Девочка и Госпожа Удача

Предисловие. Знакомство.

"Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу."

Мысли в голове трещали распаленным костром. От злости бросало в жар, от слёз и обиды — в холод. Слова, так ярко всплывающие в мыслях, хотелось выкрикивать вслух. Так, чтобы каждый услышал. Так, чтобы хоть кто-то её понял.

Но Аню никто не собирался понимать. А Аня не собиралась кричать.

Она уже кричала. Плакала. А толку?

"Все они — твари. Все до единого. Все люди."

Тварь. Впервые она услышала это слово от отца, где-то года четыре назад. Он назвал так её мать, и Аня сразу поняла, что это плохое слово. Пообещала себе забыть его и никогда-никогда не говорить. Но слово повторялось. Добавлялись новые. И так, постепенно, те вошли в мысленный лексикон.

Аня обрывисто вздохнула, озлобленно пнула ограду, и та страдальчески заскрипела. Пометив в голове, что здесь опираться не стоит, девочка потопала к пристани и, свесив ноги, села на краю доски.

В селе никогда не бывало шумно. Люди здесь равнодушные, тихие. Пустые. Ни стремлений, ни целей. Надежды тоже не бывало. А Ане было отвратно понимать, что становилась такой же.

Единственная её цель — выжить. А надежда... да какая может быть надежда.

Озеро соблазняюще смотрело на неё. Зеркалом оно отражало ясное небо, будто бы примеряя яркий образ. Ане даже причудилось, лишь на мгновенье, что именно здесь, в этом фальшивом небе, ей суждено обрести свободу.

Аня горько улыбнулась и стиснула кулак, протирая им и так красные глаза. Слёзы высохли, неприятно пощипывая щеки, а мысли стали чуть более приятными.

Идеи о смерти девочку по-своему успокаивали. Однако, не мотивировали так сильно, как мысли о совершенно другой жизни, кардинально отличающейся от той, которую Аня знала с детства.

Вот бы хоть раз, хоть один разочек ей улыбнулась удача!

Рядом послышались шаги.

Как известно многим, желания детей — самые искренние и яркие — рано или поздно исполняются.

Госпожа Удача обернулась на просьбу.

Аня перепугалась. В это место мало кто ходит в такое время, пристань давно заброшена, а местные жители не особо питали интереса к "прекрасным видам", из-за которых якобы и оставались здесь. Девочка много лет посещала его, и ни разу не видела, чтобы кто-то сюда приходил.

Она пристально наблюдала за тропинкой, заслоненной кустами. Шаги определенно были оттуда.

– Ой.

Голубые большие глаза, озорно блестящие, искрящиеся жизнью. Небо в них отражалось куда ярче, чем в озере. Ярче и живее. По-иному. Они не притворялись небом — они стали им, впитали его в себя. Короткие волосы блестели медью, вбирая в себя каждый луч весеннего солнца.

Девушка дрогнула, заметив Аню. Потом улыбнулась. Мило и неловко.

– Привет.

Аня повела плечом и кивнула. Незнакомка восприняла это по-своему, кивнув в ответ, и подошла поближе, встав у основании пристани. Достала сигарету, закурила.

"Явно не местная. Не видела её здесь."

Черная юбка немного выше колен, голые ноги, блузка и туфельки. Школьная форма... только без рюкзака. Вместо него — сумка на плече, вся в нашивках и каких-то странных значках. Дурацкие сережки в виде котов. Кольца. Странная.

– Тебе разве можно курить? – Аня нахмурилась, за осуждением скрывая зависть.

Девушка скромно улыбнулась, отряхивая юбку от колючек и налипших листьев.

– Я одиннадцатиклассница. Мне уже исполнилось восемнадцать.

На самом деле это никого не заботило. Даже Аню. Некоторые её одноклассники уже подсели на сигареты, а классы давно пропахли табачным дымом. Но эта девушка... притягивала взгляд. Она была счастлива. Она была свободна. Невозможно яркая, странная, теплая. Зависть пробудила внутреннюю злобу.

– А ты?

Аня отвернулась. Отвечать не хотелось.

Девушка тихо подсела рядом, поднеся дымящуюся сигарету к девочке. Та посмотрела на незнакомку слегка ошарашенно.

– Ты плакала. – Пояснила она. – Это не лучший способ расслабиться, так что пусть это будет нашим секретом. Хорошо?

Что-то в душе в тот момент надломилось, потеряло опору. Злоба отступила. До спазма в горле захотелось плакать, но Аня лишь сглотнула, послушно делая затяжку и заходясь в кашле.

Незнакомка засмеялась. Чисто так, весело, смущенно. Аню бережно похлопали по спине.

– Нет-нет, не так. Выдохни. – Девочка недоверчиво оглянулась, морщась, и сделала так, как сказали. – Молодец. Теперь сделай затяжку, только не вдыхай и не выдыхай. Подожди немного. И можешь аккуратно вдохнуть.

Язык лишь слегка тронула горечь, горло больше не жгло. Аня удивленно захлопала глазами и качнулась, чувствуя, как тело становится причудливо легким, и голову покидают тяжелые мысли.

– Это... что?

В какой-то момент она испугалась — наркотики ли это? Но незнакомка развеяла сомнения.

– Обычные сигареты. Никотин. Это только в первый раз так. Ну, или после большого перерыва. Потом организм привыкает. Не парься. Потом без них плохо. Так что лучше не повторяй этот опыт. – Девушка озорно подмигнула. – А то я буду чувствовать ответственность.

– Ты не местная?

– Ага. Вчера приехала. Я тут до июля.

Девушка продолжала тепло улыбаться, смотрела куда-то вдаль, за озеро. Будто там было что-то интересное, впечатляющее.

– Зачем?

Она лишь качнула головой и прикрыла глаза, затягиваясь. Аня с интересом рассматривала незнакомку, пока была возможность: стрижка под мальчика, волнистые волосы, круглое лицо без грамма косметики, родинки на плечах, не самая идеальная фигура. Тем не менее, красивая. Наверняка местные мальчишки уже в очередь встают, чтобы за ней приударить.

– Ты ведь тоже в первой учишься? В каком классе?

– В пятом.

– Любишь это место?

Вопрос был неожиданным. Аня подняла взгляд, и столкнулась с широко раскрытыми глазами — смотрела девушка испытующе, как-то... как-то по-страшному. С неподдельным интересом, по-взрослому серьезно, не шутя. Скрывалась какая-то тайна в этом взгляде. Тайна, от которой, казалось, зависит чья-то жизнь.

– Нет. Терпеть не могу. – Она нахмурилась.

– Хочешь сбежать?

Слишком много напрягающих вопросов. Девочка дернулась: нестерпимо захотелось убежать. Её настиг какой-то пришелец, не иначе.

Девушка накрыла ладонь Ани своей.

– Я же вижу. Тебе здесь не нравится. Ответь.

– Да с чего бы? Отстань! – Она скинула чужую руку и вскочила, подхватив рюкзак. – Даже если бы и хотела...

Вот в чем был подвох. Эта девушка — далеко не идеал, просто нужно было приглядеться. Глупая. Бестактная. Такая же, как и остальные. Эгоистка.

Но девушка уже была удовлетворена ответом. Она рассмеялась — счастливо, звонко; Аня обернулась, хмурясь сильнее и совсем теряясь в происходящем.

– Хорошо! – Взгляд снова хитро заискрился. – Отлично. Тебя как зовут?

– Аня... – Неуверенно пролепетала девочка, не зная, стоило ли вообще отвечать этой... странной.

– Я Тая. Давай станем хорошими подругами, Аня. – Та резко подскочила, наклонившись близко-близко к уху, и зашептала. – Однажды... я покажу тебе другой мир, Аня.

Аня. Глава 1.

Тая действительно казалась странной.

Аня не могла понять, что в ней такого. Что цепляло, что поддевало в этом образе городской девушки? Внешность? Открытость? Липкий и тягучий, как самый сладкий мед, взгляд? Откровенно всё в ней привлекало внимание — в самом хорошем смысле! Но было ещё что-то.

Тая веселилась. Не как мальчишки — те дразнились, хулиганили, заливаясь смехом. А она наслаждалась будто самим своим пребыванием здесь. Улыбаясь на уроках и в шутку подкалывая одноклассниц, девушка с удовольствием носила школьную форму, болтала с учителями, училась. Делала то, что обычно дети ненавидят, с наслаждением — будто её отправили в отпуск. С небывалым азартом она выходила к доске, а потом бесстрашно спорила с учителями. Казалось, она всегда мечтала только об этом.

– Почему ты так радуешься школе? – Однажды Аня не сдержалась, всплеснула руками на очередную теплую улыбку и спросила.

На секунду промелькнуло во взгляде Таи что-то грустное. Меланхоличное. Она улыбнулась таинственно и коротко ответила:

– Я скучала по ней.

Аня не стала расспрашивать. Странная она.

Но это не делало её плохой. Со временем девочка поняла, что в этом и заключалось всё очарование подруги. И в этом же заключалась суть, которая крошила Аню на части — от чёрной зависти, затягивающей тиски на горле. Пятиклассница отчаянно не понимала её. Пыталась поймать её мысли и намерения, подобно котенку, гонящемуся за солнечными зайчиками, но тайны девушки оставались соблазнительно неуловимыми. Непонятно, почему Тая приехала сюда. Неясно, зачем она предложила дружбу какой-то беспризорной малявке. И Аня понятия не имела, что значили те её слова в их первую встречу.

Сначала пятиклассница злилась на сказанное. Казалось, что девушка просто дает пустую надежду, или слишком просто относится к чужим проблемам. Эта лёгкость и беззаботность, с которой было брошено то предложение, заставляли Аню усиленно топать ногами и дуться.

"Да что ты знаешь?"

Аня продолжала злиться. Отводила взгляд от девушки, когда та навещала её в классе; требовала отстать, когда старшеклассница навязывалась с глупыми разговорами; убегала от неё после школы на пристань, а на пристани демонстративно молчала — потому что дальше убегать было некуда.

Как-то Тая подсела рядом, за парту спереди, и растянулась перед девочкой, близко-близко. Она хлопала глазами и задумчиво рассматривала Анино лицо, наматывая прядь своих волос на палец.

– Почему ты злишься?

Пятиклассница фыркнула, отворачиваясь.

– Ты не поймёшь.

"Дура."

– Конечно не пойму. – Девушка оживилась, перегибаясь через угол парты и заглядывая Ане в глаза. – Если ты не расскажешь, я точно не пойму.

А Аня молчала.

Пусть девочка так и не смогла объяснить, в чем причина её злости, этот короткий диалог стал началом уже обоюдной дружбы. Аня остывала, понимая, что этой девушке действительно не всё равно — она готова выслушать, она готова понять. Готова услышать. А Ане всё это время так сильно не верилось, что ненависть автоматически вышла на передний план...

Впервые за долгое время Аня почувствовала укол совести, стыд. Искренние извинения сорвались сами собой, и когда старшеклассница улыбнулась — тепло и понимающе — в груди девочки разожглось что-то теплое. Незнакомое.

Надежда.

***

А дома ситуация не менялась.

Отец снова пил. Он злился на что-то. Ругался. Снова бил маму, а мама после переключалась на Аню.

Сильные обижают слабых. Ане казалось это естественным, как и то, что родители её совершенно не любят. Как-то она двое суток не появлялась на пороге, пытаясь привлечь хоть какое-то внимание, но по возвращению её ждали лишь жестокие слова матери.

– Шлялась бы дальше. Зачем вернулась?

Мать и отец ненавидели друг друга. Сильнее они ненавидели только Аню, существование которой заставляло их терпеть неудачный брак.

Аня боялась, что когда-нибудь отец не выдержит, возьмётся за кухонный нож или выкинет её где-нибудь глубоко в лесу. Утопит, как ненужного щенка.

– Аня. Ань.

Девочка тяжело вздохнула и подняла голову, раздраженно вскинув бровью и посмотрев на девушку в ожидании.

А та отшатнулась напугано. Потом резво подскочила ближе, потянувшись пальцами к лицу пятиклассницы.

– Кто это сделал? – Тая, поглаживая синеющую кожу, смотрела сочувственно, зло, потеряно. – Одноклассники?

Аня побагровела, наблюдая, как искрящийся бурей эмоций взгляд оценивает мальчишек в классе. Впервые её подруга смотрела на кого-то с отвращением – в этот момент она больше всего была похожа на остальных взрослых.

Впрочем, Тая была не права. Одноклассники перестали её задирать после того, как подруга начала навещать Аню. Были прецеденты, конечно, но в конечном итоге преступники получили занудный выговор, оплеуху, а за ней — красочную угрозу. Естественно, от Таи.

Быть под чьей-то защитой оказалось... Странно. Аня привыкла терпеть, безвольно принимая удары, подобно тряпичной кукле, но теперь, когда одна из проблем решилась, она не знала, что с этим делать. Её лишили роли в этом обществе и не дали другой — девочка оказалась вне постановки. Это дало простор, с которым Аня раньше ни разу не имела дела, и чем его заполнить... она даже не представляла.

– Нет... – Взгляд опущен, пальцы потирают запястья. Аня не хотела говорить о своей семье.

– Ань. Посмотри на меня. Пожалуйста.

Девочка поджала губы и осторожно подняла взгляд.

– Что-то ещё болит?

В ответ она лишь кивнула. Тая оглянулась, подозвала Васю, старосту класса, и, что-то прошептав тому на ухо, потянула Аню за руку.

– Собирай рюкзак.

– Но...

– Собирай, говорю.

– У меня ещё два урока...

– Ничего, – подруга подмигнула заговорщически и вернула свою прежнюю улыбку — теплую, неравнодушную, – я, как взрослая, разрешаю.

– Ты не взрослая. – Запротестовала Аня, но, тем не менее, послушалась и торопливо скинула с парты свои вещи в рюкзак. – Ты всё ещё учишься в школе.

И снова — в ответ та самая ухмылка. Загадочная и неповторимая.

***

К середине мая уже было достаточно тепло, чтобы не носить курточки, так что и так скромная гардеробная пустовала. Аня здесь ничего не хранила, а вот её подруга беззаботно оставляла на крючке мешок со сменной обувью — хотя та представляла из себя те же школьные туфли, только менее чистые и более поношенные.

Тая, переобувшись и бережно взяв девочку за руку, повела ту на улицу. В молчании они прошли за территорию школы, а потом свернули в сторону жилого района, где небрежными рядами располагались частные дома.

– Куда мы идём? – Аня пыталась не выдать своего напряжения. Ей казалось, что подруга ведёт её домой, к родителям.

– Ко мне, конечно же. Здесь недалеко.

Отлегло. Даже дышать как-то стало легче. Аня старалась не доверять людям, но подруге можно было довериться — было в ней что-то такое... Да даже не в ней. В её отношении.

"Она стала бы хорошей мамой", — думала Аня. Ей и вправду казалось, что...

Что же?

Девочка помотала головой, сбрасывая с себя странные мысли. Нет, Тая ничего не сможет сделать. В конце концов, она тоже школьница, пусть и совершеннолетняя. У неё есть родители и родной дом. И уедет она уже в июле... А может и раньше.

Действительно ли её заберут с собой, или это просто были слова, манящие и отвлекающие, брошенные на ветер? Хотелось верить, очень хотелось, но Аня знала, как больно будет, если зря доверится, если разочарование затянется тугой и колкой проволокой вокруг сердца. Она будет помнить это до конца своей жизни и никогда больше не доверится ни одной живой душе.

– Проходи вперёд. Разувайся.

Опомниться Аня не успела, как они оказались за старой калиткой. Она осмотрелась: старый посеревший дом, заросшая травой территория. С дверей и окон слезла краска, обнажая сухое потресканное дерево, где-то осыпавшееся, погнившее; крыша покрылась мхом. Никто много лет не ухаживал за этим жилищем...

– Здесь немного мрачно. – Тая прошла внутрь вслед за подругой и всего за пару движений стянула с себя обувь. – Но, если получится, чувствуй себя как дома.

Внутри обстановка оказалась совершенно иной. Хоть полы и поползли, отсырели, а стены, почти нагие, едва-едва прикрывались ободранными обоями и газетами, но в глаза бросались в первую очередь чистота, опрятность, приятный глазу минимализм. Светлая прихожая встречала приветливо и тепло — под стать хозяйке. Небольшая гардеробная стенка с одним лишь занятым крючком и двумя парами обуви внизу под ней, на пороге — несколько пустых сумок, совсем недавно опустошенных. Из прихожей открывался вид на кухню, в которой, как сперва показалось, никто даже не готовил: плита выглядела совсем как новая, тумбы и раковина блестели, на столике одиноко устроилась ваза со вчерашними одуванчиками.

Что показалось действительно странным, так это ни намёка на то, что в доме живет кто-то помимо девушки.

– А где твои родители? – Аня разулась и, спрятав дырку на носках, прошла немного вперед.

Тая замялась, поджала губы. Девочка было подумала, что её подруга — сирота, но та не выглядела опечаленной, а скорее озадаченной. Подбирала слова. Так, чтобы ответить, но не сказать лишнего.

– В городе остались. – Она пожала плечами.

– То есть, ты живешь здесь одна?

Аня изумленно округлила глаза и вновь прошлась взглядом по жилищу.

– Ну да. Давай сюда.

От прихожей вел небольшой коридорчик: три закрытые обсыпанные двери. Одну из них Тая приоткрыла, подзывая пятиклассницу внутрь.

Спальная комната оказалась просторной и почти необжитой. Один-единственный шкаф с приоткрытой дверцей; диван, накрытый аккуратно одеялом; большой письменный стол с пустующими полками. На столешнице лежал лишь закрытый ноутбук и стояла кружка с причудливым принтом. Ничего лишнего. Дом Ани всегда был захламлен каким-то барахлом, мусором, всякими мелочами — для неё такая обстановка стала открытием.

– Это твоя комната?

– Мгм. – Раздалось из-за дверцы шкафа. Тая уже успела занырнуть туда с головой, что-то выискивая в глубине. – Не стесняйся, садись, где удобно. Сейчас будем тебя обрабатывать.

– Чего?

Аня хихикнула. Упала пятой точкой на расстеленный диван и уперлась локтями в колени, смотря за подругой, размышляя...

Получается, её подруга живет совсем одна, в незнакомом селе... Её отправили сюда на несколько месяцев учёбы и каникул без сопровождения, без наблюдения. Может, в качестве наказания? Или какого-то причудливого испытания на самостоятельность? Странные взрослые в городах живут. И девочки там тоже странные. Аня так же была уверена, что мальчишки там ещё страннее.

Её родители её ненавидели, и, тем не менее, не стремились отправить её куда подальше одну. А таю любили все. Кто ж решится отправить в такую глушь своего ребенка, одного, когда тот даже ещё не окончил школу?

Девочка решила, что городских она не поймет никогда в жизни.

Её потрепали по голове. Мягко, доверительно так. Тая поставила громоздкую коробку перед ней и вытащила оттуда несколько тюбиков и ватных дисков.

– Аня, сейчас я прошу тебя быть максимально честной.

– Чего? – Девочка опять хихикнула, нервно поправив прядь на лбу.

– Рассказывай, где болит, и как. И тебе лучше рассказать всё, иначе я сама тебя всю общупаю.

Девушка прищурилась так, что стало понятно — она не шутит. Девочка сглотнула, потянула немного, притупила взгляд... и рассказала.

Ныли запястья. Синяки под глазом, рёбрами, на предплечье и копчике. Разодралось колено, а ещё неприятно тянуло живот.

– Тебя ударили туда?

– Нет. правда.

Тая продолжала обрабатывать "боевые ранения" — она сама их так назвала. Промыла ободранную коленку, брызнула чем-то шипящим и прозрачным, а синяки покрыла какой-то противно пахнущей мазью.

– Сильно болит, давно?

– Ну...

– Может, в поясницу отдаёт?

– Есть такое...

Тая присвистнула, а пятиклассница непонимающе выпучила глаза, готовясь к самому страшному вердикту.

– Месячные у тебя были уже?

Аня вся поджалась. Всё, что она знала о менструации — страшные россказни от учительницы о страшной-страшной боли каждый месяц. Девочка надеялась, что всё это было бредом старухи, неправдой, и вообще, это её саму никогда не коснется... Тут старшеклассница рассмеялась, и девочка ещё более напугано, и даже обижено, вылупилась на подругу.

– У тебя лицо такое смешное, Ань... Не могу...

– Не смешно! – Девочка скрестила руки на груди, покраснела и надулась.

– Ладно-ладно... фух. Так что?

– Что?

– Были или нет?

– Нет...

Тая в этот момент выдохнула — разобрались. Не факт, конечно, но данный вариант её радовал намного больше, чем всё то, что весьма угодно строило воображение.

Девушка объяснила Ане, что да как. Дала таблетку, показала и рассказала, как соблюдать гигиену, и, пока девочка возилась в ванной, она сидела на диване, думала.

Двенадцать лет. В пределах нормы, но может ли быть такое, что никто до этого ей не рассказывал о менструации? Даже собственная мать?

Тая вздохнула. Чего уж говорить тогда о сексе, мальчиках-девочках, пестиках и тычинках. Наверняка даже не заикались. А ведь вот-вот стукнет шестнадцать — гормоны, молодость, глупость, инфантильность, неопытность. Подростковый бунт в какой-то момент заведёт такую девчушку в постель с сомнительным пацаном — назло родителям.

И получается грустная история, что с давних времен повторяется по кругу: ранняя беременность, брак по залёту, нелюбимый муж, нелюбимый ребёнок, вся жизнь считывается лишь в этих первых шестнадцати годах "свободы". Жестокая цикличность отдалённых поселений, где даже мобильная связь ловит через раз. Впрочем, для городских такие вещи тоже в порядке вещей — и от этого радостнее не становится.

"Да уж. И ничего не поделаешь. Механизм запущен и работает исправно..."

Аня вернулась смущенная, шокированная. Не каждый день узнаёшь столь интимные подробности женского организма.

– Скажи, если таблетка не действует.

– Мгм...

– Чай будешь? С конфетами.

– Мгм...

Девушка поднялась и отошла на кухню.

Ане же хотелось отвлечься. Она не последовала за старшеклассницей, а вместо этого упала на диван, устремив взгляд к пятнистому потолку, и замахала ногами. Комната действительно казалась пустоватой: ни фотографий, ни цветов, ни декора, ни бесполезных безделушек. Одежда аккуратно сложена стопочками, кровати тут и вовсе нет, а на диване этом даже крошек не нашлось в качестве хоть какого-то компромата на подругу!

Перекатившись на живот, она свесила руку вниз, между подушкой и стенкой. Пальцы нащупали что-то плотное, тонкое, шероховатое на ощупь.

Девочка оглянулась. Похоже, Тая пока решила задержаться на кухне...

Первое, что она увидела, это улыбки. Пять широких, теплых, счастливых улыбок — пухловатая женщина, только-только начавший седеть мужчина, на первом плане же двое мальчиков. А в их общие объятия заключена девушка — Тая, совсем похожая на настоящую, только с длинными волосами. В праздничной школьной форме и с красной лентой...

"Выпускница 2020"