Девочка в небе

I ЧАСТЬ

«НАЧАЛО»

Девочка с рассеянной улыбкой балансировала на парапете крыши девятиэтажного дома. Люди внизу передвигались лениво, по-утреннему устало, сонно, кто куда, но в основном – на работу. Редкие глаза в такие часы взглянут вверх, выше своего роста. Но это и к лучшему, ей совсем не нужно внимание. Девочка спешила, но, всё же, слегка помедлила какое-то время, наслаждаясь первыми рассветными лучами

А потом раскинула руки, засмеялась и накренилась вниз. Она знала, что дальше произойдет, прекрасно знала, потому что делала это каждый день. И привычное чувство восторга захлестнуло, накрыло обжигающей волной.

Девочка не смогла отказать себе в небольшом озорстве. Перед тем, как решительно кинуться вперед, она взвизгнула звонко. Эхо разнесло её крик по двору, унесло в переулок по микрорайону. А в следующий миг она уже летела.

Но те, кто услышали звук, разорвавший тихое утро, и подняли-таки глаза вверх, ища источник – они его не обнаружили. Совершенно пустое, расчерченное проводами и перистыми облаками небо, как всегда, ничего особенного.

А девочка кружилась, кувыркалась в воздухе, то взмывая вверх, то падая вниз, прямо над их головами, едва сдерживая ликующий вопль. Ловя их стеклянные взгляды в пустоту, полное равнодушие. Так и должно быть, ведь для всех она невидимка сейчас, пока парит над землей.

По секрету всему свету

"По секрету всему свету"

Когда мои ноги отрываются от земли, люди перестают меня видеть. Когда вновь касаются её - опять становлюсь заметной.

Это главный секрет моей жизни. Раньше я считала, что время от времени летают все, что это нормально, потому и не тыкают в меня пальцем. Хотя, может, так и есть, просто все молчат об этом? Конечно же, нет, судя по тому, как упорно человечество изобретает всё новые способы передвижения по воздуху в виде сложных машин.

Кто-то может подумать, что я умею телепортироваться. Глупости, просто перелетаю с одного места на другое, а видится так, будто исчезаю и появляюсь.

Может быть, я не одна такая, просто мы не видим друг друга? Несколько раз встречала людей, сидящих, свесив ноги с крыши, но не подлетала к ним - боялась напугать. Долго наблюдала со стороны, но они так и не оторвались от нагретой солнцем поверхности. А если и отрывались, то лишь для того, чтоб окончательно и бесповоротно рухнуть камнем вниз.

Как я летаю? Как многие делают это во сне. А я - наяву. Просто отрываюсь от асфальта и лечу вверх. А потом вперед. Люблю кувыркаться в воздухе или зависать ненадолго на одном месте. Кажется, что могу даже уснуть в таком положении - и не упаду. Почему гравитация так лояльна в эти минуты - ума не приложу. И для чего всё это есть во мне – тоже особо не задумывалась до сегодняшнего дня. Наверное, взрослею.

Ещё в садике я часто убегала, точнее, улетала с прогулки и заглядывала в окошко маминой работы. Она у меня учитель. И маленькое сердце преисполнялось гордости, когда я видела, как она ведет урок, объясняет что-то детям, улыбается им, проверяет тетрадки. Правда однажды случайно напугала её, присев на подоконник с уличной стороны. Когда мама увидела меня, она застыла на мгновение, потом вскочила и кинулась к окну. Тут уж испугалась я и упала. Мамин крик не забуду никогда. Она успокоилась, лишь распахнув стеклянные створки и увидев, что не валяюсь внизу на бетоне, разбившись с пятиэтажной высоты. А непутевая дочка порхала рядом и тряслась от переживаний: что делать? Как успокоить мамочку? После этого инцидента я стала аккуратнее. Но что поделать, если в садике было невыносимо: дети обижали, воспитатели игнорировали мои жалобы, а мама находилась так далеко!

В школе стало легче. Я пошла не в ту, где работала мама, а поближе к дому. Прогуливая уроки, никогда не рисковала быть замеченной. Две трети дня зависая в воздухе, прекрасно проводила время. В тот период я открыла для себя радость путешествия в соседние города и даже дальше. Как ни странно, но в полете никогда не устаю. В отличие от тех же многочасовых пешеходных прогулок, после которых нещадно гудят ноги. Видимо, крылья более выносливы, хотя совершенно неощутимы. Есть ли они вообще, если я их не чувствую?

Есть ещё один непонятный мне момент: пока летаю, я не чувствую голода. И он, кстати, не наваливается на меня хищным зверем, если проведу весь день под облаками, и только вечером обретаю почву под ногами. Я способна проголодаться лишь когда плотно стою на земле. Также с самочувствием. Болею редко. И стоит отправиться в полет – недомогания любой сложности покидают меня безвозвратно в первый час парения. Если же по воле судьбы и бдительной мамы в её лице, я прикована к постели, скажем, с температурой, рискую провести в объятиях гриппа – о, ужас! – аж сутки или двое. Это пытка. Поэтому, в таких случаях, говорю, что хочу поспать, а когда дверь в комнату закрывается, сбегаю в окно. Мама говорит, что сон лечит, ведь возвращаюсь я уже без каких-либо признаков болезни.

Интересно: не чувствую усталость, ничего не болит, не мучает голод, нет потребности в воздухе (не отличаю обычный и разреженный, что высоко в горах) - может быть если однажды решу никогда не соприкасаться с землей, я стану бессмертной? Но зачем нужно бессмертие в одиночестве? Да, порой мне очень грустно и одиноко здесь, над городом. А иногда наоборот – вовсе не хочется больше никогда общаться с людьми. Тем более, после того, что я вижу сверху.

С высоты заметно больше. Не всегда приятных вещей, часто непонятных для неопытного детского ума. Что-то шокирует, вызывая отторжение и желание прекратить это. Что-то рождает во мне любопытство, радует и наполняет душу радостью. И пока перевешивает второе, разочарование в людях, надеюсь, не постигнет меня в полной мере.

Пока люди не знают, что иногда становятся объектом внимания невидимки, они спокойны и естественны. Однажды я нарушила покой у одной молодой женщины, когда прильнула к её окну. Подлетела слишком близко и соприкоснулась со стеклянной поверхностью. Она так кричала, что с тех пор этот крик стоит в ушах, заливает краской мне лицо и лучше любого запрета действует на мои внутренние убеждения.

Но не всё так печально, как может показаться. Меня видят птицы – они частенько кружат вокруг, стаей, в небесном хороводе (видели такие птичьи воронки? Тогда вам повезло, вы, можно сказать, видели меня). Также кошки – они следят за полетом и совершенно не боятся, когда я снижаюсь, чтоб погладить их. Однако делаю это нечасто, потому что касаясь рукой пушистого бока, я становлюсь проявленной для людей. А в наш век ютуба это небезопасно – если, конечно, не хочешь стать его звездой. Иногда мне кажется, что человечество, стремясь к звездам, само себя привязывает к земле всё прочнее и прочнее. Как они заполонили улицы машинами, часами толкаются на автострадах и томятся в пробках, зажатые друг другом со всех сторон! Это печально, хотя считается прогрессом, а мечта иметь такую же металлическую коробку и быть участником подобных изматывающих игр гнездится в голове почти каждого из них.

Иногда мне кажется, что я могла бы научить людей летать. Что они в силах, на самом деле, просто боятся: высоты, перемен, чуда. А страх пудовыми гирями тянет вниз. Но я не знаю, как возможно это сделать, да и не стала бы, наверное, учить. Потому что тут, наверху, мы всегда будем наедине с собой. Не видя друг друга. А людей одиночество страшит больше всего остального – поняла ещё в детстве, насмотревшись - на что они готовы ради иллюзии «быть вместе».

А вы знаете, что вопреки всем мыслимым и немыслимым законам физики, по которым я и летать-то не должна бы, на радуге можно сидеть? Очень даже! Паришь в воздухе, а под тобой и вокруг тебя расстилается-разливается такое восхитительное семицветное сияние, что дух захватывает! А ты щуришься, как кошка, на солнышке и этими переливами наслаждаешься, будто восхитительным, но бесшумным фейерверком. Отдаленно похоже на северное сияние, но гораздо, гораздо волшебнее, потому что изнутри! Радуга огромна, расстилается по небу, по мелким хлопьям облаков, когда они есть или просто волнами в воздухе – дух захватывает, когда видишь в первый раз. Был период, когда я изучала радуги. Едва где-то увижу – сразу в полет и осматривать со всех сторон, на разной высоте и под всяким углом. Скоро она стала для меня чем-то вроде лучшей подруги и почти осязаемой.

Странное дело, но когда я не касаюсь земли, многие вещи меняют свои свойства. Могу потрогать туман, раздвинуть его. Могу в буквальном смысле поваляться на облаках, как на мягкой перине. Могу свет (например, звездный) собрать в темную бутылочку, получится фонарик. Правда, изолированный от главного луча, он довольно быстро тускнеет и тает, превращается в подобие мучнистого песка. Потому не люблю пленить то, что должно светить.

Потому и сердца должны быть открыты, из них свет наших душ прорывается. Иначе осядет внутри серым песком, который и будет сыпаться из нас в старости.

Скажете, сказочница? Просто девочка в небе.

Почему люди не летают, как птицы?

«Почему люди не летают, как птицы?»

Почему люди не летают, как птицы? Но ведь тогда станет гораздо больше доступных им мест, которые мгновенно станут такими же загаженными, как сама поверхность планеты. Может потому, что много мусора в голове - им и не дано расправить крылья. Зато все верхушки крыш и макушки гор - мои. Люблю сидеть у вас над головами, и никаких проводов сверху, только пронзительное голубое небо. Ну, или тяжелое, серое, свинцовое. А если проткнуть его своим полетом, протиснуться сквозь мокрые хлопья густой завесы, можно погреться в лучах солнышка, что скрывается за ним, царит сверху.

Я много думаю во время полета. Теряю совершенно чувство времени. Иногда так погружаюсь в мысли, что не вижу, куда двигаюсь. И приходя в себя, понимаю, что на автомате залетела в очередное необычное место.

Так было и в тот раз.

Час полета «в никуда» - и огромный остров, совершенно необыкновенно выглядящий с высоты, омываемый аж пятью течениями. Гигантский остров, не имеющий твердой почвы. Нереальный такой, разноцветный, будто россыпь цветных флажков, раскиданных по поверхности. Или пестрый цветочный луг после засухи – серый с вкраплениями ярких красок. Хотела было спуститься, погулять в необычном месте, но снизилась и вздрогнула от увиденного, шарахнулась обратно, замутило меня так, что в глазах потемнело. Это был не остров, а огромное мусорное пятно, дрейфующее в океане, видимое с высоты подобием земли. Чудовищная, рукотворно-человеческая обманка. Невероятных размеров, поражающая самое извращенное воображение, плывучая смесь пластика и других отходов.

Я взмыла вверх, прочь, а от потрясения слезы так и хлынули из глаз. Лежа на ветру, спиной к воде, глотала их, захлебываясь, не могла поверить в то, что увидела. Что за кошмар?

Немало прошло минут, прежде чем осмелилась снова глянуть вниз, а потом и опуститься низко к поверхности воды. На самый обычный взгляд показалось, что толщина мусорного «острова» такова, что я, вероятно, могла бы прогуляться по его поверхности… Бутылки, банки, ведерки и упаковки, мотки лески, обрывки и обломки каких-то предметов, узнаваемые и неузнаваемые – всё это уходило под воду на неизмеримую глубину. Но потом стало понятно, что это не остров вовсе, а очень–очень густой «суп» из нашего невежества и равнодушия к судьбе планеты.

Я летела и летела, а мусорный склад подо мной всё не кончался. И дико казалось видеть над головой солнце, вокруг, позади на горизонте, голубые воды океана, а здесь и впереди, насколько хватает взгляда – тонны ядовитых отходов, убивающие всё живое: воду, планктон и всех-всех морских обитателей.

- Люди! Что вы натворили?! – кричала в пустоту во весь голос, - Опомнитесь! Сделайте что-нибудь!

Кричала, пока не охрипла. Потом просто всё внутри словно оцепенело. Человеческая психика способна смириться с чем угодно. Я равнодушно смотрела на проплывающие подо мной пакеты, баночки, коробочки, куски полиэтилена, понимая, что не смогу теперь заснуть ещё долго, перед глазами будет стоять вот эта мусорная свалка. В тот момент даже не могла себе представить, с чем более страшным столкнусь дальше.

В какой-то момент густота «супа» начала постепенно редеть, и вскоре я неслась уже над открытым водным пространством. Тогда стала потихоньку набирать высоту, захотелось обрести твердую почву под ногами. Летела ещё с полчаса наугад, пока не увидела остров. Обычный, нормальный скалистый остров с зеленой порослью. На нем бурлила, кипела жизнь. Тысячи птиц гнездятся здесь, летают, гуляют, любят, дерутся и выводят птенцов – на этой своей земле, наслаждаясь свободой и отсутствием человека. Остров совсем небольшой, открытый, я смогла обозреть сверху все окрестности и не заметила человеческого присутствия. Ура, вперед!

Когда коснулась поверхности, вспорхнули (вероятно, от неожиданности) лишь ближайшие птицы, и то улетели не слишком далеко – страна непуганых альбатросов – усмехнулась я довольно. Птицы не обращали на меня внимания, реагировали как на одну из них. Что ж, это то, что надо.

Я прошлась по берегу. Ох, мусор встречался и тут, однако, не в таком пугающем количестве. Скорее, его нанесло приливами и штормами.

Я бродила, перепрыгивая с камня на камень, дышала свежей морской сыростью и ароматом влажной земли, смешанным с запахом птиц. Слушала визгливые резкие крики черноногих альбатросов, как музыку, симфонию Жизни, её торжества и процветания, захлестнувших всё здесь, на маленьком клочке почвы среди бескрайней воды. Ликовала, махая руками, как крыльями, чувствовала себя одной из местных обитателей.

А потом раздвинула кусты и в зарослях увидела гнездо. Вокруг не кружилось ни одной взрослой птицы, и я тихонечко, хитро улыбаясь, решила подкрасться на цыпочках и всего одним глазком глянуть на птенцов. Лучше бы этого не делала. Лучше бы сразу покинула остров, оставив ему и дальше быть домом для такого обилия беззаботных и милых жильцов. Или нет – лучше бы вовсе не приземлялась сюда. Поплакала над шокировавшим меня плавучим кошмаром по дороге домой и жила дальше.

Но вот после того, что я увидела в кустах, мне это будет сделать куда сложнее.

В гнезде альбатроса, в этой метровой «шапке», сформированной из веток, выстланной пучками сухой травы, был всего один птенец. Лежа на боку, разбросав крылья в стороны, он всему миру являл содержимое своего открытого на обозрение, когда-то при жизни полного, брюшка. Видно было, что птенец мертв уже давно: разложилась и усохла головка, превратившись в мумифицированный скелет, обсосанный ветрами. А на месте животика – целая горка мусора – той самой пластмассы, над которой я пролетала совсем недавно. Мои глаза с предательской четкостью различили там и вычленили, помимо самого мелкого: алого цвета зубную щетку, два разных размеров шприца, зажигалку с веселеньким рисунком на грани, баночку, как из-под гуаши, и подранную одноглазую головку куклы Барби. Всё это, плотно утрамбовавшееся между маленькими косточками птички, которой так не суждено было взлететь и прожить длинную, в полвека, жизнь, так меня ошарашило, что в глазах потемнело на миг. Моргнула раз, два – нет, всё именно так, как я вижу. Рядом с гнездом виднелась ещё одна кучка перьев. Автоматически вытянула шею и разглядела сквозь них, поредевших от времени, разноцветную россыпь каких-то крышечек, острых кусочков чего-то на фоне белоснежного позвоночника птицы…

А дальше кошмар вдруг подобно жуткому сновидению (в котором если ты испугался чего-то незначительного, тут же возникает новые и новые пугающие образы, растущие пропорционально панике) стал набирать обороты! Я попятилась, обернулась, бросилась прочь – и через несколько шагов увидела её. Крупная птица лежала у кромки воды, завалившись на бок. Она вздрагивала всем тельцем, открывая и закрывая клюв, словно задыхалась. Раздутый живот ходил ходуном, когтистые лапки подрагивали судорожно. А глаза - затянутые мутной пленкой глаза птицы смотрели прямо в мою сторону, прямо в мои. С болью, с укоризной, со смертельной обидой непонимания того, что происходит с ней. Я же не могла двинуться с места. Через пару минут птица перестала двигаться. Шевелились лишь её пушистые перья, раздуваемые океанским не сильным, но порывистым бризом.

Озноб пробрал меня до кончиков волос. Холод заледенил каждую клеточку тела. Теперь птицы в моих ушах кричали не провозглашая жизнь, а оплакивая её, выкрикивали похоронный, погребальный реквием для своих сородичей, которые по наивности своей, невинности природной, принимали за еду то, что едой не являлось. То, что заполняло их и убивало изнутри.

Больше не имея сил находиться здесь, я взмыла в воздух, глотая ветер пересохшим ртом.

Я смотрю сверху на остров птиц. Такой красивый и такой смертоносный. Не остров несет тысячам птичек смерть, а мы, люди, своими руками и равнодушием к завтрашнему дню.

И сердце сжимается от боли и невозможности что-то изменить, справиться с этой бедой. Плачу, глядя, как резвятся беззаботно птицы, не зная, что, может быть, завтра им предстоит умереть в тяжких муках. Они счастливы настоящим моментом.

Нет, я знаю, что могу помочь им! Буду прилетать туда вновь, разговаривать с птицами и объяснять, что ни в коем случае нельзя проглатывать всякое такое, стану говорить с людьми и просить их о том, чтоб не засоряли бездумно свое пространство, ведь в нем помимо нас живут ещё другие живые существа, зависящие от нас, беспомощные в своей невинности. Птицы услышат меня, они всё понимают! А вот услышат ли люди?

Хотя, наверное, если бы люди летали, они, возможно, были бы добрее. Потому что знали бы, какая она большая, наша милая Земля, и одновременно – какая маленькая и общая. Это видно с высоты. Люди были бы внимательнее, я верю. Просто не видят собственными глазами того, что рвет сердце каждому живому существу, осознающему происходящее. Но я верю в людей.

Подводный человек

«Подводный человек»

После того полета над океаном я долго плутала по дороге домой, забывая, где мой дом и в какую сторону надо двигаться, забывая, что планета круглая и это, в принципе, всё равно. Я летела домой почти сутки. Время вовсе не является проблемой для меня, много раз понимала это на собственном опыте, как и остальные факторы, от которых зависят так сильно остальные люди. Словно само тело устроено как-то иначе.

Какие процессы происходят в моем организме, почему вообще не ощущаю, например, потребности в еде несколько часов или даже суток в полете, а когда спускаюсь на землю – чувствую так, как было на момент взлета? Словно все процессы замораживаются мгновенно в воздухе и возобновляются лишь по обретении почвы под ногами. Не спорю, это удобно, но непонятно. Хочу научиться спать в полете. Странно, но ведь и во сне нет потребности, скорее это привычка: «надо иногда спать, без сна прожить невозможно». Не телесная привычка, а умственная. И трудно не думать об этом. Я не чувствую холода, не мерзну в полете совершенно. Но стоит коснуться земли – и сразу ощущаю, какова на самом деле температура воздуха. Вот в этот момент, вдали от теплого климата, лучше иметь при себе шубку.

Мне незнаком физический дискомфорт в полете. А вот эмоции свободно выплескиваются, ничем не сдерживаемые и не ограниченные.

Однако, самое необъяснимое для меня лично то, что когда отправляюсь в полет, близкие мгновенно забывают о моем существовании. То есть, они, конечно, знают, что я есть в их жизни – ведь не исчезаю ни с фотографий, ни из их памяти – однако как бы совершенно спокойно принимают тот факт, что меня может не быть дома несколько дней и ночей. Не волнуются, не ищут, будто и наша связь замораживается тоже. И если сама не дам о себе знать, всё будет так, как если бы я находилась где-то поблизости от них, в зоне досягаемости.

Однажды был случай, когда я впервые улетела очень далеко от дома, в другое полушарие, в другой часовой пояс, летала там по городам и странам, и в какой-то момент поняла, что прошло уже два дня. Растерянность переросла мгновенно в панику – наверное, родители уже подали в розыск. Чудом изыскав возможность позвонить с уличного телефона домой, через океан, я набрала домашний номер. Ещё не зная, что ей сказать, вдруг наткнулась на совершенно спокойную мамину реакцию. Она будто бы нисколечко не волновалась за меня, только спросила – всё ли у меня хорошо? На утвердительный ответ мама отреагировала невозмутимым: «пока, увидимся вечером!» Позже я экспериментировала смелее и попробовала не появиться дома и в школе несколько дней подряд – ни там, ни там меня не потеряли. Все словно считали, что я где-то рядом, что всё в порядке, не вспоминали обо мне, если я сама не провоцировала их на это. А когда спрашивала потом у одноклассницы: «помнишь, что я тебе вчера говорила?», она отвечала, что да, слышала, но забыла. А ведь я и в школе то вчера не была. Итак, поле Земли меня не отторгает – уже хорошо. При этом я условно не зависима ни от чего и ни от кого. Почему условно? Да потому что я ещё юная девушка, которая в следующем году ещё только должна закончить школу! И понимаю, что должна это сделать обязательно, хотя и не понимаю, почему это так важно для меня.

И если по правде, боюсь этой физической независимости. Потому что когда осознаю её в полной мере и приму внутри, как норму – могу вообще перестать возвращаться домой, жить как все. Какой в этом смысл? Изредка менять волшебное чувство полета, его упоение, на оковы физиологических потребностей, что наваливаются гирями стоит лишь попасть в зону их власти? Боги спускались на Землю, чтобы познать человеческие удовольствия и боль, меняли на них бессмертие. Но кто я тогда? Ведь, наоборот, отрываюсь от земли, чтоб оставить там всё это.

Но оставить воспоминания об увиденном не удается так легко, как хотелось бы. Я много часов просидела в интернете, изучая информацию о мусорном острове, встреченном мной в Тихом океане. Даже нашла что-то про близлежащие острова и гибнущих птиц, свидетельницей чего стала лично. И с одной стороны немного полегчало от осознания того, что люди знают, они стараются что-то сделать с этой проблемой, что я не одна теперь. А с другой, всё это стоит перед глазами так ярко, неотступно, как будто людьми делается недостаточно.

По-прежнему люблю сидеть у океана. Ежиться от свежего бриза, ловить взглядом накатывающиеся волны, трогать босыми ступнями камешки, пересыпая песок в ладонях. Я почти каждую ночь лечу в другой часовой пояс и провожаю там закат. Смотрю, как остывает воздух после раскаленного дня, слушаю речь на других языках, улыбаюсь всем молча – я не знаю языков. Только: «Ола!» - кричу в ответ на приветствия старушек с внуками, чинно прогуливающихся у кромки воды. Малышня щебечет что-то, носится, вздымая песок фонтанчиками

Снова и снова я прошу прощения перед океаном за то, что творят с ним люди. А он, как ласковый отец, нас прощает, принимает в свои объятья, обещает научить Единству. А ещё он скрывает в своих глубинах великие тайны…

С Седриком я познакомилась, когда мне было пятнадцать. Летела над океанской водной гладью, рассматривая прибрежные скалы, хотелось опуститься на одну из них и оттуда следить за закатом. В этот вечер не хотелось общения совершенно, события дня в школе вымотали эмоционально. Хотела лишь неба, волн и птиц.

И теперь душа увлекла меня куда-то к берегам Австралии.

Океан штормило. Я, придавленная глыбами туч, попарила немного невысоко над водой, ловя брызги распущенными, растрепанными волосами. Наигралась, рванула дальше и довольно скоро увидела знаменитую Великую Океанскую Дорогу. Да, в свои пятнадцать, я знала о географии нашей планеты гораздо больше сверстников, и отнюдь не по учебникам.

Вот вдалеке показались скалы Двенадцати Апостолов. Мне они нравятся, напоминают своими очертаниями головы. Именно так, вижу, как на их боковых стенах-откосах вырисовываются лица в профиль и анфас. Один из них похож на профиль моего соседа по лестничной площадке, дядю Витю, и я хихикаю: вот и в апостолы угодил! Высятся скалы на фоне серого, предгрозового неба, манят к себе как магнитом, укутываясь во взметающиеся веера брызг - красота неимоверная, любуюсь и сама себе не верю, что такие чудеса бывают. Захотелось присесть на каменную макушку, ощутить запахи, а может статься и повезет ухватить голыми пятками россыпи капель, самых диких, рвущихся вверх.

Так вот, лечу я, значит, кручу головой в поисках уютного пристанища, выбираю, и вдруг вижу маленькую фигурку на песчаной отмели. Одетая в ярко-красное, она прыгает и вроде бы машет мне? Я аж опешила в полете, на всякий случай огляделась. Нет, в подобную погоду и в таком отдалении от людей и нас двоих было много. Чуть ближе подлетела и разглядела высокого мужчину в спортивном костюме и с улыбкой до ушей. Махнула в ответ и только потом сообразила: он же не может меня видеть. Да и если бы видел – реакция была бы другой, наверняка.

- Лети сюда! – вдруг крикнул он, сделав руки рупором, перебивая шум волн.

- Я?! – машинально заорала в ответ и тут же расхохоталась: ну а кто же? Не буревестника же призывает, они вон как кружатся-танцуют на ладонях ветра неподалеку. Хотя я сама сейчас вполне сойду за милую беленькую гигантскую птичку.

- Конечно! – он махал уже двумя руками.

ОН МЕНЯ ВИДИТ?

От неожиданности я резко снизилась и, зазевавшись, хлестко получила в лицо мощной океанской дланью, задохнулась на мгновение, захлебнулась чуть-чуть, а парень уже хохотал вовсю.

- Летунья, не утони!

Вытирая лицо рукавом, приземлилась у самой кромки воды. Настороженно, но с любопытством, смотрела, как человек в красном (алеющий мак!) приближается. Но вот чего я совсем не ожидала, так это крепких объятий без предисловий. Даже не успела оценить визуально черты его лица.

- Меня зовут Седрик, - прошептал в ухо, не выпуская из рук, - а кто ты?

- Таисья, - прохрипела, даже не пытаясь сопротивляться.

Чудно всё это как-то.

- Таисья, - наконец, отпустил, отстранился и вперился на меня буквально влюбленным взглядом, - странное имя, но слух ласкает, есть что-то кошачье в нём.

- А вы кто? – попыталась я спрятать улыбку за суровой серьезностью, но предательски хихикнула.

- …и как вообще тебя засек без локаторов? – закончил Седрик, - вопрос на миллион долларов. К счастью, сегодня именно я сорвал банк и потому готов поделиться ответом. Пройдемся?

Он подставил локоть, уцепилась за него, и мы побрели по пустынному пляжу. Босые ноги холодели на безнадежно остывшем, мокром песке. Я ведь не собиралась совершать пешеходных прогулок и улетела из дома, в чем была: кружевной пижаме и на босу ногу. Да и ветерок, мягко говоря, был неласков в это время года в данных широтах. Бросила уязвленный взгляд на неожиданного спутника: ему-то хорошо в удобной обуви и хоть и дурацком, но, несомненно, теплом, спортивном костюме.

- К слову, здесь внизу гораздо холоднее, - я ещё договаривала фразу, а быстро скинутая спортивная куртка уже ложилась мне на плечи, мягко обволакивая вожделенным жаром. Пахла она чем-то морским, водорослями, ракушками, слегка рыбой, - спасибо!

Новый знакомец сверкнул на меня веселыми очами:

- С ума сойти, какая удачная у меня сегодня прогулка и просто волшебный улов.

- Ах, Вы рыбак! – усмехнулась я, - и что же притащили Ваши сети?

- Русалочку, дивную, как коралл, но при этом крылатую, - рот растянулся в улыбке ещё шире, - прости мои неуклюжие сравнения, привык мыслить, как ихтиандр.

А, в общем-то, довольно приятный тип – этот рыбак-ихтиандр. Искоса, исподтишка я разглядывала мужчину и таяла. Чего ещё надо девушке в пятнадцать, как не высокого, стройного, широкоплечего блондина лет эдак тридцати на вид, с чуть рыжеватым отливом густой копны волос, обнимающего её нежно, но крепко за плечи на фоне океанского прибоя и серой гряды скал на горизонте (как из среднестатистического дамского романа, правда?). Чего ещё желать? Разве что, пару уютных кроссовок, на крайний случай, тапочек! Однако можно и потерпеть, такие знакомства не каждый день бывают.

- Но как Вы меня увидели? – тут же поломала всю идиллию, пытаясь понять, - когда я в воздухе, это невозможно!

- Не для меня, Та. Прости, можно буду тебя подобным образом именовать?

- Лучше Тая, - поморщилась я, - иначе: Таисья Михайловна!

- Всё понял! – испугался он, - Тая так Тая. Но только одного не пойму: чего ты ко мне во множественном числе-то обращаешься? Вроде как я здесь один, не считая прекрасного неземного существа.

- Ой, спасибо, - сердце подростка было тронуто.

- Познакомься, кстати, - он ткнул пальцем в небо, где прямо над нами кружилась огромная птица, - это Фиона, подруга детства. Мы ещё с яйца знакомы. С её яйца. Понимаешь?

- Да, - кивнула я с досадой, стараясь не расхохотаться, - конечно, чего тут непонятного. Будем знакомы, Фиона!

Помахала свободной рукой буревестнику. Что ж, видимо, переходим на «ты».

- Ну вот, я совершенно не джентльмен сегодня, - вдруг огорчился Седрик, - ножки твои морожу.

Он рухнул на песок, сноровисто стянул с себя кроссовки и, глядя на меня с нежностью снизу вверх, протянул их.

- Ммм, - я растерялась, - спасибо, конечно, но, а как же вы, то есть, ты?

- Прекрасно пройдусь в носках, - он пружинисто вскочил, - наша встреча меня буквально дезориентировала, Тая. Я и предположить не мог, что обрету ещё одного необыкновенного друга.

- Вот как? – я сунула ноги в кроссовки, такие восхитительно теплые, и утонула в них, - под необыкновенностью ты имеешь в виду нечто такое…

- Именно! – Седрик понял с полуслова, - именно так, милая девочка.

Сейчас я увидела, как он взволнован, за улыбкой прятал неподдельный восторг вкупе с растерянностью.

- Значит, ты можешь видеть меня? – я задумалась.

- Могу. И ты меня, если я, к примеру, прямо сейчас зайду в воду!

Он подпрыгнул, как мальчишка, лукаво подмигнул мне и с разбегу нырнул в ледяной прибой. Я ахнула: сумасшедший! Вода холодная, а потом ещё и замерзнет, промокший.

Но Седрик выныривал и нырял снова, ярко-красное пятно то погружалось, исчезая в волнах, то показывалось на поверхности, удаляясь и приближаясь. И что такого удивительного в том, что я могла его видеть?

А потом парень вынырнул и поплыл к берегу. Через минуту стоял рядом.

- Потрогай меня! – возбужденно сказал он.

Я оторопела, смутилась. А Седрик взял мою руку и приложил ладонью к своей малиновой майке. В этот момент я оторопела ещё больше и, уже не стесняясь, принялась его ощупывать со всех сторон. Седрик был абсолютно сухим! Одежда, волосы.

- Но как?

- Вот так, - он усмехнулся, - ты умеешь летать, а я – плавать. Твой дом – небо, а мой – океан. Я могу жить в воде, пребывать в ней как угодно долго, нырять на самое дно, не нуждаясь в дыхании. Мне не страшны перепады давления на самых немыслимых глубинах. В такие моменты я словно забываю себя и свою человеческую природу, понимаешь?

Я кивнула, зачарованная.

- Помнишь, ты удивилась, что кто-то увидел тебя в полете? А я становлюсь невидимкой для всех, стоит зайти в воду. И ты видишь меня, милая Тая, потому что сама такая же, необыкновенная.

Мы долго ещё в тот день сидели на берегу, обнявшись, укутавшись в куртку Седрика. Разговаривали-разговаривали-разговаривали. Я узнала массу других вещей, о которых не подозревала. То, что я не одна такая, «не от мира сего» - было приятным шоком, а теперь вот обрела друга по необыкновенности, который упомянул, что скоро познакомит меня ещё с одним человеком, подобным нам. И стало так радостно от понимания, что я не изгой в этом мире, а, скорее, его изюминка! Общаться с Седриком было легко-легко, словно сто лет знаю его. Невероятно чудесно. Часы летели, как минуты.

Если мы замерзали, то он отправлялся в океанские волны, в которых не ощущал ни холода, ни других каких-то неприятных моментов, а я парила в воздухе над ним, так мы продолжали общение.

Тот день принес мне ещё одно открытие. По пляжу пробегали молодые люди, группка спортсменов. Они помахали нам и что-то крикнули на английском. К своему стыду, я совершенно не интересовалась языками тогда и не поняла, что именно. А Седрик весело ответил им, что день действительно для прогулки не очень, а для свидания – самое то. Они снова нам что-то крикнули, засмеялись и убежали.

Я вцепилась в нового друга как клещами - каким образом он отвечал им по-русски, а они его понимали? Седрик открыл мне новую истину: он разговаривает со мной на своем родном языке, на французском, а английский знает неплохо, чем и воспользовался в диалоге с австралийцами. Но – и это самое главное – мы с ним и другие, подобные нам, понимаем друг друга так, словно говорим на одном языке! На каком бы он со мной ни заговорил, буду слышать и воспринимать его речь на своём языке. Во дела! Я долго осмысливала эту новость.

- Да-да, - кивнул Седрик серьезно, - мой друг Мануэль, с которым я тебя позже познакомлю, вообще перуанец, но ты его тоже будешь понимать столь же легко, будто он изъясняется не на своем, довольно редком, а на родном тебе языке. Согласись, это очень удобно? Обидно было бы встретить единомышленников из общего клуба людей со сверхспособностями и не понять друг друга?

Я похолодела от такой перспективы и согласилась безоговорочно, мысленно ставя галочку в списке чудес, которые пополняли мою жизнь регулярно.

Горный человек

«Горный человек»

Я рассказала Седрику про мусорный остров в Тихом океане.

- Знаю, - он погрустнел.

И у меня отлегло от сердца, честно говоря, я боялась, что он воспримет мои слова несерьезно, отмахнется. А потом подумала: ну как же так, океан – его обитель, разве можно не пропустить через душу такую проблему в нем?

Мы сидели, как обычно, на побережье – только принадлежащем острову Новая Гвинея. Седрик питает слабость к Малайзии и Индонезии, и меня просвещает понемножку. (Например, в марте-апреле здесь начинаются муссоны – ливневые дожди с просто невероятными грозами. Я таких у себя на родине не видела никогда. Но если мой друг-ихтиандр всегда выходит сухим из воды, то я до неприличия легко и быстро становлюсь «хоть выжимай». Поэтому приходится прятаться в непромокаемой палатке и любоваться оттуда. А Седрик сидит снаружи и ведет со мной пространные беседы, наслаждаясь водопадом. Такие вот мы чудаки). Однако в тот раз обошлись без слоя полиэстера между нами – погодка радовала отсутствием осадков.

А Седрик уже рассказывал, как впервые обнаружил этот мусорный кошмар, как метался, не зная, что поделать, как принялся изучать тему. Потом связался с основателем экологической организации «Морской Научно-Исследовательский Фонд» (AMRF) Чарльзом Муром, который также много лет назад обнаружил плавучий мусор и был настолько потрясен, что все свои деньги и силы вложил в исследование экологического состояния Тихого океана. Он привлекал внимание СМИ к проблеме и пытался достучаться до сознания людей, и ему это удалось. Сейчас множество экологов и океанологов следят за ситуацией, пытаются её изменить…

А ещё я поведала об острове с птицами. Мы долго молчали, думали об одном: как же воспрепятствовать их гибели, что лично мы можем сделать?

- Знаешь, у меня такое ощущение, что скоро, очень скоро, найдем способ! – вдруг сказал Седрик, сжав руку своей, - чутье, интуиция, называй как угодно. Не падай духом, Тая!

- Есть вещи, которые пока не могу рассказать тебе. Вообще никому, - поправился он, видя мою погрустневшую физиономию, - потерпи немного.

- Ну, хотя бы намекни!

- Я сейчас исследую Марианскую впадину, - осторожно произнес Седрик, - но делаю это с бо-о-о-ольшой опаской! Видишь ли, погибнуть во цвете лет и зря потратить такие способности, которые, может, даны одному на миллиард человеку, меня не греет.

- От чего погибнуть? Ты же прекрасно выносишь любую глубину, - хмыкнула я.

- Да, глубину, но это не значит, что я прекрасно вынесу пасть существа, которое скрывается в этой глубине, - Седрик вздохнул, - я, конечно, могу передвигаться очень быстро, но на определенной глубине преимущество у того, кто может видеть в кромешной темноте. Любая осветительная техника имеет предел при погружении. А у меня в глаза, увы, не встроен прибор ночного виденья.

- Существа?! Что за существо? Рыба?

- Тая, вот об этом я не могу пока тебе поведать. Возможно, оно там далеко не одно, но на рыбу не похоже вовсе, ни на один из ныне существующих видов, насколько я смог увидеть. И, как мне кажется, обладает разумом. Как только прояснится что-то – сразу всё выложу. Или напишу книгу: «Кто скрывается в Марианской впадине». Поверь, будет бестселлер.

- Ага, в жанре фантастики, - я показала ему язык, - Сед, ну кто тебе поверит? Разумное существо, что прячется от людей и которое ещё ни разу не засекли!

- Это лишний раз подтверждает его разумность, - Седрик улыбнулся, - пока прячется, живет без опасности быть истребленным. Да и потом, это только начало. Много всего скрывается в самых больших глубинах. Эх, жаль я не могу тебе этого показать!

- Достань мне что-нибудь с большой глубины! – потребовала я игриво, - что-то, чего нет ни у кого из живущих.

- Хочешь, я разграблю клад с потонувшего корабля? – казалось, Седрик говорит всерьез, - а ты выберешь лучшую из драгоценностей!

- Ммм, ха-ха, ты прелесть! – я пихнула его легонько в бок, - знаешь, сколько теряет человечество оттого, что не знает о твоих возможностях и не может тебя привлечь к себе на службу?

- Я вольная рыба! – включился в игру Седрик, - и не живу в аквариуме на пайке из сухого корма!

В тот день мы немного поплавали: я у берега, Седрик подальше, таскал со дна чудесные раковины, одна другой краше, хвастался ими, как ребенок. Потом удалился куда-то надолго и, когда я уже собиралась выходить из воды, ибо замерзла (а плавать так и не научилась) откуда-то вынырнул и подгреб ко мне с морской звездой на груди:

- Смотри, я кавалер ордена красной звезды!

- Ну-ну, и за что же награжден? – спросила я, работая ногами на мелководье и отплевывая воду.

- За храбрость, конечно, - выпучил глаза Седрик, - кто ещё отважится повторить мои морские подвиги. Между прочим, я её с такой глубины достал! Почти девять тыщ метров, редкость даже для глубоководных беспозвоночных иглокожих этого вида!

- Ой, - осторожно коснулась звезды, предвкушая урок биологии, но не сложилось.

- Отнесу-ка обратно, - сообщил Седрик и «вильнул хвостом» прочь.

Пока я выходила и сушилась, нарезая круги над песком, орденоносец был вновь разжалован в обычные ныряльщики, в коем виде и явился мне из пены морской. Отряхнулся – скорее для позерства – ухмыльнулся и воскликнул:

- А не пора ли нам немного попутешествовать куда подальше? Ты по суше, я по морю – пересечемся на заданной координате.

- Ну, почему ты не умеешь летать? – преувеличенно захныкала я, - мы так никогда не встретимся в месте, где нет сквозных рек! Слушай, Сед, а может просто по берегу пройдемся, а? Это твое «куда подальше» пугает меня, если честно.

- Видишь ли, Тая, - Седрик посерьезнел показательно, профессорским жестом поправил на носу несуществующие очки (я хмыкнула – не похож!), - хочу кое с кем тебя познакомить. И этот кое-кто редко покидает свою каменную обитель. Он вообще домосед просто неприличный. Может, ты повлияешь на Мануэля в лучшую сторону и собьешь его с пути затворничества?

- Ага, Мануэль, значит. И зачем мне сбивать его с привычного пути?

- Да затем, что на планете ещё преогромная куча неисследованных гор, скальных нагромождений, холмов и всего того, что любит пока мой, но смею надеяться, вскоре и наш общий, друг.

- Я пока туго догоняю, но подозреваю, что твой, а вскоре и наш, Мануэль в чем-то ох как не прост, я права?

- Ну, я же говорил, что ты умница! – подлизался Седрик, - значит, понравишься горному человеку.

- Кому-у-у-у?

- Ману! – Седрик потерял терпение, - не буду ничего раскрывать заранее, просто отправляйся туда, куда скажу.

Мы сели прямо на песок, и друг объяснил мне маршрут, рисуя пальцем. В общем и целом местом встречи было назначено местечко в Перуанских Андах, на берегу озера Льяурикоча. Вот прямо там сяду и буду его поджидать… А он в свою очередь через Тихий океан доберется до реки Санта, а там «пересядет» в приток Амазонки, носящий вполне себе название путешественников – Мараньон («Ноги»), который и берет свое начало в вышеуказанном озере. А потом мы вместе отправимся к Урубамбе. Уф, вы ещё не запутались в обилии названий? Да, на нашей планете много всего. В общем, дальше слушать и запоминать детали я не стала, взяла на заметку лишь конечное место моего летного маршрута. «Так будет быстрее для нас обоих» - сказал Седрик. В общем, правильно, не на поезде же ему передвигаться?!

Как я очень быстро рассекаю воздух и в силах развить необычайную скорость (жаль, измерить свой рекорд не могу), так и Седрик под водой скользит молниеносно. Через непродолжительное время мы встретились-таки в указанной точке.

Ох, я вам скажу, красиво же в этих местах! Суровые, острые горные гряды, подбирающиеся к самой кромке озера и отражающиеся в его серо-синей воде. Мягкая, невысокая травка по берегу, упорно пробивающая твердую почву. И почти 4 тысячи метров над уровнем моря! Вокруг – ни души.

Я в своем джинсовом сарафанчике чуть ниже колен, джинсовой же куртке и балетках выглядела бы слегка нелепо, если бы дерзко разбавила местный ландшафт. Но, не будучи подготовленной заранее, я не оделась для данного климата, потому и парила какое-то время совсем невысоко над землей, едва-едва не касаясь травы и камней. Потом сдалась и опустилась на землю. Однако, было совсем не так холодно, как пытались нагнетать хмурые, кучерявые облака. И даже ветер не обжигал, а скорее отечески гладил, вскользь.

- Редкая гостья в наших местах, - услышала негромкий голос.

Прямо за моей спиной, словно возникнув из ниоткуда, стоял высокий смуглый, худощавый длинноволосый парень. Он будто бы обращался не ко мне, а констатировал факт, глядя по сторонам. Через секунду я поняла, что он просто смущен до невозможности. Но так была рада внезапно встретить в такой глухой дали от родины русскоговорящего туриста, что вскочила и горячо кинулась к нему:

- Привет!

Он отшатнулся испуганно, загородился рукой, а потом залился краской, а следом же нахмурился, стремясь побороть застенчивость (вся игра чувств была налицо).

- Не так бурно, - пробормотал парень, отворачиваясь, - хотя и я рад тебя видеть.

- Хорошо, - кивнула я, отступая на шаг, - будем держать дистанцию. А ты вообще откуда?

- Местный, - ещё тише буркнул он, - коренной житель.

- Да ладно! – я осеклась.

Он действительно мало походил на туриста, как и я. А на местного – да, о чем говорило весьма красноречиво яркое пончо с геометрическим узором, кутающее его худощавое тело. Только сомбреро не хватает (хихикнула я). Черные длинные волосы, характерный индейский нос. Но если он местный, почему мы понимаем друг друга, с каких это пор в Перу в ходу русский язык?

- Эм.. ты… ты… - до глубин моего сознания что-то стало слегка доходить.

- Только хотел сказать, что для туристки у тебя чудесный кечуа, - потупился парень, всё также избегая прямого взгляда, - но понял, что это далеко не так.

- Постой-постой! – запротестовала я, - во-первых, какой такой кечуа и где он у меня? Если что-то не так, не виновата, такой меня природа создала, это раз! Во-вторых, прежде чем хамить, мог бы и представиться.

Вот тут он выпучил на меня глаза, забыв о скромности. Открыл рот, но никак не мог выговорить, словно дар речи потерял.

- Да я, нет! Ничего такого!! – замахал руками, - ты не так поняла. Кечуа – это язык, на котором я говорю!

Как же забавно и симпатично он краснеет, век бы любовалась!

- И вот сейчас понимаю, что ты говоришь на каком-то другом, - он иссяк.

- Не на «каком-то», а на великом и могучем! – я подняла палец вверх.

И тоже поняла.

- Так ты…

- Мануэль, - представился парень, таращась во все глаза так, будто я неведомая зверушка, - но можно просто Ману.

- Таисия, - на автомате кивнула я, - но можно просто Тая.

Так вот ты какой, перуанец Мануэль, домосед и затворник.

- Полагаю, это о тебе Седрик рассказывал? – вздохнула я.

Он прямо лицом посветлел:

- Сед! Да, он мой друг! Так значит ты такая же, как и мы! – едва не прыгал.

- Ладно, - успокаивающе подняла я ладонь, - всё нормально. Ну да, я девочка со странностями, с кем не бывает?

- Дай я тебя обниму!

И куда девалась его застенчивость?

Оказалось – просто на шаг отступила. Потому что, когда объятия закончились, он отодвинулся и опять превратился в клубок красного смущения.

- А чем необычна ты, Тая? – выговорил он.

Мы медленно побрели по берегу, держась на пионерском расстоянии друг от друга. Я рассказала о полетах, а Мануэль, в свою очередь, поведал мне о том, как ходит сквозь любую материю, в том числе – камни. Он любит недра гор, живет в скрытых от глаз пещерах, полостях, внутри скал. В частности, его территория здесь, в Андах. Когда-то давно, в детстве, у него, как у всех, была семья. До тех пор, пока он не ушел… в гору. Прямо на глазах родителей. Мама едва не сошла с ума, папа был в шоке. Ребенку тяжко пришлось тогда, попытки объяснить, соврать, что он просто спрятался в кустах у подножия, немного успокоили родителей, но тогда он понял, что не такой как все. И что жить без этих прогулок уже не может. Переживал, чем будет оправдывать долгие отлучки, пока не понял, что его исчезновения на длительные сроки просто никто не замечает. А когда более десяти лет вообще не появлялся дома, узнал, что его совсем забыли. Словно и не было у них сына. Вот тут я похолодела. Значит, если какое-то время совсем не возвращаться домой – та реальность окончательно отторгнет тебя? Мануэль кивнул. И я принялась лихорадочно вспоминать, сколько уже странствую и где вообще мой дом? С некоторым трудом вспомнила местонахождение, а вот время отсутствия – не смогла. Надо будет непременно побывать там в самое ближайшее время! Кроме меня ведь у родителей никого нет.

- Я вижу, вы познакомились! – румяный и вечно улыбающийся Седрик шел к нам размашистым шагом в своем ярко-красном костюме и… нелепом сомбреро с орнаментом по краям лихо заломленных полей. Шляпа вкупе со спортивным костюмом смотрелась совершенно ошеломительно.

- А я теперь понимаю кечуа! – похвасталась, кидаясь к нему навстречу, - как заплыв?

- Регата прошла успешно, - отсалютовал он, - за неимением соперников и лояльностью стихий я без проблем пришел победителем. Ману, я вижу, ты не дал Тае скучать и даже язык ей подтянул?

Я хихикнула.

- Ты устроил нам обоим сюрприз, - при появлении Седрика, мой новый знакомец заметно оживился.

- Скажи, Тая - чудесная девчонка, а? – наседал Сед, простите уж за каламбур.

- Невероятная! – легко согласился Ману, не сводя глаз с друга.

А я ежилась в теплых лучах комплиментов, сравнивая своих друзей: нового и старого. Они как два разных полюса. Крепкий, высокий, светлокожий блондин Сед, пышущий жизнью и задором, и не уступающий ему в росте, но при этом неимоверно худощавый (тщательно скрывающий телосложение под накидкой), смуглый (что не мешает ярко краснеть), черноглазый и черноволосый Ману, в профиль – вылитый индеец, люблю такие высокие носы с едва уловимой очаровательной горбинкой! Я прямо залюбовалась обоими, такими противоположными.

А Ману тем временем кому-то помахал, и я увидела переваливающийся через холм огромный черный джип.

- Это Херберт, - пояснил индеец, - поедем на машине. Хочу вас кое с кем познакомить.

Внутри джипа было душновато и тесно – громоздились какие-то мешки с шелестящей начинкой, рюкзаки. Через полчаса молчаливой езды куда-то вверх, в гору, я страстно мечтала вырваться наружу и привычно лететь вслед за друзьями, но тут маленький, но крепкий на вид водитель – чистый мексиканец - усмехнулся сквозь усы и быстро заговорил на красивом мелодичном, совершенно незнакомом языке, и я заинтересовалась. Мануэль пару раз успел ответить (водитель тараторил без умолку) и повернулся к нам с Седриком:

- Херберт говорит, что впервые везет к дону Хосе белых, он не уверен, что тот примет вас. Видишь ли, мой дядя вообще мало кого принимает, кроме кечуа и наших соседей аймара.

- А он кто, твой дядя, врач? – не поняла я.

- Он шаман, - просто, но с легкой гордостью, произнес Ману, - самый лучший.

Сейчас в его глазах я не видела застенчивости, преобразился, расправил плечи.

- Подожди, - шепнул Седрик, - он тебе ещё будет рассказывать о своей культуре, когда сочтет тебя хорошим другом. По священным местам потаскает.

- Ну, так я не против, здорово же!

- Если ты любительница развалин. Слышала про Мачу-Пикчу? – я кивнула, - знаешь, как индейцы называют его? «Пуп Земли»!

- А почему?

- О… ну с этим вопросом к Ману. Он будет восхищен столь благодарной слушательницей.

Седрик оказался прав – Мануэль горячо и с любовью поперемещает меня по свету, открывая тайны минувших веков, но это уже будет гораздо позднее. А в тот день я увидела настоящего перуанского шамана!

Магией если и интересовалась в жизни, то мельком, лет в 13-14, когда мои одноклассницы активно гадали на переменках и привораживали одноклассников-недорослей. Я хмуро наблюдала со стороны. Во-первых, не нравилась сама постановка: «они все такие чмошные, такие мелкие, но на ком-то же надо тренироваться!» Во-вторых, если приворот сработает и хоть один влюбится, будет сумку с учебниками таскать до дома и всячески угождать – а я к рабству относилась не слишком позитивно. В-третьих, меня коробило бегать «на угол» школы, где эти самые недоросли курили, подслушивать их разговоры, чтоб узнать – получилось или нет?

Мама ещё периодически пользовалась заговорами из старой пухлой бабушкиной книжки по белой магии – лечилась и красоту наводила. У меня в пять лет вывела ячмень на глазу. Я помню все эти: «Дулю тебе, ячмень, тьфу-тьфу-тьфу!» многократно повторяемые и тыканье этой самой дулей в глаз. Но ячмень взял и прошел за два дня. Подозреваю, что и быстрее бы прошел, если бы не тыкали. В общем, к магии я относилась с опаской, потому что её не видно. А что не видно, то недоказуемо. Это как искать черную кошку в темной комнате, не зная наверняка – есть она там или это пустое и глупое времяпрепровождение? А если есть всё-таки – не прыгнет ли тебе на голову в разгар поисков, чтоб вцепиться когтями и исполосовать лицо? Магия всё-таки дело не повсеместное, иначе бы была чем-то обыденным в наше время.

Перуанский шаман

«Перуанский шаман»

Шамана звали дон Хосе. Высокий сухопарый старик - облаченный во что-то явно домотканое, что Мануэль назвал пончо из альпаки, а из-под него виднелись брюки из замши - очень напоминал Ману, и если бы тот раньше не оговорился о дяде, я бы поняла сразу, что они родственники. Длинные черные, обильно посеребренные сединой, волосы не слишком аккуратно перехвачены плетеной повязкой. Босые ноги органично сливались с серой каменистой почвой. Мне сразу захотелось скинуть балетки и попробовать землю на ощупь, еле сдержалась.

Пока мои спутники выгружали из машины мешки и таскали их в невысокую хижину, дон Хосе сидел на камне в сторонке и курил трубку, при этом не сводя с меня глаз. Я аж поежилась немного под столь пристальным взглядом. С такой бесцеремонностью, но без видимых эмоций меня ещё никто не рассматривал. Взгляд был пристальным, но в то же время отсутствующим ровно настолько, чтоб не принялась возмущаться вслух. Да и кто понял бы русский кечуа?

Лучшее, что могла сделать для обретения внутреннего комфорта – это отойти поближе к раскидистому кусту и подальше от молчаливо назойливого шамана. Борясь с искушением взлететь и исчезнуть хотя бы ненадолго из поля его зрения, присела прямо на редкую травку (спиной старику!), натянула сарафан на замерзающие коленки и принялась мечтать о горячем чае. Не вспомню уже, когда ела в последний раз. В желудке заурчало мгновенно, едва подумала об этом. Вот тебе и сверхчеловек – кишки скручивает так же, как у всех, если дольше, чем надо, брожу по земле не кормленная.

- Хватит вздыхать! – выскочил сбоку вечновеселый Седрик, - хозяин хижины на перекрестке ветров приглашает нас насладиться его хлебосольным гостеприимством. Не знаю как ты, Тась, а я сейчас и живого койота проглочу не поморщившись.

- Фу-у-у, - а вот я поморщилась, - хоть бы обжарил сначала!

Но скоренько вскочила – вдруг приглашения на банкет второй раз не последует.

Седрик едва поспевал за мной - так я мчалась к столу сурового дона Хосе. Надеюсь, потчевать нас будут удобоваримой пищей, поглощать четвероногих братьев наших меньших мне сейчас не хотелось что-то, даже в хрустящей корочке.

В хижине пахло травами, дымом костра и ещё чем-то терпким, нестерпимо пряным. Закружилась голова. Я разглядела только, что полумрак комнаты сильно раздвигает огонь обложенного камнями костра прямо по центру. Ману и остальные сидели прямо вокруг него, за камнями покрупнее, видимо, представляющими собой отдельные столики. Херберт что-то быстро и яростно рассказывал шаману, махая руками, как мельница, мне показалось даже, что сейчас они сработают, как пропеллер, и он поднимется вверх, к отверстию в потолке, в которое уходил, втягиваясь, дым. Шаман слушал внимательно, не отвлекаясь. За мной тут же принялся ухаживать Мануэль.

- Будешь куй?

- Боже, что это ещё? – оторопела я.

- Морская свинка, - шепнул на ухо Седрик, в голосе слышалась совсем не скрываемая издевка.

- Чего-о-о-о? – я шарахнулась.

Вспомнилось детство, игры дома у подруги Ирки, её морская свинка по имени Генри – такая милая, такая прелесть… как-то цапнувшая меня за палец.

А потом увидела разложенное на банановых листьях маленькое жареное тельце зверька, напоминающего крысу, Херберт уплетал его лапу с превеликим удовольствием. Я зажмурилась.

- Можно мне чего-то, что росло в земле и не сопротивлялось, когда его назначили в пищу? – шепнула я Мануэлю, метнув на его дядю пламенный взгляд.

Ману словно мысли мои прочел:

- Ты не правильно поняла, - тут же вступился он, - дон Хосе не готовит их. Это обед Херберта, взятый из дома. Он предложил угостить гостью.

- Бесконечно добрый человек, - пробормотала я, - передай ему мою сердечную благодарность и низкий поклон, но мышь я есть не буду.

- Это наш местный деликатес.

- Будь он хоть трижды жемчужиной вашей кухни – не буду.

- Хорошо, - улыбнулся Ману и наложил в мою тарелку из листьев печеной картошки, кукурузы, споро полил тем самым благоухающим пряным соусом. Мой желудок заворчал на всю хижину, перекрикивая словоохотливого Херберта. И не разочаровался, получив свое, всё было невероятно вкусно.

А потом я ела перуанскую землянику и дыню, размером с яблоко, заедая вкуснейшим виноградом. Если это обычный для шамана обед, то я готова остаться тут навечно, смиряясь с молчаливостью хозяина.

После еды нам всем налили какой-то густой, темно-зеленый напиток, дон Хосе черпал его прямо из котелка, висящего на огне. Передавая мне пиалу, он пристально взглянул прямо в глаза, но на этот раз я выдержала и не потупилась. А в следующий миг увидела, что глаза грозного шамана - улыбаются. Но только открыла в удивлении рот, а он уже отвернулся зачерпывать для следующего. Тягучий и горьковатый чай был не горячим, видимо, хозяин сварил его перед нашим приездом. На вкус очень непонятный, вроде и неприятный в чем-то, но есть чарующая нотка, заставляющая сделать новый мелкий глоток.

Пили в тишине. Видимо, Херберт выдохся, уткнулся в свою чашку и смаковал. Наверное, тут так принято, во время процесса погружаться в себя – отрешенными выглядели все, каждый словно завис наедине с вечностью.

Ну и ладно, застольные беседы перенесем на потом, когда меня, возможно, официально познакомят с дядей, и он скажет хоть пару слов? А пока, попивая, исподтишка разглядывала внутреннее убранство хижины. Отблески от огненных языков в очаге высвечивали то причудливые маски на стенах, то несколько разнокалиберных барабанов, то шкуры. Вполне себе интерьер шаманский. Мебели по минимуму, это мне нравится. Такой аскетизм уют придает, и пространство не захламляет. А внутреннее помещение хоть и небольшое, но приятное, обволакивает.

Тем временем шаман тихонечко запел. Он странно тянул слова так, что я не понимала, когда кончалось одно и начиналось другое. Через минутку ему принялся вторить Херберт, постукивая в барабан, возникший из ниоткуда у него в руках. Глянула в пиалу – нет, всё-таки мы пьем именно чай. А голова слегка закружилась. То ли от запахов, то ли от песни. Я оглянулась на парней. Ману покачивался в такт, закрыв глаза, Седрик же широко раскрытыми смотрел куда-то в стену. Или сквозь неё.

Вспомнила, что читала про листья коки, которые очень любят употреблять мексиканцы. Не добавляют ли их в состав этого чудесного напитка? Но не успела додумать мысль, как меня вдруг что-то рвануло с места и куда-то понесло в пространстве. Я знала это ощущение, когда перехватывает на секунду дыхание, по резким предполетным стартам, каковые случались иногда. Но тут было другое. Пространство, в котором меня несло, выглядело очень фантасмагорично. Ходило волнами, образуя концентрированные круги, сквозь которые я мчалась стрелой. Оно искривлялось, рождая причудливые образы, поражающие воображение. Демонические и наоборот – перемешивались, перетекали из одного в другой. Улыбались мне и скалились. Так, что я даже не успевала испугаться или расслабиться. Я летела в каком-то состоянии отрешенного пофигизма. Как на сеансе в кинотеатре 5D – вроде как увлекательно, но понимаешь, что эти спецэффекты не могут тебе навредить, потому просто смотришь и удивляешься.

Барабанный ритм усиливался, моё сердцебиение тоже. И вдруг – птицы! Повсюду птицы, стая, облепившая меня, держась на небольшой дистанции. Шорх-шорх крыльями. Голова закружилась от мелькания перьев, не касающихся моей кожи. Серебристые, белоснежные, черные как смоль, рыжеватые – пестрый фейерверк повсюду. Потом они упорядочились и просто планировали рядом, ложась крыльями на ветер. А я могла говорить мысленно с каждой из них и со стаей в общем. И видела, что лечу уже не в абстрактном круговом тоннеле, а высоко над изумрудной долиной с тонкой голубой ленточкой реки, будто извилисто перечеркивающей зелень холмов.

Это паренье продолжалось и долго (почти бесконечно) и в один миг сменилось падением камнем вниз (так, что замелькали и птицы, и небо с землей в одном калейдоскопе), ярким ослепительным светом, который словно бил меня по лицу своими языками, танцевал на коже век, стараясь пробиться к глазным яблокам. Больно! Распахнув ресницы, я увидела огонь костра и обнаружила, что лежу на боку. Ого. Осторожно поднялась, опираясь на слегка онемевшие руки. Всё вокруг казалось слегка нереальным. Хижина шамана расплывалась, вместо людей я видела неподвижные силуэты, и не хотелось всматриваться в них. Да ещё слегка мутило. Требовалось срочно на воздух.

На слабых, подгибающихся ногах, я выбралась за порог и поплелась прочь. К облюбованным мной ранее кустам. Присела на землю. Теперь она не холодила, а словно горела подо мной, пульсировала. А воздух наоборот обжигал холодом.

«Шо-о-о-о-о-рх!» - пронеслась прямо передо мной стая огромных птиц, отправляясь на… рассвет? Боже, это же солнце встает! Неужели ночь позади?

В ошеломлении я прерывисто и быстро задышала, пытаясь собраться, сконцентрироваться. Мозг отказывался принимать тот факт, что с десяток часов я «пролетала» в странных (галлюциногенных?) видениях, сидя, как столбик. И если бы этот столбик не рухнул – может, и сейчас бы порхала с незнакомой стаей. Кстати, о чем мы так мило беседовали с птицами? Я всё забыла.

- Первое путешествие самое интересное, хотя и непонятное, – прошелестел сзади голос, прямо над моим ухом.

Не оглядываясь, поняла, что дон Хосе нашел меня.

- Что это было? – лишь спросила одними губами.

- Путешествие за силой.

Я обернулась. Индеец сидел на корточках, глядя на полоску розового неба, любовался восходящим светилом.

- Наверное, я так до неё и не добралась, - улыбнулась лишь, - чувствую себя сейчас, как выжатый лимон.

Шаман усмехнулся, но как-то очень тепло.

- Ты добралась. Ты встретила их, а это главное. Обрела свое имя.

- Эмм, - я растерялась, - имя?

- Писко. Птица. Твое имя, твой Хранитель. Скажи, как давно ты была дома в последний раз, в семье.

Я задумалась. И испытала прилив паники. Давно! Неужели «просрочила» свое возвращение и теперь в этой реальности у меня нет тех, кто бы помнил девочку Таю, обычную, прямоходящую и с небом не имеющую других отношений, кроме как общечеловеческих.

- Ещё не поздно, - успокоил шаман, будто прочитав мои мысли, - хотя сейчас ты словно птица, что покинула свою стаю и ещё не нашла другую. Ненадолго.

- Дон Хосе, - я с мольбой уставилась в его пронзительные глаза, - сколько это будет длиться, сколько мне разрываться между родителями и небом? Почему всё так?

- Ответы найдутся, - шаман неторопливо раскуривал трубку, - по крайней мере, ты сможешь понять даже «кальяуайя» - тайный язык наших ведьм, так что – добро пожаловать в любое время, Писко!

Я молчала, соображая, подбирая слова. Потом сменила тему:

- А остальные… они тоже летают?

- У каждого свой мир, свое путешествие, свои проводники и хранители. И свои поиски.

Мы посмотрели на солнце, что уже уверенно выпростало первые лучи из-за горизонта, из-за макушек деревьев на соседней горе, и в этот момент я ясно поняла: все разные, но мы – одно. И в этот момент понимания сила, словно ожидая этой мысли, как команды, нежданно объяла меня, обняла, как теплое пуховое одеяло, проникла внутрь, встряхнув всё тело. Я почувствовала непреодолимое желание взлететь. Оттолкнуться от земли, реализовать эту переполненность восторженными кувырками в воздухе, кричать от счастья, что подобно солнечным лучам, залило меня изнутри.

- Прилетай ещё, Писко, научу тебя твоей Песне, - проговорил шаман и взмахнул рукой.

- Спасибо! – крикнула уже сверху.

Как же хорошо быть тем, кто ты есть, не бояться, не сомневаться, не мучиться вопросами. В эту ночь я в свои шестнадцать словно стала гораздо старше, хотя не могу объяснить словами, что именно изменилось во мне тогда.

Летела стрелой в сторону родного дома, улетая от другого почти родного дома. Не вся ли планета – моя обитель? Невероятная легкость и радость лились из меня потоком, изливаясь вниз, на землю, освещая её светом, похожим на солнечный, но не заканчиваясь во мне. Наоборот – чем больше выливалось, тем больше прибывало. Я, как дырявое решето, как лейка, рассеивала вовне струйки энергии, что вливалась так же непрерывно через сердце, поливала ими мир.

Подарок шамана

«Подарок шамана»

Каждый раз, когда я возвращаюсь домой, родители помнят меня той, кем я улетала. Даже если пройдут десятилетия, они будут всё ещё считать, что учусь в школе, переступи я снова порог. А ведь уже через три дня – мой выпускной. Я так его ждала все эти годы, потому что учеба в школе казалась адским кошмаром. Ну, об этом как-нибудь потом, просто день прощания с ней – действительно праздник лично для меня!

Какое-то время, промучившись раздумьями, я решила, что если пропустила последний звонок, так хоть на балу потанцую. Такое раз в жизни бывает.

Но, видимо, не у всех.

Когда я в красивом голубом платье до пят вышла из дома под руку с мамой, сразу увидела Седрика. Он сидел в нашем дворе на детской карусельке в светло-бирюзовом костюме, в цвет перекладин, смотрел на меня и улыбался. Я рванулась было в сторону друга, но осознала: мама не поймет. Не то чтобы даже того факта, что у её дочки-школьницы такой взрослый друг, непонятно откуда взявшийся (а родители полагали, что знают обо мне всё), но и даже банально не поймет его французского. Исподтишка помахала ихтиандру и направила стопы в обитель знаний.

Седрик, держась на расстоянии, поплелся за нами. Благо школа рядом, в соседнем дворе. За машиной бы он не угнался, а ближайший попутно текущий водоем далековато.

Отправив маму к учителям, я быстренько поздоровалась с девчонками и улизнула за ограду.

- Привет, - Седрик сжал мою руку, - у тебя праздник, я вижу.

- Ага, - пытливо уставилась другу в глаза, знала ведь, что не просто так он прибыл сюда издалека, - школу вот окончила.

Седрик улыбнулся ещё шире. А потом обнял меня.

- Поздравляю, - шепнул в ухо, - ты совсем взрослая теперь.

- Да уж! – рассмеялась я, - переступила школьный порог и мгновенно выросла! Ну посмотри, Сед, вон там стоят мои одноклассницы: совсем юные девчонки, дети по сути, а ты говоришь «взрослая».

Седрик с огромным интересом уставился в указанную сторону, рассматривал девочек так, что глаза горели. Я даже встревожилась: показалось, что сейчас пойдет знакомиться, такое страстное любопытство пылало во взгляде.

- Я могу тебя, конечно, всем представить… как студента по обмену из Франции, скажем, парня моей подруги, а? – предложила не слишком охотно.

- Нет, - Седрик расхохотался, - благодарю покорно, обойдемся! Тая, я вообще зачем тут… полетели со мной, а? Кое что показать хочу тебе. И есть у меня сюрприз один от нашего общего друга, которым не терпится поделиться!

- Мануэля?

- От дона Хосе. Тогда ты улетела из Перу очень внезапно, а нам с Ману его дядя открыл один секрет – ты будешь в совершеннейшем восторге!

- Что ж ты раньше не сказал, ведь уже три месяца прошло, мы не раз встречались.

- Ну, во-первых, ты всё больше дома жила.

Да-да, тогда, после разговора с шаманом я очень испугалась, что меня забудут и словно компенсировала свое отсутствие постоянным присутствием в семье. Училась, сдала все экзамены в целом хорошо (не заботясь об оценках впрочем), а последний звонок пропустила потому, что после долгой самодисциплины не выдержала и улетела на пару суток на Камчатку – смотреть вулканы, а потом на Крайний Север – утопать взглядом в белизне снегов, наслаждаясь тишиной. Полностью потеряла счет времени.

- Во-вторых, - продолжал Седрик, - дон Хосе сказал, что тебе нужно закончить этот этап и отпустить себя в новую жизнь. Только тогда можно будет открыть тебе эти возможности.

- Какие возможности? – я опять встревожилась.

- После выпускного! – Седрик демонстративно «закрыл рот на замок».

- А чего сейчас сообщаешь? Не мог прийти позже? – возмутилась я, сгорая от любопытства, - слушай, ну его, этот выпускной! Не хочу. Давай прямо сейчас сбежим отсюда, а?

- Ещё чего! – осадил меня Сед, - выпускной очень важен в жизни каждой девочки, также, как и мальчика. Вешка на пути. А поцелуи за школой, а первый твой…

- Стоп! – рявкнула я, - не продолжай. И в мыслях не было целоваться сегодня, а тем более... Сед, ну чего ты говоришь такое?!

А Седрик был где-то далеко, погрузившись, видимо, в воспоминания о своем выпускном.

- Много теряешь, - промурлыкал он со сладкой улыбкой и отсутствующим взглядом.

- Сед, ты узнал о своих способностях в восемнадцать! – напомнила язвительно, - когда выпал из лодки отца. Понятное дело, что тебе всё это было интересно в школе, гормоны и всё-такое. Но давай не примерять на меня подобных вещей.

- С гормонами что-то не так? – встревожился мой ихтиандр.

- Перестань! – хлопнула его по руке, - рассказывай, что поведал дон Хосе?

Седрик посерьезнел.

- Если действительно хочешь пропустить этот праздник взросления, то нам лучше сначала уйти отсюда.

- Ну, а я о чем?

И не колеблясь больше, схватила парня за руку, бросив последний взгляд в сторону школы, потащила прочь, через дорогу, за угол. А там остановилась, как вкопанная.

- Как ты добрался сюда?

- По ближайшей реке, а оттуда на автобусе. Тая, послушай.

- Тогда пошли на автостанцию!

- Тая!

- Не отговаривай меня, я всё решила! Со школой покончено, вперед, в новую жизнь. Взрослую, как ты говоришь.

- Тая!!

- Что?

- Не хочешь переодеться?

Он кивнул на мое пышное платье принцессы, в рюшечках и оборочках, длиною « в пол». Мама настояла, я была за более сдержанные фасоны.

- Ой, точно, - смутилась, - подождешь? Слетаю мигом домой и обратно.

- Подожду, - кивнул Седрик, пристально глядя мне в глаза, и вдруг, со словами «нет, так нельзя!», схватил и привлек к себе, поцеловал в губы, но легонько, едва коснувшись, задержался на пару секунд, потом отстранил, - вот, теперь всё. Знаешь, моя девочка, поцеловаться в выпускном платье – это же обязательное событие! Примета такая – для успешной взрослой жизни. Хотя бы с другом и совсем невинно.

А я смотрела на него видимо такими ошалевшими глазами, что Сед испугался:

- Прости, Тая! Я идиот. Это был твой первый поцелуй?

Слезы хлынули из глаз, когда я уже взлетела. Махнула сверху:

- Жди здесь, я быстро.

Но быстро не получилось. Я сначала упорхнула на крышу родного дома, подальше от людских глаз, и несколько минут приходила в себя. Всё тело слегка потряхивало изнутри. Не могу сказать, что этот легкий мимолетный поцелуй как-то взволновал меня особым образом, ну, знаете, как в книгах описывается. Видимо для этого всё же нужно быть как минимум влюбленной. Но он ведь был действительно первым! И мне немножко даже понравилось. Смахнув слезы, улыбнулась. Какой всё-таки забавный парень этот Седрик! Ладно, домой, переодеваться и в путь, за тайнами перуанского шамана!

Каждый по-своему уходит от старой жизни. Кто-то сжигает мосты, а потом, исподтишка, снова и снова возвращается памятью и взглядом в прошлое. А я уходила переулками, за руку с Седриком, молча, не оглядываясь. И при мысли о том, что, возможно, никогда больше не увижу маму с папой, меня захлестывало нервное возбуждение. Сердце пыталось вырваться через виски, билось в них исступленно. Потом утихомиривалось ненадолго, до следующей мысли о доме. Но если он перестанет быть домом для меня – где обрету новый? Можно ли уходить вот так, в никуда?

А разве лучше постоянно возвращаться и на краткое время притворяться тем, кем ты уже не являешься? Очень сложно птице перекидываться в человека, а обратно – легко и естественно.

Сед попросил меня найти самое малолюдное место, и я привела его на небольшой пустырь за заброшенным заводом, пролезли на территорию сквозь дыру в заборе. Крохотный клочок земли, площадка три на три с жухлой травой, которая задыхалась, пытаясь пробиться и жить среди ещё не высохших полностью пятен машинного масла. Кирпичная кладка, пробитая в паре мест, но сохраняющая свои позиции, с одной стороны, стена завода с облупившейся известкой – с другой, с третьей навесы мастерских – идеальное укрытие не только для нас, о чем в обилии свидетельствовал всякий потребительский мусор: бутылки, сигаретные пачки, пакеты от фаст-фуда. К счастью, кроме нас это место в данный момент не имело других посетителей. Территория не охранялась – ни людьми, ни собаками. Как и всё, что в какой-то момент окончательно забрасывалось во власть разрушения и тлена.

- Ну вот, - сказала я, не поднимая глаз, - самое тихое место.

- Тая, - тихо произнес друг, - ещё раз прости, я…

- Сед, - прервала, стараясь не дрогнуть голосом, - забыли. Лучше расскажи, наконец, тайну, из-за которой ты так злостно вырвал меня с корнем из обычных человеческих счастливых будней.

- Ты действительно была в них счастлива?

- Нет, но попробовать стоило.

Я осмелилась взглянуть похитителю в глаза. Озорные чертики плясали в них, подпрыгивали и кувыркались, заманивая мое любопытство в глубокий омут.

- Хорошо, слушай, - улыбнулся обладатель рогатых.

И далее, сжато, кратко и сухо поведал мне нечто такое, от чего я одновременно пришла в восторг и скептическое недоверие. Моментально захотелось проверить его слова.

Схватив Седрика за руки, я взмыла вверх и он, против всех законов физики, очень легко поднялся вместе со мной. При этом совсем не ощущалось такой тяжести, как если бы мне приходилось поднимать с собой груз весом в человеческое тело. Седрик будто бы обрел аналогичную способность летать. Ну или стал пушинкой. Мы ахнули одновременно: я от радости, он от неожиданности. И вцепился в меня мертвой хваткой.

- Не бойся, - усмехнулась злорадно, - не отпущу.

- Да уж, падать на битое стекло – удовольствие сомнительное, - парень с волнением смотрел под ноги, вниз.

- Ты туда гляди! – я кивнула на небесный купол над головой, и мы ракетой взмыли в его объятия.

Пока летели, Сед успокоился, разулыбался, ослабил хватку, и теперь мы просто держались за руки, как на прогулке. Теперь он понимает: это нелегко и будоражит – терять невинность, делать что-то эдакое в первый раз (неважно, что именно).

Небо! Как же я по тебе скучала, вот так, по-настоящему освободившись скользить! Дон Хосе действительно сделал великолепный подарок, раскрыв секрет. Объяснил, что контактируя друг с другом, мы перенимаем свойства каждого, его способности, пока соприкасаемся. Таким образом, не только Седрик может теперь осваивать облачные просторы, но и я – погружаться в океанские глубины! Или сквозь камни проходить? А ещё можем разговаривать мысленно, когда находимся в зоне видимости друг друга. Аж задохнулась от невероятных перспектив. Однако, какую степень доверия нужно иметь друг к другу при этом, чтоб не бояться, что рука может разжаться и… Глупости какие, придет же в голову! Человеческое странное мышление и опасения. Никто из людей не ценит даже самых своих близких и любимых так, как мы в своей группке из трех человек. Именно оттого, что нас всего трое. И вот это теперь – моя Семья.

Морские цыгане

«Морские цыгане»

Мы уже какое-то время летели над океаном. Пару раз Сед соблазнял нырнуть, однако я временила с этим, оттягивая момент перехода черты, за которой нет уже границ и невозможностей.

Он хохотал, подставляя ветру лицо, махал другой, свободной, рукой, выкрикивал что-то нечленораздельное, типа: «е-ху-у-у-у!» или «о, е-е-е-е!».

А я все не решалась и не решалась. Насколько просто быть в своем чуде, настолько трудно вдруг окунуться в чужое (в данном случае – в буквальном смысле). Решиться даже сквозь жгучее любопытство и притягательность ох как не просто.

- Смотри! – закричал Седрик, голос заглушался порывами ветра, но рвущаяся наружу радость прекрасно доносилась.

Проследив за его рукой, я обнаружила на горизонте остров. Прикинула, что мы где-то в районе Восточной Индонезии, а там этих островов, как звезд на небе. Архипелаг-созвездие.

- Не туда, вон, - Сед подкорректировал мой взгляд, и чуть поодаль увидела россыпь лодок.

Количеством около десятка, покачивающиеся на волнах, они буквально сливались окраской с цветом воды, выглядели игрушечными с высоты. Мы, не сговариваясь, слегка снизились.

Некоторые лодчонки были совсем легкими, одноместными. Другие больше походили на дом, имели крышу. Приглядевшись, поняла, что это даже не лодки с бортами, а открытые плоты, и довольно крупные. Они рассыпались по океану вблизи условной акватории, не удаляясь сильно от острова, но и не приближаясь к нему, будто шли параллельным курсом.

- Рыбаки? – крикнула я Седу, на что тот задумчиво покачал головой:

- Морские цыгане. Я читал о них, но воочию не видел ни разу, хотя избороздил океан.

- Всё когда-то бывает в первый раз, – не удержалась от ехидства.

А друг глянул на меня таким глубоким серьезным взглядом, что стало немножечко стыдно за неуместные детские подколки. Всё, что касалось океана, было его личным домом, стихией, волновало и тянуло. Как меня небо.

Мы сделали круг над караваном. Седрик вкратце рассказал, что знал: эти люди почти никогда не выходят на берег. Разве что продать-купить что-то или похоронить своих покойников. Они рождаются, живут и умирают на лодках и плотах. Кочуя по океану, морские цыгане, или как их называют оранг-лауты – «морские люди» - питаются тем, что поймают. Умеют опускаться на немыслимые глубины и подолгу пребывать под водой. Их лодки-кабанги служат им и средством передвижения, и жилищем, а если эти морские кочевники иногда основывают временное поселение, то обитают в домиках на сваях над водой, у берега.

Как ни странно, их довольно много, с полмиллиона человек ведет вот такой вот образ жизни, множество племен, которые даже между собой не имеют общего языка.

Мы какое-то время любовались, как цыгане ныряют с лодок и вновь забираются в них уже с добычей.

- Отпусти меня, - вдруг попросил Седрик шепотом.

Его глаза были взволнованы до предела, а рука дрожала. От нетерпения? Я поняла, что сжимаю руку друга.

- Хочу посмотреть поближе, на тех, кто под водой.

Его глаза горели азартом и страстью соприкоснуться с чем-то, с чем ещё не встречался.

Мы отлетели подальше, я разжала пальцы, и Седрик камнем рухнул в глубоко-серую воду. Океан был неспокоен, но, видимо, беспокойства его надводным обитателям не причинял – они всё так же самозабвенно «рулили» по волнам. Всплеск воды в стороне, однако, слегка привлек их внимание. Они загомонили о чем-то на дивном для слуха языке, указывая пальцами в нашу сторону. Я даже усомнилась на миг, что невидима для них. Но потом, видимо, они пришли к какому-то логическому выводу и успокоились. А я рискнула подлететь поближе.

Сразу же поймала взглядом, выделила, маленькую лодочку, в которой сидели два ребенка лет семи, мальчик и девочка, одни, без взрослых. Да и по размеру лодка была впору лишь им двоим, только-только. Однако старший так споро рулил и управлял ею – этот загорелый «бронзовый» малыш с веслом в руках, превышающим размерами его рост – что я невольно залюбовалась. Умилилась.

Спланировав над этой лодкой низко-низко, нежно коснулась макушки ребенка на лету. Он вздрогнул, вскинул вверх глаза - и я мгновенно утонула в этой бездонной серой пучине. Его зрачки копировали океан. Я захлебнулась, сбилась с курса и едва не налетела на соседнюю лодку. А мальчик озирался и что-то лопотал сестренке.

Отлетев подальше, успокоила дыхание. Что-то было в этих глазах, нечто останавливающее время. Метка человека, познавшего суть бытия, мудреца, не торопящегося жить, понимающего окружающий мир, как свой собственный. Не передать словами, что я ощутила в эти краткие пару секунд, когда наши взгляды встретились, хотя он и не мог меня видеть.

- Тая!! – донеслось сквозь свист ветра.

Седрик махал мне из волны.

- Давай сюда, безумно интересно, сама увидишь! – протянул руку, когда я подлетела.

Замешкалась на миг. А! Будь что будет – и дала свою ладонь.

Рывок – и над головой уже сомкнулись слои тяжелой воды. Холодной? Я не ощущала температуры. Автоматически задержала дыхание, надула щеки, отчего Седрик расхохотался. Забавно видеть, как он делает это под водой. Я тоже прыснула и поняла, что не только могу смеяться, но и даже дышать! Вдох-второй – и расхохоталась от души.

Как же здорово ощущать привычную стихию иначе. Вода скользила по коже рук и лица, гладила одежду, не намочив её, как тускловатая туманная дымка, но в то же время – упругая и теплая. «Ласковый кисель» - возникло в голове сравнение, на что я рассмеялась снова.

«Ну как тебе тут?» - в голове возник голос соседа-ихтиандра.

«Как во сне» - призналась я и тут же строго предупредила «только не смей отпустить мою руку, не хочу потом блуждать по острову мокрой на холодном ветру!»

«Не отпущу» - пообещал Сед и потянул в сторону, - «поплыли, покажу тебе среду моего обитания. Бьюсь об заклад, ты ещё не видела такого даже в фильмах Жак Ива Кусто».

Биться я не стала, а расслабилась и позволила спутнику увлечь за собой. Он здесь хозяин, ему и карты в руки. А пронзали мы воду очень уж быстро для пловцов, скользили в потоках и течениях, как угри, но при этом совершенно не ощущая страшную для людей силу трения и давления воды на глубине. Я во все глаза любовалась подводным миром.

Действительно, стоило отважиться нырнуть, чтоб всё это увидеть. И необыкновенные растения, и невероятных обитателей глубин – о них Седрик мне потом много рассказывал (с видом хозяина, знакомящего со своими владениями), подробно показывая. Но в тот, первый раз, я хоть и смотрела во все глаза, однако мало что запомнила, потому что была невероятно взбудоражена и думала об одном: как бы случайно не отпустить руку друга.

Тем временем, мы оказались совсем близко к морским цыганам, даже вздрогнула, увидев человека, деловито и очень естественно бредущего по дну, что-то время от времени подбирающего из красивых зарослей.

«Жемчуг собирают» - пояснил Седрик, - «на большей глубине его много, но туда им не добраться».

В голосе звучала досада, он словно полюбил уже этих непростых людей, за их страсть к морю и полуподводный образ жизни. Родственные души!

А я следила за перемещениями, неуклюжими, но в целом довольно ловкими, ныряльщика. Он складывал найденное в интересную торбу, привязанную к поясу. Потом заметила ещё двоих, в стороне. И тут же – снова рывок, Сед потащил меня прочь, куда-то дальше, ниже. Двигаться сложнее, чем на поверхности, но легче, чем представляла себе. Я сначала не поняла, чего он хочет, только вцепилась в руку, увлекающую за собой, и снова по привычке задержала дыхание. А Седрик сноровисто (насколько позволял якорь вроде болтающейся девушки) перемещался от одного подводного рифа к другому, что-то подбирал. Мы довольно сильно углубились по сравнению с оранг-лаутами. Здесь было темнее и тревожнее, я подумала, что если с нервами не справлюсь, то попросту оторву руку проводнику – так вцепилась. И совсем уж некстати подумала об акулах. Они ведь здесь наверняка водятся! Могут ли видеть нас?

Не успела толком испугаться, как так же внезапно пошли на подъем. Подводное пространство значительно посветлело, а я с опаской в последний раз оглянулась назад.

А Седрик развил необычайную скорость и через несколько секунд мы уже были рядом со сборщиками жемчуга. Те, похоже, собрались подниматься на поверхность, переговариваясь знаками. Судя по виду – улов был так себе.

Мы подплыли поближе к самому старшему и жестом фокусник, Сед извлек из кармана несколько устричных раковин и выпустил их прямо к ногам смуглого ныряльщика. Тот, ощутив прикосновение, опустил глаза и остолбенел. Не веря себе наклонился и подобрал. А потом резко взмыл вверх, за остальными – у него кончался запас воздуха. А вот у моего друга запас даров ещё не закончился. Он рванулся следом, рассовывая устричные конверты с жемчугом в торбы цыгана и его спутников.

Когда «раздача слонов» была окончена, мы отплыли в сторонку. Я залюбовалась сияющим лицом Седрика и придавила в корне желание приколоться. Что-то вроде: «теперь у них появилось новое подводное божество – ты!»

Однако, захотелось взлететь и посмотреть, что там происходит снаружи. Но оранг-лауты снова нырнули. Теперь мы наблюдали, как они аккуратно раскрывали устрицу прямо под водой, извлекали ловкими движениями пальцем без всяких приспособлений ценное содержимое, и с трепетом выпускали устриц на морское дно. «Очистив» таким образом все подарки, цыгане вернулись в лодки.

А я поднялась над поверхностью и лишь тогда разжала руку друга.

- Ничего себе ты сильная, - пробормотал Сед, разглядывая синяк на запястье.

- Прости, - потупилась я, - не специально.

- Если бы специально, вообще бы убила, наверное? – подмигнул.

- Угу, и упокоилась бы рядышком на дне!

Придя к согласию, мы, каждый в своей стихии, отправились вновь в сторону лодок. Так хотелось посмотреть поближе на этих людей, изучить их бесхитростный быт. Такой подход сродни подглядыванию, конечно, но других вариантов не было. Глядя на Седрика, я поняла, где он теперь будет бывать чаще, какая широта его станет манить, как магнит.

Люди в лодках плели сети, шили, на плоту разделывали рыбу, готовили на небольшом костерке. Дети резвились, умудряясь не падать за борта, играли в догонялки прямо на лодчонках. Счастливые, свободные, прокопченные морской солью и солнцем.

Сед лавировал в волнах между ними, разглядывал, улыбался. Я подлетела поближе.

«Тебе они понравились?» - спросила очевидное.

«Не то слово» - отозвался ихтиандр, глядя почти влюбленно на морских кочевников.

Здесь мы боялись переговариваться вслух, а ну вдруг услышат наши голоса? Да и ветер утих.

Дружно сновали от лодки к лодке. Рассматривали аборигенов, занимающихся своим делом, с интересом самым живым. Слушали их витиеватый язык. Погружались в культуру, что для них – обыденность. И тем неожиданнее был звонкий девичий голосок, прозвучавший громом для нас:

- Кто вы? Вы – Духи?

«Умеющая говорить с животными»

Смуглая длинноволосая девушка примерно моих лет сидела в лодке, скрестив ноги, перебирала жемчуг. Но сейчас он застыл в её руках, а взгляд метался между мной и Седриком, вверх-вниз, вправо-вверх, влево-вниз.

- Ты нас видишь? – хором ответили, переглядываясь.

- Я умею видеть Духов, - серьезно кивнула она.

«Сед, ты понимаешь, что эта девочка – одна из нас! Иначе мы элементарно не поняли бы язык друг друга!»

Ихтиандр был ошарашен не меньше моего.

- Эммм.

Я даже не знала, как объяснить ей, что мы не Духи. А если и так – то она, получается, тоже.

- Спасибо! – продолжала девушка, - вы послали нам сегодня необычайно богатый улов! Нгуми едва поднял всё.

- Как твое имя, девочка? – Седрик вцепился в борт лодки, та покачнулась, её хозяйка легко и без усилий сохранила равновесие.

- Анимаиса, - кивнула девушка, - мне уже 257 лун!

Седрик поперхнулся.

«Это её возраст?»

Я всегда были сильна в математике и посчитала быстро:

«Примерно 20 лет»

«Оля-ля» - Седрик смотрел на новую знакомую так, словно она его сначала убила, а потом оживила и сделала краше прежнего.

Пока мы молчали и размышляли, что теперь делать с ней, со всей этой ситуацией – девушка с почтительной улыбкой смотрела на нас по очереди. На Седа, впрочем, чаще.

По-своему она была даже симпатичной: круглые, глубоко посаженные, глаза под пушистыми ресницами, густые тяжелые длинные волосы серебристо-черного цвета, слегка прихваченные сзади, но свободно покрывающие спину до талии. Высокие скулы, пухлые губы, но совершенно не азиатские черты лица. Никаких «особых примет». Очень похожа на малазийку. Короткая супероткрытая туника (я в своих обрезанных штанишках и блузке по обнаженке сильно проигрываю) демонстрировала стройное загорелое тело, какое не у каждой фотомодели встретишь, то-то мой спутник, морской дух, рот открыл. Ладно, возьму инициативу в свои руки.

- Скажи, Анимаиса, почему ты одна умеешь видеть Духов?

Она отвечала просто и бесхитростно:

- Я родилась с даром. Могу говорить с животными, птицами, рыбами, с любым живым существом. Больше никто из моей семьи так не может.

«Вот она какая!» - восхищение Седа сквозило даже телепатически, - «Тая, мы должны забрать её!»

«Куда?!» - я вытаращила на него глаза.

«С собой. Нам нужно держаться вместе»

«Нет! Послушай, ты уже забрал меня из семьи в никуда, пусть хотя бы она поживет ещё с родными. Способности Анимаисы не мешают ей оставаться своей среди соплеменников, не ломай её мир, пожалуйста».

«Но как оставить это чудо здесь? Она одна из нас» - упрямился Седрик.

«Бросить, забрать» - рассердилась я, - «она не вещь и тем более – не твоя. И так кочует, не имея нормального дома, так пусть хотя бы родственное окружение не потеряет. По крайней мере, пока. Вполне достаточно встречаться с ней здесь, будем прилетать в гости, ты даже можешь поселиться поблизости, если хочешь. Хоть прямо под её лодкой».

Но мой друг, казалось, разумных и гневных моих доводов слушать не хочет.

Впрочем, кто я такая, чтобы влезать в чужую вдруг вспыхнувшую влюбленность?

Просто улетела. Без обид, ничего личного, разберутся сами. А я принимать участие в отлучении девочки от дома не стану.

Размышления

«Размышления»

Мы с доном Хосе сидели на гигантском камне, хорошо прогретом солнцем. Внизу петляла, вилась могучая Урубамба, вид на неё с Уайна-Пикчу открывался превосходный.

Шаман курил трубку.

В сторонке, метрах в двадцати, Ману играл на флейте, душой улетев куда-то очень далеко. Я же погрузилась в раздумья, разглядывая его гордый профиль. Думала о Седрике, об Анимаисе, обо всех нас.

Сед уже месяц не появлялся, а я не пыталась искать товарища, что глубоко поглощен новой знакомой. Мася (как я про себя именовала Анимаису) общалась с ним с огромным удовольствием, отправлялась в подводные путешествия.

В первые дни они звали и меня с собой к острову птиц, но я отказалась. Чувствовала себя третьей лишней в этой компании. И хотя Седрик убеждал, что это глупости, что они всего лишь разговаривают с птицами, спасают, донося до их понимания информацию о том, что можно есть, а чего нельзя (с моей, кстати, подачи), словно барьер стоял между нами, который я всё никак не могла преодолеть. Или не хотела. Конечно, однажды он исчезнет, но мне нужно время.

И как же странно! Нас так мало, сказал дон Хосе, мы должны держаться вместе – а живу какими-то глупыми обидами и горечью. Как с этим справиться?

Я стала чаще бывать в хижине шамана, выучила свою песню, очень сдружилась с немногословным Ману.

- Ты никогда не задавалась вопросом, почему такая, какая есть? – вдруг произнес шаман, вынув трубку.

Я аж вздрогнула от неожиданности.

- С детства принимала, как должное. Думала, так все могут, - пожала плечами, - а когда поняла, что нет, я почему-то не стала думать – почему так. Старалась гнать прочь мысли об этом. Просто принимать всё, как есть. Как человек, имеющий, скажем родинку на носу, не посвящает всё время обдумыванию своей особенности: почему у меня, а не у соседа? В общем, я особо не задавалась вопросами никогда.

- Может потому, что боишься не получить ответа?

- Или боюсь его получить.

Мы помолчали. Дон Хосе проследил мой взгляд.

- Мануэль однажды станет шаманом, - сказал он, - предопределенность. И тогда его Сила потечет лишь в этом направлении.

- Он перестанет ходить сквозь камни? – усмехнулась я, понимая, к чему клонит его дядя.

- Не перестанет. Наоборот, будет ходить дальше и глубже. Но отдалится от людей.

- И от меня? – решила говорить прямо.

- Всё зависит от твоего выбора, - шаман указал пальцем в долину, над которой кружил орел, - птица не имеет условностей, она свободна от привязок, она не требует ничего от других птиц, понимаешь? Потому она имеет всё. Этот орел один, но не одинок.

- Орел тоже заводит семью! – напирала я, - одну, на всю жизнь.

- Когда встречает свою орлицу.

Дон Хосе искоса взглянул на меня и, могу поклясться, на долю секунды в его взгляде скользнуло лукавство, хитрый огонек.

- Но, и она не имеет на него влияния, несмотря на верность и преданность любимой, - закончил шаман и демонстративно затянулся.

Я со стоном выдохнула. Бесполезно, он только дразнится. Чувствует (или знает?) что мы с Ману сблизились и тот мне очень дорог. А чем я не орлица, чем не хороша?

- В общем, для него важно только дело всей жизни? – сделала последнюю попытку.

- Для любого человека важно только это.

Он снова запутал меня! А в следующий миг ещё и рассмеялся. Смеялся долго, потом ещё дольше, глядя на мое растерянное, а следом и насупившееся лицо. Ману всё это время играл на своей индейской флейте, как будто разговор его не касался – ни взгляда в нашу сторону. А орел всё кружил и кружил, будто звуки музыки подманивали его, притягивали.

В моей голове возникло и тихонько начало расти понимание.

- Сила в человеке притягивает к нему других?

- Притягивает, - дон Хосе уставился заинтересованно, ожидая продолжения.

- И существует сила, превосходящая другую, способная завлечь?

- Есть вещи, в которые не вовлекут даже чары. Люди сами создают свой путь, не повинуясь чужой воле, а делая выбор. И их предпочтения – кирпичики в будущем доме-обители их души.

- А я…

- Пой! – вдруг приказал шаман. Глаза сверкнули, - пой свою песню!

Я замешкалась. Потом – была ни была! - закрыла глаза, расслабила плечи и начала. Сначала тихо, тянула один звук откуда-то из груди, потом, по мере того, как рос огонь в сердце, все громче и мощнее. Удивляясь сама тому, как льется голос, казалось – не изнутри меня, а рождаясь в каких-то более потаенных местах вовне и протекая через тело. Пела, не думая о словах, не вспоминая, они лились сами собой. Я вся пылала и была в этот момент легче пушинки. Казалось, взмахну руками и полечу. Такой экстаз, такое концентрированное счастье клубилось в сердце и где-то в животе, что распирало. Песня становилась всё громче, пространство – насыщеннее, голос вибрировал. Я уже не слышала флейты Ману, но чувствовала, что он подыгрывает мне, в унисон, питает мою мелодию.

Я стала огнем. А потом водой, потому что с меня тек пот ручьями, водопадами, впадая в дикую и славную Урубамбу. Я стала рекой. И понеслась, огибая камни, струясь, заполняя малейшие впадинки русла, взмывая брызгами в ледяной воздух, тая в нем. Я стала воздухом, парила, планировала, пикировала вниз и взмывала вверх. Я не лежала на ладонях ветров, сама стала ими, дующими в разных направлениях, с разной силой, качая орлов на своих крыльях. Разлетелась в стороны, грозя никогда не собраться воедино, однако это уже не волновало. Главное – песня звучала, рождаясь из самого пространства. И когда потухли последние нотки, что-то твердое и неумолимое легло на плечи и потянуло вниз. Коснувшись поверхности, я стала камнем, ощущая всю тяжесть мира, врастая в камень на котором сидела. Вернулась землей.

Открыла глаза. Руки дона Хосе на моих плечах слегка подрагивали, а в глазах такая бездонная, нечеловеческая глубина! Осмысленность возвращалась во взгляд ещё несколько секунд.

- Теперь ты понимаешь Силу? – шепнул одними губами.

Я только и смогла, что кивнуть. А потом проследить взглядом за его пальцем, указывающим мне за спину. Орел сидел на скальном выступе над обрывом в пяти шагах от нас, застыв, словно статуя. Приоткрытый клюв, раскинутые крылья, лежащие на земле, гордо вздымающаяся грудь. Глаза в глаза – мы встретились взглядами. Он будто обнимал скалу. А в следующий миг издал гортанный клекот и камнем сорвался вниз.

Я ахнула, подалась вперед, и успокоилась лишь тогда, когда увидела выровнявшуюся, планирующую точку над самой рекой.

Тишина оглушила. Ману смотрел на меня. Дон Хосе смотрел на меня. Было бы зеркальце, я бы тоже посмотрела – чего они такого увидели?

Легкий ветерок мягко, но быстро смахнул-высушил пот с тела, пламенное сердце успокаивалось. И лишь блики снизу, отражаемые водами священной реки, Матери-реки, целовали мои дочерние щеки, ласкали воспоминаниями наших объятий.

II ЧАСТЬ - «СТАНОВЛЕНИЕ». «Над миром вознесясь»

«Над миром вознесясь»

У меня появилось местечко, которое я сейчас называю Домом. На горе Рорайма нашла приют для души и тела.

Прошло ровно три месяца с тех пор, как прозвучала моя Песня. Я тогда не смогла вымолвить ни слова, словно она, потухнув с последней нотой, забрала с собой речь. Напрасно старались дон Хосе, и Ману, я физически была не в силах заговорить. И тогда решила уйти на какое-то время подальше ото всех, побыть наедине с чужой какой-то собой. Трудно выразить в словах, но та мелодия духа будто что-то сломала внутри безвозвратно. А построить новое – для этого нужно время. Мне физически необходимо было одиночество.

«Ты нашла себя, а такие находки всегда сопряжены с некоторыми потерями. Без потерь нет обретений» - сказал мне тогда дон Хосе.

Долго летала над миром. То там, то сям. В конце концов, приют обновленной душе дали тепуи. Тепуи – горы-плато, горы-площадки в Венесуэле, числом более сотни, возвышающиеся над миром, над облаками, вздымаясь в высоту до трех тысяч метров. Они «растут» из джунглей. На языке народности пемон, что проживает в тех местах, в Гран Сабана, «тепуи» означает – «дом богов». Вот такое вот у меня теперь жилище, божественное. Практически Олимп.

Эти места безумно красивы! Тут обитает невероятное количество уникальных растений, которых нет больше нигде, вроде бы поэтому они называются эндемичными, не помню точно. Здесь совсем иной климат, нежели внизу, чаще идут дожди.

В такие моменты я парю в воздухе, задумчиво перебирая капли. Уже не задумываюсь, как это всё получается, почему я так бессовестно игнорирую законы физики, а они не могут добраться до меня и вернуть на грешную землю. Просто помню наш диалог с доном Хосе:

- Мир же материален, так почему я нарушаю эти законы тем, что валяюсь на радуге. Или солнечный свет впитываю кожей, чтоб ночью подсвечивать, и тот никуда не девается?

- Всё просто. Потому что ты сама создаешь свой мир и его законы. Не слушаешь и не принимаешь чужих миров с их законами. Это верно и правильно. Если бы ты росла вдали от человеческого общества, не зная всей его человеческой «физики», вообще видела бы и взаимодействовала с реальность кардинально иначе! Для тебя не было бы ничего невозможного, - ответил шаман, - мир таков, каким мы себе его представляем. А большинство людей научено представлять окружающую реальность одинаково. Это и называется законами физики.

- Мне, конечно, не трудно поверить, но страшно представить, как вся эта толпа человеческая дружно генерирует одну единственную реальность для всех, - я поежилась.

- Людям так проще, - пыхнул трубкой шаман, - стабильнее, а значит, безопаснее. Не борись с этим. У каждого свой путь к личному миру. Просто делай то, что можешь и хочешь, это твоя кхапак-ньан, великая дорога. Не упускай возможности забыть обо всем, чему тебя учили, и увидеть мир иным. Ты ведь сама живой пример того, насколько люди могут ошибаться.

Вертикальные стены этих гор не дают шансов пешим покорителям добраться до вершин. Мой дом, как уже упомянула, зовется Рорайма, это одна из трех тепуи Гран Сабана, на которую всё-таки можно вскарабкаться, имея упорство. Может быть, подсознательно я выбрала именно её, потому что рассчитывала на появление однажды пред собой человека. Того, кто заставит вспомнить, кто я, вернуться обратно. Не имею в виду обычных туристов, которые периодически посещают мою обитель, восторженно фотографируют, охают-ахают на всех языках, встречают закат, ночуют здесь и утром уходят, как и не было. Жду одного единственного, который найдет и позовет обратно. Тогда я смогу ответить вслух, родить хотя бы слово.

Но я и не подозревала, кто именно придет в этой ипостаси. Первым за три месяца перед моим взором явился Мануэль. Он не шел трудными тропами, не лез отвесными стенами. Он просто взял и вынырнул из ровной поверхности плосковершинного пространства. Появился неподалеку, в каком-то десятке шагов, нарисовался на фоне заката, как в приторно сладкой мелодраме. Но это как раз было то, что нужно моей душе.

- Привет, Писко! – улыбнулся смущенно мой индеец, не зная в эту минуту, как заливается румянцем моё сердце, - вот и я.

- Как ты нашел? – кинулась навстречу. Он появился вовремя. Сегодня утром я сказала первое слово в новой своей жизни. Это слово было… но немного позже. А также я впервые за долгое время шла ногами по земле. Закутавшись в невероятно теплую накидку из шерсти альпаки – здесь холодновато в это время года – ступала по траве, обжигая ступни. Ману шагнул ко мне.

Мы обнялись

- На самом деле я уже неделю живу здесь, - шепнул он, щекоча ухо своим дыханием, - неподалеку, у озера, есть красивые пещеры. Вот там и обитал.

- Присматривал за мной? – от тепла, внезапно залившего меня всю, до кончиков пальцев на ногах, я покраснела.

- Что-то вроде, - прямо ответил друг. Он никогда не юлил.

Потом отстранился, осмотрел меня, как будто впервые видит, только что не ощупал.

- Всё та же, но уже другая, Писко, - сказал серьезно, - расскажи мне о ведьмах-кальяуайя, ты ведь жила у них?

Я замерла от удивления, но лишь на мгновение. Внук шамана и сам будущий колдун – неужели есть что-то, что может быть скрыто от его глаз, в том числе, третьего? А если ещё и учесть симпатию Ману ко мне – думаю, что всё, что поведаю, он уже знает и сам. Однако, проговорить вслух - это способ ещё раз вспомнить и упорядочить то, что накопилось у меня внутри. А там ого-го накопилось!

Но сначала – гостеприимно познакомить Ману со своей огромной обителью. Ну и что, что он тут уже тайком проживает какое-то время? Его дело, если решил прятаться. Я ведь далеко не всю местность изучила, сверху мало что видно из-за крон деревьев, а летать понизу – дело кратковременное. То тут, то там увижу что-то интересное, отвлекаюсь, остаюсь в одном месте до вечера.

Вообще на этих горах, куда редко ступает нога человека, столько увлекательного можно встретить! Про животный мир промолчу, наверняка, можно догадаться, как он обилен и разнообразен. Именно о моей дорогой Рорайме шотландский автор Артур Конан Дойл написал роман «Затерянный мир», природа вдохновила. Я читала эту книгу в восемь лет, обмирая от удовольствия и волнения, соприкасаясь с таинственным миром динозавров, чудесным образом уцелевших на неприступной скале. Увы, динозавров тут не обнаружила, птеродактили ни разу не составляли компанию в небе, однако природа, сама атмосфера диких мест, звуки и запахи – всё это возвращало меня на страницы романа неоднократно. Даже ощущала себя здесь первопроходцем, первооткрывателем, хотя, конечно, это далеко не соответствовало истине.

И последние часы вечера, а также всю половину следующего дня я носила его над землей, показывая свои угодья – искренне считала это место своим. Каким-то параллельным измерением.

С Ману я теперь без страха гуляла по джунглям пешком – кто как не он, дитя подобных мест, сможет почувствовать опасность первым? Мы качались на лианах, дразнили обезьян на самых верхних ярусах деревьев в нескольких десятках метров от земли, окунались в самый высокий водопад в мире – Анхель, что стекал вниз с крупнейшего тепуи, носящего забавное название – Ауянтепуи. А ещё я видела вблизи пуму, так близко, что дух захватывало, и сердце билось, как бешеное. Она чувствовала меня, шумно щупала воздух ноздрями, но не видела, всего в нескольких сантиметрах. Только птичьему зрению открыты человекоптицы.

А ночью мы сидели у костра в пещере, облюбованной молодым шаманом, за волшебной завесой, которую навесил он своим колдовством, такую, что снаружи не проникали звуки ночных джунглей, крики их обитателей. Ману всматривался в пламя и молча ждал, пока соберусь с мыслями.

- Сегодня утром я проснулась от прикосновения к лицу чего-то мягкого. Это были крылья. На соседней ветке сидела сова. Знаешь, такая красновато-серого цвета, очень красивая. Смотрела на меня в упор, немигающим взглядом. Она как будто ждала, что я поздороваюсь с ней.

Слова давались всё ещё с трудом, формулировать фразы после долгого молчания непросто, хотелось говорить обрывками. Но с другом можно не выстраивать словесных пирамид, он поймет с полуслова.

- И тогда сказала: «ты это я». Понимаешь, не знаю, почему именно так. Но эти слова вырвались прямо из груди. И она наклонила голову, соглашаясь. Ухнула в ответ: «я это ты» - и улетела, растворилась между деревьями. Вот тогда я поняла, что уединение окончено, ждала лишь, кто его нарушит извне. Спасибо, что это был ты, Ману! Мне совершенно не хотелось ни с кем общаться ровно до той минуты, когда увидела тебя. Я ведь даже у ведьм-кальяуайя ни слова не проронила, весь месяц, что пробыла там. Хотя это было чрезвычайно интересное время, и опыт. Слушай…

Ведьмы-кальяуайя

«Ведьмы-кальяуайя»

В своем дезориентированном состоянии после медитации у старого шамана я, переливаясь Силой, просто легла на ветер и позволила ему увлечь меня туда, куда заблагорассудится этому вечному воздушному скитальцу, таскать по свету.

И он принес туда, куда никогда не ступала нога обычного человека. А не ступала она потому, что это место находится на малодоступной горной высоте. Я не стану писать название местности, ибо своим долгом считаю уберечь моих новых подруг от излишнего назойливого внимания в дальнейшем. Не то что бы я опасалась за них, отнюдь! Ведьмы-кальяуайя совсем не беспомощны, в этом плане больше волнуюсь за любопытных альпинистов. Просто есть вещи, которые познаешь в свое время, и места, в которые попадаешь в нужный момент. А искать нарочно их не стоит.

Итак, я очутилась там, в поселении таинственных и странных женщин, что жили будто бы в своем измерении, в котором, без преувеличения, были почти всемогущи.

Ведьмы-кальяуайя не знали страхов, сомнений и рамок. Они деловито и холодно управляли окружающей их реальностью, самим пространством, природными явлениями. Эта холодность являлась скорее отстраненностью, простой уверенностью в себе и пониманием скрытых от глаз других людей процессов.

Да, они жили далеко от людей, но я ведь умею летать, и что для меня высота? Лишь пара минут осознанного движения-полета вверх. А оттуда я заметила россыпь коричневых полукруглых хижин у самого пика горы и не смогла не спуститься. Дон Хосе рассказывал, что где-то примерно там живут малоизвестные ведьмы, чья сила нечеловечески велика и имеет природу самой жизни.

Первой встретила меня на земле немолодая уже, но и не старушка ещё – ведьма Мария. Потом сообщала, походя, остальным своим коллегам: «она прилетела». И никто не удивлялся. Вообще, эмоциональное спокойствие было их неотъемлемой частью. Ну и понятно, когда ты не являешься человеком в общепринятом смысле слова, могут ли тебя удивлять подобные мелочи, вроде летающей девочки? Кто знает, насколько далеко простираются их возможности. Меня там словно ждали.

Мария сразу обозначила, что если хочу погостить у них, то жить буду в её хижине. Я и не возражала, впоследствии именно она понимала меня с полумысли, считывала не заданный вслух вопрос. Невысокая, худенькая, с огромной копной волос, переплетенных лентами и шнурками, смуглая, с обветренной, жесткой как наждак, кожей индейская женщина мне сразу внушила глубокую симпатию. А потом стало безумно любопытно – как и чем они живут, откуда у них такие способности. И я буквально по пятам тенью ходила за каждой кальяуайя, ловя их теплые улыбки – проявление крайней симпатии в мой адрес. И – старый шаман был прав – язык кальяуайя я понимала без труда. А они могли видеть меня в полете. Значит, в чем-то похожи по своей сути. Но, я отвлеклась от рассказа об их магическом быте.

Обилие приспособлений и трав, неких «предметов силы», что наличествовало в их хижинах, являлось в какой-то мере инструментом для всех их действий. Ловко кроя слои реальности и даже время ими, ведьмы, впрочем, вполне прекрасно обходились и без атрибутов/ингредиентов, когда нужного не оказывалось под рукой. В своих ритуалах, любая ведьма могла бы с легкостью и невозмутимо использовать подвернувшийся обычный камень прямо из под ног, сухую ветку или пригоршню воды, зачерпнутую из ближайшей лужи. Ну, или только при помощи голоса и простых движений. Подозреваю, что и это был не предел. Однажды я сама стала свидетельницей, как Мария сидела неподвижно в течение получаса, закинув лицо к небу. Полагаю, ведьме просто было лень что-то делать с помощью подручных средств. Ни одна мышца не напряглась в ней, а всё это время прямо над головой – над горным пиком и долиной – прямо на глазах сгущались черные грозовые тучи. Их огородам нужен дождь, вот и всё. В остальное время ведьмы наслаждались локальной хорошей погодой, ибо жилища не были рассчитаны на периодические затопления водой.

Я всё так же молчала, речь никак не хотела возвращаться ко мне. Но внутри себя кричала, просила, требовала объяснений увиденному – а они, с легкостью читая мои мысли, были настолько скупы на слова, что отделывались лишь: «Смотри!». И не сразу поняла, что предлагалось смотреть не глазами, потому что глаза в делах ведьмовских - слабые помощники. Я просто садилась рядом в моменты их тайных действий (а они нередки, можно сказать, что в любую минуту ведьма взаимодействовала с окружающим миром так или иначе, потому что это образ мышления, восприятия, образ жизни, а не разовые ритуалы), закрывала глаза и покачивалась на волнах исходящей от них энергии. Постепенно научилась ощущать и переводить в образы, угадывать, что происходит и творится в данный миг конкретной кальяуайя. Это как подглядывать в замочную скважину. Ведьмы, однако, не возражали: «подглядывай на здоровье, может чему научишься» - как бы говорили они безмолвно. И я бессовестно пользовалась моментом, с восторгом соприкасаясь с силой глобальной, древней под этими человеческими оболочками.

Немножко расскажу о самих ведьмах, об ежедневном быте. В поселении их проживает двадцать пять, из тех, кого лично видела и к кому приставала на предмет взаимодействия. Но скорее всего всё же больше. Некоторые совсем не выходят из хижин, хотя об их существовании известно, над конусными сводами курится иногда легкий дымок. Мария дала понять, что эти кальяуайя находятся в вечном действии на благо мира, они сплелись уже с его меридианами и разорвать эту связь нельзя, мешать нельзя, отвлекать нельзя. Я послушалась и не совалась туда.

Возраст ведьм колеблется от тридцати (на вид) до бесконечности (даже не стану пытаться угадывать, это невозможно, когда речь идет о таких организмах). Ведьмой-кальяуайя становятся лишь те, кто познали опыт материнства, т.е., как объясняла Мария, прошли осознанную инициацию на границе жизни и смерти. Чем больше таких опытов она прошла до появления здесь, тем сильнее ведьма, больше её возможности, а потом и шире канал с природой и космосом. В конце концов, она перестает быть человеком в биологическом смысле слова, весь её организм функционирует иначе, чем у остальных представителей вида, мир открывается перед ней совсем в ином ракурсе.

Апасанка, кальяуайя лет сорока, носит свое имя, как признак способа взаимодействия с пространством. В переводе с кечуа оно значит «паучиха». Ведьма «плетет» невидимые глазу нити реальностей, сплетает, переплетает судьбы и события, которые там, внизу, на земле, в обычном мире, потом реализуются у разных людей. Она может контактировать с простыми смертными через их сновидения, а в реальности физической также почти не выходит из хижины. Еду ей носят подруги, хотя она мало нуждается в пище. Это просто привязка к материальному миру, чтоб ведьма совсем не оторвалась от него – говорит Мария – ведь потеряться в других мирах и измерениях так просто, забыть, откуда ты, стать вечной странницей, откинуть тяжелое тело и уйти духом прочь. Такое случается, выбор кальяуайя уважается любой, но всё-таки и здесь ещё есть чем заниматься, а их так мало!

Другая ведьма, совсем молодая, Микикирай – «льющая воду» - играет с водяными потоками всей планеты. Не увидела бы, как её рукам подчиняются струи водопадов и даже течение реки – не поверила бы в такое. Она оперирует живительной силой воды, чтоб напоить страждущих в любой точке земного шара, напитать землю и животных. Это то, что я ощутила вкратце про неё, но диапазон умений в этой области, скорее всего, гораздо шире.

И так все остальные: каждая в своем – Творительница, а соединяя силу, не имеют пределов возможностей. Непросто принять тот факт, что, уходя от людей, можно не менее, а то и более эффективно им помогать. Пока я сидела, любуясь на долину, и раздумывала, как могут приносить на расстоянии пользу миру эти тоненькие, невзрачные женщины с роскошными шевелюрами, они заботливо укрывали меня шерстяными пледами – если сидела на земле, и гладили по волосам, проходя мимо, если парила в нескольких сантиметрах над каменистой почвой (в этом случае не ощущаю температуры воздуха). Матери Мира, спасающие и оберегающие, они сначала были матерями обычных, человеческих детей, вырастили их, а потом пришел черед выращивать этот мир, детище, что всегда нуждается в заботливых руках. Те, что осознали в себе силу, попали сюда так или иначе.

Я иногда спускалась по каменистым тропам, порой сквозь снега, вместе с Марией. Она собирала травы и налаживала пространство. На одном из склонов этой чудесной боливийской горы обнаружилось дерево, сплошь увешанное цветными лентами. Ведьма рассказала мне о духах, в которых местные верят и поклоняются им. В частности, о Пачамаме – Богине Земли. Об отношениях с духами у ведьм-кальяуайя я не знаю, не поинтересовалась, но Мария часами стояла у дерева, перебирала ленточки, что-то шепча. Некоторые снимала с ветвей. Пояснила лишь, что это загаданные желания людей, просьбы и мольбы к духам. Она вплетает их себе в волосы и, видимо тем самым, каким-то образом исполняет. Многое, что скрыто от глаз, в реальности ведьм-кальяуайя так же незыблемо и крепко, как эти горы, в которых они живут.

Я так была очарована их образом жизни, что однажды заикнулась знаками: хочу остаться с вами, обрести здесь дом.

- Ты – Писко, птица, - сказала Мария, - а птица живет в небе. Помогай людям в полете – вот твой путь. Не складывай крыльев, даже на вершине горы.

В общем, мягко намекнули, что я не из их стаи. Да, не женщина пока в полной мере, в самом широком значении этого слова. Не мать. Но всё впереди, если захотеть. И Мария подтвердила:

- Всегда будем рады возвращению, духом ты одна из нас. А сейчас лети, не теряй времени, в этом мире оно, как песок, как вода, не стоит на месте. Теки, двигайся, скользи – и познаешь его суть.

Но она слегка лукавит. Что для них законы «этого мира», когда они все умеют манипулировать временем. Сама видела как-то, как оно послушно останавливается на несколько часов, пока мы спускаемся в долину и поднимаемся обратно, возвращаясь тем самым в том же часу, в котором уходили. Мария смеется: «я же не могу так быстро передвигаться, как ты, чика. Поэтому время благосклонно ждет меня».

Было невероятно трудно покидать поселение этих чудесных женщин, но я уносила с собой бесценный груз. Где-то на дне котомки-души, словно золотой слиток, был он спрятан до лучших дней. Напоследок ведьма Ньян шепнула мне: «твоя дорога пересекается с сотнями путей людей, которым ты нужна». И всё. И никаких подробностей. Но ветер с Анд обжег пониманием. Настолько ярким, что до сих пор не могу выразить в словах, да и не надо. Главное ведь – действие.

И я совершенно точно никогда не забуду и пляски у костра на закате, когда солнце разливает золотисто-масляное зарево по верхушкам деревьев, по ледяным шапкам Иллиамани, и пронзительное пение, пробирающее до мурашек своей первобытностью, и чувство единства с ними всеми, с горами, с целым миром. Я не смогу стереть из памяти ночи в хижине, когда свернувшись калачиком на травяном матрасе, застеленном одеялом из шерсти альпаки, я наслаждалась запахом шалфея чиа и тонким ароматов листьев ванильного дерева. Смесь же других трав вкупе с дымком от очага неизменно дарила чудесные, необычные сны. Там я чувствовала себя, как дома. Там я опять вспомнила о своих родителях. И улетела.

Белый колдун

«Белый колдун»

- Да, я вспомнила о маме, проснувшись однажды от её голоса. Тогда поняла, что дети очень страдают, когда умирают их мамы, но я, будучи живой, умерла для неё. И страдаю, находясь в другом мире, по ней, забывшей меня. И тогда вернулась на родину, чтоб хоть одним глазком увидеть тех, кто подарил жизнь, но уже безболезненно вычеркнул из памяти и из души. Мама, папа… я заглядывала в окна некогда собственного дома, впитывала взглядом любимые черты, плакала и улыбалась, понимая, что у них всё хорошо. Так и есть: мама ждет ребенка, и мое место скоро будет занято безвозвратно. Тот мир отторг меня окончательно, Ману, так я оказалась здесь.

Мы сидели на камне у самого края горы, держась за руки. Чувствовать человеческое тепло впервые за долгое время было не только приятно, но и необходимо. Мануэль, видимо, понимал и молча позволял высказаться, держа мои пальчики в своих – больших и сильных. И как же я была в тот момент благодарна! Окажись на его месте балагур Седрик, не было бы, наверное, вот этого тонкого настроения, этого пронзительного раскрытия.

Выпустив из себя накопившееся, я спросила:

- Как поживает дон Хосе?

Ману вдруг встрепенулся:

- У дяди всё хорошо, как обычно. Но, Писко, я совсем забыл, что должен передать тебе его послание!

- Что-то важное?

- Да. Послушай: шаман сказал так – за тобой следит тень охотника. В тот момент, когда ты допела свою песню, он услышал и искал тебя. Сейчас где-то рядом. Потому и я здесь.

- Постой-постой, какого ещё охотника тень, кто он? И зачем меня ищет?

Я поежилась. Не очень приятно, когда на тебя охотятся, даже если всего лишь тень. И небезопасно, по всей видимости, раз шаман послал племянника предупредить.

Ману пожал плечами, глядя вдаль. Сквозь его невозмутимость уже научилась вычленять другие эмоции, и сейчас друг был несколько встревожен.

- Дон Хосе добавил ещё два слова – Белый Колдун. Запомни.

- Угу.

Я задумалась. Что означает это предупреждение? Угрожает ли что-то моей жизни? По крайней мере, пока Ману здесь, могу быть спокойна. Его сила наполняет пространство на огромные расстояния, с таким как за каменной стеной. От избытка нахлынувших чувств, совсем просто и по-детски, я склонила голову на плечо индейцу, прижалась бочком. Ману замер, сидел, как изваяние, лишь по дрогнувшей руке поняла, что он тронут.

В эту ночь я спала, как и прежде, в ветвях, обнимая теплую деревянную поверхность. Ману ушел в пещеру, пояснив, что есть дела. Но я знала – он поблизости. Почему иногда меня сторонится, так это его выбор, приставать с расспросами не стану. Кто бы говорил о странностях!

А на рассвете я открыла глаза, ощутив на себе пристальный взгляд. Села, огляделась – никого.

Легко спорхнула вниз, к ручью, умыться и попить. Забыв уже, что такое горячая вода, давно наслаждалась ключевой, словно всю жизнь невозмутимо плескалась в обжигающе ледяной. И, уже отходя от воды, увидела его.

Белый силуэт, обрисованный на фоне буйной изумрудной растительности, отделился от дерева и шагнул ко мне. Остановился. Я, почти не дыша, разглядывала высокого мужчину плотного телосложения, чистейшего альбиноса. Белоснежные волосы и брови, кожа цвета белого алебастра, даже губы едва-едва тронутые розовым, были бледны. А глаза… зрачки, пронзающие меня насквозь, так же мертвенно белы, слившиеся с белком, они рождали дрожь, наверняка в каждом, на ком останавливали взгляд.

На всякий случай я приподнялась над землей на пару сантиметров. Выражение лица странного гостя не поменялось, он явно продолжал меня видеть. Что ж, это интересно, потому что пришелец точно не простой человек. Кто же?

Неожиданно где-то в груди возникло сильное, до болезненного томления, желание приблизиться к нему. Такое, что я успела сделать пару шагов, прежде чем осознала. Однако, ни страха, ни паники не возникло. Дальше я шла уже осознанно, не сопротивляясь. И в шаге от альбиноса остановилась.

- Кто ты? – спросила с жадным любопытством.

- Здравствуй, Девочка-птица, - улыбнулся тот хищно, игнорируя вопрос, - наконец-то нашел тебя.

- Так ты и есть тень охотника? – сообразила неожиданно, - верно, Белый Колдун!

- Это я, - удостоилась легкого кивка, - вижу, предупредили.

- Зачем искал?

- Я хочу тебя. Будешь моими крыльями, - просто и обыденно ответил колдун.

И вот именно от такой, совершенно безэмоционально сказанной, фразы меня пробрало.

Колдун шевельнулся и в один миг мои ладони оказались в его руках, а сама я плотно пригвождена к земле ступнями.

«Птичка попала в клетку» - подумалось вдруг. Сознание слегка помутилось и нездоровая покорность происходящему овладела мной легко и просто.

- Юрак! – голос Ману вернул к реальности, как гром среди ясного неба, - отпусти! Она не твоя!

- Твоя ли? – улыбнулся колдун, не поворачиваясь к парню. Но его влияние на меня ослабло, смогла обернуться и умоляюще глянуть на друга. И на том спасибо.

- У птиц нет хозяев. А ты вовсе бескрыл и не можешь летать с ней.

- Ты тоже пока не орел, - Юрак не сводил с меня холодных глаз.

- Она нужна мне.

Я смотрела на поединок двоих: белого и темного, но сейчас была на стороне не света. И хотелось плакать, потому что впервые за долгое время почувствовала себя беспомощной куклой, что раньше лишь имела иллюзию свободы и недоступности. Птица запуталась и бьется в силках. Кто освободит её – друг или охотник?

Ману молчал, сжав зубы.

- Ты ещё маленький, - продолжал Юрак, - многого не понимаешь и не видишь. Потому не стой у меня на пути. Этому миру необходимо мое вмешательство. А мне нужны Воины.

Ману побледнел.

- Возьми меня.

- Ты не подходишь. Пока.

А я знала, понимала каким-то нечеловеческим, особым чутьем, что ещё миг – и жизнь моя безвозвратно изменится. Белый колдун заберет туда, откуда не возвращаются и никто не найдет, никто не освободит марионетку из рук кукловода-маньяка. Больше не увижу друзей.

Мануэль в мгновение ока оказался вдруг рядом – как пантера, спружинил и прыгнул. Он просто выхватил меня из рук охотника, грубо и решительно. Потеряв гипнотизирующие ладони, я снова ощутила легкость и свободу.

- Лети! – выдохнул Ману и, за руку, рванул меня в сторону ближайшей скалы.

Честное слово, войдя в камень, на секунду задохнулась, так это было невероятно и неподвластно моему мозгу. Но всё же продолжала полет, а мой друг задавал направление. Мы двигались сквозь камень, как через густой темный кисель, в котором и застрять невозможно, и оставаться не хочется. Дышать в нем легко, но зябко как-то, а ум просто вопил о невозможности происходящего. Сколько мы так летели, лавируя и меняя траекторию – не знаю, время будто бы остановилось. Помню лишь, как Ману шептал на ухо, что я молодец, что всё будет теперь хорошо. Стал на редкость многословен, но, может быть, это как раз то, что мне было нужно в длительном путешествии?

Снова на миг задохнулась, когда мы покинули, наконец, каменное прибежище и вылетели, как пробка из бутылки, на ослепительно сияющий, такой воздушный воздух! А лишь глаза смирились с ярким светом, я с восторгом увидела внизу террасы Мачу-Пикчу. Это ж какое пространство мы преодолели?

- Напрямую срезали, - пояснил Ману.

- А Юрак, где он?

- По нашему пути не смог передвигаться, так что след, скорее всего, потерял. В любом случае, нужно пока спрятаться.

Мы устремились вниз.

- А почему не к дону Хосе? Он бы смог защитить, - поинтересовалась я.

- Скорее всего, Охотник уже караулит именно там. И дядя дал мне четкие распоряжения по твоему спасению.

- Как приятно, что я не супермен и спасают меня, - усмехнулась.

- Ну, без твоих суперспособностей, Писко, я бы этого не смог осуществить так быстро.

Ману покраснел и снова замолчал. А я с любопытством смотрела на него искоса: вроде как спас меня, выдернул из лап злодея, а такой скромняга!

Но мы уже были у самой земли. Древний город инков ручейком наполнялся туристами. Они, как букашки, ползали по ладони горы, среди каменных развалин, не подозревая, что мы левитируем почти над самыми их головами.

Ману указал на строение поодаль, там, за укромными стенами, приземлились.

-Ух, - только и сказала я, ежась.

Здесь было довольно прохладно. Утренние облака плыли, касаясь соседней Уайны-Пикчу, как дымкой обнимая её.

На плечи легла теплая шерстяная тяжесть – Ману поделился своей накидкой.

- А ты?

Оставаться в майке здесь, на высоте почти в две с половиной тысячи метров, туманным утром – удовольствие сомнительное.

- Я не мерзну, - гордо сказал индеец, а потом посмотрел влюбленным взглядом вокруг. Каково его личное отношение к этому священному месту не знаю, но подозреваю, что самое трепетное.

- Ну и ладно, - и побрела осматривать окрестности и сливаться с другими жаждущими.

В прошлый раз, когда была здесь, с доном Хосе, мельком видела город с высоты Уайна-Пикчу, а по тропам не гуляла. Обстановка здесь впечатляющая: глыбы, из которых построены здания, иной раз выше человеческого роста, и при этом идеально прямоугольные. А уж как ровно лежат.

- Нравится? – Мануэль вновь образовался сзади.

- Не то слово, - я вспомнила, что говорил мне Седрик, когда впервые знакомил с шаманом и повернулась к другу, - а почему индейцы называют это место «Пуп Земли»?

Ману расплылся в улыбке не хуже чеширского кота.

- Потому что так оно и есть. Я тебе расскажу.

Я даже невольно позавидовала этим развалинам - такое обожание и преклонение светились сейчас в глазах парня. Не всякий мужчина на свою женщину так глядит. Да уж, интересно будет послушать.

- Давай пройдемся, - Ману взял меня за руку, и утренние невзгоды окончательно отошли на задний план.

Город в небесах

«Город в небесах»

Мы побрели по вытоптанным туристическим дорожкам мимо разнокалиберных каменных

стен. Одни были совершенно ровными, как отполированными, другие удивляли небольшими шероховатыми нишами-углублениями непонятного назначения. То там, то сям пробивалась зелень, но аккуратно подстриженные газоны в стороне и на террасах говорили о том, что растительность здесь строго контролируют.

- Этот город… - начал Ману, любовно проводя рукой по прохладному камню.

Его прервал невысокий, радостно улыбающийся мужичок в широкополой шляпе, быстро и уверенно идущий к нам с боковой тропинки. Он приветственно махал и что-то кричал, на слух – по-испански. Ману остановился, нахмурился, дождался, пока мы поравняемся, а потом ответил:

- Нет. Спасибо. Мы сами.

Мужчина, на вид довольно молодой, ещё шире улыбнулся, пожал руку моему другу, они негромко перебросились парой слов, в которые я по растерянности не вслушалась. А потом что-то быстро и ласково сказал мне.

Я не поняла, но на всякий случай улыбнулась не менее приветливо и кивнула.

А неожиданный незнакомец уже улепетывал по ступеням к следующей группке туристов.

- Что он хотел, Ману?

- Это местный гид, - пояснил Мануэль, - зовут его Уго, предлагал присоединиться к группе, чтоб послушать историю этих мест. Но потом увидел, что я свой, и понял – лучше меня даже он не расскажет. О чем тебе сразу и сообщил.

- Ладно, - успокоилась я, - значит, ты мой персональный проводник и экскурсовод на сегодняшний день?

Ману кивнул и повел дальше.

Стараясь ни упустить никакой мелочи, я слушала внимательно. Тем более, что лицо рассказчика озарилось таким вдохновенным светом, словно он повествовал о чем-то горячо любимом, знакомом с детства, родным, как пять пальцев.

Мачу-Пикчу, древний город инков высоко в горах, найденный археологами не так давно, существует уже более пятисот лет. Когда-то построенный для своего народа великим правителем Пачакутеком, город являет собой пример невероятных технологий и образец удобства всех коммуникаций на такой высоте. К сожалению, прожили инки здесь чуть менее века, а потом покинули эти земли, ушли разом. И свыше четырехсот лет город пустовал, единственными жителями его были лишь горные вискачи – кролики (вроде и не боятся людей, но в руки не даются), да ламы – забавные и горделиво фланирующие прямо по газонам. Им можно, они тоже регулируют травяной покров.

Мачу-Пикчу – не настоящее название города. В переводе с кечуа, означает «старая вершина» - назван так по имени горы, на которой расположен, тем самым американским археологом, что впервые ступил на его территорию. Индейцы же именуют его «город в небесах» или «город в облаках» или даже «орлиное гнездо».

А «Пуп Земли» потому, что это святилище космического масштаба. Сильнейшая энергетика места не глушится и толпами туристов. Наоборот – некоторые из них даже теряют сознание вблизи построек, являющихся по сути древними алтарями.

В свое время Мачу-Пикчу стал прибежищем инкских жрецов, уходящих из Куско в период разграбления его испанцами. С ними здесь поселились слуги: ремесленники и мамакунас – священные жрицы-девственницы. Очень магическое место, абсолютно самодостаточное: каскады террас, где выращивались злаки и кукуруза, мастерски сооруженный водопровод, и так далее.

Однако, спустя какое-то время, весь индейский народ вдруг снялся с этого места и разом покинул его. Куда ушли инки? Есть версия, что в мистический город Вилкобамбу, который не видел никто из живущих. Ману при этих словах хитро прищурился и добавил, что и не увидит. За него принимают заброшенный в джунглях город Эспириту Пампа, но это ошибка. Да и место это носит совсем иное название. Лишь люди с определенным уровнем развития могут туда проникнуть, как и во всем известную Шамбалу. Потому что город находится в параллельном измерении, а если смотреть из нашего, территориально – внутри горы.

А пока исследователи курсируют туда-сюда по сотне каменных лестниц, проводят трехмерное лазерное сканирование, строят догадки – был ли один сплошной храм, посвященным Солнечным Девам — женскому религиозному ордену, который служил богу Солнца Инти или просто летняя царская резиденция-вилла императора инков, где он отдыхал и развлекался, и множество других гипотез – правду знают единицы.

Мануэль сделал паузу, вгляделся в меня, словно размышлял – стоит ли доверить нечто очень важное этой страной девочке-птице, а потом лишь промолвил:

- Жрецы оберегали информацию об устройстве этого мира. Они унесли её с собой сначала сюда, а потом в другое пространство. Главные сокровища, имеющие значение для этого мира, были спасены.

Я молча разглядывала руины некогда процветающего города, окруженный сейчас легкими перистыми облаками. Погрузившись в какое-то странное состояние-ощущение присутствия одновременно во всех временах, не заметила, как куда-то исчезли группки людей с рюкзаками, как вытянулись растения и лианы опутали кирпичики строений, а потом и те словно втянулись в землю, строения будто бы засияли какой-то активной, не застывшей, жизнью и - город вновь заполнился людьми. Но они были уже совсем другие, я поняла: это жители Мачу-Пикчу. Мужчины и женщины в странных одеяниях и полуобнаженные двигались по проходам и ступенькам, работали на террасах и делали кладки. Я застыла в этом времени, оцепенела, но, не крутя головой, могла одновременно наблюдать, что происходит вокруг. Серьезные и улыбчивые, такие разные, ловкие и важные, степенные. Мужчины и женщины, одетые в нечто, напоминающее туники – трудились, а на более высоких уровнях совершались обряды людьми в накидках и причудливых головных уборах. Над городом кружили орлы, и я чувствовала, видела глазами птиц, как они могли общаться с людьми внизу, будто одно целое. Древние инки умели взаимодействовать с любой живой природой так естественно, являясь частью её. Могли видеть глазами птиц и животных, слышать мельчайший хрустальный звон перекатов волн текущей внизу, в долине, Урубамбы, ощущать ароматы орхидей и бегоний, растущих в обилии по горам.

Я стала на минутку одной из них. Маленькая девочка, стоящая на камнях у Храма Кондора, знающая всё о природе Мироздания, являющаяся его частичкой и целым космосом. И лишь я одна знала, что будет дальше, что очень скоро предстоит нам всем покинуть эти места. Прощалась с городом.

- Тая! – Мануэль легонько поглаживал меня по щекам, заглядывая в глаза.

От резко накатившего головокружения, я слегка потеряла равновесие, свалившись в объятия друга. И сразу сменилась реальность, вокруг остатки стен.

- Ты побелела. Что увидела?

- Его… их... – только и смогла вымолвить, цепляясь холодными пальцами за плечи парня.

Но Ману понял без объяснений.

- Город открыт и для тебя, - улыбнулся он, - мои родные места приняли.

- Я не хотела уходить отсюда! – всхлипнула вдруг, - и больше не хочу.

Меня била дрожь, мир вокруг казался нереальным: все эти люди с фотоаппаратами, позирующие на фоне «восьмого чуда света». Зачем они здесь?

- Придется. Писко, нам прямо сейчас надо бежать!

Тон Ману вдруг стал серьезным, напряженным. А проследив его взгляд – я похолодела и внутри: там, внизу, прямо через газон рядом со Священной площадью, неприкосновенный для ног, быстро и неотвратимо двигался белый колдун. Юрак нас нашел.

Я судорожно выдохнула, в глазах потемнело. Силы ещё не вернулись, а нужно снова убегать.

И уже в следующий момент мы с Ману вспорхнули вверх. И вновь индеец тянул за руку, задавая направление, а я увеличивала скорость, чувствуя, как стремительно восстанавливаюсь, наполняюсь энергией. Что может быть лучше полета на высоте птиц? Но небом наслаждаться выдалось недолго, мы опять нырнули в недра гор.

- Жаль, что нет с нами Седрика, - прошептал Ману на ухо, - по воде уходить лучше, камень помнит, а она стирает все следы.

Мы удалялись всё дальше и дальше от города моей памяти, а я дала себе слово вернуться однажды вновь сюда, в этот каменный цветок, растущий корнями в Небеса. Вернуться и поискать следы, уводящие в то измерение, где скрылись когда-то давно Знающие.

Если всё кончится хорошо.

Если нам удастся скрыться от Юрака.

Остров Пасхи

«Остров Пасхи»

Мы рассекаем небо над океаном. Я немного дезориентирована, запуталась в сторонах света и потому просто послушно переношу нас туда, куда направляет Ману. Легкое головокружение – не от высоты, а скорее из-за волнения побега – опустошает голову от всяких мыслей. И всё-таки присутствует где-то в центре груди досадное жжение: неправильно это: бегать и прятаться. Мы же свободны, почему пытаемся спастись? Бросает в жар, и спутник едва успевает подхватить свою накидку, сброшенную мной с плеч.

- Ману!

- Сейчас, подожди немного, Тай, - шепчет он на ухо, - я всё объясню. А пока посмотри вон туда!

Опускаю взгляд и там, вдали, на горизонте, среди синей-синей глади океана, выступает вдруг из воды остров. Огромный, скалистый. Подлетаем ближе, я вижу его смутную треугольную форму. Глаз различает вулканы по углам, ну или что-то очень похожее – кратеры-воронки. Зелено-серо-коричневый сверху, с небольшим количеством леса то там, то сям, остров, кажется, обитаем, по крайней мере, вижу человеческие постройки, городки что ли? И что это там, такое знакомое взгляду – огромные фигуры по побережью…

- Спускаемся, - мягко тянет вниз Ману.

И вот через пару минут мы уже крепко стоим ногами напротив каменных исполинов в несколько человеческих ростов. Не замечая пронзительного ветра, я делаю несколько шагов в их сторону, зачаровано рассматривая. Сзади на плечи вновь заботливо ложится накидка Мануэля.

- Остров называется Рапа Нуй, - негромко начал он, - неподалеку есть полинезийский Рапа, а этот - «Большой Рапа».

- Откуда я знаю его? – бормочу, напрягая память.

И тут осеняет. Не далее как с год назад я писала в школе к уроку географии реферат про чудесный и невероятный остров Пасхи, что в Тихом океане близ Южной Америки!

Фотографии к реферату брала из Интернета и немудрено, что сразу не сориентировалась – одно дело смотреть на картинку, а совсем другое – вживую видеть величие каменных статуй. Рядом с ними чувствуешь себя невесомой букашечкой, с трепетом взирающей на глобальное, вечное.

- Остров Пасхи, - выдохнула я, - ну, конечно же!

Мануэль пожал плечами. Ему это ни о чем не сказало.

- Кто-нибудь знает достоверно, что это за статуи и для чего они здесь? – пробормотала я больше для того, чтоб мысли упорядочить, - знаешь, Ману, я писала задание в школе об этом месте, но всё равно не знаю многого о нем. Только о природе. О кратере-хранилище пресной воды на юго-восточной стороне острова. О множестве полудиких лошадей, здесь обитающих. О местечке Аху Акаханга в океанической бухте с потрясающими видами: бурлящей синей-синей водой. О пляже Анакена с теплой водой и красивым белым песком, входящем в число лучших пляжей мира. О том, как здорово можно понырять у бухты острова Моту. Ну, и о статуях. Они называются моаи – «смотрящий глаз». По всему острову этих гигантов более девятисот, располагаются они платформами по нескольку штук и, как правило, смотрят вглубь острова. И лишь одна из групп стоит лицом к океану – как будто своей силой и мощью защищают клан от бед и несчастий извне. Изначально, бытует мнение, моаи «носили» красные шапочки-пукао и обладали глазами миндалевидной формы из белого коралла, с красным зрачком. Кто они – эти памятники, сделанные неведомыми руками из мягкого вулканического туфа: памятники предкам? Королям? Статуи богов?

А сколько их – недоделанных или разрушенных – валяется в обилии по всему острову, врастая в землю постепенно. Захотелось подняться в воздух и полетать, рассматривая более детально. Дух захватило от такой перспективы. Я даже забыла, зачем мы здесь. Увлекательная получилась бы экскурсия.

- Писко, - шепнул Ману, сжимая легонько мою руку, - нам надо двигаться. Я хочу показать тебе место, которое будет говорить с тобой.

- Здесь?

- Да. Оно твоё. Птичье.

Любопытно.

Друг снова увлекает меня куда-то. Машинально, но с радостью, отрываюсь от земли. Мы парим невысоко и какое-то время молча. Любуюсь окрестностями.

- Рано-Кау – указывает Ману на вулкан, тот самый, с пресной водой. Вспоминаю, что неподалеку от него есть деревеньки. Наверное, нам туда.

- А здесь давай пройдемся!

Мануэль тянет и опускает меня на землю, мягко, но настойчиво. Солнышко уже припекает, когда мы входим в рощу, смутно знакомая растительность. Делаю вдох и укутываюсь облаком эвкалиптового аромата. Вот оно что! Друг смеется, глядя, как я наслаждаюсь, восторженно пытаюсь надышаться впрок. Люблю этот запах, что поделать! Мы идем-бредем, взявшись за руки, вверх по склону вулкана, забыв обо всём. И о цели путешествия, и о нашем преследователе. Я люблю такие моменты жизни, когда впечатления настолько ярки, что затмевают всё, кроме текущей секунды. Но потом спохватываюсь.

- И всё-таки, куда мы?

- В Оронго, - улыбается Ману, во весь рот. Боже, мне нравится, когда он каменно-серьезен, но вот его улыбку я обожаю стократ сильнее. Краснею от удовольствия и делаю вопросительный взгляд.

- Оронго – это церемониальная деревня, - объясняет мой индеец, сияя. Он многословен, когда ему нравится тема разговора, в остальные моменты и слова не вытянешь, скала, - там никогда никто не жил, потому что построена она специально для проведения важного ежегодного ритуала.

Тут он прищурился и хитро так посмотрел на меня. Словно ждал, чтоб я угадала, что имеет в виду. Но я лишь прибавила ответного вопроса во взгляд.

- Церемония, посвященная их божеству – человеку-птице – Тангата Ману.

А дальше он говорил, а я слушала и запоминала. С недавних пор всё, что касалось людей-птиц вызывало во мне трепет и активное любопытство, всё-таки есть у нас много общего. Возможно даже у меня с птицами больше общего, чем у полинезийцев. Ибо я-то могу летать, в отличие от них. Древние местные поклонялись божеству «человекоптице» Тангата Ману. Ежегодно здесь проводились выборы Человека-птицы, который потом безраздельно властвовал целый год, был главным вождем своего народа. Выборы представляли собой скорее состязание в силе и ловкости, чем в знатности. Заключались они в том, что кандидаты в определенное время года, в наше время это декабрь, должны были собраться в Оронго, чтобы потом, после длительного периода ритуальных песен и плясок, перейти, собственно, к главному пункту – добыть первое яйцо черных ласточек на одном из скалистых островков – Мото Нуи - что в обилии обрамляли остров Пасхи. Море между островами всегда очень бурное, и такие состязания сопряжены с риском для жизни. Тем паче, добытое яйцо позволяло считать человека достойным (тут я, кстати, вспомнила момент из фильма о Гарри Потере, как они там яйца драконов добывали) его назначения. Но и те, кто не успевали стать первым добытчиком, не расстраивались. Они частенько оставались на острове, чтоб вновь и вновь оттачивать мастерство, а потом даже не самим прокладывать себе дорогу к власти, а за большое вознаграждение делать это для богатого заказчика. Да-да, позднее было разрешено нанимать для этой цели другого человека, лучшего пловца – хопу. И уж он-то и приносил яичко своему хозяину прямо на тарелочке, вернее – в корзинке. А тот на целый год становился великой личностью для своих собратьев, священным предводителем племени. У Тангата Ману было как множество ограничений, так и привилегий, вторых, видимо, больше, потому так и стремились победить.

Я слушала, затаив дыхание, проникаясь историей. И не заметила, как мы оказались на вершине, на кромке кратера вулкана. Поросший обильно травой, он был похож на обычный холм, если не подойти к его внутреннему краю. Оттуда открывался вид на вулканическую «чашу», заполненную водой, на которой, то здесь, то там, цвела бурная растительность.

Мы шли по тропинке в компании редких туристов, но в отличие от них спускаться к воде не стали. Мануэль кивнул в западном направлении. Улучив момент, когда никто не смотрел на нас, мы взлетели. Воронка стремительно ушла вниз, а уже через несколько секунд полета взору открылось то, ради чего моим другом был задуман этот поход.

Оронго – деревня Человека-птицы

«Оронго – деревня Человека-птицы».

Какие-то странные развалины, остатки невысоких строений – и всё это прямо на вершине вулкана! Неужели здесь кто-то жил? В сердце словно затрепетала бабочка, крыльями забила, перехватило дыхание. Руины звали меня. Ещё одно персональное место силы?

Туристы обходили его, не останавливаясь, только фотографировали. Их там ничего не манило. А мурашки, бегающие по моей коже, настойчиво требовали приземления.

- Что это за место? – неожиданно охрипшим голосом произнесла в никуда.

- Это и есть Оронго.

И Ману замолчал. Вот когда не надо, он на редкость немногословный. Хотя, всё, что нужно об этом месте, он сказал мне раньше. Лишь одно интересовало: зачем мы здесь. Не просто же полюбоваться «преданьем дней минувших»?

Мы мягко ступили прямо в центр небольшой, мощеной грубо обработанными камнями площадки. Ветер тут же толкнул в спину, свирепо, недовольно как будто. Руки Мануэля помогли удержаться на ногах.

- Если и есть где-то место птичье настолько, чтоб укрыть и помочь – то это здесь, - пояснил Ману, - а ещё тебе нужно принять решение.

Мы добрели до каменистого холмика, покрытого травой. Вблизи он внезапно оказался… землянкой. То там, то тут раскинулось ещё несколько похожих. Но внутрь спуститься я не решилась, хотя видела, что некоторые делают это. Нет, внутри меня пылало ощущение неуместности всего происходящего, зачем здесь все эти люди? Я поняла, что место примет меня только, когда этот поток прекратится. И словно остолбенела, замерла на месте.

Мануэль взглянул в глаза, всё понял и проговорил:

- Я дам тебе пять минут, больше не смогу.

Он отошел в сторонку - отпустив мои замерзшие на ветру плечи из ласкового плена своих больших теплых рук - шагов на десять. Сел прямо на траву у тропинки, достал откуда-то из потайного кармана флейту и заиграл. Зазвучала грустная, протяжная мелодия, но чем-то она была так притягательна, что заставляла всех, кто слышал её, замирать. Подходить поближе. Подобно Крысолову, мой бронзовый по пояс индеец, запрокинув голову к небу, играл, закрыв глаза. А люди стекались и стекались к нему, постепенно окружая, застывали плотным кольцом.

Я скользнула в ближайшую землянку, тут же спасшую меня от недружелюбного ветра. Сделала два шага по странному неровному полу, глянула мимоходом на настенную живопись, ни на что не похожие картинки, и тоже села прямо на каменный пол.

Какое решение я должна здесь принять? Что узнать или понять?

Тут же вспомнила, с какой, собственно, целью мы тут. Юрак! Я должна получить ответ, как спастись от него?

Слегка зазнобило от холода, идущего из камня. Поплотнее закутавшись в накидку друга, я закрыла глаза. Может быть, надо обратиться к духам этого места? К Тангата Ману? В голове, как нарочно, ни одной мысли. Звуки флейты, смешиваясь со свистом ветра и криками чаек, приглушенно пробивались в пещеру.

- Что мне делать? – прошептала-выдохнула.

И тут же перенеслась мыслями и видениями домой. Не просто домой, а в свою школу, которую так и не окончила и уже даже успела забыть. Вихрем промелькнула по коридорам и классам. Как странно, я никогда её не любила, наоборот. Это была мука и каторга, все эти годы пребывания в недружелюбном коллективе сверстников и равнодушном – учителей. Все ужасы, какие только существуют применительно к реалиям школы, здесь были: травля – учительская и подростковая, столовая с её ужасно «вкусными» обедами, туалет на улице (!). В общем, всё мое детство школа было отнюдь не тем местом, куда я ходила с удовольствием. И уж никак не подозревала, что, помимо ночных кошмаров, меня сюда выкинет какая-то сила в яви.

Вот я снова стою у стеночки, подпирая её, среди шумной толпы одноклассников – ожидаем прихода учителя, чтобы войти в класс. Обычно у нас все кучковались группками, только у так называемых «изгоев» не было друзей. В каждом классе их существует не более чем в количестве двух человек, но и между собой они почему-то не дружат (ослабляя тем самым свои позиции). По какому принципу дети попадают в эту категорию – не знаю, вероятно, те, кто не вписывается ни в одну из существующих схем взаимоотношений в коллективе, которые сами по себе или совсем уж сильно отличаются от остальных. Неважно чем: по внешнему признаку или характером. Главное, что другая категория – лидеры класса, их тоже не более одного-двух обычно - на них начинают самоутверждаться. Ну, людям так проще: повышать свою самооценку и значимость в глазах других за счет ближнего своего. А подростки с неокрепшей психикой, с не выстроенными крепко ценностями идут по легчайшему пути подсознательно. И вот отверженные всё дальше и дальше отодвигаются от одноклассников, погружаются в себя.

Лично я входила в группку «троих». Это значит, что у меня было ещё две подружки, Катя и Света, которых знаю с детсада и дружбы во дворе. Мы такой троицей и пришли в один класс, держась друг за друга и поддерживая во всем. С другими одноклассниками нашего на редкость не дружного класса, отчего-то не нашли общего языка, поэтому существовали особняком. Но и загнобить нас не могли, потому что, повторюсь, мы всегда защищали друг друга. От нас попросту отстали, видя, что мы хлопот не причиняем, предпочли не замечать, как фоновую массовку класса.

Однако, всегда было очень неприятно, когда на моих глазах обижали и унижали другого человека. Всё внутри восставало, горело и ныло. Я не знала, что противопоставить обидчикам, которые всегда нападали группой, но мне хотелось крикнуть жертвам: «почему вы позволяете так с собой обращаться? Восстаньте, психаните, дайте сдачи, имейте свое слово и мнение! Дайте им отпор хоть как-то!» Мне было так же неприятно наблюдать, как покорно те проглатывают свое положение, мирятся с ним. Только это уже была неприязнь иного плана и причиной ей - равнодушное (или раболепное, у кого как) смирение, осознание себя пустым местом. Как так можно? По сути все эти «лидеры» - трусы. Они никогда не цепляются и не травят в одиночку. Если буром попереть в ответ – сразу отстают, несмотря на свою «группу поддержки». Но ещё больше наглеют и распаляются, когда их боятся и терпеливо принимают все их нападки.

Вы можете сказать, что в такие моменты учителя должны бы сказать свое веское слово? Учителей с большой буквы, вот таких, которые действительно могли бы урегулировать конфликт, привить детям моральные ценности и правила поведения – таких у нас просто не было. Исключение – один-два на всю школу, на их уроках странным образом никогда не возникало неприятных ситуаций, дети словно чувствовали, что тут им не разгуляться в своей агрессии. Остальные же учителя наоборот поощряли активность, неважно в каких формах она выражалась. Они с удовольствием травили учеников, самоутверждаясь за их счет, выливая на детей всю горечь неудавшейся собственной жизни. А «лидеры» всегда ходили у них в любимчиках, потому что умели подлизаться в удачный момент, быть нужными и полезными.

От такого существования в стенах школы кто-то озлобляется, кто-то смиряется и становится равнодушным, холодным, как эти самые стены, другие же наоборот вскипают и восстанавливают справедливость, как могут. У меня это вылилось в, возможно нездоровое, но стремление помогать отверженным. Поддерживать обиженных. Становиться на сторону униженных. Совесть не позволила в какой-то момент просто остаться немым наблюдателем. И с тех пор стало плевать, как ко мне начнут относиться задиристые одноклассники. Себя отстоять я вполне смогла бы. А тех, кого защищала, и впрямь стали меньше трогать. Значит, всё не зря. Сама не поняла как, но я стала своеобразным «спасателем» слабых и неуверенных. И, видимо, сама себе вдолбила в голову мысль, что это мое призвание – помогать тем, кто не может справиться с обстоятельствами, вырваться из-под угнетения. С моей поддержкой почти у всех рано или поздно хватало духу восстать и отстоять свое «я».

Но почему именно сейчас вспомнилось всё это? Что за ответ-совет дали мне эти странные каменные стены? В чем мое спасение от жуткого преследования?

Я встала, расправила затекшие ноги, прошлась туда-сюда и вышла наружу. Ману ждал поодаль. Звуки флейты стихли, но народ разбредался медленно, будто в полусне.

Слова Мануэля часто заменяет его взгляд. На этот раз вопросительный до предела, как то: «ты получила ответ?» Я помолчала, переводя дыхание, просто подошла и уже привычно закуталась в его накидку.

- Скажи, зачем я нужна Юраку?

Теперь была очередь индейца выдерживать интригующую паузу. Но он сдался быстрее:

- У Белого Охотника есть цели, которые он реализует не сам, а руками таких, как мы. Он собрал команду людей с необыкновенными способностями и «двигает цивилизацию», как выражается. Тот, кто попадает в его дом, уже не может уйти, это плен, рабство, путы, в которых Охотник держит жертву и манипулирует ею. Видимо, как раз тебя и твоих крыльев не хватало для коллекции, прослышав об этом, он и пришел.

- Почему же они не могут уйти? Не хотят?

- Юрак силен. Не дает свободы, пока не возьмет всё, что только возможно. То, что он называет сотрудничеством - закабаление по сути, выполнение его воли ежедневно. Писко, ты не должна туда попасть.

- Сколько их, ну, людей в его команде? – я смотрела вдаль, в уме что-то уже прокручивая.

- Точно не знаю, около десятка. Тая, ты получила ответ? Что надо делать?

Теперь он встревожено смотрел на меня. Да я и сама чувствовала: Юрак приближается.

- Получила, - кивнула, пряча взгляд, щупая им пространство вокруг.

Юрак подошел сзади, неслышно.

Всё пространство вокруг застыло, время остановилось.

Мы втроем остались одни в целой вселенной.

Мануэль замер камнем, сжимая мне руку.

Они оба ждали ответа, моего решения.

Однажды высокогорная ведьма Ньян шепнула мне: «твоя дорога пересекается с сотнями путей людей, которым ты нужна».

Я сглотнула ком в горле и высвободила пальцы из ладони лучшего друга. Увижу ли когда-нибудь его снова? Смогу ли прикоснуться? По-человечески сильно, предательски сильно захотелось поцеловать его. Но тогда он не позволил бы мне того, что сделала в следующую секунду. А я должна!

Шагнула к Белому Колдуну:

- Я готова пойти с тобой.

Он улыбнулся уголками губ, глаза же оставались бесстрастными. Протянул руку.

Никаких колебаний. Ни в коем случае. Я должна. Без меня у них нет шанса. Тангата Ману никогда не лжет.

Горячие цепкие пальцы альбиноса крепко сжали мою ладонь. Боялась обернуться и взглянуть в глаза ошеломленному индейцу, чтоб не расплакаться. Не такая уж я сильная. Но и этой силы хватит, чтоб осуществить задуманное.

Дон Хосе улыбается, глядя прямо в мою душу: «Шаман – не тот, кто родился и вырос в священном месте. А тот, у кого священное место родилось и выросло в сердце. И когда вот это, - он легко, как бабочка, коснулся моей груди, - соединяется вот с этим – обвел рукой пространство вокруг нас, - тогда и рождается шаман!»

Ещё он говорил, что не бывает неправильного пути. Мы всегда правы в своем выборе, когда делаем его самостоятельно и сознательно.

А Мануэль молчал. То ли не понял меня, то ли наоборот.

И в тот момент, когда мы с Юраком взмыли вверх, покидая птичью обитель, соблазн оглянуться был так велик, что голова закружилась и потемнело в глазах. Но я удержалась. Лишь мысленно шепнула: «Прощай, Ману» и свободной рукой изо всех сил сжала шерстяной край накидки.

III ЧАСТЬ «ОБНОВЛЕНИЕ» Белый, белый мир

«Белый, белый мир»

Словно всё происходит не со мной, какое-то нереальное ощущение реальности. Стою у окна, за которым, куда хватает глаза, расстилается белоснежность. Беспредельная, ничем не разбавленная. Хотя, время от времени проходит зернистая поземка стеной, а потом снова безмятежная белизна. И небо серое, непрозрачное.

Я стою одна, вглядываясь в горизонт, а мысли текут густо, неповоротливо, застывая на ходу. Всё ещё слегка кружится голова. Когда мы с Юраком добирались сюда по воздуху, держась за руки, он не только задавал направление, но и время от времени крепче сжимал мои ладони. И в эти мгновения словно вспышка ослепляла и дезориентировала, а после неё я понимала, что мы летим уже в другом месте. Догадалась, что Охотник периодически телепортирует нас на небольшие расстояния, но не понимала, почему бы сразу не перенестись на место назначения? Я быстро поняла, что летим мы в сторону Северного Полюса.

Из-за этих вспышек сильно кружилась голова. И когда почти прибыли, я издалека увидела огромный купол, наподобие эскимосских иглу. Но чем ближе он становился, тем отчетливее понимала – это монументальное сооружение среди вечных снегов и льдов по своим размерам не меньше огромного стадиона. А по высоте – трехэтажного дома.

Может быть, оптический обман? Глаза слезились из-за обилия белого, чуть подсвеченного солнцем, висящим у самого горизонта. Но нет. Этот гигант вырастал по мере приближения.

«Это мой Дом. Теперь и твой» - прозвучал в голове голос Белого Колдуна. Я сощурилась, глядя ему в лицо. Губы не шевелились, он разговаривал мысленно.

«Такой огромный. Неужели никому из людей не интересно, что там?»

«Никто из людей не видит его. Только подобные тебе. Его не фиксируют никакие приборы. Здесь – самое безопасное место на планете для нас».

Я раздумывала: он очень силен, если может контролировать подобные вещи. Плюс наши мысли.

«В Доме я не лезу в ваши головы, там вы свободны думать, о чем захотите. Не стану насиловать ваши сознания».

Хоть какое-то облегчение. А то уже начала накатывать паника. Я отправилась туда, не знаю куда, к совершенно незнакомым людям, на неопределенный срок. И если мне что-то не понравится, смогу ли вырваться и найти дорогу назад?

«А вот об этом забудь. Покинуть Дом по своей воле ты не сможешь, не пытайся. Девочка-птица, мы заключили договор, ты сама приняла решение, так что пока будешь нужна мне – не покинешь пределов. Не бойся, никто здесь не обидит. У тебя будет всё, что пожелаешь, любая просьба удовлетворена. Кроме ухода отсюда».

«Но когда-то же я буду вновь свободна?»

«Будешь, - кивнул Юрак, - обязательно. А до той поры забудь всю старую жизнь и других людей. Теперь здесь твой дом, твоя семья, твои друзья».

Когда я жила у ведьм-кальяуайя, в совершенстве овладела искусством молчания ума. Пустое мысленное пространство. Белый лист. Такой же белый, как бескрайние просторы внизу. Сейчас мне очень пригодилось это умение, чтоб не выдать эмоций, не обнаружить страха.

И когда мы лишь на миг коснулись земли, прежде чем шагнуть в зев входа, я поплотнее закуталась в накидку Ману, которая заботливо укрыла меня от ледяных игл, горстями рассыпающихся руками злого ветра.

Там, за порогом, внутри дома, мы на секунду остановились в полумраке небольшого холла. Юрак отпустил мои руки, но не шагнул в сторону. Он заглянул мне в глаза и сказал уже вслух:

- Не бойся меня. Не закрывайся. Старый шаман водил тебя по лишь своим мирам, я же покажу тебе совсем иные. И, возможно, именно ты сможешь выйти за грань всех этих пространств однажды.

Пожала плечами. Красивые слова, но сколько в них истины. Я пришла сюда не за этим. Как там пел Цой: «Перемен требуют наши сердца!» - вот эту мысль пусть считает. А правду знать необязательно. По крайней мере, сейчас.

Пока я осматривалась, Колдун шагнул вперед и толкнул дверь, что располагалась напротив входной. Прихожую залил яркий свет.

- Добро пожаловать в новую жизнь!

И я вступила следом за ним, прямо в большое круглое помещение. Сразу возникли ассоциации со школой: парты со стульями в два ряда и доска, почему-то белая, на стене. Бежевые стены же, напротив, дарили ощущение покоя и уюта, домашнего, а не школьного, тепла. Рефлекторно нервно хихикнула. А Юрак обвел рукой класс, без улыбки, но как-то непривычно тепло пояснил:

- Здесь мы решаем самые серьезные вопросы и разрабатываем стратегии. Ну и учимся, конечно, куда без этого. У тебя появилась неплохая возможность развиться в своем даре, Девочка-птица, таящаяся в Тае.

О, мне так понравилось, как он меня охарактеризовал! Я почти растаяла. Но в глубине сознания всё-таки пульсировала мысль, что надо быть начеку. Прошла и присела за одну из парт в заднем ряду. Девственно чистая доска расстроила – хоть какая-то зацепка могла бы дать пищу для догадок и размышлений. Обернулась, а Юрака нет. Он исчез, ушел бесшумно, и что дальше делать?

- Ну и ну! – через дверь противоположную той, в которую вошли мы, в класс влетела девушка, растрепанная и взволнованная, бурчащая сама себе или в пространство.

Она сразу не заметила меня, а я успела охватить её взглядом. Среднего роста, стройная, светловолосая - каре чуть выше плеч. И это всё, что успела разглядеть, потому что девушка вдруг стала метаться, перемещаясь в пространстве как-то очень странно и непонятно: рывками. Так быстро – вот только что стояла там, а уже в другом углу класса, но мозг успевал ухватить движение. Потом вновь – уже совсем в противоположной части помещения. Полетели стулья, книги, стоящие тут на этажерке.

Я зажмурилась, опасаясь столкновения. Девушка нарезала зигзаги в очень раздраженном состоянии, что-то неразборчиво бормоча.

- Мы ему что, гребаная полиция?! – воскликнула она неожиданно четко.

И остановилась, замерев у доски. Увидела меня.

- А ты ещё кто такая?

- Медя! – в класс вбежал новый персонаж.

Мне, как зрителю-наблюдателю, было любопытно разглядывать маленькую, плотного телосложения, кудрявую девчушку-одуванчик. Её каштановые волосы облаком короткой стрижки невесомо колыхались вокруг головы. Казалось, сами по себе плыли в пространстве, гипнотизировали…

- Медя, пожалуйста, успокойся! – попросила пухленькая, тряхнув локонами. Встала и уставилась на сердитую молча.

- Он считает, что мы должны лезть под пули и рисковать жизнью там, где с этим прекрасно справились бы обычные полицейские? – на минутку Медя забыла про меня.

- Не было никаких пуль.

- Я бы не была так уверена, ты их морды видела? И вообще, Ева правильно сказала: мы не там, где реально нужны. Раньше! Помнишь, что мы раньше вытворяли?! А это…

Вторая девушка молчала.

- Ладно, всё, Арья, прекрати! Хватит лезть ко мне в голову, я уже в порядке, - Медя заметно успокоилась. Присела на край ближайшей парты. И тут вспомнила про третьего в компании. Арья тоже уже во все глаза смотрела в мою сторону. Стало неуютно, будто в первый раз в новой школе.

- Ты кто и откуда? – повторила вопрос Медя.

- Новенькая! – догадалась Арья.

Я кивнула. Что ещё скажешь? Не умею налаживать контакты вот так сходу, и язык не подвешен, как у некоторых.

- Давно прибыла?

Девушки подошли, сели рядом, напротив. Разглядывали меня жадно. А в голове вдруг прозвучал смеющийся голосок: «ну, и какие у тебя суперспособности, подруга?»

- Я умею летать, - ляпнула машинально.

Медя покосилась на соратницу.

- Ну-ка не шептаться! – сдвинула брови.

Арья расхохоталась, колечки волос прыгали синхронно, я залюбовалась. Никогда не была фетишисткой по волосам, но локоны этой девочки реально чаровали.

«Одно из моих скромных достоинств. А ты внушаема!» - голос в голове явно принадлежал Арье, - «ладно уж, давай будем вслух».

- Ого, круто, - Медя заерзала на месте и потребовала, - покажи!

- Покатай меня, большая черепаха! – хихикала Арья.

Я встала, приподнялась над полом, потом махнула рукой и взлетела, сделала круг под потолком. Дважды перевернулась в воздухе: знакомиться - так знакомиться.

Арья вскочила, протянув руки с готовностью (она это серьезно!), ну а я подхватила её, и мы покружились вокруг люстры.

- Обалдеть, - выдохнула она, когда приземлились, - таких у нас ещё не было. Юрак молодец, нашел ценный кадр. Расскажи, как ты сюда попала!

- Подожди, - осадила её Медя, - у девочки голова кругом от нас. Давай дадим ей свыкнуться, адаптироваться, расспросы потом. Лучше сами расскажем о себе и вообще.

Я посмотрела с благодарностью.

- Меня зовут Медина. А это телепатическое чудо – Арья. Из девушек тут ещё Ева, но она сейчас на задании, позже познакомитесь, с парнями тоже. У каждого из нас, как и у тебя, есть свои суперспособности, так мы это называем. Учитель рассказывал, наверное? Впрочем, он немногословен. Я, например, могу очень быстро двигаться. Механизм прост: сгущаю время вокруг себя, внутри же передвигаюсь обычным способом, а окружающим кажусь молнией. Арья вот читает и внушает мысли. Будь начеку с ней! Но самая опааааасная, - Медина состроила жуткую гримасу, - особенно для тебя, из всех - Ева. Она умеет внушать сильные эмоции: от легкой симпатии до испепеляющей страсти. Иногда это забавно выглядит. По крайней мере, когда ты не объект, а наблюдатель.

Арья снова расхохоталась, чем моментально развела меня на улыбку до ушей. Очень уж заразительно смеется, чертовка.

- А почему «особенно для меня»? – удивилась я.

- Потому что степень внушаемости, как при гипнозе, бывает разной. Ты очень гипнабельна. Так же можно сказать? – мельком уточнила у подруги

Арья неопределенно мотнула головой, скорее кивнула, продолжая улыбаться.

- Я что, могу в неё влюбиться? – брякнула не подумав.

- Не в неё, - поморщилась Медина, - Еве не нужны лишние проблемы. Но в кого угодно другого – запросто. Хотя на задании её любят все, даже противники, особенно враги. Сама убедишься, любовь – страшная сила.

- А мне кажется, она и без своих этих сверхспособностей очаровывала бы легко, - вмешалась Арья, - Ева у нас красотка. Десять лет в модельном бизнесе отпахала, на переднем плане и лучших контрактах. А потом «погибла».

- Как это? – испугалась я.

Медина кинула на соратницу хмурый взгляд. Видимо, та сболтнула лишнего.

- Медя, она теперь одна из нас. Кстати, как тебя зовут-то, птичка?

- Таисья. Тая.

- Так вот, Тая, когда мы уходим к Юраку, мы исчезаем для остального мира. И дальше видим его только через интернет, либо на заданиях, которые очень быстротечны. Ева блистала на подиумах и в крутых журналах, такой незаметно исчезнуть никак не получится. В самом расцвете карьеры.

- Юрак похитил её? – не поняла я.

- Нет, мы тут все добровольно. Сама захотела исчезнуть. Говорила, что лучше уйти на пике славы, чем стареть на глазах у бывших поклонников или поставить всю жизнь на служение эстетической хирургии. Да и устала она от славы, как мне кажется. Фанаты ведь разные бывают. Патрик говорил, ей начал угрожать какой-то влюбленный маньяк. Она есть не могла и спать от страха. Так что Юрак, можно сказать, спас её. Кстати, там по поводу её исчезновения до сих пор ведется дело, хотя уж пять лет прошло, маньяка так и не нашли.

- Ладно, если Ева захочет, сама о себе расскажет, - перебила Медина, - нам не следует чужую жизнь обсуждать. Свои есть.

- Ну, моя, в сравнении, очень скучна. Растила меня бабушка, а когда она умерла, с одной стороны светил детдом, а с другой – насели черные риэлторы. Юрак появился, когда я замутила такую авантюру с их мыслями, что чуть с ума не свела кучу людей. Когда слышишь голоса с утра до вечера у себя в голове – приятного мало. А я это делала, чтоб они на себе сосредоточились и не до меня было. В свое оправдание могу сказать, что транслировала им только полезное, разумное, доброе, вечное.

- Ага, классику читала кругосуточно в заинтересованные головы! – фыркнула Медина, - на Достоевском, помнится, дама из опеки чуть не повесилась.

- Просто её персональный бес нашел в романе отражение, - скромно потупила глазки Арья, - и сам себя испугался!

Тут и Медина рассмеялась.

- И вот я тут уже четыре года. Меньше, чем Медина, но больше, чем Ева. Медь, ну ты чего молчишь, ты же самый старожил здесь!

Медина посерьезнела.

- Можно, я пока промолчу? Нет настроения. Попозже. Это задание еще, - потерла виски, - устала, да и расстроилась только.

- Задание? – вот эта тема меня больше заинтересовала.

- Мы возвращали родителям похищенного мальчика, - выпалила Арья гордо, - самое что ни на есть доброе дело.

- Там не всё так просто было, - буркнула Медина, - отец мальчишки крупный политик. А политика – то еще дерьмо.

- Медь, ну чего ты. Мы же чаще всего именно с ней дело и имеем. – Арья затормошила подругу, - Юрак говорит, что это один из максимально простых способов влияния на мировые события.

- Юрак много чего говорит!

Опа. Среди учениц Белого Колдуна наметился раскол?

- Ребенок не виноват, что его похитили из-за делишек отца! – впервые я увидела Арью без улыбки, - был напуган и измучен!

- Это дело полиции, можно было им просто подсказать, где искать. А по результату – выиграл наш Учитель, всё сложилось так, как нужно ему. Как всегда. Зачем эти витиеватые авантюры, когда можно просто зазомбировать конкретного человека и внушить ему нужные действия?

- Затем, что от каждого гипнотизера есть своя защита! – в класс неторопливо вплыла высокая, яркая, просто роскошная блондинка с волосами до попы, - тем более у медийных лиц, у политиков и звезд. Медька, ты меня просто поражаешь!

- Ева! – радостно подскочила Арья, - ты вернулась. Ну, как всё прошло?

- Как всегда, великолепно, – она окинула взглядом валяющиеся стулья и книги, - а тут, я гляжу, у кого-то нервишки пошаливают?

Медина промолчала, Арья хихикнула в кулачок.

Ева профессионально изогнулась, присаживаясь, модельно показала выгодный ракурс. На вид, вблизи, ей было около двадцати семи, но умелый макияж и изящная фигурка сбрасывали пяток лет. А уж издалека она вообще казалась выпускницей школы, не старше.

- Новенькая, значит? Добро пожаловать!

Она с любопытством ощупывала меня взглядом, демонстрируя при этом прохладную отстраненность.

- Тая летает! – поделилась Арья возбужденно, влюбленно глядя на блондинку, - представляешь? И она меня покатала!

Ева посмотрела на неё снисходительно, хотя и тепло, как смотрят на ребенка, который взахлеб делится новостями дня.

- Вы совсем замучили девочку, - сочувственно поговорила Ева, - а ведь она с дороги. Наверняка голодна и хочет отдохнуть.

Правильно выстроенные холодные фразы лишь констатировали факт. Насчет искреннего сочувствия я не уверена.

- Да, - Медина потерла ладонями лицо, - мы все устали. Но Тае и правда надо показать тут всё, и первым делом её комнату.

- Я покажу, девочки, - Ева произнесла это так, что спорить никто не стал, - а вы идите-ка на кухню, посмотрите, что есть и готовьтесь на стол накрывать. Скоро ужин, мальчики вернутся.

Арья и Медина послушно встали и вышли, не говоря ни слова. Меня даже удивила эта покорность.

Ева хлопнула в ладоши, поднимаясь:

- Не знаю, что тебе уже успели рассказать сестры, так что могу повторяться. Сейчас будет ознакомительная лекция. Просто слушай и запоминай, все вопросы потом.

Я сразу же уточнила:

- Сестры?

- Да, так называем друг друга. Это наш дом, мы одна семья, - высокопарно проговорила Ева, закатив глаза, - братья и сестры, дорогая.

Хитро блеснув глазами, подошла к доске. Я двинулась следом, но жестом новоиспеченная сестра меня остановила.

- Присядь пока.

Ева взяла большой черный маркер и нарисовала огромный круг радиусом в высоту доски. Внутри него – ещё один, в два раза меньше.

- Ты уже видела купол дома снаружи, полагаю. Вот это он. Мы находимся здесь – ткнула в центр, в меньший кружок, обозначила оба входа. Потом обвела его неширокой полосой по окружности, - это коридор, он идет вокруг всего класса. За той дверью – прихожая, за той – нижняя гостиная.

Она тыкала маркером, как указкой и говорила так быстро, что я машинально, как в школе, потянулась записать-зарисовать, но под рукой не было ничего.

- Запомнишь, - усмехнулась Ева, - Из нижней гостиной есть ещё два выхода – правый в кухню, столовую и мастерскую девочек, а левый – в бассейн, тренажерку и мастерскую мальчиков. В нижней гостиной мы смотрим телевизор обычно, ну и оттуда настоящий вид, на заснеженные просторы.

- А откуда не настоящий?

- Изо всех других окон. Морок, Юрак наводит. За каждым окном – свой. Ты бы знала, какие тут закаты и рассветы! Таких в Заполярье не увидишь. И всякие другие чудеса по временам года. Иначе с ума можно сойти, когда постоянно всё белым-бело, как в больнице. Надеюсь, ты не страдаешь клаустрофобией?

У меня засосало под ложечкой. Тоже надеюсь. Просто не выпадало случая об этом узнать. А Ева продолжала:

- Потому что ты очень быстро осознаешь ограниченность пространства, в котором мы живем. И тогда может накатить! Арья однажды попыталась распахнуть окно с солнечно океанским пейзажем за ним, чтоб вдохнуть морского воздуха. Мда, неприятный получился момент. В общем, с первым этажом мы закончили.

Рядом она нарисовала второй такой же круг с вписанной окружностью поменьше.

- Это второй этаж. Прямо над нами холл, куда выходит лестница.

Она бойко чертила план, а я внимала.

- Над нижней гостиной – верхняя. Там у нас зимний сад и даже птички есть. Не морок, настоящие. За ними Марьяна ухаживает.

- Марьяна? – ну не могу я копить вопросы, мне сразу нужно прояснять, - девочки сказали, что из учениц только они и ты. Значит, есть ещё одна?

- Марьяна не ученица, - медленно произнесла Ева, забыв поморщиться от моего нетерпения, - она…она…

И задумалась, посасывая кончик маркера.

- Ну, как бы, Марьяна – это Марьяна. Давай о ней потом. Не перебивай!

Я закивала, сложив ладони у груди. Так устала, что захотелось поскорее закончить со знакомством теоретическим и увидеть всё воочию.

- Направо из верхней гостиной – комнаты мальчиков, их четыре, налево – девочек, столько же. Они пронумерованы. Твоя – третья.

- А что там за моим окном?

И сразу же, словно извиняясь за вопрос, изобразила, как закрываю свой рот на молнию.

- Что захочешь, то и будет, - устало ответила Ева, откладывая маркер, - вчера шел дождь.

Перемены в её настроении меня насторожили, «молния» открылась вновь:

- А кто там жил до меня?

После нескольких секунд молчания, Ева открыла рот, собралась что-то ответить, но снаружи послышался шум, и она мгновенно воспользовалась этим:

- Ребята вернулись! Пошли. Сейчас ужин, а потом продолжим знакомство в гостиной. Есть хочу – слона бы проглотила!

И она бросилась к двери. Я поспешила следом, придерживая накидку Ману.

Когда через затемненную гостиную мы попали в коридор, а оттуда – первая же дверь налево – в ярко освещенную столовую, там уже клубился народ. У меня глаза разбежались: парни, девушки – весело переговаривались, шутили, и сновали по просторному помещению со столом в центре – накрывали его ужином. Брали тарелки через окошко в стене, совмещенной, видимо, с кухней, несли на стол, по пути щебеча, живо обсуждая, видимо, прошедший день. Мне как-то сразу стало не очень уютно, чуждо на этом празднике жизни. А когда нас с Евой заметили – гомон сразу стих. Все уставились в нетерпеливом ожидании, как на новое явление Христа народу.

Хотя, можно сказать, что уставились только парни, девчонки-то меня уже знали и улыбались хитро, поглядывая на реакцию братьев. Я глубоко вдохнула, изобразила улыбку и в свою очередь принялась разглядывать мужскую половину своей новой семьи.

Прямо у раздаточного окошка, с блюдом в руке, застыл коренастый веснушчатый на всё лицо парень с огненно рыжими волосами. На полпути к столу со стаканами в обеих руках взирал очень высокий темноволосый брат с челкой на пол лица, сразу бросились в глаза острые черты лица и хмурое его выражение – он один не улыбался сейчас. У самого стола споро раскладывал ложки и вилки ещё один худощавый мальчик, кудрявый, в очках – типичный школьный ботаник.

Ева проскользнула к окошку и, обернувшись, громко возвестила:

- Ребята, у нас пополнение! Прошу любить и жаловать, это птица Таисья. Ммм, что у нас на ужин? – она переключилась на зев кухонного окна.

- Привет, - пробормотала я, постаравшись погромче. Ну, вот оно, первое «боевое крещение» знакомством. Буду вливаться.

- Привет, Таисья, - ботаник поправил очки, - а Юрак ничего не говорил.

- А он когда-нибудь заранее предупреждает? – усмехнулась Медина, - Тая, проходи, садись куда хочешь, сегодня мы тебя обслужим.

Но я застыла, ноги не хотели двигаться. Переволновалась. Остальные парни всё ещё молчали и разглядывали меня так, словно я зверек какой-то дикий: с любопытством и легким удивлением.

- Что же ты, предпочитаешь ужинать прямо на пороге?

Сзади меня вдруг обхватили за предплечья чьи то сильные руки, приподняли и попытались отставить в сторону, но я инстинктивно напряглась и - взлетела, взмыла к потолку. Вместе с тем, кто меня держал. Видимо, от неожиданности, он не только не отпустил, а теперь уже схватился за меня покрепче. Однако через секунду я осознала, что творю и так же стремительно ринулась вниз. «Крепкие руки» охнул, но, надо отдать ему должное, сохранил самообладание и приземлился вместе со мной, а не кубарем.

- Простите, - прошептала я, заливаясь краской, боясь оглянуться.

Но ребята вдруг разом зааплодировали. И засмеялись.

- Про твои суперспособности, вижу, нет смысла спрашивать, - рыжий отставил блюдо и поднял два больших пальца. Арья запрыгала:

- А я знала, знала! И меня первую она прокатила, так что, Балу, не задирай нос!

- И не думал, - тот же невозмутимый голос за спиной, - хотя сомневаюсь, что это были такие же «американские горки».

Он, держа всё так же, за плечи, бережно развернул меня и растерянному взору предстал высокий и широкоплечий, абсолютно лысый (или очень коротко стриженый?) парень-шкаф. Он улыбался, его голубые глаза вообще искренне смеялись, так что я сама невольно хихикнула.

- Позволь представиться: Балтазар! – он слегка наклонил голову, сделав кистью руки витиеватый жест. Мне сразу захотелось сделать книксен в ответ, - польщен быть вторым, кто приобщился к святые святых новой сестренки! Арья всегда всех опережает, это факт.

- Рада знакомству. Зато ты первый из братиков, кто назвал своё имя, - я протянула руку для рукопожатия, но Балтазар вдруг шагнул и сграбастал меня в объятия. Я покраснела снова, пряча глаза.

- Ну, садитесь уже! - Медина постучала ложкой по столу, - остывает же.

Все расселись, Арья утащила меня, втиснув между собой и Евой. Балтазар с парнями сел напротив.

- Хорошую сестренку нам Учитель нашел, - несмеян мотнул челкой, - я Фрол, будем дружить.

- Ага, редкий талант, это хорошо, - встрял ботаник, - а меня зовут Егор.

- Да я не про способности, - многозначительно поправил Фрол и уткнулся в тарелку.

А теперь, как ни странно, покраснела не я, а сидящая рядом Ева.

- Эм… - растерялся Егор и буркнул, - ну, ладно.

- Всем приятного аппетита! – громко возвестила Ева, - поговорим потом, давайте ужинать. Тая, тебе чего положить?

Потом уже, сидя у себя в комнате, я задним числом поняла, почему парни так пялились на меня. На фоне других девочек я выглядела, мягко говоря, дикаркой. Этакая Маугли из джунглей: запущенные волосы, неухоженные, без прически, ногти без маникюра, старенькая одежда – шерстяное платье ещё от ведьм-кальяуайя, тонкие колготки и разношенные мокасины. Очень удобная одежда, которую практически не ощущаешь, но на вид… И дикий же взгляд. Мне не удалось изобразить социализированного человека.

Тогда, после ужина, в гостиной, небольшой, но уютной, в мягком освещении, на меня ещё поглядывали, но к беседе не привлекали. Я чаще отмалчивалась с улыбкой, чем принимала участие в их словесных перепалках-пикировках. Они шутили и подкалывали друг друга, но не зло, потом обсуждали какие-то бытовые вещи, снова шутили, иронизировали. А я сидела, утонув в мягком оранжевом кресле, и, под сонный щебет птичек в кроне небольшого деревца у окна, слушала, впитывала каждое слово, вливалась, так сказать, в коллектив, правда пока пассивно. Меня в разговор не приглашали, сегодняшнее задание не обсуждали. Казалось, все расслабились, размякли и общались лениво, как будто больше выполняли некий вечерний ритуал.

Юрак больше не появился, Арья вскользь пояснила, что он никогда вечерами с ними не сидит, скорее всего, завтра увидимся. А потом переизбыток информации сделал свое дело: я принялась усердно клевать носом. Ева заметила это первой и, быстренько попрощавшись со всеми, под руку увела меня. По добротной лестнице с витыми перилами из прихожей мы поднялись на второй этаж, прямо в холл над классом. Там горело несколько ночников по периметру, хотя была ещё огромная люстра под потолком, но верхний свет был выключен. В полумраке я толком не разглядела обстановки, к тому же мы быстро свернули в левую дверь и оказались в нешироком коридоре, подобном тому, что внизу. Он был ещё более темным.

Несколько пронумерованных дверей располагались полукругом. Точечные лампы над ними и составляли всё освещение. Мы попали в коридор как раз напротив простенка между номерами 2 и 3. Ноги утопали в густоте ковра (тут удобно бесшумно красться! – ни к селу, ни к городу подумалось вдруг), стены до уровня груди примерно (провела рукой) обиты светлой материей и наощупь, как очень плотный бархат. Выше – до потолка - отделаны деревянными панелями. Висели какие-то картины, но их сюжетов было не разобрать в полумраке.

- Тебе сюда, - негромко подсказала Ева, подводя к третьей двери, кивая влево, - а я твоя соседка из четвертой.

Дальше коридор, минуя последнюю дверь, уходил в темноту. Надо бы днем обследовать всё тут. Тонко пахло апельсиновым маслом и деревом. Уютно. Убаюкивает.

- Дверь закрывается изнутри, снаружи замков нет, здесь они не нужны, никто не сунется в твою комнату без разрешения, тем более не ограбит, все свои.

Я открыла дверь, ступила за порог. Ева прошла следом, привычным движением нащупала выключатель. В ярком свете настенных ламп, которые хоть и ослепили, почувствовала себя лучше, сонливость сразу слетела

- Осматривайся, устраивайся, - Ева зевнула, - да, и прими душ! А приведением тебя в порядок завтра займусь собственноручно. Видимо, о существовании парикмахерских и магазинов женской одежды, - посмотрела насмешливо, - ты напрочь забыла, дорогая сестра! Кстати, если Учитель заранее знал, что привезет тебя, вероятно, подумал о нужных вещах. Поройся в шкафу. Если чего-то не хватит – стучись ко мне. Но только не после 23:00, ясно? Здоровый сон – залог красоты. После одиннадцати можешь ломиться к Арье или к Медине. А вот это тряпье… ну выкинь.

Я испуганно закуталась в накидку Ману.

- Ну, если, конечно, оно тебе не дорого, как память, - Ева посмотрела жалостливо, как на нищенку на базаре, - ладно потом поговорим. Отдыхай.

Она уже, виляя бедами, шагнула за порог, но в последний момент остановилась.

- Кстати, Фрол занят, - проговорила, оглянувшись. Глаза смотрели жестко, пронзительно.

- Чем занят? - не поняла я.

- Не чем, а кем, - она вздернула бровь и выразительно наклонила голову.

- А... - растерялась я, смутилась.

И проговорила, что не романы заводить сюда прибыла.

- Ты не обижайся, мы все здесь не за этим, - облегченно улыбнулась она, - я просто информирую. Предупреждаю, если вдруг всё же решишь начать с кем-то отношения. Сама понимаешь, общее дело, замкнутое пространство и гормоны сближают.

Ещё раз очаровательно улыбнулась и скрылась за дверью. Я машинально щелкнула замком и села на пол прямо у двери. Закружилась голова. Слишком много впечатлений для одного дня.

Неужели всё это происходит со мной? Ещё недавно обыденность человеческого общения была редкой для меня, сейчас я словно вернулась в детство, в школу.

А комната замечательная. В светло-голубых тонах с примесью бежевого – стены. Похоже на гобелены с выбитым узором. Слева у стены столик с зеркалом, уставленный какими-то штуками, потом рассмотрю. Далее большая двуспальная кровать, рядом (напротив двери) огромное окно. По правой стене располагается ещё одна дверь и стеллажи. Шкаф одеждой обнаружился рядом с входом. Мозг всё это отстраненно фиксировал, но обрабатывать не хотел, усталость накатывала волнами. Я так давно не летала, в сравнении с предыдущими днями. Заставив себя встать, воспарила над полом и сразу эйфория захлестнула. Так и подлетела к шкафу, и копалась в нём, не касаясь ковра. Ева оказалась права, всё, что нужно девушке моего возраста, включая нижнее белье моего размера и даже шубу, было там. Не шкаф, а дверь в Нарнию, полный чудес! Нижнее белье я не носила давно, с той самой жизни, когда обитала в квартире вместе с родителями. С удовольствием просыпающейся во мне женщины рассматривала кружевные, хлопковые трусики, гладила пальцами. Лифчики отодвинула в сторону – не нужны. Нашла тонкую черную в красные цветы комбинацию для сна, полотенце. Скинула с себя привычное платье и всё остальное, любовно сложила стопочкой, ежась от прикосновений воздуха к обнаженной коже, убрала в дальний нижний угол шкафа. Оставила лишь накидку. От неё веяло Мануэлем. Отнесла и постелила на кровать. А потом вернулась за чистой одеждой, подхватила её, обернулась и застыла на месте, вздохнув.

Зеркало над столиком отразило всю меня, во весь рост. Совершенно обнаженную. И от увиденного меня как молнией пробило.

Это я? Вот эта девушка с высокой грудью и тонкой талией, бывшая ещё год назад заморышем, плоским во всех местах?

Я не успела заметить, когда настолько изменилась. Так давно не гляделась в зеркало. Сделала пару шагов к зеркалу. Обветренное покрасневшее лицо, расширенные глаза и рот с полуотвисшей челюстью. Впрочем, он быстро захлопнулся и тут же растянулся в глупой улыбке. Я смотрела и не могла налюбоваться новой собой. Потрогала осторожно округлые формы, зачарованно погладила одним пальчиком, отдернула руку. А потом звонко хлопнула себя по ягодице и рассмеялась. Сознание не успело за телом, но я всё наверстаю! Кажется, только что женщина во мне проснулась, с недоумением огляделась, и ей понравилось, что она увидела. И тут без лифчика, кажется, не обойтись!

Глупо хихикая пошла в ванную. Надо хорошенько помыть свое новое тело для новой жизни. Вот и всё, детство кончилось.

Это был длинный, длинный день.

Несколько часовых поясов, климатических, много-много голосов и новой информации. Я сама давно столько не разговаривала. Казалось, в одном дне уместился целый месяц. От обилия впечатлений буквально кружилась голова. Ещё утром мы были вдвоем с Ману, днем в компании призраков давно минувших столетий, а сейчас я в окружении чужих людей, которых надо именовать братьями и сестрами, перед лицом неизвестности.

И вот стою у окна своей комнаты, честно показывающего мне белое одеяние полярного дня. Календарь на стене возражает - 23 августа. Надо же, живя вдали от природы и цивилизации, я потеряла счет дням и даже годам. Сколько времени прошло со школьного выпускного? А мама - родила ли она уже братика или сестренку, ребеночка, который никогда не узнает обо мне.

Ноги подкашивались от усталости и горячего душа, я действительно напрочь отвыкла от благ цивилизации! Завтра поменяю заоконный пейзаж и надо придумать, что это будет: перуанские джунгли или обзор на Уайну-Пикчу? А может вид на мой городской дворик, где родилась и выросла?

Проглотив нежданно накатившие слезы, плотно зашторила окно и отправилась в кровать. Не расстилая, легла поверх пледа, завернулась в накидку. Последней мыслью перед тем, как провалиться в сон, была грусть о Мануэле. Последним образом: лицо моего индейца.

Знакомство

«Знакомство»

А утром я проснулась настолько выспавшаяся и отдохнувшая, ну, прямо как никогда! Солнышко, через неширокую щель в шторах заливало часть комнаты, плясало лучами по лицу и подушке. Я понежилась, потянулась под накидкой-одеялом, вдохнула запах утра – запах Ману. Прислушалась к ощущениям.

Странное дело, но сейчас у меня было стойкое чувство, что я жила здесь всегда. Странное ощущение родства с этим пространством. Предыдущая жизнь как-то поблекла, померкла, подзабылась. Не сразу вспомнила, как попала вообще в дом Юрака. Вот связанные с ним образы, кстати, стали ярче.

Привычная утренняя медитация, опустошившая мою голову от хоровода мыслей и эмоций. Ведьма Мария говорила, что новый день надо начинать с нового листа, не тащить за собой груз дум и впечатлений. Тогда гораздо больше интересного и полезного откроется в каждой следующей минуте. Думать о прошлом – говорила она – значит, отдавать энергию туда. А это глупо, потому что на настоящее, в конце концов, её может не остаться вовсе. Вот почему хроническая усталость – спутник людей, живущих прошлым. Или будущим. Жить надо настоящим.

Я ещё не успела встать, как в дверь тихонечко, робко постучали. Сейчас я знала, что в доме все свои и посетовала, что закрылась вчера изнутри. Теперь вот, вместо «заходи!» придется вставать и отпирать дверь.

В коридоре подпрыгивала от нетерпения Арья в халате.

- Тась, давай к нам в бассейн!- воскликнула она, помахала полотенцем и умчалась.

Ни тебе «доброе утро», ни «как спалось на новом месте?». Похоже, они тоже воспринимают меня уже, как свою безоговорочно. Я улыбнулась.

Следом прошествовала Ева – в купальнике, с полотенцем на бедрах и волосами, собранными в гульку на макушке. Она тоже не проявила чудес многословия.

- До завтрака у нас водные процедуры и тренажерка. Переодевайся. А где зал – ты знаешь.

Ну ладно. Я закрыла дверь, глянула на часы: 7 утра. Распахнула шторы – ну не может за полярным кругом быть столько солнца! Зато искристые сугробы подняли настроение.

Кажется, где-то в шкафу я вчера видела купальник.

Быстро в душ, на купальник халатик, собрать волосы в хвост, полотенце подмышку и вперед!

Пока спускалась по лестнице, не встретила ни души. В нижней гостиной мягкий плюш диванов уютно манил присесть хоть на минутку, а вкусный запах горячего хлеба справа, из коридора, ведущего в кухню, манил позавтракать. Но я решительно и непреклонно свернула налево. И уже оттуда услышала хохот и визги. Так - бассейн, кажется, первая дверь из коридора.

Помешкала пару секунд, прежде чем распахнуть дверь. Шагнула за порог и сразу оказалась в огромном, хорошо освещенном, с высоким покатым потолком, зале.

Стены, украшенные светло-голубой мозаикой с рисунками, изображающими подводный мир, уходили вверх, образуя там прямоугольник. И огромный, вытянутый бассейн прямо по центру, заканчивающийся у противоположной стены несколькими замысловатыми горками! Прямо аквапарк какой-то. Смех доносился прямо оттуда.

Пока я стояла, раскрыв рот и разглядывая обстановку, подскочила Арья с мокрыми волосами и в розовом купальнике, схватила за руку, потянула к бортику.

- Умеешь плавать? – крикнула, когда мы уже летели в хрустальные объятия воды.

Я даже не успела подумать, какой температуры вода, а она оказалась чуть прохладной. Остатки сна слетели, едва погрузилась с головой.

А потом меня затормошили, затеребили все наперебой, потянули к горкам. Парни, вчера ещё суровые и кое-кто даже надменный, веселились сейчас, как стайка воробьев. Играли в нырялки-догонялки, вели водный бой. Даже суровая Медина хохотала, сидя на плечах у рыжеволосого, сцепившись с Евой, восседающей на своем Фроле.

- Вот эта самая офигенная! – ткнула пальцем в белую горку Арья, нырнула и унеслась.

- Хочешь прокатиться? – подмигнул Балтазар, подплывая сбоку.

Я с сомнением посмотрела на рекомендуемый скат. Совершенно прямая, а высотой – под самый потолок. Тут не катиться, а падать вертикально придется.

- Птицы вроде не должны бояться высоты, – словно мысли мои прочитал.

- Ха! – и я решительно выбралась на сушу и помчалась к лестнице.

Если честно, ни разу в жизни не была в аквапарке. Видела в фильме, но сама не пробовала. Поднявшись по лестнице на белую горку, оказавшись под самым потолком, глянула вниз и оторопела. Я должна добровольно туда сигануть?

Ребята внизу притихли, уставились, как зрители в кинотеатре. Или в цирке. А я типа акробат, не имеющий права на ошибку? Сверху горка казалась чуть покатой, по ней стекали струйки воды, не всухую придется скользить. Я решительно вытерла лицо, взмахнула хвостом и принялась пристраиваться на скат. А потом глубоко вдохнула, выдохнула и – оттолкнулась от верха.

Пока летела вниз, едва касаясь пластиковой поверхности, вся моя жизнь пролетала перед глазами под свист и улюлюканье ребят. Сердце екнуло, на миг перестав биться, прыгнуло в горло, от ощущения свободного падения, и я огромным усилием воли подавила желание воспарить. Или заорать. А вот глаза закрылись сами собой. Длился полет считанные секунды, потом тело камнем плюхнулось в воду. В этом месте бассейн был глубже, в два человеческих роста, примерно. Но свалившуюся кулем меня так завертело, что не сразу поняла, где дно, а где поверхность. А потом, когда, нахлебавшись, выгребла, наконец, удостоилась уважительных аплодисментов.

- Ну, ты герой! – похвалила Медина, - я только через месяц решилась на нее. И больше ни разу. А Арья вон вообще никогда.

Глянула на телепатку, а та хихикнула, показала язык и спряталась за Балтазара.

Вот так я в первое же утро удостоилась звания «Героя дня».

Впоследствии лишь раз ещё отважилась прокатиться с белой вышки, но поймала те же сердечные ощущения и больше повторять не захотела. На любителя, знаете ли.

А потом все сушились, кто хотел – шел на тренажеры, остальные бежали переодеваться перед завтраком. Ева помогла мне выбрать клетчатое платье до колен и туфли, благо в доме было тепло. Она же расчесала, показала, как можно укладывать волосы, которые отросли у меня почти до пояса. Но я предпочла заплести косу. Пока хватит перевоплощений, за один день. Впрочем, Ева сделала мне просто шедевральную косу-колосок. Я б такую смогла сплести, разве что, если бы руки росли из лопаток. Посмотрев, как она ловко управилась с собственной прической, я позавидовала и поклялась научиться и стать ухоженной девушкой.

А потом, сидя за столом с горячими бутербродами, тостами и разными видами того, что можно на них намазать, мы продолжили знакомство.

На сей раз парни смотрели на меня восхищенно. А в сердце поднималась волна тепла от их присутствия, от того, как славно мы все вместе сидим вот так за столом, ухаживая друг за другом, от сердцебиения, которое ещё с бассейна толком не улеглось, от благодарности девчонкам за поддержку и помощь в адаптации. Братья и сестры – сейчас реально поймала это ощущение единства.

- Спасибо Марьяне за вкусный завтрак! - Медина подняла кружку с чаем на манер бокала, - сегодня никто не захотел дежурить, все умчались в бассейн, вот она и позаботилась о нас, добрая душа.

- А где сама Марьяна? – спросила я, заинтригованная этим ещё не известным мне персонажем.

- Отправилась по делам с Юраком, - с набитым ртом произнесла Арья, - я столкнулась с ними в прихожей. Учитель сказал, сегодня свободный день, без занятий, чтоб мы Тасю вводили в курс дела и помогли освоиться.

И снова этот множественный прицел взглядов. Я не особо привыкла находиться в центре внимания. К счастью, все быстро отвлеклись на завтрак. Ели почти молча, видимо, беседы здесь не являются делом застольным.

Первым закончил Балтазар. Встал, потер руки, кивнул всем уважительно, собрал свою посуду и унес на кухню, оттуда сразу же донесся шум воды.

- Вообще, у нас правило, как у моряков: «кто последний, тот и со стола убирает» - хихикнула Арья, - но лично я поддерживаю другое: «у кого есть совесть, тот за собой уберет! И помоет»

При этом она выразительно посмотрела на Фрола.

- Я совесть в третьем классе на пирожок поменял, - невозмутимо ответил тот, - а кто долго ест, тот сам виноват.

- Встречаемся в верхней гостиной! – Арья поглотила последний кусок, вскочила и, несмотря на свой принцип, оставив кружку, дунула прочь из столовой.

- Видимо, ты свою совесть в бассейне утопила, - усмехнулась Медина ей вслед, унося свою кружку и кружку подруги заодно.

- А ещё первую неделю новенькие не дежурят, ни по кухне, ни по уборке, - спокойно сказала Ева, обращаясь ко мне, - так что просто осматривайся и запоминай, что, где и как надо делать. Мы тут всё сами. Марьяна нам не обслуга, хотя и любит нас почему-то. Патрик, вернись!

Рыжеволосый, что попытался было свинтить под шумок, оставив грязную посуду, изобразил пристыженный вид, унес её на мойку.

И я стала наблюдать, пользуясь каждой возможностью. Пошла на кухню и смотрела, где что стоит, чем мыть посуду и куда потом ставить. Буду дежурить с каждым дежурным, чтоб потом легче было самой. Да и стать окончательно своей легче, за рутинной работой и беседой. А ребята отличные, зря волновалась.

Когда все собрались в нижней гостиной, там возникла сразу невероятно уютная атмосфера. Тихо откуда-то из угла лилась нежная мелодия, шептал Джо Дассен. А за окном – сюрприз-сюрприз – высилась в отдалении Эйфелева башня. Интересно было вдруг оказаться в сердце Парижа, пусть и виртуально.

Арья усадила меня к себе на мягкий диван, полубоком к окну. Я могла любоваться и слушать разговоры ребят. А они общались, особо ко мне не обращаясь, спросив разве что: нравится ли мне во Франции? Я так поняла, это у них такая тактика: вроде бы не делая упор на присутствие новичка, не смущая его, в то же время давать всю нужную информацию в якобы обычных разговорах между собой. И была очень благодарна за такой подход. Слушала во все уши. Так я узнала, насколько мы все здесь разные, и способности наши тоже.

Вот Патрик, например, такой смешной, улыбчивый, разговорчивый, солнечно-веснушчатый - а умеет внушать страх, прямо панический. Вообще, все оттенки иррационального ужаса на пустом месте – его юрисдикция. Людей просто захлестывает, включаются животные инстинкты. А там как пойдет: либо убегают, либо нападают. Говорит, что чаще убегают. Впрочем, он научился прекрасно разбираться в предрасположенности природной и первых, ещё невидимых реакциях, и, опираясь на это, выбирать уровень внушаемого страха. Так, чтоб человек встревожился и продемонстрировал линию поведения, нужную Патрику. Управлять этим процессом его научил Юрак. Однажды парень попал в окружение агрессивно настроенной банды, а разбуженный в нападавших страх только подогрел их. Белый Колдун оказался поблизости и выручил. После забрал перепуганного Патрика к себе. Тем более, что родителей у того не было, а старенькая бабушка уже почти впала в маразм. С исчезновением внука, о котором тут же забыли, родственники забрали бабулю к себе.

Егор – худощавый «ботаник» - мог бы стать великолепным сыщиком-детективом. Он умеет открывать в мгновение ока любые замки, а также, бонусом, самые сокровенные секреты любого человека и тайны вообще. В школе это помогало на вид вполне скромному, невинному и бесхитростному мальчику манипулировать учителями, числясь в любимчиках даже у тех, кто не выделял таковых. А как иначе, если кто-то странным образом понимает о тебе всё, поневоле, из инстинкта самосохранения, будешь хорошо к человеку относиться, на всякий случай. А способность открывать замки пригождалась самому Егору, который вечно терял ключи в детстве и однажды понял, что они ему просто не особо нужны. Юрак позвал его к себе аккурат, когда на мальчика вышли серьезные «медвежатники» и поставили перед серьезным, неприятным выбором. В прошлой жизни у Егора осталась лишь мама, которая, впрочем, удачно впоследствии вышла замуж и живет теперь где-то на Мальдивах.

Фрол, загадочный и немногословный, высокий эмоватый юноша с длинной челкой, фаворит Евы – может становиться человеком-невидимкой. Вот эта способность вызвала у меня внутреннюю усмешку: я тоже невидима для людей, когда отрываюсь от земли, ничего особенного. А между нами, мутантами, его умение не срабатывает, к счастью. В общем, так себе чудо. В обычной же жизни среди простых людей оно пригождалось парню не раз. Ну, подумайте, сколько мы мечтали оказаться в разных обстоятельствах невидимыми?

Фрол уже с подросткового возраста отторгал общество, а оно – его. Нарочито готичный образ лишь усиливал эту неприязнь. И когда он понял, что при небольших усилиях может становиться невидимым и остаться незамеченным сколь угодно долго – вот это был прорыв. А дальше почти покатился по наклонной, ходил по ниточке над пропастью: воровал в магазинах всё, что хотел, изощренно отомстил особенно рьяным своим мучителям, ходил в раздевалку девочек в школе, как к себе домой - много чего, в общем, было такого, что интересно вспомнить, но неприлично рассказывать вслух. Впрочем, Фролу было не стыдно, он спокойно делился подробностями. Как мы помним, совесть он заел пирожком ещё в школьные годы. Юрак завербовал человека-невидимку, когда тому поднадоели безнаказанность и вседозволенность. Хотелось новых ощущений, формата и масштаба. И Учитель пообещал их ему предоставить. Плюс незадолго до этого Фролу пришло письмо с незамысловатой одной лишь фразой: «Я знаю, кто ты и что умеешь делать!» Не дожидаясь дальнейших шагов от неизвестного автора записки и непредсказуемой развязки, Фрол согласился сменить образ жизни.

И только Балтазар меньше всего поведал о себе. Из скупых и обрывочных фраз я узнала, что парень умеет менять внешность. Не просто морок наводить, а и наощупь становится полностью другим, каким пожелает. И ещё, несмотря на то, что мы его видим всегда таким, какой есть, в зеркале он всё-таки отражается в новом облике. Ну, и, если приглядеться, легкое, будто подернутое дымкой, искажение черт позволит понять, что сейчас он «в образе». А вот рассказывать о том, как Балтазар здесь очутился, он не стал. Ну а я - спрашивать. Ясно и так, что в самый трудный момент появился Юрак и помог, а потом уговорил работать на него. Такая тенденция прослеживается у всех остальных. Кроме меня. Меня Юрак выдернул из вполне себе дружелюбной обстановки и мирного бытия, так сказать. Видимо, птицам всё нипочем, от любого несчастья можно просто улететь.

А о девочках я уже знала, вкратце, но пока хватит.

И когда меня напрямую спросили, что бы хотела ещё о них узнать, вопрос был только один: что это за таинственные задания, на которые они отправляются с Белым Колдуном.

Ребята переглянулись, и снова «бразды правления» взяла в руки Ева.

- Видишь ли, Тая, - мурлыкнула она, - в этом и заключается суть нашей работы на Юрака. За это он предоставляет нам дом и всё, что пожелаем, плюс обучает, шлифует наши способности. Периодически кто-то из нас или все сразу покидают дом и в миру что-то осуществляем по сценарию Учителя, совершаем действия, получаем результат, который требуется. Предварительно готовимся, конечно, учим роли, оттачиваем реакции, поведение.

- Видела сериал «Кукольный дом»? – встряла Арья. Я качнула головой, - жаль. Ты бы быстрее суть поняла. Вот так примерно мы и живем. Только не такие жесткие условия, конечно, перетруждаться на физических тренировках нас никто не заставляет.

- Однако, держать себя в хорошей форме – не помешает никому, - Ева выразительно глянула на подругу, - поэтому выучи дорогу в спортзал и бассейн, дорогая, если не хочешь превратиться в колобка.

- С нашими-то стрессами? – хмыкнула Медина и, поймав мой взгляд, опустила глаза.

Балтазар, сидящий рядом, приобнял её по-братски и пояснил:

- Всякое бывает на заданиях. Иногда приходится импровизировать, если план летит к черту. Тут ориентируемся уже на конечный результат. Пока проколов не было, но лучше настроиться на то, что случиться может всё, что угодно в процессе. У тебя на глазах когда-нибудь умирал человек?

Я испуганно пожала плечами и мотнула головой.

- Внезапная гибель постороннего, или даже своего, не должна выбить тебя из колеи, - вступил Фрол, - стойкий оловянный солдатик – вот кто ты тут и возражения типа «я же девочка» не принимаются. Скуксишься – рискуешь сама пасть жертвой обстоятельств и других подвести. Мы – одна команда, Таис. В трудный момент ни бросим никого из наших даже ценой своей жизни. Только подставлять друг друга не рекомендуется.

- И часто гибнут? - я подбирала слова, нервно накручивая хвостик косички на палец, - посторонние и наши.

- Не часто! – Арья подскочила, - не часто! Ребята, зачем Тасю пугаете?!

- Надо быть ко всему готовой, - пожал плечами Егор, - здесь не детский сад.

- Да, вот свежий пример, - замахал рукой Патрик, - вчера. Пацан, когда его освобождали, повел себя как, простите девочки, последний говнюк. Не сказать, чтобы ребенок, 11 лет уже парню. Просто избалованный подросток. Чуть всю операцию нам не сорвал. Сам мог погибнуть и всех уволочь за собой.

- Да он просто испугался, - жарко принялась объяснять Арья, - увидел, как Медя передвигается по комнате и психанул. Шум поднял. С детьми это бывает.

- Угу, хорошо Балу вовремя среагировал и заморочился в него же. Пацана мы заткнули и спрятали, и пока охрана глазела на «похищенного» Балу, смогли вывезти с территории. А брат наш пострадал, выбираясь.

- Поцарапался о дверной косяк, - улыбнулся Балтазар, - в окно было бы удобнее смываться.

- А теперь и возможностей таких будет море, с любого этажа! – воскликнула Ева, глядя на меня пристально и, не побоюсь этого слова, восхищенно, - Тай, как у тебя с переносом тяжестей на дальние расстояния?

- Нормально, - пожала я плечами, - в воздухе вес совсем не ощущается.

- Что, и машину можешь слямзить? – обрадовался Патрик.

- Не пробовала, - я покраснела.

- По стопам Фрола пошел? Слямзить! – скривилась Медина, - прямо воровской синдикат образовался в нашей обители. Зачем тебе тут машина?

- Да я же гипотетически, - и Патрик ушел в глубокую задумчивость.

Фрол скривился в ответ, но Ева обняла его и что-то зашептала в ухо.

- Не бойся, воровать транспорт тебя тут никто не заставит, - усмехнулся Балтазар, - а вот с людьми всё может быть.

- Ты пойми, Тась, - жарко сказала Арья, - раз ты здесь, с нами, значит, придется верить Юраку на все сто и всегда делать, как он скажет, даже когда всё непонятно. Но не бойся, ты под его мощной защитой. Ещё убедишься не раз.

- А если будут нервишки сдавать, - проговорила Медина, - обращайся к Марьяне. Никакой психолог и рядом не стоял. Вот с Евой однажды…

- Замолчи, - ласково попросила Ева.

- Прости, - кивнула Медина, - занесло. Просто хотела разъяснить нашей новой сестре наглядно.

- А кто такая Марьяна? Я пока не видела её, - постаралась разрядить обстановку.

- Увидишь, - кивнул Фрол, - Марьяна приходит, когда она нам нужна. В другое время у неё дел и своих достаточно.

- А я вообще думаю, что она…

- Теперь о Марьяне будем сплетничать? – Ева изогнула бровь.

- Да что такое со мной, - пробормотала Медина и виновато мотнула головой.

- Тай, запомни, - Ева приподнялась, откинула волосы за спину, блеснула глазами, - сплетни о тех, кто живет в этом доме, за их спиной не поощряются категорически. Как и обсуждение в их присутствии. Каждый может рассказывать лишь о себе, ясно?

- Более чем, - кивнула я.

- Это существенно облегчит тебе пребывание здесь, - поощрительно улыбнулась Ева, - а с Марьяной в самое ближайшее время ты обязательно познакомишься. Ну что, вопросы ещё есть?

- Нет.

- Замечательно.

- «Никто не помешает посплетничать тайком, в уголочке где-нибудь. Я тебе столько всего расскажу!» - вдруг услышала я тихий смеющийся шепот у себя прямо в голове.

Глянула на Арью. Та кивнула, рот до ушей. Улыбнулась в ответ.

Будни в Доме

«Будни в Доме»

И потекли мои дни в этом странном доме на краю земли. Я никак не могла вписаться в будничную его жизнь: придумать себе занятие, которое отвлекало бы от мыслей, от воспоминаний о прошлых друзьях. Все остальные постоянно были чем-то заняты. Например, в мастерской наблюдала, как девчонки творят, каждая в своей области. Медина занимается живописью, самозабвенно пишет картины акварелью, чаще всего залитые дождями города и сумеречные улицы. Ева поочередно танцует и ваяет из глины. Арья же непостоянна, она пробует одно, другое, пятое, десятое – каждый раз я вижу её за новым занятием. Юрак предоставляет всё, что нужно, – говорит она, - так почему бы не попробовать по максимуму. Самое долгое, на чем она продержалась – вязание. Самое быстрое – разведение рыбок.

Я же лишь слонялась за ними, смотрела, интересовалась, но не более. Ничего не привлекало настолько, чтобы всерьез окунуться в это. Даже развлечения, вроде аквапарка, надоели на третий день. А на тренажеры ходила, как на необходимые занятия. Балтазар прописал мне программу упражнений, которую я - сначала с энтузиазмом, а потом уныло – регулярно выполняла.

Занятия с Юраком были куда любопытнее. Но и там я целую неделю оставалась только зрителем. Видимо, Колдун хотел, чтоб адаптировалась максимально. И уже потом взялся за меня. Выяснилось, что в полете я мало маневренна, особенно если несу что-то тяжелое, или кого-то. Раньше мне это и не требовалось, летала плавно, неспешно, словно танцевала, а если и стремительно, то исключительно по прямой. Делать зигзаги в воздухе не было надобности. Но учитель настоял, и я принялась упражняться под его суровым руководством. Частично в доме, частично за его пределами. Из меня получится хороший грузоперевозчик со временем, судя по тренировкам. Причем, в условиях, приближенных к экстремальным.

К заданиям, на которые отправлялись братья и сестры, меня не привлекали месяц. Юрак сказал, что сначала нужно отточить имеющиеся навыки и приобрести новые. И когда я буду готова, тогда и получу работу.

В общем, к концу второй недели я слегка затосковала. Когда все покидали дом, а это случалось раз в четыре-пять дней, слонялась по нему, изучая каждый уголок, готовила еду или читала. Покидать его пределы Юрак не разрешал, особенно, настаивал: важно не держать открытой входную дверь долго. Почему, не поняла, но слушалась. И вспоминала, как с Ману нам не была страшна никакая преграда. По своему индейцу я скучала больше всего. Он снился, мерещился иногда в белой пыли вьюги за окном, заставляя сердце колотиться, а душу рваться в джунгли. Он был так нужен!

К исходу первой недели случилось то, что немного скрасило любовные терзания: у меня появился тайный поклонник в доме! Однажды, вернувшись в свою комнату с занятий, желая побыть одной, я обнаружила на подушке цветок. Нежный розовый резной пион, мой любимый вид. Даже остолбенела немного, откуда мог взяться среди снегов Севера? Потом вспомнила, что в доме вообще много растительности, вдруг где-то да прячется кустик. Но дальше цветы стали появляться каждый день, и я засомневалась. Однако решила не заморачиваться, а просто наслаждаться. Вычислить дарителя не получалось, все парни вели себя, как обычно, никто не выказывал повышенной симпатии. А жаль. Я на минутку даже пофантазировала о том, что здесь у меня есть особая поддержка. Ну, пусть будет тайный воздыхатель, я не против.

Задушевную подругу тоже не приобрела. Сначала подумалось, что Арья тянется ко мне, но потом поняла, что это её обычное поведение. Она со всеми одинаково себя ведет. Медина держалась несколько отстраненно, хотя общалась тепло. А Ева - с ней мы вообще были разные. Она относилась ко мне, как к игрушке, к кукле. Сделать прическу или приодеть – да, поговорить по душам – нет. По душам у них всех была Марьяна. А вот я познакомилась с этим загадочным персонажем очень нескоро.

Арья рассказала, что Марьяна – кто-то вроде Колдуна, потому что она всегда рядом с Юраком, будто его тень. И живет на его этаже. К нам спускается изредка, когда нужна. Кто она такая – об этом ходит множество версий: подруга Учителя, жена или родственница, его ангел-хранитель, если таковые существуют в человеческом теле, его вдохновительница и энергетическая подпитка (не раз исцеляла его прямо на глазах у ребят, когда случались чрезвычайные ситуации на заданиях), возможно, даже его душа! Но точно не знал никто, а она отшучивалась. Отношение же Марьяны к ребятам было сродни материнскому, хотя на вид в матери она им вряд ли годилась. Сколько же лет помощнице Колдуна никто не знал.

Юрак называл её Мара. Все ученики полным именем, кроме Фрола. Тот ласково именовал Яночкой и будто что-то знал больше, чем остальные, но молчал. Даже Еве не говорил, это её заметно подбешивало иногда.

Так вот, с Марьяной я встретилась впервые через три недели. Был обычный будний день, ребята в полном составе отбыли на очередное задание, а я маялась тоской. Настроение стремилось не то чтобы к нулю – в минус! Чувствовала себя невостребованной (а ведь в тренировках достигла заметных результатов) и вообще ненужной, ущербной. Что я делаю в этом доме? Ребята не выглядят порабощенными пленниками, у них теплые отношения с Юраком, так зачем я здесь? Думала, спасу их, освобожу узников тирана, а, судя по всему, этого вовсе не требуется! И вот сижу одна, вдали от любимых людей, которые даже не знают, где я, тереблю в руках ожерелье из засущенных головок пионов, и понимаю, что жизнь проходит, как в золотой клетке.

Сбегала, полетала вокруг дома, нарушив запрет Юрака, но легче стало совсем чуть-чуть. Моей вольной птичьей душе не хватало простора, дальности передвижений. Лететь куда-то бесконечно долго, видеть внизу разные пейзажи, людей, остановиться там, где захочется. Здесь у меня было всё: еда, одежда, постель, я не думала о завтрашнем дне. Здесь почти постоянно стояла на земле обеими ногами, сложив крылья, научилась ходить, благо территория небольшая. Но всё чаще вспоминала о днях минувших. Неужели вот на это променяла жизнь рядом с шаманами и ведьмами, в горах и под водопадами, над гладью бескрайнего теплого океана? Я могла погружаться в его глубины с Седриком, пронзать любые препятствия с Мануэлем, слушать и понимать песни птиц и вой волков вместе с Анимаисой.

А сейчас сижу и чуть не плачу. Душа рвется вон отсюда, тело, как окаменевшее, на привязи, не следует за ней. Но что меня тут держит? Не знаю.

Просто уйти? Уверена, что получится, и Юрак не найдет, не догонит. Смогу вернуться к старой жизни. Но выходит, я не способна ни на что: ни сделать то, ради чего ограничила себя, ни даже пригодиться тому, кто меня тут поселил. О чем я расскажу друзьям на свободе? Как старательно обживалась в клетке?

Выглянула в окно нижней гостиной – сегодня там расстилались Елисейские поля, вид сверху, словно с вертолета. Будто специально для девочки-птицы, чтоб не тосковала, иллюзия полета.

А получилось словно насмешка: вот тебе вид, но крыльев не распускай!

Вьющиеся по окну цветы и пение птиц, казалось бы, призваны создавать уют и расслабленность. А душа плачет. Эти стены – они как будто давят. Когда ребята дома, слегка проще: отвлекаешься, забываешь, что всё вокруг чужое, временное. Наедине с тишиной и с собой всё иначе. Не хватает родного чего-то, задушевного, ветра, простора.

- Привет, Писко!

От внезапного голоса за спиной я вздрогнула. Женский, тонкий, но с бархатными нотками, он коснулся самого сердца.

Писко. Так звал меня Мануэль! Стремительно обернулась, стараясь унять бешеное сердцебиение.

В центре гостиной стояла девушка – хрупкая фигурка, в длинном платье с талией под грудью; пышная копна русых волос, как облако, надетое на голову и волнами стекающее до пояса; сияющие медового цвета глаза и улыбка такая радостная и открытая, как будто мы давно знакомы. Видимо, моё удивление слишком явственно отразилось во взгляде.

- Я Марьяна, - коротко представилась девушка и шагнула ближе.

А когда она уже встала со мной у окна, я увидела, что с возрастом ошиблась. Пожалуй, она гораздо постарше нас всех тут будет. И данный факт выдавало не наличие каких-то возрастных изменений во внешности, вроде морщин под глазами или дряблой кожи щек и шеи, а скорее взгляд. Взрослый? Умудренный опытом десятилетий? Старый? Нет, я бы сказала – древний. Она смотрела с теплом, но не покидало ощущение, что Марьяна видит насквозь мою душу. - Рада, наконец, познакомиться с девочкой-птицей, - она наклонила голову, пристально рассматривая, а потом откинула волосы со лба и коснулась моей руки, - не грусти, маленькая! Ты не одна. И не в тюрьме. Щелкнула пальцами и кивнула на окно. Я обернулась, и слезы сами собой потекли по щекам. За окном возвышалась на горизонте моя Рорайма. Её основание, уступы и верх, покрытые джунглями, вызвали целую бурю чувств. - Но это всё иллюзия, - возразила, пытаясь утереть щеки, - не настоящий вид. Картинка. - Самый настоящий, - кивнула Марьяна, - ты сейчас видишь то, что на самом деле происходит в тех местах в этот момент. Иллюзия – твоё ощущение несвободы, девочка! Свобода внутри, а стены – они эфемерны. Морок. И дверь всегда открыта. Лучше подумай о том, для чего ты находишься где-то. Подумай о своем выборе, следуй ему, а не беги от себя. - Это Юрак выбрал меня, а я ошиблась, видимо, - покачала головой. - Своим согласием ты его одобрила и не зря, - Марьяна наклонила голову, улыбаясь, - столько бесценного опыта, сколько получишь тут в краткий срок, опыта быть среди людей - не обретешь нигде. Ты ведь ушла совсем из семьи, из социума, так? - А это плохо? – надеюсь, в моем голосе не прозвучал вызов. Общество ведьм и шаманов вполне меня устраивает. - Нет, не плохо, - покачала головой собеседница, - но это тоже затворничество. От одной из граней мира. Мы приходим сюда, чтоб проживать их все в наибольшей полноте. Я глянула в окно, и сердце заныло. А Марьяна обняла за плечи, повела к дивану. От неё, от волос и кожи, пахло розовым маслом. И почему-то этот легкий аромат сразу успокоил меня. - Если ты полностью не растворишься в своем выборе, не доверишься жизни, будешь сомневаться и жалеть – ты не получишь того опыта, какой могла бы получить. Мы сели на диван, обнявшись, как лучшие подруги. Мне было очень тепло и хорошо в руках этой необычной женщины. - Сколько Вам лет? – вдруг спросила я. Марьяна отстранилась, взглянула на меня вопросительно и расхохоталась. А я отчего-то покраснела. Пробормотала: - Просто интересно. - А тебе? На несколько мгновений я замялась, вспоминая. Потом ответила неуверенно: - Шестнадцать. - Через пару лет ты перестанешь считать, - кивнула Марьяна, - а потом и сам вопрос станет казаться странным. - Значит, ты такая же, как мы? – не знаю, зачем стала допытываться, но почему-то захотелось увести разговор от своей персоны, - тоже ученица Юрака. - Не совсем, - уклончиво ответила Марьяна, мягко поглаживая меня по плечу, - правда хочешь знать? Закивала. - Я – Мать. Нашего учителя? Сбила с толку. Судя по виду – нет, даже по самым безумным прикидкам. В ответ на мои мысли Марьяна покачала головой. - Ты позже поймешь. Есть вещи, которые требуют времени, осмысления и некоторого озарения. - И лет тебе много, - подвела я итог. - Очень, - серьезно кивнула собеседница, - даже в голову не бери.

В этот день мы проговорили несколько часов, пока не вернулись ребята. Но ещё больше мы молчали. С ней это делать оказалось так же легко и приятно, как с Мануэлем или кем-то из прежних друзей. Она смотрела в самую душу, как ведьмы-кальяуайя или дон Хосе. Она понимала без слов мое состояние. И спустя время ушло ощущение клетки, несвободы. Я поняла, что свобода внешняя – действительно ничто, важнее, что у тебя внутри. И не имеет значения, кто на самом деле такая Марьяна, гораздо ценнее знать, что она есть рядом, в этом пространстве, в любой момент придет, улыбнется, исцелит душу и сердце. В тот вечер обитатели Дома вернулись с задания слегка потрепанными. Марьяна закрывалась в комнате с каждым из них по очереди и после каких-то манипуляций они выходили оттуда хоть и усталые, но целые, здоровые, восстановившиеся. Арья шепнула, что даже пулевые ранения для Марьяны – плевое дело, затягивает их мгновенно, главное успеть доставить раненого в Дом. Увы, мертвых не воскрешает («может, не хочет просто! Идти против закона смерти» - буркнул Фрол). Скажем так, тот день стал отправной точкой, ведь со следующего у меня в Доме началась совсем иная жизнь. Юрак сказал, что я готова полноценно участвовать в их общих делах, выполнять задания, меняющие мир. Звучит пафосно, но ему виднее, наверно. Ясновидением я не наделена, однако полагаю, что колдун такого уровня умеет видеть все причинно-следственные связи, и знает, о чем говорит. И, коли тут под его началом, думаю, надо научиться доверять, довериться и класть все силы на благо общего дела. Раз я здесь. Пока я здесь.

IV ЧАСТЬ «ДЕЙСТВИЕ» Дело об альпинисте

IV ЧАСТЬ

«ДЕЙСТВИЕ»

«Дело об альпинисте»

Как ни странно, я не бывала до этого дня в горах Приэльбрусья. С высоты вертолета заснеженные пики, белые массивы ледников чередуются с линиями ущельев, как причудливый узор. Говорят, сверху все горы похожи. У меня была возможность сравнить с горами даже на других континентах. Не похожи. Неуловимо другие они – кавказские горы – в сравнении с горами Тибета, Южной Америки. Даже величественная Аконкагуа в Андах, высочайшая и невероятно красивая, не зачаровывала меня, как те виды, что проплывали сейчас под брюхом нашего вертолета. Перекрикивая шум винтов, Фрол пытался донести до нас названия гор, но потом сдался. Зашептал на ухо Арье, а та телепатировала остальным: Чегет, Донгузорун, Азау, Эльбрус, Терскол.

То примыкала к окошку, то с улыбкой рассматривала ребят. Отряд «боевых хомяков»! Балтазар, Фрол, Арья, Медина и я – вот в каком составе мы отправились в путь. Остальные остались в Доме.

Юрак приодел нас, как профессиональных альпинистов, только без снаряжения. Термобелье, флисовые свитера, теплые куртки и брюки, трекинговые ботинки, не считая специальных носков и гамаш в обувь для глубоких сугробов. Заставил надеть балаклавы – маски для лица, защищающие от сильного ветра, режущего снегом, теплые перчатки. Выглядели мы во всем этом «обмундировании» солидно, серьезно, но чуть испуганно, сразу становилось понятно, что оделись так в первый раз и на местности экипировку ещё не проверяли.

После пятнадцатиминутного массированного инструктажа снаружи Дома о том, как вести себя в заснеженных горах, Юрак всё же с небольшой тревогой, но дал добро на вылет – время поджимало. По дороге постоянно напоминал, что там, куда мы отправляемся, очень опасно для нас в первую очередь. Повторял, чтоб неукоснительно были в связке, а мне лично, чтоб при малейшей опасности для других – отрывалась от земли. Вообще, чтоб минимум времени проводила, касаясь её. Я – страховка для остальных и их спасательный круг. Если вкратце: пари себе в воздухе, а ребята, благодаря мне и связке, не будут мерзнуть и поскальзываться.

Нашим заданием было найти и спасти горе-альпиниста, несколько часов назад повалившегося в трещину на южном склоне Эльбруса. Предположительно, на спуске к «Приюту 11» при плохих погодных условиях он, видимо, ушел в сторону, свернув не туда. Пошел в одиночку, что осложняло работу спасателей по поиску. В какой-то момент вышел на связь, успел позвать на помощь, но потом она прервалась, не успел сообщить координаты. Уже несколько часов шли поисково-спасательные работы, прочесывались трещины, даже нашли пропавших несколько лет назад, но последнего пока не обнаружили. Жив ли он ещё? И сколько времени может продержаться в «ледяной мясорубке» человек с переломами и травмами? Пять-шесть часов в лучшем случае.

Операция по спасению была экстренной. Юрак просто собрал нас и четко раздал указания. Затем мы вылетели.

Ребята молчали, не задавали вопросов, все были по-деловому сосредоточены. Я последовала их примеру, хотя вопросов к Колдуну было много.

И, судя по всему, Юрак точно знал местонахождение пропавшего альпиниста.

Вертолет сел в маленьком поселке Терскол, расположенном в Баксанском ущелье, у юго-восточного подножия горы Эльбрус. Там мы, не задерживаясь, через головокружение и усилившееся сердцебиение от накрывшей акклиматизации, слегка задыхаясь, не успев даже осмотреться, перебежали в ожидавший нашу компанию микроавтобус и двинулись дальше по маршруту, выше – к поляне Азау. Именно оттуда, как я поняла, альпинисты всех мастей начинают восхождение на Эльбрус.

Четыре километра мимо березовых лесов, и мы, миновав шлагбаум, въехали на территорию поляны, окруженную магазинами, гостиницами и чудесными горными видами. От перепада высоты кружилась голова и слегка расфокусировалось зрение. И не у меня одной. Одно дело – парить в небе и не ощущать физического дискомфорта, другое – стоять на земле и чувствовать «прелести» резкого подъема всем телом. Но взлететь хотя бы на минутку было нельзя. Вокруг люди. Слишком много людей для того, чтоб неуловимо для глаз исчезать-появляться. И ещё было очень жарко в нашей одежде, осеннее солнышко припекало не на шутку.

А Юрак уже торопил, звал нас куда-то.

Подъемник был открыт, огромное количество желающих подняться создало длинную плотную очередь, сквозь которую, казалось, не пробиться. Но мы не пошли туда сразу. Сначала Учитель отвел нас чуть в сторону, где обособленно толпились люди в сине-оранжевых комбинезонах с надписью на спинах, гласящей, что они горные спасатели, люди в форме и другие. Рядом маячили товарищи с камерами – телевидение. Юрак указал на них и мотнул головой в сторону. За несколько шагов от них наша команда свернула за угол гостиницы.

- Фрол, Таис, Арья! – кивнул Юрак.

Мы выступили вперед. Взялись за руки. В образовавшейся связке из сверхспособностей я ощутила, что могу читать мысли ребят. Арья подмигнула исподтишка. А Фрол на миг закрыл глаза, открыл их, и, под покровом невидимости, мы втроем отправились к спасателям. От волнения у меня слегка ноги подгибались – но это уже нервное, от того, что всё впервые. В остальном стало легче. В состоянии активированных способностей наши тела перестали зависеть от законов физики окружающего мира. Я, можно сказать, наслаждалась ощущениями и даже успела вскользь полюбоваться видами гор.

В двух шагах остановились. Фрол кивнул мне, моментально я воспарила сама и увлекла за собой остальных, с удовольствием видя расширившиеся глаза ребят. Это для меня полет – обычное дело, а для них каждый раз как в новинку.

В общем, мы, невидимые, зависли на высоте около полуметра от эпицентра толпы спасателей. И стали молча наблюдать и запоминать.

Спасатели отчитывались по поводу пропавшего альпиниста Дмитрия В. перед человеком в форме, сыпали терминами и названиями, которые Арья тут же телепатировала Юраку и оставшимся под прикрытием гостиницы ребятам.

- Вот, Борис Загорский! – вдруг произнес, чуть смущаясь, человек в форме, и в круг выступил высокий, худощавый немолодой мужчина с бородкой, в черном одеянии, похожем на сутану. И только висящий на груди причудливый серебряный круг с непонятной символикой на нем, отвергал принадлежность к священникам, - он экстрасенс, поисковик. Колдун.

Телевизионщики оживились, принялись снимать. Ведущая что-то тихонько забубнила в микрофон.

Загорский чуть поклонился. Прилизанные назад, черные с проседью, волосы блестели на солнце. Серые глаза не выражали ничего, хотя взгляд был острым.

- Экстренно прилетел, чтоб оказать содействие в поиске Дмитрия, - смущенный тон исчез, - любая помощь не будет лишней.

Спасатели быстро развернули и сунули экстрасенсу карту горных маршрутов. Но тот не торопился. Закрыл глаза, запрокинул голову, раскинул руки в стороны. Все замолчали.

- Настраивается, - прошептала в звенящей тишине телеведущая.

Нам сверху было видно отрешенное, в чем-то даже умиротворенное лицо колдуна-поисковика. И так оно было блаженно, что Арья чуть хихикнула, тем самым едва не подставив всех. Экстрасенс встрепенулся, на миг уставился прямо на нас, висящих над ним подобно грозовой туче, но тут же отвел глаза, не видел.

Мы с Фролом одновременно испепелили взглядом подружку, та виновато потупила глаза, собралась.

А экстрасенс Загорский уже вовсю работал с картой. Он водил пальцем, словно сканируя, потом указывал границы и один из спасателей чертил их маркером..

- Здесь! – наконец выдохнул Борис, - этот квадрат. Ищите ближе к центру.

- Да, - кивнул другой спасатель и представился в камеру, назвав имя-фамилию, - есть там пара глубоких, под сорок метров, трещин, это правда.

- Но подозревали ведь, что он на южном склоне, а это карта северного, - возразил другой спасатель.

- Здесь, - повторил экстрасенс и снова закрыл глаза. Аудиенция закончена.

«Зачем столько пафоса?» - мысленно вздохнул Фрол.

«На себя посмотри», - подразнила Арья.

«Ты передала картинку?» - строго спросил он.

«Сразу же!»

Неужели мы будем действовать по наводке какого-то непонятного экстрасенса?

- У нас есть примерные координаты, там мы ещё не искали, вперед! – скомандовал военный.

Это была и для нас команда. Я послушно оттранспортировала ребят к Юраку и остальным.

- Отправляемся наверх, - скомандовал Белый Колдун, - на южный склон.

- Экстрасенс-поисковик сказал, что на северном, - поправила я.

- Он ошибся, - спокойно ответил Юрак.

Мы построились в цепочку и взмыли вверх. Так хотелось полюбоваться расстилающейся панорамой, но пришлось следовать четким инструкциям Учителя и следить за направлением, которое он указывал.

В какой-то момент поляна внизу исчезла из поля видимости, сначала замаячили каменные развалы Эльбруса – мы летели прямо над ним – прожилки снега и льда, расчерчивающие эти серые холсты. Потом снега становилось всё больше и больше. А затем мы и вовсе попали в зону пурги. Сильно снизилась видимость, и теперь я ориентировалась исключительно по мысленным указаниям учителя: «правее, левее». Хорошо хоть порывы ветра не сбивали с маршрута, но я сочувствовала спасательному отряду, который в таких условиях вынужден подниматься пешком и на ратраке.

Не знаю точно, сколько прошло времени, прежде чем Юрак дал указание снижаться.

Причудливый снежный рельеф внизу и ощущение того, что прямо подо мной величавый двуглавый Эльбрус, входящий в список высочайших вершин света «Семь вершин». Люди преодолевают множество неудобств, испытаний и подвергают жизнь опасности, чтобы покорить его. Кто-то остается на горе навсегда. А я вот так, шутя, могу подняться на вершину и обратно, не чувствую напряжения, но это не вызывает у меня радости. Возможно, ценность восхождения и состоит в преодолении себя, в пережитых трудностях?

Мы снизились, войдя в плотную стену снежного вихря, чуть откорректировали свое местонахождение и зависли над поверхностью земли в полутора метрах.

«А какая здесь высота?» – спросила Арья.

Прелесть телепатического общения в том, что не надо кричать против ветра, который ревет и уносит все звуки, чтоб быть услышанным собеседником.

«Около четырех с половиной тысяч метров» - ответил Юрак.

Мы охнули.

«Сейчас Балтазар поменяет всем облик и дальше по плану. А я ухожу. Верю, что всё у вас получится и благословляю. Дальше будете действовать сами!» – Юрак поочередно поймал взгляд каждого из нас своими белыми глазами.

Я не успела ничего сообразить, как Учитель исчез. Юрак предупреждал, что в какой-то момент покинет нас, но не знала, когда именно. Сразу стало морально тяжелее и страшнее стократ. Когда рядом и подстраховывает такой силы Колдун – всё кажется интересной увеселительной прогулкой с приключениями. А теперь нужно собраться и действовать слаженно и четко как готовились. Малейшее отклонение от плана, сбой, чреваты тяжелыми последствиями и для нас, и для альпиниста.

«Так, ребята», - произнесла Медина ровным голосом, - «мы не впервые в такой ситуации»

«В такой – впервые» - Арья крепилась, - «а Тая вон ВООБЩЕ в первый раз»

«Если будем последовательны и слаженны – всё будет хорошо», - Балтазар подмигнул мне. Это я больше почувствовала, чем увидела, в таком-то вихре.

«Трещина прямо под нами», - продолжал Балу, - её занесло снегом, но она там. И Альпинист тоже. Сейчас мы все похожи, как один человек, я придал нам облик того поисковика, Бориса».

«Почему именно его?» - удивилась Медина.

«Так надо. Важно, чтоб именно он остался в памяти и сознании Дмитрия. Давайте не терять времени! Срочно нужно достать его живым »

Медина сосредоточилась, я направила чувство полета вниз и даже не успела сообразить, в какой момент мы пронзили снежную корку над трещиной и скользнули внутрь. Довольно широкая, трещина вместила нас всех. Приходилось только в паре мест протискиваться, немного продираясь. Я старалась сосредоточиться на том, чтобы не коснуться земли ногами, поджимая их, и смотрела вниз во все глаза. Мы в секунды, благодаря умению Медины быстро передвигаться, достигли дна.

Здесь не было поземки, бело-серые стены смыкались где-то наверху, над головой.

«Аккуратно, Таис!» - воскликнул Фрол, кивая на снежный пол, который находился в нескольких сантиметрах от наших подошв, - «тут морозилка, мне не в кайф обжечься льдом!»

Альпиниста мы увидели сразу. Он лежал чуть в стороне, на боку, серо-красноватой глыбой, подмяв под себя рюкзак. Не шевелился.

«Он жив» - полувопросительно, полуутвердительно проговорила Арья.

Мы приблизились.

«А вот теперь я».

Балтазар отпустил мою руку, спружинил вниз, шагнул к Дмитрию, расстегивая на ходу свой рюкзак.

«Представляю, как ему сейчас холодно», - поежилась Медина.

Мы придвинулись поближе, готовые в любой момент подхватить товарища, внимательно следили за его действиями.

Балу достал термос с горячий чаем, налил и присел перед альпинистом на корточки. Приподнял его голову. Тот вяло пошевелился. Он почти замерз, потеряв, видимо при падении, шапку. Лицо без балаклавы, покрытое инеем, казалось в слабом освещении белее льда. Дмитрий жадно прильнул к кружке.

- Кто ты? Меня нашли? – прохрипел еле слышно, допив.

- Всё хорошо, сейчас тебя достанут, - ответил ему Балтазар, - как ты?

- Кажется, нога сломана и ребра. Руки отморозил, но жить буду, – криво улыбнулся альпинист, - надеюсь. Или уже умер? Кто ты? В такой одежде… архангел Михаил?

Стало понятно, что Дмитрий видит перед собой не спасателя в комбинезоне, а мужика с бородкой в сутане.

- Не архангел, но я спасу тебя, - уверил Балтазар, вытаскивая из рюкзака и надевая на пострадавшего теплую шапку, - вытащу отсюда. Просто закрой глаза и не двигайся.

В следующий момент он, стараясь изо всех сил действовать аккуратно, поднял альпиниста, отрывая его ото льда, и тогда тот, застонав, обмяк, мы разом подхватили Балтазара под руки и, лавируя, ещё через пару секунд выбрались на поверхность.

Вот и всё, самое трудное позади.

А потом мы стремительно полетели в сторону, по маршруту, по которому теперь направляла Арья. И мне, хоть убей, было непонятно, зачем летим туда и собираемся сделать то, что собираемся сделать? Но таков был приказ Юрака. И, каким бы странным и нелогичным он ни казался, надо было выполнить с ювелирной точностью. Не задавая вопросов, не анализируя, не задумываясь. Альпинист или заснул на руках Балу, или потерял сознание, но он был жив. И согрет. Мы все ощущали его. И хорошо, что парень в отключке. Иначе, увидев себя летящим над землей, нас всех, что бы подумал? В лучшем случае, списал на высотные галлюцинации, что объяснимо в его состоянии.

И вот мы уже на северном склоне горы, начинаем снижение. Здесь, как ни странно, видимость получше. Вон там внизу уже виднеются злополучные трещины. И совсем рядом с одной – ратрак спасателей. Надо успеть!

«В соседнюю?» - быстро спросил Фрол.

«В эту. Успеем. Время работает против Дмитрия даже в полете» - ответил Балу.

Мы практически спикировали к трещине, и вот тут возникли трудности. Провалиться в неё мог один человек, а всей нашей дружной команде пришлось буквально протискиваться, спускать стонущего альпиниста, держа за руки. В какой-то момент мы его чуть не уронили. Это был миг, когда я ненароком коснулась земли ногами. Мы все мгновенно задохнулись от ледяного воздуха, кожу резанули снежные пощечины, а глаза, и так уставшие от колючей белизны и яркого отраженного солнечного света, полуослепшие, мгновенно обожглись и заслезились. Руки Арьи расжались, она откатилась в сторону. Медина вскрикнула и кинулась за ней, следом оторвался Фрол. А неожиданная тяжесть Балтазара и его ноши чуть не вывихнула мне руки, он едва не улетел в трещину. Но через миг я поджала ноги, оторвалась от снежной поверхности, и друг вновь стал невесомым.

- Сначала он! – заорал Балтазар над ухом, кивая на альпиниста.

А я запаниковала, вспыхнул страх за девочек и Фрола.

«Тая, всё хорошо, мы в порядке» - донесся слабый голосок Арьи, - «но поспешите! Здесь так холодно,и спасатели уже близко».

Мы с Балтазаром достигли дна ужасной трещины, я отпустила друга в сантиметре от поверхности. Выбрав место, он усадил Дмитрия, привалив к стенке трещины, потом быстро снял свою куртку, укрыл его, укутал.

- Тая, давай! – дал мне указания, - я пока ему ещё чаю дам.

Я, задыхаясь от нервного напряжения, покинула трещину, поднялась над землей в пределы видимости, огляделась. Тройка нашей команды, держась за руки, распласталась без движения прямо на снегу, неподалеку от трещины. Ребята не шевелились, чтоб не улететь куда-нибудь. Ветер дул сильный, порывами. Не стоило опасаться, что спасатели их увидят, Фрол снова набросил на всех «мантию-невидимку». А вот мне предстояло стать видимой.

В очередном затишье ветра, когда видимость ненадолго улучшилась, я спустилась на рельеф таким образом, чтоб меня стало видно поднимающимся снизу спасателям. Встала ступнями на снег, замирая от страха, что он может провалиться под мной – горы не прощают ошибок и не жалуют дилетантов. Подняла руки верх, воздела их к небу, а потом раскинула в стороны – как делал это на поляне экстрасенс Загорский. Периодически ветер налетал и бил в грудь, и тогда я балансировала на цыпочках, на мгновение воспаряла, но потом снова вставала на землю. Представляю, как виделось это спасательному отряду: то появляющийся, то исчезающий Борис Загорский, в личине которого я находилась по воле Балтазара. А потом просто замахала руками: «сюда, сюда» - маячила, как могла. Ратрак выровнял траекторию и теперь двигался конкретно в мою сторону. И когда до него оставалось буквально несколько метров, я встала боком и, борясь с порывами ветра, вытянула указующий перст, простерла свою длань в сторону тещины. А потом, уже обессиленная, взлетела вверх, став для спасателей невидимой.

Мои старания не прошли даром, ратрак свернул в указанном направлении и через минуту уже «парковался» неподалеку от трещины. Я же поспешила за Балтазаром. Вытащила друга довольно быстро и без проблем, следом мы подобрали остальных, подмерзших и дезориентированных под влиянием высоты, и какое-то время повисели в воздухе, приходя в себя, наблюдая за ходом спасательных операций. Эта трещина была попроще, в отличие от той, в которую реально провалился Дмитрий, менее глубока. Горные спасатели быстро извлекли альпиниста, произвели над ним какие-то согревательные и медицинские манипуляции, доложили вниз, что найден.

Мы же не стали дожидаться, пока его начнут спускать, а отправились вниз с ускорением Медины. Через непродолжительное время, стоя на поляне Азау, вместе с остальными людьми, получившими уже сведения о чудесном спасении пропавшего, бурно праздновали эту новость. А чуть в стороне колдун Борис Загорский улыбался в прицел телекамер, став в одночасье героем и получающий сейчас свою лавину, простите за каламбур, славы.

- А лавры все ему, разве справедливо? – насупилась Арья, всё еще подрагивая от перепадов самочувствия, - мы жизнью рисковали, между прочим. А он вообще ошибся! Совсем не туда указал. В чем смысл наших перемещений, чтоб подыграть?

- Подруга, смысл, несомненно, есть. Но о том ведомо лишь Учителю, - назидательно произнес Фрол.

И в этот момент меня накрыла бетонная плита тошноты. Голова закружилась. Мир померк.

- Таис…Таис… - кто-то аккуратно гладил меня по щекам. Открыв глаза, я увидела взволнованное лицо Арьи.

- Она сейчас придет в себя, - сказал несколько обеспокоенно Балтазар, отодвинул подругу и наклонился надо мной, - всё нормально? Как ты?

- Уже лучше. Что это было?

- Обычное дело – отходняк, после каждого выполненного задания такое бывает, но мы уже привыкли и почти не замечаем. Юрак называет это «договор принят», но что означает данная фраза – загадка для нас всех, - пояснила, но не прояснила, Медина.

«Мы считаем, что Юрак договаривается со смертью, чтоб она отдала ему человека, которого спасаем» - подмигнула Арья. Почему не сказала это вслух?

«Потому что Меди не любит озвучивать это. Она считает, что не надо нам забираться в такие вещи, в дела Учителя, глубже, иначе беда».

Я кивнула, поняла, мол, вопросов нет.

- Сейчас будет лучше, всегда быстро проходит, - Балтазар помог приподняться, - а это, кажется, за нами.

Издалека махал рукой водитель микроавтобуса, на котором нас сюда привезли.

- А я бы пешком прошлась, - мечтательно потянулась Арья, - места здесь красивые. Ну почему нельзя погулять?

- У нас будет время в ожидании Юрака, - суровая Медина потащила её за руку в автобус.

- Ага, опять засядем в какое-то кафе и все радости! – сопротивлялась Арья, - ребята, ну давайте по лесу прошвырнемся! Учитель нас найдет, если что.

- Да уж! Как тогда в тайге, когда мы заблудились по твоей милости. Тоже хотелось «прогуляться»!

- Ну, здесь не тайга, - упорствовала Арья, - углубляться не станем, вдоль шоссе пойдем. Неизвестно, попадем ли мы когда-нибудь ещё в эти места!

- А и правда, - неожиданно поддержал её водитель автобуса, - если самочувствие позволяет, рекомендую пройтись. На спуск двигаться легче, да и земляника в этом березняке отменная! А я буду тихонько рядом ехать, подберу вас в любой момент. Зовите Ахмета!

Арья едва ли на шею ему не кинулась, горячо благодарила.

Потом мы брели меж берез, раздевшись по максимуму – осень в горах выдалась теплой, солнышко припекало. Какой резкий контраст с зимой наверху! Молча объедались земляникой, что росла по камням в обилии, любовались видом на ледник Семерка прямо по курсу, на каменные пирамиды на склоне горы Чегет справа – антилавинные, сказал Фрол, полистав информацию в интернете.

Я жадно впитывала глазами, набиралась впечатлений. Вот сейчас бы профессиональный фотоаппарат пригодился! Впрочем, одно фото Фрол сделал на смартфон – нас всех на фоне Чегета. Сказал, что они всегда фиксируют удачные вылазки.

На подходе к мосту через реку Гарабаши, когда березовая роща закончилась, а с ней и ягоды, мы всё-таки сели в автобус. Усталость навалилась на всех разом. После встрясок наверху, еще идти ногами на такой высоте было непросто. А я не была уверена, что можно взлетать на глазах у Ахмета.

Проехав насквозь небольшой, но уютный своими магазинчиками у дороги Терскол, мы какое-то время двигались через лес, а потом свернули.

- На поляне Чегет, - сказал Ахмет, глядя на нас вполоборота, - есть кафе «Аяз», рекомендую, там самые вкусные хичины, перекусите. Около подъемника на Чегет - кофейня, Issi, треугольная, сразу увидите. Лучший кофе в этих местах, отдыхайте, расслабляйтесь. Юрак придет туда.

Он высадил нас в центре поляны, задал направление, выдал пачку денег и уехал.

Мы не стали задерживаться в «Аязе». Хичины - нежнейшие масляные лепешки с начинкой из сыра и картошки - и впрямь там «пальчики оближешь», но я бы порекомендовала кленовый пекан. Это лично для меня было действительно вкусовое открытие! Горячая слойка, тающая во рту, политая кленовым сиропом и поданная с шариком мороженого. Ах! Дайте три!

А потом мы, объевшиеся снова, после земляники, согретые, разомлевшие, удобно устроились в небольшой уютной кофейне в форме пирамидки. Внутри, в крохотном, но атмосферно украшенном арбалетом под потолком и изображениями гор, пространстве, всего лишь два столика, но мы прекрасно поместились за тем, что побольше. Взяли «кофе по-чегетски», с шишкой на палочке, сладкие десерты и под тихую приятную музыку наслаждались отдыхом и видом на всю поляну Чегет.

А она больше напоминала поляну, чем Азау – большое круглое открытое пространство, обрамленное кафе и гостиницами всех мастей, слева турбаза «Чегет», а за ней открывается шикарный вид на Эльбрус, когда небо чистое, вот как сегодня. Справа гора Когутай. Сзади – Чегет. Неподалеку прокат квадроциклов, аж захотелось проехаться, глядя, как ловко хрупкая девушка нарезает круги по поляне на этом монстре.

А вот кофе с шишкой – на любителя! Очень экзотичный вкус даже для неизбалованного человека. Я хмыкнула, отставила в сторону и заказала привычный в Доме горячий шоколад.

- Подведем итоги, - сказал Балтазар, когда мы закончили с чревоугодием, - в целом всё удалось, но был момент, когда мы чуть не завалили операцию.

Арья и Медина потупилась.

- Это я виновата, - я признала, сквозь неожиданный ком в горле.

- Но ничего страшного ведь не произошло, - вступилась Медина.

- Кроме того, что мы чуть не уронили того бедолагу во вторую трещину, - усмехнулся Фрол, - если бы и после этого он выжил, это был бы нонсенс: два падения с разницей менее чем в час в трещины на противоположных склонах. Прецедент в мире альпинизма!

- Не надо винить Таю, - воскликнула Арья, глаза горели, - у неё это первое дело, любой может растеряться и накосячить. Она же не специально.

- Никто никого не винит, - Балтазар тепло посмотрел на меня, и это не дало пролиться слезам. Я так расстроилась, что чуть не расплакалась, как ребенок, - наоборот, я хотел бы сказать большое спасибо вам, девчонки, за слаженность, а тебе, Таис, за самообладание. Ты – настоящий боец, и именно поэтому всё получилось.

Фрол тоже улыбался. Он совсем не злился и не обижался на меня. Я выдохнула потихоньку. Слегка потряхивало: от акклиматизации, да ещё напряжение отпустило окончательно. И сейчас вместе с облегчением меня наполняли странная эйфория и бодрость, как от адреналина. Хороший кофе.

- Думаю, Юрак должен быть доволен нами. Неважно, что там было в процессе, главное – результат получился именно такой, какой был нужен.

Все кивнули.

- А теперь, - Балтазар уставился на меня. Столько внимания! Я покраснела, - думаю, у Таис в голове роится огромная куча вопросов.

- «Куча…роится…» - хмыкнула Медина, которая трепетно относилась к языку и грамотному владению им.

- Не суть, моя граммар-наци, - хлопнул её мягко по плечу Балу, - у нас немного времени до появления Учителя, так что давайте потратим его с пользой для нашей новенькой сестры.

- Спрашивай, Тась, что ты хотела бы знать, что непонятно, - кивнула Арья, вычерпывая из стаканчика остатки сладкого десерта Меренги.

- О, - я прямо растерялась, о чем же первым делом спросить, непонятностей много, и любопытство вспыхнуло неимоверно.

- Не стесняйся и слова можешь не подбирать, - посоветовал Фрол, - тут все свои, как чувствуешь, так и говори.

- О’кей. Итак, почему сюда, в горы, мы прилетели сначала на вертолете, а потом передвигались на микроавтобусе? Я могла бы всех перенести без проблем. Или Юрак телепортировать, он ведь умеет?

- Видишь ли, Тай, - среди знатоков отвечать стала Медина, - Учитель продумывает каждую операцию настолько тщательно, что ни одна деталь не может быть случайной или неважной. Я не могу видеть так, как он, да и ребята тоже, но все уверены, что если он именно таким образом решил нас сюда переместить, значит, в этом есть некий сакральный смысл. Иначе действительно не стал бы париться с транспортом. Каждый момент нашего задания, по крайней мере, пока Учитель рядом, выстроен так, как должно быть, чтоб всё прошло идеально. Он видит связи между всем сущим и лавирует, выстраивает до секунд, до миллиметра так, как надо для самого удачного исхода. Это мы без него можем сымпровизировать, хотя, в целом, наши поступки или проступки уже не могут глобально что-то изменить, так он мощно выстраивает реальность к моменту своего ухода.

- Ева говорит, из пространства вариантов он выбирает тот, что ему предпочтительнее и идет по этой линии, - добавила Арья, - вот бы мне уметь так видеть!

- Я поняла, - пытаюсь осмыслить услышанное, - а зачем Юрак в принципе нас покидает, почему не всё время рядом? Проконтролировать, поддержать в случае чего.

- Вот тут тоже есть лишь предположения - вступил Балтазар, потирая бритую голову, - мы все считаем, что Учитель в этот момент занят другими, не менее, а может и более важными делами, связанными непосредственно с нашим заданием. Как-то в одной из дискуссий в Доме пришли к мысли, что каждый раз мы, так или иначе, отбираем очередного человека у смерти. Энергетически это должно иметь какие-то последствия. Так вот Юрак как раз и занят тем, чтоб их сгладить. Возможно, чтоб защитить нас, ведь такие вещи даром не проходят.

- Знаешь, какое мы Учителю дали однажды определение и до сих пор я считаю это высказывание самым метким? – это Фрол, - «попирающий смерть»!

- Слишком сильно сказано, на мой взгляд, - поморщился Балтазар, - по сути-то верно, но несколько цинично по отношению к сударыне Смерти. Какой человек может её попирать?

- А кто сказал, что Юрак – человек? – усмехнулась Медина, - не смеши, никто из нас его не считает обычным человеком. Очень сильный колдун – да, практически уже не принадлежащий к миру людей.

- Тем не менее, он активно участвует в жизни человечества. Как тайно, с нашей помощью, так и явно! – Арья заерзала на стуле, - только в другом облике. Его статус в обществе велик, и без нас мог бы двигать прогресс, спасать людей, да и в целом - управлять миром.

- Он и управляет. А мы его инструменты, - Медина одним махом допила остатки остывшего кофе и уставилась в окно. Мне показалось, слегка тоскливо, но при этом злые искорки блеснули в глазах.

- Меди, - Балтазар приобнял её за плечи, притянул к себе, чмокнул в макушку, - остынь, сестра. Юрак не меньше нам и дает. Возможностей и умений. Это обоюдное сотрудничество. Конечно, вербует к себе на службу иногда жестковато, но таковы особенности его сути. Всегда можно отказаться.

Я вспомнила, как Белый Колдун делал предложение мне и чуть не рассмеялась. Но решила не озвучивать. Ребятам я уже рассказывала, в общих чертах, что нашел меня в джунглях, уговаривал не слишком долго, пока неприкаянная Птица не согласилась отправиться с ним, чтоб помочь. Кому помочь и в чем – тоже не вдавалась в подробности. Но Птица добровольно сменила свободу на клетку. В случае с Юраком может и можно отказаться, но проще согласиться, как в том анекдоте про зануду, которому легче дать, что ему нужно, чем объяснить, почему ты не хочешь этого делать.

- Следующий вопрос! – прервала я назревающий спор, - зачем все эти манипуляции с альпинистом и трещинами? Да, я догадалась, что для чего-то было необходимо, чтоб именно экстрасенс Загорский или как там его стал официально «спасителем» Дмитрия. Но для чего?

- Юраку виднее, - пожала плечами Арья, - слушайте, а здесь вкусное безе. Пожалуй, возьму ещё. И ребятам в Дом прихвачу, угостить.

Она встала, пошла к стойке.

- Это не ответ на вопрос! – отчаянно воззвала я к оставшимся, - ну, правда. Я восприму любые ваши догадки и теории, потому что голова идет кругом от непонимания. Делитесь!

- Интуиция подсказывает мне, - начал медленно и серьезно Балтазар, - что таким образом Учитель отводит от нас некие последствия, связанные с вмешательством в чужие судьбы. Речь ведь идет о жизни и смерти. Кто знает, вдруг этому Дмитрию было суждено сегодня умереть, но Юрак решил по своему, зачем-то нужен ему этот человек живым. Он крадет у смерти бедолагу нашими руками, а чтоб нам не откатило – переводит стрелки, типа, спасители вовсе не мы. Вспомните, ребята, сколько раз после наших действий героями были объявлены совсем другие люди?

- Всегда, - вздохнула Медина.

- Вот именно! – Балтазар откинулся на спинку стула, который аж скрипнул от его массы.

- Может, он просто не хочет светить нас и свое участие в таких событиях? – пожал плечами Фрол, - тогда полная секретность обоснована, если он и дальше хочет управлять судьбами мира.

- Может и так, - согласился Балтазар, - но мне кажется, всё гораздо глубже. Опять же, интуиция.

Я поймала взгляд Медины, она с бесконечным теплом смотрела на Балу. Так смотрят на тех, кого прямо любят. Странно, почему они ещё до сих пор не официальная пара, как Фрол с Евой?

- Прости, Тай, что мы не можем объяснить тебе всего четко и конкретно. Сами не уверены ни в чем на сто процентов. Реальная информация о делах Юрака – табу для учеников,увы.

- А ты у Марьяны спроси, - вдруг подмигнул Фрол, - она вне всяких запретов, вдруг да и поделится.

- Кстати, вы обещали рассказать, кто она такая, - теперь я заерзала.

- Ну, ты же общалась с ней, - улыбнулась Меди, - делай выводы.

- Мои выводы – только мои, а хочется объективности.

- А они у каждого здесь свои собственные. Марьяна – тайна, покрытая мраком и за семью печатями. Каждый из нас имеет свой опыт общения с ней и какие-то предположения, - зыркнула в сторону Фрола, - а кто-то и вовсе считает, что раскусил её суть и всё знает о ней. Но не делится с другими. Просто делает многозначительный вид и туману напускает.

- Поверь, некоторые вещи не следует озвучивать, - Фрол спрятался за челкой, - и не искушай судьбу. Просто наслаждайся своим восприятием этой странной девушки и спи спокойно.

- Хорошо, о всевидящий мудрец! – Медина показала ему язык.

- Как думаете, двадцати десертов хватит? – Арья пыхтя водрузила коробку, тщательно упакованную улыбчивым бариста, на стол, - у них больше нет.

- Ты ограбила кофейню! – возмутился Фрол, - лишила других туристов этого удовольствия.

- Они сказали, ещё привезут, - махнула рукой в сторону владельцев кофейни, - свежее лучше.

- Ребята! – на порог шагнул Юрак, поманил нас. Он весь светился благодушием и ореолом света за спиной.

- Ну вот, справочный стол сворачивает свою работу, - прошептала хитро Медина, - точнее, приостанавливает. Дома придется много говорить и слушать, оставшимся всегда жутко интересно, что было и как прошло. В подробностях.

Все уже вставали, подбирали вещи и устремлялись к выходу. Балтазара навьючили коробкой. Я почему-то думала, что Белый Колдун захочет посидеть с нами, выслушать отчет, но, по-видимому, он и так всё знал. Когда я перестану удивляться?

В тот день мы не сразу отправились в Дом. Какое-то время летали-кружили над горами. Юрак провел небольшую экскурсию, показывал интересные места. Мы пролетали над поднимающимися на гору Чегет в креслах фуникулера и пешком людьми, любовались бурно цветущими по склонам рододендонами, видели трехцветное озеро и несколько живописных водопадов (меня лично впечатлили Девичьи косы на горе Терскол), посетили тайком обсерваторию, даже умудрись понаблюдать сход лавины на горе Донгуз-Орун. Видели еще много всего, от обилия впечатлений кружилась голова, но никто не попытался прервать экскурсию, запроситься домой, действительно, окажемся ли мы здесь ещё раз? Неизвестно, как повернется жизнь дальше.

Слишком часто всплывали в голове слова, сказанные Фролом на второй день моего пребывания в Доме: «внезапная гибель постороннего или даже своего не должна выбить тебя из колеи…» Нередко на языке крутился вопрос – сколько ребят за все время существования Дома погибло на задании - но его задать я не решалась и вряд ли решусь. Разве что Марьяне.

Безумие в семье

«Безумие в семье»

- Вот скажи, Тай, зачем высшая математика нужна? – Арья остервенело крутила педали велотренажера, - зачем Юрак пичкает нас науками, как школьников? Лично мне это нафиг не пригодится. Читать-писать умею, считать тоже, а с моими способностями не пропаду где угодно.

- Ты не вечно будешь под крылышком у Учителя, - усмехнулась Ева, она рядом качала пресс, - а мир суров, мир жесток, детка, там не только хитрые, но тупые дядьки-риэлторы обитают. И на любого супергероя отыщется свой антипод, которому будут до лампочки твои умения, уж поверь! На каждую хитрую гайку всегда найдется болт с резьбой, и это я мягко перефразировала поговорку про жопу, если что.

Рядом, со шведской стенки, громко загоготал Фрол. А Арья покраснела.

- И что?! – выкрикнула она, накручивая педали, почти дымок пошел, - мне как-то помогут знания интегралов и матриц в трудной ситуации?

- Не помогут, - пожала плечами Медина. Она тягала гантели, - но мозг развивать надо, моя дорогая. Ева права. Изучи тему нейронных связей.

- Юрак не выбросит меня на улицу, - надулась Арья, - а сама я никуда уходить отсюда не собираюсь. Тут мой дом!

- Никто и не гонит, - Балтазар подошел, погладил по голове разгоряченную сестренку и умело увернулся от кулака, что гневно метнулся в его сторону, - но неужели тебе самой не интересно чуть раздвинуть свои границы познания? Бог с ней, с математикой, на неё можно не особо налегать. Но другие предметы…

- Да уж! Генетика, словесность, каллиграфия – самое то, что нужно для жизни, - буркнула Арья, остывая, впрочем.

- Всё это может пригодиться на задании! – Ева выдохнула и села, - Арья, ты предпочитаешь грубые методы и приемы, но часто для эффективного результата приходится действовать тонко, даже утонченно. Уметь поддержать диалог на высокие темы, обсудить экономику, политику, науку. Потому тебя Юрак и не посылает на дело в высшее общество, к культурным людям.

- Хочешь сказать, я примитивная дикарка? – снова взвилась Арья, пнув ладонью руль.

- Ну-ну-ну, девочки! – Патрик примирительно поднял руки, - мир, дружба, жвачка, пока я не сказал своё остужающее «бу».

- Твоё монументальное «бу» даже икоту не снимает! – съязвила Арья, и все расхохотались, мгновенно убрав витавшее в воздухе легкое напряжение.

А в следующий миг в зал шагнул Егор и возвестил:

- Девочки, в очередь, Каролина прибыла.

В ту же секунду Ева молнией (Медина бы позавидовала!) метнулась к выходу и исчезла.

Каролина – чудесная девушка-мастер на все руки, посещала наш Дом раз в неделю-две, по нашему желанию. Юрак привозил её для девичих нужд: маникюр-педикюр-стрижки-макияж. Немногословная, какая-то подторможенная, она великолепно делала свое дело, быстро, профессионально, довольными оставались абсолютно все. Арью бесило, что не может посплетничать с человеком «с большой земли», потому что та словно в сонном трансе находится. А Медина объяснила, что до неё регулярно приезжала Анита-болтушка. С ней можно было чесать языки о чем угодно, но и потом, за пределами нашей обители, девушка слишком много говорила, и Учитель перестал привозить её. Как профессионал, Каролина устраивала всех сполна и получила за эту работу большое вознаграждение. Вот только сама она была столь меланхолична, или Юрак подстраховывался – никто не знал.

- Я вторая! – крикнула Арья, спрыгивая с велотренажера.

Мы с Мединой вздохнули и переглянулись. Я оценила свой маникюр и двинулась к выходу.

- Подравняю кончики, - нагнала меня Медя, приобняла за плечи, - Тай, ты не хочешь шеллак попробовать?

- Неа, - я поморщилась, - не люблю все эти лаки, под которыми ногти прячутся.

- Я тоже, - кивнула подруга, - но вот насчет татуажа глаз подумываю. Юрак обещал найти мастера.

- Не боишься? – поежилась я, - больно же. И не безопасно, наверное.

- Краситься надоело, - хмыкнула Медина, - а так в любое время суток красавица. В мире эта процедура обороты набирает, и когда-нибудь нам туда придется вернуться, надо воспользоваться своими преимуществами по полной. Ева брови хочет сделать, я глаза, присоединяйся!

- Не знаю. Я и косметикой не особо пользуюсь. Посмотрим.

- Девчонки! – поднимаясь в верхнюю гостиную, столкнулись мы на ступеньках с Арьей, - птичка в клювике принесла, что завтра отправляемся на задание!

- Все? – уточнила Медина, останавливаясь.

- Пока не знаю, но в город! Аллилуйя, в цивилизацию!

- Юрак ничего не говорил, обычно заранее предупреждает, - пожала я плечами.

- Точная инфа! – запрыгала Арья, кудряшки скакали в такт, завораживали, - причем, там что-то безумное вообще!

- Откуда узнала? – нахмурилась Медина, - опять лезешь, куда не надо?

- В голову не лазила, подслушала ушами! Случайно! – вспыхнула Арья, - вам первым сказала, и где спасибо?

- Спасибо. Но что это меняет?

- Всё! Надо же прихорошиться перед новым делом, может, погуляем потом, - и она ускакала по лестнице в гостиную.

- Тай, я всё спросить хотела, - Медина не спешила идти следом, - как тебе у нас? И в Доме, я имею в виду, и в том, что мы делаем.

- Мне всё нравится, - пожала плечами.

- Ты тоже доверяешь Юраку настолько, что не задумываешься, что несут в себе эти задания?

- Учитель говорит, мы делаем мир лучше.

- Говорит. Меняем и перекраиваем судьбы людей. В каждом задании спасаем кого-то от смерти, всегда. Разве вправе действовать так? Не нарушаем грубо законы Мироздания, как считаешь? Не огребем однажды по полной?

Я помолчала, размышляя. Взгляд скользнул по малиновой бархатной обивке стен лестничного пролета, такой привычной уже, словно я здесь не полтора месяца, а всю жизнь. Потом подняла глаза на подругу:

- Мы либо доверяем и делаем, либо – зачем находимся тут?

- Ты права. И это интересный вопрос: зачем мы тут?

Медина вздохнула, потянула за руку:

- Ладно, проехали. Пошли, полюбуемся, какие ногти на этот раз захочет наша Ева.

Арья оказалась права.

Вечером Белый Колдун собрал нас всех в классе.

Девочки красовались свежим маникюром-педикюром, Арья демонстрировала непривычно гладкие, выпрямленные утюжком, волосы, Ева сетовала, что одного мастера на всех мало, столько часов тратится на процедуры, и ждать приходится своей очереди, Медина, по обыкновению, молчала, зато парни подшучивали над нами по полной, подкалывали, пока Фрол не получил по спине книжкой. И я улыбнулась, вспомнив свою школу, как мы лупили мальчишек вот так же, кидались меловой тяпкой. Разница лишь в том, что не носились по классу со скоростью молнии, как Медя, и если предупреждали всех о приближении учителя, то не телепатически, как Арья. Гомон сразу стих, шуточки прекратились, быстро расселись по местам.

Юрак вошел в класс по обыкновению собранный, хмурый. Оглядел нас оценивающе, впечатывая задумчивый взгляд в каждого поодиночке.

- Хорошо выглядите! – дежурная фраза после посещения косметолога, - надеюсь, день прошел плодотворно?

Тишина и безмолвные кивки были ему ответом. Мы все знали, когда стоит делиться впечатлениями и вносить рационализаторские предложения, а когда стоит промолчать.

- Отлично, - кивнул в ответ Учитель.

Он прошел на свое место и продолжил без предисловий:

- Завтра вылетаем своим ходом в маленький городок в центре России.

«Своим ходом» значило – без вертолета, с помощью способностей Колдуна.

- Отправляются: Патрик, Егор, Фрол, Арья и Таисья.

- А я?! – обиженный возглас Евы .

- А ты останешься здесь, - строго припечатал Юрак, так сурово, что девушка мгновенно закрыла рот. Учитель не любил, когда его перебивали.

Остальные мгновенно подобрались. Сейчас главное не прослушать ничего. Ведь от совместных слаженных и правильных действий зависит очень многое, в первую очередь, наши жизни. У Юрака не бывает простых дел.

- Итак, на рассвете мы отправимся в городок М. в Пермском крае. Экипировка уже ждет вас в комнатах. А теперь описываю ситуацию…

Утро дня Х встретило меня чудным ароматом, пощекотавшим нос. Не отрывая глаз, я нащупала на подушке нежный тугой бутон, осторожно сгребла его в ладонь, прижала к лицу, улыбнулась и только потом проснулась окончательно. Самое лучшее пробуждение в условиях моего заточения! Только вот кто же он – мой невидимый деликатный ухажер?

Часы показали, что через пятнадцать минут подъем. Выключила будильник. Потянулась и…осталась лежать под одеялом. Ярко представилась картинка, как дует вьюга за стеной. Вот они – игры разума. Вроде в комнате тепло, а, зная, что снаружи дикие просторы бескрайнего Крайнего Севера, я начинаю мерзнуть. Для таких мнительных, вероятно, Юрак и ставит картинки с видами теплых стран на окна. Мельком глянула: рассвет над Нью-Йорком. Это как-то помогло сразу собраться. Вид небоскребов настраивает на деловой тон мгновенно. Если бы не пришлось никуда ехать – было бы побережье моря. Интересно, все, кто отправляются, проснулись сегодня в Большом Яблоке?

Быстро в душ, натягиваю трикотажный комбинезон, курточку, расчесываюсь и споро-споро заплетаю косу, а потом сворачиваю в дульку на затылке и подкалываю её. И только потом замираю на миг, нюхаю свой цветочный подарок, аккуратно устраиваю в стакане с водой и выхожу из комнаты на завтрак.

И всё-таки надо ещё раз хорошенько обыскать Дом и найти, где растет у нас это великолепие. Может и дарителя удастся выследить? А то такими темпами он сам проявится лет через пять только.

Городок М. встретил нашу группу сентябрьской утренней прохладой. Прилетели рано. Солнце только-только окрасило горизонт и макушки серых, замерших на ветру, пятиэтажек. Пока летели над городом, удалось составить о нем свое мнение. Небольшой, но вытянутый, как багет, провинциальный донельзя, окаймленный железнодорожными путями с одной стороны и неширокой живописной рекой с другой, в котором всего две-три девятиэтажки промелькнуло. Остальные дома пониже и, в основном, частный сектор по периметру. Однако, много ещё не пожелтевшей зелени – меня это порадовало. Белизна снегов со временем так надоедает.

Едва ступили на землю в небольшом сыроватом безлюдном дворе, я порадовалась курточке на плечах, остальные оглядывались по сторонам и молча ежились.

- Вот, ребята, этот дом, пятый этаж. Синий балкон, - ещё раз напомнил Юрак жестом, - после завершения жду вас в соседнем дворе, в кафе «Двадцать первый век».

И исчез. Просто и четко.

- Мы рановато, - зевнула Арья, - ещё полчаса до начала.

- Предлагаю ещё раз обдумать наши действия и осмотреть локацию поближе, - кивнул Фрол в сторону балкона.

- А я бы лучше кофе выпил. Чего там обсуждать, и так всё уже говорено-переговорено, - махнул рукой Патрик, - взбодриться бы.

- Побегай вокруг дома, - усмехнулся Егор, - взбодрись.

И в этот момент то, что произошло практически над головами, встряхнуло нас окончательно. С громким резким звуком окно рядом с вышеуказанным балконом разлетелось вдребезги, и оттуда вырвался громкий вскрик, а следом отборный мат.

- Ничего себе, - мы дико переглянулись.

- Началось, - прошептала Арья.

- Говоришь, время есть? – хохотнул Фрол, - успеть бы.

Мы, не сговариваясь, взялись за руки, рванулись вверх. Свободной рукой Егор в секунду справился с оконной защелкой и через короткое время мы были на просторном балконе-лоджии, отделанном под террасу. У меня ноги слегка затряслись, то, что мы делаем – противозаконно: проникновение в чужое жилище без разрешения.

Руки разняли лишь, когда взбирались через подоконник, а потом вновь соединили. Теперь Фрол обеспечивал нашей группе невидимость. Дверь в комнату была распахнута, как для проветривания, и мы бесшумно ступили через порог. Спальня, по-видимому – родительская. Бархатно-красные тона, стильный интерьер. Огромная кровать, взбитые одеяла, будто бы её покинули совсем недавно. Обстановка небедная, мебель и картины кричат просто о высоком социальном статусе. Да и выглядит всё, словно не в обычной городской квартире, а в загородном доме – поймала я ощущение. Правда, запах какой-то странный, непонятный, витает в воздухе, но это мелочи. Каждый дом пахнет по-своему.

А за пределами комнаты - гробовая тишина. Опоздали? Потом тихий детский плач за стеной.

- Пошли! – нахмурясь, негромко скомандовал Патрик, - только осторожно, ребята.

Полагаю, не только у меня, сердце стучало-бухало в ушах, заглушая остальные звуки. Какие мы нафиг супергерои-спасатели? Обыкновенные парни и девушки, которые могут ну чуть больше остальных. Но боятся-то не меньше! Правда, в сравнении со мной, ребята были более закаленными в таких делах, но всё равно каждый раз непредсказуем. А то, в какое задание нас кинули сегодня – ещё и небезопасно.

За дверью спальни обнаружился небольшой коридор, едва ступили туда, окутало плотное облако перегара. Арья, стоящая с краю цепочки, даже нос свободной рукой зажала. И я бы это машинально сделала, коль было чем. Похоже, такое стойкое амбре не выветривалось уже несколько дней.

А в следующий момент мы отшатнулись как по команде к стене, вцепившись друг в друга. Из виднеющейся слева кухни, покачиваясь, но довольно твердо, вышел крупный мужчина, сжимая в руке ружье. Сделал шаг к закрытой двери комнаты, соседней со спальней, стукнул огромным кулаком по косяку и заорал:

- Машка, открывай, тварь! - потом захохотал, - сейчас разберусь с тобой, шалава! И детьми не прикроешься, - он икнул, - всех порешу! Знаю, мужика тоже там прячешь!

- Коленька, мы тут одни, успокойся, пожалуйста, - робкий женский голос из-за двери, - никого здесь больше нет. Не пугай деток!

- Ха! Видел я! Прошмыгнул за вами следом! – мужик потряс ружьем, вращая безумными глазами и обдавая вонью перегара нас, стоящих в паре метров, но невидимых, - только он вам не поможет! Моя мама говорила – лучше один раз убить неверную женушку, чем регулярно мочить её кобелей! У, сука!

- Коля! – взмолилась женщина через дверь, - иди лучше выпей и ляг поспи. Всё пройдет, всё будет хорошо.

- Белочка, - тихо-тихо, одними губами, шепнул Егор.

- Травануть меня хочешь?! – взревел мужик, дернувшись всем телом, - или прирезать, пока спать буду. Ну, нет уж! Уложу вас сначала, и вот потом всё будет хорошо.

Он саданул ногой с размаху по двери, та опасно затрещала от удара. Треск утонул в крике женщины и детском плаче. Надо спешить, Патрик!

Мужик вдруг замер, как окаменел, уставившись в одну точку. Интенсивность накатившего на него страха Патрик регулировал постепенно, прибавляя.

Арья! Отсоединившись от нас, девочка кинулась на кухню. Мобильный телефон, забытый хозяйкой квартиры, там. Хозяин, находящийся в угаре и объятый всё нарастающим ужасом, стоял, как парализованный, он не заметил маневра и вообще постороннего присутствия. А потом сначала мелко затрясся, ногами, руками, губами, а потом и постепенно всем телом. В глазах промелькнуло отчаяние человека, что стоит на краю пропасти, на которого мчится разъяренный тигр, а он убежать не может. И, вроде как, даже отступил буйный приступ белой горячки. Отец семейства тихонько заскулил и осел на пол, а потом, таща за собой ружье, пополз в сторону от двери, забился в угол.

- Не перестарайся, у него уже паничка, - шепнула я Патрику. Тут и до разрыва сердца недалеко.

А в следующий миг мужик вдруг подскочил на ноги и, спасаясь от обуревающего его кошмара, рванул в кухню.

- Арья! – ахнула я и метнулась следом, разрывая цепочку.

- Ты кто такая! – раздался рев.

На кухне моим глазам предстала страшная картина.

Арья стояла, вжавшись спиной в холодильник, побелевшая, буквально слившаяся с ним по цвету. Она вся тряслась, но не могла выдавить ни звука: дуло ружья, направленное на неё, гипнотизировало девушку. Даже моего появления не заметила.

Мужик стоял спиной к нам, дорога была каждая секунда, и я бы огрела его с удовольствием по лохматой башке, но Юрак строго запретил физические контакты с кем-либо. Тогда, за какие-то доли секунды, не задумываясь, поднялась над полом, порхнула к холодильнику и, схватив Арью за ледяную ладонь, рванула к себе. Как только она оторвалась от пола, мгновенно исчезла для буйнопомешанного, синхронно с этим прогремел выстрел. А я, зажмурясь, сгребла её в объятья, автоматически зажала ей рот ладонью, чтоб исключить возможность любых звуков и почти молнией переместилась в противоположный угол кухни, к окну.

- Ты где, - заорал мужик, передергивая затвор и махая ружьем, - покажись! Знаю, что ты здесь! Убью к чертям!

Арья тряслась всем телом в моих объятьях, я боялась, что у неё припадок случится, но, к счастью, молчала.

За спиной алкоголика возник Патрик. Покачал головой, отвечая на мой взгляд, и безумной волной страха уронил мужика на пол, ружье вывалилось из рук, его отпнул в сторону Егор, схвативший со стола мобильник и выбежавший обратно. А хозяина корчило на кафельной плитке в диком ужасе. Но я уже не останавливала Патрика. Пролетела над буйнопомешанным и по коридору переместилась вместе с Арьей в третью комнату, в огромный роскошный зал.

Там мы опустись на пол, на пушистый ковер. И только тогда Арья всхлипнула и вцепилась в меня с такой силой, что синяки – меньшее, что точно останется. Перетерпела. Аккуратно поглаживая, отстранила подругу от себя, зашептала ей:

- Арьюшка, солнышко, всё хорошо. Ты в безопасности. Всё хорошо. Его больше нет.

Вошел Егор.

- Подсунул телефон им под дверь, звонит в полицию и скорую, - пояснил он шепотом, кивнул на Арью, - как она?

Я пожала плечами. Не знала, что наша подруга настолько сильно стрессанула, что её буквально парализовало, а теперь вот истерика назревает.

На пороге, тяжело дыша, появился Патрик.

- Отрубил его, проваляется какое-то время, Фрол там с ним, - устало, но зловеще проговорил он, - блин, даже связать нельзя! Какого дьявола?!

- Юрак конкретные распоряжения дает, значит это важно, - ответил Егор, присаживаясь на пол рядом с нами. Парни с тревогой смотрела на Арью. Та не реагировала ни на кого. Находилась в прострации.

- Ага, только у нас всё с самого начала пошло не так! – Патрик был расстроен, - Арья должна была спрятаться на кухне. Позвонить в полицию. Телепатически успокоить женщину и детей. А мы – прикрывать. Кто знал, что этот гад рванет туда и застанет её врасплох?

- Надо было предполагать, - кивнул Егор, - мы тупанули. И чуть её не потеряли.

- Юрак всё поправит. В конце концов, кончилось хорошо.

- Пока не кончилось, - вздохнул Егор.

Нам так и не удалось привести Арью в себя за все те десять минут, пока ехала полиция. Слава Богу, женщина с детьми сидели безвылазно в закрытой комнате, видимо, не решаясь её покинуть. Когда в дверь раздался звонок и затарабанили, парни вышли из зала. А я так же, в позе сидя, приподнялась над полом, держа на коленях Арью, мы медленно подплыли к порогу. Хозяйка – хрупкая, миловидная блондинка, осторожно выглянула из комнаты. Потом быстро метнулась к входной двери, загремела замками.

- Мам, - следом за ней испуганно выглянули две белобрысые головки, девочки и мальчика.

Женщина уже распахнула дверь и метнулась к детям, быстро обняла их. Потом оторвала от себя, запихнула обратно в комнату, откуда потянуло сквозняком из разбитого окна. Её колотила нервная дрожь, напряженно озиралась по сторонам.

А просторная прихожая стремительно наполнилась людьми в камуфляже, с оружием наизготовку. Вперед шагнул невысокий худощавый мужчина в обычной ветровке, встревожено посмотрел на хозяйку:

- Мария Семеновна, как вы? Где он?

- Не знаю, - она передернула плечами, ежась, кусая губы, - мы только вышли из комнаты. Какое-то время уже тихо. Может быть, выпил и уснул где-то, я не стала искать. Станислав Валерьевич, спасибо, что приехали так быстро и лично Вы.

Жестом мужчина дал команду, и его бойцы разбрелись по квартире. Нам с трудом удалось, вжавшись в стены, не столкнуться.

- Надеюсь, теперь не станете отказываться писать заявление? – голос Станислава был странно теплым и взволнованным, и, одновременно, строгим, - он вас чуть не убил, а Вы всё его жалели.

- Теперь не стану! – кивнула женщина и обняла себя за плечи, - я очень боюсь. Совершенно не хочу его больше видеть, если не посадить сейчас, нам с детьми не видать спокойствия никогда.

- Посажу, - пообещал Станислав Валерьевич, - и надолго. За ним столько грехов числится, что даже на белую горячку не списать сегодняшний. Не переживайте, Мария Семеновна, теперь у вас начнется новая спокойная и полноценная жизнь.

- Шеф, он тут! – крикнул кто-то из кухни, - в отрубе.

- Вяжите! – ответил шеф.

Но тут, судя по звукам, началась заварушка. Грохот и вскрик из кухни заставили Станислава одним движением задвинуть женщину в комнату и захлопнуть дверь, а другим вытащить пистолет и прыгнуть к источнику звуков.

Нам не удалось увидеть, что там происходило, но от звуков выстрелов оцепенели все. Не сговариваясь, наша группа в полном составе прошмыгнула в спальню с балконом и оттуда, из-за приоткрытой двери, пронаблюдали целую вереницу событий.

Из кухни вышел Станислав, пара бойцов тащили под руки третьего, хозяйка квартиры выскочила к ним.

- Он схватил ружье, и мне пришлось стрелять, - сухо сказал Станислав, - хотел в плечо, но он дернулся.

Мария поднесла ладони к щекам, медленно оседая на пол по стеночке.

- Там внизу скорая, его сейчас заберут.

Станислав Валерьевич присел рядом, дождался, пока последний подчиненный покинет квартиру, неловко коснулся женского плеча. - Мария… Маша, возьми детей и езжай к маме, пока всё не уляжется. Показания дашь на дому, я, как следователь, распоряжусь. Возможно, так оно и лучше. Для всех. Однажды эта падаль убила бы тебя, для него жизнь человеческая ничего не стоила никогда. Говно-человек. Был. Ни о чем не беспокойся, я всё устрою, и похороны тоже, о вас позабочусь. Никогда не обижу.

Женщина молчала, лишь беззвучно плакала.

- Ты не одна, - продолжал Станислав, - теперь новая жизнь начнется. И с бизнесом я помогу, разберемся. Забудь, как страшный сон.

- Стас, спасибо, - лишь кивнула женщина, опустив голову

Ну не знаю. Одной мне не понравилась нетерпеливая злорадная радость в голосе следователя? Одна я заметила прямо фонтанирующую от него жажду наживы и удовлетворенный блеск в глазах?

Я отплыла от двери. Села на кровать, переводя дух

- Он давно об этом мечтал, - вдруг пробормотала Арья, глядя в пространство стеклянными глазами, - засадить мужа её и всё себе пригрести. А получилось даже ещё лучше. Самооборона, не подкопаешься. Такой же беспринципный и алчный. Только не дерется.

Я испугалась, что сейчас с шепота она перейдет на крик, и прижала её лицо к своей груди. Арья не сопротивлялась. Кто-то коснулся плеча, обернулась.

- Нам пора уходить, - кивнул Патрик в сторону балкона.

- А вы кто? - на пороге спальни стоял мальчик. Маленький, лет пяти на вид, светлые кудряшки облачком вились над оттопыренными ушами, - и что вы тут делаете?

- Эмм, - все разом растерялись.

- Ты нас видишь? – осторожно спросил Егор.

- Да, – кивнул мальчик, - вы же не невидимки.

- Ну, как бы… - начала я.

Однако, Патрик шагнул вперед, завел мальчика за руку в комнату, прикрыл дверь и присел перед ним на корточки.

- Послушай, малыш.

- Меня зовут Вова.

- Да, Вова. Ты теперь в семье главный мужчина и должен заботиться о маме и сестренке. Понимаешь ведь?

Тот кивнул.

- Не надо их волновать. Мы здесь, чтоб помочь вам.

- Это вы папу заставили замолчать и перестать грозить?

- Мы, - кивнул Патрик, - прости, что поздновато успели, он вас напугал.

- Мне не было страшно, это всё мама и Лиза. Я был занят, тушил папу, тушил, старался.

- Как это «тушил»? - спросил Фрол, качнув челкой.

- Когда он злится, сильно кричит и бьет маму, я тушу его огонь, и он быстро успокаивается. Когда успеваю. Однажды он ударил маму раньше, чем я увидел, она в больнице потом долго лежала. А когда я его тушу, он перестает быть злым и уходит. Но у меня плохо и слабо получается, я ещё маленький. Сил не хватает, особенно когда огонь большой.

- Ну, ничего себе, - проговорил Егор, - братцы и сестрицы, да он же такой. Как мы! Потому и видит.

- Теперь понятно, – осенило и меня, - отчего так важно для Юрака было спасти его.

- Послушай, - Егор тоже присел на корточки рядом с малышом, - у тебя всё впереди! Силы будут расти вместе с тобой. Умения тоже. Мы в детстве так же мало чего могли. Потом научились.

- Я знаю, – кивнул Вова, - чувствую. Спасибо вам за помощь, один бы я не справился. Там такая тонкая дверь. Мне сегодня снилось, что мы все умрем, так что я был готов. Маму с сестренкой только жалко. И вы всё изменили, спасибо. А умер папа. Так бывает.

- Малыш, - тут уж мое сердце не выдержало, дрогнуло, я оставила Арью на кровати, подошла к мальчику и сгребла его в объятия, - ты такой молодец! Будь и дальше сильным.

Пахнущий детством - молоком и печеньем - мальчик тоже приобнял меня детскими ручонками, шепнул на ухо:

- Обещаю.

Я опомнилась и вернулась к безучастной Арье.

- Только ты никому не рассказывай о нас, ладно? – попросил Патрик, гладя его по головке, - да и о своих умениях не надо. Особенно дяде Стасу. Чует мое сердце, он теперь всегда поблизости будет.

- Не всегда, - тряхнул головой малыш, - ненадолго, пока маме будет хорошо. И я никому о вас не расскажу. О себе тоже. Я пробовал. Мне не поверили, только разволновались. Я знаю, что нельзя такое рассказывать, все пугаются.

- Тогда мы пойдем, пожалуй, - Патрик помог подняться нам, взял Арью, повел к балкону.

- Вы уйдете через окно? – изумился мальчик, - но там же высоко!

- Мы умеем летать, - подмигнула я.

- Можно посмотреть? – малыш, словно забыл о том, что случилось, подпрыгнул от любопытства.

Мы улетали прочь вереницей, практически, клином. Патрик и Егор махали маленькой мордашке, восхищенно любующейся нами из окна балкона. А потом в окне мелькнуло лицо его матери, и рама закрылась.

Кафе «Двадцать первый век» в соседнем дворе, судя по всему, только начало работу. Официанты раскрывали зонты над уличными столиками, искоса поглядывая на Учителя, который уже восседал за одним из них. Когда мы подошли, молоденькая девочка вынесла чашку дымящегося кофе и слегка испуганно поставила перед Охотником. Тот улыбнулся ей тепло, так что девчонка покраснела. Юркнула обратно в кафе.

Не говоря ни слова, Юрак встал, протянул руку Арье, усадил её рядом. Добывая себе стул, я искоса увидела, как он коснулся лба девушки, и та заморгала, словно проснулась, вялость слетела с неё, как шелуха с семечки.

- Учитель, - она упала на грудь Охотника, разрыдалась.

Он же обнимал, поглаживая по спине, что-то тихонечко шептал.

Когда мы расселись вокруг, Арья уже была в адекватном состоянии, только глаза блестели.

- Простите, - проговорила она, обращаясь к нам.

- Арья, - покачал головой Егор сочувственно.

- Нет, я проявила слабость, чуть всё не провалила, - Арья закусила губу, - сейчас объясню.

Она глубоко вдохнула, выдохнула, Юрак наблюдал молча.

- Мои родители погибли у меня на глазах много лет назад. Их застрелил пьяный сосед. Я забыла обо всем, как странный сон вылетает из памяти, так и это событие заблокировалось, видимо, в мозгу, - она судорожно сглотнула, перевела дыхание, - а когда он… направил на меня… ружье – вспомнила разом.

- Учитель! – возмутился Патрик вдруг, - ты знал об этом?! Ты же всё о нас знаешь!

Юрак кивнул.

- Тогда почему послал её на это задание? – подключился Фрол, - мы справились бы вчетвером.

- Ответь сам, - спокойно предложил Юрак, не сводя с него белых глаз.

Парень молчал, и тогда ответила я.

- Она должна была через подобное пройти, чтоб справиться?

Молчание учителя было красноречивее ответа вслух.

- Ещё вопросы? – сейчас он смотрел на Арью.

- Почему нужно было позвонить в полицию именно с этого телефона? – голос уже не дрожал. Отважная девочка – умеет быстро восстанавливаться.

- Потому что должна быть стопроцентная уверенность, что звонила его хозяйка.

- Без третьих лиц! – догадался Егор.

- А ружье? Можно же было его просто спрятать, когда мужик валялся в отключке, и никто бы не пострадал.

- Если ружье присутствует, как активный участник, оно должно выстрелить. Иначе рушится весь сценарий, - мне показалось, что глазами Юрак улыбнулся.

Иногда я чувствовала его великим режиссером неведомых нам реализаций скрытых замыслов.

- Самый главный вопрос, - Фрол поднял руку, как на уроке, - если Николай должен умереть, а, судя по всему, это неотъемлемая часть сценария, то почему бы Патрику не поднажать совсем чуть-чуть, и он легко и быстро окочурился бы от страха или застрелился? Без третьих лиц в виде полиции.

- Иногда третьи лица необходимы, - Учитель пытливо взглянул на нас всех по очереди, словно стараясь разглядеть: понимаем ли то, что он хочет сказать?

Фрол в ответ лишь пожал плечами, и все остались с ним солидарны.

- Не ты должен был убить его, - вздохнул Юрак, - и не сам себя в состоянии аффекта. Я рассказывал вам как-то на занятии: убийство другого человека приближает вашу собственную смерть. Привлекает её тем, что вы, по сути, выполнили её работу.

- Угу! Значит, мы только что подставили следователя? – Фрол клещом вцепился в слова.

- «Учитель хочет сказать, что он договорился со смертью», - вдруг пронесся у нас в головах телепатический голос Арьи, но продолжила она уже вслух, - вместо жизней матери и детей, смерть получила отца и…

Можно было не продолжать. Все догадались.

Позавчера по телевизору мы услышали новость: в расцвете лет трагически скончался от внезапного сердечного приступа великий экстрасенс и маг, герой многочисленных телешоу, Борис Загорский. Прошло два месяца с операции в горах. Смерть забрала свою цену за спасенного альпиниста. Жизнь за жизнь.

В тот вечер, когда мы вернулись в Дом, по традиции, сложившейся здесь, ребята, что ждали нас, разобрали по одному и развели по разным уголкам нашей обители. Мне достались Балу и бассейн.

«Какой волшебный обычай» - думала я, пока Балтазар мял меня и расслаблял под водой, - «помогать ближнему расслабиться после тяжелого задания!»

Руки Балу творили настоящие чудеса. Такие нежные и одновременно сильные! Если бы не лицо Медины, которое периодически вставало перед глазами. Она постоянно была рядом с Балу и смотрела на меня всё чаще серьезно и задумчиво. Честное слово, я не хотела бы вставать между двоими, рушить пару, поэтому никогда не проявляла инициативы. Балу сам всегда подходил, предлагал помощь, и улыбался очень тепло. Если честно - он мне нравился. Иначе, конечно, чем Мануэль.

- Не напрягайся, - шепнул Балтазар, массируя мои плечи.

Мгновенно покраснела с ног до головы. Но потом вдохнула, выдохнула и расслабилась.

Вода умиротворяющее журчала вокруг, меня покачивало на её ладонях. Я подняла руку, и тонкая струйка свилась-слилась с пальцев в общий поток.

- Балу, ты её любишь? – вдруг спросили мои губы.

Он молчал совсем не долго.

- Да.

А потом добавил:

- Вода – это моя вторая любовь.

Жаль, я не видела его глаз в этот момент. Но хорошо, что он не видел моих. И момент был упущен, чтоб уточнить, кто же первая. Однако, и так всё ясно.

- А ты? – его голос улыбался, - кого-то любишь?

- Небо, - я уже взяла себя в руки, - оно прекрасно!

Тут он аккуратно приподнял меня из воды, развернул лицом к себе, и я аж задохнулась от ярко-пронзительной голубизны. Наши глаза оказались напротив друг друга, и так близко-близко, что просто как молнией прошибло прямо в сердце. Не умею читать по глазам и считывать чувства другого человека, но мне на миг показалось…

- Тая, - он вдруг обнял, прижал к огромной, горячей груди. Я прямо мокрой кожей ощутила, как бьется его сердце. Моё еще не отошло от удара, моментально помчалось вскачь, во рту пересохло и ноги задрожали. Я даже не успела отдать себе отчета в том, чего мне вдруг очень захотелось, просто поняла, сейчас что-то свершится, серьезное, доселе неизведанное.

- Эй, голубки, заканчивайте уже с обнимашками! – насмешливый голос охладил мгновенно и вернул в реальность.

- Фрол, ты сволочь, - пробасил где-то над ухом хрипловатый голос Балу, - чего надо?

- Все собрались в столовой, вас только ждем. Ну ладно, я передам, что вы ЧРЕЗВЫЧАЙНО заняты.

В его голосе прозвучал такой сарказм и ехидство, что я с плеском подскочила на месте, аккуратно выскользнула из рук Балтазара, стараясь не смотреть ему в глаза:

- Мы уже идем!

С того вечера словно бы ничего не изменилось. Я так же по утрам находила волшебный цветок на подушке, так же виновато и рьяно куталась в накидку Ману, словно пытаясь себе доказать что-то или предотвратить. Но мысли всё чаще гуляли вразброд, особенно при виде нашего брата-великана. Балтазар же вёл себя, как обычно, разве что иногда взгляд обжигал, а улыбка подкашивала мои ноги.

Я старалась избегать уединения с ним. И чем больше старалась, тем, казалось, дольше и страннее был взгляд Медины в мою сторону, который ловила постоянно.

Раньше я подробно и скрупулезно описывала наши вылазки на задания, но всё чаще стала халтурить и упускать подробности, а иногда и вовсе забывала по горячим следам взяться за ручку.

Мысли вертелись всё время вокруг того воспоминания в бассейне. Оно было самым ярким чувственным в жизни на сегодняшний день. Фантазия заставляла вспыхивать огнем щеки и не только. Я ходила, опустив глаза, стала всё реже появляться в общих комнатах, исключая занятия в зале и приемы пищи, всё больше отшельничала в своей.

Юрак, конечно же, заметил мою рассеянность и отдаленность от других, не мог не заметить, но ничего не сказал.

Зато однажды ко мне в комнату постучалась Марьяна.

- Привет, Писко! – она, подобно старой подруге, лучась улыбкой, залезла прямо ко мне на кровать, уютно и привычно подоткнув платье, - ты чего тут одна скучаешь?

- Марьяна, - выдохнула я, захлебываясь невысказанными словами.

Вот есть люди, которые одним своим появлением раскрывают что-то в душе, распахивают её створки настолько, что эмоции рвутся наружу и хочется быть предельно откровенной. Знаешь, что всё будет правильно понято и дан мудрый совет непременно. Но сейчас я не знала, как выразить, что со мной происходит.

- Ты влюблена, - кивнула Марьяна, облегчая задачу, - маленькая моя, в этом нет ничего позорного или страшного.

- Но…но! – я отрицательно замахала головой, - этого не может быть, этого не должно быть! Нельзя.

- Почему? – Марьяна наклонила голову, в глазах плясали искорки.

Я бросила быстрый взгляд в окно, на дневную улицу Амстердама с вереницей велосипедистов.

- Уффф… Ты же знаешь! Ты всё знаешь! – укорила её в ответ, еле сдерживая слезы, - Балу, он не мой. Да и я не могу предать Ману, понимаешь? Всё так запутано и непонятно!

Она вроде лицом посерьезнела, а в глазах всё те же чертики хороводы водят.

- Девочка моя, я знаю, что жить надо сегодняшним днем. Завтрашнего может и не быть.

- Лучше сделать и пожалеть, чем не сделать и жалеть ещё больше?

- Вроде того. В конце концов, цветок всё равно тебе укажет твой путь.

- Ты про пионы? - я подобралась, - скажи, кто их приносит?!

- Неа, - мотнула она головой, - скажу только, что этот человек очень любит тебя, и ты узнаешь ещё об этом.

- Что мне делать с Балтазаром? – взяла быка за рога.

- Слушай свое сердце.

- А как же Медина?

- Иногда вещи совсем не такие, какими кажутся, - Марьяна так нежно улыбнулась, что у меня на душе потеплело, - Писко, людям, в отличие от животных, язык дан, чтобы говорить и прояснять какие-то вещи вслух, а не прятаться, мучительно глотая слова.

- Я боюсь проговаривать вслух свои чувства. Все ведь узнают!

- Все и так знают, - рассмеялась Марьяна, - ты со своим затворничеством красноречивее некуда. Стань же смелой!

Я вздохнула. Она права, сидеть в комнате и ждать, пока «всё пройдёт» - нелепо и по-детски, наверное. Не знаю, у меня нет такого опыта, нужных паттернов поведения.

- А, может быть, это не сердце, может, всего лишь гормоны? – напоследок предположила я.

- Всё возможно. Ты поймешь обязательно.

Просто молча потянулась, и Марьяна обняла меня, а я уткнулась ей в плечо, нюхала волосы и чувствовала, как меня потихонечку «отпускает». Действительно, нужно было лишь озвучить.

В тот вечер я вышла в верхнюю гостиную с высоко поднятой головой (и подкашивающимися ногами) и решительно села рядом с Балу. И ничего, что Медина сидит с другой стороны, держа его за руку. Балу свободной рукой вдруг приобнял меня.

- Ооооо! – присвистнул Фрол, но тут же получил шутливый подзатыльник от Евы и притих.

Беседа, прерванная моим появлением, плавно возобновилась, но я не вслушивалась. Млела в объятиях друга.

И, в какой-то момент, уже совсем отважившись, искоса посмотрела на Медину. Та иронично улыбнулась, едва наши взгляды встретились. Ну, когда уже я перестану краснеть в самый неподходящий момент?!

Прыжок с моста

«Прыжок с моста»

Я шла босиком по влажной теплой земле, едва видной узкой тропинке, через джунгли. Лианы изгибались, струились по стволам деревьев-великанов, гладили по лицу длинными плетями. Воронкообразные бромелии и резные папоротники тянулись к свету, нежно-розовые, почти алые и сиреневые орхидеи гроздями свисали прямо с ветвей деревьев. Шуршание, шум, гам, привычное многоголосье птиц и обезьян в кронах деревьев, со всех сторон – местные обитатели под многоярусными сводами вели активную жизнь под вечер.

Густой воздух, стремительно темнеющий, напитан сыростью и легким запахом гниющих стволов упавших деревьев, подточенных термитами, в нем причудливо и витиеватыми лентами вкрапляются ароматы экзотических цветов, которым я не знаю названий.

Иду на звук флейты. Иногда продираюсь сквозь зеленые стены зарослей. Шепчу: «Ману!» - и дух захватывает. Родная мелодия ведет меня. Звуки шаманской песни.

Наконец джунгли заканчиваются, я ступаю на утес. На его краю спиной ко мне стоит Мануэль. Черные, как крыло ворона, волосы блестят в лучах закатного солнца, сильные руки бережно держат флейту, рождающую чудо.

Я начинаю едва слышно, а потом всё громче, подпевать. Звуки рождаются изнутри, рвутся навстречу музыке, выталкиваются бешено колотящимся сердцем.

Мануэль оборачивается, улыбается мне, не отрывая флейты от губ. Мы поем вместе, дуэтом. Над нами парит орел. Солнце садится.

Когда Песня прекращается, Ману идет ко мне, подходит, долго-долго смотрит прямо в глаза, а потом молча обнимает. Прижимает к своей груди, гладит по волосам. Он пахнет травами, горячей кожей, свободой.

И я начинаю плакать. Не могу остановиться. Кажется, плачут не глаза, а сама душа. Слезы катятся потоком, не могу прекратить.

- Писко, - выдыхает Мануэль мне прямо в ухо. Дыхание щекочет щеку, шею. Его губы ласкают мои волосы. Большие пальцы нежно собирают слезинки.

Я хочу, чтоб время остановилось, и вечно длились наши объятия.

Но не могу прошептать ему, как сильно скучала. Голос пропадает, горло перехватывает. Лишь сильнее прижимаюсь, пытаясь слиться с любимым человеком. Закрываю глаза.

- Ману…

Обжигающий аромат пиона проникает с вдохом в каждую клеточку тела, наполняет его, кружит голову.

Открываю глаза и сквозь мокрую пелену вижу свою комнату в Доме Юрака. Прямо у щеки, щедро выкупанный в моих слезах, покоится огромный белый пион. Капельки поблескивают на тонких бархатных лепестках. Прижимаю его к лицу, жадно нюхаю, всхлипывая.

Перед глазами вдруг встает образ Балтазара. Его улыбка и прямой, открытый, полный тепла взгляд.

Я запуталась. Чувствую странную, обжигающую потребность взлететь, рассекать небо, кутаться в ветер. Был бы рядом Ману – он бы взял за руку, провел сквозь стену, и ничто не встанет преградой между мной и небом. Но индейца нет рядом, его обитель теперь лишь в моих снах. А я в четырех стенах, как в клетке. Добровольно. И летать без разрешения не могу…

Да, мне неплохо живется в Доме. Юрак обеспечивает нас по полной, даже сверх того: исполняет любое бытовое, материальное желание. Он также учит нас всему, что имеет ценность снаружи, и для души. К примеру, политическую обстановку в мире и отдельных странах мы знаем лучше, чем живущие в них обычные люди. Мировую культуру, этикет, манеры – на уровне королевы Англии. Самых известных, успешных, имеющих вес в обществе людей – как родных. Несколько языков на уровне уверенно говорящих и английский на уровне носителя – Учитель за полгода сотворил с учениками чудеса. Нас можно смело выпускать в высшее общество – никто не отличит от представителей элиты. А ведь зачастую нам и приходится там появляться. Самые разные истории со спасением людей происходят в совершенно невероятных местах. Даже в новогоднюю ночь мы вылетали на задание, а свой день рождения в октябре я провела с Марьяной наедине, потому что абсолютно все остальные на несколько суток покинули дом по важному делу.

Побывала и в пригороде мегаполиса, во дворце олигарха, и в коммунальной квартире в семье маргиналов. В закулисье шоу-бизнеса и за гаражами в компании гопников. В горячей точке и доме престарелых. На стадионе и в баре. Везде возникают моменты, когда значимые для мира люди нуждаются в помощи. Отнимаем их у смерти чужими руками – вот как мы действуем. И потом эти «руки» умирают взамен. Таков баланс – говорит Юрак – кто-то творит реальность, а кто-то плывет по течению и думает, что это он решает что-то. Вторые уходят рано, но часто героями. Настоящие же герои должны оставаться «за кадром».

Но у меня до сих пор нет четкого понимания, уверенности, что я нахожусь на своем месте и всё делаю правильно. Почти счастлива, когда кто-то волшебным образом избегает гибели, а потом приходит понимание, что взамен обязательно умрет другой человек – и это слегка смазывает впечатление.

За полгода я сильно поменялась. И внешне, и внутренне. Внешне я как будто расцвела (спасибо регулярным занятиям йогой и мастерам из салонов красоты, которых привозит Юрак), а вот внутри – возникают всё новые и новые вопросы, надламывающие меня. Братья и сестры поддерживают в такие моменты, а Марьяна периодически чуть ли не живет в моей комнате, в качестве кризисного психолога. Она мне как мама. Такое тепло и мудрая искренность исходят от этой хрупкой женщины, что все горести испаряются сами собой. Всегда говорит то, что нужно истерзанному сердцу.

Кстати, о сердце. Я его не понимаю. Балтазар за время пребывания в Доме стал мне одним из самых дорогих людей. Но наши отношения никак не развиваются, из-за меня. Держимся за ручки, обнимаемся, много времени проводим вместе, но не говорим о чем-то большем, не делаем ничего интимного. Внутри будто стоит стопор, а Балу его чувствует. Мы словно подвисли.

И по ночам ко мне приходит Мануэль.

Во снах, в воспоминаниях. Кажется, что прошло не полгода, а несколько лет с нашей последней встречи, с полета в Мачу-Пикчу. Моя крылатая душа зовет прочь отсюда, к нему, сердце томится по Балу, а тело - оно как в тюрьме. Комфортабельной золотой тюрьме. Разорванность угнетает.

Я постоянно вспоминаю, что изначальной причиной моего появления в доме стал порыв спасти пленников Белого Охотника. Но с тех пор убедилась, что ребята не нуждаются в освобождении, им хорошо, и они тут совершенно добровольно. Попала в ловушку своей жертвенности.

Здесь действительно хорошо, это место, которое кто угодно мог бы назвать Домом с большой буквы. Всех любят, заботятся, обучают, между нами хорошие отношения. Но это скорее похоже на то, как лелеют и взращивают дорогих породистых собачек, ценя за исключительные качества, не более – и я не могу отделаться от этой мысли.

А мне важна свобода. Возможность в любой момент уйти и когда захочу - вернуться. Вот это Юрак запрещает. Единственное, что важно для меня в этой жизни.

Я, конечно, могу покинуть Дом, нас не запирают на замки, но не хочу бросать всё так, обрывать недосказанной важную часть моей жизни. Не ощущаю Учителя злодеем, за многие вещи я благодарна ему, за взросление и обучение, за то, что ограняет мои умения, дает новые навыки. Но очень непросто быть в изоляции, хоть и в компании таких замечательных людей, подобных по своим нечеловеческим особенностям. А где-то там Мануэль, Седрик, Анимаиса. Увидимся ли снова?

В то утро виды за моим окном сменялись, как слайды, с пятиминутной задержкой. Я окунулась в душевное тепло, «побывав» у шамана, около его хижины на перекрестке ветров с видом на Урубамбу, погрузилась в нежную радость, со стороны глядя на ведьм-кальяуайя и их привычный быт, повздыхала с тоской, наслаждаясь своей Рораймой, Мачу-Пикчу, скалами Двенадцати апостолов, где мы познакомились с Седриком. Я меняла виды, словно вращала глобус, снова соприкасаясь со значимыми местами. Юрак научил, как это делать, достаточно держать нужный образ в голове очень ярко и получаешь туда визуальный канал.

Ева пару раз стукнула для приличия в мою дверь и сразу вошла, как раз тогда, когда я сидела на подоконнике своей комнаты, сжимая в руке пион и жадно любовалась видом маленького серого дворика, в котором выросла. Там мало что изменилось. Поздняя осень уже переходила в зиму, грязь и слякоть, люди, кутающиеся в теплые куртки, низкое пасмурное промозглое небо. Захотелось надеть с любовью связанные бабушкой носки и налить себе чаю.

- Доброе, - шепотом сказала подруга, подошла и некоторое время стояла за спиной, рассматривая двор.

Неписанный закон Дома гласит, что если кто-то погружается в себя, в задумчивое созерцание, в мысли – не нужно его тормошить, отвлекать, мешать. Это наше право на личную территорию как снаружи, так и внутри.

- Привет, - я шмыгнула носом, улыбнулась и «смахнула» родной дворик, вернула вид на Рорайму.

- Ты переодевайся, - Ева погладила меня по плечу, быстро заглянула в глаза, удостовериться, что я не погрузилась в сплин и нахожусь в адекватном, «рабочем», состоянии, - Юрак до завтрака собирает на инструктаж.

- А с чего такая срочность? – не стесняясь сестры, я скинула пижаму и быстренько принялась одеваться. Она, впрочем, рассеянно смотрела, будто сквозь меня.

- Говорит, после завтрака сразу отправимся.

- Кто полетит?

- Не знаю, - Ева пожала плечами, - надеюсь, не я. Всю ночь не спала.

Она вдруг задумчиво улыбнулась, а я тактично не стала уточнять, почему не спала.

Впрочем, вид у собравшихся в классной комнате был такой, словно не спала Ева в огромной компании практически всех обитателей нашего дома.

Юрак, бодрый и подтянутый, как всегда, поприветствовал, дождался, пока мы сядем и начал. Дело оказалось на удивление плёвым: спасти девушку от самоубийства. И отправится на это задание аж пять человек! А по мне – так отправили бы одну Еву, она внушит девушке страсть к жизни. Ну, или Балу – пусть превратится в какого-нибудь красавчика и отвлечет её. Но, увы, причиной желания свести счеты с жизнью стала смерть матери. Девушка осталась совсем одна, без моральной поддержки, перед пугающей неизвестностью. Она только что окончила учебу и искала работу, привыкла во всем опираться на мамины советы и ощущать её одобрение, которых лишилась в одночасье.

Не я одна, а, судя по лицам ребят, многие сейчас подумали о мамах и своем одиночестве, по сути, в этом мире. Хотя, вот у нас есть Юрак, Марьяна, мы друг у друга, в конце концов. А у Светланы – так зовут девушку – нет никого: ни родных, ни друзей. Ни души, что любила бы её и притом взаимно.

- Сегодня она решится спрыгнуть с моста, - буднично, словно сообщая сводки погоды, сказал Учитель, - вы будете там и спасете её.

Мы снова переглянулись. Справились бы и двое. Но раз Юрак говорит… В нашем деле лучше больше, чем меньше.

- Отправятся (мы затаили дыхание) – Арья, Медина, Патрик, Тая и Балтазар. Остальные могут быть свободны.

Слышно было, как одновременно выдохнули с облегчением Ева и Фрол, хихикнула Арья.

- А теперь слушаем внимательно и запоминаем свои роли и действия!

Средней величины город Н. Красивые ухоженные улицы, интересная архитектура зданий и сооружений, много деревьев. Впрочем, погода здесь и сейчас не располагала к наслаждению природой. Колкий моросящий дождик бил в лицо, опавшая листва ковром коварно засыпала лужи. Я, например, наступила в одну и почти по щиколотку провалилась в серую ледяную воду.

- Блин, - идущая рядом Арья попала в ту же ловушку, - Тая, ну давай полетим!

- Девчонки, ходить разучитесь, - подмигнул Балтазар, беря нас обеих под руки, - Юрак четко сказал: никаких полетов, пока не дойдет до дела.

- Ну, хоть не холодно, - Медина блаженно куталась в теплое пальто от известного бренда, которыми нас щедро снабдил Учитель, экипировав на славу.

Погода не только к созерцанию не располагала, но и к купанию в реке. Так, наверняка, думали все в этом городе, кроме одного человека. Хрупкая маленькая девушка в осенней куртке и длинном шарфе стояла у перил моста, на который мы ступили, и, наклонившись, вглядывалась в черную воду внизу. Если честно, река жутковатая, я бы в такую и летом не полезла. Хотя, может, в июле она подружелюбнее, когда все эти серые тучи не отражаются в водных потоках?

- Вот и наша русалочка, - тихо сказал Патрик.

На редкость безлюдно сейчас было в этом районе. Время, когда те, кому надо на работу, уже там, а те, кому не надо, ещё спят. Это и хорошо, с одной стороны. А с другой – надеюсь, всё пойдет по плану, и третье, постороннее, но судьбой (в лице Юрака) назначенное, лицо действительно появится в нужный момент.

Светлана нас не видела, не озиралась по сторонам, окружающая реальность ее абсолютно не интересовала - девушка была полностью погружена в себя и в свое горе. Она легко вспорхнула на перила, перекинула ногу и, не успели сделать нескольких шагов – оказалась по ту сторону от нас. Теперь её и реку не разделяло ничего… кроме шарфа? Арья подключилась к мыслям Светы, транслировала их нам, и мы похолодели, дружно поймав образ повесившейся. Это было не совсем то, к чему нас готовил Юрак. Но потом девушка поняла, что пальцы настолько замерзли, что просто не состоянии привязать его к перилам. - Мамочка, - всхлипнула она, подаваясь вперед. Времени не оставалось. Медина рванулась вперед. Мы же, не сговариваясь, рассредоточились по запланированным точками. Моя располагалась там, внизу, у самой воды. Парить, едва её не касаясь, рука об руку с Балу. Оказавшись наедине, даже в таких обстоятельствах, мы оба смутились. Но лишь на мгновение. Надо было отключать эмоции и действовать, всё остальное потом. Если что-то пойдет не так, и мы запорем всё дело – страшно было даже подумать, что случится. Балтазар сосредоточился, и в стремительно бегущей волне под собой я увидела наши личины, которые он создал. Я стала немолодой, но приятной внешности, кудрявой женщиной в красивом голубом платье с длинными рукавами. Он же – типичным Ангелом, как их представляют люди – длинные золотистые локоны, белое одеяние, крылья за плечами и сияние, окутывающее нас обоих. Да, нас не видно сейчас случайным прохожим, но интересна была бы реакция. Кстати, реакцию Юрак предвидел, затем и послал с нами Патрика – отпугивать людей, создать вокруг небольшой оазис, замкнутый, через которым всем (пока мы тут) вдруг категорически не захочется идти в это утро. Даже самых настырных вдруг обуяет неведомый страх, будто бы внутренний голос пытается предупредить об опасности, и интуиция кричит: «давай другим путем!». Было бы некстати, если фото или видео с места происшествия, которые так любят делать очевидцы, попадут в Интернет и засветят там наши лица. Пока Патрик «держал» пространство вокруг, Медина о чем-то настойчиво говорила с девушкой, дрожащей, как осиновый лист. Обрывки её бессвязных мыслей и образов долетали до нас, но кардинально не менялись в лучшую сторону. С другой стороны, пока она не прыгнула, надежда есть. На другом берегу виднелась одинокая фигурка Арьи. Я сжала руку Балу, словно поймав какой-то флюид, какое-то тревожное послание. Мы оба не сводили глаз со Светланы и потому успели увидеть, как она покачала головой и, отпустив ледяные перила, резко оттолкнулась, полетела вниз. Медина закрыла лицо руками. Мгновение – и девушка, окатив нас фонтаном брызг, погрузилась в черную пучину вод, но не глубоко – мы с Балу свободными руками успели подхватить: я за шарф, он за воротник – рванули обратно, проявляясь от контакта со Светой и водой. Подняли её над волной, держали голову. Девушка распахнула глаза и замерла, глядя на меня: - Мама…мамочка…ты… Похоже, она не осознавала, где находится, что мокрая до нитки и, о боже, как же холодно сейчас! Перевела безумный взгляд на Балу, тот попытался строго, но мягко улыбнуться. - Доченька, – проговорила я, не сдерживая слез от вида такого бездонного океана боли в измученных глазах, - ну зачем ты? Не нужно. - Мамочка, - она глотала воздух, дрожа, - хочу к тебе. - Нельзя ко мне, - покачала я головой, - не время. Ты должна жить. Всё будет хорошо. Скоро появится человек, которого полюбишь, станешь счастливой, и всё наладится. А я всегда рядом, буду заботиться о тебе незримо. Сейчас я не думала о том, насколько фальшиво это может прозвучать, действительно вжилась всей душой в роль Светиной мамы. Только пытливо вглядывалась в глаза – понимает ли, что говорю, осознаёт? Это важно. - Будешь жить долго и счастливо, - подключился Балу, а я кинула быстрый взгляд в сторону Арьи, ну где же он, тот, кого мы ждем? А вдруг воздействие Патрика и его тоже задело и просто пойдет мимо, в обход? Арьи уже не было на месте, мчалась по набережной в сторону кованых ворот парка неподалеку. Она первая заметила человека, выходящего оттуда. Закричала ему, замахала. - Девушка…тонет…помогите!

- сквозь ветер донеслись до нас обрывки слов.

А если не решится?

Но в следующее мгновение этот щуплый молодой парень уже бежал в сторону реки, скидывая на ходу куртку.

Я посмотрела на побелевшую от холода Светлану и успела сказать перед тем, как она (видимо от шока и потрясения) потеряла сознание:

- Доченька, ты должна жить, запомни! Я люблю тебя. Я рядом.

А потом мы медленно и аккуратно потянули её к берегу, навстречу бросившемуся в воду парню.

Он увидел нас лишь на секунду, но, к счастью, не потерял самообладания, а потом ухватил тонущую, и мы смогли её отпустить. Какое-то время ещё летели рядом, подстраховывая, вдруг не справится с течением. Активно помогать было нельзя. Спасти её должен этот юноша, Антон. Только так считается.

И когда спаситель вынес утопленницу, с помощью Арьи перенес через ограждение и уложил на бетон, а издалека уже звучала сирена «Скорой помощи», вызванной Мединой, мы все вновь соединились, взявшись за руки.

Какое-то время зависли, наблюдая сверху, как девушку грузят в автомобиль, как Антон, закутанный в одеяло, садится туда же, оглядываясь по сторонам и не понимая, куда делась Арья, как машина отъезжает. А бульвар и мост постепенно заполнялся прохожими.

- Давайте куда-нибудь, где тепло и есть горячее, - попросила Медина, - замерзла на этом чертовом мосту.

- Сестренка, не ругайся, - усмехнулся Балу, - нам вообще чуть не искупаться пришлось.

- Герои! Все герои! – нетерпеливо подытожила Арья, - но всё-таки я согласна с Медей. Не так важно сейчас, кто там парил на передовой, а кто в тылу зверски мерз с промокшей ногой, давайте уже найдем, где нас напоят свежим чаем, ну или кофе тоже подойдет. Пожалуйста, Таечка!

- Полетели, - улыбнулась я.

Как же любила их всех, всех нас сейчас! Мы большие молодцы – это чувство всегда вспыхивало сразу после успешно завершенной операции. Заслужили награду. Хотя бы по паре горячих пончиков со сгущенкой – самое то!

Куда бы мы ни отправились, ни спрятались, Юрак всегда нас находил. И на этот раз, стоило расположиться под гостеприимной крышей раннего кафе, сделать заказ, расслабиться, звякнула дверь, впуская Учителя.

Балу с Патриком вскочили, придвинули ещё один столик, все не помещались.

- Что это за город, вы говорите, - задумчиво протянула Арья, пытаясь найти название на папке с меню.

- Н…к, - озвучил Юрак, присаживаясь.

- Мы вам тоже взяли пончик, - улыбнулась Медина, - всё прошло хорошо.

- Да, вы справились, - Учитель вложил в голос максимум тепла, - а теперь разбор полетов. Есть вопросы?

- У меня! – я подняла руку, - «мамочка» пообещала дочке, что в её жизни появится человек. Это Антон?

- Он, - кивнул Юрак.

- Но разве парень не умрет скоро? – не смогла спрятать досаду, - потому что спаситель. Это справедливо? Молодой, вся жизнь впереди, а у Светы надежда появится – и опять потеря?

- Учитель, неужели ничего нельзя изменить? Почему Антон? – подключилась Арья.

Юрак выдержал долгую паузу, пока девушка-официант накрывала на столики, разнося нам горячий шоколад и пышущие жаром пончики. Мы истомились без ответа.

- А вы что скажете? – обратился он вдруг к парням.

- Не всё такое, каким кажется, - спокойно повторил Балу фразу, которую Юрак говорил нам часто, - есть что-то, чего мы не знаем, не видим, не учитываем, что, в конечном итоге, обернет ситуацию на благо…кому-то. Так?

Патрик кивнул, присоединяясь к мнению.

- Так, - подтвердил Юрак, - девочки, выключите на время эмоции.

- Вы нам расскажете?

- Антон действительно умрет очень скоро. У парня рак в четвертой стадии. Именно поэтому, как никто другой умея ценить жизнь, он кинулся спасать тонущую. Иной, возможно, не рискнул бы нырять в ледяную воду. Болезнь протекает очень мучительно, причиняя страдания. За спасение Светланы, смерть его будет быстрой и в чем-то приятной, легкой. Но Света не останется одна. Она полюбит и выйдет замуж за старшего брата Антона, с которым познакомится у смертного одра спасителя.

- Ого, вон оно как, - заговорили мы с девочками в унисон, - тогда ладно.

- Да. И она всегда будет помнить слова мамы, - Юрак пронзительно глянул на меня, - как и то, что та сейчас с ангелами, - посмотрел на Балтазара.

У нас приятные мурашки побежали по телу.

- Вот всегда бы так! – провозгласила Арья, откусывая пончик, обжигаясь и дуя на него сердито.

- А так всегда. Просто иногда человеческий ум сопротивляется, выстраивая свое «хорошо» из личных предположений, шаблонов и очень малого количества фактов. И смерть всегда своевременна, что бы там людям ни казалось.

- Угу. Только пусть она приходит не в разгар наслаждения жизнью, - вздохнула Медина и грустно посмотрела на Балу.

А у меня вдруг аппетит пропал напрочь. И, видимо, это как-то сразу бросилось в глаза.

- Тая, - Медина встала, отодвигая стул, - давай с тобой пройдемся немного? Прогуляемся недалеко.

Остальные промолчали, а у меня сердце заколотилось бешено, неприятно. Я ещё со школы не любила все эти разговоры, девичьи разборки, типа «давай выйдем, поговорим», особенно если из-за мальчиков. Никогда в таком не участвовала, миновала меня сия глупость. И совсем не ожидала, что подобная нелепость может коснуться в таком месте и среди таких необычных людей. Но все равнодушно молчали, и я поднялась.

А Медина улыбнулась Юраку:

- Мы ненадолго, даже шоколад не успеет остыть.

Учитель усмехнулся, кивнул.

Я взглянула на Балу. Он был серьезен, но когда наши глаза встретились – во взгляде промелькнули лукавинки.

- Я должна тебе разъяснить кое-какие вещи, - начала Медина тихо, когда мы отошли от кафе на десяток метров, к малолюдному скверику.

Во избежание накрутки ситуации, решилась перебить:

- Медя, прости, я всё знаю, что ты хочешь мне сказать! И…

- Правда? – она наклонила голову.

- Да! Понимаю, что Балу твой парень. Осознаю, как плохо поступаю по отношению к тебе, что не игнорирую его, а даже наоборот. Ева сразу предупредила меня насчет Фола, но про вас с Балтазаром я не знала, пока не…

- Не влюбилась? – усмехнулась та.

- Не знаю, что я чувствую. То есть, это похоже на то, но как-то всё непонятно, - пряча глаза, пыталась сфомулировать так, чтоб не ранить и не разозлить её.

- Считаешь, что мы с Балу отличная пара? – спросила Медина ехидно. Я удивилась тону и вконец растерялась.

- Наверное. Вы даже похожи внешне.

- И вот это нормальные отношения в паре – когда парень заглядывается на кого-то ещё? – напирала Медина, и я не понимала, к чему она клонит.

- Не нормальные, - согласилась, - поэтому ты и хочешь сейчас во всем разобраться? Но Балу не виноват, это всё я! Обещаю тебе…

- Не обещай! – Медина схватила меня за грудки, слегка встряхнула, в глазах полыхнул огонь, - ничего не говори, о чем пожалеешь потом.

И вдруг расхохоталась. Да так сильно и от души, что выпустила меня и согнулась пополам. Смеялась до слез. А я стояла, глупо, совсем по-идиотски улыбаясь. Наверное, ждала, что меня ударят?

- Прости, прости, Тасечка, - сквозь смех еле выговорила Медина. Потом потихоньку успокоилась, смахнула слезы и приобняла меня, - не смогла удержаться, когда ты начала виниться и оправдываться, это так трогательно, как ты защищала Балу.

Я лишь руками развела недоуменно. Люди шли мимо хмурые с утра, как небо над головой, наверное, хохочущая Медя казалась им сюрреалистичнее погоды.

- Каюсь, хотела показаться грозной, разыграть, но у тебя в глазах такой ужас застыл, - она отсмеялась и приобняла меня, - потому сразу раскрою все карты. Мы с Балтазаром не пара. Мы с ним не названые, а родные брат и сестра. Вот так.

Облегчение накрыло не сразу, несколько секунд я осмысливала услышанное. А потом криво улыбнулась.

- И я не морду набить позвала, как говорят в мире людей, а в какой-то мере благословить даже, ты мне нравишься. Да и Балу – рада за него. Всё один и один, никто и никогда не вызывал в нем сильных чувств. Я уж думала, в монастырь когда-нибудь уйдет. Такой у меня брат – никаких отношений ради самих отношений. Всегда говорил, что ищет одну-единственную. Не знаю, Тай, нашел ли он её в тебе, но искренне порадуюсь за вас, если любовь сложится. Всё это время я просто дразнила тебя и довольна, что ты не испугалась и не пошла на попятную. Ну, расслабься же!

И она звонко чмокнула в щеку.

- Тааак, кто тут меня в монастырь отправляет и всячески косточки перемывает? – грозно спросил Балу, внезапно очутившийся прямо у нас за спиной и огромными руками обнявший нас обеих: этакий нежный двустворчатый шкафчик, - всё, девочки, разговор окончен, Юрак зовет, возвращаемся. В Доме наболтаетесь, мои хорошие.

И чмокнул нас по очереди в макушки. А мне стало так тепло и легко!

Я и подумать не могла, что уже через месяц всё закончится.

Последний вечер на яхте

«Последний вечер на яхте»

Водные процедуры по утрам стали делом привычным.

Я вскакивала под неизменный аромат пиона на подушке, ставила цветок в вазу, умывалась, накидывала халат на купальник и мчалась в бассейн. Когда бы я ни пришла, Балу уже ждал там. Вероятно, он и ночует в воде? – смеялась.

Мы резвились, как дети: горки, догонялки. А потом, когда уставали, просто сидели в теплой воде, обнявшись. Таким образом, Балтазар наслаждался обществом, как он говорил, «двух самых любимых», имея в виду меня и воду, как стихию.

И каждое утро мы были в бассейне одни. Ребята приходили позже, перед самым завтраком, разок окунуться. И подшучивали, но тепло. Типа того, что мы уже себе плавники отращиваем и скоро будем жить в аквариуме.

А пока моменты уединения мы использовали по полной.

Надо сказать, что Балу очень трепетно относился ко мне. Его ласки, полные огня и не тухнущие даже в воде, не переходили последней интимной границы. Он понимал, что я ещё не готова к такому шагу психологически, ведь физически-то, в принципе, реагировала отзывчиво, и согласен был ждать, сколько угодно. А что меня стопорило – я не знаю. Вероятно, страх взросления. Или боязнь привязаться к этому парню в то время, как все тут очень нестабильны и, что там слова подбирать – смертны.

Мне казалось, впереди у нас целая вечность. И пусть это случится, когда настанет наиболее подходящий момент. Вечерами, засыпая, я была морально готова к решительному шагу. Просыпаясь же по утрам, щекоча щеку лепестками пиона, вдруг теряла эту решительность. Всё хотела спросить, где Балтазар берет цветы и как попадает в закрытую изнутри комнату, чтоб мне их оставить, но пока добиралась до бассейна – забывала, а в его объятиях вообще ни о чем другом не вспоминала.

Наверное, понимание, что мы можем на любом из заданий попросту погибнуть, наоборот должно было усилить желание ценить каждую минуту и стараться взять от жизни всё, насладиться по полной, как это делали другие. Ева не скрывала своего бурного романа с Фролом. Юрак нормально относился к такого рода вещам, а чисто по-женски я всегда могла поговорить, посоветоваться, если не с девочками, то с Марьяной. Та всегда находила нужные слова, напрямую не поучая. Она наталкивала на правильные и ценные мысли непрозрачными намеками. Я реально ощущала нас одной большой семьей: мама, папа и куча детей, о которых заботятся. Но именно от этого меня иногда «клинило», и была готова поклясться, что люблю Балу, как брата, не более!

А ночами мне всё так же снятся сны о джунглях, о смуглом индейце, играющем на флейте на краю скалы. Просыпаюсь и усиленно стараюсь жить сегодняшним днем, не допуская даже мысли, что предаю кого-то. И в самой-самой глубине души гнездится крохотная мысль-обида, что Мануэль забыл меня. Что отпустил так легко и выбросил из головы и сердца.

Но я попала сюда с одной целью, а в итоге обрела совсем другую. Так невероятно приятно жить, когда о тебе заботятся, учат, кормят, решают за тебя, и втянулась в идеологию Белого Колдуна. Пусть все эти приятности идут параллельно риску для жизни – я ощущаю себя хоть и не свободной в полной мере, но нужной. И чем дальше, тем труднее решить для самой себя – что важнее.

Полная загруженность занятиями, обучением, общением, выездом на задания дает все меньше времени уйти в себя и спросить дух: на своем ли я месте? А тут ещё огонь, что разгорелся между нами с Балу! И просто пустила на самотек принятие самого главного решения. Ведь я не могла знать, что будет дальше, сколько нам отмеряно жизнью. Наверное, случилось бы иначе…

В том, новом задании, всё вроде было понятно и просто.

Учитель отправил нас – меня, Еву, Медину, Фрола и Балтазара – на роскошную яхту одного очень известного человека. Важной персоны в человеческом обществе, успешного и несусветно богатого. Нам полагалось похитить его с мини-вечеринки на яхте и доставить прямо в наш Дом. Ничего сложного, да? Тем более, что мы вполне легально на яхте этой находились. Девчонки – как украшение вечеринки, Балтазар – официант, разве что Фрол единственный, кто проник, как невидимка.

Предполагалось, что Ева очарует нашу цель, а потом, путем слаженных манипуляций, мы просто улетим оттуда с ним на руках. Но с самого начала всё пошло не так.

Во-первых, уже на яхте выяснилось, что наш клиент, назовем его Александр, взял с собой двух дюжих вооруженных охранников, которые тенью ходили рядом, шаг в шаг.

Во-вторых, по правилам вечеринки девушкам строго-настрого было запрещено проявлять какую бы то ни было активность и подходить к хозяину. Инициатива тут же пресекалась. Нас не подпускали даже на пионерское расстояние к нашему объекту. Чуть завидев, что кто-то двинулся в его сторону, охрана делала недвусмысленный препятствующий знак и проверять, на каком этапе они достанут оружие, не хотелось никому. Так что вариант близкого контакта отметался сразу. Подходить разрешалось разве что Балтазару с подносом, но что он мог сделать со своей способностью менять внешность? Его послали, как самого сильного, но на мой взгляд, тут бы больше пригодился Патрик. Или Арья, чтоб читать мысли главного параноика. Но Учителю виднее.

Нам пришлось срочно пересматривать планы и импровизировать, мило улыбаясь друг дружке и не сходясь вместе более чем на пару минут, чтоб не вызывать подозрения. Помимо мобильных охранников, по периметру яхты было расставлено ещё несколько. Александр как будто что-то чувствовал.

А в-третьих, приглашенных девушек на яхте было гораздо больше, чем предполагалось. Потому важным стало не допустить перестрелки.

В таких обстоятельствах лично я, несмотря на вымуштрованную выдержку, внутренне слегка растерялась. Если один из нас допустит ошибку, и всё пойдет не так – последствия будут непредсказуемыми. Единственное, что должно непременно в результате сложиться – похищение. И лучше без потерь среди «гражданских». Всё остальное - мелочи.

Хорошо помню то утро. Мы не успели с Балу на наши традиционные купания, и я пообещала, что вечером всё наверстаем. Подумала, что если вернемся благополучно, я, наконец, решусь на самое интимное.

И сначала всё было идеально: красиво и приятно. Яхта, рассекающая средиземноводную гладь, солнце и вкусный морской воздух. Легкая веселая музыка, улыбки, вкусные коктейли, соки и закуски. Балу пару раз подмигнул мне, игривым взглядом лаская мое тело в купальнике. Мы все просто слонялись по белоснежному пространству яхты, загорали, кушали, пили коктейли, купались в небольшом бассейне, танцевали, любовались видами – в общем, часы летели, а больше ничего не происходило.

Я даже про хозяина всего этого великолепия забыла и чуть не потеряла бдительность, когда он появился и, издалека, поймав мой случайный взгляд, кивком подозвал к себе. Я застыла от неожиданности: это была задача Евы – понравиться и очаровать. Но охранник, тот, что покрупнее, злобно щурясь из-под бровей, нетерпеливо махнул рукой.

Перехватив недоуменный взгляд Медины, на подгибающихся, но походкой королевы, от бедра (о, да, те, кто обучали нас, постарались на славу!) двинулась на зов.

- Как тебя зовут, малышка? – нежный бархат голоса мог бы меня очаровать, если бы не цель нашего здесь присутствия.

Александр оперся о перила. Махровый халат приоткрывал грудь и массивный медальон, украшающий слабую волосяную поросль. Он приковал взгляд, гипнотизировал реально! Но противостоять всяким гипнотическим моментам нас учили тоже.

- Таис, - улыбнулась обворожительно, опуская ресницы. Однако волнение прорвалось и губы дрогнули. Но в глазах мужчины я увидела одобрение и восхищение. Кривая улыбка выдала мою робость и – в его глазах – невинность. Именно таких девушек он и собирал.

А потом я распахнула глаза и уставилась на него с кроткой очарованностью, но прямо и открыто. Взгляд мой уверенно заскользил по густым волосам, прищуренным красивым глазам, крупному орлиному носу, четко очерченным губам, аккуратной бородке, и обратно, стараясь не перепрыгивать на медальон.

- Сколько тебе лет? – задал он следующий вопрос, отпивая свой коктейль.

- Пятнадцать, - «засмущалась» я, даже порозовела.

- Восхитительно, - одними губами прошептал он, поедая глазами.

А мне стало противно. Понятно, почему не клюнул на Еву и других. Я тут на вид младше всех. Была бы Арья, выбрал бы её.

- Тебе здесь нравится? – продолжал он допрос.

- Да! - я плеснула новую порцию детского восторга во взгляд, - очень!

- Не устала?

И тут я допустила ошибку. Но другого ответа от меня не ожидалось, как я понимаю, он грамотно вел к нужному.

- Немножко, - кивнула, попадая в ловушку. Бдительность потеряла или и впрямь устала?

- Самое время отдохнуть! – заботливо, «по-отечески» кивнул он, - а я составлю компанию. Тоже утомился от всего этого праздника жизни. Хочется тишины, покоя, уединения, понимаешь?

Ах, как я понимала! Только уединяться с ним не входило в мои планы. Это рушило все выстроенные нами тактические ходы. Обворожить должна была Ева, очаровать, влюбить и увести в нужное место на яхте, где операция по похищению логично завершилась бы. Но он игнорировал жаркие взгляды красавицы и почему-то выбрал меня.

- Может, прогуляемся подальше от всех? – я имела в виду заднюю часть яхты.

- Читаешь мои мысли, девочка!

Мы двинулись вдоль борта. Даже разрешила ему такую вольность, как приобнять меня. Громилы-охранники шаг в шаг ступали следом.

- С ними – наедине? – удивилась я.

- Не обращай внимания, - махнул рукой хозяин, другой ослабляя поясок на моем халатике, - это необходимо, относись к ним, как к предметам экстерьера.

Покерфейсы «шкафчиков» отсутствующими взглядами сканировали пространство, отслеживая подходы к нам, идеально выполняя свою задачу.

- А вот в каюте мы действительно останемся совсем одни, - промурлыкал Александр мне на ухо, - отдохнем по полной.

Настойчиво увлекал меня в сторону спуска, и когда до ступенек оставалась уже пара шагов, мои нервы не выдержали.

Да, охранники были расставлены по всей яхте, и даже на корме прогуливалась парочка, похотливо сверлящая глазами девчонок, что попадали в поле их зрения. Но там хотя бы на виду, и можно было потянуть время. В каюте же ясно, чего он захочет. И времени терять не станет точно.

Я запаниковала, принялась оглядываться в поисках своих. Возникла даже предательская мысль: пока не скрылись под крышу, взять и взлететь вместе с клиентом. Да, это конечный пункт нашего плана, и я могла бы в одиночку доставить его в Дом. Но друзья останутся на яхте и самостоятельно покинуть её не смогут. Да и как поведет себя в воздухе похищенный? Одной мне не справиться, если начнет отбиваться.

- Подождите, Саша, - я притормозила и мягко высвободилась, - очень хочу пить. Где официант?

Я так убедительно жадно заозиралась, что Александр, хоть и поморщился, но кивнул громилам. Слава Богу, Балу не подкачал, был неподалеку. В момент подбежал, протянул поднос. А когда увидел мой, полный мольбы, взгляд, его лицо потемнело.

- Вот, держи, - хозяин яхты протянул мне первый попавшийся коктейль и нетерпеливо потянул за собой. Его благодушие сходило на нет, обнажая неприкрытую похоть.

Охранники попытались отодвинуть от нас Балтазара, но тот стоял стеной. И мне не понравилось, как посмотрел на них. Я выронила бокал, отвлекая внимания.

- Да и черт с ним! – рявкнул Александр и рванул меня за собой так, что дыхание перехватило.

Балу решительно шагнул за нами, как вдруг с носовой части раздались крики, переходящие в визг. Хозяин растерялся на миг, ровно настолько, чтоб потерять бдительность (видимо, гормоны совсем отключили мозг и притупили паранойю), кивнул охране:

- Разберитесь. А ты убери здесь всё, – это уже к Балу.

Чувства опасности у него не возникло или же он его проигнорировал, а зря. Как только охранники скрылись, а мы сделали ещё один шаг к каюте, и уже распахнулась дверца, «официант» возник за спиной и рванул Александра за ворот халата назад. Дальше я просто шагнула назад, отвернулась, зажмурилась, а когда Балу позвал меня – наш клиент уже обвис у него на руках. Нас учили специальным точках на теле человека, нажатие на которые позволяет лишить сознания на пару часов без членовредительства.

- Ты в порядке? – прозвучало глупо, но трогательно. Я быстро кивнула. Он выглянул за угол.

- Все сбежались на нос, на корме чисто, самое время делать ноги из этого вертепа. Где же…

Воздух рядом с нами чуть смазался и обрел четкие очертания. Ева и Медина. Девушки бледны, но собранны.

- Уходим! - кивнула Ева.

- Где Фрол?

- Он там, наводит шухер, - отозвалась Медина, - сейчас заберу.

Мы же рванули на корму, прижались к перилам в ожидании.

- Вовремя вы, - криво улыбнулась я.

- Всё вообще пошло не так! – возмутилась Ева, - вот кобель-педофил. Приставал к тебе?

- Балу вовремя оказался рядом, так что…

- И эти его обезьяны, - Ева метала взглядами молнии, - вот они меня просто облизывали с ног до головы взглядами, уроды!

- Мы здесь, - рядом материализовались Медина и Фрол.

Парень выглядел очень довольным:

- Похоже, на яхте завелось привидение!

- Всё потом, - прервала я, - взлетаем!

- А ну стоять!

Все события далее смазались в несколько слайдов смутных воспоминаний, приправленных адреналином и отчаянием.

Двое охранников с оружием направленным в нашу сторону.

Испуганные лица ребят.

Решительный взгляд Балу – глаза в глаза.

Все схватились за руки, я сжала ладонь Балтазара

Взлетаем.

Выстрел.

Мы стартовали с яхты резко верх и сразу оказались вне видимости, но громилы продолжали беспорядочно палить в воздух. Я круто взяла в сторону, потом вперед, и через несколько секунд мы улетели за пределы досягаемости. Яхта осталась позади, уменьшаясь, пока не превратилась в белую точку на горизонте. Тогда снизила скорость. И в этот момент раздался вскрик Медины, а следом стон.

- Балу…

Мы повисли над бесконечной морской гладью. Фрол одной рукой перехватил за шкирку Александра, а я только сейчас поняла, что Балу слишком сильно оттягивает мою руку. Медина рыдала в голос. Ева ухватила её покрепче, в то время, как та помогала мне удерживать истекающего кровью брата.

Не помню, как мы добрались до ближайшего маленького острова, летели практически наугад. Балу аккуратно уложили на песок, мы с Медей склонились над ним. В висках стучало, в глазах темнело, я не знала, что делать. Огнестрельное ранение прямо в грудь, кровь ручьем. Скинула халат, зажать рану, чтоб прекратить кровотечение, рядом кричала Медина, Ева металась по острову, звала на помощь.

- Тая, - Фрол осторожно взял меня за плечи, - поздно. Всё. Он…он погиб.

Я не хотела верить этим жестоким словам, они вообще как гром среди ясного неба прозвучали. Что за чушь? Как такое может быть?! Мой Балу мертв? Чепуха какая-то. Мой милый, мой любимый, он не может умереть! Стараясь сохранить рассудок, я, вжимая ткань в рану, шептала что-то вроде:

- Всё будет хорошо, всё…

Пока не подняла глаза и вдруг наткнулась на широко распахнутые Балтазара, смотрящие прямо в небо.

Медина завыла, Фрол сжал ее в объятьях. А на меня вдруг напал ступор. В горле встал ком, который не могла проглотить, я задохнулась и не дышала какое-то время. Осознание реальности медленно и неотвратимо, бетонной плитой, придавливало голову.

- Да есть на этом гребаном острове хоть кто-то?! – кричала в стороне Ева.

- Урод! – шок Медины, её боль и отчаяние перекинулись на Александра. Она рванулась к нему, мешком валяющемуся рядом, начала избивать, но Фрол оттащил, - тварь, ненавижу! Всё из-за тебя!

Она плакала навзрыд. А я вот не могла. Боль, рвущаяся изнутри, не находила выхода, рвала сердце на части. Сидела в немом ступоре. Выронив пропитанный кровью халат, я дрожащей рукой закрыла застывшие в вечности глаза – откуда-то всплыло, что так надо сделать.

Медина замолчала, обвисла. Ева опустилась на песок рядом с нами.

- Здесь никого нет, - глухо сказала она, глядя почему-то на меня. Звуки ускользали, понимание сказанного тоже, - я позвала Юрака, но не знаю, как скоро он появится. О, Балу…

Ева закрыла лицо руками.

А я больше не могла. Наклонилась, легла рядом, прижалась всем телом к тому, кто уже никогда не обнимет. В голове его голос:

«Вода – моя вторая любовь»

И теперь не скажет, кто первая. Пришло в голову, что он так и не поведал, как очутился в Доме. А вот тому, как ушел из него, я стала свидетельницей. И это страшное свидетельство.

Не знаю, сколько мы с ним так пролежали. Появился Юрак и развернул бурную деятельность. Я оттенком сознания фиксировала всё в пространстве, но не участвовала. Какие-то люди забрали и унесли Александра. Марьяна, мягко коснувшись меня ладонью, увела Медину. Ева и Фрол, обнявшись, отчаянно вцепившись друг в друга, тоже удалились. Мы остались одни с Учителем.

- Девочка моя, - спокойно сказал он, - отпусти его.

- Как? – выдохнула почти беззвучно.

- Дай ему уйти, - смысл безжалостных, сказанных спокойным тоном слов, меня привел в себя, - так случилось, и ничего не изменить.

Я медленно поднялась, села. Внутри не было ни гнева на того, кто посылает нас рисковать жизнью, ни обиды, ни злости. Только недоумение и всепоглощающая боль. Белый охотник коснулся моего лба сухой горячей ладонью и стену словно прорвало. Слезы хлынули наружу. Казалось, через меня рыдает море, оплакивая того, кто так любил его. А потом Юрак обнял и дал время опустошиться. И правда, со слезами боль притупилась, стало легче дышать, расхотелось взлететь и камнем кинуться вниз, на песок и скалы.

Мы молчали, пока не стало садиться солнце.

- Пора, - сказал Учитель, отстраняясь.

- Я хочу… - хрипло начала говорить, но он понял без слов и кивнул:

- Сделай это.

С Балу на руках я улетела далеко от берега. Двигаясь на закат, остановилась лишь, когда солнце на горизонте коснулось воды. Спустилась к самой её поверхности, завороженная переливами. Как же красиво! Мы могли с ним сейчас любоваться вместе, зависнув здесь, ожидая ночи, которая возможно стала бы для нас первой.

А вместо этого провожаем день, что стал последним.

Я не могла смириться, признать его мертвым. Балтазар словно просто ушел за невидимую грань, стал недоступен, но не прекратил существование. И эта мимолетная мысль поддерживала сейчас. Только одна эмоция тлела внутри: безграничная нежность. Я поняла, кто его первая любовь, хоть он и не успел озвучить мне это в таком виде. Но слов любви было нами сказано немало. И сейчас, ощущая бесконечную благодарность за всё, что у нас сложилось, я поцеловала его в прохладные губы в последний раз.

- Второй твоей любви тебя я отдаю. Прощай, - прошептала, опуская любимого в мягкие объятия моря. Отпуская.

Легкий бриз принес мне его улыбку. Поцеловал соленым прикосновением. Родной вкус.

Солнце село.

А я, пустая и обессиленная, отправилась обратно туда, где ждал Юрак, откуда мы перенеслись в наш Дом.

Забвение

«Забвение»

Самые страшные и тяжелые сны когда-нибудь кончаются. Иногда – с пробуждением, а порой – чуть позже, если они были отражением реальности. Память милостива к снам.

Прошло три дня с момента, как Балу не вернулся с задания. Дом словно опустел, погрузился в непривычную тишину. Не было обычного многоголосья. Все члены нашей Семьи, каждый на свой лад, переживали случившееся.

У меня не возникало особой потребности по утрам выходить из комнаты. Хорошо, что Юрак отменил занятия на какое-то время, потому что с трудом могу представить свое присутствие на них и попытки что-то запомнить.

Ко мне никто не заходил, кроме Марьяны. Она приносила еду и просто сидела рядышком, пока я вяло ела. Как ни странно, от присутствия этой женщины становилось легче, она словно обезболивала душу.

А вот на третий день заглянула Ева. Молча, не спрашивая разрешения, прошла в комнату, залезла с ногами на кровать. Я же сидела на подоконнике и рассматривала в окно ровную океанскую гладь без признаков суши.

- Тебе нужно пойти со мной, - сказала подруга.

Я не спросила куда, я спросила: зачем?

- Как зачем? – буднично спросила Ева и улыбнулась, - забыла что ли? У нас сегодня английское чаепитие. В прошлый раз ты ощутимо хромала в лексике, подтянула?

Юрак устраивал нам два раза в месяц на завтрак чаепития в английском стиле. Дресс-код: «на приеме у королевы». Элегантная одежда, хорошие манеры, этикет и общение только на английском языке. Мне обычно нравилось это мероприятие, игра. Но прямо сейчас я не чувствовала себя эмоционально готовой наслаждаться церемониями и светским общением.

- Ева, прости, но нет сил и желания. Извинись перед ребятами за меня. Юрак поймет.

- У тебя что-то случилось? – подруга привстала, глядя озабоченно, - плохо себя чувствуешь?

«У всех нас ЧТО-ТО случилось!» – захотелось закричать мне, - «и да, мне всё ещё плохо, удивительно, как вы все так быстро отошли и вернулись к привычной жизни!»

Ева смотрела на меня прозрачным ясным взглядом. В нем не было ни грусти, ни боли, обычное её выражение безмятежности. Сейчас к нему добавилась толика интереса и участия.

Я спрыгнула с подоконника.

Балу был всеми в Доме очень любим!

Подошла к подруге вплотную, заглянула в глаза, пытаясь отыскать там хоть малейший отблеск трагедии, но тщетно.

Ева широко улыбнулась:

- А! Если ты не готова по языку, фигня вопрос, я тебя прикрою, буду болтать за двоих. Тай, собирайся! Нельзя заставлять королеву ждать себя!

Я стояла столбом.

- О’кей, - Ева двинулась к шкафу.

Намереваясь, видимо, самостоятельно переодеть меня, она рассмеялась звонко, вынула несколько вешалок с костюмами для такого случая, протянула:

- Выбирай!

Я и в самом деле не понимала, что происходит. Мы между собой ни с кем из ребят не говорили об уходе Балтазара, не проговаривали эту боль. Не было групповой терапии. Хотя, я видела каким шоком это стало для всех. Возможно, Марьяна смогла помочь каждому настолько прийти в себя, что они вот так легко и непринужденно вернулись в обыденную жизнь. Не настолько же циничны все вокруг, чтоб просто выкинуть гибель друга из головы и делать вид, что ничего не произошло? Почему тогда мне даже после общения с нашей Матерью всё ещё так трудно принят этот факт?

Я развернулась и опрометью, путаясь в халате, выбежала из комнаты. И тут же столкнулась с Юраком.

- Учитель, что происходит? – слезы сами собой навернулись на глаза.

Он молча взял меня под локоть и повел по закругляющемуся коридору, но не в верхнюю гостиную, а мимо комнаты Евы, в сторону глухого тупика. Я даже не успела удивиться, когда он не замедляясь, шагнул прямо в стену, увлек за собой. Зажмуриться успела инстинктивно, как и сжаться.

Удара о стену не случилось, и мы всё ещё двигались, а потом остановились, и я расслабилась и распахнула глаза. Просторная круглая комната, обставленная, как кабинет делового человека и лишь в стороне, в широкой нише, виднеется кровать. Этакое спально-деловое пространство. Огромные панорамные окна и стеклянный потолок пропускали в помещение столько света, что вновь зажмурилась, привыкая, после полутемного коридора.

Напротив незажженного камина стояло два кресла. Юрак подвел меня к одному, усадил и очень вовремя: ноги вдруг подогнулись от нереальности происходящего, от слабости. Учитель сел в кресло напротив.

- Девочка, - глухо и спокойно начал он, глядя прямо в глаза, - есть вещи, которые часть нас и нашего мировосприятия. С ними смириться непросто, но я могу помочь убрать страдание. Стереть воспоминания о том, что произошло. Ты забудешь всё, что связано с Балтазаром.

Я оторопела. Выдохнула медленно, переваривая услышанное. Подумала. Потом ответила:

- Юрак, как я могу выбросить в мусор драгоценную жемчужину? Память - единственное, что осталось. Балу умрет, лишь когда совсем исчезнет из моей души, ты это понимаешь?

Юрак наклонил голову.

- Убрать твою боль я не в силах.

- Не надо, - пожала плечами, - пусть остается. Драгоценные люди даются нелегко. Их надо беречь. Пусть поболит. Заживет. Я умею прощаться и отпускать, не волнуйся.

- Ты не можешь жить с этим, убегаешь от реальности, погружаешься в боль и остаешься там. Вместо того, чтоб двигаться сквозь и пройти этот путь. Решаешь быть слабой, вариться в твоей слабости. Не этому я учу вас. Птичка, потери неминуемы, а смерть – не конец пути. Но и не замена жизни.

- Прошло всего три дня! – воскликнула я, опуская глаза, чтоб не увидел слез, - дай мне время!

- Я не отбираю его. Скоро поймешь, что некоторые вещи не такие, какими кажутся. Увидишь то, чего не замечала всё это время. И тогда, надеюсь, сделаешь верный выбор.

- Юрак, я не в силах отгадывать загадки, - прошептала.

- И не нужно. Просто поверь. И сделай, как прошу.

Белые глаза смотрели в упор. Я молчала. Непросто дается сохранять самообладание, когда хочется завыть.

Ещё труднее было после разговора с Учителем выйти к ребятам и наблюдать их смеющиеся, спокойные повседневные лица. Они не помнили произошедшего. В их памяти образ Балу отошел в тень. Как бы и есть, но на периферии сознания, даже у Медины. Милосердие? Не знаю. Интересно, сколько было кроме него таких вот посмертно выбывших, о которых остальные почти забыли?

Но я не могла улыбаться. Всё, на что хватило сил – изобразить головную боль. Чтоб не тормошили. Чтоб сесть тихонечко у окна, смотреть в гущу джунглей Амазонки и думать, думать, думать, собирать по клочкам, воедино, свое сердце. Пытаться понять, что делать дальше.

А следующее утро расставило всё на свои места. Оно принесло мне озарение вкупе с переосознанием и шоком. Потому что я проснулась от аромата пиона на своей подушке.

Долго не могла понять, как такое может быть, откуда он взялся, и в один момент это понимание буквально пронзило душу.

Как же сильно я ошибалась в своих предположениях! Это не Балу приносил цветок по утрам. Все сны, в которых Ману навещал моё сердце и терзал чувством вины – они рождались из присутствия, кратковременного, но ощутимого, его рядом. Я словно увидела со стороны, как он проходит сквозь стену моей комнаты, кладет пион на подушку и долго сидит на полу, скрестив ноги и любуясь карими глазами на спящую.

Подскочив, метнулась к шкафу, достала забытую шерстяную накидку, что всё ещё пахла его телом и ароматом трав. Закуталась в неё и замерла.

Он никогда не забывал меня. Всегда был неподалеку. Пока я училась, веселилась, жила полной (в условиях Дома) жизнью, терпеливо ждал. Оставлял знак своего присутствия, который не смогла угадать. Старался, как мог, незримо поддержать.

А я, которая ушла с Юраком, чтоб разрушить его злодейские козни освободить плененных ребят, мигом изменила планы и влилась в коллектив, даже когда поняла, что моя помощь в спасении не требуется.

Мало того, у меня ни разу не возникло порыва сбежать отсюда. Дом – не тюрьма, я могла бы. Но попала в тюрьму своей влюбленности. Какая ирония!

Мысли лихорадочно скакали в голове, в такт гулкому сердцебиению в ушах, так, что не сразу заметила, как губы шепчут: «Ману, Ману, Ману…» А когда заметила, испытала глубочайшее потрясение. И в этом смятении довольно четко поняла, что мне делать дальше. Настолько ясно и беспрекословно, что аж рассмеялась сквозь набежавшие слезы.

Я уйду отсюда и заберу с собой память об отважном парне, которая кроме меня здесь никому не нужна.

Покину Дом.

Юрак всё всегда знал заранее, без слов, будто читал наши души и мысли на расстоянии. Когда я спустилась на завтрак, уже не грустная, даже с улыбкой, блуждающей и отстраненной, он издалека молча кивнул мне, вместо приветствия вслух.

Братья и сестры окружили, затеребили, радуясь, что я снова улыбаюсь, думая, что выздоровела. Я даже хихикнула над шуткой Евы и дружески попикировалась с Фролом. На душе было абсолютно спокойно.

Когда покидали столовую, Марьяна встретила меня в коридоре улыбкой. С ней слова также не нужны. Чуть приподняла руку, и я задержалась

- Девочка моя, - как только ребята скрылись в гостиной, она подошла и обняла, окутав облаком розового аромата, шепнула на ушко, - тебя ждет Юрак. В своем кабинете.

Потом отстранилась и сияющим взглядом обогрела самое сердце. Только она так умеет.

- Мы больше не увидимся? – кивнула я в сторону ушедших ребят.

- Как ты решишь, - просто и мягко ответила она и взяла за руку, - захочешь попрощаться или нет.

Я мотнула головой:

- Будет много вопросов. Я уже попрощалась… мысленно. А ребята забудут меня, как Балу. Марьяна, скажи, сколько ребят так или иначе покинуло дом и память остальных?

Наставница лишь слегка наклонила голову. Похоже, тоже начинаю понимать без слов.

- Вы, обладающие способностями, выходящими за рамки обычного человеческого понимания, чувствуете тоньше, сильнее, - всё же ответила она, - память о таких вещах глубже и мучительнее, пойми. Юрак бережет вас.

- Почти у всех нас нет дома и семьи к моменту появления здесь, - пожала я плечами, - память, какой б она ни была, единственное, что мы имеем. Разве так необходимо лишать последнего? Всё проходит, и исцеляется любая боль, но есть ведь и прекрасные воспоминания об этих же людях. Они согревают.

- И их никто не отнимает насильно, - Марьяна погладила меня по волосам, - Учитель говорил в свое время с каждым из вас об этом. И все добровольно согласились на забвение. Ты первая отказалась.

- Считаешь, что не права?

- Абсолютно права, это твоя жизнь. Ну, что - идем?

- Подожди! – потянула её за руку, - осталось кое-что, связанное с тобой, что мне любопытно! Не уйду же я, не открыв этой тайны. Твоего секрета. В первую нашу встречу ты сказала, что ты – Мать. Для нас всех тут, я поняла. Но сама по себе – кто ты? Человек ли вообще?

Я осмелилась озвучить мысль, которая бродила в головах у всех и не давала покоя.

- Любопытство? – хитро улыбнулась она, - многих ко мне приводит именно оно. Обличий у меня масса, как и определений. Тебе кратко или поглубже?

- Начнем с краткого?

- Я всему конец, но и начало тоже. Начало новой попытки. Всегда рядом.

- Поглубже

- Я Мать, что забирает слабых и не касается сильных. Предаю забвению спящих и чествую проснувшихся. Потому что когда человек просыпается - меня для него уже не существует.

- Марьяна – твоё единственное имя? – попыталась понять загадку, что-то крутилось в подсознании, но уловить разгадку не получалось.

- Нет. Как и облик.

Она смотрела испытующе, уже без тени улыбки. И глаза словно стали чужие, незнакомые доселе. И меня вдруг что-то остановило от продолжения расспросов. Вот как отрезало – неожиданно пропал интерес. Почудилось, что падаю в черную бездну без конца и края. А я не люблю падать, моё кредо – летать.

- Это инстинкт, и это правильно, - взгляд Марьяны вновь потеплел, - всему свое время. Ну что, идем?

Когда мы прошли по коридору мимо спален девочек, свернули и сквозь стену вошли в кабинет Учителя, он сидел на ковре, поджав ноги, закрыв глаза. Марьяна кивнула на кресло у камина и шагнула обратно в стену.

Я бесшумно присела, глядя в огонь, впитывая звуки, запахи, запоминая. Вернусь ли сюда когда-нибудь? Вряд ли. Ещё одно место, которому отдала кусочек своей жизни, и которое наполнило и обогатило её.

Беззвучно, пластично, как кот (я лишь боковым зрением заметила) Юрак занял свое кресло. Мы помолчали немного.

- Не стану тебя удерживать, - он первый нарушил тишину, - ты не первая, кто принял такое решение.

Значит, были и другие, ушедшие по своей воле, живыми? Аж приподнялась.

- Были, - кивнул Белый Охотник, - и у каждого возникали свои причины. Неважно, сколько из них потом жаждали вернуться, уверен – здесь другая история. Писко, твой мир там, снаружи.

Он смотрел в огонь, в белых зрачках плясало рыжее пламя.

- Благодарен, что какое-то время свободная птица была моей.

Учитель медленно кивнул, будто поклонился.

- Ты должна знать: если понадоблюсь я или моя помощь, двери Дома всегда открыты.

Теперь благодарно кивнула я. Хотя уж не знаю, что за обстоятельства могли бы привести меня обратно.

- И ещё возьми вот это, - белая рука протянулась ко мне, с ладони свисал на тоненькой цепочке небольшой серый прямоугольник, - подарок.

При ближайшем рассмотрении кулон оказался флешкой. Я вопросительно воззрилась на Учителя.

- Если настанет такой момент, когда нужна будет точка опоры, комфортное прибежище для передышки или уверенность в мире людей – информация на ней всё это обеспечит.

- Спасибо, - я просто и без лишних уточнений надела цепочку на шею. А сердце вдруг защемило. Накатило что-то тоскливое.

- Долгие проводы – лишние эмоции, - усмехнулся Юрак, - золотая клетка открыта, Птичка. Ты свободна, лети.

- Постой! – уже начала вставать, и вдруг приостановилась, - Учитель, ты же многое видишь, знаешь, через этот Дом прошло немало таких, как я, каждый со своими способностями. Но мир всё-таки принадлежит по большей части обычным людям? Тогда зачем мы такими приходим в него? Для чего нужны здесь?

Взгляд Юрака прямо в глаза встрепенул потаенные уголки моей души.

Я вспомнила глубокое детство, все мои сновидения ещё до первого полета.

Во снах я легко взлетала, парила над землей, удивляя тех, кто оставался внизу. Я кричала им: «вы тоже можете! Попробуйте, ну же! Вам это нужно!» И кто-то пробовал и присоединялся ко мне. А кто-то – и их всегда было подавляющее большинство - недоверчиво оставался на месте, опасаясь чего-то. Были сны, в которых меня и других людей преследовали неприятные, иногда жуткие, обстоятельства, и спастись можно было, лишь улетев от них. Звала людей, тянула за собой в небо, побуждала, убеждала. Кто верил мне, тот обретал крылья и спасение.

Но это были не просто сны. Однажды маленькая пятилетняя девочка, перепутав сновидение с явью, взмыла вверх в реальности дня. И с тех пор полеты – неотъемлемая часть моей жизни.

- Каждое умение необходимо миру, - ответил Юрак, - а ты уже сама всё поняла.

- Так вот для чего ты был мне нужен, - проговорила задумчиво, - чтобы раскрыть мою сущность!

- Научи людей летать, Писко. Покажи им, что человек, как птица, рожден для счастья полета. Объясни, что небо не сверху, оно рождается внутри и помогает крыльям духа распахнуться. И тогда ты поймешь сама, что нет «обычных» людей, есть закрытые, не ведающие себя. Все мы можем, абсолютно все, каждый своё. И я тебя в этот дом привел не для других людей, а для тебя самой. Чтоб поняла, кто ты и зачем. Чтоб поняла, что в силах сделать для этого мира, куда можешь себя применить. Научить людей летать. Дать им свободу от своих ограничений и прозреть. А дать что-либо людям в этом мире можно лишь через себя. Сначала лично обретя то самое, чему учишь.

- И как мне осуществить это?

Спросила, понимая впрочем, что Учитель никогда не дает готовых ответов. Лишь направляет.

- Аркаим, - просто ответил он и отвернулся к темной стене.

Через мгновение по ней заструились огненными змейками, будто золотые нити протянулись из камина, очертании круга…нет, спирали. Линии рисовали, вычерчивали её, а затем разом вспыхнули в лучи, бьющие снизу вверх, ослепили на миг.

С собой я взяла лишь накидку Ману и подарок Юрака. Самое дорогое, что уносила отсюда, было нематериально: память, знания, навыки, опыт и озарения. Понимала, что прощаясь, я не теряю никого навсегда. Мы все живем на одной планете, где нет границ, и расстояния условны. Все соединены невидимой связью, которой меня великолепно научили пользоваться.

Стоя на крыше Дома, мы обнялись с Марьяной, забрала частичку и её тепла в закрома души. Юрак взял меня за руки как тогда, около Тангата Ману, его горячие ладони взорвали мои воспоминания. Тогда, в Оронго, в землянке, я увидела школьные образы и трактовала их по-своему: помочь беззащитным и спасти униженных, освободить. А на самом деле, я просто должна была пройти опыт иной школы, освободить саму себя от закабаления мышлением человеческими градациями. Дух свободен всегда, и лишь человек решает, проявить или нет. Никто извне за него не сделает ничего. Мы можем лишь показать другим.

Юрак показал мне. Теперь моя очередь. Идти в мир и действовать.

Как научили меня дон Хосе, ведьмы-кальяуайя и Белый Колдун.

Птица готова.

V ЧАСТЬ «ВОЗВРАЩЕНИЕ» Новый дом.

«Новый дом»

Словно и не было этих месяцев разлуки.

Когда с неба шагнула на землю Рораймы, друзья ждали меня с теплыми улыбками. Как же я соскучилась! Мануэль, мой смуглокожий индеец. Седрик, обаятельная оторва. Анимаиса – мы с ней не успели сильно подружиться, но теперь всё впереди.

Не пошла, а побежала к ним. В мгновение ока была заключена в коллективные горячие объятия и вдруг расплакалась.

- Реви-реви, Тась, - шепнул на ухо Седрик, - обожаю нырять в соленую воду.

И я рассмеялась, хлюпая носом.

А потом отстранилась и долго жадно разглядывала друзей, а они меня. Голова кружилась от нереальности происходящего. Я свободна и я дома! Не в Доме, где всё было идеально и теплично: комфорт, общение, забота. А здесь, где весь дикий мир – моя обитель и рядом самые близкие сердцу.

- Ты такая красивая стала, - выдохнула Анимаиса, - по-другому красивая, - поправилась тут же, заметив мою ухмылку, - не как раньше! Другая. Как растущая луна.

Она всегда кратко и лаконично, но образно выражала свое восприятие. И была права – стилисты и косметологи, посещавшие дом Юрака, по совету Евы поработали над моими внешними данными - волосами и кожей, они сияли. Ну и стиль в одежде.

- Но всё такая же наша Таис, - тихо проговорил Мануэль, не сводя с меня пронзительного взгляда.

- Вы тоже изменились, - улыбнулась я.

Ребята и впрямь выглядели не бунтарски-минималистичными в одежде и прическах, как раньше, а очень даже ухоженными. Парни в простых хлопковых брюках (о, Седрик, куда подевался твой вечный спортивный костюм?) и стильных рубашках-поло, а Мася не в своей обычной тунике, а в длинной «летящей» юбке и маечке на бретелях, и волосы аккуратно собраны в пышный высокий хвост. От неё прежней осталось лишь монисто из ракушек на шее и открытая белозубая улыбка. В общем-то, я сейчас не выделялась среди ребят своей «цивилизованностью», скорее вся наша дружная команда выделялась ею на фоне окружающей среды.

- Мне столько надо вам рассказать! – выдохнула, переполненная радостью.

- И у нас куча новостей, - кивнул Седрик важно. Не прикололся, как обычно, что не похоже на него, - сейчас отправимся домой и там наболтаемся.

- Домой? – удивилась я, - к дону Хуану?

- Неа, увидишь. Но сначала нужно тебя кое с кем познакомить.

Ребята расступились, я проследила за их взглядами. Из-за деревьев к нам шагнул молодой высокий парень. Очень худощавого телосложения, он двигался как-то нереально гибко, уверенно, по-кошачьи. Солнцезащитные очки под низкой светлой челкой скрывали глаза. Приблизившись, он очки снял и обнаружил под ними прищур таких же светлых зрачков. Я мельком глянула на друзей – они смотрели на пришельца почти с благоговением. Кто это и что происходит?

- Привет, Таисия, меня зовут Кирилл, для друзей просто Кир. А я уверен, мы подружимся, - обаятельно улыбнулся незнакомец.

Нас учили в Доме в том числе и пикапу, уметь его распознавать, так что я не повелась.

- Даже не сомневаюсь, привет, Кирилл, - нежно улыбнулась в ответ. И уставилась на Седрика. Тот встрепенулся.

- Кир такой же, как мы. Несколько месяцев назад, почти сразу, как ты ушла, мы случайно нашли его. Точнее, он нас. С тех пор дружим и сотрудничаем.

У меня по-прежнему была куча вопросов в голове. Надеюсь, способностью Кира не является чтение мыслей, потому что внутри клубилась легкая тревога. То ли эта подозрительность была следствием жизни и обучения у Белого Колдуна, то ли и правда что-то не так с парнем – но у меня как-то сразу не возникло всепоглощающей симпатии, с которой друзья смотрели на него. Даже Ману. Хорошо, поживем – увидим, чем новый член нашей команды так очаровал всех.

- Вероятно, Таисия устала с дороги, поэтому предлагаю отправиться домой, - сказал Кир ласково, глядя прямо в глаза, - а там пообедаем и поговорим обо всем. Я рад познакомиться и приглашаю тебя поселиться с нами!

Я снова удивилась: они живут все вместе? Это что-то новенькое для моих свободолюбивых друзей.

Широким жестом Кирилл показал куда-то за свою спину и пошел первым, остальные уверенно шагнули следом.

- Тая, - Анимаиса взяла меня за руку, - идем. Познакомишься ещё с Зоей, она такая невероятная!

О, всё любопытственнее и любопытственнее, как говорила Алиса.

- Зоя – сестра Кира, - пояснил Мануэль, сжав мою руку с другой стороны.

Чудно. Но отлегло. Ощутив прикосновение любимого индейца, я успокоилась. Нестерпимо захотелось оказаться наедине с ним, поговорить, а особенно помолчать вместе. Сказать спасибо за незримую поддержку, что оказывал всё это время, был рядом. Но вся эта суета со знакомством и новым домом отодвинула сей момент на более позднее время.

А дальше я просто про всё на свете забыла, когда из-за зарослей выплыл огромный вертолет, стоящий прямо на плато. Сверху я его не заметила, ибо подлетала с другой стороны, а эта часть горы была скрыта от глаз.

- Мы полетим! - Анимаиса блаженно разулыбалась, - люблю летать!

Вертолеты, как и небольшие частные самолеты, бизнес-джеты, не были мне в диковинку. У Юрака мы на чем только ни летали (а не лишь на мне). Но вот подивилась я, когда Кир махнул нам: «загружайтесь!», а сам полез в кабину пилота. Мася бросила на него почти влюбленный взгляд, а Седрик сжал челюсти.

Когда мы расселись и взлетели, Седрик подсел к девушке и под мерный стрекот винтов что-то принялся ей выговаривать. Появилось время и возможность прижаться к груди Мануэля. Тот приобнял крепкой рукой, уткнулся лицом в мои волосы. Я вдыхала его запах, который не могла забыть всё это время. Говорить не хотелось, да и не моглось, в этом шуме, поэтому мы просто сидели молча, дыша друг другом. Словно и не было этих месяцев разлуки.

Я не отслеживала, куда летим, пока Анимаиса не дернула за руку:

- Тай, смотри!

Мы снижались. Впереди, среди бесконечной глади океанской, расстилалась небольшая суша гористого, вытянутого в длину, острова, поросшего лесом. В маленькой бухте, чуть в отдалении от воды, на скальном возвышении, я увидела большой, трехэтажный дом-коттедж, окруженный высоким забором, какие-то постройки и вертолетную площадку. С той стороны, откуда мы прилетели, всё это было скрыто лесом.

- Вот тут и живем, - шепнул мне Ману на ухо, - и не только живем, но и работаем.

Возникли новые вопросы, я теперь ждала приземления ещё больше.

Кир аккуратно опустил вертолет и ювелирно припарковал его на площадке.

Анимаиса зааплодировала пилоту, и я, чтоб поддержать её и разрядить Седа, присоединилась к овациям. Но Седрик понял мой маневр и саркастично поморщился.

Кажется что-то слегка не так в их отношениях. Если они ещё есть. Да.

А потом, под освежающий бриз с океана, мы поднялись по каменной лестнице наверх, к дому, где на большой площадке-балконе нас встречала уже девушка в бежевом костюме: пиджак и строгая юбка до колен. Я сначала вздрогнула, когда впервые увидела её – так напомнила мне Еву. Ростом, осанкой, уверенными изгибами фигуры, белокурыми локонами до пояса. Однако, улыбка у неё оказалась не дежурной, а неожиданно теплой и открытой, будто мы сто лет знакомы. Да и темно-карие глаза развеяли иллюзию сходства.

- Здравствуй, Таисия, я Зоя, – она подошла и протянула руку в знак приветствия.

Вот так легко и просто познакомились, а пока шли к входу в дом, я исподтишка рассматривала брата и сестру, идущих чуть впереди. И не могла побороть в себе легкое чувство тревоги, как и найти его причину. Вроде и ощущение безопасности есть, но в то же время будто что-то не так, какой-то скрытый подвох.

И потом, когда сели обедать в огромной столовой за стол, рассчитанный, по крайней мере, на дюжину человек – я всё ещё не могла никак расслабиться. Видимо, хозяйка дома догадалась и решила помочь.

- Мы все понимаем, чем отличаемся от обычных людей, - сказала она, отложив вилку и нож, - наши умения редки и ценны для мира. И в кругу подобных должны быть предельно честными и открытыми. Тая, своих ребят в этом плане ты уже знаешь, а вот мы с Киром не представились, как следует, как надо бы. Прости, сейчас исправлю эту оплошность. Итак, я – поисковик. Умею искать и находить очень быстро людей. Причем, необязательно тех, кто потерялся. Могу найти нужных по определенным параметрам в любой части нашей планеты. А Кир – он держит в руках нити жизни и смерти любого человека.

- Как это?

- Может воскресить умирающего и полностью исцелить, либо убить совершенно здорового человека на расстоянии.

- Я делаю это через сердечные токи, - будничным голосом пояснил Кирилл.

Вот это да! Сидела, как пришибленная. Это очень опасное умение и с парнем, пожалуй, лучше дружить, чем враждовать – первое, что пришло в голову. Я криво улыбнулась.

- Ну вот, остальное потом! – хлопнула в ладоши Зоя, - расслабься же, будь как дома, Тая, если решишь остаться с нами, мы станем твоей семьей. Приятного аппетита!

Наскоро пообедав, от волнения не ощущая вкуса того, что ем, сослалась на усталость, и Зоя тут же ответила, что комната ждет меня. А Мануэль проводит и расскажет об укладе и правилах данного дома. Это как раз то, что было необходимо: остаться наедине с моим индейцем и задать ему огромную кучу вопросов.

Однако я мгновенно забыла обо всем, едва поднялись на третий этаж и из просторного холла друг распахнул дверь в мою комнату. Она оказалась вовсе не комнатой, в реальном смысле слова. Это была практически квартира! Перед глазами предстала большая гостиная, из которой вела дверь в спальню, не уступающую размерами. Ванная и туалет – отдельная песня, просто будуар императрицы. Всё в цветах и картинах. Минимализм? Нет, не слышали. Огромные панорамные окна в каждой комнате, через которые солнечный свет заливает каждый уголок жилого пространства.

- Смотри, Писко, - позвал Ману и указал в гостиной на небольшой уголок с компьютерным столом и ноутбуком, - это твой. Здесь есть выход в интернет и локальная сетка, связь со всеми компами в доме, в том числе гостевыми. Вот распечатка с паролями и другими данными, разберешься или помочь?

- Грамотная, разберусь, - кивнула и села на диван, - давай, Ману, расскажи, что это за место и чем вы тут дружно занимаетесь?

То, что мне поведал Ману, не то чтобы проинформировало меня о сути их дел, но однозначно дало понять, что живут ребята не скучно.

Этот дом на острове сам является островом для встреч людей необычных, со сверхспособностями. Не такими, как у нас, а скорее сверхсенсорными. Экстрасенсы, маги, колдуны, ведьмы, волшебники всех мастей, шаманы и медиумы встречаются здесь по личному приглашению Кирилла, общаются, делятся наработками, вместе что-то практикуют. Кир называет это взаиморетриты. Вообще, ретрит – это времяпрепровождение, посвящённое духовной практике, в частности, коллективной медитации. На взаиморетрите у Кира тонкочувствующие и могущественные личности показывают, что они могут, обучают друг друга. Совместно практикуют, усиливая друг друга.

Здесь нет рамок, пределов и границ в умениях. Ограничение лишь одно: без негатива и разрушительных действий по отношению друг к другу. Тут даже противоположные по мировоззрению люди становятся союзниками в общих мероприятиях и магическом творчестве. Те, кто попадают сюда, прошли очень строгий отбор, шарлатанов и слабаков среди приглашенных не встретить. Чьи-то имена на слуху у людских масс, но большинство гостей этого дома никому не известны или их знают в другом амплуа, как успешных социально людей, совершенно не подозревая о второй ипостаси, двойной жизни.

Всё строго конфиденциально. Гости подписывают документы о неразглашении чужих тайн и обо всём, что узнали и кого увидели здесь.

Находит их Зоя, а далее Кир делает предложение, от которого ещё не отказался ни один экстрасенс, если он не идиот, конечно. И реальный ясновидящий видит, насколько это безопасно для него и выгодно. Неделя, проведенная в доме Кира, очень сильно прокачивает человека энергетически, усиливает его способности, выводит на новый уровень. Коллективные практики раскрывают максимальный потенциал, скрытые резервы. Маги уезжают отсюда благодарными. Многие просятся вернуться ещё хоть раз, но это невозможно. Исключения Кир не делает, дружбы ни с кем, даже с сильнейшими, не заводит. А найти самостоятельно наш остров невозможно. Здесь не работают навигаторы, нельзя установить геотеги местности и даже приблизительно определить, где мы находимся. Хотя, подозреваю, не только в этом дело, но ещё и в некоей невидимой защите «отвода глаз», как у Юрака, благодаря которой даже если вплотную мимо проплывать, не возникнет желания посетить остров. Да и виден ли он? Навигация судов в данном районе минимальна и ещё никто не пытался пришвартоваться. Может быть, есть какие-то оповещения, чтоб обходили остров стороной или частная морская охрана? Не знаю, но присутствует такое ощущение.

Самое интересное, что для гостей здесь всё абсолютно бесплатно. И трансфер с большой земли, и роскошное проживание - «всё включено». Всё за счет Кира. В то время, как некоторые потом рвутся обратно, предлагая уже заплатить любые деньги, но получают отказ. Какие ему с этого толк и польза? Он не создает впечатление магического альтруиста. Что-то в глазах парня явно выдаёт в нем предприимчивую, очень прагматичную натуру, холодную и расчетливую.

Мануэль высказал предположение, что Кир хочет сделать мир лучше и его дом – как школа, только экспресс-обучение, усиление людей, уже творящих глобальную реальность. Через них он вливает Силу в мир. По-моему, Ману – романтик и идеалист.

Цинизму и скепсису научил меня Белый Колдун. Как говорится: «надейся на лучшее, но будь готова к худшему». Альтруистом можно быть, если тебе в жизни не нужно приспосабливаться, обеспечивать свои потребности, жилищные и пищевые, как минимум. У Кира роскошный особняк, свой остров, огромные, судя по всему, финансовые возможности - что-то же дает их ему. Или кто-то. Значит, у всей деятельности, почти благотворительной, есть невидимая подоплека.

Но мне интересно даже не это, любопытно, какую роль я могу здесь сыграть. Так что пока задержусь у ребят.

А на следующий день в доме готовились к заезду новых гостей. Группа из двенадцати человек должна была прибыть к вечеру. Мне дали ознакомиться со списком этих счастливчиков, большинство имен и фамилий было мне незнакомо. Но мелькнула парочка тех, что у всех на слуху, медийные товарищи.

- Именно, - кивнула Зоя заговорщически, приподняв бровь, в ответ на мой изумленный взгляд, - готовься, будет несколько известных лиц, в списке они под псевдонимами, что на слуху лишь в ограниченных кругах.

- Ничего себе, - только и смогла проговорить.

- Не обращай внимания на пафос и эпатаж, эти маски окончательно скидываются день на третий обычно, - продолжала Зоя, пока мы обходили гостевые комнаты, одну за другой, - остается чистая Сила, её не изобразишь и не притворишься. Если будут хамить – сообщай. Люди информированы, что за такое могут моментально покинуть ретрит, но бывают эксцессы, всё-таки взлелеянное тщеславие - сильная штука.

Я усмехнулась: Юрак учил общению с всякими элементами населения, с людьми кардинально разных социальных слоев. От криминальных до высшего света. У меня с коммуникацией точно проблем не будет.

Итак, из инструктажа я поняла, что гости расселяются на втором этаже. Наши комнаты на третьем, а на первом – общие помещения. Отдельно стоит ещё небольшой домик для персонала, с которым меня ведут знакомить, а также зал для общих медитаций в куполообразной пристройке и сауна.

- Есть ещё так называемый Дорогой Гость, - продолжала Зоя, - самый значимый из всех. Его спальня – на нашем этаже. Он всегда темная лошадка, в списке не значится, у него с Киром отдельные, свои дела. Но ты с ним познакомишься обязательно. На сей раз это женщина.

Я только кивала, впитывая информацию.

Три миловидные женщины средних лет и четверо мужчин разных возрастов встретили нас на лужайке перед домом.

- Дорогие мои, - обратилась Зоя сразу ко всем, - это наша новенькая коллега Таисья, у неё те же привилегии и ответственность, что и у всего Союза. Её приказы неукоснительны, а распоряжения – приоритетны. Тая, теперь ты познакомься с нашими уже постоянными сотрудниками: Антуан и Алевтина (указала на седого пузатого мужчину со смеющимся взглядом и такую же кругленькую, но серьезную женщину) – это наши кормильцы, восхитительные повара. Приготовят всё, пальчики оближешь, главное, вовремя остановиться.

- Иначе приобретешь формы, как у нас, - серьезно пошутила Алевтина.

Зоя подтвердила кивком.

- Это Арам, он у нас дневной охранник. Оберегает спокойствие и безопасность каждого из живущих в доме, в том числе и гостей. Умудряется быть в десятке мест одновременно, и именно там, где становится необходим.

Молодой мужчина, на вид лет двадцати пяти, чуть выдвинулся вперед, кивнул, ослепительно улыбнулся, но это была обманчивая улыбка кобры, а глаза ясно показывали, как он может быть опасен для тех, кто нарушает территорию и угрожает его подзащитным. Уверена на каком-то до мурашек животном уровне - он мастер своего дела

- Дмитрий Петрович, садовник, – продолжала Зоя, - вся красота, что окружает наш дом в пределах ограды – его заслуга.

- А за оградой - исключительно моего коллеги и помощника Природы, - буркнул с виду нелюдимый плотный мужичок лет пятидесяти, с секатором в руках, как продолжением пальцев, судя по виду. Этакий себе ландшафтный Эдвард-руки-ножницы.

- Анатолий, подсобный помощник, - улыбнулась Зоя, - мастер широкого спектра: электрика, сантехника, забор подправить и прочие дела домашние – это к нему.

Лысеющий мужичок лет тридцати пяти в рабочем комбинезоне смутился и отвесил шутливый поклон. Я тут же ответила реверансом, что дополнительно разрядило обстановку

- Ну, и наши красавицы-девчонки, Оксана и Кристина – горничные, - голос Зои потеплел так, словно она говорила о своих дочках. Или сестрах, по возрасту так было реальнее. Две кудрявые тоненькие брюнеточки, краснея, улыбнулись. Очень похожи, настолько, что я сразу поняла, что между собой-то они реально сестры.

- Я Оксана, - бойко представилась та, что повыше и с голубыми глазами.

- Кристина, - смущаясь, едва слышно проговорила вторая, кареглазка.

- Девочки у нас помощницы по дому, если гостям нужна помощь чисто бытовая, уборка, замена каких-то принадлежностей – зови их.

Я кивнула.

- Спасибо всем, мои дорогие, - Зоя одарила нежной улыбкой персонал. Это был сигнал, все тут же отправились по своим делам, выполнять обязанности.

- Завтрак через десять минут, - напомнил Антуан, удаляясь.

- Зоя, а что такое Союз, с которым у меня одинаковые ответственность и привилегии? – не удержалась.

- А я не сказала? – удивилась девушка, - это же мы: Кир, я и ребята! Хозяева дома, организаторы всего этого мероприятия. Работодатели нашей замечательной трудовой команды. Теперь в Союзе и ты.

Сжала мою руку, как бы официально принимая в их ряды.

- Распоряжайся тут по своему усмотрению. Вскользь следи за порядком, нарушителей привлекай к ответу, поддерживай тех, кто ведет себя достойно. Кир доверяет тебе.

- Он здесь главный?

- Несомненно. Это именно его глобальный проект. Кстати, наши работники и я носим бейджики, остальным необязательно. Дресс код в одежде – подходящий по ситуации, разберешься. И да, после завтрака тебе предстоит непростое, но, думаю, приятное дело – определиться со своим гардеробом. Самое главное – выбери вечернее платье. Сегодня торжественный ужин в честь прибывших. Каталоги одежды на столике у дверей твоей комнаты. Кстати, заходить в комнату кого-либо из Союза в его отсутствие строго запрещено не только персоналу, но и даже нам самим. Приватная территория. Уборка горничными только с твоего разрешения, по просьбе. В общем, уложись в час, пожалуйста, с выбором, не забудь указать размеры, чтоб успели привезти. Бери сразу несколько для примерки.

- Поняла, - кивнула я.

- Всё, Тая, я пошла, до завтрака надо ещё дать распоряжения садовнику и охране, - тон Зои стал деловым. Она взмахнула сережками-метелками и удалилась.

А я осталась стоять и думу думать: что мне делать со всеми этими обязанностями и ответственностью? На размышления было аж целых восемь минут плюс дорога до столовой.

Завтрак был торопливым и скомканным. Мануэль и Седрик сразу после отправились с Киром на материк по каким-то делам, девочки же остались дома.

Зоя вдруг сменила планы, взяла в оборот Анимаису, чтобы помочь горничным с приготовлением комнат, составить букеты. А мне повелела продолжать осматриваться, обживаться, в общем, не стала нагружать до вечера. «Ещё успеешь».

Я погуляла по этажам, спотыкаясь о персонал и мило всем улыбаясь, запомнила расположение стратегически важных комнат, немного соскучилась и чуть-чуть стала задыхаться в стенах.

С балкона третьего этажа открывался чудный вид на джунгли позади дома. Остров, как зеленая волна, расстилался до горизонта, приправленный сверху легкой дымкой океана и небесно-облачной вуалью. Полюбовавшись, решила ощутить эту вуаль всем телом.

Влезла на балконные перила, побалансировала немного, пугая идущего по дорожке внизу Арама, и взмыла вверх.

Охранник немного притормозил, растерялся, когда потерял меня из виду, но, вероятно, поняв, что к чему (наверняка к разному привык), продолжил свой путь.

А я – свой. Полет над джунглями - то снижалась, то поднималась так, что весь остров становился виден, как на ладони – был великолепен.

Я летела кувыркаясь, вытягиваясь в струну, распахивая руки, обнимая себя за плечи, извиваясь в прохладных воздушных потоках, жадно глотая их летела с сумасшедшей скоростью, а потом резко замедлялась и качалась на теплых восходящих потоках. Как птица.

Сверху остров казался совсем небольшим вытянутым блюдечком на бескрайней сияющей скатерти океана – но это пока не найдешь глазами постройки. Сразу становятся понятны масштабы. Остров большой. И это теперь мой дом.

«Дом» - пробовала я слово на вкус, пытаясь понять, находит ли оно во мне те же отзвуки, что когда-то Рорайма, а потом обитель Юрака. Что-то зарождалось внутри, но пока непонятно, станет ли это место действительно моим, захотят ли крылья здесь доверительно складываться? В любом случае, он меньше напоминал клетку и, чисто по-человечески, мне нравилось здесь всё.

Спустившись пониже, заскользила почти над поверхностью изумрудного «моря» в сторону дома.

Джунгли живые, они звали меня, окликали многоголосьем птиц, животных, насекомых. Воздушный поток снизу приносил запах теплой влажной земли, прелой листвы, каких-то цветов, горьковатой коры. Я снова ярко вспомнила Рорайму, ассоциирующуюся со свободой, просто до слез. Здесь есть всё: и крыша, и свобода. И защита.

А уж приключения, если соскучусь, устрою себе сама.

Задумавшись лишь на миг о будущем, я вдруг выхватила боковым зрением нечто интересное. Какой-то металлический блик из глубины растительного массива. Очень быстро проскочила его источник, но мозг зацепился, оценил, как что-то чужеродное природе. И я развернулась.

Сердце заколотилось от волнения, когда приблизилась к своей находке. Ею оказался очень хорошо скрытый в чаще под переплетением лиан земляной холм-насыпь с металлической окантовкой, обозначающей дверь и массивной же дверью цвета лиан. Сверху его было видно ни то чтобы хорошо (обычный глаз не заметит), но Белый Охотник научил выцеплять в полете все детали. Только поэтому камуфляж данного неизвестного объекта, находящегося километрах в десяти от дома вглубь острова, для меня остался бесполезным. Хотя и обнаружила совершенно случайно.

А спустившись пониже, я рассмотрела и расчищенную площадку перед входом, которую искусным навесом накрывала маскировочная сетка, и тропинку прочь, в джунгли, достаточно удобную, чтоб проехать, скажем, на мопеде или байке.

Вот это меня уже заинтересовало. Вчера, когда Кир показывал карту острова, он не упомянул ни одного рукотворного объекта, никакой действующей локации, кроме дома и его ближайших – в пару километров - окрестностей. И тут такое!

Мобильник я забыла в комнате, поэтому решила сразу по возвращении ещё раз просмотреть план на компе. Запомнила примерное расположение бункера, повисела ещё немного над ним, не решаясь спуститься, мало ли, и поднялась повыше. А с балкончика, откуда недавно стартовала, махала крошечная фигурка.

- Никогда не оставляй телефон, если покидаешь дом, - хмуро выговаривала Зоя, - всегда будь на связи, пожалуйста! Мы начали волноваться.

- Хорошо, - пожала я плечами, - но разве на острове есть что-то опасное?

- Ничего и никого, - качнула головой девушка, - при твоих-то способностях. Но всё равно, таков порядок. Мы все всегда должны быть на связи, мало ли что понадобится Киру.

- Поняла! Мобильник отныне станет частью меня! – отрапортовала я и вызвала, наконец, Зоину улыбку.

- Как тебе остров, Тая? – уже теплее спросила хозяйка дома.

- Потрясающий, - ничуть не кривила душой.

- Завидую, - вздохнула Зоя, - просто лететь, куда хочешь, парить на крыльях ветра. Я только в снах так могу, а ты и наяву.

- Хочешь, полетаем вместе?

Зоя вдруг растерялась. Глаза сначала загорелись, а потом притухли.

- Да, обязательно, - чуть слышно, с легкой печалью какой-то сказала она, - обязательно. Ну, ладно, идем, займемся твоим гардеробом, который ты, кстати, так и не выбрала.

Я ойкнула.

- Не страшно, мальчики получат ссылки по интернету и привезут покупки. Предстоит очень долгий отбор, чтоб учесть всё, вплоть до нижнего белья, дорогая моя. В следующий раз доставка только через три дня, так что не стесняйся, набирай, что глазам понравится и в шкафы поместится, лимита нет.

А вот любовью к шопингу меня заразила Ева. А если нет ограничений – держись, мировая индустрия шмоток, я иду!

Но держаться на самом деле нужно было моей психике. Потому что такого выбора у меня не было даже в доме Юрака, а уж там любые бренды, последний писк, как говорится. Здесь же ещё были каталоги из авторских коллекций не столь известных, но очень крутых модельеров. В общем, через пару часов я сдалась и принялась тыкать во всё подряд. На месте разберемся.

- И ещё пару шкафов, - кивнула деловито Зоя, убирая планшет. А потом мы дружно расхохотались, - ну с тобой проще, с Анимаисой вообще было жестко, она не понимала, как можно такое носить, привыкла к своей островной хламиде. Пару месяцев вкус прививали. У тебя, я вижу, он прекрасный.

- Были хорошие учителя, - усмехнулась, вспоминая, - которым я почти такой же дикаркой досталась.

- Аллилуйя им! – возвела очи к небу моя новая старшая сестра, - второй Ани не выдержала бы.

- Я зову её Мася.

Зоя непонимающе уставилась на меня, потом дошло:

- А! Ну да. Всё, пошла отправлять. Определись, что оденешь на встречу гостей. Какое-то легкое коктейльное платье из тех, что выбрала. Без излишеств, но и не простенькое, мы должны производить впечатление на эту избалованную публику. Что уж темнить - желательно из самых дорогих. Насчет маски можешь не заморачиваться, у нас зона, свободная от ковида.

Она встала и быстро покинула комнату.

- От чего? Какой маски, - растерялась я.

Эх, многое ещё предстояло узнать после изоляции на Северном полюсе и вращения только в светских кругах.

С корабля на бал

«С корабля на бал»

И первый шок случился, когда настал вечер. Ничто, как говорится, не предвещало, когда раскрылись двери, и вечерний холл, освещенный множеством свечей в канделябрах, стал наполняться гостями, мужчинами и женщинами совершенно разных возрастов, лет от двадцати и старше. Различные не только по годам, но и по внешнему облику, в большинстве своем причудливо одетые – я видела подобное по телевизору на «Битве экстрасенсов» - и накрашенные. По-видимому, посчитали, что здесь предстоит что-то подобное, и нужно сходу поразить остальных своей внешней крутостью. Ну да бог с ним, с магическим образом каждого, однако было одно, что объединяло всех – хирургические маски всяких расцветок на лицах.

Я оторопела. Для чего они надели это? Какой-то медицинский тренд, прикол?

Посмотрела вопросительно на стоящую рядом Зою, та улыбалась прибывшим, не заметила моего взгляда.

- Добро пожаловать, - шагнула навстречу, - мы рады вас всех видеть здесь. Как добрались?

Она улыбалась им искренне радушно, как близким сердцу родственникам, с которыми давно не виделась.

Гости вразнобой отвечали на приветствие. Кто-то кучковался, кто-то наоборот, заинтересованно осматриваясь, прошелся по холлу, воздев руки, словно ощупывая стены на расстоянии.

- Ничему не удивляйся, - шепнул Седрик сзади мне в ухо, - они такие странные только в первый день, потом пройдет.

- Просто улыбайся, - шепнула с другой стороны Анимаиса, - все сейчас слегка взволнованы и напуганы этим местом.

- А почему в мас…

Но меня прервал голос Кира. Он вышел к магам и экстрасенсам, почтительно поклонился и объявил:

- Дорогие гости! Коллеги!

Взмахнул рукой - и под потолком холла вспыхнула тысячью свечами, запереливалась бриллиантовыми огнями, гигантская люстра. Все дружно ахнули. Каюсь, я тоже, от неожиданности. Реально получилось красиво.

- Я, как хозяин этого места, также приветствую вас на нашем магическом взаиморетрите, и прошу чувствовать себя, как дома. Для каждого приготовлены роскошные апартаменты на втором этаже, ключи с номерами у вас.

- Извините! – вперед вышел тощий парень с какой-то палкой в руках, по типу жезла, украшенной перьями на конце, - я бы хотел выбрать себе комнату сам. Понимаете, Силе важно, чтоб окна выходили на восток, а энергетика пространства соответствовала моей магии.

- Конечно же, будьте уверены, всё подобрано и устроено в полном соответствии, - кивнул Кир ему серьезно (в то время как я внутри угорала), - мы учли каждую деталь. И если что-то, какая-то досадная мелочь выведет вас из состояния внутреннего равновесия и наполненности – непременно приложим все усилия, чтоб это исправить.

Так пафосно на полном серьезе он ещё не разговаривал, с действительно искренним уважением к «тараканам» другого человека. Я прямо увидела другого Кирилла.

Парень-маг приосанился, степенно кивнул взъерошенным затылком и вернулся в толпу.

- Если у кого-то есть ещё пожелания – можете обращаться к нашему персоналу, - Кир быстро перезнакомил прибывших с работниками дома, не заботясь о том, успеют ли запомнить, ведь все носят бейджи, - а с особыми случаями: к моим коллегам и соратниками.

Тут Кир указал на нашу малочисленную группу «союзников» и, судя по тому, как маги вперились в нас пристальными взглядами, изучая, сканируя, пронизывая насквозь своими магическими щупальцами, любой случай, требующий сторонней помощи, будет для каждого из них исключительно особым. Я внутри поежилась.

- А теперь предлагаю разойтись по комнатам, освоиться, отдохнуть немного, и ровно через час вас ждет торжественный ужин-знакомство.

Гости оживились. Каждый хотел поскорее оказаться в личном пространстве и выйти хоть ненадолго из образа.

- Но! – прервал их Кир, поднимая руки вверх, - перед тем, как вы покинете холл, ещё одно объявление. Здесь у нас, - он обвел взглядом пространство дома, - зона, свободная от ковидных ограничений и самого вируса. Поэтому рекомендую, даже настоятельно прошу, снять маски. Они вам тут не понадобятся, мало того – будут мешать. Освободитесь.

Экстрасенсы замерли. А потом кто-то быстро и радостно, а кто-то тревожно и медленно, послушно стянули с лиц повязки.

- Вы уверены? – вопросила из толпы тучная женщина с ярким макияжем, - что мы не заболеем короной. Я лично делала тест перед прилетом, но за других не ручаюсь.

- Абсолютно уверен, Лора, - кивнул Кир, одаривая её лучезарной улыбкой. Всё стерильно, все сдали анализ. Персонал тоже регулярно проверяется. Можете быть спокойны.

Я попыталась вспомнить, когда это успела сдать какой-то там тестовый анализ, но не смогла. Решила прямо как можно быстрее расспросить об этом товарищей. Ману словно прочел мои мысли, хитро разулыбался. Я что-то явно интересное пропустила.

Тем временем, гости разбрелись по комнатам. Мужчины из обслуживающего персонала, Ману, Седрик и Кир разносили их чемоданы, а мы, девочки, побрели в кухню.

- Фух, - выдохнула Зоя только там, - вроде бы уже столько раз встречали новеньких, а такого треша ещё не было.

- Что за маскарад? – встрепенулась я, - почему они все были в таком виде?

Две пары глаз изумленно уставились на меня.

- Таис, ты из монастыря что ли прибыла к нам? – осторожно произнесла Зоя, - вроде рассказывала, что выбиралась в мир. А что творится вовне не знаешь?

- Ммм, - задумалась, - ну, много чего творится. Что я должна особенно знать?

Девочки переглянулись.

- Тась, в мире бушует пандемия вообще-то, - тихонько сказала Анимаиса, - коронавирус. Везде очень строгие меры: изоляция, маски и перчатки.

Тут уже я была ошарашена. Юрак упоминал об эпидемии ковида вскользь, но я не имела понятия, какие масштабы это приняло. Новости мы смотрели выборочно, только те, что транслировались нам через цензуру Белого Колдуна. Для чего – не знаю, может быть, оберегал нас от чего-то лишнего. А на задания в последние месяцы выбирались исключительно к людям из высшего света, приемы, закрытые мероприятия - не припомню никого в масках. Хотя, вот прямо сейчас начинаю припоминать, но их тогда приняла за стильные, вышитые бриллиантами, украшения, типа вуали, ну или разновидность полупрозрачного никаба.

Пока я сидела с открытым ртом, Зоя и Мася подробно рассказывали мне о том, что уже почти полгода строгие ограничения по всей планете; объяснили, что за вирус такой этот ковид, почему его все так боятся и ждут вакцину. Добавили, что сами они не прячутся, и некоторые уже переболели в начале весны, упомянули про антитела.

Теперь я вспомнила, что в начале января мы все в Доме дружненько переболели гриппом. В легкой форме, практически за несколько дней всё прошло, но это было удивительно тем, что потом у нас всех взяли анализ крови, и в разговоре Юрака и доктора промелькнуло «всё хорошо, у всех антитела». Выходит, это был не просто грипп? Может, потому Учитель не рассказывал нам о пандемии, что не хотел паники внутри сообщества? Но ведь всё прошло совсем не страшно. Тем и поделилась с девочками, те подтвердили, что тоже достаточно быстро вылечились. Просто принимали обычное антивирусное средство и много отдыхали, пили и ели фрукты.

- Это потому, что мы не как все?

- Вовсе нет, - махнула головой Зоя, - потому, что мы не боялись. Страх убивает, не сама болезнь.

На этом тема ковида была окончательно закрыта.

А ещё через десять минут подтянулись и мужчины.

- Ну что, девчонки, - подмигнул Седрик, - новый сезон начался.

- Ток-шоу, ты прав, - хмыкнула Зоя.

- На этот раз неплохо, неплохо, - потянулся Кир, как кот, которому принесли миску с рыбой прямо под нос, только что не облизывался, - жемчужинки. А шелуха небольшая не критична.

Еще до торжественного ужина дом лишился тишины. Наполнился шорохами, голосами. Гости быстро, буквально за полчаса, обосновались в своих комнатах, освежились с дороги, а потом, видимо, стало очень любопытно, и они практически все принялись изучать дом. Нет, на третий этаж никто не сунулся, но мне стало интересно, и я тоже спустилась вниз.

Дамы разгуливали, демонстрируя вечерние туалеты, мужчины по большей части сидели в креслах или любовались коллекцией артефактов, собранной Киром, ненавязчиво украшающей гостиную, в огромной витрине в углу. Переговаривались, знакомились.

Я не стала здороваться вслух (виделись уже), привлекать внимание, а тихонько спустилась и присела на свободный пуфик, понаблюдать. По поведению человека в новом месте можно многое о нем узнать. И следила я за женщинами.

Высокая, вся в черном, женщина со смоляными волосами задумчиво смотрит в окно, замерла, как статуя. Кажется, ее не интересует ничто в помещении, но одновременно чудится, что она слышит и видит здесь всё.

А в стороне пухленькая дама, которую при встрече Кир назвал Лорой, в бордовом костюме, тряся завитушками, весело беседует с молодой хрупкой девушкой в светло-кремовом платье, смотрит ее ладонь.

Девушка лет двадцати трех примерно делает селфи на фоне камина, надувает губки, моргает быстро-быстро длиннющими ресницами. Она ещё не знает, что во время ужина телефоны заберут на всё время пребывания здесь, а сделанные фото будут удалены. Пусть пока получает удовольствие. Я даже не поленилась встать и предложить помощь, а потом устроила ей роскошную десятиминутную почти профессиональную фотосессию – этому меня тоже научили в доме Юрака. Узнала, что зовут красавицу Лила, она цыганка и потомственная ясновидящая в седьмом поколении. Тут же, походя, напророчила мне новое необычное знакомство (угу, при том, что в доме дюжина незнакомых людей, а мне предстоит их узнать), и какую-то страшную тайну, которая скоро станет мне известна.

А потом головы всех мужчин вдруг оказались повернуты в сторону лестницы, я непроизвольно посмотрела туда же. По ступенькам спускалась Богиня. Да, именно так можно назвать идеальную во всех смыслах девушку, знающую, как надо одеться, чтобы моментально загипнотизировать и влюбить с первого взгляда. О, она явно умеет распоряжаться своей красотой. И это не просто красота телесная, от нее исходило такое обаяние, прямо волнами, что даже у меня дыхание перехватило. Ну и внешность, конечно: яркая блондинка с несколькими лисьими рыжими прядями в роскошных длинных волосах, высокого роста, не хрупкая, а очень даже фигуристая, она словно источала вожделение каждым жестом, каждой позой. Двигалась томно, длинные ноги в разрезе от бедра аккуратно ступали красными туфельками по ковру лестницы.

- Ого, ну ничего себе! – совершенно искренне выдохнула полная женщина, - красотка какая!

И, озвучив то, что думали все, сразу разрядила электрическое напряжение в воздухе.

Девушка на лестнице легко рассмеялась, тряхнула волосами, и, ступив на пол гостиной, бархатным голосом представилась:

- Я Виринея, Жрица Любви.

Вот так коротко, ясно и двусмысленно смело.

Глаза мужчин загорелись новым интересом. Она же обвела их взглядом, поправила локон, облизнула губы так, что можно было смело отдать весь мир, лишь бы снова увидеть, и кротко сказала:

- А здесь есть любопытные экземпляры, это хорошо.

Прозвучало вроде прямолинейно, даже грубо, но совершенно необидно. Так, что мужская часть зала дружно придвинулась к девушке, как голодные хищники, готовые напасть.

- Ну вот, - прокомментировала Лора, нисколько не смущаясь, - кажется, сейчас будет драка из-за самочки.

В этот момент сбоку, со стороны кухни, появился Кир. Только я увидела, как парень, подмигнув мне, поднял руки, беззвучно хлопнул в ладоши, и весь сладкий флер мгновенно улетучился. Мужчины словно проснулись, выдохнули и переглядывались уже вполне осмысленно.

- Дорогие гости! Рад видеть всех в сборе, прошу проследовать за мной в столовую!

Ужин проходил в приятной обстановке. И, судя по всему, по индивидуальному меню. Экстрасенсы были поражены и не скрывали этого. Такое внимание со стороны Кира к их вкусовым пристрастиям и предпочтениям было оценено, атмосфера неимоверно потеплела, а Зоя умелым ведением беседы сделала её ещё и абсолютно дружеской.

Для начала всех представили. Стараюсь запоминать людей ассоциативно, ибо с тем, чтобы сразу запомнить толпу по именам у меня проблемы.

Итак, начну с Лоры. Самая, на мой взгляд, здесь искренняя и непосредственная мадам. Невысокая, кругленького телосложения, на вид лет под пятьдесят, яркий макияж. Специализируется на картах Таро, хиромант, психолог. Сходу захотелось называть её «крестной феей». Всегда говорит прямо, находит теплое слово или шутку. Любит конфетные духи, а как по мне, от нее должно пахнуть булочками с корицей, яркими цветами и волшебством. Ага, именно такое сочетание!

Эвелина. Высокая, худая, черноволосая, черноглазая, около тридцати пяти лет, медиум - видит мертвых. Жрица смерти. Про таких говорят – «накаркала», в любой неприятной ситуации. Она и правда на вид, как галка, но не уродина, а какая-то вся потусторонняя. Мистичная. Словно одной ногой в нашем мире, а другой – в мире умерших. Немногословна, но зато какой красноречивый взгляд! Будто постоянно в режиме рентгена. Держится обособленно, наблюдает.

Такая же тихая - Полина Вереск, хрупкая скромная невысокая девушка-блондинка, около тридцати лет. Поисковик, видит фантомы, следы в пространстве, считывает с них информацию о прошлом. Может найти где и кого угодно. Несмотря на скромность и внешнюю незаметность, в миру она реально известный в узких кругах экстрасенс. Активно сотрудничает с полицией и другими службами расследований. Весь её вид – тонкий и трепетный (хочется назвать «тургеневской девушкой») кричит о том, что она и должна быть хотя бы на работе окружена крупными, брутальными, смелыми мужчинами, способными защитить, что так и есть. А вот здесь она умудрилась сдружиться моментально с деятельной Лорой и, видимо, попала под её покровительство.

Светка – попросила себя называть именно так – тихая, простая девчонка (лет двадцати пяти) с нашего двора, слегка рассеянная, чудаковатая, как пожилой профессор в Хогвартсе, живущая в своем отдельном мире, а здесь присутствующая лишь временами. Она предсказательница, вещунья, видит будущее так, словно оно с настоящим в одной точке (так сказал Кир, а Светка улыбнулась и пожала плечами). А на вид ну совершенно же обычная. Русые волосы до лопаток собраны в хвост, роста среднего, телосложения тоже вполне среднего. Увидишь в толпе и внимания не обратишь. Только растерянная улыбка блуждает по лицу. Ну, или хмурятся брови – зависит от того, что она видит незримого в данный момент времени. И кажется совсем беспомощной из-за этого.

Лила, ровесница Светки, но полная её противоположность! Цыганка – и этим всё сказано. Яркая, эксцентричная, чернобровая, с огромными губами и ресницами. Потомственная ясновидящая. Постоянно пытается быть в центре внимания.

Однако его моментально перехватывает Виринея, называющая себя Жрицей любви. В сорок лет даже Лилу заткнет за пояс с её молодостью, своей невероятной сексуальностью и обаянием женственности. Её магия - магия любви, секса, страсти. Околдовывает, зажигает, воспламеняет. Трудно устоять любому мужчине – это я увидела воочию. И, кстати, о мужчинах - пришла пора перейти к ним.

И начну с колдуна Александра Морозова. Ему двадцать пять лет, родом из Сибири, словами творит реальность (видимо потому чаще всего молчит, знает им цену и их вес), погоду меняет, зверьми управляет (его собственная формулировка). Несмотря на молодость, это крепкий высокий мужик с бородой "лесоруба" и светлыми глазами. Улыбчивый, но от улыбки мурашки бегут, смотреть ему в глаза – себе дороже, в них бездна, на краю которой опасно балансировать. Поэтому я перевожу взгляд дальше.

На самого молодого мага здесь, который представился, как Андрей Моисей – невысокий, по-подростковому тощий парень почти двадцати лет, с тонкими чертами лица и взъерошенным светловолосым затылком. Похож на младшего брата Кира, если бы тот существовал. Не выпускает из рук жезл, украшенный перьями. Это именно он по приезду высказал пожелание выбрать себе комнату сообразно своей силе, хотя в принципе довольно застенчив, не лезет вперед с комментариями, без пафоса, даже несколько напуган был поначалу такой компанией коллег, но усилием воли вернул себе самообладание. Маг стихий.

В противовес ему – коротко стриженный, под «ёжик», накаченный мачо, лет под тридцать, почти двухметровый Антон Богатырь. Целитель. Работает руками, голосом, энергия от него так и прет, и кажется, что распирает его она, а не мышцы, которые парень качает ежедневно. Гипнотизер – о чем сообщил незамедлительно (надо держаться подальше), но не злоупотребляет этим. Ну-ну, посмотрим, сколько выдержит перед искушением, глядя на Виренею.

А вот не скрывая огня смотрит на Жрицу любви Армен. Ему двадцать семь лет, рыжий - магия того самого, что льется прямо из глаз – огня. Его способность к пирокинезу тоже настораживает, надо бы запомнить, где в доме огнетушители. Своей силой Армен очищает, согревает, выжигает негатив. И что-то мне подсказывает, что именно он приглянулся Виринее.

Серьезным конкурентом колдуну Морозову (хотя здесь по правилам никто никому не конкурент!) мог бы быть Евгений Борисович Лютый. Невысокий плотный мужчина пятидесяти лет, густые брови, колючий пронзительный взгляд из-под них. Видит тонкий мир и подселенцев в людях, может их изгонять, в общем, экзорцист. Что-то подсказывает мне, что умеет и подселять. Но всем этим не пугает и не отталкивает, а внушает какое-то неимоверное уважение, прямо кожей считываешь послание: держись подальше от меня, без веской причины не приближайся.

И закончу на приятном с виду и по ощущению мужчине - Эльдар, лет сорока пяти, невысокий, худощавый, но жилистый, крепкий, черноволосый с чуть раскосыми черными глазами шаман. Самый тихий и неприметный среди магов мужского пола в этом доме. Сядет скромно в уголочек и тихонечко постукивает в бубен. Говорит, что работает с магией времени. По ощущениям напоминает моего Ману.

Вот такие собрались разные и интересные персонажи. Я с удовольствием буду общаться и даже приходить на их мероприятия, практики, когда выдастся свободное время. Потому что первостепенно всё-таки займусь своими делами. Во многих местах хочу побывать и столько увидеть! После обучения в «закрытой школе» у Юрака жажда свободы во мне вспыхнула с новой силой. И хорошо, что Кир не стал ограничивать, благосклонно отнесся к моим пожеланиям.

Ну, а пока мы все здесь, и ужин продолжается.

Немного поговорили о погоде, политике, трендах, магии, потом вскользь прошлись по истории этого дома и территории вокруг. Я не вслушивалась в разговор, больше, чем эти люди, меня интересовала сегодняшняя находка в глубине леса. Хотелось поскорее удрать в комнату, переодеться в удобное и засесть за комп - в нем есть карта острова с отмеченными на ней жилыми или подсобными объектами. Но приходилось соблюдать этикет: улыбаться, кивать, кушать и иногда парой слов откликаться на происходящее.

А после ужина все перешли в гостиную, куда подали напитки. Ненавязчиво звучала тихая, спокойная музыка. Был объявлен несерьезный вечер: можно отдыхать как угодно. Кто-то у распахнутого окна закурил сигару и попросил чашечку кофе. Кто-то перешел на бильярд в уголке за шкафом. Девочки собрались вокруг Лоры, весело хохотали, обсуждая что-то. Виринея в одиночку танцевала в отблесках камина, но её телодвижения не были сейчас столь чарующими, полагаю, за счет присутствия Кира. Каким-то образом он ощутимо гасил эту магию.

Я же, ловко подвернув подол платья, с ногами угнездилась в кресле у книжного шкафа, помахав ребятам, мол, попозже подойду. Люблю наблюдать со стороны.

Вечер складывался томным: взрывы смеха, постукивание шаров, запах кофе и приглушенные переливы музыки. Блеск глаз колдуна Морозова, отражающих огонь камина, его взгляд, ласкающий танцующую Жрицу любви. От компании девушек отделилась Лила, покачивая бедрами присоединилась к Виринее. Кидает (ревнивые?) взгляды в сторону сибиряка.

Мимо проскользнула Анимаиса, шепнула мне, наклонившись, в самое ухо, что они с Седриком прогуляются немного. Убежали, держась за руки.

Чудаковатая Светка прилипла к шкафу, водит пальцами по корешкам книг. Потом так же плавно переходит с них на шкаф, огибает, скользит по стене уже всей ладонью. Словно читает дом руками.

Эльдар тоже вне суеты. Уединился на пуфике сбоку от лестницы, задумчиво вертит в руках какой-то круглый металлический амулет, взгляд рассеянный, словно он не здесь. Имеет право.

От окна махнул Мануэль, наклонил голову вопросительно. Кивнула, и он направился ко мне. Нарушать уединение можно лишь с разрешения – человеческие нормы морали. В этом доме, по крайней мере.

Я подвинулась, и мы вдвоем с Ману поместились в объятиях кресла, свернулись единым калачиком. Стало тепло и спокойно на душе. Только он умел мое сердце погладить так бархатно, что оно начинало напевать песню блаженства.

- Ману, - шепнула едва слышно, - как я рада быть здесь, с вами.

- Писко, моя девочка, - он легонько коснулся губами моего виска, - знал, что вернешься, ждал.

Мурашки побежали по спине, сладкие, щекотливые, прижалась к своему индейцу ещё теснее. Вспомнила вдруг слова Дона Хосе: «Мануэль однажды станет шаманом, всё предопределено. И тогда его Сила потечет лишь в этом направлении. Он будет ходить дальше и глубже. И отдалится от людей.»

- Только не от меня, - прошептала одними губами.

Комната словно закружилась. Мягкое сияние тусклых ламп поплыло. Время помчалось кометой, разрывая космос нашего пространства. Едва слышный звон монисто вернувшейся Анимаисы, танцующей рядом с Лилой и Виринеей, трескучие вспышки искр в камине, шепот барабанов Эльдара, негромкий смех и воркование Лоры – всё это создало какое-то странное ощущение безвременья, обволакивающего, словно одеялом. А потом я подняла глаза, и голова закружилась сильнее. Сибирский колдун сидел у ног Виринеи, а смотрел в упор на меня. Через весь холл его взгляд летел стрелой и вонзался, ввинчивался, вызывал головокружение и тошноту.

«Есть вещи, в которые не вовлекут даже чары. Люди сами создают свой путь, не повинуясь чужой воле, а делая выбор. И их предпочтения – кирпичики в будущем доме-обители их души» - я улыбнулась. Дон Хосе был прав в каждой своей меткой фразе.

И ему вторил сейчас Юрак: «Нет «нормальных» людей, есть закрытые, не ведающие себя. Все мы можем, каждый своё!» И вот здесь и сейчас я поняла, что это правда. Мы все, по сути, маги. Но кто-то активно создает свой путь силой и верой, а кто-то спит и повинуется силе чужой.

Как только я улыбнулась, Александр кивнул и перевел взгляд на танцовщиц.

Но время не возобновило своего движения.

Как я понимаю Светку. Всё есть в одной точке: здесь и сейчас.

И прошлое, и настоящее, и будущее.

Тайны, тайны тайны…

«Тайны, тайны тайны…»

Засидевшись допоздна за компьютером, изучая остров по карте, я, тем не менее, проснулась на рассвете. Летом он случается рано, и я порадовалась, что окна комнаты и балкон выходят на восток.

В одной сорочке, закутавшись в уже изрядно потертую лоскутную накидку Ману, которая была мне дороже любых дорогих кардиганов от Дольче Габбана, вышла под открытое небо. Чувствовалось, что днем будет жарко, но пока прохлада чуть пощипывала кожу. Приспустив с плеч теплую ткань, я потом и вовсе её сняла, дав телу дышать.

Люблю живые рассветы. В Доме у Юрака они были импровизированные, морочные, ненастоящие, просто виды в окнах, пусть даже и в онлайн режиме. На Северном полюсе всё иначе. Как же давно я не медитировала под настоящим рассветным солнцем!

Оперлась о деревянные перила, закрыла глаза.

Там внизу расстилались, пробуждались джунгли, многоголосье птиц и зверей доносилось отовсюду. Справа блестел океан.

Тот же самый, что поглотил Балтазара.

Я встряхнулась, попыталась отключить голову. Странный сумбур.

Запела мысленно мантру приветствия солнцу, которой научили меня ведьмы-кальяуалья, мантру на их языке. По телу побежали теплые ручьи энергии, сливающиеся в один поток, едва выглядывающее из джунглей солнце внезапно стало жарким, касалось светом, как горячими руками, раскаленный шарик. Когда жар стал нестерпимым, я распахнула глаза, возвращаясь в прохладу, как в ледяную воду. И тут же ощутила взгляд. Скосила глаза.

Этажом ниже, левее, на своем балконе стоял Морозов. Обнаженный по пояс, видимо, тоже практиковал что-то при первых лучах, но сейчас – просто стоял и смотрел в мою сторону.

По коже побежали мурашки, когда он улыбнулся, но потом колдун просто молча помахал, по-дружески, отвернулся и продолжил разминку. Я стряхнула оцепенение. Кричать «привет» было поздновато. Потом внезапно сообразила, что одета весьма условно и юркнула в комнату. Щеки горели. То ли от стыда, что мной в открытую любовались полуголой (хотя раньше не сталкивалась с таким, вообще не смущалась подобных вещей, а тут будто осознала, что не всем это кажется естественным и нормальным), то ли от того, что сама стала свидетельницей чужой обнаженки. Тьфу, ну и заморочки!

Села, подышала глубоко, привела себя в нормальное состояние духа и призадумалась. Планы на день были вполне конкретные: приоткрыть дверь в тайну в буквальном смысле – ту, что в джунглях. И лучше реализовать этот план до завтрака, пока все спят. Любопытство настолько терзало бедную «Варвару», что аж нос зачесался.

Быстро переоделась в удобные футболку и шорты, выглянула в коридор и, крадучись, пробралась к общему балкону нашего этажа. Слава Богу никого.

С торца дома было не видно окон и балконов личных комнат, и я могла улизнуть незаметно.

Но когда уже оперлась о перила, собираясь залезть и в прыжке стартовать с них (это куда интереснее, чем взмыть с места), застыла от тонкого голоска сзади:

- Привет!

Вот уж кого не ожидала увидеть здесь и сейчас. Светка – взъерошенная, в наспех накинутом халатике, видимо, только проснулась и зачем-то отправилась бродить по этажам.

- Привет, - я улыбнулась максимально тепло, - а ты что здесь делаешь?

- Гуляла по лестнице и увидела тебя, - пожала плечами чудачка, - решила поздороваться.

- О’кей. Просто здесь нельзя находиться гостям.

- Знаю, прости, я ненадолго. Хотела поблагодарить!

- За что? – зевнула.

- За освобождение пленницы, - Светка смотрела удивленно, - за то, что не побоялась врага и сделала по совести!

- Подожди, что? Какой пленницы, какого врага, - остатки сонливости слетели с меня мгновенно.

- Ну, Кирилл, хозяин этого дома. Он теперь для тебя опасный очень. А ты будто бы дружишь с ним, как удается притворяться так правдиво?

Тут я уже совершенно растерялась.

- Света, ты о чем? Мы с Кириллом не враги, чем он опасен?

И тут Светка на миг задумалась, а потом ойкнула и закрыла ладошкой рот. Быстро проговорила глухо:

- Опять опередила время. Вот же дура. Прости! Забудь!

И опрометью убежала.

А я стояла и пыталась понять, что вообще происходит и что означает сказанное?

Потом решила последовать совету Светки и просто выкинуть из головы. Тем более, солнце стремительно поднималось, снизу, с кухни, уже доносились какие-то звуки, видимо, персонал занялся обычными делами. Через час завтрак. Надо лететь.

Спрыгнув с парапета, вновь заметила Арама на обходе. Это что – программный бот острова, когда ни выглянешь – всегда и везде его встречаешь? Хорошо, что он не видит парящую над дорожками и клумбами меня. Поднялась повыше, заметила, что многие экстрасенсы отнюдь не спят, а на своих балконах тоже что-то практикуют: кто цигун, кто медитацию, а кто и просто зарядку делает. Зауважала. «Кто рано встает, тому Бог дает» - реально ведь так. Помахать бы им, но бесполезно, сейчас я невидимка.

Рассекая воздух, стрелой, рванула по известным мне координатам.

Какое-то время покружила над странным укрытием в джунглях, прежде чем решилась спуститься. Походила немного по небольшой утоптанной площадке перед дверью, коснулась её, но не обнаружила ни ручки, ни замка, лишь сенсор, похожий на домофонный. Очень странно. Этого холма нет на карте, никакой информации о нем в описании объектов острова. Любопытство разгоралось всё сильней.

А потом, сквозь клекот, повизгивание и переливы песен джунглей я услышала глухой рокот. Сюда явно приближался транспорт. Первый порыв был просто взлететь и зависнуть над дорожкой, но повинуясь странному интуитивному импульсу, я юркнула в лес, за ближайшее дерево, и уже оттуда стала наблюдать.

Из джунглей выкатился мопед, за рулем без шлема сидел Кир. Подъехал вплотную к двери, припарковался, слез с транспорта, огляделся вокруг, шагнул и приложил к сенсору брелок. Дверь пискнула едва слышно и стала автоматически открываться. Когда она распахнулась, Кирилл не стал входить внутрь, оставался на месте. Лишь слегка заглянул и негромко позвал:

- Инес!

Через пять секунд оттуда выскочила маленькая собачка непонятной лохматой породы – клубок шерсти, с повизгиванием закружилась вокруг Кира, он как-то на автомате потрепал её по холке. А следом выбежала девушка. Невысокая, смуглая, с длинными смоляными волосами и огромными глазами. Красавица.

Кинулась к парню на шею, осыпая поцелуями, а тот обнимал её и гладил по волосам. Картинка была настолько прекрасной и сентиментальной, что мне стало даже неловко подглядывать. А в следующий момент я едва не спалилась. Собачка, учуяв чужого, с лаем бросилась в мою сторону. Я отступила на шаг, второй, а потом подпрыгнула и слегка зависла над землей. Бесполезно, она меня видела, хоть и не могла уже достать. Для животных мы заметны всегда.

Она лаяла и лаяла, я услышала голос девушки:

- Сэм, что там? Ну-ка, ко мне!

И голос Кира:

- Поохотиться решил?

Искушать судьбу я не стала и аккуратно полетела прочь, лавируя между деревьями, не поднимаясь над ними, распугивая птиц, бабочек и обезьян на своем пути. Собака некоторое время преследовала, а потом потрусила обратно. Я удалилась на безопасное расстояние и вот там уже набрала высоту.

Летела и размышляла. Значит, это секрет Кира - его тайная любовь? Зоя ничего не рассказывала о девушке, живущей в джунглях, когда представляла нам всех обитателей острова. Как там её имя – Инес? Стало понятно, что расспрашивать точно не стоит.

Так ничего не предположив, вернулась в Дом огорошенная.

А там уже вовсю кипела активная жизнь.

Экстрасенсы после первой ночи адаптировались настолько, что чувствовали себя, буквально, как дома. Бродили по дому в пижамах и халатах, общались, смеялись и вели себя, как обычные люди. Без наносного пафоса. Прав был Седрик, шелуха слетела и обнажила людей с тем или иным образом проявленной Силой, но вполне себе нормальных.

Ко мне у лестницы метнулась Анимаиса:

- Таис! Ну, куда же ты пропала?

- А что?

- Через десять минут завтрак, стол накрыт, Зоя тебя ищет.

- Я полетала вокруг.

Не успела удивиться, зачем понадобилась хозяйке дома с утра пораньше, как Мася схватила за руку и потащила через холл к столовой, шепча по пути:

- На первом завтраке с гостями должны быть абсолютно все. Будет ритуал. Увидишь сама.

Глядя на взволнованное лицо подруги, заинтересовалась. Ритуал за завтраком? Кир ничего не говорил. Кстати, а он успеет вернуться со своего свидания вовремя?

И уже через минуту услышала голос хозяина в гостиной. Он на сверхзвуковой, что ли, добирался?

- Таисья, - раскрасневшаяся Зоя покачала головой, - я уж подумала, что наша птичка опоздает или вовсе пропустит трапезу.

- Не знала, насколько это важно, - растерялась я.

- Всё готово, - впорхнула из кухни голубоглазая Оксана, - подавать горячее?

- Важно, - кивнула Зоя взволнованно, - увидишь! Оксаночка, дай знак Кириллу и распоряжения Алевтине.

А потом повернулась к нам с Масей, поманила.

- Девочки, за стол!

А тут и Седрик с Ману подоспели и отвели нас на наши места. Только уселись за красиво сервированный стол, украшенный яркими цветами, как в столовую вступили наши гости.

Летнее рассветное солнышко красиво расчерчивало светом нежно декорированную бежевым гипюром столовую, ветерок колыхал невесомые занавески на открытых окнах, пение птиц и морская свежесть одновременно влетали и наполняли дом. Как на акварельных рисунках. Хотелось улыбаться и ни о чем не думать.

За ужином восприятие было совсем другое – свечная люстра высоко под потолком отбрасывала тени на стены так, что интерьер казался более фантасмагоричным, чем воздушно трепетным, как сейчас.

И каждый из экстрасенсов, ступая в столовую, замолкал и начинал расслабленно улыбаться. Атмосфера (подозреваю, что вдобавок искусственно созданная Киром не только на уровне обоев и освещения) умиротворяла и пробуждала добрые эмоции. Завтрак в раю, идиллия

Все рассаживались, а Алевтина с девочками уже несли из кухни разногабаритные подносы и подносики, катили на тележках напитки. Блюда были снова индивидуальными. Кто-то получил яичницу с беконом, кто-то легкий салатик, кто-то кашу, мюсли, гранолу и другие изыски. Бутерброды всех мастей соседствовали с фруктовыми, сырными, овощными нарезками и канапе.

Немногословная Кристина поставила передо мной плоское блюдо с салатницей на высокой ножке. Любимый фруктовый салат! Я аж зажмурилась от блаженства. В Доме Юрака без него не обходился ни один мой завтрак. Но как они узнали?

Впрочем, какая разница. Я привыкла, что нет ничего невозможного для тех, кто видит больше, а Кир, вероятно, один из таких людей, иначе не выстроил бы подобное дело и не управлял бы им. Он собирает вокруг себя проявленных людей Силы, а тут какой-то салатик…

Я, предвкушая, схватила вилку, как и все остальные, зазвенев приборами, но была остановлена рукой Ману, мягко коснувшейся моего предплечья, и голосом Кира:

- Доброе утро, уважаемые гости! Прошу минуту внимания!

Воцарилась тишина, руки замерли на полпути к тарелкам.

- Прежде чем мы все приступим, я хотел бы предложить вам небольшой, но важный ритуал. Он проводится один раз, на первом совместном завтраке, и служит объединению всех, кто находится здесь. Мы создадим общее поле, в котором будем все эти дни расти и наполняться. А потом закрепим единство совместной трапезой.

Он сделал паузу, а уже через секунду экстрасенсы загомонили.

- Насколько это для каждого из нас магически безопасно? – вопросил Андрей Моисей, глядя с подозрением, - присоединяться друг к другу.

- И для чего нужно это единство? – напрягся Армен, - всех со всеми. Э, мы разные, как вода и пламя, что получится в итоге?

- Интересное дело, - Лора подперла подбородок рукой, - что-то подобное я уже пробовала.

- Я не против соединиться, - томно улыбнулась Виринея, - но за последствия не отвечаю.

- Кому страшно, - весело сверкнул глазами колдун Морозов, - может сбежать, пока не поздно. Я - за слияние! - и уставился почему-то на меня.

Да, смутилась, потому что мне почудилась двусмысленность какая-то в его голосе. А потом и вовсе покраснела, чертово воображение!

- Спокойно! – Кир обезоруживающе улыбнулся, поднимая руки ладонями к присутствующим, - это обязательное действие, описанное в контракте, как совместная медитация по укреплению содружества. И я могу успокоить вас – ничего нет в ней страшного, опасного или вредного ни для одного из вас, мои дорогие. Зная те традиции, в которых вы работаете, ваши способности и особенности, я утверждаю, что медитация абсолютно нейтральна, однако даст каждому из вас лучшее чувствование и понимание друг друга, усилит по всем планам. Мы на какое-то время станем здесь энергетически одной семьей, сплоченной и устремленной к совершенствованию каждого из ее членов. И поверьте – вам понравится результат!

Столь проникновенная речь не могла остаться неоцененной. И даже если в начале кто-то засомневался и чуть поворчал настороженно, к концу убедительной тирады несогласных не осталось.

Экстрасенсы отложили вилки и ложки и приготовились внимать подробности. А Кир повернулся к Зое, сидящей рядом, кивнул.

- Вы, наверное, видели в кинофильмах, как христиане молятся перед едой, взявшись за руки? – весело начала она, потом, увидев, как поморщились некоторые ведьмы, сменила тон, - это всего лишь образ того, что будем сейчас делать. Всё просто: мы возьмемся за руки, образуем замкнутый круг, по которому пустим поток энергии. Не переживайте за разность наших потенциалов и сил, с которыми работаем. Энергия – она одна, импульс, а силы – ее каналы – разные проводники одного потока.

Кто-то хмыкнул, кто-то пожал плечами, но в целом возражений не было.

Под руководством Кира мы взялись за руки, закрыли глаза. Слева я ощущала мягкую теплую ладошку Анимаисы, справа мою сжимала крепкая рука Мануэля. Вот сидела бы так и сидела.

Не успела блаженно расслабиться, как меня накрыло. Мощное ощущение жара, пришедшее слева. Я почувствовала, как беззвучно охнула Мася. Горячий поток прошил тело, наполнил его, потек дальше. И следующие минут пять мы все сидели, замерев, проводили закольцованную энергию. Как водопроводные трубы, по которым пустили горячую воду. Я улыбнулась до ушей от пришедшего в голову сравнения. В голове было пусто, словно поток этот вымыл все мысли.

А когда напор потихонечку снизился, ослабел, и ощущение жара, наконец, сменилось легкой прохладой, Кир попросил всех открыть глаза и разрешил разомкнуть руки. Все сидели размякшие, распаренные, умиротворенные, на парочке лиц читалось потрясение, кто-то, как я, расслабленно улыбался.

- Вот и всё, - кивнул Кир, - теперь мы, можно сказать, магические собратья. Никто не сможет причинить зло другому своей силой, а если захочет – причинит вред и себе. Советую не пробовать.

- А что, бывали магические войны в пределах дома? – шепотом спросила я Ману.

- Были попытки, - лаконично ответил тот.

- Все люди разные, - шепнула Мася, - а некоторые колдуны тщеславны, любят меряться силой.

Вот это да. Тогда Кирилл правильно сделал, техника безопасности прежде всего. Потому что если вспыхнут страсти, предпосылки к которым я видела вчера на ужине, нам ещё обмена файерболами не хватало тут.

Ну, а дальше завтрак начался буднично, и даже разговор завязался всех со всеми на тему, у кого как ночь прошла, как здесь чудесно и что ожидает всех сегодня. Я слушала вполуха, потому что участвовать во всем этом не сильно горела желанием. У меня другие планы выстроились ещё до приезда экстрасенсов, и присутствовать на мероприятиях собиралась лишь косвенно. И то лишь на тех, на которых Зоя будет настаивать. К счастью, она сказала, что я не обязана, ну разве что на финальной, последней медитации. Хотя, было бы полезно по мере сил всё-таки включаться в общие процессы. Участвуя в чужих практиках, приобретаешь опыт новых состояний, проживаешь их через ведущего, это очень обогащает. Я кивнула и сделала вывод, что свободна.

И как только трапеза закончилась, я попыталась улизнуть раньше остальных. Но на лестнице настиг голос:

- Таисья!

- Да, Александр? - я остановилась на первой ступеньке и обернулась.

Колдун подошел поближе.

- К чему так официально, просто Саша.

- Тая, - согласилась я на условия игры.

- Вижу, что не горишь желанием идти на ретрит? Сейчас бенефис Эвелины, наша жрица смерти, - он усмехнулся, - не простит прогула. Смотри, обидится.

- Я переживу, - заверила, надеюсь, что убедительно.

- Мне хотелось бы поговорить с тобой наедине, - Морозов сменил тон на серьезный, - в других обстоятельствах. Может быть, прогуляемся, когда будешь свободна?

Я растерялась. О чем нам с ним говорить тет-а-тет? Или это такой завуалированный флирт?

- Ни в коем случае, - качнул головой Александр, - всего лишь взаимовыгодное сотрудничество.

Он ещё и мысли читает?

- Мысли нет, но эмоциональный настрой вполне. После общей-то медитации.

- Алекса…Саша, - смотрела на него со ступеньки лестницы, но всё равно была ниже ростом, потому пришлось задирать голову, - я не против задушевных бесед, почему бы и нет. Не понимаю, правда, в чем мы можем посотрудничать, ну да ладно. Сегодня вечером?

- Отлично, - он снова заулыбался, только сейчас эта улыбка была неприкрыто самодовольной, - в шесть на общем балконе.

Развернулся и ушел, не дожидаясь ответа. Полагаю, он осведомлен о расписании дня и точно знает, когда есть возможность. Но всё-таки так безапелляционно назначать, не поинтересовавшись моими планами! Ладно, посмотрим вечером, к чему всё это.

Чей-то жесткий и острый, как игла, взгляд ощутимо вонзился в грудь. Я перевела глаза и увидела автора. Эвелина стояла у входа в столовую и сверлила меня пустыми глазами. Бррр, она какая-то слишком потусторонняя. Сейчас, после общего энергопотока, мне показалось, что я улавливаю, как и Александр, чужие состояния. И жрица смерти была явно не в духе. Это странно, учитывая, что через десять минут её выход на «большую сцену» ретритного зала. Я старательно мило, хотя и криво, улыбнулась, кивнула женщине, а потом мгновенно забыла о ней и побежала вверх по лестнице.

Предстояли дела поважнее.

Меня ждала Инес, хотя ещё не знала об этом. И когда ещё разгадывать тайны, как не в столь удобный момент: Кир будет занят экстрасенсами, путь свободен.

Новое и старое

«Новое и старое»

Перед полетом в джунгли я еще раз попытала комп и интернет. Глупости, конечно, но помня форму острова, я попробовала хотя бы приблизительно найти, вычислить, где он находится на картах. Казалось бы, можно же спросить у ребят или хозяев дома, но не хотелось выказывать подобный интерес, видя, какую секретность создали вокруг территории. Да и Кира я пока плохо знала, как он воспримет такие расспросы? Впрочем, навскидку результат был нулевым - всё равно, что искать нужную песчинку на пляже - а времени не так много. Ночью продолжу.

Я выглянула аккуратно в коридор – в доме воцарилась тишина, видимо, все перешли в зал для ретрита. Пожалуй, пора лететь.

И уже оказавшись у бункера, поняла, что не знаю, как дальше быть. Постучать и прикинуться, что заблудилась, или попытаться подкараулить, когда Инес выйдет наружу. Выбрала второй вариант, спрятавшись в кроне дерева. И это случилось достаточно быстро. На тропинке неожиданно появился Арам с каким-то свертком подмышкой, бодро прошагал к двери бункера и несколько раз стукнул раскатисто по металлу. Через полминуты дверь приоткрылась и – о чудо – девушка не пригласила охранника войти, а вышла сама наружу. Они благополучно отошли в сторонку, о чем-то негромко переговариваясь, чем я и не преминула воспользоваться. Дождавшись, пока беседующие стояли спинами ко входу, подлетела и впорхнула внутрь.

Длинный, узкий, темный, чуть подсвеченный, коридор, загибающийся влево. Я не опускалась на землю, летела по нему, благо потолок позволял. Сразу за поворотом несколько закрытых комнат по обе стороны продолжения коридора, а оканчивается он распахнутой дверью, из которой льется теплый яркий свет. Отправилась туда.

Огромный зал, освещенный множеством ламп по бокам и сверху. В центре камин, вокруг него мягкие диваны с кучей подушек, этакая лаунж-зона.

Сбоку слева обнаружился бар с кучей напитков, при ближайшем рассмотрении оказавшихся сплошь безалкогольными: лимонады, соки. Интересно.

Стены увешаны картинами, в основном, пейзажи гор и изображения людей. Я опустилась на ноги и пошла по периметру, разглядывая. Из любой точки взгляд активно притягивал огромный женский портрет, висящий в центре, над камином. Смуглая пышноволосая красавица, неуловимо чем-то напоминающая Инес, но явно старше. Такая роскошная, что залюбовалась.

- Это моя мама, - я вздрогнула и обернулась, - кто ты и что здесь делаешь?

Инес стояла в дверях со свертком в руках и довольно дружелюбно, хотя и слегка взволновано, глядела на меня.

- Я… - вот тут надо было заготовить заранее, что сказать, а я растерялась. Слишком необычными оказались интерьеры бункера. Хотя, чего ожидала? Темных сырых катакомб? И Инес застала врасплох.

- Выпьешь чего-нибудь? – как-то очень неожиданно легко и по-светски предложила она, подходя к бару, засовывая сверток под стойку.

- Ммм, да, сока, пожалуйста, - сообразила я.

- Апельсиновый, яблочный, вишневый, - перечислила гостеприимная хозяйка.

- Вишневый.

Я по-прежнему не знала, как начать разговор.

- Ты ведь из гостей Кира, заблудилась в джунглях?

- Как ты узнала?

Инесс помолчала, потом приблизилась со стаканом сока и уже без улыбки, в упор, уставилась пытливо.

- Всё-таки?

- О’кей, нет, я не из гостей. Из Союза, - раскололась я, не понимая, почему вот так взяла и выложила.

Но лицо девушки посветлело.

- Я так и подумла, - улыбнулась она вновь, - какие у тебя способности?

- Как ты поняла? – настала моя очередь пытать.

- Элементарно. Ты не похожа на испанку, а при этом мы понимаем друг друга, - развела руками Инес, - такое возможно только между своими, я знаю. Ну и потоком отличаешься. Какие у тебя способности?

Она отошла за соком уже для себя.

- Я умею летать, - ответила, чуть помешкав.

Инес вернулась с апельсиновым, уселась на диван и махнула мне призывно. Я устроилась напротив, на другом. Похоже было бы на дружеские посиделки, если бы наше общение не было первым и пока недолгим.

- Вот это да, круто, наверное, - покачала головой моя собеседница, - я с такими ещё не встречалась. Меня, кстати, Инес зовут.

- Тая. А что умеешь ты?

Тут замешкалась уже девушка. Она сначала открыла рот, чтобы сразу ответить, а потом будто наткнулась на стену, отвела глаза и уклончиво выдала:

- Передавать. Распределять. Забирать. Прости, больше сказать не могу. Так как ты оказалась здесь? Кир знает?

- Нет, не знает, - я отхлебнула сока, собираясь с духом, - и прошу тебя ему не рассказывать. Знаешь, это всё мое любопытство. Утром летала над лесом, любовалась джунглями, и сверху увидела вход. Ну и тебя с Киром. Вернулась, потому что стало жутко интересно, кто здесь живет и почему не со всеми в доме.

Инес молчала, поблескивая глазами. Я продолжила:

- На карте это место не обозначено. У Кира не стала спрашивать, решила разузнать сама и познакомиться заодно.

- Ты недавно здесь, – размышляла Инес, - новенькое приобретение Кирилла? Не обижайся, это даже комплимент, потому что Кир приглашает сюда самых-самых, а уж в Союз кого попало точно не позвал бы. Видимо, увидел в тебе огромный потенциал. Расскажешь, как нашел?

- Сначала ты.

Она задумалась на миг, а потом тряхнула головой.

- Ай, ладно! Ничего криминального не будет, если мы пообщаемся. Тут так скучно, ты единственная из компании, кто заглянул в гости, почему бы и нет. Тая, знаешь же о силе Кира, его способностях?

Я кивнула, вся превратившись во внимание.

- Мы познакомились пару лет назад, мне тогда было четырнадцать, в Агуас Кальентес. Это в Перу. Я родом из Аргентины, приехала туда к подруге, а Кир прилетел, чтоб посетить Мачу Пикчу. Ну и пересеклись. Я тогда уже сознательно баловалась своими способностями, играла чужими человеческими потоками, перенаправляла. Фокусничала, в общем. А Кир это увидел и прокомментировал вслух прямо в моменте. А потом предложил помочь развить и найти этому применение, обучить, короче. Так мы начали встречаться. Он приезжал потом ко мне в Санта-Роса часто. И в прошлом году забрал меня сюда.

- У вас…отношения? – опешила я.

- Да, - спокойно кивнула Инес, - а ещё я работаю на него.

- Но почему ты живешь не в доме со всеми, а здесь?

- Так надо. Так решил Кир. Здесь довольно уютно, правда?

- Твои родители, что они об этом думают? – я удивилась с возраста девушки: решила уехать из дома в пятнадцать лет, и ее спокойно отпустили неизвестно куда и непонятно с кем?

Инес слегка потухла. Потом перевела взгляд на портрет над камином, и он снова потеплел.

- Ты же помнишь, - тихо сказала она, - что происходит, когда мы долго не видимся с семьей.

От ее слов по коже холодок прошел. Да, я знаю. Нас просто и очень быстро все забывают.

Залпом выпила сок и сжала стакан в ладонях.

- Мне нет смысла возвращаться. Уже. Но здесь я приношу своей семье больше пользы. Маме.

Инес говорила отрывисто, словно вот-вот заплачет. Она закусила губу. Я не перебивала, потому что вдруг поняла, что ей нужно выговориться, и насколько она одинока здесь, как ей сложно без этой возможности. Это у меня есть целый мир, а у нее только Кир. Она здесь, как в добровольном заточении. В плену у своих чувств или есть что-то ещё?

- Моя мама больна. И Кир спас её. Спасает. Поддерживает своей силой. Я ему сильно обязана.

- Ты здесь поэтому? – ужаснулась я.

Она сидела, опустив голову, а когда подняла – в глазах стояли слезы.

- Когда он исцелил мамочку, предложил мне поехать с ним, работать на него. Я не решилась, тогда Кир сказал, что вернет всё, как было. Что…что… убьет маму. Я согласилась. Нет! – воскликнула она, видя, как я в шоке закрыла рот рукой, - сейчас всё по-другому. Я полюбила его и больше не мечтаю вернуться домой. Здесь мой дом. Правда, Тая! И я даже благодарна Киру.

- Инес, ты понимаешь, что это ненормально, вот так жить, в бункере? Почему он тебя прячет?

- Говорит, что я слишком важна для нашего общего дела, и что никто не должен знать обо мне.

Она съежилась, залезла с ногами на диван, обняла одной рукой колени. Смотрела на меня жалобно, глазами маленькой девочки.

- А можно спросить, что именно ты для него делаешь?

- Я не могу ответить, Тая, это под запретом. Никому нельзя этого говорить. Пожалуйста, не спрашивай!

Столько мольбы было в глазах, что я осадила свою решительность и напор.

- Хорошо, - просто ответила и получила в свой адрес взгляд, полный благодарности.

Мы посидели молча.

А потом я заговорила и вдруг рассказала ей всё о себе. О своей семье, даже о родившемся братике, о знакомстве с ребятами: Седриком, Ману, Анимаисой, о скитаниях по миру, о жизни в доме Юрака, о возвращении. Инес слушала, затаив дыхание. Она так включилась в мой рассказ, что эмоционально переживала его: смеялась, когда я рассказывала о наших приключениях с Седриком, краснела и стеснялась, когда речь шла о Ману, с завистью улыбалась, узнав о ведьмах-кальяуайя, восхищенно вздыхала, слушая о заданиях Белого колдуна, плакала над гибелью Балу. Мы потеряли счет времени, но не могли оторваться друг от друга. Ее одиночество наполнялось моей жизнью, а моя тоска – ее теплым участием.

- Спасибо за откровенность. Ты столько всего пережила, узнала и увидела за такое короткое время, - сказала Инес в конце, потрясенно. Она пересела ко мне поближе, прикоснулась к руке.

- И ты могла бы! Увидеть мир, ощутить его, пережить множество интересных событий, познакомиться с разными людьми. Хочешь, помогу?

- Тая, нет. Я не могу. Но мне очень ценно то, что есть вот прямо сейчас, - Инес снова плакала, но на этот раз с совершенно нежным выражением лица, - ты можешь дать мне это снова? Можешь подарить чуть-чуть своей дружбы? Мне не нужно много людей. Достаточно Кира и тебя.

Я заверила девочку, что она может рассчитывать на это. Только вот если я ей буду нужна – как узнаю об этом?

Инес рассказала, что у них с Киром есть возможность переписываться только через локальную сеть с компьютера и одна тревожная кнопка на случай чрезвычайной срочности. Телефона у Инес не было. Мы обменялись сетевыми координатами и стали прощаться, пора было лететь обратно.

- Спасибо, - на прощание новая подруга обняла меня крепко-крепко, - я не скажу Киру о нашем маленьком секрете, но ты прилетай ещё, Тая!

В коридоре нас встретил вертлявый Сэм, единственная живая душа и отрада Инес в заточении, она нас познакомила, подружила, теперь и собака знала меня, как свою.

Улетала я в смешанных чувствах.

Ощущение, что что-то здесь не так, никак не покидало меня. И обед прошел в тумане сумбурных мыслей. Слава Богу, остальные из Союза были очень заняты экстрасенсами, ретрит набирал обороты, наши гости уже на первом сборе-занятии у Эвелины активно раскрывались друг за дружкой, показывали свои способности, взаимодействовали. Ману потом сказал, что всё прошло очень здорово. Но я не жалела, что не пошла – там в джунглях, в маленьком бункере, интереснее!

Однако я слегка забыла про Инес, когда в послеобеденное время ко мне прокралась Анимаиса, посплетничать по-девчоночьи. Она так соскучилась, что просто накрыла меня лавиной эмоций и новостей. Мася была всегда весьма наблюдательна, большей частью неактивна и, не слишком вовлекаясь в дела, со стороны подмечала то, что обычный человек в самой гуще событий заметит далеко не сразу. Проницательность – ее второе Я.

И вот подруга поделилась ворохом заметок:

- Виринея, жрица любви, похоже, положила глаз на Антошу-богатыря, который ей практически в сыновья годится, флиртует с ним неприкрыто. А вот Лютый ее люто раздражает, хотя больше ей по возрасту подходит. На ретрите Эвелины они чуть не подрались из-за несовпадения взглядов. Получили первые предупреждения.

- Горячие взгляды на Виринею метают и Андрей с Арменом. Это понятно, она словно магнит, околдовывает мужчин. Но не всех. Александр и Эльдар совершенно безразличны к ее чарам.

- Лила и Полина – такие разные – подружились! Цыганка взяла словно бы опеку над хрупкой девушкой, чем не очень довольна Лора. А еще Лора симпатизирует Андрею, но как-то по-матерински, и если верить интуиции Маси – хочет Андрея и Полину свести.

- Это за пол-дня знакомства уже такие страсти закипели? – удивилась я, - вот это да! И как ты всё это улавливаешь?

- Номинально у них были сутки на знакомство и узнавание друг друга, - улыбнулась Анимаиса, - плюс, мы энергетически сроднились же. Но да, я сильно заранее могу предсказать направление чужих чувств и эмоций. Проверила на предыдущих группах. Со мной даже Кир советуется!

- Шикарно, - я схватила подругу за руку, - а что об Александре можешь сказать?

Не стала упоминать о назначенной на вечер встрече.

Мася помрачнела слегка.

- Если для себя интересуешься – будь осторожна с ним.

Мурашки побежали, поспешила помотать головой:

- Мне-то это зачем? Просто любопытно, ты говоришь, чарам Виринеи не поддался.

- Да, он сильнее, чем думают остальные. Себе на уме, - Анимаиса слегка задумалась, будто отлетела куда-то. Мне почудилось, что сейчас она считывает информацию с невидимого источника.

Поспешила воспользоваться, пока девушка в потоке.

- А ему нравится кто-то здесь?

Анимаиса перевела на меня взгляд, молча уставилась. Потом медленно сказала, будто бы с удивлением:

- Да.

- Ну вот, не такой он и непоколебимый. Мась, ты чего?

Морская цыганка пронзала меня тяжелым взглядом.

- Аккуратнее с колдуном, Таис! – повторила она, - он и на тебя смотрит.

- Пусть смотрит, - хмыкнула я, - мне-то всё равно.

- Хорошо, если так, - легонько улыбнулась подруга, - потому что на него смотрит сама Эвелина! А с ней лучше не ссориться, не провоцировать. Она не будет конфликтовать в открытую. Вполне способна пустить смерть по следу соперницы, хоть мы и в одном круге.

- Не переживай, - я взяла подругу за руку, - Мануэль не даст меня в обиду.

- Это точно! – рассмеялась она, - он не побоялся Юрака, проникал в его Дом, с самой Смертью бок о бок ходил, а уж какую-то там жрицу тем более не испугается.

На этом мы разошлись, у Анимаисы возникли дела, а я хотела обдумать полученную информацию и заодно распланировать дальнейшие действия. В доме Юрака привыкла, что весь день по расписанию, привычка полезная, дисциплинирует в тех условиях, когда живешь в ограниченном пространстве и на сто процентов не можешь свободно лететь, куда заблагорассудится в любое время. А мне сейчас важно с хозяевами дома установить добрые отношения, не расстраивать их и не разочаровывать, сильно, по крайней мере.

Сверившись с графиком, узнала, что через час у нас общие практики с экстрасенсами в Круглом зале, но еще не решила – пойду ли. Совсем не появляться было бы странно, как одной из Союза, но пока Кир не настаивает – можно заниматься тем, чем хочу.

А хотела я нескольких вещей. И все они вдали отсюда.

Я планировала посетить свою бывшую семью, хотя бы одним глазком увидеть родителей и братика. Болезненное желание и ностальгия наполнили душу.

Быстро переоделась в удобные шорты и футболку, выставила на телефоне координаты моего дома и стартанула с балкона, как со взлетной площадки.

Как необычно - возвращаться в собственный двор, родное пространство, где прожила первые пятнадцать лет своей жизни. Возвращаться спустя пару лет отсутствия, а прошла как будто целая жизнь, по ощущениям. И даже не одна.

За время отсутствия я встретила столько друзей, сколько не имела, живя дома. Я обретала дом в самых разных частях планеты, семью - в людях, которых без моей способности летать никогда бы не встретила. И это не простые люди, а настолько невероятные персонажи, чья сила велика, но является их привычным образом жизни.

Мне не говорили, что я необычная. Не внушали исключительности. Поэтому я спокойно приняла, как факт, и привыкла к мысли, что каждый из нас в чем-то удивителен и исключителен. Как сказал однажды Юрак:

"Почему люди не видят нас в деле - потому что ограничены собственным слепым неверием в подобные вещи. Если поверят - смогут не только увидеть, но и стать. А есть такие? Я, например". Он рассказывал, что родился простым человеком, рос в семье, где было принято много трудиться и мало верить в то, чего нельзя пощупать. А душа звала его во что-то большее, чувствовал шире, чем мог описать. Он не умел летать или проходить сквозь стены, но он ОЩУЩАЛ, что сила есть в каждом. И как именно проявится человек - его собственный выбор. Так он научился, через упорную практику, материализовывать, творить невидимое, переводя его в видимое, ходить по слоям мироздания и приручил саму смерть. При этом убеждение, что сила есть в каждом человеке у него укрепилось и стало непоколебимым.

Я проводила эксперименты: летала над городами, достаточно низко, чтоб стать заметной для тех, кто сможет увидеть. Встречала их. И всегда это были люди, знающие о своих способностях, использующие их, верящие безусловно в себя и свое мировосприятие, открытые настолько, чтоб принять любую теорию мироустройства. Гибкие, не зашоренные, не погрязшие в скептицизме. Но так было неинтересно - они не пугались увиденного, не изумлялись, не впадали в панику. Она радовались! Совершенно посторонние мужчины и женщины восторгались мной. И выражали свой восторг открыто, не опасаясь того, что подумают о них окружающие.

А я бы так хотела, чтоб обрадовались самые дорогие люди - мои мама и папа. Чтоб вдруг узнали, счастливо обняли и расспрашивали: "ну как ты живешь? Где была? Что нового увидела и пережила?" Мы бы сели пить чай на кухне, как тогда, в моем детстве, и говорили бы обо всем на свете. Я знаю, что это возможно! Одна лишь малость - им надо поверить в существование таких феноменов, как летающая дочка, как ее ходящий по дну океана друг, и прочее. Поверить, как верят в действие таблеток от головы или привычный маршрут трамвая. В общем, как в то, что внушалось годами каждому, чему учили уже их родители. Когда у меня будет ребенок - а он точно будет, может и не один - я уберу все пределы с его пути, из его головы. Так интересно - что в нем проявится?

Задумавшись о детях, я улыбнулась, представив на эти мгновения себя мамой. Никогда не нянчила малышей, хотя всегда мечтала о младшем братике или сестренке. И вот он есть! Любопытно, на кого похож? И какими глазенками смотрел бы на меня, на свою старшую сестру?

И вот, спустя часы полета и раздумий, я парю над своим двором детства. Всё осталось здесь настолько неизменно, что неожиданно пробило на слезы.

Вон лошадка из наполовину вкопанных в землю покрышек, незамысловато раскрашенная "в яблоко". Я любила седлать ее и мчаться по воображаемым мирам, то убегая от кого-то, то нагоняя. Вон песочница, где лепила свои первые куличи из маленького ведерка, а потом, через пять лет, получила там же первое робкое признание в симпатии от бывшего одноклассника. Вон гаражи, краска облупилась, некоторые из них заплел вездесущий дикий виноград, но ярки воспоминания, как мы с друзьями лазили на них, играли между ними в прятки, а за гаражами курили подростки и казались мне ужасно взрослыми дядями и тетями. Сейчас же, пронизываемая солнечными лучами, там носится малышня, с гомоном, смехом, и весь этот мир уже стал более воображаемым, чем мои детские фантазии.

А вон там родные окна. Рядом - кухонное и детской комнаты. Сколько я просиживала на подоконнике своего, когда болела и с завистью впитывала глазами сквозь стекло чужие забавы и беспечные игры друзей!

Здесь же я впервые увидела шаровую молнию у форточки. Подоконник был моим сакральным местом, моим плацдармом, где я строила планы по захвату печенек с кухонной территории, из-под носа у мамы. Рассаженные тут куклы были моими соратниками и соучастниками. Каждая трещинка на его поверхности въелась мне в память и была знакома наизусть, как некая карта маленькой жизни.

Я приблизилась к своей комнате снаружи. Теперь на свежевыкрашенной белоснежной поверхности стояли рядами незнакомые мне детские игрушки и бутылочки. А сквозь полуотдернутую тюль, из глубины комнаты проступили очертания детской кроватки и этажерки со стопками пеленок и полотенец. Над балдахином на стене резные разноцветные буквы: СТЕПУШКА.

Приятные мурашки пробежали по телу – мой братик. Сколько ему сейчас должно быть уже? Около полугода. Он родился, когда я была еще у Юрака.

Заметив движение в соседнем окне, переместилась вбок.

Они были там: мама и Степка, маленький человечек, практически моя копия, судя по детским фотографиям. Жадно любовалась малышом, восседающим на стульчике и послушно поглощающим кашку. Он сидел жующими перемазанными щечками к окну, мама – напряженной спиной, а я через отдернутую занавеску сквозь слезы улыбалась своей семье. И вдруг Степа перевел на меня глазенки и уставился вполне себе осознанно. А потом рассмеялся, потянул ручонки. Залопотал что-то.

Мама улыбнулась ему и обернулась.

Я шарахнулась – как кипятком окатило, не сразу поняла, что меня не видно. Мама смотрела в упор, однако сквозь. А потом отвернулась к малышу.

Мне в уголки губ вдруг прибежали два соленых ручейка, и весь мир расплылся. Я бы многое отдала, чтоб сейчас сидеть там с ними, на кухне, пахнущей теплой молочной кашей, болтать с мамой об учебе (студенчество полно интересных историй), о мальчиках, дразнить Степку.

Нет, - вытерла слезы решительно, - если бы я осталась, братик не родился бы. Таков закон.

Мое место занято и в жизни, и в сердце родителей. Но никто не запретит мне хотя бы подглядывать за любимыми людьми.

А потом, о чудо, мама начала переодевать малыша и переоделась сама, они собирались на прогулку. И я сообразила, что это мой счастливый шанс!

Когда мама с коляской вышла из подъезда, пошла по дорожке к парку, я тенью следовала за ними, в паре сантиметров над землей. Какое удовольствие представлять, что мы гуляем одной семьей! И день такой солнечный, теплый, самое то для конца июня.

Степка улыбался и гулил, словно чувствовал родственную связь. Он видел меня, и я отчасти растерялась, а отчасти разволновалась – а вдруг малыш тоже обладает некими способностями, пока ещё скрытыми? Или маленькие дети, как и животные, все без исключения воспринимают меня? В любом случае, это радовало и раскрашивало мое настроение радужными цветами. Я едва сдерживалась, чтоб не начать вслух сюсюкать с ним.

Мы дошли до скамейки, где уже сидели молодые мамочки, мама с ними поздоровалась, как с хорошими подругами, хотя некоторым из них сама годилась в матери по возрасту, и они защебетали о своем, родительском. Коляски с детьми стояли рядышком, повернуты друг к другу, крохи могли видеть и даже общаться между собой. По своему, по-малышовому.

А я подлетела к Степушке и теперь, когда мама отвлеклась на болтовню с приятельницами, могла его даже аккуратно обнять. Меня потряхивало изнутри, когда я прикасалась к этим крохотным щечкам, тонула в огромных глазищах, ощущала тонкий молочный аромат от пушистых кудряшек. Братик! Моя копия, заменившая меня для родителей. Сердце саднит чуть меньше от того, что меня забыли самые близкие люди. Они счастливы – это главное. У каждого из нас теперь свое счастье. А я хотя бы могу наблюдать, иногда быть рядом. Степка хихикнул и маленькими пальчиками схватил вдруг меня за палец. Я тоже хихикнула и спохватилась, но никто не заметил. Кроме других малышей. Они внимательно разглядывали меня. Надо же, значит, все дети способны видеть. Наверняка, до определенного возраста, иначе и у взрослых не было бы проблем с этим. Пришло в голову, что способность летать (как и проходить сквозь стены, бегать по дну океана и прочие) – чудо. По крайней мере, в человеческом обществе. Нереальное чудо. А в чудеса верят лишь те, кто сами их воплощением являются. Потому мы и видим друг друга. Ну и те, кто еще не утратил трепетную веру, не понял, что в данном мире чудеса под запретом – дети!

Из раздумий меня вывел внезапный детский плач. Степа потянулся к соседнему мальчику, зачарованный игрушкой, а тот стукнул его лопаткой. Не больно, но обидно, и эта обида сейчас сквозила в каждом звуке тоненького голоска.

И тут меня удивила мама – она рванулась к малышу, схватила, так испуганно, объятая непонятной паникой, прижала к себе, приговаривала что-то ласково. А Степка заходился уже в реве, словно не мог остановиться. У него посинели губки, трясся подбородок. Все молодые мамочки тут же кинулись помогать маме его упокаивать.

Так я узнала, что мой братик родился с пороком сердца из-за поздней беременности мамы. И его очень надо беречь от многих вещей и нагрузок. Что скоро ожидается операция, но родители так ужасно боятся ее исхода, потому что врач сказал… и дальше были какие-то термины, которыми мама делилась с подругами, а те сочувственно кивали. У меня самой сердце было готово выпрыгнуть из груди от такой новости.

Степушка, общими усилиями, быстро притих, синюшность схлынула с его лица, но только теперь я обратила внимание на то, какой же он худенький, в сравнении с другими детками. И радость от встречи была немного омрачена, будто грозовая туча набежала в солнечный день.

Вот так потерянно, с поселившейся внутри грустью, я покидала своих самых родных. Пора было возвращаться к новой семье.

Я помнила, как сильно мои родители боятся врачей, всего, что связано с больницами. А тут речь об операции на сердце! Маленькому ребенку. Не представляю, какой ад творится у мамы в душе. И я ничем не могу помочь, только наблюдать и верить, надеяться.

Но чем дальше улетала от своей родины, тем больше отпускала тоска, внутри наступало странное спокойствие, будто расстояние чудесным образом исцеляло внутренние переживания.

Я торопилась, потому что день стремительно клонился к вечеру. А еще и разница во времени с тем местом, где я сейчас живу. Еле успевала на назначенную встречу с магом Морозовым. Ему-то что от меня надо?

Едва влетела на закате в окно своей комнаты, как туда постучали.

Вошла задумчивая Зоя.

- Таисья, тебя не было на выступлении Эвелины, что-то случилось?

- Прости, - повинилась, сообразив, что нужно было предупредить, - я снова улетала. Но телефон был с собой.

Зоя махнула рукой.

- Не страшно. Просто я подумала, что тебе будет интересно, но, видимо, ошиблась.

- У меня со смертью…непростые отношения, - я отвернулась, - надеюсь, никто не в обиде от моего пропуска?

- Нет, конечно. Но Кир беспокоился, что у тебя что-то случилось, - Зоя обошла меня и заглянула в глаза, - ты же поделишься, если возникнут проблемы? Мы тут одна семья, и возможности у нас почти безграничные, нет такой беды или сложности, с которой не справились бы сообща.

- Спасибо, - внутри стало очень тепло, - так и сделаю, если что.

- Вот и классно! Сейчас свободное время до ужина в семь. Все разбрелись кто куда. У тебя какие планы?

- Деловое свидание с одним из экстрасенсов, - вздохнула я.

- Ого! Налаживаешь связи? – подмигнула Зоя, - ну ладно. А то хотела тебя позвать с нами. Мы с Анимаисой и Полиной хотим съездить на пляж, там такой закат, только любоваться! Полина еще и художница, собирается сделать несколько набросков танцующей у воды Ани. Не хочешь променять свои дела на такое зрелище?

Я представила и дух захватило. Но любопытство насчет разговора с Александром взяло верх. Замешкалась всего на миг, но чуткая Зоя уловила.

- Вижу, что нет. Уговаривать не буду, - она мягко пожала мою руку, - кто бы он ни был, будь аккуратна, Тая, хорошо?

Кивнула. Хоть мне и семнадцать, но девической наивности ожидать не придется.

Когда я спустилась на первый этаж, на общий балкон, выходящий прямо на океан, Морозов уже ждал меня там. В майке и шортах, расслабленный, стоял у балконных перил, отрешенно смотрел вдаль. Однако, когда я приблизилась, а он обернулся, поняла, что это лишь внешняя расслабленность. Его глаза горели.

Это не был какой-то чувственный огонь, скорее, алертность. Готовность зверя в любой момент действовать: бежать или защищаться. Увидев меня, однако, улыбнулся и действительно расслабился.

- Привет, - он, не двигаясь с места, вглядывался в меня очень осязаемо.

- Привет, - пыталась понять, в каком ключе пойдет разговор.

Подошла, встала рядом. Правее садилось солнце, там, внизу, где-то на пляже, танцует Анимаиса, звонко смеется Полина и загребает песок у самой кромки воды босыми ногами Зоя – так привиделось.

- Очень интересно, - не сводил с меня глаз колдун, - а ты вообще не ходишь ни на какие практики, или это нашей Смертельной Эвелине так не повезло?

- Вряд ли мое отсутствие ее расстроило.

Он говорил как-то натянуто, словно пытаясь шутить, но при этом думая о чем-то совершенно другом. Мы помолчали.

- Тая, - Морозов вдруг схватил меня за руку, - тебе никогда не хотелось отсюда уехать?

Я даже не нашла что сказать.

- Или улететь? – прозвучало осторожно, вкрадчиво.

- Куда?

- Неважно. Просто покинуть это место навсегда.

Он нахмурился и стал похож на настороженного волка.

- Буду прям и откровенен. Ты единственная из хозяев этого дома, кому можно доверять. Я не знаю, чувствуешь ли ты, насколько здесь опасно находиться? У меня ощущение, что остальные организаторы знают, в чем причина, но осознанно делают то, что делают.

- А что они делают? – совсем растерялась я.

- Не могу объяснить, не понимаю, что здесь происходит, но, - он тряхнул головой и посмотрел на закат, - у меня чуйка. И она просто кричит, что надо делать ноги.

- Хочешь уехать? – я всё еще не понимала, - разве это проблема? Скажи Киру, и он отвезет тебя на большую землю.

- Вторая часть меня дико жаждет разобраться в том, что я чувствую. Проклятое любопытство! Только знаешь что, - он повернулся и пытливо посмотрел на меня, помолчал и закончил, - когда узнаю, в чем дело, вряд ли получится сбежать.

- Вообще не понимаю, что ты имеешь в виду, - звучало, как бред, - тебе плохо?

- Наоборот, здесь так хорошо, словно эйфория разлита в воздухе, - сделал широкий жест рукой, - опьяняет. Не только мне, но и остальным кажется, что наша сила растет с каждым днем. И вот это подозрительно, черт возьми! Что-то слишком неестественное. Подожди, не перебивай! Я прощупал каждого в этом доме и понял, что лишь ты можешь помочь.

- Сбежать? – отчаянно тупила.

- Возможно. У тебя есть какие-то способности для этого. Они есть здесь у каждого, да, но только ты…

- Наслаждаетесь закатом? – к нам важно плыла-приближалась жрица смерти, - о, я помешала? – она остановилась, как вкопанная.

Эвелина, вопреки привычному имиджу «во всем черном» сейчас предстала в сиреневом длинном платье и даже глаза не стала подводить так демонически жирно. Обычная отдыхающая элитного санатория. И только осанка балерины и мертвенная бледность кожи выдавали в ней прежнего эзотерика.

- Нисколько, о, королева мертвых! – он отвесил шутливый поклон, и потом вполоборота шепнул мне, - сегодня, в полночь, здесь.

Я остолбенела, а потом внутри поднялась волна досады и гнева. Что за приказы?

Просто развела руками, развернулась и прошла мимо Эвелины, не взглянув на нее. Не люблю быть камнем преткновения, вроде Морозов ей нравится. Вот и пусть наслаждаются романтикой.

Нет, ну каков наглец! Конечно же, никуда в полночь не пойду.

День был невероятно насыщенным, я спать хочу. Нет сил даже с Ману увидеться. Сбросила ему смс, что лягу пораньше, а Киру – что не приду в столовую и очень извиняюсь.

Никто ничего не расспрашивал, мне просто прислали в комнату поднос с ужином и оставили в покое. Ценно.

Я шла по коридору, мягкий ковер скрадывал звук шагов. Все спят, глубокая ночь. Даже тусклое освещение на стенах мерцает, словно лампы позевывают и вот-вот потухнут. Какой-то странный сквознячок непрестанно бродил вокруг, составляя мне компанию; поежилась, запахивая халат на пижаме. Почему я в халате – подумала запоздало.

Когда до лестничного пролета оставалось недалеко, впереди замаячила чья-то фигура. Женская. В полумраке сразу не смогла разглядеть кто это, но она стояла на месте, явно ждала. И прежде чем я узнала в ней ту, кого меньше всего ожидала увидеть, в груди что-то ёкнуло и заныло очень сладко, пронзительно.

- Здравствуй, Писко!

Тряхнув копной длинных каштановых волос, ко мне шагнула Марьяна. Одетая в длинное черное платье, она сейчас выглядела несколько иначе, чем в доме у Юрака, глаза светились странным огнем.

В то мгновение, как наши руки встретились, в коридоре разом потухли все лампы. Но темнота, обступив со всех сторон, наткнулась на ровное круглой свечение, которое, казалось бы, от нас и исходило, мы стояли в его облаке.

Я словно оцепенела. Ладони Марьяны нежно заключили мои в мягкое рукопожатие. Губы улыбались, но глаза всё так же горели чем-то потусторонним. Мне одновременно было и хорошо, спокойно сейчас рядом с ней, и немного страшно, тревожно, будто надвигалось нечто неотвратимое. Язык мой тоже оцепенел, не могла издать ни звука.

«Почему ты здесь?»

- Меня послали за тобой, - Марьяна наклонила голову.

«Юрак?»

- Нет, - она улыбнулась шире, - та, у которой есть полномочия, но нет права решать такие вещи.

«Ничего не понятно. Но я всё равно рада видеть тебя».

Я рванулась к одному из самых родных людей в этом мире, обняла. Разом нахлынула память о времени, проведенном в Доме Колдуна, о потере и моем уходе – событиях, которые уже перечеркнула. И вот…

Она легко провела рукой по моей спине, и следуя за пальцами, меня накрыло спокойствие – даже сердцебиение замедлилось - и приятное эмоциональное забвение.

- Не надо спасать его, Писко, - продолжала Марьяна, - у каждого свой путь, и Морозов выбрал сам. В нем достаточно Силы, чтоб выстоять, восстановиться и окрепнуть.

«Не понимаю!»

- Слушай. Тебя хотят убить. Очень хотят. И сегодня была бы твоя последняя ночь в этом мире. Но так получилось, что я рядом, и моя воля сильнее. Писко, у тебя есть кому отдавать свою энергию, оставь его.

- «Да я даже не знаю, что ему нужно и как могу помочь?!»

- Скоро узнаешь.

Она взяла меня за плечи. На секунду карие глаза потемнели, стали бездонными.

Приблизилась и поцеловала в лоб. У меня всё потемнело в глазах, пол ушел из-под ног. Но стальная хватка хрупкой девушки держала, будто единственная опора в этом мире. Однако мне одновременно захотелось ее потерять и покинуть все и всех навсегда, и в то же время страстно - жить.

- Жить… - прошептала, преодолев сковавший тело камень.

- Умница, - Марьяна отстранилась, - помни, я рядом, с тобой ничего не случится.

Рядом?

И тут меня осенило. Тот самый «дорогой гость»?

- Ты всегда была невероятно сообразительной, девочка моя, - гостья рассмеялась тепло, - жаль, что Дом Юрака потерял такую жемчужинку.

Мне стало совсем легко, словно тяжелое одеяло спало с плеч. Почувствовала, что могу двигаться и говорить без усилий. И вроде даже стало еще светлее в коридоре, хотя лампы по-прежнему не горели.

Я жадно схватила Марьяну за руку.

- Как вы там? Как Юрак? Ребята?

- Жизнь продолжается, - подмигнула она и тут же ответила на вопрос, который я не решалась озвучить, - тебя помнят.

Большего мне и не нужно было.

- Мы же днем увидимся? – теперь я улыбалась во весь рот.

Марьяна пожала плечами и неопределенно кивнула.

- А теперь давай, возвращайся в комнату и отдыхай.

И я открыла глаза, полусидя в кресле. Господи, всё-таки заснула, так и не притронувшись к ужину на столике рядом. Меня просто срубила усталость от впечатлений дня. Часы показывали половину второго ночи. Отлично, Морозов меня не дождался.

Мысль об этом вызвала лишь ленивый зевок.

А ведь приснилось, что иду к нему.

Марьяна!

Или это был не сон?

В два часа ночи разницы никакой.

Отодвинула столик и, раздеваясь на ходу, двинулась в спальню.

Я подумаю об этом утром.

А в семь утра меня разбудила пришедшее на телефон смс, забыла выключить звук.

Анимаиса спрашивала – буду ли я на завтраке? Мой голодный живот бурчанием потребовал положительного ответа, да и куча тут же возникших мыслей образовала в голове вопросы, на которые срочно хотелось получить ответы. Я быстро вскочила с кровати.

Не хочу описывать завтрак, на который даже умудрилась не опоздать. А вот атмосферу после, когда мы по обычаю переместились в гостиную для краткого планирования дня, невозможно не отметить. Взгляд Эвелины всё утро, шокированный, словно она увидела привидение. Хотя, пардон - не ей бояться призраков. Пристальное, непонятное мне выражение глаз Александра, под прицелом которых было очень неуютно. Я хваталась за руку Ману в это утро, как за спасательный круг. Другие гости Дома тоже ощутимо варились в каких-то своих хитросплетениях.

В той части зала, где восседала Виринея, излучавшая негу и довольство всем своим видом, кругами вился целый мужской косяк из Андрея, Антона и Армена, как бы невзначай, но сжимая кольцо. Феромоны и тестостерон перехлестывались, зашкаливали, если пройти рядом – можно обжечься.

Троица: Полина, Лила и Лора – в центре хохочут над шутками Лоры, которая всегда и везде старается разрядить ситуацию.

А в уголке у книжного шкафа, сидят рядышком прямо на полу Светка и Эльдар. Он что-то тихонько протяжно напевает (на этот раз без барабана) с закрытыми глазами. Она рисует пальцами в воздухе невидимую картину и вполголоса вторит ему. Два интроверта нашли друг друга, но при этом каждый в своей вселенной, и никто никому не мешает.

Кир ненавязчиво привлек внимание всех, огласил, что сегодня до обеда практики Антона, а после обеда и вечером – Виринея и Лила будут зажигать. При этом особенно красноречиво посмотрел на меня. Намек поняла.

И на практику с Антоном пошла дисциплинировано. Тем более, знание, что тот позиционирует себя, как целитель, зародило надежду. Вдруг это чем-то поможет Степушке?

Очень просторный куполообразный зал для встреч и занятий впустил нашу группу и поглотил, накрыл солнечным светом сквозь стеклянную крышу. Часть пространства была свободна, лишь пол, покрытый тонким мягким ковром. Во второй части – что-то типа аудитории с пуфиками для сидения, расставленными полукругом. Все по умолчанию прошли и расположились на сиденьях, перешептываясь, как студенты. Антон, смущенный, прошел в центр, откашлялся (все затихли) и начал говорить. Он перечислял свои регалии Мастера в рэйки, представлялся, как космоэнергет и суперспециалист по психосоматике, описывал целительские возможности гипноза, и так далее. Рассказывал о достижениях в виде чудесных исцелений совершенно безнадежных больных (здесь я встрепенулась). Тут и онкология, и инфаркты-инсульты, буквально с того света возвращал людей! Во мне зажглась уже не просто надежда, но твердая уверенность в том, что он точно сможет исцелить и моего брата. Я ерзала на пуфике, ожидая, когда вступительная лекция закончится и можно будет ознакомиться с практикой, узнать что-то полезное, возможно, задать вопрос. А докладчик всё говорил и говорил. Экстрасенсы, изредка прерывая, что-то спрашивали, уточняли, но не настолько личное, поэтому я молчала, сгорая от нетерпения.

Но потом Антон безжалостно разрушил мой уже выстроенный счастливый мир, где Степа взрослый, крепкий и здоровый, одной фразой о том, что единственное, с кем он не работает и за что не берется – это с маленькими детьми и за врожденные аномалии. Степка попадал в обе категории. Аж слезы навернулись на глаза. Сидящая рядом Анимаиса моментально коснулась моей руки. Сильнейший эмпат, она, вероятно, задохнулась сейчас от тоски. А я опустила лицо, побоялась посмотреть подруге в глаза. Поискала по привычке исподтишка Ману, но его не было видно. Не успели утром поговорить, Кир отправил индейца «в мир» за чем-то.

Меня разрывало на части от падения из веры в отчаяние. Тоска росла, душила, хотелось ее выплеснуть, прямо до рези в сердце. Мася сжала мою руку сильнее, словно пытаясь забрать часть боли.

Я обвела глазами всех присутствующих и наткнулась на внимательный прищур глаз Кира из-под челки. Взгляд мгновенно стал вопросительным. Я качнула головой и отвернулась. А когда и Лора вместо того, чтоб впитывать мудрость нашего целителя, уставилась на меня, стало ясно, что здесь все без исключения сейчас погрузятся в то же состояние. Мы ведь связаны энергетически общим обрядом, о котором совершенно забыла. Надо было срочно успокоиться или…

Я выбрала или. Рука взмыла вверх, а следом и тело на ноги. Выпалила прямо в удивленные глаза Антона скороговоркой:

- Простите, можно выйти?

Тот смутился, растерянно пожал плечами, кивнул. Но я не дожидаясь, уже бежала через зал к выходу. Успела краем глаза увидеть, как Кир привстал следом, однако Зоя его остановила.

А за порогом, едва шагнула в коридор, ведущий в дом, утонула в слезах.

Сначала я какое-то время бесцельно летала над поросшим лесом островом, выла, скулила, ревела, не заботясь о конспирации. Когда погиб Балу, я где-то глубоко внутри себя отчаянно поклялась, что больше дорогой мне человек не покинет этот мир вот так, внезапно. А поэтому не стану привязываться ни к кому настолько, чтоб быть не в силах отпустить его. И вот маленький комочек сплошной нежности, родной по крови и копия по внешности, улыбнувшись в глаза, завладел душой настолько, что я отказываюсь смириться с иным исходом, кроме его выздоровления.

То бросалась вниз, до макушек самых высоких деревьев, то взмывала в обжигающе яркое небо, пока не обессилела. Даже не подозревала, что это возможно, но усталость была не физическая, а моральная. Слезы закончились.

Потом вылетела за пределы острова, немного повисела над океанской гладью, вглядываясь в свое дрожащее водное отражение, вспомнила дни у Юрака и поняла, что сейчас мне может помочь лишь живое душевное участие. Но не толпы людей, а человека, которому от меня ничего не нужно.

Я устремилась в джунгли. Бункер Инес разыскала сразу. В растрепанных чувствах не сразу сообразила, как ее вызвать и поэтому принялась просто барабанить по металлу. Сердце колотилось, щеки горели. А я стучала и стучала, пока дверь не заскрипела, открываясь.

Мы с Инес сидели прямо на ковре, пили сок и разговаривали. Девочка не задавала вопросов, увидев гостью в таком состоянии. Просто принесла сок, закутала в мохнатый плед (кажется, меня колотила мелкая дрожь?) и включила тихую спокойную музыку. Постепенно мелодия перетекла в более зажигательную. Инес сначала подпевала, потом подмигнула и пошла танцевать. Я разулыбалась. Ей удалось почти невозможное – вернуть меня в реальность, в которой всё хорошо. И, скорее всего, любая проблема решится, надо лишь подумать.

- Спасибо тебе, - кивнула благодарно и от души поаплодировала ее танцу.

- А теперь можно и поговорить, - Инес присела рядышком, сдувая растрепанную челку, остывая от танца, - если хочешь.

- Хочу. Ты решилась стать свободной? Вернуться домой. Прекратить заточение. Ну, или не домой, но просто выйти и заявить о себе. Не пленница же, пусть Кир познакомит с остальными, ты заслуживаешь быть рядом, одной из нас!

Инес вздохнула.

- Тая. Я ведь уже говорила. Моя мама…

- Это несправедливо! И жестоко – так манипулировать.

- На самом деле, я его очень люблю, - призналась девушка, - и не имеет значения, что происходит между нами. В каком-то смысле, всё идеально. Не хочу уже отсюда уезжать и пока он меня, ммм, как ты говоришь, шантажирует мамой, я знаю, что дорога и нужна ему. И от этого еще счастливее.

Тут уж настала очередь вздыхать мне. «Нужна» и «любит» - очень разные вещи!

- У меня есть всё, что нужно, любые желания Кир исполняет.

- А разве не желаешь свободы и возможности жить с ним открыто?

- Наверное. Но пока так. Он сказал, что это обязательно произойдет, однажды. В свое время. Сейчас мне здесь безопаснее.

Я хмыкнула. Какая такая опасность в том, чтоб познакомить Инес со всеми?

- Тая, - Инес тронула меня за плечо, заглянула в глаза, - когда я спросила, хочешь ли поговорить, имела в виду твою проблему. То, с чем ты прилетела сюда. Она ведь серьезная! Ты была прямо не в себе.

- Да, но…

- Я не прошу, а требую, чтоб поделилась! – Инес нахмурилась, - и постараюсь помочь. Как говорят: одна голова хорошо, а две лучше. И что-то у меня ощущение, что ты никому еще не доверилась в этом?

- Никому. Не знаю, что тут можно сделать.

- Тогда просто выговорись! – она махнула рукой, - Знаешь, как попутчики в поезде, которые вот сейчас видят друг друга, а завтра разбегутся в разные стороны и забудут. Мы, конечно, не разбежимся, но слишком мало знакомы, чтоб чего-то стесняться.

И эти слова вдруг достигли самого сердца.

Я совершенно спокойно рассказала Инес о своей семье и маленьком Степушке, его сердечке. О внезапной надежде и ее крахе. Она слушала молча, не перебивая, не проявляя эмоций, за что я ей благодарна. Мне и собственных было сегодня достаточно.

Когда я замолчала, излив переживания и опустошив сердце, Инес кивнула.

- Это, конечно, большая беда, - сказала она медленно, - но я совершенно точно знаю решение проблемы.

- Мама очень боится операции.

- Я не об этом! Тая, ну подумай, кто у нас специалист по сердцам?

Я тупила. Отчаянно.

- Кто умеет перезапустить сердце и сделать человека совершенно здоровым? Ну? – Инес просто сияла.

- Кир.

- Да! Просто попроси его об этом! Делов-то. Ну как ты могла забыть?

Она светилась от радости за меня. А в моем сердце боролись самые противоречивые чувства. Наверное, я просто боялась снова поверить в такую возможность: подарить братику полноценную жизнь. И еще – рассказать Киру об этом.

Назад летела медленно, обдумывая, как устроить этот разговор, выдернув Кирилла из его многочисленных дел. Возможно, после ужина, после всех практик.

Но когда подлетала к дому, увидела его в одиночку стоящим на общем балконе. Словно ждал кого-то. Помешкала подлетать, но Кир вдруг обернулся, увидел меня и махнул рукой, приглашая.

- Таисия, тебе не кажется, что пришла пора поговорить? – улыбнулся он, когда мои ноги коснулись пола.

Ох, как не кажется, я знаю это!

- Да, наверное.

Вся моя смелость куда-то улетучилась. Он так пронзительно смотрел. Как-то захотелось сразу, чтоб сзади обнял меня Ману, дал моральных сил.

- Не буду ходить вокруг да около, есть две проблемы.

Кир обошел вокруг меня и встал рядом, практически прижал к парапету балкона.

- Первое. Понимаю, что тебе нужно время адаптироваться здесь, поэтому не предъявляю претензий за отсутствие на общих мероприятиях. Однако, ты игнорируешь также Союз, своих близких друзей. Это неправильно, скрывать от семьи, коей мы являемся для тебя, важные вещи, например, о том, чем живешь, что тебя волнует, где бываешь. Нам тебя очень не хватает, Мануэль тревожится.

Я вжалась в перила, почти не дыша. Было очень неуютно, взгляд Кирилла, казалось, проникал прямо в душу, читал ее, как открытую книгу. Очень хотелось, чтоб кто-нибудь сейчас вышел сюда, но хозяин дома умел замкнуть пространство от случайных свидетелей. Он всё продумал для нашей встречи.

- Что скажешь?

- Кир, я летаю. Просто летаю. В разные места. Соскучилась по полету, по свободе. Ты же знаешь, что я слишком много времени провела в замкнутом пространстве с людьми. Теперь вот компенсирую.

- Хорошо, - он чуть отодвинулся, - принято. Понимаю. Общаться не хочется, хочется наслаждаться одиночеством и не замкнутым пространством.

На эти слова сделал особый упор.

- Уважаю твое желание. Но не совсем понимаю тогда возникновения второй проблемы – зачем ты полезла в бункер, если хочешь простора?

Я остолбенела. Похолодела и ноги подкосились. С чего я решила, что Кирилл не узнает о моем общении с Инес? Это его остров, его тайные места, его девушка.

- Да, у меня повсюду камеры, - кивнул парень, и его холодный острый взгляд, которому он старательно придавал подобие дружелюбия, - было занятно наблюдать. Но ваша дружба – идея не очень, как по мне. Хочешь что-то сказать?

Вздохнула и собралась с духом.

- Я случайно нашла укрытие Инес. Летела мимо и увидела. Ну, а потом стало любопытно. И да, мы подружились. Общаемся. Она тебе рассказала?

- А ты как думала? Еще одна идея, гораздо хуже - уговаривать мою девочку освободиться. Действительно считаешь, что имеешь на это право?

- Кир, я считаю, что Инес имеет право…

- И выбор. И она выбрала. А вот ты никак не определишься, чего хочешь по жизни, верно? Вроде бы хочешь свободы, но странно понимаешь ее. Ладно, пропустим. Я даже предлагаю забыть о нашем этом разговоре, - он улыбнулся уже теплее, но всё равно это всё ещё была улыбка хищника, - о разговоре, и об общении с той, кто живет в бункере. О нем, кстати, тоже.

Я молчала, не смея возразить.

- А теперь о насущном. Что случилось сегодня на ретрите с Антоном? Не хочешь поделиться своей проблемой?

- Зачем? – мне было горько. Не станет Кир помогать. После такого.

- Ты – одна из Союза, из семьи, - он вдруг очень ласково посмотрел, будто щелкнул переключателем и стал заботливым участливым братиком, - поверь, мы способны решить многие вещи. Я, в частности. Но для этого придется рассказать. Мысли читать не умею и не хочу.

- В бункере…

- То, что было в бункере, осталось там. Слушаю тебя.

И я сдалась. Могла отказаться, не рассказывать, остаться наедине со своей бедой, и он точно не стал бы заставлять и допрашивать. Но слишком много переживаний в одном дне высушило меня морально, лишило сил к сопротивлению, бунту.

И я выложила всё, как и перед этим Инес. Стараясь передавать сухие факты и следя за реакцией хозяина дома. Его внутреннее состояние считать было невозможно. Он слушал молча. Отвернувшись, глядя на океан.

- Вот так, - закончила и с огромным трудом заставила себя произнести следующую фразу, - Кир, понимаю, что между нами нет глубокой симпатии, я не заслуживаю особенного доброго отношения пока, да и в целом, тем, что за твоей спиной общалась с Инес, но прошу: помоги мне, пожалуйста. Знаю, ты можешь это сделать со Степой.

- Остановить ему сердце? – не оборачиваясь, сказал он.

- Перезапустить, - голос дрогнул, что заставило-таки парня обернуться.

- Таисия, я могу, - он снова приблизился, - но ты же понимаешь, что за это придется оказать услугу и мне.

В глазах потемнело.

- Не увижусь больше с твоей девушкой и не стану «спасать» ее, - почти прошептала.

- Я не об этом. Это само собой. Хочу получить от тебя кое-что другое.

- Что? – голос сел.

- Не бойся, птичка Таисия, - рассмеялся Кир, - ничего, что заставило бы тебя переступить через твои моральные принципы. Мне нужна всего лишь твоя преданность. Дружеская и трудовая. Безусловная. Даже больше, чем от твоих друзей. Всегда рядом и в готовности служить общему делу. И мне лично.

- Как Инес? – вырвалось.

- Как Инес, - кивнул, - и даже больше. Ты привязана к своей семье, которая забыла о тебе, всё еще мыслишь человеческими категориями, а это неприемлемо для таких, как мы. Ты – маг, что отказывается от своей силы. Будешь рабыней.

- Согласна, - не думала ни минуты, горя под кожей от его слов.

Он протянул руку, я дала свою. Его кожа обжигала. Несколько секунд рукопожатия, в процессе которого будто ощутимо физически перешла под его власть.

- Дай любую свою вещь. Ту, что имеет цену для тебя, - сказал Кир, отпуская ладонь.

Меня потряхивало, не могла сообразить, что это может быть. Украшений не носила, важных вещей не имела. Кроме…

Он уже подцепил цепочку на моей шее. Инстинктивно схватилась за нее, но флешка выскользнула наружу из-под футболки. А Кир вдруг замер, рассматривая ее.

- Хорошо, - сказал он только, отпуская. Я быстро запихнула обратно под одежду, - пожалуй, обойдемся. Пора отправляться.

- Прямо сейчас?

Он молча взял меня за руку, давая понять, что полетим не на вертолете.

До последней минуты происходящее казалось чем-то нереальным. Сном, который вот-вот прервется, и я окажусь опять наедине со своим горем и мыслями о брате. Когда мы прибыли во двор, заглянули в квартиру, я обрадовалась: Степушка спал, видимо, после прогулки. Мама суетилась на кухне.

Проникнуть в квартиру не составило труда, в жаркий день окно было распахнуто, оставалось лишь аккуратно снять сетку.

Кир бесшумно подошел к кроватке Степы, постоял, посмотрел на него. Потом повернулся ко мне. Взгляд был странным, словно витал мыслями где-то далеко, расфокусированным, чужим. На мгновение закрались сомнения: стоит ли делать то, что собирались? Как будто Кирилл прямо сейчас решил реализовать какой-то свой личный план. Ноги подкосились, я уселась прямо на пол. Хотелось закричать: «Не трогай его!» Слова «всё еще мыслишь человеческими категориями, а это неприемлемо для таких, как мы» стучали в висках, он явно осуждал мою привязанность. Что собирается сделать с моим братом? То ли, о чем попросила я?

Невероятным усилием воли заставила себя оставаться на месте. Довериться.

Кир наклонился над кроваткой и просто положил ладонь на грудь спящего ребенка. Секунда – и по тельцу малыша побежали судороги, он словно обмяк. Я зажала себе рот, чтоб не закричать, закрыла глаза. Боже, что я наделала, убила своего брата! Сердце колотилось, как безумное, грозя выпрыгнуть из груди, так что даже не сразу расслышала тихий шепот в ухо: «я закончил».

Лицо Кира рядом с моим лишь на миг, а потом я рванулась к кроватке, с шумом выдохнула. Порозовевший Степа сладко спал, посасывая кулачок.

Обернулась.

Непроницаемое лицо Кира, будто не он только что перезагрузил маленькое сердечко, полностью его исцелив.

Слезы навернулись на глаза, смесь благодарности и облегчения. Я огляделась, нашла маркер и, повинуясь внутреннему ликованию, быстро начертила прямо на бортике кроватки «Степа здоров!» Пусть это станет чудом для моей семьи и постоянным напоминанием о том, что больше нечего бояться.

- Нам надо уходить, - тихо позвал Кир.

- Сейчас, - я в последний раз взглянула на малыша, а потом, не сдерживаясь больше, перегнулась через бортик и поцеловала его осторожно в розовую щечку. В первый и, наверное, последний раз. Кир больше не позволит вернуться к семье. Я прощалась с прошлым навсегда. Это по сути неважно, главное, что он будет теперь жить долго и счастливо. Запах братика, теплый, родной, останется со мной. Как и его улыбка сквозь сон.

Квартиру мы покидали через дверь. Едва не столкнулись в прихожей с мамой, которая шла взглянуть на сына. Я быстро и бесшумно справилась с замком, который помнила с детства. А вот дверью специально слегка хлопнула, чтоб не оставлять незапертой.

Во дворе Кир присел на скамейку и закрыл глаза. Я не трогала, не отвлекала, опустилась рядом и ждала. А когда, через несколько минут, он посмотрел на меня, лишь сказала: спасибо.

Возвращались молча. Прибыли на закате. Кир попросил приземлиться на балкон моей комнаты. Послушно выполнила. Теперь он приказывает.

Мы вошли в комнату. Ждала всего, чего угодно, в том числе слов, которые он сказал.

- Помни всё, что пообещала мне. Всё, что я сказал.

- Да, я твоя рабыня, - голос дрогнул.

Он усмехнулся.

- Серьезно? – подошел близко-близко, взял за подбородок, поднял мое лицо к своему, и я увидела лукавых чертиков в его глазах. Блин, какая двусмысленная сцена. Не дай бог сейчас кто-то войдет – подумалось мне. Насчет остального было всё равно.

- Таисия, мне не нужна птица в клетке, - качнул головой Кир, - твоя воля тоже не нужна, это был сарказм. Просто в дальнейшем будь честна со мной, большего не требую. А теперь отдыхай.

Отпустил меня и вышел.

Я настолько была ошарашена, что не сообразила поблагодарить еще раз. Только попятилась и присела в кресло.

И только в этот момент волной накрыла дикая смесь морального опустошения и счастливого понимания, что теперь всё точно хорошо! Плохое позади. Сидела и улыбалась, как дурочка.

Всё хорошо

«Всё хорошо»

Дни шли один за другим. Я дисциплинированно посещала ретриты магов, вообще вела себя, как полноценный член семьи и Союза. Общалась со всеми, участвовала в жизни нашего дома. Подружилась с персоналом, особенно девчонками-горничными, Оксанкой и Кристей, а также с охранником Арамом, который только создавал угрожающее впечатление, а на деле оказался приятным парнем с нереальным чувством юмора. Они иногда присоединялись к Союзу по вечерам поиграть в карты. Когда экстрасенсы расходились по комнатам, Кир тихонечко созывал нас или в столовую, или в ретритный зал, где мы валялись на полу, отдыхали, делились впечатлениями дня и играли в настолки. И мне нравилось! Было в этом много душевности, как в Доме у белого Охотника. И с Мануэлем, Седриком и Масей снова сблизилась, как до отлета к Юраку.

Напряжение между мной и Киром исчезло, хотя наедине мы больше не общались и не вспоминали о Степке. Я просто знала, что там всё хорошо. Далеко больше не улетала и в ту часть острова, где бункер, даже не смотрела.

В доме хватало дел. Помимо магических практик и выездов на экскурсии по красивым местам острова, экстрасенсы задавали жару в плане страстей и интриг между собой. Я уже бросила отслеживать, кто к кому ревнует, с кем крутит роман, кого любит-ненавидит. Было ощущение, что это, изолированное от мира, место делает интенсивными в людях чувства, желания, дает прожить, в сжатые сроки, целую насыщенную жизнь. И наблюдала за этим, как кино смотрела. Единственное отличие – отчасти невольно была его участницей. Потому что Александр Морозов не оставлял попыток контакта со мной, намекал и прямым текстом говорил, что нам очень важно поговорить наедине, но я успешно пряталась и увиливала. Лишь однажды ему удалось снова поднять тему побега вдвоем отсюда, непонятно зачем и в каком качестве, но тогда меня очень удачно выручил Эльдар, оказавшийся неподалеку.

Наверное, под влиянием ситуации мне и приснился накануне заключительного дня ретритов странный сон.

Александр стоял за дверью моей комнаты и бормотал «моей будешь, моей» и что-то еще, а я ощущала даже во сне непонятное головокружение и желание выйти к нему и будь что будет. Но тут появился Эльдар, звуки бубна разнеслись по коридору, заглушая слова колдуна, и меня отпустило. А потом шаман и колдун стояли друг напротив друга в каком-то молчаливом противостоянии, и Эльдар победил. Морозов исчез. А я проснулась.

Нечасто снятся сны, которые могу причислить к кошмарным или просто неприятным, поэтому он запал в память. Как и еще один, той же ночью.

Я, Кир и Инес стояли кругом, держась за руки. Это было похоже на ритуал кругового обмена энергией. Поток шел через наши ладони горячей волной, но при этом не наполнял меня, не давал силы, а наоборот – я чувствовала, как тяжелеет тело, наливается свинцом, попыталась взлететь, но не смогла. И не получалось даже, когда мы расцепили хватку. Кир и Инес внимательно смотрели на меня, а я тщетно пыталась оторваться от земли и проснулась второй раз, почти с криком.

Мне безумно не хватало Мануэля. Его пронзительных черных глаз, сильных рук, его запаха, в конце концов. Он теперь чаще отсутствовал, отлучался к дону Хосе, занимался с ним, перенимал шаманские практики. Тот готовил моего друга к посвящению. Иногда Ману не прилетал даже ночевать. Было грустно, гнала от себя мысль, что теряю его. Выслеживала вертолет на горизонте и гадала – один ли Арам на этот раз возвращается или нет? Меня Ману ни разу не попросил сопровождать его в Перу, а я не напрашивалась.

Отчаянно не хочу потерять навсегда самого дорогого мне человека. Но если он продолжит традицию, что будет с нами?

Мне казалось - когда его долго нет рядом, я теряю силы. И всегда, в такие моменты одиночества, меня находил Кир. Он словно заботливый покровитель чувствовал, когда нужна поддержка, ни о чем не расспрашивал, просто умел как-то рассмешить или отвлечь от грустных мыслей.

Вот и сегодня, когда я, сидя на балконе, остро ощутила, что не хватает жизни в моих буднях, нахлынуло однообразие, даже практики не поражают и не цепляют так, как поначалу – в этот момент кто-то заливисто свистнул снизу.

Кир. Он показывал наверх, а потом сделал винтообразные движения руками. Я понимала этот знак: Кирилл предлагал слетать куда-то. Кивнула. Подхватила накидку Ману с кресла и легко спланировала вниз.

- Почему на вертолете? – взяла его за руку, и через несколько секунд мы уже стояли на взлетной площадке.

- Очень далеко. Но и за ручку нам придется пролететь, не переживай. В горах не усеяно посадочными.

Люблю горы. Интересно, куда? Я загорелась от горящих глаз Кира.

- Вдвоем полетим?

- Давай, залезай, - кивнул он уже из кабины, кинул гарнитуру.

Мы летели по навигатору на пределе скорости, Кир, как обычно, хранил интригу, а я любовалась видами и пыталась сообразить, куда направляемся. Горы Кавказа узнала сразу, бывали там с Юраком не раз.

- По курсу Северная Осетия, - услышала в наушниках.

Вот те на. Там я была однажды. Если не ошибаюсь, в Куртатинском ущелье. Фиагдон. Путешествовали в мужской монастырь. Потом в женский – Богоявленский Аланский. А еще в Цейском ущелье – святилище Реком, там уже мы с девочками из Дома Белого Колдуна посетили женское сакральное место. Теплые воспоминания. Но не на экскурсию же меня вытащил Кир. Он никогда ничего просто так не делает, без глубокого смысла. Вероятно, предстоит нечто важное.

Но если начну расспрашивать, он будет иронизировать, прикалываться, и всё равно не скажет, пока не доберемся. Ну, хоть бы название сказал, можно погуглить пока.

- Даргаааавс, - зловеще шепнул Кир в бархатное жужжание эфира, аж вздрогнула. Глянула с недоумением. Знакомое название, населенный пункт в горах. Чем-то известно, но не помню, где читала о нем. Решила не рыться в инете, а насладиться сюрпризом.

Наконец, стали снижаться.

- Вот там сядем, - указал летчик на ровный, поросший травой пятачок, неподалеку от маленького селения, спрятанного в живописном ущелье. Я вертела головой, поражаясь видами с высоты. Мы-то проезжали на автобусе. А сверху видно больше. Например, еще один горный склон с какими-то домиками. Но мы очень быстро снизились, и домики скрылись за пределы видимости.

- Правильно зришь, нам туда. Отправимся своим ходом.

Как ни странно, на приземление вертолета местные жители отреагировали спокойно, словно привыкли, точнее – полным своим отсутствием. Как-то безлюдно выглядели окрестности.

Когда Кир пояснил, что недавно возил сюда одну нашу гостью, я поняла, что будет очень интересно. Мы немного прошлись по асфальтированной, прекрасной дороге через село Даргавс, а потом мой спутник глянул на часы, что-то прикинул и предложил ускориться и срезать дорогу, поднявшись в воздух, чтоб не пришлось возвращаться затемно. Внезапно встретившийся пожилой мужчина с интересом поздоровался с Киром, они перекинулись парой слов. Я прошла чуть вперед, любуясь видами гор. На прощание нас напутствовали:

- Уастырджи де’мбал! Фандараст!

- Пожелал нам хорошей дороги, - пояснил Кир, сжал мою ладонь, - всё. Полетели!

Мы поднялись на высоту, с которой вертолет казался детской игрушкой. В стороне вилась красивая широкая лента реки. Попутчик просветил, что она называется Гизельдон. Но это переосмысленное русскими древнее название Кисилдон, что означает «маленькая река». И хоть сейчас местные иногда называют ее Стырдон, то есть «большая река», и она выглядит немаленькой, но по сути ее можно вброд перейти, несмотря на быстрое течение.

Сильный ветер трепал волосы, грозился сорвать накидку, мы спустились пониже.

Приближаясь к горе с «домиками» я поняла, что это не жилые строения, как показалось вначале, и даже не сторожевые башенки, коими изобилует Осетия, а склепы. Их тоже много по республике, экскурсовод рассказывал нам в прошлый раз. А тут целый город мертвых.

- Он и есть, - кивнул довольно Кир.

Ну, хватит уже мысли читать! Я гневно посмотрела на парня, а тот лишь рассмеялся.

Кладезь талантов!

Спустились туда, куда указал мой спутник – чуть выше этого комплекса усыпальниц, что располагается на горе Раминыраг и называется Даргавским некрополем. Приземлились за башней Аликовых, чтоб не привлекать к себе внимание. Едва ноги коснулись земли, я поежилась. Сильный порыв ветра хлестнул, пробрал до костей, несмотря на лето.

- Примечательно то, что в любую погоду, даже самую жаркую, тут всегда дуют ветра, в разные стороны, стоит шагнуть на территорию, вон там, из-под арки. Был бы я медиумом, сказал бы, что это духи мертвых аланов, - тихо проговорил Кир, - как тебе здесь?

А я шагнула из-за башни и не на склепы засмотрелась, а в бархатную изумрудную чашу долины, опоясанной горами, на ленты дорог и реки. Голова кружилась от красоты, простора, предвкушения полета теперь уже более созерцательного.

Не дожидаясь ответа, он продолжил:

- О’кей, ты не медиум, я понял. Но почему тогда на тебе стоит печать смерти? Словно, она тебе близкий друг.

Пожала плечами.

- Может потому, что я часто видела ее глаза в глаза?

Облик Балу и океан.

- Не в этом дело, - Кир нахмурился, - я не случайно тебя сюда позвал. На мне тоже есть эта печать, пытаюсь найти общее, точки соприкосновения.

- Спроси Эвелину.

- Прикол, но на ней такого знака нет, хоть она и жрица, - Кир усмехнулся, - что ты такое, Таисия?

- Почему тебя это волнует, - я удивилась, - хорошо же живем, даже подружились.

- Не люблю загадки, которые не могу отгадать.

- Тебе нужно всё контролировать?

- Да, - просто признался, - есть у меня стойкое ощущение: ты еще подкинешь мне сюрприз и не факт, что приятный. И это немного раздражает.

- Как с тобой непросто, - рассмеялась я и пошла по тропинке вниз, к склепам. Кир постоял пару секунд и поплелся следом.

- Я же пообещала, что не пойду против тебя, - повернулась и заглянула в глаза, - не накручивай. Что случилось?

- Светка. Она вчера выдала очередной прогноз. О том, что, цитирую «Птица скоро покинет дом навсегда». А это может произойти только в случае, если ты меня предашь.

- Кирилл, не принимай всё настолько серьезно!

Вдруг он поймал мою руку, развернул к себе и долго-долго всматривался. От этого сердцебиение замедлилось, потом в груди что-то ухнуло, и сердце заколотилось, как бешеное, аж дыхание на миг перехватило.

Я закрыла глаза, выдохнула.

- Прости. Я на нервах. Думал, тут всё прояснится, в этом поле.

Нащупав мой пульс, подержал, ритм успокоился.

Боже, да это же просто демонстрация власти! В глазах потемнело, от гнева и обиды.

- Ошибаешься, - качнул головой, - я же извинился, не хотел. Но чертово сходство между нами…я не понимаю.

Высвободила руку и пошла дальше, вниз. Раз уж мы тут кормим тараканов в голове у моего соратника, почему бы не насладиться экскурсией заодно?

Светке я верила и понимала тревогу Кира, но ничем не могла помочь ему, потому что сама не знала ответа на его вопрос.

Мы бродили молча по лабиринтам Города Мертвых, среди других туристов, коих было немало. Отключилась от всего, просто любовалась «домиками», трогала теплую кладку, ступала по поросшим травой каменным тропкам, уносилась вместе с ветром к нереально бездонному открытому небу. Интересно, что чувствуют и видят здесь медиумы? Много ли тут призраков? Кир остался наверху, сел в траву и просто ждал. А меня в какой-то момент охватило странное состояние – будто и впрямь не ветер лохматил волосы и играл кисточками накидки, а духи, довольные или не очень нашим присутствием.

Так стало уютно. Выбрала небольшой выступ, похожий на фундамент недостроенного склепа, присела на него, поджав ноги, закрыла глаза. Спину прикрывала стена, сквозь опущенные веки мягко грели солнечные лучики.

Я будто растворилась в пространстве, охватившее чувство было похоже на медитативный транс, в который нас научил погружаться Юрак. И едва вспомнила о нем, как увидела его улыбающееся лицо.

А потом ощутила легкое прикосновение к руке и открыла глаза.

Рядом присела Марьяна. Она улыбалась. Откинув прядь волос, перевела взгляд в долину.

- Люблю это место, - сказала так спокойно и естественно, что у меня сорвалось хихиканье.

- Марьяна, ты откуда здесь? Как?

Она повернулась. В этих бездонных глазах отражались черепичные крыши склепов, колышащаяся на ветру трава, духи, что в обилии летали вокруг. Но я даже вздрогнуть не успела.

- Я всегда рядом, - сказала лишь, - и это то, что роднит вас с Киром.

Даже Кир не смог бы так обжечь мое сердце горячей волной.

Я ПОНЯЛА.

Столько времени пробыв в доме Белого Колдуна, видя ее, общаясь, я не догадалась. А сейчас всё так ясно увидела.

Стало одновременно горячо и холодно. Меня легонько затрясло.

- Не бойся, - она улыбнулась, как Мать, погладила меня по руке, как Сестра, прикоснулась к груди, как Вечность, поцеловала в лоб, как Благословение.

Меня пронзило будто током, всё тело, и глаза распахнулись сами собой.

Я уснула?

Тело била дрожь – накидка валялась в траве.

- Таисья, нам пора.

Кир подкрался неслышно. Поднял, укутал, помог встать на затекшие ноги.

Солнце стремилось к закату.

Я едва сдерживала слезы от глубокого прозрения.

- Всё хорошо? – он с тревогой всматривался.

Кивнула.

В последний раз окинула взглядом некрополь. Да, теперь я их видела. Обилие таких живых неживых. Снующих между туристами, парящих над крышами склепов.

Улыбнулась. Я не медиум. Просто смертью поцелованная.

Время пребывания магов в нашем доме стремилось к завершению. Все были на большом подъеме, за эту неделю, казалось, способности каждого приобрели яркую окраску, у кого-то ощутимо усилились, кто-то открыл в себе новые грани. Казалось, сам воздух в доме искрится и переливается, когда мы собирались вместе или группками. Анимаиса не преувеличивала, когда сказала, что каждый, кто побывает здесь, станет круче в своих возможностях к концу ретрита. И сейчас это очевидно даже тем, кто не обладает экстрасенсорными способностями.

На общем потоке Кир расслабился, перестал смотреть на меня с подозрением и тревогой, я же была паинькой. Даже маг Морозов перестал тревожиться и рваться отсюда, подкарауливая меня повсюду.

Несколько завязавшихся отношений между участниками протекали спокойно, без драм, можно сказать, «курортные романы» на острове, у океана – атмосфера располагала.

И вот, накануне отъезда, хозяин дома перед прощальным ужином собрал Союз в беседке неподалеку от особняка. Мы пили чай, ели пирожные и делились впечатлениями о ретрите, об экстрасенсах, душевно, я даже не понимала, зачем нас собрали вот так, вдали от остальных, пока Кир не сказал:

- Таисия не в курсе, информирую, остальным хочу напомнить. Сегодня ночью никому не покидать своих комнат, ни по какой причине. На полуночную практику никто из вас не идет.

Все дружно закивали. А я полюбопытствовала:

- Почему?

Кир посмотрел на меня молча, длинным непроницаемым взглядом. А Зоя улыбнулась, комкая салфетку:

- Тая, так надо. Это будет инициация только для гостей.

Все присутствующие переглянулись, во взгляде Ману я поймала: «я не в курсе, но мне и неинтересно». А вот мне было любопытно. В глазах Зои я явственно прочла предостережение от расспросов, мягкое, но категоричное. Хорошо. Не сейчас, так потом – всё равно узнаю, что за поток такой.

А на ужине, который сегодня был очень поздним, мы выслушали кучу благодарственных слов от счастливых экстрасенсов. Некоторые из них пытались намекать на продление ретрита, но Кирилл с обаятельной усмешкой ловко пресек намеки. Непосредственная Лора даже предложила в свойственной ей шутливой прямой манере заплатить любые деньги, чтоб остаться «безо всяких практик, поплавать, позагорать еще недельку». Все они ощущали сейчас остров, как место бесконечной Силы, которое дало им мощную прокачку и вдохновение. Армен клялся в вечной преданности Союзу и попросил в случае появления возможности попасть сюда снова – в первую очередь позвать его.

Я сидела и во все глаза рассматривала, как изменились эти люди. Они горели, сияли, будто на пике своей магии. Даже тихая Полина смеялась заливисто, а щеки пылали. Разве что Светка и Эльдар сидели также скромно, как и в первый день. И Кир особенно пристальные взгляды бросал именно на них.

Мы снова сделали круг силы, теперь уже с обновленными ощущениями.

После ужина я собиралась позвать ребят, с которыми дружила до знакомства с Кириллом и Зоей у себя, поболтать, но Седрик качнул головой:

- Нет, Таис, увидимся завтра. Сейчас все по комнатам.

Однако, взял под руку Масю, и я поняла, что комната сегодня у них будет одна на двоих.

- Ману…

- Хочешь, чтоб пошел с тобой? – догадался индеец.

- Да, - я покраснела, - посидим вдвоем, нам есть о чем поговорить, правда? Ты не против?

- Я соскучился, - просто и по-родному приобнял меня.

И только когда вошли в комнату и закрыли за собой дверь, оказавшись в полумраке, едва освещаемом одним торшером в углу, заботливо включенным кем-то из девочек-горничных, я поняла всю двусмысленность ситуации. Сердце заколотилось, а кровь прилила к лицу.

Мануэль просто шагнул навстречу и заключил в объятия крепких смуглых рук, а его лицо нырнуло в мои волосы у виска. Я задрожала, ноги вдруг подкосились. Но упасть не получилось бы, так надежно держал меня друг. В этот момент ощутила, что вечно непроницаемый и непоколебимый молодой шаман тоже дрожит.

- Тая, - горячее дыхание в ухо.

А я не знала, что говорить, что делать, просто вдыхала его такой любимый запах и хотела, чтоб время остановилось. Тело пылало.

Ману шептал мне что-то на кечуа, я и понимала, и не понимала одновременно, будто мое восприятие забарахлило, переключаясь то в обычное человеческое, то обратно. Я очень хотела, чтоб он поцеловал меня. Не в первый раз, но сейчас это будет иначе, по-особому. И он поймал желание. Губы парня так неожиданно коснулись моих, захватили их, всё сильнее, всё более властно. Я задохнулась от нахлынувшего жара, обмякла на миг, а потом вцепилась в него, отвечая со всем пылом.

А потом он вдруг отстранился. Глаза блестели в темноте.

- Писко, я люблю тебя. Больше жизни.

- Ману, я… я тоже тебя люблю.

Слезы покатились по щекам, не могла их сдерживать.

Явственно ощутила, что между нами стоит что-то незримое, невидимое, но очень ощутимое. То, что сейчас всё прекратит. Может, оно прозвучало в отчаянной интонации Мануэля, а возможно мое обостренное чутье поймало. Захотелось застонать.

- Почему? – только и прошептала хрипло.

Ману осторожно отпустил, сделал шаг назад, взял мои похолодевшие ладони в свои.

Не сговариваясь, мы опустились на пол, сели на ковер.

- Невозможно. Я сейчас прохожу шаманскую инициацию. Важную. И мне, нам, нельзя.

Слова дона Хосе, сказанные мне однажды, зазвучали в памяти: «Мануэль однажды станет шаманом, всё предопределено. И тогда его Сила потечет лишь в одном направлении».

Это случилось. И дороги назад нет. Ради меня он не откажется, даже если бы захотел. Я знаю, что такое «шаманская болезнь», Сила не прощает, когда ее игнорирует тот, кто избран.

Мы валялись на кровати, разговаривали ни о чем и обо всем, даже шутили. Я рассказывала о том, какой у меня забавный и милый младший братик, Ману вздыхал, что любит детей, но родственников у него нет. А потом как-то незаметно уснули, почти в обнимку.

А проснулась я от того, что озябла. Телефон показывал половину второго ночи. Балконная дверь распахнута в темноту, не по-летнему прохладную. Я вообще не могу спать без одеяла, укрываюсь даже в жару. И лежа сейчас поверх покрывала, замерзла очень быстро, тем более, что Ману больше не обнимал меня. Он раскинулся рядом на спине в открытой позе. Полюбовалась им с нежностью, фантазируя, что он только мой, зевнула, встала поискать, чем укрыться. И в этот момент услышала шорох из коридора. Там кто-то был, за дверью.

Кто может бродить по нашему этажу в такое время?

Экстрасенсы, скорее всего, практику уже закончили и спокойно почивают в своих спальнях. Я метнулась на балкон, выглянула за угол – в купольном зале для медитаций темно, там никого. Вернулась в комнату, прикрыла дверь. Подошла на цыпочках к входной, прислушалась – тишина. Выдохнула с облегчением, но рано – снова шорох.

Конечно видела все эти ужастики про бродящих по дому монстров и сущностей, но сама никогда не боялась подобного. Меня гораздо больше пугают бытовые, обычные человеческие вещи. А инфернальное – хотела бы увидеть воочию, честное слово! Но, к сожалению, чаще всего такие мистические моменты очень просто объяснимы обычным человеческим фактором, потому, ни секунды не раздумывая, я решительно распахнула дверь и выглянула в неосвещенный коридор.

В трех шагах маячил белый силуэт, который тут же метнулся навстречу. И прежде чем выдала какую-то реакцию, типа крика, мозг успел обработать информацию: передо мной стоит Светка. Она схватила меня за руку и потащила прочь от комнаты, прежде чем я попыталась сообразить, что происходит.

Мы пробежали поворот на лестницу и остановились у выхода на балкон нашего этажа. И только там девушка отпустила запястье, но приблизилась вплотную и зашептала:

- Пожалуйста, пожалуйста, спаси меня! Помоги!

Я опешила, увидев зареванное лицо и взъерошенные волосы. Да что произошло?

- Помоги! – продолжала лихорадочно шептать ясновидящая, - забери меня отсюда, унеси!

- Подожди, стоп, - мягко остановила бессвязные мольбы, - что случилось, Света? Что с тобой?

- Сила… мои способности… я их теряю! – она всхлипнула, и слезы ручьем покатились по щекам, а лицо перекосилось, - ничего не чувствую. Не понимаю! Не вижу! Мне надо назад, домой! Пожалуйста!

Я растерялась. Всё же было хорошо вчера. Что изменилось? Сегодня экстрасенсы покинут наш дом и так, к чему пытаться сбежать ночью?

Но Светка цеплялась за меня, как за соломинку, и всё бормотала, умоляла.

Я подумала, что надо разбудить Кира, Зою, они разберутся. Но когда попыталась предложить это Светке, та снова разревелась:

- Только не Кирилл! Нельзя!

Да что происходит?

Я ведь не могу, в самом деле, взять ее и унести за тридевять земель. А помощи от тех, кто реально знает, что делать, она не хочет.

Мысли лихорадочно метались. Светка всхлипывала, икая, плакала навзрыд, как плачут от большого горя потери.

- Спрячь меня, пожалуйста! – вдруг переменила она решение, - сейчас! Подальше отсюда.

Вот это да!

«Таисия, девочка» - прохладное дыхание эхом коснулось головы, пробежало по волосам. Я оглянулась. В шаге от нас стояла Марьяна. В полумраке коридора, выглядела призрачно. Улыбка, темные без белков глаза, длинное белое платье, похожее на ночнушку. На доли секунды я даже не узнала нашего Дорогого Гостя.

- Марьяна, что делать? – шепнула в темноту.

«Отправь ее»

- Куда?

«Унеси к Инес».

Но почему? – промелькнуло в голове, - Инес-то причем?

Светка непонимающе смотрела на меня, проследив мой взгляд, снова уставилась недоуменно. Она не видела Марьяну.

- Помоги… - снова прошептала она уже с таким отчаянием, дергая за руку, что я решилась.

- Пойдем!

Оглянулась – Марьяна исчезла. А была ли она?

Стартанули прямо с общего балкона.

Светка взвизгнула, когда я увлекла ее в зияющую чернотой пропасть, не освещаемую ни одним фонарем, но тут же прикрыла себе рукой рот. Мы летели над непроглядными джунглями с их ночными звуками, немного над гладью океана, переливающегося от редких лучей лунного света – было облачно. Светка дрожала, но не от холода, скорее всего от захватывающего дух полета, шокирующего подобного опыта. А я пыталась сориентироваться в темноте, найти бункер. Не с первого раза, где-то на втором круге над островом, спустившись пониже, наконец, увидела знакомый холм и металлическую дверь. А там и звонок, тщательно замаскированный, о котором знали лишь посвященные в тайну существования Инес.

Девушка открыла довольно быстро, словно еще не спала. И практически не удивилась, увидев меня не одну.

- Проходите!

И только внутри, когда за нами закрылась тяжелая дверь, Инес прошептала на ухо:

- Зачем она здесь?

Я пожала плечами. А что сказать?

- Не знаю, честно, не понимаю, Инес. У Светы проблема, даже беда, потеряла свою силу. Меня с ней послали сюда.

Инес кивнула, не задавая вопросов. Уставилась на Светку. А та сначала молча пялилась на обитательницу бункера, а потом вдруг тихо сказала:

- Это же ты.

- Идемте, - Инес первая двинулась по коридору к жилым помещениям.

- Это она! – воскликнула Светка, дергая меня за руку и указывая вслед уходящей, - Пленница, которая делает это! Почему ты не освободила ее? Нельзя здесь оставаться!

Я совсем запуталась в происходящем, поэтому просто взяла Светку за руку и с усилием потащила вперед.

В зале горели огни. Инес и впрямь еще не ложилась. Свечи повсюду: на полках, камине, шкафу, столе, даже подлокотниках кресел и дивана – очень много. Пахло воском и немного миндалем. Лишь на полу в центре открытое пространство, ковер три на три, за границами которого также расставлены подсвечники.

Воздух искрился от десятков маленьких огненных танцующих язычков.

Светка встала на пороге, как вкопанная, и снова зарыдала. Ну что с ней делать?

- Тая, - Инес прикусила губу, - кто тебя сюда отправил?

Я не знала, можно ли говорить, но призналась: наш Дорогой гость.

- Поняла, - кивнула хозяйка бункера, - что ж, думаю, этого достаточно, чтоб Кир не рассердился на меня.

Она чуть помешкала, глядя на экстрасенса, потом решительно тряхнула головой:

- Посади ее туда, прямо на пол!

Я потянула слегка сопротивляющуюся Светку, куда указали, на свободное от свеч пространство, усадила.

- А теперь выйди, пожалуйста.

Я переступила порог и встала там. Закрыть дверь мне никто не приказывал, поэтому принялась наблюдать.

Инес, просто подогнув ноги, села напротив Светки, закрыла глаза. Та тоже замолкла, застыла, даже всхлипывать перестала. В тишине, в звуках потрескивающих свечей, Инес подняла вверх руки и стала водить ими в воздухе, словно рисуя узоры, танцуя кистями. Тело неподвижное, живут лишь руки. А потом я увидела, как из пальцев и ладоней словно тянутся нити, которые она свивает, завивает, вытягивает и закручивает. А в следующий момент поняла, что они тянутся не наружу, а наоборот – из пространства вливаются в руки. Или всё-таки нет? Странные иллюзии видели глаза, мозг, завороженный танцем сверкающих нитей, отказывался как-то это трактовать. Я просто любовалась.

В какой-то миг почувствовала жар в солнечном сплетении, опустила глаза и увидела нить, вырвавшуюся оттуда, устремившуюся в центр комнаты, к рукам девушки. Это выглядело так необычно. Сразу ощутила странную слабость, оперлась о косяк.

Инес, не открывая глаз, поймала мою ниточку, натянула ее, как резинку, щелкнула пальцами, и энергетический поток рванулся обратно. Я почувствовала, как словно что-то мягко шлепнуло по животу, входя обратно. Инстинктивно прижала ладони к этому месту, будто закрываясь.

А потом наблюдала такую тонкую связь между Инес и Светкой. Нить тянулась к животу девушки-экстрасенса, вилась, пульсировала, пока точно так же не оторвалась от Инес и не исчезла вся до кончика в теле.

В этот же момент, Инес судорожно вдохнула и разом сжала ладони в кулаки, втягивая остальные нити обратно.

Светка глубоко вздохнула и упала без сознания. А я рванулась было к ней, но остановилась на полпути, не зная, можно ли?

- Заходи, - кивнула Инес, открывая глаза, - всё хорошо. Пусть она останется тут и поспит до утра.

Поднялась, покачиваясь, прошла к бару, огибая свечи, налила себе сока. Жадно выпила.

- Инес, что это было?

У меня в солнечном сплетении всё еще странно зудело и вибрировало. Не могла сделать и шагу, будто пьяная.

- То, что я здесь делаю по приказу… просьбе Кирилла. Моя работа.

Она всё так же избегала смотреть в глаза. А я чувствовала, что происходит что-то неправильное, не совсем справедливое и честное. Но не понимала, что.

- Я по-прежнему не могу тебе всего рассказать, это может сделать лишь он, если захочет. Со Светой всё будет хорошо, ее сила вернулась.

Голос звучал грустно, проскальзывала какая-то отчаянная обреченность.

- Уходи, - Инес всё так же не поворачивалась ко мне, - скоро рассвет, нам всем теперь предстоит непростой день. Кому-то придется тяжело.

Я не стала задавать вопросов. Стойкое ощущение, что сделала что-то немыслимое, может даже страшное, но при этом верное, дало сил кивком попрощаться, развернуться и отправиться прочь. За Светку не переживала, знала, что ей ничего не угрожает.

А вот мне…

Откуда такое чувство, что я совершила самое настоящее предательство? Ведь даже не понимаю, что тут творилось вообще, но чувствую огромную вину перед Инес, перед Киром, перед Союзом, словно обокрала их тайком, разрушила нечто, тщательно выстроенное. За такое не похвалят и могут наказать.

Пока летела обратно, в предрассветных сумерках, пыталась собрать в голове воедино хаотичные разрозненные мысли, и чем скорее приближался Дом, тем больше росла в голове уверенность, что мне в нем отныне нет места. Не понимала разумом почему, а душа кричала: «беги!» Может потому Инес избегала смотреть в глаза, знала что-то, что мне угрожает теперь?

Я привыкла доверять инстинктам и интуиции. Поэтому, когда вернулась, лишь зацепила с балкона накидку Ману, не входя в комнату (не уверена, что смогла бы что-то объяснить любимому, лучше увидимся потом, в других обстоятельствах, найду его, когда всё уляжется), рванулась прочь от дома, от острова, вперед, только вперед, под бешеную канонаду собственного сердца.

И лишь однажды обернулась, и показалось, что вижу на общем балконе одинокую фигуру, провожающую меня взглядом из-под низкой светлой челки. Но нет, всего лишь морок. Что можно разглядеть в только-только проясняющихся сумерках?

Мой полет навстречу поднимающемуся солнцу казался странным сюрреалистичным сном. Я мчалась в никуда, впервые без цели. Убегала. Непонятно от чего. Меня гнала прочь блестяще отточенная интуиция. Инстинкт самосохранения. Не понимала, что такого страшного случилось, но знала: нельзя останавливаться.

Там, позади, оживал Дом, просыпались мои друзья, приглашенные экстрасенсы собирались в дорогу. Кир сейчас весь в заботах. Сначала он обнаружит пропажу Светки, ну или Инес сообщит ему. Потом – мою. И бросится в погоню.

Только вот куда лететь? Кажется, мир такой огромный, но какое место самое укромное и надежное для того, чтоб пересидеть гнев Кирилла?

Лихорадочно размышляла. Надеюсь, поисковик Зоя даст фору, прежде чем станет определять мое местоположение.

Эх, наверное, нужно было остаться. Смело взглянуть в лицо Киру, выдержать бурю в ее эпицентре. Там же и мои друзья, и Марьяна. Да и при гостях он не стал бы лютовать. Или стал?

Я ведь до сих пор не понимаю, что такого случилось на самом деле. Что произошло. Отчего так Инес опечалилась и расстроилась? Все живы, здоровы, мы спасли Светку, что бы там с ней ни приключилось.

И?

Ох, ну так же хорошо было в последнее время, с Киром даже наладилось, и вот. Нарушила всё, что могла, он, конечно же, это расценит, как предательство. Остается надеяться, что пока найдет меня – остынет и, может, даже объяснит спокойно, что сделала не так

На секунду мелькнула мысль отправиться к Юраку. Несмотря на всю его строгость и малоэмоциональность, он сумеет дать самый верный совет. И защитить.

И тут словно налетела на невидимую стену, ветер хлестнул в лицо с такой силой, что я вспомнила. Сцену прощания с Белым Охотником.

- Научи людей летать, Писко. Покажи им, что человек, как птица, рожден для счастья полета. Объясни, что небо не сверху, оно рождается внутри и помогает крыльям духа распахнуться. И тогда ты поймешь сама, что нет «нормальных» людей, есть закрытые, не ведающие себя. Все мы можем, абсолютно все, каждый своё. И я тебя в этот дом привел не для других людей, а для тебя самой. Чтоб ты поняла, кто ты и зачем. Чтоб поняла, что в силах сделать для этого мира, куда можешь себя применить. Научить людей летать. Дать им свободу от своих ограничений и прозреть. Дать что-либо людям в этом мире можно лишь через себя. Сначала лично обретя то самое, чему учишь.

- И как я могу сделать это?

Спросила, понимая впрочем, что Учитель никогда не дает готовых ответов. Лишь направляет.

- Аркаим, - просто ответил он.

Одно слово. Которое забыла сразу, как покинула дом. Отправилась к друзьям, приняла их приглашение, а потом всё завертелось-закрутилось. Мне объяснили мою пользу в этом мире, и я рванулась ее наносить по схеме в радиусе одного острова.

А моё ли это было изначально?

Учитель ведь сказал, что найду ответы во вполне конкретном месте.

Я достала телефон, с которым не расставалась, включила навигатор.

Новый путь

«Новый путь»

Урал встретил меня солнечной погодой. А на подлете непосредственно к Аркаиму ходили тучки, ветер волновал степную траву.

Я немного знала к этому моменту о музее-заповеднике в Челябинской области, в частности то, что этот осколок древнейших цивилизаций был открыт в 1987 году. А еще, что свое имя Аркаим получил от горы, которая расположена поблизости. Ну и то, что это место удивительной концентрации энергии. Там даже в толпе людей ты можешь легко погрузиться в состояние «наедине с собой», понять какие-то глубинные истины. Не зря же Колдун отправил меня туда познать себя в главном.

А людей там хватало. Солнце висело в зените, освещая паломников всех мастей: простых туристов и эзотериков, приехавших загадать желание на горе Шаманка или познать глубокое состояние погружения в вечность на горе Любви.

Я наблюдала и семьи с детьми, прогуливающиеся вдоль реки Караганки, купающиеся в ней. Видела группу кришнаитов, танцующих и славящих Кришну. Пролетала над погребальным курганом «Темир». Если бы была экстрасенсом, смогла бы оценить, насколько здесь энергетично. Но, увы. Зато про фон спокойствия и умиротворения не соврали. Как-то незаметно для себя отрешилась от суеты и волнений. Охватило чувство, что здесь я среди своих, и никто не обидит, не навредит.

Не знаю, как с очищением от грехов после каменного лабиринта на горе Шаманка, но от напряжения и тревоги я очистилась, просто пролетая над ним.

Люди вереницей шли по лабиринту к центру, некоторые – закрыв глаза, что-то шепча. С высоты это выглядело завораживающе. Захотелось спуститься и пройти тоже, но внутреннее чутье подсказывало, что мне не сюда. Дальше. Выше.

И я устремилась к горе Любви. Про нее писали, что сюда поднимаются желающие понять, в том числе и для чего пришли на эту землю.

Спустилась к подножию и начала восхождение.

Солнце палило нещадно, спасал лишь ветер. А через несколько шагов набежала туча, стало легче. Мне захотелось разуться, что и сделала, взяла босоножки в руки и продолжила путь. Через березовый лес, вверх. Подъем простой, можно было по пути любоваться видами. Однако, самые красивые открылись мне с вершины - не только на поселок Аркаим, туристический лагерь, плотину, но и на гору Шаманку, Мельницу и Уральские горы где-то вдалеке. Стояла в кратере древнего вулкана и замирала духом.

На удивление, вокруг не было ни души. Разгар дня – и я одна тут, в самом востребованном месте Аркаима. И это здорово.

Ветер крепчал, небо затягивало.

Я села на землю, закрыла глаза. Надо бы задать в пространство главный вопрос, но никак не могу сформулировать. Зачем, почему, для чего…всё не то.

Что мне делать? Подскажи, чудо-гора.

Сильное головокружение, будто земля разверзлась под ногами, провалилась в воронку, и яркие картинки перед глазами.

Я словно смотрела кинофильм в 5Д, находясь внутри.

Слышала звуки, ощущала запахи, кожей осязала прикосновения.

Чувствовала всё не менее реальным, чем гору Любви, на которой пребывала сейчас. В какой-то момент даже забыла, где нахожусь больше, какая из реальностей настоящая.

Я видела много, пыталась увязать образы, они складывались постепенно в понятную картинку, ткали сюжет на холсте этого мира. А я трепетала от величия замысла своей души на эту жизнь.

Юная девушка? О, нет. Теперь уже нет.

Всё поняла: для чего я здесь, что мне делать, стало ясным и четким всё, что происходило до этой минуты в жизни, всё было неслучайно, вело в одну точку, чтоб тут соединиться и пойти дальше очень важным путем.

И все люди, что окружали, взаимодействовали, особенно те, кто жестко вели меня, все они - бесценные соратники.

Потеряв счет времени, я плыла в видениях, проживала план своих дальнейших действий, пока не ощутила, что присутствую всё-таки больше в реальности Аркаима, иные образы постепенно тускнели, отпуская меня в начало. Крепло стойкое чувство, что рядом кто-то есть. Открыла глаза.

Солнце уже садилось.

Я действительно была не одна. И речь даже не о группах туристов то там, то тут, готовящихся насладиться закатом. Рядом со мной на земле сидел Кирилл, спокойный и отрешенный. Думала, когда найдет беглянку, будет более грозным, но ошиблась.

Мы посмотрели друг другу в глаза. Он – с испытующим прищуром, я – с улыбкой. Он даже растерялся.

- Прости, Кир, понимаю, что можешь сейчас на меня сердиться, - сказала спокойно, страха как ни бывало, - и тебе есть за что. Но я сейчас понимаю, что не могла не сделать того, что сделала. Всё к этому шло.

Он помолчал.

- Я очень недоволен тем, что произошло. Думал, разорву тебя, когда найду. Естественно, едва не разрушила дело моей жизни, всё, что выстраивал годами, великую мечту, к которой иду.

- Но ты сейчас спокоен?

- Верно. Я поговорил с Марьяной. Я поговорил с Юраком.

- Откуда ты знаешь Белого Охотника? – удивилась искренне.

- Оттуда же, откуда и ты. Несколько лет назад я жил в его доме, учился, работал на него. Потом ушел в свободное плавание. Выбрал свой путь.

- Но…

- Я понял, что ты тоже была его ученицей, когда увидел на тебе вот это, - потянул за свою цепочку и извлек из под ворота рубашки подвеску-флешку, точно такую же, как у меня, - мы называем их «Метка Охотника», так узнаем друг друга. В тот момент, когда обнаружил твою, сразу приготовился к тому, что уж от этой девчонки стоит ожидать чего угодно, школа Юрака не проходит даром!

Он усмехнулся.

- Знаешь, что на ней?

Пожала плечами и качнула головой.

- Неужели не было любопытно?

- Учитель сказал, что я должна заглянуть туда, когда у меня возникнут трудности, и нужна будет помощь. А до этого момента всё шло хорошо.

- Полагаешь, время не пришло?

Кир протянул мне планшет.

Дрожащими руками включила, вставила флешку, открыла.

Сначала ничего не поняла, какие-то файлы, приложения. Кир начал показывать и объяснять, что здесь мои личные банковские приложения, пароли к ним. И добавил, что на них меня ждут кругленькие суммы денег. Юрак очень щедр к своим бывшим подопечным. А когда начну пользоваться этими деньгами, активировав любой счет, они станут ежемесячно пополняться. В общем, я несказанно богатая девочка.

Видя мое замешательство, Кир рассмеялся.

- Ты можешь выбирать, где поселиться, чем заниматься, - кивнул он, - все пути открыты. Думать о том, как выжить, не придется.

- Обалдеть, - только и смогла выдавить я, - спасибо огромное, конечно, звезда в шоке. Думала, опять придется скитаться по джунглям и спать на деревьях. Ну, или завербоваться в спецслужбы, отряд супергероев.

- Можно и так, - одобрил Кир, - мало ли какие у богатых причуды!

- Вот, значит, откуда ты взял всё, что имеешь: дом на острове, вертолет и прочее.

- Именно. А ты теперь чем займешься?

- Нет, подожди. Раз мы уже на равных, я хочу прояснить еще один вопрос: в чем я вслепую принимала участие эту неделю? Неужели будешь скрывать свой настоящий план?

- Расскажу, - легко согласился Кир, - всё равно узнаешь теперь, что в целом мире кому-то трудно будет удержать что-то от таких как мы в тайне.

И он выложил свою версию происходящего в доме. Замысел с магами и ретритами. Рассказывал так спокойно, словно не было в этом ничего криминального. А оно было. И, на мой взгляд, очень даже.

Да, Кирилл с Зоей, которая, кстати, тоже бывшая ученица Юрака, организовывали все эти эзотерические регулярные мероприятия с вполне конкретной целью: вырасти в силе. С помощью умения девушки, как поисковика, они находили людей с проявленными магическими способностями, в которых эта сила бурлила, часто даже толком не оформленная. Сначала только приглашали их на остров и обучались неким практикам, которыми те владели. А потом случился день икс, когда Кир встретил Инес и узнал ее суперсилу: девушка могла захватывать чужие потоки энергии и направлять-перенаправлять их другим людям, проще говоря – забирать силу. И дальше схема выглядела уже совсем не так благостно. Неделю экстрасенсы взаимно прокачивали друг друга на санаторно-курортных условиях, доводили до пика, а затем вступала Инес. Она тянулась к их силе, захватывала потоки (нити, которые видела я), сплетала и привязывала к Киру, Зое и, позже, к остальным членам Союза. Далее экстрасенсы довольные уезжали, а их энергия в течение следующего месяца работала на Кира, постепенно утекала к нему. Колдуны и ведьмы понемногу слабели, теряли способность творить любого рода магию. Сила переходила к Киру и Союзу.

«Обкраденные» экстрасенсы не понимали связи пройденного ретрита и утери магичности, ведь на острове они наоборот здорово усилились. Рвались обратно. Однако, никого Кир не пускал повторно, отработанный материал.

Набранная им сила открыла в парне способность читать мысли, Зоя овладела искусством телепортации (собственно, благодаря этому Кир сейчас здесь). Дополнительные способности ребята не светили в открытую, но пользовались с удовольствием.

Многие экстрасенсы после визита на остров через какое-то время уходили в тень, переставали практиковать, потому что больше не могли. Кто-то держался дольше, кто-то буквально сразу становился обычным человеком. Страшно представить, как они переживали подобное! О последствиях могу лишь догадываться, но многие кончали плохо, не смирившись с таким положением вещей.

Конечно, бывали эксцессы, как например, в нашей группе с Морозовым, который почувствовал загодя, что грядет опасность, и что там вообще происходит (колдун с мощным магическим инстинктом самосохранения), пробовал сбежать, но не хватило наглости потребовать увезти его тем же путем, как привезли, раньше. Покинуть ретрит каждый мог в любое время, никого насильно не удерживали. Но усиление способностей, как наркотик, привязывало людей крепче веревки.

Но Светка почему-то опустошилась прямо накануне отъезда, никто не ожидал такого поворота. Инес вернула ей ее силу, но теперь Кир сильно рисковал, что блаженная ведьмочка придаст огласке творящееся тут. Дальше пострадавшие проведут параллели и поймут. Сколько человек захотят отомстить и вернуть украденные способности? Тем самым, придет конец его тщательно выстроенной империи Силы. А в основе всего стоит прозаическая жажда власти, обретения такого уровня магической крутости и неуязвимости, которые сделают их с Зоей чуть ли не богами.

Всё действительно шло к этому, ничего не препятствовало, пока не появилась я. И теперь надо что-то решать.

Я, не моргнув глазом, выслушала, огляделась, поняла, что солнце почти село, и люди уже давно устремились вниз, в лагеря, мы тут совсем одни.

Безусловно, парень прав, надо принять решение прямо сейчас. А потом спустимся в домик, где нас ждут Зоя и остальные.

Я знала, что мы будем делать. И в нескольких фразах поведала об этом Киру.

Он принял мое предложение.

ЭПИЛОГ

ЭПИЛОГ.

Крылья свои ощутить несложно,

Радоваться переливам перьев.

Пробовать взлетать осторожно,

Робко, чуть-чуть, не выше деревьев.

Сложно поверить, что крылья эти

Смогут поднять до высот небесных,

В дали, где вправе летать лишь дети,

Или во сне, когда бестелесный.

Крыльям, как телу, нужна нагрузка

Вера в их крепость, надежность, силу.

Чтобы однажды не стало грустно:

Мол, я их зря всю жизнь проносила.

Смелость нужна, вдохновенье, жажда

Неба, свободного ввысь полёта,

Чтобы, с планеты шагнув однажды,

Осознавать в полной мере, кто ты.

Прошло два года

Я стою над крутым обрывом и всматриваюсь в долину, укрытую туманной дымкой. Когда она опустится, откроется невероятный вид на изумрудно-бархатные холмы.

Над головой кружат птицы. Но меня сейчас не тянет с визгом бросаться к ним в аквамариновое утреннее небо. Просто любуюсь.

Позади, на широком плато, поросшем небольшим лесом, стоит дом, в котором я живу со своим мужем Мануэлем. Да, орел нашел свою орлицу. И дон Хосе благословил нас.

Несмотря на то, что Ману принял посвящение и стал шаманом, мы отстояли свое право стать семьей. Он занимается делом своей жизни, а я рядом – пою свою Песню Птицы; когда ему приходит время возвращаться из шаманских путешествий, идет на Зов.

Мое же дело жизни – то, что я увидела два года назад, в Аркаиме. Оно чем-то отдаленно схоже с тем, что делает Юрак и тем, чем занимался Кир: я собираю в нашем доме людей, в которых открылись-проявились некие нечеловеческие способности. Помогаю им адаптироваться на этой планете, поддерживаю, вдохновляю. А когда окрепнут – благословляю из Гнезда. Так все называют мой дом. У меня бывают и дети, и взрослые. Нахожу их сама, летая над миром, слышу стук их сердец.

Вы не представляете, как таким как мы нужны единомышленники! Насколько бывает непросто понять, где твое место в этом мире, как совладать с тем, что можешь. А я даю им крылья уверенности и внутренней свободы от страхов.

Не представляете, сколько таких людей существует. А сколько еще не проявленных! А проявленных, но с испугу заблокировавших в себе индивидуальную способность!

И дон Хосе, и Белый Охотник были правы: в каждом человеке есть потенциал. Кто-то так всю жизнь и проживает: хоть чувствуя, но боясь или не решаясь его обнаружить, с опущенными крыльями души. И я пытаюсь вытянуть их к небу, напомнить, кто они, для чего здесь, раскрыть. Особенно тех, кто боится. За последних Ману ругает, говорит, чтоб оставила в покое, но этого покоя мне не дает понимание их ценности, их внутренней красоты и запечатанных возможностей. Правда, прихожу лишь к тем, кто всё же в глубине души мечтает о... Неважно, верит или нет – главное, на уровне души ждет отчаянно чуда, перемен, освобождения от сна повседневности. Я осторожно беру их за руку и поднимаю ввысь. И в буквальном смысле, и в переносном. А дальше – дело выбора.

Есть люди, которые боятся настолько, что сопротивляются даже своим смутным ощущениям, прямо в штыки воспринимают малейшие проявления в других и себе – вот их не тревожу больше. Но как отрадно наблюдать очередные распахнувшиеся крылья того дара, который расцветает в человеке!

Иногда я перенаправляю к Юраку того, кто хочет обучаться, кому нужен серьезный наставник. Пройдя в свое время школу Белого Охотника, я понимаю: это крутое место, где учеба сливается с жизнью, с действием в мире. Оттуда выходят реальные маги.

Кстати, о магах. Мануэль машет мне из окна нашего особняка (который сейчас – такая редкость – пустует, кроме нас двоих там никого), и я бегу к нему, вспомнив об очень важном событии.

В гостиной уже включен телевизор, мы с мужем валимся на диван и во все глаза смотрим начало одной известной передачи. В ней приглашенными гостями и главными героями выступают Кир и Инес! За это время очень многое изменилось, да. Ребята поженились. Кирилл теперь позиционирует себя, как молодой, но гениальный ученый, вместе с женой занимается активно благотворительностью, лечит детей с серьезными сердечными заболеваниями. Прямо сейчас они выступают на весь мир, и Кир отвечает на вопросы ведущего, все тем же озорным взглядом посматривая на свою любимую. А потом прямо в камеру улыбается, даже не пытаясь казаться серьезным. Он очень изменился, повзрослел, но при этом отбросил напускной пафос, отчего стал ещё привлекательнее и приятнее. Инес так забавно пытается изъясняться по-русски, она очень старается соответствовать своему уважаемому мужу. Мы с Ману улыбаемся во весь рот.

Камера проходит по зрительному залу, успеваем заметить в первом ряду знакомые лица: Зоя и Саша Морозов, да-да, колдун с последнего ретрита запал на сестру Кира, что, впрочем, нашло взаимность. Они вполне счастливы вместе, Зоя ждет ребенка, и у них семейный магический бизнес, а вот подробности я умолчу. Рядом с ними – надо же! - Ева и Фрол. Постоянно встречаю в медиа кого-то из ребят Юрака. Мне кажется, мир держится на его учениках. И, к слову, теперь одной из них является Светка. Да, та самая, которой Инес вернула силу. Кир отвез ее в дом Белого Охотника, и с тех пор ее дар, сумбурный и хаотичный, обрел упорядоченность, а она – власть над способностями. Периодически к нам в гости приезжает шаман Эльдар, расспрашивает о Свете и, кажется, ждет, когда она доучится и станет свободной. Есть у меня кое-какие подозрения насчет того, что именно он в этом случае мечтает предпринять. Ну, или предложить ей. Я его очень уважаю, Эльдар очень похож на Мануэля, такой же немногословный, но надежный, сильный и крутой.

Ой, чуть не забыла сказать про Седрика и Анимаису. Они тоже поженились, и теперь ребята - путешественники-исследователи, экологи. Сфера их деятельности и интересов распространяется на океан и другие водные ресурсы. Борятся с загрязнением и изучают подводные глубины вместе, коммуницируя с рыбами через способности Маси. Я все еще жду его книгу про Марианскую впадину, вроде пишет. Живут ребята у океана. Но когда путешествуют – непременно заглядывают к нам. И тогда мы становимся хотя бы на денек теми парнями и девчонками, что были несколько лет назад. Веселимся, дурачимся, летаем, ходим сквозь скалы, погружаемся под воду и болтаем с фауной. В общем, беззаботно отрываемся по полной, как раньше.

Я живу сейчас так, как и не представляла в самых заветных фантазиях.

Но есть еще одна мечта, которая обязательно сбудется. Я хочу собрать в одном месте всех, кого знаю и люблю, кто прошел со мной самые важные пути становления: Ману и дона Хосе, моих ребят, Эльдара, Кира и Зою с семьями, Марьяну, Юрака с его учениками, ведьм-кальяуайя (ну, хотя бы Марию) и помедитировать всем вместе. Сесть в круг, взяться за руки и запустить поток. Сначала по кругу, а потом выпустить его в мир. Выплеснуть эту мощь для всех людей, пробудить их на уровне духа, внезапно, бесповоротно. Я знаю, у нас получится. Моя задумка не пуста.

И когда это случится, все будто очнутся от морока и взглянут иначе друг на друга, на свою жизнь. И поймут, как они круты, как мир прекрасен, и что можно сделать его ещё лучше. Это остановит войны, уничтожит ненависть, злобу, обиды. Наполнит сердца светом, вдохновением, любовью.

Ману говорит, что я идеалистка. Ну и пусть.

Точно знаю, что это возможно. И однажды мы сделаем это. Возможно, когда нас станет чуть больше, к нам примкнут и другие.

Вы же верите?

Подарим человечеству другую реальность, а дальше пусть решает – что с ней делать.

Всегда есть выбор.