Девочка в лесу

Начало

Годы пролетали один за другим, и все безрезультатно. День бежал за другим днем, месяц за своим собратом, а я все не могла найти выход из этого проклятого места. Бродя среди лабиринтов шипастых деревьев, я многие годы не теряла надежду на освобождение из этого места. Но чем дольше я шла, тем глубже забредала. Темный лес наказывал каждого, кто в него попадал, но, если жертва сопротивлялась, он обходился с ней еще хуже. И я не была исключением. Несмотря на леденящий душу ветер и шипы деревьев, которые так болезненно вцепились в мою плоть, я продолжала идти. Лес злился и посылал все более болезненные испытания: град, буран, многочисленные ливни - все, что угодно, лишь бы меня ранить больнее. И он смог это сделать. Он сломил меня.

Меня зовут Тея, и это история сломленной девушки, которая вновь смогла встать с колен и сразиться со своей тенью.

Я попала в это место маленьким десятилетним ребенком. Меня сковывал страх и ужас. Я кричала, искала родителей, но их не было рядом или они просто не слышали мой крик. Робко шагая вперед, маленькая Тея вглядывалась в темноту между деревьями, что противно скрипели. Ее детский разум представлял, что за ними прячутся ужасные чудища, которые только и ждут, чтобы схватить ее, но тогда она еще даже не представляла, что истинное чудовище не прячется, оно и есть это место.

Проведя, по ощущениям, дня три в пути, маленькая Тея наткнулась на домишко с косенькой крышей. Не раздумывая, девочка побежала внутрь. Увидев кровать, она легла на нее и мгновенно заснула.

Проснувшись, маленькая Тея нашла немного воды и еды. Утолив жажду и голод, она вышла из домика и пошла вновь искать выход. Но сколько бы маленькая девочка не шла, она всегда выходила к небольшому полю, в котором стоял старенький домик.

И так раз за разом я возвращалась в это место, чтобы перекусить и поспать, но еда и вода имеют свойство заканчиваться. Поэтому в очередной раз вернувшись со своих поисков, я заметила, что у меня осталось очень мало еды. Начав думать, что делать, я переворошила весь дом и нашла настоящее сокровище. В доме оказалась еще одна комната, и это была кладовая. Именно в ней я нашла семена различных овощей и книги по их выращиванию. Внимательно их изучив, я решила, что за домом разведу небольшой огород. Подобные были у наших соседей, но моя бабушка всегда отказывалась, отдавая предпочтение цветам.

Взяв на вооружение мотыгу и лопату, отправилась за дом. Тогда же увидела, что чуть вдали есть колодец, и с большим энтузиазмом принялась за работу. Внимательно следуя инструкции из книги, я возделывала почву, и уже через пару дней смогла засеять семенами.

Оставалось только ждать и как-то пережить зиму с малым запасом еды. Честно говоря, я и не знала, что здесь есть зима, пока однажды не вышла на крыльцо, а мне на нос не упала пушистая снежинка. Первая моя реакция была радость. Ведь с самого детства маленькая Тея обожала зиму, но это продолжалось недолго. С первыми морозами я поняла, что это не та зима, к которой я привыкла.

Домишко был хлипким, и холодный ветер пробивался сквозь щели. Их я закрыла своей старой одеждой, из которой выросла. Но в доме по-прежнему было очень холодно оставаться, поэтому пришлось много топить печь. Из-за этого дрова, что были в доме, ужасно быстро закончились. Мне пришлось дождаться, пока метель закончится и, взяв в руки топор, впервые колоть дрова.

Укутавшись в тулуп, найденный в кладовой, я еле выбралась из дома. Намело очень много снега, и мне пришлось оставить топор и, взявшись за лопату, расчищать тропу. Мои руки тряслись, как флаг на ветру, но я смогла откопать путь к деревьям, а вскоре к колодцу и туалету. Тогда я впервые почувствовала, что выросла.

Вернувшись домой и кинув в печь нарубленные мной дрова, я заварила себе чай с какими-то листьями и почувствовала себя ужасно усталой, но при этом довольной.

Сейчас, спустя семь лет, вспоминать это - смешно. Какая я глупая была, словно не знала, что зимой очень холодно и что нужно позаботиться об этом заранее. Чудо, что я тогда не простыла. Но теперь моя жизнь заметно изменилась. И первое, что со мной произошло, так это то, что я сдалась. У меня нет больше ни сил, ни желания искать выход. Я оставила это дело точно так же, как той зимой. Теперь у меня есть вода, еда, теплый дом и даже собственная душевая, но я утеряла ту искру, что заставляла меня биться.

Теперь мои будни ужасно однообразны. Я вскакиваю с кровати из-за очередного кошмара, судорожно потирая глаза, и мой взгляд уплывает в сторону окна. Пейзаж за ним мне не нравится: темное небо и серая трава. В лесу никогда не восходит солнце. Вечная ночь. Первое время я думала, что днем сплю, а просыпаюсь ночью. Но однажды я очень долго не спала и ждала, что вот-вот взойдет солнце, но этого не произошло. Я заснула, а когда проснулась меня все так же ожидала темень, поэтому я лес прозвала темным.

Поднимаясь с кровати, я поджигаю свечу и с ней направляюсь к печи. Ставлю воду под чай. Для меня еда потеряла свое значение после той голодной зимы, я могу по несколько дней забывать о еде, пока не упаду в обморок или не наступит ужасная слабость, и даже тогда я беру морковку и больше ничего ни ем.

Далее я ступаю в свою ванну. Раньше тут находилась кладовая, но три года назад мне надоела собственная вонь. Если в теплое время года можно было еще поплавать в озере, то всю зиму я чувствовала этот неприятный запах. Тогда я дождалась, пока наступит тепло, и решила сделать себе ванную. Вынув отсюда все вещи, я закрыла щели глиной, которую я сама сделала, и прибила по стенам доски. А позже нашла лак и покрыла их. Увы, сделать душ такой же, как был у меня дома, я не могла, поэтому поставила рядом со стеной бочку с водой. С другой стороны находится печка и она нагревала воду. Сюда я поставила тумбочку из основной комнаты, а на нее поставила тазик, это стало моим подобием раковины. А над тазом я прибила найденное мной зеркало.

Теперь эта комната стала моей гордостью, и каждый раз входя в нее я вспоминала своего деда, он всегда любил мастерить, и большая часть мебели в доме была сделана им.

Быстро умывшись, я снимаю воду и кидаю в нее травы. Изучив подробно книгу, я узнала, что из ягод можно сделать чай. Тогда я расстроилась, что тут ни разу не встречала кусты, но спустя полгода я нашла тропу к озеру, и возле него было несколько кустиков малины и смородины.

Далее я какое-то время сижу и пью чай. В такие моменты мою голову заполняют множество мыслей. Что мне делать дальше? Я так и умру в этом доме? Может вновь начать искать выход? Интересно родители помнят обо мне? А почему малина сладкая, а не соленая?

Чай закончился, а значит пора выходить. Сейчас по моему календарю начало осени и пока еще тепло, так что, накинув себе на плечи кофту и поправив юбку, я выхожу из дома, не забывая про ведро. Нужно полить огород. Сейчас я уже засадила некоторые овощи, но пока еще не начались дожди, из-за чего мне приходится собственноручно поливать. В отдаленье от дома находится колодец. Честно говоря, мне ужасно лень каждый раз до него ходить, но жажда заставляет.

Спустя года я хорошо адаптировалась к тьме, поэтому даже сейчас могу рассматривать далеко стоящие деревья. Каждый раз я ищу среди них, может выйдет человек? Последний раз я их видела до того, как сюда попала. Интересно, есть ли они здесь?

Набрав воды и полив огород, я сажусь возле него. И спустя пару минут из леса ко мне прибегают животные. Это парочка лисиц, несколько енотов и одинокий кролик. Они всегда приходят ко мне, когда я тут копаюсь. Они садятся возле меня и терпеливо ждут, когда же их покормят. Давая каждому пару-тройку ягод, я смотрю, как они едят. Эти животные - единственные мои спутники, но к сожалению они сразу убегают, как понимают, что больше еды не получат. Не знаю, как они выживают зимой, но когда весной я начинаю засаживать, то они возвращаются ко мне.

Животные убегают, а я еще пару минут смотрю в ту сторону, где они скрылись. Сейчас нужно бы пойти поесть, но желания нет. Поэтому, поднимаясь с земли, я иду в сторону озера Слёз.

Ступая по протоптанной мною дорожке, я чувствую на себе чужой взгляд. Раньше это пугало, но сейчас мне все равно. Даже если это чудище, что пришло по мою душу, мне все равно. Маленькая Тея, когда ей было страшно начинала петь, думая, что так отгоняет злых существ. Но теперь я иду молча. Возможно, я не против, если меня избавят от страданий, но глубоко в душе бьется жилка, которая хочет жить. И именно она сейчас заставляет идти к озеру. Ведь оно не просто так называется озером Слёз. Только там я даю волю слезам и плачу по несколько часов, крича, вырывая траву, пока меня не опустошит.

Подходя к кромке воды, я всматриваюсь в свое отражение. Ненавижу его, из-за чего зеркало в моем доме разбито. Из воды на меня смотрит светловолосая девушка. Волосы у нее заплетены в косу, прямо как в моем детстве ходила мама, но если ее волосы золотились, то мои совсем блеклые. Все свое детство я ходила с румяными щечками, за которые все дальние родственники стремились подергать. Сейчас же лицо осунулось. Прямой нос, прямо как у папы. И его глаза. Карие глаза, казались совсем черными в мутной воде, хотя возможно, они на самом деле такие. Ведь я потеряла искру, что освещала их в приятный шоколадный цвет. В детстве я часто слышала, как взрослые говорили, что глаза - это зеркало души. И сейчас всматриваясь в свои, я понимаю, что они мертвые. Прямо как и моя душа.

Рука поднимается и бьет по водной глади, стирая ненавистное мной отражение. Теплые капли попадают на мое лицо, а я разворачиваюсь и сажусь подальше от воды. Передо мной оказываются камыши. В детстве в камышах часто сидели лягушки и квакали. И я жду той самой какофонии звуков, но ее нет. Тут в целом никогда нет звуков. Иногда тишина настолько громкая, что, кажется, я оглохла. В такие моменты я начинаю говорить, петь или роняю что-то. Но сейчас мне не хочется нарушать тишину, потому что в моей голове возрождаются вспоминая моего прекрасного прошлого.

Множество картинок поплыло в моей голове. То, как маленькая Тея в красном платьице бежит к бабушке на кухню, там стоит вкусный пирог, запах которого распространяется даже на улице. Быстро оторвав украшения пирога, девочка сует их в рот и слышит бабушки недовольный стон, но маленькая Тея лишь невинно улыбается.

В кухню начали сходиться все домочадцы. Папа вылез из своих рабочих бумажек и с мамой под ручку вышел на кухню. Они оба улыбаются друг другу, а их глаза горят любовью. Они садятся рядом с девочкой и о чем-то тихо перешептываются. И Тея хочет подслушать, но бабушка ставит пирог на стол и начинает его нарезать. Бабушкина еда всегда была интереснее разговоров взрослых. Да не только еда, все, что выходило из ее рук, походило на произведение искусства: цветы, пироги, чай и даже дедушка, который заходит на кухню с двумя табуретками. Маленькая Тея завороженно смотрит на них, ведь знает - дед сделал их сам. Сделал, потому что бабушка попросила. И хоть дед часто ворчит, но рядом с бабушкой он превращается в счастливого песика, которой сделает все, что скажет бабушка. Последними на кухню забегает сестра со своей подружкой. Все наконец-то за столом и приступают к главному - пирогу! Все весело болтают, а маленькая Тея машет ногами под столом и чувствует всеобщее счастье и запах яблочного пирога бабушки.

Глаза открываются и передо мной оказывается темное озеро, а не теплая семейная посиделка. Слезы начинают идти с новой силы. Если до этого были слезы ностальгии, то теперь несчастья. Но почему все так? Почему я вновь не могу оказаться со своей семьей? Почему я застряла в этом месте. НЕСПРАВЕДЛИВО!

Руки впиваются в траву - та острая и неприятная. Вырывая жалкие клочки, кидаю их в сторону озера. НО ПОЧЕМУ ВСЕ ТАК? Сколько мне еще тут находиться одной? Сколько мне мучиться воспоминаниями прошлого? Сколько просыпаться от кошмаров? Почему именно я попала сюда? И не могу выбраться отсюда. Тихие всхлипы распространяются по все территории. Это единственные здесь звуки. И я все-таки нарушила тишину.

Когда истерика сходит на нет, я сижу, прижав колени к груди, и качаюсь из стороны в сторону. До этого зажмуренные глаза раскрываются и смотрят куда-то вдаль. Куда-то дальше стволов деревьев. Куда-то дальше леса…

Разминая затекшую шею, я краем глаза замечаю, что возле меня кто-то оказался. Отпрыгнув в сторону, я ошарашенно смотрю. Это оказался ворон. Он испугался моих действий и чуть поднял крылья, но вскоре уставился на меня, слабо наклонив голову. Быстро моргая, я понимаю, что опасности нет и это всего лишь птица. Хотя раньше я не видела здесь никаких птиц.

Мы продолжаем смотреть друг на друга. Что-то не так, но не могу понять что. Обычный ворон. Черные перья, черный клюв, только глаза отдают серым цветом. И в них есть что-то… человеческое? Не уверена. Но тут я точно поняла, что окончательно сошла с ума и пора мне в помещение с белыми стенами. Потому что когда ворон раскрыл свой темный клюв …

Знакомство с вороном

– Что уставилась? Воронов не видела раньше? – басистым голосом произнес ворон, я замерла и начала осматриваться по сторонам - наверное, это кто-то за него говорит. Но мы только вдвоем.

– Ворон… говорящий… я точно выжила из ума! – прохрипела я.

Он наклонил голову в бок и посмотрел на меня, а потом громко начал каркать. Мне понадобилось время чтобы понять, что это он надо мной смеется! Видно ягоды в чае были галлюциногенные, а иначе как объяснить то, что я вижу. Ворон перестал смеяться, взлетел вверх, делая пируэт, и вновь остановился возле меня. Он галантно поклонился отставив крыло назад.

– Мне ужасно жаль, что я напугал Вас, юная леди. Хочу Вам представиться, меня зовут Разоавель! У меня есть к Вам предложение.

– Я тебя кормлю, а ты не каркаешь по ночам? – предположила я.

– Что? – воскликнул Разоавель и агрессивно запрыгал передо мной. – За кого Вы меня принимаете? Я культурная птица! И по ночам сплю. Да и будет Вам известно, в темном лесу всегда ночь. Мне что по-вашему молчать всегда? Это вздор!

– Прошу прощения, – я опешила, меня впервые ругает птица. – Если мои слова задели твои чувства.

– Хм, – ворон отвернулся от меня, делая вид, словно обдумывает мои слова, но довольно скоро обернулся обратно. – Так и быть, но требую чтобы такое больше не повторялось! На чем я остановился? А да, предложения. Дорогая Тея, я давно за Вами наблюдаю. Видел, как Вы пытались сбежать, но, увы, из леса не сбежать, пока он этого не захочет. Поэтому я хочу предложить Вам помощь. Благодаря мне Вы с легкостью сможешь выбраться из леса!

– Нет.

– Что…

Поднявшись с травы, я поправила юбку и быстрым шагом направилась к дому. Это все виноваты ягоды! Галлюцинации вещь опасная, я читала. Поверишь какой-то чудо-птице, а она поведет тебя в пруд топиться. Утопиться я всегда и сама могу. Но пока у меня есть ноги, руки и здоровье, я буду пытаться выжить. Да и в лесу хорошо, точнее тошно, но пережить возможно. У меня есть все блага: еда, вода, туалет, крыша над головой - чего еще можно желать. Да и в книгах я читала, что персонажи, которые не ценят того, что имеют, вскоре теряют это. А я не хочу больше ничего терять. Возможно, мне одиноко, возможно, я устала, возможно, я не высыпаюсь, возможно, я ем уже семь лет одну и ту же еду, и что? Главное есть стабильность! Кто может ею похвастаться, эта галлюцинация? О, нет. Сейчас действие ягод пройдет и он исчезнет. Немного жаль, он смешной, но что хорошего в галлюцинациях? Ни-че-го.

Ворон продолжал лететь за мной и что-то щебетать, но я уже не слушала. Нужно будет перечитать книгу про ягоды. А то ужасно навязчивая галлюцинация.

Зайдя в дом, я закрыла дверь, в которую с глухим стуком врезался ворон. Тихие проклятия послышались за нею. Сейчас не хотелось ничего делать, как и обычно, поэтому лучшее, что я придумала - это лечь спать. Уйдя в душевую, я чувствовала, как привычная тяжесть стала еще тяжелее. Когда же это пройдет? Я издала тихий смешок - изо дня в день задаю этот вопрос, а легче не становится. Смешно.

Быстро умывшись, я взглянула в разбитое зеркало: капли стекали по осунувшемуся лицу. Последние несколько лет было неприятно смотреть в зеркало, в голову вечно закрадывался вопрос, зачем я себя довела до такого? Но ответа не было, оно все само как-то произошло. Одна из трещин проходила прямо по моему горлу, словно мне его вскрыли. Несколько других проходили поперек глаза. Почему-то всегда, когда я смотрела сюда, мне казалось, что эти трещины на самом деле шрамы моей души. На шее от удушья и парочка на глазу, чтобы не видеть этот мир.

Вернувшись в комнату, я заметила наставшую тишину - время действия прошло. Села на кровать, рука зарылась в волосы, после встречи с галлюцинацией стало хуже, все нутро кричало: надо было идти. Подняв голову, я испугалась: тот самый ворон сидел на подоконнике за окном и смотрел на меня. Видимо, еще не прошло действие. В детстве говорили, что сон лечит, поэтому я решила лечь и постараться забыть о сегодняшнем дне, как и о всех остальных, щека опустилась на теплую подушку, а мысли уже уносились в тревожный сон.

Подскакиваю на кровати и понимаю, что слишком тяжело дышу. Кошмар. Опять. Тяжело разлепив веки, мой взгляд упирается в окно, где до сих пор сидел ворон. Лениво переворачиваюсь на спину, мой взгляд блуждает по потолку. Справа в углу небольшая щель. Ворон оказался не галлюцинацией. В левом углу паутинка, но пауков я никогда тут не видела. Может он сможет правда меня вытащить? В центре потолка небольшое пятно, как-то у меня взорвалось банка сгущенки, единственная, которая была. Но что я могу ему дать, никто не захочет помогать бесплатно. Это же шанс сбежать отсюда. ШАНС.

Я вскочила с кровати и понеслась на улицу. Колючая трава колола мои голые ступни, пока я быстрыми шагами подбиралась к ворону. Если он реален, то и шанс реален! Опустив руку ему на спину, слабо провела ей по перьям, я не поверила - он настоящий! Ворон недовольно дернулся и, раскрыв глаза, посмотрел на меня. По его взгляду было видно, что он рассержен моей выходкой, но также было понимание. Когда я отняла руку он заговорил:

– Теперь Вы, юная леди, готовы на серьезный разговор? – я кивнула в сторону дома и направилась к дверям, за спиной послышалось кряхтение, а потом негромкие удары крыльев.

Ворон действительно оказался культурным. Залетев в дом, он опустился на коврик возле двери и отряхнул лапы, потом вновь взлетел, приземлился на стол и стал меня ожидать. Как хорошая хозяйка я предложила чаю, и мой гость согласился. Разлив чай в кружку и блюдце, поставила на стол. Ворон довольно гаркнул и притронулся к блюдцу. Вся это атмосфера казалась странной, будто какой-то сон при высокой температуре. Сделав несколько глотков, я отставила кружку и выжидающе на него посмотрела, но реакции не последовало. Тогда я начала диалог первой:

– Так, что за предложение, Разобель?

– Разоавель. – поправил он меня. – Знаю, имя сложное, но не суть. Вчера я предлагал, свою безвозмездную помощь. Темный лес - это не место жительства для столь прекрасной леди. Наблюдая за Вами, я понял, что без меня Вам не выбраться. Мало кто может вырваться сам из леса, даже если знает, что делать.

– Я семь лет бродила без перерывов и так и не добралась до выхода, он все ускользал от меня… А теперь появляется говорящий ворон и доказывает, что он мой шанс на спасенье, тебе не кажется это бредом?

– А ты не думала, что иногда верный путь идет не прямо? – загадочным голосом произнес Разоавель. – Ты действительно юная леди, хоть уже давно выросла. Когда ты сотни раз ходила по одному и тому же пути и не могла прийти, ты не пыталась обойти? Пойти другой дорогой?

– Но как, везде же деревья с шипами, через них не пройдешь! – воскликнула я, потирая рукой шрам на предплечье.

– Как малое дитя! – фыркнул ворон. – У тебя есть топор, который рубит эти шипы. Ты научилась делать лекарства и выращивать еду. Ты за эти семь лет, могла весь лес перерубить.

– Я как-то об этом не подумала…

– Поверь, это я уже вижу. Хоть моя идея прекрасна, но долгая в выполнении. Поэтому предлагаю другой план. Ты отправляешься со мной. Выполняешь все, что хочет лес и возвращаешься в родной дом.

Родной дом звучит как приятная сказка. Раньше это было место, в которое хотелось возвращаться, место, где есть семья. Когда я была там последний раз, важных членов семьи уже не было. А остался там кто-то, или только мои воспоминание о прекрасном детстве? Захотят ли они меня увидеть? Поймут ли, что я та маленькая Тея, которая верила во все бабушкины истории и рисовала каракули? Хотелось, чтобы внутри меня жила та маленькая девочка, но она мертва как и ее близкие. Но если выбирать между этим местом или местом, которое хранит отголоски прошлого, то точно второе!

– Я согласна. – получилось чертовски неуверенно.

– А мне так не кажется. Пойми, юная леди, твои чувства мне понятны и знакомы, но лучше все-таки выбраться отсюда, чем умереть в серости и одиночестве? – Разоавель подобрался ко мне ближе и потерся головой о мою руку.

–Ты прав.

–Тогда ты собираешь вещи и в путь? – воодушевленно спросил ворон.

–Прямо сейчас? – удивленно спросила я.

–А чего ждать? Когда солнце здесь взойдет? Поверь юная леди, этого не произойдет!

В путь

Было странно искать рюкзак и складывать все самое необходимое. Странно было в последний раз набрать воды и покормить животных, которых Разоавель презрительно назвал нахлебниками. Ворон оказал большую помощь, следя за моими действиями, и неодобрительно каркал, когда я клала что-то ненужное в рюкзак. Оказалось нужного не так много. В целом тут моих вещей и не было, а те, что были, служили тряпками или затыкали щели. Громко вздохнув, я последний раз обвела взглядом комнату. И хоть изначально это место служило ночлежкой, теперь это место я могла назвать домом. Столько дней я провела в этой комнате. Вон книги под кроватью, что недавно перечитывала, а вот стол, который я сломала во время жара, а потом возводила его практически с нуля. Вазочка на окне с камышом внутри.

Хоть это место изначально имело значение ночлежки, но я так много сделала сама, что расставаться было больно. Но Разоавель сказал, что через это нужно пройти и позже станет легче.

Мы вышли из дома, я с тяжелым рюкзаком, а ворон с грузом нотаций. С ним будет трудно, это можно было понять сразу, но, возможно, это самое легкое, что мне придется пережить. Разоавель замечает сразу, что я нервничаю, и пытается успокоить. У него это выходит ужасно плохо, но его поддержка, на удивление, приятна. Мы идем к озеру Слёз, все-таки эта галлюцинация попытается утопить. А я знала! Но мы прошли вдоль берега к лесу. Трава была сильно высокая, доставала почти мне по плечо. С трудом пробираясь через эти заросли, я недовольно пыхтела, делала шаг за шагом. С этого много смеялся ворон, которому ничего не мешало лететь.

С трудом добравшись до начал леса, мы остановились, мне нужно перевести дыхание, а Разоавелю сказать что-то важное. Поэтому, присев на землю, я приготовилась его слушать.

– Сейчас внимательно слушай меня и запомни мои слова, юная леди. – он приземлился на рюкзак и начал говорить, словно он глашатай. – Чтобы выйти из леса, нужно ценить каждый миг своей жизни. Она дается лишь раз и ею нужно дорожить и наслаждаться, чтобы ничего не проходило мимо. Не следует зацикливаться на неудачах, считать любую проблему глобальной. Выброси все из головы, люби и цени себя, общайся, наслаждайся каждой минутой!

– Красивая и вдохновляющая речь, но боюсь, что многое я не умею делать.

– В этом я тебе помогу! – с особым энтузиазмом произнес Разоавель и взлетел вверх. – А теперь хватай свой топор и руби.

– Что? – воскликнула, подскакивая на ноги.

– Так ты не только туго соображаешь, но еще и глухая? – проворчал ворон. – Бери топор и руби ветки, чтобы ты могла пройти. И тебе следует хорошо выполнять свою работу, иначе поранишься. А теперь вперед.

Я издала недовольный стон, но все-таки принялась рубить. За эти годы мне приходилось часто рубить дрова, так что это дело не оказалось трудным. Но объем работы казался мне колоссальным. Но замахнувшись и отрубив пару веток разом, поняла, что здесь работа пойдет быстрее. Деревья оказалась более податливыми и мягкими. Но, к сожалению, это не распространялось на шипы. И очень быстро я получила первую царапину на щеке. Пару раз ворон каркал, что потерял перья из-за меня. Но я не обращала внимание, у меня впервые за столько лет появилась цель, которую я могу выполнить. Раньше она тоже была, но она мелькала где-то на горизонте и сколько бы я к ней не шла, она уплывала от меня. Вскоре я потеряла эту цель, но сейчас, иначе схватив цель в руки, ни за что не выпущу. У меня есть топор, припасы и птица-говорун, мне сейчас все по колено и не важно море это или горы, я все преодолею!

Время от времени я переговаривались с вороном, он подбадривал меня и кажется искренно верил, что мне все по плечу. Время текло одновременно медленно и быстро. Обернувшись назад я уже не видела озеро, тогда и наступил мой первый привал. И то, его заставил сделать Разоавель, он кусал меня за ухо, пока я не остановилась. Осев на землю, я оперлась спиной на дерево, которое ранее очистила от шипов. Жадно испив из фляжки, я откинула голову. Руки болели, но внутри пробудилась та самая искра, которая еще вчера покоилась рядом с пеплом надежды, сегодня она слегка освещала вокруг себя тьму. Эта искра согревала изнутри, словно я подкинула в печь дров. Никогда я не чувствовала себя так здесь. Мне казалось, что темный лес высасывает все хорошее, но оказывается, что я просто не искала это самое хорошее.

– Обработай раны. – строго приказал ворон.

Оказалось, что производственных травм у меня гораздо больше, чем мне казалось. Мои серые штаны порвались на бедре и окрасились в красный, рядом со старым шрамом на предплечье появился новый, но столь маленький, что я не заметила, зато Разоавель заметил и провел лекцию, как мне повезло, что рана попала не на вену. Мазь, которую я сделала пару лет назад, лечила такие царапины за ночь, так что, кое-как обратав, я хотела продолжить, но Разоавель считал иначе. Поэтому усадил меня на место, строго заявив, что отдых должен был полноценным. Усталость, моя старая подруга, куда-то делась, будто я забыла ее там в доме.

– Можно тебя называть Раз? – спросила я, кушая яблоко, которое достал из рюкзака ворон.

– Нет.

– Хорошо. – сказала я, но чуть погодя добавила. – Раз, а откуда ты знаешь дорогу?

– Эх, – его тяжелый вздох на свое имя меня позабавил. – Я сам проходил этот путь.

– Но почему ты до сих пор здесь?

– Неважно. Ты перекусила? Давай, приступай к работе и дай мне кусочек яблока. Я тоже есть хочу.

Дальше шли мы молча, редко переговариваясь на какие-то отдаленные темы. И хоть я делала вид, что мне интересно обсуждать шипы деревьев, на деле мою голову забили совершенно другие мысли. Разоавель проходил этот путь? Получается, что он когда-то тоже был заложником леса. А возможно и был человеком, раз проходил этот путь, а не пролетал. А может он просто оговорился? А я просто придираюсь к словам, но есть у него нечто человечье. Повадки, речь, а самое главное - глаза. Они такие… такие необыкновенные. Черные с серебристым переливом, но важен не их цвет, а то, что в них плескается. В них море горя, на волнах которого маневрирует корабль надежды. Только вот про что эта надежда, я не знаю. Но черт возьми, эти глаза так похожи на мои, печальные. Только мои потеряли надежду, когда я последний раз видела их. Может в них уже появился этот тлеющий уголёк надежды? Я спросила у Раза, и он сказал, что скоро все появится и надежда, и вера, и любовь к себе. Над этим надо работать, но мне кажется, что у меня не хватит на это сил…

Разоавель оказался интересной личностью, хоть он каркает и ворчит большую часть пути, но умеет быть вежливым, а еще он оказался очень умным. Когда я ему рассказала, что думала, что он галлюцинация, то он лишь рассмеялся. И сказал, что в лесу не растут галлюциногенные ягоды и грибы. Это своеобразная поблажка от леса. Вы можете есть, что угодно не боясь за жизнь, но вы не выберитесь отсюда никогда.

А еще он явно самолюбив! Потому что довольно долго жаловался, как он бедненький-несчастный больно стукнулся об дверь. И что только благодаря огромному великодушию он остался ждать меня, а не обидевшись, улетел. Так же ворон не забыл потребовать, чтобы я проявила больше восторга к его чудесной фигуре, на что я лишь хмыкнула.

С ним будет трудно, и я это поняла еще в начале пути, но его ворчливость и прихорашивания лишь забавляют, а не раздражают. И, возможно, я благодарна его компании, но он не готов еще это услышать. Слишком зазнается зараза.

В воздухе что-то изменилось, от чего я подняла голову и начала судорожно осматриваться. Ворон на мои действия лишь гаркнул и попросил продолжить работу. Тогда я прямо спросила, что же изменилось, но тот лишь хитро взглянул на меня. Вот же упырь! Недовольно зыркнув на довольного Разоавеля, я продолжила работать. В нос ударил соленый запах. Что-то знакомое…

Последняя ветка упала, и мне открылся взор на нечто ужасное. Я удивленно раскрыла глаза и уставилась на ворона, пока мне в лицо бил морской бриз. Разоавель, который только ждал это, гордо выпятил грудь и торжественно произнес:

– Наконец-то осознала, юная леди? Это твое первое испытание!

Первое испытание

– Ты хочешь, чтобы я переплыла МОРЕ? Не речку, не озеро, а чертово море! Ты смерти моей хочешь? – кричала я.

– Хватит орать, я тебя прекрасно слышу.

– Ты говорил, что я с легкостью пройду.

– Ну немного преувеличил, что кричать-то. Ты же умеешь плавать? – не дожидаясь ответа, Разоавель продолжил. – Умеешь! Значит, это не должно быть трудно.

Я уставилась на него злым взглядом, но мысленно пыталась понять шутит ворон или нет. Отвернувшись от него и посмотрев на бушующие волны, а потом вновь взглянув на эту наглую морду, поняла: он не шутит! Может еще не поздно повернуть обратно?

– Юная леди, – усталым голосом начал он. – Я понимаю, что тебе кажется это невозможным, но вспомни, ты пару дней назад думала, что с поляны невозможно выбраться. А сейчас ты стоишь здесь!

– Неправда, я всегда знала, что с поляны можно выбраться, а вот из леса нельзя!

– Поляна, лес какая разница. Я же не про это, ты должна быть уверена, что сможешь это.

– ДА КТО МОЖЕТ ПЕРЕПЛЫТЬ МОРЕ!

– Ты.

Бесит! Я развернулась, чтобы не видеть его противную физиономию, и почувствовала, как моя коса бьет по его клюву. Ха, так тебе и надо!

Шагая вдоль кромки воды, я слишком задумалась, проклиная этого ворона, что не заметила, как намочила ноги. Черт, она же ледяная!

В момент, когда я отпрянула в сторону, мой взор уткнулся в бескрайнее море. Бушующие волны сошлись в страшном бою, который и не думал заканчиваться. Они сражались друг с другом, подбрасывая своего врага все выше так, что, кажется, достигали темно-серого неба. Но чем выше они взлетали, тем больнее им приходилось разбиваться о воду. Иронично, вода разбивается о воду. Но несмотря на боль от удара, они собирались, формировали себя вновь и продолжали бой.

Я не была волной и после прошлых падений не смогу взлететь к небу… Может вернуться назад? Как только туда зайду, утону или умру от переохлаждения. Есть ли шанс переплыть это? Есть маленький, но тогда не смогу вернуться обратно. Только вот хочу ли я возвращаться… определенно нет. Лучше умереть под тяжестью этих вод, чем вновь прозябать свою жизнь в том сером домишке.

Как и в прошлый раз, мой взгляд ускакал далеко за видимое мною пространство. Хотела я разглядеть линию берега? Да, но жаль, что кроме препятствия, ничего не могу разглядеть. Страшно, нырять в неизвестность. Не зная, вынырнешь ли, будет ли суша и приведет ли меня куда-то это агрессивное течение.

Нутро кричит, забыть это все, превратить в прекрасную галлюцинацию и вернуться в серое убежище. Ноги трясутся, как и руки - все, кроме той самой искры. Именно она сейчас искрится так сильно, что освещает всю внутреннюю тьму. Она меня держит, не давая шанса на побег. Она хочет нырнуть в эту неизвестность и очутиться на другой стороне.

Ворон присел мне на плечо, из-за чего я испуганно взглянула на него. Мысли слишком далеко завели меня. Нужно приходить в себя и дать ответ. Но почему Разоавель молчит? Я же чувствую, что он хочет что-то произнести. Наверное, он хочет, чтобы смелая девушка оттолкнулась от земли и нырнула в самую пучину волн. Хочет, чтобы она перебирала руками и стремилась только вперед, оставив позади все свое серое прошлое. Но есть ли у меня хоть частичка этой самой девушки? Смогу ли я найти эту смелость в себе?

Как же понять, правильно ли я поступлю?

– Тея, ты смелая девушка, – тихо произнес Разоавель. – Ты можешь бояться. Ты можешь отрицать свои способности. И не верить в себя. Но ты должна идти до конца. Ты уже доверилась мне. Так что я прошу сделать вновь. Тея вспомни, как ты отрицала мое существование, как не верила, что можешь покинуть то место или прорубить себе путь. В тебе есть сила, упорство, и до сих пор не угасла вера в лучшее. Для тебя переплыть это, не должно казаться испытанием, а лишь небольшой трудностью, которую надо перешагнуть.

– Но если я умру?

– А раньше ты разве не хотела этого?

Мои глаза удивленно распахнулись, а я сделала неуклюжие шаги назад, отчего и свалилась на песок. Я смотрела на порхающего возле меня ворона, а из горла хриплым голосом раздалось:

– Откуда ты…

Кажется Разоавель, что-то говорил, но я не могла услышать. Вокруг меня образовалось вакуум, и все, что я видела, это свое предплечье, которое сильно сжимала. Кривой шрам слишком выделялся на бледной коже. Он сильно жжется, прямо как в тот день…

Мне было страшно. Мне было плохо. Я искала годами выход, но не могла найти. Я больше не хотела тут находиться. Мне хотелось обнять маму, уткнутся в папино сильное плечо и расплакаться. Рассказать, как скучаю по тем светлым денькам, как скучаю по нашей семье, как скучаю по старой, наивной и счастливой себе.

Ненавистное мне отражение не хотело исчезать. Не хотело показывать счастливую и милую девочку. Крик раздался по всему дому, после чего я кинула топор в зеркало.

ОНА НЕ Я! Я НЕ МОГУ ЕЙ БЫТЬ.

Множество осколков упало на пол, но ни один не попал на меня. Это взбесило еще больше. Почему я должна это терпеть? Вытащив из оставшегося зеркала топор, я выбежала из дома. Слезы текли, а сердце переполняла злость и тоска. Не давая себе отчет, я отрубила шип с ближайшего дерева. И откинув топор на землю, преподнесла к своему предплечью шип.

Я устала. Не хочу больше ничего. Не хочу сражаться. Не хочу жить. Не хочу искать этот иллюзорный выход. Лучше умереть, чем жить такой жизнью. Моя душа разбита на миллионы мелких осколков, которые вбиваются в мое бедное сердце с огромной силой. Я не хочу видеть эту серость.

Поэтому не церемонясь я всадила шип в свое предплечье. Громко вскрикнув я не стала ждать и повела его дальше, почти до локтя. Грубо вытащив его, откинула куда-то к топору. Теплая кровь стекала по всей руке. Мир начал плыть, а голова нещадно кружится. Но на губах появилась удовлетворенная улыбка.

Да, скоро кончится. Наконец-то!

Простите меня все. Я не смогла стать хорошей сестрой, примерной дочерью и счастливой внучкой… внучкой. Интересно, что бы сказала бабушка, увидев это. Сразу бы она отвернулась или сначала сказала, что я жалкая. Она бы точно не гордилась мной. Смешно, но в этот момент у себя голове я услышала нежный старческий голос, которой просил жить. Бабушка просила меня жить, умоляла, чтобы я не сдавалась. Жить, несмотря ни на что, хотя бы ради нее. Мне стало ужасно стыдно. Прости бабушка, что я твоя внучка.

Я уже не помню, как дошла до дома, но на утро проснулась с перевязанной рукой и в кровавой одежде. Восстановление было долгим. Только спустя неделю я нашла в себе силы дойти до того места. Кровь уже засохла, но прежняя серая трава окрасилась в кровавый цвет. Меня стошнило от этого. Как только мне стало легче, я закопала где-то неподалеку тот самый шип. Не знаю, зачем я это сделала, но на душе стало спокойнее. Забрав топор, я больше не приближалась к тому месту. Огибая его как что-то проклятое.

– Откуда ты, черт возьми, это знаешь! – закричала я, пока по моим щекам текли слезы.

– Совсем меня не слушаешь, юная леди, – ворон покачал головой. – Я же говорил, что следил за тобой. И не поверю, что тот шрам на руке был случайностью. Ну тише, тише Тея. Тебе было сложно все эти годы тут, многие на твоем месте давно бы это сделали, но ты смогла убедить себя, что это того не стоит. Ты умничка.

Громкий всхлип раздался из горла. Прежняя злость исчезла, а осталось только боль. Я, не сдерживая себя, горько заплакала. Разоавель ласкался головой об мой висок и шептал слова утешения, пока я рыдала. Мне было больно от событий прошлого, но также было приятно слышать столь долгожданные слова. Я умница. Я сделала все верно. Это все было не зря. Все эти годы в одиноком плену были не зря, потому что сейчас у меня есть тот, кто верил в меня. Верил в меня той верой, к которой я стремилась все эти годы. Он ничего не просит у меня взамен, а просто верит. Он уверен в моих действиях. Он за меня. Наконец-то кто-то за меня. Он верит, что я переплыву это чертово море и выплыву в счастливую жизнь! И я обязана оправдать его ожидания, пока он ожидает моего счастья.

– Я сделаю это! – на грани шепота произнесла я.

–Что?

–Я переплыву это море!

–Эй, эй, ты сначала успокойся. – настороженно произнес Разоавель. – Я верю в тебя, юная леди, но для того, чтобы пройти любое испытание, нужны спокойное сердце и холодный ум.

Спустя время я успокоилась. Благодаря словам Разоавеля, обрела душевное спокойствие и была готова приступить к выполнению испытания. Мы с вороном обсудили дальнейшие действия. Решили, что он понесет рюкзак с вещами, пока я буду плыть. Выслушав все наставления Разоавеля и отдав ему рюкзак, я подошла к кромке воды. Меня все еще пугала неизвестность, но я готова была в нее нырнуть. Поэтому не оставляя себе время на иные мысли, я побежала прямо в бушующие волны. Нырнув, я почувствовала леденящий холод и то, как неприятно липла одежда к телу. Воздуха не осталось, поэтому, вынырнув, я быстро вдохнула и чуть не ушла обратно на дно. Волн больше не было, стоял штиль. И в нескольких метрах виднелся берег. Море оказалось меньше озера Слёз. Это все была иллюзия? У меня не было времени подумать, потому что единственное, что оказалось правдой, - это ледяная вода. Так что ускорившись, я поплыла к суше.

На берегу меня уже ждали Разоавель и полотенце. Укрывшись им, я присела на землю. Трава оказалась мягче, чем на поляне. Было приятно сидеть. Вода тихо шумела. Было так спокойно, что не верилось, что когда-то тут был шторм. И хоть я была уверена в том, что видела, но все равно это казалось бредом.

– Почему ты соврал, что это море?

– А я хоть раз сказал, что это море?

В голове крутились прошлые диалоги и, действительно, он не говорил, а лишь ставил перед фактом, что нужно переплыть.

– Но я видела, что это море и что в нем ужасный шторм, - это все иллюзия?

– Первое правило леса: не считай проблему глобальной, даже если так может показаться. Видишь препятствие, просто преодолевай его, несмотря на все условия. Правил леса много, если ты усвоишь их все, то только тогда сможешь выбраться отсюда и больше не вернуться.

– Ты не усвоил правила? Поэтому ты здесь. – спросила я, но ответ мне был лишь тишина. – А много тут еще таких испытаний?

– Будут еще, и ты сможешь их пройти. А сейчас переодевайся, а то простудишься.

Пока ворон отвернулся, я быстро переоделась и выжала одежду. Мы остались еще на чуть-чуть на этом спокойном берегу. Сидели бок о бок и любовались водной гладью. В душе было забытое ранее умиротворение. А в мыслях не было ничего.

Искра начала выжигать мою темноту. Отчего уголки губ чуть приподнялись. Я взглянула на ворона. Он молча смотрел в даль и, кажется, был ужасно далеко от меня. Если я раньше думала, что он станет той еще головной болью, то теперь понимаю, он мое спасенье!

Вскоре нам пришлось собраться и отправиться дальше. Разоавель скрылся среди дерьев, а я в последний раз взглянула на воду. И на секунду мне показалось, что на другом берегу стоит бабушка и счастливо улыбается. Моргнув, я ничего не увидела, грустно вздохнув, я пошла вслед за вороном.

Гордись мной бабушка…

Опять в путь

Пока мы бродили среди лабиринтов колючих деревьев, я все пыталась выведать больше информации о Разоавеле, но этот ворон игнорировал все мои вопросы. Зато охотно задавал мне сам. Что я люблю и что ненавижу. Как я жила все это время? Есть ли у меня любимая еда? И другие глупые вопросы. Интересно, как он попал сюда? Он единственная птица, которую я видела в этом месте, и он точно не просто так тут. Пытался ли он сбежать отсюда? Если да, почему не получилось? Он был рожден вороном или человеком? И хоть ни на один вопрос я не услышала ответ, но в моей голове закрепилось, что он не простой ворон. Его повадки, речь и глаза выдавали в нем нечто человеческое.

Так как отвечать на мои вопросы никто не захотел, я решила наблюдать за вороном. Пока он летел, я смогла рассмотреть внутреннюю сторону его крыла, и там были полосы похожие на шрамы, причем на обоих крыльях они были. Также на его лапке видела тоненькую ниточку с одной бусиной - возможно, это браслет.

Также Разоавель оказался привередой! Когда мы остановились на привал, он отказался есть что-то помимо яблок. Он пел дифирамбы этому фрукту. Ворон поведал, что только у яблок остался вкус, после темного леса.Не став с ним спорить, я хотела немного перекусить и пойти дальше. Но ворон резко вскрикнул и выплюнул яблоко.

– Юная леди, ты же сегодня ничего не ела!

– Вот сейчас и поем

– Нет! Это не еда, а перекус. Сейчас будем готовить нормальную еду. – проговорив это Разоавель полез в рюкзак. Достав оттуда маленькое ведерко, которое он сам и заставил взять, подлетел ко мне. – Тея разводи пока что костер, а я быстро.

Подхватив ведро он взмыл в небо, что собрался делать ворон, я не особо понимала, но решила выполнить то, что мне приказали. Собрав ветки, я заметила, что пространство между деревьями стало больше, пока мы шли от моря, я ни разу не взяла в руки топор. Иногда шипы цепляли одежду, но я могла спокойно идти с Разоавелем на плече. Меня это радовало, будто стало больше пространство, хотя я вырубила такую же дорожку.

Быстро разведя огонь, я присела рядом. Ворон довольно быстро вернулся и заставил сделать подставку под ведро. Дальше я под четким руководством Разоавеля принялась нарезать овощи. Пока он ворчал из-за отсутствие специй.

Когда-то маленькая Тея так же нарезала морковь маленькими кружочками, а дедушка нарезал мясо. Наступил день матери, и дед решил порадовать бабушку и маму, и пока папа отправился с сестрой за цветами, маленькая Тея помогала на кухне. Дедушка говорил, что в его семье была традиция, что на этот праздник он с отцом готовил своей матери суп. Это был уникальный рецепт, который не готовили в любой другой день. Поставив табуретку рядом с плитой, маленькая Тея с помощью дедушки забралась на нее и высыпала в суп морковь. На кухне уже начало приятно пахнуть. Маленькая девочка помешивала супчик, весело напевая песенку. Она любила радовать своих близких, а особенно любила праздники. Вот дедушка добавляет мясо, нарезанное мелкими кубиками. Чего-то не хватает. Дедушка ищет в ящиках, волшебное средство, которое преобразит их суп. Не найдя, он ворчит что-то про специи. Но маленькая Тея не знает, что это такое, и лишь смотрит на дедушку. Тот быстро выходит из кухни, пока девочка продолжает мешать суп, а после возвращается более спокойный. Они продолжают готовить. Папа возвращается, когда почти доварилось и вручает дедушке какой-то темный пакетик. Дедушка счастливо улыбается и добавляет в суп. Маленькая Тея быстро поняла, что это волшебное средство, которое искал деда.

Суп разлит по тарелкам, на столе стоят две вазы с большими букетами цветов, которые приятно благоухают. Маленькая Тея пытается насладиться ими, ведь после обеда мама и бабушка унесут их в свои комнаты. Конечно, девочка может зайти и туда, но это уже будет не то. Первыми суп пробуют мама и бабушка, они начинают хвалить дедушку и маленькую Тею так, что у той покрываются румянцем щечки.

– Юная леди, ты меня слушаешь?

– А да?

– Я говорю, пора добавлять морковь. – Разоавель летает, добавляет какие-то травы в суп и умудряется его помешивать - во истину чудо-птица.

Прошлое опять врывается яркими картинками, сейчас оно не кажется таким болезненным. Компания Раза, точно дает свои успехи. Наблюдая за этим вороном, настроение поднимается, а когда он начинает ворчать по каким-то пустякам, улыбка так и лезет. В такие моменты он напоминает дедушку, тот тоже любил ворчать, бабушка на его ворчание лишь смеялась и целовала его, чтобы он замолчал. Впервые за годы в лесу стало легче дышать, и с каждой минутой я больше уверяюсь, что это благодаря Разу.

Размышляя над своим и выполняя команды Разоавеля, я и не заметила как суп был готов. Аромат шел сказочный. Подождав, пока ведерко остынет, я взяла ложку, зачерпнув немного еды, попробовала. Глаза закатились от того, какой он вкусный. Он был похож на те супы, что я ела в детстве. Но также в чем-то он был новым. Или это из-за того, что я за семь лет ни разу не ела суп. Это точно была лучшая еда за последнее время. За первой ложкой последовала следующая и так дальше. Я даже не представляла, что так проголодалась. Тепло супа расплескалось по всему животу. Как я давно этого не чувствовала! И вот не прошло и получаса, как ведерко пустовало. А я, привалившись к дереву, отдыхала. Пока я ела, ворон не подавал голоса, а тихо кушал кусочек яблока, иногда косо на меня поглядывая.

– Раз, это так вкусно. Я впервые за семь лет ела суп. – с восторгом говорила я.

– Я рад, что тебе понравилась моя стряпня. К сожалению, тут не было мяса и специй, тогда суп был бы лучше… – он резко замолчал и серьезно посмотрел на меня. – Юная леди, теперь ты будешь правильно питаться. Это очень важно. Второе правило леса, питайся хорошо, чтобы у тебя были силы выбраться отсюда. Я знаю, что тебе не хотелось тратить на это время, но это действительно важно.

– Хорошо…я постараюсь. – за все эти годы, я не ставила еду как что-то важное, часто я днями не ела, а потом с болью в животе закидывала пару ягод. Бывало, что я падала в обморок от голода, но даже так я не начала лучше питаться.

– Я рядом. Я тебе помогу, не переживай. – произнес ворон и подобрался поближе.

Удивительно, но этих слов я так давно ждала, в глазах блеснули слезы, которые я быстро вытерла рукавом. Но Разоавель заметил это, положив голову мне на ногу, он начал тихо петь песенку, похожую на колыбельную. На душе стало легко, будто никогда не было никаких печалей. Мама когда-то пела мне похожую колыбель, но только не перед сном, а когда я плакала, разбив коленку или потеряв любимую куклу. Я слышала тихую песенку и быстро успокаивалась, а иногда и засыпала. Воспоминания о маме были приятно-болезненными, поэтому я не сразу заметила, как мои щеки стали влажными от слез. Как бы я не пыталась, успокоиться не получалось. Вскоре капли слез упали на макушку ворона, он поднял ее и посмотрел на меня. Его взгляд смягчился, а крыло поднялось, словно он хотел стереть слезы, но быстро опустилось, вместо этого ворон потерся своей головой о мой бок.

–Уже поздно, пора спать, юная леди.

Разложив одеяло на землю, легла, костер тушить не стала. И пока он мелко дрожал, мои глаза закрылись. Меня стало уносить в сон, когда я почувствовала, что на меня что-то накинули. Впервый раз за семь лет я быстро заснула и спала как нельзя спокойно.

Утро началось необычно. Вместо потолка с трещинами, открытое небо. Скрипучей кровати тоже не оказалось, только тонкое одеяло. Понадобилось время, чтобы вспомнить все ошеломляющие события прошлого дня. Даже не верится, что это было реальностью. Говорящий ворон, бушующие море, теплый суп и колыбельная, так сильно напоминавшая ту, что была в детстве.

Поднявшись, я стала искать ворона, но нигде его не было. С меня упала кофта, которая должна лежать в рюкзаке. Видимо, Разоавель накрыл. Потянувшись за водой, увидела, что костер давно погас. А значит поспала я точно хорошо. Оставался вопрос, куда делась птица-говорун. Ведерко, в котором готовился суп, тоже не нашлось, видимо, он вновь улетел набирать воду.

Сейчас у меня появилось время на собственные размышления. Конечно, рядом с вороном я тоже много думаю, но это совсем иное. Обняв свои колени, я уткнулась взглядом в потухший костер. Пару дней назад этот костер символизировал мою душу. Там больше не было огня, а лишь пепел. Но, прислушиваясь к своей душе, я понимаю, что теперь все иначе. С каждым моим вдохом искра разгорается все сильнее. С каждым пройденным метром мне становится легче дышать. Впервые я проснулась с радостным настроением. Мне хочется прыгать, бегать, преодолевать вершины страшных гор. Кажется, все налаживается.

Стук крыльев я услышала еще издалека. Ворон вернулся и поставил передо мной ведро, там не оказалась воды, а только два яйца.

– Доброе утро, юная леди! Как спалось? – добродушно спросил Разоавель.

– Утро… На удивление хорошо спала.

– Ты молодец, Тея. – произнес ворон, а внутри меня, что-то замерло, а потом теплым потоком разлилось по венам. – У тебя, так быстро прогрес начался, у меня так бы не получилось. Ты поистине уникальная, юная леди. Нужно чуточку постараться и победишь.

Кофта, которую я держала в руках, упала на землю. Этот ворон, так искренне меня хвалит, что я не не могу ему не верить. В груди пылает теплое чувство благодарности. Я молодец…я уникальна…я смогу победить. Мне так не хватало этих слов. Мне так было важно, чтобы хоть кто-то поверил, что я смогу отсюда выбраться. Но до этого я была одна в этой тьме.

Разоавель заметил мое замевкашеейся состояние, но не успев сказать и слова, как я ярко улыбнулась, точно так же, как улыбалась маленькая Тея смотря в зеркало. Впервые я тут улыбаюсь, но мне не жалко подарить ему мою первую улыбку. Теперь замер он, но гораздо быстрее меня отошел и как-то странно покосился. Присев мне на плечо, он потерся своей головой об мою щеку. Увидев намокшие перья, я поняла, что удивило ворона. Я улыбалась и плакала. Из горла вырвался то ли всхлип, то ли смешок. Услышав, ворон начал шептать:

–Тея, ты молодец…ты все сможешь…ты не одна…я помогу тебе пройти через это…ты очень добрая…ты красивая…я горжусь теми успехами, что ты уже сделала…ты достойна свободы и спокойствия…ты умница…все, что ты делаешь не зря…ты выбрала правильный путь…если тебе будет трудно будет сложно, то я помогу… – многое из его слов я не слышала, но то, что до меня дошло, заставило заплакать сильнее.

Все это время он не дергался, а лишь продолжал говорить приятные слова. Не знаю, сколько мы так простояли, он на плече, а я, как сумасшедшая, хохочу и плачу. Он мешал слова утешения вместе с шутками, из-за чего страдать я не могла, да и не хотела. Когда слезы заакончились, я повернула к нему голову и подарила ему еще одну улыбку, на этот раз она была скромнее, но не менее искренняя.

Ворон слетел с плеча и пожаловался, что я намочила все его перья, на что он услышал лишь смех. Его ворчание всегда было таким наигранным и добрым, что я просто не могла его иначе воспринимать. Разоавель лапой толкнул ко мне флягу с водой. Я даже не поняла, как сильно хочу пить. Воды осталось мало, но в рюкзаке была еще одна фляжка, так что беспокоиться я не стала.

– Ты собираешься сделать яичницу? – спросила я, ворон кивнул.

Мы начали приготовление еды, вместо сковороды у нас была железная тарелка. Но это не мешало приготовлению. Шутя и веселясь, мы приготовили вкуснейший завтрак, который даже Разоавель попробовал.

– И все-таки не хватает специй. – сказал ворон, смотря на приготовленный им завтрак.

Его невозможно изменить! Так что я нарезала ему яблоко на дольки и принялась за еду. В отличие от этого ворчливого ворона, мне яичница с овощами очень понравилась, и получилось очень сытно. Поэтому спустя каких-то пять минут тарелка была чистая.

Дальше начались сборы. Тарелка и другая утварь оказалась грязной после еды. Так что прикрепив ведро к наружной части рюкзака, я закинула туда остальное, теперь каждый мог шаг сопровождался тихим звоном. Сначала это нервировала, но позже я перестала замечать этот звук.

– Скоро будет пруд, где ты сможешь помыться и помыть посуду. У него мы и заночуем.

– А до второго испытания далеко?

– Да, мы придем к завтрашнему вечеру. Там у испытания переночуем и ты за ночь морально подготовишься к нему. А на утро пойдешь проходить.

– А какое следующие испытание?

– Я… не могу это говорить. – замялся ворон.

– Хорошо, тогда сколько их всего?

– Это я тоже не могу говорить…– я не понимала, почему Разоавель отмалчивается, но решила ему доверится. Не может говорить? Хорошо. – Давай, о чем-то другом поговорим?

– Хорошо, тогда давай о тебе?

– Нет. – отрезал Разоавель, а потом тяжело вздохнул и заговорил. – Ты не понимаешь, почему я не говорю о испытаниях? Хорошо. Когда ты была за пределами леса, ты знала о наступающей проблеме? Чаще всего нет. Да, бывают случаи, когда ты заранее к ней готовишься, но поверь я и тебя незаметно готовлю. Я могу все рассказать только в конце пути. Но поверь, у тебя есть преимущества в этой битве…

– Я верю твоим словам, спасибо за всю твою помощь. – слова вырвались сами собой, отчего Разоавель замер и чуть не свалился на землю, но успел вовремя взмахнуть крыльями.

– Юная леди…ты слишком добра к этому грязному ворону. – я уверена, будь он человеком, то ее щеки покраснели.

– Ах-ха-ха, ты такой милый Раз. – на этот раз ворон уже не так бурно реагирует, но его взгляд выдает слишком много чувств.

Весь остальной путь я продолжала подшучивать над вороном, при этом не забывая говорить ему комплименты. Не смотря на все те слова, которые он мне говорил, Разоавель нуждался в них ничуть ни меньше. Вскоре ворон подхватил мою игру и стал вгонять меня в краску, но в отличие от него я не выражала от этого неудовольствия.

С ним казалось так легко, словно мы знакомы не первый год, а на деле мы встретились пару дней назад. Как я могла подумать, что он плод моего воображения? Хотя, если он и был таков, то это была самая приятная галлюцинация. Разоавель много смешил, при чем своим ворчанием. На первый взгляд он казался старым вороном, которого заставили помочь нерадивому ребенку добраться до выхода. Но после первого испытания я поняла, что он очень заботлив и мил. Хотя, видимо, он не хотел это показывать.

Наши с ним разговоры переходили с одной темы на другую. И то ли от одиночества, то ли на самом деле было так, но Разоавель казался самым приятным собеседником за всю жизнь. Не важно о чем говорить: искусстве, готовке, травах, животных -он на все даст ответ, и не такой, как давал сестра, а логичный, подкрепленный фактами. Иногда наши мнения не сходились, и мы начинали спор, но после моих аргументов он соглашался с моей точкой зрения и говорил, что я была права. Для меня это оказалось таким шокирующем, в детстве, если кто-то спорил с папой или дедой, то они всегда клонили свою точку зрения, даже если знали, что та неправильная. Такими были и соседские мальчики, и одноклассники. В детстве маленькой Теи, мама и бабушка говорили, что все мужчины эгоисты и никогда не согласятся с точкой зрение женщины, так что нужно просто смириться. А тут оказалось,что не все такие. Хотя можно ли ворона считать мужчиной?

После нашего спора и победы моих доводов, я надолго замолчала. В моей голове не усваивалось, как такое может быть реальностью. Заметив мое состояние, Разоавель спросил все ли со мной в порядке. А я чуть не расплакалась, он такой хо-о-о-роший. Поэтому не испытвая и капли стыда, я опять его засмущала, вновь назвав милым. Ворон смешно нахохлился и начал выдавать тираду о том, что я не права, и вообще он ворон, и не может быть милым. Как только он закончил монолог, я повторила свой комплимент, на что он страдальчески застонал, а я глупо хихикнула.

Так мы и дошли до пруда. Как предсказал Разоавель, мы шли целый день, но я этого не заметила. Если бы не он с его ворчанием о том, что нужно перекусить, я бы забыла обо всем. Пока я обустраивала наш мини-лагерь, ворон успел слетать за водой для нового супа. На этот раз был картофельный суп, такой я не пробовала, что обрадовало ворона. Разоавель считал, что это ужасный суп, который готовят лишь в плохие или голодные времена. Мысленно решив, что у нас сейчас голодные времена, я отдала всю очищенную картошку ворону и ушла к пруду.

Пруд находился в отдалении от лагеря. Разоавель заявил, что наш лагерь находится в идеальном месте, где он не сможет рассмотреть меня, пока я моюсь, но сможет услышать, если что-то случится. Положив чистые одежды на большой камень у кромки воды, я стала раздеваться. Кинув одежду на землю, я быстро зашла в воду. Та, на удивление, оказалась теплой. Поэтому зайдя по плечи, я окунулась с головой. Пробыв под водой меньше минуты, я вынырнула. Вспомнив о мыле, оставленном на берегу, мне пришлось вылезти.

Намыливая свое тело, я поняла, что безгранично доверяю Разоавелю. Ведь будь наш лагерь тут, и если бы ворон пообещал, что не будет смотреть, то я бы спокойно себе мылась. Такая слепая вера птице, которую я встретила пару дней назад, поражала. Маленькая Тея мало кому доверяла, и к малознакомым личностям не подходила ближе, чем на несколько метров. А о том, чтобы взять на руки или просто потрогать, и разговора не было. Когда какой-то дальний родственник пытался взять маленькую Тею на руки, это заканчивалось слезами. И не всегда ее. Как- то маленькая девочка укусила дядю так сильно, что пришлось накладывать швы. Но зато после этого дядя не приближался к своей маленькой племяшке. Тогда откуда вера в Разоавеля? Из-за одиночества?

Закончив с водными процедурами, я заметила, что забыла полотенце. Мочить чистую одежду не хотелось. Поэтому ничего, не оставалось, как зайти по плечи в воду и позвать ворона. Рассеянный окрик, и вот ворон уже на берегу. Разоавель бегло осмотрелся, но увидев голые плечи, сразу отвернулся.

– Юная леди, что случилось? – голос ворона звучал скомкано и…смущенно? До этого его смущение можно было увидеть лишь в глазах. Интересно…

– Ничего такого, чтобы ты волновался…как сказать… я забыла полотенце, можешь принести? – щеки резко покраснели. Поворчав из-за моей рассеянности Разоавель кивнул.

Ворон исчез среди деревьев так же быстро, как и появился, но вскоре был уже с полотенцем, которое положил на камень. Скромно поблагодарив его, я дождалась, пока он улетит, и вышла из воды. Убирая лишнюю воду с тела, я не могла понять, что меня так смутило? Подумаешь увидел плечи, он и до этого мог их заметить, когда футболка на несколько размеров больше спадала с плеча. Да и он птица! Подумаешь, птица увидела тебя, пока ты моешься. И что? От этих мыслей хотелось биться головой, обычная птица…эта птица может говорить и здраво рассуждать…это конец. Долго отстирывая грязную одежду, я пыталась успокоиться. Но выходило это ужасно. В лагерь не хотелось возвращаться. Но Разоавель мог начать волноваться. И может прилететь сюда, увидеть, что я тут сижу…обидится еще и перестанет мне помогать.

Собрав все свое мужество, я прошла в лагерь. Суп был готов. Ворон сел подальше от меня и грыз яблоко. Разоавель не смотрел на меня, а я иногда кидала беглые взгляды. Атмосфера накалялась и было неловко сидеть рядом, но убегать некуда, поэтому я стала есть. Суп оказался таким же шедевром как и прошлый. Картофель, лук, зелень и сверху разбитое яйцо. Это все оказалось так вкусно, что казалось странно. А еще странно было то, что Разоавель принес откуда-то третье яйцо. Где он их достает? Я не видела здесь птиц, кроме него… а если этого его!!! Нет, он же не станет жертвовать своими детишками ради меня. Не станет же? Кинув быстрый взгляд на ворона, поняла, что это все бред, поэтому со спокойной душой съела яйцо.

– Очень вкусно, спасибо. – вышло это довольно фальшиво, а все из-за дурацких мыслей.

– Специй не хватает…

Разговор не клеился. Было неловко просто сидеть и смотреть в дерево, поэтому, не найдя лучшего решения, я легла спать. Но как на зло, сегодня сон не шел ко мне. Перевернувшись раз сто, я услышала раздраженный вздох ворона. Он присел рядом и начал петь колыбельную, ту же, что и вчера. Но на этот раз это напоминало больше мычание. Очень приятное мычание…

Маленькая Тея просыпается в своей кроватке. Осматриваясь по сторонам, она чувствует - что-то не так. Медленно поднимаясь, девочка приближается к окну. На улице серо и хмуро, а небо будто плачет. Плечи дергаются от холода. Почему дома так холодно?

В коридоре оказалось тихо и холодно. Выйдя из комнаты, Тея натыкается на осколки, поднимая взгляд на стол, где должна была стоять мамина любимая ваза, девочка ничего не находит. Аккуратно перешагивая стекло, она направляется дальше. В доме случился настоящий погром. Рамки с фотографиями разбиты, стулья сломаны, а шкафы опрокинуты. Маленькой Тее страшно, и она не понимает, где ее семья.

Резко раздается болезненный крик, отчего девочка дергается. Прислушиваясь, она поняла, что кричат снизу. Перепрыгивая ступеньки, она спустилась на первый этаж.

Недалеко от входной двери лежала женщина и громко выла. Та выглядела странно, волосы торчали во все стороны, черное платье было в некоторых местах порвано, а ее руки били и скребли пол. Медленными шагами приближаясь к ней, девочка признала в ней свою мать.

– Мамочка, мамочка, что с тобой? – испуганно бросилась маленькая Тея толкая ручкой мать.

– Ничего, ничего… просто упала. – произнесла мама, поднимая свое лицо, ее зрачки были большими, а сами глаза красными от слез, макияж растекся вниз по лицу, образуя страшные черные пятна под глазами.

От такой матери девочка отшатнулась, и, когда та начала истерично смеяться, маленькая Тея убежала во двор. Закрывая дверь, она до сих пор слышала смех матери, перемешанный с проклятиями. Маленькая Тея не понимала, кого проклинала ее мама, но ей стало так страшно, что спина покрылась холодным потом. Мама никогда себя так не вела. Нужно было найти кого-то, маме явно плохо. Девочка побежала в сторону сарая, где часто сидел дедушка и мастерил им игрушки. Но прибежав туда, она никого не нашла. Отчаявшись, девочка захотела заплакать, но заметила за углом отца.

Подбежав к нему, она увидела дедушку и отца в черных костюмах, в таком же платье стояла сестра. Дед стоял с бутылкой, из которой горько отпивал. И все они смотрели на темный гроб, стоящий на двух табуретках. Его словно окружал туман так, что плохо было видно эти табуретки. Казалось, что гроб левитирует в воздухе. Забыв о матери и своей истерике, девочка приблизилась к гробу. Крышка была наполовину открыта. Поднявшись на носочки, она заглянула внутрь.

Там лежала молодая девушка, ее светлые, бледные волосы были заплетены в косу, щеки у нее впали, а кожа отдавала серым цветом. Маленькая Тея осознала, что это взрослая она лежит в гробу. Она открыла рот, чтобы завизжать, но не смогла произнести и двух слов, когда у ее взрослой копии распахнулись глаза, а руки потянулись к девочке. Упав на землю, маленькая Тея начала плакать от страха, тогда из гроба резко поднялась девушка и, повернув голову на Тею, громко крикнула:

– КАР

С криком вскочила с земли. Сев, я начала озираться по сторонам, вот на пне сидел Разоавель и каркал, никакого гроба. Это просто сон. Меня мелко трясло, но я продолжала озираться, будто из-за какого-то дерева мог выскочить черный-черный гроб на колесиках.

Ворон заметил мое состояние и вмиг оказался подле меня. Он начал вновь меня успокаивать, поглаживая меня крылом.

– Страшный сон?

– Нет… да… не знаю.

– Хочешь об этом поговорить?

– Нет.

Разоавель пытался расспросить, но я отказалась. Мы быстро собрали вещи и отправились в путь. Заметно похолодало, из-за чего мне пришлось надеть половину вещей, чтобы хоть как-то согреться. Разоавель начал рассказывать какие-то истории, которые я слушала в пол уха. Сон до сих пор держал меня в напряжении. Я не могла сосредоточится на пути, из-за чего часто спотыкалась о корни деревьев. Никому из нас не нравилось мое состояние, но мы делали вид, что ничего не происходит.

Так прошел весь путь, почувствовав усталость я спросила ворона:

– Раз, я устала, нам долго еще идти?

– Мы почти пришли.

И правда через пару десятков шагов, лес рассеялся и передо мной явились огромные горы…

Мамочка, только не это….

Второе испытание

– Не-е-е-ет, – протянула я и взглянула на ворона. – Мне же не придется… Раз, серьезно?

– Да, юная леди, ты все правильно поняла. Тебе придется преодолеть эти горы.

– Так, я исколола себя шипами с веток, потом чуть не утонула, а теперь должна не свалиться с горы? Скажи честно, ты просто пытаешься меня убить.

– Ты уже спрашивала. Мой ответ не изменился. – ворон приземлился на пень и продолжил. – Разведи костер, и я тебе все расскажу.

Буркнув на Разоавеля, я пошла собирать хворост. Благо мы расположились недалеко от леса, поэтому, добыв ветки, я вернулась обратно, пару раз зацепившись за шипы, я шла и проклинала Раза. Так раздражает его молчаливость, и почему сразу нельзя все рассказать? Но нет блин! Надо скрывать все до конца! Мистер чертова загадка! Не успев дойти до ворона, я увидела, что рядом с птицей лежит мазь.

Огонь тихо шуршал, сжигая добытые мной ветвии. Обработав несколько порезов, я посмотрела на Разоавеля. Он тяжелым взглядом сканировал горы. Они мне тоже не нравились. Несколько высоких гор, их верхушки припорошены снегом. Но если мне они не нравились только потому, что нужно было их преодолеть, то ворон смотрел с явной ненавистью. Кажется, тут скрывалась интересная история, жаль Разоавель не собирался ею делится.

– Это горы "Любви к себе". Как ты могла уже понять из названия, то они называются так не просто так. Пока ты по ним забираешься, ты должна восхвалять себя. Если остановишься хоть на секунду, то упадешь.

– Ты падал? – тихо спросила я, не ожидая ответа.

– Да, – ворон наконец-то оторвал взгляд от гор и посмотрел на меня. – Это не будет так, как на море. Там тебе было нужно только нырнуть и ты прошла. Тут, пока ты не доберешься до верхушки, тебе не станет легко. Ты можешь добраться до самого пика, но пока его не перелезешь, присутствует возможно упасть. И если ты упадешь…я не смогу никак помочь.

– С какой высоты падал ты?

– Не сильно высоко, я тогда даже не прошел половины. Упав, я сломал рук…крыло. Поэтому провел здесь пару месяцев, пока не зажило.

–То есть, – я сделала вид, что не услышала его оговорку, но мысленно добавила это в список, доказывающий, что он человек. – если вдруг у верхушки я оступлюсь и упаду, то я…

– Да, ты все верно поняла. Поспи пока, утром полезешь.

Ворон стал порхать над рюкзаком, пока я точно так же, как недавно Разоавель, сканировала гору. Я могу умереть. Это пугает. Когда я была в своей избушке, моей мечтой было покончить с этим всем. Когда я ныряла в бушующие море, тоже была готова к этому. А сейчас по спине мурашки, а колени начали трястись. Мне страшно, очень сильно. Я боюсь оступиться и упасть с верхушки горы. Я боюсь потерять свою жизнь. Свой шанс на спасенье. Такие чувства я тут испытываю впервые. Откуда такие резкие изменение, неужели это все из-за этой нахальной черной птицы, которая сейчас готовила мне поесть.

Мои размышлением были прерванны прилетевшей в меня картошкой. Ворон приказал ее порезать. Следом, была зелень и грибы. И пока я пыталась узнать, откуда Разоавель взял грибы, тот кричал, чтобы я не забывала помешивать. Спустя некоторое время у меня в миске лежало самое вкусное блюдо, из всех что он готовил. Хотя ворон только командовал, а готовила я. Так что мысленно, я похвалила себя за вкусное блюдо, а вслух сказала иные слова:

– Разоавель, это прекрасно!

Ворон долго смотрел на мою еду, а потом выдал коронную фразу:

– Специй не хватает.

Икнув от смеха, я продолжила кушать. Ворон как обычно ел яблоки, хотя я предлагала ему картошки. Он так много умеет готовить, а ест одно и тоже…

После хорошего сна и еды Разоавеля, я была готова преодолеть эту гору. Только вот, когда я оказалась перед ней, то поняла, что слишком преувеличила свои силы. Гора оказалась полностью плоская, без единого выступа. Проведя рукой по ней, я готова была расплакаться - гладкая. И как по ней залезать?

Я повернулась к ворону, который сейчас держал за моей спиной рюкзак. Увидев мой растерянный взгляд, он тяжело вздохнул, опустил на землю свою ношу и подлетел ко мне. Сев на плечо, он начал говорить:

– Будь спокойна. Сосредоточься. И начни себя хвалить, не важно вслух или мысленно. Просто хвали.

– Хорошо, я хорошая.

Моя рука, которая до сих пор прикасалась к горе, зацепилась за уступ. Визгнув от того, что начало получаться, я собиралась подтянуться, как все вновь стало гладко. Вновь обернулась к ворону, тогда Разоавель недовольно каркнул.

– Непрерывно ты должна себя хвалить! Я же говорил.

– А, хорошо. Я хорошая.

Рука зацепилась за уступ. Крепко схватившись я продолжила.

– Добрая.

Чуть выше появился еще один. Схватившись за него, я подтянулась.

– Красивая.

Теперь я не просто болталась в воздухе, а моя нога уперлась в выступ.

– Милая. Обворожительная. Умная.

С каждым моим словом я поднималась все выше. И перестав думать, я начала себя хвалить и продвигаться все выше и выше.

– Милосердная. Находчивая. Вдохновляющая.

Продвигаясь вверх, я слышала, как позади меня хлопают крылья. Разоавель как обычно молчал и следовал за мной. Его присутствие рядом успокаивало. Не произойдет же ничего страшного, пока он рядом?

– Мечтательная. Нежная. Скромная…

Слова в моей голове кончались, а я находилась только на середине горы. Сердце начало биться быстрее и громче, а его звук отбивался в моих барабанных перепонках. Часто задышав, я не могла вымолвить и слово, не то что придумать лестный эпитет. Почувствовав, что уступ под моей ладонью постепенно пропадает, я охрипшим голосом произнесла:

–Раз…

Мои руки и ноги скользят по гладкой поверхности в надежде схватиться хоть за что-то. Ворон с криком летит за мной, но я не могу различить его слова, в ушах стоял звонкий свист. Смотря на темное небо, мне показалось, что я заметила одинокую звезду. И пока звезда следила за моим неизбежным падением, я вспомнила, как увидела Разоавеля впервые, как он меня напугал и как считала его галлюцинацией. Как мы с ним долго спорили, что лучше добавить в суп: грибы или картошку. Как мы с ним шли и громко пели песни. Как по ночам он пел колыбельные. Это заставило меня улыбнуться. Недавние воспоминания о том, как он меня подбадривал и хвалил, как этот ворон впервые приготовил мне покушать, как он помогал мне уснуть и разбудил, когда снился кошмар - это казалось таким далеким.

“Если раньше моя жизнь была ужасна, то с появлением Разоавеля она стала прекрасной!” Стоило этой истине появится у меня в голове, как рука смогла зацепиться… за тонкий сучок ветки, который вырос прямо из горы.

Растерявшись, я не поняла, что произошло. Но было бы глупо сново свалиться, поэтому я стала произносить то, что говорил обо мне ворон. Так вот как оказывается, он меня готовил…

– Дорогая.

Нога уперлась в дыру. Поудобнее схватившись я продолжила.

– Юная.

На этот раз было страшнее, чем в первый. А Разоавель в самый конец свалился, где же он нашел сил, чтобы, несмотря на страх вновь лезть на высокую гору, которая кажется неприступной.

На этот раз я карабкалась и вспоминала все, что говорил он, а слова сами вырывались из моего горла. Я даже представить не могла, что ворон говорил мне столько приятных слов. Когда заберусь на вершину, нужно его поблагодарить.

– Я уверенная, смелая, спокойная, хладнокровная, я молодец, уникальная, добрая, оптимистичная, надежная, приветливая, внимательная, дружелюбная, забавная, рассудительная, яркая, вежливая, решительная, полезная, приятная, аккуратная, интересная, остроумная, мудрая.

И вот пик передо мной. Я почти не чувствую руки из-за холодного снега, а также они неприятно скользят так, что в любой момент я могу свалиться. Мне осталось сделать последний прыжок, и я буду по ту сторону горы, и испытание будет пройдено. За моим плечом напряженно дышит Разоавель. И знаю, о чем должна сказать…даже не так, подумать.

Отталкивая ногами от снежной поверхности, я прыгаю вверх.

“Я люблю себя!”

Страх не успевает меня поразить, как я пролетаю через пик и приземляюсь на другой стороне. Мне хочется закричать, расплакаться, только неожиданно эта сторона оказалась склоном, и меня понесло вниз. Разоавель, чертов балабол, он меня не предупреждал об этом. ЕСЛИ ВЫЖИВУ, ВЫРВУ ВСЕ ПЕРЬЯ.

Мысленно принося молитвы неизвестным для меня богам, я просила их о пощаде и говорила, что мне еще жить и жить. И вот внизу я увидела землю, окутанную снежным ковром. При той скорости, с которой я лечу вниз, меня должно расплющить в коровью лепешку. Что ж, мама и папа, я вас любила, сестренка и бабуля, встречаете меня у белых ворот…

Каково было мое удивление, когда я наполовину погрузилась в сугроб. Медленно ощупав конечности и пошевелив ногами, я поняла, что цела и невредима. Снег вокруг меня напоминал подушку: мягкую, прохладную, обволакивающую голову и уносящую в сновидения. Поэтому, не спеша вылезать, я откинулась назад и громко засмеялась. Впервыы за последние несколько часов напряжения я смогла вздохнуть полной грудью. Только что я преодолела то, что казалось невозможным. Я чуть не упала, удержалась, залезла на немыслимую высоту, скатилась с огромной горки, а сейчас лежу на холодном снегу и смеюсь как припадочная.

Я счастлива!

Где-то рядом раздалось хлопанье крыльев. С громким звуком сумка упала на землю, и послышались тихие, но быстрые шажки маленькими лапками. Перед моим лицом появилась голова Разоавеля. Смотря в его черные глаза, я видела ту бурю эмоций, что скрывалась и во мне. Ворон отошел и внимательно осмотрел меня, проверяя на наличие повреждений, но, ничего не найдя,вновь подошел к лицу и больно укусил клювом за нос.

– Ай, за что? – я с криком села на снег.

– Я чуть не поседел, когда ты, юная леди, начала падать! Я же говорил быть сосредоточенной! У тебя должно быть спокойное сердце и холодный ум, чтобы пройти испытания! Сколько мне нужно это повторять? И как ты…

Я не дала ему договорить, схватив ворона, я прижала его к груди, крепко обнимая. Видимо, всплеск адреналина не мог до конца выйти из моего тела, поэтому по моим щекам начали скатываться слезы, а я громко засмеялась. Этот придурошный ворон самый лучший! Ругает меня за то, что заставила волноваться! Как же это смешно.

– Что ты…– схватив его за маленькую мордочку, я повернула так, чтобы он смотрел мне в глаза. – Юная леди…

– Разоавель, ты меня спас! Только благодаря тебе, я смогла зацепиться. Только благодаря твоим словам, я смогла лезть дальше. Ты воистину чудо-птица, раз смог заставить меня полюбить эту жизнь, смог заставить меня полюбить себя. Ты лучшее, что случалось в моей жизни! Спасибо тебе за то, что ты есть.

– Ох, Тея. – ворон собирался, что-то сказать, но резко вырвался из моих рук. – Что с твоими ладонями?

Только сейчас я заметила, что помимо того, что руки были обморожены, так по ним еще и стекала кровь. После падения всë, за что я хваталась, отдавало болью, словно, наказание горы за мою глупость. У меня была цель, и поэтому я не чувствовала боль, потом адреналин плескался в моей крови, а сейчас, когда Разоавель указал мне на мои убитые руки, я взвыла от боли.

Не теряя времени, ворон побежал за рюкзаком, оттуда он достал бинты и мазь. Скуля от боли, я намазала свои порезы мазью. Бинты же, Разоавель взял на себя. Неуклюже и с необъяснимым трепетом он обматывал мои красные руки бинтами, которые сразу пропитались кровью. Эта чудо-птица сумела лапами завязать узлы и, пока я сканировала это необъяснимое чудо, он нашел в рюкзаке варежки и принес мне. Надев мутно-зеленые варежки, я засунула руки в карманы кофты.

– А ну встань со снега, или заболеть хочешь? – нравоучительным тоном произнес ворон, подхватывая рюкзак. – Пошли, нам нужно отсюда выбираться, пока ты не отморозила себе, все что только можно.

– Ха-ха, Разоавель, спасибо.

– Ты уже говорила. – проворчал он.

– Разоавель, спасибо.

– Пошли уже! – каркнув напоследок, ворон полетел вперед, а я, глупо хихикнув, поняла, что снова его смутила. Но ничего, ему стоит привыкнуть.

– Эй, подожди меня. – непонятно почему, я бежала за своим спутником и смеялась, на душе так легко и светло, и, кажется, темный лес стал чуточку светлее, или это все снег?

Спасибо тебе, Раз…

Через терни к звездам

В темном лесу была зима. Она была тяжелой, и казалось, что никогда не закончится. Холодный ветер проникал в самую душу, не обращая внимания на многочисленные слои одежды. Вьюга, которая длилась неделями, не давала выйти из дома. Снег и сугробы тоже были. Серый и, такое ощущение, грязный снег всегда лежал под окном. Когда приходилось чистить дорогу к туалету, эти сугробы всегда были покрыты тонким слоем льда, который не могла пробить никакая лопата. Зима была тем временем года, когда на улицу выходишь пару раз в неделю, а иногда и того реже.

На верхушке горы было иначе. Прохладный ветер бодрил. Переливающийся белый снег лишь вызывал улыбку. Хотелось вновь на него лечь и сделать снежного ангела или слепить снеговика. Взяв немного снега в руку, я слепила снежок.

“Лепится”

Там, на поле, снег никогда не лепился, его даже в руки было неприятно брать. Весело засмеявшись, я кинула его в ближайший сугроб и побежала догонять ворона. Со всех сторон меня окружали заснеженные просторы, которым, казалось, не было конца. Все так отличалось от привычной для меня зимы, но ни замерзшие ноги, ни потекший нос не могли испортить эту чудесную атмосферу. Оглядываясь по сторонам, я поняла, что вместо привычных голых, шипастых деревьев стоят зеленые ели, припорошенные снегом. От этого я чуть не взвыла. Деревья! Настоящие! Быстрыми шагами я дошла до ближайшего деревца. Протянув руку, я дотронулась до темной коры. Не веря, я дотронулась до зеленых иголок. Сняв варежки, я вновь потрогала кончиками пальцев. И хоть пальцы сильно замерзли, я все таки почувствовала шершавую кору дерева с множеством трещин. Захватив рукой ветвь, я пальцами провела по гладким иголками, конец их был острым, но не такой, как у шипов деревьев - хвоинки оставляли не раны, а просто небольшое покалывание.

– Юная леди?

– Раз…это елка! – я повернулась к ворону и была уверена, что глаза мои светились от восторга.

–Ты весьма наблюдательна, юная леди. – проворчал он, но потом остановился, явно собираясь с мыслями, однако произнес лишь. – Нам пора идти, а то ты заболеешь.

Как только я смогла оторваться от дерева, мы пошли дальше. Мне было не понятно, как Разоавель ориентируются среди сугробов. Природа вокруг до сих пор вызывала много положительных эмоций, но ноги в ботинках промокли, а усталость напала на меня и одержала победу. Я устало перебирала ногами, когда впереди показался небольшой сарай. Надежда, что мы там останемся и отдохнем исчезла так же быстро, как и появилась. Открыв дверь, я увидела лишь ярко оранжевую ледянку. Не успела я возмутиться, как мне приказали взять ее и выходить на улицу.

Позади сарая оказалась горка. Подойдя к ее краю, я увидела, что она уходит вдаль там, где казалось было что-то яркое и необычное. Неизвестность впервые в жизни заиграла яркими красками. Присев на мой рыжий вагон в неизвестность, я оттолкнулась ногами и направилась в свое насыщенное красками будущее.

Ветер шлепал меня по щекам. Пейзаж неуловимо менялся. Белый покров сменился на каменное покрытие. Все вновь стало серо и грустно. Хотелось вернуться назад к блестящей белизне снега и редким зеленым иголкам, но этот порыв я подавила в своей душе. Лед под ледянкой пропал и мы стали подскакивать на многочисленных кочках. Это было невыносимо моя поясница наверное покрылась таким числом гематом, что сливалась с моими розовыми из-за ветра щеками. Вскрикивая при каждом прыжке, я готова была заплакать, так сильно мне хотелось вернуться на холодную гору.

Гора закончилась и мы проехали еще несколько метров по траве. Когда движение остановилось, закрыв глаза, я откинулась на землю. Раскинув руки, я пригладила траву: она была мягкой и приятно шелестела. Удивившись, оторвала пару тростинок и поднесла к глазам. Открыв их, я удивилась, трава… яркая трава! Сочный зеленый цвет, такой же как был у лягушки в детстве, которую мы с сестрой поймали возле озера. Такого же цвет был изумруд, висевший на шее мамы, папа подарил его на мое рождение. Такого цвета было мое первое платье, в котором я кружилась в нашем саду на юбилее бабушки. Этот цвет казался безумным воспоминанием, но сейчас, повернув голову, я увидела, что всë бескрайнее поле было покрыто им. Я восторженно открывала и закрывала рот. Взгляд устремился вверх.

Там на темную скатерть великан уронил искры с бенгальского огня. Вначале это показалось лишь галлюцинацией на фоне передоза эмоций. Но несколько раз поморгав они не сдвинулись с места. Они не были яркими как трава, не были такими же белыми как снег на горе, но они были такими желанными. Эти маленькие и далекие точечки, от них шло мало света, но мою душу они заставляли полыхать, как спичку. Одна…потом рядышком появилась еще…четвертая…шестая… Их сложно посчитать и горят они с разной силой, но почему-то на меня влияют с одинаковой мощью. Они восхищали и заставляли встать и двигаться вперед. В детстве я слышала от дедушки такое выражение, как “через тернии к звездам”. И тогда маленькая Тея не поняла, что это значит, но сейчас эта фраза стала ее целью, и она готова преодолеть любые препятствия, чтобы к ним приблизиться.

Вспомнила про черный комок перьев, который во время спуска, вцепился в лежавший на коленях рюкзак. Ворон чистил свои перья и что-то злобно бормотал. Такой смешной. Несмотря на его темный цвет, для меня он горел, как все эти звезды.

– Разоавель, – восторженно произнесла я. – Звезды!

Ворон изначально не понял меня, но, быстро осознав, поднял свою голову. Тихо хмыкнув, он созерцал их с ярким огоньком в глазах. Уверена, что если бы он был человеком, то с такой же пьяной улыбкой, как у меня, смотрел бы на них.

– Так выглядит прогресс. – прошептал ворон

– М?

– То, что ты их видишь. – и хоть его слова прозвучали странно, но я поняла.

Мы еще долго смотрели на небесных светлячков. Но, к моему сожалению, нам нужно было идти. От горы шел холодный ветер, поэтому нужно было зайти в маячащую впереди чащу. Тяжело поднявшись, я потерла ноющую поясницу. Взглянув на руки без варежек, я отметила, что помимо того, что нужно обработать гематомы, нужно сменить бинты. Пожалуй, заставлю заняться этим Разоавеля. Мазь для ран быстро заканчивалась, слишком много травм нанесли мне эти испытания. А этот врун говорил, безопасно все. Закатив глаза, я снова направилась за черными крыльями.

До леса мы шли молча, но сложно было не заметить, как тревожно на меня поглядывает ворон. Да любой бы на его месте это делал. Долгий и тяжелый подъем, кровоточащие руки, потом возможное обморожение, а следом болезненный спуск со скалы. При этом ужасно хотелось спать и есть. Но вначале нужно найти хорошее место для привала. Постепенно я снимала с себя слой за слоем. Воздух был теплый, а легкий ветер не морозил. Оставшись в легкой кофте, я чувствовала, как Разоавель хочет заставить меня одеться. Думает, что могу простудиться, но море и снежные массивы меня закалили.

Подойдя к кромке леса, я увидела еще одно чудо темного леса. Деревья поменялись, это были не сухие колючие обрубки, а молодые деревца с почками на ветках. ПОЧКИ! Не шипы. Не веря самой себе, я притронулась к ним подушечкой пальца. Никакой боли, гладкие коконы, скрывающие в себе прекрасные листья. Оглянувшись, я не верила, что вижу это. То белоснежный снег, то яркая трава и безопасные деревья. На моих губах играла улыбка, пока пальцы поглаживали почки, но внутри я ждала подвох. С каких пор темный лес приятный? С каких пор темный лес безопасный?

Двигаясь в глубь чащи, я непрерывно осматривала каждое растение. Мои глаза отчаянно искали, что где-то в тени ветвей скрываются те ужасные деревья, они выжидают, когда можно будет наброситься и ранить. И ранить не столько тело, сколько душу, своими острыми шипами вонзиться прямо в сердце и вернуть обратно к ветхой избушке, где нет звезд, белого снега и чудесных почек, а главное нет черного как смоль снаружи, но белоснежного внутри ворона.

Когда Разоавелю наконец-то угодила местность, мы развели лагерь. Невзирая на боль, я соорудила костер и вынула все нужное для ворона из рюкзака. Присев на бревно, я ожидала, что он начнет готовить, но ворон решил делать все по своему. Аккуратно освободив мои руки, Разоавель уткнул в них тяжелый взгляд. Да, они выглядели отвратительно: кожа на ладонях стерлась, и было видно мясо, кровь не стерлась и вновь пошла. Честно, смотря на свои ладони, мне хотелось вывернуть свой желудок у ближайшего дерева. Ворон достал из рюкзака фляжку и собирался полить на мои руки, но заметил мой жаждущий взгляд, поэтому поднес лапами к моему лицу. Было неудобно, поэтому, помогая себе пальцами, я сделала первый глоток и только тогда поняла, как сильно хотела пить все это время. Последний раз, когда вода касалась моих губ, был перед горой, по-моим ощущениям прошли почти сутки. Жадно глотая воду, я не могла насытиться, но ворон отнял фляжку от моих губ. Облизав их, я направила свой взгляд на Разоавеля, он обильно полил руки остатками воды, после, глянув на меня, попросил, чтобы помыла его крылья. Не поняв его, я выполнила просьбу. Смешно отряхнув крылья, он клювом открыл баночку с мазью. Макнув в нее край крыла, он начал водить им по моим ладоням. Это было щекотно, так что я не смогла сдержать тихого хихиканья. Все его действия были нежны и уверены, но глаза выдавали его с потрохами - он волновался и кажется был зол. На меня? Тогда почему молчал? Разоавель не отличался добрым характером, а точнее часто ворчал на меня, тогда почему же ты сейчас молчишь… Пока я думала, он уже перебинтовал ладони. Вдруг я почувствовала, как его голова легла на мои ладони. Клюв находился между руками, пока он ласково терся об бинты. Замерев, я несколько раз моргнула. Такое и раньше было, но все равно по-другому. Тут в нем чувствовалась вина что ли…

– Раз…

Ворон мгновенно убрал голову, а вслед за ним руки убрала я. Присев мне на колено, он смотрел мне в глаза, а я ему. Мы были знакомы очень мало времени, но сейчас в моей душе был шторм. Шторм эмоций. Я слишком много к нему чувствовала, а это сильно сбивало. За столь короткое время он стал моим другом. Не таким, как в детстве, они убегали, если за нами гнались злые взрослые, бросая меня одну, и не обращали внимания на мои раны. Раз был тем другом, про который говорил папа. Разоавель готов: вытащить меня из тьмы, готовить мне еду каждый день, обрабатывать мои раны и учить меня жить, а не выживать. Почему-то я была уверена, если бы я упала с горы и разбилась, то он полетел бы следом за мной и тоже это сделал.

– Тея… – его голос был хриплым. – Умоляю, не рань себя больше. Помнишь, что я говорил? Чтобы выйти из леса нужно ценить каждый миг своей жизни. Она дается лишь раз и ею нужно дорожить… Я… Я так испугался! Ты была выше, чем я, когда упал, и если бы ты не зацепилась, то ты бы разбилась как стекло на множество мелких осколков.

– Разоавель, прости. Мне правда жаль, но я смогла зацепиться. А этот самый миг показал, как важно дорожить жизнью. И сейчас я ей дорожу по-настоящему. Во мне так много чувств. Адреналин в моей душе разгоняется с невероятной скоростью. Также я счастлива, ведь смогла пройти испытание. Моя душа ликует от изменений. Все вокруг поменялось в лучшую сторону. Все так ярко, и мне совершенно не хочется возвращаться в серое состояние. И, наконец, я благодарна тебе, всем тем словам, что ты мне говорил, благодаря тебе моя жизнь стала яркой и мне есть что вспомнить. Разоавель я буду благодарить тебя всю оставшуюся жизнь!

Под конец этих слов по моим щекам текли слезы, но также я заметила одинокую слезу, что быстро вытекла из глаза моего друга. Мы смотрели друг на друга, и наши глаза говорили больше всех ранее сказанных слов. Он понял все, что я хотела сказать, а его слова, в свою очередь, проникли глубоко внутрь меня, в самое сердце. Самый лучший вредный ворон. Он изменил меня. Но, кажется, я изменила его тоже. Мы каждый день лечим душу друг друга.

Разоавель быстро приготовил поесть, и я легла спать. Он устроился у моего бока, тихо фыркая, что вызывало у меня смех. Пожелав самых сладких снов, я заснула самым приятным сном за все эти годы. Мой бок грела не только наброшенная на меня кофта, но и тот, кто верил в меня больше, чем я могла захотеть.

Маленькая Тея шагает по улице, вокруг нее темно и страшно. Она зовет маму, бабушку, папу, но они не отзываются. Девочка не помнит, как тут очутилась. Воображение рисовало вместо деревьев уродливые лица, а длинные ветки казались лапами, которые сейчас унесут в самую темень, где скрывались различные чудища. Луна плохо освещает путь маленькой Теи. Девочка ступала дальше, но заметно тряслась от страха. Шепотом она звала родителей, но те не откликались.

Вдруг сбоку раздался стук, но для девочки он показался ужасным грохотом. Испугавшись, та вскрикнула и, сев на корточки, закрыла руками уши. Качаясь из стороны в сторону, она ждала, когда когтистая лапа схватит ее и утащит, но этого не произошло. Медленно оторвав руки от ушей, она робко посмотрела вперед. Там у края дороги лежало что-то темное. Маленькими шажочками она подбиралась к нему. От туда раздался тихий стон. Похожий она издавала от страха.

Это оказалось упавшее с ветки гнездо, внутри, сжавшись, сидел черный птенчик. Тея аккуратно подхватила его на руки и отошла от края. Птенчик дрожал, прямо как она. Он был крохотный, вместо перьев у него пока еще был черный мех. Погладив его по головке кончиком пальца, она попыталась его успокоить. Птенчик спустя время взглянул на девочку, тогда она ярко улыбнулась и почесала его еще раз. Позже он сам вставал, чтобы его погладили.

Маленькая Тея приняла решение продолжить путь вместе с черным комком, что тихо чирикал. Идя по дороге, она ему весело рассказывала сказки, которые ей читала семья. Деревья больше не пугали, а луна стала светить ярче.

По темной дороге шла маленькая девочка и весело пела маленькому птенчику песенку. И теперь им было не страшно, и теперь они смогут найти дом.

Третье испытание

Третье испытание находилось дальше остальных. Мы шли до него три дня. Все эти дни мы веселились, танцевали и пели. Мне никогда так не было хорошо. В моей душе настала весна, и я готова была ее встретить. Но без Разоавеля я не готова ее встречать. Так что, не обращая внимания на ворчания ворона, я затянула его в этот круговорот веселья. И если сначала он ворчал, то вскоре уже смеялся громче меня.

И вот наш путь закончился на небольшой поляне, окруженной лесом. Но на ней совершенно ничего нет. Неужели испытание будет под землей? С недоумением я уставилась на Разоавеля. Конечно, ворон мне прямо не ответил, но приказал сесть в центре поля. Скинув рюкзак, я села на него.

– Ну и где оно?

– Чтобы попасть на третье испытание, тебе нужно расслабиться. Очисти свое сознание и выйди из него.

– Это ты мне так тонко намекаешь на суицид? – спросила я, за что ворон подлетел ко мне и больно стукнул своим клювом по голове

– Юная леди, мы уже не раз это обсуждали, я…

– Да пошутила я! Пошутила! Слышишь?

– Слышу. Но не поднимай больше это. В каждой шутке есть доля правды. Если ты слышишь, что человек шутит, что хочет умереть, то есть вероятность, что это правда. – Разоавель говорил с такими серьезными и печальными глазами, что я сразу поняла, что это его личный опыт. Мне стало не по себе, я тяжело сглотнула и кивнула, а мысленно пообещала так больше не шутить при вороне. Мне слишком дороги его чувства.

– Продолжим, юная леди, Возможно ты слышала про медитацию? Нет? Ладно, я объясню. Медитация это один из способов установить диалог с самим собой, достичь гармонии, а также улучшить эмоциональное состояние. А в нашем случае, это еще попасть на третье испытание.

– Погоди! Получается испытание не под землей, а во мне?!

– Ну можно и так сказать. Но мы будем находить не в твоей душе, а в отдельном пространстве. Но, чтобы в него попасть, нужна гармония с самим собой.

– А, понятно. Что нужно делать?

– Сядь удобно, чтобы тебе ничего не мешало. Выпрями спину. Расслабь плечи. Положи руки на колени ладонями вверх.

В детстве в книжке дедушки я видела, как в позе лотоса висит йог, сейчас я решила сесть так же. Закрыв глаза, я стала слушать красивый голос Разоавеля.

–Все правильно, молодец. В первый раз всегда сложно погрузиться. Следи за своим дыханием. Мысленно считай до десяти и на восьми выдыхай. Повторяй, пока не получится.

Ворон произнес еще пару наставлений, а после замолчал. В лесу всегда тихо, но я уже отвыкла от тишины. Первые минуты было непривычно, но потом я сосредоточила внимание на дыхании. Захотелось спать. Хотела зевнуть, но почувствовала, как начала падать вниз. Однако, несмотря на ощущение падения, я чувствовала, что мое тело неизменно остается неподвижно.

Раскрыв глаза, я ничего не увидела. Попыталась схватиться за что-то руками, но это тоже не получилось. Меня стала одолевать паника. Страшно. Я не вижу даже своих рук. Где же я? Но, когда я была готова закричать от страха, услышала родное хлопанье крыльев. Раз! За моей спиной оказался Разоавель, но его очертания я с трудом различала во всепоглощающей тьме. За ним оказались стеклянные панели. Снизу и сверху они подсвечивались, из-за чего были единственными вещами в этом месте.

Подойдя ближе, я увидела, что панели были входом. Заглянув внутрь, я поняла, что это был стеклянный лабиринт. Обернувшись, я посмотрела на Разоавеля, ожидая его указаний, но он только кивнул головой вперед. Или мне это показалось?

Смело делая шаг, я вздрагиваю, панели по обе стороны от меня загорелись яркими картинками. Вглядываясь в них, я вижу знакомый двухэтажный дом, с зеленой лужайкой и бальзаминами, растущими возле входа в дом. За ними с заботой возилась бабушка. Весной и летом они стояли у входа в дом, а с первыми холодами бабушка уносила их внутрь, где весь остальной год заботилась. Эти красивые цветочки с розово-красными лепестками были главной ее гордостью. Они были неприкасаемые, особенно когда они заболевали. Тогда бабушка не подпускала нас с сестрой к ним даже близко.

Изображение двигается, и дверь открывается, из нее выходит седая женщина. Ее короткие, кудрявые волосы похожи на гнездо для птичек. Женщина поливает цветы, а потом резко оборачивается. Уголки ее губ поднимаются в самой теплой и доброй улыбке, а в карих глазах плескается столько любви, что она может, как цунами, уничтожить целый город.

– Бабушка…– тихо произношу я, а по щеке скатывается одинокая слезинка, ворон сзади меня трется головой о мой затылок, выражая сочувствие.

Маленькая девочка выбегает с невидимой для нас стороны. Она бежит, раскрыв руки. Ее тонкие косички весело прыгают на ходу, а красное платьице развевается на ветру. Детский голосок смеялся и кричал что-то, но слышно не было. Девочка упала в объятия бабушки. Женщина тоже смеялась и трепала по голове маленькую Тею.

Бабушка шепчет что-то, но к сожалению это не слышно, а в голове сами появляются эти слова, произнесенные старческим голосом: “Я соскучилась…”.

Шаги давались тяжело, но нужно было идти дальше. Подойдя к следующим панелям, я смело ступила ближе. И пока сзади был дом и бабушка, тут появилось новое изображение.

Большая кухня с нежно-зелеными стенами и мамиными картинами на них. Она вмещает в себе помимо множества шкафов, плиты и стола, большую любящую семью. За окном сумерки, люстра под потолком не сильно горит. Взрослые сидят, весело общаются, играют в карты. Дедушка с папой, каждый раз выигрывают, из-за чего мама долго ворчит на них. Маленькая Тея сидит на руках папы и пытается бороться со сном, глядя на то, как ловкие руки деда раздают карты. Она честно пытается следить за игрой, но глаза слипаются, под тихий смех семьи от шуток деда. Ее уже несколько раз пытались отправить следом за сестрой спать, но маленькая Тея всегда отличалась упорством, и поэтому, удобно устроившись в руках папы, тихо посапывала, а потом резко вскакивала с чего взрослые еще больше смеялись. Дедушка начал рассказывать историю из своей молодости, пытаясь маме и бабушке заговорить зубы. Маленькая Тея переводит свой взгляд на окно, там за стеклом ярко горят звезды, словно светлячки. Вновь зевая, девочка закрывает глаза и с счастливой улыбкой засыпает.

– У тебя милая семья. – произносит Разоавель.

– Да, они самые лучшие…

Я продолжаю идти, смотря на свои воспоминания. Они приятной дрожью бьют прямо в сердце. Улыбка с моего лица не уходит, пока я смотрю на лицо бабушки, мамы и отца. На развилках я не думаю сворачивая в ту или иную сторону, словно моя семья идет к выходу.

Очередная панель показывает цветастую картинку. Хоть она и выглядит очень мило, но мое сердце начинает быстрее стучать.Позади дома находился сад, за которым ухаживала бабушка. Иногда она брала маленькую меня помочь. И вот на панели мы с бабушкой работали в саду. Солнце в тот день сильно пекло, а на небе не было ни облачка. Я стояла в забавной шляпке с котиком и ковырялась в клумбе с белоснежными цветочками. Помню, бабушка тогда объясняла, что они означают чистоту и невинность.

Но очень скоро я узнала, что хризантемы означают еще скорбь…

Весело щебеча на панели, маленькая Тея о чем-то важном рассказывала бабушке. Женщина смеялась над серьезном личиком ребенка. Но вдруг ее лицо перекосилось в страшную гримасу, и она схватилась за сердце. Девочка продолжала копаться в земле, не замечая то, как бабушка начала тяжело дышать. Вскоре ноги у нее подкосились, и она упала. Маленькая Тея вздрогнула от звука и обернулась. Увидев любимую бабушку лежащую на земле, она не поняла.

– Ба…– детский голосок раздался из панели, а я отшатнулась.

– Баба, что с тобой? Бабушка! Бабушка! – у маленькой Теи по щекам покатились слезы, прямо как у меня. – Бабушка, почему ты молчишь? Бабушка! Бабушка, тебе плохо?

Девочка истошно закричала. На ее крик быстро прибежали взрослые. Маленькую девочку мама подхватила на руки и понесла в сторону дома.

На этом изображение остановилось. Я обернулась к Разоавелю. Он был в замешательстве от увиденного. Его клюв пару раз открылся, но вымолвить он так ничего и не смог. Отвернувшись от него, я нерешительно ступила вперед. Кажется, я поняла, что имел ввиду Раз. Нужно столкнуться с самым страшным…с прошлым.

Не нужно быть гением, чтобы понять, что покажет новая панель. Похороны. Они проходили в том же саду, где бабушка упала и больше не встала. На этот раз небо заволокли тучи, словно погода чувствовала общее настроение. Народу было не так много: родственники, которые приезжали раз в пару лет, соседки и подруга бабушкиной молодости. Все стояли в черных одеждах. А посередине на двух табуретках стоял темный гроб. В нем лежала бабушка единственная в белом платье, она любила этот цвет, так что взрослые решили, что уйти она должна именно в нем. В руках, сложенных на груди, находились белые хризантемы, за которыми так тщательно ухаживала маленькая Тея. Бабушка не была похожа на себя, поэтому девочка слезла с рук отца, чтобы не видеть этого. Она не понимала, что произошло, и взволновано оглядывалась на родителей. Старшая сестра обнимала мать и тихо плакала также как отец и дед. Потянув маму за платье, девочка спросила шепотом:

– Мама, а почему бабушка там лежит?

Тяжело вздохнув, белокурая женщина отцепила от себя старшего ребенка и отдала мужу, а сама присела на корточки в своем длинном черном платье.

– Понимаешь дочь…бабушке было очень плохо, и ее сердечко не выдержало и остановилось. – женщина нежно гладила дочь по щекам сдерживая собственные слезы.

– И что? Подумаешь остановилось. Она же не умерла.

– Хах, доченька…Тея, она умерла.

– Что?

Девочка продолжила смотреть большими глазами, она не верила или не хотела верить, но слезы уже потекли из глаз. Мама прижала к груди маленькую Тею, а та закричала:

– Бабушка, вставай, вставай. Твои цветочки у двери засохли, им нужна помощь. Бабушка!

Далее следовали события того вечера. Дедушка пил уже несколько дней, и вот когда гости ушли, он, скинув с себя пиджак, начал истошно кричать, будто его пронзили миллионы осколков стекла. Он разрушал все на своем пути: шкафы, вазы, картины и рамки с фотографиями. Роняя очередную рамку на пол, он замечает, что на ней изображена бабушка с широкой улыбкой, а сзади ее обнимает дед. Это была годовщина их свадьбы. Тогда вместо застолья на кухне бабушка решила устроить пикник. И пока маленькая Тея играла с сестрой, дедушка вновь признавался в любви бабушке, как это было много лет назад. Тогда папа решил запечатлеть этот момент. В семейном альбоме лежат еще десятки фотографий с этого дня. Но именно эту бабушка заставила повесить. На фото женщина смотрит в камеру сжимая руки мужа, а мужчина смотрит на нее с такой улыбкой, словно увидел божество.

Прижав эту фотографию к груди, дед скатился по стене и громко завыл. Он звал ее. Просил вернуться, ведь она обещала не оставлять его. И он еще долго кричал, плакал и звал свою любовь, а потом в один момент его покинули силы, и он просто смотрел в стену. Тогда папа поднял его и повел в спальню.

Тяжело вздохнув, мне не хотелось идти вперед. Дальше хуже. Пережить это один раз больно, а второй раз смотреть на страдания деда, на похороны бабушки, на то, как наша семья раскололась, - просто невыносимо. Но я не знаю,можно ли иначе выбраться отсюда. Или же, если не дойти до конца,то ты остаешься тут? Оставаться тут мне точно не хотелось.

А вечер все не хотел заканчиваться. Дед заснул, но на этот раз родители постарались. Мама и папа кричали. Оба были уставшие и подавленные смертью бабушки. Мама кричала, что нужно уезжать, а папа не хотел оставлять деда.Так они долгих полчаса кричали друг на друга и говорили гадости. Их глаза горели ненавистью, как никогда раньше, ведь это была их первая ссора за столько лет. Семья разрушилась, а бабушкин бальзамин завял. Девочка собиралась выбежать к родителям, но старшая сестра потянула ее в комнату. Обходя осколки, она привела ее в детскую и уложила спать…

Я знала, что будет дальше. Поэтому замерла на месте. Ведь если не идти, то не увидишь свой самый жуткий кошмар? Если стоять на месте, то не увидишь смерть сестры? Изображение замерло на хорошем моменте. Но в реальности тогда не было хорошо, ведь были слышны крики родителей и то, как папа ударил маму, как она упала, а потом с новой силой закричала. Я не знаю, как тогда заснула, видимо, это магия колыбельной сестры.

Лабиринту не понравилось, что я замерла. Где-то глубоко внутри меня раздался звон сирены, и все загрохотало, чтобы я бежала. Но я осталась стоять, и тогда звон раздался снаружи. Все панели разом запустились, но теперь вместо детского и взрослого смеха, раздались крики, плач, звон ударов и грохот битой мебели.

Закрыв уши и зажмурив глаза, я упала на колени. Руки не подавляли звуки, а наоборот стало громче, от них было невозможно сбежать, они словно пронзили меня насквозь и кричали теперь у меня в голове. Я не сразу поняла, что кричу. Кричу, чтобы заглушить хоть чуть-чуть всю боль моей семьи, всю мою боль…

Мягкие перья прошлись по моим щекам и только тогда я заметила, что еще и плачу. Открыв глаза, увидела ворона, тревожно стирающего мои слезы. Его крыло коснулось моей руки, прося выслушать. Повинуясь, я положила руки на колени. Все по прежнему ужасно громко звучало, от каждого крика я вздрагивала, но несмотря на громкость, я услышала тихие его слова:

– Я помогу…следуй за мной.

Разоавель взлетел и направился вперед. Все замолчало. Такая тишина, что в голове раздаются прежние звуки, но ты понимаешь, что это лишь от непривычки. Поднимаясь, на трясущихся ногах я следую за черными крыльями.

Панели вновь загораются, от чего я отскакиваю, но теперь на них не я…

На зеленых деревьях цветут маленькие белые цветочки. Летают бабочки и пчелы. А солнце так ярко светит, что глаза жмурятся. Женщина с короткими черными волосами крутит на руках маленького мальчика. Его кудряшки цвета вороньего крыла переливаются на солнце, глаза зажмурены от парящего в воздухе восторга, а изо рта раздается задорный смех. Фиолетовое платье женщины колышется на ветру, а она сама смеется прямо как мальчик. На руке у нее тонкий браслет с небольшим камнем посередине. Он открывает свои глаза, и в них отражается весь мир: утренний туман, серый кот, который нежится в солнечных лучах, дым от костра с яркими искрами пламени.

Я мельком смотрю на Раза, он не обращает внимание на панель и летит дальше. Неужели это его воспоминания? Мне приходится ускорить шаг, чтобы его догнать, но не успеваю я спросить, как следующая панель загорается.

Тот же кудрявый мальчик стоит на обшарпанной кухне, перед ним валяются многочисленные бутылки, а за столом на табурете сидит мужик в растянутых штанах и грязной майке. С трудом можно понять, что мужчина и мальчик похожи. Одинаковые прямые носы и глаза у обоих серые глаза, но только у мужчины в них нет той искры, что были у мальчика, они печальные и напоминают свинцовые тучи, кажется, что среди них вот-вот появится молния, но ничего не происходит. Мужчина не замечает мальчика, хватает новую бутылку и пьет из горла. Потом долго кашляет и делает новый глоток, но на этот раз меньше.

– Папа…– робко произносит детский голос. И только сейчас мужчина замечает неловко стоящего мальчика. – А где мама? Я кушать уже хочу.

– Хах, пацан…– мужчина грустно смеется и не смотрит на ребенка. – Твоя мать больше не вернется! Ее больше нет. НЕТ ПОНИМАЕШЬ?

Бутылка летит в стенку рядом с мальчиком и громко разбивается. Тот вскрикивает и отпрыгивает подальше. Мужчина продолжает кричать и бросаться всем подряд, пока мальчик разворачивается и убегает из кухни.

Мальчик с черными кудряшками и веснушками на носу тихо входит в квартиру. Чуть скрипнув дверью, он ее закрывает. Он стоит в темном коридоре, где все разбросано. Еле слышно вздыхая, он аккуратно переставляет ногу через опрокинутую вешалку, сорванные фотографии и полки. И вот спасательная комната находится в шаге, но мальчик не замечает шуршащую упаковку. Замирая, он поворачивает свою голову в сторону другой двери, из которой вскоре раздается недовольный крик. Мужчина пинает дверь так, что она с громким стуком врезается в стену. Мальчик сжимается и начинает неразборчиво бормотать.

– Папа не над… – было поздно, кулак прилетает в щеку мальчика и тот падает. Мужчина продолжает кричать и бить мальчика.

В худощавом парне с трудом узнается прежний мальчик. Он прибавил в росте пару десятков сантиметров, его прежние черные кудряшки спадают на лоб, на лице появился шрам возле брови, а глаза стали похожи на глаза отца: злые, похожие на тучи, но при этом печальные. Он сильно сутулится, а на одном плече висит грязный черный рюкзак. Парень идет по коридору, там как раньше грязно, но на этот раз парень не боится. Он словно волк, ожидающий нападения, он приготовился вцепиться в горло любому, кто его тронет. Из-за двери вновь кричит мужчина, его голос перестал быть таким громким и ужасающем. Парень посылает его к черту и запирается в ванной. Присаживаясь на чугунную ванну, он закрывает лицо руками и делает несколько нервных вдохов. Теперь видно, что костяшки его рук разбиты, а ладони мелко трясутся. Отрывая свои руки от лица, он закатывает рукава до локтя. Все предплечье покрыто длинными шрамами. Но у кисти висит тот самый черный браслет с небольшим камнем посередине. Парень нежно касается его большим пальцем, а потом вовсе снимает. Он судорожно достает из рюкзака маленький пакетик, распаковывая его он достает коробочку с лезвиями. Аккуратно доставая одно, он швыряет упаковку в раковину. Держа лезвие двумя пальцами, он тихо вздыхает и подносит его к руке…

Парень изменился вновь. Его плечи стали шире и теперь расправлены. Походка уверенная и чуть пружинистая. Его лицо расслабленно, а губы изогнулись в небольшой улыбке. В глазах вновь появляется искра, что была в детских глазах, смотрящих на мать. Он явно спешит, одной рукой убирая отросшие волосы, которые лезут в глаза, парень несет в руках букет роз, завернутых в розовую бумагу. Взлетая по лестнице, он открывает дверь в квартиру. Эта не та, что была прежде. Тут светлый коридор, на комоде стоит рамка с фото, где парень весело улыбался с девушкой. А на вешалке висит розовая куртка. Парень снимает обувь и тихо идет по коридору, заглядывая попутно на маленькую кухню, но, не найдя там никого, направляется в другую. Дверь слегка приоткрыта, и оттуда раздаются странные звуки. Улыбка соскальзывает с лица. Он замечает небрежно брошенную одежду у входа. Открывая дверь, он застывает на входе. Светлая спальня с большой кроватью, на которой сидит девушка с фото. Она обнимает неизвестного парня и страстно целует, перебираясь на его колени. Букет беззвучно падает на пол вместе со слезой парня.

Изображение резко исчезает, тогда я понимаю, что мы с Разом выбрались из лабиринта. Он оборачивается на меня. В отражение его темных глаз я вновь замечаю тот серый оттенок, что был у парня, только тут серую дымку поглотила тьма. Ворон молчит, но я вижу - он зол, но также ему страшно, и он ждет моих вопросов. Рот открывается и закрывается, явно походя на рыбу, я отвожу глаза в пол. Он такой черный, прям как глаза Разоавеля.

– Мы выбрались? – хрипло звучу я.

– А?...Почти, стоит пересечь ту черту, и мы выйдем. – он кивнул в противоположную от лабиринта сторону, и я наконец-то заметила белую черту.

Несмело делаю шаг в ее сторону и оборачиваюсь на Разоавеля. Он кивает мне и летит следом. Поравнявшись, мы пересекаем черту. Глаза застилает белая пелена, я жмурюсь и пытаюсь увидеть, где я оказалась. Мы вновь на поляне. Я лежу и смотрю в небо, а Раз сидит рядом. Я на него не смотрю. Звезды, кажется, стали ярче. Приятный холодный воздух обжигал мои не скрытые ничем руки.

Я пыталась оттянуть неизбежное. Но знала, что сейчас мы разведем костер и будем задавать вопросы. Я спрошу про его прошлое и его настоящие. Он же посочувствует моему прошлому и спросит то, к чему я не буду готова, но отвечу ему максимально честно. Ему нельзя врать, Разоавель заслуживает правды, даже если эта правда болезненная.

Скучаю по вам, родные…

Карты раскрыты, маски скинуты

Тихое потрескивание костра разбавляет повисшую между нами тишину. Мой взгляд блуждает от ярких звезд до небольших листочков на деревьях, куда угодно, лишь бы не на него. Лишь бы не на ворона. Краем взгляда я замечаю, что он тоже не смотрит прямо. Возможно, так же как и я косо следит за моими действиями. Не знаю, сколько мы так сидим, но мне кажется, что прошла вечность с того момента, как мы выбрались оттуда.

Где-то внутри себя я сгораю от нетерпения спросить обо всем, что видела, но этот пыл затухает при мысли, что мне тоже придется отвечать на вопросы. Я знаю, что Разовель не из тех, кто осудит, но мое прошлое до сих пор причиняет мне боль. Мои руки до сих пор мелко подрагивают, а в голове собственный плач…

– Юная леди? – голос ворона звучал неуверенно, но взгляд был твердо направлен на меня. – Мне кажется, у нас скопилось так много вопросов, что их уже нельзя удержать.

– Ты прав. – после недолгой паузы ответила я.

– Пожалуй, я начну, что там было дальше? Твое прошлое болезненное, но то, что не показало было куда хуже, раз ты не хотела это видеть даже под страхом остаться там навсегда.

–Дальше все только ухудшалось. – произнесла я, и хоть мне было больно, нельзя останавливаться, нужно поведать ему всю историю, он этого заслуживает. – Первая ссора родителей часто мне снилась в кошмарах, но были и хуже дни. Мы уехали из дома в городскую квартиру, всем было сложно оставаться там, где все пронизано бабушкой. Дед переехал с нами. Он пил не просыхая. Ссоры родителей были каждый день, однажды папа избил маму так, что ее забрали в больницу. После того, как маму положили в больницу, отец ушел из дома, дед тоже не появлялся.

Было лето, и мы знали, что он спит где-то на лавке. Тогда мы с сестрой остались одни почти на месяц. Мы были маленькие и денег у нас не было, а еда быстро закончилась. Я и сестра тогда перерыли весь дом. Парочка монет сразу ушла на хлеб. На нем мы прожили три дня. Нам некуда было идти. Тогда нас, двух осунувшихся детей, увидела соседка. Мы ей все рассказали, и она нас взяла к себе. Ее сын уехал к родственникам на лето, а ей было одиноко. И мы почти две недели прожили у нее. Вернулась мама, а за ней отец и дед. И все вновь началось.

Сестра часто пропадала на улице, изредка забирая и меня. Но часто я оставалась одна и слушала крики отца и попойки деда. Как-то мы с родителями поехали за продуктами. И на улице они опять начали кричать, мы с сестрой отошли от них. Но моя сестра выбежала на проезжую часть. И ее сбила машина. Это был несчастный случай, но я видела, с какой твердостью она это все сделала. А потом с улыбкой лежала на земле и больше не моргала…

– Тея…мне так жаль тебя. – произнес Разоавель, но я его не услышала и продолжила:

– У меня тогда случилась истерика, я, не видя дороги и закрыв руками уши, убежала. Долго-долго бежала, не помню дороги. Помню лишь то, что пришла в себя на полянке, а передо мной прогнивший домишко и деревья с острыми шипами.

– Тея, ты пережила многое. И я понимаю твою боль, и почему ты тут оказалась. Знаю, что мои слова сожаления тебе ничем не помогут, но если тебе будет нужно крепкое крыло, то я всегда к твоим услугам.

– Спасибо,Раз.

Я закрыла глаза и глубоко вздохнула. Мне стало чуточку легче, но эта боль так быстро не пройдет. Уверена, пройдет еще пять лет, а я буду помнить тот день, хоть я уже и не помню, как выглядела сестра, но помню те эмоции, что пережила… Помню слезы, боль и страх. Страх лучше всего помню. Потому что он не остался в том дне. Позже он часто сковывал меня по рукам и ногам. Сердце начинало так быстро биться, словно само пыталось сбежать. А глаза наполнялись слезами, пока я боялась, что мой страх сейчас придет и на меня наступит. Прошло семь лет, но страх все еще временами сковывает меня и застает врасплох, и никто кроме меня самой не может мне помочь.

– Моя очередь, – после долгого молчания заговорила я – Ты был человеком?

– Так и знал, что это ты спросишь. Да был. Ты видела мою жизнь, не могу конкретно рассказать почему я сейчас ворон. Темный лес не позволяет. Могу лишь сказать, что не прошел испытание, из-за этого лес затянул меня в свою тьму и обратил.

– Не прошел испытание? Это когда ты свалился с горы “Любви к себе”?

– Нет, я не справился с другим. Позже я тебе все объясню.

– Получается темный лес тебя наказал за то, что ты не смог из него выбраться. Превращение в ворона это твое наказание?

– Не совсем, я не смог спасти себя, поэтому теперь я летаю и помогают заблудшим душам выбраться.

– Они напоминают тебе себя?

– Да, если я не смог спасти себя, то попытаюсь вытащить других. Кто, как не я, может знать, как тяжек этот путь.

– Ой, подожди, а те звери? Которых я кормила у дома, они тоже люди бывшие?

– А, эти нахлебники, – закатил глаза ворон – Да, но они не захотели помогать себе или другим. Они лишь ноют и просят себе чужие заслуги. Ты вон старалась, выкапывала огород, садила семена, потом долго заботилась. А эти нахлебники прибежали и выпрашивают еду, хотя и ничего не сделали.

– Ни разу не слышала, чтобы они ныли…

– Тебе повезло, юная леди. Ты хочешь что-то еще спросить?

– Да, девушка из твоих воспоминание, это твоя возлюбленная?

– Она…Невеста, а парень, с которым она целовалась, мой лучший друг. Мне было ужасно больно, но я не стал устраивать скандал. Они оба сделали для меня так много. И если любят друг друга, то пусть будут вместе.

– Разоавель! Ты слишком хороший. Ты должен был накричать, высказать все. Так, чтобы они еще год дергались от твоего имени.

– Ха, юная леди, ты такая смешная.

– Ничего не смешная, просто ты к ним слишком добрый! – мои глаза непроизвольно закатились, а в груди был праведный гнев, как с ним можно было так поступить?

– А как к ним не быть добрым, если они самые близкие для меня люди? – ненадолго замолчав Разоавель продолжил. – Мы увидели достаточно плохого из нашего прошлого…Но были и хорошие моменты. Так что предлагаю поделиться ими.

– Сделаем вид, что все хорошо? – сомневаясь спросила я

– А разве не так? Плохое осталось в прошлом. Мы живы. Ты скоро выберешься из леса…

– А ты? – перебивая крикнула я. – А ты? Останешься гнить в этой дыре?

– Не думай обо мне. Я выберусь, просто немного позже, чем ты.

– Обещаешь?

– Обещаю. Я выберусь отсюда и найду тебя, юная леди.

– Придешь ко мне с цветами? Тогда знай, мне нравятся астры! Белые! – смеялась я

– Ха-ха, хорошо, я запомню. А что тебе еще нравится?

– Хочешь завалить меня подарками при встрече?

– Хочу знать лучше ту, ради кого надо выбраться!

Я думала, что мы шутим, но когда замерла с открытым ртом, поняла, что он точно не шутит. Разоавель уверенно смотрел на меня, и на долю секунды мне показалось, что передо мной сидит тот парень из лабиринта, у которого темные непослушные кудряшки, забавная ухмылка и разбитые серые глаза, которые с полной уверенностью смотрят на меня. Лишь на долю секунды я увидела его настоящего. Без маски ворчливость, без вороньего оперения.

– Выбирайся ради себя, Разоавель. – прозвучало гораздо тоскливее, чем планировала, но это было именно то, что я должна была произнести

– Хорошо, юная леди. Я тебя понял. – он не ожидал таких слов и смутился.

– Я люблю фейерверки. Еще до смерти бабушки, мы поехали в парк в честь какого-то праздника. Когда стемнело, маленькая я уже хотела спать, но все взрослые восторженно говорили, что мне нужно немного подождать. Папа посадил меня к себе на плечи и сказал смотреть в небо. И я до сих пор помню свой восторг, когда небо окрасилось разноцветными искрами. Мои крохотные ручки отпустили тогда голову отца и пытались дотянуться до них. Конечно, ничего не получилось, поэтому я начала хлопать. Когда все закончилось, мне уже не хотела спать, лишь бы снова увидеть эти искры, но, к сожалению, больше я их не видела.

– Хм, я всегда был к ним равнодушным. В детстве они меня пугали из-за громкости, а с возрастом я перестал смотреть в небо. Мне нравятся яблоки.

– Хах, я это заметила!

– У нас возле дома росла яблоня, мы с мамой часто возле неё играли, а потом мама делала пирог с яблоками. Наверно, поэтому я их люблю. Они ассоциируются с ней и с теми теплыми днями.

– Яблочка? – достала из рюкзака фрукт.

– А давай!

Разрезав на дольки я положила их рядом с вороном.

Прошло четыре дня после того, как мы выбрались из лабиринта. Мы разбили лагерь возле холма. Сейчас ворон куда-то улетел. В последние дни я не могу ни о чем думать, кроме как о том, что мне придется оставить Разоавеля. Я к нему привыкла за столь короткое время и уже не представляю утро без его завтрака, долгого ворчания и ночных колыбельных. Мне нужно будет его оставить тут, в этом сером и холодном месте. А если появится еще один человек и, провожая его, он обо мне забудет? Забудет, как мы хохотали и кричали. Как мы кушали и просыпались бок о бок. Он стал важной частью моей жизни. Может, он сможет уйти со мной?

Я резко вскочила на ноги, чуть не споткнувшись о разбросанные вещи. Я не могла найти себе место и начала ходить взад вперед. Меня злила мысль, что Раз меня забудет, что он будет помогать кому- то другому. Все-таки он мой друг! А друг ли? Может просто проводник… А значу ли я что-то для него?

– Что-то случилось, юная леди? – за моей спиной раздался хриплый голос, от чего я подпрыгнула. Пока ворон задорно каркал, я пыталась придумать, что же сказать.

– Где ты был? – прозвучало более требовательнее, чем было в моей голове.

– Да так, готовил тебе сюрприз. – с ухмылкой в голосе проговорил ворон

– Сюрприз?

– У тебя прекрасный слух, юная леди! Давай за мной. – черные крылья взмахнули в воздухе, и ворон полетел в сторону холма.

Еле поспевая за неугомонной птицей, я забралась на холм. Он оказался совершенно пустым. Повертев головой, я с непониманием взглянула на ворона. Это розыгрыш? Разоавель попросил присесть и подождать, а сам улетел куда-то вниз. Я присела на прохладную землю, а мой взор обратился вверх. Звезды все еще ярко горели, и казалось, вот-вот я смогу различить какие-нибудь созвездия.

Небо было по-прежнему темное, когда раздался выстрел и ввысь полетел огненный заряд. Подпрыгнув на месте, я открыла рот и завороженно наблюдала, как этот шар разрывается на множество мелких искр. Красные, розовые, желтые, синие искры озарили небо лучше звезд. В небе вырисовывались цветы с красными сердцевинами и желтыми лепестками, словно елочные шары яркого цвета. Не успели прежние искры опуститься на землю, как в небо летели новые шары и взрывались. Падающие на землю искры напомнили падающие звезды. Отчего я загадала, чтобы это не заканчивалось. И, видимо, это были все-таки звезды, так как время словно замерло, а выстрелы продолжались.

Прогремел последние залп, он был самый мощный, сотни… нет, тысячи искр разлетелись по всем сторонам неба, и все закончилось. Мои щеки начали болеть от улыбки, а шея затекла. Разминая шею, я заметила, что рядом со мной сидит ворон. И по блеску в его глазах, можно было сказать, что он чертовски доволен своей работой. Словно рыба, я начала открывать и закрывать рот. В моей голове не было слов, чтобы выразить свой восторг.

– Хах, тебе хоть понравилось? – со смешком в голосе произнес ворон.

– Дааа…

– Я рад!

– Как…как, черт возьми, ты это сделал? – прокричала я

– Воу-воу, ты чего так кричишь?

– Я просто в восторге! Раз, это лучше того, что я видела в детстве! – я подскочила на ноги и начала активно жестикулировать. – Оно такое фьюю, а потом БАХ-БАХ!

– Ахаха, юная леди, я тоже смотрел салют.

Четвертое испытание

– ...Это испытание отличается от других. – мы подходили к четвертому испытанию, и Разоавель пытался мне что-то донести, но слушала я его краем уха. Проходя между редкими деревьями, я не могла поверить в то, что вижу. Вместо колючек и небольших почек, на ветках появились ярко-зеленые листья! Моя рука сама потянулась и сорвала листочек. Будто не веря своим глазам, я озадаченно поглаживала листочек. Одна сторона гладкая, а другая чуть шершавая. Округлая форма на конце заостряется, но конец не острый. Прямо такой же лист, какой был в детстве. Порвав его, я выкинула на землю и наконец-то обратила внимание на ворона.

– Тут я не смогу тебе ничем помочь. Ни советом, ни поддержкой. Если я попытаюсь что-то сказать, то, думаю, не смогу произнести. Лес заткнет мне клюв. Поэтому внимательно слушай меня, Тея. Там будет ситуация, ты должна понять, что от тебя требуют и выполнить это. Но хорошенько обдумай прежде чем делать. Прислушайся и к своему мозгу, и к своему сердцу!

– Мне уже страшно.

– Я буду рядом! – почему-то от этих слов стало чуточку легче, хоть он не сможет спасти, но, кажется, пока он рядом я могу и взобраться на гору, и переплыть море.

– Пора.

Деревья закончились, и мы оказались на цветочной поляне. В глазах зарябило от количества цвета. Желтая мимоза, синие незабудки, розово-фиолетовые люпины, белые ромашки - всего этого было так много, что казалось, что все цветы леса поместили на одну поляну, лишив при этом всю остальную местность.

Ворон толкнул меня в плечо, намекая ступать дальше. Видимо, он правда не мог говорить. Разглядывая природу данного места, я и не заметила, что в центре сидит маленький ребенок и играет с клеткой. Что он тут забыл? Озадаченно я оглянулась на позади летящую птицу, но мне он никак не ответил.

– Хоть бы кивнул. – закатив глаза, подумала я.

Приближаясь к ребенку, я поняла, что на вид ему года четыре, и та клетка, которую он нещадно бьет о землю, не пустая. В ней сидела большая серая птица. Изначально могло показаться, что это лишь игрушка, потому что, несмотря на тряску, птица сидела на свой жердочке и не двигалась. Но прислушавшись, я услышала тихие стоны птицы.

Ребенок наконец-то заметил меня и, нещадно бросив клетку, поднялся на ноги. Отряхнув свои руки об джинсовый комбинезон, он протянул мне руку. Мило улыбнувшись, я пожала ее.

– Привет, меня зовут Тея. А как тебя?

– Привет, я Нали! А ты красивая. – звонким голосом ответил мальчик, поправляя свои рыжие волосы.

– А где твои родители, Нали?

– Родители, не знаю. – безучастным голос ответил ребенок, пожимая плечами. Его внимание опять перешло на клетку, и он ее пнул.

– Значит, его надо отвести к родителям. –подумала я. – А Разоавель говорил, что будет сложно. Хотя их бы сначала найти. Наверное, в этом и заключается все испытание. – в поисках родителей мальчика я начала вертеть головой, но меня отвлек новый стук по клетке и тихие стоны птицы.

– Что ты делаешь? – прикрикнула на ребенка я.

– Это феникс, и она должна светить! Но не светит! А я хочу, чтобы светилась. Хочу! Хочу! – начал капризничать Нали.

– Ну, может не стоит…– мальчик бросил клетку вновь и рванул в сторону леса. – Эй, стой, ты куда?

– Я сейчас! Я быстро…– неразборчиво крикнул мальчик и скрылся за деревьями.

Присев на корточки, я подняла клетку и поставила ее на землю. Прутья оказались позолоченными, а дно клетки белым, но, видимо, от частых бросаний, она испачкалась и местами погнулась. Птица грустно вздохнула и благодарно кивнула. Она с тоской смотрела на прутья.

– Бедная птичка. Ты на свободу хочешь…

– Хочу, но я не могу бросить Нали! – я отшатнулась от клетки, еще одна говорящая птица!

– Так ты говоришь…все вы что ли говорящие? – задала вопрос, но обе птицы меня проигнорировали. – Почему ты ему не скажешь, что тебе неприятно?

– Я говорила. Много раз! Но он твердил, что я неблагодарная, ведь он мне купил клетку золотую.

– Мне дедушка в детстве сказки читал. Там говорилось, что фениксы свободолюбивые птицы. И если их запереть в клетке, то они сереют и перестают петь. А некоторые даже умирают от заточения.

– Да, это правда.

–Тогда тебя срочно нужно освобождать! – я подскочила на ноги. Фениксу нужно помочь, но перед тем нужно открыть клетку. Нужно действовать быстро, пока ребенок не вернулся. Схватив клетку. Я потянула за дверцу и она с легкостью открылась. – Открылась…нужно было просто толкнуть…

– Да, я знаю! – крикнула феникс. – Закрой немедленно! Я не оставлю Нали одного!

– Но он держит тебя взаперти и плохо к тебе относится.

– Нет. Он меня любит! И не может жить без меня.

– Тогда почему он убежал, оставив тебя тут? – ухмыляясь спросила я.

– Он…он сейчас вернется и заберет!

– Да, вернется и заберет. Закроет навсегда эту дверцу и будет снова и снова кидать на землю клетку. – я протянула внутрь клетки руку и чуть пригладила перья. Хоть они и серые, но очень мягкие. – Разве ты не хочешь взлететь высоко в небо и запеть песню о любви к Нали?

– Нали не нравится, когда я пою…– грустно ответила мне феникс.

– А тебе-то нравится петь?

– Нравится.

– Тогда к черту эту золотую решетку и того, кто тебя не ценит. Взлети вверх. Расправь свои перья и спой наконец-то то, что хочешь именно ты!

Феникс долго смотрела на протянутую мной руку, а потом сделал один шаг, а следом и второй. Я аккуратно вытащила ее из клетки, бросив после пустую темницу на землю. Феникс глубоко вздохнула, слабо шевеля крыльями. А я увидела чудесный процесс того, как кончики ее перьев начали окрашиваться в красный. Она сделала пару несмелых взмахов крыльями и взлетела ввысь. Покрутившись вокруг меня, она пару раз чуть не упала, но вовремя успела взлететь. А теперь она уверенно летела вверх. Феникс оказалась в несколько раз больше Разоавеля, а ее ярко-красный хвост был с половину меня. Взлетев достаточно высоко, Феникс открыла клюв и начала петь. Голос, прямо как она сама, оказался волшебным. В начале тихое пение переросло в чарующую песнь, где рассказывалось о муках ее заточения, о болезненной любви и долгожданном освобождении. Я завороженно глядела за танцем красной птицы в небе, когда Разоавель сел мне на плечо и прошептал:

– Ты справилась, Тея!

Я с улыбкой глянула на ворона. Он смотрел на меня с такой гордостью в глазах, что я не смогла усомнится в своем выборе. Не знаю из-за какой конкретной птицы, но я чувствовала себя необычайно счастливо.

Когда песня закончилась, птица снизилась до нашего уровня. По-прежнему порхая в воздухе, она, казалось, нашла наконец-то свое место.

– Спасибо тебе, Тея! Если бы не ты, я никогда бы не решилась. Я слишком люблю Нали, но я не готова жертвовать собой ради того, кто меня не любит.

– Я просто открыла дверь, все остальное ты сделала сама. – пожав плечам, ответила я

– И это самое большое, что кто-то для меня делал. Спасибо тебе еще раз… – феникс замолчала, а потом повернулась на ворона. – Я надеюсь ты, Разоавель, тоже когда-нибудь почувствуешь эту свободу.

– Надеюсь… Прости, Фрида, что это сделал не я! – я с удивление взглянула на сидящего на моем плече ворона. Так они знакомы!

– Ничего-ничего. Иногда мы просто не способны увидеть истинную проблему. Удачи тебе, Разоавель, и тебе, Тея! – Фрида кивнула на прощание и, взлетев высоко вверх, скрылась за верхушками деревьев.

Помахав Фриде в след, я повернула голову к своему ворону. Он тяжко вздохнул, зная, что я буду задавать вопросы.

– Ладно, давай.

– Так вы знакомы? Ее зовут Фрида? Как вы познакомились? Про что вы говорили? Это как-то связано с тем, что ты говорил раньше? Стой, ты говоришь, значит, я прошла испытание? – на одном дыхание прощебетала я.

– Ох, начнем с того, что ты действительно прошла испытание. С чем тебя я поздравляю. Феникса зовут Фрида. И да, мы знакомы. Я уже говорил, что проходил испытания. На этом испытании я с ней и познакомился. Что ж, раз ты прошла его, то я могу все рассказать. Я провалил это испытание. Я помог ребенку. Хотя было множество подсказок, но я ясно решил, что должен ему помочь. Мы ушли с ним отсюда, бросив Фриду, а после я превратился в ворона. Поэтому я так пекся, чтобы ты была внимательна.

– Ох, Раз…

– Я не хочу слышать слова жалости. Это только моя ошибка, за которую я несу теперь расплату. А сейчас пошли!

Ворон полетел вперед, не подождав меня. А я грустно глядела ему в спину. Хоть он попросил его не жалеть, но я не могла иначе. Он пережил слишком много боли и, наверное, корит себя, что не спас Фриду. Что ошибся на этом задании. И теперь он чувствует себя должным спасти меня. Я хочу, чтобы он, как фениксы из сказок дедушки, нашел путь к своей свободе…

Надеюсь твои сказки, дедушка, не врут...

Путь

Долгое время мы шли в полной тишине. Разоавель, не оборачиваясь на меня, продолжал лететь вперед. Я же не знала, как его поддержать и стоит ли? Нужно было перевести тему, но только в какое русло?. Вдруг в мою голову пришла идея. Весело улыбнувшись, я нагнала ворона.

– Эй, Разоавель, а ты много общался с Фридой?

– Ммм, мы немного поговорили во время моего испытания. После обращения я тоже прилетал к ней. Мне было одиноко. В ней я нашел свое утешение и родственную душу. Мы оба были взаперти, но моя клетка была просторнее. Часто мы мечтали о том, как выберемся.

–А с Нали ты общался?

– Нали? Тот мальчишка? – спросил ворон, странно смотря на меня. – Он призрак леса.

–То есть его нету на самом деле? – спросила я, и Разоавель подтвердил мои мысли. – А Фрида? Она тоже призрак?

– Нет, она, как и я, закрыта в теле птицы. Только в отличие от меня ее тут закрыла любовь, а не проваленное испытание. Арх, Тея, нет, она не любит призрака. Она полюбила человека, пока сама была человеком. Я не знаю полной истории, но судя по наказанию, она была яркой девушкой с прекрасным голосом, да только влюбилась она в парня. У них была красивая любовь до того момента, как он запретил ей петь и приказал сидеть дома. Она выполняла домашние обязанности и тускнела на глазах. Видимо, своему возлюбленному она не нравилась потухшей, поэтому он ее избивал, а потом, извиняясь, дарил золотые украшения. Не знаю, смогла ли она выбраться в реальной жизни…

– Подожди, получается, Нали вел себя, как ее возлюбленный? Но зачем?

– Это испытание было не только твое, но и ее. Темный лес отыгрался на ней по-своему. Она должна была сама открыть дверь и выбраться, но продолжала сидеть и терпеть унижения.

– Но если я ей помогла, это не плохо для нее?

– Не думаю, раз лес дал нам туда попасть, значит, так было надо. Значит, Фрида должна была попросить помощь или принять ее. Я могу понять по наказанию леса, что случилось с человеком в прошлом, но я не знаю, что лес хотел сделать испытанием.

– Если Фрида - это бывший человек, а Нали - призрак леса,то кто тогда те животные, которых я кормила, они призраки?

– Я говорил уже, они потерянные люди. Не думай о них.

– Фрида так искренне говорила о своих чувствах к Нали…

– Это были чувства к ее возлюбленному. Лес поменял ее воспоминания. Она не помнила своего возлюбленного, а только свои чувства к нему.

– Мне кажется, я чего-то не понимаю. Ты всегда говорил о лесе, как о чём-то живом. Сейчас кажется, что он наказание, но за что? Ты сказал, что не знаешь, выбралась ли она в реальной жизни, но она же находится в лесу. А еще, получается, что лес и меня наказывает, но за что? И ты говорил, что у всех свои испытания, но почему у нас с тобой одинаковые? Раз, я не понимаю…

– Тея, взгляни на меня, – я подняла глаза на ворона, которые смотрел мне в мои. – Не думай об этом, тебе оно не нужно, просто идем вперед, тебе осталось совсем чуть-чуть, чтобы выбраться.

– Но Раз…

– Доверься мне! Я приведу тебя к выходу, но пожалуйста, не думай ни о чем, кроме как о выходе и свободы от леса. Ты слишком долго тут была. Я хочу, чтобы ты ощутила настоящую жизнь, а не думала об этом месте.

– Хорошо.

–Хей, Разоавель, а что ты тут готовишь? – подбегая к ворону, спросила я

–Компот.

Я с удивлением взглянула на ворона. В его кастрюле плавали дольки яблока, которые я нарезала перед тем, как пошла мыться. Жидкость ароматно пахла и действительно походила на бабушкин компот. Только, если мне не изменяет память, там должен быть сахар…

– Эй, а где ты достал сахар?

– Из твоего рюкзака. – ответил ворон, помешивая компот.

– Ты меня не забыл спросить? Это было на особый случай! – прикрикнула я

– И вот он настал. – как же он меня раздражает. – А теперь хватит бурчать и доставай кружку.

Ворча под нос, я скинула с плеч полотенце и полезла в рюкзак. Металлическая кружка приземлилась возле костра. А я сняла кастрюлю с огня и налила себе немного. По-хорошему, нужно было дать ему полностью остыть, но мне он теплым больше нравится. Отпив немного, я удовлетворительно выдохнула:

– Вкусно-о-о.

Отставив кружку, я завалилась на свою кровать. Звезды стали светить так ярко, словно фонарики. Теперь можно было различить созвездия. Но жалко, что я помнила только большую медведицу. Ворон улегся рядом со мной, тоже сканируя звезды.

– Видишь, там пять звезд образовали фигуру похожую на трапецию. А вон ее хвост. Так вот, это созвездие льва.

– О, вижу, похоже на мышь. – хихикнула я.

– Мне тоже всегда так казалось. А вон рядом находится созвездие гидры. Если соединить их фломастером, то получится ломаная линия с петлей на конце. Это и есть гидра. А вот эта звезда в ней самая яркая, согласись? Она называется - Альфард. Моя любимая легенда связана с этим созвездием. Говорят, что у бога Аполлона был ворон. Однажды он куда-то делся, пока ходил за водой. Вернувшись, ворон в качестве извинения преподнес своему хозяину змея. Однако бог разозлился и закинул ворона и чашу с водой на небо. Так и появились созвездие Гидры и ворона.

– Не удивлена, что ты любишь именно эту легенду. А где созвездие ворона?

– Его плохо видно, но видишь чуть правее от гидры звезды образуют прямоугольник?

– Да, там еще одна звезда ниже, словно его продолжение.

– Ну вот, это и есть созвездие ворона. Скучно, не так ли? Есть еще одна легенда про это созвездие. У Аполлона был белый ворон, который умел говорить. Он должен был докладывать, как живет жена и сын Аполлона. Но как-то ворон донес, что жена за ребенком не следит. Рассердившись, бог убил жену, но, оказалось,что ворон сказал неправильно. Тогда Аполлон проклял ворона: все его потомки покроются черными перьями и утратят способность говорить. И как напоминание будущим поколениям о необдуманных поступках и лжи добавил на небо созвездие ворона.

– Странный это Аполлон. – фыркнула я.

– Все боги странные.

– Ха-ха, Разоавель, догоняй! – от скуки мы начали играть в догонялки. Огибая немногочисленные деревья, я поворачиваю голову и вижу, как ворон пытается меня догнать. – Не догонишь, не догонишь!

Я весело бегу дальше, громко смеясь. За спиной я слышу тихое карканье Разоавеля - ему тоже весело. Последние дни были очень веселые и легкие. Мы вкусно кушали, пели, играли, спорили, кто быстрее: я переплыву озеро или он его перелетит. Также мы много говорили. Раз поведал мне о своей матери. Я же рассказала больше о своей семье. Мы договорились не говорить о плохом, а только о хорошем. И, оказывается, у нас много было хорошего, хотя раньше мы его не замечали за грузом плохого.

–Тея! Стой! – испуганно крикнул мне ворон.

Передо мной оказалась стена деревьев и проход в ней, освещенный ярко белым светом. Чудом не влетев в проход, я остановилась. Кроме белого света ничего не было видно.

Ворон подлетел ко мне, его прежняя веселая аура рассеялась, и теперь он выглядел печально.

– Пришло время для последнего испытания…

Последнее испытание

– Пришло время для последнего испытания…прощания. – скорбным голосом произнес ворон

– Что? Я не понимаю, Раз.

– Это выход, Тея! Ты добралась до него наконец-то. Ты большая молодец….

– Постой. Как это…Это конец? Может еще испытаний? – мой голос начал дрожать, а руки трястись. – Как же это все, а ты? Что будет с тобой? Как же ты, Разоавель?

– Я останусь тут. А ты должна будешь ступить туда. – безэмоционально ответил ворон.

– Но как я могу уйти, оставив тебя тут?

– Поэтому это последнее испытание, юная леди. Оно самое сложное, но ты должна его пройти.

– Но Раз, я не готова!

– Ты готова. Тея, ты же наконец-то осознала, как важна твоя жизнь. Ты полюбила себя и свою жизнь. Теперь я с легкостью могу отпустить тебя.

– Но я слаба без тебя, Раз! – крикнула я, не сдерживая слез.

– Тея, ты смогла открыть дверь из своей клетки в тот момент, когда решилась уйти из леса. Сейчас же тебе из нее надо выйти.

Я смотрела куда угодно, но только не на него. Потому что он прав. Я сама сделала шаг к свободе, выбравшись с того поля. Сейчас, осматриваясь по сторонам, понимаю, как все изменилось. Тогда меня окружали колючки, серость, одиночество и потерянные люди. Но я пробила себе выход с помощью топора и Разоавеля. Я решилась окунуться в бушующее море, чтобы найти выход. Покорила горы, едва не свалившись с середины пути. Полюбила себя. Столкнулась со своим прошлым, хоть и прошло все плачевно, но я смогла выбраться и оттуда. Разоавель говорил, что принять помощь тоже сложно. Я смогла спасти прекрасную птицу из плена своих же чувств. Подарила Разоавелю смысл сражаться. И теперь меня окружает жизнь во всех ее цветах, верный друг и собственная любовь. Сейчас следовало сделать самый сложный шаг, но это все нужно.

– Ты выберешься отсюда? – робко спросила я, вновь смотря на ворона.

– Да, и приду к тебе с белыми астрами. – весело произнес Разоавель.

– Обещай, что будешь аккуратен и не забудешь обо мне! – потребовала я, а ворон весело засмеялся.

– Тебя невозможно забыть, юная леди. Обещаю, что в полной целостности приду к тебе. И не буду забывать о тебе ни на минуту.

– Ну нет, можешь вспоминать меня каждый раз, когда ешь яблоки!

– Ха-ха, хорошо. – ворон не долго хихикал, а потом резко стал серьезным. – И ты пообещай мне кое-что.

– Все, что угодно.

– Что не вернешься сюда, никогда.

– ...

– Только это, больше ничего не надо.

– Я…я постараюсь.

– Хорошо.

Передо мной стоял высокий парень с небрежными кудрями и печальной улыбкой. Мы смотрели в глаза друг друга и видели все то, что не произнесли. Видели обещание о встрече. Грусть расставания. Жалость, что провели так мало времени вместе. И крики о огромной и пылающей любви.

Эти пару месяцев стали лучшими за последнее десятилетие. И все благодаря одному брошенному ворону. Он мне подарил то, что ему никогда не хватало. Я же пыталась дать хоть что-то взамен.

Я протянула ему ладонь, и он взял меня за руку. Его брови удивленно изогнулись, прямо как я и представляла. Он провел большим пальцем по моей ладони. Разоавель поднял взгляд на меня, и я ему широко улыбнулась, несмотря на слезы. Он открыл рот, чтобы что-то произнести, но вновь закрыл его. Удивленное выражение лица сменилось на хитрое, и он потянул мою руку. От неожиданности я упала ему на грудь. Не успев понять, что произошло, как я почувствовала, что вокруг меня, словно змеи, обернулись его руки. Уткнувшись носом в его грудь, я глубоко вдохнула. От него пахло лесом, и мне нравился этот запах.

– Наконец-то я тебя обнимаю, а не ты меня. - тихо произнес он.

Я подняла голову и посмотрела в его бледное лицо. Жадно впиваясь взглядом в каждую линию лица или веснушку, я пыталась запомнить абсолютно все. Моя рука поднялась к его щеке и слабо провела кончиками пальцев.

– Надеюсь, я еще смогу увидеть тебя как человека. – шепотом произнесла я, чтобы услышал только он, хотя кроме нас никого не было.

Он перехватил мою руку, поднес костяшки к губам и оставил несколько холодных поцелуев.

– Обещаю. – я выбралась из его объятий и отошла на шаг. Если останусь в его объятиях хоть на секунду дольше, то не смогу уйти, но он по-прежнему держал мою руку в своей.

– Пора прощаться, Раз.

– Мы скоро встретимся. – произнес он и отпустил мою руку. Его человеческий облик спал, и теперь передо мной вновь был гордый ворон. Это так быстро случилось, словно он надел маску.

– До встречи, Разоавель!

Отвернувшись от него я ступила в проем. И если бы я тогда не обернулась на секунду, то никогда бы не увидела его горькую слезу, упавшую на зеленую траву, и как он рухнул на землю и громко зарыдал.

Прощай Разоавель…

Эпилог

Небольшой зеленый кабинет с одним окном, за которым сейчас каркали вороны. На стенах кабинета висели дипломы. А за большим столом сидела светловолосая девушка. Ее волосы были завязаны в высокий хвост, а на кончике носа сидели очки. Девушка внимательно вчитывалась в свои записи.

Полчаса назад отсюда вышел пациент, он заляпал всю кушетку своими соплями и израсходовал весь запас салфеток. Черт бы побрал эту весеннюю аллергию. И бедному психологу пришлось долго отмывать кожаную кушетку к приходу нового пациента. Сейчас выдалось пару свободных минут между пациентами, и все равно девушка посвящала их работе.

Отбросив записи в другой конец стола, она тяжело вздохнула. Она взглянула на летящих за окном воронов. Улыбка появилась на ее лице. Все-таки ни разу она не пожалела, что сняла помещение здесь. Многие ей говорили, что вороны это вестники смерти, но она считала иначе. В ее жизни вороны приносили лишь хорошее, а точнее конкретный ворон принес ей столько хорошего, что теперь она не может иначе думать о воронах. Пусть сам Аполлон разгневается на ее связь с воронами, но она ни за что не изменит мнение.

– Тея, к вам новый пациент. Ему проходить? – через селектор раздался напыщенный голос секретарши.

Тея ее наняла не так давно. И все было с ней хорошо, но когда приходили пациенты мужчины ее поведение менялось. Из хорошего сотрудника, она превращалась в самую настоящую обольстительницу. В первые дни она врывалась в кабинет во время приема, предлагая чай и закуски, но после выговора начала флиртовать за дверью кабинета Теи. И сейчас по ее голосу было понятно, что пациент мужчина и видимо весьма привлекательный.

Собравшись с мыслями и поправив вещи на столе, девушка нажала на кнопку и строго произнесла:

– Пусть заходит.

Не прошло и минуты, как дверь кабинета отворилась. Сначала показался букет белых астр, а потом кудрявая голова с веселой ухмылкой. Войдя внутрь, он закрыл за собой дверь, не замечая, как перед этим секретарша спрашивала про кофе.

Раскрыв руки для объятий он улыбнулся и кивнул. И не нужно было большего, чтобы маска серьезного психолога слетела с Теи и она как маленькая девочка побежала в его объятия.

Крепкие мужский руки обвились вокруг талии прямо, как в тот день. Хлюпнув пару раз носом, девушка уткнулась в мужскую рубашку, так же обнимая его. Мужчина засмеялся и погладил по голове. Свободной рукой он поднял ее подбородок, заставляя взглянуть на него.

И действительно это было то самое лицо с мелкими веснушками и с небольшим шармом у брови. То лицо, которое она не видела много лет, но вспоминала каждый день. Казалось, он не изменился, но было одно отличие, в глазах была искра прямо, как в детстве, когда он играл с матерью у старой яблони.

–Ты все-таки выбрался, Разоавель…