявший при входе на кухню. Клим проводил кота насмешливым взглядом и снова повернулся к своему «ужину». Добавил ветчины и в свою тарелку.

Прикинул, что за один раз он вряд ли все унесет, поэтому отнес сначала тарелку, затем вернулся за кружкой…

Когда парень удобно устроился в кресле у экрана компьютера, позвонила мама.

- Климушка, ты где? – ласково пропела она. – А у меня для тебя сюрприз!

Маминых сюрпризов Клим откровенно боялся.

- Я на работе! – приглушенно ответил Клим. – Прости, мама, говорить не могу. Здесь люди.

- Ах, Клим! Не бережешь ты себя! Ночь на дворе, а ты работаешь!

- Пока, мам! Не могу говорить, прости!

Клим отключился.

Облегченно выдохнул. И с радостью прильнул к экрану компьютера.

Наконец-то один! Можно попиратничать немного. Ну, то есть сделать то, что он задумал: присоединиться к Главному компьютеру в Лаборатории, чтобы можно было бы созерцать прошлое в любое удобное для Клима время и там, где он захочет.

Главным компьютером называли тот, который был оснащен огромным экраном, прикрепленным к стене. Благодаря этому можно было наблюдать за событиями в прошлом хоть всем коллективом.Но, как правило, в течение дня Главный компьютер был отключен, а наблюдатели – те, кто фиксировали события прошлого, – сидели, уткнувшись в свои маленькие ноутбуки.

Соколов включил нужную программу и нажал кнопку входа в прошлое. Точнее, подключился к своей «птичке» - «Соколу Первому»; тот уже несколько месяцев исправно передавал информацию из 1916-го года…

На большом экране появилась замечательная чёткая картинка.

Там, в далеком времени, на земле лежали большие сугробы. Гигантские! Клим таких в жизни не видел! Сейчас массовое скопление снега в ЕГО, Клима, времени, и не допустили бы. Встроенные в асфальт обогреватели мгновенно растопили бы сугробы и высушили дороги. Но и за городом, где человек не вмешивается в природный процесс, столько снега не бывает. Здесь можно вспомнить о глобальном потеплении, о котором ученые не устают вещать уже не одно десятилетие. Вот, это оно!

На Табло Времени, присоединенном к Главному компьютеру, значилась дата, последние цифры ее поминутно менялись:

22 ноября 1916 год. 15 часов 07 минут.

22 ноября 1916 год. 15 часов 08 минут.

22 ноября 1916 год. 15 часов 09 минут….

В его настоящем сейчас была золотая осень с разноцветными красками, с ярко голубым небом на фоне пестро окрашенных деревьев, с косяками улетающих в южные страны птиц. Там же, несмотря на осенний месяц ноябрь, уже царствовала настоящая зима.

Местом для внедрения в прошлое изначально рассматривался город Клинск. А вот время было выбрано историком Глебом Закваскиным, сотрудником Лаборатории. Он предложил начать наблюдения с конца 1916-го года, чтобы увидеть, как конкретно в их городе шли процессы, неизбежно приближавшие Октябрьскую революцию, или как ее стали называть после крушения СССР, октябрьский переворот.

Установили дату, выпустили «Сокола» через портал.Так и началось историческое путешествие в прошлое.

Перед глазами Клима предстал унылый зимний пейзаж. Основные цвета – белый, черный да серый.На значительном расстоянии – город, на подходе к нему – пара деревушек. В каждой из них на общем безрадостном фоне выделяются тусклыми желтыми точками купола церквей. Не блестят они, потому что солнца нет да снегом запорошены. В городе таких желтых вкраплений - «указателей» на присутствие церквей - не одно, побольше.

Длинной, едва обозначенной, извилистой линией спряталась река, укутанная снежным одеялом. Только кое-где ветер оголил стекло замерзшей воды.

Над окрестностью висели мрачные и тяжелые тучи, которые словно щеки надували, удерживая осадки.

По глубокой колее, по обе стороны от которой возвышались сугробы, ехали сани, запряженные одной лошадью. Когда «Сокол Первый» догнал их, Клим увеличил картинку.Виден был загривок коняки - смотрит она себе под ноги, на дорогу, а на приблизившуюся птицу не обращает никакого внимания. Камера переместилась вперед. Стали видны и возница, и пассажир в санях. Второй, тепло закутанный, сидел, по сторонам зыркал, только глаза поворачивались: налево, направо, налево, направо. Нос красный. Вокруг лица, на воротнике и шапке – иней. Заметил «птичку», зависшую над санями. Стал смотреть вверх, наблюдая за ней. А Климу показалось, что он с мужчиной глаза в глаза смотрит. Парень невольно усмехнулся.

«Сокол» поднялся выше, стал парить над снежными просторами, над припорошенным темным лесом.

До города «птице» лететь было еще далеко.Клим вспомнил о том, что на кухне имеются выпечка и фрукты. Взглянув на парящий над местностью дрон, он чуть сбавил его скорость и, подхватив наполовину пустую кружку, заторопился на кухню. Вирус проследовал за ним.

Соколов сделал очередной бутерброд с ветчиной, вытащил из шкафа печенье, взял яблоко. Пристроив всю еду на новую тарелку, включая кружку с чаем, отправился обратно к компьютеру.Уселся поудобнее.

Кот пристроился на соседний стол. Бесцеремонно улегся на клавиатуру, уставился на Соколова неподвижным взглядом. Клим проигнорировал намеки кота и первым делом взялся за бутерброд с ветчиной. Вирус, он такой, обжористый! Ему хоть всю колбасу скорми, все равно мало будет…

Глава 3. Прекрасная незнакомка.

Пока парень отсутствовал у компьютера, картинка поменялась. Город стал ближе, но впереди, перед ним, была еще деревенька. «Сокол» приблизился и полетел над множеством разнокалиберных деревянных домиков – от вполне себе крепких и красивых до жалких и убогих. «Птичка», передавая на компьютер информацию, автоматически то и дело увеличивала картинку. Казалось, что сам Клим летит низко и, если он протянет руку, то сможет задеть крышу, покрытую шапкой снега, и даже при желании смахнуть сугроб вниз.

Деревня отделялась от города взлетевшим вверх холмом, заканчивавшимся обрывом у реки. А через несколько десятков метров начинались строения, считавшиеся частью города. Город Клинск на расстоянии казался неярким, словно его рисовал нерадивый художник, и ему было лень выдавливать из тюбиков множество красок; поэтому криэйтор остановился на двух цветах – коричневом и разбавленным до серого черном. Художник как будто наставил на белый лист множество точек, пятнышек, для разнообразия черкнул несколько коротких полосок, и получилась зимняя невеселая картинка.Всё было вокруг унылым и блеклым.Да еще и вечер подкрадывался, белый цвет снега медленно начинал смешиваться с темными красками.

На расстоянии родной для Соколова Клинск можно было бы узнать с трудом. Пожалуй, только по реке Стрелка, начинавшейся далеко за городом и пересекавшей населенный пункт с севера на юг. И еще в центре города была видна местная достопримечательность: сохранившаяся с восемнадцатого века Церковь Святого Георгия.Сейчас ее купол обозначился желтой точкой в бело-серо-черном зимнем мире.

Если задуматься, как странно живет время. По своим личным законам. К примеру, сейчас Клим видит, как ни странно это будет звучать, не старый город, а молодой. Там, в том времени, ему каких-то двести с небольшим лет, а сейчас, в настоящем, возраст населенного пункта подбирается к четыремстам. Но Клинск выглядит моложе именно сейчас, через почти четыреста лет от начала своего существования. И ярче, и разнообразнее, и интереснее, и моложе.Конечно, в данный период в прошлом совсем не разноцветный месяц года – ноябрь.Наверно, летом город - намного красивее.По крайней мере, не такой блёклый.

Но вот одно яркое пятнышко все-таки нашлось.На крутом обрыве стояла одинокая фигурка в васильковом наряде, по форме напоминавшая песочные часы. Соколов догадался: там – женщина.

Клим нажал на клавиатуре нужную кнопку, и «Сокол» послушно увеличил «картинку».

Хрупкая девушка с тонкой талией, в синем длинном пальто с темно-серым каракулевым воротником, ёжилась от холода, пряча руки в муфте, тоже каракулевой. Из-под верхней одежды выглядывал подол черной, отделанной кружевами юбке. На голове ладно сидела меховая шапочка с высокими полями, надетая на белую вязаную шаль из тонкой шерстяной нитки.

Скорее всего, одежда ее была теплой, но на зимнем ветру, который гулял от души по широким просторам, стоять было однозначно студено. Клим даже представил себе, как холод пробирается под одежду, пронизывает насквозь.Однако с открытого пространства «сударыня» - так ведь, кажется, называли девушек в то время? – почему-то не уходила.

Клим не мог удержаться от желания, чтобы рассмотреть ее лицо получше. Он направил птицу так, чтобы та зависла над незнакомкой.

Обладательница василькового пальто была очень юной – лет семнадцати-восемнадцати. Из-под шапки выбивались завитушки волос, по которым можно было понять, что девушка – брюнетка. Мелкие черты лица, легкий румянец, алые губки делали ее очень привлекательной.

Красавица подняла голову вверх, заметила парящую над ней птицу, слабо улыбнулась ей. Этого было достаточно, чтобы на ее щечках обозначились ямочки. Однако глаза остались грустными. У девушки явно что-то случилось (так показалось Климу) – улыбка была вымученной, а на скулах виднелись два бледных пятна. Клим подумал: «Наверно, ревела недавно».

- Хлеба нет! – произнесла незнакомка, обращаясь к птице.

И тут же забыла о ней. Уставилась куда-то в пространство, свела бровки к переносице, прикусила нижнюю губу. Обняла себя за плечи, поежилась. Потом решительно развернулась и заторопилась прочь от реки в сторону города.

Клима кольнуло легкое разочарование – свидание получилось катастрофически коротким. И он, не отдавая себе отчета, зачем он это делает, направил «Сокола» вслед за девушкой…

«Сокол Первый» был «птичкой» умной. Умел самостоятельно, без чьего-либо руководства, избегать препятствия, которых здесь, в городе, в отличие от недавнего простора, появилось великое множество. Дрон без помощи своего «хозяина» мастерски маневрировал, не налетая ни на столбы, ни на другие преграды.

Людям, скользившим тенями по улицам города, было не до сокола, хотя ведь редко можно увидеть вольную птицу, чтобы она вот так бездумно летала между домами, где любой злой мальчишка может ради забавы запустить в нее камнем. Самые внимательные, кто умудрился все же заметить птицу, просто решили, что сокол – ручной; чудом ему удалось вырваться из клетки, в которую его посадил коварный охотник. Полетает немного над городом, а потом направится туда, где свобода.

Барышня стремительно шла по улицам, по сторонам не смотрела. Впрочем, и пешеходы, ей встречавшиеся, на нее не реагировали.

Девушка проследовала по широкой центральной улице.Та до сих пор пересекает Клинск, а уже от нее идут в разные стороны переулочки, аллеи и бульвары. Правда, город в настоящем разросся, и теперь конкретно эта дорога уже давно не самая широкая.

Незнакомка свернула под арку, в спокойный, почти безлюдный переулок, прошла несколько метров вперед и остановилась у подъезда одного из домов. Широкое крыльцо, две невысокие колонны по бокам, длинный балкон. Нижний этаж – каменный, второй – деревянный…

Клим узнал это здание. Постройка в его времени в данный момент огорожена высоким забором, приготовлена к реставрации. И второй этаж давно не деревянный, а кирпичный. Недавно здесь находилась детская библиотека Восточного района. Сейчас ее закрыли – опасаются, что строение слишком старое, и поэтому может оказаться непредсказуемым. Проверят и решат, что с домом делать. Могут и снести, если смысла нет ремонтировать. Климу даже жаль стало старую постройку. Вот дом здесь – словно живой, и выглядит новым. А в его времени ему почти подписали приговор. Здание давно бы снесли власти города, но историки отчаянно сопротивляются этому, доказывая «необразованным политикам», что надо хоть какие-то крупинки прошлого оставить потомкам.

«Сокол», разумеется, все записал на камеру», - подумал Клим.

Позднее, когда секреты и находки Лаборатории можно будет опубликовать, современники Соколова смогут увидеть фотографию этого здания, каким оно было изначально. Если в музее таковых не имеется…

Девушка нажала на кнопку звонка и, как только дверь приоткрылась, тут же мелькнула внутрь. Невидимый «открывальщик» захлопнул вход в следующую секунду.

Климу очень хотелось, чтобы симпатичная, такая далекая и таинственная незнакомка снова вышла на улицу. Но там, в прошлом, начинали сгущаться сумерки – подкрадывался вечер. Пока не поздний, пятый час всего лишь. Однако и в 1916 году законы природы были теми же – поздней осени свойственны короткие дни и длинные ночи.

Клим с сожалением поднял «птицу» вверх. Она покружила над домом девушки, а потом Соколов отправил ее в свободное плавание. Он вообще-то, как ночной дежурный, должен просто созерцать, что фиксирует «электронное создание».

Когда впервые дрон был запущен в прошлое, обнаружилась одна особенность: перевести таймер на несколько часов вперед или назад – невозможно, пока там имеется объект, связанный электронными невидимыми нитями с настоящим. Чтобы сделать это, «Сокол Первый» сначала должен «вернуться» обратно. А пока он там, можно довольствоваться только тем, что жизнь идет параллельно и своим чередом примерно с одинаковой скоростью в 1916-ом и 2048-ом годах.

Так что, чтобы увидеть девушку вновь, Климу нужно дождаться утра. Зато у него появится новая возможность. Завтра он сможет заглянуть в прошлое прямо из дома.

Но для этого Климу предстоит кое-что сделать.

Парень достал из своего рюкзака ноутбук. Через пару минут он установил программку на Главный компьютер, сделал ее невидимой для постороннего взгляда, спрятав в папке среди многочисленных файлов системы. К шнуру прикрепил маленький приборчик собственного изобретения. Потом соединился с «Соколом Первым».

Вот, теперь он сможет заглядывать в прошлое из любого места мира. Конечно, если кто-то на работе узнает об этом, гром и молния будут знатные. Да и уволить могут! Но Клим будет надеяться на лучшее.

Между делом, устанавливая программку, пряча ее на компьютере, Клим мыслями возвращался к прекрасной незнакомке.

Интересно, как ее зовут?

Подумал об этом и улыбнулся. Воспоминания вызывали сладкую истому и тепло в сердце…

Нет, он конечно же не влюбился. Вот еще! Делать ему, что ли, нечего? Просто… интересно…

Приглашаю в свой Телеграм: https://t.me/olgaclarke

Глава 4. Грезы и реальность.

После ночной смены Клим Соколов добрался домой только в начале десятого. Но не утренние пробки явились причиной. Хотя они выглядели нисколько не лучше вечерних: папаши и мамаши везли своих чад в детские сады и школы, а потом сами присоединялись к потоку тех, кто торопился на работу. Поэтому дороги были до основания заполнены самым разнообразным транспортом – от городского общественного до частного. Причина его опоздания домой была абсолютно неожиданной для всегда непоседливого парня: в это утро домой спешить не хотелось. Настроение было самым радужным. Если Соколова сейчас захотели бы сделать героем мультика, то аниматор изобразил бы его так: из головы и сердца нарисованного Клима выпрыгивали бы сердечки и облаком крутились вокруг. Да, Соколов пребывал в эйфорическом состоянии – ему хотелось петь, пританцовывать и громко читать стихи. Самое необычное то, что все эти странные желания взрастила в нем встреча с девушкой из прошлого. Нет, не встреча, конечно. Она же его не видела! Не могла видеть. И вообще не могла знать о его существовании. Однако эмоции у Клима зашкаливали. В сознании вдруг всплыли стихи из школьной программы и взбудоражили чувства.

И каждый вечер, в час назначенный

(Иль это только снится мне?),

Девичий стан, шелками схваченный,

В туманном движется окне…

И странной близостью закованный,

Смотрю за темную вуаль,

И вижу берег очарованный

И очарованную даль…

Блок как будто знал, что вот такое когда-то ощутит Клим Соколов, который сейчас проживает в 2048-м году.

Смешно! И чего это Клима так развезло? Влюбился он, что ли? От подобной мысли стало весело и бесшабашно.

Решить для себя, что такое с ним происходит, он не успел, потому что подошел к своему подъезду.

Парень сунул скейтборд, на котором он только что неспешно, словно на самокате, катился, подмышку. Мурлыкая себе под нос, ускорился и вихрем ворвался в подъезд.

Тут было тихо и гулко. Народ, согласно утреннему времени и рабочему дню недели, в большинстве своем уже отправился на работу. Прыгая через ступеньку, Клим через три минуты уже очутился на своем четвертом этаже. Он принципиально не ездил на лифте, считая, что это приспособление в доме - только для пенсионеров и мамочек с колясками. Клим же, двадцатилетний парень, каждый раз соревновался с самим собой в скорости забега на свою лестничную площадку.

Соколов открыл дверь своим ключом и тихонько скользнул в прихожую. Мама была на кухне, разговаривала с какой-то особой женского пола. По голосу Клим гостью не признал, но точно это была не родственница и не соседка. Значит, одна из многочисленных маминых подруг.

Парень бесшумно разулся и на цыпочках прокрался в свою комнату. Меньше всего на свете ему сейчас хотелось, чтобы гостья начала восклицать, всплескивая руками:

- Ах, неужели это Клим? Ах, как он вырос! Ах, да он просто жених! Уже нашел себе невесту?

Клим знал, что по этому поводу тут же выразит мама:

- Жених-то жених! Только жениться не хочет! И невесты нет. А я внуков хочу!

Объяснять маме, что двадцать лет для мужчины – это не тот возраст, чтобы повесить на себя в виде обузы жену и детей, было бесполезно.Клим уже пробовал.

Парень беззвучно и плотно закрыл дверь в свою комнату, поставил рюкзак рядом с письменным столом. Затем зашторил занавески и, скинув одежду, нырнул под одеяло.

Но тут же вскочил, торопливо рванул к рюкзаку.Достал ноутбук, нажал кнопку включения и, не теряя времени, пока тот загрузится, достал из кармана маленькую, сантиметровой длины, флешку. Ту самую, которая будет помогать поддерживать связь с Главным компьютером в офисе.

Сейчас его «птичка» продолжает летать над старым дореволюционным Клинском. Ноутбук сделает видеозапись, а Клим потом посмотрит ее в ускоренном режиме. Вдруг «Соколу» удастся зафиксировать таинственную девушку, которая взбудоражила в нем настроение, похожее на то, которое он ощущал в детстве, когда сладкая газировка попадала внутрь, щекотала горло и заставляла маленького Клима радостно смеяться. Хорошо это или плохо с моральной точки зрения подглядывать за чужой жизнью, Клим проанализирует позднее. Но пока ему очень хочется увидеть девушку еще раз.

Клим снова забрался под одеяло, растянулся с удовольствием на прохладной простыне, блаженно закрыл глаза. И сразу стал погружаться в сладкую дрему.

К нему, в его сон, тут же пришла незнакомка с темными, чуть вьющимися волосами, выглядывавшими из-под шапки, с милым, не испорченным косметикой лицом и прекрасными глазами с длинными ресничками...

…Пробуждение было скорым – так ему, по крайней мере, показалось. Заскрипела знакомым скрипом дверь. Потом внутрь влился очаровывающий своей неповторимостью запах кофе. Клим, с удовольствием потянувшись, приоткрыл один глаз.Видимость была туманной, но мозг оценил то, что отразилось на сетчатке.

На пороге стояла женщина.

Не мама. Ширина мамы была значительнее в размерах, чем у той, что появилась на пороге.Короче, персона, что зашла в комнату, была худой.

Сначала Клим подумал, что это еще сон. Однако второй глаз открылся, и Соколов понял: нет, сладкая дрёма отступила, он – в реальном мире. В его комнате, пусть пока только на пороге, стояла незнакомая девушка. Она широко улыбалась, показывая все свои тридцать два зуба. В руках у незваной гостьи был небольшой поднос. На нем стояла кружка, из которой струился кофейный аромат.

Девица была в белой шифоновой блузке, в короткой юбке и на каблуках. Сквозь прозрачную блузку проглядывали ключицы и острые плечики. На голове у незнакомки присутствовало царство дизайна и хаоса – непередаваемый словами креатив какого-то парикмахера с явно болезненным воображением: фиолетовые и желтые пряди волос, феерически поднятые вверх.

«Бунт на голове», - почему-то подумал Клим.

И хлопнул ресницами.

- Ты кто? – спросил.

Тут за спиной девицы возникла мама.

- Климушка, познакомься, - широко улыбаясь, пропела она елейным голоском. - Это – Веточка!

- Веточка? – переспросил парень.

- Ага! – кивнула девица, не переставая улыбаться.

Несмотря на худенькую комплекцию, голос ее был низким и слегка хрипловатым.

– Вот. Тебе – кофе в постель! - и она вытянула руки вперед, демонстрируя поднос с кружкой на нем.

Головокружительный аромат не сумел отключить мозг Клима.То, что кофе ему в постель принесла какая-то выскочка, не обрадовало парня. Наоборот, мрачной тучкой поднялась в душе волна раздражения.Логические операции в голове смоделировали вывод: опять мама невесту в дом притащила!

- Мама! - испустил Клим капризный вопль. - Что все это значит?!

Ответ ему был не нужен: он и так знал, «что все это значит». Соколов вскочил с кровати, торопливо, нисколько не стесняясь девицы, стал натягивать джинсы.

- Посмотри, какая у него замечательная фигура! - мамины слова были обращены к Веточке. - Он у меня спортсмен, борьбой занимается, плаванием, волейболом, футболом, бегом…

- Ага! – Клим уже натягивал футболку. – И еще прыгаю в резиночки, а по ночам мызгаюсь по лесу за зайцем... Мама, кто она?!

- Клим! Что за манеры? Будь вежливым! Веточка хочет с тобой познакомиться.

- Хочет познакомиться? Оччень интересно! И зачем, позвольте поинтересоваться?!

- Чтобы семью создать, глупенький!

- Мама, я говорил тебе уже сто раз: если у меня возникнет такое желание, я сделаю это осознанно и найду кандидатку сам!

- Да когда же тебе искать?! Ты занят. И учишься, и работаешь. И еще ты скромный.

- У меня нет проблем, чтобы самостоятельно познакомиться с девушкой! Я сам в состоянии это сделать!

- Что-то я этого не заметила, - с сарказмом в голосе объявила мама. – Где у нас тут влюбленные в тебя девушки? Под окнами ждут? Записочки пишут и в почтовый ящик бросают? Ау! Ау!Ни-ко-го! – по слогам произнеся слово, сердито подытожила мама. – Вот… Я решила ускорить процесс. Веточка хочет создать семью. Чтобы дети были. Понимаешь?

- А я тут при чем?

- Клим! Не хами!

- Мама! Мне всего двадцать лет! Назови, пожалуйста, хотя бы одну причину, почему я должен бросаться в омут и обзаводиться потомством?

- Я старая! Вот она причина! – мама повысила голос. - Я хочу с внуками нянчиться!

Дальше Клим знал наперед, о чем начнет говорить мама.Как будто в их доме был драмтеатр, и сюда приходили зрители все на тот же спектакль «Женитьба Клима Соколова». Точнее, «Укрощение строптивого Клима Соколова и его последующая женитьба».

Но Клим не хотел никаких спектаклей. Тем более, со своим участием. Он схватил со стола свой ноутбук, закрыл его, сунул под мышку и выскочил в коридор. И мама, и Веточка торопливо засеменили за ним следом. Девица так и таскала за собой драгоценный поднос с чашкой кофе.

Клим проворно встал ступнями в кроссовки, наклонился, выправляя задники обуви. Мама с гостьей стояли тут же, созерцая, как он впопыхах обувается.

- Клим! Ты куда? А пообедать? – вспомнив о родительском долге, заволновалась мама.

- Я в универ. Там поем.

- Надо беречь здоровье. Что за еда в вашем университете?

(Мама была не в курсе того, что Клим перешел на заочное).

- Нормальная еда!.. Мама, и передай, пожалуйста, Палочке… Ой, пардон! – Клим увидел, как мамины глаза превращаются в тарелки и, кривляясь, сделал реверанс в сторону девицы. – Передай Веточке, чтобы, когда я вернулся домой, дух ее простыл в нашем доме!

Мама набрала в легкие побольше воздуха, чтобы прочитать сыну лекцию о его абсолютном неумении вести себя прилично, но Клим уже вырвался из квартиры. Перепрыгивая через две ступеньки, он помчался вниз. Мама, забыв о незыблемом бережном отношении к покою соседей, кричала вслед о черной неблагодарности, неумении Клима общаться с девушками и о том, что она все расскажет отцу, когда тот вернется с плаванья…

Через полчаса Соколов сидел в кафе у окошка, уткнувшись в экран ноутбука. Здесь было тепло, уютно и тихо.

Да, пока народ на работе, тут – красота. К вечеру все изменится. Эта кафешка очень популярна в их районе.

Клим с помощью программки «шагнул» в прошлое.

Там было раннее утро. Внизу, под картинкой, высвечивались дата и местное время:

23 ноября 1916 год. 05 часов 23 минуты.

В ускоренном режиме он просмотрел ночную запись.Ничего интересного «Сокол» не зафиксировал.

Тогда Клим поставил вчерашнюю запись на начало, то есть нашел тот момент, когда он увидел на обрыве девушку в васильковом пальто.Не замечая за собой, что он глупо улыбается, уткнувшись в экран, стал пересматривать видео. Клим снова погрузился в атмосферу угасающего минувшего дня из прошлого, с удовольствием проживая вновь необычную и приятную встречу с милой незнакомкой…

Глава 5. Варя Охотникова.

Ноябрь, 1916-й год.

Глава 5. Варя Охотникова.

Высокий берег реки Стрелки остался позади, и вот Варвара Охотникова уже вступила на одну из улиц родного города Клинска. Она отчаянно мерзла, пыталась повыше поднять воротник, поглубже затолкнуть руки в муфту. И быстро шла, чтобы согреться. Но даже это не помогало. Слишком продолжительное время она забылась в задумчивости на холодном ветру. И вот результат: дрожит как осиновый лист, хотя ее новое васильковое пальто – хорошо утепленное, да и платье под него надето шерстяное.

Полчаса одиночества, на которые она так рассчитывала, не освободили ее голову от тяжелых мыслей. Варя думала, что оставшись наедине с собой, успокоится, сможет воспринять ситуацию, которая случилась в ее жизни, без эмоций. А вон нет. Стояние над обрывом и морозный ветер ни разума, ни философского видения мира ей не добавили.

Варины каблучки стучали по расчищенной от снега брусчатке. Эти звуки смешивались со скрипом саней и карет, с поцокиванием копыт, с ржанием лошадей и говором людей.

С соседней улицы доносился звон колоколов.Он гармонично вплетался в остальные шумы.

Сумрак потихоньку начал опускаться на город. Что поделаешь, зима уже вступила в свои права, хотя по календарю еще была поздняя осень. Ну, а зима свет не любит – дни становятся короткими и блёклыми, а ночи – длинными и темными.

Выскочил из-за угла мальчишка-газетчик. Завопил звонко, размахивая сжатой в руке газетой:

- На фронтах продолжают идти тяжелые бои.Читайте в нашей газете списки героически погибших...

- Вчера, 21 ноября, скончался австро-венгерский император Франц Иосиф Первый. Его преемником становится Карл Первый…

- В Эгейском море подорвалось на немецкой мине и затонуло госпитальное судно «Британик»…

Мальчишка убежал на соседнюю улицу, но и оттуда был слышен его звонкий голос:

- На фронтах продолжают идти тяжелые бои. Читайте в нашей газете списки героически погибших...

Варя вздохнула. От войны все устали. И здесь, в тылу, и, конечно же там, на фронте. Бродит упадническое настроение в бессмысленности погибать непонятно за что. И в городах расположение духа не лучше. Недавний сахарный бунт в Ново-Николаевске говорит сам за себя. Несколько тысяч человек, в основном женщины, вышли на массовый протест[1]… И в Клинске народ в очередях возмущается. Того гляди, что-то подобное начнется и в их городе.

Вот и ее дом. Знакомое с детства двухэтажное здание, первый этаж – кирпичный, второй – деревянный. С высоким крыльцом, двумя колоннами у входа и лепниной, украшающей здание. Хотя пребывание в родных пенатах за последнюю неделю для Вари стало тягостным, однако сейчас она радовалась, что занырнет в теплый, обогретый дом. Озябла, прямо сил нет!

Девушка вытащила руку из муфты, нажала на звонок.К счастью, Петр Иваныч был недалеко от входа, почти сразу открыл дверь. Варя торопливо прошмыгнула внутрь. Петр Иваныч, их бессменный работник, следом за ней мгновенно захлопнул дверь, чтобы помещение не выстудить.

Его чаще называли Иванычем, все к этому привыкли.Папа объяснял это так: начинал мужчина работать в доме Охотниковых, когда был совсем юным, почти мальчишкой. Но дед Вари требовал, чтобы к слугам в доме относились с полным уважением. Худенький подросток не тянул на Петра Ивановича. Вот к нему и приклеилось сокращенное: Иваныч.

Варя помнила старика столько, сколько помнила себя. Иваныч был худым сутулым мужчиной с чисто выбритым лицом, впалыми щеками, с редкими седыми волосами на голове. Он и его семья жили в пристройке в доме Охотниковых. Жена Мария хлопотала на кухне, а старшая дочка Полина ей помогала. Трое сыновей тоже были взрослыми. Самый старший работал на заводе. Двое других сейчас находились на фронте. Младшему, Ванечке, который где-то воевал, исполнилось только восемнадцать. Он был на год старше Вари.

- Иваныч, папа дома? – спросила Варвара мужчину.

- Нет, Дмитрия Захаровича дома нет-с. Они с…, - Иваныч сделал паузу, причина ее, как Варя поняла через несколько секунд, была простой: подбирал «титул» к имени особы, недавно поселившейся в их доме, - …с Зосей после обеда к портному поехали.

Титул поставлен не был. Иваныч просто озвучил имя девицы.

По Вариному лицу скользнула тень, она нахмурилась и подавила вздох. Потом сняла свое васильковое пальто, которое Иваныч тут же перехватил. Следом он принял шаль, муфту и шапочку.

- В столовой – горячий чай, Варвара Дмитриевна!И яблочный пирог. Мария только-только испекла. Еще и остыть не успел. Желаете?

- Да, с удовольствием, Иваныч. Зябко на улице. Хочется горячего.

Она отправилась по коридору в сторону столовой. Иваныч, оставив ее верхнюю одежду в обширном гардеробе-кладовке, появился там через пару минут. В руках у него была тарелка с пирогом, от которого поднималась вверх струйка пара.

Девушка уже сидела у стола, задумчиво уставившись в одну точку. Мужчина налил ей чаю, пододвинул поближе тарелку с пирогом.

- Садитесь и вы, Петр Иваныч, пожалуйста. Составьте мне компанию. Я еще хочу спросить вас кое о чем.

В семье Охотниковых не было привычки «тыкать» тем, кто работал. Ко всем служившим в доме Варя обращалась на «вы». То же делал и отец, и мама, когда была жива.

Мужчина отнесся к просьбе Вари без удивления, девушка была ему как родная дочь. Он подвинул к себе вторую кружку, налил из самовара чай.

- И зачем же они к портному поехали? Что за повод? – поинтересовалась Варя с еле заметной язвительностью в тоне.

- Ну, вы же не хотите, чтобы она ваши платья, или одежду вашей мамы, надевала. Вы ей высказали это. А вчера во время ужина она озвучила свое желание Дмитрию Захаровичу: мол, хочу свой гардероб...

- Так он что, после обеда и в банк свой не поехал?!

У Вариного отца был собственный банк, где он обычно пропадал с утра до вечера. Банк был как второй ребенок – отец не мог и дня прожить без посещения оного.

- Решил задержаться с утра, к портному… Зосю отвезти.

Каждый раз имя «Зося» Иваныч выдавливал из себя с трудом. Да, он был на стороне Вари, хотя перед Охотниковым-старшим свое мнение не выказывал.Чужая женщина, внезапно появившаяся в их доме, не вызывала у старого Иваныча теплых чувств.

– Как ваши сыновья? - рассеянно спросила Варя, разговоры о Зосе ей были не приятны. - Есть ли от них новые письма?

- Нет, третьего дня последнее пришло от Вани.А от Семена – неделю назад. Ждем, может, придет новая веточка к выходным.

- Хорошо бы, - кивнула девушка и тут же озвучила мысль, которая посетила её на улице, когда она возвращалась домой: – Как надоела эта война!

Ей страшно было представить, что такой юный паренек, как Ваня, почти ее ровесник, сейчас выживает каждую минуту на поле боя. Она молилась о нем (и о других тоже) по утрам и вечерами, просила Бога, чтобы война поскорее закончилась.

Иваныч промолчал. На лице его обозначилась скорбь. Конечно же, он очень переживал за своих детей.

Мужчина поставил свою чашку на стол и произнес медленно:

- Варвара Дмитриевна! Новость у меня для вас. Не очень приятная.

Варя подняла голову на старика и заметила в его глазах сочувствие.

- Что может быть хуже этой женщины, которую отец по пьяни притащил в наш дом и здесь оставил жить? – пробормотала девушка.

- Зря вы так! – осуждающе покачал головой Иваныч. – Он ваш родитель, а вы так грубо! Надо бы вам смириться. Отец ваш вправе поступать так, как считает нужным! Не по-божески вам его осуждать.

- А он по-божески поступает?! – вырвалось у Вари.

Она тут же прикусила губу, подавляя в себе гнев: Иваныч просто не хочет поддерживать противостояние дочери с отцом, его можно понять. Но все же попросила умоляюще:

- Иваныч, прошу вас, хотя бы при мне за него не заступайтесь! – в глазах девушки блеснули слезы. – Всего-то три месяца прошло, как не стало мамы. А он уже в дом притащил женщину! Это действительно не по-божески и не по-человечески! А когда я узнала, где он ее… подобрал! Мне подруги это рассказали, и я из-за него со всеми ними перессорилась! Потому что не поверила им. Думала, что они на него напраслину наговаривают. Мол, «твой отец по ресторациям и непотребным домам шатается»…Я заступалась за него, а потом всё оказалось правдой!

- Характер у вас такой же упрямый, как и у отца.Отсюда все ваши беды!

- Да какие беды-то? – Варя сердито дернула плечом. – Перессорилась и перессорилась. Значит, плохие подружки были!

- Я не об этом.

- А о чем?

- Ваш папа сдержал обещание.

- Какое обещание? – Варя действительно не поняла, что имел в виду мужчина.

Иваныч молча поднялся и вышел из столовой.

Девушка напряглась, пытаясь вспомнить, что такого ей обещал отец в недавнее время.

Вчера Варя сильно поссорилась с отцом. Такого вообще никогда не было. Да, родители всегда попрекали ее за слишком вспыльчивый и упрямый характер – мол, если что девочка втемяшит себе в голову, ни за что не отступится. Но Варя всегда над своим характером работала, понимая, что ей надо быть мягче и уступчивее. Как мама. Но тут девушка просто не выдержала. Неделю эта девица, появившаяся в их доме, то лизалась к ней, пытаясь подружиться, то игнорировала, проходя мимо с высоко задранным носом, то говорила непонятную фразу:

- Видит Бог, я хотела с тобой подружиться!

Варю это ужасно злило. Но она на открытую вражду не шла - помалкивала, скрипя зубами.

А тут Зося появилась в мамином платье. Вот тогда Варя и высказала все отцу. Стала упрекать его, что он предал маму, что привел в дом чужую женщину «с улицы», которая всего лишь на пару лет старше его собственной дочери. Хотя эта Зося, как выяснилось, была приведена не с улицы, а нашел отец ее в ресторане, когда та в полуобнаженном виде танцевала на сцене. И теперь живет эта девица в их доме, и обедает с ними за одним столом. Да еще и мамино платье напялила!

Вот примерно такой список «недостатков» отцовской избранницы Варя отцу и озвучила. Папа на дочкины слова рассвирепел. Варвара вообще его таким никогда не видела и даже испугалась.

- Глупая девчонка! – закричал он, и лицо его стало пунцовым. – Да как ты смеешь так со мной разговаривать? Как ты смеешь меня в чем-то упрекать? Я тебя кормлю, пою, одеваю.

Потом он еще долго орал на нее, а Варя заткнула уши, чтобы не слушать, и молча глотала слезы, опустив голову вниз. Это были первые слезы после того, как мамы не стало.Как ни странно, не могла она плакать ни в тот страшный день, ни позднее. Хотя многие, видя, как напряглась девушка, как изменилась лицом, как замкнулась в себе, советовали:

- Ты поплачь, легче будет.

Да вот не получалось. А тут она ревела и успокоиться не могла. Но только легче от этих слез совсем не стало. А теперь было еще очень больно слушать упреки отца.

Потом она взяла себя в руки, соскочила со стула, гордо выпрямила спину, хотела сказать, что не нужны ей отцовские деньги, что она пойдет работать, станет независимой и никогда не вернется в этот дом.

Но Варя не успела ничего сообщить родителю о своих намерениях, потому что отец и сам уже закончил разговор. Произнес напоследок, будто вынес вердикт:

- Надо замуж тебя выдать! Пусть муж за тебя ответственность несет! Я же, сплавив тебя, буду жить так, как хочу!

Варя задохнулась от негодования после его фразы «сплавив тебя», а он не дал ей высказаться по этому поводу – ушел, хлопнув дверью.

Варвара убежала в свою комнату, упала на кровать и долго плакала в подушку. Не только от обид. Она вспоминала маму, как они все втроем хорошо жили. И разумом никак не могла понять, почему отец так легко все смог перечеркнуть из-за какой-то Зоси. А ведь он любил маму. Очень любил. Варя это знала всегда…

- Вот! – Иваныч вернулся в столовую с газетой, протянул ее Варе. – Прочитайте на последней странице.

- Что там? – легкий интерес смешался с совсем не значительным недоумением.

Варя развернула печатное издание. Пробежала глазами по заголовкам, пытаясь сама догадаться, о чем ей захотел сообщить Иваныч. Но взгляд ни за что не зацепился, и она уже намеревалась спросить старика, в чем же дело, когда вдруг увидела в нижнем левом углу небольшое объявление:

«Миллионщик Дмитрий Захарович Охотников выдаст замуж свою дочь Варвару Дмитриевну за почтенного человека. В качестве приданого будет дана сумма в один миллион рублей.Дмитрий Захарович намерен сам выбрать достойного мужа для своей дочери».

Газета выпала из Вариных рук. Щеки запылали от гнева и стыда. Горло как будто сжала невидимая рука.

Да ей сейчас и на улицу не выйти! Все будут тыкать в нее пальцем и судачить за спиной.

- Как он так мог поступить, Иваныч? Если бы мама была жива, - пробормотала девушка, бледнея.

- Милая Варвара Дмитриевна! Ты извинись перед ним, в ноги упади. Попроси прощения. Глядишь, он смилостивится и отменит все, что задумал.

- Да я лучше с берега в реку спрыгну! – сердито воскликнула Варя и, вскочив, выбежала из столовой.

- Что же вы такое говорите, Варвара Дмитриевна? – вслед ей воскликнул Иваныч.

Но девушки уже и след простыл. Старик тяжело вздохнул. Ему очень трудно было занять сторону кого-то одного, потому что оба были ему не безразличны: и горячая Варенька, и безрассудный Дмитрий Захарович…

Приглашаю в свой Телеграм, чтобы быть в курсе новостей: https://t.me/olgaclarke

[1]«Сахарный бунт» 9 ноября 1916 года — конфликт между городской властью и жителями Ново-Николаевска (ныне — Новосибирск), произошедший из-за повсеместного дефицита товаров первой необходимости в ноябре 1916 года, а именно: из-за сокращения выдаваемых порций сахара жителям города и переноса даты их выдачи на неопределённое время. (Из Википедии)

Глава 6. Зося.

Девушка Зося, появившаяся в доме Охотниковых неделю назад и перевернувшая все с ног на голову, очень сильно злилась на зазнайку Варвару. А ведь как всё для нее, Зоси, замечательно начиналось! В ее жизни неожиданно появился самый настоящий миллионщик. И не просто появился, а еще и влюбился в нее по самые уши. Просто голову потерял! Только вот его дочка, Варька противная, козни строит, с папашей ругается, попрекает его.А ее, Зосю, вообще игнорирует.Что ей, этой дуре, жалко что ли?Да у ейного папаши денег куры не клюют!Всем хватит!

Видит Бог, она, когда в доме Охотниковых появилась и узнала, что у Митрия Захаровича есть дочка, почти Зосина ровесница, хотела с Варей подружиться. Ведь известное дело, когда они с Митрием Захаровичем обвенчаются, Варвара станет ее падчерицей. Значит, будет она от Зосиных решений зависимой. Но нет! Эта глупая, избалованная деньгами особа проходит мимо нее и даже не смотрит. Словно Зося – пустое место.

Да она, Варвара, просто злючка!..

…Зося осталась сиротой в двенадцать лет, и ее взяла к себе тетка. Непонятно, зачем она проявила такую доброту, приютив ребенка, но девочка ее явно раздражала. Характер у Митрофановны был неуживчивым, на руку она была тяжела. За малейшую провинность, а порой и не разобравшись, кто виноват, тётка таскала Зосю за волосы, лупила розгой или ставила на горох. Соседки осуждали женщину и по секрету говорили Зосе, что такой злобный и безжалостный характер у нее потому, что ее тетка со своими детишками никогда не нянчилась, вот и не жалко ей Зосю-сиротинушку.

В шестнадцать лет Зося сбежала от тетки в город Клинск. Был он не так далеко от их маленького городка – на поезде каких-то пять часов. Никаких планов не было, как жить на новом месте, что делать дальше. Вперед беглянку гнала единственная мысль - о свободе. В душе было радостно, что Зося смогла решиться на побег от Митрофановны.

Страх пришел тогда, когда, выйдя из поезда на вокзале в Клинске, она осознала: сумерки сгущаются, а идеи, где ночевать, у нее нет совсем.

Но тут ей повезло: на вокзале на беглянку обратила внимание напомаженная девушка в ярком наряде. Та пришла на вокзал провожать свою подружку, которая уехала обратно к себе на родину в деревню. Девица уже хотела уходить с вокзала, но тут приметила Зосю.

Новую знакомую звали Азалия. Девушки быстро нашли общий язык, и та, узнав, что Зосе негде ночевать, пригласила ее к себе. Беглянка страшно обрадовалась: как замечательно все начиналось, проблемы решались сами собой. Зося без раздумий согласилась, особенно под угрозой того, что если от такой неожиданной помощи откажется, то придется остаться ночевать на улице…

Девица жила не одна, а с подружками. Несколько девушек снимали комнату в простеньком доходном доме, платили аренду в складчину. Зосю встретили миролюбиво, никто не возмутился, что Азалия привела к ним постороннюю.

Потом уже Зося узнала, что живет в комнате не шесть девушек, а больше. Когда численность их превышала количество кроватей (ровно шесть) в комнате, они, словно родные сестры, укладывались спать по двое. А еще ей стало известно, что девушки вечерами танцуют в местном ресторане, зарабатывая себе тем самым не только на вот это жилье, но и на еду, и на наряды. А еще новые приятельницы поделились секретом, что в ресторан ходят люди зажиточные. Так что у всех ее новых подружек самые серьезные планы однажды выйти замуж за состоятельных мужчин и зажить счастливо.

Недавняя беглянка стала умолять девушек помочь и ей устроиться в жизни так хорошо. Те даже не упрямились и не ломались, а просто вечером взяли ее с собой. Они отвели Зосю к руководителю их танцевальной группы. Тот, без особых церемоний повертев девушку и рассмотрев ее со всех сторон, заявил:

- Что ж, пусть попробует…

Так Зося легко устроила свою жизнь в Клинске: нашла и место, где жить, и место, где деньги зарабатывать.

Ресторан назывался «Подворье».

Сначала Зосе всё нравилось: танцевать на полукруглой, низкой сцене, жить в одной комнате вместе с девушками, такими же, как она, самостоятельными. Никогда не было скучно и одиноко. Никто тебя не ругал и за волосы не таскал.

Зося всегда все легко схватывала новое, поэтому она быстро освоила нужные танцевальные движения, и вскоре с боковых позиций на сцене ее стали выставлять на середину.

У нее появились поклонники – посетители ресторана, мужчины, готовые называть ее Зосенькой, преподносить небольшие подарки, осыпать комплиментами и приглашать на свидания.

В ресторацию люди бедные не ходили. Как раз наоборот, - при деньгах. Зося, прислушиваясь к тому, о чем щебечут другие танцовщицы, как они строят отношения, совершают ошибки, а потом воют, забравшись под одеяло, в их общей комнате, быстро скумекала, как надо себя вести и нужно ли выбирать в поклонники первого, сделавшего комплимент мужчину. Только стоит совершить такой шаг навстречу кавалеру со скороспелыми чувствами, поняла она, со скользкой дорожки жизни уходить будет сложно.

Впрочем, сердце ее, как оказалось, было очень благоразумным - ни один мужчина Зосе не нравился. Она видела их насквозь – и их притворство, и фальшь. Еще неизвестно, чего бы она накуролесила, если бы влюбилась в какого-нибудь подобного франта. Кавалеры, глядя на милую мордашку девушки, выпячивали грудь колесом и обещали горы золотые. Зося же благосклонно принимала подарки и деньги, но приватных свиданий с мужчинами избегала.

Нет, Зосе таких не надо. Лучше поберечь свое сердце для мужчины серьезного, для такого, кто не просто будет комплиментами ее одаривать, а захочет на ней жениться. Главное, чтобы голова не закружилась от настойчивых и обаятельных приставал. Если она будет держаться того, что задумала, то однажды все в ее жизни изменится. И будет она тогда ходить в красивых платьях, в шляпках, ажурных перчатках, будет ездить в теплых экипажах. Перед ней будут открывать двери и склонять головы мужчины…

Так пролетело два годика: Зося повзрослела, ей стукнуло девятнадцать. Ошибок она не наделала, нет. Но и мечты ее так и остались мечтами. Кавалеры словно прочитывали затаенные планы девушки: покрутившись рядом и не получив то, на что надеялись, быстро исчезали. Впрочем, на их месте появлялись другие. Пока этот поток не исчезал совсем, однако Зося признавалась себе, что изрядно ей надоел: одно и то же, одно и то же.

А вот с Митрием Захаровичем все сразу было иначе. Если честно, она на него сначала-то и внимания не обратила. Ему лет-то – ого-го! – больше пятидесяти. А ей только вот-вот девятнадцать исполнилось.

Только Митрию Захаровичу ее возраст был нипочем. Не обратил он на такую мелочь внимания.

…В тот день у Зоси настроение было самым паршивым. Время ее молодости утекало сквозь пальцы, а счастье где-то задерживалось.

А вечер в ресторане между тем переливался яркими красками мелькающих юбок, оголенными ножками лихо танцующих девушек, брызгами шампанского… Все было привычно, но опостылело Зосе. Она с завистью косилась на дам, которые пришли сюда с мужьями. Некоторые из них, по мнению Зоси, были старыми и некрасивыми.

«Как таких можно любить?» - сердито думала Зося, ритмично поднимая ноги в танце и искусственно улыбаясь.

То ли дело она, такая красивая, молодая. Ну, неужели для нее не найдется одного-однюсенького богатенького жениха?

Музыка прекратилась, танец закончился. На смену танцовщицам на площадку вышли музыканты.

Девушки стали спускаться со сцены, подходить к столам, за которыми скучали одинокие мужчины. Те тут же вскакивали, предлагали присесть, заказывали выпивку… Всё это было частью вечера – хозяину ресторации было выгодно, чтобы гости и сами больше пили, и тратили свои денежки на девиц. И девушки получали от мужчин не только комплименты, но и бесплатный ужин, выпивку, подарки, а иногда деньги.

Зосе вдруг стало противно от одной только мысли, что надо топать к столикам. От запаха выпивки ее мутило. Всегда мутило. Не только сегодня. Но когда у нее настроение хорошее было, она на такое свойство своего организма внимания не обращала. А сегодня… Ну, совсем тошно, даже уже от одной мысли про алкоголь.

Зося, как и другие, спрыгнула со сцены, но пошла не в зал, а скользнула в узкий коридор, куда посетителям хода не было. И тут же столкнулась лоб в лоб с Ефимом – усатым и ужасно противным дядькой, худющим, как скелет, и вредным-вредным. Он был главным помощником хозяина ресторана, жутко этим гордился, и от его чрезмерного желания услужить старшему не было жизни даже простому дворнику.

- Куда пошла? - прошипел он, пытаясь своим тощим тельцем преградить девушке дорогу.

И пребольно ущипнул Зосю за бок.

- Ой! – вскрикнула девушка, отшатнувшись от Ефима. – Да в уборную я, в уборную!

И попробовала просочиться мимо злобного мужика дальше по коридору.

Но Ефим выпятил грудь вперед и прямо ею стал толкать непослушную Зосю обратно.

Так они и «добрались» до выхода в зал.

Зося не хотела уступать и все еще надеялась на то, что за ней останется последнее слово. Вот только пусть этот противный Ефим отвлечётся на кого-нибудь в зале, она тут же снова устремится к уборной. Ей уже и на самом деле туда захотелось.

Вредыга словно ее мысли смог прочитать.

- Я буду за тобой следить! – он грозно сморщил лицо и важно выставил вперед нижнюю губу. – Иди, работай!

Зося, преодолевая гадливость, которую она всегда испытывала к Ефиму из-за его подленького характера, поняла, что придется подчиниться, но тут за спиной раздался мужской голос:

- Сударь! Да вы просто хам! Как можно так с барышней?

…Это потом уже Зося додумывала историю, начавшуюся как копеечный бульварный роман:

«Приятный мужской голос прозвучал за ее спиной, и она порывисто обернулась.Перед ней стоял красивый, подтянутый офицер в мундире и залихватски закручивал то один ус, то другой. Вторая его рука лежала на кобуре, отчего злобный Ефим затрясся, словно осиновый лист…»

Так написали бы в любовном романе, а в жизни все было совсем прозаично.

Мужчина был старым, седым, с густой, но хотя бы не лохматой, а вполне себе аккуратной бородой. Только помимо старости имелся еще недостаток: он был пьяным до безобразия.Стоял, покачивался из стороны в сторону.Непонятно вообще было, как он «барышню» разглядел.

Как оказалось, мозг «защитника» еще не совсем был затуманен горячительными напитками. Его обладатель сообразил, что может некрасиво рухнуть перед дамой на пыльный пол, и поэтому прислонился к стене, одновременно пытаясь грозить управляющему пальцем.

Физиономия Ефима изменилась. Из злобной и перекошенной она превратилась в китайскую – узкие глазки и рот от уха до уха.

- Позвольте-с, сударь, Митрий Захарович, дорогой, я провожу вас на ваше место-с! – залебезил он. – Не обращайте внимания-с! Это моя племянница! Оч-чень своевольная-с!

Ефим подхватил тело и направил его в зал.

Зося обрадовалась: есть возможность бежать туда, куда она хотела. А тут из кармана Митрия Захаровича выскользнул кошелек. Девушка невольно замешкалась, пытаясь быстро принять решение: сделать вид, что не заметила, и улизнуть по своим делам; или…? Но человек за нее заступился, доброе дело сделал, кошелек же теперь может «уплыть», и не найдешь потом! Тот же официант подхватит незаметно с пола и в карман фартука спрячет. Или противный Ефим не побрезгует присвоить чужое. Ах, жаль благородного Митрия Захаровича!..

В общем, вздохнула Зося, подняла кошелек и потопала следом за мужчинами.

Ресторан бурлил, шумел, жил пьяной разухабистой жизнью.На сцене добросовестно трудились музыканты. Никто не обращал внимания ни на Ефима, ни на Зосю, ни на пьяного клиента.

Ефим продолжал «убаюкивать» Митрия Захаровича:

- Племянница моя с вами посидит-с, будьте уверены-с. А я вам водочки принесу да закуски-с. Что желаете-с на закуску? Соленых огурчиков или капусты? Или может, колбаски краковской поднести?

Зосин заступник был заботливо посажен на стул.Что-то пробубнил Ефиму. То ли заказ сделал, то ли отказался.

Приказчик, погрузив пьяное тело посетителя на сиденье, обернулся к Зосе. Лицо снова стало злобным.

- Посиди с ним! – процедил он сквозь зубы, сверкнул глазами и помчался на кухню.

Девушка уже и без того не убегала: надо кошелек хозяину вернуть. Да теперь, когда она рассердила верного пса хозяина ресторана, лучше не ссориться с Ефимом – себе дороже. Вон он как разухарился! Теперь даже Зосино желание посетить уборную не станет причиной, стоящей внимания. От помощника владельца заведения многое зависит – может и выгнать Зосю из танцовщиц.

Девушка, разглядывая пьяного, но благородного незнакомца, осторожно приземлилась на кончик соседнего стула, сдвинула на коленях полы юбки, закрывая ноги. Цепким взглядом Зося отметила дорогие запонки с блестящими камешками, добротную одежду, сшитую из дорогой ткани.

- Я – Зося! – не очень уверенно представилась она.

- Зооося! – протянул слово с блаженством на лице незнакомец. – Сказочное имя!

Девушка хихикнула от комплимента, и тут же ее щечки зарделись.

- А я – Дмитрий Захарович! Для вас, сударыня, просто Митя!

«Просто Митя» был слишком солидным для Зоси, чтобы быть просто Митей. Про себя девушка решила, что будет называть посетителя ресторана так же, как Ефим: то есть Митрием Захаровичем.

Язык мужчины на удивление не заплетался. Но все равно он был ужасно пьян. По туманному взгляду это выражалось, по медленным движениям.

Зося положила перед ним на стол кошелек, торопливо зыркнула по сторонам, сказала строго:

- Спрячьте в карман!

- О! Мой! – удивился «Митя».

Зося готова была пояснить, как кошелек оказался у нее, но Дмитрий Захарович не поинтересовался, а просто сунул свою собственность в карман. Вынимая руку обратно, он едва не свалился со стула – тот угрожающе качнулся, но защитник женщин, к Зосиному счастью, умудрился сохранить равновесие.

- Митрий Захарович! Зачем же вы так напилися-то? – Зося покачала головой. – Это же опасно в наше время. Как вы домой пойдете? Свалитесь по дороге в сугроб и замерзнете. Или у вас все из карманов вытащат. И запонки снимут, и часы. Ладно, если живым оставят! – торопливо затараторила Зося, вразумляя неразумного.

Она отлично знала, что у ресторана (а точнее, при ресторане) работает некто Кудрявый со своими дружками. Эта бессовестная группа как раз тем и занимается, о чем сейчас Зося пытается вталдычить не рассчитавшему с выпивкой богатею.Именно тем, что деньги из пьяненьких визитеров выщипывают. Приобнимет какой-нибудь Ванька Рябой, дружок Кудрявого, Митрия Захаровича за пояс, заботливо поведет к дороге к месту, где экипаж можно поймать, а сам рукой в карман скользнет и денежки все вытащит. Ефим отлично о жуликах знает и в полицию не заявляет, потому что и ему копеечка перепадает от воришек.

А бывали случаи, что и убивали пьяных. Потом газеты пишут: «Зарезали, был не трезв».

Жаль человека! Жаль Митрия Захаровича! Вон он какой добрый – за Зосю заступился! Она таких случаев в своей биографии и не припомнит.

Тут Ефим со своей противненькой улыбочкой вернулся. Рядом с ним – официант. У того поднос в руках. На нем водка – целая бутылка! - и закуска. Две рюмки стоят. Явно одну для Зоси принес. Накося, выкуси! Не будет она пить!

Ефим зыркнул на Зосю, словно мысли ее прочитал, и испарился – ничего не сказал.

- Господин хороший! Хватит уже вам пить! Домой направляйтесь! – сдавленно проговорила она Митрию Захаровичу прямо в ухо, когда официант и Ефим испарились. – Выкинут вас пьяного на улицу, а там уже всё, поминай как звали.

- Без тебя не уйду, красавица! – мутным взором взглянул на нее Митрий Захарович и положил свою лапищу на маленькую Зосину ручку.

- Вот еще! – хмуро отозвалась Зося и высвободилась осторожно, так, чтобы не обиделся человек.

Митрий Захарович совсем не привлекал ее, даже в комплекте с золотыми часами на запястье и дорогими запонками, в которые, наверно, бриллиантовые камешки вставлены. Да, большой плюс, что богатый. Но старый да пьяный – тут уж точно ничего хорошего. Она опасалась таких вот знакомств «в тумане». Расщедрится он в пьяном виде от всей души и сунет ей какой-нибудь подарок или просто деньги даст, а наутро опомнится, прибежит в ресторан с полицейским и ткнет в нее, Зосю, пальцем. Вот, мол, она – воровка. И попробуй доказать потом что-то.

Девушка, просчитав такой вариант развития событий в голове, проворчала почти раздраженно:

- Идите уже своей дорогой! От греха подальше!

- Не хочешь со мной? – Митрий Захарович тяжело вздохнул.

Потом оперся ладонями о стол, тяжело поднялся. Качнулся, едва не упав, сказал то ли себе, то ли Зосе:

- Пойду, пожалуй!

Тут же, как из-под земли, вырос Ефим:

- Уже уходите-с, Митрий Захарович? Извольте-с заплатить за алкоголь и закуску-с!

Митрий пошатнулся, с некоторыми трудностями нашел свой боковой карман, вытащил кошелек, а оттуда - несколько бумажек. Бросил на стол. Сгреб в охапку верхнюю одежду со стула и, покачиваясь, зачапал к выходу.

Ефим, жадно блеснув глазами, сгреб деньги в свой карман, сверкнул по сторонам зенками. О Зосе как будто забыл. Затем метнулся в угол, поймал за руку бегавшего и помогавшего всем подряд мальчика. Наклонился к его уху, что-то стал тому нашептывать, тыкая пальцем в том направлении, куда уже почти ушел из питейного заведения пьяный посетитель.

Зося знала: мальчишку держали в зале все время, но не только для помощи официантам или как курьера, который мог быстро сбегать туда-сюда и выполнить поручения. Он являлся также связным звеном между рестораном и воровской шайкой Кудрявого.

Ну, точно! Обкрадут сейчас беднягу, а то и тюкнут по головушке да утащат прочь с дороги, чтобы до утра не обнаружили. Хоть и мороз сегодня не лютый, да и этого хватит в сосульку превратиться.

Зося, привычным движением запахнув юбку, бросилась следом за Митрием Захаровичем. Планов в голове не было, а только одни эмоции бушевали…

Приглашаю в свой Телеграм, чтобы быть в курсе новостей: https://t.me/olgaclarke

Глава 7. Зося едет в дом к Охотниковым.

Ветра снаружи не было, однако и той температуры, которая властвовала на улице, хватило, чтобы остудить Зосю – не только ее глупые мозги, но и оголенные плечи, ноги. Да и вообще заставить все тело затрястись от холода.

Митрий Захарович, держась за перила, с трудом спустился с крыльца. Покачивавшейся на плечах головой обозрел полупустой двор перед рестораном.

И громко прокричал:

- Извозчик!

Зося, обнимая себя за плечи, дрожа, как березка на обрыве, и ругая себя за чрезмерную «заботу о ближнем», завертела головой, навострила уши, прислушиваясь, не слышно ли поблизости ржания лошади или скрипа колес.

Вот сейчас она удостоверится, что человек заберется в экипаж и тогда обратно вернется! Все же долг платежом красен: не обидел ее Митрий Захарович, а даже помочь пытался. Ох, лишь бы Ефим не заметил, что она отлучалась! А то ведь и выгнать ее могут! Куда она тогда пойдет? Не к тетке ведь обратно возвращаться!

Зосе повезло: извозчик подъехал к крыльцу уже через пару минут. Остановился, натянув поводья, подозрительно покосился на пошатывающегося мужчину.

- Деньги вперед! – суровым басом заявил он.

Зосе показалось, что у забора кто-то притаился.Точно Кудрявый. Кто же еще?

Митрий Захарович между тем стал хлопать себя по карманам. Наконец нашел кошелек, открыл его, заглянул внутрь.

- Закончились! – проговорил удивленно.

- Тогда покорно извиняйте! – извозчик развернулся на сидении, поднял кнут, чтобы дать сигнал лошади и продолжить свой путь...

Ох, сейчас экипаж уедет, и пропал человек Митрий Захарович! Вот такая мысль промелькнула в глупой голове Зоси.

Неведомая сила толкнула девушку с крыльца. Тонким голоском она закричала:

- Есть деньги, есть!

Подбежала к экипажу, торопливо, полуотвернувшись, вынула деньги из лифчика – успел ей сунуть сегодня после первого танца один из поклонников, - и протянула мужику на козлах.

- Вот, бери!

- Другое дело! Залазь! – отозвался тот, посмотрев на Митрия Захаровича.

Снял огромную варежку, длинными пальцами заграбастал купюру. А потом снова водрузил на свою ручищу рукавицу.

Зося, стуча зубами от холода, порывисто обернулась к стоявшему позади Митрию Захаровичу. Ну, чтобы только напутственное слово сказать: мол, забирайтесь внутрь кареты и мчитесь домой без оглядки. А тот уже и сам распахивал дверцу. Сказал Зосе:

- Заледенела, снегурочка?

Приподнял Зосю, подхватив за тонкую талию, и отправил внутрь экипажа. Она даже пискнуть не успела – сначала почувствовала, как потеряла твердую опору под ногами, испуганно затрепыхалась, но уже в следующий момент ее обняло тепло закрытого экипажа. Она на мгновение почувствовала, что теряет равновесие и может полететь вверх тормашками обратно вниз, прямо на голову Митрия Захаровича. Поэтому, чтобы не выпасть, рухнула на мягкое сиденье. Тут же вскочила, суетливо приземлилась на пятую точку.

Дмитрий Захарович, подсадив «снегурочку», и сам забрался. Сел, заняв почти все сиденье, а тоненькая Зося, уже застучав зубами не только от холода, но и от страха, забилась в угол. Она никак не могла сообразить, что ей надобно теперь делать: завопить погромче, взывая о помощи, или пока посмотреть, что будет дальше.

- Извозчик, гони вперед! Едь к дому Охотниковых! – громко заорал мужчина.

Карета качнулась и тронулась с места.

Митрий Захарович обернулся к Зосе. В помещении было темно, к тому же свет оказался позади мужчины, и его лицо из-за этого погрузилось в темноту. Девушка напряглась. А он голосом почти нежным выразился странно и опасно:

- Замерзла, девица? Замерзла, красавица?

И стал расстёгивать свое добротное пальто - а было оно с мехом внутри. Он накинул эту дороговизну на плечи перепуганной Зоси. Та тут же закуталась, и даже лицо спрятала – все еще ей было страшно, что за мысли бродят в пьяной голове ее спасителя. Но Зосино сердце благодарно стукнуло.

Однако озвучивать свою признательность девушка воздержалась. Так, на всякий случай...

Вскоре они приехали, потому что экипаж остановился, а Митрий Захарович завозился на своем сидении.

Девушка растерялась: что ей теперь делать-то?Назад ехать – денег нет. Все до копейки было отдано на спасение заблудшего любителя ресторанов. По улице бежать – замерзнет без верхней одежды. Да и страшновато пешком по темным улицам добираться. А этот Митрий Захарович… Да на кой она ему? «Спасибо» скажет, пальто свое добротное заберет и пойдет в свой дом. В теплую постель занырнет и захрапит так, что стены затрясутся.

Но Охотников повернулся к Зосе и сказал:

- Пойдем, голубушка, согреешься да чаю попьешь.

Зося даже как будто в душе обрадовалась, что не выгнали ее, как собачонку, на улицу.

Митрий Захарович из экипажа выбрался, галантно ей руку протянул, помог спуститься.

Только тут Зося смогла увидеть дом, рядом с которым они остановились. Девушка раньше уже не раз здесь мимо проходила. Двухэтажное здание с высокими широкими лестницами, у входа две колонны, фасад отделан лепниной.

Боже, да это же дом банкира Охотникова! Каждый в городе знает его. Того самого, богатого- богатого! Самого богатого в их городе! Потому что он – миллионщик!

Можно ли считать, что Зосе повезло, или еще рано так думать?

Митрий Захарович, прекрепко сжав Зосину ладошку в своей руке, достаточно резво, если помнить его нетрезвое состояние, взбежал на крыльцо, едва не уронил в спешке торопливо перебиравшую ногами девушку, нажал на кнопку звонка. Дверь почти сразу распахнулась. Пожилой сутулый мужчина, появившийся на пороге, радостно, но с долей упрека в голосе, воскликнул:

- Дмитрий Захарович, да что же вы со мной делаете-то? Я уж и в полицию человека собирался посылать!

- Иваныч! Давай без слов! Холодно на улице стоять. Да и барышню мне застудишь!

Иваныч торопливо отступил в сторону. Митрий Захарович легонько подтолкнул Зосю внутрь, она мелким шажком ступила в ярко освещенный коридор.

О, как здесь было красиво! На стенах – канделябры, от них исходит матовый желтый свет, на потолке – огромная люстра. Та вообще горит как солнце. На полу красные мягкие ковры с затейливыми узорами. Прямо отсюда, из просторной прихожей, вверх ведет лестница – сама из белого матового камня, а перила блестят как золотые.

Дверь за спиной закрылась. Зося порывисто обернулась. Видимо, поездка в экипаже и морозец слегка отрезвили Митрия Захаровича – он перестал качаться.

Но Иваныч – он наверняка не родственник, а служит в доме - не оценил почти трезвое состояние хозяина дома и разразился длинной тирадой (он, как оказалось, хозяина дома трезвым не считал).

- Что же это вы, Дмитрий Захарович, пьяными пришли? Еще и девицу с собой притащили, - Иваныч с ужасом покосился на оголенную, в черных сетчатых чулках ножку Зоси (ну, не может же она все время поддерживать полы юбки, чтобы они не разъезжались в стороны!) А если барышня увидит?

- Прекрати, Иваныч! Мне только твоих нотаций не хватало! – отозвался Охотников.

Подхватил Зосю под ручку и, не сильно церемонясь, потащил вверх по лестнице на второй этаж. Девушка даже не успела рассердиться на бестактного Иваныча…

Дорогие читатели! Я честно предупреждала вас с самого начала, что на этой площадке будет выложен ознакомительный фрагмент. Если вам хочется продолжить чтение, то роман целиком публикуется на сайте литмаркета. Вы легко найдете там автора и его книгу. Или найти ссылку можно в моем Телеграм-канале: https://t.me/olgaclarke . Я всегда делаю дешевый вход по подписке на свои романы, потому что читать поглавно, а не всю книгу целиком, не всем нравится. Но пока "Девушка из прошлого" - в процессе написания, ничего тут не поделаешь. Цена вырастет, когда книга будет дописана полностью.

"Девушка из прошлого" - первая из цикла "Сквозь время". Каждая история цикла планируется быть самодостаточной, только некоторые герои будут из Лаборатории Путешествий во Времени. Уже пишется история номер два. Хотелось бы начать ее публиковать под Новый год, потому что события начинаются в канун зимнего праздника. Надеюсь, все сложится удачно, чтобы планы осуществились.

Всем добра и счастья!

Спасибо за чтение

Вернуться к книге

Девушка из прошлого

Девушка из прошлого

Пролог

Глава 1. Лаборатория Путешествий во Времени ​

Глава 2. Виртуальное путешествие в прошлое.

Глава 3. Прекрасная незнакомка.

Глава 4. Грезы и реальность.

Глава 5. Варя Охотникова.

Глава 6. Зося.

Глава 7. Зося едет в дом к Охотниковым.

Глава 1. Лаборатория Путешествий во Времени