Девочка в мире духов

Глава первая ПРЕЛЮДИЯ

Оля возвращалась домой из школы. Погружённая в свои мысли, она медленно шла по первому снегу и не замечала искрящейся красоты вокруг. С утра заволочённое снежной хмурью небо прояснилось, выглянуло не по-зимнему яркое солнце. Заснеженные дорожки и деревья парка, по которому проходил путь девочки, сверкали так сильно, что на них невозможно было смотреть, не щурясь. Но она и не смотрела. Рассеянный взгляд её был прикован к носкам новеньких сапожек, ритмично сменяющих друг друга при ходьбе, а мысли витали далеко-далеко — в Лесу Маленького Лешего.

Три месяца прошло с тех пор, как они расстались, но не было и дня, чтобы она не вспоминала о нём и не грустила. Все окружающие заметили изменения в девочке и говорили, что она повзрослела и стала серьёзнее.

Оля часто подолгу останавливалась перед деревьями в парке и мысленно разговаривала с ними. Ранней осенью она не могла пройти мимо ещё пёстрых клумб, не остановившись и не сказав цветам, какие они нарядные. Девочка избегала ступать по газону, предпочитая асфальтовые дорожки, и говорила подругам, что в их городе и так мало травы, кустов и деревьев, чтобы ещё их топтать и обламывать. А те недоумевали и шептались между собой, что после лета она стала какая-то странная.

Даже Маринка, с которой их раньше было водой не разлить, забегала к ней всё реже. Оля её не осуждала, понимая, как трудно дружить с человеком, который всё время молчит, о чём-то своём думает и ничего не рассказывает. А как могла она рассказать о Маленьком Лешем, если это была самая глубокая, самая заветная и самая прекрасная её тайна!

Мир, казалось ей, потерял свои краски, когда они расстались и она вернулась в город. Разве можно было сравнить её однообразные школьные будни с полными приключений днями, которые провела она в Лесу Маленького Лешего! Оля чувствовала, как задыхается от недостатка полноты жизни, и с удивлением думала о том, что всё было бы иначе, если бы рядом с ней оказался Маленький Леший.

Ей очень не хватало его мудрой наивности или наивной мудрости — она не знала чего, но, как ни старалась, не находила этого в окружающих людях. Часто дома, на улице или даже на уроках она мысленно разговаривала с ним, засыпая далёкого лесного обитателя всё новыми вопросами…

С каждым днём её всё больше тяготило общение с обычными людьми и унылый школьный распорядок. Только оставаясь дома одна, в тишине, она могла чувствовать себя свободно, вслух обращаться к Маленькому Лешему, жалуясь, что здесь её никто не понимает, и поверять пустой комнате свои переживания, слёзы и мечты о том, что когда-нибудь они встретятся и эти муки наконец закончатся.

Тогда она скажет ему, что останется с ним надолго, насколько это будет возможно, и они снова станут вместе гулять по Лесу, ходить к Лесному Озеру, встречать каждый рассвет и провожать каждый закат.

Это казалось Оле теперь таким прекрасным и таким несбыточно-далёким, что она невольно спрашивала себя: а не выдумала ли она его, Маленького Лешего? Он представлялся ей сейчас слишком хорошим, чтобы существовать на самом деле!

Сомнения эти леденили душу, и девочка сознавала, что, если бы они оказались вдруг истинными, она не знала бы, как жить дальше, потому что жизнь без мечты о Маленьком Лешем теряла всякую привлекательность.

Однажды соприкоснувшись с неведомым, она больше не могла жить как прежде: эта встреча с существом иного рода перевернула её представления о мире и себе самой.

Какими глупыми казались ей теперь разговоры одноклассниц о нарядах, модной музыке, играх и мальчиках! Теперь она сторонилась этой болтовни, которую девчонки считали самой важной на свете.

Оля часто вспоминала слова Маленького Лешего о Боге, но не могла представить себе Его. Какой Он? Как нужно Ему молиться?

Однажды она поборола смущение и тайком от всех отправилась в храм — большой белый дом с золотыми куполами и крестами на них. Но Бога она там не встретила. Хотя изображения Его там были, и одно из них девочке очень понравилось. Бог был нарисован добрым седым дедушкой, сидящим на облаке и отечески протягивающим руки, а под Ним — Его Сын Иисус Христос, распятый на кресте, и плачущие ангелы.

Под этой картиной люди зажигали и ставили тонкие свечи, как услыхала Оля, за упокой души, чему она очень удивилась, не понимая, какую связь может иметь огонёк полыхающей свечки с покоем человеческой души. И что такое этот самый покой?..

Важный священник в нарядных одеждах торжественно говорил что-то нараспев, но что именно, Оля не разобрала. Девочка видела: люди здесь знают, что нужно делать, а она, чувствуя себя чужой и оттого одинокой под высокими расписными сводами, так и простояла всю службу у дверей.

Храм произвёл на неё тягостное впечатление, и, возвращаясь домой, она думала, что, должно быть, чего-то не понимает, если не ощутила радости, придя в дом Бога.

На этом её знакомство с Богом окончилось, и только иногда, в отчаянной тоске, девочка упрашивала Его помочь ей когда-нибудь встретиться с Маленьким Лешим. Но это была даже не молитва, а скорее плач души, от всех глубоко скрываемый.

Она очень ясно представляла лицо своего лесного друга — то бледное и печальное, то лукаво-насмешливое, а то утомлённо-величественное, каким он был среди лесных духов. Ещё Оля часто вспоминала его взгляд на лесной Полянке, тот, исполненный затаённой муки, взгляд, от которого у неё, как при падении, перехватывало дыхание и замирало сердце.

Если бы можно было вернуть тот день! Разве теперь она бы ушла! Но поздно, и в бессмысленной череде дней она всё острее чувствовала, что больше не в силах дожидаться их встречи.

«И зачем я вернулась в этот грязный и шумный город! — корила себя девочка. — Как было бы хорошо гулять сейчас в Лесу с Маленьким Лешим! Он сделал бы так, чтоб мне не было холодно, и мы бродили бы среди снежных сугробов и разговаривали обо всём на свете!»

Она так живо представляла его тёмно-бирюзовые глаза под шапкой густых волос цвета опавших листьев и лёгкую насмешливую полуулыбку, что невольно и сама улыбалась в ответ, а потом очень огорчалась, приходя в себя и понимая, что это всего лишь грёзы.

Только сейчас она по-настоящему осознала смысл сказанного Маленьким Лешим в Лабиринте Воспоминаний: помнить горько.

Особенно докучал Оле сосед снизу — Ромка, именем которого нарекла она лесного знакомца. Он нашёл, что девочка за лето похорошела, оставил прежних подружек и стал провожать её со школы.

Раньше ей бы польстило такое внимание, но теперь она удивлялась: что могло её привлекать в этом самоуверенном и донельзя избалованном мальчишке? У неё словно раскрылись глаза, и людей она стала воспринимать по-новому, больше их жалея.

Именно жалость и не позволяла ей оттолкнуть соседского Ромку, который день ото дня всё сильнее к ней привязывался. Но хуже всего было то, что он стал настаивать, чтобы Оля рассказала ему, о чём постоянно мечтает, — а ведь она решила всегда говорить только правду, и потому отмалчиваться ей становилось всё труднее.

Она даже стала отпрашиваться с последнего урока, лишь бы не встречаться с ним и подольше оставаться наедине со своими мыслями. Это было нелегко: в школе нужно учиться, дома — разговаривать с папой и его друзьями, а дотошный Ромка, донимавший её на улице, вдобавок повадился захаживать к ней в гости. Драгоценные минуты домашнего уединения часто нарушались его вторжением.

Притворяться, что её нет дома, Оля не могла из-за своего решения никогда не обманывать. Поэтому, услышав настойчивый звонок, покорно плелась отпирать Ромке дверь…

Оля стянула с руки перчатку и посмотрела на бирюзу, подаренную горным духом. Папа вставил камень в оправу старого серебряного перстня, оставшегося от мамы, и уменьшил её настолько, чтобы перстень крепко держался на среднем Олином пальце. Бирюза выглядела тусклой и по краям стала буроватой. Девочка испугалась.

«Неужели я заболею? — встревоженно подумала она. — Или что-нибудь случилось?»

От волнения она долго не могла попасть ключом в замочную скважину.

«Противная дрожь! Интересно, я уже заболела или это от нервов?»

Бросив в прихожей портфель и скинув верхнюю одежду, она села за компьютерный столик и тупо уставилась на монитор. Играть не хотелось. Хотелось почему-то плакать.

Вдруг на столик прямо перед ней вспрыгнул с пола серый облезлый котёнок. От неожиданности девочка вздрогнула.

«Откуда у нас котёнок? — рассеянно подумала она и про себя заключила: — Наверно, папа принёс!»

Оля совсем забыла, что сегодня папа ушёл на работу раньше неё и она сама запирала дверь, уходя в школу.

— Брысь отсюда! — недовольно прикрикнула Оля и хотела столкнуть незваного гостя на пол, но он ловко перепрыгнул через её руку и неожиданно сказал:

— Попрошу повежливее!

Девочка, оторопев, откинулась на спинку стула и в изумлении уставилась на котёнка, а он, как ни в чём не бывало, встряхнулся и стал вылизывать лапку.

— Да, я заболела! — уверенно решила Оля. — У меня покатили глюки!

— Ничего подобного! — прервав туалет, заметил котёнок и сверкнул на обомлевшую девочку радужным глазом.

— Ой, мамочки! — вырвалось у Оли. — Киса, может, ты молочка хочешь?

— Не нуждаемся, — важно ответил котёнок и пригладил вылизанной лапкой усы.

— Вот, оказывается, как сходят с ума! — сказала Оля и закрыла глаза. — Удивительно, но я чувствую себя абсолютно нормальной! И бирюза потускнела. Да, Ирбис говорил, что она предупредит меня о болезни, только мне-то что делать?

— Какие мы слабонервные! — гадким голосом произнёс котёнок. — А мне ещё рассказывали, что общаться со всякого рода нечистью для неё — плёвое дело!

Оля сразу открыла глаза и взволнованно наклонилась к котёнку:

— Кто тебе рассказывал? Маленький Леший?

— Как же, он скажет! — фыркнул котёнок и, задрав всклоченный хвостик, прошёлся по столу.

— Что тебе про него известно, говори! — потребовала Оля.

— А то, что сидит теперь твой дружок в темнице у Оркуса и горюет, потому что через сто дней ты станешь старенькой и умрёшь, и вы уже никогда не встретитесь!

— Что ты несёшь! — возмутилась Оля. — Разве за сто дней я состарюсь?

— Это там будет сто дней, а здесь за это время пройдёт сто лет.

— Что же делать? — воскликнула Оля. — Надо его выручать!

— Да-а-а? — удивлённо протянул котёнок. — И как ты собираешься ему помочь?

— Я не знаю, — смутилась Оля. — Наверное, ты что-нибудь можешь предложить.

— Конечно, — сказал котёнок и хитро сощурился. — У тебя настоящая плоть, а чтобы тебе попасть в невидимый мир духов и не вызвать при этом подозрения, тебе нужно от неё освободиться. Ты согласна это сделать, чтобы спасти Маленького Лешего?

— Но каким образом?

— Ты отыщешь Того, Кто попрал ад, и попросишь Его за Маленького Лешего.

Оля засомневалась: а вдруг это обман и Великой Змее нужно, чтобы она умерла и они с Маленьким Лешим больше не увиделись, а сам он по-прежнему спокойно разгуливает в своём Лесу?..

Котёнок словно прочёл её мысли, и в его лапах тотчас блеснул осколок хрусталя.

— Можешь убедиться сама! — сказал он и протянул хрусталь девочке.

Едва Оля коснулась его, как кристалл раскрылся, и она увидела своего друга, сидящего в темнице. Глаза его светились такой обречённостью!..

Хрусталь вывалился из вмиг ослабевших пальцев девочки.

— Осторожней! — пискнул котёнок, на лету подхватывая его лапами. — Мне за это стекло Ирбис голову оторвёт!

— Я верю тебе! — в сильном волнении произнесла Оля. — Говори скорее, что мне делать!

Котёнок услужливо поднёс ей невесть каким образом оказавшийся в его лапах стеклянный стакан с ярко-оранжевой жидкостью.

Оля взяла его и огляделась.

— Мне бы не хотелось пить это здесь, — смущённо сказала она. — Папа очень расстроится.

— Пей! — приказал котёнок. — И не тяни! У нас и так мало времени. Помни, что каждая секунда отдаляет тебя от Маленького Лешего!

Оля отчаянно зажмурилась и залпом проглотила жидкость. На вкус это оказался апельсиновый сок.

Она затаила дыхание, приготовившись к смерти, как вдруг услышала ехидное хихиканье котёнка.

— Надо же, поверила! Какие вы, люди, всё-таки наивные! Неужто ты вправду думаешь, что самоубийцы попадают к Богу? Хи-хи-хи!

Оля облегчённо вздохнула и открыла глаза. Котёнок сидел на столе, ухмыляясь.

Не выдержав, она запустила в него пустым стаканом.

— Убивают! — пискнул котёнок, пригнувшись.

Стакан пролетел над ним и брызнул от стены осколками.

— Бессовестный обманщик! Зачем ты разыграл меня?

— Не злись, — примирительно сказал котёнок. — Это затея Ирбиса. Он велел испытать тебя, чтобы проверить, готова ли ты пожертвовать жизнью ради спасения Маленького Лешего. Ты с честью выдержала испытание, и теперь тебе вправду нужно торопиться. Возьми с собой всё, что считаешь нужным, и солнечный камень и отправляйся к Ирбису. Он и Ариэль ждут тебя у Хрустальной Стены. Заклинание ещё не забыла?

— Как можно! Помню, конечно.

Оля засуетилась, извлекла из глубины шкафа заветное лукошко с русалочьим платьем и солнечным камнем, который крепко зажала в кулаке.

Но прежде чем исчезнуть, достала из ящика стола ручку, чистый лист и торопливо написала:

«Папочка, за меня не волнуйся: я живая! Просто там, куда я ухожу, день равен земному году. Может быть, мы ещё встретимся, если я успею вернуться, а искать меня бесполезно. Твоя Оля».

Перечитав, она приписала:

«Я должна пойти, папа, потому что в беде мой друг! Я знаю, ты поступил бы так же. Прости меня!»

— Всё! — сказала она и, взяв корзинку, протянула руку с камнем вперёд:

— Солнечный камень, веди меня к своему хозяину!

Она сделала шаг — и исчезла.

Перешагнув невидимую границу, Оля очутилась в хрустальных владениях Ирбиса. Он встретил девочку непрозрачным жёлтым, а стоящий рядом Ариэль — прозрачным голубым взглядом. Увидев их, она словно вернулась на три месяца назад, и на миг ей даже показалось, что папа с геологами по-прежнему находятся в Лесу Маленького Лешего. Если бы всё так и было!

— Ну, здравствуй, здравствуй! — как прежде насмешливо проурчал Ирбис. — Мы наблюдали твой разговор с домовым и, надо признать, ты выглядела недурно!

— Котёнок был домовым? — удивилась Оля. — Такой замухрышка?

— А ты пыль дома хоть когда-нибудь вытираешь? — с усмешкой спросил Ирбис.

Оля прикусила язык: действительно, пристрастием к чистоте они с папой никогда не отличались.

— Какой дом, такой у него и дух! — продолжил Ирбис. — Но мы собрались не для того, чтобы болтать. Ты в самом деле хочешь помочь Маленькому Лешему?

Девочка кивнула. Сильное волнение охватило её настолько, что задрожали коленки. Она сдвинула их, изо всех сил стараясь унять дрожь, и спросила:

— За что наказали Маленького Лешего?

— Естественно, из-за тебя! — фыркнул Ирбис. — Этот глупыш возомнил, что не сможет без тебя жить, и просил Великую Змею дать ему настоящее тело. Взамен она вынудила его отречься от возможности родиться человеком, но обманула и велела запереть его в темнице Оркуса.

— Я разнесу её логово на кусочки! — в гневе воскликнула Оля. — А её раздавлю, гадину!

Ирбис недовольно покрутил головой, а Ариэль мягко сказал:

— Не поддавайся чувствам, они не всегда правильны. Даже любовь должна опираться на разум. Только так ты сможешь прийти к Тому, Кто попрал ад, и помочь Маленькому Лешему.

— Но разве через Хрустальную Стену я не могу попасть к Нему?

— Стена действует только в мирах смерти: видимом и невидимом, — мрачно пояснил Ирбис. — Мы, духи природы, — лишь первая ступень невидимого Мира Смерти. Между ним и Миром Вечной Жизни — огромная пропасть, преодолеть которую не может ни один из нас. Поэтому в Мир Вечной Жизни тебе придётся добираться самой.

— Но каким образом? — удивилась Оля. — Если даже после смерти не все люди там оказываются!

— Этого я не знаю! — снова фыркнул Ирбис. — Вы, люди, можете достигать таких высот, о каких нам, духам, и мечтать не приходится!

— А куда ты меня отправишь?

— В Область Сновидений. Ты не будешь нуждаться в пище, воде, отдыхе и сне, и только тень и отражение будут отличать тебя от духов.

Оля вдруг оробела и спросила у Ирбиса, как она сможет вернуться обратно.

— Тебе может помочь только Тот, Кто попрал ад. Найди Его.

Девочка перевела нерешительный взгляд на Ариэля.

— Да, это так, — грустно подтвердил дух воздуха. — Наша сила там не действует, и солнечный камень тебе уже не поможет. Будь осторожна: духи ада постараются помешать тебе, но ты — человек, и они ничего не смогут с тобой сделать, если ты будешь надеяться на Бога.

— Но я Его не знаю! Как мне на Него надеяться?

— Он знает тебя, и твоя жизнь в Его руках. Помни об этом всё время! Только надеясь на Него, ты спасёшься сама и спасёшь Маленького Лешего. Рассчитывая на свои силы, ты непременно угодишь в сети ада, который и будет действовать через тебя, подкидывая тебе греховные мысли и желания.

— Мне это трудно понять, — вздохнув, призналась Оля и спросила: — Мне можно уже идти?

Оба духа разом опустили головы и долго молчали.

Затем заговорил Ирбис, беспокойно мотая по полу пушистым хвостом:

— Нам тяжело отпускать тебя в мир, где опасности будут подстерегать тебя на каждом шагу. Ты идёшь туда, где мы бессильны и ничем не сможем помочь тебе. Отныне всё будет зависеть только от тебя. Жизнь твоя не во власти ада, однако, чтобы погубить тебя, ад непременно будет использовать свои главные орудия: обман, искушение и насилие. Но ты не бойся: Тот, Кто попрал ад, всё видит. Он поможет тебе!.. Теперь ты можешь отправляться в мир духов.

Оля разжала ладонь, и солнечный камень, стукнувшись о хрустальный пол, откатился к Ирбису. Она приблизилась к духам и обняла одной рукой Ирбиса за мягкую пятнистую шею, а другой, с лукошком, притянула к себе Ариэля, прижавшись на мгновение к его гладким перьям. Потом отпустила их и отошла к Хрустальной Стене.

Ирбис топнул лапой, и девочка ощутила необыкновенную лёгкость в теле. Она улыбнулась друзьям и от души поблагодарила их за всё.

Хрустальная Стена растворилась, и перед ними возникло безрадостное морское побережье, вдоль которого за колючей проволокой стояли какие-то зачехлённые орудия с задранными к небу стволами.

— Иди, не бойся, — сказал Ирбис.

— И помни постоянно о Том, к Кому идёшь, — добавил Ариэль.

— Прощайте! — махнула рукой Оля и решительно шагнула в неведомый мир.

Глава вторая ДЕМОН

Великая Змея величественно возлежала на чёрных шёлковых подушках, расшитых цветными нитями. На голове её поверх царского ромба была надета ещё одна, маленькая жемчужная корона с прозрачной кисеёй, мягко спадавшей вдоль змеиной шеи, переходившей в чешуйчатое туловище. Недавно она сменила кожу и с удовольствием любовалась новым узором, переливавшимся в свете факелов.

Старая кожа, как и двадцать прежних — а меняла она их каждые сто лет, — висела в царском хранилище, где, кроме них, сберегались и другие кожи великих змей. Самой почётной реликвией в её хранилище была кожа первого змея-искусителя, от которого вели свой род все остальные змеи. Великая Змея очень гордилась своим происхождением и мечтала прославиться, подобно первому змею, каким-нибудь особенным злодеянием.

Довольная своим видом и погрузившись в тщеславные мечтания, она рассеянно слушала духов-доносчиков, регулярно докладывавших своей госпоже обо всех новостях её царства.

Неожиданно на входе в царские покои возник дракон Оркус и, почтительно припав к полу, замер. Лишь хвост его льстиво извивался.

Великая Змея подняла кончик хвоста, что означало требование тишины, и духи-доносчики смолкли.

— Говори, зачем пожаловал, Оркус! — велела Великая Змея. — Что-нибудь случилось?

— О да, ваше змеинство, — чуть слышно прошелестел Оркус и на брюхе пополз к трону. — В мир духов проник человек!

Великая Змея яростно выгнула шею и так сверкнула оранжевыми глазами, что стоящие рядом страшные духи затрепетали, а Оркус буквально влип в чёрные плиты пола.

— Как это произошло? — свистящим шёпотом спросила Великая Змея. — Человек не мог сам попасть в мир духов. Кто ему помог?

— Гномы указали на Ирбиса. Это он разрешил девчонке пройти в наш мир через Хрустальную Стену, и теперь она направляется к Тому, Кто попрал ад, чтобы просить Его за Маленького Лешего.

— Опять эта девчонка! — в ярости прошипела Великая Змея. — Ирбис ответит мне за это!

— Он очень хитёр, — невольно извиваясь под пылающим взглядом царицы, сказал Оркус. — Ведь Закона Ирбис не нарушал: девчонка воспользовалась солнечным камнем!

— Каким образом камень оказался у неё?

— Она взяла его у Ирбиса, когда Маленький Леший привёл её к нему, но вина здесь лежит на Маленьком Лешем, а этот пройдоха Ирбис перед Законом остался чист: сам он человеку не открывался.

— Но почему она вернула камень именно сейчас, когда Маленький Леший находится в заточении? Как она об этом узнала?

— Ирбис подговорил домового, и тот насоветовал девчонке вернуть камушек горному духу. Однако в исключительных случаях Закон даже предписывает домовым показываться людям.

— Чтобы губить, а не помогать! — гневно воскликнула Великая Змея. — Это невыносимо! Подданные выходят из повиновения один за другим! И всё из-за какого-то Маленького Лешего! Он у меня за всё поплатится сполна! Придётся обратиться за помощью к Уриану.

— Уриан знает, — раздался вдруг из самого тёмного угла негромкий голос.

Великая Змея метнула туда оранжевый огонь своих глаз, и из темноты выхватился чёрный вихрь, превратившийся перед троном в юношу с чёрными гладкими волосами и чёрными же глазами. Чёрный бархатный костюмчик, состоявший из курточки и узких до икр штанишек, ладно сидел на его стройной фигуре, а пышный воротник-жабо ослепительно белой кружевной сорочки красиво обрамлял миловидное лицо с тонкими чертами. Ноги юноши в белых чулках были обуты в чёрные туфли с огромными пряжками, а довершала наряд большая бриллиантовая брошь, приколотая к жабо возле шеи.

На пальцах его сверкали перстни, и выглядел он необыкновенно изящно и нежно, похожий на розовый бутон. Сходство с ним подчёркивали и алый румянец, и красные, точно кровь, губы.

— Что это за маскарад? — удивилась Великая Змея.

— Я воспользовался обликом пажа, жившего когда-то при французском дворе. Паж этот стал родоначальником колдовского рода. Знатные дамы были без ума от него, и парень мог бы сделать неплохую карьеру, но он слишком любил шикарно пожить, поэтому и закончил свои дни полубезумным стариком-пропойцей в отвратительном притоне. А ведь когда-то его любила сама королева!.. Судьбы людские непредсказуемы!

— Только не для ада, — с усмешкой заметила царица духов.

— Естественно, — тонко улыбнулся в ответ демон в образе юноши. — А сейчас я именно такой, каким был этот человек в свои пятнадцать лет, и имя наше — Жак.

— Жак оказался достойным преисподней, но какое задание дал Уриан тебе?

— Я прислан помочь вашему змеинству справиться с девчонкой и наделён большими полномочиями. Если понадобится, все духи преисподней будут в моём распоряжении, чтобы не позволить человеку найти Того, Кто попрал ад. В этом моя задача.

— Замечательно, — прошипела Великая Змея, прикрыв глаза. — Я не имею власти над людьми, я повелеваю природными духами, но Уриану известны слабости человеческой души, и он, конечно, может совратить её с истинного пути!.. В злобный час, мой мальчик, в злобный час!

— Прощайте, — сказал демон, но Великая Змея задержала его взмахом хвоста.

— Постой! Я хочу знать, что ты собираешься предпринять, чтобы погубить девчонку?

— Я окружу её искушениями, самыми сильными для неискушённого сердца, и вытравлю из него образ Маленького Лешего. Девчонка может идти, только пока любит и стремится спасти своего дружка, но, предав его, она падёт и никогда уже не выберется из Мира Смерти!

— Это будет трудно сделать, — задумчиво заметила Великая Змея. — Я пыталась запечатать её сердце своим клеймом, но она вырвала его и выбросила!

— В адском арсенале не только насилие, — хищно улыбнулся демон. — Есть средства и похитрее, особенно рекомендуемые для наивных душ!.. До встречи, ваше змеинство!

Демон исчез, словно и не появлялся, а Великая Змея, отослав слуг, свернулась кольцами на многочисленных подушках.

«Это всё не так-то просто, — снова прикрывая глаза, подумала она. — И если не удастся погубить девчонку, то нужно хотя бы задержать её, пока не окончится срок заточения Маленького Лешего!»

…Перешагнув границу Хрустального Сада, Оля ступила на мелкий, точно пыль, серый песок и пошла вдоль моря. Она с удивлением разглядывала громоздкие зачехлённые орудия за колючей проволокой, стоявшие по всему побережью, насколько хватало глаз. Девочке никогда ещё не приходилось видеть так много военной техники сразу. Оля не могла сказать, что это были за орудия, но их вид вызывал тревогу, поэтому она решила лучше смотреть на море.

Небо над ней было свинцово-серое, очень низкое и какое-то сумеречное, как будто скоро должна была наступить ночь. Морские волны вяло накатывались на песок и выглядели такими неприветливо-холодными, что не хотелось даже мочить пальцы.

Пройдя совсем немного, девочка увидала людей, стоявших по колено в воде и ловивших рыбу прямо руками. Она остановилась неподалёку и стала за ними наблюдать. Люди, однако, совсем не обращали на неё внимания.

«Интересно, кто они?» — подумала Оля и сразу вспомнила, что находится в Области Сновидений. Значит, это был чей-то сон.

Наконец один человек изловчился поймать здоровенную рыбину и поволок её на берег. Оля из любопытства подошла ближе. Она могла поклясться, что никогда прежде этого человека не видела, но точно знала, что они знакомы, — это было такое странное ощущение!

Человек же по-прежнему не замечал девочку, как будто её не было рядом, продолжая сосредоточенно возиться с рыбиной. Оля ясно видела огромную рыбью пасть с множеством острых зубов и не по-рыбьи злобные глаза морского чудовища.

Когда человек выпрямился, Оля была поражена: страшная зубастая рыбина стояла на песке на четырёх мохнатых собачьих лапах и злобно ухмылялась. Из-под её жабр к руке рыбака тянулся поводок. Человек с рыбой, точно связанные, отправились куда-то вдоль моря. Рыба на ходу хищно скалила зубы и помахивала из стороны в сторону почему-то не рыбьим, а собачьим хвостом.

«Интересно, кто кого поймал?» — подумала Оля.

– Неизвестно, кто кого поймал! – вдруг раздался за её спиной весёлый голос.

Девочка обернулась и увидела необычного юношу с длинными волосами, одетого в старинный наряд. Он с любопытством рассматривал её.

– Разрешите представиться, мадемуазель, – моё имя Жак!

Он грациозно расшаркался перед ней, подняв лёгкое облачко песка, и склонился в глубоком реверансе, отчего длинные волосы коснулись песка.

– Оля, – сказала она и протянула юноше руку, но он не понял дружеского жеста и, бережно взяв её ладонь смуглыми, унизанными перстнями пальцами, наклонился к ней и поцеловал.

Девочка отдёрнула руку и незаметно, чтобы не обидеть нового знакомого, вытерла её о край школьного платья.

– Как оказались вы, мадемуазель Оля, такая очаровательная, в столь мрачном месте? – спросил он.

Оля не знала, что ему отвечать. Ирбис предупредил её о подстерегающих опасностях, но не сказал, куда ей идти. А как она отыщет дорогу к Тому, Кто попрал ад, если не будет ни о ком расспрашивать? Юноша показался ей довольно славным.

«Наверное, это несчастный человеческий дух, – предположила Оля, – раз он остался в Мире Смерти!»

– Я ищу дорогу к Тому, Кто попрал ад, – сказала девочка. – Ты мне её покажешь?

Изогнутые брови Жака изумлённо взмыли вверх.

– Но духи из Мира Смерти не попадают в Рай! Если ты сразу туда не попала, то в Мир Вечной Жизни путь тебе закрыт!

– Я не дух, – хмурясь, призналась Оля. – Вернее, не только дух, а дух в теле.

– Не может быть!

Жак схватил девочку за руку и повлёк к морю. У воды он наклонился и заставил Олю склониться. В зеленоватой мутной воде отразилась только она одна. Его отражения не было.

– Ты – человек! – потрясённо воскликнул юноша. – Значит, ты можешь рассказать о том, что творится сейчас в видимом мире!

– А ты разве не знаешь?

– Я умер очень давно, – грустно сказал Жак. – Это случилось во Франции, мне тогда было почти семьдесят два года.

Он нахмурился, словно от тяжёлых воспоминаний, и глубоко вздохнул.

– Но ты выглядишь таким молодым, – удивилась Оля.

Жак оживился:

– О, мы здесь можем принимать любой облик, какой имели на земле. Человек ведь постоянно меняется от рождения до самой смерти, а кому захочется носить дряхлую оболочку? Поэтому все мои друзья и красивы, и молоды!

– Твои друзья? – недоумевала Оля. – Но как вы оказались здесь? – Она повела рукой вокруг.

– Ты хочешь узнать, почему мы не попали в Рай?

Девочка кивнула.

– Просто на земле мы любили повеселиться и приятно провести время! В Рай ведь попадают только набожные люди. Они ещё в теле постоянно прославляют Бога, а после смерти получают возможность Его видеть. А мы – обыкновенные весёлые грешники. Но Бог многомилостив и не может допустить, чтобы мы мучились в аду, как какие-нибудь насильники или убийцы. В этом и заключается Божья справедливость: каждый после смерти получает то, что заслуживает. Святыми быть людям очень трудно!

– Но этот мир когда-нибудь перестанет существовать, – неуверенно сказала Оля. – И вы, значит, тоже?

– Ну и что, – беспечно возразил Жак. – Это случится ещё нескоро. А пока мы по-прежнему веселимся и живём в своё удовольствие!

– Честно говоря, я думала, что после смерти все люди попадают либо в ад, либо к Богу. И Маленький Леший мне говорил то же самое.

– Какая ерунда!.. Впрочем, это верно, но лишь отчасти и касается только святых и злодеев. А что ты прикажешь делать с простыми людьми, которые хоть и грешники, но не настолько, чтобы страдать вместе с негодяями?.. А кто, кстати, этот Маленький Леший?

– Мой друг. Он дух природы, точнее, леса, – вздохнув, ответила Оля. – Это из-за него я здесь.

– Что может знать лесной дух о людях? – с презрением заметил Жак. – И вообще, зачем он тебе нужен? Духов природы миллиарды, выбери себе другого!

– Ну и пускай миллиарды, – хмурясь, сказала Оля, – а друг у меня один, и я его буду выручать!

Жак весело засмеялся:

– Да разве я возражаю? Конечно, выручай, если хочешь! А где он, этот леший?

– В темнице дракона Оркуса. И я иду к Тому, Кто попрал ад, чтобы Он его освободил.

– Как это благородно! – воскликнул Жак, но в его голосе Оле почудилась насмешка. – Друзей нельзя оставлять в беде! Но только загляни сначала в наш замок: мы ведь за сотни лет ни разу не видели здесь живого человека, и твоё появление так обрадует моих приятелей! Очень тебя прошу! Может быть, кто-нибудь из них укажет тебе дорогу к Тому, Кто попрал ад?

Юноша протянул руку в сторону, откуда пришла Оля, и она с удивлением заметила вдруг полоску синего неба на горизонте. Под ней ясно белели крыши зданий, точно паруса, вздымавшиеся среди тёмно-зелёных волн деревьев.

– Идём скорее! – с этими словами Жак повлёк её к заманчивой синеве.

Вначале она слабо сопротивлялась, понимая, что не должна отклоняться от намеченного пути, но унылое побережье так безнадёжно проигрывало по сравнению с открывшейся перед ней картиной, что она уступила и позволила новому другу вести себя.

Вскоре они вошли в город, поразивший девочку неестественно яркими красками. Небо, на котором почему-то не оказалось солнца, выглядело таким пронзительно-голубым, каким не бывает на земле даже в самую ясную погоду. Дома, деревья и люди, гулявшие по идеально чистым улицам, не отбрасывали теней. Жары не ощущалось, хотя царило полное безветрие, и деревья стояли не шелохнувшись, словно макеты. Птиц, насекомых и обычного уличного гула не было слышно.

Несмотря на оживлённые лица людей, Оля поняла, что город мёртвый. Ей стало не по себе.

«Поскорей бы мне отсюда выбраться!» – тоскливо подумала она.

Тем временем Жак подвёл её к белокаменному, как и все здесь строения, замку. Они миновали невысокую защитную стену с башенками и очутились перед затейливо украшенным трёхэтажным дворцом с колоннами, балкончиками и просторной террасой, на которую с двух сторон вели широкие белые ступени.

А между ними прямо на траве стояла чёрная статуя мужчины в натуральную величину, отчего казалось, что он живой и просто о чём-то глубоко задумался. Подойдя поближе, Оля разглядела венок на его голове и книгу, которую он прижимал к груди крепко и бережно, точно ребёнка.

– Идём!

Жак хотел провести девочку на террасу, но она заупрямилась, не в силах оторвать взгляда от странных, направленных в небо глаз мужчины и от улыбки, болезненно скривившей его губы.

– Кто это? – спросила Оля, содрогаясь от неприятного выражения лица скульптуры.

– Чёрный мессия, – почему-то подмигнув, пояснил Жак.

– Он тоже был человеком?

– Да. – Жак с нехорошей усмешкой посмотрел на статую.

– А почему у него такое лицо?

– Он спятил. – Жак засмеялся. – Ад свёл его с ума, и он вообразил себя новым мессией, представляешь? Видишь терновый венок у него на голове? Это насмешка! Он хотел быть сверхчеловеком и спятил!

– А что за книгу он держит?

– «Теория зла». Это всё, что он успел написать.

– Он верил в Бога?

– Ещё чего! Ни в Бога, ни в дьявола он не верил, иначе бы ему не удалось создать такую значительную теорию!

– Мне его жалко, – шепнула Оля. – Должно быть, он сильно страдал!

Жак странно взглянул на неё матово-чёрными глазами, но снова засмеялся и, мягко взяв девочку под локоть, повёл на террасу.

На ступенях лестницы им встретились ещё чёрные скульптуры, все с задранными к небу окаменелыми лицами, и только одна из них, самая последняя, изображала человека, спрятавшего лицо в ладони.

– А это кто? – спросила, снова приостановившись, Оля. – Почему он не смотрит вверх, как остальные?

– Ему стыдно, – усмехнулся Жак. – Остальные – великие гордецы, возлюбившие свои души больше всего на свете, а этот, в отличие от них, себя не любил, а любил людей и хотел устроить для них рай на земле, но без Бога. Люди поверили ему, и очень многие погубили свои души. Искренние невежды! Они – находка для ада!

– Но разве бывают люди, которые знают, что служат аду? – удивилась Оля.

– Конечно! – тихо воскликнул Жак. – Их много, и родился уже человек, который принесёт на землю огонь преисподней! Но это пока тайна!

Оля с сомнением посмотрела на Жака: что-то уж больно много он знал для простого весёлого духа, каким представился! Да и как может он знать о том, кто родился на земле сейчас, если давно умер и сам просил её рассказать о видимом мире?

Внезапно золочёные двери замка распахнулись, и на террасу высыпали юноши и девушки. Они были такими нарядными, и их было так много, что Оля растерялась. Они шумно приветствовали гостью.

– Какая хорошенькая! – восклицали девушки. – И почему ты умерла такой молодой?

– Внимание! – объявил Жак, поднимая руку. – Сейчас я вас удивлю! Это не просто дух, а дух в теле: она – живая!

– Ура! – грянул громкий дружный хор.

Все бросились радостно обнимать и тормошить Олю. От ароматов духов, пудры, шелеста платьев, сверкающих глаз и улыбок у девочки пошла кругом голова.

– Давайте устроим в её честь бал! – закричала золотоволосая зеленоглазая девушка в изумрудном платье, отороченном чёрным кружевом. У основания её тонкой шеи отливали перламутром три нитки чёрного жемчуга, а крупные чёрные жемчужины красовались и на маленьких ушах.

Заметив, что Оля не сводит с неё восхищённых глаз, девушка улыбнулась и предложила гостье переодеться к балу. Оля машинально кивнула, и девушка повела её по полированным мраморным ступеням на третий этаж.

Не спеша поднимаясь по лестнице, девочка любовалась узорными перилами и люстрами с множеством горящих свечей. Внутри стены и колонны замка были матово-чёрными, обильно инкрустированными позолотой. В воздухе витал тончайший аромат благовоний, дурманящий голову, и всё здесь казалось Оле прекрасным, а особенно девушка, золотые кудри и жемчужные украшения которой так чудесно гармонировали с внутренней отделкой дворца.

Зеленоглазая красавица на ходу сообщила девочке, что её имя Хризантена, а духи, оставшиеся на террасе, живут в замке и у каждого из них есть своя комната. Все они очень любят развлекаться, петь, танцевать и часто устраивают праздники.

– Мы сами выбрали себе такую жизнь, – щебетала Хризантена. – Может быть, это и надоест когда-нибудь, но пока нам такое существование нравится. Ты и сама увидишь, как это весело!

Её растрепавшиеся локоны задорными волнами рассыпались по плечам, обрамляя разрумянившееся от подъёма лицо, и Оля подумала, что, если бы была мальчиком, то непременно бы в неё влюбилась!

Девочка попробовала робко возразить, что ей нужно торопиться к Тому, Кто попрал ад, но Хризантена и слушать её не захотела.

– Ты не можешь отказать нам в маленьком бале! – капризно оттопырив нижнюю губку, сказала она и подвела Олю к голубой, с золотой инкрустацией, двери, за которой оказалась роскошно убранная, мягкими коврами и обставленная гнутой, украшенной завитушками мебелью комната.

С маленького узорчатого балкончика открывался замечательный вид на далёкий лес и большое овальное озеро, примыкающее к замку с тыльной стороны. Озеро окружал живописный парк с ухоженными деревьями и посыпанными песком дорожками, гулять по которым, наверное, было очень приятно.

– Погости у нас немного, – предложила Хризантена девочке, – хотя бы несколько дней, тебе здесь обязательно понравится!

Оля задумалась. Впереди у неё ещё целых сто дней, отпущенных на спасение друга, так почему бы ей не пожить несколько из них в своё удовольствие? Кроме того, она доставит радость этим бедным существам, которые так скучают по всему земному и к тому же не попали в Мир Вечной Жизни. И Маленький Леший говорил, что любить других людей нужно больше, чем себя. Или это относится только к людям, а не к духам? Она совершенно запуталась. А может, так на неё подействовал аромат благовоний?..

Хризантена между тем раскрыла дверцы шкафчика, сделанного из розового дерева, и указала Оле на висевшие в нём платья:

– Можешь выбрать любое!.. Хочешь, помогу переодеться?

Но девочка смущённо покачала головой.

– Тогда я подожду тебя за дверью!

Оставшись одна, Оля вынула из шкафа несколько бальных туалетов и разложила их по комнате. Они были великолепны! Девочка вспомнила сокровищницу гномов, и ей вдруг стало стыдно. Как глупо она тогда себя вела!.. А сейчас разве лучше, если она собирается развлекаться с духами, пока её друг томится в драконовой темнице и даже не догадывается о том, что она отправилась его выручать?

Оля горько пожалела о том, что послушалась Жака и пришла сюда. Она собрала разложенную одежду и спрятала её обратно в шкаф. Всё в ней дрожало от волнения, вызванного воспоминаниями, и от желания скорее действовать.

Она вынула из лукошка русалочье платье: вот это будет подходящий наряд для бала, и в нём она сможет идти дальше! Девочка быстро переоделась, потом отстегнула с запястья электронные часики и спрятала их в лукошко вместе с сапожками и школьной формой.

Она была готова к выходу, не хватало только туфель.

Оля снова вспомнила пещеры гномов и усмехнулась. Из множества бальных башмачков, хранившихся на полочке под платьями, она выбрала серебристые туфельки с хрустальными розочками, усыпанные, словно росой, капельками хрусталя. Это было похоже на сказку о Золушке, вот только принц, а вернее, властелин лесных духов не ждал её на балу…

– Откуда это? – удивилась Хризантена, разглядывая наряд девочки, когда та вышла из комнаты.

Оле не хотелось рассказывать о чудесном свойстве платья превращаться в воде в рыбий хвост, поэтому она ответила только, что взяла его из своего мира на всякий случай.

Хризантена провела девочку в огромный зал на первом этаже, где их уже ждали разодетые гости и хозяева замка. Оля смутилась от всеобщего внимания и рукоплесканий, которыми встретили её появление.

На круглых катающихся столиках по залу развозили бокалы с вином, фрукты и сладости. Оля была сладкоежкой, и её внимание сразу привлекли шоколадные конфеты и разноцветное мороженое, соблазнительно дымящееся в запотевших хрустальных чашечках.

«Странно, ведь духи не едят!» – заметила она про себя, наблюдая, как аппетитно поглощают лакомства юноши и девушки.

– В нас живут воспоминания о вкусной пище, которую мы любили, находясь в теле, – объяснила Хризантена, угадав её недоумение. – Тебе тоже не обязательно есть, но разве ты не хочешь насладиться вкусом вот хотя бы этого винограда?

Хризантена оторвала от виноградной кисти ягоду и подала Оле.

– Ты можешь есть сколько угодно, пока не надоест, и без всякого для себя вреда. Угощайся!

Оля подумала, что и пользы от еды она не получит никакой и что, наверное, не стоит пробовать. Но виноградина выглядела так соблазнительно: крупная, плотная, нежно-зелёная, полупрозрачная, с малюсенькими косточками в сладком соке, что девочка не выдержала и сунула её в рот.

Вкус изумительный!

И Оля с удовольствием принялась за виноград, не уступая жующим духам, пока на столике не остались только голые, похожие на скелеты веточки.

– Приятного аппетита! – раздался за спиной голос так неожиданно, что девочка едва не подавилась последними ягодами.

Перед ней предстал Жак в светло-коричневом, с искоркой, костюме старинного покроя – с пышными рукавами и плотно обтягивающими ноги панталонами. Та же бриллиантовая брошь сверкала теперь уже на кремовой сорочке из тончайшего шёлка. И – ах, эти туфли с пряжками!..

– Твоё платье – прелесть! – Он взял Олю за руку. – Я хочу танцевать только с тобой.

Тотчас грянула музыка, воздушная и увлекающая. Ноги сами просились в пляс, но Оля застенчиво улыбнулась:

– Я не умею по-вашему.

– Это ничего, – ободрил Жак. – Ты скоро научишься.

Действительно, девочка быстро усвоила движения разных вальсов, кадрилей, мазурок и теперь скользила по паркету не менее грациозно, чем местные дамы. Но они ей не завидовали, а, напротив, радовались её успехам, часто хлопая в ладоши и поощряя восклицаниями.

Жак оказался великолепным кавалером. Чёрные глаза его горели дерзко и весело, а угольные волосы с ровной над бровями чёлкой резко оттеняли смуглую кожу с алеющим румянцем.

«Даже жутко, какой он!» – подумала Оля.

Совершенная красота Жака её почему-то не пленяла, а, наоборот, отталкивала. Это было смутное чувство, объяснить которое она не могла, и, несмотря на галантную предупредительность нового друга, Оля держалась настороже.

Она перетанцевала со всеми подряд юношами и ни капельки не устала, потому что не ощущала своего тела, и заметила про себя, что, пожалуй, неплохо быть просто духом, без телесной оболочки, которая диктует свои условия.

Но наконец танцы девочке надоели. Она чувствовала, что прошло много времени, и решила продолжить свой путь.

Но только она собралась об этом сказать, как Жак громко предложил всем спуститься к озеру – кататься на лодках.

Оля пыталась возражать, что ей пора уходить, но беспечная, ликующая толпа подхватила её и увлекла по чёрным мраморным ступеням к спокойному, ярко-синему озеру.

На зеленоватой вблизи воде покачивались лёгкие разноцветные лодочки, вызолоченные внутри и с золочёными вёслами. Нарядные юноши смело спрыгивали в лодки и принимали на руки повизгивающих от страха и восторга тоненьких девушек.

– Прыгай! – сказал Жак, и девочка ступила в лодку, опершись на его плечи.

Глаза Жака по-особенному блеснули, когда лица их сблизились, и он коснулся губами щеки девочки.

Оля нахмурилась и оттолкнула его, отчего лодка закачалась и они едва не свалились в воду.

– Ты что? – удивился Жак.

– Ничего, – ответила Оля. – Ещё раз попробуешь – получишь!

Юноша засмеялся.

– Какая ты ещё маленькая! – с сожалением заметил он.

Оля молчала и по-прежнему сердито супилась. Эта затея с катанием по озеру ей совсем не нравилась. И вообще во всех здешних развлечениях было что-то такое, отчего они представлялись скверными, да и сама себе девочка тоже не нравилась.

Она снова подумала, что пора уходить.

– Грустишь о своём друге? – спросил Жак, неторопливо выгребая на середину озера.

Лодки рассеялись по водной глади, с них доносились весёлые голоса и смех.

– Правильно, – после минутной паузы продолжил Жак. – Друзьям надо помогать. Для настоящего друга ничего не бывает жалко!

– Почему здесь всё время день? – немного помолчав, поинтересовалась Оля. – Когда наступит ночь?

– День здесь может длиться, сколько мы пожелаем, – ответил Жак. – Разве ты устала?

– Но мне сказали, что каждый день, проведённый Маленьким Лешим в подземелье Оркуса, равен году на земле. А день всё никак не заканчивается!

– Тем лучше! Значит, ты можешь гостить у нас, сколько захочешь, а мы будем растягивать этот день, пока не надоест.

«Действительно, – лениво прикрыла глаза Оля, убаюканная мерным покачиванием лодки, – зачем торопиться, если время здесь подвластно духам?»

Сквозь полузакрытые веки она любовалась плавной закруглённой линией берега с яркой парковой зеленью и, опустив руку за борт, с удовольствием ловила пальцами упругие тёплые волны, расходящиеся от вёсел.

На фоне зелени Жак смотрелся особенно живописно в своём светло-коричневом костюме. Оля заметила вслух, что этот цвет очень идёт к его смуглому лицу, чёрным глазам и волосам, на что её кавалер довольно улыбнулся и ответил, что и она отлично выглядит в своём серебряном платье на фоне озера.

Ей стало приятно от этих слов, произнесённых Жаком особенно мягким, бархатным тоном, но её тут же больно уколола мысль о Маленьком Лешем: уж он-то точно не стал бы кататься в челне с другой девочкой, зная, что она в опасности!..

Оля тоскливо отвернулась и, перегнувшись через край лодки, стала смотреть в воду.

«И почему я никак не могу уйти отсюда?» – досадовала она на саму себя.

В прозрачной, как зелёное стекло, воде кружились необыкновенные рыбки: с двумя, тремя, а то и шестью разноцветными хвостами, расположенными один над другим, наподобие юбочек у старинной модницы.

Оля отметила, что рядом с этими отжившими свой век на земле духами она потеряла само понимание моды, и про себя решила, что его попросту не существует, а есть только красота, модная во всякое время, а что некрасиво – недолговечно.

Однако мысль эта, промелькнув, тут же уступила место новым впечатлениям.

Чем больше девочка вглядывалась в глубину озера, тем более странные вещи она там наблюдала. Толща воды словно раздвигалась перед глазами, открывая удивительную картину.

Резвые рыбки пропали из виду, а на дне озера вырос дворец, увитый водорослями, точно плющом. Дворец окружали необыкновенные сооружения из камней и раковин, искусно обложенные жемчугом и цветными кораллами. Хотя на первый взгляд было трудно определить, что же это такое, вся композиция вызывала чувство пленительной гармонии.

«Красиво, но непонятно», – подумала Оля и сразу обо всём забыла, потому что из подводного дворца весёлой гурьбой неожиданно выпорхнули русалки и стали резво носиться друг за дружкой.

Движения их гибких тел были плавны и стремительны, длинные зелёные волосы развевались за ними, словно хвосты комет.

Девочка насчитала одиннадцать русалок и подивилась, как умещается целый замок со столькими обитателями в небольшом с виду озере.

Хорошо было бы поиграть с русалками, тем более что платье её мигом превращалось в рыбий хвост, стоило только произнести заклинание!

Оля покосилась на Жака: он о чём-то задумался, медленно перебирая вёслами. Девочке почему-то вдруг захотелось, нырнув, скрыться от своего провожатого в глубине озера. То-то Жак удивится!

Она уже собралась прыгнуть и даже приоткрыла рот для заклинания, как вдруг заметила что-то красное, мелькающее в круглом дворцовом окошке.

Огонь в воде? Это было невероятно.

Девочка всмотрелась в маленькое зарешечённое окно. Толща воды снова расступилась, и, к своему величайшему удивлению, за прутьями решётки она увидела Младшую Русалку!

Та сжимала в руке красную веточку коралла и махала ею так неистово, что в конце концов привлекла к себе Олино внимание. Поймав взгляд девочки, Младшая Русалка отбросила веточку и припала лицом к решётке.

Ярко-синие глаза её светились тревогой, взволнованное личико снежно белело, а пальцы судорожно сжимали оконные прутья. Русалка быстро шевелила губами, но слов Оля не слышала. Она что есть силы напряглась, вслушиваясь, и наконец до неё стал доноситься голос русалки.

Он становился всё громче:

– …помочь ему. Мы, духи, – рабы Великой Змеи. Только ты одна можешь спасти его! Всё обман! Они сговорились погубить тебя – Великая Змея и Уриан. Умоляю тебя, уходи! Иди к Тому, Кто попрал ад, не останавливайся! Ты – человек и находишься под защитой Бога. Пока ты идёшь к Нему, Уриан и Великая Змея ничего не смогут тебе сделать. Спаси Маленького Лешего! Он очень страдает, думая, что ты скоро умрёшь и вы никогда не встретитесь. Это ради тебя он…

Но в этот момент бурая перепончатая лапа грубо схватила русалку за лицо и, зажав рот, оттащила прочь.

Затем в окошке показалась безобразная морда Водяного, и Оля в страхе отшатнулась.

– Что с тобой? – встревожился Жак. – Ты побледнела!

– Ничего, – стараясь казаться спокойной, ответила девочка, но сердце её часто билось. И с каждым ударом, казалось, с неё сползала какая-то пелена.

Желание действовать охватило её, и она решила больше ни на что не отвлекаться, пока не достигнет своей цели: найдёт Того, Кто попрал ад, и попросит Его за Маленького Лешего!

Чувство вины и раскаяния охватило Олю, и она велела Жаку возвращаться.

Он внимательно посмотрел на неё и стал выгребать к берегу. Другие лодки тоже причаливали. Ловкие юноши выпрыгивали на пирс и лихо закрепляли лодки на кнехтах золочёными цепями.

Жак выглядел грустно-серьёзным. Он помог девочке выбраться на пирс, и она объявила, что немедленно отправляется к Тому, Кто попрал ад.

– Мы не станем задерживать тебя, раз ты так решила, – ответила за всех Хризантена. – Но разве ты откажешь нам в последнем вечере? Ведь ты уходишь насовсем, и больше мы тебя не увидим.

– Нет, – возразила Оля. – Я пойду сейчас!

Духи шумно запротестовали и стали уговаривать девочку остаться на прощальную вечеринку. Она упрямо отнекивалась, но неожиданно заговорил Жак:

– Мы можем растягивать этот день до бесконечности. Однако ещё не прошли и сутки, как ты в мире духов, и у тебя впереди много времени. Это жестоко с твоей стороны – лишать нас удовольствия проститься с тобой. Я очень прошу: побудь здесь ещё немного! Я никогда с тобой больше не встречусь, ведь ты уйдёшь в Мир Вечной Жизни, а я навеки останусь в Мире Смерти!

Он посмотрел на девочку с такой глубокой печалью, что она невольно кивнула, хотя знала, что не стоит ей этого делать.

– Только обещай мне, что прощание не будет долгим! – потребовала она.

– Обещаем! Обещаем! – раздались восторженные крики духов, смех и хлопанье ладоней. – Ты будешь королевой вечера!.. Корону королеве!

Из замка принесли усыпанную разноцветными камнями корону и торжественно возложили на Олю.

Сопровождаемая шумной ватагой, она вернулась во дворец и поднялась по лестнице на третий этаж к голубым дверям своей комнаты.

– Я хочу отдохнуть! – решительно, по-королевски сказала она и, войдя в комнату, захлопнула дверь перед изумлёнными духами.

Оставшись одна, девочка скинула корону на пол и упала лицом вниз на пузатенький диванчик. Обняв руками диванную подушку, она, не выдержав, расплакалась.

Еле сдерживаемое волнение, вызванное встречей с Младшей Русалкой, прорвалось наружу, и девочка рыдала так отчаянно, что подушка скоро промокла.

– Господи, что со мной происходит? – всхлипывая, спрашивала она. – Почему у меня нет сил уйти отсюда? Я не побоялась выпить яд, который, правда, оказался соком, чтобы помочь Маленькому Лешему, – так почему же теперь я не могу исполнить своё решение? Господи, помоги мне, пожалуйста!

Внезапно Оля почувствовала, что с подушкой что-то происходит: она словно начала таять!

В страхе девочка соскочила с дивана. С удивлением глядела она на жухнувшую и расползавшуюся на глазах подушку. За считанные секунды от неё осталась лишь горстка трухи.

Оля потёрла ладонью лоб и осмотрелась.

Вся комната тоже вдруг начала ветшать: стены запаутинились трещинами, обивка на мебели истлела, зеркала с треском полопались и осыпались, а пол прогнил и стал проваливаться.

Оля почувствовала, как проваливается вместе с ним, и вскрикнула.

Видение сразу исчезло; она по-прежнему стояла в той же роскошной комнате, только вместо подушки на диване съёжилась отвратительная серая кучка.

Девочка схватила своё лукошко и вынула из него электронные часики. Они показывали двадцать три часа пятнадцать минут.

– Какое сегодня число? – наморщив лоб, прошептала девочка и нажала кнопку сбоку пластмассового корпуса.

На часах появилась дата: пятнадцатое ноября.

– Как пятнадцатое?.. Я же ушла двенадцатого!.. Выходит, я здесь уже трое суток! А на земле прошло три года!!! Они обманули меня! Так вот о чём предупреждала меня Младшая Русалка!

Оля стала быстро застёгивать ремешок на запястье, но пальцы дрожали и не слушались.

Едва она справилась с часами, как входная дверь распахнулась, и в комнату влетела Хризантена, а за ней многочисленные духи и Жак.

– Что ты так долго? – нетерпеливо воскликнула Хризантена. – Идём скорее! Все собрались и ждут только тебя!

Оля беспомощно оглядела пёструю толпу, словно ища поддержки; взгляд её упёрся в чёрные глаза Жака. Он стоял посреди разодетых духов и пристально смотрел на неё.

Девочка оцепенела от страха: взгляд Жака, казалось, просверливал её насквозь; струящийся из абсолютно матовых, без единой искорки глаз, он тем не менее обжигал, точно огонь.

В тот же миг девочку озарило новое видение: наполнявшие комнату прекрасные юноши и девушки стали вдруг дряхлеть и сморщиваться, превращаться в мертвецов и разлагаться. С них кусками отваливалась плоть, оголяя сначала желтоватые, а затем побелевшие кости и безобразные черепа. А над ними нависло страшное существо с огненными злыми глазами.

Оля в ужасе закричала и закрыла лицо ладонями.

– Что с тобой? – услыхала она встревоженный голос Хризантены и посмотрела на неё сквозь пальцы: та склонилась над ней, юная и цветущая, обмахивая девочку веером из перьев.

– Ты прямо позеленела вся! Идём вниз, там тебе будет лучше!

– Нет! – Оля оттолкнула её руку с веером. – Я ухожу! Ухожу немедленно! Пропустите меня!

Она шагнула к двери, но духи заслонили проход и бросились наперебой снова уговаривать её остаться.

– Ах так! – рассердилась Оля и выбежала на балкончик, закрыв за собой стеклянную дверцу.

Духи сгрудились за ней, умоляя вернуться, но девочка бесстрашно перепрыгнула через перила и полетела в озеро.

– Платье, стань рыбой! – на лету выкрикнула она и уже русалкой ушла в воду.

Вынырнув, Оля с удивлением обнаружила на месте белокаменного замка груду развалин, над которыми с криками проносились чёрные птицы. Небо было серым, как в тот день, когда она впервые вступила в мир духов, а вода в озере стала холодной и мутной.

Девочке побыстрее захотелось выбраться на берег. Она нырнула назад на глубину и быстро-быстро поплыла, помогая себе русалочьим хвостом и руками. В новом обличье девочка чувствовала себя превосходно. Дышалось под водой так же легко, как на суше, только странно было видеть словно бы сросшиеся ноги, обтянутые чешуйчатой кожей и заканчивающиеся внизу двумя аккуратными плавниками.

Сделавшись с помощью чудесного платья такой же искусной пловчихой, как настоящая русалка, она скоро достигла противоположного берега и выбралась из воды, произнеся обратное заклинание.

Оля пошла вперёд, всё дальше удаляясь от безобразных развалин, и через некоторое время очутилась в том самом месте, куда попала, перешагнув хрустальную границу владений Ирбиса.

Она с горечью отметила про себя, что прошло целых три с половиной дня, а она находится всё там же.

Торчащие стволы зачехлённых орудий делали и без того тоскливый вид серого морского побережья ещё более угрюмым.

Девочке очень хотелось кого-нибудь встретить, но вокруг не было ни души.

«Буду идти, пока хватит сил!» – решила Оля, как вдруг услыхала голос, окликавший её по имени, и обернулась.

Это был Жак, бежавший к ней по песку. Он выглядел точно так же, как при первой их встрече. Свои чёрные туфли с серебряными пряжками он нёс в руках, увязая в песке ногами в белых чулках. Песчаное облако сопровождало его фигуру, оседая на чёрном бархате костюма и кружевной сорочке.

– Что тебе нужно? – хмуро спросила Оля, когда Жак подбежал к ней и обулся.

Не отвечая, он тщательно стряхнул пыль с одежды, расправил на груди растрепавшееся кружевное жабо, пригладил волосы и виновато улыбнулся.

– Не сердись, – кротко попросил он. – Возьми меня с собой. Ты здесь ничего не знаешь, а я буду тебе помогать.

– Ты мне уже помог, – усмехнулась Оля. – Иди-ка лучше своей дорогой, нам не по пути!

– Умоляю, не прогоняй меня! – жалобно произнёс Жак. – Я расскажу тебе всё, только выслушай. Я выполнял чужую волю. Это Уриан велел мне задержать тебя, но клянусь, что я больше не хочу ему служить! Позволь мне пойти с тобой, ты не пожалеешь. Ты добрая девочка. Я понял это по тому, как ты стремишься выручить своего друга. Ты попросишь Того, Кто попрал ад, обо мне, и Он смилуется надо мной. Я не хочу больше быть злым! Я хочу научиться любить, как любит Он, как любишь ты. Не оставляй меня!

Оля заколебалась.

– Скажи только честно: кто ты такой? – глядя ему в глаза, спросила она.

– Я уже говорил: дух Жака.

– Вот ты опять врёшь! – рассердилась Оля. – Как можно тебе верить, если ты всё время обманываешь? Между прочим, я видела вместо замка – развалины, вместо духов – скелеты, а вместо тебя – чёрное страшилище с жуткими глазами!

Юноша, как показалось Оле, растерялся, но сразу оправился и сказал:

– Я хочу стать другим, это правда, поверь мне! Но вдруг измениться невозможно. Человек меняется медленно, а духу это ещё труднее. Если я и лгу иногда, то лишь по привычке, потому что в аду нет разницы между правдой и ложью. Правде мне ещё надо научиться – ты ведь поможешь мне, верно?

Оля машинально кивнула.

– Я действительно не дух Жака, – потупившись, признался он, – хоть и ношу его облик. Я демон, злейший дух преисподней, и адское имя моё – Гюбар. Теперь ты знаешь всё. Я отдаю себя в твои руки и буду служить тебе до тех пор, пока мы не придём к Тому, Кто попрал ад. Тогда ты перед Ним замолвишь за меня слово!

– Теперь я тебе верю, – подумав, ответила Оля, – но только не вздумай меня обманывать!.. Я буду называть тебя по-прежнему Жаком.

Жак-Гюбар согласился, и они отправились дальше вместе.

Глава третья ВАКХ И МАММОНА

В то время как Оля в сопровождении демона продолжала поиски Того, Кто попрал ад, к заточённому в темнице Оркуса Маленькому Лешему прибыл его учитель Вий, король колдунов и повелитель гномов.

Это был действительно очень страшный дух, каким и описывал его Маленький Леший Оле. Внешне Вий выглядел древним сгорбленным стариком с седыми прядями волос, выбивавшимися из-под похожей на гриб-поганку шляпы. Ходил он с трудом, сопровождаемый полчищами гномов, выполнявших поручения своего властелина и во всём ему помогавших. Огромные верхние веки закрывали глаза Вия и свисали до самой земли, производя гнетущее впечатление. Когда ему нужно было открыть глаза, два проворных гнома ловко подхватывали веки снизу и карабкались по телу Вия вверх, волоча их за собой. Взобравшись на грибовидную шляпу, они держали веки столько, сколько было нужно их повелителю, а затем отпускали, и веки тяжело падали вниз.

Всё это Маленький Леший видел много раз, но именно сегодня не смог выдержать страшного, совсем не по-старчески блестящего, пронизывающего насквозь взгляда Вия и потупился. Маленький Леший знал, что дряхлость Вия только кажущаяся, а на самом деле тот, если захочет, окажется намного резвее и сильнее самого резвого и сильного духа природы.

Маленький Леший очень не хотел встречи со своим учителем и побаивался его, а когда тот явился, весь внутренне напрягся, готовясь к неприятному разговору.

Но Вий обратился к нему неожиданно мягко:

– Мне горько, мой мальчик, видеть тебя в этом каменном мешке, ведь ты был лучшим моим созданием! Ты мог бы со временем стать очень сильным духом, если б не нарушил Закон!

Маленький Леший молчал, не зная, что сказать.

– Ты знаешь, что я почти не покидаю своего логова в Старом Лесу, но, узнав о твоём несчастье, я отправился к Великой Змее просить за тебя и умолял её разрешить нам увидеться. Ты рад, что я навестил тебя?

– Не знаю, – ответил Маленький Леший, по-прежнему не поднимая глаз.

– Я старый, – вздохнув, произнёс Вий, – и много повидал на своём веку. Случалось, что духи обретали плоть и уходили к людям, но все они были несчастны и в конце концов возвращались обратно. Духи цельны, мой мальчик, они не могут изменяться подобно людям. Поэтому им так важно ценить и любить самих себя и не позволять овладевать собой низкому чувству. Если чувство захватит их, то захватит целиком и станет их сущностью, тогда как люди в чувствах своих непостоянны, и духи скоро надоедают им своим постоянством. Люди их покидают и тем самым губят бесповоротно – ведь дух, предавшийся чувству любви, не может уже жить без человека.

Вот какая пытка уготована тебе, Маленький Леший! Люди не понимают величия жертвы, которую приносят ради них духи, отказываясь от долгого, беззаботного и безболезненного существования в обмен на несколько десятков лет полной терзаний жизни во плоти. Поверь мне, Маленький Леший, ни один человек не стоит того, чтобы променять на него свободную жизнь духа!

Ты можешь быть ещё счастлив, мой дорогой мальчик! Тебе в подруги была дана прекраснейшая из русалок – Младшая Русалка с большим умением чувствовать. Она должна была стать тебе хорошей подругой. Твоё умение думать и её умение чувствовать вместе могли дать великолепный результат, и я с нетерпением ожидал его!

Ты ведь любил свою русалку, Маленький Леший, пока в Лесу не появилась эта девчонка! Из-за неё ты переносишь большие страдания, тогда как русалка дарила бы тебе только радость… Зачем тебе эта девчонка?

– Я не знаю, что ответить, – с трудом выговаривая слова, сказал Маленький Леший. – Жизнь без неё в Лесу потеряла для меня всякий смысл и стала мучением. Ты говоришь, учитель, что я любил Младшую Русалку, но это неправда: мне было хорошо с ней – и всего лишь. Но то, что я испытывал рядом с Олей, не похоже ни на что ранее мной пережитое. Я не могу без неё, учитель!

– Это же самое говорили мне все духи, когда уходили к людям, но никто из них так и не познал счастья, только горе. Люди не стоят любви духов! Вот ты заперт здесь, в этой каменной темнице, из-за верности своему чувству к девчонке, а она в своём городе крепко сдружилась с Ромкой, тем самым мальчиком, именем которого нарекла тебя, и, можешь поверить, о тебе уже и не вспомнит. Ты для неё – мимолётное увлечение, приятная сказка из детства, не более того, тогда как ты ради неё отправишься в бездну! Это неравноценный обмен, Маленький Леший! Прошу тебя, не будь безумцем.

Маленький Леший сжался от слов наставника, но промолчал. Вий, наблюдая за ним, слегка улыбнулся.

– Я вижу, тебе неприятно это слышать, но нет ничего необратимого. Я пришёл, чтобы помочь тебе. Отрекись от девчонки, и я вытравлю её из твоей памяти, как будто ты её не знал никогда! Ты вернёшься обратно в свой Лес и станешь жить как раньше, и прелестная Младшая Русалка снова будет с тобой. Если хочешь, я велю Водяному уже сейчас отдать её тебе, и вы будете вместе. Ты снова будешь счастлив, Маленький Леший!

Но Маленький Леший всё так же смотрел в пол, не отвечая, и Вий продолжал:

– Великая Змея обещала, что простит тебя, если ты откажешься от девчонки. Подумай, Маленький Леший! В видимом мире прошло целых три года, она выросла и выглядит старше тебя. Здесь пройдёт всего каких-нибудь десять дней, а она выйдет замуж и забудет тебя совсем. Не упорствуй. Пока Великая Змея согласна простить тебя, воспользуйся этим!

Маленький Леший наконец взглянул на Вия и сказал:

– Благодарю тебя, мой создатель и учитель, за то, что ты хлопотал за меня перед Великой Змеёй! Ты всегда по-особенному относился ко мне и пророчил мне стать значительным духом. Прости меня, учитель, что не оправдал твоих надежд, но я уже не такой, каким ты меня создал и каким хотел бы видеть. Ты говорил, что ценишь во мне умение думать, из-за которого не вложил в меня много зла, а это умение вытеснило его почти полностью, потому что чем больше я думал, тем меньше оставалось во мне зла. А девочка научила меня страдать, и я благодарен ей за это. Жизнь без неё для меня – мука, это верно, но я люблю эту муку больше, чем прошлую свою жизнь. И поэтому, прости, учитель, я никогда не соглашусь променять мою муку на предложенную тобой возможность снова стать прежним, даже если не останется надежды когда-нибудь увидеться с Олей.

– Но почему? – воскликнул поражённый Вий. – Ведь девочка скоро умрёт, и вы никогда не встретитесь!

– Может быть, я и согласился бы возвратиться в Лес, но стереть её из памяти – никогда!

– Но твоего согласия никто и не спрашивает! Больше возможности вернуться в Лес у тебя не будет: Великая Змея не прощает дважды!

– Что делать, – пожимая плечами, ответил Маленький Леший. – Я в её власти.

– На что ты надеешься? – вглядываясь в него, спросил Вий.

– Я не надеюсь. Я просто не могу отказаться от девочки.

– Ты неразумен, – сникнув и словно ещё больше состарившись, сказал Вий. – Тобой овладели низкие чувства. Я полагал, что благодаря своему умению думать ты будешь сух и расчётлив, но ты развил в себе сильные чувства и сам стал их рабом. Мне очень горько оттого, что моё лучшее создание оказалось таким несовершенным. За то, что ты не послушался меня, я обещаю, что погублю девчонку раньше отпущенного ей срока жизни!

– Нет, – возразил Маленький Леший, – ты – мой создатель и учитель, но не её. Она – Божье создание, и жизнь её не в твоей власти.

– Она согрешит, и через грех я завладею ею и убью!

– Она не согрешит, – засмеялся Маленький Леший. – У неё чистое сердце!

– Это мы ещё посмотрим! – злобно сверкнул глазами Вий и внезапно исчез вместе с гномами.

Маленький Леший, стоявший весь разговор навытяжку, прислонился спиной к стене и медленно сполз на пол.

– Хоть бы она справилась с искушениями! – тихо пожелал он.

Когда страшные орудия за колючей проволокой остались позади, путники очутились в унылой каменной пустыне под всё таким же серым, бессолнечным небом. Оля шла босиком, потому что хрустальные башмачки теперь лежали на дне озера, и острые камни ранили ей ноги. Жак галантно предложил свои туфли, но они оказались девочке слишком велики. Очень скоро идти дальше стало невозможно, и Оля присела на камень, страдальчески разглядывая израненные ступни.

«Хорошо бы их вымыть!» – только успела подумать она, как услышала позади себя шум падающей воды и обернулась.

Чудеса! Они только что миновали это место, и ничего, кроме камней, здесь не было, а теперь, насколько хватало глаз, вокруг простирался зелёный оазис из плодовых деревьев, омываемый потоком голубой воды, шумно слетающей со скал и с пеной уносящейся вдаль. Неожиданная перемена настолько поразила девочку, что она не сразу заметила тоненькую женскую фигуру, набиравшую воду в пузатый глиняный сосуд.

Фигура выпрямилась, установила сосуд на голове и, придерживая его обеими руками, грациозно двинулась по тропинке в сад. Длинные прямые волосы закрывали ей спину, а на запястьях и щиколотках красовались браслеты из крупных красных бусин.

– Вы не знаете дорогу к Тому, Кто попрал ад? – закричала Оля вслед уходящей фигуре и, когда та обернулась, растерянно добавила: – Скажите, пожалуйста!

Обладательницей тоненькой фигуры оказалась миловидная девушка, однако полностью раздетая, если не считать браслетов, бус и куска лёгкой красной материи вокруг бёдер. Кожа её была не намного светлее шоколада, а волосы, брови и ресницы – густыми и чёрными. Девушка что-то прощебетала на неизвестном Оле языке.

– Что она говорит? – растерянно спросила Оля у Жака.

– Это древняя римлянка, – ответил он, не сводя с девушки вспыхнувших глаз. – Она приглашает нас омыться и отдохнуть перед дорогой: вода в этой речушке врачует раны, и тебе нужно смочить в ней ноги!

– Как это ты понял? – удивилась Оля. – Ты знаешь древний язык?

– Я демон, девочка, – снисходительно усмехнулся Жак. – Мне понятен смысл слова независимо от его звучания!

– Тогда спроси про дорогу! – попросила Оля и тише добавила: – И прекрати на неё таращиться!

– Может, мне выколоть себе глаза? – так же тихо съязвил Жак и громко крикнул девушке что-то на её языке.

Немного подумав, она ему ответила.

– Она говорит, что нам нужно обратиться к их царю Вакху. Только он может указать путь!

– Идём! – решительно сказала Оля, поднимаясь, но охнула и стиснула зубы, чтобы не застонать. Из ссадин выступила кровь – было очень больно.

Жак учтиво подхватил девочку под мышки, и, опираясь на него, она заковыляла к реке. Добравшись до воды, Оля омыла ноги, которые сразу перестали болеть, и по мягкой земляной тропинке направилась вместе с девушкой и Жаком к неизвестному царю Вакху. По пути она спросила у Жака, что это за царь такой.

– Он очень знаменит: его знают во всех народах, все поклоняются ему. Он не просто царь, а бог вина, плодов, урожая… У него много разных имён. Вакх – одно из них, под этим именем его почитали в Риме, а в Греции он был известен как Дионисий. Люди приносили Вакху жертвы и устраивали в его честь весёлые праздники – оргии…

Оля глазела по сторонам и не переставала удивляться обилию и разнообразию плодовых растений, многие из которых видела впервые. Особенно много здесь было винограда всевозможных сортов. Виноградные лозы обвивали яблоневые, грушевые, абрикосовые, персиковые и другие деревья, сквозь листву которых выглядывали сочные спелые плоды. Были здесь кокосовые и банановые пальмы, апельсиновые и лимоновые деревья, а ананасы росли между ними, как какая-нибудь морковка.

Среди насаждений то и дело мелькали коричневые тела мужчин и женщин, которые с любопытством оглядывали незнакомцев и быстро переговаривались на каком-то птичьем языке.

Наконец путники достигли ажурной беседки, сплошь увитой виноградом, так что даже невозможно было разглядеть, из какого материала она сделана.

В беседке сидел сам царь Вакх – невероятно толстый дядька, голый и белый, и только густо-зелёная ткань обвивала его необъятный живот, спадая на жирные ляжки. Оля была настолько поражена необыкновенной тучностью Вакха, что даже не поздоровалась, а только молча смотрела на него, приоткрыв от изумления рот, пока девушка и Жак низко кланялись.

Однако лицо царя с оплывшими глазами-щёлками и отвисшими румяными щеками показалось Оле весьма добродушным. Он радушным жестом указал девочке на небольшой стульчик возле ломившегося от кушаний стола, тогда как сам возлёг на диван, и многочисленные складки его тела, покачиваясь, свесились вниз.

Оля покосилась на стол и сглотнула слюну. Хоть Ирбис и говорил, что она не будет нуждаться в еде, воспоминания о съеденной когда-то пище давали себя знать. Тем более что блюда на столе Вакха выглядели очень аппетитно.

В самом центре возвышался большой торт, покрытый небесно-голубой глазурью, изображавшей озеро, по которому среди розовых лотосов, обрамлённых зелёными листьями, плавали белоснежные лебеди…

Царь Вакх заговорил, обращаясь к девочке, и тело его при этом заколыхалось, заходило всеми складками, словно волнами.

– Он знает, зачем ты здесь, – подражая голосу Вакха, перевёл Жак. – Он говорит, что, хотя язык твой ему неизвестен, есть язык, понятный во всём мире, – это язык угощений. Он с радостью поможет тебе и покажет дорогу к Тому, Кто попрал ад, если ты отведаешь его яств!..

– Прошу тебя, не отказывайся, иначе ты его очень обидишь! – уже своим обычным голосом добавил Жак.

– Совсем как в сказке, – вспомнила Оля. – «Съешь моего яблочка – скажу, куда гуси-лебеди полетели!»

Она взяла со стола яблоко, обтянутое пунцовой кожицей и, казалось, готовое лопнуть от собственного сока, и с удовольствием надкусила. Рот наполнился сладкой мякотью, а пока она ела, в беседку проскользнули закутанные в прозрачные материи девушки со звенящими на шее, руках и ногах бубенцами и стали слаженно изгибаться в замысловатом танце, аккомпанируя себе бубнами.

Жак восхищённо прищёлкивал языком, напрочь забыв о своих обязанностях переводчика, но Оля в нём больше и не нуждалась. Съев одно яблоко, она принялась за другие, потом за бананы, апельсины и торт, который, как выяснилось, был тортом царицы Клеопатры. Затем наступила очередь пирожных, подававшихся к столу английской королевы, которые она запивала напитком Прекрасной Елены, поднесённым царю Менелаю.

Обо всём этом, а также о других диковинных яствах, которые девочка в изобилии поглощала, рассказывал ей сам Вакх. Его язык становился тем понятнее, чем больше кушаний она съедала.

Между тем Жак куда-то исчез, пропали и танцевавшие девушки. Оля хотела спросить, куда они все подевались, но не смогла, потому что ощутила, как её неудержимо клонит в сон. Не в силах бороться с ним, она уронила голову на руки рядом с тарелкой и заснула.

Последним её впечатлением было сожаление о том, что не всю эту вкуснятину она успела съесть.

Когда Оля проснулась, то с удивлением обнаружила, что лежит на огромной кровати с пышными подушками прямо в саду. Воздух был напоён сладкими ароматами, а к самому лицу свешивались крупные гроздья фиолетового винограда, словно приглашая попробовать их.

Оля машинально сорвала одну ягоду, сунула в рот и вдруг ощутила зверский аппетит. Она ела одну ягоду за другой, но гроздья всё не убывали. Потом откуда-то стали появляться персики, бананы, абрикосы, сливы — да так много и такие вкусные, что Оля никак не могла остановиться. Наконец она объелась и свалилась на кровать, вновь сражённая крепким сном.

Во второй раз она проснулась от сильной жажды и протянула руку к графину, стоявшему на столике рядом с кроватью. Поднеся его к губам, сделала глоток — и не смогла оторваться. Графин оказался бездонным.

Она пила, пила и всё не могла напиться, пока наконец не откинулась на подушки, объятая глубоким сном.

Открыв глаза в третий раз, девочка почувствовала сильный, прямо-таки волчий голод и, поведя носом, учуяла запах жареного на открытом огне мяса, политого пряным соусом и всё ещё шипящего от жара.

Она повернула голову на запах и увидела множество мясных блюд на золотых и серебряных тарелках. Кроме пахучего мяса на шампурах с керамическими рукоятками, на столике красовались лебедь и фазан, приготовленные так искусно, что казались живыми. Тут же лежали сморщенные жареные поросята, куры и кролики.

Это мясное изобилие источало такой дурманящий аромат, что Оля больше ничего не желала — только бы всё это съесть. Она протянула руку из-под пухового одеяла и схватила ближайшую тарелку с золотистой курицей.

Но, стягивая тарелку со стола трясущимися от нетерпения руками, она нечаянно задела перстнем его край. Кольцо соскочило с пальца и укатилось под кровать.

Оля поставила блюдо на место и, пыхтя и отдуваясь, полезла за перстнем. Он закатился так далеко, что девочке пришлось целиком заползти под кровать, чтобы до него дотянуться.

Достав кольцо, она хотела надеть его обратно на палец, но не тут-то было! Пальцы стали толстыми, как сосиски, и кольцо не налезало даже на мизинец.

«Как же оно соскочило?» — удивилась Оля.

Пока она выбиралась из-под кровати с зажатым в кулаке перстнем, сознание её прояснилось, и девочка каким-то образом враз похудела.

Вернувшись к столу, она с удивлением обнаружила, что голода больше не чувствует, а вид мясных блюд вызывает у неё отвращение. Она вновь вспомнила слова Ирбиса о том, что не нуждается ни в пище, ни в отдыхе и должна думать только о том, как поскорее найти Того, Кто попрал ад.

«Здесь не так, как на земле, — рассуждала Оля. — Это там людям необходимо есть, чтобы жить, а здесь это не нужно. Еда и сон не должны отвлекать меня от главного. А главное — спасти Маленького Лешего!»

Только она так подумала, как всё вокруг исчезло: и кровать, и мясо на столике, и чудесный плодовый сад. Девочка снова очутилась в той же каменной пустыне, отброшенная к началу пути.

Внезапно на сером небе сгустились гороподобные тучи, стало темно. Затем раздался страшный грохот, словно взорвались сразу множество снарядов, и тучи расколола надвое ослепительная, во всё небо, молния. Она сверкнула так ярко, что девочка перестала что-либо видеть и только почувствовала, как сверху на неё посыпались тяжёлые, но не холодные градины.

Они больно ударяли по голове, и Оля закрылась руками, а тело её, точно панцирь, защищало русалочье платье: градины звонко стучались о прочные чешуйки и отскакивали, не причиняя боли.

Молний больше не было, и, когда глаза девочки привыкли к мраку, она разглядела, что с неба падал вовсе не град, а самые настоящие камни.

Оля заметалась в поисках укрытия, как вдруг услышала голос Жака и сквозь тьму увидела его самого, спрятавшегося под скалистым навесом. Спасаясь от камнепада, она побежала к нему.

Жак помог ей устроиться под навесом, но, очутившись в безопасности, девочка сразу набросилась на него с упрёками за то, что он бросил её одну в саду у Вакха.

Жак, однако, невозмутимо отвечал, что был так же, как она, околдован гостеприимством царя, и, прищёлкнув языком, добавил:

– К тому же у тебя есть друг, и другие мальчики тебя не интересуют, а у меня нет никого, зато есть подобие человеческой плоти, а Жак этот при жизни был далеко не святой!..

– У Вакха такие девочки!.. – юноша закатил глаза. – Словом, оторваться от них мне было ещё труднее, чем тебе от всяких лакомств! Во мне взыграли все нехорошие страсти покойного Жака – жуткого повесы, пьяницы и картёжника. Можешь поверить, я повеселился на полную катушку! И только когда царство Вакха исчезло, я понял, что виноват, и бросился тебя догонять.

Оля засомневалась: не очень-то ей верилось в правдивость его рассказа, но она ничего не сказала. Она только подумала, что, хоть Жак и скверный и помощи от него в пути никакой, всё же остаться без провожатого в этом жутком мире ей тоже не хочется. Значит, придётся терпеть рядом этого демона, тем более что она пообещала заступиться за него перед Тем, Кто попрал ад.

– Ладно, – хмурясь, сказала девочка, – нам всё равно надо идти дальше. Когда только этот камнепад закончится!

– Камни могут падать целую неделю.

– Но я не могу ждать так долго! – воскликнула Оля. – Мне как можно скорее нужно найти Того, Кто попрал ад!

– И долго ты под камнями продержишься? – иронично спросил Жак.

– Сколько смогу! – отрезала Оля. – Ты пойдёшь со мной?

– Нет, я останусь здесь, чтобы потом откопать твоё тело!

– Ну и оставайся! – рассердилась Оля. – Чем идти с таким спутником, как ты, лучше совсем одной!

Она решительно шагнула из-под укрытия и, спотыкаясь во тьме, побрела по пустыне, обильно посыпаемая сверху каменным градом.

Внезапно камнепад закончился, и чёрные тучи расползлись за горизонт, точно тараканы, обнажая по-прежнему сумеречное небо.

Девочка услышала позади шум и, обернувшись, увидела Жака.

– Ты опять обманул меня! – в сердцах воскликнула Оля.

– Кто же знал, что на этот раз всё так быстро закончится, – догоняя её, оправдывался Жак.

Девочка с удивлением обнаружила, что камни больше не колют ей ноги. Потрогав подошвы, она заметила, что они огрубели и стали малочувствительными. Хоть это было и некрасиво, зато удобно: с такими ногами легче будет идти дальше. Кто знает, сколько ещё она пройдёт, прежде чем достигнет цели!

Оля покосилась на своего провожатого. Смуглое лицо его было задумчивым. Молчать было скучно, и она попросила демона рассказать ей об аде.

Лицо его сразу оживилось, и неуловимое, словно всполох молнии, выражение на мгновение исказило красивые черты. Оля затаила дыхание: до того неприятным показалось ей это демоническое выражение. Но Жак улыбнулся и спросил, о чём именно она хотела бы услышать.

– Маленький Леший рассказывал мне о духах природы и даже их показывал, а ты расскажи об адских духах. Какие они бывают?

– Есть несколько рангов духов ада, но все они выполняют единую злую волю. За каждым духом закреплено место, за которое он отвечает, или человек.

– За тобой закреплена я?

– Сначала так и было, но потом я по своей воле последовал за тобой, – опустив глаза, ответил Жак.

– А откуда взялись адские духи?

– Одни были изгнаны из Мира Вечной Жизни, другие созданы позже, а третьи создаются и поныне вами, людьми.

– Но каким образом? – удивилась Оля.

– Через ваши мысли, слова и поступки.

– Маленький Леший объяснял мне, что нельзя лгать и что каждое слово человека должно быть клятвой. В слове заключена большая сила. А какая, ты можешь сказать?

Странная улыбка осветила лицо Жака, и он увлечённо заговорил:

– Слово всего лишь звук, и разница между словами условна. Я могу назвать этот камень чашкой, а могу и камнем. Если я скажу человеку «глупец» – это будет правда, так же как правдой будет сказать ему «умник». Человек умён и глуп одновременно, поэтому правда, что он умён, и правда, что он глуп. Абсолютной правды нет, понимаешь? А поэтому нет разницы, что говорить – ложь или правду, потому что нет ни лжи, ни правды, но всё относительно и одинаково верно.

– Ой, что-то мне это напоминает Лабиринт Воспоминаний! Если нет разницы между правдой и ложью, то выходит, что между Богом и дьяволом тоже нет разницы?

– Конечно. – Жак пристально посмотрел на девочку. – Тебе совсем необязательно искать Того, Кто попрал ад. Ты можешь обратиться к Уриану, и он освободит твоего друга!

– Ага, – засмеялась Оля. – Он ему угрожал, и он же его освободит!

– Да, если ты поклонишься ему.

– Маленький Леший говорил мне, что я не должна никому кланяться, кроме своего Создателя! Если для Уриана нет разницы между правдой и ложью, то как ему верить? А Тот, Кто попрал ад, верен Своему слову! Он освободил Маленького Лешего от наказания и подарил ему возможность родиться человеком, и Он выполнил бы Своё обещание, если бы Великая Змея не вынудила Маленького Лешего отречься от этой возможности! Я верю Тому, Кто попрал ад, а твоему Уриану не верю! И вообще, ты снова пытаешься меня обмануть, потому что сказал неправду, что нет правды и лжи и что правда и ложь – одно и то же! Я тебе больше не буду верить!

Оля не на шутку рассердилась и быстрее зашагала вперёд, оставив Жака позади.

Он тоже ускорил шаг, догоняя девочку, и зачастил скороговоркой:

– Понимаешь, правда познаётся только в сравнении с неправдой, по отдельности им невозможно существовать, а раз правды нет самой по себе, то она перестаёт быть правдой, так же как и ложь – ложью!

– Какая чушь! – возмутившись, остановилась Оля. – Правда – от Бога, а ложь – от дьявола. Бог вечный, значит, и правда вечная, а дьявол – сотворённый, значит, и ложь сотворённая, а всё, что сотворено не Богом, не может быть вечным. А я могу выбирать между правдой и ложью, между вечным и временным, между Богом и дьяволом. Понятно? Так говорил мне Маленький Леший!

– Твой Маленький Леший слишком много тебе говорил, – ехидно скривился Жак. – И неудивительно, что он оказался в темнице!

– Ах так!

Оля на мгновение смолкла, с негодованием уставившись на Жака.

– Вот, значит, какой ты искренний! Сначала наврал насчёт слова, потом предложил поклониться Уриану, а теперь нападаешь на моего друга? Всё! Я тебя больше не желаю видеть! Ступай в другую сторону и оставь меня в покое!

Оля хотела идти дальше, но Жак неожиданно схватил её за руки, и лицо его исказилось, словно от сильной боли.

– Прости меня, – с трудом выговорил он, так сжав её руки, что Оля едва не вскрикнула. – Слушай внимательно! Я буду говорить противное моей природе, потому что для ада нет правды, а если бы было иначе, то не было бы ада. Но я должен сказать тебе это, чтобы ты поверила мне и не прогоняла. Я расскажу тебе о божественной сущности слова… Вы, люди, любопытны и всё хотите знать…

Он замолчал и странным взглядом, в котором смешалась горечь, окинул девочку.

– В слове – великая сила! Оно может стать благословением, а может – проклятием, может быть правдивым, а может – лживым. В видимом мире только человек способен произнести разумное слово. Каждое его слово имеет божественную связь с правдой, а когда он лжёт, связь эта нарушается и образуется брешь, через которую в человека входят злые духи, побуждая его лгать дальше… И ещё: словом Бог создал миры – видимый и невидимый; через слово невидимое становится видимым. И Тот, Кто попрал ад, Сам был Словом, родившимся человеком!

Жак отпустил руки девочки. Она с удивлением и страхом смотрела на его побледневшее, покрытое потом лицо.

– Теперь я тебе верю, не волнуйся! Идём дальше вместе. Тот, Кто попрал ад, поможет тебе!

Демоническая улыбка вновь исказила лицо Жака, и девочке стало жутко.

– Скажи, Уриан сильный дух? – опуская глаза, тихо спросила она.

– Он относится к третьему рангу духов ада – правителям тьмы. Это наивысший ранг. Каждый адский дух мечтает туда попасть.

– Ты тоже мечтал?

Жак кивнул.

– Но для этого надо сильно отличиться перед адом.

– А если бы тебе удалось погубить меня, ты бы попал в этот ранг?

– Возможно, – усмехнулся Жак. – Но для меня лучше последовать за тобой, чтобы Тот, Кто попрал ад, освободил меня от адских оков. Теперь я ненавистен Уриану так же, как и ты, а может быть, даже больше!

– Мне страшно, – призналась Оля. – Почему ад хочет погубить нас?

– В этом его сущность. Он не может позволить торжествовать любви и оставить духам своё место! Я всё понятно тебе объяснил?

Оля кивнула и снова спросила:

– Ад большой?

– Очень большой и постоянно увеличивается от зла из вашего мира.

– А что там самое страшное? – с замирающим сердцем выдохнула Оля.

– Невозможность любить! – сказал Жак и посмотрел на неё такими глазами, что она невольно отвела взгляд.

– Подними-ка голову! – вдруг воскликнул он, указав вперёд.

Перед ними высился окружённый рвом и обнесённый стеной жёлтый город, от которого исходило сияние.

«Какой странный город!» – подумала девочка, когда они перешли массивный мост из жёлтого металла, перекинутый на жёлтых же цепях через ров.

Крепостная стена была выложена из металлических плит, напомнивших Оле золотые самородки из геологического музея. Но эти плиты оказались такими огромными, что трудно было поверить в то, что они действительно золотые.

Миновав ворота, путники очутились в удивительном городе, где всё было сделано из похожего на золото металла: трава и деревья, дома и другие строения, и даже пыль, поднимаемая жёлтыми повозками, золотилась.

– Я догадался! – хлопнул себя по лбу Жак. – Мы в царстве Маммоны!

– Кто это? – насторожённо спросила Оля, вспомнив «гостеприимство» Вакха.

– Маммона – дух золота, – ответил Жак. – Когда-то он был на земле царём, очень жадным, больше всего любил золото и теперь навеки привязан к нему, став его духом.

– Давай уйдём отсюда! – поёживаясь, предложила Оля. – Мне совсем не хочется связываться с этим Маммоной!

– Но мы должны знать, куда нам идти, – возразил Жак. – А царь может указать дорогу!

Оля скрепя сердце согласилась, и вскоре они достигли необъятного дворца, сплошь сделанного из золота. Привратник любезно растворил перед ними большие двери. Слуги Маммоны учтиво пропускали их и низко кланялись, точно Оля с Жаком были важными особами.

«Видать, нечасто бывают здесь гости, если нас так встречают!» – заметила про себя девочка.

Царь Маммона оказался грозного вида дядькой, одиноко сидевшим в просторном зале на высоком золотом троне. Узорная одежда его была сплошь из золота, и даже волосы, борода, усы и брови – золотые.

У подножия трона неподвижно, точно скульптуры, лежали три зверя: лев, пантера и волчица. Завидев вошедших, звери повернули к ним морды и встали с мест. Испугавшись, Оля изо всех сил вцепилась в бархатный рукав Жака, но царь велел зверям сесть и спросил путников, что им нужно.

– Мы ищем дорогу к Тому, Кто попрал ад, – вежливо ответила Оля. – Вы нам её не покажете?

Маммона в ответ расхохотался, и звери тоже зафыркали.

– Ещё ни один человек не вышел из моего царства, – перестав хохотать и сдвинув брови, строго сказал царь. – Ты можешь жить здесь и пользоваться моим золотом, сколько пожелаешь, но только пока ты здесь. Я покажу тебе сказочную страну Эльдорадо, куда многие стремились попасть, но не нашли её, потому что я этого не позволил, а кто всё-таки нашёл – самый упорный, – так и остался в ней навеки. Останешься и ты, и всё золото мира станет твоим!

– Мне не нужно золота! Мне нужно попасть к Тому, Кто попрал ад, чтобы спасти моего друга! Пожалуйста, не задерживайте меня! – испуганно пролепетала Оля.

– Человеку не может быть не нужно золота! – возразил Маммона и кивнул на льва, пантеру и волчицу. – Мои звери разорвут твоё тело и сожрут его, как уже сделали со многими… Посмотри туда!

Повинуясь взмаху царской руки, золотая стена растворилась, и за ней открылась бескрайняя пустыня, сплошь покрытая круглыми гладкими камнями. Приглядевшись, девочка содрогнулась: это были не камни, а человеческие черепа.

Она со страхом перевела взгляд на Маммону.

– Все эти люди погубили себя из-за богатства. Я сам был таким, но моя страсть к золоту оказалась поистине дьявольской, вот почему я стал духом золота!.. Неужели ты думаешь, я поверю тому, что ты равнодушна к богатству или что тебе не нравятся золотые украшения? – презрительно ухмыльнулся Маммона.

– Нравятся, – призналась Оля, и взгляд царя загорелся. – Но они мне не нужны. Я была в сокровищнице гномов и во владениях горного духа и видела там много драгоценностей, но ничего не взяла, кроме вот этой бирюзы: её подарил мне Ирбис!

– Ты имела возможность взять золото – и не взяла? – недоверчиво переспросил Маммона. – Такого не может быть! Сейчас мои звери обнюхают тебя, и если ты солгала, горе тебе: они раздерут тебя в клочья!

Три зверя приблизились к девочке и обнюхали её со всех сторон. Ни жива ни мёртва стояла Оля, пока звери разглядывали её хищными глазами и шумно вбирали её запах влажными носами.

Первым отошёл лев. Вернувшись к царскому трону, он задрал морду и вдруг заговорил:

– Я, Воплощённое Насилие, не нашёл в ней насилия!

И сел.

Следом за ним бесшумно проскользнула к трону пантера:

– Я, Воплощённое Коварство, не нашла в ней коварства!

И села рядом со львом.

Последней к трону протрусила волчица и, щёлкнув зубами, хрипло сказала:

– Я, Воплощённая Алчность, учуяла в ней следы былой алчности, но она победила её в себе, и я не нашла в ней алчности!

И села возле пантеры.

Маммона молчал, глубоко задумавшись. Оля с волнением ожидала приговора. Когда царь взглянул на неё, в глазах его промелькнула грусть.

– Ступай, чистый человек, своей дорогой. Я не смею больше задерживать тебя!

Только он это сказал, как золотой город словно растворился, и путники снова оказались в пустыне.

Глава четвёртая ВОЛШЕБНАЯ ФЛЕЙТА ОРФЕЯ

– Что это такое! – в сердцах воскликнула Оля. – Никто не хочет показать мне дорогу, и каждый раз я возвращаюсь обратно!

Слёзы обиды выступили у неё на глазах, и, растирая их по щекам, девочка упрямо пошла вперёд. Жак молчаливой мрачной тенью следовал за ней.

Жгучее желание во что бы то ни стало достичь своей цели охватило девочку. Она шла долго-долго, совсем без остановок, пока впереди не показались высокие горы, снизу поросшие редким лесом, а на вершинах голые, укутанные плотными облаками.

Оля обрадовалась, что ей наконец удалось выбраться из тоскливой серой пустыни. Ступив в предгорный лес, она сразу поняла, что снова попала в удивительный мир, но держалась настороже, помня прежние злоключения.

«Я не должна останавливаться! – решила Оля. – Надо пройти эти горы как можно скорее!»

Она старалась не глазеть по сторонам, чтобы не отвлекаться, но Жак поминутно указывал ей то на диковинных птиц с радужным оперением, чудесно поющих, то на странных животных – каких-то удивительных гибридов львов и орлов, собак и ослов, а то и вовсе невероятных существ с человеческими лицами, телами или отдельными частями тела.

Так, например, девочка сильно испугалась, когда на неё с дерева спикировали сразу три отвратительные птицы со злыми женскими лицами и развевающимися в полёте волосами. Они не причинили ей вреда, но от их пронзительных голосов девочке стало жутко. Несмотря на женские лица, выражение их оставалось животным, и крики были тоже нечеловеческими.

Жак камнями и палками отогнал птиц от девочки, и они с недовольным видом расселись на ветках, шипя и провожая путников злобными взглядами.

– Это гарпии, – объяснил он Оле. – Тебе нечего их бояться!.. А вот эти будут пострашнее!

Он бесцеремонно схватил девочку в охапку и потащил под прикрытие деревьев, спасая от двух огромных металлических птиц, низко пролетавших над лесом.

Неожиданно на тропинку перед путниками выскочило необычного вида добродушное животное с ослиными ногами и собачьим туловищем. Оно с любопытством уставилось на них, весело по-собачьи ухмыляясь и помахивая из стороны в сторону лохматым хвостом.

Вдруг сверху упало нечто вроде острого клинка и вонзилось собакоослу в позвоночник. Подняв морду, зверь страшно завыл, и на него тотчас посыпались десятки новых лезвий. Он рухнул на землю и смолк, став похожим на гигантского ёжика.

На него тут же спикировали две металлические птицы, перья которых и были лезвиями, сразившими собакоосла. Они дружно вонзили в него железные когти и тяжело поднялись в воздух, помогая себе звенящими крыльями и топорща веером саблевидные хвостовые перья.

– Кто эти птицы? – в страхе спросила Оля, когда металлические хищники с добычей скрылись из виду.

– Стимфалиды, – хмурясь, ответил Жак. – Похоже, мы в Проклятом Мире. Надо отсюда убираться!

– Но мы должны пройти этот лес, раз он встретился на нашем пути!

– А я думаю, нужно вернуться и попробовать его обогнуть, – возразил Жак. – Ты не Геракл, тебя здесь запросто слопают!

– Ни за что! – покрутила головой Оля. – Я иду дальше!

Она вышла из укрытия и храбро зашагала по тропинке. Жак, ворча, последовал за ней, но Оля его не слушала, стараясь думать только о том, как скорее выбраться из полного опасностей леса.

Девочка едва не бежала, как вдруг из густого кустарника, подступавшего к тропинке, прямо под ноги ей выкатился жёлтый зверёк, похожий на львёнка, но с человеческим детским личиком.

От неожиданности Оля чуть не упала. Качнувшись, она не удержала равновесия и наступила детёнышу на хвост. Он испуганно завопил.

Спустя мгновение, перемахнув через кусты одним огромным прыжком, на тропинке оказалась мускулистая львица со свирепым женским лицом. Оля от страха растерялась, а женщина-львица изогнулась и выпустила когти, готовясь к нападению.

Девочка закрыла лицо руками и сжалась. Но неожиданно раздался пронзительный крик, и Оля, поняв, что осталась жива и невредима, в изумлении отняла руки от лица.

Страшная человекольвица лежала на боку возле тропинки, а из рёбер её торчала ещё дрожавшая от прерванного полёта стрела. Человекольвёнок жался к убитой матери и жалобно пищал.

Оля повернула голову в ту сторону, откуда прилетела стрела, и увидела среди деревьев кентавра с луком в руках. Лицо у него было осмысленным, и он внимательно рассматривал девочку. Чёрные густые волосы и борода его вились кольцами, а глубоко посаженные глаза показались Оле добрыми.

– Поблагодари его! – прошептал ей на ухо подошедший сзади Жак. – Он убил сфинкса.

– Благодарю вас, – послушно сказала Оля. – Вы спасли меня!

– Не нужно благодарности, прекрасная дриада, – учтиво ответил кентавр. – Для меня величайшая честь оказать вам незначительную услугу!

«Ничего себе услуга – жизнь спас!» – подумала Оля и спросила:

– А вы знаете дорогу к Тому, Кто попрал ад?

– Отсюда к Нему нет дороги, – удивлённо сказал кентавр. – А потом у меня есть имя – Хирон. Называйте меня, пожалуйста, по имени!

– Спроси, как нам отсюда выбраться! – снова шепнул Оле Жак.

– Любезный Хирон, вы не подскажете, как нам выйти из этого леса? – обратилась она к кентавру.

– Что я слышу! – изумился он. – Лесная нимфа хочет покинуть лес? Уж не желает ли она стать ореадой, горной нимфой?

– Я не нимфа, – сказала Оля. – Я – девочка, человек.

– Давненько я не видал живого человека, – усмехнулся Хирон. – В последний раз я перевозил на своей спине одного влюблённого доктора!.. Что тебе нужно в нашем мире, прекрасная девочка?

– Я здесь, чтобы спасти моего друга, а эти горы оказались на моём пути, и мне нужно пройти их как можно скорее!

– А люди всё такие же, – задумчиво произнёс Хирон. – И всё так же ради любви готовы на любые безумства!

Пока они разговаривали, маленький сфинкс одиноко хныкал возле убитой матери — сначала едва слышно, а потом уже по-настоящему заревел во весь свой детский львиный голос.

Оля подошла к нему и ласково погладила по золотистой голове. Малыш замолчал и доверчиво поглядел на неё лазурными, полными слёз глазами.

Олино сердце дрогнуло. Она взяла сфинкса на руки и подивилась тому, какой он тяжёлый. Детёныш ухватил передними лапами девочку за плечи, ткнулся лицом в её шею и, горестно вздохнув, моментально уснул.

Когда же, шатаясь от тяжести, она опустила его на землю, он сразу проснулся и заскулил. И не успокоился до тех пор, пока она снова не взяла его на руки.

– Ничего себе история, – растерянно протянула Оля. – Мне что теперь, так с ним и ходить?

– Нужно отвезти его к Орфею. Он добрый и вырастит сфинкса, – посоветовал Хирон и предложил девочке со сфинксом садиться ему на спину.

Он опустился на землю, согнув в коленях лошадиные ноги, и, когда девочка со сфинксом уселась, осторожно поднялся.

– Я мигом домчу тебя к хижине Орфея, а потом и вывезу отсюда! – крикнул Хирон.

– А я? – раздался жалобный голос Жака.

– Ты тоже человек? – спросил его кентавр.

– Нет, он демон – злой дух, – ответила за Жака Оля.

– Тогда пускай остаётся!

– Нет, – возразила Оля. – Он идёт со мной к Тому, Кто попрал ад, чтобы стать добрым. Он хочет научиться любить!

Хирон расхохотался.

– Ну, пусть цепляется за мой хвост да крепче держится!

Жак с недовольным видом ухватился за хвост кентавра, и тот, разбежавшись, стрелой взмыл в воздух.

– Кто такой Орфей? – спросила у летящего кентавра Оля. Одной рукой она обнимала его за пояс, а другой крепко прижимала к груди маленького сфинкса.

– Он – голос земли, певец природы! Он жил на земле человеком, но это было очень давно. Когда он играет на золотой кифаре и поёт, всё вокруг замирает… А вот и его хижина!

Копыта кентавра ступили на устланный цветами луг, от которого исходил густой аромат, наполнявший воздух умиротворением.

– Что это за цветы? – спросила Оля.

– Асфодели – дикие тюльпаны, единственные цветы Аида, царства мёртвых, – ответил Хирон.

Он подвёз девочку со сфинксом к самой хижине, стоявшей в глубине полянки и окружённой нарядными деревьями. Оля осторожно слезла со спины кентавра и вошла в лачугу Орфея, а Хирон с Жаком остались у входа.

На широком столе, усыпанном стружкой, Оля увидела множество деревянных музыкальных инструментов – уже готовых и ещё недоделанных. Здесь были свирели, дудочки, флейты и диковинные свистульки в виде зверушек и птичек. Сам хозяин дома сидел на грубо сколоченном стуле и увлечённо обстругивал тростниковую палочку.

Оля поздоровалась. Он поднял голову и рассеянно взглянул на гостью. Гибкие пальцы его ни на миг не прекращали работу над инструментом: поглаживали его, постукивали, подчищали ножиком, высверливали маленькие аккуратные дырочки. Длинные волосы, спутанные, как и борода, спускались на плечи Орфея, одетого в серую хламиду из грубой материи.

Оля присела на скамью у двери, не в силах больше держать на весу маленького сфинкса.

– Что тебе нужно от меня, очаровательная ореада? – негромко спросил Орфей.

Он ещё раз нежно провёл рукой по только что сделанному инструменту, который оказался флейтой, и тут же дунул в неё. Флейта издала высокий и чистый звук. Довольный своей работой, Орфей отложил инструмент в сторону и снова обратился к Оле:

– Зачем ты принесла этого сфинкса?

– Во-первых, я не ореада и не дриада, а такой же человек, каким был ты, когда жил в видимом мире. Кентавр Хирон спас меня от матери этого сфинкса, убив её. Я принесла его к тебе из жалости. Это во-вторых.

Орфей удивлённо и долго смотрел на девочку, затем спросил:

– Что ты делаешь в царстве мёртвых?

– Я здесь, чтобы выручить из плена своего друга. Ему может помочь только Тот, Кто попрал ад. Ты знаешь, как мне найти Его?

Орфей грустно покачал головой. Взгляд его был сочувствующим, а лицо – добрым. Оля почувствовала, как слёзы наворачиваются на глаза, и вся напряглась, стараясь не дать им воли.

– Я тоже, будучи человеком, спускался сюда, чтобы вымолить у владыки Аида мою жену Эвридику. Но я был глуп и не внял предостережению царя не оборачиваться на обратном пути, поэтому моя возлюбленная вернулась обратно в царство мёртвых.

– А что было с тобой потом?

Орфей поднялся со стула и взволнованно заходил по хижине:

– Я любил Эвридику до конца жизни. Без неё мне было очень тяжело! Я пел о своей тоске людям и животным, травам и деревьям, а потом пришли эти ужасные женщины-вакханки и забросали меня камнями!

– Зачем? – воскликнула потрясённая Оля.

– Затем, что я не захотел распутничать с ними. Я оставался верен своей Эвридике до самой смерти.

– А потом? Ты встретился с Эвридикой в царстве мёртвых?

– Конечно, – улыбнулся Орфей. – Теперь мы всегда вместе. Скоро она вернётся, и ты увидишь, как она хороша!

– А вот я не увижусь со своим другом никогда, если Тот, Кто попрал ад, не поможет мне! – сжимая кулаки и поднося их к подбородку, сказала Оля.

Сфинкс между тем всё так же мирно спал у неё на коленях.

– Как случилось, что друг твой умер? – осторожно спросил Орфей.

– Он не умер. К тому же он не человек, а дух леса.

– Моя Эвридика тоже не была человеком, – заметил Орфей. – До того как она стала моей женой, она была лесной нимфой. А потом её ужалила змея, и она умерла.

– И мой друг пострадал от змеи, только Великой, – сказала Оля. – Это она велела заточить его в темницу.

Внезапно дверь хижины распахнулась, и в комнату влетела стройная темноволосая девушка в зелёном полупрозрачном платье с огромным букетом асфоделей в руках. Это была Эвридика, подруга Орфея.

Глядя, как они обнялись и как ласково смотрели друг на друга, Оля вспомнила свои прогулки с Маленьким Лешим, и слёзы невольно покатились по её щекам. Не в силах больше сдерживаться, девочка расплакалась.

Потревоженный её всхлипываниями маленький сфинкс проснулся и тоже заскулил — тоненько и жалобно. Орфей взял малыша на руки, а Эвридика присела рядом с гостьей и стала её утешать, поглаживая по голове и плечам.

– Мне нужно торопиться, – сказала Оля, наконец успокоившись. – Я здесь уже столько времени, а до сих пор не знаю, где искать Того, Кто попрал ад!

Прижимая сфинкса к груди одной рукой, Орфей другой взял со стола сделанную им флейту и протянул её девочке:

– Возьми, это тебе на память.

Оля смутилась:

– Но я не умею играть!

– Это и не нужно, – засмеялся Орфей. – Флейта сделана из говорящего тростника. Стоит тебе лишь подуть в неё, как она сама образует слова и музыку, созвучные твоей душе, и говорить она будет твоим голосом.

Оля благодарно приняла флейту и вместе с хозяевами вышла из хижины. Она распрощалась с ними и уселась вместе с Жаком на спину кентавра. Хирон тотчас взмыл в воздух и долго летел над высоченными горами и глубокими ущельями, пока не достиг края сказочной страны.

Там он приземлился у безбрежной каменной пустыни, как две капли воды похожей на ту, которую девочка проходила раньше.

Великая Змея была в гневе. Она глядела в большое серебряное зеркало и видела в нём бредущую по пустыне Олю, за которой тащился Жак — демон Гюбар. Он ничего не смог сделать, чтобы остановить девочку.

«Если она и дальше будет так продвигаться, то выйдет из мира духов до истечения срока наказания Маленького Лешего! Необходимо задержать её во что бы то ни стало! Что же придумать?..»

— Ваше змеинство, извольте выслушать! — прервал размышления Великой Змеи внезапно появившийся чёрный демон, с ног до головы закутанный в шёлковый плащ. Бледное лицо его было так уродливо, что даже видавшая всяких чудовищ Великая Змея передёрнулась от омерзения.

— Кто ты такой? — стараясь выглядеть строгой, спросила она.

— Моё имя Тят-Пюй. Я послан Урианом в помощь Гюбару, чтобы силой задержать девчонку, если не удастся её искусить.

Великая Змея обрадовалась:

— Клянусь адом, я только что об этом думала! Но как это сделать?

Тят-Пюй достал из шёлковых складок плаща старинный кувшин с узким горлышком.

— Здесь напиток Забвения Любви, приготовленный на воде из Леты. Девчонка выпьет его и забудет про Маленького Лешего, а мы подсунем ей нового дружка. В этом нам поможет демон Асмодей — ненавистник чистой любви и разрушитель браков!

Тят-Пюй взмахнул полой плаща, и перед троном появился отвратительный демон в ядовито-жёлтом одеянии.

— Нам понадобится ещё Фантом — мелкий бес, развлекающийся тем, что мучает по ночам кошмарами грешников, — добавил Тят-Пюй и негромко окликнул: — Фантом!

— Я здесь! — раздался слабый писк у подножия трона.

Великая Змея вытянула туловище и увидела безобразное существо с рожками, копытцами и хвостом, нахально развалившееся у престола.

— Моё почтение, ваше змеинство! Дважды меня звать не приходится, это ухожу я с трудом! Я весь к вашим услугам!

— Я приму образ матери девчонки и заставлю её выпить напиток Забвения Любви, — продолжил выкладывать свой план Тят-Пюй. — Затем мы перенесём её в город-мираж, как две капли воды похожий на тот, в котором она жила в видимом мире, и она пробудет там до окончания срока наказания Маленького Лешего.

— А я? — воскликнул Фантом. — Что буду делать я?

— Тебя Асмодей превратит в симпатичного мальчишку, перед чарами которого девчонка не сможет устоять. Она влюбится в него по уши и уже никогда не вспомнит о своём приятеле!

— Какая превосходная работа! — восхитилась Великая Змея. — Сразу видно, что Уриану служат настоящие мастера подлого дела!

Польщённый Тят-Пюй улыбнулся Великой Змее и, взмахнув чёрным плащом, преобразился в Олину маму. Асмодей вытащил из кармана огромный жёлтый платок и накрыл им кривлявшегося Фантома. Когда с ловкостью фокусника разрушитель браков сдёрнул платок, то под ним вместо уродливого беса оказался сидящий на каменных плитах улыбчивый светловолосый мальчик. Он встал и гордо продемонстрировал свой синий костюм из набивного шёлка с бабочкой-галстуком на шее.

Тят-Пюй в образе Олиной мамы поморщился:

— Одень его как-нибудь посовременнее!

Асмодей снова послушно обернул мальчика-беса жёлтым платком, и через несколько мгновений тот уже стоял в сером пуловере с ярким рисунком, синих джинсах и белых кроссовках. Теперь мальчик вполне мог сойти за Олиного сверстника, и все остались довольны чародейством Асмодея.

Тят-Пюй спрятал кувшин в сумку и подошёл к серебряному зеркалу.

— Пора! — произнёс он, вглядываясь в медленно идущих по пустыне девочку и демона, и исчез.

Великая Змея, мальчик-Фантом и Асмодей прильнули к зеркалу и стали смотреть, что будет дальше.

– Мне кажется, эта пустыня никогда не закончится! – вздохнула Оля, ступая затвердевшими подошвами по острым камням.

– Давай ненадолго остановимся, – с унылым видом предложил Жак, чёрный бархатный костюм которого покрылся толстым слоем пыли, а когда-то белый кружевной воротник-жабо стал грязно-серым.

– Нет! – отрезала Оля. – Будем идти, сколько придётся, а иначе мы никогда не доберёмся до цели!

Неожиданно она услышала за спиной женский голос, звавший её по имени, и обернулась.

Перед ней был современный город с многоэтажками и машинами. Оля даже уловила в воздухе знакомый запах выхлопных газов. По асфальтированной городской улице к ним бежала спортивная молодая женщина с короткой стрижкой, в безрукавке и джинсах. На плече у неё висела сумка.

Настигнув путников, женщина пригладила растрепавшиеся волосы и улыбнулась Оле.

– Здравствуй, моя девочка! – нежно сказала она, и у Оли перехватило дыхание: это была её мама!

Оля перевела растерянный взгляд на Жака и удивилась тому, как пристально он всматривается в мамино лицо.

– Я знаю, моя бедная деточка, ты сомневаешься в том, что видишь именно меня, и не стану тебя задерживать. Я лишь хочу указать тебе дорогу к Тому, Кто попрал ад!

Олина мама вынула из сумки кувшин с узким горлышком.

– Здесь божественный напиток, который приведёт тебя к Нему. Нужно только пожелать этого и сделать глоток.

Оля нерешительно взяла кувшин и снова посмотрела на Жака.

«Как быть?» – спрашивала она глазами.

– Пей! – сказал Жак и отвернулся.

– А ты?

– Я потом, – не оборачиваясь, глухо ответил он.

Оля взглянула на маму.

– Я очень скучала по тебе, – смущённо призналась девочка.

– Я тоже, моя дорогая, – ласково улыбнулась мама. – Я ни на миг не забываю тебя и папу. Когда ты вернёшься домой, скажи ему об этом, ладно?

Оля кивнула, еле сдерживая закипающие слёзы.

– Не надо плакать! – Мама обеспокоенно погладила её по голове. – Тебе нужно беречь силы. И торопись: времени осталось мало!

– Я хочу увидеть Того, Кто попрал ад! – решительно произнесла девочка, отпила из кувшина и без чувств упала на камни.

– Хотеть не вредно! – ухмыльнулся Тят-Пюй, принимая свой обычный облик.

Жак-Гюбар наклонился над своей подопечной:

– Что было в кувшине?

– Вода из Леты. Мы перенесём девчонку в город-мираж, и она будет там жить, покуда её приятель не отправится в бездну.

– А сколько ему осталось?

– Восемьдесят дней.

– Значит, в видимом мире прошло уже двадцать лет!

Тят-Пюй кивнул, и демоны вместе с девочкой исчезли.

В который уже раз Оля проснулась с головной болью и чувством, что видела какой-то очень значительный сон, но не могла вспомнить какой. На стуле возле кровати пронзительно заверещал будильник, и девочка привычным жестом хлопнула по его кнопке. Она с трудом заставила себя встать, чтобы собраться в школу. Папа почти две недели находился в командировке, и в школу можно было бы не пойти, но Оля обещала ему не прогуливать и вообще вести себя замечательно — только чтобы он разрешил ей жить дома, а не отправлял к тётке.

После холодного умывания боль в голове прошла, но появилось новое неприятное чувство: будто она живёт не в реальности, а во сне, и стоит лишь сделать усилие, как она проснётся и вернётся в действительность.

Девочка оделась и села завтракать, задумчиво ковыряясь в тарелке. Взглянув на часы, она поняла, что опаздывает, и заторопилась, бросившись складывать в портфель книги и тетради. Неожиданно в ящике стола она обнаружила простенькую тростниковую флейту и в недоумении наморщила лоб. Но размышлять о том, как флейта оказалась в ящике, ей было некогда. Решив, что флейту купил папа, но забыл сообщить ей о подарке, Оля машинально сунула её в портфель вместе с карандашами.

На урок она всё-таки опоздала. С виноватым видом проходя между рядами, Оля увидела за своей партой вместо всегдашней подруги, которой почему-то в этот день не было, новенького светловолосого мальчика. Она села на своё место рядом с ним и немного смутилась под внимательным взглядом, каким он её окинул.

— Как тебя зовут? — шёпотом спросил мальчик.

— Оля, а тебя?

— Серж.

— Серёжа? — переспросила Оля.

— Нет, Серж. Мои предки жили во Франции.

Новый сосед понравился девочке. На перемене они разговорились, и Оля узнала, что Серж недавно переехал с родителями в их город и что, кроме русского, знает ещё несколько языков. Оказалось, что за свои одиннадцать лет он успел побывать на пяти континентах, а дома у него есть превосходная коллекция минералов, которую он собрал вместе с отцом.

Камни заинтересовали девочку, и они договорились после уроков пойти к нему домой — посмотреть коллекцию. Серж не сводил с Оли глаз, и она заметила, что другие одноклассники косятся на них, но разговаривать с новеньким было так интересно, что она решила не обращать на это внимания.

После уроков, как и собирались, они отправились к Сержу. Дома у него было красиво, но повсюду стояли ещё не распакованные после переезда коробки, и только комната мальчика была в относительном порядке.

Оля удобно устроилась на мягком диванчике, а Серж принёс обещанную коллекцию. Показывая девочке камни и рассказывая, откуда они, он придвинулся совсем близко и непринуждённо положил руку ей на плечо.

Оля слушала его без особого интереса: всё, что он говорил, было давно ей известно, и только один камень неожиданно привлёк её внимание. Это был кусок необработанной бирюзы, сколотый где-то в Иране.

Ярко-голубой, с легчайшей примесью зелени, цвет камня взволновал девочку, и с новой силой на неё нахлынуло утреннее чувство: точно всё это происходит во сне и нужно обязательно проснуться, чтобы вспомнить что-то важное. Словно липкая паутина оплела её голову. Это было очень неприятное ощущение!

Заметив, что Оля его не слушает, думает о чём-то своём и долго разглядывает камень, мальчик спросил, чем заинтересовала её бирюза.

— Не знаю, — вздохнув, ответила Оля. — Она мне что-то напоминает, но вот что? Не могу вспомнить!

Девочка положила камень на место, и Серж сразу же унёс коллекцию. Оля встала с диванчика и прошлась по комнате. Мысль о бирюзе не оставляла её. Ей казалось, что, если она вспомнит, что именно напоминает ей этот камень, липкая паутина спадёт и всё станет ясно.

Серж вернулся в комнату и предложил Оле прогуляться. Она согласилась, но сказала:

— Давай сначала сделаем уроки. Я обещала папе, что не буду вечером портить зрение под лампой!

Серж сморщил нос:

— Он всё равно в командировке и не узнает!

— Я не могу обманывать, потому что… — Оля запнулась.

Действительно, почему она не может лгать, если раньше часто это делала? Девочка чувствовала, что в её жизни было нечто такое, после чего она перестала говорить неправду. Но что? Она не могла вспомнить, и это её сильно огорчало.

Серж, не желая ссориться, принёс портфели: свой — кожаный, на ремне, с замысловатыми замочками, и её — обыкновенный, с небольшой ручкой. Свой портфель Серж отдал Оле, а сам стал выкладывать вещи из её сумки.

— Что это? — спросил он, вынимая флейту. — Зачем ты её таскаешь?

— Случайно взяла с карандашами… Ты умеешь играть?

Серж важно кивнул и поднёс флейту к губам, но звука не получилось — только отвратительное шипение.

— Да она бракованная! — презрительно скривился он, засовывая флейту обратно в портфель.

Оля обиделась:

— Мой папа не мог купить ничего бракованного: он всегда всё проверяет! Дай мне флейту!

Серж послушно протянул девочке инструмент.

— Ты играешь?

— Нет, — ответила Оля и, взяв у него флейту, подула.

Неожиданно полилась очень грустная мелодия, и флейта вдруг заговорила Олиным голосом:

Сто долгих-предолгих, долгих дней

Мне до тебя идти.

Сто долгих-предолгих, долгих дней!

Как мне тебя спасти?

Кто мне подскажет, кто даст ответ?

Но молчит тишина.

Нет мне ответа и смысла нет.

Снова бреду одна.

Сто долгих-предолгих, долгих лет

От меня до тебя.

Сто долгих-предолгих, долгих лет

Я прохожу любя…

Внезапно Серж побледнел.

— Брось сейчас же! Это гадкая флейта! — крикнул он и кинулся отбирать инструмент у девочки.

— Ни за что! — тоже крикнула она, пряча флейту и отпихивая мальчика. — Я тебе больше не верю!

Тут случилось нечто удивительное: липкая паутина с её головы стала сползать, всё вокруг заколыхалось и растворилось, комната исчезла, и Оля осталась стоять одна в чешуйчатом платье посреди каменной пустыни.

Она сразу всё вспомнила!

Вдруг рядом раздался писк, и Оля отдёрнула ногу, стоявшую на сморщенной тряпке, оказавшейся на месте мальчика. Из-под неё выскочил омерзительный бес размером с кошку, с копытцами, рожками и длинным хвостом, и задал стрекача по пустыне. Он так смешно улепётывал, задрав тощий хвостик, что девочка невольно засмеялась.

Бес приостановился и, обернувшись, погрозил ей кулачком и пропищал обидное ругательство, но Оля лишь улыбнулась в ответ.

— Я вспомнила! — вслух сказала она. — Я всё наконец-то вспомнила! И никто на свете теперь меня не остановит!

Девочка быстро и легко шла по пустыне, громко разговаривая с кем-то, кого не видела, но кто, она это знала, непременно должен был её слышать:

— Ага, вы меня боитесь! Я поняла, что боитесь, потому что пытаетесь насильно меня задержать! Так знайте: я не остановлюсь до тех пор, пока не отыщу Того, Кто попрал ад, и не освобожу Маленького Лешего!

Великая Змея, содрогаясь от ярости, слушала девочку, наблюдая в серебряном зеркале, как та решительно шагает по пустыне.

— Как ей удалось вырваться из плена забвения? — с досадой воскликнул Тят-Пюй и ударил кулаком о подножие трона.

Послышался писк, и в зале появился Фантом, потирая голову.

— Ты чего? — удивился Тят-Пюй.

— Ты ударил как раз по тому месту, где я материализовался! — пролепетал бес.

— Материализуйся в другом месте! — рассердился Тят-Пюй. — Зачем дал девчонке флейту?

— А я знал, что она волшебная? — огрызнулся Фантом. — Предупреждать надо было!

— Голова у тебя зачем? Только на мелкие пакости ума и хватает!

— Перестаньте! — поморщился Гюбар. — Я же говорил, что с девчонкой нужно действовать хитрее…

— Смотрите! — перебила его Великая Змея и указала кончиком хвоста в зеркало. — С кем это она там разговаривает?

Фантом и демоны уставились на изображение.

Глава пятая ОБЛАСТЬ ПРИБЫВАЮЩИХ ДУХОВ

Оля увидела бредущую по пустыне, словно тень, женщину с поникшей головой.

«Ещё одно испытание!» – подумала девочка. Сначала она не хотела окликать женщину, но передумала и закричала:

– Тётенька, погодите!.. Вы не знаете дорогу к Тому, Кто попрал ад?

Фигура в недоумении застыла, потом обернулась, молча глядя на приближающуюся девочку. Одежды на женщине были пепельного цвета, а скорбное лицо обрамляли кольца завитых волос, спадавших до пояса. Подойдя, Оля невольно потупилась, не в силах выдержать нечеловеческого страдания в тёмных глазах.

– Ты спрашиваешь о Том, Кто попрал ад? Несчастный дух, разве ты не знаешь, что отсюда вам нет дороги к Нему?

– Я не дух, – с досадой произнесла Оля. – Я живой человек!

Женщина удивлённо приблизила к ней лицо и заглянула прямо в глаза, отчего у девочки на мгновение замерло сердце и остановилось дыхание.

– Да, ты человек, – выпрямляясь, сказала женщина. – Зачем ты здесь?

Вздохнув, Оля вкратце поведала ей о цели своего путешествия, а потом, увлёкшись, и о злоключениях, выпавших на её долю. Женщина внимательно выслушала девочку и засмеялась тихим, необидным смехом.

– Милое дитя, путь к Тому, Кто попрал ад, проходит внутри тебя. Ты – человек и можешь быть близка к Нему настолько, насколько захочешь. Ты сама виновата в том, что позволила демонам обманывать себя. Это всё от твоего незнания. Нельзя вместе с демоном прийти к Богу, от демона необходимо избавиться!

– Я верю вам! – подумав, сказала Оля. – Со мной ещё никто так не разговаривал. Но как мне приблизиться к Тому, Кто попрал ад? Я уже и так здесь больше месяца, и Маленький Леший думает, что я стала старой!

– А может, он забыл тебя? – улыбаясь, спросила женщина.

– Нет, – уверенно ответила Оля. – Он не забудет меня никогда! Это из-за меня он страдает!

Женщина изменилась в лице. Сила скорби в её глазах стала такой огромной, что девочка снова не выдержала и отвела взгляд.

– Страдание – великая сила! – сказала женщина. – Бремя грехов всего мира несут на себе немногие люди-страдальцы. Именно благодаря их молитвам Бог всякий раз прощает человеческий род, и потому жизнь на земле ещё продолжается. Тот, Кто попрал ад, страдал больше всех. Муки Его страданий за людей сравнимы только с силой Его любви к ним. Поэтому Он может сострадать всем и не оставит тебя без помощи, если ты всем сердцем обратишься к Нему!

– Да, я верю вам! – воскликнула Оля. – Умоляю, скажите мне, кто вы?

Женщина с грустной улыбкой долго смотрела на неё.

– Идём со мной, девочка, – наконец предложила она. – Я направляюсь в стан Ангелов Страдания. Ты много увидишь и узнаешь по дороге. Путь мой неблизок. Я вышла из ада и скоро достигну Области Прибывающих Духов, откуда и начну своё восхождение.

Оля с радостью согласилась. Путница внушала ей доверие, но в глубине души всё же шевельнулось сомнение, вызванное прежними обманами. Поэтому на всякий случай девочка спросила:

– А сколько нужно пройти, чтобы попасть к Тому, Кто попрал ад?

Женщина засмеялась и обняла её за плечи:

– Путь к Нему нельзя измерить в километрах. Если человек заблуждается, расстояние это огромно, а если он на правильном пути, то оно быстро сокращается. Верь в Бога, девочка, желай встречи с Ним и будь уверена, что Он поможет тебе, – и тогда ты скоро увидишь Его!

– Я иду с вами! – решительно сказала Оля.

Они пошли вместе, и женщина поведала девочке свою историю:

– Я не человек и никогда им не была. Меня создал демон Асмодей, ненавистник чистой любви и разрушитель браков, и послал в видимый мир к одному мужчине. Я, Порочная Любовь, вошла в его сердце в образе юной девушки и воспламенила человека небывалым огнём. Это был вполне порядочный мужчина, к тому же имевший жену и ребёнка. Но я одолела его, и он, хоть и боролся со мной изо всех сил, скоро сдался и стал тайно встречаться со своей возлюбленной. Телом он оставался ещё верен жене, но душой уже ступил на путь порока. Два чувства постоянно раздирали его: одно, святое и чистое, – чувство долга и любовь к жене, а другое – это я, всепоглощающая страсть, Порочная Любовь!

Асмодей и девушке внушил привязанность к нему, но лишь слегка, чтобы вся тяжесть греха легла на женатого человека. И когда я уже ликовала, празднуя победу, потому что мужчина начал грешить, поцеловав девушку, а демон Асмодей торжествовал в предвкушении ещё одного разрушенного брака, человек этот сделал невозможное: он сжёг меня. Сжёг огромную страсть! Сжёг разом и навсегда покинул свою возлюбленную.

Это было невероятно, ведь люди обычно находятся в рабстве у своих страстей и даже видят в этом смысл существования!.. В душе человека образовалась рана, источавшая сильную боль и приносившая ему страдания, но он очистил меня от порока. Он остался верен жене, а я пришла к Асмодею и сказала: «Он убил меня!»

Человек оказался сильнее самой сильной из человеческих страстей. И теперь я восхожу в стан Ангелов Страдания из самых глубин ада. Сила человеческой любви огромна, но ещё больше очищающая сила страдания!

– Как это непросто, – серьёзно заметила Оля. – Я раньше думала, что любовь не бывает плохой!

– Это потому, что тебе не знаком порок, – улыбнулась женщина. – Твоё чувство сильное и чистое. Оно сродни Божеской любви, и Бог поможет тебе!

– А демоны стараются помешать!

– Они не всесильны.

– А у вас есть имя? – спросила Оля, и женщина задумалась.

– Называй меня Убитой Любовью. Может, это звучит и не очень красиво, но точнее, наверное, не скажешь. А скоро я стану Ангелом Страдания, – это звучит лучше!

За разговором они приблизились к гигантской чёрной пропасти, края которой скрывались за горизонтом. Девочка осторожно заглянула в неё, но ничего не увидела, кроме уходящей вниз кромешной темноты. Она хотела спросить Убитую Любовь, куда уходит эта пропасть, но не успела, потому что оттуда вдруг выскочило, словно пробка из бутылки шампанского, овальное существо и, коснувшись поверхности, обрело вид очень растерянного человека.

– Куда мне идти? – спросил он изумлённую девочку, но не словами, а мысленно, хотя губы его при этом и шевелились.

Оля в недоумении пожала плечами.

– Туда! – услыхала она за спиной строгий голос и, обернувшись, увидела высокого старика в белых одеждах и с белой бородой на словно высеченном из камня лице.

Выскочивший из пропасти человек послушно повернул в указанную сторону. Оля хотела идти за ним, но суровый старик рукой преградил девочке дорогу:

– Живым нельзя!

Оля растерялась. Между тем из пропасти то и дело вылетали яйцеподобные существа и, приобретая человеческое обличье, уныло брели все в одном направлении. Поток их не прекращался. Девочка догадалась, что они достигли Области Прибывающих Духов, и подивилась тому, как много людей ежесекундно умирает.

– Мне нужно пройти! – твёрдо сказала Оля и попыталась отодвинуть руку старика. – Я иду к Тому, Кто попрал ад, вы не можете меня задерживать!

– Она пришла сюда не обычным путём мёртвых, – вступилась за девочку Убитая Любовь. – Дух её в теле и свободен в перемещении.

– Нет! – неумолимо изрёк старик, и Олю охватило возмущение.

– В этом мире все точно сговорились мешать мне! – воскликнула она. – Я заклинаю вас Тем, Кто попрал ад, – пропустите меня!

Старик убрал руку, и девочка с Убитой Любовью направились вместе с прибывающими человеческими духами по дороге вдоль пропасти. По пути к ним присоединялись ещё духи. Угрюмый поток молча тянулся вдаль.

Вдруг из пропасти вылетело так много новых духов, что на дороге стало тесно.

– Почему их столько? – удивилась Оля.

– Наверное, в видимом мире началась война или случилась катастрофа, – предположила Убитая Любовь. – Спроси у них сама!

Оля, осмотревшись, решила обратиться к пожилому женскому духу, шедшему слева от неё и горестно качавшему на ходу седой головой. На вопрос девочки, отчего столько человеческих духов разом покинули землю, она ответила, что там начал действовать страшный человек, который принёс в видимый мир огонь из ада и развязал небывалую войну, захлестнувшую всю землю.

– Это только начало, – беззвучно сказала женщина, источая сильнейшую горесть. – В ад отправятся миллионы! И самое ужасное, что я была матерью этого тирана!

– Прометей несчастный! – сквозь зубы пробормотала Оля и спросила: – А сколько ему лет?

– Сорок два, – ответил дух женщины, и Оля мысленно посчитала: «Тридцать два года прошло на земле, пока я здесь, плюс десять моих земных. Сорок два! Выходит, он родился, когда и я!»

– Отчего вы умерли? – поинтересовалась Оля.

– Я стала им не нужна. Они ждали его, вырастили и возвысили, а я их только раздражала, – плеснул мыслечувствами дух. – И ночью они остановили моё сердце.

– А ваш сын знает?

– Конечно. Он сам об этом распорядился.

– Но вы же мать! – воскликнула Оля так громко, что шедшие рядом духи изумлённо на неё уставились: они не могли говорить, как живые, и не могли друг с другом общаться. Оля смутилась и понизила голос: – Почему вы позволили им так воспитать вашего сына?

– Меня не спрашивали! – воздев руки, ответил женский дух. – Я должна была его родить – и родила! Они забрали его в два года, и больше мы никогда не встречались! Он совсем не любил меня, несчастную преступную мать!

– Что вы несчастная – это факт, я согласна, но почему преступная?

– Я позволила Совету принести в жертву моего первого сына, чтобы адский дух смог вселиться во второго. Этот тиран – мой второй сын, а больше рожать мне не разрешили. Они ждали именно его, и он пришёл, а я, проклятая мать, помогла им в этом!

Отчаяние женского духа было так огромно, что девочка не решилась расспрашивать дальше. Какое-то время она молча обдумывала то, что узнала от женщины.

«В хорошенькое время мне придётся вернуться на землю, если я туда вообще вернусь! Как там бедный мой папа?»

Мысль об оставленном отце больно уколола девочку, и она, чтобы как-то отвлечься от мрачных размышлений, спросила Убитую Любовь:

– Раз есть Область Прибывающих Духов, значит, есть и Область Убывающих Духов?

– Конечно, – улыбнулась та. – Область Прибывающих Духов обширна, и отсюда для духов два пути: либо в Мир Вечной Жизни, либо в ад, где они содержатся, как в плену, до последнего дня, после которого миры смерти перестанут существовать.

– А когда это будет?

– Этого никто не знает, только Бог.

– А Тот, Кто попрал ад, был здесь?

– Да. Когда Он явился в Область Прибывающих Духов, адские духи сразу отступили и сплотились в преисподней, чтобы не впустить Его. Но Он всё равно прошёл и вывел оттуда пленённых духов святых людей.

– Так вот каким образом Он попрал ад! – догадалась Оля. – Как интересно ты рассказываешь! А Область Убывающих Духов, где она?

– Она далеко – в Мире Вечной Жизни! Все человеческие духи одинаково приходят в видимый мир от Бога, и каждый из них может взрасти и вернуться обратно, чтобы жить дальше!..

Внезапно дорога упёрлась в мрачную широкую реку, по которой сновали плоты, переправлявшие духов на другой берег. Он ясно виднелся за рекой, поросший редким безлистным лесом. Сквозь скелеты деревьев проглядывали отвратительные чудовища.

– Что это там? – замирая, спросила Оля.

– Мир злых духоформ, порождённых человеческими духами ещё в теле. Эти духоформы заселяют Область Прибывающих Духов и поджидают своих создателей, чтобы после смерти тела расквитаться с ними за своё порождение. Немногие человеческие духи сумеют пройти этот лес и выйти в светлый мир добрых духоформ, созданных добрыми мыслями, словами и делами.

– А если кто при жизни не сделал зла?

– Если таковые есть, – усмехнулась Убитая Любовь, – то чудища их не тронут, и они беспрепятственно пройдут мимо. Когда сюда является дух святого человека, чудовища ретируются в ад, и мучимые ими духи на время испытывают облегчение.

– Разве святые люди никогда не грешили? – удивилась Оля.

– Святыми люди бывают оттого, что Бог прощает им грехи, – улыбаясь, объяснила Убитая Любовь. – По-другому святыми не становятся!

– А я? – поёжилась Оля.

– У тебя тоже могут быть неприятности, – испытующе глядя на неё, сказала Убитая Любовь, – если ты лгала и подличала в видимом мире. Но тебе необязательно переправляться на другой берег: ты живая и можешь ещё исправиться. И вообще, тебе туда рано!

Оле стало страшно. Она видела, с каким отчаянием безмолвные духи метались на плотах и заламывали от безысходности руки. Не желая попадать на другой берег, некоторые пытались спастись в реке, но вода безжалостно выталкивала их обратно на плот. Избегнуть карающего берега было невозможно: там в несчастных духов впивались чудовища и утаскивали их в лес, откуда раздавался непрерывный стон и скрежет, словно от страшных мучений духи обретали голос.

Оля замерла у края реки, не решаясь ступить на плот, отчего позади неё образовался затор в непрерывном потоке духов. Но колебания её были недолги. Стоило ей вспомнить о запертом в темнице Маленьком Лешем, как все сомнения враз исчезли, и она решительно шагнула вперёд.

– Ты правильно сделала! – шепнула ей Убитая Любовь, когда плот заполнился духами и отчалил к противоположному берегу. – Пока твой дух находится в теле, порождённые тобой духоформы не причинят тебе зла, и ты сможешь пройти этот лес.

Внезапно плот остановился, и безобразный карлик-плотогон, очень мускулистый, весь в красном и с единственным мрачным глазом, сказал, что не может править дальше: на плоту находятся живой человек и тяжёлое чувство.

– Придётся кому-то из вас оставить плот, иначе он не сдвинется с места!

– Это снова обман! – воскликнула Оля и прижалась к своей провожатой. – Они хотят нас разлучить! Я боюсь!

– Не надо страшиться, девочка, – обнимая её, сказала Убитая Любовь. – Ты теперь знаешь достаточно, чтобы идти дальше. Не беда, что мы расстаёмся. Ты всё равно не сможешь попасть туда, куда направляюсь я: твоя телесная оболочка тебя не пустит, только ангелы могут находиться там. Будь мужественной и помни, о чём я тебе говорила!

Убитая Любовь обернулась огромной пепельной бабочкой и, прощально помахав над девочкой траурными крыльями, унеслась в безоблачную серую высь.

Оля в отчаянии спрятала лицо в ладони. Единственная надёжная спутница в мире сплошного обмана покинула её!

Между тем страшный берег неумолимо приближался. Смятение духов возрастало, а когда плот причалил, несчастные сбились в кучу и не хотели оставлять своё последнее безопасное пристанище. Беспощадный карлик-плотогон принялся шестом выталкивать духов на берег, где сгрудились мерзкого вида чудовища и, радостно скаля зубы, уже поджидали своих жертв.

Олю охватил страх, но она пересилила его и сошла на берег вместе с матерью тирана, которая пребывала в состоянии безучастного оцепенения.

Перед девочкой чудовища расступились, давая ей дорогу, а к женскому духу подскочили сразу три самых больших и свирепых зверя. Ужас исказил лицо несчастной женщины, и она рухнула на землю. Звери прыгнули сверху и вонзили в неё клыки, отчего та издала слабый стон, тут же слившийся с непрерывным монотонным стенанием, висевшим над лесом.

Чудовища попятились под укрытие деревьев, волоча за собой жертву, но тут Оля, опомнившись от потрясения, подбежала к ним и что есть силы стала лупить по клыкастым мордам:

– Отпустите её! Она и без вас намучилась из-за своего сына!

Один из зверей разжал зубы и поднял обагрённую кровью морду.

«Откуда кровь? – изумилась Оля. – Ведь духи бесплотны!»

– Потому что дух испытывает боль, как если бы он был в теле. От боли у него выступает кровь и прорезается голос, – неожиданно по-человечески ответил на её мысли зверь.

Девочка удивлённо уставилась на него.

– Ты – человек и не перечь Закону! Эта женщина связалась с проклятым родом, пять поколений которого уже служат аду. Она породила его исчадие, от чьих злодеяний содрогается мир. Отступись! Это наша законная добыча!

Чудовище вознамерилось снова вцепиться в жертву, но Оля быстро прикрыла её руками, почувствовав под ладонями льющуюся тёплую кровь и подрагивающее, точно живое, тело.

– Если она послужила вам, то зачем вы её наказываете? – спросила Оля, чтобы оттянуть время, а сама лихорадочно соображала, чем может помочь несчастному духу.

– Слуги ада – главные его жертвы! – ответил зверь и угрожающе щёлкнул клыками над девочкой.

Но Оля не убрала рук, а, напротив, ещё ниже склонилась над женщиной, закрывая её собой от чудовища.

– Заклинаю вас Тем, Кто попрал ад, оставьте её!

– Она не верила Богу! – злобно ухмыльнулся зверь.

– Это правда, – услыхала вдруг девочка справа тихий голос и, обернувшись, увидела светлое и печальное существо, грустно смотревшее на поверженный дух. – Я её Ангел-Хранитель. Страх перед адом был у неё сильнее, чем вера в Бога. Только душевная скорбь может стать её оправданием.

– Скорбь? – удивилась девочка.

– Да, скорбь! – неожиданно громко произнёс кто-то, и перед ними возникли два одинаковых Ангела в белых одеждах и со светящимися мечами в руках.

– Скорбь и раскаяние, – повторил один из Ангелов.

– Этого мало! – рявкнуло чудовище. – Для спасения нужны ещё вера, надежда и любовь, а у неё их не было! Она мучилась сама по себе, не веря Богу, не надеясь и не любя!

– Неправда! – возмутилась Оля. – Она страдала! А страдания без любви не бывает!

– Она любила только себя и страдала из-за себя! – не отступал зверь и грозно оскалился.

– Опять неправда! – ещё сильнее возмутилась девочка. – Она страдала из-за того, что сын её приносит всем горе. Она страдала за себя, за него и за людей!

Зверь не нашёлся что возразить и свирепо зарычал, но Ангелы засмеялись и коснулись женского духа пламенеющими мечами.

Дух исчез, а три чудовища, рыча, ретировались в лес.

– Что стало с духом женщины? – спросила Оля.

– Он в небытии, – ответил ей один из Ангелов. – Это как сон. Вы ещё встретитесь в конце времени, когда Бог будет судить этот мир. Прощай, девочка!

– Постойте! – закричала Оля, но сияние Ангелов стало нестерпимым, и она зажмурилась. Когда же открыла глаза, их уже не было.

– Ты должна пройти этот лес, – прозвучал справа от неё тихий голос Ангела-Хранителя исчезнувшего духа.

Сказав это, он просиял и тоже исчез.

Оля вздохнула. Нужно было идти дальше.

– Это становится невыносимым! – воскликнула Великая Змея, глядя в волшебное зеркало. – Ещё немного – и она выберется из Мира Смерти! Задержите её любыми путями, но не дайте этому свершиться!

– Я думаю, – мрачно сказал Тят-Пюй, – нам придётся отправить Маленького Лешего в бездну до истечения срока его наказания. Мы не сможем так долго задерживать девчонку: она продвигается вперёд слишком быстро!

– Но моё царское слово! – высокомерно возразила Великая Змея. – Я заключила его в темницу на сто дней и скрепила этот приговор клятвой аду!

– Ад снимет твою клятву, – усмехнулся Тят-Пюй. – Лучше нарушить клятву и погубить Маленького Лешего, чем сдержать её и дать торжествовать любви!

– Но Маленький Леший – мой раб! – возразила Великая Змея, уязвлённая таким непочтительным обращением. – И я вольна поступать с ним как мне угодно!

– А ты – раба Уриана, – жёстко напомнил Тят-Пюй. – И он тоже волен поступать с тобой как ему угодно.

Великая Змея испугалась.

– Я готова отдать Маленького Лешего немедленно, – униженно прошипела она.

– Не нужно, – вновь усмехнулся Тят-Пюй и подмигнул Гюбару, который хмуро слушал спорящих. – Пока. Мы попробуем ещё одно средство, припасённое на крайний случай. Ручаюсь, девчонке не избежать этой ловушки, будь она даже мудра, как Соломон. Слушайте!

Новый план Тят-Пюя был прост: раз девочка хочет попасть к Тому, Кто попрал ад, нужно и привести её к Нему – только не к истинному, а к ложному.

– Я буду лже-Тем, Кто попрал ад, – гордо сказал Тят-Пюй. – Я стану таким, каким люди привыкли изображать Его: статным, красивым, синеглазым, в ярких голубых одеждах с пурпуром и золотом!

Произнеся это, демон превратился именно в такого человека, какого только что описал, и лжесвятость разлилась по его лицу, отчего оно словно осветилось.

Фантом так и покатился по полу, фырча и повизгивая от безудержного веселья.

– Я сейчас упаду на колени и раскаюсь, что был бесом! – выкрикнул он, хлопая себя по бёдрам.

– Ты и не будешь бесом, – елейно проговорил Тят-Пюй. – Ты обернёшься Маленьким Лешим, чтобы, когда девчонка захочет повидаться со своим дружком, предстать перед ней. Для этого ты незаметно проникнешь в подземелье и примешь его облик.

– Вот ещё! – сразу перестав смеяться, поёжился бес. – Эта девчонка так и сверлит своими глазищами. Она меня мигом раскусит!

– Ты будешь смотреть на неё с лжелюбовью, и она не заметит подмены.

– Лжелюбовь нельзя спутать с истинной любовью, – вмешался в разговор Гюбар. – Девочка поверила мне лишь тогда, когда я стал искренне к ней привязываться, но это противоречило моей сущности, и мне было мучительно больно.

– Ты совсем размяк, – нахмурившись, сказал Тят-Пюй своим обычным голосом. – Ты всегда был одним из умнейших и коварнейших демонов. В тебе появилась слабинка, и это заметил Уриан. Ты должен восстановиться и снова отправиться к девчонке, чтобы отвести её ко мне, как будто к Тому, Кто попрал ад.

– Она не поверит мне! – воскликнул Гюбар. – Я уже раз предал её!

Тят-Пюй засмеялся, но взгляд его был холоден и тяжёл.

– Ты предавал не раз и не только её, – внушительно и тихо произнёс он. – Ты должен излечить свою демоническую сущность, иначе знаешь, что бывает в бездне с изменившимися духами!.. Ты должен обмануть и завлечь девчонку. Этим ты заделаешь трещину, образовавшуюся из-за твоих искренних чувств.

Гюбар сделал странное движение, как будто намеревался возразить, но под гнетущим взглядом Тят-Пюя потупился и склонил голову в знак согласия.

– Это будет грандиозное зрелище! – захохотав, воскликнул Тят-Пюй. – Духи со всего ада будут разыгрывать его, и никуда эта девчонка от нас не денется!

– А если всё-таки денется? – усомнился Гюбар. – Поймав нас на лжи, она больше нам не поверит!

– Нам, но не Ему! – подмигнув, улыбнулся Тят-Пюй. – Мы лжём и искушаем – это верно, но Он – испытывает! На этом она обязательно попадётся!

– Но если не попадётся? – продолжал настаивать Гюбар.

Тят-Пюй грозно сверкнул глазами:

– Тогда мы немедленно уничтожим Маленького Лешего, чтобы девчонка никогда с ним не встретилась! Она не вынесет такого удара. К тому же её время в видимом мире истечёт. Это будет страшная и великолепная месть им обоим за то, что осмелились выступить против ада!

Когда девочка вступила в лес, полный стонов и скрежета, навстречу ей вышли гадкие, ни на что не похожие существа. От страха и отвращения у неё сжалось сердце. Но существа её не тронули. Девочка попыталась скрыться, однако они, точно верные собаки, неотступно ползли, летели, бежали и прыгали за ней следом, временами обгоняя её и глядя такими злыми глазами, что ей становилось жутко.

– Кто вы? – не выдержав, обернулась она и в упор посмотрела на уродцев, которые тут же оживились.

– Твои злые мысли, слова и дела! – хором загалдели они противными голосами. – Мы возникаем здесь, как только ты нас сотворишь, и дожидаемся, когда твоё тело умрёт, чтобы встретиться с тобой!

– Неужели у меня совсем не было добрых мыслей, слов и дел? – удивилась Оля.

– Были! – радостно подтвердили уродцы. – Они дальше, за лесом. Но ты туда не доберёшься, потому что мы от тебя не отстанем! Посмотри на нас! Как жалко, что ты ещё в теле и мы не можем с тобой поквитаться!

– За что? – испугалась Оля.

– За наше создание! Думаешь, приятно жить такими уродами, быть злыми и не иметь возможности на ком-нибудь сорвать зло? Но ничего, когда ты умрёшь, то заплатишь нам за всё!

Оля поёжилась, представив, что ей придётся увидеться с ними снова. Ей было страшно и стыдно находиться среди этой мерзости, созданной ею же самой!

– Оставьте меня, прошу вас, – взмолилась она. – Мне очень нужно скорее пройти этот лес и выйти к моим хорошим делам, чтобы они отвели меня к Тому, Кто попрал ад! Не задерживайте меня, пожалуйста!

Но поганые духи лишь загоготали в ответ.

– Мы не можем оставить тебя. Пока ты здесь, мы будем следовать за тобой, потому что мы – часть тебя: ведь ты нас породила!

Оля снова побежала дальше, но лес не заканчивался, а существа не отставали от неё ни на шаг и казались неутомимыми. Поняв, что оторваться от них не удастся, она наконец остановилась.

– Вот ты, – обратилась она к нелепому и гнусному карлику, похожему на паука, с восемью ногами, горбом и шестью маленькими злыми глазками на плоской голове. – Когда ты был мною создан?

Карлик обрадовался такому вниманию и охотно объяснил:

– Когда тебе было восемь лет и ты училась во втором классе, ты привязала к спинке сиденья ленточку от косы девочки, которая сидела впереди тебя…

– Вспомнила, – покраснев, перебила его Оля. – Это была Лиза. Когда её вызвали к доске, оказалось, что коса у неё привязана к парте. Все очень смеялись, а я больше всех. Нам было весело, а Лиза плакала.

Карлик часто-часто замигал глазками и закивал плоской головой.

– Мне сейчас очень стыдно, – призналась Оля. – Стыдно за мой поступок и за то, что ты мучаешься здесь, такой уродливый! Прости меня, пожалуйста, и не преследуй больше!

– Я не могу! – пискнул карлик. – Я ведь не существо, а всего лишь твой скверный поступок, обитающий здесь. Исправляйся сама!

– Но каким образом? – удивилась Оля. – Я не могу увидеться с Лизой: на земле прошло столько лет, и я даже не знаю, жива ли она!

Карлик съёжился под её вопросительным взглядом.

Оля задумалась, и вдруг её осенило.

– Я знаю, что нужно делать!.. Господи, прости мне этот мой грех! Я раскаиваюсь в том, что причинила зло Лизе. Я была глупой и скверной!

Маленький уродец внезапно растаял, как снег под лучами солнца. На месте, где он только что стоял, темнело лишь маленькое пятнышко, которое тут же испарилось.

Воодушевившись, девочка стала по очереди расспрашивать злых духоформ о том, где и когда они появились, а потом каялась и просила у Бога прощения за каждый плохой поступок.

«Хорошо ещё, что я мало прожила и не успела сделать много зла!» – подумала Оля.

Но и за десять лет её жизни злых мыслей, слов и дел накопилось столько, что она поняла: если будет беседовать с каждым существом по отдельности, то задержится здесь очень и очень надолго.

Поэтому она велела всем духоформам собраться вместе и, раскаявшись в содеянном за свою жизнь зле, попросила Бога разрешить её от всех грехов разом.

– Прошу Тебя, Господи, сделай это, чтобы я могла помочь Маленькому Лешему! – шёпотом закончила она свою молитву.

Сгрудившиеся вокруг духоформы тут же растаяли, и девочка почувствовала облегчение и радость оттого, что наконец может идти дальше.

Осмотревшись, Оля заметила, что лес впереди заканчивается. Сквозь голые стволы и ветви деревьев ясно проглядывала залитая солнцем поляна.

Как чудесно оказаться на правильном пути!

И девочка весело побежала к свету…

– Оля!

Она удивлённо обернулась и увидела Жака-Гюбара. Но какой жалкий вид был у некогда неотразимого придворного франта! Он продирался за ней сквозь колючий кустарник, и его нарядная одежда превратилась в тряпьё.

Юношу преследовали два жутких зверя – чёрных, гладких, мускулистых. Один ухватил Жака зубами за ногу, и тот упал, а второй вспрыгнул ему на спину, намереваясь вцепиться в шею. Жак закричал, и Оля бросилась ему на помощь. Она обеими руками схватила зверя за загривок и с трудом стащила со спины Жака. Зверь был скользкий и извивался, и девочка едва удерживала его за шкуру.

Со вторым зверем Жак справился сам, отломав колючую ветку и хлеща ею чудовище по морде. От боли оно взвыло, разжало зубы и убежало за деревья. Другой зверь, вырвавшись из рук Оли, кинулся его догонять.

Жак встал и, прихрамывая, подошёл к девочке, затем опустился перед ней на колени.

– Прости меня, – потупившись, попросил он.

Оля растерянно смотрела на его глянцевые чёрные волосы.

– Как ты сюда попал?

Но Жак не ответил на вопрос, а лишь сказал, что глубоко раскаивается в том, что не предупредил её об обмане, когда она выпила напиток Забвения Любви и лишилась чувств.

– Я смалодушничал, – признался он и устремил на неё полные раскаяния глаза.

Оно было таким глубоким и искренним, что Оля снова пожалела Жака.

Девочка прижала его голову к груди и сказала, что с радостью прощает его, потому что Бог только что простил ей все грехи и теперь она беспрепятственно может идти к Нему.

– Прощайте, и прощены будете, – прошептал Жак, и Оле эти слова очень понравились.

– Но почему ты предал меня тогда? – спросила она. – Разве ты испугался?

– Я узнал того, кто принял облик твоей мамы. Это был очень сильный адский дух – демон Тят-Пюй. Если бы я предупредил тебя об обмане, то был бы уже в бездне.

– Я не дала бы тебя в обиду! – горячо возразила Оля.

Жак грустно усмехнулся:

– Что можешь сделать ты, временный человек, против Уриана? Я – его раб и беспрекословно исполняю его волю, но если я оступлюсь, ад уничтожит меня. Мы все скованы злом в одну цепь, и если хоть одно звено этой цепи попытается вырваться, другие удержат его, а звено будет восстановлено либо брошено в бездну. А цепь эта висит на шее Уриана, и он делает с ней всё, что захочет.

– Не отчаивайся! – Оля взяла Жака за руки и заставила подняться с колен. – Ведь Тот, Кто попрал ад, сильнее Уриана, и Он поможет нам!

Сильная дрожь сотрясла демона, и он выдернул свои ладони из рук девочки.

– Успокойся, – ласково сказала она. – Я не оставлю тебя.

– Я знаю дорогу к Тому, Кто попрал ад, – глухо произнёс Жак.

– Правда? – обрадовалась Оля. – Она ведёт туда? – Она показала на свет за лесом, но юноша покачал головой.

– Там новый обман, – не глядя на девочку, ответил Жак. – Надо идти туда, – он махнул рукой в противоположную сторону.

– Но я оттуда пришла! – удивилась Оля. – Там река.

Жак промолчал.

Оля потёрла ладонью лоб.

– Понимаю, – подумав, сказала она. – Убитая Любовь говорила мне, что расстояние между человеком и Богом зависит от состояния людской души. Путь к Нему проходит внутри человека. Значит, видимого направления тоже не существует, и поэтому всё равно, куда идти, да?

Жак кивнул.

– Тогда пошли! – воскликнула Оля, беря его за руку. – Веди меня, раз ты знаешь дорогу. Я верю тебе, потому что ты искренне раскаялся. Я видела это по твоим глазам. Они не лгали!

Жак тоскливо посмотрел на неё, словно силился что-то сказать, но не смог и лишь крепче сжал её руку.

Девочка ободряюще ему улыбнулась: она поняла его замешательство по-своему.

– Не бойся, ничего они тебе не сделают! Ты только помоги мне попасть к Тому, Кто попрал ад, и я помогу тебе тоже!

– Я-то помогу! – вдруг раздражённо крикнул Жак и повёл её в противоположную от света сторону.

Олю удивила эта вспышка, но она решила не придавать ей значения, рассудив, что даже такому маленькому человеку, как она, трудно исправиться, а что говорить о демоне, для которого делать зло так же естественно, как человеку дышать. Наверное, Жаку понадобится ещё много времени, чтобы измениться.

Глава шестая ЛЖЕРАЙ

Конечно, на обратном пути никакой реки им уже не встретилось. Чем дальше они продвигались, тем шире и лучше становилась дорога. Деревья по её краям, вначале чёрные, низкорослые и скрюченные, постепенно сменились зелёными, высокими и стройными. Многие из них, например эвкалипты и баобабы, Оля видела раньше только на картинках.

Серое тусклое небо незаметно окрасилось густой лазурью, и неземной свет озарил всё вокруг. Тягостные стенания духов больше не были слышны; воздух дрожал от неумолчного птичьего щебета, а между деревьями, по усыпанной цветами траве, разгуливали всевозможные животные.

Львы и коровы, пантеры и антилопы, лисы и зайцы мирно соседствовали друг с другом, играя и жуя травку. Оля глазам не поверила, когда увидела, как огромный серый волк нежно вылизывает маленького зайчонка, который, набегавшись, уснул прямо между его передними лапами. Волк замер в очень неудобной позе, но боялся пошевелиться, чтобы не разбудить малыша.

«Ну и чудеса!» – удивилась про себя Оля.

Всё вокруг так и лучилось гармонией, и радостное чувство охватило девочку. Она с волнением предвкушала встречу с Тем, Кто попрал ад, а потом и с Маленьким Лешим, которого Он обязательно вызволит из темницы!

Ей очень хотелось поделиться своей радостью с Жаком, но она не решалась заговорить с ним, видя, как с каждым шагом он всё больше мрачнеет. Девочке стало жалко вызвавшегося проводить её демона, и она подумала: как же сильно, наверное, давит на него тяжесть совершённого зла, если даже такая красота вокруг не может его утешить!

– Послушай, Жак, – наконец обратилась она к нему и погладила по плечу, – я понимаю, что тебе нелегко, и очень сочувствую, поверь! Но ты должен радоваться: ведь совсем скоро мы увидим Того, Кто попрал ад. Я в это верю! Всё здесь точно такое, как я представляла: и деревья, и птицы, и этот свет!.. А куда именно ведёт эта дорога?

– В рай, – глядя себе под ноги, ответил Жак, и Оля обрадованно засмеялась.

– Если бы мои чувства хоть чуточку передались тебе, ты бы не был таким грустным!

Жак лишь улыбнулся уголком рта, отчего улыбка вышла кривой и жалкой.

– Ничего, – снова попыталась расшевелить его девочка, – ещё немного, и мы встретимся с Маленьким Лешим. Он тоже дух, как и ты, и он такой хороший, что не передать! Ты скоро сам увидишь!

– Увижу, – эхом отозвался Жак.

Оля печально на него посмотрела: он никак не мог проникнуться переполнявшим её восторгом и еле-еле плёлся по дороге, тогда как ей хотелось не просто бежать, а лететь навстречу своему счастью.

Раздосадованная, девочка опустила глаза и тут обратила внимание, что дорога вымощена разноцветными плитами, испещрёнными какими-то знаками.

– Что это? – спросила она у своего провожатого.

– Благие намерения.

– Выходит, дорога в Рай выложена благими намерениями?

Вместо ответа Жак громко и обидно засмеялся. Оля насупилась: по её мнению, она ничего смешного не сказала, но спрашивать Жака о причине его внезапного веселья не стала.

А вокруг было чудо как хорошо!

Пение птиц сливалось в мелодию, напоминавшую музыку природы, которую Оля слышала в гостях у лесных духов. Её звуки проникали в самую глубину сердца девочки. Оля остановилась, закрыла глаза и слушала, забыв обо всём на свете. Слёзы покатились от сладкого, вызванного музыкой чувства.

Глубоко вздохнув, она открыла затуманившиеся глаза и встретилась с любопытствующим взглядом Жака. Оля отёрла слёзы и улыбнулась.

– Я никогда этого не забуду, – сказала она. – В этой музыке всё, понимаешь? Все мои страдания и счастье. Это так здорово, правда?

Жак, не сводя с неё чёрных глаз, молча кивнул, и они пошли дальше.

Мелодия стала возвышеннее, в голоса птиц вплёлся орган – сначала едва слышный, но по мере их продвижения звучавший всё мощнее. Оля заметила, что всё вокруг подчинено аккордам этого органа: пение птиц, движения животных и даже шелест листвы деревьев. Всё движется в такт, растёт и расцветает под музыку.

Вся природа охвачена музыкальной гармонией: сама её рождает и сама ей покоряется.

А какие вокруг переливались краски! Не существовало в мире цвета, который не представился бы здесь в оперении птиц, цветах или крыльях бабочек. Всё это – звуки, краски, движения, ритм, а главное – небесный свет, льющийся из невидимого источника, – совершенно очаровало девочку.

Но вот впереди показалась высокая гора с пологим склоном, на вершине которой раскинулся огромный город, обнесённый радужной стеной. Город сливался с поднебесьем, и глазам было больно смотреть на ослепительное сияние, исходившее оттуда.

– Я знаю, там конец моим мучениям! – радостно воскликнула Оля. – Бежим скорее!

Она потащила Жака за руку к городу. Всё в ней ликовало от счастливого нетерпения.

Дорогу им преградила река, вытекавшая из города. Через неё был перекинут резной хрустальный мост. Река величаво несла похожие на голубое стекло воды, и их шум слаженно вливался в непрекращающуюся музыку.

Дорога, выложенная благими намерениями, проходила через мост, сквозь причудливые узоры которого хорошо просматривались голубые воды и даже беловатый песок на дне. На середине моста Оле показалось, что она парит над рекой, – настолько прозрачным он был!

– Что это за река? – спросила она Жака.

– Райская река жизни.

От прежней его ироничности не осталось и следа: теперь он выглядел тихим и печальным.

– Жак, я тебя очень люблю! – засмеявшись, призналась Оля. – Я так счастлива, что готова обнять весь мир! Мне сейчас так хорошо, как никогда раньше!

Он промолчал.

Оля вспомнила мрачную реку, которую ей пришлось пересечь на плоту вместе с человеческими духами, и спросила Жака о ней.

– То Река Смерти, – тоскливо ответил юноша, разглядывая сквозь хрусталь голубую воду. – В ней кровь и слёзы вместо воды.

Оказавшись на другом берегу, девочка обратила внимание на высокое дерево с причудливыми листьями и круглыми, пламенеющими плодами.

– Посмотри, какое необыкновенное дерево! – сказала она Жаку.

– Это дерево жизни. Если ты съешь его плод, то станешь бессмертной.

– Значит, я останусь такой, какая есть, навсегда?

Жак кивнул.

– Когда первые люди съели плод дерева познания добра и зла, то стали как боги. И если бы они съели плод с дерева жизни, то могли бы жить вечно. Но Бог изгнал их из Рая и поставил у дерева жизни Херувима с мечом, чтобы охранять его от людей.

– А где же Херувим?

– Теперь он не нужен, потому что сюда может попасть только чистый душой человек.

Девочка коснулась пальчиком плода. Сияние от него озарило её руку, и она подумала о том, что неплохо было бы навсегда остаться в Раю вместе с Маленьким Лешим, тем более что время на земле, из которого она вышла, давно минуло.

– Но если бы у меня болел зуб, а я съела плод, то зуб так и болел бы вечно? – вслух рассуждала Оля.

Жак улыбнулся:

– Листья этого дерева излечивают любую болезнь.

– Вот бы нам на земле такое дерево! – мечтательно сказала Оля. – Даже без плодов, одних листьев бы хватило!

Жак снова усмехнулся, а Оля вдруг вспомнила, что сейчас в видимом мире происходят ужасные события: среди людей действует человек, который служит аду. Разве хорошо блаженствовать в Раю, тогда как люди ничего не знают об этом злом человеке и слушают его? Ведь она может вернуться и предупредить всех об опасности!

Плод сразу потерял для девочки привлекательность, и она отвернулась.

– Ты отказалась от бессмертия?! – воскликнул потрясённый Жак. – Но это невозможно!

– Почему? – удивилась Оля. – Просто я подумала, что не могу оставаться здесь, пока на земле правит ад, а я ничего не сделала, чтобы помешать ему. Бессмертные ведь на земле не живут?

Жак кивнул, не сводя с неё изумлённого взгляда.

– Ты говоришь как святая, – тихо произнёс он.

Олю это развеселило.

– Я очень плохая, – улыбаясь, призналась она. – Это раньше я казалась себе хорошей, а теперь нет. Во мне много злого. Подумай, ведь я смогла оставить Маленького Лешего одного, зная наверняка, что без меня ему будет очень плохо. А потом я покинула папу…

– Но искушение бессмертием – самое сильное искушение. Преодолеть его могут только святые!

– Разве Бог искушает? – поразилась Оля.

– Нет, конечно, это не искушение, – смешался Жак, – а испытание. Но всё равно оно под силу только святым.

– Почему?

– Отказаться от бессмертия может лишь человек, который настолько не любит своё «я», что не стремится запечатлеть его в вечности. Ад – это сплошное «я», понимаешь?.. Нет, ты не можешь этого понять! Кто любит себя, тот непременно себя погубит. А потому вы, люди, и похожи на Бога, что можете любить других людей больше, чем самих себя!

– А ты любишь себя? – растерянно спросила Оля.

Никогда она не видела Жака в таком волнении! Он дико взглянул на неё.

– Я не человек! – крикнул он что есть силы. – Я демон!

– Успокойся, пожалуйста, – испугавшись, пролепетала Оля и робко коснулась его плеча.

Но Жак оттолкнул её руку и так быстро зашагал по склону к городу, что она едва за ним поспевала, раскаиваясь в том, что невольно его огорчила.

Вскоре они оказались у перламутровых ворот, белевших в выложенной из драгоценных камней стене. Над воротами высился ангел с золотой трубой в руках. Когда путники проходили в ворота, ангел затрубил. Ему отозвались ещё трубы, и на звук вышел райский житель с огромной связкой ключей в руках.

– Дорогое дитя, – ласково обратился он к девочке, и лицо его осветилось, – я рад приветствовать тебя в нашем городе! Мы давно тебя поджидаем!

– Здравствуйте, – выдавила смущённая Оля и спросила: – А это ключи от города?

– Совершенно верно, но они чисто символические. Здесь не бывает ночи, и ворота города не запираются, но проникнуть в него может только чистый сердцем человек.

Оля покраснела от похвалы, но тут же спохватилась и спросила, указывая на Жака:

– А он?

Горожанин на мгновение смешался, свет лица его померк, но только на миг – и он снова лучезарно улыбнулся, пояснив девочке:

– Этого духа ты освящаешь своим присутствием!.. Добро пожаловать в город святых! – И он радушным жестом пригласил путников следовать за собой.

Однако его замешательство вызвало у Оли сомнения. Она вопросительно посмотрела на Жака, но лицо его было непроницаемо, и девочке ничего не оставалось, как послушно идти за райским жителем.

Взглянув на небо, Оля наконец поняла, откуда исходило сияние, далеко освещавшее окрестности. Над городом прямо в воздухе висел гигантский светоносный кристалл. Свет его не был похож на солнечный: он проникал сквозь предметы, и они не отбрасывали теней.

«Какой большой солнечный камень!» – подумала Оля и рассмеялась. Наверняка это был какой-то другой минерал, но сравнение с солнечным камнем показалось ей очень удачным.

Стены домов в городе были выполнены из прозрачного золотого хрусталя, через который можно было видеть, чем занимаются райские жители. Девочка с любопытством вертела головой по сторонам. Она хотела спросить у их провожатого, где живёт Тот, Кто попрал ад, но с удивлением обнаружила, что встречавший их горожанин исчез.

Оля задала свой вопрос Жаку, но тот лишь пожал плечами.

– Тогда давай найдём храм! Уж там-то Он точно должен быть.

– Насколько я знаю, в Раю храма нет. Храм – Тот, Кто попрал ад.

– Но ведь обитатели Рая должны же знать, где Его можно увидеть! – решительно сказала Оля и отворила дверь ближайшего дома. – Идём!

Жак послушно вошёл следом, и они оказались в просторной комнате среди небожителей с одухотворёнными лицами. Похожие на ангелов мужчины и женщины с любовью смотрели на путников.

Оля огляделась и удивилась: казавшиеся снаружи прозрачными золотые стены внутри были расписаны прекрасными картинами, изображения на которых выглядели объёмными и живыми, только застывшими.

Она залюбовалась красивой нагой женщиной с длинными, как у русалки, волосами, изображённой на стене слева от входа. Женщина любопытно и робко протягивала белую руку к пламенеющему в тёмно-зелёных ветвях плоду, очень похожему на плод с дерева жизни.

А пространство справа украшала другая чудесная картина: совсем юная мать держала на руках младенчика, радостно и нежно глядя на него. На лбу её поблёскивали капельки пота, но на губах играла удивительная улыбка. Оля невольно улыбнулась тоже.

К девочке подошла женщина, очень похожая на Еву с картины слева, и, по-матерински обняв, провела в середину комнаты. Оля смутилась от всеобщего внимания, но лица вокруг были такими доброжелательными, что девочка почувствовала себя по-настоящему желанной гостьей.

– Воздай вместе с нами хвалу Господу за то, что Он привёл тебя сюда. Здесь ты найдёшь утешение, – сказала женщина и запела.

Множество голосов подхватило песню, и откуда-то сверху навстречу голосам полилась торжественная музыка.

«Как мне петь? – удивилась Оля. – Я же не знаю слов!»

Но воздух перед ней сгустился и стал белым. На нём, как на экране, загорелись красные буквы, и девочка запела вместе со всеми, считывая хоть и непонятные, но написанные по-русски слова.

Голоса поющих людей слились в хвале, становясь всё громче и выше. Внезапно потолок над ними растворился, и на собравшихся обрушилась лавина света, захлестнувшая девочку ощущением счастья.

Музыка стала ещё прекраснее, и небожители с ликованием воздели руки вверх.

За этой лавиной последовали другие, и каждая последующая оказывалась всё восхитительнее.

Девочке стало нехорошо: у неё закружилась голова и выступили слёзы. Её телесная оболочка едва выдерживала этот шквал восторга.

Оля испугалась. Она замолчала и постаралась, сосредоточившись, переключиться на что-нибудь другое, чтобы вырваться из плена эмоций.

Память услужливо показала ей Маленького Лешего – его горящие отчаянием глаза. Это изображение она видела в осколке горного хрусталя, принесённого ей домовым-котёнком, вспомнила Оля и с облегчением почувствовала, как ощущение экстатического блаженства постепенно угасает.

Тогда она стала вспоминать всё подряд, что связывало её с Маленьким Лешим, и скоро вполне овладела собой.

Теперь небесная музыка казалась ей чрезмерно елейной, даже какой-то приторной.

«Наверное, людям нельзя предаваться райским чувствам, – подумала она. – Но если бы у меня не было тела, то какой бы силы достигло это чувство?»

Оля украдкой обернулась на Жака: он по-прежнему стоял у двери. Она пробралась к нему между поющими небожителями и поманила его из комнаты.

Но, к удивлению девочки, они очутились почему-то не на улице, а в другой комнате, посреди которой на постаменте возвышалась огромная книга в усыпанном драгоценностями переплёте.

Вокруг постамента сгрудились райские жители, одетые в скромные чёрно-белые одежды. Они внимательно слушали оратора, державшего в руках раскрытую точную копию огромной книги, только размером с обычную. Оля с Жаком подошли ближе и тоже прислушались.

Голову говорившего небожителя осенял бледно-жёлтый, едва заметный ореол, а молодое одухотворённое лицо светилось мудростью и смирением.

Оля вопросительно посмотрела на Жака: не это ли Тот, Кто попрал ад? Но юноша поджал губы и отрицательно покачал головой.

Разочарованно вздохнув, девочка хотела выйти из комнаты, но выступавший у постамента оратор вдруг обратился к ней:

– Дорогое дитя! Ты должна знать, что сия Книга – величайшая книга, равной которой нет, потому что в ней содержится Божественная мудрость, обращённая к нам, людям. Ты не можешь уйти отсюда, не познав эту Книгу!

– Я бы очень хотела вас послушать, – вежливо ответила Оля. – Но сначала мне необходимо найти Того, Кто попрал ад, потому что в беде мой друг! А когда его освободят, мы с удовольствием сюда вернёмся. Вы мне только покажите, как пройти к Тому, Кто попрал ад!

– Разве ты не знаешь, что путь к Тому, Кто попрал ад, проходит внутри тебя? – удивился небожитель. – И потому только эта Книга может помочь тебе встретиться с Ним.

– Но она такая толстая! – в отчаянии воскликнула Оля. – А я и так блуждаю уже больше месяца! И с каждым днём Маленькому Лешему всё тяжелее, ведь он думает, что скоро я умру!

– Успокойся, дорогая девочка, – улыбаясь, сказал оратор, и остальные райские жители тоже заулыбались. – Тебе достаточно будет послушать наш разговор, как знание войдёт в твой разум, и мудрость наполнит твою душу!

Скрепя сердце Оля согласилась послушать небесных мудрецов.

Они подробно обсуждали каждое слово из Книги и излагали свои суждения по поводу возможного толкования этого слова, спорили и отстаивали каждый своё мнение. Очень скоро Оля совершенно запуталась и попросила разрешения высказаться.

Мудрецы удивились, но всё же позволили ей говорить.

– Не всё ли равно, как толковать слова из Книги? Разве не главное – смысл сказанного? – спросила она. – А он понятен даже мне: если Бог создал нас, людей, то мы должны любить Его, как вообще дети любят родителей, и слушаться, а иначе нам будет плохо. И ещё мы должны любить друг друга, как братья и сёстры. Это же так просто!..

Эту Книгу дал Бог, а значит, Он больше Книги, и это неправильно – поклоняться Книге! Маленький Леший говорил мне, что я не должна кланяться никому, кроме Бога. Книга должна вести нас к Богу, а не запутывать на этом пути!..

Поэтому извините, но я пойду искать Того, Кто попрал ад!

Девочка решительно вышла из комнаты вместе с Жаком и оказалась в огромном зале, убранство которого напоминало церковь, где она когда-то побывала. Повсюду стояли коленопреклонённые небожители, словно чего-то ожидая. Далеко впереди, перед узорчатой дверью, в каменной чаше курился благовонный дым, заполняя всё пространство.

«Жак говорил, что здесь нет храма, – вдруг вспомнила Оля. – Тогда что же это такое?»

Она хотела спросить об этом юношу, но не успела: узорчатая дверь растворилась, и в зал вошёл красивый высокий мужчина, темноволосый и бородатый. За ним следовали ангелы в белых с золотом одеждах. Воздух сотряс громкий вопль:

– Аллилуйя!

Все собравшиеся пали ниц.

Оля вопросительно посмотрела на Жака и поразилась бледности его лица. Распахнутые глаза казались до невозможности чёрными. Невысказанная мысль билась в них, словно пойманная в силки птица, заставляя приоткрываться побелевшие от напряжения губы. Но он промолчал и лишь утвердительно кивнул в ответ на немой вопрос девочки.

Тогда Оля побежала к ложному Тому, Кто попрал ад, не догадываясь об обмане. По пути она наступала на лежащих небожителей, даже не замечая этого. Оказавшись рядом, девочка опустилась перед ним на колени, но он ласково поднял её за руки и погладил по волосам.

Взгляд его был таким кротким и любящим, что Оля не выдержала и расплакалась.

«Неужели закончились мои мытарства?» – подумала она и обратила полные слёз глаза на того, Кто попрал ад.

Но не успела ничего сказать, как он заговорил сам:

– Знаю, бедная девочка, сколько всего тебе пришлось пережить. Но здесь больше нет ни плача, ни болезни, ни смерти, ни страданий. Ты останешься со мной, потому что заслужила райское блаженство.

Оля с восхищением смотрела на того, Кто попрал ад. Она именно таким его и представляла! На нём были длинные одежды, ниспадавшие широкими складками. Из-под лазурного хитона, отделанного золотой каймой, выглядывало пурпурное нижнее одеяние, а от его лица исходил небесный чистый свет, озарявший девочку.

– Спасибо, – прошептала она. – Здесь всё так прекрасно, но я хочу вернуться на землю. Там сейчас правит злой человек, который служит аду, и я должна предупредить людей об опасности. Но сначала, прошу вас, выручите из темницы моего друга. Это из-за него я оказалась здесь!

– Я всё знаю и освобожу твоего Маленького Лешего! Я приготовил вам прекрасный дом у реки, в райском саду, где вы сможете жить столько, сколько захотите. У вас будет много друзей. А относительно злого человека я позабочусь сам. Добро сильнее зла, и оно непременно восторжествует!

Оля снова благодарно склонилась, но тот, Кто попрал ад, ласково запретил ей кланяться:

– Ты не рабыня, запомни это. Здесь все равны. Гордыня присуща аду, а у нас наименьший почитается как наибольший.

– А когда я смогу увидеться с Маленьким Лешим? – нетерпеливо спросила Оля и прижала ладони к пылающим от радости щекам.

Тот, кто попрал ад, повернулся к стоящему справа ангелу и приказал ему спуститься в темницу и вывести оттуда Маленького Лешего. Ослепительно просияв, ангел исчез, а Оля, обрадованная тем, что всё так быстро разрешилось, молитвенно сложила на груди руки и отважилась обратиться с ещё одной просьбой.

– Говори, милая девочка, – тепло произнёс тот, кто попрал ад. – В твоём чистом сердце нет скверны, и я выполню всё, о чём бы ты ни попросила.

Счастливая Оля обернулась и поманила Жака. Лицо его было серым, а взгляд – потухшим. Он подошёл к ним медленно, словно сомнамбула. Девочка взволнованно взяла его за руку и попросила того, кто попрал ад, освободить демона от адских цепей и разрешить ему остаться в Раю.

– Он шёл со мной с самого начала, – горячо сказала Оля, – и за это время стал намного лучше! Сперва он хотел меня обмануть, задержать и даже погубить, но исправился и показал сюда дорогу. Не отправляйте его обратно в ад!

Тот, кто попрал ад, взглянул на демона, и странная улыбка промелькнула на его лице. Оля даже испугалась, что он выгонит Жака из Рая, и крепче стиснула руку демона. Но взгляд того, кто попрал ад, смягчился, и доброта разлилась по его лицу, отчего оно стало ещё красивее.

– Ты просишь невозможного, девочка, однако я обещал выполнить любую твою просьбу, и слово моё твёрдо! Но этот демон – дух ада. Ему нужно очиститься, чтобы стать духом рая, то есть ангелом. Иначе он не сможет оставаться здесь.

Оля посмотрела на Жака: он стоял с таким видом, словно происходившее его не касалось, – и прошептала:

– Соглашайся!

Не взглянув на неё, он скривил губы в подобие улыбки и кивнул.

– Ты должен дать клятву раю, что будешь служить ему так же верно, как служил аду. Говори! – потребовал тот, кто попрал ад.

– Я прошу рай простить моё зло, – с трудом произнёс Гюбар, – и принять к себе. Я буду верен раю и буду служить ему так же преданно, как служил аду. Я прошу рай выполнить мою просьбу и дать мне свободу.

Тот, кто попрал ад, довольно улыбнулся.

– Теперь надо закалить Гюбара в огне рая, чтобы его не одолели силы ада, которые захотят убить его за то, что он отказался им служить.

Тот, кто попрал ад, подошёл к демону и заставил его опуститься на колени, затем возложил руки ему на голову и что-то прошептал. Тотчас сверху на Жака обрушился огненный столб, такой ослепительный, что Оля закрыла ладонями глаза. Когда она убрала их, то ничего не могла видеть, но тот, кто попрал ад, коснулся её глаз, и девочка прозрела.

На месте черноволосого и черноглазого Жака она увидела прекрасного златокудрого ангела с синими глазами, стоявшего на коленях перед тем, кто попрал ад. Одежда на ангеле была белее снега, шитая золотом, но крыльев за спиной, как у остальных ангелов, почему-то не было. Оля спросила, почему.

– Он совсем ещё юный ангел, – ответил тот, кто попрал ад, и странная улыбка вновь промелькнула на его губах. – И ему многому предстоит научиться. Только когда он станет совершенным, у него отрастут крылышки.

Тот, кто попрал ад, помог новоиспечённому ангелу подняться с колен и предложил воздать хвалу Богу за только что совершённое чудо. Зазвучала прекрасная музыка, и все стройно запели. Девочка тоже присоединилась к общему славословию, но пела сдержанно, чтобы снова не попасть в плен неукротимых чувств.

Оля очень радовалась спасению демона. Ей понравилось его новое обличье, но единственное, что огорчало её, – это по-прежнему безучастное выражение его ангельского лица.

«Наверное, он просто не может поверить своему счастью!» – решила она и хотела поговорить с Жаком, но тот, кто попрал ад, неожиданно остановил её, предложив прогуляться по райскому саду.

– Чтобы с тобой ничего не случилось, тебя будет сопровождать херувим Серафим.

«Что может случиться со мной в Раю?» – про себя удивилась Оля, а вслух спросила:

– А что будет с Жаком?

– Ему дадут новое ангельское имя, – ответил тот, кто попрал ад. – Вы ещё встретитесь, только ему нужно кое-что прямо сейчас усвоить. Мои служители отведут его куда следует.

Он сделал знак двум рослым ангелам. Они подошли к бывшему демону и крепко взяли его под руки.

– Идём с нами, брат! – густым голосом сказал один из ангелов, и все трое скрылись за узорчатой дверью.

Но прежде чем пропасть из виду, Жак полуобернулся к девочке и посмотрел на неё пронзительно-синим, отчаянным взглядом, отчего ей стало тревожно.

– Когда же я увижусь с Маленьким Лешим? – робко спросила она того, кто попрал ад.

– Путь моего посланца далёк и полон препятствий. Придётся тебе немного подождать в райском саду, пока он обернётся.

«Опять ждать!» – с тоской подумала Оля, но делать было нечего, так что она смиренно поплелась за херувимом.

Ах, каким чудесным местом оказался этот сад! Между деревьями, покрытыми плодами более чем листьями, то там, то сям виднелись живописно разбросанные среди холмов домики, отделанные, словно игрушки. Отовсюду раздавался детский смех. Толстощёкие, похожие на ангелочков с картинок малыши весело играли со зверятами — медвежатами, львятами и тигрятами, большими и пушистыми, точно мягкие игрушки. Их статные матери грациозно прогуливались поодаль, щипали травку и мирно наблюдали за забавами детворы.

Однако Оля, прогуливаясь по саду и наблюдая за его обитателями, не чувствовала радости и не умилялась трогательными картинами. Когда херувим Серафим предложил гостье отведать райских плодов, ей вдруг представился «добрый» Вакх, соблазнивший её своим радушием, и она решительно отказалась, вслух заметив, что ей необязательно есть. Вид райских жителей, постоянно слащаво улыбающихся, почему-то вызывал у неё отвращение, и ей было горько от этого.

«Неужели я настолько испорченная, что не могу радоваться вместе с ними? — корила себя девочка. — И чего это они все такие довольные? На земле столько зла, а они… Может, я просто волнуюсь о Маленьком Лешем и поэтому не могу почувствовать райское блаженство?»

Оля вспомнила кричащий взгляд Жака, и её беспокойство усилилось. В смятении и тоске бродила она по саду, то и дело наталкиваясь на говорливых его обитателей с одинаковыми улыбками на лицах.

— Я сбежала бы из такого рая на третий же день! — сквозь зубы пробормотала Оля и попросила херувима Серафима отвести её в какой-нибудь уединённый уголок.

Они вышли к малюсенькому озеру, увитому лилиями, по которому дружно скользила пара белых лебедей. Херувим сорвал крупную лилию и подал девочке. Она напомнила Оле цветок в волосах Младшей Русалки, когда девочка впервые увидела её у Лесного Озера, а ещё — лилейный венок, подаренный ей Младшей Русалкой.

Как давно это было! Разве могла она предположить, сколько выпадет на её долю испытаний! Да и закончились ли они? Что-то мешало ей с уверенностью сказать, что закончились. И именно русалка помогла ей освободиться от демонического обольщения в самом начале её мытарств.

«А ведь она тоже любит Маленького Лешего! — неожиданно с болью подумала девочка. — Это ради него она рисковала, предупреждая меня об опасности, потому что пошла против ада. И Ариэль с Ирбисом тоже. Как жаль, что они несвободны и вынуждены помогать нам тайком!.. Хорошо хоть Жак освободился! Но почему он так странно посмотрел на меня?»

От нахлынувших воспоминаний ей вновь стало тоскливо. Она забыла про лилию и разжала пальцы. Цветок соскользнул в воду и стал тонуть. Оля, не раздумывая, шагнула следом за ним в озеро. На ней было русалочье платье, и утонуть она не боялась.

Херувим Серафим в беспокойстве заметался по берегу, хлопая белыми крыльями, точно огромная курица. Олю это рассмешило. Озорничая, она произнесла заклинание и русалкой ушла под воду.

Но сверху тёплая и прозрачная вода в глубине оказалась тёмной и холодной. Оля ощутила во рту солоноватый привкус и удивилась. Опустившись ещё ниже — озерцо оказалось бездонным, — она стала хуже видеть: вода помутнела и побурела. Глотнув её, девочка почувствовала себя нехорошо: это была кровь!

Испугавшись своего открытия, она поплыла наверх, но вдруг почувствовала, что кто-то её держит.

В глубине озера сидело похожее на гигантского паука страшилище с множеством длинных косматых щупалец. Несколько глаз его красновато светились. Страшилище щупальцем обвило русалочий хвост и тянуло девочку вниз. Оно было сильным, и вырваться Оля не могла.

– Рыба, стань платьем! – выдохнула она и захлебнулась.

С огромным усилием она разорвала на груди платье, высвободилась из него и ринулась наверх, отчаянно выгребая руками и ногами. Русалочье платье осталось у страшилища, а девочка в трусиках и майке вынырнула на поверхность.

Херувим Серафим куда-то подевался.

Цепляясь за траву, Оля с трудом выкарабкалась на берег. Она наглоталась крови, и её стошнило. Дрожа от пережитого страха, девочка отползла подальше от озера и тут увидела спешащего к ней того, кто попрал ад, в сопровождении ангелов и херувима Серафима, взволнованно жестикулирующего.

Подойдя к девочке, тот, кто попрал ад, хотел возложить на неё руки, но она отстранилась:

– Меня долго обманывали, поэтому простите, но я не поверю вам, пока не увижу Маленького Лешего!

– Сердце моё кровью обливается оттого, что ты не веришь мне! – воскликнул тот, кто попрал ад. – Но это озеро – ход в преисподнюю, через который мои ангелы спускаются туда по необходимости. Херувим Серафим не успел предупредить тебя об этом и был очень обеспокоен тем, что ты, не спросившись, нырнула в озеро. К счастью, всё обошлось. А твой друг прибудет сюда с минуты на минуту!

Оля недоверчиво посмотрела на него. Мысль о новом обмане повергала её в ужас. Если всё окружающее – неправда, то где же тогда находится истинный Тот, Кто попрал ад, и сколько ей ещё предстоит искать Его?!

Но тут вдруг вода в озере забурлила, и оттуда взметнулся к небу сначала водяной, а затем огненный столб, из которого на берег вышел ангел – посланец того, кто попрал ад, и… Маленький Леший!

Сомнения девочки испарились. Вскрикнув от радости, она кинулась обнимать своего друга.

– Милый, милый, милый! – твердила она, целуя Маленького Лешего в бледные щёки и не сдерживая хлынувших слёз. – Если бы ты только знал, как мне было без тебя плохо!

Всё ещё обнимая его, она чуть отстранилась, чтобы лучше рассмотреть его лицо, и расплакалась ещё сильнее.

– Что они с тобой сделали! – воскликнула девочка.

Вид у Маленького Лешего действительно был печальный. Прежде сияющие бирюзой глаза померкли, под ними легли тёмные тени, золотистая кожа стала серой, губы побледнели, лицо осунулось, а волосы цвета опавших листьев приобрели оттенок совсем пожухших. И сил у него почти не осталось, потому что Маленький Леший сразу опустился на траву, как только ангел перестал его поддерживать.

Оля присела рядом и, ласково положив руку ему на плечо, спросила:

– Ты рад, что мы снова вместе?

Маленький Леший странно, словно испуганно, покосился на неё.

– Рад, – выдавил он из себя.

– Что с ним случилось? – изумилась Оля. – Он не такой, как раньше!

– Темница никого не красит, – заметил тот, кто попрал ад. – Вот поживёт немного в Раю и станет прежним.

– Я не про это, – нахмурившись, сказала девочка. – Он внутри не такой, понимаете?

Тот, кто попрал ад, склонился над Маленьким Лешим и внимательно на него посмотрел, затем выпрямился и попросил Олю позволить ему побеседовать с её другом.

– Так я и знал, – громко произнёс он. – Они лишили этот дух любви! Но это поправимо. Я излечу его!

– Пожалуйста! – взмолилась Оля, стиснув на груди ладони.

Она отошла в сторону и с волнением наблюдала за разговором того, кто попрал ад, с Маленьким Лешим. Слов девочка не слышала, а между тем тот, кто попрал ад, угрожающе заговорил голосом Тят-Пюя:

– Ты что ж это, паразит, не можешь как следует сыграть лешего? У нас тут представление идёт полным ходом, а ты всю комедию портишь! Гляди у меня!

– Я боюсь этой девчонки! – пискнул Маленький Леший голосом Фантома. – Она смотрит на меня с такой любовью, что меня парализует! Я не могу говорить с ней и глядеть на неё.

– Сможешь! – с яростью тихо сказал Тят-Пюй. – На кону честь ада! Мы не можем проиграть и дать им торжествовать победу! Ты тоже должен смотреть на неё с любовью, понял?

– Это выше моих сил! – корчась под взглядом Тят-Пюя, ответил Фантом. – Если я буду смотреть с любовью, то перестану быть бесом!

– Смотри с лжелюбовью! – сквозь зубы прошипел Тят-Пюй.

– Избавь меня от девчонки хотя бы на время! – взмолился бес. – Сейчас я не выдержу её чувств, это точно!

Тят-Пюй зло взглянул на него, потом отвернулся, и лицо его вновь обрело прежнее благочестивое выражение. Он подозвал Олю, и та сразу подбежала. В глазах её замер вопрос, но тот, кто попрал ад, горестно покачал головой:

– Твой друг слишком долго находился во власти тьмы, и сразу его вылечить невозможно. Ему необходимо время, чтобы прийти в себя и осознать, что он наконец свободен и никто уже не сможет вас разлучить. Пусть он немного побудет один, освоится здесь, и любовь к нему непременно вернётся.

– Нет! – возразила Оля. – Ему не может быть лучше без меня! Я в это никогда не поверю! Ты спускался в ад и попрал его – так неужели ты не можешь исцелить Маленького Лешего? Если тебе это не под силу, тогда ты не тот, кем представляешься!

Глаза того, кто попрал ад, вдруг полыхнули настоящим огнём, да так, что у девочки перехватило дыхание.

– Хорошо, – почти с угрозой сказал он. – Я выполню твою просьбу!

Маленький Леший, съёжившийся на траве, вдруг издал слабый писк, что очень удивило Олю, но тот, кто попрал ад, возложил на него руки и, воздев к небу глаза, прошептал что-то. Сверху на Маленького Лешего упал огненный столб, и, когда он ушёл в землю, Маленький Леший стал таким же, каким девочка встретила его в Лесу.

Радостная Оля взяла его за руки и помогла встать. Потупившись, он улыбнулся.

– Почему ты не смотришь на меня? – спросила Оля, тоже улыбаясь, и Маленький Леший заставил себя взглянуть на девочку.

Он весь при этом дрожал. Совершая неимоверное усилие, он старался смотреть с лжелюбовью, но губы плохо его слушались и никак не хотели снова складываться в улыбку, хотя глаза лучились, как раньше.

– Нет, это не ты! – с болью воскликнула Оля и оттолкнула лжелешего. – В твоих глазах есть прежний свет, но нет любви!

Глава седьмая БОЖЕСКОЕ ВСЕОРУЖИЕ

Внезапно раздался страшный грохот, такой, что у девочки заложило уши и потемнело в глазах. Всё вокруг бешено закружилось. Деревья, цветы, животные, птицы, ангелы — всё понеслось в стремительном круговороте, смешалось, и образовалась гигантская воронка, в которую Олю неудержимо засасывало.

Она закричала, но голос её потонул в сильном шуме, потом упала, пытаясь удержаться за траву. Однако тонкие стебли прямо в руках превращались в маленьких скользких змеек. Девочка отбрасывала их и хваталась за что попало, но всё вокруг было липким, ослизлым и жгло ладони.

Оля почувствовала, что проваливается в воронку, и от страха зажмурилась.

«Так, наверное, умирают!» — с отчаянием подумала она и сквозь сомкнутые веки ощутила ослепительный свет, вдруг вспыхнувший вокруг.

Приоткрыв глаза, девочка увидела, что летит словно бы в огне, но горячо не было, а несущиеся рядом ангелы превращались в уродливых тёмных существ. Оля успела заметить, как Маленький Леший обернулся омерзительным бесом, а бывший Тот, Кто Попрал Ад, вдруг стал чёрным страшным демоном в развевающемся полупрозрачном плаще.

Лица его она как следует не разглядела, потому что закрыла глаза прежде, чем перед ней обнажился дьявольский, полыхающий злобой взгляд Тят-Пюя.

Когда же, собравшись с духом, она снова решила осмотреться, то увидела прямо перед собой бледное синеглазое лицо Жака-Гюбара. Он успел шепнуть Оле, что они летят уничтожить Маленького Лешего.

— Я много лгал, но сейчас говорю правду!

На глазах изумлённой Оли ангелоподобный Жак стал перевоплощаться в ужасного демона. Когда глаза его стали огненными, девочка зажмурилась, отметив про себя, что Гюбар всё же менее страшный демон, чем тот, который представлялся Тем, Кто Попрал Ад…

Сильный удар сотряс девочку, и она лишилась чувств. Когда же Оля пришла в сознание, то обнаружила себя лежащей в полном мраке, где не было видно ничего, сколько она ни вглядывалась. У неё болело всё тело, и она не могла пошевелиться и даже поднять голову. Странное безразличие овладело ею; девочка закрыла глаза и увидала перед собой неясный далёкий свет, ощутив, как нежный прохладный ветерок словно бы зовёт её туда. Боль отступила. Там хорошо, она это знала! А ветерок так ласково манил за собой… Оля безвольно поддалась ему, и ветер повлёк её к длинному тёмному тоннелю, уходящему к далёкому свету. Её тянуло туда, как в пылесос соринку. Уже наполовину очутившись в тоннеле, девочка вдруг поняла, что он ведёт в Область Прибывающих Духов, но не испугалась – ей было легко и хорошо. «Всё кончено, – вяло подумала Оля и, неожиданно вспомнив о Маленьком Лешем, содрогнулась: – Они полетели убить его!» Если даже дух её оставит Мир Смерти и встретится наконец с истинным Тем, Кто попрал ад, то как же её друг? Даже если Бог спасёт его от демонов, он всё равно не сможет быть с ней в Мире Вечной Жизни, потому что он – нечистый дух. А как ему жить в Мире Смерти без неё, а ей в вечности без него?.. Оля почувствовала, как неведомая сила всё дальше и дальше затягивает её в тоннель, и напряглась, чтобы противостоять ей. Это было нелегко, но беспокойство о Маленьком Лешем снова заставило биться её сердце. Боль сразу вернулась и стала ещё сильнее, но девочка, превозмогая её, стиснула зубы и мысленно попросила Бога не дать совершиться насилию над Маленьким Лешим. Слёзы слабости, муки и вместе с тем какого-то внутреннего просветления потекли по её вискам, обжигая кожу и одновременно принося облегчение. Оля вдруг ясно, с радостным удивлением ощутила, что её СЛЫШАТ! «Я умираю, – подумала она, – а последняя просьба умирающего не может быть не выполнена. Маленький Леший – дух, и я буду как дух. Если ему нельзя в Мир Вечной Жизни, то пусть мы будем вместе хотя бы в Мире Смерти. Но только не с демонами!» Последняя мысль ужаснула Олю; но ведь друг её тоже пострадал от козней преисподней и не должен быть предан её власти, а она искренне стремилась к Тому, Кто попрал ад, хоть демон и сбил её с верного пути. Рассудив так, девочка удовлетворённо закрыла глаза. – Господи, чтобы нам быть вместе! – беззвучно пошевелила губами Оля, как вдруг тихий свет озарил её.

Она с трудом разлепила веки и увидала над собой склонившуюся улыбающуюся женщину. Поверх одежды на ней были сверкающие рыцарские доспехи, на голове шлем, на ногах сандалии, в правой руке полыхающий меч, а в левой – отполированный, как зеркало, щит. – Убитая Любовь! – еле слышно прошептала Оля, и женщина звонко рассмеялась. – Я теперь Ангел Страдания и, как видишь, тебя не забыла. Но ты по-прежнему можешь называть меня Убитой Любовью. Я пришла, чтобы отвести тебя к Тому, Кто попрал ад. Он ждёт. – Уже, наверное, поздно. Демоны полетели убить Маленького Лешего. – Ты сомневаешься в силе Того, Кто попрал ад? Но разве я не говорила тебе во всём полагаться на Него? – А разве я не полагалась? – Ты позволила демону снова завлечь себя, обманывать и старалась достичь цели своими силами! Я ведь предупреждала тебя, что нельзя в обществе демона прийти к Тому, Кто попрал ад, – почему ты не послушалась? – Я подумала, что Гюбар искренне раскаялся… – Демона невозможно перевоспитать, ложь – его сущность!.. Но это в прошлом, не нужно оглядываться назад, вставай и следуй за мной! – Я не могу, – слабо сказала Оля. – Мне кажется, я умираю! Убитая Любовь снова засмеялась и коснулась её мечом. Боль сразу прошла, и девочка неуверенно села. – Вставай! – настойчиво повторила Убитая Любовь. – Надо торопиться! – Я живая или нет? – недоумевала Оля, однако поднялась на ноги и ощупала себя. Всё было цело и даже не поцарапано. – Тот, Кто попрал ад, ожидает тебя! Убитая Любовь взяла девочку за руку, но та неожиданно упёрлась. – Мы должны сначала поспешить в темницу Оркуса, – горячо возразила она, – чтобы освободить Маленького Лешего! Иначе может быть поздно! – Почему ты упрямишься? – с упрёком спросила Убитая Любовь. – Разве ты мне не доверяешь? Оля мучительно покраснела. – Меня много обманывали, однако тебе я верю, честное слово! Но ведь надо торопиться выручать Маленького Лешего…

– Тот, Кто попрал ад, знал, что ты не захочешь идти к Нему без своего друга, – светло улыбаясь, сказала Убитая Любовь. – Эти доспехи на мне тому подтверждение. Тот, Кто попрал ад, поручил мне передать их тебе, потому что только ты одна сумеешь помочь маленькому узнику. Твоя любовь может сотворить невозможное, а поможет тебе в этом Шлем Спасения, ад его не сможет повредить. А это, – Убитая Любовь указала на доспехи, – Броня Праведности Того, Кто попрал ад! Ты облачишься в неё, но сначала препояшься Истиною. Убитая Любовь обвязала Олю голубой лентой вокруг пояса и, сняв с себя доспехи и шлем, помогла девочке их надеть, затем разулась и обула Олины ноги в свои сандалии со словами: – 3ажёгши лампу, её ставят высоко, чтобы светила во всём доме. Мир – это дом, а ты получила свет и должна нести его миру!.. Сейчас ты не можешь до конца понять, что я тебе говорю, но это слово для всей твоей жизни, прими его! Убитая Любовь выпрямилась и вложила в Олину руку меч с золотой рукоятью: – Это духовный меч – Слово Божье! Нет такой силы в аду, которая бы его не боялась. И наконец, возьми щит: им ты сможешь угасить все раскалённые демонские стрелы. Это Щит Веры. Девочка приняла щит из рук Убитой Любви и вопросительно на неё посмотрела. – Теперь ты во всеоружии и можешь безбоязненно отправляться за своим другом! Едва Убитая Любовь закончила говорить, как сверху к ним спустилась огромная чудо-птица, вся белая с золотой головой и красными лапами, крыльями и хвостом. – Это Райская Птица, – объяснила Убитая Любовь. – Быстрей её нет ничего в мире. Садись ей на спину, и она мигом доставит тебя куда нужно. Она помогла девочке взобраться на птицу и на прощание крепко её поцеловала. – Ты сильно изменилась, – внимательно и нежно глядя на Олю, сказала Убитая Любовь. – Страдание и любовь выковали твою силу. Эта сила тебе ещё очень пригодится! – Прощай! – прокричала Оля, и птица взмахнула красными крыльями.

Когда Райская Птица сложила крылья, девочка увидала, что находится перед входом в пещеру, по бокам которого сидели на цепи свирепые трёхглавые псы. Удивившись, что они так быстро достигли цели, Оля соскочила с птицы и подошла к пещере. Псы с рычанием бросились на неё, но, заслонившись от одного щитом и отогнав другого мечом, она беспрепятственно прошла мимо. Псы бессильно щёлкали вслед ей зубами, так и не сумев причинить вреда. Войдя под мрачные своды пещеры, Оля очутилась в длиннющем коридоре, по стенам которого были развешены факелы, мерцающие кроваво-красным пламенем. Она побежала, и шаги её эхом разносились по коридору. Девочка торопилась и скоро достигла огромного зала, который сразу узнала: это был тронный зал Великой Змеи. Сама хозяйка возлежала, как обычно, на многочисленных подушках, а вокруг трона толпились её подданные, природные духи и демоны, обманывавшие Олю. Но теперь она не боялась смотреть на них – безобразные существа внушали лишь отвращение своим исключительным уродством. Появление девочки было столь неожиданно, что изумлённые страшилища просто растерялись. У Великой Змеи широко распахнулся большущий рот, и длинный раздвоенный язык вывалился наружу. Демоны из чёрных сделались серыми, а страшные чудища, духи природы, испугавшись, стали расползаться по углам. Оля громко засмеялась, наблюдая, какое смятение она произвела. Среди чудовищ девочка разглядела дракона Оркуса, шагнула к нему и наступила ногой, обутой в ангельскую сандалию, ему на хвост, отчего дракон весь съёжился и стремительно стал уменьшаться, пока не сделался маленькой ящеркой, у которой затем отвалился хвостик, и она, извиваясь, юркнула под трон. Оля подняла драконий хвостик, бросила его в царицу природных духов и дерзко сказала: – Я пришла забрать Маленького Лешего. Ты велела заточить его – вели теперь выпустить! Великая Змея подтянула нижнюю челюсть, прикусив язык, отчего он, точно вилка, остался торчать из пасти. Она беспомощно уставилась на демонов, не зная, что отвечать нежданной гостье. Тят-Пюй опомнился первым и спросил девочку, дух она или живой человек. – Живее живых! – рассмеялась Оля. – И пришла за своим другом. Больше ты меня не обманешь. Отдайте мне Маленького Лешего! – Но мы видели, как ты умирала! – крикнула Великая Змея, обретя наконец голос. – Зато не видели, как я ожила, потому что не всё дано вам видеть! Тот, Кто меня оживил, сильнее вас всех!

Тят-Пюй тем временем сделал знак Великой Змее, и та ударила кончиком хвоста в серебряный колокольчик. Словно из-под земли перед троном возник глубокий старик, похожий на гнома-переростка, с невероятно огромными глазами, прикрытыми веками, свисающими до пола. На плечах у него сидели два гнома, которые шустро ринулись вниз и, схватив тяжелые веки за ресницы, потащили их кверху, открывая глаза. Оля догадалась, что перед ней Вий, король колдунов и повелитель гномов, про которого рассказывал ей Маленький Леший. Он также предупреждал девочку, что взгляд Вия обладает смертоносной силой, и, вспомнив об этом, она закрылась зеркальным щитом. Вий устремил на девочку свой взгляд, но уткнулся в собственное отражение на щите, издал громкий вопль и провалился обратно под землю. Поняв, что злобные твари сдаваться не собираются и снова хотят её погубить, Оля рассердилась. Она вскочила на трон и прижала мечом голову Великой Змеи к бархатной подушке. – Вели привести сюда Маленького Лешего! – грозно приказала Оля. – Иначе я всё здесь сокрушу! Великая Змея придушенно засвистела, и на девочку кинулись змеиные охранники – страшные злые чудища, но она заслонилась от них щитом. Чудища растерянно отступили. Оля сильнее придавила голову Змеи к подушке, но та изловчилась и обвила её своими кольцами. Щит и меч выпали из рук девочки, и демоны набросились на неё, однако не смогли повредить доспехи. Между тем Великая Змея не в силах была долго удерживать Олю, потому что ангельская броня жгла её точно огнём, и она разжала кольца. Освободившись, девочка сразу схватила щит, и вовремя, так как демоны, собравшись вместе, устремились на неё злобным чёрным потоком. Едва Оля успела прикрыться щитом, как они обрушились на неё, но ударившись о щит, рухнули на пол и исчезли. Фантом тем временем попробовал утянуть меч, однако, едва коснувшись его, дико взвыл, словно дотронулся до раскалённого металла, и стремглав бросился к выходу, отчаянно дуя на пальцы. Топот его копытец ещё долго доносился эхом из полутёмного коридора. Великая Змея, увидев, что слуги и демоны её покинули и она осталась одна, уползла под трон и пропала бесследно, сколько Оля её ни высматривала. Зато девочка углядела за ножкой трона затаившуюся там бесхвостую ящерку – бывшего грозного дракона Оркуса. Она схватила его за лапку и выволокла наружу. Оркус отчаянно трусил и упирался изо всех сил, но вынужден был признать Олино превосходство. – Покажи, где ты прячешь Маленького Лешего! – потребовала она. – Мне нужен хвост, – печально сказал дракон, – без него я бессилен. – Сила должна быть в голове, а не в хвосте! – усмехнулась Оля. Она отыскала драконий хвостик в подушках Великой Змеи и приставила его к ящерке. Тотчас из неё вырос огромный дракон, и девочка смело на него вскарабкалась. – Поехали! – крикнула она и предупредила дракона: – Только без фокусов! Для острастки она пощекотала Оркуса мечом, и перепуганный дракон, стукнув о пол мощным хвостом, очутился с ней в своих владениях. Девочка велела дракону подождать в стороне и пригрозила в случае непослушания отсечь у него хвост. Оркус покорно опустил в знак согласия голову.

С замирающим сердцем Оля подошла к массивной двери, за которой ожидал её друг. Руки её дрожали, когда она мечом пыталась сбить тяжёлый замок. Наконец замок отвалился. Оля с трудом отворила дверь и спустилась в темницу, не в силах унять разыгравшейся дрожи в коленках. Пылающий меч осветил каморку узника – другого света здесь не было. Она увидела Маленького Лешего сразу. Он сидел на каменном полу в углу, прислонившись спиной к стене и обхватив согнутые ноги руками. Горестно съёжившись, он уткнулся лицом в колени и не шевелился. Девочка отчего-то испугалась. Она хотела окликнуть его, но не смогла: голос не слушался её, и тело тоже стало словно чужим. Оля так долго шла к нему, и вот теперь, когда до Маленького Лешего оставалась несколько шагов, она не могла сделать и одного… Спустя несколько мгновений свет от меча достиг узника; он в недоумении поднял голову, увидел девочку и не поверил своим глазам. Ну да, ведь пока он томился в темнице, она должна была ужасно состариться. Сегодня исполнялось сорок дней с начала его заточения, а значит, ей должно было быть пятьдесят лет! Но девочка стояла перед ним такая же, как и в первый день их знакомства, только одетая в блестящие доспехи, и новое чувство светилось в её глазах. – Ты не призрак? – с сомнением спросил Маленький Леший, и Оля засмеялась сквозь брызнувшие слёзы. Она подошла и опустилась перед ним на колени. – Помнишь, тогда на Полянке ты спросил, не русалка ли я? Маленький Леший протянул руку и коснулся её щеки, мокрой от слёз. – Нет, ты не призрак, – с радостной уверенностью произнёс он. – Призраки не плачут! Оля взяла его ладонь и прижалась к ней щекой. Маленький Леший молчал. Выплакавшись, Оля снова поглядела на него и хотела сказать, как сильно она без него скучала, ради него оставила земную жизнь и папу, много перенесла испытаний и чуть не умерла… Да мало ли что она хотела сказать ему! Но сказала только: – Слава Богу, мы снова вместе! Маленький Леший не отрываясь смотрел на девочку. Он всё ещё не мог поверить в свершившееся чудо. Он действительно был очень слаб и измучен. Бес Фантом верно сумел передать его облик, но только одно не удалось ему сымитировать – это по-прежнему лучащийся удивительным светом взгляд Маленького Лешего, от которого у девочки замирало сердце. Маленький Леший прислонился затылком к стене, улыбнулся и закрыл глаза. Оля испугалась: – Что с тобой? – Не волнуйся, духи не падают в обморок и не умирают, – со знакомой усмешкой сказал он и, помолчав немного, спросил: – Как ты сюда попала? – Долго рассказывать! – засмеялась Оля. – Надо отсюда выбираться. – Но куда же мы пойдём? – К Тому, Кто попрал ад. Перехватив его изумлённый взгляд, Оля загадочно улыбнулась. Она помогла Маленькому Лешему подняться с пола, отдав ему щит и левой рукой поддерживая его за пояс. В правой она, не выпуская, сжимала светящийся меч. Друзья выбрались из темницы и увидали дракона Оркуса, понуро стоявшего у выхода. Маленький Леший нерешительно остановился, но Оля легонько подтолкнула его вперёд. – Эта гвардия нам теперь не страшна, – шепнула она. – У нас есть оружие посильнее!

Они взобрались на дракона; Маленький Леший уселся впереди, а девочка пристроилась за ним, обхватив за пояс. – Трогай! – приказала дракону Оля, и тот послушно ударил о землю хвостом. Они вновь очутились в тронном зале Великой Змеи, где их уже поджидали опомнившиеся демоны и духи. Не желавшие смириться с поражением чудовища тут же набросили на дракона с детьми липкую и толстую сеть, полностью сковавшую их движения. Дети оказались накрепко прилеплены к дракону и друг к другу. Оля подумала, что очень предусмотрительно поступила, отдав щит Маленькому Лешему. Теперь он оказался спереди защищён им, а позади его прикрывала она. Броня её для нечистых духов была неуязвима, а огненный меч никто из них не мог у неё отобрать. Озадаченные демоны окружили пленников и попытались их разъединить, но Оля изо всех сил вцепилась в своего друга. Стараясь покрепче прижаться к Маленькому Лешему, она нечаянно уколола своим пылающим мечом дракона. От неожиданной боли тот взвился в воздух и разорвал сеть. Оля обрадовалась и велела дракону лететь к выходу. – Не смей! – разом закричали демоны, но Оркус боялся девочки больше, чем их, и стрелой понёсся по коридору. А у выхода детей ожидала Райская Птица; перескочив на неё, они успели только мельком заметить вывалившихся из пещеры чудовищ, но их сразу скрыли из вида взметнувшиеся красные крылья.

Когда Райская Птица опустила крылья, они оказались посреди бескрайнего луга, над которым всходило малиновое солнце. Бриллиантовая роса сверкала на цветах и траве.– Солнце! Настоящее солнце! – восторжено закричала Оля. – Я так давно его не видела! Дети скатились по белым перьям прямо в росистую траву, а Райская Птица, взмахнув крылами, легко поднялась в небо и улетела. Оля сияющими глазами взглянула на Маленького Лешего, а он на неё, и оба рассмеялись. Это было так здорово, так чудесно – снова быть вместе! Они взялись за руки и побежали навстречу восходящему солнцу. Счастье переполняло девочку, но бежать было тяжело: мешали доспехи и меч, и она, споткнувшись, хохоча упала лицом прямо в траву. Тогда Оля сняла с себя шлем, броню, пояс и сандалии, сложила их вместе с мечом и щитом в одну кучу и, оставшись в трусиках и майке, босиком помчалась по мокрому лугу, ощущая в груди необъятную радость. Маленький Леший стал её догонять, но был очень слаб, поэтому скоро не выдержал и со смехом повалился на землю. Оля вернулась и склонилась над ним. Она поддразнила его, высунув язык, но он изловчился и дёрнул её за ногу. Девочка не удержала равновесия и упала рядом. Тогда он вскочил и, прежде чем Оля успела опомниться, схватил её запястья и прижал к земле, придавив коленкой, чтоб она не вывернулась. Сначала девочка пробовала отбиваться ногами, но освободиться не смогла и, весело улыбаясь, сдалась. Сощурившись от сияющих солнечных лучей, она пристально вгляделась в лицо Маленького Лешего и удивилась. Кожа его приобрела прежний золотистый оттенок, глаза стали живыми и ясными, выражение боли и слабости исчезло, губы задорно алели. Даже волосы цвета опавших листьев как раньше лохматились во все стороны. – Ромка, ты изменился! – воскликнула Оля, а Маленький Леший, засмеявшись, убрал коленку и освободил её руки. – Роса очищает и восстанавливает силы, – сказал он, – но здесь другое… – Он задумчиво осмотрелся по сторонам. – Здесь чистая природа, понимаешь? – Нет. Маленький Леший с улыбкой взглянул на неё: – Раньше вся природа была чистой, когда в ней не было зла. Это… Эдем. – Который оставили Адам и Ева? – Ага! Маленький Леший вскочил на ноги. Он подал девочке руку, помогая подняться, и дети медленно побрели туда, где остались доспехи. Но вместо них на примятой траве стояло Олино лукошко, сплетённое для неё летом Маленьким Лешим, а в нём лежала вся её школьная одежда. Оля обрадованно схватила лукошко и показала Маленькому Лешему: – Помнишь? Он сосредоточенно нахмурился и кивнул. – Но как оно здесь оказалось? Я не понимаю. – И нечего понимать, – хлопая в ладоши от восторга, засмеялась Оля. – Поверь, всё будет хорошо, даже лучше, чем мы можем себе представить. Я так верю Ему! – Тому, Кто попрал ад? Оля кивнула, быстренько надела школьную форму и обулась. – Идём! – сказала она, выпрямляясь. – Куда? – Всё равно, – девочка улыбнулась его недоумению. – Куда б мы ни пошли, мы окажемся на правильном пути, потому что идём к Нему.

И они, держась за руки, снова поспешили навстречу поднимающемуся солнцу. Его лучи нежно ласкали путников, а пение невидимых птиц сопровождало всю дорогу, пока луг не окончился и они вышли к какому-то селению. Тут Маленький Леший замедлил шаг и обернулся. – Ты чего? – спросила Оля. – Мне всегда хотелось увидеть чистую природу, а здесь она такая, какой была от начала. Я так рад, что хоть недолго побывал в этом мире!.. Если бы первые люди не ослушались Бога, природа не оказалась бы проклята, а Древний Змей не захватил бы власть над ней, и я бы не был нечистым духом, и ты бы не знала смерти. Во мне и тебе живёт тоска по Эдему, понимаешь? Оля кивнула. – А что, интересно, там? – сказала она, указывая на домики впереди. – Это точно не Эдем. Идём посмотрим. Дети вошли в селение. Глиняные белые дома грелись под уже припекавшим солнышком, а вдоль узких улочек копошились в пыли взъерошенные куры и прыгали воробьи. Из загонов доносилось блеяние овец, деревенский запах дыма и парного молока висел в воздухе. Во дворе невысокого, окружённого садом дома закричал петух. На крыльцо вышла молодая, просто одетая женщина и улыбнулась детям. Затем она скрылась в саду, откуда раздавался стук молотка и визг пилы. – Здесь хорошо, правда? И люди такие простые и добрые. Ты хотел бы здесь жить? – спросила Оля Маленького Лешего, но он не успел ответить, потому что неожиданно наткнулся на мальчика, возившегося у ручья возле дороги. Мальчик весь был измазан в глине, которую выбирал из ручья, мастеря из неё птичек и ставя их в ряд возле себя. Дети остановились, наблюдая за его работой. Когда птичек стало двенадцать, он вдруг изо всех сил захлопал в ладоши и засмеялся так весело и звонко, что Оля с Маленьким Лешим не выдержали и засмеялись тоже. Тут случилось чудо: глиняные птички ожили, расправили крылья и поднялись в воздух. Одна присела на ветку дерева, и Оля увидала, что головка её отливает золотом, туловище белое, а крылышки, лапки и клювик ярко-красные. «Совсем как у Райской Птицы, – подумала девочка. – Только та гораздо больше!» Мальчик запрокинул голову и, щурясь от солнца, смотрел вслед улетающим птичкам; потом дружелюбно взглянул на детей: – Что вы здесь делаете? Оля пожала плечами, не зная, что отвечать: не станет же она рассказывать ему всю их историю! – Это не ваше время. Вы – люди последнего времени. – Человек только я, – сказала Оля, – а он – дух, – и указала на Маленького Лешего, но мальчик рассмеялся: – Какой же он дух, если у него тень? Оля с удивлением оглядела Маленького Лешего. Действительно, на дорогу возле него падала самая настоящая тень, такая же, как и у неё. Оля всмотрелась в лицо своего друга: от волос, носа и ресниц на нём ясно вычерчивались тени, и замечательный светотеневой рисунок оживлял его. Увидав свою тень, Маленький Леший побледнел и уставился на мальчика. – Вам нужно идти туда! – мальчик указал на дверь стоявшего напротив дома. – Спасибо, – поблагодарила его Оля и уже повернулась в ту сторону, однако Маленький Леший почему-то не спешил прощаться с приветливым незнакомцем. Он спросил о чём-то мальчика на непонятном языке, тот ответил ему; Маленький Леший спросил снова, и мальчик долго и серьёзно что-то объяснял ему, а затем обратился к Оле: – Забирай своего друга и уходи, вам больше нельзя здесь оставаться. – Спасибо, – ещё раз сказала Оля и потащила Маленького Лешего к дому. Напоследок она обернулась и помахала рукой мальчику, смотревшему им вслед, и он ей тепло улыбнулся. Отворив дверь, дети вошли в казавшуюся тёмной после яркого солнца прихожую, и дверь гулко захлопнулась за ними.

У Оли перехватило дыхание, ослабели ноги. Ещё бы, ведь она оказалась в собственной квартире: запах их с папой жилья она не спутала бы ни с каким на свете! Не веря себе, она вбежала в комнату и застыла в недоумении: всё здесь было таким, как в тот день, когда она, зажав в руке солнечный камень, отправилась выручать Маленького Лешего. Девочка бросилась к столу. Так и есть! На полированной поверхности белела её записка, приготовленная для папы. Она посмотрела на пол и увидела осколки стакана, брошенного ею в котёнка-домового. Всё было на месте, как будто она и не отлучалась!.. А может, и правда все эти мытарства ей только пригрезились, и нет здесь никакого Маленького Лешего?.. Девочка в страхе обернулась – её друг стоял на пороге комнаты и с любопытством озирался. Оля счастливо засмеялась и прижала ладони к пылающим щекам. – Ромка! Слышишь, мы вернулись в наше время! – Слава Ему! – Кому? – не поняла Оля. – Тому, Кто попрал ад. – Слава, – удивлённо повторила Оля. – Но почему ты вдруг вспомнил о Нём? Маленький Леший засмеялся: – Разве ты не поняла? Этот Мальчик с птичками, ведь Он и был Тот, Кто попрал ад! – Не может быть! – бледнея, воскликнула Оля, но Маленький Леший, улыбаясь, радостно кивнул. Девочка стремглав бросилась к двери, но та оказалась заперта. Она отомкнула дверь, но за ней была обычная лестничная площадка. Оля огорчённо закрыла дверь и вернулась в комнату. Она так желала встретиться с Тем, Кто попрал ад, а наконец встретившись, не узнала Его!.. А в комнате Олю ожидал сидящий на диване Маленький Леший. Он весело глядел на неё бирюзовыми глазами. Теперь это был никакой не дух, не леший, а просто симпатичный лохматый мальчишка. Разглядывая его, Оля прислонилась щекой к дверному косяку и ощутила, как комок подступает к горлу. «Я выстрадала его!» – гордо и счастливо подумала она и вздрогнула от раздавшегося в дверях звонка. – Это, наверное, папа, – предположила девочка, перехватив удивлённый взгляд Маленького Лешего, и убежала отпирать дверь.