Девочка, ищущая щели в стенах

Глава 1 Из клетки — в клетку

«Из клетки — в клетку»

Рано утром, когда первые лампочки только-только включились, с кровати встала юная девушка лет восемнадцати. На ней была надета лёгкая пижама: тёмно-серая футболка и чуть более светлые, дымчатые штаны. Её личное пространство не сильно отличалось от комнат других людей: тёмный, почти чёрный, пол, светло-серые стены, на стыках которых пролегали бледные ленты, служившие основным освещением. Обстановка тоже не выходила за рамки нормы: отсутствующая дверь, односпальная кровать в углу комнаты, над которой расположено окно, рядом стояла небольшая тумбочка с книгой по истории Гратрии (Grattriae), а поодаль располагался книжный шкаф. В нём не хватало двух книг, одна из которых лежала открытой на письменном столе рядом с тетрадкой и простым карандашом. Помещение было заполнено мебелью, именно той, которая и должна быть, но от этого оно не становилось уютнее, а казалось только более пустым.

Девушка с трудом оторвалась от постели, Эмилия зевнула, потянулась и выкрикнула: — Да, я уже встала!

После чего назойливый будильник внезапно выключился, настала почти полная тишина, которую прерывали лишь тихие металлические скрипы. Поднявшись, она подошла к голой стене с чёрным сектором, к которому она приложила руку, он был гладким и холодным, как и вся окружающая её реальность, и стена открылась, обнажив длинный тёмно-серый коридор. Она вышла из жилой капсулы и, пройдя пару метров, приложила руку к очередной панели в стене. Эта дверь вела в ванную. В этой комнате было всё, что нужно для ухода за собой: душевая кабинка из стекла, белоснежная раковина, над которой висело зеркало, а под которой лежал белый синтетический коврик. Прищуриваясь, подошла к зеркалу и умылась. После её взгляд перешёл на отражение в чёрном зеркале — привычные черты, как и у всех, серо-белые волосы, абсолютно непримечательное лицо, именно такое, каким оно и должно быть.

— Доброе утро, Эмилия, протяни, пожалуйста, руку и прими ежедневную дозу лекарств — Прозвучал голос из зеркала.

Эмилия протянула руку тыльной стороной вниз, после чего в зеркале открылось небольшое отверстие с таблетками, а из раковины выехал стакан с синеватой жидкостью. Девушка взяла стакан и все капсулы, выбирая лишь несколько из всей кучи, она выпила выбранные лекарства и запила их, оставшиеся пилюли она отправила в унитаз. После этого она приняла душ и уложила волосы, выпрямляя их расчёской. После водных процедур она снова вышла в коридор, отправляясь дальше, она открыла новую дверь, которая скрывала кухню с рослой девушкой, которая стояла спиной к Эмилии и что-то нарезала на столе.

— Доброе утро, дорогая — раздался спокойный женский голос. Пелла продолжала стоять спиной к Эмилии, не отвлекаясь от готовки чего бы то ни было — Проходи, завтрак уже готов к тому, чтобы его съели.

Эмилия молча прошла вглубь комнаты и села за стол, вмонтированный в стену, и сказала: — Привет, Пелла, спасибо, я перекушу, а после схожу, прогуляюсь, если ты не против.

Пелла без единого слова подошла ближе и нежно поставила на стол тарелку с белой и бледно-жёлтой массой, она ничем не пахла, похожа на желе, да и вкус у неё так-себе, немного кислый. Эмилия быстро справилась с порцией, не сказать, что ей понравился вкус, но это хоть что-то. После этого девушка встала из-за стола и стремительно двинулась в коридор, а затем и обратно к себе в серую спальню. По возвращению она переоделась в светло-серые спортивные штаны и бледно-розовую, будто выцветшую, футболку. Потом она села за письменный стол и провела рукой по его поверхности, из которой в сию же секунду выехала клавиатура, затем в воздухе вспыхнул голографический экран, мерцающий среди мельчайших частиц пыли. Эмилия сделала ещё несколько точных движений и на экране запустилось видео. Диктор на экране заговорил:

— Здравствуйте, дорогие ученики, сегодня мы будем проходить воздействие электромагнитного поля и сил на заряженную частицу в катушке индуктивности.

После этого умного вида человек начал монотонно объяснять тему урока. Час за часом уроки сменяли друг друга. После окончания очередной лекции экран потух, а клавиатура вернулась в стол.

Эмилия встала, потянулась от усталости и подошла к матовому окну, но стоило ей приблизиться, как оно становилось прозрачным. За окном было видно очень мало, всё за стеклом можно описать двумя словами: «Вечный небоскрёб», множество неестественно молочных облаков, плывущих между домов, верхушки которых даже близко не виднелись. Визуально сложно сказать на каком этаже ты находишься, но, безусловно, картина за окном выглядела безопасно, величественно и одиноко… Большинство окон исторгали лишь тьму, а в тех редких, где мерцал свет, он был слишком далёк, и за стеклом не было видно ни души. Эмилия стояла там какое-то время, после чего она рванула к выходу из комнаты. Пройдя до конца тёмного коридора, она коснулась небольшой тусклой панели справа и по глянцевой стеклянной поверхности набрала текст:

— Запрашиваю разрешение на выход для эмоционального отдыха и прогулки.

Она снова нажала на экран ещё раз. Уже через пару минут на экране виднелась надпись:

— Разрешение на покидание личной жилой капсулы получено, его срок действия: 5 часов, 29 минут, 58 секунд. Настоятельно рекомендуем вернуться до завершения таймера, приведённого выше.

Как только Эмилия обратила на это внимание, стена открылась, обнажая однотонное, серое помещение из бетона, но девочке некогда осматриваться — она бросилась вглубь коридора. Вокруг ничего кроме одинаковых табличек и экранов с номерами: 0427.38.0154, 0427.38.0155, 0427.38.0156... Они мелькали, одна за другой, но Эмилия ни на секунду не останавливалась, пока не добежала до самого конца. Она упёрлась в ещё одну стену с панелью, но, в отличие от других, на этой был всего один символ — «Вызов». Как только девушка приблизилась к панели, она нажала на единственную кнопку и тихонько промолвила:

— Одна минута, пятнадцать секунд, нагрузка сети стандартная, сегодня третье число этого года, всё должно сойтись, но получится ли? В любом случае у меня несколько вариантов расположения, осталось только найти нужный.

После этих слов стена перед Эмилией открылась, она вошла внутрь необычного лифта, после чего громко и чётко выкрикнула:

— Восемьсот семьдесят пятая вертикаль, сектор шестнадцать, капсула триста девяносто два.

Затем створки захлопнулись, и девушка двигалась то вниз, то вбок, то вверх, цифры на экране над дверью мелькали так быстро, что ни одну невозможно было прочесть. В один момент лифт остановился и внутрь вошёл рослый мужчина, поросший небольшой щетиной и несущий небольшой портфель. Он поприветствовал девушку и назвал очередной номер:

— Здравствуй. Пятьсот тридцать восьмая вертикаль, сектор тридцать шесть, капсула двести четыре.

После его фразы толстые металлические стенки снова закрылись, а открылись они уже под звуки голоса, произнёсшего:

— Восемьсот семьдесят пятая вертикаль, сектор шестнадцать, остановка ближайшая к капсуле триста девяносто два, Эмилия ваш выход.

Эмилия, не дожидаясь того, как голос закончит свою речь, выбежала, устремилась влево, бормоча себе под нос:

— Десять минут, сорок девять секунд… Слишком долго. Уже через три часа оно изменит свою позицию, придётся всё перечитывать заново.

Она снова бежала — снова таблички и мелькающие цифры: 0875.16.0388, 0875.16.0389, 0875.16.0390, 0875.16.0391 и 0875.16.0392. В коридоре так тихо, что было слышно биение её сердца и неровное дыхание.

— Так, оно должно быть где-то здесь. Давай-давай-давай!

Она начала на ощупь исследовать стену, проходя подушечками пальцев по каждой выемкеВ одну из таких впадин идеально вошёл палец, точно и легко.

— Да! Третья формула, серьёзно?! Я, конечно, верила в свои силы, но, чтобы с первого раза… Так, получается тринадцать минут пятьдесят семь секунд, на возвращение двадцать минут, тогда на поход у меня есть пять часов, шестнадцать минут, одна секунда. Нельзя терять ни секунды.

Эмилия словно проделывала это уже в сотый раз, просунула палец в отверстие. Стена открылась, но не полностью — лишь частично. Протиснувшись в небольшую щель и целиком поместившись внутрь, её тело начало затягиваться в бетонный пол, он обволакивал её, сбивая дыхание. Она молча ждала, пока её не поглотило полностью. По ту сторону она увидела огромное и пустое пространство без света, воздух ощущался тяжёлым и затхлым, но дышать всё же получалось. Эмилия молча летела сквозь тьму и осматривалась вокруг, в её ушах гудел ветер, а тело начало коченеть от холода. В её голове звучали мысли:

— Интересно, одна ли я заметила это место, одна ли я вывела эту формулу, одна ли я пытаюсь с этим всем разобраться?

Падение было совсем непродолжительным, но ощущалось бесконечным… Вдруг она почувствовала что-то тёплое и жёсткое. Глухой удар отозвался хрустом. Её сознание начало уплывать, и последнее, что она смогла ясно рассмотреть, стал тёплый свет. Это был не сухой белый свет лент из привычных ей помещений, а совершенно новый, освещающий что-то совсем непривычное — деревянная дверь.

Глава 2 Невычислимый коридор

«Невычислимый коридор»

Эмилия, продрав глаза и издавая нечеловеческие звуки от боли, очнулась. Её первый вздох был очень тяжёлый и долгий. Она опиралась о жёсткий ковёр и пыталась не потерять равновесие, и продолжала стараться встать, но головокружение усиливалось, появилась ноющая боль в лодыжке. Наконец-то вернув своё, пусть и сидячее, но хотя бы вертикальное положение, она осмотрелась: нежные бежевые обои с рисунком абстрактных цветов, вставки из тёмного дерева, ковёр, покрытый узорами из неправильных шестиугольников, огромная двуспальная кровать с мягкими на вид подушками, прикроватная тумбочка с небольшим светильником, изливавшим тёплый свет, приоткрытая дверь из тёмного дерева и небесно-синий потолок с хрустальной люстрой, но никаких окон и звуков, кроме отдалённой музыки, в которой нельзя было разобрать ни слова.

— Чёрт побери, — выкрикнула Эмили, но потом, снизив громкость, она прошептала:

Где я вообще? Обычно оно работает не так, я ведь должна была просто переместиться в другой блок…» — сказав это, она подползла к стене и опёрлась на влажные обои, вновь пытаясь встать. Голова уже не так сильно кружилась, но нога до сих пор ныла, Эмили стонала от боли, но всё-таки встала.

— Сколько я здесь провалялась? — Промелькнула в её голове тревожная мысль. Эмили медленно подошла к тёплой на вид кровати. Она села на одеяло, ожидая, что оно будет таким же уютным, как выглядит, но оно было твёрдым, будто его пропитали водой и заморозили, но от него не веяло холодом. После этого она осмотрела свою левую ступню: лодыжка была бедно-синяя.

— Ладно, ладно, мне нужно собраться с мыслями — сказала Эмилия.

— Для начала выйду из этой комнаты, может это просто особая капсула нашего комплекса — продолжала размышлять она.

Эмили с трудом поднималась на ноги и медленно, вдоль стены, она подошла к двери. Она всмотрелась внутрь и увидела напротив такую же дверь, только закрытую; на полу лежал тот же ковёр, что и в номере — всё было буквально идентично: материалы, предметы, освещение. Покинув свою комнату, она заметила, что этот коридор был столь длинный, что было невозможно рассмотреть его край — лишь развилки и открытые двери.

— Меня же оштрафуют, если я не вернусь в до конца отведённого мне времени! Мне нужно срочно выбираться, но как? Здесь всё выглядит так ярко, как тут вообще можно сосредоточиться? — мысли переполняли её голову, пока она продвигалась вдоль коридора, рассматривая помещение. Она шла всё дальше и дальше, но комнаты не менялись — всё такие же тёплые снаружи и холодные внутри. Постепенно Эмили начала замечать, что нумерация помещений не имела никакого смысла и, что хуже, — единой логики. Tm8gZXhpdA== соседствовал с 069.120.105.116, будто бы каждый номер существовал в собственной системе отсчёт, и не подозревал о существовании других.

Пока девушка бессмысленно бродила по бескрайним просторам, боль в её ноге понемногу утихала, а вдалеке всё отчётливее и отчётливее слышалась мелодия — такая лёгкая, но такая неправильная. Эти звуки словно ножом резали Эмили уши, впивались в виски и вытесняли любые связанные мысли. Оставалось лишь одно смутное желание: идти вперёд.

— Если есть звуки, то есть и кто-то другой, но хочу ли я с ними встречаться? Бесполезный вопрос, у меня в любом случае нет выбора, сама я отсюда просто так не выйду, по крайней мере за столь короткое время… — Эмилия на протяжении всего пути размышляла об опасностях и надеждах, но чем ближе она подходила к источнику звука, тем сложнее ей было мыслить: эта песня будто играла на нитях сознания, спутывала их в причудливые узоры.

На протяжении часов девушка заходила в однотипные комнаты; в них были отличия, но они не радовали, а совсем даже наоборот — пугали: перевёрнутые кровати, следы драк, гнилые помещения, забетонированные двери. Каждая такая дверь отдавалась холодом в душе Эмили, и с каждой из них сознание мутнело с каждой секундой.

Зайдя в одну из «необычных» комнат, Эмили заметила, что помещение просто огромное: оно было настолько длинным, что после десяти метров ничего не разглядеть, виднелся только слабый свет лампы у кровати в самой дальней части комнаты. Это зрелище наводило девушку на мысль:

— Это ведь явно было построено не людьми, но тогда кем или чем? Да и если бы здесь было безопасно, то мы бы уже давно переселились…

Не успев закончить мысль, она прервала себя — разглядев странный силуэт, сидящий в самой удалённой части комнаты, на слегка освещённой кровати. Он просто молча сидел и смотрел на единственный источник освещения. Когда она рассмотрела его во тьме, её сковал леденящий душу ужас; она беззвучно попятилась назад и начала закрывать дверь, но в самый ответственный момент петли с предательским скрипом подали голос, раздавшийся на многие сотни метров, почти полной тишины, прерывавшуюся лишь музыкой. Неудавшаяся беглянка с ужасом вгляделась во тьму и заметила, что существо повернулось — теперь оно сидело на краю кровати и смотрело не на свет, а на девушку. Сущность и Эмили смотрели друг на друга. Её руки стали безудержно трястись, но она продолжала держать их на ручке. Оно удерживало девушку лишь взглядом, но большего ему и не надо, оно будто пригвоздило её к полу. Существо было довольно далеко, но точно можно было сказать, что его глаза были обращены в сторону открытой двери… В темноте на дистанции десятков метров замерло двое. Один — съёжившийся комок, застывший у двери. Иной — неподвижный силуэт, исторгавший лишь тишину.

— Что делать? — промелькнула мысль у Эмилии.

— Подойти? Сбежать? Закрыть! Закрыть сейчас же. Оно повернулось на скрип. Закрою дверь — спасусь.

После этого девушка вцепилась в ручку так сильно, как только могла; она начала очень медленно пятиться назад… С каждой секундой дверь была всё ближе к закрытию, но и время ощущалось всё дольше, как будто каждое мгновение тянулось часами.

— Давай, аккуратно, медленными шагами, без резких движений и в этот раз без звуков», — Эмили всё-таки покинула зал и закрыла за собой дверь, после чего прислушалась: мелодия стихла, настала гробовая тишина, прерывавшаяся лишь тяжёлыми вздохами и громкими ударами сердца Эмилии.

— Почему оно не напало? Оно смотрело на меня, ему было любопытно? Или я просто не интересна для него? А может мне это просто причудилось? В том или ином случае мне нужно двигаться дальше, но куда, я же больше не слышу мелодию. Хотя тут нет ни малейшей разницы куда мне идти, главное — подальше отсюда».

Девушка постояла ещё несколько секунд, оцепеневшая, но придя в себя она двинулась дальше в беззвучную пустоту, которую в мыслях она назвала «Отелем». У неё не было ни карты, ни пропитания, ни цели, только инстинкт самосохранения, говоривший ей уйти как можно дальше от двери, за которой ждала лишь тишина.

По прошествии несколько из десятков минут Эмили оправилась от бездушного взгляда, когда страх начал отпускать её, а дыхание приходило в норму, она зашла в очередную комнату и, убедившись, что в ней всё в порядке и дверь надёжно закрыта, легла на леденящую кровать и на мгновение закрыла глаза, но вновь увидела то создание из огромного номера, из-за чего вновь широко раскрыла глаза.

— Что оно от меня хотело и было ли оно агрессивным? — произнесла девушка.

— Хотя, без разницы, я слишком устала для таких сложных вопросов, наверное, лучше всего вздремнуть, вот только как спать после уведенного?

Эмили поднялась и, взяв хрустящее одеяло, осмотрела его.

— Самая обычная ткань, но почему она вдруг такая… хрустящая?

Девушка крепко взялась за концы пледа и со всей силы встряхнула его. От ткани отлетели сотни тысяч мельчайших осколков. То же самое девушка сделала и с остальными спальными принадлежностями.

— Ну вот теперь можно и вздремнуть, будет хоть немного помягче — шептала она с надеждой на спокойную ночь. После чего она застелила постель, выключила весь свет и легла в кровать, укрывшись холодным одеялом, которое вовсе не грело. Эмили держала глаза закрытыми, но не спала — её морозило от страха за свою жизнь; ей стало настолько плохо, что она заплакала от ужаса, слёзы катились по её щекам. Но постепенно усталость взяла своё, и испуганная девушка заснула.

Эмили проснулась от знакомого, но такого же бездушного звука будильника. Вокруг — её комната, в голове — мысль:

— Это всё был просто сон?

Она встала с постели и рыхлым голосом произнесла:

— Да, я встала, назови сегодняшнюю дату, пожалуйста.

После чего звон сменился четким и ровным голосом:

— Сегодня третье число двадцать четыре тысячи, семьсот тридц-а-а-а, го…

Голос диктора не закончил фразу. Эмилия перешла на крик:

— Назови сегодняшнюю дату!

Но отозвалась вовсе не машина, ей ответило пространство вокруг, оно начало таять: серые стены поплыли, как акварель на мокрой бумаге. Светящиеся ленты погасли, и на их месте проступили контуры обоев. Привычная спальня преобразовалась в огромную комнату, в дали которой уже сидело оно и смотрело в душу Эмили, но в этот раз комната становилась меньше с каждой секундой, сближая сущность и растерянной девушку. От этого вида Эмили с криком вскочила с вновь обледеневшей постели.

— Нет! — закричала она так громко, словно весь отель должен был её услышать и не нарушив тишины, устремиться в сторону отчаянного крика… Эмили инстинктивно закрыла рот руками и перевела дрожащий взгляд на дверь. Нет, она не дышала, она затаилась и прислушалась к вечной тишине. Но ручка не дёрнулась, никто не пришёл.

Убедившись в своей безопасности, девушка застелила постель и задумалась о, пусть невкусном, но хотя бы питательном завтраке, и стараясь не издать ни звука, подошла к двери. Аккуратно прикоснувшись к ручке и медленно проворачивая её, Эмили заглянула в коридор, где на блестящем серебряном подносе лежало яркое, спелое яблоко; никого не было видно, а всё вокруг будто сгнило: ковёр почернел, стены покрылись плесенью. Не везде, только вокруг входа в комнату, в которой ночевала Эмили, где красовался номер — «RcOrLQ==». Но девушке некогда размышлять: она посмотрела на яблоко и схватила его, после чего зашла обратно в номер и, съев половину фрукта, оставила часть на потом. После небольшой трапезы девушка вновь, уже с большей уверенностью, открыла дверь и осмотрелась, — но в этот раз гнили больше не было, всё вновь вернулось в состояние до неожиданного подарка, но изменилась ещё одна важная деталь: номер комнаты теперь был «CsKpw6B6wrAA».

— Мне кажется, или комплекс изменился, нужно поторопиться, вдруг в следующий раз он решит перестроиться прямо со мной внутри — на мгновение промелькнуло у неё в голове.

Эмили взяла себя в руки и, полностью выйдя в коридор, прислушалась, выискивая всякий необычный звук. Но ничего. Всё было так же тихо, как и вчера.

— Ладно, — прошептала Эмили.

— «Тогда пойду по памяти. Очень надеюсь, что в этот раз без неожиданных встреч».

После этих слов она отправилась вперёд, пытаясь вернуться на путь к песне, но, завидев знакомый коридор, развернулась и попыталась обойти его.

— Нет, не в жизни, — пробормотала девушка.

Пройдя несколько поворотов и изучив ещё пару номеров, она всё-таки оказалась на противоположной стороне опасного коридора. Пока она шла, в её голове мелькали сотни мыслей:

— Почему там была еда? Да ещё она появилась именно тогда, когда я почувствовала голод… Это место слышит меня или я слышу „Отель“? — мысли всё прокручивались и прокручивались в её голове.

— «А что если этот мир подстраивается под мои мысли, тогда надо подумать о чём-то, чего здесь точно нет… монитор».

После этого Эмили раз за разом бормотала.

— «Монитор, монитор, м-о-н-и-т-о-р» — и вдруг, впервые с самого утра, смертельную тишину прервал звук; девушка замолкла, а шипящий звук всё не прекращал литься из одной комнаты. Прислушавшись внимательнее, она поняла, что это не просто шум, а белый шум, и доносился он из комнаты совсем неподалёку. Дверь не отличалась от остальных — тот же материал, те же номера «BBIEPgQ+BDEEQAQwBDYENQQ9BDgENQ==».

— Другие странные комнаты тоже внешне было не отличить от обыкновенных, но хочу ли я видеть то, что там скрывается? Вдруг существо способно эмитировать звуки.

Эмили медленно приблизилась к приоткрытой двери, из которой и издавался единственный на многие десятки километров звук. Он заполнял все её мысли, проникал в подсознание и словно шептал. Время от времени ей казалось, что там звучал едва различимый голос, но через мгновение и он уже сливался с помехами. Пространство вокруг будто расплывалось, стены съезжались, двери открывались, а звук становился всё громче и громче. Сердцебиение усиливалось с каждым шагом, всё громче и быстрее, дыхание то прерывалось, то продолжалось, но она не останавливалась — и стоило ей прикоснуться к двери, как последняя растворилась в воздухе, обнажив по-настоящему чёрную комнату с монитором старого телевизора, висевшего в воздухе на собственных проводах. Вся комната будто дышала: стены сжимались и растягивались, но одно оставалось неизменным — Эмили неумолимо сближалась с гудящим прибором.

— НЕТ! СТОЙ! ОСТАНОВИСЬ! Здесь явно что-то не так! Не заходи внутрь, не трогай его! — кричало её сознание, заточённое в собственном теле, словно испуганная птичка в клетке. Тело больше не слушалось её приказов — оно лишь слепо тянулось к тёплому от работы экрану.

Подойдя на расстояние вытянутой руки, девушка провела по нему ладонью: экран тёплый, гладкий и мягкий. После того как рука полностью прижалась к монитору, тонкие провода питания, которые удерживали монитор в воздухе, оборвались; монитор затих и отправился навстречу полу, от удара почва раскололась вдоль узора ковра. Шум прекратился, и Эмили вернула контроль, но уже было слишком поздно — она оказалась в свободном падении в знакомом тёмном пространстве. В этом месте всё, что очутилось здесь вместе с девушкой, растворилось в пустоте. Эмили осталась наедине со своими ещё не оправившимися от шока мыслями. Гудение ветра поставило её мысли на место, а влажный и тёплый, почти обжигающий воздух наполнил тело. Девушка отчаянно закричала:

— Да выпустите, меня уже отсюда, я больше не вернусь, обещаю, только отпустите! — но её голос раздался в полной пустоте: ни адресата, ни эхо, ничего, за что можно было бы зацепиться глазом или ухом. Только обволакивающая, бархатистая и такая безмятежная тьма.

Сложно было сказать, сколько минут она падала, но девушка разглядела стремительно надвигающийся источник света внизу. С каждой секундой свет становился всё ярче и ближе, а ветер продолжал забивать голову. До его столкновения с Эмили оставались считанные секунды, как вдруг Эмили остановилась, застыв в паре метров от белоснежного излучения; она потянулась к нему рукой, но оно было слишком далеко. Провисев так совсем недолго, она почувствовала, как неведомая сила, нежно, но неумолимо, вновь потянула девушку вниз, навстречу свету.

Свет был холодным, но мягким, ярким, но щадящим — он, словно огромная перьевая подушка, поглощал девушку. По ту сторону её ждало прекрасное зрелище: сфера, ярко освещала всё вокруг, но она не слепила, только грела и освещала; она висела ровно по центру насыщенно-небесно-синего неба. Эмилия словно подлетела над землёй, замерла на мгновение и вновь упала, но в этот раз приземлилась на нужную траву, вокруг летал чистый, свежий воздух, очищавший мысли, и сладковатый запах после дождя.

Глава 3 Сон разума

«Сон разума»

Эмилия лежала на приятной, прохладной траве, обволакиваемая влажным и свежим воздухом. Бархатный ковёр колыхался на ветру и щекотал изнеможённое тело девушки. Её дыхание стало ровнее, сердцебиение замедлилось, глаза, под тяжестью ресниц, закрылись. Всё вокруг будто было переполнено спокойствием: каждая травинка имела строго определённый размер, небесная сфера застыла в зените, свет не слепил, лишь грел, а несколько облаков будто остановились во времени. Девушка глубоко вдохнула и прошептала:

— Неужели я всё-таки выбралась из этой ловушки? Это и есть свобода? Наконец я там, откуда все сбежали — говорила она это с уставшей надеждой, её голос прозвучал, но, впервые за множество часов, за ним не последовало эхо. Девушка постепенно расслабила каждую мышцу своего истощённого тела, погрузившись в медитативный транс. Но как бы она ни хотела отдохнуть и восстановить силы, её любопытство велело ей встать и идти, рассмотреть это место, заглянуть в каждую щель этого уголка, который так и хотелось назвать «Новый дом». Она согнула руки в локтях и, рывком перекатываясь, села. Её глаза скользили по бескрайним холмистым полям и по густой листве одиноких деревьев, стоящих вдалеке, уши вслушивались в звон тонкого ручья неподалёку, а руки ощупывали рыхлую почву и тёплую траву.

— Это так теперь выглядит мир?

Эмили рассматривала идеальное пространство и заметила небольшую речушку, чьё наполнение так тянуло к себе, прося напиться. Девушка легла на бок и стремительно скатилась по прекрасной и изумрудной траве прямиком к источнику. После чего она вновь уселась на колени и, склонив голову, вгляделась в воду. Жидкость была кристально чистая, мягкая и будто сияющая, но она не отражала мира вокруг, а лишь показывала чистое, каменное дно, не поросшее ни мхом, ни водорослями. Вода звенела и переливалась в безудержном танце. Эмили сложила руки ладони лодочкой и опустила их в такую свежую и бодрящую воду. После первого же глотка по телу Эмили разлилась свежесть и прохлада. Но одного глотка ей было мало и опустила голову в глубину живительного источника. Её сознание стало кристально чистым, страхи стёрлись, а уставшие от тусклого освещения глаза успокоились. Напившись, она откинулась назад и, водя руками по кончикам развивающейся травы, позволила безмятежности этого места поглотить себя. Всё вокруг было будто радо видеть нового гостя: шелестела листва, вдалеке напевали птицы, а солнечный диск всё также был в зените, ничего не раздражало, а будто дополняло одно другое, формируя медитативную и такую естественную песню.

— Да…» — прошептала Эмилия

— Да! Всё наконец хорошо. Это место, оно-оно просто идеально. Интересно одна ли я здесь или ещё кто-то смог преодолеть столь опасный путь до этого кусочка «Рая»? — она расплылась в широкой улыбке и громко захохотала, катаясь по яркой, солнечной траве, прижимая нежные стебли к земле. Она валялась на жёсткой, но такой нежной траве, каждая травинка сгибалась под её весом и выпрямлялась, стоило Эмили перекатиться дальше, и изящное растение расправлялось. Её смех начал стихать, переходя в едва слышные смешки, тело успокаиваться. Подобрав ноги к голове и оттолкнувшись руками, она встала на ноги и, решив поискать таких же радостных путешественников, что смогли добраться до этого завораживающего места, она разогналась, взбежала на пологую горку и начала всматриваться в идеальные, гармоничные пейзажи этого мира. Перед ней открылись бескрайние просторы: и постоянные перепады высот, и одиноко стоящие одинаковые деревья без плодов, и ручьи, текущие то вниз, то вверх, но её взгляд зацепил не горизонт, постепенно скрывающийся в молочно-белом тумане, а единственная выделяющаяся тёмная фигура, стоявшая и смотревшая в небо далеко-далеко, у границы тумана.

— Так здесь есть ещё люди! — с удивлением и надеждой воскликнула Эмили.

— Надо узнать, как тот человек сюда попал — спускаясь, размышляла она. Спустившись в низину, в её голове вспыхнула мысль.

— А что если это и не человек вовсе, я ведь не знаю, насколько здесь безопасно» — но затем она вновь начала взбираться на холм и, перепрыгнув маленькую речушку, ответила себе: «Нет, я слишком предвзята. Это место просто не может быть частью той ужасной системы, что мучала меня. Я просто оказалась вдали от цивилизаций, мне лишь нужно попасть в ближайшее поселение, но для начала стоит добраться до человека вдали.

Плавно перейдя на бег, Эмилия с разбега влетела на следующего зелёного холма. Но в этот раз путь был перекрыт огромным почти десятиметровым деревом, её глаза инстинктивно всматривались в его крону. Ветви древа, крепкие и жёсткие на вид, были удивительно уложены, их фантастическая конструкция поражала воображение. Величественный ствол делился на четыре части, а те ещё на четыре и так до самых листьев, расположенных под идеально выверенным углом, не пропуская ни единого луча света и образуя полусферу. Но в тени не было прохладнее, всё здесь было также как и на солнце, ничего не отличалось.

— Какое же удивительное растение, я читала о них и слышала, но увидеть это величие вживую, да ещё и так близко. Я знала, что они огромны, но про узоры из ветвей ничего не говорилось. — Девушка подошла ближе и, протянув руку к основанию, коснулась девственной коры. Её рука чувствовала каждое углубление, каждое отдельное волокно, но не чувствовала дефектов, их просто не было. Дерево будто выросло не из земли, а было выточено искусным мастером, чей инструмент стесал каждый изъян и острый угол.

—«Оно прекрасно… — Прошептала Эмили. Влажная и твёрдая, но такая приятная кора, что не хотелось отрывать от неё руки. Девушка подошла ближе и, раскинув руки, укутала ствол своими тёплыми и нежными объятиями. Её голова повернулась, а ухо прислонилось к коре, из которой доносилось такое чёткое сердцебиение девушки, что казалось, будто она прильнула к собственной груди. Сердце билось медленно, размеренно, с большими паузами, будто оно останавливалось и прислушивалось к ровному почти гипнотизирующему дыханию Эмилии. Дерево казалось ей живым, мыслящим и говорящим.

— Присядь, расслабься, тебе никуда не надо уходить. Здесь есть всё, что тебе нужно.

Но Эмили, немного отстранившись, отпустила дерево и медленно, почти с печалью, произнесла:

— Прости, мне нужно идти дальше

Она продолжила свой долгий путь навстречу горизонту, теперь её мысли были пусты. Она не мыслила, не говорила, просто шла вперёд. Метр за метром приближаясь к стоящему на ровном, чистом поле силуэту, в нескольких метрах от которого росло ещё одно величественное дерево. Пока Эмилия была вдали, нельзя было рассмотреть незнакомца, но, приблизившись, можно было сказать гораздо больше: синие, плотные, но потрёпанные штаны, на его ногах не было никакой обуви, а ступни были изрезаны. На нём была одета тонкая, разорванная майка сине-зелёной расцветки. На его бежево-розовой коже виднелись десятки едва заживших, ещё свежих шрамов. Человек просто стоял и смотрел на сияющую небесную сферу, он не двигался и почти не моргал.

Эмилия замерла от шока, её глаза вцепились в израненный образ первого человека за все два дня, что она бродила по странным пространствам. Она изо всех сил бросилась к нему, прижимая к земле развевающуюся от ветра траву. От столь быстрого бега её серебристые волосы реяли, а лёгкий и влажный воздух бил ей в лицо. В этот миг ей почудилось, будто она не просто бежала, а летела прямиком к другому путнику в этом бескрайном раю.

— Здравствуй! А ты не знаешь, где здесь город, ты ведь оттуда? — кричала она, даже не подбежав к неизвестному. Он же опустил свой бездушный взгляд на девушку. Раскрыв свои слегка потрескавшиеся губы, он улыбнулся и чётко сказал.

— Здравствуй. Город? Зачем он тебе, здесь же и так прекрасно, ты только посмотри на это небо

Мужчина словно сверлил своим взглядом Эмилию, его глаза были пустыми с кристально чистым белком и равномерно-серой радужкой. Его фраза, подобно стене выросшей из-под земли, остановила ошарашенную девушку.

— Простите? — Промолвила она, совершенно сбитая с толку его безжизненной реакцией.

— Я просто наконец-то выбралась из того ужасного места. Вы же здесь, значит, тоже выбрались, уже видели других сбежавших?

— Я? — Произнёс он всё тем же безжизненным и ровным тоном. — Но мы же уже на месте, мы дома. Ты понимаешь? Это место и есть конец, ты разве ещё не поняла?

Он спокойно шагнул в сторону Эмилии, и его босые ноги бесшумно ступили по идеальной траве. Эмилия же немного резко сделала шаг назад, будто испугавшись нового знакомого. Она уже хотела что-то ответить, но он не останавливался.

— Только прислушайтесь: шелест листьев, пение птиц и журчание травы. Вдохните сладковатый воздух. Сними обувь и ощути приятную и столь манящую траву внизу. Разве это не идеал? Зачем же тебе тогда город, если есть всё это?

Его слова подобно туману обволакивали девушку, она осматривала места вокруг и прислушивалась к симфонии природы, её мысли пустели, а тревога развеивалась. Но что-то внутри Эмилии сопротивлялось, кричало, бунтовало против идеала.

— Пожалуй ты прав. — Её руки потянулись снять обувь, но вдруг сквозь пелену вокруг она задумалась.

— Погоди, а что я вообще делаю? — В тот же момент она вновь встала на обе ноги и немного отстраняясь развернулась к огромному дереву.

— Погоди, я сейчас вернусь, мне стало немного жарко, подожди немного. — Она быстрым шагом отправилась в тень, ей не было жарко, она просто хотела немного подумать.

— Стой, но здесь не может быть жарко, светило не греет больше нужного, вернись.

Но девушка уже не слушала кричащего вслед мужчину, она просто шла дальше. Её глаза были устремлены к кроне, а ноги просто несли её вперёд. Эмилия не понимала, что происходит и что делать, но она точно знала, что ей нужно идти вперёд. Будто что-то изнутри толкало её дальше.

Её мысли пусты, сознание смазано, а тело словно в густом тумане. Она почти не ощущала ветер, почти не слышала птиц, почти не чувствовала сладкий запах.

— Давай же, там будет чуть легче, — прошептала она.

Дойдя до дерева и завалившись к его стволу, она расслабилась, глаза опустились и закрылись, но не на долго. Стоило ей расслабиться, как её живот начал урчать…

— Я уже забыла, что и когда я ела. — Бормотала она, после чего неподалёку от неё с тихим глухим ударом упало яблоко. Её взгляд поднялся на большой и спелый красный плод, он так и манило её своим видом, будто говоря ей.

— Ты хотела есть, вот я, съешь меня, насыться и спи, — но в её меркнущем сознании мелькнула слабая, но острая мысль.

— Погоди, я помню, что у меня было ещё одно такое в кармане, — её дрожащая рука медленно потянулась к карману и достала оттуда слегка пожелтевшее, надкусанное яблоко.

— Откуда оно у меня? — Она вновь устремила свой взгляд на лежащий на шелковистой траве фрукт. Он был прекрасен, идеальная форма, без градиентов, только красная кожура, небольшая коричневая веточка и ярко-зелёный лист. Затем, вновь посмотрев на слегка пожелтевшее, смятое, с чёрными точками и сломанной веточкой, яблоко в руках, она поднесла его к лицу. Его запах был слегка кисловат. Оно было мягким, слегка немного шероховатым и побитым, но она всё-таки открыла свой рот и сделала один укус… Мякоть было такой мягкой, почти рыхлой, раздался тихий хруст. Сок, терпкий и кисло-сладкий, обжигал нежный язык девушки. Этот вкус, он был настоящим, немного грубоватый и неухоженный, но всё ещё приятный и тёплый. После первого же укуса в висках начало стучать, в начале стук был тихим, но он нарастал, превращаясь в гул, а затем и рёв. Прекрасная зелень полей поплыла, словно мираж растворяясь в воздухе. Свежий ещё секунду назад воздух стал спёртым и настолько тяжёлым, что не давал сделать и вдоха. Звон в ушах перекрыл пение птиц. Она почувствовала себя затянутой под леденящий бетонный пол, затем бездушный взгляд существа в полумраке пригвоздил её к полу. Скрип петель, звук воды в унитазе, уплывающие таблетки, пресный вкус завтрака, одинаковые стены, светящиеся ленты — она вспомнила всё. Пережила каждым момент заново. Как она впервые обнаружила щель, как впервые смыла пилюли, как впервые упала в бездну, и образ Пеллы, всё это будто лавиной обрушилось на помутнённое сознание Эмили, разбудив его.

— Как я могла всё это забыть… — по её щеке прокатилась скупая слеза.

— Это место, это не рай, это очередная клетка… — Её взгляд вернулся на плод, лежащий на траве, но теперь он ей казался не настоящим, будто покрашенный вручную, пластмассовым. Вновь опустив взгляд её слёзы закапали на ужасное, затхлое, но, тем не менее, настоящее яблоко, она сунула его обратно в карман.

— Мне нужно убираться отсюда — Она медленно встала и повернула голову в сторону поля, где стоял человек. Но его больше не было там, она вновь осталась одна. В груди что-то взорвалось и выплеснулось в бешенную дробь. Сердцебиение настигло её как погоня, а следом понеслось и дыхание.

— Куда он делся? — Она бросилась к тому месту, где стоял мужчина и, придя к тому самому, заметила лишь пустоту, никаких следов, смятой травы и даже вмятины от его босых ног, теперь это место не отличалось от прочих, такое же прекрасное и идеальное.

— Где он? — Её зрачки сузились и начали метаться по округе, но никого не было, лишь редкие деревья, холмы и ручьи.

— Здесь должен быть выход! — Мысли охватили её, одна за другой они сменяли друг друга, заполняя прежнюю тишину.

— Выход. Надо найти выход. Дыра? Нет. Дерево? Нет. Идти? Да, просто идти — Она быстрым шагом отправилась вперёд, оставив странную встречу позади. Эмили шла всё быстрее и быстрее, ей казалось, будто это место следило за ней, у деревьев были уши, а у неба глаза. Она, уже запинаясь и чуть не падая, шла, шла и шла. На протяжении десятков минут она, не останавливаясь, шла вперёд. Пот тонкой змейкой вилась по спине, подползая к черепу. Она сжимала кулаки, впивалась ногтями в ладони и кусала собственные губы. Боль была единственным якорем, который доказывал, что она всё ещё жива, и она ещё та самая Эмилия. Но вдруг она остановилась в оцепенении. Знакомая поляна, дерево неподалёку, ручьи и холмы всё это она уже видела.

— Этого не может быть, я не могла сделать круг, я же точно шла вперёд! — Она проговорила это тихо, со страхом на губах.

— Ладно, ладно. Мне просто кажется, это просто похожее месте, здесь ведь и так всё одинаковое. — Эмилия успокаивала себя, но в глубине души начала понимать, в каком месте она оказалась.

—Я просто оставлю здесь небольшую пометку, сложу камешки из ручья у дерева, тогда я точно не потеряюсь. — Затем она прошла к ручью и опустила свои трясущиеся от ужаса руки в прозрачную и столь прохладную. Её рука схватила гладкий камень. Он был абсолютно сухим, будто никогда не лежал в воде. Замет ещё один... Как такое вообще может быть?

—Как такое вообще может быть?

Она метнулась к тому самому дереву, под чьей сенью к ней вернулась память, и выложила у его корней пирамидку.

— Теперь я не потеряюсь. Мне просто нужно идти дальше. — Девушка встала и вновь отправилась в путь, её ноги несли её быстрее, чем в прошлый раз. Спустя ещё несколько минут она вновь остановилась перед той же картиной: луг, дерево, ручей. Она подбежала к огромному стволу, но не заметила там камней, а подойдя к ручью, вновь набрала странных камней. Вновь сложив их вместе, она с ещё большей силой пошла дальше. Но сцена повторялась раз за разом, цикл за циклом.

— Если под деревом ничего, то я иду дальше, да? Но тогда почему меня не покидает ощущения, что я возвращаюсь к началу? — Её голова, вновь переполненная мыслями, выдала новую идею.

— Бежать как можно быстрее. Тогда я точно выберусь. — Эмилия изо всех сил побежала вперёд, пробегая холм за холмом, овраг за оврагом. Но место не отпускало её и раз за разом возвращало назад. С каждым кругом она бежала всё отчаяннее, но силы покидали её, прохладный и столь нежный воздух стал обжигать своим морозом горло, прекрасная песня из ветра и птиц сдавливала девушку, подобно тискам. Воздух закончился, в горле встал ком. Последним, что оставалось, был хриплый, разорванный звук, больший похожий не на человеческую речь, а на лай раненного зверя.

— В-ы-п-у-с-т-и-т-е! — Но мир не откликнулся на просьбу, всё осталось как прежде. Но изумрудная трава хватала её за ноги, пытаясь удержать. Сладкий воздух становился до тошноты приторным и будто липким. Пение птиц стало монотонным и механическим скрипом. Почва, что когда-то казавшаяся столь мягкой, стала упругой, будто резиновой.

Выбившись из сил, она упала на колени, но нежная трава и мягкая земля смягчили удар. Дыхание рвалось из груди короткими, бесполезными рывками. Сердце колотилось где-то в горле, мешая глотать, мешая крикнуть. Казалось, сейчас оно разорвёт рёбра изнутри. Пространство вокруг будто растворилось. Ветер стих, стебли замерли, птицы не пели, ручьи не текли. Внутри черепа, отдаваясь тубой болью в висках, завёлся моторчик одной-единственной мысли: «УйтиУйтиУйтиУйти» Он не умолкал. Он вытеснял всё остальное.

Её рука потянулась к карману, достала изнутри погрызенное яблоко. Казалось, будто прошла вечность, но в моменте она сжала плод в обеих руках, задрала их и изо всех сил вонзила его в землю, как нож, вкладывая в этот жесть всю накопленную ярость, всю память о боли, весь свой бушующий бунт.

— Подавись! — Хрипло выдохнула она, и это прозвучало не просьбой, а приговором, но ничего не произошло. Она просто упала на спину, закрыла глаза и, повернувшись на бок, свернулась подобно эмбриону.

— Это мой конец? — Подумала она, в голове вновь всплыли знакомые образы: родная капсула, люди, Пелла и щель в стене.

Её ухо прижалось к земле, из-под которой доносился неровный, почти хаотичный стук. Он нарастал и приближался, пока не ударил совсем рядом с Эмилией. Затем он стих, настала тишина, поле поглощало девушку, её словно затягивало вглубь. Затем послышался тихий, влажный хруст, звук ломающихся костей и рвущейся ткани, и земля вздрогнула, всё затряслось, рыхлая почва рядом с девушкой поднялась крохотным холмиком, как раз в том месте, куда вонзили яблоко. Из разрыва в идеальной почве показался не росток, а нечто, напоминающее бледную, скрученную в спазме мышцу. Оно росло не вверх — нет. Оно росло наружу, расталкивая реальность полей, подобно ржавчине, проступающей сквозь краску. Извиваясь, оно кружилось на месте, словно ввинчивалось в саму реальность, разрывая её упорядоченную ткань на куски. Оно росло с неестественной и пугающей скоростью. Стебель утолщался на глазах, корни взламывали дёрн вокруг. Секунду назад ещё только родившееся растение уже начало наращивать тёмную, шершавую кору — первое несовершенство за долгое время. Дерево с каждой секундой увеличивалось, ветви, едва показавшись из-под земли, не тянулись к свету — они им пренебрегали, извиваясь в мучительных позах, корни разрушали траву. Всё вокруг поглощала серая масса дерева. Одна из шершавых, но столь живых ветвей мягко обвила истощённое тело и приподняла его с земли. И в тот же миг, когда жёсткая кора коснулась её кожи, Эмилия ощутила не прикосновение дерева, а удар током, и по всему её телу разлилась грубая, но столь живая энергия. Мир вокруг рушился, а она — оживала.

Дерево на глазах становилось выше, толще, превращалось в исполина. Ствол набухал, ветви разрастались, стремясь выше и выше. Реющая от ветра трава колыхалась далеко внизу, не было слышно птиц, уже не были видны фальшивые деревья, казавшиеся раньше огромными. Всё теряло смысл и лишь одно оставалось неизменным — побег.

Чем выше Эмилия поднималась, тем отчётливее видела: небеса фальшивые. И когда казалось, что расти больше некуда, ветви дерева, словно щупальца, впивались в небо, вытягивали из него куски и обнажали кромешную тьму за ним. Сфера трескалась и разрушалась, но несмотря на всё она ещё держалась. Но небо не могло держаться вечно, по всей голубой поверхности, как по льду, разошлись чёрные трещины, фрагменты начали падать, а конструкция рушилась. Но Эмилия не смотрела на рушащийся мир, нет, её взгляд был устремлён вверх, прямиком в вечную тьму, в которой ничего нельзя было разглядеть.

Сила, тянущая девушку, вниз ослабела, рост серого гиганта замедлился. Хруст роста дерева стих, а гравитация стала уже неспособна удержать Эмилию на серой ветви. Шокированная девушка оторвалась от земли. Купол под ней окончательно пал и полностью. Настоящее небо полностью раскрылось: чёрное и непроглядное, но в нём виднелись небольшие белые точки, будто звёзды, они мерцали во тьме.

— Я всё же смогла — Прошептала Эмили. На её лице появилась улыбка, столь естественна и непринуждённая. Девушка всё отдалялась и отдалялась от любой тверди, но она не боялась. Слезы счастья стекали по щекам, но они не капали вниз, а разлетались во все стороны. Метр за метром, секунда за секундой её относила всё дальше, тьма сгущалась, а единственными источниками света стали мерцающие вдали точки. Тишина была другой, она не пугала, лишь расслабляла своим всеобъемлющим ощущением чистого пространства. Дыхание Эмилии выровнялось, а сердцебиение почти остановилось, подстраиваясь под бескрайнюю космическую тишину. Сначала вдали виднелись лишь едва заметные искорки, рассыпанные по бархатистой тьме. Но время шло и, чем больше она вглядывалась, тем больше их становилось видно. Они не стояли на месте, нет. Они медленно дрейфовали, сближались и расходились, но не сталкивались. Эмилия летела вперёд, размеренно разрезая безмолвную тишину. Она попыталась повернуть голову вниз, но понятия «верх» и «низ» уже потеряли смысл, остались только обломки её личного ада: обрушившаяся на безмятежные поля сфера и еле заметное вращение холмистого диска. Но вдруг девушка рассмотрела, что-что очень странное: длинные, тянущиеся, тёмные нити уходят в бесконечность. Одна из таких, самая толстая и прочная на вид, проходила в нескольких метрах от Эмили. Девушка, несомая течением в никуда, попыталась дотянуться до странного волокна и, когда прикоснулась к нему, оно, словно плеть, растянулось, обвило её и потянуло внутрь. Но это не было больно, а даже наоборот приятно, она почувствовала тепло, а затем скорость, такую большую, что от перепада давления у неё сдавило виски. Вокруг больше не было ничего, только пустота. Казалось, что она летит уже целую вечность. Она вытянула руку, коснувшись стенки туннеля, и ощутила, что она неподвижна. Но тут скорость начала падать, а тёмная нить начала менять свою структуру — стала плотнее и глаже. Стены заколебались в едином ритме. Вокруг начал раздаваться гнетущий звук «Ту-тум-ту-тум Ту-тум-ту-тум». Это многотонные металлические части ударялись друг о друга. Некогда бархатная тьма стала сгущаться, формируя очертания кресел и поручней. Эмили больше не летала, она сидела на тёмном, синем и шершавом кресле, а её рука теперь держала серебристый, железный и столь гладкий поручень. В паре метров перед ней немного грязное стекло, за которым виднелась тьма и редкие мелькающие фонари. Эмили сидела в вагоне метро, на пустом, но куда-то едущем поезде. Сознание, на мгновение расплывшееся в звёздной пустоте, с резкой, почти болезненной чёткостью собралось обратно вокруг точек отсчёта: холод сиденья, вибрация пола, запах воздуха. Мир вокруг отбросил всякие декорации, что-то щёлкнуло. Поезд, несущийся вперёд...

Глава 4 Пульс металла

«Пульс металла»

Дыхание разрывало лёгкие. Глаза бешено бегали, цепляясь за любой объект вокруг, а голова готова была разорваться от количества мыслей. Но сознание пронзила тонкая белая нить, словно прошедшая через висок. Серебряная струна сплетала все идеи воедино, успокаивая девушку. Дыхание становилось ровнее, глаза перестали бегать из стороны в сторону и остановились на блестящем металлическом полу, а в голове зазвенела долгожданная, почти пугающая тишина. Эмилия не полностью восстановилась, но напряжение хоть на волосок ослабло.

Она поднялась с уже нагретого кресла, обшитого синей тканью. Первым делом — осмотреться и прислушаться. Вагон, рассчитанный примерно на двадцать человек, с ярко-жёлтыми поручнями и матовыми стеклянными дверями. Воздух немного суховат, а запах слегка неприятен, с привкусом металла. Всё освещалось холодным, иногда моргающим светом ламп, вмонтированных в потолок. Лёгкий сквозняк дул по всему вагону, по всем экранам мелькали абсурдные плакаты, а сквозь приоткрытую дверь в соседний вагон виднелась та же синева. В голове девушки начали зарождаться идеи и мысли, но их прервал не кричащий, но громкий голос из динамиков.

— Следующая станция — «Фон». Указание от машиниста: всем вагонам не терять чувство достоинства

— Чувство достоинства, вагонам? — В голосе Эмилии читалось негодование. — Я что-то читала об этом месте. Это старый транспорт, как его там… маршрутка, такси или… поезд, вроде. Припоминаю, что в прошлой эре такие устройства служили средством передвижения на большие расстояния.

Эмилия неспеша подошла к открытой двери и, пройдя сквозь неё, увидела странную картину: вагон был полон пассажиров, но это были не люди, а неподвижные руки манекенов, отлитые из золотистого металла. Их было множество, большинство располагалось на сиденьях, а те, на кого мест не хватило, стояли у перил, держась за них, как за опору. Большинство конечностей, не державшихся за что-то для устойчивости, крепко сжимали свои безжизненные пальцы в кулаках. Гладкая, девственная кожа каждого пассажира была настолько матовой, что, даже на столь ярком свете, не блестела. Но одна из кистей была непохожа на остальные, её кулак был раскрыт, а на внутренней части ладони отчётливо виднелась неглубокая царапина, проходившая от среднего пальца и до самого низа. Девушка замерла. Её мозг просто отказывался понимать всё здесь происходящее.

— Что… что это? — Тихо прошептала она, но ноги, следуя древним инстинктам, уже сделали шаг вперёд, медлить было нельзя. Стиснув зубы, она отправилась дальше по вагону. Её дёргающиеся от испуга глаза скользили по стенам, выискивая любые движения. На экранах-плакатах, в такт размеренному стуку колёс сменялись абсурдные образы:

Жёлтая плитка масла лежала на тарелке, вокруг которой летали чёрные, чётко прорисованные мухи Лозунг: «Устали дышать?»От взгляда на него, у девушки заурчало в животе, а сама она задумалась о том, как давно нормально ела и пила.

Несколько идеально круглых, разноцветных шаров, напоминающих планеты зависли в стакане мутно-зелёной жидкости. Слоган: «Догони время!»От этого же в душе у Эмилии что-то защемило, будто она увидела знакомое, давно покинутое место

Будто одинокий, небесно-голубой конус, сидящий за столом в одиночестве. Призыв: «Коснуться облаков!»Впрочем, на большинстве экранов не было ничего, кроме мельтешащего шума, из которого не складывалась ни в одну картинку, не вырисовывался ни в какой текст. Но каждый из них был неуместен, каждый бил по восприятию мира, от каждого зрелища дыхание Эмилии учащалось, а в глазах мутнело, но, отведя взгляд в стороны, всё вновь становилось нормальным. Воздух на её пути уплотнялся, становясь похожим на сироп. Чувствовался чей-то взгляд, но не глаз. Нет. Это будто вся металлическая структура рассматривала неучтённую пассажирку. Десятки суставов, слегка поворачиваясь вслед за ней, издавали тихий, но такой противный скрип трения металла о металл. Когда же до конца вагона оставалось всего пару шагов, в вагоне что-то щёлкнуло. Каждую руку охватила мелкая, невероятно быстрая дрожь, словно по ним всем пустили небольшой ток. Но одна единственная стояла неподвижно, та самая, которая стояла с раскрытой ладонью. Прежнюю ритмичную тишину пронзил звук, похожий на жужжание сотен насекомых, застрявших в маленьком и тесном пространстве. Из динамиков донёсся тот же бесстрастный голос, что и прежде.

— 始めてください。(Приступайте.)

Голос был абсолютно плоским, но на этом слове прозвучал тихий, цифровой скрежет, будто стиралась пыль с древней плёнки. Даже само звучание незнакомого языка прозвучало подобно холодному, безличному приговору. Эмилия инстинктивно оглянулась, но дверь сзади уже была глухой металлической стеной. Пассажиры разжали свои кулаки не одновременно, а, наоборот, будто по ним прошла волна. Движения каждой ничем не отличались от соседей, словно они разучивали это представление годами. Больше не было ни шума, ни лишнего движения. Все руки выпрямили свои указательные пальцы и устремили их к двери впереди. А, ранее спокойная рука с царапиной, просто пропала, оставив лишь тёмный след на месте, где стояла. Сердце Эмилии ударило по рёбрам, сбивая дыхание и вышибая последний воздух, оставшийся в лёгких. В начале мысли переполнялись идеями, но среди всего хаоса прозвучал будто чужеродный голос, который ловко угомонил все остальные мысли и озвучил настолько важную и очевидную идею.

— Выбора нет.

— Это мой конец? — Шёпот девушки поглощался внезапной тишиной. Стихло всё вокруг, затих даже гул колёс. Мир словно затаил дыхание и ждал, пока непрошенная гостья покинет его. Медленно, чувствуя бьющую в колени дрожь, Эмилия сделала шаг. Затем ещё один. Её отражение в тёмной стекле впереди приближалось. Последний шаг — и она уже переступила порог в следующий вагон.

— Какого чёрта!? — Выкрикнула Эмилия

Перед ней предстало «ничто». Просто тьма, которая растворяла весь вагон в себе и поглощала всякий луч света, которому не повезло попасть внутрь.

— А это ещё что за… — Но не успела она закончить фразу, как всё вокруг начало трансформироваться, меняться. Цвета и свет возвращались, будто бы модели из видеоигры, которые медленно погружаются на стареньком компьютере, явно непредназначенном для такой нагрузки. Очертания предметов становились всё более явными, вагон восстанавливал свой более привычный вид, хотя, что вообще значит «Привычный вид» в этом месте. За окнами вновь замелькали пятна света, а ровно посередине вагона стал проявляться весьма внушительный цельный цилиндр. Эмилия вздрогнула от неожиданности и испуга.

— Нет, я же не застряла здесь, я не могу застрять, пройдя такой долгий путь! Нет, его можно обойти, успокойся, тише…

Монолит не имел ни вмятин, ни коррозии, ни каких-либо иных дефектов, только яркое, гладкое и по-металлически блестящее покрытие, но почему-то оно казалось столь живим. Он почти полностью перекрыл коридор дальше, но оставил небольшие щели по бокам.

Девушка сделала несколько шагов вперёд и подошла вплотную к колонне. Пытаясь обойти цилиндр, Эмилия медленно, ни на секунду не отводя взгляда от странного препятствия, сдвинулась левее до тех пор, пока не упёрлась в твёрдое пластмассовое сиденье. Девушка подняла ногу, сделав шаг на кресло, решение было принято.

— Оно выглядит живым, дышащим, мыслящим… — Всё вокруг практически остановилось, но её мысли — нет — они всё так же неслись вперёд.

— Но это же просто камень или не камень, но не важно, оно точно не может мне навредить.

Она встала обеими ногами на сиденье, а её лицо прижалось к холодной преграде, холодок пробежал по телу Эмилии. Её грудь сжалась, живот втянулся, а голова повернулась боком. Всё, лишь бы протиснуться. Когда девушка уже была на пол пути, опора под ней предательски пошатнулась. Руки беглянки инстинктивно схватились за металлическую поверхность. Холод пронизывал её тело, пальцы начали покрываться мельчайшими кристалликами льда. Свет начал моргать, а в глазах темнеть. На мгновение её сознание помутнело, и она увидела нечто давно забытое. Воспоминания обрушились на неё лавиной, заполняя каждый закоулок сознания. Нос зачесался от пыли, тепло материнских рук разлилось по телу, страницы из учебников промелькнули перед глазами. Всепоглощающее чувство безопасности казалось чужим и невозможным, но при этом таким близким и реальным.

— Мама Пелла, ты где? — Донёсся приглушённый детский крик. — Ты же не ушла без меня?

Это была старая добрая и всё такая же серая Гратрия, но всё вокруг было огромным. Нет, это не предметы увеличились, а Эмилия стала меньше. Девочка бежала по знакомому коридору своей капсулы, в сторону выхода. Дверь в конце была открыта.

— Мама, так нечестно, в такой важный день ты должна быть со мной, так что я иду за тобой!

Выбежав из своего жилья, Эмилия начала быстро оглядываться, её бледно-серые волосы развевались и колыхались. Вокруг же стояла привычная тишина.

— Ну, где же… ты? — Её взгляд вонзился в гладкую пепельную стену напротив.

Но уже через мгновение девушка вновь вернулась в сознание. Её дыхание участилось, глаза запаниковали, а сердце сбилось с ритма, созвучного бою колёс, нарушая прежнюю гармонию. Она посмотрела на обледеневшие руки, лёд на которых уже почти поглотил пальцы по самые костяшки. Но боли не было. Нет, был только холод, пробирающий до самых далёких уголков души. Эмилия, не задумываясь, с силой оторвала ладони от колонны.

— Ау, это место просто сводит меня с ума. — Осмотрев место обледенения и свои пальцы, она заметила, что на льду остались небольшие кусочки кожи, а на ладони выступила багряная кровь. Сознание девушки захватила лишь одна мысль, мысль о том, что, если она задержится здесь ещё хоть на секунду, то уже не выберется. Она выпрыгнула вперёд, но, не рассчитав силу, ослабшие ноги девушки подвели её, и Эмилия потеряла равновесие и упала на спину. Её затылок с грохотом ударился о сверкающий металлический пол. Дыхание сбилось. Её голову пронзила резкая, колющая боль, девушка схватилась за место удара, и, не удержавшись, она закричала.

— Почему всё здесь пытается меня убить?! — В её голосе была только неудержимая ярость от усталости, накопленной за столь долгое путешествие. — Я хотела лишь вернуться в наш родной мир, а не продолжить мучения!

— Поезд прибывает на станцию «Фон». Всем астральным формам покинуть вагоны. Двери, синхронизируйте протоколы восприятия и приготовьтесь к выходу в открытый космос. — По всему вагону вновь прозвучал механический голос, он будто заедал, становился то громче, то тише.

Эмилия вздрогнула и медленно села, опираясь на жёсткий пол сзади. Она прижала ноги к телу и встала.

— Спокойно, спокойно… — пронеслось у неё в голове. Она сделала глубокий вдох, за которым последовал протяжный выдох, напряжение не отпустило полностью, но гнев ослаб, а шум в ушах стих.

Девушка отвернулась от зловещего цилиндра, её взгляд устремился на вход в следующий вагон. Она, пошатываясь и опираясь на перила, кресла со стенами, упорно волокла своё тело дальше. Но, попытавшись открыть дверь, ничего не вышло, механизм будто заклинило.

— Это шутка такая?! — Эмилия затрясла ручку изо всех сил, но дверь не открывалась.

Девушка схватилась за ручку обеими руками, но рукоять не поддавалась. Хват Эмилии ослаб, когда она поняла, что всё-таки застряла здесь.

— Осторожно, приготовьтесь бежать — Вновь прозвучал голос диктора.

Стоило динамикам замолчать, как двери зашипели и, сдвинувшись с места, открылись. Эмилия резко повернулась вправо и увидела выход: белоснежный кафель, яркое белое освещение и самое важное, что до всего этого рукой подать. Девушка рванула к ослепительному прямоугольнику света, но всем телом ударилась о что-то. Её тело отскочило назад, а дрожащая рука Эмилии сжалась в кулак, но сил на удар уже не было. Поэтому девушка лишь слегка постучала о бетонный «выход».

— Время ужинать. — На секунду на экранах картинка тускнела, заменяясь на тьму, в звуке из динамиков стал различим отдалённый, едва слышный, хриплый крик. — Двери закрываются. Следующая планета — этаж 37.

Дверной механизм вновь зашипел — то ли предупреждая, то ли угрожая. Эмилия отшатнулась, инстинктивно поняв угрозу и сделала пару шагов назад. Вход с сильным, но глухим ударом захлопнулся. Одновременно с этим слева раздался протяжный, режущий слух скрип, от которого голова начала раскалываться. Девушка схватилась за уши, пытаясь хоть немного приглушить резкую боль, которая будто заставляла Эмилию обратить внимание на что-то очень важно. Ужасный лязг прекратился, гул колёс вернулся, будто пытаясь успокоить хрупкое сознание. Девушка повернулась в сторону двери, которую она пыталась открыть ранее. Она распахнулась. Но по всем стенам вокруг были видны глубокие царапины с ржавчиной в глубине.

— Спасибо… — Прошептала уставшая путница.

Эмилия, трясясь как осиновый лист, пошла к следующему вагону, уже видневшемуся впереди. Перейдя дальше, она, не задумываясь ни о чём сразу упала на ближайшее кресло. Оно издало хруст и пошатнулось, но девушке уже было не до таких мелочей, она лишь хотела нормально посидеть и передохнуть, лишь бы ей ничего не мешало. Даже в таких условиях, при ярком освещении и надоедливых ударах колёс, Эмилия медленно погрузилась в полусон, который продлился не так уж и долго. Он был прерван сильным ударом в левое плечо. Но за ним не последовало ни крика, ни хрипа, лишь глаза, слипаясь от усталости, раскрылись. Ноги и руки выпрямились, тело вновь вернулось в вертикальное положение, но мозг всё так же хотел спать, но даже он, пусть и не полностью, через усилия, пробудился. Глаза заметались по вагону.

— Стоп, я же была у входа, а сейчас я… У выхода? — Ещё сонным голосом проронила Эмилия.

Всё вокруг будто бы плыло, но тело отчаянно пыталось идти дальше, лишь бы не видеть весь этот абсурд позади. Лишь бы продвигаться и не стоять на месте.

С каждой секундой сознание светлело, шаг крепчал, а глаза всё яснее видели впереди зеркала, множество зеркал, вся комната в зеркалах. Когда она ступила внутрь, раздался сильный, отдающийся в груди, низкий звон. Всё вокруг было чёрным, но, изредка, когда фонари снаружи мелькали в окнах, можно было разглядеть сотни отражений, они были почти правильными. Почти. Не тот угол, немного запоздалое действие, неправильный поворот головы, тень улыбки на лице или пустые глаза, которые выражали не испуг из реальности, а едва заметное любопытство.

Звук шагов отражался от каждой поверхности и возвращался эхом обратно, но не синхронно, от чего гул разрывал вагон, вызывая диссонирующую дрожь в каждом отражении. Чем дальше продвигалась Эмилия по вагону, тем больше казалось, что мелькающие изображения не совсем её, они, будто все до одной, следили за ней, но, когда девушка бросала взгляды на конкретные тени, они сразу казались обычными, пусть и столь же ужасающими.

— Фаст-фуд на месте. Моргайте, звучит финальный аккорд. — Диктор снова нёс ту же чушь, что и каждый раз. Но после его фразы механизмы вокруг отозвались, дверь впереди открылась сама.

Девушка, услышав звук динамиков пошатнулась, а затем замерла, когда завидела яркий свет, пробившийся сквозь новооткрытую дверь. За которой виднелась белоснежная стена, покрытая идеально соединёнными плитками, от которых идеально отражался свет, падающий откуда-то слева.

— Это… — Рот девушки открылся, но произнести она смогла лишь пару слов. — Быстрее. — Сразу после этого она побежала вперёд.

Зеркала под Эмилией хрустели и бились от ударов её ног, а отражения вокруг будто пытались схватить беглянку за руки, только бы она осталась с ними подольше. Но одно из них не бежало, а наоборот, оно стояло на месте будто провожая девушку взглядом. Бег было не остановить. Правая нога уже вошла внутрь нового мира. А за ней влетело и остальное тело, но на скользком полу Эмилия не смогла остановиться и влетела в стену спереди.

Поверхность была безупречно гладкой, влажной и холодной. А тяжёлый воздух вокруг прижимал плечи беглянки вниз, будто наполняя уже изрядно потрёпанную одежду. По новому месту разносился тихий, но звонкий шум воды, а нос учуял резкий химический запах. Пространство вокруг ощущалось не замкнутым, но тупиковым. Эхо отражалось от высокого потолка, слева просматривался проход, из которого разливался яркий, почти естественный свет. А на стене перед ней виднелся земляной отпечаток грязной человеческой ладони, в центре которой вырисовывались цифры — «0112.09.2205»

Глава 5 Предел твоего взора

«Предел твоего взора»

Эмилия рухнула на пол, и этот грохот, казалось, был громче, чем удар о стену мгновением ранее. Её ноги отказывались держать уставшее тело. Тяжёлое дыхание эхом разносилось по белоснежному залу. Но вопреки усталости её глаза никак не закрывались и упрямо смотрели вверх. Над девушкой был потолок, только находился он на огромном расстоянии от неё самой.

В голове вновь начали всплывать мысли, а в теле пропадала прежняя тяжесть. Дыхание постепенно успокаивалось, эффект от адреналина сходил на нет, а чувства обострялись. Колени загорелись, руки почувствовали приятную прохладу от пола и мельчайшие капли воды на нём. Голову пронзила пульсирующая боль, а в висках слышался ровный размеренный стук, бьющий в ритм пульса. Зубы стиснулись, но Эмилия сдержалась и не издала ни звука. Её взгляд всё также был устремлён вверх, не обращая внимания ни на что. Она лежала так, казалось, целую вечность. Боль стихала, а силы по капли стали возвращаться в мышцы. И когда наконец гул в голове стих, в голове зародилась простая мысль.

— Здесь тише… Опаснее? Нет… Наверно, нет

Она повернула голову в сторону лучезарного света. Можно было рассмотреть лишь яркую вспышку, которая всегда рождается при переходе от тьмы к свету, от такой неожиданности Эмилия изо всех сил зажмурилась, но постепенно глаза освоились, а впереди стали проглядывать очертания коридора с поворотом направо, а дальше ещё один проход в более тёмную комнату, все стены всё также были выложены из белого кафеля, но на некоторых плитках был голубоватый налёт.

— Ох, тишина, и стены не шевелятся, наконец… — Тихо прошептала она, облокотившись руками о влажный кафель и проскользила руками несколько сантиметров и встала.

Она не спешила идти дальше, время больше не торопило её, теперь как будто было уже слишком поздно. Сейчас её волновала лишь собственная жизнь, которая считанные минуты назад висела на волоске от смерти, как это казалось Эмилии. Она всмотрелась в грязный след на стене.

— Ноль, один, один, два, ноль, девять, два, два, ноль, пять… Что бы это могло значить? — Голову заполнили разнообразные идеи.

— Дата? Нелепо… год не сходится… Сообщение? Сомневаюсь… Координаты? Капсула? А кто знает… Главное — след, а значит и человек. Здесь кто-то был… — Это заставляло двигаться дальше, даже против личных желаний Эмилии.

Ведь, как бы она не жаждала остаться в своём уголке ещё хоть на пять минуточек, не страх, а усталость двигала её вперёд. Стены вокруг казались огромными, может из-за высоты потолков, а может из-за размеров плитки или расстояния между ними, но сердце билось часто, и в груди разрасталась щемящая тоска. Пройдя пару метров свет ослепил девушку, от чего та отвернулась влево, но, быстро одумавшись, вновь обратилась к источнику. Это было огромное, яркое и величественное окно. Оно висело в нескольких метрах над землёй в ещё большем зале, где не было ни мебели, ни людей, ничего чтобы ещё могло привлечь внимание, лишь скромная лестница вдали, на самом краю комнаты.

— Окно… Что за ним? — Как пуля пронзила мысль, зародившаяся где-то очень глубоко. Но где-то в глубине души, на уровне подсознания зародились сомнения — Вдруг…

Каждый шаг на её пути к свету издавал негромкий хлюпающий звук, разносившийся на сотни метров и эхом возвращающийся назад. Удар за ударом она продвигалась вперёд, волосы тяжелели, изношенная обувь мокла, но всё её естество было обращено туда, где призрачно виднелась слабая надежда на выход.

Приблизившись достаточно, чтобы точно увидеть, что же по ту сторону, Эмилия сквозь режущую глаза боль вгляделась в свет, медленно подняла голову, прищурилась и ей показалось, что внутри можно разглядеть какие-то тени, но нет, но ничего не было видно.

— Нет, это лишь свет… Обман зрения… Правда, вот на что я надеялась. — Разнеслось протяжное эхо. Взгляд упал, голова облокотилась на плечо.

С тела будто сняли многотонный камень, который утяжелял каждый шаг с самого начала путешествия. Голова начала остывать, медитативная тишина мира вокруг заполняла сознание, успокаивая его. По ногам разливалась живительная сила, а полученные шрамы будто стали затягиваться сами собой.

Эмилия развернулась и осмотрелась, слева небольшая плохо освещённая лестница, чуть дальше ещё более тёмный проход в комнату, в которой с трудом можно что-либо разобрать, спереди ровная, плавно перетекающая в высокий потолок стена, точно такая же и слева, только во много раз шире и масштабнее.

— Куда идти? — Прозвучал звонкий голосок и, отразившись от стен, разнёсся по пустому пространству вокруг.

— Всё равно...

Она направилась к ближайшей цели — тёмной лестнице. По короткому пути к которой в голове начали возникать мысли об этих местах.

— А кто строил? Люди? Нет… Просто не могли люди… Но всё же нет, тогда кто? А зачем? Отдых? Нет… Никого нет. Творчество? Сомневаюсь… Абсурд. Тюрьма? — Она подошла к небольшой арке и проведя рукой по гладкой, запотевшей керамике, и шагнула в полумрак.

Каждая ступенька глухо отзывалась в замкнутом коридоре. Здесь не было ни огромных потолков, ни величественных стен — только слабые рассеянные лучи, крутая лестница и нарастающий гул воды снизу. Воздух становился всё влажнее, словно пропитанный до предела, а химический запах уступал место чему-то более мягкому. Это место не пугало Эмилию, а лишь навевало ощущение, что она вновь жива, впервые за многие часы или даже дни пребывания здесь.

Её рука протянулась влево и облокотилась на стенку. Но поверхность была ещё более скользкой, влажной, но не менее гладкой. Коридор был недлинным, ведь вскоре девушка достигла низа. Спускаясь, она машинально начала считать ступеньки, это уже казалось привычным, обыденным и ностальгичным, прямо как в Гратрии.

— Сорок две… — Казалось, что шёпота и не было, его заглушали нарастающие звуки воды.

Свет вновь озарил девушку — теперь он не слепил, а переливался, отражаясь в ровном зеркале воды. Зрение привыкло, и она разглядела комнату: просторный зал с бассейном в центре. В нём журчали фонтанчики и пара небольших водопадов. У края возвышалась изогнутая металлическая стойка с резиновым шлангом, уходящим под пол. По углам комнаты, на твёрдой поверхности стояли пустые, вытянутые белые стулья. Именно отсюда и разливалось журчание, из нескольких устройств в искусственном водоёме размеренно текли потоки жидкости. Потолок был невысоким, даже каким-то более привычным, в его середине зияло огромное лучезарное отверстие, оно было похоже на окно, но только сверху. Свет переливался в спокойных волнах и тонких струйках. Кафель стал отличаться: по стенам выложен всё тот же белый, но плитка на дне была с более мягким и приятным цветом, голубой или даже аквамариновой.

— Вода… Последний раз я пила, кажется, ещё в полях. — Выйдя из замкнутого места, эхо вновь вернулось и отзвуки заполнили огромный мир вокруг.

Девушка, не раздумывая, подбежала к вожделенному источнику дабы утолить жажду, но, упав на колени и наклонившись, Эмилия почувствовала странный химический запах. Вода была прекрасной, голубоватой, но достаточно прозрачной чтобы разглядеть дно, а течения были достаточно спокойными чтобы, пусть и не ровно, но можно было разглядеть собственное отражение.

Перед ней предстала не Эмилия, а посторонняя, изнеможденная девушка. Серебристые, почти белые волосы, обычно прямые, спутались во влажные, грязные пряди, прилипающие ко лбу, вискам и щекам. Кожа, привыкшая к искусственному свету капсул, теперь начала наливаться розовым цветом, она уже не была мертвецки бледной, стал проступать румянец, под глазами виднелись синие и красные отметины, а сами глаза были неподвижны, никакого движения, только внимательный взгляд в глубину. Привычный градиентно-серый цвет радужки начал меняться, приобретать голубоватый оттенок. Губы бывшие постоянно высушенные и потрескавшиеся, стали заживать, наполняясь влагой здешних мест. Это было лицо не той девочки, которая спокойно жила в Гратрии и занималась своими повседневными делами, это было лицо человека, прошедшего сквозь испытания, выбравшегося из клетки и неготового сдаваться. Эмилия долго рассматривала гипнотизирующий образ, разливающийся в волнах, она поправляла волосы, распутывала колтуны. И, желая охладить синяки под глазами, она зачерпнула воду, ожидая ледяного удара, но та оказалась тёплой — почти температуры тела. Она умылась тёплой водой и, где-то затворках сознание мелькнуло.

— Слишком хорошо…

Девушка опустила руки в резервуар, тепло растеклось по её телу.

— Нельзя пить… — После этой фразы, она встала с колен, подняла голову и осмотрелась в поисках того, чего она сама не знала. Комната освещалась неравномерно, яркий центр с водоёмом и тусклые края, находившиеся в полумраке. Несколько входов и выходов, по одной на каждую из четырёх стен. Журчание разносилось не только из устройств перед девушкой, но и из других, расположенных в залах неподалёку.

Эмилия вновь отправилась в путь. Идя почти по самому краю бассейна, каждый шаг отражался хлюпающим звуком. она обводила взглядом стерильные стены, скатывался на пол, откуда возвращался обратно, сознание почти полностью ушло глубоко внутрь, тело начало двигаться дальше само по себе. Поступь становилась увереннее, настолько, что девушка даже не заметила, как врезалась во что-то твёрдое. Это была одна из тех изогнутых труб, из которых текла вода. Но гул воды притих, ему на смену пришёл низкий звон металла. За которым последовал короткий выкрик.

— Что за?! — Равновесие было потеряно, ноги запутались и поехали по скользкой поверхности.

Вода сомкнулась над головой, и всё мгновенно оглохло. В ушах стоял только глухой пульсирующий гул собственной крови, перемешанный со звоном всплывающих пузырьков. Она забарахталась, но тёплая тяжесть не давала вырваться — она обнимала, утягивала и успокаивала, словно огромная ладонь. Эмилия открыла глаза. Вместо черноты — сияющая синева, пронизанная танцующими вокруг бликами. Свет лился, дрожал и распадался на тысячи крохотных искр, будто само небо упало на дно. Воздух пузырьками вырывался изо рта, щекотал лицо и с лёгкостью устремлялся ввысь, к той далёкой, мерцающей поверхности. Тело прекратило сопротивляться. Оно просто висело где-то в толще, и впервые за долгие часы Эмилия почувствовала, что её больше никто не держит — никаких стен, никакого пола и никаких тяжёлых взглядов. Лишь вода, тёплая и бесконечная. Она медленно открыла рот, теряя оставшийся воздух, и пузырьки, словно стайка серебряных рыб, всплывала к свету. И тогда она поняла: тонуть здесь невозможно. Вода сама начала выталкивать её к поверхности, бережно, как матерь, купающая своего ребёнка в ванне.

Перед ней раскрылось иное небо, — не чёрное из Гратрии, не голубое из Рая, а словно сотканное из жидкого хрусталя. Прямо перед головой, словно в небольшом окошке, виднелась смутная тень поверхности, но стоило лишь немного отвести взгляд в сторону — и свет снова, словно играючи, начинал переливаться в волнах, он плясал и разбивался на тысячи искр. Это была не вода, это было зеркало, ставшее океаном. Не пугающее копиями, а завораживающее обещанием глубины.

— Фантастика… — проскользнула мысль — Почему я не увидела это раньше?

Чем ближе она была к стене света, тем яснее проступало за хрустальным щитом фальшивое окно, солнце-обманка. Но сейчас это не имело никакого значения. Важен был щит. Граница.

Голова натянула, а затем и прорвала плёнку, разделяющую миры. Лёгкие свело спазмом от жадного, обжигающего вдоха. Воздух ворвался словно град, а слёзы хлынули из защипавших глаз, мир поплыл в молочной пелене. Она кашляла, хрипела, цеплялась за осколки сознания.

И постепенно — боль начала отступать. Взгляд прояснился. Тишина нависла вновь.

Эмилия легла на спину, тёплая тяжесть воды удерживала её на себе. Она поплыла, но не к бортику, а от него. Суша, кафель, скользкий пол — это всё была часть огромного лабиринта. А это… это было просто… просто было.

— Может, я могу… — Мысль была не закончена, но всё было понятно.

Девушка позволила себе утопать в этом ощущении. Медленно, она провела ладонью по воде, разрезая зеркальную водную гладь. За этим жестом потянулось сияние сотен серебристых пузырьков. Её движения стали повторяться, но уже более осознано. Вода обволакивала её тело, пальцы, волосы. Страх не исчез, он притих и лишь отступил в дальний угол её сознания, так далеко, что появилось место для чего-то нового и тихого. Это место пыталось её убить или просто пыталось ей что-то рассказать?

Эмилия медленно плыла в сторону бортика, её руки и ноги работали слаженно, хотя до этого момента она никогда не умела плавать. Её ладони упёрлись во влажный, почти тёплый кафель. Девушка медленно подтягивалась и поднималась, пока неощутимая ранее тяжесть воды теперь стала сдавливать её тело. Промокшая одежда тянула вниз, прижимаясь к горячей коже.

— А это не так уж и плохо — Сказала она, с небольшой одышкой.

Эмилия полностью вылезла из бассейна и аккуратно встала рядом с ним. Лёгкие, едва тёплые потоки воздуха обдували её тело, постепенно отнимая остатки тепла.

— Дома такого не было... — По её спине пробежала дрожь, которая расползлась по всему телу. Она посмотрела на свою одежду, облегающую её тело — Может снять? Я ведь так давно никого не видела здесь...

Девушка, торопясь стала оглядываться, ища, где присесть. Её глаза зацепились за белый пляжный шезлонг, стоящий в тени. Эмилия направилась к нему. Каждый её шаг хлюпал, разносясь эхом, а полностью промокшие кроссовки начинали натирать костяшки на ступнях. Путница подошла ближе к пластиковой конструкции и начала рассматривать её.

— Удивительно… Интересно, это нужно только чтобы сидеть или ещё для чего-то? — Говорит она, проводя рукой по абсолютно сухой и слегка шершавой поверхности.

Она садится и на мгновение замирает, вслушиваясь в звуки вокруг: биение сердца прямо в ушах, дыхание, отзывающиеся глубоко в груди и журчание воды, разносящееся по пространству вокруг.

— Да, наверное, лучше передохнуть… — Громко произносит она.

Колени её поднялись, давая рукам скользнуть ниже. Проникая в потрёпанные от постоянного бега ботинки, она аккуратно снимает их, цепляя с обувью ещё и носки, обнажая покрасневшие и покрытые мозолями ступни. Эмилия вздрогнула и зашипела от боли, почувствовав будто с неё только что сняли скальп. Она медленно, методично стала растирать больную кожу, пытаясь укротить ноющую боль.

— Тише, всё не так уж и плохо — Стиснув зубы, прошептала она.

Эмилия вложила в каждый из них заметно истончившийся носок, а затем поставила их на пол, задвигая их под кресло. Девушка, хоть немного усмирив боль, схватилась руками за края помятой футболки и, потянув вверх, вывернула ткань наизнанку, впуская слегка затхлый, но всё-таки приятный воздух к раздражённой потом и трением коже. Сняв бледно-розовую футболку, она неосознанно напрягла мышцы лица и скрутила одежду, из которой на пол, со звонким, но едва различимым на фоне гула вдали, шумом сливалась вода. Футболка была аккуратно сложена, как её учили ещё в детском саду, а затем положена на пластмассу рядом.

— Бедная… Ну ничего, заживёт… — Стала успокаивать себя Эмилия, поглаживая синие пятна, разлившиеся по коже.

Она глубоко вздохнула, впуская в себя всё ещё слегка химический воздух вокруг, замерла на мгновение и выдохнула так, будто если воздух закончит из неё выходить, её сердце остановится.

Девушка на мгновение прикрыла глаза, задумавшись о чём-то, на её лице даже мелькнула тень улыбки, а затем она крепко взялась за края своих светло-серых штанов. Хотя, назвать их серыми теперь сложно. Колени стали зелёными от травы, кое-где виднеются зацепки, а весь нижний край испачкан в коричневой грязи, размытой водой из бассейна. Эмилия привстала, опираясь на больные ступни, и стянула штаны до самого низа, но не сняла их. Вместо этого она опустила глаза на многочисленные, уже почти зажившие ранки, покрывающие её ноги.

— Ха… В Гратрии такого не почувствуешь — Иронично, пытаясь разбавить жжение, пошутила она.

Девушка, медленно закрыв глаза, откинулась и облокотилась на свои влажные ладони. Вслушиваясь в биение собственного сердца, она сидела и не двигалась на протяжении нескольких десятков минут. Казалось, что это место начало поглощать её, но от странного металлического удара неподалёку она вздрогнула, распахнула глаза и поспешила выпрямиться.

— А?

Эмилия встряхнула свою голову, гоня сон прочь и собирая мысли в единую кучу где-то внутри своей головы. Она привстала, натянула влажные штаны обратно, встряхнула и надела на себя уже почти сухую, но всё такую же потрёпанную футболку, а затем взяла в руку всё ещё насквозь промокшие кроссовки, не решаясь надеть их снова.

— Так и знала, что тут не всё так просто. — Её голос стал увереннее, будто бы она не бегала и спасалась всё это время, а только что вышла на самую обычную прогулку по родному коридору у своей капсулы.

Девушка шагнула в сторону звука. Из арки впереди лился яркий, белоснежный свет, но он больше не слепил, глаза уже привыкли к здешней игре света и тени. Однако инстинкты всегда берут своё, Эмилия зажмурилась, но лишь на мгновение.

Перед Эмилией предстала новая комната: огромное помещение с окнами без стёкол, вырезанных в правой стене, сам коридор через десяток метров сворачивает влево, отверстия поворачивают тоже. Из каждого из них лился ослепляющий белоснежный свет. Каждое было выставлено с математической точностью, каждая перегородка была неотличима от соседней, каждое окно было идеальным квадратом, а каждая плитка была нужного размера, чтобы не только закрыть бетонную основу, но и дать другим фрагментам достаточно места.

— Ха… Стоит прекращать удивляться — На мгновение замерев, отмахнулась и улыбнулась она, шагнув вперёд.

Гул воды стал заметно затихать, будто путница отходила всё дальше и дальше от источника, пусть он явно был впереди. На смену привычному звону пришло завывание ветра, будто играющего мелодию, проходя через каждое из множества окон вокруг. Он, словно композитор, перебирал всевозможные ноты, одни протягивая, а другие нажимая лишь на мгновение и сразу перебивая их другими, ещё более причудливыми аккордами.

Эмилия ускорила шаг. Пролёт за пролётом оставались позади, а взгляд невольно скользил, рассматривая необычайно величественные структуры вокруг.

— А всё-таки… Зачем это всё? — Её слова больше не разносились на километры, их глушил шум вокруг. — Может, получится заглянуть внутрь?

Девушка на мгновение замерла, а затем развернулась вправо, ускорив шаг. Её ступни прижимались к прохладной плитке, оставляя едва влажные следы на гладкой поверхности. Она даже не заметила, как пол под ней начал спускаться вниз. Лишь подойдя ближе, Эмилия увидела, что внизу пролегает длинная полость, до краёв заполненная холодной водой.

— Высоко — Прошептала она, подойдя к стене прямо у окна.

Эмилия подняла голову и, закрыв один глаз, она вытянула одну руку вверх и, встав на носочки, пыталась схватиться за уступ всего в нескольких десятках сантиметров над ней.

— Давай же… ещё чуть-чуть… — Шептала она.

Ей не хватало лишь пары миллиметров. Кончики пальцев уже могли прикоснуться к уступу.

Девушка слегка согнула колени, боль в которых уже почти стихла, а затем резко выпрямила их, подпрыгнув достаточно высоко, чтобы зацепиться за кафель. Стоило ладони коснуться кафеля, как вместо ожидаемого удара её встретила встретило неожиданное чувство — поверхность медленно уступила пальцам, словно под ней оказалась не твёрдая ступень, а мягкая резина. Это произошло так быстро, что Эмилия даже не успела осознать, что сейчас произошло. В тот же миг плитка вновь стала каменной, словно опомнившись. Ладонь сорвалась вниз.

Однако странница смогла, пусть и на мгновение, увидеть сияющую белую стену в глубине оконной полости, но уже через мгновение ноги девушки вновь касались твёрдого, пусть и влажного пола, а руки рефлекторно прижимались к груди.

— Что это только что было? — Возмутилась девушка, рассматривая руку, которая только что словно согнула твёрдую стену. — Странно…

Она вновь прижала ладонь к кафелю. Прохлада мгновенно разлилась по коже, пальцы вдавились в жёсткую поверхность сильнее и сильнее, пытаясь повторить случившееся мгновение назад, но кафель всё не поддавался. Но она не сдавалась и прислонилась к прохладной поверхности ухом, вслушиваясь в биение сердца этого мира. Но была слышна лишь тишина, редко перебиваемая странным стуком, столь тихим, что собственные сосуды в ушах пульсируют сильнее.

— Показалось?

Однако её эксперимент прервал низкий грохот где-то в дали, разносящийся по пространству вокруг на многие десятки километров.

— Надо идти… — Прошептала — Вернусь.

Девушка крепче вцепилась в свою всё ещё промокшую обувь и вернулась на прежнюю, более сухую тропу. Её влажные от воды ступни оставляли мокрые следы на девственной кафельной поверхности.

Она незаметно даже для самой себя ускорила шаг, пытаясь покинуть пространство с прохладным полом и бесконечным гулом ветра. Её взор уже цеплялся за проход дальше, но там было снова слишком темно, хотя с каждым шагом можно было разглядеть всё больше и больше пока наконец она не предстала во всей своей красе.

Но сначала в нос Эмилии ударил резкий химический запах, постепенно нарастающий по мере приближения, от чего лицо её поморщилось, она зажала нос, пытаясь приглушить запах.

— Что это… — Её глаза всматриваются и она видит новое помещение.

Комната гораздо меньшего размера, квадратной формы. В центр её вели четыре лестницы, каждая из которых соединяла углубление с одной дверью. Само пространство затоплено где-то на половину, поглощая все ступеньки вплоть до самой верхней.

Химический запах, явно исходящий от воды, под которой, собственно, располагались единственные источники освещения — небольшие белые лампы с железной окантовкой, хорошо просматривающейся через абсолютно гладкую поверхность жидкости. Вода была невозмутима, словно уже долгие годы никто не беспокоил её вечный сон.

— Фу… — Девушка зажала свой нос и начала дышать через рот, что не особо помогало, ведь химикаты в воздухе обжигали и его тоже.

Она долго всматривалась в неподвижную гладь, которая казалась ей настолько спокойной, что даже трудно поверить, что совсем недавно вода пыталась её убить.

Её взгляд ушёл в угол комнаты, явно недовольный происходящим, ведь она уже понимала, что придётся делать. Её руки быстро стянули спортивные штаны, затем и подвязали футболку на уровне груди.

— Поехали… — Прорычала она, ступив в жгучую жидкость.

Её тело было готово к острой боли, но вместо неё пришло лишь успокаивающее, равномерное тепло, разливающееся по телу.

Эмилия старалась не дышать, хотя время от времени она делала короткие вздохи.

Её руки и ноги вытянулись словно струны, не желая промочить хоть что-то из всей её одежды. Ступни переходили со ступеньки на ступеньку, пока не упёрлись в самый низ, нащупывая причудливые узоры на бесконечно чёрном полу.

— Это… — Пронеслось у неё в голове.

Расходившиеся от неё волны были малы, но даже так слегка задевали и без того влажную футболку. Девушка постаралась ускорить шаг, стремясь как можно быстрее покинуть комнату, но вода будто тянула её вниз, умоляя остаться, чтобы скрасить своё одиночество. Но путница была непреклонна.

Постепенно её ноги нащупали ступени вверх, вода становилась всё ниже и ниже, а напряжение в мышцах ослабевало. Лишь короткие нервные вздохи оставались неизменными спутниками.

— Можно выдохнуть? — Зашипела Эмилия, вытаскивая ноги из неприятной жидкости и отряхивая их от капель.

Она вновь натянула на себя всё ещё влажную одежду, уже не так сильно, но всё ещё прилипающую к почти высохшей коже. Девушка окинула комнату взглядом: всё такое же тёмное помещение, под водой всё те же лампочки, но вода… Её будто выдернули из многолетней спячки. По поверхности прошла рябь.

— Или нет — Эмилия вздрогнула, в голове промелькнули множество идей, одна страшнее другой, но тут же развернулась и отогнала наваждения.

Перед её лицом предстала иная комната, но она была неправильной, насколько здесь это уместно.

Размеры, форма, холод кафеля, тихий шум ветра и воды – всё также, как и везде, но отличие было. В центре комнаты росло дерево. Не конструкция, не имитация — настоящее.

Самое обычное, настоящее дерево. Оно прорастало прямо из пола, от чего кафель вокруг корней был выломан, но вовсе не грубо, а будто плитка сама уступила, давая место чему-то новому и нетипичному. На вид ствол его был крепим, тёмным, даже почти чёрным в тусклом освещении. Крона раскинулась широко, но лишь самые кончики ветвей касались стен, листья на которых дрожали серебристо-зелёным блеском, хотя ветра вокруг не было.

Эмилия на мгновение замерла на пороге. Воздух вокруг был иным: не токсичным, не влажным, а даже чуть сухим и тёплым. Здесь витал едва уловимый аромат коры и чего-то сладкого, но не приторного, как ностальгия по несуществующему миру. Она не знала запаха, но чувствовала, что он принадлежит даже не дереву, а тому, что стоит за ним. И это понимание сжимало её сердце, заставляя биться тише и реже.

— Настоящее? — Прошептала она.

Дерево молчало.

Она приблизилась. Пол вокруг был теплее, словно это был не кафель у бассейна, а нечто по-другому нежное и греющее, как будто где-то под плиткой на огромной глубине кто-то дремал. Рука девушки словно сама потянулась к стволу. Под пальцами ощущались бугорки, трещины и следы роста, которые она ещё никогда не видела. Проходя выше, рука наткнулась на небольшое углубление — старая, уже давно затянувшаяся рана, превратившаяся в шрам.

— Сколько ты здесь? — Увереннее сказала она, словно ожидая ответа.

Она даже не заметила, как оказалась с другой стороны ствола. В тени кроны нежно трепетали несколько листков на полу — засохшие и свёрнутые, но пыли на них не было. Эмилия присела и взяла один, нежно удерживая его в ладони. Даже со всей аккуратностью, просто от времени или, может быть, из чьей-то прихоти лист стал рассыпаться в труху и тонкие волока, оставляя серебристый след, похожий на пыльцу.

В голове путницы что-то щёлкнуло. Это была не мысль — лишь ощущение и позыв к действию. Она сжала руку в кулак, полностью уничтожая хрупкий осколок и, протянув руку ближе к стволу и корням, развеяла пыль, словно прах давнего друга, погибшего за её жизнь.

— Откуда? Как? Почему? — В её голове было всё больше хаотичных вопросов, которые не находили выхода и бессильно тонули в море мыслей.

Она опустилась на колени у самых корней и, прислонившись спиной к стволу, почувствовала затылком тёплую, живую кору. Её глаза непроизвольно закрылись на мгновение, а губы прошептали лишь одну фразу.

— Ты ведь тоже не отсюда?

Её голос не возвращался эхом, а словно поглощался листвой и становился ветром. Так, в безмолвии, под спокойный шелест, она услышала что-то новое, но сначала приняла это за собственное сердцебиение, но пульс… он не совпадал. Её сердце стучало чуть сбивчиво, а этот ритм поднимался откуда-то из-под плитки, тянулся по корням и стволу — ровный, глубокий, неспешный. Не лязг железа, не гул труб или звон воды. Дыхание. Живое, тёплое, словно кафель под ногами наконец уснул и задышал.

Эмилия распахнула глаза, но ничего не изменилось. Вокруг всё та же комната, то же дерево, тот же свет, но остался он — звук. Она поднялась, отряхнулась от серебристой пыльцы и в последний раз окинула взглядом крону.

— Ты как-то сюда попало. — Сказала она. — Значит, выход есть и для меня.

Дерево промолчало, хотя листья дрогнули, провожая путницу. Она обратилась к следующему проёму, где кафель становился темнее, а свет — ещё реже.

Проём словно поглощал все звуки и возвращал лишь тишину. Не было слышна ни дуновения ветра, ни звона воды, лишь столь неестественная сухость, контрастирующая с повсеместной влагой. Сразу за порогом начинались ступени, уходящие куда-то вниз, они были столь круты, что были больше на отвесную сказу. Каждый шаг не отзывался эхом, а лишь отзывался коротким, приглушённым, будто ватой, стуком. Звук умирал так и не родившись. Кафель перестал быть привычным белым или приятным голубоватым и стал влажно-серого оттенка. Эмилия шагнула в тень и начала спускаться, и чем глубже она заходила, тем сильнее плитка под ногами напоминала не керамику, а остывшую кожу, в которой едва теплилась жизнь.

— Какие же эти места разные… — Глухо произнесла странница.

Её свободная рука упала на плитку, не для равновесия, а чтобы прочувствовать материал получше. Ладонь скользила по сухой поверхности, пальцы ощупывали каждое углубление и бугорок, но всё было цельным, без единой трещины или щели.

С каждым шагом и вздохом света становилось всё меньше, пока на девушку не опустилась почти кромешная тьма. Она медленно выставила свободную кисть вперёд, а ноги замедлила, боясь оступиться и упасть в самый низ нескончаемой лестницы.

Внезапно ступени закончились, неширокой площадкой, а крошечным пятачком. Эмилия упёрлась в зияющую в стене пластиковую дверь.

— Где-то должна быть… Нашла — Она надавила на ручку и шагнула вперёд.

В новой комнате почти не было света — лишь редкие, тусклые лампы для подсветки. света хватало лишь, чтобы не споткнуться о собственные ноги. Редкое освещение на потолке словно горели вполсилы — тусклые, желтоватые и изредка мигающие, словно умирающие светлячки в чьих-то бездушных банках. Эмилия сразу перешагнула через порог, даже почти не оглядываясь. Комната оказалась длинной и узкой — это не привычный зал, а разбитый на секции коридор. Невысокие перегородки из матового стекла не давали увидеть, что за ними, но кое-где можно было заметить блеск металлических кранов. Это были душевые.

— Почему их так много? — Не ожидая ответа, с некой насмешкой прошептала странница.

На её голос откликнулся механизм — одна из секций ожила. Из потолочного отверстия хлынула вода, но абсолютно беззвучно, словно кто-то просто выключил звук в видеоигре.

Эмилия вздрогнула, но не пошатнулась, а лишь ускорила и без того решительный шаг вперёд, иногда даже переходя на полубег. Её ноги несли её вперёд по вытянутому пространству. Изредка, словно откликаясь на шлепки по полу, кое-где можно было то увидеть включённую воду, не издающую ни звука, то услышать звон без падающей воды рядом.

Она оглядывалась, глаза бегали по сторонам, то ли ей мерещились тени за стеклом, то ли это играло воображение, испуганное столь странной ситуацией.

Эмилия почти бежала, пытаясь рассмотреть во тьме хоть что-то похожее на дверь или другое спасение, способное позволить ей выйти из коридора — и спасение появилось в самый нужный момент, когда дыхание уже начало обжигать, а ноги подводить, цепляясь друг за друга.

Она влетела в полуоткрытую дверь. Удар был мягким, словно место ждало её и не хотело причинить боль. Девушка схватилась за дверь и инстинктивно потянулась к замку, которого не было. Её спина прижалась к пластмассе, а глаза осматривали новое помещение.

Потолок давил, нависал так низко, что, казалось, ещё чуть-чуть, и он сдавит девушку, как пресс. Стены описывали форму прямоугольника, но сложно было сказать, что это за цвет, ведь всё помещение освещалось тусклым красным светом, исходившим из четырёх небольших прожекторов, направленных в самый центр комнаты. Там была расположена мраморная статуя, высеченная с пугающей точностью, что Эмилия на мгновение забыла, что только что бежала.

Женщина — или то, что когда-то было её образом, — сидя в полуприсяду, скорчилась в агонии, хватаясь руками за воздух. Её лицо было изуродовано замершим во времени истошным криком, который словно можно было услышать, если быть достаточно тихим. Поза была не гордой, а искажённой — словно человека, которого только что сломали изнутри. Каждая складка на одежде, каждый сустав и каждая прядь вечных волос были выполнены с пугающей, почти болезненной точностью.

На её лице была лишь агония. Она кричала, словно ничего в этом мире не могло облегчить её страдания. На глазах её были заметны крошечные, почти незаметные слёзы. Её тело было полностью оголено.

Прямо перед ней, в близи освещённого стенда со статуей, возвышалась панель с рисунком руки. Она была тёмной, почти чёрной, но отличалась от тех, в Гратрии, — не видом, а чем-то неуловимым.

— Бежать! — Промелькнуло в испуганном сознании — Нет… Оно не живое, вроде

Эмилия медленно, словно только что встретила опасного хищника и не могла спустить с него глаз, приближалась к панели — ею двигало лишь слепое любопытство. Рука будто сама потянулась вперёд, но в сознании вёлся ожесточённый бой.

— Может… А что, если… Но! А как же… Так всё же… — Мысли перебивали друг друга.

Но, пока внутри шла война, ладонь девушка уже коснулась леденящего душу бетона. Из скрытых динамиков послышался хриплый голос.

— Вни… Внимание! Экспонат… внима… экспонат. — Мужчина-диктор запинался, а его слова обрывались и зацикливались.

— Протокол осмотра: осмотр…. Разрешено. Прикасаться – не реко… рекоменду-у-у… — Его голос словно разбудил статую, и та обратила внимание на путницу.

Эмилия отшатнулась от панели, прижав руку к груди, словно только что она прикоснулась к чему-то невообразимо горячему или обжигающе холодному.

— Состояние — сохранено. Поза — зафиксирован-на. Причина — Создатель не выдержал. Материал помнит. Материал… териал… териал… ждёт. Пожалуйста, не… Пожалуйста, не… Это сообщение — напом… пом… напоминание. Это сообщение — напоминание. Это…

— Голос стих, но зерно ужаса уже пустило корни в её сознании.

Она пристально смотрела на голову статуи, словно ожидая, что та встанет. Её дыхание участилось, а воздух, затхлый раньше, стал обжигать горло. Она прижалась спиной к стене и попятилась.

Из динамиков доносился лишь белый шум, изредка сменяющийся повторяющимися фразами, но, когда Эмилия была уже на полпути из комнаты, голос вновь обрёл связность.

— Мир 59. Поиск: Человек. Пол: женский. Область поиска: все сектора, начиная с 0FM23J.

Низкий гул вновь разнёсся, но в этот раз совсем близко, словно буквально за стеной.

— Бежать — Возразил самый громкий голос внутри неё.

И её ноги в то же мгновение послушались приказа — потащили испуганное тело прочь — подальше от нарастающего, нестихающего гула.

Она вылетела из двери, и, попав в новую комнату, у неё уже не было времени осматриваться. Всё, что она успела разглядеть — это проход дальше, от вида которого она устремилась вперёд. Каждая комната, в которую вбегала испуганная странница, дрожали, не от бега, а от чего-то большего. Стены начали расслаиваться на плитку, штукатурку и бетон. Вода растворялась в воздухе, как будто её никогда и не было, а кое-где в полу стало можно заметить дыры с непроглядной чернотой внизу.

Эмилия не могла остановиться, даже не думала об этом. Кафель под её ногами терял однородность, но всё же оставался таким же скользили пусть и не таким гладким. Влево, вперёд, ещё раз, теперь влево, наверх, вправо, вновь вперёд, вниз, кругом, вперёд и… вниз.

Девушка лишь на мгновение оглянулась, узрев за собой лишь ломающийся мир вокруг, но никого, кто бы следовал за ней — это была ошибка. Ноги перебирались всё быстрее и быстрее, но в какой-то миг они потеряли опору, и она рухнула в пустой бассейн.

— А-а-а-а! Чёрт! — Она схватилась за голову и колено.

Эмилия скрючилась, лежа в углу резервуара, совсем недавно до краёв полного водой. Грохот нарастал, источник звука приближался, но, когда она уже перестала пытаться сбежать и ей оставалось лишь ждать неминуемой встречи, как вдруг, всё стихло…

Больше не было ни звона воды, ни завываний ветра, ни даже приближающегося гула. Лишь тяжёлые удары сердца, да прерывистые вздохи прерывали покой мира. В голове девушки зародилась простая, но очень точная идея.

— Тишина перед атакой… — Прошептала она.

Тишина.

И мир взорвался.

Голубоватая плитка треснула — сразу десятками трещин. Они расползались, как паутина, глотали свет, и из разломов вырывался не воздух, а низкий давящий гул, от которого закладывало уши. Фрагменты бетона, затирки и керамики откалывались и падали вниз, в чёрную бездну. Звук их падения не было слышно, темнота словно проглатывала их, растворяла не только камень, но и само время.

— Субъект обнаружен. — Он был холодным, плоским и безжизненным, как у диктора из метро, но в нём появилось нечто новое — холодный интерес.

Он шёл не из динамиков, а отовсюду, словно вся пустота вокруг говорила.

Эмилия вцепилась пальцами в края обломков, стараясь удержаться, но пол под ней тоже дрогнул — не провалился, а прогнулся, словно под тонким слоем керамики была не бетонная основа, а живая плоть. Пять длинных отростков вырвались из плитки — серый, шершавые, составленные из спрессованных обломков, — и, схватив платформу, на которой она сидела, приподняли её над пропастью.

Эмилия замерла, сердце колотилось где-то в горле.

Из тьмы, из самого центра разрушенного зала вышел ОН.

Сначала она видела только контур — громадный, несоразмерный человеческому телу, собранный из того, что осталось от этого мира: обломки бетонных плит, осколки кафеля, куски арматуры, спутанные провода, обрывки ковров и даже кусок стеклянной панели, вставленный в грудь, словно древний доспех, охраняющий сердце. По мере приближения его тело перетекало — суставы не скрипели, а издавали низкий, почти гортанный гул, похожий на звук, осыпающийся штукатурки и далёкого грома. От него исходил запах пыли, старости и чего-то сладковато-гнилого, как от подвала, в котором долго никто не открывал дверь.

Вместо глаз же у него горели две ярких лампы — одна оранжевая, с тёплым, почти живым светом, другая белая, стерильная, режущая глаз. Они не моргали, но их свет едва заметно тускнел время от времени.

— Вот ты где…

Голос обрушился на неё, как многотонный груз. Он был массивным, властным, в нём не было ни капле удивления — только утверждение, только знание.

— Ну и каким же таким образом ты сюда попала?

Она вздрогнула, но смогла вскочить на ноги. Платформа под ней покачнулась, но Эмилия стояла. Её рука взметнулась вверх, указывая на силуэт.

— КТО ТЫ?! — Крикнула она, но её голос словно и не звучал по сравнению с мужчиной. — Как ты сюда попал?!

Существо наклонило голову. Лампы-глаза мигнули, и в тишине раздался треск, похожий на звуки неисправной старой проводки, но ответа не последовало.

— Посмотрим… Ты разрушила поля, да ещё и так бесцеремонно! — В его голосе смешались лёгкое удивление, усталость и интерес.

А следом — смех. Глубокий, сдержанный, но в нём слышалась не насмешка, а странное, почти отцовское одобрение, от которого по спине Эмилии пробежал холодок.

— Попала в старые сквозные пути… — В голосе промелькнули нотки ностальгии, будто он только что вспомнил нечто давно забытое.

— ЭЙ! — Девушка стала кричать с новой силой, но с каждым словом голос её лишь слабел, превращаясь в хрип.

— Ты меня слышишь? Как мне отсюда выбраться?

Он не ответил. Вместо этого — щелчок. Громкий, сухой, как выстрел, идущий из его груди. За ним последовала вспышка — далёкая, белая, ослепительная, словно рождение сверхновой, а затем звуковая волна, уже приглушённая расстоянием, но всё так же ощутимая, как удар в грудь.

— Уже давно хотел их убрать. Теперь вернумся к тебе…

— Раз ты смогла пройти столь длинный путь… — Его голос стал мягче, но от того только опаснее.

— Давай-ка пропустим «Террариум». И сразу перейдём к чему-то более интересному. — Тишина между его слов давила на уши, звенела в висках, и Эмилия поняла: он не шутит. Он действительно видит в ней не жертву, не ошибку и не помеху. Он видит в ней возможность.

— Ты… Бог? — Выдавила она.

Он молчал. Лампы мерцали. Тишина резала уши.

—Или, может быть, смотритель?!

Существо молчало. Оно просто стояло, возвышаясь над ней, и лампы его горели всё ярче, заливая пространство оранжево-белым светом. Воздух вокруг становился горячим, сухим и Эмилия чувствовала, как пот на лбу начал испаряться, оставляя на кожице тонкий солоноватый осадок.

Оно вытянуло руку — или то, что выглядело как рука, — и в его ладони из обломков труб и кафеля зажглась точка света. Маленькая, но нестерпимо яркая.

— Отправим тебя в… — Он замолчал, но было сложно понять задумался он или просто выдерживал паузу.

— В «Город» — Отверстие на его лице, напоминающее рот, растянулось в улыбку, смакуя каждый слог этого слова.

Эмилия шагнула вперёд, сжав кулаки.

— Что за Город? Там можно выбраться? Там есть другие? — Её горло горело, но злость была сильнее.

Создание наконец обратило внимание на криви и наклонило голову, от чего одна лампа ударилась и на мгновение потухла.

— Там нет ничего, что ты ищешь. И всё, что нам нужно.

Она хотела спросить ещё, но её тело уже не поддавалось, а ладонь, на которой стояла девушка, начала медленно захлопываться.

— Тебе там понравится.