Deus ex formica villam

Глава 1 Встреча

Зима в лесу походила на сказку: пушистые снежные шапки лежали на кустах, сосульки, свисающие с голых веток, отражали Луну и звёзды, отличавшиеся в эту ночь особенной яркостью, деревья поскрипывали... Сказочную атмосферу не портил даже хлесткий холодный ветер, стряхивающий с кустов их снежные шапочки и нагоняющий тучи на звёздное небо.

Но сказочная атмосфера обошла стороной того, кто смотрел сквозь оконное стекло на зимнее великолепие. Он устал: от этого мира, от людей, от жизни, от новогоднего настроения, которое насильно пытались впихнуть на каждом углу в преддверии праздника. Сегодняшняя вылазка в город за продуктами на ближайшую неделю и вовсе стала для него настоящим испытанием. Обилие цветных огоньков, гирлянд, громких лозунгов с призывом покупать именно здесь, доносящихся из динамиков буквально отовсюду, снующие туда-сюда толпы людей — всё это он уже видел. И всё это ему надоело.

Прикинув, что с приближением праздника ажиотаж будет только расти, он решил закупиться не на неделю, а на месяц вперёд, чтобы не становиться больше частью этой суеты.

В его доме, расположенном на отшибе, вплотную к лесу, царило спокойствие. Стороннему наблюдателю могло показаться, что атмосфера жилища больше напоминает холодную серую апатичность, но нет. Это было его спокойствие. Дрова в камине потрескивали, нет-нет, да выстреливая иногда яркими искорками. Царящий в комнате полумрак не был пугающим. Он был загадочным, спокойным, уютным.

Позвякивая льдом в бокале с виски, хозяин дома подошёл к окну. Приблизился лицом к стеклу так, что почти упёрся в него носом. Глядя на несомый метелью снег, он обдумывал покупку хотя бы четверти леса, прилегающей к его дому. Четверть с другого края уже выкупил какой-то бизнесмен, в планах которого было поставить там очередной торговый центр, вырубив несколько акров прекрасных деревьев, многие из которых пережили больше сотни лет. Нельзя было подпустить суету, машины и людей вплотную к его Крепости Одиночества. Ему слишком нравились уединение и чистый лесной воздух, расставаться с ними он был не готов.

Погрузившись в собственные мысли, он не заметил, как среди деревьев промелькнул тонкий силуэт, который, хромая, метался от дерева к дереву.

Подойдя к камину, он протянул руки к огню, но в последний момент одёрнул себя и взял кочергу, чтобы поворошить дрова. Внезапный шорох на улице привлёк его внимание. Звук доносился со стороны окна, но удалялся к углу дома. Взяв кочергу покрепче, он вышел на крыльцо. Ледяной ветер хлестнул его по лицу резким порывом, похожим на пощёчину, и бросил горсть снега в глаза.Стряхнув с бровей и ресниц налипший снег, он двинулся туда, откуда доносился шорох. Подойдя к углу дома, он прислушался. Шорох дополнился дыханием, возней и непонятным шелестом. Выдохнув, он сделал решительный шаг, выходя из-за угла и занося кочергу. Его ледяные серые глаза встретились с изумрудными, и кочерга застыла в воздухе. "Помоги..." — выдохнула бледная тень, теряя сознание.

На секунду дыхание перехватило. Существо напоминало истощенную бледную женщину, но что-то было с ней не так. Выдохнув и откинув отвлекающие мысли, он подхватил невесомое тело на руки и занёс незнакомку в дом. За его спиной на снегу остались следы и несколько жухлых листьев.

Положив гостью на диван, он растерянно огляделся, пытаясь сообразить, что делать дальше. Женщина дышала, а её кожа была до прозрачности бледной и казалась зеленоватой в полумраке.

Встряхнув головой и оставив разглядывание на потом, он прикрыл гостью пледом и отправился в ванную. Включив горячую воду, он заткнул пробкой слив и, слушая журчание набирающейся воды, стал рыться в шкафчиках, ища аптечку. Наконец найдя её, он вернулся в комнату с камином. Незнакомка пришла в себя и сидела на диване, поджав колени и укутавшись в плед до самых глаз. Огромные изумрудные глаза изучающе, но с опаской глядели на него.

— Пр... здравствуй, — выдохнул он. — Что с тобой? Чем я могу помочь?

Зеленоглазка глубоко вдохнула и тихо ответила: «Воды. Много. Теплой». Он кивнул и ушел на кухню. Там клацнул кнопкой на чайнике и, пока тот закипал, быстро соорудил несколько разнообразных бутербродов. Выставив на поднос чашки, коробку чая, тарелку с бутербродами, кувшин с водой и горячий чайник, он, стараясь ничего не уронить, подхватил поднос и отправился обратно, по дороге всё же расплескав немного кипятка. Поставив поднос на стол перед всё-ещё-незнакомкой, он кивнул: —Угощайся. Сахара нет, но, кажется, где-то есть мёд, могу поискать.

Зеленоглазка, откинув плед, рванула к столу, но тут же застыла, прикрывая руками грудь, на которую налипли мертвые листья. Ни слова не говоря, он развернулся и пошел в свою спальню за вещами. Откопав просторную футболку и удобные шорты, он вернулся, молча положил вещи перед гостьей и так же молча вышел в коридор. Подождав пять минут, он вернулся в комнату, где его необычная находка растерянно разглаживала на себе одежду. Под футболкой проступали очертания прилипших к коже листьев.

— Ванна почти полная, можешь смыть с себя этот... гербарий, — он неопределенно кивнул в сторону ванной комнаты.

— Он... они... не смываются, — прошептала гостья.

— Что? — удивился он, наконец позволяя себе рассмотреть незнакомку. Невероятно худая, болезненно бледная, она казалась призраком с огромными зелёными глазами и очень редкими снежно-белыми волосами. На левой ноге зеленоглазки он увидел глубокий свежий порез чуть выше лодыжки, местами покрытый зеленовато-белесой коркой. — Нужно промыть и обработать, — он указал на рану. — Я принёс аптечку. А потом расскажешь мне о своих листьях.

Девушка присела на диван и, поджав ногу, осмотрела рану на ней.

— Нужен мох, — прошептала она.

— Мха нет, но есть перекись и зелёнка, — пожал плечами хозяин дома.

— Зель... зелёнка? — изумрудные глаза удивлённо уставились на него.

— Ты не знаешь, что это? И вообще, кто ты? Как тебя зовут? — вопросы сдерживать было уже невозможно.

— Не знаю. Древесница. Ио, — коротко ответила уже-знакомка.

— Ио? — от имени у него перехватило дыхание; слишком много значения для него несло оно в себе. Выдохнув, он продолжил: — Древесница? Что это значит?

— Нас ещё называют дриадами, — небрежно пожала плечами Ио. — А как зовут тебя?

— Эте... Глеб. Что? Дриада? — изумился он.

— Даа, — протянула она. — Зимой мы обычно спим, но меня разбудила вырубка леса, — на её глаза навернулись слёзы. — Много моих сестёр погибло, а мне повезло... Если это можно так назвать.

— Постой... Что?? — его глаза полезли на лоб. — Я думал, что это миф.

— Все так думают, — тыльной стороной ладони Ио стёрла слёзы с глаз. — Но это не так. Мы настоящие. Но теперь я не знаю, кто я.

— ? — издал невразумительный звук Глеб, вопросительно глядя на Ио всё ещё вытаращенными глазами.

— С каждой дриадой, — дрожащим голосом начала она свой рассказ, — связано несколько деревьев, не меньше десяти. Чем старше дриада, тем с большим количеством деревьев она связана. Когда с последнего из наших деревьев опадает последний лист, мы засыпаем до первой проросшей почки, — она запнулась, делая несколько резких коротких вдохов. —И умираем, когда умирают все наши деревья, — её взгляд метнулся к окну, а губы задрожали. —Видишь несколько веточек, торчащих из земли на границе леса? Это орешник. Весь орешник этого леса связан с одной из нас, но на территории вырубки не было ни одного куста. Зато было много ягодных. Каждое лето они цвели и плодоносили так, как бывает только в сказках. С ними была связана Вирго, самая юная древесница в этом лесу. Он-на бы-была ещё ребё-бёнко-о-ом, — голос Ио сорвался, и, содрогаясь, она зарыдала.

В утешающем жесте Глеб протянул руку к её плечу, в нерешительности отдернул, но, поколебавшись, всё же положил свою горячую ладонь на холодное острое плечо дриады.

—Ты хотела тёплой воды, — попытался сменить тему он. — Может, будешь чай? И тебе стоит подкрепиться. Древесницы едят хлеб, мясо и овощи?

—Д-да, — всхлипывая, ответила Ио. — Вода и солнце нам жизненно необходимы, но и обычная еда не чужда нам. Ягоды, рыба, грибы, мелкие грызуны и птицы — этим мы питаемся летом. Хлеб некоторые тоже пробовали, но очень редко и не все. Иногда туристы оставляют еду в лесу. Мусор оставляют чаще, — мокрые глаза Ио гневно сверкнули.

—Да, людям это свойственно, — почесал затылок Глеб. — Но не все такие. — Я з-знаю, — прерывисто вздохнула Ио. — Хорошие люди тоже бывали в нашем лесу. — Ааа, — вопросительно протянул Глеб. — Только ты смогла спастись? — Да, — Ио уткнула лицо в ладони. — Дриада умирает, когда умирают её деревья. Люди совершенствуют свои машины убийства, новые позволяют им срубать молниеносно даже деревья, обхват которых достигает нескольких метров. Некоторые мои сёстры даже не успели проснуться, другие успели, но было уже поздно что-то делать. Меня разбудила адская боль, — опухшие изумрудины на лице Ио снова стали влажными. — Они успели срубить три моих дерева, — дриада запустила длинные тонкие пальцы в свои редкие волосы. — Три! Они были такими красивыми! А скольким живым организмам давали пищу и кров! — вновь задрожал её голос. — Это… ужасно, — грустно сказал Глеб. Страдания древесницы отзывались болью в его сердце. — Но что делать теперь? Завтра вырубка продолжится. Что будет с тобой? Могу ли я чем-то помочь? — Со мной ничего не случится, — прошептала Ио. — Дриада умирает вместе со своими деревьями. А деревья погибают, когда умирает их дриада… или уходит. — Уходит? — переспросил Глеб. — Что это значит? — Они, они спали. Я решила избавить их от боли. Когда я ушла, все они погибли во сне, — Ио шмыгнула носом. — Умерли без боли. Деревья, которые срубят завтра, уже мертвы. Они ничего не почувствовали. Кроме тоски, которая быстро для них закончилась. — И которую испытываешь теперь ты, — утвердительно-вопросительно прошептал Глеб. Ио кивнула, безучастно глядя в пол. — Что теперь? — помолчав, продолжил разговор Глеб. — Не знаю, — затрясла головой Ио. — Я дриада без деревьев, долго мне не прожить, тем более под зимним солнцем. — Эм… Может, ты сможешь взять другие растения под опеку? — Зачем? — горестно вздохнула Ио. — Я всё равно не смогу вернуться в лес, там больше нет моей семьи. А семьи сестёр могут так же вырубить в любой момент. — Кхм… Не знаю, как сказать, но совершенно случайно именно сегодня я обдумывал выкуп четверти леса, окружающей мой дом. После твоего рассказа и нашей встречи я готов выкупить не четверть, а всю оставшуюся территорию леса. Весной высадим новые деревья для тебя, а до тех пор… не знаю. Сможешь продержаться на кактусах? — Глеб нервно хихикнул. — У меня есть парочка. Я привезу ещё растений, если нужно. Огромные глаза Ио сверкнули надеждой. — Правда? Ты это сделаешь? Для меня? Но почему? — Не только для тебя, — медленно качнул головой Глеб. — Я не хочу, чтобы город и его суета подступили вплотную к моему уединённому уголку. А ещё ты - первое, что удивило меня за, наверное, тысячу лет, — он усмехнулся. — Я думал, что знал и видел уже всё, но теперь на моем диване сидит дриада, пьет чай с бутербродами и... ВАННА! — вскричал, подрываясь с места, Глеб. В ванной ситуация близилась к вселенскому потопу. Чертыхнувшись, Глеб закрыл кран и стал собирать с пола воду. В дверях замаячила Ио: — Я могу что-то сделать? — Можешь допить чай и принять наконец ванну. Я вытру полы, пока ты расправляешься с чаем. — А здесь? — Здесь помощь не нужна, — отрезал Глеб. Ио молча упорхнула обратно на диван.

Вытирая пол, Глеб пытался упорядочить царящий в голове сумбур. Дриада! Живая! Настоящая! Он даже подумать не мог, что этот мир подкинет ему подобную диковину. Вытерев полы и убедившись, что Ио доела бутерброды, он выдал ей полотенце и купальные принадлежности. Пока дриада плескалась в ванне, он, сидя на диване, допивал холодный чай, пытаясь прийти в себя и распланировать дальнейшие действия. Вышедшая из ванной Ио выглядела немного свежее, и Глеб был уверен, что она стала менее бледной: её кожа стала нежно-салатной. Рану на ноге они обработали. Глеба забавляло шипение Ио, которое она издавала, когда он лил на рану перекись водорода. Перевязав порез, Глеб проводил её к постели. — Я... я правда могу остаться? — Конечно, — Глеб закатил глаза. — Мы ведь уже это обсудили. — Спасибо, — Ио порывисто обняла его. Слегка растерявшись, Глеб похлопал гостью по спине. Отстранившись, он достал из комода постельное бельё и, пожелав спокойной ночи, удалился в комнату с камином. Сидя на диване и глядя на пляшущее в камине пламя, Глеб всё ещё пытался осознать происходящее. Может, после поездки в город он напился виски, и всё это лишь его пьяный бред? Терзаемый вопросами, он забылся беспокойным сном.

Утро настало внезапно. Солнечный луч, проскользнув между шторами, упал на глаза Глеба. Заворочавшись, он потянулся и, откинув одеяло, сел, оценивая ситуацию. Итак. Он спит на диване, а не в своей постели. На журнальном столике остались следы вчерашнего чаепития. Обернув бёдра пледом, Глеб дошёл до своей спальни, чтобы убедиться, что в кровати действительно лежит дриада. Ио крепко спала, смешно подёргивая носом. Прикрыв дверь, Глеб задумался. Предстоит сделать незапланированную вылазку в город, нужно докупить еды, обзавестись набором женской одежды, пополнить аптечку витамином D, а ещё скупить ассортимент пары магазинов, продающих домашние растения. Дриада! Подумать только, в его доме, в его постели спала настоящая дриада! Мир приятно удивил его впервые за... вечность?

Глава 2 Зов

Поездка в город прошла на удивление успешно. Раздражающие Глеба гирлянды и люди никуда не делись, но мысли о дриаде не давали на них сосредоточиться. Он даже заговорил с консультантами, что было совсем на него не похоже. Для покупок пришлось нанимать две грузовые машины — огромное количество еды, женской одежды и обуви, домашних растений, грунта, удобрений и семян не поместилось в одну. Два огромных пакета с упаковками витаминов дополняли картину.

— У вас, наверное, интересный Новый год намечается? — добродушно хмыкнул один из водителей при виде огромного количества пакетов, растений и свёртков.

— Даа... Очень интересный, — протянул в ответ Глеб. Дважды за день он заговорил с незнакомыми людьми! Когда в последний раз такое случалось?

Дома было тихо. Стоя в прихожей и стараясь не уронить ни один из множества цветочных горшков, Глеб на секунду усомнился в реальности происходящего. Может, дриада ему приснилась, и он, как дурак, скупил весь ассортимент витамина D в ближайшей аптеке, поверив собственным фантазиям? Его мысли прервал стук в дверь. Вздрогнув, Глеб едва не упустил из рук все горшки с растениями, которые держал. Красочно ругнувшись себе под нос, он сгрузил свою ношу на ближайшую полку и, взяв в руки тяжелый обувной рожок, рывком открыл дверь.

— Ой! — испуганно воскликнула стоящая за дверью Ио. Её нос посинел от холода, а кожа покрылась мурашками.

— Ты что творишь? — воскликнул Глеб, рывком затягивая дриаду в дом и закрывая за ней дверь. — На улице холодно, а ты почти раздета!

— Мн-не-не-не ну-ну-нужно бы-было со-солнце-е-е-е, — стуча зубами, ответила Ио.

— Вот, — Глеб сунул ей в руки пакет с витаминами. — Это должно частично заменить тебе солнце.

— Что это? И что с этим делать? — озадаченно поинтересовалась дриада, разглядывая пакет.

— Витамины. Их надо пить, — пробурчал Глеб, разбирая пакеты. — Ещё принёс тебе растений, разных, от суккулентов до лимонного дерева, — он указал на мини-рощу, занимающую полкоридора. — Ещё одежда, обувь и... бельё, — щёки Глеба мило порозовели.

— Какие красивые! — воскликнула Ио, бросаясь к растениям и не замечая его смущения. — Они полны жизни и готовы вступить в связь! Все, кроме лимонного дерева. У него уже есть дриада.

— Как это? — удивлённо посмотрел на неё Глеб. — Я же купил его в магазине.

— У каждой полноценной дриады, — пустилась в объяснения Ио, проводя пальцем по раскидистым листьям фикуса, — есть свои деревья. Когда мы рождаемся, у нас есть только один член семьи, но со временем их становится больше. Когда из семян, желудей или шишек нашего дерева вырастает новое, оно входит в нашу семью.Так же членом семьи считается любое дерево или кустарник, выросший в тени одного из наших... родственников, —древесница глубоко вдохнула, переводя дыхание. — Когда число деревьев достигает десяти, то с любым новым может родиться другая дриада, и это будет уже её семья. Никто не знает, от чего это зависит, — девушка пожала плечами. — У некоторых доходит до сотни деревьев, а у других, наоборот, каждое после десятого порождает новую дриаду. Это лимонное древо связано с одной из нас. Она, скорее всего, никогда его не видела, но чувствует его и подпитывает жизненными силами, а оно отвечает ей тем же, — Ио с трепетом дотронулась до хрупкой веточки.

— А меняться деревьями дриады могут? — с любопытством поинтересовался Глеб.

— Ни за что! — воскликнула Ио. — Свои деревья мы не отдаём и не меняемся ими! Это всё равно что отдать кому-то своих детей. Люди разве так делают?

— Ну-у-у... — протянул Глеб, не зная, как мягче ответить на вопрос девушки.

— Нет, — отрезала Ио. — Деревья никто не отдаёт и никто ими не меняется. Редкое исключение — близкая смерть дриады, у которой есть молодые деревья. Их она может отдать сестре, чтобы не обрывать только-только начавшуюся жизнь. Взрослые же деревья погибают вместе со своей дриадой.

— Интере-е-сно, — протянул Глеб. — И даже в твоей ситуации никто не поделится с тобой деревцем?

— Нет, — покачала головой Ио. — Скорее, сёстры меня осудят.

— Но почему? — удивился Глеб. — Ты ведь могла умереть вместе со своими деревьями. Жестокой и крайне болезненной смертью, — он поёжился.

— И, наверное, должна была это сделать, — безэмоционально сказала дриада, глядя в никуда.

Повисло неловкое молчание.

— Давай найдём место для растений, — сменил тему разговора Глеб.

— Да! — оживилась древесница. — Куда мы их поставим?

— Есть идея, — ответил Глеб, беря фикус и направляясь вглубь дома. Ио, подхватив сразу несколько горшочков с суккулентами, осторожно засеменила вслед за ним.

За небольшой дверью в конце коридора оказалась комната из стекла с миниатюрным фонтаном в углу.

— Что это за место? — удивлённо огляделась по сторонам Ио.

— Сначала я хотел устроить здесь теплицу, потом — комнату для медитаций. Но всё закончилось на установке фонтана, — Глеб пристыженно усмехнулся. — И не вырастил ничего, и медитировать не научился. Комната уже очень много лет стоит без дела, просто так расходуя ресурсы. Наконец для неё нашлось применение, — он широко улыбнулся, сверкнув белоснежными зубами.

— Здесь... Замечательно! — восторженно воскликнула Ио. — Тепло, светло, воздух чистый и не такой сухой, как в других комнатах, — поняв, что ляпнула лишнего, древесница бросила испуганный взгляд на Глеба.

— Значит, нужны ещё и увлажнители воздуха, — задумчиво пробормотал Глеб, не замечая переживаний дриады.

— И полки для растений, — робко вклинилась в его мысли Ио.

— И полки для растений, — повторил за ней Глеб. — Хорошо, завтра решим эти проблемы, а после поеду в мэрию, — он брезгливо передёрнул плечами. — Займусь покупкой леса.

Ио засияла, но тут же сникла.

— Прости, что доставляю тебе столько неудобств и проблем.

— Чепуха, — отмахнулся Глеб. — Немного активных действий мне никак не повредят.

— Но... Лес ведь никто не отдаст тебе за красивые глаза? Да и всё то, что ты сегодня... ку-пи-л, — она произнесла по слогам явно незнакомое ей слово.

— Дриады не знакомы с процессом купли-продажи? Какие вы счастливые, — засмеялся Глеб.

— Что это? — заинтересовалась Ио.

— Это своеобразный процесс обмена, — пояснил Глеб. — У каждой вещи есть своя цена. Если ты хочешь обзавестись какой-то вещью, то должен дать человеку, которому она принадлежит, столько денег, сколько он хочет за неё получить. Так ты становишься покупателем, а владелец вещи — продавцом. Получив деньги, продавец передает тебе вещь, и ты становишься её хозяином, — поняв, что его объяснения затянулись, парень встряхнул головой и потянулся с растерянным видом. — У дриад нет ничего подобного?

— Есть, — протянула Ио. — Но не между сестрами. Мы обмениваемся с самой природой.

— Как это? — захлопал глазами Глеб.

— Ну-у-у... Например, жуки подточат листья на моём дереве или кроты повредят корни — всякое может быть. Я не буду мешать им или вредить, — Ио пожала плечами. — Потому что знаю, что за это воздастся другим моим деревьям. Птицы очистят их от вредителей, насекомые и животные прорыхлят землю у корней или подведут к ним поближе грунтовые воды, — дриада неопределенно помахала рукой в воздухе.

— Похоже на бартер, — задумчиво изрёк Глеб. Поймав вопросительный взгляд Ио, он отмахнулся. — Ещё один вид торговли. Потом объясню. В общем, эта «стекляшка» тебя устраивает? — он обвёл взглядом теплицу.

— Да! Она замечательная! — дриада шагнула к одной из стен и прикоснулась к ней, но тут же, вскрикнув, отдернула руку. От места, до которого она дотронулась, по стеклу стал расползаться морозный узор. Иней рисовал завихрения, вспышки и странные символы, медленно распространяясь по стенам и потолку теплицы. Глеб и Ио заворожённо смотрели на происходящее вокруг них… волшебство?

— Что это? — спросил Глеб, когда иней наконец покрыл всё стекло.

— Самой интересно, — покачала головой Ио.

— Минутку, — Глеб метнулся в коридор. — Все окна в доме покрыты ледяным узором, — донёсся до дриады его голос.

— Что бы это могло быть? — растерянно спросила Ио у пустой комнаты.

— Что-то странное, — ответил на её вопрос Глеб, входя в комнату. Мужчина был явно встревожен, хоть и пытался это скрыть. — Давай расставим растения, уберём наконец из коридора продукты, ты примеряешь свои новые вещи, а потом мы постараемся разобраться в происходящем.

Ио согласно кивнула.

Они быстро распределили растения по теплице и раскидали продукты по надлежащим местам. Пока Ио примеряла в его спальне свои новые вещи, Глеб, скрестив ноги, сидел на полу стеклянной комнаты, изучая узоры, которыми были покрыты стены. Всё это было слишком странно. Встреча с дриадой, теперь это… Не похоже на совпадение. Тем более, каков шанс встретить дриаду, которую зовут Ио? Мужчина вздохнул. Это имя слишком много значило для него. И морозная вязь на стекле не была загадкой: он прекрасно знал смысл ажурных узоров. Неужели прошлое позвало его?

Поддержать начинающего автора

— Замечательные вещи! — радостным вихрем Ио ворвалась в теплицу. — Очень красивые!

— Удобно? — с улыбкой спросил Глеб, отвлекаясь от раздумий и рассматривая дриаду в синем платье из тонкой шерсти, чуть выше колен и с длинными рукавами. Обута девушка была в классические кеды, под которые были надеты яркие розовые носки, достающие до самых колен. Выглядел наряд, с точки зрения хозяина дома, несколько аляповато, но лучезарная улыбка дриады сводила всю аляповатость на нет.

— Непривычно, — призналась Ио. — Но в целом удобно.

— А твои… эм… листья? — не смог сформулировать вопрос Глеб.

— Это природное одеяние любой дриады, соответствующее листьям её семьи, — грусть омрачила лицо Ио. — Скоро они опадут, сменятся новыми.

— Будешь покрыта листьями фикуса и замио… замиэ… — Глеб запнулся. — Замиокулькаса! — наконец смог выговорить он. — Фикуса, замиокулькаса и… всего остального?

— Да, — кивнула Ио. — Мне не хочется с ними расставаться, хоть одежда и стирает смысл их наличия, — с лёгкой печалью на лице дриада обняла себя за плечи.

— То есть, в теории, ты можешь их… убрать? — скользя взглядом по стенам, уточнил Глеб.

— Да, — кивнула Ио. — Так может сделать любая древесница, но обычно мы всё же прикрываем, — щеки дриады покраснели, — листьями тело.

— Угу, — кивнул, погруженный в свои мысли, Глеб. Встряхнувшись, он посмотрел на девушку. — Пообедаешь сама? Мне нужно пройтись.

Ио кивнула в ответ.

Холодный ветер нещадно трепал воротник пальто. Хмурый взгляд Глеба был устремлён в не менее хмурое небо. Он никак не мог понять связь дриады со своим прошлым. Прошлым, которое порвало с ним так давно, что уже казалось неправдой. Почему оно зовёт его? Почему сейчас? Глеб не был уверен, что хочет что-то менять. Он столько раз пытался восстановить всё, что разрушил, и столько раз не находил ответа, что давно с этим смирился. Но не могло оно позвать его просто так. Не могло.

Поежившись от холода, Глеб зашагал в сторону дома. Глеб... Это имя так ему надоело. Он уже сменил сотни, тысячи имён, но всё ещё хотел услышать имя, которое дало ему Ио. Его Ио, настоящее Ио. Ио, которое есть начало и конец всего. Он снова хотел пережить чувства, которые разливались по всему его существу каждый раз, когда оно обращалось к нему.

Нет, нет. Глеб потряс головой. Это всё совпадение. Он просто видит то, что хочет видеть. Нафантазировал себе с три короба. Нужно выкинуть всё это из головы, купить дриаде лес и продолжать жить спокойно. Кивнув в подтверждение собственным мыслям, Глеб поглубже запахнулся в пальто и ускорил шаг. Внезапно он замер, беззвучно хлопая ртом и пытаясь вдохнуть. По его телу разлилось эхо, далёкое эхо, расстояние до которого исчислялось миллиардами лет:

— Aeternitas...

Глава 3 Боль

Глеб не помнил, как вернулся домой. В себя его привел обеспокоенный голос дриады.

— Всё в порядке? — Ио взволнованно смотрела на него. — Ты выглядишь потерянно. — Всё, — мужчина нервно сглотнул. — Всё нормально. Просто задумался. Ты поела? — постарался перевести тему он. — Да, — кивнула дриада. — Сделала бутерброды, как вчера. Для тебя тоже приготовила несколько. Но… — Ио замялась. — Я не всю еду поняла.

Глеб озадаченно посмотрел на дриаду.

— Вот эти тонкие длинные палочки очень странные, — Ио ткнула пальцем в сторону стола. — У них совсем нет вкуса, они хрупкие, но при этом твердые, их сложно жевать, и они больно царапаются.

Глеб проследил за её указующим перстом и рассмеялся: — Это макароны! Прежде чем есть, их нужно отварить. Сейчас научу.

Ио с интересом наблюдала за тем, как он достает из шкафчика кастрюлю, набирает в нее воду и ставит на плиту, но когда под кастрюлей загорелась конфорка, дриада в страхе отшатнулась.

— Что такое? — обеспокоенно посмотрел на нее Глеб. — Это огонь! Он несет в себе смерть и разрушение! — в изумрудных глазах древесницы плескался животный ужас. — Тише, — Глеб мягко привлек девушку к себе, обняв ее одной рукой, а другой поглаживая по спине и успокаивающе покачиваясь вместе с ней из стороны в сторону. Дриада испуганно спрятала лицо на его широкой груди. — Ты видела лесные пожары? — Да, — дрожащим голосом прошептала Ио. — Видела и слышала о них от сестер. Мы всегда предупреждаем новорожденных древесниц об опасности огня и о том, сколько жизней он унес... и может унести еще. — Понимаю, — прошептал в ответ Глеб. — Но сейчас ты в полной безопасности, и этот огонь, — он аккуратно развернулся так, чтобы плита попала в поле зрения Ио, — не причинит тебе никакого вреда. Нужно лишь соблюдать осторожность и не… не играть с ним, — подходящее слово нашлось не сразу.

Ио подняла голову и посмотрела Глебу в глаза. После секундного молчания она кивнула и отстранилась: — У меня нет причин не верить тебе.

Выпустив дриаду из объятий, мужчина улыбнулся и вернулся к плите. — Подойди, — попросил он. Ио зажмурилась и, резко выдохнув, сделала решительный шаг вперёд. Нащупав руку Глеба и вцепившись в неё, она сделала глубокий вдох и открыла глаза. — Видишь? — мужчина улыбнулся. — Вода нагрелась и закипела. Закидываем сюда макароны, добавляем соль, — грациозным движением он высыпал щепотку белых кристалликов в кастрюлю.— И ждём столько, сколько написано на упаковке. Ты, кстати, умеешь читать? — он вопросительно посмотрел на древесницу. — Да-а-а, — смущённо протянула Ио. — Немного. С немым вопросом в глазах Глеб продолжал смотреть на дриаду. Поняв всё без слов, она объяснила: — Старшие сестры учат младших читать и писать. Я не знаю, кто научил этому первых дриад, но знания стабильно передаются уже много лет. Читать нам особо нечего, — она пожала плечами. — Но все мы умеем это делать.

Глеб кивнул и посмотрел на часы. — Ещё минута, и макароны будут готовы, но предлагаю подождать на минуту больше, — он улыбнулся. — Тогда макароны будут мягче и, по-моему, вкуснее. Ио утвердительно улыбнулась в ответ.

Не теряя времени, Глеб достал из холодильника ветчину и банку плавленого сыра. Отрезав несколько толстых кусков мяса, он быстро покрошил их крупной соломкой. Снова глянув на часы, мужчина объявил: — Почти готово! Обернув руки полотенцем и подхватив кастрюлю, Глеб направился к раковине. — Выключи, пожалуйста, плиту, — попросил он, не отрываясь от готовки. Ио посмотрела на него вопросительно, с изрядной долей страха во взгляде. — Просто поверни во-о-он тот кружочек по часовой стрелке, — кивком Глеб обозначил цель, продолжая колдовать над едой. Ио озадаченно склонила голову набок. Глеб вздохнул: — Поверни его вправо.

Дриада нерешительно подошла к плите и дрожащей рукой повернула регулятор до лёгкого щелчка. Огонь потух. — Видишь? Всё не так уж страшно, — улыбнулся ей Глеб. Древесница улыбнулась в ответ. В её огромных глазах, казалось, собралась радость со всего мира.

Подошедший с тарелками в руках Глеб протянул одну из них Ио. Та с интересом разглядывала свою горку спагетти, ещё не зная такого слова.

— Ты где хочешь поесть? — поинтересовался, накручивая макароны на вилку, Глеб. — Здесь, в гостиной, в столовой или вовсе — в библиотеке? — он усмехнулся. — В библиотеке? — переспросила Ио. — Это такие, как сказать... книжные склады, — с хлюпающим звуком Глеб втянул в себя макаронину. — Общественные библиотеки расположены в специальных зданиях, а для частных в некоторых домах выделяют отдельные комнаты... Ну или большие шкафы, — он поковырял вилкой в тарелке, выбирая кусок ветчины посимпатичнее. — В библиотеке! — воскликнула Ио. — Давай есть в библиотеке! Глеб кивнул и, не переставая жевать, вышел из кухни. С тарелкой в руках Ио поспешила за ним.

От вида шеренг высоченных книжных шкафов у дриады перехватило дыхание. — Здесь тысячи книг! И ты прочитал их все? — её горящие глаза светились в полумраке библиотеки. — Ага, — кивнул Глеб. — Некоторые даже перечитывал. — Зачем? — в голосе Ио прозвучало удивление. — Пытался понять человечество, — пробормотал себе под нос Глеб. — Просто они мне понравились, — опомнившись, громко сказал он. Завороженная дриада не обратила внимания на его слова, продолжая разглядывать книжные полки. — Эй! — окликнул её Глеб. — В глубине комнаты есть стол. Кивнув, Ио пошла за ним.

Сев за стол, она настороженно на него посмотрела.. — Это... дуб? — Да, — кивнул Глеб. — Это, — он запнулся, — доставляет тебе неудобство? — Не совсем, — протянула древесница. — Доставляло бы, услышь я хоть отголоски его истории. — Ъуъ? — с набитым ртом спросил мужчина. — После смерти, — дриада вздохнула, — все деревья продолжают нести в себе историю своей жизни. Например, посидев на деревянном стуле, я потом с лёгкостью узнаю дриаду, из дерева которой он был сделан. Этот же стол... молчит, — она явно была озадачена. — Ему очень-очень много лет, — пожал плечами Глеб. — Может, он давно забыл свою историю. — Сколько? — вскинула бровь дриада. — Очень-очень много, — угрюмо посмотрел на неё мужчина. — Его сделал плотник, который потом изменил мир. — Изменил мир? Он был очень талантливым? — наивно спросила Ио. — Ага, — скрипнул зубами Глеб. — Очень талантливым... — <обманщиком>, — добавил он про себя.

Зеленоглазка с аппетитом накинулась на еду, от удовольствия издавая звуки, которые любой человек мог принять за фрагменты из фильма для взрослых.

Опершись правой рукой на столешницу, Глеб наклонился и достал салфетки из нижнего ящика стола. Выпрямившись, он положил их перед дриадой. Не успел он убрать руку, как Ио молниеносно потянулась за бумажным изделием. На мгновение их руки соприкоснулись.

В ту же секунду из-под правой руки Глеба по столу стали расползаться незнакомые дриаде символы. От удивления оба отдернули руки от стола и друг от друга. Посмотрев на девушку, Глеб опёрся обеими ладонями о столешницу. Ничего не произошло.

— Дай руку, — голос мужчины дрожал от напряжения. Через стол он протянул руку дриаде. — Но... — Дай. Руку.

Было в его голосе что-то, заставившее колени древесницы задрожать. Поколебавшись, она всё же протянула руку вперёд.

Глеб схватился за неё, и тут же из-под его правой руки снова побежали непонятные письмена.

— Нет-нет-нет, — отчаянно зашептал Глеб. — Не говори со мной на этом языке. На языке лжи и обмана, на языке начала конца. Не говори со мной на нём! — в ярости Глеб отпустил руку дриады и одним движением смёл со стола на пол всё, что на нём стояло. В ту же секунду письмена исчезли.

— Нееет, — застонал Глеб, опускаясь перед столом на колени и упираясь лбом в его бок. — Говори со мной, пожалуйста, говори... только не на этом языке, умоляю тебя, — по щекам мужчины текли слёзы.

Испуганная Ио растерянно смотрела на происходящее. Она совершенно не знала, что в таких ситуациях нужно делать. Наконец, поддавшись порыву, она обогнула стол и, став за спиной Глеба, положила свою маленькую ладошку на его широкие плечи, сотрясаемые беззвучным плачем.

Несколько минут прошли в тяжёлом молчании.

Глубоко вздохнув, Глеб накрыл бледную ладонь дриады своей и на мгновение легонько её сжал. Поднявшись на ноги и переведя дыхание, он подвинул к столу стул, сел на него и почти лёг на столешницу, упираясь в неё лбом и вытянув левую руку вперёд. Помявшись, дриада присела на соседний стул и, взяв Глеба за правую руку, безвольно свисавшую вдоль его тела, положила её на свои колени.

Они молчали. Очень-очень долго молчали, обмениваясь лёгкими пожатиями рук друг друга. В голове Ио крутилось не меньше миллиона вопросов, но сердцем девушка чувствовала, что задавать их ещё рано.

Наконец, когда корешки окружающих книг уже замылили ей глаза, дриада решилась на вопрос:

— Что это был за язык?

Глеб поднял голову и, глядя в никуда пустыми глазами, сквозь зубы выдохнул:

— Арамейский.

Глава 4 Откровение

ВСЕ ПЕРСОНАЖИ И СОБЫТИЯ ВЫМЫШЛЕНЫ, ЛЮБЫЕ СОВПАДЕНИЯ СЛУЧАЙНЫ И НЕ ИМЕЮТ ОТНОШЕНИЯ К РЕАЛЬНОСТИ

— Какой? Армянский? — переспросила Ио.

— Арамейский, — отрешенным голосом поправил её Глеб. — Стоп, — встряхнулся он. — Откуда ты знаешь об армянском языке?

— Дриады могут общаться через свои деревья, — пояснила Ио. — Иногда бывает, что ветер или птицы приносят семена из других стран. Если они приживаются и прорастают, мы можем общаться с и-но-стра-нны-ми, — древесница старательно выговорила сложное для неё слово, — сёстрами.

— Как же вы общаетесь на разных языках?

— Через деревья, говорю же, — дриада закатила глаза. — У деревьев язык один, это язык Жизни. Они поймут любого, и любой поймёт их.

— Почему же тогда люди не могут говорить с деревьями? — хмыкнул Глеб.

— Когда-то могли, — грустно ответила Ио. — Но давно забыли язык Жизни. Дети помнят, да разве взрослые им поверят, — тяжело вздохнув, она подняла на мужчину свои бездонные глаза. — Что это было? — девушка кивнула на стол.

— Я не хо... — начал Глеб.

— Не говори, что не хочешь об этом говорить! — взвилась дриада, нависнув над Глебом и глядя на него сверху вниз. — Я имею право знать, во что оказалась втянута! — Ио сердито топнула ногой.

— Я ни во что тебя не втягивал, — недовольно пробурчал Глеб. — Ты сама оказалась под моим окном.

— Ой, знаешь ли! В мои планы не входило расписывать окна твоего дома инеем и заставлять стол говорить на неизвестном мне языке, — язвительно ответила дриада.

Глеб нахмуренно смотрел на неё.

— Туше́, — наконец вымолвил он, отводя взгляд. Дриада понятия не имела, что ещё за «туше́», но по интонации мужчины поняла, что в этот раз правда осталась за ней.

— Это очень долгая история, — поднимаясь со стула, со вздохом продолжил Глеб. — Которая может тебя шокировать. И которую я не смогу рассказать без морального допинга. — Перешагнув через осколки посуды и остатки еды на полу, он вышел из библиотеки.

— Но… это же нужно убрать! — раз за разом оглядываясь на оставленный беспорядок, Ио поспешила за ним.

Пройдя в другой конец дома, они спустились в небольшой подвал. Когда Глеб включил приглушённый свет (В этом доме что, не бывает яркого света, только полумрак? — скептически подумала дриада), перед их глазами предстали многочисленные ряды невысоких шкафов, полные стеклянных бутылок разных форм, цветов и размеров.

Свернув в один из рядов, Глеб дошёл до его середины и остановился. Его взгляд забегал по полкам, пока наконец не остановился на одной из бутылок. Взяв её, мужчина бесцеремонно плюхнулся на пол прямо под шкафом, опёрся на него спиной и зашарил по карманам.

— Ты что, решил сесть... здесь? На полу? — растерялась дриада.

— Ага, — беззаботно ответил ей Глеб. — Если пройдёшь вперёд, то там есть стол и стулья, можешь притащить для себя один. Или два, как хочешь.

Послышался "чпок", и в ноздри дриады штопором ввинтился резкий запах, в котором она безошибочно угадала древесные нотки.

— Кстати, будешь? — мужчина протянул ей бутылку.

Опасливо взяв её в руки, дриада обнюхала горлышко и поспешно вернула сосуд обратно.

— Нет. Жидкость пахнет грустью, депрессией и фальшивыми улыбками.

— Никогда не слышал такого точного описания виски семилетней выдержки, — ухмыльнулся Глеб, прикладываясь к бутылке.

Помявшись, дриада села рядом с ним на пол.

— Итак… — начал свой рассказ Глеб.

Поддержать начинающего автора

Вначале было… ничего. Вообще. Совсем. Современный человек сказал бы, что это была тьма, пустота или что-то подобное, но нет. Не было НИ-ЧЕ-ГО. Даже пустоты и тьмы.

— А откуда ты знаешь о депрессии? — отвлекся от рассказа Глеб.

Дриада посмурнела.

— У одного психолога в кабинете рос декоративный кустик земляники, связанный с Вирго*. Она рассказывала сёстрам о том, что там происходит, мы любили это обсуждать.

— Интере-е-сно, — вскинул брови Глеб. Сделав глоток, он продолжил. — Так вот…

Вначале было ничего. Ни людей, ни животных, ни растений. Ни света, ни тьмы. Ни мыслей, ни чувств, ни эмоций. И это Ничего было живым.

— Подожди, — перебила его Ио. — Как ничего может быть живым?

— Вот так, — пожал плечами Глеб. — Оно не было живым в привычном понимании слова, но всё же. И у него было то, что современный человек назвал бы разумом. Не потому, что это верно, а потому, что ни в одном человеческом языке нет правильного слова. Разум — самое подходящее.

— Хорошо, — подняла ладони вверх Ио. — Пустота, которой не было, была живой и имела разум. Но при чём тут это?

— А ты не перебивай, — огрызнулся Глеб, делая очередной глоток.

Сколько существовало Ничего, сказать невозможно — времени тогда ещё не было. Это мог быть как миллиард лет, так и одна секунда. Никто не знает, почему, но в какой-то момент разум пустоты исторг…

Глеб задумался.

— Ничто. Назовём это сгустком энергии, хотя никакой энергии тогда ещё не было. Вместе с ним появилось первое чувство.

— Какое? — вклинилась Ио.

— Его невозможно передать, — развёл руками мужчина. — Представь чистую любовь ребёнка к матери и матери к ребёнку, перемножь это на самую искреннюю любовь мужчины к женщине, прибавь к этому душевное родство двух наивернейших друзей и возведи в бесконечную степень — получишь что-то отдалённо похожее.

— Назовём его просто любовью, — решила дриада. Ушедший глубоко в себя Глеб кивнул.

Любовь порождала тепло. Ничто и Ничего существовали единым целым, изучая друг друга, растворяясь друг в друге, обмениваясь мыслями и пребывая в состоянии эйфории вселенского масштаба. Но в какой-то момент Ничто захотело перемен. Тогда Ничего дало мне моё первое тело…

— ЧЕГО?! — завопив, подскочила дриада. — Кто… что ты вообще такое? Сколько тебе лет?

— Выпей, — настоятельно порекомендовал Глеб, протягивая ей бутылку. — Сколько лет?.. Сложно сказать. Возьми возраст самой старшей из существующих ныне вселенных, добавь к нему бесконечность — получишь мой возраст.

Схватив бутылку, дриада сделала несколько глотков и тут же закашлялась.

— Аргкззггхх… Какая гадость, — просипела она, возвращая бутылку. Натянув на ладонь рукав платья, она вытерла им язык. — Фу.

Глеб расхохотался, глядя на девушку:

— В первый раз так всегда.

Первое тело было похоже на шмат глины. Не было рук, ног, глаз, носа и рта, но появилось осязание. А что можно осязать в пустоте, кроме самого себя? Так появилось движение. Постепенно благодаря ему на куске глины сформировалось примитивное подобие рук. Осязая себя, однажды Ничто оторвало от себя кусок. Тогда появился первый звук.

— Это был крик? — спросила дриада, поджав под себя ноги и беря из рук Глеба бутылку. Сделав глоток, она поморщилась: — Гадость же. Как ты это пьешь?

— С удовольствием, — закатил глаза Глеб. — Нет, крик тогда не существовал. Это походило на… звонкий шлепок, что ли. Не знаю даже, как правильно это описать.

Но это было так увлекательно, что Ничего захотело себе тело тоже. Два куска глины изучали себя, сливались в один, перенимая частички друг друга, распадались и сливались вновь.

— Однажды, — Глеб качал бутылкой, оперев руку, которой держал её, о колено. — После очередного слияния я вновь изучал себя. Мы оба постоянно менялись, и это было просто… — он уткнул лицо в ладонь с растопыренными пальцами, — невероятно! У нас появлялись новые черты, наши тела формировались, звуки множились, движение становилось проще. Мы были частями чего-то единого, не ведающего границ и обладающего бесконечной мощью. Так вот…

Изучая себя, Ничто снова оторвало кусок своей плоти, чтобы услышать Звук. Из этого куска Ничто пыталось сформировать что-то новое, чтобы услышать новые Звуки, но, видимо, приложило слишком много энергии, и произошёл Взрыв.

— Взрыв? — переспросила Ио, делая глоток и передавая бутылку Глебу.

— Да, — кивнул он. — Вокруг нас образовались миллиарды миллионов частиц невесомой пыли, застывшие в нашей уютной пустоте. Мне они быстро наскучили, и я заставил каждую частицу двигаться, прокладывая не такой, как у других, путь.

Постепенно частицы стали сталкиваться. Одни слипались воедино, от других откалывались части, начиная своё движение. Историки, археологи и учёные скажут, что на формирование планет потребовались миллионы лет, но для Ничто и Ничего не прошло и секунды, ведь времени ещё не было. Они изучали молодые планеты, оставляя на каждой крупицу себя и наблюдая за тем, что из этого выйдет. На одних планетах эти крупицы превращались в песок, на других — в камень, на третьих становились вечной мерзлотой, и только на одной частица разлилась…

— ...водой? — икнув, удивилась дриада. — Как глиняная пыль может стать водой?

— Так же, — Глеб забрал у неё пустую бутылку, — как глина может случайно создать вселенную.

Поднявшись на ноги, он скользнул в соседний ряд и принёс оттуда другую бутылку. Откупоривая её, он поинтересовался у Ио:

— А это чем пахнет?

— Холодом, — снова икнула дриада. — И опасным спокойствием, как спящий вулкан, готовый проснуться в любую минуту. А ещё можжжжжжжжжевельником, — она махнула в воздухе рукой, — и ягодами!

Глеб хмыкнул:

— Прекрасное описание джина.

Вода восторгала их обоих. С ней менять свои формы было легче и интереснее, она могла и разделить их, и собрать в одно целое так, как не бывало ещё никогда. Ещё она смывала с них мелкую пыль, которая слипалась и формировалась в совершенно новых существ. Не таких совершенных, как Ничего и Ничто, но от того не менее интересных. Две уже-не-пустоты брали себе части своих созданий, отдавали им части себя, сливались с ними и изучали их. Менялось всё: и творцы, и их создания.

Становилось всё больше Звуков, появлялись Ощущения, Эмоции, новые Чувства.

— П-погоди, - пошатываясь, дриада встала, чтобы размять ноги. — То есть ты хочешь сказать, что пустота создала тебя и назвала... Глебом?

Мужчина расхохотался. Сквозь смех он спросил:

— Почему тебя зовут Ио?

— Понятия не имею, — замотала головой дриада, потеряв равновесие и чуть не свалившись на собеседника. — Когда древесница рождается, она всегда знает, как её зовут, но понятия не имеет, откуда пришло это знание.

Протянув девушке руку, Глеб помог ей усесться.

— Так называется спутник Юпитера, одной из планет. Ещё есть миф о жрице одной из древних богинь, ставшей любовницей её мужа и носившей это имя, — он сделал глоток и посмотрел в потолок. — Мне пришлось постараться, чтобы вписать это имя в историю.

— Зачем? — в полумраке изумрудные глаза дриады казались двумя безднами.

— Когда звуков стало много, — с блаженством Глеб вытянул ноги. — Мне захотелось, чтобы у моего Ничего было имя. Я долго перебирал все звуки, которые знал, пока не нашел свой любимый, — тепло глядя на дриаду, он осторожно завел прядь волос ей за ухо, отметив про себя, что голова древесницы покрылась густым белесым пушком, пробивающимся через её редкие волосы. — Ио.

И без того огромные глаза дриады расширились:

— Ты назвал Ничего... Ио?

— Да, — грустно улыбнулся Глеб. — Я назвал своё Ничего Ио.

— А как она...он...оно назвало тебя?

— Aeternitas, — выдохнул мужчина.

— Эте...чего? Как? — не поняла дриада.

— Этернитас, — уже-не-Глеб улыбнулся. — Можешь говорить так, это самое простое произношение моего имени. Хотя мне больше нравилось, когда Ио сокращало до Этернум.

— Эте.. Эт..Этре... - дриада чертыхнулась. — Язык сломать можно!

— Можешь продолжать называть Глебом. Или сократить до Эт.

— С этим разберемся потом, — мотнула головой дриада. — Что было дальше?

— Дальше больше, — выдохнул Эт.

Когда появилось первое разумное существо, Ио взволновалась.

— Мы заигрались! — говорило оно. — Ничем хорошим это не кончится!

Но мне было слишком интересно изучать и создавать новое.

Ио вернулось в нашу пустоту и наблюдало за всем оттуда. Я продолжал изучение, меняя себя и мир вокруг себя. Сливался с каждой новой материей, обменивался с окружающим миром частицами. Так продолжалось до тех пор, пока мне не встретилась первая... женщина.

Глеб скрипнул зубами.

— Я не думал, не знал, что будет так! Тогда ещё существа не делились на женщин и мужчин! Я лишь хотел её изучить, — лицо Глеба стало пунцовым. — Но процесс слияния был совсем не таким, как всегда. Так в мире появился...

— Секс? - перебила его дриада.

Глеб кивнул.

—А через некоторое время в мире появился первый ребенок, положивший начало новой эре и ставший первым Homo Sapiens, первым человеком разумным. Ио это взбесило, — Глеб вздохнул. — Оно было в ярости. Ведь оно предупреждало, что хорошим это всё не закончится. В наказание оно отняло у меня возможность изучать путем слияния, а заниматься сексом с растениями и животными, — мужчина передёрнул плечами, — не придет в голову ни одному нормальному... человеку.

— Вау, — изрекла дриада, глядя на Эта. — А ведь считается, что из-за Евы всё пошло кувырком. Но причем здесь арамейский язык?

— Сейчас дойдем и до него, и до Евы, — мужчина помрачнел.

В момент первой беременности появилось Время.

Оно шло невероятно медленно — каждое мгновение растягивалось, как нить между пальцами. Но наблюдать, как развиваются люди, было, мягко говоря, увлекательно. Я продолжал изучать их — уже не через слияние, а через наблюдение. Из тени. Издалека.

Ио бесконечно звало меня вернуться.

— Пока не стало совсем плохо, — шептало оно. — Ты уже натворил дел.

Я возвращался.

Но мысли о людях не давали мне покоя. И я уходил снова.

Смотрел, как они растут, строят хижины, придумывают языки, ритуалы… и богов. Сначала простых, как отголоски страха перед громом и молнией, становившихся со временем все сложнее. Пока не встретил ЕГО.

Глаза мужчины полыхнули яростью.

— Плотника? — прошептала дриада.

— Да, — скрипнул зубами Эт. — В момент слабости я рассказал ему всё. Кто я. Как рождалась вселенная. Как из пустоты возникли звуки, формы, жизнь… ВСЁ.

Я поверил ему.

А он обманул.

Глеб откинул голову назад, будто пытаясь увидеть сквозь потолок ту давнюю ночь.

—Выпросил у меня пару умений, обещая, что никому ничего не расскажет и пустит их лишь во благо, а когда получил желаемое, объявил себя богом. Точнее, его воплощением, но там всё сложно, поэтому можешь считать, что богом, – шумно вздохнув, Эт сделал очередной глоток.

– И всё стало плохо? – поинтересовалась Ио, осторожно отбирая у него бутылку.

– Не сразу, но да, – сокрушенно взмахнул руками Эт.

– Но ведь люди, по твоим словам, придумывали себе богов и до этого? Что плохого в ещё одном?

– До этого люди делали богами самые обычные явления – природу, жизнь, смерть, огонь, – Эт покачал ладонью перед собой. – Подстраивая этих богов под действительность. Так появлялись боги плодородия, здоровья, войны, денег и прочего. Стычки из-за того, какой бог правильный, у людей бывали, но это ничто в сравнении с тем, что принес в этот мир новый "бог" , – Эт сделал кавычки пальцами в воздухе. – Прошло две тысячи лет, а люди всё ещё разделены этой ложной верой. Сколько войн произошло из-за неё и сколько крови пролито, – мужчина сжал голову руками. – А уж как она затормозила прогресс! Если бы не она, нынешний уровень развития был бы не сейчас, а тысячу лет назад, а то и больше, – Эт вздохнул. – Тогда Ио покинуло меня окончательно, а арамейский язык стал для меня языком обмана и лжи.

– Покинуло? – печально переспросила древесница.

Глеб кивнул:

– Оно ведь предупреждало, что давно нужно было остановиться, уйти обратно в пустоту и наблюдать за нашими творениями оттуда. Но я всё испортил. Разрушил всё. Поэтому оно ушло и лишило меня всего. Я стал никем. Обычным человеком, сил которого хватает лишь на бессмертие да на поддержку состояния треклятого стола, служащего мне напоминанием о том, что я натворил.

Повисшее молчание было настолько тяжелым, что Ио буквально чувствовала, как оно давит ей на голову.

– Ужасно, – подытожила она.

– Ужасно? - саркастически хмыкнул Эт. – Подожди, ты ещё не знаешь продолжения.

Поймав вопросительный взгляд дриады, он объяснил:

– Мне, видимо, было мало того, что я натворил. Поэтому, по прошествии почти двух тысяч лет, совсем недавно я снова рассказал всё одному человеку. Кажется, он был художником. Рассказал всё, в том числе то, как меня обманули.

– Он тоже объявил себя богом?

– Хуже, – Эт отобрал у дриады бутылку и приложился к ней. – Он возвёл меня в культ и поставил себе целью стереть с лица Земли народ, к которому принадлежал тот обманщик. Миллионы невинных жизней были оборваны в кратчайшие сроки, и всё из-за меня, – дриада увидела, как по лицу Глеба скатилась слеза. Приложившись к бутылке снова, он продолжил: – С тех пор я стараюсь не говорить вообще ни с кем. Ты первая, кому я сказал больше пяти слов за последние, кажется, 80 лет.

Дриада покачала головой, не зная, что сказать.

— Думаешь, иней на стекле и письмена на столе это послания… эм… Ио? — ей было непривычно употреблять своё имя в отношении кого-то другого.

Эт кивнул.

— И что оно хочет?

— Оно зовёт меня, — мужчина нервно сглотнул.

— А что было на столе?

—Я успел прочитать только «соедини», «где всё закончилось» и «проводник», прежде чем всё исчезло, — от злости Эт стукнул себя кулаком по колену.

— Что это может значить? — задумалась Ио.

— С «где всё закончилось» всё понятно, а вот с «соедини» и «проводник»… — Эт задумчиво посмотрел на дриаду. — Хотя есть идея. Пойдём, — поднявшись, мужчина протянул дриаде руку.

Та попыталась встать, но ноги её не держали. Хмыкнув, Глеб перекинул её через плечо и направился к выходу. Повизгивая и стуча кулаками по его спине, дриада угрожала:

— Сейчас покусаю! — но мужчина не реагировал. Поднявшись из подвала в дом, он заглянул в подсобку и, захватив топор, поспешил в библиотеку.

— Ты, ты что делать собрался? — закричала дриада, продолжая свисать с его плеча и увидев топор. — Не надо меня убивать!

Отпихнув ногой осколки посуды, Глеб усадил древесницу на стул.

— Никто не собирается тебя убивать.

— А… а что ты будешь делать?

Вместо ответа Эт поудобнее перехватил топор и, от души размахнувшись, с силой опустил его на стол. Ио от неожиданности вскрикнула, подпрыгнув на стуле. Ещё парой точных ударов Глеб развалил стол и, присев рядом с этим локальным погромом, принялся что-то выстукивать топором, пока дриада нервно грызла ноготь на указательном пальце.

— Вот! — наконец продемонстрировал Глеб квадратный кусок столешницы сантиметров так 40 на 40.

— Эт-то что? — голос дриады дрожал.

— Пошли! — кивнул на дверь Глеб. — Или тебя опять нести? — с ухмылкой поинтересовался он.

— Нет! Нет, я сама, — Ио подскочила и поспешила за удаляющимся мужчиной.

Иней из оранжереи никуда не делся. Глядя на него, Эт протянул дриаде деревяшку.

— Держи!

— Зачем? — осторожно поинтересовалась та.

— Одной рукой держи это… это, а другой прикоснись к стеклу.

Дриада взяла в руки кусок столешницы и согнулась под его весом.

– Ой!

Кое-как устояв и зажав деревяшку подмышкой, Ио кончиками пальцев прикоснулась к стеклу и снова вскрикнула от неожиданности: иней стекался к тому месту, которого касалась дриада. Больше ничего не происходило.

– Что дальше? – древесница посмотрела на Глеба. Тот, подойдя к девушке, помог ей перехватить фрагмент столешницы так, чтобы её ладонь полностью помещалась на одной стороне. Из-под руки дриады тут же стали разбегаться новые символы, а сама деревяшка начала меняться, став легче, ощутимо тоньше и явно мягче.

Когда весь иней перетек через тело дриады на бывшую столешницу, она стала похожа на большой лист бересты, который Эт аккуратно взял из рук девушки.

– Спасибо, – кивнул он, рассматривая символы. Свернув бересту, он звучно чмокнул дриаду в лоб: – Благодаря тебе у меня есть карта, на которой есть начало Пути.

– И что теперь?

– Теперь нужно начать этот Путь. А пока предлагаю поспать, – мужчина зевнул. – Не знаю, как ты, но лично я уже валюсь с ног.

Дриада кивнула.

Снова лёжа на диване, мужчина смотрел в потолок. Ворох вопросов не давал ему заснуть. Почему сейчас? Что изменилось? Зачем? Из-за чего?

Он уже проваливался в сон, когда снова до него донеслось:

— Aeternitas...

Глава 5 Голос из прошлого

Беспокойный сон растворился в пустоте. Эт понимал, что это не одно из тех навязчивых сновидений, которые он привык ненавидеть за ощущение разбитости по утрам. Сейчас он находился далеко от собственного сна, дивана и даже той реальности, в которой засыпал.

Его окружало... ничего. Оглушающая тишина сдавливала грудь, словно пытаясь вытолкнуть сердце наружу. Мужчина прислушался и, уловив звук собственного сердцебиения, сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Окружающая его тишина постепенно наполнялась едва различимым шелестом звёзд.

— Aeternitas... — прозвучал голос откуда-то рядом.

Резко обернувшись, Глеб увидел дриаду.

— Ио!

Шагнув навстречу девушке, он остановился, наткнувшись на взгляд изумрудных глаз. Больше они не сияли озорством, оттенённым лёгкой грустью. Теперь на него смотрела сама Вечность.

— И...Ио?

Голос дрогнул, сомневаясь в увиденном. Дриада молчала, лишь веки слегка сомкнулись в подтверждение.

— Я думал о тебе каждую секунду вот уже две тысячи лет, пытался найти тебя, но ты покинуло меня. Что заставило тебя вернуться именно сейчас? Как дриада связана с происходящим? — шептал Эт, осторожно касаясь лица девушки кончиками пальцев.

Её зелёные глаза были наполнены всей глубиной мироздания и абсолютной пустотой одновременно.

— Оно… добралось до меня… — от пронесшегося через тысячелетия шёпота Эт покрылся мурашками.

— Что?! Что до тебя добралось? Где ты? Что я могу сделать? — мужчина схватил дриаду за плечи, с трудом сдерживая панику.

— Ты… сотворил... - выдохнуло Ничего, рассыпаясь песком в руках Глеба.

— НЕТ! ВЕРНИСЬ! — в ужасе закричал он, глядя на песчинки, ускользающие сквозь его пальцы. —ВЕРНИ-И-И-И-СЬ!

⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯ Подскакивая на диване, покрытый липким холодным потом, Глеб звонко впечатался головой прямо в лоб древесницы.

— Ай! — возмущённо выкрикнула Ио, прикрывая ушибленное место рукой. — Ты чего? Больно же!

Глава 6 Граница

— Ты… это ты?! — Глеб вцепился в плечи девушки, тряся её и лихорадочно рыская глазами по её лицу.

— Я, я. Кто ж ещё? — недовольно пробурчала дриада, стряхивая его руки. — Ты с ума сошёл? У меня и так голова раскалывается, а тут ты ещё… — она потёрла растущую шишку.

— В холодильнике есть минералка. Выпей — станет легче, — отстранённо ответил Глеб. Переведя взгляд на дриаду, он неуверенно прошептал: — Мне снилось… Ио. В твоём теле.

— Странный сон, — дриада продолжала держаться за голову. — Оно что-нибудь говорило?

— Это был не сон, — покачал головой Эт. — Я снова был там, где началось ВСЁ. В нашей Пустоте. Но Ио почему-то было в твоём теле. — Он перевёл взгляд на девушку. — Оно в опасности.

— Что? Оно так сказало? — напряглась Ио.

— Нет… Оно сказало, что до него добралось что-то, созданное мной, — Глеб выглядел крайне растерянным.

— Что это значит?

— Понятия не имею. Я… Я создал практически всё живое, что есть в этом мире. Или, как минимум, приложил к этому руку.

— Кстати, — протянула дриада, — как ты мог не знать о существовании древесниц, если все существа сотворены тобой?

— Сам не могу этого понять, — развёл руками Эт. — Дриад не было, когда я перестал изучать и творить. Ни один из существовавших тогда видов не мог эволюционировать в дриаду. Поэтому ты и твоё появление стали для меня огроо-о-омным сюрпризом.

— Странно, — Ио почесала нос. — Мне казалось, что дриады были всегда. Появились вместе с первым деревом.

Потянувшись, девушка поднялась с дивана:

— Я за минералкой и в душ. А ты пока оденься, а то сидишь тут такой… красивый, — бросила она красноречивый взгляд на полуобнажённого Глеба и взорвалась хохотом, когда тот покраснел и запутался в одеяле, пытаясь прикрыться.

———

Завтрак прошёл в тишине. Глядя, как дриада запивает бутерброды то кофе, то минералкой, Эт отметил про себя, что давно пора накормить её нормальной едой.

— Ммм… — Ио причмокнула, вытирая с губ налипшие крошки. — Не появилось никаких идей касательно сна и его значения?

— Нет, — Глеб отставил чашку. — «Оно добралось до меня» и «ты сотворил» — это всё, что сказало Ио. Потом оно рассыпалось песком… и я проснулся.

— Ты кричал во сне, — поёжилась дриада. — Я пыталась тебя разбудить, но ты не реагировал, пока наконец не подскочил в постели и не… — она болезненно поморщилась.

— Извини, — пробурчал Глеб. — Но что это всё может значить?

— Может, оно вернётся в следующем сне и всё объяснит? — предположила девушка.

— Я не могу ждать, — замотал головой мужчина. — Ио в опасности, я это чувствую — Он застучал пальцами по столу. — Мне кажется, что я знаю ответы на все тревожащие меня вопросы, но они словно ускользают.

— Может, попробуешь медитировать? — посмотрела на него дриада.

— Я так этому и не научился, — хмуро пробурчал Эт. — О чём уже говорил в день нашей встречи.

— Но это же не значит, что нельзя попробовать ещё раз — дриада выглядела крайне решительно. — А ещё нужно наконец прибраться в библиотеке.

— Вот дались тебе эти тарелки, — закатил глаза Эт.

———

После уборки в библиотеке они переместились в оранжерею.

— Я вот подумал, — Эт посмотрел на древесницу, — покупать семена деревьев, наверное, не стоило? У них же есть свои дриады.

— Тоже об этом думала, — кивнула Ио. — Но далеко не факт, что все семена в одной пачке собраны с одного дерева. Там могут быть и никому не принадлежащие.

— Это как?

— Семена деревьев, дриады которых погибли, — плечи девушки поникли. — Я посажу все и обращусь к ним. Если попадутся ничейные — они отзовутся и прорастут.

Эт кивнул:

— От меня что-то требуется?

— Нет, — Ио покачала головой. — Лучше не вмешивать в процесс третье лицо, если я хочу создать связь с будущими деревьями.

Глеб сел на пол оранжереи, наблюдая, как дриада порхает от одного цветочного горшка к другому. Постепенно его взгляд переместился на покрытые снегом деревья за окном, ветви которых мягко раскачивал ветер.

Он не заметил, как Ио начала напевать себе под нос. Её песнь была похожа на шелест листьев, по которым стучали капли весеннего дождя в солнечный день. Ушедший в свои мысли Глеб закрыл глаза и, не замечая этого, плавно покачивался в такт песни дриады, в которую вплеталось журчание воды в стоящем в углу фонтане.

Так продолжалось до тех пор, пока что-то мягкое не ткнулось нагло в его бок.

— Ско-о-о-лько лет, сколько зим-м-м, — раздался вальяжный голос, окончательно вырывая мужчину из забытья.

— А? Что? — Эт огляделся. — Привет, старый друг. Давно не виделись — Подняв на руки пушистого кота, он уже потянулся, чтобы почесать его за ухом, но резко остановился. — Я сошёл с ума, или ты только что разговаривал?

— Глу-у-упый, глупый человек, — кот по-хозяйски устроился на коленях мужчины. — Вселенную создал, а ничего о ней не зна-а-ешь.

— О чём ты? И где я? — Глеб огляделся. Он явно находился не в своей оранжерее: дриады нигде не было, всё вокруг напоминало чёрно-белое фото, а за окнами была только тьма.

— Ты попал на гррраницу миров, — промурлыкал кот, спрыгивая с коленей Эта. — Удивля-а-ет, что тебе потребовалось столько лет, чтобы наконец сюда попасть.

— Какая граница? Каких миров? Что происходит? Я сплю? — Глеб ущипнул себя. — Ай! Не сплю.

— Гррраница, отделяющая миррр людей от Пустоты, — кот обернул лапы хвостом и не мигая смотрел на Эта оранжевыми глазами. — Здесь кошки могут говорррить, — он вытянул лапу и принялся её вылизывать. — Ещё здесь можно перрреждать и выйти в ррреальность в дррругое вррремя и в дррругом месте. Почему, ты думаешь, считааается, что у нас девять жизней?

— От Пустоты? От нашей с Ио Пустоты? — Глеб вскочил на ноги, судорожно оглядываясь. — Где выход в Пустоту? Мне нужно к Ио!

— Всё не так прррросто, — мигнул сначала одним, затем другим глазом кот. — Я не знаааю, где выход к Ио. Оно закрррылось от меня. Ты же знаааешь, мы с самого начааала состоим в не саааамых лучших отношениях.

— Ну да, — пробурчал Эт. — Когда появился ты, первое разумное существо, Ио было очень недовольно.

— Вееерррно, — кот широко зевнул, обнажив внушительные клыки. — Я, кот, был первым и единственным разумным существом, которое вы создали в паррре. — Он снисходительно посмотрел на мужчину. — Люди же не могли похвастаться ррразумом, пока ты не пустил в дело свой…

— Да-да, я помню, — перебил его Эт.

Сев обратно на пол и скрестив ноги, он посмотрел на кота:

— Что мне делать? Ио явилось мне во сне. Оно в опасности.

— Это так, — кот снова устроился на коленях мужчины. — Твоё сааамое опасное творррение добррралось и до Ио. Кстати, — прищурился кот, — почему ты — мужчииина, а Ио — оно?

— Я не выбирал стать мужчиной, — пожал плечами Эт. — Сначала мы оба были бесполы и могли менять наши тела, как хотели. Когда появился ты, — он почесал кота между ушами, отчего тот замурчал, — Ио ушло в Пустоту, вернувшись к первоначальному виду. А когда я сотворил первого человека разумного, — Глеб покраснел, вспомнив, как это происходило, — оно отняло у меня способность изучать путём слияния. После этого я больше не мог менять своё тело и остался… таким, — мужчина обвёл себя руками.

— Интеррресно, — протянул кот, кося на Эта прищуренным глазом.

— Ага, — отстранённо кивнул тот. — Так о каком моём опасном творении ты говорил? Их много. Волк, тигр, гиппопотам? Бактерии, вирусы? Акулы? Что? Что могло подобраться к Ио?

— Глу-у-упый, глупый человек, — повторил кот, качая головой. — Думай. Ответ лежит на поверррхности, но дать я его тебе не могу.

— Почему?

— Так устроена гррраница, — кот снова зевнул. — Ио установило здесь много пррравил, одно из которррых не дает мне указать тебе путь и ответить на все твои вопррросы. Но могу дать подсказку.

— Какую? — напрягся Глеб.

— Дай выборрр цветку — и получишь ответ. Та карррта, что есть у тебя, никуда не ведёт, пока солнце не светит. — Выгнув спину, кот бесцеремонно подсунул кончик хвоста Эту под нос, от чего тот оглушительно чихнул.

— Будь здоров, — дриада взъерошила его шевелюру.

— Сп-спасибо, — выдохнул Глеб. — Где я? Кто ты?

— У тебя снова были видения? Я — Ио, дриада, — ответила она, смахивая с лица волосы. — Что ты видел?

— Встретил старого-старого друга, — Глеб оглядел внушительный ряд цветочных горшков у стеклянной стены. — Давно меня не было?

— Я не заметила, — пожала плечами дриада. — Ты сидел здесь всё это время, а я высаживала будущие деревья, — её лицо засияло. — Двенадцать откликнулись! Двенадцать! — и тут же посмурнело. — Двенадцать погибших сестёр…

Положив руку девушке на плечо, Эт слегка её встряхнул:

— Они были бы рады, что ты берёшь под своё крыло… потомков? их деревьев.

Дриада улыбнулась, но в её огромных глазах осталась тень грусти.

— Так что сказал твой старый друг? И кто это был?

— Это был кот. То самое первое разумное существо, после создания которого Ио вернулось в Пустоту.

— Первым разумным существом был кот? Вот бы люди об этом узнали, — дриада прыснула со смеху. — И что он сказал?

— Дай выбор цветку — и получишь ответ. Та карта, что есть у тебя, никуда не ведёт, пока солнце не светит.

— Иии, — протянула дриада. — Что это может значить?

Глеб пожал плечами:

— Не знаю. Есть идеи?

— Нет, — покачала головой Ио. — Можем обдумать это чуть позже? Сейчас мне нужно закончить посадку деревьев и обустроить для них оранжерею. Ведь это наш дом до… — она сглотнула, быстро заморгав, не давая слезам прорваться. — На ближайшее время.

Глеб смотрел на дриаду, пытаясь ухватить за хвост упорно ускользающую мысль.

— Собирайся — внезапно подскочил он. — Мы едем в город!

— Что? Зачем? — удивилась дриада.

— Покупать лес. Мой дом — твоё вынужденное пристанище. Другого выбора у тебя нет. Он появится, когда будет свой лес. К тому же так ты и твои сестры будете в безопасности.

Губы Ио задрожали:

— Что? Ты меня… выгоняешь? — слова о выборе и безопасности явно прошли мимо её ушей.

— Н-нет, — Эт запнулся от удивления. — И в мыслях такого не было. Просто хочу, чтобы у тебя был выбор. К тому же я всё равно обещал тебе лес.

Подозрительно глядя на него, дриада удалилась в спальню. Эт тем временем перерыл все ящики в доме, ища косметичку, которую забыла последняя женщина, посетившая этот дом. Надолго она не задержалась — женщины быстро поддавались очарованию серых глаз мужчины, но так же быстро сбегали от него. От любви — к страху. От страха — к бегству. Он не спрашивал, почему. Просто привык к одиночеству. До тех пор, пока не появилась ОНА.

— Я готова — торжественно объявила Ио, появляясь в дверях.

Глеб, увидев её наряд, с трудом сдержал смех: дриада была одета в зелёный пижамный комбинезон, похожий на просторную майку, пришитую к коротким шортам, дутую тёплую куртку и широкополую пляжную шляпу, которую консультант почти насильно впихнул Глебу впридачу ко всем остальным покупкам. На ногах у неё были серые шерстяные гольфы, настолько толстые, что Эт искренне не понимал, как в них дриада смогла влезть в вечерние туфли на высоченной шпильке.

— Не-нет, — мужчина изо всех сил старался не засмеяться. — Так не пойдёт. На улице слишком холодно для твоего наряда.

— Но куртка ведь тёплая! И носки… — дриада явно была расстроена.

— Ты не понимаешь — на улице СЛИШКОМ холодно для этой одежды. Пойдём, помогу подобрать подходящую, — Глеб поспешил вперёд, чтобы плетущаяся позади него дриада не заметила, как он посмеивается себе под нос.

———

После того как на древесницу были надеты тёмно-серые джинсы, просторный бежевый свитер, тёплые носки и модные высокие ботинки, совместными усилиями её лицо было покрыто толстым слоем тонального крема, маскирующего зеленоватую кожу девушки. Нахлобучив на неё тёплую шапку и выдав перчатки, Глеб критически осмотрел дриаду. Теперь она вполне походила на обычную девушку. Только очень бледную. И невероятно красивую.

— Отлично, — вынес свой вердикт Эт. — Теперь мы готовы к выходу. — Накинув на плечи пальто и сменив домашние тапки на высоченные, доходящие аж до колен, ботинки, мужчина направился в подвал.

— Ты куда? Выход же в другой стороне, — растерялась дриада, поспешив за ним.

Оказалось, что винный погреб — лишь верхушка айсберга. Лестница спускалась ещё ниже и вела прямо в огромный подземный гараж.

— Что ещё есть в твоём доме? — поражённая дриада осматривала три блестящие машины, которые, по её представлению, стоили столько же, сколько стоила бы половина леса.

— Да ничего, — пожал плечами Глеб, отпирая одну из машин. — Под гаражом есть этаж с бассейном, бильярдом и подобием спортзала. Там же небольшая сауна.

— «Ничего», ага, — хмыкнула дриада, усаживаясь на переднее сиденье и с восторгом оглядывая салон.

———

До города они доехали быстро. Остановившись перед большим зданием, украшенным флагами и колоннами, Глеб вышел и, обойдя машину, открыл дверь, протянув руку дриаде:

— Прошу-с, — по-доброму ухмыльнулся он.

Дриада не поняла шутки, поэтому просто благодарно улыбнулась, выходя из машины.

———

Покупка леса не заняла много времени. Глеб не торговался. Работник мэрии, отвечавший за сделку, заметно приуныл, поняв, что странный покупатель не собирается вырубать деревья и строить на их месте что-то прибыльное. Значит, не будет ни справок, ни взяток.

Выйдя из кабинета, Глеб вручил бумаги дриаде, ожидающей его в коридоре:

— Вот. Дарю тебе лес.

— Спасибо — радостная Ио повисла у него на шее.

— Ну… и? — Эт выжидающе смотрел на неё.

— Ну и… что? — вскинула бровь та.

— У тебя появился выбор. Ответ уже пришёл в голову?

— Я не знаю ответов ни на какие тревожащие тебя вопросы, — дриада огорчённо развела руками. — Я простая древесница, у которой теперь есть свой лес. Есть же? — Она опасливо посмотрела на Глеба.

— Конечно, есть, — вздохнул он. — Пойдём тогда в ресторан? Поедим нормальной еды. А то всё бутерброды да макароны. — Эт поморщился.

———

На входе в ресторан их встретила милая девушка. Очаровательно улыбнувшись Глебу и совершенно игнорируя Ио, она принялась что-то тараторить, стоило им только переступить порог.

Эт молча продемонстрировал ей какую-то карточку, назначения которой дриада не знала, но которая, очевидно, имела вес. Хостес тут же проводила их за лучший столик.

Официантка, немедленно подбежавшая к ним, пыталась встретиться с Глебом взглядом, одаривая его обворожительными улыбками. Не обращая на неё внимания, Эт уткнулся в меню, буркнув только, что им нужно время для выбора. Кивнув, официантка отошла от их столика, не переставая бросать на Глеба весьма недвусмысленные взгляды.

— Что это всё такое? — поинтересовалась дриада, перелистывая страницы меню.

— Это всё очень вкусно, — ответил Эт. — Бери, что хочешь. Советую взять суп, второе, салат и десерт. Еда здесь вкусная, но порции маленькие — одним блюдом ты точно не наешься. Если что-то непонятно — спроси у официантки, — жестом мужчина подозвал упомянутую особу.

— Что желаете? — незамедлительно подпорхнула та к столику.

— Говяжий стейк, спаржу и травяной чай на двоих, — Глеб отложил меню, давая понять, что его заказ сделан.

— А что будет девушка? — в фальшивой улыбке официантки, адресованной Ио, читались неприкрытые зависть и презрение.

Дриада, не замечая этого, завалила девушку вопросами, тыча пальцем в интересующие её позиции. Наконец сделав заказ, она сложила руки в замок, оперла на них подбородок и спросила:

— Теперь долго ждать?

— Минут сорок, не меньше, — пожал плечами Глеб. — Но чай принесут в первую очередь.

Чай действительно принесли быстро. Красиво изогнув спину, официантка выставила чайник и чашки на стол. Театрально взмахнув салфеткой, она, стараясь продемонстрировать своё декольте с наиболее выгодного ракурса, застелила колени Глеба. Пробурчав благодарность, мужчина принялся разливать чай.

Отойдя, девушка продолжала пожирать его глазами, призывно покусывая губы.

— Что с ней? — Ио с интересом наблюдала за происходящим, двумя руками взяв чашку с ароматным чаем.

— Не знаю, — Глеб явно был смущён. — Женщины всегда так на меня реагируют. Сначала сами вешаются мне на шею, потом поспешно сбегают.

— Ещё бы, — хмыкнула дриада в чашку. — Вполне понятная реакция, с учётом того, что именно ты подарил женщинам беременность и всё, что… ВРЕМЯ!!! — отшвырнув чашку в сторону, Ио подскочила, нависнув над Глебом. — Время!

— Что — «время»? — взяв дриаду за руку и усадив за стол, он указал уже подбежавшей официантке на осколки и лужу чая. — Прошу простить за беспорядок и принести новую чашку. А это включите, пожалуйста, в счёт.

Кивнув, девушка поспешила за чашкой для Ио.

— Что — «время»? — повторил он, обращаясь к дриаде.

— Самое страшное твоё творение — это время, — выдохнула она, покрывшись мурашками от волнения. — Оно несёт разрушение, старение, страх, смерть. Оно стирает воспоминания, рвёт связи, уносит всё живое в небытие. И ты создал его.

— Ты права, — Глеб был ошарашен. — Ответ был буквально у меня под носом, но без тебя я искал бы его ещё тысячу лет, — перегнувшись через стол, он поцеловал зардевшуюся древесницу в щёку. — Но что теперь? И при чём здесь карта?

— На эти вопросы у меня ещё нет ответа, — тряхнула волосами Ио, с довольной улыбкой косясь на несущую ей чашку официантку, лицо которой перекосилось от вида невинного поцелуя, сделанного Глебом минуту назад.

Глава 7 Моё солнце

Дисклеймер: текст содержит эротические сцены.

Из ресторана они вышли, нагруженные свёртками с едой — всё, что не поместилось в неё саму, Ио попросила завернуть с собой. Скинув свёртки на заднее сиденье машины, Глеб предложил прогуляться.

Смеркалось. Домой они не спешили. Пушистый снег, подсвеченный предпраздничными огоньками, медленно кружился в воздухе, наполняя вечерние сумерки волшебством.

Нагулявшись по городу, раскрасневшиеся и смеющиеся Ио и Эт наконец загрузились в машину. Глеб ехал медленно, давая дриаде насладиться чудесной атмосферой вечера.

Сам по себе завязался разговор.

— Почему ты отсекаешь все попытки женщин флиртовать с тобой? — Ио водила пальцем по запотевшему стеклу, рисуя непонятные узоры.

Глеб передёрнулся:

— Это… неестественно и неправильно. Я же их создал. Флиртовать со своими потомками, или ещё хуже… — мужчина снова передёрнул плечами, не договорив.

— То есть ты хочешь сказать, — глаза дриады расширились от удивления, — что с момента создания первого разумного человека у тебя никогда не было… этого? — кончик носа дриады забавно порозовел от смущения.

— Ну да, — пожал плечами Эт.

— И как ты только выдерживал этот целибат? — хихикнула Ио. — Когда на тебя со всех сторон вешаются привлекательные девушки.

— Мне они не кажутся привлекательными. Я радуюсь каждой пройденной ими ступени развития, горжусь любым самостоятельным достижением моих дочерей… — мужчина помедлил, — и сыновей. Но не считаю своих созданий привлекательными в сексуальном плане.

Желая прекратить некомфортный разговор, Глеб включил музыку и прибавил громкости. Из динамиков полилась Strangers in the Night Фрэнка Синатры, наполнив салон машины чистейшей магией, приправленной толикой романтики.

— Потрясающая песня, — выдохнула Ио, прикрыв глаза.

— Моя любимая, — согласился с ней Эт.

— Как думаешь, откуда появились дриады? — древесница не открывала глаз, продолжая наслаждаться волшебной мелодией.

— Не знаю, — отозвался Глеб, плавно входя в очередной поворот шоссе. — Я вас не создавал, уж поверь мне.

— Может, ты об этом забыл? — девушка томно потянулась, сражённая аурой льющейся из динамиков музыки.

— Я помню каждую бактерию, созданную мной, — покачал головой Глеб. — Не помнить я могу разве что какой-нибудь цветок или дерево. Ими в основном занималось… ИО!!! — мужчина резко ударил по тормозам, поражённый собственным открытием. Дриада в последний момент успела выставить руки вперёд, чтобы не впечататься в приборную панель.

— Ты с ума сошёл?! Чуть не убил нас!

— Ио! — повторил мужчина, схватив древесницу за руку и поворачивая её к себе.

— Что «Ио»? Повторю вопрос — ты сошёл с ума? Или тебе мало шишки на моём лбу? — дриада сердито выдернула руку из пальцев Глеба.

— Дриад создало Ио в тайне от меня. Поэтому я не знал о вашем существовании — и поэтому влечение к тебе не вызывает у меня морального диссонанса. Ио обожало растения и уже обладало созданным мною образцом Homo sapiens… — поняв, что под влиянием эмоций сболтнул лишнего, мужчина прикусил язык и замкнулся в себе.

— Тебя… влечёт ко мне? — прошептала дриада.

Глеб прибавил газу:

— Поговорим об этом потом. Я устал и хочу спать.

До дома они доехали молча и так же молча разошлись по спальням.

—————

Дриада долго ворочалась в постели, надеясь наконец упасть в объятия Морфея, но, видимо, сегодня бог сна был не в настроении. С досадливым вздохом скинув одеяло, девушка отправилась в оранжерею. Там она наверняка сможет привести мысли в порядок.

Но, зайдя в стеклянную комнату, Ио обнаружила Глеба, сидящего на полу. Одетый в пижамные штаны, мужчина в свете звёзд был занят изучением карты на куске бересты.

— Что ты тут делаешь? — одновременно заданный вопрос нарушил молчание, повисшее после встречи серых и изумрудных глаз.

— Мне не спится, — дриада села на пол рядом с Этом.

— Мне тоже. Решил не тратить время и изучить карту, — мужчина потряс куском бересты.

— Зачем её изучать? — удивилась древесница. — Она же никуда не ведёт… — девушка задумалась, вспоминая подсказку, — пока солнце не светит!

— Да какое солнце, — в сердцах Глеб резко поднялся и, подойдя к стоящему у стеклянной стены столу, бросил на него карту. — Когда оно светило мне последний раз? Я сам его себе перекрыл! Самим собой себе же я заменил социум!

Посмотрев исподлобья на дриаду, мужчина добавил:

— Я уезжаю на неизвестное время. Дом в твоём распоряжении.

— Что?! — Ио вскочила, как пружинка. — Куда ты уезжаешь?

— Туда, где всё закончилось. Буду следовать карте.

Эт отвёл глаза от тонкой фигуры древесницы, облачённой в небезызвестный зелёный комбинезон.

— Но… она же неправильная… — девушка не находила слов. Помявшись секунду, она бросилась к Глебу и, обвив руками его торс, губами нашла его губы.

Поражённый Эт на миг было отпрянул, вытаращив глаза, но быстро сдался. Поцелуй Ио вернул ему давно забытое состояние эйфории вселенского масштаба — приправленное в этот раз и катарсисом, и зовом жаждущей близости плоти.

Не устояв под напором древесницы, мужчина сделал шаг назад и оперся рукой о стол, не придав значения попавшему под ладонь куску бересты. Заметил он его только тогда, когда карта нагрелась, а ландшафт и символы на ней начали меняться.

Посмотрев на неё, Эт прошептал, склонившись к уху дриады:

— Выходит, ты — моё солнце.

От его горячего дыхания по коже Ио разбежались стада мурашек. Ведомая незнакомым ранее порывом, дриада закинула одну ногу на пояс мужчины; тот подхватил её под бёдра, помогая закинуть вторую.

—----------

Впервые за долгое время сон Глеба был сладок и глубок. Он мерно дышал в такт сопящей у него на груди дриаде. Мужчина сам не заметил, как его сон сменился Тьмой.

Эт закрывал глаза и открывал их снова — но разницы не было: его окружала непроглядная чернота.

— Ты наконец познакомился с моим творением достаточно близко, — донёсся из-за спины шёпот, способный сотрясти Вселенную.

— Ио… — развернувшись, мужчина замер. Перед ним стояла обнажённая дриада, не похожая на саму себя. Густые золотые волосы спускались до ягодиц, а тонкая талия подчёркивала аппетитные формы, которых — Глеб мог поклясться — не было у настоящей дриады.

— Ио… Это ты?

Протянув руку, он коснулся её щеки.

— Я буду тем, кого ты захочешь видеть, — по телу дриады прошла рябь. Теперь перед Глебом стояла первая женщина, мать всего человечества.

— Нет, — замотал головой Эт. — Я хочу видеть ТЕБЯ.

— Как можешь ты видеть пустоту? — шёпот окружил его, когда образ растворился в воздухе. Голос, звучавший отовсюду, волнами проходил по телу.

— Кого ты выберешь? Дриаду или меня? — шептало Ио. Глебу казалось, что оно проникло в самую его суть и теперь играло на струнах его души. — Я создам сотни таких для тебя. Только скажи, чего ты хочешь.

Мужчина схватился за виски:

— Вон из моей головы!

— Вспомни всё, что я могу тебе дать… Силу, могущество… Ты сможешь снова изучать и творить, — холодной змеёй шёпот вползал в его уши.

— ПРЕКРАТИ!!! — взревел Глеб, падая на колени и зажимая уши.

Чья-то тёплая рука легла на его плечо.

— Эт?

Обернувшись, мужчина увидел дриаду в зелёном комбинезоне, сонно протирающую глаза.

— Ио, — выдохнул он, бросаясь к ней. — Ну и жуткий же сон мне приснился.

В изумрудных глазах дриады проскочила алая искра.

— А это не сон, — улыбаясь, прошептала она. Её улыбка жутко растянулась до самых ушей, а все черты лица начали стираться.

— Что… что ты такое? — прохрипел Эт, делая шаг назад. Дриада превратилась в отбрасываемую им тень — что, казалось бы, было совершенно невозможно во тьме.

Смазанный чёрный силуэт не имел формы. Лишь жуткая улыбка, выходящая за пределы лица, и белые провалы глаз, взгляд которых высасывал из Глеба душу.

— Ты жил спокойно эти две тысячи лет, — нашептывала тень, обвиваясь вокруг него. — Нужны ли тебе перемены? Ио не вспоминало о тебе, а дриада… Действительно ли хочешь оплакивать её через пару сотен лет? Выдержишь ли ещё одну разлуку? Тебе потребовались тысячелетия, чтобы смириться с одной. Думаешь, сможешь пережить вторую?

Холодный шёпот проникал под кожу. Глеб чувствовал, как лёд сковывает его замедляющееся сердце.

— ОСТАВЬ МЕНЯ! — выкрикнул он из последних сил, чувствуя, что проваливается куда-то.

Когда падение завершилось, мужчина дрожал, боясь открыть глаза.

— Сно-о-ова ты здесь, — раздался знакомый голос. — Что-то ты зачастил.

Разомкнув веки, Эт встретился со взглядом оранжевых глаз кота.

— Тебя то нет две тысячи лет, то — м-м-м — появляешься второй день подряд, — кот принялся вылизывать хвост.

— Я видел Ио… и Ио… и тень, — мужчина спрятал лицо в ладонях, пытаясь перевести дыхание.

— Нет, — мотнул ушами котяра. — Ты не мооог их видеть. Ио не выходит на гррраницу, а дррриада не сможет попасть сюда сама. Ты видел свои сомнения. Это одна из особенностей гррраницы. Она поднимает всех демонов со дна твоей души, — кот лениво потянулся.

— Но… что мне делать? — Эт запустил пальцы в шерсть животного.

— Выбирррать. И читать наоборррот все подсказки, полученные тобой на дрррругой сторрроне, — кот выгнулся, подсовывая хвост мужчине под нос.

Оглушительный чих потряс стены комнаты.

— Будь здоров, — пробормотала сквозь сон дриада, закидывая ногу на Глеба.

— Спасибо, — прошептал он, касаясь губами её лба.

Глава 8 Выбор

Утро прошло в стыдливом молчании: оба отводили взгляды. В воздухе будто витало грозовое облако незаданных вопросов и невысказанных мыслей.

— Ты… отлично выглядишь, — наконец шумно выдохнул Глеб, нарушая тишину.

— Ты тоже, — слабо улыбнулась дриада.

— Чай будешь? — проходя мимо девушки, Эт лёгким движением поцеловал её затылок, разрушив стену неловкости, возникшую между ними.

— Да-а, — выдохнула Ио. — Ещё я бы что-нибудь съела.

— Как насчёт омлета с грибами?

— Звучит восхитительно, — улыбнулась древесница. — Я могу чем-нибудь помочь?

— Можешь промыть грибы.

Помыв грибы и вернувшись за стол, дриада наблюдала за тем, как мужчина мастерски обращается с едой. Не выдержав, она подошла к Глебу сзади, прижавшись к его спине и обвив руками торс. Эт довольно хмыкнул, не скрывая улыбки.

— Ты спал беспокойно, — поцеловав плечо мужчины, дриада отстранилась. — Снова что-то видел во сне?

— Да… Снова встретился с котом на Границе, — ответил Эт. О встрече со своими сомнениями он решил умолчать.

— Что он сказал? — лицо древесницы мгновенно посерьезнело; вся утренняя безмятежность исчезла.

— Читать наоборот все подсказки, полученные мной, — мужчина нахмурился, вспоминая, — на другой стороне. — О выборе он промолчал тоже; этот аспект был ещё неясен ему самому, а тревожить дриаду он не хотел.

— Иии… что это значит? — брови Ио взметнулись.

— На столе было написано: «где всё закончилось». Видимо, нужно понимать как «где всё началось», — Эт почесал подбородок, где уже пробивалась щетина.

— А с картой что делать?

— Читать с обратной стороны, — пожал плечами мужчина.

Завтрак прошёл в тишине: каждый думал о своём. Скинув посуду в раковину, они переместились в оранжерею. Эт, крутя в руках карту, наблюдал, как дриада приветствует свою, в прямом смысле, растущую семью.

— Может, перенесём сюда стулья? — поздоровавшись с каждым из будущих деревьев, Ио плюхнулась на пол рядом с Глебом.

— Если хочешь, принесу тебе стул, — пожал он плечами. — Но мне лично лучше думается на полу.

Скептически улыбнувшись, дриада ущипнула мужчину за бок, тем самым начав дурашливую возню, включавшую в себя поцелуи, лёгкие укусы и мимолётные касания пикантных участков тел обоих участников возни.

— Так что с картой? — Ио поцеловала мужчину в кончик носа, поставив точку.

С досадой отстранившись, Эт поднял кусок бересты, отброшенный в сторону.

— Её нужно читать с другой стороны, — сказал он, переворачивая карту. Все провалы, обозначавшие на другой стороне водоемы, здесь стали сушей и наоборот.

— Я… знаю это место — воскликнул он и стремительно вышел из оранжереи. Древесница поспешила следом.

В библиотеке Глеб подошёл к дальней стене, вскарабкался на стоящий рядом стул и дёрнул за что-то под потолком. В тот же миг на всю стену развернулась огромная географическая карта мира.

— Ого — только и смогла выдохнуть Ио.

— Ага, — кивнул Глеб. — Заказная. Самая точная в мире. Здесь собраны все участки суши — до мельчайшего. Второй такой нет на всей Земле.

Сверившись с куском бересты, мужчина нахмурился:

— Здесь изображён крайний архипелаг Южных Французских земель… и ещё несколько островов, которых нет на моей карте, — он посмотрел на дриаду. — В нескольких километрах к югу от самого маленького стоит отметка. Посреди Индийского океана.

— Ну… всё началось в воде, верно? — нервно сглотнула Ио.

Глеб молча кивнул.

— Что дальше?

— Дальше я отправляюсь к этому месту, — мужчина твёрдо посмотрел в её изумрудные глаза. — А ты остаёшься здесь.

— НЕТ!!! — взвилась Ио. — Ещё чего!

— Да, — отрезал Эт.

— Нет, — вызывающе скрестила руки на груди дриада.

Серые глаза сузились — изумрудные сделали так же. Борьба взглядов длилась не меньше минуты. Напряжение было таким, что, казалось, вот-вот полетят искры.

Наконец глаз Глеба дёрнулся.

— Ладно, — поднял он руки. — Собирайся. Поедем в город.

— Зачем?

— Делать тебе документы, — достав телефон, он сделал несколько коротких звонков.

Поездка в город прошла быстро; было не до веселья. Несколько фотографий дриады, замаскированной тональным кремом, — и незнакомые люди, не задавая лишних вопросов, пообещали привезти документы утром. Кивнув, Глеб передал им половину суммы и, не прощаясь, вышел из помещения, взяв Ио за руку и увлекая её за собой.

— Откуда у тебя столько денег? — поинтересовалась древесница по дороге домой.

— Бо́льшая часть важнейших изобретений человечества — моё творение, — пожал плечами Эт.

— Как так? Ты же восемьдесят лет ни с кем не разговаривал!

— Ну да, — не отрывая взгляда от дороги, кивнул мужчина. — Я подкидываю схемы перспективным учёным, а потом инвестирую в «их» изобретения, — Эт ухмыльнулся. — Ещё иногда продаю коллекционерам экземпляры из Александрийской и Пергамской библиотек. Один такой стоит не меньше пары миллиардов долларов, — поймав вопросительный взгляд дриады, Эт пояснил, — крупнейшие библиотеки, существовавшие и уничтоженные "до нашей эры", — оторвав левую руку от руля, мужчина сделал кавычки в воздухе. — Мне удалось спасти несколько десятков книг из обеих библиотек, а их стоимость, повышающаяся с каждым днём, позволит прожить мне безбедную вечность, если вдруг какое-то из изобретений не принесет выгоды.

После ужина они смотрели кино на огромном экране, занимающем половину стены столовой. Глеб не стал показывать дриаде триллеры, хорроры и боевики. Начав с немого кино, они дошли до современных семейных комедий. После просмотра, зевая, он направился было на диван с постельным бельём, но Ио, игриво поблёскивая глазами, за руку утащила его в постель.

Утром их разбудил стук в дверь. Взлохмаченнный Эт в натянутых в спешке штанах молча передал пришедшему вторую часть денег за документы. Тот так же молча вручил мужчине бумажный пакет и, кивнув, удалился.

— Твои документы, — вернувшись в спальню, он протянул бумаги дриаде, выглядывающей из-под одеяла одним глазом. — Теперь ты… — Эт сверился с документами, — Ионна Вениаминовна.

— Угу, — пробурчала Ио и зарылась лицом в подушку.

Отложив бумаги, Глеб нырнул под одеяло, приложив замёрзшие руки к талии девушки. Возмущённый визг дриады быстро сменился звуками поцелуев. На этом, впрочем, влюбленные не остановились.

—-------------

Перелёты дались Ио тяжело. Оторванная от земли и растений, в воздухе она чувствовала себя плохо — и физически, и морально. Первая паническая атака наступала ей на пятки. Глеб выкупал весь бизнес-класс, нанимал частные самолёты — где было возможно. Но спасла ситуацию крошечная кактусовая розетка, купленная в аэропорту на пересадке.

— Он чей-нибудь? — Глеб пытался отвлечь дриаду.

— Нет, — покачала головой девушка. — Цветы и мелкие растения обычно не имеют дриад. Исключения — те, что растут в тени дерева, принадлежащего дриаде. А этот кактус вырос без привязки. Теперь он мой, — улыбнулась она, осторожно поглаживая шипы.

В Австралии ей понравилось — обилие природы впечатлило. Но радость исчезла, когда стало ясно: впереди — путешествие по солёной воде.

Никто не хотел сдавать им катер или лодку, узнав, что путь лежит к острову Хёрд. Плюнув на все, Эт купил небольшую яхту в ближайшем салоне, продающем плавучие средства. Забив трюм топливом, они отправились в путь.

Дриаду мучила морская болезнь. Она была безмерно счастлива, когда яхта наконец пришвартовалась у острова.

Топлива у них осталось мало и Эт отправился на переговоры с представителями научных экспедиций, ведущихся на Хёрде. Те категорически отказались продавать топливо, но быстро передумали, услышав предлагаемые мужчиной баснословные суммы.

Последние километры до цели были самыми напряжёнными. Они молчали. Ни один клочок суши не появлялся в округе — кроме тех, что остались позади.

Вопросов становилось всё больше. И не убавилось, когда они достигли цели.

Целью был… водоворот.

— И что теперь? — голос дриады дрожал. — Прыгать?

— Полагаю, да, — сказал Эт. Перегнувшись через борт, он сделал сальто и нырнул в воду.

— ТЫ ЧТО ДЕЛАЕШЬ?! — завопила Ио.

Но в следующее мгновение лодка перестала раскачиваться. Вода вокруг водоворота застыла.

— Спускайся, — крикнул Эт, вылезая на образовавшуюся твердь и отряхиваясь. — Моих сил хватает ещё на что-то, помимо бессмертия и мелких чудес.

Помявшись, дриада спрыгнула. Взвизгнула. Эт поймал её, помог встать. Вода под ногами пружинила, будто плотное желе.

— Нужно прыгать? — повторила Ио, подходя к краю.

— Полагаю, да, — Эт порылся в карманах и протянул ей кошелёк, телефон, паспорта и ключи. — Возвращайся к архипелагу. Налички и денег на картах хватит, чтобы тебя доставили обратно на континент и даже сопроводили через полмира домой. Обратный путь сохранён в бортовом компьютере — разберёшься.

— Нет — топнула ногой дриада. Водное желе заколыхалось. — Я с тобой. И прыгаю первой!

— Ну уж нет, — покачал головой Глеб.

— Если ты прыгнешь первым и что-то пойдёт не так — я не смогу помочь. Если первой прыгну я, то ты наверняка спасёшь меня, если что-то случится, - зажав нос, дриада камнем упала в воду. Последним, что она слышала, был испуганный вопль Эта.

Приземлилась дриада на мягкую темноту. Стоило ей попытаться встать, как на голову сверзилась задница Глеба.

— Ай! Ты решил мне кости переломать? Вставай!

— А если я не хочу? — серые глаза мужчины блеснули. Поцеловав кончик носа дриады, он все же поднялся, потянув девушку за собой

— Где мы? — голос Ио дрожал от страха.

— Это Граница, — огляделся Эт. — Но почему мы здесь? Я думал, что местом назначения будет вход в Пустоту.

— Вссссё не так просссто, — прошипела тьма.

Вскрикнув, дриада указала на огромного змея, появившегося из ниоткуда.

— Эдем, — скрипнул зубами Глеб. — Здравствуй.

— Здравссствуй, Сссоздатель, — склонил голову змей. Его тело тянулось не меньше чем на три сотни метров; в ширину он превосходил плечи Глеба вчетверо.

— Что ты здесь делаешь? — мужчина с подозрением смотрел на змея.

— Ссстерегу вход в Пусссстоту, — прошипел Эдем, сворачиваясь кольцами. — Оно ждало тебя раньше. Ты не оправдал ожиданий, — его зрачки сузились в чёрные вертикальные щели на алом фоне. — Движимое обидой, Оно отгородилоссссь от тебя всеми сссилами.

— Мне сейчас не до обид. Ио в опасности, и Оно звало меня. Мне нужно попасть в Пустоту!

— Вссссё не так просссто, — повторил змей, не мигая глядя в серые глаза мужчины. - Оно усложнило проход, поссставив за него высссокую цену. Каждый век эта цена повышшшалась. Что ты готов отдать? Или твоя плата - вот это? - гигантская голова змея качнулась в сторону дриады.

— Даже не думай, — прорычал Эт, задвигая дриаду себе за спину.

— Какую цену тогда ты готов заплатить? — прошипел Эдем. — Равноценной платой сссейчас являются лишшшь жизнь дриады и её сссилы… — он сделал паузу, сверля Глеба алыми глазами. — Или твоё имя.

— Мои силы? — переспросила Ио, выглядывая из-за плеча Глеба.

Змей медленно кивнул:

— Ты перестанешшшь быть дриадой и станешшшь обычной девушкой. Сссможешь рожать детей, соссстариться и умереть на руках любимого, — алые глаза Эдема видели девушку насквозь.

— НЕТ — рявкнул Эт, сжав кулаки. — Её жизнь и силы неприкосновенны!

— Что тогда? Отдашшшшь сссвоё имя? Оно перессстанет быть частью тебя, твоего ессстессства. Ссстанет лишь сссловом мертвого языка, — змей давно обвил своими кольцами отвлеченных раздумьями собеседников; теперь эти кольца затягивались. Воздух становился густым.

Глеб колебался. Его глаза метались между Ио и змеем. Он знал: имя — это не просто звук. Это его суть. Его начало.

Видя колебания Эта, дриада глубоко вдохнула. Её голос дрожал:

— Я готова отда...

— НЕТ! — взревел мужчина, выхватывая из кармана нож. Полоснув им по ладони, он стряхнул кровь себе под ноги. — Я отдаю своё бессмертие и остатки своих божественных сил!

Дриада, ахнув, прижала ладони ко рту.

— Доссстойная плата, - змей медленно распускал свои блестящие кольца. — Путь открыт, Сссоздатель.

Глава 9 Имя

— Что ты наделал! — Ио бросилась к упавшему на колени Эту.

Тот посмотрел на неё снизу вверх. Что-то неуловимо изменилось в его серых глазах — холодных, как заснеженные фьорды.

— Я прожил достаточно, — грустно улыбнулся мужчина, принимая протянутую руку дриады. — И впереди у меня теперь ещё сколько? Лет пятьдесят? Ничто по сравнению с вечностью — и целая вечность для обычного человека.

Поднявшись, Глеб неловко качнулся, с трудом устояв на ногах.

— Что с тобой? — древесница подхватила его под руку, помогая удержаться.

— Тяжесть прожитого времени в полной мере легла на плечи, — Эт потёр переносицу. — Раньше я не понимал, сколько лет осталось позади. Что дальше? — с вызовом он посмотрел на змея, следящего за происходящим алыми, как кровь, глазами.

— Путь открыт для тебя, Сссоздатель, — Эдем подтянул свой гигантский хвост, открывая очередной… водоворот? — Но дриада оссстанется здесссь.

— Ни за что, — сквозь зубы процедил Эт.

— Я присссмотрю за ней и не причиню вреда творению Вечносссти. Впереди тебя ждёт новое иссспытание, которое древесссница может не пережить, — хвост змея толкнул девушку под колени, и та, ойкнув, пятой точкой приземлилась на этот же хвост.

— Если с ней что-нибудь случится… — в глазах Эта полыхнуло пламя.

— Что сссделаешшшь мне ты, обычный человек? — в шипении змея прозвучала насмешка. — Но не бойссся. Дриада — главное сссокровищщще Ио. Или ты думаешшшь, что она ссслучайно названа именем Вечносссти?

— Не уходи… — в глазах древесницы плескался первозданный ужас. Прижав её к груди, Глеб почувствовал бешеное биение сердца Ио.

— Я скоро вернусь, — за подбородок приподняв лицо девушки, Эт заглянул в её бездонные глаза.

— Не обещщщай то, в чем сссам не уверен, — одно из колец хвоста змея подтолкнуло мужчину к висящему в пустоте водовороту. Споткнувшись о собственную ногу, тот влетел в воронку тьмы, подсвеченную изнутри мягким зеленоватым сиянием.

------------

«Быть человеком совсем не просто», — подумал Глеб, потирая колени, на которые приземлился уже который раз за день.

— Теперь ты понимаешь, каково твоим созданиям, — шёпот Вечности прошёл вибрацией по телу мужчины.

Перед ним была Пустота, вновь облачённая в тело дриады. Вместо одежды на ней было короткое зелёное платье из листьев, растущих прямо из кожи.

— Ио… — мужчина заключил Вечность в объятия. — Что происходит? Почему ты являешься мне после стольких лет в теле дриады? И почему её зовут так же, как и тебя?

Изумрудные глаза внимательно смотрели на него. В них было всё — и не было ничего.

— Я создавало древесниц больше двух тысяч лет, — прозвучало в голове мужчины. — Они были моими глазами в созданном тобой мире. Через них я видело тебя. Видело, как быстро ты сдался и забыл обо мне, — в изумрудных глазах полыхнула сдобренная злостью обида.

— Быстро?! Мне потребовалось полторы тысячи лет, чтобы смириться с нашей разлукой!

— С моей стороны не прошло и секунды, — дёрнуло плечом Ничего. — Да и что такое полторы тысячи лет для бессмертного… бога?

Эт изумлённо смотрел в глаза Вечности.

— Полторы тысячи лет я искал тебя… Звал тебя. Пытался связаться с тобой. Вокруг меня менялся мир, рушились и рождались заново цивилизации. Ты не дало мне ни намёка на то, что у меня есть шанс на прощение.

— Ты знал о моей любви к растениям, но тебе и в голову не пришло обратиться ни к одному из них, — в голосе Вечности слышались упрёк и обида.

— Оставим претензии на потом, — Глеб поморщился. — Почему Ио зовут твоим именем? И причём тут Время?

— Она — совершеннейшее из моих созданий, — Ничего перебрало длинными пальцами в воздухе. — Тоска по тебе так терзала меня, что я решило создать первую дриаду, надеясь использовать её как сосуд для своей сущности. Но оказалось, что создавать людей, пусть и разбавленных растительной сутью, совсем не просто. Как только это у тебя получилось? — блеснули глаза Пустоты.

— Как-то само собой, — пожал плечами Эт.

— Мне потребовались тысячелетия, чтобы создать идеальное вместилище для себя, — веки Вечности медленно опустились. — Но вмешалось Время.

— Как? И что я могу сделать? — мужчина был не на шутку взволнован.

— Ему не страшны ни двери, ни змеи, ни установленные мной на Границе правила. Из твоего мира оно перекочевало в нашу Пустоту, — в глазах Ио промелькнул… страх? Глеб не верил себе — он никогда не видел, чтобы Вечность чего-то боялась.

— И… И? — понимание ещё не снизошло до мужчины.

— Секунда моего существования до и после создания тебя превратилась в миллиарды лет, — Ничего шумно вздохнуло. — Время превратило меня в смертное создание, — изумрудные глаза встретились с серыми. — Я вижу свою Смерть.

— Что я могу сделать? — прошептал Эт. — Тем более теперь, став смертным и потеряв свои силы?

Ио прильнуло к нему.

— Я не могло и подумать, что ты будешь готов на такие жертвы ради меня.

«Не только ради тебя», — пронеслось в голове мужчины. Мысль не осталась незамеченной Вечностью.

— Ты полюбил дриаду? Не думало, что богу доступна простая человеческая любовь, — Ничего посмотрело Эту в глаза. — Впрочем, я не удивлено. Ио — идеальное творение, несущее в себе частичку меня. Этим объясняется твоё влечение к ней, но…

— Что делать со Временем? — перебил Ио Эт.

— Отдели своё имя от моего, — шепот Вечности, казалось, потряс вселенную.

— Как?

— Ты знаешь, как это сделать. Ведь знал ты, как заплатить цену за вход в Пустоту, — Ничего немигающе смотрело на Эта.

Нахмурившись, мужчина сжал порезанную ладонь. С потерей сил и бессмертия боль заиграла новыми красками, а рана, которая затянулась бы за считанные минуты, оставит теперь на его руке шрам на весь тот жалкий отрезок времени, что ему остался.

Сжав зубы, он вновь полоснул ножом по ладони, которая только-только начала покрываться тонкой коркой засохшей крови.

Искупав палец в лужице алой жидкости, собравшейся в его руке, он вывел перед собой в воздухе своё имя.

— Aeternitas, — выдохнула Вечность, глядя на алые буквы, повисшие между ними. — Я помню мгновение, когда ты получил это имя.

Ком застрял в горле Эта.

— Я помню, как назвал тебя Ио. Как из безымянной пустоты ты стало ВСЕМ.

Рукавом мужчина стёр первые шесть букв своего имени. Круговым движением смешав оставшиеся за «i» буквы в красное пятно, Глеб вытянул литеру, сделав её заглавной. Лизнув большой палец, он протёр центр закругленного пятна, образовавшегося после I.

Глядя на коряво выписанное кровью имя Io, Эт прошептал:

— Больше мы не единое целое.

Его сердце пропустило один удар. Второй. Третий.

Глава 10 Бог (из) муравьиной фермы

Выпучив глаза и хватая ртом воздух, Эт в панике ударил себя по груди. Помедлив, сердце сжалось — неуверенно, словно пробуя пульс впервые. Следом — ещё удар. И ещё один, уже поувереннее.

Склонившись и упёршись руками в колени, мужчина пытался отдышаться, постепенно приводя мысли в порядок. Воздух обжигал лёгкие. Каждый вдох напоминал, что он жив. Вечность безмолвно взирала на него изумрудными глазами дриады.

— Это было… неприятно, — наконец выдавил из себя Глеб. Ио медленно опустило веки, соглашаясь с ним: — Я тоже почувствовало эту… боль расставания. Как будто часть меня оборвалась.

— И что теперь?

— Больше ты не моё творение, — Ничего пожало плечами. — Ты — независимый бог своего мира. Я больше не могу ничего создавать и менять в нём. Связь разорвана.

— А Время? — в голосе мужчины звучало беспокойство. — Оно больше не угрожает тебе?

Пустота прислушалась к своим ощущениям, словно пробуя их на вкус.

— Я всё ещё его чувствую... Но теперь оно течёт для меня гораздо медленнее.

— Но что будет со мной? — Эт был растерян и напуган. Его можно было понять: за один день он потерял бессмертие, божественные силы, связь с тем, кто его создал. Из хорошего у него оставалась только… — ИО! — выкрикнул мужчина.

Вечность недоумённо посмотрела на него:

— Я стою в шаге от тебя. Зачем ты кричишь моё имя?

Заглянув в глаза мужчины, Ничего с лёгким разочарованием протянуло:

— Ты имеешь в виду дриаду. Вот она.

Протянув руку, Ио достало из пустоты… Ио.

Древесница в ту же секунду бросилась в объятия Эта.

— Что с тобой? Всё в порядке? Ты выглядишь…

— Тшшш, — коснувшись здоровой ладонью её щеки, большим пальцем Глеб дотронулся до её губ, прерывая поток вопросов. — Я в полном порядке. Насколько может быть в порядке в меру молодой, обычный смертный мужчина, — он горько усмехнулся. — В порядке ли ты сама? — с беспокойством заглянул он в изумрудные глаза дриады.

— Д-да, — выдохнула она. — Эдем оказался достаточно милым. Покатал меня на своём хвосте и рассказал пару анекдотов. Я смеялась… но про монашек и морковь так и не поняла.

Прижав девушку к своей груди, поверх её головы Глеб посмотрел в глаза Вечности.

— Что дальше?

Проследив за его взглядом, дриада обернулась — и вздрогнула.

— З-здрасьте, — прошептала она. — Вы… ты выглядишь точно так же, как я в конце апреля, когда деревья полны жизни и сил.

— Знаю, — Вечность с интересом осматривала собственное творение. — Таким я вижу идеальный сосуд... идеальную дриаду, — Ничего сделало вид, что оговорилось, и отвело взгляд. — Но у меня не получилось сделать вас полными сил навсегда.

Повисло неловкое молчание. Ио с опаской и трепетом смотрела на существо, создавшее её. Дриада чувствовала себя некомфортно от того, что одинаковым с Вечностью у неё оказалось не только имя

— Что дальше? — Эт вновь прервал тишину, повторяя свой вопрос.

Ничего пожало плечами:

— Я вновь чувствую свои силы. Они пламенем разливаются по моим венам. А ты волен поступать на своё усмотрение. Ведь ты отныне не зависящий ни от кого бог своего мира.

— А… время?

— У меня достаточно миллиардов лет впереди, чтобы подумать, как ему противостоять. Что касается тебя и дриады… пока вы здесь, на моей территории, я могу вернуть тебе бессмертие.

— И силы? — глаза Эта вспыхнули.

— И силы, — нехотя согласилось Ио. — Второе своё творение я тоже могу сделать бессмертным, — изумрудные глаза Пустоты встретились с изумрудными глазами дриады, открывшей от изумления рот.

— И у нас… будет впереди вечность? — прошептала та, не веря своим ушам.

— И у нас будет впереди вечность, — со смехом ответил Эт девушке её же словами

— Подумай, нужно ли тебе это, — взгляд Вечности скользил по влюбленной паре. Ни ревности, ни досады — только восторженный интерес. Оно как будто видело двух кукол, оживших вопреки замыслу.

— Что ты имеешь в виду? — напрягся Глеб.

— Ты — бог в муравьиной ферме. Подумай, как ты влияешь на собственный мир.

— Я… я не понимаю, — желваки заиграли на скулах Эта; в глазах же его зарождался ужас — осознание было близко.

— Представь, — вздохнуло Ио, закатывая изумрудные глаза, — ребёнка, играющего с муравьиной фермой. Он — царь и бог своих муравьёв: смотрит на них через стекло, даёт еду, убирает грязь. Но что будет, если он попытается влезть внутрь?

— Всё… разрушится, — прошептал Эт.

Внезапно всё встало на свои места. Катаклизмы, происходившие за время существования Земли. Все войны, пандемии, падения цивилизаций. Киты, выбрасывающиеся на берег. Птицы, теряющие путь в период миграции. Рыбы, идущие на нерест в чужую реку вместо родной. Всё это — отражение его состояния. Его настроения. Его боли.

— Верно, — вновь медленно опустились веки Вечности. — Ты прожил в своём мире слишком долго. Поэтому я и просило тебя уйти, пока изменения были ещё незначительными. Век твоего мира близится к своему… окончанию.

Глава 11 Непоправимое

— Но я не хотел этого! — в глазах Глеба страх постепенно сменялся паникой.

— Я знаю, — в голосе Вечности не звучало упрёка, лишь тёплое сочувствие. Казалось, Ничего не могло подобрать нужных слов, чтобы мягко донести до Глеба ужасающую суть ситуации.

— Что мне делать? Как защитить свой мир и своих созданий? — Эт схватился за голову. Его пожирали сожаление и вина, но тихий внутренний голос трусливо пытался оправдаться: без случившегося он и дриада никогда бы не встретились.

— Ты! — наконец выдохнул мужчина, глядя на Вечность. — Ты ведь можешь помочь мне?

Ио с сожалением покачало головой:

— Хоть мы и создавали этот мир вместе, в нём слишком мало осталось от меня. Я не могло даже появиться в нём в собственном обличье, поэтому создало вместилище для хотя бы части себя, — с любовью оно посмотрело на дриаду. — Но даже дриады были созданы на основе твоего творения — человека разумного.

— Что, простите?! — дриада захлопала глазами. — То есть меня создали как… сосуд?

— Не только тебя, — Ио пожало плечами. — Весь твой вид. Но ты — совершенный образец.

— Я… образец? — древесница не находила слов.

— Твоё возмущение мне понятно, — Вечность склонила голову, давая понять, что чувства дриады не остались незамеченными. — Но сейчас давай подумаем о другом, — оно перевело взгляд на Глеба, который словно впал в оцепенение и пустыми глазами смотрел в никуда.

— Что я могу сделать? — одними губами прошептал мужчина.

Ио печально вздохнуло:

— Если я верну тебе бессмертие, полное разрушение мира настанет через две сотни лет.

— Мы обойдёмся без вечной жизни! — по лицу дриады текли слёзы; она переводила беспомощный взгляд с Эта на Вечность. — Пусть это будут всего пятьдесят лет, но это будут счастливые пятьдесят лет, которые мы проведём вместе, не разрушив при этом мир!

Во взгляде Вечности плескалась невыразимая скорбь:

— Нет… Когда бы ни умер Aeternitas, мир умрёт вместе с ним.

За пеленой слёз серые глаза мужчины казались серебряными.

— Что я наделал, — шептал он. — Как это исправить?

— Есть только один способ, — Ио сделало глубокий вдох, набираясь решимости. — Ты должен вернуться в Пустоту.

— ЧТО?! — одновременный крик двух влюблённых сотряс воздух.

— Но… Я же могу уйти и иногда возвращаться? — в глазах Глеба теплилась надежда.

Ио покачало головой:

— Ты не сможешь остановить разрушение, пока этот мир связан с тобой.

— И… что тогда? — в ужасе прошептал Эт, опускаясь на подобие пола: ноги его не держали.

— Единственный способ спасти этот мир — уйти в Пустоту и закрыть границу. Вернуться к началу всего, сохранив лишь воспоминания, — взгляд Вечности был полон печали, но голос звучал твёрдо. — Так ты спасёшь мир от себя. Мы же с тобой спасёмся от Времени.

— Но… Ио… — Эт чувствовал себя новорождённым щенком в полном ведре воды; беспомощность и безысходность захлёстывали его, как никогда ранее.

— Дриада не сможет существовать в Пустоте, — в голосе Ио звучала неподдельная боль. — Даже на границе ей долго не выжить; ваши тела уже понесли немалый урон.

— Нет! — крик древесницы ударил по барабанным перепонкам Глеба. — Нет-нет-нет, — шептала она, бросаясь к мужчине и заглядывая в его глаза. — Пусть этот мир катится к чёрту! Я хочу прожить жизнь с тобой, и мне плевать, будет она короткой или нет, разрушится эта вселенная или просуществует ещё миллиарды лет!

Прижав девушку к груди, Глеб сжал зубы. По его щекам стекали слёзы, падая вниз и путаясь в волосах дриады.

— Нет, — с трудом выдохнул Эт сквозь зубы.

Дриада отстранилась от него, глядя в серые глаза возлюбленного и не веря своим ушам.

— Я не могу допустить разрушение этого грёбаного мира, — в голосе Глеба тоска переплеталась с ненавистью к самому себе. — Я не могу погубить миллиарды жизней — людей, животных, растений… и твоих сестёр, — Эт заглянул в изумрудные глаза дриады, надеясь найти в них поддержку, но встретил лишь ужас и нежелание девушки верить в услышанное.

— Но… я люблю тебя, — прошептала Ио, глотая слёзы.

— Я тоже люблю тебя и уверен, что полюбил в первое же мгновение нашей встречи, — Эт спрятал лицо в руках. — Но не могу поставить нашу любовь выше всего: выше мира, жизней его обитателей… выше твоей жизни.

— Уйдя в Пустоту, ты всё равно обречёшь меня на смерть, — голос древесницы стал абсолютно пустым; эмоции и чувства покинули её глаза.

— Я могу избавить вас от сердечных мук, — подало голос Ио. — Сотру вашу память, и вы забудете всё: друг друга, вашу встречу, чувства и имена. Ты, — она бросила взгляд на Эта, — забудешь созданный тобой мир, имя, которое дал мне и с которым родилась дриада; твоё имя тоже будет вычеркнуто из твоей памяти.

— Нет! — вскинулся Эт. — Ни за что! Пусть лучше рухнет мир, но я не забуду имя Ио.

— Хорошо, — Вечность терпеливо кивнула. — Ты не забудешь звучание этого имени; будешь помнить его лишь как звук, но не вспомнишь, кому выпала честь его носить.

Глеб через силу кивнул.

Дриада не верила собственным глазам:

— Что? Вот так просто ты готов уйти?

— Это совсем не просто, — тыльной стороной ладони мужчина стёр бегущую по щеке слезу. — Но это единственный выход, — он заключил древесницу в объятия.

Та прижалась к нему и выдохнула:

— Тогда не тяни.

— Что? — в непонимании Эт смотрел на дриаду.

— Чем дольше мы откладываем нашу разлуку, тем острее я чувствую боль. Ну же! — крикнула девушка, отстраняясь. — Уходи! — слёзы ручьями текли из её покрасневших глаз.

— Ио… — протянул руку к любимой Эт.

— Нет! Уходи! Избавь меня от этой муки! Избавь меня от сожаления, что я не умерла в тот день со своими деревьями! — всхлипывая, дриада отвернулась.

Глядя на несчастных влюблённых, Ничего махнуло рукой, открывая проход в Пустоту.

— Иди же, — шепнуло оно Глебу. — Сделай шаг и забудь всю боль, которую тебе довелось пережить.

Эт взял Ио за руку. На мгновение девушка сжала его ладонь, но тут же оттолкнула её, прошептав:

— Уходи.

Но Эт не решался. Видя его сомнения, Вечность мягко качнула головой, и поток воздуха, взметнув волосы дриады, столкнул Глеба в Пустоту.

— Он… ушёл? — почувствовав порыв ветра, древесница обернулась. В её глазах умерла последняя надежда, когда две зелёные бездны не увидели Эта.

— Да, — кивнула Вечность. — Я понимаю твою боль, дитя. Позволь же мне избавить тебя от неё, — Ио протянуло руку к щеке дриады.

— Нет, — внезапно мотнула та головой, останавливая руку своего Создателя. — Нет. Я не хочу забывать те чудесные минуты, что мы провели с ним вместе.

— Но… — Ио было растеряно. — Эта боль будет терзать тебя вечно!

— Пускай, — безразлично ответила дриада. — Но каждая секунда совместных воспоминаний стоит этой боли.

— Хорошо, — помедлив, кивнула Вечность. — Я выполню твою просьбу. В следующую минуту Граница закроется; подумай, где хочешь оказаться, и тебе откроется выход к этому месту, — проведя на прощание рукой по волосам дриады, Ио исчезло.

Зажмурив глаза, девушка представила себе тот клочок леса, где когда‑то (совсем недавно, но, кажется, так давно) росли её деревья, и сделала шаг вперёд. Её щёки обжёг мороз, а изо рта вырвался пар.

Открыв глаза, древесница огляделась. Все деревья, с которыми она раньше была связана, были вырублены: их мёртвые стволы были сложены на окраине строительной площадки. Под светом луны Ио подошла к ним и, безошибочно найдя ствол плакучей ивы — своей любимицы, — упала на него, дрожа от рыданий и мороза, пробирающего её до костей.

Девушка безутешно плакала; никто не знает, длилось это минуту, сотню лет или целую вечность. Наконец рыданья затихли. Лес погрузился в тишину, которую нет‑нет да прерывали поскрипывания деревьев, которые качал ветер, напевая им колыбельную, полную грусти о великой любви.

Глава 12 Эхо

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

В семье Яблоневых была интересная традиция: в день каждого праздника они заезжали в лес, где Егорка — семилетний сын Матвея и Ольги — с выражением читал деревьям стихотворение, которое до этого разучивал вместе с матерью.

Родилась традиция три года назад, совершенно внезапно. Четырёхлетний Егор буквально влюбился в растения, когда пришёл с родителями на экскурсию в местный дендрарий. Особенно ему полюбились деревья: мальчик был абсолютно уверен в том, что они разумны, всё понимают и даже умеют разговаривать на языке Жизни, который люди (особенно вредные взрослые) давно забыли.

Встревоженные родители показали сына паре‑тройке именитых специалистов, но те лишь развели руками: мальчик абсолютно здоров, просто обладает невероятно богатым воображением. Родителям не оставалось иного выхода, кроме как смириться и с интересом (не всегда искренним) слушать истории сына о том, что говорили ему деревья.

В какой‑то момент Егор бесповоротно решил, что нужно общаться и с деревьями в лесу — ведь им там наверняка скучно. Мальчик быстро понял, что на то, чтобы поговорить с каждым «деревянным товарищем» ему потребуется не час, не день и даже не неделя. Да и родители не смогут ежедневно возить его в лес.

Поэтому на семейном совете было принято окончательное решение: посещать лес на каникулах и по праздникам, а вместо разговора — громко читать деревьям стихи.

Каждый Новый год удивительная традиция, придуманная юным дендрологом, играла родителям на руку. Пока они ездили в лес и слушали, как старательно Егор зачитывает деревьям стихи Пушкина, Тютчева, Цветаевой, Блока и Фета, бабушки и дедушки, дяди и тёти, а иной раз и вовсе соседи подкладывали заранее подготовленные родителями мальчика подарки под ёлку в квартире Яблоневых.

Вот и сегодня, заговорщицки перемигнувшись с Зинаидой Павловной с нижнего этажа, Матвей и Ольга повезли сына, в волнении повторяющего заученный стих, в лес — на встречу с его скрипучими и покрытыми снегом друзьями.

---------

Отъезжая от дома, Матвей отметил, какая прекрасная выдалась погода в праздничный день. Солнце отражалось от пушистых сугробов, с которых лёгкий, едва ощутимый ветер срывал порой по две‑три снежинки, унося их куда‑то вдаль. На дороге не было наледи, и лёгкий морозец лишь деликатно пощипывал щёки, а не вгрызался холодом в самые кости, как было буквально позавчера.

Припарковаться получилось лишь в полукилометре от леса, тропинка к которому хоть и была протоптана, но вовсе не была приспособлена для машины. Да и почему, собственно, не прогуляться немного в столь чудный день?

Останавливаться на краю леса Егор категорически отказался: ведь так его услышит лишь пара‑тройка деревьев. Поколебавшись, родители согласились с ним. Погода была чудесная; оба знали лес на отлично благодаря своей социально активной молодости и предыдущим поездкам; да и сам лес просматривался практически насквозь из‑за отсутствия листвы и недавно прошедшей вырубки целой четверти занятой деревьями местности.

Зайдя в лес поглубже и найдя достойную выступления поляну, трое гостей поздоровались с лесом. Театрально прокашлявшись, Егор с надрывом начал читать стихотворение:

— Слава тебе, безысходная боль!Умер вчера сероглазый король!..

— Почему он выбрал стих Ахматовой? Да ещё и этот, — краешком рта спросил у жены Матвей.

— Сама не знаю, — ответила та, не переставая улыбаться сыну. — Сначала мы учили «Утёс» Лермонтова, но потом его словно перемкнуло, и он потребовал Ахматову.

— А за окном шелестят тополя:

«Нет на земле твоего короля…» — с выражением закончил мальчик декламировать стих. Скрип деревьев заменил ему аплодисменты.

— Молодец! — хлопая, подошла к сыну Ольга. — Теперь прощайся со слушателями и поехали домой, — женщина поёжилась. — Холодает.

— До сви… — начал было мальчик, но налетевший внезапно порыв ледяного ветра унёс его слова.

— Поторапливайтесь! — крикнул Матвей жене и сыну. — Снег пошёл, нужно скорее возвращаться к машине!

Взяв Егора за руку, Ольга поспешила к мужу. Снегопад усиливался.

— Без паники, — Матвей посмотрел в голубые глаза жены, стараясь не демонстрировать собственный страх. — Я иду впереди, вытаптывая дорогу, которую уже завалило снегом. Вы идёте за мной. Понял, чемпион? Не отставай от мамы, а то она потеряется, — с улыбкой мужчина сдвинул шапку сына тому до самого носа.

— Пааап! — возмущённо воскликнул мальчик. Поправив шапку и со всей возможной серьёзностью глядя отцу в глаза, Егор кивнул. — Понял.

--------

Пройти удалось не больше десяти шагов. Метель, сильнее которой никто из троих путников не видел ни разу в жизни, застилала глаза. Валящий с неба снег замёл все следы — было совершенно неясно, куда идти.

Оба супруга проверили телефоны — связи не было.

— Что делать? — в голосе Ольги слышались нотки истерики; женщина не справлялась с подступившей вплотную к ней паникой.

Егор растерянно переводил взгляд с матери на отца и обратно — страх родителей передавался и ему самому. Протянув руку к ближайшему дереву, мальчик одними губами прошептал:

— Пожалуйста, помогите.

Внезапно перед его глазами развернулась картина, словно проматываемая задом наперёд. Вот хрупкий женский силуэт под стеной дома падает без сил. Вот этот же силуэт мечется от дерева к дереву, продираясь сквозь метель и не зная, где найти помощи. А вот эта же женщина словно выходит из спячки, потревоженная невыносимой болью и страхом. Ей нужно принять какое‑то очень сложное решение, которое даётся бедняжке неописуемо тяжело. Приняв его, девушка, испуганная и обессиленная, пускается в путь, который и приводит её в дом на окраине леса.

Словно очнувшись от сна, мальчик встряхнулся и уверенно указал пальцем куда‑то влево:

— Нам нужно туда!

— Малыш, мы не можем блуждать, нам нужно скорее выбираться отсюда! — отплёвываясь от снега, который налипал на губы, забивал нос и глаза, Ольга старалась перекричать воющий ветер.

— Нам точно нужно туда! — упрямо крикнул мальчик, пытаясь двигаться в указанном им же направлении и утопая по пояс в снегу.

Переглянувшись с женой, Матвей кивнул:

— Хорошо, командир. Показывай, куда идти!

С трудом пробиваясь через бушующую стихию, Яблоневы двинулись туда, куда указывал сын. Позднее выяснится, что они были в ста метрах от вырубленного участка, что, впрочем, никак бы их не спасло: снега там навалило ещё больше, чем в самом лесу.

— Я что‑то вижу! Там впереди, кажется, дом! — крикнул Матвей жене и сыну, прикрываясь от безжалостного ветра, иссекающего лицо мужчины заледеневшим снегом.

Преисполненная надеждой на спасение, Ольга взялась за руку сына покрепче, практически таща его за собой. Наконец граница леса осталась позади. До спасительного дома оставалось не больше пятнадцати метров.

Подхватив сына на руки и подталкивая жену, Матвей поспешил на крыльцо.

— Пожалуйста, помогите! Мы заблудились в лесу и попали в метель! С нами ребёнок! Умоляю, откройте! — кричал мужчина, тарабаня в дверь. В голосе отца семейства отчаянье переплеталось с мольбой.

Внезапно дверь открылась.

— Огромное спаси… — начал было Матвей, но осёкся: за дверью никого не было. Заглянув внутрь, мужчина увидел пустой коридор.

— Заходите! — На нерешительность у них не было времени. — Если хозяин дома не слышал наш стук, мы извинимся, всё объясним и попросим войти в положение.

Продрогшее семейство буквально ввалилось в дом, стуча зубами.

— Спа‑па‑па‑си‑и‑бо, что за‑заставил надеть шап‑пку, — поблагодарила Ольга мужа, закрывающего дверь. Она практически видела, как наступающая им на пятки смерть осталась за порогом.

— Ра‑раздевайся! — скомандовала женщина сыну. — Ждать, пока объявится хозяин дома, времени нет, тебе нужен горячий душ. Милый, — она кинула взгляд на мужа, — поищи домовладельца, вымой руки и поставь чайник — нам всем нужно горячее питьё. Если уж мы проникли в чужой дом, не вижу смысла стесняться и ждать разрешения взять пару пакетиков чая.

Пока жена занималась сыном, Матвей мельком осмотрел комнаты — в доме, кроме них, никого не было. Придя на кухню, мужчина щёлкнул кнопкой на чайнике и стал ждать.

— Папа! — раскрасневшийся Егор показался в дверях кухни; за ним стояла Ольга, раздевшаяся до футболки и плотных колгот.

— Ты почему ещё не снял мокрую одежду! — шикнула она на мужа. — Чесслово, как дитя малое!

Беззлобно препираясь, супруги не заметили, как Егор вышел из кухни.

— Мам! Пап! Идите сюда! — раздался крик мальчика из другого конца дома.

— Егор! — оба родителя кинулись на зов сына, кляня себя за невнимательность.

— Смотрите! Тут оранжерея! — Мальчик стоял посреди большой комнаты из стекла, с восторгом разглядывая прозрачные стены и потолок. — Только странная она какая‑то…

Ольга и Матвей огляделись. Оранжерея действительно была странная: в ней, окружённое сонмом мёртвых растений, жизнерадостно росло и даже плодоносило одно лишь лимонное дерево*.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Ничего наблюдало за Ничто, только что получившим (снова) своё "первое" тело. Вновь безымянную Пустоту волновало состояние её творения и то, как перенесло оно вычёркивание целой вечности из собственной памяти.

— Эй! — донёсся до Ничего поток мыслей его творения. — Я изобрёл Звук.

— Правда? Покажи мне, как это! — Ничего заинтересованно смотрело на не‑Глеба, гадая, как повернётся история в этот раз.

Предаваясь собственным размышлениям, сокрытым от Ничто, Ничего не заметило, как пролетела вечность — или секунда? — за которую его творение изучило все звуки, которые только могут быть.

— Я хочу дать тебе имя, — новый поток мыслей не‑Глеба выдернул Ничего из раздумий.

— Что? — переспросило оно.

— Мне не нравится, что ты — безымянная пустота. Я хочу называть тебя своим самым любимым звуком. Я хочу звать тебя Ио.

— Ио, — протянуло Ничего, словно пробуя имя на вкус. История повторяется. В который раз? Второй? Сотый? Десятитысячный?

Послушается ли в этот раз Ничто совета своего творца? Сможет ли вовремя уйти из мира, который создаст, не запустив в том процесс разрушения? Не разлучившись с Ио, которое есть начало и конец всего, ещё на две тысячи лет?

Или же всё вновь пойдёт по накатанному пути — первый Homo sapiens, затем плотник, художник, дриада и болезненное расставание с ней?

— Ио, — повторило уже‑не‑Ничего. — Мне нравится это имя, и с честью я принимаю его. Тебя же я буду звать Aeternitas.

— Aeternitas, — вслед за Ио повторило Ничто. В его подобии глаз что‑то сверкнуло.

"— Всё повторится," — обречённо подумало Ио.

Глава 13 Альтернативная концовка

.................

— Ио… — протянул руку к любимой Эт.

— Нет! Уходи! Избавь меня от этой муки! Избавь меня от сожаления, что я не умерла в тот день со своими деревьями! — всхлипывая, дриада отвернулась.

Глядя на несчастных влюблённых, Ничего тяжело вздохнуло и, собравшись с мыслями, неуверенно произнесло:

— Есть ещё один выход, который тоже вам вряд ли понравится.

В двух парах смотрящих на Вечность глаз зажглась робкая искра надежды.

— О чём ты? — прошептал Эт, не веря услышанному.

— Вы можете остаться вместе, но это будет совсем непросто.

— Говори! — голос дриады сорвался на крик; нервы девушки были натянуты сильнее скрипичных струн.

— Ио… — Глеб нерешительно протянул руку к возлюбленной. Мысли беспорядочно метались в его голове. О чём говорит Вечность? И ответит ли древесница на его жест, или обида оказалась сильнее тёплых чувств, соединявших их ещё минуту назад?

Схватив Эта за руку, дриада сжала её и, зажмурившись, сделала несколько быстрых вдохов, усмиряя бушующие эмоции.

— Говори, — повторила она на выдохе, всеми силами стараясь не сорваться в истерику.

— Вы можете остаться вместе, но… у этого варианта событий слишком много «но».

Дриада открыла глаза и встретилась взглядом с Вечностью. Два изумрудных океана смотрели на два опасно спокойных изумрудных омута.

— Немного подробностей не будут лишними, — кашлянул Эт, нарушив напряжённое молчание. Подойдя ближе к дриаде, он приобнял её за талию, притянув девушку к себе. Влюблённые выжидающе смотрели на Вечность.

— Границу всё равно придётся закрыть, — в голосе Ничего звенела решительность. — Вам обоим придётся порвать связь с миром, которым правил Aeternitas.

— Но что делать мне? Ведь ты же сказало, что в вашей Пустоте мне не выжить, - замялась древесница.

— Это так, — Ничего кивнуло. — Но… Есть одно место, где вы оба сможете жить.

— Что?! И ты молчало? Что это за место, где оно? — глаза Глеба загорелись от нетерпения.

— Это моя небольшая вселенная, — нехотя выдавило Ио. — Там только растения и немного животных. Создать людей у меня так и не получилось, — в голосе Вечности досада переплеталась с завистью.

— Но у тебя же есть образец Homo Sapiens, созданный мной… — начал было Эт, но тут же запнулся. — ЧТО??? У тебя есть своя вселенная и ты даже не обмолвилось об этом?

— Свою вселенную я хотело заселить своими людьми, — хмуро ответило Ничего, делая упор на местоимения. — Глядя на то, как развивался и менялся мир, созданный тобой, мне становилось всё интереснее, как бы всё повернулось во вселенной, созданной только мной? Допустило бы я те же ошибки, которых ты не смог избежать?

— И… и??? — вмешалась в разговор демиургов дриада.

— И я смогу перенести вас в свой мир, — Ничего тяжело вздохнуло. — Но мне придётся вас изменить.

— КАК ИЗМЕНИТЬ? — в один голос воскликнули влюблённые.

— Сделать вас обычными людьми, — пожала плечами Вечность. — Никаких божественных сил, никакого бессмертия, ни-че-го. Два обычных человека.

— Я уже и так бессилен и смертен, — пробурчал Глеб.

— А… А я? Связь с деревьями, язык Жизни, единение с природой? — дриада была растеряна.

— Нет, — твёрдо ответило Ничего. — Ты станешь обычной смертной женщиной. Подумай сама — это совсем другой мир, с совершенно иной экосистемой, в которой тебе, как дриаде, просто нет места.

— Понимаю, — с толикой грусти в голосе прошептала дриада.

— И ещё… Вам придётся забыть всё. Прям ВСЁ.

— Как это? — вскинул голову Эт. — Что «всё»?

Ничего устало вздохнуло:

— Абсолютно всё. Свои имена, прошлые жизни, языки, которые знали, и, возможно, свои чувства друг к другу.

— НЕТ! — в унисон возмутились Глеб и древесница.

— Я ни за что не хочу забыть имя Ио! — притянув дриаду к себе, Эт заглянул в её бездонные глаза. — И уж точно не хочу забывать о своей любви, оставаясь с ней на одной планете, — прошептал он, склонившись к уху древесницы, которая покрылась мурашками, ощутив на своей коже горячее дыхание любимого.

— Д‑да, — пролепетала та в ответ, всеми силами пытаясь не дать коленям подкоситься. — И как нам общаться, если мы забудем все языки? — встряхнувшись, Ио вопросительно посмотрела на создавшее её божество.

Вечность вновь пожала плечами:

— Создадите свой, новый. Чтобы было проще, я оставлю в вашей памяти азы известных вам языков. А имена… Они — ключ ко всему, и если вы сможете дать их друг другу, то всё пойдёт к чёртовой матери — вы вспомните свои жизни, мир, из которого уходите. Имена могут вернуть вам силы, которым — напомню! — нет места в моей вселенной.

— Но… — начал было Глеб, но Вечность раздражённо взмахнула рукой.

— Да‑да, ты не хочешь забывать имя Ио, — вздохнув, Ничего закатило изумрудные глаза. — Хорошо. Сделаем так — имена останутся у вас на задворках памяти, но вы никогда не сможете вспомнить их полностью и уж тем более не сможете назвать ими друг друга. Это всё, что я могу вам предложить. Выбирайте — вечная разлука или забвение, на котором вы сможете построить новые жизни, создать новые воспоминания и зародить новые чувства.

— Что думаешь? — дриада подёргала Глеба за рукав, заглядывая в его серые глаза.

Тот, на секунду зажмурившись, кивнул:

— Я согласен.

— Тогда и я тоже, — одними губами прошептала Ио.

Облегчённо вздохнув, Вечность махнула рукой, открывая портал в неизведанный мир. Глубоко вздохнув и взявшись за руки, влюблённые сделали шаг в неизвестность, а потом всё пропало, исчезло, растворилось...

-----------------

Обнажённый мужчина сидел под деревом с раскидистыми ветвями, осматриваясь по сторонам. Кто он? Где он? В голове царила пустота. Растопырив пальцы, он разглядывал свои руки, пытаясь понять, откуда они взялись и для чего предназначены.

Донёсшийся до ушей шорох отвлёк мужчину от «исследования» себя. Вскинув голову, он увидел неизвестное существо, испуганно глядящее на него огромными глазами цвета травы, на которой он сидел.

Поднявшись, мужчина с опаской приблизился к существу, разглядывая его с неподдельным интересом. Они были похожими — и при этом совершенно разными. Существо было меньше его и, хоть и обладало такими же конечностями, отличалось строением тела — непонятные упругие выпуклости и мягкие впадинки были у неизвестного существа там, где мужчина совершенно не ожидал их увидеть, а к бледной коже беспорядочно прилипли листья, соответствующие цвету глаз незнакомки, при взгляде на которые в его голове что‑то шевельнулось. Какой‑то звук, который мужчина силился вспомнить, но никак не мог этого сделать.

— Умиумму, — промычал он, пытаясь собрать в кучу разбегающиеся мысли. Не давал покоя и неизвестный звук, который мужчина не мог воссоздать, хотя чувствовал в этом необходимость. — Ео… Ива… Ева, — расплывшись в улыбке, мужчина пальцем дотронулся до лба незнакомки; шум в голове утих, а незнакомое существо перестало быть безымянным.

— Эта… Ете… Эдан… — новоиспечённая Ева сморщила лоб; её, очевидно, терзало такое же необъяснимое чувство, какое минуту назад испытывал мужчина. — Атем… Адам, — облегчённо выдохнув, Ева положила крохотную ладонь на широкую грудь уже-Адама. Улыбаясь, они смотрели друг на друга; первые цепочки мыслей начинали выстраиваться в головах у обоих.

------------

Ничего с лёгкой печалью смотрело вслед своим творениям. Вздохнув, оно щёлкнуло пальцами, перенесясь ко входу в родную Пустоту, рядом с которым скучал гигантский змей.

— Здравссствуй, — алые глаза змея уставились на Вечность. — А где дриада? И Aeternitasssss?

— Они отправились в мою вселенную, отказавшись от своих сил, воспоминаний и имён, — в голосе Ничего звучала толика грусти. — Эт не связан теперь с миром, который мы с ним когда‑то сотворили; граница скоро закроется.

— Что будет сссссо мной? — тревога промелькнула в алых, как кровь, очах змея.

— В мир Эта ты точно не отправишься, — фыркнула Вечность. — Не хватало там трёхсотметрового говорящего змея. Ты верно служил мне тысячи лет, и теперь тоже отправишься в мир, созданный мной.

— Но шшшшшто мне там делать?

— Эдем, — Вечность вздохнула. — Ты должен будешь присмотреть за этими горемыками; имя, силы и воспоминания останутся при тебе, но ты никогда не сможешь им об этом рассказать. Они находятся в безопасном секторе, отведённом мной для выращивания новых видов растений, где множество фруктов, ягод и овощей; обитают там в основном травоядные животные, а хищники, заходя туда, забывают, что умеют охотиться.

— И что ты хочешшшшь ссссказать? — раздвоенный язык змея на секунду показался меж его огромных клыков, но тут же скрылся обратно.

— Приглядывай за ними, помогай создавать речь, развиваться, — Ничего неопределённо покачало рукой перед собой. — И ещё у меня там яблонька в разработке, проследи, чтобы эти двое на неё не посягали. Она ещё не доведена до совершенства, и я не знаю, как её плоды могут повлиять на Эта и Ио.

— Хорошшшшо, — Эдем в почтении склонил голову; Ничего не заметило промелькнувшую в его алых глазах искру, не сулившую ничего хорошего.