Деус. Том 2: Рекрут

Глава 1 — Набат

Глухие, вибрирующие удары набатного колокола рвали воздух.

Крис отшвырнул учебное копьё. Вся деревенская злость, уязвлённая гордость и только что вырванная победа выцвели за один удар сердца. Со стороны западных ворот уже нёсся истошный, срывающийся крик:

— Пробой! Подкоп у самой стены!

Площадь вокруг стремительно превращалась в давку. Зеваки за ограждениями брызнули во все стороны, снося натянутые верёвки, опрокидывая столы писарей и затаптывая тех, кто не успевал подняться. Криса едва не сбил с ног бородатый мужик с перекошенным от ужаса лицом; он налетел плечом, даже не заметил этого и ломанулся дальше.

Кто-то истошно визжал. Кого-то уже с хрустом вдавили в деревянный борт припаркованной у края площади армейской телеги. Воздух мгновенно наполнился первобытным, животным ужасом. Густой запах пота, пролитых чернил и сухой пыли, поднятой сотнями паникующих ног, забивал глотку.

Крис на долю секунды увидел, как пожилой писарь, который ещё минуту назад важно и неторопливо ставил отметки на дощечках, теперь ползал на четвереньках. Старик судорожно пытался собрать рассыпанные списки, пока чьи-то тяжёлые, подкованные железом сапоги не прошлись прямо по его скрюченным пальцам.

Люди теряли человеческий облик за считанные мгновения. В мёртвых руинах Крис привык к абсолютной тишине, расчёту и осторожности, но здесь царил глухой, оглушающий хаос. Эта воющая, мечущаяся толпа сейчас казалась ему страшнее любого монстра пустошей. Если ты оступишься и упадёшь здесь — тебя уже не поднимут. Никакой шестой слой не спасёт, если сотня человек просто втопчет твои рёбра в брусчатку.

Он дёрнул Харна за ворот рубахи, грубо поднимая его с колен.

— Оружие, Харн! Забирай своё!

Галод покачнулся. В глазах у него ещё стояла пыльная пустота после падения, но крик пробился. Он рванул следом.

Крис бросился к оружейному столу. Пальцы намертво сомкнулись на собственном копье. Знакомый тяжёлый вес гладкого дерева, шершавые отметины от зубов жвальника под ладонью, настоящее железо на конце — всё это на миг отрезвило лучше холодной воды.

Харн выхватил своё копьё секундой позже и сжал древко до побелевших костяшек.

Десятник не тратил время на лишние крики. Одним слитным движением он выхватил из ножен короткий армейский меч и пинком отшвырнул скамью, освобождая проход.

— За мной, бегом! — рявкнул он, прокладывая путь сквозь мечущуюся толпу рукоятью меча.

Они рванули к западной стене.

Бежать было мучительно тяжело. Свежий шестой слой, который Крис всего несколько минут назад безжалостно тянул во время поединка, теперь выставлял счёт. При каждом шаге позвоночник простреливало тупой, горячей болью, словно под кожу засунули раскалённый прут. Мышцы спины горели, дыхание со свистом вырывалось из лёгких, но адреналин гнал вперёд, не давая упасть.

Харн бежал слева, тяжело топая сапогами. Между ними не осталось ни одного слова для старой ссоры. Он больше не смотрел на Криса. Крис тоже смотрел только вперёд.

Чем ближе они подбегали к западным воротам, тем гуще становился воздух. В нос ударил резкий, кисловатый запах, смешанный с сыростью свежевскрытой земли и пылью раздробленного камня.

Земля перед внутренними воротами не просто просела — она провалилась внутрь, образовав огромную дымящуюся воронку. Брусчатку выломало с корнем. В удушливых клубах рыжей пыли Крис увидел причину.

Ползун.

Многоногая, кошмарная туша билась в провале. Она не была живой в привычном смысле слова. Скорее — чудовищный сегментированный таран из чёрного, маслянисто поблёскивающего кристалла, оживлённый чужой волей. Тварь с мерзким скрежетом вгрызалась в породу. Угловатые, заострённые лапы методично отламывали куски спрессованной земли, а бронированный панцирь расширял горловину туннеля, готовя проход для остального улья.

Но Крис смотрел уже не на ползуна.

Его взгляд прикипел к тому, что выплёскивалось из-под брюха гигантской твари.

Осколочники.

Дарн когда-то называл их именно так — не в страшной байке и не для того, чтобы пугать. Сухо, между делом, как называют болотную трясину или гнилую балку, на которую нельзя наступать. Мелкая пустая порода. Расходный материал Бездны. То, чем забивают проходы и щиты перед тем, как пустить следом что-то тяжелее.

Тогда Крис только запомнил: если встретил таких один, не геройствуй.

Теперь он понял почему.

Это были не звери. Не серяки, не жвальник, не голодная тварь, которую можно прочитать по рывку плеча или повороту головы. Из воронки хлестал сплошной, копошащийся поток угловатых кристаллических обломков. Они срастались в асимметричные, многорукие, шипастые тела прямо на ходу. У них не было глаз, не было пастей, не было инстинкта самосохранения. Они не бежали к людям — они катились лавиной, ломая друг друга, наступая на разбитые панцири своих же сородичей, ведомые одной слепой, непреодолимой тягой к живому теплу.

Их были десятки.

Может, сотни.

— Стена щитов! — резанул по ушам сорванный голос десятника. — Копейщики во второй ряд! Линию держать!

Тяжеловооружённые легионеры у ворот уже смыкали ростовые щиты. Закованные в сталь и плотную кожу, они образовали сплошную дугу перед расширяющимся провалом.

Десятник схватил Криса за плечо и грубым, мощным толчком буквально вбил его в узкую брешь между двумя тяжело дышащими солдатами второго ряда. Харн оказался справа от него, плечом к плечу.

Стена щитов перед ними сомкнулась с лязгом. В нос ударил кислый запах чужого пота и железа. Отступать было некуда.

В этот краткий, звенящий миг ожидания удара Криса накрыло душным, тошнотворным чувством нереальности. Меньше сотни ударов сердца назад его единственной проблемой было тупое копьё Галода и строчка в списке писаря. А теперь он стоял со своим врагом плечом к плечу, зажатый в строю, готовясь принимать на копьё накатывающую лавину из чёрного кристалла.

Мир сломался и перевернулся настолько стремительно, что разум просто отказывался это переваривать. У Криса даже не было времени по-настоящему испугаться. Не было времени осознать, что старая жизнь закончилась.

Было время только на то, чтобы перехватить древко поудобнее.

Все инстинкты руинного одиночки орали Крису одно и то же: уклонись. Уступи давлению, скользни в сторону и позволь несущейся массе провалиться в пустоту. В пустошах тот, кто пытался грудью встретить удар твари, превращался в фарш.

Но здесь не было пустоши. Справа Крис чувствовал плечо тяжело дышащего Галода, слева — окованный край щита рычащего легионера. Зажатый в строю, Крис физически не мог отскочить. Но даже если бы мог, стоило ему податься назад — и монолитная стена треснет. Твари хлынут в открывшуюся брешь и за секунду разорвут тех, кто стоял рядом. Ему оставалось только одно — намертво врасти в брусчатку.

Живая лавина осколочников преодолела последние метры до легионеров.

— Держать строй! — заорал кто-то впереди.

И чёрная волна врезалась в щиты.

Звук был такой, словно в строй на полном ходу ударила гружёная камнями телега.

Легионер прямо перед Крисом глухо крякнул. Громада окованного железом ростового щита опасно подалась назад, вдавливая солдата в него. Воздух выбило из лёгких. Крис вслепую, на одних инстинктах, вогнал остатки Ци шестого слоя в ноги. Сапоги скользнули по пыльной брусчатке, но упёрлись в стык камней. Он подставил левое плечо под бронированную спину легионера, принимая на себя чудовищный вес, а правой рукой выбросил копьё вперёд, в узкую щель над краем щита.

Наконечник с мерзким скрежетом вошёл во что-то твёрдое, похожее на плотный песчаник, смешанный со стеклом.

Крис ожидал, что тварь отшатнётся. Но осколочник даже не дёрнулся. Пробитый насквозь, он просто навалился на древко всем своим весом, пытаясь дотянуться шипастыми, асимметричными конечностями до лица человека. Крис с рычанием провернул копьё, ломая кристаллическую структуру внутри раны, и с силой выдернул его обратно.

В лицо сквозь щель брызнула густая чёрная жижа, воняющая резкой горечью и гнилью. Крис заморгал, отплёвываясь, но времени утираться не было.

Это вообще не было похоже на бой. Никаких стоек, никаких выверенных дистанций, никакого просчёта чужого баланса. Он просто стоял в удушливой тесноте, воняющей потом, пылью и чужой кровью, подпирал спину солдата перед собой и методично всаживал железо в копошащуюся массу за щитами.

Удар. Скрежет. Рывок на себя.

Удар. Хруст отломанного шипа. Рывок.

Руки быстро налились свинцом. Гладкое дерево копья стало скользким от чёрной жижи и собственного пота. Каждый раз, когда очередная тварь с разгону билась в щиты, позвоночник Криса отзывался горячей, стреляющей болью: свежий слой Ци мстил за то, что его снова использовали на износ.

Справа раздался короткий, торжествующий вскрик.

Крис скосил глаза, не переставая работать копьём. Строй легионеров чуть сместился, и в сплошной массе кристаллических панцирей перед Харном на секунду образовалась брешь. Одна из тварей неудачно завалилась на бок, открыв уязвимое сочленение.

Галод увидел цель — и сорвался.

Вместо короткого колющего удара из-за укрытия он сделал длинный, размашистый выпад. Подался вперёд всем корпусом, вложил в удар плечо и массу, чтобы пробить тварь наверняка. Тот самый порыв, которым он ещё недавно пытался впечатать Криса в верёвку и закончить поединок одним красивым движением.

Кованый наконечник пробил осколочника насквозь. Но Харн не учёл одного: пустотники не были людьми. Их плоть не принимала удар и не отпускала оружие, как обычное тело.

Копьё Галода намертво заклинило в кристаллических рёбрах. Убитая тварь по инерции повалилась назад, в копошащуюся толпу своих сородичей, и сдёрнула Харна за собой.

Галод, не желая выпускать дорогое оружие, сделал вынужденный шаг вперёд. Вывалился за монолитную линию щитов всего на полшага.

В армейском строю этого оказалось достаточно.

Стена разомкнулась.

В ту же секунду три свежих осколочника, ведомые слепой тягой к живой плоти, с шипением рванулись в образовавшуюся дыру. Один прыгнул прямо на открывшегося Харна, раскинув шипастые лапы-лезвия.

Крис не думал. Времени на то, чтобы влить Ци в мышцы, просто не осталось. Он отпустил левую руку от древка, зажал копьё под мышкой, резко подался вправо и намертво вцепился в ворот богатой, пропитанной потом рубахи Харна.

— Назад! — заорал Крис, срывая голос.

Он рванул Галода на себя со всей дури, вкладывая в этот рывок всю злость и панику. В плечевом суставе что-то хрустнуло от дикого перенапряжения. Харн нелепо взмахнул руками и повалился спиной на брусчатку, втянутый обратно за линию щитов.

В ту самую долю секунды, когда Харн упал, там, где только что была его шея, с сухим щелчком сомкнулись кристаллические жвала осколочника. Тварь промахнулась по человеку, но по инерции влетела прямо в брешь.

Крис перехватил своё копьё двумя руками, шагнул над лежащим Харном и с силой вбил тупой конец древка в сочленение передних лап твари. Кристалл треснул. Крис надавил всем весом, отшвыривая бьющегося монстра наружу, и легионеры тут же сомкнули щиты, намертво запечатывая пролом.

Харн сидел на земле, жадно хватая ртом воздух. Его копьё осталось торчать в мёртвой туше по ту сторону стены. Лицо Галода было белым как мел, а на щеке чернела глубокая царапина от когтя, не дошедшего до шеи всего на пару пальцев.

Крис на секунду опустил взгляд на своего врага. Хотел сказать что-то грубое, злое, такое, чтобы Харн наконец понял, где закончились его игры и тренировки, но не успел.

Мысль оборвал истошный крик слева.

Один из легионеров с щитом потерял опору. Его ростовой щит дёрнулся, пошёл вниз, и в тот же миг осколочники навалились на него всей массой. Солдат исчез под чёрными угловатыми телами. Крис успел увидеть только сапог, судорожно скребущий по брусчатке, и руку в кожаной перчатке, которая на миг поднялась из-под тварей — а потом её тоже затянуло вниз.

Осколочники жадно впивались в броню и плоть острыми краями, рвали, дробили, лезли друг через друга, будто под ними был не человек, а просто тёплый проход внутрь строя.

— Закрыть! — взревел десятник. — Закрыть дыру!

Харн вскочил сам. Без спора, без взгляда на Криса. Выдернул из-за пояса короткий охотничий нож — всё, что у него осталось, — и встал плечом к соседу, подпирая линию строя. До него наконец дошло.

Но для атаки из-за ростового щита охотничий нож был абсолютно бесполезен. Слишком короткое лезвие. Харн мог только впечататься плечом в бронированную спину легионера, изо всех сил отдавая свой вес стене, чтобы ту не продавили. Это означало, что Крису теперь приходилось закрывать железом вдвое большее пространство.

Нагрузка возросла многократно. Недавний поединок на площади казался теперь лёгкой, беззаботной разминкой. Копьё в руках потяжелело так, будто к древку привязали пудовую гирю. Крис уже не выцеливал уязвимые сочленения или стыки панцирей. В этом спрессованном, воющем хаосе промахнуться было физически невозможно. Он просто бил в сплошную надвигающуюся массу чёрного камня, выдёргивал оружие и бил снова.

Боль в позвоночнике перестала быть острой — она расплылась, превратившись в сплошной, пульсирующий раскалённый фон. Шестой слой, который Крис бездумно влил в спину в начале атаки, сейчас выгорал подчистую, безжалостно вычерпывая резервы тела до самого дна. Каждый новый толчок роя в щиты отдавался тупой болью в коленях. Мышцы рук сводило горячей судорогой, грубая обмотка древка стёрла кожу на ладонях в кровь, но Крис даже не чувствовал этого под слоем едкой, воняющей озоном слизи пустотников.

Зрение сузилось. Весь огромный мир сжался до потной, залитой кровью стёганки незнакомого солдата впереди и узкой щели, куда нужно было безостановочно всаживать остриё.

Удар. Скрежет. Рывок. Удар. Хруст. Выдох.

Время потеряло всякий смысл. Крис не знал, сколько они так стоят — сто ударов сердца или целый час. Казалось, он родился в этой тесноте и умрёт здесь же, совершая один и тот же монотонный, выматывающий выпад. Единственным мерилом времени стала гора чёрного, искрящегося крошева, которая неуклонно росла по ту сторону барьера. Осколочникам приходилось карабкаться по мёртвым телам своих же собратьев, чтобы дотянуться до верхнего края щитов, и их движения становились всё более вязкими. Атака роя начала понемногу захлёбываться. Легионеры работали как слаженный механизм, методично перемалывая первую волну. Крис тяжело втягивал воздух сквозь стиснутые зубы. Руки тряслись от усталости, но напор на щиты стал слабеть.

И тут земля снова содрогнулась.

На этот раз вибрация была такой силы, что легионер перед Крисом не удержал равновесия и рухнул на одно колено. Крис едва успел ухватить его за ремень панциря, помогая выровняться.

Пыль над воронкой разошлась.

Из глубины туннеля, равнодушно раздавливая мёртвых и ещё живых осколочников, медленно поднималась новая фигура.

Дарн никогда не рассказывал ему о таком.

Тварь была почти втрое крупнее взрослого мужчины. Тело казалось высеченным из сплошного, непроницаемо-чёрного камня, поглощающего свет. Но страшнее всего были передние конечности: они срослись с массивными угловатыми кристаллами, образуя два гигантских ростовых барьера.

Живая, непробиваемая стена улья.

Тварь шагнула вперёд. Земля снова вздрогнула.

Два легионера в центре строя, повинуясь короткому приказу, одновременно ударили копьями. Тяжёлые кованые наконечники, способные пробить стальную кирасу, с жалким стеклянным звоном срикошетили от монолитных щитов чудовища, даже не оставив на них заметной царапины.

Рубежник издал низкий, утробный гул. Он медленно, словно нехотя, поднял левую руку-барьер.

Крис похолодел. Если эта каменная плита опустится на строй, она просто размажет их вместе со щитами и доспехами по брусчатке.

— Рубежник! — страшным голосом рявкнул десятник.

Он, только что удерживавший крайнюю линию, грубо растолкал солдат, протискиваясь в самый центр строя. В руке у него тускло светился короткий меч.

— Держать мелочь! — крикнул десятник, не оборачиваясь к рекрутам. — Из строя не выходить! Стоять!

Крис намертво вцепился в скользкое древко своего копья, глядя на нависающую над ними каменную смерть. Спина горела, в лёгких не хватало воздуха.

Десятник был прав.

Всё, что происходило до этого на площади, все деревенские амбиции и обиды, вся их схватка с Харном — всё это теперь казалось вознёй детей в пыли.

Здесь, под лязг прогибающихся щитов и вонь вскрытой земли, не было победителей и проигравших. Были только те, кто удержит линию, и те, кого сожрут.

Крис сглотнул вставший в горле ком, перехватил окровавленное копьё и, сцепив зубы, с силой вогнал железо в очередную лезущую под щиты тварь.