Девот - держатель верности

Глава 1

Меня зовут Алекс. В 18 лет я переехал в Америку в поисках лучшей жизни. С детства я мечтал об этом — насмотрелся фильмов и верил, что там всё иначе.

В итоге мне повезло: я выиграл грин-карту. Нет, я не настолько дурак, думая, что, прилетев туда, деньги начнут сыпаться с неба, а язык выучится сам собой, но даже так я слишком наивен. Сколько мыслей, планов, идей до переезда крутилось в моей голове, но реальность напомнила о себе — всё оказалось не так. Самое тяжёлое — это первые шаги: я плохо знал язык, из-за чего не мог ни с кем наладить нормальную коммуникацию. Поход в магазин проходил для меня с трудом, не говоря о том, чтобы найти себе друзей, знакомых или тех, с кем можно провести свободное время, уйти от мира, засунуть свою страусиную голову в песок и отдохнуть. Я жил по одному сценарию: работа — 12 часов, дом — сон, снова работа. И где-то между этим нужно было успеть поесть, убраться и хоть немного восстановиться. Но и это не самое сложное, что меня ждало. Все началось с решения открыть свой бизнес — прачечная, совмещённая с выездным клинингом, да, просто и без вкуса, но на тот момент это казалось идеальным. Деньги на открытие пришлось брать в долг, а поскольку в банке мне никто и ничего давать не собирался, я обращался к маленьким конторкам, которые крышевал испанский картель, да, глупо, но я себя утешал тем, что сейчас не 90-е, и максимум, что меня ждёт, — это банкротство и тюрьма. Первые 3 года ведения бизнеса чего только не было: мне приходилось совмещать работу и управление, продолжать брать долги от невозможности покрыть свои потребности. Но жизнь, как правило, не может быть линейной: поломка стиральной машинки? Изволь купить новую или починить старую, ожидая, когда она снова сломается. Прорвало трубу? Придётся заменить всю систему — во время аренды это твоя ответственность. И это только самые простые примеры, коих в жизни хватает. Нежелание брать больше долгов затыкалось пониманием, что если я остановлюсь, то всё, что я строил, рухнет. А тем временем с каждым повышением дохода расходы росли по экспоненте, погружая в пучину всё глубже. 230 000 долларов — общая сумма долга, достаточная, чтобы на меня обратили внимание люди, чья работа — получать деньги, а не выдавать их. Без разговоров, без требований они приехали за мной, уже зная о моей жизни всё, что надо, и понимая, что отдать мне нечем, потому “добровольцем” меня увезли туда, где я смогу отработать. По крайней мере, они так говорили, и я даже верил в это первое время, пока не понял, что уезжают оттуда только вперёд ногами.

Работа на плантациях не была сложной, приходилось всего лишь вырывать сорняки да ухаживать за кустиками по 12 часов в день. Не считая заданий от начальства, мы делали всё, что им приходило в голову. Копали траншеи, рвы под фундамент, имитируя экскаватор. И не имеет значения, что легче и быстрее сделать это техникой, для них это было развлечением. Я словно окунулся в истории о концлагерях второй мировой. Худшее было в бараках, это отдельный мир, в котором есть своя иерархия, и за место в этом мире сражались до крови, каждый день кто-то умирал, и на его место привозили новичка, мне самому приходилось отнимать жизнь не единожды. Каждый день я задавался вопросом о смысле жизни. Существует ли он и стоит ли жить дальше? В чем смысл страданий, что я прохожу? Не легче ли закончить их? Психика ломалась и собиралась снова, в попытках адаптироваться под условия. И в какой-то момент я смог адаптироваться. Привык к работам до кровавых мозолей, к борьбе, к смертям. Жизнь превратилась в цикл, эмоции выцветали, пока не остался чистый инстинкт.

В том месте я провёл 2 года, став одним из старожил, уже окончательно не веря в спасение, как оказалось, зря.

Рейд обрушился на испанцев так же внезапно, как и закончился, нас героически спасли. С нами снимали интервью о том, что происходило внутри и как мы выживали. А когда волна интереса спала, отправили на вольные хлеба. Кто-то получил выплаты от фондов и начал новую жизнь. Кто-то смог подняться на волне популярности.

Мне же, как и большинству, не досталось ничего. Обижаться не на что, в любом случае я получил какую-никакую свободу — не ощущать на затылке дуло автомата.

После плантаций жизнь не сразу вернула краски. Я всё так же устроился на работу, из изменений — только психотерапевт, на сеансы к которому я ходил.

Не было чудесного восстановления, мне пришлось принять ту часть моей жизни и идти дальше. И хотя меня спасли от картеля, долги остались, как и картель не исчез, потеряв лишь одну из сотен ресурсных точек. Переезд показался интересным вариантом как для реабилитации, так и для уклонения от долгов. Выбор пал на штат — Джорджию.

Арендовал небольшой домик возле города Гавана, занялся рыболовным промыслом. Выходил в море 2 на 2, то есть на 2 дня с промежутком в те же два дня для отдыха. Денег это приносило немного, но на спокойную жизнь хватало.

Так жизнь постепенно вернула краски, я завёл знакомых, друзей, неприятелей. Новые попытки открыть бизнес даже не приходили в голову, всё шло своим чередом, плавно и размеренно.

К своим 28 я чувствовал себя дедом, у которого день изо дня ничего не меняется, но меня это устраивало. Имея за спиной сбережения, стоит подумать и о семье, подумал я в последний день моей спокойной жизни — и уснул.

Следующее утро начиналось как обычно, за исключением небывалой лёгкости: проснулся, умылся, собрался — и в путь. Выйдя из дома, увидел соседа — Фрэнка, мужика крепкого, ростом под 2 метра. Увидь я ночью в переулке чернокожего мужика 2 метра ростом — точно испугался бы. Но, в общем, он мужик хороший, мы с ним на одной лодке работали, так что сдружились. Слышал, он раньше был военным, то ли майором, то ли капитаном — не помню.

— Фрэнк! Доброе утро! Что там у нас по новостям? — подойдя с улыбкой, поздоровался я, вежливость никто не отменял. Мы с ним любим обсудить новости: и мне интересно, и ему приятно поговорить. Всё же такой же холостяк, как и я, семьи у него нет. Вроде как из сиротских.

— Алекс, доброе. Ты на работу? — улыбнулся он, пожав мою руку, и на секунду замер, уставившись в пустоту. А у меня кольнуло болью в голове. Странно, а всё, что странно, — я не люблю.

— Ты в порядке?

— Да всё хорошо, а почему спрашиваешь? Что, так плохо выгляжу? — недоуменно спросил он.

— Да нет, мне просто показалось, что ты завис на секунду. Здоровье в последнее время не беспокоит?

— Нет, кроме старой спины, я полностью здоров, тебе, наверно, просто показалось. Лучше скажи, как сам? Я не видел тебя 2 дня, а ты словно помолодел. В чём секрет? — с живым интересом поинтересовался этот здоровяк.

— Правильное питание, 160 минут кардио в неделю и силовые, а ну и, конечно же, минимум 30 граммов клетчатки каждый день, и ты будешь выглядеть точно так же, — усмехнулся я на его комплимент. — Мы, кстати, сегодня уходим на 2 дня в плавание, так как сейчас сезон, и улов должен быть хорошим. Ты не хочешь с нами? Местечко свободное есть, капитана ты знаешь — он не будет против.

— Я бы с радостью, но не могу. Да и вас странно, что выпускают. Ты уверен, что вы сегодня плывёте?

— Ты о чём?

— Так о вирусе, о чём ещё. Ты забыл, что ли? Сейчас в море только правительственные суда выходят. По новостям передают, что какой-то вирус сейчас по миру гуляет, и всем сказали сидеть дома. Не видел? — ничего такого точно не было ни вчера, ни позавчера. Либо Фрэнк мне сейчас откровенно врёт в лицо, либо же я сошёл с ума.

— По телевизору даже показывали видео заражённых: они как монстры, все синие, будто гниют заживо и на людей кидаются. Знакомые с других штатов говорят — это каннибалы просто. Но с чего вдруг человеку резко захочется изменить свои взгляды на еду? Бред какой-то. Точно с ума сошли от вируса, сейчас по улице только с оружием ходить надо, говорят, они даже на боль внимания не обращают.

— Синие? Едят людей? Фрэнк, ты что, комиксов про зомби перечитал? Я уже подумал, что-то серьёзное, а ты мне этот бред несёшь.

— Какой бред! Забей в Ютубе — увидишь. В интернете уже куча видео с ними. И что ещё за «зомби»? Это ты какой-то бред несёшь. Ты вообще слышал, что правительство говорит — не выходить из домов? По всем каналам, радио и новостям пустили сигнал, — полный негодования, выговорил он это недовольно.

— Не шути так, ты мне сейчас мозг взорвёшь. Я сейчас пойду домой, посмотрю, и если ты мне врёшь, — то в следующий раз в баре платишь ты. — Всё же стоит проверить. Сколько помню Фрэнка, он никогда не занимался подобным. Но его слова о «вирусе», который выглядит как банальные зомби, и нулевая реакция на упоминание самих этих зомби выглядит странно. Плюс то, как он замер, когда я пожал ему руку. Происходит что-то очень странное.

— Да без проблем. Ты сегодня странный какой-то. — странно посмотрел он на меня, заставляя усомниться в собственном здравомыслии. Я развернулся и пошёл домой. Если он врёт — нужно поторопиться, так как меня никто на причале ждать не будет.

---

Я вернулся в дом, сел на диван и включил телевизор, найдя канал с новостями штата.

— ...всем жителям настоятельно рекомендуется не покидать свои дома без крайней необходимости... Повторяю, введён комендантский час, по всему штату всплывают всё новые и новые очаги заражения вирусом, всем жителям настоятельно рекомендуется не покидать свои дома без крайней необходимости, — вещал мужчина на повторе по новостям.

Надеясь, что это просто несмешная шутка, я открыл телефон и начал искать информацию. Пяти минут мне хватило понять, что всё серьёзно.

Во-первых, Фрэнк не врал: сейчас и правда закрыли воды для частного и коммерческого плавания. По миру и вправду ходит вирус, точь-в-точь превращая людей в зомби. На сами запросы о зомби телефон выдавал ноль информации, словно никто о них ничего не знает. Но что самое страшное и чего я не заметил, — так это своего тела. Вчера я засыпал — мне было 28. Сегодня же ощущение лёгкости появилось не от хорошего сна и отдыха, а от того, что сейчас на меня в зеркало смотрел 21-летний я.

И мне даже страшно думать, что всё это значит. Хотя какая-то часть сознания настойчиво подсказывает вероятный ответ. Я попал, видимо, в какой-то параллельный мир или что-то вроде того. Потому что, хоть на первый взгляд разницы между мирами нет, кроме отсутствия информации по зомби, но всё же, если присмотреться, — можно увидеть различия: от банальных технологий до истории. Чёрт, да даже некоторые вещи из моего дома отличаются — как я только не заметил это раньше?

В интернете пишут, что вирус распространился месяц назад и сейчас пик его распространения. И, помня фэнтези-истории, что я читал, я уверен, что скоро будет зомби-апокалипсис. А если это зомби-апокалипсис, плюс я попал, то я надеюсь, у меня будет какая-либо суперсила. И намёки были: хоть я и сглупил с утра, но я не дурак, наверное. И сегодняшнее замирание Фрэнка я не забыл.

— Надеюсь, это не стан на 2 секунды… Ну это же бред, хотя мне и стана хватит — это лучше, чем ничего.

Тем временем на новостном канале сняли зацикленность и продолжили вещать.

— Как вы уже знаете, 7 числа днём шериф округа Кинг, сэр Рик Грайнс, получил пулевое ранение, его госпитализировали, и на данный момент он находится в коме, неизвестно, очнётся он или нет. Всё, что мы смогли узнать про человека, ранившего шерифа, вы вкратце увидите на экранах.

Альбер Хук, грабитель и торговец наркотиками, после нападения на шерифа — на заседании вынесли приговор: отпустить его под залог в размере 10 млн долларов. На данный момент решение пытаются оспорить, но суд непреклонен. Далее к следующим новостям...

Только я хотел было проверить, что за способность я получил, на Фрэнке, как это объявили по новостям, признаюсь, сначала я не поверил в услышанное. Мне хватает мыслей о попадании в альтернативную реальность с зомби-апокалипсисом для начала беспокойства о том, как это произошло и почему именно я. Помню, смотрел «Ходячие мертвецы», и именно там мелькало это имя.

Главный герой популярного сериала, снятого по комиксу авторства Роберта Киркмана. Полицейский, что пролежал в коме месяц после начала апокалипсиса и отправился на поиски своей семьи. Это не должно сделать ситуацию хуже, но только в том случае, если всё ограничится «Ходячими мертвецами», если я попал в мир-кроссовер, то...

Не желая больше тратить время, я вернулся к Фрэнку.

— Ну что, проверил? Я тебе говорил, не пей столько, организму нужно отдыхать, а ты его изматываешь после работы алкоголем. — его самодовольная рожа с улыбкой от уха до уха так и просила кирпича, но, зная Фрэнка, кирпич треснет раньше, чем его лицо.

— Ты прав, что-то я совсем себя загонял, прости за хлопоты, не хочешь в бар сходить? Чувствую, что надо выпить. — протягивая руку ему для рукопожатия, я напрягся, пытаясь застанить его или использовать свою силу, и, как только он схватил меня за руку... ничего не произошло, тишина, ни боли, ни воздействия на него.

— Эх... вот сколько ни говори — до тебя не достучаться, только что ему говорил, а он снова за своё. Я бы с радостью, Алекс, но бары тоже закрыты, по крайней мере официально. Можем выпить у меня, я, честно говоря, тоже не в лучшем расположении духа от этих новостей о вирусе. — он с серьёзным лицом махнул, приглашая к себе, ну а мне только и нужно место для разговора.

Я уже несколько раз бывал у Фрэнка, всё же мы соседи и общаемся довольно тепло, для нас не в новинку отпраздновать какие-либо праздники вместе, всяко лучше одиночества.

И сейчас история повторялась: мы заняли места на стульях в зале напротив телевизора, где иногда собираемся выпить пива и посмотреть футбол.

— Фрэнк, ты же знаешь, что я какое-то время был рабом у испанцев? — спросил его, попивая виски.

— Да, я помню, ты рассказывал мне свою историю. Хочешь ещё раз это обсудить? — его лицо стало серьёзным, каждый раз, когда мы поднимаем эту тему, он меняет своё отношение ко мне, именно из-за таких людей, как Фрэнк, я смог оправиться. Как бы это слабовольно и глупо ни звучало, но сейчас мне нужна его поддержка.

— После твоих слов я связался со своими знакомыми, что поднялись с тех времён, и попросил их рассказать, что сейчас происходит в мире, и скажу тебе прямо: новости ещё хуже, чем показывают на экранах. По словам моего знакомого, мы все уже заражены этим вирусом, хвала богам, что иммунная система пока что его подавляет, когда она не справится и не выдержит — неизвестно, мне сказали, что вирус сейчас изучают по всему миру, ближайшая лаборатория в Атланте. Учёные дали предварительный прогноз: большая часть населения обратится в каннибалов или «ходячих», как они их назвали, буквально в ближайшие дни. Эту информацию в высших кругах сейчас не скрывают, так как все, кому надо, уже подготовились, как смогли, а до остальных им нет дела. Ты можешь позвонить своим сослуживцам, поспрашивать, я подожду, а потом мы поговорим с тобой, я хочу сделать тебе предложение. — я подумывал, рассказывать ему или нет, пока мы пили, так как один я не справлюсь — мне нужна команда, и Фрэнк подходит максимально, я могу ему доверять, он силён и опытен, может подготовить и научить меня, а также у него есть связи в нужных кругах, лучше на данный момент человека не найти.

И он меня не подвёл, не начал спорить, как я сделал с утра, а встал и сразу направился к телефону.

Спустя 30 минут его всё ещё не было, но это понятно, так как не суши заказывает, разговор непростой...

За это время я уже начал переживать, возможно, не стоило вообще начинать этот разговор, доверие, оно не бесконечное, я сказал слишком много, всё-таки нету никаких знакомых, а банальное знание канона. На его месте сам себе не поверю. Приходит к нему простой гражданский и начинает рассказывать вселенские заговоры, ссылаясь на то, что узнал это от знакомых со времён рабства, бред, но выбора у меня нету, необходимо его уговорить.

Очередной вздох и мысли о том, как поступит Фрэнк, заменились на ощущение холодной стали пистолета на затылке, заставив перестать дышать.

— Алекс, честно говоря, я не понимаю, откуда у тебя эта информация, но, поскольку всё подтвердилось и важность темы не оставляет вопросов, хочу задать два вопроса: откуда ты это узнал и зачем? — через отражение телевизора было видно его серьёзное лицо, но рука ни капли не дрожала, и ко мне вернулось то чувство бессилия, когда твоя жизнь ничего не стоит и ты целиком и полностью зависишь от решения другого существа, не имея возможности на это решение повлиять.

— Я расскажу тебе, Фрэнк, но давай уберём оружие и сядем поговорить, я не собираюсь никуда убегать, возможно, ты что-то неправильно понял, я хочу всё объяснить, — голос не дрожал, чувствовать себя под прицелом привычно, и эта привычка начала всплывать из воспоминаний, заставляя почувствовать отголоски такого знакомого холода.

— Да в оружии не было необходимости, вот только один-единственный фактор перекрыл эту возможность: тебе известно больше, чем лаборатории, что занимаются изучением этого вируса, и ты хочешь заставить меня поверить, что ты за сегодняшнее утро с кем-то связался и тебе за такой короткий срок нашли эту информацию? Не смеши мои яйца, Алекс, даже если это так, эта информация оказалась полезна лаборатории, а это значит, что, возможно, ты знаешь больше, да и откуда эта информация у тебя, я не знаю, что даёт повод тысяче предположений в моей голове. Поэтому сейчас я тебе кину наручники, и ты их наденешь.

Со всё таким же серьёзным лицом он кинул мне наручники, а у меня словно триггер — всплыли воспоминания о плантациях и моей жизни там.

В голове словно взорвалась сверхновая, одно за другим всплывали моменты из памяти, и нежелание снова лишиться свободы взлетело в горы, а вместе с ним иррациональная паника, что всё быстрее заменялась знакомым холодом.

— Спокойнее, Алекс, это всего лишь наручн... — в какой-то момент я словно нырнул в холод и так же быстро вынырнул, Фрэнк же, не договорив, замер и... опустил пистолет, что было странно...

— Эхх, прости, это было неправильно с моей стороны так поступать, несмотря на то, сколько мы знакомы, но ты тоже должен понять меня, после службы, даже спустя столько лет после отставки, паранойя даёт о себе знать, а ты приходишь ко мне с такими новостями. Давай спокойно поговорим, и ты мне всё расскажешь. — Я ошеломлённо смотрел на человека, что только что хотел надеть на меня наручники, направлял на меня оружие, и в одно мгновение он изменил своё решение так резко и внезапно, зная Фрэнка, это не случайность.

— Спасибо за оказанное доверие, ты не пожалеешь о своём решении. — Говоря это, холод всё больше отпускал, а на лицо выступала улыбка, всё же меня теперь не собирались убивать или пленить, плюсом к этому я теперь имею догадки о своей силе.

А холод, холод — он привычен.

---

— То есть ты хочешь сказать, что сегодня после моих слов, увидев «ходячих» в телевизоре, ты увидел отрывки будущего? И что было в этих отрывках? — с лицом, полным скепсиса, спросил он у меня.

— Упадок порядка и цивилизации, буквально в ближайшее время большая часть населения превратится в ходячих, и ни армия, ни правительство не смогут это остановить. Уже сейчас каждый заражён этим вирусом и после смерти поднимется в виде заражённых, только если не повредить ему мозг. И ты должен понимать, во что превратятся люди, когда не будет никаких ограничений. И если мы с тобой хотим выжить, необходимо объединиться, именно это я и хотел тебе предложить после твоего разговора со знакомыми, но всё пошло не по плану. Изначально я не хотел тебе говорить, так как считал, что ты мне не поверишь, да и сейчас так считаю.

— Да, ты прав, в это трудно поверить, но не настолько, учитывая всё, что я видел и слышал, я не против и не держу зла за то, что ты меня обманул, на твоём месте я бы поступил так же. Но если ты хочешь объединиться, значит, у тебя есть цель? Выжить, я уверен, со своими знаниями и пророчеством ты смог бы и сам, но сейчас, как я понял, ты не остановишься только на мне? Итак, чего ты добиваешься?

— Восстановить общество, создать место, в котором нам будет не страшно заводить семью, воспитывать детей, место, что будет смыслом нашего существования, местом, ради которого мы отдадим жизнь, ведь просто выживать, слоняясь по миру, не выйдет в будущем, и, чтобы создать и защитить такое место, мне понадобится команда, костяк, от которого потом будет нарастать общество, люди, которым я смогу безоговорочно доверять, а они, в свою очередь, смогут безоговорочно доверять мне. Мы будем держаться друг за друга и не бросим ни одного, даже в угоду большинству. Я хочу создать именно такую команду и хочу, чтобы ты был в ней со мной, что скажешь? — я выпалил это, не думая и говоря больше чувствами, потому что сам так считаю: самое важное в постапокалипсисе — это команда и доверие внутри. Одно предательство — и тебя ждёт смерть, потому буду бороться против этого самим своим сердцем, и, как я понял, моя способность именно в этом и заключается. Держатель верности — так я её назвал. Сначала я не обратил внимания, но после ситуации с Фрэнком и холода мне удалось нащупать на задворках моего сознания какую-то силу, и именно к ней я воззвал, когда к моему затылку был приставлен пистолет, и в момент, когда я её коснулся, я понял, что она из себя представляет.

Я могу "взять", "захватить" верность человека, т.е. я не смогу управлять этим человеком, как мне заблагорассудится, нет — я как будто ставлю запрет на предательство, предательство именно в моём понимании и в моей интерпретации, но на этом всё. Человек не сможет меня убить, нанести мне умышленно вред и т.п. В этой способности есть как плюсы, так и минусы. Во-первых, чтобы её использовать на человеке, мы должны иметь какой-никакой уровень доверия — на уровне знакомых, которые познакомились где-то год назад, но нечасто общались. Во-вторых, я не могу бесконечно брать верность других людей: на данный момент мой лимит — 10, и, когда я его достигну, мне придётся ждать 1 год, чтобы его расширить на 10, и так постоянно.

Теперь перейдём к плюсам. Хотя я и не могу управлять людьми, они всё же становятся более восприимчивы к моим словам, и сила восприимчивости зависит от нашего уровня доверия, но и тут есть минус: как только я подорву доверие этого человека, восприимчивость так же упадёт.

Если же я буду в критической опасности, способность начнёт действовать сильнее, и человек изменит своё решение, но и это не бесконечно: чем сильнее вразрез с его мировоззрением идёт изменение, тем сильнее у нас упадёт уровень общего доверия, пока, собственно, он не выйдет из-под влияния.

Итого получается, что с Фрэнком у нас сейчас, можно сказать, отношения на уровне старых друзей, и он довольно сильно восприимчив к моим словам, по крайней мере был до того, как произошла данная ситуация. Насколько это изменилось сейчас, я не знаю точно, ощущения подсказывают, что уровень не сильно снизился.

Фрэнк тем временем опустил взгляд, задумавшись перед ответом.

— Хорошо, я предварительно согласен, если всё так, как ты и говоришь, то одному будет тяжелее, чем в группе, но только в том случае, если произойдут те события, что ты описал. — на его лице не было видно сомнений в принятом решении, что радовало меня.

— Отлично, у меня уже есть небольшой набросок плана, хотел бы обсудить его с тобой, возможно, у тебя будут идеи, чтобы дополнить его или предложить что-то получше.

После недолгих размышлений я пришёл к выводу, что сейчас нет смысла ставить целью убежище, так как у нас нет ни сил, ни возможности ни его захватить, ни удержать, ни развить. Поэтому первым шагом нам надо добыть ресурсы. Поскольку до момента Х осталась максимум неделя, нам нужно всё, что мы сможем добыть и перевезти. Я беру на себя всё, что возможно добыть силой денег любому гражданину США, на тебя же хочу положиться в плане вооружения: смогут ли твои бывшие коллеги предоставить что-либо?

— Пока запросы не слишком завышены, я смогу с ними объясниться, тем более когда на улицах появляются безумцы, но и на многое рассчитывать не стоит.

— Хорошо, в таком случае записывай, что нам необходимо с твоей стороны. Во-первых, 5 снайперских винтовок M24 со съёмными глушителями, 10 пистолетов Mk 22 или же Hush Puppy и 5 автоматических винтовок Colt M4 — все с глушителями и необходимыми модификациями для подавления шума. Я понимаю, что с таким запросом тебя твои же коллеги пошлют на север, но мы сделаем умнее: часть можно достать в открытом доступе, а часть ты получишь через знакомых.

Ну и, во-вторых, то, что будет сложнее всего получить, — это снаряжение Delta Force: вариант с хорошей защитой, не ограничивающей сильно мобильность, со всеми необходимыми предметами, включая приборы ночного видения, тепловизоры, радиостанции, максимум того, что получится получить, а, и ещё — снаряжение должно быть полностью чёрным! — Фрэнк поднял голову и, посмотрев на меня с презрением, спросил:

— Ты ведь понимаешь, что это сделает нас заметнее днём?

— Конечно, но это не обсуждается.

— А мне казалось, ты всегда действуешь рационально, что же сейчас изменилось?

— Ты лучше не отвлекайся и пиши, нам также необходимо будет получить максимальное количество патронов, что ты сможешь выкупить. Предлагай любую сумму, обещая, что первую часть заплатишь сразу, а вторую — через неделю после проверки всего товара. В этот список также включаем датчики движения, радары, 30 штук раций дальнего действия военного образца, ну и квадрокоптеров — 5 штук.

— Ну, если говорить откровенно, то мы получим максимум половину этого списка, если не меньше, со стороны выглядит, будто мы собрались устроить где-нибудь теракт или устранить какую-нибудь важную шишку.

— Я всё это понимаю, но выбора нет, мы можем только надеяться. Лучше написать больше и получить то, на что и не рассчитывал, чем мириться с объедками.

Я же, как и говорил, займусь припасами и всем жизненно важным в нашем будущем пути. Также куплю нам средство передвижения и отдам его на модификацию. Поскольку у нас остались считанные дни, время не ждёт, надо выполнить максимум пунктов, сколько мы сможем, и всегда носить при себе оружие, так как я не знаю точного времени начала. — уже вставая и готовясь отправиться по магазинам, меня остановили:

— А что мы будем делать после? После того, как подготовимся?

— Собирать команду, что же ещё.

Собрать продукты питания и предметы первой необходимости, вроде средств гигиены, переносной плиты на солнечной батарее, сменной одежды, верёвок и т.п., было несложно: буквально полдня — и всё необходимое куплено и перенесено Фрэнку домой, пришлось заказывать платную доставку, так как самому с этим возиться заняло бы слишком много времени.

Следующим пунктом моего плана по закупке был магазин холодного оружия, здесь мне предстояло выбрать, вероятно, оружие, что станет нашим другом на долгие-долгие годы, и его придётся использовать куда как чаще, чем огнестрельное.

Дзинь-дзинь

— Добро пожаловать в магазин Брэдли и стали, подскажите, вы ищете что-то конкретное или вам помочь с выбором?

— Здравствуйте, мне необходимо лучшее стальное оружие, что у вас есть, а в частности: 30 мачете, 30 армейских ножей, 30 длинных копий и 30 мечей, мечи должны быть небольшие и не слишком тяжёлые, чтобы ими было удобно махать долгое время одной рукой, но и максимально крепкие, что вы можете посоветовать? — во время монолога с меня не спадала добродушная улыбка, а учитывая мой заказ, меня точно посчитают психом.

— Т-так много? Зачем вам такое количество? — этот вопрос я ждал, так как... в общем, я не совсем дурак.

— Мы снимаем фильм, и, чтобы меньше тратиться на графику, мы решили использовать настоящее холодное оружие в бою против манекенов. Лицензию и разрешение от полиции мы предоставим, когда заказ будет выполнен — купленные, понятное дело, нужные люди, готовые сделать такую, всегда найдутся, тем более на холодное оружие.

— Правда? А что за фильм?

— Это секрет, но если вы мне поможете, после съёмок я смогу предоставить вам бесплатный билет — и фирменная улыбочка, что, правда, не работает так, как хотелось бы.

— Отлично, в таком случае ловлю вас на слове. Судя по вашему описанию, вам подошла бы римская спата — она идеально подходит под ваше описание. Она изначально создавалась для длительных сражений.

— Хорошо, тогда, как заказ будет готов и мой коллега отправит лицензию, отправьте его на этот адрес XX-XXXXX, я оплачу всё сейчас, так что вам не стоит переживать. На такое денег не жалко, главное, чтобы качественно сделали.

— Большая часть у нас имеется в наличии, но что-то придётся доделывать. В ближайшие сроки, завтра-послезавтра, мы отправим вам весь ваш заказ.

— Тогда буду ждать...

— Элис.

— Что ж, приятно познакомиться, Элис, меня зовут Алекс, — уже на полпути к выходу я кое-что вспомнил и резко остановился.

— Кстати, Элис, возможно, у вас продаются ещё и блочные луки или арбалеты?

— Нет, к сожалению, такое мы не продаём, во всём нашем городе таких магазинов нет, так что вам придётся либо заказывать, либо ехать в другой город.

— Понятно, тогда до встречи, Элис.

Теперь из списка можно вычеркнуть холодное оружие. Жаль, что не нашёл лука, но как есть. Осталось лишь купить автомобиль и модифицировать его, но самое главное — это человек, у которого я собираюсь модифицировать авто. В потенциале — будущий член команды. Всё же механик в апокалипсисе так же важен, как и врач.

Путь до него был долог: заехать в салон Toyota, купить авто, которое я уже выбрал. Оформление документов заняло уйму времени, так что к нему я ехал уже вечером, когда солнце зашло.

Toyota Hilux — легенда надёжности, мощности и простоты конструкции, может выдержать максимально суровые условия. На ней, рассекая трассу, я ехал за город, а за мной хвостиком увязались 2 такие же машины, которые мне любезно помогали довезти специальные работники салона. Не удержался и взял с запасом, хе-хе. Даже денег много не пришлось тратить — оформил кредит, чтобы остались деньги под огнестрел и внезапные расходы.

До моего старого друга оставалось ещё 5 минут, и скоро нам нужно съезжать с трассы в лес, поэтому я включил поворотники заранее, показывая, что мы меняем направление.

Въезжая во двор, на меня накатила ностальгия. С Ильёй мы познакомились ещё в те времена, когда я был на плантациях. Он, так же как и я, приехал в США за деньгами из Украины, только история его немного отличается: он не брал кредиты, не лез в чёрнуху. Он отличный механик, я бы сказал — от бога, но, зная его, никаких знаний от бога он не получал: всё, чего он добился, он достиг потом и кровью. Даже на плантациях, буквально в рабстве, он продолжал совершенствовать свои навыки.

Попал он туда потому, что открыл свою мастерскую, сначала не сильно успешную, но чем больше времени проходило, тем больше постоянных клиентов у него становилось, пока к нему не начали обращаться с машинами премиум-класса. И как только он затронул данный сегмент, его и взяли. Влез не в ту сферу, не в том районе — всё же арендовать хорошее место в самом городе или в хороших местах стоит денег, которых у него не было. Его не убили, даже для картеля он был ценен. Посадили на цепь и заставили чинить и обслуживать оружие охраны, авто и всё, что только возможно. Зря они это сделали, так как он очень злопамятен: каждое оружие, что через него проходило, каждая модификация была сделана с учётом того, что ему когда-нибудь выдастся шанс сбежать, что и сыграло свою роль при штурме властями. Их оружие не смогло работать более чем 3 минуты — безоружные, для силовиков они не представляли опасности, поэтому мы и выжили.

Даже понимание, что за ним будут охотиться после этого, не остановило его.

Рыжий, с веснушками на лице, голубыми глазами и спортивного телосложения — одним словом, сердцеед.

Он уже стоял и ждал меня, так как я заранее его предупредил. По-другому сюда не попасть — отголоски того, что за ним охотятся: высокий стальной забор, полуавтоматические ворота, везде камеры и датчики движения — это только то, что сразу бросается в глаза.

— Видно, ты всё ещё хлопочешь по улучшению территории, во время моего прошлого визита не было камер на съезде с трассы.

— Ну, камеры — это только то, что ты видишь, улучшений много, просто заметны они только во время обороны.

— А ты, я смотрю, собой занялся? Выглядишь помолодевшим. И что же случилось, раз ты так неожиданно сорвался ко мне, да ещё и с тремя машинами? Неужели всё же решил открыть какой-то биз… — замер Илья после того, как я пожал ему руку, а я сделал соответствующие выводы: во время применения силы со мной, кроме небольшой головной боли, ничего не происходит.

— Нет, пойдём в дом, я тебе всё расскажу, только пообещай, что не будешь перебивать и доверишься мне.

— Хах, я так и знал, что ты принесёшь какие-то проблемы. Ну что же, пошли. — он не обратил внимания на своё замирание, не знаю, как это выглядит с его стороны и помнит ли он об этом.

Помня о работниках салона, я отослал их обратно, а сам пошёл в дом.

Глава 2

Интерлюдия Илья (Стефинин)

Первое, что меня насторожило — это не машины и даже не его слова, а отголосок холода в его глазах. Того холода, что начал исчезать.

Когда нас вытащили, он стал другим, словно на него надели вуаль, не знаю, хорошо это или нет, но сейчас эта вуаль дала трещину. Я помню, когда этот взгляд появился впервые.

Хотя на плантации мы с Алексом попали в одно время, относились к нам по-разному: я был под защитой испанцев, потому что был нужен им как механик. Мне повезло, я вылез из стандартного пути, но не он. Каждый новый человек в бараках проходил одно и то же. Его ломали, встраивали в систему, показывали, где его место. Алекс не стал исключением.

В первые же дни к нему подошли двое. Низшие — так мы их называли: те, кому давали самую грязную работу, те, кого запрягали больше всех, и те, кто выживал за счёт таких же, как они. Они решили скинуть на него свою работу, продавить.

Как обычно, места низших никогда не пустуют: они либо «заменяются», либо поднимаются в иерархии, поджимая под себя новеньких, заменяя себя ими.

Видимо, последние новички были из амбициозных. Решили действовать по стандартной схеме: надавить — припугнуть — если артачится, приложить кулаком или ногой. Но сразу ничего не получилось: он, как упрямец, отказывался, пока они его избивали. Возможно, понимал, что если хоть раз прогнётся, то заставят и второй. Они избивали его, пока не пришёл надзиратель и не приказал отбой. Первый день для него закончился на мокрой земле. Ему никто не помог — добрые люди не выживали в таких местах. Их губили не работы и голод, а такие же люди.

Следующие несколько дней заканчивались одним и тем же: стонами боли и хрипом. Все, кто следили за этим, видели, как сначала в глазах новенького загорался всё более сильный огонь ненависти, чтобы постепенно потухнуть в пустоту.

Думаю, низшие сами устали избивать его, так как было видно, что он не отступит, потому в один из вечеров решили убить его: врагов не принято оставлять за спиной.

Когда у низшего появилась заточка, я не увидел: вот они вдвоём бьют лежачего, а через секунду один из них присел на корточки и поднял опухшую кровавую голову Алекса за волосы, приставив к горлу заточенный кусок камня.

Он начал громко смеяться, глядя ему прямо в глаза, и что-то говорить. В тот момент я смотрел Алексу прямо в глаза и, как сейчас помню, момент полного опустошения его взгляда.

— И стоило оно того? — спросил сидевший на корточках низший. Алекс всё это время лежал и своими пустыми глазами осматривал низшего с ног до головы.

— Ведь ты мог просто согласиться, и все твои страдания закончились, а теперь мне придётся убить тебя. Сраная свинья. — в конце, улыбнувшись, его рука напряглась, желая проткнуть горло, но в тот же момент Алекс схватил руку, держащую камень, и резко потянул на себя.

В тот же момент он рванулся зубами к его горлу.

Всё изменилось за считанные секунды: весёлое настроение обоих заменилось воплем боли и ужаса. Наблюдавшие, включая меня, встали со своих мест.

Алекс буквально откусил кусок гортани первого, заставив захлёбываться собственной кровью, что лужей вытекала на землю.

Второй сначала замер, явно не понимая, что происходит, и только потом, с запозданием, бросился к ним. Тем временем Алекс, ещё даже не выплюнув кусок мяса, прыгнул второму в ноги, повалив того, и начал кромсать его тело заточенным камнем. Я даже не заметил, как в моих руках появился заточенный болт, опомнился я только когда Алекс поднялся с трупа.

Он стоял над ним, весь в крови — как своей, так и чужой, — с камнем в руке, сплюнул часть гортани, улыбнулся и ударил камнем по трупу — его череп выгнулся в обратную сторону.

Алекс же, без слов, оставляя за спиной хлюпающие звуки вытекающей крови первого, пройдя мимо меня, направился к койке. Я видел смерти тут и раньше, привык и перестал испытывать яркие эмоции, но в тот момент страх ударил, заставив сглотнуть.

Когда мимо тебя проходит человек, что только что собственными зубами вырвал кадык у одного и забил камнем насмерть второго, и делает это так буднично, словно вышел погулять — становится не по себе.

В тот день он окончательно изменился, пустота из его глаз не исчезала ни на секунду.

И сейчас отголоски того взгляда я увидел в нём.

Я моргнул, возвращаясь в реальность.

Алекс уже прошёл в дом и уселся на диван. Хах, диван, который я установил специально для него — он не знает, сколько всего накручено на всякий случай, если он пришёл не с добрыми намерениями. Нет, я всегда доверял ему, мы уже давно стали друзьями. Но доверял я тому Алексу, что чувствует что-то, а не тому, что вылезает из него. Если говорить проще — я боялся его.

— Ну и какие плохие новости ты принёс мне на этот раз? — сказал я, закрывая за собой дверь. Он усмехнулся.

— Как ты понял, что плохие? — я пожал плечами.

— Хочешь сказать, ты когда-нибудь приносил хорошие? — и этот придурок начал смеяться, снова заставляя вспомнить прошлое. Странный он всё же человек: в один момент он может быть серьёзен, в другой — беззаботен, в третий — наивен и откровенно глуп. Как в человеке всё это может сочетаться, я не понимаю.

— Да, например, когда рассказал тебе о моём выигрыше в лотерею на 100$.

— Это, по-твоему, хорошая новость? — вопросительно подняв бровь, уточнил я.

— Конечно, но сейчас не об этом, давай оставим колкости, — серьёзным голосом сказал Алекс.

— Я хотел поговорить с тобой об одном деле. У меня есть важная информация касательно вируса.

Он на секунду замолчал, взглянув на меня, увидел мой сосредоточенный взгляд, кивнул и продолжил рассказ:

— Звучит дико, но мы все уже заражены и живы только благодаря иммунной системе, которая сдерживает его каким-то образом, входя в подобие хрупкого симбиоза, то есть, случись внешнее влияние на этот вирус — и он войдёт в активную стадию. — Эти слова заставили нахмуриться меня, вероятнее всего, это правда, причин не верить ему он мне никогда не давал.

— Ты хочешь сказать, что любой может превратиться в то подобие людей?

— Да, и за внешнее влияние выступают жидкости или ткани уже активного вируса, т.е. того, кто уже критически болен. Я назвал их зомби, так удобнее.

— И что правительство намерено делать? Они ведь должны были уже дать предупреждение или хотя бы обнародовать эту информацию. Глупо держать её втайне — несмотря на панику, так появится только больше заражённых.

— Да, ты прав, но только в одном — глупо скрывать эту информацию, поскольку она потихоньку просачивается вовне. Официального заявления в ближайшее время они не собираются делать, и если бы они смогли найти решение этой проблемы, этот выбор становится оправданным. Но что, если я тебе скажу, что буквально в течение недели большая часть населения превратится в зомби безвозвратно? И они этого не знают, возможно, предполагают подобный исход, но я не знаю, что творится в верхах. Да, какие-то попытки это остановить будут, но безрезультатно и без фанатизма, да и вера в то, что людей всё ещё можно вылечить, очень ограничит их в первое время и лишит единственного шанса.

— Я скажу, что это бред. Откуда ты знаешь то, чего не знает правительство? — Хотелось бы мне верить в эти слова, но, зная Алекса, он бы никогда не стал врать насчёт таких серьёзных вещей. Да, пошутить он горазд, но не с таким серьёзным лицом.

— Ты прав, можешь мне не верить, потому что я никак не могу доказать свои слова, но я хочу предложить тебе альтернативу. Я уже общался с Фрэнком, моим соседом, он поверил мне. И хочу, чтобы и ты тоже доверился мне. Не надо прыгать в омут с головой, давай просто подготовимся к тому, что может и не случиться. В любом случае лучше быть готовым, но не использовать приготовления. Согласен? — Если он прав — мы в дерьме. Если нет — я просто потрачу пару дней. Выбор на самом деле был не таким уж сложным.

— Я готов поверить тебе в счёт старой дружбы, но только потому, что ты не из тех, кто будет нести такую чушь без причины. Что ты от меня хочешь?

— Тебя и твои навыки. Сейчас мне не надо много: я попрошу тебя модифицировать авто, что сейчас стоят у тебя во дворе. Модификации делай на своё усмотрение, я не мастер и без понятия, что стоит улучшить, но принимай во внимание, что нам нужно авто, которое будет как можно тише и как можно прочнее и надёжнее.

— Сколько у меня есть времени? — на модификацию много времени не потребуется, я уже представлял в голове, что собираюсь из них вылепить. Два дня, и всё будет готово.

— У нас есть неделя максимум. Я не знаю, когда всё произойдёт, но как только это случится, мы с Фрэнком приедем к тебе с подготовленными вещами, дальше спланируем наши действия вместе.

— А если ничего не произойдёт? Что ты будешь делать, если это всё бредни твоей больной головы?

— Ничего. Я заплачу тебе за модификации и буду жить дальше, как и ты. И хочется верить, что так и будет. — я хотел верить, что он ошибается. Но какая-то часть меня уже готовилась к худшему.

---

— Есть что-нибудь, на чём я могу съездить домой? Пока ты модифицируешь машины? — Илья мне доверился, что многое для меня значит, и неважно — сам по себе или благодаря способности. Смею надеяться, что способность не перекраивает разум, и если он согласился, значит, был шанс убедить его и без способности, она просто срезала углы. Но, если честно, то уговорить его было не так трудно, правда если сравнивать с Фрэнком, то Илья менее восприимчив: он куда меньше поддался влиянию способности, чем Фрэнк, что обидно немного — всё же это показывает уровень доверия.

— Да, возьми «Опель» на парковке за забором, ключ в бардачке. Только зажми тормоз 2 раза перед тем, как завести его, без этого не запустится.

— Ха-ха, ты в своём репертуаре. Ладно, спасибо. Следи за новостями, мы прибудем, как только всё начнётся, и будь готов, пожалуйста, свой план я тебе рассказал.

— Хорошо, хорошо, вали уже, псих. — отмахнулся он от меня, уже вовсю крутясь вокруг трёх новеньких авто.

Усмехнувшись, пошёл к своему «супер авто». На парковке меня ожидал «Опель Астра» — а это вам не хухры-мухры.

Дорога домой предвещала затянуться: всё же не на новой машине еду, да и расстояние немаленькое. Удивительно, но именно после того, через что я прошёл, моментами начинаешь чувствовать этот американский вайб. Даже сейчас, едя в старой машине ночью среди полей, можно почувствовать себя героем тех фильмов, что я смотрел в детстве.

Правда, после всего, что произошло, это явно не голливудский фильм, а дешёвое фэнтези от Netflix.

Я усмехнулся этим мыслям и, под радио, на котором играла какая-то попса, прижал педаль газа, желая ускориться. Фары на секунду выхватили что-то на обочине, и в следующую — на дороге появился человек и побежал прямо на машину. Я не успел среагировать и влетел в него на полной скорости. Мир замер. Я словно в замедленном времени видел, как мнётся капот от столкновения, как меня дёргает на руль. Подушка безопасности сработала раньше, чем я стукнулся лбом, а машину тем временем начало заносить.

Не знаю, почему он вышел на дорогу и целенаправленно побежал в сторону машины, но я уверен: я только что снова кого-то убил. Да, возможно, это самоубийца, но то, как часто в моей жизни мне приходится убивать людей, напрягает.

Восприятие вернулось в норму вместе со свистом шин, пытающихся остановить автомобиль, что у меня получилось после непродолжительного скольжения. Паника только начала подниматься, как её заменил холод.

Мозг сразу начал анализировать ситуацию: машина заглохла, и завести её, судя по повреждениям, не удастся; тело не пострадало, подушки безопасности сработали штатно, и, кроме нескольких ушибов, я полностью цел.

Убедившись, что с моей стороны всё в порядке, я вылез из машины, накренившейся на обочине, и пошёл проверять, что с жертвой.

Уже подходя, мысли о проблемах начали появляться в моей голове: я никак не смогу скрыть данную ситуацию, и мне придётся оповестить полицию. Да, здесь нет камер, но дальше по дороге они имеются, и несколько подобных я уже проезжал. Кровь на дороге я быстро не уберу, автомобиль — так же, а если родственники жертвы заявят о пропаже, то на меня быстро выйдут.

Дойдя до полосы крови, я уже достал телефон позвонить, так как при подобной потере крови выжить невозможно. Я увидел, как впереди в мою сторону кто-то полз. Из-за разбитой фары в темноте я не заметил, какие нанес повреждения, но при таком ударе точно не маленькие. Тем временем скорость ползущего только увеличилась, из-за чего у меня появились определённые подозрения. Включив фонарик на телефоне, я осветил человека, а если быть точнее — зомби, бледного, с переломанными ногами и, возможно, позвоночником — он полз с явным желанием попробовать меня на вкус.

— Рааарр! — рыкнул он и начал клацать зубами в мою сторону, а мне захотелось стереть из этого мира эту противоестественную ересь. Слишком это выглядело сюрреалистично и неправильно. Что удивительно, страха не было, видимо, я подсознательно готовился к этому.

То, что я сбил зомби, с одной стороны хорошо — это даёт мне шансы не сидеть за решёткой до зомби-апокалипсиса и попробовать скинуть на то, что он был болен и сам прыгнул под машину, но это маловероятно. С другой — это может вызвать проблемы другого рода.

Выбор без выбора, как говорится, надо звонить в экстренную службу 911.

Набор номера — звонок — гудок — ответ.

— Добрый день, меня зовут Ален, чем могу вам помочь? — скучающим голосом поинтересовались у меня.

— Здравствуйте, я только что ехал по шоссе S8 в сторону города Гаванна, примерно на 80-м километре я сбил человека. Он сам вылетел на дорогу и побежал в сторону машины, я не успел среагировать. Прошу вызвать скорую, — холод всё ещё не отпускал, и голос звучал лениво, что точно не пойдёт мне на пользу при разбирательстве.

В то же время из голоса оператора пропала вся ленивость, и он перешёл на серьёзный тон: — Хорошо, сэр, оставайтесь на месте. Я вызываю ближайший патруль вместе со скорой в вашу сторону. Учтите, сэр, что если вы покинете место происшествия, это будет иметь отягчающие последствия. Также опишите состояние пострадавшего. Как он выглядит: примерный рост, вес, пол, особые приметы? Он жив? Дышит ли? Можете ли вы оказать ему первую помощь, и что у него пострадало?

— Хорошо, я всё понимаю. Это мужчина, где-то 30 лет, с чёрными волосами и спортивным телосложением, из особых примет ничего не могу сказать на первый взгляд. Насчёт состояния: он вроде жив, но у него сломаны ноги, руки и, возможно, позвоночник, также он потерял очень много крови. Но самое важное — это то, что он, несмотря на данные повреждения, двигается в мою сторону. Я не знаю, для чего он это делает и как, но, по всей видимости, он болен, я видел таких по телевизору, как они бросались на людей. И сейчас он приближается ко мне.

— Сэр, да, возможно, вы правы. Если у него покраснели глаза и побледнела кожа, то это одни из признаков вируса. Отходите от него по мере приближения и старайтесь не контактировать с ним — это все инструкции, что я имею на данную ситуацию. Не беспокойтесь, воздушно-капельным путём вирус не передаётся. Патруль уже выехал в вашу сторону, примерное время прибытия — 15 минут. Я буду с вами на связи, если ситуация изменится.

Постоянно отходить от полутрупа и давить желание избавиться от него помогло мне успокоиться, и холод отступил — как раз к приезду полиции.

Виу-виу-виу!

Машина остановилась около меня, и из неё выбежали двое полицейских. Один сразу направился ко мне, другой — в сторону зомби.

— Добрый день. Алекс, это вы обращались в службу 911? — голос был сухой, но внимательный.

— Да, — кивнул я, обращая внимание на действия второго.

Полицейский уже остановился в нескольких метрах от зомби, держа руку на кобуре.

— Чёрт… — тихо выдохнул он. — Никогда не привыкну к этому. Как он ещё жив?

— Не подходи! Иначе попадёшь в карантин, — резко сказал первый.

— Держи дистанцию. Ими занимается спецгруппа. Наша задача — разобраться в другом.

Он повернулся ко мне.

— Вы утверждаете, что он сам выбежал под машину?

— Да, вылетел с поля и понёсся прямо на машину, — немного нервничая от того, что будет дальше, ответил я.

Полицейский посмотрел на машину, потом на дорогу, затем на зомби, оценивая, насколько мои слова правдивы.

— Документы, пожалуйста, — строго и требовательно попросил он, по всей видимости не подразумевая отказа.

Я молча протянул их. Он взял, но взгляд всё равно держал на мне. Позади раздалось:

— Может, избавимся от него до их приезда? Не хочется мне ночью ходить от него, вдруг ещё один вылезет, — напряжённо ответил полицейский, осматривая ночное поле, засеянное кукурузой.

Я усмехнулся краем губ, немного отпустив напряжение.

— Вы, я как понял, уже встречали таких? Неужели такое сейчас происходит везде? — из интереса спросил я. Всё же я не знаю, насколько информированы власти. Помню по сериалу, что правительство не смогло оказать какого-либо сопротивления — слишком быстро они сломались, что не сопоставляется с теми зомби, что показали в сериале.

Но меня проигнорировали. Первый на секунду перевёл взгляд на зомби. Потом нажал кнопку на рации:

— Центральный, это патруль 12. Подтверждаем возможный случай заражения. Повторяю — возможный заражённый. Требуется группа реагирования.

Пауза, за которой последовал рубленый ответ:

— …Принято. Не вступать в контакт. Ожидать.

Конечно. «Не стрелять», «не трогать», «ждать»... Они всё ещё надеются вылечить их. Полицейский тем временем, держа мои документы в руках, снова обратился к коллеге:

— Ты всё слышал, следи за ним. Я сейчас разберусь и подойду к тебе.

Переведя взгляд на меня, он закончил говорить и уже обратился в мою сторону:

— Сэр, отойдёмте. Нам нужно, чтобы вы прошли в машину, пока я буду проверять ваши документы.

— Я никуда не собираюсь бежать, раз уж сам вызвал вас, — без иронии замечаю я.

— Это стандартная процедура, — всё так же настойчиво сказал он, при этом положив руку на пояс.

— Конечно, стандартная, с такими-то условиями, — я усмехнулся и пошёл. Намёк понят, препирательства не подразумеваются.

Меня посадили на заднее сиденье. Дверь закрылась, а за ней последовал и характерный щелчок блокировки. Я откинулся на спинку сиденья. Если они боятся их… то они знают. Осталось только понять, сколько они знают.

Первый сел за водительское сиденье и сквозь отделяющее стекло сказал:

— Сэр, поскольку ситуация неоднозначная, я вынужден задержать вас до выяснения обстоятельств. Как только прибудет группа быстрого реагирования, мы отвезём вас в участок.

— Серьёзно? — я чуть наклонил голову. — За то, что на меня выбежал больной странным вирусом, который должен быть в больнице?

— Сейчас ситуация довольно серьёзная, и мы не можем всех обнаружить и отвезти в больницу, не говоря о том, что больницы уже переполнены, — он запнулся на секунду. — Вас необходимо доставить в изолированный медблок из-за возможного контакта с заражённым. Но поскольку ситуация в больницах особенная, в отделении полиции соорудили специальные камеры, куда вас и поместят.

Вот оно.

— Я к нему не прикасался, — тут же попытался я откреститься от этого удовольствия, здесь со дня на день начнётся апокалипсис, не хватало мне в тюрьму попасть.

— Да, но я не могу поверить вам на слово. Вас осмотрят и возьмут анализы, дальше дело суда, — сказал он это, выходя из автомобиля. Дверь снова захлопнулась. На этот раз — на продолжительное время.

Через минут 30 снаружи завыли новые сирены. Несколько машин остановились возле нас. Из них вылезли люди в химзащите с оружием, нехарактерным для докторов.

Автоматические винтовки, пистолеты, гранаты, приборы ночного видения — и это только то, что я своим непрофессиональным взглядом смог увидеть.

Они, как слаженный механизм, заняли позиции вокруг места происшествия, на каждую сторону приходилось по несколько наблюдателей.

Я перевёл взгляд на дорогу, по которой теперь в сторону новоприбывших полз «заражённый», за которым тоже поставили наблюдателя. И в этот момент я окончательно понял: неделя? Кажется, я ошибся — у нас нет недели. Максимум пара дней.

Если больницы уже переполнены, а военные так реагируют на заражённых, то всё хуже, чем я думал.

Дальше всё завертелось с бешеной скоростью, меня передали новоприбывшим, которые поместили меня в грузовой отсек одного из автомобилей, аналогично поступили и с зомби.

Внутри всё было похоже на комнату психически больных со склонностью к самоубийствам, за исключением того, что стены были не мягкими, а железными. Дверь закрылась, и меня отрезало от внешнего мира. Ощущение того, что машина тронулась, я почувствовал через час. Телефон у меня никто не забирал, только проверили контакты да ограничили с помощью какого-то устройства выход в сеть.

Первым делом стоило позвонить Фрэнку и изменить наши планы. Но Фрэнк не ответил, что неудивительно — сейчас 02:00 ночи, вероятнее всего, он спит. Когда же я попробовал найти контакт адвоката и набрать ему, телефон просто потух. Видимо, мне он не положен.

Прибыли мы, к счастью, в отделение полиции Гаванны. Ко мне зашёл человек в химзащите и приказал следовать за ним. Я здесь первый раз, потому вертел головой из интереса. Обычное отделение полиции, ничем не отличающееся от других. Пока мы не прошли обычные камеры, за ними расположились уже переделанные камеры, полностью изолированные и закрытые стеклом.

В большинстве сидели люди, только в паре находились зомби. Видимо, приехали они сюда тоже людьми. Своего рода изолятор.

Меня подвели к точно такой же камере и завели внутрь.

— Здесь вам придётся провести ближайшие 3 дня, после у вас возьмут анализы и отпустят для проведения судебного процесса. Вам не стоит переживать, поскольку вы не контактировали с заражённым, это всего лишь формальность, — с некоторым участием сказал служака в химзащите.

— А подскажите, могу ли я переговорить со своим другом? — этот вопрос меня беспокоил: если у меня заберут телефон, всё покатится в тартарары.

— Телефон останется у вас, но помните, что всё должно быть в рамках разумного.

— Хорошо, спасибо большое, — сказал я, и меня оставили в одиночестве.

Не знаю, чем мне заняться в это время, хорошо, что телефон оставили — не помру со скуки.

До утра мне так и не удалось дозвониться Фрэнку. Хотя я и понимаю, что он спит, но злость и раздражение на себя и ситуацию в общем от этого не уменьшались.

Когда же он ответил, я был на пике.

— Фрэнк, скажи, какого хера у тебя стоит беззвучный? Когда в любую секунду может начаться пиздец, ты выключаешь звук на телефоне, идеально — процедил сквозь зубы я, в конце прикрикнув.

Ответом мне была тишина, за которой последовал спокойный ответ:

— Не стоит срывать на мне злость. Я вчера весь день и ночь провозился с твоим же планом, ради выполнения которого мне пришлось залезть в долги и портить отношения со старыми знакомыми. И если всё, что ты мне рассказал, ложь, то знай — ты очень пожалеешь об этом.

За этими словами слышалась тихая ярость и беспомощность, всё же, согласившись со мной и поверив мне, он поставил всё на кон. Если ничего не произойдёт, на наши действия рано или поздно обратят внимание. Что плохо закончится.

Немного успокоившись, выплеснув эмоции, дальше продолжил спокойнее.

— Прости, сегодня ужасный день, как обычно, когда что-то планируешь, всё идёт наперекосяк. Хотя я выполнил всё самое важное, но сейчас я в полицейском участке, и дальнейшая подготовка ляжет на тебя.

— Как ты там оказался? И что теперь делать, если всё начнётся, когда ты будешь там?

— Я поехал к нашему механику Илье, после его согласия возвращался домой для встречи с тобой, и во время пути на дорогу выбежал зомби. Не успев среагировать, я влетел в него на скорости. Пришлось звонить в 911, а поскольку правительство знает о вирусе, я в карантине на 3 дня. Дальше всё ложится на твои плечи, постарайся подготовиться как сможешь. Из слов патруля, что приехал на место происшествия, все больницы переполнены заражёнными. Всё может случиться и завтра, и послезавтра, имей это в виду.

— А ты? Мне прийти за тобой, как всё начнётся?

— Нет, за меня не беспокойся, я сам справлюсь. Встретимся у дома Ильи, я тебе говорил адрес, ждите меня там. Я отправлю тебе его номер СМС-кой, предупреди его об изменении планов. Я постараюсь договориться или найти выход, — говорилось это легко, но самому не верилось в эту возможность.

— Хорошо, насчёт подготовки: мне удалось договориться о большей части того, что мы планировали, кроме патронов и взрывчатки, и ещё нескольких вещей. И если мы хотим их получить, то мне надо спросить у тебя кое-что, — сказал Фрэнк с ощутимой гордостью в голосе.

— Взрывчаткой? Откуда ты достанешь взрывчатку? — удивление было не наигранным, так как я не думал, что Фрэнк настолько заморочится, я надеялся на пару пушек да ящик патронов.

— У меня есть сослуживец, который сможет достать всё необходимое, но для этого мне надо ему всё рассказать. Если ты не против, оставь это мне, я уговорю его.

— Фрэнк, да, взрывчатка важна, но, как я уже говорил, я хочу создать команду, где каждый будет прикрывать спину друг другу, и посвящать незнакомого человека, из-за которого всё может стать ещё хуже, я не могу. Наш план и так рушится на глазах.

— Я понимаю, но без него мы не получим многое, в том числе запас патронов. Тем более он будет полезен, мы вместе прошли довольно многое, и я знаю, что он способен на многое, включая работу с взрывчаткой.

— Всё настолько серьёзно? Оружейные магазины не смогут закрыть потребность?

— Нужное нам количество там не достать — слишком много ненужных вопросов у них, тем более под наши калибры.

Поскольку выбирать особо не приходилось, я замолчал, обдумывая ситуацию.

Вариантов было немного, и ни один из них мне не нравился.

Тишина между нами затянулась. Решение уже сформировалось, но принимать его не хотелось. В другой ситуации я бы даже не стал это рассматривать. Тратить слот на незнакомого человека — глупость.

— Фрэнк, если ты ему доверяешь и готов пожертвовать вероятным спасением, и без него у нас многое пойдёт не по плану, то я готов рискнуть, но только при одном условии.

— Отлично, я тебя не подведу. Он хороший человек. Что за условие?

— Любой ценой, прежде чем передавать ему всю информацию, устрой нам встречу физически. Я должен с ним переговорить и посмотреть в глаза без стекла.

— Но ты же в карантине?

— Да, но без этого условия я не доверюсь первому встречному даже по твоей рекомендации.

— Хорошо, я сделаю всё, что в моих силах.

— Надеюсь, если это всё, Фрэнк, то я сбрасываю, мы и так слишком много сказали, а вероятность того, что меня слушают, немаленькая. Конец связи.

Стоило ли ставить такие условия Фрэнку? Всё же, если он готов так довериться человеку, то он наверняка ему очень близок, и моё недоверие могло расстроить его, как-никак именно я говорил о доверии между командой. Но я не готов без использования способности сейчас открыться кому-либо ещё.

С одной стороны, чем больше нас на начальном этапе, тем легче будет, но, как я уже упоминал, доверие для меня — всё. Да, это может быть бесполезная трата способности, вот только если он захочет предать нас перед снятием, способность не даст ему это сделать.

Так что остаётся только верить Фрэнку. Верить и искать способы выбраться отсюда раньше начала этой эпопеи.

Глава 3

Встретился я с другом Фрэнка на следующий день, не знаю, каким образом он этого добился и чего это стоило, но нам устроили встречу в допросной. Единственное, что нас немного ограничивало, — это наручники, надетые на меня.

Когда его ввели в камеру, я удивился: он не выглядел как вояка, прошедший несколько кампаний на Дальнем Востоке. Не могу уложить в голове его образ рядом с Фрэнком.

Ухоженный мужчина средних лет в костюме создавал впечатление начальника какого-то отдела или успешного бизнесмена. Лёгкое высокомерие во взгляде только заставляло утвердиться в этом мнении. Первым разговор начал он.

— Добрый день, Алекс, позвольте представиться, Адлер Миллер, — сказал он, присев за стол напротив меня. Сопровождающий полицейский тем временем оставил нас наедине, закрыв дверь.

— Фрэнк много о вас рассказывал, я давно хотел с вами познакомиться, но всё не получалось выделить время, а в свете ваших с ним нынешних действий я заинтересовался только сильнее.

— Добрый. Я, честно сказать, в недоумении, чем мог вас заинтересовать. Не поделитесь?

— Не знаю, рассказывал ли вам Фрэнк, чем я занимаюсь или нет, но знаю, что он вам верит. А если он вам доверяет, то мне нечего бояться, буду откровенен, — улыбнулся он, посмотрев мне в глаза, и с явным ожиданием продолжил.

— Знаете ли, после любой военной кампании солдат проходит этап определения, в какую сторону ему дальше идти. Кто-то выбирает мирную работу, кто-то продолжает службу. Я же связал свою жизнь с другой стороной нашего мира. Не буду говорить конкретно, чем я занимаюсь, так как список очень длинный, но если всё сузить до одной строчки, то я состою в мафии и занимаю довольно высокое положение.

Прищурившись, я ещё раз осмотрел сидящего передо мной человека. Ни одной татуировки, нет грубой речи, язык тела спокойный и уверенный. Всё диаметрально противоположно: поставленная речь, вежливое общение, добрая улыбка.

— Ха, если честно, я вас именно таким и представлял после слов Фрэнка. Всегда считал нынешнюю мафию одним из видов аристократических семей, только со своими условностями. — Улыбка, если и была неожиданной для этого человека, то он этого не показал.

— Вот как, вы становитесь всё интереснее, мистер Алекс. — Он поднял портфель, который всё это время стоял возле стола, и достал папку с бумагами.

— Удивительно легко было достать информацию о вас, что показывает вас не в лучшем свете. — если бы у меня были возможности это изменить, подумал я перед тем, как возразить.

— Знаете, никогда не было потребности в этом. Возможно, поэтому у вас всё так легко и получилось. — Захотелось даже посмеяться: он так уверенно себя ведёт, словно уже всё предрешено.

Проигнорировав меня, Адлер открыл папку и озвучил, что в ней находилось.

— Закончили среднюю школу с отличием со специализацией на иностранных языках. Государственный экзамен «ЦТ», правда, не соответствует оценкам, но это не важно.

После окончания школы сразу пошёл на работу, решив не поступать и понадеявшись на удачу при попытке выиграть грин-карту, в чём преуспел. В Америке ваша история заиграла красками, но я не буду озвучивать очевидные факты. Давайте зайдём с козырей — того, что не известно общественности и большинству. — На этих словах его улыбка стала шире.

— При работе с психотерапевтом был поставлен диагноз: высокофункциональное ПТСР. Честно говоря, даже не слышал о таком диагнозе раньше — описывается он словно какая-то суперспособность.

Дословно: при высокофункциональном ПТСР мозг в ответ на триггер блокирует лимбическую систему, т. е. эмоции, и переносит все ресурсы на префронтальную кору, по сути, в анализ всего и вся. — псоледние слова заствили удивится.

— Для чего вам понадобилась эта информация? — о своём диагнозе я рассказывал разве что Фрэнку, но он не стал бы делиться им даже с родными — пройденный этап. Значит, он сильно заморочился, всё же врачебная тайна и всё такое.

— Интерес. Не часто с моим дорогим другом рядом появляется человек, которому он так сильно доверяет. А как же разгорелся этот интерес, когда мне доложили о действиях Фрэнка. Думаю, стоит вас поздравить — вы официально вошли в топ 10 000 человек америки, которые знают правду.

— Спасибо, вот только не знаю, радоваться мне или нет? — информационные бомбы так и вылетали из его рта, уже успел пожалеть о своём решении встретиться с ним.

— Радуйтесь, поскольку даже мне эту информацию удалось получить случайным образом. А поскольку вы уже откуда-то всё знаете, правила на вас не распространяются. А ведь если бы не ваши действия, я не смог бы поделиться этой информацией с Фрэнком, за что отчасти вам благодарен.

— И что же это за правда? Об одной ли правде мы с вами думаем? И что вам мешало просто рассказать Фрэнку? — уже знаю ответ на часть своих вопросов, но стоит узнать у человека, который, видимо, посвящён в нынешние реалии, сколь много правительство знает.

— Вирус и то, насколько он опасен. То, что все мы им заражены, и его некоторые слабости, есть ещё информация, пока что не получившая широкого подтверждения даже на уровне слухов. Правда, этим я даже с вами не могу поделиться. А касательно помех, то на мне висит очень много ограничений, даже сейчас за мной должны следить, вот только человек, ответственный за это, должен сейчас видеть 6-ой сон. — эта улыбка на его лице уже стала надоедать, чувство контроля всё больше уходило от меня. И следующие слова забили крышку гроба на этом чувстве.

— Знаете, чтобы сделать определённые выводы, хватает пары фактов, не считая исследований учёных, которым вы, кстати, тоже в кое-чём помогли. О да, чего мне стоило утихомирить их интерес к вам — вы себе даже представить не сможете. Неужели вы думали, что про это забудут или что действия Фрэнка не заметят и позволят вам заниматься произволом?

Нееет, всё, что у вас есть сейчас, произошло благодаря мне, и я смею надеяться, что инвестировал не только в вас, но и в своё будущее. Всё же даже по списку ваших покупок, мои люди смогли сделать определённые очень интересные выводы. — улыбнулся он, облокотившись на спинку стула, высокомерно улыбнувшись.

Честно, чем дольше длится диалог, тем страшнее мне становится от его информированности. Мой план изначально трещал по швам, а сейчас, используй я способность или не используй, единственное, чего можно добиться, — это безопасности для нас. Не знаю, что они смогли узнать, но этого хватило, чтобы заинтересовать мафию, и если это смогли узнать они, то мог и кто-то другой. Эти мысли заставляли стать ещё мрачнее.

Тем временем Адлер продолжил.

— Но вернёмся к главной теме. Благодаря вашим словам моим друзьям из министерства пришлось обратить больше внимания на исследовательские центры, благодаря чему мы узнали то, что они пытались спрятать. Информация о том, что все уже заражены этим вирусом, тщательно скрывалась до этого момента. Какая паника поднялась в верхах. Большая часть уже попряталась в своих бункерах, остались только идейные в попытках найти решение.

Не знаю, получится у них это или нет, но я сделал ставку на вас. — мои брови приподнялись в удивлении.

— На меня? Почему? Мы с вами не знакомы, вы не знаете наши планы, хотя и могли делать предположения. Что дало вам уверенность в моём успехе? Да и зачем мы вам нужны? Я этого не понимаю: вы, очевидно, располагаете намного большими ресурсами как людскими, так и материальными. — эта мысль появилась сразу после предположения, для чего он пришёл, зная то, что знает.

— Помните, я сказал, что мне много стоило прикрыть ваши с Фрэнком действия? Плюс к этому можно добавить определённые ресурсы, которые мне удалось выцепить из рук гигантов, что вовсю готовятся к апокалипсису, и всё, что у меня было, сошло на нет, не считая нескольких преданных до конца людей. Я потерял слишком многое, чтобы надеяться только на себя. Ну а выбрал я вас из-за интуиции. — мой скептический взгляд не заметил бы только дурак, коим мистер Адлер не является, потому, правильно его истолковав, он дал объяснение.

— Знаете, мы с вами во многом похожи — необычные люди в нашем необычном мире. Давайте я представлюсь снова. — он поднялся со стула, обошёл стол и протянул мне руку.

— Адлер Миллер, капо одной из крупнейших группировок мира и просто человек с шизотипическим расстройством личности. По крайней мере, такой диагноз мне поставил психотерапевт после моих слов об интуиции.

Ну отлично, только ещё больше психов нам не хватало. Но жаловаться мне незачем: сейчас идеальный шанс использовать свою способность, мыслей о том, стоит ли подождать, не стояло в моей голове. Он и так слишком много знает, не уверен, какие предположения они построили, но надеюсь, способность не слетит сразу.

Я встал и приподнял руку для рукопожатия, сосредоточившись для попытки почувствовать, что именно происходит во время воздействия. Но в этот раз способность сработала по-другому: как только я коснулся руки Адлера, голова кольнула сильнее обычного, ноги ослабли и подогнулись, заставив рухнуть обратно на стул.

Голова не хотела думать, в неё словно замедленно начали засовывать спицы, при этом крутя их. Руки сами потянулись вверх, охватив виски с желанием избавиться от неё как можно скорее.

Тем временем Адлер после того, как замер на секунду, неожиданно засмеялся и облегчённым голосом, словно сквозь звон, обратился ко мне.

— Что вы сделали только что, Алекс? Хотя нет, не говорите, я уже рад, что не ошибся. Ха-ха-ха, боже, как я рад. — смех стал ещё громче, вкупе с моим падением на стул это создало достаточно беспорядка, чтобы конвоир отреагировал,

— Думаю, у нас осталось не так много времени.

— О чём вы? — к боли добавился страх раскрытия, единственное, что оставляло надежду, — это истощенная нить, протянувшаяся к Адлеру: после применения способности, несмотря на боль, я почувствовал новую связь, что в считанные секунды истончилась настолько, готовая разорваться в любую секунду. Чего не случилось, что радует.

Тем временем дверь открылась, и в допросную зашёл полицейский, осмотрел помещение, зацепившись взглядом за меня, и так же быстро, как открылась, дверь захлопнулась.

Адлер наблюдал за этим в той же мере, что и я, отреагировав только после закрытия двери.

— У нас ещё будет шанс с вами поговорить, а сейчас вам не стоит переживать, я помогу Фрэнку. — поправив воротник пиджака, он развернулся к двери, улыбаясь от уха до уха.

— Подождите! — хотел было я его остановить, но в ту же секунду в допросную влетели полицейские в химзащите и, обогнув выходящего Адлера, спеленали меня, нацепив на ноги цепи. Видимо, мой бледный вид и кровь, пошедшая из носа, наводили на определённые мысли.

Ну вот, а я надеялся на выход в ближайшее время. Меня потащили обратно в камеру, где снова заперли и взяли все возможные материалы для анализов.

Хорошо, что наручники сняли, плохо, что ноги не освободили, но надеюсь, это временно.

День — именно столько длилась эта катавасия с проверками и анализами. После этого времени меня никто не навещал, даже грустно стало.

— И как мне отсюда выбраться? — вопрос был задан в пустоту серого бетонного потолка, заставляя погрузиться в уныние. Я старался не думать, что происходит на воле, не желая портить настроение ещё сильнее. И хотя я всё ещё чувствовал нить с новым участником группы, неизвестно, сколько она продержится и как он понял, что я воздействовал на него.

Ну вот, мысли понеслись в эту сторону.

— Эхх, и почему всё, что я планирую, рушится? — от ещё более самоуничижительных мыслей меня отвлекла мысль, что сегодня слишком тихо: только брыкающиеся в соседних камерах зомби да заключённые.

Ни одного полицейского я сегодня не увидел. Решил внимательнее прислушаться к окружению. На протяжении трёх часов ничего не изменилось — абсолютная пустота.

Через пять часов ожидания в коридоре послышались шаги: несколько человек шли по коридору в жёстких по звуку ботинках. Затем я услышал звук открывающейся двери, а за ним последовал выстрел.

Оглушительный в закрытом помещении хлопок, от которого меня спасла стеклянная перегородка.

Следующие 30 минут выстрелы слышались с определённой периодичностью. А звуки шагов становились всё ближе, пока последний выстрел не прогремел в соседней комнате.

Сердце сжалось, уверен, живых справа от меня не осталось, во всех смыслах. Помню, из начала сериала в больницах тоже проводили зачистку, и Рику Грайнсу повезло, что в него не выстрелили, посчитав больным, собственно, как и его лучшему другу Шону, что спрятался за кроватью.

У меня не было варианта спрятаться или притвориться больным.

Либо я пробую договориться и использовать способность, либо я пробую договориться, другого варианта нет. Перед камерой показались 3 военных в химзащите с противогазами, у двоих были винтовки, видимо, те самые, из которых только что умерло минимум 5 человек.

Третьим оказался низенький мужчина с офицерскими погонами, именно он начал говорить первым.

— Можете не переживать, за вас попросил довольно влиятельный человек, мистер Алекс вам повезло иметь таких знакомых. Советую воспользоваться этим шансом с умом. — он открыл дверь и забросил в комнату ключ.

— Как только мы покинем это помещение — рука взметнулась к груди, и незнакомец посмотрел на часы — примерно через 30 минут вы можете покинуть камеру и отправиться куда хотите, дальше я не несу за вас ответственность, потому удачи.

Выстрелы продолжались, как и сказали, примерно 30 минут. После истечения срока в здании стояла оглушительная тишина. Облегчение от моего везения опустилось спустя минут 5.

— Видимо, началось. Следует продумать свои действия, до дома Ильи примерно 35 километров от этого отделения. Стоит выбраться и найти авто.

Первые секунды после выхода из камеры принесли лёгкую дезориентацию. У меня было много свободного времени спланировать, что делать и как.

Но как только пришло время действовать, решительность сама собой исчезла. Все планы, построенные в голове, показались такими наивными и детскими.

Как можно что-то планировать, не зная, что происходит за стенами снаружи?

Правда, стоять посреди участка, полного трупов, тоже не вариант, потому я медленно, стараясь не издавать лишних шумов, двинулся по коридорам, осматривая комнаты на предмет полезных вещей.

Проходя мимо камер, в которых, как можно догадаться, лежали трупы вперемешку зомби и людей, мысли омрачались только сильнее. Сколько ни готовься мысленно, всё равно спокойно это не принять.

Общая картина пустоты в других комнатах давала понять, уходили они не в спешке. Оружейная оказалась полностью пустой, как и большинство комнат. Хоть что-то полезное нашлось лишь в раздевалке для персонала: дубинка и шокер, отличный набор против не умирающей нечисти.

Вооружившись тем, что нашёл, наступило время проверить, что творится снаружи, идти открывать двери как дурак не решился. Отправившись на второй этаж для лучшего обзора.

Картина, открывавшаяся из окна 2 этажа, показалась сюрреалистичной в моём представлении. Не было орд зомби, истошно кричащих людей, лишь запустение и снующая туда-сюда военная техника. Так и не поняв, что происходит, решил переждать здесь какое-то время, наблюдая.

Через определённые промежутки по улицам проезжали грузовики, забитые людьми, хотелось выбежать, крикнуть и присоединиться к ним. Но логика останавливала: если всё так просто, почему Адлер не остался с ними, почему военные, что пришли в участок, не забрали обычных людей? Есть какие-то требования, условия?

Спустя 2 часа эмоции начали брать верх, даже если там всё плохо, это шанс пережить начало и нащупать путь к Фрэнку с Ильёй.

Примерно посчитав, через сколько прибудет очередной конвой с людьми, вышел за 5 секунд к дороге. Машина появилась через десять.

На моё появление в поле зрения военные, сидевшие на крыше, отреагировали, направив оружие в мою сторону.

— Я не заражён, можете меня проверить, я хочу отправиться с вами. Куда вы направляетесь — в зону эвакуации? — кричать не хотелось, но гул транспорта глушил простые слова.

Меня проигнорировали, водитель даже не посмотрел в мою сторону, а военные лишь передёрнули затвор, предупреждая не шуметь.

Мне казалось, меня хотя бы прогонят, это полное безразличие ещё обиднее.

Ждать посреди дороги следующей машины в надежде на чудо я не стал, направившись в противоположную сторону от направления грузовиков, оно совпадало с путём до дома Ильи, моя надежда найти подходящее авто по пути не угасла, возможно, сейчас улицы пусты, но так не может быть везде.

Было страшно идти, не понимая, что происходит. Каждая проезжающая машина вызывала всё больше тревоги. Особенно люди, смотревшие на меня из проезжающих машин. Каких только взглядов я на себе не ловил: и жалостливые, и грустные, и злорадные. Некоторые источали ярость, хотелось бы узнать причину такого отношения. Я понимал, что правительство готовится, понимал, к чему, но это лишь общая картина: прошло несколько дней, а мир так сильно изменился. Появилось ощущение давления, словно на шее затягивается удавка.

Когда мне на пути начали попадаться первые брошенные машины, единственное, что помогало отвлекаться, — это их обыск. Я не умею взламывать машины и заводить их проводами, как в фильмах. Сначала я пробовал их открывать, но на 4 машине, понимая, что таким образом дальше я не продвинусь, начал ломать стёкла.

Обмотал курткой руку и дубинкой за несколько ударов, стёкла ломались. Следующим шагом стал поиск машины, внутри которой есть ключи. Даже не верится, что такая найдётся, но вариантов больше нет. Под вечер военные машины пропали, видимо, большинство было эвакуировано. Но не все, я замечал людей в окнах, правда больше не пробовал поговорить. Сейчас для меня есть более важная задача: выбраться из города, пока здесь не началась вакханалия, как понимаю, власти с армией только что покинули город. А без сдерживающего фактора все люди, что остались здесь по тем или иным причинам, могут стать опасны, не считая зомби.

С опусканием сумерек стали слышны выстрелы, и чем ближе я подходил к окраине города, тем ярче и чётче они становились.

В темноте опасно бродить по улицам, поэтому я решил бросить затею с надеждой на удачу и пошёл в сторону автосалона, где покупал машину, он как раз находится недалеко от окраины.

Дойдя и обратив внимание на отсутствие света, вера в то, что получится найти ключи к машине, уменьшилась. Нужно ещё попасть внутрь, так как все входы были закрыты, и единственное, что остаётся, — это либо бить стеклянную дверь, либо бить стеклянное окно. Отличный вариант, подумал я, но выбора, как всегда, нет. Ждать до завтра в надежде на открытие, пфф, увольте.

— Надеюсь, это будет не слишком громко. Фууу, 1, 2, 3.

Размашистый удар пришёлся на панорамное окно в надежде на более лёгкое разбитие. Стекло градом осыпалось вниз, оглушительным звоном заставив замереть, ощущение боли в руке. На мгновение окружение погрузилось в тишину, за которой последовал громкий визг сирены.

— Ну конечно, как же без этого.

Сорвался на бег я в направлении кабинета менеджера салона, который в прошлый раз и передавал мне ключи.

Минуты тянулись долго, а я проверял кабинет за кабинетом, всё больше отчаиваясь и нервничая, почему-то именно в такие моменты такой нужный холод не приходил.

Проверив каждый кабинет, уже просто от отчаяния я заглянул на стойку ресепции. Запыханный, с огромной одышкой, я наклонился и за монитором увидел крепления со связкой ключей и номерами машин. Выхватил первые попавшиеся, особо не вчитываясь в надписи, и, радостно прикрикнув, выпрямился.

— Да! — в ту же секунду глаза выхватили в темноте силуэт, что нёсся прямо на меня. Сердце ухнуло, начав работать на заоблачных частотах, а рука с дубинкой сама собой поднялась в блоке. Не успев предпринять что-либо ещё, меня снесло тело, прыгнувшее, словно американский футболист, сносящий тростинку.

Рука, выставленная в блоке, оказалась единственным спасением: мертвец вцепился в куртку, сжимая челюсти со страшной силой, боль пришла через мгновение. Голову заполнил страх: если куртка порвётся, я заражусь.

В ту же секунду холод взорвался изнутри. Эмоции выцвели, не дожидаясь, пока зомби начнёт брыкаться, ноги со всей силы начали бить по туловищу в попытке вырваться из хватки. Единственное, что это дало, — я смог перевернуть зомби на спину и вскочил со всё ещё зажатой между зубов рукой.

Не обдумывая, не анализируя, на чистых инстинктах левая нога продолжила работать по туловищу монстра. Его руки метались в мою сторону, цепляясь за одежду, которая мешала меня поцарапать. В какой-то момент я услышал треск, и зомби оторвало от моей руки вместе с куском куртки.

Времени осматривать, что с рукой, не было, навалившись всем телом на встающего зомби, снес его на землю. Ноги заработали с новой силой, стараясь разбить голову этого существа вдребезги, дюжина ударов — именно столько мне понадобилось для того, чтобы проломить череп, всё это пересекалось с попытками встать и дотянуться до меня.

— Чёрт, ха, и почему в фильмах это выглядит так легко — одышка только усиливалась, эмоции потихоньку возвращались, а я стоял над своим первым собственноручно убитым зомби, не чувствуя ни жалости, ни сожалений, ни страха, лишь облегчение, огромное облегчение выживания.

Собравшись, не обращая внимания на одышку, побежал к парковке, не хотелось встретить ещё несколько таких, особенно когда они бегают и дёргаются, как бешеные, в сериале они словно инвалиды тянулись, почему здесь не так?

Всё ещё завывающая сирена наверняка привлекла не одного. Хорошо хоть шум заводящейся машины за ней не услышат.

Как только перед глазами показались машины, выстроенные в ряды, рука сжала кнопку. Быстро пробежал взглядом по рядам машин, остановившись на мигнувшем габаритами Приусе.

— Ха, ещё одна легенда, кха-кха, — горло пересохло, вызывая кашель, общая усталость с нервами сказывалась на моём состоянии, потихоньку стачивая выносливость.

Выезжая из парковки, навстречу машине выбежал ещё один зомби, видимо определив меня по запаху или же заметил движение машины.

Не сбавляя скорости, влетел в него, отбрасывая в сторону. Правда, не учёл, что мы не в фильме, и следом за зомби машину повело в сторону. Её затянуло в занос, удар о забор пришёлся на правый бок, не сильный, но геометрия машины была нарушена — машина заглохла.

Быстрый осмотр позволил заметить как минимум ещё 3 тени, бегущие в сторону машины, времени на раздумья нет. Единственное, что спасало, — это их некоторая неуклюжесть. На фоне их скорости марафонца они довольно часто шлёпались об асфальт.

Попробовав завести машину, что у меня удалось с первого раза, хвала богам за Приусы, сразу двинулся на выезд из города. Скорость машина набирала с трудом, заднее правое колесо словно тёрлось обо что-то. Это не придавало радости ехать 35 километров. Если машина сломается по пути, придётся сквозь темноту пробираться через леса и поля.

Медленно плетясь по городской дороге со скоростью 40 км/ч, всё больше обращал внимание на город. Со всех сторон слышались вопли с криками, заставляя невольно представлять, что происходит с их обладателями. Между улиц носились тени, давая понять, что в этот раз конец.

Несколько раз на машину прыгали зомби, я уворачивался, но не всегда это выходило удачно, и с каждым таким разом машина всё больше начинала хрустеть, а скорость замедлялась, заставляя разнервничаться. Холод потихоньку снова выползал из застенков разума.

Уже подъезжая к окраинам города, зомби становилось всё меньше, видимо, они разошлись по всему городу и потихоньку скапливаются там, где чуют живых.

На выезде из города дорогу перекрывала военная техника, вся усеянная трупами, видимо, здесь держали оборону, пока она не прорвалась. Вдали, вдоль границы города, всё ещё слышались затухающие очаги сопротивления.

Проезжая мимо, хотелось остановиться и обобрать хотя бы один труп или попробовать увезти бронетехнику, коей осталось мало на блокпосте, скорее всего, большей части удалось скрыться.

— Риск слишком велик и не стоит того, если у Фрэнка всё получилось, то на месте меня ждёт награда намного большая. — Скорректировав в голове путь и отбросив мысли, проехал дальше.

Оставляя этот город и блокпост позади.