Девочка-Война

Глава 1

Начало лета. Начало новой жизни. Школа позади, впереди – институт. В груди смешались страх и предвкушение: сердце колотилось так, будто рвалось наружу. Меня зовут Ханна. Пока что я просто обычная выпускница, живущая с родителями, но планирую съехать от них, когда закончу институт. Иногда их забота кажется удушающей, а их планы на мое будущее – чужими. У меня большие планы на будущее, и они точно не включают жизнь под их крылом вечно. В семье я единственный ребёнок, меня не баловали как все обычно считают – скорее, воспитывали в строгости, ожидая определенных достижений, и мне так нравится... или я просто привыкла?

А еще у меня есть Егор. Мы вместе два года. Его семья – из тех, про кого говорят "очень состоятельные". Почему же он тогда учился в нашей обычной школе? Все просто: его наказали, отправив "в народ". Там-то мы и встретились. Он утверждал, что это любовь с первого взгляда. Для Егора не существовало слова "нельзя" – новый айфон, крутая тачка, дорогущие подарки. Он с легкостью одаривал, но мне было неловко принимать эту роскошь. Чаще я отказывалась, чувствуя себя не в своей тарелке.

В итоге подали документы в один институт, но на разные факультеты. Я пролетела на экзаменах по краешку, выложившись по полной. А вот Егор… Сомневаюсь, что он сам сдал. Наверняка, как обычно, решил вопрос "благодарностью" проверяющим. Обрадовавшись, он загорелся идеей устроить прощальную с летом тусовку для всех первокурсников. Место? Его дом.

Дом… Он и правда шикарен. Гибрид французского шарма и американского размаха с огромными панорамными окнами. Из них открывался вид на небольшой, но удивительный сад – мое самое любимое место. Там царила тишина, располагающая к мечтам и размышлениям. И, конечно, там был бассейн – огромный и глубокий, как омут.

Вечеринку Егор решил закатить именно у бассейна. Спорить было бесполезно: он – гуру тусовок, знающий все тонкости. Дата: двадцать девятое августа, шесть вечера. Гарантированно до утра. Родители Егора благоразумно укатили во Францию еще двадцать седьмого. Остались мы одни. И почему-то меня не покидало ощущение, что от дома мало что останется после такого...

Лето промчалось. Август подходил к концу. Родители Егора уже в Париже. Завтра – двадцать девятое.

Поздний вечер. Телефонный звонок.

— Ну что, готова затусить завтра? — голос Егора звучал бодро.

— Конечно, солнышко! Жду не дождусь, — ответила я, стараясь вложить в слова всю нежность.

— Отлично! Тогда давай спать, завтра хлопот полно, — его тон был ласковым, почти шепотом.

— Согласна. Спокойной ночи! — Отправляю воздушный поцелуй в трубку.

— Спи сладко, солнышко! — прозвучало в ответ.

Утро. Мой дом.

Подъем, душ, завтрак – привычный ритуал. Потом – сборы. Подруг, с которыми можно посоветоваться насчет наряда, у меня нет. Придется полагаться на свой вкус.

Первым делом – бигуди. Получилось быстро. Затем – штурм гардероба. Перебирала варианты, ища что-то одновременно стильное и не вычурное. Остановилась на черных шелковых шортах и легкой бежевой блузке. Под низ – на всякий случай – надела розово-черный купальник. В сумку кинула теплую кофту – вечером может подуть. Макияж – легкий, естественный: вечеринка у бассейна не требует боевого окраса. В итоге все сочеталось идеально.

Вечер.

Вместо Егора за мной прислали лимузин. Обидно. Решила подъехать не к началу, а к самому разгару. Дорога заняла всего десять минут. Прибыла как раз вовремя: музыка, смех, все уже вовсю веселились и "смаковали" напитки.

Освещение было мягким, музыка играла на фоне, создавая уютную атмосферу. Стены были украшены воздушными шарами и гирляндами, а у бассейна уже собирались наши знакомые. Всё это выглядело слишком идеально, но я знала, что за каждым праздником стоит определенный риск.

Первая компания людей, которую я увидела, была шумной и беззаботной. Многие из них подтверждали статус Егора как "гуру тусовок". Я старалась найти свое место среди этого круга, но чувствовала себя немного выбившейся из колеи. Каждый смех и шутка звучали так, словно я была лишь сторонним наблюдателем. “Почему я не могу просто расслабиться?” - думала я.

Скоро на вечеринке стало разгораться веселье. Ледяные напитки лились рекой, и я поняла, что атмосфера накалилась: некоторые девушки начали танцевать у бассейна, а парни хлестали шутки друг о друге.

Я тут же начала искать Егора глазами. Сканировала толпу у бассейна, в гостиной – его нигде не было. На улице – тоже пусто. Значит, внутри. Обшарила первый этаж – все комнаты пустовали. Направилась на второй, к спальням.

Первой на пути была его комната. Подойдя, услышала приглушенные голоса – мужской и женский. Насторожилась. Робко взялась за ручку, толкнула дверь и неслышно приоткрыла.

В комнате царил полумрак. На полу валялась одежда. Я замерла в дверях, оставаясь невидимой в тени. Голос парня был до боли знакомым. Егор.

— Как долго ты будешь водить Ханну за нос? — спросила девушка. Ее голос показался знакомым, но в полутьме лица не разобрать.

— Столько, сколько захочу! А тебе-то какое дело? — Его ответ прозвучал с нагловатой усмешкой.

— Но ты же любишь меня?

— Конечно! Будь иначе, я был бы сейчас с этой... с Ханной, а не с тобой. — В его голосе сквозила презрительная небрежность. — А эта дурочка даже не догадывается, что чувства мои к ней давно остыли...

— Ну конечно, ты любишь меня! — девушка захихикала. — А эту... оборванку можешь забыть. Она с тобой явно из-за денег.

— Да неужели? — я не выдержала и шагнула вперед, голос дрожал от ярости. — Интересно, а тебя что сюда привело? Вцепилась в чужого парня, зная, что он занят?!

В комнате повисла тишина. Егор и девушка обернулись ко мне, их лица искажены удивлением и испугом. Я почувствовала, как адреналин заполняет мои вены, поднимая меня на ноги. Егор, казалось, не нашел слов, а его подруга, осознав зловещую атмосферу, сделала шаг назад.

— Ханна? — наконец выдавил Егор, в его голосе звучало замешательство.

— А что, не ожидал меня увидеть? — ответила я, стараясь удержать голос спокойным, но в моем тоне слышалась пронзительная боль. — Ты, оказывается, умеешь не только обманывать, но и прятаться. В отличие от тебя, я не скрываюсь от правды.

— Ты?! Что ты здесь делаешь?! — в его голосе явственно прозвучал шок.

— Искала тебя. Теперь поняла – зря. Не буду мешать вашей... идиллии. Развлекайтесь! — я бросила фразу сквозь стиснутые зубы и резко развернулась, выбегая в коридор. Любила... Мы даже говорили о свадьбе... Как же я могла быть такой слепой?

— Стой! Подожди! Ханна! — его крики преследовали меня по лестнице, но я уже не слышала. В ушах стоял гул, а в груди разрывалось что-то горячее и острое, словно лезвие. Любовь? Какая глупость. Одна сплошная ложь.

Я выскочила из этого проклятого дома и почти бежала, куда глядят глаза. Подальше. В сторону леса. Там была тропинка к реке – наше с Егором место. Наше... Бывшее. Теперь только мое.

Я пробиралась сквозь заросли, ощущения веток, нависавших над головой, напоминали мне о тех днях, когда мы с Егором собирались здесь, смеялись и мечтали. Теперь вместо ярких воспоминаний в сердце застыла лишь пустота. Вода реки, ворча, текла среди камней, словно шептала мне тайны, о которых никто не знал.

Вспомнила его улыбку, его голос, который всегда звучал так уверенно, когда он говорил о будущем, о том, как мы вместе построим дом у реки. Но ерунда. Все эти планы сейчас, как и он, разбиты о заносчивые холодные волны. Я хотела закричать, но вместо этого просто смотрела на отражение своего лица в воде, искаженное течением. Вздохнула и опустила голову.

Я рухнула на траву, и рыдания вырвались наружу. Слезы текли ручьями, я захлебывалась, пытаясь вдохнуть. Мир рухнул.

— Т-так, Ханна, вз-взяла себя в руки... — я сама себе пыталась утешить, машинально гладя себя по голове, как ребенка. — Все... б-будет... х-хорошо... Об-язательно будет... — бормотала я, раскачиваясь взад-вперед.

Вдруг краем глаза я уловила движение в кустах напротив. Сердце бешено колотилось, потом словно остановилось. Я резко вскочила, вглядываясь в темноту.

— Выходи! Я тебя вижу! — мой голос прозвучал хрипло, но громко.

Тишина. Сделав шаг вперед, я повторила фразу. Еще шаг. Подошла к самым кустам. Собрав всю волю, рванула ветки в сторону...

Никого. Пустота. Странно... Я точно видела движение. Или это нервы? Галлюцинации от горя?

— Ну все, крыша поехала окончательно, — пробормотала я, пытаясь отмахнуться от жути. — Ладно, Ханна, соберись. Пора домой, а то родители забеспокоятся.

Вызвала такси. Дома, не раздеваясь, плюхнулась на кровать. Каждый день я провела в безмолвии, уткнувшись в стену и пытаясь понять, как же дошло до такого. "Эта дурочка даже не догадывается…" — эта мысль не покидала меня, словно застарелая заноза. Я заперлась в комнате, выходила только в туалет. Еда не лезла. Первым делом зачистила все соцсети: Егор – в черном списке везде. Телефон – тоже.

Время текло медленно, как затянувшаяся ночь. Я выстраивала мосты из разочарования и ненависти к себе, предавая привычным воспоминаниям. В прошлом все казалось ясным, но теперь каждый штрих резко перекрывал просторы, в которые я хотела войти. Я даже не могла вспомнить, что меня радовало прежде. Музыка, книги, прогулки по парку — все это теперь казалось чужим. Я превратилась в тень самого себя.

Глава 2

Первое сентября. Начало учебного года, а настроение – ниже плинтуса. Нашу группу завели в аудиторию, все рассаживаются. Я машинально плюхаюсь на последнюю парту, подальше от всех. И тут – шепоток. Сначала фоном, потом отчетливей. Группа девчонок впереди, хихикая, обсуждает Егора... и меня с Ларисой. Та самая Лариса, ради которой он меня бросил. И вот – приговор: "Они теперь встречаются". Словно нож под ребра. Всё внутри сжалось, комок подступил к горлу. Вводную пару просидела как в тумане, еле сдерживая дрожь в руках. Звонок – и я мчусь домой, в свою спасительную берлогу, чтобы снова отгородиться от этого жестокого мира.

Я начала меняться. Стремительно и радикально. Сменила стиль на бунтарский: короткие юбки, темная одежда и яркий макияж стали моим новым стилем, словно я готовилась к вечеринке каждый день. Выбросила старую одежду. Светло-русые волосы уступили место угольно-черной краске. Но менялась не только внешность. Во мне просыпалась едкая колючесть. Я огрызалась, грубила направо и налево, высказывала все, что думала, невзирая на лица. С одной стороны, врагов стало больше, чем друзей. С другой – я научилась ставить на место любого, кто осмеливался перечить. Эта броня казалась надежной защитой.

Родители заметили перемены. Особенно то, что я почти перестала с ними разговаривать. Стена выросла между нами, и я не спешила ее ломать.

Через два месяца до меня докатилась новость: Егор и Лариса расстались. "Бюджетом ее обделил, вот она и смылась. Таких, как она, я вижу насквозь", – язвительно подумала я, но горечь от предательства никуда не делась. Так и катилась моя жизнь до конца первого семестра – по накатанным рельсам конфликтов и отчуждения...

...Я спала на философии. Вина лежала на этом проклятом предмете – ночь напролет сидела над бессмысленными, на мой взгляд, заданиями. Сон сморил меня мгновенно, как только голос преподавателя стал монотонным фоном. И вдруг – резкий толчок в реальность.

– Ханна... Ханна! – голос, настойчивый и раздраженный, пробивался сквозь сонную вату.

– Да что блин?! – вырвалось у меня сквозь зевок, прежде чем я успела сообразить, кто говорит.

– Как ты разговариваешь с преподавателем?! – взвизгнула Марья Ивановна, ее лицо покраснело.

– А что-то не так? – Я приподняла голову, делая вид, что не понимаю претензий.

– Ты спишь у меня на паре! Вот что не так! – Она почти тряслась от возмущения.

– Может, если бы вы не заваливали нас домашкой на три часа, я бы не вырубалась при одном вашем виде? – Сарказм прозвучал четко, без тени сожаления.

– Что?! Ты хочешь сказать, что мои уроки скучные?! – Она наклонилась ко мне, сверкая глазами.

– Заметьте, я этого не говорила. Это сказали вы. – Я ехидно кивнула в ее сторону.

– Ну-ка, марш в кабинет директора! Сию же минуту! – Ее крик эхом разнесся по аудитории.

– Ну-у, как всегда... Провожать не надо, дойду сама. – Я встала, демонстративно медленно собрала вещи и вышла, оставив за собой гробовую тишину.

Дорога до директорского кабинета показалась короткой. Постучала. "Войдите". Зашла и без приглашения опустилась в кресло напротив его массивного стола. Кабинет выглядел так, как обычно: строгий, но с нотками уюта. На стенах висели фотографии успешных проектов, а на столе аккуратно лежали документы, готовые к утверждению.

– Ну что, Ханна, – директор отложил ручку, смерив меня усталым взглядом. – Очередной подвиг? Что на сей раз будем делать?

– Я предлагаю ничего. Я ничего не нарушала, – парировала я, глядя куда-то поверх его головы.

– Это твой пятый визит ко мне за месяц, Ханна. Так продолжаться не может. Надо что-то менять, – его голос был спокоен, но в нем звучала непреклонность.

– Зачем менять? Мне нравится к вам ходить, – я выдала свою стандартную колкость, но внутри уже защемило.

– Поступим так, – он откинулся на спинку кресла. – Я уведомлю твоих родителей. Считай это последним предупреждением. Следующий визит – и вопрос о твоем исключении будет рассмотрен серьезно. Без вариантов.

– Что? Но... – Я растерялась. Угроза исключения прозвучала неожиданно серьезно.

– Никаких "но"! Можешь быть свободна. – Он резко махнул рукой в сторону двери.

Я вскочила и вышла, громко хлопнув дверью так, что стекла задребезжали. Сердце колотилось. Теперь дома меня ждал настоящий ад. Придя домой, я попыталась затеряться в комнате, но долго скрываться не удалось. Голос матери прозвучал как приговор:

– Ханна! Иди сюда! Не хочешь объяснить, что на этот раз?

– Эм... Ну, вообще-то... Я не виновата! – начала я привычно оправдываться.

– Снова! Вечно одно и то же! "Не виновата!" Я уже сыта по горло твоими отмазками! – Мама схватилась за виски, ее терпение явно лопнуло.

– Но это правда! – упрямо настаивала я, хотя сама чувствовала шаткость своей позиции.

– Всё! Хватит! – Мама встала, ее голос зазвучал холодно и жестко. – Ты доучишься до конца этого учебного года и переведешься. В "Академию Феникс".

– Что?! Зачем?! – Я остолбенела. – Это же... самая дорогая и престижная академия в городе! Откуда...?

– Твой отец внес свой вклад, – мама отвела взгляд, голос ее стал тише.

– Мой... отец? – Я недоверчиво приподняла бровь. Это имя звучало как призрак из далекого прошлого.

– Да. Он... он там директор, – она выдохнула, произнося слова едва слышно.

– Что?! Но вы же в разводе! Откуда ты... Как... – В голове роились вопросы, смешиваясь с обидой и шоком.

– Я... мы поддерживали связь. Он... много спрашивал о тебе. Если бы не ты... мы бы стали чужими людьми, – она произнесла это с какой-то странной смесью вины и упрека.

– То есть ты... все эти годы... общалась с ним?! – Голос мой дрожал от нарастающей ярости. – А мне даже имени его не назвала?! И после этого ты смеешь называть себя матерью?!

– А ну замолчи! Не смей так со мной разговаривать! – Мама резко повысила голос. – Будет так, как я сказала! Ясно?!

– А смысл спорить? – я горько усмехнулась. – Это все равно что разговаривать со стеной.

Мама резко отвернулась, сжав губы. Я развернулась и вышла, демонстративно встряхнув черными волосами, изображая на лице гримасу мнимой победы. Но внутри было пусто и страшно.

Дотянуть до конца курса было пыткой. Новость о моем переводе разнеслась мгновенно. Взгляды однокурсников – смесь зависти, злорадства и откровенных насмешек. "Выскочка", "папина дочка" – шепталось за спиной. Когда мама забрала документы, я почувствовала странное облегчение, смешанное с горечью. Теперь я – официальная студентка Академии Феникс. Круто? Возможно. Я наконец увижу изнанку того мира, где вырос Егор, мир денег и привилегий. Но главное – мне предстоит лицом к лицу встретиться с Отцом. Человеком-призраком, директором. От этой мысли холодок страха пробегал по спине, переплетаясь с жгучим любопытством.

Время до первого учебного дня пролетело как один миг. И вот – утро. Звенит будильник. Первый день в новой жизни. Я встала, приняла душ, замерла перед зеркалом. Повседневная форма "Феникса" – элегантный темно-синий костюм с гербом академии на лацкане – сидела идеально, подчеркивая строгость, которой я так добивалась. Нанесла привычный дерзкий макияж – свой щит. Позавтракала в тишине кухни, почти не чувствуя вкуса. Сердце бешено колотилось. Последний взгляд в зеркало – в отражении смотрела на меня чужая, колючая девчонка в дорогой форме. Взяла рюкзак. Глубокий вдох. И – побежала навстречу неизвестности, к воротам Академии Феникс, где меня ждало прошлое в лице Отца и совершенно новое, пугающее будущее.

Глава 3

Первый шаг в здание “Феникса” – и меня сразу пронзили десятки взглядов. Любопытные, оценивающие, слегка нагловатые. “Ну что ж”, – подумала я, пряча руки в карманы пиджака, – “скучно точно не будет”. Атмосфера здесь вибрировала скрытым напряжением, смесью аристократической сдержанности и юношеского любопытства.

Направляясь к кабинету директора – к отцу – я чувствовала, как сердце колотится где-то в горле. Не раздумывая, постучала и вошла. За массивным дубовым столом, в кресле, похожем на трон, сидел мужчина. Его взгляд, острый и оценивающий, мгновенно нашел меня.

– Ну, здравствуй, отец, – выпалила я, стараясь звучать надменно, но внутри дрожа.

– И тебе привет, дочь, – он отложил папку, его голос был ровным, почти бесстрастным, но в уголках губ играла тень чего-то – удивления? Иронии? – Мама рассказывала о твоих... эпизодах в предыдущем институте.

– Я пришла сюда не как твоя дочь, – резко перебила я его, – а как студентка академии. И тратить время на пересказ моих “заслуг” не намерена. – Я уперла руки в боки, бросая вызов.

Он усмехнулся, коротко и сухо.

– Ух, как заговорила! Ладно, не хочешь – не надо. – Он протянул мне стопку аккуратно скрепленных листов. – Вот твое расписание. Все подробно: аудитории, преподаватели, спецкурсы. Изучи.

– Хорошо, – коротко кивнула я, беря бумаги.

– И еще кое-что... – его голос внезапно стал жестче.

– Что? – насторожилась я.

– Никто. Абсолютно никто. Не должен знать, что ты моя дочь. Понятно? – Взгляд стал ледяным, директорским.

– А что такое? – я язвительно скривила губы. – Испортишь свою безупречную репутацию, папочка?

– Не хами! – Он не повысил голос, но его интонация заставила меня внутренне съежиться. – Иди на пару. Не опаздывай.

Я вышла, едва сдерживаясь, чтобы не хлопнуть дверью снова. В коридоре, пытаясь унять дрожь в руках, уткнулась в расписание, лихорадочно ища номер аудитории. Погруженная в свои мысли и бумаги, я не заметила выступ в полу. Споткнувшись, полетела вперед с мыслью: “Вот и первый позор в “Фениксе”…”. Но падение оборвал сильный рывок за руку. Меня резко потянули вверх и в сторону, и я с размаху влетела грудью в кого-то твердого. Подняв голову, я увидела парня. Очень симпатичного парня: ярко-синие глаза, светлые, почти светлые волосы, удивленная улыбка.

– Эм... Спасибо, – пробормотала я, отскакивая и отряхивая пиджак, чувствуя, как горит лицо.

– Да не за что! – Его голос был теплым и легким. – Я Данил. А ты?

– Ханна, – выдавила я из себя, все еще смущенная.

– Очень приятно, Ханна! Ты новенькая? Может, помочь найти аудиторию? – Он смотрел на меня с открытым дружелюбием, которое почему-то вызвало раздражение.

– Ты че, прицепился? – огрызнулась я, включая защитный режим. – Я сама разберусь.

– Ой, колючая! – Он рассмеялся, но не обиделся. – Тебе лучше со мной дружить, знаешь ли. Не хочешь же быть изгоем в первый же день?

– Изгой – это мое второе имя, – парировала я, поднимая подбородок. – Не страшно.

– Ну, как знаешь, – он пожал плечами, все еще улыбаясь. – Но предложение о помощи остается. Если что – обращайся. – Он подмигнул и растворился в коридоре.

Еще минут пять я петляла по роскошным коридорам, похожим на музейные залы, пока наконец не нашла нужную аудиторию. Ребята внутри казались... нормальными. Не враждебными. И отсутствие Егора, его ядовитой тени, действовало как бальзам. “Чистый лист”, – подумала я с облегчением, занимая место за предпоследней партой. И тут дверь распахнулась.

В аудиторию вошел... Данил. Он окинул взглядом комнату, и его синие глаза сразу нашли меня. “Нет, – мысленно застонала я, – только не это…”. Он уверенно направился прямо ко мне.

– Ну что, красотка, – ухмыльнулся он, остановившись у парты, – подвинься?

Сжав зубы, я молча подвинулась. Он уселся рядом, излучая довольство. Пары пролетели в странном напряжении между его навязчивой болтовней и моими односложными ответами.

Дома мама встретила меня на кухне, запахом ужина и неизбежным вопросом:

– Ну, как первый день в “Фениксе”? – Она мешала что-то в кастрюле, стараясь выглядеть не слишком заинтересованной.

– Как всегда, – буркнула я, роняя рюкзак. – Нормальных пацанов – ноль. Пары – скучища.

– Совсем-совсем нормальных нет? – в ее голосе прозвучала знакомая ухмылка.

Я заколебалась. Образ синих глаз и светлых волос всплыл передо мной.

– Ну... есть один... который привлек внимание, – неохотно выдавила я, глядя в пол.

– Так-так! – Мама тут же отставила ложку и села за стол, глаза загорелись. – И чем же он удостоился такой чести?

– Да он меня... э! – я резко встала, чувствуя прилив жара к щекам. – Чего за расспросы? На сегодня хватит!

Я выскочила из кухни, оставив маму сидеть с довольной улыбкой. “Молодец, Ханна, – наверняка подумала она. – Потихоньку оттаиваешь…”

Академия “Феникс” была потрясающей. Бывший дворец какого-то забытого князя, он возвышался готическими шпилями и мраморными колоннами. Внутри царил дух старины, искусно переплетенный с технологиями: античные фрески на стенах соседствовали с голографическими проекторами, а в витражные окна были встроены сенсорные панели. Учили здесь не только наукам, но и искусству быть элитой: изящным манерам, безупречной речи, умению держаться. Помимо стандартных дисциплин были уникальные: “История и Практика Этикета”, “Танцы Народов Мира”, “Основы Кибербезопасности и Сетевой Аналитики”. Даже физкультура была особенной, разделенной по гендерному принципу. Парни осваивали фехтование, верховую езду, скалолазание и регби, оттачивая силу и выносливость. Девушки же погружались в балет, синхронное плавание, конный спорт и йогу, развивая грацию и пластику.

Полгода в “Фениксе” пролетели как один день. У меня появились знакомые, одногруппники, с которыми можно было перекинуться парой слов, но настоящих друзей – ноль. Исключение – Данил. С ним удивительным образом “притерлось”. Он оказался не таким навязчивым, как в первый день, а скорее... настойчиво-доброжелательным. Мы спорили, подкалывали друг друга, вместе корпели над сложными проектами по кибербезопасности. И да, он мне понравился. Эта мысль все чаще закрадывалась в голову, пугая и одновременно согревая изнутри. Но, как в плохом романе, все хорошее имеет свойство заканчиваться.

Однажды, в разгар лекции по истории искусств, преподаватель поднял руку, призывая к тишине.

– Ученики, минутку внимания, пожалуйста!

Гул стих. Все устремили взгляды на нее.

– К нам переводится новый студент, – объявил преподаватель. В аудитории мгновенно вспыхнул шепот.

– Кто? Парень или девушка?! – посыпались вопросы.

– Господи, пусть будет девушка! И чтобы красивая! – азартно зашептались парни с задних рядов. – И сразу моя!

– Молитесь зря, – фыркнула одна из чирлидерш. – Это наверняка парень. Нам хоть одного настоящего мужчину в группу!

– С чего такая уверенность? – вступил в спор капитан футбольной команды, блондин с задорным характером.

– С того, что вас, “настоящих”, как-то маловато, – язвительно парировала глава чирлидеров, девушка с идеальной укладкой и стальным взглядом. – Пользы – ноль. Может, хоть один адекватный появится.

– Спорим? – выкрикнул капитан. – Я утверждаю – девушка!

– Легко! – чирлидерша бросила ему вызов. – Ставка: если парень – каждый парень выполняет по одному желанию девушки, которое она выберет. Если девушка – каждая из нас платит своей “паре” по десять тысяч. Идет?

– Идет! – Они пожали руки под одобрительный гул аудитории. Началась неразбериха с выбором пар.

– Эй, Хан, – Данил тронул меня за локоть, не вставая со своего места рядом. – Похоже, мы автоматически в паре.

– Неужто? – я подняла бровь. – А почему именно я, ваше сиятельство?

– Ты единственная адекватная среди этого безумия, – он усмехнулся.

– Оу, мне невероятно приятно, – я фыркнула, но невольно улыбнулась. Он всегда умел разрядить обстановку.

– Тишина! – голос преподавателя снова воцарился над гамом. – Закончили? Отлично. Прошу отнестись к новичку с пониманием и помочь влиться в коллектив.

- Прошу... – Капитан кивнул в сторону двери.

– Новичку?!! Значит, это парень?! – в глазах девушек вспыхнул азарт и любопытство.

– Вы что, серьезно?! – раздался хор разочарованных голосов парней. – Скажите, что это шутка!

Дверь открылась. В проеме стоял......Егор.

Я замерла. Мир сузился до одной точки – до знакомого, ненавистного лица в дверном проеме. Кровь отхлынула от головы, оставив ледяную пустоту и гул в ушах. Чистый лист? Смешно. Прошлое настигло меня здесь, в самом сердце моего нового мира.

Глава 4

Дверь распахнулась, и в класс вошел парень. Я даже не повернула головы – мы с Данилой увлеченно обсуждали что-то свое. Желание я ему уже простила: мысли путались, голова была занята другим. Но когда Данил все же взглянул на новичка, улыбка мгновенно сошла с его лица.

– Данил, что случилось? – встревожилась я и сама бросила взгляд на вошедшего. Челюсть отвисла. Егор! Он сел неподалеку и следующие полтора часа буквально прожигал меня взглядом. Похоже, узнал.

Хотя чему удивляться? Академия – лучшая из лучших. Наверняка его наказание аннулировали, и родители пошли на уступки.

Прозвенел звонок. Егор поднялся и направился прямиком ко мне. Вот и все, конец. Деваться некуда. Но вдруг его окружила толпа девушек, забросав вопросами и преградив путь. Не теряя ни секунды, я дернула Данила за рукав:

– Быстро уходим! Пока есть шанс!

Он кивнул. О боже! Такое везение – впервые за все мои двадцать лет!

Следующие дни я избегала Егора как чумы. Шпионила по углам, кралась к своей парте. Передо мной кучковались девчонки, взахлеб обсуждая новенького: какой красивый, безупречный... Меня чуть не стошнило.

– Странно, что он в середине семестра перевелся? – поинтересовалась одна.

– А вы не в курсе? – загадочно протянула другая.

– Чего?! – хором отозвались остальные.

– Он дал взятку, чтобы его приняли! Сначала его зачислили в соседнюю группу, но он подкупил директора, чтобы перейти именно к нам! – с гордостью объявила та девушка.

Что?! Какого черта? Знаю, отец – подлец, но не настолько же! Во что угодно поверю, но только не в то, что он берет взятки! Что-то здесь нечисто. Нужно срочно поговорить с отцом. Устрою ему “роскошную” жизнь, если это правда. Но просто так в директорский кабинет не пробраться. Нужен план.

План созрел – дерзкий, но реалистичный. Оставалось воплотить. Звонок на историю – пора начинать. Преподаватель – настоящая фурия: одно неверное слово – и сразу к директору. Я начала шептаться с Данилой, постепенно повышая голос.

– Да я тебе говорю, он скоро рухнет! – выкрикнула я так громко, что вся группа обернулась.

– Ханна! – рявкнула преподавательница. – Какие интересные разговоры? Поделись со всеми!

– Мы обсуждали архитектуру Академии, – ответила я с наигранной невинностью.

– И что с ней не так?! – зашипела старушка.

– Ремонт давно не делали... Боюсь, несущие колонны скоро рухнут, – задумчиво протянула я.

– С чего бы это?! – ее голос задрожал от гнева.

– И стены какие-то картонные... – продолжала я, будто не слыша ее.

– Ханна, хватит! – попыталась прервать она.

– Да и плитку бы поменять... – Я встала и демонстративно постучала по стене. Тук-тук-тук.

– Прекрати! – ее голос стал резче, но я не сдавалась. Сегодня она подозрительно сдержанна, но я не отступлю.

– Вон даже с потолка сыпется! Как тут вообще учатся?! – продолжала я нагнетать.

– Ханна, сядь на место! Сейчас же! – проскрежетала она, теряя терпение.

Еще чуть-чуть... Держись, Ханна!

– Интересно, куда директор деньги девает? За такие взносы можно было десять ремонтов сделать!

– Все! С меня хватит! – вскричала она, багровея. – Гадина! Немедленно в кабинет директора! Чтобы я тебя здесь больше не видела!

Есть! С видом победительницы, под недоуменными взглядами одногруппников, я вышла из аудитории. Однако чем ближе был кабинет отца, тем больше гордость сменялась гневом и отвращением. Набравшись духу, я постучала. Хоть капля приличия...

– Войдите, – прозвучал его голос.

Я вошла. Отец поднял голову, собираясь что-то сказать, но я опередила:

– Объясни, что это значит?! – набросилась я.

– Что именно? – он отложил ручку.

– Слухи! Что ты взял взятку с Егора?! Объясняй! – в моих глазах плясали искры ненависти.

– Эти дела тебя не касаются, – он снова уткнулся в бумаги. Он явно хотел оградить меня, или боялся, что я наделаю глупостей.

– Еще как касаются! – Я подскочила к столу и ударила по нему кулаком. – Говори!

– Прекрати! – он вздрогнул от неожиданности.

– Не прекращу, пока не узнаю правды! Не верю, что ты способен на такое! Не хочу, чтобы моего отца позорили у меня на глазах! Особенно когда я ничего не могу поделать! – Истерика накрыла меня волной. Слезы душили, голос сорвался, дышать стало трудно.

Отец заметил мое состояние.

– Успокойся сначала, – сказал он мягче, подошел, налил воды. – Выпей. Садись.

– Только... правду... – с трудно выговорила я, опускаясь на диван.

– Хорошо, – он сел напротив, его взгляд стал серьезным. – Не знаю, откуда слухи и как они до студентов дошли. Но клянусь, я не брал взятку у Егора. Зная, как он с тобой обошелся... Он предлагал. Я отказал и высказал все, что думаю о его поступке.

– Так он... знает, что ты мой отец?! – вырвалось у меня.

– Да. Но я предупредил: если хоть один человек узнает – моментальное отчисление. Без разговоров. Потом я отправил его сдавать вступительные. Сообщили, что сдал на отлично. Но я-то знаю его, как и ты. Не поверил. Пошел лично проверить работы. И что же? – Он сделал паузу. – Егор вообще не писал тесты! Пока я их смотрел, вошли экзаменаторы. Мне пришлось спрятаться в шкаф... И я услышал, как один из них хвастался, что получил взятку за Егора. Так что не терзайся, все в порядке.

– Кто сказал, что я терзаюсь?! – фыркнула я, отворачиваясь, чтобы скрыть облегчение. – Я просто... волновалась за репутацию академии. И свою.

– Ну да, конечно, – отец закатил глаза, но в уголках губ мелькнула тень улыбки. – А теперь расскажи, как ты умудрилась сюда попасть? Что на этот раз натворила?

– Это был... план, – призналась я, делая невинные глаза. – Чтобы поговорить с тобой. Я просто... обсудила с группой срочность ремонта в академии...

– И это того стоило? – он поднял бровь.

– Абсолютно! – вздохнула я с преувеличенным облегчением. – Теперь со спокойной душой вернусь на пары.

– Ладно, иди, – махнул он рукой, снова погружаясь в бумаги.

Я уже была у двери, когда обернулась:

– Спасибо... Пап...

Глава 5

Я вышла из кабинета отца, пытаясь вернуть дыхание в норму, и направилась на пары. Вернувшись в аудиторию, я села на свое место, делая вид, что ничего не произошло. Но едва я открыла тетрадь, как ко мне подошел одногруппник.

– Ханна, тебя Данил срочно зовет, – пробормотал он, избегая моего взгляда.

– Данил? А сам прийти не может? – настороженно спросила я.

– Нет... Он сказал, чтобы ты подошла. Это срочно! – в его голосе прозвучала тревога, но что-то в ней было неискренним. Мурашки пробежали по спине.

– И куда? – мой голос тоже дрогнул.

В ответ – тягостное молчание. Он словно задумался... Что-то не так...

– Эй! Земля вызывает! – я махнула рукой перед его лицом.

– А? Что? – он вздрогнул, будто очнувшись.

– Где он меня ждет? – повторила я, уже почти уверенная в ловушке.

– Пошли, я отведу, – он резко развернулся и вышел в коридор.

Инстинкт кричал "Не иди!", но любопытство пересилило. Я послушно поплелась следом. Он привел меня к двери старого кладового помещения, распахнул ее, втолкнул меня внутрь, резко захлопнул дверь – и его шаги затихли вдалеке.

– Данил? Что происходит? Ты здесь? – мой голос дрожал, эхо глухо отдавалось в темноте. Глаза медленно привыкали, но различала я лишь смутные очертания стеллажей. Воздух был спертым, пыльным. Страх сжал горло. – Данил? Отзовись!

– Я ждал тебя... – из глубины комнаты донесся шепот. Не Данилин голос. Он был знакомым... но чьим?

– К-кто ты? – прошептала я, отступая к двери.

– Нам нужно поговорить. – Фигура отделилась от тени и вышла в узкий луч света из-под двери.

– Какого черта, Егор?! – вырвалось у меня от неожиданности.

– Я хочу объясниться! – Он сделал шаг ко мне, медленный, угрожающий.

– Мне нечего слушать предателя! – я резко развернулась к двери, хватаясь за ручку. Она не поддавалась!

Егор был рядом в мгновение ока. Он схватил меня за плечи и с силой прижал спиной к холодной стене. Пахло его одеколоном и пылью.

– Отпусти! – выкрикнула я, пытаясь вырваться. Его пальцы впились в мои запястья, как клещи.

– Сначала ты меня выслушаешь! – его дыхание обожгло щеку.

– Ты спятил! Отпусти меня! Помоги... – мой крик оборвался, когда его губы грубо прижались к моим. Я вцепилась зубами ему в нижнюю губу. Он ахнул и отпрянул. – Отойди!

– Успокойся! – прошипел он, снова пытаясь обездвижить меня.

Я отчаянно сопротивлялась, но его хватка была стальной. Боже, только не это... Внезапно дверь распахнулась. В проеме возник силуэт.

– Здесь кто-то есть? – громко спросил голос Данила.

– Данил! Здесь! Помоги! – закричала я изо всех сил.

– Заткнись! – Егор резко зажал мне рот ладонью, прижимая к себе. Я кусала его руку, задыхаясь.

Шаги приблизились, замерли... и стали удаляться. Сердце упало. Он ушел...

Мы замерли в напряженном молчании. Егор чуть ослабил хватку – и в ту же секунду в комнате вспыхнул яркий свет. В дверном проеме, щелкая выключателем, стоял Данил. Его лицо было искажено холодной яростью.

– Так и знал. Дешевые трюки, – прозвучало ледяным тоном.

– Бра-а-ат... – протянул Егор с вымученной улыбкой, отпуская меня.

– Не называй меня так! – рявкнул Данил, делая шаг вперед. – Я тебе не брат! Никогда больше!

Брат? У меня в голове все перевернулось. Двоюродный? Сводный?

– Ну что ты так... – Егор попытался сохранить атмосферу. – Если хочешь, поможешь мне поговорить с Ханной...

– Сейчас же отпусти ее и убирайся к черту отсюда! – голос Данила был низким, опасным. Его глаза метали молнии.

Егор замер, оценивая взгляд Данила. Что-то в нем заставило Егора отступить.

– Ладно, ладно, не кипятись... – он медленно отодвинулся, разжимая пальцы.

Я не раздумывала ни секунды. Со всех ног кинулась к Данилу, вцепившись в него как в спасительный якорь. Он обнял меня, прижимая к себе, его взгляд не отрывался от Егора. Тот, под этим взглядом, медленно, с показным безразличием, вышел из кладовки и скрылся в коридоре.

Мы стояли так, в тишине, несколько минут. Я дрожала, прижавшись лицом к его груди, слушая стук его сердца. Постепенно дрожь утихла. Данил осторожно ослабил объятия. Я отстранилась, глядя ему в глаза.

– Откуда ты его знаешь? – спросила я тихо. – Он назвал тебя братом...

Данил вздохнул, его лицо омрачилось.

– Ты уверена, что хочешь это знать?

– Да. После... этого... – Я кивнула в сторону двери. – Мне нужно понять. Чтобы не наступить на те же грабли.

– Ладно... – он провел рукой по лицу. – Он мой двоюродный брат. Мы выросли вместе, в его доме... Точнее, я жил у его родителей. А каждое лето уезжал к бабушке...

– Но почему... почему ты так резко оборвал его? Почему "не брат"?

Данил сжал кулаки.

– Потому что он невыносим! У него есть все, что он пожелает! Малейший каприз – и оно у него в руках! – в его голосе прорвалась горечь.

– Данил, это звучит как зависть, – осторожно заметила я.

– Не только! – он резко оборвал. – Два года назад... Егор подсел на азартные игры. Проиграл огромную сумму, влез по уши в долги. Разбудил меня среди ночи, умолял помочь... – Данил замолчал, глядя в стену. – А я... я сказал ему, что он уже взрослый, что у него и так все есть, и сам должен разгребать свои проблемы... что мне не до его глупостей посреди ночи... После этого мы... отдалились. А потом это переросло в ненависть. С его стороны. И с моей.

Я молчала, переваривая услышанное. История оказалась мрачнее, чем я ожидала.

– Обалдеть... – наконец выдохнула я. – Я в шоке.

– Пошли уже, – Данил махнул рукой в сторону аудитории. – Опоздаем.

Следующие дни я старательно избегала Егора. Его выходка в кладовке отпечаталась в памяти жутким кошмаром. Но в один из дней, когда я спешила на последнюю пару, за поворотом коридора меня поджидала тень.

– Чего тебе еще от меня надо?! Хватит преследовать! – я попыталась обойти его, но Егор преградил путь.

– Мы не закончили наш разговор, Ханна. О том, как ты просто вычеркнула меня из жизни, – он подошел вплотную, заставляя меня отступить к стене.

– Ты предал меня, Егор! Как еще я должна была поступить?! – выпалила я, стараясь звучать твердо, несмотря на дрожь в коленях.

– Я не хотел! Она заставила меня! – в его глазах вспыхнуло что-то похожее на отчаяние.

– Ага, конечно! Прямо в наручниках к батарее приковала, да? – я фыркнула, пытаясь скрыть страх за сарказмом.

– Не придумывай! – огрызнулся он.

– Не придумываю! Я слышала твои слащавые оправдания тогда! Почему врал? Почему не сказал правду сразу?! – голос сорвался на крик.

– Потому что боялся потерять тебя! – выкрикнул он в ответ. – Я был пьян в стельку! Лариса просто... помогала, мне было плохо! Это не я, это алкоголь во всем виноват!

– Оставь свои жалкие отмазки при себе! – я попыталась оттолкнуть его. – Зачем ты вообще сюда приперся? В эту академию? В мою группу?! Неужели совесть замучила? Приполз извиняться? – в моей ухмылке не было ни капли веселья.

Егор вдруг сник. Его взгляд стал отрешенным.

– Совесть? Нет... Я перевелся сюда ради Данила.

– Ради кого? – я не поверила своим ушам.

– Ради Данила, – повторил он тихо, но отчетливо. Его глаза стали ледяными. – Я люблю его.

– ЧТО?! – слово вырвалось оглушительным эхом. Я уставилась на него, не в силах пошевелиться. Что?

– Короче... Забудь, что сказал, – он резко отвернулся, его плечи напряглись. – Это не твое дело.

Мир перевернулся. У меня зазвенело в ушах. Егор... любит... Данила? Не как брата? А как... Такого поворота я не ожидала. Инцест? Гомосексуальность? Голова пошла кругом. Не думая, я резко развернулась и почти побежала прочь, куда глаза глядят, оставив Егора стоять одного.

Весь следующий день я чувствовала себя выбитой из колеи, как лунатик. Мысли путались. Данил заметил мое состояние еще на первой паре. После занятий он подошел.

– Ханна, что-то случилось? – спросил он тихо, удерживая меня за локоть. – Ты вся какая-то... не здесь.

Я молча кивнула. Мы вышли в тихий уголок коридора.

– Как бы это помягче... – начала я, теребя рукав.

– Говори прямо, – нахмурился Данил. – Он что, опять к тебе пристал? Этот подонок! – в его глазах вспыхнул знакомый гнев. Он сделал шаг вперед. – Все, я ему сейчас...

– Стой! – я схватила его за руку. – Нет! Дело не в этом...

– Тогда в чем? – он остановился, но напряжение в нем не спало.

– Вчера... я разговаривала с Егором, – выдохнула я, избегая его взгляда. – Мы поругались... и он сказал... что перевелся в нашу группу... ради тебя.

– Чего? – Данил замер. На его лице было чистое недоумение.

– Я тоже думала, что ослышалась, – продолжала я, поднимая глаза. – Но он добавил... что любит тебя. И это... это прозвучало не по-братски, Данил. Совсем.

Данил смотрел на меня несколько секунд, затем медленно покачал головой, слабая улыбка тронула его губы.

– Ханна... если это шутка, то она жестоковата, – сказал он с натянутой легкостью.

– Какие тут шутки?! – воскликнула я. – Это же...

– ...как в дешевой мыльной опере, – закончил он за меня, тяжело вздохнув.

– Ага, – мое согласие прозвучало уныло.

– Не делай из мухи слона, – он неожиданно обнял меня. Его объятия были крепкими, успокаивающими. – Это просто его больные фантазии.

– Пустяки?! Да это же целая катастрофа! – я вырвалась из его объятий, отступив на шаг. Сердце бешено колотилось.

Данил подошел ближе. Его взгляд стал пристальным, почти невыносимым. Он мягко взял мой подбородок пальцами и заставил посмотреть на себя.

– Ханна... – его голос стал тихим, хрипловатым. – Ты что... боишься, что он меня у тебя отнимет?

Наши глаза встретились. В его взгляде было что-то новое, незнакомое – теплое и тревожащее одновременно.

– Ч-что?.. Что ты... – слова застряли в горле. Я покраснела до корней волос.

– Замолчи... – прошептал он. Улыбка тронула его губы. Он притянул меня к себе. Его взгляд опустился к моим губам. Я замерла, парализованная. Это было непохоже на меня – не сопротивляться, но я не могла пошевелиться. Он медленно приблизился. Его губы коснулись моих – сначала осторожно, потом увереннее, страстнее. Мир сузился до этого поцелуя, жаркого и всепоглощающего.

Когда мы наконец оторвались, дыхание сперло. Я смотрела на него широко раскрытыми глазами, пытаясь понять, что только что произошло.

– Данил... – я начала, и вдруг нервный смешок вырвался наружу. – Знаешь что?

– Что? – он все еще держал меня, его глаза сияли.

– А вы с Егором... – я не могла сдержать улыбку, – ...вы бы смотрелись классной парой. Очень гармонично.

– Эй! – он нахмурился, но в его глазах играли искорки. – Я думал, мы классная пара!

Он только что... Его слова повисли в воздухе. Я рассмеялась, отчаянно пытаясь превратить это в шутку, отмахнуться от его полупризнания. Но в глубине души понимала – шутки кончились. И Егор... Его ревность теперь обретала совсем иной, пугающий смысл. И к кому она была направлена – ко мне или к Данилу? – было совершенно непонятно.

Глава 6

Все оставшееся до конца пар время я провела в раздумьях о вчерашних событиях. После занятий, как обычно, направилась домой. Но не успела я дойти до академических ворот, как к обочине плавно подкатил ярко-красный кабриолет. Окно со стороны пассажира бесшумно опустилось, и за рулем я увидела... Егора! Казалось, меня уже ничем не удивишь после всего, что происходило в Академии, но этот поворот застал врасплох.

– Подвезти? – вежливо предложил он.

– Хм… Почему бы и нет? – ответила я, скрывая легкое смущение, и села в машину.

Дорога проходила в напряженной тишине. Я не выдержала и решила нарушить молчание первой.

– Егор, слушай… насчет вчерашнего… – начала я неуверенно. – Прости, что не хотела слушать… Я не знала всех обстоятельств… Правда, прости.

– И ты меня прости, – ответил он с явным чувством вины. – Набросился как зверь…

– Все равно прости, – настаивала я. – Я даже подумать не могла, что ты… не той ориентации.

– В каком смысле? – Егор искренне удивился, бросив на меня быстрый взгляд.

– Ну, ты же сам сказал, что пришел ради Данила, что сильно его любишь и все такое, – напомнила я.

– Нет-нет-нет! – он покачал головой. – Ты все не так поняла. Мы с братом в последнее время отдалились друг от друга. Я просто пытаюсь вернуть наши старые отношения. Мы стали чужими людьми, – объяснил он, сосредоточенно глядя на дорогу.

– Ох… Я просто не так истолковала… Прости… – чувство вины снова накрыло меня с головой.

– Ничего страшного, – успокоил он меня. – В моем сердце место только для одной девушки. – Его рука легла на мое бедро.

Я невольно напряглась.

– Эм… Понятно… – пробормотала я, стараясь незаметно отодвинуться, чтобы создать дистанцию.

Но Егор мягко взял мою руку и поднес к губам, поцеловав ее с изысканной вежливостью истинного джентльмена.

– Как думаешь, я уже стал настоящим джентльменом? – спросил он, и его взгляд скользнул по моему лицу, задержавшись на губах.

Он не стал ждать ответа. Его губы коснулись моих – нежно, вопрошающе, словно прося разрешения. И я, словно загипнотизированная, ответила на поцелуй. Но уже через несколько секунд меня пронзил холодный укол осознания.

– Прости… Мы не должны были… Я не хотела… Мне пора… Пока! – залепетала я, лихорадочно хватая сумку и отыскивая дверную ручку.

– Пока, – попрощался он, и в его голосе слышалась странная смесь удовлетворения и гордости.

Я выскочила из машины и почти бегом помчалась домой. Мысли путались, кружась вокруг Егора и Данила. Что они задумали? И почему я так легко поддаюсь их выходкам?

Следующий день прошел будто в тумане. Единственное, что выбивалось из рутины – немигающие взгляды Егора и Данила, которые буквально преследовали меня на всех парах.

– Ребята, внимание! – голос нашей кураторши прервал поток мыслей. – Говорим о предстоящей поездке… Вся наша группа едет на озеро Селигер под Тверью! Там мы разобьем лагерь и займемся уборкой прибрежной территории. Прошу каждого изучить информацию об этом месте – оно уникальное!

– А сколько скидываемся? – раздался вопрос из задних рядов.

– Сама поездка для вас бесплатна, – пояснила преподавательница. – Но вам нужно самостоятельно приобрести все необходимое для похода и уборки мусора: снаряжение, экипировку, средства защиты.

– У-у-у… – разочарованно загудела группа.

– Не расстраивайтесь! – подбодрила она. – Как говорится, услуга за услугу. После занятий раздам памятки с полным списком необходимого. И да: выезжаем в пятницу вечером, возвращаемся в понедельник утром. Занятий в эти дни не будет. Кто не едет – занимается как обычно.

Оставшуюся часть пары мы провели в лихорадочном обсуждении деталей предстоящей вылазки. Карты раскидывались на партах, списки снаряжения передавались из рук в руки, звучали споры о маршруте и распределении обязанностей “Кто несет котелок? А газовая горелка? Кто отвечает за аптечку?”. Время поджимало нещадно – выезд был назначен на послезавтра! Мысль о том, что я могу что-то упустить, гнала меня сразу после занятий прямиком в магазин.

К счастью, самое дорогое и громоздкое было уже припасено благодаря маминому туристическому опыту и ее щедрости: прочная двухместная палатка, теплый спальник, рассчитанный на низкие температуры, внушительная походная аптечка со всем, от пластыря до жаропонижающего и даже складной походный стул – предмет роскоши, от которого я не смогла отказаться. Оставалось докупить необходимое, но менее объемное: гигиенические мелочи, базовую косметику и, самое главное, – рюкзак. Не просто сумку, а настоящий туристический рюкзак, с удобной системой подвески, поясным ремнем и кучей карманов.

Весь следующий день прошел под знаком сборов. Моя комната превратилась в поле битвы с вещами. Все купленное и уже имевшееся было разложено по категориям на полу: одежда, еда - перекусы на дорогу, гигиена, аптечка, снаряжение. Вечером, с чувством глубокого удовлетворения, я погрузила туго набитый рюкзак у двери. Установила будильник на невообразимо ранний час, погасила свет и, несмотря на усталость от хлопот, засыпала с волнующим предвкушением: завтра начинается приключение!

Долгожданное утро настало, хмурое и прохладное, но это не могло омрачить моего настроения. У ворот Академии уже кипела жизнь: собралась вся наша шумная, переполненная адреналином группа. Грузились рюкзаки, сумки. И тут, в окне ректората на втором этаже, мелькнуло знакомое лицо – отец! Он приехал, наверное, просто чтобы одним взглядом пожелать мне удачи. Мы поймали друг друга глазами на мгновение – он кивнул, я неуверенно помахала рукой, и он растворился за стеклом. Этот маленький жест почему-то придал уверенности.

Рев мотора прервал суету – подъехал наш автобус, большой, но явно тесноватый для такого количества груза. Началась оживленная посадка, больше похожая на штурм. Я, застряв у багажного отсека, пропустила момент, когда Егор и Данил успели занять места. Протиснувшись, наконец, в проход, я замерла как вкопанная: Егор сидел у окна в середине салона и энергично махал рукой, указывая на свободное место рядом. Данил, сидевший ближе к началу, тоже поймал мой взгляд и жестом приглашал к себе. “Блин! Вот дилемма!” – паника сжала горло. Куда податься? К кому сесть – к тому, кто недавно прижал в кладовке, или к тому, кто неожиданно поцеловал? Оба варианта казались минным полем.

– Ханна! – как по волшебству раздался спокойный голос нашей кураторши, сидевшей на втором сиденье. – Иди сюда, ко мне! Место свободно. – Она одобрительно улыбнулась и похлопала по креслу рядом. Облегчение, сладкое и всепоглощающее, хлынуло на меня. “Фух! Спасение! Пронесло…” – мысленно выдохнула я, с радостью шмыгнув на указанное место, подальше от обеих “опасных зон”.

Дорога выдалась долгой, почти четыре часа, с неизбежными остановками. Сначала на заправку – заправились и сбегали в придорожный магазинчик за водой. Потом – на “перекус” у придорожного кафе: бутерброды, чай из термосов, обмен впечатлениями и смешками. И, конечно, периодические остановки по “личным нуждам”. Я то дремала, убаюканная гудением мотора, то смотрела в окно на мелькающие леса и поля, то болтала с куратором о походах и учебе. Постепенно городская суета осталась далеко позади.

И вот, наконец, автобус свернул с асфальта на грунтовку и, подняв облако пыли, замер на большой поляне у самого края леса. Двери шикнули, открывшись. Мы, как горох из коробочки, высыпали наружу и дружно ахнули. Перед нами, за полосой сосен, открывалась гладь огромного озера, гладкая как зеркало, отражавшая небо, окрашенное в невероятные цвета заката. Алое, золотое, лиловое, розовое – краски пылали и переливались, точно сошедшие с самых залихватских фотографий в инстаграме. Воздух был чистым, прохладным и пах хвоей и водой. На мгновение все замолчали, завороженные этой первозданной красотой.

Но долго любоваться было некогда – солнце садилось стремительно. По команде мы взялись за обустройство лагеря. Каждый был ответственен за свой ночлег. Я выбрала относительно ровное место подальше от костровища и не слишком близко к другим палаткам. Распаковала свою новенькую палатку. В теории все казалось простым: разложи, воткни колышки, продень дуги. На практике же это превратилось в забавную борьбу. Пыхтя и ворча себе под нос, я то и дело заглядывала в инструкцию. Сосед по палатке, парень из группы, видя мои мучения, добродушно подсказал пару раз. Наконец, шатер гордо возвышался на своем месте, внутрь был уложен коврик и спальник. Я с гордостью осмотрела свое творение.

Усталость навалилась как мешок. После возни с палаткой, разгрузки группового багажа и помощи соседям, сил не осталось совсем. Даже мысль о ужине и вечерних посиделках у костра казалась неподъемной. Голова коснулась импровизированной подушки – и темнота накрыла меня с головой. Последнее, что я смутно осознала – это далекие голоса у костра и потрескивание дров, прежде чем провалиться в глубокий, заслуженный сон. Приключения начались.

Глава 7

Первое походное утро встретило нас бодрым, но прохладным воздухом. После завтрака у костра куратор, собрала всех.

– Сегодня наша задача – привести в порядок берег озера, – объявила она. – Но прежде, вот вам это. – Она раздала каждому небольшую пластиковую табличку с выдавленным номером. – Прибейте их к своим палаткам, рядом с входом. Это ваш идентификатор. На случай ЧП, если кто-то заблудится или... – она многозначительно посмотрела на шумливую часть группы, – кому-то вздумается заглянуть не в ту палатку ночью.

- ...Номер девять – Ханна, запомните.

Позавтракав кашей и запив ее горячим чаем, мы вооружились мешками для мусора и перчатками и растянулись цепью вдоль берега. С самого начала что-то было не так. И Данил, и Егор, словно чайки, крутились неподалеку от меня, то предлагая помощь с тяжелой веткой, то спрашивая, не нужно ли воды. Их назойливое внимание не ускользнуло от девушек. Я ловила на себе колючие взгляды и слышала обрывки шепота: “Смотри, как вертится…”, “Воображает, наверное…”. Пусть думают. Я давно привыкла к косым взглядам – выработался иммунитет. Гораздо больше беспокоило напряжение между парнями. Они точили друг на друга зуб, как два вожака на одной территории. Подколки, едкие реплики, брошенные исподтишка – атмосфера накалялась.

– Ханна! Смотри, что нашел! – вдруг крикнул Егор, стоявший чуть позади меня. Он лихо вертел в руке старый, затупленный складной нож, явно вымытый волнами. Я в этот момент наклонилась, чтобы подцепить мусорный пакет, а еще дальше, сгорбившись над очередной кучей хлама, копошился Данил.

– Хватит маячить дурнем, работай! – донесся раздраженный окрик Данила в адрес Егора.

– Да заткнись ты уже! – огрызнулся Егор, его голос был резок.

– Что-что? Повтори! – Данил выпрямился, его лицо потемнело.

– Ничего... – буркнул Егор, но в его глазах вспыхнул озорной, опасный огонек. Он прицельно взглянул на Данила, занес руку с ножом... – Лови, придурок!

Время словно замедлилось. Я как раз выпрямлялась после того, как подняла мокрую бумажку. Мелькнул тусклый металл в воздухе. Я инстинктивно повернулась – и тут что-то тупое и тяжелое со всего размаха ударило меня в висок. Глухой стук. Мир на мгновение поплыл. Я услышала не свой крик, а чей-то чужой, полный ужаса: “Ханна!”. Пальцы сами потянулись к виску – они нащупали что-то теплое и липкое. Кровь. Алая капля упала на песок.

Хаос. Крики. Чьи-то руки – сильные, знакомые – подхватили меня на руки. Это был Данил. Его лицо, искаженное паникой, было белее мела.

– Егор! Быстро! Медсестру! Палатка номер девять! Скорее! – он орал, уже неся меня к палатке. Голос Егора сорвался: – Господи, Ханна, прости... Прости, я не хотел... Я дурак!

Я видела мелькающие деревья, слышала его прерывистое дыхание, чувствовала, как кровь сочится по щеке. Потом – резкий переход в темноту палатки, мягкое касание спальника... И все. Сознание уплыло в черную бездну.

Очнулась я от тишины. Голова гудела, как улей, но острой боли не было. Я лежала в своем спальнике, в знакомой палатке. За ее стенами слышался смех, гитара, обрывки песен – вечер в разгаре. Солнце уже село. Я проспала целый день. Вдруг сквозь шум до меня донеслось:

– ...сходи, проверь, как она. Девятый номер.

Шаги. Застежка палатки звякнула. В проеме возник силуэт.

– Ханна? Ты спишь? – тихо спросил Егор.

– Нет... Привет, – мой голос звучал хрипло и слабо.

– Привет. Ну как... голова? – Он присел на корточки у входа, его лицо в полумраке было напряженным.

– Не болит... Уже. Спасибо, – я попыталась улыбнуться, но получилось криво.

– Хорошо, – он выдохнул с облегчением. – Ребята зовут. Костер, песни... Пойдешь?

– Да, – я кивнула, стараясь выглядеть бодрее. – Только переоденусь.

– Подожди... – он замялся, не глядя на меня. – Мне надо... кое-что сказать. Пока мы одни.

– Ладно, – насторожилась я. – Только быстрее.

Егор сделал глубокий вдох, словно собираясь с силами.

– Ханна... сначала я хочу извиниться... и... я давно хотел это сказать. Но все время что-то мешало. – Он поднял на меня глаза. В них горела искренность, смешанная с болью. – Я люблю тебя. По-настоящему. И я хочу быть с тобой. Я... я знаю, что совершил ужасную ошибку. Но клянусь, это было неосознанно! Я был дураком, пьяный дурак! Прости меня, пожалуйста. Дай шанс...

Его слова повисли в воздухе. Я замерла, потрясенная.

- Ох... Егор... Я… – начала я, но слова застряли в горле. Как реагировать?

Внезапно его лицо перекосилось. Искренность сменилась холодной маской высокомерия. Он резко встал.

– Так что думай скорее. У меня нет времени на пустые разговоры, – его голос стал резким, командным. – Я приказываю! Ты же в курсе, какой я популярный? Пол-академии за мной бегает. Не заставляй себя ждать.

И, не дожидаясь ответа, он резко развернулся и вышел, оставив меня в гнетущем молчании палатки.

Что?! Что это было? Любовное признание – и тут же приказ? Ультиматум? “Вот придурок!” – мысленно выругалась я, сердце колотилось от возмущения и обиды. Не долго думая, я переоделась в теплый свитер и джинсы и вышла к костру.

Меня встретили шумно. Парни заулыбались, замахали: “Ханна! Живая!”. Девчонки же встретили меня ледяными взглядами и небрежными кивками. Данил сразу же подскочил, усадил на самое теплое место у огня, сунул в руки кружку с горячим чаем и кусочком шоколадки. Его забота была трогательной и ненавязчивой. Егора нигде не было видно.

Вечер пролетел в шуме и смехе. Мы прыгали через уже невысокое, но все еще жаркое пламя костра, рассказывали страшные истории, от которых девчонки визжали, жарили маршмэллоу до хрустящей корочки. Аромат кофе смешивался с дымом и сладковатым запахом карамелизированного сахара. Кто-то достал замусоленную колоду карт – началась азартная игра на последние шоколадки и чипсы, под крики “Мы как бомжи настоящие!”. Я смеялась, пыталась забыть о Егоре и его “приказе”, но где-то на краю сознания все время витало его лицо – то искреннее, то надменное.

Утро следующего дня было суматошным: сборы, упаковка мокрых палаток, борьба с песком, набившимся везде. Автобус тронулся, увозя нас от озера обратно к реальности. На этот раз я оказалась на заднем ряду, зажатая между Егором и Данилом. Молчание между нами троими было густым и неловким. Дорога казалась бесконечной.

Когда автобус наконец остановился у знакомых ворот Академии, я первая выскочила на тротуар. Усталость валила с ног, но мысли путались. Не оглядываясь на ребят, я махнула рукой наставнику, дежурившему у входа:

– В зону отдыха можно? Отдышаться нужно.

– Конечно, Ханна, иди, – кивнул он, понимающе глядя на мою повязку на виске.

Я зашагала по знакомым коридорам, чувствуя, как напряжение похода, крови, признаний и взглядов медленно начинает сменяться тишиной и потребностью просто... побыть одной.

Глава 8

Следующее утро обрушилось на меня ледяным душем. Что-то изменилось – кардинально и пугающе. Взгляды девушек из моей группы, еще вчера просто недоброжелательные, теперь были откровенно враждебными. Шёпот за спиной, как змеиное шипение, пальцы, указывающие исподтишка, сдавленные смешки, обрывки фраз, долетавших до слуха: “...воображает…”, “...выскочка…”, “...подумаешь…”. За что? Я шла по коридору, стараясь держать голову высоко, но внутри все сжималось от непонятной тревоги.

У поворота столпились чирлидерши – громкий, яркий улей. Их разговор стих, когда я приблизилась. Я прошла мимо, чувствуя на спине десятки колючих взглядов. И вдруг – резкая боль в лодыжке! Кто-то ловко подставил ногу. Я едва удержалась, споткнувшись.

– Ой, прости! – фальшиво воскликнула одна из них, капитанша команды, Лера. Ее глаза сверкали злорадством. – Жить надоело, что ли, под ноги лезешь?

– Что? – я обернулась, пытаясь скрыть дрожь в голосе. – Это ты мне подножку поставила!

– Ага, я! – Лера вышла вперед, подбоченясь. – Думаешь, раз крутишься возле наших парней, то ты королева? Что Данил и Егор вечно будут тебя прикрывать? – Она окинула меня презрительным взглядом. – Знай, они не вездесущи! Рано или поздно ты останешься одна!

Я стиснула зубы, решив не ввязываться, и резко развернулась, чтобы уйти. Этот жест, полный пренебрежения, словно поджег ее.

– Эй, ты! Нищенка! Я с тобой разговариваю! – ее визгливый крик эхом разнесся по коридору.

Как по команде, вокруг нас начал формироваться живой круг. Любопытные, злорадные, равнодушные лица – все смотрели на спектакль. Жар от стыда и гнева прилил к щекам.

– Да что тебе от меня надо?! – выпалила я, поворачиваясь к ней лицом. Голос, к моему удивлению, звучал твердо.

– Чтобы ты свалила из нашей Академии! – Лера закатила истерический смешок. – Твоему сорту не место среди элиты! Поддержите, ребята?

Ропот одобрения прокатился по толпе. Хихиканье стало громче.

– Элита? – я усмехнулась, окидывая ее взглядом с ног до головы. – Ты про себя, штукатурка? Лицемерие – твоя элитная специализация? Меня защищать не нужно. Я сама прекрасно справляюсь. И держи свое дешевое мнение при себе – оно никому, кроме таких же сплетниц, как ты, не интересно.

Тишина. Абсолютная. Смешки оборвались, как порезанные. Десятки глаз уставились сначала на меня, потом – на Леру. На ее лице смесь ярости и растерянности была почти комичной. Кто-то в толпе тихо засмеялся.

– Да... Да как ты смеешь, мразь?! – захлебываясь от бешенства, Лера бросилась ко мне, рука занесена для пощечины. Я инстинктивно зажмурилась, готовясь к удару.

Удар не пришелся. Я услышала возмущенный вскрик и шум возни. Открыв глаза, увидела: Лерину руку крепко держал Данил. Его лицо было темным от гнева. Чуть позади, плечом к плечу с ним, встал Егор, его взгляд был ледяным и опасным. Они образовали живой щит между мной и разъяренной толпой.

– Что здесь происходит?! – голос Данила резанул тишину. – По какому праву ты поднимаешь на нее руку?

– Она не из нашего круга! – выкрикнула Лера, пытаясь вырваться. – Ей не место среди нас!

– Ты не имеешь права так судить! – парировал Данил. – Или ты хочешь, чтобы директор разобрался? Весь курс под раздачу попадет! О чем ты думала?!

– Директор? – Лера фыркнула, высокомерно закинув голову. – Он и бровью не поведет из-за какой-то нищенки!

– Нищенки? – Егор сделал шаг вперед, его голос, тихий и четкий, прозвучал как удар хлыста. – Дочери директора, ты хотела сказать?

Гул изумления прокатился по толпе. Лера остолбенела, ее рот открылся в немом вопросе. Но размышлять ей не дали.

– Что здесь за цирк?! – грозный оклик заставил всех вздрогнуть. Директор, мой отец, стоял на краю круга, его лицо было грозовой тучей. Он резко указал на меня: – Ты! Ко мне! – Затем его палец перевелся на Егора: – И ты, подойди сюда. Сейчас же.

Они отошли в сторону. Отец что-то быстро и тихо сказал Егору на ухо. Я успела уловить лишь обрывок ответа Егора: “...просто шутка такая... предположил…”. Потом отец кивнул мне: – За мной.

В кабинете царила напряженная тишина. Отец сел за стол, я – в кресло напротив, чувствуя себя школьницей, вызванной на ковер.

– Ну? – он оперся локтями о стол, его взгляд был тяжелым. – Говори. Все как было. Подробно.

Я рассказала. Про подножку, про оскорбления, про занесенную руку, про слова Леры. Про то, как “нищенка” вдруг стала “дочерью директора” благодаря Егору. Отец слушал молча, лишь пальцы его слегка постукивали по столешнице. Когда я закончила, он долго смотрел на меня.

– Запомни, – сказал он наконец, и в его голосе впервые прозвучала не начальственная строгость, а что-то другое. – Ты – моя дочь. И никто не имеет права тебя унижать. Никто. Если понадобится – я разберусь. Серьезно.

– С-спасибо, – прошептала я, неожиданно смутившись.

– Егор... уладил ситуацию с распространением слухов. По-своему. – Отец махнул рукой, его лицо снова стало непроницаемым. – Не переживай. Иди. Займись делами.

Я вышла, чувствуя смесь облегчения и странной опустошенности. В коридоре было пусто, но краем глаза я заметила чье-то движение – тень метнулась за угол. Подглядывали? Я пожала плечами, стараясь не придавать значения, и пошла на пары.

После занятий, направляясь к воротам, я услышала:

– Ханна! Погоди!

Лера. Она стояла в стороне, без своей свиты, ее лицо было серьезным, без обычной напускной дерзости.

– Да? – остановилась я, насторожившись.

– Можно поговорить? Насчет... утра. Наедине.

– Говори. – Я скрестила руки на груди.

– Про парней... – Лера вздохнула, избегая моего взгляда. – Про Егора и Данила. Ты понимаешь, они... не просто популярны. Они – мечта. Практически каждого. – Она сделала паузу. – И то, что они постоянно рядом с тобой... защищают, опекают... Это не могло не вызвать зависти. Особенно после сегодняшнего... представления. Но дело не только в зависти.

– В чем же? – спросила я холодно.

– Они... они явно к тебе неравнодушны, Ханна. Оба. – Лера посмотрела мне прямо в глаза. – И это заметно. Ты забрала сразу двух самых... востребованных. И не оставляешь другим ни шанса. Я не пытаюсь тебя обвинить или возвыситься. Просто... констатирую. Ситуация накаляется. Быстро.

– Я их не "забираю"! – возмутилась я. – Они сами...

– Они сами крутятся вокруг тебя! – перебила Лера, ее голос стал тише, доверительнее. – Оправдания, защита, постоянное внимание... Егор признался, да? Но Данил... он ведет себя точно так же, как влюбленный парень. Не слепая же я.

Я замерла. Данил? Влюблен?

– Откуда ты...?

– Два года капитан чирлидеров, Ханна, – она слабо улыбнулась. – Я видела десятки таких историй. Чувства, ревность, треугольники... Угадываю с полувзгляда. Они оба настроены серьезно. И не отступят, пока ты сама не сделаешь выбор. – Она посмотрела на меня с неожиданным сочувствием. – Так кто? Кто тебе нравится? Хотя бы чуть-чуть?

– Н-нравится? – Я растерялась. Этот вопрос застал врасплох.

– Похоже, ты сама не задумывалась, – констатировала Лера. – Но чем быстрее ты разберешься в себе, тем быстрее вся эта... волна недовольства схлынет. Поверь.

– Поняла... – я кивнула, чувствуя странную благодарность к этой недавней противнице. – Спасибо. За... честность.

– Обращайся, если что, – Лера махнула рукой и растворилась в потоке студентов.

Идя домой, я чувствовала себя так, будто несла на плечах мешок с неразрешимыми вопросами. Ужин прошел механически, домашнее задание сделано на автопилоте. Лежа в постели, я снова и снова прокручивала слова Леры: "Оба... любят... не отступят... выбор..."

А кто нравится мне?

Мысль казалась чужой. Я зажмурилась, пытаясь успокоить хаос в голове. Вдох. Выдох. Ханна, думай!

Надо сравнить. Объективно.

Данил: Решительный. Смелый. Сильный. Заботливый до дрожи. Надежный. Но... он как брат. Как лучший друг. Романтика? Нет. Я просто... не вижу его так.

Егор: Требовательный. Уверенный иногда слишком. Эгоистичный. Знает меня до мозга костей. Бывший... Воспоминания о прошлом – сладкие и горькие одновременно. Притяжение есть. Но доверие... разрушено.

Агх! Оба – важные люди. Оба – друзья. Но больше? Сердце молчало. Никакого ясного ответа. Только путаница и чувство вины перед обоими.

Решение пришло внезапно, как глоток холодного воздуха: Дистанция.

Нужно отдалиться. Постепенно, аккуратно. Не давать повода ни для надежд у парней, ни для зависти у девушек. Перевести дух. Разобраться в себе без этого давления и постоянного внимания. Это единственный способ сохранить и себя, и... что-то важное, что было между нами троими. Пусть это будет передышка. Возможно, тогда все встанет на свои места.

Глава 9

На следующий день я шла в Академию, внутренне сжавшись в комок. Готовилась к новым косым взглядам, шепотам за спиной, к продолжению моральной травли. Расслабляться было нельзя ни на секунду. Но войдя в здание, я наткнулась на... тишину. Никаких сплетен, никаких усмешек. Странно. По моим расчетам, слухи должны были гулять еще как минимум месяц.

Я зашла в аудиторию, стараясь выглядеть непринужденно, и села за свою парту. И тут... ко мне бросились все девчонки! Сердце екнуло: "Ну все, крышка! Утро испорчено!" Но вместо оскорблений меня обступили улыбающиеся лица.

– Ханна! Привет! – раздалось со всех сторон. – Как ты? Как голова? Все в порядке?

У меня от неожиданности чуть сердце не остановилось. Что на них нашло? Некоторые даже, запинаясь, начали извиняться:

– Слушай, насчет вчерашнего... ну, с подколками... это мы погорячились. Не сердись, ладно?

Позже, случайно подслушав разговор "золушек" Академии у туалетов, я все поняла. То движение краем глаза, когда я выходила от отца – это была Соня, главная сплетница курса. Она подслушала наш разговор! И, конечно же, разнесла по всему потоку, что я – дочь директора. Вот мышь подколодная!

Проблем и без того было выше крыши. Решение созрело мгновенно: тактика "Отступление" вступает в силу. С завтрашнего дня. Дистанция. Максимальная.

Всю следующую неделю я виртуозно избегала и Егора, и Данила. Сводила контакты к минимуму – краткие "привет-пока", взгляд в пол, быстрый уход после пар. Я чувствовала их настороженные взгляды, видел, как они переглядываются. Они что-то заподозрили...

Пришло время для крайней меры – пересесть. Подальше. В самый конец аудитории, где Данил меня обычно не видел. Утром, войдя в класс пораньше, я молча переложила вещи на заднюю парту. Первую половину пары он, видимо, думал, что я отсутствую – его взгляд то и дело метался к пустующему месту. Я видела, как он лихорадочно достает телефон, набирает мой номер раз за разом. Я отключила звук и прятала его в карман, чувствуя, как щеки горят от стыда и напряжения.

Но ближе к концу пары он меня вычислил. Его взгляд, как луч прожектора, нашел меня в углу. Он встал. Весь класс замер. Не говоря ни слова, он прошел через весь кабинет, схватил меня за запястье с такой силой, что я вскрикнула, и потащил за собой.

– К-куда?! Данил, отпусти! – я попыталась вырваться, но его хватка была железной. Он молчал, лицо было каменным.

Он протащил меня через коридор, резко свернул в дверь комнаты для хранения уборочного инвентаря. Втолкнул внутрь. Щелчок замка прозвучал как выстрел.

– Данил! Что происходит? Открой! – я бросилась к двери, безуспешно дергая ручку. Запах хлорки и пыли щекотал ноздри.

Я услышала его шаги. Он подошел вплотную. В тесном пространстве его присутствие ощущалось физически. Он упер руку в дверь чуть выше моего плеча, отрезая путь к отступлению. Его дыхание было частым, горячим.

– Я хотел поговорить, – его голос был низким, сдавленным от гнева.

– О... о чем? – прошептала я, отодвигаясь насколько позволяло пространство. Щеки пылали.

– Почему ты отдаляешься? От меня? От Егора? – каждое слово било, как молот. – Почему бежишь?

– Я... я так решила. Так будет... лучше для всех, – попыталась я парировать, но голос дрожал.

– Лучше?! – он резко выпрямился, глаза сверкали. – А ты не подумала спросить нас? Неужели наше мнение для тебя ничего не значит?!

– Мне не нужно одобрение, чтобы... – начала я, но он перебил.

– Хорошо?! Мне не хорошо, Ханна! – в его голосе вдруг прорвалась боль, заглушившая гнев. Он снова приблизился, его взгляд стал пронзительным, уязвимым. – Ты не представляешь, как мне больно! Моя... моя любимая девчонка вдруг стала меня игнорировать. Без причины! Без слов! Как будто я воздух!

– Л-любимая?! – слово вырвалось шепотом. Мир поплыл.

– Да, любимая, – прошептал он в ответ, наклоняясь так близко, что его дыхание коснулось моего уха. Голос стал тихим, хриплым от сдерживаемых эмоций. – Я не говорил раньше... боялся. Боялся, что ты оттолкнешь. Но я не могу молчать. Ханна... я люблю тебя.

Мозг отключился. Я стояла, не в силах пошевелиться, не в силах вымолвить ни слова. Воздуха не хватало.

– Я... я понимаю, – он отступил на полшага, давая мне пространство. На его лице читалась смесь надежды и страха. – Тебе нужно время. Я дам его. Сколько угодно. Но знай: я не сдамся. Я буду ждать твоего ответа. Любого. И буду добиваться тебя. Потому что ты того стоишь.

Он нежно, почти благоговейно, прикоснулся губами к моему лбу. Этот поцелуй был как обещание защиты, как тихая гавань в шторме. Тепло разлилось от точки прикосновения.

– Х-хорошо... – выдохнула я, едва слышно. – Буду... знать.

Он посмотрел на меня долгим, пронзительным взглядом, затем молча отодвинулся, повернул ключ в замке и вышел, не оглядываясь. Я осталась одна в полумраке подсобки, прислонившись к холодной двери. Сердце колотилось, как бешеное. Прошло несколько минут, прежде чем я смогла заставить ноги двигаться и выйти наружу.

После пар я брела домой, мысли – сплошной туман. Признания Егора и Данила висели тяжелым грузом. Друзья... Только друзья. Но как объяснить это им? Их чувства были как огонь и лед. Егор – холодный, требовательный, ставивший ультиматум. Данил – горячий, искренний, готовый ждать. И оба – мои друзья. Мои... почти братья. Как мягко отвергнуть, не разрушив все? Они же будут подходить каждый день, ждать знака, ловить мой взгляд... И все изменится. Навсегда.

Все пошло именно так, как я и боялась. Они ловили моменты, бросали фразы с двойным смыслом, смотрели с немым вопросом. Я включала режим "дурочки": улыбалась непонимающе, переводила разговор, делала вид, что не улавливаю подтекст. Со стороны это, наверное, выглядело жалко, но иного выхода я не видела.

И вот, в разгар этой нервной неопределенности, директор неожиданно собрал всех второкурсников в главном холле. Шум гулкого многоголосья, любопытные и недоумевающие взгляды. Я терялась в догадках – последние дни прошли в моих личных бурях, я выпала из потока академических новостей.

Когда толпа немного утихла, отец вышел на небольшое возвышение у лестницы.

– Вы, наверное, догадываетесь, зачем я собрал вас здесь? – его голос легко перекрыл гул. В ответ – лишь настороженное молчание.

– В связи с приближением... – он сделал паузу для драматизма, – ...Бала в честь окончания учебного года!

Взрыв! Свист, крики восторга, аплодисменты. Я стояла, ошеломленная. Бал? Я была совершенно не в курсе!

– Для тех, кто не в теме, поясню, – отец поднял руку, усмиряя шум. – В конце каждого года Академия проводит традиционный Бал. Это не просто праздник. Это ваш экзамен в изяществе, светских манерах и умении показать то, чему вы научились за год. Каждому курсу отводится свой вечер в рамках "Четырех Праздничных Дней". Ваши кураторы получат расписание и подробные инструкции в ближайшее время. Готовьтесь! – он закончил под новый взрыв ликования.

Я стояла среди ликующей толпы, чувствуя, как новая волна тревоги накрывает меня с головой. Бал... Танцы... Вечерние платья... И двое парней, ждущих ответа, который я не могла дать. Приключения, похоже, только начинались.

Глава 10

– ...И помните, три оставшихся дня – на отдых и подготовку. Ах да, чуть не забыл: в этом году украшение зала к балу поручается вам, второкурсникам. Все, можете быть свободны, – заключил отец и скрылся за тяжелой дверью своего кабинета.

Толпа мгновенно ожила и рассыпалась по коридорам. Когда нам объявили точную дату нашего бала, через три дня, началась настоящая лихорадка подготовки. Всей группой мы с головой ушли в обсуждения: меню фуршета, плейлист, дресс-код, оформление зала... Мысли о Егоре и Даниле отступили на второй план перед шумом мозгового штурма.

Наша задача была сформулировать идеи, а староста группы должен был представить их на общем собрании старост второго курса. Там предстояло выработать единый план и получить быстрый "добро" или корректировки от кураторов.

К концу дня, изрядно уставшие, но довольные, мы пришли к консенсусу. Староста, заваленный нашими записями, лишь кивнул: "Довожу. Ждите финального вердикта". Теперь нам оставалось только ждать решения и... готовить наряды. На следующий день пришли детали: бал будет в стиле начала XIX века. Девушкам – бальные платья с аксессуарами, юношам – классика: черные фраки или костюмы, белоснежные рубашки, лакированные туфли.

Вечером состоялся бал первокурсников. Любопытство пересилило усталость – я приехала посмотреть. Отец, заметив меня у входа, кивнул разрешающе. Зал сиял, пары кружились в вальсе под звуки живого оркестра – это было волшебно, элегантно, как из старинной гравюры! Но после последнего танца отец поймал мой взгляд и жестом пригласил в кабинет.

Постучав и услышав "Войди!", я зашла, слегка встревоженная.

– Ты звал?

– Да. Хотел поговорить о завтрашнем... о твоем бале, – произнес он тише обычного, отводя взгляд к столу. В его руках была изящная темно-синяя коробка с атласной лентой.

– Что с ним? – спросила я, интригованная.

– Решил сделать тебе подарок. Ведь это твой первый настоящий бал, – он протянул коробку. В его глазах мелькнуло редкое смущение, быстро смененное привычной сдержанностью.

– П-подарок?! – я ахнула, совершенно не ожидая такого. Руки сами потянулись к коробке.

– Надеюсь, понравится, – он позволил себе легкую улыбку. – Откроешь дома. Поблагодаришь на балу – тайнам больше нет места, – добавил он с едва уловимой ухмылкой.

– Так ты обо всем знаешь... – пробормотала я, крепче сжимая драгоценную ношу. – Спасибо, папа!

Он кивнул. Я вышла, сердце колотилось от предвкушения.

Дорога домой в автобусе показалась вечностью. Что в коробке? Платье? Украшение? Мысли путались. Завтра – бал! Шанс забыть обо всем и просто радоваться. Я молилась, чтобы так и было.

Дома я ворвалась с криком: "Мама! Смотри!" Мы уселись на кровать в моей комнате. Дрожащими пальцами я развязала ленту и подняла крышку. На шелковой подкладке лежало... платье. Черно-красное, словно сотканное из ночи и заката.

– Оно... невероятное! – выдохнула я, не в силах оторвать взгляд. – Лучше не видела!

– Быстро примеряй! – загорелась мама.

Я умчалась в ванную. Через несколько минут стояла перед зеркалом, завороженная. Платье: глубокий вырез, изящные лямки, обнимающие плечи, пышная юбка до пола из струящейся ткани. Оно было дерзким и нежным одновременно. В нем я чувствовала себя сильной, уверенной, неуязвимой – настоящей королевой бала. Оно было... мной.

– Боже мой, дочка! Ты ослепительна! – воскликнула мама, поднося руку к губам.

– Интересно, где папа раздобыл такое сокровище... – пробормотала я, крутясь перед зеркалом.

– Папин подарок принят, теперь мой черед, – улыбнулась мама и протянула конверт. Внутри лежала внушительная пачка купюр. Удивление, радость, легкое головокружение и тень беспокойства смешались во мне. Мама прочла мои мысли:

– Копила год. На туфли и аксессуары. Чтобы все было идеально.

– Мамочка! Спасибо! – я бросилась обнимать ее, забыв о платье на минуту.

На следующее утро я отправилась в торговый центр, одна, как обычно. В обувном отделе сразу направилась к полкам с вечерними туфлями. Выбор пал на классические лодочки на устойчивом каблуке – черные, лаконичные, элегантные. Выпендриваться не хотелось, да и незачем. Затем – ювелирный салон. После недолгих раздумий я выбрала позолоченные серьги-кольца и серебристый кулон в виде знака бесконечности. Пока примеряла серьги, краем глаза заметила знакомую фигуру.

– Ханна? Какая неожиданная встреча! – Данил стоял у витрины, явно смущенный.

– Покупаю аксессуары к балу, – ответила я. – А ты?

– Я... эм... – он замялся, покраснел, сунул мне в руки маленькую бархатную коробочку. – Купил... подарок. Тебе. – И, не дожидаясь реакции, растворился в толпе.

– Данил, стой! Спа-си-бо!.. – крикнула я ему вдогонку, прижимая коробочку к груди. Сердце бешено застучало. Я положила ее к покупкам, чувствуя странное волнение.

Усталость накатывала после шопинга. Нужно было подкрепиться. Рядом было то самое пафосное кафе – не мой стиль, но выбора не было, да и мамины деньги звали пожить немного "на широкую ногу". Пока ждала заказ, дверь колокольчик звякнул. Вошел... Егор. Он огляделся, заметил меня и уверенно направился к столику.

– Разреши? – без лишних церемоний сел напротив, заказал эспрессо. – Ханна, купил тут одну вещицу... а потом понял, что она явно создана для тебя. Случайно так вышло, – он усмехнулся, выдавая ложь, и протянул бархатную коробочку, подозрительно похожую на Данилову.

– Ой, Егор, не стоило... – я покраснела снова, принимая подарок.

– Бери, не пропадать же красоте! – отмахнулся он. Мы перекинулись парой незначительных фраз, потом он вызвался подвезти меня. Я согласилась – время поджимало. У дома я выскочила со словами благодарности и помчалась собираться. До бала оставалось всего четыре часа!

Надевание платья превратилось в ритуал. Каблуки, серьги-кольца... Мама тем временем виртуозно укладывала мои волосы в сложную прическу с помощью бигуди и лака. Суматоха царила невообразимая! В самый разгар сборов зазвонил телефон. Папа.

– Алло?

– Дочка, не пугайся. Просто сообщаю: за тобой будет машина. Через полчаса. Я все устроил, оплатил. Собирайся спокойно. За пять минут до приезда позвоню – не бери трубку, просто выходи. Поняла?

– Поняла! Спасибо, пап! До встречи!

Я была почти готова. И тут вспомнила про непросмотренные подарки! Схватив коробочки, я открыла первую – от Данила. На черном бархате лежал кулон: изящная капля из прозрачного кристалла, который при свете излучал глубокий синий отсвет. Загадочно и красиво.

Вторая коробочка – Егора. Внутри – не просто украшение, а символ статуса: точная миниатюрная копия эмблемы Академии "Феликс", выполненная в золоте. На оборотной стороне – гравировка: "Академия Феликс. Второй курс. Группа Б. Ханна Х. С наилучшими пожеланиями от Е." "Случайно купил"? Да это явно делалось на заказ! Я замерла, разглядывая оба подарка, чувства переполняли.

Кулон-капля от Данила – намек на чистоту, чувствительность. Кулон-символ академии от Егора – желание привязать меня к этому месту, к его миру?

Триумфальный звонок отца вывел из оцепенения. Я быстро надела первый попавшийся кулон, сунула подарки в сумочку. Выходя из подъезда, я ожидала увидеть обычное такси. Но нет! У тротуара, сверкая лаком, стоял... роскошный золотистый лимузин. Я перепроверила номер в SMS – совпадало. "Нефига себе автомобиль!" – пронеслось в голове. Шофер открыл дверь с изящным поклоном. Я скользнула на мягкое сиденье, и лимузин бесшумно тронулся, увозя меня в самое важное приключение вечера – на бал.

Глава 11

Каблуки отчетливо стукнули о каменные ступени, когда я вышла из машины у входа в Академию. Спеша из-за пробки и опаздывая, я машинально поправила колье на шее, не глядя на него. Нервно шагнув вперед, почувствовала под ногами не твердый камень, а что-то мягкое. Опустила взгляд – под ногами узкий красный ковер, тянувшийся к парадным дверям. Сделав несколько шагов по этой алой дорожке, я внезапно ослепла от вспышек. Папарацци! Откуда?! Что им здесь нужно?! Их вопросы слились в назойливый гул, но я, высоко подняв подбородок, упрямо шла вперед, игнорируя хаос.

Словно по сценарию роскошного фильма, двое безупречных дворецких синхронно распахнули передо мной тяжелые двери. Я вплыла в зал с царственной осанкой. За спиной гулко захлопнулось, и мгновенно ощутила на себе тяжесть сотен глаз. Взгляды юношей застыли в немом восхищении, девушки же пылали нескрываемой завистью. Чтобы присоединиться к обществу, нужно было спуститься по широкой лестнице. Чувство было сюрреалистичное – точно Золушка на балу, чья жизнь перевернулась в одно мгновение. Едва ступни коснулись мрамора паркета, как ко мне ринулись кавалеры. Один за другим они приглашали на танец, осыпали неуместными комплиментами и глупыми вопросами. Я вежливо, но твердо отказывала, однако натиск не ослабевал.

Спасительной соломинкой стал Данил. Он решительно пробился сквозь толпу, взял меня за руку и буквально оттащил к буфету.

– Ой, спасибо! – выдохнула я, инстинктивно поправляя складки платья. – Не знаю, как бы выпуталась…

– Ханна, ты… ты невероятна! – воскликнул Данил, его глаза горели искренним восторгом. – Я еще не видел ничего прекраснее!

– Перестань, смущаешь, – смущенно отвела взгляд я.

– Но… я вижу, ты не надела мой подарок… – его голос вдруг потух, взгляд помрачнел.

Я инстинктивно коснулась шеи, чтобы проверить свое колье, и пальцы наткнулись на гладкий, прохладный металл и знакомую форму кулона. Сердце екнуло – я же надела его сегодня, почти не глядя, по привычке! Он был под платьем, и я совершенно забыла о нем!

– Ой! – невольно вырвалось у меня, и я быстро высвободила кулон из-под ворота платья, чтобы он был виден. – Данил, прости, я… я надела его! Просто он был под тканью, я не заметила сразу! Я правда надела его!

На его лице сначала мелькнуло недоверие, затем – радостное изумление. Он улыбнулся, глядя на сверкнувший на моей шее подарок.

– Правда? – он рассмеялся с облегчением. – Ну, слава богу! А я уж подумал…

Нашу беседу прервал Егор. Он приблизился с театральным поклоном.

– Приветствую, миледи, – его губы коснулись моей руки.

– И тебе привет, – ответила я легким кивком.

– Выглядишь потрясающе, – подмигнул он, но его взгляд уже скользил по моей шее, ища свой подарок. Не найдя ожидаемого, его улыбка потускнела. Я сразу поняла причину.

– Егор, прости, я… не успела надеть твой подарок, – искренне извинилась я. – Совсем не со зла.

– Ничего… страшного, – ответил он, стараясь скрыть разочарование.

Парни ненадолго отошли, а я прильнула к прохладной колонне, наблюдая за кружащимися парами. Взгляд сам нашел отца – он стоял на галерее лестницы, наблюдая за залом. Наши глаза встретились. Он чуть приподнял бокал в мою честь. Я ответила благодарным кивком.

Прошло минут десять, ко мне вернулись Данил и Егор. Мы болтали о пустяках, как вдруг они синхронно сделали шаг вперед, преградив мне путь. Повернулись ко мне, каждый протянул руку и произнес в унисон:

– Не хочешь потанцевать со мной?

Их голоса слились, а взгляды, брошенные друг на друга, были откровенно враждебны. Данил – справа, протягивал правую руку. Егор – слева, левую. Сердце упало. Вот так сюрприз! Они решили устроить разборки здесь и сейчас? Заставить меня выбрать? Но как? Отказывать ни тому, ни другому не хотелось… Паника сковала горло.

Мы замерли. Секунды растягивались в вечность, шум бала отступил куда-то далеко. Отец, заметив наш немой поединок, решительно спустился. Он мягко, но властно раздвинул моих “рыцарей” и с галантной улыбкой обратился ко мне:

– Не соблаговолит ли юная леди оказать честь своему отцу этим танцем?

– С огромным удовольствием! – ответила я с облегчением.

Он взял мою руку, и мы вышли в центр зала. Музыка зазвучала, и под восхищенные взгляды гостей мы закружились в вальсе.

– Считай этот танец благодарностью за платье… и за спасение от осады, – тихо сказала я.

– Как скажешь, дочка, – улыбнулся он. – Но, Ханна, что ты намерена делать с этими двумя? – спросил он мягко, но серьезно.

– Не знаю, папа, – призналась я. – Я не хочу выбирать между ними. Они оба… дороги мне, но по-разному. Как им это объяснить?

– Я видел твои колебания, – сказал он мудро. – Просто скажи им то, что чувствуешь на самом деле. Будь честна. Истину они поймут.

– Спасибо, папа, – я прижалась к его плечу. – Так и сделаю.

Когда музыка стихла, отец отпустил мою руку с ободряющим кивком. Его слова эхом отдавались в голове: "Будь честна". Я набрала воздуха, чувствуя, как в груди клокочет смесь страха и решимости. Честность. Она требовала не компромисса, а выбора. Я знала, к кому лежит мое сердце, особенно после той искренней радости в его глазах, когда он увидел кулон.

Я с новой силой направилась к Данилу и Егору. Они стояли недалеко друг от друга, но напряжение между ними было почти осязаемым. Бутылки с водой в их руках казались лишь предлогом.

– Парни, – начала я твердо, глядя им в глаза по очереди, но дольше задержав взгляд на Даниле. – Мне нужно кое-что сказать. И, пожалуйста, выслушайте до конца.

Они молча кивнули, насторожившись, их позы выдали готовность к бою.

– Вы оба ждете от меня ответа… на ваши чувства. И я поняла, что больше не могу и не хочу откладывать этот разговор или прятаться за удобными полуправдами. – Я сделала глубокий вдох, чувствуя, как кулон Данила, холодный и гладкий, прижался к коже, словно напоминая о себе. – Вы оба очень важны для меня, вы помогли мне пройти через ад последних месяцев. Но важны по-разному. И чувства мои… тоже разные. – Я посмотрела на Егора, стараясь быть максимально мягкой, но не допуская двусмысленности. – Егор, наша двухлетняя история… она была важным этапом. Я благодарна тебе за многое, что было между нами. Но это прошлое. Мои чувства изменились. То, что было тогда… этого больше нет. И я не хочу давать тебе ложную надежду.

Егор сжал губы, боль и разочарование мелькнули в его глазах, но он лишь кивнул, не в силах пока что говорить. Я видела, как ему тяжело, и мне самой было больно причинять эту боль, но честность не бывает безболезненной.

Затем я повернулась к Данилу. Его взгляд был полон тревожного ожидания. Я невольно коснулась пальцами кулона на шее.

– Данил… – мой голос дрогнул, но я собралась. – Ты был рядом, когда казалось, что весь мир против меня. Ты был моей опорой, моим лучшим другом, моим… убежищем. Но сегодня, когда я увидела твои глаза, полные надежды, а потом боль, когда ты подумал, что я не надела твой подарок… И ту радость, когда ты увидел его… – Я улыбнулась сквозь навернувшиеся слезы. – Я поняла, что мои чувства к тебе давно переросли дружбу. Ты стал для меня чем-то гораздо большим. И я не хочу это скрывать. Я выбираю тебя, Данил. Я хочу попробовать… быть с тобой. Если ты… все еще хочешь?

Наступила тишина. Данил смотрел на меня, словно не веря своим ушам. Потом его лицо озарила самая яркая, самая искренняя улыбка, которую я когда-либо видела. Он сделал шаг вперед, не протягивая руку для танца, а беря мои ладони в свои.

– Ханна… – он прошептал, его голос был хриплым от эмоций. – Ты не представляешь, как я этого хочу. Больше всего на свете.

Он осторожно притянул меня к себе, и его объятия были такими же надежными и теплыми, каким был его подарок на моей шее. Я уткнулась лицом в его плечо, чувствуя, как груз сомнений и неопределенности наконец свалился с плеч.

Рядом стоял Егор. Когда я осторожно высвободилась из объятий Данила, я увидела его взгляд – боль, горечь, но и… понимание. Он тяжело вздохнул.

– Я… я понял, Ханна, – сказал он тихо, с достоинством, которое заставило меня уважать его еще больше. – Это твой выбор. Я… желаю вам счастья. Обоим. – Он кивнул Данилу, в его жесте не было злобы, только смиренное признание поражения. – Я пойду… подышу.

Он развернулся и ушел в сторону сада, оставив нас вдвоем.

– Пойдем? – тихо спросил Данил, все еще держа мои руки. Его глаза светились счастьем и вопросом.

– Пойдем, – улыбнулась я в ответ.

Мы не пошли на танцпол. Мы стояли у колонны, не в силах оторваться друг от друга, не в силах отвести взглядов. Шум бала, завистливые взгляды девушек, даже уход Егора – все это отступило на второй план, растворилось в сиянии его глаз.

– Ты уверена? – тихо спросил он, его большой палец нежно провел по моим костяшкам. В его голосе все еще звучала тень недоверия, как будто он боялся, что это сон. – Совсем уверена?

Вместо ответа я подняла нашу сцепленные руки и прижала его ладонь к щеке. Кожа его руки была слегка шершавой, знакомой, настоящей.

– Более чем, – прошептала я, глядя прямо в его синие, теперь такие бездонно счастливые глаза. Я коснулась свободной рукой подвески, лежавшей на груди.

Он рассмеялся, легкий, счастливый звук, и притянул меня ближе, обняв уже не как друга, а как человека, который наконец-то получил право держать самое дорогое.

Мы замерли в этом объятии, кулон, зажатый между нами, стал теплым от наших тел. Я закрыла глаза, вдыхая его запах. Это был запах дома. Запах того места, где я наконец обрела покой после всех бурь.

Через плечо Данила я увидела отца. Он стоял на своем привычном месте у лестницы, наблюдал за нами. На его лице была не просто улыбка – это было выражение глубокого удовлетворения и гордости. Он снова поднял бокал – на этот раз явно в нашу честь. Я улыбнулась ему в ответ, чувствуя, как слезы благодарности подступают к глазам. Спасибо, папа. За все.

Музыка снова заиграла – медленный, плавный вальс. Данил отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть мне в глаза.

– Госпожа Ханна, – произнес он с преувеличенной галантностью, но глаза его светились самой настоящей нежностью, – не соблаговолите ли вы оказать мне честь этим танцем?

– Данил, – ответила я, делая легкий реверанс, который заставил его улыбнуться еще шире, – с огромным удовольствием.

Он вел меня в центр зала. Его рука уверенно лежала на моей талии, моя – на его плече. Мы начали кружиться. Вспышки камер снова ослепили меня, но теперь это не было неприятно. Пусть смотрят. Пусть видят. Пусть все эти девчонки, что когда-то меня травили, видят, с кем я. И пусть видят, что я счастлива.

– Знаешь, – тихо сказал Данил, наклоняясь ближе, чтобы его слова были только для меня, – я думал, что этот кулон принесет тебе удачу. Но оказалось, он принес удачу мне.

Я рассмеялась, прижимаясь к нему.

– Может, он принес удачу нам обоим? – Я посмотрела вверх, на его лицо, на его глаза, которые отражали блики люстр и… меня. – Я ведь нашла здесь не только тебя. Я нашла отца. Нашла себя. Пережила столько… Но этот момент, этот танец… – Я замолчала, подбирая слова. – Он как алый ковер у входа. Только теперь я понимаю, куда он вел. Он вел меня к тебе.

Он не ответил словами. Он просто крепче прижал меня к себе, и мы продолжили танцевать. Кружась под музыку, я видела краем глаза Егора. Он стоял у открытой двери в сад, опершись о косяк. На его лице уже не было прежней боли, только легкая грусть и… принятие. Он встретился со мной взглядом, кивнул – коротко, почти незаметно – и скрылся в ночном саду. Я почувствовала легкий укол сожаления, но не вины. Я была честна. Он заслуживал правды. И, возможно, завтра или через неделю, мы сможем снова говорить как друзья. Но сейчас… сейчас было только это: музыка, тепло Данила, биение наших сердец в такт и его подарок – маленький, холодный кусочек металла на моей шее, ставший самым теплым символом начала новой жизни.

Танец подходил к концу. Данил замедлил шаг, но не отпускал меня.

– Что дальше, Золушка? – спросил он с улыбкой, в глазах – бесконечная нежность и вопрос о будущем.

Я посмотрела на него, потом на купол зала, на звезды, которые теперь были видны в высокие окна. Путь был долгим и трудным, полным шипов и разочарований. Но он привел меня сюда. К нему.

– Дальше? – Я улыбнулась, чувствуя, как кулон покачивается в такт нашему дыханию. – Дальше – все, что угодно. Главное, что теперь я не одна. И мы идем вместе. Один шаг за раз. Начиная… – я поднялась на цыпочки и легонько поцеловала его в щеку, – …с этого.

Его рука сжала мою талию, а в глазах вспыхнули звезды, ярче тех, что были за окном. Алый ковер остался позади. Впереди была целая жизнь. И я знала – с ним она будет невероятной.

Я была благодарна за все, даже за боль, потому что она привела меня к этому моменту, к этому выбору, к этому человеку. Я была там, где должна быть.

КОНЕЦ! Спасибо что прочитал мою историю я ценю это! Счастье тебе в личной жизни. PS. Автор.