Девиз Рыцаря том 3 Mea Culpa

Глава 1

Мокрый снег. Слякоть. Ужасная погода. Это продолжается уже месяц. Месяц осады. Шато-де-Пьерфон держится. Лишь пара попыток штурма была предпринята врагом за это время. И те не были особенно массированными. Немногочисленные защитники крепости отбили их без особого труда. Тревожило не это. Опасность крылась в самом замке. Нехватка воды, еды и проказа. Жуткие условия, стеснённость и грязь - это стало подспорьем для чудовищной болезни. Очень быстро недуг скосил почти половину тех, кто удерживал важный форпост на границе мрачного Компьеньского леса, земель короля и захваченного полчищами разбойников и мерзавцев графства Вермандуа. В последние несколько дней погибло уже с десяток стражников Пьерфона. Их смерть была долгой и мучительной. А ведь эти бедолаги даже не вступили в бой. Их враг уничтожил изнутри. Иссушил плоть, изуродовал, превратил в живых мертвецов, а затем погубил окончательно. Лепра. Амори увидел эту болезнь воочию. Не только последствия, но и сам процесс, с которым проклятье убивало в считанные дни здорового, цветущего и крепкого воина. А ещё он ощутил страх, которого не испытывал, даже будучи окружён десятком кровожадных хищников. Всё было гораздо страшнее теперь. И этот ужас пробирал до костей, словно лютый мороз в студёную зиму. Но нельзя ему сдаваться, недопустимо ломаться. Нужно быть сильным и стойко держаться. Ведь на него смотрят его люди, друзья и совсем юная девочка. Ради них он должен быть рыцарем, исполненным храбростью и доблестью, несмотря ни на что. Хотя бы потому, что он единственный благородный воин в этом замке, где поселилась смерть.

-Отец наш небесный, сущий на небесах, да святится имя твоё, да будет царство твоё на земле, как на небе…

Юноша читал эту молитву каждый раз, когда оставался один. Бывало и три раза в день, и даже пять. Просто это единственная молитва, которую он знал наизусть. А ещё Амори ругал себя за то, что не выучил больше молитв раньше и не слушал аббата Бретёй отца Альвреда, который так усердно пытался наставить его на путь праведности.

Закончив короткое моление, юный рыцарь не мог найти в себе силы встать с колен. Он устало опустил голову на сложенные в воззвании к Богу руки, что опирались на рыцарский меч. Амори вспомнил свою юность. А ведь это был так недавно. О чём он думал тогда. О чём грезил, мечтал? Что желал получить от жизни? Ничего. Тогда это не имело значения. А сейчас уже не важно, что было тогда. Жалеть не о чем и незачем. Молитвы достаточно и одной, чтобы воздать Богу хвалу. Большего и не требуется. На всё его воля. Просить о жизни, исцелении хворых или о смерти больных? Зачем? Всевышний знает лучше, кто и что заслужил. И кто он такой, Амори, чтобы сомневаться в истине Божьей? Принять покорно и стойко волю Господа - вот долг христианина. Юноша кивнул себе головой и встал с колен. Убрал меч в ножны и осенил себя крестом. А после уверенно вышел из молельной.

-Сир! Вас ждут на совете, - сообщил оруженосец бальи.

Амори прикрыл за собой дверь и угрюмо взглянул на паренька. Тут же встрепенулся Луи, который, присев у стены рядом, прикорнул. Он вскочил на ноги и протянул своему господину шлем. Амори недовольно фыркнул, но затем взял свой шпангенхельм и водрузил с гордым видом на голову. Гонец всё это время стоял в ожидании.

-Ступай, - бросил ему резким тоном юноша. - Передай, что я сейчас буду.

-Слушаюсь, сир, - кивнул учтиво тот и быстро ретировался.

Амори же проводил его взглядом молча. Он думал о том, что говорить на совете. К долгим речам сам не был готов. Говорить просто нечего, а слушать о том, как всё плохо и сколько ещё умерло за ночь людей - просто устал. Решений никто всё равно предложить не в силах. Приказ графа Рауля удерживать крепость должен быть выполнен, даже если это будет некому делать. Даже если болезнь выкосит всех. Не имеет значения. Приказ есть приказ.

-Мы идём? - не выдержал Луи.

Амори обернулся на своего оруженосца и хмуро смерил его взглядом. Под ложечкой засосало. Ужасно хотелось есть. Ещё больше пить. В желудке ничего не было уже с прошлого дня. Начинало тошнить. Болела голова. Говорить не хотелось вовсе. А вопросы жутко раздражали. Юноша скривился и, не сказав ничего, зашагал вперёд. Луи скромно последовал за ним.

Мрачными и холодными коридорами шёл Амори со своим оруженосцем. За месяц он изучил их наизусть. Но роднее от этого они не становились. В этом мраке витала смерть. Тяжёлый и сырой воздух уже погубил немало защитников. Заразиться лепрой мог теперь и он сам. А спасения нет. Как нет лекарства от недуга. И хотя лекари пытались бороться с заразой, но единственным средством в их распоряжении был лишь уксус. Да. Средство универсальное. От всех болезней. Расстройство желудка, ссадины, ушибы, заражение крови. А теперь и проказа. Уксусом лечили всё. Пытались, по крайней мере. Но тщетно. Зато провоняли, кажется, весь замок. Приторный кислый смрад перемешался с сыростью холодных каменных стен и трупным зловонием, которое проникало в коридоры из подвалов. Там держали трупы погибших до поры. Их просто негде было захоронить. Нет в крепости де Пьерфон свободной земли, чтобы придать ей покойных. Не было и места для больных. Они располагались там же, в подвалах, только в другом крыле. Но от вони это их не спасло. В прочем, задыхались в крепости все. А скоро станет ещё хуже. Смерть просто не удастся запереть под землёй. Она доберётся до всех, если не найти решения прямо сейчас. Но его не было у Амори.

Он шёл, погрузившись в мрачные раздумья. Ещё месяц им не продержаться. Если крепость не падёт, то защитники всё равно не выживут. Болезнь уничтожит их изнутри. Оставшиеся в живых ещё будут завидовать мёртвым. Незавидная участь. Люди ждут от него плана по спасению. И им нужно что-то предложить. Иначе зачем же они доверились ему тогда - месяц назад.

А это не было простым поступком для них. Как и для самого Амори. Но выхода не было. Пришлось юноше взвалить на свои плечи такую ответственность. Пришлось. А сейчас он уже об этом жалел. Но боялся в этом признаться. Потому что знал: жалеть нельзя ни о чём. А стремиться необходимо только к победе. Сомнения - главный враг. Их необходимо рубить на корню. И Амори рубил, как мог. Сражался с самим собой, насколько хватало сил. Как и в том бою против превосходящего вдвое передового отряда наёмников, что успел занять Шато-де-Пьерфон до прибытия юноши и его друзей.

Бой был неравным. Но удача сопутствовала Амори тогда. Брабансоны хоть были более многочисленны, но это их не спасло. Быстрый натиск, неожиданность и военная хитрость решили сражение в пользу юного рыцаря с небольшой группой добровольцев Капучати. Предводитель разбойников принял поражение достойно, стоит отдать ему должное, и сложил оружие. Теперь его держат в темнице. Кодекс рыцаря не позволял покончить с ним, даже несмотря на то, что пленник – наёмник всего лишь. Амори не мог поступиться со своей честью и отстоял перед воинами его право на жизнь. Сыграл свою роль тот авторитет, что был заработан юношей в бою. Так он стал во главе гарнизона защитников крепости. Совсем молодой парень. Недавний беззаботный мальчишка. Кто бы мог подумать. Он и сам о таком не помышлял. Но воины сделали свой выбор. Немногочисленные обитатели Пьерфона его поддержали. И вот. Теперь они все ждут его решения. Нельзя их подводить. Крепость нужно спасать. Это долг Амори. Долг рыцаря.

Звеня кольчугой и высекая искры шпорами, Амори с оруженосцем Луи гордо вошёл в обеденный зал, где за длинным столом его уже ожидали с нетерпением. Собравшихся было немного. С одного края сидел Дюран, за ним командир местного ополчения Хаген и сержант из отряда стражников. С другого края стола находился настоятель прихода отец Эуген и его помощник – монах, отвечающий за уход за больными. А также казначей Ливерд - правая рука сира Лазара - прево бальяжа Пьерфон. Он восседал во главе, но рядом с ним находился только верный оруженосец - юный Марк. Остальные старались держаться подальше, при этом продолжая выражать своему господину почтение. Причина была очевидна. И сам прево понимал это. Лепра. Болезнь уже обезобразила лицо некогда статного мужчины. А в последние несколько дней и вовсе лишила его возможности даже двигаться самостоятельно. Он уже и слышал плохо, и почти ничего не видел. Потому-то Марк и не отходил от него. Несмотря даже на то, что, очевидно, мог заразиться и сам. Верность господину для юноши, однако, превыше самого страха смерти.

Амори остановился на входе в зал. Обвел всех взглядом и с почтением склонил голову, приветствуя собравшихся.

-Наконец-то! Мы ждём вас, - махнул ему рукой Ливред.

-Прошу вас, Амори, займите место за столом, - пригласил юношу сиплым голосом бальи.

Амори послушался и уселся с другого конца стола напротив бальи.

-Мы надеялись, что вам, сир де Тьери, есть что нам сказать, - взглянул надменно на юношу казначей.

Амори стойко выдержал этот взгляд и, сняв перчатку, небрежно бросил её на стол.

-Это так. Вопрос в том, готовы ли вы принять то, что я скажу.

-Мы рассчитываем, что вы предложите нам хоть какой-то выход из сложившейся ситуации. В которую, кстати, вы сами же нас и втравили!

И снова Амори не отреагировал на выпад Ливерда, а только поморщился от недовольства.

-Выход был у вас, дорогой Ливерд, но вы им не воспользовались. А я предлагал вам с женщинами покинуть крепость до начала осады…

Ливерд не выдержал и со злостью хлопнул кулаком по столу, прервав тем самым Амори. Но сказать, однако, ничего не посмел.

-Господа, прошу вас не ссориться. В это непростое время мы как никогда должны сохранять спокойствие и хладнокровие, - с трудом произнёс эти слова Лазари и закашлялся. Марк тут же наклонился к нему с платком, прикрыв им искривлённые болезнью губы.

-Прости меня, но я полагал, что сир Амори сможет найти решение. Мы погибаем. И при этом до сих пор нет ясности, за что! А меж тем, когда мы назначали юношу ответственным за оборону, то нас заверяли его люди в том, что этот человек сможет достичь определённых результатов. Но мы не видим их до сих пор. А люди умирают. Начался голод и…

-Дорогой Ливерд! - перебил его прево. – Ты, верно, сомневаешься в моём решении? Ведь это я одобрил назначение Амори начальником гарнизона. Ты забыл?

-Вовсе нет, - опомнился казначей.

-Это решение было принято после того, как каждый из воинов поддержал Амори. После гибели моего друга - капитана стражи, этот юноша единственный знатный и опытный воин среди нас. Может быть, ты хотел бы занять его место? При всем уважении к тебе, Ливерд, ты не воин и никогда им не был. И не смыслишь ничего в военном деле. Я не прав?

-Вы правы, сир. Конечно, - согласился Ливерд.

-То-то же. Амори сделал оборону нашей крепости надёжной. Что от него и требовалось. Болезнь - не его вина.

-Как и то, что вы не удосужились проверить запасы воды и продовольствия в крепости на случай осады! - выпалил неожиданно для всех Дюран.

Лазар хотел было что-то возразить, но снова зашёлся жутким кашлем. Тогда Амори решил вступиться за дерзкого друга, чтобы хоть как-то отвлечь внимание от него. Ведь Дюран и так много себе позволял. Одно его присутствие за столом со знатными господами - уже непозволительная роскошь.

-По правде говоря, Ливерд, вас стоило бы спросить должным образом за допущенную халатность! - взглянул юноша исподлобья на оробевшего казначея.

-В этом есть и моя вина, дорогой Амори. Каюсь. Мне стоило давно провезти ревизию запасов. Но… Спокойная жизнь в этой глуши расслабляет.

-Как итог, большая часть запасов просто сгнила и пришла в негодность, - подытожил Дюран, чем снова привлёк внимание к себе.

-Да как ты смеешь! - вспылил Ливерд.

-Уймись! - прикрикнул на него прево.

-Что позволяет себе этот недостойный? Почему вообще он сидит тут с нами за столом?! Это немыслимо! - вскочил на ноги казначей в ярости.

-Он здесь потому что является командиром самого боеспособного отряда воинов добровольцев, что состоят на службе нашего короля! - снова заступился за друга Амори и поднялся из-за стола с гордым видом.

Слова юноши возымели результат, и Ливерд, умолкнув, осел. Марк вытер тягучую слюну, свисающую с губ прево, платком, и тот тоже немного успокоился.

-Отец Еуген, расскажите нам, что с больными. Каковы масштабы заражения? - приведя в норму дыхание, спросил сир Лазар.

Молчавший всё это время священник словно бы очнулся от сна. Огляделся, покашлял и мутным взором взглянул на прево.

-Вы что? Спали, отец? - недовольно поморщился Ливерд.

Отец смерил его холодно и тихо ответил:

-Нет. Я молился. Молился за всех нас Богу.

-И что же он ответил на это? - ухмыльнулся казначей и надменно сложил на груди руки. – Бросьте, святой отец. Богу на нас наплевать! Взгляните вокруг. Мы умираем тут запертые, словно крысы в бочке. Нас даже не надо брать штурмом. Передохнем сами! Бог оставил нас!

-Прекрати богохульствовать! - ударил в бешенстве кулаком по столу Лазар.

-Прости, - насупился казначей, - но я не вижу выхода. Мы в западне.

-Больных очень много. И их становится всё больше. К сожалению, - угрюмо констатировал священник.

-Что делается для их лечения? - тяжело дыша, спрашивал прево.

-Мы сильно ограничены в наших возможностях. Уксусные примочки - это всё, что у нас есть.

-Простите, если позволите… - вмешался робко монах, что сидел рядом с отцом.

-Говори! - дал ему слово прево.

-Я полагаю, что мы могли бы опробовать метод не самый безопасный, но…

-Что за метод? Говори же! - надавил нетерпеливый Ливерд.

-Кровопускание. Я читал не так давно, что в землях Савойи и бывшей Римской империи такой метод практиковали к больным с отравлениями.

-Причём же тут отравления? - недоумённо развёл руками Лазар.

-Дело в том, что при кровопускании в теле человека запускается процесс обновления. Кровь очищается сама. Это доказанный факт.

-Кем? - насмешливо вопрошал Ливерд. - Римлянами? Где они теперь?

-Это научный факт! - заявлял уверенно монах.

-Ну что же. Если это так… - задумчиво произнёс прево. - Стоит рискнуть. Быть может, это возымеет хоть какой-то результат.

-Конечно, если бы у нас были отвары или хотя бы травы, пусть и в засушенном виде… - прикинул опрометчиво вслух монах.

-Что? Что за ересь? - воскликнул казначей.

-Тише-тише. Простите моего ученика. Он просто забылся! - успокоил его Еуген.

-Следите за ним! Не хватало нам тут ещё ереси!

-Успокойся! - одёрнул казначея Лазар, а затем обратился к Амори. - Сир де Тьери. Что вы считаете? Каковы наши шансы?

-Да. Расскажите нам уже о планах на будущее, Амори, - добавил Ливерд.

-К великому сожалению, мне нечем обрадовать вас, господа. Как верно заметил сир Ливерд - мы в западе. И выхода отсюда для нас нет. Мы будем держать крепость ровно столько, сколько сможем. Таков наш долг.

-А что потом? - снова вмешался казначей.

-На всё воля Божья, - коротко ответил Амори и взглянул на святого отца. Тот лишь молча кивнул ему в подтверждение.

Воцарилась тишина. Каждый задумался о своём. Монах и отец Еуген молились. Амори же вспоминал. Его мысли были далеко отсюда. Единственное, что грело его душу всё это время - надежда на то, что когда-нибудь он сможет добраться туда, где в тишине виноградников скрыто поместье вдовы де Монферье. Образ Вивьен не покидал юношу с того самого дня, как он увидел её впервые. Однако же мечты о ней становились с каждым днём всё более призрачны. Вырваться из этого проклятого замка не представлялось возможным даже в ближайшей перспективе. Подмоги ждать неоткуда. Так что да, надежда оставалась лишь на Всевышнего. Других союзников у осаждённых нет.

Совет был окончен. Более говорить не о чем. Слуги принесли господам скудный обед. Похлёбка. В мисках в очень жидком бульоне плавали остатки овощей, что ещё не совсем сгнили в погребах. Эта еда даже не пахла едой. Но другого не было. Все молча хлебали водичку с жалкими кусочками дряхлой моркови и лука. Сир Лазар сам есть не мог. Его кормил с ложки оруженосец Марк. Зрелище не способствовало аппетиту остальных. Похлёбка то и дело выливалась из кривого рта прево. Марк, как мог, старался, но… Амори доел свою порцию как можно быстрее, а затем встал из-за стола и учтиво откланялся.

-Простите меня, господа, но я должен обойти стражу.

-Конечно. Ступайте. И дайте нам знать, если что-то изменилось там, - ехидно буркнул казначей.

Но юноша оставил эту реплику нахала без внимания. Ясно, что сир Ливерд вёл себя так несносно, имея на то основания. Каждый в этом замке имел те же причины быть недовольным. Сам Амори не находил себе места от бессильной злобы. Всё хуже некуда, но рассудительный прево прав. Необходимо во что бы то ни стало сохранять хладнокровие. Этому когда-то учил юношу и его отец Годфруа. Истерикой делу не поможешь. А казначей явно способствовал паническим настроениям среди обитателей крепости. И это проблема, которую надо было срочно решать.

Амори обдумывал уже способы решения и этого. А кроме того, срочного вмешательства требовали и непосредственные дела Ливерда. Он уже лишил всех запасов защитников из-за своей халатности. Питаться воинам, да и прочим другим, всем необходимо. Дальше так продолжаться не может. Иначе крепость падёт. А это значит, Амори провалит задачу, поставленную графом Раулем. Подведёт он и самого короля, который будет вынужден со своей армией топтаться в долине Уазы, чтобы противостоять не только многочисленным отрядам наёмников, которые, вероятно, уже сумели обойти крепость, но и огромному войску Филиппа Эльзасского. Его до сих пор удавалось сдерживать от прорыва в долину. И причина в крепости Пьерфон. Мимо неё графу Фландрии и его подлецам союзникам никак не пройти. Вот поэтому крепость так важна. И так необходима её оборона. До сих пор Амори вместе со своим немногочисленным войском добровольцев и стражников удавалось сковывать врага. Так и должно продолжаться, пока король не будет готов выступить в поход на Вермандуа. Крепость не должна пасть. Ради всех и каждого, кто проживает в долине.

Юноша знал это твёрдо и готов был пойти на всё ради выполнения поставленной задачи. Просто потому, что он знал, что несёт с собой война. Повторения событий с Шато-де-Бретёй для жителей Пикардии он не желал.

Глава 2

Выйдя на свежий воздух, Амори даже пошатнулся и припал к стене. Настолько отличалась прохлада снаружи крепости от той затхлости, сырости и трупного смрада внутри.

-Эй! Ты как? - подскочил к нему тут же обеспокоенный Луи.

-Я в порядке, - отмахнулся Амори и тут же гордо выпрямил спину.

-Выглядишь неважно, - отряхнул плечо юноши друг.

-Говорю же, что всё хорошо. Ты сам выглядишь не очень. Мало спал?

-Да. Извини. Марии нездоровится. Всю ночь провёл рядом с ней, - опустил грустно голову Луи.

-Она больна? - насторожился Амори.

-Нет-нет! Это не то. Она просто очень вымоталась. Ей не хватает еды, той, что дают. И воды…

-Нам всем не хватает. Ты сам-то ел? Сдаётся мне, что нет. Отдаёшь свою порцию ей?

Луи молча кивнул. Он действительно не ел ничего уже вторые сутки. Голова парня кружилась и жутко гудела, а ватные ноги едва слушались. Ужасно клонило в сон, но он боролся с этим, как мог. Не хотелось слыть слабаком. Остальные же как-то держались. Да и сир Амори не может обходиться без оруженосца. Луи должен везде следовать за ним. Таков долг.

-Тебе необходимо отдохнуть, - решительно заявил юноша своему другу. - Ступай. От тебя всё равно не будет толку.

-Это не так. Я… - хотел было оправдаться Луи.

-Ступай! И отдохни, - оборвал его Амори грубым тоном. - Это приказ!

Паренёк не смел противиться воле своего друга и господина. Он и сам прекрасно понимал, что случись нападение, то в бою он протянет недолго. Сил сражаться у него нет. Так что приказ Луи принял к исполнению. Амори проводил его строгим взглядом, а затем вышел во двор.

Грязь. Везде только грязь и серость. Сырость и смрад. Он чувствовал отвращение. Тошнило. За месяц крепость ему осточертела дальше некуда. Даже в коротких своих снах он не мог покинуть это проклятое место. Лишь иногда ему снились виноградники Монферье. Тогда юноша хоть и на мгновение, но становился немного счастливее. А потом просыпался и снова оказывался здесь, в грязи, вони и сырости Шато-де-Пьерфон.

-Эй! Что там происходит, - заметил он суету на конюшне и двинул быстрым шагом туда.

-Сир! Сир! Я им сказал, что вы не разрешаете, но они обезумели! – кричал, выскочив из стойла, конюх.

-В чём дело? - отстранил его Амори.

-Они хотят убить ваших жеребцов.

-Хватит жалеть животных! Мы сдыхаем от голода! - заорал грязный, как свинья мужик с топором.

Двое других рядом с ним уже готовились прикончить испуганного Мула.

-Вы все немедленно отойдите! Или будете иметь дело со мной! - гневно заорал Амори и потянул из ножен свой меч.

-Господин! Сжальтесь! Вы же видите, что нам нечего есть! Мы умрём! - взмолился другой и упал перед юношей на колени.

-Им тоже нечего есть, - указал Амори на жеребцов, - однако же они не пытаются сожрать друг друга.

Все замолчали и переглянулись.

-Это же всего лишь кони! - завопил вдруг третий.

-И их жизнь мне дороже. Они друзья. А кто ты? Вы? - обвёл всех троих юноша взглядом, полным ненависти.

Они поняли, что Амори более не намерен разговаривать. Да и блеск лезвия намекал на это красноречиво. Поэтому все трое поспешили ретироваться, не проронив больше ни слова.

Амори обернулся к конюху и, прихватив его за шею, подтянул к себе.

-За этих четвероногих ты отвечаешь лично. Передо мной. Ты понял?

-Я всё понял, сир, - энергично закивал головой тот, и юноша отпустил его.

-Ты в порядке? - окликнул Амори со стены Крусак.

Юноша обернулся. Лучник держал оружие на изготовке.

-Да. Всё хорошо. Эти трое поняли свою ошибку.

-Отлично. Поднимешься? Хочу кое-что тебе показать.

-Конечно. Сейчас.

Стоя на стене рядом с Крусаком, Амори вдруг вспомнил отца. Тогда, перед началом штурма Бретёй он также стоял и смотрел в бойницу. А под стенами, что тогда, что сейчас - те же знамёна: чёрные львы на жёлтых стягах. Вот только обороной командовал уже не отец. Его рядом нет. Вся ответственность лежит на юном Амори. Вот как всё изменилось. И он не юноша больше, а мужчина, воин и командир.

-Что ты хотел мне показать? - спросил он, вглядываясь в окутанное дымами костров расположение войска врага.

-Вон там. Видишь? - лучник рукой указал направление, и Амори обратил свой взор туда.

-Вижу, - кивнул юноша и нахмурился.

-Они готовят осадные башни, лестницы и орудия. Устали сидеть в осаде.

-Их можно понять. Мы им как в горле кость.

-Это верно. Только бой нам не выдержать. Ты сам это знаешь.

Амори мрачно взглянул на друга. Он знал это. Но не знал, как помешать планам врага. Решающий штурм был всего лишь вопросом времени. И вот это время близилось. Но что можно противопоставить?

-Амори, мы должны что-то придумать. Иначе нам конец, - констатировал очевидный факт Крусак.

Дюран тоже поднялся на стену и подошёл ближе к друзьям.

-Что у тебя? - обернулся к бородачу юноша.

-Люди сильно истощены. Ещё двое из отряда слегли, - ответил Дюран.

Амори скупо кивнул головой. Ситуация становилась всё более плачевной. Строительство осадных орудий не займёт больше пары дней. У врага почти всё готово. Очевидно, что противник не намерен зимовать под стенами шато. Всё должно решиться до наступления холодов. Ближайшие три-пять дней станут решающими.

-Какие есть предложения? - спросил юноша у друзей.

Дюран пожал плечами. А вот авантюрист Крусак что-то удумал. Его глаза загорелись.

-Что у тебя на уме? Говори, - заметил этот блеск Амори.

-Думаю, что нам стоит наведаться в лагерь врага…

-Что? - изумлённо воскликнул Дюран.

-О да. Почему нет? Они точно не ждут этого безумия от нас! - на лице лучника появилась хитрая ухмылка.

-Ты прав, друг мой. Это безумие! - вспылил бородач.

-Именно поэтому это может сработать!

-А если нет? Мы потеряем людей, которых и так не хватает!

-Погоди, - остановил спор юноша и обратился к лучнику. - Что конкретно ты предлагаешь?

-Я не предлагаю идти на штурм. Я лишь говорю, что можно совершить тихую вылазку в стан врага. Подпортим им планы. Подпалим орудия. Быть может, разживёмся чем-нибудь съестным…

-Ну да. Так они тебя и пустили! - возражал по-прежнему Дюран.

-Слушай! Если мы не сможем хоть немного выиграть времени, нам конец тут всем! - вспылил Крусак.

-Успокойтесь! Оба! - рявкнул Амори грозно, и те притихли. - Выиграть время. Это так. Мы должны выиграть время.

Юноша задумчиво оглядел друзей, а затем обернулся и оценивающе посмотрел на стены и двор.

-Помнишь, Крусак, как сделал в подобной ситуации граф Рауль?

-Он выгнал всех людей на стены и зажёг факела и костры, - растерянно ответил лучник. - Но у нас нет здесь столько людей.

-Но они, - указал рукой в сторону врага Амори, - этого не знают. Этой ночью мы запалим костры, факела. Это даст нам немного времени. А мы пока подумаем, что делать дальше.

-Амори! - хотел настоять на своём Крусак, но юноша остановил его, подняв предупредительно руку.

-Мы подумаем. Пока…

План Крусака действительно слишком рискованный. Решиться на такое Амори не мог. Опасался. Дюран прав. Неудача в таком сложном деле приведёт к невосполнимым потерям. А дух защитников итак подорван и продолжает снижаться. С таким настроем надеяться на успех не приходится. И кому поручить выполнение? Не каждый сможет справиться. Задание потребует особой выучки и не дюжей выдержки. Проникнуть в стан врага и сохранить самообладание. Едва ли кто-то из добровольцев или местных стражников обладает нужными качествами. Что до костров, то они, конечно же, не решат проблему. Но, быть может, хоть отвлекут внимание врага. Это замедлило бы постройку осадных орудий. Пускай и ненадолго.

Темнело рано. Конец осени ознаменовался к тому же и первым снегом. Во мраке заходящего в плотных тучах солнца снежинки блестели чрезвычайно печально. Будто бы с неба на землю сыпался пепел. На душе Амори итак было жутковато. Теперь подул ещё и пронизывающий до костей ветер. Юноша почти весь день провёл в раздумьях, занимая наблюдательную позицию в одной из башен замка. Холод пробирал до костей. Но спускаться вниз, в затхлые коридоры он не хотел. Слишком мрачно на душе становилось и без того.

Заскрипели ступени. Амори медленно обернулся. По вертикальной лестнице в башню поднялся Крусак.

-Ты всё ещё здесь? Замёрз? - спросил он, закончив подъём, но юноша лишь молча отмахнулся. - Тебе лучше отдохнуть. Сейчас нам стоит беречь свои силы. Едва ли они решат на нас напасть раньше, чем приготовят орудия.

-Они не знают о том, что у нас тут творится. Если бы знали, то давно всё закончилось бы.

-Болезнь наше проклятие. Она убьёт нас или враги - не так уж важно.

-А ведь ты прав, - ухмыльнулся вдруг Амори. - Эта хворь - наш главный козырь.

-Не понимаю.

-Они не знают, что, ворвавшись сюда, подпишут себе смертный приговор.

-Хм, пожалуй, - задумчиво хмыкнул лучник.

-Возможно, это нам ещё поможет, - загадочно произнёс Амори и похлопал друга по плечу.

Но тот так ничего и не понял. Только молча кивнул головой.

-Ладно. Я пойду вниз. Отдохну немного, - устало шагнул к лестнице юноша.

-А ты знаешь, что я подумал? - вслед ему задал вопрос Крусак и, не дожидаясь ответа, продолжил. - Проказы не было в замке до нашего появления.

-Что ты этим хочешь сказать? - замер Амори.

-Не знаю. Странно, что этого не заметил никто больше. Иначе у нас могли бы возникнуть проблемы.

-Но никто из нас не заболел пока. Не ты, ни я. Дюран и Луи тоже здоровы вроде бы. Тогда кто разносчик?

Крусак взглянул пристально на друга. Амори догадался, на что намекает тот.

-Мария?

Перед тем, как отойти ко сну, юноша решил навестить девочку. Её расположили в небольшой комнатке на стороне прислуги. Неспешно подойдя, Амори тихонько отворил дверь и заглянул внутрь. И нисколько не удивился. В тусклом свете лучины у постели девочки дремал его верный оруженосец. Луи аккуратно держал за руку спящую Марию. Кажется, он даже не дышал, чтобы не нарушать её покой. Да. Амори заметил давно, с каким трепетом его юный друг относится к этой хрупкой девочке. Может, это любовь? Юноша улыбнулся глядя на милую пару. Но тут Мария внезапно закашлялась. Луи очнулся ото сна и дёрнулся к ней.

-Ну что ты, что… Выпей воды, - потянулся он к кувшину.

-Лучше вина, - ступил в комнату Амори и снял с пояса свой бурдюк с напитком, который держал при себе про запас.

-Ты прав, - согласился Луи, втянув ноздрями затхлый запах из кувшина.

-Вода давно уже вся протухла. Осталось лишь немного вина. - Амори передал бурдюк оруженосцу.

Луи напоил девочку, и её кашель успокоился. Мария немного перевела дух, слабо улыбнулась в благодарность и снова придалась сну.

-Спасибо, - вернул вино своему господину Луи.

-Выйдем? - кивнул на дверь тот.

-Она больна? - спросил Амори, когда они оба уже вышли в коридор.

-Нет. Нет, сир. Она просто очень слаба. И простужена. Здесь ужасно холодно. И я не могу никак ей помочь!

-Ты сам еле стоишь на ногах. Когда ел в последний раз? Когда пил? А спал нормально?

Амори навис над своим другом со строгим взглядом. Оруженосцу стало ясно, что от ответов уже не уйти. Да. Он всё отдавал Марии. И свои порции еды и воды. Не спал толком, потому что всё свободное от службы время проводил рядом с ней.

-Да, сир. Вы правы.

-В чём? Она больна?

-Нет! - округлил глаза Луи. - Вовсе нет!

-Тогда что? Послушай, Луи, я знаю всё. И понимаю. Эта девочка дорога тебе, но ты нужен мне живым и здоровым. В любой момент на нас могут напасть, а ты совсем ни куда не годен. Это недопустимо!

-Но как же она? Я не могу смотреть, как она чахнет. Без воды и еды… Она уже без сил…

-И ты тоже!

Разговор двух молодых людей стал слишком громким, и из соседних дверей в коридор выглянули слуги. Пришлось немного поумерить им свой темперамент.

-Прости, - виновато опустил взгляд Луи.

-Ладно. Но ты должен отдохнуть.

-Я отдохну здесь.

-Нет. Иди в свою комнату. Спи там, а к Марие я отправлю Оскара, он присмотрит за ней.

-Этого святошу?

-Монаха! И не спорь со мной! Ты забываешься!

Амори поиграл от злости желваками, но Луи понимал, что это напускная строгость друга. Он просто обеспокоен, и справедливо. А потому ничего не оставалось, как согласиться.

-Но как же быть с едой и питьём? Ведь так мы не протянем долго?

-Ты прав. Это так, - кивнул Амори.

-Ладно я, но она! Ей нужно пить! Хотя бы! - глаза Луи намокли.

Амори понимал это отчётливо. Решение необходимо принять. И никто, кроме него самого это сделать не сможет. Он глава гарнизона. Он рыцарь! Мужчина. На его плечах ответственность за всех теперь. И за Марию, и за Луи. Решение нужно принять!

-Я знаю, что делать. Но ты обещаешь мне отдохнуть?

-Тебе нужна моя помощь? - приободрился оруженосец.

-Только после того, как ты отдохнёшь, - добродушно улыбнулся другу Амори.

-Тогда я отправлюсь спать, конечно, прямо сейчас!

-Вот. Правильно. Ступай и не о чём не переживай. С Марией всё будет в порядке. Я обещаю. Ты веришь мне, мой друг?

-Конечно! - радостно воскликнул юноша.

-Вот так. Ступай! - хлопнул его по плечу Амори. И это заставило ослабевшего Луи пошатнуться.

Оба нахмурились тут же. Очевидно, что сражаться скоро ни у кого не останется сил. Устало Луи зашагал по коридору к своей коморке. Амори же проводил его взглядом. Вздохнул и решительным шагом двинулся прочь.

-Ты говорил о запасах в лагере врага?

-Верно. В самом центре стана. Повозка, набитая доверху. Что ты задумал? - в глазах Крусака сверкали знакомые искорки. Они вспыхивали у него всякий раз, когда речь заходила о воровстве.

-Всё-таки прав был Луи, - ухмыльнулся Амори, глядя в весёлые глаза друга. - Ты вор по крови, а лучник только по призванию. Впрочем, сегодняшней ночью придётся тебе проявить все свои качества. В высшей степени. Иначе нам несдобровать.

Крусак засмеялся. Задумку своего друга он понял. Тут и сомнений быть не могло. Как иначе раздобыть припасы для гарнизона Шато-де-Пьерфон, если не украсть их у осаждающих. И на кого же ещё мог рассчитывать в этом деле Амори, как ни на него. Крусак - единственный вор в этой честной компании защитников старой крепости. Потому-то он и смеялся. И не было в его сердце страха или переживаний. Для лучника всё очевидно. С задачей он справится. Другого не дано.

-Каков же твой план? - спросил лишь Крусак у юноши.

Амори медлил с изложение плана. Он уже созрел у него в голове, но стоило дождаться всех участников действа, чтобы не повторяться потом. Наконец на крепостную стену поднялся Дюран, а с ним ещё двое его воинов - капюшонников.

-Погасите факела. Нам ни к чему привлекать внимание, - приказал Амори.

-Опасаешься шпионов врага? - с насмешкой спросил Крусак.

-Не врага, - недвусмысленно бросил юноша и огляделся. - Лучше о наших планах не знать никому.

На этом укромном участке стены, что располагалась в тени между двух башен, были лишь они. Никто не мог их подслушать незаметно. В темноте только пятеро воинов. Остальной гарнизон дремлет.

-Итак, мой план прост. Мы проберёмся в лагерь противника и устроим там небольшой переполох - подожжём строящиеся осадные орудия. А затем, воспользовавшись суетой, похитим повозку с провиантом и мигом вернёмся в крепость, не дав врагу опомниться. Это не только поможет нам выжить, но и нарушит планы врага. Уверен, без орудий штурм крепости будет сорван. Мы выиграем время.

-Всё логично. Справедливо. И очень просто, - согласился с другом лучник, горделиво сложив на груди руки.

-Просто? - с сомнением взглянул на друзей Дюран.

-Да. Просто. Только от каждого в этом деле потребуется внимание и сосредоточенность. А также чёткость действий, подтвердил Амори. - Крусак, ты предупредил своих лучников?

-Да. Они будут готовы.

-Что-то очень рискованно это всё, - пожал плечами бородач.

-Не более, чем всегда. Но это необходимость. Ещё неделю, и нам будет это уже не под силу. А спустя месяц враг сможет войти в крепость без боя. Его им просто некому будет дать. Мы передохнем, если не от хвори, то от голода точно.

Слова Амори заставили согласиться с ним всех. Кивнул головой и Дюран. Его воины уверенно шагнули вперёд.

-Мы готовы, сир.

-Тогда и я пойду с вами, - заявил уверенно сам Дюран и поправил на поясе боевой топор.

-Нет. Ты нужен мне здесь. На воротах. Кто-то должен будет их нам открыть. А никому более, чем тебе, я в этом замке не доверюсь.

Бородач склонил голову перед юношей.

-Опасаешься подвоха от пройдохи Ливерда? - догадался Дюран.

-Возможно всё. Но он явно не одобрил бы мой план, - ответил ему Амори.

-Что с Луи? Он остаётся? - поинтересовался Крусак.

-Ему нужен отдых. С него не будет толка. Справимся вчетвером. Дюран, твои люди готовы к тайной вылазке? Не сдрейфят?

Двое воинов переглянулись и обиженно нахмурились. Слова Амори задели не только их, но и самого Дюрана.

-Сир, мои воины вызвались добровольцами! Они знают, что такое тайные вылазки. Им не в первой! - заверил гордый предводитель капюшонников.

-Верю. Что же, нам придётся идти налегке. Верно, Крусак?

-Да. Никаких кольчуг и шлемов. Ничего, что могло бы бряцанием выдать нас издалека. Оружие тоже лучше взять короткое.

Крусак указал на тесаки Капучати и меч Амори.

-А как же… - удивился один из воинов.

-Кинжал, - Амори хлопнул по ножнам своего короткого клинка на поясе.

Приготовления к выходу быстро завершились. И вот четверо фигурок в тёмных лёгких гамбезонах готовились покинуть крепость. Незаметно. И не только для врага, но и для обитателей самого шато. Дюран сбросил со стены толстую верёвку. Лазутчики начали спуск. Первыми двинулись пара добровольцев. Затем Крусак. Амори взялся за верёвку последним. Его провожал бородач с нескрываемым трепетом.

-Не переживай. Мы справимся. Только будь у ворот, - похлопал по плечу капюшонника юноша и перебрался через стену.

-Верьте мне, сир. Я не подведу.

-Верю. Но никто не должен знать. Ты понял?

-Понял. Никто!

Амори подмигнул заговорчески ему и скользнул вниз, в темноту.

Глава 3

-Теперь никаких разговоров. Даже шёпотом. Ступать тихо и не спешить. Слушать. Вражеские патрули могут скрываться в темноте, - выдал последнее наставление Крусак и натянул на голову чёрный капюшон.

Его примеру последовали остальные. Амори же, единственный, у кого на руках были кожаные перчатки, обнажил на мгновение свой короткий клинок. Сжал его рукоять, словно талисман, и даже сквозь грубую ткань перчатки почувствовал его тепло. Это приободрило юношу. Во тьме никто не заметил, как загадочно сверкнули глаза юноши. Лазутчики медленно двинулись вперёд, к лагерю неприятеля, свет от костров которого зловеще освещал даже грозные низкие тучи.

Амори не испытывал страха. Волнение? Да. Немного. Но не страх. Просто долгие месяцы сидения в обороне за стенами немало утомили его. Юноша привык уже биться с врагом лицом к лицу, а не прятаться. Так что теперь, когда ему предстояло, наконец, встретиться с неприятелем, он чувствовал возбуждение. Чесались руки. Хотелось битвы! Клинок жаждал крови. Но… Нельзя было и забывать об истинной цели вылазки. Гарнизон хоть и не знал об этом, но всё же. Существование шато зависело только от этих четверых. Поэтому стоило сохранять рассудок и хладнокровие. Старался держать себя в руках Амори, однако возвращаться в шато без крови на своём клинике он был не намерен. Враг не должен забывать, что это война и смерть всегда рядом.

-Тсс! Там! – прошипел, замерев на месте, Крусак, что двигался первым.

Всё застыли. Присмотревшись в темноту, Амори ничего не обнаружил, но услышал. В траве за укрытым снегом холмиком переговаривались двое. Вполне спокойно. Без опаски быть обнаруженными. Враги уверовали в свою неуязвимость? Опрометчиво с их стороны. Амори шагнул вперёд.

-Нет! - остановил его Крусак.

Оба пригнулись и переглянулись. Лучник заметил недобрый взгляд друга.

-Оставим их в живых и обойдём. Шум нам не нужен сейчас.

-Оставим их за спиной и потеряем время петляя по заснеженному полю? - оскалился Амори.

Крусак понял, что его друг прав. Отчасти. Но…

Амори уже всё решил и двинул на полусогнутых вперёд. Что оставалось делать? Его не остановить. Крусак махнул капюшонникам смотреть по сторонам и сам последовал за другом.

Шума не было. Двое оборванцев в ложбинке оказались застигнуты врасплох. Первого прикончил Амори, прыгнув сверху и вонзив кинжал в шею разине. Второго зарезал Крусак. Быстро и без мучений. А вот жертва Амори ещё какое-то время хрипела перерезанным горлом. Его стоило бы добить. Но юноша просто наклонился и смотрел тому прямо в затухающий взор. Наконец враг умер. Последняя судорога. Выдох.

- Всё. Он мёртв, - потянул за плечо юношу лучник.

Амори выдернул кинжал из глотки покойного и с интересом осмотрел окровавленное лезвие. В темноте оно казалось чёрным и страшным. Но юноша улыбнулся. Что не могло не насторожить лучника.

-Эй! Ты в порядке?

-О да. Теперь в порядке, - кивнул Амори и, не обтирая горячий от крови клинок, вернул его в ножны на поясе.

-Тогда идём дальше, - кивнул осторожно лучник.

-Идём, - согласился юноша, приподнявшись над мёртвым телом врага.

Лагерь неприятеля был освещён не хуже, чем столица франков. Повсюду костры. Рядом с ними грелись многочисленные воины и наёмники. Оружие, сложенное пирамидами чуть поодаль. Шум и гам. Еда. Амори приметил, с каким аппетитом поедают окорока трое солдат у крайнего к ним костра. Явно с провиантом у них нет проблем. А вот со стражей совсем плохо. Эти ослы так уверовали в свою безнаказанность, что совсем наплевали на охрану расположения войска. Лишь редкие патрули по периметру. Да и те, почуяв запах свежезажаренного мяса, покинули свои посты и предались трапезе.

-Ужин у них? - облизнулся один из капюшонников.

-Что-то поздновато для ужина, - отметил Амори.

-Как же вкусно пахнет, - потянул ноздрями второй воин Капучати.

-Терпение, - шепнул ему юноша и повернулся к лучнику. - Твои соображения?

-Пробраться в центр лагеря будет непросто. Но пока они заняты едой, это возможно. Повозка совсем не охраняется. А вот на стройке орудий для осады есть стража. Их не миновать.

-Этих возьму на себя. Ты займись повозкой, - прошептал Амори.

-Не спеши. Ты жаждешь крови? Это нам ни к чему. Бойня обойдётся очень дорого. Не забывай, у тебя только лёгкие доспехи, а у врага преимущество в числе, - пытался осадить друга лучник.

-Верно. Но они нас не ждут. У нас тоже преимущество - внезапность.

Амори снова оскалился, чем ещё больше насторожил друга.

-Что с тобой, Амори?

-Ничего. Но ты прав. Я жажду крови.

После этих слов он обернулся на капюшонников и махнул им.

-Разделимся. Одного возьми с собой, Крусак. Другой - за мной.

-Как ты намерен поджечь орудия? - осведомился лучник.

-Там наверняка найдётся смола. А огня у них хоть отбавляй. Это не проблема. Главное, ты не спеши с повозкой. Жди. Как только пожар начнётся, тогда выступай.

-А ты не вздумай там потеряться. Я не смогу тебя прикрыть. Но, захватив повозку, буду ждать до конца.

-Не волнуйся. Не пропаду. Буду вовремя. Идём! - скомандовал капюшоннику Амори и двинулся к лагерю.

Между рядами шатров скользнули две тени. Стражники не заметили их. Все воины неприятеля в лагере слишком расслаблены. Это даже забавляло Амори, который, легко скрываясь в темноте, миновал уже половину пути к намеченной цели. Воин-доброволец едва за ним поспевал. Но юноша не намерен был всё время оставаться в тени. Он уже поймал кураж и собирался наказать врага за его легкомысленность.

В шатрах и между ними Амори видел множество спящих солдат. Кто-то чистил доспехи или точил клинки. Иные просто болтали о чём-то между собой. А из одной из крайних палаток доносилась звонкая музыка. Амори пригнулся и, юркнув в тень рядом с входом, заглянул внутрь.

-Здорово получается! И когда это ты выучился такому? - спросил один из сидящих в палатке солдат.

-Отец научил. Он менестрель. Играл при дворе самого Людовика Толстого. Очень давно, - ответил тот, что играл только что на флейте изумительную музыку.

-Невероятно. Очень красиво. Повторить?

-Можно.

Воин отставил свою аркебузу, уселся поудобнее на тюк с сеном и вновь заиграл. Его слушатели ахнули и притихли. "Этот подлец и вправду неплохо играет. Он мог стать музыкантом, но вместо этого выбрал стезю воина. Но хуже того, он одел на себя сюрко моего врага. Очень зря. В бою ему пощады не будет. И музыка не спасёт," - подумал про себя Амори, с интересом слушая флейтиста, но поглаживая при этом ножны с кинжалом.

Но надо продолжать путь. Стройка совсем рядом. Амори дождался своего спутника, и они вместе достигли просторной площадки. Здесь и собирались орудия для осады шато. Лазутчики притаились на краю поляны за кучей из брёвен. Юноша осмотрелся. Весь материал для строительства противник брал тут же. Они пилили лес на окраине, свозили в лагерь и тут же обрабатывали, сушили, скрепляли и готовили к бою. К решающему штурму было уже почти всё готово. Осадные лестницы для подъёма на стены, башни и даже таран для ворот. Одну из башен, правда, пока не закончили. Не хватало лишь малости - колёс. Но это мелочи. Хуже то, что у неприятеля почти собрана катапульта. Её юноша заметил не сразу. На укрытую обширным полотном смертоносную машину указал с ужасом капюшонник.

-Это же…

-Да. Похоже. Катапульта, - подтвердил его догадку Амори.

И у юноши пробежали мурашки по коже. Вступи в бой это орудие, оно легко сломит не только стену шато, но и всякое сопротивление защитников крепости. Устоять под натиском такой мощи невозможно. У измученных осаждённых не будет и шанса. Определённо, этого нельзя допустить. Все орудия необходимо уничтожить и как можно скорее, но в особенности это касается катапульты. Но как? Для пожара необходима смола. А поджигателей легко обнаружит стража, что сосредоточилась у шатра неподалёку от стройки. Они сразу поднимут шум, и тогда сюда сбежится весь лагерь. Впрочем, на это и рассчитывал Амори. Иначе как его друг Крусак сможет умыкнуть повозку с провиантом из под носа врага? "Нужно только успеть всё поджечь. А затем будь что будет," - думал Амори, собираясь с духом перед решающим ходом. Однако же умирать он не собирался. Наоборот, юноша верил в то, что план его безупречен и сработает наверняка. Главное здесь неожиданность. Суматоха во время пожара должна сыграть на руку. Останется лишь добраться до повозки, и тогда всем уже вырваться из расположения. Дорога в шато не займёт много времени. Лишь бы Дюран успел открыть им ворота, пока неприятель не бросился в погоню или не накрыл шквалом стрел, что вероятнее. Во всём этом плане у юноши был главный пункт, о котором, впрочем, он умолчал. Не хотел выглядеть перед всеми неуверенным просто. Этот пункт играл главную роль. И звучал он так: "На всё воля Божья!" Амори не сомневался. Он верил. Верил, что на верном пути к правой победе Господь его единственный важный союзник. Бог защитит и поможет. Но об этом знает только он - Амори. Остальным о таком говорить не обязательно. Им достаточно и веры в него самого. А уж в себе юноша был уверен на все сто. Он не подведёт.

-Так. Гляди. Тут пакля, - прошептал Амори своему спутнику, который, судя по возбуждённому дыханию, не был так уж уверен в успехе. - Ты что? Боишься?

-Нет. Что вы, сир! - опомнился капюшонник.

-Не бойся. У нас всё получится. Главное делать всё быстро и чётко. Берём паклю и смачиваем её в смоле. Она вон там. Видишь? - Амори указал на множество бочек, что стояли с другой стороны площадки.

-А не проще ли нам будет их перекатить к орудиям и затем поджечь? - осёкся доброволец.

-Нас только двое. Мы будем всю ночь их катать, пока стражники не услышат и не перебьют нас, - отрезал юноша.

-Простите. Вы правы, сир. Не подумал.

-Думаю здесь я, солдат. А ты выполняешь. Потому бери паклю и за мной, - выпалил Амори, схватил охапку и тут же рванул через поле к ближайшей из бочек.

Лазутчикам удалось всё. Избегая освещённых кострами участков, они обложили смоченную в смоле паклю вокруг осадных орудий. Осталось лишь малость - добыть огонь и зажечь им огромный пожар, что уничтожит труды военных инженеров врага. Однако с этой малостью оказалось больше проблем, чем с остальным. Амори приготовился к бою.

-Что теперь, сир? - осведомился капюшонник.

-Ты возьмёшь на себя огонь. Сделай из остатков пакли факел и жди сигнала, - скомандовал шёпотом юноша и двинулся к шатру, у входа в который трапезничали стражники.

-Какого? - не понял доброволец.

-Ты поймёшь.

-Что вы задумали, сир? Это опасно! - догадался воин.

-Делай, что должен.

Бросив последнюю фразу, Амори вышел из тени и спокойно двинулся к страже. От волнения капюшонник не сразу вспомнил, что от него требуется. Но, опомнившись, приступил к выполнению. Собрал из палки и пакли факел, обмазал его в остатках смолы и приготовился к броску до ближайшего костра.

-Ха-ха. А знатный выдался у нас ужин. Эти окорока - просто объедение! - довольно отметил один из воинов Фландрии, вытирая жирные руки о своё жёлтое сюрко.

-Да. Сроду не видывал, чтобы солдатам давали так много мяса. Я скоро лопну, - согласился с ним другой, поедая жадно огромный кусок сочного бараньего окорока.

-Жри давай, пока дают. Неужели не ясно. Это чтобы осаждённые слюной обливались. Они ж там голодают. Им жрать нечего. А у нас тут пир горой. Они запах чуют и дохнут от зависти!

Стражники дружно заржали. Но вдруг на свет от костра вышла неизвестная им фигура в тёмном гамбезоне и с капюшоном на голове. Всё затихли. Повисла пауза.

-Эй! Ты кто? - недоумённо спросил один.

-Из брабантов он. Видишь? По-нашему не разумеет, - предположил второй.

Неизвестный же молча стоял и слушал. Глаз его не было видно в тени капюшона. Но на губах играла еле заметная улыбка.

-Точно. Брабант, - согласился стражник и привстал. - Ты! Наёмник! Жрать, что ли, хочешь? Да? Так иди. Я угощу тебя. Мне не жалко.

Он отставил свою алебарду и протянул неизвестному ещё пышащий жаром от костра бараний окорок.

-Да что ты. Пусть идёт к своим. Или их там не кормят? - возмутился второй воин в жёлтом сюрко.

-Да ладно. Может, он тут недавно. Бери! Ешь!

-Merci bâtard, - процедил сквозь зубы на чистом французском незнакомец и потянулся левой к окороку, а в правой у него блеснул кинжал.

-Чего? - успел только удивиться стражник, как тут же замолк.

Свист клинка и первый из стражей валится на землю, с хрипом забрызгивая окружающих его приятелей кровью. Миг - и следом за ним отправляется второй. Третий успевает закричать нечто невнятное, и его глотка оказывается вспорота острым восточным кинжалом.

Вновь на мгновение воцарилась тишина. Амори скинул капюшон и осмотрелся. За пологом шатра послышалось бурчание.

-Действуй! Скорей же, - громким шёпотом бросил он через плечо своему спутнику, и тот припустил к костру с факелом в руках.

Юноша же взял в руки алебарду, отправив славно послуживший кинжал в ножны. Тут же из шатра вышли двое. Затем ещё трое. Амори обступили слева и справа. Перед ним остался стоять один. И с ним будет труднее всего, понял Амори. Этот единственный был облачён в кольчугу и плотный пурпуэн. А голову защищал шлем. Остальные - просто щенки. Двое вовсе не защищены доспехом. Но за ними последуют другие. Тревога будет поднята с секунды на секунду. Действовать надо быстро. Лишь бы не подвёл доброволец.

Но тот всё делал как надо. Огонь в его руках запылал, и капюшонник мигом бросился обратно к орудиям.

-Эй! Что тут творится! Тревога!!! - завопил кто-то, и Амори, перехватив поудобнее алебарду, занял боевую позицию.

-Ах ты…! - бросился в атаку первый.

Его грудь юноша пробил навершием легко. Как по маслу пика вошла в плоть. Воин отлетел от удара назад и взвыл от боли. С ним кончено. Второй накинулся справа, занеся свой тесак над головой. Но обрушить его не успел. Амори чуть отступил и сперва подсёк того по ногам древком, а затем рубанул по горлу. Брызнула кровь, и солдат покатился по земле уже мёртвым.

Амори даже удивился себе на секунду. Как ловко ему удавалось лишать врага жизни. Это даже стало ему приносить удовольствие. Глаза юноши блеснули.

-Сюда! Все сюда! Здесь враг! - вопил тот, что в кольчуге, а двое его ещё живых соратников одновременно бросились в атаку на юного лазутчика.

Вспышка. Языки пламени моментально взметнулись в небо над лагерем. Крусак махнул своему напарнику, и они оба бросились вперёд, к повозке, у которой крутились несколько вооружённых солдат.

-Что это там? Смотри? Пожар! - закричал кто-то их них.

Поднялся гвалт, суета. Из шатров выбегали полураздетые воины. В суматохе они сновали туда и сюда. Многие даже забыли об оружии. На лазутчиков никто не обращал внимания. Не до того им было всем. Крусак же мигом заскочил на место возничего. К нему тут же ринулся страж. Но его в момент сразил ударом кинжала доброволец.

-Давай в повозку! - крикнул ему Крусак и дёрнул упряжку за вожжи.

Амори сделал шаг назад, но его обдало жаром. Огонь отрезал путь к отступлению. А за спиной у врага в кольчуге появилось ещё трое. А за ними спешили другие. Ему не устоять в одиночку против такой оравы. Но разве это повод сдаваться? Нет. Юноша и не думал об этом. Он только вытер со лба пот и бросился в атаку на неприятеля.

Взмах, удар, уклонение, кувырок - и пика вонзается в слабозащищённое место под руку. Кольчуга звякнула, и наземь посыпались кольца. Амори выдохнул и отпрянул. Готов. Неприятель пошатнулся и упал перед юношей на колени. Меч выскользнул из руки. С этим кончено. Но кольцо смыкалось. С одной стороны пламя, с другой свирепая стража.

-Я здесь, сир! С вами! Что будем делать? - выскочил из ниоткуда капюшонник и подхватил меч убитого.

-Будем сражаться. Что же ещё! - радостно воскликнул Амори своему спутнику.

Они встали спина к спине и приготовились к бою. Юношу даже забавляло то, как нерешительно ведут себя солдаты врага. Их больше и они злы, но атаковать двух лазутчиков в лёгких доспехах им не хватает духу. "Что же теперь? Самому на них нападать?" - смеялся про себя Амори.

-Амори! Я здесь! Держись! - донёсся до слуха юноши голос друга.

Упряжка порвалась сквозь пламя и вынесла на поляну повозку, набитую доверху тюками. На козлах сидел Крусак. Пламя опалило его лицо. Но он улыбался тому, что Амори жив.

-Прыгай скорее! - кричал он.

Растерянные противники застыли на месте. Воспользовавшись этим, Амори ухватил своего спутника капюшонника за ворот и потащил к повозке. Навстречу им выскочил второй доброволец. Он тоже был рад встречи со своим товарищем.

-Скорее внутрь! Убираемся отсюда! Быстрее! - поторапливал лучник, уже трогая с места лошадей.

И вовремя. Враги очнулись и бросились в атаку. Капюшонники остались прикрывать господина. Так что Амори первым влез внутрь. За ним под градом ударов протиснулся его спутник. А вот напарнику Крусака не повезло. Амори протянул ему руку, чтобы помочь, но тщетно. Воина сразил удар топора. Кровь залила лицо несчастного, но даже так было видно, сколько боли застыло в его взгляде.

-Якуб!! Боже!! Не-е-т - орал в ярости товарищ погибшего.

-Он мёртв! Ему не помочь! - вопил Амори, едва сдерживая того от жажды отмщения. - Крусак! Гони что есть силы! Гони!

-Ййяааа!! - погонял лошадей лучник ударами вожжей.

И те несли повозку вперёд. Но куда? Где тут выход из этого лабиринта шатров и палаток. Крусак не стал разбираться и рванул напролом. Полуголый сброд из солдат и наёмников уже не пытался забраться в повозку. Они бросились врассыпную. Кто куда. Тех же, кто не успевал, затаптывали копытами лошади, давили колёса. Крики, вопли, жуткий ор вперемешку со звоном и треском. Обоз под управлением лучника рвался на прорыв. Амори едва держался, чтобы не вывалиться наружу. И он чуть не выпал, но его спас капюшонник. Затащил обратно внутрь. Но тут же был сражён арбалетным болтом. Амори с грустью смотрел в его затухающий взгляд. Это доброволец отправился вслед за своим товарищем. Как печально. Юноша отпустил его руку, и тот вылетел на очередной кочке наружу.

А лагерь уже остался позади. Крусак сумел найти в темноте дорогу к шато. И теперь вёл повозку немного спокойнее. Враг же продолжал суетиться в попытках организовать погоню. Но уже поздно. Им не достичь лазутчиков. Если только всё будет, как запланировал Амори, и ворота будут открыты вовремя. Если! А если нет?

Крусак так гнал лошадей, что остановить их так просто уже не удастся. Они разобьются о мощные створки ворот, если те не отворят вовремя. Если!

Глава 4

-Глядите! Повозка! Она несётся к нам на полном ходу! - окрикнул с башни дежуривший стражник.

Но Дюран уже и сам приметил одинокий обоз, который вырвался из объятого пламенем и паникой вражеского лагеря. Это Амори и Крусак - понял бородач и решительно зашагал к механизму ворот.

-Поднять решётку! Открыть ворота! Живее! - скомандовал он стражникам, рядом с которыми уже находились его добровольцы. Так, на всякий случай. И случай этот не преминул произойти.

-Отставить! Не открывать! С ума сошли все! А если это ловушка? - вмешался вдруг казначей, который в исподнем выскочил из шато на крепостную стену.

-Это же сир Амори! Он ведёт к нам обоз с провиантом! - пытался объяснить Дюран.

-Что за чушь?! Кто приказал? Почему мне ничего не сказали?! Не открывать!

-Но….

-Никаких но! За ними погоня уже! Впустим врага в крепость!

Ливерд преградил дорогу Дюрану. Ясно, что его не переспорить и не убедить. А счёт идёт на секунды. Повозка на полном ходу врежется в ворота, если их не открыть.

-Это я! Амори! Де Тьери! - вопил юноша, на ходу встав в полный рост.

Он кричал и махал руками. Но ворота всё ещё были закрыты. А до них уже оставались считанные метры.

-Пригнись, Амори! Сзади! - предупредил Крусак друга.

И вправду сзади их настигала погоня. Всадники неприятеля готовились открыть стрельбу из арбалетов.

-Боже! Открывайте же, свиньи! Дюрааан! - заорал во всю глотку Амори.

-Простите, мессир. Но я должен… - попытался оттеснить Ливерда Дюран, но тот упёрся.

-Я не позволю. Стража! Взять его!

-А вот это вы зря, сир! Капучати! К бою! - выкрикнул бородач, и его добровольцы в миг обезоружили стражей. - Поднимите решётку!

Капюшонники бросились выполнять. Одни поднимали решётку, другие внизу готовились отворять ворота.

-Скорее же! - ревел бородач.

-Как ты смеешь, недостойный! - пытался противостоять Ливерд.

-Закрой свой рот! Сир, - оборвал казначея Дюран и оттолкнул в сторону.

-Ты пожалеешь…

-Быстрее-быстрее! Ну же! - торопил своих воинов бородач.

Стражники же не смели мешать. Они просто смотрели на всё со стороны. Как медленно ползёт вверх решётка, как отворяются створки ворот. А на стену бегут и готовятся к стрельбе лучники.

-Остановись! - кричал другу Амрори.

-Нет. Остановимся и умрём!

-Мы разобьёмся!

-Неееет! Гляди! - Крусак указал вперёд. - Ворота открываются!

В то же мгновение арбалетный болт просвистел прямо над ухом у Амори. За ним последовали ещё и ещё. Враг не мог настигнуть повозку и беглецов в ней. Им оставалось лишь попытаться убить их. Хоть что-то, лишь бы обелить свой позор.

-Пригнись! Они стреляют по нам! - обнял и прижал вниз друга Амори. - Где же, чёрт подери, твои лучники?

-Мои лучники? Мои остались в Клермон! А эти…

Не успел договорить Крусак. Лучники открыли стрельбу со стен, как и планировалось. Это сбило пыл арбалетчиков неприятеля. И ворота уже близко. Но, чёрт возьми, как же медленно они открывались.

-Держись! - завопил Крусак, когда понял, что повозка не пройдёт в открывающийся проём.

Удар. Вопли. Недовольное ржание лошадей и стрелы над головой. С жутким треском и скрежетом повозка прорвалась внутрь шато. Но не вся. Оба передних колеса не прошли по габаритам. Они оказались вырваны вместе с осью. Испуганные лошади продолжали тащить волоком за собой разваливающийся на ходу обоз. Полетели в стороны щепки, солома, тюки и прочий скарб из повозки. Амори вылетел следом, рухнул на землю прямо в грязь и покатился куда-то во тьму. Удар. И всё стало мутным, приглушённым, далёким. Крики солдат. Команды Дюрана, топот копыт…

-Эй! Ты как? А? Герой!

Амори с трудом разлепил глаза.

-Ха-ха! Жив. Жив наш герой!

-Крусак? Мы справились? Да? - прошептал юноша.

-Ну конечно! Справились! Теперь всё будет хорошо! - поднял и обнял друга лучник.

-Ещё бы! Столько жратвы! Теперь то мы не пропадём! - радостно воскликнул Дюран и тоже обнял юношу.

Двор был завален тюками. Телега развалилась от удара на куски. Испуганные лошади упёрлись в противоположную стену шато и, наконец, остановились. Солдаты и добровольцы суетились вокруг, собирая добытый лазутчиками провиант. Удалось. Справились. Боль от падения и усталость вмиг сняло как рукой. Гордость за себя и друзей охватила юного рыцаря Амори. Это его первое дело, которое он сам разработал и исполнил. Сам. Впервые. Спас гарнизон, что доверен ему. Теперь то они точно победят всех врагов. А как иначе. Не зря же он так рисковал!

-Да вы с ума сошли, сир Амори! Что за самоуправство! Вы могли нас всех погубить! Немыслимо! - вмешался в радостный момент казначей Ливерд.

Он уже успел подобающим образом одеться и даже нацепил на пояс свой меч. Этот воинственный вид позабавил уставшего от ночной вылазки юношу.

-Вы громко кричите, мессир. А меж тем я позаботился и о вас, - после этих слов Амори опрокинул один из ближайших к нему тюков. В грязь посыпались свиные потроха и прочий ливер. Раздался дружный хохот. Обиженный таким выпадом казначей быстро ретировался, бормоча себе под нос угрозы.

-Ловко ты его, - отметил Крусак.

-Этот мерзавец заслужил. Из-за него мы так долго не могли открыть вам ворота, - прорычал злобно Дюран.

-Я догадался. Поэтому-то и оставил тебя здесь, - кивнул Амори, а после обнял бородача и скорбным голосом добавил. - Мне жаль твоих людей. Они погибли, как храбрецы. Я обязан им своей жизнью.

-Мы почтим их память добрым вином, - Крусак стукнул кулаком по одному из бочонков с хмельным.

Пир закатили славный. Жарили мясо, пили вино, закусывали овощами и свежим хлебом. В обеденном зале собралась вся знать. Прибыл туда и Амори. Но задерживаться там ему не хотелось. Но того требовал этикет. Юноша не садился за стол. А стоя ожидал появления прево де Пьерфон. Однако сперва в зал вошёл Ливерд. Не дожидаясь своего сеньора, казначей тут же уселся за стол. Амори колко взглянул на него. Юноша решил, что ему тут не место, если на трапезу не приглашены его друзья Крусак и Дюран. Они, как никто другой в этом зале заслуживали почести. Но происхождение не давало такой возможности. Впрочем, не только в этом причина. Сам Ливерд дал распоряжение не пускать более в зал недостойных. Это вывело Амори из себя. Отныне и он решил сюда не входить. И не вошёл бы сейчас, если бы не распоряжение прево. Вероятно, он лично хотел видеть виновника пиршества. Вот только похвалит или отругает его сир Лазар? Этого юноша пока что не знал. Потому и топтался взволнованно на месте. Сам он себя не считал виноватым не в чём. Напротив, стойко ощущал гордость и радость победы. Если он не герой, то кто же? А за свою правоту готов был не только поспорить, но даже сражаться с любым из присутствующих здесь.

Наконец двери открылись, и в зал шагнул сир Лазар. Под руки его держали уже двое. Прево едва волочил ноги. Жуткое зрелище. Все в зале встали. Даже казначей. Лазар подал знак дрожащей рукой, чтобы никто не беспокоился. Все сели. Занял во главе стола своё место и сам прево. Повисла тишина. Было слышно лишь тяжёлое, надсадное дыхание Лазара. Путь в обеденный зал был непростым для него. Но вот он немного перевёл дух и поманил к себе Амори.

-Подойди же ко мне.

Юноша приблизился к нему и немного склонил голову, словно извиняясь за содеянное.

-Наклонись. Прошу. Мне трудно уже говорить, - прохрипел сир Лазар. - Ты совершил дерзкий поступок. Он мог стоить нам всем очень дорого. Ты понимаешь?

-Я поступил так, потому что иного выбора не было, - спокойно ответил Амори.

-Вы забылись, сир Амори! Забыли и кто в этом замке сеньор! Такие решения принимать не в вашей власти, мой юный друг! - вспылил Ливерд.

Амори выпрямил спину и гордо поднял голову.

-Да простит меня достопочтенный мессир Лазар, но сир Ливерд мне не друг. И советоваться с казначеем мне, рыцарю самого короля Филиппа, не считаю нужным.

Амори произнёс эту фразу, так и не удостоив своего оппонента даже короткого взгляда. Ливерд вскочил и позеленел от злости. Но ответить что-либо не смог. Снова повисла тишина.

-Ты поступил верно. Но опрометчиво было не сообщить о своих планах, - прошептал Лазар.

-Возможно. Но ведь всё удалось, - улыбнулся скупо юноша.

-И это большая удача для всех нас. Гарнизон, я, все в этом замке благодарны тебе, Амори. Осанна вам, сир де Тьери.

-Осанна! - подхватили сидящие за столом.

-Осанна, - недовольно буркнул и Ливерд.

-Отобедай же с нами, юный рыцарь Амори, - дрожащей рукой Лазар указал на место подле себя.

-Простите меня, мессир. Но моё место не здесь, а с моими людьми.

Не дожидаясь ответа и соизволения прево, юноша поклонился и быстрым шагом покинул обеденный зал, чем вызвал взволнованный трепет у себя за спиной. Что же, ему в этот момент не было дела до того, что шепчут они там про него. Решения принимает он сам. И никто не смеет преградить ему путь. Даже прево. Ведь он сегодня герой!

Утро выдалось дождливым. Хмурое небо нависало над самыми башнями, потоками ледяных капель превращая двор в непроходимые топи из грязи. Но даже такая мерзкая погода не могла омрачить пиршество защитникам крепости. Они расположились кто где, лишь бы вода не затекала за шиворот, и довольные уплетали свои порции мяса, овощей и хлеба. Запивали всё это вином. Юный рыцарь шёл мимо воинов с гордым видом. Это он спас их от голода. Он - Амори де Тьери.

-Сир! Осанна вам и вашим родным! - заметил его один из защитников.

-Храни вас Господь! - поднял свою кружку с вином другой воин.

-Осанна сиру Амори! - воскликнул торжественно третий.

-Осанна! - подхватили тогда все.

-Ешьте, ешьте, друзья. Силы нам всем ещё пригодятся, - махнул рукой юноша.

Солдаты ещё долго шептались и обсуждали его дерзкую вылазку. Хвалили за дерзость, с которой удалось уничтожить орудия и поджечь лагерь врага. Но главное - это провиант. За это юноше каждый сулил Божье благословение. А тот лишь скромно отмахивался и шёл дальше.

На конюшне он присоединился к трапезе своих друзей. Крусак протянул ему миску. Дюран налил в кубок вина.

-Ну как? Приятно ощущать себя героем, Амори? - с ухмылкой осведомился лучник.

Юноша уселся рядом с солдатами на кучу сена и принялся молча поедать долгожданный обед.

-Наш мессир скромничает, - кивнул на него бородач.

-А между тем он ведь спас всех нас от голодной смерти. Не иначе, - согласился с предводителем один из добровольцев.

-Ну, будет вам. Ничего ещё не закончилось. И все битвы впереди. Дюран, ты не забыл расставить своих часовых? Или что, все так проголодались и крепость никто не стережёт?

Строгий тон Амори отрезвил от бравурных настроений друзей.

-Что вы, сир. О страже никто не забыл. Первые, кто отобедал уже на стенах и башнях, несут службу, - отчеканил Дюран.

-Тогда не забудь их проверить потом, а то после сытой трапезы уснут ещё там.

-Разумеется, сир. Я помню о своих обязанностях.

Кажется, строгость юноши обидела опытного солдата. Тогда Амори решил немного смягчить тон и, улыбнувшись, кивнул.

-Я и не сомневался в тебе. Мне просто нравится быть тут самым главным.

Он засмеялся. Расхохотались и все остальные. Трапеза продолжилась в дружеской обстановке. Юноша же отметил про себя, как важно сохранять авторитет перед подчинёнными, но при том и не нарушать с ними взаимопонимание. Теперь он вспоминал слова своего отца. Ведь однажды он его так наставлял. И Амори следовал этим наставлениям. Не напускной строгостью, а справедливым участием связывал себя со своими солдатами. Тогда и они отвечали ему верностью. Что ж. Ещё один повод для гордости. Жаль только, отец не видит его сейчас. Но ничего. Он потом всё ему расскажет, когда освободит из плена мерзавца Эльзасского.

А после сытной трапезы на всех и вправду накатила сонливость. Солдаты, что не были на дежурстве, предпочли отойти ко сну там же, где принимали пищу. Вот и на Амори навалилась усталость после долгой бессонной ночи. Он откинулся на копну сена и погрузился в полудрём. Крусак последовал его примеру и прилёг рядом. Дюран же отправился на проверку постов. Воцарилась спокойная тишина. Было слышно лишь ровное сопение и редкие храпы. Защитники крепости, наконец, смогли спокойно отдохнуть от борьбы не только с врагом, но и с голодом.

-Странный ты, Амори. Уж прости, что я с тобой так, словно мы наравне, - вдруг произнёс тихим тоном Крусак.

Амори открыл глаза и повернулся к другу.

-Странный? Хм. Не меньше, чем ты. Твоя жизнь полна загадок для меня.

-Твоя правда. Но я не о том. Что заставляет тебя быть сейчас здесь, на конюшне вместе с простыми солдатами. Разве это место для знатного воина? Барона, наследника и рыцаря короля?

-Я не считаю, что нет. Знаешь, мой отец мне однажды сказал, что знатным воина делают подвиги, а не происхождение. Те двое добровольцев, что были с нами в ночной вылазке, не родились в знатной семье. Но разве не заслужили они почестей? Полагаю, что и эти солдаты, несущие службу на стенах сейчас, в ледяной дождь и в снежную вьюгу, достойны покоев сеньора не меньше, чем я. Так почему же я могу спать на перинах в то же время, пока прочие ютятся тут, на конюшне?

Крусак с достоинством посмотрел на друга.

-Твой отец мудрый и достойный муж. И тебя воспитал под стать.

-Ну а ты? Что заставляет тебя следовать за мной и рисковать жизнью в этой войне? Ведь ты не так прост, как может показаться кому-то.

-Ты прав. Снова, - ухмыльнулся Крусак. - Это не моя война. Но я дал тебе слово.

-Конечно. Но что, если я освобожу тебя от него. Ты уйдёшь?

-Слово, данное тебе, принадлежит мне. Мне. И ты не вправе им распоряжаться. Я всё решил сам.

-Что ж. Это похвально. Но объясни, как ты стал тем, кем стал. Ты умеешь читать и, вероятно, писать. Знаешь о травничестве и военном деле. Искусно орудуешь мечом и кинжалом, стреляешь из лука. Ловкий и скрытный. Кто ты, Крусак?

-Мне не отвертеться? - нахмурился лучник.

-Нет. Я жду ответов, - уставился пристально в глаза другу юноша.

-Что ж. Будь по-твоему. Могу тебя разочаровать, но я не знатный и не бастард, как мог ты подумать. Всё проще. Мой отец был герольдом у одного старого и знатного Рыцаря. Когда я подрос, он обучил меня многим наукам. Ибо от всех своих вассалов требовал знаний. И не терпел дураков. Своими детьми его Господь не наградил, вот и взялся за моё воспитание. Сир был строгий, но добрый. Обучил меня грамоте и военному делу. Сделал своим оруженосцем. А когда отца не стало, то я занял его место. Но ненадолго. Рыцарь погиб однажды в одной из битв. Я остался без своего сеньора. Тогда-то и был определён лучником в войска короля Людовика. Участвовал в битвах. И знаешь, что я понял тогда? Что сражаться за интересы сеньоров это - гиблое и неблагодарное дело. Куда нас отправляли и за что мы умирали… Нам было неведомо. Но мы шли и умирали. А потом нас бросали. Как старые рваные сапоги. Никому не нужные, мы бродили по полям, заваленным трупами. А сеньоры мирились, пировали, обменивались землями, женились. До нас никому не было дела. Тогда-то мы и решили взять у господ то, что нам причиталось. То, что мы заслужили в боях. То, что нам никто так и не дал. И мы взяли. Затем снова. И снова. Так и стали разбойниками. И поклялись, что никогда больше не будем служить никому. Так и было. Пока я не встретил тебя, Амори де Тьери, сын барона Годфруа.

Крусак похлопал юношу по плечу и откинул голову на сеновал. Амори немного подумал, а затем снова обернулся к задремавшему лучнику.

-Ты говорил, что мой отец спас тебя от повешения. Как это было?

Крусак просопел недовольно, но всё же открыл глаза.

-Глупо получилось. Мы напали однажды на обоз. Ранили нескольких стражей. Всё это было в землях самого короля. Награбленное уже поделили, когда подоспели вдруг всадники. Одним из них был пьеф тамошних мест. Другим был твой отец. Он сопровождал знатного вельможу. Нас атаковали. Завязалось сражение. Мне повезло. Я остался в живых. Но был пойман и связан. Мне грозило повешение. Но твой отец подарил мне жизнь. Выкупил у палача, которому передал меня для казни пьеф. И это несмотря на то, что моя стрела чуть не пробила его доспех. Застряла в кольчуге, в том месте, где у человека стучит сердце.

Юноша округлил глаза. Ему не верилось в то, что он слышал.

-Да. Так и было. Но это его позабавило, видимо. А может разбудило азарт. Но он меня выкупил всё-таки.

-Выкупил? Как? - удивился Амори.

-Заплатил за меня штраф. Целых сто дукатов. Но тут же вернул их, поспорив с пьефом, что я не убью его, если выдать обратно мне лук и стрелы.

Крусак засмеялся, вспоминая своё прошлое. Амори же недоумённо смотрел на своего друга.

-Не веришь? Спросишь потом у своего отца. Он рисковый мужчина. Всё так и было. Мне выдали лук и стрелу. Твой отец взял яблоко и положил его себе вместо шлема на голову прямо.

Юноша открыл от удивления рот.

-И ты…

-Да. Я мог лишить твоего отца жизни. Но он знал, что это для меня будет слишком просто. Ведь это было пари. И я обязан был доказать всем, что я лучший!

-Так что же ты сделал? - вопрошал Амори.

-Как что? Я попал…, - расхохотался лучник и потрепал друга по голове, - в самое яблочко попал.

Амори тоже закатился от смеха. Действительно забавно. И чего он так распереживался. Ведь отец вернулся живым тогда из похода. А значит, Крусак сразил яблоко, а не его.

-И что? Отец тебя простил?

-Простил и отпустил. Мне вернули все пожитки, но забрали награбленное, конечно. Зато сир Годфруа угостил меня яблоком. Ха-ха. И велел более никогда не попадаться ему на глаза.

Крусак вздохнул, помолчал, а после продолжил уже серьёзным тоном.

-А потом твой отец отпустил меня с миром. Уж не знаю, что на него нашло. Но вижу, что это в его характере. Который теперь передался и тебе.

-Пожалуй. Отец ценил всех людей, независимо от положения. И верил, что добрым словом можно лучше наставить заблудших, чем плетью и дыбой.

Амори закрыл глаза и увидел его. Папа. Строгий и статный. В воинском расшитом жупане на своём верном скакуне. Как же глупо он вёл себя в детстве. Почему не ценил то редкое время, которое мог проводить с отцом. Убегал. Прятался. И даже в последние дни перед войной… Он, юный и глупый, не отправился с ним на охоту, которую устроил ради сына отец. Убежал к этой девчонке Анэт. Зачем? Она предала его. А отца теперь рядом нет. Он в плену. Как жаль. Быть может, всё могло быть иначе. Хотя… Прошлое уже не вернуть. Но будущее всё же в его руках. И отца можно спасти. Можно? Необходимо!

Скупая слеза покатилась по обветренной щеке юноши. Амори погрузился в сон. Он не был глубоким и спокойным. Но и минута покоя сейчас не являлась лишней для измотанного постоянным напряжением тела.

Глава 5

Затянувшийся до полудня дождь сыграл на руку неприятелю. Пожар в лагере стих. Лишь небольшое облако дыма вздымалось над тем местом, где ранее строились осадные орудия. В остальном расположение вражеских войск пострадало незначительно. Амори с грустью отметил это про себя, всматриваясь в туманную дымку с крепостной стены.

-Так или иначе, но без осадных орудий они на штурм не пойдут. По крайней мере, пока. Мы выиграли какое-то время, - кивнул сам себе юноша.

-Гляди. Казначей возомнил себя военным стратегом? Решил оценить поле боя, - указал Крусак на Ливерда, который прогуливался вдоль бойниц.

-Этот фазан разукрашенный нам ещё не раз доставит проблем, - скривился недовольно Дюран.

-Оставьте это мне, друзья, - коротко ответил им юноша. - Стоит навестить беднягу Луи. Он всё пропустил. Отправлюсь к нему. Дюран, продолжай наблюдение. Не спускайте глаз с неприятеля.

-Неужели ты думаешь, что они готовят какую-то подлость? - удивился лучник.

-Нужно быть готовым ко всему. Особенно с наступлением сумерек, - нахмурившись, буркнул Амори и зашагал прочь.

-Я с тобой, - решил Крусак, - мне тоже хочется повидаться с Луи.

Но комната оруженосца оказалась пуста. Амори догадался, где искать своего друга, и вместе с лучиком отправился на сторону слуг.

-Что тут происходит? - юноша вошёл в комнату Марии и недоумённо осмотрел собравшихся там.

-Сир, у нас указание доставить девочку и вашего оруженосца в подвал к остальным, - отвечал рослый слуга с грязной повязкой на лице.

-Что это значит? К остальным? - сжал кулаки Амори.

-Там ведь больные! - вмешался Крусак.

-Именно так, - согласился слуга.

-Кто приказал? - рявкнул юноша и взглянул на вжавшуюся в постель Марию, которую собой прикрывал, бледный как снег Луи.

-Это я. Я отдал такое распоряжение, - раздался голос из-за спины.

Амори обернулся. В коридоре стоял аббат. Подле него нерешительно топтался юный монах с толстой книгой в руках.

-Вы отправляете их в подвал к больным и умирающим людям. С какой стати? Поясните, отец! - резко шагнул навстречу аббату юноша.

-Не надо горячится, сын мой. Эти молодые люди больны. И их место с больными.

-С чего вы решили так?

-На это указывают все симптомы. Взгляните сами, - аббат указал на Луи, которого заметно трясло.

-Что за бред. Это мой оруженосец. Он слаб, потому что давно не ел и не спал. Дайте ему время, и с ним всё будет в порядке. Я ручаюсь! - решительно заявил юноша.

Однако в этот же момент Крусак тронул его за рукав, чем дал понять, что не стоит спешить с выводами. Амори удивлённо взглянул на друга.

-Не верите мне? - спокойно вопрошал аббат. - Что ж. Судите сами. У вашего вассала жар, бледность, озноб и покраснение глаз. Кроме того…

Аббат подошёл к Луи и резко схватил его за голову, повернул на бок и указал на вздувшиеся узлы за мочкой уха. Такие же пузыри были заметны на шее. А когда оруженосец попытался отмахнуться от аббата, Амори увидел и язвы на его ладонях. Проказа. Сомнений в этом не может быть. Друг болен.

Юноша зажмурил глаза. Ему не хотелось в это верить. Внутри всё сжалось от тоскливой боли.

-Вот так. Теперь вы видели. Так что…, - развёл руками аббат.

-Но что насчёт неё? - вдруг спросил Крусак и кивнул на Марию.

Девочка испуганно смотрела на священнослужителя, но молчала и даже не плакала.

-У неё нет явных признаков, но…

Начал было объяснять монах, но его перебил настоятель.

-Девочка нуждается в наблюдении. Отсутствие явных признаков ещё не говорит ни о чём. Мы позаботимся о ней. Не сомневайтесь, сир Амори.

Но юноша не намерен был сдаваться. И как только слуга попытался вырвать Марию из объятий ослабленного Луи, тот отбросил его в сторону.

-Что вы творите? - возмутился отец Еуген.

-Я не позволю! - огрызнулся Амори.

Тут и Крусак преградил путь слугам и даже взялся рукой за свой топор.

-Не будьте безумцами, - пытался отрезвить их настоятель.

-Амори, я не отдам им Марию, - простонал еле живой Луи.

-Не бойся, друг мой. Пусть только попробуют к ней притронуться. И будут иметь дело со мной! - прорычал свирепо Амори, вытаскивая из ножен свой восточный кинжал.

-С нами обоими, - добавил Крусак и занял боевую стойку.

-Что происходит тут? - в проходе появился Ливерд.

-Простите, сир, но эти двое не дают нам перенести захворавших в подвал, - объяснил рослый слуга и снял с лица повязку, которая скрывала его кривые гнилые зубы.

Амори даже поморщился от этого вида.

-Ваш приказ, сир… - начал говорить настоятель, но юноша его перебил.

-Так это ваш приказ, мессир? Возомнили себя главным тут?

-Поумерьте свой пыл, дорогой Амори. Это не мой приказ, а распоряжение мессира Лазара. Если вы забыли, то главный тут он. Он давно дал понять, что больным не место среди здоровых. А ваш оруженосец болен. Как в прочем и девчонка!

Ливеред перешёл на повышенный тон. Зная, что никто не станет оспаривать решения прево, как представителя самого короля в этих землях. Не смог возразить ему и Амори. Он лишь молча вернул свой кинжал в ножны.

-Но её хворь не доказана, - вступил вместо друга Крусак.

-Это лишь вопрос времени. Необходимо ещё разобраться, а не она ли принесла в наш дом эту хворь. Ведь до появления вас с этой девочкой в шато не было случаев лепры!

Слова Ливерда звучали как приговор. Мария тихонько захныкала. Юный монах заметно встревожился и внезапно встал на сторону Амори и его друзей.

-Ну, вообще-то оставить её тут было бы разумнее. Наблюдать такой странный случай проще отдельно от остальных. Кто знает, что случится, окажись она в общем бараке.

-Что? - ошарашенно уставился на него Ливерд.

-Я вычитал в этой книге, - монах выставил её перед собой и продолжил, - что уже были известны случаи, когда необычное течение хвори у некоторых юных особ порождало загадочные эффекты, приводившие к излечению иных.

-Что ты хочешь этим сказать? - продолжал недоумевать казначей.

-Мой юный ученик хочет сказать, что некоторые больные способны без последствий переносить хворь. Мария, возможно, одна из таких. Но это требует наблюдения, - объяснил настоятель.

Амори насторожился. Как в прочем и его друг лучник. Они загадочно переглянулись. Было в этом нечто странное, но знакомое. Юноша пытался вспомнить, что именно.

-Всё так, мессир. Поэтому-то я и считаю, что лучше оставить девочку здесь. Мне значительно проще будет вести за ней наблюдения, и, возможно, я даже смогу найти решение… - запинаясь, снова вступился за Марию монах.

-Решение? О чём это ты? - навис над ним казначей.

-Речь идёт о легенде, не имеющей впрочем, подтверждений. Но…, - задумчиво начал настоятель.

-Говорите толком, отец! - надавил на него Ливерд.

-Кровь девственницы…, - прошептал Амори, покосившись на лучника, и тот еле заметно кивнул головой.

-Это сложно истолковать языком верующего христианина. Легенды больше походят на ересь. А ересь - есть ничто иное, как… - продолжал своё словоблудие Еуген, чем вызвал ярость у казначея.

-Плевать! Ересь? Здесь бога нет! Ему давно не до нас. Найдите решение, снадобье или что там ещё… Главное - остановить лепру. Любой ценой. И неважно, как вы это сделаете. Даже если придётся спустить всю кровь у этой девчонки…

Амори взглянул на казначея исподлобья и потянул из ножен кинжал.

-Мессир, мы сделаем всё! Не сомневайтесь. Главное - это вера в Господа нашего…, - вмешался настоятель, видя, к чему могут привести опасные заявления Ливерда.

Однако тот лишь отмахнулся.

-Оставьте ваши проповеди, отец. И займитесь лучше делом!

Амори шагнул навстречу казначею, дабы ответить зарвавшемуся вельможе, но вдруг послышался горн. Труба возвестила тревогу. Все замерли. В воцарившейся тишине послышался крик стражника.

-Что? - первым подал голос Ливерд.

-Это штурм, - прорычал Амори и оттолкнул казначея с пути. - Все к бою! Занять оборону!

Голос юноши громогласно прокатился по коридору, эхом отражаясь от холодных каменных стен. Крусак дёрнулся следом, но тут же врезался в спину резко остановившегося друга.

-Девочка останется здесь! - решительно заявил Амори и взглянул на монаха.

-Я позабочусь о ней, - ответил тот.

И в тот же момент слуги подхватили под руки ослабшего вовсе Луи.

-А этого вниз. К остальным, - приказал Ливерд и на всякий случай отступил за спину настоятеля.

Амори молча смерил взглядом того и жестом притормозил слуг, выносивших почти бессознательное тело оруженосца.

-Луи, ты слышишь меня? - обратился он, глядя в замутнённые глаза друга. - Не бойся и не сдавайся. Я вытащу тебя. Слышишь?

-Боюсь, он уже вас не слышит, сир, - буркнул настоятель.

-Идём, Амори. Идём же, - прошептал на ухо ему Крусак.

Действительно, стоило поспешить. Помочь своему оруженосцу сейчас Амори не как не сумел бы. Но это не означало, что юноша бросил свои слова на ветер. Он уверен был в том, что спасёт друга от смерти, даже если придётся сразиться с самим сатаной!

Стражники и добровольцы уже заняли позиции на стенах. Лучники приготовились к стрельбе. Дюран напряжённо всматривался с башни в вечерний туман.

-Что там? Кто поднял тревогу? - вопрошал Амори, поднявшись по лестнице к предводителю Капучати.

-Это был я, сир. Я поднял тревогу, - скупо ответил бородач, продолжая наблюдать через бойницу.

-Ты заметил что-то? - поинтересовался Крусак, который следовал за Амори.

-Да, - загадочно протянул Дюран, поглаживая свою бороду. - Что-то… Там…

Амори и Крусак тоже прильнули к бойницам. Всё трое молча всматривались в мрачную зимнюю мглу. Но не виделось им и не слышались ничего. Тишина. Только завывание ветра.

-Ты точно знаешь, что там есть кто-то? - шёпотом спросил юноша.

-Не знаю. Но там кто-то был…

Амори и Крусак переглянулись. Не уверенный тон бородача, до того момента не слывшего паникёром и трусом, внушал в друзей странное чувство. Если он что-то видел, то там точно был кто-то. Но кто?

-На Бретёй тоже напали в тумане. Я помню, как это было. Враг под прикрытием мрака добрался почти до самого города. И мы в один миг оказались тогда в западне, - тихо произносил слова юноша, Вспоминая с тревогой те события.

-Думаешь, они способны повторить это сейчас? - насупился лучник. - Ведь мы сожгли их орудия. Изрядно потрепали.

-Осадные орудия - это лишь одно из средств, которыми можно штурмовать крепость. Есть и много иных способов, - ответил ему тем же задумчивым голосом бородач.

-Например? - осведомился Амори.

-Подкоп. Или…

Тут юношу поразило, словно молнией. Он вдруг подскочил и бросился вниз по лестнице, прочь. Крусак рванул следом, ничего не понимая. Амори выбежал на стену, осмотрелся и заорал во всю глотку.

-На стенах! Они на стенах! Внизу!

Удивлённые солдаты переглянулись. Что за глупость? Как это возможно. Но всё же они решили выглянуть и осмотреть наружную часть стен.

-Трево… - пытался крикнуть один, и его вопль захлебнулся от меткого удара короткого копья в горло.

-На стенах! На стенах! Они здесь!

Отовсюду раздались вопли и всхлипы. Удары, треск и лязганье. Бой начался резко, внезапно и одновременно везде.

-К бою! К бою! Держать стены! Не пускать! - разразился командами Дюран.

-Доспехи мне! Меч! - Амори впопыхах вспомнил вдруг, что на нём лишь лёгкий гамбезон, а из оружия только кинжал.

Но кому он кричал? Рядом не было его верного друга и оруженосца Луи. Некому помочь юноше с доспехами.

-Держи! - окликнул его Крусак.

Амори обернулся и подхватил короткий клинок. "Тесак? Что ж. Сойдёт и такой," - подумал про себя юноша и кивнул в благодарность.

На снаряжение времени всё равно нет. Бой уже перекинулся на стены. Хитрый враг переиграл защитников. Воспользовавшись густым туманом и сумерками, солдаты противника и наёмники подошли незаметно к самым стенам, а затем ловко забрались по ним, используя лестницы и верёвки. Тихо и скрытно они приблизились на расстояние удара копья. Этого точно никто не ожидал. Никто, даже сам Амори. За что и успел себя отругать мысленно. Проклинал он своё имя и глупость, с которой уверовал в то, что противник надолго дезориентирован, сломлен дерзкой вылазкой прошлой ночи. Это оказалось вовсе не так. Напротив, враг воспользовался этим. И теперь сражение кипит в стенах шато. И уже гибнут защитники. Те самые, что с утра восхваляли его, как героя. А он… Оказался лишь дураком. Самоуверенным, самовлюблённым кретином.

Юноша бросился в бой без раздумий. В самую гущу сражения. В лёгком доспехе. Да почти что без него. И с одним только боевым тесаком. Рискованно? Можно погибнуть? Что ж. Пусть так и случится. Он подвёл свой гарнизон. А лучшее средство, чтобы смыть этот позор - это кровь.

-Montjoie! - с диким воплем Амори бросился на врага.

-Ну и досталось же тебе. Зачем лез на рожон? Да ещё и без доспехов.

Амори со стоном разлепил залитые кровью глаза. В памяти фрагментами мелькали сцены сражения. Крики и вопли, звон мечей и хруст, с которым раскалывались черепа. Но всё стихло. Лишь редкие приглушённые всхлипы. Стемнело. Во мраке юноша сумел разглядеть нависающего над ним лучника. Крусак улыбнулся и помог другу встать. Юноша отряхнулся и осмотрелся. Всё это время он лежал на горе трупов. Здесь были и защитники крепости, и враги. Амори не помнил, как тут оказался.

-Тебе повезло упасть на тела, иначе разбился бы насмерть. Тут высоко, - Крусак мотнул головой вверх, на крепостную стену, откуда Амори и сорвался в пылу сражения с неприятелем.

-Мы устояли? - обеспокоенно спросил юноша.

-О да. Враг отступил. Пока что. Кто знает, надолго ли, - Крусак поддерживал друга под руку, так как тот едва мог стоять на ногах.

-Ты прав. Они не оставят попыток нас захватить. Какой же я идиот! Решил, что враг сломлен. Глупец! - выругался Амори.

-Не кляни себя. На войне бывает всякое. Ничто нельзя предугадать, - лучник оглядел друга с ног до головы и заключил с хмурым видом. - Тебе нужен лекарь.

-Я в порядке, - попытался освободиться от помощи Амори, но едва Крусак его отпустил, как юноша споткнулся и чуть было не рухнул прямо в грязь.

-Эй! Ты ранен! И едва стоишь на ногах. Не спорь со мной. Я отведу тебя к лекарю.

Амори вынужден был согласиться. Всё так. Саднило плечо. Уже второй раз он схлопотал в него рубящий удар. Кровь медленно текла по руке. Она же заливала глаза. Это разбит лоб. На щеке тоже рваная рана. Вероятно, последствия от падения. А ещё он ушиб спину и, кажется, вывихнул ногу. Стоило в битве подальше держаться от края стены. Но что уж думать об этом теперь. Жив, да и ладно.

Пока Крусак вёл друга под руку по двору, Амори сумел оценить те последствия, что оставил после себя враг. Много трупов и крови. И слишком мало защитников. Их почти не осталось. Лишь горстка измученных стражников и добровольцев Капучати, которые тоже порядком поредели. Дюран отдавал приказы тем и другим. Бородач жив и здоров. Он продолжает держаться в этом аду молодцом. Опытный командир и стойкий солдат. Дюран знает, что на него смотрят его люди, и подаёт им пример.

-Собрать оружие. Не расслабляться. Продолжать наблюдение! - громко и уверенно наставлял он усталых защитников крепости.

Амори почтенно склонил голову перед ним. Тот благодарно ответил.

В лазарете, куда привёл друга лучник, скопилось множество раненых. Им не успевали помогать. Некоторые уже умерли от ран и потери крови, так и не дождавшись, пока к ним хоть кто-нибудь подойдёт. Другие находились на грани. Бредили и стонали. Рычали от боли. Между ними суетились слуги. Окровавленными руками они накладывали повязки, вправляли вывихи и обрабатывали уксусом и тухлой водой раны. В воздухе витал затхлый запах страха и боли. Смердело потом, кровью и смертью.

-Эй! Сиру Амори нужна помощь. Он истекает кровью! Скорее! - крикнул Крусак.

Слуги засуетились, побросав раненых воинов. А взгляд Амори упал на солдата. От боли тот не мог даже стонать. Его рука была неестественно вывернута. Кисть сплюснута, а из локтя торчал обломок кости. На каменный пол ручьём текла бурая кровь.

-Идёмте, сир. Идёмте. Я помогу, - подхватил под руку юношу щуплый паренёк.

-Не стоит. Я потерплю. Займитесь лучше этим солдатом, - указал взглядом Амори на теряющего сознание раненого.

-Не спорь. Ты истечёшь кровью, - вмешался Крусак.

-Идёмте, сир. Ему уже не помочь.

Юноша понял это и сам. Раненый воин уже умирал. Тело его медленно завалилось набок на пол. А кровь из раны перестала пульсировать. Сердце остановилось, не выдержав боли.

Амори завели в одну из небольших комнат. В углу валялась куча окровавленных тряпок. А рядом юный монах вправлял вывихнутую руку одному из защитников крепости.

-Так. Сейчас будет немного больно. Крепись.

Раздался ужасный хруст, а следом крик боли. Монах отступил, а воин повалился на пол. Но через мгновение замолчал, пошевелил вправленной рукой, а затем встал и радостно взглянул на монаха.

-Чудо. Храни тебя Бог!

-Ступай. И береги руку. А лучше перевяжи чем-нибудь крепко, - наставлял напоследок монах .

Заметив в дверях Амори, он указал ему на скамью.

-Садитесь сюда, сир.

Солдат вышел, а Крусак и слуга помогли юноше сесть, а затем и снять пропитанный кровью стёганный гамбезон.

-Снимите с него и рубаху, - приказал монах и вооружился чистой тряпкой, смоченной в уксусе.

Юношу раздели до пояса. Ему становилось всё хуже. Силы покидали его. Навалилась усталость. И только боль от ран не давала сомкнуть глаз.

-Что стоите? Идите и помогите другим, - резко бросил монах лучнику и слуге.

-Амори? - нахмурился недовольно Крусак.

-Ступай. Всё хорошо. Помоги раненым, - ответил ему юноша, едва шевеля губами.

-Я позабочусь о нём. Не беспокойся, - успокоил лучника монах.

Тот кивнул и вышел из комнаты.

Амори погружался в небытие. Всё казалось не важным. Усталость сковала сознание. Хотелось уснуть и забыться. Уйти навсегда от этой войны и кошмара, в который превратилась жизнь юноши. Где те беззаботные времена детства, когда рядом были мама, отец? В небе всегда сияло яркое солнце, а стол в обеденном зале ломился от яств. А после обеда можно было бегать без страха по полю и засыпать в высокой траве. Как могло всё это исчезнуть? Куда? Этот мир, в котором он находился сейчас, ничего общего с тем, из детства не имел. Это разные жизни. И совсем другой Амори. Не тот, что смеялся от щекотки и плакал, когда вдруг падал и царапал колено. Теперь он другой. Бьёт, рубит и убивает. Без жалости и сострадания. С ненавистью и яростной злобой. В окровавленных доспехах, с мечом и щитом. Живёт на войне и войною живёт. И нет ничего кроме этого в нём и вокруг. Лишь война, боль и смерть.

Тишина. Темнота. Липкая, вязкая, как смола. Вдруг вспышка и боль.

-Аааааа! - вырвался крик из груди.

-Простите, сир. Я прижег вашу рану. Это должно остановить кровь, - виновато произнёс юный монах и отложил щипцы с угольком алого цвета.

Амори даже почувствовал запах подпаленной плоти. Боль острая разрывала плечо, но сознание уже не пыталось покинуть его. Славно. Значит, он ещё поживёт. Повоюет немного. Юноша криво, сквозь жуткую боль, улыбнулся.

-Как твоё имя, монах?

-Филимор, мессир.

-Я должен благодарить тебя. Ты жизнь мне спас, - сказал устало Амори и пошевелил раненой рукой.

-Ничего. Но вам покой нужен, сир. И лучше, чтобы кто-то присмотрел за вами. А пока я пришлю сюда того, кто обработает другие раны. Их у вас уж слишком много.

Монах протёр плечо и наложил повязку. А после дал тряпку, чтобы тот мог вытереть багровое от крови лицо.

-Благодарю, - кивнул Амори.

-Сидите тут. Не уходите никуда, - бросил Филимор и вышел в коридор, откуда его уже звали слуги. Монаха ждали с другие израненные солдаты.

Юноша проводил его затуманенным взглядом и тряпкой промокнул лицо. Боль отступала, и снова захотелось спать. Монах сказал не уходить? Да он бы и не смог подняться на ноги. Сил не осталось даже, чтобы шевелить рукой. Амори выдохнул и уронил тряпку. Поднять её снова, казалось вовсе невозможно. Но тут кто-то невесомый коснулся аккуратно его плеча. Внутри защекотало. Мурашки по спине. Вдруг показалось юноше, что это чья-то близкая знакомая рука. Такая тёплая и нежная. Сознание снова подводило. Ему пригрезилось или это наяву?

-Вивьен? - прошептал он и обернулся.

-Нет, сир. Простите, - раздался тонкий голосок.

-Мария? Как ты тут…

-Я пришла помочь вам, сир. Помочь и протереть вам раны, сир.

Девочка встала перед юношей, и тот протёр глаза, чтобы лучше рассмотреть её. Она совсем поправилась. Глаза сверкали бодростью. Но всё же бледная, как снег и очень худенькая.

-Но как тебе позволили? - изумился Амори.

-Филимор был добр и позволил мне помочь с ранеными. Никто и не узнает. А я… - девочка присела на колени перед юношей и подняла с пола упавшую тряпку. - Я так устала в комнате лежать. Одна. Луи забрали. Мне так тоскливо.

Грустные глазки девочки вдруг наполнились слезами. Она нежно прикоснулась к руке юноши.

-Не прогоняйте меня, сир. Позвольте мне помочь.

Амори не смог ответить ей словами. А только одобрительно качнул головой.

Мария аккуратно вытерла от крови нос и щёку. Смочила язычком чистый край ткани и провела по лбу. Затем взяла другую тряпку и обмотала ею кровоточащую ещё рану на голове. Амори терпеливо, затаив дыхание, ждал, когда она закончит. Забыв при этом про усталость.

-Ты знаешь, как лечить? - спросил тихонько юноша, когда Мари уже завязывала тряпку на затылке у него.

-О да, сир. Мне приходилось это делать. Однажды мой младший братец распорол ступню о камень. И я смогла ему помочь. Потом отец. Его поранило пилой. Тогда я сделала ему повязку из своего платьица. И после много раз ещё я помогала.

Девичий, почти что детский говор немного позабавил Амори. Он улыбнулся. Она застенчиво хихикнула.

-Ты молодец. Благодарю тебя, - коснулся добродушно Амори её щеки.

И девочка, как кошечка, так мило заурчала. Потёрлась нежно о ладонь.

-Позвольте мне остаться с вами, сир.

-Ты что? А если кто узнает? Нет, - отказался наотрез растерянный юноша и попытался встать.

Но не смог. Тогда Мария подлезла под руку ему и помогла.

-Вы так слабы, мессир. Вам без меня не обойтись! Позвольте только.

Ну что с ней делать? И юноша позволил. Ни слугам, ни монахам было не до них. Мария помогла пройти сквозь лазарет. А после и по лестнице подняться. Хоть было ей и нелегко тащить измотанного Рыцаря, пускай и без доспехов.

-Я не смогу тебя даже защитить. Вдруг нас заметит казначей или кто из его людей… - шептал тревожно юноша.

-Всё будет хорошо. Держитесь только крепче, сир.

Но за кого держаться? За неё? Малютка, хрупкая, как лань. Она сама недавно едва дышала, голодала. И Амори старался сам идти, не утруждая девочку. Но сил не оставалось. В покои Мария уже втащила юношу. И он упал на жёсткую кровать. И всё. Погасло всё и стихло. Амори как будто испарился. И на земле, истерзанной войной, он не оставил следа. Уснул. Глубоко и беспробудно.

Глава 6

Проснулся Амори от того, что в глаз ударил лучик солнца из окна. А ещё потому, что захотелось чихнуть. Он потянулся, вдохнул и собирался уже разразиться чихом, как вдруг заметил виновницу. Это девочка раздразнила его копной своих светло русых волос. В них он, уткнувшись, и спал всё это время. Юноша задержал дыхание. Из глаз брызнули слёзы. Но спящую Мари он не разбудил.

Девушка продолжала мирно сопеть у него под боком, свернувшись калачиком. "Пригрелась видимо, и уснула”, - подумал умилённый Амори и осмотрелся.

Оба в одежде. Он в рубахе и шоссах. Она в платье. А значит, всё хорошо. И ничего за ночь между ними не случилось такого, о чём мог бы он теперь жалеть. Просто спали. Просто грели друг друга. Про себя Амори отметил, что выспался на удивление хорошо. Только плечо всё ещё ныло и очень хотелось пить. Об остальных болях в районе лица и головы вообще думать даже и не хотелось. Главное - жив. Остальное само пройдёт.

Странно, но за всё то время, что Мари прибывала с ними в замке, Амори не особо обращал внимание на неё. Своих забот хватало. С девочкой возился лишь Луи. Он взял заботу над ней с того момента, как они подобрали её в мрачном Компьенском лесу. Бедняжка осталась одна, потеряв разом всех своих братьев и отца. Сама дважды чуть не погибла. Так что Луи заменил ей семью. Теперь ему самому грозит смертельная опасность. Лепра. Но как он ей заразился? От кого? Смерть давно витает в воздухе этого замка. Но до их появления, как говорят, случаев заражения не было. Теперь все грешат на неё - Марию. Будто бы она принесла в крепость проказу. Но что за бред! Девочка в полном порядке. Не единого признака хвори. Мило сопит и ворочается во сне. Нет. Во вспышке заразы она не виновна. Амори так решил для себя. А ещё он проникся к ней чувствами. Впервые с того самого дня, как увидел растрёпанной на тропе в том лесу. Просто заботы не давали почувствовать этого раньше. Только сейчас он вдруг понял, насколько милое создание перед ним.

А ещё она вдруг напомнила Лизу. Юную девушку, что спас сам Амори от разбойников близ Клермон. Она сейчас в замке с графиней Аликс. Далеко отсюда и, как надеялся юноша, в безопасности. А ещё вспомнил, как провинился перед невинной девушкой, которая ждала его всю ночь, а он, словно мерзавец, в это время, забыв данное обещание, занимался любовью с кузиной. Ах, Екатерина… О ней Амори тоже вдруг вспомнил. Как он любил её, но потом… Что-то случилось. Юноша напряг память. Хоть это было и не так уж давно, но слишком насыщенная событиями жизнь скрывала одни эпизоды другими. И вот уже некогда любимая кузина стала ему почти неважна. А причина крылась в событиях, связанных с другой милой леди, которую он встретил совсем не случайно.

-Вивьен? - встрепенулся вдруг Амори.

И в его груди защемило. Словно потерял что-то важное, что всегда было с ним. Это чувство. Чувство, которое осталось после встречи с баронессой де Монферье. Любовь?

-Вивьен - это ваша дама, сир? - тонкий голосок девочки вернул его на землю.

Мари повернула к нему головку и протёрла кулаком заспанные зелёные глазки.

-Вивьен? - повторил её имя юноша, словно пробуя на вкус.

-Да. Вы вчера назвали меня так. И сейчас снова. Вы скучаете по ней, да?

И что ей ответить? Он не знал. Кто ему Вивьен де Монферье? Она баронесса и вдова одного знатного Рыцаря. А ещё она ведьма. Сказать это девочке? Нет уж. Хватит с неё и одной ведьмы. Той, что чуть не лишила жизни хрупкое дитя. И о ней лучше всего не напоминать. Так что…

-Нет, Мари. Она просто одна женщина, которую я когда-то давно повстречал, - ответил, наконец, Амори и вздохнул.

-Но вы думаете о ней. Значит, любите, - милашка захихикала.

Вот же хитрюга! Раскусила взрослого дядю своим детским умом. Амори улыбнулся ей. Права девочка. Он думал о Вивьен. Даже больше, чем об отце. К своему стыду, но это так. Не просто думал, мечтал, грезил о встрече с грациозной и роскошной леди. Даже сейчас грезил о ней и тут же себя за это и проклинал. Сваливая при этом вину на колдовство. Ведь она ведьма. Околдовала его просто. В этом и весь секрет. Ну, ничего. Он до неё ещё доберётся и спросит за всё. Ах, прекрасная дама Вивьен.

-А что такое любовь? - ошарашила юношу девочка.

-Любовь? - замялся от такого вопроса Амори.

Глаза девчушки смеялись, игриво сверкая. А он, напротив, робко отвёл взгляд в сторону, словно стесняясь дитя.

-Любовь это… - пытался собраться он с мыслями и вдруг осознал, что понятия не имеет, что это за слово такое "любовь".

-Ну что? - засмеялась Мари.

-А маленьким девочкам рано ещё думать о таком, - нашёлся юноша.

-Да? - залилась смехом она.

-Да. И вообще, когда полюбишь, узнаешь сама. А пока рано.

-А если меня кто-то любит, как я узнаю?

-Узнаешь. Этого просто не скрыть. Уж поверь.

-Да?

-Да, - ответил уверенно Амори, полагая, что девочка интересуется таким неспроста.

Ну конечно. Она, верно, влюбилась в заботливого Луи. А он, конечно, в неё. Сложно не влюбиться в такую милашку. Вырастет настоящей красавицей, на зависть иным знатным леди. Юноша снова улыбнулся девушке и погладил по волосам.

-А если я вас люблю? - выдала вдруг с серьёзной мордашкой Мари.

Амори аж поперхнулся. Такого заявления от столь юного дитя он явно не ожидал. А потому не сразу смог подобрать нужный ответ.

-Ну будет тебе глупости говорить. И вообще, нам пора уже встать, - юноша поднялся с постели не без труда.

-Простите, сир, я позволила себе слишком много, - надула губки Мари и вскочила с кровати.

-Не извиняйся, прошу, - дружелюбно улыбнулся Амори девочке.

Но та уже припустила на выход из покоев.

-Я не должна была… Простите меня. Было холодно, я прилегла рядом и не заметила, как уснула, - жалобно бросила она взгляд, уже открыв дверь.

-Мари! - окликнул её юноша, стоя в растерянности. - Лучше помоги мне одеться.

Дружелюбный тон юноши успокоил Мари. Она даже улыбнулась ему уголком пухленьких губ.

Раненое уже трижды плечо не давало согнуть и поднять толком руку. А потому без помощи девочки юноше было никак не обойтись. Вдвоём им насилу удалось справиться и натянуть тесный гамбезон. Но едва ли такое же удастся проделать с кольчугой. Тут уже нужна мужская рука. А потому юноша и не думал просить об этом девочку. Лишь благодарно погладил её здоровой рукой по головке.

-Не вздумай более просить у меня за что-то прощения. Пока Луи болен, я буду заботиться о тебе. И клянусь, что не дам в обиду никогда и никому. Поняла?

-Угу, - смущённо кивнула дитя.

-Вот так. Приходи сюда, когда хочешь, и не бойся никого. Хорошо?

-Хорошо, сир. Я вам очень признательна, сир, - наконец-то расслабилась девочка и обняла Амори, как будто отца или старшего брата.

Это не могло не умилить юношу. Что же, теперь он уже сам стал взрослым и в ответе за тех, кого спас. Так тому и быть, значит. И он обнял её, как родную сестру.

-А с Луи всё будет хорошо? Меня к нему не пустили.

-Мари, он мой друг, и я поклялся, что вытащу его даже из ада, если он туда попадёт.

Девочка взглянула в глаза Амори, широко открыв рот от удивления.

-Ты ведь мне веришь? - наклонился он к ней.

-Да, сир. Конечно. Просто я беспокоюсь…

-Не бойся. О нём позаботятся. С ним всё будет хорошо. Обещаю.

Мари уткнулась носиком в его грудь и успокоилась. Ну и славно. Вот только Амори уже не был уверен в том, что сказал. Так как сам боялся за жизнь друга. А способа спасти жизнь его пока не нашёл. Впрочем, один всё же крутился у него в голове. Но можно ли ему - христианину, уподобиться безбожникам, еретикам?

За дверью послышались вдруг шаги, и в комнату заглянул лучник.

-Ты проснулся, - бросил свой взгляд украдкой Крусак на обнимающую юношу Мари.

-Что стряслось? - насторожился Амори и перевёл взгляд на девочку, которая, кажется, тоже немного встревожилась. – Ну, ступай, Мари. Ступай к Филимору. Пусть он накормит и напоит тебя. И не отходи от него ни на шаг. Монах позаботится о тебе, пока что я занят. Хорошо?

-Как скажите, сир, - кивнула Мари и быстро, вприпрыжку выскочила за дверь.

-Она поправилась, как я погляжу, - отметил Крусак.

-Так что случилось? - насупился Амори.

-Сир Лазар умер. Этой ночью.

Амори и Крусак вошли в покои прево в тот момент, когда тело Лазара, лежащего в своей постели, с головой укрыли белой простыней. Ливерд молча наблюдал за тем, как над умершим читает заупокойную молитву настоятель Еуген.

Вокруг суетились слуги, и только один юный Марк хмуро стоял у изголовья кровати. По щеке его текла скупая слеза. Казначей обернулся к одному из своих стражей и тихо что-то шепнул. Тут же верного оруженосца прево под руки вывели из покоев так, словно он был заподозрен в преступлении.

Амори мрачно проводил юного Марка взглядом, затем сделал шаг вперёд и нарочно звякнул шпорами. На него тотчас все обернулись. Ливерд грозно смерил юношу и его друга.

-Полагаю, мне лучше уйти, - лучник догадался, чем недоволен казначей.

-Не стоит. Мы уйдём вместе, - остановил друга Амори.

-Как хорошо, что вы здесь, сир де Тьери. Мне есть, что вам сказать, - взял слово Ливерд. - Ваш авторитет, как полководца вызывает сомнения. Особенно после вчерашнего. Вы убеждали нас, что враг не посмеет пойти на штурм после устроенной вами безумной вылазки. Но оказалось иначе. Вы своим вероломным поступком не только разъярили бешеного зверя, но и прозевали ответный ход. Мы понесли тяжёлые потери! По вашей, сир Амори, вине!

-Вы выбрали неудачный момент для обучения меня военному делу, мессир казначей! - резко ответил ему Амори, и его ладонь легла на рукоятку меча.

-Момент самый подходящий, - ухмыльнулся криво Ливерд, покосившись на стражу. - Сир Лазар верил вам. Но вы подвели не только его, но и весь гарнизон, всех в Шато-де-Пьерфон.

Юноша хотел было поспорить с дерзким наглецом. Но не мог. Так как сам чувствовал вину. Всё действительно так, как говорил ему казначей. Он подвёл гарнизон. Подвёл прево и всех, кто доверил Амори свою жизнь.

Казначей видел эти переживания юноши, а потому спокойно продолжил.

-Несчастный сир Лазар умер у меня на руках. Его здоровье окончательно подорвали жуткие события прошлой ночи. Его не стало из-за вас, Амори!

Последнюю фразу Ливерд выделил особенно громогласно и даже сопроводил уничижительным тычком пальца. Юноша виновато склонил голову. А казначей, уже не опасаясь ответа, решил подвести под всем сказанным черту.

-После ухода мессира прево отныне я возлагаю всю ответственность на себя и беру управление обороной в свои руки. И ничего более не должно происходить в этом замке без моего ведома. Вы уяснили, сир де Тьери?

Ливерд подошёл к юноше в упор и заглянул без стеснения прямо в глаза.

-Как скажите, мессир, - прошипел через силу Амори, стойко выдержав едкий взгляд оппонента.

Тот был доволен. Взяв власть в свои руки и поставив на место юного Рыцаря, Ливерд посчитал дело сделанным. И, воссияв в своей гордости, со спокойной душой вернулся к телу покойного.

-Вы закончили, - обратился он к настоятелю, который смирно стоял у постели.

-Да, сир. Но что делать с телом мессира? Его необходимо придать земле, как того требует христианский обычай.

-Вы, верно, забыли, отец, что кладбище Пьерфон находится за стенами шато и ныне нам не доступно, - напомнил Ливерд.

-Всё так, но что делать? Оставим его здесь или спустим вниз, к остальным покойным.

По лицу настоятеля было видно, что старик в полной растерянности. Словно смерть Лазара, долгое время болеющего проказой, стала для отца неожиданностью. И теперь он судорожно пытался ответить себе на свой же вопрос, но решения не находил. Отнести тело прево самого короля в подвал, к разложившемся трупам недостойных? Что за вздор! Этого не мог допустить и сам настоятель, а потому, сказав такое вслух, Еуген, смутившись, сжал губы и округлил глаза. Казначей осуждающе поглядел на него. А потом покашлял и всё же решился ответить.

-Мы не оставим его здесь. Это просто опасно для всех.

Ещё бы, ведь покои самого Ливерда располагались прямо за стеной. Кому приятно такое соседство?

-Но что же делать? - снова вопрошал настоятель.

-Нам стоит решить это не только в отношении тела мессира прево, но и остальных, - решил вступить в диалог Амори. - Покойных всё больше. Их невозможно хранить. Они источают зловонье и заразу. Мы и так едва выживаем…

-А последняя ночь ещё прибавила трупов. Спасибо, сир Амори, - грубо оборвал его казначей. - Вы уже сказали своё слово. Дальше решения буду принимать я.

Юноша сжал зубы от злости. Но промолчал. Хотя сдерживаться становилось всё труднее.

-Возможно, лучшим решением будет сжечь тела всех покойных? - голос юного Филимора раздался из-за спины.

Все обернулись на вошедшего тихо монаха.

-Что ты сказал? - нахмурился казначей.

-Сжечь тела умерших. Это предотвратит распространение заразы. Так поступали не раз в прошлом. Особенно если негде было хоронить покойных… - пояснил монах, но его оборвал настоятель.

-Так поступали только безбожники. Это кощунство! Филимор, немыслимо, чтобы подобное предложение звучало из уст служителя церкви Христовой!

-Простите, отец. Но я читал в книге, что…

-Ты слишком много читаешь! Безумие. Единственное, что тебе должно изучать это Божье слово! И хватит об этом!

-Погодите, отец. Не стоит спешить, - осадил настоятеля Ливерд.

Тот уставился на казначея с немым вопросом в глазах. Амори же довольно кивнул Филимору. Юный монах всё больше вызывал у него уважение и даже симпатию. Молодой, но уже способный, начитанный, а главное, своенравный. Способный сказать своё слово и отстаивать своё мнение. Это полезные качества, но и опасные. Амори решил для себя присмотреться к монаху получше.

-Мессир, это кощунство! - выпалил Еуген.

-Что если у нас нет другого выбора? Что если Бог простит нас, поймёт? Ведь мы здесь выживаем. Сражаемся с самой смертью. Кощунство? Вероятно, но спастись для нас сейчас - это главное.

-Что вы говорите такое, мессир, - дрожащим голосом лепетал настоятель.

-Не бойтесь, отец. Всю ответственность я возьму на себя. Это важно.

Ливерд бесцеремонно похлопал настоятеля по плечу, словно приятеля, а после обратился ко всем.

-Решено. Необходимо начать приготовления к сожжению прямо сейчас. Все тела умерших собрать во дворе, туда же стащить всю смолу, что осталась. Покончим с этим как можно скорее!

Приказ тут же был принят к исполнению. Все взялись за дело. Стражники, слуги и прочие засуетились. Лишь настоятель растеряно наблюдал за всем со стороны. Он явно был против такого языческого обряда, но противостоять не решался.

Наконец все покинули покои, оставив прикрытое простынёй тело прево в одиночестве.

-Что думаешь об этом, Амори? - спросил Крусак, когда они оба уже вышли в коридор.

-Тут не может быть споров. Филимор прав. Иного выбора нет.

-Пожалуй, - согласился лучник. - А этот малый не промах.

Амори кивнул молча. Он сам так считал. А ещё он хотел потолковать с юным монахом, но наедине. Потому и задержался на лестнице, выжидая момент, когда Филимор выслушает все наставления и упрёки от настоятеля и отправится в лазарет.

-Поговорим? - остановил Амори спешащего по делам юного монаха.

-Сир. Я во внимании, - оторопел тот.

-Ни здесь. Не хочу, чтобы нас кто-то услышал, - с подозрением огляделся юноша.

-Можем пойти в мою келью, что за лазаретом. Там никто ничего не услышит. Разве что Мария. Я разрешил ей остаться там.

-Мари? Ничего. Только девочку нужно накормить. Она голодала так долго.

-Ваша правда, сир. Я оставил ей свою порцию завтрака, когда шёл сюда. Ей ещё нужно поправляться, а для этого необходимо плотно питаться.

-А как твои наблюдения, Филимор? У девочки нет и следа той хвори, что сразила моего друга Луи, насколько я сам успел заметить.

-Всё так. Я даже разрешил ей помогать с ранеными и захворавшими. Она в полном порядке, если не считать долгое пребывание без толковой пищи и питья.

-И тебе кажется это странным? - сложил на груди руки Амори и пристально взглянул на монаха.

-Это странно. Она была так близка к тому, чтобы подхватить хворь от вашего оруженосца. Но…

-Мария - та самая девочка, девственница, которой хворь нипочём. Это ты вычитал в той книге, о которой говорил в прошлый раз?

-Да, сир.

-А что там было ещё?

Амори наседал и монах, почуяв неладное, вдруг замолчал.

-Я скажу, - прижал юноша Филимора к стене и приблизился к самому его лицу. - Там сказано о том, что кровь девственницы, неуязвимой для хвори, целебна и может спасти от проказы. Так? Это ты имел ввиду, когда сказал, что были в прошлом случаи излечения от этой древней болезни?

Монах растерянно смотрел на Амори. Он не знал, что ответить. Ведь всё, что сказал он - правда. Именно это и вычитал Филимор в книге. Впрочем, юноша всё понял и так по его взгляду.

-Я прав? Мне уже приходилось встречать тех, кто уверовал в эту легенду. Но случаев излечения я не знал ранее.

-Вы правы, сир. Это только легенда и не более того. Не знаю, можно ли верить в такое, - выдавил из себя монах.

-Но что, если это поможет? - надавил Амори.

Тут уже не выдержал Крусак. Он закашлял притворно и тронул друга за руку.

-Ты хочешь подвергнуть девочку тому же, что и те еретики?

Амори отпустил монаха и резко обернулся к лучнику. Взгляд его не излучал доброго.

-Луи - мой друг. И я сделаю всё, чтобы спасти его жизнь.

-И тебе не жаль её? Ведь это опасно.

Амори замялся и покосился на Филимора, словно искал в нём поддержки.

-У меня нет намерений приносить в жертву Марию. Но и шанса спасти Луи я не упущу ни за что, - решительно заявил юноша и снова прижал монаха к стене. - Что в твоей книге написано ещё? Как именно нужно нам поступить?

-Боюсь, сир, что не могу вам ответить, - дрожащим голосом произнёс Филимор.

-Что это значит?

-Книга не моя вовсе. Я нашёл её в библиотеке настоятеля. Но вчера он забрал её у меня и закрыл в сундуке. Более мне она недоступна.

-Дьявол! - выругался юноша и отступил.

Его расстройство понятно. И лучник быстро нашёл, что предпринять.

-Закрытый сундук - не такая уж и проблема. Возможно, я сумею добыть книгу, если уж она так нужна.

Амори с надеждой взглянул на Крусака. Монах же удивлённо поднял брови.

-Но как это возможно? - недоумевал он.

-Я попрошу его просто открыться мне, - засмеялся лучник.

-Тогда это нужно сделать, Крусак, - хлопнул в ладони Амори.

-Настоятель будет занят в ближайшее время, - хитро моргнул глазом лучник, намекая на то, что священник едва ли пропустит кощунственное сожжение мёртвых тел и будет обязан провести молебен.

-Даже если и нет, мы найдём способ занять его, - ухмыльнулся юноша, - так ведь, Филимор?

-Постойте, вы что украсть намереваетесь эту книгу? – монах, наконец, догадался о чём толкуют Амори и Крусак. - Но ведь это же грех. Спаси, Господь.

-Не думай. Грех этот я возьму на себя. Не впервой, - махнул на него Крусак и взялся за дело.

Монах так толком и не понял, что требуется от него, но согласно кивнул. Спорить было глупо. Всё уже решено. А потому Филимор предпочёл молча принять данность.

-Что ж, отправимся покуда во двор, - Амори сменил тон на дружелюбный и пригласил монаха за собой жестом.

Вонь стояла не выносимая. Тихая и безветренная погода в этот неожиданно солнечный день не только не радовала, но усугубляла и без того тошнотворный вид. Над двором крепости стоял смрад. Сюда слуги и стражники, обмотав лица тряпками, чтобы хоть как-то защититься от вони и заразы, стаскивали из подвалов шато полуразложившиеся тела. Некоторые из них уже успели истлеть почти до костей. Другим ещё не было и двух дней. Последних Амори сопровождал взглядом с особенной грустью. Их смерть - его вина.

Жуткое зрелище вызывало отвращение и рвотные позывы, которые юноше с трудом удавалось подавить. Он и Филимор наблюдали за действом с крыльца, а наверху, на балконе стоял Ливерд. Его явно интересовало, насколько беспрекословно выполняется его приказание.

Гора тел в центре становилась всё больше. Амори поражало, насколько их много. И как мало тех, кто ещё оставался в живых. Жалкая горстка. Новый штурм им не сдержать. Это крах.

Филимор пошатнулся и опёрся на парапет. Его вырвало. Затем снова. Юный монах, верно, не видывал столь жутких картин ранее. Впрочем, и опытному воину, такому как Дюран, приходилось в тот момент нелегко. Сотни погибших. Сотни потерянных жизней. Сотни изуродованных и искалеченных несчастных людей. Амори тоже видел впервые, что оставляет после себя древняя хворь.

-Простите, сир, - вытер рукавом губы монах.

-Ничего. Пойди лучше и найди настоятеля. Будет справедливым, если он прочтёт за павших молитву. Они это заслужили.

Глава 7

Уже начинало темнеть, когда последнее тело вынесли во двор. Четверо слуг устало, но величаво последовали с покойным прево на руках. Вассалы молча провожали своего господина. На слёзы уже не было сил. Настоятель и Ливерд вместе теперь стояли на балконе. Еуген читал тихо молитву, казначей притворно грустил. Казалось, что вот-вот из его глаз хлынут слёзы. Амори ухмыльнулся этому про себя. Очевидно, что Ливерд только и ждал, когда место прево освободится. В текущей ситуации никто, кроме него, не мог бы занять этот пост. Так и случилось. И ещё до того, как тело Лазара успело остыть.

Слуги сделали круг, чтобы каждый мог проститься с достойным представителем короля во владении Пьерфон. Только лик его был всё так же скрыт простыней. Слишком уж неприятное зрелище скрывалось под ней.

И вот в момент, когда слуги проносили тело мимо самого Амори, юноша вдруг заметил на белом сукне слева от шеи очень странное кровавое пятнышко. Откуда оно? Ведь Лазар умер от проказы. Гнойные пятна, поступившие через ткань, понятны. Это лопнувшие язвы на лице мессира. Но кровь…

Юноша перевёл взгляд на стоявшего рядом монаха. Он тоже заметил это. И тоже недоумевал.

Но тело прево уже водрузили на самый верх горы из мёртвых. Конечно, как же иначе. Не могли же его бросить в кучу со всеми другими, которые недостойны. Он их господин, и негоже сеньору лежать придавленным сверху каким-нибудь плотником или, не дай Бог, золотарём. Место господина всегда выше простых. Вот и в пламени у него особое положение.

Несколько стражей из бочек залили смолой зловонную кучу. Вперёд вышел монах Филимор и взял в руки факел. Вот и всё.

-Упокой господь души рабов твоих грешных. Прости и помилуй нас за недостойное погребение их. Смилуйся, Господи. Придаём мы огню тела братьев наших и сестёр, - произнёс коротко, но громко прошение Господу настоятель Еуген, а затем Ливерд подал монаху знакрукой.

Филимор перекрестился, вздохнул и бросил пылающий факел. Огонь мигом взметнул вверх свои языки и объял гору из мёртвых. Густой чёрный дым столбом взметнулся в небо. Словно вся грязь грешных душ устремилась наверх. Очищаясь ветром, она растворялась где-то высоко под облаками и превращалась в чистый и лёгкий зимний воздух. Быть может, Бог простил уже их?

-С трудом, но я сумел достать эту книгу, пока настоятель читал там свои проповеди, - довольный собой Крусак хлопнул книгой о стол.

-Никакой проповеди не было, друг мой. Отец Еуген ограничился лишь парой фраз, - Амори наклонился над книгой и вслух прочёл надпись на кожаной обложке. - Магия древних.

Юноша хотел было открыть её и заглянуть внутрь, но острая боль вдруг пронзила раненое плечо. Он даже простонал от неожиданности.

-Что? - напрягся Крусак.

-Ничего. Просто плечо снова беспокоит меня. Пройдёт. Ерунда.

Но тут Филимор взял его руку в ладонь и показал кровь.

-У вас открылось кровотечение, сир. Нужно снять ваши доспехи.

-Вот же подлость! - вспылил юноша.

-Так давайте и не спорьте! Живо. Помогите мне, - обратился к лучнику юный монах.

Амори усадили на стул, сняли кольчугу и гамбезон. Нижняя рубаха уже успела густо пропитаться кровью. Рана, как оказалось, начинала гноиться.

-Несчастье, - проронил Филимор, осматривая плечо юноши.

-Что не так опять?

-Почти ничего. Возможно лишь заражение крови, - спокойно ответил за монаха Крусак.

Амори с удивлением посмотрел на него.

-И что же?

-Кровь можно остановить, но… - с грустью начал было Филимор.

-Может, тебе поможет то снадобье, что я раздобыл в поместье де Монферье? - предложил лучник. - Помнишь? Оно быстро залечило мою рану на голове.

Амори помнил тот чудесный случай очень хорошо. Помнил он и то, как быстро его самого вылечила баронесса от жуткой простуды, которую он подхватил, упав в реку Луару на переправе. А ещё юноша знал, что после того, как он невероятным образом поправился, Вивьен больше не выходила у него из головы. Не иначе, так она его и околдовала. Но что делать теперь? Отказаться и умереть от заражения крови или вновь прибегнуть к магии ведьмы?

-Средство осталось ещё? - неуверенно спросил Амори.

-Немного. Но на твою рану хватит, - Крусак достал из поясной сумы баночку.

-Это что? - изумился Филимор.

-Поверь, тебе лучше не знать, святоша, - улыбнулся Крусак и открыл баночку.

Воздух в келье монаха быстро наполнился странным запахом благовония. Филимор взял из рук лучника снадобье, осмотрел и понюхал. А после мокнул палец и даже попробовал на вкус.

-Так необычно. Похоже на белладонну и что-то ещё. Очень знакомое, но…

-Значит, ты тоже знаком с травничеством? - удивился Крусак.

-Немного. Изучал книги, а в саду монастыря, где я обучался, монахи выращивали кое-что для целебных отваров, - ответил задумчивый Филимор.

-Кто бы мог подумать. Амори, ты слыхал? - всплеснул руками лучник. - Церковь запретила выращивать травы для отваров всем, кроме себя.

Юноша хмуро кивнул другу. Он вспомнил, как помогал прелату и его инквизиторам в борьбе с еретиками, что выращивали травы, якобы способные одолеть проказу. Тогда все посевы сожгли. И кто теперь знает, правда ли это была ересь или травы действительно обладали целебными свойствами.

-Этот запах похож на тот, что я чуял в тех садах, - пытался найти в своей памяти Филимор нечто важное. - Нет. Не помню.

-Ладно. Давай намажем этим рану Амори. И будем надеяться, что поможет, - махнул на монаха Крусак.

-А могу ли я чем-то помочь? - спросила вдруг тонким голоском Мари, выглянув из-за шторки, которая отделяла место для сна от остальной кельи.

Амори даже вздрогнул от неожиданности.

-Мария, ты здесь? Я не знал.

-Сир, это я разрешил девочке, - объяснил Филимор.

-Это правильно, - поддержал юноша.

-Можно я? - потянулась девочка к баночке с зельем.

-Что ж… - замялся монах.

-Пускай. Я не против, - улыбнулся Марии Амори.

-Хорошо. Только сперва нужно обработать рану.

-Я сделаю всё. Я умею! - бодро заявила она и взялась за дело без промедления.

-Это верно. Ты умница, Мари. Всё умеешь! - похвалил её юноша.

Девочка очень ответственно отнеслась к процессу. Тщательно вытерла гной и кровь. Обработала уксусом, а затем уже нанесла на рану ровный слой снадобья. Амори тут же ощутил облегчение и какое-то расслабление.

-Я могу ещё что-то сделать для вас? – окончив, спросила Мари.

-Ничего. Благодарю тебя. Отдохни лучше, пока всё спокойно, - ответил юноша ей.

-Но я не хочу. Мне уже надоело спать и отдыхать. Я хочу помогать! - топнула девочка ножкой и захихикала.

-Ну что с ней делать? - засмеялся Амори.

-Принеси нам что-нибудь из еды. Думаю, тут никто не откажется перекусить, - предложил Крусак.

Юноша даже глазом моргнуть не успел, как Мари уже весело выбежала из кельи. Девочка явно хотела быть полезной. В ней кипела молодая кровь, и лежать без дела она не могла. Что ж. Пусть будет так.

-А пока она бегает, мы потолкуем, - нахмурился Амори. - Читай, Филимор. Найди эти строки, где описан обряд.

Монах понял, что имел ввиду юноша. Он кивнул и открыл книгу.

Крусак же помог Амори снова одеться.

-Как ты? Боль отступила?

-Значительно легче. Почти не болит, - ответил ему юноша.

-Будем надеяться, что тебе это средство поможет, так же быстро, как и мне.

-Там осталось ещё что-то? - взял Амори баночку в руки.

-Немного. На самом дне.

-Этот запах… Травы. Он такой же, как у тех посевов, что жгли инквизиторы в деревеньке близ Бове. Я это помню.

-И что с того? Главное, что это средство может помочь. Не так ли?

Крусак помог подвязать пояс юноше и заглянул ему с интересом в глаза. Амори робко их отвёл в сторону.

-Всё это странно. Я боролся с ересью и еретиками, а теперь сам уподобился им, обмазавшись этой жижой.

-Благодаря этой жижи я жив до сих пор… - начал было Крусак, но юноша оборвал его.

-Как и я? Что же теперь? Мне поклониться той ведьме, у которой ты взял эту мазь?

Повисла пауза, во время которой оба они молча смотрели друг на друга, пытаясь собраться с мыслями. Амори не мог произнести её имя. Особенно в связке со словом ведьма. В нём продолжалась борьба. Ведьма и Вивьен. Казалось, что это разные люди. И благородная дама, баронесса де Монферье, о которой он грезил, просто не может быть ведьмой. Но как? Как эти мысли укоренились вдруг в нём. Ведь это абсурд!

-А ты в этом уверен? - вдруг буркнул Крусак.

-Что ты хочешь сказать этим? - прищурился Амори.

-Уверен ли ты в том, что баронесса ведьма? Что эта трава и отвар из неё - это зло? Уверен ли ты? Если она и это снадобье спасли нам обоим жизнь. Разве это не так? Почему же ты решил, что в этом есть зло?

Амори замолчал. Ответа не было. Но и веры в иное слова друга в него не внушали. Лишь больше стало сомнений, вопросов, борьбы. Верно лишь то, что ответы необходимо найти. И к этому надо стремиться сейчас. Любыми средствами и путями. Выжить и выбраться отсюда. Вот главное. И для этого все средства хороши.

Юноша кивнул головой. Но это не ответ для Крусака на его вопросы. Это ответ самому себе. Нужно выжить!

-А что с Мари? Ей ты готов пожертвовать ради Луи? - добавил масла в огонь Крусак.

Теперь юноша сжал кулаки. Он не хотел, чтобы вопрос вставал именно так. Но дать ответ и не потребовалось. Дверь отварилась, и в келью вошла Мари с подносом, на котором уместились кувшин с добрым вином, миска с отварным мясом, чаша с немного помятыми томатами и котелок с чечевичной похлёбкой. Девочка с трудом донесла такой тяжелый груз и совсем запыхалась. Амори принял у милой малышки поднос и установил на стол рядом с книгой.

-Ну что же ты так нагрузилась? Зачем? - обнял он уставшую, но довольную собой Мари.

-Ничего, сир. Мне вовсе не трудно! - весело отвечала она.

-Ты умница, Мари. Отведай еды вместе с нами, - предложил Крусак девочке сесть за стол.

-Не стоит. Спасибо. Я совсем не голодна.

Девочка явно стеснялась занять место рядом со взрослыми и статными мужчинами. Но Амори взял девочку за плечи, поднял и усадил на стул. Она мило захихикала и благодарно кивнула.

-Кушай и пей. И никого не стесняйся, - потрепал он дитя по головке.

-Но это же вино! Папа говорил, что маленьким девочкам такое нельзя, - надула она губки.

-Ну разве ты маленькая? Уже взрослая леди. Не бойся. Вино лучше воды.

-Вино - есть кровь бога нашего! Пей и не бойся! - добавил Филимор, оторвавшись от книги.

-Слыхала? Вот. Пей! - налил вина в кружку Крусак и поставил перед Мари.

Она немного подумала, а после всё же глотнула. Попробовала на вкус и, улыбнувшись, кивнула одобрительно.

-Умница, - похвалил дитя Амори.

Всё мясо было съедено, а вино выпито. Хватило еды всем вдоволь. Время шло за полночь, и уже клонило в сон. Крусак придремал на стуле, улёгшись с локтями на стол. Амори взял Марию, которая уже едва могла стоять на ногах, и уложил на постель Филимора. Сам монах продолжал читать книгу, листая страницы в поисках нужных строк.

-Может это не та книга? - шёпотом спросил юноша, чтобы не потревожить сон друга.

-Нет-нет. Это точно та… - глубоко зевнул монах, который уже больше суток не спал вовсе.

-Уверен?

-Да, сир. Я уверен. Нужно только найти…

Снова зевнул Филимор. Юноша похлопал его по плечу дружелюбно.

-Это нужно найти. Очень нужно. И чем скорее, тем лучше.

-Я понимаю, сир. Я найду. Не сомневайтесь.

-Верю тебе, - кивнул Амори.

Юноша улёгся рядом с Мари и осторожно обнял её, прижав к себе. Девочка пискнула и открыла глазки.

-Сир?

-Прости. Я не хотел тебя разбудить.

-Я не спала. Только прикрыла немного глаза.

-Устала?

-Немного. Сама не заметила даже, - улыбнулась она, прищурив сонные глазки.

-Тогда спи дальше. Я побуду с тобой.

-Угу, - промурлыкала Мари и расслаблено уложила головку на руку Амори.

-Интересно, как там Луи… - прошептала Мари, словно уже засыпая.

-Мы навестим его. Обещаю, - ответил он ей тихонько.

Амори и сам думал о друге. Вот уже второй день он не знал о нём ничего. И это не могло не беспокоить. Но спускаться вниз к заражённым опасно. Можно подхватить хворь самому. Тем более, что организм ослаблен ещё после ранения… Впрочем, странно, что зараза не прицепилась к юноше раньше, ведь он много времени провёл с Луи бок о бок. И теперь с Марией. Если не она разносчик болезни, то кто? Что-то необычное было во всём этом. Нечто загадочное происходило вокруг, а он не мог сообразить, что именно. А потому и покоя не мог найти. Усталость и слабость, но сон так и не шёл. Амори лишь на короткое мгновение отключился, но стоило Мари тихонько всхрапнуть, как он тут же очнулся.

Не спалось. Юноша аккуратно переложил голову девочки со своей руки и тихо встал. В келье было сыро, тепло и мрачно. Одинокая лучина на столе освещала скудное убранство монашеской комнаты. Сам Филимор сидел за столом, оперевшись на руку, и спал над раскрытой книгой. Рядом дрых лучник. Юноша не стал им мешать, а неслышно вышел в коридор. Тут же царила полная тьма. А под каменным потолком подвывал еле слышно сквозняк. Внезапный порыв ветра пробрал до костей. Амори даже бросило в озноб. Что за нечисть? Откуда тут такой ветер? Юноша осмотрелся. Из дальнего конца коридора по полу стелился странный туман. По коже пробежали мурашки. Там, в этом тумане, был кто-то. Амори отчётливо ощущал чужой взгляд на себе. Липкий страх обволакивал тело холодным потом. Юноша потянулся к своему верному другу - кинжалу, что подарил ему однажды загадочный тамплиер.

В дымке мелькнула тень. Неизвестный понял, что его заметили и попытался скрыться. Амори бросился следом. Туман окутал юношу со всех сторон. Странно, но шагов своих он не слышал. Только дыхание того, кого преследовал. Кто он? Откуда тут взялся и куда спешит скрыться? Юноша был полон решимости настигнуть врага. Но страх заставлял его медлить. Не в силах больше бежать по бесконечно коридору во мгле, Амори остановился и замер. Прислушался к тишине. Ничего. Только дыхание его самого.

В едкой дымке не было видно почти ничего. Но снова вдруг совсем рядом мелькнула та же тень. "Западня!" - понял юноша и приготовился к бою. Вот только кинжал куда-то пропал. Выпал случайно из рук?

Рычание слева. Юноша обернулся.

-Отец? - фигура в тумане напоминала барона Годфруа.

Но не было ответа. Только снова рычание. На этот раз справа. Нечто большое и мощное коснулось руки. Амори дёрнулся в сторону, но оступился и упал. Тени обступали его со всех сторон.

-Боже! Спаси! - прошептал юноша, с ужасом озираясь по сторонам.

-Амори! - позвал голос отца.

-Папа! Ты где? Помоги! - встрепенулся и закричал Амори.

Но отца не было рядом. Только они. Огромная стая волков окружала в тумане беспомощного юнца. Мальчик попытался подняться на ноги и принять свой последний бой, но…

-Амори! - крик отца и бросок.

Острые клыки хищника вонзились ему в глотку. Вопль сдавило в груди.

-Аа, ах. Аа… - задыхаясь, вскочил юноша на постели.

Мари недовольно заурчала во сне.

-Сон… Это сон. Только сон… - догадался Амори, вытирая рукавом рубахи со лба липкий пот.

-Мммм, - протянула Мария, надув губки.

-Спи. Спи, дитя. Всё хорошо. Просто сон, - он погладил девочку по головке и тихо поднялся с постели.

В келье всё так же было, как и во сне. Темно и сыро. Тусклая лучина. Филимор заснул над книгой, а рядом на стуле дрых лучник. Амори осторожно заглянул через плечо монаха и прочёл первые строки открытой страницы: "Обряд очищения кровью."

-Ты нашёл это, Филимор, - произнёс шёпотом юноша.

Но на сердце не стало от этого радостно. Мари. Что будет с ней? Как быть? Ведь это дитя. Совсем ещё ребёнок. Подвергнуть опасности девочку ради спасения друга? Боже…

Спать уже не хотелось. Хотелось свежего воздуха и прохлады. В замке, как в склепе нечем было дышать. Только сырость и запах гнили. Амори устал тут находится. Устал прозябать. Словно узник в проклятой темнице. На воздух. Скорее. Дышать.

И юноша решил выйти во двор. Накинул наскоро стёганный гамбезон, отворил дверь и вышел из кельи.

Тихо и совсем никого. Пусто. Никакого тумана, волков. И отца тоже нет. Юноша вздохнул и двинулся вперёд. Однако же, на всякий случай он проверил оружие. Кинжал был на месте - в ножнах на поясе. Рукоять, чуть тёплая, грела ладонь. Амори удивился и немного насторожился. Странное чувство вновь появилось в душе. Он остановился. Прислушался. В темноте едва слышно раздались шаги. "Что это? Неужели опять сон?" - подумалось юноше.

В дальнем конце коридора мелькнул свет. Амори аккуратно двинулся туда, стараясь при этом не шуметь и шагать тихо.

Коридор вывел его к винтовой лестнице, что вела вниз. "Кто это бродит тут в такую позднюю ночь?" - подумал Амори и стал спускаться медленно по ступеням.

Чувство тревоги начало разрастаться в нём. Словно опасность какая-то притаилась совсем рядом и только и ждёт, чтобы напасть. Юноша был осторожен и готов ко всему. Но, спустившись в подвал, вдруг прижался к стене и замер, заметив того, кто шёл впереди с лампой в руках.

"Еуген? - не верил своим глазам изумлённый юноша. - Быть может, опять кошмарный сон и только?" Но это не было сном. Это действительно настоятель. Хоть лицо его скрывал капюшон, в свете лампы Амори хорошо рассмотрел того, кто среди ночи бродил по подвалу. И, конечно, это не просто прогулка. Святой отец шёл известным ему маршрутом и с определённой целью, да к тому же ещё и периодически озирался, явно опасаясь посторонних глаз. Поэтому Амори то и дело приходилось скрываться в тени каменных колонн, что держали своды катакомб Шато-де-Пьерфон. "Куда же держит путь этот старый святоша?" - юноша настойчиво следовал за ним.

Дойдя до очередной развилки, Еуген остановился. Амори тут же юркнул в укромное тёмное место. Настоятель обернулся и прислушался к темноте. Юноша затаил дыхание. Лишь на мгновение упустил он подозрительного старца из виду. Однако же этого хватило, чтобы настоятель испарился, словно призрак во мраке. Амори бросился вперёд, заглянул за угол. Метнулся дальше. Тупик. Ничего. Куда же пропал старик? Юноша растеряно топтался во тьме. Но тщетно. Еугена не было нигде. Что за вздор?!

-Не спится, сир? - улыбнулся устало Дюран юноше, когда тот поднялся на стену.

После сырого подвала ему дышалось легко и спокойно.

-Пожалуй, что так, - ответил он и глубоко вздохнул ночную прохладу.

-Как ваша рука? - осведомился бородач.

-Вполне сносно. Почти не болит, - юноша поднял руку и размял плечо.

Боли действительно не было. Чудеса. Даже не верилось, что какая-то мазь способна так быстро вылечить рваную рану.

-Я рад, сир. По правде сказать, мне пришлось изрядно понервничать, когда вы упали вниз со стены. А после много молиться за вас, сир. И проклинать себя, что не смог оказаться рядом с вами и помочь в трудный момент.

-Не стоит винить себя, Дюран. Ты верный друг и отличный воин. Но то, что случилось вчера - это лишь моя вина и позор, - горько заключил юноша.

-Вам незачем клеймить себя, сир. Это война. Случается всякое, и предвидеть всего невозможно. Вы сделали большое дело, захватив провиант и спалив эти орудия. Будь они у врага, нам бы точно несдобровать.

-Нам и так досталось.

-Всё верно. Но представьте, если бы они пошли на штурм, используя то, что вам удалось уничтожить? Едва ли мы способны были бы устоять. Вы поступили мудро, упредив неприятеля. Этот штурм - лишь попытка врага дать понять нам, что битва ещё впереди. И не более. В том нет вашей вины, сир. Верьте мне.

-Я верю тебе, дорогой друг.

Амори улыбнулся благодарно бородачу и дружески потрепал по плечу. Слова Дюрана возвращали в него веру в себя. Но ещё многое стоило сделать для победы. Многое впереди.

-Вы сражались, словно хищный зверь, сир Амори. Это похвально. Но…

Дюран взял юношу за руку и заглянул в глаза.

-Я слушаю тебя, - напрягся Амори, ожидая критики опытного воина.

-Но опрометчиво. Вам стоит беречь себя более других. На вас равняются. За вами следуют. Вы командир, а не солдат. Ваша смерть станет погибелью вашего войска. Помните это и берегите себя. Не ради себя, а ради победы.

От этих наставлений у Амори даже слёзы навернулись на глаза. Как глубоко и проникновенно говорил мудрый Дюран. Спорить с ним глупо. Правду глаголил предводитель Капучати.

-А что насчёт тебя? Ты не прячешься за спины своих воинов. Всегда впереди, - вытер рукавом глаза юноша и улыбнулся.

-Всё так, сир. Но это не значит, что бросаться в бой надо так, словно вы ищите смерти. Думайте о других в строю, рядом с вами. И не отрывайтесь от них. Бейтесь вместе со всеми, и ваше плечо будет надёжно прикрыто, - Дюран аккуратно коснулся ладонью места ранения юноши.

-Мудрые слова, друг мой. Я это запомню. И более не стану искать смерти.

-Не ищите её, сир. Ни к чему. Она сама найдёт всякого, кто ей нужен. Ваш час не пробил ещё. Так живите и побеждайте! - торжественным тоном завершил Дюран.

-Благодарю.

Амори не смог удержаться, чтобы не обнять своего наставника. Именно таким бородатый простак плотник стал в этот момент для благородного юноши. И он ценил это выше всякой драгоценности. Прав был отец, когда учил сына ценить всякого простого солдата, ибо в каждом из них есть опора для полководца и верная рука на поле брани. Так и поступал Амори. Не делая разницы между простым и благородным.

Капюшонник сделал главное - убедил, что люди верят в него. Должен верить в себя и сам Амори. Иначе как вести воинов в бой. Как сражаться самому, если не верить? Без веры нет и победы. Без веры воин - лёгкая мишень для смерти. Это никуда не годится. Слишком много ещё предстоит впереди юному Амори, чтобы так рано сдаваться. Сражаться и побеждать - вот единственная и верная цель для рыцаря. Так к чему унывать?

-А теперь, Дюран, друг мой, ступай и отдохни. Я останусь тут.

-Но, сир, вы после ранения… - хотел было воспротивиться капюшонник.

-Это приказ, - ухмыльнулся Амори и гордо выпрямил спину. - Ступай же! Или я не командир тебе?

-Сир, - поклонился бородач юноше с доброй улыбкой.

Приказ есть приказ. Дюран отправился вниз неловкой походкой. Стойкий солдат. Он не спал уже вторые сутки. А может и больше. Но даже усталость не могла сломить его волю. Истинный воин своего короля.

-Постой! - окрикнул вдруг его Амори.

-Да, сир!

-Заметил ли ты что-то странное этой ночью?

-Ничего, сир. В стане врага тихо. У стен никого. Я не сомкнул глаз!

-Верю. Но я не о том, что снаружи, а о том, что внутри стен.

-Не понял вас, сир, - нахмурился недоумённо Дюран.

-Ничего. Ступай. Отдыхай. Поговорим после, - махнул ему юноша и встал на пост.

До восхода солнца он не сдвинется с места. Таков долг часового. И Амори был верен своему долгу. Всегда!

До рассвета достаточно времени для раздумий. Юноша не терял его зря. И с первыми лучами солнца Амори уже знал, что нужно делать. В нём больше не было и тени сомнений. Всё стало ясно и просто. Цель одна - это победа. Средства её достижения? Любые. Осталось лишь найти всех врагов. А они не только за стенами, но и внутри. Как это сделать? Способы есть.

Дюран уже бодрствовал и проводил смену дежуривших добровольцев. Сменил он и Амори. Капюшонники с нескрываемым восторгом смотрели на юного Рыцаря, который не гнушался, в отличии от прочих господ, их обществом и службой на крепостных стенах. Они перешёптывались, пока он шёл мимо них через двор: "Сир Амори. Осанна благородному юноше. Ему неведом ни страх, ни презрение к простому солдату. Он одинаково достойно относится к каждому и готов умереть за это в бою". Другие воины говорили им: "Такого полководца стоит беречь. У парня многое впереди. С ним не пропадёшь. С таким не страшны никакие враги. Его ждёт успех и победа".

Он сам слышал их голоса, но ответить просто не мог. Похвала воинов стоит много и зазнаваться не время, когда под стенами враг. Потому лишь просто гордо и молча шагал через строй.

-Дюран. Мне нужно с тобой поговорить. Лучше наедине, - обратился он к предводителю Капучати, когда тот закончил развод.

-Разумеется, сир.

Воины разошлись кто куда. Одни заняли посты на стенах и башнях, другие отправились на отдых. Двор опустел.

-Послушай, в замке творятся странные вещи. И я не могу найти им объяснений. Но твои люди могут помочь, - начал заговорщическим тоном Амори.

-Что же требуется сделать? Мои люди готовы на всё ради вас, сир! Как и я!

-Я горд это слышать, друг мой. В этом замке нельзя доверять никому. Посему нам лучше держаться всем вместе. На виду. И подозревать всех и каждого.

-Сир, вы полагаете, что в шато обосновались предатели? - нахмурился и без того мрачный бородач.

-Я этого не знаю. Потому и обращаюсь к тебе.

-Тогда скажите, что должно сделать!

-Выбери из своих добровольцев пару самых опытных и верных воинов. И отправь их тайком в подвалы шато. В ту их часть, что располагаются под церковным приходом. Пускай они скрытно там наблюдают. И докладывают обо всём. Слышишь? Обо всём. Особенно уделить внимание настоятелю Еугену. Ночью он скрылся от меня в западной части катакомб. И я подозреваю, что неспроста. Вероятно, там находится некий тайный проход. Вопрос только – куда. Хочу знать, что скрывает старый священник.

-Всё ясно, сир. Будет исполнено. Обо всём я буду лично докладывать вам.

-Выполняй, - кивнул юноша одобрительно.

А сам отправился к своим друзьям в келью монаха. Пора было приступать к делу. Промедление могло теперь стоить дорого. А жизнь Луи в опасности до сих пор.

-Так ты нашёл решение? - навис над монахом, сидящим с книгой в руках.

-Это непросто, сир, - закачал тот головой.

-Объясни. Я жду!

-Тише! - прошипел Крусак на своего друга. - Она спит ещё.

-Хорошо, - кивнул юноша и вновь обратился к Филимору. - Так что там написано? Говори.

-Обряд описан довольно туманно. Но суть его в том, чтобы добыть кровь девственницы…

-Как же? - Амори задал вопрос, хотя и понимал как.

-Кровопусканием, разумеется, - развёл руками монах.

-Этому мы чуть было не стали свидетелями в лесу Компьени. Это проделывал с юными девушками и оборотень, - вспомнил лучник.

-Верно-верно. Но нам не нужно много крови. Ведь так? - наклонился к монаху Амори и заглянул ему в глаза с надеждой.

-Я не знаю, сир. Это не описано в книге. Но…

-Но что? Говори же! - требовал в нетерпении юноша, вновь повысив голос.

-Но одной лишь крови мало для снадобья. Нужны травы. Разные. Много…

-А их у нас нет, - закончил фразу монаха Крусак.

Амори осел на скамью. Искра надежды в глазах юноши гасла. На место её приходило отчаянье.

-Что же, ничего не придумать? - спросил он будто бы у самого себя.

-Эти травы столь редкие, что нам не найти их и за пределами крепости. Тем более сейчас, зимой, - слова Филимора звучали как приговор.

-Я не верю. Этого не может быть. Выход всегда есть! - стукнул юноша кулаком по столу от бессильной злобы, что пылала в душе.

-Увы, - выдохнул монах и закрыл книгу.

-Нет! - вскочил в ярости Амори. - Настоятель Еуген. Неужели у этого старца нет ничего, что могло бы нам пригодится? Ведь он не так прост! Если в его библиотеке есть такие книги, как эта, то и травы должны быть. Хоть что-то!

-Боюсь, нет, сир. Я не видел ничего такого, - задумчиво произнёс юный Филимор. – Впрочем, возможно…

-Возможно! И это стоит проверить, - решительно объявил Амори, радуясь в душе той единственной ниточке, что не давала ему рухнуть в пучину безнадёги. - Тем более, что этот старик явно что-то скрывает! И я был тому свидетелем ночью.

Монах и Крусак настороженно переглянулись, а после приготовились слушать. И Амори рассказал им о странной прогулке настоятеля ночью в подвалах шато. И о странном его исчезновении после. А также посветил их и в свой план, в который уже включил Дюрана и его добровольцев. Однако потребовал от обоих хранить всё в тайне. Филимору же повелел приглядывать за подозрительным святошей. Быть внимательным и докладывать обо всём. Странно, но юноша доверял этому молодому пареньку в рясе. Почему-то ему верилось в то, что он не предаст. Не расскажет обо всём настоятелю. Верно ли это? Не опрометчиво ли? Ведь только что он сам наставлял Дюрана не доверять никому. Но сказанное не вернуть. И потом, кому-то ведь нужно верить в этом аду. И если Филимор не предал друзей до сих пор, то отчего ему идти на это теперь, когда развязка может быть так близка. А на кону жизни многих. Не только Луи.

За шторой послышался шорох. Крусак резко отдёрнул её.

-Ой, - пискнула Мари и закрыла личико ручками от испуга.

-Не бойся, - улыбнулся лучник. - Всё хорошо.

-Простите, - пролепетала девочка робко.

-Я же говорил тебе, милое дитя, - Амори подошёл к ней и встал на одно колено, - никогда передо мной не извиняйся.

-Угу, - тихонько хихикнула Мари и протёрла заспанные глазки.

-Выспалась?

-Ага.

-Хочешь есть?

-Ммм, - скромно промычала она, не решаясь ответить господину.

Видано ли, чтобы сеньор интересовался таким у простушки.

-Она хочет есть. Да и нам не мешало бы подкрепиться немного, - кивнул Амори и поднялся с колена.

-Я найду что-нибудь, - решил Крусак и подмигнул весело девочке.

Скудный завтрак больше походил на перекус. Казначей ввёл жёсткие ограничения на выдаваемые порции съестного. Поэтому все взрослые предпочли обойтись одной лепёшкой на всех, отдав мясо и овощи ребёнку. Девочка очень смутилась и долго не могла решиться начать трапезу.

-Кушай, Мари, - настоял Амори.

-Но это как-то неправильно, - робко буркнула она в ответ, чем вызвала улыбки у лучника и монаха.

-Ты ещё слаба, и тебе нужно много кушать, чтобы снова стать здоровой и сильной! - объяснял ей Филимор.

-Но я уже здорова, - уверенно заявила Мари. - Я хочу помогать вам. Делать хоть что-то.

-Хорошо. Но для этого ты должна поесть. Ладно? - хитрил Амори.

-Ладно. Но только обещайте, что не станете меня тут держать взаперти, а позволите помогать!

Амори и Филимор заговорщически переглянулись.

-Обещаем, - согласился монах.

Девочка взяла свиное рёбрышко с жирным куском мяса.

-Вот так. Правильно. Кушай, - улыбнулся девочке Амори.

-А можно навестить Луи? Я беспокоюсь за него, - надула губки Мари и добавила, - очень-очень.

Амори почесал затылок. Филимор нахмурился, но предпочёл промолчать.

-Понимаю тебя. Я сам беспокоюсь. Но к нему пока-что нельзя, - пытался пояснить юноша девочке.

-Почему? - удивлённо вопрошала она.

-Луи болен, и там, где он сейчас находится, ещё много людей с хворью. Находиться там очень опасно. Ты можешь тоже заразиться…

-А почему тогда я не заразилась раньше, когда Луи был со мной рядом?

Вопрос девочки заставил Амори задуматься. Он посмотрел на Филимора. Монах тоже не ведал, что отвечать смышлёному дитя. Она не могла заразиться - они оба это знали уже наверняка.

-Ну, видишь ли, Мари… Это сложно объяснить… - начал сбивчиво Филимор.

-Я знаю, что не могу подхватить эту хворь, - выдала вдруг Мари и спокойно принялась обгладывать свиное рёбрышко.

-Знаешь? Откуда? - выпалил удивлённый монах.

-Та ведьма сказала, что я неуязвима для этой хвори. А моя кровь целебна для тех, кто уже захворал.

Все трое впали в ступор. Слов нет. Девочка уже знает всё.

-А вы не знали об этом? - обвела серьёзным, почти взрослым взглядом притихших Мария.

-Кхм, - закашлялся монах.

-Мы знали, Мари. Знали. Но всё не так просто, - вздохнул Амори.

-Почему же?

Глава 8

Амори настоял на том, чтобы его и Марию пустили в подвал к заражённым. Девочке нечего было бояться, а вот юноше Филимор повязал на лицо тугую повязку из плотной ткани. Дышать в ней весьма затруднительно, но таково уж условие. Иначе монах отказывался вести его вниз наотрез.

С жутким скрипом отварил слуга тяжёлую дверь, и Филимор первым переступил порог лепрозория. За ним вошли Амори и Мария. Юноша взял девочку за руку, словно боялся потерять её.

-Идёмте. Но будьте осторожны и ни к чему тут не прикасайтесь, - предупредил монах и поманил рукой за собой.

Воздух мрачного и холодного подвала пропитался страданиями и болью. Даже повязки на лицах не спасали от едкой вони гниющей плоти. В тусклом свете редких факелов можно было увидеть тела ещё живых и уже умерших. Одни стонали от мучений, с которыми их организмы заживо разлагались, другие уже освободились от этого ада. И первые могли лишь позавидовать вторым. Но никому не было дела ни до тех, не до иных. Все лежали рядом. Бок о бок, живые и мёртвые. Никто даже не пытался облегчить их страдания. Живущие наверху просто надеялись на то, что эта участь минует их долю. Они заперли двери в подвал и молились за здравие живых и упокой почивших. Только один человек в этом сумеречном мире старался делать хоть что-то для тех, кого похоронили тут заживо.

-Марк? - удивлённо спросил Амори, увидев, как между рядами больных ковыляет сгорбленная фигурка юного оруженосца прево.

-Да. Это я. Мессир де Тьери? - хриплым голосом спросил тот.

-Ты здесь? Неужели хворь сразила и тебя?

-Вероятно, что да, - скупо ответил Марк и опустил голову.

Конечно, это не было удивительно. Оруженосец, единственный, кто не отходил от Лазара. Однако же странно, как его быстро определил к неизлечимым Ливерд.

-Тебя хоть кто-то тут осмотрел? - поинтересовался Амори, разглядывая бледное лицо Марка.

-Нет, сир. Меня просто заперли здесь. По приказу мессира…

-Казначея? - догадался сам Амори и взглянул на Филимора.

-Что я мог сделать? - прошептал тот.

-Вы здесь, чтобы навестить вашего оруженосца, мессир? - спросил Марк и закашлялся.

-Верно. Где он? Он жив? - напрягся Амори.

-Жив, мессир. Он тут, - указал дрожащей рукой юноша.

-Ты ухаживаешь за больными?

-Пока могу, делаю что могу. Да, мессир. Нельзя просто наблюдать, как мучаются эти люди.

-А больше никто не помогает тебе?

-Никто, мессир.

Луи обнаружился за колонной. Филимор осветил его лицо лампой. Мари узнала своего друга и тут же бросилась к нему, но монах поймал её за руку.

-Пусти, - тихо приказал ему Амори.

Девочка присела на тюк с сырым сеном рядом с Луи. Он встрепенулся и открыл глаза.

-Что? Кто? - не сразу понял Луи, что происходит. - Мария?

-Да! Это я! Как же я соскучилась по тебе, - девочка стащила повязку с лица и принялась целовать своего друга.

-Нет. Нет, Мари! Милая. Это опасно. Ты можешь… - пытался он остановить её.

-Не бойся за меня, Луи. Эта хворь мне не страшна! - объяснила Мари и крепко прижалась к щеке юноши.

-Амори? Это ты? - заметил он своего господина.

Тот кивнул молча. Филимор осмотрел оруженосца и мрачно взглянул на Амори.

-Кто мне объяснит, что происходит? Почему вы здесь, почему она здесь? И что значит: "Хворь не страшна?" - озадаченно вопрошал Луи у склонившихся над ним с грустным видом.

-Она не заразилась проказой до сих пор. Значит, не заразится и впредь, - начал Амори сам, так как не хотел, чтобы Филимор вдруг сболтнул лишнего. Того, что Луи знать ни к чему.

-А ты? - попытался подняться оруженосец.

Амори только мотнул неопределённо головой.

-Как ты себя чувствуешь? - спросил он вместо ответа.

-А как должен себя чувствовать мертвец? - улыбнулся тоскливо паренёк и погладил по головке Марию, что лежала у него на груди.

-Не говори так! - дёрнулась девочка, и из её глаз потекли сверкающие в свете лампы бусинки слёз. - Ты не умрёшь! Я останусь и буду ухаживать за тобой, как ты ухаживал за мной. И с тобой всё будет хорошо!

-Ну что ты… - умилился Луи и снова погладил дитя. - Тебе не нужно быть тут.

-Нет, нужно. Я останусь с тобой! - решительно объявила Мария и, крепко обхватив его за шею, прижалась к груди.

Луи вопросительно взглянул на Амори. Тот только кивнул одобрительно. Филимор же просто пожал плечами.

-Можно мне ведь остаться? - обернулась на них Мари, и слёзы потекли ручейками у неё по щёчкам.

-Можно, - ответил спокойно Амори.

Филимор, вероятно, не был согласен с ним, но не стал ничего говорить против. Лишь удивлённо поглядел на господина.

-Луи, друг мой, мне жаль, что всё так случилось, - юноша взял за руку своего друга. От горьких слов становилось трудно дышать, и Амори сорвал тряпку со своего лица.

-Сир! - вскрикнул в ужасе монах, но тот его жестом остановил.

-Луи! Я обещаю, что сделаю всё, чтобы вытащить тебя отсюда живым! Я клянусь!

-Не надо, Амори. Ты не сможешь сдержать слово. Я знаю, что меня ждёт. Так что… - махнул рукой оруженосец.

-Не говори так! - захныкала Мари.

-Я не бросаю на ветер слова. Ты знаешь! - твёрдо ответил Амори. - Ты будешь жить. Я найду решение. Вот моё слово!

-Помогите нам, сир, - услышал Амори хриплый голос одного из больных, когда он и сопровождающий его Филимор покидали подвал.

-Что? - из-за одолевающих горестных мыслей не сразу понял юноша, кто обращается к нему.

-Помогите, сир! Вы не можете просто бросить нас здесь! - весьма настойчиво требовал сгорбленный мужчина.

Он вышел из тени. Изуродованное лицо, покрытое буграми огрубевшей, бурой, как глина, кожи, заставило Амори пошатнуться назад. А больной приближался и тянул свои скрюченные проказой, куцые, почерневшие пальцы.

-Я не знаю, чем помочь, - произнёс растеряно юноша, прижимаясь к стене.

-Помогите нам, сир! - закричал мужчина, и из его искривлённой пасти брызнула вязкая струна слюны.

Вдруг поднялся жуткий гвалт. Рычание и хрипение. Мольбы о помощи и крики отчаянья.

-Нужно уходить! - схватил за руку Амори Филимор и потянул за собой к двери.

Но путь уже преградил другой прокажённый. А с мест поднимались прочие. И все явно готовились атаковать юношу и монаха.

-Остановитесь! Назад! - взревел юный Марк и выскочил на пути у разъярённых прокажённых.

-Мы умираем! Почему мы? Что мы сделали? О нас просто забыли. Заперли здесь и забыли. За что?! - выл едва разборчиво первый больной, что уже вцепился своей трясущейся рукой в сюрко Амори.

Юноша потянулся к мечу. Он уже готов был обнажить свой клинок, но вовремя подоспел Марк. Он оттащил хворого назад, крепко заключив его в объятия.

-Прекратите, прошу! - заступался он за господина и застывшего в ступоре монаха. - Сир де Тьери делает всё, что может. Вы видите? Он единственный, кто приходит сюда без страха и брезгливости. За это вы нападаете на него?

Больные притихли. Речь оруженосца прево заставила их задуматься. Амори отпустил рукоять меча и поправил сюрко.

-Мне жаль, что я не знаю, чем вам помочь. Но в том нет моей вины. Как нет вашей вины в том, что с вами случилось. На всё воля Божья, - скорбным тоном объявил Амори и взглянул на монаха.

-Мы молимся за вас. Каждый день. Каждый из нас. Молитва - это все, что у нас есть! Молитесь и вы. Бог не оставит того, кто хранит его в своём сердце. Молитесь! - нашёлся Филимор и осенил окруживших его и юношу прокажённых святым распятием.

И они склонили свои головы. И стали молиться. А Марк подал знак Филимору и Амори.

-Уходим, сир, - потянул юношу монах за рукав к выходу.

А наверху, в шато, уже что-то происходило. Крусак встретил вернувшихся из подвала и обо всём рассказал.

-Кто-то с той стороны хочет говорить с главным из нас. Ливерд готовится к переговорам. Наряжается, верно, словно фазан!

-Кто-то? Кто? - не понял Амори, который ещё не оправился после увиденного в подвале. Мысли юноши были сейчас о Луи и Марии. А так же о тех, с кем приходилось его друзьям делить мрачный подвал.

-Рыцарь. Не знаю. Кто-то важный из стана врага, - развёл руками Крусак.

-Ясно. Стоит взглянуть, - кивнул Амори несколько отстранённо.

Лучник с немым вопросом взглянул на монаха. Тот лишь махнул неопределённо рукой и отправился по своим делам. Амори же спокойно зашагал к выходу на крепостную стену.

-А где Мари? - догнал его лучник с вопросом.

-Мари? - переспросил юноша. - Она осталась с Луи.

-Там? В подвале? - выпучил от удивления глаза Крусак.

-Верно. Это её воля. Я не смог противится этому.

-Разве это не опасно? Она совсем ребёнок. А там эти люди…

-Не стоит беспокоится. Она не одна. За девочку есть кому заступиться. И Мари совсем не ребёнок уже. Многим из нас стоит взять в займы у неё хоть немного отваги.

Амори скупо бросил взгляд на друга. Но этого хватило, чтобы лучник заметил в его глазах слёзы. Ясно, что юноша не меньше него переживает за девочку. Но и в словах его много правды. Крусак вынужден был согласится. Храбрость юной Мари достойна уважения.

Воины на стенах заняли свои позиции у бойниц. И недаром. Внизу выстроилось войско врага. Чёрные львы на жёлтых знамёнах снова готовились совершить свой хищный бросок. Амори смотрел на них так же, как тогда, со стен Шато-де-Бретёй. Только сейчас в нём не было страха. Он вырос и возмужал. В юноше кипела ярость и первобытная злоба. Решимость разделаться с ненавистным противником. Что же, пришло время решающей битвы?

Амори взглянул на защитников, которые с напряжёнными лицами вглядывались в плотный строй неприятеля. Их осталось так мало. Люди ослаблены и измучены. Но готовы сражаться. Враг же силён и решительно пойдёт до конца. У этой битвы только один финал. Но юноше не хотелось думать о поражении. Победа и только победа. Иного не может и быть.

-Сир, - кивнул юноше Дюран.

-Как дела, бородач? - улыбнулся ему Амори.

-Все готовы. Все на местах.

-Думаешь, они готовятся к штурму?

-Возможно. Если им не дороги их жизни…

-Сир Амори, вы уже здесь? - на стену поднялся Ливерд в расшитом воинском жупане поверх ярко-жёлтой туники.

В этом усматривался реверанс в сторону неприятеля, чей главный цвет именно жёлтый. Это несколько покоробило Амори. Он недовольно смерил своим взглядом напыщенного казначея.

-Отлично. Займитесь вашими людьми и не мешайте мне вести переговоры! - презрительно бросил Ливерд и зашагал к главной башне, у стен которой топтался в ожидании всадник-парламентёр.

Амори и Дюран переглянулись. Юноше противел тон казначея. Но он всё же сдержался от едкого ответа мерзавцу.

-Вы намерены вести переговоры, мессир? - сдержанно нейтрально осведомился юноша.

-Я. Кто же ещё! – самодовольно ответил казначей, продолжая идти бодрой походкой.

-И о чём же вы думаете договариваться? - преследовал его Амори.

-Я намерен спасти нас от верной погибели. А вам, сир де Тьери, я рекомендую не лезть не в своё дело! Помните, вы более не командуете гарнизоном Пьерфон.

Казначей больно уколол этими словами юное сердце. Однако беспокоило Амори больше личной обиды, ощущение предательства со стороны этого негодяя. Переговоры? О чём можно договариваться с врагом, который уже спалил на своём пути Бретёй и половину Вермандуа?

Ливерд взошёл на вершину башни, а его стража перекрыла юноше проход. Он вынужден был остаться внизу, на стене.

-Что ж, послушаем, что намерен сказать нам враг, - сложив на груди руки, произнёс с ухмылкой Дюран.

-Мессир Ливерд готов выслушать вас! - окрикнул парламентёра глашатай с башни.

Всадник обернулся к своему войску и махнул кому-то рукой. От строя отделился ещё один конный воин. В кольчужных доспехах. Меч его был в ножнах, а вот щит рыцарь держал в левой руке. Это для того, чтобы каждый со стен шато мог видеть его герб. Приметил этот рисунок и Амори.

Юноша видел такой уже раньше. И очень хорошо помнил, как с этим гербом на него мчался всадник с копьём наизготовку.

-Бургундец! Мерзавец, - прошипел Амори, узнав своего непримиримого соперника по турниру в Париже.

Тот не спеша, горделиво подъехал к стенам главной башни и остановил своего скакуна. А после сдвинул на спину щит и снял боевой шлем. Сомнений не было. Это точно бургундец. Отъявленный негодяй и подлец возглавлял войско врага. Впрочем, это не сильно удивило Амори, который со злобным оскалом наблюдал за тем, как триумфально ведёт себя неприятель внизу.

-Мессир Винсент, барон Бургундский! - объявил своего господина парламентёр.

-Что вы намерены нам сказать, барон? Я весь во внимании! - весьма самоуверенно обратился к рыцарю Ливерд, при этом предпочитая не высовывать даже головы из бойницы.

-Насколько я понимаю, за главного в шато теперь вы, сир, - спокойно начал бургундец, намеренно не обращаясь к казначею по имени, вероятно, выказывая ему так своё пренебрежение. - С вашим сеньором Лазаром случилось несчастье?

Повисла пауза. Ливерд соображал, что ответить, хотя отсутствие прево, очевидно, говорило о том, что его уже нет в живых. Тогда чего же скрывать?

-К сожалению, да. Мессир Лазар умер недавно. Теперь я исполняю обязанности прево, - ответил, наконец, казначей.

-Мои соболезнования, сир, - склонил еле заметно голову бургундец и продолжил. - Но его смерть - верный знак, чтобы вы одумались и не повторяли ошибок. Ведь всё это можно остановить!

-Неужели? - в голосе Ливерда чувствовалась насмешка.

-Я прибыл сюда только вчера, но уже заметил, насколько плачевны ваши дела. Вылазка ваших людей была очень дерзка, но это лишь говорит об отчаянье, в котором пребывает гарнизон Шато-де-Пьерфон. У вас проблемы с припасами, очевидно. Насколько же хватит тех, что вы сумели захватить? Полагаю, что через неделю от них не останется даже крошек. Что вы намерены делать? Умереть от голода. Отдать себя в жертву чьим-то далёким от вас интересам? Глупо. Зачем? Ведь король и его свита далеко. Им нет до вас дела. Вы умрёте здесь зря. Наше войско давно уже закрепилось в долине Уазы. Что с того, что вы тут погибнете? Вы никому и ничего не докажите этим. Подумайте, прежде чем что-то сказать мне в ответ!

-Вы правы, нам действительно есть над чем подумать. Но что вы предлагаете конкретно? Я пока что ничего не услышал.

Ливерд уже совершал ошибку, давая понять, что готов говорить о сдаче. Бургундцу это явно льстило. И он почувствовал себя ещё увереннее, чем прежде.

-Мои предложения очень просты. Откройте ворота, сложите оружие, и вы будете живы и сыты. Это не ваша война. Вас никто здесь не тронет. Возьмите всё нужное и уходите!

-Он это серьёзно? - буркнул Дюран и хлопнул кулаком в стену. - Вот же мерзавец!

-Да. Но хитёр. В этом ему не откажешь, - отметил Крусак.

Амори взглянул на друзей. Вторая ошибка казначея уже не случайность. Он снова взял паузу. Снова задумался. А это означало, что Ливерд чуть больше, чем наполовину согласен с жульническим предложением неприятеля. Но как можно? Даже если это не обман и их никто не тронет, бросить всё и уйти неизвестно куда? А как же приказ? А как же король? Судьба Франции? А как же те, кто уже отдал свои жизни защищая шато? Предать их? Предать всё, во что верил сам Амори? Этого он не мог простить. Не смог он больше и просто молчать. И чувства взяли вверх над разумом.

Юноша решительно запрыгнул на зуб крепостной стены. Друзья даже не успели и глазом моргнуть.

-Бургундец! Ты, верно, решил шутки шутить? Или просто голову застудил? - громко крикнул вниз отчаянный смельчак Амори.

-Что? Кто? - встрепенулся шокированный Ливерд и выглянул с башни.

-Мы знакомы? - задрал вверх голову бургундец.

-О да! Если только вам не отшибло вдруг память после падения с вашего скакуна на турнире в Париже.

Бургундец расхохотался так звонко и весело, что можно было подумать, будто бы он рад встрече со старым знакомым.

-Амори?! Выскочка из Бретёй?! Какая встреча! Ты всё ещё жив?

-Как видишь! - раскинул юноша руки. - И так будет дальше, пока я не прикончу всех своих врагов. Знай! Ты теперь один из них!

-Громкие слова даже для выскочки, щенок! - оскалился злобно бургундец. - Я возьмусь за твоё воспитание.

-Тогда придётся встретиться со мной один на один. Лицом к лицу. Но берегись. В прошлый раз тебе это дорого стоило!

Бургундец не нашёл, что ответить. Лишь поиграл желваками от злости, пришпорил коня и рванул с места к строю своих воинов.

-Приготовиться к бою! - скомандовал тут же Дюран своим добровольцам.

Ливерд сбежал по лестнице вниз из башни и сходу набросился на Амори. Безрассудство. Юноша ловко вывернулся и, схватив за расшитый узорами ворот жупана, прижал казначея к стене.

-Что ты творишь? Негодяй! - зарычал сдавлено Ливерд. - Ты нас всех погубишь.

-Лучше тебе держать свою пасть закрытой, пока я сам не заткнул её! - в бешенстве от такой наглости казначея взревел юноша, словно лев. - Подлый ублюдок. Только попробуй предать нас всех!

Ливерд стих и вжался в стену. Бешеный взгляд юного рыцаря заставил его задрожать. Но стража пришла на помощь. Солдаты окружили их и попытались схватить Амори. Тогда уже Дюран и Крусак не смогли стоять в стороне.

-Назад! Только дёрнитесь! - выхватил свой топор лучник и закрыл собой друга.

-Не стоит вам этого делать, - добавил Дюран, обнажив свой клинок.

За ним и его добровольцы стали готовится к бою. Видя, как опасно накалилась обстановка, Амори вынужден был отступить. Отпустить и даже поправить помятый наряд казначея.

-Помни этот момент. И помни, с кем говоришь впредь! - понизив свой тон, произнёс юноша и, злобно сверкнув глазами, зашагал прочь.

-Ты пожалеешь об этом. Клянусь! - словно змея зашипел вслед рыцарю Ливерд, когда тот уже отошёл и не мог услышать его.

Глава 9

Штурм не состоялся. Войско врага оттянулось на свои прежние позиции. Но внимание защитников не ослабло. А лишь усилилось. Все ждали подвоха со стороны неприятеля.

Но с наступлением темноты ничего не изменилось. Стало лишь холоднее. Лужи и грязь во дворе застыли. Пошёл снег. Видимость ровнялась нулю. Дюран, однако, свой пост на башни покидать отказался, несмотря даже на приказ казначея отстранить от охраны всех добровольцев. Этот указ был воспринят ими как подлость. Недовольны остались и немногочисленные стражи шато. Ибо на их плечи ложилась вся тяжесть обороны. Среди воинов росло недовольство Ливердом. Он, тем не менее, продолжал настаивать на своём.

Впрочем, указ этот так и остался словами. Дюран не намеревался его исполнять, считая единственным достойным командиром в шато одного лишь Амори де Тьери.

Сам же юноша удалился в часовню. Он устал от всего. Его тяготило положение дел. Не о такой участи мечтал он, не о голодной смерти в сырых подвалах грезил. Смрадный воздух крепости надоел ему не меньше, чем соседство с таким неотёсанным подлецом, как Ливерд. А ещё Амори тяжело переживал за Луи и Марию. Друг умирал. Девочка рисковала не меньше, оставаясь там, среди множества заражённых. Но выхода из положения не находилось. Встреча с бургундцем добавляла мрака в его душе. Громкие слова, сказанные им врагу, хоть и произвели впечатление, но не на него самого. Юноша знал подлую натуру бургундца достаточно хорошо. Он не станет биться одни на один, как рыцарь. Скорее ударит в спину или пустит стрелу издали. А умирать так хотелось.

Вспоминал юноша и об отце. Вероятно, не увидеться им больше. Не выполнить наставлений. И не вернуться в свой дом. Смерть, казалось, уже отчитывала свой счёт.

Молиться не хотелось. Про себя он всё решил. На всё воля Божья. Если суждено умереть здесь так бесславно, значит, так тому и быть. Решение Всевышнего не оспорить. Да и кто он такой? Выскочка! Кем возомнил себя? Рыцарем? А кто его удостоил этого звания?

Горько и больно на душе от таких дум. Юноша сел на пол в углу молельной комнаты, и скупая слеза покатилась по его щеке. Ах, как было бы хорошо вырваться из этих холодных мрачных стен и улететь к виноградникам поместья де Монферье. Хоть бы разок увидеть её перед тем, как настанет последняя схватка. Хоть чуть-чуть ощутить тепло её рук. Прикоснуться к шелковистым волосам и вкусить аромат её губ.

-Вивьен, - прошептал Амори едва слышно.

-Скучаешь по ней? - голос лучника заставил юношу вздрогнуть.

-Это ты? - вытер он слезу огрубевшей кожей ладони.

-Ты не против? Я нашёл немного вина. Хочешь? - Крусак протянул небольшой кувшин другу.

-Почему нет? - кивнул тот.

Лучник расположился рядом с Амори на полу. Почесал свой затылок, взглянул на юношу, но ответа на свой первый вопрос так и не дождался. А потому решил повторить его вновь.

-Думаешь об этой женщине? Она прекрасна. Я понимаю тебя.

-Она ведьма, - коротко бросил юноша, давая тем самым понять, что не хочет продолжать о ней разговор.

Но Крусак сделал вид, что не понял намёка.

-Ты в этом не очень уверен. Да?

-Я не знаю, - буркнул Амори недовольно и передал кувшин обратно лучнику.

-Не стоит спешить с выводами. Она не производит впечатления плохого человека. Вовсе нет. Наоборот…

-Какая теперь разница?! - оборвал резко юноша. - Я здесь. И едва ли нам суждено снова встретиться с ней. Кончено, друг. И не о чем говорить.

-Не стоит бежать впереди повозки, друг мой. Ничего пока что не кончено. И не спеши хоронить себя, - Крусак подмигнул юноше и дружески хлопнул по плечу. А после сделал глоток хмельного и отдал кувшин. - Выпей лучше.

И Амори выпил. А потом его потянуло-таки на откровения.

-Знаешь, со мной впервые такое, - начал юноша, мечтательно откинув назад голову, - я думаю о ней так часто, как никогда и ни о ком. Просто не выходит из головы. Словно она это всё, что есть в этом мире.

Крусак понимающе кивнул головой, взял кувшин и немного отпил. Амори же сделал паузу, словно пытаясь понять свои чувства. А после добавил.

-Разве это нормально? Разве это не магия? Что она сделала со мной? Чем опоила? Клянусь, это баронесса колдунья и ведьма. Не иначе!

Лучник взглянул на своего друга с иронией и расхохотался.

-Что? - удивился юноша.

-Ты должен простить меня, но я всё же скажу, - сквозь заливистый смех произнёс Крусак.

-Что? Говори!

-Ты верный друг и отважный воин. Но в том, что касается женщин, очевидно, не понимаешь ничего.

-Эй! - обиженно лягнул Амори ногой лучника.

-Правда. Уж прости. Но, видимо, ты не любил никогда!

-Неправда! – протестовал юноша.

-Я честен с тобой.

-Ты не знаешь, что говоришь. В моей жизни уже была однажды любовь. Анэт. Но она предала меня. Предпочла какого-то недотёпу монаха, - вспомнил Амори и вырвал кувшин с вином из рук друга.

-Вот как?

-О да. Это позор для меня. Но… Что поделать, - махнул рукой юноша и приложился к хмельному.

-Это печально. Но ты не любил её.

-С чего ты взял?

-Ты сам мне сказал, - улыбнулся Крусак.

-Когда? - недоумённо вытаращился Амори.

-Только что! Ведь тебе всё равно, что она променяла тебя на другого. Если бы ты любил, то не отпустил бы её. И уж точно не говорил бы так: "Что поделать!"

Юноша замолчал и задумался. Странное чувство. Ведь об Анэ Амори почти не вспоминал. А с тех пор, как встретил Вивьен, и вовсе забыл. И сейчас, вспоминая белокурую девушку из Бретёй, он не чувствовал ничего. К той, с которой проводил так много вечеров. С которой лежал в высокой душистой траве и целовался. Ради неё даже бросил отца и охоту в тот день, после которого жизнь его изменилась уже навсегда. Да. Он не чувствовал к ней ничего. Пустота. Словно и не было её в жизни. Другое дело - баронесса де Монферье. Лёгкое дуновение ветерка: "Вивьен". Какое красивое имя. И как прекрасна она. И вот на душе уже буря. Хочется выскочить и бежать. Душа словно рвётся наружу и к ней.

-Вивьен, - снова произнёс её нежное имя юноша вслух.

-Ты влюблён, Амори. Очевидно же! - опять стукнул в плечо друга Крусак.

-Едва ли у меня есть хоть шанс.

-Кто знает, друг мой. Кто знает, - ухмыльнулся лучник.

В часовню вбежал один из добровольцев Дюрана. Он был взъерошен и возбуждён.

-Что случилось? - заметил его юный Амори и поднялся с пола.

-Мессир! Скорее! Мы обнаружили… - запыхавшийся капюшонник едва мог подобрать слова.

-Обнаружили? Что? - встал и Крусак.

-Настоятель, мессир! Настоятель и тайник…

-Что? - недоумевал Амори.

-В подвале прихода, мессир. Мы выследили его!

К моменту, когда доброволец привёл Амори и его друга лучника в подвал прихода, там уже находился и Дюран. Вместе с другими капюшонниками он осматривал глухую стену в самом конце катакомб.

-Что же? Засада дала результат? - спросил сходу юноша у бородача.

-Как вы и сказали, мессир, - кивнул Дюран.

-И где же? Где настоятель? Где тот тайник, о котором сказал мне твой ополченец? - развёл руками Амори.

-Доложи, - мотнул бородач головой своему добровольцу.

-Сир, как нам и было велено, мы скрытно вели наблюдение тут. Точнее там, - махнул рукой тот, в темноту тоннеля. - И вдруг с лампой в руках появился он - настоятель Еуген. Мы затаились. Он последовал сюда, в этот конец подвала.

-И где же он теперь? - насупился Крусак.

-Там, - капюшонник ткнул пальцем в глухую стену.

-Тут он скрылся и от меня, - осмотрел стену Амори.

-Тайный ход? Если так, то должно быть нечто, что открывает проход, - задумался Дюран, водя факелом из стороны в сторону.

Юноша прикоснулся к холодной стене. Пальцами он принялся ощупывать каждый камень. Пытался нажимать и толкать. Но ничего не происходило. Крусак же взял в руки факел у Дюрана и им подсветил противоположную стену галереи. Амори обернулся и взглянул на него.

-Что он делал? Ты помнишь? - спросил у юноши лучник.

-Он замешкался на этом повороте, а потом прошёл вот сюда и пропал.

Они покрутилась на месте, оглядываясь вокруг.

-Тут нет ничего, что может открыть ход. Ничего! - в сердцах бросил Амори.

-Тайный ход на то и тайный, чтобы никто не мог догадаться, как его открыть, - спокойно рассудил Крусак.

-Но кто-то же должен знать в этом шато о проходе, - предположил Дюран.

-Сир Лазар знал наверняка. Но… - Амори вдруг осенило, и он уставился на лучника. - Марк! Он может знать!

-Оруженосец прево, - смекнул Крусак. - Это возможно.

-Надо доставить его срочно сюда! - воскликнул Амори и бросился бежать.

-Куда ты? Эй!

-В лепрозорий! Стерегите тут. И не сводите глаз со стены!

Вытащить Марка оказалось непросто. Филимору пришлось заматывать лицо юному оруженосцу покойного прево тряпками. Затем наряжать в балахон с глубоким капюшоном. И всё это лишь для того, чтобы никто из здоровых не мог узнать больного. Провели его тоже скрытно и быстро, дабы не попасть никому на глаза. Впрочем, слуги не могли не заметить, кого Амори и монах вывели из лепрозория. Им юноша пригрозил кулаком. И вот спустя всего половину часа, все трое добрались до цели. Дюран, Крусак и капюшонники выполнили приказ. Они стойко стерегли холодную глухую стену.

-Марк, ты можешь открыть этот проход? - обратился Амори к оруженосцу.

Тот скинул капюшон и осмотрелся.

-Ты знаешь, как открыть это? - усомнился лучник.

-Да. Я бывал здесь лишь пару раз. И около года назад. Но помню хорошо, что рычаг находится тут, - Марк провёл рукой по небольшому выступу у стены, что напротив подозрительного тупика.

Камень сдвинулся в сторону, и открылась неглубокая ниша. В ней и находился рычаг.

Марк потянул его на себя. Амори напрягся. Воины потянулись к оружию. Всё ждали, что вот-вот со скрипом и грохотом стена откроет, наконец, тайный проход. Но ничего не случилось. Тишина и лишь лёгким сквозняком потянуло откуда-то из темноты. Дюран выставил факел и осветил им то место, откуда внезапно подуло.

-Смотрите! - воскликнул он и указал на полоску света, пробивавшуюся между камней.

Амори дёрнулся вперёд, но его остановил Крусак.

-Марк, - кивнул он на оруженосца, предлагая ему идти первым.

Тот кивнул и шагнул к щели. Надавил рукой, и стена поддалась. Проход с едва слышным скрипом открылся. Довольно просторный проём вёл в коридор, а за ним в галерею, откуда и струился тусклый свет от лампы.

-Вперёд! - указал своим людям Дюран.

Марк взял факел и ступил первым. За ним двинулись два добровольца с оружием на изготовку.

-Будет лучше, если ты останешься здесь. На всякий случай. Вдруг этот ход закроется или его кто-то закроет… - прошептал загадочно Амори своему другу лучнику.

-Ты уверен? Может лучше… - решил поспорить тот, но юноша его оборвал.

-Останешься ты, - твёрдо сказал он и шагнул в тайный проход. Дюран отдал свой факел лучнику и двинулся следом за господином.

Шли не спеша, но уверенно. Коридор немного изгибался в конце, перед самым выходом в галерею. Марк обогнул выступ, не сбавляя, когда вдруг что-то хрустнуло у него под ногой. Он обернулся и замер. Амори успел заметить в глазах парня испуг. А потом щелчок, и пол под ним провалился. Марк рухнул вниз, не успев даже вскрикнуть. Один из добровольцев дёрнулся было к нему на помощь, но тут же был сражен сразу тремя копьями, что с невероятной скоростью выстрелили из стены сбоку. Капюшонник погиб моментально. Едва ли он понял, как отправился на тот свет. Его соратник вскрикнул и подался назад. Дюран схватил Амори и заслонил собой от угрозы. Но более ничего не случилось. Только из провала в полу послышался стон. Юноша хотел было подойти, но бородач не позволил и сам шагнул вперёд.

-Что? Что это значит?! - дрожащим голосом вопрошал у него юноша, не зная, что и делать теперь.

-Это ловушки, сир. Я должен был это предвидеть! - прорычал от досады Дюран.

Доброволец, что шёл третьим, замер как вкопанный. Его лицо побледнело, а губы дрожали от ужаса. Он уставился на своего убитого соратника. Копья пригвоздили того к стене. Несчастный. Дюран вынул из трупа покойного все три копья поочерёдно, и тело несчастного осело на пол.

Бородач двинул дальше. Амори следом.Из провала послышался хрип. Осторожно подобравшись к краю, бородач заглянул вниз. Юноша тоже приблизился и опустил взгляд.

-Боже! Марк, - ужаснулся Амори тому, что увидел.

Оруженосец был ещё жив. Но его тело нанизалось на копья. Кровь ручьями струилась по ним. Марк не мог шевельнуться и только немного поднял голову. Глазами, мутными от страданий, он посмотрел на Амори.

-Ему надо помочь, - прошептал юный рыцарь Дюрану.

-Ему не помочь, - мотнул головой бородач.

-Простите меня, сир. Я не знал… - простонал умирающий.

Амори опустился на колени. И потянулся к Марку рукой.

-Так странно… - провыл дрожащим голосом тот. - Я не чувствую боли. Только холодно. Очень…

Глаза его застыли, а из губ вырвался последний вздох.

-Он умер, - констатировал Дюран.

-Как же так? - не понимал юноша, почему Марк не знал о ловушках.

-Вероятно, настоятель, пройдя внутрь, каким-то способом запустил эти ловушки. Негодяй или прознал, что мы преследуем его, или же он просто хитёр. А Марк мог и не знать об этих капканах.

Дюран поднял Амори, который никак не мог поверить в смерть юного оруженосца. Не долог оказался век этого парня. Он отправился вслед за своим хозяином. Но кто же теперь позаботится о больных в лепрозории? А кто защитит Мари? Как же скверно всё складывалось.

-Эй! Очнись! - обернулся бородач к добровольцу, который всё ещё не мог совладать с собой. - Возвращайся назад и приведи подкрепление. И пусть кто-нибудь позаботится о покойных.

Тот рванул без оглядки. А Дюран перепрыгнул ловко провал и помог перебраться Амори.

-Идите за мной, сир. Осторожно, - предупредил бородач и пошёл вперёд, освещая путь факелом и держа руку на рукоятке своего тесака.

Остаток коридора миновали они без проблем. И так осторожно добрались до галереи. Она была не так уж велика. Но расходилась не только влево и вправо, но ещё и глубоко вниз. Туда вела лестница и деревянный помост. Ход явно мог быть использован не только для пеших, но и для повозок. Внизу они могли разгружаться, а вверх по настилу поднимался их груз. Весьма изобретательно. Один вопрос мелькнул в голове Амори: "Куда же мог выходить этот тайный проход?" Такие обширные пространства требовали особой скрытности. Иначе враг давно бы мог обнаружить тоннель и воспользоваться им для удара, как это было в Бретёй.

Одинокая лампа, висевшая у спуска вниз, едва освещала дорогу. Дюран и Амори остановились у лестницы и прислушались к тишине. Внизу что-то упало. А потом в глубине галереи послышалась брань. Мелькнула чья-то тень и звуки шагов.

-Он убегает! - воскликнул Амори. - Скорее за ним!

Дюран первым бросился вниз по лестнице. Но это долго. Тогда Амори плюхнулся на настил и покатился вниз, как на санях.

-Осторожно, сир! Что вы делаете?! - испугался за господина бородач.

-Не отставай! - крикнул ему юноша, когда уже преодолел половину пути.

Наконец достигнуто дно катакомб. "Как же глубоко? Неужели всё это тут вырыл простой человек?" - удивился про себя Амори, поднимаясь на ноги и оглядываясь по сторонам.

-Подождите меня, сир! - доносится сверху голос Дюрана.

Он не достиг и половины лестницы.

-Торопись! Некогда ждать! Я иду за ним! - сообщил юноша другу и бросился в темноту.

Без факела он бежал почти наугад. Но впереди его манил огонёк. Добравшись, он сообразил: настоятель в попытке ускользнуть уронил свою лампу. Она упала, разбилась, и масло вытекло. Остатки медленно догорали на каменном полу. Но куда делся Еуген? Неужели опять скрылся?

-Дюран! Скорее! Он здесь! - заметил юноша следы на полу.

Этот святоша в попыхах наступил в масло. Теперь-то его не потерять. Нужен лишь свет.

-Факел! Мне нужен факел! Скорее! - кричал другу Амори.

-Я бегу, сир! Бегу!

И правда, Дюран быстро добрался на выручку. Амори указал на следы.

-Вон туда! Туда убежал негодяй! - спешил вперёд юноша.

-За мной, сир. Держитесь за мной! - пытался остановить его капюшонник.

Но Амори не мог стоять на месте. Он первым бросился в узкий проход, уходящий вправо из галереи. Щелчок под ногой. Юноша резко остановился и тут же получил удар в спину.

Чуть не разбив об пол нос, он грохнулся прямо наотмашь. А над головой тут же со свистом пронеслось нечто смертоносное. Секунда, другая. Юноша замер, в напряжении слушая тишину.

Позади раздалось кряхтение и брань. Он обернулся. Упавший факел освещал ворочавшегося на полу капюшонника.

-Дюран! Как ты? Ранен? - испугался за друга Амори.

-Ерунда. А вы как, сир? - прохрипел тот.

-Ничего. Только спиной здорово приложился.

-Это я вас толкнул, - отозвался Дюран, пытаясь подняться.

-Зачем? Я чуть нос не разбил! - возмутился Амори, вставая с пола.

-Вот зачем, - бородач поднялся кое-как и указал на своё плечо. Из него торчал арбалетный болт.

Амори выхватил меч и огляделся в поисках стрелка. Но вокруг только стены, которые тускло освещал упавший факел.

-Не ищите. Это не арбалетчики, а очередная ловушка, мессир, - объяснил Дюран и взялся за древко болта.

-Крепко тебя зацепило?

-Нет. Это мелочь, - хмыкнул бородач и рванул болт.

Ранение действительно оказалось пустяковым. Острие лишь оцарапало плечо, пройдя скользом и застряв в плотном стёганом гамбезоне. По лестнице в это время уже спускалась подмога. Крусак с парой добровольцев Капучати, а за ними поспешал Филимор.

-Не стоило тебе, монах, спускаться сюда. Тут опасно, - предостерёг Амори.

-Я не могу оставаться в стороне. Где же отец Еуген? - осведомился Филимор, переводя дух.

-Он где-то рядом. Бежал, но мы найдём его по следам, - махнул юноша и взглянул на лучника. - А кто остался стеречь выход?

-Там есть кому стеречь. Ты же не думаешь, что я могу пропустить такую заваруху? - ухмыльнулся Крусак.

-Давайте найдём этого мерзавца уже! - призвал в нетерпении Амори.

-Только на этот раз я пойду первым, сир, - спокойно сказал Дюран и шагнул вперёд.

Амори хотел было идти следом, но его одёрнул Крусак. Подмигнул и пошёл за бородачом. Юноша скривился, но не стал спорить. Друзья, кажется, беспокоились о нём больше, чем он сам.

-Идем же, - кивнул Амори монаху.

След вёл их не долго. За углом он обрывался, упираясь в тяжёлую дверь. Дюран дёрнул за кольцо, но она не поддалась.

-Заперто, - констатировал капюшонник.

-Уходите! Не вмешивайтесь! - раздался из-за двери крик настоятеля. - Вы не знаете, что творите, глупцы!

-Он там, - выдохнул Амори.

-Да. Похоже бежать ему некуда больше, - кивнул капюшонник.

-Оставьте меня! Уходите, - снова заорал Еуген.

-Филимор, может тебе стоит попробовать поговорить с ним? - повернулся к монаху юноша. - Быть может, тебя он послушает.

-А что вы хотите, сир? - не понял тот.

-Пусть откроет дверь! - ответил за друга Крусак.

-Или хотя бы пусть объяснится. Что это всё значит, - добавил Амори и жестом пригласил Филимора подойти к запертой двери.

-Я попробую, - согласился монах. - Отец! Вы слышите меня?

-Филимор? Что ты здесь делаешь? Уходи.

-Объясните, зачем вы заперлись?

-Вам не понять. Вы грешники. Все. Господь видит это. И шлёт свою кару!

-О чём он? - нахмурился недоумённо Крусак.

-На всё воля Божья. Но почему вы не хотите открыть? Впустите хотя бы меня. Отец, я же ваш ученик! - пытался договориться с безумцем Филимор.

-Тебе незачем вмешиваться, - понизил тон настоятель. - Кара настигнет тех, кто виновен. Если ты чист перед Богом, то бояться не надо. Ступай, Филимор.

-Да что он несёт?! О какой каре бормочет? - возмутился лучник.

-Нужно выбить дверь без разговоров, - заявил решительно Дюран.

-Постой. Не спеши! - остановил его Амори. - Продолжай, Филимор.

-Отец! Прошу вас, откройте. Всё можно ещё обсудить и решить. Вы служите Господу. Вас не посмеет никто тронуть. Клянусь!

-Я не был бы в этом так уверен, - вполголоса буркнул Дюран, поглаживая раненое плечо.

-Уже поздно. Ничего не изменить. Всё уже решено, - совсем тихо ответил Еуген.

-Что это значит, отец? Объясните, - прижался к двери монах.

-Кара настигла всех. Пришло и моё время. Но я сделал, что мог. Бог милостив и не всегда карает тех, кто этого заслуживает. В этом случая решение нужно принимать таким как я, как мы, Филимор. Дабы ускорить процесс. Для этого мы служим Господу, чтобы помогать ему с провидением. И я сделал то, что должен был сделать. Теперь всё кончено.

-Отец! О какой каре вы говорите? - вопрошал настойчивый Филимор, хотя все и так уже начинали догадываться, о чём говорил настоятель.

Понимал и Амори, что отец Еуген не откроет уже.

-Дюран, ты прав. Ломайте дверь.

-Слушаюсь, сир, - кивнул Дюран и обернулся к своим добровольцам. - Давайте! Живо!

Крусак не стал стоять в стороне.

-Погодите. Я попробую сам.

Он отстранил от двери Филимора. Вынул из сумы на поясе свёрток. Встал на одно колено и развернул его на полу перед собой. Внутри оказалась связка отмычек разной длинны и конфигурации. Лучник, подумав, выбрал одну и вставил её аккуратно в замочную скважину. Амори сложил на груди руки, приготовившись к долгому ожиданию. Но тут раздался щелчок, и дверь шевельнулась.

-Открыто, - хмыкнул Крусак и повторил всё в обратном порядке.

Сложил отмычки в свёрток, отправил его в суму и поднялся с колена.

-Прошу, - указал он на дверь Дюрану.

-Вперёд! - скомандовал тот и два его добровольца ворвались внутрь.

Следом зашёл сам бородач, а за ним Амори.

-Кончено, - выдохнул Дюран, взглянув на сидящего на стуле настоятеля.

-Он мёртв? - спросил растерянный Филимор.

-Определённо, - ответил ему Амори и ладонью закрыл веки покойному.

Юноша осмотрел комнату. По двум стенам шли деревянные стеллажи, заставленные разными сосудами и банками со странным содержимым. У третьей стоял большой дубовый стол. На нём располагалось огромное множество книг, сложенных стопками. Тут же были какие-то корзинки с засушенными травами и растениями. Но особое внимание всех привлекла большая коробка, стоящая на лавке в углу. Рядом стояли кувшины и валялись грязные тряпки. Монах подошёл ближе. С ним и Амори. Юноша потянулся к коробке рукой, но Филимор его остановил.

-Не надо. Это может быть опасно.

-Что там? - не понял Амори.

Юноша достал из ножен свой меч. Осторожно подцепил он клинком крышку коробки и скинул её в сторону. В нос ударил трупный запах. Взору открылось жуткое зрелище. В коробке лежал истлевший череп.

-Кошмар! - фыркнул Филимор и отвернулся.

-Кто это? И что тут вообще за место? - вспылил Амори, возвращая свой меч в ножны.

-Похоже на алхимическую комнату. Травы, отвары. Книги колдовские, - огляделся Крусак, - похоже, ваш настоятель занимался тут колдовством.

-Не иначе. Но чья это голова? И зачем она здесь? - недоумевал Амори.

-Вероятно это прежний ученик отца Еугена. По слухам, он совершил непотребство, за что настоятель отлучил его от церкви и изгнал из шато. Того постигла кара Божья - проказа. Монах ушёл в лес и пропал.

-С чего же ты взял, что это он? - нахмурился юноша.

-Я просто предположил. Покойный умер не меньше месяца назад. Я думаю, что больше. Быть может, три или даже четыре месяца. Я здесь только три. И при мне за это время никто не скончался. Только разве что в последние дни…

-Но этот не из последних, - подтвердил Амори.

-Вот и выходит, что это вполне может быть тот самый ученик…

-Ты сказал, что он болел проказой? - переспросил Крусак.

-Эти тряпки, кувшины, вода… - задумчиво осматривался Амори. - Вот о какой каре говорил настоятель…

Всё сложилось. И очевидно стало всем, кто находился теперь в этой комнате. Озвучить догадку решился Крусак.

-Да. Святоша заразил воду трупными жидкостями покойного прокаженного. Какая изобретательность! Насколько же он тронулся умом, чтобы придумать такое коварство. А главное, зачем?

-Этого мы уже не узнаем, - бросил взгляд на умершего Еугена Дюран.

-Зато понятно, откуда у священнослужителя такая странная книга о еретиках и обрядах, - толкнул стопку рукописей лучник. - Вон их тут сколько.

Филимор в это время осматривал колбы и банки на стеллажах.

-Ты нашёл что-то?

-Этот запах… Чувствуете? Такой знакомый, - бубнил под нос монах, продолжая перебирать сосуды с непонятным содержимым.

Затем он взглянул на корзину с сухой травой. Нагнулся, принюхался. И воскликнул радостно, словно нашёл клад с драгоценностями.

-Хвала Господу! Есть!

-Что такое? - уставился на него юноша.

Обернулись на монаха и все остальные.

-Этот запах, сир. Вы чувствуете?

-Да. Что-то знакомое, - Амори тоже втянул ноздрями воздух, подойдя ближе к столу.

-Не знаю. Я не чувствую ничего, кроме этой вони, - хмыкнул Дюран, указав на череп в коробке.

-Это она! Та самая трава! Она была в мази. Она же требуется и для обряда… - не смог закончить фразу радостный Филимор, так как в этот момент Амори со всей силы лягнул его незаметно ногой.

-Для какого обряда? - насторожился Дюран.

-Нет. Это я так. Просто… - скривился от боли монах.

-Для еретического обряда, - коротко бросил юноша бородачу.

Он не хотел, чтобы об обряде знали больше людей, чем того требовалось. Тем более, Амори не сомневался в неистовой приверженности Дюрана и его капюшонников к консервативной христианской вере. Зачем же заставлять друга нервничать и переживать. Юноша понял, что нужно понять. Дошло это и до лучника. А более никому знать и не требовалось. Главное, что Филимор нашёл нужный для снадобья ингредиент.

-Так. И что тут происходит? Почему никто из вас не поставил меня в известность? - в комнату вбежал взъерошенный казначей. - Сир де Тьери? Опять вы занимаетесь самоуправством?

Амори оценивающе осмотрел Ливерда. За спиной мерзавца показались несколько вооружённых стражей.

-Настоятель Еуген? Что с ним случилось? Что вообще это всё значит? - размахивал в ярости казначей руками.

-Видите ли, мессир, - начал Амори спокойным тоном, - настоятель оказался не только колдуном и сумасшедшим, но и причиной сразившей всех нас хвори.

-Как? Что вы несёте? - вспылил Ливерд.

-Вот как, - указал юноша на коробку с черепом.

-Боже! - казначей аж подпрыгнул от неприглядного зрелища. - Я не могу поверить…

-И тем не менее. Всё сходится, сир.

Филимор заслонил собой корзину с травой, дабы казначей не обнаружил её. Амори одобрительно кивнул ему головой.

-Какая мерзость. Подлость. Но почему? Что нашло на него? - мотал в недоумении головой казначей.

-Кто знает. Может, просто сошёл с ума. А может, и кто-то его подговорил на это. Всё возможно, - загадочно взглянул на него юноша.

-Что? Вы с ума сошли? Меня подозреваете?

-Я ничего не сказал, - пожал плечами Амори.

-Но подумали! Я похож на сумасшедшего?

Юноша ухмыльнулся, но не ответил. Конечно, он не мог ничего утверждать. Но смерть Лазара оставалась всё ещё загадочной, а пятно крови на простыне - необъяснимым. И никому, кроме казначея, выгоды не приносила. Впрочем, это могло быть и совпадениями.

-А что это за травы, отвары? - бросил взгляд на Филимора Ливерд. Тот замялся с ответом. - Так! Стража! Взять это место под охрану. Никого не пускать!

Казначей смерил взглядом Амори и его друзей.

-Прошу всех покинуть комнату. Тут нужно всё хорошенько осмотреть и оценить! Филимор! Вы останетесь и во всём разберётесь. Вы поняли? Все поняли?

Крусак и Дюран готовы были поспорить с наглым указанием казначея. Но Амори не считал нужным устраивать перепалку и тем более драку. К чему это? Ясно, что Ливерд помнит тот разговор о снадобьи против проказы, а значит, догадывается и о том, что ингредиенты могут быть в комнате. Сам он едва ли сможет что-то с этим сделать. Так что без помощи Филимора ему никак не обойтись. Монах займётся спокойно своим делом. И стоит ли тогда поднимать шум? Нет. Амори кивнул одобрительно, улыбнулся спокойно и махнул друзьям на выход. Ливерд же продолжил сыпать распоряжениями. Тело настоятеля надлежало укутать в тряпьё и сжечь вместе с остальными погибшими и с головой прежнего ученика. Стражники приступили к делу. А друзья отправились обратно в шато. Только Амори задержался ненадолго в тоннеле, что уходил в неизвестность куда-то.

-О чём думаешь? - спросил его лучник.

-Думаю о том, куда может идти этот ход. Стоит проверить. Надёжен ли он. И не грозит ли нам опасность через него.

-Я проверю, если ты не против, - предложил тихим голосом Крусак.

Юноша молча кивнул. Кому ещё такое доверить, если не ему. Лучник, вор и лазутчик. А ещё верный и добрый друг.

-Сир? - обернулся на господина Дюран, ожидая указаний.

-Оставь кого-нибудь из своих людей присмотреть за ходом и этой комнатой.

-Сделаю, - кивнул бородач с хитрой ухмылкой.

Как же хорошо иметь таких друзей рядом. С ними не пропадёшь. Юноша похлопал лучника и Дюрана дружелюбно. Он с уверенностью мог сказать, что обязан им жизнью. И ценил это. Гордился такой тесной связью. Беречь их становилось его целью не меньше, чем целью друзей - оберегать его самого.

Глава 10

Зима становилась всё холоднее. Снег прекратился. А мороз крепчал. Ледяной ветер пронизывал до нитки. Может быть, поэтому во дворе проводить в последний путь погибших собрались лишь единицы. Амори прощался с Марком, Дюран - со своим добровольцем. Филимор молился за всех усопших. В том числе и за внезапно скончавшегося настоятеля. Перед Богом равны были все. И негодяи, и сумасшедшие, и отважные, добрые, юные. Небесный отец принимал всех одинаково. И любил иных больше, чем они заслуживали того. Амори думал об этом, пока слуги несли погибших к яме.

Тела всех троих и голову четвёртого свалили вместе. Облили смолой и подожгли. Филимор продолжал всё это время молиться, чтобы души несчастных преодолели греховный огонь на своём пути к раю. Хотя, как минимум, одна из них, по мнению Амори, этой дороги не была достойна. Но Богу виднее. На всё и всегда его воля.

Дюран скорбно склонил голову. Он горевал о погибшем соратнике. И считал виноватым себя. Ведь мог предвидеть. Мог предупредить о ловушках. Но нет. Случилось то, что случилось.

А считал ли юноша себя виноватым в гибели юного Марка? На этот вопрос не мог себе ответить и он сам. Он просто молча смотрел на огонь, который пожирал мёртвых.

-Спаси Господь души покойных и милостью твоей сохрани, - шепнул Дюран, перекрестившись.

Амори тоже осенил себя крестом и вздохнул. Мысли его были пусты, как и чувства. Он не ощущал ничего. Ни скорби, ни боли. Только усталость.

-Не вините себя, сир, - обратился к юноше бородач, решив, вероятно, что тяжкий вздох его связан с этим. - Марк был болен. Он умер бы в больших муках немногим позже. Увы.

-Возможно, - согласился Амори.

Филимор окончил молитвы и присоединился к юноше и Дюрану. Втроём они молча наблюдали, как догорает скорбный костёр.

-Перед смертью Марк сказал странное. Сказал, что не чувствует боли, - вспомнил Амори.

-Это верный признак лепры. У тех, кто неизлечим, отмечается полное неприятие боли. Иные способны даже не обращать внимание на совершенно смертельные раны, - отметил Филимор.

-Откуда тебе это известно? Ты раньше встречал таких прокажённых? - осведомился юноша.

-Нет. Но я читал в книге одного мудрого лекаря. Авицена. Слышали о таком, сир?

Он слышал. Но не читал, хотя и должен был. Наставник в церковной семинарии Реймса заставлял учащихся знать хотя бы азы врачевания. Юноша не считал это необходимым. Тем более скептически относился к трактатам восточного происхождения. Разве может чему-то научить франков какой-то сарацин, коим являлся мудрец и придворный лекарь Ибн-Сина, именуемый Авицена? Но, как теперь оказалось, может. Амори только сейчас начал понимать, каким глупым мальчишкой был раньше.

-А что там написано ещё о болезни? - спросил он у монаха.

-Что её могут разносить мельчайшие существа, которые обитают не только вокруг нас, но и в самом человеке. Переходя от одного к другому, они способны заражать сотни и тысячи.

-Звучит невероятно. Но что же делать? - посмотрел на монаха с нескрываемым испугом Дюран.

Филимор пожал плечами и покосился на Амори.

-Всегда есть выход. И мы его отыщем, - спокойно заявил юноша.

Амори с трудом удалось остаться наедине с Филимором. Ему не хотелось, чтобы кто-то мог услышать их разговор. Для этого им обоим пришлось скрыться в молельной комнате часовни. Юноша часто её посещал в последнее время. Так что это не вызовет ни у кого подозрений и лишних вопросов. Филимор же отправился туда, чтобы помолиться за упокой усопших и зажечь свечи для ночной службы.

-Как же так получилось, что ты не заметил за настоятелем ничего странного? - запер дверь в комнату Амори.

-Я всего лишь два месяца тут. Настоятель не высказывал ничего, что могло бы меня насторожить, - оправдывался монах.

-Как ему в таком случае удавалось скрывать от всех свои помыслы и деяния. Ведь он всё это творил под самым носом у всех?

-Мне это неизвестно, сир.

-Кто мог ему потворствовать? Кто разрешил устраивать алхимические опыты в шато? Прево не мог не знать об этом.

-Пожалуй. Но мне ничего не известно об этом. Клянусь!

-Я верю тебе, Филимор, - успокоил монаха юноша и похлопал по плечу дружески.

-Могу ли я предположить? - немного расслабился тот.

-Разумеется. Слушаю твои соображения.

-Вероятно, настоятель мог обманывать мессира Лазара, что ищет лекарство от хвори, а сам занимался там колдовством.

-Возможно. Но что заставило его пойти на такое безумие? - всплеснул руками Амори.

-Кто знает. Но в его словах я слышал отчаянье. Быть может, он считал грешным всех за то, что творится вокруг… Эта война, голод, смерть. Столько кошмара. Немудрено сойти с ума.

Филимор с надеждой посмотрел на господина. Тот долго думал, а потом кивнул.

-Что ж, вполне вероятно, ты прав, друг мой. Но сейчас важно не это. Нам нужно остановить болезнь. И для этого у тебя есть ингредиенты. Не так ли?

-Да, сир, - ответил он не определённо.

-Что не так? - заметил это Амори и подбоченился строго.

-Ливерд требует от меня того же, что и вы, сир. Но он не знает обо всём. А вы знаете.

-Ты имеешь ввиду кровь?

-Верно, сир. Что делать мне, я не знаю.

-Необходимо перевести из подвала в лазарет Луи и Марию. Им нельзя больше оставаться с другими больными. Это просто опасно, в конце концов. А с девочкой я решу всё сам.

-Но как это сделать. Подвал теперь охраняет стража. После того, как я вывел оттуда Марка, Ливерд приказал строго держать дверь на замке и никого не впускать и не выпускать без его ведома.

-Это неважно. Готовь всё необходимое в лазарете. А уж со стражей я разберусь, - уверенно произнёс Амори.

-А как же быть с остальными больными? - вновь взволнованно спрашивал Филимор.

-Это не твоя забота. Готовь ингредиенты для снадобья. Медлить нельзя.

Юноша был настроен решительно. Он вновь воспрял духом. Наконец, цель так близка. Вот-вот они смогут приготовить снадобье и спасти жизнь Луи. А это главное сейчас. Самое важное. Ведь это жизнь его друга. Поэтому вперёд и без промедления!

Крусак к тому времени уже вернулся из разведки тайного тоннеля. Он хотел доложить обо всём, что узнал, но Амори спешил по иному делу.

-После расскажешь. Сейчас мы идём в лепрозорий.

-Хочешь вытащить оттуда Луи? - уточнил лучник.

-Верно. И Мари. Ей больше не место там.

-Стража не пустит нас туда просто так. Ты знаешь.

-Знаю. Мне всё равно, - отмахнулся Амори.

-Придётся драться, видимо. Ты готов убить кого-то из них? - задал вопрос напрямую Крусак.

Амори заглянул в глаза другу. Лучник увидел ответ.

-Я же сказал, мне всё равно.

Крусак просто кивнул. Спустя мгновение к друзьям присоединился и Дюран. По дороге в подвал он рассказал, что его и добровольцев решительно отстранили от службы на всех постах, кроме стен. Это была явная хитрость казначея. Он не желал, чтобы капюшонники, что оставались верны де Тьери, продолжали мешать тёмным делам. Тучи сгущались. И Ливерд явно замышлял что-то подлое. У Амори не было в этом сомнений. Слова же Дюрана это лишь подтверждали.

-Твои люди стерегут тайный проход? - спросил юноша у него.

-Скрытно, как вы и велели, мессир, - ответил ему бородач.

-Славно.

-Всё так, но не хотелось бы, чтобы на стенах шато открылся второй фронт, - вступил с опасениями Крусак.

-Согласен. Это сыграет на руку врагу. Защитников и так слишком мало, - вторил ему и сам Дюран.

-Мы постараемся обойтись без этого. Но если нам не оставят выбора… - Амори взглянул с немым вопросом на капюшонника.

-Если выбора нет, мы будем сражаться, сир, - подтвердил тот свою верность, чем заслужил похвалу господина.

-Остановитесь! Кто идёт там? - стражник вскочил с места.

-Откройте дверь! Я Амори де Тьери.

-Мессир? - опешил солдат, когда на него из мрака коридора вышел высокий юноша в обличии рыцаря, да ещё и с двумя вооружёнными соратниками.

-Открывай, - вновь скомандовал Амори и властно указал рукой на дверь.

-Сир, простите, но я не могу, - затараторил стражник в смятении.

-У нас приказ, сир. Простите, - вышел из-за угла второй воин Пьерфона. - Никто не может войти туда или выйти оттуда без разрешения мессира Ливерда. Такова воля господина. Ничего не поделать!

Этот страж был собран и спокоен. Его не волновал строгий рыцарский вид Амори и вооружённые спутники. Юноша понял это и нахмурился. Взять такого на испуг не удастся. Он обернулся на своих друзей. Крусак было взялся за топор, но Дюран его остановил.

-Мишане? Ты здесь? Господин Ливерд назначил тебя старшим?

-Вот именно. Я отвечаю головой за исполнение приказа. Так что если хотите попасть в лепр… - сбился страж, не в силах произнести непростое для него слово. - лепразо… В подвал! Спросите разрешения мессира Ливерда.

Заминка Мишане вызвала улыбки на лицах друзей. Амори сделал шаг навстречу ему и взглянул проникновенно в глаза.

-Он господин для тебя, быть может. Но не для меня. Я исполняю волю нашего короля.

-Простите, сир, но… - опять начал Мишане "старую песню."

-Хватит! Открой дверь немедля! - рявкнул Амори в ярости.

-Я вынужден буду сообщить об этом мессиру… - напрягся Мишане.

-А заодно и о том, где ты пропадал во время штурма, - добавил Дюран. - Если его, конечно, устроит твоя версия с тухлыми помидорами.

Стражник замялся и опустил стыдливо глаза.

-Интересно, оставит ли тебя в этом случае мессир старшим. Ведь ты покинул свой пост на главной башне в такой важный момент…, - задумчиво произнёс Дюран, но его оборвал Мишане.

-Открой дверь, - бросил он второму стражнику, и тот сразу же подчинился. Скрипнул тяжёлый засов. - Входите. Только если мессир узнает…

-Он не узнает, если ты будешь молчать. Это, как я понимаю, и в твоих интересах, Мишане, - хлопнул стражника по плечу бородач.

Всё трое спустились в подвал. Дверь за спиной с лязгом закрылась. Амори двинулся первым.

Из мрака на него глядели десятки пар глаз. Они молча сопровождали взглядами юношу и его спутников. От этого у него и у друзей невольно мурашки бежали по коже.

-Повязки, - шепнул Амори и все трое натянули на лица тряпки и затянули потуже.

-Сир! Это вы? - из темноты выбежала Мари и бросилась с объятиями на господина.

-Это я. Как ты? Как Луи? - обнял девочку юноша.

-Мне тут страшно. Очень. Заберите нас отсюда, мессир, - жалобно прошептала она на ухо Амори.

-Не бойся. Я заберу вас обоих. Прямо сейчас, - погладил он Мари по волосам.

Луи выглядел хуже. Даже в тусклом свете лучины были заметны покраснения на лице и руках. Парня знобило. Он едва понял, что к нему пришли друзья. Но толком ничего не смог даже сказать. Лишь простонал нечто невнятное.

-Успокойся. Сейчас мы заберём тебя отсюда. И всё будет хорошо. Я же обещал, что найду способ, - Амори старался говорить тихо, чтобы никто посторонний не мог услышать.

-Я возьму его. А вы девочку, - прикинул Дюран. - Крусак прикроет нас на всякий случай.

Лучник пожал плечами. А вот юный рыцарь был с бородачом согласен. Осторожность не помешает. Да и задерживаться тут ни к чему. Поэтому всё сделали спешно. Дюран взял на руки еле живого оруженосца. Амори крепко обхватил девочку, Крусак приготовил топор. И все они быстрым шагом двинулись к выходу.

-Не так быстро, - прорычал из темноты хворый и вышел на свет.

С последней встречи он стал ещё ужаснее. Один глаз побелел, второй почти заплыл. На лице не осталось и единого чистого участка кожи. Всё покрылась чешуёй, словно у рыбы. Руки неестественно выгнулись. Пальцы превратились в короткие кривые обрубки.

-С дороги, - огрызнулся Амори.

-Куда вы их забираете? Где Марк? Почему нам никто не помогает? - заревел недовольный больной, и его тут же поддержали десятки голосов из темноты.

-Марка больше нет. Он погиб. Мне жаль. А теперь отойди в сторону и не смей больше преграждать мне путь! - рявкнул юноша и потянулся к мечу.

-Вот как? Вы решили бросить нас здесь умирать, сир? Это жестоко! - крикнул в лицо юноше хворый и брызнул слюной на его сюрко.

Амори не смог сдержаться. Он просто впал в ярость от такой наглости и наотмашь ударил больного кулаком по физиономии. Тот отшатнулся и взвыл, призывая на помощь других.

-Назад! - заорал Крусак.

-К бою, - взвалил Дюран на плечо оруженосца и выхватил свой тесак.

Мари задрожала и прижалась к Амори. Юноша потянул из ножен кинжал. Орудовать мечом в тесном помещении подвала казалось ему не лучшей идеей. А прокажённые обступали друзей. Наседали со всех сторон, отрезая путь к выходу. Стало понятно, что без боя на этот раз уже не уйти.

-Что вам нужно? Назад! - рычал злобно Амори, выставив кинжал вперёд, а девочку спрятав за спину.

Но хворые лишь что-то мычали, хрипели. Разобрать слов было нельзя. У многих даже рот толком не открывался. Иные и вовсе не видели ничего, ориентируясь то ли по слуху, то ли просто опираясь на других. Разговаривать с этими людьми уже не было смысла. Они потеряли всё человеческое, обратившись в бессмысленных тварей. Это ужасало Амори. Но он сдерживал страх. А вот Мари не могла. Она завизжала настолько пронзительно, что даже больные опешили на мгновение.

-На выход! Быстрее! Прорываемся! - крикнул Крусак и рванул вперёд, как таран.

Амори подхватил испуганную Мари и поспешил следом. Дюран тоже не стал отставать. Однако больные не намерены были так просто отступать и снова попытались отрезать беглецам выход. Они всем скопом набросились на друзей. Девочка сдавленно закричала. Юноша отвлёкся лишь на мгновение, и его рука упустила ладошку Марии. Это окончательно взбесило вспыльчивого Амори. Зажатый со всех сторон жуткими уродами, смердящими смертью, в темноте, без оглядки, он принялся молотить кулаком и пластать кинжалом. Удар, хруст, свист клинка и надсадный вопль. Хрипы и кровь. Ревел, словно медведь, Дюран. Рядом отчаянно отбивался Крусак.

-За что?! - взвыл в предсмертной агонии прокажённый и упал на плечо Амори, проткнутый его острым восточным клинком.

-Аргх! Назад! Назад! - растолкал впавших в ступор хворых Крусак.

Амори отбросил убитого и холодно взглянул на живых. Те задрожали и отступили.

-Мари! Где ты? - позвал он девочку.

Крусак первый заметил её в толпе больных и, схватив её, взвалил на плечо. Малышка пискнула, но спустя мгновение поняла, что это друг и успокоилась. Только взор её упал на убитого и на окровавленный клинок в руке Амори.

-Вперёд. На выход! - скомандовал он, а сам оглядел притихших больных. - Не вздумайте дёрнуться.

-Нам больше нечего терять, сир, - прохрипел один из прокажённых и шагнул навстречу.

-Мне жаль, но я не стану щадить никого, - бросил на него исподлобья взгляд юноша.

Дюран и Крусак с девочкой и оруженосцем на руках уже достигли двери. Они попытались открыть, но тщетно. Стражники заперли её на засов.

-Откройте! Немедленно! Сволочи! - долбился изо всех сил Крусак.

Прокажённые медлили. Не нападали. И Амори догадался, почему. Они ждали, когда с той стороны откроют им дверь. Больные уродливы, но вовсе не глупы.

-Вы вознамерились обрести свободу себе? - сжал рукоять кинжала юноша.

-Мы не хотим умирать здесь, в темноте. Лучше в бою, наверху. Но только не так! - ответил твёрдо больной.

Амори понимающе качнул головой. Кинжал он сменил на меч. Бой предстоял непростой. Юноша занял стойку и приготовился.

-Откройте! Твари! – орал как сумасшедший Крусак.

Скрипнул засов. Прокажённые напряглись. Лязгнула тяжёлая дверь…

-Не стоит этого делать, - предупредил спокойно Амори.

-Нам всё равно. Мы уже мертвецы, - захрипел прокажённый и двинулся в атаку.

-Вы сумасшедший! Что вы творите! Немыслимо! Я вынужден отдать приказ взять вас под стражу! - верещал, словно базарная тётка, Ливерд, едва поспевая за стремительно шагающим Амори.

Юноша резко остановился и обернулся к казначею своим окровавленным лицом. Говорить что-то не имело смысла. Ливерд и так потерял дар речи. Но стоило Амори развернуться и продолжить идти следом за друзьями в лазарет, казначей решил всё же продолжить. Его самолюбие не позволяло молча принимать наглость юнца.

-Вы подвергаете всех нас опасности! Я не позволю, чтобы эти двое располагались тут, среди здоровых!

Тут уж Амори не выдержал. Он схватил казначея и прижал с силой к стене.

-Только тронь пальцем кого-то из них, и я, клянусь Богом, прикончу тебя! - прошипел юноша, глядя в глаза подлеца.

-Я знаю, что вы задумали, сир Амори, - ехидно улыбнулся Ливерд. - Молите Бога, чтобы вам удалось сделать снадобье. Иначе я вас предам инквизиции, как еретиков. Всех!

Юноша придавил казначея сильнее к стене. Тот закашлялся, но ухмылку с лица не убрал.

-Я буду внимательно смотреть за каждым вашим шагом. Не вздумайте ошибиться! Второго шанса не будет.

-Второго шанса не будет ни у кого, - злобно ощерился Амори и отпустил Ливерда.

Разговор был окончен. Юноша поспешил в лазарет к своим друзьям, а казначей подозвал своего верного Мишане.

-Глаз не спускать с них. Докладывать обо всём. Ошибёшься, и я отправлю тебя в подвал вместе с тем стражником.

-Всё будет сделано, мессир, - топнул ногой рьяный воин и замахал своим подчинённым, расставляя их на посты.

У Филимора было уже всё готово. Луи он разместил на кровати в закутке лазарета, отдельно от прочих раненых и выздоравливающих. Да к тому же отгородил плотной шторой, дабы никто ничего не увидел и не прознал. Оруженосец сразу же отключился, едва его голова коснулась постели. Дюран уложил парня поудобнее и отошёл. Филимор осмотрел больного. Мари всё ещё пребывала в шоковом состоянии. Увиденное глубоко задело её. И хотя Крусак закрыл ей глаза, когда началось самое ужасное, стоны и крики скрыть не удалось. Мари прятала взгляд и дрожала, как лист на ветру. Лучник боялся даже прикоснуться теперь к ней. Девочка тотчас начинала рыдать. Он с сожалением посмотрел на Амори, когда тот вошёл в лазарет.

-Как она?

-Плохо. Видишь? Очень напугана, - ответил ему лучник.

-Я поговорю с ней. Она всё поймёт, - решил юноша, но лучник его остановил.

-Ты видел своё лицо? Умойся сперва. Она и так не в себе.

-Пожалуй, - кивнул Амори.

Филимор закончил осмотр и вышел, задёрнув за собой штору.

-Он без сознания, очень слаб. Нужно спешить, иначе будет поздно.

Монах с ужасом взглянул на измазанное кровью лицо господина.

-Господь милостевый, что случилось?

-Не спрашивай, Филимор. Ты знаешь, что делать? - нахмурился и без того суровый рыцарь.

-Да. Вполне.

-Тогда делай! И не задавай вопросов.

Монах, подумав, кивнул. Спорить он не решился, хотя имел, что сказать. Но что именно беспокоило Филимора, догадался Крусак. Он взял на себя смелость спросить об этом юношу сам.

-Позволь, - обратился лучник к нему и отвёл в сторону от застывшей в испуге Марии. - Послушай. Не всё так просто. Как ты намерен сказать девочке о том, что для снадобья нужна её кровь?

Амори тяжело вздохнул и опустил глаза в пол.

-Я не знаю, что с этим делать. Для Мари это может быть очень опасно - ты знаешь сам, - добавил Крусак.

-Я знаю. И буду молить Бога, чтобы он защитил её…

-Бог не одобрил бы такого! - вспылил лучник.

Амори уставился на него в изумлении.

-Что ты этим хочешь сказать?

-Не перекладывай ответственность на других. На Бога, на Филимора. Всё ляжет камнем на твои плечи. Ты в ответе за всё. Только ты!

Лучник даже осмелился ткнуть пальцем в грудь господина. Того это не могло не тронуть. Амори скривился.

-Я знаю, Крусак. Знаю. И готов ответить за всё.

Лучник замолк. Филимор ждал указаний. Юноша взглянул коротко на него.

-Готовь всё необходимое. Дайте Марии отдохнуть и начнём. И принесите воды. Мне нужно умыться!

Девочка робко покосилась на строгого Амори и захныкала. В её глазах он больше не выглядел добрым героем? Это заставило юношу дрогнуть. Сердце сдавило от горестного чувства обиды. Ведь он сделал, что мог. Поступил так, как должен был поступить рыцарь. Но она слишком мала ещё, чтобы понять. Ничего. Мари сильная. Она справится. Немного отдыха - и девочка придёт в себя. И всё поймёт. Обязательно. И, конечно, простит Амори.

Он верил в это искренне, как верил в свою правоту. Но очень уж боялся ошибиться. Ответственность и вправду давила тяжким грузом. Мысли о том, что случилось там, в подвале, на глазах у маленькой девочки, и о том, что случится, если она пострадает от этого сомнительного обряда, не давали покоя уставшей душе юного рыцаря. Казалось, что он слишком много взял на себя. Вчерашний мальчишка распоряжался судьбами других. Так легко. Не чересчур ли для того, кто сам недавно только начал самостоятельную взрослую жизнь? Но иного выхода не наблюдалось. Жизнь друга нужно спасать. Он дал ему слово, а слово надо держать. А потому всё решено и отступать не допустимо.

Нужно только немного подождать ещё. Пусть Мари отдохнёт. А сам Амори соберётся с духом и мыслями. Что ей говорить?

Глава 11

Юноша молча смотрел в стену, с которой на него взирал сам Христос. Он словно бы осуждал своего раба недостойного. И юношу это угнетало. Уж перед Богом ему виноватым быть совсем не хотелось. Но Амори стойко держал взгляд, словно соревнуясь с сыном Божьим в том, кто отвернётся первым. Конечно же, Господь одержал верх. Юноша сдался и уставился в пол.

-Мария уснула, наконец, - шепнул Крусак и встал рядом с другом перед иконой.

-Я не знаю, что мне делать. Мне страшно теперь за неё. Но также и за Луи. Что мне делать, Крусак? - дрожащим голосом произнёс тихо Амори.

-Делай то, что должен. Я не советник тебе. Увы.

Друзья переглянулись. Амори стало обидно, что друг не желает его поддержать.

-Тебя никто не осудит здесь, - продолжил Крусак. Затем помолчал и добавил, - кроме него.

Лучник указал взглядом на фреску с Иисусом. Амори согласно кивнул. Всё так. За всё отвечать всегда приходится перед Богом одним. И его уже не обмануть никакими оправданиями.

-Что ж. Пусть так и будет, - вздохнул юноша и, хлопнув по плечу друга, направился не спеша к девочке, спящей на лавочке рядом с кроватью Луи.

Мари спала беспокойно и не глубоко. Юноша заметил, как дрожат её губки. Девочка много вытерпела в последнее время. Как жаль, что на долю дитя выпало так много ужаса. Она достойна быть принцессой и жить безбедно и счастливо. Но судьба распорядилась иначе.

Едва Амори поднёс руку, чтобы погладить аккуратно её по головке, как Мари открыла глазки. Заметив юношу, она дёрнулась и захныкала. Он тотчас поспешил её успокоить.

-Тише, милая. Это же я. Амори. Твой друг и защитник…

-Ой, - округлила глаза девочка в испуге.

-Ты что же это, боишься меня? Почему?

Мари замялась, не решаясь сказать. Тогда юноша всё же погладил её по русым взъерошенным волосам.

-Такая растрёпка. Не хорошо. Нужно обязательно причесать тебя. И одеть самое красивое платьице, - шептал с улыбкой Амори, приглаживая волосы Мари. - И тогда ты будешь самая красивая в мире. На балу в замке короля ты сразишь всех юношей наповал. Я клянусь!

Девочка прищурила хитренько глазки и едва заметно улыбнулась краешком пухленьких губ. В этот момент она показалась юноше такой милой, что захотелось крепко обнять её и поцеловать, словно свою дочь.

-Вы бывали на балах, сир? - спросила тихонько Мари.

-Да. Однажды на приёме у самой королевы Аделлы. Матери нашего короля Филиппа. Он тоже там был. И его молодая супруга была. Они сидели вместе, держались за руки. Пили вино. Она такая же красивая, как и ты. Русые волосы и голубые глаза.

Амори провёл ладонью по щёчке Мари. Она заурчала от такой нежности и вдруг поцеловала руку юного господина. Его это смутило даже.

-Ну что ты…

-Вы так ко мне добры, мессир. Мне кажется, что я вас…

-Что? - поперхнулся Амори.

-Я люблю вас, сир, - выдала девочка и тотчас осеклась, робко спрятав глазки. - Простите меня.

-Не надо. Ты ведь не знаешь, что говоришь, - засмеялся юноша.

-Ммм, - промычала, совсем смутившись, девочка и сжалась комочком.

-Ты совсем маленькая ещё. А мне уже почти что 17! - объяснял Амори.

-Мне скоро будет двенадцать! - заявила гордо Мари. - Но дело ведь не в этом. Вы – господин, и я вас просто не достойна. Простите меня. Я глупая. Зря сказала…

-Не надо. Это тут не причём. Ты очень красивая и обязательно будешь счастлива и любима. А я просто…

-У вас есть дама? Да? - заглянула ему в глаза Мария.

Амори замолчал, ибо отвечать не хотел. Не было у него никого. И это как-то обидно. Юный и симпатичный парень. Но не сложилось пока. Не нашлось невест на том пути, на котором его бросило судьбой сразу в бой. Только враги, ведьмы. Опасностей полна эта дорога. И ему не до романтики

-Вивьен? Такое имя вы назвали? - допытывалась Мари.

-Вивьен? Да. Она просто… - пытался подобрать нужное определение для той, о которой мечтал в тайне юноша.

-Вы любите её. Точно! - захихикала девочка.

-Ну ладно тебе. Будет. Любовь - это очень непросто. Так сразу и не скажешь, что любишь или не любишь.

-А чего сложного? Вот я точно знаю, что люблю вас, мессир!

Девочка снова сказала это и опять уставилась испуганными глазками на господина. Амори вновь засмеялся.

-А ты права, дитя. Конечно, права. Быть может, я когда-нибудь смогу так же, как ты, сказать это. Ну а пока…

-Ммм? - улыбалась она.

-А пока давай-ка причешем тебя. А?

-Давайте, сир.

Мари наконец-то расслабилась. Юноше удалось отвлечь её от горестных мыслей и жутких воспоминаний. И это делало его счастливым. Его сердце делалось мягче, а душе становилось теплее.

Не было и подобия расчески, но это не стало помехой. Юноша усадил девочку на колени и разглаживал её длинные нежные волосы ладонями. Довольная Мари урчала от удовольствия.

-Прямо как мама. Она всегда расчёсывала мне волосы. Сначала себе, а я смотрела. У неё были такие красивые золотистые волосы. Она смеялась. А потом усаживала меня перед собой и тоже расчесывала. Хи-хи.

Девочка улыбалась, но по щёчке прокатилась слеза. Амори понимал, почему. И очень сочувствовал ей. Его мамы тоже больше нет на земле.

-Мессир? - выглянул из-за шторы Филимор.

-Что-то случилось? - насторожился юноша.

-Эммм, - нерешительно протянул монах.

-Прости, малышка, - Амори пересадил девочку со своих колен на лавку.

Юноша вышел к Филимору. И задёрнул шторку за собой. Его взгляд упал на инструменты рядом со спящим Луи. Они производили неприятное впечатление даже на Амори.

-Всё готово, сир, - шепнул Филимор. - Вы говорили с девочкой?

-Пока нет. Это непросто.

-Я понимаю, - склонил голову монах.

-Ты точно всё приготовил? - тянул время юноша.

-О да, сир. Все ингредиенты готовы. Нужна только кровь…

Амори зашипел на него тут же.

-Тише! Ты что?!

-Простите, сир.

-Я поговорю. Только ты спрячь это всё. Даже мне не по себе от такого, - указал взглядом юноша на врачебные инструменты.

-Хорошо, сир, - кивнул Филимор и накрыл их тряпкой.

-У нас получится всё? - с надеждой спросил напоследок Амори. - С ней ведь всё будет хорошо?

-Я возьму у неё только немного. Так что да, я уверен, что с ней всё будет хорошо.

Юноша одобрительно кивнул головой.

-Пора! - сказал он себе и отдернул штору.

Но Мари там не оказалось. Амори уставился на пустующую лавку, на которой только что сидела девочка.

-Где она? - спросил в растерянности юноша и обернулся на монаха.

-А ну стой! - раздался голос лучника.

-Пусти! Негодяй! - вопила тонким голоском Мари.

Амори выбежал в коридор. Крусак, как мог, бережно удерживал дитя, которая трепыхалась так, словно лань, попавшая в силки.

-Что стряслось, Мари? Зачем ты убежала? - недоумевал юноша.

-Пустите меня! Обманщики. Я вам поверила! А вы… - визжала истошно девочка.

-Успокойся же ты! - пытался приструнить её лучник.

-Что ты говоришь такое? - наклонился к девочке Амори.

-Я всё слышала! Я поняла! Вам нужна моя кровь! Как той ведьме! Вы убьёте меня! Не хочу!

-Ну что ты, милая! Это неправда! Никто не обидит тебя здесь. Я же поклялся, что никогда не причиню вреда тебе, Мари, - пытался успокоить дитя юноша, но сам понимал, что это не те слова, которые могут помочь.

-Врёте! Врёте! Я слышала! - рвалась из захвата лучника девочка и даже лягнула его ногой по стопе.

-Эй! Легче! - возмутился тот.

-Слушай, Мари! Смотри на меня, девочка! - решил говорить откровенно Амори и обхватил личико её своими ладонями.

Это немного успокоило дитя. Она изумлённо смотрела на господина.

-Ты спросила у меня, что такое любовь? Пришло время узнать. Я скажу тебе. Посмотри! - указал Амори рукой туда, где за шторой лежал, едва дыша, Луи. - Он умирает. Ты знаешь. Луи - мой друг, и он любит тебя. Помнишь, как он ухаживал за тобой?

Девочка кивнула головой.

-Любовь, милая, это когда человек готов пожертвовать всем ради близкого. Ради его спасения. Ты знаешь, что он любит тебя. А ты готова ради его спасения отдать каплю своей крови? Если любишь его?

Мари смотрела так жалобно и обиженно, что казалось, вот-вот сам Амори разрыдается. Но она была гораздо взрослее, чем он мог подумать.

-Только каплю? - спросила она тихонько.

-Совсем чуть-чуть, - подтвердил Филимор, стоящий за спиной юноши.

-Помоги ему, Мари. Я прошу тебя. Если любишь… - добавил юноша и взял девочку за руку.

Она недолго сомневалась и тут же кивнула решительно.

-Хорошо. Ради Луи и Вас, мой господин…

-Умница! - воскликнул юноша и поцеловал девочку в губки.

-Если вы меня любите, - закончила фразу Мари и взглянула на юношу огромными глазками, полными слёз.

-Скажи же ей! – видя, как не решается друг, поднажал на него Крусак.

-Ну же, сир! - подключился и монах.

-Мари, я…

-Скажите мне, сир.

-Милая, я… - голос юноши предательски задрожал, а дыхание перехватило так, будто он пробежал сотню вёрст. - Я люблю тебя, милая Мари. Я люблю тебя, девочка, как свою дочку, сестру. Я люблю тебя!

Она лишь опустила глаза. Ответ был не тот, что хотелось услышать юной принцессе. Дитя расстроилась, но всё же решилась.

-Я готова помочь Луи.

Девочку уложили на лавку. Рядом суетился Филимор, объясняя Марии, как быстро и почти безболезненно он намерен всё сделать.

-Совсем небольшой надрез на твоей милой ручке, дитя. И вот по этой жердине сюда, в этот сосуд, мы спустим совсем немного твоей целебной крови. Она обязательно поможет Луи. Я приготовлю отвар с травами. Всё смешаю, и он быстро поправится. И ты будешь тоже в порядке. Главное, не забывай всё время молиться! Слышишь? Молиться, Мари!

Амори хотел поддержать девочку и попытался взять её за руку, но она отвергла его. И отвернулась. Юноша горько вздохнул.

-Не мешайте нам, сир. Ваша помощь пока не нужна, - бросил впопыхах ему Филимор, продолжая готовить девочку к кровопусканию.

-Идём, Амори. Не будем мешать, - потянул за рукав друга Крусак.

-Ты прав, - кивнул тот и добавил, с сожалением глядя на девочку. - Если что, я буду рядом.

Она коротко взглянула на него и только. Обидел дитя. Что стоило сказать ей, что он любит её? Просто любит и без уточнений. Ведь она понимает всё не хуже, чем взрослые люди. А он не смог. Струсил?

-Сир Амори. Есть новости, - вошедший в лазарет Дюран заявил с порога. - Ливерд, сир. Готовится предательство!

Юноша обернулся и молча взглянул на встревоженного бородача.

-Что за бред? Откуда известно? - не поверил ушам лучник.

Амори же ухмыльнулся ему. Он ждал этих вестей и не сомневался, казначей - подлый мерзавец, и предательство в крови у него.

-Вот. Он всё слышал, - Дюран повернулся и указал на стражника.

-Что известно ему? Пусть расскажет, - бросил юноша и устало сел на стул.

-Мессир Амори, моё почтение, я рад вам служить и… - начал бубнить стражник.

-Говори, что знаешь, - настоял Дюран.

-Конечно. Простите меня, - опомнился солдат и начал говорить по делу. - Перед тем, как меня отправили в подвал к тем прокажённым, я слышал, как сир казначей разговаривал с Мишане. Он приказал ему с наступлением темноты идти тайным ходом с письмом. И передать его тем, кто на той стороне. Лучше, если ему удастся встретиться лично с бургундцем.

-Всё ясно. Этого следовало ждать. Ливерд – свинья. Решил всё за всех. Он хочет выторговать для себя свободу, - понял Амори.

-Значит, этого гада нужно прихлопнуть. Не дать ему совершить подлость! - воскликнул Дюран.

-Ну уж нет. Это будет только словами. Нам нечего ему предъявить. А вот если мы сможем добыть это письмо, - юноша взглянул на бородача, и тот согласился.

-Всё верно, сир. Вы правы. Я оставил людей в том проходе. Они ждут в засаде.

-Это правильное решение. А куда, кстати, идёт этот ход? - обернулся Амори на лучника.

-Я хотел тебе рассказать, но ты был слишком занят, - развёл руками Крусак.

-Я слушаю тебя сейчас. Куда же выводит этот ход? - спрашивал у лучника Амори, когда они втроём с Дюраном уже собрались покинуть лазарет.

-Боюсь, не так далеко, как нам бы хотелось. Тоннель доходит до края леса на западе. Вход отлично скрыт от глаз зарослями в овраге, - объяснил Крусак.

-Проход достаточно просторный, чтобы по нему могли пройти и лошади, и даже повозка? – спросил юноша.

-Вполне. Так, вероятно, и было задумано. Но в наши дни овраг там так зарос, что там едва ли можно провести скакуна.

Амори снова бросил тревожный взгляд на штору, за которой Филимор уже начал процедуру кровопускания Марии. Девочка даже не пискнула и стойко стерпела боль.

-Крусак, тебе лучше остаться здесь, - распорядился юноша.

-Я хорошо изучил тоннель. Тебе может понадобиться моя помощь там, - возразил лучник.

Амори строго посмотрел на друга. Его взгляд не оставлял возможности спорить.

-Мессир, позвольте мне вам служить! - вмешался стражник.

Дюран одобрительно кивнул. Юноша не стал противиться. Очевидно, этот солдат не желает больше быть приспешником у мерзавца Ливерда. А после событий в подвале, когда он вопреки приказу казначея открыл дверь в лепрозорий, нерадивого воина и вовсе ждало наказание. Так что его рвение было понятно. Амори не был против.

А вот Крусак не желал отсиживаться. Не понравился ему и приказной тон друга. Лучник недовольно плюхнулся на стул и сложил на груди руки.

-Не злись, друг мой, - улыбнулся ему Дюран. - Амори переживает за девочку. Его можно понять. Тебе он доверяет самое важное. Будь этому горд.

-Я постараюсь, - насупился лучник.

-Идём же, Дюран! - не мешкая более, поторопил бородача юноша.

Вход в тайный тоннель, конечно же, охранялся людьми Ливерда. Но это не стало проблемой для друзей. Дюран только указал своим добровольцам, и пара стражей в миг оказалась обездвижена. Затем капюшонники переоделись и заняли их место на входе. Амори и Дюран двинулись дальше. Миновали место гибели Марка, спустились в галерею и углубились в тоннель. Там, за поворотом, в тёмном укромном месте они встретились с двумя воинами Капучати, что находились тут в засаде.

-Доложите, - осведомился Дюран.

-Всё тихо, - шёпотом ответил один из добровольцев. - Мимо нас никто не проходил, пока что.

-Будем ждать. Ещё не стемнело. До захода солнца есть время, - вымолвил Амори, припав спиной к стене.

В тишине и мраке тоннеля показались две фигуры. Первый освещал путь факелом. Второй шёл налегке.

-Приготовились, - шепнул Дюран.

Добровольцы насторожились. Амори затаил дыхание.

-Всё запомнил? Мессир ждёт ответа к рассвету. Так что не будем задерживаться. Только туда и сразу обратно, - послышался голос Мишане. Это он шёл вторым.

-А если они решат за нами проследить? Тогда проход перестанет быть тайным. А что если они решат им воспользоваться, чтобы напасть? - беспокоился другой, тот, что с факелом.

-Неужто не ясно? Мессир и так им откроет ворота! Зачем же им атаковать, если шато будет сдан без всякого боя?!

-Не знаю. Как-то это неправильно вроде. Мы так долго держались, чтобы теперь…

-Заткни свою пасть, недоумок. Не тебе решать, что и как. Мессиру виднее. А ты просто делай, что велят. И не задавай вопросов!

-Прощения прошу. Виноват.

Слышно было, как захрустели кожаные грубые перчатки. Это Дюран от злости сжал кулаки. И едва эти двое поравнялись с углом поворота, бородач скомандовал своим людям.

-Взять их!

Капучати, словно призраки, выскочили из тени и в момент обезвредили прихвостней Ливерда. Мишане сдавленно зарычал, когда его руки заломил за спину доброволец. Второй негодяй не стал вовсе оказывать сопротивления. Дюран забрал у обоих оружие и подал сигнал Амори.

-Вам это не сойдёт с рук, мерзавцы, - провыл в бессильной злобе Мишане.

-Гляди-ка, Дюран. Этот подлец нас называет мерзавцами. Неслыханно. Подлый предатель он, а мы почему-то мерзавцы, - иронично отметил Амори, спокойно выйдя из тени.

Мишане замолчал, увидев перед собой юного господина, и опустил стыдливо глаза.

-Что с ними делать будем, мессир? - ухмыльнулся Дюран.

Юноша осмотрел с отвращением подлецов.

-Где письмо?

-Откуда вы узнали? - недоумённо прошипел Мишане.

-Письмо! - прикрикнул на него Амори и протянул властно руку.

-За пазухой. В суме.

Дюран рванул колет на груди Мишане и вытащил свёрток. Выудив оттуда бумагу, бородач протянул её господину. Юноша с интересом развернул свиток.

-Посветите мне, - приказал он.

Один из капюшонников поднял факел с пола и поднёс огонь. Амори решил прочесть написанное вслух.

-«Борону бургундскому Винсенту де Монфрезо. С почтением и преклонением. Этим письмом хочу донести до вашего сведения, что ни я, ни мои люди не желают войны. И готовы сложить оружие. Открыть ворота крепости. Однако мы находимся под влиянием негодяя, представившегося рыцарем самого короля. Некий юнец Амори де Тьери не только сумел взять под контроль замок и его гарнизон, но и обмануть прево мессира Лазара, да упокой Господь его душу. И не исключено, что смерть прево, может статься, его рук дело. Но мне удалось отстранить его от командования. Тем не менее, за его спиной не менее сотни оборванцев из числа ополченцев. Они могут оказать сопротивление. Потому прошу вас быть избирательными. Не путать стражу Шато-де-Пьерфон и моих верных людей с этими паршивцами самозванца де Тьери. Готов к переговорам и дальнейшему обоюдо-выгодному союзу. Подпись и дата». Мессир Ливерд назвал меня самозванцем? - закончил чтение Амори и засмеялся.

-А нас оборванцами, - улыбнулся злобно Дюран.

-Ну и что с ними делать теперь? Даже не знаю, - развёл картинно руками юноша.

Оставленный без внимания Мишане вдруг вскочил на ноги, рванул из ножен зазевавшегося ополченца нож и бросился с ним на Амори. Дюран успел среагировать и заблокировал удар. А затем врезал со всей силы под дых. Подлец согнулся и рухнул на колени перед юным рыцарем. Амори в ярости выхватил меч. Мишане успел взглянуть в глаза ему, перед тем, как острый клинок разрубил его голову надвое. Кровь брызнула бурой рекой на холодный каменный пол. Бездыханное тело обмякло. А взор юноши упал на второго парламентёра.

-Не убивайте, мессир! Я молю вас! Пощадите! Мне приказали. Я не предатель! Прошу! - взмолился бедняга, вознося руки в мольбе.

Амори уткнул острие меча в грудь ему и строго взглянул сверху вниз.

-Ты расскажешь о предательстве казначея всем, когда это понадобится.

-Я расскажу. Всё сделаю. Всё скажу! Только пощадите!

-Свяжите ему руки и глаз не спускайте, - приказал Дюран.

Его тот час обмотали верёвкой ополченцы. Труп Мишане так и остался лежать в том тоннеле, а Амори бодро зашагал обратно в шато. Теперь в его руках было письмо и даже свидетель предательства. Пора было вскрыть нарыв.

-Мессир! Мессир! Вы должны знать! Мессир! - кричал пленённый вслед юному господину.

-Что ещё? - обернулся он.

-Перед тем, как идти, Мишане отдал приказ взять под стражу монаха и всех, кто сейчас находится в лазарете. Это было распоряжение казначея!

Амори слова пленного повергли в смятение.

-Мари! - воскликнул он и бросил взгляд на Дюрана.

-Скорее в лазарет! - нашёлся тот.

По дороге бородач отправил одного из своих людей сообщить всем капюшонникам о готовности. Дюран сообразил, что в виду всего произошедшего столкновение со стражей, подконтрольной казначею, становится вполне вероятным. Да, на стороне Ливерда не так уж много людей. Но и Капучати понесли серьёзные потери. Силы отныне примерно равны. Это, вероятно, и дало подлому предателю ощущение уверенности в себе. И предводитель ополчения не ошибся.

Амори ворвался в лазарет первым, но путь ему преградила стража.

-Взять их! - заорал один из солдат, указав на юношу и его спутника Дюрана.

-Назад! С дороги! - взревел в ярости юноша и выхватил меч.

-К бою! - скомандовал страж и на друзей накинулись сразу трое.

-Ну уж нет. Не бывать такому, - впал в бешенство и Дюран, хватаясь за топор.

У Амори не было сомнений. Солдаты стражи не разбирались в том, кто он и почему его нужно схватить. Им отдан приказ. И приказ этот преступный. А значит, и те, кто исполняет его, такие же негодяи. Им не будет пощады. Не взирая на то, что ещё недавно они стояли в одном строю на защите Шато-де-Пьерфон.

Юноша просто занёс свой меч и без всяких промедлений опустил его на голову того врага, что первым метнулся к нему. Затем та же участь постигла и второго. Третьего сразил своим топором Дюран. Амори ринулся вперёд. Он пробивался к Луи и Марии. Кто вставал у него на пути, не имело значения больше. Их ждала только смерть. Рыцарь бил каждого. Разил своим мечом всех. Последний из стражников что-то кричал ему о пощаде, приказе. И о том, что не виноват. Но этим сердце Амори уже было не тронуть. Оно давно не такое юное и нежное, как было раньше. Потемнело и очерствело. Покрылось наростами от ран и запёкшейся крови. И эту броню не пробить жалобными стенаниями. Он, не моргнув, добил раненого стражника, проткнув его грудь мечом.

Всё стихло. Юноша отдернул штору. Филимор глядел на него глазами, полными страха. К горлу монаха приставлен был нож. Это слуга с кривыми гнилыми зубами. Он угрожал расправится с тем, от кого зависела жизнь девочки и друга мессира де Тьери. И Амори знал, что должен сделать. Только уличить бы момент.

-Отпусти его, мерзкий ублюдок, - занёс для удара свой меч юный рыцарь.

-Вы убьете меня. Нет уж. Отойдите. Дайте мне просто уйти! - раскрыл свою вонючую пасть негодяй.

-Уйти куда? Далеко ты собрался? - насмешливо поинтересовался юноша.

Тот замешкался, но нервы у подлеца сдали. Слуга дёрнулся и выставил нож вперёд, угрожая ударить им Амори. Вот он момент. И его юноша не упустил. Быстрым взмахом он отсёк руку уродца вместе с ножом. Тот даже не сразу понял, что потерял часть себя. А когда боль пронзила его сознание, взревел и пошатнулся. Тут же Дюран схватил подлеца и вытащил быстро наружу, обезопасив тем самым монаха, что прибывал в шоке. Амори не обернулся и не смотрел, как слугу добивал топором бородач. Крики и хрипы того стихли не сразу. Юношу волновало, что стало с Мари и Луи. К ним он и бросился. Филимор обессиленно сидел на полу. Страх парализовал монаха.

-Мари! Очнись! Мари! Как ты! Ответь мне!

-Слишком много крови… - лепетал Филимор, постепенно приходя в себя.

-Что? Почему?! - не верил Амори.

-Ливерд. Он ворвался сюда со стражей, едва вы ушли. Они убили одного и схватили Крусака. А потом этот приставил нож мне к горлу и так держал, чтобы я не мог перевязать девочку и остановить кровь.

Монах опустил виновато глаза в пол. Амори не хотел верить. Он схватил Мари. Потряс дитя, пытаясь вернуть ей сознание. Затем, когда это не помогло, схватил тряпку, разорвал её и попытался перевязать порез на руке девочки, откуда всё ещё по капле стекала в сосуд на полу кровь.

-Помоги же мне! - рявкнул на монаха Амори, и тот зашевелился, придя в себя, наконец.

-Уже поздно, сир. Слишком поздно. Очень много крови потерянно, - бормотал Филимор обматывая рану тряпкой.

-Мари! Мария! Очнись же, дитя! - кричал в бледное личико юноша.

Он снова тряс её и опять кричал. Сильнее и громче. Но ничего. Она не отвечала.

-Простите, сир. Но уже поздно, - выдохнул Филимор.

-Нет! Не может этого быть! Не может. Слышишь?! - заорал на него Амори и опять схватил Мари.

Девочка вдруг открыла глаза. Юноша воскликнул от радости.

-Мари! Милая! Ты жива!

-Сир, - прошептала она еле слышно бледными и сухими губками.

-Боже! Ты такая холодная. Я согрею тебя. Не бойся. Сейчас. Всё будет хорошо! - юноша прижал девочку к себе, взял её ручку и начал дуть, растирать.

-Сир. Скажите мне… - шептала дитя.

-Что сказать, малышка? Что ты хочешь услышать? - чмокнул юноша её в щёчку и обжёгся мертвенным холодом.

-Скажите мне, сир, что любите меня. Я прошу.

-Боже! - из глаз юноши брызнули слёзы. Конечно, он понял, что её уже не спасти. И конечно, он сказал ей то, что она хотела услышать. Он повторял это снова и снова. Сквозь ком в горле, горе и слёзы.

-Я люблю тебя, Мари. Люблю, - шептал он и кричал. Выл диким воплем. И прижимал, гладил и целовал.

-Мессир, её душа покинула нас, - Филимор коснулся плеча юноши, что тонул в своём горе, обнимая бездыханное тельце Марии уже четверть часа.

Он держал её и не мог отпустить. Как не мог поверить в то, что девочки больше нет. Держал и рыдал. Хотя слёз уже не осталось. Амори просто ревел, словно зверь. Не сберёг, не сдержал слово.

-Прости меня, Мари. Любимая Мари. Прости…

Глава 12

В обеденном зале Ливерд собрал если не всех, то многих из тех, кто мог оказать ему поддержку. Стражники вольно или нет, но занимали сторону мерзавца. На них он и рассчитывал в большей степени в предстоящей борьбе с Капучати. Ливерд не сомнивался, добровольцы не сдадутся без боя и не позволят отдать врагам шато, за которое уже пролили так много крови.

За тем и собрал казначей всех в зале. Недостойных, которых до того и на порог не пускал. Теперь он же угощал их остатками вина и мяса. Ливерд готов был отдать последнее из запасов, добытых Амори и Крусаком, лишь бы солдаты поклялись ему в верности. Всё равно завтра ворота будут открыты, враг займёт крепость, и всё будет кончено. Казначей рассчитывал на милость бургундца. Верил, что тот отпустит его на волю и дарует безбедную жизнь. К чему тогда запасы ему. Главное - вырваться из этих стен. Остальное для казначея в значения не имело.

-Ешьте и пейте, солдаты! Воины Шато-де-Пьерфон. Скоро муки закончатся. Это не наша война! Довольно страдать от лишений в осаде. Мы никому и ничего не должны! Довольно. Будьте со мной, и я приведу вас к миру и свободе! - разорялся Ливерд, стоя в центре зала, а вокруг него на столах лежали явства для воинов.

Солдаты не решались приступить к трапезе, недоумённо переглядываясь и перешёптываясь.

С грохотом отварились двери, и в зал ворвался Амори. Солдаты Пьерфона обернулись на него и замолкли. Часть из них даже попятилась назад, уступая дорогу к центру, в котором Ливерд тоже замер в замешательстве. Юноша шагнул вперёд. За ним в зал вошли добровольцы во главе с Дюраном. Они встали стеной и взялись за оружие. Бородач дал знак им быть на готове. Но никто из стражей не спешил противостоять капюшонникам. Не пытались они и припятствовать юному рыцарю. А он тем временем уже приблизился к Ливерду, который молча наблюдал за происходящим.

-Всё кончено, - произнёс Амори, глядя исподлобья на казначея.

-Что это значит? Вы окончательно сошли с ума? - разразился гневом тот.

-Ты подлый предатель! - крикнул юноша в лицо негодяю, и голос его звонким эхом отразился от мрачных стен зала. - Это письмо, которое ты отправил с парламентёрами к бургундцу.

Амори вынул из-за пояса свиток и бросил его под ноги Ливерда.

-Ты решил сдать шато нашим врагам. Врагам короля! Тем, кто сжёг и разорил мой дом и дома многих других. Ты, мерзкий червяк, предал тем самым тех, кто погиб, защищая крепость. Всех, кто страдал всё это время. Ты предал своего господина мессира Лазара! Признайся, подлец, ведь это ты убил его! Не мог дождаться, пока старик скончается от проказы? Так жаждал власти?!

-Нет! - взорвался казначей. - Хватит! Довольно! Кто ты такой, чтобы судить меня?! Ты принёс в наш дом войну, смерть и голод! За что?!

Юноша потянулся к кинжалу. Стражники за спиной загудели. Но сложно было понять, чью сторону они занимают в этом споре.

-Возможно, клятва на верность королю для тебя ничего не значит. Но что такое воля твоего сюзерена, мессира Лазара, ты не мог позабыть. А он поклялся удерживать Шато-де-Пьерфон до конца! - вторил казначею Амори тоном, которым судья оглашал приговор.

-Потому что он поверил тебе, самозванец! Откуда нам знать, что ты послан сюда королём?! - ехидно скривился Ливерд.

-Моё слово. Этого достаточно для тебя, жалкий слизняк.

-Довольно! Стражники! Взять этого мошенника и всех его приспешников! - приказал казначей, властно взмахнув рукой.

Однако солдаты медлили. Они что-то бурно принялись обсуждать. Но стихли в момент, когда Дюран вынул из ножен тесак. За ним обнажили оружие и все капюшонники. Амори с ухмылкой оглядел неровный строй стражников и вновь обратил взор на казначея.

-Ты просчитался, - злобно сверкнул глазами юноша и выхватил кинжал.

-Стой! - заверещал Ливерд, выставив предупредительно руки вперёд. - Быть может, я и ошибся. Но всё можно решить!

-Поздно. Мари уже не вернуть, - произнёс Амори в полголоса, надвигаясь на испуганного подлеца.

-Что? Причём тут она?! - удивлённо выпучил глаза казначей. - Её жизнь спасёт жизни многих других. Ведь ты сам…

Но закончить фразу он не сумел. Кинжал вонзился ему в брюхо. Амори сделал это холодно и спокойно. Воткнул по самую рукоять и провернул. Жестоко и беспринципно. Ливерд обхватил юношу за плечи и распахнул от неожиданности рот, жадно хватая им воздух, как рыба.

-За неё ты умираешь. За эту девчонку, - прошептал на ухо ему Амори и снова повернул клинок в ране.

-Почему…, - выдавил Ливерд слова из себя вместе со стоном. - Почему мне не больно?

Кровь хлынула изо рта казначея прямо на плечо Амори. Он брезгливо сморщился и отбросил от себя испускающее дух тело мерзавца.

-Кто-то здесь, на его стороне? - развернулся резко к солдатам юноша и обвёл их кинжалом, с лезвия которого стекала ещё густая бурая кровь.

Ему не ответил никто. Тогда Амори убрал оружие в ножны и строго выпрямил спину.

-Шато-де-Пьерфон не будет сдан. Мы продолжим держать оборону. Так велел нам король. И его волю мы обязаны выполнить. Всякий, кто решит иначе, отправится вслед за этим ублюдком!

Юный рыцарь говорил спокойно и уверенно и каждый верил ему на слово. И никто не посмел перечить даже в мыслях. И то не от страха, его Амори не пытался внушить. Просто каждый из солдат знал, что юноша прав в своём стремлении. А оно было простым и святым для всех, кто держал в руках оружие. Это победа. С этим никто не станет спорить. Если только он не предатель и трус. Но всякой подлости закономерно придёт ужасный конец. Ибо подлому и смерть подлеца.

Последний выдох, и Ливерд обмяк. Куда отправилась душа негодяя, то ведает лишь Господь. Но земной путь мерзавца подошёл к концу. Более он не причинит никому вреда. И не предаст никогда. Это не могло не утешить утопающую в горе душу Амори. Но исправить уже ничего нельзя. Марии нет.

Тело девочки он решил похоронить подобающим образом. Амори не отдаст её пламени. А похоронит, как истинную христианку. Она заслужила это, как никто в этом замке.

И не смотря на пургу, разразившуюся внезапно, и лютый холод, юноша рыл могилу для девочки. В застывшей до состояния камня земле. Копал сперва лопатой, потом, когда она не выдержала и разломалась, руками. На слёзы не было сил. Но душа рвалась от горя. А он всё копал. И как предательски не хотела поддаваться ему земля, словно испытывала терпение. Как издевался дикий ветер, завывая в ушах и пронизывал до костей. Будто бы ничего и никого не осталось вокруг. Только он, ветер, окаменевшая почва, ночь и тело несчастной Марии.

Позже к юноше присоединился Крусак. Дюран освободил его из темницы, куда лучника упрятал Ливерд. И бородач не остался безучастным. Тоже капал. Тоже оплакивал дитя и её безвременную кончину. Скупую слезу пустил и Крусак. Он отстранил обессилевшего Амори.

Юноша всё то время, пока друзья рыли могилу, молча сидел на снегу и обнимал завёрнутую в белую простыню Марию. Он ждал, что она вдруг очнётся ото сна. И чмокнет его в губы. Но она так холодна. Так мертва. Как этот снег, что засыпал всё вокруг беспощадно.

Наконец могила была готова принять крохотное тело девочки. Амори бережно уложил её и прикрыл личико, поцеловав на прощание.

-Спи, Мари, - шепнул он и добавил. - Я люблю тебя, девочка. И буду помнить всегда.

Труп подлого казначея просто выбросили в ров со стены крепости. Так решил Амори. Он удалился в часовню, не в силах говорить ни с кем. Хотелось быть одному. А точнее не быть вовсе. Кроме тяжести горя на душе не осталось ничего. Мария, казалось, забрала с собой всё, что хоть немного грело юношу. Всё, что хоть как-то заставляло его жить и бороться. Девочки не стало, и душа его охладела в момент ко всему. Но оставались ещё люди, которым он давал слово. Однако думать о них Амори не хотелось. Всё занесло белым колючим снегом и застыло на холодном ветру. Всё утонуло в студёной зимней ночи. Осталось лишь бренное тело в тёмной молельной комнате у лика Христа.

-Вы здесь, сир? Простите, - заметил юношу монах, что зашёл зажечь поминальные свечи.

-Ничего, Филимор. Делай, что должен, - ответил тоскливо Амори, прислонившись к стене.

-Помолитесь вместе со мной?

-Боюсь, что я не силён в этом.

-Но вы же молитесь здесь, сир.

-Я не знаю молитв. Просто так говорю иногда что-то… Но чаще молчу.

-Это ничего. Бог слышит нас и понимает, даже если мы молчим. Но молитва позволяет нам, простым смертным, донести до Господа не столько прошение, сколько почтение.

Филимор зажёг все свечи на алтаре и сложил руки в мольбе.

-Отец наш небесный. Сущий на небесах… - начал монах с молитвы Христа.

-А скажи мне, монах, почему наш небесный отец позволил умереть невинной Мари? - прервал его вдруг Амори.

Филимор замолчал. Подумал немного, а потом продолжил читать молитву. Но юноша хотел получить ответ. За тем он и подошёл к фреске с ликом Иисуса. Взглянув на изображение холодно, Амори пренебрежительно фыркнул и отвернулся.

-Прав был подонок Ливерд. Богу нет дела до нас. И смерть девочки - лучшее тому доказательство. Он просто махнул на нас рукой.

-Вы не правы, мессир, - отозвался Филимор.

-Не надо. Хватит меня так называть! - отрубил юноша. - Не тебе, монах, звать меня господином. Не тебе…

На это Филимор ответил строгим взглядом.

-Не стоит обвинять Бога в несправедливости. Ибо не дано человеку знать его замыслы. Наш удел - верить, терпеть и нести свой крест. И у каждого он свой.

-Какой же крест был у Марии? Дитя, которая потеряла семью в одночасье. Страдала, терпела и умерла. А за что? Почему? Неужели таков был замысел Божий? - из глаз юноши потекли скупые слезинки.

Но монах был спокоен.

-Не стоит винить Бога в несправедливости, которую сам человек учиняет. Каждый из нас отвечает за себя перед Богом.

-Так чем же провинилась она? За что она ответить должна перед ним? - в сердцах крикнул Амори и ткнул пальцем во фреску с ликом святым.

-Ищи ответ в себе, Амори, - Филимор в упор посмотрел в глаза юноши.

-Значит, я виноват, что её нет? - развёл руки тот.

-Не мне тебя судить.

-Знаю. За всё отвечать перед Богом. Но разве это справедливо? Я ведь молил его помочь ей. Спасти Мари! Я молил! И что? Почему он не спас?

-А почему ты не спрашиваешь то же про Ливерда?

-Этот подонок получил по заслугам! - рявкнул Амори, впадая в ярость.

-И осудил его ты? Так при чём же здесь наш Господь? - продолжал спокойно взирать на юношу монах.

-Как ты можешь сравнивать невинное дитя и подлого мерзавца?

-Перед Богом равны все.

-Ты говоришь глупость. Ливерд был подлецом, который намеревался нас всех погубить. Ты мог погибнуть из-за него! - вспылил Амори. - Если Бог этого не увидел, то что же мне оставалось делать? Я остановил его!

-Что же тогда отличает тебя от Еугена? Упокой Господь его грешную душу.

Амори готов уже был взорваться от злости. Но этот вопрос монаха, что смотрел на него так умиротворённо, поставил в тупик юного рыцаря.

-Значит, это я виноват во всём? Из-за меня погибла Мари? - проскрипел дрожащим голосом Амори.

Но Филимор лишь отвернулся и вновь стал молится. А юноша, не услышав ответа, махнул рукой на монаха. Он и так всё понимал. И, конечно, винил себя в смерти девочки. Но всё же надеялся разделить эту вину с Богом. Однако не было в этой хитрости правды. Вся тяжесть лежала на нём. И не было смысла искать другого ответа.

-Я приготовил снадобье. И первым кого я напоил был Луи, - объявил тихо Филимор, в тот момент когда Амори уже намеревался покинуть часовню.

-И что же? Как он? - обернулся юноша.

-Пока что он спит. Завтра мы узнаем, - ответил Филимор и вновь погрузился в молитву.

Амори кивнул и открыл дверь, чтобы выйти.

-Не стоит казнить себя за то, что случилось с Мари. Покайся лучше перед Господом. Если ты и виноват, то только перед ним. Поверь мне, покаяние может освободить твою душу от горя, - вновь остановил его Филимор.

-Как это сделать? - не понял юноша.

-Молись. Знаешь латынь? - взглянул с любопытством на него Филимор.

-Исповедуюсь Господу всемогущему, что согрешил мыслью, словом и делом. Раскаиваюсь в этом. Mea culpa, mea culpa, mea maxima culpa, - читал в сотый или тысячный раз Амори на латыни покаянную молитву, которой научил его Филимор.

Научил и ушёл в лазарет. А юноша остался в часовне наедине с собой. И с Богом, конечно.

И он читал эту молитву. Каждый раз, как и требовал того обряд, Амори заканчивал тремя ударами в грудь, повторяя эти слова. А по коже юноши пробегали мурашки, тело обдавало ледяным ветром. И слёзы снова текли из его глаз. А он всё повторял и повторял: «Моя вина, моя вина…» Но легче не становилось. Неужели монах обманул?

За окном же начинало светать. Утро нового дня. И ничего, кажется, не изменилось. Тот же холод, сырость, снег и мрачные стены, за которыми враг. Всё как вчера, но… Без маленькой девочки Мари. Её больше нет.

Осознав это Амори вновь врезал от злости кулаком себе в грудь и завыл волком.

-Моя вина.

-Есть новости. Луи очнулся. Он просит тебя, - раздался за спиной голос монаха, и Амори в слезах обернулся.

Когда юноша вошёл в лазарет, у кровати Луи уже сидел Крусак. Лучник держал за руку оруженосца. Заметив вошедшего Амори, тот растеряно взглянул на него. Юноша понял: Луи уже знает всё.

Подойдя к постели больного, он встал на колено перед другом и, вынув из ножен кинжал, приставил лезвие к своему горлу.

-Я виноват! Суди меня, - произнёс Амори твёрдо.

-Ты? Из тебя она умерла? - глаза Луи наполнялись слезами.

Недолго думая, он ухватил рукоять кинжала и надавил. Клинок больно кольнул кожу. Юноша зажмурил глаза, приготовившись принять смерть от друга.

Крусак в растерянности поднялся с места. Он не понимал, что можно сделать в такой ситуации и чью сторону занять.

-Почему, Амори? - дрожал голос Луи.

Но юноша лишь покачал головой. Ему нечего было ответить тому, кто потерял смысл в жизни.

-Почему?! - закричал оруженосец.

-Не надо, Луи. Он старался ради твоего спасения. То, что случилось с Мари не его вина, - решил вмешаться Крусак.

-Зачем ты допустил это вообще?! - не слушал его Луи.

-Я виноват! - одно мог сказать Амори.

-Да! Ты виноват!

Кинжал в руке оруженосца дрогнул, и жало его оцарапало горло юноши. Кровь тёплым ручейком потекла вниз.

-Луи, не суди, да не судим будешь, - обратился к оруженосцу Филимор. - Амори твой друг. Он раскаялся. Взгляни на него.

Юноша открыл глаза. Луи увидел, сколь глубоко его горе. И убедился, что монах сказал правду.

-Тебе с этим жить, - сказал он другу и бросил кинжал.

Крусак вывел удручённого Амори на свежий воздух из духоты лазарета. Оставлять наедине его и Луи было неразумно. Больному ещё нужно восстанавливаться после болезни. Амори тоже нуждался в отдыхе. Шёл третий день без сна. Лучник беспокоился за состояние друга. Но сделать ничего не мог. Юноша наотрез отказывался есть и даже пить. О том, чтобы поспать хоть часок, не было и речи. Ему не хотелось уже ничего: ни еды, ни сна, ни победы над неприятелем. Мысленно он уже отрёкся от клятвы отцу, королю и всем прочим. Даже Вивьен больше не беспокоила. Внутри оборвалось всё и погасли последние искры. Жизнь осталась в прошлом, там, за стенами Шато-де-Пьерфон. Остатки он похоронил сам, этой ночью, на заднем дворе замка, вместе с телом бедняжки Мари.

-Ты должен знать, Амори. Ливерд был болен проказой. Сомнений в этом нет, - сказал вдруг Крусак, когда они вдвоём уже поднялись на стену.

Юноша отстранённо молчал. Тем не менее, он всё осознавал. Конечно, это многое объясняло. Ливерд не даром спешил со сдачей, боясь, что противник пойдёт на жестокий штурм и погубит всё и вся в этом замке. Но при этом казначей хотел и заполучить зелье. За тем он застал Филимора. И заставил его слить всю кровь у девочки. Ему нужен был эликсир, чтобы избавиться от хвори. И тем скорее, чем замок будет сдан. Негодяй погубил дитя из-за собственного страха. А виноват всё равно Амори. Ведь это он начал поиски эликсира. Он инициировал обряд, заставил Филимора его провести и уговорил бедняжку Марию отдать свою кровь. Малышка доверилась ему, как другу… А вышло всё вовсе не так. Ливерда нет. Он ответил за подлость. Но вину делить юноше теперь не с кем. Увы.

-Снадобья теперь хватит всем, кто ещё не потерял надежду, - хмуро констатировал Амори. - Филимор о них позаботится.

-Всё так, - кивнул Крусак. - Но мы так и не знаем, что стало причиной вспышки хвори в шато. Да, это настоятель всё учинил. Но как и зачем?

-Как? Он отравил воду. Это же понятно. Один из кувшинов был подан лично прево, вероятно. Другие - солдатам и слугам. Так и распространилась зараза.

-Каков же мотив? Сумасбродство старика? Не похоже, - прикинул лучник. - И потом, как он добыл голову того несчастного монаха, что заразился проказой?

-Кто знает. Еуген уверовал в то, что проказа - не что иное, как наказание грешникам. Монах был таковым. И нас настоятель решил приравнять к нему. Быть может, и так. А может, его кто-то надоумил. Не знаю.

Юноша задумчиво глядел в хмурую даль. На самом же деле ему уже не было дела до того, кем был настоятель - сумасбродом или нет? Стоял ли за ним кто или нет? Всё равно. Как и не интересовала юношу уже даже собственная дальнейшая судьба.

Крусак тоскливо взглянул на Амори. Печально было видеть ему своего друга в таком состоянии. Где же тот пылкий юнец, который рвался в бой и жаждал победы?

-Скажи, Амори, ты действительно готов был умереть от руки своего друга Луи?

Юноша обернулся и коротко взглянул на лучника.

-Я знаю, что ты чувствуешь. Винишь себя? Справедливо. Но не стоит опускать руки. И тем более искать смерти. Не забывай, что ты не один. Ты в ответе за людей, которые рядом с тобой. Учти это. И не вздумай впадать в уныние, - спокойно выдал наставление Крусак и хлопнул Амори по плечу.

Тот молча кивнул головой. Разумеется, он понимал, что лучник прав. Но тяжесть на сердце тянула на дно. А бороться не было уже ни сил, ни желания.

-Я устал, друг мой. Очень устал. Переоценил свои силы. Уверовал, что могу всё. А это оказалось слишком не просто. И всё. Я не могу больше так. - сказал Амори, вздохнул тяжело, словно старик.

Он не выглядел гордым рыцарем в этот момент. Нет той величавой осанки. Погас дерзкий взгляд. Опустились широкие плечи.

-На твою долю выпало тяжкое испытание. Война слишком рано сделала из ребёнка мужчину. Много ли рыцарей прошли через такое в твои годы? Едва ли, - дружелюбно улыбнулся Крусак. - Но ты справился. Не погиб сам и многих сберёг. Луи обязан тебе жизнью. Но всех не спасти. Увы. А ошибки все совершают. Важно не то, что ты упал и измарался. Важнее, чтобы ты нашёл силы встать и отряхнуться.

Друзья переглянулись. Юноше стало немного легче. Ведь всё, что сказал лучник - правда. А впереди ещё жизнь. И долгий путь, который пройти может только сильный духом. Есть враги, которых ещё предстояло одолеть. И, конечно, друзья, отец, что томится в плену и ждёт, когда сын освободит его. И есть ещё тайны. Их Амори просто обязан разгадать. Одна из таких - Вивьен де Монферье.

Это всё стоит того, чтобы выжить, выпрямить спину и гордо поднять голову. Назвался рыцарем? Так заслужи шпоры и признание короля. Победи, добейся своего. Во что бы ни стало.

-Ты прав, друг мой. Спасибо, что веришь в меня, - Амори пожал руку лучнику и благодарно склонил голову.

-Главное, чтобы ты верил в себя. А Луи всё понимает. Нужно лишь немного времени. И будет всё хорошо у вас с ним.

-Вот только было бы у нас это время, - покосился Амори в ту сторону, где располагался лагерь врага. - А что это там происходит?

Юноша заметил нечто странное вдалеке. Морозная дымка не давала разглядеть толком.

-Это осадные орудия, мессир, - дал ответ ему Дюран, который обходил посты на стене.

-Как такое возможно? Откуда? Они не могли собрать их за одну только ночь! - не верилось лучнику.

-Верно. Не могли. Их доставили сюда уже собранными. Тайно и под покровом темноты, - объяснил бородач.

-Потому-то бургундец и не торопился со штурмом, - догадался Амори и сжал от злости кулаки.

-Нам не одолеть их в открытом бою, - с сожалением констатировал Крусак.

-Мы будем стоять до конца, как бы ни было, - заявил решительно Дюран, недовольно взирая на лучника. Он, верно, решил, что Крусака одолевает упадничество.

-Не сомневаюсь, что так. Но победы не достичь, если погибнуть без толку, - возразил лучник.

-Что значит без толку?! - вспылил бородач. - Капучати поклялись в верности королю, и его приказ выполним. Даже если для этого придётся погибнуть!

-И что вы этим добьётесь? Прости, но ты говоришь как фанатик. Где же твой разум? - закипал уже и Крусак.

Обстановка накалялась всё больше. Очевидно, чувство опасности, стеснённость из друзей делало неприятелей. Этого нельзя допускать. Такие враждебные настроения играют лишь неприятелю на руку!

-Хватит! - оборвал спор друзей юноша. - Что ты предлагаешь, Крусак? Говори, если есть что сказать.

Лучник оценил то, как быстро преобразился Амори и вернул себе гордый вид, осанку и командный голос.

-Есть что сказать. Если в открытую нам не одолеть негодяев, значит, надо подключать хитрость! - подмигнул иронично лучник Дюрану.

-Говори толком, - настоял юноша, видя, как слова друга начинают злить бородача.

-Враг не знает, что творится в наших стенах. Мы говорили об этом с тобой, Амори.

-Верно. И что?

-Узнай он о том, что тут бушует проказа, решится ли враг на штурм?

-Едва ли.

-И как нам донести до них эту новость? - недоумевал капюшонник.

-Кто-то должен сообщить им это, - пожал плечами Амори с глупой ухмылкой.

-Кто-то? Верно, все позабыли про пленника, что сидит в темнице шато? - усмехнулся Крусак.

-Пленник? Ну конечно! - воскликнул юноша.

-Не понимаю, - нахмурился простак Дюран.

Лучник раскинул руки и иронично закатил глаза. Амори засмеялся. Он понял задумку друга.

-Итак, каков же план? Растолкуйте, мессир Амори, для простого плотника, - шутил над собой Дюран.

Юноша собрал в обеденном зале всех, кто был ответственен за судьбу замка Пьерфон. Здесь он обозначил уже обязанности каждого. Дюран возглавил стражу шато. Филимор, который тоже присутствовал здесь, стал настоятелем прихода и главным лекарем. Нескольких слуг, отметившихся особым рвением и умением, монах выбрал себе в помощники. Крусак же продолжал временно исполнять обязанности Луи, который всё ещё восстанавливался. Лучник сидел рядом с Амори, который на правах господина, а после кончины Ливерда ещё и сюзерена Пьерфон, занимал место во главе стола. Не привычно ему ощущалась столь высокая должность. Стесняла и глубина взятой ответственности. Но иного выбора не было. Никто, кроме юного рыцаря, не мог бы претендовать на главенствующую роль в бедствующем гарнизоне.

Амори оглядел хмурым задумчивым взглядом собравшихся. Ирония Дюрана его не тронула. Он по-прежнему был мрачным, как те тучи, что нависали над Шато-де-Пьерфон.

-План таков, друг мой. Пленник отправится к бургундцу с посланием. Ливерд отсылал уже к нему парламентёра. Мы поступим так же, но и с иной целью. И письмо будет другим. Наша цель - убедить врага в том, чтобы он отказался от штурма. Причина более чем логична. Он не станет подвергать себя и войско опасности, узнав, что у нас тут бушует проказа.

Юноша кивнул лучнику, и тот продолжил.

-Важно, чтобы он сам всё увидел, узнал и доложил потом барону Бургундскому. Так тот поверит больше, чем если мы заявим о хвори, -пояснил лучник и повернулся к Амори.

-Конечно. Прикажите его доставить из темницы в лазарет. Там ему достаточно будет впечатлений, - распорядился тот и хлопнул ладонью по столу.

-Простите, сир. Но всё не так уж и плохо. Ведь у нас теперь есть снадобье. Луи и ещё несколько недавно заболевших уже приняли его и теперь идут на поправку, - вступил в обсуждение Филимор.

-И много этого снадобья у нас? - спросил юноша.

Монах помялся немного, но всё же решился ответить прямо.

-Кровь невинной Марии, упокой господь её душу, помогла приготовить достаточно эликсира, чтобы дать шанс выжить большему количеству заболевших. Особенно тем, у кого признаки проявились недавно и болезнь не укоренилась в теле.

Амори заметно напрягся. Имя Марии заставляло его снова чувствовать себя виноватым.

-Простите, мессир, - склонил виновато голову монах.

-Я уже говорил тебе, Филимор, не тебе называть меня мессир. Обращайся ко мне просто по имени. Я прошу, - взглянул юноша в глаза монаха, и тот кивнул ему в ответ. - Ты всё сделал правильно. Если можно помочь больным, это нужно сделать. Гибель Марии не будет напрасной.

Монах перекрестился и добавил:

-Я молюсь за душу девочки неустанно. Мы все должны быть благодарны ей за спасение.

-Твоя правда, монах, - согласился Амори и в скорби опустил свой взгляд.

Ненадолго в зале воцарилась траурная тишина. Прервал её сам юноша, решив, что потерей пора бы смириться и более не впадать от того в пучину уныния.

-Но продолжим. Снадобье есть. И есть шансы на выздоровление если не всех, то многих. И это хорошо. Однако пленнику знать об этом не нужно. Скройте сей факт от него и покажите больных и умирающих. Пусть увидит, как опасно вторжение в замок и чем это грозит нападающим. И более ничего.

-Устроить ему экскурсию в лазарет? - хмыкнул Крусак.

-Можно сделать это под предлогом осмотра пленника. Он давно томится в темнице. Здоровье могло пошатнуться. Это стоит проверить, - прикинул смышлёный монах.

Амори оценил предложение Филимора.

-Разумно. Так и поступим. Дюран, отправь кого-нибудь, пусть его приведут в лазарет побыстрее. Посмотрим, что с ним. А он пусть посмотрит на нас.

Глава 13

Амори решил сам посетить лазарет и лично побеседовать с пленником. К тому моменту, когда юноша вошёл туда в сопровождении лучника, Филимор уже осматривал забытого узника. Заодно рыцарь оценил и картину, что представили будущему парламентёру. Больные достаточно красноречиво демонстрировали масштаб эпидемии хвори и то бедственное положение, в котором пребывал гарнизон замка. Вывод напрашивался сам собой. Штурм врага приведёт только к распространению заразы. И пленный определённо уже пришёл к этому мнению. Но Амори намерен был убедиться всё же в этом сам. За тем он подошёл к узнику. Филимор потребовал у того задрать тунику. Монах тщательно оглядел и даже ощупал заключённого.

-Как он? - спросил участливо юноша.

-Бледность кожи, дряблое тело. Истощение и обезвоживание. Слабость. Он давно не ел и не пил. Сырость и холод тоже добавили проблем. Хрипы в груди, жёсткий кашель. Вероятно, сильная простуда, - констатировал со знанием дела Филимор, окончив осмотр.

-Сколько же ты не ел? - хмыкнул Крусак, обращаясь к пленнику, на лице которого было полное безучастие.

-Во мраке темницы мне было затруднительно считать дни. Но в последний раз я видел человека уже очень давно. Если не считать того недавнего случая, когда тебя бросили в соседнюю темницу со мной, - с ухмылкой взглянул узник на лучника.

-Странно, что тебе удалось выжить и даже свой рассудок сохранить, - ответил Крусак, сложив на груди руки.

-Это не первый раз, когда меня бросают во тьму заточения, - бросил спокойным тоном пленный и поправил тунику.

-Твой говор. Ты не франк. Откуда пришёл в наши земли? - задал вопрос Амори и в упор посмотрел в серые холодные глаза узника.

-Я прошёл много разных дорог. Это мой путь, и никого более он не касается, - с пренебрежением ответил тот.

-Очнись, свинья! С кем говоришь? Перед тобой мессир де Тьери, - осадил дерзнувшего Крусак.

-Мне всё равно. Мессир или нет. Смерть равняет всех, - всё также надменно процедил пленник.

Лучника это взбесило, и он уже замахнулся, чтобы отвесить оплеуху наглецу, но Амори остановил его.

-Ты не боишься? Смерть может приравнять и тебя, - ухмыльнулся юноша.

-В моём положении смерть - скорее освобождение, чем наказание, - отмахнулся узник.

-Смерть может быть разной. Смотри, - Амори развернулся и отдёрнул простынь, что отделяла соседнее помещение.

Там, на настиле из сена, на полу лежали двое тяжёлых больных. Их лица исковеркала жуткая лепра. Они едва могли видеть и слышать. Не шевелились почти и надсадно хрипели в попытках вздохнуть полной грудью.

Пленник скривился от увиденного. Амори указал ему на больных перстом, настаивая, чтобы тот рассмотрел лучше, чем грозит проказа человеку.

-Видишь? Ты можешь оказаться здесь, рядом с ними. И участь твоя будет незавидна. Поверь. Мы похоронили уже многих. Ничего не стоит приравнять и тебя к ним.

Пленник опустил свой взор вниз. Крусак осуждающе поглядел на него.

-Это проказа. Ты знаешь, что означает проказа? Можешь испытать это на себе, - добавил юноша, снова приблизившись к пленному.

-Проказа - это проклятие грешников. Я знаю, - кивнул хмуро тот.

-Ты наёмник. Убийца и разбойник. Проклятие лепры и тебя покарает, грешник. Ты знаешь, - хищно оскалился Амори, глядя исподлобья на сконфуженного узника.

-Я нужен вам не для смерти. Ведь так? Иначе стали бы вы меня тащить сюда из темницы, - робко взглянул на господина пленник.

Амори не смог сдержать смех. Его позабавила догадливость брабансона.

-Ты прав. Я могу дать тебе шанс спастись. Но ты сделаешь это не даром.

-Что же я ещё должен сделать? - выпрямился и воспрянул духом наёмник.

-Ты передашь наше послание своим предводителям. И расскажешь о том, что узнал сейчас. Поведаешь о проказе, которая постигла нас в эти дни.

-Это всё? - изумился он.

-Всё, - благодушно улыбнулся юноша.

Пленник, видно, не понимал намерений господина де Тьери. Либо не верил своему везению. Это читалось в его растерянном взгляде. Но всё же узник кивнул головой в знак согласия.

-Накормите его, приведите в порядок и дайте немного отдохнуть, - развернувшись спиной к пленному и показав таким образом к нему пренебрежение, приказал слугам Амори.

Дальше общаться с этим наёмником он не желал. Цель достигнута. Указания даны и более узник не интересен.

Слуги увели пленника. Амори же устало присел на стул в углу комнаты. Выглядел он очень ослабшим.

-Ты не болен? - обратил на это внимание Крусак и обратился к монаху. - Филимор?

Монах решил осмотреть юношу, но тот отмахнулся.

-Я просто устал.

-Вы давно не отдыхали, мес… Прости, - осёкся монах, когда Амори с укором взглянул на него. - Тебе надо поспать.

-Возможно. В другой раз, - мотнул головой рыцарь.

-Нет уж. Сейчас, - настоял Крусак и потянул Амори за руку. - Идём. Ты должен лечь и поспать хоть немного. Сам посмотри: если враг нападёт, ты не сумеешь и меч свой поднять. Едва на ногах стоишь!

И он был прав. Потому юноша и не стал спорить с другом, а встал и направился в свои покои. Отдых не помешает, конечно.

Но сон его походил больше на бред. Едва голова коснулась подушки, Амори провалился в забытье. Его знобило от холода и покрывало липким потом, как от печного жара. Трясло и душило. Юноша бормотал в беспамятстве нечто похожее на молитву. Но губы дрожали, и получался лишь жалобный стон.

Во сне он снова каялся и повторял два только слова: "Mea culpa!"

-Амори! - взорвал тишину звонкий испуганный голос и прервал молитву безутешного юноши.

Он вскочил с колен и обернулся. Ветер, студёный и дикий, ворвавшись в часовню, внезапным порывом затушил на алтаре все поминальные свечи. Амори затаил взволнованное дыхание и прислушался к темноте.

-Амори! - снова позвал его голос жалобно.

-Кто здесь? Где? - спросил рыцарь, вглядываясь в черноту.

-Помоги же! Амори!

-Кто ты?

-Помоги, - умолял его голос, и юноша двинулся к нему в кромешной тьме наугад.

-Эй! Где ты?

В чёрной мгле он вышел в просторное помещение, в центре которого, озарённая одиноким лучом света, льющимся откуда-то с высоты, стояла женщина в чёрном траурном одеянии. Юноша тихо шагнул к ней, пытаясь угадать в силуэте дамы знакомые черты.

-Вивьен? Это Вы? Вы звали меня, благородная дама? - спросил Амори робко.

-Амори, - назвала она его имя томно и с придыханием.

Это Вивьен. У юноши не было больше сомнений. Её нежный голос не перепутать ни с кем.

-Баронесса! Я так скучаю по вам, - по коже влюблённого Рыцаря пробежали мурашки.

Он приблизился к стоящей спиной к нему даме и коснулся аккуратно её нежных плеч.

-Вы должны простить меня. Я так сожалею, что покинул вас внезапно тогда, - взволнованно шептал юноша. - Мне так не хватает вас, милая Вивьен.

-Амори. Почему ты оставил меня? Почему? - голос дамы был словно издалека, и Амори насторожился.

Что-то не так. Он набрался храбрости и резко развернул даму лицом к себе.

-А-а-а! - отпрянул он в страхе и потянулся рукой к кинжалу на поясе.

-Почему же ты ей не помог? А? Амори?! - закричала с ядовитой ухмылкой ему в глаза ведьма.

Руки жуткой старухи сжимали головку юной Мари. Юноша ужаснулся и, попятившись назад, споткнулся, упал и выронил из рук свой короткий клинок.

-Это ты! Ведьма! - в ярости заорал он,

-Я? А убил её ты! - выпалила старуха и ткнула кривым пальцем с жутким грязным ногтем в него.

-Нет!

-Ты! Ты убил её! - хохотала ведьма.

Амори нащупал на полу рукоять кинжала. Схватил и рванулся в атаку. Но свет вдруг погас. Взмах наугад, и клинок в темноте пронзил чью-то плоть.

-Амори, - простонал знакомый нежный голосок.

-Нет. Нет-нет-нет. Не надо. Прошу! - взмолился юноша, не веря тому, что сам натворил.

-Ты убил её! Ты! - крик ведьмы разрывал сознание изнутри.

Амори подхватил на руки обмякшее тело и аккуратно опустил на пол.

-Вивьен, - шептал юноша сквозь слёзы.

Очаровательная женщина - сама красота. Неземная небесная нежность. Она умирала на его дрожащих руках.

-Амори, - выдохнула прелестная дама.

-Нет! Это неправда! - заорал он и вскочил на ноги. - Где ты?! Покажись, проклятая ведьма!

-Я здесь! - отозвалась из темноты старуха.

Юноша развернулся на звук. Рядом раздалось рычание. Когти хищников скребли по каменному полу. Стая окружала Амори. Снова он в западне. Только нет страха больше. Одна ярость и желание покончить с врагом.

-Тебе не обмануть меня, тварь! Я достану тебя! - грозно окликнул ведьму рыцарь.

-Амори! - раздался громкий шёпот совсем рядом.

Он обернулся, и когти ведьмы вцепились в его горло. Сознание помутнело, дыхание спёрло, а из глаз брызнули слёзы. Старуха сдвинула грязные пакли своих волос, и юноша увидел истинный лик её.

-Жанна! - прошипел рыцарь, узнав Компьенскую ведьму. - Я достану тебя!

Он ударил кинжалом. И почувствовал, как клинок поразил плоть, но дама смеялась только. Амори бил снова и снова, но ей всё нипочем. Только громче хохот исчадия.

-Умри же! - давился от крика юноша.

-Ты такой смешной, мой милый мальчик, - издевательски произнесла ведьма, улыбаясь так ядовито и очаровательно.

Лик Жанны и её обезоруживающий взгляд бездонных чёрных глаз заставил юного рыцаря опустить своё оружие.

Клинок звякнул об пол, и ведьма вновь засмеялась. Отпустила Жанна горло юноши, и он рухнул перед ней на колени.

-Мой мальчик, не спеши. Твоя очередь ещё не пришла, - убаюкивающим голосом шептала ведьма, и тьма скрыла её лицо.

-Амори, - простонал кто-то рядом.

-Вивьен? - повернулся он, но не нашёл тела женщины.

На том месте, где юноша оставил её, лежал раненый волк. Тот самый, огромный и сильный. Но такой несчастный. Он умирал. Амори коснулся его дрожащего тела.

-Отец?

Глаза распахнулись, и юноша вынырнул из кошмарного сна. Что это было? Что означали слова ведьмы? Амори пытался осмыслить увиденное в бредовом и бессознательном. Но сознание никак не хотело возвращаться в разгорячённое тело.

-Бесовщина, - сделал вывод юноша и вытер испарину со лба. - Но ничего. Я доберусь до тебя, исчадие!

Эти холодные и мрачные коридоры так наскучили ему. Так надоели. Но в то же время стали близки и знакомы. Словно в этом шато прошла вся его жизнь. И не было ничего до и не будет ничего после. Только эта сырость и запах тлена, который въелся в одежду и залез даже под кожу. Амори уже им провонял до самых костей. Но разве есть что-то ещё, нечто иное, лучшее в этом мире? Пожалуй, что нет. Юноша вспоминал ту жизнь, которая была до осады Шато-де-Пьерфон, словно не о себе, а о ком-то другом, безмятежном и юном повесе, который верил и жаждал. Ненавидел, любил и хотел жить, побеждать. А теперь наступило какое-то отупение. Бессмысленность бытия. Замкнутый круг, из которого Амори не мог найти выход. Как не искал он, мрачные коридоры не выводили его никуда, кроме как в очередные коридоры. Наконец ему надоело, и он опустился на пол, прижавшись спиною к стене.

-Опять вам не спится, мессир Амори? - обратился учтиво к юноше добродушный Дюран.

-А-а, я устал так сильно, что не могу даже спать уже, - вздохнул тяжело рыцарь.

-Понимаю. Мне, по правде говоря, тоже не спится. Вот и хожу так всю ночь, посты проверяю. Решил и к вам заглянуть, мессир.

-Как обстановка? Враг ещё не решился на штурм? - спросил юноша абсолютно безучастно, так, словно его этот штурм не касался.

-Они готовятся, сир. Орудия выкатывают на позиции. Этим днём, вероятно, начнут, - спокойно отвечал ему бородач.

Амори молча кивнул. В душе он даже не был против этого штурма. Юноша даже рад был бы ему, как глотку свежего воздуха. Как избавлению от тоскливого бытия в промозглом каземате.

-А как там наш пленник? - так же холодно вопрошал юноша.

-Отдыхает, сир. Его хладнокровию можно только позавидовать. Я приставил к нему солдата.

-Это правильно.

-Сир, вы уверены, что он окажет нам пользу, если его отпустить?

-Не знаю. Но это шанс. А ты как считаешь? – Амори взглянул без интереса на Дюрана.

-Сир, я солдат. Моя стезя сражения. Хитрость - удел вора, - откровенно, но иронично ответил бородач.

-Ты прав. Крусак в этом преуспел, определённо.

-Если вы, сир, считаете, что успех будет, то я вам верю.

-Благодарю тебя, друг мой.

-Но есть кое-что ещё, что может нам помешать.

-Что же?

-Провиант, сир. Его осталось не много. Даже если штурм не состоится и враг решит продолжить осаду, долго нам не удастся продержаться. Голод вернётся. И очень скоро, мессир.

-Что же ты предлагаешь? - Амори по-прежнему был холоден к тому, что говорил ему бородач.

Всё происходящее и грядущее казалось ему более не существенным, будто он знал, что ждёт его после. Но это простая иллюзия. Наваждение. Оно, конечно, рассеется, и страхи, беспокойства вернутся. В глубине юноша это понимал. Знал он и то, что выход надо найти, иначе всё пережитое окажется напрасным. Этого Амори и сам себе не простит.

-Гарнизон непременно нужно спасать. В шато должны остаться лишь солдаты. Остальным тут не место. Тогда провизии может хватить на большее время. Поверьте, сир, Капучати привыкли к скудным условиям быта. Бедняков голодом не напугать.

-Куда же девать остальных? - удивился предложению Дюрана юноша, прикидывая в уме, сколько в шато слуг и прочих тех, кто не держал в руках оружия.

-Их нужно вывести через тайный ход в безопасное место. Это возможно вполне, если верить тому, что разведал Крусак.

-И обречь их на смерть в лесах Компьени от холода и диких зверей?

-При всём этом, сир, у них будет больше шансов там выжить, чем здесь.

-Возможно. Но что толку, если запасы всё равно кончатся? Не через день, так через два, - развёл руки в стороны Амори.

-Хоть что-то. Но мы сможем держаться.

-Необходимо дать знать о себе. Кто знает, что мы живы тут до сих пор? Граф Клермон на другой стороне леса, в долине. Король вообще далеко. О нас просто могли позабыть. Нужно передать весточку. Обязательно. Может, нам помогут…

Юноша мечтательно закатил глаза и тяжко вздохнул, не веря особо своим собственным словам.

-Вы правы, сир. Конечно же, это необходимо сделать. Только едва ли это можно доверить кому-то из слуг, - сложил на груди руки Дюран и хитро взглянул на господина.

-Тогда кому? - не понял его намёка Амори.

-Вам, мессир.

-Это исключено. Об этом и речи не может быть! - юноша на эмоциях ворвался в лазарет, сопровождаемый спокойным предводителем капюшонников. - Я не имею права оставить гарнизон! Как можно?

-Тише! - зашипел на него Филимор, который в этот момент делал кому-то из больных перевязку. - Люди спят. Им нужен покой!

-Конечно, монах. Ты прав, - равнодушно кивнул Амори. - Как там наш пленный? Ему пора браться за дело!

-Приведите его, - махнул Дюран стражнику.

-Что за шум? – выглянул Крусак из-за шторы, за которой находилась постель Луи, и протёр спросонья глаза. - Начался штурм?

-Нет, пока что. Я лишь предложил сиру Амори… - попытался объяснить Дюран, но юноша перебил его.

-Твоё предложение просто нелепо. И говорить нечего!

-А в чём оно заключается? - поинтересовался всё же лучник.

Но тут привели пленника. Амори отмахнулся от любопытного друга и обратился к узнику.

-Надеюсь, ты достаточно отдохнул, чтобы осилить путь, который тебе предстоит пройти.

Тот молча кивнул головой.

-Он может запомнить дорогу и провести по ней неприятеля! - почесав затылок, предположил бородач.

-Оденем ему на голову мешок, - придумал решение Крусак.

-А как он в мешке найдёт дорогу вообще? - хмыкнул Дюран.

-Кто-то проводит его до выхода. Снимет мешок и вернётся, - сообразил Амори.

-Это не избавит нас от проблемы. Он сможет найти дорогу потом. Его нужно вывести как можно дальше от выхода, - справедливо опасался капюшонник.

Все задумались и замолчали.

-Это решаемо. Пусть это сделает кто-то из стражников или слуг тех, что покинут шато тайно по тоннелю, - решил юноша.

Крусак недоумённо взглянул на него, а затем покосился вопросительно на Дюрана.

-Боюсь, это возвращает нас к вопросу о том, что вы, сир, должны отправиться… - начал бородач.

-Нет! Я не оставлю гарнизон. Это противоречит принципам! - оборвал его рыцарь.

-Да объясните мне кто-нибудь, что это за вопрос! - потребовал лучник.

И Дюран объяснил ему необходимость сокращения гарнизона шато и отправки Амори за помощью к графу Клермон. Крусак оценил идею капюшонника положительно, но Амори настаивал на своём.

-Это никудышная идея. С посланием можно отправить любого. С этим справится даже слуга!

-Пожалуй. Но всякому ли мы можем довериться? - задумался лучник.

-Верно. Послание должны доставить именно вы, мессир, - подтвердил Дюран. - Вам не составит труда лично говорить с графом. И даже с королём Франции!

-Он прав! - обрели единодушие два недавних спорщика.

Амори молча взирал на друзей. Спорить с ними он больше не мог. В их словах было много истины. Только ему под силу говорить и требовать от дяди Рауля или самого короля помощи бедствующему Шато-де-Пьерфон.

-Но как же я могу оставить крепость? Ведь я единственный, кто остался из знати!

-С вашего позволения, гарнизоном могу руководить я. Конечно, если вы не против, мессир, - склонил голову Дюран.

Разумеется, Амори не мог ничего сказать против такого предложения. Капюшонник и так уже командовал стражей. И успел не раз доказать свою верность приказу, королю и долгу. Не вызывал вопросов и его навык командира. Юноша мог только согласиться.

-Полагаю, что кто-то должен сопровождать Амори на его опасном пути, - добавил Крусак.

-Луи. Кто же ещё, - уверенно произнёс бородач.

-Простите, но раз вы заговорили о Луи, то… - вступил в разговор Филимор, вытирая руки от крови раненого. - Ваш друг ещё слаб. Едва ли он сможет сражаться и вообще самостоятельно делать что-то. Хотя вывести его отсюда и неплохая идея.

-С Амори поедет Крусак. И нет смысла это обсуждать, - заявил Дюран. - Лучниками могу командовать и я. А вот защитить господина должен кто-то верный. Никого другого я тут не вижу.

Крусак благодарно кивнул бородачу. Он оценил его слова о себе.

-Тогда решено. И не стоит с этим медлить. Необходимо начинать всё прямо сейчас, чтобы успеть до рассвета! - бодро и решительно говорил Дюран.

-Я займусь лошадьми и скарбом в поход, - принял решение лучник, добавив. - Пока что Луи не в силах быть оруженосцем, его место займу я.

-Вы меня совсем списали со счетов? - раздался голос Луи из-за шторы. - Лошадьми займусь я. Только помогите мне одеться.

Он выглянул в одном нижнем белье. Друзья переглянулись. Филимор хотел возразить, но Амори кивнул ему: "Можно". И монах выдал одежду оруженосцу.

Все взялись за дело. Дюран поднял стражу и организовал людей к выходу из шато. Крусак принялся собирать вещи и снаряжение. Амори молча за всем наблюдал. Его одолевала тоска. Казалось бы, он наконец-то покинет опостылевшие стены замка, но для радости поводов нет. Юноша оставлял шато с чувством печали, словно бы он отступал. Хотя цель его благородна: сопроводить людей в безопасное место и привести подмогу. Иначе крепость не выдержит долго. Снова на его плечи ложился неимоверный груз ответственности. Но что поделать. Таков долг. Такова и судьба. Из юноши в рыцари. И ему предстоит доказать, что не зря назвался он таковым. Ох, и не просто придётся ему.

Глава 14

Люди к походу были готовы. Роптали из них лишь немногие. Большая часть же собрала быстро свои нехитрые пожитки и лишь ожидали команды на выход. Среди них все те, кто не мог быть сколько-нибудь полезен в обороне шато. Старики, немощные, раненые, женщины и слуги. Остались в замке единицы. Филимор с парой слуг не покидали крепость, чтобы лечить раненых и ухаживать за больными, которых уже не излечить. Ещё несколько человек отказались наотрез уходить, и Дюран поручил им следить за провизией, готовить еду и помогать по хозяйству. Более никому из обывателей остаться в Пьерфон не разрешили. Только стражники и добровольцы из Капучати во главе с Дюраном продолжали держать оборону.

В холле тайного хода собралась толпа. Монах успокаивал их и призывал молиться. Многих беспокоила неизвестность, в которую их вели. Но молитвы вселяли надежду на лучшее в сердца несчастных людей.

Тут же Амори и Дюран обсуждали детали.

-Мы отведём людей в Сен-Жан-о-Буа. Не знаю, насколько там безопасно теперь, но надеюсь, что ведьма Жанна не вернулась, - рассуждал Амори. - Так или иначе, но сопровождать их в Компьень слишком долго. А мне нужно спешить к дяде. И будем надеяться на лучшее.

-Будем надеяться, мессир. Если ваш план удастся, то штурма удастся избежать. Мы сможем продержаться достаточно долго. Поэтому не спешите и будьте там осторожны.

Бородач дружелюбно подмигнул юноше. Амори же не смог сдержать своих чувств. Он протянул руку другу, а когда тот пожал её, то, не скрывая эмоций, обнял Дюрана, как старшего брата.

-Спасибо тебе, - растрогался рыцарь. - Обещаю, что приведу подмогу. И мы одолеем врага!

-Верю вам, сир.

Луи и Крусак привели скакунов. Им стоило немало труда заставить их спуститься вниз по настилу из брёвен. Оруженосец старался выглядеть здоровым и бодрым. Однако ему это не удавалось. Спуск нерадивого Мула вымотал Луи окончательно. Своего жеребца и Пегаса Амори лучник спускал один. Ибо Луи уже не мог стоять на ногах.

Но вот кони готовы, люди ждут указаний - можно выступать. Однако расставаться не просто было всем. Даже храбрый Амори не мог решиться отдать приказ на выход. Он медлил, прощаясь с крепостью и гарнизоном.

-Ну что же, сир. Скоро рассвет. Не стоит медлить. Вам пора выступать, - видя нерешительность господина, торопил Дюран.

-Ты прав. Пора, - кивнул с горечью рыцарь и огляделся.

Не стройная разношёрстная толпа из сирых и несчастных. Он уже не верил в удачу. Но отступать поздно. Нужно идти.

-Монах! - обратился Амори к скромному Филимору, что стоял в стороне. - Пришло время прощаться.

-Да, сир. Прости, - осёкся он, в очередной раз назвав его не по имени, - Амори.

-Я благодарен тебе за всё, Филимор.

-Я буду молиться за вас и за тебя, Амори. Храни тебя Господь.

Юный рыцарь добродушно похлопал монаха по плечу. Было видно, как нелегко тому было расставаться. И его глаза наполнялись слезами. Но не стоило задерживаться и грустить. Впереди долгая дорога. Юноша развернулся и взял себя в руки.

-Мы пойдём первыми. Крусак, - махнул юноша лучнику, - Ты вперёд. Я за тобой вместе с узником. Луи!

Амори пришлось окликнуть его снова и по-громче. Парень был очень слаб и не сразу понял, что обращаются к нему.

-Луи, ты будешь сопровождать этих людей. Ты слышишь?

-Да, сир. Слышу вас, - намеренно официально ответил оруженосец.

Это не мог не заметить Амори. Юноша осёкся даже. Но продолжил.

-Возьми моего Пегаса. Справишься? - беспокоился он за друга.

-Справлюсь. Не сомневайтесь, сир, - максимально собрано и решительно объявил Луи и взял Пегаса и Мула под уздцы.

-Мы поможем. Сопроводим вас до выхода, - заверил господина Дюран и кивнул страже на выход.

-Хорошо. Тогда двинемся, - решил Амори и махнул рукой. - Выходим!

Процессия тронулась. Крусак с факелом и своим скакуном двинулся в тоннель первым, за ним Амори и Дюран. Следом страж вёл узника. Позади Луи вёл двух жеребцов.

И люди. Они шли не спеша и печально. Все боялись, но шли. За спинами несчастных двигалась пара стражников с копьями. И хотя у них не было приказа подгонять несчастных или пугать их оружием, всё же это дисциплинировало толпу. Амори убедился в правильности решения Дюрана лишний раз.

-Как только мы выйдем, надёжно заприте проход, - напомнил на всякий случай юноша бородачу, хотя и понимал, что в этом нет необходимости.

-Не волнуйтесь, сир. Враг не пройдёт здесь. Я успел изучить механизм всех ловушек здесь. Как только вы выйдите, они будут взведены и готовы принять непрошенных гостей, если они всё же рискнут испытать судьбу, - заверил его Дюран.

-Отлично. Не сомневаюсь даже, - улыбнулся Амори.

Наконец добрались до выхода. Его закрывали массивные дубовые двери с мощным засовом. Крусак принялся сдвигать его, но одному ему это было слишком уж сложно. Амори и Дюран помогли. Двери отворились, и друзей обдало ночным морозным воздухом. Юный рыцарь облегчённо вздохнул полной грудью. Стены, державшие так долго его, остались позади. Ещё шаг и он на свободе. Как пьянит это чувство. Как манит бежать вперёд без оглядки.

-Выходим, - шепнул он.

-Я первый. Осмотрюсь и дам знак, - решил Крусак и двинул вперёд.

-Давайте-давайте! Подтягивайтесь скорее, -Дюран торопил людей, что топтались нерешительно в хвосте процессии.

-Мешок этому на голову! Быстро! - ткнул пальцем Амори в пленника, и страж, карауливший его тот час, накинул тому дерюгу на глаза.

Луи уже подвёл к выходу Пегаса и своего Мула. Оба скакуна были навьючены скарбом. Тут все необходимое для похода. Снаряжение, оружие и провиант. Амори предусмотрительно сложил всё лишнее на Пегаса перед выходом. Снял сюрко с гербом, дабы враг не приметил в нём воина короля. Избавился и от щита за ненадобностью, ибо открытого боя не предусматривалось. Случись таковой, и это будет провал. Враг превосходит в числе. Очевидно, в схватке прямой его не одолеть будет. Так что и щит не поможет. Но всё же Амори держал его под рукой на левом боку скакуна. Шлем юный рыцарь водрузил всё же на голову. Сам. Так как не хотел беспокоить и без того уставшего оруженосца. А выглядел тот скверно. И непонятно было даже, кто кого держит. Он жеребцов или они его.

-Ты как? - осведомился Амори у Луи.

-В порядке, сир.

-Может, хватит? Какой я тебе сир? - не выдержал Амори.

Луи насупился и отвечать не стал. Он всё ещё дулся на друга. И не мог смириться с тем, что Марии нет больше. Это ужасно тяготило парня. Хотя в душе он и понимал, что Амори виноват не более, чем мерзавец Ливерд, который и погубил дитя. Но простить всё же не позволяла погрузившаяся в горе душа.

-Лучше уж вам помириться тут и как можно скорее, - решил помочь юношам мудрый Дюран. - Кто знает, что может статься потом.

Амори с надеждой взглянул на оруженосца. Тот исподлобья смотрел на него. Это продолжалось с минуту, пока рыцарь сам не протянул руку другу.

-Ты простишь меня когда-нибудь?

Луи опустил голову, а когда поднял, то по щекам его текли ручейки слёз.

-Мне не за что прощать вас, мессир. Свой долг я выполню, как и обещал. Но и только.

Рукопожатия не состоялось. Слова оруженосца красноречиво свидетельствовали тому, что дружбы между ним и Амори более нет. Это опечалило юного рыцаря. Однако времени обсуждать не осталось. Крусак подал знак. Нужно идти.

Дюран с сожалением смотрел вслед двум рассорившимся друзьям.

До рассвета оставалось не так много времени. Небо на востоке уже начинало светлеть. Морозная безоблачная ночь и почти полная луна усложняли задачу. Пройти незаметно такой массе людей будет непросто. Амори это понял тот час, как присоединился к лучнику, поднявшись вверх по склону оврага.

-До края леса придётся идти по открытому полю. А там, - Крусак указал на костры у кромки деревьев, - у неприятеля пост. И видно, что солдат там не меньше десятка. Может и более. Скрытно нам не провести людей. Это точно.

Юноша уже и сам это понял.

-А нам ещё нужно поднять наверх наших коней. И люди не смогут идти в темноте быстро, - продолжал Крусак.

-Ты прав во всём. Это верно. Но нам не стоит медлить. Пока ещё не рассвело, - ответил ему Амори.

Скакунов поднимали все. Помогал и Дюран. Тянули слуги и Крусак. Сам Амори не смог остаться в стороне. Луи тоже участвовал и посильно помогал, хотя и очень ослаб. Спустя час, едва отдышавшись, они смогли поднять всех троих жеребцов вместе со скарбом. Тогда выходить из оврага начали люди. Им тоже требовалась помощь.

Юноша, глядя на крутой склон заросшего сухостоем оврага, никак не мог взять в толк, как по нему в шато могли спускаться повозки с грузами. Если это было, то очень давно. До того, как дожди подмыли глинистую почву и холм провалился. Тогда-то и образовался этот непреодолимый глубокий овраг. Ход остался заброшен тогда же. А через какое-то время и вовсе забыт. Так его, вероятно, и облюбовал для своих тёмных дел настоятель Еуген. Быть может, где-то тут, под слоем снега и покоятся останки монаха – ученика, загубленного учителем. Кто знает…

А рассвет всё сильнее разгорался там на востоке, за верхушками леса.

-Ещё немного, и нас заметят. - начал сомневаться в успехе уже и Крусак. – Может, стоит вернуться и отложить поход?

-Другого шанса не будет. Мы не станем ничего откладывать, - отрезал Амори.

-Тогда что будем делать? У тебя есть план? - ухмыльнулся саркастично лучник.

-Конечно. Мы будем драться! - заявил юный рыцарь и, сняв со своего Пегаса щит, взял его в руку.

Когда подъём из оврага был, наконец, завершён, последним, кто вошёл в тайный тоннель, был Дюран. Он махнул на прощание рукой и скрылся во мраке прохода. Было слышно только как грохнул засов на тяжёлой двери. Всё. Теперь отступать некуда. Полсотни обездоленных и напуганных жителей Пьерфона смотрят на Амори, как на единственного, от кого зависит их жизнь и судьба. И он не имеет права их подводить.

Но юноша и не думал унывать. То ли это его свежий морозный воздух так бодрил, то ли пьянил вкус свободы после мрачных коридоров шато. Амори просто верил в то, что всё получится. И им удастся спасти людей и вырваться из кольца осады замка. Но как?

Этот вопрос задал ему и верный Крусак.

-Просто. Ты проведёшь людей в лес. Быстро и без промедления. А я отправлюсь туда, - перстом ткнул Амори на горящие костры, - и отвлеку их.

-Один? Ты с ума сошёл? - удивился безумной идеи лучник.

-Вовсе нет. С ним, - юноша спокойно кивнул на пленника, который смирно сидел поодаль с мешком на голове. Его, как мог, сторожил оруженосец Луи.

-Я отправлюсь с тобой! - заявил Крусак строго и топнул ногой.

-Исключено! Кто-то должен сопровождать этих людей и охранять. Мало ли опасностей впереди. А если там, в лесу, ждёт засада?

Амори был прав, и Крусак это понимал. Надеяться на Луи бессмысленно. Его сил не хватит даже чтобы волков отогнать. Других воинов среди них не было. Оставался только лучник.

-Но я не могу тебя отпустить одного. Я ведь дал слово, что буду защищать тебя! – спорил, тем не менее, он.

-Не нужно беспокоиться. Во-первых, я не буду один. А во-вторых, - Амори подошёл не спеша к пленному, поднял его за шиворот с земли и сдёрнул мешок с головы, - У меня будет отличный помощник. Верно? Как зовут тебя, брабансон?

-Рольфган, - ответил сипло узник и гордо поднял голову.

-Так ты из норманов, - улыбнулся Амори и похлопал того по плечу. - Отлично. Вот ты и проведёшь меня через своих соратников. Ты ведь говоришь с ними на одном языке.

-Ты что, доверишь ему свою жизнь? - выпучил ошарашенно глаза лучник.

-Он будет молодцом, - юноша взялся рукой за кинжал и немного обнажил клинок. - Верно, Рольфган?

Пленник молча кивнул головой.

Решение принято, и Крусак не смел спорить с другом. Луи же вовсе воспринял решение Амори холодно и отстранённо. В седло он сам залезть не смог. Подсадил его лучник. Амори подмигнул весело напоследок. Колонна тронулась к лесу.

-Пора и нам, - хлопнул в ладони юный рыцарь и взглянул на пленника. - Когда мы доберёмся, то ты представишь меня своим, как парламентёра. И не вздумай сказать что-то другое. Ты будешь первым, кому я вспорю брюхо.

Он забрался на своего Пегаса и на всякий случай приготовил оружие к бою, а щит придвинул так, чтобы он прикрывал плечо и левую часть груди.

-Ну, вперёд, Рольфган!

Пленник послушно зашагал в направлении поста неприятеля. Снег хрустел под ногами и копытами. Звук разлетался далеко вокруг, и его наверняка уже услышали враги. Они ждали их. У юноши не было в этом сомнений. Что ж, этого он и хотел. Всё внимание и должно быть приковано к нему, а не к тем бедолагам, которых вёл к лесу Крусак. План работал уже. Но вот что делать после того, юный рыцарь не знал. Как выбираться, он придумать ещё не успел. И рассчитывал банально лишь на удачу. И справедливо. До того она никогда его ещё не подводила. Почему бы ей не соблаговолить ещё хотя бы раз?

Впереди послышались встревоженные голоса. Солдаты врага их видели и уже готовились к встрече. Амори же обернулся и коротко взглянул туда, где начинался лес. К нему, на фоне снега тянулась нестройная колонна маленьких еле заметных фигурок. До края поля им оставалось не много. Но это время нужно выиграть для них.

-Эй! Кто там идёт? - окликнул с поста воин врага.

Амори бросил взгляд на пленника. Тот, как нарочно, молчал.

-Эй! - толкнул он его ногой в плечо. - Скажи им. Ну!

-Мы есть парламентёр! - очнулся Рольфган и провозгласил на ломаном французском. - Идти из шато!

-Кто? Откуда? - на той стороне, видно, не поверили.

-Шато-де-Пьерфон! Парламентёр! - повторил громко и чётко пленный.

Амори потянулся к мечу.

-Парламентёр?! Ну, подходите ближе! Посмотрим на вас, - отозвался через минуту голос.

Зажглись факела. Амори явственно чувствовал, как его рассматривают враги, как в грудь его целятся лучники, готовые в любой момент пустить стрелы. Смерть легонько вздохнула над ухом. "Ничего. Главное, чтобы они не заметили караван у меня за спиной вдалеке," - думал про себя юный рыцарь, приближаясь к позиции неприятеля.

-Так кто же из вас кто? - вышел навстречу Амори и идущему рядом пленному Рольфгану один из солдат неприятеля.

По виду юноша определил, что перед ним сержант. Сюрко в цветах Фландрии: жёлтом и чёрном. Стёганый жилет под ним и капелина на голове. Но главной особенностью этого воина был меч. Его враг пока что держал в ножнах. Довольно самоуверенно. Но всё же.

-Парламентёр я! - ответил Амори и кивнул на Рольфгана. - А этот человек пленный. Он один из наёмников Брабанта.

-Вот как, - удивился сержант и дал сигнал своим людям.

Они с факелами и оружием наизготовку вмиг обступили юношу со всех сторон. Юноша старался держать всех их в поле зрения и оставался в седле.

-Скажи им, кто ты, - снова толкнул он ногой Рольфгана.

-Это правда. Я есть брабансон.

-Что же нам делать теперь? Отметить встречу добрым бургундским? - ухмыльнулся сержант.

Смехом его поддержали другие солдаты. Рольфган робко бросил взгляд на Амори. Тот отпустил рукоять меча и вынул из-за пояса свёрток с письмом.

-Вот! Послание от моего господина для вашего полководца. Вы обязаны передать это ему!

-Письмо. Что там? - сержант осмелился приблизиться к всаднику и потянулся за письмом.

-Ты умеешь читать? - усмехнулся юноша.

Сержант осёкся и опустил руку.

-Что вы хотите?

-Мой господин желает вести переговоры. Здесь, - Амори развернул письмо Ливерда и помахал им перед сержантом, - условия и детали. Вы возьмёте эту бумагу и отдадите её своему командиру.

-Что ж. Я так и поступлю. Но вам придётся отправиться с нами и ждать ответа под нашей охраной, - развёл руками сержант.

-Разумеется, - согласился юноша. - Держите письмо.

Амори было важно знать, что никто из тех, с кем он говорил, не умеет читать. Иначе обман быстро вскроется. А так он мог ещё потянуть время и сообразить, как выпутаться из сложившейся обстановки.

Амори вручил бумагу сержанту и довольно кивнул головой. Тот свернул письмо и засунул за пояс. А затем махнул своим солдатам.

-Сопроводите парламентёра на наш пост.

Внезапно Рольфган бросился на сержанта. Одно мгновение и он уже за его спиной. Вырывает из ножен воина меч и кричит ему прямо в ухо.

-Это обман! Схватите его!

Амори дёрнул поводья и развернул резко Пегаса на месте. Щит в левой руке. В правой уже меч. Он занесён и готов убивать.

-Хэй-йа! - воскликнул юный рыцарь, размахивая клинком над головой.

Пегас не давал приблизиться к себе. Но и вырваться из кольца врагов он не мог. Те плотно обступили, но напасть не решались. А Рольфган верещал своим треклятым голоском.

-Он соврал! Это не парламентёр! Он рыцарь! Убейте! Убейте его!

-Ну, давай! Кто будет первым? - готов был разить мерзавцев воинственный юноша.

И тут в его щит вонзилась стрела. Он среагировал и прикрылся. Следом туда же прилетели ещё две. Но Амори не успел обрадоваться своей удачи, как она ему изменила. Один из солдат рванул в атаку и ударом короткого копья сбил рыцаря из седла. Юноша повалился на снег. В момент к его горлу прижался остриём чей-то клинок.

-Кончено! Сдавайся, подонок! - заорал неприятель в лицо распластавшемуся Амори.

Но он даже не успел напугаться. На губах юноши играла пусть и глупая, но улыбка. Амори лишь ругал злодейку удачу. Однако не верил, что всё может закончиться здесь и сейчас для него. Этого просто не могло быть. Ведь он только что вырвался на свободу, почуял азарт битвы и вкус победы. Нет, ему не суждено погибнуть сейчас.

-Амори! Я здесь! - раздался крик друга, и в гущу врага ворвался верный Крусак на своём скакуне.

С ходу его топор разрубил голову солдата, что нависал над лежащим Амори, как гнилую тыкву. Остальные мерзавцы бросились в стороны. А юный рыцарь нащупал в снегу свой меч и лихо вскочил на ноги. Поправил на голове шлем и бросился в бой с яростным воплем. Его сердце ликовало! Наконец-то открытая битва. Наконец-то он видит врага!

-Montjoie! - ревел воинственно юноша клич рыцарей Франции и рубил, и колол неприятелей одного за другим.

-Амори! Скорее! Нужно уходить, - кричал впавшему в ярость рыцарю лучник.

С поста к ним уже бежали с десяток солдат, вооружённых копьями и топорами. В воздухе то и дело свистели стрелы. Но факела убитых погасли, и стреляли лучники врага по большей части наугад. Амори же вовсе не обращал на это внимание. Он добивал в этот момент ударом своего меча сержанта, который последним пытался оказать сопротивление.

-Амори! Я вижу всадников! Скорее в седло! - снова окликнул Крусак другу, приметив, как на фоне светлеющего неба к ним по полю мчат трое верхом.

-Постой! - юноша заметил среди убитых им солдат одного выжившего. - Я ещё не закончил.

-Скорее же! - торопил лучник.

Рыцарь подскочил к тому, кто притаился погибшим, но был раскрыт. Он схватил его и поставил перед собой на колени. А затем уткнул острие меча в горло мерзавцу.

-Это ты! Рольфган, - узнал подлого брабансона Амори.

-Убей же меня, - глаза наёмника застыли от ужаса.

-Я мог бы сдержать своё слово и снести твою голову одним взмахом, - ухмыльнулся юный воин. - Но ты должен рассказать своим командирам о том, что видел в шато. Поведай им о проказе! Пусть знают, что штурм для всех вас станет приговором. Ты понял?

-Я понял, - выдохнул испуганный Рольфган, и юноша оттолкнул его небрежно ногой.

-В седло, Амори! Скорей, прошу, - Крусак не поленился и подвёл за уздцы жеребца для своего друга.

Юный рыцарь кивнул ему благодарно и уселся верхом.

-Вперёд! - скомандовал Амори и они рванули с места.

Враг почти настигал. Но вот они уже мчат на полном ходу к лесу. Его мрак должен скрыть друзей от преследователей. Пешие воины неприятеля быстро отстали, а вот всадники лишь прибавили хода. Они намеревались во что бы ни стало схватить Амори и Крусака. И тьма Компьенского леса их не пугала.

Над головой что-то пронзительно просвистело. Потом нечто ударило в щит, что висел на спине юноши. Амори понял, что это.

-Крусак! У них арбалеты! Прибавим скорости!

-Только бы добраться до леса! - отвечал лучник. - Но будь осторожен. Не врежься во что-нибудь в темноте.

-Ничего! Главное оторваться, - отмахнулся юноша.

И вот уже лес. Морозная мгла и предрассветный туман. Друзья петляли между деревьями, пытаясь оторваться от преследователей. И им это почти удалось. Стрелять они, по крайней мере, больше не стали, ибо не могли толком прицелиться. А это уже хорошо.

-Эй! Крусак! Почему ты оставил людей? - вдруг окликнул с укором друга юный рыцарь.

-С ними Луи. Он справится. А я не мог бросить тебя одного! - оправдался лучник и сбавил немного ход.

-Спасибо, - притормозил рядом с ним Амори. - Ты снова спас меня.

-Ерунда. Ты и сам справился бы неплохо, - улыбнулся Крусак.

Но милой беседе друзей помешали. Между ними снова просвистел смертоносный болт арбалета. Преследователи и не думали прекращать погоню. Даже несмотря на непроглядную тьму зловещего леса.

-Ходу, Амори, ходу! - крикнул Крусак.

И вновь они понеслись вперёд. Снова за ними гнались. Опять петляли между деревьями и пытались скрыться в тумане.

И так продолжалось достаточно долго. Увлечённый Амори и не заметил, как в этой мгле потерял из вида своего верного друга. Где он? Отстал или попал в руки врага? Юноша испуганно обернулся. В тумане позади мелькал силуэт всадника.

-Крусак! - крикнул Амори, не сбавляя хода.

Удар. Шлем слетел с головы юноши, и он со сдавленным криком повалился на землю.

Глава 15

Тишина. Во рту солёно от крови. Но боли нет. Только ноет немного спина и гудит голова. Собравшись с силами, Амори приподнялся. Пегаса нет рядом. Он ускакал куда-то в туман. Юноша понял, что из седла его вышибла огромная толстая ветвь. Её он не заметил в горячке, подгоняемый упрямым врагом. Но где же преследователи? Отстали, наконец? Или притаились в тумане?

Он выпрямился, ощупал себя и огляделся. Всё было при нём. Только шлем валялся где-то рядом, в темноте, на снегу. И разбита губа. Ударился, когда падал. Это ему повезло. Мог ведь и шею свернуть. Нелепо было бы так погибнуть. Но где же все: враги и Крусак? Вокруг только лес, снег и странный зеленоватый туман. Он словно бы заслонял собою сознание. Верно, такое чудится из-за падения. От того и голова гудит. Но куда же идти? Амори никак не мог сориентироваться. Но помогло ржание жеребца вдалеке.

-Пегас, - узнал голос своего скакуна юноша и двинулся на звук.

Вскоре до слуха рыцаря донеслось нечто другое, что заставило Амори насторожиться и достать из ножен меч. Чей-то вопль. Затем шум борьбы. Откуда-то издалека слышались голоса. Затем снова всё стихло. Юноша двинулся вперёд, держа на всякий случай меч на изготовке. Снова ржание в тумане. Но это уже не Пегас. Мелькнула тень между деревьев. Амори встал в стойку, прикрывшись щитом. И не ошибся. Из тумана на него выскочил всадник. Он мчал прямо и без разбора. И что-то в нём было не так. Юноша дождался, пока тот приблизится, и уже знакомым приёмом уклонился, подскочил сбоку и резко подсёк клинком стремена. Всадник рухнул на землю абсолютно безвольно, не издавая ни звука, ни стона. Жеребец скрылся в тумане, а юноша бросился к лежащему на снегу неприятелю.

-Боже! Кто это мог сотворить? - с ужасом глядел Амори на изуродованного врага.

Он был уже мёртв, когда выскочил из мглы. Но кому под силу было так глубоко разорвать плоть всадника вместе с кольчугой и гамбезоном. Раны сочились кровью. Лицо обезображено настолько, что едва улавливались черты человека. Сплошное кровавое месиво и висящие лоскуты кожи.

-Несчастный, - прошептал юноша и сам удивился тому, что пожалел врага.

Но смерть того и вправду была слишком уж жуткой.

Значит, нечто опасное поджидало во тьме. Страх холодной испариной покрыл спину рыцаря. Но он двинулся дальше. Осторожно и внимательно прислушиваясь к каждому шороху. Жутковатый зелёный туман становился всё гуще и плотнее смыкался вокруг.

Звуки глухо и гулко раскатывались и доносились до слуха. Дрожь предательски трясла тело воина. "Что за наваждение? Это безумие! Такого никто не может творить!" - метались сумбурно в голове Амори мысли. Он вспомнил вдруг оборотня. Но то был лишь человек. Ерунда. С человеком, каким бы не был тот сильным, юноша справится. Однако такие раны не мог оставить никто из тех, кто ходит на двух ногах. Неужели легенда всё же правдива? Неужели оборотень?

Рычание раздалось вдруг совсем неподалёку. Волк?

Амори заметил силуэт хищного зверя. Замер и приготовился к бою. Но зверь не спешил нападать. Напротив, волк осторожно и спокойно приблизился. Вышел из туманного облака и показался юноше, словно специально, чтобы тот не принял его за врага.

Юноша узнал его. Но поверить не мог… Да. Этот тот же мощный большой хищник, который так часто являлся ему в кошмарных снах. Его он видел наяву лишь однажды. И то в полубреду. Может, и тогда, на дороге в Клермон, где его оставил Крусак, когда вывез из лагеря разбойников, это тоже был бред теряющего сознание из-за потери крови юнца? Может. Тогда вероятно ли и то, что он находится в бреду и сейчас. Вероятно. Амори не мог ответить себе. Он просто сделал шаг навстречу огромному волку. Зверь совершенно спокойно наблюдал за ним в это время.

-Эй! Откуда ты тут? Что нужно тебе от меня? - задал глупейший вопрос юноша и сам же себе ухмыльнулся. – Я, верно, рехнулся. Говорю с волком. Или ты просто видение?

Волк с интересом склонил голову набок. Он будто бы пытался понять, что говорит ему человек.

Амори же сделал ещё шаг к зверю. И ещё, и ещё. Волк вытянулся. А юноша насторожился. Но хищник смотрел уже не на него, а куда-то за спину рыцарю. Что-то привлекло внимание этого красивого и гордого животного.

-Амори! - позвал кто-то, и юноша обернулся.

Волк зарычал. Шерсть на его холке вздыбилась. Зверь почуял опасность. Амори тоже ощутил её. Но не мог понять, как и почему.

-Амори! - снова раздался далёкий голос.

Хищник дёрнулся в сторону. Остановился и посмотрел на юношу. Затем опять отскочил. И вновь взглянул в глаза Амори. Как будто звал за собой.

А из тумана приближалось нечто опасное. Хрустел снег в такт шагов. Силуэт мелькнул в дымке. Юноша покосился на волка. Тот оскалился злобно. Он тоже готовился к бою.

-Покажись! Кто ты? - сжав рукоять меча, выкрикнул рыцарь.

-Амори? Ты не узнал меня? - голос был так знаком.

-Жанна?! - понял юноша и занёс для удара клинок.

Но зверь опередил Амори и бросился первым в атаку. Ведьма взмахнула руками, и матёрый хищник в момент оказался окружён стаей чёрных волков. Тех самых, что юноша видал не раз в кошмарах и наяву. Они словно появились из ниоткуда и с диким воем бросились рвать одиночку. Амори не знал, что и делать. Вступиться? Отбить неожиданного союзника? Но союзника ли?

Ведьма расхохоталась. Опять, как тогда, в кошмарном сне. Зловещий смех внушал ужас. А лик женщины очаровывал. Амори принял решение и бросился в бой. Хрипы, рычание, стоны и всхлипы. Юноша бил мечом без разбора. Стая бешено металась вокруг, то и дело пытаясь ухватить его. Клыки цепляли за ноги. Впивались в руки. Но всякий раз он успевал отбиться и вонзить оружие в очередную тварь. Отбивался и его товарищ по несчастию. Могучий волк рвал плоть соплеменников так же ожесточенно, как и рыцарь рубил и колол. А ведьма всё хохотала. И стая наседала сильнее. Силы уже кончались. Амори оступился. В него с двух сторон вцепились сразу пара чёрных тварей. Юноша заревел от боли и повалился на снег. Началась возня. Меч отлетел в сторону. Тогда Амори выхватил кинжал. На него набросились ещё несколько хищников. Он бил наугад, одного за другим. Но туши давили своим весом. Не давали подняться. А клыки беспощадно драли одежду, броню. Достали они и до его тела. Юноша захрипел, когда пасть волка сомкнулась на его горле. Однако же, хоть и из последних сил, но он ударил врага.

Свистом ведьма отозвала свою ручную хищную стаю. Израненный в кровь юноша смог вздохнуть. Рядом с ним истекал кровью волк одиночка. Амори заглянул в его печальные глаза.

-Отец, - прошипел, еле дыша, юный рыцарь, и на его грудь наступила босая ступня.

-Мальчик. Ты так ослаб. Как же мне жаль тебя, - насмешливо смотрела на него сверху прелестная и властная дама.

-Я достану тебя, - хрипел в бессильной злобе юноша.

-Какой ты смешной, - засмеялась зловещая ведьма.

И смех этот пробирал до костей. Взрывал изнутри воспалённое бредом сознание. Юноша зажмурился и в ужасе закричал.

-Очнись!

Шлепок по щеке разбудил Амори. Он поперхнулся от своего вопля и открыл глаза. Над ним стоял солдат. А рядом другой, в сюрко, с хищным львом, готовым к броску.

-Очнулся, - заметил ехидно солдат.

-Отлично. Ну что, выскочка, вот мы и встретились с тобой снова лицом к лицу.

Амори снова зажмурился. Наваждение? Нет. Над ним действительно стоял и скалил зубы в злобной улыбке бургундец. А где ведьма? Где волки? Почудилось?

-Взять его! - приказал барон.

Амори тут же подняли на ноги. Только сейчас он понял, что находится один в окружении целого отряда врагов. Рядом на снегу мятый шлем. И дерево… Об его толстую ветвь он приложился и выпал из седла. Тут-то его и захватил подлый враг.

-Попался, щенок! Ты уже не такой дерзкий! - радостно воскликнул бургундец.

Амори хотел ему что-то ответить, но удар кулака в челюсть лишил сознания. Тьма сгустилась и поглотила юного рыцаря.

-Разбудите его! - скомандовал бургундец, и юношу окатили из ведра тухлой ледяной водой. Он встрепенулся и жадно, как рыба, принялся хватать воздух ртом. В эту же секунду его сознание пронзила острая боль. Челюсть заклинило. Юноша застонал и попытался вправить её, но руки связаны за спиной.

-С добрым утром, щенок. Выспался? - насмехался подлый бургундец.

Амори кое-как оправился от жуткой боли и попытался подняться из лужи, в которой лежал до сих пор. Лицо саднило от крепкого удара. Болели бока и спина. Досталось ему в этот раз. Солдаты, видно, волоком тащили пленённого рыцаря от поста и до лагеря. Но встать ему не дал крепкий удар сапогом в рёбра. Амори закряхтел и вновь повалился в грязь. Жилета и кальчуги на нём уже не было. Только старый гамбезон и мягкие стёганные поножи остались от снаряжения. Враги сняли даже сапоги и перчатки. Забрали, конечно же, и кинжал. Жалким и несчастным ощущал себя Амори, валяясь в вонючей и скользкой луже. Как же он мог так попасться? Глупо и несправедливо. Неужели удача совсем отвернулась от него?

-Ну что же, ты видишь, как всё переменилось. Теперь я стою, а ты лежишь у моих ног. Справедливо. Я этому рад. Но вот что мне не понятно, так это то, как ты смог бросить свой гарнизон и людей в нём. Обманом! Пытаясь представиться парламентёром, - задумчиво сложил руки на груди бургундец. – Я, кстати, прочёл то письмо, что ты нёс с собой. Прав ваш этот Ливерд. Ты подлец и самозванец, Амори. Да к тому же ещё и трус! Немыслимо. Ты умудрился разочаровать меня ещё больше! Боже.

Бургундец всплеснул иронично руками и смачно плюнул под ноги.

-Ливерд сдох, как псина. Его труп гниёт теперь где-то во рву под стеной, - отвечал Амори, борясь с той болью, что сковывала его челюсть. От того слова у него получались рваными и неуклюжими.

-Очень жаль, в таком случае. Ведь он единственный из вас, кто мог бы остановить это бессмысленное кровопролитие! - нахмурился внезапно барон и нервно выпалил в лицо Амори. - В отличие от такого сумасброда, как ты, щенок, который заставляет сперва людей умирать ни за что, а потом бросает их на произвол и сбегает, поджав хвост!

-Чушь! - вспылил юноша и вновь предпринял попытку встать хотя-бы на одно колено.

-По-твоему чушь? - рассмеялся Винсент Бургундский. - Знаешь, как это вижу я? Ты намеренно подставил этих людей в замке Пьерфон, чтобы задержать наше войско и не дать выйти в Компьень прямым путём. Таков был, вероятно, приказ короля! Но понял, что план провалился, когда стали кончатся припасы. И ты решил бросить всех и уйти под покровом темноты. Хитро! Очень! И тебе бы это удалось, не будь ты таким неуклюжим.

Бургундец вновь пнул юношу, но тот удержался, не дав себя снова уронить в грязь.

-Ты отвратительный, подлый мерзавец, - прорычал в ярости Амори.

-На турнире тебе повезло. Но, как видишь, я всегда беру своё. Вот и сейчас! Ты повержен, как и должно быть. А я - победитель. И шато будет захвачен. Хотя в этом и нет более особого смысла. Компьень никому не нужен. Филипп Эльзасский уже ведёт своё войско прямиком на Париж! Санлис скоро падёт. Всё кончено, щенок. Ты и твой король проиграете!

-Этому не бывать! - злобно крикнул в ответ Амори.

-Так и будет! - топнул ногой неуёмный бургундец. - Король – мальчишка, не одолеет своего дядюшку никогда. Он отдаст и Санлис, и Париж. И всё Вермандуа! А ты просто присоединишься к своему папаше!

-Нет! - в бешенстве юноша вскочил на ноги и рванул на бургундца в атаку.

Словно бешеный бык, он протаранил того головой. Винсент подался назад, но устоял, а вот ноги Амори подвели, и он в который раз повалился в грязь.

Тут же на него просыпался град ударов. Бургундец яростно молотил беднягу ногами. Тот молча и стойко терпел. Более отважному юноше ничего не оставалось.

-Фух, - устало выдохнул бургундец, закончив избиение лежачего. - Ты уже труп! Тебе осталось недолго! Признай и смирись. Ты повержен. Так веди себя достойно! Выскочка.

Грустно и больно. Печально,но справедливо. Слова подлого врага били больнее, чем удары тяжёлых сапог по рёбрам. Они разили в самое сердце юного храбреца. Горько ему осознавать свою беспомощность. Немыслимо признать поражение. Но ещё тяжелее его ранили слова об отце. Неужели его больше нет? Невозможно. Тогда всё было зря. Эта война уже проиграна?

-Вот что, прежде чем сдохнуть, ты можешь ещё очистить свою душу. Пусть твои люди посмотрят на тебя! А ты им скажешь, что лучшее решение для них, это открыть проклятые ворота в шато!

Бургундец свирепо нависал над павшим духом юнцом.

-Этому не бывать! - прошипел обессиленно Амори.

-Ты невозможный дурак! Зачем тебе и им умирать? За что? Во что вы все верите? В короля? Он просто мальчишка, которым руководят, словно куклой! Вас бросают в огонь этой войны. Просто! Вам никогда не победить! Так зачем умирать?! - кричал яростно и агрессивно Винсент де Монфрезо.

Амори молчал. Он уже сомневался. И обдумывал сказанное бароном. Но тут же корил себя за это. Испытание веры, долга и чести. Его не пройти, если верить врагу. Поступиться принципами и словом - худшее из всех бед, которые можно придумать.

-Скажи мне одно, только честно. Ты правда готов умереть? Тебе действительно хочется этого? - наклонился к юноше барон и заглянул прямо в глаза. - Твой отец начал это! Он поплатился. Зачем? Зачем же тебе повторять его путь?

Амори дёрнулся снова, но его прижал к земле стражник.

-Отец… Что с ним? Вы убили его? Твари! - трепыхался юноша в попытке достать неприятеля.

-Твой отец? - надменно бросил Винсент. - Барон Годфруа… Жив пока что. Хотя была бы моя воля…

Бургундец вдруг смолк, задумался на мгновение, а потом резко ухватил Амори за воротник и с проникновением взглянул в глаза, словно пытаясь забраться так в душу к нему.

-Ты хочешь его увидеть? Ну же! Скажи, что желаешь повидаться с отцом. Ведь это так? А? - потряс он юношу, добиваясь ответа. - Скажи мне!

-Да, я хотел бы увидеться с ним, - выдавил из себя Амори.

-Тогда идём. Идём же со мной! - схватил бургундец его и потащил за собой. - Идём! Ты получишь такой шанс.

Избитый и грязный, униженный, но не сломленный юный рыцарь не сразу понял, что хочет от него подлый бургундец. Лишь когда его вывели за территорию лагеря и он увидел впереди стены Шато-де-Пьерфон, Амори догадался, в чём замысел неприятеля.

-За мной! - скомандовал Винсент, запрыгнув в седло своего жеребца.

Он двинул первым вперёд. Двое солдат под руки тащили едва живого юношу. За тем следовал небольшой отряд знаменосцев, которые торжественно демонстрировали флаги Фландрии и Бургундии, Эно и Брабантских наёмников. Немыслимо, но враг уже решил, что дело сделано, и шато вот-вот отворит ворота!

В самом Амори же боролись два чувства. Сражались они в его сердце не на жизнь, а на смерть. Чувство долга одно, противостояло ему ощущение страха. Что делать? Остаться верным приказу, Франции и юному королю Филиппу и расстаться тогда с жизнью и никогда более не увидеть отца? А может, прав бургундец? И всё тщетно? Война проиграна и жертвы напрасны? Тогда стоит сохранить жизнь себе, добровольцам Капучати и стражникам из шато. Быть может, тогда враг сдержит слово и даст ему увидеть отца. Кто знает, что будет дальше. Но так хотя бы у него будет шанс! А если обман? Кому он решил верить? Подлецу и негодяю Винсенту. "Что же делать? Как быть?" - судорожно соображал подавленный Амори.

Он едва волочил ноги. И солдаты просто тащили его вперёд по раскисшему полю. Мороз отступил, тучи сгустились, и с неба заморосил промозглый косой дождь. Снег подтаял местами. Шаги утопали в каше из льда и грязи. Единственный, кто был над всем этим - это барон Винсент де Монфрезо. Его, гордого и помпезного, нёс благородный скакун.

-Защитники Пьерфона! Смотрите сюда! - крикнул бургундец, задрав голову вверх на крепостную стену.

Солдаты остановились и бросили беспомощного Амори на колени. Юноша безвольно опустил голову.

-Глядите! Ваш рыцарь стоит на коленях, - указал рукой Винсент на него с ядовитой ухмылкой на губах. - Он был пленён, когда пытался бежать. Немыслимо. Ваш господин предал вас и обрёк на погибель. Смотрите теперь на него!

В щелях бойниц на стене крепости показались силуэты защитников. Они молча взирали на избитого, измазанного грязью, измученного врагом юного Амори. Но он их не видел. Юноша отрешённо опустил свои глаза в раскисшую грязь.

-Одумайтесь! Вам даётся последний шанс. Сдавайтесь! - продолжал барон Бургундский, горделиво задрав подбородок. - Живите. Не зачем умирать за тех, кто обрёк вас на погибель.

Винсент был уверен в себе и не сомневался в том, каков будет ответ защитников. Он просто ждал, когда ворота откроются.

-Скажи им, - обернулся Винсент на Амори. - Ну же! Искупи свою вину за трусость и предательство!

Юноша молчал. Он с трудом соображал и не мог подобрать нужных слов, чтобы ответить.

Тогда занервничал бургундец. Ответа не последовало и со стен крепости. Он спрыгнул с коня прямо в грязь и подскочил к Амори. Схватил его за волосы и заставил поднять на себя взгляд.

-Говори, щенок! Пусть твои люди откроют ворота. И, клянусь, ты получишь шанс увидеть своего отца!

Юный рыцарь мешкал. Он так и не решил, что же важнее: совесть и долг или жизнь в позоре. Увидеть отца? Ему очень хотелось вновь обнять его и покаяться за все те минуты, что он упустил ранее, когда мог быть рядом с ним. Но сбегал. Юноша очень горевал из-за этого и тосковал. Но что он скажет ему? Что сдал гарнизон ради этого? Нарушил приказ, предал короля и Францию. И всё ради встречи с отцом. Едва ли он сможет это понять. И уж точно никогда не простит. Папа хотел, чтобы Амори стал мужчиной и рыцарем. Но рыцарь никогда не предаст. А мужчина не струсит.

-Прикажи им открыть, или я, видит Бог, выпотрошу тебя прямо здесь, у всех на глазах! - Винсент сдавил одной рукой горло юноши, а другой потянулся к поясу.

На нём Амори только тогда заметил свой восточный кинжал. Им бургундец и угрожал рыцарю. Подлец присвоил себе его, как трофей!

-Ну уж нет, мерзавец, - проскрипел зубами от злости юный храбрец. - Они не откроют.

-Ты в этом уверен? Посмотрим, - выхватил подлый барон изогнутый клинок и приставил его к горлу Амори.

-Эй, барон! - окликнул сверху бургундца кто-то.

Юноша поднял взгляд и увидел Дюрана. Мужественный воин стоял на стене, гордо и не покорно взирая с высоты. "Он не сдастся. И не предаст," - отметил про себя Амори.

-Кто ты такой? - замешкался Винсент, убрав кинжал от горла юноши.

-Я Дюран из Сен-Пьера! Простой плотник, но дал клятву служить и защищать корону и Францию. И клятву сдержу, - заявил твёрдо капюшонник.

-Плотник? Как ты смеешь говорить со мной, недостойный! Неужто в вашем шато не осталось никого знатного рода?! - насмешливо спросил бургундец. - Кому же ты дал клятву, плотник? Зачем? Король не придёт к вам на помощь. Вы погибнете здесь!

-Я дал клятву Господу Богу. И не нарушу её, даже погибая. И никто из тех, кто рядом, не посмеет меня упрекнуть. И вам этого лучше не делать! - сказал громогласно Дюран, и его без колебаний поддержали все капюшонники и стражи крепости. Их голоса из-за стен слышали и Амори, и бургундец, и все прочие солдаты врага.

И это лучшее, что мог услышать юноша.

-Что ж! Если вам всем так хочется умереть, кто я такой, чтобы отговаривать? Пусть будет по твоему, плотник. Попрощайся тогда со своим господином. Он умрёт первым. Вы же отправитесь следом за ним!

Грозно крикнул Винсент и снова приставил кинжал к горлу Амори. Юноша выпрямил спину и гордо взглянул вверх. Туда, где низко вдаль двигались тучи. Они печальны и хмуры. Им нет дела до того, что творится внизу. Кто там убивает, кого и за что. Тучи просто плывут над землёй куда-то. Быть может, и он сможет улететь с ними туда. И там не будет войны и убийств.

-Барон! Постойте! - остановил вдруг бургундца воин, который прискакал на жеребце со стороны лагеря. Он спешился и подбежал к Винсенту.

-Что такое? - нехотя тот снова отвёл лезвие от глотки Амори.

-Вы должны знать! Позвольте с глазу на глаз!

Воин был явно из знати и походил на рыцаря видом и снаряжением. Как и у прочих из войска Фландрии, у этого на груди и спине красовался лев. Но только жёлтый и на чёрном фоне. Он отвёл барона чуть в сторону. Они пошептались. Амори уловил лишь одну фразу и знакомое слово:"Проказа". Рыцарь в чёрном предостерёг бургундца от нападения на шато. Выходит, план юного Амори сработал. Рольфган доложил обо всём, что творится в стенах Пьерфона. Удача!

-Хорошо. Пусть будет по вашему, - взмахнул нервно руками Винсент. - Но почему я не могу…

Бургундец кивнул на стоящего на коленях в грязи юношу. Амори понял, что барон жаждет его крови. Но рыцарь в чёрном что-то шепнул ему в ответ, и тот мигом поник. Замолк, кивнул понимающе, а затем махнул своим солдатам.

-Уберите его. Живо!

Амори подхватили под руки и поволокли обратно в лагерь. Более ничего он не слышал. Да и не видел. От пережитого юноша просто лишился сознания. Но жизнь ещё не окончена. Кому-то он нужен ещё. Но кому?

Глава 16

В сознание Амори пришёл лишь когда его вновь окатили водой. Тело пробрала дрожь. Он очнулся и обнаружил себя стоящим на коленях и привязанным к столбу. Заведённые за спиной руки свело от холода. Старый гамбезон был настолько грязным и мокрым, что его тяжесть тянула измождённое тело к земле. Хотелось есть, пить. И умереть. Амори с удивлением обнаружил в себе это желание, едва успев открыть глаза. И с каждой минутой, с которой он наблюдал за происходящим вокруг, это ощущение становилось только сильнее.

А вокруг всё было, как и прежде. Лагерь врага. Он в его центре. Рядом стражник. Слева и справа солдаты. Перед ним, шагах в двадцати, у костра восседал барон Бургундский. На огне жарился поросёнок. Аромат заставлял пустой желудок юного пленника сводить от голода.

-Ну что ж. Вам повезло, сир Амори, - заметил очнувшегося юношу Винсент и взял в руку кубок с вином, который подал ему слуга. - Вы живы пока что. Что же более я могу ещё сделать для вас?

Юному пленнику нелегко было соображать. Мешали жажда, голод и вековая усталость. Издевательский вопрос до него не дошёл. А потому он лишь молча смотрел на врага исподлобья.

-Ты меня слышишь, щенок? Жалкое зрелище. Даже не верится. Вчерашний герой, победитель турнира и любимчик самого короля, в полном дерьме на коленях умирает от жажды и голода! - продолжал насмехается барон. - Не бойся. Я не дам тебе сдохнуть.

Бургундец кивнул слуге. Тот ножом отмахнул от поросенка кусок не лучшего качества и уложил его на деревянную тарелку. Винсент махнул на Амори. Тогда слуга двинулся с тарелкой к пленнику. Блюдо он установил перед юношей, а сам вернулся к своему господину. Тонкий слой мяса, огромная прослойка из жира и толстая шкурка со щетиной шерсти. Издевательство, да и только. Но Амори был готов наброситься и проглотить эту гадость сразу и целиком - так хотелось ему есть. Но руки всё ещё связанны. А нагнуться и взять кусок зубами, словно собака, не давала гордость. Винсент же, насмехаясь, наблюдал за ним.

-Ну что же вы, сир, не едите! Остынет ведь. Неужто не голодны?

-Ты ответишь за это, жалкий трус! - процедил сквозь зубы упорный Амори.

Даже голод не мог бы заставит его унизиться перед таким подлецом. "Нет уж, лучше смерть!" - решил про себя юный рыцарь, сглатывая слюну, которая предательски заполнила рот.

-Что вы бормочете там? Я не слышу! - скривился в надменной ухмылке подлый бургундец. - Желаете подсолить? Или, может, вина хотите? Так вы скажите только. У меня есть отличное из погребков Шато-де-Бретёй, между прочим! Захватил по дороге сюда!

Услышав такое, Амори закипел и в бешенстве принял попытку подняться с колен.

-Мерзавец! - выдавил он, привстав на одно колено.

-Ваш отец знавал толк в хорошем вине, - барон отхлебнул из кубка. - Ммм! Бургундское. Отличнейший выбор!

-Я раздавлю тебя! – закричал, набрав силы, Амори и дёрнулся вперёд, но тут же получил от стражника под дых и упал вновь на колени.

-Будьте осторожны с выражениями, сир Амори. Вы же рыцарь. Вам не пристало вести себя так за столом.

Бургундец громко расхохоталась, а юноша от бессилия зарычал. Как же ему хотелось в этот момент разорвать сперва путы на руках, а затем и глотку врага.

-Всё развлекаетесь, барон? - к костру подошёл рыцарь в чёрном сюрко с жёлтым львом.

-Решил накормить нашего пленника. А он… Видите, как ведёт себя? - взмахнул рукой Винсент.

-Помните, барон, что я вам сказал. И не шутите. А лучше приведите его хоть немного в порядок. Я не хочу, чтобы он издох по дороге! - предупредил строго рыцарь. Взглянул коротко на Амори, а потом быстро скрылся из вида.

Бургундец недовольно поморщился. А затем встал и дал команду слугам. Обессилевшего юношу отмыли и переодели. Определили в шатёр. Накормили и дали отдохнуть. Но лишь немного. С наступлением темноты в шатёр вошёл Винсент в сопровождении двух стражей. Одного из них Амори узнал сразу. Рольфган заметно окреп и приободрился. А в новенькой кольчуге и шлеме смотрелся совсем, как будто и не был в плену никогда.

-Ну что, выскочка. Пора нам проститься. Тебе увозят. Мне жаль. Как бы я хотел, чтобы ты остался тут и увидел тот момент, когда Шато-де-Пьерфон наконец-то падёт!

Бургундец расхохотался. Амори приподнялся, встал на ноги и выпрямил спину. Стражники тут же оградили его от барона и взялись за оружие.

-Увозят? Куда? Зачем? И кто этот, с жёлтым львом на сюрко? - осведомился Амори твёрдым тоном.

-Столько вопросов! - хмыкнул недовольно барон и отстранил стражей. - Зачем тебе знать это? Радуйся, что жив до сих пор!

-Я радуюсь. Разве не видно, - развёл руки иронично Амори и взглянул на Рольфгана. – И, кажется, не я один.

Наёмник улыбнулся, красноречиво давая понять, что юноша прав.

-Вот и правильно. Радуйся. Кто знает, сколько ещё тебе отведено, - заключил Винсент и обернулся к Рольфгану. - Проследи, чтобы он был собран и готов, а затем доставь к повозке. И не мешкайте здесь!

Наёмник ретиво топнул ногой и махнул головой. Приказ принят. Барон напоследок бросил насмешливый взгляд на Амори и сказал как бы невзначай.

-Передавай там привет своему папе.

И тотчас вышел из шатра. Юноша насупился. Что это значит? Куда его повезут? На казнь? Или в тюрьму. Жив отец всё-таки или нет? Ему по-прежнему трудно было соображать. А эти вопросы и вовсе ставили в ступор. На душе же его бушевала жуткая буря. Страх смерти одолевал храбреца, как никогда раньше. Обидно. Одно дело погибнуть в бою и совсем иное вот так в плену. Казненным быть или сдохнуть от пыток - плачевный и незавидный конец для Рыцаря. Вот что испытывал и его отец. Юноша понял это. Как несправедливо. Сражаться и побеждать, чтобы потом вдруг оказаться в заточении. Терпеть лишения и унижения, не зная, что ждёт, и находиться во власти врага. Это ужасно. И в такие моменты смерть действительно может казаться избавлением, как говорил Рольфган - подлый наёмник.

-Ты быстро вернулся в строй. И сразу в стражу бургундца! Похвально, - скабрезно заметил Амори, бросив презрительный взгляд на брабансона.

-Поменьше болтай. Ты слышал, что приказал барон. Собирайся! - прикрикнул Рольфган и встал, подбоченившись, как надзиратель.

А что ему собирать? Всё имущество юноши - это одежда, которую выдали ему слуги бургундца. Простенькая туника, в которой чаще ходили бродяги и менестрели. Старые рваные сапоги и такие же поношенные грязные шоссы. Но что поделать. Участь пленного незавидна. Хотя иным приходилось гораздо сложнее. Амори был всё-таки знатного рода. И стража из простолюдинов относилась всё это время к нему с неким, пусть и подобием, но всё же почтением. А как доставалось тем, кто не родился дворянином? Об этом юноша мог лишь догадываться. Он видел, как солдаты врага общаются между собой. Смотрел на их рожи, и его воротило. Грязные недостойные, как подвальные крысы. От вони иных хотелось блевать. А слушать насмешки и шутки этих навозных червей казалось вовсе невыносимой пыткой. Вот и от рожи Рольфгана воротило не меньше. Хотя брабансон и выглядел более-менее опрятным в сравнении с большинством из войска, осаждающего Пьерфон.

-Ты, верно, возомнил себя властным надо мной? Кто ты такой? - набычился Амори и сжал кулаки.

-Не болтай. Делай, что сказано! - взялся за оружие угрожающе наёмник.

-Или что? Что ты можешь сделать, недостойный? - намеренно вызывающе вёл себя юноша, провоцируя заносчивого Рольфгана.

-Ты испытываешь моё терпение!

-Не тебе мне указывать, немытый свинопас!

-Что? Да я тебя… - заревел в бешенстве Рольфган и выхватил свой тесак.

Амори не восстановился, но всё же нашёл в себе силы для одного, но весьма хитрого приёма. Он поднырнул под удар, перехватил руку и врезал со всего маху локтем снизу в челюсть наёмнику. Тот взвыл, подался назад и отпустил рукоять тесака. Оружие в момент оказалось в руке юноши, а сам Рольфган неуклюже осел на пол.

-Не вздумай орать! - прошипел на него Амори и пригрозил тесаком.

-Что ты задумал? Тебе не уйти всё равно! - затараторил испуганный наёмник.

-Не думай об этом. Лучше скажи, что за рыцарь в чёрном сюрко с жёлтым львом? Ведь это он вступился за меня. Зачем я ему?

-Он из окружения самого Филиппа Эльзасского. Это всё, что я знаю, - буркнул Рольфган.

-Зачем я ему? Куда он собирается меня отвезти? - надавил на него юноша.

-Я не знаю! Кто я, чтобы знать о таком?! - лепетал жалобно наёмник, прикрываясь рукой.

-Тут ты прав. Ты действительно никто. Просто червь! - выругался Амори и убрал тесак в сторону.

-Вы должны ехать. Это приказ того рыцаря. Он настоял, чтобы вас отправили прямо сегодня. Но куда - мне неизвестно,- немного расслабился Рольфган и продолжил. - Барон же решил, что я отправлюсь с вами и буду сопровождать на всем пути.

-Не доверяет, значит, - прикинул Амори.

-Возможно, - осёкся наёмник.

-Что ж, веди меня, Рольфган! - ухмыльнулся юноша и бросил тесак на пол.

Как ни в чём ни бывало, Амори и Рольфган вышли из шатра. Так, словно и не было ничего. А их уже ждала повозка. Большая, тяжёлая, судя по осадке колёс, утопающих в грязи. В упряжи топтались два тяжеловоза, натужно пыхтя. Возничий – солдат, из тех, что не годились к сражениям, тощий и хмурый, сидел на козлах повозки в ожидании. Барон и рыцарь со львом переговаривались о чём-то в стороне.

Юноша подошёл к телеге и остановился. Полог её был закрыт. Амори ждал, что его кто-то откинет. Но в спину толкнул Рольфган. Тот, получив назад свой тесак, уже воспрял духом и вновь решил проявить свою власть над пленником. Юноша скривился, недовольно и грозно посмотрел на провожатого. Рольфган замешкал.

-Полезайте уже внутрь, - прошипел он.

-Открой. Я не знаю, - пожал плечами Амори.

Рольфган недовольно фыркнул, но решился исполнить волю узника. Он подошёл к телеге и отбросил полог. За ним в кузове повозки обнаружилась железная кованая клетка. Мощные прутья не давали шанса ускользнуть беглецу. Амори поёжился.

-Сир де Тьери! - окликнул его бургундец. - Не лучший транспорт для путешествий знатной особы. Я понимаю. Но что уж поделать, таков удел побеждённых.

Барон ехидно гримасничал и всячески издевался. Его не смущало столь недостойное поведение для дворянина. Напротив, он упивался своим остроумием. Так, по крайней мере казалось ему самому.

-Я тоже буду по вам скучать, не уважаемый мною Винсент, - съязвил Амори. - А ещё непременно буду ждать новой встречи!

-Это вряд ли. Ваш путь уже скоро будет окончен. И не забудьте передать мой привет вашему отцу!

Юноша сжал кулаки и дёрнулся в сторону бургундца. За плечо его тотчас остановил Рольфган.

-Но хватит, барон. Лучше о деле, - вступился рыцарь со львом. - Вы получили распоряжения. Поняли их?

-Разумеется, - Винсент явно был недоволен тем, что ему мешают, да ещё и поучают.

-И не надо самовольничать. Дождитесь только графа и займитесь своим делом. Мессир ждёт результатов. А ваше пребывание здесь затянулось. Осада уже не имеет значения.

-Я всё понял. Передайте мессиру моё почтение и заверения в том, что всё будет исполнено. Я слов не бросаю на ветер. Ему давно пора было это понять!

Бургундец заметно нервничал, но всё же старался держаться вежливым с рыцарем, чьё лицо было каменным, поведение выдержанным, а взгляд холодным и колким. Амори никак не мог взять в толк, сколько этому мужчине лет. Он был словно безлик. Настолько простое лицо, что его просто невозможно запомнить и распознать. Как странно.

-Полезайте, - снова обратился к Амори Рольфган, но толкать более не посмел.

Юноша кивнул ему только и полез в клетку.

Позади него же продолжался разговор бургундца и рыцаря.

-Я всё же взял на себя смелость отправить с вами в дорогу своего человека. Он из брабансонов. Надёжный человек. Присмотрит за пленником. И поможет вам в пути, - Винсент говорил хоть и заискивающе, но с хитрым взглядом пройдохи.

-В этом нет необходимости, - отмахнулся рыцарь.

-Не думаю так. Леса к югу не безопасны. А у вас так мало людей, - кивнул барон на двух пеших солдат поодаль от телеги.

-Если вы так настаиваете… - безразлично мотнул головой рыцарь и запрыгнул в седло своего жеребца. – Прощайте, барон. Мы выдвигаемся!

Команда прозвучала. Рольфган запер клетку с Амори. Возничий дёрнул поводья, и повозка тронулась.

-Счастливого пути вам, сир Амори! - усмехнулся бургундец.

Юноша глядел на него из-за решётки с ненавистью и презрением, будто тот волк, которого держали еретики взаперти.

-Мы встретимся, - прошептал Амори, горячо этого желая, но слабо уже веря в удачу.

Повозка в сопровождении двух солдат и одного наёмника покинула лагерь и медленно отдалялась от Пьерфона. Угрюмые стены шато становились всё меньше и меньше, пока вовсе не скрылись в дымке вечернего промозглого воздуха. Исчезли огни, стихли звуки и голоса. Конвой углубился в лес. Деревья обступали со всех сторон печальный кортеж. Рыцарь на своём скакуне двигался впереди, и Амори не видел его. Через открытый полог он мог наблюдать лишь за уходящей вдаль колеёй в грязи лесной узкой дороги и тоскливо шагающих солдат с копьями. Наёмник держался за борт и шёл рядом с возничим. То и дело они о чём-то переговаривались в пол тона. Юноша уселся в дальнем конце клетки, обхватил себя руками за плечи, сжался калачиком и молчал. Он хотел спать. Но не мог. К ночи крепчал мороз, и холод не давал сомкнуть глаз. Снова стучали зубы, и тело пробирала противная дрожь. Было отвратно на душе у юного пленника. Думалось о капюшонниках и Дюране, что остались там, позади, в осаде врага. А ещё Амори беспокоился о друзьях. Крусак и Луи. Живы ли они? Смогли ли скрыться и вывести в безопасность людей? А ещё это наваждение, в котором была ведьма из О’Буа. Что это было всё же на самом то деле? Сон или явь?

А ночь сгущалась вокруг. И зачем только они двинулись в такой путь ночью? Лес действительно внушал страх. Один вид деревьев без листвы, чьи ветви, как костлявые лапы, тянулись отовсюду, внушал в сердце если не ужас, то уж точно смятение и испуг. Да, Амори не привыкать. Но то было раньше. Он был с друзьями и вооружён. Сейчас же иное. Пленник усталый, подавленный, окружённый врагами. Если что-то случится, как постоять ему за себя? В этой клетке он в западне. Лёгкая добыча. Но для кого? Кто может там, в темноте поджидать? Еретики со своей ручной стаей полуволков-полусобак? А может, ведьма собственной персоной? Или там никого нет? И чего бояться, если и так уже попал в плен. Смерть совсем рядом. И куда его везут? Возможно, скоро всё кончится. Амори казнят. Так чего трусить от шорохов леса? В них не больше опасностей, чем в том холоде, что пробирал до костей. Скорее уж он замёрзнет по пути.

Так незаметно он всё-таки погрузился в сон, неглубокий и рваный, как та туника, что дали ему в путь слуги барона. То и дело Амори вздрагивал, стонал. Иногда даже вскрикивал. Но тут же забывал о том, что заставило его бредить во сне. И вновь отключался. Так и прошла эта ночь.

А утро юноша встретил уже на привале. Край леса. Туман. Солдаты развели костёр. Лязгнул засов. Рольфган отворил клетку и заглянул внутрь.

-Он жив? - послышался голос рыцаря.

-Кажется, да, - ответил ему наёмник, осторожно приближаясь к скукоженному в углу юноше.

-О да. Жив. Пока что, - заикаясь от холода, ответил скабрезно Амори и приподнялся.

-Сюда его, к огню! - приказал рыцарь.

-Вставай… - буркнул Рольфган и тут же поправился. - Вставайте.

-Как угодно, - хмыкнул юноша.

Наёмник помог спуститься из телеги продрогшему пленнику и сопроводил его до костра. Солдаты закончили перекус и вернулись к своим обязанностям дозорных. Рыцарь, сидевший на пне, пригласил жестом к костру.

-Садитесь. Погрейтесь немного. Поешьте. Путь нам предстоит неблизкий. За день мы должны добраться до цели. Так что привалов не будет.

-Куда же мы движемся. Где та цель? - осведомился Амори, присев к огню.

-Скоро узнаете. Ешьте и пейте, - махнул рыцарь на миску, в которой дымился жареный куриный окорок. Рядом стоял кувшин с вином.

Амори не стал медлить или противиться. Очень уж хотелось ему есть. Так что к трапезе он приступил без вопросов. Рыцарь спокойно наблюдал за ним, не произнося ни единого звука.

Жадно проглотив мясо, пленник запил его вином из кувшина и только потом взглянул на рыцаря немного смущённо. Он представил, как, должно быть, жалко выглядит со стороны. Словно бездомный и драный пёс, которого хозяин сподобился покормить.

Но лицо рыцаря не выражало не единой эмоции. Как и прежде, он был совершенно безлик и абсолютно холоден.

-Кто вы? И зачем я вам нужен, - не выдержал Амори и задал вопрос напрямую.

-Это не важно. Если вам хочется знать моё имя, то зовите меня Вильгельм.

-Почему в таком случае вы избавили меня от барона? - юноша всё же решил расспросить рыцаря, хотя тот явно был против.

-Барон жаждал вашей крови. Я же решил, что вы, возможно, пригодитесь нам ещё живым.

-Надеюсь, сир, вы не думаете, что я вознамериваюсь вас благодарить за это? - съязвил юноша.

Вильгельм не оценил его острот, а холодно взглянул на Амори.

-С чего бы вам решить, что я могу пригодиться? - не унимался юный храбрец. - Вы знаете меня, разве?

-Мы встречались однажды. Я знаю, кто вы, Амори де Тьери.

-И где же? Когда?

Вильгельм промолчал. Но Амори не думал даже замолкать, а продолжил расспрос.

-Откуда вам меня знать? - задумался юноша. - Быть может, я смогу угадать? Вы были на турнире в Париже?

-Нет. Я видел вас в битве на переправе близ Крей, - внезапно решился ответить Вильгельм.

Амори вспомнил и кивнул головой. Битва была непростой. Много пролито крови, но где был тогда Вильгельм?

-Вы позволили себе угрожать мессиру Филлиппу. Помните? Это было опрометчиво. Хотя я понимаю вас в какой-то мере…

Юноша помнил этот разговор. Эльзасский с другого берега окликнул графа Рауля уже после битвы. Амори же был так разгорячён тогда, что не сдержался и разразился угрозами и бранью в адрес графа Фландрии. Действительно глупо.

-И что же с того? Вы доставите меня к своему графу? Что он сделает со мной? Утопит в сточной канаве? Я наслышан о его жестокости, - юный храбрец смело говорил, но в душе трепетал. Его догадка пугала его самого, но показать этого было нельзя. Вот Амори и продолжил язвить.

-Мы все жестоки, когда речь идёт о войне, - развёл руки Вильгельм. - Разве вы не такой?

Юноша вспомнил, как, не раздумывая, прикончил подонка Ливерда, а потом приказал скинуть его труп со стены в ров. А ещё как рубил безжалостно прокажённых, которые в лепрозории шато решились напасть от отчаянья. Это такая же жестокость? Или нечто иное? Амори не считал себя за эти поступки жестоким. Он сделал так, потому, что не видел иного решения. Прикончить мерзавца - это долг! А убийство взбунтовавшихся больных - необходимость, дабы защитить себя и других, кто ещё не заразился проклятой лепрой. Где же здесь жестокость?

Но смерть Марии… Тут Амори погрузился во мрак. Стоило ли подвергать девочку опасности? Возложить её на алтарь ради спасения друга. Сделать жертвой собственных амбиций. Ведь это он дал слово спасти Луи! А жизнью заплатила за это дитя. Жестоко? Юноша не мог до сих пор дать на это ответ. А Вильгельм с интересом смотрел на то, как его собеседника терзают сомнения в собственной правоте.

-Вижу, что вы задумались. Это правильно. На войне не бывает белого и чёрного. Всё вокруг становится грязью, липкой и мерзкой, лишь только зазвучат горны, возвещающие о начале сражения.

С ним нельзя было поспорить. Но Амори всё же решился. Его самолюбие говорило теперь за него. Он не мог простить себе смерть девочки, а потому пытался вновь оправдаться, хотя и каялся перед Богом. Но не перед врагом. Ни ему сравнивать юного рыцаря и подлеца Филиппа Эльзасского!

-Сражение - это битва двух войск. Солдат против солдата. Рыцарь против рыцаря. Но когда горят дома неповинных крестьян, а наёмники грабят и насилуют горожан - это уже не война. Это подлость. И ваш господин просто подлец!

Выпалил Амори и сжал кулаки в ожидании нападения. Но Вильгельм, напротив, лишь ухмыльнулся.

-Вы слишком молоды. Ваша война только началась. Всё впереди. И вы поймёте, как тонка грань между доблестью и подлостью. Особенно, когда на кону победа или смерть.

И тут он был прав. Амори хоть и был молод, но уже понимал, что слова Вильгельма верны, хоть он и враг. Но правильно ли придерживаться этой стратегии? Воевать ради победы, невзирая ни на что? Или всё же оставаться человеком до конца? Пускай он и будет бесславным…

-Но хватит разговоров. Нам пора выступать, - отрезал дальнейший спор Вильгельм и встал с пня.

-Вы позволите… - робко начал юноша, но осёкся.

-Желаете облегчиться? - догадался рыцарь без тени иронии.

-Да, - мотнул головой Амори.

-Ступайте, только не далеко, - Вильгельм подозвал своего солдата жестом. - Сопроводи пленника и присмотри там за ним!

-Слушаюсь, - отчеканил тот.

Амори допил вино из кувшина, встал, поправил тунику и шагнул в заросли. Стражник двинулся следом. С десяток шагов в сторону от костра и уже не видно повозки, Вильгельма и прочих. Густые лысые ветви деревьев в момент окутали не только путь назад, но и всё вокруг. Даже если кто-то рядом притаился, его не увидеть, как не смотри. Амори это отметил про себя. Но хватит ли сил справиться с сопровождающим стражником? Да, он тщедушен и, кажется, не слишком опытен. Но вооружён, а юноша - нет, да к тому же так слаб… Однако Амори решил для себя: надо бежать. Пусть это и не удастся, так хоть умереть в бою, а не в сточной канаве, замученным подлым извергом Эльзасским.

-Достаточно! Писайте здесь! - остановил грубо юношу солдат и взял копьё наизготовку.

-Полегче, - осадил его Амори. - И не тычь в меня этой штукой. А то мне придётся не только пописать…

-Давайте-давайте, - не отреагировал на юмор страж, - поторапливайтесь.

-Что ж, - юноша осмотрелся. - Пожалуй ты прав. Место вполне подойдёт.

Он развязал пояс, покосился украдкой на стража. Тот стыдливо отвёл взгляд. Недостойный знал своё место. Отлично. Значит, пора!

Амори резко развернулся и накинул пояс на шею солдату. Тот хотел было крикнуть, но юноша был уже у него за спиной. Пояс туго стянул горло, не давая тому не кричать, ни дышать. Оба повалились на землю. Солдат ещё пытался вырваться, но через мгновение силы стали его покидать. Амори же продолжал душить стража без жалости и с остервенением. Ещё чуть-чуть и будет всё кончено.

-Отпусти его! Быстро! Ну! - раздался голос Рольфгана.

Амори покосился в бок. Через заросли прорывался с тесаком в руках и яркостью в глазах подлый наёмник. Как же не вовремя!

Глава 17

-Встать, - крикнул Рольфган и пригрозил тесаком.

-Ублюдок, - прорычал от досады Амори и отпустил пояс.

Солдат закашлялся и откатился в сторону по земле. Юноша поднялся на ноги. Делать нечего. Наёмник в момент может прикончить безоружного Амори. Он уже и клинок свой занёс для удара.

-Не зря я за вами пошёл. Знал, что ты выкинешь что-нибудь, - оскалился в злобной ухмылке Рольфган.

-А я зря дал тебе шанс. Или ты позабыл, благодаря кому стоишь тут, а не гниёшь в темнице Шато-де-Пьерфон? - не думал сдаваться юный храбрец.

-Я помню. И что? Полагаешь, что я чем-то обязан тебе?

-А разве нет? А в прочем, что стоит совесть наёмника? Ведь у тебя её нет!

-Что? Откуда тебе это знать? - вспылил от обиды Рольфган.

-Хочешь поспорить? Тогда брось свой тесак и дерись со мной, как мужчина! - решил использовать свой последний шанс юноша, ведь наёмник, как оказалось, самолюбив.

Но тот мешкал. Это скверно. Солдат сейчас придёт в себя, и тогда их будет двое на одного. Вот страж уже перевёл дух и встаёт с земли. А рядом копьё. Кто быстрее? Амори бросил взгляд на лежащее поодаль оружие. Рольфган понял, что задумал тот.

-Вам не надуть меня, сир, - хитро ощерился наёмник.

Но тут из кустов позади раздалось рычание. Ветки затрещали. Солдат только успел обернуться, как на него, словно призрак, бросился чёрный хищный зверь. Воин вскрикнул и захрипел. Его глотку распороли мощные острые когти. Волк придавил беднягу к земле и злобно уставился на Амори и Рольфгана.

-Боже, - прошептал наёмник и попятился назад.

Амори же, напротив, стоял словно вкопанный. Он ждал и не прогадал. Волк дёрнулся в атаку на того, кто стал двигаться - на Рольфгана. А юноша уличил момент и бросился за копьём.

Страж истекал кровью. Рольфган закричал от страха. Волк замешкался, вдруг меняя цель на ходу, но Амори уже схватил оружие. Хищник рванул на него. Однако юный рыцарь не сдрейфил, ведь биться с таким зверем ему не впервой. Он припал на колено, выставив копьё перед собой, и волк сам напоролся на остриё. Дикий вопль. Лай. Тварь лишь поранилась и отскочила. Но тут его настиг Рольфган. Тот опомнился и воспользовался моментом для удара. Тесак со всего маха врезался в холку огромного зверя. Брызнула кровь. Но и теперь хищник не сдох. А лишь громко взвыл, будто взывая о помощи. И этот дикий, истошный звук заставил Рольфгана и Амори дрогнуть. Ведь отовсюду из лесу послышались шорохи и рычание. Стая собиралась для атаки.

Юноша первым опомнился и точным сильным ударом добил раненую тварь в самое сердце. Копьё пронзило хищника насквозь. Он смолк и обмяк. А его сородичи уже смыкали кольцо окружения.

-Что тут творится? - выскочил из кустов Вильгельм и уставился на окровавленный труп солдата сперва, потом перевёл взор на труп чёрного зверя, а затем в недоумении взглянул на Амори, что стоял рядом с копьём.

-Готовьтесь. Сейчас будет битва! - выпалил юноша и стиснул руками оружие.

-Отходим! Назад! - скомандовал тотчас Вильгельм и выхватил рыцарский меч.

Рольфган, не мешкая, бросился в сторону повозки.

Вновь вой раздался, но уже совсем рядом. Сквозь ветви блеснули глаза хищника. Ужас подступал со всех сторон, но юного рыцаря этим не пронять. Он, не раздумывая, ткнул туда копьём. Послышался вопль, и брызнула кровь.

-А теперь бежим! - крикнул юноша и рванул вслед за наёмником. Не стал отставать и Вильгельм. Он бежал так быстро, что наступал на пятки Амори. А вот наёмник запнулся.

-Это волки? – задыхаясь, спрашивал он, поднимаясь с земли.

-Почти! Хуже! - отвечал ему сбивчиво юноша, пробегая мимо.

-Чертовщина! - выругался тот.

-К бою! Все к бою! Занять оборону! - орал возничему и солдату, что мялись в недоумении у повозки, Вильгельм.

Те нерасторопно, но всё же послушались команды. И, не задавая лишних вопросов, стали занимать оборону. Амори, Вильгельм, а за ними и Рольфган достигли телеги и тоже приготовились к сражению.

-Сир, - обратился он к рыцарю, покосившись на вооружённого копьём юного пленника.

-Сейчас мы на одной стороне, - отрезал Вильгельм строго и занял боевую стойку.

Преследователи не спешили нападать. Они словно выбирали момент. Рыскали вокруг, совсем близко, во мраке леса, скрываемые плотным кустарником и подлеском. Треск веток, шуршание, рычание, вой и натужное дыхание хищников раздавались повсюду.

-Волки… Сколько же их там? - дрожащим голосом шептал наёмник.

-Страшны не сами волки, а их хозяева, - произнёс вдруг Вильгельм, и Амори с удивлением уставился на него.

-Вы знаете? - округлил глаза юноша.

-Осторожно! - закричал солдат.

Из леса выскочили сразу трое здоровенных псин и понеслись в атаку без промедления. Слева и справа ещё двое хищников мелькнули в тени. Прочь страх. Бой начался!

Стая атаковала стремительно и безжалостно. Разом на воинов напали со всех сторон. Яростно бились все, но не каждый смог справится с ужасом, который вселяли кровожадные хищники. Возничий в какой-то момент просто впал в ступор. И его тотчас повалил на землю огромный чёрный зверь. Истошным криком разразился несчастный. Но очень быстро замолк, когда клыки твари вцепились бедолаге в горло. Никто не сумел прийти на помощь. И вот одним из них стало меньше. Волки же продолжали сжимать кольцо. Оставшиеся в живых сражались, и каждый одновременно бился с двумя, а то и тремя хищниками. Труднее всех приходилось Амори. Он был не только лишён всякой защиты, но и дрался оружием, совсем ему не привычным. Короткое копьё - вовсе не то, что меч. С родным сердцу клинком он чувствовал бы себя увереннее. Однако выбирать не приходилось. Юноша сражался, чем мог и как мог.

Было не просто отбиваться древком от одного зверя и тут же пытаться ужалить остриём другого. Но ему удалось таки ранить волка. Второй же сумел уцепиться зубами в ногу юного рыцаря. Боль пронзила сознание. Он оступился, но не упал. А извернулся и со всей силы вогнал копьё в спину кровожадной твари. Волк ослабил хватку, проскулил жалобно и издох. Тут же в атаку бросился другой. Благо, что он уже ранен. Однако и Амори пострадал и не мог двигаться так же ловко, как прежде. Прокусанная нога подвела его. Юноша упал на спину. Успев, однако, выставить перед собой древко, в которое и вцепился хищник своими мощными челюстями. Сил сбросить его у Амори не хватало. Началась возня на земле. И одно неловкое движение измотанного схваткой юноши могло стоить ему жизни. Волк норовил возить свои клыки в горло юноши, а тот кое-как отбивался копьем, не имея шанса ударить врага.

-Эй! Держись! - раздался рядом крик.

Ударом ноги рыцарь скинул тварь и тут же взмахом меча разрубил ей голову.

-Вставай! - протянул руку Вильгельм.

-Я должен благодарить? - принял помощь юноша, встал и отряхнул изодранную тунику.

-Не стоит. Мой долг доставить вас живым, - ответил холодно рыцарь.

-А если я против? - прошипел Амори и сжал в руках копьё.

-Можешь рискнуть, - спокойно парировал оппонент.

В этот момент они с Вильгельмом были один на один. Но едва ли юноша в силах сразиться с ним и одолеть. Тем более, что волки ещё рядом, и схватка продолжалась. Эта свора насчитывала восемь особей. И они явно крупнее тех, что встречал Амори ранее. Четверых уже успел одолеть юноша и Вильгельм на пару. Ещё двое рвали хлипкие стёганные доспехи солдата, который из последних сил отбивался, как мог. Последняя пара тварей окружала наёмника. Рольфган не давал им подойти, отмахиваясь топором, но и сам не мог нанести смертельный удар.

Удачный момент для побега. Другого может не представиться больше. Стоит рискнуть? Руки юноши зудели. Он готов был набросится на Вильгельма. Но и тот не зевал. Он хорошо уловил намерения Амори.

-Ну что ты решил? - насупился Вильгельм, встав в стойку для драки.

-Ты знаешь про них что-то? - кивнул головой юноша на труп волка у ног.

-Знаю. И ты с ними встречался уже?

-Да. Они не одни. Еретики где-то рядом.

-Верно. Братья волки. Они себя так называют, - пояснил Вильгельм.

-Что ты знаешь про них?

-Знаю, что им нужен ты! - выпалил Вильгельм и резко рванул вперёд.

Ударом руки он отбросил юношу в сторону и сам упал на бок. Воздух рассек свист арбалетных болтов. Амори обернулся, но успел заметить лишь силуэты стрелков. Их быстро скрыл туман.

-Это они! - закричал юноша и повернулся к лежащему рядом Вильгельму.

-Я видел. Им нужна твоя смерть, - кряхтя, ответил рыцарь и попытался встать.

-Откуда ты знаешь о них и обо мне? - вцепился в его ворот Амори и придавил к земле.

-Я знаю кое-что, - фыркнул Вильгельм сдавлено.

-Тогда скажи, - нажал юноша, но ощутил, как остриё кинжала кольнуло его в живот.

-Позже. Быть может.

Амори отпрянул и позволил Вильгельму подняться на ноги. Встал он и сам, рукой прихватив копьё. Рыцарь вопросительно взглянул на него. Тогда юноша решил, что не время пока для выяснения отношений. Потом. А пока необходимо отбиться от стаи.

Амори кивнул рыцарю. И они вдвоём бросились в атаку на оставшихся хищников. Враги в одном строю? Юный рыцарь и он же пленник неприятеля, сам не мог поверить в то, что происходит. Но так сложилось. Иного выбора не было, когда опасность одна и грозит всем. Надо сражаться! Вильгельм вступился за Рольфгана, Амори же поспешил на помощь солдату, которого уже окончательно покинули силы. Ещё немного и ему пришёл бы конец. Но юноша спас несчастного, проткнув одного зверя сразу, а второго поразил тесаком, что выхватил из ослабшей руки воина. Вильгельм и Рольфган ещё бились с последней парой волков, и не очень успешно. Звери ловко уходили от атак и сами кидались тут же, норовя ухватить своих жертв клыками.

“А если сейчас?” - вспыхнула мысль в голове юноши. Солдат слаб и не станет бегать. Остальным не до него. Но нога ранена. Далеко ли можно убежать? Да и враг рядом. Еретики скрываются в тумане…

И Амори заметил тень одного из них в дымке.

-Ложись! - рявкнул вставшему с земли солдату он и плюхнулся на живот.

Свист над головой, и воин падает, сражённый арбалетным болтом в грудь. Стрелок вновь попытался скрыться в тумане.

-Ну уж нет! - взревел злобно Амори и рванул следом за арбалетчиком. - Стой, подлец!

В непроглядной мгле стрелок растворился без следа. Амори устало прислонился к дереву и перехватил поудобнее тесак. Опрометчиво было бросаться преследовать, не имея даже для этого сил. Ужасно болела нога, к тому же. Сочилась обильно кровь. Клыки зверя причинили больше вреда, чем показалось сперва. Что же делать теперь? Бежать не получится. Вернуться в плен или умереть тут, в лесу?

Арбалетный болт вонзился внезапно в ствол дерева прямо над головой юноши. Он встрепенулся и приготовился к бою. Из тумана к нему вышли трое. Арбалет был лишь у одного. Остальные вооружились топором и тесаком. Не очень-то равные силы. Юноша быстро оценил свои шансы. Они хоть и невелики, но разве это повод опускать руки? Нет. Амори готов драться до конца.

-Он сбежал! И думать нечего. Нам не догнать его теперь. В таком-то тумане. Ни зги не видать, - ворчал Рольфган, шагая следом за рыцарем.

-Хватит болтать. Он ранен и не мог уйти далеко. Разделимся лучше, - решил Вильгельм и махнул наёмнику рукой. - Ты туда, а я пройду дальше. Встретимся у повозки.

-Вы уверены, сир, - поёжился Рольфган. - Там ведь могут быть эти безбожники в тумане.

-Выполняй приказ! - бросил грозный взгляд на него рыцарь.

Наёмник, хоть и нехотя, но поплёлся вперёд. Вильгельм проводил его и тоже тронулся дальше, осторожно и тихо шагая, внимательно оглядывая округу.

И след обнаружился быстро. Кровь. Рыцарь двигался дальше, пока не увидел в дымке тела. Трое лежали полукругом, искромсанные, будто бы мясником. Вильгельм приблизился к ним и осмотрел. Жаркая схватка была. Но скоротечная. Все трое погибли почти разом. Пытались устроить ловушку на Амори, но не рассчитали сил. Юный рыцарь оказался проворнее. А как много крови. Пленника рядом нет, а теперь и след его не найти. Вильгельм вздохнул и наклонился к телу одного из убитых. Откинул в сторону ворот плаща и потянулся к шее.

-Это ты ищешь? - окликнул сзади его Амори.

Рыцарь резко встал и обернулся, выставив меч перед собой. Но юноша не намерен был нападать. Он тоже пострадал в схватке. Рука и нога кровоточили. Ладонь едва держала тесак. Вильгельм понял, что угрозы нет, и опустил меч.

-Что это? - протянул юноша камень-амулет, который снял с шеи еретика. - Ты знаешь?

-Знаю, - кивнул рыцарь.

-Расскажи.

-Ты сильно ранен. Истекаешь кровью, - шагнул вперёд Вильгельм.

-Ничего. Что это такое и кто эти еретики такие? - настаивал юноша.

-Ты так желаешь это знать? Хорошо. Я скажу. Это секта, которая называет себя братьями волками. Камень - их отличительный знак. Оберег, как считают они. На нём изображена языческая руна, означающая силу и ярость.

-Откуда ты знаешь всё это?

-Я многое знаю о них. А вот почему они охотятся за тобой? - Вильгельм заглянул с любопытством в помутневший взгляд Амори.

Юноша хотел что-то ответить, но ноги подкосились, и он повалился на землю. Кровопотеря была уже слишком большой. Силы основательно оставили его.

-Рольфган! Сюда! Скорее, - позвал наёмника рыцарь и подхватил пленника на руки. - Держись, Амори. Не спеши умирать.

-А зачем мне жить? Чтобы быть казнённым потом? - шептал бледными губами он,еле держась в сознании.

-Нам не видно своей судьбы. Так что не думай об этом. Просто живи!

И это последнее, что услышал Амори, будучи ещё в сознании. А после он провалился в бездну забытья. Глубокую и тёмную, как подземелья Шато-де-Пьерфон. Мелькнула даже мысль в замутнённом сознании: “Неужели опять этот замок и мрачные холодные стены…” Но это не было замком или подземельем. Юноша парил в темноте на грани смерти. И она уже тянула к нему свои костлявые лапы. Вот только умирать ему не хотелось. Это юноша ощущал остро, как наяву. А смерть тихонько шептала: “Зачем? Ты заслужил эту участь. Прими же достойно!”

Амори так не считал. Судьба дальнейшая хоть и неведома, но цели, поставленные ранее, ещё не достигнуты. Гарнизон окружённый, ждёт помощи. Отец в заточении. Как можно умирать сейчас? Умереть - значит предать. Это немыслимо для Амори. Но смерть уже вцепилась в него и тянула за собой вниз, в глубину чёрной бездны.

-Я не могу сейчас умирать! - противился он.

-Это неизбежно. Сейчас или потом… Но тебе придётся заплатить за всё, - настаивала она на своём.

Это божья кара, а не чистилище. Грехи тащили на дно. Амори юн, но и в свои годы совершил не мало поступков, за которые стоило просить прощения. И главная боль останется с ним навсегда. Гибель Марии. Этого юноша и сам не мог простить себе. Что уж говорить о Боге. Ведь он-то видит всё и знает, что творится на душе каждого грешника. Но станет ли смерть искуплением? Едва ли. Когда от этого зависят жизни других.

Отец всегда учил Амори не сдаваться и никогда не терять веру. А он ослушался. Вновь. Сперва усомнился в истине Божьей, обвинив в том, что не услышал молитв и допустил гибель девочки. Потом оказался в плену. А теперь, оставшись в одиночестве и без веры, готовился умереть. Что сказал бы отец, узнав о таком?

-Нет. Ты не сможешь забрать меня сейчас, - сопротивлялся Амори смерти.

-Всё уже кончено. Тебе не удастся избежать неизбежного, - спорила она, не ослабляя своей мёртвой хватки.

-Но и спешить мне тоже некуда, - попытался высвободиться юноша.

-Нет! Сейчас! - смерть не пускала. - Ты заплатишь за всё сейчас!

Амори боролся. И его силы полнились верой в себя. Ради жизни друзей и ради спасения отца он не мог прекратить эту борьбу. Только не сегодня. Нет. Не сейчас.

-За всё я отвечу перед богом, но не перед тобой! - решился Амори и рванул что есть силы вверх, прочь от смерти, которая верещала ему злобно вслед.

-Ты не сможешь! Всё кончено! Ты умрёшь прямо сейчас.

Но свет наверху звал к себе и давал надежду. Юноша спешил к нему. Стремился туда, зная, Бог простит ему прегрешения. И он искупит вину.

Свет окутал Амори теплом и покоем. Стихли вопли и крики. Душа успокоилась и размякла. Но он был тут не один. Кто-то рядом находился и ждал его.

-Амори, - нежный шёпот почудился юноше.

-Мари? Это ты, девочка? - не мог он поверить, но перед ним стояла она, хрупкое и невинное дитя.

-Да. Это я. Ты не узнал меня? Глупенький, - девочка звонко захихикала.

-Узнал. Конечно, я узнал тебя, Мария, - растрогался юноша.

-Всё будет хорошо, Амори, - успокоила девочка, задорно улыбаясь.

-Ничего не будет уже хорошо. Я так виноват. Виноват перед тобой, Мари, - юноша опустился перед ней на колени, виновато склонив голову.

-Ну что ты, - погладила она по волосам Амори, и он ощутил, как душа наполняется нежным теплом. - Тебе не надо винить себя.

-Я не смею просить тебя о прощении, Мари, - потекли из глаз его горькие слёзы.

Девочка села перед юношей и снисходительно взглянула в его мокрые от горя глаза.

-Ты не виноват, Амори. Ты хотел спасти людей, и тебе удалось это.

-Но не ценой твоей жизни, - захлёбывался от слёз Амори.

-Ты не виноват в этом, - взяла девочка его руку своими ласковыми ладошками.

-Прости, - не мог унять горестных чувств юноша, и Мари обняла его так, словно родного брата.

-Ты помнишь, что я просила тебя мне сказать? - шепнула девочка на ушко своими пухлыми губками.

-Я люблю тебя, Мари. Помню это. И буду помнить всегда…

-А я прощаю тебя, Амори. Слышишь? - прижалась она щечкой к нему. - Прощаю!

Свет превращался в туман. Тепло растворялось сыростью, тело пробирала мелкая дрожь. Мари оставила ему лишь на прощание поцелуй в щёку и милую детскую улыбку. Она простила его и вернула к жизни. И снова боль накатила, и страх вернулся. Всё стало как прежде. Лес и туман.

Телега везла юношу дальше. Светало или смеркалось? Лежащий в повозке и закутанный в дерюгу Амори не мог понять. Одно было очевидно. Он жив.

-Вижу, вы очнулись наконец, - это Вильгельм заметил, как юноша открыл глаза и пошевелился.

Рыцарь ехал рядом на своём скакуне. На козлах правил повозкой Рольфган. Его конь, привязанный к кузову, шёл следом. Вокруг царила звонкая тишина.

-Где мы? - осмотрелся Амори, пытаясь подняться, но тело пронзила острая боль и он взвыл.

-Лежите смирно, - предупредил Вильгельм. - Ваши раны слишком серьёзны. Их перевязал наш добрый друг Рольфган, но крови потеряно много. И вы очень слабы.

-Лишь бы не было заражения крови, - подал голос наёмник.

-Если я жив до сих пор, значит, ещё поживу, - спокойным голосом молвил юноша.

-Вашему оптимизму можно позавидовать, - ухмыльнулся рыцарь.

-Однако вы не ответили, - напомнил Амори. - Где мы?

-Уже далеко от того леса. К восходу солнца мы будем на месте, - ответил туманно Вильгельм.

-Сколько же я был без сознания?

-Почти что два дня. И одну ночь, - Рольфган дружелюбно улыбнулся юноше.

Как странно. Амори уже не чувствовал ненависти к нему. Словно он и не находился в плену, а ехал с друзьями куда-то. И то, что ждёт его там, впереди, совсем не беспокоило. Юноша попытался разобраться в этих чувствах, но не смог найти объяснения.

-Так почему же братья волки так хотели прикончить вас? - задал вдруг вопрос Вильгельм.

-Скажите мне. Ведь вы знаете почти всё? - скабрезно заметил Амори.

-Почти.

-Но вы знаете, что они меня хотели убить. Поэтому, верно, и решились отправиться в путь со мной ночью. Боялись, что за нами будут следить?

-Конечно. И всё же нас выследили, - кивнул рыцарь. - Вы очень внимательный юноша. Всё так. Только причина их упорства мне не известна. Я сумел прознать лишь, что ваша жизнь очень нужна еретикам.

-Интересно, откуда?

-Сообщил один из них перед смертью.

-Ну что ж, я скажу вам причину. Это ведьма. Я чуть не прикончил её в Компьенском лесу, - решил-таки объясниться Амори, хоть и высказать мог только предположение. Истина была неведома и ему.

-Компьенская ведьма? Ты здорово разозлил её, Амори, - ухмыльнулся рыцарь и даже перешёл на неформальный тон разговора.

-Вероятно, - буркнул юноша.

-Но ты лукавишь со мной. Компьенская ведьма… Она же королева волчица! - объявил Вильгельм и грозно взглянул на Амори. - Ты знаешь больше, чем говоришь.

-Королева волчица? Она? Жанна де О-Буа? - привстал от удивления он, забыв даже о боли.

-Именно так. Они поклоняются ей, как богине. Её слово закон для безбожников. И если она объявила охоту на тебя, то ты знаешь её тайну. Какую?

-Мне это неизвестно, - отвернулся Амори от Вильгельма.

-Ложь, - покачал головой тот. - Но ничего, у тебя будет время подумать и вспомнить.

-Поэтому ты везёшь меня к своему господину? - догадался вдруг юноша.

Но рыцарь не стал отвечать. Лишь хмыкнул и, прибавив ходу, выдвинулся вперёд повозки. Хитро прищурился и Рольфган. Ощущение злобы к нему тут же вернулось на прежнее место.

-Смотри лучше на дорогу, наёмник! - бросил резко ему Амори.

-Ладно. А могли бы и спасибо сказать. Всё-таки я вас перевязал, - пробубнил под нос себе Рольфган и перевёл взгляд на дорогу.

Однако состояние юноши ухудшалось. К восходу солнца озноб уже стал невыносим. Тело горело и морозило одновременно. Ему с трудом удавалось держаться в сознании. Но повозка двигалась дальше без остановок. Хоть и медленно, но конечный путь приближался. Вильгельм явно торопился доставить расхворавшегося Амори к своему господину. Ничего хорошего от этого юноша, конечно, не ждал. Не питал и никаких надежд на выздоровление. Он вообще почти ничего не соображал. В голове метались лишь мысли о доме, отце. И судьбе друзей: Луи и Крусака. Своя судьба его не волновала.

-Эй! Сир, ему совсем худо, похоже, - обратил внимание на Амори наёмник и обратился к следующему впереди рыцарю. – Может, сделать привал?

-Нет. Мы не будем останавливаться. Дай ему воды, - отрезал Вильгельм.

Но юноша выпить не смог. Он потерял к этому моменту сознание. А когда очнулся, то был уже в другом месте, совершенно ему не знакомом.

Глава 18

-Сколько я здесь? - прошептал Амори слуге, который обтирал его тело влажной тряпкой.

-Вы очнулись, сир? - встрепенулся тот от неожиданности. - Я должен доложить!

-Подожди! - остановил юноша слугу, который уже намеревался уйти. - Где я?

-Простите, сир. Я не могу сказать, - опешил тот.

-Сколько же я был без сознания?

-Я не знаю. Простите, - вырвался слуга и поспешил на выход.

Он стукнул в тяжёлую дверь, и её с другой стороны открыл вооружённый стражник. Амори не заметил на нём отличительных знаков или цветов Фландрии. Неужели он в плену у брабансонов? А слуга вышел, и страж запер дверь на тяжёлый засов. Амори, оставшись один, оглядел сначала себя. В одних брэ он лежал на деревянном настиле с тюком сена вместо матраца. Рука и нога крепко замотаны тряпками. Видно, что повязки свежие. А потёки крови с тела отмыты. Его привели тут в порядок. Благородно со стороны тех, кто держал Амори в плену. Юноша обвёл взглядом комнату. Низкий потолок и деревянные стены. Пол усеян сеном. Свет полосками пробивался сквозь щели между досками. Похоже, что пленника держали в каком-то сарае.

Прислушавшись к тишине, Амори предпринял попытку встать, но не смог. Слабость сковала тело. Он едва сумел повернуться на бок. И всё. Вновь боль одолела, и помутнело сознание. Пришлось отказаться от этой попытки. Юноша обмяк и тяжело вздохнул. Кончено. Ничего не поделать.

А время тянулось немыслимо долго. Изредка он слышал, как за стенами кто-то пробегал, что-то кому-то кричал. Затем снова проваливался в забытье. И так бесконечное множество раз. "Это ли не ад?" - мелькнула в голове юноши мысль. Всё, что было с ним ранее, превратилось в какую-то мутную реку, в водах которой он беспомощно барахтался, пытаясь выплыть на берег. Но его не было. Только туман, в котором ждала неизвестность. Быть может, и права была старуха с косой: он заслуживал смерти. Она могла стать для него единственным шансом сбежать из плена и избавиться от мучений раз и навсегда. В какой-то момент Амори даже пожелал себе скорой кончины. И зачем только рвался к этому свету? В нём нет спасения. Только боль и страдания. Но лицо милой Марии снова всплывало в памяти. Она хотела жить, несмотря на потерю родных. Она не теряла своей веры до самого конца. И даже после. Веру она вселяла теперь и в Амори. Только она удерживала юношу на плаву. А ещё Вера в Господа Бога и его истинную любовь. Спасение придёт.

Открылась дверь, и в комнату тихо вошёл кто-то. Юноша открыл глаза и попытался рассмотреть силуэт. Некто молча взирал на него.

-Ты плохо выглядишь, - узнал голос Вильгельма Амори, но радости от встречи не испытал.

-Однако жив до сих пор, - ответил усталым голосом юноша.

-Ты будешь жить, - заверил рыцарь, но тут же оговорился. - Не знаю, долго ли. Но будешь.

-Ты обрадовал меня, - язвительно заметил Амори и откинул голову на постель.

-Никто не знает своей судьбы. Но каждый верит в лучшее. Верь и ты, - Вильгельм подошёл ближе, чтобы юноша мог хорошо видеть его. - Я здесь, чтобы дать тебе такой шанс.

-Шанс? Что вам нужно от меня? - разозлился тот и приподнялся на локтях, пытаясь заглянуть в холодные глаза рыцаря.

-Открой тайну королевы волчицы. Расскажи мне всё, что знаешь о ней.

-Я узнал о ней от вас, дорогой Вильгельм. Забыли?

-Ты знал её как Жанну де О-Буа. Что ты нашёл в её поместье?

-Ничего. Там не было ничего, что помогло бы поймать это исчадие.

-Уверен? Может, ты что-то упустил в своей памяти?

-Зачем вам это нужно? Она сбежала. Кто знает, где она может быть…

-Она вернётся. И очень скоро.

-Но я ничем не могу помочь. Я видел её лишь раз. Но убить не сумел. Это всё! - вспылил Амори и снова откинулся на постель, давая понять, что разговор окончен.

Вильгельм промолчал. Он о чём-то думал. Решал в своей голове, как поступить.

-Ты можешь ещё это сделать, - вдруг снова начал рыцарь, и юноша поднял глаза на него. - Можешь убить её. Ты ведь этого жаждешь.

-Это так. Но откуда вы знаете всё об этом?

-Я был в Сен-Жан-о-Буа. И знаю обо всем, что случилось между тобой и Компьенской ведьмой. Ты отважный и находчивый воин. Достоин уважения. Но ты не на той стороне.

-Вот как? Я так не думаю, - злобно ухмыльнулся Амори.

-Ты просто не знаешь многого, - кивнул Вильгельм.

-Чего же? Просвети! - повысил тон юноша.

-Боюсь, это не в моей власти. Но всё, что я знаю, даёт мне понять, что ты мог бы принести больше пользы себе и земле Франции, приняв сторону графа Фландрии.

-Нет! Никогда! Я лучше погибну от пыток, чем пойду на такое. Я не предам свой род и своего короля!

-Глупец, - покачал головой Вильгельм. - Какой же ты глупец. Как твой отец…

-Не смей трогать моего отца! - взревел от ярости Амори и немощно потянулся дрожащий рукой к нему. Но тот легко отбросил её от себя, брезгливо взглянув свысока на пленника.

-Мне не будет жаль тебя в таком случае. И судьбе твоей не позавидую. Прощай, Амори. Ты сделал свой выбор!

-Да. Я сделал его, - огрызнулся юноша, теряя силы.

Вильгельм бросил напоследок свой холодный взор на беспомощного юношу и быстро покинул темницу. Снова воцарилась гнетущая тишина. Амори смотрел в потолок, покрытый плесенью и паутиной. Горечь на душе просачивалась из его глаз скупыми слезами. Он не жалел о сказанном. И никогда бы не переступил через свою гордость, переметнувшись к врагу. Ему лишь было больно от того, что не мог дать сдачи неприятелю. Ах, как же чесались руки воина. Но сил не хватало даже взвыть от тоски. И так он взирал молча во мрак своего будущего, ожидая самого худшего. Но не теряя веры в Господа, ибо кто, как не он, может спасти юного рыцаря от страшного.

И ждал он допроса. Вильгельм недаром спрашивал о доме Компьенской ведьмы в Сен-Жан-о-Буа. Амори понимал, что интересовало врага. Это камень в святилище, который бесследно пропал вместе с колдуньей. Быть может, рыцарь посчитал, что юноша и его друзья добрались-таки до загадочного символа и смогли его захватить. Но едва ли в этом случае ведьма желала бы смерти похитителям, и, в частности, Амори. Её в первую очередь интересовал бы камень. И вернуть его являлось бы первостепенной задачей. Это стоило бы учесть Вильгельму. Быть может, он это и сделал. Ведь тянулись дни и недели, но допросов не было.

Юноша шёл тем временем на поправку, хотя о выздоровлении не могло идти и речи. Тем более, что вся помощь, которую ему оказывали, заключалась в смене повязок на ранах и растирке уксусом. Иногда слуги приносили воду и обтирали тело раненого тряпками. Позже, когда Амори смог двигаться, то стал делать это сам. И никто более не заходил в его темницу, которая за это время стала ему ненавистна до рвоты. Пленнику даже не дозволялось выходить на прогулку. Он так и не ведал, в каком именно месте его содержит неприятель. Но слышал за стеной редкие разговоры. Из них он мог понять лишь то, что война продолжается и место сражения врага с войском короля находится весьма недалеко. И это всё. Более ничего. Слуги не говорили с ним, как и стражники, что караулили дверь день и ночь по переменке.

Мысли о пробеге то приходили к юноше, то покидали. На их место приходило отчаяние и бессильная злоба. Не в силах бороться с врагом, он находил успокоение лишь в молитвах. Их он читал раз за разом, когда его душу пытался охватить мрак. И тогда он спасался. Хоть и ненадолго, но, взывая к Господу, Амори покидал душой проклятый каземат и взлетал к небесам, где светило яркое и безграничное солнце. Оно одаривало теплом израненного юношу и давало надежду. С ней он засыпал, с ней и просыпался. И снова тянулись дни, и вновь возносилась из уст его молитва.

Однажды дверь вновь отворилась. На пороге стоял Рольфган. Он ухмылялся, злорадно глядя на пленника, которого застал за очередной молитвой.

-Хватит. Вставай! Тебя ждут, - окликнул он юношу, который лишь мельком взглянул на него и продолжил читать покаяние.

Рольфган вздохнул и встал подбоченившись.

-Ну! Идём же!

Амори обернулся, лишь когда дочитал до конца свою мольбу во спасение души.

-Что тебе нужно, наёмник? - презрительно бросил юноша.

-Тебя ждут. Идём, если не хочешь сгнить в этой дыре.

Амори молча поправил тунику, в которую носил всё время своего заточения, и приблизился к Рольфгану с совершенно отстранённым взглядом. Это даже насторожило наёмника. Но лишь на мгновение. Пока удар в брюхо не заставил его согнуться пополам. Стоящий рядом страж тут же схватился за копьё.

-Ты забылся, подлец. С кем говоришь! - оскалился внезапно в злой гримасе юный пленник.

Страж уже намерен был нанести удар своим топором, но Рольфган его остановил.

-Ничего. Всё в порядке, - выдавил он сквозь боль. А затем всё же выправился и обратился, склонив голову, к гордому Амори, - Простите, сир.

-Куда ведёшь меня? - молвил он как ни в чём не бывало.

-Узнаете, сир. Мне не велено говорит с вами.

Неужели допрос? Так долго ждали. Верно, им нужен юноша в здравии, чтобы не умер раньше, чем надо, под пытками. Сам Амори находил это здравым, а потому, догадавшись, кивнул молча себе. Страшно ли ему было? Разумеется. Никто и никогда в здравом уме не идёт на мучения с улыбкой и спокойным сердцем, если только он не дурак. Юноша тоже боялся. Но держался подчёркнуто строго и достойно. Хотя и хромал на ногу, всё же старался шагать ровно и горделиво, как мог.

Открылись ворота во двор, и свет ударил болью по глазам Амори. Сколько он не был на воздухе? Неделю, две? Месяц. Время слилось в единый поток, густой и жестокий, как эти лучи, что резали теперь очи юноши.

-Идёмте, - указал наёмник.

Теперь он сумел рассмотреть место, где держали его всё это время. Лагерь врага среди руин какого-то небольшого городка. Видеть далеко не давала туманная дымка у самой земли. Юноша вдохнул свежей прохладой утра и даже легонько улыбнулся. Свет уже не причинял боль. Он ласкал бледную сухую кожу юного Амори.

-Идём, - кивнул он и первым шагнул вперёд.

Рольфган шёл следом и не спускал глаз с узника, но всё же не трогал и даже не торопил. А солдаты неприятеля, что встречались по пути, провожали ковыляющего с гордым видом пленника недоумевающими взглядами. Верно, им казалось странным видеть такого измождённого гордеца в рваном тряпье. Но юноше не было до них дела. Он смотрел вперёд и двигался не спеша.

Так дошли они до края лагеря, за которым начиналось бескрайнее поле, тонувшее в сизом тумане. Там он увидел тела мёртвых. Их складывали рядом. Плечом к плечу, как в том строю, в котором они и погибали. Их война завершилась. То были солдаты врага. А рядом вели пленных. Это воины короля. Лилии на накидках и сюрко говорили юноше об этом. Амори понял - это последствия битвы, что отгремела в этом поле недавно.

-Сюда,сир, - махнул Рольфган юноше в сторону.

Амори проследил взглядом. Там, впереди, его ждали. Нет. Это не будет допрос. Скорее уж казнь. Сам Филипп Эльзасский со своим родовым гербом на груди стоял чуть поодаль, и его окружали рыцари. В их числе заметен был и Вильгельм с жёлтым львом на чёрной ткани плаща. Что ж, граф Фландрии лично решил приговорить молодого воина короля, который так опрометчиво посмел однажды озвучить своё презрение к нему. Вот зачем его так упорно вёз сюда загадочный Вильгельм. Мстительный Филипп вознамерился расквитаться с обидчиком. Это объясняло многое, но не всё. Амори надеялся получить ответы, хотя и не верил в благородство своего палача.

-Идём, - прошипел юноша и шагнул вперёд.

-Мессир, пленный доставлен, как было велено! - отрапортовал Рольфган бодрым и громким басом.

Вильгельм махнул ему отойти. Тут только граф Эльзасский обратил свой надменный взор на Амори, словно удостоил его этим неимоверной чести.

Юноша смотрел на того молча и холодно, не теряя гордой осанки и стати рыцаря, хотя на нём и не было доспехов.

-Амори де Тьери, если я не ошибаюсь, - оценивающе осмотрел пленника граф.

Отвечать он не стал, посчитав это ниже своего достоинства. И продолжил смотреть со спокойствием во взгляде на предводителя войска врага.

-Молчишь? А я помню, как ты звонко кричал мне оскорбления. Что же сейчас тебе нечего сказать?

-Всё сказанное мной вы уже слышали. Добавить мне нечего, - ответил юноша с презрением.

-Вот как? Значит, я подлец и мерзавец? - угрожающе сблизился с юношей граф и пристально заглянул ему в глаза.

-Зачем эти вопросы? Кому и что вы хотите доказать? Унизить меня перед своими людьми? Даже моя смерть не изменит ничего. И я останусь верен своему слову, королю и Франции. До конца! - заявил Амори с достоинством рыцаря и приготовился получить в ответ удар.

Но его не последовало. Филипп лишь ухмыльнулся. Посмеялось тихонько и его окружение.

-Достойный сын своего отца, - обернулся к ним граф, а после взглянул на юношу снисходительно. - Он хорошо воспитал тебя.

Амори не знал, что ответить и был в смятении от такой резкой смены настроения оппонента.

-Только он сделал неверный выбор. А теперь и ты. Жаль. С твоим отцом мы не были знакомы близко, но мне известна его доблесть в битвах и походах. Знаю я и о твоих подвигах, юноша.

Амори сжал кулаки, мокрые от волнения. Но молвить ничего не сумел. Мысли путались. Во рту пересохло. Граф же продолжил спокойным тоном.

-Этой войны можно было бы избежать, не будь твой отец столь ретив. Мы проливаем ненужную кровь.

-Тогда зачем это нужно? – нашёлся, наконец, юноша.

-Ты спросил меня об этом? - удивился Филипп. - Я задавал тот же вопрос твоему отцу. Он не ответил.

-Мой отец… Что с ним? Он жив? - голос Амори задрожал.

-О да. Он жив, - ответил тотчас граф. - И сейчас мог бы быть тут, если бы не ты.

-Что это значит? - недоумённо округлил глаза юный пленник.

-Мне жаль, что случилось то, что случилось. Но войну уже не обернуть вспять. История будет написана так или иначе, но теперь уже нашей кровью, Амори.

Слова графа болью отзывались в сердце юноши. Он не хотел верить в ошибочный выбор отца. И свой. Они не могли этого сделать. Правда на стороне короля. Никак иначе не может быть. Но всё же что-то сбивало с толку в речи графа. Неужели могло быть по-другому?

-Теперь всё. Решение не изменить. Я не отступлюсь, - нахмурился Филипп. - Ты тоже свой выбор сделал. И я не стану отговаривать. Знаю, что не изменишь. А потому…

Граф отошёл в сторону и кивнул вперёд, туда, на поле недавней битвы.

-Шагай. Я провожу тебя взглядом.

Амори ошарашенно огляделся. Все молча и холодно взирали на пленника. Юноша медлил. Тогда Вильгельм махнул и в спину его толкнул Рольфган.

-Вперёд. Идите, - буркнул он.

Амори сделал шаг. Затем ещё и ещё. Это будет казнь показательная? Его убьют на глазах войска и самого короля?

Хромая и подволакивая ногу, он шёл в туман. За ним следовал Рольфган. И только. Остальные провожали лишь взглядами. Эльзасский и вовсе отвернулся и быстро ушёл. Не желает видеть смерть своего обидчика? Как странно.

Юноша шёл и думал. В его голове пронеслось множество сцен и эпизодов жизни, которые остались позади. Впереди лишь туман. Он любил и ненавидел. Верил, ждал и надеялся. Доблестно сражался и побеждал. Но всё в прошлом. Это уже позади. А впереди…

-Шагай вперёд и не оборачивайся, - произнёс на ухо Рольфган.

Амори запнулся, но двинулся дальше. Что значит? Его казнят в спину стрелой? Как нелепо. Зачем?

-Идите вперёд! - повторил наёмник, когда юноша отошёл на десяток шагов.

-Сюда! Идите сюда! На голос! Эй! - послышалось впереди.

Амори недоумевал, но шёл. Пока не увидел впереди силуэт. И этот человек шёл ему навстречу. Но кто это такой?

Юноша узнал, лишь приблизившись. Высокий и гордый, к нему приближался Генрих Брабант. Амори видел его лишь раз. В той яростно битве при Орлеане, когда, разгромив войско Сенсера, король лично пленил предводителя наёмников. Теперь же его обменивали. Брабантского графа на юношу, чьи заслуги весьма невелики. Амори не мог в это поверить? Вот что имел в виду Эльзасский, когда сказал, что отец должен был быть на этом месте. Если бы сын не попал в плен, обменяли бы Годфруа.

Сознание юноши помутилось. Он оступился и чуть было не рухнул. Но устоял. Генрих, проходя мимо, смерил его взглядом и только ухмыльнулся надменно.

-Сюда, сир! Идите сюда и не останавливайтесь!

Амори шагнул вперёд на голос, и туман окутал его со всех сторон, крепко взяв в свои объятия. Теперь он мог позволить себе немного расслабиться. Опасность позади. Всё кончилось. Пока что…

-Амори!!! - услышал он знакомый голос.

С той стороны его кто-то ждал упорно и звал упорно. А значит, ничего не кончилось. Пока что…