Дети третьего тысячелетия

Пролог

Холодная ночь. Безлюдная улица.

Девушка шмыгнула носом и ускорила шаг, опасливо оборачиваясь и обнимая себя за плечи. Нехорошее предчувствие вперемешку со страхом заставляли ее практически бежать. Глупо было не вызвать такси, уходя из бара. Вдвойне глупо было не согласиться на уговоры того симпатичного парня на шикарном автомобиле с тонированными стеклами подвести ее до дома. Сейчас она была бы совершенно не против провести ночь в его объятиях. Парень и в самом деле был симпатичный.

Резкий хлопок, донесшийся до ее ушей, выбил из девушки остатки сил и храбрости — она беспомощно остановилась. Зажмурилась, чувствуя на своей спине чужой взгляд. Холодный и пронизывающий. Пронзающий насквозь. Кто-то наблюдал за ней со стороны. Но все еще не решался приблизиться.

Молясь Богу, в которого она не верила, девушка потянулась к карману куртки, надеясь, что еще не поздно все исправить. И в этот момент кто-то повалил ее на землю.

Невидимая рука сдавливала ее горло, вжимая девушку к уличной плитке. Девушка пыталась брыкаться, сжимала тонкими пальцами широкие запястья своего душителя, но на большее у нее не хватало сил. Она видела темное небо, украшенное размытыми бликами неоновых вывесок. Где-то неподалеку вновь раздался хлопок — теперь девушка понимала, что это от холода лопались воздушные шарики на входе в какое-то кафе.

Может, там еще есть люди?

Она хотела закричать, позвать на помощь, но лишь захлебнулась собственной слюной. Краем глаза девушка заметила тянущиеся к ней тени. Узкие и холодные. А после на ее голову обрушились тяжелые удары. Пронзительная боль в затылке, и перед ее глазами заплясали искры.

В то же время

Виви резко распахнула глаза. Ее тело сковывал ужас увиденного только что сновидения. Она продолжала ощущать чужие пальцы на своем горле, чувствовала, как жизнь медленно вытекала из ее тела, оставляя в груди холодную пустоту. Закрыв глаза, Виви несколько раз вдохнула и выдохнула. Чувствительность начинала возвращаться к ее пальцами неприятным покалыванием на подушечках, капли пота стекали с висков к затылку, пропитывая подушку.

«Всего лишь сон», — повторила она несколько раз, пока окончательно не пришла в себя.

«Но это уже в четвертый раз за месяц».

В четвертый раз ей снилась чужая смерть, словно та была ее собственной.

Глава 1

В сероватой дымке раннего утра отчетливо чувствовалась влажность и прохлада. Город только просыпался. На улицах появлялись первые люди. Шумя, заводились моторы машин. Она сидела в своем стареньком «Volkswagen Polo» яркого оттенка апельсиновой кожуры и нервно барабанила пальцами по рулю. Припаркованный вдоль тротуара автомобиль мог привлечь внимание разве что своей расцветкой, но никак не находившимся в салоне водителем. Размышления о том, стоило ли вообще приезжать, заглушал внутренний голос, шептавший, что стоит проверить место, раз уж умудрилась его узнать. А именно это и произошло.

Сколько она себя помнила, ей всегда снились необычайно яркие и реалистичные сны. Она могла гулять по незнакомым ей улицам, наблюдать за жизнью совершенно незнакомых ей людей и просыпаться утром настолько изнеможенной и уставшей, будто она действительно всю ночь напролет где-то была.

Первый сон об убийстве она увидела в начале текущего месяца, когда календарная зима сменилась весной. Все начиналось как обычно, Виви осознавала, что этот сон будет одним из тех особенных снов. Она гуляла по торговому центру, сидела в темном зале кинотеатра, пила кофе и ела эклеры с заварным кремом. Общалась с кем-то, кого в реальности не знала, но с кем была особенно близка в своем сне. А затем обычный сон стал кошмаром. Словно сменились декорации. Торговый центр превратился в обычную квартиру. Чувство легкости и умиротворения сменились страхом и отчаянием. Виви осознавала, что спит. Понимала, что все, что с ней происходит — происходит не с ней. И во сне. Нужно лишь проснуться, чтобы освободиться из плена кошмара. Но проснуться не получалось. А потом… была боль. Яркая и раскаленная боль во всем теле, пронзавшая каждый участок сознания. Будто Виви кидали то в огонь, то в ледяную воду, вытаскивали и скручивали, как мокрое полотенце, а после вновь кидали в огонь и так по кругу, раз за разом, пока чувство боли не притупилось.

В первый раз Виви проснулась от собственного крика. Насквозь мокрая от пота. Дрожащая от пронизывающего тело озноба. Она лежала в своей кровати, потеряв счет времени, и смотрела немигающим взглядом в потолок, пока дыхание не выровнялось, а чувство предсмертной агонии не исчезло.

Через несколько дней все повторилось. Смерть во втором сне была быстрой и практически безболезненной. Виви проснулась, посмотрела на часы и, чертыхнувшись, не придала сну никакого значения, вновь заснула. Но лишь за тем, чтобы вернуться обратно в кошмар и увидеть еще одно, третье убийство. После той ночи в новостной ленте проскочила запись о двойном убийстве двух молодых парней одного с Виви возраста. Одного нашли в захламленной квартире задушенным, а второго…

Виви тряхнула головой.

— Не думай об этом, — произнесла она, пытаясь проглотить поднимавшийся по горлу кисловатый комок.

Фотография изуродованного тела все еще стояла перед глазами.

В салоне становилось душно. Виви приоткрыла окно, запуская внутрь прохладный утренний воздух. И откинулась на спинку водительского сиденья, прикрыв глаза. Ночь выдалась бессонной. Убийство Девушки-Из-Бара, так Виви окрестила ее про себя, было жестоким и хладнокровным. Действия убийцы были рациональными и продуманными, ни что в его движениях не говорило о его сомнении или страхе попасться.

Он выслеживал ее подобно хищнику, растягивая удовольствие от слежки. Даже когда Девушка-Из-Бара поняла, что кто-то наблюдает за ней, убийца ничем себя не выдал. Он упивался ее страхом, ее попытками спастись. Он настиг ее молниеносно. Бил планомерно, в такт собственному дыханию. И Виви была уверена, что он наслаждался видом, над которым возвышался.

Чудовище.

Открыв глаза, Виви посмотрела на вывеску новенькой пекарни. Та была вызывающе яркой, кричащей об открытии, скидках и подарках первым покупателям. Ее вход украшало множество воздушных шаров. Именно по ним Виви и смогла определить место — видела рекламу пекарни в предложенных новостях района.

Осмотревшись, Виви решила, что хватит просто так просиживать водительское сиденье, и вышла из машины.

***

С помощью геолокации и правильно заданного вопроса, Виви с легкостью обнаружила место, в котором Девушка-Из-Бара провела последние часы своей жизни. Бар «Дурман» располагался всего лишь в квартале от того места, где Виви оставила свой автомобиль. Внешне ничем не примечательный и, разумеется, в этот утренний час закрытый, бар представлял собой довольно плачевное зрелище: металлические обшарпанные двери, переполненные бутылками и банками из-под пива урны.

«Это было здесь».

Виви словно вновь очутилась в своем сне. Перед ее глазами яркими пятнами плыли ночные образы и яркие огни, шум музыки и гомон голосов. Вот симпатичный парень на дорогом автомобиле. Он улыбается, опустив тонированное стекло. Предлагает Девушке-Из-Бара подвести ее. Говорит, что такой красавице нельзя ночью быть одной. Двусмысленный намек. Девушка-Из-Бара все понимает, смеется. Но от приглашения сесть в машину отказывается. Парень вежлив, спрашивает лишь: «Уверена?». Девушка-Из-Бара уверена, она устала.

«Отсюда она пошла в ту сторону».

Виви медленно начала движение в обратном направлении.

Девушка-Из-Бара была слегка пьяна, поэтому не сразу заметила, что за ней кто-то наблюдал. Чувство тревоги зарождалось в ней непростительно долго, что в конечном итоге и стоило девушке жизни. Возможно, прислушайся она к своим ощущениям чуть раньше, то еще могла бы вернуться в бар и оттуда вызвать такси. А может позвонить кому-нибудь. Стала бы она жертвой, если в тот момент разговаривала с кем-нибудь по телефону?

Виви не могла знать точный ответ. Как и не могла понять причину, по которой ей снились настолько ужасающие и пугающие ее сны. Сколько бы она не размышляла об этом последние несколько недель, никакого рационального объяснения так и не пришло в ее голову. При этом Виви не допускала даже мысли о том, что ее сны — всего лишь сны. Она чувствовала, что все, что происходит с ней по другую сторону реальности — правда.

Дойдя до пекарни, вход в которую украшало множество воздушных шаров розового и сиреневого оттенков, Виви остановилась у ее витрины. Именно в ней во сне она мельком увидела отражение Девушки-Из-Бара. Она была высокой и стройной. На ее плечах висела кожаная куртка, а сама девушка была одета в короткое коктейльное платье, расшитое серебристыми пайетками. Что было на ее ногах, Виви не помнила, но, скорее всего, ее обувь имела высокий каблук.

«Она прошла совсем немного от этого места, — продолжила свой внутренний монолог Виви, так же пройдя несколько метро вперед, — прежде чем подверглась нападению».

Приглядевшись к плитке, которой был выложен тротуар, Виви разглядела темное пятно, которой вне всяких сомнений было засохшей кровью. Но больше ничего не могло говорить о случившейся ночью трагедии.

«Может, он затащил ее куда-то?»

Виви огляделась. Неподалеку, в закоулке между домами виднелся край мусорного контейнера. Во рту у нее пересохло от волнения. Ведь велика была вероятность того, что тело Девушки-Из-Бара было именно там. Все-таки с ночи прошло не так много времени. Если бы тело девушки нашли ранним утром прохожие, то к этому часу это место было бы оцеплено. Но ни полиции, ни сотрудников скорой помощи. Даже толпы зевак, желавших узнать, что произошло, не было.

Исходя из этого Виви был сделан неутешительный вывод: Девушка-Из-Бара, а точнее ее тело, все еще находилось где-то поблизости.

Виви направилась к мусорной площадке. На ней оказалось два контейнера, один, который она смогла разглядеть с улицы, и другой, чуть меньше размера, стоявший за первым. От сильного запаха у Виви начало свербеть в носу, и она чихнула. Пахло смрадом, разложившимися помоями. Одновременно и кислым и сладким, слегка горьким.

Виви собралась с мыслями и, приложив усилия, откинула крышку контейнера. Внутри него она нашла Девушку-Из-Бара.

Глава 2

Горячий кофе неприятно обжог его язык. Горечь потекла по горлу, и следователь Крюков поморщился, недовольно взглянув на картонный стаканчик в своей руке. В темно-коричневой жиже отражался блик потолочной лампы.

«Надо прекращать тратить на эту бурду деньги», — подумал он, переведя взгляд на монитор.

Установленная в соседней комнате камера снимала миниатюрную девушку, с по-мальчишески подстриженными рыжими волосами и таким же телосложением: ни посмотреть, ни ухватиться, как про себя подумал Крюков, впервые встретив эту особу в коридоре отдела. Не то свидетель, не то их первый подозреваемый. Ее причастность или же не причастность к убийству вскоре будет установлена, а до тех пор она находилась под его наблюдением.

— Если вас интересует мое мнение, — донеслось до Крюкова, — то она определенно не тот человек, на которого стоит тратить время.

Нашелся самый умный.

Крюков продолжил следить за происходящем в комнате через монитор, не удостоив молодого лейтенанта, недавно присоединившегося к его команде, даже кивком головы.

Недорос еще со старшими и более опытными коллегами мнением делиться.

— Да в ней же килограмм сорок от силы и метр с кепкой роста! — заявил новичок с явным возмущением в голосе. — Ну сами подумайте. Как бы она подняла жертву на высоту контейнера, чтобы спрятать там ее тело? Ей бы на это ни силы ни роста не хватило.

Его размышления были вполне логичны. Но только на первый взгляд. Иногда так случалось, что ничем непримечательный, хилый, не особо сообразительный человек на деле оказывался коварным и хитрым злодеем, способным не только провернуть преступление века, но и уложить на лопатки человека, во много раз превосходящего себя и в силе и в росте.

Крюков не собирался вычеркивать девушку из списка подозреваемых только из-за ее внешнего несоответствия клише злодея. Может, она и не могла быть исполнителем убийства, Крюков это признавал. Но она могла быть организатором. Или заказчиком. Ее алиби еще не было подтверждено, так же, как и отсутствие какой-либо связи с жертвой.

— Вы меня вообще слушаете?

— Слушаю, — соизволил ответить Крюков.

Но больше ничего не сказал.

За свою пусть и не долгую, но насыщенную карьеру, Крюков расследовал, и довольно удачно, множество убийств. В большинстве своем они были не интересными, довольно тривиальными. Мотив, подозреваемых и, в конечном итоге, злодеев, совершивших преступление, он находил за несколько дней с возбуждения дела. Гениальных убийц, совершавших идеальные преступления, на его веку еще ни разу не встречалось. И он был уверен, что это дело не станет исключением. Разве что маленький червячок сомнения прогрызал его грудную клетку, намекая, что на этот раз все будет иначе.

— А ведь я знаю, о чем вы думаете, — продолжил лейтенант и, дождавшись, когда Крюков соизволит на него посмотреть, с улыбкой продолжил: — Есть ли что-то между этими двумя девушками? Какая-то связь? Что-то общее? И я могу ответить на эти вопросы.

— Да что ты, — произнес Крюков, повернувшись к экрану спиной. — Вперед, удиви меня.

Лейтенант Иванов обладал внушительным ростом и комплекцией, а еще простоватым лицом и ребяческим характером. Молодой, всего двадцать два года. Он, по мнению Крюкова, долго на службе не задержится.

Слишком молодой и не амбициозный. Впрочем, как и весь нынешний молодняк, желающий получать высокие зарплаты при этом не желающий всецело отдавать себя рабочему процессу или вообще чему-то обучаться. Для которых рабочий день старого до шести вечера, вечер и выходные - личное время, а отпуск и вовсе тот самй период в году, на который для работодателя молодой сотрудник должен перестать существовать.

— Скажем спасибо нашему убийце за то, что он убил не ради наживы, — не чувствуя в своих словах ничего предосудительного, продолжил Иванов. — В одежде убитой были ее документы, благодаря чему установить ее личность оказалось довольно просто. Я запомнил дату ее рождения, когда переносил данные из паспорта. Потому что это ж надо было родиться первого января!

Юноша широко заулыбался, представив, в каком состоянии должны были быть врачи ночной смены новогодней ночи.

— Первого января? — переспросил Крюков.

Червяк в его груди зашевелился.

— Ага. И наша девушка, — Иванов кивнул в сторону экрана, — родилась в тот же день. Представляет? Она и жертва родились в один день, в один год.

Буквально на пару секунд Крюков забыл о том, что ему необходимо дышать. Сердцебиение в груди моментально отозвалась зудом где-то под ребром. Не больно, но неприятно.

— В каком?..

Следователь уже знал ответ, но все же хотел услышать подтверждение своему опасению.

— В две тысячи первом.

Глава 3

С его приходом комнату окутал запах летней свежести. Виви как обычно, находясь наедине с людьми такого типажа, нервничала.

— Еще раз добрый день, прошу прощения, что мы оставили вас одну на такое продолжительное время. Но сами понимаете?..

Мужчина демонстративно не закончил свою мысль, смотря Виви прямо в глаза, и девушка поспешила кивнуть. Конечно, она все понимала.

— Позвольте представиться, — начал он, занимая место за столом напротив Виви, — капитан Крюков. Павел Александрович. Меня назначили ответственным за это дело.

Виви вновь кивнула.

— Для начала я задам вам несколько стандартных вопросов.

— Конечно.

— Тогда начнем. Как вас зовут?

— Виви... то есть, — кашлянув, поправила себя девушка, — Виктория.

— Фамилия, имя, отчество, — терпеливо пояснил свой прошлый вопрос Крюков.

Смутившись собственной недогадливости, Виви быстро протараторила:

— Жарова Виктория Викторовна.

Крюков кивнул.

— Дата рождения?

— Первое января две тысячи первого года.

— Место проживания?

На этот вопрос Виви ответила без запинки, хотя ее голос предательски дрожал от волнения.

— Что ж, раз с формальностью наконец покончено… Скажите, Виктория, что же вы там делали?

Виви была уверена, что следователь обратился к ней по имени только из-за разницы в возрасте. На вид ему было чуть за тридцать. И выглядел он как киношный детектив из западного сериала. Одет в черные джинсы и такого же цвета водолазку под горло. Черные волосы аккуратно подстрижены. На гладко выбритом лице не отражалось никаких эмоций. Учтивый тон, сдержанная поза. Лишь от зеленых глаз, казалось, невозможно было ничего утаить.

И как такому рассказать, что убийство Девушки-Из-Бара она увидела во сне?

— Решила… зайти в новую пекарню. Видела рекламу в Интернете.

Крюков проверил что-то в принесенных с собой бумагах.

— Верно. Новая пекарня. И как? Вкусный пекут хлеб?

Виви понимала, что попадает в ловко расставленные сети.

— Я не успела зайти.

— Потому что решили проверить мусорные контейнеры. Зачем?

— Хотела…выкинуть мусор.

— В контейнер для отходов?

Виви напряженно снимала губы.

— Не нашла урну.

— А что собирались выкинуть?

— Мусор из карманов.

— И перед тем, как решили использовать контейнер, прошлись по всему кварталу в поисках урны.

Капитан не спрашивал. Он уже знал, чем сидевшая перед ним девушка занималась этим утром.

Запоздало Виви подумала о том, что на улице, должно быть, установлены камеры видеонаблюдения. И каждый ее шаг был запечатлен на электронных носителях и сохранен в какой-то городской базе.

***

Крюков обладал хорошим чутьем, в том был его природный талант подпитанный годами успешной работы. В чем-то Иванов был прав, девушка, которую они задержали до выяснения всех обстоятельств, не походила на человека, способного убить того, кто превосходит ее и в росте и в массе тела. И даже если предположить, что каким-то образом ей удалось нанести погибшей все те удары, пусть причина была в ненависти и адреналине, то спрятать тело в мусорном контейнере столь миниатюрная девушка была просто не способна. Во всяком случае без посторонней помощи.

К большому сожалению Крюкова, городские камеры не охватывали тот участок улицы, где было обнаружено тело. На данный момент всем оставалось только догадываться, что именно произошло ночью неподалеку от новой пекарни? Кто убил девушку, тело которой впоследствии обнаружили в мусорном контейнере? И какое отношение к этой истории имела та, кто это тело обнаружила?

Пока что Крюков надеялся, что по крупицам из видеорегистраторов автомобилей, стоявших ночью вдоль тротуара, удастся собрать хотя бы часть картины. Но в первую очередь он намеревался вытащить информацию из Виви.

Единственная камера, к которой у Крюкова получилось получить доступ в обход множества официальных запросов, висела напротив бара «Дурман». И доступ к ней предоставил хозяин бара — его давний знакомый. А еще человек, который не любил, когда рядом с его бизнесом происходит что-то, на что он не может повлиять. И что может повлечь за собой убытки.

«Мы установили время, в котором жертва покинула бар. Одна. Но мы не знаем, что произошло с ней после. Ответ на это должны дать записи с регистраторов, молодежь этим уже занимается, — размышлял Крюков, не сводя взгляд с девушки. — Но что она делала у бара этим утром?»

Крюков вспомнил увиденную запись. Девушка на ней вела себя подозрительно. Осматривалась, будто что-то искала.

— Вы дошли до бара «Дурман», хотя оставили свою машину у пекарни. К которой и приехали. А затем проделали обратный путь и нашли труп.

Виви опустила голову, непроизвольно кусая губы. Те начинали краснеть, на тонкой коже проявлялись следы от ее зубов.

— Виктория, поймите меня правильно. Я ни в чем вас не обвиняю.

«Пока», — так и читалось между строк.

— Я хочу знать, что произошло. Молодую девушку жестоко убили этой ночью. Вы сами видели, в каком она была состоянии. Представить страшно, что она чувствовала в последние минуты своей жизни.

Виви вздрогнула от его слов. И это не осталось незамеченным. Воодушевившись, Крюков решил продолжить свою излюбленную тактику — давить на подозреваемого в психологическом плане. С женщинами такое срабатывало постоянно.

— Помогите мне восполнить пробелы, Виктория. Чем раньше мы это сделаем, тем быстрее найдем убийцу. И он получит справедливое наказание. А девушка, которую Вы нашли, возмездие.

Виви подняла на него взгляд. И только сейчас мужчина заметил, что ее глаза были такого же, как и у него, зеленого оттенка.

— Вы… сможете его найти?

Ее голос звучал тихо. Но в нем слышалась надежда.

— Конечно. Это ведь моя работа. Находить злодеев. И ограждать их от общества, от обычных людей. От таких как Вы, Виктория. И как та девушка.

Виви несколько раз моргнула, а затем задумалась, явно собираясь с мыслями.

Крюков видел, девчонка попалась. Еще чуть-чуть и она все расскажет. И когда Виви еле заметно выдохнула, вновь посмотрев на него, в дверь постучали. Мужчине стоило немалых усилий, чтобы не чертыхнуться.

Дверь приоткрыли, и в образовавшийся проем просунулась голова Иванова.

— Павел Александрович. На секунду.

Крюков наградил подчиненного таким взглядом, что лейтенант поспешил ретироваться. Но момент все равно был упущен. Виви вновь закрылась от него. Сейчас из нее было ничего не вытащить.

«Чтоб тебя», — выругался про себя Крюков, выходя из-за стола.

— Я скоро вернусь, — обратился он к Виви и покинул кабинет.

В коридоре Иванов стоял в виноватой позе, топчась на месте.

— Я надеюсь, что это что-то срочное.

— Так и есть. У нас есть запись убийства. И… — лейтенант взглянул на закрывшуюся позади капитана дверь. — И ее алиби подтвердилось. Всю ночь она была дома, а вышла из него только утром, когда рассвело.

***

Ее отпустили. Виви никогда прежде не испытывала такого облегчения. Радость переполняла ее сердце.

«Постарайтесь не пропадать, — вспомнила она слова Крюкова, сказанные ей перед самым уходом. — Вы еще можете понадобиться».

И мужчина протянул ей свою визитку.

Уже сидя в своем автомобиле, Виви разглядывала глянцевый прямоугольник.

«Оказывается, у полицейских они тоже бывают».

Это было странно. И волнительно. И если подумать, то это был первый раз в ее жизни, когда человек дал ей собственную визитку, а не визитку салона красоты или мастерской по ремонту бытовой техники.

Зная о своей привычке терять мелкие вещи, Виви поспешила перенести информацию о капитане в свой телефон. А заодно поискала информацию о нем в Интернете. Но ожидаемо ничего не нашла.

«Что ж… Зато теперь я точно знаю, что это все взаправду», — подумала она.

Девушка-Из-Бара существовала не только в ее сне.

И этой ночью она была убита.

Провернув ключ зажигания, Виви включила поворотник, и ее машина неспешно тронулась с места, выезжая на дорогу.

***

Он стоял неподалеку. И наблюдал.

Cтаренький «Volkswagen Polo» яркого оттенка апельсиновой кожуры проехал мимо него.

И он улыбнулся:

— Еще одна…

Глава 4

Вместе с мартом в город пришла и теплая весенняя погода. На кустах и деревьях начинали набухать почки, сквозь землю пробивалась первая зелень. Люди гуляли, наслаждаясь солнцем, которое так давно не видели. Город гудел, жизнь кипела на улицах.

Он пил кофе. Сладкий.

На его губах остались сливки. И он слизнул их кончиком своего языка.

Девушка-бариста бросала на него кокетливые взгляды, краснела от смущения и набиралась храбрости подойти, познакомиться. А он лишь улыбался, отвечая на легкий флирт.

«Глупая», — думал он.

Повезло же ей, что не она сейчас занимала все его мысли.

***

Время перевалило за полдень. И большая часть отдела ушла в столовую, на обед. Кто-то решил подремать за рабочим местом. Те, кто не хотел ни есть, ни спать, продолжали работать.

Крюков сидел за своим столом и задумчиво барабанил пальцами о его край. Перед ним лежала распечатка на Жарову Викторию Викторовну. В общем и целом гражданкой она была крайне неинтересной для его профессионального ума. Никакой информации в базе о ней не было, а значит, никаких противоправных деяний за свою жизнь она не совершала. Во всяком случае, зафиксированы они не были.

Он рассматривал ее фотографию размера 3×4, подмечая, что для своих двадцати с небольшим она выглядела сущим подростком. У такой наверняка спрашивали паспорт в билетных кассах кинотеатра, когда она покупала билет на фильмы с рейтингом 18+. Но ее внешность была последним, что могло заинтересовать в ней мужчину. Он посмотрел на графу с датой ее рождения и прикрыл глаза, откинувшись на спинку своего кресла.

01.01.2001.

Для Крюкова эта запись была не просто набором красивых цифр.

— Придет день, когда ты поймешь, что есть те, кто отличается от остальных. Ты должен будешь их защищать.

Слова, сказанные давным-давно.

Тем, кого уже не было в живых.

Он давно вырос и забыл о них. Не вспоминал и о той, кто их произнес. Ее последние для него слова.

«Четыре трупа, — размышлял Крюков, отбросив в сторону воспоминания о девочке, с которой был очень дружен в детстве. — И пятая, что нашла последний труп. Все рождены в один год, в один и тот же день».

Такие вещи нельзя считать простым совпадением.

Его чуйка била в барабаны.

— Денис, — обратился Крюков к лейтенанту, как только тот вернулся с обеда. — Мне нужна кое-какая информация. Достанешь? Нужно быстро.

— Конечно, шеф. Что искать?

***

— Другими словами, ты хочешь сказать, что у нас в городе объявился маньяк?

Полковник Стрелецкий был непосредственным начальником Крюкова с первого года службы последнего. Тогда еще лейтенантом, он поступил в его подчинение, и все эти годы преданно служил под началом опытного и талантливого следователя.

— Ты хоть осознаешь, что мне заявляешь?

Стрелецкий поерзал на стуле, поднял взгляд на стоявшего перед ним подчиненного и вернулся к просмотру принесенных Крюковым документов.

— Прекрасно осознаю.

— И на чем основано твое предположение?

— Все жертвы одного возраста — рождены первого января две тысячи первого года.

— И что?

— Не считаете это странным?

— Я считаю, что это печально. Столь молодые люди умерли, хотя вся жизнь у них была впереди. Но все они были… мягко скажем, людьми неблагонадежными. Вели разгульный образ жизни, не заботились о своей безопасности. Ожидаемый итог, пусть и жестокий.

Стрелецкий отложил материалы в сторону, снял очки и надавил на переносицу, нахмурившись.

— Вы же тоже чувствуете, что что-то в этих делах не так, — произнес Крюков. — Ваше чутье, Георгий Михайлович, лучше моего будет. А мое буквально кричит, что нужно расследовать эти дела вместе.

—Я признаю, что это странно, — произнес полковник. — Но кроме дат у тебя больше ничего нет. Жертвы разного пола. Способы убийства — разные. Места, в которых были найдены тела — разные. Одна дата рождения лишь совпадение.

— Вы же в них не верите.

— Да. Я верю в улики, доказательства и в то, что за последний месяц убийств стало больше. Но заявлять, что в нашем городе объявился маньяк? — Стрелецкий покачал головой. — Да начальство из столицы и меня, и тебя с потрохами сожрет за это.

— А если я не ошибаюсь?

Крюков взглянул в лицо Стрелецкого, и привычно лишь усилием воли не отвел от лица начальника взгляд. Он ничего не мог с собой поделать. Исполосованные глубокими шрамами скулы и щеки, лоб, вызывали в его душе бурлящие чувства из отвращения и страха. Один голубой глаз источал отблески жизненного опыта и усталости, а второй мог отражать лишь то, на что был обращен взгляд полковника.

«За свои ошибки надо платить, — сказал Стрелецкий в день их знакомства, заметив интерес новичка к своим шрамам. — В нашей работе они не позволительны».

И все.

Крюков никогда не пытался узнать, когда и как Стрелецкий потерял глаз. Кто оставил на его лице эти шрамы? В отделе было непринято говорить о таких вещах.

— Что будем делать, если в ближайшие дни совершат убийство, в котором жертва вновь будет рожденной в две тысячи первом году?

— Расследовать. Искать доказательства. И подозреваемых, которых у тебя все еще нет. И не только у тебя.

Стрелецкий постучал пальцем по одному из дел, — Крюков вел лишь одно из четырех — кожа на ладонях его обеих рук была натянута и блестела от ожогов.

— Я понимаю, что в идеале мы должны предупреждать преступления, а не расследовать их. Но что у тебя есть? По трем материалам нет ничего. Даже отпечатков. Тебе удалось достать видеозапись последнего убийства, но на ней практически ничего не видно. Даже описание преступника по ней составить не удастся, и ты это прекрасно знаешь.

— Вы правы. Но сидеть на месте и ничего не делать?.. Ждать, когда лишат жизни кого-то еще? Я так работать не согласен.

— Ну вот когда я сказал тебе ничего не делать? Иди, работай. Расследуй, изучай. Ищите свидетелей, мотивы. Но без четких доказательств, позволяющих связать эти дела в одно, я не дам им хода, Паша. Нет оснований.

Нет оснований.

Как же Крюков ненавидел это словосочетание.

— Вас понял, — сказал он, собираясь уходить.

Лишь у дверей Стрелецкий окликнул его:

— На твоем месте я бы взял в оборот девчонку, которая нашла четвертую жертву. Даже если она ни при чем, что-то она должна знать, раз уж оказалась на месте убийства.

Крюков ухмыльнулся.

«Четвертая жертва», — повторил он, покинув кабинет полковника.

Начальник уже вел счет, а значит считал, что преступник во всех делах один и тот же человек.

Оставалось лишь найти тому доказательства.

Глава 5

Виви давно взяла за привычку не отвечать на незнакомые номера. Мошенники сплошь и рядом, а она была человеком осторожным и даже несколько недоверчивым. И если бы не тот факт, что буквально несколько часов назад она вбила номер Крюкова, перенеся информацию с его визитки в память телефона, то звонок от капитана был бы ею привычно проигнорирован.

К вечеру погода испортилась, тучи сгустились и заморосило. Город накрыл не то снегопад, не то ледяной мелкий дождь. Они договорились встретиться неподалеку от ее дома, и Виви пришла чуть раньше назначенного времени, боясь опоздать. Остановившись на ступенях кофейни, она встряхнула свои рыжие волосы, пригладила их на макушке. Презентабельного вида в ее внешность это не привнесло и, чуть расстроившись, Виви потянула на себя входную дверь.

Ее встретил желтоватый свет от ламп, аромат кофе и жирной еды. Запах не был противным, и толком не евшая в этот день Виви почувствовала, как ее желудок болезненно сжался. Расстегнув куртку, девушка шагнула навстречу теплу и спешившему в ее сторону официанту. Но оглядевшись, и заприметив Крюкова, сидевшего за столом у окна в задумчивой позе, Виви жестом указала официанту, что была не одна.

— Я сейчас к вам подойду, — произнес юноша и скрылся за створками кухни.

Виви еще раз пригладила волосы. Подошла к следователю и поздоровалась с ним.

— Спасибо, что согласились встретиться. Надеюсь, вы не против поговорить со мной за пределами отдела, — без приветствий начал Крюков, жестом приглашая Виви занять место напротив него. — Скажем так, это не для протокола.

Виви кивнула. Села за стол, положив сумку и свою куртку на свободный стул. И нервно заправила за ухо рыжую прядь. Крюков пригласил ее на разговор в сетевую кофейню. К вечеру людей в ней было предостаточно, поэтому девушка пришла к выводу, что следователь сделал это намеренно. Возможно для того, чтобы она чувствовала себя спокойно и непринужденно.

— Так… о чем именно вы хотели поговорить? — начала Виви. — Смогли что-то узнать о той девушке?

— Да. Нам удалось установить ее личность.

Виви испытала вспышку мимолетной радости. Все утро она переживала, что Девушка-Из-Бара останется никому неизвестной. Что никто и никогда не узнает, как ее звали, кто она и чем занималась при жизни. Такое ведь бывает?

— Это хорошо, — сказала Виви, но тут же поспешила поправить себя: — Хорошо же?..

— Да.

Виви немного стушевалась от прикованного к ней внимания следователя. Он был слишком прямолинейным. И красивым. Такие мужчины никогда на нее не смотрели. Даже мимолетного взгляда не бросали.

— Но прежде чем мы продолжим, я хотел бы еще раз спросить, Виктория. Что вы делали утром у пекарни?

Этот вопрос был ожидаем. Виви понимала, что следователь не всех зовет поболтать в кафе. Значит, ему от нее что-то было нужно. Информация? Да, ей было, что рассказать ему. Вот только как о таком расскажешь?

— Я приехала в пекарню. Увидела рекламу в Интернете…

— Это я уже слышал, — перебил ее мужчина. — Я хочу услышать правду.

Виви сжала губы.

Поэтому Крюков продолжил:

— Вы должны понимать, что моя работа заключается, в том числе, в сборе данных. Разумеется, я провел вас через нашу базу. И знаете что?

Он замолчал. И сердце у Виви в груди забилось быстрее.

Что там могло быть?

— И ничего, — закончил свою мысль Крюков, без труда разглядев во взгляде девушки испуг. — Вы кристально чисты, Виктория. Никогда не попадали в поле зрения правоохранительных органов. Даже штрафов нет.

Штрафов на Виви и правда не было. Водила она осторожно, парковки всегда оплачивала. Тщательно отслеживала уведомления в налоговой. Ее не в чем и не за что было упрекнуть, Виви была олицетворением добропорядочности.

— Я понимаю, к чему вы клоните, — сказала она. — Но… я правда…

Врать Виви не хотелось. Но и рассказать о своих снах она не могла. В лучшем случае Крюков снисходительно выслушает ее, а затем уйдет, решив, что над ним смеются. В худшем решит, что она неуважительно отнеслась к их встрече, а потом… Виви махнула головой.

— Простите…

— Раз извиняетесь, значит, чувствуете себя виноватой, — изрек капитан.

В этот момент к их столику подошел официант. Приняв заказ — черный кофе для Крюкова и травяной чай для Виви, он ушел, пообещав вскоре вернуться.

— Виктория, я не первый день на службе. И вижу, когда мне врут. Но все, что я о вас знаю, говорит мне, какой порядочный вы человек. Поэтому я не вижу причины, по которой вы лжете. Или же недоговариваете всего, что знаете. Поэтому, я первым пойду на встречу. И надеюсь, этот разговор останется между нами.

Виви кивнула.

— Кроме девушки, которую вы обнаружили, есть еще три жертвы, — сказал Крюков.

И услышав его слова, Виви непроизвольно вздрогнула. Чем выдала себя следователю с головой.

— Кто он? — резко спросил мужчина. — Кто их убивает?

Но Виви лишь покачала головой. Прикрыла наполняющиеся слезами глаза и прошептала, что не знает, кто он.

Не вовремя с подносом вернулся официант. Определенно оценив ситуацию неправильно, он с сожалением взглянул на хнычущую девушку, а сидящего напротив нее мужчину одарил холодом.

— Ваш кофе. Чай.

Оставив чашки, молодой человек ушел. И меньше чем через минуту явно обсуждал клиентов с девушкой-бариста.

— Я не знаю, кто этот человек, — неожиданно для Крюкова, сказала Виви. — Правда не знаю.

— И я вам верю. Но хочу, чтобы и вы доверились мне в ответ. И рассказали, что вы делали утром у пекарни?

***

Виви рассказала. Запинаясь и явно обдумывая свои слова. Она нервничала, ее руки были под столом. Пальцами девушка наверняка сжимала свои острые коленки, словно первоклассница с первого ряда на общей фотографии. И смотрела куда угодно, лишь бы не сидевшего напротив нее Крюкова. Что злило мужчину.

Поначалу он даже не поверил в то, что услышал. Вещие сны? Что за глупость? Но Виви в точности описала первых жертв и как они были убиты. Девушка и два парня. И если новость о парнях мелькала на местном телеканале, то о первой жертве нигде не говорилось.

— Я понимаю, как это звучит, — хмурясь, произнесла Виви, продолжая разглядывать край стола. — Сама бы в такое не поверила. Поэтому пойму, если сочтете, что я вру. Доказательств у меня все равно нет. И я не знаю, как это работает. Но я говорю правду.

Крюков внимательно разглядывал Виви.

— Я не знаю, почему вижу эти сны. Или почему увидела смерти именно этих людей, но… — Виви подняла на Крюкова взгляд полный слез. — То, как с ними обошлись… какую боль они испытали и в каких мучения умерли… это ужасно.

Губы у девушки затряслись в молчаливых рыданиях.

— Что это значит? — спросил мужчина, хотя догадка уже поселилась в его голове. — Во сне вы… испытывали то же, что и жертвы?

Виви кивнула. А Крюков вспомнил, как выглядели тела. Эксперты с уверенностью заявили, что быстрая смерть настигла лишь одного из парней. И второй парень, и обе девушки умирали в агонии от боли, чувствовали как ломались их кости, как жизнь вытекает из ран.

Крюков посмотрел на все никак не успокаивающую Виви с неким сожалением. Если то, о чем она говорила правда, то эта миниатюрная девушка пережила четыре нападения. Если не сказать иначе — она умерла четыре раза.

***

Вернувшись в отдел, Крюков еще раз внимательно пересмотрел имеющиеся у него на руках материалы. А после включил единственную запись, на которой были записаны последние минуты жизни Девушки-Из-Бара, как ее называла Виви.

Исходя из полученных на нее данных, девушкой она, как и высказался Стрелецкий, была неблагонадежной. Привлекательной, даже красивой для большинства мужчин и, скорее всего женщин. Ее типаж зачастую приковывал к себе заинтересованные взгляды. Но вела она преимущественно ночной образ жизни, находясь при полной финансовой поддержке состоятельных родителей. Те, к слову, должны были приехать из другого города на опознание уже следующим утром.

У нее была внешность. Были деньги.

Достаточно ли этого для убийства?

Крюков помнил, что убийца ничего не забрал с собой. На первый взгляд. Ни украшений, ни документов, ни телефона. Нижнее белье девушки тоже осталось нетронутым, и капитан был уверен, что сексуального подтекста в преступлении не было.

Преступник убил, чтобы убить, а не чтобы изнасиловать или ограбить.

Крюков посмотрел на проигрывающуюся запись с видеорегистратора на своем мониторе. Вот девушка остановилась. Видимо что-то услышала. Ее волнение и страх передавались капитану через экран. Когда она потянулась, по всей видимости, за телефоном, и произошло нападение. Мужчина — если судить по очертаниям телосложения — был быстр. В его движениях следователь не видел сомнений или колебаний. Он повалили девушку на землю и сразу же начал ее душить. Спустя некоторое время, когда попытки девушки освободиться практически прекратились, восседавший на ней преступник принялся размеренно и точно бить ее по голове. Удар. Удар. И снова удар. Ужасающее зрелище.

Крюков буквально слышал, как трещал, ломаясь, череп жертвы.

Убедившись, что девушка мертва, ее мучитель медленно поднялся с земли. Потянулся, словно закончил спортивное упражнение. И взглянул на результат. Так же медленно он закинул тело на свое плечо, перехватил его поудобнее. И отнес контейнерам — этого на записи уже не было видно.

Нажав на паузу, Крюков вздохнул и потер уставшие глаза. Чувствуя неприятное жжение в легких и нехватку воздуха, он подошел к окну. Открыл его, запустив в кабинет влажный вечерний воздух. Стало чуть легче. Прохлада отрезвляла, позволяла мыслям в голове не путаться, а выстраиваться в логические цепочки. В его работе это было важно.

Оставив окно приоткрытым, Крюков вернулся за стол. Вновь воспроизвел видео. И пристально вглядывался в темноту улицы, пока не увидел уже ставший знакомым силуэт. Он подумал, что это определенно мужчина, а не женщина. По походке, по телосложению, по манере двигаться. Их убийца — мужчина. Но больше Крюков определить по видео не мог. А к тому моменту запись становилась светлее — пришло утро. На видео промелькнул оранжевый автомобиль. И когда капитан решил, что ничего интересного на видео уже не увидит, заметил на записи странное пятно.

«Это тень человека», — понял он.

И догадка болью отозвалась в висках.

— Он все это время был там…

Глава 6

В первый же день своей службы Крюков от многих старших коллег слышал вопрос, который каждый из них задавал ему в той или иной вариации: «Ты к нам надолго?». Тогда еще молодой и неопытный он не понимал, по какой причине все его гонят. Он ведь пришел работать. По собственному желанию. Никто его не заставлял. Почему же они интересуются, когда он уволится? Ответ на этот вопрос стал ясен к концу первого месяца, если не раньше. Часов в сутках катастрофически не хватало ни на что. Даже на саму работу. О личной жизни можно было с легкостью забыть. Еще проще было забыть о личном пространстве, личном времени и личном мнении. С годами Крюков смог со многим свыкнуться. Во всяком случае на сверхурочную работу он реагировал спокойно, без всякого раздражения.

Когда стрелка в циферблате за дешевым пластиком совершила очередной часовой круг, Крюков устало надавил на глаза и взглянул на притихшего за его компьютером Дениса. Тот безуспешно пытался разглядеть в тени, запечатленной на видеозаписи с регистратора, человеческий силуэт, но фантазия упорно твердила, что это просто бесформенное пятно.

— Это может быть что угодно, — по итогу выдал лейтенант, откинувшись на спинку крутящегося кресла. — Может, фонарный столб?

Крюков был несколько разочарован подчиненным. Хотя и ожидал, что тот ничего не увидит.

— А может наш злодей?

— А какой смысл? Столько часов стоять неподвижно… ради чего?

— Убедиться, что тело найдут.

— Ну откровенно говоря, спрятал он ее так себе. Так что это был лишь вопрос времени.

С этим Крюков был согласен.

— Значит, он хотел, чтобы ее нашли? — предположил лейтенант.

— Скорее всего.

Парень простодушно нахмурился.

— Зачем тогда прятать?

На это Крюков лишь развел руками.

Откуда ему было знать, что происходит в головах у убийц, маньяков и психопатов? Почему однажды они переходят черту? Почему фантазируют о вещах, от которых нормальному человеку станет дурно? Что ломается в их сознании и заставляет совершать преступления? Или внутри них есть что-то, что сломано изначально?

Капитану не хотелось верить, что люди рождаются злодеями — именно так они называли в отделе преступников, которым еще не вынесен приговор. Хотелось верить, что люди таковыми становятся из-за стечения обстоятельств, роковых ошибок и несправедливости, а никак из-за генетики или природной предрасположенности.

— Собирайся, — коротко бросил Крюков, подхватывая со спинки стула свою куртку. — Нужно еще раз все обследовать.

— Сейчас?.. — Денис бросил взгляд на часы. — Уже стемнело. И освещение там так себе… И я с девушкой своей договорился встретиться. Уже на полчаса опаздываю…

Следователь усмехнулся, заметив страдальческое выражение лица подчиненного. Сам Крюков в его годы таким не был. Девушки, конечно же, у него имелись, но с такой работой, как у них, быстро исчезали сами, не выдерживая постоянной отстраненности Крюкова от усталости и нежелания тратить свободное время на развлечения.

— Нам же нужно убедиться, что это не фонарный столб, верно?

— Ну да… — без особого энтузиазма отозвался Денис, и что-то быстро напечатал на своем телефоне. — Кажется, я такими темпами останусь без девушки…

Вздохнув от безысходности, он убрал телефон в карман.

— Тогда совет на будущее: ищи девушку среди коллег. Так вероятность того, что вы будете проводить вместе вечера, значительно повышаются.

— Вечера на работе?..

Да и где в их отделе найти женщину, которая в освободившуюся минутку не думала бы о работе?

— Но вместе же, — несколько философски подметил капитан, выходя из кабинета.

До места они доехали быстро. Машин вдоль дорог было больше, чем утром. Они нашли место, с которого велась запись видеорегистратора. Никакого фонарного столба рядом не наблюдалось.

— Ладно, — смиренно выдохнул лейтенант, признав правоту капитана. — А дальше-то что?

— А дальше нужно включить воображение.

Крюков встал на то место, где, по его мнению, несколько часов назад неподвижно стоял их злодей. Вдохнув поглубже, он ощутил на языке привкус городской гари. И прикрыл глаза. Тихо. Жизнь в городе к столь позднему часу начинала затихать вместе с исчезающими с улиц людьми. Становилось спокойнее. И свободнее. Легче.

— Павел Александрович?.. — окликнул Крюкова лейтенант.

И тот нехотя открыл глаза.

— Он выбрал отличный ракурс для наблюдения за контейнерами, — начал капитан, указав в сторону площадки для сбора мусора. — Исходя из этого, наше раннее предположение оказалось верным: преступник хотел убедиться, что тело найдут. Для этого он оставался здесь. Вот только…

Крюков осмотрел припаркованные вдоль тротуаров машины.

— Скорее всего он считал, что тело найдут работники городских служб или сотрудники пекарни — контейнер-то их. Но его нашла Жарова. Той же даты рождения, что и жертва.

Это было странно.

Стечение обстоятельств? Возможно.

Но все жертвы этого безымянного — пока что — злодея, были рождены в одну дату. Такое уже невозможно списать на случайность. Но почему именно они? И как он их находит?

В далекие годы, когда Интернет только входил в массы, люди пытались через социальные сети найти тех, кто был похож на них: схожие интересы, тезки с одинаковыми фамилиями и именами, проживающие в одном городе или учащиеся одной школы. Или же рожденные в один день.

— Денис, а такие группы еще существуют? — спросил Крюков, объяснив лейтенанту свою теорию.

Иванов ненадолго задумался.

— Думаю, что должны. Но вряд ли они пользуются популярностью.

— Почему?

— Ну… народ сейчас довольно скрытный. Даже те, кто зарабатывают за счет деятельности в Интернете, зачастую скрывают свои данные. С одной стороны защита собственной личной жизни, с другой же интрига для подписчиков. Интернет самое доступное средство для поиска информации. Поэтому я помониторю группы с этой тематикой. Но ничего не гарантирую.

***

Виви не заметила как заснула. Она открыла глаза и увидела мир, искрящийся разноцветными бликами — явный признак, что она во сне. Пустынные улочки были тихими и спокойными. В некоторых окнах ближайших панелек горел желтоватый свет от потолочных ламп, но большая часть окон были черными — люди в квартирах давно спали.

Виви шла по тротуару, прогуливаясь и наслаждаясь ночной прохладной. И тишиной. Ветер приятно обдувал ее лицо, словно лаская щеки и лоб. В какой-то момент она начала осознавать, что и дворы и панельные дома выглядят знакомо. На глаза попался уличный указатель. Это была ее улица! И дом, у которого она остановилась, был ее.

Нет, подумала Виви, это не я остановилась.

Остановился тот, с кем она в этот момент делила свой сон.

Виви не понимала как это работает. Отделялась ли ее душа от тела во время сна и бродила ли она по миру, цеплять за людей. Или же дело было в чем-то другом, еще более непонятном. Но благодаря прошедшему дню она точно знала, и буквально чувствовала — случится что-то плохое.

Но почему рядом с ее домом?

На детской площадке никого не было. Почти. Рыжеватый кот, всеобщий любимец, зарывал в песочнице свои грязные дела. Сколько разговоров было о том, что песок в столь старых дворах, да еще в которых домашние и уличные кошки спокойно бродят самостоятельно в теплое время года — плохая идея. Нашлись и те, кто предвидел, что животные преобразуют песочницу в большой лоток, и те, кто убеждал, что ничего подобного не случится. И вообще, песочницу на время, когда детей на площадке нет, можно чем-нибудь и накрыть. Тент был приобретен, вот только никто его не использовал. И рыжий кот сейчас с остервенением зарывал недавно вырытую ямку.

Заметив, что больше не один, кот поднял голову, навострив поцапанные в битвах уши. Зеленые глаза недобро блеснули, отражая свет от фонаря, и кот, выгнувшись и вздыбив шерсть в холке, заорал не своим голосом, будто готовясь к схватке.

Виви удивилась. Обычно кот на людей так не реагировал, воспринимая всех двуногих не иначе как тех, кто приносит ему корм, гладит под рыльцем, лишь изредка пошикивая и припугивая.

Но кот не интересовал человека.

Развернувшись, он направился к подъездам, неуверенно проходя от одного к другому, словно пытаясь что-то разглядеть за железными дверями. И когда остановился, то уже никуда не двигался, словно статуя, неподвижно стоя напротив старого двустрочного окна в белой деревянной раме.

Виви даже не сразу сообразила, что в этом окне так приглянулось человеку. Вряд ли темнота комнаты или колыхающиеся из-за открытой форточки кружевные шторы. Цветущие цветом фуксии герани в глиняных горшках? Или оставшаяся с зимы грязь на стеклах?

Но стоило ей только начать обдумывать все эти вопросы, а собраться с мыслями во сне было очень непросто, как разноцветные блики перед ее глазами стали тускнеть. А затем и вовсе мир окрасился в черный цвет.

***

Виви проснулась, но продолжала лежать в своей кровати, уставившись в потолок немигающим взглядом. Руки и ноги затекли, тяжесть сдавливала ее грудь, и неприятный холодок скручивался по спирали в животе.

Через открытую форточку в комнату проникал свежий воздух и шум ночной улицы — где-то гудел мотор, по дороге промчалась машина. Кружевные шторы колыхались на ветру, и при их шорохе у Виви от страха замерло сердце.

«Это были мои шторы», — подумала она, вспоминая сон.

Приложив немало усилий, заставляя онемевшее тело двигаться, Виви откинула в сторону одеяло и опустила на пол ноги. Ступни покалывало, и девушка сжала губы, превозмогая боль, чтобы подняться. Неуклюжей походкой она подошла к окну и сквозь грязные стекла выглянула наружу.

Никого.

Глава 7

Виви давно привыкла прислушиваться к своим сновидениям. Иногда она искренне считала, что видит во снах будущее, уж очень часто ее охватывало чувство «де жа вю» и твердая уверенность в том, что происходящее в данный момент событие уже происходило. По этой причине, а не по какой-либо другой, дождавшись рассвета, а потом еще немного, когда утренний звонок не мог казаться чем-то невежественным, она позвонила Крюкову и попросила о встрече.

Следователь, к слову, быстро согласился. И вот уже примерно через час оранжевый «Поло» остановился на парковке следственного отдела.

Двухэтажное бежевое здание, как и многие другие государственные учреждения, имело потрепанный, требовавший капитального ремонта вид. Что впрочем никак не влияло на атмосферу, царившую на территории за высоким кованым забором, где у каждого человека на лице читалось выражение серьезности и глубокой задумчивости, как в какой-нибудь раскрученной галерее современного искусства.

На миг Виви стало не по себе. На парковке, среди новеньких иномарок черных и белых оттенков, ее старичок цвета апельсина казался вульгарным, совершенно не к месту. Но к удивлению девушки никто из проходивших мимо людей не замечал ни ее, ни ее автомобиля. Ведь все знали, что в это место без приглашения или особой нужды никто не приезжал.

На охране, прямо у турникетов, Виви назвала фамилию следователя, с которым у нее была назначена встреча, старичку в голубой рубашке. Тот сделал один звонок по внутреннему телефону, убедился, что посетителя ждут и, пропустил Виви через металлическую преграду.

— Вам на второй этаж. Как поднимитесь, направо и до конца. Увидите, кабинет подписан.

Поблагодарив мужчину, Виви направилась к лестнице.

На втором этаже, как и днем ранее, было душно и даже несколько пыльно. Длинный коридор с единственным окном в самом конце, удручал своей узостью и мрачностью. Проходя мимо открытых дверей, девушка из любопытства старалась заглянуть внутрь, но почти никого не видела — словно в здании не было ни одного работника. Почти не было слышно разговоров, а телефоны неумолимо трещали, прерываясь разве что на короткий миг, словно делая передышку. Чтобы через пару секунд опять зазвонить на весь коридор противной трелью, в разнобой.

Когда Виви почти дошла до последних кабинетов, через открытую дверь одного из них высунулся высокий широкоплечий юноша. Она узнала его — лейтенант в подчинении Крюкова — но совершенно не помнила ни его фамилии, ни имени, а ведь парень ей точно представлялся при первой встрече.

— Заходите сюда, — произнес он громко, подзывая Виви к себе.

И скрылся в кабинете.

Благодаря этому Виви, стоило ей только подойти, удалось подглядеть именную табличку, приклеенную к двери. На ней, а точнее в нее, в ее пустующие отсеки, были вставлены широкие отрезки листа формата А4, на которых большими черными буквами было пропечатано: Крюков А.П., Иванов Д.С. Хотя это все равно не помогло Виви вспомнить, как звали подчиненного капитана.

Тем временем Иванов отодвинул один из стульев, приглашая Виви присесть, а сам поинтересовался у нее, будет ли она кофе.

— Нет, спасибо, — отказалась девушка, оглядев кабинет. — А следователь Крюков?..

— На пятиминутке у начальства, — довольно бодро, но все же зевнув, произнес Иванов, высыпая в свою кружку пакетик с кофейным напитком 3-в-1. — Точно не будете?

— Точно.

Сев на предложенный ей стул, Виви скрестила ноги в лодыжках, и вновь огляделась, уже несколько воровато. Прошлым днем она в этом кабинете не была — сидела в соседнем, как ей показалось, в допросной. В кабинете Крюкова и Иванова было всего одно окно, столы стояли друг напротив друга в самом центре, а все оставшееся пространство занимали шкафы с папками. На подоконнике в магазинном горшке доживал свои последние дни фикус. При виде сухих веток с почти облетевшими листьями, Виви даже стало жаль растение. Попади оно в хорошие умелые руки, то сейчас было бы усеяно жирной листвой.

— Так вы попросили о встрече, потому что что-то вспомнили? — спросил Иванов, привлекая к себе внимание задумавшейся девушки. — Что-то важное?

Виви покачала головой.

— Не совсем, — сказала она.

И сразу же усомнилась в правильности своего решения позвонить Крюкову. Что она ему скажет? Что видела сон, в котором чужими глазами смотрела в собственное окно?

— Просто… скажите, а есть ли что-то, что связывало бы всех жертв между собой?

Иванов так искренне удивился, по-ребячески вздернув брови и раскрыв глаза, что Виви пришлось прикусить изнутри щеку. Не сболтнула ли она лишнего?

— О других вам Павел Александрович рассказал?

Виви пришлось кивнуть.

— Он не должен был?..

— Да нет, — беззаботно пожав плечами, сказал Иванов.

И выкинул пакетик от кофе в мусорное ведро, залив после кружку кипятком.

— Он сам решает, с кем делиться информацией по делу, а с кем нет. Просто это на него непохоже.

— Вот как, — пробормотала Виви.

Или же лишь подумала.

Кофейный аромат начал заполнять пространство кабинета. Трель звонков умолкла, словно в здании у всех разом сломались телефоны. И от внезапной тишины Виви почувствовала себя сонной. Иванов что-то печатал на клавиатуре, монотонное клацанье клавиш убаюкивало. И Виви решила, что раз «пятиминутка» Крюкова все никак не кончалась, она может ненадолго прикрыть глаза, так болевшие из-за бессонной ночи.

***

Когда Виви осознала, что заснула, то удивилась. До этого, даже если она засыпала где-нибудь в дневное время суток, сны ей никогда не снились. На этот же раз она совершенно точно помнила, что ждала Крюкова в его кабинете, а тот все никак не возвращался с совещания. И она заснула, хотя, кажется, собиралась только прикрыть глаза.

Но что удивляло ее еще больше, так это место, в котором она оказалась, заснув.

Это была ее комната.

Вне всяких сомнений.

Ее разбросанная по полу одежда. Все еще влажное полотенце, которое она перебросила через дверь, просушив волосы. Герани на подоконнике, кружевная штора. Ее не заправленная кровать.

И на ее кровати в этот момент сидел человек.

Мужчина. Его глазами она видела его ноги, его колени. Он неторопливо осматривался, его взгляд задержался на книжной полке, на каждом корешке с названием. Виви любила романы, подростковые и взрослые, где любовью были пропитаны все страницы от первой главы и до последней строчки «хэппи энда». Даже если эти книги были похожи как одна на другую, словно написанные под копирку, Виви хотелось верить, что и она сама однажды сможет окунуться в море таких же чувств, что и главные герои.

Но мужчину ее литературное пристрастие не впечатлило.

Быстро потеряв интерес к книгам, он встал с кровати и, оказавшись в центре комнаты, снова огляделся. Заметил белый комод и подошел к нему и стал вытаскивать ящики, перебирать лежавшую в них одежду. Словно что-то искал. Но Виви точно знала, что в ящиках комода ничего не было. Ее немногочисленные сбережения хранились в кармане пиджака, а тот висел в шкафу под непрозрачным чехлом.

Пока Виви пыталась понять, найдет вор ее деньги или нет, мужчина осторожно поправил одежду, которую успел вытащить, и засунул ящики обратно в комод, будто никогда к нему не прикасался. Шкаф, стоявший в углу, он проигнорировал, направившись в ванную.

Там он перебрал каждую баночку у раковины. Взял в руки флакон духов, которые так любила Виви, и распылил их. Вошел в облачко цитрусового аромата, сделал глубокий вдох. Заметив что-то в стороне, он вытянул перед собой руку и поднес ее к зеркалу. Закрыл ладонью лицо своего отражения так, чтобы было видно лишь растянувшийся в улыбке рот, и произнес:

— Подсматривать нехорошо.

Глава 8

«Пятиминутка» никогда не заканчивалась за пять минут. Кто только, интересно, дал ей такое название? Обычные совещания длились не больше часа, и о них всегда было известно заранее. «Пятиминутка» же могла случиться в любое время рабочего дня, и даже по его официальному окончанию, и тянуться столько, насколько у начальства хватило бы сил вести с подчиненными монолог.

Из-за бессонной ночи, которую Крюков провел, размышляя над текущими делами, он мало что запомнил из рассказа Стрелецкого о необходимости повышения показателей. Чертова палочная система. Сколько преступлений не раскрывай, верхушкам все мало. Сегодня засадил одного, завтра будь добор пятерых, а послезавтра в два раза больше. Будто тот, кто возглавлял систему и рулил процессами, никогда не ходил по земле и не понимал, как и что работает.

Пульсация в висках раздражала. Глаза жгло, и от желания вздремнуть не избавлял даже кофе из автомата. Стоя с коллегами на улице, дыша свежим воздухом, Крюков смотрел на неприглядную коричневую бурду в картонном стаканчике и в который раз мысленно говорил себе о том, что пора завязывать тратить на эту химию деньги. Конечно, цена была невелика. Но все равно жалко.

— И кто только на таком ужасе ездит? — услышал капитан часть благополучно прослушанного разговора. — Как он вообще из гаража выполз?

Крюков взглянул в ту сторону, в которую указывал коллега, и увидел оранжевый «Volkswagen Polo».

«Черт», — как-то вяло пронеслось в его голове.

Стаканчик с кофе полетел в ближайшую урну, гася не затушенную кем-то сигарету.

Перед вернувшимся в кабинет Крюковым предстала довольно-таки странная картина. Посапывающая на стуле рядом с его столом Жарова Виктория, вот-вот должна была упасть вперед. В это время Иванов, перевернув свой смартфон в горизонтальное положение, увлеченно разбивал вражеские отряды фантастических существ в какой-то игре, о существовании которой Крюков узнал буквально только что.

«Детский сад какой-то», — мелькнуло в голове капитана.

Благодаря природной внимательности, он успел заметить как мерное посапывание девушки прервалось странным стоном, схожим с щенячьим скулежом. И прежде чем Виви, завалившись набок, упала вместе со стулом на пол, корча страдальческие гримасы, Крюков в несколько быстрых шагов преодолел расстояние от двери до своего стола и подхватил девушку, удержав ее за плечи.

Стул с грохотом вернулся на место, а вместе с ним и Виви.

Распахнув глаза, она испуганно схватила Крюкова за запястья в попытке скинуть его руки со своих плеч. Но мужчина был сильнее. Сжав пальцы, он бесцеремонно встряхнул брыкающуюся Виви, да так резко, что на секунду ему показалось, будто ее рыжеволосая голова могла оторваться от туловища — так неестественно она запрокинулась назад.

— Вы просто спали, Виктория, — произнес он, заглядывая в ее зеленые глаза. — Это был сон.

Но заметив бледность ее лица, дрожащие губы и несколько безумный взгляд, усомнился в собственных словах.

Действительно ли сон был всего лишь сном?

***

Крюков не верил ни в чертовщину, ни в небесное провидение. В его мире существовали лишь факты, улики и доказательства. Все то, что можно было пощупать, переместить из одного места в другое и, что самое важное, можно было логически объяснить. Поэтому, когда пришедшая в себя Виви рассказала ему, что видела один из тех самых снов, Крюков с неким скептицизмом отнесся к полученной информации. Но все-таки чутье подсказывало капитану, что к словам девушки стоило прислушаться.

Жила Виктория на первом этаже в старой панельной пятиэтажке. Невзрачное здание с растянутыми во дворе веревками для сушки одежды, детской площадки и разбитыми под окнами палисадниками словно застыло во времени. Никаких камер уличного наблюдения, никаких умных домофонов со встроенными камерами. Даже автомобили, оставленные везде, куда только можно было заехать, в том числе и на тротуары, не были оснащены даже самыми дешевыми видеорегистраторами.

Подобное открытие удручало.

Иванов почесал затылок и, обернувшись к Крюкову, пожал плечами. Мол, ничего нет. Все это место было одним большим слепым пятном для городской системы безопасности.

— Ладно. Давайте пройдем в квартиру и посмотрим, что там.

Запоздало Виви поняла, что совершила колоссальную ошибку, позволив следователям войти в свою квартиру вперед нее. Во всяком случае к такому выводу пришел Крюков, заметив, как нервно и быстро девушка подбирала с пола свою одежду.

Можно подумать, его волновали валяющиеся под ногами колготки.

— Что-нибудь пропало? — спросил он, подойдя к окну.

С первого этажа было хорошо видно двор и то, что в нем происходило. Но с самой улицы заглянуть в квартиру было невозможно — довольно высоко. Если кто-то и попытается подсматривать за обитателями квартир на первом этаже, то для этого человеку придется либо обладать высоким ростом, либо хорошей спортивной подготовкой. Но в том и другом случае велика вероятность быть кем-нибудь замеченным.

— На первый взгляд ничего, — закончив поверхностный осмотр своей квартиры, сказала Виви. — Все… как было.

— Уверены? — спросил у нее лейтенант, вернувшись в комнату с кухни. — Такое ощущение, что в ней что-то искали.

«Такой бардак», — был истинный смысл его замечания.

Девушка покраснела.

— Нет. Так и было, — добавила она тише.

Крюков вновь обернулся к окну.

Он не был склонен верить людям на слово. Возможно, девушка просто жаждала внимания и все выдумала. И про сны, и про то, что ночью кто-то наблюдал за ее квартирой с улицы, а этим утром кто-то в нее все же пробрался. Но мужчина никак не мог дать объяснение тому, откуда Жарова знала подробности четырех уголовных дел, о которых общественности ничего не было известно. Ни о местах преступлений. Ни о жертвах.

— Камер ни снаружи нет, ни в подъезде, — сказал Иванов, обращаясь к капитану. — Машины ближайшие я осмотрел, которые явно с ночи стояли, но ни в одной нет видеорегистраторов. Да и замок на двери целый — не взламывали.

Лейтенант покосился на продолжавшую стоять с охапкой одежды Викторию. В его голове тоже проскальзывали мысли, что девушка их, говоря по-простому, дурит. И судя по ее поникшим плечам и опущенной голове, подобное настроение хозяйкой квартиры явно чувствовалось.

— Денис, сходи-ка на улицу, пораспрашивай вон тех бабушек на площадке, — сказал Крюков, кивнув куда-то в сторону, — может, видели утром кого-нибудь постороннего.

Уж чего у пожилых женщин было не отнять, так это любви подмечать всякие мелочи и незнакомцев.

— Будет сделано, — без особой радости отозвался Иванов.

И что-то вспомнив, щелкнул пальцами.

— Точно. Совсем забыл.

Достав свой телефон, и проведя с экраном какие-то манипуляции, он улыбнулся и, сказав «Сделано», махнул капитану рукой.

— Как просили. Я все нашел, — сказал он.

И покинул квартиру Жаровой.

Оставшись наедине с Викторией, Крюков молча прошел на кухню, не сомневаясь в том, что девушка проследует за ним. В свой телефон, издавший короткий звуковой сигнал, оповещавший о получении сообщения, мужчина так и не взглянул.

Маленькая кухня с трудом умещала в себе двоих людей. Стены и пол в ней были выложены белым кафелем, а потолок просто выкрашен белой краской. В раковине — гора грязной посуды, под ней два мешка с мусором. На табуретке рядом — микроволновка. Холодильник стоял в коридоре. На старой плите такая же, как и в раковине, гора из сковородок и кастрюль. Лишь на круглом столике со скатертью в мелкий цветочек царил полный порядок.

«Порядок не ее конек», — подумал Крюков, подойдя к окну.

— Я уже говорила, что не знаю, как это работает, — словно оправдываясь, произнесла Виви. — Но это правда. И ночью, и утром кто-то был здесь.

— Кто?

— Я не знаю…

Для надежности Виви покачала головой.

— Замок не вскрыт. Значит, либо дверь была не заперта, либо ее открыли ключом. Что из этого возможно? — спросил Крюков.

— Ничего. Я точно закрыла дверь, когда уходила. И другого ключа нет.

«Окна тоже закрыты изнутри», — подметил капитан.

Если кто-то и проник в квартиру, то только пройдя сквозь стены.

Да и какой смысл пробираться в чужое жилище и ничего из него не взять?

— Расскажите мне еще раз, что вы видели в своих снах. И постарайтесь ничего не упустить.

Слушая рассказ девушки, Крюков несколько раз думал о том, что, должно быть, начал сходить с ума. Разве мог человек его профессии верить в подобную ересь? Вещие сны. Будто подобное могло существовать. Будто заснув, можно было увидеть мир чужими глазами.

— Значит, этот мужчина проник в вашу квартиру, но ничего не взял.

— Да.

— И вы не знаете, кто он.

— Нет.

— Виктория, вы же понимаете, как это все звучит.

Она понимала.

***

Он не понимал, почему никто и никогда не замечал его.

Возможно, в том и заключался его дар. Быть незамеченным.

Невидимым.

Вот из подъезда выходит парень. Он так поглощен своим телефоном, что чуть не спотыкается о ленивого кота, развалившегося у скамейки. Забавно подпрыгнув, переступая животное, парень — молодой следователь — что-то бубнит под свой нос. Видимо ругательства. Осмотревшись, он задерживает свой взгляд на детской площадке — там, оккупировав грибок, обсуждали свои болячки, вернувшиеся из поликлиники пенсионерки.

Парень направился к ним.

В окне на первом этаже мелькает мужской силуэт. Мужчину, что этим утром появился в квартире рыжеволосой девушки, Невидимый человек тоже знал — еще один следователь. Он уже встречал его. Правда остался для него незамеченным. Хотя, и это казалось Невидимому человеку самым забавным, следователь жаждал его найти.

Невидимый человек еще немного понаблюдал за окнами квартиры, в которую без всяких проблем проник этим утром, а затем через детскую площадку направился к проезжей улице. Ни пожилые женщины, ни молодой следователь, улыбавшийся им во все свои тридцать два зуба, его не заметили. А он, убедившись в том, что встретил родственную душу, довольный, спешил на назначенную встречу, обдумывая, какой шаг ему следовало предпринять дальше.

Глава 9

Если бы Виви знала, чем завершится ее встреча с Крюковым, то предпочла бы и вовсе не звонить ему этим утром. Она чувствовала себя обманщицей, хотя таковой и не являлась. Все, что она рассказала следователю, было правдой, вот только он не верил ни единому ее слову. Девушка видела это по выражению его лица, по опущенным вниз уголкам рта. Если вчера Крюков и поверил в ее способность видеть что-то в своих снах, то этим утром его вера разбилась об отсутствие у Виви доказательств. Ничто не указывало на взлом и проникновение в ее квартиру — значит, по мнению следователя, никто в ее квартиру и не проникал. Что мужчина о ней думал? Что она выдумщица? Обманщица? Что она жаждала его внимания?

От подобных мыслей у Виви неприятно заскребло в груди.

Ей было неприятно от того, что следователь не верил ее словам. Перед своим уходом он сказал, что они продолжат поддерживать связь, но вряд ли мужчина еще раз ответит на ее звонок.

«Но я ведь ни разу не солгала ему», — подумала девушка.

И пусть Крюков ей не верил, Виви точно знала, что видела. И верила себе. В ее квартире кто-то был. И этот «кто-то» приходил не просто так. Ему было что-то нужно. Но что?

Виви внимательно осмотрела свою квартиру, но никакой пропажи так и не нашла. Все её немногочисленные ценности — в основном серебряные кольца и серьги — лежали в дешевенькой шкатулке на подоконнике, деньги в кармане пиджака в шкафу. Обо всём, что она могла вспомнить, находилось на своих местах. И Виви пришла к единственному, пришедшему в её голову выводу — тот, кто проник в её квартиру, просто осматривался. Изучал обстановку.

«А раз так, — подумала Виви, — он может вернуться».

***

«Какая дурость», — думал Крюков, взглянув на число подписчиков группы «Дети третьего тысячелетия».

Несколько тысяч человек.

На стене группы каждый день появлялись записи с пожеланиями доброго утра или рассказа о том, как прошел день. Фотографии городских достопримечательностей или совсем уж неизвестных мест. И к каждой записи люди оставляли свои комментарии — иногда доброжелательные, иногда откровенно агрессивные.

— Я пытался найти тематическую группу, — начал Денис, крутясь на своем стуле, — ну знаете, конкретно по первому января. Но нашел только эту.

— Хоть что-то.

— Точно. А вы знали, — решил блеснуть только что приобретенными знаниями лейтенант, — что третье тысячелетие началось в 2001 году, а не в двухтысячном?

— Да.

Иванов так и замер в удивлении.

— Что, правда?

С другой стороны, чего он ожидал от следователя уровня Крюкова? Что тот не знал элементарнейших вещей?

— Время не отсчитывается с нуля, — сказал Крюков.

Проигнорировав задумчивое замечание лейтенанта:

— А ведь точно…

Крюков разглядывал фотографии парней и девушек, вчитывался в их имена. И думал о том, какая же это глупость — выставлять себя на всеобщее обозрение. Писатьо себе личную информацию, которую кто угодно мог использовать в своих целях. Загружать в Интернет свои фотографии, рассказывать, куда и во сколько собираешься идти или с кем и какие места посещал.

— Отфильтровать подписчиков по дате рождения можешь?

— Да, но задачи нам это не упрощает.

Денис ввел в фильтр нужную им информацию, и она автоматически отобразилась на компьютере Крюкова. Количество участников сократилось до нескольких сотен.

— Видите? Их все равно много.

— А из нашего города сколько?

Лейтенант добавил в фильтр название их города.

— Тринадцать, — констатировал Крюков, с подозрением глядя на чёртово число. — От этого уже можно отталкиваться.

— Я заранее пробил наших жертв, — продолжил Иванов, докладывая о проделанной работе, — и только парни состояли в этой группе. Первая жертва и четвертая на нее подписаны не были.

Эта информация разочаровывала.

Если не брать в расчет, что жертвы № 2 и № 3 были знакомы, то кроме даты рождения между всеми четырьмя не было ничего общего. Это заводило следствие в своеобразный тупик. Крюков надеялся, что если все жертвы состояли в группе, то автоматически отпадал вопрос, как убийца их находил. Но если в ней были лишь двое из четверых, поиск злодея усложнялся.

— Жарова в группе состоит? — спросил капитан.

Лейтенант покачал головой.

«Значит, если кто-то и в самом деле проник в ее квартиру, — рассуждал Крюков, — с нашими делами это никак не связано».

— Но у многих вместо настоящих имен «ники». «Никнейм» — это…

— Можешь не объяснять. Я не настолько старый, — перебил парня Крюков. — Значит, мы не можем быть уверены, что оставшихся жертв или Жаровой в группе нет.

— Только если у них есть другие страницы. Официальные я пробил, в группе их нет. Чтобы узнать, были ли… есть ли у них еще страницы — нужно время. Я уже запросы дал, остается ждать.

— А что насчет создателя группы?

— Его настоящее имя мне еще не известно, — начал Денис, открыв страницу создателя группы. — Если отталкиваться от информации, размещенной на странице, то это мужчина, из столицы. Родился первого января две тысячи первого года. Единственный администратор группы, создал ее несколько лет назад. Группа открытая, но в описании указано, что состоять в ней могут лишь те, кто родился в 2001 году. Хотя, если исходить из названия, то «дети третьего тысячелетия» — это все, кто родился и после этого года.

— По всей видимости, он причисляет тех, кто родился именно в тот год, к особенной категории людей.

Иванов пожал плечами. Вероятнее всего, так и было.

— Найди информацию по этим тринадцати. Нужно убедиться, что они в порядке.

— Будет сделано.

«Но ведь есть вероятность, что помимо ненастоящих имен, — рассуждал Крюков, — есть и те, кто соврал о дате рождения».

— Нужно сделать запрос в ЗАГС, пусть предоставят нам данные по всем гражданам, родившимся 1 января 2001 года. Скорее всего их будет больше, чем тринадцать.

— Уже, — не без хвастовства заявил Иванов. — Я им еще позвонил для ускорения, так сказать, процесса. Обещали завтра к обеду все прислать.

Крюков удовлетворенно кивнул, парнишка рос на глазах.

Конечно, была высока вероятность, что не все, родившиеся в городе в тот день, до сих пор в нем проживали. Но на данный момент те, кто сменил место жительства, следователя не интересовали.

— Хорошо. Тогда отработай администратора группы. Может, он сможет нам что-то рассказать.

Лейтенант заулыбался еще шире.

— Что, — спросил Крюков, — и с ним уже связался?

— Ага. Я написал ему, — пролистнув чаты с личными сообщениями, сказал Денис, — но он еще не прочитал.

Крюков кивнул.

Ожидание в их работе самое сложное. Время то медленно тянется, то несется с такой скоростью, что двадцати четырех часов в сутках становится мало. Особенно когда каждая минута на счету чьей-то жизни.

***

Виви боялась выходить из квартиры, считала, что за закрытой дверью она была в безопасности. Но вместе с тем она понимала — закрытая дверь не преграда для того, кто этим утром уже проник в ее маленькую однушку. Если «кто-то» смог вскрыть замок, не оставив следов, то ничто не помешает этому «кому-то» сделать это снова. И ни свет дня, ни темнота ночи не станут для него преградой.

Виви покинула квартиру, как только на город начали опускаться первые сумерки. Вечерняя дымка окутывала район, свет в уличных фонарях, мигая, начинал освещать большие улицы, игнорируя подворотни и дворы, в которых городского освещения было минимум — лампы под козырьками подъездов, да свет от телефонов молодежи, оккупировавшей скамейки на детской площадке.

Сидя в своей машине, Виви жевала купленный в магазине бутерброд с западным названием «сэндвич». Листья салата хрустели на ее зубах, а мягкая куриная грудка легко разжевывалась, оставляя на языке послевкусие майонезного соуса. На пассажирском сиденье несколько банок колы и пачка сушек — Виви считала, что этого на грядущую ночь ей хватит. Пусть Крюков ей и не верил, но она была намерена собрать доказательства своей правоты и предъявить их следователю, словно трофей. В глубине души Виви даже имела мазохистскую фантазию стать жертвой утреннего домушника, чтобы в последствии заявить Крюкову: «Я же говорила!».

Но мстительный настрой быстро улетучился, стоило только Виви вспомнить о последних минутах жизни Девушки-Из-Бара. Нет, даже ради того, чтобы насолить Крюкову, она не собиралась подвергать свою жизнь опасности. Или намеренно позволять кому-то причинить себе вред.

«Ничего со мной не случится», — подумала Виви, в очередной раз проверив, была ли ее машина закрыта изнутри.

Этот вечер был на удивление тихим. Парни и девушки, распивавшие алкоголь и обычно слушавшие странную музыку до глубокой ночи, вскоре ушли с площадки. Немного времени спустя, когда по крыше машины забарабанил мелкий дождь, Виви поняла причину столь быстрого ретирования подростков. Сидя внутри автомобиля, она и не заметила, как быстро вечернее небо заволокло темно-серыми тучами. Стало совсем темно.

В окнах пятиэтажных панелек начали загораться огни. Виви без труда могла разглядеть причудливые узоры на халатах хозяек — если те подходили к окнам достаточно близко, или голые торсы мужчин, выходивших покурить на балконы.

На четвертом этаже парочка, недавно сыгравшая свадьбу, миловалась на кухне, прямо напротив окна! Поначалу их объятия и почмокивания были вполне невинны, но вскоре поцелуи стали дольше, а движение рук более хаотичным. Когда парень, поцеловав жену в шею, развернул ее лицом к окну и вскоре оба они стали ритмично извиваться, Виви стыдливо отвернулась, достав из кармана телефон. Подсматривать за соседями было так странно и неправильно, что она предпочла пролистнуть новостную ленту. Вдруг появилась какая-нибудь новая статья о Девушке-Из-Бара?

Но ничего интересного информационные бюро этим вечером не писали, одни лишь сводки по прошедшим мероприятиям и прогнозы на ближайшее экономическое будущее.

Время медленно шло.

Восемь вечера.

Девять.

Половина десятого.

Часам к одиннадцати сидеть в машине стало практически невыносимо. Голова у Виви раскалывалась, а глаза жгло и щипало, напоминая девушке о том, что предыдущей ночью ей так и не удалось поспать, а сон в кабинете Крюкова прервал очередной кошмар. Некстати закралась мысль, что все это она зря придумала. Кем она себя возомнила? Следователем? Киношным детективом?

Это в кино злодеи сами шли в руки дилетантов, для которых расследование преступлений не более чем хобби, способ занять свободное время. В реальной же жизни, считала Виви, такого не происходило.

Поерзав в водительском сиденье, она устало взглянула на дверь своего подъезда сквозь запотевшее стекло. И решила, что хватит с нее игр в расследование. Она хотела спать. А еще больше принять горячий душ — в незаведенной машине, простоявшей под дождем столько часов, было холодно и сыро, и Виви начинала чувствовать озноб и зарождавшуюся в ее горле простуду.

Посидев еще минут десять и окончательно убедившись, что с нее хватит, Виви расфасовала по карманам банки колы, а пакет с сушками закинула в бардачок — точно такая же, невскрытая, лежала у нее в шкафу на кухне, а в машине всегда хотелось чего-нибудь пожевать.

Напоследок Виви еще раз осмотрелась. И никого по близости не заметив, вышла из машины. Дождевые капли моментально пробрались за воротник ее куртки, и девушка поежилась, засеменив к подъезду. Избегать глубоких луж не получалось, и уже через пару шагов ноги у Виви промокли, ботинки противно хлюпали. Но ничто не могла заставить девушку остановиться.

Добравшись до подъезда, Виви разблокировала железную дверь и, прежде чем дернуть ту на себя, обернулась. Никого. Во дворе было так же темно, дождь заглушал любые звуки, кроме дребезжания металлических карнизов.

«Во и все. Ничего не случилось», — с облегчением подумала Виви.

И открыла дверь.

Из темного подъезда в нос ей ударил запах затхлости и канализации — вечные соседи жителей старых домов. Но не запах заставил Виви замереть на месте. Она вглядывалась в плотную черноту перед собой и пыталась в ней что-то разглядеть. Странное чувство тревоги охватило ее сердце и, повинуясь какому-то инстинкту, взявшему вверх над ее сознанием, Виви шагнула назад.

И в этот момент темнота зашевелилась.

Виви всхлипнула, издав какой-то странный, взвинченный стон. В голове у нее не оказалось ни одной мысли о спасении. Животный страх полностью сковал ее, и руки, потянувшиеся к Виви из темноты, затянули девушку в подъезд, не встретив никакого сопротивления.

Глава 10

Виви считала, что что-то плохое всегда случается с кем-то другим. С ней же никогда и ничего не произойдет. А если и произойдет, то она не даст себя в обиду. Будет кричать и визжать, кусаться и царапаться, брыкаться, и обязательно вырвется. Она не будет как те девушки из фильмов, которые только и могут, что плакать и дрожать от страха. Она будет сражаться за свою жизнь всеми доступными ей средствами.

Но реальность такова, что единственное, на что Виви оказалась способна, это неподвижно стоять в окутанном темнотой подъезде, боясь пошевелиться. Она слышала чужое дыхание, но страх не позволял ей определить, откуда оно доносилось. Справа? Слева? Прямо перед ней?

— П-пожалуйста, — прошептала она, прижимая к груди руки. — Н-не трогай меня… У м-меня ни д-денег, н-ни ук-крашений…

Ее голос дрожал.

— Я даже не красивая…

Возможно, ей только показалось, но от последнего заявления темноту разрезал короткий смешок.

Она и впрямь не считала себя красавицей, пройдя мимо которой сворачивают шеи. У нее не было ни роста, ни фигуры. Самое обычно лицо усеянное веснушками, светлые ресницы и почти незаметные брови. Она была рыжей, но природа не наделила ее обаянием или умением вести кокетливые беседы с противоположным полом. Пожалуй, именно из-за этого Виви всегда и считала, что она в безопасности. На такую как она маньяки просто не позарятся.

— Ну пожалуйста, — взмолилась Виви, — дай мне уйти. Я никому ничего не скажу. Обещаю.

Лучше бы она осталась сидеть в машине.

Лучше бы она вообще не выходила из квартиры.

Виви не знала, сколько прошло времени с того момента, как сильные руки затащили ее в подъезд. Прошла ли пара минут или же несколько часов? В кромешной темноте не было ничего кроме самой темноты. Ее слух улавливал стук дождевых капель о карнизы квартирных окон, значит, дождь все еще шел.

Значит, никто не сунется на улицу.

Никто ее не спасет.

Виви почувствовала прикосновение к своей щеке. Невесомое, почти не ощутимое. Но все ее тело взбунтовалось! Дрожь прошла от щеки по шее к позвоночнику, ноги задрожали, и Виви вжала голову в плечи. Она чувствовала, как кончики чужих пальцев гуляли по ее спине и плечам, по груди и ребрам, по ключицам. По ее губам и закрытым глазам, по бровям, скулам, по контору ушных раковин, по переносице и носу.

У нее не было сил сопротивляться. Горло сжало спазмом, и ни всхлипы, ни дрожь, не могли заставить ее мучителя сжалиться.

Виви почувствовала, как прикосновения стали ощутимее, по ее телу уже гуляли не пальцы, а ладони. Как ей казалось, довольно маленькие, совсем не мужские. Но жесткие, даже твердые, точно не женские. Виви могла только плотно сжать губы и ждать, когда все закончится. Ведь рано или поздно все это закончится, верно?

Чужие руки скользнули под ее куртку, под футболку. Холодные пальцы дотронулись до кожи на животе. И в голове у Виви что-то щелкнуло, будто переключили рубильник. Она дернулась вперед, совершенно не ориентируясь в темноте. Сразу же запнулась о первую ступеньку лестницы, упала. Колени и ладони вспыхнули обжигающей болью. Она попыталась подняться, но ее схватили за волосы и потянули назад. Виви оказалась на полу. Холод бетона проникал сквозь ее одежду, пронизывая мышцы и кости.

Виви хотела закричать, но ее рот уже накрыла влажная ладонь. Она почувствовала на себе чужой вес. И что-то в ней изменилось. Она начала брыкаться и дергаться, старалась скинуть с себя того, кто всем своим телом прижимал ее к полу. Но ничего не получалось. Адреналин быстро иссяк, собственное тело стало казаться свинцовым, руки и ноги неподъемными. Виви на секунду остановилась, и в это момент ее ударили по лицу. Подбородок и щеку опалило от удара, из глаз потекли слезы. И Виви вновь всхлипнула. Хотя из-за прижатой к ее рту ладони всхлип больше походил на мычание.

— Хватит дергаться, — со злостью прошептали над ней.

Голос был мужским. Раздраженным.

Опасным.

И Виви подчинилась.

Сил на сопротивление у нее не было. Та жалкая попытка сбежать с самого начала оказалась провальной. Она вновь ощутила, как чужие руки начали блуждать по ее телу под одеждой. Все такие же холодные и влажные, липкие.

Виви лежала на полу подъезда с закрытыми глазами и старалась абстрагироваться от всей этой ситуации. Будто все это происходит не с ней, а с кем-то другим. С другой девушкой. С совершенно посторонней.

— Вот так бы сразу, — донеслась до ее сознания фраза.

Дождь барабанил по оконным карнизам всех пяти этажей. Из подвала тянуло затхлостью. В сыром подъезде усиливался запах мокрой штукатурки. По полу потянул сквозняк, и тяжесть, давящая на тело Виви, исчезла.

***

Ночной двор окрасили синие цвета проблесковых маячков полицейских машин.

Крюков кивнул знакомому участковому и тот прошел вместе с ним к подъезду, прося подтягивающихся к месту зевак расходиться по домам. Неприятное чувство разъедало грудную клетку следователя, и продолжавшийся дождь только усиливал атмосферу напряженности.

— Я бы вам не позвонил, но город маленький, сами понимаете, — словно извиняясь за поздний звонок, сказал участковый, пропуская Крюкова вперед себя. — А девушка проходит по вашему делу. Вот я и подумал, а вдруг это связано как-то?..

Мужчина хлопнул участкового по плечу.

— Все правильно сделал. Спасибо.

Когда у него зазвонил телефон, и на экране мобильного высветилось имя участкового, отвечающего за участок, на котором проживала Жарова, у Крюкова на секунду закралась неприятная мысль — девушка мертва. На звонок он отвечал, собравшись с духом.

— Кто всех вызвал? — спросил Крюков, заходя в подъезд.

В нем было темно. А еще пахло сыростью — вечным спутником подобных домов в дождливую погоду.

— Сосед.

— Уже поговорил с ним?

— Да. Сказал, не сразу понял, что происходит. Сами же видите, Павел Александрович, освещения тут никакого. — Участковый посветил телефонным фонариком на разбитую лампочку. — Ну так вот. Открыл, говорит, входную дверь, свет от фонаря, который под козырьком, немного помещение осветил. И увидел их, парня и девушку вашу.

Крюков резко остановился. Обернулся к участковому и, по всей видимости, имел такое выражение лица, что полицейский предпочел быстро исправить собственную оплошность:

— Я о том, что она по делу у вас проходит. А не чего-то там еще…

Следователь покачал головой. Ну и оговорочки.

— Дальше что было?

— Так он пока сообразил, что да как, парень сбежал. Но мы его уже ищем, — заверил участковый. И указал на приоткрытую дверь. — Нам вот в эту квартиру.

Крюков и так знал, где проживала Жарова. Но предпочел об этом умолчать. Он вошел в квартиру, чувствуя витавший в ней запах лекарств.

На кухне в окружении двух женщин-медиков, за круглым обеденным столом сидела Виви. Увидев Крюкова, она удивилась, а после быстро опустила взгляд.

— Вы кто? — спросила одна из женщин, видимо врач, обернувшись к вошедшим мужчинам. — Муж?

Поняв, что вопрос был обращен к нему, Крюков достал удостоверение.

— Нет, следователь.

Взглянув на Виви, он быстро оценил ее состояние. Крови не было, но все же следователь уточнил:

— Серьезные повреждения есть?

Женщины переглянулись.

— Зависит от того, что для вас значит «серьезное», — произнесла та, что моложе, скорее всего фельдшер, с нескрываемой язвительностью.

Она заканчивала перевязывать ладони Виви.

Женщина-врач кивком головы указала мужчинам на соседнюю комнату.

— Мила, ты тут заканчивай, — обратилась она к коллеге. — А я поговорю.

И вышла с кухни.

В комнате, как и утром, было все так же не прибрано. Крюков огляделся, подмечая, что в помещении, служившем хозяйке квартиры и гостиной и спальней, ничего не изменилось.

— Девушка ваша отделалась содранной кожей на ладонях, да ушибом подбородка, — заключила женщина. — Говорит, что когда убежать попыталась, упала.

Она посмотрела на участкового. И только сейчас, при нормальном освещении, Крюков заметил, как тот нервничал.

А медик продолжила:

— Когда вы его уже поймаете? Какую девочку по счету в подъезде зажимает и трогает?

— Вы думаете это так легко? — раздраженно вспылил участковый и словно оправдываясь, обратился к Крюкову. — Хоть бы одна заявление написала и дала описание. Все молчат. А я что с этим делать должен? Ходить и упрашивать?

— Может, кто и написал бы, — продолжила женщина, — если бы вы к подобным преступлениям относились как к чему-то серьезному.

На последнем слове медик взглянула на Крюкова.

— Думаете, раз внешних повреждений нет, то все в порядке? — она покачала головой. — Психика страдает не меньше, чем тело. А зачастую даже больше.

Спустя несколько минут медики ушли, и на одну мигающую синим светом машину во дворе стало меньше. Участковый недолго потоптался у входной двери и, сославшись на необходимость отправить продолжавший стоять на улице народ по домам, ретировался.

Крюков и Виви остались на кухне одни.

— Как вы себя чувствуете? — спросил следователь.

Виви продолжала смотреть на стол, не поднимая на мужчину взгляд. Ее искусанные губы приобрели красноватый оттенок, зубы травмировали тонкую кожу, оставив неглубокие следы.

— Давайте я поставлю чайник. Вам нужно согреться.

Пока Крюков набирал из-под крана воду, искоса он поглядывал на продолжавшую сидеть за столом девушку. Пожалуй, в подобной ситуации, рядом с ней должна была находиться женщина, решил следователь. Но женщин в его подчинении не было.

— У вас есть, кому сообщить о случившемся?

Виви покачал головой.

— Родители?

— Все родные за городом живут, не хочу их беспокоить, — тихо произнесла девушка. — Со мной ведь ничего не случилось, им не обязательно знать об этом.

И вздрогнула, когда квартиру начал заполнять шум закипающей воды.

— Почему вы здесь, Павел Александрович?

— Мне позвонил ваш участковый. Он знал, что вы проходите по моему делу и предположил, что нападение может быть с ним связано.

— А оно связано? Это он убил Девушку-Из-Бара?

Крюков не сразу сообразил, о ком речь.

«Девушка из бара?»

— Нет. Это не он.

— Уверены?

— Да.

Виви кивнула, и вновь погрузилась в свои мысли.

Пожалуй, ему стоило о чем-то с ней поговорить. Поддержать. Но боясь сказать что-то не то, Крюков решил поднять единственную тему, которая могла бы отвлечь Виви от того, что произошло с ней в подъезде.

— Насчет ваших снов, — начал он, и сразу же получил реакцию на свои слова.

Виви посмотрела на него.

— Я не склонен верить в существование сверхлюдей или людей, обладающих какими-то способностями, будь то телекинез или чтение мыслей. Но сам себе я не могу объяснить, откуда вы в таких деталях знаете о произошедших событиях последнего месяца.

Виви молчала, но всем своим видом давала понять, что внимательно его случает.

— Разве что вы лично не присутствовали на местах преступлений.

Что было невозможно, понимал следователь.

— Себя я считаю человеком с развитым чутьем. И мое чутье говорит мне, что вы, Виктория, не обманщица. И не преступница.

Щелкнул чайник. Вода в нем пузырилась, и из носика вверх потянулся белые пар. Крюков заварил Виви крепкий сладкий чай. Пока он хозяйничал на кухне — к счастью у всех людей чашки и ложки находились примерно в одних и тех же места — то чувствовал, что хозяйка квартиры не сводила взгляда с его спины.

Вернувшись за стол, он дал девушке насладиться теплом чая. Щеки у нее зарумянились, вернув лицу естественный оттенок.

— Я хочу попросить вас о содействии, — вернулся следователь к их разговору, когда чашка в руках Виви оказалась наполовину пустой. — Если вы не против помочь мне.

— Я? Помочь вам?

Взгляд у Виви лихорадочно заблестел.

— Да. Вместе со мной вы посетите все места, в которых за прошедший месяц произошли убийства. Вы описывали их достаточно точно для человека, который там никогда не был. Кто знает, может вы вспомните что-то важное, если в действительности посетите те места.

— Думаете?..

Виви нахмурилась, посмотрев на чашку в своих руках.

— А если ничего не вспомню? Если ничем не смогу вам помочь?

Крюков пожал плечами.

— Значит, не сможете.

Они просидели так, в тишине, каждый думая о своем, пока Виви не допила чай. Когда чашка оказалась пуста, Крюков сказал, что ему пора уходить.

— Если захотите поговорить о том, что сегодня произошло, — начал он напоследок в прихожей, — я сведу вас со специалистами.

Виви поблагодарила его за беспокойство.

— Во сколько вы просыпаетесь?

— Что?

— Во сколько мне за вами заехать утром?

— А во сколько надо?

— В десять, — предложил следователь.

— Значит, в десять буду готова.

Открыв дверь, Крюков ненадолго задержался у порога, осматривая ее.

— Постарайтесь заснуть, — бросил он через плечо, оказавшись в коридоре. — До завтра.

На улице все еще шел дождь. Во дворе не было ни людей, ни спецмашин.

Подняв воротник куртки, Крюков быстро дошел до припаркованного неподалеку автомобиля. Оказавшись в салоне, он намеревался завести двигатель, дать машине прогреться и уехать, выкроив для сна хотя бы несколько часов. Но посмотрев на единственное горевшее в доме окно, не смог повернуть ключ в замке зажигания.

Облокотившись на руль, мужчина до самого рассвета просидел в холодном автомобиле, сняв машину с ручника и выехав со двора только когда свет на первом этаже потух, а из подъездов начали выходить собачники на утренние прогулки со своими четвероногими питомцами.

Глава 11

Виви сидела в остывающей ванне, подтянув к груди колени. Она думала, что если смоет с себя подъездную грязь, полежит в горячей воде, то сможет избавиться от ощущения чужих рук на своем теле. Смоет с себя прошедшую ночь. Но ничего невышло, руки все еще были там. На ее животе и плечах, на губах и шее.

Они были везде.

Если честно, Виви относилась к тому типу людей, который считал, что подобная ситуация происходит исключительно с неправильными женщинами. Это такие женщины, которые ходят в одиночку там, где ходить одной не следует. Которые одеваются так, будто вешают на себя объявление «На все согласная!». Конечно, ни вызывающая одежда, ни нахождение в каком-либо месте, само по себе не может являться призывом к действию. Виви это тоже понимала. И вместе с тем она точно знала, что не являлась неправильной женщиной. Она шла домой. И одета была скромно, даже по-мальчишески. Что в ней могло привлечь? Ничего. Абсолютно ничего.

Крюков уверил, что напавший на нее человек, и убийца Девушки-Из-Бара — разные люди. И она следователю верила. Ему не было нужды ей врать. В конце концов, он лично приехал удостовериться, что с ней все в порядке. И даже остался с ней после того, как все разъехались, заварил чай. Это немного, но тешило самолюбие Виви, ведь даже о такой как она, мог беспокоиться и заботиться мужчина, вроде Крюкова. Или же ей просто хотелось в это верить, а следователь поступил так, как того требовала его должностная инструкция и присущая ему человечность.

Наконец, почувствовав, что замерзла, Виви шмыгнула носом и перелезла через бортик, ступив на холодный кафель. Она не знала, сколько было времени, но помнила, что обещала следователю быть готовой к десяти утра. Сегодняшний день был очень важен. Сегодня она должна помочь Крюкову с осмотром мест преступлений. И пусть она совершенно не представляла, на что должна была обращать внимание или что следователь намеревался от нее услышать, она все равно постарается быть ему полезной.

Взглянув в зеркало, девушка скривила губы. Оттуда на нее смотрело незнакомое лицо. Опухшие глаза с ярко выраженными мешками, как у человека, имеющего проблемы с щитовидкой, фиолетовый синяк на подбородке. Влажные волосы торчали в разные стороны, придав девушке неопрятный вид.

Ей нужно было привести себя порядок.

Спустя совсем немного времени, Виви трезво оценила свое лицо в отражении, и в целом осталась довольной от проделанной работы. И пусть фиолетовый синяк под слоем тонального крема теперь напоминал надутую шишку, а мешки под глазами никуда оделись, лишь слегка «сдулись», Виви результатом была довольна. Она редко использовала в макияже тушь или румяна с тенями, ограничиваясь лишь тональным кремом или вовсе пудрой, чтобы убрать излишнюю жирность кожи. Поэтому отложив в сторону использованную косметику, она вышла из ванной на кухню и посмотрела на свою старенькую микроволновку. На дисплее зеленым цветом светились цифры 09:56. До прихода Крюкова оставалось меньше пяти минут!

Виви отчего-то казалось, что следователь был человеком пунктуальным. И даже если он уже приехал, то ждал во дворе десяти тура, чтобы вызвать ее по домофону, или позвонить на мобильный.

На сборы времени совсем не оставалось, и Виви надела первое, что вывалилось из ее шкафа и, что на первый взгляд, выглядело стираным и немятым. Когда по квартире разнеслось чириканье дверного звонка, девушка натягивала на ступни носки.

— Иду! — крикнула она в сторону прихожей.

И прежде чем пойти открывать дверь, посмотрела на себя в зеркало. И не смогла скрыть горестного вздоха. Голубые джинсы, пусть и ее размера, в ногах висели, водолазка под горло темно-зеленого цвета с принтом в мелкий цветочек подходила к цвету ее волос, но делала оттенок лица еще более бледным. Да и в целом выглядела Виви нескладно, как девочка лет четырнадцати.

«Ну и пофиг», — подумала она, отмахнувшись от своего отражения.

Не на свидание же собиралась.

Запоздало, уже после того, как провернула замок, Виви поняла, что не посмотрела в глазок, прежде чем открыть дверь. Ведь она ожидала прихода Крюкова и мысль о том, что на площадке мог стоять не он, посетила ее голову слишком поздно.

***

Крюков опаздывал. Взглянув на наручные часы, следователь чертыхнулся. Стрелки на циферблате предательски показывали десять минут одиннадцатого, а он только выезжал с парковки отдела. Несколько раз мужчина попытался дозвониться до Виви, хотел предупредить, что к десяти доехать до нее он уже не успеет. Но девушка на звонки не ответила. Тогда он отправил ей сообщение, но и оно осталось без внимания. Отгоняя от себя мысли о том, что с ней опять что-то случилось, Крюков по привычке вбил в навигаторе нужный ему адрес, хотя и без него прекрасно знал, как добраться до места.

Навигатор определил маршрут и пообещал, что до его конца оставалось чуть больше двадцати минут.

Покинув двор Виви ранним утром, Крюков боролся с желанием отправиться домой и лечь спать. Но верно рассудив, что на дорогу домой и обратно у него уйдет столько времени, что на сон ничего не останется, мужчина решил направиться в отдел. Там можно было покемарить с часок на сдвинутых стульях, и даже купить на углу кофе, сваренный из настоящих кофейных зерен.

Но ничего из намеченного сделать не получилось. От кофе Крюков отказался, издалека увидев очередь у экспресс-окошка кофейни, а поспать ему удалось от силы минут тридцать, как раз столько он пробыл в кабинете в одиночестве, пока не пришел Иванов. На счастье лейтенанта в руках он держал распечатанные листы — список граждан, родившихся в их городе в первый день нового тысячелетия, а потому смог избежать сонного раздражения Крюкова, который после пробуждения чувствовал себя хуже, чем до того, как заснул. И уже опаздывал.

— В общем, в списках у нас чуть больше двадцати человек, — разнесся по салону голос Дениса. — Четверых, по понятной причине, мы вычеркиваем. До обеда постараюсь пробить, кто из оставшихся еще живет в городе, а кто переехал и куда. И посмотрю, есть ли они в группе.

— Про администратора не забывай.

— Я помню. Но он второй день в сети не появляется.

— Считаешь это странным?

— Нет. Но если и сегодня не появится, будем думать, что делать.

— Значит, ждем. Что-то еще узнал?

— Да, я вчера попереписывался с самыми активными подписчиками. И кое-что интересное они мне рассказали. Оказывается, где-то с год назад администратор создал еще одну группу — закрытую. Даже не группу, как я понял, а групповой чат.

— И о чем они там переписываются?

— Не знаю.

Крюков представил, как на его вопрос лейтенант пожимает плечами.

— Но ребята сказали, что всем… Можете себе представить? Всем подписчикам год назад он задавал один и тот же вопрос: «Как ты можешь доказать, что родился в третьем тысячелетии?».

— Я так понимаю, что в чат приглашали исключительно тех, чей ответ устраивал администратора.

— Да. К сожалению, никто из тех, с кем я переписывался, в этот чат не попали.

Крюков задумался. Что мог означать вопрос? Были ли он с подвохом? Скорее всего, да. Тогда какой на него следовало дать ответ, чтобы заслужить расположение администратора? Самый простой вариант, ответить, что родился в 2001 году и после него. Но это было слишком легко.

— Вы уже начинаете подозревать администратора?

— Нет. Но нам нужно узнать, кто он. Пусть из четырех жертв только двое состояли в группе, это не значит, что год назад девушек в ней не было.

Чуть помедлив, Крюков добавил:

— У тебя доступ к страницам жертв сохранился?

— Конечно. Хотите, чтобы я их чаты просмотрел?

— Да.

— А я уже.

Крюков с легкостью представил, как самодовольно сейчас должно быть выглядел Иванов. Парня просто распирало от того, что задание начальника он исполнил до того, как это задание было Крюковым отдано.

— И?

— Никакого чата я не нашел.

Крюков и не надеялся на успех. Это было бы слишком просто.

— Я буду мониторить страницу админа, — сказал Денис. — Посты в группе появляются, но думаю, на них установлен таймер.

— Тогда займись рожденными первого января. Если это и в самом деле серия, то потенциальных жертв нужно обезопасить.

— Принято, — произнес Иванов.

И отключился.

Крюков к этому моменту как раз въезжал во двор Виви.

Машин в нем оказалось меньше чем ночью и ранним утром, поэтому проблем с парковкой не возникло.

Когда он подошел к подъезду, из него выходила обнимавшаяся парочка. Которая, впрочем, при виде Крюкова, перестала ворковать, как два волнистых попугайчика на жердочке и с некой опаской взглянула на незнакомца. Впрочем, препятствовать они ему не стали, и следователь спокойно вошел в подъезд.

Оказавшись у квартиры Виви, мужчина прислушался. Вроде тихо. Постучав, он стал ждать. И услышал по другую сторону двери легкие шаги. Дверь открылась и из-за нее выглянула рыжеволосая макушка.

— Доброе утро, — поприветствовала его Виви.

И шире открыла дверь.

— Проходите.

Первым, что бросилось ему в глаза, это мужские туфли на коврике в прихожей. Затем он почувствовал запах типичного мужского одеколона. А после и вышедшего ему навстречу светловолосого мужчину. Они оба задержали друг на друге взгляды чуть дольше, чем того требовала вежливость.

Видимо почувствовав какую-то напряженность, возникшую между гостями, Виви поспешила представить их:

— Павел Александрович, это Рома, — произнесла девушка, — мой сосед и… тот, кто меня вчера спас.

— Вот как, — только и смог произнести Крюков.

И в силу профессиональной недоверчивости, оглядел спасителя Виви. Было ему на вид лет 25-27, волосы светлые, глаза миндалевидные, голубые, скрыты за круглыми очками в черной оправе. Среднего телосложения, роста выше среднего. Одет в классического кроя темные штаны и голубую рубашку с однотонным галстуком. Оставленные у порога туфли намекали на работу, где было необходимо соблюдать офисный стиль.

— Приятно с вами познакомиться, — первым отозвался Рома, протянув Крюкову руку.

Тот на рукопожатие ответил. И подметил, что рукопожатие у Ромы было твердым и уверенным, а ладонь сухой.

— Да, мне тоже, — ответил следователь.

И посмотрел на Виви.

— Прошу прощение за опоздание, — сказал он. — Я пытался дозвониться до вас, но вы не отвечали на звонок.

Девушка кивнула.

— Я, оказывается, телефон вчера в подъезде потеряла. Рома пришел, чтобы мне его вернуть. Он на зарядке стоит, но, наверное, в беззвучном режиме.

Это объяснение звучало вполне убедительно.

— Значит, вернули телефон?..

Рома слегка улыбнулся.

— Да. И уже ухожу.

То, как быстро он засобирался, наводило Крюкова на некоторые мысли. С другой же стороны, он мог опаздывать на работу. И в спешке не было ничего странного.

— Мои данные есть у участкового, — сказал Рома уже с общей площадки. — Ну… если что. Он меня вчера уже расспросил обо всем.

Выглядел он несколько смущенно, когда говорил это. Возможно, размышлял, следовало ли пожимать руку следователю на прощание.

— Что ж… Тогда, до свидания, — произнес он, оставив свои руки при себе.

— До свидания.

— Спасибо, что вернул телефон, — сказала Виви, проводив его.

И закрыла за Ромой дверь, оставшись с Крюковым в прихожей.

— Едем? — спросила она у него, зайдя в комнату за телефоном.

— Да.

Крюков мельком заглянул на кухню. На столе стояли две чашки. Затем обернулся к входной двери.

Учитывая, что Виви пережила прошедшей ночью, не слишком ли беспечно она себя повела, пустив в дом незнакомого мужчину?

Глава 12

— Да, я понимаю, как глупо поступила, — словно оправдываясь, произнесла Виви, первой выходя из подъезда. — Но я подумала, что это вы были. Поэтому открыла…

— И не посмотрели в глазок, чтобы удостовериться, что это я, — подметил Крюков, указав на свою машину. — Сюда.

Теперь уже Виви следовала за ним.

— Следовало хотя бы задаться вопросом, что если это я, то как я попал в подъезд?

Девушка даже не могла ничего возразить. Она поступила не просто глупо, а совершенно безответственно по отношению к самой себе. Даже пропажи телефона не заметила, пока стоявший на ее пороге Рома не протянул ей смартфон, объясняя кто он.

— Простите…

— За что вы передо мной извиняетесь?

Крюков убрал с пассажирского сиденья документы и бросил их назад, освободив для Виви место. Она забралась в салон его белого «Вольво» и пристегнула ремень безопасности.

— Если бы я не опоздал, то вы не оказались бы в такой ситуации, — добавил следователь, набивая в навигаторе необходимый ему адрес. — Но все же не стоило впускать его в квартиру. Вы уверены, что это ваш сосед?

Виви вздрогнула и задумалась над заданным ей вопросом. Рому до этого утра она ни разу не видела. Впрочем, она в принципе не была знакома с остальными жильцами своего подъезда. Некоторых она, конечно, знала в лицо, но спроси у нее, живут ли те в разных квартирах или в одной, не смогла бы точно ответить.

— Я поверила на слово.

Словно не ожидая услышать ничего другого, Крюков кивнул:

— Тогда, я уточню у вашего участкового, тот ли Роман за кого себя выдает.

«А не слишком ли это?» — хотела спросить Виви, но вовремя прикусила язык.

Следователю виднее у кого и что спрашивать. И если он хотел подтвердить личность ее соседа, то кто она такая, чтобы ему в этом мешать?

Закончив на этом свой небольшой диалог, Крюков и Виви выехали со двора в направлении места, в котором обнаружили первую жертву.

***

Первая жертва — Валерия Новикова, на момент обнаружения в съемной квартире, была несколько дней как мертва.

— Тело обнаружила хозяйка квартиры, — сказал Крюков, пролистывая копию по данному делу. — Пришла снять показатели со счетчиков, и за ежемесячной оплатой. Договорилась о встрече с Новиковой заранее, за несколько дней до прихода. Когда та не открыла дверь, вошла в квартиру, воспользовавшись собственным ключом. И обнаружила тело. Здесь.

Следователь указал в сторону ванной.

Виви осторожно вошла в помещение и огляделась. Обычная ванная комната в обычной квартире, где жила женщина. Светлая. Чистая. От диффузора — стеклянной баночки, из которой торчало несколько палочек, — пахло виноградом.

— Ее… убили здесь?.. — спросила она, обернувшись к следователю.

В ее сне все было иначе. Она попыталась заставить себя вспомнить, что именно в обстановке ее настораживало, но в воспоминаниях мелькали лишь яркие обрывки того сна.

— Я сказал, что ее тело обнаружили здесь. Но мы пришли к выводу, что убили ее в комнате. Там были явные признаки борьбы.

Виви с Крюковым прошли в комнату, чем-то напоминавшую комнату в квартире Виви. Такое же зонирование на спальную и гостиную зоны с помощью стеллажа, такой же беспорядок. Виви прошла по комнате, стараясь ни к чему не прикасаться.

— Да, — произнесла она, медленно покрутившись на месте, — это было здесь.

Виви узнавала очертания некоторых предметов.

— Она упала у балконной двери. Хотела позвать на помощь.

— Жертва сама впустила своего убийцу в квартиру? — спросил Крюков.

Он внимательно следил за Виви. А та лишь хмурилась, и периодически морщилась от боли в висках.

— Не знаю. Она… сон начался с того, что она была в торговом центре. С кем-то встречалась, ходила смотреть кино.

— Со школьной подругой, — подтвердил ее слова Крюков. — Они разошлись около шести вечера, Новикова вернулась к семи. В это же время она написала подруге, что дома.

— Значит, в семь вечера все еще было нормально? — предположила Виви.

— Да. Можете что-то сказать, основываясь на увиденном во сне? Может, вы видели ее убийцу? Хотя бы очертания внешности. Может, в какой он был одежде?

— В моих снах мир выглядит несколько искаженно. Будто смотришь на все через призму.

— Как это?

— Все преломляется. Или накладывается друг на друга с небольшим сдвигом. Все в ярких пятнах, как в мыльных пузырях.

— Полагаю, это мешает сосредоточиться.

Виви кивнула.

— Да. Но это и отличает обычные сны от… снов.

— Тогда, следует называть твои особенные сны сновидениями.

Виви не сразу поняла, что ее смутило во фразе следователя. Она посмотрела на него долгим пристальным взглядом, из-за которого мужчина так же почувствовал, что сказал что-то не то.

— Прошу прощения, — осознав ошибку, произнес Крюков. — Мне трудно поддерживать вежливое общение с теми, кто младше меня.

Но в силу профессии такое общение было обязательным, поняла Виви. Невзирая на разницу в возрасте, Крюков должен был обращаться ко всем уважительно, на «вы».

— Если вам удобнее мне «тыкать», то я не против, — сказала Виви, подойдя к окну. — Мне точно будет удобнее. Не люблю, когда ко мне на «вы» обращаются.

Она не оборачивалась к мужчине, но чувствовала на спине его взгляд. Желая отвлечься, девушка закрыла глаза и попыталась вспомнить, что еще она видела в своем самом первом сне.

— Она была в торговом центре, — начала Виви с самого начала. — Ей было весело. Я не знаю, о чем она говорила с подругой. Не знаю, какие темы они обсуждали или были ли у нее другие планы. Но во сне… в сновидении она была счастлива. Пока не оказалась в этом месте. Здесь ее переполняли эмоции. Одной из них был страх. Холодный и сковывающий. И обжигающий, как огонь. Она задыхалась от ужаса и осознания безысходности.

Виви посмотрела на Крюкова.

— Она осознавала, что ей не спастись.

***

На второй адрес они ехали молча, каждый думал о чем-то своем.

Крюков размышлял над тем, зачем вообще повторно решил посетить места преступлений, да еще и в компании с Виви — человеком, которому посещать подобные места, в принципе, было запрещено. Девушкой Виви определенно была невпечатлительной. Он бы даже сказал неразумной, если брать во внимание ее утреннее поведение. Крюков встречал жертв сексуального насилия. Чаще, чем ему того хотелось бы. И ни одна из них не вела себя так спокойно, как Виви.

Мужчина искоса посмотрел на свою пассажирку. Та смотрела в окно, не обращая внимания ни на что, кроме мелькавших городских пейзажей.

До последнего времени Крюков считал, что в этой жизни его ничто не удивит. В мире не существовало ничего, что могло бы выбить его из равновесия или заставить подумать «Ух ты!». Не с его работой. Не с его образом жизни. Но эта девушка поражала его своим спокойствием.

— «Дети третьего тысячелетия» о чем-нибудь говорит? — спросил Крюков, внимательно следя за реакцией Виви на свой вопрос.

Девушка повернула к нему голову. Нахмурилась.

— Что это? Название секты?

«Секта».

Хорошее предположение. Звучное.

— Не совсем, — коротко ответил следователь.

И замолчал.

— Это как-то связано с убийствами?

— Возможно, — вновь ответил Крюков кратко, но заметив, что лицо девушки стало еще задумчивее, добавил: — Никогда не слышали об этом сообществе?

— Нет. Оно популярно?

— Да, насколько я могу судить.

— Никогда не слышала, — повторила Виви. — Хотя понимаю, о ком идет речь.

— Правда?

— Да. «Дети третьего тысячелетия» — люди, родившиеся в 2001 году и после. Я права?

— Да.

— Я ведь тоже к ним отношусь.

Крюков согласно кивнул.

— Тогда… Раз спрашиваете об этом… Значит, всех жертв можно отнести к категории детей третьего тысячелетия?

Следователь взглянул на Виви, стараясь не отвлекаться от дороги. Он не говорил ей, что связывало жертв. Так же, как не сказал, что и она сама имеет с ними кое-что общее.

— Верно. Все погибшие родились в две тысячи первом году.

— Значит, это и есть связь?

— Я так считаю.

— Только вы?

Виви била точно в цель.

«А она сообразительнее, чем кажется».

— Пока что дела не объединили в одно производство.

— Это плохо.

Крюкову показалось, что слова девушки прозвучали утвердительно. Но на всякий случай, если вдруг она не утверждала это, а спрашивала его, мужчина решительно кивнул и пояснил.

— Станет гораздо проще вести расследование, если я смогу убедить начальство объединить эти четыре дела в одно. А для этого мне нужно доказать, что преступник — один и тот же человек.

— Начальник вам не верит?

— Одну лишь веру в документ не внесешь, — сказал Крюков. — Мне нужны доказательства.

— Думаете, я смогу вам в этом помочь?

Мужчина пожал плечами.

Он на это надеялся.

— Мне важна каждая деталь, которую мы могли упустить из виду в самом начале. Я был на местах преступлений уже после того, как преступления были совершены. Ты же была на них непосредственно в момент совершения.

По всей видимости Виви это осознавала.

— Но я ни разу не видела его лица, — сказала она, покачав головой.

И в тот же момент издала странный звук, непроизвольно схватив следователя за руку.

— Нет! Видела!

Глава 13

От неожиданного возгласа, раздавшегося с боку, Крюков резко выжал педаль тормоза. И бросил быстрый взгляд на зеркало дальнего вида. На счастье, позади не оказалось ни одного автомобиля — аварии удалось избежать.

— Я его видела! — повторила Виви.

И словно не осознавая, в какой ситуации они могли оказаться, широко улыбалась.

Правда довольно быстро улыбка на ее лице исчезла.

— То есть… видела, но не все лицо. Только часть. Вот так.

Девушка скрыла часть своего лица ладонью, так, что были видны лишь рот и подбородок.

— Но… это ведь хоть что-то?..

Крюков не нашел, что ответить. Решив, что для начала стоило съехать с дороги, он включил поворотник и прижался к бордюру в первом же разрешенном для этого месте. Заглушил двигатель.

— Давай сначала, — произнес он. — Что и где ты видела?

— Лицо человека, проникшего утром в мою квартиру. Я ведь сказала вам, что видела это во сне… в сновидении, — поправила саму себя Виви. — Но в итоге вы мне не поверили, сказали, что никто в мою квартиру не проникал. И я так… расстроилась. И забыла рассказать, что видела, как он проходил мимо зеркала в ванне. А потом он… наверное, он меня заметил. Закрыл часть своего лица в отражении и сказал: «Подсматривать нехорошо».

— Он тебя заметил? — переспросил следовате6ль. — То есть, он тебя видел?

— Да. Ну нет. Не прям меня. Это же невозможно, — сказала Виви нахмурившись. — Я ведь в это время в вашем кабинете была. Но он явно сказал это мне, я это почувствовала.

«Почувствовала она», — подумал следователь.

По всей видимости, его настрой передался и Виви, потому что девушка, понурив плечи, пробормотала ставшую для мужчины уже привычную фразу:

— Да… я понимаю, как это звучит…

— То есть, ты считаешь, что человек, проникший в твою квартиру и человек, убивший этих людей — один и тот же?

Крюков задумался над собственным вопросом.

А ведь до этого момента он в серьез не воспринимал мысль о том, что домушник и есть разгуливающий по городу маньяк. Но если это и в самом деле он? Если тот, кто убил четвертую жертву, находился на месте преступления в ожидании, когда тело найдут, то он мог видеть и Виви. Мог проследить за ней. Узнать, где она живет. Но зачем тогда проникать в ее квартиру? И ничего не взять.

— Ты носишь с собой паспорт? — спросил Крюков, ощутив неприятный скрежет в груди.

— Нет. Он дома. А что?

«Он мог проникнуть в квартиру, чтобы узнать дату ее рождения?» — задумался следователь.

Вот, почему он ничего не взял — проникший в квартиру человек не домушник.

— Говоришь, он закрыл часть лица своему отражению?

Виви кивнула.

— А зеркала касался?

— Не знаю. Думаете… если касался, то можно снять отпечатки?

— Да. Попробовать можно.

— То есть… теперь вы верите, что кто-то в моей квартире все-таки был?

— Допускаю, — произнес Крюков, повернув ключ в замке зажигания. — Мы это проверим. А сейчас, давай доедем до места.

Почти месяц он пытался ухватиться хоть за что-то, что могло бы помочь начать расследования так, как Крюков того хотел. И наконец-то дело могло сдвинуться с мертвой точки.

***

Евгений Капустин — жертва №2.

Илья Солнцев — жертва №3.

— По имеющейся у нас информации жертв ничего не связывало, — начал Крюков, первым зайдя в квартиру. — Первым умер Капустин. Был задушен, а в крови обнаружили смесь из различных веществ. Солнцева нашли под окнами, — следователь кивнул на балкон, — видимо пытался спастись и выпрыгнул. В крови так же букет из всевозможной дряни.

Виви оглядывалась. Квартира была в точности такой, какой она ее видела в своем сновидении — захламленной и заброшенной, словно в ней никто не жил.

— А чья квартира?

— Собственник уже много лет живет за границей, счета и налоги исправно платит, но в стране не появляется. Две соседние квартиры сдаются, квартиранты там постоянно меняются. В еще одной лежачая пенсионерка, к ней приходят из соцслужб. В общем картина такая: никто никого не знает. Парней раньше в доме и в окру́ге никто не видел. Как они оказались в ней в ночь происшествия и почему — нам до сих пор не известно. Как и в первом случае нет никаких следов взлома. Из-за чего мы пришли к выводу, что и в случае с Новиковой и в случае с парнями, жертвы были знакомы со своим убийцей.

— Так… и почему же вы решили, что убийца — один и тот же человек?

Проанализировав все, что до этого ей рассказывал Крюков, Виви не составило труда понять, что ничего общего в делах не было. Жертв задушили? Бывает. Один из самых тривиальных способов убийства, посчитала Виви. Все жертвы — молодые люди? Черта, но не жирная. К тому же они разного пола.

— Я в этом, конечно же, не разбираюсь, — вскоре затараторила Виви, когда взгляд следователя стал излишне пристальным. — Я не сомневаюсь в ваших выводах, но… есть ли у них что-то по-настоящему общее, кроме как год рождения?

Она вновь осмотрелась.

Холодное помещение. Заброшенное. В нем пахло пылью и затхлостью, а еще чем-то кисловато-сладким. Как эта квартира превратилась в подобную свалку, если в ней годами никто не жил? Ладно пыль. Но откуда запах?

— Первая девушка была убита в своей квартире. Парни в чужой. А Девушку-Из-Бара убили на улице. Я не вижу связи. Разве маньяки не должны придерживаться какого-то определенного сценария? Как в сериалах показывают.

— В сериалах, — повторил Крюков голосом, настолько уставшим, что Виви стало стыдно. — Не все, что показывают в сериалах — правда.

— Да, конечно.

По всей видимости, то, как кинодеятели показывали его работу, следователя по меньшей мере расстраивало. В больше же раздражало.

— И все же… вы скажете мне, что их связывает?

— Нет, — сказал мужчина. — Можешь считать этот вопрос тайной следствия.

«Тайна следствия», — про себя повторила Виви, чувствуя неприятный укол на сердце.

Ей не доверяли.

Это одновременно расстраивало и злило девушку.

— Я не знаю, чем могу вам помочь, — обратилась она к Крюкову. — Правда. Как я и говорила, в сновидении сложно сосредоточиться, и из всех четверых я четко помню лишь последнюю девушку. А этих двоих… — добавила она, взгляну в окно, — почти и не помню.

«Было слишком страшно», — подумала Виви, но вслух этого не произнесла.

— Значит, делать здесь больше нечего, — произнес Крюков, как показалось девушке, несколько разочарованно.

Он указал Виви на дверь и прошел следом за ней в коридор, а затем и на общую площадку, а оттуда к лифту.

— Мне правда жаль, что я ничего не вспомнила, — извинилась Виви.

Мужчина нажал на кнопку вызова. Шахта загудела.

— Как я и говорил, если ничего не получится, то всего лишь не получится.

— Но я правда хочу помочь найти его…

***

Последним местом, куда они направились, был бар «Дурман». Именно оттуда Девушка-Из-Бара начала свой последний путь.

Глава 14

Пока Виви выбиралась из машины, пытаясь выскочить из салона как можно более элегантно — что с ее ростом было практически невозможно — Крюков написал криминалисту сообщение, с просьбой организовать выезд к Жаровой. На знак вопроса, моментально появившийся в чате, мужчина коротко ответил «Надо». И, заблокировав телефон, убрал его в карман куртки.

Выдохнул скопившийся в легких воздух, почувствовав, что на миг дышать стало чуть легче. И повернул голову, наблюдая за тем, как Виви, выбравшись из машины, пыталась застегнуть свою куртку.

Крюков смирился с тем, что верит словам этой странной во всех смыслах девчонке. Было в ее взгляде, когда она смотрела на него, что-то такое, из-за чего следователю оставалось лишь смиренно верить ей. Независимо оттого, насколько нереалистичным казался ее рассказ.

— Почему мы здесь? — спросила Виви, заглядывая в салон через открытую дверь. — Ее же не тут убили.

— Велика вероятность, что раз она была убита на улице, то ее убийце не удалось заманить ее в какую-нибудь квартиру.

Крюков вышел из машины и взглянул на одиноко висевшую камеру уличного наблюдения, установленную владельцем бара «Дурман». К его большому сожалению на записи было видно лишь то, как Алена Самойлова — жертва №4 или как ее называла Виви «Девушка-Из-Бара» — направилась вниз по улице и скрылась в городской темноте.

— Думаете он следил за ней от самого бара? — поняла Виви.

— Предполагаю, Виктория. Сейчас я могу лишь предполагать. И надеется, что ты что-то вспомнишь.

Девушка нахмурилась. На ее покрытом веснушками лбу проявились неглубокие морщины. Она огляделась, видимо вспоминая очертания объектов. И, подумал Крюков, пыталась определить, что из этого она видела во сне.

— Он ведь мог следить за ней и в самом баре, так? — внезапно спросила Виви, посмотрев на закрытые двери ночного заведения. — Вы опрашивали работников?

— Да. Но в этом заведении по ночам слишком много людей, а камер внутри нет.

Слова следователя стали для Виви настоящим открытием — так явно отразилось на ее лице удивление.

— Что, совсем ни одной?

— Нет. Владелец предпочитает приватность. Насколько это возможно с его-то видом деятельности.

Последнее Крюков произнес чуть тише, скорее для себя, чем для Виви.

— Разве это не подозрительно? — спросила девушка.

— Чей бар того и правила. Ну так что? Был в твоем сновидении кто-то подозрительный? Возможно, кто-то пытался познакомиться с ней? Может, она отказала и мужчина разозлился?

Слушая его вопросы, Виви лишь качала головой.

— Ничего не вспоминается?

— Никаких ссор, — сказала Виви достаточно уверенно. — Во всяком случае… не при мне.

Крюков не смог сдержать усталого выдоха. Как же он надеялся хоть на какую-то маленькую зацепку! Хоть на что-то, что помогло бы ему сопоставить все имеющиеся у него факты в одну-единственную жирную улику, доказывающую, что это серия.

— Но… был кое-кто, с кем она разговаривала… До того, как уйти.

***

— Правду про таких, как ты, говорят, сунь палец — откусит руку.

Молодой мужчина недовольно потер переносицу. И, сощурившись, с еще большим раздражением оглядел стоявшую за спиной Крюкова Виви.

— И что это за малявка рядом с тобой? Стажерка?

— Свидетель, — спокойно ответил Крюков, никак не отреагировав на ехидный тон владельца бара «Дурман». — И она старше, чем выглядит.

— С каких пор следователи таскают за собой свидетелей? Это новая фишка? Вообще, это по закону?

— Тебе ли волноваться о законе?

— Я по правилам работаю.

— По своим.

— Но по правилам же, — пожав плечами, в конечном итоге отшутился мужчина. — Значит, теперь тебе нужны записи с моей парковки.

Когда владелец бара повернулся к Виви спиной, она смогла хорошенько его разглядеть. Он был хорошо сложен, из-под белой футболки отчетливо виднелся рельеф мышц. Свои светлые волосы он небрежно зачесал назад и из-за этого выглядел, по мнению Виви, несколько слащаво.

— За ту же ночь? — уточнил он у Крюкова, зайдя за барную стойку.

Там был припрятан ноутбук, свет от его экрана освещал бледное лицо мужчины, а в его карих глазах отражались голубые квадраты монитора.

— Да.

— Появилась какая-то зацепка?

— Предположение. Вероятнее всего он следил за жертвой, — сказал следователь, присоединившись к просмотру записей, хранившихся на ноутбуке. — Машина была черной?

Вопрос он задал Виви. Та поспешно кивнула. И съежилась под колющим взглядом второго мужчины.

— Черная, — повторил он. — Вот это описание. А что-то еще?

Девушка виновато покачала головой.

— Так себе у тебя свидетель.

— Какой есть. Так. Мы знаем время, когда она вышла из бара, — возвращаясь к деловому тону, произнес Крюков. — Если предположить, что он все это время был в машине, то узнать, когда она вышла, он не мог.

Парковка находилась с торца здания и обзора ко входу в бар не имела.

— Другими словами это невозможно, а раз так, то он все это время был в моем баре.

Мужчина от омерзения покривил рот. Тот факт, что в принадлежащем ему месте находился убийца, вероятно, выводил его из себя. Словно кто-то вошел в твой дом в грязной обуви и оставил следы на белоснежном ковре.

— Девушку я помню, — продолжил он. — Ничего особенно кроме внешности. Вела себя, как и все подобные ей: громко и вызывающе. Может и отшила кого, но это дело стандартное. Конфликтов в ту ночь, как я ранее и говорил, не было. Я этого не терплю, ты знаешь.

Крюков кивнул.

И Виви удивилась тому, как легко и свободно мужчины общались друг с другом, хотя и внешне и характерами определенно отличались. В ней вспыхнул интерес узнать, как они познакомились. Мог ли Крюков расследовать дело, как-то связанное с баром?

Прошло несколько минут. В это время и следователь, и владелец бара внимательно следили за происходящим на парковке, а Виви, испытывая скуку, оглядывалась. Бар был дорого обставлен и напоминал что-то среднее между баром, в котором можно было приятно провести время за бокалом вина и танцевальной площадкой, на которой десятки людей дергаются в такт громкой музыки.

Виви в этом месте была впервые. Хотя знала, насколько бар популярен среди ее ровесников. Попасть в него было несложно, главное были бы места, но для многих факт посещения этого заведения был чем-то вроде достижения, приравненного к получению золотой олимпийской медали.

— Ни одна машина парковку не покинула, — довольно медленно произнес Крюков, будто рассуждая вслух.

— А была ли машина?

Услышав вопрос, который не задавался никому конкретному, а звучал скорее философски, Виви встретилась взглядом с владельцем бара. Он пристально смотрел на нее, будто пытался заглянуть куда-то вовнутрь нее. И девушка оказалась скованна этим взглядом. Она не могла пошевелиться. В груди закрутилось неприятное чувство тревоги.

— Хватит пугать моего свидетеля, — произнес Крюков, хлопнув мужчину по плечу.

И странное наваждение пропало.

«Это еще что такое было?..» — с ужасом подумала Виви, стараясь отдышаться.

— На уличной камере ведь виден вход в бар? — продолжил он, вернувшись к Виви.

Это был намек, что они уходят.

— Ага. Хочешь попытаться найти его в очереди? Дело заведомо проигрышное, — пожав плечами, сказал владелец бара. — Без описания внешности, искать его в толпе равно, что иголку в стоге сена.

— Я все же попытаюсь. Сбрось видео мне на почту. Официальный запрос пришлю позже.

Не прощаясь, Крюков направился к выходу.

Виви же замерла буквально на секунду, не зная, как поступить. Последовать за ним или все же попрощаться со знакомым следователя. Но уловив, что последний уже занимался своими делами, предпочла молча покинуть бар. И как могла игнорировала неприятный колющий холодок на своей спине.

***

— Странно же, нет? — начала Виви, как только они оказались на улице. — Девушку он помнит, хотя сам сказал, что в баре было полно таких, как она. Может, он как-то причастен к тому, что произошло?

— Кто? Влад? — на лице Крюкова появилось странное выражение лица, схожее с удивлением. — Нет, он вне подозрений.

— Вы ему так доверяете?

— Начальство ему доверяет. А я доверяю начальству, — откровенно заявил Крюков, направившись к своей машине. — Поехали к тебе. Нужно проверить, вдруг на зеркале остались отпечатки пальцев твоего утреннего гостя?

Глава 15

— Боюсь разочаровать, — произнес криминалист, растирая затекшую поясницу, — но на зеркале ничего нет.

Это был мужчина хорошо за сорок. Уже с заметной залысиной, которой он стеснялся. И которую безуспешно пытался скрыть оставшимися волосами. Очки в толстой коричневой оправе съехали на кончик его большого носа, и он поправил их, подтолкнув мостик к переносице.

— Павел Александрович, если на этом выезд завершен, могу я вернуться? У меня там работы… сам же знаешь, — сказал мужчина, многозначительно взглянув на следователя сквозь толстые линзы своих очков. — Я бы и рад помочь, но не могу нарисовать то, чего нет.

Крюков это прекрасно понимал. Откровенно говоря, он и не возлагал больших надежд на зеркало. Но в квартире Виви было кое-что еще, что могло навести на след преступника.

— Есть одна вещь, которую я хочу, чтобы ты осмотрел, Лаврентий Павлович. Виктория, где твой паспорт?

— Мой… паспорт? — Виви занервничала, видимо не понимая, зачем документ понадобился следователю. — В шкафу. Принести?

— Нет. Лаврентий Павлович, сними отпечатки с паспорта Виктории.

Две пары глаз в немом вопросе непонимающе уставились на следователя.

— Лаврентий Павлович, будь добр, без лишних вопросов, — повторил Крюков, и обратился к Виви: — Я предполагаю, что тот, кто проник в твою квартиру, имел цель установить твою личность.

— Но зачем?

— Видимо узнал, что последнюю жертву обнаружила именно ты.

Он врал. Но врал так ловко, что судя по промелькнувшему на лице девушки ужасу, она ему поверила.

— Так, где паспорт? — спросил криминалист, желавший лишь одного: сделать работу и вернуться в свой кабинет.

Виви повела мужчину в комнату, а Крюков задумался над тем, что если и на этот раз ничего не обнаружится, то у него опустятся руки.

Впервые за карьеру.

Эти дела вызывали у него одну лишь головную боль. В их маленьком городке, население которого еле достигало семидесяти тысяч человек, меньше чем за месяц — четыре трупа! И смерть каждого — насильственная. И это не бытовые ссоры или чья-то неосторожность. Крюков даже не мог сказать, что двигало убийцей. Месть? Извращенность? Жажда внимания?

Когда цель злодея ясна, работать намного легче. Когда понимаешь, что человек совершает свое злодеяние с целью наживы, не задаешься вопросом, зачем кому-то понадобилось красть. Когда человек убивает собутыльника в пропахшей мочой и потом квартире, вопрос «Почему именно его?» быстро получает ответ «Стечение обстоятельств». Когда муж застает жену с любовником в кровати и в порыве ревностной ярости убивает обоих — тоже все ясно!

Но что движет тем, кто убивает людей, родившихся в определенную дату?

— А вот тут пальчики есть, — услышал Крюков голос криминалиста.

И сердце в его груди забилось быстрее.

— Даже несколько.

Во избежание путаницы Лаврентий Павлович снял отпечатки с пальцев Виви. И спустя некоторое время девушка с детским любопытством разглядывала черную кожу на подушечках своих пальцев.

— Руки помыть холодной водой с мылом, — нравоучительным тоном произнес криминалист, собираясь уходить. — Павел Александрович, я все. Результат сообщу как только так сразу. И не забудь все оформить по возвращению.

Крюков ничего не ответил, лишь кивнул.

Вскоре Лаврентий Павлович собрал свой небольшой чемоданчик, попрощался с Виви и покинул ее квартиру, оставив следователя и девушку одних.

— Простите, что ничем не смогла сегодня помочь.

— Тебе не за что извиняться, — произнес Крюков. — Это я возлагал на тебя слишком большие надежды.

И только спустя минуту молчания осознал, что именно сказал.

Крюков поспешил поправить себя, но заметив понурую позу девушки, решил промолчать. Слова оправданий уже были ни к чему.

— Я уточню у твоего участкового о соседе, — перевел он разговор на другую тему, чувствуя возникшую между ним и Виви неловкость. — Если вдруг он придет сегодня, будет напрашиваться в гости, найди повод не впускать его.

Крюков взглянул на входную дверь в квартире Виви и нахмурился.

— Сколько лет этой двери?

— Что?.. — Виви подняла взгляд с пола на следователя, а затем и на свою дверь. — Не знаю… она от прошлых владельцев осталась.

— Как ты закрываешь ее на ночь?

Виви указала на поворотный рычажок.

— Его же можно снаружи открыть.

Крюков не спрашивал. Утверждал.

— Неужели не страшно? — спросил он. — Живешь на первом этаже. Кто только не проходит через твою площадку: соседи, курьеры, праздношатающиеся личности, уходящие из гостей. И даже цепочки нет, чтобы закрыться изнутри.

— Есть. Цепочка есть.

— Где?

Крюков внимательнее осмотрел дверь. Либо цепочка была невидимой, либо его наглым образом обманывали.

— В шкафу.

Виви сходила на кухню и вернулась в коридор с полупрозрачным черным пакетом, в который обычно упаковывали покупки в хозяйственных магазинах у дома.

— Купила прошлым летом. Когда в соседнем подъезде несколько квартир обокрали, — объяснила девушка. — Но установить так и не смогла. Это оказалось… сложнее, чем я думала.

— Да. Для этого нужны инструменты, — подметил Крюков. — На клей не посадишь.

Впервые за эти дни следователь увидел у Виви выражение, которое мог описать как раздраженное.

— Что? И инструменты есть?

— Отцовские, — сказала Виви. — Мы когда ремонт делали, он с собой привез. И оставил, чтоб были. На всякий случай.

Забрав у Виви пакет, Крюков оценил ее увесистую покупку: цепочка с монтажной планкой и запорная коробка были сделаны из хорошего, недешевого металла.

— А из инструментов что есть? — спросил он.

И стоически выдержал удивленный взгляд по-детски хлопающих глаз.

— Виктория, ты — важный свидетель. О котором я никому не могу сказать, потому что мне не поверят. Но мне бы очень не хотелось, чтобы следующий труп, на который меня вызовут, был твоим.

Виви поджала дрожащие губы.

— Д-думаете, я могу быть с-следующей?

— Я не знаю, что думать. Потому что не знаю, что в голове у того, кто уже убил четверых человек, незнакомых друг с другом. Но если кто-то смог проникнуть в твою квартиру, не взламывая замки и не оставив после себя никаких следов при свете дня, я хочу быть уверен, что хотя бы ночью, услышав, как кто-то скребется по ту сторону коридора, у тебя будет хотя бы несколько минут на то, чтобы позвонить в экстренную службу и попросить о помощи. — Крюков сам от себя не ожидал подобной инициативы. — Все лучше, чем проснуться от того, что тебя душат. Так что показывай, какие у тебя есть инструменты. И надеюсь, инструментами ты назвала не отвертку с молотком.

***

Крюков вернулся в отдел ближе к вечеру, когда большая часть сотрудников собиралась расходиться по домам. На его столе появилось с десяток новых документов, которые мужчина отложил в сторону, решив, что прочтет их чуть позже, когда соберется с мыслями и хоть немного отдохнет.

Но стоило ему только поставить закипать чайник, как внутренний телефон затрезвонил раздражающей трелью, и голос Стрелецкого по другую сторону трубки попросил немедленно зайти.

— Я посоветовал тебе заняться свидетельницей и узнать, что еще она сможет рассказать тебе о деле, — с ходу начал полковник, когда Крюков перешагнул порог его кабинета. — А ты что сделал? Таскал ее за собой по всему городу.

«И кто же наябедничал?» — подумал следователь, с непроницаемым лицом стоя напротив начальника.

Вариант был только один — Влад. Потому что Денис в кабинет Стрелецкого был не вхож, да и не стал бы он распространяться о том, где Крюков пропадает в рабочее время, и с кем, даже если бы начальство напрямую об этом спросило.

— Благодаря тому, что таскал ее за собой, удалось кое-что выяснить.

— И что же?

— Нашу четвертую жертву предлагал подвести до дома неизвестный. Девушка отказалась и пошла пешком, и вскоре после этого была убита. Учитывая, что три предыдущие жертвы были убиты в квартирах, я предполагаю, что убийца решил действовать иначе, когда ему не удалось заманить жертву в закрытое помещение. Отсюда и более агрессивное поведение.

Крюков вспомнил, в каком состоянии было найдено тело. От лица девушки практически ничего не осталось.

— И как же тебе удалось это выяснить?

С объяснением этого возникли сложности.

Крюков не мог сказать, что эту информацию рассказала ему Виви, а сама она узнала об этом из собственного сновидения.

— Сложно объяснить, — признался следователь. — Но информация… надежна.

Стрелецкий взглянул на подчиненного исподлобья.

Искусственный глаз, отражая блики потолочных ламп, в вечернее время суток всегда выглядел неестественно, в отличии от утренних часов или дневных, когда подвох могли заметить разве что те, кто знал о травме мужчины.

— Ты нашел этого человека? Машину? — спросил полковник, поняв, что большего от Крюкова не добьется.

— Я работаю над этим.

— Плохо работаешь, Паша, — беззлобно произнес Стрелецкий, ни в чем следователя не обвиняя. — А по городу, между прочим, уже слухи ползут. Лишь благодаря моим связям пресса молчит и жует собственный язык. Но если будет еще один труп, помоями нас всех обольют.

— Я понимаю. Но дела все еще в разных производствах.

— Так найди доказательства, что людей в городе убивает один и тот же отморозок, и я объединю дела.

Если бы это было так просто.

***

Он стоял перед дверью, чувствуя как от груди вниз живота, закручиваясь, сползала приятная волна. Во рту у него пересохло. И он чувствовал на языке горечь.

В квартире работал телевизор. Но слов было не разобрать, лишь сменяющие друг друга мужские и женские голоса. Наверное, это была какая-то вечерняя передача, с песнями и разговорами о прошлом.

Он почувствовал, как от напряжения его начало трусить. Давно он так не волновался. Вытерев вспотевшие ладони о штанины, он поднял руку на уровень глаз и постучал.

Голоса в квартире затихли.

И следом послышались приближавшиеся к двери шаги.

Он улыбнулся.

Глава 16

— Вот такие дела, — сказал Лаврентий Павлович, вошедшему в квартиру Крюкову. — Казалось бы… сидишь себе дома, в бетонных стенах. За железной дверью. Думаешь, уж здесь-то ничего плохого с тобой не случится. Плохое ведь случается там, в телевизоре. А тут вот оно…

— Не гунди, — морщась от пульсирующей боли в висках, произнес Крюков.

Он чувствовал легкую тошноту. Но пытался списать ее на усталость и отсутствие в желудке еды. Аромат женского парфюма, маслянистый и тяжелый, пробивался в сознание, вызывая, казалось, забытые воспоминания. Он уже бывал в этой квартире. В прошлом.

Когда желтые обои в коридоре были не такими бесцветными.

И когда лак на половых досках блестел так, будто на него пролили растительное масло.

Время словно прыгало перед ним, возвращая в годы юношества.

Вот о его ноги трется упитанный черно-белый кот Мурзик. Наглая морда. Никогда не давался ему в руки, но всегда ластился, будто делая одолжение.

Крюков вошел в комнату, где на него уставилось несколько пар глаз коллег.

Вот по телевизору показывают послеобеденные мультики. Они ему никогда не нравились. Слишком девчачьи. Подстать той, что бежала смотреть их после школы.

На диване в умиротворенной позе сидит женщина.

Вот она же, только значительно моложе, красивая, но всегда настороженная, улыбается ему и спрашивает, будет ли он обедать?

Нет. Он всегда отказывался. А она, наверное, обижалась.

Крюков вгляделся в бледное лицо, в опущенные уголки синюшных губ, и почувствовал, как в горле заскребло когтистыми лапами чувство отвращения.

— Ее задушили, — произнес Лаврентий Павлович, что-то записывая в свой блокнот. — Но официально это тебе только эксперт подтвердит. Я же могу сказать, что дверь она, по всей видимости, открыла сама. Пальчики я поснимал, если что-то найду — сообщу.

Мужчина оторвался от своих записей и посмотрел на следователя, наконец-то замечая его угрюмый вид.

— В чем дело? — спросил он, убрав блокнот в карман. — Ты ее знал?

— Да.

— Близко?

— Нет.

Он врал. Отчасти.

— Не видел ее уже много лет…

— Вот как, — поправив очки, произнес криминалист, — что ж, тогда я собираюсь. Кстати, обнаружила ее соседка по лестничной площадке. Дверь напротив.

Крюков кивнул.

И не желая ни секунды больше находиться в комнате, пропитанной старым женским парфюмом, поспешил покинуть квартиру, где позади все так же, как и много лет назад, шумел телевизор с детскими мультиками. А на диване, где застыв во времени, сидела хозяйка квартиры, когда-то сидела девочка, жизнь которой оборвалась так же внезапно, как и ее матери.

***

— Мы договорились перед сном прогуляться, выгулять моего Кренделя, — сказала женщина, поглаживая на руках нечто маленькое и лохматое, и очень злобное. — Это мой шпиц.

Крюков и так понял, что речь шла о собаке.

— Дверь в квартиру была не заперта?

— Да. И это первое, что бросилось мне в глаза. Понимаете, Наталья была крайне осторожной женщиной. Всегда по несколько раз все перепроверяла, даже электроприборы, кроме холодильника, из розеток вытаскивала, уходя из дома. Все боялась, что старую проводку замкнет и квартира сгорит, — рассказывала соседка убитой, не переставая гладить своего пса. — А тут открытая дверь! Стоило ее увидеть, и я сразу же почувствовала неладное. Вот прямо на душе неспокойно стало. И как чувствовала!..

Агриппина Вениаминовна, пожилая женщина чуть за семьдесят, встретила Крюкова при полном марафете. Ярко накрашенные красной помадой губы, такого же оттенка крупные бусы на шее. Белая атласная рубашка с ажурным воротником и строгая черная шерстеная юбка. С годами женщина явно потеряла в росте, но оставалась стройной, а потому всячески старалась подчеркнуть сохранившуюся фигуру. Лишь растрепанные белые волосы и выплаканные глаза говорили мужчине, как близко к сердцу она восприняла потерю соседки.

— В каком часу вы собирались выгуливать пса?

— Сразу же после новостей.

«Значит, после десяти», — подметил Крюков.

— Когда вы вошли в квартиру, обратили ли на что-нибудь внимание?

— Имеете в виду, было ли что-то странное?

— Да.

— Было. Телевизор не работал, — сказала женщина, и сразу же пояснила: — Понимаете, после смерти дочери, Наталья чувствовала себя в трехкомнатной квартире лишней. Это она мне сама так однажды сказала. Но продать ее за все эти годы так и не решилась. В этой квартире жило столько воспоминаний о ее девочке. Но ей было невыносимо находиться в постоянной тишине. Лишь во мне и в Кренделе она находила отдушину. Хотя бы на час в день, во время наших вечерних прогулок. Но стоило ей вернуться в эту квартиру, как она вновь оказывалась в могиле, похороненная вместе с дочкой. Ах бедная девочка. Это был несчастный случай.

Крюков кивнул. Во рту у него закислило.

— Ей было всего семь лет. Я ее хорошо помню, такая жизнерадостная девочка. Такая послушная. И такая ужасная смерть.

Агриппина Вениаминовна предалась воспоминаниям о давно ушедших днях. И о событии, которое хорошо помнила.

Помнил о тех страшных четырех днях и Крюков. И возвращаться к пережитому в юношестве ужасу он не хотел.

— Давайте продолжим разговор о сегодняшнем вечере, — произнес он.

Крендель зарычал на него, будто что-то понимая.

— Да-да, конечно. Так… о чем это я? Ах да! Телевизор не работал. Это было очень странно. Наталья выключала его только перед тем, как уйти. А судя по ее одежде, она еще не оделась на прогулку.

— Другими словами, она выключила его, потому что?..

— Кто-то у нее был, — уверенно заявила женщина.

— Вы видели кого-то?

— Нет.

— А Крендель? — Крюков посмотрел на оскалившуюся пасть миниатюрной собаки. — Он у вас гавкает, когда кто-то проходит мимо квартиры?

— Еще как! — с гордостью произнесла Агриппина Вениаминовна. — Но он смотрел со мной шоу и ни разу не отлучался.

«Я всерьез понадеялся на собаку-свидетеля?»

Видимо, решил Крюков, общение с Виви принесло свои ядовитые плоды.

— Знаете, а вы мне кого-то напоминаете, — неожиданно заявила хозяйка Кренделя, прищурив свои старческие глаза. — Только вот никак не могу вспомнить кого.

Крюков не хотел говорить пожилой женщине кто он. И по какой причине его лицо могло казаться ей знакомым.

— Я оставлю вам свой номер, — достав из кармана визитку, произнес следователь. — Если вдруг что-то вспомните, любую мелочь, обязательно мне позвоните. В любое время.

***

Когда Крюков покинул квартиру Агриппины Вениаминовны, из соседней квартиры как раз выносили тело убитой Натальи. Демонстративно разглядывая потолок, следователь дождался, когда бригада покинет этаж, и только после этого вернулся в квартиру их пятой жертвы.

В комнате, где была найдена убитая, остался лишь Денис. Широко зевая, он что-то печатал на своем телефоне и не сразу заметил вернувшегося Крюкова.

— Напугали!.. — воскликнул он, когда на секунду оторвал взгляд от экрана смартфона. — Давно вы тут стоите?

— Достаточно чтобы прийти к выводу, что тебя нельзя оставлять одного.

— Обижаете. Я, между прочим, работаю.

— Правда?

— Да.

— И в чем же заключается твоя работа в данный момент?

— В сборе и перепроверке информации, — хмыкнул лейтенант. — У убитой очень специфичная для наших краев фамилия. Рихтер. Я бы и внимания не обратил, мало ли кого и куда занесла нелегкая по жизни, если бы не видел эту фамилию в документах, присланных из ЗАГСа.

Иванов вновь что-то проверил в своем телефоне.

— Рихтер Мари Оттовна, рождена первого января две тысячи первого года. — Денис улыбался во все зубы. — Еще одно дитя третьего тысячелетия.

Крюков же радости подчиненного не разделял. И его настрой передался лейтенанту.

— Что? Вы уже в курсе были?

— Да.

Вздох разочарования сорвался с губ Дениса.

— Вот и старайся после этого, — произнес он. — Никакой мотивации. Ну и что? Где будем ее искать? Может, приходили за ней, а под руку попалась мать? Если так, она может быть следующей.

Крюков прикрыл глаза, борясь с пульсацией в висках.

— Невозможно. Мари умерла в 2008 году, в возрасте семи лет, — сказал он, вновь ощутив кисловатый привкус во рту. — Утонула, упав в колодец.

«Задохнулась», — прозвучал в его голове собственный голос.

Глава 17

Лишь те, кто несет за что-то ответственность, в полной мере осознают, как мало часов в сутках.

Когда Крюков вернулся домой, на часах было около двух часов ночи. Зайдя в душевую кабину, он позволил горячей воде ошпарить кожу на плечах и спине, чтобы немного прийти в чувство. Боль взбодрила его. И это было ненормально. Будучи следователем, Крюков прекрасно осознавал, как психика людей способна ломаться под грузом обстоятельств и какой крепкой она может быть, когда перед человеком поставлена конкретная цель.

Он сотни раз видел, как люди тонули в своем горе и как твердо они стояли на ногах в желании отомстить.

Наталья Рихтер была из той категории людей, которая сломалась.

Он помнил, какой красивой эта женщина была в молодости. Но теперь в его воспоминаниях она навсегда останется холодным трупом, усаженным на диван в собственной квартире.

Крюков помнил, как хоронили Мари.

Помнил, как боялся подойти к гробу, посмотреть на ее умиротворенное лицо и запомнить Мари вот такой: холодной и мертвой, а не веселой и жизнерадостной. Он испытал настоящее облегчение, когда узнал, что детей хоронили в закрытых гробах.

Зачастую по этой самой причине: чтобы их запомнили живыми.

Перекрыв вентиля и постояв в кабине еще немного, чтобы вода с его тела стекла на поддон, а не на пол ванной, Крюков выбрался из стеклянной «коробки» и, закинув одежду в стиральную машину, включил ежедневный режим.

Прислушившись, как вода потекла по трубам, а после услышав механический шум металлического барабана, он еще некоторое время провел в ванной, вглядываясь в собственное лицо, отражавшегося в висевшем над раковиной круглом зеркало.

Он устал.

Настолько, что все мышцы в теле ломило от боли. Его лицо приобрело нездоровый бледный оттенок, а под глазами проступали синюшно-желтые синяки.

Крюков уже несколько ночей не спал в своей кровати, перебиваясь короткой дремой в машине или в кабинете. Его организм требовал отдыха, мягкого матраса и подушки с одеялом. А еще полноценных приемов пищи, душевных разговоров и человеческого тепла.

Последнего Крюкову в жизни ощутимо не хватало. Особенно когда однокашники, да и просто одногодки, обзаводились семьями и детьми, а он отсчитывал свою жизнь периодами от одного государственного праздника до другого. Даже старшие на работе, и те зачастили с советами о том, что пора бы ему найти жену, которая будет встречать его с работы и на эту же работу провожать.

Он припомнил и собственный совет Денису — найти девушку среди коллег.

«Заведя отношения на работе велик шанс не завести отношения с работой», — припомнилось ему.

Вот только Крюков никак не мог вспомнить, где или от кого услышал эту жизненную истину.

«Ну и какая мне жена с такой работой?» — подумал он, взъерошив все еще влажные волосы.

Он стянул с крючка полотенце. Завязал его на бедрах и прошел в комнату, борясь с желанием сразу же лечь спать. Бросив взгляд на стол, на свой ноутбук, мужчина устало выдохнул. Все равно не заснет, пока не проверит.

Включив ноутбук, он дождался загрузки системы. Значок почты — кремового оттенка конвертик, мигал в правом нижнем углу, оповещая о наличии непрочитанного сообщения. В его душе зародилось ребяческое чувство любопытства. Зайдя в почту, Крюков увидел знакомый ему эмэйл и без раздумий нажал на письмо. Внутри была прикреплена ссылка на «Облако», где хранились видеозаписи с камеры, висевшей на противоположной стороне улицы от бара «Дурман».

Вся его усталость тут же улетучилась. Он был готов вернуться к работе.

Сев за стол, Крюков нажал на воспроизведение записи. И стал вглядываться в толпу людей, предвкушавших безудержное веселье.

***

Виви видела сновидение. И на этот раз настолько осознанно, что явно чувствовала тяжелую атмосферу, царившую вокруг человека, чьими глазами она смотрела на мир.

Обычная квартира. Чистая. Даже несколько пустая. Ничто не говорило о наличии в ней уюта, и Виви подумала, что в ней жил одинокий мужчина.

— Я ведь говорил тебе, подсматривать нехорошо, — услышала она тихий голос. — Какая непослушная девочка.

Внезапно яркий, усеянный разноцветными бликами мир, исчез. И Виви решила, что сновидение оборвалось, а она лежит в постели и смотрит на темный потолок своей комнаты. Но вскоре услышала тот же голос, вновь обратившийся к ней с вопросом:

— Как ты это делаешь? Не расскажешь?

Даже если бы Виви хотела рассказать, у нее не получилось бы. Она не могла ни говорить в своих сновидениях, ни влиять на события, которые в них происходили.

— Удивительный у тебя дар, — сказал мужчина.

И мир вновь озарил свет.

Мужчина перешел на кухню.

На зажженной конфорке газовой плиты стоял пузатый эмалированный чайник.

— Чай или кофе? — вежливо поинтересовался он, достав из шкафа, висевшего над раковиной, две кружки. — Наверное, чай.

Пока он насыпал в предназначавшуюся Виви кружку сахар, она все гадала, что происходит? Кто этот мужчина такой? Где он находился? И почему он знал о ее присутствии?

— Ты разбавляешь чай? Молоком или водой?

Он разговаривал с ней, будто она находилась рядом, и они были друзьями. Словно она заглянула к нему в гости.

— Прости. Мне нечем тебя угостить. Ни печенья, ни конфет. Если будешь приходить ко мне без приглашения и дальше, то мне стоит зайти в магазин, чтобы не прослыть негостеприимным хозяином.

Вскоре чайник издал характерный свист и из его носика повалил белый плотный пар.

— Закипел, — констатировал мужчина.

Разлив кипяток, он сел за стол.

В его кружке дымился черный кофе. Его аромат щекотал ноздри, терпкость ощущалась на корне языка во рту.

— Думаю, ты предпочитаешь чай, — произнес он, бросив во вторую кружку чайный пакетик. — Я считаю, что вежливее было бы заварить листовой, но… кажется, у меня его нет. Я так давно не принимал гостей, — признался мужчина, — даже не знаю, о чем нам поговорить?

В углах белого потолка висели клочья паутины. Мелкие трещинки намекали на необходимый комнате косметический ремонт. Старая колонка подтекала — под ней стояла глубокая миска.

О чем им говорить?

Виви хотела бы узнать, кто этот человек такой. Почему она уже во второй раз видит мир его глазами? Зачем он проник в ее квартиру? Ради того, чтобы узнать, кто она, как и предполагает Крюков? Это он убил Девушку-Из-Бара? Если да, то за что?

Столько вопросов.

К сожалению Виви поговорить она с ним не могла.

— Как насчет того, чтобы познакомиться? Я расскажу тебе о себе, а ты мне — о себе.

Это было невозможно.

— Разумеется, при личной встрече, — добавил мужчина, будто услышав мысли Виви. — Давай встретимся и поговорим? Я еще не встречал такой как ты. Другие были не так… одарены.

«Другие?..» — подумала Виви.

Неужели этот мужчина и в самом деле тот, кого искал Крюков?

Глава 18

Крюков почти не моргал, вглядываясь в воспроизводимую на экране запись. От того, что он долго сидел в одной позе, почти неподвижно, тело затекло и казалось чужим. Ноги. Руки. Спина. Даже шея. Все задеревенело. Но мужчина уперто смотрел на экран своего ноутбука, боясь упустить что-то важное. Он чувствовал — разгадка кроется в этой видеозаписи. Нужно только приглядеться. Но люди стояли к камере либо спиной, либо в профиль — их лиц было не разглядеть.

Единственное, что на видеозаписи различало одних людей от других, были не их фигуры или рост, а одежда. Благодаря одежде Крюков вычислил в толпе Алену Самойлову — жертву №4. Она была одна. Стоя в очереди ни с кем не общалась. По мере продвижения ко входу бара девушка не выпускала из рук телефон.

С кем-то переписывалась?

Листала новостную ленту?

Или убивала время на страницах известных блогеров?

Крюков мог бы ответить на собственные вопросы, если бы занимался изучением ее телефона. Но работу с техникой он оставил на Дениса. Лейтенант хорошо справлялся с тем, что следовало подключать к розетке или что должно было подключаться к Сети. Сам Крюков в плане технологий был простым обывателем, и это его нисколько не смущало.

Внизу экрана отображались дата и время записи. Минуты медленно сменяли друг друга, вслед за изменяющимися цифрами секунд. Толпа у входа начала уменьшаться с началом нового часа. Кто-то входил в бар, кто-то выходил из него. Кто-то парами. Кто-то один. А иногда из бара выходили целыми группами по несколько человек.

Но Алена Самойлова вышла из бара одна.

Огляделась, словно не знала, в какую сторону идти. Что-то проверила в телефоне. Возможно, смотрела карту? Или хотела вызвать такси? Но меньше чем через минуту она убрала телефон в карман. И просто ушла.

Запись продолжала воспроизводиться, но ничего, что отображалось бы на экране, уже не интересовало Крюкова.

***

— Значит так, — зевнув, произнес Денис, бегло пробежавшись по собственным записям, — в настоящий момент из всего списка в городе проживают четверо. Одна из них Жарова, так что, считайте, трое. Благо, все они живут там же, где зарегистрированы, так что найти их в случае чего будет не сложно. Как считаете, за ними нужно приглядеть?

Крюков потер изнывающую от ночной бессонницы шею. Из-за боли и постоянного недосыпа мужчина чувствовал себя разбитым и с трудом понимал, что говорил лейтенант.

— Приглядеть? — повторил он, хмурясь. — За кем?

— Павел Александрович, вы чем ночью занимались? — не то с ехидством, не то с искренним беспокойством поинтересовался Иванов. — Вы разве не домой собирались поехать после того, как осмотрели ту квартиру?

— Я и поехал домой. Но владелец «Дурмана» прислал записи с уличной камеры, и я всю ночь их просматривал.

— Зачем?

— Думал, смогу найти убийцу Самойловой среди тех, кто стоял в толпе.

— Не вышло?

— Не вышло, — сказал Крюков, скрестив на груди руки и откинувшись на спинку своего стула. — Невозможно кого-то найти, не зная даже примерных черт внешности.

— А ее саму на записи видно?

Крюков кивнул.

— Да. Она пришла в бар одна.

— А ушла?..

— Одна.

— Тогда мы в тупике.

«Да, в тупике», — повторил про себя следователь.

Он надеялся, что на записи будет видно, как к Самойловой подъехала машина, в которой, по заверению Жаровой, находился мужчина, предлагавший девушке подвести ее. Крюков полагал, что получивший отказ мужчина вполне мог оказаться злодеем, которого он разыскивал. Но обзор камеры не захватил тот участок дороги, где Самойлова и неизвестный разговаривали. Не записала камера и самой машины.

— Впустую ночь потратили, — изрек Денис. — Лучше бы поспали. Выглядите неважно.

— Соблюдай субординацию, — раздраженно произнес Крюков, но в душе признавал правоту лейтенанта.

Взглянув утром в зеркало, он довольно быстро отвел от отражения взгляд — так паршиво выглядел.

— Продолжай отчет.

— А смысл? Вы все равно не слушаете.

— Потому что ты неинтересно рассказываешь. Что там по администратору? Он вышел на связь?

Денис покривил рот.

— Нет.

— И что будешь с этим делать?

— А что я могу? Предлагаете мне в столицу запрос посылать? Кто бы мне его еще подписал? — лейтенант почесал затылок, взъерошивая короткие волосы. — Я написал админу еще раз, но он так и не ответил. И в онлайне не появлялся.

— А ты не предполагаешь, что с ним могло что-нибудь произойти? Упал и ударился головой. Теперь лежит в бессознательном состоянии в больнице, лечится.

Денис молчал.

— Даю подсказку. Как заходят в эту социальную сеть? — спросил Крюков, выжидающе разглядывая задумавшегося лейтенанта.

— Ну... с помощью номера телефона? — неуверенно предположил Денис, и моментально расцвел. — Сейчас же узнаю, на чье имя зарегистрирован номер!

Если повезет, и сим-карта была приобретена легально, то имя владельца номера телефона — а заодно и логина для входа в Сеть — будет идентично паспортным данным владельца.

— А заодно сходи, узнай, у криминалистов, что по вчерашнему делу. Может, появилась новая информация.

— А сами не пойдете?

— А ты на что? Старших гонять по этажам?

Если Денис и выразил какое-то недовольство, Крюков этого не услышал, чувствуя, как закрывая глаза, голова тяжелеет, и из нее исчезают все мысли.

В себя следователь пришел от назойливой трели стационарного телефона. Трубка разве что не подпрыгивала в нетерпении, когда ее поднимут и ответят на звонок.

Дениса в кабинете не было. Из-за закрытой двери в помещение не приникали звуки из коридора.

Крюков с силой зажмурил глаза, видя под закрытыми веками разноцветные пятна. Подумав, что, возможно, нечто подобное видит в своих сновидениях и Виви, он собрался с мыслями и ответил на звонок.

В трубке с шумовыми помехами прозвучал голос охранника с первого этажа.

— К вам пришли, — озвучил старик.

И назвал имя пришедшего.

Агриппина Вениаминовна заявила слегка скрипучим голосом, что не в том возрасте, чтобы лично приходить к молодым мужчинам, да еще туда, где нет лифтов, но она с важной информацией по вчерашнему делу, которую необходимо сообщить с глазу на глаз. А потому пришла лично, но будет ждать следователя на проходной, наотрез отказываясь подниматься по лестнице на второй этаж.

— Я сейчас спущусь, — проговорил Крюков в трубку, и вернул ее в телефонное «гнездо».

Дойдя до туалета и ополоснув лицо холодной водой, Крюков почувствовал себя чуть лучше. Он был готов получить важную информацию.

Стоявшая на проходной старушка глядела на проходивших мимо нее людей сверху вниз, постоянно одергивая рычавшего на всех Кренделя, подпрыгивающего у ее ног.

— Доброе утро, — поздоровался с ней Крюков, жестом просят охранника пропустить даму через турникет.

Для бесед у них на первом этаже была небольшая комнатушка.

— Утро, Павел Александрович, давно прошло, — подметила женщина, и Крендель, согласившись с хозяйкой, звонко гавкнул. — Уже почти день.

Проигнорировав столь колкое замечание, Крюков повел женщину в предназначенную для бесед комнату, подмечая в ее руках увесистый пакет из сетевого продуктового.

«Совещательная комната», как ее между собой называли сотрудники, представляла собой пустой кабинет со столом и четырьмя стульями, двумя с каждой стороны. Через большое окно открывался вид на парковку.

— Я всю ночь не могла заснуть, — начала Агриппина Вениаминовна, сев на ближайший к ней стул.

Крендель порывался обнюхать в комнате каждый угол, но старушка крепко сжимала пальцами его поводок.

— Все пыталась вспомнить, где же я вас видела, — добавила она, объясняя причину своей бессонницы.

И выложила содержимое пакета на стол.

Оказалось, что с собой она принесла старый фотоальбом и белый запечатанный конверт.

— Все думала и думала. Может по телевизору, вы же следователь. Может, в новостях? А потом вспомнила! Вы, конечно, изменились, повзрослели. Но глаза! Какие же у вас красивые глаза.

Открыв альбом и пролистав несколько страниц, женщина развернула альбом к Крюкову и указала на приклеенную к листу цветную фотографию. Проявленная когда-то пленка «Кодак» запечатлела на снимке двух детей — девочку и мальчика постарше.

Взглянув в собственное юношеское лицо, мужчина попытался вспомнить, кто и когда его сфотографировал? Но так и не смог. Весь снимок занимали их лица — его и девочки. Даже не определить, где снимок был сделан.

— Это же вы, я права? — уточняя, но вряд ли сомневаясь в собственной правоте, спросила женщина.

— Да, это я.

— Вы были знакомы с Натальей и ее дочерью!

Крюков кивнул.

Все так.

— Вы дружили с Мари?

Мужчина ощутил колющую боль в груди.

Его и Мари не связывала дружба. Разный возраст. Разный пол. Никаких общих интересов. Но он чувствовал себя ответственным за соседскую девочку. И сильно переживал о ее смерти.

— Вы пришли, чтобы отдать мне альбом? — спросил Крюков, не узнав собственный голос.

Он был тихим и слегка хрипел.

Прочистив горло, мужчина указал на конверт.

— Что в нем?

Агриппина Вениаминовна поджала накрашенные алой помадой губы.

— Я не знаю.

— Он ваш?

— Нет. Натальи.

— Что это значит?

Женщина хлопнула себя по ногам и подхватила подпрыгнувшего шпица. Погладила Кренделя по голове. И Крюков заметил, какая сильная дрожь била ее пальцы.

— В начале зимы, уже довольно поздно, я почти легла спать, Наталья пришла ко мне. Она была так расстроена, что впору было подумать, что она пришла попрощаться. Я впустила ее, но… честно говоря, мы почти все время, что она провела у меня, молчали.

— Но о чем-то же вы говорили?

Женщина покачала головой.

— Я лишь наблюдала за ее беззвучными рыданиями. Единственное, что я уловила из-за ее бормотаний, так это слова раскаяния.

— Раскаяния?

— Да. Она сказала, что беда с ее девочкой случилась из-за нее. Мол это она виновата. Я подумала, что бедняжка винит себя как мать. Недоглядела. Не спасла. Но после... — Агриппина Вениаминовна вновь поджала губы. – Она произнесла ужасные слова, которые до сих пор звучат в моих ушах.

Женщина выдержала театральную паузу, и продолжила:

— Это расплата за мой грех. Жизнь одного ребенка за жизнь другого.

Глава 19

Агриппина Вениаминовна оставила альбом и запечатанный конверт Крюкову, в надежде, что это поможет следователю найти злодея, забравшего жизнь ее подруги.

Крюков проводил женщину на улицу и теперь наблюдал за тем, как старушечья фигурка медленно удалялась от отдела в сторону автобусной остановки, а вертлявый шпиц, задорно вышагивая перед хозяйкой, вилял своим пушистым хвостом.

Что делать с вещами убитой Рихтер он не знал, предполагая, что ничего ценного и относящегося к ее убийству в фотографиях не было.

«Надо было спросить, откуда у нее альбом», — запоздало спохватился он.

А заодно и конверт.

Вернувшись в кабинет Крюков сел за свой стол, отложил в сторону альбом и принялся просвечивать конверт на свет. Тот был толстым, но самым обычным, не самодельным, но и без адресных линеек и почтовых отметок. Возможно, в нем когда-то подарили открытку. Или же деньги, не успев купить специальный для такого рода подарков конвертик с надписью-поздравлением.

Конверт был запечатан. Рассуждая о том, стоило ли разрывать его или же аккуратно разрезать ножницами одну из сторон, Крюков покопался в ящиках стола и нашел тоненькое лезвие с увесистой ручкой — специальный ножик для вскрытия конвертов. Это был подарок от коллег, как память о вещах, которые раньше очень ценились, а сейчас были никому не нужны.

«Так и мы, — сказали ему тогда, вручая ножик, — никому не нужны, но придет час, как о нас вспомнят».

Лезвие легко вошло под два слоя склеенной бумаги и с характерным скрежетом разрезало сгиб.

Внутри конверта лежали двойные клетчатые листы, вырванные из середины школьной тетради. Тонкие, как листы дешевой газеты, пожелтевшие от старости.

Крюков развернул листы.

Размашистый аккуратный почерк. Определенно женский. Темно синие жирные чернила. В ручке был толстый стержень. В некоторых местах буквы в словах шли ровно друг за другом. В других же почерк еле заметно отличался — был написан в другое время. Будто тот, кто писал, перед тем, как перенести на листы свои мысли, тщательно обдумывал каждое слово.

Боялся упомянуть что-то лишнее?

Или пытался вспомнить, не забыл ли чего?

***

Не знаю с чего начать.

Или для кого это пишу.

Возможно, для самой себя. В надежде, что однажды кто-нибудь узнает о том, что я совершила, и меня накажут за мое преступление.

Я прожила с чувством вины четверть века, зная, что никто не придет за мной. Зная, что никто не будет шептаться за моей спиной. Никто не будет указывать на меня пальцем. Ведь никто не знает, какой грех я совершила в раннее морозное утро того понедельника.

***

Виви нервничала и поглядывала на свой телефон, в надежде, что еще немного и Крюков ей перезвонит. Она не считала себя одной из тех дурочек, уверенных в собственной непобедимости и способных на безрассудные поступки, как например, в одиночку поймать преступника. Но отказываться от встречи, на которую ее пригласил убийца? Глупо. Нельзя было упускать шанс помочь следствию и увидеть его лицо!

К тому же мужчина из сновидения позвал ее в людное место — популярное кафе в центре города. Виви приехала на встречу на собственной машине и была более чем уверена, что в случае опасности ей будет достаточно просто сесть в нее, запереться изнутри и уехать. Делов-то.

Но все же Виви с нетерпением ждала, когда же Крюков ей перезвонит.

Она отправила следователю с десяток сообщений, начиная с того, как вышла из дома и куда направилась, и заканчивая короткими отчетами о том, что происходит.

«На месте. Сижу. Жду», — гласила ее последняя смс.

Крюков не отвечал на ее звонки.

Без ответа остался и ее звонок в отдел на найденный в Интернете номер стационарного телефона.

«Сдохли там все что ли!» — в сердцах разозлилась Виви, вслушиваясь в бесконечные гудки.

А потом вспомнила, что пыталась дозвониться до чиновников и успокоилась.

Когда время перевалило за полдень, в кафе стали подтягиваться компании. Людей манила привлекательная цена за бизнес-ланч, тепло обогревателей и уютная атмосфера. Разговоры заглушали льющуюся из скрытых динамиков музыку.

Перед Виви стоял стакан с водой и льдом, а улыбчивый официант всем своим видом давал понять, что если она ничего не закажет, он будет вынужден попросить ее уйти. Столов катастрофически не хватало, а Виви просидела в одиночестве уже минут двадцать и, как считал юноша, была обречена провести обед одна.

Раз уж свидание не удалось, нечего занимать посадочное место.

— Давайте чай на травах. С чабрецом и ромашкой.

— Что-нибудь к чаю?

Прикинув, что и за один чайник она отдаст как за полноценный обед, Виви покачала головой.

— Нет. Только чай.

— Хорошо, — произнес официант, забрав меню.

В его глазах читался лишь холодный расчет. За столом могло уместиться минимум три гостя, а значит и заказ, который они могли сделать, мог увеличиться в три раза.

— Зовите, если передумаете, — сказал юноша и удалился в сторону кухни.

Виви оглядела других посетителей. Оказалось, что лишь она одна сидела в одиночестве. Среди популярных блюд были классический салат «Цезарь» и сэндвичи с курицей. Их на столах было больше, чем тарелок с супами. От голода у Виви забурчало в животе, и она сглотнула слюну, представляя, как будет выглядеть, если на встрече с убийцей в первую очередь будет переживать о голоде.

Чая для их беседы вполне хватит.

Так она считала, когда официант принес за ее стол стеклянный чайник и две чашки.

И когда на дне чайника оставалось совсем немного чая и разбухших чаинок. А во рту у нее согревающей свежестью отзывался лесными нотками чабрец.

Но время шло, людей в кафе становилось все меньше, а Виви продолжала сидеть одна, ловя на себе жалостливые взгляды.

Взяв в руки телефон, она просмотрела все свои сообщения, написанные Крюкову. Тот их так и не прочитал. И не перезвонил ей.

«Может, что-то случилось?» — подумала она.

Другое просто не приходило ей в голову.

Ну не мог же у него разрядиться телефон?

Размышляя о том, мог ли следователь не заметить, что у его телефона сел аккумулятор, Виви почувствовала, как от прилившей к щекам крови вспыхнуло и обдало жаром лицо. Она вспомнила, как закатав рукава по локоть, мужчина возился с ее дверью, устанавливая механизм с цепочкой. А она молча стояла позади, не зная, чем помочь.

— Возьми за привычку закрывать дверь цепочкой, — сказал Крюков уже стоя в общем коридоре, проверяя свою работу на прочность.

Механизм на удивление оказался крепким.

— А лучше вообще не открывай дверь каждому, кто в нее стучит, — добавил он уже с укором. — И не впускай в квартиру кого попало. Даже соседей.

Слушая его наставления, Виви лишь стыдливо кивала, стараясь не смотреть на мужчину, отчитывающего ее, словно учитель провинившуюся школьницу.

Она ведь и сама понимала, что впускать Рому было ошибкой. Он мог оказаться кем угодно!

Виви вздохнула. И прождав еще с полчаса, решила, что ей надоело ждать.

«Он не пришел. Я ухожу», — написала она Крюкову очередное смс.

И взглядом попыталась отыскать официанта, обслуживающего ее столик, чтобы расплатиться за чай. Но вместо него наткнулась на знакомое ей улыбающееся лицо и внутри нее все похолодело.

Мужчина приветливо махнул ей рукой. Но Виви не нашла в себе сил ответить на приветствие. А пока она смотрела за тем, как он медленно направлялся к столику, за которым она сидела, экран ее телефона мигнул, оповещая о звонке.

На экране смартфона высветилось имя Крюкова.

— Привет, — улыбнувшись своей широкой улыбкой, произнес Рома, нависнув над сжавшейся в испуге Виви, словно хищник над своей добычей. — Кого-то ждешь?..

Глава 20

Когда доктор объявил, что мое плохое самочувствие связано с зародившейся во мне новой жизнью, я испугалась. Но поговорив с подругами, я поняла, что это совершенно нормально. Все нервничают.

Затем я начала представлять, каково это – быть матерью? Справлюсь ли я? Полюблю ли своего ребенка? Полюбит ли он меня? Как возникает связь между матерью и ребенком? Появляется ли она сама по себе? Или нужно приложить усилия, чтобы она возникла?

Первый триместр был похож на Ад. Подруги, уже родившие, предупреждали меня об изменениях, которые начнут происходить с моим телом. Врач убеждал, что все это – все что я переживаю – абсолютно нормально. И я поверила.

Но в глубине души испытывала настоящий ужас.

***

Крюков еще раз перечитал сообщения Виви и чертыхнулся. Поставил ее номер на вызов и, стараясь не отвлекаться от дороги, выехал с парковки. Его взгляд постоянно опускался на экран телефона, хотя гудки вызова и так разносились по салону — Виви не отвечала.

Поддавшись порыву, следователь ударил по рулю. На короткий миг его ладонь пронзила боль. Он не заметил, что его телефон разрядился. И теперь прокручивал в голове сегодняшнее утро, пытаясь понять, как это произошло. И почему именно сегодня?

Перед его машиной светофоры загорались красным, будто специально стараясь задержать его. Но Крюков этого не замечал — «Вольво» проносилось, не сбавляя скорости.

Вызов Виви происходил уже на повторе.

В популярном среди горожан кафе к четырем часам практически не было посетителей. Обеденное время закончилось, а время ужина еще не пришло. Скучавшая до его прихода официантка, заметив гостя, улыбнулась во весь рот, не стесняясь нацепленных на зубы брекетов.

Прихватив меню, она летящей походкой направилась в его сторону. Стук ее каблуков разносился по залу, не заглушая ненавязчивую музыку, доносившуюся откуда-то из-под потолка.

— Добрый день! Вам столик на одного?

— Нет. Я кое-кого ищу.

Крюков для надежности оглядел немногочисленных посетителей. И убедился, что глаза его не обманывали — Виви среди них не было.

— У вас тут девушка с обеда сидела. Невысокая, худая. С короткими рыжими волосами.

Официантка виновато улыбнулась.

— Я только начала смену, — произнесла она, обернувшись к дверям, за которыми, по всей видимости, скрывалась кухня. — Сейчас, подождите. Я позову коллег, если они еще не ушли.

На везение следователя одна из сменщиц все еще была на месте.

— Это был не мой столик, — начала она, легко поняв по описанию, кого искал Крюков. — Девушка и в самом деле с обеда сидела совершенно одна.

Официанта оценивающе оглядела Крюкова.

— Так она вас ждала? — спросила она.

Но, не дождавшись ответа, продолжила:

— Я за ней не следила. Говорю же, не мой стол. Но потом заметила, что к ней подсел мужчина.

— Они ушли вместе?

— Вроде да.

— Как выглядела девушка?

— В каком смысле?

— Она была напугана? Ушла добровольно? Пыталась ли привлечь чье-нибудь внимание, когда уходила?

Официантки переглянулись.

Его вопросы казались им странными. Возможно, тревожными.

— Я даже не знаю…

— Попытайтесь вспомнить.

Девушка нахмурилась.

Тон Крюкова ей не понравился.

— Я за ней не следила, — сказала она довольно резко. — Ушла и ушла. И мужчина был вполне себе симпатичный. Светловолосый. Одет по-офисному, но стильно. М-м… в очках. Весь такой интеллигентный.

Ее слова заставили его внутреннюю ищейку зашевелиться.

Светловолосый. В офисном костюме. В очках.

Это описание было Крюкову знакомо.

— Если она вас ждала, — продолжила официантка, не замечая его задумчивого выражения лица, — то не надо было опаздывать. Я бы на ее месте тоже с таким красавцем ушла, если бы столько часов впустую просидела.

— Позовите главного. Администратора. Или хозяина.

Крюков поднял голову, осматривая потолок. В самом зале камер не было, но одна висела у входа, направленная на входную дверь.

— А что я такого сказала? — перешла девушка в оборону. — Сами ее продинамили…

Засунув руку во внутренний карман куртки, Крюков достал удостоверение. И уже в приказном тоне, не желая тратить время на пустую болтовню, произнес:

— Главного позови.

***

Виви ушла по собственной воле.

Вне всяких сомнений, никто ее не принуждал. Никто ее никуда не тащил. Запись была беззвучной, но Крюкову и не нужно было ничего слышать. Он видел, как Рома открыл перед Виви дверь, пропуская ее вперед, и вышел следом за девушкой.

На этом запись теряла для Крюкова всякую ценность. Он записал время, когда эти двое ушли, и в очередной раз попытался дозвониться до Виви.

На этот раз телефон девушки оказался выключенным.

— Мы можем выслать вам запись, — тихо произнес стоявший позади Крюкова администратор.

Воротник белой рубашки сдавливал его мощную шею. От волнения на его лице появились красные пятна, а на висках проступил пот.

— Да, вот на этот адрес.

Крюков написал свою электронную почту.

— Сейчас же вышлем. Чем-нибудь еще можем помочь?

— Нет.

— Может, покушаете? Или кофе? Можем с собой сделать.

Крюков покачал головой, в которой пульсировало множество мыслей.

К тому моменту, когда он вышел из кафе, на улице уже было темно. Холодный воздух приятно остужал, и вдохнув поглубже, Крюков заполнил свои легкие свежестью.

Приказывая себе не паниковать, он постарался разложить в голове всю имевшуюся у него информацию. Даже если с Виви что-то случилось, у него все еще было время чтобы ее спасти.

Оставалось лишь определить ее место нахождение.

Идя к машине, Крюков набрал номер участкового, отвечающего за район Виви.

— Ты на месте? — спросил он, опустив приветствия.

Глава 21

Еще издали Крюков заметил, как темная улица переливалась красно-синим цветом, и сбавил скорость. Взгляд метнулся к телефону. Но на экране ни одного оповещения: ни звонков, ни сообщений. Ничего. И все же плохое предчувствие своими костлявыми длинными пальцами начало разрывать его грудную клетку, словно монстр, пытающийся выбраться наружу. Во рту у следователя закислило и он пожалел, что в бардачке не завалялось ни одной упаковки жвачки.

Машину ему пришлось оставить у самого въезда во двор — дальше путь преграждала «скорая». Игнорируя собравшихся на улице зевак, вышедших либо выгулять собак, либо покурить, либо в магазин, в котором им ничего не было нужно, Крюков быстрым шагом направился к нужному ему подъезду.

Дверь в него была нараспашку открыта, а внутри, как и прежде, было темно. Свет исходил лишь из квартиры у самой лестницы. Дверь в нее, как и входная, была открыта. И из квартиры доносились голоса, сливающиеся в неразборчивый шум.

Никогда прежде подъем по лестнице не давался Крюкову с таким трудом. Каждая из немногочисленных ступеней казалась мужчине невероятно высокой и неустойчивой. Лишь гораздо позже он понял, что неустойчивым был он, и его ноги, вмиг потерявшие твердость и силу.

Оказавшись у порога квартиры Виви, Крюков в нерешительности остановился. Темнота подъезда резко контрастировала с мощными лампами, освещавшими квадратный коридор квартиры. На светлом кафеле отпечатались следы от грязной обуви прибывших на вызов сотрудников. Женщин в ярко-синей форме бригады «скорой помощи», о чем-то переговаривавшихся на кухне, несколько дней назад он уже видел — именно они прибыли на вызов, когда на Виви напали в подъезде.

Заметив Крюкова, женщины кивнули ему.

В этот же момент навстречу следователю из другой комнаты вышел участковый. Грязь на его подошвах успела высохнуть, и теперь он оставлял после себя сухие куски песка и грунта.

— Павел Александрович, я подъехал, как вы и просили, — начал он, заметно нервничая. — Дверь никто не открывал. Вы сказали, что не могли до нее дозвониться, и я решил дернуть дверь на себя. И она оказалась не заперта. Я вошел. А там... она, — он обернулся к комнате, — на кровати. Я всех вызвал, вам звонить не стал, чтобы от дороги не отвлечь. Никто ничего не трогал, все как было, когда я пришел.

Она там.

Крюков мог только кивнуть и переступить порог квартиры Виви.

В комнате царил все тот же беспорядок. Неподвижно лежавшее на кровати тело было накрыто простыней. Не из комплекта постельного белья, каким была заправлена постель.

— Кто ее накрыл? — спросил Крюков, стараясь говорить ровным голосом.

Если участковый и не расслышал в нем предательской дрожи, то сам следователь ее прекрасно ощутил.

— Так и было. Я ничего не трогал.

Крюков вдохнул через нос, борясь с тошнотой, подкатывающей к горлу.

Он видел столько трупов. Столько несправедливо убитых. Растерзанных. Изуродованных. Несчастных. Рвотный позыв при виде холодных людских тел, измазанных в грязи и собственных выделениях, сопровождал его с самых первых вызовов. Но с годами службы пришел опыт, а с ним и цинизм по отношению к тому, что может принести очередной день на службе.

Однако на этот раз все было иначе.

«Этого не должно было произойди», — крутилась в голове Крюкова мысль.

Если бы он только не устал, всю ночь просматривая видеозапись с уличной камеры, то не заснул бы на рабочем месте.

Если бы он не заснул, то заметил бы, что телефон разряжен.

И тогда ответил бы на ее звонок.

На ее многочисленные звонки.

Ответил бы на ее сообщения.

Подстраховал бы.

Или отговорил бы от затеи встретиться с убийцей.

Какой нужно быть идиоткой, чтобы отправиться на встречу с человеком, оборвавшего жизни нескольких людей?

Рожденных в одну и ту же дату.

В ту же, что и она сама.

«Надо было ей рассказать», — подумал Крюков.

Тогда, возможно, она была бы осмотрительнее.

Взгляд следователя скользнул по прикрытому простыней телу. Женские очертания заметно проступали через тонкую ткань. Округлые груди. Широкие бедра. Длинные ноги.

Проигнорировав неуверенную попытку участкового остановить его, Крюков резко откинул простынь в сторону и, увидев тело, облегченно выдохнул. Дышать сразу же стало легче, словно груз, давивший на него, исчез.

Тело на кровати принадлежало незнакомой Крюкову девушке.

Это была не Виви

Глава 22

— Думаешь, это он?

Вопрос Стрелецкого разрезал охватившую помещение тишину.

Сколько раз Крюков слышал подобные вопросы от коллег? Десятки.

«Думаешь этот человек — убийца?».

Разве можно определить, убийца человек или нет по одному только его внешнему виду?

Вместе с полковником они наблюдали за допросом задержанного Романа — соседа Виви и последнего, с кем видели девушку перед ее исчезновением. Когда его раздражение и злость исчезли, на их месте остались лишь страх и рассеянность. Отчаяние.

Роман не выглядел как отпетый злодей.

Он был хорошо одет, у него было образование. Была прибыльная работа. Он легко производил благоприятное впечатление. Даже при мимолетной встрече.

«Как там отозвалась о нем официанта? Красавец».

Крюкову было сложно судить мужскую внешность со стороны женского взгляда. Каких мужчин женщины считали красивыми? Каких симпатичными? А каких омерзительными?

На его профессиональный взгляд Роман обладал внешностью вполне приятной, не отталкивающей. А значит, по мнению большинства людей, не опасной. Возможно, по этой причине Виви и впустила его в квартиру, забыв об осторожности. Люди с приятной внешностью не совершают преступлений. Но разве люди, совершающие злодеяния, всегда выглядят отталкивающе?

— Он последний, кто ее видел, — сказал Крюков.

На что Стрелецкий лишь покачал головой. Раз капитан прямо не обвинил его в преступлении, значит, не считал его виновным.

— Значит, не он, — подытожил мужчина. — Девушку из ее квартиры опознали?

— Да. Она была в наших списках, рожденных первого января.

Стрелецкий изрек странный звук, похожий на сквернословие.

— Уже по всем новостям трубят о том, что в городе завелся серийник. Последнее убийство от общественности скрыть не удалось.

Крюков этого ожидал. Было слишком много зевак.

— Журналисты умалчивать о предыдущих убийствах не стали. И так долго сдерживались.

— Значит, времени на его поиски сократились.

Допрос Романа вел Денис. Из всех следователей он единственный, кто обладал внешностью «хорошего полицейского». А значит, располагал к общению.

— Да сколько можно повторять? — произнес Роман. — Я же не вру о том, что не видел ее. Она сидела в том кафе с обеда, одна. Я ее сразу заметил, но у меня была деловая встреча. Когда она завершилась, я сказал коллегам идти вперед, а сам подошел к Виви…

То, как он назвал ее, неприятно резануло слух Крюкова. Виви и сама при первой встрече назвала свое прозвище, но быстро поправила себя, назвав ему свое полное имя. Были ли эти двое настолько близки, чтобы Роман называл ее так, а не Викторией или Викой? Сколько раз они виделись? Два? От силы три.

«Они не были знакомы до инцидента», — подметил Крюков.

— Она сказала, что у нее была назначена встреча. Но на нее не пришли.

— Она не сказала, с кем у нее встреча? — спросил Денис.

— Нет.

— И вы не спрашивали?

— Нет! Зачем?

— За тем же, зачем в рабочее время вы подошли к ней в кафе и завели разговор, хотя должны были уйти с коллегами и вернуться в офис.

— Ч-что?..

Роман был опустошен. Чтобы он не сказал, его слова могли вывернуть таким образом, что он окажется в дураках, а следователь в выигрыше.

Крюков был уверен, что именно такие мысли крутилась в его голове.

— Я просто подошел поздороваться.

— Но ушли вы вместе.

— Да. Я же этого не скрываю! Я просто подошел поздороваться с человеком, которого знаю. Что в этом такого?! Она тоже собиралась уходить, поэтому мы и вышли вместе. Но я пошел к своей машине, а она к своей. Вы же можете это проверить по камерам! На кой черт они висят по всему городу, если вы не в состоянии отследить человека!

Стадия отчаяния вновь сменилась агрессией.

Крюков написал Денису короткое сообщение «выходи», и меньше чем через минуту Роман остался в комнате один.

— Так и что там с камерами? — поинтересовался Стрелецкий у лейтенанта, когда тот присоединился к ним.

— Ничего. Она ехала по слепым зонам.

— А какова вероятность, что девушка знает, на каких улицах отсутствуют камеры?

— Почти нулевая, — ответил Крюков и будто для надежности покачал головой. — Да и зачем ей пытаться скрыться?

— Не зачем, — согласился со следователем Стрелецкий. — А раз так, то предлагаю следующий вариант того, что произошло. Наш злодей, заманив одну жертву в кафе, другую же привел в квартиру первой — в безопасное место, куда никто не нагрянет. Убив одну, он затем направился к первой и… что? В кафе он не появился. Что с его стороны довольно осмотрительно, ведь в нем много свидетелей.

— Он мог поджидать Жарову в ее же машине, — предположил Денис.

— Возможно.

— Ты ее машину видел? — скептически спросил Крюков.

— Видел. Яркая и привлекающая внимание. Но спрятаться на задних сиденьях можно. Когда она вышла из кафе уже стемнело. Вы вот, Павел Александрович, часто осматриваете салон своей машины, прежде чем в нее сесть?

— Всегда, — честно ответил Крюков.

Но это, скорее, была профессиональная привычка.

У Виви же такой привычки, конечно, не было.

Она действительно могла просто сесть в машину, завести мотор и… стать жертвой похищения.

— Мы имеем дело с каким-то фокусником, — чуть не сплюнув, произнес следователь. — Двери в квартиры без следов взлома открывает. Машины вскрывает.

Денис пожал плечами.

— Ловкость рук и никакого обмана?

— То, как он это делает, — вмешался Стрелецкий, — мы узнаем, когда поймаем его. Сейчас же первостепенная задача найти Жарову. По всей вероятности она его следующая жертва.

У Крюкова хрустнули костяшки в сжавшихся кулаках.

— И то, что он сделал с последней жертвой, — продолжил Стрелецкий, — убил ее в квартире своей следующей жертвы, да еще и накрыл простыней… До этого он так не поступал.

— Это было показательное убийство? — спросил Денис.

Полковник перевел взгляд на Крюкова.

— Скорее всего.

— А зачем накрывать тело?

Возможно, у Стрелецкого и был ответ на этот вопрос, но озвучивать его он не стал.

— Объявляйте машину Жаровой в розыск, — произнес он вместо этого. — Других вариантов сейчас нет.

— А с этим что делать?

Иванов кивнул на сидевшего в допросной Романа. Его фигура отображалась на экране компьютера.

— Отпустите. Никакой полезной информации от него получить не удастся. Но убедитесь, что репортерам он ничего не расскажет. Они стоят у главного входа в ожидании сенсации.

Стрелецкий собирался уйти, отдав последние указания, но уже у самого выхода из кабинета попросил Крюкова через некоторое время зайти к нему.

— Думаете, собирается объединить дела? — спросил Денис, оставшись с Крюковым вдвоем. — Ориентировку на машину мы, конечно, разошлем, но… думаете, успеем?

Он не стал договаривать, но его мысль и так была понятна.

Успеют ли она спасти Виви?

Или вскоре они обнаружат еще один труп?

Глава 23

— А теперь объясни мне, — начал Стрелецкий, когда за Крюковым закрылась дверь. — Каким образом Жарова установила контакт с убийцей?

В кабинете полковника было светло, а еще очень душно. Установленная сплит-система нагнала тепло, и в окошке датчика подсвечивалась температура +28°C.

Крюков слышал, как за стенкой, не смолкая, трезвонил внутренний телефон. Он все звонил и звонил, но поднять трубку было некому. Вскоре стало казаться, будто телефон заключил, и на другом конце провода уже никто не ждал ответа.

— Она не сказала мне, — соврал следователь.

Не мог же он рассказать, что убийца явился в ее сновидение и предложил познакомиться.

— И что? Никаких идей нет? Это же должно было как-то произойти.

— Когда найдем ее, обязательно спрошу, как это случилось.

Стрелецкий долго вглядывался в лицо подчиненного, пытаясь понять, врет он или нет. Чутье подсказывало ему, что Крюков врет. Но подловить этого человека на вранье было сложно — мужчина всегда держал лицо. А понять, что творилось в его голове, и какие там крутились мысли, было практически невозможно.

— Ты понимаешь, что произошло в ее квартире?

— Убийство.

Стрелецкий несильно стукнул раскрытой ладонью по своему столу.

— Не ерничай!.. Денис прав, это убийство показательное. И у меня созрел вопрос: «Для кого же?».

Под пристальным взглядом начальника Крюков постарался выпрямиться. А телефон в соседнем кабинете все трезвонил, начиная раздражать следователя непрерывным звуком звонкой трели.

— Молчишь? А я тебе скажу, для кого. Для тебя.

— Ошибаетесь.

— Уверен?

Крюков не ответил.

— А вот я уверен. Он знал, что Жарова обнаружила одно из тел. Он смог проследить за ней, узнал, где она живет. Был в ее квартире. Вышел с ней на контакт. И при этом следователь, который ведет его дела, все время ошивался поблизости и ничего не заметил!

Голос Стрелецкого был пропитан начальническим холодом.

— Он над тобой насмехается. Издевается! И тело последней жертвы накрыл специально, чтобы поиграться с тобой. Что ты почувствовал, когда вошел в комнату и увидел тело?

— Что это моя ошибка, — выдавил из себя Крюков.

Признался.

— Вот именно!

Стрелецкий раздраженно барабанил обожженными когда-то пальцами по краю стола.

«За ошибки надо платить», — вспомнил следователь слова начальника.

Совершенная им ошибка могла стоить Виви жизни.

— А что с Рихтер? — вдруг спросил Стрелецкий. — Денис сказал, что ее дочь была в ваших списках.

— Да. Мари.

— И она умерла в детском возрасте. Ты был с ней знаком?

— Да.

— И? Мне из тебя по слову клещами вытаскивать? — разозлился полковник. — Приди в себя, Паша. Что с тобой происходит?

И правда, что с ним?

Не желая задумываться над этим, и тем более искать на этот вопрос ответ, Крюков достал из кармана сложенные клетчатые листы и протянул их начальнику.

Взяв вырванные из тетради страницы, Стрелецкий быстро пробежался по написанным строчкам.

— Чье это?

— Натальи Рихтер. Ее откровение. А, возможно, завещание, в котором раскрывается правда о том, что происходит.

***

Их было двое.

Девочка и мальчик.

Абсолютно одинаковые внешне.

Но девочка неугомонно плакала дни и ночи напролет, а мальчик... молчал. Иногда казалось, что его и вовсе не существует. Словно на его месте лежит безмолвная кукла, а не живой ребенок.

И сколько бы я не старалась испытать к сыну хоть крупицу той любви, что испытывала к дочери, ничего не получилось. Будто это подкидыш, а не рожденное мной дитя.

Я не стану называть имен, но в то время я встретила человека, согласившегося помочь мне... избавиться от ребенка.

По всем документам мальчик умер, прожив лишь пару дней.

Девочка же выжила.

Вместе с ней я покинула роддом. И начала жить, познавая радость и трудность материнства.

Признаюсь, в какой-то момент я поняла, что совершенно забыла о сыне. Будто его не было с самого начала. Будто рядом с дочерью в роддоме всегда лежала безмолвная кукла. Холодная. И не живая.

***

Стрелецкий оторвался от чтения написанного непонятно для кого письма.

— Считаешь, наш злодей — сын Рихтер?

— Вероятность этого исключать нельзя. Она пишет, что сын умер по документам. Возможно, его определили в детский дом. Может, взяла к себе бездетная пара или кто-то из персонала. Или кто-то, кто в то же время потерял ребенка и не смог с этим смириться. Вариантов много.

Полковник задумчиво потер подбородок.

— Ладно. Я постараюсь узнать, что могло произойти в то время в роддоме. Есть контакты. Но если это действительно сын Рихтер, и он убил свою мать, в отместку за то, что она бросила его, в то время как сестру оставила, за что он убивает рожденных в тот же день, что и он, людей?

— Может так же из ненависти? Сравнивает себя с ними и не понимает, почему его бросили, а их нет?

— Возможно, — согласился с предположением Стрелецкий. — Но наверняка узнаем, когда ты его поймаешь. А для этого нужно найти Жарову.

Крюков это понимал.

Но у него не было никаких идей, откуда начать ее поиски.

Глава 24

Примерно в то же самое время, когда Крюков, разглядывая карту местности, размышлял о том, откуда начать поиски Виви, сама девушка остановила свой автомобиль на самой окраине города. Она попыталась оглядеть местность, куда ее заставили приехать, но ее взгляда хватало лишь на дальность включенных фар. А от сидевшего на пассажирском сиденье мужчины веяло неприятным холодом.

— Выходи, — произнес он.

У Виви от страха сжалось сердце.

«Вот и все», — подумала она, почувствовав, как защекотало в носу.

Слезы навернулись на ее глаза, и она зажмурилась.

Виви слышала чужое дыхание, салон ее машины пропитал аромат мужского парфюма. И как она умудрилась не заметить сидевшего на пассажирском сиденье человека? Да, было темно. Да, она была расстроена и устала, и желала лишь одного — вернуться домой. Но как же она умудрилась его не заметить?

— Ты меня боишься? — спросил парень.

Сверху что-то щелкнуло.

Виви открыла глаза, и опасливо скосила взгляд на своего пассажира. Салон заливал желтоватый свет от лампы внутреннего освещения, и ничто не мешало Виви его разглядеть. Он был одного с ней возраста. Волнистые волосы светло-русого оттенка напоминали девушке цвет мышиной шерстки. Клювообразный нос казался неестественно большим для вытянутого узкого лица. А широко распахнутые глаза придавали внешности парня немного безумности. При этом в целом Виви могла бы назвать его симпатичным. Если бы не осознание того, что рядом с ней сидел убийца.

— Не бойся меня, — добавил он, улыбнувшись, — я ведь сказал, что такой как ты, еще не встречал.

Он вытащил из замка зажигания ключ, заглушив двигатель, открыл дверь и вышел из машины.

Вот он шанс!

В голове у Виви звучал собственный голос: «Беги!». Но куда ей бежать? Вокруг — темнота. В заброшках — ни одного живого человека. Никто не знает где она. Никто не придет ей на помощь.

— Выходи, — повторил парень, заглянув в салон. — Ты ведь хотела узнать, кто я.

Виви хотела.

Но не для себя. Для Крюкова.

«Он сможет отследить меня по камерам, — успокаивала себя девушка. — Он знает, где я была и во сколько. Знает, с кем должна была встретиться».

Дрожащими от волнения пальцами Виви нащупала механизм у своего бедра и отстегнула ремень безопасности.

Был ли у нее шанс сбежать?

Нет.

Бегунья из нее никакущая. Даже просмотр трансляции с соревнований по легкой атлетике вызывал у нее дискомфорт. Когда по телевизору показывали марафон, Виви и вовсе, что-либо жуя, радовалась, что чуть больше 42 километров бежит не она. А парень, несмотря на худобу, был сильным. Она на себе ощутила всю силу его ударов, пребывая в сновидениях убитых им людей. Могла ли она убежать от него? Нет. Виви оставалось лишь надеяться, что Крюков вскоре отыщет ее, отследив ее передвижение по городским камерам.

А до этого момента Виви должна была продержаться.

Она вышла из машины, холодный вечерний воздух приятно остужал пылающее лицо. Тишина была пропитана тревогой. Ее. И самого места, давно покинутого людьми. Может быть, в заброшках кто-то все-таки был? Подростки? Сектанты? Бомжи? Любой из них был бы для Виви спасением.

Она могла бы закричать. Но горло сковал спазм. Казалось, если она откроет рот, то тут же задохнется, будто захлебнувшись, так и не доплыв до поверхности.

— Пойдем. Я кое-что тебе покажу.

От его слов Виви затошнило, кожа между ее лопаток покрылась холодным липким потом, при этом внутри нее разгорелся самый настоящий пожар. Что он хотел ей показать? Еще одно тело? Или ее собственную могилу, которую он любезно для нее приготовил. Не просто же так он не пришел на их встречу.

Виви покорно побрела следом.

— Ты так и не ответила на мой вопрос, — сказал парень, не обернувшись. — Ты боишься меня?

Смысла лгать не было. Поэтому Виви кивнула и выдавила из себя покорное «Да». И ей показалось, что он удовлетворился ее ответом.

— Не бойся.

— Но… ты ведь убьешь меня. Как и остальных.

Парень остановился и обернулся.

Понемногу глаза Виви начали привыкать к темноте. Она не могла разглядеть его лица, но четко видела очертания стоявшего перед ней человека. Его расслабленная поза пугала ее.

— Они сами в этом виноваты.

«Как банально», — подумала Виви.

У убийц всегда жертвы виноваты.

Они оказались не в том месте.

Они были одеты не в ту одежду.

Они сами привлекли к себе внимание.

— Я возлагал на них большие надежды, — продолжил парень, объясняясь. — Но они меня подвели. Каждый из них мог вершить историю!.. А они прожигали свои жизни, тратя время на всякую чепуху.

— Но ведь это были их жизни, — не согласилась с его доводами Виви. — И это твои надежды на них не оправдались.

Парень шагнул ей навстречу.

И Виви сжалась от страха.

Зачем? Зачем она с ним спорит?

— Да-да, я тоже об этом размышлял. Не думай, что я псих какой-то. Ничего подобного. Но… понимаешь? Это так бесит. Они!.. Каждый из них обладал даром, о котором можно было бы только мечтать. И они знали, что особенные!

Парень сделал еще один шаг вперед.

— Мы все особенные. А я и ты, возможно, самые особенные из всех.

Он положил свои руки на плечи Виви, и несильно сжал их своими пальцами.

— Мы — дети третьего тысячелетия. Рожденные в его самый первый день. Новая кровь. Новые люди. Сверхлюди.

Глава 25

Виви незаметно вздохнула, когда парень развернулся и вновь побрел куда-то вперед, подсвечивая их путь фонариком своего телефона. Во всяком случае, решила девушка, он не намерен убить ее сразу. Это радовало. И вселяло в Виви надежду на то, что ей удастся спастись.

Когда-то она прочла памятку, чего не следует делать в том случае, если тебя похитили. Глянцевый листок был приклеен к стеклу курортной маршрутки, и Виви, направляясь к морю, не знала, чем еще себя занять, стоя в забитом отдыхающими салоне.

Первым делом необходимо сохранять спокойствие и не поддаваться панике. Паника еще никому и никогда не помогала.

Виви задумалась над тем, паникует ли она? Вроде нет.

Возможно, в самом начале. Или когда поняла, что едет на самую окраину города. Или же когда вышла из машины, и побрела в темноту. Но сейчас, нет. Вроде нет.

Во-вторых, гласила памятка, нельзя вступать в конфликт с похитителем. Нельзя ему угрожать.

Конфликтовать Виви не была способна от природы. Угрожать кому-то тем более. Поэтому и с этим пунктом она пока что справлялась на «отлично».

Дальше, насколько Виви помнила, составители памятки предлагали наладить с похитителем доверительные отношения.

— Ты так и не представился, — сказала Виви, немного осмелев. — Это невежливо.

Может ей только так казалось, но на данном этапе парень не собирался ничего делать. Во всяком случае, услышав его короткий смешок, Виви решила, что все еще находится в безопасной зоне.

— А я думал ты уже и не спросишь.

Он вновь обернулся к ней. Белый свет от фонарика ударил в глаза, и Виви зажмурилась.

— Прости. Не подумал.

Когда свет перестал слепить ее даже через закрытые веки, Виви открыла глаза. Теперь парень подсвечивал собственное лицо, и в искусственном освещении его лицо приобрело жуткие очертания. Парень улыбался, но улыбка выглядела зловеще.

— Владимир. Будем знакомы, — произнес парень.

И дружелюбно протянул Виви руку.

***

Крюков понятия не имел, откуда начинать поиски. Их город был невелик, но даже с отсутствием большего количество квадратных метров, сузить круг поиска у него не получилось.

Ярко-оранжевый автомобиль Виви не попал ни на одну из городских камер. Одно это заставляло следователя раздраженно хмуриться.

Как это возможно?

Да, большая часть камер в городе — муляжи. Бюджет не позволял разместить механические глаза в каждом приталенном уголке, но как же Виви умудрилась не попасться ни в одну? Нехорошая мысль о предателе внутри системы навязчиво роилась в мозгу, но Крюков как старался, отмахивался от нее. В конце концов, мало ли в городе умельцев, способных отличить муляж от действующей камеры, и составить соответствующую карту? Было бы желание, как говорится.

И все же.

Взгляд следователя безостановочно метался по карте, иногда задерживаясь в отмеченных цветастыми канцелярскими кнопками местах — там, где были обнаружены трупы, рожденных в первый день нового тысячелетия.

Куда она уехала?

Зачем?

Крюков не мог понять логику в действиях разыскиваемого им злодея. Тот сам пригласил Виви на встречу. Заманивал ли он так же остальных жертв? Возможно. У него не было оснований ни полагать, что это возможно. Ни фактов, опровергающих это.

Но если все же он заманивает своих жертв на встречу, то куда? В квартиры. В помещения. В замкнутое пространство.

«В места, из которых не сбежать», — додумался Крюков.

Правда подобная схема не сработала с Самойловой — жертвой №4. Девушка отказалась садиться к нему в машину.

«Если, конечно, в машине был он».

Ведь в машине мог оказаться совершенно непричастный к случившейся впоследствии трагедии человек.

— Нашел, Павел Александрович! — влетев в кабинет, с порога заявил Иванов.

В руках у него были какие-то распечатки. И на короткий миг Крюков поверил, что лейтенант нашел Виви. Но вспыхнувшая в груди радость быстро потухла.

— Я узнал, на чье имя зарегистрирован номер администратора группы, — все еще улыбаясь, продолжил Денис. — И вы не поверите!

— Неужели он тоже родился в первый день нового тысячелетия?

Улыбка с лица парня никуда не делать.

— Да-да, это было ожидаемо. Но у меня другая информация. Администратором оказался некий Свиридов Владимир Эдуардович. Который не так давно, а именно чуть больше месяца назад, приехал в наш город на поезде и заселился в гостиницу.

— То есть везде засветил паспорт.

— Именно!

— Фото его есть?

— Только с паспорта, — подойдя ближе к Крюкову и протянув ему распечатки, произнес Денис. — В гостинице копию снимают, когда заселяют. На всякий случай.

— С гостиницы еще не съехал?

— По моей информации нет.

— Тогда звони в гостиницу, чтоб не смели прибираться. И отправляй криминалистов. Пусть весь номер перевернут, но найдут хоть какие-то его следы. И пусть проведут днк-экспертизу.

— Какую?..

— С убитой Рихтер. Велика вероятность, что Владимир никакой не Свиридов, а Рихтер.

Иванов присвистнул.

Глава 26

Он всегда отличался от других детей. И не только потому, что его часто не замечали. К этому он быстро привык, и почти никогда не считал, что с ним что-то не так. Это с другими было что-то не так, раз они могли забыть о его существовании, даже когда он стоял рядом. Нет. В отличии от других детей Вова никогда не ждал, что за ним придут. Будто мама и папа опомнятся, вспомнят о нем и придут за ним. Заберут его домой. И у него появится семья.

Он не хотел в семью, которая его однажды бросила.

Но когда Вове было семь лет, убежденность в этом дала трещину.

Он увидел девочку по другую сторону забора.

Она тоже увидела его.

И они стояли, смотря друг на друга. Как в зеркало.

В тот день Вова понял, что Судьба была к нему несправедливее, чем к другим детям в приюте. И это расстроило его.

***

— Что мы здесь делаем? — спросила Виви, стараясь оглядеться.

Рассеянный белоснежный луч от слабого телефонного фонарика скользил по деревьям, стенам заброшек, земле. Будто что-то пытаясь отыскать.

— Ты убьешь меня?

Свет замер.

Владимир посмотрел на стоявшую позади него девушку и покачал головой.

— Нет.

— Я могу тебе верить?

— Но ведь я еще ни разу не солгал, чтобы ты ставила мои слова под сомнение, — подметил парень.

В его голосе слышался смех.

— Тогда зачем мы сюда приехали?

— Чтобы узнать друг друга получше.

Виви нахмурилась.

— Я думала, для этого ты пригласил меня в кафе.

— Нет. Я позвал тебя туда не для этого, — произнес Владимир, вернувшись к поискам. — Я помню, что это было где-то здесь. Хотя могу ошибаться. Столько лет прошло.

— Что ты ищешь?

— Кое-что важное.

— Я могу помочь?

— Нет. У тебя ведь нет телефона.

Ее телефон находился у Владимира, во внутреннем кармане его куртки.

«Даже если телефон выключен, — размышляла Виви, покорно следуя за своим похитителем, — можно отследить его последнее местоположение».

Хотя это мало чем поможет Крюкову, ведь Владимир забрал ее телефон сразу же, как она села в машину. А ее машина была припаркована недалеко от кафе, из которого она посылала следователю сообщения.

Виви помнила, что в памятке похищенному, в самом конце глянцевого листа, большими буквами было пропечатано: «ГЛАВНОЕ ПОМНИТЕ: ВАС УЖЕ ИЩУТ. И ОБЯЗАТЕЛЬНО НАЙДУТ И СПАСУТ».

«Он меня найдет», — повторяла про себя Виви, словно мантру.

И вскоре начала в это верить.

Но когда свет от фонарика вновь замер, и Владимир произнес радостное «Нашел», что-то — не то сердце, не то душа Виви — ушло в пятки.

Владимир искал колодец. Старый, почти разрушенный. Но наверняка глубокий и холодный. И отчего-то манящий своей таинственностью.

***

Вова смотрел на сестру и не испытывал к ней ничего, что мог бы испытывать брат к сестре. Разве что немного раздражения при виде ее улыбающегося лица. Такая жизнерадостная. И глупая. Он никак не мог понять, почему же из них двоих избавились именно от него? Чем он был хуже? Они ведь ни чем не отличаются. Разве что половой принадлежностью: он — мальчик, она — девочка.

Неужели причина была в этом?

Мари болтала без умолку. Она любила болтать. Обо всем. О маме. О школе. О парне, который отводил ее в школу и приводил, словно старший брат. Хотя никаких родственных связей между ними не было. Мари даже призналась, что, наверное, чуточку в него влюблена. Но это был секрет. Как и то, что однажды во время школьной экскурсии, она увидела мальчика, с таким же, как и у нее лицом.

Это был секрет от мамы.

Секрет от учителей.

Секрет от школьных подружек.

И даже от того парня.

***

— Жаль. От него почти ничего не осталось.

Владимир нашел какой-то камень и бросил его в колодец. Тот полетел вниз, но Виви не услышала ни всплеска, ни глухого удара. Будто камень завис в воздухе где-то посередине, так и не достигнув дна.

— Так чем-то важным для тебя был колодец?

Виви не решалась подойти ближе. В груди зрел страх, что именно на дне этого колодца она и встретит свой конец.

— Да. Этот колодец стал для меня отправной точкой.

— Почему?

— Потому что именно здесь я понял, что особенный.

— Особенный, — прошептала Виви, и добавила громче: — Я тоже особенная?

— Да. Такая же, как я.

Владимир опустил телефон, но фонарик не выключил. Теперь белоснежный свет освещал две их одинокие фигуры, позволяя даже различать меняющуюся на лицах мимику.

— Как давно ты поняла, что отличаешься от других людей?

— Я… Я ничем не отличаюсь.

— Да брось, Виви! — произнес Владимир, впервые обратившись к ней по имени. — Я с детства знал, что не такой, как остальные дети. Ты ведь была такой же, да? Знала, что другая. Но никому не могла об этом рассказать.

Виви и в самом деле никому не рассказывала о своих снах. Потому что считала, что ее сны самые обычные. Разве что чуть ярче, чем у других.

— А ты? — спросила она, уходя от ответа. — Что делает тебя особенным?

— Моя супер сила, — усмехнулся парень. — Моя неуязвимость — незаметность.

— Незаметность?

— Да. Меня не замечают. Будто меня не существует. Обо мне забывают. Будто меня никогда не было.

«Это же ужасно», — подумала Виви.

И ее жалость отобразилась на лице.

— Вот только этого не надо, — покачал головой Владимир. — Мой дар не проклятие, какое ты вообразила. Я могу делать что захочу.

— А от меня ты чего хочешь?

— Чтобы ты была рядом, — произнес парень с такой серьезностью, с которой предлагают венчаться. — Я всегда мечтал окружить себя такими же людьми, как и я. Но сколько бы не пытался, у меня ничего не получалось. Меня или обманывали, или не оправдывали моих ожиданий. И вдруг ты! Как ты это делаешь?

— Я не понимаю…

— Как ты проникаешь в сознания других людей? — перебил ее Владимир. — Так только со мной? Или с другими тоже получалось?

У Виви закислило во рту от воспоминаний, вереницей пронесшихся в сознании.

— Ты их всех убил, — произнесла она так тихо, что саму себя еле услышала. — Им было так больно. И страшно.

— Других?..

Владимир задумался.

Но быстро сообразил, о ком говорила девушка.

— Они сами были в этом виноваты, Виви, — оправдывался он, сделав шаг в ее сторону. — Лера могла видеть таких как мы. Представляешь? Она называла это особенной аурой, окружавшей людей. У таких как мы аура цветная. А у обычных людей ее или нет, или она похожа на парное облако. Это Лера так описывала свой дар. Но когда я попросил ее помочь мне с поисками, она отказала.

— И за это ты убил ее?

— Нет, ты что. Я убил ее за то, что она не смогла доказать свою особенность.

— И только? — ужаснулась Виви.

— И только? — удивился парень. — Она не смогла доказать мне, что говорила правду. Это меня расстроило. Ведь я начал представлять, как мы вместе с ней начнем собирать нашу семью. Но ничего не вышло. Потом… были те двое. И представляешь? Они оба ничего не умели! Только называли себя детьми третьего тысячелетия. Хотя ими не являлись.

— И это тоже тебя расстроило?

— Еще как, — согласился Владимир. — А та из бара? Знаешь, какой у нее был дар?

Виви покачала головой.

— Ее мысли становились явью. Но она тратила свой дар на всякую чушь. Захотела, чтобы в нее влюбился парень? Пожалуйста. Захотела, чтобы преподаватель заболел и контрольную отменили? Запросто. Можешь только представить, какой замечательный у нее был дар? Какие свершения она могла бы совершить, будь умнее?

— Дар и правда удивительный, — согласилась Виви.

Любое желание могло исполниться лишь от простого хотения.

— Но как ты всех их нашел?

— О, это уже хороший вопрос.

Владимир подошел к Виви почти вплотную.

Она почувствовала легкий укол в области своей шеи. И резко оттолкнула от себя парня, схватившись за зудящий участок кожи.

— Оказалось, Лера не врала, — сказал Владимир.

И мир перед глазами Виви начал крутиться, как будто она уселась на самую быструю карусель в парке.

— Мы с тобой и правда излучаем удивительную ауру. Разноцветную.

***

Мари просто облокотилась, желая заглянуть в колодец. Что там было такого интересного? Вова не понимал. Когда она обернулась к нему, улыбнувшись брату, в груди у мальчика все сжалось. От злости.

Она села на край колодца, по-глупому болтая в воздухе ногами.

Мари и была глупой.

Глупой девчонкой.

У которой было все.

Собственная комната, с кроватью и столом.

Шкаф, в котором было полно одежды.

Игрушки, которыми не нужно было делиться.

И телевизор, по которому она смотрела мультики, приходя со школы.

И на завтрак ей давали то, что она хотела, а не кашу с комками и еле теплое какао.

И кот Мурзик, который спал вместе с ней, придавливая ноги собственным весом.

А еще у Мари была мама.

Мама, которая обнимала ее.

Мама, которая любила ее.

Мама, которая читала ей на ночь сказки.

Мама, которая была и его мамой.

Вова и сам не понял, как поддался порыву. Он подбежал к сестре, ухватился за ее тощие ноги, и скинул Мари в колодец.

Мальчик смотрел, как ее тельце медленно исчезло в темноте.

Всплеск оглушил его, но Вова не сдвинулся с места.

Прислушался.

Мари не кричала.

И не звала на помощь.

Она просто исчезла, будто ее никогда и не было.

Колодец забрал ее, как сама девочка, однажды, забрала все у Вовы. И от этой мысли мальчик ощутил прилив радости. Он улыбался.

Глава 27

— Я прям-таки душой ощущаю это удушливое де жа вю, — услышала Виви, открыв глаза.

Она не сразу поняла, где оказалась. Ее окружал нескончаемый коридор с десятками дверей. Бархатные красные стены, мерцающий желтый свет от настенных бра. Было душно. И играла ненавязчивая музыка, будто со старой виниловой пластинки.

И среди этого коридора стоял уже знакомый Виви молодой мужчина — владелец бара «Дурман». Он буквально источал недовольство.

— Скажешь что-нибудь?

Виви не придумала ничего умнее, чем спросить:

— Где я?

— А что-нибудь оригинальное?

Еще более глупое:

— Я… умерла?

— Нет, — ответил Влад довольно быстро и уверенно. — И это было не оригинально.

Мужчина закатил глаза. И Виви могла бы посчитать это забавным, если бы не пыталась понять, что с ней произошло. Она огляделась. Определенно это было не тем местом, куда ее заставил приехать Владимир.

— Меня здесь быть не должно.

— Полностью согласен.

— Нет. Я не могу здесь быть, — добавила девушка. — Я ведь была…

Ее взгляд опустился к ногам. И Виви вскрикнула.

— Определенно я это когда-то уже видел, — для себя произнес Влад.

— Я умерла!

— Нет.

— Я мертва!

Поддавшись панике, Виви начала задыхаться.

— Говорю же, нет.

— Я призрак!

Влад с силой ударил кулаком по стене, и это сработало. Виви испуганно замерла.

— Меня послушай, — произнес мужчина. — Ты не мертва. Но тебя здесь не должно быть. Поэтому я внимательно тебе слушаю, свидетельница.

Услышав, как он к ней обратился, Виви забыла о том, что у нее нет ног, и она буквально парит в воздухе, словно привидение.

— Меня похитили, — выпалила она. — Вы должны сообщить об этом Павлу Александровичу.

— Похитили?

— Да.

— Кто?

Виви затараторила:

— Владимир. Он сказал, что его зовут Владимир. Он позвал меня на встречу. Я писала Павлу Александровичу и звонила ему, чтобы сказать, где я, но он не отвечал. Но Владимир не пришел на встречу. А потом я решила уйти. Я села в машину, а он там! Я его даже не заметила!

От звона ее голоса у Влада моментально заболела голова.

— Медленнее, — попросил он, раздраженно прикрыв глаза. — Говори медленней. Кто такой Владимир?

— Убийца! — выпалила Виви. — Тот самый, что убил девушку из вашего бара.

Влад стал серьезнее.

— И он тебя похитил?

— Да.

— Как?

Виви пришлось в подробностях рассказать о событиях этого дня. После чего Влад только и мог, что спросить:

— Мозгов совсем нет?

И Виви могла бы и обидеться. Но понимала, что в словах мужчины была доля истины. Она сама пришла к убийце. Ему даже делать ничего не пришлось. Достаточно было попросить о встрече, и все произошло само собой.

— Ты хоть знаешь, где находишься?

— Нет. Точно не знаю, но где-то на окраине города. Там несколько заброшенных домов, похожи на старые бараки. Но там почти нет света. Слишком темно. Поэтому я не уверена… И колодец! — Виви вспомнила о важном для Владимира месте. — Он сказал, что все началось с того колодца. Может, Павел Александрович поймет, где это?

— Может.

Влад развернулся и зашагал прочь по коридору.

— Вы куда?

Виви попыталась последовать за ним, но не смогла сдвинуться с места. Вновь опустив глаза, она увидела, что ее тело начало медленно растворяться.

— Постарайся не умереть до его прибытия! — услышала она голос владельца бара «Дурман».

Но больше не видела ни самого Влада, ни нескончаемого коридора с десятками дверей.

Ее окружила темнота. Холодная и пугающая. И Виви подумалось, что она все-таки оказалась на дне того старого колодца. Одинокая. И всеми покинутая.

***

Когда у Крюкова зазвонил внутренний телефон, он ожидал худшего. Было почти десять, в отделе никого не осталось. Подняв трубку и приложив ее к уху, мужчина услышал голос начальника.

Стрелецкий говорил уверенно и тихо, будто зачитывая написанный кем-то текст.

— Откуда вы знаете? — успел спросить капитан.

Но в ответ услышал лишь короткое «Поторопись».

Выяснять, что да как, решил Крюков, он будет потом.

Его взгляд переместился на карту.

Мари.

Семилетняя девочка, тело которой обнаружили лишь спустя четыре дня после пропажи.

«Колодец, с которого все началось».

— Его первая жертва.

Глава 28

— А раньше такое происходило?

«Какое такое?», — ответила Виви на заданный Владимиром вопрос.

И не услышала собственного голоса.

Она дотронулась до горла, но не ощутила своего прикосновения.

— Ты меня слышишь?

Виви вытянула руки и посмотрела на них. Кожа еле заметно сверкала.

В теле ощущалась небывалая легкость. И вместе с тем не ощущалось ничего.

— Это ведь ты, Виви?

Девушка собиралась ответить, что это — она. Кто же еще? Но когда ее взгляд зацепился за лежавшее у ног Владимира тело, заданные им вопросы приобрели смысл. У его ног лежала сама Виви. На спине, словно спящая.

«Он убил меня», — подумала девушка.

И ничего не испытала от этой мысли.

Возможно, мертвые ничего и не могли почувствовать. Ни горечи, ни радости. Ни злости.

«Я мертва», — повторила она про себя.

Но сразу же вспомнила слова владельца бара «Дурман».

Ты не мертва.

Он был в этом так уверен.

— Может, дело в лекарстве? — сам у себя спросил Владимир.

В его руках Виви заметила медицинский шприц.

«Вот что это был за укол».

Владимир ввел ей какой-то препарат.

Наркотик?

Или простое снотворное?

— А ведь я так хотел понять, в чем именно заключается твой дар.

Владимир опустился на колени и склонился над Виви. Бережно дотронулся кончиками пальцев до ее щеки.

— Наверное, ты разозлишься, когда очнешься. Но я правда не хочу причинять тебе вред. Впервые за долгое время, — откровенничал Владимир, — мне кажется, что я встретил родственную душу. Ты ведь сможешь понять мои намерения, да? Мы с тобой особенные люди. И должны держаться вместе.

Подхватив Виви на руки, парень поднялся вместе с ней с земли и зашагал прочь от колодца.

***

Местность утопала в красно-синих пятнах проблесковых маячков прибывших за Крюковым спецмашин. Позже он корил себя за неосторожность – огни мигалок лишили его эффекта неожиданности.

Колодец, в котором много лет назад нашли тело Мари Рихтер, был пуст. Эта новость вселила в следователя надежду на то, что Виви могла быть жива.

Вместе с оперативниками Крюков определял зоны ее поисков. И пусть темнота играла не в их пользу, ждать до утра было нельзя.

— На его счету, по меньшей мере, шесть человек, — заканчивал следователь, замечая, как в их сторону направлялся знакомый ему автомобиль. — Общественность уже знает, что у нас в городе завелся серийник. И знает, что мы это скрывали. Не теряйте бдительность. Мы еще можем спасти похищенную девушку и не дать ему пополнить свой список новой жертвой.

Мужчины в гражданской одежде одновременно кивнули. Выправка и сдержанность в действиях не позволяли усомниться в их принадлежности к системе.

— Давайте начинать. К сожалению, время и местность не на нашей стороне.

Переговариваясь и обсуждая свои дальнейшие действия, оперативники разбились по двое и разошлись по вверенным им квадратам. Крюков вновь попытался дозвониться до Виви, но телефон девушки привычно молчал.

Он посмотрел на темное небо. Погода портилась. Все-таки март — не весенний месяц, и пришедшее в первых числах тепло обманчиво заставило людей сменить зимнюю одежду на демисезонную слишком рано.

Убрав телефон в карман, Крюков направился к машине Стрелецкого. В салоне его автомобиля было тепло и еле уловимо пахло какой-то сладостью.

— Нужно ли вам быть здесь лично? — спросил Крюков, не видя в приезде начальника ничего хорошего.

— Считаешь не по статусу?

— Честно? Да.

— Довольно дерзко для тебя, — подметил Стрелецкий.

И Крюков отступился.

— Простите. Но я в самом деле считаю, что начальнику здесь не место.

— А я считаю, что если сегодня мы его не поймаем, то полетят головы. Знаешь, с чьей начнут?

— С вашей.

— И вниз по должностям. Об этом уже недвусмысленно намекнули и мэр, и из столицы. Поэтому я предпочту собственными глазами увидеть вашу работу, чтобы в случае провала ни о чем не жалеть.

— Мы его найдем, — уверенно заявил Крюков, намереваясь присоединиться к поискам.

И добавил чуть тише:

— Я не позволю лишить вас должности, Георгий Михайлович.

— А я не боюсь ее потерять, — покачал головой Стрелецкий.

И это было правдой.

— Мне страшно от мысли, что зверье в людском обличье продолжит жить в обществе, выискивая в толпе новых жертв. Мы пришли на эту работу с целью защищать обычных людей и веря в идеал, что за любое зло должно воздастся по справедливости.

Мужчина несколько раз сжал и разжал пальцы на руках. Его шрамы болели все чаще, иногда настолько невыносимо, что хотелось избавиться от рук.

— К сожалению, справедливость понятие излишне расплывчатое. И зачастую оно не приходит ни к тем, кто его жаждет, ни к тем, кто его боится.

— Георгий Михайлович…

— Паша, — оборвал Стрелецкий, со всей серьезностью взглянув на подчиненного. — На этой работе я понял одно: зверь всегда зверь. Как бы долго он не прятался. И как бы сильно не старался походить на остальных. Рано или поздно натура даст о себе знать. И единственный способ остановить зверя — это избавиться от него.

Крюкову показалось, что он не правильно понял слова начальника. Но его тон и залегшие на лбу глубокие морщины, исполосованное старыми шрамами лицо, не давали усомниться в смысле произнесенного.

— Говорите о?..

— Это лишь совет старшего. Я много работал. И многое повидал. Иногда такое, о чем не хочется ни рассказывать, ни даже вспоминать. Единственное, о чем я буду всю жизнь сожалеть, это собственная нерешительность. Не сомневайся в правильности своих действий, встретив на пути зверя. Потому что зверь никогда не сомневается в правильности своих поступков.

Глава 29

Владимир видел, как местность осветили разноцветные огни, и звуковые сигналы спецмашин эхом разнеслись вдоль стен заброшенных бараков. В одном из них он намеревался продолжить свой эксперимент, но появление полиции разрушило его планы.

— Значит, ты смогла сообщить им о том, где ты.

Он не спрашивал.

— Как ты это сделала? — спросил он, взгляну в сторону Виви.

В сторону той Виви, что бодрствовала, в отличии от продолжавшей спать девушки. Владимир уложил ее на пол, а сам сел рядом, и со стороны они были похожи на пару, сбежавшую ото всех в тихое, известное только им место.

— Зачем ты так?

В голосе парня слышалась обида.

— Я ведь искренне считал, что ты сможешь понять меня.

Он смотрел на Виви исподлобья, но видел лишь что-то размытое. Даже не силуэт. Пятно. Будто мир перед его глазами раздвоился, начал рушиться.

— Но, видимо, ты такая же, как и все остальные.

Повернув голову к лежавшей рядом девушке, Владимир долго вглядывался в ее лицо. Ее дыхание походило на тихое сопение. Он вновь осторожно дотронулся до ее щеки. Кожа под его пальцами была холодной.

— Я, правда, не хочу этого делать, Виви, — сказал он, чуть привстав.

Перекинув через девушку ногу, он придавил ее своим весом. Зажав ее ноги между своих бедер, Владимир накрыл шею Виви своими ладонями. Жизнь пульсировала под его пальцами, размеренно отбивая сердечный ритм девушки. Такой спокойный. Умиротворяющий.

Если бы только она смогла понять его так, как он того хотел.

— Ты тоже расстроила меня, Виви, — прошептал Владимир.

И надавил пальцами на ее горло.

Глава 30

Владимир неспешно шел вдоль барака, замечая как вдалеке то появлялись, то исчезали лучи полицейских фонариков. Иногда до него доносились голоса, но они быстро замолкали. Чувство безнаказанности и собственной неуязвимости щекотало нервы. Он знал, что никто его не заметит. Даже если полицейские встретятся с ним лицом к лицу, то он просто отойдет в сторону и позволит служивым пройти мимо.

Им его не поймать.

Улыбка растянулась на его лице, но быстро с него сошла. Уголки его губ опустились, и парень испытал что-то схожее с грустью. Виви ему нравилась. Он не врал, когда говорил, что считал ее особенной.

Она была особенной для него.

Такая же одинокая.

Нелюдимая.

С собственным миром в голове.

Владимир был уверен, что сложись все иначе, она смогла бы понять его. Смогла бы оценить его идею собрать Детей третьего тысячелетия вместе. Им было бы хорошо вместе.

Всем, кого они вдвоем смогли бы отыскать.

Теперь же этому не бывать.

Владимир остановился и посмотрел на темное небо. С него начали падать первые снежинки, а сильный ветер завывал свою песню, носясь между заброшенных построек. Начинающийся хаос ласкал его слух.

С удивлением Владимир обнаружил, что проголодался. Желудок издал булькающий звук, и горло сдавило в тисках. Заканчивая дело, он всегда ел. Много. Будто стараясь заполнить образовавшуюся внутри пустоту. Может, так он переживал уход одного из Детей третьего тысячелетия? Даже если они разочаровывали его, он все равно считал их своими людьми.

Но голод, который он испытал, разочаровавшись в Виви, был сильнее предыдущих.

Владимир закрыл глаза и подставил лицо царапающим щеки снежинкам. Ветер усилился, и на город обрушился сильнейший с начала года снегопад.

— Эй! — донеслось до его ушей.

Но Владимир не сразу понял, что кто-то обращался именно к нему.

Лишь когда восклик повторился, парень испытал будоражащее кровь возбуждение. Медленно обернувшись на голос, он увидел в нескольких метрах от себя следователя, последние несколько дней вечно крутившегося рядом с Виви.

***

Мелькавший в воздухе снег перекрывал ему обзор, но Крюков старался не моргать, во все глаза уставившись на парня, стоявшего напротив него. Было темно, и он не мог разглядеть его лица. Но следователь был уверен — этого человека он искал последние несколько недель.

— Где Виктория? — спросил он, стараясь перекричать ветер.

И сделал несколько шагов вперед.

Парень смиренно поднял руки.

— Не понимаю, о чем вы говорите!

Придуривается.

— Спрашиваю еще раз, где Виктория?

— Говорю еще раз, я не понимаю, о ком речь! Почему здесь столько полиции? Что-то случилось? Вы кого-то ищите?

— Владимира Свиридова, — произнес Крюков, наблюдая за реакцией парня. — Две тысячи первого года рождения. В январе. Первого числа.

Парень еще немного постоял с поднятыми руками, а затем устало опустил их, вальяжно засунув ладони в карманы штанов.

— Ну нашли. И дальше что?

Какая наглость.

— Ты задержан.

— За что? Что я сделал?

В груди у Крюкова начало разрастаться раздражение.

Он часто встречал таких, как Свиридов. Наглых. Высокомерных. Веривших, что им удастся выйти сухими из воды. Но еще ни один из них не смог уйти от ответственности за совершенные преступления.

— За похищение Виктории Жаровой, — произнес следователь, потянувшись к спрятанному в кобуре пистолету. — По подозрению в убийстве Алены Самойловой, Евгения Капустина, Ильи Солнцева, Валерии Новиковой и Раи Ткач.

Парень присвиснул.

— Последнюю, значит, уже нашли? — произнес Владимир не то задумчиво, не то утвердительно. — И как?

Крюков насупился.

Чувство, что он испытал, решив, что под простыней Виви, было отвратительным.

— В первую очередь люди всегда видят то, что ожидают увидеть, – заметил парень. — А ведь она даже не похожа на Виви.

— Где она?

— В вашем морге, — сказал Владимир.

И сердце следователя ухнуло вниз. Ему потребовалось несколько секунд чтобы осознать – парень говорил не о Виви. Издевался.

— Кстати, я ведь знаю, кто ты, — неожиданно добавил Владимир. — Сосед, что не уследил за сестрой.

«Мари».

— Так ты все же сын Натальи Рихтер?

— В каком-то смысле.

— Это ты ее убил?

— Да, — не стал врать Владимир.

И как показалось Крюкову, ответил довольно безэмоционально.

— За то, что бросила тебя?

— Нет. За то, что не смогла принять.

***

Она открыла дверь и сразу же его узнала. Знакомые черты лица, разрез глаз, форма губ. Перед ней стоял молодой мужчина — точная копия того, которому много лет назад она отдала сердце и душу. И который бросил ее, стоило ему только узнать о положении возлюбленной.

— Т-ты?.. — начала она, но ее голос задрожал.

Владимир уверенно шагнул вперед, и женщине ничего не оставалось, как пропустить его, отойдя в сторону.

— К-как ты узнал?.. — добавила Наталья, быстро закрыв за незваным гостем дверь.

Боялась, что соседи по лестничной площадке увидят его. И вспомнят, кого он им напоминал.

— Мари рассказала.

Услышав имя дочери, женщина издала судорожный вздох. И оперлась спиной о стену, чувствуя, как силы покидают ее.

— К-как?.. Мари давно умерла.

— Рассказала, пока была жива.

Владимир оглядывался, жадно впитывая в сознание очертания дома, который мог быть его.

— Мурзик, должно быть, давно в кошачьем раю?

Наталья сжала трясущиеся губы.

— Ч-что тебе нужно?..

Владимир посмотрел на нее так, словно она задала ему элементарнейший вопрос, ответ на который и так должен был быть ей известен.

— А чего хотят все брошенные дети, мама? — спросил он, вплотную приблизившись к женщине. — Хочу услышать о тебя, почему меня ты бросила, а Мари забрала с собой?

По женским щекам потекли слезы, и не в силах больше стоять на ногах, Наталья опустилась на пол.

Владимир присел рядом.

— Не плачь, мама, — сказал он, большим пальцем стирая ее слезы. — Я просто хочу знать, что сподвигло тебя бросить меня? Тебе было бы тяжело растить нас обоих? Мари была девочкой, и ты решила, что воспитать ее будет легче, чем мальчика? Просто скажи мне, и я пойму.

Наталья зажмурилась, ее губы продолжали дрожать. Она пыталась что-то сказать, но голос подводил ее, и из женского горла вырывались лишь горькие всхлипы.

— П-прости меня…

— Конечно, мама.

— Я п-просто не могла…

— Не могла бы воспитать нас обоих, да?

Владимир стер покатившуюся по щеке женщины слезинку.

Но Наталья покачала головой.

Открыв блестящие от слез глаза, она заглянула в лицо сына.

— Не м-могла запомнить, что у м-меня помимо Мари, в тот день р-родился еще и ты.

Глава 31

Крюков уверенно держал Владимира на прицеле. Тяжесть табельного пистолета еще никогда не ощущалась им так ярко, как сегодня.

— И что? — спросил он у парня, не сводя с него взгляда. — На слезу меня пробить вздумал?

— Ничего подобного, — покачал головой Владимир. — Просто забавно, как все обернулось. Я ведь искренне верил, что у той женщины была причина бросить меня. Веская причина, которую я смог бы принять. А она просто не могла запомнить, что у нее два ребенка. Но разве я был в этом виноват? Разве заслужил жить в разлуке с родными из-за такой мелочи?

Крюков молчал.

Он не понимал, о чем говорил Владимир. Насколько он знал, у Натальи Рихтер не было никаких проблем с памятью, да и хронических заболеваний, исходя из медицинских документов тоже.

— Почему она не могла запомнить тебя?

— Потому что я особенный.

— Такой же как Виви? — предположил Крюков.

И попал в цель.

— О, так ты в курсе, что Виви особенная?

— Да.

— И ты поверил ей?

— Не сразу. Но сейчас верю. В своих сновидениях она видела каждое совершенное тобой убийство. Была на месте каждого, кого ты убил. Поэтому отвечай: где она?

Парень развел в стороны руки. И произнес последующие слова с такой легкостью, что Крюков и сам не понял, что произошло дальше:

— Она разочаровала меня, как и все остальные.

Глухой хлопок разнесся по улице.

Крюков тяжело задышал. Злость, которую он пытался сдерживать, вырвалась наружу. И его затрясло от взбурлившего в крови адреналина.

Владимир же продолжал неподвижно стоять на месте, и лишь спустя несколько секунд в голос рассмеялся, будто придя в себя.

— Промазал! Эй, а ты разве можешь вот так меня пристрелить? Подожди-ка. Это не будет считаться каким-нибудь там превышением?.. Убьешь меня — и сам сядешь. Подумай только, если это произойдет, то скольких людей тебе не удастся спасти, не засадив за решетку их убийц? Разве можно быть таким эгоистом?

— Эгоистом?.. — повторил Крюков.

И вновь нацелился на Владимира.

Стрелецкий был прав, заверь всегда зверь.

Крюков выдохнул, стараясь успокоиться. Он не был идеалистом. И не верил, что закон, написанный на бумаге, способен кого-то защищать.

«Людей защищают люди, а не законы», — повторил он собственное убеждение.

Второй промашки быть не должно.

Но когда он собрался с мыслями, и лежавший на курке палец был готов плавно и уверенно спустить его, позади следователя раздался возглас:

— Мы нашли ее!

Всего лишь секунда.

Может даже меньше.

Но Крюков потерял бдительность и обернулся на голос. Опомнился. Обернулся обратно и… никого перед собой не увидел.

«Что за черт?»

— Павел Александрович, — позвал его молодой оперативник, приблизившись к мужчине. — По рации только что сообщили, что нашли девушку.

Крюков переводил взгляд с оперативника на то место, где только что стоял Владимир.

— Куда он делся? Ты видел?

— Кто?

— Подозреваемый, — произнес следователь раздраженно. — Он только что был здесь!

Но оказалось, что оперативник никого не видел.

Глава 32

Несколько недель спустя

Виви листала новостную ленту в своем телефоне, жадно вчитываясь в каждую написанную кем-то статью, в заголовке которой фигурировало имя «Безликий». Так журналисты окрестили убийцу, орудовавшего в их городе на протяжении чуть более месяца, но успевшего совершить шесть убийств. И одно покушение. Чудом спасенную жертву в новостях прозвали «удачливой», ведь она была седьмой в списке Безликого, и осталась жива. Нигде не упоминалось ее имя, за этим тщательно следили местные правоохранители, но Виви точно знала, кем была эта жертва.

Когда читать словно написанные под копирку друг с друга статьи стало невыносимо, девушка заблокировала телефон и положила его рядом с собой на стол, выглядывая через витрину кафе на улицу. Заметив припарковавшийся с другой стороны дороги белый автомобиль, она улыбнулась.

И тут же смутилась собственной реакции.

Стараясь остудить пылающее лицо, Виви начала махать на него руками, но лишь привлекла к себе внимание других посетителей. Смутившись еще больше, она ссутулилась, вжав в плечи голову, и исподтишка стала поглядывать на входную дверь.

Крюков вошел в заведение, уверенно распахнув дверь, и лишь на мгновение замер, пытаясь отыскать ее среди людей. И заметив, направился в ее сторону.

— Добрый день, — первым поздоровался он, скинув легкую куртку на спинку стула и сев за стол. — Прости, что так внезапно попросил о встрече.

— Все нормально.

Мужчина подозвал официантку и попросил меню.

— Как ты? — спросил он, вчитываясь в предложенные заведением блюда. — Голодная? Давай пообедаем.

Заказав для них стендовая стандартных комбо, Крюков попросил официантку сразу же принести им напитки. Девушка, приняв заказ, вежливо улыбнулась гостям и ушла, оставив их наедине.

— Так как ты?

— Нормально, — ответила Виви.

И почувствовала себя уязвленной, поймав на себе внимательный взгляд чужих глаз.

— Правда, нормально. В больнице сказали, что в общем и целом ничего серьезного, жить буду.

Крюков вспомнил, как женщина со скорой отчитывала его, словно парнишку, за то, что он не счел ссадины Виви достаточно «серьезными» повреждениями, когда на ту в подъезде напал извращенец.

«Психика страдает сильнее, чем тело».

Или что-то в этом роде.

— Я не о здоровье, — Крюков на миг отвел взгляд от девушки, но после вновь посмотрел на нее, замечая и румянец на ее щеках, и слегка приоткрытые губы, — как ты?

Виви пожала плечами.

— Родители убедили меня продать квартиру, — сказала она.

И уголок ее рта слегка искривился.

— Я думала, что смогу жить там через какое-то время, если сделаю ремонт и все поменяю, но… оказалось, что жить в квартире, где кого-то убили, не так просто, как кажется на словах.

Крюков понимающе кивнул.

— Уедешь из города?

— Да.

— Уже решила куда?

Виви покачала головой.

— В принципе разницы нет. На столицу денег не хватит, на юг тоже. Переберусь куда-нибудь в соседний город. Может, удастся урвать квартиру в новостройке. И тогда попробую начать все заново.

Девушка опустила голову.

— Но ведь не получится, — шепотом добавила она.

Крюков не ответил.

Страх, что Владимир всегда где-то рядом, будет преследовать ее, куда бы она не отправилась.

— А ведь сегодня первый раз, когда мы можем поговорить с глазу на глаз, да? — внезапно спросила Виви, улыбнувшись.

— И правда. Было много дел.

— Мне жаль, что так получилось.

Крюкова уволили.

Один из журналистов, с которым теперь уже у бывшего следователя однажды возник конфликт, подсуетился, и, высказавшись о его некомпетентности, в глазах общественности выставил Крюкова виноватым в неудачном расследовании. Мол из-за его неверных действий, убийца смог убить шестерых ни в чем неповинных людей и сбежать.

— Да, мне тоже.

Но если Виви жалела, что Крюков лишился должности, то сам мужчина жалел лишь о том, что позволил Владимиру сбежать и затеряться среди обычных людей.

— Знаете, думаю, он продолжит убивать, — сказала Виви.

Она рассказала Крюкову все, что Владимир успел рассказать ей. И о его особенности, и о его жертвах.

— Его объявили в розыск. Фотографии на каждом столбе висеть будут.

— Но не вечно же.

С этим Крюков согласился:

— Не вечно. Вскоре все забудут о том, что произошло у нас в городе. Помнить будут лишь семьи жертв, а остальные… через некоторое время история о Безликом станет очередной городской легендой. Историей, которую кто-то от кого-то слышал.

— И что делать?

Во взгляде Виви было столько мольбы получить правдивый ответ, что Крюкову стало не по себе. На его счастье в этот момент с подносом и тарелками к их столу вернулась официантка.

— Для начала, давай поедим. Я проголодался.

***

— Чем вы планируете теперь заниматься?

Теплая погода располагала к прогулкам, и Крюков с Виви решили немного пройтись по городскому парку.

— Собираюсь навестить старых знакомых и собраться с мыслями, — признался Крюков. — Последние несколько лет я только и делал, что работал. Пришло время передышки.

— А потом?

— А потом вернусь к работе.

Виви нахмурилась.

— Вас смогут восстановить?

— Нет. На службу мне теперь вход закрыт. Но не только те, кто находится при исполнении, помогают сделать мир чуть лучше, Виктория. Есть люди, вклад во всеобщую безопасность которых настолько велик, насколько и незаметен.

— Вы говорите загадками, я не понимаю, — покачала головой Виви.

— Это нормально. Я и сам не до конца уверен, чем буду заниматься. Но точно не буду сидеть без дела.

Они заметили освободившуюся скамейку и поспешили занять ее.

— Вы намерены искать Владимира? — спросила Виви давно вертевшийся на ее языке вопрос. — Он продолжит искать среди Детей третьего тысячелетия тех, кто не разочарует его.

Крюков кивнул:

— Это будет сложно. Найти человека, которого никто не замечает. Но я не могу позволить ему убивать дальше.

— Тогда…

Виви не решалась озвучить свое предложение. Сердце в ее груди билось так быстро, что казалось, будто еще немного и оно разорвется.

— Что, если нам вместе попытаться найти его?

— Вместе?

— Да.

Девушка смущенно отвернулась от мужчины и опустила взгляд на собственные ноги.

— С той ночи я больше не видела сновидений. Но вдруг так случится, что однажды, я вновь что-то увижу? Чью-то смерть. Смерть еще одного человека, рожденного со мной в один день?

Крюков сделал вид, что задумался, хотя и сам размышлял о том, что будет, если подобной однажды вновь произойдет.

— Предлагаешь нам объединиться в команду?

Виви резко вскинула голову и посмотрела на Крюкова.

— Не то что бы в команду, — начала она будто оправдываясь.

— Значит, не хочешь? — спросил мужчина.

И не сдержал усмешки.

— Признаю, без тебя у меня почти нет шансов его найти. Поэтому я и попросил о сегодняшней встрече.

— Тогда?.. Будем его искать?

— Будем. Но сначала нужно закончить с делами.

Крюков поднял голову к голубому небу.

На голубом небосводе светило яркое солнце.