Девушка без репутации

Глава 1. Горький привкус предательства

Смазываясь в бесконечную черную полосу, мимо с пугающей скоростью проносились деревья.

Сто восемьдесят километров в час.

Слишком много для ночной трассы. Надо бы сбавить. Не хватало еще кого-нибудь с собой прихватить, если что-то пойдет не так. Это ее жизнь сломана…

В горле колючим комом стояли невыплаканные слезы. Девушка изо всех сил пыталась сосредоточиться на дороге, но перед глазами сами собой проступали события минувшего вечера.

Она всего лишь вернулась домой на пару часов раньше. Хотела сделать жениху сюрприз… Но сюрприз, который устроил ей Данил…

Ира всхлипнула.

Все как в самых тупых фильмах. Могла ли она представить, что окажется в такой ситуации? Запах чужих духов, разбросанное белье. И испуганное блеяние лучшей подруги:

– «Прости Ир, но мы с Даней уже давно…»

Только вот жениться Даня все равно собирался на ней, а не на этой ощипанной курице, которая еще недавно так мило щебетала, помогая выбрать свадебное платье.

Стало тошно до отвращения. И непонятно, что больнее – лишиться жениха, или подруги с которой дружили уже лет десять.

Негнущимися пальцами, девушка достала телефон и, открыв мессенджер, зажала иконку микрофона. Маму так поздно беспокоить не хотелось, но сейчас до отчаяния нужно было кому-то выговориться.

– Дядь Валер. – не удержавшись, она опять всхлипнула. – Свадьбы не будет. Я застала Данила с Маринкой и… – Ира сделала глубокий вдох. – В общем, им и вдвоем неплохо. Можно я приеду к вам на пару дней? Я уже еду. Не могу видеть их рожи.

Теперь отпустить палец и дождаться появления галочек. Все, сообщение доставлено. Как только отчим его прочтет, ставший уже бывшим, женишок – вылетит с работы. Откинув в сторону телефон, Ирина крепче вцепилась в руль.

Их с Данилом история начиналась так романтично. Случайное столкновение на катке, взаимные извинения и две чашки кофе в морозный день. Девушка вспомнила, как смотрела в голубые глаза, и не верила, что все происходит на самом деле. Это была любовь. Сразу.

Данил называл ее своей зимней принцессой и всего через три месяца знакомства сделал предложение, которое она, смеясь, приняла.

Родители правда были не в восторге. Советовали подумать. Не торопиться. Однако отчим все же взял парня к себе на работу. Пусть для начала на небольшую должность, но с чего-то же надо нарабатывать опыт.

Сама Ира подрабатывала в той же фирме еще с первого курса, начав свою карьеру с простой уборщицы. И только к моменту получения диплома, доросла до секретаря. Она, конечно, не собиралась трудиться у отчима всю жизнь, но в современном мире опыт работы – вещь полезная.

Телефон на соседнем сидении завибрировал. Девушка скосила глаза. На экране высветилась надпись – «Данечка Любимый». Надо переименовать его в «предатель» и кинуть в черный список.

Звонок оборвался, и следом тут же посыпались сообщения:

«Зайчонок, ты все не так поняла».

Неужели он держит ее за дуру? Впрочем так и есть, если крутил отношения за ее спиной, чего она упорно не замечала.

«Ирусь, я могу тебе все объяснить».

Это уже Марина. Даже любопытно послушать. Будут оправдания в духе – «Я просто зашла в гости, было открыто окно, поэтому сквозняком случайно сдуло трусы и лифчик»?

Ира зло рассмеялась. Если бы Даня нашел в себе силы признаться, что любит другую – она бы сумела это принять. Пусть больно, но хотя бы честно. Все лучше, чем с утра обсуждать свадьбу, а под вечер…

Снова звук сообщения.

«Пожалуйста, прости меня».

За что же прощать, если она «все не так поняла»?

Девушка немного сбавила скорость. Вдох. А теперь медленно – выдох. На душе гадко. Но хорошо, что узнала обо всем до свадьбы. И, пожалуй, зря вот так сбежала. Надо было выставить «Данечку» за дверь прямо в том одеяле. Пусть возвращается в свою коммунальную комнату. Ладно, еще успеется.

Среди сообщений мелькнуло еще одно:

«Ждем. А Дане твоему я завтра голову оторву, и прочие выступающие части тела».

Отчим, или как Ира его привыкла называть – дядя Валера, всегда выражался кратко, но емко. И мог поддержать в нужную минуту, не скатываясь в «я же говорил/надо было прислушиваться к старшим». За это девушка была ему сейчас особенно благодарна.

В свете фар внезапно мелькнула неясная тень. Будто белый полупрозрачный силуэт перебежал дорогу.

Вдавив педаль тормоза в пол, Ира инстинктивно вывернула руль.

Машину закрутило. Телефон ударился о лобовое стекло и потух. Ремень безопасности врезался в плечо. Все вокруг смешалось в какую-то безумную карусель, невозможно было понять, где верх, где низ. Что-то заскрежетало…

А затем, так же неожиданно стихло.

Девушка медленно подняла голову. Жива. Как ни странно, жуткое падение разом ее отрезвило. Разбитое сердце, душевные терзания вмиг отошли на второй план. В голове теперь царила лишь холодная ясность. Самое главное – жива. И надо выбираться.

Одним движением отстегнув ремень, она открыла дверь машины. Та нехотя поддалась, что тоже можно было посчитать за чудо.

Чуть пошатываясь, Ирина выбралась наружу и вдохнула осенний прохладный воздух. Над головой нависало звездное небо. Наверное, стоит отползти подальше… Только сперва забрать телефон…

Однако выполнить задуманное она не успела. Резкий порыв ветра взметнул волосы, а через миг, ее с головой вдруг накрыло потоком воды. Девушка отчаянно забарахталась, пробиваясь наверх, туда, где виднелось звездное небо.

Откуда взялась река? Тем более миг назад под ногами определенно было сухо. Но поразмыслить об этом можно будет потом. Когда отыщется берег.

Ноги путались в чем-то, напоминающим то ли водоросли, то ли длинную тряпку. Постаравшись не паниковать, Ира сосредоточилась на движении руками. Она ведь всегда неплохо плавала. Вот и сейчас – главное следовать технике. От напряжения заломило плечи.

Завтра же запишусь в бассейн…

Нога коснулась дна. В душе поднялась волна облегчения. Кое-как выбравшись на берег, девушка рухнула на траву, с наслаждением вдыхая теплый, такой живительный воздух. Она жива!

***

– Ой-ей-ёй-яй-уй! – надрывно причитал женский голос. – Грех-то какой! И как же она бедняжка такое удумала!

– Цыц! – пристрожил мужчина. – Лучше оботри ее тщательно и дровишек в печь подбрось.

– А что ей еще оставалось? После такого-то позора? – эта говорившая, определенно была моложе. – Уж лучше так. Не повезло только, что вытащили.

Последовал звук, будто кто-то ударил кулаком по столу. Жалобно зазвенели чашки.

– Рот свой нечестивый прикрой, пока нужники выгребать не отправил. Или хочешь, чтобы тебе «повезло» отведать плетей на конюшне? Она, пока еще, твоя госпожа!

– Пфе, госпожа. Да после того, как король огласит свое решение, ее место будет рядом с псами помойными!

– Софла, выстави эту дуреху отсюда, не то я за себя не ручаюсь. – устало попросил мужчина.

Судя по возникшей возне, его поручение выполнили охотно и даже с некоторым энтузиазмом. Девица коротко взвизгнула, после чего за ней с силой захлопнулась дверь.

– А ведь правду говорит. – послышался тяжелый вздох, – К чему ей теперь жить, горемычной?

На этой «позитивной» ноте Ира открыла глаза.

Взгляд тут же уперся в сложенную из кирпича колонну, подпиравшую потолок. В горле было сухо, а голова болела как с тяжелого похмелья. И это при том, что пила девушка лишь один раз в жизни – на выпускном. После которого ее так прополоскало, что на алкоголь больше смотреть не хотелось. Даже на вино.

– Гляди-ка! Очнулась! – сверху нависло морщинистое лицо, от которого безжалостно разило нечищеными зубами. – Как вы, госпожа?

Ира отвернулась. Более-менее чистый воздух ей был сейчас нужнее, чем сочувствие.

– Моя… машина… – язык поворачивался с трудом.

– Что она говорит? Мешанина? – не понял мужчина.

– Так еще бы! После того, как едва не утопла, конечно у ней в голове сейчас одна мешанина. – авторитетно заметила женщина.

– Там был телефон… Пожалуйста, позвоните маме… Или нет, лучше сообщите отцу…

– Он уже знает, милая… – в голосе теперь была необычайная мягкость. – Видимо он тебя и спас. Замолвил словечко перед Всевышним. Выпей-ка лучше.

К ее губам поднесли вогнутую овальную чашку. Ира послушно сделала глоток и закашлялась. Питье напоминало прокисший компот, сдобренный судя по привкусу, ложкой мёда.

– Где я? – голос сипел, как при затяжной простуде, тело ломило, однако в голове постепенно прояснялось.

– Дык в кухню вас принесли. Спальню пока натопишь, а тут и камин завсегда греет. Обсохнуть бы вам. И то скажу, не дело вы задумали. Как-бысь потом, то еще куда ни шло. А так, на нашей совести груз бы повис, что за госпожой недосмотрели.

Мужчина укоризненно покачал головой и переместился к камину. Разговоры, разговорами, а дровишек подкинуть не помешает.

Ира закрыла глаза.

Кажется, головой она стукнулась куда сильнее, чем думала. Какая такая госпожа? Почему эти люди выглядят как средневековые крестьяне? А самое главное – откуда, мать ее, взялась река, которой за городом отродясь не было?

Может, на эмоциях свернула куда-то не туда?

Мужик продолжал бубнить, и девушка, все еще не открывая глаз, невольно прислушалась. Спустя несколько минут ей показалось, что если кто и приложился головой, так это «местный житель».

Потому что рассуждения «крестьянина» явно не вписывались в существующую реальность. Во-первых, он укорял ее! в попытках свести счеты с жизнью. Ну ладно, это еще куда ни шло. Села в стрессе за руль, превысила скорость, слетела с дороги. В глазах стороннего наблюдателя это могло тянуть на попытку самоубийства.

Но потом мужичок начал откровенно бредить. Упомянул развод, которого еще не было. Де, может, барон еще одумается. Мелькнуло в его словах и что-то про волю короля.

А где у нас ближайший король? Вроде бы в старушке Англии. Это с какой же скоростью должна была ехать машинка, чтобы добраться туда за полчаса? И даже если поверить в невозможное, какое дело британскому величеству до девчонки из соседней державы?

И развод… Почему бы и нет. Только вот, такие мероприятия принято устраивать после свадьбы. А учитывая, каким гадом оказался «Данечка», оной уже точно не будет.

Нет. Концы с концами определенно не сходились.

Однако другой полезной информации выцепить не удалось. Заметив, что «госпожа» снова ушла в себя, мужик крякнул и отправился за водой. Теперь на кухне осталась только женщина. Должно быть, та самая Софла.

Ира незаметно приоткрыла один глаз. Тетка суетилась около камина, помешивая что-то в закопченном котелке. Грязно-коричневое платье с обеих сторон покрывал… должно быть фартук. Этакое длинное полотно, с прорезью по центру – для головы. Саму голову венчал грязный платок, для удобства обернутый по кругу и завязанный где-то над лбом.

Невольно вспомнилась Солоха, из известного с детства фильма. Правда та героиня была и моложе, и не в пример симпатичней. Местная же дама выглядела старше на десяток лет, и явно не водила близкой дружбы с мылом.

В горле опять противно запершило. Пришлось открыть глаза. Женщина тут же оставила свои дела и возникла рядом. Ладно, при ближайшем рассмотрении она оказалась не такой уж грязной. Скорее просто немытой.

– Вам нужно выпить еще, госпожа. – в лицо ткнулась уже знакомая чашка.

Сжав на всякий случай губы, девушка отвернулась.

– Простите… можно просто воды?

Почему же так жжет в горле?!

– А то вы мало ее сегодня нахлебались? – невесело усмехнулась тетка. – Нет, воду пока никак нельзя. Хотите, травянок сделаю?

Загадочный «травянок» был подозрительно созвучен с «отравой». Поэтому Ира отрицательно мотнула головой. Хотя сомнительно, что ее будут травить. Тогда уж просто бросили бы на берегу.

В груди что-то противно шевельнулось. Что же с ее машиной? Там ведь и документы все… Отмокнут сейчас капитально, сколько же их потом восстанавливать?

Девушкой Ира была практичной, поэтому в уме у нее постепенно начал выстраиваться план действий. Сперва понять где находится. Что за район, какое село?

Потом сообщить родителям, что жива. Должен же где-то быть телефон. Хотя бы стационарный, на почте.

Осмотреть при свете дня место аварии и, если получится, уговорить местных вытащить из воды машину.

Ну и вернуться в город, чтобы решить остальные дела.

Ира медленно села, порадовавшись про себя, что ничего не сломано. Только немного мутило. Но после всего пережитого, это сущие мелочи.

Взгляд рассеянно скользнул по ногам. Вместо модных джинсов, обнаружился подол грязной ночнушки. Заботливые тут люди. Переодели… Одно но, ночнушка почему-то оказалась насквозь мокрой.

Проследив за ее взглядом, Софла опять вздохнула.

– Так вы же, госпожа, в одном ночном платье и убежали. Не додумались, что легкое оно, на дно не утянет.

В одном ночном платье? Убежала? Ира пару раз моргнула. И опять это древнее обращение – «госпожа». Между городскими и сельскими жителями конечно пропасть, но только сейчас не девятнадцатый век, чтобы вторые так пресмыкались…

Окружающая обстановка тоже теперь бросалась в глаза. Что там мужик сказал, кухня? Пожалуй, он слегка преуменьшил.

Кирпичное помещение с полным правом можно было назвать – КУХНЕЙ! В самом громком смысле этого слова. Ниша, где располагался камин, спокойно вместила бы десять человек. Стол, длиной этак метра четыре. Полки, бочонки, посуда… Кирпичные стены и два узких окна, за которыми, судя по всему, ночь.

Девушка почувствовала, как в голове опять начинает плыть. Слабо верилось, что местные дачники живут с таким размахом. Эта кухня больше подошла бы для средневекового замка.

Точно… Ей уже доводилось видеть нечто подобное, пару лет назад, на экскурсии в Германии. Но как?!

Где-то сбоку открылась дверь, запуская коренастого мужичка с ведрами. Заметив, что «госпожа» сидит, вцепившись побелевшими пальцами в край лавки, он довольно цокнул языком.

– Наконец-то очухалась. Ты ее, Софла, в спаленку проводи. Я уж его милости, господину барону отписывать не стану…

Это стало последней каплей. Девушка разжала пальцы и погрузилась в благодатную темноту.

Глава 2. Барон - баран? И его барАнесса

Второе свидание с реальностью случилось утром. Ира лежала на широкой кровати, утопая в мягкой, как пух, перине. В закрытые глаза бил яркий солнечный луч, тело ломило, а неподалеку шелестели приглушенные голоса.

– Ох, и злой же у тебя язык, Лари. Разве можно про свою госпожу говорить такое?

– Можно подумать, я не права. Была благородной дамой, а станет хуже прокаженной. Как думаешь, может с ней что-то не так? Раз его милость за столько лет…

– Хватит, Лари! Хватит тебе говорю! – торопливо перебила ее собеседница. – Я эти домыслы слушать не стану. Если Ронал узнает о чем ты болтаешь…

– Ронал – старый домашний пес, готовый носить его милости тапки, лишь бы от очага не погнали. Даже если узнает, что мне с того? – презрительно фыркнула девица, но все же умолкла.

Теперь, наступившую тишину разбавляли лишь шаги и шорохи. Ира все еще продолжала лежать неподвижно, хотя шея понемногу затекала. Давно ей не попадались такие неудобные подушки. Ну да ладно, как говорится: чужим подушкам в перья не смотрят. Дали, и на том спасибо.

Лучше попытаться понять – что происходит?

Была ночная дорога. Чуть раньше, предательство жениха. И авария… в которой она чуть не переломала все кости. До сих пор не верится, что так легко отделалась – максимум парой царапин. Затем, около трассы с какого-то перепугу появилась река. Вот с нее-то и начались все странности.

Девушка наморщила лоб.

Все равно не сходилось. Когда она выбралась из машины, вокруг определенно было сухо. Это уже потом накрыла волна. Можно, конечно, списать все на шок, но даже в самом шоковом состоянии просто невозможно не заметить воду!

Разум напряженно работал, выискивая правдоподобный ответ. И после титанических усилий, ему это удалось. Ира даже чуть не рассмеялась от облегчения.

Ну конечно!

Просто где-то неподалеку прорвало плотину, прошел большой дождь или какие-нибудь коммунальщики начудили. А она, слетев с трассы, всего лишь попала под поток, сносящей все на своем пути, воды.

Что же касается средневековой кухни… Да мало ли чудиков на свете живет? Нет ничего странного в том, чтобы обустроить жилище по собственному вкусу. Или, что более вероятно, ее подобрали ролевики-реконструкторы и оттащили на свою базу. Отсюда и странные костюмы, и манеры позапрошлого века…

Раздался звук, будто кто-то закрыл дверь, после чего все шорохи и шаги смолкли. Удачный момент, чтобы открыть глаза и немного осмотреться. Девушка так и сделала. Откинув одеяло, она села на кровати и скользнула взглядом по комнате.

Мда… Предположение о реконструкторах оказалось правдой. Ей-богу, можно подумать, что ее уложили в музее. А какая кровать!

Кровать и правда заслуживала внимания, огроменная (не меньше двуспальной), с деревянным резным изголовьем, по углам четыре столбика, только балдахин натянуть забыли. Ну или сняли для стирки, такая тряпка наверняка прилично пыли собирает.

Ира повернула голову в сторону окна. То оказалось занавешено тонкой голубой шторкой, свободно пропускавшей солнечный свет. А по обеим сторонам подвязаны ленточками еще одни шторы, только уже более плотные и тяжелые.

В ногах, напротив кровати, обнаружился камин. Не электрический, а самый настоящий – сложенный из камня, со следами сажи на стене. Угол закрывает ширма. Ничего особенного, просто белая ткань, натянутая на деревянную раму. Пол был покрыт толстенным ковром не первой свежести. По нему что, в обуви ходили?

Девушка сделала глубокий вдох. Так. Это ее не касается. Лучше отыскать кого-нибудь из местных смотрителей, и как можно скорее сообщить о себе домой. Родители уже наверное с ума сходят.

Она подползла к краю кровати и внимательно оглядела пол. Как и следовало ожидать, никто не догадался оставить тапочки. Может не думали, что она так быстро очнется? Ладно, мы люди не гордые, дойдем и босиком.

Свесив ноги, Ира в очередной раз полюбовалась подолом грязной ночнушки, которая на этот раз оказалась сухой. То ли еще раз сменили, то ли просто успела высохнуть естественным путем.

В этот самый момент, противно скрипнула дверь – будто кто-то царапнул сухой деревяшкой по доске.

– Ой, госпожа! Не надобно бы вам пока вставать! – в комнату впорхнула юная девица, одетая в лучших традициях средневековых реконструкций. Коричневое платье, то же серое полотно, напоминающее фартук, только вместо завязок – широкий пояс со шнуровкой, подозрительно напоминающий остатки корсета.

Ира не дрогнула. К чему-то подобному она уже была готова.

– Приветствую и вас, юная леди. – брякнула она первое, что пришло в голову. Сказывался опыт исторических книг. Правда на леди эта особа никак не тянула, в лучшем случае на горничную.

Однако девице хватило и этого. Застыв посреди комнаты, она растерянно заморгала. Сжалившись, Ира решила перейти на нормальную человеческую речь.

– Я пошутила. И можете не называть меня госпожой, сами же видите, я не из ваших. Лучше подскажите, где мы сейчас находимся?

Девица моргнула еще раз, но осмысленности в ее лице не прибавилось.

– И, кстати, спасибо, что вытащили. Я не справилась с управлением, потом еще эта вода…

Икнув, девица бросилась обратно и выскочила за дверь. Ирина проводила ее озадаченным взглядом. Правда долго оставаться в неведении ей не пришлось, потому что девчонка довольно скоро вернулась, в компании вчерашнего мужичка. На ходу она торопливо бормотала:

– …никак умом бедняжка сдвинулась, да? Все бает, а я и в толк взять не могу. Что же будет, что же будет?

– Цыц! – осадил ее мужчина, – Сбегай лучше на кухню, насчет обеда распорядись. Да Софле передай, чтобы травянок перечный заварила, не видишь разве? Худо нашей госпоже.

Понятливо кивнув, девица вновь улизнула. Однако не успела Ира обрадоваться знакомому лицу, как мужичок, покряхтывая, поклонился и заговорил.

– Очухались, госпожа? Да только зря вы вставать надумали. Вам бы отлежаться малех. А мы и обед принесем, а ежели подзнабливает, то и камин растопим.

Девушка на миг подвисла. Она никак не могла понять, это ее принимают за кого-то другого, или же тут просто такие традиции гостеприимства? Всей душой ей хотелось верить во второе.

– Простите, не знаю, как к вам обращаться…

– Как вашей душе угодно будет, госпожа. – мужичок вновь поклонился. – За то, что не уследил за вами, впору псом заборным, или болотным червем кликать.

– Ммм… – Ира закусила губу. Обзывать постороннего человека, пожилого при том, она точно не собиралась. Каких бы взглядов тот ни придерживался. – А по имени?

– Ронал, ваша милость. Старый добрый слуга Ронал.

В памяти что-то шевельнулось. Кажется, не так давно, в ее комнате уже обсуждали человека по имени Ронал.

– Скажите, Ронал, могу ли я увидеть кого-нибудь из организаторов? Кто-то же главный тут над вами есть?

Мужичок от такого вопроса даже растерялся.

– Главный… Так его милость господин барон над нами всеми тута главный. Только нету его сейчас. Он же сказал, что до самого разв… – Ронал поперхнулся, – Прошу простить. Я хотел сказать, что его милость господин барон некоторое время решил пожить в другом городском доме. А я лишь скромный управляющий, но все что надо для вашего удобства…

Дальше Ира его не слушала. Ей сперва нужно было переварить первую порцию информации. От слов «господин барон» веяло чем-то архаичным, будто в исторический роман заглянула.

– …но и вы, как супруга, вправе распоряжаться. Мы все исполним. – продолжал разливаться мужичок. – Хотите, прикажу Софле, чтобы бульончику наваристого вам сготовила? Аль может…

– Как кто? – поперхнулась девушка, – Супруга?

Ронал забеспокоился.

– Ну дык король еще свое решение не огласил. Так что до тех пор да, стало быть, супруга. – судя по настороженному взгляду, в ответ он ожидал порцию слез или истерику.

И Ира с удовольствием выдала бы ему и то, и другое. Потому что нервы были на пределе еще после вчерашнего, а тут местные сектанты, оказавшие помощь, будто решили поиздеваться. Однако, вместо крика, она лишь спросила:

– Если мой муж барон… Стало быть, я баронесса?

– Так и есть, госпожа! – обрадовался мужичок. – Так и есть. Ваша милость, Алесия Ирсана Кьярти. Так что, принести бульончику?

Ира машинально кивнула, решив, что спорить с психами, особенно у которых вся ее одежда, – последнее дело. Лучше уж притвориться, что всему верит. Пока не найдет кого-нибудь поадекватнее.

Мужичок, отвесив еще один поклон, удалился. Дождавшись, пока в коридоре стихнут шаги, девушка поспешно вскочила на ноги. Подыгрывать местным «оригиналам» можно сколько угодно, но рассчитывать на них явно не стоит.

Кто знает, что у этих ребят в голове? Заиграются еще в свое средневековое общество, и сожгут ее, как ведьму. И никто ничего не докажет. Потому что кто знает, что она здесь? Есть конечно шанс, что окружающие просто прикалываются, но пока нет доказательств, лучше руководствоваться самым пессимистичным вариантом. А именно – вокруг психи. Если нет – вместе потом и посмеются над ее страхами.

Ира взглянула на приоткрытую дверь. Можно просто попытаться уйти, на удачу? Вдруг не остановят? Или нет. Разумнее выглянуть сперва в окно, чтобы иметь представление о местности.

С этими мыслями девушка перекатилась на другой край кровати, и решительно сдернула в сторону тонкие шторы…

***

крепость Квардес, за один год и пять месяцев до…

В этой лавке не толпились покупатели, наперебой звеня кошельками. Не торговались, пытаясь выгадать хотя бы пару монет. Не ругались с хозяином, обвиняя его в слишком высокой цене. Нет. Зашедшие сюда, держались с благоговейным трепетом и даже говорить старались вполголоса.

Девушка в простом, но строгом платье, остановилась перед дверью. Она знала, что если войдет, то непременно останется без всех своих накоплений. Но соблазн был слишком велик. Да и деньги – всего лишь кусочки металла, что они значат перед настоящим знанием?

Звякнул дверной колокольчик.

Хозяин лавки не бросился к вошедшей и даже не стал гнуть спину в поклоне. Лишь скользнул взглядом по коричневому платью и белому наплечнику, который скрепляла недорогая брошь. Однако когда девушка вышла из тени, взгляд его потеплел.

– Эйса Кэрин? Давно вас не было видно!

– Добрый день, Питер. – девушка чуть склонила голову. – Я была занята.

– Как всегда, пытались посеять крупицы разума в пустые головы?

Кэрин даже не улыбнулась.

– Обучала детей чтению и письму.

– Стоит ли на это тратить свою молодость? – Питер почесал подбородок. – Ну да ладно, у меня для вас кое-что есть. Уж с десяток дней как прибыла, а я все не выставлял. Как чувствовал, что вы заглянете. Один момент!

Он скрылся в подсобном помещении, чтобы через несколько минут вернуться с небольшим фолиантом в руках.

– Знали бы вы, с каким трудом я урвал эту копию. «Осколки былых цивилизаций». Только потрогайте страницы, не пергамент – чистая бумага!

Девушка прерывисто вздохнула, чувствуя, как в груди поднимается волна предвкушения. Удовольствие, которое она получала от приобретения книг, было, пожалуй, самой большой радостью в ее жизни.

– И… сколько… – она понизила голос до шепота. – Сколько будет стоить?

– Ну… – хозяин лавки пошевелил губами. – Я планировал выставить ее за семь аргенов. Но из уважения к церкви, и из уважения лично к вам… пять монет.

Огонек в глазах Кэрин погас. Ей немного не хватало до нужной суммы. Надо было снимать комнату без ужина, да и до крепости дойти можно было пешком.

– Простите, пожалуй я зайду в другой раз. Всего вам доброго, Питер.

– Постойте, – вскинулся мужчина. – Сколько у вас есть?

– Четыре аргена и шесть гронов.

– Хм… – Питер сделал вид, что задумался. К благотворительности он не тяготел, поэтому цену ставил с хорошим запасом. Однако с таким редким товаром, мужчина не мог позволить себе разбрасываться покупателями. – Хорошо. Два грона я готов вам простить, как постоянной покупательнице.

– Что вы, не стоит! – попыталась отказаться девушка, но хозяин лавки уже заворачивал книгу в пергамент.

– Еще как стоит. Лучше вам, чем богачу, который этого все равно не оценит.

Кэрин поколебалась, но все же вытащила кошель. Раз уж все равно возвращаться в монастырь, так хоть не с пустыми руками.

И вот, она шла по улице, прижимая к себе сумку с новоприобретенным сокровищем. Книги были ее настоящей страстью. Как сирота из обедневшего, но дворянского рода, Кэрин выросла при монастыре. У таких девочек было лишь два пути – выйти замуж за какого-нибудь небогатого купца, готового принять невесту без приданного, или же податься в монастырские учительницы и обучать грамоте детей ремесленников.

Кэрин выбрала второй путь, дающий хоть небольшую, но независимость. Правда в самом монастыре, учительницам не платили жалование, трудились они исключительно за еду и крышу над головой. Но всегда можно было получить рекомендацию в хорошую семью.

Должен же кто-то обучать детей аристократов.

Только была и оборотная сторона медали, с которой девушке тоже пришлось столкнуться. Мужчины знатного происхождения, несмотря на громкие слова о чести, далеко не всегда заботились об оной.

И учительница в их глазах, была привлекательнее служанок. Поэтому, чтобы лишиться места службы, достаточно было сказать – «нет».

Собственно, так с Кэрин и случилось. Прослужив чуть больше года в семье одного барона, она отказалась уступить хозяину. Благо, что монастырь всегда принимал воспитанниц обратно, под свое крыло. Кроме тех, разумеется, кто запятнал свою честь.

Так что стоило ли удивляться, что богатых мужчин девушка недолюбливала, и твердо решила держаться от них подальше. Потому что из-за чужого вожделения, она уже третий раз теряла неплохую вроде бы службу.

Хватит. Теперь, если и наниматься, то только компаньонкой к какой-нибудь пожилой даме. Или обучать детей вдов.

Стараясь держаться между проезжей частью и стенами домов, Кэрин быстрыми шагами преодолела грязный переулок. Хорошо еще, что днем здесь не так опасно. А вот по вечерам, когда из трактиров вываливаются пьянчуги…

Словно отвечая ее мыслям, впереди распахнулась покосившаяся дверь.

– Заходите еще, господин, будем вам только рады. – лебезил трактирщик, провожая дорогого гостя.

– Сперва вымойте столы и изничтожьте крыс. – икнул парень, и поплелся прочь, нетвердо держась на ногах.

Кэрин брезгливо поморщилась. Обгонять молодого человека она не решалась, опасаясь получить в спину свист и грязные намеки. Пришлось замедлить шаг и держаться поодаль. Ну ничего, ей бы только добраться до чистых улиц…

Тем временем парень, сделав едва ли с десяток шагов, вдруг зацепился ногой за камень и рухнул в грязь. Что совсем не удивительно, в его-то состоянии. Ждать, пока он поднимется, у девушки не было никакого желания. Она все же решила пройти мимо.

И прошла бы. Если бы до ее слуха не донеслось бессвязное бормотание.

– … дядюшка… почему так, дядюшка? …у меня теперь никого не осталось…

Кэрин невольно замедлила шаг. Парень не выглядел законченным пьяницей. Да и одет он был скромно, но прилично.

– …как ты мог умереть так рано? …как вы все могли…

После секундного колебания, девушка присела рядом. Не стоило обладать особой проницательностью, чтобы понять – юноша не так давно потерял члена семьи.

– Молодой человек, – позвала она, стараясь не вдыхать запах дешевой сивухи. – Вам помочь встать?

Парень поднял голову.

– Зачем? – язык явно слушался его с трудом. – Зачем мне вставать, когда он умер? А я так и не успел доказать…

– Затем, что после захода солнца, вас в этом переулке оберут до нитки, а затем прирежут. – холодно оборвала его Кэрин. – Думаете, ваш дядюшка на том свете будет рад, если вы явитесь к нему в столь непотребном виде?

Юноша икнул, пытаясь сосредоточиться на собеседнице.

– Вы такая милосердная и… судя по платью… из монастыря.

Кэрин фыркнула. Она не выносила пьяниц, но прекрасно видела, что этот молодой человек еще не скатился на дно. И чтобы этого не произошло, ему нужна была помощь.

– Где вы живете?

– … у северной стены.

– Туда я вас точно не дотащу. Может есть знакомые, где-то поближе?

Парень мотнул головой. Кэрин ненадолго задумалась. Не стоило бы в это ввязываться, но протянутую руку помощи не убирают назад.

– Идти хотя бы можете? – без особого удовольствия, она помогла незнакомцу подняться и подставила свое плечо.

Противно, но монастырскую обитательницу никто не осудит за помощь убогому. Если бы не одно но. Проводить несчастного следовало домой и передать с рук на руки жене или ближайшей родственнице. А то, что задумала она, граничило с безумием.

Однако ей все равно не хватило бы сил добраться до северной стены. С такой-то ношей.

***

Столица. За один год и пять месяцев до…

– Кари-и-ис… – капризно протянула девица, наматывая на палец прядь неестественно рыжих волос. – Мне холодно. Долго ты еще будешь там возиться?

– Укройся пока одеялом. – отозвался сидевший за столом мужчина, и взял в руки очередную бумагу. – У нас впереди еще целая ночь.

– Ага… Но-о-очь. – девица поправила сорочку так, чтобы вырез едва прикрывал грудь. – Ну скажи, что интересного во всех этих расписках? Стоят ли они того, чтобы заставлять меня ждать?

Взгляд голубых глаз метнулся от стола в сторону кровати. Сидевшая там девушка, в тонкой полупрозрачной сорочке, и впрямь была хороша. Кто-то бы назвал ее вульгарной. Крашеные волнистые волосы, искусственная родинка над губой, щеки тронуты румянами. Но Карису, почему-то, именно такие и нравились.

Сантия казалась глотком крепкого вина, на фоне пресных благовоспитанных дам. Самой пресной из которых, была его супруга.

Девица закусила губу и игриво повела плечами.

– Раз ты такой занятой, то я ложусь спать. – она демонстративно рухнула на подушки, но так, чтобы из-под сорочки показалась часть ноги.

Мужчина усмехнулся, чувствуя, как пальцы сами тянутся к пуговицам на рубашке. В конце концов, расписки могут и подождать. Заботы заботами, но даже ему требуется отдых.

– Ах ты мелкая бесстыдница! – он шагнул к кровати, – Еще смеешь меня дразнить?

Однако в этот самый момент, их прервали самым бесцеремонным образом. В дверь кто-то постучал.

– Я занят! – бросил Карис, не отводя взгляда от любовницы.

– Господин, вам письмо!

Чертыхнувшись, мужчина запахнул рубашку. Не раньше и не позже. Однако он все же распахнул дверь. Слуга с низким поклоном вручил ему запечатанный свиток.

– Это все? А теперь – проваливай!

Сорвав печать, Карис углубился в чтение.

– До-оро-огой… – потянулась Сантия, – Что там?

Мужчина лишь нетерпеливо мотнул головой и продолжил чтение. Наконец, лицо его прояснилось, а губы растянулись в довольной улыбке.

– Я богат! – выдохнул он, бросая свиток на стол. – Все мои проблемы решены, я баснословно богат!

– Ммм? – девица подалась вперед, а в ее глазах мелькнул жадный блеск.

– Эта старая развалина, наконец отдал Всевышнему душу! Понимаешь? Отец моей жены, старик Бартон. Он так долго болел, мне пришлось ждать несколько лет. И все не зря.

– Постой, разве у него нет других детей?

– Сын погиб десять лет назад от сухой лихорадки. Так что единственная наследница – моя жена.

Сантия разочарованно выдохнула.

– Не ты… Она…

Карис хмыкнул.

– Ты слишком глупа, чтобы понять. Разумеется, при отсутствии других наследников – состояние получает моя жена. Но она всего лишь женщина, а потому, не имеет права чем-либо распоряжаться. Так что все дела буду вести я. А если что-то случится с этой бессловесной клушей, догадываешься, кто наследует за ней?

В глазах рыжеволосой девицы мелькнуло понимание.

– Но разве ты сможешь хоть что-то получить, если у вас вдруг появятся дети?

В ответ на это замечание, мужчина расхохотался.

– Радость моя, по-твоему я так глуп? Уж поверь, я давно обо всем позаботился. И вообще, хватит разговоров. Лучше вспомни, зачем ты тут.

Девица хихикнула и, отбросив подушку, нырнула в его объятия.

Глава 3. «…хорошую религию придумали индусы».

Отдергивая шторку, Ира примерно представляла, что может увидеть. Какую-нибудь захудалую деревню. Поле с пятнами палаток. На худой конец – лес. Однако, к ее полной неожиданности, за окном оказался город.

И ладно бы просто город. Но чтобы такой?!

Девушка крепко ущипнула себя за бок, и тут же взвилась от боли. Увы, глюк никуда не делся.

С высоты второго этажа, открывался вид на средневековую улицу. То, что это не современность, Ира поняла сразу. Насколько хватало обзора, впереди тянулись унылые каменные дома, с живописными лужами нечистот под окнами. И ни одной антенны. Чего уж говорить, нигде не было даже проводов. Как не было и порядка, свойственного европейским улицам, рассчитанным на туристов. Серость, грязь и ароматы скотного двора.

Создать такое, никакой шайке реконструкторов не под силу. Девушка медленно попятилась от окна.

– Госпожа! – на пороге вновь возник «старый добрый слуга» Ронал, удерживающий перед собой деревянный поднос. – Я вам тут принес бульончику, как вы и просили. И перечный травянок. Подкрепитесь, и вам сразу же полегчает.

– А… эм… спасибо. – выдавила из себя Ира.

Уж не провалилась ли она в какой-нибудь дурной сон?

– Может чего еще желаете? – поинтересовался мужичок, поставив поднос на круглый столик у кровати.

– Больше ничего, спасибо.

– Ну отдыхайте. – еще раз поклонившись, Ронал ушел.

Двигаясь будто во сне, девушка сделала шаг, и опасливо оглядела содержимое подноса. Кто знает, какие сюрпризы ее еще ждут?

Самый центр гордо занимала металлическая миска, в которой дымился жидкий суп. Рядом кусок сероватого хлеба. Из пузатой кружки поднимается пар.

Даже на таком расстоянии, Ира смогла уловить терпкий запах мяты, и чего-то еще… Сладковатый, нежный, мелисса? Или ромашка? Должно быть, загадочный «травянок», всего лишь травяной чай.

Однако ей сейчас нужен не чай, а лошадиная доза успокоительного. Или стопка чего-то покрепче, если это поможет понять – что происходит? В какие неведомые дали ее вынесла та река?!

Девушка обхватила себя руками, пытаясь по кусочкам восстановить цепь недавних событий.

Вот она застает Данила с другой, бежит по лестнице, дергает на себя дверь машины… Скорость и ночная дорога, которая плывет перед глазами из-за слез. Затем авария. Ну тут сама виновата, нельзя же в таком состоянии за руль. Авария…

От одного воспоминания, как крутило машину, внутри все похолодело. А если на этом все и закончилось? И не было потом никакой реки?

В голове неожиданно зазвучали полузабытые строчки из песни, которую она слышала еще на магнитофонной кассете.

«…хорошую религию придумали индусы:

Что мы, отдав концы, не умираем насовсем».

Бред?

Бред.

Ира села на кровать и зажмурилась. А средневековый город за окном – не бред? Странные люди, считающие ее своей госпожой, тоже вписываются в границы нормального? Могла ли она умереть и переродиться в другом времени?

Чисто теоретически – однозначно нет! А на практике?

Девушка открыла глаза. Комната никуда не делась, тот же камин, город за окном. Хорошо, допустим, это реинкарнация. Но почему она не переродилась в младенца? Прошла бы заново все стадии развития, забыла бы прошлую жизнь. Похоже, в ее случае, вселенная определенно дала где-то сбой.

Ира была уверена, переродись она в далеком будущем, где летающие машины, а люди давно освоили телепорты, она бы и слова против не сказала. Но средневековье…

За что?

Увы, давать ответ никто не торопился. Не спустилась с небес и подробная инструкция, как тут жить. Зато в животе вдруг заурчало от голода. Девушка еще раз взглянула на похлебку. В голове же, по-прежнему тянулось:

«…а если туп, как дерево, родишься баобабом.

И будешь баобабом тыщу лет, пока помрешь*».

(«Песенка про переселение душ» Владимир Высоцкий).

***

После еды Ира почувствовала себя бодрее. Насколько это вообще было возможно в такой ситуации. Вернулась к ней и способность спокойно рассуждать.

Переселение в тело средневековой баронессы – штука, конечно, неприятная. Но главное – она жива. Да и дальше тоже хочется жить. А для этого, надо максимально слиться с местностью, и не привлекать к себе внимание. Узнать как-то страну, и хотя бы приблизительно – век.

На ее стороне – неплохое знание мировой истории. А также искусство, литература, ну и всякая психология по мелочи. Все те ненужные предметы, которые их заставляли учить в рамках классического высшего образования.

Даже латынью приложить может, если потребуется (правда исключительно изречениями древних философов), но вдруг это поможет делу. Жаль интернет еще не изобрели, но должны же тут быть другие источники информации. Например… книги?

Заглянувшая спустя четверть часа служанка косилась так, будто опасалась Иру не меньше, чем та ее. Но на осторожный вопрос послушно закивала.

Книги есть. Правда стоят они больших денег, так что господин барон никогда не стал бы тратиться на такую глупость. Да и зачем благородной даме читать? Если скучно, то в корзине для рукоделия целый ворох незаконченных вышивок. Стоит только приказать…

Ира «приказала», чтобы не вызывать подозрений. Хотя шить она не любила. Верхом ее мастерства была пришитая еще в младших классах пуговица. Но если вспомнить, сколько она уже наговорила местным, лучше пока затаиться и не отсвечивать.

***

крепость Квардес, за один год и пять месяцев до…

Когда впереди показалась таверна, Кэрин была уже сильно не в духе. Плечо ломило от веса парня, а другой рукой приходилось удерживать книгу, чтобы не потерять. Благо, что прохожие на них не косились. Впрочем, предлагать свою помощь тоже никто не спешил.

– Вы в состоянии снять себе комнату, чтобы проспаться?

Задавая этот вопрос, девушка ожидала услышать – «нет». Но парень, покачнувшись, кивнул.

– Кон-нечно. У меня в кошеле хват-тит монет. – он сунул руку в карман, едва устояв при этом на ногах. Но, судя по всему, кошеля не обнаружил. – Где-то же б-был.

– Все ясно. – поморщилась Кэрин. – Видимо ваши сбережения остались в трактире.

– Т-тогда, я в-вернусь.

– Угу, насколько помню, вас там очень ждали. Да стойте же ровно! – она выдохнула, призывая терпение. – У меня тоже нет денег, чтобы за вас заплатить.

– Я бы не…

– А оставить вас на улице, мне не позволит совесть. Но учтите, то, что я собираюсь сделать – большой риск. И если вы опорочите мое имя, я буду каждый день молиться, чтобы небеса ниспослали на вашу голову всевозможные кары.

Парень опять икнул. Кэрин оглядела его безо всякой симпатии. Велико было желание развернуться и просто уйти, но простит ли она себе, если завтра в грязном переулке обнаружат его изувеченное тело?

Насколько она разбиралась в людях, юноша вроде был неплохой. Просто совершил глупость, попытавшись утопить в алкоголе горе.

– Я сняла тут комнату, до завтра. И готова угол в ней уступить вам. Только никто не должен увидеть вас, или услышать. Ясно?

Молодой человек кивнул.

– Зайдете сразу за мной, но держитесь в нескольких шагах. Я отвлеку служку разговором, вы же подниметесь по лестнице, и будете меня ждать. Только ничего не напутайте. И ни с кем не говорите.

Стиснув пальцы на книге, Кэрин первой направилась к двери. Это была глупость… Совершенная глупость. Однако в глубине души девушка чувствовала, что поступает правильно. Будто возвращает добро… те две монеты, которые простил ей Питер.

На удивление, все прошло гладко. Пока служка объяснял, где поблизости бакалейная лавка, незнакомец успел подняться наверх. Кэрин же, не собираясь полагаться на чужое благородство, одолжила большие ножницы. Объяснив это тем, что хочет заняться шитьем, а свои забыла в монастыре.

Парень, конечно, едва держится на ногах. Но мало ли что взбредет ему в голову, когда он протрезвеет. Так что девушка собиралась быть настороже.

– Вы бы хоть назвали ваше имя. – не удержалась она, отделяя ширмой угол, в котором устроился «гость».

– Ла… Лайон, добросердечная леди. Лайон Осберт Бартон. – юноша не то вздохнул, не то всхлипнул. – Второе имя в честь дядюшки… жаль, что он так и не смог простить моего отца.

– Каждый отвечает только за свои грехи, Лайон Бартон. – Кэрин коснулась двумя пальцами его лба. Наверное, следовало прочитать утешающую молитву, но в таком настроении, это было бы лицемерием. – Отдыхайте. И ради всего святого, ведите себя тихо.

***

Передвинув табурет к подоконнику, Кэрин раскрыла книгу. Раз уж притащила незваного гостя – придется не спать. Ножницы она положила рядом. Милосердие еще не повод забывать об осторожности.

Девушка вдохнула горьковатый аромат страниц, и ощутила, как в груди поднимается смесь счастья с предвкушением. Пусть вокруг обшарпанные стены, следующие несколько часов она проведет не здесь.

«…На восход от жемчужного моря, где сейчас проходит караванный путь, лежало королевство Альтимор. В свое время, гордые альтиморцы обнесли его тремя защитными стенами. В основе первой лежала глина и мокрый песок…»

Разбивая тишину, в дверь заколотили с такой силой, будто надеялись снести ее с петель.

– Эйса Кэрин, будьте добры, откройте!

Кэрин насторожилась, но все же подошла к двери. На пороге, собственной персоной, возвышался хозяин таверны.

– Чем обязана? – холодно поинтересовалась девушка, скрещивая руки на груди.

– Не сочтите за оскорбление, эйса Кэрин. Но одной из служанок показалось, будто вы привели мужчину.

– Я… что?! – в лицо ей бросилась краска. – Простите, Альверт, можете ли вы повторить?

Мужчина смутился.

– Ну… сами понимаете. Я ведь должен проверить.

Кэрин напустила на себя маску спокойствия.

– Понимаю. Очень хорошо все понимаю. После службы в чужом городе, преодолев с полсотни верст, в нескольких часах от родного монастыря, я буду думать исключительно о мужчинах. Так?

Хозяин таверны переступил с ноги на ногу. Но девушка не дала вставить ему и слово.

– Останавливаясь у вас, я смела надеяться, что мой покой не потревожат беспутные соседи. Но и подумать не могла, что в беспутстве обвинят меня… – она понизила голос и теперь глядела в упор на собеседника. – Но раз вы настаиваете, то войдите сами и проверьте. Я одна.

Она посторонилась, ни на миг не выдав своего беспокойства. Только бы Лайон лежал в своем углу тихо.

Альверт потупился.

– Эйса Кэрин, я не смею подозревать вас.

– Я настаиваю, чтобы вы осмотрели комнату. А когда закончите, жду извинений.

Девушка не пыталась заступить путь, только смотрела так, что хозяину таверны стало неловко. Он сам в свое время посещал школу при монастыре, и помнил царившую там строгость. Ему даже в голову бы не пришло, что монастырская учительница может врать. Зато мужчина прекрасно видел возмущение, скрытое за маской ледяного спокойствия.

– Простите, эйса Кэрин. Служанке должно быть показалось.

– Она видела, как мужчина входил ко мне?

– Она просто заметила, как в таверну входит посторонний, но не видела, как тот выходил.

Девушка чуть склонила голову. Она отдавала себе отчет, что поступает дурно, но это будет лишь на ее совести.

– Что ж, я прощаю вам это недоразумение, Альверт. И благодарю за беспокойство.

Закрыв дверь, Кэрин прислонилась к ней спиной. Глупо. И чудовищно неосторожно. Остается только утешать себя тем, что этой ложью она возможно спасла чью-то жизнь.

***

Отпустив служанку, Ира заглянула в корзинку для рукоделия. Там обнаружился ворох ниток разных цветов, кусок ткани с вышитым узором и пугающего вида ножницы.

На взгляд девушки – ничего полезного. Вышивать, конечно, придется, но исключительно при посторонних. Так сказать, чтобы пустить пыль в глаза. А наедине с собой, заниматься показухой бессмысленно. Лучше потратить это время на то, чтобы собрать мысли в кучку.

Если верить обмолвкам окружающих – она баронесса. Нижняя планка в иерархии аристократов. Зато не нищенка, и не крестьянка. Уже можно благодарить судьбу. И отдельное спасибо, что не баобаб, как в известной песне.

У нее есть муж – барон. С которым она, судя по всему, не в самых теплых отношениях. И причина, скорее всего в ней, раз супруг пытается организовать развод, а не устроил несчастный случай, или не отправил в монастырь.

Либо так любит, либо где-то у нее имеются очень влиятельные родственники, ссориться с которыми себе дороже. Неплохо бы, кстати, выяснить – в чем же заключается ее «страшная» вина. Может поймали на измене? Раз предшественница аж на реку побежала – топиться.

Это она, конечно, зря.

Ира глубоко вздохнула. Слишком мало информации, чтобы делать выводы. Но как выяснить остальное, не привлекая внимания? Если на дворе средние века, то подозрительное поведение вполне может привести к знакомству со «святой» инквизицией, которая особенно зверствовала в Испании, и во Франции.

А бароны, если верить школьным учебникам, водились почти везде.

От нечего делать, девушка обошла комнату. Заглянула она и за ширму. Там, помимо сундука, стоял еще ночной горшок. Мило. Очень мило. Однако тут просто такой быт, так что привыкай, милая. И нечего кривиться. Или изобретай унитаз.

В сундуке, скрученные валиками, лежали платья. А под ними… Ира чуть не взвизгнула от восторга, обнаружив круглое зеркальце. Не очень большое, размером с ладонь. Зато тяжелое, да еще и в потемневшей оправе. Серебро?

Но уже через минуту, проблема драгоценных металлов перестала ее волновать. Потому что девушка успела изучить свое отражение, и теперь хотела только одного. Упасть на грязный ковер и представить, что ничего не видела.

Чисто внешне, баронесса Алесия оказалась очень мила. Светло-русые волосы, симпатичное наивное личико, и неожиданно – темно-карие глаза. В комплекте шли и черные ресницы с темными бровями. Такой вот выразительный контраст, цепляющий взгляд.

И это было плохо. Даже не так.

В этом заключалась самая настоящая засада. Потому что в средневековом мире лучше быть матерой бабой, с лицом профессиональной грымзы. Чтобы даже собаки в ее сторону лаять боялись. А не нежной фиалкой, которую любой сможет растоптать.

Чем дольше Ира смотрела на себя, тем меньше себе нравилась. Хрупкая. Невесомая. Нежная. Однозначно не из тех, кто на коне через горящие избы перескакивает.

В своем мире она, конечно, была не уродиной. Даже считалась симпатичной. Но со стильной стрижкой и в правильно подобранной одежде – это не сложно. Ее не портил даже с легкой горбинкой нос (получила в свое время качелей).

А у этой девицы, нос цел. Еще и ровные здоровые зубы – вот счастье. Хотя, в местных реалиях, действительно счастье. К стоматологам и в двадцать первом веке страшно идти, а тут тем более, лучше не попадаться.

И даже такая красотка чем-то не угодила своему мужу. Ира нервно хихикнула. А потом расплакалась, и долго не могла остановиться. Стресс… Чтоб его.

***

Когда дверь отворилась снова, Ира сидела на кровати и мрачно царапала ткань иглой. Думала она теперь о том, что близкие, должно быть, уже узнали об аварии. И от этого, на душе становилось особенно тошно.

Вошедшая служанка оказалась другой. Если у предыдущей было доброе лицо и круглые щеки, то эта, своими острыми чертами, смутно напоминала хорька. Она прошла, игнорируя хозяйку, и взглянула на поднос.

– …неужели такой большой труд, быстро поесть? Делать мне нечего, только бегать и менять остывший чай. – девица бурчала себе под нос, однако слова ее звучали вполне отчетливо. – И шторы… кто только просил трогать?

– Что? – Ира подняла голову. – Что ты сказала?

– Ничего, госпожа. Я молчу. – огрызнулась девица и скрылась за ширмой. – Фи. Хоть и благородная, а воняет.

Ира вскинула брови. Неужели раньше, вызывающее поведение слуг считалось нормой? Вроде бы нет. Может провести эксперимент и попытаться поставить нахалку на место? Заодно узнает границы своей власти.

– …пусть Агнета старается. А я выносить это не буду. – сморщив нос, девица гордо прошествовала к двери.

– Стоять! – рыкнула Ира. Хотя звук больше походил на крик. Будто новый голос не слишком подходил для приказов.

– Чего еще? – служанка развернулась, совершенно не скрывая недовольного вида. – У меня, между прочим, работы до самой головы.

– Как-то незаметно, чтобы ты работала. – Ира прищурилась. – Почему не забрала поднос?

– Заберу, когда посчитаю нужным. – девица и не думала смущаться. – А вы, госпожа, вышивали? Вот и вышивайте дальше.

– Кто позволил тебе, такое поведение? – поняв, что на громкие ноты этот голос не рассчитан, Ира перешла на шипение. – Позови сюда Ронала.

Глаза служанки забегали, и девушка поняла, что взяла верный тон.

– Ну зачем, госпожа…

– Ронал!

Мужичок появился через пару минут. Выглядел он явно запыхавшимся.

– Что такое, госпожа? Остыл травянок? Так вмиг его сейчас поменяем.

– Скажи, ты ведь тут старший над слугами? – забыв про осторожность, Ира двинулась напролом.

Мужчина почтительно поклонился.

– Да, ваша милость. И над слугами, и по хозяйству…

– Эта девица осмелилась меня оскорбить. Приказываю, всыпать ей десять плетей.

Глаза Ронала едва не вылезли из орбит. Он смотрел на Иру так, будто с ним заговорил стол.

– Д-десять плетей, госпожа? Лари, конечно, несдержана на язык… Но ведь дура-девка.

Служанка заморгала, но еще пыталась храбриться.

– Пфе! Если меня накажут, господин барон будет очень недоволен.

– С господином бароном я как-нибудь разберусь. – пообещала Ира. – А твоя поротая задница, думаешь, быстрее заживет, если супруг на меня разозлится? Ронал, пятнадцать плетей.

Мужчина потоптался на месте. Повздыхал. А затем крикнул в сторону дверей.

– Дион, Стебан!

На пороге возникли два сутулых парня в грязной одежде. У одного в волосах запуталась солома. При виде их, у служанки с лица слетела вся спесь. Ронал кивнул на провинившуюся.

– Уведите на нижний двор. Я сейчас спущусь.

Лари всхлипнула и бросилась на колени.

– Госпожа, простите меня, госпожа! Я все поняла! Я все осознала! Они же мне всю кожу посекут.

Прежде чем Ира успела отскочить, подрагивающие пальцы вцепились в грязную ночнушку.

– Я предупреждал, что болтовня когда-нибудь выйдет тебе боком. – Ронал перехватил девицу за волосы, с явным намерением отцепить ту от госпожи.

Парни на пороге не шевелились, наблюдая за зрелищем. Не часто, видимо, им перепадает такое развлечение.

– Госпожа-а-а… – девчонка натурально зарыдала. И Ира сжалилась.

Если уж совсем честно, начинать новую жизнь с избиения прислуги, ей не хотелось. Все, что требовалось – припугнуть нахалку.

– Ронал, погоди! – выдернув подол из непослушных пальцев, девушка присела. Теперь она смотрела служанке прямо в глаза. – Может ты и правда, немного не в себе? Разве здравомыслящий человек будет говорить гадости другому?

Лари, мало вникая в ее слова, закивала.

– Сейчас проверим. Я задам тебе несколько вопросов. Ответишь верно – твое счастье, отменю порку. Если нет. – она выдержала звучную паузу. – Значит, ты намеренно надо мной издеваешься, и в качестве воспитательной меры получишь пятнадцать плетей.

– Я-я… я все расскажу, госпожа… В-все, что знаю. – девица поспешно вытерла рукавом нос.

Выпрямившись, Ира сложила руки за спину. Чувствовала она себя при этом, как прокурор, ведущий допрос. Но раз уж выдался шанс, им необходимо воспользоваться.

– Кто наш король? В состоянии ли ты назвать его имя?

– Д-да, госпожа. Его величество: Теодор Робет Ладвик Сьюзер Двенадцатый.

– Очень хорошо. – имя монарха ни о чем не говорило, но показывать этого явно не стоило. – В каком королевстве мы живем?

– Телмор, госпожа. А наш дом находится в самой столице. Вирмут – один из лучших городов. – служанка начинала постепенно успокаиваться, а вот Ира подвисла.

Такого королевства она не помнила. С другой стороны, мало ли их было в средние века? Но Ронал утвердительно кивает, стало быть, девица не врет.

– А год у нас сейчас какой?

– Тридцать девятый год правления его величества короля Теодора Робета Ладвика Сьюзера Двенадцатого. – отрапортовала Лари, ни разу не запнувшись.

– Это я знаю, – нашлась Ира. – Но я хочу услышать, какой у нас на дворе год!

– Тридцать девятый год правления…

– Ваша милость, – вмешался Ронал, – Осмелюсь сказать, все верно. Тридцать девятый год правления нашего всемилостивого государя.

Девушка моргнула. Этого ей еще не хватало.

– А в каком году его величество взошел на престол?

– На шестьдесят четвертом году правления, почившего короля, его величества Гериха Атгуста Ромала Четвертого. – тут же отозвался мужчина.

– Ронал… Я хотела, чтобы ответила Лари.

– Ох. Простите, госпожа!

– Так уж и быть. Последний вопрос. Ответишь на него верно – и можешь идти. Только не попадайся мне больше на глаза. – Ира сжала пальцы с такой силой, что ногти впились в ладони. – Перечисли хотя бы три соседних королевства. Так я пойму, что ты в своем уме и не представляешь опасности.

– Я… госпожа… – Лари икнула, а губы ее опять задрожали. – Я не знаю… правда не знаю!

– Ваша милость. – Ронал умоляюще протянул руки. – Откуда дуре-служанке это знать? С севера мы граничим с Героном и Сатией. За горной западной грядой – Мембон. А на востоке много мелких государств, я даже половины не перечислю.

– Благодарю. – Ира чуть склонила голову, стараясь не поддаваться отчаянию. – Рада, что не разочаровал. – затем она метнула взгляд в сторону служанки. – Вот именно поэтому, Ронал стоит над вами, а ты вынуждена выносить горшки. От наказания освобождаю, но больше не попадайся мне на глаза. Иди!

Комната опустела в мгновение ока. А Ронал, прежде чем улетучиться, еще и поднос успел прихватить. В совершенном изнеможении, Ира рухнула на кровать. Она чувствовала себя так, будто разгрузила вагон угля в одни руки.

Служанка боялась наказания, Ронал боялся гнева, а она сама – боялась их всех. Зато выяснилось, что в своем доме ей можно миловать и наказывать. Интересно, как к этому отнесется «господин» барон?

Плевать! Есть вещи гораздо хуже. Ира стиснула зубы. Знание мировой истории ей никак не поможет. Тут не только эпоха, но еще и мир – совершенно чужой!

Глава 4. Лампа для тех, кто верит в сказки

Остаток дня прошел словно в тумане. Ира лежала на кровати, ощущая состояние какой-то тупой безысходности. Умом она понимала – что нельзя раскисать, что необходимо собраться. Но сделать это, оказалось непросто.

Жгучая тоска переполняла до краев. А еще – обида. Другой мир. Другое тело. И это в тот момент, когда она только получила диплом. Впереди было столько перспектив… А теперь все ее перспективы – смиренно опускать глаза в пол перед мужчинами, и каждый год рожать детей.

Наверняка, кто-то из старших родственников, уже присмотрел ей очередного мужа. Вроде раньше это было запросто. Раз не вышло с одним – передадим тебя другому. И радуйся.

Поэтому девушка окончательно расклеилась. Она лежала поджав ноги и едва сдерживалась чтобы не заплакать. Даже о предательстве «любимого» думалось теперь без прежнего вдохновения. Вернуться бы домой… Однако интуиция подсказывала, что такой путь для нее невозможен. Вряд ли реинкарнация работает в обратную сторону.

Глаза постепенно привыкали к темноте. Отвратительная комната никуда не делась. Все те же пропыленные шторы и погасший камин. Из-за ширмы выглядывает край платья…

Перекатившись на другой бок, Ира продолжила изучать комнату сухими, чуть покрасневшими глазами. Винтажный столик в шаге от кровати… Девушка затаила дыхание.

Еще недавно столик был пуст, но сейчас на нем стояла сказочная лампа. Точь-в-точь как из мультика про Алладина. Интересно… Быть может у нее продолжается бред? И никаких слуг тоже не существует, а сама она все еще лежит на берегу реки в длительной агонии?

Девушка моргнула, но лампа никуда не делась. А если допустить, что ее занесло в восточную сказку?

Бред?

После средневекового города Ира была готова поверить во что угодно. Даже в мифического джинна. Особенно, если тот вернет ее в нормальную реальность. Чуть помедлив, девушка протянула руку.

Лампа оказалась чуть теплой и, на удивление, тяжелой. Как там правильно – потереть бок? Она погладила гладкий металл, но ничего не произошло. Не требуются ли специальные слова или заклинание?

– Давай, мифическое существо, выбирайся! – пробормотала девушка, стараясь не думать, как это выглядит со стороны. – Сезам сим-сим, джинн.

Однако джинн, судя по всему, твердо решил не вылезать. Видимо не хотелось ему связываться с девицей, пребывающей на грани истерики. Вместо этого, приоткрылась высокая дверь, и на пороге показалась заспанная служанка.

– Госпожа, что вы делаете?

Ира замерла, застигнутая на месте преступления. Наедине с собой она готова была поверить во что угодно, но делиться своими идеями с каждым встречным? Так недолго и в местную «дурку» угодить.

– Ммм… Хотела почистить ее немного… от пыли.

– А… – девушка с трудом сдержала зевок, – А я уж подумала, что вам нужен свет.

– Свет? – Ира покрутила «лампу» в руках и на одеяло капнуло что-то густое и жирное. Масло?

А что это торчит из носика? Никак фитиль?

Нервы, напряженные до предела, не выдержали и, запрокинув голову, Ира рассмеялась. Служанка сжалась на пороге, явно не зная, что делать. То ли бежать за помощью, то ли успокаивать госпожу. А девушка все никак не могла остановиться.

Лампа! Так вот почему кривой низкорослый чайник в мультике называли лампой. Не потому, что им можно при желании засветить в глаз врагу. Все гораздо прозаичнее: поджигают фитилек, и он горит, пока в «чайничке» не закончится масло.

– Госпожа… Я позову Ронала?

– Не надо! – поспешно остановила ее Ира, – Со мной все хорошо. Просто вспомнила… вспомнила…

– Детство? – неожиданно «включилась» служанка.

– Оно самое.

– Понятно тогда… Я помню, вы рассказывали, как нянюшка пела вам сказку про мембонские лампы, и что вы очень хотели такую заполучить. Ваш батюшка отдал за нее три аргена, чтобы порадовать вас на рубеж детства.

– На рубеж детства?

– Ну, когда вам исполнилось восемь лет. Неужели запамятовали? Правда она не очень удобна в использовании, но вам всегда нравилось на нее смотреть. Зажечь, госпожа?

– Пока не надо. – Ира присмотрелась к служанке, может еще чего удастся почерпнуть? – Скажи, пожалуйста, а мой отец… Он… меня любит?

– Конечно, госпожа… – лицо девицы, почему-то стало жалостливым. – Даже не сомневайтесь. Он всегда вас очень берег и баловал.

Ира незаметно выдохнула. Это было хорошо. По крайней мере, существует уже один человек, которому она не безразлична. Только до встречи с ним, надо как можно больше узнать о себе. Или придумать правдоподобную версию – почему она все забыла.

– А ты не знаешь, что сказал мой отец, когда узнал про развод?

Служанка охнула, и видя, как задрожали ее губы, Ира заподозрила неладное.

– Я же правильно помню, что мой возлюбленный супруг, решил разорвать брачные узы?

Девушка очень старалась говорить так, как в ее представлении, говорила бы средневековая дама. Поменьше просторечных слов, побольше витиеватых фраз.

– Госпожа… – девица наморщила нос, будто собиралась заплакать. – Его сиятельство никогда не допустил бы такого. И будь он жив…

«Сиятельство»? Ира подняла брови. Если память ее не обманывала, так обращались к герцогам. Хотя, возможно, и к графам. Интересная складывается картина: ее отец, некий граф, выдает свою любимую, избалованную дочку, за какого-то барона.

Что же заставило его, так понизить планку? Но ответа на этот вопрос, служанка не знала.

– То есть, как только мой отец умер, барон решил подать на развод?

Судя по тоскливому взгляду, служанка уже десять раз пожалела, что решила заглянуть на шум.

– Простите, госпожа… Но Ронал не велел с вами об этом говорить. Вы, от таких разговоров, вся больная делаетесь.

– Не сделаюсь.

– Все равно, госпожа, не могу. Простите!

Не может? Или не хочет? Тонкая такая грань. Окинув долгим взглядом худощавую фигурку, Ира решила пока отступить.

– Ну хорошо. Спасибо, что развлекла меня разговором. – она изобразила протяжный зевок, – А теперь иди. Мне что-то так захотелось спать.

Девица выполнила поручение с большим удовольствием. Ира едва успела моргнуть, а за служанкой уже закрылась дверь. Девушка задумчиво постучала пальцем по подушке. Мда… было тут над чем подумать.

«Любящий» батюшка выдает ее замуж за человека, который стоит ниже в иерархии аристократов. Но после его смерти, супруг спешит избавиться от брачных уз. Невольно напрашивается, что главной жертвой тут может оказаться вовсе не она, а тот самый несчастный барон.

Это на первый взгляд. А на деле – кто его знает, где кроется истина? Ира посмотрела на закрытую дверь. Ясно одно, ей нужно раздобыть как можно больше информации.

***

крепость Квардес, за один год и пять месяцев до…

Лайон проснулся от того, что его довольно грубо похлопали по щекам. Нехотя открыв глаза, он увидел не трактирщика или наставника, а вполне миловидную девушку. Которая, однако, смотрела не слишком дружелюбно. В памяти что-то слабо шевельнулось, вызвав приступ головной боли.

– Где я?

– В таверне «Копченый гусь». – холодно отозвалась Кэрин и сделала шаг назад. – Понимаю, что в вашем состоянии можно проспать хоть до самых сумерек, но увы. К полудню я должна освободить комнату, а значит, и вас тут быть не должно.

Парень сел и потер затылок. Мысли все еще путались, а во рту было такое мерзопакостное ощущение, словно хлебнул из выгребной ямы.

– Всегда считал эль злом… Не стоило так напиваться… – он поднял на девушку зеленые глаза. – Прошу прощения, как понимаю, вы и я…

– Нет! – осадила его Кэрин, вспыхнув от одного только предположения. – Я наткнулась на вас в переулке. И всего лишь не смогла пройти мимо. А так как до вашего дома было слишком далеко, мне пришлось привести вас сюда.

– М… Ааа… – в голове постепенно прояснялось. – Думаю, ночь на улице, могла бы закончиться для меня плохо. Я вам очень обязан.

– Покиньте таверну, не попадаясь никому на глаза, и мы в расчете. – девушка скрестила руки на груди и, не удержавшись, прибавила. – В жизни случается всякое. Но будьте благоразумны и постарайтесь больше не искать утешение в вине. Однажды, это может плохо закончиться.

– Знаю. – Лайон взъерошил волосы, чувствуя настоятельную потребность оправдаться. – И я никогда прежде не напивался. Просто вчера… вчера… – он замолчал, чувствуя, как перехватило горло.

Кэрин подала ему кувшин с водой.

– Из бессвязного бормотания я поняла, что у вас кто-то умер.

– Дядюшка… – Лайон сделал большой глоток, и ему стало чуть легче. – Старший брат моего отца. Они не ладили, но после смерти родителей, дядюшка взял меня на попечение и оплатил учебу…

– Он был хороший человек?

– Да. – парень теперь смотрел в сторону. – И я старался быть достойным его имени. Надеялся заслужить уважение. Думал, что если преуспею в учебе и делах, то он согласится хотя бы на одну встречу… Что бы я мог лично выразить свою благодарность.

Кэрин изогнула бровь.

– Вы с ним ни разу не виделись?

– Никогда. – Лайон вернул кувшин на место. – Он так и не сумел простить моего отца за… Неважно. Но он позаботился обо мне. И был последним человеком, родным мне по крови.

– Соболезную. Однако если продолжите пить, вас могут однажды прикончить в темном переулке. И тогда усилия вашего дядюшки пойдут прахом. Вам уже не сказать слова благодарности лично, но вы можете быть достойным его памяти.

Эта отповедь произвела больший эффект, чем любые слова жалости или сочувствия. Парень удивленно вскинул голову.

– Мне казалось, что люди, служащие богу, очень чутко относятся к страданиям других. Вы сами когда-нибудь теряли близких?

– Нет. Я сирота. – Кэрин осталась бесстрастной. – И была сиротой, сколько себя помню.

Лайон смутился.

– Простите.

– Не стоит. В этом нет вашей вины. Всевышний милосерден, и заранее предусмотрел, чтобы я не испытывала страданий, подобных вашим. Что же касается первого замечания, чуткость лучше проявлять делом, а не словами. Я позаботилась о вас. А вы, сделаете все, чтобы об этом не узнали.

– У вас довольно… – парень помялся, – Резкие суждения.

Кэрин, впервые за весь разговор, улыбнулась. И эта мимолетная улыбка сделала ее лицо не просто красивым, а… Лайон не смог бы подобрать слов. Нежным? Одухотворенным? В любом случае, смотреть на нее было приятно.

– Говори что думаешь, но поступай так, как велит совесть.

– Тибос Арг? Но откуда вы…

– Мне нравится это высказывание. – девушка вновь посерьезнела. – А сейчас вам все-таки лучше уйти. Я не хочу неприятностей. И, если вам так будет легче, по возвращении в монастырь, я отстою три ночные молитвы памяти для вашего дядюшки. Только назовите его имя.

– Осберт Маркус Бартон. – Лайон прижал ладонь к груди. – Вы не должны, но если сделаете… я буду вам очень благодарен.

Девушка смягчилась.

– Молиться за хорошего человека – полезно для души. Я выполню обещание. А теперь, прошу вас, уходите!

***

Коротко поклонившись, Лайон выскользнул за дверь. Ему повезло. На втором этаже никого не было. А вот на лестнице он неожиданно столкнулся с местной служанкой. Та тихо пискнула:

– Ой, простите. – однако почти сразу, взгляд ее стал подозрительным. – Постойте… господин, что-то я не припомню, из какой вы комнаты?

– С вашим гостеприимством, похоже что ни из какой. – нашелся Лайон. – Мне даже пришлось подняться на второй этаж, чтобы…

– Что там происходит? – гаркнул с первого этажа чей-то голос.

Служанка выглянула вниз.

– Господин Альверт, тут у нас…

Однако Лайон не дал ей договорить. Раз уж попался, действовать надо быстро. И так, чтобы не навлечь неприятностей на свою спасительницу. Отодвинув девицу, он бодро спустился по ступеням и предстал перед грузным, лысоватым мужчиной.

– Эйс Альверт? Я как раз вас искал.

– Простите, вы кто? – мужчина прищурился. – И когда успели зайти?

– Только что. – обаятельно улыбнулся Лайон. – Дело в том, что у меня поручение. Я ожидал, что найду вас на втором этаже. – он понизил голос. – Вы ведь догадываетесь, от кого я?

Хозяин таверны моргнул, но прежде чем он успел задать закономерный вопрос, парень продолжил.

– Мой господин… тот человек, у которого я служу, относится к вам с большим уважением. Поэтому просил передать, что городской совет подумывает проверить таверны на продажу алкоголя, и… ммм… на количество крыс. Ведь последние переносят столько заразы… за каждую хотят ввести штраф.

– Да они с ума там посходили! – возмутился Альверт. – Пойлом я не торгую, а что касается крыс…

– Полностью с вами согласен. – Лайон держался так, что сам бы себе поверил. – Просто ищут способы, выслужиться перед его величеством, а заодно пополнить городскую казну. Вот господин и поручил мне, передать… чтобы вы были настороже.

– От всей души ему благодарен. – бахнул Альверт. – Но…

– Вот и хорошо. – перебил его парень. – А теперь простите, я должен идти. Не ровен час, еще кто увидит меня здесь. Сами понимаете…

Мужчина проводил его задумчивым взглядом. Понимал он меньше, чем хотелось бы. Хотя… Была выше по улице еще одна таверна, владелец которой носил такое же имя, что у него. Да и, судя по слухам, имел покровителей среди высокопоставленных лиц.

Паренек мог просто перепутать… Ну и ладно, зато ему это только на руку. Так что он там говорил про крыс? И над первым этажом пронеслось громогласное:

– Том, Берт, Иона! Живо сюда!

***

Покрутившись на кровати не меньше часа, Ира поняла, что ей все равно не удастся уснуть. Слишком уж много событий для одного дня. Вот же вляпалась… Баронесса.

Однако лежать, предаваясь невеселым размышлениям, не имело смысла. Напротив, недавняя тоска разжала свои когтистые пальцы, и теперь хотелось только одного – действовать. И для начала, неплохо бы осмотреть дом.

Поднявшись, девушка коснулась босыми ногами ковра. Столько людей толпилось сегодня у нее в комнате, а она даже не догадалась попросить тапочки. С другой стороны, если не хочет, чтобы ее услышали, даже лучше отправиться на разведку босиком.

Полы деревянные, покрыты коврами, авось ничего себе не застудит. С этими мыслями, Ира аккуратно приоткрыла дверь и оказалась в темном коридоре, где единственным источником света, была заглядывавшая в окно луна.

Ну а чего она хотела? Этому миру явно еще далеко до изобретения лампочек. А возможно и до керосиновых ламп.

Стараясь ступать как можно тише, девушка двинулась вперед. Несколько встретившихся дверей она оставила без внимания. Заглянет как-нибудь потом. Неловко получится, если там кто-нибудь спит, а тут она – растрепанная и в одной ночнушке.

Коридор заканчивался широкой деревянной лестницей, ведущей на первый этаж. Чуть поколебавшись, Ира спустилась вниз. И оказалась в небольшом, но вполне уютном зале.

В камине догорали дрова. Напротив – довольно массивное кресло. Стены обшиты деревянными панелями. Не слишком богато, но определенно со вкусом. Однако продолжить наблюдения, ей помешали зазвучавшие неподалеку голоса.

Без лишних раздумий, девушка нырнула под лестницу и затаилась в самом темном углу. Встречаться с местными обитателями ей пока не хотелось, как и объяснять – куда и зачем она пошла. Не говорить же про исследование новых владений. Не поймут.

– Я этого так не оставлю! – бухтел уже знакомый голос, нарушая ночную тишину. – Как она посмела… Она!

– А чего ты хотела, Лари? – остановила ее вторая служанка. – Ронал давно тебя предупреждал, что поплатишься, если не перестанешь говорить гадости госпоже. Другая бы, на ее месте, не пощадила.

– Да с чего этой клуше вообще вздумалось открывать рот?

– Лари!

– Не надо, Агнета. Вечно ты ее жалеешь. А я… Я обязательно пожалуюсь его милости. Уж он-то ее проучит. Хотя… эта курица и так скоро получит по заслугам. Вот скажет король свое слово, и из знатной дамы она станет простой отщепенкой.

– Не злорадствуй. Госпоже просто не повезло. С любой такая беда могла случиться.

– Ха! Я же тебе уже говорила, в чем дело…

Увы, дослушать «увлекательный» разговор не удалось. Служанки пересекли зал и скрылись за противоположной дверью. Для верности Ира просидела в своем укрытии еще пару минут.

Вот она, дополнительная информация. После которой больше вопросов, чем ответов. В душе шевельнулось легкое сожаление. Зря, все-таки, не всыпала нахалке плетей. И хотелось бы знать, за что именно, эта Лари ее не любит? Ведь невооруженным взглядом видно – девчонка так и нарывается на конфликт.

Ну да ладно. А королевское слово, по всей видимости, тонкий такой намек на развод? Интересно, почему такой мелочью занимается сам король? Раньше же, вроде, брачными делами заведовала церковь?

Хотя… мир же другой. Здесь многое может быть совершенно не так.

Еще и беда, которая с любой могла бы случиться. Однозначно, не измена. Но что тогда? Вариантов можно надумать прорву, от выкидыша, до банального – муж оказался бородатым травоядным. То бишь, по-простонародному – обыкновенным козлом.

Дальнейшая прогулка по дому ничего не дала. Да и многое ли разведаешь, не имея даже приличной свечи? Поэтому, заглянув в соседний зал и сунув нос в пару коридоров, Ира решила вернуться к себе. Не то столкнется еще с кем-нибудь в этих потемках. Возникнут вопросы…

Лучше изобразить дотошную хозяйку, и обойти свои владения завтра. Как и полагается – при свете дня.

***

Столица. За один год и четыре месяца до…

– Вот же гад! Мерзкий старикашка! – в стену полетел изящный бокал. – Он специально все это подстроил! Мне назло!

– Ка-арис? – рыжеволосая девица подалась вперед, но была грубо отпихнута в сторону.

– Отстань! Мне сейчас не до тебя! – наполнив новый бокал, мужчина одним залпом осушил содержимое. – Я столько лет ждал. Терпел эту блеклую клушу. И все ради чего?

– Ради чего? – пискнула Сантия, глядя из угла испуганными глазами.

Карис зарычал и, швырнув очередной бокал, допил остатки прямо из бутылки.

– Меня сегодня очень вежливо уведомили, что супруге не полагается ничего. Его сиятельство рассудил, что не хочет прерывать фамильную линию, поэтому завещал все, сыну младшего брата!

– Ты никогда не упоминал, что у старого графа были родственники…

– Я слышал, что у него имелся младший брат. – мужчина тяжело опустился в кресло. – Но больше двадцати лет назад, там приключилась какая-то нехорошая история. Младший виконт порвал со своей семьей, и уехал. А теперь… все состояние получит его сын!

– И ничего нельзя сделать? – девица моргнула. – Как граф Бартон мог так обидеть свою дочь?

– О-о-о… В завещании отдельно упомянуто, что его любимая дочурка давно замужем. А значит, заботиться о ее благосостоянии должен муж.

Карис глухо рассмеялся, а потом, внезапно помрачнев, прибавил:

– Я никогда не нравился старику. Да и он был очень против этого брака.

Покинув дальний угол, Сантия рискнула подойти поближе.

– Ты никогда не говорил… Почему же он позволил вам пожениться?

Мужчина отмахнулся от нее, как от надоедливой мухи, оставив вопрос без ответа. Его жгла бессильная злость. Из-за какой-то гадкой бумажки, все многолетние планы пошли прахом. Столько усилий, чтобы очаровать эту глупую курицу, терпеть ее присутствие в своем доме, и ждать… Ждать. И все ради того, чтобы деньги в последний момент уплыли из-под носа.

– Я отомщу… – выдохнул он, сжав кулак. – Жаль, что старик Бартон уже сдох. Ну что ж… Значит, придется этой бессловесной курице ответить за решение своего отца.

Рыжеволосая девица вздрогнула.

– Карис, пожалуйста… – пискнула она, – Что ты задумал? Может не стоит?

Мужчина больно ухватил ее за прядь волос и притянул к себе.

– Боишься? – прошипел он, глядя в чуть подкрашенные глаза.

– За тебя! – Сантия обиженно надула губы и выпутала из его пальцев свой локон. – Вдруг ты сделаешь что-то такое, что осуждается законом? И попадешь в тюрьму… Кто тогда будет дарить мне серьги и броши с жемчугом?

Карис глухо расхохотался.

– Не строй из себя невинность, ты не моя жена. При необходимости, тебе не составит труда найти другого покровителя.

Девица возмущенно фыркнула, но Карис не обратил на ее недовольство никакого внимания. Он продолжал:

– К тому же, я не собираюсь уничтожать ее своими руками. Вовсе нет. Эта дура все сделает сама. – его губы скривились в кривой ухмылке. – Я лишь слегка подтолкну в нужном направлении. Ее трепетная душа не вынесет того унижения, которое я ей устрою. И уверен, она будет страдать даже сильнее, чем страдал я, когда огласили завещание.

Глава 5. "Уже пора, госпожа"

Возвращаясь в спальню, Ира была уверена, что не уснет. Слишком уж объемный, в плане впечатлений, оказался день. Но стоило коснуться головой подушки, как глаза закрылись сами собой.

Однако блаженство продлилось недолго. Не успела девушка насладиться сном, как кто-то легонько потряс ее за плечо.

– Госпожа… Госпожа, проснитесь. Уже пора.

– Что? – Ира с усилием открыла глаза. – Куда?

На краткий миг, ей захотелось представить, что весь вчерашний день был дурным сном. Увы, у кровати уже суетилась круглолицая служанка.

– Так утро… Ронал скоро распорядится насчет кареты, а вы еще не готовы. – девица заглянула за ширму и вернулась с ворохом тряпок. – Позвольте, я вас одену, пока несут завтрак.

При слове «завтрак», Ира почему-то представила омлет, поджаренный на грязной сковородке. Аппетита это не вызвало. Да и по утрам она обычно предпочитала не есть, а в лучшем случае перебиваться чашечкой кофе.

– Я не голодна.

Служанка печально вздохнула.

– Понимаю… Мне бы тоже и кусок в горло бы не полез… Но хотя бы травянок перечный выпьете? Он для спокойствия хорошо помогает.

Девушка кивнула. Да и не слишком удобно спорить, когда тебе через голову стягивают ночнушку, и надевают новую. Следующая стопка белых тряпок оказалась юбками. Одна под ночнушку, и две сверху.

Ира стоически переносила одевание. Сама она справилась бы куда быстрее, но, видимо, не положено.

– Агнета. – благодаря подслушанному разговору, имя служанки было теперь известно. – Напомни, пожалуйста, куда я сегодня собиралась?

Девица вздрогнула, едва не выронив тяжелое, темно-бордовое платье. Однако от ответа ее избавило появление Ронала. Войдя безо всякого стука, мужчина поставил на столик поднос.

Ира едва не зашипела от негодования. Хорошо хоть, что не явился на несколько минут раньше, когда она стояла тут нагишом. Или здесь не принято стыдиться слуг?

– Госпожа. – Ронал поклонился, – Я не смею вас поторапливать, но карета уже ждет.

– Замечательно. Куда же… – начала Ира, но в этот момент Агнета накинула сверху платье.

А когда вернулась способность видеть, «старого доброго» слуги в комнате не оказалось. Девушке оставалось только скрипнуть зубами. При всей заботе и внешней почтительности, слуги с ней явно не считались.

Уж не с попустительства, (а то и с молчаливого одобрения) супруга это происходит?

Зашнуровав платье почему-то не на талии, а под самой грудью, служанка расправила рукава и оглядела хозяйку с заметным удовольствием.

– Какая же вы у нас премилая. И чего это, его милость господин барон… – ойкнув, она зажала рот ладонью. – Ох, госпожа… Простите! Прошу вас, простите!

– Господин барон – что? – с нажимом спросила Ира.

– Я ничего не говорила. – девчонка часто заморгала. – Просто хотела сказать, что вы, госпожа, очень хороши. И… я уже почти закончила. Только позвольте, волосы вам соберу. – подхватив гребень, она продолжила работу.

Ира едва не закатила глаза, но усилием воли сдержалась. Границы своей власти она пока ощущала очень зыбко. И если вчерашняя нахалка так и нарывалась, то сегодняшнюю служанку не хотелось подводить под неприятности. Мало ли, что ей может грозить за болтовню.

Пока Агнета возилась с волосами, девушка скосила глаза на поднос. Насчет омлета она не угадала, вместо него была яичница-глазунья, сдобренная сверху кусочком сливочного масла.

Интересно, предшественница всегда так завтракала? Если да, то просто удивительно, как она умудрилась остаться такой худой.

В пузатой кружке просматривался травяной чай, а рядом с тарелкой – здоровый кусок сероватого хлеба. В целом неплохо, но желания поесть так и не появилось.

– Все, госпожа, я закончила. – отчиталась служанка, оставив гребень где-то в волосах. – Не надумали позавтракать?

– Нет.

– Тогда… Наверное… Надо идти. И не тревожьтесь, может все еще образуется? Уж как вы в прошлый раз переживали, но король милостив. Целый год на раздумья дал. Может и сейчас так решит.

От этих слов, Ира чуть не споткнулась. Вообще, у нее сегодня в планах было – осмотреть дом. Узнать о себе побольше. Да и в целом разобраться с этим новым миром. А тут – развод? Вот так сразу, без подготовки? Может она не согласна?

Но кто бы ее спрашивал?

Пришлось молча следовать за служанкой, придерживая подол не слишком удобного платья. Интересно, предшественница его хоть примеряла перед покупкой? И кому пришло в голову, делать такой откровенный вырез?

Нет, в целом, Ира не имела ничего против декольте. Но только если в нем есть что показать. А новому телу явно не повезло с размером. Очень скромная двоечка, и то, благодаря ленте под грудью.

Перед лестницей девушка украдкой подтянула платье повыше. Однако это не особо спасло ситуацию. Пришлось смириться. Поэтому на первый этаж Ира спустилась, озаряя новый мир, не очень довольным лицом.

Перед дверью уже выстроились слуги. Ронал, Софла, вчерашние парни, какая-то женщина, лет тридцати. И Лари. В отличие от прочих, последняя так и сияла. Будто у нее сегодня был персональный праздник.

– Госпожа. – на правах старшего, Ронал шагнул вперед и слегка поклонился. – Карета готова. Мы будем ждать и… надеяться на лучшее.

Лари издала короткий смешок, даже не потрудившись скрыть его за кашлем. Ира чуть изогнула бровь. Почему-то эта служанка раздражала ее одним своим присутствием. Однако, девушка решила пока не подавать виду.

– К вечеру вернусь. – произнесла она на удачу. – Пусть эта, – (высокомерный кивок в сторону нахалки). – Снимет и постирает в моей комнате шторы. А то слишком уж запылились.

– Как прикажете, госпожа. – закивал Ронал, – Как прикажете.

С лица Лари сползла улыбка. Ира про себя хмыкнула. А вот не надо было злорадствовать.

***

В нескольких шагах от крыльца действительно стояла карета. Эдакая пыльная коробочка, с огромными колесами по углам, и узенькой приколоченной ступенькой под дверцей. Ира застыла на месте, совершенно не представляя, как будет забираться туда, да еще и в длинном платье.

Ронал услужливо распахнул дверцу и подал руку.

– Позвольте помочь вам, госпожа.

Стиснув зубы, девушка ухватилась за предложенную ладонь. Другой рукой она придержала платье. И почувствовала, что ей не помешала бы еще пара конечностей, чтобы залезть в карету. Вот когда пожалеешь, что не переродилась индийским божеством.

Однако, с помощью верного слуги, высших сил и мысленного мата, ей все-таки удалось втиснуться внутрь. И даже разместиться с минимальным удобством.

– Трогай! – приказал Ронал кучеру, и напоследок согнул спину в поклоне.

Карета медленно покатилась вперед. Ира расправила платье, насколько это позволило ограниченное пространство, и вздохнула. Интересно, когда доберется до места, как она будет вылезать?

Если навернется с узкой ступеньки, демонстрируя всем грацию картошки, то ни у кого не возникнет вопросов, почему барон решил развестись. А ведь она так и не успела узнать – почему?

Ира очень живо представила, как она проходит в огромный зал, где все покрыто бархатом и золотом. Делает реверанс. Вот тоже засада! Как же он там делается? Кажется, нужно присесть, приподняв платье и чуть отставив ножку. С раззолоченного трона за этим цирком наблюдает король, и вот он приказывает подняться… А потом интересуется причиной развода.

И что на это отвечать?

Мол: «ваш-величество, спросите лучше у мужа. Ему лучше знать».

Девушка нахмурилась, только сейчас осознав еще одну неприятную вещь. Она ведь даже не знает, как зовут ее почти бывшего супруга. Не обращаться же по примеру слуг – «ваша милость, господин барон». И как его милость выглядит? Ей же даже словесный портрет не набросали. Рост, цвет волос, сколько лет. Может там старик за семьдесят, или простой такой мужик, который обглодав куриную ногу, той же костью вычищает остатки мяса из зубов?

Правда последнее, для средневековья вполне норма. Доводилось Ире смотреть фильмы про ту эпоху, да и книги иногда проглядывала. А что мир другой, это уже детали.

Достаточно выглянуть из окна кареты, чтобы убедиться – фильмы не сильно врут.

Мимо проплывали деревянные и кирпичные дома, построенные в разных архитектурных стилях. Зато почти в каждом окне было мутное стекло, вставленное в металлические конструкции, напоминающие соты.

Ира наморщила лоб. Кажется, в ее мире такие штуки назывались лунным стеклом. Забавно, что и здесь до этого додумались. Возможно, уровень местного развития, примерно на уровне века четырнадцатого.

Улочка узкая. Помои из окон правда никто не выплескивает, но вот солома и следы жизнедеятельности лошадей почти на каждом шагу. Запах тоже на уровне деревенской фермы. Вот она, абсолютная экологичность во всей красе.

Однако долго выискивать недостатки девушке не пришлось. Потому что ряды домов вскоре закончились, и карета выехала на площадь. Довольно небольшую, вымощенную камнем. Такими же камнями обложены и кадки, из которых поднимаются низкорослые кусты. Симпатично.

А чуть дальше возвышается дворец. На Ирин взгляд, небольшой. Всего три этажа. По форме напоминающий букву «Ш». Песочного цвета стены, из крашеного кирпича и синяя, поблескивающая на солнце, крыша. Вход оформлен белыми колоннами, и такого же цвета аркой.

Прогрохотав по брусчатке, карета остановилась ровно у центральной перекладины.

– Приехали, ваш-милость! – крикнул кучер, даже не подумав слезть со своего места.

Как Ира и подозревала, выбираться пришлось самой. Перехватив поудобнее юбку, другой рукой она открыла дверь. Однако стоило коснуться ступеньки, как карета пугающе покачнулась. Сердце ушло в пятки и на всякий случай там затаилось.

Может лучше спрыгнуть? Не самое изящное решение, но лучше так, чем навернуться с узкой ступеньки. Подхватив юбки уже двумя руками, девушка сразу воплотила идею в жизнь. Благо, высота небольшая, а скромная обувь без каблуков.

И лишь приземлившись, Ира столкнулась с округлившимися глазами лакея, который уже спешил к ней от главного входа. Упс…

С другой стороны, ее никто не предупреждал, что нужно немного подождать. А как поступают воспитанные люди, попав в неловкую ситуацию? Правильно. Делают вид, что ничего не было.

Лакей тоже относился к категории воспитанных, потому что комментировать ее изящный пируэт он не стал. Вместо этого, мужчина поклонился и заговорил:

– Ваша милость, Алесия Кьярти? Вы вовремя. Его величество уже ждут.

Глава 6. За себя нужно драться

И замелькали дворцовые коридоры. Ира изо всех сил старалась не глазеть по сторонам, но взгляд то цеплялся за бархатные шторы, то натыкался на лепнину между окнами. Какой-то излишней роскоши тут не наблюдалось. Однако обставлены коридоры были со вкусом.

Еще бы окна помыть. И длинный ковер, уходивший далеко вперед, пропылесосить. Но об этом пусть думают хозяева. А она даже не гостья, так – посетительница.

Наконец, лакей остановился у высокой двери, состоящей из двух створок.

– Ваша милость, вы готовы?

Ира была решительно не готова предстать перед королем. Однако вряд ли ее оставят здесь стоять, если она в этом признается.

– Готова. – голос от волнения немного сел.

Лакей широко распахнул двери.

– Баронесса Алесия Ирсана Кьярти прибыли!

Девушка вошла в просторный зал, чувствуя, как ее немного потряхивает. Вообще, она не была трусихой, но сейчас ее с головой накрывала целая волна чувств. Начиная от трепета и волнения, и заканчивая, почему-то, жгучим стыдом. Будто ее поймали на чем-то жутко неприличном, и теперь собираются отчитать.

Спасибо, что в таком длинном платье, никто не видит, как у нее подгибаются колени.

Сделав несколько шагов, Ира заметила пожилого мужчину, восседавшего на позолоченном кресле. В седых волосах поблескивала узкая корона.

Остановившись, девушка старательно изобразила реверанс, мысленно благодаря все исторические фильмы сразу. Только благодаря им, она имела примерное представление, как следует держаться.

– Поднимитесь. – позволил глухой, спокойный голос. Какой может быть только у человека, привыкшего, что ему все подчиняются. – Позволяю вам занять свое место.

Ира насторожилась. Куда же идти? Величество, ради приличия, мог бы хоть направление указать. Слева, из-за стола медленно поднялся старик, одетый во все белое, и отодвинул стул.

Расценив это, как приглашение, девушка направилась туда. Ее никто не остановил. Что ж, значит пока она все делает верно. Опустившись на мягкий стул, Ира украдкой оглядела зал.

Вокруг оказалось не слишком много народу. Всего человек тридцать. По правую и левую руку от короля, расставлены четыре стола. За каждым, сидят мужчины. Остальные, кому не хватило места, теснятся у стен.

– Теперь, когда все собрались, – произнес его величество Теодор Двенадцатый, – Начнем. Ровно год назад, барон Карис Брейт Кьярти подал прошение, с просьбой расторгнуть брак. За пять лет его супруга: баронесса Алесия Ирсана Кьярти, не произвела ни одного наследника мужского или же женского пола. – он выдержал короткую паузу. – И это обстоятельство вызывает закономерные опасения, что баронесса не в состоянии иметь детей. Однако же, следуя закону человеческому и Божьему, супругам был дан еще один год, чтобы преодолеть разногласия и добиться желаемого. Барон, что вы скажете?

Из-за противоположного стола поднялся мужчина. Вполне молодой, не старше тридцати лет. Светлые волосы, длиной почти до плеч, гладко зачесаны назад. На лицо не то чтобы красивый – скорее смазливый.

Однако Ире почему-то не понравились его глаза: голубые, и какие-то пустые. А еще длинные руки, напоминающие паучьи лапы. Мда… от такого «красавчика» она и сама не прочь отделаться.

В противовес трезвым мыслям, в душе вновь всколыхнулась целая буря чувств. От слабой надежды, до горечи и обиды. Девушка прислушалась к себе, невольно удивляясь такой реакции. И где-то внутри шевельнулось подозрение, что все эти чувства – не ее.

Естественно, она сама этого барона впервые видит. А вот предшественница сталкивалась с ним не раз. И, судя по бурному отклику, барон явно свою супругу чем-то обидел. Хотя Ира предпочла бы, более конкретные воспоминания. Но приходилось работать с тем, что есть.

Карис, тем временем, встал и, чуть растягивая слова, заговорил:

– Ваше величество. Благодарю вас за проявленное понимание и терпение. И смею заверить, что я целый год прилагал все возможные усилия. Но моя супруга так и не понесла.

Взгляд, брошенный на Иру, был откровенно издевательским. И девушку вновь накрыло волной жгучего стыда. Однако теперь она четко осознавала границы чужих чувств. А что касается собственных эмоций – в груди поднималась здоровая злость.

Ну разумеется, разве могло быть иначе? Даже в ее родном мире, при подобных проблемах винят в первую очередь женщину. И несчастная вынуждена оправдываться, в свободное время бегая по врачам, тогда как мужчина даже не подумает провериться. Ведь у него по умолчанию все хорошо.

Интересно, у барона что ли уже имеется целая вереница бастардов, раз он так в себе уверен? Если да, то развод просто необходим. Изменщик ей ни под каким соусом не нужен.

Из этих мыслей ее выдернул голос короля.

– Баронесса, вы желаете что-то сказать в свое оправдание?

Судя по тому, как зашептались окружающие, ответа от нее и не ждали. Однако девушка не собиралась молчать.

– Ваше величество. Подтверждаю. Барон действительно пытался. Жаль, что у него так ни разу и не получилось. С мужчинами такое бывает.

Ира вернула «супругу» ехидный взгляд, и с удовольствием отметила, как Карис наливается краской. Еще бы! Такой щелчок по самолюбию. Со всех сторон послышались сдержанные смешки. Даже король несколько раз кашлянул в кулак.

А вот на лице старца читалась укоризна. Все-таки женщине положена скромность и смирение. Ира решила воспользоваться заминкой.

– Так или иначе, наследника я, как выразился барон, не принесла. Поэтому, прошу вас, ваше величество, освободите нас от брачных уз. Ведь столь «важный» род не может остаться без продолжения. А с другой женщиной барону может повезти больше.

После этих слов воцарилась звенящая тишина. Будто девушка попросила не о разводе, а предложила королю съесть ее внутренности.

– Ч-что, что вы сказали? – поперхнулся Теодор Двенадцатый. – Баронесса… Понимаю ваш благородный порыв, но вы ведь отдаете себе отчет, чем это может обернуться лично для вас?

А и действительно, чем? Опрометчиво было просить о разводе, не зная степень гуманности местных законов. Вдруг следующий шаг – отправка в какой-нибудь захолустный монастырь? С другой стороны, при желании и там можно неплохо развернуться. А какие-никакие знания и уверенность в себе у нее есть.

Из-за соседнего стола поднялся мужчина. На вид – ровесник короля. Лет пятьдесят-шестьдесят, не больше. Однако в этом человеке чувствовалось внутреннее благородство и стать. Не приходилось сомневаться – в молодости он был очень хорош собой. Как, впрочем, и сейчас.

– Леди Алесия, – один его голос пробирал, вызывая легкий трепет и почтение. – Любой брак скреплен на небесах, а женщина не может быть без мужчины. Даму, покинутую супругом, крайне редко принимают в благородных домах. Вы лишитесь статуса и уважения. Кроме того, у вас едва ли будет шанс повторно вступить в брак.

Только и всего? Ира едва удержалась, чтобы не фыркнуть. Но вместо этого, смиренно опустила глаза.

– Я все это хорошо понимаю… Но барону нужен наследник. И другая жена, которая сможет его дать.

– Граф Ормс говорит очень здравые вещи. – проскрипел старец. – И его величество, в своей мудрости, готовы дать вам еще один год.

Карис скрипнул зубами. Однако девушка тоже не испытала восторга. Провести с этим типом под одной крышей целый год? Да ладно жить вместе, но ложиться в постель? Ее натурально передернуло. Вдруг и правда ребенок получится? Тогда уж точно не удастся сбежать.

– Благодарю его величество за оказанную милость, – (на язык так и просилось: «но я – пас»). Пришлось выразиться более изящно. – Но годы идут, барон не молодеет. Кто знает, как скоро наступит тот момент, когда он окончательно утратит способность исполнять свои мужские обязанности?

Кариса вновь перекосило. А Ира почему-то испытывала непреодолимое желание, еще раз проехаться ему по больному. В глубине души она признавала, что выплескивает сейчас на барона то, что предназначалось Данилу. Но ничего не могла с собой поделать.

– Вы уверены, баронесса? – поинтересовался король. – Обратного пути уже не будет.

– Ваше величество, я понимаю. И готова на этот шаг.

Теодор Двенадцатый кашлянул, задумчиво глядя на молодую женщину. Всего год назад, на этом самом месте, она, задыхаясь от слез, умоляла дать ей шанс сохранить семью. А теперь такие разительные перемены. Может, это крайняя степень отчаяния? Или баронесса сама не понимает, что говорит?

Не похоже. В темных глазах лишь уверенность и решимость.

Однако прежде не случалось такого, чтобы женщина легко соглашалась на развод. За тридцать девять лет правления – целых четыре подобных процесса. И после каждого, отвратительное послевкусие. Гадко это, подписывать семье приговор. Но без личного королевского указа, супругов никогда не разведут.

И если мужчина может спокойно продолжать светскую жизнь, то на разведенных женщинах, общество ставит жирный такой крест.

– Я услышал вас, баронесса. И если вы разделяете мнение вашего супруга, то так тому и быть. Вам будет возвращено приданное и назначен опекун.

Ира моргнула. Первое ее порадовало, второе же, порядком озадачило. Зачем взрослому дееспособному человеку – опекун? Такие порядки, или своим поведением она произвела впечатление дурочки?

Пока она торопливо обдумывала королевские слова, вновь заговорил Карис.

– Ваше величество! Благодарю, что проявили понимание. Но полной суммы приданного у меня сейчас нет, все вложено в дела и землю. Поэтому я готов выплатить частями, в… течении пяти лет.

Некоторые из присутствующих согласно кивнули. Ира же почувствовала, что постепенно начинает закипать.

– Скажите, барон. – впервые она обратилась напрямую к мужу. – А от моего отца вы получали приданное тоже частями?

– Нет, но…

Девушка прищурилась.

– Вот и я желаю получить сразу и все.

– Послушайте. – вмешался сидевший рядом с Карисом мужчина. – Ваш супруг ясно дал понять, что у него пока нет всей нужной суммы. Откуда, по-вашему, он должен ее взять? Его предложение законно…

– Об этом надо было думать раньше. – Ира повернулась к королю. – Ваше величество, налоги в казну вы тоже позволяете выплачивать частями, растягивая это удовольствие на несколько лет?

Однако вместо величества, со своего места вновь поднялся граф Ормс.

– Разумеется нет, леди. При отсутствии денег, налог взимается натурой, имуществом или землями.

Ммм… Девушка скользнула взглядом по барону. Его натура ей была совершенно не нужна. Хотя вряд ли налог забирают телом. Речь, скорее всего, идет про натур продукт. Зерно, мясо, какие-нибудь овощи. А что касается остального…

– Имущество на сумму приданного меня вполне устроит.

При этих словах, Карис даже зашипел от негодования.

– Ты сошла с ума? Женщина не может распоряжаться…

– Барон. – вмешался граф Ормс. – Чуть больше уважения, вы перед лицом короля.

– Да… Прошу простить.

– Что касается имущества. Женщина действительно не может распоряжаться, но может владеть. А для важных решений, у нее будет опекун.

– Ваше сиятельство, я не настолько богат!

– Два городских дома. Две лавки под аренду. Четырнадцать деревень. Граф Морбон, сколько барон получил приданного? – Сосед Ормса зашевелился, проглядывая бумаги.

Ира тоже обратилась во слух. Но лично ей, ответ ничего не дал. Вместо нормальных денег, тут были какие-то гроны, аргены. А что это, и сколько стоит, она не имела ни малейшего представления. Зато графа ответ вполне устроил.

– Очень хорошо. Конечно, требуются более детальные подсчеты. Но примерно могу сказать, что это одна лавка и один городской дом. Или пять деревень.

Ормс улыбнулся одними глазами, и девушка почувствовала к нему растущую симпатию. Был бы он раза в два моложе… Хотя, такой импозантный мужчина наверняка женат.

А вот Кариса подсчеты совершенно не устроили. Барон даже побагровел.

– Ваше сиятельство! Это… это… – он даже поперхнулся, не находя нужных слов.

Теодор Двенадцатый постучал пальцем по подлокотнику и обвел задумчивым взглядом зал.

– Что по этому поводу думают остальные?

«Остальные» зашевелились. Потом загудели голоса. Ира ждала, незаметно скрестив пальцы. Злобных взглядов почти бывшего супруга, она предпочитала не замечать. Тоже мне, оскорбленное достоинство. Сам затеял, сам и страдай.

После двухчасового обсуждения (под конец которого девушка уже жалела, что не съела утром яичницу), его величество вынес свой вердикт.

От брачных уз супругов освободить. В качестве отступных за приданное, Алесия получала четыре деревни и компенсацию в сто аргенов за пятую. Ей давалось пять дней, чтобы собрать личные вещи и покинуть дом бывшего мужа. Кроме того, девушке позволялось взять с собой трех слуг женского пола, или одного слугу – мужского.

На этом пункте, Ира незаметно хмыкнула. Кто бы сомневался, что мужчины здесь стоят дороже. Зато деревни устраивали ее со всех сторон. Если уж она по гегелевской философии смогла сдать зачет, то с сельским хозяйством и подавно разберется.

Также в опекуны назначался единственный сын младшего брата, ее почившего отца. Попытавшись разобраться в хитросплетении родственных уз, девушка едва не прослушала вторую часть королевской речи. Впрочем, самую суть она все же выцепила.

Задача опекуна – беречь, лелеять и заботиться. Некого Лайона Бартона обязывали следить, чтобы подопечная не терпела нужду, блюсти ее моральный облик, поучать и наставлять. Ибо женщина по природе своей глупа, чтобы жить без ведущей руки.

На этих словах, Ира едва не закатила глаза, но сдержалась. Она уже поняла, что о женщинах здесь не самого высокого мнения. Мужчина – венец природы, и все такое.

Зато тот же опекун должен был оплачивать за нее налоги (со своих средств) и платить зарплату слугам. Но не мог претендовать на доход с деревень. Правда без его позволения, подопечная могла тратить не более пяти аргенов в год. Так сказать – на дамские штучки и тряпки.

Это было уже противнее. Каким бы типом ни оказался двоюродный брат, с ним придется быть милой, доброй, и как-то договариваться.

К слову, сам Лайон Бартон на процесс так и не пришел. Поэтому Ира не смогла составить о нем мнение, но подсознательно ничего хорошего не ждала.

Ладно… Если мужчина окажется таким же противным, как уже бывший супруг, ему же хуже. За себя нужно драться. И даже в этом мире, она сумеет за себя постоять.

***

Возвращаясь домой, Ира с каким-то мрачным удовольствием вспоминала, каким было лицо супруга, когда король вынес свой приговор. Хотя где-то в глубине души, слегка царапала совесть.

Неужели она такая мелочная? Не успела появиться в другом мире, как с ходу обобрала попавшего под горячую руку мужика. Ей ведь даже неизвестны подробности их отношений. Почему и на каких условиях был заключен брак.

А ведь с последним явно что-то нечисто. Еще бы… Графская дочка и барон. К тому же, не слишком богатый. Э-эх.

Ира откинулась на спинку сидения, глядя как за окном кареты проплывают дома. Может она и была неправа, зато у нее теперь есть стартовый капитал, чтобы начать тут новую жизнь. С деталями разобраться еще успеет. А в моменте – за себя нужно драться. Еще в далеком детстве, она усвоила это очень хорошо.

Сколько ей тогда было, лет восемь?

Ира родилась и провела свои первые годы в деревне. В самой обычной семье. Настолько обычной, что когда ей исполнилось семь лет, отец ушел жить к соседке. Оставив жену с дочкой без гроша.

Мама проплакала неделю. Ее копеечной зарплаты едва хватило бы на еду. Замуж она вышла сразу после школы, поэтому ни образования, ни перспектив. А на руках маленькая дочь, которая только-только пошла в школу.

Даже бабушек с дедушками – и тех нет.

Неудивительно, что женщина была в отчаянии. А еще больнее было видеть в окно, как мимо, под руку с разлучницей, прогуливается бывший супруг.

Поэтому в один из дней мама собрала вещи. Продала все, что сумела продать. Взяла дочь подмышку, и на ближайшей попутке отправилась в город. И началась их новая, еще более трудная жизнь.

Они снимали комнату на самой окраине, в коммуналке. Мама пошла учиться на кондитера, одновременно ей приходилось работать, поэтому возвращаясь поздно вечером домой, она просто падала без сил.

Иру взяли в ближайшую школу. Не слишком благополучную, под стать району. И там тихую деревенскую девочку стали травить. Ведь коллектив давно сложился, а тут такая «белая ворона». Еще и смеет учиться очень хорошо.

Ире пришлось нелегко. Обидные слова еще можно было стерпеть. А вот синяки приходилось прятать. Или врать, что упала с качелей. Свои порванные книги она подклеивала тайком. И держалась, потому что видела, что маме и так слишком тяжело.

А потом наступил переломный момент. Мама получила премию, и купила дочери новый портфель. Красивый, с модными принцессами и стразами. Ира была просто счастлива. И в тот день летела в школу, будто на крыльях. Увы, спустя всего пару уроков, крылья довольно больно обломали.

Одноклассники отобрали портфель. Принцессам пририсовали бороды и усы. Сверху написали неприличное слово. А внутрь вылили пару баночек краски. Ира, сквозь слезы, просила их этого не делать. Но они лишь смеялись… Закинули истерзанную сумку в мужской туалет и кривлялись из-за двери.

Дальше все было словно в тумане. Девочка помнила отдельными отрывками, как она врывается в туалет. Прокусывает главному обидчику ухо. И макает его головой в писсуар. Откуда взялись силы? Отчаянье? Ярость? Остальные были так поражены, что не отважились ее остановить.

Отбить одноклассника смогли лишь прибежавшие директор и завуч.

Потом было унизительное разбирательство в кабинете директора. На маму дружно орал педсостав. Та, как могла, отбивалась. Поставил точку в скандале отец обидчика. Здоровенный мрачный бугай, который смерил девочку недоуменным взглядом. А затем поинтересовался у сына – как так вышло, что эта малявка его отделала?

Остальное стерлось из памяти. Но отец одноклассника купил ей новый портфель. А с побитым пацаном, она потом просидела за одной партой целых шесть лет. Он называл ее своей сеструхой, и грозил оторвать голову любому, кто посмеет бросить на нее косой взгляд.

Впрочем, ее больше никто не обижал. Признали силу.

Тогда Ира и усвоила свой первый урок. Можно быть маленькой, можно быть слабой. Но за себя всегда надо драться. И делать это лучше до того, как загонят в угол.

Вот и сегодня она просто «дралась». У нее в этом мире ни друзей, ни родственников. А жить как-то надо. Если применить знания из будущего, можно даже бизнес какой-нибудь организовать. Или заняться просветительской деятельностью. Поэтому она и предпочла сразу выгрызть то, что и так должна была получить по закону.

Даже если в этом мире еще не придумали инфляцию, подачки, растянутые на пять лет, ей никуда не упали. Перебьется «господин» барон.

Глава 7. Гады - в любом мире гады

Удивительно, но о решении короля слуги уже знали. Быстро же новость расползлась. Нет, напрямую у бывшей госпожи никто и ничего не спрашивал. Но постоянные вздохи, сочувственные (и не очень) взгляды. Скромное бормотание за спиной.

– Эх-ма… Вот же как вышло… – Ронал чесал затылок и смотрел щенячьими глазами. – А мы уже и супчик сварили, госпожа. Может желаете отобедать?

Ира желала. После встряски в виде развода, она не то что супчик, готова была съесть жареного быка. А впереди ждал еще целый вагон дел. И для начала стоило определиться со слугами.

Мужчина в хозяйстве – это конечно хорошо. Но от шести женских рук, толку будет гораздо больше.

– Ронал?

– Да, кхм… госпожа. – мужчина замер на пороге.

– Его величество позволил мне забрать с собой несколько слуг. – Ира прищурилась, – Что ты на это скажешь?

– О-ох… – Ронал даже крякнул. – Конечно. Но простите за дерзость, госпожа, я никак не могу. Я при семействе Кьярти уже около сорока лет, и слишком стар, чтобы срываться с места.

– Ну что ты, – девушка подавила улыбку. Кто бы сомневался, что каждый будет считать ценным специалистом именно себя. Хотя Ронал – человек вроде бы неплохой. Даже жаль расставаться. – Я же понимаю, что только на тебе тут все и держится. Если уедешь со мной, то господин барон никак один не справится.

– Благодарю, госпожа. – мужчина поклонился еще раз и выскользнул за дверь.

Должно быть, пошел за супчиком. Ей-богу, складывается впечатление, что для Ронала самое главное – накормить (теперь уже не свою) госпожу.

В ожидании обеда Ира прошлась по комнате, пошуршала платьем и выглянула в окно. Вид средневековой улицы больше не вызывал отвращения. И дома не такие уж страшные, люди же тут как-то живут.

Мужа над ней больше нет. Зато есть деньги, знания и уверенность в себе. Раз уж в родном мире не успела добиться карьерных высот, то почему бы не попытаться здесь?

И надо привыкнуть к новому имени. Хотя девушке оно не слишком нравилось. Никакой звонкости, словно шелест по осенней листве. Алесия. Леся… Пожалуй нет. Если сокращать, то лучше до Алес.

– Госпожа?

Голос служанки застал ее врасплох. Алес так и подскочила на месте.

– Я принесла обед. – Агнета поставила на круглый столик уже знакомый поднос и теперь мялась, будто не решаясь о чем-то спросить.

Алесия вопросительно подняла брови.

– Ты что-то хотела?

Служанка переступила с ноги на ногу и кивнула.

– Ну так говори.

– Госпожа… Вам же все равно полагаются слуги. – произнесла она еле слышно, а потом взмолилась с неожиданной решимостью. – Прошу, заберите меня с собой! Я к любой, даже самой грязной работе способна. И готовить могу, и стирать.

В первые секунды Алесия даже растерялась от такого напора. Затем задумалась. В целом, она была только за. Но почему служанка хочет покинуть привычный и уютный дом? Девушку охватило смутное чувство, что что-то здесь не чисто. Как бы узнать?

Агнета крепкостью характера не отличалась. Хватило пары наводящих вопросов и одного, буквально в лоб, чтобы девица расклеилась и жалобно заморгала.

– Госпожа, я не смею… Вы расстроитесь.

Вот как? Не разгневается. Не впадет в ярость. А всего лишь – расстроится? Алесия с некоторой неприязнью подумала о предшественнице. Неужели та была такой тряпкой? Придется балансировать, чтобы не вызывать подозрения у слуг.

– Конечно расстроюсь. Может даже поплачу в подушку. Но переживу. – внезапно смягчив голос, она погладила служанку по плечу. – Агнета. Я была бы только рада, взять тебя с собой. Но мне нужен человек, которому я могла бы безоговорочно доверять. А ты уже сейчас запираешься. Вдруг тебя подговорил мой супруг…

– Что вы, госпожа! Совсем нет! – выдохнула девица. – Напротив…

Суп постепенно остывал. Но Алесия старалась не обращать внимания на чувство голода. Сейчас куда важнее – разговорить девчонку. И ей это удалось.

Опуская глаза и понижая голос до шепота, Агнета принялась рассказывать. А когда закончила, Алес едва зубами не скрипела. Бывший супруг заслуживал пинков не только по самолюбию. Но и по другим стратегическим органам.

Агнета служила в доме Кьярти чуть больше шести лет. Система найма слуг вообще была интересна. Никаких увольнений по собственному желанию тут просто не предусмотрено. Нанимаются сразу на пять, десять, пятнадцать лет. И до истечения этого срока, уйти можно только возместив жалование за все минувшие годы.

Посмел тратить на себя и не откладывал? Тогда работай дальше, если не хочешь попасть в тюрьму. Однако люди идут. Потому что это какая никакая, но стабильность. И тем, кто отслужил в одной семье более сорока пяти лет, до самой смерти потом выплачивается жалование. Такая вот, своеобразная пенсия. В знатных семьях вообще держатся целыми поколениями. И просто с улицы, к какому-нибудь графу или герцогу никогда не попадешь.

Агнете повезло, она вообще лет с десяти работала в лавке зеленщика. Родителей не стало, а выживать как-то надо. Там ее и приметила Софла. Барон как раз женился, купил в городе еще один дом, а на новую прислугу выделил так мало денег, что пришлось Роналу подыскивать кого попроще. Без рекомендаций. Вот девчушка и пошла, не веря своему счастью, сразу на десять лет.

И первое время все было хорошо. Крыша над головой, еда каждый день.

– А два года назад… – Агнета больше не поднимала глаза. – Мне исполнилось шестнадцать…

Начав догадываться, куда свернет разговор, Алесия сжала пальцы. О нравах средневековья она была наслышана. Как и о правах господ.

– Барон начал оказывать тебе знаки внимания? – ее голос перешел на шепот. Только бы не сорваться.

– Простите госпожа, прошу вас, простите! – служанка сжалась. – Только я никогда! Вы же сами помните, что всякий раз, когда господин барон бывал здесь, я старалась далеко от вас не отходить. И шторы меняла, и вещи перекладывала. И то ваше платье… Это я его надорвала, чтобы потом сидеть зашивать до самого вечера, но быть при вас.

Алес нахмурилась.

– Почему ты сразу мне не рассказала?

Хотя понятно, почему. Разве у тихой баронессы была над своим мужем хоть какая-то власть?

– Я не смела, госпожа. – пролепетала Агнета. – Просто старалась держаться подальше от его милости. Но теперь, когда вы уедете, господин барон меня точно не оставит. А Лари потом за это со свету сживет. – ойкнув, она закрыла рот ладонью.

– Лари? – недобро прищурилась Алесия. – Мой супруг волочился и за ней?

Служанка икнула и отвела глаза.

– Я не знаю, госпожа.

Девушка ей не поверила. В груди что-то противно екнуло. Если бывший супруг даже в пределах одного дома за каждой юбкой увивается, то за его стенами и подавно не будет сохранять целомудрие. Оставалось надеяться, что с такой активностью, он пока никакую болезнь не подцепил. Или… развелся-то он с баронессой из-за бесплодия.

Алес передернуло. Сгнить заживо в средневековье – ей не улыбалось. Даже если потом повезет переродиться в более удачном мире, страдать-то сперва придется здесь. Да и… где гарантии, что в следующий раз ее не занесет в какую-нибудь древнюю Африку?

Думать об этом было откровенно неприятно. Оставалось верить в лучшее.

– Не трясись так. Поедешь со мной. Этому уро… – Алесия кашлянула, – господину барону я тебя не оставлю. Можешь собирать вещи.

Служанка просияла. В ее глазах теперь явно читалось облегчение.

– Благодарю, госпожа, конечно! Я сейчас же начну все собирать. И платья ваши уложу, как положено, и рубашки. Ничего не забуду.

– Погоди, я имела в виду… – остановившись на полуслове, Алес только махнула рукой.

Ну конечно, разве будет благородная дама сама укладывать вещи? Слуги тогда на что? Надо постепенно привыкать. Только, главное держать себя в руках, и не слишком уж проникаться феодальным духом. Власть штука такая – быстро портит людей.

***

Договориться с Агнетой оказалось проще всего. Но на этом удача решила сбавить обороты. Видимо посчитала, что сегодня и так неплохо отсыпала от своих щедрот.

Как набирать людей в доме, где очень ограничен штат?

Софла наотрез отказалась покинуть обжитое место. Ей, де и на родной кухне неплохо. Да и не в ее возрасте куда-то уезжать.

Приглашать Лари, Алесия даже не собиралась. Хватило и того, что девица самодовольно скалилась из-за каждого угла. Будто великая это честь – быть подстилкой барона.

Помощников Ронала – Диона и Стебана, девушка взять не могла. Тогда бы пришлось оставить Агнету. А поступать так, совершенно не хотелось.

Успев смириться, что не получится отобрать у барона много слуг, Алес вдруг вспомнила еще про одну. Хмурую женщину, стоявшую утром в зале. В тот момент было совершенно не до нее, но сейчас… Почему бы не попытать счастья?

Остановленный в коридоре Ронал, задумчиво почесал затылок.

– Ирена чтоль? Она всего лишь прачка, госпожа. Да и сынишка у ей совсем плох, куда больного ребятенка тягать в деревню?

Однако путь в «постирочную» все же указал.

Спустившись по узкой лестнице, Алесия оказалась в темном помещении, чем-то напоминающим подвал. Удушливо-влажный воздух обволакивал со всех сторон. Пахло кислой золой и паром. Узкие окна под самым потолком давали свет, но совершенно не способствовали вентиляции.

В таких условиях не то что работать, даже просто находиться – вредно для здоровья. Ирена обнаружилась здесь же. С угрюмым видом, она помешивала содержимое большого котла.

Алес замедлила шаг, украдкой разглядывая женщину. Ну что сказать. На вид Ирене было около тридцати. Для этого времени вполне так средний возраст. Уголки губ чуть опущены, между бровей глубокая складка. Лицо уставшее. Из-под платка выбилась прядь черных волос и прилипла к вспотевшему лбу. Высокая, худая. Кожа на руках очень грубая, видимо от постоянной тяжелой работы.

Почувствовав чужое присутствие, женщина подняла голову.

– Госпожа? Не след бы вам здесь находиться.

Ее глухой голос звучал абсолютно равнодушно. Она не ждала бывшую баронессу, но и не удивилась ее приходу. Женщине было просто все равно. Алесия подошла чуть ближе, отмахнувшись от тянущегося к лицу пара.

Вообще, она собиралась сразу заговорить о деле. Но только сейчас до девушки дошли сказанные Роналом слова.

– Ирена. Я слышала, что у тебя ребенок болеет? Может могу чем-то помочь? Вызвать доктора, или…

– Не надо госпожа. – остановила ее женщина. – Лекарь уже был. Дело безнадежное. Но спасибо за заботу.

Голос Ирены будто не изменился, но Алес буквально кожей ощутила скрытую за ним тоску. И противное чувство бессилия.

– Что же с ним?

– Детская хворь от медленной крови в жилах. И недостаток жизненных сил. Это не лечится ни травами, ни молитвами. Я пыталась…

Диагноз звучал не слишком информативно. Медленная кровь – это вообще как? А методы «лечения» и вовсе не внушали оптимизма. Если так лечат всех, то лучше здесь не болеть. И все же, девушка чувствовала настоятельную потребность хоть как-то помочь. Правда она не врач, но что-то же помнит из своего мира.

– Ты позволишь на него взглянуть?

Теперь Ирена смотрела настороженно. Но спустя несколько секунд кивнула. Видимо рассудила, что хуже все равно уже не будет.

Каморка для прачки была тут же. Отделяла ее от зала только хлипкая дверь. По сути, это была даже не комната, а всего лишь отгороженный ход. Узкий, длинный, где хватило места только на две кровати. И оконные прорези под потолком.

Алесию даже передернуло. Разве можно вот так жить? И уж тем более держать в таких условиях больного ребенка? Сам ребенок, к слову, обнаружился на дальней кровати. Под целым ворохом одеял.

Это оказался мальчик лет четырех-пяти. Худенький и очень бледный. Под его глазами залегали темные круги, что придавало малышу еще более изможденный вид. Ребенок равнодушно смотрел в потолок, и только при приближении гостьи, немного зашевелился.

– Тише, Глен. – поспешила успокоить его мать, – Это просто наша добрая госпожа пришла тебя навестить.

Алес шагнула к кровати, ощущая в горле болезненный ком. Она не слишком любила чужих детей, шумных, вопящих в общественных местах. Иногда позволяла себе циничные высказывания… Но сейчас душу переполняла только жалость. Тельце, в котором еще теплилась жизнь, смотрело на нее слишком серьезными глазами. Будто не ребенок, а маленький старик.

– Тебя зовут Глен, да? – произнесла она, только чтобы не молчать.

Мальчик с усилием кивнул.

– А меня Алесия. Еще утром я была баронессой, а теперь вот… – девушка присела на край кровати.

– А я раньше бегал. – доверительно сообщил ребенок.

От этих простых слов, к глазам подступили слезы.

– Почему же ты сейчас не бегаешь? – она погладила тонкие бледные пальцы.

– Не могу. Лекарь сказал, что у меня слишком медленная кровь. Он даже думал, что я не доживу до весны.

Странно было слышать от ребенка такие горькие слова. Глен не жаловался, он просто повторял то, что запомнил. Позади судорожно вздохнула Ирена и отвернулась, закусив край платка. Алесия сморгнула выступившие слезы.

– Но ты дожил. Значит ты молодец. А когда поправишься, то еще и этого лекаря переживешь.

Мальчик слабо улыбнулся. Алес внимательнее вгляделась в его лицо. И приходило понимание, что даже если бы она оказалась медиком, то максимум сумела бы поставить диагноз. Но как лечить? При отсутствии анализов, капельниц и необходимых лекарств.

– У тебя что-то болит?

– Нет. Я просто слабый. – Глен приподнял руку и уронил ее обратно на кровать. – Мне все тяжело.

Девушка закусила губу. Ребенок явно нуждался в лошадиной дозе витаминов и солнечном свете. Она никак не могла вспомнить, что такое рахит, но как минимум анемия у мальчишки точно была. Мысли о действительно серьезных болезнях, она постаралась отогнать.

– А ты когда-нибудь был в деревне? Видел живых гусей и телят?

– Нет. Но я знаю, что теленок, это сын коровы.

Утомившись от долгого разговора, Глен прикрыл глаза.

Алесия повернулась к Ирене.

– Ребенка надо наверх, в более чистые комнаты.

– Его милость не позволит, госпожа. К тому же, Глену очень неспокойно, когда меня нет рядом. А так, я могу в любой момент подойти.

– Он такой худой, я не знала, что вы живете впроголодь.

Взгляд женщины потемнел.

– Госпожа, мы не жалуемся. И еда у нас с общей кухни. Просто Глен почти ничего не ест. Иногда даже напоить его жидким супом очень нелегко.

Поняв, что от долгих разговоров толка особо не будет, Алесия резко встала.

– На днях я уезжаю в деревню. И забираю вас с собой.

– Не думаю, что господин барон позволит…

– Мнение «господина» барона меня не интересует. Попробует возразить, я ему глаз натяну на… – вовремя прикусив язык, она исправилась, – На глобус. Послушай, Ирена. Даже если вылечить Глена нельзя, ты хочешь, чтобы он провел свои последние месяцы, наблюдая грязный потолок? А в деревне у него будет свежий воздух, он сможет увидеть звездное небо, погладить каких-нибудь цыплят.

Мальчик с трудом приоткрыл глаза.

– Цыплят? Желтых и пушистых?

– Да. – кивнула девушка. – Мы постелим тебе одеяло под деревом, а они будут бегать вокруг. Если найдется особо нахальный, то может даже клюнуть тебя в нос.

Глен издал сдавленный звук, отдаленно напоминающий смешок.

– Я бы хотел.

– Вот и ладушки. Дня через три поедем. А пока постарайся хорошенько кушать, чтобы набраться сил перед дорогой.

Ирена, кажется, хотела сказать что-то еще. Но видя, как оживился сын, передумала. Ради его благополучия она была готова на что угодно. Даже жить среди крестьян, если бы это могло хоть как-то помочь.

– Госпожа… – мальчик на миг прикрыл глаза, справляясь со слабостью. – Что такое глобус?

Алес потерла нос. Упс. Угораздило же ее ляпнуть, не подумав. В этом мире земля, быть может, вообще плоская.

– Я тебе обязательно расскажу. Когда приедем в деревню. Договорились?

Глен посмотрел на нее задумчивым взглядом, а затем медленно кивнул. Ему было очень интересно, но мальчик умел ждать.

***

Будь ее воля, Алесия уехала бы еще на следующий день. Но переезд дело хлопотное. В любом из миров. Требовалось уложить вещи, нанять длинную карету с повозкой. В итоге вся эта канитель растянулась на три дня.

Узнав, что Ирена согласилась последовать за бывшей баронессой, Ронал долго сокрушался. Не так-то легко найти приличную прачку за три аргена в год. А платить больше господин барон точно не станет.

Алес только пожала плечами. Проблемы барона ее волновали мало. А вот то, что сто аргенов передадут через опекуна, девушке вообще не понравилось. Где гарантия, что деньги дойдут до нее? Однако спорить с законами, которых даже толком не знаешь – дело гиблое.

Теперь для нее все упиралось в порядочность некоего Лайона. В качестве запасного плана, Алесия подумывала продать пару платьев где-нибудь по пути. Или что-нибудь из драгоценностей. Жемчуг и серебро всегда были в цене. У нее же, имелась целая шкатулка подобных побрякушек. Хоть и небольшая.

А вот сундуков с одеждой оказалось всего два. И это заставляло задуматься, что на баронессе капитально экономили. Даже в родном мире у самой Иры шкаф от вещей просто не закрывался. И это не считая теплой одежды, обитавшей в кладовке.

Кстати, почему одежда вообще хранится в сундуках? Ни у кого не хватило фантазии изобрести шкаф? Не говоря уже о дорожных сумках.

Если так, то она это дело быстро исправит. Должен же на четыре деревни быть хоть один приличный плотник? Или, на крайний случай, просто рукастый мужик. Главное, чтобы умел обращаться с местным инструментом. А уж идеями нормальной мебели она его обеспечит.

К вечеру третьего дня все было готово. Ронал отрапортовал, что на рассвете прибудет повозка. Алес кивнула. Ну и хорошо. Как она уже знала, дорога может занять от двух до четырех дней. Можно и быстрее, но это только верхом. Придется немного потерпеть. И скучать по оставшейся в будущем машине.

Девушка прошла по комнате и задержалась у окна. В голове все еще царил легкий сумбур, но уже не такой, как в первые дни здесь. Однако о новом мире (да и о себе самой), она пока еще знала слишком мало.

Но дорога долгая, ехать скучно. Поэтому Алесия не сомневалась, что хоть одну из служанок ей удастся разговорить. Что-то же они знают? Наверняка ведь сплетничали о хозяевах.

– Госпожа? – в комнату заглянула Агнета. Лицо у девицы было встревоженным.

Алес подняла голову, отвлекаясь от своих мыслей.

– Что такое?

– Там это… – служанка потопталась на месте. – Приехал его милость, господин барон.

– Ммм… господин барон говоришь?

Девица поспешно закивала.

– Что ж. Хорошо. Очень даже хорошо. – Алесия прищурилась и одним щелчком сбила с платья приставшую пылинку. – Побудь пока здесь. А я спущусь. С моей стороны было бы крайне невежливо уехать, и не попрощаться.

Глава 8. Любая имеет право на свой маленький секрет

Может и не стоило нарываться. Но сидеть в комнате, вздрагивая от каждого шороха, и думать: заглянет к ней «господин» барон или нет, Алесия точно не собиралась. Впечатление о бывшем муже она составила еще во дворце и подозревала, что ничего хорошего от Кариса ждать не стоит.

Интересно только, почему он заявился не сразу, а всего через три дня? Готовил какую-нибудь пакость? Вполне возможно.

Однако выяснить это можно только у него. И вообще, лучшая защита – это нападение.

Подтянув повыше платье (чтобы хоть как-то уменьшить ненавистный вырез), и расправив плечи, Алес решительно двинулась в сторону лестницы.

Голос «господина» барона было слышно издалека. Не стесняясь в выражениях, он на все лады распекал Ронала, полностью игнорируя скромные оправдания. Девушка прислушалась. Однако ничего полезного почерпнуть не удалось. Такое чувство, будто на слуге просто срывают раздражение.

Мол живете хорошо, на всем готовом. Я вас, гадов, кормлю пою, и даже плачу зарплату. А вы уважения мало выказываете, да без достаточного усердия на задних лапках ходите.

Не дословно, но общий смысл такой.

Алесия вскинула брови, удивляясь, с какой покорностью Ронал сносит этот наезд. Только и отвечает – «Ваша правда, господин барон. Маленькие мы люди, недостойные».

Мда… Удивительно, что при таком отношении слуга все равно за свое место держится. Или опасается, что у других господ будет еще хуже? Хотя и в ее родном мире таких немало. Живущих по принципу – лучше плохо, но привычно, чем неизвестные дали, которые непонятно еще куда выведут.

Однако мнение о бывшем супруге лучше не стало. Напротив, отвращение только увеличилось. Поэтому, натянув самую ядовитую улыбку, Алес неспеша спустилась вниз.

Карис как раз взял небольшую паузу и теперь сверлил Ронала гневным взглядом. Заслышав легкие шаги он обернулся, но лишь для того, чтобы недовольно поджать губы. И это выражение сделало его смазливое лицо окончательно неприятным.

– Лесси. Тебе кто-то позволял спускаться? – процедил мужчина, недовольно поведя плечом. – Вернись наверх. Я сам решу, стоишь ли ты сегодня моего внимания.

Ооо… Нарывается на скандал? Вот так, с порога? Девушка окинула его оценивающим взглядом, но решила пока не поддаваться.

– Ваша милость, какой неожиданный сюрприз… А я уж беспокоилась, что придется уехать так и не попрощавшись.

Барон медленно развернулся. На какой-то миг Алесии стало не по себе. В душе снова поднялась смутная горечь и обида. И одновременно желание, чтобы Карис притянул ее к себе, сказал что-то нежное, быть может даже поцеловал.

Она дернула головой, отмахиваясь от наваждения. К счастью, холодный ум был куда сильнее остатков чужих чувств.

Карис поморщился.

– Кстати. По поводу твоего отъезда. Ронал мне уже все сообщил. – («старый добрый» слуга, при этих словах втянул голову). – Не бери слишком много воли. Та девчонка останется здесь. Я сам решу, кого из слуг тебе можно будет забрать. Можешь идти. – он отвернулся, показывая, что разговор окончен.

К Алесии тут же подскочил слуга.

– Пойдемте, госпожа. Пойдемте, провожу вас наверх. Не сердите его милость, господина барона.

Девушка остановила его движением руки. Ронал замер, всем нутром чувствуя, что самое время испариться.

– Господин барон желает, чтобы бывшая супруга скромно опустила глазки и удалилась? – Алес скрестила руки на груди. В памяти само собой возникло несчастное лицо Агнеты. Узкая комната прачки с больным ребенком. Она пока еще держалась, однако в ее голосе проступили первые капли яда. – Извольте минуту обождать, только шнурки поглажу.

– Что?!

Ронал, на всякий случай, исчез. А вот барон, судя по ошарашенной физиономии, явно не ожидал отпора. Мда… видимо прошлая встреча его ничему не научила.

Алесия мысленно досчитала до трех, и заговорила на секунду раньше, чем мужчина пришел в себя.

– У «девчонки» есть имя. Агнета поедет со мной, и это не обсуждается. Вашим поведением, бывший супруг. – девушка надавила на слово бывший. – Я и так очень недовольна. Так что не стоит усугублять.

– Усугу… что? – Карис начал наливаться краской. – Твой куриный разум не выдержал позора и ты сошла с ума? Ты хоть понимаешь, что говоришь?

– Более чем. – Алес хмыкнула.

Сейчас перед мужчиной стояла не робкая баронесса, а сама Ира. Девчонка, выросшая в неблагополучном квартале. Умеющая заводиться на холодную голову и привыкшая идти напролом. Только вот барон об этом не знал.

– А мне кажется, что не понимаешь. – мужчина сделал шаг вперед, сокращая расстояние. Теперь они стояли лицом к лицу. – Думаешь, если мне пришлось уступить тебе перед королем, это что-то меняет?

– Нет. – спокойно отозвалась Алес. – Да и теперь ни к чему. Просто скажи, зачем ты вообще на мне женился? Неужели приключилась такая сильная любовь?

– Любовь? – запрокинув голову, Карис расхохотался. – Неужели ты правда верила, что такую бесцветную клушу кто-то способен полюбить? Нет, дорогая женушка. Не будь ты наследницей своего отца, я бы в твою сторону даже не взглянул.

Он замолчал, дожидаясь обычной реакции. Раздражение требовало выхода. Сейчас ему больше обычного хотелось довести женщину до слез. Потому что с покрасневшими глазами и шмыгающим носом она выглядела особенно жалко. И это чувство собственной власти над ней, доставляло какое-то изощренное удовольствие.

Алесия же не спешила играть по его правилам. Единственное, что она ощутила – легкий укол разочарования. Мотивы барона были просты и вписывались в любые времена. Да и попытка вывести на эмоции – не впечатлила. Банально до зевоты. Конечно, все было бы иначе, окажись она влюблена. Но чего нет – того нет.

Однако для поддержания разговора, был смысл подкинуть в беседу словесных дров. Чтобы у барона на эмоциях хорошенько полыхнуло. Вдруг еще чего интересного выложит? Поэтому она натянула на лицо улыбку, невольно припомнив рекламу зубной пасты.

– Я всегда это знала. – (блефовать, так блефовать). – Потому и убедила отца завещать все брату.

Хватило одного взгляда, чтобы понять – выстрел попал в цель. Глазки Кариса загорелись злобой.

– Ты…

– Зачем мне наследство, если детей я иметь не могу? Пусть деньги достанутся брату, как более плодовитому…

Едва Алес закончила фразу, как стало ясно – переборщила. Слегка не рассчитала сил. На шее сомкнулись холодные длинные пальцы. Однако где-то в глубине души она знала, что Карис ее не убьет. По крайней мере сейчас. Поэтому не дрогнула, продолжив смотреть ему прямо в глаза.

– Прежде чем тянуть ко мне руки, хорошенько подумай, что скажет на это мой брат. Если со мной что-то случится. Лайон, – (как же хорошо, что запомнила имя), – Лайон тебя уничтожит. Это его слова.

Угроза сработала. Карис не только разжал пальцы, но и отступил на шаг. Интересно, идея «крыши» появилась не в эти ли времена? Алесия не была уверена, знакома ли предшественница с братом. Но знала, что в иерархии знати граф выше барона. А значит, и проблем последнему может устроить выше головы. Да и раз неизвестный Лайон получил вместо нее наследство, она имеет моральное право прикрыться его именем. И совесть ее мучить не будет.

– Я же запретил. Когда ты успела…

– Передать письмо? – девушка чуть изогнула бровь. – Это было совсем несложно. Так что новый граф уже дожидается меня… И моих слуг.

Карис только скрипнул зубами. А ведь клялась, гадина, что никогда не слышала о брате. Так бы и задушил… Но сейчас, пока она в его доме, слишком небезопасно. Лучше достать ее в деревне. Только подгадать момент.

Однако желание ужалить гадючку, переполняло до краев. Можно же сделать больно и по-другому.

– Зато даже твой брат никак не изменит тот факт, что ты теперь разведенная женщина. – медленно произнес он, растягивая слова. – Не сумевшая удержать супруга. Бесплодная. Пустая. Что бы сказал твой отец, узнав о том, как низко ты пала?

– Ммм… Порадовался бы за меня? – наугад брякнула Алес. Откровенно говоря, разговор начинал ей надоедать. Чисто морально, из барона получился не слишком интересный противник. Правда физически он сильнее. Пожалуй, свое новое тельце надо тренировать, на случай, если потребуется давать отпор не только словами.

– Любая другая на твоем месте, наложила бы на себя руки. Это же такой позор. – Карис теперь держал руки при себе, но давил словами. – Даже у городских шлюх лучше репутация. А у тебя репутации больше нет. Отвергнутая обществом, ты будешь догнивать свой век одна…

Демонстративно зевнув, Алесия повела плечом. С бароном окончательно все ясно. Супругу он любил… подавлять. Разводил на эмоции, доводил словами. А она особой оказалась нестойкой, и вместо того, чтобы дать муженьку леща, побежала топиться.

Но об этом, по примеру известной литературной героини, можно было подумать и завтра.

– Ну все, заканчивай. Ты мне надоел. – перебила она его, на самом «интересном» месте. – Остальное можешь передать письмом в деревню. Адрес знаешь. А я пошла спать.

Страшновато было поворачиваться к бывшему мужу спиной. Однако Алес не позволила себе спешки. Она не убегает. А с чувством собственного достоинства – удаляется. Но Карис – гад. Га-ад! Даже хуже ее Данечки.

Где же были глаза предшественницы, когда та выходила за него замуж? Хотя… предположить несложно. Сама в подобное чуть не вляпалась. Судя по буре, бушующей у нее в груди, когда-то там была любовь. Большая такая. Которая сейчас медленно догорала.

Ладно. Допустим мозгов в голове влюбленной девицы оказалось немного. Но куда, спрашивается, смотрел ее отец?!

***

Карис проводил супругу тяжелым взглядом. Все это было странно. Очень странно. Прежде Алесия никогда себя так не вела. Она была тихой, скромной и покорной – как и полагается жене.

А тут неожиданно прорезался голос. Эта курица не только посмела высказать свое мнение, но еще так смотрела… Будто не она, а кто-то другой таился в глубине темных глаз. Мужчина мотнул головой, отгоняя пугающую мысль.

Нет. Лесси клуша. Как была ею, так и осталась. А осмелела лишь потому, что за ее спиной действительно стоит брат. Вспомнив о молодом графе, Карис скрипнул зубами. Ненависть поднималась горячей волной. Жаль, что нового Бартона никак не достать.

Правда отчасти он уже отомстил. Когда развелся с его сестрой. Правда эта гадина отобрала деревни… Ну и ладно. Все равно те, что он отдал, далеко не из лучших. Ленивые люди, плохая земля – одним словом, сплошной расход.

Зато с такой тенью за спиной, хорошей партии Бартон не составит. Даже если будет принят в приличных домах. Немного царапало только одно. Насколько Алесия доверилась брату? Ведь ей достаточно будет сказать…

Нет. Зная ее характер – она промолчит. Если даже при короле молчала. С ее стыдливостью она скорее умрет, чем вынесет подобное на всеобщий суд.

Карис задумчиво прикусил ноготь на большом пальце. Может и стоило довести дело до конца. Последствия для него теперь ничего не значат. Но с другой стороны… Ее положения это никак не ухудшит, эта курица и так теперь на самом социальном дне. А дать ей то, чего она больше всего желала? Ну уж нет. Пусть лучше страдает о несбывшемся.

– Господин? – из-за дверей показалась служанка.

Не слишком симпатичная, вторая выглядит куда лучше. Однако время от времени и эта сойдет. Как ее там? Имя постоянно вылетало из головы. Да и так ли оно нужно?

– Не боишься? Я могу быть не в духе. – мрачно произнес барон.

– Тогда тем более, вас нужно немного взбодрить. – промурлыкала Лари и потерлась щекой о его плечо.

***

Монастырь имени святой Виорики. За один год до…

Женщина в темно-сером платье, сливавшимся с цветом каменных стен, заглянула в класс. Там как раз подходил к концу урок грамотного счета. Может стоило бы подождать, но приказы сестры-настоятельницы должны выполняться без промедления.

– Эйса Кэрин. – позвала она негромко.

Вернув аспидную дощечку ученику, Кэрин повернулась к вошедшей. Просто так никто не стал бы прерывать урок. Значит дело и вправду важное.

– Что такое, сестра Триса?

– Тебя хочет видеть сестра-настоятельница. – она окинула взглядом ребят, сидевших за длинным столом на общей лавке. – Так что поспеши. Я закончу занятие.

– Слушаюсь. – девушка прижала левую руку к груди и чуть поклонилась.

Сестра Триса ответила ей легким кивком и посторонилась, выпуская из класса. Когда Кэрин скрылась в сумрачном коридоре, женщина закрыла окна, чтобы изгнать весеннее солнце и щебет птиц, а затем сурово оглядела учеников.

– Продолжим.

***

Стремительным шагом Кэрин преодолела коридор, успев на ходу поправить платье и проверить, не выбился ли из гладкой прически случайный волос. Ничего хорошего от сестры-настоятельницы она не ждала.

Старейшая дама, возглавляющая монастырь, ходила исключительно в белом, и уже много лет держала своих подопечных в жестких руках.

Сильнее всего от нее доставалось воспитанницам – девочкам, которые росли в монастыре от рождения. Те, кому повезло дожить до восемнадцати лет – переходили на ступень выше. Становились учительницами. Новый статус избавлял от телесных наказаний, но и спрашивалось с девушек куда строже.

Сестры занимали высшую ступень в монастырской иерархии. Они приносили священную клятву в сорок лет, и с этого момента больше не покидали эти серые стены. Именно они воспитывали подопечных и следили за моральным обликом учительниц. Новообращенные носили самые темные платья, но каждые пять лет их одежды становились все светлее. Как бы подчеркивая приближение к святости.

Кэрин хорошо знала, что через семнадцать лет станет одной из сестер. Просто потому, что у нее не было другого пути. Иногда мысль об этом вызывала щемящую тоску. Но с присущей ей твердостью, девушка приучала себя к смирению. Лучше так, чем полная неопределенность.

Остановившись перед высокой дверью, Кэрин сделала глубокий вдох, выравнивая дыхание. Правилами монастыря запрещалось показывать усталость или эмоции. Поэтому лицо должно быть непроницаемым. Что бы ни творилось в душе.

Хотя по коже пробегал легкий холодок. Сколько раз, за этой самой дверью сестра-настоятельница прохаживалась по ее рукам и плечам тонким прутом. За смех, за слишком дерзкий взгляд, просто в нравоучение.

На память о детских летах, у Кэрин сохранилось несколько шрамов. Один у основания шеи, остальные чуть ниже локтей. Но так воспитывали здесь всех. И никто не жаловался. Самый же сильный отпечаток остался в душе. Девушка знала, что даже под страхом смерти никогда не заставит себя прикоснуться к розгам.

Почувствовав, что сердце бьется уже гораздо спокойнее, она открыла дверь.

– Эйса Кэрин? – сидевшая за столом женщина поджала тонкие губы. – Ты заставила себя ждать.

– Прошу простить меня, сестра-настоятельница. Я виновата. – Кэрин присела в почтительном поклоне. Откровенно говоря, она не чувствовала за собой никакой вины. Но говорить следовало только то, что от нее ждут.

Выцветшие глаза не смягчились при этих словах. Однако женщина позволила подопечной подняться.

– Внизу тебя дожидается молодой человек. – произнесла она, не скрывая презрения. – Утверждает, будто ты спасла ему жизнь.

– Я? – Кэрин лишь чуть подняла брови. Но кто бы знал, каких усилий ей стоило не вздрогнуть. Одновременно в глубине души шевельнулось недовольство. Лайон же обещал молчать…

– Что тебя связывает с графом Бартоном? – теперь сестра-настоятельница сверлила таким взглядом, будто желала увидеть все, что находилось у девушки в голове.

– Ничего. – Кэрин стояла твердо, не отводя глаз.

– И прежде ты о нем не слышала?

– Нет. – это была чистая правда. О графе Бартоне девушка никогда не слышала. Шевельнулась даже надежда, что просто произошла ошибка. А Лайон и вовсе не при делах.

Несколько секунд продолжалось противостояние взглядов. Наконец сестра настоятельница отступила.

– К тебе пришел молодой граф. Его племянник. И я хочу знать, зачем.

Кэрин пожала плечами.

– Мне спуститься?

– Разумеется да. Моя власть не столь велика, чтобы выставить его сиятельство.

– Как вам будет угодно. – девушка еще раз присела в поклоне. Она обязана была это сказать, но все же, последние слова дались нелегко. – Сестра-настоятельница. Осмелюсь вас просить, присутствовать при встрече. У меня нет секретов от нашей святой обители.

Пожилая женщина поджала губы, но все же милостиво кивнула. Порядок был полностью соблюден.

***

Спускаясь в проходной зал, Кэрин чувствовала себя так, будто ее ведут на эшафот. Ничего хорошего от этой встречи она не ждала. И очень надеялась, что молодой граф, это не тот паренек с неблагополучной улицы. Ведь достаточно нескольких слов, чтобы ее навечно изгнали. С позором.

Увы… Надежда вдребезги разбилась, когда Кэрин увидела, кто стоит внизу. Она едва удержалась на ногах, и то лишь потому, что сзади неотступно следовала сестра-настоятельница. В душе поднялась паника, а разум поспешно искал выход. И нашел.

Кем бы ни был этот человек… Она его просто не знает. Сейчас ее судьба всецело зависела от того, насколько убедительно ей удастся на этом стоять.

Лайон переминался с ноги на ногу, явно чувствуя себя неловко. Однако увидев девушку он просиял, забыв о неудобном костюме.

– Эйса Кэрин! Наконец-то я вас нашел.

Кэрин окинула его равнодушным взглядом, нисколько не изменившись в лице.

– Ваше сиятельство желали меня видеть? Могу ли я знать зачем? – мысленно она просила Лайона молчать, но тот не внял.

– Я перед вами в большом долгу за спасенную жизнь. И обстоятельства сложились так, что этот долг я могу вернуть…

– Мне очень жаль, ваше сиятельство. – холодно прервала его Кэрин. – Но, видимо, произошла ошибка.

–Но… – молодой человек осекся, наткнувшись на умоляющий взгляд. – Разве это были не вы? Помогли мне добраться до… кхм… дома, когда я не в силах был сделать это сам?

– Боюсь, что нет, ваше сиятельство. – для убедительности девушка чуть качнула головой.

Сестра-настоятельница, внимательно следившая за разговором, прищурилась.

– Ваше сиятельство. Осмелюсь поинтересоваться, почему вы решили, что помогла вам именно она?

Лайон глубоко вдохнул. Теперь он немного жалел, что пришел. Но желание вновь увидеть свою спасительницу, оказалось сильнее голоса разума. Однако, судя по сверлящему взгляду старухи, его порыв мог обернуться большими неприятностями для девушки.

Кэрин сжала пальцы. Она знала, о чем думает сестра-настоятельница. К приличной женщине никогда не придет посторонний мужчина. Тем более вот так открыто, посреди дня.

Спасение пришло неожиданно, в виде одной из сестер в темно-сером платье. Ей срочно понадобилось сказать несколько слов сестре-настоятельнице. И Кэрин воспользовалась выпавшим шансом. Чуть подавшись вперед, она быстро прошептала:

– Если хотите отплатить добром, скажите, будто ошиблись. Скажите, что не знаете меня.

Отдав пару распоряжений, сестра-настоятельница вновь повернулась к ним.

– Ваше сиятельство, я все еще жду ответа.

Прежде чем ответить, Лайон еще несколько секунд смотрел на Кэрин. Радостный огонек в его глазах угас. Но он чувствовал, что нельзя отказать в этой простой просьбе.

– Несколько месяцев назад меня очень выручила одна девушка. Я предположил, что она могла оказаться обитательницей ближайшего монастыря. Мне удалось узнать, что эйса Кэрин как раз вернулась недавно, и я очень надеялся, что это она. – парень тщательно взвешивал каждое слово. – Эйса Кэрин, прошу простить меня за чудовищную ошибку, но вы не та девушка, которую я искал.

– Любой может заблуждаться. Я не держу на вас зла. – под пронизывающим взглядом сестры-настоятельницы, Кэрин не смела даже улыбнуться. Однако с ее сердца упал тяжкий груз.

Лайон склонил голову, и все же не удержался.

– Я искал незнакомку, желая сказать, что запомнил ее слова. И еще… обстоятельства моей жизни очень переменились, и та девушка в любой момент может рассчитывать на меня.

– Я обязательно помолюсь, чтобы ваши поиски увенчались успехом. – Кэрин коротко поклонилась, этим движением будто поставив в разговоре точку, и повернулась к сестре-настоятельнице. – Недоразумение разрешилось. Вы позволите мне уйти? Я должна подготовиться к новому уроку.

Женщина поджала губы, но все же сделала жест рукой, отпуская ее. Поднимаясь по лестнице, Кэрин ни разу не обернулась. Она не могла попрощаться с Лайоном даже взглядом.

Ей и так повезло, что все обошлось. И то, что паренек с улицы каким-то образом оказался молодым графом, для нее ничего не меняло. Девушка лишь крепче утвердилась в мысли – что все неприятности в этом мире, от богатых и знатных мужчин.

Глава 9. Жена - не жена?

Возвращаясь к себе, Алесия не сомневалась, что бывший муж еще отыграется за ее слова. Просто сейчас у него легкий диссонанс. «Рыбка» не только сорвалась с крючка, но и на прощание дала хвостом по лицу.

Эффект неожиданности сработал, поэтому Карис так легко ее отпустил. Но как только он оклемается, то обязательно попытается взять реванш. Кто помешает барону заявиться в деревню, чтобы поучить разуму бывшую жену?

Ответ напрашивался один, – брат. Плюнув на совесть и гордость, его надо делать своим союзником. Любой ценой. Но это только первая часть плана.

Второе – заняться тренировкой своего тельца. В родном мире Ира регулярно ходила в спортзал. И фигура у нее была вполне спортивной. Крепкой ягодичной мышцей от гопника конечно не отобьешься, зато хватит выносливости убежать.

Бывшей баронессе тоже не помешает небольшой запас сил. А также гибкость и ловкость. Потому что на эти тонкие ручки без слез не взглянешь. Сплошная кость и никакой мышцы.

А в-третьих… Алес отдавала себе отчет, что подобное желание ее не красит. Но ей очень хотелось отомстить барону. Не за себя. Нет. Лично ей он ничего не успел сделать. А вот предшественницу Карис довел до того, что бедняжка бросилась в реку. И за это мужчина должен ответить.

Как именно, девушка пока не знала. Но в голове постепенно зарождался план.

***

Вопреки опасениям отъезд прошел так тихо и гладко, что Алесия даже удивилась. Честно говоря, она не ожидала, что барон так легко проглотит вчерашний разговор. Ясность внес Ронал, помогавший грузить на телегу тяжелый сундук.

– Дык, его милость господин барон еще по ночи отбыли. – пропыхтел он, пытаясь отдышаться. – И то скажу, очень уж был не в духе. Зря вы вчерась ему перечили. Все-таки мужнее слово – закон.

Алес только пожала плечами. Отбыл? Тем лучше. Зато не будет мешать. А что не в духе – это тем более не ее проблемы. И выбросив бывшего мужа из головы, она переключилась на более насущные дела.

Карета, в которой предстояло ехать, оказалась скромной коробочкой, рассчитанной ровно на четырех человек. Алесия невольно порадовалась, что служанки у нее только две. Иначе третью пришлось бы посадить на крышу.

На эту шутку, Ронал растерянно кашлянул.

– Дык карета только для вас, госпожа. Слугам не полагается… Они завсегда только в телеге.

Девушка чуть изогнула бровь. Так вот как воочию выглядит социальное неравенство. Господам – комфорт, а плебеи пусть едут под открытым небом и глотают дорожную пыль? Алесии решительно не понравился такой подход.

Пришлось «старому доброму» слуге убирать лишние подушки, и расчищать место, чтобы в карете поместились все.

Не воодушевила девушку и скромная телега, прицепленная к карете на крюк. Вот они – средневековые грузоперевозки… Однако тут она спорить не стала. Лишь понадеялась про себя, что сундуки не свалятся на дорогу. И что их по пути никто не стащит. Потому что ценный груз не додумались даже привязать.

В общем, утро прошло в суматохе. Слуги были заняты делом. Одна Лари крутилась как лиса, что-то нашептывая Агнете. И своими словами едва не довела девчонку до слез. Пришлось вмешаться.

– Еще раз попадешься мне на глаза, уедешь со мной. – пообещала Алес, ядовито улыбнувшись.

Девица задрала нос.

– Пфе! Да господин барон…

– А мне плевать, что скажет господин барон. Я имею право на трех слуг. Захочу, и тебя увезу в деревню. Будешь хвосты коровам мыть. Заодно посмотрим, как быстро барон примчится тебя освобождать.

Дион и Стебан хохотнули в рукав. А Лари, после угрозы, как ветром сдуло. Алесия только хмыкнула ей вслед. От нее не укрылись блестящие глаза, и пара выразительных следов на шее.

Ну и Карис. Ради приличия, мог бы и дождаться отъезда бывшей супруги. Впрочем, интуиция подсказывала, что и к любовнице он не слишком привязан, раз ускакал от нее прямо в ночь.

У Ирены и Агнеты вещей оказалось немного. Два скромных тюка притулились у сундуков. И Алес уже второй раз подумала, что этому миру пора узнать про сумки. Дорожные, большие. Или не мелочится, и сразу изобрести чемодан? Надо же как-то занять себя в деревне? Вряд ли ее там ждет разнообразный досуг. Ладно, об этом позднее.

На крыльцо вышла Ирена, прижимая к себе сына, укутанного в одеяло.

– Все готово, госпожа. Можем ехать?

Девушка еще раз оглядела баронский дом. Просто чтобы запечатлеть его в памяти. Как никак, именно с него началось знакомство с новым миром. Затем повернулась к карете, желая лишний раз убедиться, что все готово.

– Можем. Давно пора.

***

Карета не ехала. Нет. Она монотонно катилась подскакивая на каждой кочке. Поглядывая в окно на проползающие деревья, Алесия изо всех сил старалась не вспоминать о своей машине. Да что там машина? Даже на велосипедах добрались бы быстрее. Но позади телега с вещами, поэтому придется плестись.

Как только последние дома скрылись из виду, Глен зашевелился и умоляюще посмотрел на мать.

– Можно в телегу?

Ирена послала Алесии вопросительный взгляд. Та, после кратких раздумий, кивнула. Конечно ребенку интересно все, что происходит вокруг. А много ли разглядишь сквозь мутное окно кареты?

Мальчишку укутали по самые уши в одеяло и устроили на двух тюках. Его мать села на сундук.

– Не беспокойтесь, госпожа, все равно едем медленно. Да и мне не впервой. – Ирена словно не замечала неудобств. Все ее внимание было направлено на сына.

Девушка спорить не стала. Если хотят – пусть едут так. Как надоест, им никто не мешает вернуться в карету. Теперь компанию ей составляла только Агнета. Вот он, удобный случай завязать разговор. Алесия кашлянула.

– Что там тебе сегодня говорила Лари?

Служанка отвела взгляд.

– Ничего важного, госпожа. Так, глупости.

– Делилась подробностями, как прошла ночь с бароном?

Агнета даже подскочила на месте, удивленно распахнув глаза.

– Госпожа, откуда вам…

– То, что я молчу, не значит, что ничего не замечаю.

У служанки дрогнули губы.

– Не думайте об этом, госпожа. Лари вечно всякое такое болтает. Я просто стараюсь ее не слушать.

Алесия немного помолчала. Затем решила зайти с другой стороны. Прижав к сухим глазам платок, она горько вздохнула.

– Ох, Агнета. Мне так жаль, что у нас с бароном не получилась нормальная семья… Не понимаю, что я сделала не так…

Служанка отреагировала так, как и ожидалось.

– Что вы, госпожа, не вините себя! Вы же всегда были такой тихой и доброй. Ни разу слова никому дурного не сказали. Всем известен ваш кроткий нрав. Господину барону очень повезло…

– Не утешай меня. – с надрывом отозвалась девушка, невольно почувствовав себя героиней дешевого сериала. – Я не смогла родить его милости ребенка. Какой мужчина стал бы такое терпеть?

– Ну, знаете! – возмутилась Агнета. – Вашей вины никакой здесь нет. Ведь господин барон не навещал вас ни разу… Ой! – густо покраснев, она прикрыла ладонью рот.

Алесия чуть не поперхнулась своим платком. Как это понимать? Боясь поверить в услышанное, она осторожно переспросила:

– Не навещал меня? Что ты хочешь этим сказать?

Служанка потупилась.

– Ну… Вы же… Вам же… – она понизила голос до шепота. – Чтобы появился ребенок, супруг должен ночевать в спальне жены. А господин барон ни разу не оставался с вами наедине… Да и дома бывает раз в три десятка дней. Я случайно слышала, как Ронал говорил об этом с Софлой…

Алес подбодрила ее умоляющим взглядом. Агнета мялась. Но спустя час с небольшим, ее все-таки удалось разговорить.

Даже скромные слуги всегда в курсе слухов о господах. И Агнета исключением не была.

Как оказалось, отношения барона и баронессы были довольно своеобразны. Первый год Карис свою жену вроде бы любил. Дарил маленькие подарки, говорил нежные слова. Правда уезжал часто и надолго, но свои отлучки оправдывал тем, что у него дела.

Без супруга, баронесса старалась не появляться в свете. Скромно сидела в комнате. Вышивала. Ждала. Иногда обменивалась письмами с болевшим отцом. Порой плакала, когда тому становилось хуже.

Однако в целом все будто было хорошо. Больше всего женщина мечтала о ребенке, но…

Алесия мысленно хмыкнула, догадавшись. Видимо, откуда берутся дети, предшественницу никто не просветил. Любопытно, откуда такая сдержанность у барона? По бабам ходил, а жена не интересует?

Изображать порядочного человека, Карису удавалось год или два. А потом, как-то крепко выпив, он заявился домой с девицей. Из тех, о ком не принято говорить. И даже не стал скрываться от жены. Напротив, наговорил ей много гадостей, обозвал не женщиной, а унылой клушей. И при всех слугах заявил, что никогда и не собирался ложиться с ней в постель.

Баронесса после скандала долго лежала в горячке. Карис же, протрезвев, уехал и почти полгода не появлялся. Потом вновь стал приезжать, но его отношение резко переменилось. Каждая их встреча заканчивалась тем, что мужчина доводил жену до слез. А чтобы закрепить эффект, не стесняясь увивался за Лари.

Конечно, все это говорилось не напрямую. Но по обрывкам и намекам Алесии удалось в целом восстановить картину. Значит она не ошиблась. Супруг действительно гад. А то, что женился из-за денег – он и сам сказал.

Интересная складывается ситуация. Если, конечно, служанка не врет. Хотя какой бы ей смысл? Алесия почесала нос. Она видела лишь одну причину, заставившую барона уклоняться от супружеского долга. Боялся получить детей? Не хотел делиться с ними наследством?

Даже в мыслях это звучало абсурдно.

Не спал с женой, а потом, обвинив ее в бездетности, подал на развод? Угу. Занятный такой план. Надежный, как часы с китайского сайта. Девушка невольно пожалела, что под рукой нет сборника местных законов. Быть может, тогда бы она хоть что-то поняла.

Чтобы сломать его схему, достаточно было бы пройти обследование у каких-нибудь местных повитух. Если здесь такое конечно возможно. Однако предшественница на это не пошла. Спрашивается, почему?

Алес закрыла глаза, пытаясь выстроить мысли в более-менее ровный ряд. А если предположить болезненную стыдливость? Какое там было воспитание у девиц в средние века? Добавить к этому полную неосведомленность в интимных вопросах, и получаем, что получилось.

Развод – это большой позор. А баронесса даже не попыталась защититься, рассказать правду, призвать в свидетели слуг. Быть может, она просто не смогла переступить через себя?

Это что же тогда получается? После шести лет брака, она все еще девственница? Общее настроение не располагало, но Алесия, не удержавшись, хихикнула. Слишком уж ситуация походила на нелепый анекдот.

Из полезного Агнета еще упомянула, что госпожа о своих проблемах предпочитала молчать. Мол – «если бы вы хоть раз отписали отцу, он бы поговорил с его милостью бароном. Но вы же и слышать об этом не хотели…».

Алесия протяжно вздохнула, все больше вживаясь в новую роль.

– Разве я могла так его волновать…

В глазах служанки мелькнуло понимание. Госпожа и раньше повторяла эти слова. Старый граф болел, его нельзя было беспокоить. А теперь, когда он умер, за бедную госпожу совсем некому заступиться…

Алес же задумчиво смотрела в окно, испытывая бесконечное облегчение. Значит Карис ничем ее не заразил. И в одну постель с этим уродом она не ложилась. Что может быть лучше?

Однако на ее планы это не повлияет. Предшественницу-то он извел, а значит должен за это ответить. Убивать его она не будет. Разумеется нет. Месть должна быть красивой, и ударить по самому больному.

Барон женился из-за денег? Вот и хорошо. Значит бить будем по кошельку. Резко и больно. Идеально было бы довести его до такой нищеты, чтобы он на местных помойках с бомжами за селедочные головы дрался. Или что-то в таком роде. Тут уж как пойдет.

Это Алесия была кроткой и доброй. А вот про себя Ира такого сказать не могла.

***

До деревни ползли добрых четыре дня. Со множеством остановок. И под конец пути у Алесии уже серьезно дергался глаз. Честное слово, быстрее бы пешком дошла. Хотелось рычать глядя в небо, но приходилось изображать терпение (которым она сроду не отличалась).

Но не срываться же на спутниц. Им ведь тоже приходилось не легче. Искренне путешествию радовался только Глен. Щеки его чуть порозовели на весеннем солнце, в глазах появился блеск. И он послушно ел размоченные в молоке сухари, к большой радости Ирены.

Правда ходить самостоятельно мальчишка не мог. Только держась за чью-то руку, или уцепившись за телегу. И это, по мнению Алес, было плохо. Оставалось надеяться, что в деревне найдется знахарка, или какой-нибудь лекарь.

Сама Ирена оказала просто неоценимую помощь, сумев продать на маленькой ярмарке пару платьев и ниточку жемчужных бус. Все-таки невместно, чтобы этим занималась госпожа.

Алесия с любопытством рассматривала местные деньги. Как выяснилось, здесь ходило четыре вида монет.

Самая мелкая – медный круп. Чуть овальная, с чеканными зубчиками по краям.

Двенадцать крупов равнялись одному грону. Эта монета была из сплава меди и серебра. На лицевой стороне можно было рассмотреть гордый профиль основателя королевства. На реверсе – королевский дворец. В народе грон еще называли – «ясьмиком».

Потому что восемь гронов равнялись аргену. Большой серебряной монете, с короной и изображением действующего короля.

Были еще гроссы – пятнадцатая часть аргена. На реверсе – колос, на аверсе – меч.

Денежная система казалась запутанной и заставляла мозг медленно закипать. Но разбираться в ней надо. Иначе как вести дела?

Хорошо еще, что ее неосведомленность совершенно не вызвала удивления у слуг. Как выяснилось, господин барон денег жене никогда не давал, полагая, что это совершенно ни к чему. Да и до брака – все покупки оплачивал отец. Существовало даже мнение, что женщине из хорошей семьи, незачем думать о таких низменных вещах.

К слову, арген, тоже был сплавом. Просто с самым большим содержанием серебра. А золотых монет тут просто не существовало. Чистое золото и серебро использовалось только в торговле между королевствами, и строго по весу.

Что логично. Пусти в народ чистый драг металл, половина там и осядет, переплавленная на серьги и колечки. Можно не сомневаться.

Как источник бытовых знаний, Ирена оказалась просто бесценна. От нее же Алес узнала, что слугам платят два-три аргена в год. Что за один гросс можно купить мешок муки, а за семь аргенов – неплохую корову. Ткань для платья обойдется в пару гронов. Но за пошив придется еще отдельно доплатить.

Для удобства понимания, девушка попыталась прикинуть курс местных денег к привычным. По очень приблизительным подсчетам выходило, что арген, это примерно десять тысяч. Ага. Значит от барона она получит где-то миллион.

На первый взгляд – вроде бы неплохие деньги. Но дома этого не хватило бы даже на квартиру. И сколько из этого богатства отдаст ей брат?

***

Когда карета вновь остановилась, а кучер крикнул: «Выгружайтеся, приехали!», – Алесия не сразу поверила своему счастью. Неужели этот бесконечный путь остался позади?

Первой наружу выскользнула Агнета, так как сидела к выходу ближе всех. До оставшихся внутри донеслось протяжное – «О-ох».

Алес на всякий случай насторожилась, но как оказалось, зря. Просто служанка никогда не выезжала за пределы города, и теперь была потрясена открывшимся видом. Так что ее можно было понять.

А вот Алесию деревня не впечатлила. Она ожидала увидеть буйство зелени и уютные избы прикорнувшие в тени берез. Женщин в нарядных сарафанах с коромыслами. А по факту – ее окружала унылость и серость.

Широкая улица представляла собой засохшую грязь. Несколько чахлых кустиков вместо деревьев. Крытые соломой избы разбросаны там и сям, без всякой системы. И в этом мраке ей теперь придется жить?

К карете уже тянулись первые любопытствующие. Девушка внимательно оглядела местных крестьян.

Что сказать? Прибывшим здесь были явно не рады. Это отчетливо читалось в выражениях угрюмых лиц. Новую госпожу рассматривали как диковинку, не испытывая к ней ни малейшей симпатии.

Даже Агнета это почувствовала, и боязливо втянула голову в плечи. Сама же Алесия и не думала отворачиваться от недобрых взглядов. Напустив на лицо равнодушие, она пыталась понять, кто в этой толпе главный. С ним и нужно начинать разговор.

Наконец вперед шагнул матерый мужик с короткой жесткой бородой. Одет он был в домотканую рубаху, на ногах потертые сапоги. А учитывая, что остальные обуты в лапти, хорошая обувь – это уже некоторый статус.

Кланяться мужчина не стал. Наоборот. Посмотрел так, будто желал одним взглядом вбить в землю. Алес не дрогнула, и крестьянин заговорил.

– Так значатца, ты и будешь наша новая госпожа?

– Все верно. – девушка тоже расправила плечи, но сколько не тянись, мужику она явно проигрывала в объемах.

Вокруг приглушенно зашептались. Можно было разобрать лишь отдельные слова. «А мож того?... И никаго не видали… Да в озерцо… Девки…».

– Цыц! – рыкнул мужчина, и все примолкли.

Алесия чуть изогнула бровь. Внутри пробегал противный холодок, но показывать этого никак нельзя. Потому что отвечает она сейчас не только за себя. Но и за женщин, которых сюда притащила. И за чужого ребенка. Ох… Только бы голос не задрожал.

– Мой брат, – произнесла она твердо, глядя мужику прямо в глаза. – Его сиятельство граф Бартон, приказал мне отправиться в деревню и дожидаться его здесь. Я лишь слабая глупая женщина и не смею его ослушаться.

Пыл у крестьян угас. Самые активные скромно потупились. Мужчина усмехнулся.

– А ты, госпожа, не пугай. Вас и без того никто туточа не тронет. – последние слова, судя по нажиму, явно адресовались толпе.

– Знаю. – первый контакт был установлен, теперь следовало нащупать следующие ниточки. – Простите, но вы не представились. С кем имею честь говорить?

– Фенел я. Староста праворечья. Под моим началом дворы двух деревень. Костоломицы и Рубайки.

Названия Алесии понравились. Боевые такие. Против барона как раз то, что надо. Страх постепенно отступал. Ей все равно здесь жить, поэтому никто не должен даже заподозрить слабость. Правда пока пришлось использовать имя брата в качестве щита.

Откровенно говоря, в своем мире девушка предпочитала решать проблемы самостоятельно. И на дух не переносила девиц, которые чуть что вопили – «Я сейчас позвоню отцу/парню/брату». Поэтому и коробит, что приходится самой использовать такую тактику здесь.

Ну а что еще делать, в сугубо мужском мире? Надо же как-то выживать.

– Нам бы где-то остановиться. – это была не просьба. Скорее размышления вслух. Но Фенел деловито кивнул.

– Так чего думать? Господский дом еще цел.

– Господский дом?!

Алес оглянулась на служанок, но те лишь пожали плечами. Староста презрительно хмыкнул и принялся объяснять.

Как оказалось, полвека назад была мода, ставить между деревнями господские дома. Не будет же важный господин ночевать в избе, если ему, допустим, приспичило выбраться на охоту? К тому же у него свита, лошади, псы. Как обеспечить всех удобством?

Для того и строились господские дома. От них удобно было добираться и до леса и до деревень. Туда же устраивались выезды на природу, в подражание королевской семье. Постепенно эта мода сошла на нет. Потому что надо тратиться на содержание, платить дополнительный налог.

Его милость, барон еще лет десять назад приказал разобрать все господские дома. Поэтому по другим деревням их уже не осталось. А здесь еще стоит. Никак руки не дойдут исполнить приказ барона. То пахота, то страда. В том году почти уже совсем собрались, но в аккурат после уборки урожая начались дожди, затем череда свадеб…

Алесия понимающе кивала, стараясь не улыбаться. Ясно же, что крестьяне просто забили болт на исполнение приказа. Оправдания звучали так складно, что не приходилось сомневаться – дом еще лет пятьдесят бы простоял. Однако неприкрытый пофигизм оказался ей сейчас на руку.

– Очень хорошо. И куда же ехать?

Кучер, до этого момента скромно колупавший ногтем кнут, встрепенулся.

– Мы так не уговаривались госпожа. Меня наняли только досюда вас подбросить. А теперь чего, прикажете ломать колеса по бездорожным колдовыбоинам? Я не согласный. Выгружайте давайте свои тюки-сундуки, и дальше сами.

Девушка смерила его холодным взглядом, но прежде чем успела хоть что-то сказать, вмешался Фенел.

– Ясно-дело без тебя уже туточа справимся. Дирк, Самвел, сымайте короба. Тит пусть телегу свою запрягает и свезет девок до господского дома.

Подчиняясь его словам, люди вокруг зашевелились. Не прошло и получаса, как карета скрылась из глаз, а Алес со своей скромной свитой сидела в телеге на запашистой соломе.

Титом оказался жилистый старик, с седыми кустистыми бровями. За время сборов он не произнес ни одного слова. Однако легко поднял сундук на телегу, тогда как второй едва сдвинули два парня.

Еще минут десять, и вот телега уже едет по неровной земле, навстречу заходящему солнцу.

Староста проводил их задумчивым взглядом и запустил пальцы в жесткую бороду. Вокруг снова загудели голоса.

– …эта чёй же. Над нами девка теперь главной будет?

– …скинуть их в реку, да дело с концом!

– …будто никогось и не было…

– …бабы завсегда злые, теперь эта выришейка будет кровушку пить!

– Ты чагой-та на баб колесо катишь?! Где мы злые? – возмутилась одна из старух и отвесила говорившему затрещину.

– Цыц! – рявкнул Фенел. Воцарилась тишина. Мужчина обвел крестьян суровым взглядом. – Ежель узнаю, что кто-то и чего-то, в куриную кишку измотаю! Прониклись? Пусть лучше над нами будет девка, чем этот… – он грубо выругался. – Девки завсегда более жалостливые, и не будут до исподнего обдирать.

– Да ты же видел, какие у нее глаза! Так и зыркала. Еще и брат – граф.

Староста медленно сжал кулак и показал его самому горластому.

– Я хоть раз поступал не дельно? Вона, господский дом уже сгодился. А вы все ныли – «не гневи господина. Придется разобрать». Вот и счас. Дружить нам с этой девкою надо. Она тоже дружить с нами станет, потому что брату-графу на нее плевать. Иначе не пустил бы ее сюда без свиты. Девки, они хоть в шелках, хоть в лаптях, по своей природе курицы-наседки. И в людях я разбираюсь. Ежель мы с добром, так и она добром. Прониклись?

Крестьяне переглянулись и закивали. Авторитет у Фенела был бетонным. Подкрепленный за неполных три десятка лет словом, делом и кулаком. Желающих поспорить со старостой так и не нашлось.

***

Дорога до господского дома прошла в звенящем молчании. Тит щелкал кнутом. Глен прижимался к матери. Агнета прикорнула к сундуку, будто озябший воробушек. А Алесия задумчиво накручивала на палец сухую соломинку.

Может она погорячилась при разводе? Как бы эти деревни не обернулись еще большими проблемами. С другой стороны, крестьяне же не знают, чего от нее ждать. Какой им резон встречать ее с распростертыми объятиями?

Нужно завоевывать доверие. И начать с самого главного – старосты. А остальные сами подтянутся. Под влиянием авторитета.

Глава 10. "Летающие крысы" - это напасть? Или перспективный актив?

Господский дом стоял на небольшом холме, и выглядел так, будто сошел со страниц английского романа. Алесия невольно вспомнила атмосферу эпохи Джейн Остин, хотя про такую здесь явно не знали. Да и если она появится, то до этого еще несколько веков.

Но дом был хорош. Двухэтажный, в около-английском стиле. С тремя мансардными окнами на крыше. К одному из углов пристроена округлая башня. И, судя по расположению, в нее можно пройти прямо из дома. Интересно, для чего? Этакий наблюдательный пункт? Иначе зачем башня возвышается над основной постройкой метра на два?

Чуть ниже, в засохших вьюнах тонули какие-то стены. Вероятно, раньше там держали лошадей и собак. Это сколько же предстоит работы, чтобы свить тут уютное гнездо. Хорошо бы все обойти, но солнце уже зависло над горизонтом. Сколько до его захода? Полчаса? Час?

А без фонарика много не осмотришь. Еще и по потемкам. Не пробиваться же сквозь весь этот сухостой со свечой? Если полыхнет – не потушишь.

Тит, тем временем, остановил телегу и, вынув из-под соломы загнутую железку, направился к двери. Пока он отрывал накрест приколоченные доски, путницы выбрались из телеги, разминая затекшие после долгого пути ноги.

– Вот здесь мы и будем жить? – прошептала Агнета, прижимая ладони к лицу. – Тут наверняка водятся призраки…

– Если так, то мы и для них найдем дело. – отозвалась девушка. Несмотря на свое попаданство, в душе она была законченным скептиком. – Пусть не думают, что я позволю им прохлаждаться, пока мы работаем.

По губам Ирены скользнула тень улыбки. Глен серьезно наморщил лоб.

– А если они не согласятся? – в глазах мальчишки отражались отблески заходящего солнца.

– Пусть только попробуют. – пригрозила Алес, с нарочито серьезным видом.

На ее взгляд, призраки могли бы оказаться меньшим из зол. А вот насекомые, крысы или бродяги – представлялись угрозой более реальной. Эх, надо было выпросить у старосты хотя бы топорик. Для спокойствия.

Освободив дверь, Тит заглянул внутрь дома и прислушался. Не обнаружив в пыльной тишине ничего подозрительного, мужчина сноровисто перетащил в дом оба сундука.

– Дергач оставить? – буркнул он, кивнув на свою железку.

– Если можно. – Алесия оценивающе оглядела «дергач». В умелой руке и он может стать неплохим оружием. – Спасибо!

– Не за что. – Тит понукнул лошадь и дернул поводья. – Обживайтесь.

Они еще некоторое время стояли на поляне, пока телега окончательно не скрылась из глаз. Алес поудобнее перехватила тяжелую железку. Вот и все. Теперь рассчитывать можно только на себя.

***

Дом встретил их запахом затхлости и пыли. Поэтому первое, что сделала Алесия, зайдя внутрь, – это от души чихнула. Причем несколько раз. Следом, чуть побаиваясь, через порог шагнула Агнета.

– Оох… – служанке явно не хватало слов, чтобы передать эмоции. – О-ох.

Ирена же оказалась более практичной. Усадив Глена на тюк, она внимательно оглядела небольшой зал. Лучи закатного солнца, пробиваясь сквозь мутное стекло, позволяли различить серый камин, лавку, массивные кресла и грязную донельзя шкуру медведя.

– Госпожа, – обратилась она к Алесии. – Сегодня мы не успеем привести комнаты в надлежащий вид. Скоро стемнеет.

Алес была с ней полностью согласна. Да и после дороги им всем требовался отдых, а не генеральная уборка. Однако некоторые распоряжения девушка все же дала. Проветрить первый этаж и обустроить места для сна. Пусть даже в тех же креслах.

А пока служанки заняты делом, сама она обойдет новые владения. Надо же убедиться, что никого постороннего тут нет.

Вооружившись дергачом, Алесия поднялась на второй этаж и оказалась в небольшом зале. По правую руку – вытянутые мутные окна, по левую – двери. Всего девушка насчитала шесть комнат. Три ближе к лестнице. Затем сквозное пространство с большим окном. И еще три комнаты в конце.

Везде толстыми слоями лежала пыль. А паутина свисала не только из углов, но и беззастенчиво тянулась по стенам. Вот где очень кстати оказался бы пылесос. Но чего нет – того нет. Поэтому Алес продолжила свое исследование.

В дальнем закутке неожиданно обнаружилась еще одна дверь. На фоне прочих она смотрелась куда скромнее. Потертое дерево, облупившаяся ручка, небольшая высота. Чтобы в нее пройти, придется пригнуться.

Однако девушка сунулась и туда. Ее взгляду открылась грязная винтовая лестница, ведущая как наверх, так и вниз. Ага. Похоже это тот самый ход в башню. Но его придется оставить до лучших времен.

Солнце окончательно уползло за горизонт и в доме стало довольно темно. Пришлось вернуться на первый этаж. Завидев хозяйку, Агнета испуганно пискнула.

– Ой! А-а… Это вы, госпожа!

– А ты ожидала увидеть кого-то другого? – поддела ее Алесия, и огляделась. – Где Ирена?

– О-о-о… На кухне. Там остались запасы дров, но она говорит, что прежде чем разжигать камин, нужно проверить дымоходы… А я как раз собиралась зажечь свечу, пока не стало совсем темно…

– Очень хорошо. – девушка видела, что служанка боится, и ей захотелось немного ту подбодрить. – Кстати, наверху не оказалось ни одного приведения. А я так надеялась…

– О-ох… госпожа! – в глазах Агнеты мелькнул страх. – Нельзя говорить о них в ночь. Не то они точно появятся и…

– Ладно, ладно. Так или иначе, мы тут одни.

Из дальнего коридора показалась Ирена. Уцепившись за ее юбку, следом ковылял Глен.

– Госпожа. На обратном дворе я нашла колодец. Там довольно хорошая вода. Правда я не могу ее погреть, пока не проверим каминные дымоходы…

Алесия выслушала и ее. Как оказалось, нижний этаж делился на зал, столовую и хозяйственную часть. Дверь из кухни вела на обратный двор, лестница из кладовой – на чердак. Мебель довольно грубая, зато кухонной утвари и котлов – в избытке… Однако все придется мыть, мыть и еще раз мыть.

Ужинать пришлось по-походному, все теми же сухарями и лепешками, купленными в пути. А спать – в массивных, с легким ароматом затхлости, креслах.

Закрывая глаза, Алес собиралась прикинуть план на ближайшие дни, но почти сразу провалилась в глубокий сон.

Музыка обволакивает со всех сторон. Как же роскошно украшен сегодня зал… Вокруг множество людей. Она знает – нечего бояться, однако сердце так и трепещет в груди. Шестнадцать лет – рубеж юности. Теперь она стала совсем взрослой. Однако когда вокруг столько народу, ей все так же не по себе.

– Позвольте пригласить вас на танец, ваше сиятельство?

– Меня?

И вот красивый молодой человек сжимает ее руку.

– У вас такие выразительные глаза.

Щеки начинают пылать. Надо ответить, но смущение сковывает все тело. Наконец удается пролепетать:

– Благодарю…

– Сегодня ваш праздник, а вы будто держитесь от всех в стороне?

– Мне… Я не слишком люблю находиться среди людей…

– Какое совпадение, – молодой человек склоняется к самому ее уху. – Я тоже.

От его шепота в груди разливается жар. Она отваживается поднять взгляд и понимает, что пропала. Музыка становится все более плотной, постепенно превращаясь в туман. Зал исчезает, а в руках неведомым образом возникает записка:

«Проходит день. Другой. А я все думаю о вас. К.К.».

В душе восторг. А потом из тумана ее вдруг вырывает свет фар. И вот она уже в машине, которая летит вниз…

Дернувшись, как от удара, девушка открыла глаза. Первые секунды она никак не могла понять, где находится. Перед глазами был обшарпанный камин, а в голове все еще проносились обрывки сна. Музыка, танец, красивый молодой человек…

Внезапно до Алесии дошло, с кем она танцевала. И это уничтожило все очарование сна. Как же она сразу не догадалась? Мужчина, круживший ее в танце, был никто иной, как бывший супруг. А она, судя по ощущениям, была счастлива. Была влюблена…

Алес поморщилась. Доверять снам на сто процентов конечно нельзя, но ведь на чем-то они все же основываются? На воспоминаниях, на фантазиях. Можно ли расценивать ночную картинку, как правду? Если в пределах разумного, то наверное да.

Баронесса, судя по всему, девушкой была стеснительной. И чувствовала себя неловко среди людей. А Карис (по крайней мере во сне), использовал старую как мир уловку – «Мол, ты не такая, как все. И этим мы очень с тобой похожи». Наивной девице этого вполне могло хватить.

Да и не только наивной… Ей самой, чтобы влюбиться в «Данечку», хватило одного вечера. Девушка угрюмо понадеялась, что бывшему жениху сейчас хотя бы икается, и решительно выбросила его из головы.

Лучше подумать о более насущном. С чего там обычно начинают обживать дом?

***

Первое, что пришло в голову – уборка. Капитальная, от подвала до чердака. Выгрести пыль. Перемыть окна. И вытравить запах затхлости, от которого нестерпимо зудит в носу.

Спасибо еще, что дом на вид будто крепкий. Доски не шатаются, лестница не скрипит. Приятно, что в столь дремучие времена, люди уже умели нормально строить. Потому что у нее сейчас не те ресурсы, чтобы затевать масштабный ремонт. А для жизни хватит чистоты и минимального комфорта.

Алесия была настроена очень решительно, но стоило ей взять в руки метлу, как Ирена и Агнета охнули в один голос.

– Госпожа! Что вы?!

– Вы же не будете сами мести пол?

Собственно, именно это девушка и собиралась сделать. Однако служанки смотрели на нее так…

Алес не знала, чем грозит ей разоблачение, но узнавать как-то пока не тянуло. Вдруг помощницы разбегутся? Или решат, что их госпожа сошла с ума? Только вот и сидеть сложа руки она тоже не могла. Придется снова подключать актерский талант. Пока метлу не отобрали.

Для начала девушка издала тяжелый вздох и опустила глаза. Служанки ведь ее знают, поэтому для них перемены должны происходить постепенно, а не за один раз. Так что иногда стоит разбавлять свое поведение трепетностью и притворством.

– Да… я понимаю. – в голосе зазвенела легкая печаль. – Мне невместно. Но здесь столько всего предстоит сделать…

– Мы с Агнетой справимся, госпожа. – отозвалась Ирена, – Как бы там ни вышло с бароном, вы все равно стоите над нами. И свое место мы помним. Дайте-ка сюда. – она потянулась к метле.

Алесия крепче сжала древко. Непросто изображать аристократку в изгнании, когда на счету каждая пара рук.

– Не надо, Ирена. Я должна что-то делать, чтобы не думать… Не думать, как поступил со мной барон… Иначе в голову лезут всякие мысли… – она убедительно всхлипнула, уткнувшись в рукав.

Агнета тут же бросилась ее утешать.

– Не надо госпожа, только не плачьте! – служанка бросила быстрый взгляд на Ирену, – Нам всем хватит тут дел.

Ирена только покачала головой, но спорить не стала. Работа действительно гонит тяжкие мысли из головы.

– Ну хорошо. Только сильно не утруждайтесь. Вы ж непривычны к такому труду.

На это замечание, Алес мысленно хмыкнула. В родном мире ей доводилось офис на двести квадратов перемывать. После прорыва канализации. Было весьма и весьма противно, несмотря на перчатки и ведро бытовой химии. А тут просто старая добрая грязь…

Впрочем, часа через четыре оптимизм начал постепенно угасать. Нежные руки, не державшие ничего тяжелее иголки, покрылись волдырями. А спину хотелось просто отстегнуть и положить куда-нибудь на диван.

Новое тело оказалось совершенно не приспособлено к тяжелой работе. Закусывая губы до крови, Алес мыла окна уже на одном упрямстве. Своем родном. И старалась не думать, что вечером ей не светит даже душ. Только смоченная в воде тряпочка, от которой совершенно нет толка, в плане гигиены.

Мимо прошагала Ирена, с весьма суровым лицом. Выглядела женщина так, будто по меньшей мере, шла убивать. Над ведрами в ее руках, поднимался пар.

Алесия была даже рада немного отвлечься.

– Зачем кипяток? – поинтересовалась она, стряхивая какой-то белый кусочек с тряпки.

– Так заразу в башне перетравить. Иначе, от них никакого житья не будет.

– Крысы? – сморщилась девушка. Грызунов она не любила всей душой.

– Почти. – Ирена поставила ведра и чуть растерла руки. – Голуби. А эти гады, как вы знаете, ничем не лучше крыс. Если завелись, то легко не выгонишь. Но не переживайте, и на них есть управа.

– Ты собираешься их сварить? – забыв про окно, девушка вскочила на ноги. Поясница тут же выразила свой протест, отозвавшись тянущей болью. Алес сжала пальцами подоконник, переводя дух.

Ирена в ответ лишь пожала плечами.

– Так положено, госпожа. Вы же не хотите, чтобы к осени там была большая стая?

– Но… они же живые!

Судя по взгляду служанки, голуби были не теми существами, к которым стоит проявлять жалость. Не зря же эти твари получили прозвище – «пернатые крысы». Алесия закусила губу, чувствуя, что не стоит спорить. Она же знала, что раньше были более суровые нравы. Но одно дело – читать об этом в книге, или смотреть в кино. И совсем другое – видеть, как кто-то спокойно идет шпарить голубей, просто потому что здесь это всего лишь зараза.

Но ведь кто-то же устроил в башне голубятню?

– Что вы, госпожа! – возразила Ирена. – Разве кто-то будет специально разводить этих птиц? Они ж сами. Найдут какую-нибудь щель, вот и обживаются потом на старых чердаках.

Девушка на миг прикрыла глаза, вспомнив школу. А точнее – учителя математики.

Арсению Павловичу было глубоко за семьдесят. Сухой старичок, в потертом коричневом пиджаке, с тростью в руках. Лучшие годы он провел в деревне, был заядлым голубятником, и очень любил об этом поговорить. Поэтому Ира не слишком разбиралась в интегралах, зато теорию по дрессировке голубей усвоила на отлично.

Сегодня мы изучим теорему Пифагора… Пифагор, великий древнегреческий математик, жил в шестом веке до нашей эры. – начинал Арсений Павлович, прохаживаясь перед доской и опираясь на свою извечную трость. – К слову, знали ли вы, что древние греки тоже использовали почтовых голубей?

Мальчишки насмешливо переглядываются. Ирин сосед достает из кармана карты, и толкает девочку локтем. Разногласий между ними давно уже нет, поэтому Ира тоже толкает его, и тихо бурчит – «отстань». Состроив рожу, одноклассник незаметно меняется местами с кем-то из ребят.

Сзади начинается партия в «дурака». Ничего не замечая, математик продолжает рассказывать про голубей. Подперев щеку ладонью, Ира слушает. В целом, ей интересно, а еще немного жаль старичка.

– Голубь – птица постоянства. Он всегда возвращается домой, из любой точки земного шара. И если к его лапке привязать записку…

– Так птиц сперва нужно что ли отвезти к тому, от кого ждешь сообщение? – выкрикивает кто-то с задней парты, предусмотрительно пряча карты под тетрадь.

Арсений Павлович протирает клетчатым платком очки.

– Все верно, Васильев. Молодец! Важный гость перед отъездом забирал пару голубей с собой. Помнится, как-то мы с товарищем из Рязани…

Дальше последовал рассказ об испытании голубиной почты. Про Пифагора, до конца урока, никто так и не вспомнил.

Да, нельзя отловить любого голубя на улице и отправить с письмом. Читать таблички с названиями улиц, пернатые пока еще не научились. И карта у них под крылом не припрятана. Зато в голубиной голове есть природный навигатор, который всегда указывает дорогу домой.

Конечно птиц надо дрессировать, и дело это не быстрое. Но ведь теорию-то девушка знала. Вот и проверит ее на практике. А кому потом дать голубей для связи, она обязательно еще придумает.

Все это пронеслось в голове буквально за несколько секунд.

– Ирена, голубей пока не трогай. Они нам еще пригодятся, для почты.

– Для почты? – женщина недоуменно посмотрела на госпожу.

О таком способе отправки сообщений в этом мире еще не знали. Голуби считались паразитами, чем-то вроде крыс. Никому и в голову не пришло бы, отправить с ними письмо. Так что почта передавалась через знакомых, а для срочных сообщений использовались средние сыновья.

Выслушав Ирену, Алесия слегка огорчилась. Даже если у нее все получится, то связь будет однобокой. Чисто в ее сторону. С другой стороны, даже это можно обратить в свою пользу.

Вон, в девятнадцатом веке один из Ротшильдов на голубях целое состояние сделал. А она чем хуже?

(Реальный исторический факт. Во время Наполеоновских войн один из Ротшильдов отправил за французской армией своего агента, снабдив того почтовыми голубями. Когда армия Наполеона потерпела поражение, он узнал об этом раньше всех. И по-быстрому скупил английские ценные бумаги, которые очень подешевели за время войны. Когда новость о победе дошла до Англии, эти бумаги так взлетели в цене, что принесли предприимчивому человеку целое состояние).

Девушка, конечно, не считала себя равной Ротшильдам. Но ведь никто не мешает взять ценный исторический опыт себе на заметку? Ирена, правда, немного поворчала, однако голубям была дарована жизнь. Ведра с кипятком вернулись на кухню. «Пернатые крысы» остались на чердаке.

***

Под вечер тело ломило так, будто его промяли хорошей дубиной. Болели ноги, ныла поясница, кожа на ладонях потрескалась и начала облезать. Падая на затхлое одеяло, Алесия думала только о том, что переоценила свои силы.

Это Ира была приспособлена к труду. Ведь пока они с матерью не выбрались из нищеты, на девочке было все домашнее хозяйство. В девять лет она уже умела белить, мыла санузел, окна и полы. Стирала в ванной на руках, потому что стиральная машинка появилась только через два года. И не видела в этом ничего такого.

А в четырнадцать, целое лето убирала подъезды в соседнем доме. Четыре подъезда на девять этажей. Копила на кроссовки известного бренда. Хотя тогда они уже не нуждались в деньгах. Просто ей было важно купить эти кроссы самой. А закончив, переодевалась и бежала с компанией дворовых ребят на речку. Такой вот отдых – пять километров мимо заброшек, по жаре.

В своем родном теле, она бы даже не поморщилась, отмывая дом. Но бывшая баронесса оказалась до ужаса слабой. Поэтому девушка еще больше утвердилась в мысли – изнеженное тельце надо тренировать. Но на сегодня, пожалуй, хватит.

Эта ночь пролетела без снов.

А на утро пришлось буквально соскребать себя с кровати. Не болели, пожалуй, только волосы и зубы. Алесия с трудом доковыляла до двери, и еще минут пять стояла там, собираясь с духом. Нельзя, никак нельзя показывать слабость. Не ей одной тяжело.

Вниз девушка спустилась, держась почти прямо. Ирена и Агнета были уже на ногах.

– Госпожа, – бодрости Ирены можно было только позавидовать. – Вы вчера так умаялись, мы не стали вас будить.

– Все хорошо. – Алес изобразила улыбку.

– Вам обязательно надо поесть. Я как раз почистила кухонный камин и подогрела лепешки…

Да, на завтрак были все те же лепешки. За три дня они порядком затвердели, но это совершенно не повлияло на вкус. Быть может потому, что он изначально был не очень. На десерт шла желтая морковь и сморщенный редис, купленные на том же базарчике, после продажи платьев. По скромным подсчетам, этих запасов должно хватить еще на пару дней. А как быть потом?

Алесия покрутила в руках кусок лепешки. Кажется, она дала маху. Ведь прежние планы опирались на то, что она со служанками остановится в деревне. А там, худо-бедно, можно купить еду. Да и нанять кого-нибудь в помощь. Разве аристократка должна все делать сама?

Увы, быть аристократкой пока не получалось. Ровно сидеть на пятой точке, пока другие трудятся, девушка просто не могла. Со временем, конечно, придется. Но не сейчас. Надежды на брата тоже немного. Он может приехать завтра, а может через год.

А у нее, после продажи платья, три грона, четыре гросса и пригоршня мелких медных монет. В первую очередь, нужно покупать продукты. И хорошо бы нанять крестьянок, но должна ли она им платить? И если да, то сколько?

Эх… В такие моменты и начинаешь ценить интернет. Где есть все: от курса валют, до прогноза погоды в Зимбабве. А здесь – все ценные знания исключительно в голове. Но сперва еще надо найти это светлую голову, и уговорить поделиться.

Впрочем, решение было. Нужно сходить в деревню и еще раз пообщаться со старостой. Причем сейчас, не дожидаясь, пока припечет. И идти придется самой. Агнета слишком робкая. Ирена смелее, но послушают ли ее крестьяне? Да и дома от служанок будет куда больше пользы.

Алес тяжело вздохнула. Ирена отвлеклась от мытья котлов.

– Что-то не так, госпожа?

Девушка покачала головой.

– Все хорошо.

Глава 11. "Горькая пшеница"

Услышав о решении госпожи, Агнета только всплеснула руками.

– Это же очень и очень далеко. Вы не дойдете!

Насчет далеко Алес готова была поспорить. По ее расчетам, деревня находилась километрах в десяти. То расстояние, которое спокойно можно пройти за пару-тройку часов. А обратно уж кто-нибудь довезет.

– Мне некогда спорить. Лучше отыщи в сундуках самое скромное платье.

Служанка растерянно заморгала, но дальше возражать не стала. Видимо поняла по выражению лица «госпожи», что та уже все для себя решила.

Платья у бывшей баронессы и так были довольно скромными, но всё же отвечали последней моде. Длинные рукава, завышенная талия и вырез, выставляющий на обозрение грудь. Не самый подходящий образ, чтобы бродить по неизвестным дорогам.

– А еще скромнее у меня ничего нет? – поинтересовалась Алесия, без особой надежды.

Агнета только покачала головой.

– Ну не страшно. Значит пойду так. – девушка оглядела старый, в выцветших пятнах подол.

Это платье, из своих запасов, одолжила ей Ирена. Чисто для уборки. И после вчерашнего, оно было уже далеко не свежим.

– Госпожа… вам же невместно…

– Переживу. Деревня – это не королевский двор. А если по пути встречу какого-нибудь принца… Что ж. Они вроде как раз любят «Золушек».

Агнета чуть наморщила лоб, но пускаться в объяснения девушка не стала. Лишь мельком подумала, что ее личная сказка пошла как-то наоборот. Из прекрасной дамы – в замарашку. Впрочем, Карис тоже далеко не принц. Скорее крыса, которую не взяли даже на роль кучера.

***

Идти пришлось долго. Подобрав по пути палку, Алесия опиралась на нее, как на посох, невольно чувствуя себя странствующим паломником.

«Мимо Мекки и Рима,

Синим солнцем палимы,

Идут по земле пилигримы.

Бродский».

Правда ее путь выглядел менее поэтично. Вместо «ристалищ и капищ», одно сплошное поле со свежими всходами. Где-то вдалеке деревья, а под ногами колея, не успевшая эволюционировать в дорогу.

В глубине души девушка была собой недовольна. Где ее хваленая собранность, которой она всегда гордилась? Сперва позволила себя увезти в дремучие дебри, теперь вынуждена пешком идти назад, чтобы купить продукты.

Почему она вообще согласилась на непонятный господский дом, вместо того, чтобы временно пожить в деревне, у кого-нибудь в избе? Разведала бы сперва обстановку, а потом… Ладно уж. Какой смысл сейчас об этом думать? Просто на будущее, надо быть умней.

Да и, откровенно говоря, последние дней десять оказались очень богаты на события. Даже голова кругом, сколько всего уже произошло. Неудивительно, что она немного «потерялась». Но пора бы уже взять себя в руки.

Вскинув голову, Алесия прибавила шаг. Правда часа через три, когда показались крайние избы, девушка уже не чувствовала ног. Первым ее заметил бородатый детина в коричневом фартуке. Выйдя из-под широкого навеса, он перегородил ей путь.

– О, девка. Ты откуда такая в нашу деревню заявилась?

– Я бывшая баронесса, Алесия Ирсана, что-то там. – фамилию бывшего мужа, рядом со своим именем, называть не хотелось. – Мне нужен Фенел. Ваш староста.

– БарАнесса? – фыркнул детина. – Баранов что ли разводишь?

Девушка не осталась в долгу. Жара и усталость добили остатки осторожности.

– Не развожу, а развожусь. Один баран уже имеется в бывших мужьях.

Запрокинув голову, мужчина расхохотался. Просмеявшись, он утер рукавом глаза.

– Язык, что жало у гадюки. Так ты что ль, наша новая госпожа? Кажется, Фенел что-то упоминал… А чего же пешком заявилась? Рыбники лошадь не дали?

Алесия насторожилась.

– Кто?

– Ну левобережцы? До них-то чай ближе топать. Эх ладно, мне дела большого нет. А староста в хорошем доме живет. Ты по главной улочке иди, увидишь избу с резными петухами…

– А вы не можете проводить?

– Дык куда я от своей кузни денусь? Никак нельзя. Да ты не боись, иди по улочке, а там люди подскажут.

Настаивать девушка не стала. Самое сложное она уже сделала – добралась до деревни. Впрочем, долго искать Фенела не пришлось. Староста сам шагал ей навстречу, держа довольно дряхлую лошадь под уздцы.

Заметив Алесию, мужчина едва не споткнулся.

– Ты… Эта, госпожа?

– Она самая. – выдохнула Алес, крепче вцепившись в палку. Ноги уже едва держали. – У меня к тебе серьезный разговор.

Староста сморщился, и девушка поняла свою ошибку.

– Не в плохом смысле. Я пришла попросить совет.

Лицо Фенела разгладилось. Было видно, что последние слова пришлись ему по душе. В его взгляде появилось даже нечто покровительственно-снисходительное.

– Гляди-ка. А ведь дошла. Что ж, видимо дело и вправду важное. Ты эта, посядь пока на лавке, – он махнул рукой в сторону одной из изб. – Я токма Бурьяну к кузнецу сведу, а потом побеседуем.

Лавкой оказалась доска, прибитая к двум пням. Алес села, блаженно вытянув ноги. Как же хорошо. Уборка, попаданство, бывший супруг, – все отошло на задний план и казалось теперь совсем неважным. Ноги гудели, как трансформаторные будки, поясница ныла, но в душе было полное умиротворение. Наверное, так люди и познают дзен.

Девушка чувствовала, что готова просидеть тут хоть целый день. Подставив лицо солнцу и ни о чем не думая. Однако долго блаженствовать не пришлось. Довольно скоро вернулся староста и пригласил ее в избу.

Держался мужчина теперь куда дружелюбнее, чем в первую их встречу.

– Проходи, госпожа. Проходи. – он даже изобразил нечто вроде поклона, отворяя низкую потемневшую дверь. – И на людей наших не серчай, ну что так неприветливо намедни встретили.

– Я понимаю. От нового человека всегда непонятно чего ждать. – девушка перешагнула через порог и украдкой огляделась.

В глаза сразу же бросилась огромная печь, занимавшая едва ли не с половину комнаты. Сквозь небольшие окошки скудно проникал свет, но в целом – атмосферно. Вполне такой себе крестьянский быт.

– Вот и я говорю, – согласился Фенел, – Неизведанность всегда настораживает. Но озлобленности у наших людей нет. Разве только обиды. Да и то сказать, кто бы с нашими обидами считался? Люди мы маленькие, для высоких господ и вовсе – черви, что в земле свой век копошатся. Вы с дороги то умаялись? Отпейте водицы. – староста протянул ей ковш.

Сделав несколько глотков, девушка почувствовала, как к ней возвращаются силы. Вода действительно оказалась хорошей. Прохладная, свежая, без привкуса пыли, как в баронском доме.

– Это с нашего родника, – довольно крякнул мужчина, – Там даже лошади завсегда пьют.

Алесия поперхнулась. К животным она, конечно, относилась хорошо. Но вот пить с ними из одного ручья… С другой стороны, не забывай девочка, какой сейчас на дворе век. Люди еще не успели далеко оторваться от природы. И воду в бутылочках тут не продают.

– Оно ведь как. – Фенел допил из ковша и закинул тот в одно из ведер. – У лошади ведь натура тонкая. И из плохого места она пить не станет. Верно я говорю?

Девушка неопределенно угукнула. Свойства воды можно обсудить и в другой раз. Не для этого она сюда столько времени шла.

– Какие же обиды у ваших людей? – поинтересовалась она, возвращая разговор в прежнее русло.

– Известное дело, какие. Жизнь трудная. Жилы из себя тянем, чтобы зимой от голода не перемереть.

Алес сочувственно кивнула, торопливо соображая. Крестьяне, которых она успела увидеть, в большинстве своем были крепкими. И на умирающих от голода не походили. Но Фенел пытается надавить на жалость.

Спрашивается – для чего? Чтобы снизила налог? Оказала спонсорскую помощь деревне? Ей бы кто оказал… Однако в ее неустойчивом положении, лучше немного поддаться.

– Так плохо живете?

– А мы и не привыкли жить хорошо. – вздохнул мужчина. Только вот глаза у него были слишком умными. – Горькой пшеницей и цыплячьей крупой детей кормим, сами похлебкой из травы сыты, но подати всегда платим в срок…

Алесия кивнула, показывая, что слушает. И тут старосту прорвало. Сперва он еще пытался изображать «обиженного крестьянина», но под конец, у него даже зубы скрипели от едва сдерживаемой злости.

Как оказалось, крестьянская подать всегда собирается раз в год. Три четверти урожая с пшеничных полей отдается господину, и по два грона за каждый деревенский дом. Налог обычно взимается осенью…

Но с десяток дней назад, в деревню заявился его милость барон со свитой. И приказал, выплатить налог прямо сейчас. Потому как на его земле пшеница посеяна. А если крестьяне откажутся, то им все поля перетопчут.

Да еще на сбор денег дал всего один день. Разве слыханное дело, в такие сроки управиться? Но пришлось. Собирали всем миром, даже птицу в чужие деревни продали. А господин барон на гневе, еще и мальчонку одного плетью вытянул. Да так, что того пришлось к Альме нести. Хотя и не в ладах правобережцы с рыбниками…

Девушка смотрела на мужчину, пытаясь понять – врет, или нет? Как Карис успел бы тут побывать? Они, вон, сюда четыре дня катились. Хотя… если верхом, да без постоянных остановок…

Тогда понятно, почему он заявился к ней только через три дня, а не сразу после суда. День в пути, день на налоги и день обратно.

– Зачем вы ему платили? Это же теперь моя земля!

– Твоя земля, госпожа. Никто и не отнимает у тебя права. Только вот пшеница была посажена еще на его земле. За то мы платить обязаны. А осенью еще ты соберешь, как водится. Нам же, хоть в петлю. Вот мужики и осерчали малость. Его милость и не скрывал, кому мы должны быть благодарными за двойную подать.

– Если говоришь правду, это грабеж.

– Это закон, госпожа. Вона, когда мой дед мальчонкой был, их деревню другому хозяину передавали. Так людям тоже пришлось дважды платить. Половина семей потом от голода едва не перемерли. Да и куда нам от своих изб деваться?

Алесия сжала пальцы. Фенел, конечно, прикидывается простаком. Но должен же понимать, что ложь всегда можно проверить.

– Если это так, то этой осенью я не буду собирать налог. – девушка внимательно следила за реакцией. – Не выжимать же из вас последнее. Надеюсь, мой брат поймет, и как-нибудь меня со служанками прокормит.

Судя по тому, как расширились глаза старосты, он явно не ожидал столь быстрой капитуляции. Несколько секунд мужчина открывал и закрывал рот, а затем бухнулся на колени.

– Госпожа! Да мы ж за вас молиться станем! И с голоду пропасть не дадим. Деньги брать не будете, так работой отслужим!

Алес только вздохнула. Она определенно заработала очки популярности, сделав широкий жест. Главное, потом не пожалеть о поспешном решении. Но теперь эти люди будут за нее держаться, и в обиду не дадут. Потому что нет гарантии, что следующий владелец окажется столь же сговорчивым.

В животе печально заурчало. Как-то совсем не по благородному. Фенел встрепенулся.

– Что же я за хозяин такой не радетельный. – он высунулся в окно, – Насья, переставай кусты свои обхаживать. Собери-ка лучше на стол. – и вновь повернулся к девушке. – Живем мы совсем не богато. Разносолов не знаем. Не осерчаете, коль горькой пшеницей вас угостим?

Алесия поспешно качнула головой. Объедать она никого не собиралась, однако староста даже слушать не стал.

– За лошадью, значит, пили. А с нашего стола отведать брезгуете? И то скажу, горькая каша лучше горького голода…

С этим было трудно поспорить.

Насья, жена старосты, оказалась шустрой женщиной, лет сорока пяти. Подчиняясь приказу мужа, она засуетилась у печи, помешивая что-то в закопченном чугунке. Потом сунулась в дальний угол, где в тканевом мешочке хранился «камянной хлеб». Размяла какую-то зелень и присыпала ею содержимое деревянной чашки.

Доносившийся запах показался девушке смутно знакомым. Будто из прежней жизни… А когда перед ней поставили чашку с «горькой» пшеницей, Алес едва не прослезилась.

Гречка! Родная, любимая гречка! Кто бы мог подумать, что ее уже выращивают и в этом мире? Чуть зеленоватая, под нарубленными перьями лука. Ее замешательство Фенел истолковал по-своему.

– Да вы не бойтесь, госпожа. Мы ее сперва на сухих листах жарим. Чтобы оскомину не набивала. Горькая пшеница у нас от чегой-то всегда хорошо урождается. Иногда удается даже несколько мешков на корм скоту продать. А так, ею и спасаемся. Хорошая-то пшеница на наших землях плохо растет…

Гречка оказалась совершенно не соленой. Да и действительно немного горчила. Но Алесия была ей рада, как старому другу. А когда она выразила желание, купить хоть немного «горькой» пшеницы с собой, с лица старосты окончательно сползло ехидство.

– Дык… это как. – он почесал бороду. – Завсегда пожалуйста. Думаю в моем амбаре найдется лишний мешок. Для хряков держал, но они и на выпасе не оголодают…

Мешок гречки обошелся девушке в несколько мелких монет. Заодно она прикупила ведро «цыплячьей крупы», которая на деле оказалась банальной пшенкой. Заслышав о щедрости новой госпожи, крестьяне оживились. Кто-то прикатил малый бочонок кислой капусты, у других, за печкой отыскался узелок подсушенных яблок.

В итоге, Алесия оставила в деревне всего грон. И это за телегу нехитрых продуктов, которые еще и довезут до места. Вместе с ней, в господский дом собрались три девицы и дочка старосты, помочь с уборкой. А Тит захватил инструмент, на случай мелкого ремонта.

Так что вылазка прошла более, чем хорошо.

***

Проводив телегу задумчивым взглядом, Фенел почесал жесткую бороду. К дому старосты подтянулось несколько мужиков.

– Девка-то оказалась щедрой. Сколько всего сбыли, да еще и выгоднее, чем на рынке.

– Неужто и вправду такая баба, станет кислую капусту есть?

– Горькую пшеницу уже ела. – староста хмурил густые брови.

К горькой пшенице нужна была привычка, воспитанная с малых лет. По другим деревням ее употребляли только с большой голодухи. Но в основном давали скоту. А тут девчонка, из благородных, и даже ведь не поморщилась ни разу. Мужчина нутром чувствовал – что-то здесь не так. Но что именно, не получалось догадаться.

– …оголодала?

– Может и так. – Фенел махнул рукой, чувствуя, что сам не дознается. – И еще. По осени обещала не собирать налог. Пшеницу продадим, хороший скот закупим. Девке тоже выделим часть.

Его слова были встречены одобрительным гулом.

***

Сидя на поскрипывающей телеге, Алесия смотрела на проплывающие поля. О своем решении она не жалела. На ее землях люди не будут голодать. Староста, конечно, тот еще жук, но пока у нее не будет доказательств обратного, стоит ему верить. Или хотя бы делать вид.

И все-таки знаний ей капитально не хватает. Причем самых простых. Как люди раньше вообще узнавали о законах? А о том, что сменилась власть? О неурожаях в других частях королевства? Это же довольно важные вещи. А тут даже газеты не ходят, ибо подавляющая часть жителей не умеет читать.

Однако крестьяне, за столетия нелегкой жизни, явно поднаторели в вопросах выживания. Так что, есть смысл с ними, ну не дружить (все-таки разница в положении не располагает), но свести более близкое знакомство.

К тому же, для воплощения идей ей нужны мастера. А искать их тоже придется в деревне. Сколько же впереди еще предстоит дел…

***

Дел и вправду оказалось немало. Дней десять пролетели в поту и мыле. Казалось бы, разве можно устать, руководя работой слуг? Всего-то и дел – раздавать приказы. Но нет.

Раз пять пришлось спасать голубей от неизбежной расправы. Потом изучать хлам, найденный на чердаке. Отложить то, что могло пригодиться в хозяйстве, остальное убрать пока в дальний сарай. Решать что и куда, тоже приходилось самой.

Алесия смотрела на деятельную суету и понимала, без деревенских девчонок пришлось бы впахивать до самой зимы. Польза от помощниц была несомненной, и не только в плане хозяйства.

Юные крестьянки хихикали и, как многие женщины, любили поболтать. От них Алес и узнала, кто такие «рыбники». Оказывается, это были жители двух левобережных деревень – Рыболовки и Паводы.

У правобережцев с левобережцами существовала идейная вражда. Раза три-четыре в год, мужики обязательно устраивали крупные драки.

Причины?

Да всякие. То один крестьянин из Костоломицы, ходил в Рыболовку к чужой жене. То девица из Рубайки вдруг выходила замуж за парня из Паводы (своих ребят что ли мало?). То кони из Рыболовки подъедали у правобережцев урожай.

Как говорится – были бы соседи, а повод для ссоры обязательно найдется. Правда у левобережцев было преимущество в виде Альмы. Жена тамошнего старосты пользовалась очень большим уважением.

Героическая женщина родила тринадцать детей, и ни одного из них в младенчестве хворь не прибрала, как это обычно бывает. А все потому, что у Альмы сила тайная, да какое-то заветное слово ей бабка передала. Она и чужих ребятенков на ноги ставит, так что ссориться с такой ведьмой никому не с руки.

Был даже случай: один парень из Костоломицы как-то крепко ее шестого сына обидел. Так через два лета, этого парня змея в полях укусила. Хотя там отродясь не водилось змей.

Алесия мысленно отметила, что надо будет лично познакомиться с этой Альмой. В ведьм и магию она не верила, но верила в богатый жизненный опыт. А женщина, вырастившая целый детский сад, наверняка повидала достаточно детских болезней. Вполне возможно, что ей хватит сил помочь и Глену.

Сын Ирены на свежем воздухе немного повеселел, но все равно оставался бледным и слабым. Ходил только с поддержкой и очень быстро уставал. Глядя на него, девушка испытывала выворачивающую душу жалость.

От девчонок из деревни удалось почерпнуть и другие интересные сведения. Так, например, деревенский староста был буквально и царь и бог. Он отвечал за сбор налогов, собирал людей на молитву, записывал детей и браки, разбирал всякие споры.

Потому что настоящие священнослужители были только в больших городах, и это зажиточные граждане могли позволить себе, чтобы об их душе позаботились по всем канонам. А в деревнях все строилось на принципе самообеспечения. Что вырастил – тем и питаешься. И на добрую вечность, за жизненной чертой, еще нужно было намолить.

Но Фенел староста хороший. Это у других бывает, что глава никакой жизни не дает. А Фенел о своих заботится крепко. Если нужно – через себя извернется, но пропасть никому не даст. У него же, как родители от голода перемерли, так он сам младших братьев и сестер поднимал, с одиннадцати лет. Но это давно было. Сейчас-то все получше живут.

Или вот еще что. Если какая-то напасть, или недоимка по податям, то со старосты первого голова полетит. С другими ничтожными людьми господа даже разговаривать не станут. Невместно им.

По таким вот крупицам и обмолвкам, Алес постепенно начинала понимать местный крестьянский быт. И, откровенно говоря, девушке он не очень нравился. Но как изменить его к лучшему, она пока не знала. Да и по неопытности можно всякого наворотить. Поэтому, пока придерживаемся плана.

Дом уже вполне обжит. Так что впереди дрессировка голубей, поиск плотника и знакомство с братом (где его только черти носят уже столько дней?).

***

Утро нового дня выдалось теплым и облачным. Хорошенько потянувшись, Алесия открыла глаза. Кажется тело начинало привыкать к новой беспокойной жизни. Мышцы еще немного тянуло, но тупая ноющая боль вроде прошла. Чтобы убедиться в этом, девушка подвигала руками и ногами. Затем выполнила несколько прыжков.

Наконец-то можно свободно двигаться! Ура!

На шум, в комнату тут же сунулась Агнета.

– Госпожа?

– Эм… Показалось, что по мне что-то ползло. – с ходу оправдалась девушка и села на кровать. – Подай, пожалуйста, какое-нибудь простое платье. Ммм… То, крестьянское.

Да, теперь в ее гардеробе были и такие. Обменялась с дочкой старосты по курсу – один к трем. Девица даже разревелась от восторга. Ей как раз по осени замуж выходить, а тут настоящее господское платье в руки упало.

К слову, крестьянские наряды нравились Алес гораздо больше, чем свои. Пошиты они были качественно, ткань крепкая. Не стесняли движения. Талия там, где ей быть и полагается. Но самое приятное – полностью закрыта грудь.

На первое время сойдет, пока она не разберется, как перешить собственную одежду. Чтобы была по фигуре, и рукава хотя бы три четверти. Жаль, что короче никак нельзя. Потому что обнажать руки выше локтя – неприлично.

Агнета немного повздыхала, но подчинилась. Крестьянские платья, на ее взгляд, были слишком грубы для нежной кожи, но служанка соглашалась на любые уступки, лишь бы не расстраивать госпожу.

Переодевшись, Алесия позволила собрать волосы в симпатичную прическу. Надо же чем-то отличаться от крестьян. И накинула на плечи тонкую шаль, окончательно почувствовав себя помещицей.

В Рыболовке, куда она планировала отправиться, должны понять, что перед ними госпожа. Хотя, если верить слухам, люди там неглупые и куда более миролюбивые.

– Дойдете ли? – поинтересовалась Агнета, оставляя гребень в волосах. – Путь-то тоже неблизкий. Может подождать день-другой, а там Тит снова обещал приехать.

– Он еще в прошлый раз сказал, что в Рыболовку меня не повезет. Забыла что ли, у него жена туда сбежала.

Служанка снова вздохнула. Так-то оно так… Алесия улыбнулась.

– Обещаю, держаться проложенной тропы. Через поле за рощицу, а потом вниз по реке. Было бы где теряться.

Но хоть она и подбадривала Агнету, легкий червячок сомнения внутри все же сидел. Потеряться можно везде. И в поле, и в лесу. Однако какие еще варианты, если никто из правобережцев не согласился проводить к «рыбникам»? Надавить на крестьян она конечно могла, но что-то вот пока не хотелось. Ей тут еще долго жить.

Спасибо, что хоть на словах дорогу указали. И предупредили, что нужно держаться тележной колеи. Да и вообще. Один раз она уже дошла куда нужно, значит и сейчас справится.

***

День для прогулки оказался просто отличным. Солнце постоянно скрывалось в облаках, поэтому не пекло. Пахло свежей зеленью. Легкий ветерок путался в волосах. Если не смотреть на свою одежду, легко представить, что просто выехала за город на природу.

До рощи Алес дошла минут за двадцать. Правда сама роща напоминала скорее лес. Но дорога для тележной колеи была прорублена, а сворачивать с нее девушка и не собиралась.

Что, еще полчаса и покажется река?

Она шагнула в сумрачную тень, и вдруг ей очень захотелось вернуться обратно. Можно даже бегом. Из-за облака снова выглянуло солнце, но Алесии все равно было не по себе.

Замерев, девушка прислушалась. Пение птиц, шелест листьев и больше ничего. Должно быть, это остатки прежней личности беспокоятся. Потому что сама Ира мало чего боялась. Скорее понимала умом, когда нужно испытывать страх. А сейчас повода не было. По словам Тита, дикие звери здесь не водились, и про разбойников уже лет двадцать не слыхали.

Но все же… Что-то противно тянулось в животе. Алес честно пыталась идти еще минут десять, а потом решила плюнуть и вернуться назад. Потому что интуиция уже не просто шептала, она кричала. Не в силах справиться с нарастающим беспокойством, девушка резко развернулась…

И наткнулась на внимательный неподвижный взгляд.

Глава 12. Опасное спасение

Сердце куда-то ухнуло, но уже через несколько секунд забилось ровнее. Алесия перевела дух, испытывая облегчение. Да, она действительно была тут не одна. Шагах в двадцати от нее, замер дикий кабан.

Не медведь, и не волк, а просто большая лесная свинья. Хотя… что-то слабо шевельнулось в памяти. Еще из прошлой жизни. Кажется, кто-то давно рассказывал, что дикие кабаны очень опасны, и повстречать их в лесу ничуть не лучше, чем столкнуться с медведем.

Тогда девушка поверила рассказчику на слово. Но сейчас у нее зародились некоторые сомнения. Зверь не казался страшным, хотя и был высотой примерно до ее бедра. К тому же, кабаны вроде питаются травой и желудями? А значит, им не должно быть дела до человека.

Наклонившись, Алес подняла комок земли.

– Иди, куда шел! – крикнула она и бросила земляной комок в сторону животного. – Провожать меня не обязательно!

Кабан медленно опустил голову, и девушка вдруг всей кожей почувствовала, что совершила чудовищную ошибку. «Лесная свинья», заслышав голос человека, даже не подумала убегать. Напротив, темные ноздри гневно раздулись…

Ужас полоснул будто когтями, и без всяких мыслей, поддавшись одним инстинктам, Алесия бросилась в сторону. Вероятно это ее и спасло. Кабан пролетел мимо, с неожиданной для такого зверя скоростью. Но праздновать победу было рано.

Сообразив, что таран не удался, зверь развернулся и повторил попытку. Девушка успела увернуться в самый последний миг, и в стороне жалобно хрустнуло тонкое дерево, которому повезло меньше.

Мотнув головой, кабан опять повернулся… и Алес побежала. На уровне каких-то глубинных инстинктов она понимала, что нужно петлять. Животное явно уступало ей в маневренности, но компенсировало это скоростью и упорством. Неподалеку треснул еще один ствол. Если допустит ошибку, то следующей может стать она…

Где-то в глубинах сознания пронеслось, что можно забраться на дерево. Но идея была на уровне абсурда. Много кому удавалось забраться на дерево на бегу? Без всяких навыков да еще и в длинной юбке?

И кабан вряд ли будет сидеть в стороне, лениво подсчитывая, с какой попытки жертве это удастся.

Сердце билось уже в горле, а проложенная тропа осталась где-то в стороне. В голове проносились даже не мысли, а какие-то бессвязные обрывки.

…попасть в другой мир, чтобы пасть от клыков кабана, как же глупо…

…ну хотя бы не от чумы или холеры…

…интересно, кто из них первый устанет? Сомнительно, что кабан…

…хоть бы повезло переродиться в более удачном времени… – на этой «позитивной» мысли, Алесия зацепилась ногой за корягу. Долю секунды она еще пыталась удержать равновесие, а потом рухнула в какую-то ямку… и поняла, что это конец.

Кабан смотрел прямо на нее. Он больше не казался безобидной лесной свинкой. Грязная щетина торчала, словно иглы. Из приоткрытого рта выглядывали два желтых загнутых клыка. В черных глазках не было ни капли осмысленности. Только желание добить ничтожного человечка, потревожившего его покой.

Девушка шевельнулась, но тело больше не слушалось. Казалось, будто из него разом выпили все силы.

Зверь двинулся в ее сторону.

И Алес прибегла к последнему инструменту, что у нее остался. Она завизжала. Громко. Пронзительно. На пределе голосовых связок. Однако кабана ее тонкий крик не испугал. Напротив, он с какой-то ожесточенной яростью бросился вперед.

Каким-то чудом, Алесии удалось увернуться от первого удара. Тупой клык порвал платье. Одновременно ногу полоснуло болью. Кабан не просто пытался насадить жертву на клыки. Копыта тоже были оружием, способным переломать кости.

Борьба длилась пару секунд, растянувшихся в вечность.

А потом… издав пробирающий до дрожи хрип, зверь внезапно рухнул рядом.

Пребывая в каком-то оцепенении, девушка различила размытый силуэт человека. В одной руке у него был топор. В другой – мелькнул здоровенный нож…

Наверное, бывшая баронесса давно потеряла бы сознание. Но Ира была крепче духом. И даже в теле хрупкой Алесии, она оставалась собой. Поэтому могла видеть, что происходит.

Рыжебородый мужчина, довольно разбойничьего вида, нанес прицельный удар ножом. На траву брызнула свежая кровь. Кабан слабо дернулся и затих. Теперь уже насовсем. Все с тем же окровавленным ножом, незнакомец повернулся к девушке.

Алес судорожно вдохнула, царапнув ногтями изрытую землю. Спаситель, почему-то, выглядел еще страшнее кабана. Левую часть его лица пересекал глубокий шрам. Рыжей была не только короткая борода, но и волосы собранные на затылке. Мужчина что-то произнес, но из-за звона в ушах Алесия не смогла разобрать ни слова.

Насупив огненные брови, незнакомец опустился на колено и задрал ей юбку почти до бедра. Это подействовало как ведро ледяной воды. Девушка попыталась вскочить на ноги, но спаситель оказался быстрее.

Подхватив ее с такой легкостью, будто она была тряпичной куклой, мужчина скользнул руками по ее телу. Наверное, только отбитый на голову маньяк посчитал бы такой момент удачным.

Крепкая рука уже сжимала подбородок, заставляя повернуть голову. Внутри все сжалось. И поддавшись какому-то безумному порыву, Алес вцепилась зубами в грязную ладонь, все еще пахшую кровью.

Мужчина разжал руки, позволив ей упасть обратно в колючую траву.

– Дура. – буркнул он, разглядывая укушенную ладонь. – От кабана бы лучше так отбивалась.

– В-вы… – Алесия попыталась успокоиться, но после выброса адреналина, у нее зуб на зуб не попадал. – К-как вы п-посмели?

– О, значит человеческую речь все-таки понимаешь. – хмыкнул мужчина. – Я же тебя спросил…

Но о чем именно, девушка узнать не успела. Потому что ломая кусты, на поляну пробились еще два всадника. Один из них был одет довольно просто, а вот второй выглядел как аристократ. Не только одежда, но и черты лица говорили в пользу благородного происхождения.

Аристократ издал какой-то рычащий гортанный звук, с явными интонациями вопроса. Рыжебородый склонил голову.

– Я был прав, сиятельство. – пробасил он, – Тут секач на крестьянскую девку напал. Подрал ее малость, но кости вроде целы. Я попытался осмотреть, однако эта дура отбивается словно дикая кошка.

Алесия сглотнула, смутно заподозрив, что у спасителя к ней был явно не мужской интерес. Но разобраться в чужих намерениях на выплеске адреналина, знаете ли, не слишком легко.

– Я в порядке. – голос уже почти не дрожал.

– Тебе бы ногу перевязать. – рыжебородый кивнул на подол юбки, испачканный в крови. – Только промыть сначала. Повезло еще, что копыто всего лишь кожу чикнуло. До жил не достало. Осталась бы хромоножкой, кто бы тебя такую в жены взял?

Алес мотнула головой, осторожно отступив назад. Нога болела просто адски, но беспокоило ее сейчас другое. Что эта разношерстная компания делает в ее лесу? Нет, она конечно благодарна за спасение. Если бы не рыжебородый, то кабан бы уже ее доедал.

Но все же… Окрестные земли раньше принадлежали Карису. И эти ребята вполне могли оказаться его знакомыми, соседями или друзьями. А в таком случае, им не стоит знать, кто она.

Разумнее всего притвориться глупой крестьянкой. Хотя тоже небезопасно, если вспомнить свой нежный и трепетный облик. Если аристократ пожелает, то вполне может забрать ее в свой замок, в качестве девочки для утех. Вроде бы в средневековье это было запросто.

Надо было уносить ноги. И первое, что пришло в голову – надавить на жалость. Рыдать на остатках стресса – милое дело. Поэтому, рухнув на колени, девушка уткнулась в сложенные ладони и завыла.

– Ой-ей-яй – (совсем как Софла, при первой встрече. Но усилием воли Алес подавила эту мысль. Не стоит отвлекаться). – Матушка больна совсем, из избы не выходит. Я в соседнее село ходила-а-а… К зна-а-ахарке. Та обеща-а-ала травяной настой собра-а-ать… Ох и худо ей, совсем худо. Отпустите меня добрые дяденьки! Я никому не скажу, что вы в господском лесу охотились. Я вас не видела-а-а… и не запомнила-а-а…

– Охотились? – рыжебородый даже поперхнулся от неожиданности. – Вот же дура-девка…

Аристократ положил руку ему на плечо и отрицательно качнул головой. Пожалуй, его сильнее впечатлило обращение – «дяденька». Ну да, парню на вид было не больше двадцати-двадцати пяти. Странно услышать такое от ровесницы.

– Рглор, не надо. – присев перед девушкой, он протянул белоснежный платок. – Возьми.

Алесия шумно высморкалась. Чем менее приятное впечатление она произведет, тем лучше.

– Ну и куда ты пойдешь? Тебе бы рану перевязать. – мягко произнес парень.

Ненадолго остановив рыдания, девушка прислушалась к своим ощущениям. Рана, кажется, была не слишком глубокой. А кровь, вроде бы, для того и идет, чтобы лишнюю заразу из организма вынести.

– Сама заживет, не впервой чай.

Рыжебородый пнул лежащего кабана.

– Так чей это лес, говоришь?

– Нашего господина. – Алес старательно заморгала глазами, изображая дуру. – Он такой большой, сердитый, ездит все время на коне. И голос у него на трубу похожий.

– А имя-то у господина есть? – поинтересовался третий юноша, который до этого момента молчал.

– Есть. – девушка вновь уткнулась в платок. – Его милостью все кличут.

Рыжебородый и юноша захохотали. Даже аристократ негромко фыркнул. Алесия украдкой оглядела его из-под платка. А ведь довольно симпатичный молодой человек. Волосы светлые, глаза зеленые, лицо будто совсем не злое. Но лучше не рисковать. Карис вон тоже казался предшественнице красавцем.

– Ты из какой деревни, чудо? – зеленоглазый парень старательно прятал улыбку. – Мы тебя проводим.

Алес снова замотала головой. Не хватало ей еще явиться в деревню с такой свитой. Слишком много тогда возникнет вопросов у всех сторон.

– Нельзя, добрые господа, никак нельзя. Мой дядька, ежель прознает, то изобьет меня кнутовищем, а опосля на цельную неделю в курятнике запрет. – заметив, как потемнел взгляд аристократа, девушка решила чуть переиграть. А то рванется еще спасать от злых «родственников». – Но вообще он у меня добрый очень. Просто так полагается. Иначе все мне в спину плеваться станут.

Мужчины переглянулись, но настаивать не стали. Ага, значит все пока в пределах местных нравов. Проигнорировав протянутую руку, Алесия поднялась сама. Сейчас бы повернуть домой… Но есть риск привести туда незнакомцев. Придется плестись в деревню, в рамках легенды. Зато река по пути будет очень кстати – рану промыть.

Кровь уже почти не бежала, только вот мало ли какая зараза таится в налипшей земле? Девушка медленно поковыляла прочь от спасителей, стараясь не смотреть на тушу кабана (чтобы его на этом и том свете поджарили).

– Эй, чудо деревенское, – окликнул ее вдруг аристократ, – А по ту сторону деревьев что?

По ту сторону был господский дом, сразу за полем. Однако незваные гости ее помощницам точно не нужны.

– Ничего, добрый господин, на несколько дней пути одни поля.

Парень изогнул бровь.

– Куда же ты тогда к знахарке ходила?

Алесия мысленно чертыхнулась. Надо же запоминать, что врешь. Пришлось выкручиваться.

– Так в лесу и есть деревня. Маленькая, на десяток дворов. Идти и идти до ней прямо.

– Ммм…

Больше останавливать ее никто не стал. Добравшись до края рощи (тянувшей на полноценный лес), девушка прислонилась спиной к дереву и перевела дух. Впереди безмятежно поблескивала река, а на ее изгибе смутно виднелись избушки. Ну вот, почти дошла. Интересно, что же это за ребята, выручившие ее в лесу?

Быть может, все-таки соседи? Ладно, она еще узнает. А пока осторожность превыше всего. Не стоит забывать, что опасны не только животные, но и люди. Тем более, что этим ребятам даже братом-графом не пригрозишь. Иначе получилось бы как в анекдоте по шерифа и быка.

«Значок, покажи ему свой чертов значок». Алесия тихо фыркнула и направилась к реке. Привести бы себя в порядок, насколько получится. Не стоит слишком уж шокировать своим видом крестьян.

***

Провозившись с полчаса в холодной воде (то еще «удовольствие»), Алес кое-как промыла рану и перевязала полоской ткани, оторванной от нижней юбки. Там же, морщась и мысленно чертыхаясь, заполоскала подол платья от кровавых пятен.

Пригладила пальцами растрепанные волосы.

И в таком плачевном виде явилась в деревню. Ребятня, играющая за околицей, встретила ее квадратными глазами. Видимо, на их памяти, такое чучело из леса еще не выходило.

– Мне нужен ваш староста. – произнесла девушка, без лишних предисловий. У нее просто не было на это моральных сил.

Ребятишек, как ветром сдуло. То ли побежали звать старосту, то ли прятаться. Кто их разберет? Сжав зубы, Алесия захромала к избам.

Полцарства за коня. И за уроки верховой езды. Потому что все, что она умела – не подходить к лошади сзади, чтобы не получить копытом. А в мире без машин, это серьезное упущение. Надо как-то повышать свою мобильность, не ходить же все время пешком.

Старосту долго искать не пришлось. Сам вышел из какого-то двора и поспешил навстречу. Видимо дети успели его предупредить, потому что особого удивления мужчина не выказал. Только покачал головой.

– Это кто ж тебя так, болезная?

– Наткнулась на кабана.

Глаза мужчины округлились.

– А почему тогда живая?

– Сама удивлена. Чудом спаслась, не иначе. – о всадниках девушка решила пока не говорить. Успеется. – Я новая хозяйка этих земель, Алесия Ирсана. С жителями Костоломицы и Рубайки уже познакомилась, решила теперь взглянуть на вас.

Староста промычал что-то глубокомысленное и даже склонился в поклоне.

– А я Герсий, госпожа. Маленький человек, за деревеньками вот приглядываю.

– И как поживают люди в ваших деревнях?

Герсий издал такой тяжелый вздох, что без слов стало понятно – поживают здесь неважно.

– Даст Всевышний, справимся. Хоть и тяжко будет, но не впервой нам затягивать пояса.

Алесия прищурилась. Если Фенел выглядел как матерый воин, то Герсий производил впечатление деревенского простачка. Однако за что-то же его старостой выбрали? Надо бы присмотреться к мужичку повнимательнее.

– Мой бывший супруг побывал и у вас?

– Побывал госпожа. Как есть, побывал. Мы и налог, и недоимки, все заплатили. Не беспокойтесь.

Вот о чем, о чем, а о кошельке Кариса девушка беспокоилась меньше всего. С ним она еще разберется. Сейчас же ее куда больше занимала болевшая нога. А еще пугающие мысли о столбняке и гангрене. Жить хочется в любые времена.

– Ладно, леший с ним, с бароном. Говорят, у вас тут есть врач… – она запнулась, припоминая местное словечко. – То есть лекарь или знахарка. Альма.

Староста насторожился. Жену он любил, а от пришлой, тем более, если она действительно госпожа, непонятно было чего ждать.

– Ну э-э-э…

– Мне кабан ногу зацепил. – Алесия призывала все терпение, чтобы казаться спокойной. – Могла бы она посмотреть рану? Я заплачу.

– Э-э-э… – помявшись еще несколько секунд, мужчина кивнул.

***

Альма оказалась приятной женщиной лет сорока, очень полной, с седой прядкой в черных волосах. Когда муж посторонился, пропуская в избу гостью, женщина штопала детскую рубашку, приглядывая за возившимся у ее ног малышом. Другой мальчишка, в возрасте трех лет, упоенно рисовал углем на сероватой печи. Еще две сероглазые девочки прыгали через плетеный коврик, весело повизгивая.

У Алесии даже в глазах зарябило от обилия детей. А ведь это, кажется, даже не все? Бррр… Она мотнула головой, на миг забыв про лесное приключение. Пожалуй, сидевшая у окна женщина и вправду герой. Даже стыдно жаловаться такой на какую-то царапину.

Заметив вошедших, Альма отложила шитье в сторону и склонила голову.

– Для нас большая честь, госпожа, что вы заглянули в наш скромный дом.

Алес вскинула брови. Вдруг вспомнилось, что правобережцы считают Альму ведьмой. Неужели правда?

– Откуда вы…

– Лицо у вас благородное, не крестьянское. Наши девки гребни в волосах не носят, да и убирают их иначе. И платье это я тоже узнаю, дочка Фенела его шила, она хорошая мастерица. К тому же, Фредика уже всем растрещала, как добрая госпожа сменяла дорогое платье на ее крестьянское.

Впервые в жизни, девушка не нашлась, что ответить. Наблюдательности Альмы можно было только позавидовать. Герсий за ее плечом кашлянул.

– Та она это, говорит, кабан ногу ее подранил.

– Откель в нашем лесу кабаны? – удивилась женщина, – Отродясь они сюда не ходили. Ну-ка, деточка, говори, что случилось? А вы все – брысь!

Изба вмиг опустела. Один только малыш самозабвенно грыз ножку табурета. На осторожный вопрос, крестьянка лишь махнула рукой – для зубов, мол, полезно. Спорить Алесия не стала. В конце концов, все ее познания о детях были исключительно теоретическими. Может и правда полезно…

Вместо этого, она приподняла юбку до колена, демонстрируя не слишком аккуратную повязку. Сняв сырую ткань, Альма цокнула языком.

– Повезло тебе, госпожа. Крайне повезло. Кабы по жилам пришлось, то к нам бы ты точно не дошла. А так просто – противная царапина. Где-то у меня на печке, кажется, оставался нужный отвар… – она шагнула на лавку, а спустилась с небольшим глиняным кувшином.

– Этот настой меня еще бабка делать учила. – ответила женщина на немой вопрос. – Всегда запас держу, пригождается. Ну-ка, будь умницей…

Альма плеснула на рану какую-то зеленоватую жижу. Запахло самогоном с легкими травяными нотками. Кожу щипало так, что Алес даже тихо зашипела от боли. На глаза навернулись слезы.

– Крепкая вещь. – заметила крестьянка, вновь перевязывая кувшин и окончательно переходя на ты. – Я тебе, деточка, еще сушеных травок с собой дам. Заваривай их, и промывай ранку перед сном. А поутру ногу свою солнышку показывай, и держи так, пока тридцать раз до ста не досчитаешь. Солнце любую заразу вытянет.

Девушка очень живо представила, как будет каждое утро стоять в комнате, задрав ногу на подоконник, и чуть не прыснула. Уровень местной медицины «впечатлял». Хотя королей и аристократов явно не солнечным светом лечат.

Однако эти мысли, она оставила при себе. Народная медицина лучше никакой, а Альма действительно ей помогла. И только время покажет, насколько эффективно. Но это не повод быть неблагодарной козой.

– Спасибо… – дождавшись, пока крестьянка вернет свое чудо-средство обратно, Алес решила обратиться с еще одной просьбой. Все же, ее очень беспокоило состояние Глена. – Скажи, а ты могла бы помочь одному мальчику, пяти лет?

Альма выслушала ее не перебивая. Затем кивнула каким-то своим мыслям.

– Мне бы на матушку его взглянуть. Да и тебя госпожа обратно доставить… Чуток погоди.

Женщина высунулась в окно, и позвала какого-то Яшку. На призыв отозвался мальчишка тринадцати лет. Паренек был осчастливлен приказом – присмотреть за младшими. А до того, – кликнуть дядьку Евресия.

– Мой меньшой брат, он нас и довезет. – пояснила Альма мимоходом, поднимая малыша на руки.

Ребенок был передан вернувшемуся Герсию, который даже не удивился активности жены.

– Каша в печи, настой за печью. И пусть Ваника сменит Лалу у гусей. Ее очередь.

– А… – начал староста, но наткнувшись на взгляд женщины, передумал. – Конечно. Как скажешь, родная.

Алесия мысленно отметила, что Герсий, возможно, чисто номинальное лицо. Даже закралась мысль, что настоящим главой деревни вполне может оказаться Альма. Женщина явно умна. А ее авторитет признает даже Фенел, что говорит о многом.

Глава 13. Разоблачение

Стоило телеге остановиться напротив господского дома, как на крыльце тут же показалась Агнета. Девица только что закончила начищать дверные ручки, и теперь была очень довольна собой. Да и жизнь на новом месте, несмотря на полную неопределенность, ей нравилась.

Прежде-то, любые обязанности распределял Ронал. Ей – что погрязнее. Лари, как полюбовнице барона – полегче. Если же сам господин барон нагрянет, то ходи и оглядывайся.

А здесь дела конечно больше, но госпожа не цепляется. Главное, чтобы порядок был, а что делать прежде: полы мыть или комнаты проветривать – можно и самой решить. Увидела, что дверные ручки неплохо бы почистить – взяла и почистила, никого не спрашиваясь. Красота.

– Госпожа, мы там… – начала она, и осеклась на полуслове. Взгляд ее остановился на платье, которое еще с утра было совершенно целым. – Это как же…

– Ерунда. – Алесия выбралась из телеги, стараясь не наступать на больную ногу. – Впредь постараюсь быть аккуратнее. Подготовишь мне другое платье?

– Д-да… – Агнета моргнула и исчезла в недрах дома.

Алес только вздохнула, предчувствуя, что расспросы обязательно будут. Придется, наверное, рассказать служанкам о кабане, и предупредить, чтобы одни они далеко не уходили. Не факт, что им повезет так же, как ей.

– Сынок-то не у этой болеет? – проницательно заметила Альма, успевшая спуститься с телеги. – Маловата девочка еще для сынка.

– Не у этой. – согласилась девушка. – Ирена, должно быть, сейчас на кухне. Я провожу.

Ирена действительно была на кухне. Сидя на коленях перед камином, женщина старательно обвязывала новую метлу. Иногда она отрывалась от своего занятия и поглядывала в сторону открытой двери, ведущей на обратный двор. Там, завернутый в тонкое одеяло, на крыльце сидел Глен, подставив бледное личико солнцу.

– Не замерз? – поинтересовалась женщина, стягивая последние ветки.

– Нет… Тут хорошо.

Альма вошла в кухню с видом человека, который везде чувствует себя дома. Оглядела нехитрое убранство, вдохнула витающие запахи и одобрительно кивнула каким-то своим мыслям.

– Неплохо обустроились. Но корзины с овощами не стоит около двери хранить. Их бы в темный коридорчик. А кислую капусту не держат так близко к камину.

– Э-э-э… Хорошо. – Ирена вопросительно взглянула на Алес, и та поспешила пояснить.

– Это Альма, местная знахарка. Я попросила ее взглянуть на Глена. Вдруг посоветует что-нибудь дельное.

– Скажешь тоже, знахарка. – добродушно проворчала крестьянка. – Просто опыт какой-никакой имеется. И к вам он тоже придет с годами. – она повернулась в сторону открытой двери и лицо ее удивительным образом разгладилось. – Ишь ты, вона где птенчик. Прикорнул, как в гнездышке.

Не дожидаясь приглашения, она вышла на крыльцо и присела рядом с ребенком. Ирена заметно напряглась.

– Госпожа?

– Не беспокойся. Говорят, у нее тринадцать своих детей, да еще и по окрестным деревням она кого только на ноги не ставила. Хуже не будет.

– Мне пока нечем рассчитаться.

– Значит будешь должна. – пошутила Алес, но служанка кивнула с такой серьезностью, что девушке захотелось откусить себе язык. Видно же, что Ирене сейчас не до самодельного юмора.

Немного пообщавшись о чем-то с Гленом, Альма вернулась в кухню.

– Вот что, госпожа. Ты бы сводила мальчонку, лошадку бы ему показала. Мне с его матушкой переговорить надобно.

Алесия и глазом не успела моргнуть, как ее без лишних церемоний выставили на крыльцо. Хозяйку дома, между прочим. Бывшую аристократку. Наверное, надо разгневаться? Но смысл?

Все-таки быть знатной госпожой и чувствовать себя ею, – совершенно разные вещи. Ира-то воспитывалась в мире, где нет никаких господ. А смотреть свысока на окружающих, только потому что им платишь? Ну это как-то не этично, что ли.

Решив, что успеет еще это обдумать, девушка выбрала самый простой путь. А именно – подхватила на руки Глена и отправилась с ним «смотреть лошадку».

***

Закрыв за госпожой дверь, Альма села на лавку и внимательно посмотрела на Ирену.

– Ну, рассказывай, птичка моя.

– Простите?

Женщине вдруг стало не по себе. Она никого и никогда не пускала себе в душу. Но крестьянка смотрела так, будто все уже знала.

– Когда на сносях была, муж тебя бил?

Ирена скрестила руки на груди, будто желая защититься от проницательного взгляда.

– Бывало… Значит плохой женой была.

– Но мальчонку потом будто не трогал? В сундук прятала?

– Под кровать. – отозвалась женщина и тут же прикусила язык. Меньше всего ей хотелось вызывать жалость. Да и вспоминать вечно пьяного мужа, с его жалобами на горькую жизнь… – Но это не так важно. Глен ведь и раньше почти не ходил. Разве только еле-еле, держась за руку.

Альма глубокомысленно кивнула.

– И жили вы в темной конуре, без окон, где-нибудь на уровне земли?

– Снимали каморку в подвале. – Ирена поежилась, вспомнив холодные каменные стены и вечную промозглость, которая въедалась в кожу. Она всегда чувствовала, что в таком месте просто нельзя жить. Но выбора особенно не было, так жили все вокруг.

Ей еще повезло, что удалось выбраться. Пока муж был жив, он даже выходить никуда не позволял. А за каждым ее шагом бдительно следила свекровь – злобная костлявая старуха. Даже выносить Глена, подышать свежим воздухом, приходилось тайком.

Если супруг узнавал, то жестоко бил за такие прогулки, называя беспутной девкой. Приходилось терпеть. Куда ей было податься? Без денег, с ребенком на руках… А потом муж замерз в сугробе и свекровь выгнала ее вон. В самые холодные дни, зимой.

Ирена хорошо помнила свою растерянность. Все могло бы закончиться очень плохо, но им с Гленом повезло. Чудом, не иначе, удалось устроиться прачкой, в хороший дом…

Все это женщина могла бы рассказать, но не стала. И Альма, видимо, поняла.

– Ладно, не буду более тебе в душу лезть. Вижу, там еще совсем не зажило. Скажу прямо, сынка твоего можно на ноги поставить.

– Лекарь говорил, что у него медленная кровь. – отозвалась Ирена.

– Большей глупости никогда не слыхала. Мальчонка у тебя хороший, просто он еще не дошел.

Полюбовавшись ее растерянностью, крестьянка принялась объяснять:

– Вот смотри, цветок когда в землю посадишь, ему и солнышко нужно, и удобрение хорошее, и ветерок. А накрой его ведром, так он и зачахнет. Но человек все же не растение, а еще немного и как тесто. Что вылепишь – то и будет. Я научу, как его правильно проминать, чтобы каждая жилка на место встала. И кутать его так не надо, весна на дворе, а робятенок в одеяле.

– Глен мерзнет…

– Вот чтобы не мерз и не кутай. Пусть привыкает к своему теплу. На солнышко его, и пусть хоть вокруг дома, но ходит. Не старичок чай, чтобы на крылечке сидеть. Молоком пои. И хорошо бы кормить свиной печенкой… Ну это ладно, будут мужики по осени хряков колоть, я предупрежу.

– А… – Ирена почувствовала, как внутри затеплилась совсем слабая надежда. – А он до осени доживет?

– Тьфу, на тебя! Дуреха! – Альма даже руками всплеснула. – Как есть, дуреха! Чего бы ему не дожить? У меня вона второй дядька в ребячьем возрасте под лед провалился. Совсем синюшного его принесли. И то бабка выходила. А твой мальчонка всего лишь не дозрел. Конечно, если оставишь как есть – зачахнет. Не сразу, но годков через пять. А будешь действовать по уму, так еще и внуков от него понянчишь.

Ирена прижала ладонь к губам. Глен был единственным, что держало ее в этой жизни. Ради него она просыпалась по утрам, терпела ненавистного мужа, тягала тяжелые котлы с бельем. И если крестьянка права… То она будет ей до последнего дня обязана!

***

«Лошадка» Глена не впечатлила. Успел уже насмотреться, за несколько дней пути. А вот ржавая цепь, валявшаяся в телеге, заинтересовала ребенка всерьез. Заметив его взгляд, Евресий только хмыкнул.

– Нравится штуковина, да? Можешь себе забрать, мне она все равно без надобности. Подобрал как-то в лесочке, думал к делу приладить, а она для всего коротка, гада. Держи!

Мальчишка восторженно пискнул, когда в его руки опустились порыжевшие звенья. Глядя на его счастливое лицо, Алесия невольно улыбнулась. Дети всегда такие дети. Любой, даже самой хорошей игрушке, готовы предпочесть грязную звенящую ерунду.

Посадив ребенка на телегу, девушка повернулась к крестьянину. Раз уж выпал удачный момент, почему бы не воспользоваться ситуацией? Генеральная уборка уже окончена, по деревням ей тоже пока не ходить. Но ведь как-то же надо подыскивать мастеров. А мужчина наверняка должен знать о занятиях односельчан.

– Евресий?

Крестьянин сразу подобрался.

– Да, госпожа?

– Есть ли у вас в Рыболовке какой-нибудь грамотный мастер по дереву?

– Мастер по дереву? – мужчина почесал в затылке, – Плотник что ль? Ну есть… Только он не шибко грамотный, так, имя свое накалякать может, и то при большой нужде.

Алес едва не фыркнула. Забавно, когда твои слова воспринимают настолько буквально. Хотя поголовная безграмотность, на ее взгляд, тоже не есть хорошо. Но этим можно будет озаботиться позже.

– Плотник вполне подойдет. – одобрила она. – Можешь передать ему, чтобы завтра приехал? Я хочу, чтобы он кое-что для меня изготовил.

Евресий вновь почесал в затылке и признался, что плотник это и есть он.

– Только я не по тонкой работе, госпожа. Избу поставить могу, лавку или стол тоже сколочу не думая. А вот наличники всякие вырезать, уже не по моей руке.

– Обойдемся пока без художественных изысков. Шкаф сделать сможешь?

– Шкаф?

Крестьянин замялся. О таком «звере» он слышал впервые. Пришлось объяснять. Сперва на словах, потом чертить веточкой на земле. Договорились до того, что это нечто среднее между гробом и нужником, только с полками и без дырки в полу.

Не без труда, но задачу мужик вроде понял. Даже пообещал сделать. Алесию это устроило. Оценивать первый экземпляр она будет не слишком строго. Первопроходцам и так нелегко. Пусть мужичок пока набьет руку, а потом они еще на тумбочки и гардеробные замахнутся.

Неудобно же, хранить всю одежду в сундуке. Мнется и места слишком много занимает.

Следующим пунктом, девушку интересовал кузнец. Как оказалось, лучший из лучших обитал в Паводе. Хороший, душевный парень. Но ежель сковать что-то нужно, то это к Кристу из Костоломицы. Потому что у «душевного парня» руки из того места, на котором обычно сидят.

А вот мастера по выделке шкур, в деревнях не водилось. Последнее немного огорчило. Алес уже всерьез настроилась, на производство чемоданов. Что ж, значит придется поискать скорняка в другом месте.

Но в целом, она осталась довольна. Это в исторических хрониках все выглядит красиво. Проснулся гений, и с утра изобрел телеграф. А после обеда – десертную ложку, чтобы удобнее было мороженое из вазочки выколупывать.

У нее же совсем другая история. Для воплощения любой идеи, нужно отчетливо понимать, зачем и как. Не стоит размениваться по мелочам. Если в приоритете разбогатеть, значит нужно придумать что-то такое, чего здесь еще не было. И убедить остальных, что им это позарез нужно.

А с деньгами она уже и Кариса в канаву загонит, и просветительскую деятельность развернет.

***

Остаток дня пролетел довольно скучно. Это не родной мир, где можно уткнуться в гаджет и на два-три часа просто выпасть из жизни. И телевизора с радио тоже нет. Даже о банальных книгах приходилось только мечтать. Здесь они конечно есть, но стоят слишком дорого.

Поэтому Алесия развлекала себя тем, что следила взглядом за огоньком свечи. А заодно думала. Собирала общие знания, так сказать, в одну кучку. Что она знает и что умеет?

А что может знать человек, который четыре года проучился на специалиста по подбору персонала? Трудовое законодательство родной страны. Психология личности. Конфликтология. Управление персоналом. Организация трудового процесса и оценка эффективности.

Звучит интересно. Но как применять всю эту красивую теорию на деле, девушка плохо представляла. Она и вуз выбирала по принципу, чтобы удобно было после пар на подработки бегать.

Потому-то и не смогла даже служанок нормально организовать. Просто предоставила им полную свободу действий.

История, искусство, литература и философия – полезны только в рамках кругозора. Но смысл знать биографию Пушкина, где этого самого Пушкина еще нет? Не присваивать же себе авторство его стихов.

Чуть лучше дело обстояло со школьными знаниями. Взять ту же физику. Правда девушка знала ее на уровне седьмых-восьмых классов. Все потому, что как раз в этом возрасте, Ира отчаянно влюбилась в молодого преподавателя. И просто из кожи вон лезла, желая произвести на него впечатление. Физик ее действительно заметил. Отправлял на всякие олимпиады. А потом женился на преподавательнице начальных классов, чем полностью уничтожил любовь не только к себе, но и к предмету.

Алесия улыбнулась. Сейчас вспоминать об этом было забавно, но тогда…

– Денис Денисович, помните вы рассказывали про винт Архимеда? А я недавно прочитала, что на самом деле его изобрели еще египтяне. А Архимед только записал…

– Это очень интересный вопрос, Павлова. Но сейчас я очень спешу. Может сделаешь доклад к следующему уроку? Уверен, твои одноклассники будут рады послушать.

Мужчина почти бегом покидает кабинет. Ира мечтательно вздыхает. Конечно, у них разница почти в пятнадцать лет. Зато физик всегда ходит в белых рубашках и намного интереснее вечно кривляющихся одноклассников.

Девушка задумчиво прищурилась. А ведь винт Архимеда, это не только лестница в башне, но еще и мясорубка, и механизм для поднятия воды. Последний вроде как использовали для осушения болот? Обязательно нужно вспомнить. Туда же рычаг, центр тяжести и способы использования пара.

Тогда к старости лет можно и на паровую машину замахнуться? Хотя это так, мечты.

А вот с химией все было совсем печально. После того, как они с одноклассниками подожгли содержимое одной из пробирок (чисто из любопытства), практическая часть внезапно закончилась. До одиннадцатого класса потом писали исключительно конспекты. Только и отложилось, что нюхать реактивы можно только подгоняя запах к себе рукой. А не совать нос в горлышко колбы.

Впрочем, один индивид у них так на скорой и уехал. Зато остальные усвоили нехитрое правило.

Дверь распахнулась безо всякого стука. На пороге возникла Агнета.

– Госпожа! Ой… – служанка поспешно закрыла дверь обратно, и трижды постучала.

Алес закатила глаза. Еще одно неприятное открытие этого мира – слуги совершенно не приучены стучать. Просто не принято. Однако Агнета уже делает успехи.

– Чего уж там. Можешь войти.

Агнета вновь открыла дверь. Выглядела она немного сконфуженной.

– Простите, госпожа. Я помню, что должна была постучать. Просто я так торопилась… – она понизила голос до шепота. – Там прибыл его сиятельство, граф Бартон. Ваш брат.

Алесия вздрогнула. За всеми заботами она уже и думать забыла про брата. И теперь не была уверена, что хочет с ним встретиться. У нее и так все налаживается.

Хотя нет, чего это она? У молодого графа ее деньги. А без стартового капитала никак не обойтись. Придется улыбаться, притворяться и налаживать мосты.

– Госпожа… – служанка захлопала ресницами. – Вы необычайно хороши… Но может наденете хорошее платье?

Тут Агнета была права. Не стоит встречать братца в наряде крестьянки. Пусть она разведенная баронесса, но ведь по статусу рождения они равны. И надо выглядеть так, чтобы граф каждую минуту это помнил.

Служанка уже доставала платье из сундука. Самое, на ее взгляд, нарядное и приличное. Алес только вздохнула. Может и хорошо, что не успела ничего перешить. Но местная мода раздражала до боли в зубах.

При ее комплекции нужно подчеркивать тонкую талию, а не почти отсутствующую грудь. Ужасное платье, в котором не повернешься нормально, не наклонишься.

– Мой брат прибыл один?

– Со свитой, госпожа.

Ну кто бы сомневался. Оставалось надеяться, что не слишком много народу. Потому что кроме крапивных щей и «горькой» пшеницы их даже нечем накормить. Не по средствам ей пока разносолы. Молоко и то, покупается исключительно для Глена. Ребенку надо расти.

– И как тебе показался граф? – Алес уже привычным движением подтянула платье повыше.

– Я не смею обсуждать господ. – кротко отозвалась Агнета. – Он ведь аристократ… Правда мне показалось, будто его сиятельство немного не в духе.

– Жаль. – девушка нахмурилась.

Подстраиваться под чужие настроения она не слишком хотела. Но если придется прогнуться, чтобы приручить братца… Это не Карис, так что острый язык лучше прикусить еще в своей комнате. С графом нужно дружить.

***

Едва успев дойти до лестницы, девушка различила громкие голоса. Точнее голос. Возмущенный и подозрительно знакомый.

– Можешь спорить со мной сколько угодно, сиятельство. Но я скажу. У этой дуры-крестьянки, ума как у курицы. «С той стороны леса ничего нет». – передразнил он писклявым голосом. – Совести у нее нет. Хороши бы мы были, если бы забрели на земли старого Ормса.

Алесия вцепилась пальцами в перила. Нет-нет-нет! Только не это! Ей остро захотелось вернуться в свою комнату и больше оттуда не выходить. Это же надо было, попасть в такую глупую ситуацию.

– Хватит, Рглор. – этот голос она тоже узнала. – Ну напутала девчонка, бывает. Просто испугалась кабана.

– А я говорю, что она нарочно. Слишком уж хитрая морда у нее была. – стоял на своем рыжебородый. – Коней только зря через чащобу прогнали. У-ух. Хотел бы я взглянуть этой девке в глаза!

Алес тихо выдохнула, собираясь с духом. Желания же должны сбываться, да? Брат вроде настроен нейтрально, а его спутник имеет полное право негодовать. Она шагнула на лестницу.

– Рада видеть вас в своем доме, господа! – еще один маленький шаг. И не забывать улыбаться. Приветливая хозяйка здесь она. – Признаюсь, мы ожидали вас чуть раньше…

Гости как по команде повернулись к лестнице, и на первом этаже воцарилась звенящая тишина.