Девушка фотограф для айдола.

Глава 1 ложные съёмки, и проблема в семье.

Ася неслась по улицам Петербурга, едва успевая перепрыгивать через лужи. В зубах — бутерброд с малиновым вареньем, в голове — паническое: «Господи, только не опоздать!». Родители и так не верили в её успех, постоянно ставя в пример младшего брата, который хоть и бездельничал за компьютером, но «проблем не создавал». Эта работа фотографом в агентстве питерских айдолов была её единственным шансом доказать, что она чего-то стоит.

Влетев в студию, Ася едва успела перевести дух. Голубые кроссовки слегка испачкались, а каштановые волосы растрепались от бешеного бега.

— Ася, наконец-то! — Анжела Викторовна строго кивнула на камеру. — Бери аппарат, съёмка для обложек уже началась.

Первым в объективе появился он. Артём. Он стоял у гримёрной, лениво перелистывая сценарий. Тёмная чёлка падала на ярко-зелёные глаза, а на лице читалось абсолютное спокойствие, граничащее с высокомерием. В жизни он выглядел ещё эффектнее, чем на фото: квадратная челюсть, резкие скулы и эта чёрная кофта поверх белой футболки, которая сидела на нём идеально.

— Тёма, нужно выдать максимум стиля. Тема клипа провокационная, — наставлял его режиссёр Юрий Павлович.

Когда настала очередь одиночных кадров, Асе стало не по себе. Режиссёр требовал «горячих», дерзких поз. Ася чувствовала, как краснеют её щеки, когда она наводила фокус на Артёма. Он двигался уверенно, профессионально, но его взгляд… он казался чужим и странным.

Щёлк. Щёлк. Щёлк.

После завершения сета Артём подошёл к монитору. Он молча пролистал снимки, ткнул пальцем в последний — самый удачный и дерзкий — и, мельком взглянув на Асю своими невозможными зелёными глазами, просто ушёл на зов режиссёра. Ни слова, ни улыбки. Ася осталась собирать оборудование, глядя на экран. Ей предстояло работать с десятком других парней, но этот взгляд «мрачного принца» никак не выходил у неё из головы.

— Камера, мотор! Начали! — Юрий Павлович махнул рукой, и студийные краны пришли в движение.

На середину площадки вышли трое: Макс, Артём и Артур. Настоящий взрыв харизмы. Макс, лидер команды, выделялся золотистыми волосами и ярко-голубыми глазами. Рядом с ним Артур — длинноволосый брюнет с глубоким взглядом. Все были одеты в стиле Артёма — кожа, металл, дерзость, — и только Макс выделялся в простой толстовке, создавая крутой контраст.

Зазвучали первые аккорды «Your Idol». Ребята двигались синхронно, превращая сцену в поле боя. Ася быстро меняла объективы, успевая записывать короткое сторис:

— Как видите, дорогие зрители, сегодня у меня на прицеле настоящие звезды…

Когда наступило время рэп-партии, Артём буквально взорвал пространство. Он сорвался с места, прыгнул и приземлился на корточки в центре кадра. Его голос, низкий и уверенный, чеканил корейские строки:

— Uh, 빛이 나는 fame, 계속 외쳐, "I'm your idol"...

Он идеально копировал манеру персонажа из мультфильма — ту же опасную полуулыбку и кошачью грацию. Но идеальный кадр дался нелегко.

— Стоп! Переснимаем! — в седьмой раз прокричал режиссер.

Парни были в ярости. Тяжелое дыхание, пот, сбитые колени. Только Артём оставался пугающе спокойным, пока остальные со злостью вытирали шеи полотенцами.

— Потрясающе, Артём! — Галина Эдуардовна подошла к нему. — Но добавь еще больше дерзости!

После передышки начались съемки «Monster Love». Сложный коктейль из корейского и английского, быстрый флоу. Снова семь дублей. К концу смены ребята расходились по машинам выжатые как лимоны. Ася вышла из студии в тот момент, когда черный Suzuki Артёма взревел мотором. Парень надел шлем и скрылся в темноте, оставив после себя лишь запах адреналина.

Дома Асю ждал «сюрприз». Мама носилась по квартире с тряпкой, а младший брат Олег, не снимая наушников, долбил по клавишам в «танчиках».

— Что, Олежа опять в свои игры рубится? — вздохнула Ася, снимая обувь.

— Не лезь к сыну, пусть отдыхает! — проворчала мать.

Ася включила телевизор. Там как раз показывали клипы, которые они снимали сегодня.

— Лучше бы они на завод пошли работать, — Мария презрительно поджала губы. — Прыгают, рты под фанеру открывают... Тьфу.

Ася промолчала. Она знала, что они пели вживую и какой это труд. Но родителям не докажешь.

Из комнаты вышел заспанный Олег.

— Мам, есть че пожрать?

— Конечно, сыночка! Котлетки с пюрешкой, садись скорее.

— Вообще-то, это был мой ланч на завтра, — тихо заметила Ася.

— Ой, посмотрите на неё, для брата еды жалко! — Мария встала на защиту «кормильца». — Рот закрой, неблагодарная. Кушай, сынок.

Олег довольно ухмыльнулся. В этот момент Асе захотелось оказаться где угодно — на байке Артёма или в душной студии, — но только не здесь.

Глава 2 По разные стороны блеска.

«Ну почему у всех братья как братья, а у меня — жирный урод?» — с горечью думала Ася, глядя, как Олег с трудом втискивается в дверной проем своей комнаты.

Она помнила его другим. В восьмом классе он весил около девяноста восьми килограммов, но сейчас стрелка весов перевалила за сто четыре. Красавчик в прошлом, Олег превратился в тень самого себя. Все изменилось в старших классах: плохие компании, алкоголь, сигареты. Оценки рухнули, прогулы стали нормой. Он воровал у матери деньги на колу и чипсы, а из его комнаты теперь несло так, будто он не мылся месяцами. Везде валялись фантики, пустые коробки от бургеров и грязная одежда. Его компьютер работал на пределе — системный блок раскалялся так, что на нем можно было жарить яичницу.

Олега выгнали из школы за внешний вид и невыносимый запах. Другие учебные заведения, едва завидев его личное дело, вежливо отказывали. Мать лишь вздыхала и продолжала баловать его: «Кушай, сыночка, кушай...». Эта слепая любовь превратила семью в заложников его лени.

Ася сидела в зале, пытаясь отвлечься на телевизор, когда из комнаты брата донёсся громкий хохот. Не выдержав, она ворвалась к нему.

— Слышь, ты, жиртрест! Хватит орать! — крикнула она.

Олег даже не повернулся. Он лежал на неубранной кровати, похожий на огромную гору, и смотрел в телефон. На экране Ася мельком увидела Артёма — того самого айдола из «Black Доберман».

— Вот парень дает... — прохрипел Олег, глядя на экран с какой-то болезненной смесью зависти и восхищения. — Крутой красавчик. Почему я не такой?

— Потому что он пашет над собой, в отличие от некоторых, — Ася скрестила руки на груди.

Олег перекатился на бок, как тяжелая бочка.

— Ой, сеструха пришла... Что, влюбилась в мажора? Деньги небось любишь?

— Я на этих «мажоров» работаю, чтобы у нас в доме хоть какие-то деньги были, пока ты тут фастфуд перевариваешь!

— Ма-а-ам! Она дразнится! — Олег вдруг начал колотить руками и ногами по кровати, как капризный трехлетний ребенок.

В комнату тут же влетела Мария.

— Олежа, маленький, что случилось? Хочешь спагетти с котлетками? Сейчас принесу!

Мать метнулась на кухню и вернулась с огромной горой макарон. Олег принялся хватать их прямо руками, пачкая лицо и футболку соусом.

— Господи, какая свинья... — прошептала Ася, уходя из этого душного ада.

На другом конце города Артём зашёл в свою квартиру. Его дом на восемнадцатом этаже напоминал элитный замок: огромный зал, панорамные окна и стерильная чистота. Кухня была больше, чем вся квартира Аси.

Артём вздохнул и привычным движением снял черную кофту, аккуратно повесив ее на плечики. Кроссовки — ровно в ряд. Он достал красную резинку и собрал каштановые волосы в хвост, открывая острые скулы.

Он сел на край кровати и набрал номер.

— Папа, пожалуйста, возьми трубку... — прошептал он.

В ответ — длинные гудки. Сброс. Снова и снова.

Артём помнил, как в детстве отец был его лучшим другом. Мать постоянно пропадала у подруг и возвращалась в пьяном угаре, пока отец не забрал девятилетнего сына и не подал на развод. Артём стал айдолом только ради него — чтобы отец гордился, чтобы приходил на концерты, чтобы просто заговорил с ним. Но чем популярнее становился сын, тем выше росла стена между ними.

Отец снова сбросил вызов. Артём сжал телефон в руке, чувствуя, как внутри всё сжимается от холода этой огромной пустой квартиры. Чтобы не думать о боли, он пошел на кухню, открыл кулинарную книгу и быстро приготовил себе легкий салат.

Перед сном он сделал пару селфи для Инстаграма — профессиональная привычка. Маска «дерзкого принца» снова была надета.

«Завтра новый день», — подумал он, закрывая глаза в своей безупречно чистой, но бесконечно одинокой комнате.

Глава 3 сквозь тернии к розам.

Ночь для Артёма превратилась в бесконечную пытку. Он ворочался, сбивая простыни в узлы, и каждые полчаса вглядывался в холодный экран смартфона. Пальцы сами потянулись к контакту «Отец». Рудольф Сухарев — гений кадра, мастер триллеров и драм, человек, которого боготворил весь киномир, — для собственного сына оставался лишь недоступным абонентом.

— Пап, ну пожалуйста, возьми трубку… — прошептал Артём, прижимая телефон к уху.

В ответ — лишь механические, бездушные гудки, а затем короткий обрыв связи. Сбросил. Артём отшвырнул мобильный подальше. Свинцовая усталость наконец взяла верх, и он провалился в тяжелый, тревожный сон.

В это же время в другом конце города Ася Иванова даже не помышляла об отдыхе. Стол был завален техникой: планшет, стилус, карты памяти. Обработка шла мучительно медленно. Каждые три часа работы над цветом и резкостью прерывались взрывами хохота за стеной и глухими ударами в перегородку.

— Как же ты меня достал, кабан… — прошипела Ася.

Она ворвалась в комнату брата без стука, ослепив его ярким светом люстры. Олег сидел в ореоле крошек от острого «Читос», окруженный пустыми банками из-под чипсов и недоеденными бургерами. На экране монитора крутилось старое юмористическое шоу из «нулевых».

— Ты время видел?! — закричала Ася. — Два часа ночи! Ложись спать, животное!

Олег, погруженный в мир в наушниках, даже не шелохнулся. Взвешённая, Ася рванула провода, сдёрнула с него гарнитуру и поставила видео на паузу. Брат вскочил, тяжело дыша, и с силой толкнул её в грудь.

— Ты что, дура, совсем обалдела?! Вали отсюда, стерва!

— Я стерва? А ты кто? Жирный индюк, который скоро в дверь не пролезет!

Когда Олег замахнулся, чтобы вцепиться ей в волосы, Ася успела захлопнуть дверь в свою комнату. Брат ломился к ней, выкрикивая оскорбления, пока девушка, не помня себя от ярости, не открыла окно. Одним резким движением она выбросила его дорогую гарнитуру вниз. С шестого этажа. На асфальт.

— Запомни, Олег, я твои наушники на улицу выкинула! — крикнула она сквозь закрытую дверь.

Снаружи послышался дикий рев и удары такой силы, что косяк затрещал. Мать была на ночёвке у подруги, и защитить Асю было некому. Только через пять минут Олег притих, бросив напоследок: «Тебе завтра конец, шкура».

В тишине, нарушаемой лишь всхлипами, зазвонил телефон. Режиссер Юрий Викторович был краток:

— Ася, здравствуйте. Я решил распределить фотографов. Теперь за каждым айдолом закреплён свой человек. Вы будете работать лично с Артёмом. Жду в восемь утра.

Отказываться не было сил. В восемь утра, наскоро собравшись, Ася попыталась проскользнуть к выходу, но Олег перехватил её за капюшон, швырнув об стену.

— На трассу собралась? — он мерзко захохотал, преграждая путь жирной рукой.

— Это ты сейчас на трассу пойдешь! — Ася ударила его по руке, вывернулась и выскочила на лестничную клетку, слыша вслед угрозы про мать.

В студии всё было иначе. Сегодня здесь пахло не дешёвой едой, а гримом и пылью декораций. Артём уже был в образе — он выиграл кастинг на роль Робин Гуда в новой музыкальной постановке. Этот персонаж был его кумиром детства.

Юрий Викторович объяснял план: айдолы теперь не просто поют, они — универсальные артисты. Театр, кино, даже телешоу. Вспомнили их триумф на «Звездах под гипнозом», где ребята гениально сыграли сцену крушения «Титаника».

Артём ловил взгляд Аси, дерзко кривляясь и проверяя её на прочность. Но когда вспыхнул свет для сольной обложки к песне «My Rose», всё изменилось. Он зажал в зубах алую розу. Песня об отвергнутой любви, о гордости и новой жизни требовала особого взгляда — горячего, хищного и слегка печального. Артём выдавал кадр за кадром, пока не выбрал идеальный — десятый.

Съемка закончилась, но в воздухе осталось напряжение. Ася смотрела на экран камеры, понимая, что возвращаться домой — к Олегу и крикам матери — ей просто страшно. Она осталась один на один со своим новым, невыносимым партнером.

Глава 4 Октябрьский пепел

Вечер в студии догорал в свете софитов, но для Аси этот свет казался чужим. Она уже вышла на улицу, когда резкий холод октябрьского ветра заставил её съежиться. Пальцы машинально потянулись к ремню на плече — пусто. Сердце пропустило удар. Камера! Её единственная ценность, её единственный шанс на выживание остался там, в кабинете.

— Дура, какая же ты дура, — прошептала она, бросаясь обратно к тяжелым дверям студии.

В коридорах уже приглушили свет. Ася почти бежала, но у самой гримёрной замерла как вкопанная. Из-за двери, которую она привыкла считать территорией высокомерия и пафоса, доносился странный звук. Это не было пение или заучивание роли. Это был шепот, пропитанный такой невыносимой тоской, что у Аси пошли мурашки.

— Ну же, возьми... Папа, пожалуйста, ответь... — голос Артёма дрожал, лишенный всякой «звёздности». — Всего один звонок. Это же важно для меня...

Ася стояла, затаив дыхание. Перед ней был не лидер группы, не Робин Гуд, а маленький брошенный мальчик, запертый в теле кумира миллионов. Она невольно толкнула дверь, и та со скрипом открылась.

Артём среагировал мгновенно. Телефон исчез в кармане, плечи расправились, а лицо в секунду превратилось в непроницаемую маску льда.

— Тебя стучать не учили? Или решила, что раз стала «личным фотографом», то можешь заходить в мою спальню без приглашения? — его голос сочился ядом, скрывая недавнюю слабость.

— Я забыла камеру, — Ася старалась не смотреть ему в глаза, чувствуя себя невольной свидетельницей чужого позора. — И гримерная — это не твоя спальня. Почему ты еще здесь?

— А тебе-то что? Полюбоваться мной пришла напоследок? — Он дерзко ухмыльнулся, поправляя ворот черной кофты. — Признайся, Иванова, я в этой розе смотрелся слишком круто для твоей психики.

— Больно ты мне нужен, — бросила Ася, хватая кофр с аппаратурой. Она вылетела из комнаты, чувствуя, как внутри всё кипит. Его маски бесили её сильнее, чем собственная бедность.

На улице было уже совсем темно. Ася шла к остановке, кутаясь в тонкую серую кофту с капюшоном. Джинсы не спасали от пронизывающего ветра, а кроссовки казались слишком лёгкими для этой осени. Внезапно тишину улицы разорвал агрессивный рев мотора. Черный байк затормозил прямо перед ней, обдав запахом бензина и дорогого парфюма.

— Эй, фотограф! — Артём поднял визор шлема. Его глаза в свете уличных фонарей казались почти черными. — На трамвай опаздываешь? Давай подвезу, а то замёрзнешь, и кто меня завтра снимать будет? Нам лишние больничные не нужны.

— Справлюсь без твоих подачек, — Ася даже не замедлила шаг. — Езжай куда ехал, «Робин Гуд».

— Нифига себе... — Артём медленно ехал рядом, не отставая. — Она меня отшила! Знаешь, сколько девчонок почку бы продали за место на этом сиденье? А я тебя просто так зову.

— Значит, я не «другие девчонки». Отвали от меня, придурок! — сорвалась она на крик.

Артём на секунду замер, удивленно приподняв бровь, а потом коротко рассмеялся.

— Дерзкая... Ладно, иди, морозь нос. Увидимся завтра.

Он рванул с места, оставив после себя лишь облако выхлопных газов и странное чувство пустоты.

Но по мере приближения к дому пустота сменилась удушающим страхом. Подъезд встретил её привычным запахом сырости и перегоревшей проводки. Поднявшись на этаж, Ася дрожащими руками вставила ключ. В квартире пахло чем-то жареным и гнилым — вечный аромат дома, который она ненавидела.

В коридоре её ждала Мария. Мать стояла, уперев руки в бока, в своем застиранном красно-розовом халате. На голове — небрежный пучок, который Ася называла «гнездом», в глазах — холодная ярость.

— Явилась, дрянь неблагодарная? — Голос матери был тихим, что было гораздо страшнее крика.

— Мама, я с работы... Я устала, дай пройти.

— С работы? — Мария сделала шаг вперед. — А Олег говорит, ты только и делаешь, что хвостом перед своими айдолами крутишь! Денег в доме нет, а она наушники брату портит!

Из-за спины матери показалась широкая, самодовольная физиономия Олега. Он стоял в дверях, скрестив руки на груди, и в его маленьких глазах светилось торжество.

— Мам, она их специально в окно выкинула! — подзуживал он. — Видела бы ты, как она на меня орала. Совсем страх потеряла! Накажи её, пусть знает свое место.

— Слушай меня, глупая девчонка, — Мария резко схватила Асю за ворот кофты, встряхнув так, что та ударилась плечом об косяк. — Если ты еще раз тронешь Олега, я тебя на улицу вышвырну! Ты поняла?! Ты ему обязана за то, что он терпит твой характер!

Ася смотрела на Олега. Тот весело улыбался, похлопывая себя по коленям. В этот момент в её голове что-то щёлкнула. Многолетняя пружина терпения лопнула с оглушительным звоном.

— Да вы... вы меня просто достали! — закричала Ася так громко, что мать отшатнулась. — Я ненавижу это место! Ненавижу твоего «сыночку»! Я теперь понимаю, почему папа сбежал от тебя! Потому что жить в этом гадюшнике невозможно!

Она рванула в свою комнату, заперла дверь на ключ и начала лихорадочно кидать вещи в сумку. Техника, зарядки, пара сменных футболок, документы. Руки дрожали, из глаз катились жгучие слезы обиды.

Когда она вышла в коридор с сумками, Олег перегородил ей путь своей грузной тушей.

— Куда это мы собрались, овечка? — он прижал её к стене, дыша в лицо запахом чипсов. — Думаешь, на вольных хлебах легче будет? Да ты через день приползёшь, ноги мне мыть будешь за тарелку супа. Я сделаю так, чтобы твоя жизнь стала адом, поняла? Ты — никто.

Ася посмотрела на него — на это жирное, самодовольное лицо, которое разрушило её детство. И вместо страха почувствовала ледяное спокойствие. Она медленно поставила сумки на пол.

— Нет, Олег. Это ты — никто.

Резкий замах. Глухой звук удара. Её кулак врезался точно в челюсть брата. Олег взвыл, хватаясь за лицо, и повалился назад, сбивая вешалку с одеждой.

— Ася! Ты что творишь?! — закричала из кухни мать, но девушка уже не слушала.

Она подхватила сумки и вылетела за дверь. Бегом вниз по лестнице, через две ступеньки. На улицу, в темноту, подальше от этого проклятого подъезда.

Она стояла на остановке, глотая холодный воздух. Куда идти? К подругам? Денег почти нет. В этот момент зазвонил телефон. На экране высветилось: «Артём».

— Слушаю, — всхлипнула она в трубку, не в силах больше сдерживаться.

— Эй, фотограф, ты чего... плачешь? — Голос Артёма на том конце изменился, в нем исчезла вся издевка.

— Я... я ушла из дома. Я его ударила. Мне некуда идти, Артём...

Наступила долгая тишина. Слышно было только дыхание парня.

— Скинь геолокацию, — наконец произнес он. — Я пришлю машину. У меня в гостевой комнате поконвеешь. Директор всё равно требовал, чтобы мы были на связи 24/7 из-за съемок. Это будет считаться... производственной необходимостью. Слышишь? Не реви. Такси будет через пять минут.

Когда роскошная машина подъехала к элитному жилому комплексу, Ася чувствовала себя как в тумане. Огромная квартира Артёма встретила её тишиной и запахом дорогой кожи. Хозяин стоял в холле, скрестив руки на груди. Он больше не смеялся.

— Твоя комната в конце коридора, — кивнул он на дверь из светлого дуба. — Здесь тихо. Никто не зайдет. Отдыхай, Иванова. Завтра тяжелый день.

Ася зашла в комнату, бросила сумки на мягкий ковер и впервые за восемнадцать лет закрыла дверь, зная, что за ней — безопасность.

Глава 5 Кофе, лак и привкус свободы.

Первая ночь в доме Артёма была странной. Воздух в комнате был пропитан тонким, едва уловимым ароматом сирени. Как выяснилось, парень специально купил женский ароматизатор для гостевой спальни — деталь, которая никак не вязалась с его образом заносчивого айдола. Под этот нежный запах Ася провалилась в тяжелый сон без сновидений.

Утро началось не со звона будильника, а с мерного жужжания кофемолки. Ася открыла глаза и пару секунд смотрела в белоснежный потолок, не понимая, где находится. Потом пришла память: побег, крики матери, удар...

Когда она открыла тяжелую дубовую дверь, та предательски скрипнула на весь коридор. На кухне, залитой утренним солнцем, Артём колдовал над кофемашиной. На столе уже стоял завтрак, который выглядел как картинка из журнала о здоровом образе жизни: яркий салат из огурцов и помидоров с сочными листьями латука. Никакого жирного мяса, никакого майонеза — только строгая диета, прописанная агентством.

— О, проснулась, фотограф? — Артём обернулся, ослепив её своей «фирменной» улыбкой. — Садись, завтракать будем.

Ася молча пододвинула стул. Едва она села, как в тишине кухни раздалось оглушительное урчание её живота. Девушка покраснела до корней волос, а Артём замер с чашкой в руках, удивленно вскинув бровь.

— Слушай, ты вчера вообще хоть что-то ела? — спросил он, и в его голосе впервые прозвучало что-то похожее на настоящую заботу.

— Нет. Не ела. Я же из дома убежала, не до бутербродов было, — проворчала Ася и быстро зачерпнула ложкой салат.

Еда была божественной. Свежесть овощей и отсутствие тяжелых соусов делали вкус чистым.

— А ты что, майонез вообще не добавляешь? — спросила она, проглотив порцию.

— Никогда. Диета — это закон, — отрезал Артём. — Я слежу за формой так же строго, как за вокалом.

Он поставил перед ней чашку горячего чая, а сам присел рядом со своим кофе. На густой пенке капучино красовалось аккуратное сердечко и узоры.

— Это твоя традиция? Пить кофе по утрам и питаться как травоядный? — Ася кивнула на его чашку.

— Вроде того. Знаешь, у каждого профессионала свои ритуалы. Один боксер, говорят, перед боем Библию читал. А я пью кофе, чтобы не уснуть прямо в кадре, надеваю любимую черную кофту и выливаю на себя полфлакона самого мощного одеколона. Люблю, когда запах такой сильный, что глаза режет.

— Заметно, — усмехнулась Ася. — От тебя за версту несёт деньгами и парфюмом.

Артём ничего не ответил. Он молча взял свою тарелку и... пошел к раковине. Ася замерла, наблюдая, как золотой мальчик шоу-бизнеса спокойно моет посуду.

— Ты сам это делаешь? Серьезно?

— Не люблю посторонних людей в доме, — брезгливо поморщился он, вытирая руки белоснежным полотенцем. — Домработницы приходят только для генеральной уборки, а посуда — это личное. Так, ладно, собирайся. Поедем вдвоем.

— Нет уж, спасибо, я сама, — твёрдо сказала Ася. — Еще не хватало, чтобы Юрий Викторович и другие решили, что мы — пара. Хватит с меня сплетен.

— Ну, как знаешь, — Артём заметно надулся, как обиженный ребенок, и ушел в свою комнату.

Через десять минут он вернулся в полной «боевой готовности»: белая футболка, черная кофту с капюшоном, идеальные джинсы. Его волосы сияли под слоем лака, уложенные волосок к волоску.

— Мотоцикл на ходу, красавица. Могу довезти с ветерком, — он эффектно крутанул связку ключей на пальце.

— Я же сказала — нет! — Ася почти сорвалась на крик. — И так всё утро на нервах после вчерашнего.

— Опа! А вот с этого момента подробнее, — Артём прислонился к косяку, сложив руки на груди.

— Мама сказала, что выставит меня, если я трону её «сокровище» Олега. А этот толстяк начал угрожать, что испортит мне жизнь, назвал меня «никем»... — Ася сжала кулаки. — В общем, я не выдержала. Рука сама взлетела. Я сказала ему: «Нет, это ты — никто». И ударила.

На кухне повисла тишина. Артём смотрел на неё, широко распахнув глаза. А потом... он начал медленно и громко хлопать в ладоши, и на его лице расцвела широкая, почти восторженная улыбка.

— Ну ты, мать, даешь! От тебя я такого не ожидал! — Он отвернулся, прикрывая рот рукой, и зашелся в приступе смеха. — Нет, ну мастер! Ударить этого кабана... Молодец, женщина! Просто молодец!

— Да замолчи ты, придурок! — Ася в шутку хлопнула его ладонью по груди. — Пошли уже, работать пора.

Ася переоделась в красную футболку, накинув сверху привычную серую кофту, заплела волосы в тугую косу и вышла в коридор. Артём уже ждал её.

— Такси заказал. Доедешь с тем же парнем, что и вчера. Встретимся в студии, «гроза братьев».

Рев мотоцикла за окном возвестил о его отъезде. Ася выдохнула и спустилась к машине. Она еще не знала, что в студии её ждет не просто работа, а настоящий кипиш, который перевернет этот день с ног на голову.

Глава 6 Объектив, кожа и тени прошлого.

Когда Ася наконец добралась до студии, её уже поджидал Юрий Викторович. Режиссер выглядел как человек, на плечах которого держится вся мировая киноиндустрия. Он был облачен в свое любимое длинное черное пальто, которое придавало ему сходство с готическим графом. Поправляя воротник перед зеркалом, он обернулся к Асе.

— Значит так, — голос Юрия Викторовича звучал по-деловому сухо. — Я сейчас вынужден отлучиться на важную встречу с коллегой. Пока меня нет, репетируйте до седьмого пота. И запомните: никаких драк, никаких ссор! Ася, ты вовремя. Сегодня твоя задача — сделать серию снимков с Артёмом для обложки его нового сингла «Дерзость».

Он сделал паузу, многозначительно подняв палец вверх.

— Сюжет такой: он — крутой байкер. Роскошный мотоцикл, кожа, взгляд хищника. В зубах — роза, но на этот раз белая. Игра на контрасте: чистота и агрессия. Поза должна быть взрослой, уверенной. Поняла?

Не дожидаясь ответа, мужчина стремительно вышел. Из окна студии Ася проводила взглядом его черный Mercedes. Мотор глухо зарычал, и машина плавно скользнула с парковки.

— Шоу-бизнес... — вздохнула девушка, поудобнее перехватывая фотоаппарат. — Вечная беготня.

Артём уже ждал. Он выглядел так, будто только что сошел с плаката элитного бутика. Поверх белоснежной футболки на нем сидела тяжелая кожаная куртка с заклепками, а в руках он вертел байкерские очки. В центре зала на фоне декораций ночного города стоял настоящий зверь — японский мотоцикл Suzuki, оставшийся здесь после съемок какого-то боевика.

Ася возилась с настройками фокуса, когда Артём одним ловким движением запрыгнул в седло. Его взгляд мгновенно изменился, став холодным и колючим.

— Ну что, фотограф, чего замерла? — бросил он с той самой невыносимой дерзостью, от которой у Аси внутри всё закипало. — Работай, давай.

Его тон взбесил её. Мало того, что она всю ночь не спала из-за Олега, мало того, что она фактически осталась бездомной, так еще и этот принц на стальном коне решил поупражняться в остроумии.

— Слушай, Артём, — ехидно прищурилась Ася, не отрываясь от видоискателя. — А какой у тебя рост?

— Сто восемьдесят, — ответил он, не меняя позы. — Тебе зачем? В модельное агентство меня сватать собралась?

— Да просто интересно. А весишь сколько?

— Семьдесят восемь. Ты что, анкету для ФСБ заполняешь? — Артём недоуменно посмотрел на неё.

— Просто хотела сравнить, — Ася сделала первый пробный снимок. — У моего брата рост сто шестьдесят три, а вес — сто четыре килограмма.

Артём едва не выронил белую розу из зубов. На этот раз он не смеялся. В его глазах отразилось искреннее, почти медицинское удивление.

— И что, он до сих пор не в больнице? — серьезно спросил парень. — Это же колоссальная нагрузка на сердце. Диетологи, препараты... он хоть что-то делает?

— Папа пытался его лечить, — горько усмехнулась Ася. — Но Олег устроил в клинике такой скандал, что врачи до сих пор крестятся при упоминании его фамилии. Он считает, что для него «хорошего человека должно быть много» и всё в таком духе.

— Много — это хорошо, но не до такой же степени, — пробормотал Артём, возвращаясь в образ. — Ладно, забудь про этого... Голиафа. Давай работать, пока режиссер не вернулся.

Вспышка освещала студию раз за разом. Артём был невероятно фотогеничен. Белая роза в его зубах казалась странным, почти магическим символом на фоне грубой кожи куртки. Было сделано двенадцать кадров, и, вопреки своей привычке капризничать часами, Артём выбрал самый первый. Что-то в этом снимке — случайный блик или честный взгляд Аси — зацепило его за живое.

В это же время черный Mercedes Юрия Викторовича припарковался у монументального здания киностудии. Здесь, в кабинете, утопающем в запахе дорогого табака и старой бумаги, работал легендарный Рудольф Сухарев.

Рудольф Вальдемарович стоял у панорамного окна, изучая новый сценарий о магическом измерении и чудовищах. Он был человеком-скалой: широкоплечий, выше дверного проема, с лицом, словно высеченным из гранита. Его карие глаза смотрели на мир свысока, а безупречная укладка коричневых волос не допускала ни единого выбившегося локона.

В дверь робко постучали.

— Рудольф Вальдемарович, можно? — Юра зашёл, чувствуя себя мальчишкой перед директором школы.

— Открыто, Юра. Заходи, — раздался мощный бас, от которого, казалось, зазвенели бокалы в баре. Сухарев-старший застегнул пуговицу черного пиджака и обернулся. — Что у тебя?

Юрий невольно поправил воротник пальто.

— Понимаешь, Рудольф... У нас тут постановка в театре. Мюзикл «Робин Гуд» по классике Диснея. Директриса настояла, чтобы в этот раз работали два режиссера. И она... она очень хочет видеть тебя. Это не просто просьба, это, считай, приказ сверху.

Рудольф нахмурился, и его мощные скулы заиграли желваками.

— Господи, как же меня раздражает эта женщина со своими амбициями! У меня съемки блокбастера, Юра! Картина должна выйти к Новому году, сценаристы завалили правками, а мне предлагают ставить детскую сказку?

Он снова посмотрел в окно на залитый солнцем город. Тишина в кабинете стала почти осязаемой. Рудольф Вальдемарович был жестким человеком, но он знал правила игры. Отказать такой директрисе означало нажить врага, способного перекрыть финансирование его будущих проектов.

— Ладно, — наконец бросил он, не оборачиваясь. — Я согласен. Но предупреди актеров: если я увижу на сцене сопли вместо игры — я разгоню всю твою труппу.

Юрий Викторович выдохнул. Он еще не знал, что эта встреча отца и сына на одной сцене станет либо триумфом Артёма, либо его самым страшным кошмаром.

Глава 7 Сладкая месть и острые углы.

Пока в студии назревала буря, в элитном баре киностудии царила тишина, нарушаемая лишь негромким джазом. Рудольф Вальдемарович, оставив телефон в кабинете, запер дверь на тяжелый ключ. Сейчас ему нужно было только одно — стакан хорошего виски и покой.

Они с Юрием Викторовичем расположились за массивным дубовым столом. Помощник бесшумно принес запотевшую бутылку и два низких стакана.

— Ты хочешь сказать, что над этим мюзиклом должны работать мы вдвоем? — Рудольф поднял бровь, глядя на коллегу с явным недоверием.

Юрий аккуратно снял свои модные очки в тонкой оправе и устало потер переносицу, поправляя рыжие кудри.

— Ну да, Руд. Пойми, это решение директрисы. Она помнит твою прошлую постановку в театре, говорит, что у тебя «чувство ритма» лучше, чем у кого-либо в городе.

— Мюзиклы... — Рудольф с пренебрежением выговорил это слово. — Ты же знаешь, я предпочитаю серьезное кино, а не эти пляски. Но если я взялся — я сделаю. Но учти, Юра: если обманешь меня и свалишь всю работу на мои плечи — пеняй на себя.

Взгляд Сухарева-старшего был таким тяжелым, что Юрий невольно сглотнул и украдкой перекрестился под столом. В этот момент подоспел помощник с закусками: тонко нарезанным мясом и льдом. Мужчины чокнулись.

— Хорошо пошла, — выдохнул Рудольф, отправляя в рот кусочек мяса. В его голове уже начали прокручиваться схемы будущих репетиций.

А в это время на студии «хорошо пошло» совсем другое. Репетиция группы прошла на удивление гладко. Песня «Soda Pop» звучала идеально, голоса парней сливались в единый поток энергии. Даже вечно недовольная директриса, сдержанно похвалив их, скрылась в своем кабинете.

На столе в комнате отдыха ребят ждал настоящий пир: черничный пирог, пирожные с кремом и огромный шоколадный торт. Ася, уставшая и голодная, только потянулась к сладостям, как почувствовала резкий толчок локтем в бок.

— Ты вообще нормальный?! — Ася толкнула Артёма в ответ так, что тот едва не отлетел на пол.

— Эй, полегче, барышня! — закричал Артём, мгновенно заводясь. — Вижу, ты, фотограф, совсем страх потеряла!

И тут произошло то, чего никто не ожидал. Артём схватил пирожное с розовым кремом и точным броском запустил его Асе в голову.

— Ты обалдел?! Я эту прическу всё утро делала! — взвизгнула Ася. Глаза её вспыхнули праведным гневом. Она не стала тратить время на слова. Схватив стоящий рядом шоколадный торт, она со всей силы впечатала его Артёму прямо в лицо.

Шоколад густыми каплями потек по его идеальным скулам, куски бисквита застряли в тех самых длинных волосах, которыми он так гордился.

— Ну всё, ты допрыгалась! — прорычал Артём, смахивая липкую массу с ресниц.

Начался настоящий хаос. В ход пошли розовые торты, сок и малина. Макс и Артур пытались их остановить, но только зря тратили время.

— Хватит! Что мы теперь есть будем?! — взывал к разуму Артур, вытирая потную шею полотенцем. — Директриса на свои деньги заказывала!

Но Ася уже ничего не слышала. Облив Артёма малиновым соком и оставив на его любимой футболке огромное красное пятно, она подхватила фотоаппарат.

— Истеричка! — крикнул ей вслед Артём, пытаясь отлепить кусок теста от плеча.

— Придурок! — донеслось из коридора.

— Дура!

— Сам дурак! — Ася с грохотом захлопнула дверь своего кабинета.

Артёму пришлось заказать новый стол за свой счет, чтобы не злить директрису. Пока они с парнями доедали свежий заказ, Макс негромко сказал:

— Слушай, Артём... Сходи извинись. Она девушка, к тому же, ты видел её брата. Ей и так несладко. Подумай головой, а не своим самолюбием.

Вечер выдался прохладным. Артём ждал её у входа, сидя на своем Suzuki. Когда Ася вышла, он фальшиво, но всё же старательно улыбнулся:

— Слушай... Прости за то, что было. Мне типа стыдно.

— Типа стыдно?! — Ася снова начала заводиться. — Я с тобой никуда не поеду! Вызову такси!

Она рванула в сторону остановки, но Артём только усмехнулся:

— Эй, умница, мой дом в другой стороне! Куда ты бежишь?

Ася замерла. Ярость боролась в ней с усталостью. В итоге здравый смысл победил — такси стоило дорого. Она молча вернулась, залезла на мотоцикл и мертвой хваткой вцепилась в спину Артёма. Доехали они на удивление спокойно.

Дома, после быстрого ужина, Ася отправилась в душ, мечтая только о мягкой постели. Но Артём не был бы собой, если бы не подготовил «ответный подарок». Пока девушка вытирала волосы полотенцем, он прокрался в её комнату и рассыпал под одеялом горсть канцелярских кнопок.

— АЙ! — Крик Аси пронзил тишину квартиры, как только она опустилась на матрас. — АРТЁМ! ТЫ СЕЙЧАС ПОЛУЧИШЬ!

За дверью послышался его торжествующий хохот.

— Это тебе месть за футболку! Теперь мне придется покупать дорогущее средство от пятен! Считай, что мы квиты, Ася!

— Придурок... — прошептала Ася сквозь зубы, со слезами на глазах собирая острые кнопки и бросая их в ведро. Она была настолько измотана, что, как только кровать стала безопасной, она провалилась в глубокий, тяжелый сон.

Глава 8 воспоминания Артёма.

Всю ночь Ася ворочалась. Спина горела от царапин, оставленных проклятыми кнопками, а в голове роились планы мести — один изощреннее другого. Зачем Артём это сделал? Неужели его самолюбие настолько пострадало из-за какой-то футболки и капли джема? «Это уже перебор», — злилась она, глядя в темный потолок.

Утро началось не с кофе.

Ася едва успела разомкнуть веки и повернуться на правый бок, как сердце ушло в пятки. Прямо перед её лицом, на подушке, кольцами свернулась серая чешуйчатая туша.

— Змея! — истошный крик прорезал тишину квартиры.

Ася, запутавшись в одеяле, кубарем скатилась с кровати.

— Уберите её! Уберите её отсюда! — она забилась в угол, тяжело дыша и не сводя глаз с замершего гада.

В дверях показался Артём. Он даже не пытался скрыть триумфа. Опершись о косяк, парень покатился со смеху, держась за живот.

— Дурочка! Ха-ха-ха! Да она даже не настоящая! — он подошел, бесстрашно схватил «монстра» за хвост и помахал им в воздухе. Змея безжизненно болталась — обычный кусок резины из магазина приколов.

Когда пульс Аси наконец пришел в норму, а страх сменился ледяной яростью, она поднялась с пола, отряхивая пижаму.

— Артём, ты придурошный совсем уже, что ли? — выплюнула она, чувствуя, как дрожат руки.

— Ладно тебе, не кипятись. Вставай давай, Синдерелла, — бросил он через плечо, направляясь на кухню. — Нас ждут великие дела, а ты всё дрыхнешь.

Ася смотрела ему в спину взглядом, способным прожечь дыру в бетоне. «Ну всё, парень, ты сам напросился».

Она знала: у Артёма была особая слабость к его гардеробу. Особенно он дорожил своими новыми синими джинсами — идеальная посадка, дорогой деним. Ася бесшумно прокралась к своему рюкзаку и достала швейный набор. Рука сама вытянула длинную портновскую булавку с ярко-красным шариком на конце.

— Раз ты мне вчера кнопки, то получай... — прошептала она так тихо, что звук потонул в шуме закипающего на кухне чайника.

Пока Артём возился с завтраком, Ася, как тень, проскользнула в его комнату. Иголка вошла в плотную ткань джинсов под таким углом, чтобы снаружи ничего не было видно, но при первом же шаге «сюрприз» должен был впиться в кожу.

Через десять минут Артём, насвистывая какой-то хит, зашёл в комнату. Он надел свежую белую футболку, окутал себя облаком дорогого одеколона — терпкий запах мгновенно заполнил всё пространство, — и дело дошло до штанов.

— АЙ! — Крик был такой силы, что, казалось, в окнах звякнули стекла. — Кто мне в штаны иголку засунул?!

Он пулей выскочил из джинсов, выдернул злополучную булавку и с грохотом положил её на стол. В дверях стояла Ася. Её смех, хриплый и торжествующий, действительно напоминал женскую версию Джокера.

— А вот нечего было мне кнопки подкладывать! Это тебе месть, — она сложила руки на груди.

— Да ты нормальная вообще? — Артём потирал уколотое бедро. — Я же просто ради шутки!

— Шутка? — Ася сделала шаг вперед. — Артём, кнопки в постели — это не шутка, это клиника!

— Ну да, — огрызнулся он, натягивая джинсы уже осторожнее. — Мы в школе всегда так делали, когда учитель на стул садился...

Он замолчал. Слово «школа» сработало как детонатор. Гнев внезапно испарился, оставив после себя странную пустоту. Перед глазами Артёма, как старая кинопленка, начал разворачиваться его личный кошмар.

18 сентября 2014 года.

Девятилетний Артём вбегает в квартиру, сияя как начищенный пятак. На нем новенькие белые кроссовки, которые отец подарил за отличную неделю.

— Мам! Пап! Я дома! У меня новости классные!

Он залетает на кухню, ожидая увидеть улыбку матери, но замирает. На кухонном столе — гора грязной посуды, а в центре, обняв пустую бутылку, спит женщина. Волосы спутаны, лицо серое.

Отца дома не было — работа. Страх, холодный и липкий, сковал мальчика. Он на цыпочках ушел в свою комнату, закрылся на щеколду и сел за уроки. Математика давалась ему легко, задачи щёлкались как орехи. Артём старался учиться только на «отлично», надеясь, что хотя бы его пятерки заставят маму бросить пить и снова стать той красивой женщиной с фотографий.

«Я в твои годы пахала как лошадь и только на пятерки училась!» — часто кричала она ему. Позже Артём найдет её аттестат, где в ряд стояли одни тройки, и поймет, что вся его жизнь — это попытка соответствовать выдуманному идеалу.

Вдруг из кухни донёсся тяжелый стон. Артём вспомнил, что забыл сменку в коридоре. Он тихо приоткрыл дверь, надеясь проскочить незамеченным, но...

Перед ним выросла тень. От матери разило перегаром так сильно, что у ребенка заслезились глаза. Она смотрела на него мутным, злым взглядом, словно перед ней был не сын, а враг.

— Ты куда собрался, щегол? — прохрипела она.

— Мам, я за сменкой...

Она схватила его за руку, больно сжав пальцы, и потащила к столу. Вырвала лист из записной книжки и начала что-то малевать кривым почерком.

— Что не видишь? Список пишу. Пойдешь в магазин.

— Но у меня нет денег, — прошептал Артём.

— Глазками своими похлопаешь — дадут! — она икнула. — Так, две полторашки плюс две полторашки... Сколько будет?

— Четыре, — выдавил он.

— Молодец. Четыре полторашки пива. Живо!

Артём смотрел на неё и не узнавал. Ей было чуть за тридцать, но сейчас она выглядела на все шестьдесят. Из магазина он вернулся ни с чем — ребенку алкоголь не продали. Мать начала кричать, сорвавшись на ультразвук.

В этот момент в дверях появился Рудольф Вальдемарович. Он оценил обстановку за секунду.

— Артём, уйди в комнату. Сейчас же!

Мальчик закрылся, но стены не спасали от грохота бьющейся посуды и матов. В тот вечер отец решил: всё, развод. Он забрал сына в свою старую квартиру, спасая его из этого ада.

Наше время. 2024 год.

Артём стоял посреди кухни, намертво вцепившись в бутылку с минералкой. Костяшки пальцев побелели.

— Эй, Артём! Ты чего? — Ася щёлкнула пальцами перед его лицом. — Ау!

Парень вздрогнул, словно его ударили током. Он посмотрел на бутылку в своей руке так, будто видел её впервые.

— Откуда у меня минералка?

— О-о, у тебя точно провалы в памяти, — Ася покачала головой. — Ты зашёл сюда, взял её, а потом завис, как видео при плохом интернете.

— А... точно. Я же пить хотел. Наверное.

Он жадно сделал несколько глотков, чувствуя, как холодная вода смывает привкус пыли и старого страха. Тщательно закрутил крышку и поставил бутылку на место. Его движения стали резкими, нервными.

— Ладно, поехали. Нас уже ждут, — он схватил ключи от мотоцикла, не глядя на Асю.

Ася тяжело вздохнула. Месть свершилась, но радости она не принесла. Она видела, что с Артёмом что-то не так — этот его «зависший» взгляд был слишком настоящим, слишком болезненным.

Она молча последовала за ним к выходу. Сегодня её «фотомодель» была больше похожа на натянутую струну, которая вот-вот лопнет.

Глава 9 принц из клоповника.

Утро ворвалось в комнату серым питерским светом. Ася чувствовала себя разбитой, но времени на рефлексию не было.

— Ну что ж, пора на работу, — вздохнула она, натягивая свои любимые голубые кроссовки.

Она вышла вслед за Артёмом, который сегодня был подозрительно молчалив. У подъезда их уже ждало такси. На этот раз за рулем сидел не вчерашний парень, а плотный мужчина лет тридцати пяти с густой бородой и блестящей лысиной.

— Эй, красавица, запрыгивай! — таксист улыбнулся, сверкнув глазами. — Я уже знаю, куда тебя везти. Твой кавалер всё оплатил и адрес продиктовал. Не волнуйся, доедем с ветерком!

Его кавказский акцент звучал добродушно, и Ася немного расслабилась, глядя на проплывающие мимо питерские проспекты. Доехала она без приключений, поблагодарила водителя и направилась к студии.

Но стоило ей коснуться дверной ручки, как чья-то рука железной хваткой вцепилась в её запястье. Ася вскрикнула и обернулась.

— Ты чего удумал? Пусти! — возмутилась она, увидев Артёма.

— Не шуми, — прошипел он, дёрнув её на себя так резко, что Асю прошила острая боль. Его глаза были полны странной паники. — Там человек... Рудольф Вальдемарович. Ты ведь знаешь, кто это?

— Ну знаю, известный режиссер, пафосный тип. И что?

— Лучше тебе не знать. Просто иди за мной и молчи, — Артём выглядел так, будто шел на эшафот.

В студии пахло лаком для волос, пылью и дорогим парфюмом. Юрий Викторович и Рудольф Вальдемарович стояли в центре, обсуждая мизансцену. Рядом разминались ребята — Платон и Илья. Близнецы-блондины были похожи на двух титанов: высокие, плечистые, в одинаковых черных футболках и темно-синих джинсах. Платон явно переборщил с укладкой — его прическа блестела так, будто на неё вылили ведро лака, а Илья предпочитал короткий, жесткий «ёжик». Оба выглядели как сошедшие с обложки фитнес-журнала, и на их фоне Артём, которого Ася всегда считала крепким, вдруг показался ей тонким и хрупким, как фарфоровая статуэтка.

— О, Артём, наконец-то! — Юрий Викторович потрепал парня по голове, не замечая, как тот вздрогнул. — Знакомься, это Рудольф Вальдемарович Сухарев. Он ставит наш мюзикл «Робин Гуд».

— Артём... — холодно произнес Рудольф, глядя на сына так, будто оценивал бракованный товар.

— Папа, — почти беззвучно ответил парень.

Артём внезапно схватил Асю за руку и буквально уволок в сторону туалетов. Захлопнув дверь, он прислонился к стене, судорожно сжимая пальцами ткань своей белой футболки. Его дыхание было тяжелым, прерывистым.

— Артём, ты чего? — Ася испугалась его бледности.

— А ты не видишь, дурочка?! — сорвался он. — Это мой отец! Я не хотел, чтобы он видел меня здесь... в этой роли...

— Сам дурак! — Ася вспыхнула. — Хватит меня так называть! Ты только и можешь, что хамить, когда тебе страшно. Делаешь вид, что ты выше всех, а на самом деле просто трус!

— Ой, всё, иди отсюда! — Артём отвернулся к зеркалу, выключая её из своей реальности.

— И пойду! С радостью!

Ася вышла, громко хлопнув дверью, а Артём остался один. Глядя на свое отражение, он вдруг перестал видеть двадцатилетнего парня. Перед ним стоял маленький мальчик из 2011 года.

14 июля 2011 год.

— Учись нормально, щегол! — крик матери, Ангелины, резал уши. — Звездой он себя возомнил! Кому твои песни нужны? Будешь в переходе на гитаре бренчать, а не в телевизоре светиться! На завод пойдешь, как миленький. Посмотри на Тимофея — золото, а не ребенок. А ты — обуза!

Маленький Артём стоял, втянув голову в плечи. Мать подошла вплотную, обдав его тяжелым запахом перегара.

— В угол! Пока не вспомнишь, за что извиниться должен, не выйдешь. Понял меня, дрянь малолетняя?!

Она ударила кулаком по столу, забрала ремень и ушла, громко хлопнув дверью. Артём слышал, как она смеется на улице с подругами, а сам стоял в темноте угла и закрывал лицо маленькими ладошками.

— Папа, скорее бы папа пришел... — всхлипывал он, пока слезы не обожгли щеки.

Рудольф вернулся через час. Увидев сына в углу, бледного и трясущегося, он подхватил его на руки.

— Артём, малыш, что случилось?

У ребенка начался бред, температура подскочила до сорока. Скорая, антибиотики, бессонные ночи отца... А матери не было пять дней. Когда она вернулась, её ответ на все вопросы был один: «Не твоё собачье дело. Заживёт на нем всё, как на собаке».

Наше время.

Ледяная струя воды ударила по рукам, возвращая Артёма в реальность. Зачем она так с ним? Зачем он всё это помнит?

— Артём, твой выход! — голос отца из коридора звучал как приказ.

— Иду, пап, иду... — он вытер руки платком и вышел.

Репетиция была изнуряющей. В костюме Робин Гуда Артём выглядел безупречно, его голос звучал чисто, но внутри всё дрожало. Рудольф наблюдал за ним через прицел режиссерского взгляда, и это было тяжелее любых физических нагрузок. Когда всё закончилось, Артём сидел в гримёрке, вытирая пот шеи.

«Может, извиниться перед ней? — думал он. — Веду себя как придурок, она права...»

— Артём! Очнись! — Ася возникла рядом и чувствительно пихнула его в плечо. — Довези меня до дома, быстро. Врач звонил, маме плохо стало.

— Ладно, поехали, — он не стал спорить.

Через двадцать минут они были у её дома. Поднимаясь на пятый этаж, Ася шепнула:

— Только попробуй оскорбить моего брата. Он неадекватный, просто молчи, Артём.

— Ой, напугала. Я такому рыло в два счета начищу, — Артём демонстративно хрустнул кулаками.

Но стоило им переступить порог, как Артём непроизвольно закрыл нос рукой.

— Фу... Ну и запашок. Вы тут свиней разводите или это фестиваль вонючих носков? — он огляделся.

Квартира напомнила ему тот самый «клоповник» из детства, где жила его мать после развода. В горле встал ком.

Из комнаты вышел Олег — заспанный, наглый, с неприятной ухмылкой.

— Ну что, крыса вернулась? И принца с собой притащила?

— Ты что в моей комнате сделал?! — закричала Ася, увидев горы мусора и грязной одежды на своей кровати.

— Твоей? — Олег захохотал. — Нет здесь больше ничего твоего. Вали отсюда!

Он схватил Асю за руку, выворачивая её так, что девушка вскрикнула от боли. Это стало последней каплей.

— Эй, свинопас, — Артём шагнул вперед, мгновенно преобразившись. Он схватил Олега за волосы и рванул на себя. — Руку отпустил. Быстро.

Олег взвыл, отпуская сестру.

— Слышь, мажор, ты че творишь?!

— Извинись перед ней, — спокойно сказал Артём, но в его глазах было столько холода, что Олег сдулся.

— Извини, Ася...

Артём ударил его в живот — несильно, но доходчиво — и затолкал в его вонючую комнату. Сам сел на кровать Олега, достал жвачку и начал невозмутимо надувать огромные пузыри, снимая это в TikTok под издевательскую музыку.

— Мозги себе надуй, — огрызнулся Олег с пола.

— Рот закрыл, — Артём даже не взглянул на него.

Просидев там пару часов, чтобы убедиться, что Олег притих, они вышли. Ася не хотела оставаться в этом доме. На улице, садясь на мотоцикл, она тихо произнесла:

— Спасибо.

Артём улыбнулся — впервые за весь день искренне:

— Пожалуйста.

Они ехали через вечерний Питер, и это молчание больше не было напряжённым. Завтра был новый день, и, возможно, в этом мюзикле Робин Гуд спасет не только сказочное королевство, но и самого себя.

Глава 10 Под одной крышей с прошлым.

В квартире Артёма стояла тяжелая, почти осязаемая тишина. Ася лежала в гостевой спальне, укрывшись до самого подбородка. Стены этого дорогого, идеально чистого дома казались ей чужими, но здесь, впервые за долгое время, она чувствовала себя в безопасности. Однако сон не шел. Стоило закрыть глаза, как перед мысленным взором вставал Олег с его безумным взглядом.

Ася вспомнила тот далекий день, когда всё началось.

Прошлое Аси: 14 февраля 2012 года

Маленькая Ася в розовом комбинезоне сидела за столом. Отец, Александр, только что вернулся с работы, сияя от радости.

— Вот, держите, — он протянул Асе огромную коробку с кукольным домиком, о котором она мечтала полгода. Олегу досталась маленькая красная машинка.

— Папочка, спасибо! — Ася бросилась к нему, крепко обнимая и целуя в щеки.

— Эй! А мне куколку? — тут же Олег, надув щеки так, будто засунул туда горсть орехов. — Почему ей дом, а мне просто машинку? Не хочу!

— Олег, ну ты же мальчик, — мягко сказал отец.

— И что с того? — Мария вышла из кухни, вытирая руки об фартук. — Саша, ты вечно экономишь на сыне. Мог бы купить ему набор фигурок.

Пока родители спорили на кухне, Ася на минуту вышла. А когда вернулась... её мир рухнул. Кукольный домик лежал на боку, крыша была смята, а крошечные окна выбиты.

— Что ты наделал, дурачок?! — закричала она, задыхаясь от слез. — Зачем ты его сломал?!

— А пусть папа знает, что я тоже хочу дорогие игрушки! — злобно выплюнул Олег.

Прибежали родители. Олег, не моргнув глазом, указал пальцем на сестру:

— Она сама его сломала! Из ревности! Сама зашла и начала крушить!

— Что ты врешь! — рыдала Ася.

— Ася, иди в комнату, — строго сказал отец. — Я поговорю с ним.

Закрывшись в спальне, Ася слышала, как отец кричит на Олега, но голос матери перекрывал всё: «Дочь ты не пальцем не тронул, а сына пороть собрался? Только попробуй! Сама виновата, не досмотрела за подарком!»

Олега не наказали. В тот вечер он приоткрыл дверь в её комнату и прошипел:

— Я тебе еще отомщу. Тоже мне, папина дочка нашлась.

И со всей силы хлопнул дверью.

Настоящее время

Ася вздохнула в темноте гостевой комнаты. Тот хлопок двери из 2012 года эхом отозвался в её нынешней жизни. Олег сдержал обещание — он мстил ей все эти годы, разрушая всё, что она пыталась построить.

А за стенкой, в своей спальне, Артём тоже не спал.

Он спокойно лежал в постели, глядя в потолок, и медленно касался пальцами лба. Мысли об отце не давали покоя. «Неужели он правда решил снимать мюзикл? Невероятно... Я звонил ему десятки раз, умолял о встрече, а он даже не отвечал. А теперь — такие фокусы».

Внезапно ярость, которую он подавлял весь вечер перед Асей, вырвалась наружу. Артём резко перевернулся на живот и начал исступленно бить подушку кулаками. С такой силой, будто хотел разорвать её в клочья.

— Черт! Черт! Черт! — шептал он, задыхаясь от злости. — Почему всё так?!

Он замер, уткнувшись лицом в измятую ткань. В памяти всплыл его собственный «черный день».

Прошлое Артёма: 15 мая 2015 года

Артёму исполнялось десять. Отец уже подарил ему крутую гитару, но мама обещала планшет.

— Где же Ангелина? — спросил Рудольф.

Дверь скрипнула, и вошла мать. Она протянула Артёму нарядный пакет. Мальчик, подпрыгивая от нетерпения, заглянул внутрь... и застыл. Вместо планшета там лежали цветная бумага, клей, пара тетрадок и дешевые ручки.

— А где планшет? — тихо спросил Артём.

Ангелина вдруг сменила милость на яростную актерскую игру. Она всплеснула руками и демонстративно упала на колени:

— Ой, посмотрите на него! Планшет ему не подарили! Какая досада! Тетради ему дали, а он морду воротит! Мне в твои годы вообще ничего не дарили! Ишь, какой невоспитанный пошел, мать не уважает!

Артём стоял, раздавленный этим притворством и стыдом за неё. Он молча подошёл к отцу и крепко обнял его, пряча слезы.

— Не стыдно тебе, Ангелина? У сына день рождения! — рявкнул Рудольф.

Мать лишь фыркнула, вскинула голову как гордая королева и вышла.

— Успокойся, сынок, — Рудольф погладил его по голове. — Хочешь, прямо сейчас поедем за планшетом? Даю слово.

Они провели тот вечер на аттракционах, катались на колесе обозрения, а потом купили самый мощный планшет. Артём был счастлив, пока на следующий день не услышал крики матери: «Значит, о сыне заботишься? А мне хоть раз футболку купил?!»

Настоящее время

«Почему она так поступила со мной тогда?» — думал Артём, ворочаясь с боку на бок. — «Папа тогда спас меня. Но сейчас... сейчас он сам стал как холодная машина. Что с ним случилось?»

Часы пробили полночь. В одной квартире, разделенные всего одной стеной, лежали два человека. Ася, чей домик был разрушен братом, и Артём, чье доверие было растоптано матерью.

Они оба закрыли глаза только к часу ночи. Завтра — последняя репетиция. Завтра им обоим придется выйти на сцену и сделать вид, что их прошлое не тянет их ко дну.

Глава 11 маски сброшены.

Утро в квартире Артёма началось не с кофе, а с тихой возни. Артём проснулся рано и, выйдя в коридор, увидел Асю. Она стояла у зеркала, пытаясь привести себя в порядок, и заметно прихрамывала — вчерашняя стычка с Олегом всё еще давала о себе знать.

Артём, почувствовав прилив странной бодрости, решил разрядить обстановку. Он тихо подкрался сзади и прошептал прямо ей на ухо:

— Аська, осторожнее! Твоё отражение в зеркале не отражается... Ты что, вампир? — и он заливисто расхохотался.

Ася вздрогнула и, не оборачиваясь, метко запустила в него тюбиком тонального крема.

— Ты надоел! Дай хоть проснуться нормально!

— Эй, полегче, мадам! — Артём ловко поймал тюбик в воздухе. — Не разбрасывайся добром, а то всю красоту растеряешь.

— Не буди во мне зверя, Артём, — буркнула она, но в уголках её губ промелькнула улыбка.

— Да ладно, всё-всё, молчу. Прости... красотка.

Их перепалку прервал резкий звонок. Артём взглянул на экран — «Отец». Сердце парня пропустило удар.

— Да, пап? — голос Артёма мгновенно стал серьезным.

Вместо приветствия Рудольф сухо скомандовал: «Бери Асю и срочно в студию. Назначена внеплановая репетиция. Время пошло».

Когда Артём положил трубку, его лицо светилось.

— Он позвонил! Сам! Наконец-то! — закричал он на всю квартиру, забыв о маске крутого парня.

От избытка чувств он вскочил со стула и принялся весело танцевать прямо посреди кухни, напевая «Семь цифр» Лазарева — свою любимую песню. Ася смотрела на этот стихийный танец, прислонившись к косяку, и не могла поверить, что этот прыгающий от радости парень — тот самый холодный эгоист, которого она встретила неделю назад.

В порыве восторга Артём подлетел к Асе, схватил её за плечи и, прежде чем она успела что-то сообразить, коротко и жарко поцеловал в губы.

— Поехали! — он схватил её за руку и потянул к выходу. Ася пребывала в настоящем шоке, чувствуя, как горят губы.

До студии долетели с ветерком на его мотоцикле. Артём даже не подумал о такси — ему хотелось чувствовать скорость. Он рывком открыл дверь репетиционного зала и просиял своей самой ослепительной улыбкой:

— Всем доброе утро, дорогие коллеги!

Илья и Платон тут же подошли пожать ему руки, Макс и Артур обняли его. Атмосфера в коллективе была наэлектризована ожиданием премьеры. К ним подошёл Юрий Викторович, потирая руки:

— Так, Артём, не прохлаждайся! Твой сценарий в гримёрке. Настя, приведи его в порядок. Бегом-бегом!

В гримёрке парень лихорадочно повторял текст, пока Настя ловко укладывала его волосы лаком и наносила сценический грим. Через двадцать минут на сцену вышел не Артём, а настоящий Робин Гуд в средневековом костюме.

— Сцена вторая, акт третий! Начали! — скомандовал Рудольф.

Репетиция шла идеально. Парни не просто пели — они жили своими ролями. Но когда всё закончилось и Артём, уставший, присел в углу, к нему подошла Ася.

— Ась, ты чего такая хмурая? — спросил он, вытирая пот со лба. — Опять твой «Колобок» звонил?

— Нет, — тихо ответила Ася. — Врач. Маму сегодня выписывают. Она едет домой, и я боюсь, что Олег ей наговорит в три короба.

— Это уж точно, — вздохнул Артём.

В этот момент к ним подошёл Рудольф. Он сел рядом с сыном, и в его взгляде Артём пытался прочитать хоть каплю тепла.

— Я горжусь твоим вокалом, сынок, — начал Рудольф. — Но характер Робин Гуда... тебе нужно больше стараться.

— Но мне все сказали, что я сыграл отлично! — возразил Артём.

— Этого недостаточно для премьеры, — отрезал отец. — Нужна уверенность, настоящий гнев и... искреннее чувство любви к принцессе. А у тебя — техника.

Артём не выдержал. Он вскочил, и его голос задрожал от обиды, копившейся годами:

— Ты же раньше всегда мной гордился! Почему сейчас ты не воспринимаешь меня всерьез? Папа, пожалуйста, посмотри на меня! Я звонил тебе сотни раз, ты не брал трубку! Ты боишься, что я стану как мама? Я не такой, слышишь?!

Лицо Рудольфа потемнело. Он резко встал, схватил сына за волосы — жест был грубым, но в нем чувствовалась какая-то отчаянная властность — и потащил его в свой кабинет.

— Ай, пап, пусти! Больно! — кричал Артём, пытаясь вырваться.

В кабинете отец силой толкнул его внутрь. Артём замер. Все стены были увешаны его афишами, на полках стояли кассеты с его записями, а на столе лежали фотографии с его концертов.

— Это... это всё моё? Ты был там? — Артём удивленно обернулся к отцу.

Рудольф положил тяжелую руку на плечо сына.

— Я был на каждом твоём выступлении, Артём. И я горжусь тобой больше всего на свете. Прости за звонки... Моя помощница сбрасывала их, боялась отвлекать меня от работы над мюзиклом. Она призналась в этом только сегодня. Прости, что не нашел слов раньше.

Артём, забыв о всякой гордости, крепко обнял отца.

— Пап, я люблю тебя... Прости и ты меня.

Ася наблюдала за этой сценой издалека и чувствовала радость за Артёма, но в сердце кольнула тоска по собственному отцу. Где сейчас Александр? В Москве? Завел ли он другую семью?

Артём вышел из кабинета сияющим. Он подошёл к Асе и посмотрел ей прямо в глаза — честно, без грамма пафоса.

— Ася... Прости меня. За всё. За ту дурацкую кнопку, за мой эгоизм. Мне правда стыдно. И... за поцелуй утром тоже прости, если он был лишним.

Ася улыбнулась и обняла его:

— Прощаю. Но больше не кнопничай! А за поцелуй... не извиняйся. Он был приятным.

Артём внезапно подхватил её на руки и закружил по залу, поднимая высоко в воздух. Ася со смехом вцепилась в его плечи.

— Слушай, может, в кино на выходных? — предложил он, ставя её на пол.

— На выходных вряд ли, нужно фото обрабатывать, — выдохнула она, но похлопала его по плечу.

Обед они провели в столовой вместе с остальными ребятами. Артём попросил помощника перегнать его Suzuki к дому, потому что Рудольф вызвался сам отвезти их.

Вечером, когда отец высадил их у подъезда и уехал, Артём обернулся к Асе:

— Завтра премьера. Завтра мы покажем эту сцену зрителям. Придешь посмотреть?

— Ладно, — согласилась Ася. — Но обещай больше не кривляться.

— О'кей, клянусь!

Дома Артём быстро приготовил обед. Они устроились перед телевизором, смеясь над старыми выпусками Чарли Чаплина. Ася вдруг поймала себя на мысли: «Что я чувствую? Это тепло в груди... Неужели это и есть настоящая любовь?»

Но идиллия длилась недолго. На телефоне Аси высветился пропущенный от Олега — она не взяла трубку. А следом позвонила мать. Ася вышла на балкон, лицо её окаменело.

— Мам, давай быстрее, — сказала она грозно.

— Слушай меня, неблагодарная дрянь! — голос матери сорвался на визг. — Зачем ты привела своего хахаля, чтобы он избил Олега?!

— Он сам спровоцировал Артёма! И он хватал меня за руку! — попыталась защититься Ася.

— Мой сын тебя пальцем бы не тронул, он золотце! Быстро возвращайся домой, я ничего не хочу слышать!

— Прости, мам, но нет.

Ася сбросила вызов и, тяжело дыша, вернулась в комнату. Она посмотрела на Артёма и поняла: теперь назад пути нет.

Глава 12 Крах иллюзий и звериный оскал.

— Что-то случилось? Ты какая-то сама не своя, — Артём замер, внимательно вглядываясь в лицо Аси.

Она стояла у окна, судорожно сжимая свой красный телефон в прозрачном чехле. Её пальцы заметно дрожали, выбивая дробь по корпусу.

— Мама звонила... — голос Аси был неестественно спокойным, как перед бурей. — Требует, чтобы я немедленно приехала домой. Видимо, её «сыночке-корзиночке» снова скучно, и она решила устроить показательную порку над старшей сестрой.

Артём нахмурился, подходя ближе.

— Тебе нельзя туда ехать. Ты же понимаешь, что это ловушка? Опять вернёшься ко мне в слезах и с разбитым сердцем. Оставайся здесь.

— И то верно, — выдохнула она, пряча телефон в карман.

— Знаешь, — Артём присел на край стола, — у меня тоже были «войны» с матерью. Алкоголь, её вечные гулянки с друзьями, крики... Она никогда не держала обещаний. Помню, как в детстве я ждал планшет, а она просто высмеяла меня. Если бы не папа, я бы так и остался с пустыми руками.

Ася горько усмехнулась:

— Обещания... Моя мама превзошла твою. Дедушка мой, Константин Альбертович, перед смертью подарил мне крупную сумму — почти триста тысяч рублей. Я мечтала купить мощный компьютер для работы, чтобы профессионально заниматься фотографией, ретушью... А мама просто забрала их. Молча. И купила этому жирному утырку, Олегу, игровой компьютер. А я... я осталась ни с чем.

Артём посмотрел на неё с такой теплотой, какой она никогда не видела в его образе айдола.

— Понимаю тебя как никто другой. Люди часто лгут, даже самые близкие. И сейчас я говорю это тебе не как звезда, которая любит раздавать автографы, а как человек. Как твой друг.

Ася улыбнулась. Эта широкая, искренняя улыбка озарила её лицо, стирая тени тревоги. Она села за стол и принялась за салат, который Артём сам приготовил на ужин.

— Слушай, а салат-то просто бомба! — удивилась она. — Ты сюда курицу добавил?

— Да, рецепт из интернета. Редиска, листья салата, свежие овощи и курица-гриль. По рецепту шел майонез, но я решил сделать по-здоровому. Оказалось, я талантлив не только в музыке, — подмигнул он.

Они провели вечер за просмотром «Мстителей». Спорили до хрипоты, кидаясь подушками:

— Железный Человек круче, у него технологии! — настаивал Артём.

— Да брось, Капитан Америка — это символ чести! — парировала Ася.

— Ха! А как же Человек-муравей? Он залезет куда угодно!

— Всё равно Халк всех разнесет!

Смех затих только к одиннадцати ночи. Впереди был великий день.

Утро началось с горячего чая и новой порции фирменного салата.

— Артём, ты реально «травоядный», но готовишь божественно! — смеялась Ася, пробуя сочный помидор. — Если ты еще и овощной суп сваришь, я вообще от тебя не уйду.

До театра долетели на черном Suzuki. Холодный октябрьский ветер хлестал по лицу, но внутри у них обоих горел огонь. Театр был забит до отказа: от строгих критиков до восторженных детей.

Рудольф Вальдемарович нервно поглядывал на свои золотые часы, меряя шагами закулисье:

— Главное, чтобы без сюрпризов. Начинаем!

Артём в костюме Робин Гуда замер за кулисами. Он поймал взгляд Аси, которая уже настраивала камеру, и послал ей едва заметный воздушный поцелуй.

Занавес взлетел. Это был триумф. Артём играл так, будто от этого зависела его жизнь. В пятом акте, когда его герой терял всё, зал плакал вместе с ним. Когда стихли последние аккорды, театр взорвался криками «Браво!».

После триумфа они заехали в магазин, купили продуктов и, уставшие, но счастливые, вернулись к Артёму. После быстрого обеда силы покинули их. Они завалились в спальню, открыли ноутбук, чтобы посмотреть «Стражей Галактики».

— Я чувствую себя Питером Квиллом, — пробормотал Артём, обнимая Асю. Под титры фильма они незаметно уснули, свернувшись калачиком под теплым пледом.

— Так вот как ты «занимаешься» своими айдолами! — этот голос разрезал тишину, как ржавый нож.

Ася и Артём подскочили на кровати. В дверях стояли Мария и Олег. На лицах обоих застыла гримаса омерзения.

— Какая же ты дрянь! — взвизгнула мать. Она подлетела к кровати, вцепилась Асе в волосы и с такой силой дёрнула её на пол, что девушка больно ударилась коленями.

— Мама, пусти! Что ты делаешь?! — закричала Ася, пытаясь вырваться.

— Молчать, потаскуха! Мы уходим!

Олег, довольно ухмыляясь, подошёл к Артёму и демонстративно показал ему средний палец.

— Ну что, звезда, понравилось спать с моей сестрой? — прошипел он. — Успел её «присвоить», пока она под тебя легла?

— Пошел к черту, придурок! — Артём вскочил, загораживая Асю.

— И что ты сделаешь, мажорчик? Охрану вызовешь? Смотрите на него, защитник выискался!

Артём с силой толкнул Олега в грудь.

— Катись к черту, идиот жирный! Убирайтесь из моего дома!

— Мне восемнадцать лет, я никуда не пойду! — кричала Ася, захлёбываясь слезами.

— Мне плевать на цифры! — Мария снова рванула дочь за руку. — Ты мне долг должна вернуть за черных риелторов, в которые нас втравила! Ты теперь до смерти мне должна!

— Отпустите её немедленно! — голос Артёма звенел от ярости.

— Вали отсюда, мажор! Это не твое собачье дело! Переспал с ней — и думаешь, она теперь твоя?

— Мы просто уснули в обнимку! Она мой фотограф и моя девушка!

— Хоть президент! Домой! — Мария с силой потащила Асю к выходу.

Уже в машине мать, не говоря ни слова, развернулась и со всей силы влепила Асе пощечину. Удар был такой силы, что голова девушки дёрнулась.

— Неблагодарная, продажная бабочка! Понравилось в богатой постели валяться? Больше ты из дома ни шагу не сделаешь, и работу твою вонючую я тебе запрещаю!

Олег сидел рядом и плотоядно улыбался, глядя на заплаканную сестру. Он вел себя как настоящий дегенерат, наслаждаясь её унижением.

Дома Мария выхватила у Аси телефон:

— Твой мажор тебе больше не позвонит. Телефон будет у меня под замком! Быстро в комнату, и чтобы я тебя не видела!

— Мама, мне нужна эта работа! Мы просто уснули...

Мария лишь показала ей кукиш и демонстративно заперла телефон в серванте, спрятав ключ.

Ася в истерике влетела в свою комнату. Следом, не стучась, вошёл Олег.

— Я же обещал испортить тебе жизнь? — он вальяжно развалился в дверях. — Обещал — сделал. Теперь ты под замком, а твоего Артёмку ты больше не увидишь.

— Убирайся отсюда, дебил жирный! — Ася схватила подушку и швырнула в него.

Олег легко отбил её кулаком. Его лицо мгновенно стало звериным. Он подошёл к сестре, мертвой хваткой вцепился ей в горло и прошипел прямо в лицо:

— Ты теперь моя рабыня, поняла? Будешь делать всё, что я скажу. И мне плевать, что ты старше. Теперь я здесь главный.

Ася из последних сил пнула его в голень, но это только разозлило его.

Следующие два дня превратились в ад. Ася была под домашним арестом. Мать заходила только для того, чтобы отвесить очередную пощечину или унизить. Олег постоянно крутился рядом, издеваясь и проверяя, не пытается ли она сбежать.

В это время в другом конце города Артём, до боли в пальцах, снова и снова набирал её номер, слушая лишь холодные длинные гудки...

Глава 13 В пасти у зверя.

— Этот кабан когда-нибудь у меня доиграется, клянусь... — Артём прошипел эти слова сквозь зубы и с такой силой швырнул смартфон на кровать, что его дорогой чёрный чехол громко щёлкнул, едва не треснув.

Ярость затапливала разум. Какого чёрта этот жирный утырок возомнил себя хозяином чужой жизни? Средний палец, который Олег показал ему в дверях, стоял перед глазами как личное оскорбление. Артём мерил комнату шагами, чувствуя, как внутри всё клокочет. Он снова схватил телефон. Десятый раз. Двадцатый. Снова гудки... И вдруг — тишина. Трубку сняли.

— Ася! Слава богу! Ты в порядке? Нам нужно поговорить, я...

— Ну, говори, мажор. Я слушаю, — раздался в трубке хриплый, прокуренный и до тошноты знакомый голос.

Артём замер. Его сердце пропустило удар, а затем забилось с удвоенной силой.

— Ты... Какого хрена ты взял её телефон, Олег?! Живо отдай ей трубку! — закричал Артём так, что вены на шее вздулись.

— А кто сказал, что это её телефон? — Олег на том конце провода издал противный чавкающий звук. — Теперь это мой аппарат. Я его на себя «переоформил». Все контакты твоей шлюховатой подружки стёрты, симка заблокирована. А свой старый телефон, тот, что с тринадцатого года у меня был, я в мусорку выкинул. Так что забудь этот номер, истеричка. Маман сказала, ты её больше не увидишь.

Артём не стал дослушивать — он просто сбросил вызов, понимая, что ещё секунда, и он разнесёт собственную квартиру. На улице уже кружил первый снег, впиваясь холодными иглами в лицо, но парню было жарко от гнева. Он рывком натянул куртку, нахлобучил серую шапку и, перепрыгивая через три ступеньки, бросился вниз. Ключ в зажигание, резкий рывок газа — и чёрный Suzuki взревел, разрезая ночную тишину.

Он летел по проспектам, игнорируя сигналы встречных машин и красный свет светофоров. Ветер трепал его длинные каштановые волосы, выбивавшиеся из-под шапки, но Артём видел только одну цель — серую многоэтажку, ставшую для Аси тюрьмой.

Он долетел до места за считанные минуты. Бросил байк прямо у подъезда, рванул тяжелую дверь так, будто она была из картона, и взлетел на нужный этаж. Удары его кулака по обшарпанной двери раздавались на весь подъезд.

— Да кого там ещё принесло?! — послышался резкий голос Марии.

Она открыла дверь и, увидев Артёма, с силой толкнула его в грудь, пытаясь сбросить с площадки.

— Я же сказала: не приближайся к ней! Слышал, щенок?!

— Вы не имеете права! — Артём устоял на ногах, его взгляд горел яростью. — Она человек, а не ваша собственность! Пропустите меня к ней!

— Ума дело не твоё, богатей недоделанный! — женщина выставила кулак перед его лицом. Её грязный, вонючий халат распахнулся, и она встала в дверном проёме, как уродливая морская звезда, перекрывая любой обзор. — Вали отсюда, пока полицию не вызвала!

— Вы — настоящая мерзость, — Артём посмотрел ей прямо в глаза с таким презрением, что Мария на секунду замолкла. — Вы сильные только с теми, кто не может вам ответить. Вы издеваетесь над Асей, потому что она добрая. А перед теми, кто сильнее вас, вы сразу поджимаете хвосты и бежите прятаться.

— Ах ты, дрянь... Олег! Иди сюда! — завизжала мать.

И тут в коридоре появился он. Олег выглядел отвратительно: лицо вымазано в дешёвом кетчупе, из-под тесной синей футболки вываливался огромный живот, а штаны буквально трещали по швам. Он шел босиком, по-хозяйски шлёпая жирными пятками по линолеуму.

— О-о-о, глядите-ка, явился принц за своей принцессой! — Олег осклабился, обнажая нечищеные зубы. — Что, мажор, по телефону не понял?

— Где Ася?! — Артём прошипел это, готовый броситься в драку.

— Молодец, сыночка, — запричитала Мария, пытаясь погладить Олега по плечу. — Так и надо этой твари, пусть знает, как с мажорами крутить...

Но тут произошло то, чего не ожидал даже Артём. Олег резко дёрнулся.

— Отвали от меня, старая карга! — рявкнул он на мать.

— Олег... Ты что? Я же всё для тебя... кормила, поила... — Мария задрожала, её лицо вытянулось от шока.

— Я сказал — отвали, чокнутая симулянтка! — Олег с силой толкнул мать.

Женщина не удержалась и с глухим стуком влетела спиной прямо в острый угол тяжелого стола. Раздался страшный хруст. Она охнула и медленно сползла на пол, хватаясь за поясницу.

— Ой, только не надо тут свои сопли распускать, — Олег равнодушно переступил через стонущую мать, задев Артёма плечом, и вышел на лестничную клетку, чтобы просто подышать воздухом.

В этот момент из комнаты выбежала бледная Ася.

— Мама! Артём! Что случилось?!

— Твой брат... он толкнул её, — Артём уже набирал номер скорой. — Здесь человеку плохо, подозрение на травму позвоночника! Живо!

Потянулись кошмарные часы. Больница, белые коридоры, запах антисептика. Врач вышел к ним только через час.

— У вашей матери была застарелая грыжа, — устало сказал он Асе. — Но этот удар вызвал смещение. Повреждение серьезное. Нужна срочная операция, иначе она может вообще не встать.

Когда Артём привез Асю домой на такси, в квартире царила пугающая тишина. Только на кухне раздавалось громкое хлюпанье. Олег сидел за столом и с невозмутимым видом поглощал огромную кастрюлю домашней лапши.

— Ты совсем лишился мозгов?! — закричала Ася, врываясь на кухню. — У матери грыжа, ей операцию делать будут из-за тебя! Что ты творишь, урод?!

Олег даже не поднял головы. Его каменное лицо не выражало ни капли раскаяния. Он методично наматывал лапшу на вилку.

— Слышишь, что тебе говорят, животное?! — Артём сорвался на крик, подходя вплотную.

Олег медленно повернулся, вытирая жирные губы рукой.

— Пошли вон отсюда оба. Не сдохнет она, заживет как на собаке.

Артём сжал кулаки, чувствуя, как внутри всё дрожит от желания ударить эту жирную физиономию, но Ася удержала его за руку. Она знала: Олег только и ждет повода, чтобы побежать в полицию и написать заявление на «мажора».

— Уходим, Артём... Пожалуйста.

Они вышли на улицу. Теперь на плечи 18-летней Аси легла непосильная задача — найти деньги на операцию матери, которая её ненавидела. А Олег, доедая лапшу на кухне, уже набирал номер того самого сорокалетнего Игоря. В его маленьких глазках горел огонь мести. Если Ася думала, что это финал — она ошибалась. Коварный план выдать её замуж за старика с пятью детьми уже начал приводиться в действие.

Глава 14 Сделка с дьяволом и хрюканье в тишине.

Дома у Артёма стояла тяжелая, звонкая тишина, которую прерывали только мерные удары капель дождя по подоконнику. Ася сидела на диване, обхватив себя руками, и пыталась осознать, как её жизнь превратилась в пепел всего за один вечер. Родной брат, который когда-то был просто ленивым и глупым, на её глазах переродился в монстра. Она вспомнила, как он раз за разом выживал из дома своих редких подруг, обливая их грязью, и как мать, вместо того чтобы вразумить сына, поддакивала ему, называя всех девушек «охотницами за деньгами». Мать видела в Асе только банкомат, а в Олеге — непризнанного гения, которому все обязаны.

— Ася... Ты здесь? Слышишь меня? — Артём присел перед ней на корточки, заглядывая в её пустые, выплаканные глаза.

Он выглядел иначе. За эти безумные сутки на его лице проступила короткая, жесткая щетина — те самые «иголочки», которые делали его лицо взрослее и суровее. Даже над губой наметились первые, едва заметные тени усов. Он больше не был похож на мальчика с обложки. Он был мужчиной, готовым к войне.

— Ася, я оплатил операцию. Полностью. Прямой перевод на счёт клиники, — его голос был тихим, но твердым. — Завтра утром её заберут в операционную. Тебе не нужно ни о чем просить этого урода.

— Спасибо, Артём... — Ася ответила без эмоций, её душа словно выгорела.

В этот момент её телефон, который она чудом вырвала из рук брата перед уходом, взорвался звонком. На экране светилось «ОЛЕГ».

— Не бери... Пожалуйста, не бери, — прошептал Артём, но Ася уже сорвалась. Она схватила трубку и закричала так, что сорвала голос в первой же фразе:

— ДА ЧТО ТЕБЕ ЕЩЁ ОТ МЕНЯ НУЖНО?! ТЫ ЕЁ ЧУТЬ НЕ УБИЛ!

— Поори мне еще тут, — донёсся из трубки ленивый, самодовольный голос Олега. — Тут к тебе жених пришел. Серьезный человек, Игорь. Твой шанс искупить вину перед матерью. Приезжай, или я клянусь, я найду способ сделать так, чтобы твоего мажора завтра же замели за «совращение малолетних», мне плевать, что тебе восемнадцать.

— Отвези меня туда, — Ася поднялась, решительно натягивая куртку. — Я должна это закончить.

...Дорога до дома казалась бесконечной. Ася прижималась к спине Артёма, чувствуя кожей его уверенность и тепло, и смотрела на его профиль в зеркале. Эта новая щетина на его лице... она словно защищала его, делала его чужим для той грязи, в которую они сейчас направлялись.

Когда они вошли в квартиру, не снимая обуви, в нос ударил кислый запах немытой посуды и дешёвого табака. На кухне, за липким столом, восседал Олег. Рядом с ним, едва втиснувшись в старый стул, сидел мужчина лет сорока. Игорь был грузным, с сальными седыми волосами и маленькими, заплывшими жиром глазками. Его мятая рубашка натянулась на животе, а на пальце блестела дешевая печатка.

— Так вот она какая, Асенька... — Игорь издал мерзкий звук, среднее между смешком и свинячьим хрюканьем. Он окинул девушку липким взглядом, от которого ей захотелось немедленно вымыться в хлорке. — Маловата, конечно, зато свежая. Мои сыновья, небось, постарше тебя будут, ну да ничего... Стерпится — слюбится.

— Знакомься, сеструха, — Олег осклабился, скрестив руки на груди. Ася краем глаза заметила, что на полке среди банок со специями стоит включенная камера. — Это твой будущий муж. Маман дала добро. Он оплатит все долги, и за операцию отдаст, если будешь послушной девочкой.

— Ты с ума сошел?! — Артём шагнул вперед, закрывая Асю собой. — Ему сорок лет! Он ей в отцы годится! Ты продаешь сестру как вещь?!

— Ой-ой-ой! — Олег театрально приложил руку к щеке, кривляясь и имитируя обморок. — Посмотрите на него! Шапка блохастая голос подала! Герой-любовник в серой шапочке! Ты тут никто, понял? Убирай свои корявки от моей собственности.

— Она не собственность! — закричал Артём, его кулаки сжались так, что костяшки побелели. — Ты мать инвалидом сделал, ты сестру старику подкладываешь... Ты хоть понимаешь, что ты мразь?! Выключи камеру, урод!

Олег лишь противно заржал, толкнув Игоря локтем в бок. Тот снова хрюкнул, разглядывая Артёма с ленивым презрением.

— Слышь, пацан, катился бы ты отсюда, пока я ребят не позвал, — пробасил Игорь, потирая пузо. — Мы тут семейные дела решаем.

Ася чувствовала, как её трясет. Она схватила Артёма за руку, понимая, что если он сейчас ударит Олега, тот снимет это на камеру и окончательно уничтожит его карьеру.

— Пойдем... Артём, умоляю, пойдем отсюда!

— Убегай, убегай, курица безмозглая! — крикнул им вслед Олег, когда они уже выходили на лестницу. — Маман уже всё подписала! От Игоря ты не спрячешься, он тебя из-под земли достанет! Поняла?!

Уже в безопасности, в квартире Артёма, Ася наконец сломалась. Крупные слезы катились по щекам, она не могла унять дрожь. Артём молча налил стакан воды, капнул туда валерьянки и буквально заставил её выпить.

— Тише... тише, — шептал он, укрывая её тяжелым, теплым пледом. — Я рядом. Он не подойдёт к тебе. Пусть только попробует.

Ася уснула прямо в гостиной, измотанная ужасом этого дня. Артём не ложился. Он сел в кресло напротив двери, сжимая в руке телефон. Его лицо с этой новой жесткой щетиной в свете ночника выглядело как маска античного воина. Он смотрел в темноту коридора, охраняя сон той, ради которой он готов был сжечь этот город дотла вместе со всеми его Олегами и Игорями.

Глава 15 Тени прошлого и горький триумф.

Ночь тянулась бесконечно. Артём сидел в кресле, не снимая куртки, словно часовой на посту. В полумраке гостиной было слышно только мерное, тихое сопение Аси — она спала тревожно, свернувшись калачиком на левом боку под теплым пледом.

Артём смотрел на закрытую дверь, но видел совсем другое. Тени на стенах вдруг превратились в школьный коридор.

13 апреля 2017 года.

Ему двенадцать. Он, задыхаясь от восторга, делится с классной руководительницей своей мечтой: он будет петь, он станет айдолом, он покорит сцену!

— Ты сначала буквы в слова научись складывать, мечтатель, — холодным, колючим голосом отбрила его учительница, даже не подняв глаз от журнала. — Петь он собрался... Петь нормально не можешь, на завод пойдешь гайки крутить. Из таких неучей, как ты, только разнорабочие и выходят. Не позорь школу.

Артём тогда просто отвернулся, глотая обиду. Но самое страшное ждало его на перемене. На доске почета, где висела его фотография как отличника, кто-то жирным черным маркером вывел: «ЛОХ» и «СЫН АЛКОГОЛИЧКИ». Буквы кричали на весь коридор. Артём бросился к доске, пытаясь содрать бумагу ногтями, стереть грязь рукавом, а вокруг уже стоял круг ребят с телефонами.

— Смотрите, дебил плачет! — кричали они, снимая его позор на видео.

— Пожалуйста, удалите... не надо... — умолял он сквозь слезы, но его не слышали. Над ним просто смеялись.

Наше время.

Артём тряхнул головой, отгоняя навязчивое воспоминание. Теперь он — тот самый айдол, в которого никто не верил. Он стоит на ногах крепко, и теперь его очередь защищать тех, кого травят.

Утро встретило их холодным питерским туманом. В больнице пахло озоном и страхом. Ася шла по коридору, едва переставляя ноги, когда мимо них провезли реанимационную тележку. Мария лежала под белой простыней, бледная, почти прозрачная. Её везли в операционный блок. Когда тяжелые двери захлопнулись, над ними вспыхнуло красное табло: «ИДЕТ ОПЕРАЦИЯ».

Часы ожидания превратились в пытку.

— Даже этот придурок не пришел, — глухо сказала Ася, глядя на пустые кресла в коридоре. — Родная мать на столе, а ему плевать. Он даже не позвонил.

— Ася, я думаю, лучше написать на него заявление, — Артём взял её за руку. — Это добром не кончится. Если его посадят, ты будешь в безопасности.

— Зная наших полицейских... — Ася горько усмехнулась. — Скажут: «Ну, он же не убил». Хотя... вчера, до твоего приезда... он ведь на меня напал. За горло схватил, дышать не давал.

Артём замер. Его лицо исказилось в злобном оскале, которого Ася никогда раньше не видела. Костяшки пальцев побелели, он резко приподнялся с места, готовый прямо сейчас сорваться, найти этого жирного урода и просто размазать его по стенке.

— Что он сделал?! За горло?! — прошипел он.

— Не надо, Артём... Пожалуйста, не сейчас, — Ася крепко вцепилась в его локоть, удерживая на месте.

Наконец, лампа погасла. Вышел хирург, стягивая маску.

— Грыжа удалена. Операция прошла успешно, позвоночник стабилизирован. Сейчас она отходит от наркоза, заходить нельзя — ей нужен абсолютный покой.

С тяжелым сердцем, но каплей облегчения они вышли на улицу. Воздух был колючим. Артём остановился и повернул Асю к себе. В этот момент всё остальное перестало существовать — и больница, и Олег, и грыжа матери. Он просто обнял её, и они слились в долгом, горько-сладком поцелуе.

Они не заметили парня в темной куртке, который прятался за углом больничного корпуса. Объектив фотоаппарата жадно щелкал, фиксируя каждое движение.

Спустя десять минут фотографии уже были в телефоне у Олега. Он сидел на кухне, глядя на экран, и его лицо перекосилось от жгучей зависти.

— Почему?! Почему он такой красивый, такой «принц», а я... я что, урод по-вашему?! — Олег закричал в пустоту квартиры, швырнув пустую банку в стену. — Любите друг друга? Ну-ну... Посмотрим, как вы запоёте, когда этот «мажор» увидит, на что я готов пойти.

Глава 16 Баббл-ти и засада на выживание.

— Артём, послушай... — Ася сидела в глубоком кресле ресторана, помешивая трубочкой свой напиток. — Мама... она ведь правда могла согласиться выдать меня за этого Игоря. Она всегда считала, что деньги решают всё, а мои чувства — это так, капризы.

Артём смотрел на неё, не отрываясь. Его новая щетина в мягком свете ламп делала его взгляд еще более пронзительным.

— Мы не позволим этому случиться. Ты напишешь заявление, Ася. Это единственный способ остановить их.

Ася вздохнула и протянула ему свой стакан с баббл-ти.

— Слушай, а напиток-то ничего такой. Попробуй.

Артём взял свой стакан с фиолетовыми шариками тапиоки, сделал глоток и забавно поморщился.

— Ну... на вкус так себе, если честно. Но пить можно, освежает, — он улыбнулся, и эта улыбка на мгновение стёрла всё напряжение последних дней.

Они не знали, что за соседним столиком, скрытый спинами других посетителей, сидел человек в черной толстовке и байкерских очках. Сын Игоря, холодный и расчетливый, медленно цедил кофе, наблюдая за ними. Он достал телефон и набрал Олега.

— Слышь, Олежа. Тут твоя сестренка со своим «принцем» сюси-пуси мутит. Наслаждаются жизнью.

— Ничего, скоро она перестанет улыбаться, — прошипел Олег на другом конце провода. — Скоро она станет женой твоего папаши, и я забуду про неё как про страшный сон.

— Не забывай, что ты нам должен, — голос парня в очках стал ледяным. — Когда ты вернёшь те поганые деньги, что просадил в казино?

— Я же сказал — верну! — Олег сорвался на крик. — Откуда я знал, что этот сайт меня разведет? Я верну всё до копейки, как только пристрою Аську!

Олег бросил трубку. Его руки дрожали от ярости. Он подошёл к окну, сжимая кулаки так, что ногти вонзались в ладони. Он чувствовал себя загнанным зверем, и во всём винил Асю и её «мажора».

А в это время Артём и Ася уже летели на черном Suzuki по улицам Петербурга. Мотоцикл привез их в огромный парк. Там, среди аттракционов и детского смеха, они на пару часов забыли об ужасе.

— Может, сахарной ваты? — предложил Артём.

— Я её не очень люблю... Ну ладно, возьми, — улыбнулась Ася.

Они ели розовое облако ваты, смеясь, когда оно прилипало к носу. Потом был тир. Артём, со своей идеальной координацией, выбил пять мишеней из пяти.

— Для тебя, — он протянул ей огромного розового кролика с мягкими подушечками на лапках и доброй улыбкой.

Ася обняла игрушку так крепко, словно в этом кролике была вся её защита. Артём смотрел на неё и поражался: в восемнадцать лет она была такой сильной, но в душе оставалась маленькой девочкой, которой просто нужна любовь.

Потом были лошади. Ася на белоснежном коне выглядела как принцесса, а Артём на вороном жеребце дополнял эту сказочную картину. Но сказка закончилась звонком.

— Вижу, развлекаешься? — голос Олега в трубке был полон яда. — У меня тут целая фотосессия: ты в новой элитной коже, ты на конях, ты пьешь свой дебильный чай... Прямо настоящая пара. Куртка, небось, стоит больше, чем я за месяц зарабатываю?

— Моё дело, — отрезала Ася. — Сегодня я приеду за вещами. И только попробуй мне помешать.

Ближе к вечеру, когда тени стали длинными и зловещими, они подъехали к дому. На Асе была та самая кожаная куртка из самого дорогого магазина Питера — подарок Артёма.

В квартире было подозрительно тихо. Темнота кухни казалась густой. Стоило Асе сделать шаг, как из тени выскочил Олег.

— Попалась, дурочка! — он мертвой хваткой вцепился в её руку, дёрнул на себя.

— Пусти! — вскрикнула Ася.

Артём среагировал мгновенно. Короткий, мощный удар в челюсть — и Олег отлетел к стене, размазывая кровь по губам.

— Бежим, Ася! Скорее! — закричал Артём, но путь преградили пятеро крепких парней. Сыновья Игоря и их друзья. Они были выше и шире Артёма, настоящие стены из мяса и костей.

— Вяжите их! — заорал Олег, поднимаясь с пола. — Ломайте этого красавчика!

Но Артём не собирался сдаваться. Он двигался как молния. Первый нападавший получил серию ударов и рухнул, сбивая собой табуретку. Второй попытался схватить Артёма за горло, но тот увернулся и впечатал его головой в косяк. Последнего Артём просто схватил за куртку и с такой силой толкнул в Олега, что они оба повалились на кухонный стол. Раздался треск — стол не выдержал и разлетелся в щепки.

— Сумки! Хватай сумки! — крикнула Ася, выхватывая из своей комнаты заранее собранные рюкзаки с документами, ноутбуком и камерой.

Они выскочили на лестничную клетку, слыша топот и ругань за спиной. Вниз по ступеням, на улицу, к ревущему мотору Suzuki. Сумки на плечах мешали, но Артём рванул с места так, что преследователи остались лишь точками в зеркале заднего вида.

— Всё, — Ася прижалась к его спине, её колотило. — Хватит. Артём, поворачивай к отделению полиции. Я напишу всё. Про нападение, про засаду, про то, как он пытался меня продать.

Артём кивнул, его взгляд за стеклом шлема был ледяным. Он развернул мотоцикл. Теперь шутки кончились. Олег думал, что он охотник, но он еще не знал, что Артём — это тот, кто всегда доводит дело до конца.

Глава 17 Справедливость и новое начало.

Дорога до полицейского участка пролетела как в тумане. Преследователей не было видно — видимо, удар Артёма и сломанный стол немного охладили их пыл. Артём заглушил мотор Suzuki, и тишина ночного города обрушилась на них.

Внутри участка пахло старой бумагой и хлоркой. Пожилой дежурный, Павел Антонович, поправил очки и окинул ребят усталым взглядом.

— Молодые люди, случилось что? — спросил он, глядя на взволнованную Асю и сурового Артёма в кожанке.

— Мы хотим написать заявление, — твердо ответила Ася, наклоняясь к окошку.

Их провели в третий кабинет. Павел Антонович, сделав глоток остывшего кофе, приготовился слушать. И Ася заговорила. Она рассказала всё: как родной брат превратил её жизнь в ад, как пытался насильно продать её старику Игорю, как пользовался её деньгами. Когда она дошла до момента, где Олег схватил её за горло и угрожал убить, полицейский перестал писать и внимательно посмотрел на девушку.

— Пишите, — он пододвинул лист А4. — Сейчас за ними выедут.

Артём не просто сидел рядом — он подготовился.

— У нас есть доказательства, — сказал он, выкладывая на стол диктофон.

В тишине кабинета зазвучали хриплые крики Олега, нецензурная брань и угрозы «прирезать мажора». Затем Артём включил запись телефонного разговора, где Олег признавался, как обманом забрал телефон сестры. Но последней каплей стал рассказ о том, как Олег толкнул больную мать с грыжей позвоночника.

Полицейские выехали немедленно.

...Олег в это время сидел на той самой разгромленной кухне и орал на сыновей Игоря:

— Придурки! Бабу не могли поймать!

— Если ты такой умный, Олежа, сам иди и делай, — огрызнулся один из парней. — Дебил...

Договорить он не успел. Дверь в квартиру влетела внутрь под мощным ударом.

— ОМОН! ВСЕМ НА ПОЛ! ЛЕЖАТЬ, ЖИВО! — закричали бойцы в масках.

Олега смяли и прижали лицом к грязному полу в одно мгновение. Его хваленых «дружков» тоже скрутили и, не церемонясь, потащили к полицейским машинам.

В участке Олег сначала всё отрицал, брызгал слюной и кричал о «подставе». Но когда ему включили записи Артёма, он сдулся. Поняв, что отпираться бесполезно, он во всём сознался. Капитан Сергей Ковалёв посмотрел на него с отвращением:

— Тебе семнадцать лет, парень. Ты понимаешь, что ты себе жизнь сломал? В колонию захотел? А вы, «помощники», тоже хороши — за соучастие в принуждении к браку и угрозы убийством в тюрьму сядете как миленькие.

Олег попытался броситься на Асю, когда её вели по коридору, но капитан вовремя перехватил его и швырнул обратно на стул.

— Еще раз дернёшься — добавлю статью за сопротивление!

...Прошло две недели.

Игоря поймали в Москве — от правосудия не укрылся никто. Олега и его подельников ждал суд, и приговор обещал быть суровым. Мария потихоньку шла на поправку в больнице, окружённая заботой врачей, а не криками неблагодарного сына.

Ася и Артём работали в студии. Артём наконец помирился со своим отцом, Рудольфом Вальдемаровичем — они долго разговаривали и наконец поняли друг друга.

После съемок Артём взял Асю за руку и привел в свою гримёрную. Он закрыл дверь и серьезно посмотрел на неё. Его щетина уже превратилась в стильную короткую бороду, которая ему так шла.

— Ася... я тут подумал... Может, нам стоит начать встречаться? По-настоящему.

Ася лукаво улыбнулась, прижимая к себе того самого розового кролика.

— Артём, мы уже встречаемся.

Артём рассмеялся, подошёл к ней и, обняв за талию, поцеловал в губы.

— Я люблю тебя, — прошептал он ей в самое ухо.

— И я тебя, мой айдол, — ответила она.

За окном сиял Петербург, город, который сначала принес им столько боли, а теперь подарил счастье. Эта история закончилась, но их совместная жизнь только начиналась.