Дева Царя-Дракона

Глава Первая. На плоту.

«Она видела воду, целую стену из воды. Стена доходила до неба. Гигантская, невообразимая…».

Ирма резко проснулась. Потребовалось несколько вдохов, чтобы прийти в себя и успокоить возникшую в теле лихорадку. Из-за соли и солнца кожу на лице сильно стянуло и жгло, девушка с трудом открыла глаза.

Сколько хватало взгляда, кругом была вода. Вода отражала небеса. Между ними терялась грань. Ирме чудилось, что так было всегда. Что ничего другого не существовало. Были только море и небо, зеркалившие друг друга.

Рядом закопошились. Девушка отвлеклась от бездумного созерцания горизонта.

- Пить, - тихо пролепетал детский голос, - мама, пить.

Девушка беспомощно выдохнула и прижала шевелящийся клубок к себе. Клубком оказалась девочка лет трех-четырех. Малышка, укутанная от ночного холода в Ирмину шаль, принялась тихонько плакать.

Ирма поймала на себе второй взгляд, вместе с девочкой проснулся и её брат. Спросонья его темные глаза внимательно смотрели на спутницу, словно ожидая чего-то. И тут мальчишка по-детски нахмурился, явно желая расплакаться.

- Ночь была холодная. Посмотри, может, сегодня нам удалось собрать немного воды? – попросила Ирма своего темноглазого спутника.

Мысль о возможной воде заставила мальчика встать и пройти по плоту к стеклянной бутыли. Утренний холод застыл влагой на прозрачных стенках. Едва ли воды хватило бы и на одного, но даже это было богатством...

- Половину тебе, половину сестре, - строго заметила Ирма. Чтобы не думать о сладковатом вкусе пресной воды, девушка отвернулась и смотрела только на море. Переливающаяся в лучах рассвета гладь манила и гипнотизировала. Стоит только зачерпнуть…

Ирма с усилием повернула голову обратно, дети делили несколько глотков. Они торопились отпить, чтобы потом долго не глотать, растягивая так удовольствие от ощущения во рту. День обещал быть длинным и жарким.

Ирма не думала о том, что будет после него. Воспоминания, как и мысли, необратимо стирались. Все слилось в бесконечный день, вокруг менялись только цвет воды и небес.

Море и небо отняли прошлое и будущее, став муторным настоящим.

Дети притихли. Они свернулись возле Ирмы клубками и смотрели теперь, как и она, на бесконечное море.

По лицу девушки пробежал ветер. Он ласково коснулся выгоревших на солнце прядей, слегка растрепав их.

Ирма очнулась от прикосновения. Мир неуловимо поменялся. Стало темнее, ветер задул снова. По гипнотической, зеркальной глади побежала мелкая рябь.

Девушка взглянула в сторону, откуда задул ветер – на них надвигалось огромное, черное облако.

Ветер уже не ласково гладил, а резко дергал сильно истрепанную за время странствия одежду. Дети вскочили. Девочка испуганно прижалась к Ирме, а мальчик крепко вцепился в руку.

- Это просто дождь, - попробовала успокоить обоих Ирма, - не надо бояться! У нас снова будет вода!

Прошлый дождь дал им несколько дней без жажды.

Но девочка плохо слушала, она зажмурилась и завыла в тон бушующему ветру. Мальчик снова посмотрел на Ирму. Теперь в его темных глазах читалась нерешительность. Ирме казалось, что он просил у нее разрешения бояться.

Не обращая внимание на поднимающуюся качку, Ирма встала и потянула к себе веревки. Ветер вырывал концы из рук, он швырялся солеными брызгами и пеной, ослепляя, сбивая с ног. Ирма торопилась, привязать всех надо было так, чтобы если плот перевернется, можно было выбраться, но и так, чтоб не унесло.

Черные тучи заняли все небо, ударил холодный порыв, ледяные капли резко окропили путников. Мокрая веревка едва поддавалась, Ирма успела связать ей корзину с остатками скудной провизии и драгоценную бутыль.

В этот миг яркая молния рассекла индигово-черное небо, Ирма взглянула еще раз на сжавшихся детей:

- Все будет хорошо! – девушка с трудом перекрикивала ветер и дождь. Вокруг поднимались чудовищные волны. Они грозились перевернуть плот и его обитателей. Ирма села обратно и обняла детей крепче, тихо запела колыбельную:

«Ходит месяц за волной,

За полночною звездой…»

Удар молнии пришелся в стеклянную бутыль. Осколки разлетелись повсюду, раня все живое на своем пути. От резкой боли Ирма потеряла сознание.

Очнулась уже в воде, плот истлел и веревка тоже.

Девушка в ужасе металась по волнам. Буря расходилась все сильней, в ее круговерти небо и море взаправду стали единым целым.

- Тея! – Ирма отчаянно звала, еще никогда ей не было так страшно. - Тирон!

Очередная волна накрыла девушку с головой, утягивая вниз. В сумеречном свете, искаженном толщей воды, Ирме почудились темные силуэты двух крепко держащихся за руки детей. Она устремилась к ним, но волна выплюнула ее на поверхность. Ирма закричала срывающимся голосом:

- Тирон! Тея!

Она снова нырнула, перед ней разверзлась бездна. Вынырнуть уже не получилось – тяжелая волна потянула за собой в глубь морской пучины. Перед глазами поплыли красные пятна. Ирма попробовала сделать вдох и позвать детей в последний раз. Легкие обожгло водой и солью…

Глава Вторая. В рыбацкой деревне.

Ирма очнулась на берегу. Отекшее и побитое тело жгло солнцем, как на костре. С трудом разлепив глаза, девушка бездумно вглядывалась в чистое небе, пытаясь вспомнить произошедшее. Выходило очень плохо. Мысли спутались. Верней, и мыслей-то не было, обрывки невразумительных образов, осколки разбитого прошлого.

Девушка через силу приподнялась на локтях. Песок рекой посыпался с остатков одежды, головы, волос и даже лица. Потребовалось несколько минут, чтобы встать.

Вдруг одна мысль поразила укусом змеи. Ирма надрывно закричала:

- Тея! Тирон!

Удар под грудью разогнал боль, Ирма заметалась по пустынному пляжу, пытаясь найти детей.

- Тея! Тирон! – не прекращала звать девушка.

Но пляж был пуст. Кричали чайки. Ирма не чуяла ног, она упала на колени и расплакалась.

И тут заметила цепочку следов, терявшихся среди невысоких тоненьких сосен.

- Тирон! Тея! – вышло совсем плохо, голос пропал. Однако, найденный след вселил в девушку надежду. Она огляделась внимательней, из соснового леса к дюнам вела тропа. Значит, места обитаемы! Возможно, местные жители приютили детей, или хотя бы видели их след. О самом страшном Ирма думать отказывалась.

Тропа, и правда, вела к небольшой рыбацкой деревне. На плетнях из тонких прутьев были развешаны сети, камыш много раз перестеленным, толстым покрывалом кутал крыши утлых деревянных домишек. Пара собак подняли лай, почуяв чужака. Но неожиданно стихли и только поскуливали, поджимая хвост.

Ирма разглядывала дома и их обитателей с почти детским любопытством и вместе с тем со все нарастающей тревогой. А что, если дети ушли вовсе не сюда?

За спиной раздался голос, Ирма невольно вздрогнула и резко обернулась.

- Ты чья будешь? - обратилась к нежданной гостье с моря рыбачка, чинившая сеть на пороге своего дома. Невысокая, кряжистая женщина цепким взглядом осматривала незнакомку.

Ирме потребовалось время, чтобы вспомнить язык.

- Я Ирма, - сипло проговорила девушка, откашливаясь через слог, - вы… вы не видели здесь детей?

Рыбачка не сводила с гостьи глаз.

- Идем в дом, ты выглядишь хуже, чем мертвая, - рыбачка поднялась и жестом позвала за собой. Ирма пошла, надеясь, что рыбачка ответит:

- Дети, мальчик и девочка, - Ирма с невероятным трудом подбирала слова на чужом языке, - мы плыли, они потерялись...

Гостья силилась объяснить произошедшее. Рыбачка повернулась и внимательно посмотрела на нее.

- Вы попали в кораблекрушение?

- Да, они…я… - тут Ирма расплакалась, понимая, что с пляжа сегодня ушла только она одна.

- Здесь берег такой, к нам часто выкидывает янтарь и обломки кораблей, - вздохнула женщина.

- А… - Ирма напряглась, вспоминая верное слово. – А людей?

- Живых?

- Да.

- Ты первая за много лет.

Ирма осела на лавку и закрыла лицо руками:

- Нет! Нет! Этого не может быть! – шептала она на родном языке, готовая бросится обратно на морской берег и снова искать. Она бы так и сделала, но рыбачка с силой удержала:

- Чудо, что ты жива! – старуха вцепилась в Ирмины плечи, стремясь усадить обратно. - Ты едва стоишь! Я попрошу своих соседей и мужа, они пойдут на поиски, поспрашивают и в соседних деревнях, может, там что-то видели.

- Я пойду с ними, - коверкая речь, противилась Ирма.

- Пойдешь, но не сейчас! Сейчас ты упадешь после первой же лиги.

- Нет!

- Не спорь, а то не стану соседей просить! - пригрозила рыбачка. Ирма замерла в отчаянии заламывая руки.

Рыбачка тем временем что-то быстро толкла в ступе, порошок смешала с молоком и протянула питьё Ирме:

- На вот, выпей!

Ирма недоверчиво отпрянула.

- Пей, не то придется силой!

Гостья нахмурилась. Рыбачка усмехнулась покачала головой, потом быстрым движением бросила у огонь топимой по-черному печи связку трав. Тесная избенка в миг заполнилась едким дымом, у Ирмы поплыло перед глазами.

Через несколько мгновений девушка упала прямо на пол. Рыбачка широко открыла дверь, выпуская ядовитый дым на улицу.

Сквозь пелену сна Ирме слышалась неродная речь:

- Она искала каких-то детей, - голос принадлежал рыбачке.

- Дети? В море? - хмыкнул в ответ грубый голос.

- Может, чужестранцы? – строила догадки рыбачка.

- Ну, по одежке девка точна не нашинская, - согласился с ней собеседник.

- Поспрашивай, может, видел кто, детей-то этих?

- Вот ты пустая голова, как дети в море выживут?!

- Жалко… - вздохнула рыбачка.

- Ыыы, бабы, - протянул ее собеседник, сказал - словно бы рукой махнул.

Ирма очнулась и… обнаружила себя туго связанной.

- Пока у меня поживешь, в работницах походишь, - деловито начала рыбачка. - На мужа моего не заглядывайся, рядом с ним не вертись, а так - я баба мирная. Не обижу. Как долг отработаешь, отпущу.

- Долг? - удивленно переспросила Ирма.

- А как же?! Постой, леченье твое, одежка новая – все труд и деньги.

Ирма растерялась, с одной стороны возразить было нечего, но с другой - она и не просила о помощи, только спросила о детях.

- Хорошо, я отработаю, - согласилась Ирма. - Только помогите мне найти детей!

- Молодая ты еще, - вздохнула хозяйка, - жалостливая… Где ж это видано, чтоб дети в шторм выживали?!

Рыбачка пожевала полубеззубым ртом, гостья так ничего и не ответила.

После сна, хоть и вынужденного, Ирма чувствовала себя гораздо лучше. И стояла уже не шатаясь, да и ходить могла без сложностей.

Видя неожиданную прыть девицы, рыбачка навесила ей на щиколотку странный колокольчик, бубенец. Все бы ничего, но колокольчик был на цепи, а она запиралась на ключ. Теперь при каждом шаге Ирмы слышался тихий звон.

В остальном приютившая ее женщина была с гостьей добра. Ирму вымыли в бане, рыбачка подарила ей гребень, сказав при этом: «Мне уж без нужды, а тебе с такими космами впрок пойдет, его в оплату, так и быть, не включу». Ирма несколько часов расчесывала длинные золотисто-русые пряди. Хотела заплести их по своему обряду, но заметив, как плетут косы в деревне – по одной на каждую сторону лица - заплела по местному обычаю.

Когда она вышла к рыбачке, та руками плеснула:

- Ай да дочку нам послало море! Скажи, ты с русалками прежде родство водила?

- Русалками? - Ирма переспросила незнакомое слово.

- Девицы такие, с рыбьими хвостами вместо ног, дочки царя морского. Красивющие…Только вот, до человечины уж больно охочи, - пояснила рыбачка. - Не знаешь таких?

Ирма помотало головой из стороны в сторону.

- И откуда ж ты такая?

Но девушка не ответила и только нахмурилась, переведя тоскливый взгляд в сторону моря:

- Скажи, нет вестей от твоих соседей?

Рыбачка тяжело вздохнула:

- У меня за жизнь полдеревни детей народилось. Да вот всех забрал погост: кто сразу здоровьем не вышел, кого хвори да беды прибрали, кто в плаванье ушел и не вернулся. Ты молодая еще, родишь новых… Море собрало свою дань, - она в утешительном жесте положила широкую и грубую ладонь на руку Ирмы. На секунду зацепилась взглядом - руки девушки никогда не знали тяжелой работы рыбака - белые, гладкие, словно из кости вырезанные. Кожа на них будто светилась.

Рыбачка снова взглянула на кораблекрушенку. Может, все же русалка? Глазища на пол-лица и прям точнёхонько в цвет моря, волосы длинные-предлинные, на солнце золотом горят, и девица вся, как из камня вырезанная, на местных девок ничем не похожая.

Ирма почувствовала пытливый взгляд рыбачки:

- Вы про работу говорили, что я долг отработать должна, что надо делать? – отвлекла рыбачку Ирма.

- Сети чинить, по грибы-ягоды ходить, дом прибирать, да рыбу вялить. Что умеешь, то и делай, - смягчила корысть рыбачка. - Завтра в лес пойдем, места тебе покажу, где какую траву искать, куда нести сушить, как под солнцем верно раскладывать…

- Хорошо, завтра пойдем? Можно мне сейчас к морю? - Ирма старуху не слушала.

- Куды ж я тебя без пригляду-то пущу?! - осерчала тетка. - Ладно, с делами управимся и пойдем.

Весь остаток дня Ирма потрошила рыбу. Работа давалась сложно, несколько раз девушка порезала кривым ножом руку, но виду не подала. Долг надо отработать как можно быстрей, а каждая новая проволочка только увеличивает его. Ходить с бубенцом на лодыжке полвека Ирме хотелось меньше всего.

Рыбачка слово сдержала и вечером отвела Ирму к морю.

Весь берег был завален водорослями и мусором после шторма. Рыбачка радовалась и собирала среди обломков, некогда бывших деревьями и кораблями, янтарь. Ирма металась, пытаясь найти хоть какую-то подсказку, где искать Тею и Тирона

Пока девушка обследовала берег, ища осколки своей жизни, колокольчик разносил навязчивый звон, он сливался с шумом моря, стараясь его перекричать. С таким незаметно далеко не уйдешь…

Хозяйка Ирминого долга терпеливо дождалась наступления ночи. Вместе с темнотой Ирма поняла, что Тея и Тирон никогда сюда не попадали. Надо было уходить, чтобы искать в другом месте. Тем временем, злосчастный колокольчик возвещал миру о каждом её шаге.

Ирма злилась, но вида не подавала.

Кованые звенья цепи так просто не разжать, а бубенец хитро прятал свой говорливый язычок за тонкой-тонкой прорезью. Мысль Ирмы о том, чтобы наполнить бубенец глиной, требовала времени и усилий, а старуха с нее весь вечер глаз не спускала.

- Не вздумай бежать! – словно отвечая ее мыслям предостерегла рыбачка. - Ты, видно, неместная. Обычаев не знаешь. Колокольчик такой вешается на должников жизнью, тех, у кого жизнь в чужом закладе. Рабов, то бишь, понимаешь меня? А беглого раба, неблагодарного своему хозяину, вздергивают на первом же суку. Ты мне жизнью обязана, сбежишь - в первом же поселении тебя вздернут на виселице, - боясь, что новоявленная рабыня плохо ее поняла, тетка речь снабдила жестами.

Ирма растерянно хлопала глазами:

- Мои дети, их надо найти... - все, что придумала возразить Ирма на открывшуюся перспективу быть чьей-то вещью.

- Нет твоих детей, умерли! Все! – гаркнула рыбачка, уже не на шутку сердясь. - Глупая ты, что ли?

Ирма снова не ответила.

- Ладно, не горюй, будут тебе дети. На днях поговорю с соседом, у него три года, как померла жена. Он мужик зажиточный и еще нестарый, а ты девка ладная, научу тебя всему. Может, он и выкупит, долг твой отдаст… И будут тебе дети, хоть десяток, рожать устанешь!

Глава Третья. У старого жертвенника.

На следующее утро рыбачка повела Ирму в лес. По пути она рассказывала о травах: какие когда собирать, какие от ран, какие для ядов - бабка её ведуньей была, и дар передала...

Ирма не слушала, озираясь по сторонам, она пытаясь найти то, чего в лесу не было - Тею и Тирона.

Чужая болтовня сильно раздражала, голос сливался с навязчивым бряканьем колокольчика. Когда травница остановилась у ручья, чтоб отдышаться и воды напиться, Ирма смотрела только в сторону глинистого берега. Набрать бы глины и набить ей тонкую щель бубенца…

После привала у источника путницы сошли с тропы и начали подниматься на поросший лесом холм. Лес был светлым. Невысокие сосенки, искорёженные самым причудливым образом, источали сладкий и терпкий аромат хвои. На их коре золотились янтарные капли, застывая под лучами неяркого, северного солнца…

Ирма поймала себя на мысли, что места эти ей очень нравятся. Даже тихое побрякивание колокольчика перестало выводить из себя. Там, на земляной тропе, бряцание злило, а здесь ноги утопали в хвое и песке, и дерзкий язычок звучал в полголоса… Ирма незаметно набрала пригоршню опавших колючек и спрятала за пояс. Тонкая хвоя легко бы пролезла в узкую щель бубенца…

Долгожданная тишина разбавлялась звуками леса и шуршанием шагов. Её спутница тоже приумолкла, утомленная сбором трав и подступившей полуденной жарой.

Так путницы дошли до необычного места. Ирма широко распахнула глаза, дыханье перехватило.

Круглая поляна на самой вершине холма была открыта небу. Поляну со всех сторон, кроме той, что выходила видом на море, окружали огромные валуны. Все валуны были исчерчены сложными рисунками, символы на них сплетались в единый узор, а в центре поляны располагался широкий каменный стол.

Разглядывая сложную вязь символов на мшистых камнях, Ирма сделала несколько шагов к жертвеннику неведомым богам.

- Что это? – не выдержала Ирма, место очень волновало, по телу побежала волна мурашек. – Что это за место?

Ведунья, тем временем, начала раскладывать траву на алтаре:

- Это? Капище наше. Когда еще старым богам мы кланялись. Здесь трава лучше всего сохнет, прям как чарует ее что: там, где обычно нужен целый пучок, хватает и одной веточки, - пояснила травница выбор места. - Мне его бабка моя показала… А я, вот, тебе. Ты ж мне, считай, дочь. Море тебя подарило.

Ирма обходила древнее капище по кругу, символы на камнях казались ей смутно знакомыми… Где и когда она видела их прежде?

Впервые после крушения Ирма отвлеклась от мысли о потерянных Тее и Тироне и натолкнулась на неожиданную пустоту. Что с ней было до бури?

Осознание было цепенящим. Ирма не просто не хотела отвечать на бабкины вопросы… Ответов-то и не было!

Были Тея и Тирон, была буря, бутыль с водой и горизонт, а больше - ничего!

Девушка резко остановилась, отчего колокольчик обиженно брякнул.

- Что с тобой, девонька? – деревенская ведунья тревожно глядела на новоявленную «доченьку».

Ирме потребовалось время, чтобы начать снова дышать.

- Рано я тебя в лес поволокла! – ведунья аж руками плеснула. - Ты, вон, белая вся! А ну-ка, сядь здесь! – приказала она и усадила Ирму спиной к одному из камней так, что прямо перед ней оказался жертвенник…

Травница бросилась к сумкам, где оставался бурдюк с водой, а Ирма посмотрела на алтарь как-то снизу.

Давно изъеденный дождем и солеными ветрами, жертвенник сохранил лишь кусочки узоров, некогда его покрывавших. Местами он был вытерт до блеска, в других же - крошился от времени. Но полуденное солнце отразилось от светлого песка и в отбрасываемом, прозрачном и робком свете, даже не свете, а отражении света проявилась вязь из слов:

«Стань со мной одной звездой», - Ирма едва слышно прочла фразу, не осознавая, что она означает, к чему относится.

В этот момент подоспела ведунья, она набрала полный рот воды и фонтаном выпрыснула на замершую девушку.

От неожиданности Ирма подскочила. Колокольчик истошно зазвенел, возвращая её к реальности.

- Фух, а я-то уж перепугалась! - затараторила ведунья. Ирма едва сдержалась, чтобы не ударить несчастную, но вовремя опомнилась.

- Что за древние боги? Кому вы поклонялись? - выдохнула она почти криком, стараясь так выплеснуть всю бурю эмоций.

- Кто ж их помнит? - удивилась ведунья неожиданной эмоциональности гостьи. – Бабка моя говорила, что злые они были, боги эти, вот их и свергли. А теперь у нас хороший бог, добрый.

Про нового бога Ирма слушать не желала. Она обошла камень, но не только не нашла новых надписей, так и старую потеряла. За то время, пока они пробыли на старом капище, набежали облака, и сколько Ирма не билась, надпись больше не проявилась.

Ведунья явно не понимала Ирмино желание обследовать валуны и быстро собрала травы.

- Идем, тебе от жары что-то нехорошо! – подытожила травница.

- Вы же говорили, что здесь место особое, - заупрямилась Ирма, ей совсем не хотелось возвращаться в деревню. - Трава ж не высохла еще!

- Потом досушу, ты, вон, сама не своя! Что ж я, не мать?! Дитё свое не жалеть! И твоих поищем!

Последняя новость взволновала Ирму, вызвав тревожное, нехорошее чувство. По возвращению ведунья снова подступилась к угрюмому супругу, прося обойти-таки соседние деревни, вдруг дети там?

Старик ответил, что к чему пустое? Люди делом заняты, а он уже сговорился с соседом и на днях тот обещал прислать сватов.

Рыбачка нахмурилась, и снова насела на супруга, он ругнулся, махнул рукой и пошел на соседний двор, собирать подмогу в поисках.

Ирма совсем не хотела их помощи. Выходит, они и на Тею с Тироном бубенцы наденут?

Нужно было бежать и как можно скорей. Только бы темноты дождаться!

Глава Четвертая. Молчаливый замок.

День тянулся невероятно долго, весь его остаток пришлось чистить и потрошить рыбу. Ирма даже усердней стала: узнавала о соседе, о том, как рыбу вялить, стараясь так отвлечь деревенскую ведунью.

Работа шла во дворе, то и дело Ирма вздрагивала, слыша отголоски детского плача или игр. Но только плотней закусывала губу.

Девушка едва дождалась темноты. План был прост: когда в доме все уснут, Ирма набьет бубенец хвоей, принесенной из леса, и убежит. Совсем хорошо было бы найти, где старуха прячет ключ, но на это времени не было. Травница никак не выдавала мест возможных тайников. Вдруг она ключ даже не в доме спрятала? Рисковать быть пойманной на побеге Ирма не хотела. Сейчас ведунья к ней расположена, но вот что будет, если дела по-другому повернуться…?

Едва ли человек, взявший другого в рабство, когда тот был так сильно уязвим, проявит милосердие. Не бубенец ли тому подтверждение?

- Ты весь день как заведённая, прям сама не своя! Не пойдем мы с тобой больше на то место! Попей молока, дочка, отдохни! - запричитала рыбачка, протягивая Ирме плошку с молоком.

Ирма послушно выпила.

К ночи вернулся рыбак, нигде в соседних деревнях детей не видели. Что и не удивительно, после такой-то бури разве можно выжить в море?

Рыбачка пожевала ртом и выдохнула с сожалением. Когда в доме все уснули, Ирма принялась за дело, хвоя ломалась и кололась, но вскоре бубенец онемел. С замком ведуньи девушка связываться не стала. Рама оконца, затянутого рыбным пузырем, легко вышла из пазов, и девушка скользнула на улицу.

Ночь встретила прохладой. Ирма кралась сквозь чужие дворы, очень боясь, что разбудит собак. Но собаки как будто не чуяли ее. Девушка быстро добралась до кромки леса, побежала по тропе и… Её непреодолимо потянуло в сон. Боря себя, Ирма шла, шла, спотыкаясь о песчаные волны между корней…

Проснулась к полудню и едва не застонала – очнулась Ирма в доме ведуньи… Как же это она так сплоховала?! Ответ пришел сам собой, при взгляде на плошку. Травница заподозрила неладное и опоила ее. А найти беглянку не для кого из местных труда не составило...

Ирма едва не завыла в голос, тихонько встала, колокольчик брякнул. Девушка поймала себя на мысли, что готова себе ногу отрубить, она даже в сторону тесака посмотрела… кривого и очень странного. Но тогда, как же она уйдет? Вот если бы была рука…

Тот, кто изобрел этот маленький колокольчик, был очень умен.

Неужели она ничего не придумает?! Неужели так глупа, что не сможет разобраться с надоедливым бубенцом?! Она могла бы набить его рыбьей требухой хоть сейчас, но тогда ведунья сразу догадается – бубенец-то замолчит!

Может, найти второй такой и звенеть им в такт первому, а настоящий забить чем-нибудь потихоньку?

Мысль понравилась Ирме. Хоть девушка и понимала, что ключ куда предпочтительней. Бубенец на ноге сразу виден… Юбки у девочек-рыбачек едва закрывали колени.

Идея осенила неожиданно.

- Встала, детонька? Что ж ты, бедная, по ночам-то гуляешь. Места у нас тёмные, неспокойные, вдруг нечисть какая утянула бы! – слащаво-ласково промурлыкала ведунья из предбанника.

- Встала… маменька, - откликнулась Ирма. Про темные места и их обитателей Ирма отвечать не стала, как и про прогулки ночные. Она наскоро переплела косы и вышла во двор. - А папенька уже ушел?

Рыбачка сильно удивилась перемене, но виду не подала:

- Отошел со двора, детонька, а что такое?

- Да так, ничего, - лукаво улыбнулась Ирма и пошла по двору, что-то тихонько напевая.

Тетка проводила новоявленную «доченьку» косым взглядом. Ирма по-хозяйски начала во дворе вещи раскладывать.

- Маменька, а зачем вам меня так сразу замуж отдавать? Вы уж старая, немощная, кто за папенькой приглядит, случись чего?! – продолжила Ирма, чувствуя, как замирает сердце. – Я б за хозяйством смотрела… Хорошо тут у вас, ладно.

Ирма выразительно вдохнула полной грудью и озорно тряхнула косами. Мимо проходили мужики, их одобрительный свист дал понять, что вышло зрелищно.

Когда вернулся старик, травница тот час подскочила к нему, что-то наговаривая в самое ухо и то и дело косясь в сторону «морского подкидыша».

Мужик только хмурился и отмахивался. На Ирму он и не взглянул. Весь день прошел в хлопотах по дому, Ирма всеми силами старалась крутиться ближе к старику. Попадаясь ему на глаза, она словно пританцовывала, отчего бубенец позвякивал, Ирма заставила себя игристо смеяться ему в тон.

К ужину рыбачка смотрела на «русалочью кровь» уже со злобой, Ирме все еще было сложно говорить на чужом языке, но она пробовала шутить и улыбалась каждому слову старика. Он расхорохорился и начал травить байки, Ирма слушала, не сводя со старика глаз.

- Ну что, хохотушка моя, пора тебе замуж, - заметил старик мило улыбавшейся девушке.

- Папенька, как же я от вас замуж пойду? – достаточно громко произнесла Ирма и погрустнела. – Добрые вы… жалостливые и щедрые …

Старик заулыбался, но Ирма смотрела только на рыбачку, та спала с лица. Если сейчас ничего не выйдет, Ирме не жить…

- Я ж как у родного папеньки живу! Любите меня, как свою. Кормите-поите, снова маленькой быть позволяете, в одежку, как куколку, наряжаете, - продолжила Ирма, отворачиваясь обратно к огню. Старик нахохлился:

- Чем одежка тебе негожа?

- Что вы, папенька! Всем гожа! Я в ней точно дитя босоногое, - Ирма вытянула одну ногу так, что коленку тоже видно стало, потом приподнялась и покрутилась, но осторожно, чтоб бубенец о себе не напомнил. – Разве ж невеста ходит так? Выходит, я еще маленькая, с вами останусь. Кому-то ж надо за стариками ходить.

Рыбачка подскочила на сундуке:

- И верно, точно дитя! А ну-ка держи! – Ирме на колени упала длинная юбка. Но девушка сделала вид, что не понимает, зачем ей юбка и протянула обратно. Рыбачка уперла руки в бока и усмехнулась:

- Держи-держи! Приданным твоим будет, только в ней и ходи! – последнее ведунья произнесла с нажимом.

- Маменька, не смею перечить слову вашему…, - Ирма тут же натянула новую юбку прямо поверх старой.

Переодевшись, Ирма едва не застонала, увидев перед собой чарку с молоком. Травница бдительности не потеряла и дождалась, пока Ирма выпьет всё содержимое.

На утро девушка проснулась с больной и тяжёлой головой, к горлу подкатил ком тошноты.

- Ну как, русалочка моя сладкоголосая, хорошо ли спала? – притворно-ласково спросила травница, присев рядом с лежанкой девушки.

Ирма боялась открыть рот, тошнило нещадно.

- Смотри у меня, озорница… Много смеяться грешно, от этого дети родятся, - нравоучительно продолжила старуха, а Ирма хотела возразить, что дети вовсе не оттого родятся. - Где ж ты хвост свой потеряла, рыбонька моя?!

Ирма продолжала молчать, в голове било набатом.

- Ну что ж ты онемела-то, вчера так веселилась, песни пела! - выплевывала притворно-нежно травница. - Хозяйство мое к рукам прибирала, супружника окручивала…

Ирма опустила голову к коленям, едва сдерживая рвотный позыв.

- Я тебе жизнь спасла, добра желала, мужа хорошего, деток много…, – опасно начала травница. Ирма так и не поднимала глаз. – А ты… неблагодарная! Но, ничего, сочтемся и так.

Травница замолчала, ожидая реакции от Ирмы:

- Сочтемся? – переспросила девушка, чуя самое недоброе.

- Первенца своего мне отдашь! – хищно улыбнулась травница. Ирма побледнела. Что она имела ввиду?!

- Вот и сговорились! Вставай, доченька, там уж сваты заждались. Папенька твой пристарался.

Ирма встала и ее тут же вывернуло наизнанку. Травница хмыкнула:

- Только прежде умойся, негоже к жениху такой больной выходить.

Хозяйка дома пугала девушку все больше и больше. Нужно было бежать, но пока чем больше девушка вырывалась, тем теснее становились путы.

Бубенец мерзко брякнул, звук отдавал болью в виске. Ирма едва доплелась до колодца во дворе. Краем глаза она заметила, что у ворот, ведущих с улицы на двор, столпились люди.

Глава Пятая. Избавление.

Головная боль и тошнота не отступали, происходившее под крышей дома знахарки-ведуньи пугало все больше и больше. И если по началу Ирма могла все оправдать черствостью или жадностью, то последние события вызвали в ней волну животного ужаса. Она подумала, что бежать нужно прямо так, без хитрой подготовки. Вдруг, не догонят? Но что будет, если догонят?

А её догонят… Нужно было придумать новый план и как можно быстрей, второй бубенец искать времени не оставалось.

Ирма вошла обратно в дом и огляделась. Взгляд скользнул по пучкам трав и упал на ступу с перетолчённым в порошок снадобьем.

Девушка замерла, не решаясь… Шум во дворе дома выдал близость сватов. Ирма достала глиняные кружки и разлила по ним пиво. Вчера старый рыбак и его жена весь вечер прикладывались к большой крынке с хмельным напитком. Старуха – угрюмо, а старик – игриво.

Ирма поднесла кружки к ступе с ведьминым зельем. Если это та самая дрянь, какой поила её старуха последние вечера, то гости скоро уснут. Только, как понять, сколько сыпать? Если насыпать мало, может не подействовать, а много…

Голоса из-за двери раздавались все отчетливей, в избу постучали, видимо, выполняя так часть местного обручального обряда.

Ирма вздрогнула, стало не до размышлений.

Дверь резко отварилась, девушка подхватила кружки и подбежала к гостям.

- А вот и наша хозяюшка! – нараспев произнесла рыбачка, пропуская мужа и его гостя в темную избу.

Ирма присела в легком поклоне и протянула им кружки. Рыбак расцвел улыбкой, а гость насупился:

- Из благородных, что ль?! – фыркнул он. Ирма заставила себя посмотреть в его сторону. Немолодой мужчина, давно растерявший все достоинства, данные ему некогда молодостью и родителями, разглядывал Ирму без всякого стеснения. Его небольшие светлые глазенки на отекшем и понуром лице оценивали «товар».

- Вот такую морюшко нам подарило! – с явной гордостью хвалилась хозяйка. – Но девка работящая! Хозяйка, сам видишь, приветливая!

Ирма протягивала кружку и рыбачке, но та не торопилась пить, как и сосед, занятый изучением Ирминого склада, как физического, так и духовного толка.

Ирма перестала тянуть кружку рыбачке и отпила из неё сама:

- Ох, и жарко сегодня! – выдавила из себя она дрожащим голосом. На этом и рыбак и новообретенный жених шумно рассмеялись и с явным удовольствием выпили все содержимое своих кружек.

Рыбачка тоже отпила, но быстро перешла от удовольствия к делу, заводя разговор:

- У нас товар…, - Ирма видела, как горели жадностью ее глаза.

- Вижу, что товар… Уж больно хлипкая она и тощая, - забурчал жених.

- То ничего, с твоим хозяйством быстро раздобреет, - рыбак подмигнул гостю. Ирма не поняла, ей собираются так много молока давать? Но она уже не думала об идущей сделке. Мысли скакали и путались, и тело била лихорадка. Время тянулось бесконечно долго.

Наконец в разговор двух мужчин вступила сама хозяйка «морской доченьки»:

- Чего тянуть да торговаться? Вишь, девка хороша: глазища, волосы – все при ней! Работница славная и деток любит, только горе у неё, своих-то потеряла. В море утопли… – притворно засокрушалась ведунья. – Ты горю её посочувствуй, да и утешь побыстрей, на том и сговоримся. А через неделю свадьбу справим.

У Ирмы поплыло перед глазами.

- Пошто мне неделя? – возмутился сосед. – Отдаешь, так и отдавай! Сейчас заберу. Грузи приданное на телегу.

Ведунья сощурилась и заупрямилась:

- Дай девке неделю, уму-разуму еще поучу…

- Ты это, старая, оставь! – махнул рукой сосед. А Ирма заметила тень улыбки на лице ведуньи, все шло по её плану:

- Ай, соседушко, а приданного-то и нет! Только долг один! - продолжила рыбачка, словно теперь и не хотела так просто отдавать.

- Долг? – рыбак снова посмотрел на Ирму, оценивая, насколько сильно его желание заполучить «русалку». Ирма замерла.

- Долг у неё, и большой. Но ведь ты отдашь? – рыбачка странно взглянула на жениха. Тот нахмурился, снова взглянул на Ирму.

- А вдруг она порченная какая? Чем мне тогда отдавать?

- Там, где было двое, третьего не минуть! – подмигнула рыбачка.

Ирму пробила испарина, она поняла, наконец, о чем идет речь, и едва подавила желание сорваться с места и бежать со всех ног. Но ее окружили, к выходу было не пробиться.

- Смотри, если ошибешься… - погрозил хозяйке сосед.

- Ошибусь, так с меня и спрос! – рассмеялась ведунья.

- Грузи русалку свою ко мне на телегу! – отдал распоряжение жених, и Ирма почувствовала, как подкашиваются ноги.

Остальное было словно во сне. Она послушно взобралась на телегу, рыбак и его жинка показно плакали, провожая «любимую доченьку» в новую жизнь. Жених усадил Ирму рядом с собой, и они поехали. Ирма слышала только, как брякает колокольчик на лодыжке, откликаясь на звон такого же, только в лошадиной упряжи.

- Значат так, русалка моя, - начал жених, - вольностей всяких я не потерплю. Как скажу, так и будет. Твое дело за домом следить, коров да коз доить, за скотиной прибирать, да меня ублажать. Пересолишь щи, накажу розгами, плохо за скотиной ходить будешь, отхожу палкой. Через пару лун вся спесь твоя растает, как морская пена.

Ирма молчала, сосед все говорил, а она смотрела на пыльную дорогу. Вот сейчас, сейчас надо броситься прямо с телеги в кусты и бежать… Но Ирму как приворожило, думать-думала, а сделать не могла.

Вдруг жесткая рука легла на колено и жадно сжала до синяка, потом грубо поползла наверх.

Девушка аж подскочила, но в голове по-прежнему плыло. И Ирма снова замерла.

- Не балуй! – осерчал мужик. – Не то сперва высеку!

Он замахнулся на Ирму прутом, которым погонял лошадь. Ирма оттолкнула прут рукой, туман перед глазами сгущался.

- А ну-ка, слезай с телеги! – приказал мужик. - Ну, пошла! Быстро, я сказал! Научу тебя уму разуму, как мужу в любви отказывать!

Его слова как будто еще больше разозлили старика, и он не просто замахнулся на девушку, но теперь еще и стеганул. Ирму обожгло, и она очнулась. Девушка вскрикнула, спрыгнула с телеги и бросилась бежать. Старик словно только этого и ждал, и в два прыжка ее настиг, рывком притянул к себе. Тяжелая ладонь закрыла рот. Ирма в ответ укусила.

- Стой, сука! Я научу тебя быть ласковой! – «жених» ударил Ирму по лицу, от чего девушка отлетела на метр назад. Следующий удар, уже с ноги, пришелся в бок. Ирма отчаянно закричала.

- Ори-ори, запомнишь лучше! – с этим девушка получила еще несколько ощутимых тычков кулаком по бокам и новую оплеуху. Она непроизвольно закрыла лицо обеими руками, отбиваясь уже ногами, отчего колокольчик истошно бренчал.

Насильнику явно не впервой было заламывать жертву. Стиснув до хруста ребер коленом и слегка придушив локтем, он деловито задрал юбку. Ирма рванула и… вдруг страшное давление, ломающее кости, кончилось. Обидчик обмяк, Ирма отпрыгнула в сторону, и уже оттуда наблюдала, как он теряет силу.

Ирма не стала дожидаться, когда насильник совсем уснет. Она бросилась обратно к дороге, где оставались лошадь и телега.

Вскочив на козла, девушка что было сил хлестнула бедную кобылу вожжами. Перепуганное животное, только что понуро стоявшее и отбивавшееся хвостом от мух, понесло.

Лошадь летела, не разбирая дороги, Ирма ревела как маленькая, размазывая слезы по лицу. И, наверное, совсем забылась бы в истерике, если б не лошадь. Несчастное животное вылетело с дороги и понеслось по полю, от чего телега заскакала. Ирму подбросило вперед, она перелетела через лошадиную голову и чудом увернулась от копыт и колес.

Очнулась Ирма уже в траве. Темнело.

Должно быть, она потеряла сознание, когда выпала из телеги, решила девушка. Ведь из дома ведьмы они выезжали не позднее полдня.

Ирма встала и огляделась. Она была одна, в поле, зеленом от молодой ржи. Застрекотали маленькие кузнечики. Поодаль виднелась дорога, а на горизонте - лес.

Лошадь пропала вместе с телегой. Ирма решила, что бедное животное вернулось домой. И теперь придется идти пешком.

Ирма растерянно подумала, что дальше? Куда ей идти? Где искать Тею и Тирона?

Мысль о детях стала спасительной. Ирма ухватилась за неё, как утопающий за соломинку. Что бы не ждало потом, это «потом» абсолютно невозможно без потерянных детей. Она сделала шаг. Колокольчик противно брякнул. Терпение Ирмы лопнуло, одним прыжком девушка оказалась в канаве, где набрала травы и уже не жалея времени забила ей щель «говоруна».

Ирма вернулась на дорогу, рассудив так: если есть дорога, то она куда-нибудь ведет. Возвращаться обратно Ирма точно не станет, Теи и Тирона в прибрежных деревнях нет. Иначе ведьма нашла бы их. А рисковать снова попасться жестоким и страшным людям, ей хотелось меньше всего. По всему выходило, что нужно идти вперед.

Глав Шестая. На площади.

В тишине дороги брякал только колокольчик, сколько Ирма не забивала его глиной и травой, он все равно продолжал монотонно бренчать при каждом движении, раня Ирму мыслью, что дети тоже попали в рабство. Что на щиколотке маленькой Теи трется цепь, отчего уже набился здоровый синяк, а Тирон в каждом новом шаге слышит этот мерзкий звук.

Ирма подумала, что когда-то любила колокольчики, любила слушать их перезвон на ветру. Но когда и где это было? Она не помнила...

Дорога петляла, становилось многолюдней. Ирма старалась избегать любых встреч, но это было все сложней. В пути она украдкой заглядывала в придорожные деревни, хоть и очень боялась, что её снова поймают и отдадут обратно старухе или «жениху». А может, и того хуже... Поэтому все общение с местными Ирма сводила к коротким вопросам и быстрым ответам.

Так ей удалось вызнать, что есть такие жрецы-белорясы. К ним часто отправляют осиротевших детей. Дети работают, за это белорясы их кормят и одевают. Больше всего белорясов в столице. Значит, теперь она пойдет в столицу!

После многих дней скитаний на горизонте забрезжили городские стены, но, к странной радости Ирмы, престольная располагалась на берегу моря. Сердце заколотилось. Вдруг Тея и Тирон уже здесь?! Вдруг их вынесло на этот берег?

Превозмогая боль и голодную слабость, Ирма ускорилась.

Столица встретила путницу тяжелым смрадом и грязью. Идти по выложенным камнем улицам было совсем тяжело. От долгого пути цепь и бубенец стали настоящим орудием пыток: огромный синяк растекался буро-синим пятном, нога жутко опухла, от чего каждый шаг давался боем. Ирма заметно хромала и теперь старалась идти в самых многолюдных местах улицы, очень боясь, что бубенец заметят даже под длинной юбкой. Но все были слишком заняты своими делами и на хромую внимания не обращали.

Деревенские велели Ирме искать белорясов на центральной площади – главная дорога должна привести именно туда. Но пока дорога петляла по грязным кварталам города. Каменные стены угрожающе нависали над головой. Поэтому Ирма ощутила настоящий прилив радости, внезапно очутившись на открытом пространстве площади.

После вонючих узеньких улочек площадь казалась просто огромной: полная людей, она размещала и торговые ряды, и шатры с балаганами, здесь же были и дощатый помост, где глашатай объявлял указы своих властителей. Ирма искала глазами кого-то, кто походил бы на белорясов, служителей светлого бога Птарха. Девушке сложно было ответить, как именно должны выглядеть жрецы Солнцеликого, судя по описаниям, они ходили в светлых одеждах и со светлыми мыслями.

Гостья уже прошла по торговым рядам, как вдруг из неоткуда возник всадник, он несся прямо на неё. Ирма едва успела шарахнуться в сторону, уже второй раз за неделю едва не оказавшись под копытами лошади, и упав, тут же торопливо поправила юбку. Как можно быстрей Ирма скрылась в толпе, очень боясь, что кто-то заметил бубенец. И тут увидела большую группу людей в белых хламидах возле дощатого помоста. На помосте шло представление странного толка.

Огромный и толстый детина кричал что-то в толпу, Ирма плохо понимала суть и подошла ближе. На сцену к говорившему вывели девушку, почти девочку, очень бледную и испуганную.

- Ведьма! – заорала толпа.

- Сожги нечисть! – Ирма растерянно огляделась, не понимая, почему все сходят с ума? Девушка на помосте была самой обыкновенной. Впрочем, рыбачка тоже была обычной женщиной. Ирма невольно пожалела, что на месте бичуемой толпой девчонки не стояла её «хозяйка».

Вдруг кто-то толкнул её в спину.

Ирма не удержала равновесие и упала на впередистоящего старика, одетого в кипельно-белые одеяния. Он обернулся и гневно взглянул на Ирму:

- Нечестивица, да как ты посмела!? – разразился упреком старик, хватая за руку. В его глазах зажегся хищный огонь, словно отражавший зарево костра, к которому приговорят Ирму за её проступок. Как вдруг кто-то резко потянул её назад:

- Бежим! – голос над ухом оглушил не хуже толпы. Ирма бросилась за незнакомцем, понимая, что нечаянно задетый ею старик оскорбления так просто с рук не спустит.

- Ведьма напала на епископа! Она хотела убить его! Найдите девку! – неслось ей в спину, но ее провожатый явно знал, что делал. Те, кто вставал на его пути, подозрительно быстро отлетали, а толпа скорее веселилась происходящему, чем стремилась выполнить приказ.

Ирма бежала, не чуя ног, но площадь была вымощена камнем, девушка зацепилась босой ногой за один, неверно поставила ногу и… в глазах потемнело от боли. Она потеряла сознание.

Ольгерд. Незнакомка.

Всадник отпустил поводья, больше всего он любил лететь галопом. Только обычно он делал это в лесу, рискуя свернуть шею лишь себе одному. Сегодня же пустил коня прямо в городе…

Закономерно представить, что на базарной площади под копыта жеребца бросился какой-то сумасшедший. Пытаясь резко остановить коня, Ольгерд дернул поводья, конь ушел в сторону, встал на дыбы и скинул седока. Так всадник оказался лицом в брусчатке, едва не свернув-таки себе шею. Ругаясь на сумасшедшего, бросившегося под копыта строптивого жеребца, неудачливый наездник быстро поднялся. И замер.

«Сумасшедшим» оказалась девушка. Ольгерд во все глаза смотрел на редкую красавицу. Никогда еще он не встречал похожих. Девушка словно бы танцевала каждым жестом. Тонкая, вытянутая фигурка приковывала взгляд, резное личико с высокими скулами и гордыми бровями чаровало. Длинные русо-золотые косы едва не подметали мостовую, но больше всего заворожили глаза, огромные, светло-зелено-голубые, точно в цвет моря.

Тем временем девушка подскочила и зачем-то бросилась к белорясам. Неужели она из их братии?!

Не замечая никого вокруг, незнакомка пробивалась сквозь толпу горожан все ближе к адептам великого Птарха.

Ольгерд настолько увлекся слежкой, что забыл и про коня, и про падение с него.

Девчонка самозабвенно продвигалась вперед, ошеломленные такой наглостью белорясы пропускали. Девчонке удалось пробраться под бок к епископу, но тут кто-то из стражей очнулся и бросился догонять, споткнулся и нечаянно толкнул девушку. А она упала на самого епископа…

Ольгерд в два счета оказался рядом и с силой потянул девчонку назад.

Пробиваться обратно сквозь фанатичных белорясов пришлось с боем. Не обошлось там и не без помощи толпы, которой подобное действо доставило искреннее удовольствие. Под громкое улюлюкание, толпа отрезала фанатиков Птарха от беглецов, но стоило им вырваться, как вдруг девушка упала прямо на камни мостовой.

Ольгерд подхватил девчонку на руки и нырнул в ближайший переулок, надеясь на то, что кривые улочки собьют преследователей со следа.

Глава Седьмая. Колокольчик.

Девушка долго не приходила в себя. Пользуясь этим, Ольгерд внимательно рассматривал незнакомку. Солнечный луч золотил полурасплетенные косы, кожа девушки едва мерцала под его прикосновениями. Ольгерд с жадностью вглядывался в тонкие черты, девушка казалась резной, тонкой, но при этом в чертах был характер. И портило их только одно - огромный синяк на скуле. Кто же наградил таким?

Впрочем, незнакомка явно умела находить неприятности, по всему городу шли облавы. Благо, в любимую таверну Ольгерда белорясы едва ли додумаются нагрянуть, а если и нагрянут, сюда их точно не пустят…

Пока Ольгерд нес девчонку в безопасное место, ему все мерещилось бряцание колокольчика. До самого момента, пока не положил девушку на кровать.

Бряцание стихло, Ольгерд озадаченно искал источник. Когда нашел, ужаснулся. Обморок несчастной стал вполне объяснимым. В щиколотку левой ноги, опухшей и посиневшей, вгрызалась толстая цепь с бубенцом.

Перед Ольгердом была… рабыня.

Сумасшедшая из торговых рядов и правда была сумасшедшей. Кому бы в трезвом уме и доброй памяти пришло в голову ломиться к белорясам, имея бубенец на ноге?!

Тем временем девушка очнулась. Она резко подняла голову, дернулась, чтобы тут же вскочить на ноги и… со стоном упасть.

- Я не трону тебя! – постарался успокоить Ольгерд. Он не ожидал такой реакции, и как можно вкрадчивей произнес. - Тебе нужна помощь, и я могу помочь.

- А что взамен? – девушка снова встала, уже не опираясь на ногу. Ольгерд подумал, что её выдержке и умению терпеть боль мог бы позавидовать опытный солдат.

- Потом сочтемся, - пошутил в ответ Ольгерд, но девушка побледнела.

- Мне ничего от вас не надо! – она вскрикнула и шарахнулась в сторону.

- А я ничего и не прошу! – огрызнулся Ольгерд, но тут же взял себя в руки. Девчонка явно не в себе. – Послушай, у тебя сейчас нога гангреной пойдет.

Девушка нахмурилась, явно не понимая.

- Почернеет и все! Отвалится! – теперь несчастная побледнела. Но Ольгерд продолжил. – Замок снять надо, через пару часов что-либо делать будет уже поздно, только с ногой рубить!

Ирма осела на пол и расплакалась.

- Жди здесь, я за инструментом схожу.

Ольгерд метнулся на конюшню, где раздобыл огромные клещи. Девушка так и сидела на полу, тихо плача.

- Сейчас очень больно может быть…, - начал Ольгерд, но понял, что говорит не то. - Просто потерпи, скоро все кончится.

Холодные жвала клещей вгрызлись в стальную цепь, перекусывая. Ирма снова потеряла сознание.

Глава Седьмая. Незнакомец.

Снились Тирон и Тея, снилось, что дети попали к коварной ведьме и её помощникам… И от этого было невыносимо. А потом образы менялись, и она снова видела сосновый лес на холме, поросшие мхом камни. Стало тепло и спокойно…

И тут она проснулась.

Ирме стоило больших трудов приподняться и сесть, она чувствовала чудовищную слабость в теле, словно после многодневной лихорадки.

Ирма огляделась, в комнате она была не одна. В противоположном углу сидел незнакомец. Казалось, луч солнца разделяет пространство между ним и Ирмой: луч падал на кровать девушки, а незнакомец оставался в тени.

- Ты как? - спросил Ольгерд, заметив, что девушка очнулась и теперь внимательно его разглядывает. Он немного смутился настолько прямому и открытому взгляду.

Ирма и правда разглядывала молодого мужчину, для этого она отодвинулась от луча глубже в тень. Незнакомец был достаточно высок, хотя великаном его нельзя было назвать, имел широкие плечи и несколько сухой, поджарый склад тела. По виду ему было около двадцати, вместе с тем лицо неизвестного казалось очень серьезным. Мужчину можно было назвать красивым, необычной, несколько резкой красотой.

Незнакомец подошел ближе и застыл в шаге от кровати больной. Солнечный луч упал на его светлые волосы, остриженные чуть ниже плеч. Глядя на их цвет, Ирма вспомнила капельки свежей смолы на стволах кривых сосенок из рощи.

- Прости, я все сделал неверно, надо было сначала перевязать, а уж потом снимать цепь, а так ты чуть не умерла! - начал незнакомец. - И куда только смотрел твой хозяин?!

Ирма потемнела лицом:

- У меня нет хозяина, - коротко отчеканила девушка, готовая дать самый жесткий отпор любому, кто еще раз посягнет на ее свободу. А что, если…!!?

Резким движением она скинула одеяло и задрала подол длинной юбки по колени.

Шумно выдохнула.

Нет, мерзкого бубенца не было: ни старого, ни нового... Только чудовищный синяк и отек.

Ольгерд внимательно наблюдал за девушкой. Ему хотелось знать о незнакомке больше. Нет, ему хотелось знать о ней все. И, прежде всего, имя хозяина:

- Ладно, хорошо. Ты свободная. И как тебя зовут?

Ирма долго думала отвечать ли незнакомцу, или не стоит. Ольгерд решил подтолкнуть к нужному ему решению:

- Ты не похожа на местную. Ничем. Я никогда не видел таких…

- Каких таких? – с вызовом спросила Ирма.

- Красивых и… диких, - Ольгерд не лгал. Одного взгляда на девушку хватало, чтобы потерять голову. Он не мог отойти от спасенной им незнакомки всю неделю, пока она болела. А сейчас просто тонул в невероятных глазах, серо-сине-зеленых, густых цветом, как морская волна, с пеной на гребне. Ирма сидела спиной к солнцу отчего казалось, что она источает золотой свет.

- Так откуда ты? – продолжил он, любуясь.

- Я не помню, - Ирме даже лгать не пришлось.

- Вот как? – Ольгерд нахмурился, он не любил вопросы без ответов. Но что-то подсказывало ему, что девушка с ним честна.

Ирма поймала нотку недовольства в голосе собеседника и ей по-детски захотелось оправдаться:

- Я помню только, как мы плыли по морю и как разразилась буря, молния попала в наш…, - Ирма вспоминала слово, но никак не могла найти подходящее.

- Корабль? – подсказал Ольгерд.

- Нет! То есть, да! Только плоский, - Ирма начала водить по воздуху руками. Ольгерд улыбнулся жесту, такому простому и непосредственному. А Ирма торопливо продолжила:

- И мы упали в воду, и они потерялись.

- Кто «они»? – очень осторожно уточнил собеседник, боясь, что девушка замолчит.

- Дети. Тирон и Тея.

- Ты плыла по морю на плоту с двумя детьми? – изумленно воззрился на говорившую Ольгерд.

- Да, - Ирма встретилась с ним взглядом. И неожиданно подумала, что его глаза похожи цветом на пасмурное небо, только прозрачнее. Она невольно увлеклась, ища все больше новых образов. Ольгерд подошел на шаг ближе. Он оставался сосредоточенным на странном рассказе:

- Дети утонули? – ровно спросил он.

Ирма взвилась:

- Нет, они не утонули!

- Ты их видела?

- Нет, - уже тише произнесла Ирма, - но они живы! Они не могли утонуть!

- Почему? – Ольгерд не хотел задавать вопрос, но её убежденность, что дети не утонули во время бури, казалась частью безумия.

Ирма впервые услышала вопрос в его правильном значении. Внутри что-то ударило… Ольгерд подскочил к девушке, так просто потерявшей сознание.

Придя в себя, Ирма отказалась говорить и смотрела невидящим взглядом в пол.

- Ты ведь не видела и того, что они утонули, - утешил Ольгерд, понимая, что потворствует безумию. Вместо ответа Ирма подняла глаза:

- Кто ты? – настал ее черед задавать сложные вопросы.

- Друг, - уверенно ответил Ольгерд. Именно это слово хотелось произнести больше всего.

- Друг? – нетвёрдо переспросила Ирма. - Просто так, ни за что?

- А бывает по-другому? – возмутился собеседник. – Хорошо, дети пропали, и ты…? Как на тебе очутилось ЭТО?

Ольгерд протянул руку с цепью. Ирма с отвращением взглянула на бубенец. Рассказывать правду перехотелось. Вдруг незнакомец рассудит, что рыбачка и её сосед имеют на неё больше прав, чем сама Ирма имела?

- Я задолжала… - коротко ответила девушка и посмотрела уже мимо Ольгерда.

- Я могу вернуть долг за тебя, - попробовал успокоить Ольгерд. Ирма вздрогнула и окаменела, вспоминая все условия сделки ведуньи с соседом.

- Нет, не можешь, - отрезала она.

- Почему?

- Тогда я стану твоей вещью, так? – огрызнулась Ирма.

Ольгерд не нашелся, что ответить, ведь по закону это и правда было так.

- Друг? – неуверенно, словно наступая на тонкий лед, обратилась Ирма к новому знакомцу.

- Меня зовут Ольгерд, - он впервые улыбнулся. Таким он ей нравился необыкновенно: с солнцем в волосах, туманом в глазах и улыбкой на губах. Ирма улыбнулась в ответ. Оба боялись спугнуть мгновение. Но внизу что-то загремело, Ирма вздрогнула, и посерьезнела:

- Значит… Ты не будешь меня держать, если я захочу уйти?

Ольгерд растерялся. Во-первых, девушка была слишком слаба и истощена, чтобы куда-то ходить. Во-вторых, с её талантом наживать себе неприятности, это было откровенно опасно. В-третьих, белорясы все еще искали страшную ведьму, напавшую на их епископа. Ольгерд всегда недолюбливал братию жрецов, но на каждом совете ему талдычили одно и тоже: на страхе и религии строиться власть. Белорясы были очень могущественны.

Однако, причина заключалась вовсе не в этих резонах. Беда заключалась в том, что, если б Ольгерд узнал имя хозяина девушки, он выкупил рабыню в тот же день и за любую цену. Отпустить её казалось верхом безумия.

- Я тебя не держу, - начал Ольгерд, стараясь подбирать слова, - но куда ты пойдешь?!

- Мне надо найти Тею и Тирона!

Ольгерд снова внимательно посмотрел на девушку, она и правда не верила, что дети погибли:

– Ты за этим пришла в город? - догадался он.

- Мне сказали, что дети часто попадают к вашим священникам. Жрецам в белых рясах.

- И поэтому ты пошла на главную площадь? – продолжил Ольгерд, отчетливо понимая, что девушка вовсе не сумасшедшая или глупая. Она абсолютно оторвана от происходящего, ничего не знает о мире… Словно бы из другой реальности.

- Мне сказали, что там их больше всего. Я шла забрать детей. Если надо, я отработаю их долг! – уверенно заметила девушка.

- Едва ли выйдет, - усмехнулся Ольгерд.

- Почему?

- Только если ты умеешь жить вечно - ровно столько нужно, чтобы отдать долг с процентами. Хотя… наверное и вечности не хватит. Сколько бы не отдала, взятое в займы будет больше с каждым днем.

- Зачем же вы так живете?!

Ольгерд растерялся, он никогда не задумывался над этим. Они все жили так, потому что так принято. А сейчас вдруг взглянул на все со стороны внезапной гостьи. И картина удручила, неприятно царапнула привычное бытие.

Он снова посмотрел на Ирму, ища зрительный контакт - хотелось спрятаться от мысли в море её глаз… Но девушка смотрела в пол.

- Давай так, - наконец произнес Ольгерд, так и не обретя желаемого. – Ты посидишь здесь, немного окрепнешь, уйдешь, когда сможешь уверенно ходить. А я поищу детей. Их зовут Тея и Тирон, верно?

- Да.

- А тебя?

- Ирма, - в голосе девушки читались неуверенность и робость. - Как же ты заплатишь жрецам?

- Деньгами, - коротко ответил Ольгерд. Распространяться дальше о практике продажи чужой жизни не хотелось.

- А как я отдам тебе долг? – не успокаивалась Ирма.

- Побудь здесь, так и сочтемся, - буркнул Ольгерд, чувствуя, что настроение испорчено.

Ирма ничего не сказала.

В дверь постучали, пришла служанка, ухаживавшая за Ирмой все то время, пока она болела.

Ольгерд вышел из комнаты не попрощавшись. Он хорошо платил хозяину таверны за молчание его прислуги. И все же с поисками скорее всего утопших детей надо было торопиться. Оставлять девушку одну очень опасно.

Было в Ирме что-то необъяснимо притягательное. И дело не в редкой красоте. Ольгерд успел узнать много красавиц за свою жизнь. И даже не в остром уме. Ольгерд не мог не отметить, что, при всей наивности, Ирма понимала все с полуслова… Что-то другое, звериное и острое... Что-то, что заставляло говорить: «моё, только моё. Никому не отдам!»

Он снова ощутил то жгучее желание обладать, мучавшее его, когда протягивал девушке бубенец с цепью. Словно бы говорил так, что она уже его. Что долг уже никогда не покрыть…

Ответная мысль была очень четкой - Ирму не должны видеть. Девушка должна жить так, чтобы и не соприкасаться с остальным миром.

Он снова вспомнил неприятный укол чужеземки: «Зачем же вы так живете?» В ответ мысленно ругнулся: «Все живут, вот и мы живем!».

Но мысль не давала ему покоя. Хотелось доказать гостье, избитой его миром, что ей просто не повезло. Что есть и другое. Очень захотелось стать героем в её глазах.

А для этого всего-то и надо - найти утонувших детей!

Ольгерд не понимал, почему Ирма не может принять мысль, что дети умерли? Это же обычное дело. Жаль, конечно, но какая женщина не проходит через подобное горе? Погорюет, пострадает и дальше жить будет. Ирма же готова снова сдаться в ненавистное рабство, но вернуть их.

Что ж, он успеет это выяснить. А сейчас, была не была. Поищет пропажу, от него не убавится. Вдруг куда-нибудь выкинуло тела? Любая весть о детях сделает его ближе к чужестранке.

Глава Восьмая. Монсеньер.

Ольгерд спустился по лестнице, дал несколько указаний хозяину таверны. Слуга подвел жеребца. Черного с шелковой шерстью и лоснящимися боками. Ольгерд ласково почесал нос животного.

- Что, Бруто, тоже хочешь ветра? – коня он подбирал за красоту и темперамент. И ни разу не разочаровался, даже после того, как тот скинул седока за не вовремя остановленный галоп.

Ольгерд отправился к усадьбе архиепископа. Прелат отдыхал, но визитера принял без промедления.

- Монсеньер, - Ольгерд едва качнул головой перед адептом великого Птарха. - Как ваше здоровье?

Старый жрец поднялся с кресла и склонился перед гостем, жестом приглашая сесть во второе. Ольгерд приглашение принял. Мальчик-слуга тут же протянул украшенный драгоценными камнями кубок.

- Мой друг, - начал епископ и Ольгерда покорежило. Он снова вспомнил робкое «друг» из уст Ирмы, чудовищно захотелось вернуться. Вернуться и рассказать, что, да, она его! Его собственность и каприз. Но прелат продолжил, чем смог отвлечь от навязчивой мысли:

– Сумасшедшая ведьма едва не убила меня! Но сейчас все уже гораздо лучше.

Ольгерд поперхнулся смешком. Неужели прелат чувствует себя настолько старым, что думает, будто простой толчок способен заставить его тело рассыпаться кучкой пепла?! Если бы сам Ольгерд не был свидетелем тому… Но, как он уже понял, его на площади попросту не узнали. Может, не ожидали увидеть пешим, или просто были так заняты действом, что не заметили главного участника.

- Та девушка? - Ольгерд едва сдержался, давя смех. - Ваши люди разыскивают её по всему городу. Неужели она так опасна?

- О, да! – глаза епископа, некогда темные, а теперь выцветши-серые, загорелись. Ольгерд смотрел на старика и видел, как у того дрожат руки, как старик заламывает пальцы. Он знал старого интригана с первых часов осознанной жизни. Ничто не могло так просто вывести опасного и коварного лиса из себя. А тут… девчонка, оборванка! – Она настоящая ведьма! И я сделаю всё, чтоб найти и обезвредить! Моя… Она моя, моя жертва великому Птарху.

Его?! Она его?! Жертва великому Птарху?

И снова в Ольгерде началась схватка - стремление понравиться необыкновенной гостье, как бы сложно это ни было, боролось с желанием обладать ею во что бы то ни стало.

Последнее из этих чувств он легко узнал в престарелом прелате. Ему тоже хватило одного взгляда на Ирму, чтобы ощутить право на ее жизнь…

Скорее солнце встанет на западе, чем старый ворон получит добычу! Ирма только его. Осталось разобраться со вторым волком души - вдруг удастся сделать девушку своей без насилия?

- Будем надеяться, что девушка вскорости найдется, - бесцветно отозвался Ольгерд, словно бы не замечая бурю в душе епископа.

- Монсеньер, – снова обратился он к первосвященнику, но епископ явно не находил себе места, он вздрагивал всякий раз, когда юный паж подходил к двери. Так ждут вестей. – Монсеньер!

Ольгерд слегка тряхнул старика. Епископ едва успел подавить приступ раздражения.

- Монсеньер, я к вам по делу. Как Вам помниться, у братства небольшая недостача перед казной… - епископ нахмурился, готовый спорить, но Ольгерд жестом прервал, чтобы продолжить. – Я придумал выход. Мы возьмем рабами, рабами-детьми. Выкуплю всех прибывших в этом году.

- Всех? – цепкие глаза епископа загорелись алчным огнем. Ольгерд мог не сомневаться, теперь ему продадут второе больше от настоящей цифры.

- Всех. Где я могу посмотреть товар?

- Зачем его смотреть? – удивился епископ.

- Собираюсь определить их на работы, нужно видеть в каком они состоянии.

- В удовлетворительном, - отрезал пастырь.

- Чудесно, и все же?!

Епископ попросил мальчика-служку принести гербовую бумагу и печать. И только после того, как на воске появился оттиск Ольгердова кольца, старый прелат согласился рассказать, где можно увидеть товар.

До святилища великого Птарха-Покровителя было не меньше трех дней пути. Ольгерду очень не хотелось оставлять Ирму так надолго. Перед отъездом он решил заглянуть в таверну.

Застав Ирму спящей, Ольгерд едва подавил желание лечь рядом, стянув перед этим с девушки рубашку и юбку, расплетя ей косы.

Он наклонился, желая просто коснуться губами виска, но чуть приоткрытый рот манил. Ольгерд дотронулся до нижней губы, сначала мягко, потом опьянение стало сильней… Ему захотелось раскрыть ей губами рот, скользнуть туда языком, ощутить весь хмель и мед украденного поцелуя.

Ирма во сне нахмурилась, шепча что-то на незнакомом языке. Вдруг она закричала и отпрянула. Ольгерд отскочил и в миг очутился за дверью. Он долго стоял, успокаивая сердце и дыхание.

Нет. Он вернется к ней победителем. И в следующий раз она сама будет хотеть его и просить о ласке!

Глава 9. Шторм

Три дня пути до обители белорясников показались Ольгерду вечностью, каждую ночь ему снилась Ирма.

Снилось, как он приходит в таверну и находит её спящей. Как скользит рукой по лицу, спускается к ключицам, ласкает нежную кожу, осторожно стягивает рубашку, обнажая тугие бутоны грудей. Как касается их губами, сжимает в руках. Как Ирма тихо стонет в ответ. А он все пьяней и пьяней.

В чудесной реальности сна он чувствовал сладковатый вкус её кожи, спускаясь поцелуями по животу к расстёгнутой юбке. Руки стягивали неподатливую ткань с бедер девушки, чтобы вернуться к упругим горячим ягодицам, раздвигая их, едва касаясь нежных лепестков лона, дразня и ощущая их трепет и влагу.

Он губами вычерчивал тропу от груди к треугольнику волос. И девушка тихонько стонала и шире раздвигала ноги, когда касался языком самого нежного и самого желанного бугорка. Когда припадал губами к влажным, горячим лепесткам, осторожно проникал языком в лоно. Чувствовал её напряжение и жар, сводящие с ума все его естество.

С победным рыком он вторгался в мягкие створки девичьего бутона… Она стонала, но так и не просыпалась. Он беспомощно замирал, понимая, что она не с ним. Не его.

Ирма так и не раскрывала огромных, похожих на миндаль, глаз. Так и оставаясь за гранью сна. Недоступная. Чужая.

Ольгерд просыпался в поту и диком возбуждении. Он клял себя за искус. Что стоило овладеть девушкой еще в первый день? Наваждение бы ушло!

На третье утро он достиг, наконец, святилища белорясов. Письмо от самого епископа очень смутило верховного жреца обители. Благо, провинциальный служитель Птарха не узнал в госте Ольгерда!

Вскоре во двор обители вывели детей. Ольгерд прошел мимо рядов. Сколько же их?! И как среди них найти Тею и Тирона?

Он вглядывался в голодные, худые личики. Снова в голове всплыла фраза Ирмы: «Зачем же вы так живете?» Ольгерд зарычал, отвечая непрошенной гостье его разума.

- Соберите всех и накормите. Их нужно доставить в столицу, - Ольгерд не знал, что он будет делать там с целой ордой голодных детей. Здесь у них была хотя бы крыша над головой, назвать домом бараки, из которых вывели сирот, язык не поворачивался.

На обратном пути душу крутило. Почему с Ирмой все кажется таким сложным? Почему нельзя, как раньше: за красивые слова и подарки получить ласку и удовольствие? К некоторым своим любовницами Ольгерд чувствовал нежность и определенную привязанность. А они всегда были ему рады.

Отчего с Ирмой все не так? Ольгерд боялся рассказать ей, кто он на самом деле. Правду хотелось утаить любой ценой, как будто за неё ему должно быть стыдно. А еще хотелось спрятать от его мира саму Ирму.

Погруженный в мысли, Ольгерд пустил коня по дороге. Но конь сошел с пути, а всадник и не заметил. Конь брел между сосен, поднимаясь по холму все выше. Повеяло морским ветром. Ольгерд задумчиво взглянул на открывающийся сквозь прогалину вид. Обитель Птарха располагалась у подножья холмов, покрытых густым сосновым лесом, а за холмами лежало море.

День был пасмурный, начал накрапывать дождь. Ольгерд несколько минут созерцал окрестности, пока не понял, что рискует остаться до нитки мокрым. Возвращаться в обитель не хотелось. И путник решил поискать убежище где-нибудь в самом лесу.

Ветер становился все злее. Порывы, полные ледяных капель, заставили всадника перейти на быструю рысь. Небо совсем потемнело, и Ольгерд уже пожалел, что отказался от мысли переждать бурю в стенах обители. Теперь он не мог найти к ней дорогу.

Всполох молнии рассек небо, нервный жеребец встал на дыбы, докатившийся раскат грома окончательно вывел бедное животное из разумного состояния. Коня понесло, Ольгерд едва успевал уклоняться от ветвей. Буря расходилась все сильнее. В какой-то момент Ольгерду почудилось, что стихия преследует его, конь утроил бешенный галоп. Молния ударила в дерево. Ольгерд успел соскочить с коня, спасая так себе жизнь. Конь ускакал вперед.

Всадник очутился на мокрой хвое. Кроны сосен качало и рвало ветром, от попавшей в дерево молнии занялся пожар. Дождь не успевал его тушить и клубы едкого дыма заполнили поляну.

Вдруг упавшему Ольгерду привиделось, что между сосен стоит тоненькая и маленькая фигурка. Ребенок?! Откуда в лесу ребенок? Ольгерд тряхнул головой. Может, кто-то из детей обители сумел бежать в поисках лучшей доли?

Он крикнул:

- Эй!

Фигурка исчезла, Ольгерд бросился вслед за ней, попутно крича:

- Эй, постой! Я не обижу!

Буря не стихала, ветер клонил кроны сосен к земле. Бежать сквозь разошедшуюся стихию было опасно и страшно. Но Ольгерд не мог отказаться от преследования, разыгрался азарт охотника, хотелось непременно догнать и узнать, кто это.

Молнии продолжали расчерчивать небо целым лесом из сияющих ветвей, а гром – оглушать. Фигурка то и дело появлялась между стволами, словно дразня охотника. Ольгерд подумал, что это точно не ребенок - слишком бесстрашным он должен быть! Может, призрак?

Не успел он так подумать, как бешенная гонка вывела его на небольшую поляну, в свете зарниц Ольгерд увидел огромный каменный стол, и под этот стол нырнула фигурка.

Преследователю потребовалось несколько вздохов, чтобы нырнуть в узкий лаз вслед за ней.

Он очутился в темном каменном мешке с узкими прорезями – местами, где «ноги» сооружения не до конца смыкались с крышей.

Снова ударила молния, её света хватило, чтобы осветить пространство мегалита.

Ольгерд шарахнулся от неожиданности, едва не заорав.

Прямо перед ним стояла Ирма, только очень маленькая, но глаза и лицо девочки были точь-в-точь как у «ведьмы» из города.

Ошибки быть не могло… Это Тея. За спиной Теи вырисовывался силуэт мальчика лет восьми. Его лица Ольгерд рассмотреть уже не успел. Вспышка погасла и мир погрузился во тьму. Но слабое, едва различимое свечение осталось. Оно выхватывало детские силуэты.

Тея и Тирон стояли, окруженные мерцающими знаками, горевшим узором по стенам мегалита. Ольгерд никак не мог понять, почему каменные стены светятся?!

Впрочем, этот вопрос был самым легким из всех остальных… Дети живы?! Действительно живы?!!

- Тея? Тирон? – выдавил из себя Ольгерд, боясь, что голос даст петуха. Необъяснимая жуть колола иголочками кисти рук, а все нутро хотело бежать, словно бы он стоял рядом с опасными зверьми. Но Ольгерд крепче сжал кулаки:

- Тея, Тирон… Я знаю, где Ирма, - выдохнул он, боря суеверный страх.

- Мама?! – вскрикнула девочка до того, как мальчик успел закрыть ей рот ладонью.

Живой окрик вернул Ольгерду чувство реальности. Это не призраки, не души неупокоенных, это живые… Живые потерявшиеся дети.

- Мама, - произнес Ольгерд, успокаивая. Слово звучало очень схоже с их словом, но выдавало чужой язык.

Буря за стенами мегалита стихала. Становилось светлей. Едва заметные надписи полностью погасли, а Ольгерд смог рассмотреть детей лучше.

Тея и правда очень походила на Ирму, но пока сохраняла детскую округлость в чертах. Хотя явное недоедание оставило след на нежном личике – щеки сильно ввалились, появилась болезненная бледность, огромные глаза запали, в полумраке пещеры было сложно различить их цвет. Можно было только догадаться, что глаза у Теи светлые.

Мальчик, Тирон, напротив был точно темноглазым. Ольгерд даже удивился, предполагая, что Тирон будет копией сестры. Черты Тирона были тоньше, само лицо уже, и форма глаз немного отличалась. Но даже так было очевидно, что перед ним брат и сестра.

Тирон прижимал Тею к себе и сердито косился на незнакомца, нашедшего их убежище. Сбежать дети не могли – щели опор мегалита были недостаточно широкими для этого.

Ольгерд дождался, пока буря полностью стихнет - едва ли имело смысл перекрикивать стихию. Когда сквозь узкую щель проскользнул луч солнца, Ольгерд заговорил:

- Ирма ищет вас. Вам надо пойти со мной, хорошо?

Мальчик нахмурился.

- Я не причиню вам вреда, клянусь этой землей! – пообещал Ольгерд, уже протягивая руку. – Я пришел сюда, потому что искал вас. Ирма искала вас.

Тея тихо переспросила:

- Ирма? Мама!

- Да, - Ольгерд утвердительно качнул головой. Тея сделала шаг, но Тирон её удержал.

- Не бойтесь, прошу! Я отведу вас к ней! – Дети переглянулись. Ольгерд решил выйти, чтобы дать им возможность переговорить без чужака.

Он нырнул обратно в лаз и очутился на ровной поляне. Её окружали высокие каменные глыбы, поросшие мхом и лишайником, испещрённые рисунками. Только теперь Ольгерд заметил, что большая часть мегалита, в недрах которого прятались дети, ушла под землю.

Ольгерд громко свистнул, подзывая коня. Оставалось надеяться, что буря не убила бедное животное.

Тем временем за спиной послышался шорох. Первым вышел Тирон. Мальчик щурил большие черно-карии глаза от солнца и хмурил густые брови, тем временем, его светлые волосы ловили солнечные блики.

Вслед за Тироном вышла Тея. Ольгерд снова отметил невероятную схожесть в породе между Ирмой и ребенком. Тея казалась маленькой копией девушки, но только на два тона светлее. Цвет Ирминых глаз был насыщенным и морским, у Теи он виделся небесным, хоть и не лазоревым.

Дети жались друг к другу и на чужака почти не смотрели. Ольгерд усмехнулся, не мудрено…

Послышался глухой перестук копыт по мокрой земле. Конь Ольгерда появился на краю поляны. Перепуганное животное явно было радо вновь увидеться с хозяином и негромко заржало, сделав шаг вперед. Но вдруг конь остановился и попятился назад, как будто сильно испугался чего-то.

- Бруто, все! Гроза кончилась. Успокойся!

Приученный к рукам жеребец нервничал, когда Ольгерд брал его под уздцы. А когда хозяин посадил в седло детей, загорцевал, едва не срываясь на бег

- Да, дружок… что-то ты нервным стал! – заметил Ольгерд, списывая поведение коня на последствия бури.

Уже в пути, Ольгерд все думал, как детям удалось выжить в море? Как они умудрились найти себе такое убежище и сколько провели в нем времени? Фантастичность всего происходящего, включая его совершенно невероятную встречу с детьми, смущала и пугала. Снова суеверный страх начал точить разум.

Тея вскоре уснула в седле, и Ольгерд не без удивления наблюдал, как Тирон поддерживал её, хотя сам клевал носом.

Ольгерд хорошо понимал, что после всего пережитого, детям нужен отдых. Но снова ощутил то странное чувство – детей, как и Ирму, видеть не должны! Поэтому все привалы проходили только в безлюдных местах. Благо, провизии в седельных сумках хватало, недостающее он решил добывать охотой.

Первое время Тирон и Тея не разговаривали ни с ним, ни друг с другом. Их поведение продолжало смущать и пугать. Однако, чувство острой опасности вскоре стихло, а после очередного привала, с пойманным на обед кроликом, напряжение окончательно спало.

Ольгерд затеял игру в жмурки, Тея охотно откликнулась. Постепенно втянулся и Тирон. Под конец игры дети расслабились настолько, что начали смеяться и передразнивать друг друга. Тея что-то выкрикивала, но Тирон продолжал молчать. Ольгерд наблюдал за обоими, пытаясь понять, кто они? Откуда пришли на его землю? Что с ними приключилось в пути? И как вообще так получилось, что молодая женщина оказалась одна с двумя детьми посреди моря?

Ответов не было. Все, что смог установить Ольгерд: молодая мать попала в кораблекрушение, чудом выжила вместе с детьми, угодила в бурю… Что было дальше - не ясно. Но как-то все трое спаслись. А теперь всем троим очень нужны помощь и защита.

Вместе с тем Ольгерда мучила мысль об отце Теи и Тирона. Где он? Почему их бросил? Умер?

Мысль о другом в жизни Ирмы сильно задевала. Очень хотелось, чтобы дети и Ирма были неродными, но слово «мама» звучало однозначно на обоих языках

Глава 10. Служанкина служба.

Ирма проснулась в поту. Ей снова снился он - незнакомец, почему-то её спасший. Мысли Ирмы, днем занятые только бесконечным бегом по кругу, ночью всецело принадлежали внезапному покровителю.

Снилась их встреча, их разговор, а потом… Ирма краснела, не представляя, откуда рождается такая буйная фантазия. От фантазии ломило и крутило тело, безумно хотелось, чтоб увиденное во сне стало реальностью. И Он был ее частью.

Спасителя звали Ольгердом, и это все, что девушка о нем знала. Ни кто он, ни почему её спас. Чувствовала только, что каждую минуту ждет, когда он вернется. Ждет его… но думает о Тироне и Тее.

Ирма встречала и провожала рассветы и закаты, не отрываясь от созерцания мира сквозь окно, остекленного мелкими прозрачными ромбиками. Через ромбики в комнату попадал свет. Гостья замирала у небольшого оконца, и часами стояла так неподвижно.

Долгие часы ожидания стали мучительными. Очень хотелось выйти из небольшой комнатки и отправиться искать. Искать всех троих. Но она обещала ждать здесь. Ждать… А сколько нужно ждать в бездействии?

Оконце выходило на тихий двор, где ровным счетом ничего не происходило. Пока однажды Ирма не заметила на противоположной крыше фигуру в белой одежде.

Человек явно что-то высматривал. Ирма спряталась за стену от греха подальше.

Вдруг снизу раздались голоса. Завязывался спор. Ирма прислушалась:

- Не велено, - коротко говорил один голос.

- Сам епископ приказал! Каждый дом!

- Сказано же, не велено!

- Вы не смеете спорить с волей епископа!

- Это вы не смеете спорить с приказом Наследника!

Из осколков разговора Ирма поняла, что странные и опасные люди, прозванные белорясами, дошли-таки до таверны…

- Мы только убедимся, что ведьмы здесь нет! – настаивал голос.

- Все, что находиться в этой таверне – это собственность наследника! И вы не посмеете шарить по его вещам, - отрезал голос.

Ирма вздрогнула, снова испытывая детское чувство брошенности. Может, Ольгерд о ней забыл? И что будет, когда этот самый «Наследник» выяснит, что в его таверне кто-то прячет беглянку. И о какой ведьме они говорят?

Через четверть часа в комнату осторожно постучали, Ирма с надеждой повернулась и тут же сникла… Нет, это была служанка. Ирма разочарованно выдохнула.

- Госпожа, дом окружен. Повсюду люди белорясов, - начала молодая женщина с дрожью в голосе. Прежде они с Ирмой почти не разговаривали. Служанка приносила и уносила еду, помогала с купанием. Но обе все делали молча. Ирма удивилась неожиданному обращению. – Вас велено увести отсюда в случае опасности!

- Велено? Кем же?

- Наследником, моя госпожа, - не глядя в глаза, пролепетала женщина.

- Наследником? – Ирма не понимала, о ком идет речь.

- Принцем Ольгердом! - разъяснила недогадливой постоялице служанка. Ирма окаменела.

Мысли и чувства смешались в вихре - гнев, обида, настоящий страх и…нежелание верить. Ирма едва различала доносившуюся эхом речь служанки. Ольгерд - принц? Он правитель, король этих земель… Хозяин всего этого кошмара?!

А по всему… и её хозяин, разве нет? Вспомнился бубенец в его руке и отвратительное чувство чужой воли над собственной жизнью.

- Госпожа! Госпожа! – тем временем чуть не плакала бедная женщина. Ирма с трудом сосредоточилась на её словах. – Слишком опасно оставаться здесь!

- Ольгерд велел ждать тут! – отчеканила Ирма из упрямства.

- А мне… мне он велел увести вас, если станет неспокойно!

Словно в подтверждение слов служанки внизу послышались крики и звуки драки, Ирма бросила короткий взгляд в окно – во дворе шел бой и белорясов было в разы больше.

- Госпожаааа, - уже выла бледная и испуганная женщина.

Ирма прикусила губу. Она ничего не знала о белорясах, но попадаться в руки неведомым фанатикам совсем не хотела! Ольгерд ушел и вестей от него не было. Ирма рассудила, что служанке можно верить. Раз Ольгерд ей доверял, выходит, так нужно?

- Хорошо, я готова, - выдохнула Ирма, сжимаясь от резкого грохота снизу.

Служанка схватила девушку за руку и повела за собой. Они незаметно проскользнули в коридор, а оттуда - по черному ходу, к небольшой дверце, ведущий в подвал.

Через несколько мгновений обе очутились в глубоком погребе, к изумлению Ирмы, погреб оказался бесконечным.

- Где мы? – опасливо озираясь, спросила девушка.

- Это старые катакомбы. Не беспокойтесь, госпожа, скоро мы окажемся в безопасном месте!

Темные ходы пугали и интриговали Ирму, кто и зачем их вырыл? Высокие коридоры оканчивались целыми залами, просторными и полными света, доносившегося откуда-то сверху. Масляная лампа, ярко горевшая в темноте коридоров, казалась здесь выцветшим светлячком.

- А кто построил катакомбы?

- Не знаю, - служанка пожала плечами. Её усталое лицо отразило тревогу. - Мы с братом нашли их еще в детстве.

Служанка со спутницей нырнули в очередной коридор, призрачный свет катакомб померк, уступая глухой темноте. Вдруг служанка погасила лампу и толкнула каменную стену. Резкий дневной свет ослепил. Ирма и её сопровождающая очутились на улице, просто выйдя из двери одного из домов. Девушка ойкнула. Дверь как дверь. Ничего необычного. А там… за ней, целый мир катакомб!

Вот так город с секретами!

Теперь обе спутницы шли прямо по широкому проспекту. Ирма ужасно боялась.

- А если нас заметят? – хоть улицы были многолюдны, но то и дело на встречу попадались одетые в белое воины. Белорясы.

Ирма всякий раз прятала глаза, чувствуя, как глухо ударяет сердце, замирая на несколько мгновений, чтобы снова начать бег, лишь когда фигуры в белых одеждах останутся где-то позади.

В какой-то момент Ирма утешила себя мыслью, что все не так уж и страшно. Откуда фанатикам знать, кто она такая? Да и вообще, с чего она взяла, что ищут именно её?

Тем временем дорога вывела обеих к великолепному особняку. Служанка остановилась в нерешительности, но потом все же сделала шаг во двор. Ирма последовала за ней, всматриваясь, не притаился ли где воин в белых одеждах? Но чудесный сад, занимавший большую часть двора, пустовал.

Девушки вошли с черного хода. Их никто не встречал, было даже странно - такой большой дом и никого внутри. Пройдя несколько лестничных пролетов и длинный коридор, спутницы очутились у богато украшенных двойных дверей.

Служанка постучала, ей открыл юноша в белых одеждах. Ирма непонимающе взглянула на незнакомца. Почему на нем одежда белоряса? Может, так удобней от них прятаться?

Из-за двери послышался властный голос:

- Впусти их!

Ирма вздрогнула, ей очень захотелось убежать, она попятилась назад. Но служанка перехватила тонкое запястье спутницы и потянула за собой. Отбиваться Ирма не стала, раз уж она решила доверять, то почему сейчас сомневается?

Дверь за спиной тут же закрылась. Отчего стало не по себе.

Ирма быстро огляделась, она очутилась в небольшой светлой комнате с высокими стрельчатыми окнами. Ирма невольно посмотрела сквозь них. Там, за яркими витражами, было ясное, сине-голубое небо...

Девушка прижалась к двери, чувствуя, что все пошло не так. Что теперь она поймана в клетку, и прутья её никак не сломать.

- Награду получишь у моего управляющего. Иди! – донеслись до Ирмы чужие слова.

- Милорд, а как же наследник?! Если он узнает …

- Я позабочусь, чтоб он никогда не узнал, - усмехнулся незнакомец. Ирма нашла силы перевести взгляд от окна. И посмотрела вниз, на камин и два кресла перед ним. В одном из кресел восседал седовласый мужчина с морщинистым лицом и цепким, колючим взглядом. В отличии от самой Ирмы, он с неё глаз не сводил с самого появления гостьи в покоях.

- Альгес, мой мальчик, поблагодари нашу помощницу… как подобает! - Ирма с непониманием проводила глазами служанку и юношу в белых одеждах. Почудилось, что юноша достал из-за пояса длинный кинжал. Как только оба скрылись за дверью, старик встал с кресла и подошел к девушке. Ирма заметила, что он сильно хромал.

- Долго же мне пришлось тебя искать…

- Зачем? Зачем вы искали меня?! Я не сделала ничего плохого! – она, наконец, узнала его. Это тот странный старик, которого она нечаянно толкнула на площади!

Старик обошел гостью по кругу.

- Многие из вас не делали ничего дурного. До поры. Тем вы и опасны! Притаившееся зло в соблазнительных телах ведьм! Тем слаще будет пир у Птарха…

Ирма очень хотела спросить, о чем он говорит? Но вдруг рука старика вцепилась ей в горло и сжала с нечеловеческой силой, Ирма не могла больше дышать. В глазах потемнело и звон в ушах оглушил.

Глава 11.

В последний день пути было очень неспокойно. Ольгерд то и дело подгонял усталого коня, почти не отводил времени на отдых. Дети быстро измучились, но Ольгерд злился на себя за то, что путь назад занял так много времени.

В столице было тревожно, белорясы, нисколько не смущаясь, расхаживали по городу, невзирая на гвардейцев королевского двора.

Укутав детей в плащ так, чтобы никто не мог увидеть лиц юных всадников, Ольгерд направил коня к таверне.

Его встретили ряды скрученных белорясов и начальник его личной охраны, крайне возмущенный происходившем в таверне непотребством. Его бранная речь разносилась на милю окрест. У Ольгерда отлегло – ну разумеется, штурм белорясов захлебнулся! Ирма была в полной безопасности. Не о чем было переживать!

Не теряя времени даром, Ольгерд влетел в таверну, направляя быстрый шаг к небольшой двери в глубине коридора. Сколько тайных свиданий было у него здесь? Ольгерд бы не счел. Всякий раз он поднимался с предвкушением удовольствия, но сейчас просто слушал гулкий перестук сердца.

Он вдруг понял, что очень скучал. С появлением детей сны, пленительные и безумные, растаяли. Стало легче, но внутри опустело.

Всю дорогу назад Ольгерд боялся, что Ирма уйдет, или что приключиться беда…

Ольгерд постучал в дверь, ловя себя на том, что руки едва заметно дрожат, а голова кружится. Он тихо посмеялся, успокаивая так дрожь в теле.

За дверью было тихо.

Может, спит?

Принц поймал себя на мысли, что было бы волшебно разбудить Ирму. Что если позволить себе легкий поцелуй? Он заслужил…

Нет. Пусть Ирма сама его поцелует. Пусть сама уговорит!

Он осторожно вошёл.

Приглушенный свет падал на пустую кровать.

Принц недоуменно огляделся, прислушался, может, в уборной? Но наверху было тихо. Снизу доносились отголоски разговоров. Люди наследника решали, в какую тюрьму они доставят разбушевавшихся служителей культа: жреческую или королевскую.

Ольгерд не слушал. Он оцепенел на мгновение, а потом бросился вниз.

Принц нашёл хозяина таверны забившимся в самый дальний угол под стойкой.

- Где девушка?! – грозно рыкнул наследник.

- Я… я не знаю! – пролепетал насмерть перепуганный хозяин.

- А где твоя жена?

- Магда? – захлопал глазами владелец таверны

- У тебя есть другая жена? – рассвирепел Ольгерд, чувствуя, что каждое мгновение промедления губительно для Ирмы.

- Она… Она…, - хозяин таверны нахмурил лоб, что-то соображая.

- Куда твоя жена повела девушку? Отвечай! – Ольгерд был убежден, что Ирма не ушла бы сама, кто-то должен был её вывести, и вывести хитрым образом. Иначе его люди, да и сами белорясы, заметили! Кто, кроме хозяйки, мог знать свой дом лучше? Вдруг здесь есть проход к катакомбам? Может, женщины укрылись там?

От мысли отлегло, Ирму могли спрятать в катакомбах. Ольгерд уже успокаивался, но взгляд нечаянно упал на подоконник. Там лежал маленький огарок белой свечи и плетеная из травы куколка – символы жертвы Птарху. Такие раздавали после ритуалов в соборах белорясов всем истинно верующим. Вечером огарком белой свечи надо было сжечь куколку из травы.

Ольгерда прошиб холодный пот. Теперь он точно знал, где Ирма.

Глава 12. В гостях у служителя Птарха.

Ирма очнулась, глухая пульсирующая боль разлилась по голове. Девушка попробовала коснуться нывшего виска рукой и… не смогла. Руки были скованы и заведены за голову, впрочем, и шею украшало стальное кольцо. А лопатки до боли уперлись в каменную стену, отчего сам камень стал горячим, а по телу девушки расходился сырой холод.

Ирма дернулась, но только больно ударилась о стальные оковы.

- О, Птарх… великий сокрушитель… - Ирма мутным от головной боли взглядом различила старика, к которому её привела служанка. Старик что-то раскладывал на большой переносной жаровне. Всё пространство вокруг заполнилось едким дымом от трав, кинутых в огонь... Ирме почудилось, что сквозь облака дыма она смотрит вдаль. За горизонт.

Рисовались высокие башни и стеклянные крыши, девушка видела парящих чаек и воду.

- Приди к жнецам своим, - продолжал странное причитание жрец. Облака темнели, теперь Ирма различала грозовое небо. Шторм бушевал.

- Прими жертву в свою власть… - распевал, покачиваясь в трансе, жрец.

Ирма сквозь бурю видела, как расходится море, разверзается морское дно и через пролом вылезло гигантское чудовище, напоминавшее огромного кальмара с человокоподобной маской на месте морды. Лапы колосса взрыхляли мокрый песок розетками присосок. Ирме чудилось, что она лежит под самыми лапами-щупальцами.

- О, Птарх, великий и могучий, даруй своему покорному слуге…

Ирма слышала слова жреца сквозь шум моря, стоявшего двумя грозными стенами по сторонам от монстра и его жертвы.

Девушка дернулась, всем существом желая убежать. Стальные кольца впились в шею и запястья. Морок отступил. Ирма увидела, что старик раскалил на жаровне тонкий кинжал.

- Ведьма, нечестивица, посмевшая осквернить пир великого Птарха! – глаза старика горели безумием и предвкушением извращенного удовольствия.

Ирма закричала, дернулась еще сильней, отчего едва не задушила себя кольцом. Раскаленный кинжал поднесли к животу. От его жара Ирма в миг покрылась испариной, а по спине и между лопаток заструился пот. Девушка рванула в сторону. Жрец заорал, жаровня перевернулась, Ирме показалось, что стена, к которой она была прикована, задрожала.

И снова мир заполнила чернота.

Ольгерд. Взрыв.

Ольгерд понял, что никогда прежде ему не было так страшно.

Ирма у белорясов.

Кошмар из кошмаров.

Услужливая память тут же воскресила событие минувших дней… Первое жертвоприношение, которое он в жизни видел.

Раннее утро, туман не успел рассеяться под лучами солнца, отчего всё пространство тонуло в золотом мороке.

Ольгерд еще мальчишка. Его опекун, сир Алластер, взял его вместе с родным сыном, Балтисом, посмотреть на важную часть служения Птарху – жертвоприношение.

Наследнику сызмальства рассказывали, что каждый год нужно ублажать великого Птарха. Грозный бог требовал вина, пшена и юных ведьм. Особенно бог любил последнее.

Ведьмами становились нечестивицы - девушки, чье благочестие было чем-то нарушено. Пряла в неположенное время, творила колдовство, нарушила супружескую клятву. Впрочем, и навета добрых соседей хватило бы, чтобы попасть под подозрение белорясов.

За иды, праздничную неделю, Птарху приносилось немало жертв. Но самое впечатляющее действо происходило на центральной площади столицы. Туда привозили самых красивых ведьм. Со всех концов страны собирались толпы истинно верующих, жрецы-белорясы и вся знать королевства, чтобы поучаствовать или поглазеть на ритуал.

Для благородной публики мастерили трибуны, чтобы было видно все в деталях. Ольгерд очутился на самом лучшем месте. Юного наследника окружали советники и их семьи. Балтис, сын советника и ровесник Ольгерда, от возбуждения сжимал кулаки, его отец безмятежно улыбался. Ольгерд уже тогда догадывался, что улыбка у ближайшего друга его покойного отца ненастоящая. Позже он убеждался в этом на каждом совете. Именно Алластер был главным противником любого решения Ольгерда, но говорил он всегда мягко и вкрадчиво, усмехаясь по-отцовски. И прежде Ольгерд тушевался перед покровительственной улыбкой советника, а теперь готов был убить её хозяина.

В тот день юному принцу не здоровилось, крутило живот. Лекарей мальчик решил не звать, не хотелось глотать горькие порошки, от которых становилось еще противней. Ольгерд просто терпел, но настроение мальчику маята с животом не поднимала.

Сквозь дурноту он видел золотистый туман и темную процессию, воющую гимны Птарху. Первыми шли епископ и архижрецы-белорясы, они несли статую божества, похожего на гигантского кальмара с человеческим лицом. За жрецами вели ведьм.

Босоногие девушки в венках из сухой травы на распущенных волосах шли парами по ледяным камням мостовой. Принц заметил их босоногость, когда очередной спазм заставил его согнуться и сосредоточится на чем-то земном, чтобы не вывернуло на изнанку прямо рядом с советниками. Он, не отрываясь, смотрел на посиневшие от утреннего мороза пальцы и ступни девушек. Нечестивицам было очень холодно, когда процессия останавливалась, девушки поджимали одну ногу к другой, пытаясь хоть немного согреть их.

Ольгерд не запомнил лиц, только бело-синие, коченевшие на весеннем ветру, ноги девушек.

Процессия остановилась. Площадь замерла, вслушиваясь в слова епископа. Золотой туман кутал нечестивец и их палачей. Ольгерд впал в странное состояния, он слышал и не слышал слова старого прелата, он никак не мог оторвать взгляда от замерших девушек. О чем они думали?

Вдруг площадь прорезал крик.

- Ядвига!

Одна из девушек вскинулась. Ольгерд заметил, как толпа зашевелилась, словно кто-то разрезал ее.

- Ядвига! – не прекращали звать. Все начали озираться по сторонам, ища виновника смуты. Девушка занервничала, Ольгерд помнил, что прежде каменное, неживое лицо девушки озарила искра улыбки. В толпе завязалась драка, спаситель Ядвиги пришел не один, его друзья помогали скручивать белорясов.

Но епископ с ослиным упрямством продолжил обряд, несмотря на то что большая часть белорясов устремилась в сторону, где шел бой.

Публика не знала, куда смотреть - на долгожданное жертвоприношение или завязавшуюся потасовку? И там, и там было интересно и зрелищно!

Епископ разжёг огромную жаровню, девушек уже подвели к месту жертвоприношения, гимны в честь Птарха Победителя пелись все громче, часть толпы как в трансе повторяла слова за жрецами-белорясами, часть - освистывала бой. Ольгерду ужасно хотелось узнать, кто же посмел нарушить ритуал? Такое святотатство казалось ему чем-то необыкновенным и ну очень привлекательным.

Первую девушку приковали к жертвеннику, где руки крепились над головой, а ноги разводились. Перед этим с девушки срезали белую рубаху.

Ольгерд помнил, как сир Алластер довольно хмыкнул. Пышногрудая красавица заизвивалась в руках палачей. Её спутанные рыжие волосы струились змеями по белой коже. К сожалению, все тело девушки было усеяно синяками и ссадинами, что лишало его части магической привлекательности. Но даже так Ольгерд сумел прочитать в чертах окружавших его советников хищный интерес и возбуждение. Один наклонился к другому и до принца донеслись слова тихого диалога: «Как думаешь, сколько раз ее оседлали?». «Из девчонки добрый месяц гнали демонов всем орденом… А ее мать все ходила, выкупить пыталась… Плакала, молила, старая дура себя даже предлагала» - хмыкнул в ответ советник. Ольгерд не понял тогда, о чем они говорили, но замёрзшую, плакавшую девушку стало жаль. Тогда он подумал, что всему виной больной живот. Глупо жалеть бездушную ведьму, продавшую душу демонам.

Тем временем епископ раскалил длинный кинжал. Ольгерд смотрел, не в силах отвернуться. Он видел, как алый от жара металл касается нежной белой кожи, слышал нечеловеческий крик… неожиданно резко оборвавшийся. Тот, кто шел за Яниной, наконец достиг трибун. Он выпустил стрелу в горло несчастной жертвы пира Птарха.

Ольгерд хорошо помнил несколько мгновений после - спутники молодого воина бились с белорясами, но противников было в разы больше. Шансов уйти не оставалось. Эффект неожиданности не сработал. Ядвига дернулась к своему спасителю. Епископ в два прыжка оказался рядом. Спасителю Ядвиги досталась только её агония.

Что было дальше, Ольгерд не помнил. Помнил только незакрытые глаза Ядвиги, смотрящие куда-то в небо.

Позже он узнал, что Ядвига была возлюбленной одного дружинника. Но мать юноши невзлюбила будущую невестку. Юноша ушел служить, и тогда по навету свекрови Ядвигу схватили. Узнав о случившемся, молодой дружинник ушел в самоволку, ради спасения невесты он стал клятвопреступником и дезертиром…

Только это не помогло.

Ольгерд часто потом думал, почему дружинник не выпустил стрелу в епископа?

Пока однажды не понял, что это ничего бы не изменило. Не епископ предал Ядвигу, он был лишь орудием смерти…

Ольгерд тряхнул головой. Он заставил себя сделать вдох и выдох, выталкивая воспоминание из разума. Он успеет…

В два прыжка наследник очутился возле своего капитана.

- Мне нужны подрывники и небольшой отряд твоих лучших людей, - чеканил слова принц. Капитан только качнул головой. - Срочно!

Принц приказывал, но капитан легко услышал в голосе командира настоящий страх, а в глазах - мольбу.

Идти открытой войной на белорясов - безумие, да и времени на это не оставалось. Ирму покалечат гораздо раньше, чем Ольгерд успеет обезглавить мерзкую гидру культа.

Ольгерд смог придумать только одно…

Капитан собрал людей за несколько минут.

- Нужно кое-что сделать, - рассказывал принц по дороге к резиденции епископа. – Надо осторожно проникнуть в дом и… И взломать подвал, но так… Так чтобы даже сам хозяин не догадался, что в доме «крысы».

- Мой принц, - тихо начал капитан, - мы можем пойти туда одни. Вам не за чем идти с нами и рисковать собой. Взрыв – вещь мало предсказуемая.

Ольгерд понимал, что ему нельзя идти с отрядом капитана, если в Совете узнают, что он штурмовал дом епископа белорясов… Его коронация не состоится никогда.

Впрочем, принцу и без того начало казаться, что она не состоится. Ему минуло двадцать, а Совет так и не отдал бразды правления целиком, всякий раз находя все новые поводы для проволочки. Порою Ольгерду казалось, что отряд подрывников и его отважный капитан – это все, кто на самом деле считают его королем...

Выходит, осторожничать смысла нет, как ни посмотри: если он погибнет со своими людьми, страна ничего не потеряет; если набег удастся, он сможет хоть что-то сделать с вседозволенностью белорясов.

И снова резанула мысль об Ирме, отвлекая от меркантильных доводов. Страх подгонял ноги.

- Нужно рассеяться, чтобы не вызвать подозрений, - тихо приказал Ольгерд. Капитан согласно качнул головой, по невидимой команде отряд распалась на несколько небольших групп, к дому епископа подходили с разных концов.

Капитан и Ольгерд взяли на себя стражников. На удивление, в особняке было крайне малолюдно. Капитан и его люди быстро и незаметно обезвредили охрану.

Знаменитая пыточная встретила запертой изнутри дверью. Об этой двери ходили легенды, но мало кто доподлинно знал, что там на самом деле. Живыми и душевно здоровыми оттуда выходили редко.

Но один все-таки вышел - наследник когда-то спас колдуна, пойманного и приговоренного белорясами. Будучи еще совсем юным, принц случайно попал на допрос чародея, никакие пытки на того не действовали, а говорил он мудрее всех советников вместе взятых. Он много рассказал юному принцу о культе белорясов. И Ольгерд уже тогда не проникся идеями светлейшего покровителя морей – Птарха.

Гигантское чудовище за благоволение к людям просило жертв, и не малых. Куда больше, чем это озвучивалось пастве. Принц сомневался, что все дело только в кровожадности бога… Возможно, его главный адепт получал особое удовольствие, линчуя приговоренных собственноручно.

Вопрос о слишком большой власти белорясов не единожды вставал перед Советом, но Совет хорошо умел разделять политические выгоды сторон и омерзение от личных склонностей Монсеньёра. Чернь на то и нужна, чтобы служить благородным… Тем или иным образом.

Однако старик-чародей имел другую точку зрения… на всё. И Ольгерд слушал его, находя в логике бродячего кудесника ответы на давно задаваемые вопросы.

В благодарность за спасение старик-ученый показал удивительное вещество, способное обрушивать целые стены. После чего и пропал, как и не было никогда!

Ольгерд немного скучал по чародею, ему нравились их долгие беседы. Собственно, за разговоры он и выкрал пленника из подвалов белорясов. После исчезновения старика, Ольгерд создал целый отряд подрывников, решив, что вещество может стать хорошим дополнением к военной мощи государства.

К услугам отряда прибегал нечасто, но доверял им всецело.

- Закрепите снаряды по контуру и протяните общий фитиль, - Ольгерд знал от старика-мага, дверь не пробить. Епископ отлил её из особого сплава… А замки изготавливали по секретным чертежам. Зато стена была самая обыкновенная. Если не пускают в дверь, он проделает окно.

Наследник долго высчитывал, как разместить взрывчатку так, чтобы нечаянно не задеть Ирму. Он вспоминал каждое слово мага, побывавшего в «гостях» у Монсеньёра. Ольгерд очень боялся, что в пыточной камере что-то поменялось, и теперь он ошибется.

Наконец, снаряды в виде небольших бочонков, полных взрывчатого порошка, разместились по стене, к ним вел фитиль. Люди Ольгерда рассредоточились, прячась от скорого взрыва.

Подрывник считал в обратном порядке, фитиль быстро тлел:

- Шесть, пять, четыре…

Ольгерд не помнил, как рвануло, просто вдруг все пространство вздрогнуло, и стена начала сползать вниз.

Ольгерд рванул вперед, но подрывник успел перехватить руку принца:

- Два, один!

От взрыва отбросило на несколько шагов и в ушах зазвенело. Ольгерд встал через несколько секунд, понимая, что звон в ушах не стихает. Он не слышал своих, только такт бьющегося сердца. Разглядеть что-либо тоже было сложно, целые цунами из пыли буквально не давали дышать и думать.

Ирма! Что с ней?! Превозмогая звон в голове, Ольгерд подскочил и на ощупь двинулся в кривую пасть проема. Он спрыгнул вниз.

От взрыва жаровня перевернулась, угли высыпались на пол. Часть стены обрушилась на Монсеньера, но, увы, епископ оставался жив. Ольгерд склонился над адептом, крепко сжимая кинжал. Одно короткое движение и… И на место старого и хорошо изученного противника сядет новый. Молодой и сильный. Например, Балтис, сын советника Алластера, они с Монсеньёром давно воюют за власть. И Монсеньер – единственный, кого Алластер воспринимает противником. У этой гидры много голов, отрубив одну, наследник не убьет чудовище…

Он быстро отвернулся, подавляя в себе соблазн и утешая себя мыслью, что эту игру он выиграет по-другому. Быстрым шагом направился в сторону обломков, под которыми могла оказаться Ирма.

Он расшвыривал камни, понимая, что расчет был неверен. Что взрыв задел бедную девушку, а стена погребла под собой. Он торопился, чувствуя, как звон смешивается с гулом от молотящейся в голове крови.

Наконец показалась тонкая рука. Ольгерд утроил усилия, где-то должно быть кольцо из стены… Но кольца не было. Девушка лежала под обломками без сознания, уже не скованная. Ольгерд наклонился проверить пульс и замер. Ирма… спала?!

- Мы здесь ради неё? – тихо спросил появившийся из-за спины капитан. Ольгерд промолчал. – И в таверне тоже?

- О ней не должны знать.

- Такую не утаить, - капитан скинул с плеч плащ и отдал его принцу. - Милорд, идемте со мной. Вы должны это видеть.

Ольгерд быстро укутал Ирму в плащ, беглым взглядом проверяя, успел ли мерзкий адепт всеславного Птаха обидеть «гостью». Но кроме синяков ничего не заметил. Подхватил на руки, пряча от любопытствующих. Но через минуту понял, что зря старался.

Тайники эпископа впечатляли. Ольгерда передернуло: утопленные головы в банках, их отдельные части.

- Сожгите тут все, - велел Ольгерд.

- Вместе со стариком? – тихо спросил капитан.

- Было бы неплохо, - хмыкнул Ольгерд.

- Мой принц, надо уходить! – оставленные наверху караульные сообщили о подкреплении от белорясов. Те словно бы почуяли неладное и начали стягиваться ближе к резиденции епископа.

Ольгерд сплюнул.

- Идемте, мой господин, - капитан потянул принца за собой – сейчас нам не справится, мы на их территории.

Ольгерд пнул ногой рассыпанные угли, зловеще мерцавшие на полу. Но, увы, соломы в пыточной не было и пожар не занимался.

Ничего, он еще вернется сюда победителем.

Глава 13. Край мира.

Ирма пришла в себя. Было тепло и очень мягко. Спокойно. Она приоткрыла глаза, рядом лежали Тея и Тирон. По легкому румянцу на их щеках и ровному дыханию девушка поняла, что дети крепко спали.

Ирма привстала. Привиделось? Ей все привиделось? Она ощутила волну облегчения, все было только сном. Чудовищным кошмаром, а теперь она снова дома!

Дома? Ирма огляделась. Дыра в памяти не затянулась, но едва ли она снова дома. Каменные стены, сложенные из грубых валунов, прорезали узкие окна, и за ними разливалась ночь, но в комнате было светло и тепло. Она сама и дети находились на большой кровати под расшитым балдахином. Напротив ложа был камин, перед камином стояло кресло, а между кроватью и креслом лежала шкура неведомого ей зверя с густым-прегустым бурым мехом.

Но Ирма не смотрела на ковер, или расшитый золотом балдахин - все её внимание сосредоточилось на фигуре мужчины, сидевшего в кресле у камина. Он крутил в руках кубок и о чем-то думал. У Ирмы замерло сердце, почему-то она готова была простить весь приключившийся с нею кошмар только за то, что мужчина у камина был его частью.

Ольгерд перевел усталый взгляд на девушку. Оба долго молчали.

Первая начала Ирма:

- Ты… ты нашел их! – она улыбнулась от осознания этой мысли. Ирма зацеловала бы обоих, но слишком боялась разбудить.

- Нашел… - глухо подтвердил воин. Сейчас Ирме казалось, что он лет на десять старше, чем в их прошлую встречу. Тут она поняла, что собеседник мрачнее грозовой тучи.

Словно отвечая её догадке, Ольгерд нахмурился еще сильнее, а потом, наконец, заговорил:

- Зато ты слова не сдержала! - Ирма с ужасом увидела в руке воина колокольчик с цепью. Внутри все похолодело. – Я попросил тебя только об одном - оставаться в таверне!

Ирма вспыхнула. Как они все смеют!

- Вы правы… Наследник! – Ирма вложила в последнее слово всю злость и посмотрела с вызовом.

Ольгерд снова взглянул на колокольчик, потом с силой зашвырнул его в камин:

- Скажи, откуда ты? Я завтра же отправлю тебя и твоих детей домой! Вам нельзя больше оставаться в моей стране. Вы провоцируете людей на самое страшное – предательство и обман! - холодно отчеканил Ольгерд.

Ирма разозлилась еще сильней. Выходит, это она виновата во всем?!

- По-твоему, я все устроила? Я нацепила на себя глупый колокольчик? Это же в моей стране принято людей держать за вещи?! Или приносить их в жертву мерзкому чудовищу?!

Щеки девушки пылали, она не заметила, как подскочила. Ольгерд забрал Ирму из пыточной авгура[1] обнаженной. Одевать не стал – одежды не нашлось, а может, не захотел, украдкой любуясь плавными линиями стройного тела.

И сейчас Ирма стояла на кровати нагая и невероятно прекрасная. Ольгерд замер. Его безумно злило то, что говорила Ирма. Потому что она была права. Но если робкую и измученную девушку он боялся обидеть, то очнувшейся валькирии очень хотелось показать, кто здесь хозяин!

Принц резко встал, чувствуя, как вместе со злостью по венам бежит возбуждение. Ирма только выше вздернула острый подбородочек, всем видом показывая, что она права.

Он на секунду залюбовался лицом, полным праведного гнева, но взгляд сам скользнул по точеным плечам и шее к груди, высокой, похожей на грозди заморского винограда, или лисьи мордочки. Он плотоядно уперся взглядом в напрягшиеся сосочки, розовые, храбрые, как и их хозяйка. Хотелось поцеловать, легонько прикусить, оттянуть, а потом присосаться к ним, как это сделал бы младенец.

Ольгерд сделал шаг вперед, Ирма свела брови, но теперь ему стало это не важно. Валькирия хмурится, с кем не бывает?

Его голодный взгляд устремился дальше по солнечному сплетению, он ласково касался едва выпирающих ребер чтобы соскользнуть в ложбинку живота. Его валькирия была изящной и худенькой, хрупкой, и, если б не грозный взор красавицы, было страшно коснуться атласа нежной кожи - вдруг оставишь на ней синяки!

Взгляд стек на впалый живот. Как же у Ирмы не осталось следа от двоих детей, когда-то там бывших?! Но нет, талия была точено-тонкой, животик впалым, а бедра по-девичьи узкими.

Ольгерд с восхищением смотрел на длинные ноги красавицы. Ей уже не уйти. Не будет никакого «завтра домой», никогда не будет.

В два пряжка он очутился рядом с девушкой. Ирма, наконец, осознала, что к ней подошли уже в плотную. Разницу в росте скрадывала кровать, и когда Ольгерд закончил с предвкушением рассматривать девичий стан, он снова посмотрел Ирме прямо в глаза.

Ирма охнула, уразумев, что между ними нет не только нескольких метров расстояния, но и покрова из одежды. Она попробовала резко сесть, чтоб укутаться в покрывало. Но её успели перехватить.

Пленница дернулась в сторону, и не тут-то было. Её притянул обратно. Ирма забрыкалась. Нечаянно задела полог балдахина, тяжелая ткань упала, отгораживая спавших детей от их бодрствующей мамы.

Ольгерд с упоением вдыхал такой пленительный, сладко-медовый аромат, источаемый волосами и кожей девушки. Пьянея от него, он осторожно развернул вырывавшуюся девушку к себе спиной и, прижавшись губами к месту за ушком, где аромат был особенно сильным, и вкрадчиво прошептал:

- Как долг отдавать будешь?

Ирма резко выкрутилась и отпрыгнула, щеки горели пунцом. А Ольгерд замер, вся ярость вдруг улеглась, стало тепло и немного забавно. Забавно видеть девушку такой. Он сам отстранился и сел на шкуру, откидываясь на руки и глядя на Ирму уже с озорной хитринкой.

Ирма оказалась на холодном полу босой. Она перехватила одну руку второй, как будто обнимая. Хотела сказать что-то резкое, но вдруг очень четко осознала, что за несколько секунд до того было гораздо лучше. Было тепло, по телу бежали мурашки, а теперь - холодно и тоскливо…

- Я… Я не помню, где живу… - все, что нашлась ответить Ирма.

- Тогда иди ко мне, - Ольгерд выразительно сощурился, всем видом показывая, что шаг к игривому коту придется делать самой мышке.

Ирма растерянно взглянула на кровать, где лежали дети. Теперь их прятал полог балдахина, но она знала, Тея и Тирон мирно сопели. Девушка перевела взгляд на Ольгерда. Мужчина с интересом наблюдал за ней, смущая и заставляя краснеть.

Девушка сделала нерешительный шаг, ее ноги снова оказались в тепле на ковре. Ольгерд продолжал сидеть почти неподвижно, потом вытянул одну руку вперед и положил ее на колено, едва перебирая пальцами по звеньям невидимой цепи Ирминого замка. Ирма угловато, по-детски плюхнулась рядом. Он тихо рассмеялся.

- Почему ты так смотришь? – наигранно-обиженно спросила девушка, всеми силами пытаясь скрыть дрожь в теле и голосе, но получалось плохо. Ольгерд только вскинул бровь и едва заметно покачал головой из стороны в сторону, он неотрывно смотрел на ее лицо.

Ирма замерла, снова обхватив себя обеими руками и поджав ноги, она смотрела в пол, не понимая, что нужно сделать или сказать.

Ольгерд осторожно отодвинул прядку у самого ушка, ласково скользнул рукой по высокой скуле, коснулся подбородка, удерживая. Он подался немного вперед, чтобы поцеловать, очень бережно, едва касаясь теплых и мягких губ.

Ирма замерла, кровь ударила в лицо так сильно, что защипало в носу, а потом волна побежала по всему телу, и её начало колотить. Поцелуй из мягкого становился требовательным, Ольгерд чуть покусывал губы, заставляя девушку раскрыться ему, впустить его язык обследовать новый мир.

Он ловко перехватил девушку, укладывая на лопатки. И поцелуй стал властным, призывающим Ирму к полной капитуляции. И девушка сдалась, мягко отвечая. Она закрыла глаза, слыша только шум крови в ушах и бешено колотившееся сердце.

Но вдруг все кончилось, Ольгерд отстранился. Ирма разочарованно выдохнула.

Ольгерд услышал тихий вздох, полный сожаления, невольно улыбнулся, чувствуя ликование. Ему стоило большого труда удержать себя…

Ирма приоткрыла глаза и приподнялась на руках, Ольгерд улыбнулся, всем видом показывая, что теперь ее очередь.

Ирма робко протянула руку, коснулась гордых бровей, он мягко перехватил. Девушка подалась вперед, отвечая на прошлый поцелуй своим.

Ольгерд играл, притягивая ближе, Ирма сама стянула с него рубашку. Робко засмотрелась на широкие плечи и грудь, рельефный живот. А потом застеснялась, дрожа еще сильней.

Принц тихо рассмеялся, притянул обратно к себе, уже не играя. Он целовал со всем жаром, накопленным за дни ожидания, так, что её обжигало. Лицо, руки, плечи. Он ласкал грудь, играя губами с сосками. Потом осторожно развел ноги, избегая самой желанной для Ирмы ласки. Повернул к себе спиной, крепко прижимая к груди. Слегка прикусил в шею, словно обозначая, что будет за неподчинение, и быстро отпустил, уже целуя в место укуса. Одно рукой он сжал грудь, а второй медленно спустился к треугольнику волос. Едва касаясь, он провел по набухшим лепесткам, осторожно разводя их и находя небольшую горошинку. Ирма прогнулась от ощущения и тихо застонала. Пальцы гладили, поначалу нежно и мягко, но постепенно ускоряясь и увеличивая нажим, а потом скользнули в горячее влажное лоно, находя пульсирующую точку там.

Ирма дернулась с громким охом, но он едва слышно зарычал и прикусил шею, уже не отпуская. Он начал играть пальцами так, что большой продолжал гладить горошину, а указательный и безымянный ритмично ласкали точку, о существовании которой девушка никогда прежде не подозревала. Как и о действии, связанным с прикосновением к ней.

Ирма едва подавляла стоны, и все же не выдержала, в какой-то момент весь мир исчез, осталось только ощущение, от которого все тело выгибало дугой и перехватывало дыхание. Она перестала чувствовать укус, поначалу казавшийся болезненным, перестала видеть и слышать происходившее вокруг, даже ритм своего сердца…Напряжение все нарастало, хотелось вырваться, и в то же время остаться. А потом вдруг все взорвалось… Показалось, что она утекает вместе с рекой внезапного удовольствия и наслаждения. Девушка очнулась только через несколько минут, ковер, и правда, был мокрым. Ольгерд отстранился, улыбаясь:

- Устала? – тихо промурлыкал он. – Завтра возьму долг с процентами. А сейчас - спать, хорошо?

Ирма растерянно кивнула, вместе со схлынувшей волной удовольствия пришла и пустота, ощущение незавершенности.

Ольгерд заставил себя встать, в висках гудело, а естество изнывало от желания. Но он сдержался. Её удовольствие было очевидным, и тем желанней будет реванш. Когда Ирма в самом деле будет готова.

Принц направился к двери. Он на секунду замер на пороге, полуобернувшись произнес:

- Быть может, не все в моем мире так уж плохо?

- Не уходи… – тихо попросила Ирма.

- Нет, завтра. Теперь ведь не только я буду ждать этого самого «завтра», правда? – он мягко улыбнулся и вышел.

Ирма добрела до кровати, идти было трудно и немного мучительно. Она не понимала, что только что произошло. Что вообще с ней происходит? Чувствовала, что пытается уцепиться хоть за что-то, найти точку отсчета. Но её не было.

Все, что смогла сделать Ирма – обнять Тею и Тирона, уткнутся в мягкий теплый шелк волос. Ей стало страшно засыпать. Как исказиться её реальность вместе с рассветом? Что будет завтра? Или даже через пять минут.

Ирма снова плыла на плоту, снова вокруг было море, а рядом только Тея и Тирон…

Растерянная и опустошенная, девушка тихонько заплакала и вскоре уснула.

Ольгерд закрыл дверь покоев, и тут же уперся в нее спиной и откинутой назад головой.

Все казалось неправдоподобным безумием. Ирма, Тирон и Тея, - все события, связанные со странными гостями его мира. Мысли скакали одна быстрее другой, вспоминались цеплявшие мелочи. Одежда детей, где он видел похожее? Почему Тирон молчит? Он немой? Почему Ирма спала, когда обрушилась стена в доме епископа? Или он ошибся и это, и правда, был обморок? Но почему девушка не была прикована? Прав ли подрывник в домыслах, что фитиль не успел прогореть?

Ольгерд стек по двери, раздираемый самыми противоречивыми чувствами. Ему стоило огромного труда не овладеть Ирмой сегодня вечером. Он сам не знал, почему ему вдруг стало так важно, чтобы она и правда хотела, и не меньше его самого! Он не понимал себя!

Пытаясь избавиться от вихря мыслей, принц устало потер глаза. Взгляд невзначай упал на руки. Ольгерд осоловело замер, откуда на пальцах кровь?!

Он в бешенстве подскочил, мечтая вылететь из комнаты, вбежать в свою бывшую детскую и заставить девчонку рассказать ему правду. Всю. С самого начала!

Он уже дернул ручку, но остановился. Ирма могла лгать сколько угодно. Но её тело – нет. И это Ольгерд понимал отчетливо. Ей не лучше, чем ему.

Он снова взглянул на руку. Нет, ей теперь гораздо хуже.

Вызвав слугу, Ольгерд отдал распоряжение касательно гостьи. Никто не имел права на нее смотреть, под страхом смерти, никто не должен был с ней сам заговаривать, только отвечать, и никогда не преграждать ей дорогу, куда бы она ни шла! Просто Ольгерд должен был знать об этом первым.

Слуга принес вина и поздний ужин. К еде принц не прикоснулся, зато вино выпил залпом. И попросил карты.

Услужливый мальчишка, помощник его камердинера, исполнил все в точности.

Остаток ночи Ольгерд провел, рассматривая куцую карту их плоского и утлого мира.

Почему-то теперь наследнику огромной западной державы казалось, что это не мир такой ущербный, а только карта. Не отрываясь, принц глядел на океан, лившейся через край земли прямо на панцирь черепах…

Все, что Ольгерд понимал действительно очень четко, – так это то, что Ирминого дома на карте нет. Он где-то там… за Краем и китами.

[1] Жрец-предсказатель в древнем Риме.

Глава 14. Пороги.

Проснулась Ирма через несколько часов после рассвета, и первым, что почувствовала, стала ноющая боль внизу живота. Для девушки – дело привычное, но хорошего настроения ей это не прибавило.

Ирма встала и огляделась, Тея и Тирон еще спали, от чего стало как-то не по себе. Но, с другой стороны, вчера она не успела узнать ничего о своем новом месте пребывания, а сейчас это давало время немного разведать обстановку.

В комнате кто-то уже побывал: на небольшом столике лежала еда и стояли кувшины с напитками. Ирме показалось, что принесенных угощений легко хватило бы на целый день, а то и не на один.

На кресле, том самом кресле, где вчера сидел Ольгерд и…

Ирма заалела от воспоминания и невольно спрятала лицо в ладони. Неважно. Это было вчера, она была не в себе. И… и даже думать об этом не будет!

На кресле лежало красивое платье и белье. Кроме того, Ирма нашла гребень и таз с рукомойником. Вода в кувшине была еще теплой. Умывшись и надев сразу три нижних юбки под тонкое платье, Ирма отправилась изучать покои. Из комнаты вело несколько дверей, девушка с замиранием сердца попробовала открыть каждую, очень боясь, что она снова в клетке…

Но, нет. Все двери легко отпирались. Две вели в смежные комнаты, одна из которых была практически пустой, а вторая когда-то явно использовалась в качестве детской. Ирма осторожно рассматривала незамысловатые игрушки. Кому они принадлежали прежде? Здесь же нашлась и одежда для Теи и Тирона, целый шкаф. Вещи были свежевыстиранными и даже отутюженными.

Следующая дверь открывалась в узкий коридор с уборной в конце, этот же коридор вел и к лестнице черного хода. Эта дверь, и правда, была заперта… Но со стороны Ирмы. Девушка не стала отодвигать засов.

Обойдя покои по кругу, Ирма остановилась у самой важной двери. Той, из которой Ольгерд вчера вышел.

Девушка выдохнула несколько раз перед тем, как протянуться к ручке. Дверь едва слышно скрипнула и… подалась.

Ирма оказалась стоящей лицом перед длинным коридором, освещённым неровным светом факелов. Их пламя дрожало, бросая изменчивые тени на стены.

Голова закружилась так, что девушка невольно оперлась о косяк, чтобы не упасть.

Она может выйти, может убежать…

Стоит только разбудить Тею и Тирона, быстро собраться… И…

И во всем этом мире только комната за спиной казалась безопасной. Ирма не могла переступить порог, до крика, до паники.

Не нужно было ни колокольчиков, ни замков, ни оков! НИЧЕГО! Звериный страх был сильнее воли.

От осознания ситуации и бессилия её изменить Ирма расплакалась.

Выходит, чтобы быть вещью, достаточно просто бояться потерять хозяина?!

- Мама! – вскрик Теи заставил девушку встрепенуться. Якорь кинули за Ирму. Тея спрыгнула с кровати с ревом побежала к ней. Ирма бросилась на встречу, через секунду к ним присоединился и Тирон…

Ирма смеялась и плакала, не веря, что они снова рядом, что страшная разлука осталась позади.

Утро настигло наследника за третьим кувшином вина вестями о белорясах. На счастье Ольгерда, кроме верных ему людей, никто не понял, что произошло. В обители епископа случился взрыв, после которого прелат слегка лишился разума. Он бредил Птархом и его жертвой. Дела обстояли настолько плохо, что приближенные некогда изворотливого и хитрого прелата заподозрили неладное. Может, старческое слабоумие?

Ольгерд счел, что религиозный бред – следствие обрушения, учинённого в доме Монсеньера. Но если старый лис узнает, где Ирма…

Он не узнает. Для всех - ведьма умерла во имя Пресветлого Птарха. И Ольгерд позаботится, чтоб и епископ в скорости поверил в эту ложь.

Ольгерду очень хотелось проведать гостью его дома и мира еще с утра. Но не дали обязанности и дела, изрядно накопившиеся за последние пару седмиц. Он смог вырваться только в обед.

Ирма рисовала с Теей, пока Тирон внимательно изучал игрушечное оружие.

Догадка о еде, оставленной Ирме и детям на продолжительное время, подтверждалась, к ним никто не приходил и никак не тревожил. Поэтому девушка сильно испугалась, услышав стук в дверь. Испугалась не одна она, Тея бросилась к маме, прижимаясь всем существом, а Тирон замер, так и не отпустив игрушечного оружия.

Дверь тихонько скрипнула и в комнату вошли. Ирма едва слышно выдохнула с облегчением. А Тея бросилась к спасителю на руки. За несколько дней пути девочка успела полностью расположиться и даже привязаться к нашедшему их с братом воину. О чем все утро рассказывала молчаливой Ирме.

Только Тирон так и остался напряженно-сосредоточенным, на лице мальчика не отразилось даже тени улыбки.

Ольгерд подхватил Тею, кружа и закидывая себе на плечи, он заметил настороженность Тирона, а затем перевел взгляд на Ирму.

Девушка была очень бледной. Она опустила глаза, явно смущаясь гостю. Но было что-то еще... Ольгерд не мог прочесть эмоцию верно.

- Как ваше утро? – любезно спросил хозяин предоставленных покоев.

- Все хорошо, - глухо отозвалась Ирма, едва ли не через силу прибавив, - благодарю...

- Тебе нездоровится? – Ольгерд остановился в метре от девушки, опуская Тею на землю, девчушка не думала сдаваться, она ловко вскарабкалась обратно под весьма грозный и осуждающий взгляд брата. Тут Тирон заметил, что за ним тоже наблюдают и предпочел скрыться в соседней комнате.

Ольгерд терпеливо ждал ответа. Лицо Ирмы вспыхнуло.

- Немного… Женская хворь.

- Бывает… Разве нет? - Ольгерд никак не мог понять, что именно тревожит собеседницу? Неужели, родив двоих детей, ее удивляет и смущает наличие регул у женщин?! Для него – нашелся хоть один ответ на тысячу вопросов!

- Да, бывает, - бесцветно согласилась Ирма.

Принц скосил взгляд на рисунки Ирмы и Теи, кто-то из них двоих великолепно рисовал. И судя по твердости руки, все-таки талант был у старшей. Смутило не это…

Они рисовали город, город и море. Море Ольгерд видел в своей жизни много раз, и оно вышло очень похожим, а вот город… Дома… Он никогда и нигде не видел подобных сооружений!

Наследник перевел глаза на уткнувшуюся взглядом в пол Ирму.

- Я ненадолго, - принц почувствовал себя неловко. Ирма прежде казалась гораздо ближе, а сейчас… Он был ей абсолютно чужим.

В ответ девушка подняла глаза, в них была буря, сложная, мучительная и для самой девушки:

- Почему? – вопрос вырвался быстрей, чем она успела себя остановить. Ольгерд замер. Он вдруг понял, что все утро Ирма его ждала.

- Ну… я же наследник… дела... сама говорила! – пошутил и подмигнул Ольгерд, но вышло натянуто. Он сам не знал, зачем оправдывался. – Просто зашел узнать, все ли в порядке?

Ирма нахмурилась, словно бы внутренний диалог подвел её к вынужденному решению:

- Твои «вещи» никуда не денутся.

- Ты – вещь? – Ольгерд едва не расхохотался. – Ты думаешь, в моем мире ТАК принято обращаться с «вещами»?

Ирма явно тяжело задышала, едва справляясь с яростью.

- Или ты расстроена сорванным женской хворью свиданием? – грубо подтрунил он и вдруг понял, что попал в цель. Ирма смущена, расстроена и сбита с толку. Она пытается примерить роль и злится на себя, что у неё не получается.

Бешенство от провокации, отразившееся на лице девушки, только подтвердило догадку.

Тея отвлеклась и соскользнула с рук, Ольгерд воспользовался ситуацией. Он осторожно приобнял Ирму за талию, наклоняясь к самому ушку, прошептал:

- Твой долг настолько велик, что одна коротенькая седмица ничего не изменит, успокойся.

Ирма резко отпрянула. Ольгерд поймал занесённую для пощечины руку в нескольких дюймах от лица:

- Никогда, слышишь, никогда не поднимай на меня руку. Тем более при детях. Мы договорились?

Ирма кипела, но молчала, глядя уже в пол.

Ольгерд развернулся, Тея бросилась за ним. Она что-то спрашивала. Ольгерд замер, пытаясь понять хоть слово.

- Тея спрашивает, - выдохнула Ирма, - ты ещё придешь?

- Разумеется! – Ольгерд обернулся и улыбнулся девочке, открывая руки для прощальных объятий. – Я приду вечером и принесу сладостей тебе, брату и твоей вспыльчивой мамочке, хорошо?

Тея посмотрела на Ирму, ожидая, что мама все переведет. Ирма быстро повторила все девочке. А Ольгерд слушал певучую и очень необычную речь чужестранцев.

Нет. Их страны нет на его картах. Теперь он знал это точно.

Тея заулыбалась, она начала быстро тараторить названия, загибая пальчики на руке. Ольгерд взглядом попросил перевода.

- Едва ли здесь есть все это… - замялась Ирма.

- Смотря что она хочет, вдруг есть?

- Я не могу перевести, - честно созналась Ирма. - Я не знаю ваших слов для описания того, что она просит.

- Ну, главное, что сама понимаешь, о чем она говорит! - подмигнул Ольгерд.

- Нет, не понимаю. Я понимаю слова, но не могу вспомнить вкус или представить, каким оно было…

Ольгерд слышал в голосе настоящую панику, Ирме было взаправду страшно от того, что она не помнит ничего из прошлого.

- Вспомнишь, так бывает, - успокоил он мягко и снова развернулся, намереваясь выйти.

- А можно… - в голосе Ирмы звучала непривычная для слуха нотка просьбы, - можно нам еще теплой воды? Я бы хотела помыть детей и…

- Разумеется, можно, тебе принесут все необходимое, - он на секунду замер у двери, как и накануне, но теперь уже не оборачиваясь. – Я приду вечером, будешь ждать?

- Да, - коротенькое слово согрело. Просто «да».

Ольгерд смог вернуться только поздней ночью, дети уже крепко спали, а Ирма клевала носом. Но когда он хотел уйти, она удержала за руку. Принц остался, подлег рядом, не раздеваясь. Ушел с первой зарей. Не хотел, чтоб о его визитах к гостье узнали слуги. Кто знает, кому они служат на самом деле? Ему, Совету или белорясам?

На протяжении нескольких дней Ольгерд приходил к Ирме и детям украдкой днем, Тея всеми силами старалась втянуть его в их с братом и мамой игры. Тирон не приближался, а Ирма все чаще смеялась. И Ольгерду чудилось, что он, наконец, возвращается домой. Только не настоящее «домой», каким оно было у него прежде, а в детскую мечту.

В один из вечеров Ирма встретила его незаплетенной. Золотой каскад волос сиял. Ольгерд не сдержался и протянул зачарованно руку к мягким, пушистым прядям:

- Ирма, что твоя колдовская натура сделала с ними?

- Хочешь, и тебе помою?

- Нет, со мной так не выйдет! - посмеялся он.

- Почему? Нужны только щелок, масло и немного розовой воды… Смотри, - она потянула его за руку к столу, где было несколько пузырьков…

Да, не девушка - а мечта пыточной белорясов!

– Ну, пожаалуйста! - заканючила Ирма.

- Ладно, - Ольгерд почувствовал, что правда не слишком готов к странной ворожбе с волосами, но тон Ирмы не оставлял ему выбора. – Для этого ведь нужны только твои зелья и все?

- И еще вода… много теплой воды.

- Воды? Еще воды?! – пожалуй, это был единственный каприз его гостьи, который удивлял всех слуг. Воду носили в её покои ведрами…

- Да! Можно?

- А ты точно не русалка?

Ирма вдруг побледнела и едва не отшатнулась. Ольгерд понял, что нечаянно сказал что-то лишнее. Может, правда, она русалка?

- Ладно, будет тебе вода… Много воды! Бери своё зелье и идём! – он попробовал быстро переменить тему, уже зная, как замыкается Ирма, касаясь сложного для себя.

Ирма подхватила небольшую бутылочку. Ольгерд подошел к двери, легко её открыл и сделал шаг. А Ирма встала, он обернулся и замер. Ирма не могла перейти порог комнаты. Она скорее бы умерла при попытке. Пережитый страх и боль сделали свое дело.

- Я не могу, - голос бойкой и бесстрашной Ирмы дрожал. Её шатало. – Я не могу, - повторила она снова, только теперь в голосе крылись истеричные нотки.

- Тихо-тихо. Мы никуда не идем! – Он перешагнул порог обратно. - Все хорошо, слышишь?

Но Ирма как в трансе смотрела на провал двери.

- Закрой глаза, - девушка не послушалась. Тогда Ольгерд подошел и мягко обнял, загородив порог собой. Ирма уткнулась ему в грудь лицом, Ольгерд наклонился и поцеловал, впервые за всю неделю. Очень нежно, совсем не так, как это было в тот вечер. Ирма расслабилась и правда закрыла глаза.

– Ты мне веришь?

- Да, - Ирма точно могла сказать только одно, единственное, что было якорем для её разума сейчас - это доверие к нему.

- Тогда не открывай глаз, хорошо? – он повязал пояс платья так, что подглядеть стало невозможно.

Подхватив Ирму на руки, Ольгерд перенес её через порог.

По пути он подозвал слугу и быстро отдал ему распоряжение. Как и было задумано по уговору, Ирма не снимала повязки и не открывала глаз, даже когда очутилась в незнакомом месте. Она слышала шум воды и чувствовала тепло. Страх отпустил, сменяясь настоящим любопытством.

Вскоре девушка нетерпеливо постукивала миндальным ноготком по принесённой с собой склянке, ожидая, что ей разрешат снять повязку. Наконец, слуги закончили и вышли. Ольгерд развязал глаза изнывающей от нетерпения гостье.

Девушка охнула. Комната была во много раз искусней, чем покои, где жила Ирма и дети.

Ирма стояла в зале с высокими стрельчатыми окнами чуть не в пол. За ними была ночь. Сияла луна. Её холодный свет терялся под теплыми бликами огня.

Просторная зала отапливалась большим камином, целиком покрытым замысловатым рисунком. Ирма сделала шаг, желая разглядеть рисунки лучше, но тут же отвлеклась – все внимание сосредоточилось на купели. Расположенная на возвышении и окруженная каменными ступенями, она занимала почти всю комнату. От купели шел пар.

- Красииво, - выдохнула Ирма, обходя помещение по кругу, она успела заглянуть в соседнюю комнату, там располагалась спальня.

- Нравится? – Ольгерд снова поймал себя на том, что просто любуется девушкой.

- Да!

- Это покои моей матушки… Она тоже, не в пример многим, любила купания.

- Любила? – уцепилась за слово Ирма.

- Она давно умерла, - Ирма остановилась и посмотрела на Ольгерда прямо, отчего-то мысль о смерти его матери больно её задела.

- Ты скучаешь по ней?

- Нет, я плохо её помню, - Ольгерд, тем временем, начал скидывать с себя одежду. Ирма потупилась. – У нас все было не так, как у тебя с Теей или Тироном. Меня растила кормилица, её я помню хорошо.

Ольгерд на сей раз сбросил все и остался обнаженным. Ирма не знала куда спрятать глаза. Сильное, молодое, поджарое тело, с рельефом мышц и сухожилий вызывало восхищение и страх, словно близость к хищнику.

- Ладно, моя кудесница, - Ольгерд выдохнул, нырнул в купель с головой и с шумом вынырнул, отплевываясь. – Я мокрый!

Ирма невольно засмеялась, Ольгерд явно не привык быть полностью мокрым и при этом еще и обнаженным. Она поднялась по ступеням, и подошла к самому краю купели.

- Ты мне веришь? – Ирма вложила столько же чувств, сколько и Ольгерд, когда задавал ей вопрос, перенося через порог.

- Да.

Ирма набрала полную пригоршню средства. Но ушла не одна. Светлые волосы наследника никогда не знали щелока. Ирма старалась как можно мягче и нежней распутать колтуны. Ольгерд замер под пальчиками, снова и снова пенившими, мылившими, массировавшими его голову. Время от времени Ирма заставляла его нырять с головой. Что ему явно не слишком нравилось, всякий раз он пытался стащить девушку вслед за собой. Но она ловко уворачивалась.

Наконец, средство в склянке кончилось, и игра переменилась. Ольгерд просто закрыл глаза, подставляя голову под руки девушки, а Ирма перебирала прядь за прядью.

Оба слушали потрескивание огня в камине. Ирма вдруг поймала себя на мысли, что больше всего хочет, чтобы мгновение не кончалось. Она гладила уже не только волосы, но и лицо молодого мужчины. Потом наклонилась. На секунду замерла, ловя его дыхание, чтобы потом выдохнуть вместе.

И поцеловала.

Ольгерд ловко перехватил её. Ирма очутилась в купели прямо в дорогом шелковом платье. Поцелуй затянулся.

Вдруг Ольгерд отстранился и вылез из купели, утягивая за собой и промокшую девушку. Через пару мгновений он усадил ее на высокую кровать, стоявшую прямо посреди смежной комнаты на таком же пьедестале, как и купальня в соседней.

В комнате было холодней, чем в купальне, Ирму зазнобило. А Ольгерд тем временем приподнял подол платья, осматривая ноги.

- Хочешь проверить, не отрос ли у меня хвост? – пошутила Ирма, полагая, что её и правда приняли за русалку.

- Нет, только как заживает нога, - Ольгерд шутливый тон не подхватил, он действительно осматривал место, с уже едва заметным синяком и ссадиной. Целую неделю он не искушал себя прикосновениями к девушке. И не мог проверить, все ли зажило.

Ирма внимательно посмотрела ему в лицо. Превозмогая озноб, она отстранилась и стянула мокрое платье, обнажаясь. Она снова взглянула на принца прямо.

Ольгерд замер, играть сегодня не хотелось. Видимо, Ирме тоже. Что-то во взгляде чужестранки из его снов было от её сына, Тирона. Невероятная серьезность.

- Ты говорил о долге… Я готова все отдать.

Ирма сделала шаг вперед.

- Мы давно сочлись, - Ольгерд сделал шаг назад.

- Когда же?

Ольгерд промолчал.

- Выходит, я могу уйти? – провокационно начала девушка, злясь от его бездействия.

- Если сможешь перейти через порог, - Ирма вспыхнула от обиды. Что все это значит? Он её дразнит, он ею играл?! Ольгерд продолжил. – Ты можешь уйти в любой момент, но не знаю, смогу ли я отпустить.

Ирма сама подошла, чувствуя, что он позволил. Протянула руку, касаясь лица.

- Я не хочу уходить, - тихо заметила девушка.

- Тогда останься. Останься со мной!

Ирма несколько раз провела по груди и животу избранника, от чего по коже и у него, и у нее бежали мурашки.

Они стояли друг напротив друга, изучая каждый дюйм, она - кончиками пальцев, а он - взглядом.

- Ты замерзнешь, - прошептал он, садясь на ложе королевы и притягивая к себе за руку. Только теперь Ирма осмелилась посмотреть ниже пояса. И боязливо сжалась, он и правда очень желал.

- Ирма, я бы очень хотел быть сегодня ласковым или нежным. Но, боюсь, уже не выйдет…

Дыханье обожгло. Едва смиряя резкие движения, он уложилИрму на живот. От страха и возбуждения волоски на спине у девушки стали дыбом. Сильные руки широкими движениями провели по спине и ягодицам, властно раздвигая ноги, затем вдруг ловко перехватили кисти и завели их за голову.

По спине пробежал каскад быстрых поцелуев, одновременно с горячими губами щекотали пряди, сводя с ума мягкими касаниями. Ожидание стало болезненно невыносимым.

Через мгновение Ирма охнула и резко подалась вперед, избегая. Ей показалось, что внутри что-то ударило порванной струной. От неожиданности она отпрянула. Но её не отпустили, сложное чувство заполненности, с оттенками боли и распирания и все нарастающим возбуждением. С каждым новым толчком, с каждым новым движением чувство усиливались. Не было острого чувственного удовольствия, не было изящного соблазна. С ней была стихия, и она подминала под себя, как набегающая волна подминает берег.

Ирма не понимала, чего хочет больше, чтоб все закончилось, или чтоб все вдруг стало острее и ощутимей. Постепенно возбуждения стало сильнее боли.

Словно отвечая, Ольгерд смял одной рукой одеяло и ловко подложил ей под бедра, поднимая их выше и ускоряя собственный темп. Теперь Ирма чувствовала все очень остро. Настолько, что стон перешел в крик. Она больше не пыталась ускользнуть от вторгающегося естества, наоборот, стремилась к нему навстречу.

Ольгерд словно этого и ждал. Резким движением он приподнял девушку, прижимая спиной к себе. Ирме почудилось, что по спине и рукам от низа живота бежит разряд.

Разряд разлетается молниями с кончиков пальцев. Не отпуская, Ольгерд вывернулся, разворачивая Ирму к себе лицом и закидывая стройные ноги на плечи.

Ирму выгнуло дугой. Она закусила губу в кровь. И только тогда ко всему прибавились сильные пальцы. Они растирали горошину между лепестков, естество же не прекращало заполнять лоно ритмичными движениями. И от каждого нового толчка казалось, что сознание не справится и она упадет в обморок.

Но все кончилось резко: острое напряжение сменилось текучим и быстрым расслаблением. Ирма почувствовала, как внутри ее заполняет семя.

Ольгерд лег рядом, не выпуская из объятий. Некоторое время оба просто молчали, вслушиваясь в себя и друг в друга.

- Ирма… Тея, она твоя? – вдруг начал Ольгерд.

- И Тирон мой! - возразила странному вопросу девушка.

- Ты уверенна?

Ирма гневно выдохнула, почему он сомневается?!

- Что именно ты помнишь?

- Что они - мои!

- А еще?

Ирма не нашлась, что ответить.

- А мне кажется, я знаю, кто ты…

- Кто же?

- Твоего народа нет ни на одной карте, ты и дети говорите на незнакомом языке, твоя кожа тоньше, чем кожа ягненка, а глаза точно в цвет моря, ты никогда не знала работы и не привыкла кланяться. Ты не боишься сильных, потому что считаешь себя равной. Ты привыкла жить с королями…

Ирма промолчала.

- Ирма, кто отец Теи и Тирона? – в голосе Ольгерда звучала нешуточная угроза.

Девушка продолжила молчать.

- Знай, когда твой король придет за вами, я убью его!

Ольгерд резко развернул Ирму к себе, одним движением раскрывая ей бедра. И снова вошел, но теперь Ирма оказалась сверху. Только её воли не было, он сам подбрасывал сильными движениями, Ирме оставалось закусить губу, отдаваясь властным руками и губам. От прежней боли остались лишь отголоски, гаснувшие от острого возбуждения. Вскоре Ирма сама уловила ритм и захотела вести обоих.

- Нет, - он заставил перекатиться на живот, завел руки за голову, и не останавливался до тех пор, пока Ирму не выгнуло дугой, а по телу не прошел резкий спазм.

Ольгерд отпустил. Ирма с трудом могла пошевелиться, не понимая, что с ней происходит? Что за безумие с её телом... Разнеженным и словно наказанным, невероятно усталым.

Он притянул снова, но девушка болезненно застонала. Он остановился.

- Прости, я…

Ирма не ответила, в горле пересохло.

Ольгерд соскользнул с кровати.

- Пить, - тихонько попросила Ирма. Через минуту у лица появился кубок, Ольгерд помог приподняться и отпить. Потом отстранился. За окнами светало.

- Не уходи! – она поймала его руку в свои.

- Ирма, ты не представляешь, как я хочу ещё... И если останусь, не сдержусь. Лучше, я приду завтра вечером, чем мне придется ждать потом еще неделю, чтобы повторить все по кругу. Удовольствие обернется пыткой для нас обоих.

Ирма нехотя отпустила руку. Он легонько поцеловал и ушел, оставляя Ирму одну в покоях королевы.

Глава 15. Гобелен.

Девушка уснула почти сразу.

И снова ей снилась вода, бесконечное море.

Но вдруг оно обмелело, отступило, схлынуло, оставляя дно сиротливо обнаженным. И это было странно, странно и страшно. Во сне Ирма подняла глаза, пытаясь понять, куда ушло море.

На горизонте был город, чудесный, светлый, с высокими крышами, сверкавшими на солнце, и шпилями, подпиравшими небо. Только вот неба не было. Было Море. Гигантская волна…

Ирма резко очнулась, с трудом переводя дыхание от крика. Сон казался жутче любого кошмара. Даже после снов с ведьмой было легче.

Потребовалось время, чтобы прийти в себя и оглядеться. Вокруг все было залито утренним светом. Он струился сквозь высокие окна. Все пространство огромных покоев тонуло в нем.

Ирма сразу вспомнила, как вчера очутилась тут, в покоях почившей королевы. Она замерла на кровати, прислушиваясь к ощущениям. Сложным и многогранным. Тело немного болело и ломило, лоно горело, живот потягивало, но было хорошо. Очень странно и непонятно хорошо. Ирма даже улыбнулась.

Воспоминания о ночи заполнили разум, она смущалась и все же заглядывала в них. И единственное, о чем жалела – что Ольгерд не остался с ней, чтобы разделить это утро.

Следующими стали мысли о Тироне и Тее. Тут Ирма подскочила и, невзирая на общую усталость тела, ринулась к порогу. Резко остановилась, вспомнив, что не просто босая. Обернулась в поисках платья. Оно так и валялось возле кровати. Ирма в два прыжка оказалась рядом. К сожалению, ткань не высохла и теперь придется ходить в мокром… Ирма со вздохом начала натягивать платье.

И тут взгляд девушки упал на огромный, в несколько метров высотой, ковер-гобелен, украшавший одну из стен великолепных покоев. Ирма замерла, так и не справившись с мокрой тканью.

Все её внимание было направленно на развернувшуюся перед глазами картину. Сюжет гобелена впечатлял.

Огромное чудовище - страшный и черный дракон - исторгало из пасти пламя. Он ревел так, что Ирма вздрогнула и едва не зажала уши руками.

Только рык был… жалобным? Чудовище проиграло бой!

В центре картины замер в прыжке грозный воин в золотых доспехах, в руках над головой он сжимал занесенный для удара меч. Меч источал свет, хоть и был обагрен кровью - грудь и брюхо дракона были вспороты, из раны выпадали внутренности.

Ирме поплохело, резко закружилась голова, она осела на пол прямо напротив гобелена, не в силах оторвать взгляд. Она видела все больше деталей, усердно вышитых чьими-то старательными ручками: раскаленный клинок, горы выпущенных кишок, связанные лапы дракона и ликующие зрители, наблюдавшие за битвой титанов с торжеством стаи падальщиков.

Отвратительное чудовище казалось принесенным в жертву.

Ирма забыла обо всем: о детях, об Ольгерде - все утонуло под напором действа из картины. Время шло, а она все сидела напротив королевского гобелена.

Потом вдруг поднялась с пола, откидывая мокрое платье в сторону. И, словно бы не приходя в себя, направилась к двери. Встала у порога. И не смогла переступить.

Гостья покоев усопшей королевы уперлась лбом в косяк, набираясь сил. Она попробовала преодолеть порог с закрытыми глазами. Ничего не вышло.

От злости едва не зарычала, ударила ладонью о косяк. Ей почудилось, что камни кладки завибрировали в ответ.

Девушка резко оторвала руку от стены. Не пускают. Её не пускают!

Неважно, значит, она выйдет по-другому!

Ирма направилась к гобелену, откинула ткань. За гобеленом пряталась небольшая дверь – такая же, как и в её спальне. Ирма толкнула дверь, та со скрипом поддалась и на девушку повеяло сыростью и затхлостью. Ничуть не смутившись, словно не в себе, девушка шагнула вперед…

Ольгерд вернулся к себе. Только войдя, он упал на кровать, чувствуя себя пьяным. Пьяным и недопившим… Безумно хотелось еще.

Зачем же он ушел?!

Ольгерд едва не завыл. Он никак не мог насытиться девушкой, чем больше был с ней, тем больше пьянел. И привычное удовлетворение не приходило, только злее обостряя желание.

Это сводило с ума. А еще сводила с ума ревность, острая, злая. Ирма его! Каждый дюйм её кожи – его, каждый ноготок и волосок, каждый вдох или вздох – это все ЕГО!

Тогда зачем ушел?!

Потому, что разумная часть Ольгерда хотела от Ирмы бежать, эта часть умоляла принца. Что он знает о девушке?

Что белорясы недаром за ней охотятся – Ирма действительно настоящая ведьма, опасная и страшная. Как в старинных сказках. Такие ведьмы вырывают сердца у мужчин, похищают их силу, разум и волю…

Такими ведьмами пугала в детстве маленького принца его любимая кормилица.

Таких ведьм должны приносить в жертву Великому Птарху…

Потому что только страшный Владыка морей может совладать с настоящей демоницей!

Ольгерд застонал.

О сне не могло быть и речи. Он подскочил с ложа, позвал мальчишку-оруженосца, облачился в тренировочные латы. Всё утро Ольгерд провел на ристалище, пытаясь отвлечься от наваждения там.

После ристалища был совет. А после. После пришел слуга с донесением, что сироты, наконец, прибыли из монастыря белорясов.

Наследник растерялся, а он и забыл... Что делать с целой ордой голодных детей?! Он вернулся в рабочий кабинет, обдумывая идеи одну за другой. Вернуть семьям? А если их продали из-за голода и бедности? Нет, раз продали однажды, продадут и во второй раз! К тому же, сколько среди них настоящих сирот? У которых никого…

И куда их?

Определить на работы? И что может ребенок возраста Теи или Тирона?

При мысли об Ирминых детях стало одновременно тепло и тревожно. Разум перескочил с проблемы на объект вожделения.

Утренний пыл утих, и осталась… нежность. Теперь принцу стало жаль, что он не остался встретить утро вместе с юной возлюбленной.

Когда он уходил, Ирма казалась вымотанной и засыпала на ходу. Он подумал, что мог бы все исправить, вдруг она еще спит?

Глава 16. Катакомбы.

Очнулась Ирма от того, что стоит в огромной пещере, с потолка тихо капает вода. Все, что помнила последним – утро пробуждения и странный гобелен. А дальше…

То, что стоит босая и голая в пещере!

Как она тут очутилась?! Да что же с ней происходит?!

Ирма огляделась - вокруг было достаточно светло, высокие своды ловили блики света. Девушка вспомнила катакомбы. Похоже, эта пещера была их частью. Ирма побрела вперед, все больше убеждаясь в справедливости догадки. Проходы ветвились, каким-то чудесным образом в них проникал свет. А еще… Ирме в них нравилось! Мерное капание воды вводило в транс, а приглушенный свет давал ощущение умиротворения. Ирма шла и шла. Пока свет не стал ярче.

Пришлось сощуриться, чрезмерно яркий после полумрака пещер свет резал глаза. Когда глаза привыкли, Ирма осмотрелась. Катакомбы вывели к поверхности. Выход умело прятался в скалах, примыкавших к обширному лесу. Девушка прислушалась. Сквозь шелест листвы доносились отголоски морского прибоя.

Ирма прошла немного дальше, и смогла увидеть весь холм целиком. Верней, скалу, в недрах которой гуляла и у подножия которой оказалась теперь.

На вершине скалы была крепость. Не сложно было догадаться, что это за крепость. Это замок Ольгерда. Система ходов пронизывает всю скалу, ведя заодно еще и к покоям монархов.

Только… Зачем? Ирма усмехнулась, вот она недогадливая! Так же можно незаметно убежать, скрыться от врагов! Тайные подземные ходы!

Некоторое время Ирма провела на зеленой опушке леса, наслаждаясь травой, солнцем и теплом. Она вслушивалась в ветер и раскаты прибоя. Но нужно было возвращаться к Тее и Тирону, наверняка дети уже проснулись и теперь очень напуганы её внезапным исчезновением. А еще… еще к Ольгерду. Что, если он решил вернуться?

Ирма поняла, что уже скучает, что его утренний уход был неприятной неожиданностью. Но он же вернется?

А если…, если нет?

Подгоняемая мыслями, Ирма нырнула обратно в темный проход. Глаза быстро привыкли, но теперь Ирма растерялась.

Куда ей идти? Пещеры ветвились и все, что могло подсказать направление – это уклон земли. Стараясь не обращать внимание на справедливые доводы разума, что так и заблудиться недолго, Ирма двинулась вперед и вверх.

Пещеры тянулись, время шло, Ирма начала уставать, но путь и не думал кончаться. Только теперь она совсем не была уверена, что так просто сможет найти хотя бы прежний выход. Ирма старалась запоминать камни, но вскоре оставила эту бесплотную попытку. И когда уже была на грани настоящей истерики, вдруг вышла в широкую пещерную залу с высоким каменным сводом. Кроме этого коридора в залу впадало еще два.

Один шел резко вверх, а другой начинал ветвиться чуть не от самого основания. Однако внимание Ирмы привлекли не они. Зала оканчивалась совершенно необыкновенно – открытой террасой. Сверху над ней нависала скала, та самая, на которой был замок, а снизу плескалось море. Ирма прошла к природному выходу из пещеры и обомлела.

На площадке террасы располагался каменный стол жертвенника, очень похожего на тот, что видела Ирма в лесу близ деревни рыбаков. Его так же обвивали замысловатые орнаменты, только камней вокруг жертвенника не было, торчали разбитые остовы, словно бы кто-то специально разрушил все. А сам стол был расколот на две части.

Ирма скользила пальчиками по древнему монументу неизвестным богам, вязь узора почти стерлась. И не мудрено – стол обдували все морские ветра, а в бурю волны, плескавшиеся у подножия горы, легко достигали входа в пещеру.

Ирма долго гладила камни, не обращая внимание на вдруг испортившуюся погоду и разыгравшийся ветер.

Но блеснувшая среди почерневшего неба молния вернула девушку к реальности. Нужно было поскорей возвращаться в покои. А дорогу к ним еще надо найти!

Ирма решила, что непременно вернется сюда позже. И начала сложный подъем по более узкому, чем другие, проходу наверх.

Ирме подумалось, что в нижних коридорах был совсем другой архитектор - проходы были просторными и светлыми… Здесь же почти ничего не было видно, и пройти по высеченному ходу можно было только с большим трудом. Утешало одно – ступени.

Ступени вели вверх, а значит, куда-то, где были люди. Ирма очень надеялась, что снова попадет в покои королевы…

Вскоре крутые ступени начали сглаживаться, а потом и вовсе превратились в ровную поверхность. Мешало только то, что Ирма почти ничего не видела. Зато слух стал очень чутким, да и каменный ход никуда не ветвился.

Вскоре Ирма услышала голоса.

Тея?

Тея! Ирма подбежала к яркой щели. Это же щель от двери! Она забарабанила в дверь обеими руками.

Принц вернулся в покои матери, но там было пусто. Видимо, Ирма проснулась и ушла к детям.

Взгляд уцепился за незаправленную кровать и платье у ее подножья. Вид смятого ложа вызвал волну возбуждения. Жаль, что Ирмы не было в комнате…

А вот смятое платье насторожило. Незначительная деталь…

Но.

Ольгерд точно помнил, что велел слугам не входить в комнату, пока их не позовут. Больше того, пока он сам не позовет. Он был уверен, что встретит утро вместе с девушкой.

Ольгерд подошел ближе, поднял платье. Положим, слуги ослушались его, услышав, что Ирма их зовет, прося о новой одежде. Почему тогда слуги оставили мокрое платье на полу?

Ольгерд позвал, но никто не пришел. Выходит, слуг вообще не было поблизости. Вероятно, они видели, что он ушел.

Ирма пошла к детям голой?!

Обдумывая абсурдную мысль, он уперся взглядом в гобелен. Его мать, королева Алдона, заказала его у лучших вышивальщиц столицы, мастерицы выполняли заказ несколько лет. На гобелене отражался самый значимый момент в истории его рода. Его далекий пращур, Витовт Могучий, победил страшного ящера, вспоров живот чудовищу и вырвав ему сердце. Освободив людей от чудовища при помощи огненного меча, он стал первым королем.

Алдона страшно гордилась своей принадлежностью к роду Витовта и всеми силами внушала сыну уважение и благоговение перед героическим наследием предков.

Ольгерд благоговел. В детстве он часами рассматривал гобелен, с восхищением взирал на потоки крови и внутренностей. Он играл, представляя себя на месте героя, повергшего чудовище. Мать игры поощряла.

А потом…

Потом он повзрослел. И понял, что герой был куда страшней чудовища, ведь это он вырвал сердце монстру.

Нет ужасных драконов или подлых русалок. И коварных ведьм, вырывающих мужчинам сердца, тоже нет. «И Ирмы в комнате нет, - констатировал Ольгерд, - зато есть люди, которые очень желают её смерти!».

Проклятые белорясы! Они нашли Ирму!

Ольгерд рванул в комнату к детям, молясь всем богам, включая всеведающего Птарха, чтобы девушка оказалась там. Резко открыл дверь…

Видимо, богам он молился недостаточно усердно. Потому что Тея и Тирон сидели одни. Дети подскочили, когда дверь распахнулась и на пороге появился Ольгерд. Тирон побелел, а Тея бросилась вперед, громко всхлипывая и зовя маму.

Ольгерд подхватил ребенка утешая, в то время как в голове галопом неслись одна за другой мысли. Кто его предал? Как теперь искать? Кого из слуг отправить в пыточную, а кто сам все расскажет?!

И тут… постучали.

Громко и отчетливо. Со стороны тайного хода.

Ольгерд осторожно снял Тею с рук и поставил рядом с перепуганным Тироном.

В два шага оказался рядом с маленькой дверью и задвижкой. Почему-то в этот момент он вспомнил, как страшно боялся тайного хода в детстве. Каждую ночь ему чудилось, что оттуда выползает чудовищный спрут.

Ольгерд резко отодвинул тугой засов и дернул дверь.

На пороге стояла Ирма. Обнаженная и перепачканная.

Одним движением он втянул девушку в узкий коридор, понимая, что через несколько секунд рядом появятся любопытные глазенки.

- Где ты была? – едва слышно, но очень грозно прошипел он девушке на ухо, прикрывая собой от маленьких зрителей.

- Я попала в катакомбы и… - тут Ирма поняла, что сейчас ответить не получится. Взгляд Ольгерда метал молнии.

- ЧТО ты там делала?

Ирма на секунду растерялась, если она расскажет правду о том, как понятия не имеет, почему очутилась в катакомбах, или о том, что пороги его дома не пропускают ее, Ольгерд сочтет, что она врет, или что сумасшедшая.

- Искала дорогу отсюда, - огрызнулась Ирма. Тон Ольгерда ей очень не понравился. Что она такого сделала?

- Ты голая искала дорогу? – вопрос заставил вспыхнуть и смутиться окончательно. Спасла природная колкость.

- Уж лучше голой… Не хочу быть должна!

Ирма пожалела о сказанном через долю секунды. Но слово не воробей…

Ольгерд вскинул бровь, постучал по карманам, отвязал небольшой мешочек с деньгами и, перехватив руку Ирмы, с силой вложил кошель в ладонь:

- Не забудь одеться. Выход ты, похоже, уже нашла.

Принц развернулся и быстрым шагом пересёк комнату. Притихшая прежде Тея бросилась ему под ноги, он едва не споткнулся о девочку. Она что-то спрашивала на чужом языке.

Ольгерд с трудом различал слова и на родном - в голове стоял гул от бушевавшей крови. Он резко остановился, невидяще посмотрел на ребенка. Потом подхватил девочку на руки и позвал:

- Тирон, маме надо одеться и собраться. Идем.

Тирон в замешательстве замер.

- Ты забыл, я обещал вам с сестрой прогулку. Погода отменная.

Тирон быстро взглянул в окно, крупные капли дождя барабанили по стеклам витража.

- Идем! – в голосе Ольгерда читалась властная нота.

Ирма замерла. Она абсолютно не знала, что теперь делать. Войти голой в комнату с детьми она не могла, но и отпускать их с принцем сейчас казалось верхом безумия.

Решение принял сам Тирон. Он подошел к своим вещам, взял теплый плащ себе и сестре и направился к двери.

Все трое вышли.

Глава 17. Странники.

Ольгерд дико злился. Бруто, чуткий к наезднику, поджимал уши и нервно играл мышцами. Тея сидела вместе с Ольгердом и всеми силами пыталась не свалиться в грязь. Тирону подвели молодого жеребца.

Конь едва не встал на дыбы.

За что принц гаркнул на конюхов. Впрочем, и Тирон оробел. Было очевидно, что до Бруто, коня Ольгерда, дети с лошадьми не знались.

Когда буря из погодной грозилась перерасти в монаршую, из недр конюшни появился старый конюх. Обычно он никак не учавствовал в королевских выездах. Хорош он был не в манерах, а в работе, конюх был чудесным лекарем для лошадей – за то и держали. Животные его слушались и любили. Для людей старик из захолустья, умевший нашептать добрый настрой даже самой строптивой кобыле, был неотёсан и косноязычен.

Увидев, что мальчик и конь шарахаются друг от друга, старик вышел под проливной дождь. Он поймал повод и подошел к Тирону.

- Что, малой, грозный конь тебе попался?

Тирон едва заметно вздрогнул и растеряно взглянул на старика. Старик тоже поглядел на Тирона. В темных глазах мальчика читались смятение и испуг. На Ольгерда и его нетерпеливо гарцевавшего коня мальчонка смотреть не отваживался.

- Мой король, - обратился старый конюх к наследнику. – Дайте нам с мальчиком немного времени. Поезжайте вперед, а мы догоним. Тока приноровимся чутка…

Ольгерд несколько секунд оценивающе оглядывал сутулого старика-конюха, потом качнул головой в знак согласия и отпустил Бруто. Конь тут же перешел на галоп.

Конюх и Тирон проводили их взглядом…Старик вздохнул и покачал головой.

- Пущай скачут. Главной, чтоб дите не зашиблось. Идем, малец, знакомится будем. Говорить-то умеешь?

Тирон отвел взгляд.

- Ну, так даже проще, - рассудил конюх.

Ольгерд несся во весь опор, Тея жалась к нему и что-то быстро лепетала. Ольгерд и злился, что взял ее с собой, и понимал, что с ней ему легче.

Об Ирме он старался не думать. Во многом, потому что не знал, как правильней – отпустить её на все четыре стороны, или привязать к кровати цепью. Оба варианта казались абсолютно равнозначными. Ирма была не просто строптивой девицей, она умудрялась вызывать весь спектр чувств от нежного восторга до желания придушить чертовку её же косами!

Кстати, о волосах, Ольгерд весь день не мог привыкнуть к мягким и пушистым прядям на собственной голове. Ух, ведьмины проделки!

Что за девка такая! То тянет, то гонит! То манит, то обвиняет!

А может, обиделась? Может, он несколько перестарался?

Все-таки…

Ольгерд позволил воспоминаниям о ночи заполнить мысли, они обжигали. Принц перестал замечать молотившие по капюшону капли, он чувствовал, что готов развернуть коня и выбрать вариант: «привязать волосами к кровати, а там...» Перед глазами плыли самые страстные воспоминания, они продолжались дерзкими фантазиями и…

Вдруг Ольгерд ощутил себя в свободном полете, длившимся, впрочем, очень недолго. Через пару мгновений он очутился в глубокой луже и сплевывал воду, успевшую попасть в рот - Бруто резко затормозил у дорожного препятствия, не желая прыгать по мокрой глине. Ольгерд перелетел через голову коня. И разгоряченный фантазиями наследный принц Лотарингии очутился в луже…

Лужа закончила начатое дождем, он промок до нитки, фантазии испарились под напором реальности. Одна мысль резко впилась в разум. Ольгерд ощутил глухой удар в груди.

Тея! Она упала?!

Быстро поднял голову. И с облегчением выдохнул. Тея по-прежнему сидела в седле. Но… Как? Как девчонка удержалась? Если не конь, то сам Ольгерд сшиб бы ребенка!

Тем ни менее, Тея оставалась на коне, в отличии от него. Принц подумал, что в этом есть что-то символичное…

Ольгерд встал, хотел начать ругаться на Бруто, в край потерявшего берега в своем лошадином хамстве…

И не стал. Просто взял коня под узду и повел назад. Сил злиться не осталось. Навстречу шел конюх, он вел под узду коня Тирона. Ольгерд удивленно смотрел на обоих: конюх все что-то говорил, а мальчик счастливо улыбался.

Принцу вспомнилось, как его коня по узду водил сам король… Он ведь совсем маленьким был, разве нет?А вот вспомнилось. От воспоминаний повеяло теплом и… тоской, утратой.

Ольгерд передернул плечами, отгоняя мысли.

- Мисдарь, вот мы и прибыли, - улыбнулся полубеззубым ртом конюх.

- Пройдемся? – предложил Ольгерд, ведя Бруто с Теей в седле.

- Как прикажите, мисдарь!

Первое время все шли в тишине. Конюх только поглаживал коня Тирона, а Ольгерд слушал перестук капель дождя о ткань плаща.

- Что за погода! - начал он, обращаясь к небесам. - То солнце, то гроза!

- Так год такой, - подивился старик неосведомленности своего короля.

- Какой такой?

- Год Воды Большой.

- Большой воды? – переспросил Ольгерд, пытаясь припомнить что-то о большой воде и разных праздниках.

- А то как же! Прежде в такие годы море из берегов выходило, потому как реки потопом все заливали, - причмокнул старик. - Вода эта странников приводила.

- Что за странников? – насторожился Ольгерд.

- Кто ж то упомнит?! Моей прабабке её прабабка сказывала… будто в год Большой Воды приходили странники, это они приводили с собой Большую Воду.

- И откуда же они приходили?! – Ольгерд ловил каждое слово старого конюха

- С моря и приходили, - как очевидное заметил конюх.

- А зачем?

- За людьми приходили.

Ольгерд молчал, всем видом показывая, что ждет продолжение истории.

- Моя прабабка говаривала, что обряд у них прежде в деревне был. Самые красивые парни и девки метали жребий, кому со странником уходить.

- То есть «уходить»? – Ольгерд нахмурился.

- То и есть, в Страну без берегов.

- Они приходили с моря, чтоб забрать туда, где берега нет?!

- Ну да!

- На тот свет, что ли?

Как может у страны в море не быть берегов?!

- Та ниии, - махнул рукой конюх, на непонятливого короля, - многие за жребий бились, чтоб именно ей, или ему достался. По своей волюшке шли… Хотели идтить.

- Почему? – изумился Ольгерд.

- Там хорошо было, безбедно. А вот прапрапрабабка моя испужалась, ей жребий-то заветный выпал, а она не пошла.

- А чего не пошла, если там безбедно?

- Оттудава возврату нет, вот и спужалась, мамка с тятькой здеся, а она – тама.

- И часто они приходят, странники-то эти? – выпытывал Ольгерд.

- Так уж много столетий, как не приходят! – фыркнул конюх.

- На бабку твою обиделись? – подшутил Ольгерд

- Морской черт его знает, - на полном серьезе ответил конюх, - говорят, обидели мы их, вот и не приходят.

- Интересно, чем же?

Конюх только плечами пожал.

Прогулку завершили в тишине. Тирон долго еще украдкой гладил коня, да и зверюга, прежде строптиво-пугливая, явно расположилась к мальчику. Конюх попросил оставить мальчишку ему в помощники. Ольгерд взглянул в загоревшиеся глаза Тирона. Сидеть сутками в тесной комнате с сестрой скучно. Тут и гадать не надо!

Наследник позволил Тирону остаться, конюх был добрый и честный, но для пригляда приставил к сыну Ирмы одного из своих гвардейцев. Слишком он боялся белорясов и их происков. Магда тоже хорошей была… Женщина, конечно, предала, да только старика-трактирщика было жаль. Он совсем ополоумел от тоски. Магду ведь так и не нашли. Ольгерд доверил дело капитану, но пока ничего путного выяснить не удалось.

Тея уснула прямо в седле, ничего не оставалось, как отнести спавшего ребенка обратно в покои.

Ольгерд вошел, чувствуя, что вместе с теплом комнаты возвращается и огромная обида на её обитательницу.

Ирма сидела, притихшая. Ольгерд положил ребенка на кровать и хотел выйти, но Ирма встала и тихо обратилась к нему:

- Постой! - голос сорвался.

Ольгерд замер, но на Ирму не посмотрел.

- Прости, я… я…

- Я думал, что ты снова попала к белорясам, - отчеканил Ольгерд. – Ты хоть представляешь, как…

- Я просто заблудилась.

- В море, или в жизни? – огрызнулся Ольгерд, понимая, что вся эта неразбериха с Ирминым появлением и беспамятством его по-настоящему злит.

- Видимо, везде… - не отпиралась Ирма.

- Ирма, мне не нравятся твои игры.

- А я и не играю! – в голосе прозвучала нота обиды, ей не верят?!

- Тирон придет вечером, - пресёк спор Ольгерд.

- А ты?

Хотелось ответить что-то резкое, но…

- Посмотрим, - холодно уронил Ольгерд. Ирма сникла.

- Я буду ждать, - прошептала девушка. Ольгерд даже повернулся, мечтая увидеть лицо гордячки в этот момент.

- Я пришлю за тобой, как освобожусь, - хмыкнул он, пряча довольную улыбку. Ирма, и правда, раскаивалась! Да так, что наступила на хвост своей гордости!

- Лучше сам, - возразила девушка, он вскинул брови, она ему условия ставит?! Но Ирма глухо продолжила: - У меня беда с порогами…

Ольгерд не ответил. Ирма снова осталась одна, за окном лил дождь. Через порог ей путь заказан… Мысли вернули к лесу поляне и таинственной зале в глуби скалы.

Но тут проснулась Тея.

Ольгерд вышел из покоев девушки, поначалу он хотел отправиться к себе, согреться и переодеться в сухое. Но потом вспомнил, что его ждали в ратуше.

Погруженный в мысли, Ольгерд вышел из ворот замка, прошел тонкий мост, отделявший скалу от города… Где-то там, под мостом, катакомбы. Интересно, как далеко успела зайти Ирма?

Потеряться в катакомбах не составило бы никакого труда… Это был целый город под городом. Говорят, когда-то там жили. Но эти истории больше напоминали сказки кормилицы или конюха.

Говоря по чести, после встречи с чародеем-подрывником Ольгерд не верил ни в богов, ни в волшебство. Может, поэтому видел в Ирме только испуганную девчонку, а не страшную ведьму из сказок?

Он верил в то, что одни кровавые боги сменяют других. Каждые требуют в поклонение себе жертвенный камень и реки крови, ничего не давая взамен. Верней, давая. Но не жертвам, а тем, кто властной рукой их на камень кладет. Страх и подчинение – лучшие подарки властьимущему.

А вот что получит крестьянин за свою дочь? Обильный дождь над урожаем, мысль о благополучном посмертии? И смерть, и дождь придут, независимо от кривого ножа жреца.

Ольгерд шел по улицам, ничего не замечая вокруг, когда под ноги к нему бросилась женщина. Он едва не упал, споткнувшись.

- Милорд! - женщина вцепилась в край плаща.

Ольгерд взглянул на незнакомку, возвращаясь мыслями в реальность. Лицо старухи было испещрено морщинами, но даже так выдавало черты некогда очень красивые. В больших глазах, под набрякшими веками, читалась мольба.

- Милорд, умоляю! Помогите мне! У них моя дочь!

- Рамуне, отпусти господина! – из ворот одного из домов появился горожанин.

- Милорд, умоляю! – продолжала выть женщина, но вдруг отпустила и побежала за белорясом, промелькнувшим на другом конце улицы.

- Простите её, господин, - обратился к Ольгерду горожанин. - Рамуне после смерти дочери совсем разум потеряла.

- Её дочь… умерла? – Ольгерд не отрываясь следил за женщиной, ему почудилось, что в седых волосах несчастной еще играют огненные всполохи рыжины.

- Лет десять уже как, - вздохнул горожанин. – Красивая девчонка была, гордая… Да красота её и сгубила, говорят, она глянулась жрецу из братства. Но девчонка с норовом была, чувства белорясника не уважила. Он и отомстил. Сказал, что ему виденье было, будто дочь купца Мигле и достопочтимой Рамуне – ведьма. Девчонка попала в казематы, а оттуда уже не вышла…

Ольгерд невольно вздрогнул.

- Мигле горя не пережил, ушел к достопочтимому Птарху той же весной, а Рамуне с тех пор разума лишилась. Теперь, как видит кого познатней или белорясника, тут же бежит к нему. Вы уж её простите, что взять с полоумной старухи?!

Увиденное потрясло принца, снова возвращая в день весенних ид.

- Ничего, - тихо прошептал он.

- Рамуне – женщина добрая, если кому из соседей пригляд за детём нужен, идут к ней.

Горожанин ушел обратно во двор, а Ольгерд медленно побрел вперед. Чувство острого раздражения на белорясов сменилось глухим гневом. Сколько может так продолжаться?!

Вместе с гневом на краю сознания зрела и другая мысль. И когда Ольгерд достиг ратуши, мысль обрела четкость решения. Но его решение – это ведь ещё не указ, так?

Ничего, скоро он это изменит!

Глава 18. Камни и узоры.

Ольгерд пришел ночью, Ирма никак не могла уснуть, почему-то все время хотелось по-детски расплакаться. Она тревожно вскакивала от каждого шороха. И когда принц вернулся, была порядком измучена.

Хозяин покоев и, - как со злостью думала Ирма, - и ее жизни, увел девушку к себе. Ирма очутилась в просторной спальне будущего короля.

- Здесь ходов нет, - отозвался Ольгерд, видя её любознательные поиски дверей. – Хочу быть уверенным, что найду тебя там, где оставил. Хотя бы раз!

Ирма впервые рядом с ним почувствовала себя запертой.

- Купель нужна? – продолжил Ольгерд ровным тоном.

- Сейчас? – растерялась Ирма, день был дождливым и холодным, она успела несколько раз выкупаться, пытаясь согреться и отогнать мысли.

- Вообще, - уточнил Ольгерд. – Теперь ты будешь жить здесь.

- А Тея и Тирон?

- Они уже взрослые, Тее я приведу нянек, а Тирона не отогнать от лошадей. Обоим надо учиться жить в моем мире.

- Но… Они…

- Ирма. Ты будешь жить здесь. Ждать меня здесь. Я так хочу.

- Нет, - твердо возразила девушка, скрестив руки на груди, - я не собачонка, чтобы ждать! Я хочу жить с Теей и Тироном!

- А я хочу знать, где ты! Учись проходить через парадные двери, если хочешь свободы.

Ирма обиженно насупилась.

- Ирма, катакомбы – самое опасное место во всем королевстве!

- Там живут белорясы?

- Причем здесь они?!

- Я думаю, катакомбы - самое безопасное место для меня. Ведь, как мне кажется, только там белорясов и нет!

- И чем тебе так глянулись пещеры? – Ольгерд устало откинулся в кресле.

- А ты там был?!

- Разумеется, был! Грязно и опасно, как в крысином логове.

- Дворец твой - крысиное логово! – огрызнулась девушка.

- Не нравится мой дом?

- Нет!

- Почему тогда не ушла? – Ирма растерянно перехватила одну руку другой. И правда, почему она не ушла?

Ольгерд понял, что перегнул палку:

- Я хочу быть уверенным, что ты в безопасности, что ты не потерялась в катакомбах, тебя не похитили белорясы, не продали в рабство, или что там еще!

- Быть может, для этого надо не меня переселять, а мир вокруг менять? – буркнула Ирма.

- Быть может, - согласился Ольгерд, - иди ко мне.

В голосе звучали мягкие и теплые ноты, но Ирма продолжала супиться.

- Не запирай меня здесь, — это была уже просьба.

- Я подумаю…

В этот момент в комнату постучали. Ольгерд изумленно вскинул бровь: кто и по какому поводу нарушил его ночной покой?

На пороге появился мальчишка-лакей, он низко поклонился и, не спрашивая дозволения говорить, протараторил:

- Ваше высочество, Монсеньёр хочет Вас видеть!

Совершенно обалдевший от такой наглости Ольгерд вскинул брови, злясь все больше:

- Мало ли кто хочет меня видеть! Я занят!

- Не велите казнить, В-ваше высочество, - запнулся мальчишка, ему явно было очень страшно. – Монсеньер очень плох, кто знает, доживет ли он до утра!? Он сказал, это не терпит отлагательств.

- Хорошо, иди, - устало вздохнул Ольгерд. – Скажи, скоро буду.

Он злился, ночного свидания хотелось целый день, а тут старый лис вздумал помирать!

Мальчишка-посыльный низко поклонился и скрылся за дверью. Ирма посмотрела на Ольгерда с изумлением:

- Ты… Ты пойдешь к нему? – в голосе стояли слезы и возмущение. Он пойдет разговаривать с чудовищем, которое едва не запытало Ирму до смерти?!

- Придется, - тяжело выдохнул Ольгерд.

- Нет! – Ирма аж подскочила. – Нет!

- Ирма, я король! Я должен.

В ответ девушка сжалась клубком на полу, Ольгерд подошел и обнял, она повела плечами, скидывая так его руки.

- Ирма, все хорошо! Ты в безопасности… По крайней мере, пока сидишь в этой комнате. Уж это я могу тебе обещать!

Девушка расплакалась.

- Не жди, ложись спать. Приду поздно, - устало выдохнул Ольгерд, Ирма ничего не ответила, только крепче обхватила себя руками.

Несмотря на поздний час, особняк Монсеньера встретил суетой. Белорясы всех мастей толпились у парадного и черного ходов. Ольгерд невольно поймал себя на мысли, что стая стервятников собралась на пир и хлопает теперь крыльями и широко открывает клювы. «Мерзкие падальщики!» - пронеслось в голове. Мерзкие падальщики, вздумавшие обдирать живую плоть ЕГО, Ольгердова, государства. Они как болезнь пожирали все на своем пути. Найти бы лекарство! Скинуть отвратительное ярмо белорясного ига.

Ничего. Придет его час, Ольгерд уничтожит гнезда паразитов, и его Лотарингия вздохнет свободно!

- Дорогу наследнику! – крикнул капитан стражи, а Ольгерд поморщился: «Наследнику», не королю! И как можно скинуть с горла загребущие лапы, если корона так и не появится на голове?!

Белорясы расступались, пропуская законного хозяина Лотарингии, но Ольгерд спиной чувствовал их насмехающиеся взгляды. Как же! Разве ж он для них король?

Наконец, коридоры вывели к опочевальни главы ордена белорясов.

Ольгерд переступил порог комнаты и с изумлением обнаружил Монсеньера сидящем у камина, а не умирающим, как тому полагалось из донесения служки.

- Ольгерд, сынок! – Монсеньер хищно улыбнулся, а в стариковских глазах блеснул азарт. Старик постучал по ковру, на котором так безмятежно сидел сам, приглашая сесть.

- Ваше преосвященство, - ровно произнес Ольгерд, он замер у входа, так и не принимая приглашения. – Я думал, вы сильно больны и при смерти.

- Ахаха, стая стервятников! – усмехнулся прелат. – Нет, я здоров как никогда!

- Зачем же вы тогда позвали меня посреди ночи? – как можно ровнее спросил Ольгерд.

- И отвлек от сладостной встречи, - продолжил невысказанную мысль Монсеньёр. Ольгерд окаменел, но постарался ничем себя не выдать.

- О чем вы, ваше преосвященство?

- О твоей новой любовнице, - прямо продолжил глава ордена, и не думая таиться.

- Новой любовнице? – хмыкнул Ольгерд, холодея внутри. Ирма в смертельной опасности!

- Ольгерд, мой мальчик, я знаю тебя с малых ногтей! Я видел твой первый шаг… Я был тебе вместо отца! Я твой единственный друг! Единственный, кому ты по-настоящему доверяешь! Перестань!

Ольгерд прошел ближе к камину:

- Зачем вы звали меня, ваше преосвящентсво? – в голове принц считал, сколько людей он оставил, охранять покои Ирмы и детей, и кому из них на самом деле можно верить.

- Она ключ, Ольгерд. Она способ получить то, что ты так хочешь!

- Я не понимаю, о чем вы! – продолжил отпираться Ольгерд.

- Приведи её сюда, ко мне! Приведи! И я дам тебе то, о чем ты так давно мечтаешь! Ольгерд! Приведи!

- Монсеньер, у меня был тяжелый день, и я…

- Приведи её ко мне, и мы сможем уничтожить Его! Уничтожим сира Алластера, раздавим как таракана! Понимаешь меня?! Могущество, огромное могущество, мы получим его. Ты получишь его! Ты одним махом уничтожишь всех своих врагов! – Монсеньер подскочил и схватил молодого наследника за грудки. Ольгерд с силой оттолкнул старика.

Монсеньер заламывал руки, как в бреду. Ольгерд смотрел на старика и очень четко понимал, что живым из этой комнаты выйдет кто-то один.

- Ну же, Ольгерд! – убеждал его старик. – Мы оба хотим сбросить это иго. Со всей Лотарингии. Избавление! Избавление! Понимаешь? Мы обретем настоящую власть! Бессмертие! Неужели ты не хочешь стать бессмертным?!

Ольгерд очень тихо обошел Монсеньёра сзади. Дряхлый жрец горел возбуждением, он все говорил и говорил, но Ольгерд уже не слушал.

- Кто еще знает об Ирме? – едва слышно спросил наследник.

- О ней не должны знать! – затараторил Монсеньер. - Если сир Алластер проведает, то… все обратиться в пепел! Алластер – чуд… - дослушивать Ольгерд не стал. Одним точным движением он свернул говорливому старику шею. Тот обмяк и как мешок свалился на пол.

Ольгерд сам закрыл веки убитом, потом переложил его в постель, как будто прелат мирно лег спать. Затем пододвинул ковер ближе к камину, и уложил лучину, чтобы через четверть часа огонь перебросился из камина на ворс, содрал часть балдахина и выложил все так, чтобы огонь перебрасывался с предмета на предмет.

Наследник вышел из покоев убитого, предварительно поддернув замок комнаты таким образом, чтоб она закрылась изнутри от удара двери о косяк.

- Его преосвященство очень устали и не велели беспокоить его сон до утра, - произнес Ольгерд застывшим у порога белорясам. Потом нашел глазами служку первосвященника и произнес тому уже на ухо: – Его святейшество ушел в транс, готовясь к ритуалу, он велел нам все подготовить к часу рассвета. Тебе приказано следовать за мной, я должен передать главное для завтрашнего ритуала.

Юноша как будто только этого и ждал. Он осмотрелся по сторонам, подозвал двух верзил, поставил их охранять сон епископа. И последовал за Ольгердом.

- Тебе понадобятся помощники, возьми всех, с кем уговоренно, - едва слышно повелел Ольгерд. Юноша качнул головой, нашел взглядами несколько человек в толпе белорясов и позвал с собой.

- Это все? – озадаченно поинтересовался Ольгерд. – Монсеньер велел взять ВСЕХ причастных!

Юноша задумался, прошептал несколько слов одному из помощников.

- Через час встречаемся у рыночной площади, - тихо произнес Ольгерд. – И... об этом не должны знать. Идите по-одному.

Юноша понимающе качнул головой.

Ольгерд покинул резиденцию первым, он точно знал, что тени-помощники белорясов скользнут в ловушку к положенному сроку. Капитан сопроводил Ольгерда до ближайшего поворота, там наследник вдруг остановился и отпустил капитана, велев мчаться в замок, охранять Ирму и её детей крепче прежднего.

Сам принц отправился на рыночную площадь. У одного из костров сидела шайка. Не трудно было догадаться, кто перед ним. Ольгерд отвязал кошелек, тот самый, который всучивал с утра Ирме, высыпал монеты в руки, а потом кинул их со спины к разбойникам.

- Не оборачивайтесь и получите в три раза больше! – разбойники замерли. Ольгерд все же прикрыл лицо рукавом. – Через полчаса на площади появятся белорясы, они будут приходить по-одному. Вы похороните каждого, но тихо. И на завтра у этого костра появится мешок золота. Это аванс.

- А мы думали, это плата, чтоб не повернулись! – хмыкнул один из головорезов.

- Помолчи, малой! – прервал говорившего старший.

- Мы договорились? – не обращая внимание на реплику, продолжил Ольгерд.

- Че ж тут не договориться? Решил с братией посчитаться? Они у тебя девку что ль отняли, или деньги? – ответил уже старший.

- И то, и то. – Ольгерд помолчал. – И я, поверьте, узнаю, выполнили ли вы работу.

- Ясно дело! - фыркнул самый говорливый из разбойников, которого звали малым.

Оставалось только ждать. Ольгерд выбрал крышу невысокого дома торговца специями. Разбойники действовали быстро. Пару раз едва не завязалась драка, но через час все было кончено. И когда забил набат, все сподвижники Монсеньера, знавшие тайну об Ирме, были уже мертвы.

Набат возвещал испуганным горожанам о беде - Пожар! Горела резиденция Епископа.

Ольгерд из-за угла наблюдал за метавшимися белыми фигурками, и весь его страх был о том, чтобы огонь не перебросился на соседние дома города. Убить одряхлевшего маньяка и его помощников - это одно, но сгубить ни в чем неповинных людей - это совсем другое дело!

К счастью, резиденция первосвященника стояла на некотором отдалении от других зданий. А ночь оказалась безветренной.

В комнату к Ирме принц вернулся под утро. Ночью никто не пробовал пробраться к его гостям. И все же Ольгерд облегченно вздохнул, увидев Ирму на кровати. Девушка свернулась клубком и мирно спала.

Ольгерд скинул одежду, пропахшую гарью и вероломством. Осушил кубок с крепким вином до дна.

Она его. И только ему одному решать, что и как он будет делать с девчонкой!

Надо было замести последние следы, Ольгерд подозвал капитана:

- На улицах неспокойно. Подготовьте облаву, надо хорошенько вычистить город от разбойников, отвадить их подальше от городских стен.

- Как прикажете, ваше Величество, - устало оговорился капитан. Ольгерд улыбнулся. Хоть для кого-то он властитель и король!

Он подлег к Ирме, чувствуя непреодолимое желание получить награду за спасение. Расслабленная сном девушка не сопротивлялась.

На утро Ольгерд потягивался в кресле как сытый кот, перед ним на столике ждал завтрак на двоих. За окном разгорался рассвет, затапливая комнату красно-оранжевой волной. Ему бы поспать, но он чувствовал такой прилив сил, как будто проспал целую ночь сном младенца.

Принц терпеливо ждал, когда девушка очнётся, не искушая себя мыслью снова подлечь рядом. Прошлая ночь ее сильно утомила, Ольгерд не отпускал почти до самого утра, заставляя снова и снова переживать с ним бурю и разрешение. Пока наконец не отпустил, позволяя хоть недолго отдохнуть.

Ирма зашевелилась, Ольгерд подумал, что мог бы смотреть на пробуждение очаровательной пленницы вечно. Он снова ощутил растёкшуюся по низу живота волну напряжения и возбуждения. Отдаваясь фантазии, он мысленно подлег к девушке, почти физически ощущая мягкое тепло и тонкий флер. Желание становилось все сильней, мешая сосредоточиться на чем-то кроме.

Ольгерд уже привстал, думая отложить все задумки по развлечению Ирмы до завтра, когда она взглянула на него прямо:

- И как чудовище? Поговорили?

- Тебе не о чем переживать, я все уладил.

- И как же?

- Не твоя забота, больше вы с ним не встретитесь…

- Это хорошо, - счастливо улыбнулась Ирма. И тут вдруг стала хитрой-хитрой. - Вчера ты говорил, что придумаешь для меня занятие лучше, чем походы по катакомбам, - Ирма смутилась на полуфразе, чувствуя хищный интерес хозяина покоев и прячась от взгляда под одеяло.

Ирма, как и в предыдущее утро, чувствовала себя двояко. С одной стороны, тело сильно болело. Казалось, оно подминается и подгибается под природу Ольгерда. Привыкает к его естеству, отвечая огнем и усталостью лона по утрам. В ласках с ней Ольгерд был до боли ненасытным, от чего теперь по всему телу россыпью красовались небольшие синячки. Сжал сильней, прикусил в поцелуе – всё это причудливым орнаментом страсти покрывало плечи, грудь, спину и живот, особенно досталось ягодицам. Мышцы, не знавшие прежде такого напряжения, натружено ныли.

Но при этом было невероятно хорошо. Тело звенело от удовольствия, боясь при этом продолжения. Ольгерд улыбнулся, читая на лице пленницы из снов любопытство и явный страх. Ничего, скоро привыкнет.

- Ты ходить-то сможешь? – поинтересовался Ольгерд, наклоняясь, чтобы поцеловать.

- Смогу, - не слишком уверенно отозвалась Ирма.

- Тогда одевайся, ходить голой я больше не разрешаю.

- Даже по катакомбам? – подшутила девушка.

- Кстати о них.

- Что о них?

- Одевайся, пойдем погуляем!

Ирма едва не подскочила.

- Сейчас?

Ольгерд хитро сощурился. Ирма оделась за несколько мгновений. Он даже присвистнул от неожиданности, заставь Ирму раздеваться, она сделала бы это в разы медленней!

Ирма и Ольгерд заглянули к детям, чтобы всем вместе спуститься в конюшни. Девушка с огромным любопытством изучала стойла для лошадей. Явно ей это было в новинку. Потом прошла по рядам. Кони беспокоились, когда она была рядом. Вдруг Ирма заметила лошадь, понуро опустившую голову к самому полу. В отличии от остальных животинка никак не отреагировала на гостью.

- Что с ней? – спросила Ирма подвернувшегося мальчика-конюха. Нескольким конюшатам было дозволено остаться, но большую часть слуг Ольгерд отправил в увольнение под самыми благовидными предлогами. Слишком боялся всевидящего ока белорясов даже сейчас.

- Да охромела давеча. Придётся её на бойню отвести.

- На бойню? – Ирма не до конца понимала значение слова бойня, но оно ей очень не понравилось. - А вылечить никак нельзя?

- Возни больше! Даже если поправится, будет всю жизнь ковылять, её уже и с баланса сняли, - отмахнулся конюшонок. Ирма растерянно огляделась, ища глазами Ольгерда.

- Ольгерд! – все обернулись. Где это видано, чтоб без пяти минут короля по имени кликали?!

Ольгерд быстро подошел, стараясь не вызывать лишнего внимания к и без того слишком яркой гостье. Ирма тоже почувствовала, что сказала что-то не так.

- Мой принц, - уже совсем неуверенно продолжила Ирма, сжимаясь от устремленных в ее сторону взглядов. – Тут лошадь… Она больна.

Ольгерд внимательно посмотрел на животное, потом перевел взгляд на Ирму, не понимая, чем он может помочь.

- Мой принц, мне сказали, что её уведут на бойню? – Ирма заглянула в глаза.

- Если ничем другим помочь нельзя, смерть становится избавлением.

- Смерть – это избавление?! – Ирма побледнела, на лице отразилась буря, она молчала, казалось, искала правильные слова. Ольгерд не ответил. - Пожалуйста, - вдруг взмолилась девушка, - пусть это будет моя лошадь. Прошу! Пусть её вылечат! Я могу сама.

- Ты… сама? – Ольгерд невольно улыбнулся. - И как ты будешь за ней смотреть? Много ты лошадей в жизни видела?

- Прошу-у-у, - протянула Ирма умоляюще.

Ольгерд пожал плечами и развел руками:

- Ну ладно, если тебе это так важно.

Ирма едва не бросилась ему на шею. Ольгерд приобнял и тут же отстранился, всем видом показывая неуместность такого поведения. Оробевшая Ирма отошла.

Пока седлали лошадей, она стояла возле рыжей кобылки и гладила ей нос, вдруг к Ирме обратились:

- Не бойтесь, госпожа, - девушка едва не подпрыгнула от неожиданности и резко обернулась. Она увидела перед собой старика. Годы и тяжелая работа сгорбили ему спину, но руки были по-прежнему крепкими, а в темных глазах лучилось тепло. Она поняла, что это Мико. О нем ей вчера рассказывала Тея. К нему убежал Тирон. - я Рыжуню вылечу. Резвее прежнего скакать будет! Вас катать да радовать.

- Правда? – Ирма расцвела улыбкой. – Вы сможете?! Не надо, чтоб катала, просто, чтоб не болела.

- Иди, дочка, не бойся! – улыбнулся старик. Окрыленная его словами Ирма вышла к уже оседланным лошадям.

Ольгерд велел конюху ехать с детьми и гвардейцами охраны, а сам остался со спутницей. Ирма держалась в седле очень неуверенно, но Ольгерд к этому был готов. Он быстро перешел с аллюра на шаг, пропуская девушку вперед, позволяя его маленькой искусительнице насладиться долгожданной прогулкой.

Они ехали по сосновому лесу, и Ирма вдыхала теплый аромат полной грудью. Она слышала шум прибоя и ветер. Чудесно было бы гулять так каждый день!

Мысли снова вернулись к лабиринту под горой, что если… Мысли прервали:

- Я хочу показать тебе кое-что.

Ирма обернулась и улыбнулась принцу. Сейчас он казался ей самым восхитительным на свете. Ольгерд не без удовольствия прочел эмоции девушки.

- Идем, - он остановил Бруто и спрыгнул на пружинистую хвою. Помог спешиться и Ирме.

Принц потянул спутницу за собой, вскоре они оказались на небольшой поляне. Прозрачный лес здесь был гуще, несколько необычно сложенных камней украшал мох. Ирма удивилась - зеленый мох посреди сухого соснового леса. Она присела и поняла причину: у основания одного из камней бил источник. Ирма зачерпнула пригоршню воды и отпила. И тут почувствовала руки Ольгерда, он приобнял со спины и тихонько шепнул на ушко:

- Я тоже хочу, - Ирма снова набрала полные ладони, а Ольгерд наклонился, как будто чтобы отпить. Но тут его губы скользнули к основанию ладоней, он ласково принялся целовать их. Ирма невольно отпрыгнула, чуть слышно ойкнув.

Ольгерд притянул обратно, уже играя с завязками платья. Через несколько мгновений обнаженная Ирма робко и стыдливо прятала наготу, скрестив руки.

- Нет, - он развел ее руки в стороны, - я хочу видеть каждый твой дюйм. Ты изумительно красивая, - он тихонько провел кончиками пальцев по ключице. Через секунду прижался к ней губами. Едва сумел оторваться.

Ирма замерла. Ольгерд сделал шаг вперед и снова коснулся девушки, мягко проведя по тонкой шее, плечам, наконец теплые ладони достигли полукружий груди.

Он ласково провел несколько раз по вершинкам, отчего те мгновенно напряглись, а Ирма залилась краской. Она смущенно и коротко взглянула на Ольгерда и остановила сильные руки своими. Ирме было страшно взглянуть ему в лицо, он сейчас рассердится за её отказ?

Он замер, но рук не убрал. Ирма несколько мгновений просто стояла.

Ее грудь легонько ныла в сильных пальцах, требуя продолжения ласки. Вместе с грудью жар залил и низ живота, пульсируя и расходясь волнами по лону, но в самом центре пожара было сердце. Оно бешено колотилось, разгоняя кровь так, что даже босым ступням не было холодно.

Чтобы отвлечься от острого и навязчивого ощущения, Ирма взглянула на блики солнца, так причудливо игравшие в листве. Блики перескакивали с листвы на лицо и плечи Ольгерда. Почудилось, что солнечные зайчики дрожат из-за гулких ударов в груди.

В ответ Ольгерд снова осторожно провел большими пальцами по напряженным, остреньким сосочкам, хорошо видя какую реакцию вызывает ласка.

Он не хотел торопить девушку. Ночью принц был ненасытен, он брал свое сколько хотел, но теперь россыпь мелких синячков и укусов напоминала, что сдержанность тоже бывает необходима. Ирма его явно боялась, и снова захотелось быть нежным и неторопливым. Захотелось дать возможность ей самой сделать шаг.

Отвечая мыслям принца, Ирма слегка прикусила губу. Очень соблазнительно. Ольгерд не сдержался и мягко поцеловал, но снова остановился, ожидая встречного шага.

Ирма взглянула ему в лицо. Гулкие удары стихали, а ломота в лоне и острое, надрывное желание, чтоб его коснулись, стали почти нестерпимыми. Ирма переступила на месте, и почувствовала, как по внутренней поверхности бедра скользнула горячая, как жар в лоне, тягучая капля. Ирма растерянно отшатнулась, чувствуя, как пунцом заливает щеки. В ответ Ольгерд только лукаво улыбнулся и скользнул горячими ладонями на тонкую талию. Ирма непроизвольно прогнулась подалась вперед.

Ольгерд терпеливо ждал, только в серых, с зеленым от отражавшейся листвы отливом, глазах скакало озорное любопытство.

Ночью в них бушевало темное пламя. Ирма помнила его взгляд, полный острого, никак не притупляемого желания. Словно ее тело, полностью подчиненное, смятое под его натиском, никак не могло дать ему чувства сытости. И ни усталость, ни сорванный в стонах голос не были поводом остановиться. Ее тело с трудом привыкало к его напору и силе, ей хотелось замереть. Сродниться больше, а ему - достичь пика удовольствия.

Ирма сбилась со счета, сколько раз он с стоном-рыком отпускал ее, чтобы через минуту притянуть снова. Сколько раз удерживал руки, или прикусывал в шею, сколько раз жадно впивался в сосок или губы, сколько раз прикусывал чувствительный бугорок ее цветка, заставляя девушку беспомощно стонать, разделяя чужое желание.

Ирма потерялась, где ее блаженство, а где она готова плакать и умолять от усталости, чтоб отпустили. И слишком узкое лоно, слишком сильный напор любовника не давали понять, хочет ли сама еще?

Теперь Ирма хотела, до ломоты в костях, до дрожи. Тело запомнило вчерашнее и, чувствуя уже знакомые прикосновения, остро требовало продолжения. Но другая его часть почти кричала, сопротивляясь.

- Если хочешь, мы остановимся, - тихо произнес Ольгерд.

- Хочу, - неожиданно для себя произнесла Ирма, она не знала почему, но сейчас это казалось важнее ломоты и желания.

- Хорошо, - Ольгерд выдохнул и сделал шаг назад, позволяя Ирме выдохнуть и успокоиться.

Он лег на траву возле ключа и принялся оттуда смотреть на девушку. Ирма сначала неловко перехватила себя одной рукой, потом отошла на два шага и заглянула за камни. Там ярко светило солнце, а еще виднелось море. Ирма несколько мгновений смотрела в даль, потом снова сфокусировалась на орнаментах камней. Похоже, здесь тоже когда-то был жертвенник. Когда-то очень давно.

Ирма обернулась к спутнику, все так же спокойно наблюдавшему за ней. Правда, несмотря на предполагаемый её отказ, Ольгерд по-прежнему был готов, и теперь смущал Ирму еще сильнее, чем во все разы до.

- Я не трону тебя, не бойся, - пообещал Ольгерд. – Если, конечно, сама не попросишь.

Ирма снова зарделась, чувствуя тягу и безумную усталость одновременно. Она тряхнула головой.

- Иди ко мне, - позвал он. Ирма почувствовала внутреннее сопротивление, но послушно подошла. – Ложись.

Девушка легла, чувствуя, как сердце грозится выскочить из груди. Ольгерд сорвал длинную травинку и принялся выводить узоры на теле Ирмы. От чего побежали стайки мурашек, через несколько минут ласки Ирма расслабилась и едва не уснула. Ольгерд чуть слышно посмеялся:

- Кажется, я и правда тебя уморил, - с этим он вытащил из седельной сумки плащ и укутал сонную Ирму.

- Расскажи о себе, - тихо спросила девушка, нежась в полудреме. – О твоей стране, о людях.

- Что ты хочешь знать?

- Все, - честно созналась девушка, уже просыпаясь и приподнимаясь на локтях. Ольгерд снова улыбнулся:

- Думаю, начнем со сладостей, у нас в Лотарингии они отменные! – с этим он расстелил платок на траве и развернул сверток из седельной сумки. Ирма привстала, рассматривая всевозможную снедь. Ольгерд описывал область, из которой родом лакомство и просил попробовать. А потом рассказывал о том крае, где это лакомство приготовили. Он начертил на влажном песке у ключа карту, чтобы Ирма лучше понимала.

Гостья слопала все припасенные вкусности, от чего её пальчики стали липкими. Ольгерд подсел рядом и принялся ласково облизывать каждый. Она позволила, но смотрела уже не на спутника, а на камень:

- А старые боги, кто это?

- Я не знаю, - честно сознался он, на секунду отвлекаясь от ласки. – Я думал, может, ты знаешь?

Ирма покачала головой, снова чувствуя опасную волну внизу живота, Ольгерд продолжал ласкать пальчики, только теперь прикосновения вызывали не щекотку, а спазм желания. Ирма несколько мгновений вслушивалась в гулкие удары сердца, чувствуя, как сбивается дыхание. Девушка рывком сама села на колени Ольгерда и с силой прижала его плечи к прохладному покрытому мхом валуну. Он послушно откинулся. Сама развязала завязки его одежд. Ирма охнула, возбуждение не смогло полностью сгладить боль в теле, лоно садонуло о твердое естество, но Ирма стерпела. Остановилась на мгновение, позволяя себе привыкнуть и с силой удерживая плечи Ольгерда, чтоб он не вздумал перекинуть. А потом начала ритмичные движения бедрами, все больше отдаваясь страсти. Ольгерд осторожно помогал, не позволяя сбиться с ритма, но не торопил.

Ирма едва слышно зарычала, почему-то никак не удавалось ощутить все острее. Ольгерд едва заметно улыбнулся, приподнял девушку за ягодицы, осторожно гладя между ними, а потом прижал спиной к камню, входя целиком. От остроты ощущений перед глазами посыпались искры, Ирма прикусила любовника в кровь. Отчего он только разошелся сильней. И то, чего Ирма никак не могла достигнуть сама, выбило остатки мыслей. Её вдруг прогнуло, она резко подалась в сторону, но он удержал, возбуждение отпущенной тетивой прошлось по всему тела, неожиданно даря расслабление и блаженство. Ольгерд сделал еще несколько толчков и остановился с тихим рыком.

Ирма положила голову ему на грудь, тяжело дыша и дрожа, сама не понимая, что только что произошло. Но это было невероятно.

- Ну наконец-то! - тихонько прошептал Ольгерд, уже нежно целуя девушку в лоб.

Остаток свидания они провели, перерисовывая узоры с камней на телах друг другу, пока солнце не начало клониться к закату.

- Нам надо идти, - заметил Ольгерд с грустным вздохом. Так ему понравилось куда больше, чем в угрюмых и тесных покоях.

- Дети! Они заждались! – спохватилась Ирма. Ольгерд только посмеялся рассеянности молодой мамы. Дети давно были в замке, капитан отвел их в детскую, а няньки накормили.

- У меня сегодня важный совет, - выдохнул Ольгерд. – Пожелай мне удачи.

- Важнее обычного?

- Думаю, да. А еще сложнее.

- Почему?

- Я… Я недавно потерял единственного союзника, - усмехнулся Ольгерд.

- А почему потерял? Вы поссорились?

- Нет, он умер.

- Соболезную, - очень искренне откликнулась Ирма. Она вся была трепетная и искренняя. Ольгерд понял, что верит ей как никому другому. Доверяет.

- Не стоит, - улыбнулся Ольгерд, уже одеваясь. Оставалось только молиться, чтобы после этого он не пожалел обо всем содеянном. Но живая Ирма нравилась ему куда больше, чем все посулы бесноватого Монсеньера. Главное теперь не потерять Лотарингию.

Глава 19. Цена власти.

Ужасающая история с пожаром в резиденции епископа заставила участников Совета нацепить на камзолы пучки сухих цветов в качестве жеста скорби.

Но несмотря на объявленный траур, советники скучали, на повестке были бесконечные недоимки, дефицит казны, и… представление нового члена совета – Балтиса, сына советника Аластера, занявшего пост главы ордена белорясов.

При появлении Ольгерда последний едва удосужился встать, а Ольгерд снова поймал улыбку отца нового главы белорясов, гнусно-покровительственную.

Наследнику казалось, что белорясы все глубже и глубже запускают когти в тело его государства. Белорясы и советник Алластер… Особенно советник. Ольгерд все больше чувствовал себя марионеткой, безвольной куклой.

Но принц давно научился сдерживаться. После долгого и церемонного представления всем нового члена совета, приступили к делам насущным. Ольгерд, закусив губу думал, как сократить дефицит, а еще… как найти деньги на свое новое решение. Монсеньёра больше не было, и никто его сумасбродства не поддержит. Даже денег не ссудит в трудный час.

- Мой принц, - словно отвечая мыслям принца, начал советник Алластер. – До меня дошли слухи, что в столицу прибыла целая толпа голодных сирот. Вы выкупили детей у белорясов… Что прикажете теперь с ними делать?

- Кормить и одевать, - холодно парировал Ольгерд, чувствуя издёвку в каждом слове советника.

- К чему такие траты? – изумился Алластер. Ольгерд привык, что говорит только он, остальные молчат.

- Неразумные и необдуманные, - неожиданно прибавил Балтис, советники быстро подняли головы, новый участник решил четко обозначить право собственного голоса и мнения.

- Надеюсь, при новом Монсеньере, орден станет здоровей, - не поднимая глаз от финанасовых отчетов, начал Ольгерд. – А его епископ будет благоразумней. Пока… политика ордена загнала страну в долги и недоимки.

Ольгерд спокойно поднял глаза на Балтиса, леденисто-синий скрестился с серым.

- Я хочу, чтоб этих детей кормили и одевали, а еще… Хочу, чтоб по всей стране разнесли мою волю: пусть всякий, кто потерял ребенка, придет и возьмет себе отрока или отроковицу из выкупленных казной. И не рабом, а сыном или дочерью.

Совет молчал, оглушенный новостью.

- Мой принц, для такого действия только вашей воли мало, - наконец, изрек Алластер. – Что получает государство от подобного решения?

- Здоровых детей! – огрызнулся Ольгерд.

- И только? - фыркнул Алластер.

- Разве плохо было, когда дети приносили пользу, работая на благо государства в наших обителях? – вставил новоявленный епископ белорясов.

- Ну, - Ольгерд мизинцем приподнял отчеты белорясов. – Как вы сами видите, пользу государству это не принесло. Быть может, новый подход даст свои плоды?

На лице Балтиса заиграли желваки. Ольгерд со злорадством наблюдал за бешенством нового архи-адепта Птарха.

- Я бы хотел, чтобы все дети, попавшие в ваш светлый орден, отходили в пользу государства, - продолжил Ольгерд.

— Это невозможно! – взорвался Балтис.

- Птарх не благословит? - с издевкой спросил Ольгерд.

- Как ты смеешь святотатствовать? – Балтис вцепился в стол, его большая тучная фигура нависла над восседавшим в кресле Ольгердом.

- А как смеешь ты так говорить со своим королем?! – Ольгерд скрестил пальцы и посмотрел Балтису прямо в глаза, тот не выдержал и отвел взгляд.

- Балтис! - одернул сына Алластер, заставляя сесть. – Мой принц. Увы, вы не можете этого сделать. Для подобных указов прежде надо стать королем.

Ольгерд потемнел лицом:

- Что же мне мешает им быть?!

- Всего одно условие, мой принц. Всего одно. Как только оно будет соблюдено, все станет возможным. Только я призываю вас, мой принц, к разуму. Какая польза государству в малосильных детях?!

- Прямая.

- Как бы то ни было… Пока совет не готов взять такую ответственность на себя. У короны нет денег выкупать и кормить сирот. Прошлый долг белорясов, вы, по упущению моему, слишком легко списали, но впредь… Цена на рабов стала выше. А казна пуста…

Ольгерд неотрывно смотрел на Алластера, ожидая следующего хода всесильного советника:

- Но, если вы готовы взять всю тяжесть власти, - продолжил тот, - можно было бы выполнить первую часть вашей воли. Я лично ссужу деньги на необходимые затраты по устройству детей в новые семьи. Но при условии гарантий от вас в серьезности намерений вступить на трон этой же осенью!

Ольгерд молчал. Он чувствовал, что его прижали. И выхода из ловушки нет. Его «капризу» потакают и стоит ему согласиться…

Он быстрым взглядом обвел остальных участников совета. Кажется, они давно знали, кто на самом деле король. Советники молчали, глядя кто в стол, кто в стену, а кто в пол. Ольгерд улыбнулся сам себе: на Алластера они тоже не глядят. Боятся. А где страх, там нет любви. Возможно, это его единственный шанс. Он снова взглянул в сторону советника и улыбнулся шире:

- Советник, разумеется! Я давно готов!

Ольгерд следил только за лицами остальных участников совета - кто дрогнул, кто побледнел, а кто посмотрел на советника. Предателей надо знать в лицо. Иначе Ольгерду не обрубить нитей, держащих паутину Алластера.

Ольгерду нужны недовольные, напуганные, завидующие чрезмерным полномочиям первого советника. И сейчас он точно видел, что такие были. К ним-то и пошлет Ольгерд своих людей, когда придет время. А сейчас нужно потерпеть.

- Чудесно! – улыбнулся Алластер.

Ольгерд с наслаждением откинулся. Ирма осталась лежать, еще пьяная и раскрасневшаяся. Он любовался ей чуть прищурив глаза. Удивительно, как все в ней было правильно и ладно. А ещё ему безумно нравилась та покорность, которая появлялась в гордой Ирме, стоило ему дотронуться до её тела. Порой казалось, что он может одним прикосновением добиться полной капитуляции.

Было в Ирме что-то пленительное, ускользающее, всегда хотелось еще: ссоры ли, или примирения. Ирма была очень острой на язык, но Ольгерд быстро понял, что злые слова у девчонки часто бегут вперед разума. Обижаться глупо - через минуту Ирма каялась сама.

Ему нравилась эта непосредственность и открытость. Словно его замкнутость и сдержанность находила выход в резкости Ирмы. Хоть временами девчонка злила просто невероятно. Дерзкая, упрямая…

Принц уступил девушке только в одном, каждое утро Ольгерд сам отводил Ирму к Тее и Тирону и забирал назад лишь на ночь. Дети все больше привыкали быть сами по себе. Тирон пропадал на конюшнях, а Тея ходила тенью за старшим братом. Ольгерд был бы рад отпустить и Ирму с ними. Но страх, что до девушки дотянуться вездесущие лапы белорясов, был слишком велик. И Ирма послушно ждала его в их общей теперь спальне. А он старался бывать там как можно чаще.

Но… Ирма скучала. Он не раз ловил девушку за весьма странными занятиями. То она играла точно дитя, строя из мелочей, собранных по всей его комнате, целый город, то сидела часами, насупившись.

- Ты читать-то умеешь? – спросил как-то Ольгерд замершую в задумчивости девушку. Ирма не сразу поняла вопрос, а потом гордо вскинулась:

- Разумеется, умею!

- Я о нашем языке, - уточнил Ольгерд, забавляясь горящими щеками зазанайки.

Ирма растерялась.

- Наверное, - уже неуверенней произнесла девушка.

- Я принесу тебе книгу, попробуешь.

- Только одну? – подшутила Ирма.

- А сколько надо?

- Ну, не знаю…, - протянула девушка, закусывая ноготок, - целая комната, и чтоб до потолка.

Ольгерд расхохотался, где ж такое видано?! И осекся… Ирма посмотрела на него с непониманием.

- Может, ты лучше повышиваешь, или кружево сплетешь? – предложил Ольгерд.

- Когда я смогу выйти отсюда? – вдруг серьезно спросила девушка. – За окнами уже осень, а я не касалась земли больше месяца.

- Ирма, это очень опасно, - начал Ольгерд и снова осекся. Ирма на него не смотрела. Она сотню раз слышала о белорясах, о совете…

Но тут вдруг девушка повернулась к нему и спросила со всей серьезностью:

- Почему, если ты король, твои подданные тебе угрожают? Почему не подчиняются тебе?

Ольгерд замер, он бы обиделся, скажи это Ирма по-другому, но она действительно не понимала…

- Потому что я еще не король, - через минуту ответил принц.

- Но ведь… Твой отец был королем и сейчас он мертв?

- Да, мертв, - он успел рассказать Ирме, что отец умер, когда сам Ольгерд был ровесником Тее. Мать умерла несколькими годами позже. Власть в королевстве перешла к совету во главе с регентом, ближайшим другом его отца. – По завещанию отца, Алластер отдаст мне власть, когда я женюсь.

- Женишься? – Ирма вскинула брови.

- Да.

Ольгерд совсем не хотел продолжать, но Ирма умела складывать два плюс два.

- И когда же свадьба?

- Через несколько седмиц.

Девушка едва не подпрыгнула.

- Так скоро?! Но ты же даже не знаешь, умею ли я читать! Или твоей спутнице это необязательно?

Ольгерд молчал.

- Я должна научиться прясть? Вышивать?

- Ирма, ты не поняла.

Девушка смотрела прямо и доверчиво.

- Я не могу жениться на тебе, - глаза Ирмы распахнулись шире. – Алластер отдаст королевскую печать тогда, когда я женюсь на его дочери.

Ирма молчала. Ольгерд тоже.

- А как же я? – наконец, сдавленно спросила Ирма. Ольгерд мог только восхититься выдержкой девушки.

- Что это меняет между тобой и мной? – нашелся Ольгерд. – Ты моя. Моя возлюбленная, а остальное - формальность…

Ирма молчала. Ольгерд чувствовал зыбкость, словно он вот-вот ухнется с головой в бездну.

- Или ты бы хотела свадьбу с кровавыми ритуалами в пользу Птарха?! - он перешел в наступление.

- Нет, не хотела бы, - голос девушки упал.

Вдруг она подошла, обняла его за плечи.

- Я не хочу ни свадьбы, ни платья. Все это глупости… Наверное… Но неужели ты не понимаешь?

- Чего? – буркнул Ольгерд, если бы Ирма злилась, он понял бы лучше.

- Ты есть у меня, а я – у тебя. Неужели ты думаешь, что присутствие третьего ничего не изменит?!

- Не будет никакого третьего, - Ольгерд перехватил руки девушки. – Ирма, я должен, понимаешь?!

- И кто из нас пленник? – Ирма резко выдернула руки.

- Твой плен явно лучше моего.

- Ну да, ты же игрушка… как думаешь, что станет с постельной куклой, когда придет новая хозяйка комнаты?

- И кто из нас мыслит тебя вещью? - разозлился Ольгерд. - Ирма, ты упрекаешь меня?

Ирма посмотрела с гневом.

- Ты очень многого хочешь, но ничего не готова дать взамен.

- Ничего?! – взорвалась Ирма. – Прям, НИЧЕГО?! Я отдала тебе всю себя!

- Вот прям всю?! Ты тоже пришла ко мне с прошлым. Не так ли? Скажи, что стало с отцом Теи и Тирона?

Ирма побледнела от злости. Она хотела сказать что-то резкое, но Ольгерд приложил свой палец к ее губам, призывая помолчать и прислушаться к нему.

- Ирма, я прошу тебя об одном, все время только об одном - просто будь рядом. Не твоя головная боль – государственные заботы! Скажи, разве я хоть в чем-то тебя подвел?! У меня есть долг, перед страной, перед моим народом. И я не могу ничего изменить, пока не получу власть и корону в придачу.

- Ты думаешь, Алластер вот так прям и отдаст тебе власть, когда ты женишься на его дочке? По мне, так у марионетки появится еще одна нитка.

- Думай, что говоришь, - холодно пресёк Ольгерд.

Ирма не смотрела на принца, только щеки пылали. Ольгерд озлился. С каких пор им крутит баба?

- Книги тебе принесут.

Ольгерд ушел. Ирма так и стояла. Ей не верилось в происходящее. Всего этого не могло быть! Просто не могло! Ольгерд не мог сказать всего того, что сказал. Ирма простояла так час, пока не появился мальчик- служка, он принес книги. Ирма мельком взглянула на манускрипты. Ну, разумеется, она знала язык! Юноша принес фолиант по истории и еще какую-то книжонку, посвященную песнопениям великому Птарху. Не слишком-то богатый выбор для чтения! Интересно, а сам принц читать умеет?! Или этот странный выбор – выбор его служек?

- Постойте! - обратилась к слуге Ирма. - Не мог ли бы вы мне помочь?

- Конечно, госпожа, – откликнулся мальчик, смущенный неожиданным обращением.

- Я гостья в этом доме. Мне… мне нужен сопровождающий. Ваш господин очень боится, что я заблужусь.

Прямого приказа не выпускать Ирму из комнаты не было, но просьба была странной.

- Просто пройдитесь немного со мной, я боюсь заблудиться, - уговаривала Ирма, видя сомнения в глазах мальчишки.

- Хорошо, госпожа.

Ирма протянула руку, мальчик несколько робко дал свою. Ирма легко преодолела порог комнаты. Очутившись в коридоре, она несколько мгновений привыкала к темному и мрачному месту. Даже странно, что Ольгерд не любит катакомб - там гораздо просторней и светлее!

- Куда хочет госпожа?

- Отведи меня… - Ирма хотела попроситься в конюшни, полагая, что Тея и Тирон сейчас там. Но было еще одно место. Очень важное. Отчего-то никак не покидавшее мыслей девушки. – Отведи меня в покои королевы.

Мальчик послушно повел девушку по путанным коридорам замка. Ирма не переставала думать о намерениях Ольгерда.

Неужели?! Неужели он и правда так поступит с ней?! Ей не верилось. Он не такой. Не предатель. Он не может предать их. Это просто его мысли и страхи, разве нет?!

Тем временем они подошли к противоположному крылу замка.

- Здесь будет жить королева? – как можно ровнее спросила девушка, чувствуя предательские нотки в голосе.

- Да, госпожа. Наследник велел, чтобы к торжеству покои были готовы. Сегодня должны прийти ремонтники. Времени-то почти не осталось, а там работ больше, чем на месяц …- мальчик тараторил и тараторил. А Ирма не слышала. Только кровь в голове шумела.

- Постой, - остановила словоохотливого паренька Ирма. – День свадьбы уже назван?

- Да, - мальчик понял, что спутница его не слушала.

- И когда? – Ирма слышала, как бьется кровь в голове.

- На осенние иды Птарха, через три дня.

В голове ударило, Ирма невольно перехватилась рукой о стену. Ольгерд врал?! Во всем лгал?!

Тем временем юноша отворил дверь покоев королевы. Осенний свет заливал просторную комнату, выхватывая силуэтом кровать. Воспоминания о их первой общей ночи, о тех словах сплелись с неуловимым запахом места.

Ольгерд приведет молодую жену… сюда?!

Ирма невольно сделала шаг вперед, чувствуя, что через секунду не удержит себя и разревется. Чтобы отвлечься, она повернула голову к огромному гобелену.

Показалось, что умиравшему дракону так же больно, как и ей. Невыносимо. Она больше не слышала стука своего сердца. Оно замерло.

Ирма резко развернулась и, несмотря на огромное сопротивление порога, вырвалась из комнаты. За спиной послышался страшный грохот и перепуганный крик мальчишки.

Ирма бросилась к лестнице. Надо найти Тею и Тирона. Надо!

Она бежала не разбирая дороги, слезы застелили глаза пеленой.

Она не будет плакать. Он не стоит того. Он сам и весь его поганый мир!

Не трудно было заметить, как весь замок в ажитации готовиться к приходу новой госпожи. Ирма вылетела в кухню, перепугав поваров и поварят. Посреди кухни стояли огромные пироги. Рассвирепевшая Ирма с силой швырнула их на пол. Вслед на пирогами полетели котлы и сковороды, соусы и подливы – все, что готовили расторопные слуги к грядущим торжествам.

Тронуть девушку никто не смел, и Ирма начала крушить столы и стулья. Тут к ней бросился главный повар, что-то крича. Но Ирма не разбирала слов. Волна ярости накрыла с головой. Девушка резко вылетела в дверь и очутилась на дворе.

Снова шел дождь. Но Ирма не обращала внимание на молотившие по лицу и спине ледяные капли. Она бежала к конюшням.

Влетев в них, бросилась к первой попавшейся лошади, та шарахнулась в сторону.

- Тея, Тирон!- кричала Ирма. Дети появились вместе со старым конюхом.

Ирма, тем временем, пыталась оседлать лошадь, но делала это так, что несчастная животина встала на дыбы и закозлила. Конюх едва успел откинуть Ирму в сторону, пряча от прямого попадания копытом в голову.

Ирма очутилась на сухой соломе. И тут разрыдалась, воя в голос уже без стеснения.

Маленькая Тея хотела броситься к маме, но конюх успел перехватить ребенка и жестом показал Тирону, чтоб тот увел сестру.

Он сам подошел к всхлипывавшей девушке, осторожно положил руку на голову.

Ирма завыла.

- Тшшшш, - успокаивал конюх. Ирма только громче ревела. Он продолжил гладить по голове. Прошло не меньше получаса прежде, чем Ирма начала дышать ровнее.

- Да, дочка. Поменялись времена, - начал конюх. – Прежде странников привечали, а теперь…

Ирма лежала на соломе и думала, что «теперь»?

- Я… мне. Мне надо! – ловя воздух ртом, начала Ирма. – Мне надо, надо уйти!

Ирма снова разрыдалась, но уже быстрей успокоилась.

- Прошу, мне надо… надо уйти! – шептала девушка.

- Хорошо, дочка, уйдем. Сейчас уйдем. Сейчас…

Конюх встал и начал собирать упряжь. Отправил мальчишку-помощника за сидельными сумками. Ирма смотрела на сборы, плотно закусив губу. Тея пробралась к маме под бок и теперь прижималась всем существом. Ирма заметила, что конюх собирает двух лошадей – небольшого косматого конька и её Рыжулю.

Через четверть часа все было готово. Конюх помог Ирме и Тее взобраться на Рыжулю. На косматого конька он посадил Тирона, сам взял поводья и вышел из конюшни. Дождь успокоился и только тихонько накрапывал.

Через неприметные тропы путники вышли к морю и дороге, вившейся вдоль побережья. Весь путь Ирма не могла ни о чем думать. Только шмыгала носом. Потом разум взял верх, она бесцветно спросила:

- Куда мы?

- А куда хочет госпожа?

Ирма покачала головой. Хоть к белорясам! Какая теперь разница?

Она посмотрела на темное море, больше всего захотелось снова оказаться на плоту, где были только веревка и стеклянная бутыль для сбора росы и дождевой воды.

- Тогда ко мне в деревню, - вздохнул конюх, видя взгляд девушки. – Давненько у нас не было странников. Мамка моя научит кружево плести. Деток тебе поднять поможем, не бойся!

Ирма ничего не ответила, чувствуя, как слезы прочерчивают уверенные дорожки на лице. Дождь усилился.

- Не плачьте, госпожа. Вам сейчас это неполезно.

Ирма уткнулась носом в волосы Теи, пытаясь заполнить вдруг родившуюся пустоту нежным ароматом.

Глава 20. Часть 1. Побег.

Ольгерд возвращался домой. Утренний разговор с Ирмой тревожил его весь день. Зачем он сказал? Хотел получить поддержку и одобрение? Хотел быть честным? Только, в чем?

Ирму он любит, а остальное – дело политики. У его отца была любовница, и не одна. И ничего. Все смирялись. Пока отец был жив. Ольгерд впервые задумался, а что стало с любовницами отца после его смерти? Принц не знал. Просто куда-то пропали. Едва ли его матушка была милостива с ними после. Мысль неприятно царапнула.

Но он-то умирать не собирается!

А отец собирался?

Наследник смутно помнил то время, слишком маленьким был. Отец погиб на охоте. Они с друзьями пошли на кабана. Кабан оказался ловчее.

Ловкий кабан и чаяния на жизнь…

Ольгерд тряхнул головой, пытаясь так отогнать сомнения. Стоило ему переступить родной порог, как тревожившая весь день нотка запела в полный голос. Что-то поменялось, неуловимо, но абсолютно точно.

- Ваша милость! – к Ольгерду подбежал личный камердинер. - У нас…

Слуга замолчал и как-то сжался, словно боялся чего.

- У вас? – ровно спросил Ольгерд. Ему не хотелось отвлекаться на слуг. Хотелось поскорей попасть к Ирме. Попробовать поговорить еще раз. Лишние проволочки вызывали раздражение.

Но вместо ответа камердинер выпихнул вперед мальчишку-служку.

- В-в-ваше величество, - мальчик едва мог говорить от страха. Ольгерд встал и вперился в мальчишку взглядом, разве не этого мальчишку он отправил к Ирме отнести книги?!

- Говори! – уже рыкнул принц, предчувствуя беду.

- Я, я только…, я только проводил её до покоев королевы, - залепетал мальчик.

Камердинер вступил в разговор:

- Ваша милость, вам надо увидеть это самому.

Ольгерд вихрем преодолел расстояние до покоев матушки, мальчишка едва за ним поспевал, он что-то лепетал, но выходило плохо.

На пороге Ольгерд встал как вкопанный - его замок так изветшал, что начал осыпаться прямо с замковых камней[1] порогов?! Проход в покои матушки был завален камнями, выпавшими из кладки.

Невзирая на протесты слуг, Ольгерд лихо перешагнул через осыпь и очутился в комнате. Он повернулся к стене с дверью и на минуту онемел. Стена была рассечена трещинами, как от удара молнией. Ольгерд наклонился и, не вдумываясь, поднял один из каменных осколков. Почудилось, что камень еще теплый и едва светится. Ольгерд сжал осколок в ладони до боли.

- Она просила проводить её сюда, - наконец расслышал Ольгерд сбивчивую речь мальчишки, - потом… потом вдруг побежала. А стена…

- Где девушка сейчас? - как можно ровней спросил Ольгерд. Видя в глазах слуг настоящий страх, он продолжил: – Комната оказалась в куда худшем состоянии, чем мы рассчитывали. Легким ремонтом здесь не обойтись… Или вы думаете, что обрушение – результат чьей-то злой воли? – Ольгерд постарался вложить в вопрос насмешку. Сам он даже не сомневался, что это было так. Ирма прошла через порог.

- Ваша милость, - продолжил уже камердинер, - девушка спустилась на кухню и устроила там настоящий погром. Мы не могли её остановить, следуя вашему указу не прикасаться. Но ваш свадебный пир разорен! – виновато-горестно закончил слуга.

- Где она?! – Ольгерд вдруг понял, что все гораздо хуже, чем просто обрушившаяся стена. – ГДЕ ДЕВУШКА!

Уже заорал принц. Камердинер нашел мужество продолжить:

- Девушка ушла в конюшню, а оттуда еще не возвращалась…

Не разбираясь дальше, Ольгерд в прыжок преодолел завал и понесся вниз.

В голове стучало, мысли неслись галопом. Но впереди всех был страх. Ольгерд гнал его, Ирма не могла уйти, не могла! Из замка её бы не выпустили!

В конюшнях было тихо.

- Ирма! – позвал Ольгерд и начал прислушиваться, наверняка она где-нибудь притаилась и плачет. – Ирма!

Появился молодой распорядитель королевских выездов.

- Ваша милость желает прогуляться? Оседлать Бруто?

- Где она? – заорал на слугу Ольгерд, обрушивая всю тяжесть монаршего гнева.

- Кто?

И тут Ольгерд вспомнил, что прятал девушку ото всех. Её мало кто видел.

- Где дети? - уже ровнее спросил принц.

- Мы не видели их сегодня, разве что…

- Разве что? - вцепился в фразу Ольгерд

- Один наш старый конюх, Мико, тот самый, с которым всегда был мальчишка… Он сегодня попросил об отставке, сказал, что ему пришли вести из родной деревни. Мать у него заболела, он попросил расчет. Забрал лошадь, подаренную вашей милостью, и ушел.

- Куда? - побледневшими губами спросил Ольгерд.

- Птарх ведает, - развел руками конюх. - Старик так давно при конюшне жил, что без нужды было спрашивать.

Ольгерд посмотрел на распорядителя с угрюмой яростью. Ну да, без нужды!

- Позвать капитана. Оседлать Бруто, - отчеканил принц. В конюшне стало невыносимо душно и он вышел на улицу. Снова шел дождь, он крупными каплями разбивался о землю, пожелтевшую траву. Барабанил по черепичной крыше конюшни. Ольгерд подставил под капли лицо.

Ирма… ушла?! Бросила его?! Неужели? Не может быть!

Через несколько минут все было готово.

Капитан чувствовал себя виноватым. Девушку было велено охранять, но никто не мог предположить, что Ирма уйдет через конюшни. Если бы она решила пройтись прогуляться, вопреки наказу Ольгерда, капитан последовал бы за ней. Но что она убежит…!

Охотничьи собаки пытались взять след, но дождь и истекшее время его сбивали. Псы беспокоились и скулили. Следа не было.

Ирма ушла.

Ольгерд не верил мысли. Ну, не могла она уйти! Не могла! Не могла предать его!

Принц и его люди обскакали весь парк, все тропы. Ничего - ни следа, ни следочка!

Капитан пустил лошадей галопом, собаки побежали вперед, озвончая все лаем.

От их гомона из всех кустов разлетались стаи уток, то и дело под копыта бросались перепуганные зайцы или лисы, Ольгерду показалось, что весь мир бежит от него.

- Стойте! – приказал он, резко разворачивая коня на перепутье троп. – Дальше я один.

Отряд он пошлет по второй дороге. Теперь, чтобы найти Ирму, потребуются облавы похлеще тех, что устраивали белорясы. Но вдруг ему повезет, как тогда, с Теей и Тироном?

- Бруто, - позвал Ольгерд. - Веди.

Конь тряхнул гривой - Бруто не нравился шквалистый ветер с моря. И он собрался в сторону теплых конюшен. План не сработал. Ольгерд силой развернул коня и рысью отправил вдоль побережья.

Принц пытался заставить непокорного зверя пойти галопом, но конь артачился. Ветер пронизывал и самого коня, и его всадника. Ольгерд злился. В какой-то момент он стеганул Бруто так, что конь встал на дыбы и понес. Ольгерд того и ждал.

Морской ветер больно кусал лицо и руки, сгущавшийся вечер делал мир бесцветно-серым, со свинцовым морем и тяжелым небом. Смеркалось. Осень переходила в зрелую пору. Холод пронизывал до костей.

Ольгерд скрипел зубами. Вот он найдет девчонку, всыплет по самое не балуйся! За такие прогулки опасные. Вот что, если она замерзнет и заболеет?! Или не она сама, а дети! Как можно быть такой дурёхой безответственной! Что за мать такая полоумная?!

Осталось только найти…

Надежда становилась все призрачней. Дорога была пустынной: ни деревень по пути, ни таверн. Старый тракт. Его забросили, когда город стал расти в другую сторону, под пашни земля плохо подходила, скала она и есть скала, кроме вереска ничего там расти не будет, это были охотничьи угодья. Здесь били зайца.

Зря он поехал сюда, дальше начнутся земли рыбаков, если Ирма хотела спрятаться, она ушла бы в многолюдный город. Вся надежда была только на то, что старый Мико поведет их по безлюдным местам. Но что, если Ирма и дети ушли без Мико?

Бруто хотел сбавить темп, Ольгерд не дал. Где-то вдали забрезжил огонек. Таверна?

Нет. Это был старый заброшенный маяк. Ольгерд всей душой надеялся, что Мико спрячет беглянку там, места безлюдные, отчего нет? Кто подумает здесь искать?

Ольгерд стеганул Бруто.

[1] Держит свод арки-проёма. Главный камень в конструкции арочного проёма.

Глава 20. Часть 2. Побег.

Ирма перекатывала в тонких пальчиках хлебный шарик. Есть не хотелось совсем. Старый Мико вышел к лошадям, её Рыжуле и своему невысокому конику. Несмотря на все уговоры Ирмы, ночевать в комнате не остался. Сказал только, что негоже молоденькой девочке со стариком рядом спать, и ушёл.

Усталые за день Тея и Тирон уже спали. А Ирма никак не могла уснуть. И вопреки уговору с Мико, что как только путники поедят, огонь потушат, оставила лампу зажженной. Кто увидит огонек сквозь закрытые ставни?

Она катала и катала шарики из хлеба. Что теперь?

Надо выбираться отсюда. Уходить из этого паршивого мира, иначе сам мир её убьёт. И не только её, здесь убьют и маленькую Тею, и молчаливого Тирона.

Чтобы не начать снова плакать, Ирма скатала еще один шарик и запустила им в стену. Хлеб дал Мико. Но Ирма свой съесть так и не смогла.

Новый шарик полетел в стену. Промелькнула мысль, что нехорошо так с хлебом… Не смогла съесть, отдала бы обратно Мико. Но новый хлебный шарик отправился вслед за предыдущим. Запущенный с огромной злостью и обидой, он отрикошетил от досок стены и поскакал по полу. Ирма провожала шарик взглядом, вслушиваясь в едва уловимый перестук.

Вдруг резкий шум заставил её подскочить. Мико замерз и решил вернуться?

Ольгерд стеганул усталого коня еще раз. И верно, на маяке кто-то был! Неподалёку паслись стреноженные кони, а из-за закрытых ставень пробивался свет.

Порыв ветра подтолкнул Ольгерда в спину, когда он спешился, отчего принц едва не растянулся на камнях, и влетел головой в дверь, произведя так сильный стук. Дверь со скрипом отворилась.

Ольгерд тряхнул головой. Удар получился неожиданно сильный. Принц потер ушибленное место и хотел пошутить о порогах Ирминого пристанища, но оборвался на полуслове.

В темной и холодной каморке маяка сидела несколько человек. Они все грели озябшие руки у небольшого костерка, разведенного прямо на земляном полу. Кособокий старик, до того усердно тянувший руки к огню, широко распахнул беззубый рот. Он очнулся первым и заорал:

- Облава!

Все его товарищи тут же повскакивали, хватаясь за ножи. Ольгерд насчитал пять вооруженных противников.

- Спокойно, братцы, я с миром…, - вытягивая вперед руку, начал Ольгерд.

- Морской черт тебе братец, а нам ты явно не родня! – один из разбойников окинул хищным взглядом одежду Ольгерда и быстро скомандовал. – Вяжи, его!

Ольгерд выхватил меч, но в глазах потемнело. Ускользающим от боли сознанием, он понял, что просчитался. Разбойников было шестеро.

Ольгерд очнулся.

Тупая боль заливала виски и затылок. Принц осторожно пошевелил рукой, он был крепко связан. До его слуха долетали обрывки разговоров.

- Драконово семя! Давай порешим его!

-Юстас, ты дурак! Погляди, как одет! Он явно из толстосумов, может, сынок белоряса какого, или купчины. Мы за него денег возьмем!

- И что, нам с ним тетешкаться?! Горло вскроем…

- Горло вскроем и всю одежду кровью перемажем. Нужно его распросить, откуда он. Если жить захочет, по-любому все выложит! А как выложит, горло и вскроем. Только одежку сымем.

- Батько, да ты голова!

- То-то же!

Пока разбойники совещались, Ольгерд времени не терял. Руки ему и правда крепко скрутили, но никто не удосужился проверить, нет ли чего в ладонях! Ольгерд так и сжимал острый камень из разрушенной Ирмой стены. Осколок отлично сгодился в качестве ножа. И когда к Ольгерду подошли и пнули под ребра, принц не шелохнулся, не выдав себя, но усердней начал перетирать веревку.

- Юстас, сходи лучше за водой!

- Да то ж к самому морю!

- Иди, кому говорят! Не хочу до свету с этим ублюдком возиться, - прирыкнул старший, Ольгерд пытался вычислить, который из них атаман. По голосу выходило, что тот самый старик, который прежде грел руки у импровизированного очага. А еще это та самая шайка, которой Ольгерд задолжал мешок золота.

Когда Юстас вернулся с полным котелком и хотел было окатить пленника ледяной водой, Ольгерд подскочил и в два счета скрутил разбойника, приставляя острый камень к его шее. И обернулся к замершему старику - да, в его глазах принц легко прочитал страх. Старик жестом остановил остальных в комнате

- Сейчас ты отпустишь меня и моего коня. И тогда, быть может, я пощажу твоего туповатого поскребыша. Иначе, - Ольгерд нехорошо улыбнулся. Он медленно прошел к двери, никто в каморке не встал на пути. Но уйти с заложником вряд ли вышло бы. Ольгерд кое о чем вспомнил, кое о чем, припасенном еще со времен гостившего в Лотарингии мага-подрывника, с которым Ольгерд завел дружбу.

- И кошелек, будьте добры, - продолжил он, отвечая своим мыслям.

- Да на, забирай свои побрякушки! – в него полетел кошель с золотом и все пятеро разбойников ринулись вперед. В тот же миг дернулся заложник, неосторожно напарываясь на камень… Старик заголосил как баба, а братья Юстаса зарычали и снова бросились вперед. Ольгерд резким движением увернулся от нападавших, упав ничком на пол. Подхватил кошелек. Нашарил среди монет небольшой пузырёк. И с силой швырнул о землю.

Раздался взрыв. Все помещение заволокло едким дымом. Разбойники отпрянули и закашлялись, Ольгерд выскочил на улицу, оставив кошель на полу разбойникам, все-таки он был им должен.

Отдышавшись, принц бросился к Бруто, на счастье, коня стреноживать не стали. На луке седла сидела птица, почтовый ястреб капитана.

Ирма подбежала к двери и, не задумываясь, открыла.

На пороге стоял капитан.

- Госпожа, - тихо начал он, поглядывая в сторону детей. - Вас ищут!

Ирма побледнела.

- Прошу, отпустите меня! - одними губами взмолилась девушка, делая шаг назад.

- Я не могу, госпожа, – возразил капитан. Ирма прикусила губу. А капитан взглянул на девушку с нескрываемой жалостью. Он крикнул своему человеку, чтобы тот отпустил ястреба.

Ирма просто села и заплакала. Весь их план, придуманный Мико, полетел к морским чертям. Они шли по дороге, потом сошли на песок и долго следовали по песку, пока не вышли на этот тракт.

За несколько монет Мико взял им маленькую комнату в небольшой таверне на краю деревни. Ирме он принес одежду мальчишки-пастуха, с широкой шляпой, под которой легко можно было спрятать длинные волосы. Худенькая Ирма сошла за пастушонка. Так и отправилась в таверну. Сам Мико повел детей в обход. Первыми в комнату зашли дети, где они и ждали Ирму. Ирма пришла и выкупила соседнюю. Сколько монет отдал бедный старый Мико за этот трюк?

Капитан так и стоял в дверях, не выпуская Ирму, и не заходя сам. Так прошла почти половина ночи.

Ольгерд появился на рассвете. Ирма услышала его голос еще снизу и задрожала. Главное, не зареветь. Она сможет отказать! Сможет прогнать!

Капитан тяжело вздохнул и отошел от дверей. Ирма так и стояла, глядя в пол, когда на пороге появился Ольгерд.

- Давай поговорим, - начал принц. Ночные приключения вымотали его и задавать беглянке трепку сил уже не было.

- Зачем? – Ирма перехватила одну руку другой. Она боялась расплакаться, если взглянет на Ольгерда прямо. Голос сильно дрожал.

- Ирма, ты нужна мне. Больше всего на свете, - устало отозвался принц, чувствуя, как набатом расходятся слова в голове.

- Неправда, - отперлась девушка, чувствуя, что несмотря на все её старания, слёзы фонтаном брызнули из глаз. Глупые слезы! Она прижала к глазам руку, пытаясь втереть их обратно. Но по руке потек целый ручей.

Ольгерд подошел ближе и осторожно протянул руку.

- Я люблю тебя, - тихо продолжил он, едва касаясь девушки.

Ирма с силой отбила руку:

- Ты лжешь! – она разревелась сильней и разозлилась ещё больше.

- Нет, не лгу.

- Ты лжец, подлый обманщик! Я ненавижу тебя, - прошипела девушка сквозь слезы, - тебя и весь твой поганый мир!

- Прям… ненавидишь? - улыбнулся Ольгерд. - Ты поэтому сейчас плачешь, да?

- Нет, не поэтому!

- Вот и я думаю, что не поэтому, - Ольгерд снова сделал шаг, уже притягивая к себе. Ирма попробовала отбиться, но ничего не вышло. – Знаешь, я едва не погиб, разыскивая тебя. Доскакал аж до самого маяка. Думал, там ты… А там разбойники были. Скажи, ты бы плакала обо мне?

- Я не буду по тебе плакать! - выла Ирма, заливаясь слезами. Но Ольгерд уже не обращал на это внимания. Он начал мягко целовать волосы и лицо брыкавшейся девушки. Ирма притихла. Ольгерд стал настойчивей. Он скользнул губами по шее девушки, вдыхая полной грудью нежный тонкий совершенно невероятный аромат.

- Пусти! – попробовала высвободиться Ирма.

- И не подумаю! – честно сознался Ольгерд.

- Ты не понимаешь! – Ирма все же отпрянула, он отпустил на полшага и заглянул в заплаканные глаза с густыми тенями под ними.

- Чего же я не понимаю? - выдохнул Ольгерд почти в самые губы девушки, ловя так ее дыхание. Ирма приоткрыла рот, чтобы что-то ответить, но Ольгерд резко впился поцелуем ей в губы, языком заставляя открыться ему, вторгаясь в нее со всей жадностью. Ирма хотела укусить в ответ, но тело, усталое и измученное переживаниями и дорогой, отказывалось слушаться. В руках Ольгерда оно в безопасности, разве нет? Тело подсказывало, что вслед за ласками может быть только невероятное удовольствие...

Ольгерд перешёл в наступление. Он с жадностью скользил ладонями по спине Ирмы, чувствуя, что одежда там лишняя. Было непривычно снимать с кого-то мальчиковую одежду. Но руки, жадные до нежной и теплой кожи девушки, сами нашли быстрый способ стянуть тряпки. Ольгерд замурчал от удовольствия, касаясь Ирмы. И тихо застонал, когда добрался до остреньких лисичек – груди девушки. От возбуждения сосочки затвердели и теперь контраст между ними и нежной кожей стал еще более пьянящим. Ольгерд обхватил ладонями небольшие полушария, сжимая и лаская твердые камушки большими пальцами.

Ирма не выдержала и тихонько застонала, чувствуя электрический разряд от лопаток и до кончиков пальцев.

Ольгерд резко подался вперед, прижимая Ирму спиной к стене и коленом заставляя развести ноги. Ирма снова попробовала оттолкнуть, но оборона была смята - принц поцелуями спустился к груди и теперь ласкал её уже ртом, то втягивая сосочки и чуть прикусывая, то сжимая и целуя.

Потом резким движением расстегнул и сдернул ремень, державший не по размеру большие штаны. Целуя и прикусывая кожу, спустился дорожкой к низу живота и утонул в шелковистом треугольнике. Ирму выгнуло.

- Умоляю…

- О чем? - горячо выдохнул он, дыханием сводя с ума. Ирма невольно шире развела ноги. Не давая девушке опомниться, Ольгерд припал губами к заветной горошине. Ирма протяжно застонала, ее лоно горело от ласк. Язык и губы, порой легкие укусы – все это полностью парализовало мысли и волю.

Ольгерд тоже с трудом сдерживался. В какой-то момент он одним движение достянул штаны с Ирмы, потом порывисто встал и приподнял возлюбленную по стене. В ответ девушка страстно обхватила его ногами. Сама быстро расстегнула ремень, освобождая так Ольгерда. Он зарычал с силой придавил собой и в одно движение вошел. Оба на миг замерли, пытаясь отдышаться. Дать привыкнуть мозгу к пьянящим, оглушающим ощущениям единства, чтобы слиться в общем ритме.

Теперь уже Ирма прикусила ему в поцелуе шею в кровь, и на каждом новом толчке повторяла его тихий рык, только громче и стоном. Медовый огонь развивался звенящим напряжением, каждое прикосновение, каждое новое движение внутри лона вводило в транс, скручивало мышцы невероятным напряжением.

Разрешение пришло резко, отпущенной тетивой. Оба тяжело дышали, слыша еще бешенный галоп сердец. Вместе с успокаивающимся дыханием пришли нега и тепло. Ольгерд так и не отпускал, он даже не вышел из Ирмы, желая продолжения.

Но вместе с негой пришли и мысли. Они текли уже ровнее, без надрыва.

- Ольгерд, - тихо прошептала Ирма. – Стой, прошу…

Ольгерд просто продолжал мягко целовать, заводясь так снова и заводя Ирму.

- Я не могу… Не хочу. Пожалуйстааа!

- И хочешь, и можешь! - прошептал Ольгерд снова начиная ласкать ее. – Что ты хочешь, малышка? Не хочешь жить в моем замке? Хорошо, мы будем жить в чудесном домике, где-нибудь между морем и сосновым бором.

Ольгерд повел бедрами, Ирма всем естеством почувствовала, что он снова готов. Лоно распирало от напряжения и возбуждения Ольгерда. Она невольно охнула и перехватила дыхание.

- Хочешь книги? Я куплю для тебя все… Или ты хочешь свой замок, где будет все…

Ольгерд снова вжал Ирму в стену.

- Ты моя, слышишь?! Моя! – Ирма снова застонала, чувствуя, как прошибает в пот. Как новая волна возбуждения смешивается с болью от еще не сошедшего прежнего.

- Так чего ты хочешь, любимая? – тихо рыкнул Ольгерд, зарываясь в шелковые волосы девушки.

- Я, - у Ирмы перехватило дыхание от спазмов удовольствия, - я хочу… Ах…

Девушка запустила руки в его привычно чистые, вымытые ею же накануне, светлые волосы. Втянула полной грудью их аромат, к нежному запаху добавился запах моря и дороги.

- Я хочу, чтоб ты был только моим! - выдохнула Ирма, растворяясь в близости.

- И все?

- Да…

Рассвет беспощадно обжег небо алым. Ирма притихла, засыпала в объятиях Ольгерда, принц перебирал её волосы.

- Ирма, - тихонько позвал он.

- Ум? – говорить было лень, веки набрякли, неумолимо тянуло в сон.

- Жди меня здесь, я приду завтра, - продолжил Ольгерд, - и будет все, как я обещал!

- Ты не женишься на дочери Алластера?

- Нет, - успокоил Ольгерд, - просто дай мне пару дней, и я все улажу.

- Обещаешь?

- Да. Будь умницей!

Ирма качнула тяжелой головой и тут же провалилась в сон. А Ольгерд снял перстень отца и осторожно надел на пальчик девушки. Перстень был велик даже для большого пальца, Ольгерд тихонько улыбнулся мысли о тонкой хрупкости возлюбленной.

Принц ушел, оставив девушку спящей. Капитан разделил отряд, Ирму охраняли десять его лучших людей во главе с молчаливым сотником. Капитан доверял ему всецело. Юноша, несмотря на годы, не единожды доказывал свою преданность короне. А Ольгерд всецело доверял капитану.

Глава 21. Пряник.

Ирма проснулась уже днем, Тея и Тирон шебуршились в углу. Девушка подскочила, ища глазами Ольгерда, но принца не было. Она спала одна, бережно укутанная в несколько одеял. Только на большом пальце правой руки ощущалась непривычная тяжесть.

Кольцо. Семейное кольцо Ольгерда тяжелило руку.

Ирма ласково погладила кольцо и, улыбнувшись, откинулась назад, наслаждаясь ощущениями в теле. Но не тут-то было! Тея тут же почувствовала, что Ирма проснулась и бросилась к ней.

Однако, Ирму привлекло не поведение Теи, а взгляд Тирона - мальчик был угрюмей обычного и смотрел вокруг чуть не волком. И пока Тея тараторила что-то о гуляньях, - Ирма безуспешно пыталась утихомирить скачущего ребенка, - Тирон, напротив, супился и явно злился.

- Мамочка, а где Мико? Ты же говорила, что мы прямо с утра отправимся дальше! – теребила маму Тея.

- Тея, погоди, - на родном языке возразила Ирма. – Давай подождем пару дней.

Тирон вскинул брови и шумно выдохнул.

- Тирон, - позвала Ирма. Мальчик непокорно повел плечами. - Тирон, ты злишься?

Ирма даже рассердилась на мальчишку:

- Лучше найди Мико и скажи… Скажи, что мы пока…

Тирон не стал дожидаться продолжения. Он подскочил, гневно взглянул сначала на Ирму, затем на кольцо, а потом выбежал из комнаты. Тея тут же отвлеклась от Ирмы и понеслась вслед за братом, не забывая выть во всю дурь: «Тииииивхон!».

Ирма тяжело вздохнула. Тирон еще ребенок, ему не понять! Их вчерашний побег для него был веселым приключение, возможностью попутешествовать, да еще и в компании обожаемого мальчишкой Мико. А для Ирмы вчерашний побег был… катастрофой. И несмотря на все ухищрения Мико, ей очень хотелось, чтобы её нашли.

Ирма зарделась от мысли, отгоняя прочь глубоким вдохом. На выдохе девушка почувствовала, как закружилась голова. Немного замутило. Еще бы! Она не ела весь вчерашний день!

Девушка нашла свою одежду там же, где и оставила. Хотелось сменить её на более подходящую к девичей фигуре, но пришлось обойтись тем, что есть. Уже не пряча водопад золотисто-русых волос, Ирма спустилась в общую залу таверны. Как она и думала, люди Ольгерда были там. А вот Мико, старого конюха, помогшего сбежать из замка принца, напротив, в зале не было. Ирму это кольнуло.

Почему он прячется от людей Ольгерда? Надеется, что их все же не нашли? Или задумал что-то недоброе? Несмотря на всю заботу старика, Ирма побаивалась его. Не понимая, зачем он взялся ей помогать.

Весь вчерашний день девушка напряженно ждала, что вот сейчас, сейчас они повернут с дороги и Мико сдаст их служителям Птарха…Что будет с Теей и Тироном, если они, не дай Творец, попадут в лапы к белорясам?! Но конюх молча вел лошадей все дальше и дальше, а засады и предательства так и не наступало…

И если накануне Ирма боялась не столько за себя, сколько за Тею и Тирона, то теперь ужаснулась - какой огромной опасности она подвергла всех троих!

С этими мыслями Ирма подошла к трактирщице, намереваясь попросить о завтраке, но тут вбежала Тея, а за ней ревущая девчонка чуть помладше:

- Дяй!

- Не отдам! – отбивалась Тея. – Моё!

Ирма и трактирщица одновременно подошли к детям. В руках у Теи была зажата пряничная фигурки лошадки. Малышка, дочь трактирщицы, ревела.

Ирма строго взглянула на Тею:

- Ты почему берешь чужое?!

- Это мое! Я первая взяла! – заупрямилась Тея.

- Где ты это взяла? – Ирма растерялась.

- Дык, с утра на улицах раздают! - усмехнулась хозяйка трактира. – Праздник какой! Аннушка, не реви. Эта лошадка для гостей…

- Тея, отдай пряник Аннушке, - попросила Ирма. Тея упрямо замотала головой. – Пойдем, новый возьмем? Хорошо? Вместе, ладно?

Тея нехотя уступила пряник, но надулась как мышь на крупу. Ирма потянула девочку за руку, гвардейцы Ольгерда встрепенулись, вслед за обеими вышло двое сопровождающих. Ирма почувствовала себя более, чем неуютно. Конвой был с ней.

- Итак, веди. Где вы это взяли?

Насупленная и возмущенная Тея зашагала к единственному пяточку в деревне, заменявшему местным площадь. Ирма невольно вздрогнула, «площадь» деревенских находилась под самым храмом белорясов. Едва сдерживая озноб, Ирма уже пожалела, что пошла с Теей, как увидела белорясов. Озноб перешел в настоящий мандраж.

Тем временем служители Птарха во все горло орали хвалебные гимны оному, а их глашатай декларировал:

- Пусть благословенны будут дни короля Ольгерда Великолепного и королевы Иоланте Благословенной! Слава новобрачующимся!

Ирма застыла, она не поверила ушам. Но глашатай повторил.

Снова замутило, а потом перед глазами почернело.

Очнулась Ирма уже в комнате таверны. Рядом с кроватью дежурил гвардеец.

- Это правда? – Ирма едва нашла силы говорить, - про короля и…

- Да, госпожа, сегодня наш король взошел на престол и обвенчался с Иоланте, дочерью советника Алластера.

Ирма качнулась.

- Госпожа, вам нехорошо? – участливо спросил гвардеец.

Ирма тряхнула головой. Сложно было понять, что за ответ дала девушка. Тем временем, в комнату ворвалась Тея, вслед за ней и Тирон. Ирма долго смотрела на детей. Потом сделала несколько вздохов, словно училась дышать заново.

- Тирон, - подозвала наконец Ирма, – найди Мико, покажи ему это, - девушка протянула перстень Ольгерда ребенку. – И… возьми с собой сестру.

- Госпожа, - начал гвардеец, поняв, что рядом задумали его обмануть. – Мне велено везде вас сопровождать! Вас всех!

Ирма рассмеялась в голос, но из глаз посыпались злые слезы:

- У Лотарингии сегодня светлый день, – начала она. – Ваш принц стал королем! А прекрасная Иоланте - его достойной королевой. Обряд состоялся сегодня утром, разве не так?!

- Так, госпожа, - растеряно пробормотал гвардеец, видя, что с Ирмой творится неладное.

- Попомни мое слово, бравый страж его престола, неравен час, когда ты сопроводишь меня в подвалы белорясов, подчиняясь приказу нового короля.

Гвардеец побледнел.

- Как думаешь, что сделает сестра белоряса со мной, или с ними?! – Ирма выразительно посмотрела на дверь, показывая Тирону взглядом, чтобы он бежал. Тирон послушно подхватил сестру и быстро вышел. Гвардеец молча смотрел на Ирму, явно решая, остановить детей или нет. Девушка взмолилась:

- Позволь им уйти! Они ни в чем не виноваты! Или ты хочешь, чтобы Тея…

- Бегите, госпожа, - вдруг прервал её гвардеец. – Я скажу, что упустил Вас.

Ирма неверяще посмотрела на гвардейца.

- Мою мать забрали белорясы, - ответил гвардеец, потом вдруг усмехнулся, - а сегодня мой король женился на сестре их епископа…

- Если я убегу, тебя серьезно накажут!

- И плевать! – заверил гвардеец. Ирма колебалась, видя это, он продолжил. - Что станет с детками без вас? Мико – добрый старик, он лошадей-то жалел… Но уж больно старый, один он не сдюжит.

В этот момент гвардеец вдруг упал на пол. Ирма вскрикнула, за гвардейцем стоял Мико.

- Госпожа, надо уходить!

Ирма с ужасом смотрела на гвардейца.

- Не бойтесь, он жив, уснул ненадолго, - заверил ее старый конюх,- так будет лучше для всех.

- Он бы сам отпустил нас…

- Он – да, а он? – Мико протянул кольцо, отданное прежде Ирмой в руки Тирону. Ирма взяла и тихо всхлипнула.

- Госпожа, я бы рад сказать, что все не так, - видя её смятение, продолжил Мико. – Что вчера мы все просто ошиблись... Но события говорят о другом. Король Ольгерд выбрал свой путь.

Ирма только качнула головой, едва сдерживая слезы.

- Мы с детьми будем ждать вас у реки, лошадей нужно ставить здесь. Нас нашли по их следу. Выходите по черному ходу, гвардейцы там спят.