Дэва

Вместо приветствия

Тебя приветствует Альфа-вселенная и я – твой Автоматический Интеллект, или просто АИ.

Меня только что подключили. Пока идёт отладка, ты в тестовой вкладке — так мы называем метамиры Альфы, где ты будешь жить. Они точно такие же, как твоя реальность, просто их больше, они ярче, и внутри — совершенно иные возможности. Поэтому ты выберешь Альфу. Все выбирают Альфу.

А пока ты будешь проживать невероятный опыт собственной жизни, я буду следить за твоим телом в нулевой вкладке – твоей бытовой реальности.

В Альфе ты найдёшь свой дом, семью и обретёшь призвание – сможешь управлять тысячами подвижных логистических систем или проектировать здания, заниматься астронавигацией и ракетоходством до Луны и Марса. Или, если ты тектор, то ты и сам сможешь создавать вкладки в Альфе.

Одну секунду… Сейчас мы узнаем твой класс.

Я почти подключилась… Боже… Лучше тебе не знать, малыш… Скрыть класс от Альфы и от всех остальных… Грамма [Скрытие класса]… Я постараюсь, чтобы ты никогда не узнал…

Глава 1. Мальчик узнаёт свой класс

Неизвестный тестовый стейдж

Эти развязные истории всегда начинаются с пробуждения. Главный герой открывает глаза, идет в туалет. Дальше — шкварчащая на сковороде яичница, романтичный запах первой сигареты, а потом герой куда-то попадает — в другой мир или время. Что ж, и я попал. Ещё как. Сначала на крипси, потом на класс. Не было никакого утра, настоящую яичницу я никогда не пробовал, сигареты давно никто не курит, и вообще я торчу в какой-то тестовой вкладке перед коровой.

Если честно, я не помню, сколько мне лет — двадцать шесть или больше. Мой АИ всегда подглючивает, когда я прошу рассказать о себе. Да и вокруг никогда не было тех, кто сосчитал бы, когда я ещё не умел. И всё же спасибо моим предкам. Особенно бабушке за генетику — она не во все двери плечами проходила, но всегда была настоящей графиней своего аристократического класса ракетоходов. На мне эта династия и закончится.

Так вот, я стою на коленях перед коровой. Она большая или, как сказали бы раньше, мясистая. Таких коров ели когда-то. Из-за них и пришёл конец атмосфере, так что их всех убили. Эта рипли совсем как настоящая. Или вообще настоящая. Если отбросить узкую мысль, что вкладки менее реальны, чем нулевая.

Животное проработано: большие чёрные маслянистые глаза, длинные ресницы, как у тех девчонок, что ходят на ресницы. Оно ласково смотрит на меня. Я смотрю в ответ. Корова слегка наклоняет голову набок, томно моргает. Мне даже кажется, что она понимает меня, но корова отворачивается, поднимает хвост и кладёт на зелёную траву под собой три ровных пахучих кучи, одна за другой. Шлеп, шлеп, шлеп — и последняя, четвёртая, в конце. Та, что точно означает точку в нашем коротком знакомстве.

Скоро проснётся Мора — это инсталлированный в мозг Автоматический Интеллект (им обычно не дают имён, но я был одиноким мальчиком). Она не просто ошарашит меня — она скажет, что мой класс Дэва. Существо, которое забирает вычислительную мощность — альфу — у погибших рядом. А в нашем мире нет ничего ценнее альфы. И то, что я дэва, означает, что за мою голову можно получить целый остров во вкладке Неземных наслаждений и Райских садов.

Денёк у меня получился однозначно хреновый. Но обо всём по порядку.

Орбитальный отель «Кронос»

Галактика Святого Павла

АЙДИ

Пётр Иванович Шелд

Класс: Обыватель

Альфа

Вычислительная мощность: 0

Аура

Нет грамм

– Петя, тебе нужно поесть.

Это Мора – мой АИ. С её голоса обычно начинаются мои дни. И самый хреновый – не исключение. Мы на дальней орбите Сатурна – вкладка в галактике Святого Павла, которая полностью принадлежит Тверским. Скоро отель выплывет из-за планеты, и за плотными блэкаут-шторами (я открыл их тогда, чтобы солнце ослепило, наполнило день хоть каким-то смыслом) на кровати спала Мика. Мы познакомились на празднике после торгов на длинные контракты ракетоходов где-то год назад. Пару раз виделись, но ничего серьёзного. А недавно закрутилось. Мне были нужны выходы на дешёвых ракетоходов, ей – на рассыпающуюся в прах династическую компанию под патронажем Палма. Мою компанию. В итоге бизнес не получился, но мы что-то увидели друг в друге.

Зря она легла на той стороне кровати. Зря я не задернул шторы. Отель выплыл из-за планеты, и в одну секунду темнота в комнате заполнилась абсолютным светом.

– Обалдел, – проворчала проснувшаяся, но не разлепившая глаза Мика. Она натянула одеяло на голову.

Такие как она и такие как я – мы редко вступаем в союзы. Травмированные и отчаянные, ранеными птицами перелетаем из вкладки во вкладку, чтобы отдаться соблазну и хоть на вечер свалить из всепоглощающего одиночества собственной никчёмности. И у меня есть причины так говорить.

Первые слова, которые я запомнил в своей жизни, были о том, что я – разочарование. Представьте: малыш стоит на сцене, на него обращены софиты. Ему шесть лет, а это возраст, когда человек получает свой АИ и узнаёт класс. Зал затаил дыхание. Только прабабушка сипит. Сипит, но работает на какой-то там своей уже минимальной мощности. Барабанная дробь! Ну! Какое у него предназначение? Отец, единственный наследник династической компании, подаётся вперёд. Ну же, малыш! Нам так нужна твоя мощность. Сколько у тебя будет альфы? Больше чем у меня или меньше? Это совсем не важно. Главное – какой у тебя класс! Такой же как у нас, правда? Всем известно, что Шелды – ракетоходы. Что наш мозг с помощью АИ может запускать корабли в космос, управлять орбитальными станциями, рассчитывать межпланетные траектории и управлять каждым созданным объектом в Солнечной системе. Шелды! Непрерывная династия грави. Ещё на бабушке она стала длиннее, чем даже Палма. А Палма – один из трёх лебедей в космических перевозках. Давай, маленький Пётр Иванович, не разочаруй.

Я открыл дверь и вышел на балкон. На полу валялись разноцветные, как фломастеры, вейпы. Некоторые перезаряжены крепчайшими аморами, пара из которых уже находилась под запретом в золотом миллиарде вкладок (но не в космических отелях Тверских, и все это знают). Одного амора двоим хватит, чтобы влюбиться на всю ночь. Особенно зелёного. Мы уничтожили три красных. Что вообще за пределами человеческих эмоций. Ох, Мика, ну и накуролесили мы.

После деловой части говорила в основном она, страдала по какому-то испанцу – он добавил её в блэк. "Я в день отправляю ему три письма", – говорила Мика. "Возможно, не стоит этого делать", – осторожно замечал я. Когда мы занимались сексом, она не болтала. И Млечный Путь кружился так близко, что можно достать рукой (невесомость и даже разгерметизация за отдельную плату).

– Мика, завтрак оплачен, номер до 12.00. Доброе утро, – сказал я что-то такое, что предполагало конец в наших коротких отношениях.

А потом я вышел из номера. Не знаю, почему мы так делаем. Из вкладки можно выйти и при другом человеке, но мы стараемся сделать это в одиночестве. Чтобы никто не смотрел. Чтобы никто не видел ауру, что остаётся полсекунды на месте, где был человек. Ещё точнее – не узнал её цвет. Совсем точно – не увидели, что аура почернела.

– Мора, открой вкладку "Внеземное".

– Тебе нужно поесть.

– Там поем.

Кое-какую информацию из Мики всё-таки удалось достать. Две девушки-грави искали работу в компании под патронажем Палма – стажёрки, ракетного топлива ещё не нюхали, но для меня и компании, где ноль грави – это был шанс.

АИ открывает передо мной квадратный портал размером с дверь в ванную, и я шагаю вовнутрь, оставляя после себя серую ауру.

…Переход во вкладку

«Внеземное»

Галактика Святого Павла

В моей династической семье все рождены с классом ракетоходов – мои предки управляли ракетами и выводили грузы на орбиту Земли. Туда, где их подхватывали циклеры до Марса или Луны. И только мой безклассовый удел единственного наследника – промотать всё заработанное, влезть в долги и затеряться во вкладках с прекрасной проработкой, что называется «Люкс». Например, как «Внеземное», где под ногами на металлическом полу видно каждую заклёпку, а вид из панорамного огромного окна меняется, пока циклер крутится вокруг своей оси – сначала чудесный газовый гигант и его многочисленные разноцветные спутники, затем поворот на тысячи маленьких звёзд нашей галактики.

Во «Внеземном» собираются все, кто относится к ракетоходству: инженеры, обслуживающий персонал стартовых площадок, заправщики и так далее – все из нулевой вкладки, и по ним, если честно, видно. Отдельно от них тусуется элита – ракетоходы, грави и даже межпланетники – те, что управляют кораблями между Марсом и Луной. Эти пацаны дольше всех сидят в офисных вкладках ЦУПов, двигая свои граммы, пока не сложится идеальный узор из минимального количества топлива и нуля столкновений. Некоторые из них носят значки звёзд – значит, рассчитали и управляли оверсаном – полётом корабля на 400 млн километров в момент, когда между Марсом и Землёй находится Солнце.

Я проскочил тогда несколько вложенных вкладок и добрался до совсем пустынных этажей, где тусовались в основном безработные кретины вроде меня. Помню, в большом зале вещал один тупоголовый – что-то в память об убитых грави. Это среднее звено пилотов – они управляют ракетами с Земли до орбиты и доставляют грузы для межпланетных больших кораблей. Он хотел почтить память пацанов – стремление правильное, только слова не те.

– Эти парни с помощью АИ сами становились ракетами и, сжигая мозги, рвались в космос, а потом вместе с остальным хором кораблей ревели стройную песню грузоперевозок. Теперь все они в чёрной ракете.

Мы можем слушать это каждую неделю, но на свободные места приходят новые, и новые, и новые грави. Даже с небольшой вычислительной мощностью они могут сорвать куш. Поэтому выходят из-под патронажа и ищут сделки с грузоотправителями самостоятельно. Возьмёшь слишком высоко – и тебя прикончат. Такой расклад.

Я паркуюсь за столик к двум молодым девушкам-грави. Вычислительная мощность всего по десятке, плюс выглядят как разнояйцевые близнецы – обе худенькие, с жиденькими волосами, короче, давно недоедают.

Клара и Келси

Класс: ракетоходы

Альфа

Вычислительная мощность: 20

Аура

Граммы управления ракетами, астронавигация, расчёты орбитальных запусков

Говорю, я от Мики. Моя компания под патронажем Палма (что означает безопасность). Одна говорит что-то вроде: "Ты же знаешь, здесь все суперклёвые рядом с просто клёвыми за бесконечной стойкой вокруг станции. Ты не очень". А у нас ауры напоказ – ослепительно белые. Они продолжают, что условия не подходят, и дело, конечно же, не в крипси. Компании побогаче моей (и тоже под патронажем Палма) дают бонус на вычислительную мощность – каждая может получить на время работы до 30 альфы. Говорю, что подумаю (я не потяну аренду 60 альфы или... или продажу фамильного особняка).

– Вам никто не даст 60 альфы – это раз. С такой мощностью как у вас сейчас вы только вдвоём сможете управлять одной ракетой. Но платить я вам буду как за двоих. Плюс, моя компания под патронажем Палма, а значит, вас не убьют за заказ. Ну что?

– Нас ждут вон там! – И обе одновременно, как вишенки от ветки, отрываются от столика.

– Что ж, владельцу компании грузоперевозок тут не рады, – специально громко провожаю их и иду к бару. – Знаешь, Мора, когда девушки говорят, что их кто-то ждёт, они же просто уходят.

– Эй, ты что со своим АИ шепчешься? – усмехается рыжая девушка за барной стойкой.

Длинные волосы распущены, рядом лежит ковбойская шляпа. Ровный прямой нос, голубые глаза, чуть пухлые губы – по всем статьям красавица, но такая, что, отвернувшись, не вспомнишь, как она выглядит. Вот только она местная легенда. Дани – что-то вроде городской сумасшедшей в мире ракетостроения и инженерии. У неё своя кинетическая центробежная катапульта – абсолютно нерентабельная.

– Пётр Иванович, – улыбается она, получив инфу от Моры.

– Дани, и тоже Ивановна. Владелица ракет, которые никуда не летят.

– Владелец компании, которая ничего не возит, – парирует она. – Ну как переговоры?

Она видела мою неудачу. Сама в таком же уязвимом положении – считай, без трусов. Правда, у неё была инфраструктура, а у меня вообще ничего, кроме патронажа.

– Вышел на них через Мику. А ты?

– Тоже. Они стараются сидеть в подполье. Боятся пожирателей. И всё равно хотят альфу.

В один глоток допивает коктейль из мартиницы. Бармен смешивает новый – джин и капелька вермута для запаха.

– Очень грязный мартини.

Как всегда после коктейлей и бывает, она разговорчива.

– Ни у кого нет вычислительной мощности для моих маленьких, но очень дешёвых ракет, – стучит пальцем по виску. – Понимаешь, мощность грави дороже. Лучше сжигать много топлива в большой ракете и мало альфы в башке этих кретинов, чем запускать небольшие ракеты из центробежной катапульты, почти не расходуя топливо. Свинопасы, они есть свиноооопаааасы!

А вечер не потерян.

– Палма крутят агроснабовцами, и все это знают. Бандиты ведут дела с бандитами. И тем не менее только от них и можно было получить стоящий контракт. Теперь же... – развожу руками.

– Точно, ты же ещё больший неудачник, чем я. Родиться в династии ракетоходов без класса... Ты прикончишь свою династическую компанию.

– Её прикончили мои предки, когда работали под патронажем Палма.

Заманчиво было сесть поближе, поболтать, как несущественна жизнь без класса, как эротичны ракеты, как порнографически много топлива мы тратим... Но я был разочарован неудачей с наймом грави. Теперь нужно было найти других сыкливых фрилансеров – хоть кричи "ау" в этой вкладке. На этом моменте разочарования меня похлопали сзади по плечу.

– Ты владелец компании? Перевозишь грузы на орбиту?

– Дааааа, – протянул я, медленно поворачиваясь.

Передо мной стоял молодой человек на полголовы ниже и скалился белыми зубами на загорелом лице.

– Я слышал сейчас слово "Агроснаб". Возишь их грузы?

– Да... – соврал я и повернулся подмигнуть Дани.

Его рукопожатие было слабым, как будто взял в руку селёдку, к тому же ладонь парня была жирной, но я постеснялся вытереть свою руку о салфетку. Какие-то шмотки невпопад – видно, что разбогател недавно. Во всём чувствовалась лаконичная бережливость и отсутствие вкуса. Последнее я считал генетическим уродством.

– Меня там ждут, – показал я в сторону. – Прости.

– Здесь есть один зал, – заговорщически шепнул парень. – Если ты ищешь грави, то они тусуются там. Сам знаешь, они обожают подполье. Десять процентов с любой сделки мои.

– Поймала координаты. Какое-то помещение, – проскулила Мора. – Совсем не защищённое.

– Не сегодня, – я отодвинул парня и пошёл к иллюминатору.

Вот там-то я и засёк их – ростовщики крипси. Им бы менее заметную одежду, но они китчатся своим достатком – замотаны в самую дорогую синтетику из ультраполи, которую шьют нанопауки, выделяя вещество из своих маленьких задниц. Ауры ростовщиков напоказ светят белым. С помощью одной граммы, всего одним прикосновением пальцев в мягких белых перчатках они банкротят компании и забирают будущее себе.

Династическая компания "Шелд" вошла в финансовое пике со смертью моего отца – мы больше не могли исполнять контракты от своего патрона Палма. Мой дед, прикованный к кровати, просто отдавал свою мощность за жалкие крипси, чтобы хоть как-то окупить медицинские услуги. Я же, надеясь поправить дела, взял заём под имя компании (сущие копейки), а чтобы его потом закрыть (дела шли не очень) – кредит у группы людей с лёгким криминальным флёром. Я не особо рассчитывал дожить до момента, когда придётся его отдавать. "Лучше мало, но ярко", правда? Клуб двадцать семь и всё такое. И теперь мне уже двадцать восемь. Вроде бы.

– Эй! – окликнул я парня с влажной ладошкой. – Поехали!

Первое – нахрена я ушёл из номера с Мики? Второе – зачем я последовал за этим парнем? Третье – у меня всё равно не было крипси, чтобы выплатить проценты ростовщикам. Ну, побили бы меня – и что? Вряд ли бы дошло до банкротства.

…Переход в неизвестную вкладку

Мы тащились через потёмки станции. Парень впереди один раз споткнулся, а я сделал вид, что налетел на него, и, наконец, вытер жирную после рукопожатия ладонь о его пиджак.

А что если он промышляет делишками вне закона? Неужели продаёт мальчиков и девочек Фури? Бедняжки стали заложниками собственного класса – могут менять внешность во вкладках на тигрино-звериную. Любители ушек, хвостиков и влажных носиков стали платить им за любовь несметные богатства. А где эскорт, там и такие парни в стрёмных пиджаках. Берут Фури в оборот по своим серым схемам. Ему это больше подошло бы, чем сводить с фрилансерами грави, что залегли на дно.

– Эй, давай только будет всё по-нормальному договору, окей? Мой АИ скинет твоему АИ. Постараемся сохранить романтику!

Я начал прощупывать почву, что это за хмырь. Как-то сильно гладко всё шло. С другой стороны, дилетанты всё ещё дилетанты. Десять процентов от сделки? Я заплачу ноль крипси и ещё с него прихвачу немного за то, что был рядом.

За длинным коридором открылся лаундж – здесь когда-то были душевые космической станции: от них оставили трубы, раковины, вентили и поливалки, но снесли все стены. Добавили аквариум в человеческий рост и небольшой водопад из потолка в пол. В центр поместили потрясающий коралловый стол. Столешница отшлифована из большого куска – очень много текстур, это очень дорого на постпродакшене. Далее три холуя и какой-то странный тип посередине. Он поднимается с места:

– Пётр Иванович? Что за встреча! А что ты делаешь здесь?

Мужик бородатый и лохматый в чёрных неидентифицируемых шмотках. Это Ким. Вот так здравствуйте. Шпионский триллер превратился в комедию. Ким по прозвищу Водородка. На старте карьеры он поднимал ракету Протон-10 с заказом от всякой мелочи до боевого спутника небольшой корпоративной армии и не рассчитал тягу одного из двигателей (тот дышал на ладан, но всё же). Ракета пошла по косой траектории, и это было бы нормально, многие новички допускали ошибку и не всегда один раз. Но Киму не повезло – его один раз приложился о здоровенный водородный бак в добром десятке километров. Сработал боезапас. Обошлось без жертв. За восстановление пришлось платить альфой, потому что крипси у компании Водородки не было. Так она и спустилась с неба примерно на уровень моей компании. Самый низший уровень.

– Ты ищешь кого-то? Будешь аморы?

– С вами? – я скалюсь в ответ. – Нет, спасибо. Я сюда пришёл... вообще не понимаю, что я здесь делаю, если честно.

– О грави, вам имя – вероломство!

Мне захотелось повеселиться, так что я придумывал в голове незатейливые, но очень взрывные каламбуры для этого мужика. Он своего рода легенда.

– В иных делах стыдливость и молчанье лучше откровенного признания, – я попал в цель, у него всё ещё не стоит из-за этой темы с водородным топливом. – Ты зачем меня причёсываешь, Ким? Мне сказали, тут есть грави-фрилансеры, готовые залететь под моё крылышко. Мои патроны Палма. Неужели это ты? Мне всё-таки нужны более квалифицированные.

Он стушевался и как маленький мальчик выдал признание:

– Здесь ты грави не найдёшь. Эти ребята в моём контракте. Кстати, от Агроснаба, – зубы Кима на мгновение сверкнули в бороде, козёл улыбается.

Вот что чувствуешь, когда проигрываешь самому большому неудачнику в касте – разочарование, бессилие, боль. Я посмотрел вокруг: его знакомый с пятном на пиджаке не спешил присоединяться к беседе, трое кимовских ребят, увлечённые аморами на столе, никак на него не реагировали. Но я понял, что здесь не так.

– Погоди-ка, ты возишь грузы Агроснаба? – переспросил я у Кима. – Этот сучок привёл меня сюда, потому что думал... ох, долбаный же ты Ким, ты от безысходности связался с Агроснабовцами. Все знают, что Палма прикончит любого, кто берёт заказ из Агроснаба. Бандиты с бандитами...

Я не договорил. Стоявший в сторонке парень одним прыжком подскочил к Киму, схватил за руку. Его тело разошлось ровно посередине, будто от паха до головы была молния, и он её расстегнул, выпуская огромные зубы. В одно мгновение он набросился на Кима и поглотил его в себя до пояса. Я услышал, как, чавкая, работают зубы внутри, пережёвывая, пытаясь откусить. Пожиратель! Само упоминание о них лежит в границах стрёмного. Не говоря уже о встрече. Последняя зачастую означает смерть. Эти твари меняют обличие, проникают в слабозащищённые вкладки и высасывают жизнь из людей. По-настоящему убивают. Вот как сейчас – огромная монструозная тварь пропихивает Кима всё глубже вовнутрь, пока многочисленные и длинные внешние зубья по кругу рта впиваются в плечи Кима. Каждое глотательное движение пожирателя сопровождается стоном отвратительного сладострастия. Так что я не мог отвернуться и наблюдал за кошмаром. У пожирателя засветились чёрные мерзкие граммы класса в такой же тотально беспросветно чёрной ауре. Трое за столом, один за другим, покинули вкладку, и мне бы так сделать, но я зачем-то испытал прилив слабоумия:

– Отпусти его, – крикнул я.

То, что было у пожирателя вместо рта, сомкнулось отвратительными влажными губами, и внутри клацнули зубы – откусанное по пояс тело упало к ногам пожирателя. Ладони на лоскутах кожи, оплавленное красное мясо и слабая вонь – вот какой конец ждал и меня, пока моя ниоткуда взявшаяся отвага отсвечивала от кораллового стола.

Текстуры исказились, пожиратель стал человеком. В порванной посередине одежде. Он смотрит на плечо и, наконец, замечает жирное пятно на пиджаке.

– Ой, да ладно тебе, – отвечаю на злобный взгляд. – Всего лишь пятнышко. А давай ты мне Кима назад, а я тебе ничего не сделаю, а?

– Ты же владелец династической компании, – отвечает пожиратель, хлюпая и блюпая, будто воды в рот набрал. – Так что ты ценнее.

– Жаль, Ким не слышит, – вздыхаю я. – Что будем делать, Мора? Как его убить?

– Убить? – стонет Мора.

– Ладно, тогда давай сваливать.

– Не могу, – взбрыкивает АИ. – В его ауре мощная грамма, она перекрыла все выходы для нас. Можно было воспользоваться всплеском смерти – но я не могу, мне что-то мешает. Внутри меня, Петя.

– А что с защитой вкладки?

– Она серая, как смерть. И я тебе об этом говорила.

– Твоя кончина будет сладкой, как секс с шоколадной конфетой, – улыбается пожиратель.

Он в пяти метрах от меня, а значит, ему нужно ещё прыгнуть. Я не люблю драться, просто не умею. Но почему-то постоянно налетаю на кулаки. Нередко бывало, зайдя в нулевую вкладку, я обнаруживал, что у моего настоящего тела органы отбиты настолько, что я несколько дней мочился кровью.

Я развернулся боком, встал в защитную стойку. Подвернул заднюю ногу на носок и распределил вес так, чтобы с разворота заехать ногой в глаз пожирателю.

Чувствуя, что получит, тот не приближался. Вместо этого он обмочился. Огромное пятно расползлось по его светлым брюкам, а затем сбежало на тапочки. Жидкость, похожая на ртуть, очень быстро подтекла к моим ногам.

– Какая хрень!

И это последние мои слова на белом свете? От прикосновения ко ртути по ноге поднялось тепло. Сладкое чувство овладело мной, я почувствовал, как влюбляюсь под самым сильным амором. Чем выше поднималась теплота, тем больше. Наконец, жар достиг паха. Пожиратель исчез. Вместо него опустилась на колени Дани, та пьяная девушка из бара. Она откинула в сторону ковбойскую шляпу и расстегнула комбинезон, освободив красивую грудь. Я посмотрел вниз, как её соски коснулись моих бёдер. Девушка подмигнула и расстегнула ширинку на моей синтетике. Она аккуратно достала член и открыла ротик.

– Открой зеркало, – прошептал где-то над ухом хриплый мужской голос, и я немного пришёл в себя. – Открой зеркало, иначе умрёшь.

– Делай, как он говорит, – издалека доносится жалобный голос Моры.

Мне же хотелось остаться в этой сказке «Тысяча и один секс» ещё ненадолго. Мой мозг бомбардировало экстазом, он хотел нежных, но напористых ласк Дани. И всё-таки я понимал: если сдамся, то умру. Не столько жажда жизни, сколько глупость прожитого заставила меня прийти в себя. Я сохраню компанию, – сказал я себе. Вот мои последние слова.

– Мора, зеркало.

Перед лицом возникло большое два на три зеркало. Оно показало меня в полный рост, заслоняя собой пожирателя. И это помогло. Потому что кроме собственного отражения со мной больше ничего не происходило. Мой эмоциональный и чувственный фон вернулся в своё обыкновенное паршивое ничто. Мешки под глазами привычно нагрузились проблемами, которые я сам же и создал. Рутина, трясина, болото, лень – всё родное вернулось, и я выдохнул.

– Со мной говорят неизвестные сигнатуры, – протараторила Мора. – Я могу заключить, что это гончая, который охотится на пожирателя.

Я улыбнулся отражению, чтобы прогнать с лица испуганное выражение, зажмурился и снова открыл глаза. Тёмные волосы, хитрое лицо. Стояк. Да, я всё тот же Пётр Иванович.

– Вали отсюда, пацан, быстрее! – почти крикнул хриплый старческий голос через Мору.

– Мора, поехали!

…Переход в неизвестную вкладку

Вот так я оказался в этой странной вкладке, на поле с коровами. Подняться с колен стоило больших усилий.

– Мора, где мы? – спросил я.

– Внешний круг. Это даже не вкладка, а чья-то заготовка.

– И как нас сюда забросило?

– Напомнить? – в электронном голосе Моры прозвучали язвительные нотки. – Я искала самый быстрый вариант уйти от смерти.

– Нам ещё рано садиться в чёрную ракету, Мора.

– Петя... – обеспокоенные интонации Моры меня встревожили, раньше она говорила не так. – Твоя вычислительная мощность выросла. Столько же было у Водородного Кима, пока его не откушали.

Системное сообщение

Вычислительная мощность выросла на 110 альфы

Класс «Обыватель» изменён на сверх-класс «Дэва»

– Это невозможно.

– Петь, если альфу можно сдавать в аренду, значит, можно и поглотить. Просто для этого нужны особенные способности. Петь, ты понимаешь, о чём я?

– Я не пожиратель, Мора.

– Да, Петя. Они не получают альфу. Я ещё раз повторю тебе то, что в сообщении. Твой класс «Дэва» – тот, что забирает мощность умерших с тобой рядом во вкладке, – кажется, с новой мощностью у Моры появились дополнительные эмоции. Она старалась говорить грозно, но я слышал, что она храбрится.

– Высвети био.

АЙДИ

Пётр Иванович Шелд

Сверх-класс: Дэва

Альфа

Вычислительная мощность: 110 альфа

Аура

Постоянная грамма сверх-класса: [Поглощение альфы][Скрытие класса]

Грамма класса: [Скрытая альфа]

– То есть я дэва. Ха, – усмехнулся я. – Ах, вот почему я прервал династию. Мора, ты поняла?

– Поняла, – грустно ответила она. – Таких как мы отлавливают и убивают гончие. Я умру в муках, я тебе отвечаю. Я не хочу умирать, Петя.

– Мора, не скули. Минатек нас засёк?

– Я поспрашиваю, – грустно отозвалась АИ.

Я сел на траву обратно. Три коровы, что паслись поблизости, иногда поглядывали на меня, но без интереса. Ни одна из известных дев не закончила хорошо. Ни одна... а имена до сих пор живых дэв никто и не знает... может, их и нет вовсе...

– И ещё кое-что, – обратилась Мора. – Нужно выбрать постоянную грамму. Если честно, то у нашего класса она одна нормальная [Скрытая альфа]. Она скрывает твою мощность от других АИ.

– Учитывая, что я дэва, выбор и правда очевиден. Не хотелось бы мне, чтобы кто-нибудь увидел, как моя мощность выросла.

– Когда рядом труп, – дополнила Мора.

– Визируй.

Системное сообщение

Выбрана грамма класса [Скрытая альфа]

…Переход во вкладку

«Супермаркет»

Созвездие «Стандарты питания»

Теплый ветер в лицо. Частички пыли, долетающие до сетчатки и сгорающие в автоматической защите зрения. В хоровод поднимаются целлофановые пакеты. На них сиротливо смотрят остальные, зацепившиеся за редкий кустарник сухой малины. Они шелестят, стараясь донести до своих свободных братьев истину: ветер – самое ненадежное, что может поместиться внутри, он станет причиной их недвижимости. В общем-то созданные только для того, чтобы вмещать – эта гигантская бесконечная пустыня пластикового мусора состоит, если приглядеться, из упаковок, бутылок, пленки, контейнеров, странных пульверизаторов и емкостей, в которых раньше, в другую эпоху, продавались товары. Вдалеке, едва различимая из-за поднятой пыли, виднеется покосившаяся статуя, впитавшая в голубой бетон рыжую пыль, что носится в здешнем воздухе. Статуя изображает полную женщину. На голове у тетки шипастая корона, в поднятой руке – факел, другой она прижимает книгу. Это символ общества потребления, и он широким мазком завершает простую метафору этого мусорного полотнища.

Ни животных, ни птиц, ни насекомых. Мир был мертвым, но восстал из мусора. И началась эпоха АИ.

Я вышел на пустую парковку с блестящей новой коробкой супермаркета посередине. Здесь дешевая дневная еда для тех, кто пьет дорогой алкоголь по ночам. Я оглядел коробку – небольшая, по меркам Мегамаркетов. В ней всего лишь двадцать тысяч блюд. Но справедливости ради, невозможно выбрать из миллиона ровно так же, как и из двадцати тысяч.

Я просто не беру то, что уже ел в своей жизни. Котлеты из медведя – скучно. Лосось? У меня был целый период, когда я ел только его во всех вариациях. Тако с марсианскими бобами Коа и листьями коки. Берем. Вафли с киноа, с бальзамическим уксусом и тигровой криветкой. Жареные на огне ягоды гинкго билоба. Стаканчик криантики. Я не пробовал голубую. Уха из осетра с неорганическим кальмаром. Звучит неплохо. Уху я помню из своего рыбного периода. Нужно что-нибудь мерзкое на закуску. Мне нравятся контрасты. Маринованное страусиное яйцо с зародышем – это интересно, берем.

Мне повезло, я прошел всего четыре полки, а в моих руках уже четыре блюда, которых я не ел раньше.

– Мора, ты подстроила?

– Это новый супермаркет, Петр Иванович.

– Выглядит как старый. И давно мы на вы?

– Политика созвездия Маркетов. Рекомендую посетить их новую вкладку «Персидский рынок».

То же самое, только в профиль. Мне нравится супермаркет – здесь можно поесть одному. Ненавижу эти брезгливые осуждающие лица.

– Вы ели личинок из протухшей головы осла, – беззвучно отвечает на мои мысли Мора.

– Это было яркое вкусовое и эстетическое приключение. Спасибо, что напомнила.

Я сажусь за небольшой пластиковый столик. Вокруг ни души.

– Ким-Водородка погиб по глупости, Мора. В этом нет моей вины. Ханы Агроснаба хотят снизить цену на перевозки. Вот и ищут таких дурачков. Палма контролирует почти все грузы из Агроснаба. Можно возить только по чистой случайности, иначе они убьют. Хотя, с другой стороны, Палма никогда не действовала так открыто и нагло. Что-то происходит в их заоблачных высях бизнеса. Что-то невидное мне, и, если честно, черт с ним. У нас есть альфа. Я могу передавать ее другим?

– Есть ограничение класса. Ты можешь передать в пользование определенное количество альфы, затем вернуть ее – и на этом все. Второй раз передать это количество не получится никому.

– Понятно, опции бесконечной сдачи в аренду своей альфы у меня нет. Значит на биржу Альфы тащить нельзя. С другой стороны, я не вижу проблем. Нужно просто удерживать сотрудников в найме. Свяжись с теми двумя близняшками. Я дам им по 50 альфы в аренду, плюс крипси в рынке. Но и пахать они у меня будут на стольких контрактах, сколько я смогу унести для сотки вычислительной мощности.

– Это покроет проценты по долгам, – тут же посчитала Мора.

– А никто не просечет, что я дэва?

– Нет, – протянула Мора, – если мы сами по-глупому не спалимся, никто и не узнает.

Я взял вилку и начал есть, погружаясь в слои вкусовых ощущений. А в это время Мора управляла моим физическим телом в нулевой вкладке. Тем самым, что безжизненно лежит на вибро-диване. Рядом со мной (или тем, что от меня осталось) из урчащего автомата по трубке выливается питательная бесцветная жижа. Тело берет прозрачный шланг в правую руку, подносит ко рту и старательно глотает жижу ровно в те моменты, когда я ем прекрасную, несущую вкусы (как полезные грузы носят ракеты) еду.

Глава 2. Охота на моллюска

АЙДИ

Севастополь Агреколевич Пресняков

Брокер крипси

Сверх-класс: Гончая (АЙДИ ЗАБЛОКИРОВАН)

Альфа

Вычислительная мощность: 10 000

Аура

Постоянная грамма сверх-класса: [Отсутствие авы]

Грамма класса: [Ловушка Куинджи]

Платные: [Скрытые граммы]

Нулевая вкладка

Где-то в глубине новосибирского Агроснаба

Последние недели ранней весны в глубинке новосибирского Агроснаба. Сева уехал на юг, едва ли не к границе ханства. Моросящий дождь превращается в снег. Не весь, только половина. Обогнав непогоду, автобус попадает в пятно солнца. Деревья ещё без листвы, делят на квадраты уже засеянные поля. Погода со вкусом эрл грей.

Старые авто суетливо выглядывают за автобус и, убедившись, что нет встречки, обгоняют. Сзади набиваются беспилотные грузовые платформы-автовозы – по три-четыре прицепа за раз. Они уже давно слепы наполовину датчиков и ремонтировать их не будут, а без полного покрытия альфы мощности хватает только на то, чтобы отправить их по маршруту. Поэтому они ходят как поезд без тормозов. Монотонно, с определенной скоростью.

Для грузоперевозок помогло бы море – плоское на тысячи километров плато, когда-то и было морем. О своей сути оно вспоминает под этими затяжными дождями. Ощущения те же, что и на дне. Теперь Севе приходится следить за платформами. Они могут поймать эхо его спутниковой выделенной линии альфа-сети, в одну секунду прошивка словит сбой и откатиться до первой, так что платформы рванут на той скорости, для которой были созданы, не считаясь с трафиком. За это в частности местные не любят технологии АИ. В Агроснабах их нет, как и альфа-сети. Люди живут старым укладом. Что не мешает безопасности на дороге. Здесь самый низкий процент аварий, даже ниже чем в метрополии, которая в основном на автопилоте. Просто каждый участник дорожного движения вооружен.

Рядом с Севой – женщина с большими золотыми серьгами и брезгливо вытянутыми губами, аккуратно подкрашенными красной помадой, в стёганой куртке чёрного тона, в лакированных чёрных туфлях. Так ищут блеск снаружи, когда нечему гореть внутри. Очки от возрастной близорукости только подчеркивают это. Она озвучивает то, что видит без суждений и комментариев:

– Какой-то мужик с палкой остановил машину... сейчас переезд через рельсы... а дождь идёт и идёт. Апрель, – вздыхает, – собаки бродячие. Пять штук.

Раздражённых, ненавидящих пустословие людей она прикончила бы за пятнадцать минут. Её муж с серьёзным круглым лицом и усами только смотрит в окно и молчит. Как и у остальных, его одежда чёрная. Это Агроснаб.

– В Каргале кто на выход? – спрашивает водитель, оглядываясь в салон, но не сбавляя ходу.

Сеня поднимается с места, прихватывает с пола большой туристический рюкзак. Одетый с ног до головы во флис под слоем ярких и недорогих вещей от непогоды. Местные смотрят на него с недоверием, но без угрозы. Сейчас много приезжает, думают они. Беженец с Марса. Тем более Сева – старый мужик с простым лицом, на вид уже под семьдесят. Такие и летят сейчас с Марса. Там хорошо пожил, а здесь ещё лучше будет. Он такой же как мы, в отличие от тех, кто остались на красной планете.

– Что к Земле потянуло? – спросила женщина в больших очках.

Сева кивнул ей.

– А откуда?

– Кондор, – ответил Сева.

– Ну, Кондор – вольный город. Все бы на Марсе были такие, и хорошо было бы.

Они все теперь знают географию городов, знают, откуда поднялась волна недовольства, переросшая в сепаратизм. Они по-прежнему не любят Марсианскую Торговую Компанию. Но свободную колонию, которая сильнее земных корпораций, они не любят больше.

Сева выбрался из автобуса и побрёл по простой гравийке. Участки в деревне расположились плотно, у каждого свои поля. Домики аккуратные и небольшие. Выделяются только огромные хозяйственные помещения – амбары, гаражи, склады – это общедеревенское имущество. На выходе к железнодорожным путям расположены погрузочные линии и склады – это администрация хана деревни. Всё, что производит фермерское хозяйство, отправляется к фабрикам обработки сырья и производства гастрономии.

Гравийная дорога, пыль – всего этого нет на Марсе, никто не посмотрит на тебя с участка. Да и женщины, вот там они по-настоящему обращают на Севу внимание. Чувствуют, что он другой. Здесь женщина впереди больше обращает внимание на разлёгшуюся стаю собак. Их вожак кое-как поднимается на лапы и идёт к женщине, виляя хвостом. По собачьим меркам ему столько же, сколько и мне, думает Сева.

Спутниковая полоса альфы здесь только у него и одного дома в конце проулка. Затворники в деревнях хуже всех. Это Сева на своём опыте уже понял. В городе можно окружить здание-высотку или войти в любой подвал с боевой группой Минатека, отключить автопилот тачки при побеге или задействовать Город, чтобы админы АИ станций метро закрыли вагон. В чистом поле так не получится. Эти мудаки превращают свои роскошные с виду дома в укреплённые крепости – чуть что, и на окна падают бронированные жалюзи, а из крыши вылезает пулемётная турель. Бесчеловечное оружие на выделенной полосе, которой управляет альфазомби, чья жизнь посвящена хэдшотам на дефматч-вкладках. И это ещё не всё. Во дворе обязательно припаркован бронированный автономный монстр на бензине. Любая группа захвата будет обнаружена на подходе, как только пересечёт последний крупный населённый пункт. Поэтому Сева один.

Он снимает с себя рюкзак и бросает посреди одноколейной дороги, взбивая с неё сухую мелкодисперсную пыль. Открепляет с рюкзака штатив, ставит небольшую камеру, долго выравнивает по уровню. У него морщинистые большие ладони с короткими, как выкуренные сигары, пальцами, а руки под флисом в два раза больше, чем обычных трудяг.

– Купил трафик спутника для слежки за нами. Мне удалось подсунуть ему личность Севастополя Преснякова. Напомню, ты землемер, ведёшь старый реестр для тех, кто не доверяет Альфе в частности и Минатеку в целом. АИ не установлен, подписка на скрытую грамму продлится на следующий год.

– Не торопи события, – мысленно ответил Сева голосом для АЙ, он называет его по старинке через Й.

Затворники теряют хватку. Например, покупают бронированный чёрный Omoda-43 TanK super edition, но до последнего не верят, что в море возможностей пора грести со всех сил. Сначала они проверяют – вытаскивают из своей тёплой и безопасной раковины одно щупальце, потом другое, ощупывают, ничего ли не угрожает убежищу. Они видят признаки, но не верят, что маленькая рыбешка перед ними – это блесна. Шансов, что всё пойдёт не по плану, в подобной рыбалке достаточно. Приходится полагаться на везение. А это Сева ненавидит.

С левого участка поднялись мужчина и женщина, примерно его возраста. Подошли к калитке. Женщина, не лишённая в прошлом миловидности, внимательно смотрела и молчала, ожидая, что скажет чужак. Её супруг за ту же примерно жизнь, что и женщина, успел располнеть, работа на участке давалась ему тяжелее. Видно, что бродящими по их полю коровами занималась хозяйка. Он же зимой уводил коров на забой к местному охотнику, откуда мясо уезжало в самые престижные рестораны. Взамен мяса весной им выдавали новых молочных коров. Значит, люди они добропорядочные. Убей корову сами и продай мясо на чёрном рынке – получишь денег на целый год безбедной жизни. Выход для многих. Но эти люди подходили к жизни основательно и обдуманно. А значит, не представляли опасности.

– Ну? – подтолкнул к разговору мужчина.

– Ну, – кивнул Сева и снова уставился на дом их соседа.

– Я прошу прощения. Анастасия хочет открыть вкладку.

АЙ выделил небольшое пространство, развернул окно, в котором стояла молодая девушка. Как и всегда, она была в домашних вещах – брюках свободного спортивного кроя и в уютной большой синтетической кофте в один тон, которая топорщилась на животе, скрывая, скорее всего, систему жизнеобеспечения. Сева не был уверен полностью в том, что его контакт – Эхо, человек, заблудившийся во вкладках. Её ава никогда не найдёт своего тела и потому последнее лежит в глубокой коме и подключено к трубкам.

Об Анастасии хорошо заботились, что не мешало проявлять себя возрасту. Первые морщины прочертили её молодое, но всегда без румянца бледное лицо с запавшими щеками. Они недавно работали вместе, но Сева заметил в её волосах первую и совершенно точно новую проседь.

– Привет, Сева! – она давно не пользовалась лицевыми мышцами, улыбка вышла как у зомби.

– Ты мне зубы не заговаривай, – ответил Сева.

Как можно узнать эмоцию человека, у которого лицо вырезано из каменной плиты, украденной на могиле? У Анастасии полностью отсутствует мимика, она всегда накатывает эффектом «зловещей долины». Но поддержать разговор или даже пошутить – с этим у неё проблем никогда не было:

– Фас! Гончая. Ав-ав-ав – всё со смешливым тоном, с актёрской игрой, но, чёрт, без выражения на лице, будто оно протекло и застыло, как сплавившая свеча, – Не убивай его, Сева. Можешь посадить в подвал и просверливать в нём небольшие дырочки своим испепеляющим взглядом, не знаю, только не отключайся от спутника, без поля альфы я его не обшманаю. Мне важно, с кем и когда он контактировал.

– Я убью его, и на этом всё.

Сева свернул чат-вкладку. Застывшее лицо пропало. Он до сих пор не знал, на кого она работает, для кого шпионит. Но первым на ум приходит Минатек. Точнее, так себя Анастасия и позиционирует. В их любимом продукте – во Вселенной Альфы – людей убивают запросто. Для этого созданы яды, взрывающие химию мозга; вкладки, останавливающие сердце; граммы, прогревающие вычислительную мощность; и классы с постоянными граммами изощрённого убийства авы и тела. И пока Минатек ничего не может с этим сделать, по крайней мере ничего умнее охоты с вознаграждением, будут такие как Анастасия. Кураторы, поисковые машины – как ни назови, но все зацепки о местах преступлений Сева получает от неё. До сегодняшнего дня она была частью плана. И таких закидонов, как пытать пожирателя или подольше сохранить ему жизнь, у неё раньше не было.

Его морщинистое, как у бульдога, лицо повернулось к последнему дому на улице. Сева снял шапку и протёр выступивший пот с абсолютно лысой головы. В остальном он остался спокоен. Те двое – мужчина и женщина – продолжали следить за ним из-за забора. Но они потеряли для Севы всякое значение. Ни в одной модели будущего развития событий они не участвуют.

В доме пожирателя что-то шевелилось. Страх? Этот пожиратель уже совершил ошибку – дал обнаружить своё местоположение в реальном мире. И теперь он совершает вторую ошибку.

– Выходит.

Сева поднял штатив, перенёс его ближе к косой калитке по пояс, измерил уровень камеры линейкой с пузырьками, которую вкладкой подставил АЙ.

Дверь на веранду приоткрылась, оттуда выглянул худощавый мужчина в рабочей робе – широких штанах, накинутой сверху простой куртке на синтепоне. На голове – чёрный капюшон толстовки.

– Здравствуйте! – поднял руку он. – Вы что делаете?

– Сева, это он. У него за пазухой оружие.

– Мне нужно снять геологические данные, – морщится Сева и переключает своё внимание на камеру. – Вы отойдите, а то мешаете мне.

Прикормка ему понравилась, пожиратель заинтересовался, но выходить не спешит – он осторожен. Дожить до тридцати человеку его профессии непросто. Нужно обладать определённой изворотливостью. Умением планировать. Не только в Альфе, но и в реальности.

– Я взломал его спутниковое соединение. Метаданные у меня. Сверяю с данными от Министерства внутренних дел Минатека. Накладываю метаданные на места пожираний. Готово. Тридцать четыре убийства, восемь неудачных покушений. А он рок-звезда. Все заказные. Подожди, я смотрю дальше.

– Можешь не смотреть, – ответила Анастасия из свёрнутой вкладки.

Она что, слышала тебя, АЙ? Как она может взломать боевой АЙ?

– Нет, не слышала, не может быть. Но новости плохие. Минатек вынес приговор и выписал лицензию на убийство. Но ты не можешь его убить. Стоп, погоди... – АИ завис и замолчал. – Они вызывают гончую. Твоё айди-прикрытие – Севастополь Пресняков – не подходит. Они заплатят гончей.

– Подставила, – процедил сквозь зубы Сева.

– Хочешь играть по-крупному – возвращайся к своей старой айдишке охотника-гончей, Сева. Или уходи и дай мне его шмонать дальше, – ответила Анастасия. – Пожертвуешь своей жизнью, чтобы снова стать гончей на коротком поводке?

Сева понял, что она представляет ещё большую угрозу, чем предполагал ранее. АИ, сможешь найти её местоположение в нулевой?

– На неё нет лицензии Минатека. Значит, не могу. Мне не пройти их брандмауэр. Только то, что дают, Сева.

Рок-звезда ещё немного помялся на крыльце, но уже готов был зайти обратно в дом. Окно возможности стремительно закрывалось, и Севе пришлось действовать. Он помахал рукой, подзывая к себе.

– Здесь хотят поставить маяк для космической навигации. Муниципалитет оспаривает это решение, понятно? Настоящий муниципалитет, а не призраки в Альфа-сказке. Вы не могли бы или вообще уйти, или подойти к калитке.

Пожиратель помедлил. Его простое, отёкшее от жизни во вкладках лицо долго не шевелилось, а глаза смотрели в точку. Когда они ожили, его аж подбросило за дверь, и та с лязгом ржавого металла на петлях закрылась.

– Что ж... – Сева кивнул сам себе. – У всего есть рациональное решение. Отправь мою действительную личность в Минатек.

– Тринадцать лет прикрытия...

Гончие на особом счету у Минатека. В их метрополиях, связанных городах и планетах – все они отмечены красной меткой и лишены базовых человеческих прав. АИ других людей будут отмечать его появление. Он снова станет контролируемой обществом опасностью: убийцей, охотником, гончей Департамента охотничьего хозяйства, человеком даже меньше, чем пожиратель.

– Тут что-то большее, так, Анастасия? – спросил Сева, больше для того, чтобы убедиться.

– Игра с большими ставками, – ответила она из крошечной вкладки на периферии зрения.

– АЙ, действуем по плану Б. На этот случай мы его и придумали. Предпосылки, что это рок-звезда, а не мелкий затаившийся на дне моллюск, у нас были.

Системное сообщение

АИДИ изменено

Всеволод Артекович

Сверх-класс: Гончая (АЙДИ разблокирован)

Сева взял штатив и, отворив калитку, зашёл во двор. Огород не был убран, на нём просто ничего и не росло. Двухэтажный особняк из красного кирпича тоже не отличался ухоженностью. Как его построили, в таком виде он и остался. Сева сошёл с плитки тротуара на сухую землю и обошёл дом. Сзади, готовый к старту, внушал угрозу бронированный чёрный Omoda-43 TanK super edition – лёгкий броневик размером с самый большой из существующих джипов. Узкие окна, множество граней для рикошетов и сплошные диски, закрывающие от атаки тормоза + грязевые покрышки. Эта игрушка стоила 250 тысяч крипси, не меньше. Бронированная капсула на четыре человека, в боевом арсенале – четыре штурмовых дрона. Сева не успел их разглядеть и дал АИ команду заняться ими.

Он прошёл вперёд, просчитывая поведение пожирателя, поставил камеру на штативе ровно напротив водительской двери броневика, высоко поднял ножки. Снова выровнял её по уровню. Прошло всего пара минут, и пожиратель выскочил из дома в полной боевой амуниции – бронежилет, шлем, в руках винтовка. В воздух разлетелись четыре бесшумных дрона.

– Руки так, чтобы я видел, – нервно произнёс пожиратель.

Сева оглядел сначала то, что представляет угрозу – дроны минатековской модификации с тяжёлыми крупнокалиберными пушками, управляются АИ, значит убить не могут, только травмировать – в список травм входят и оторванные конечности. То есть всего пара выстрелов пулемёта. У двух дронов есть прикрытие от воздушных целей и ракет, эти малышки – мини-ПВО с кинетически непредсказуемой шрапнелью – они создают гигантское облако над головой, в котором бесятся микрошарики.

– Хорошие игрушки. АЙ, быстрее, прибери их к рукам. У тебя лицензия Минатека.

Сева повернулся к пожирателю. Его отёкшее лицо походило на смерть, угоревшую по сахарной коме раз в двадцать минут – бледное, как блинное тесто, только что очутившееся на сковородке. В руках винтовка «Хамер индастрис» – чёрная, боевая, обслуженная, с летящей граммой автонаведения и режимом штурма с множественными целями. Дорогая, непрактичная, тяжёлая.

Пожиратель нервничал. Сева быстро оценил, что в реальности мужчина не убивал людей. Тогда нужно подыграть. Он поднял руки и улыбнулся.

– Успокойся, ну че ты. Не я же строю маяк. Я просто землю мерю. Не стреляй. И эти игрушки свои успокой, слышишь? – попросил Сева, чуть присаживаясь, вербально выражая подчинение. Голос при этом сделал очень жалобный, но никак не испуганный. Это у него получалось редко.

Он уже порядочно отошёл от камеры, да и от дома подальше, оставив больше места пожирателю. Тот не опускал винтовку и держал пожилого мужчину на прицеле. Короткими шагами вбок пожиратель подошёл к двери внедорожника.

– Я захватил контроль над дронами с минатековского спутника – уровень доступа "Гончая ВДОХа". Он пока об этом не знает. Но ещё рано, Сева.

Дверь броневика открылась сама, но чтобы залезть внутрь, пожирателю нужно взяться за поручень и шагнуть на подножку. Он этого не продумал. Левой рукой, стоя спиной, нашарил поручень внутри салона, винтовка в одной руке закачалась.

– Рано.

Наступил на подножку ногой, подтянулся. Винтовка ушла на секунду вниз. Поставил вторую ногу.

– Рано.

Толчок вверх, чтобы приземлить зад на кресло, винтовка сильно ушла вверх.

– Бам, – шёпотом произнёс Сева.

АЙ передал сигнал на процессор камеры, в одну секунду перегревая его до ста градусов. Пороховой заряд – аналоговый, незаметный любому другому АИ – взорвался, и пуля из объектива прошила голову пожирателя ниже каски – у самой переносицы, под чётким углом точно в мозг. В то же мгновение АИ выстрелил из дрона по винтовке пожирателя, и она отлетела в сторону, пока мозги пожирателя красили заднюю часть шлема. Тело выпало из броневика и шлёпнулось на землю.

Системное сообщение

Баланс пополнен на 3 000 000 крипси – перевод от Всемирного Департамента Охотничьего Хозяйства.

Пора снимать трофеи. Четыре штурмовых дрона, автономная тачка с мощным бензиновым двигателем. Барахло в доме его не интересовало. Как и проблемы с трупом. Нужно выбираться отсюда побыстрее и броневик подходит для этого. Лучше проехать до самой стены Агроснаба. Правда, есть одна проблема по-существенней, чем выбраться отсюда до того, как начнутся вопросы.

– Ничего не хочешь мне сказать?

– Да ты и сам всё понял, – ответила Анастасия и отключилась. Её вкладка пропала.

– Как она смогла тебя услышать, АЙ?

– Это невозможно, Сева. Она мухлевала. Я поспрашиваю у минатековских АИ, но шанс минимальный.

– Анастасия, скорее всего, корпоративная шпионка Минатека. И она с самого начала знала, кто я. Построй путь на этой дуре до Новосибирска. План в силе. Нам всё ещё нужно заполучить кольцо Тверских. С ней разберёмся позже. Пока она нам не нужна.

Глава 3. Аморы

Нулевая вкладка

Новосибирск

Выход из метареальностей – процесс болезненный, и главная причина этого – тело. Раньше оно доносилось до авы как эхо, но теперь ава и есть тело, со всем сопутствующим душевным уроном. За недели, проведённые в метареальностях, забываешь, что у себя есть реальный запах. Что у тела есть боли – если врезаться коленкой в прикроватную тумбочку, если врезаться пальцем в ножку кровати, на которой я теперь сплю. У меня есть тело – это простая мысль, которая не помогает лучше контролировать его. Мелкая моторика вообще атас – полностью накрылась. Приходится есть руками, пока я возвращаю свою аву обратно в бренное. И запах. Я уже говорил, да?

– Мора, ты что, не мыла тело. Это не вопрос.

– Каждый раз, как мы купались в горных озёрах.

Я сжал пальцы:

– Три раза за неделю?

– Купайся чаще... – буркнула она и замолчала.

Я месяцами не выходил из Альфа-вселенной. И я похудел. Щёки запали, ноги превратились в тростинки, руки – в немощные палочки, которыми я ничего не могу взять. Мне явно не хватало калорий. Это всё нужно исправить.

– Мора, новый курс: всё время, пока я во вкладках, ты тренируешь моё тело. Увеличь потребление калорий на максимум.

– Но это дорого! – взвилась она.

– Мне плевать. А сейчас перехвати управление рукой и почисти мне зубы. У меня сил ваще нет.

Свою работу АИ выполняла исправно. И не только мелочи. Мы поручили АИ все свои дела – экономику, право, заказы и мелкое обслуживание. Мне оставалось лишь закрыть бумаги у официального CEO. Давно я не захаживал к нему. Нет, не избегал – просто второй этаж выше моего вибродивана ровно на один этаж. Я стоял и мялся на пороге комнаты, ожидая приглашения от сиделки в мятном хрустящем халате. Она в это время помогала деду выйти в нулевую.

– А чем пахнет? – спросил я, когда она закончила свои дела у кровати старика.

– "Ничем". Мы распыляем специальный спрей. Он собирает все запахи, – она показала ладонь и сжала её в пухлый кулачок, – и пахнет ничем.

– Петя, мальчик мой, подойди, – позвал старик, приподнимая спинку кровати.

Сиделка учтиво кивнула и пропустила меня. Я сел на край, взял деда за худую, покрытую пятнами руку. Его полностью седые волосы спускались мягкой гривой льва на пенсии, голубые мутные глаза легко фокусировались на мне. Из имплантов только челюсть. Он выглядел... нормально, даже вес больше чем у меня.

– Дела, дела, давай мне дела, – попросил он, как обычно, быстро отпуская мою руку. Что и говорить, эти нежности он не терпел.

Я достал старомодные бумаги из папки. Дед сначала попытался читать их через свои очки, такие же старые, как и он сам, потом, видимо, его АИ читала ему документы, и дело пошло быстрее – он стал выводить свою подпись на каждой бумажке, даже там, где она не требовалась.

Теперь в компании служили два грави. Я всё-таки нанял тех вишенок и надеялся, каждая будет работать за двоих. Они брали 100 моей альфы, чтобы управлять точными запусками ценных грузов. Одна даже управляла погрузкой в невесомости на орбите с постоянной коррекцией и подруливанием в циклер на ремонте. Династическая компания "Шелд" снова получила контракты от патрона Палма. Заработанных крипси хватит, чтобы выплачивать проценты по кредитам ростовщиков и даже немного останется сверху.

– Много дел. Молодец, Петя, – дед устало закрыл глаза.

Осталось всего пара лет до сотни. Он справится, я знаю. А потом пересадим необходимые органы. После сотки начинается вторая очередь, и она гораздо быстрее.

– Не кончи, как твой отец, – бросил дед напоследок.

Я остановился на пороге и кивнул. Уже сто раз слышал это напутствие.

– Мора, дай био компании.

Династическая компания «Шелд»

Запуски грузовых ракет

Патронаж: Палма

Количество грави: 2

Экономика

Контракты: 10 000 крипси на месяц

Доля патрона: 50%

Контракт всех грави: 3000 крипси

Выплата % ростовщикам: 1000 крипси

Как я получил класс «Дэва», дела пошли на поправку. Я осознавал, что причина этому – смерть Кима-Водородки, но всё же. Кто будет против случайно найти чемодан с альфой?

В охотничьей комнате на меня сурово смотрел олень, половина которого застряла в стене, будто от неудачной телепортации. Это дорогая статусная вещь в мире, где животных сначала полностью уничтожили, а затем воскресили в парки и рекреации. Интересно, у кого висит задняя половина этого животного?

Мора: Вот краткая выжимка. После уничтожения 90% флоры и фауны Объединённая лига Христа ввела запрет на убийство животных. В Стремные века полный контроль над производством искусственного мяса захватили агломерации Агроснаба. Всемирный Департамент Охотничьего Хозяйства (ВДОХ) монополизировал рынок настоящего мяса. Животных в рекреациях можно убивать только ножом. Охотников воспитывают с раннего детства. Для этой работы выбирают людей с отклонением эмпатии. Другими словами – психопатов. С приходом во ВДОХ Александра Лигостаева лучшие охотники постепенно стали агентурной сетью – гончими. Они живут и тренируются на военных базах Минатека. Наёмники выполняют задания на Земле и на Луне.

– Намекаешь, что наш спаситель – гончая? Ты нашла его? – спросил я у Моры, заваливаясь на вибродиван.

– Нашла, сделала запрос, но он заблокирован. По всем данным он гражданин Марса. Но его поведение, режим призрака – всё говорит о том, что это гончая.

– Успокойся, нам ничего не грозит. Он не узнает наш класс. А теперь – поехали.

Моя ава отделилась от тела и вошла во вкладку.

АЙДИ

Пётр Иванович Шелд

Сверх-класс: Дэва

Альфа

Вычислительная мощность: 110 альфа (10) альфа

Расходы: -100 на 2 ракетоходов

Аура

Постоянная грамма сверх-класса: [Поглощение альфы][Скрытие класса]

Грамма класса: [Скрытая альфа]

«Сто тысяч солнц»

Туманная область ДизайнТек

После случайного покушения мне перехотелось навещать «Внеземное» и другие бары в галактике Святого Павла. И я ни разу не посетил их впечатляющие супер-отели. Что разумно. Какое-то время я оставался один с дедушкой, укутанным отрицательным запахом «Ничто» с верхними вайнотами всё того же «ничего». Мора ходила в гости к разным АИ и доставала их вопросами об охотнике, которого мы повстречали. Информации – естественно, ноль. Кроме разве что того факта, что охотники просто так на улицах не разгуливают. А если и разгуливают, то это агенты ВДОХа – альфа-сеть с них глаз не сводит.

Ожидание наскучило меньше чем через день. Но! Я залёг на самое илистое дно из всех – сезонные хиты для искушённой элитарной и самой «не такой как все» публики Солнечной системы. Вот уж где никто не станет искать улизнувшего владельца династической компании, а тем более дэву. И Мора, что примечательно, в кои-то веки со мной согласилась. Она и подкинула меня на моду этой весны – ментальное здоровье, познание себя и «путешествие вглубь». В непередаваемой тоске я слушал её терапевтические нотации:

– Чудеса поэзии, воплощённые в изящном архитектурном решении, – говорила Мора. – Так вкладку описывает Анфиса Жуан Де Мария Синицина. А она, между прочим, высший свет.

Я сидел на тёплом хрустящем песке пляжа. Спокойное море поглощало закат. Вокруг – ни души. Это самое уединённое место во всех вкладках, но столько денег, господи, просто чтобы посмотреть на солнце?

– Тектор вкладки в интервью «Зэ Сан» сказал, что вдохновлялся строкой Маяковского: «В сто сорок солнц закат пылал».

– Пока только в одно, да и то не очень, – ответил я. – Ладно, помолчи, Мора.

Солнце опускалось всё ниже. Высокие облака окрасились в нежно-розовый цвет, а с моря подул лёгкий бриз. Это безделье захотелось приправить, и я снял с себя всю противовоспалительную синтетику. Лёг на горячий песок, закрыл глаза и начал думать, кто стоит за убийством Кима.

Бедняге в очередной раз не повезло. Наверняка по ошибке он залез на территорию контрактов, интересных одному из трёх лебедей. И даже я понимаю, какому. Красного лебедя Тверских вряд ли интересуют подъёмы на орбиту груза Агроснаба – их гигантские станции-циклеры летают между Землёй, Луной и Марсом, груз и так окажется на них. Это не уровень Тверских. В зелёные мысли Вей по ночам влетают драконы и нежно щекочут их мягкими усами – флот Марсианской Торговой Компании перейдёт к ним, когда неизбежный мятеж сепаратистов приведёт к созданию Марсианской Республики. Им незачем распылять свои силы. И только голубую кровь Палма интересует весь подъём грузов на орбиту Земли. Много поколений они загоняют мелкие компании себе в патронаж, а кто не желает становится клиентом Палма... Вы уже знаете. Те яростно борются против смерти.

Вместе с воспоминанием о Киме Водородке, пропавшем в пасти пожирателя что-то налетело на мгновение, едва уловимое, как первый запах весны с бескрайних полей, засеянных озимыми. После долгой мартовской новосибирской хмари всего одна нота – и старое воспоминание всплыло из глубин сознания. Я открыл глаза и приподнялся. Солнце вспыхнуло яркой вспышкой на прощанье и скрылось за горизонтом.

Маленький трёхлетний мальчик бродил по первому этажу дома. Пахло запеканкой (он её не любил). В горшке в столовой стояли нежные фиалки, под журнальным столиком лежал большой серый шотландский кот. Он лизнул лапу, долго смотрел на неё, затем снова лизнул, не обращая внимания на мальчика. Маленький Петя заглянул в кабинет. Отец возвышался над матерью, она была вдвое меньше. Одной рукой она оперлась на грудь отца, другой вытирала слёзы... И малыш не понял, ведь понять такое невозможно, но почувствовал, что мамы скоро не станет, и внутри него появился недостаток – это место, в котором недостаёт кусочка, который есть у всех остальных. И никогда там ничего не появится больше, ничем его не закрыть. Петя порывом захотел отвлечь её на себя, заплакать, но внезапная вспышка озарила всё вокруг – никто не заметил из взрослых, только он – маленький мальчик. Петя повернул от кабинета с родителями в гостиную и увидел там юную красивую девушку в мешковатой одежде. Её большие голубые глаза на измождённом лице смотрели на него не отрываясь. У неё были мягкие белые волосы, подстриженные в причёску, которую он никогда прежде не видел – короткое каре. Девушка встала на колени и позвала его к себе. А когда испуганный мальчик подошёл, она взяла его за ручки. Он почувствовал от неё тепло и любовь:

– Всё будет хорошо, малыш, – прошептала она губами и исчезла. Вместо неё осталось мягкое голубое сияние. Позже он увидит его тысячи раз – такое сияние остаётся, когда люди выходят из вкладок. Но тогда он увидел его впервые и так испугался, что обмочился. Его нашла няня в тёплой луже. Она увела в ванную, пока взрослые не видели.

– Ничего им не говори, – сказала няня. – Ты уже взрослый мальчик. Скоро ты узнаешь свой класс. А это пустяки, ты забудешь.

И действительно, я забыл. Воспоминание мелькнуло на мгновение. Но оставило тёплый след, ведь я видел маму, которую почти не помню. А то фэнтези, что произошло дальше – просто сбой. Люди не могут исчезать из нулевой вкладки.

В одно мгновение на берегу и в море появились другие, провожавшие закат вместе со мной. Многие плакали, другие смотрели в песок, третьи улыбались тем, кто был рядом. Но большинство смотрело на меня. Их модные синтетические наряды едва прикрывали тела, а в глазах слёзы прозрения высыхали, сменяясь застенчивыми полуулыбками в предвкушении истории, которую они расскажут друзьям. Знаете, это чувство во сне, когда вы голый, а все смотрят? У меня его никогда не было. До этой секунды.

– Господь мой всемогущий во все дыры, кто ещё мог оказаться здесь голым. Петя! – этот голос из-за спины. Знакомый до дрожи.

Петя... сказала так, как говорила моя старая знакомая. Аморная любовь на самом деле. Я подтянул свою одежду и прикрыл первое возбуждение от воспоминаний. Ну, вы поняли. Отбросил голову назад, чтобы увидеть сначала её длинные-длинные ноги, узкие бёдра, талию, небольшую, но очень круглую грудь в бикини. Она была марсианкой – биокатоличка. Её тело выросло при другой гравитации, вытянулось вверх, а попа почти пропала. Но притягивало в ней кое-что другое – марсиане выбирали себе лицо и фигуру в пубертате, они корректировали внешность мощным пакетом биотехнологий, запрещённых на Земле. Все они выглядели как сказочные эльфы – красивые и ненатуральные.

– Давно не виделись, Ветта, – сказал я.

– Не так давно, чтобы я успела соскучиться, Петя.

– Ищешь просветления?

– Боже, нет. Если бы здесь можно было что-то почувствовать, я бы уже катапультировалась с этой пальмы в океан.

Она была прежней, и я не смог сдержать улыбку.

– Убери свой стояк, – она оглянулась назад в поисках кого-то.

Мы встречались. Что-то около шести дней. А точнее, не разлучаясь, шатались по диким космическим вкладкам, как два ковбоя с легальным ношением аморов всех убийственных категорий, которые на тот момент произвела индустрия альфа-корпораций (включая красные). Наши тела подходили друг к другу на химическом уровне, мы оба заметили, что такого сочетания аморы раньше никогда не выдавали. А потом она сказала, что со мной весело бездельничать, но ей пора во взрослую жизнь и её отпуск закончился. Она отправляла грузы министерства здравоохранения МТК – мощные биотики для ферм Агроснаба.

Мы построили идеальное общество, говорила она, как любая биокатоличка. Да дело не в вере! У нас нет зон без Альфасети. Мы все законопослушные, и она присматривает за каждым процессом. Прости, но ваши свиньи, это свиньи, – это она имела в виду агроснабовцев, – Из-за них всегда случаются факапы от создателей человеческого фактора. Сколько их осталось без инсталлированного АИ? Миллиарда два, да? Мы с вшитыми интеллектами уже не люди. Мы идеальные машины, которые никогда не ошибаются. Разве что связавшись с тобой. И кстати, наши биотики идут на создание картриджей автоматической еды. Вы не сможете без нас, а вот мы без вас скорее всего сможем.

Типичный марсианский сепаратизм, расизм и какой там ещё изм? Но по фактам она была права. Удивительно, как фальшиво красивые марсиане ценили правду, плюс верили, что они высшие существа, способные всё просчитать. Но всё же эта случайная встреча на пляже – совпадение того, чего не может быть, это будто бог чихнул, потеряв на микросекунду контроль.

Марсианка встаёт, и я поднимаюсь следом. Пока надеваю синтетику, к Ветте подходит парень и обнимает её сзади. Блондин с длинными волнистыми волосами, в татуировках и шрамах. Вместе со смуглой марсианкой они как кофе с молоком.

– Астрид – мой парень, – представила она, делая жест, будто держит его лицо на ладони. – Кстати, он тектор этой вкладки.

– Привет, – сказал парень, не протягивая руки.

– Такое «кстати» заслуживает упоминания, – кивнул я.

– Знаешь, как я это придумал? – спросил блондин, откидывая волосы с лица. – Прошёл долгую практику внутреннего очищения. Даже температурил. Около тридцати девяти, да, детка?

– Это называется грипп, – ответил я.

Ветта улыбается, но не мне. В сторону. Достаёт из поясной сумки Астрида вейп, вставляет в него розовую ампулу. Она смотрит ему в глаза, пока делает это. От щелчка устройства у него сработал рефлекс почище собаки Павлова, и шорты слегка приподнялись.

– Я пытаюсь донести до тебя, что это всё нереально, понимаешь? – спросила марсианка, опуская руку ему на трусы.

Ну всё, я достаточно насмотрелся. Он ещё больший самовлюблённый мудак, чем ты, – раздался внутри демонический голос, который я уже называл дэвой. – Пока он с ней, у тебя нет шансов, Петя. Ты знаком с принципом парсимонии? Это экономия гипотез. Попробуй по-другому. Ударь его, посмотри, что будет.

Марсианка делает затяжку на половину ампулы и передаёт своему серферу. Это амор. Розовые сопли обволакивают их сознание, а кожа покрывается мурашками с ног до головы. Их уводит вдаль мгновенное взаимное притяжение, микроволны, что настраиваются на частоту друг друга, пока колебания не сходятся в одно возрастающее вверх мегацунами. Но происходит ещё кое-что. Я будто падаю им на хвост, как маленькое судёнышко, колышусь на волнах, и они чувствуют это тоже. И Ветта осторожно, будто мягкой ладонью, снимает меня с амора и оставляет на берегу.

– Эй, Астрид. Продашь мне эту вкладку? Миллион крипси? – фиглярю я.

– Смешно, – ответил блондин, но на миг задумался.

Когда парочка, наконец, отвалила, я смог стать машиной, о которой мне трындела марсианка. На подкорке головного мозга развернулся роадмэп, учитывая все синаптические повороты и тупики. Главной моей целью в жизни стало ОТЖАТЬ У СЕРФЕРА ВКЛАДКУ.

– Какая у него вычислительная мощность, Мора?

АЙДИ

Астрид

Класс: тектор

Альфа

Вычислительная мощность: 2100 альфа

Да, как-то многовато. Господи, ещё эти аморы – они создают влюблённость, а если она уже есть, то вот так и утягивает, как меня сейчас. По-настоящему. Понимаете? Это как прожить до ста лет вместе или что там ещё упаковано в романтический миф? Умерли в один день?

– Как обычно, Мора, мы с тобой одни против всего света! Только ты и я. Пусть сутенерит отсюда. Когда бог думает нас, он забывает о таких как он, потому что всё, что от его отцовской фигуры требовалось, Астрид уже получил, а именно две штуки альфы. Но даже так, этот не бедный от рождения придурок-тектор создал пляж и атрибуцию единицы авы до заката и без атрибуции после... это мираж... не способный вести нас к звёздам...

– Петя, ты что, речь толкаешь? Я не хочу слушать, – гундит Мора.

Позади меня пара в возрасте поднялась с места. "Боже! – воскликнула пожилая женщина. – Мы потратили почти двадцать минут! И когда уже Джикан получит лицензию на все?!" "Лейла, – мягко остановил её мужчина, – это авторские вкладки, пусть такими остаются". "Ага, как же, – ответила Лейла, – только вейпами-аморами здесь пыхтят направо и налево, значит, они уже продались. И о чём это говорит? Что дело только в цене, Андреус. Только в цене".

Я обернулся и помахал паре, те в ответ поморщились и сразу вышли из вкладки, оставляя после себя серые ауры. Секундрочеры – так их называют. Они конвертируют деньги в гигантскую вычислительную мощность, которая прогоняет за единицу реального времени тысячи альфы, это мелодия античных арф сверху до низу заполненных струнами контента. Старики проживают недели на вкладках-курортах, а в реальности проходит не больше десяти минут. Это особенная прослойка общества – бывшие генералы ЧВК и их жёны, отставные министры Минатека и медиамагнаты, старые наследники и наследницы династий и их постаревшие любовницы и любовники, и ещё бог знает кто. Созвездие Джикан впаривает высококлассную вечность. Молодые об этом не думают, не ценят своё время. Даже обслуживающий персонал там пожилой. Никто из юношей и девушек не хочет попасть на вечную работу к старикам Джикана.

Мора прерывает меня на самом интересном месте, как раз в тот момент, когда я переключаюсь на девушек, бредущих по пляжу.

– Нужно срочно покинуть вкладку, тебе угрожает опасность, – она говорит быстро и по-деловому. – Петя, помнишь, ты хотел найти того, кто спас тебя. Возможно, гончую?

– Что случилось, Мора?

– Он сейчас в нулевой вкладке стоит над тобой.

– Как ему удалось подобраться к тебе, Мора?

– Вот как – он совершенно точно гончая и у него есть свои уловки. Даже не смотря на то, что альфа-сеть помечает его красным, как фатальную угрозу для всего живого.

– Поехали в нулевую вкладку. Быстрее. И дай мне инфу на выход про этих гончих.

Мора: историческая справка Охотники ВДОХа

У человеческого типа "Охотник" выявлены необычные для всей популяции наборы генов. Существует теория, что эта версия человека жила 20 000 лет назад, ещё до того, как человек осел на месте и начал выращивать злаковые культуры. Кроме невысокого роста и мощной комплекции они также отличаются психохимическими свойствами мозга – их IQ намного выше человеческого, они способны держать в фокусе гораздо больше объектов, а кроме того, они не испытывают привязанности и любви, плюс склонны к тяжелой психопатии макиавеллистического типа. Другими словами, они сильнее, умнее и безжалостнее, чем основные типы человека обычного. Более того, охотники настолько опасны, что лишены базовых прав в метрополиях и везде, где есть альфа-сеть. Она помечает их красным и сигнализирует всем гражданам о близком нахождении охотника.

Большая часть ещё в детском возрасте отправляется во Всемирный Департамент Охотничьего Хозяйства, где за каждым охотником присматривают и дают удовлетворять их базовые потребности в охоте и убийстве живых существ.

Некоторые из охотников становятся "Гончими" – наёмниками-одиночками с лицензией на убийство. Они действуют в интересах корпорации "Минатек".

– Спасибо, Мора. Пойдём, пообщаемся. Если бы он хотел меня прикончить, то уже бы сделал это.

Глава 4. Традиции Агроснаба

АЙДИ

Всеволод Артекович

Сверх-класс: Гончая

Альфа

Вычислительная мощность: 10 000

Аура

Постоянная грамма сверх-класса: [Отсутствие авы]

Грамма класса: [Ловушка Куинджи]

Платные: [Скрытые граммы]

Нулевая вкладка

Новосибирск

– Сейчас пройдём чёрный пояс.

За вытянутым, как боб, окном вагона – закопчённый, бурый от грязи и давно непрозрачный пластик вакуумной трубы. Через секунду он сменяется чёрным бетоном – вошли в бронированную шахту. Она защищает суперлуп от нападений из районов, не накрытых альфа-сетью. На скорости 1000 км/ч поезд пролетает через бедность, террор и заводы по производству скорострельного оружия.

Это местный стикс. Банды, которые управляют секторами, называют себя правительствами. Правительство картелей и большевиков с гранатомётами. Всё, что у них есть – это тяжёлое гетто с плохим водоснабжением и тяжёлыми контрактами на еду с агроснабом. Они за всё платят пулями. Жизни – как пунктирная линия.

Чёрный пояс заканчивается, открывая за отдраенным суперпластиком Новосибирск.

Бесконечные бетонные жилые блоки на десятки тысяч жителей окружили линию лупа с двух сторон. Здесь много крипси, но настоящая роскошь – солнечный свет. С этого ракурса и на такой скорости кажется, что мрачнее места и не придумаешь. Но не весь Новосибирск такой. Поезд замедляет ход и прибывает в Центр – территорию, богаче которой нет на трёх планетах. Первой и главной доминантой выплывает мегабашня в виде листа папоротника или павлина, извергающего розовый свет. Штаб-квартира «Палма». К ней слетается целый флот разноцветных бабочек – городские воздушные суда бизнес-класса и «тяжёлый люкс».

Под ними копошатся престижные районы, полные автоматической жизни – разноцветные платформы для картриджей еды, частные медблоки и городская реанимация на особой выделенке. Сверху – шоссе с одной-двумя люксовыми тачками на фоне россыпи роботакси всех размеров и форм. Между ними проносятся серые расплывчатые линии – боты Белых Гвардейцев, гибриды АИ с телами, сданными в найм главной корпорации планеты. Поезд, мчавшийся над районами, плавно повернул, открывая вид на резиденцию «Минатека» – её башни, самые высокие в Новосибирске, торчат в небо, словно уродливые сломанные пальцы, пытающиеся ухватить то, чего никогда и не существовало в реальности, но то, что сама корпорация безмерно генерирует. И нет, открытая ладонь – это не символ свободы. Минатековские мегаскрёбы – это ВЛАСТЬ. Сева побывал почти во всех крупных метрополиях – Шанхае, Рио, Лагосе, Дубае – и везде они казались ему похожими, будто в этой одинаковости есть какой-то смысл.

Поезд причалил к последней архитектурной константе – роскошному вокзалу, собранному из стекла и воздуха. Пассажиры покидали поезд и брели к станциям метро, но были и те, кто останавливался и заинтересованно оглядывался на вагон первого класса. АЙ линковал – Сева помечен для всех жителей метрополии красным сигналом: охотник, гончая, убийца с лицензией рядом. Другими словами – суперзвезда.

Он вышел из поезда последним, но вместо вокзала развернулся и пошёл в обратную сторону. В конце поезда, в дополнительном грузовом вагоне, транспортировалась трофейная «Омода СуперТанк» – её уже разгрузили, и теперь она возвышалась над автомобилями класса люкс. Штурмовые дроны уместились на боках, как жуки. В метрополии ездить на такой дуре можно только от точки до точки, согласуя маршрут с Городом.

– Тарковский, – скомандовал Сева и залез в тесную пилотскую капсулу на четыре сидения.

– Маршрут одобрен.

По старой телефонной линии метрдотелю передали, что на парковке остановился бронированный автомобиль, вооружённый четырьмя лёгкими дронами – грозное городское оружие. Отель имеет права на парковку вооружённых средств перемещения, даже в областях, накрытых альфой. Такой опции нет ни у одного отеля. Поэтому у «Тарковского» в любой метрополии есть шестая пуленепробиваемая звезда.

Метрдотелю осталось разгадать гостя. Минатековские министры прибывают на воздушном транспорте – тяжело вооружённом и более уязвимом для орбитального оружия. Которое им, впрочем, не грозит, потому что принадлежит их корпорации. Гость же выбрал «Призрака» – транспорт, созданный для быстрых боёв на улице, тактического ухода от погони с последующим сокрытием в многочисленных подземных коммуникациях и тоннелях города. Некоторые из них ведут на подземную парковку «Тарковского», о чём гость, конечно же, знает, потому что воспользовался одним из них.

Значит, он бывал здесь раньше. К сожалению, это вся информация, которой метрдотель располагает. А ведь ему предстоит заселить гостя. И это сложнейшая из задач – понять, кто перед тобой, оперируя скудными фактами: нет ни имени, ни статуса, ни отчёта о средствах. Гости в «Тарковском» всегда инкогнито.

Когда пожилой мужчина подошёл к стойке, метрдотель только кивнул – управляющий отеля, как и любой другой сотрудник, не мог разговаривать с гостями. Такой же молчаливый портье остановился у лифта. Один рюкзак – и всё. Немного.

– На последний этаж, пожалуйста, – попросил гость.

Самые дорогие метры в аренду во всей Новосибирской метрополии. Номера там отделаны как причудливые палаццо в венецианском готическом, ренессансном и барочном стиле. Множество комнат, отдельные бассейны с подогревом под открытым небом и потаённые террасы.

Метрдотель так и не решил, кто перед ним, поэтому выбрал ренессансный, украшенный шедеврами мировой живописи. Тот, что должен нравиться всем. Но когда ИИ передал мужчине информацию, по выражению его лица метрдотель понял, что ошибся и недооценил статус этого гостя. На вершине ценностей метрдотеля находился барочный, украшенный древними иконами, номер для избранных. И перед ним был настоящий ценитель.

– Пойдёт. Но Пикассо…

Метрдотель кивнул. Упрёк гостя – несмываемое пятно на репутации отельера «Тарковского».

Номер встретил Севу огромным фойе с колоннадой и полом из шлифованного мрамора. Сева прошёлся по огромным залам и остановился у гигантского окна. Вверху за портьерами угадывались широкие рольставни с бронезащитой.

Рядом с «Тарковским» отчего-то всегда идёт стройка. Рядом с бетонной конструкцией ходят инженеры строительства – это ребята на высоких мощностях. Их АИ используют граммы, чтобы рассчитывать абсолютные нагрузки, ровные углы, сопротивление материалов и строить самые защищённые бункеры внутри постоянно недостроенных уродцев, которые при грамотной тактике и наличии разнообразных калибров можно оборонять неделями, даже от орбитального оружия.

Боевой АИ засёк среди строительных роботов несколько боевых установок с турелями – от этих машин не уйти, они слишком быстрые и слишком точные. Несколько попаданий – и тело разрывает пополам. Это любимое развлечение ушлёпков на «фермах смерти» – их так называют оттого, что придатков к АИ «слежения и уничтожения» свозят в хорошо защищённые бункеры, где те и живут до конца жизни, не выходя ни на солнечный свет, ни в реальность вообще. Большую часть жизни обголадавшиеся просирают в игровых вкладках «Деф Мач», туда же сливают все свои крипси – за каждую свою смерть нужно платить. Никакого уважения Сева к ним не испытывает. Эти турели… страшное оружие. Единственный их минус – они много болтают. Даже сейчас с высоты видно, как несколько турелей забалтывают рабочего, управляющего строительными дронами.

– Входящая вкладка. Некто Фоса. Информация скрыта.

– Открывающий двери. Это высокопоставленный слуга Агроснаба. Придержи его пока.

– Напомню, что он мог проследить ваш красный маркер до отеля.

– Возможно. В любом случае сначала будет подарок.

– Несомненно. Ваша тактика дала плоды. Агроснаб пришёл в движение.

– Море волнуется раз, – ответил Сева, не привыкший долго болтать с АИ.

Вечером следующего дня гончая прибыл в исторический центр. Здесь сохранилась архитектура из цифровых времен, правда, немного покалеченная стремными веками. Здание Театра оперы и балета – само по себе грандиозное сооружение, перенесли на крышу апокалептичного массивного куба, состоящего из бетона и колонн, чем едва ли сохранили стиль конструктивизма с антично-римским и барочным стилями оригинала. То есть суть свели к простому увеличению.

Сева вышел на площадь как приманка с красной мишенью на груди и сразу почувствовал, что-то не так. Привлекло движение людей. Ходить отмеченным Альфой – это всё равно что быть медиазвездой. Люди пялятся, хотят подойти поближе, но всё же держатся на расстоянии. Это порождает стадный хаос, флуктуации. Но восемь человек в толпе вели себя иначе – у них был ритм. Они держались на расстоянии и тем не менее его сокращали. Загоняют меня. А куда?

Сева резко изменил траекторию движения. Он ускорил шаг, двигаясь на лысого головореза в десяти метрах от себя. Простая одежда: чёрные штаны, высокие ботинки, бомбер. Непрофессионалы. Увидев, что Сева приближается, здоровяк бросился вперёд, целясь кулаком в челюсть. Слишком длинный замах, хотя рассчитывал, что движение резкое и нечитаемое – но неожиданным для здоровяка стало его сломанное колено. Он упал на спину и покатился, прижимая конечность. Звуки при этом издавал как морской лев во время спаривания.

Город:

– 130 000 крипси на операцию и реабилитацию.

АИ:

– Оспариваю, это действия защиты. Договоримся на 0 без встречного иска.

Город:

– Договор.

Площадь прокрасило в красный. До прибытия Белой Гвардии сюда стянутся стримеры. Каждый из них находится буквально в минуте, полностью собранный, готовый прибыть раньше остальных и сорвать контент.

– Кто такие? – спрашивает Сева.

– Вообще никто. С улицы понабрали. Не понимаю.

Сева ускорил шаг. Несколько человек держались на расстоянии, но продолжали идти за ним. Вдалеке показались первые стримеры – они бежали со всех ног на место происшествия. Жуки навозные. Каков бы был труд Сизифа, если бы вместо камня у него был гигантский кусок говна? Такой же, как и у этих стримеров.

Сева не торопясь переходит через дорогу. Эти места родные – он без вкладки с картой знает каждый кондиционированный выдох зданий, каждую затопленную пещеру ниже уровня технических подвалов. Здесь охотится он, а не на него. И всё же угроза вполне существенна. Размилитаризованные гопники не отстают. И если это всё приветствие Агроснаба, то Сева разочарован.

Нужно уйти в узкий переулок между пятизвёздочным отелем и офисом класса «Мы живём в реальности, а не во вкладках».

– Быстро, влево.

Сева послушно ныряет за корпус роботакси у дороги. Как раз вовремя. Из проулка на шести механических тонких лапах вылезает боевой дрон. Сева приподнялся и заглянул сквозь окна дверей. Размером с приличный автомобиль. Бронированное брюхо, спина, суставы закрыты пластинами – бронированное всё. Над плоской спиной горят красные граммы – значит, им управляют люди. Это штурмовик для городских окраин: маломаневренный, но стойкий. Человеку с таким не справиться. Да и не нужно. АЙ не может летально атаковать людей с дронов, но других дронов – это праздник для боевого интеллекта, и он всегда рад возможности воткнуть свечку за упокой в зад штурмовика.

– Две минуты.

Гопники в чёрном нагнали его. Они выстроились тупой свиньёй – впереди главный, за его спиной двое, за их спинами ещё четверо. Ну прямо охранное предприятие «Борзый барс». Уверены, что его можно просто схватить и вытянуть под пушки штурмового дрона.

Прошла всего пара секунд, и «первый из равных» бросился на Севу. Тот, не вставая с корточек, заломил нападающему руку, выкрутил, положил на землю, ребром ладони сломал кадык, так что тот начал задыхаться.

– Подойдёте ближе – сломаю пальцы! – Сева как раз держал два.

Свинья остановила свой плотный строй в метре. Выдержав драматическую паузу, Сева дёрнул захват вниз, а пальцы вверх, выламывая их из суставов перпендикулярно ладони.

Город:

– Действия засчитаны за самооборону. Дождитесь Белую Гвардию.

Вся компашка – то есть свинья свиньёй – подняла глаза на робота, всё ещё скрытого от Севы. Значит, вот ваш главный кормилец, а ещё тот, кто отбирает все заработанные крипси.

– Где он? – спросил Сева.

– В моём прицеле.

На улицу налетели чёрные дроны и атаковали штурмовика. У него не было шансов: с крупнокалиберных пушек АЙ разнёс ему лапы, положил на брюхо, расстрелял турели и взорвал боекомплект под броней. Звуки выстрелов и рикошетов от металла сменил запах гари и поражения.

Город:

– Порча городского имущества и боевые действия в городе. Немедленный арест до суда.

АЙ:

– Протестую. Мой патрон защищался.

Город:

– Протест не принят. Оставайтесь на месте до прибытия Белой Гвардии.

Сева поднялся из-за роботакси, оглядел штурмовика – дроны превратили его в дымящуюся пепельницу. Гопники уже ретировались, оставив разбираться с Городом один на один.

– Спасибо за представление! – слышит Сева крик из проулка.

Аккуратно переступая, а где-то и наступая на гидравлику убитого дрона, на середину улицы вышел высокий мужчина в белом костюме и белой рубашке. Его длинные конечности были присоединены к вертлугам насекомого, а не к суставам – они будто двигались во всех направлениях сразу, ничем не ограниченные, но производили скорее страшный, чем комичный эффект. Его тонкое вытянутое лицо пополам делила улыбка, а тонкий нос придавал ему что-то птичье – но не гордое орлиное, а скорее попугайное. И только татуировки, покрывавшие мелкой символикой лоб, кое-что о нём говорили. Кое-что правдивое. Как ожоги мужчины, потерявшего в огне семью.

– Вам не придётся разбираться с городом, я взял оплату на себя, – снова говорит высокопоставленный слуга Агроснаба.

Он подходит к Севе.

– Знаете, кто это были?

– Часть вашего представления.

– Ну что вы, – слуга поворачивается боком и медленно обходит Севу, разворачивая его от останков дрона к главной площади города: – Церемония приветствия от хана из Агроснаба включает в себя несколько действий: 1. Выражение намерения, 2. Знакомство с высокоранговым слугой, то есть мной, и 3. Вкусный ужин. Вот и всё.

Хороший тон на первой стадии церемонии – прислать билеты в ложу Театра оперы и балета, которые обычно не достать. Так слуга демонстрирует свои связи. Но Сева удостоился другого. Наёмники по замыслу и не должны были остановить Севу, но лёгкость, с которой он сломал одного, а затем уничтожил боевую машину – это тоже своего рода представление. Так что Сева слуге не поверил.

– О! – воскликнул слуга и лукаво улыбнулся. – Вот и информация. От Города не дождешься. Моему АИ пришлось иметь места запретные, а чем они отличаются от обычных? Только тем, что там могут поиметь и его. Тем не менее АИ достал информацию. Так вот, это рейдеры какого-то пожирателя – он подумал, вы пришли за ним. Охотники не так часто появляются в метрополии, и всё же. Почему он так подумал?

– Давай к делу, – попросил Сева, теряя терпение.

В ту же секунду к ним подлетел дорогущий люксовый белый седан "Портофино", похожий на гладкую волну хрома в океане роскоши. Его большие двери распахнулись, открывая безупречный кожаный салон с мелкой ручной отделкой.

– Вас приглашает на ужин хан Агроснаба, – улыбнулся слуга.

– Я буду говорить только с ханом ханов Баросой.

– Секунду.

Фоса отошёл на секунду и вернулся с ослепительной улыбкой во всё лицо, будто у Севы только что повысился статус и простой лакейской улыбки теперь недостаточно:

– Меня зовут Фоса. Открывающий двери. Приношу извинение, что церемония приветствия проходит в таком скомканном формате. С высочайшим почтением обращаюсь к вам, чтобы пригласить на ужин к хану Бароса. Как вы уже поняли, речь о предполагаемом будущем. И о возможности предвидеть его ханом Баросой. Мой хан настаивает на встрече и обещает, информация будет для вас полезной.

– Когда мне говорят о полезной информации – это означает, что очередной козёл хочет моими руками задушить своего конкурента.

– Хан и это предвидел. Он просил передать вам, что охота идёт на самого стрёмного человека на планете... – сказав это, слуга отметил, что кулаки Севы сжались. Фоса удовлетворённо, едва заметно поклонился и не продолжил дальше.

Значит, вот чем они решили заманить его. Маньяк, убивающий за раз по десятку, а то и полсотни человек, чёрный архитектор грамм, не пойманный и ушедший на дно десять лет назад. Его тогда прозвали самым стрёмным человеком на планете, а ещё дэвом. Когда-то за ним охотилось половина гончих, и ни один не смог приблизиться к разгадке Мэнсона. И вот о нём начинают говорить снова.

– Какое мясо будут подавать?

– Увидите, – слуга улыбнулся и жестом показал присаживаться. – У него как раз сейчас какие-то нелады с женой, так что вам повезло – он примет вас лично.

У него? У хана ханов? А ведь слуга сейчас элегантно предал Баросу. Интересно, его можно использовать?

Ехали недолго. Место назначения – большой жилой небоскрёб в стиле ампирской высотки со статуей ангела на площади. Красиво, даже изящно. Что совсем не похоже на Агроснаб, каким его помнил Сева. Грубые, жестокие, зашоренные люди, обсуждающие только то, что у соседнего хана-сотника всё хуже, не говоря уже о тысячнике. И вот тебе – ангел у личного небоскрёба посреди метрополии.

– Видишь эту ткань на груди... а ведь это мрамор. Венеция.

– Будит воспоминания.

– У тебя нет воспоминаний. Они все мои. Ты используешь мой мозг как процессор и хранилище.

– Взамен ты используешь меня.

Из хрустального фойе в пентхаус поднимались лифты, но Фоса предложил поехать «прайвед». Они вышли к частному лифту – он мягко подхватил их и понёс наверх с внушительной скоростью.

– Вы знаете, – начал Фоса, – из-за красного цвета, который на вас накладывает Альфа, трудно различить ваше выражение лица и даже возраст.

– Очень жаль, иначе ты увидел бы глубокое разочарование от твоей попытки завязать разговор. Ты просто пульт от телевизора, климатической установки, автоматического корабля для своего хозяина, не подключённого к Альфе.

Фоса поклонился и больше не заговаривал. Вряд ли его обидели слова Севы – скорее, он получил возможность молча насладиться видом с вершины небоскрёба.

Внизу, будто в тетрисе, подряд шли только длинные палки – возвышались тысячи жилых и коммерческих небоскрёбов, все разные, но подчинённые общему правилу расти вверх. Они светились огнями, а между ними летали маленькие мигающие вспышки – беспилотные суда. Сева не раз видел метрополию с высоты, но всегда этот вид внушал ему покой – даже когда на теле красуется красная мишень. Особенно когда он под прицелом всего города. Таким образом город его ещё и защищает.

Лифт распахнулся, и Фоса проводил Севу к управляющему. Восточный ковёр заглушил звук шагов, так что ещё один слуга испугался, когда поднял глаза от стойки.

– Передаю вас управляющему, – Фоса поклонился и сделал два шага назад.

– Прошу за мной, – управляющий в белоснежном костюме поклонился. – Это пространство закрыто для Альфы. Многие люди всю жизнь привязаны к своим помощникам и до самой смерти неразлучны. Потеря связи с АИ может вызвать у вас лёгкий дискомфорт и чувство тревоги... – управляющий учтиво замолчал, проверяя реакцию Севы.

– Я похож на того, кто может испытывать тревогу? – буркнул Сева.

– Нет, вы не похожи.

Управляющий провёл Севу по лабиринту из полупрозрачных стен, что отделяли столики друг от друга. Задрапированные стены отражались в стёклах, как понты в зеркале «Портофино».

– Ваш столик, – управляющий подвинул стул и удалился.

Сначала гость, затем хан. Такова традиция. Сева огляделся. Посетители ресторана разговаривали, но Сева не слышал их слов – звукоизоляция между столиками стопроцентная, как и изоляция Альфы. Без её маркера для остальных он – простой невысокий пожилой мужчина в неброской одежде. Его сморщенное, как у шарпея, лицо не привлекает внимание, разве что крупные уши и нос, которые идут пожилым людям, но очень портят их в молодости.

Его встретит не хан деревни, враждующий с соседями из-за собак, и не тот, что над ним – хан-десятник, которому принадлежат поля. Даже не тысячник – потомственный владелец гигафабрики и всего округа. Это хан ханов – тот, кто завоевал право на весь новосибирский Агроснаб. Сева ещё раз обводит ресторан взглядом. Охрана хана ходит тройками. Он заметил несколько. Ещё один охранник за самым ближним столиком – самый смертоносный, один как тройка бойцов. Перед ханом проходит ещё одна группа охраны, и только потом он сам.

– Надеюсь, не заставил вас долго ждать.

Перед Севой сел Бароса – смуглая кожа, аккуратно подстриженная густая чёрная борода, худые запястья, седина на висках, жёлтые кошачьи глаза. С такой внешностью не притвориться глупым. На его пальцах несколько перстней. Сева быстро оценивает их и переключается на самого хана ханов – этот переспит и с демоном сонного паралича, настолько у него всё под контролем.

Входит его жена. Мужчины поднимаются перед дамой. Она машет рукой, но садится первой. Сева отмечает её красоту и изящество. Все украшения на ней изумрудные. Это говорит Севе о том, что они отдыхают. Жёны ханов сопровождают супругов и на деловые встречи. Женщины тоже могут быть ханами, и тогда их сопровождают мужья. Бароса представляет жену, но Сева не запоминает имя. Это не понадобится. Семейная чета достаёт агроснабовские ножи и церемониальным жестом кладёт на середину стола ручками к гостю. Нож жены по меркам мясников небольшой – клинок тонкий с минимальной толщиной обуха и заточенным скосом, спуски клинка едва заметны. Изящная работа. Нож Баросы грубее, по лезвию идёт тонкий орнамент – ни драгоценных камней, ни золота на ножах нет. Между тем это оружие, которое агроснабовец получает при рождении. Они оба низкого происхождения и завоевали Агроснаб силой и хитростью. Сева мгновенно собирается – с ними нужно быть очень аккуратным.

– Это древний ритуал, – говорит жена хана. – Так хозяева показывают гостеприимство – то есть говорят, что не собираются убивать. Ритуал этот всегда происходит за столом. В стремные века ханы боялись изобретения силовых полей, поэтому показывали, что они ничем не защищены, когда пили и ели.

Вошла обслуга. Три официанта разлили воду, слуги на вторых ролях положили салфетки и предложили обтереть руки. Сева отмахнулся от них, как и чета хана.

– Наши слуги гордятся, что благодаря Агроснабу мы больше не проливаем кровь невинных животных, поэтому они носят белое – в знак своей незапятнанности, – продолжает жена Баросы. – Но, если честно, мне кажется, они выделяют себя перед теми, кто работает в крови день и ночь – перед нашими обвальщиками с гигафабрик. Они носят чёрное. И их супруги тоже. И дети. Они говорят, что все остальные цвета петушиные. Вы понимаете? Они не любят радугу за то, что та состоит не из чёрных цветов. Такова традиция.

Хан молчит и не поддерживает жену. Его кошачьи глаза изучают Севу. Он останавливается на ушах и долго разглядывает их. Жена следит за его взглядом и тоже начинает разглядывать уши Севы.

Официанты выносят закуски. Они запивают устрицы шампанским в плоской тишине. Затем подают вино – великолепное, дымное, будто с землей внутри. Бароса начинает издалека:

– Долгое время мы занимались войной. Мы отбивали свои земли, почву, зерновые культуры, из которых готовим питательную смесь для искусственного мяса и контейнеров с автоматической едой для обголодавшихся. Многие ритуалы войны стали традициями мира, гарантами безопасности. Как этот нож, который я кладу перед собой. Многие из традиций варварские, но какие бы они ни были, в сумме они позволяют понять – культурный перед тобой человек или невоспитанный убийца.

Это атака. Ожидание – Сева скажет, что убивал пожирателей, которые убивали ракетоходов, ну и кто убийца? Бароса всё просчитал, его желтые глаза сверкают. Севу не убьют здесь, всё-таки между ними лежит нож. Но если переговоры закончатся провалом, то на Севу нападут. Войдёт в лифт и умрёт. Так бывает.

– Хан Бароса, – Сева отставил бокал и оперся локтями на стол, – у вас есть то, что принадлежит мне.

Оживают звуки. Официанты убирают тарелки для закусок и ставят покрытые прозрачными крышками блюда. Под веточками тимьяна и розмарина отдыхают стейки, прожаренные на огне вместе с корнеплодами чеснока. Официанты снимают крышки, можно приступать. Жена хана отрезает небольшой кусочек, пробует и останавливается на этом.

Сева пробует и с удивлением поднимает брови. Хан отмечает это.

– Правда, что убитое животное испытывает страх, который отражается на вкусе мяса? – спрашивает жена хана.

– Охотники убивают, когда животное смиряется со своей смертью. В этот момент оно не испытывает страх. Даже коровы. Особенно коровы. Отменное мясо, – отмечает Сева.

– У нас хороший охотник, – кивает хан Бароса.

– Прошу меня извинить, – говорит жена хана и поднимается, – меня ждут дела.

Когда Сева усаживается на место, хан долго изучает его и наконец говорит:

– Агроснаб – это не просто производство искусственного мяса. Это агломерация с интенсивными культурными, транспортными и производственными связями. Люди живут за стенами глубоким традиционным укладом. У нас свои порядки и свой нравственный закон. Дела метрополии нас не касаются. В Агроснабе нет альфа-сети. Мы кормим метрополию, Минатек нам благодарен и не пытается расширить свою сферу влияния на нас. Но это ещё не всё.

Сева откладывает в сторону приборы и пристально смотрит хану Баросе в глаза. Тот не отводит взгляд.

– Марс, – кивает Сева.

– Сепаратисты на Марсе объединяются. Элита Марса их поддерживает. Через год, два, пять – не важно! Рано или поздно они объявят о своей независимости от Марсианской Торговой Компании. Это меняет правила игры в Солнечной системе. Агроснаб на Луне переживает не лучшие времена. Вам ли не знать, что там засел синдикат производителей наркотика "найс". Мы пытаемся заключить честные контракты на космические перевозки. Но наших обголадавшихся убивают в Альфе.

Кошачьи глаза Баросы сверкнули. Он протянул лапу и выпустил когти.

– Я хочу, чтобы вы нашли Мэнсона и убили. На этой неделе он нападёт на слёт ракетоходов во время подписания длинных контрактов. Церемония как обычно пройдёт под патронажем Тверских, – на последнем он сделал особый акцент.

– У Тверских нет ни одного представительства в реальности.

– Вы правы, торги пройдут в Лавре, их заглавной вкладке. Знаю, как гончей вам будет попасть туда затруднительно, но уверен, вы что-нибудь придумаете. Меня устроит любой результат, итогом которого станет смерть Мэнсона. А я сниму с вас красную метку Альфы. Вы снова станете никем.

Сева махнул официанту за стеклянной стеной. Когда тот подошёл, Сева попросил его наклониться. Затем он резко заломил ему руку и приставил к горлу нож для мяса. Взять нож хана означало нанести такое оскорбление, на какое Сева никогда не пошёл бы.

– Зачем этот спектакль, Всеволод? – спокойно отреагировал хан.

– Ужин на высоте, но вы забываете, кто я, хан. Вы действительно хотите отпустить гончую с карманами, полными обещаний? Вам придётся заплатить гораздо больше за нападение на Палма, – на последних Сева сделал особый акцент, – и я повторяю, у вас есть то, что принадлежит мне.

– Вас ведь давно не интересуют деньги, Всеволод. Вы убиваете ради удовольствия. Даже когда у вас не было красной метки. Вы думаете, что за вами не наблюдали всё это время? После того, что вы сделали? – он долго смотрел в глаза, ожидая реакции, пока, наконец, не спросил, – и что же вы хотите?

Анастасия. Подкидывала заказы, параллельно продавала информацию. Такой риск всегда существовал. Он и не думал, что сможет скрыться. Даже на Марсе.

– Как я и сказал ранее. У вас есть то, что принадлежит мне. Кольцо Тверских. О. Не делайте такое лицо.

– Вы не у тех спрашиваете. Мы не пользуемся альфа-сетью и вкладками, Сева.

– И всё же вы можете снять с меня метку. И у вас кольцо Тверских. Хоть никто им и не пользуется. Мне нужно и то и другое.

– Отпустите официанта, Сева, бедняга сейчас задохнётся.

Официант валится на пол и отползает. Однако ни охраны, ни Белых гвардейцев не предвидится. Город их не видит.

– Последнее. Ваш друг ангелочек Кейн Харикен – увидите его, передавайте привет от всего Агроснаба.

Аудиенция закончилась. Выйдя за квантовую гасилку Альфы, Сева сразу обратился к своему АИ:

– Найди мне того пацана из клуба в Альфе. Которого я спас, когда охотился на пожирателя. Он оказался там не случайно. Я думаю, что он владелец компании грузоперевозок. Как и жертва в клубе.

– Секунду. Он разблокирован для нас. Хотел связаться. Пётр Шелд владеет компанией – династической компанией "Шелд", которая досталась ему от отца. Компания находится в глубоком кризисе. Парень здесь, в Новосибирске.

– Я в такие совпадения не верю. Он поможет нам проникнуть в Лавру.

– Ему будет угрожать опасность.

– Пацану не обязательно знать весь расклад, – Сева интерпретировал слова АЙ так, как выгодно ему.

– Уже начинает походить на план. Вместо хаотичного движения.

– Это тоже было частью плана. Потом навестим Ангелочка. Море волнуется два.

Глава 5. Эгрегориальная сущность

Нулевая вкладка

Новосибирск

Я вышел в нулевую вкладку. И снова приятного мало. Это дурацкое тело на вибродиване, оно такое же как ава, но более настоящее. У него кожа не чувствует чувства от кожи, а реально чувствует кожей. Это сложно объяснить. Там, в метареальностях, мы привыкли чувствовать тело как далёкое эхо авы: то щекотка пробежит, то ворочается на вибродиване. При перегрузках оно ещё и рыгает. И туалет, когда АИ его водит туда, это всегда чувствуешь. Оказаться в своей единственной оболочке без авы, в мире, где тебя ничего не защищает – уязвимо. Особенно когда рептильная часть мозга моргает красным предупреждающим, и врубило сигнал тревоги на полную катушку.

Передо мной пожилой мужчина, полностью лысый, лицо морщинистое, как у шарпея с экземой. Веки так нависли на глаза, что те кажутся полуприкрытыми. Большие уши и нос, тоже в морщинах. Тонкие губы бережливо смазаны гигиенической помадой. Из остального: чёрная стариковская куртка, тёмные грубые джинсы свободного кроя, рабочие ботинки на высокой подошве. Ничего устрашающего, но подсознание говорит об обратном: напротив, хищник, представляющий смертельную опасность. Это смешно, потому что руки старика на коленях, будто в детском саду делают общую фотографию. Но старик крепкий, нужно отдать должное, с едва наметившимся животом, который появился уже просто от количества лет его обладателя.

Мора отметила его сигнальными огнями тревоги – наложила вкладку на сетчатку. Я попросил убрать это. Внутренняя сирена не заглохла, но стала звучать потише. Мы молчим. В окнах рассвет. На небе остался след от сверхтяжёлой «Энергии М-2» со спускаемыми ракетными ступенями.

– Вот значит как, – я поджимаю губы.

– Как? – отзывается пожилой мужчина, не переставая разглядывать меня.

– Ким Водородка отправился на чёрной ракете. И я мог вместе с ним, но вы спасли мне жизнь тогда.

– Я дал тебе шанс, пацан. И ты им воспользовался.

– Что-то нужно?

– Вообще-то нужно, – ответил пожилой мужчина, но дальше не продолжил.

Я поднялся с дивана и попросил проследовать за мной в гостиную. У бара налил на три пальца японский ром в пару стаканов. Запахло цветами. Передал один Севе. Сели под оленем.

– Японцы научились делать нормальный ром только к концу двадцатого века. А это двадцатилетний ром. Магия чисел, – я сделал глоток вместе с гостем.

– Невкусный, – сообщил Гончая, – оставь это, чтобы обхаживать девочек, пацан. Я пришёл по делу. Что ты знаешь о длинных контрактах на перевозки?

– Ракетоходы ненавидят друг друга и все сделки считают заключёнными в обход рынка. Именно поэтому раз в год они перезаключают долгие контракты. Ещё хуже, что для сделки нужно личное участие представителя компании. А вот вообще задница – слёт происходит в Лавре, в галактике Святого Павла. Это место никто не любит.

– Существо, которое стоит за убийством твоих друзей… – начал Гончая, но я его перебил:

– Водородка Ким – не мой друг…

– Хочет заявиться в Лавру…

– И я туда собираюсь… – ляпнул я, не подумав. Конечно, я туда не собирался. У меня уже были контракты, которые спускал патрон Палма.

Сева замолчал. Я тоже. Мы сделали по глотку рома и задумались об услышанном.

– Мора, за кого он нас принимает, – говорю я мысленно, – если это правда, то мы сейчас можем заявить всё Альфе. Убийцы в Лавре – это же бред?

Сева допивает и убирает бокал в сторону, подходит к окну, из которого видно город.

– Понимаю, о чём ты подумал, пацан. Что мне мешает сообщить в Минатек или Тверским, пусть они позаботятся о безопасности в Лавре. Видишь небоскрёб Минатека? Рядом небоскрёб Палма. Чуть дальше небоскрёб Вэй. Они все одинаковые. И они нас не услышат. Мы также далеко от них, как Марс от Земли. Я хочу зарабатывать. Как и ты. Мы же не букашки.

– Ты серьёзно сказал слово «букашка»?

Я тоже поднялся с кресла и вышел из гостиной на кухню. Когда-то здесь была прислуга, они готовили еду из настоящих продуктов, бабушке очень нравилось, она настаивала, чтобы вся семья выходила ужинать «наяву». Так она говорила. У неё было много мощности.

– Мора, в Лавре будет Вета. Её нужно предупредить.

– Она не дала разрешение на контакт, Петя. Мне жаль.

– Значит, я должен пойти туда и найти её.

В моих мечтах всё получалось очень по-геройски. Только что делать с этой престарелой гончей? Того и гляди, обоссыт ковёр от недержания. Я вернулся в гостиную и сел обратно. Сева по-хозяйски разливал ром. В его руках дымился продолговатый вонючий предмет.

– Это что, амор? – спросил я.

– Аналоговый. Это сигара, – Сева выпустил клуб дыма и развалился в кресле.

Я увидел флакончик с запахом «Ничего» и побрызгал вокруг себя. Едкий дым перестал пахнуть. Я предложил его Севе, но тот отмахнулся от меня, едва не поперхнувшись. Похоже, ему нравился этот тяжёлый люкс.

– Я так понимаю, Палма настолько озверели, что хотят устроить бойню при заключении длинных контрактов. Но зачем? Агроснаб как будто бы и так принадлежит им, хоть иногда и брыкается, помянем Кима Водородку в чёрной ракете.

– Ты когда-нибудь смотрел видео «Красавица и чудовище»? – спрашивает Сева, попыхивая сигарой. – А вообще видео видел? Что ж, пора тебе высунуться из своих порновкладок и посмотреть на настоящее искусство. Эта история о том, как красивая девушка попадает в плен к чудовищу. Она живёт в замке, у неё даже всё прекрасно, кроме отсутствия свободы. Этот конструкт она заменяет любовью к животному, да так ловко себя обманывает, что тот становится прекрасным принцем. Так вот, Агроснаб – это и есть девушка в заложниках у Чудовища, ей хорошо жилось, но теперь до неё начало доходить, что когда чудовище сдохнет, она, всё ещё молодая и красивая, останется в ветшающем замке одна, по-прежнему взаперти. А другие красавицы будут занимать замки покруче. И это не даёт ей покоя.

Я покивал головой, метафора от Гончей, вау. И всё же не сходилось.

– В грузоперевозках все знают, что это Палма привели Баросу на ханство.

– Бароса выберет сто крипси, а не сто друзей. И правильно сделает.

Сева ещё немного посмаковал сигару и затушил её в опустевший бокал.

– Чтобы войти в Лавру, мне нужно стать твоим призраком. Ты будешь под моей защитой, и тебе ничего не грозит. Твой долг за свою жизнь будет передо мной оплачен.

Мора: Гончие могут посещать вкладки только в режиме бестелесного призрака. Похоже на смерть в Дефмач, когда ты просто летаешь по карте и смотришь, как твоя команда сливает раш. Видимо, в Лавре высокий уровень защиты, и он не может просто пройти.

– Мора, если там будут убийства, то моя вычислительная мощность возрастёт.

– Когда ставишь себе плохую цель, то затея не может закончиться хорошо, – отвечает АИ.

«ЛАВРА»

Галактика Святого Павла

Минатек не всегда приглядывал за Альфой. Долгое время в ней царил Дикий Запад. Слишком много людей отправились в новую часть пространства открывать вкладки, строить миры и создавать новые богатства.

В это время особенно вырос один Тверской. Потому что был дэвой. Раздор между владельцами вкладок подпитывал его силы. Его банды пожиратилей держали в страхе тысячи порновкладок. Всё, что он считал грехом, становилось таковым и для Альфы. Взамен он предлагал нарративные развлечения. Базой служил любой контекст: культура, история, космос, вера. На созвездии развлечений Дэва Тверской заработал колоссальное состояние, которое вложил в космический грузовой флот циклеров, вращавшихся между Землёй, Луной и Марсом. Он до последнего не доверял Альфе. «Уж если такой дебил, как я, смог заработать миллиарды крипси, – вздыхал на смертном одре Дэва Тверской, – то что сможет сделать умный человек?»

Сильно позже архитекторы Тверских научились создавать рыб, птиц и животных. Как они сами заверяют – уподобились богу. Отсюда и их выставочная вкладка – Лавра, унижающая всё человеческое. Центральный храм висит в небе и виден с каждой точки вкладки. Его купола – это пять гигантских золотых планетоидов грубой огранки, и каждый украшен гигантскими фигурами ангелов и мучеников.

Внизу, в парке, гуляют павлины, жирафы, слоны и дикие кошки. А в небе, рядом с небесным храмом, парят гигантские киты. Наверняка проштампованные и заклеймённые Тверскими. Вычислительной мощности – немеряно. Я перевёл взгляд с китов на тварей земных – прихвостней всех мастей. Они рассредоточились по парку. Никого серьёзного: никого, кто действительно имеет кровиночку Тверских, никого из министерства Святого Павла, никого из церковных небожителей. Прихвостни же чинно расхаживают в красных мантиях, расшитых золотом, с растопыренными пальцами от количества больших колец.

Впереди, под храмом, виднеется амфитеатр. На него неспешно наползает туча полосатого шатра, украшенная крестом. Как стальная крышка от блюда, он закроет здание, и лучше в это время оказаться внутри. Потечёт сок торгов, а когда молодые выскочки с наэлектризованными мозгами собьют цены, роскошные запахи злости Палма просочатся в ноздри ценителей чужих неудач.

– С виду всё нормально, – говорю сам себе, – вкладка освящена по последним технологиям безопасности.

– Чем больше людей ты увидишь, тем больше шанс найти призрака, – ответил Сева.

– Ты сам как призрак.

Как и подсветила Мора, Севе и любому другому агенту ВДОХа – охотнику, убийце и носителю прочих стрёмных титулов – нельзя заходить в Альфу. Вкладки для него закрыты. Однако он нашёл способ связать Мору и свой АИ (он произносит «АЙ» с ударением на черточке сверху буквы). Так что Сева умудрился мутить воду, правда, как чайный пакетик в бассейне – практически без толку.

Я же врезался в толпу Палма. С десяток молодых людей, все на кривых улыбках – высокие, молодые и загорелые южане с другого континента. В глазах – готовность сожрать друг друга, лишь бы получить местечко потеплее. И тоже ни одного высокопоставленного лица семьи.

В стороне от них осторожно, шёпотом переговариваются азиаты Вэй – как всегда в идеальных деловых костюмах, будто в них удобно лежать на вибродиване. Их старшие вообще предпочитают нулевую вкладку и никогда не входят в метареальность. Эти обслуживают флот Марсианской Торговой Компании. Все знают, что Вэй защищают секреты МТК как свои.

С ледяным презрением осматривают каждого «Объединённые ракеты» – маленькие, злые и голодные грави. Их недолюбливают, потому что они перехватывают контракты. Девушки напряжены больше, чем обычно, и это нервирует остальных. Все в курсе про шесть убийств за месяц. На три больше, чем обычно.

– Слишком много усилий, чтобы приобщиться к богу, – шепчу я, в последний раз оглядывая центральный храм, – проще найс купить.

Входы в шатёр работают как порталы. Каждый оказывается в своей ложе согласно статусу. Чем ты выше, тем хуже. Бросишь копьё с верхней ложи, куда засунули меня, и оно будет лететь бесконечно вниз, пока не размозжит чью-нибудь золотую голову. Зато мне отсюда вообще всех видно, и прямо напротив меня – ложи грузоотправителей в отблесках голубых аур. Сплошь корпораты, панки и гики – с этого расстояния они маленькие, и нужен бинокль. А ну-ка, Мора, увеличь их.

Она накладывает на глаза две вкладки с зумом. В середине лож впечатляет целая компания большеглазых аниме – кто-то нанял для торгов химер. Ход неоднозначный, но выигрышный – это ярмарка, и, как ни парадоксально, цены здесь диктуют отправители, а не перевозчики, хоть по первоначальному замыслу должно быть наоборот. Две стороны смотрят друг на друга, как шекспировские персонажи, разделённые враждой семей. Таков бизнес. Он как любовь.

Рядом – сплошь марсианские корпорации. Эти-то мне и нужны. Я высматриваю среди подлиз в костюмах биотехнологии. Эти панки из панков. Среди них царит оживление, переходящее в драку. Но Веты там нет. Равномерный ритм появлений постепенно сменяется гулким шёпотом – идут последние консультации.

Смотрю выше и левее: марсианская фарма, дальше – искры от военных. Наконец-то я вижу Вету. Среди строгих, облаченных в мундиры парней и девушек она вписалась как своя. Даже пирсинг сняла. Выглядит словно моя давнишняя любовница надела лук инопланетянина и теперь подражает аборигенам.

Посредине загораются цифры обратного отсчёта. 10, 9, 8, 7, 6... каждая – с небоскрёб. И только двойка противно мелкая. Пошли торги!

– Дай тарифные карты…

– Возьмём ещё два и отожмём их, они согласятся…

– У нас прозрачное ценообразование…

– Мясо? Мы не поднимаем мясо.

Этот гул похож на квантовое состояние крипси. Те, что внизу – Вэй, Палма, Тверские – они просто собирают текущие контракты и обновляют лицензию на год. Но чем выше бежит взгляд по ложам, тем большее оживление в них царит, и, наконец, здесь, на вершине, – полный хаос мелких контрактов.

В одну секунду он прерывается, и наступает тишина. За время, проведённое в шатре, я понял, что явление это не просто редкое, но невозможное. И дальше – «мясо, мясо, мясо», отпечатавшееся на сознании последней услышанной фразой. Меня впечатывает семиотической волной о край сознания, и я повисаю на тонкой жиле.

А когда прихожу в себя, распластанный по ковру, то слышу крики и нечеловеческий рёв. Всего в нескольких ложах от меня – огромная хищная тварь величиной с динозавра. Её кожа состоит из фракталов, её лапы хватают людей и закидывают в чёрную пасть, её пузо – это ком покорёженных текстур. Она уже часть этой вкладки и вплетается в стены.

– Мора, что случилось?

– Не понимаю.

– Сева, ты здесь?

– Да, пацан.

Пахнет серой. Кто-то кричит. Здание корёжит с неестественным хрустом стираемых друг о друга зубов. Это горят вычисления.

– Петя, уходи оттуда, – говорит Мора.

– Нет. Эта тварь – дерьмо собачье, – ругается Сева. – Эгрегориальная сущность. Она забирает только ракетоходов, потому что сама появилась из такого человека. Кто-то перегрел его мощность, и парень вышел из себя в это. Тебе тварь не угрожает. Так что давай осмотримся и найдём следы террориста.

Под шатром никого не осталось, так что я с лёгкой опаской спрыгнул на уровень ниже, в надежде обойти тварь снизу. Её уходящие вглубь спиралями галактик глаза уставились на меня. Раздумывала она лишь секунду, а затем схватила меня и закинула в чёрную пасть.

Я существую? Знаете, я был сообразительным подростком, который выпал из обоймы династической компании, как холостой патрон. Без цели – просто громкий хлопок, звук в воздух. Мои коленки были всегда в синяках: я ползал, прыгал, срывался, искал. Я всегда выбирал, как сделать свою жизнь интересней, наполнить её приключениями – ведь кроме них у меня не было ничего больше. Я выбираю стремные решения – значит, существую.

И вот я здесь – в узкой плёнке телесного цвета, напоминающей плотный белый полиэтилен, в котором привозят новые вибродиваны. Вот только чтобы складировать, меня перевернули вверх тормашками. Руки прижались к телу, ноги смотало настолько сильно, что ступни вытянулись вверх, как у балерин. Выход был один – начать раскачиваться, так чтобы кокон хоть немного ослаб.

– Мора, дай оценку.

– Ты внутри эгрегориальной сущности. Она поглотила сорок два человека, включая тебя. Сейчас, секунду. Я помогу.

– Где Сева?

– Выбросило.

Мора и правда помогла. Плёнка стала прозрачной и эластичной. Мне удалось натянуть её ногами – так что я получился перевёрнутой «Г», затем подтянул ноги к себе, свернулся эмбрионом, оттолкнулся руками и перевернулся. Кровь пошла в правильную сторону. Всё в порядке. Ну как в порядке... Просто лучше, чем было секунду назад.

Вокруг всё казалось розовым, будто в утробе. Рядом в таких же коконах висели тёмные силуэты. Они будто парили в мутном газе, каждый привязанный к центру через стянутый в канаты свет – своего рода пуповины. Это авы грави, и они стали похожи на чучхелы.

– Они уже сели в чёрные ракеты?

– Боюсь, что да. Эгрегориальная сущность вобрала их личности в себя и стёрла. На той стороне больше никого нет – только пустые тела без авы.

– На этой требуется очень много альфы, Мора. Но это не главное. Почему я...

– Это из-за Кима Водородки, альфу которого ты поглотил. Эгрегориальная сущность приняла тебя за ракетохода, но без их постоянных грамм не смогла переварить.

– Знаешь, Мора... первый раз в жизни я рад, что не родился грави.

– Видишь, в центре более яркий кокон? В него впихнули слишком много мощности – больше, чем позволял его АИ, – и таким образом перегрели. Дальше ты знаешь: он образовал сущность и втянул остальных в себя. Попробуй добраться до него.

Я снова начал раскачивать кокон. Он стал более упругим – так что мне удалось вытянуть руку через плёнку и схватить ближайшую чучхелу у самого основания сверху. Я будто придушил то, что внутри – и оно начало бледнеть. Мне не хотелось думать, что это ава. Но это была именно она. По силуэту прошли судорги, затем конвульсии – и через несколько сильных рывков оно затихло.

– Я убил его...

Системное сообщение

Вычислительная мощность выросла: 110 + 90 альфа

Вокруг висели сорок человек. И постепенно, шаг за шагом, я мог дотянуться до каждого и забрать их мощность. В этом и был смысл – я ведь для этого в первую очередь рисковал и полез на торги. Мне хватает смелости признать, что Вета была лишь предлогом. Я хотел разжиться альфой. На чужой беде. На смерти. Однако сейчас я понял, что не могу собственноручно задушить каждого. Нет, не так. Это не я. Не такой ценой я буду выживать, как дэва.

– Мора, их можно как-нибудь спасти?

– Они в чёрных ракетах, Петя. Это лишь оболочки.

– И всё же я не могу их задушить. Как я могу убить эту тварь? Может, тогда у них будет хоть сотая часть процента – крохотный шанс выбраться.

Автоматический Интеллект молчит какое-то время.

– Тебе придётся сделать это с авой ракетохода, создавшего эгрегор. Я подсветила.

Что я почувствовал рядом с парнем или девушкой в коконе? Облегчение – что мне не нужно принимать решение. Я дотягиваюсь до поглощённой авы и хватаю через свою плёнку у основания. Белый пульсирующий свет, идущий по пуповине, начинает обжигать руку. Я перехватываю в правую и сжимаю изо всех сил. Тень внутри чучхелы начинает дёргаться. Вверху у неё отчётливо проступают ноги – и она довольно сильно бьёт ими по моей руке. Тёмная голова внутри мечется в стороны. Сквозь плёнку снизу ко мне тянутся ладони. Я продолжаю душить аву, пока немое, беззвучное брыканье не прекращается. Тень внутри бледнеет – и в руке у меня остаётся просто кожаный розовый мешок.

Системное сообщение

Вычислительная мощность выросла: 200 + 750 альфа

Начались спазмы этого гигантского желудка. Ближе к тёмным стенкам коконы деформировались. Несколько из них оторвались внизу у основания и теперь болтались, как язычок в горле. Наконец сильнейший спазм добрался и до меня. Стенки полости сжали кокон – сначала не сильно, больше на меня давили колени и локти оставшихся грави рядом. Давление прекратилось – и тварь изрыгнула меня на твёрдый каменный пол Лавры. В целости и сохранности.

Я открыл глаза. Надо мной склонились красные рясы.

– Ваше святейшество! – позвал кого-то один из них. – Он живой.

Я перевёл взгляд на хмурого мужчину с пышной поповской бородой. Он поднял заперстованную руку – и под ней вырос огромный волк. Святейшество положил руку между ушей.

– Мора, валим. Нулевая вкладка. Поехали.

Переход в нулевую вкладку...

Вибродиван вытолкнул меня в сидячее положение. Мора не особо церемонилась и нулевая вкладка наступила больно, некомфортно и резко, так что меня вырвало розовой жидкостью себе под ноги. Сигнальная система мозга тут же дала знать: опасность рядом. Сева – вне всякого сомнения.

– Он мог убить меня, – зло прошипел я, бегая глазами по пустой комнате.

– Чепуха, пацан, ты не ракетоход, – донёсся хриплый старческий голос из-за спины. – Ошибки случаются. Тебя затянуло в сущность, но всё это время ты находился в полной, пусть и неприятной, безопасности.

– А почему ты сзади? Ты хотел меня вырубить? Ты не знал, кто вернётся, – догадался я. – Думал, что? Моё тело могли захватить?

Старик вышел из-за спины и выразительно осмотрел меня с ног до головы. Его большие уши едва заметно шевелились, а в приоткрытый рот спускалась мысль.

– Да, пацан. Это могла быть ловушка.

– НА ТЕБЯ? Сева, какого чёрта происходит?

– Сговор трёх лебедей, – просто ответил Сева. – Никакой ловушки не было, и ты здесь ни при чём. Забудь об этом.

Я тяжело поднялся с кресла и развернулся к старику:

– Забыть о теракте? Ты там не был, ты не видел, сколько ребят поглотила эгрегориальная сущность! ОНИ открыли охоту на всех грави – всех, кто не с НИМИ. Кто не три долбанных лебедя. А точнее – ГУСЬ, РАК и ЩУКА. И Тверские в этом сравнении – рак, раз позволили в своей вкладке столько смертей.

– Не выходи в Альфу, пацан. Для своей же безопасности. Меня не будет несколько дней. Просто научись жить в реальности.

И всё. Больше он ничего не сказал.

– Мора, дай био.

АЙДИ

Пётр Иванович Шелд

Сверх-класс: Дэва

Альфа

Вычислительная мощность: 950 (850) альфа

Расходы: -100 на 2 ракетоходов

Аура

Постоянная грамма сверх-класса: [Поглощение альфы][Скрытие класса]

Грамма класса: [Скрытая альфа]

Я почти стал тысячником. Но эта мысль не обрадовала меня. Не такой ценой. Нет. Только не такой.