Дети Пустоши.книга 2.Война.

ГЛАВА 1: ТИШИНА ПЕРЕД БУРЕЙ

Тишина в городе была обманчивой. Она не была мирной. Это была тишина затаившегося дыхания, тишина притаившегося зверя, замершего перед прыжком. Она висела над крышами, впитываясь в стены домов, смешиваясь с привычной гарью и пылью. Она была густой, липкой, наэлектризованной ожиданием.

Лео Торренс стоял у огромного зарешеченного окна в своем новом кабинете директора Бюро Охоты и смотрел на город, раскинувшийся внизу, как грязное, больное тело. Прошло три месяца с тех пор, как Колизей превратился в груду дымящихся обломков. Три месяца с момента его собственного личного апокалипсиса. Рука, лежавшая на холодном подоконнике, непроизвольно сжалась в кулак. Ребра, сросшиеся с нечеловеческой скоростью, ноют глухой, фантомной болью, вечным напоминанием о цене выживания.

Он повернулся от окна и взглянул на тактический планшет, лежавший на его столе. Экран был усеян десятками красных меток. Инциденты. За последние семьдесят два часа их было сорок семь. Сорок семь подтвержденных контактов с зараженными внутри городской черты. Не с дикими, обезумевшими тварями из Пустоши, а с чем-то другим. Скоординированными, целеустремленными. Они просачивались через старую канализацию, через вентиляционные шахты заброшенных метротоннелей, через дыры в периметре, которые патрули замечали только постфактум.

Они были разведчиками.

Их тактика была простой и безжалостной: укус, заражение, отступление. Они не устраивали кровавых бойнь, не оставляли горы трупов. Они сеяли тихую, невидимую панику. Они были иглой, медленно впрыскивающей яд в тело спящего гиганта.

Дверь в кабинет со скрипом открылась, пропуская внутрь Джетт. Ее синие волосы были растрепаны, а под глазами залегли темные, почти фиолетовые тени хронического недосыпа. В руках она держала еще один планшет.

— Очередной отчет от «Глаза», — бросила она, швырнув устройство на стол. Оно зловеще заскользило по пыльной поверхности и уперлось в стопку не заполненных до сих пор документов. — Группа из трех особей. Проникли через дренажный коллектор в районе «Стикс». Успели заразить двух человек — бомжа и ночного сторожа на старом складе. — Она провела рукой по лицу. — Наши их ликвидировали, но сторож… он успел добраться до дома. Его семья… в карантине.

Лео молча взял планшет. На экране были расплывчатые кадры с камер наблюдения, сделанные в тусклом зеленом свете тепловизоров. Три фигуры, двигавшиеся не хаотично, а в строю, прикрывая друг друга. Их движения были резкими, точными, почти военными.

— Они учатся, — тихо проговорил Лео, откладывая планшет. — Каин не просто швыряет на нас мясо. Он учит их тактике. Координации.

— Поздравляю, директор, — язвительно протянула Джетт, опускаясь в кресло. — Ты получил не орду зомби, а партизанскую армию. Готовлю тортик.

Лео проигнорировал ее колкость. Он смотрел на карту города, где его люди, охотники нового призыва, метались от одной красной метки к другой, как пожарные, пытающиеся потушить разгорающийся пожар ведрами.

— Где Рико? — спросил он.

— На крыше старой гостиницы «Астория». Наблюдает за сектором семь. Говорит, чувствует что-то. Какую-то «тишину в тишине». — Джетт пожала плечами. — Как всегда, крайне информативно.

В этот момент в кабинет, не стучась, ввалился Баррет.

— Лео! — его голос пророкотал, как камнепад. — Опять эти шептуны! В районе старого мясокомбината! Двое моих новобранцев чуть не попали в засаду! Эти твари… они не бросаются с диким ревом. Они шепчутся, черт возьми! Шепчут что-то, а потом… хвать! Как будто договариваются!

— Успокойся, Баррет, — сказал Лео, его голос был ровным, но в нем слышалась стальная усталость. — Потери?

— Ранен один. Пустяки, царапина,без укуса. Но, Лео, они работают парами! Один отвлекает, второй бьет сбоку! Серебро действует, но чтобы попасть, нужно быть снайпером уровня Рико! Они быстрые, черт возьми!

Лео закрыл глаза на секунду. Перед ним всплыло лицо Каина. Холодное, неумолимое, лишенное всякой человечности. Он не просто мстил. Он создавал новую армию. Армию, которая не боится света, которая училась и адаптировалась.

— Они зондируют нашу оборону, — произнес Лео, открывая глаза. — Ищут слабые места. Проверяют нашу реакцию. Скоро…

Он не договорил. Зазвонил его телефон. Не тот, что для служебных звонков, а другой. Личный, что был связан с его знакомыми и друзьями.

Лео взял трубку.

—Говори,Дариус.

Голос вампира в трубке был таким же холодным и отстраненным, как всегда, но Лео, знавший его много лет, уловил в нем легкое, почти неуловимое напряжение.

—Лео.Они двигаются. Не отдельные особи. Крупная группа. Я чувствую их эхо. Оно… синхронно. Как единый организм.

— Куда? — коротко спросил Лео, жестом приказывая Джетт и Баррету замолчать.

— К старому заводу «Прогресс». Тому самому, где во время войны было одно из ваших убежищ. Там до сих пор работают подземные генераторы. Они ищут источник энергии. Или… укрытие.

— Подземные коммуникации, — прошептал Лео. — Они создают базу внутри города.

— Возможно, — согласился Дариус. — Будь осторожен, Лео. Это не разведка. Это… авангард.

Связь прервалась. Лео медленно опустил трубку. Он посмотрел на своих товарищей. На Джетт, в глазах которой мелькнул знакомый огонек боевой готовности, приглушающий усталость. На Баррета, чье лицо озарилось мрачным предвкушением предстоящей драки.

— Все, — сказал Лео, и его голос снова обрел ту стальную твердость, что была у него за штурвалом «Стального Жука». — Тишина закончилась. Джетт, снимай Рико с этой гостиницы. Пусть занимает позицию на высотке напротив завода «Прогресс». Баррет, собирай ударную группу. Только опытных. Берем тяжелое вооружение. Гранатометы, взрывчатку.

— Да! — проревел Баррет, и его лицо расплылось в широкой, дикой улыбке. — Наконец-то! А то уже засиделись!

— Лео, — Джетт подошла ближе, ее голос стал тише. — «Прогресс»… это в двух километрах от жилого квартала. Если мы начнем там стрельбу… если они прорвутся…

— Они уже прорвались, Джетт, — холодно ответил Лео. Он взял со стола свою «Бурю», привычным движением проверил магазин. — Они здесь. В нашем доме. И если мы не выбьем их оттуда сейчас, завтра они будут в спальнях у тех самых людей, которых мы должны защищать. Это уже не защита. Это контратака.

Он вышел из-за стола, его тень, удлиненная тусклым светом, упала на карту города, накрыв собой красные метки.

— Всем на выход. Встреча у «Жука» через пять минут.

Они вышли из кабинета, и Лео последним захлопнул тяжелую дверь. В опустевшей комнате воцарилась та самая, обманчивая тишина. Но теперь она была иной. Она была предгрозовой. Воздух словно трещал от напряжения.

Война, долго дремавшая на пороге, наконец переступила его. И первый ее выстрел должен был прозвучать здесь, в сердце города, который так отчаянно пытался забыть о существовании ада за своими стенами.

А далеко на востоке, в выжженных землях Пустоши, Каин, стоя на склоне холма и глядя на тусклые огни города, улыбнулся. Его губы растянулись в беззвучном оскале. Его дети были в городе. И скоро он придет забрать то, что принадлежало ему по праву.

ГЛАВА 2: Крепость «Прогресс»

Атмосфера в салоне нового БТР сгустилась до иного, нежели над городом, состояния — незримой, осязаемой субстанции, сотканной из низкочастотной дрожи дизеля, сухих щелчков реле и приглушенного гуления вентиляторов. Грудь ощущала не запах, а плотную смесь испарений свежего машинного масла, въевшегося в новую обшивку, — коктейль, которым дышит необкатанная машина, еще не успевшая пропитаться человеческим потом и гарью выстрелов. «Стальной Жук-2», или, как его уже успели окрестить охотники, «Жук-Могильщик», был больше, тяжелее и злее своего предшественника. Его броня была толще, угловатее, а в стальных щеках корпуса также зияли амбразуры для десанта.

Лео Торренс сидел на месте командира-водителя. Он чувствовал отклик машины — более резкий, почти дикий, необузданный. Этот зверь еще не знал руки хозяина, и Лео приходилось приручать его на ходу, мягко, но уверенно гася рык мотора и плавно направляя многотонную массу. Его собственное тело, сросшееся после падения с Колизея, ноющее фантомными болями, отзывалось на каждую неровность дороги. Он был хирургом, снова ведущим стального скальпеля, но на этот раз — через зараженные артерии своего же города.

Справа от него, на месте оператора систем, устроилась Джетт. Ее синие пряди волос выбивались из-под легкого тактического шлема, а пальцы с нейроинтерфейсными накладками порхали над голографическими панелями, выстраивая тактическую карту, сканируя эфир и проверяя состояние бортовых систем. Ее обычная язвительность куда-то испарилась, сменившись сосредоточенной, почти отрешенной эффективностью. Она была мозгом этой операции, ее зрением и слухом.

— Магнитола барахлит, — сухо ответила она, не отрывая взгляда от данных. — Включается какой-то довоенный хит. Идет сильными помехами.

— Выруби не нахрен, — буркнул Лео, не сводя глаз с дороги. — Главное, чтобы рация работала.

Сзади, в вращающейся башне, устроилась могучая туша Баррета. Его кресло было модифицировано, чтобы выдержать его вес и мощные рывки при повороте башни. Перед ним — знакомые рукоятки управления тяжелым пулеметом. По бокам от стального купола зияли жерла четырех ракетных установок «Салют-М» — по две с каждой стороны. Баррет с наслаждением, с силой, способной сломать обычный пластик, щелкал тумблерами, переводя системы с предохранителя на боевой взвод. Его лицо озаряла дикая, почти детская радость.

— Ох, красавец! — проревел он, заглушая гул мотора. — Чувствуешь, Лео? Чувствуешь мощь? Эта крошка разнесет пол-завода одним залпом!

— Только не увлекайся, Баррет, — отозвался Лео, сворачивая на разбитую дорогу, ведущую в промышленную зону. — Нам нужно здание если не целым, то хотя бы не полностью превращенным в пыль.Там могут быть заложники.

— Заложники? — фыркнул Баррет. — Какие, на хрен, заложники? Твари людей не берут в плен. Только в укус.

— Новые — могут, — мрачно ответил Лео. — Каин не дурак. Он учит их. И если они хотят укрыться в бункере, могли и прихватить «живой щит».

В десантном отсеке, за бронированной перегородкой, сидели восемь бойцов. Новобранцы. Прошедшие ускоренный курс подготовки под руководством самого Лео и Баррета. Они были облачены в стандартные тактические костюмы «Тень», чуть хуже «Призраков» команды Лео, но все же дающие защиту и преимущество. Их лица, скрытые шлемами, были напряжены. Некоторые пытались шутить, другие молча проверяли оружие — в основном, штурмовые винтовки «Гроза», упрощенный аналог «Бури». Они были щенками, брошенными в клетку к голодным волкам. И они это знали.

Лео глубоко вздохнул, чувствуя, как адреналин начинает пощипывать кончики пальцев. Не страх. Он забыл, что это такое. Ожидание. Холодная, отточенная ярость.

— Все на связи? — его голос, усиленный внутренним комом, прозвучал на общем канале.

— Экипаж готов, — отчеканила Джетт.

— Башня готова! Орудия заряжены, прицелы чистые! — прогремел Баррет.

Из десантного отсека послышалась череда подтверждающих щелчков и коротких, немного сдавленных голосов: «Группа «Альфа» на связи». «Группа «Браво» на связи».

— Хорошо, — Лео кивнул, больше себе, чем другим. — Пристегнулись? Сейчас поедем не по барханам.

Он резко дернул рычаг КПП, и «Могильщик» с низким, утробным рыком рванул вперед, его гусеницы с грохотом перемалывали разбитый асфальт. Они мчались по пустынным улицам промзоны, где скелеты заводов упирались в свинцовое небо, словно моля о пощаде, которую им никогда не подарят.

Лео взял рацию, переключившись на общий командный канал.

—Группы 4 и 7, я у проходной «Прогресса». Как обстановка на периметре?

Эфир на секунду захрипел, затем послышался спокойный, профессиональный голос старшего группы 4, ветерана по кличке «Гном».

—Периметр чист, директор. Ни движения, ни звука. Мы установили датчики движения на всех крупных разломах в ограждении. Пока тишина. Похоже, вся нечисть засела внутри, как тараканы в щели.

— Или ждет, — добавил голос командира группы 7, женщины с позывным «Сойка». — Чувствую, пахнет засадой. Слишком тихо.

— Ваша задача — плотное кольцо, — отдал приказ Лео. — Ни одна мышь не должна проскользнуть. Особое внимание — подземным коммуникациям, вентиляционным шахтам. В завод не входить. Повторяю, в завод не входить без моего прямого приказа. Это не облава на диких зверей. Это штурм крепости.

— Понял, — ответил «Гном». — Кольцо замкнуто. Удачи вам там, директор. Будьте осторожны.

— Спасибо, — коротко бросил Лео и положил рацию.

Он набрал на своем защищенном смартфоне быстрый номер. Вызов был принят почти мгновенно.

— Да, Лео, — прозвучал в трубке бархатный, слегка рассеянный голос Монаха. На заднем плане слышалось мерное гудение центрифуг и бульканье какой-то жидкости.

— Как твоя новая лаборатория, Монах? Нравится? — спросил Лео, глядя на уродливый пейзаж за лобовым стеклом. Он старался держать тон ровным, почти светским.

— О, Лео! — голос ученого оживился, зазвенел лихорадочными нотками. — Это просто прелесть! Простор, новейшее оборудование, которое я, признаться, немного… модифицировал. И образцы! Такие интересные образцы поступили после последних инцидентов. Провожу столько новых экспериментов! Их РНК… она мутирует с невероятной скоростью! Каин — гений, сумасшедший, но гений! Он не просто создает солдат, он ускоряет эволюцию!

Лео нервно дёрнул шеей до хруса.

—Меня интересует вакцинация, Монах. Не твои генетические пазлы.

— Ах, да, — Монах словно спустился с небес на грешную землю. — Вакцинация… рутинная, но необходимая работа. Идет полным ходом, по мере производства. Приоритет, как ты и приказывал, отдан военным, охотникам, охране периметра. Вакцины хватает ровно на то, чтобы…

— Нужно начинать вакцинировать население, — перебил его Лео. Его голос стал жестче, в нем зазвучали стальные нотки командира, не привыкшего, чтобы его перечили. — Для начала — тех, кто живет рядом с Пустошью, в трущобах. Выдели часть вакцины на это. У тебя, как у главного биолога города, есть на это все права. Ты понял меня?

На той стороне провода воцарилась пауза. Слышно было лишь бульканье и гудение.

—Население? — переспросил Монах, и в его голосе прозвучало неподдельное изумление, будто Лео предложил ему начать танцевать балет. — Но, Лео, это же такой трудоемкий процесс! Их тысячи! А сыворотка требует точной дозировки, наблюдения… И потом, зачем?

— Мать твою, Монах! — Лео не сдержался. Его крик эхом отозвался в салоне БТР. Джетт вздрогнула, Баррет прекратил возиться с прицелом. — Это срочная необходимость! Это люди, которых мы должны защищать! И каждый зараженный из этих трущоб — это новый солдат в армии Каина! Ты понял меня?! Собери всю вакцину, что у тебя есть в резерве, и отправь машину с медиками на границу с Пустошью! Первым делом — территория возле завода «Прогресс»! Немедленно!

Эфир снова замолчал. Казалось, Монах был ошеломлен такой яростью.

—Ты как всегда, Лео, — наконец вздохнул он. — Всегда все срочно, всегда на грани истерики. Хорошо, хорошо… Сейчас оторву своих лаборантов от одного многообещающего трупа, недавно укушенного, у него уже началась регенерация по типу того… Рейвена, и…

— МОНАХ! — рявкнул Лео, и в его голосе зазвучала такая угроза, что даже Баррет невольно поежился.

— Ладно! — сдался ученый. — Отправляю машину! Черт возьми, Лео, из-за тебя я пропущу самый интересный этап — наблюдение за мутацией клеток мозга!

Связь оборвалась. Лео с силой швырнул телефон на панель приборов.

—Безумный урод, — прошипел он сквозь зубы.

— Ну, он же Монах, — философски заметила Джетт, снова погружаясь в данные сенсоров. — Для него все мы — интересные образцы в чашках Петри. По крайней мере, вакцину отправил.

Лео провел рукой по лицу, чувствуя нарастающую усталость. Он снова взял внутренний ком.

—Так, слушайте все, — его голос снова стал ровным, командным, но в нем теперь чувствовалась тяжесть принятой ответственности. — Объект — завод «Прогресс». Я его знаю. Мы держали там оборону в конце войны. Три недели. Тогда вампиры так и не смогли нас выкурить.

Он сделал паузу, давая информации усвоиться.

—Здание — это бетонный монстр. Цех главного корпуса — это верхушка айсберга. Под ним — два подземных этажа. Фактически, укрепленные бункеры с автономным энергоснабжением, складами, системой вентиляции. Толщина стен и перекрытий — местами до трех метров армированного бетона. Пробить их можно только сейсмической бомбой с воздуха.

Он горько усмехнулся.

—Этот вариант отпадает. Наши последние два штурмовика стоят на капитальном ремонте. Детали ждут полгода. А даже если бы они и были на ходу, Совет никогда не разрешил бы применить такое оружие в черте города. Бояться, что соседи подумают, будто мы начали новую войну.

— Значит, будем брать старым добрым способом, — проревел Баррет. — С боем. С огнем.

— Именно, — кивнул Лео. — Задача сложная. Очень. Тогда, во время войны, мы отбивались от волн атакующих. Теперь нам самим придется штурмовать эту крепость, выкуривая оттуда врага, который, не сомневайтесь, подготовился к нашему визиту.

Он обернулся, глядя в сторону десантного отсека, словно пытаясь встретиться взглядом с каждым из новобранцев.

—Все сделали профилактическую вакцинацию? — спросил он, уже зная ответ, но нуждаясь в подтверждении.

— Так точно, капитан! — хором, немного срывающимися голосами, ответили из отсека.

— Хорошо, — Лео повернулся назад. — Запомните, в двух километрах к востоку начинается жилая зона. Эти подземные генераторы, что остались на «Прогрессе», до сих пор питают электричеством пару ближайших кварталов. Не самые важные, но для людей, живущих там, — единственный источник света и тепла. Так что, по возможности, щадите оборудование. Но наша главная цель — бункер. Если вампиры укрепились там, они получают идеальный плацдарм внутри города. Неприступную крепость. И мы не можем этого допустить.

Они проезжали через район «Стикс» — море убогих бетонных коробок, напоминающих склепы больше, чем дома. Грязь, нищета, отчаяние, застывшее в архитектуре. Из-за грязных окон на них смотрели бледные, испуганные лица. Дети, прячущиеся за спины матерей. Старики с пустыми глазами. Эти люди были живым упреком благополучию квартала Совета. И именно их Лео должен был защитить в первую очередь.

И вот, впереди, как гигантский надгробный памятник, вырос завод «Прогресс».

Он был таким, каким Лео и помнил его: мрачным, серым, унылым. Бетонные стены, почерневшие от времени и копоти, зияли дырами от старых снарядов. Следы пулеметных очередей узорами покрывали фасад. Окна были выбиты, их темные проемы смотрели на мир, как глазницы черепа. Массивные ворота когда-то были взорваны и так и не восстановлены, оставив зияющий пролом. Высокие трубы, одна из которых была наполовину разрушена, тянулись к небу.

Вокруг бетонного забора, в котором зияли многочисленные бреши, уже занимали позиции охотники из групп 4 и 7. Они прятались за укрытиями, их оружие было направлено на зловещее здание. Ни движения, ни звука.

Лео загнал «Могильщика» передом в самую крупную брешь в заборе и заглушил двигатель.

— Джетт, сканирование, — тихо скомандовал Лео, надевая шлем.

Джетт склонилась над консолью.

—Тепловые сигналы… нечеткие. Помехи от бетона и остаточного тепла от генераторов. Но… есть несколько точек. Первый и, кажется, второй подземный уровень. Двигаются. Медленно.

— Рико, что у тебя? — Лео взял рацию.

Голос снайпера был таким же спокойным и безэмоциональным, как всегда, будто он докладывал о погоде.

—Все чисто, Лео. Ни одного патруля на крыше, у окон. Ничего. Как будто вымерли. Но… чувствую взгляды. Из темноты окон верхних этажей. Ощущение, будто на меня смотрит не один, а десяток глаз одновременно.

— Они заманивают нас, — без тени сомнения сказала Джетт, снимая ноги с панели и беря в руки свой компактный автомат. — Классическая засада. Завлекают в ловушку.

— Да уж, это точно, — мрачно согласился Лео, отстегивая ремни. — Что ж, раз приглашают, грех отказываться. Но войдем мы по-своему. Баррет! — крикнул он в переговорное устройство. — «Салют». По окнам верхних этажей. Пусть знают, что мы пришли.

— Слышу! — обрадованно рявкнул Баррет. Послышался лязг поворачивающейся башни, скрежет механизмов наведения. — О, сейчас устроим им фейерверк!

Сверху, из башни, раздались четыре отрывистых, сухих выхлопа пневмосистемы. Четыре тонких дымных следа устремились к заводу, расходясь веером. Кассетные ракеты «Серебряный дождь» влетели в черные проемы окон на втором и третьем этажах.

Последовала серия негромких, хрустальных хлопков. И затем — тишина, которая через секунду была разорвана пронзительными, нечеловеческими воплями. Не криками боли, а звуками лопающегося, перегруженного злобой разума. Из оконных проемов повалил едкий, сероватый дым, пахнущий паленой плотью.

— Вот так, суки, получайте! — проревел Баррет, потирая руки. — Жарко? Еще будет!

Лео молча наблюдал, его лицо было каменной маской. Он не испытывал удовольствия. Это была необходимость. Санитарная обработка.

Он открыл люк и вылез наружу. Воздух ударил в лицо — холодный, с примесью той самой гари и сладковато-горького запаха смерти. Он сделал несколько шагов вперед, его «Буря» была наготове. К нему подошел «Гном» — невысокий, коренастый охотник с умными, быстрыми глазами.

— Никого не видно, директор, — доложил он. — После «салюта» совсем затихли. Похоже, всех наблюдателей выкурили. Но основная масса, уверен, внизу.

— Спасибо, Гном, — кивнул Лео. — Держи периметр. Если что-то пойдет не так, мы отступим через те же ворота. Прикроешь?

— Будьте спокойны, — «Гном» хлопнул по прикладу своей снайперской винтовки. — Ни одна тварь не проскочит.

Лео вернулся к БТР. Его команда уже выстраивалась вокруг. Джетт, с автоматом на груди, проверяла на планшете схему подземелий. Баррет, тяжело дыша, спустился с башни, в руках у него был его верный помповый дробовик «Молот», ствол которого был укорочен для боя в тесноте. Новобранцы выстроились в две шеренги, их лица под забралами шлемов были бледны, но решительны.

Лео обошел их строем, его взгляд скользил по каждому лицу.

—Ну что, охотники, — сказал он, и в его голосе не было ни пафоса, ни ложного воодушевления. Только простая, суровая правда. — Пошли повоюем. Помните: внутри — не дикие звери. Это солдаты. Умные, хитрые и безжалостные. Держите строй. Прикрывайте спины друг друга. Не геройствуйте. Слушайте команды. Джетт будет вести нас по карте. Я — впереди. Баррет — сзади, прикрывает тыл. Входим, очищаем верхний уровень, затем спускаемся вниз. Вопросы?

Вопросов не было. Было лишь молчаливое, тяжелое ожидание.

— Тогда пошли.

Группа вошла на территорию завода. Лео шел первым, его шаги были бесшумными, тело — собранным, как пружина. Его зрение, все еще обостренное остаточным эффектом сыворотки Дариуса, сканировало каждую тень, каждую груду хлама. Джетт шла чуть сзади и слева, ее планшет был активен. Баррет замыкал колонну, его мощная фигура была грозой для любого, кто рискнул бы подойти с тыла.

Остальные восемь бойцов рассредоточились веером, двигаясь от одного укрытия к другому — за старыми, покрытыми ржавчиной станками, за опрокинутыми тележками, за грудами битого кирпича. Их движения были отработаны на тренировках, но здесь, в гнетущей атмосфере завода, отдавали скованностью.

Стены ангара были усыпаны мелкими блестящими точками — следами «Серебряного дождя». Его микроскопические осколки впились в бетон, в металл, создавая смертоносную для вампиров среду.

Лео подошел к первому мертвому вампиру. Существо лежало под одним из окон, его тело было изрешечено серебряными чешуйками. Оно было худым, с длинными костлявыми пальцами, одето в лохмотья когда-то гражданской одежды. Обычный зараженный. Не мутант.

— Наблюдатель, — тихо сказала Джетт, стоя над ним. — Пешка.

Остальные бойцы, продвигаясь, находили еще несколько тел. Всего десять. Все — того же типа. Никаких признаков похожих на Рейвена или других особей Каина.

— Значит, основная сила там, — сказал Лео, подходя к огромному, похожему на пасть, проему в полу. Это была открытая массивная дверь, ведущая в подземелье. За ней уходила вниз широкая бетонная лестница, поглощающая свет. Оттуда тянуло холодом и запахом сырости и плесени.

Лео замер на краю, прислушиваясь. Ни звука. Абсолютная, гробовая тишина.

— Все, включить ПНВ и тепловизоры, — скомандовал он, опуская на глаза очки ночного видения. Мир окрасился в зеленоватые тона. — Там — лабиринт коридоров и комнат. Ограниченное пространство. Твари могут быть где угодно. Вентиляция, потолочные перекрытия, за углами. Будьте начеку. Прикрывайте друг друга, особенно при перезарядке. Огонь — короткими очередями. Экономьте патроны.

Он достал из разгрузки осколочную гранату. Не серебряную. Ему нужно было осветить пространство и проверить реакцию.

—Граната! — предупредил он и, выдернув чеку, бросил ее вниз по лестнице.

Граната, звякнув, покатилась вниз, ее звук гулко отдавался в бетонном колодце. Взрыв оглушительно грохнул внизу, на мгновение осветив яму ослепительной вспышкой. В свете взрыва мелькнули очертания большого зала, груды ящиков, и… тени, которые метнулись вглубь.

— Контакт! — крикнул кто-то из новобранцев.

— Вижу! — отозвался Лео. — Всё, пошли! За мной!

Он первым ступил на ступени, его «Буря» была прижата к плечу. Джетт — за ним. Баррет, кряхтя, начал спускаться сзади, его дробовик был готов ко встрече. Новобранцы, стараясь дышать ровно, двинулись следом, их сердца бешено колотились, сливаясь в один пульсирующий гул в ушах.

Лестница казалась бесконечной. С каждым шагом вниз холод нарастал, а тьма сгущалась, поглощая их. Свет с поверхности остался где-то далеко наверху, маленький и беспомощный. Они спускались в чрево бетонного зверя, в самое сердце тьмы, которая ждала их, затаив дыхание.

И когда последний боец ступил с лестницы вниз, в подземный зал, тяжелая дверь с грохотом захлопнулась, отрезав путь к отступлению. Они были в ловушке. И ловушка ожила.

ГЛАВА 3: ШЕПОТ В КОНЦЕ ТОННЕЛЯ

Тишина, последовавшая за грохотом, была страшнее любого взрыва. Это была не просто тишина — это был вакуум, всасывающий последние крохи надежды. Оглушительный, финальный лязг полутонной стальной двери отозвался в костях каждого, кто стоял в темноте. Это был звук захлопнувшейся крышки гроба. Последняя узкая полоска тусклого, пыльного света с верхнего этажа, напоминавшая о мире живых, была безжалостно перерублена. Их вселенная сжалась до размеров бетонного саркофага, наполненного лишь тревожными лучами тактических фонарей, которые метались по стенам, словно затравленные звери, не в силах найти выход.

Давление сменилось с чудовищного на парализующее. Оглушительный грохот сменился звенящей пустотой, в которой собственное сердцебиение отдавалось в висках глухими, назойливыми ударами. В наушниках, помимо шипения помех, похожего на змеиный хор, теперь слышалось лишь короткое, прерывистое дыхание новобранцев и отчаянные, заведомо безнадежные попытки «Гнома» пробиться через толщу бетона и стали.

—...Капитан... связь... — доносились обрывки, заглушаемые нарастающим белым шумом, словно сама Пустоша смеялась над ними. — ...дверь... дистанционно... взорваны... пытаемся... найти другой... —

Рация на запястье Лео захрипела, плюнула в эфир последней порцией статики и умолкла. Молчание стало абсолютным. Они были отрезаны. Не просто от подкрепления, а от солнца, от воздуха, от самого понятия «будущее». Они остались в подземной гробнице, заживо погребенные под тоннами бездушного камня.

Лео стоял, прислонившись спиной к холодной, шершавой стали двери. Его «Буря», верный друг и орудие смерти, была прижата к плечу, палец лежал на спусковом крючке, ощущая знакомые насечки. Он заставил себя дышать — медленно, глубоко, по методике, отточенной за годы войны. Он превращал адреналин, свинцовой волной накатывавший изнутри, в холодный, контролируемый поток, а не в панический пожар, способный спалить рассудок. Его зрение, все еще обостренное годами выживания в аду Пустоши, сканировало тьму выискивая малейшее движение, малейший намёк на угрозу в кромешной черноте.

— Спокойно, — его голос, приглушенный шлемом, прозвучал властно и четко. — Все на месте? Доложить по порядку. Осмотреть помещение. Без паники.

Лучи фонарей, дрожа в руках новобранцев, выдавая их внутреннюю дрожь, метались, выхватывая из мрака фрагменты их новой реальности: низкий потолок, давящий сверху; узкие стены из грубого, отслаивающегося бетона, с которого осыпалась штукатурка; пол, усыпанный осколками и мусором. Они оказались в помещении, ведущем в подземный комплекс. Позади них — та самая массивная стальная дверь, что только что захлопнулась, наглухо отрезав путь к отступлению.

— Мы в коридоре перед главным залом, капитан, — голос «Волка» был напряженным, но собранным. — Дверь за нами заперта. Механизм блокировки, похоже, сработал на дистанционном управлении. Путь вперед… свободен. Пока что. — В последних словах прозвучала неуверенность, которую он тут же попытался подавить.

— Вентиляция? — бросил Лео, не отрывая взгляда от зияющей темноты впереди.

— Есть решетка под потолком, — отозвалась Джетт, уже успевшая занять позицию за массивным металлическим столом, покрытым слоем пыли и ржавчины. Ее пальцы порхали над планшетом, лицо в синеватом отсвете экрана было маской ледяной концентрации, за которой скрывалась та же тревога, что и у всех. — Но диаметр не более двадцати сантиметров. Ничего, кроме крыс или чего-то… мельче, не пропустит. Мы не пролезем.

— Карта, — скомандовал Лео, экономя каждое слово.

— Оффлайн-схема подтверждает, — без промедления ответила Джетт. — Коридор К-7. Выход один — тот, через который вошли. Дальше — только технические тоннели, ведущие вниз, к генераторным. И согласно этим чертежам, все они заканчиваются тупиками.

— Значит, мы в самой настоящей жопе, — хрипло пробурчал Баррет, перезаряжая свой дробовик с громким, угрожающим щелчком. Он стоял в центре коридора, его мощная, кряжистая фигура была развернута к двери, словно скала, готовая принять на себя удар волны. — И они нас уже ждут.

В этот момент сквозь гнетущую тишину, словно сквозь сам бетон, прорвался звук. Не яростный рев, не требовательные удары. Шепот. Тихий, шелестящий, ползучий. Он казался исходящим от самой тьмы, просачивающимся сквозь микроскопические поры в бетоне, наполняя комнату леденящим душу присутствием чего-то чужого, древнего и голодного.

— ...сидят... прячутся... маленькие... твари... — прошептал один голос, противный и слизкий, будто глотка, полная гниющей слизи.

—...чувствую их сердца...бьются... так громко... так громко... так вкусно... — добавил другой, более высокий, с ноткой хищного, почти сладострастного восторга.

—...возьмем того...молодого... пахнет страхом...— прошипел третий, и в его шепоте слышалось слюнотечение.

«Молодой» — это был «Рекс», самый юный в группе новобранец, мальчишка с еще не обстрелянными нервами и парой недель на службе. Он инстинктивно отпрянул от двери, вжавшись в стену, его дыхание участилось, превратившись в серию коротких, поверхностных, астматичных вздохов. Луч его фонаря заплясал по потолку, выхватывая паутину и ржавые трубы.

— Не слушайте! — оборвал их Лео. Он повернул голову, и его взгляд, невидимый в темноте, но ощутимый, как прикосновение раскаленного металла, скользнул по каждому. — Это игра! Психологическая атака! Они хотят вывести вас из строя до боя! Я встречал такое раньше, на войне. Они питаются вашим страхом.

Но шепот нарастал, наслаиваясь сам на себя, переплетаясь и превращаясь в жуткий, многоголосый хор, доносящийся, казалось, из всех углов комнаты одновременно, будто стены, потолок и сам пол говорили с ними, дышали на них этим леденящим ужасом.

— ... скоро... некуда бежать... некуда... — пел один голос, словно колыбельную смерти.

—...их кровь...согреет нас... мы так долго ждали... так долго мерзли... — вторил ему другой.

—...оставьте мне того...большого... сильного... его глотка... широкая... я выпью его жизнь залпом... — это был тот самый, слизкий голос, обращенный к «Боровику».

«Боровик», коренастый и сильный новобранец, обычно излучавший спокойную, медвежью уверенность, сглотнул ком в горле. Его могучие руки, сжимали автомат так, что на прикладе, казалось, вот-вот треснет пластик.

— Черт, они видят нас насквозь, — тихо, почти про себя, выдохнул «Штиль», самый молчаливый из новобранцев. Его позывной был ироничен — сейчас от его обычной тишины не осталось и следа, его глаза, широко раскрытые за стеклом забрала, бегали по теням, пытаясь найти источник кошмара. — Они знают, кого пугать. Они читают наши мысли...

— Я сказал, не слушайте! — рявкнул Лео, но было поздно. Семя паники уже проросло в темноте.

И тогда тьма ожила. Сначала это был негромкий, но частый скрежет. Одинокий, где-то справа. Потом к нему присоединился второй, слева. Потом третий, сзади. И вот уже десятки, сотни невидимых точек, когтей, зубов или чего-то еще более отвратительного принялись царапать сталь, создавая леденящий душу симфонический оркестр ужаса. Звук был похож на скрежет гигантских насекомых, точащих дерево, но исходил он от чего-то гораздо большего, сильного и целенаправленного.

— Готовиться! — скомандовал Лео возвращая их к реальности.

Он отступил от двери,заняв позицию за ближайшим стеллажом, заваленным какими-то заплесневелыми коробками. — Они идут! Занять позиции! Огонь только по моей команде! Экономьте патроны!

Джетт мгновенно последовала его примеру, припав за толстым металлическим столом, превратив его в импровизированный дот. Баррет остался в центре, став живым щитом и точкой притяжения, его дробовик был направлен в центр темноты, откуда доносился скрежет. Новобранцы, подчиняясь долгой муштре и инстинкту самосохранения, рассредоточились, заняв позиции за укрытиями — перевернутыми шкафами, старыми станками, ящиками с непонятным хламом. Их дыхание стало частым и поверхностным.

Скрежет внезапно прекратился. Ровно так же, как и начался. Воцарилась зловещая, давящая тишина, еще более страшная, чем предыдущий шум.И в этой тишине, громко и отчетливо, словно выстрел, прозвучал один-единственный металлический щелчок. Массивный засов в глубине темноты, на той стороне двери... сдвинулся.

— Они... они знают, как его открыть? — прошептала «Сова», девушка-снайпер, ее обычно спокойный, ровный голос теперь дрожал, срываясь на высоких, истеричных нотах.

— Молчать и ждать! — отрезал Баррет, не поворачивая головы.

Дверь с глухим, протяжным, мучительным стоном ржавых петель дрогнула и на несколько сантиметров отъехала внутрь. В щели, темную и зияющую, как рот чудовища, хлынул запах — невыносимая, удушающая смесь тлена, сладковатой гнили плоти. И в этой щели, на уровне человеческого роста, словно два серных озера, вспыхнули и тут же исчезли пара горящих желтым, безумным светом глаз. В них не было ничего человеческого — только бесконечный, ненасытный, всепоглощающий голод.

— Огонь! — заорал Лео, и его крик был похож на рык.

Комната взорвалась. Оглушительный грохот, в котором невозможно было различить отдельные выстрелы, слился в один сплошной рёв. Свинцовая ярость ударила в щель. Оставшееся стекло в маленьких, забранных решеткой окошках в верхней части двери разлетелось вдребезги, осыпаясь внутрь. Оттуда, из-за двери, донесся нечеловеческий, визгливый, полный боли и чистой, неразбавленной ярости вопль. Дверь с силой, будто от мощного удара извне, захлопнулась, и снова воцарилась тишина, теперь пахнущая порохом.

Но это была только разведка. Первая, насмешливая ласточка.

Следующая атака была молниеносной, сокрушительной и идеально координированной, демонстрирующей жуткий, нечеловеческий интеллект. Дверь не просто открылась — ее будто вырвало с петель взрывом изнутри, и в проем, не дожидаясь, пока она остановится, хлынула живая, шипящая, клокочущая река плоти, когтей и зубов. Они не бежали — они изгибались, как тени, двигаясь с нечеловеческой, противоестественной пластикой и скоростью, от которой слезились глаза и отказывался верить мозг. Их было не десять, не двадцать — казалось, весь огромный зал снаружи, все его бесконечные закоулки, были набиты ими, и теперь они все, как один, ринулись в эту одну комнату, жаждущие свежей крови.

Коридор превратился в самый настоящий ад, воплощенный в реальность.

Вспышки выстрелов ослепляли, на мгновение выхватывая из мрака кошмарные, навсегда отпечатывающиеся на сетчатке видения: искаженные, растянутые в беззвучном, но слышимом мозгом рыке оскалы; летящие в медленном танце брызги черной, как сырая нефть, и алой, человеческой крови; падающие, дергающиеся в последних судорогах тела, как людские, так и тварей. Воздух стал густым, едким и тяжелым, наполненным оглушительным, отрывистым треском автоматов, грохотом дробовика Баррета, дикими, гортанными, нечленораздельными воплями вампиров, сливавшимися в один безумный, голодный хор и перекрывающими сдавленные крики ужаса, боли и отчаянные, теряющиеся в хаосе команды.

— Держать строй! Прикрывать друг друга! Не отходить! — ревел Лео, его «Буря» работала короткими, точными очередями. Он не тратил патроны зря. Каждый его выстрел находил цель. Вампир, пытавшийся вскарабкаться на стеллаж, чтобы атаковать сверху, срывался вниз с развороченной разрывными серебрянными пулями грудной клеткой, из которой вырывались клубы черного дыма. Другой, кинувшийся с диким воплем на «Волка», отлетел к стене, лишившись головы, которая отскочила, как мяч, и покатилась по полу, залитому кровью и слизью.

Но вампиры были слишком быстры, многочисленны и безжалостны. Они не знали страха, не ведали пощады. Они использовали любое укрытие, любую щель, любое преимущество. Они падали с потолка, цепляясь за балки и трубы длинными, костлявыми, неестественно выгнутыми пальцами; выскальзывали из-под столов, как гигантские, покрытые липкой слизью насекомые; нападали по двое, по трое на одного, отвлекая огнем и добивая в спину.

Первой пала «Сова». Она пыталась сменить позицию, отползти к дальнему стеллажу, чтобы получить лучший угол обстрела и поддержать огнем «Рекса», который отчаянно отбивался. Но из-за разбитого стеклянного шкафа, стоявшего в глубокой тени, вынырнула худая, изможденная тварь в лохмотьях когда-то белого, а ныне грязно-серого халата, похожего на лабораторный. Ее движения были подобны удару кобры — молниеносным, точным и смертоносным. Она не просто впилась «Сове» в шею, чуть ниже края шлема. Она вонзилась, вгрызлась в нее.

Раздался тот самый, влажный, чавкающий, невыносимый хруст. Крик «Совы», начавшийся как предсмертный вопль ужаса, почти мгновенно превратился в клокочущий, захлебывающийся собственной кровью пузырь. Прежде чем кто-либо успел среагировать, вампир дернул головой назад с нечеловеческой, чудовищной силой — и с мокрым, отвратительным, рвущим душу звуком, вырвала из ее горла целый клок плоти с обрывком броневоротника. Фонтан алой крови брызнул на потолок, залил ближайший стеллаж, закапал на пол. Тело девушки, еще несколько секунд судорожно дергаясь в агонии, грузно рухнуло на пол, в быстро растущую, темнеющую лужу ее же крови.

— НЕТ! — закричал «Рекс», и его крик был полон не только ужаса, но и отчаяния. Его автомат, выпустив длинную, беспорядочную, истеричную очередь в потолок, захлебнулся, израсходовав весь магазин. Он замер, глядя на обезображенное тело напарницы, его лицо под забралом было искажено гримасой невыносимого ужаса. Он не двигался, парализованный видом смерти.

Этим моментом немоты и шока воспользовались с идеальной синхронностью. Двое вампиров, двигаясь как части одного организма, набросились на него. Один, низкий и приземистый, как гоблин, с размаху сбил его с ног ударом в грудь. Второй, высокий и тощий, с длинными, как лезвия бритвы, пальцами, впился зубами в его бронированную грудь, с яростью и силой, от которой трещала кевларовая ткань, пытаясь прокусить ее и добраться до плоти. «Рекс» дико забился, пытаясь оттолкнуть тварь, его пальцы в перчатках скользили по скользкой, холодной коже.

Лео развернулся, чтобы помочь, но его отвлек другой новобранец, «Призрак», которого атаковали сразу трое, отрезая от группы. Лео всадил короткую очередь в спину одному, разорвав позвоночник в клочья, но двое других уже вцепились в «Призрака» когтями и зубами, с яростью разрывая разгрузочный жилет и плоть под ней. Крики «Призрака» были короткими, отрывистыми и полными невыразимой, животной агонии, которая обрывается так же внезапно, как и начинается.

Баррет, стоя как неприступная скала посреди бушующего моря, был центром, вокруг которого кипел ад. Его помповик гремел без остановки, каждый выстрел — это громоподобный удар, отшвыривающий атакующего вампира на несколько метров, разрывая его на куски серебряной картечью. Он ревел, призывая к порядку, ругаясь, подбадривая, но хаос был слишком велик, его голос тонул в общем гуле. Вампиры, не обращали никакого внимания на потери. Они лезли по трупам своих сородичей, их горящие желтые глаза были устремлены на живых с одной-единственной целью — добраться до крови.

«Волк» и «Молот», два самых опытных и хладнокровных новобранца, сражались спиной к спине, создавая небольшой, но стабильный островок обороны. Их огонь был более точным, контролируемым, экономным. Они работали на опережение, предугадывая движения тварей. Но против них работала целая орда, не знающая усталости и страха.

«Молот», высокий и жилистый, пытался прикрыть «Боровика», который отстреливался из своего пулемета, создавая перед собой зону сплошного, сокрушительного огня, выкашивая наступающие ряды тварей. Но пулемет был громоздким, а «Боровик» — большой, медлительной мишенью. И он слишком увлекся, сосредоточившись на фронтальной атаке. Из-за груды ящиков с какими-то запчастями, словно из-под земли, выскользнула знакомая тварь в лохмотьях белого халата — та самая, что шептала про «глотку». Она не стала кусать. Ее длинные, костлявые, почти скелетные пальцы с когтями, острыми как бритвы, впились «Молоту» в плечо, выше бронежилета, прямо в мышечную ткань, с силой, рвущей связки и плоть.

Раздался душераздирающий, полный невыносимой боли крик. Кровь хлестнула из перерезанных артерий, залившая стекло шлема «Боровика», стоявшего рядом. «Боровик», обернувшись на крик, с ревом ярости и отчаяния прошил тварь длинной очередью, буквально разрезав ее пополам. Но «Молот» был смертельно ранен. Он рухнул на колени, пытаясь зажать ладонью хлещущую из-под ключицы, пульсирующую струю крови, его лицо побелело, как мел, под слоем грязи и пота.

— Тащите раненых! К той двери! — закричал Лео, понимая, что порядок рушится, и строй вот-вот превратится в неконтролируемую, паническую давку. — Отступаем в дальний угол! Создаем периметр! Джетт, прикрывай левый фланг! «Штиль», прикрой их огнем! Не дай им окружить!

Они попытались сгруппироваться, сделать последнее, отчаянное усилие. «Волк» и «Боровик» под шквальным огнем и атаками с флангов поползли к «Молоту», чтобы оттащить его к единственной другой двери в помещении. Лео, Джетт и Баррет прикрывали их, ведя шквальный, почти безумный, отчаянный огонь по наседающим со всех сторон тварям. Пустые гильзы с медным блеском звенели, скатываясь с разгрузок и образуя на полу бронзовый, звенящий ковер, по которому скользили ноги.

Именно в этот момент вампиры, словно по невидимой команде, отданной одним разумом, изменили тактику. Они не отступили, но их яростный, неудержимый натиск сменился на выжидательный, хищный. Они отпрыгнули назад, в тень, растворяясь в темноте за дверью, оставив в комнате лишь горстку выживших, груды своих мертвых, разорванных тел и оглушительную, давящую, полную недоумения тишину, вновь воцарившуюся после оглушительного грохота. Атака прекратилась так же внезапно, как и началась, оставив после себя лишь эхо боли и запах смерти.

Воздух в комнате стал тяжелым, густым и едким, наполненным запахом пороха, гари, крови — и человеческой, и вампирской, пахнущей паленым мясом и медью. Лучи фонарей, дрожа в руках у выживших, выхватывали ужасающие, сюрреалистические последствия бойни.

Тела «Совы» и «Рекса» лежали в огромных, темных, почти черных лужах, в которых отражался свет фонарей. «Призрак» был мертв, его тело изуродовано до неузнаваемости, разорвано на части. «Молот» был жив, но его рана была смертельной — пульсирующая, алая струя крови из-под ключицы говорила сама за себя, его жизнь уходила с каждым ударом сердца. Лицо «Боровика» было залито чужой и собственной кровью, его пулемет безвольно висел на ремне, ствол еще дымился. «Волк», тяжело дыша, стоял на коленях над «Молотом», безуспешно пытаясь наложить ему жгут поверх рваной раны.

Джетт, прислонившись к стеллажу, с лихорадочной, почти автоматической скоростью меняла магазин в своем автомате, ее пальцы слегка дрожали, но движения оставались точными, выверенными. Баррет, весь в копоти, грязи и брызгах крови, перезаряжал свой дробовик, его могучее тело было напряжено, как струна, глаза горели смесью ярости, усталости и горькой горечи. Он смотрел на тела погибших ребят, и его челюсти были сжаты так, что, казалось, вот-вот треснут зубы.

Лео быстро, почти машинально провел подсчет. Они вошли втроем опытных и восьмерыми новобранцами. Одиннадцать. Теперь... «Сова», «Рекс», «Призрак» мертвы. «Молот» умирает. Остались он, Джетт, Баррет, «Волк», «Боровик»... и «Штиль», который сидел, прижавшись спиной к стене в дальнем углу и смотря в пустоту, его оружие лежало рядом.

Шесть человек.

Четверо из восьми новобранцев,доверенных ему, погибли за какие-то три минуты адского, беспощадного боя. Три минуты, которые перечеркнули жизни.

Впереди, в стороне от основной двери, Лео увидел другую, приоткрытую дверь, ведущую, судя по карте, в какое-то техническое помещение.

—Все туда, живо! — скомандовал он.

Глава 4: Саркофаг

Лео первым рванул к двери,заглянул внутрь, осветив фонарем. Пусто. Небольшая комната, заваленная старыми документами и сломанной мебелью, но без окон и других выходов. Еще одна ловушка, но хотя бы временное убежище. Оставшиеся в живых, подхватив раненого, рванули туда. «Волк» и «Боровик», кряхтя от натуги, затащили «Молота» через порог.

— Дверь... — хрипло, прокашлявшись, произнес Баррет, опираясь на косяк. — Её... надо... закрыть... Не дать им подойти.

Лео молча кивнул. Он и «Волк» рванули к массивной стальной двери, ведущей в основной коридор, и изо всех сил толкнули ее. Ржавые петли с пронзительным, жалобным, скрежещущим скрипом поддались, и створка с тяжелым, финальным ударом захлопнулась. Лео с силой, на которую только был способен, задвинул тяжелый металлический засов на их стороне. Глухой щелчок замка прозвучал слабым, ничтожным утешением. Теперь они снова были забаррикадированы. В очередной ловушке. Но хотя бы на некоторое время защищены от прямого нападения.

Они отступили в самый дальний угол новой комнаты, под прикрытие самых надежных, нагроможденных друг на друга металлических стеллажей. «Волк» и «Боровик» осторожно, почти бережно, уложили «Молота» на пол, подстелив под него чей-то сброшенный рюкзак. Его дыхание было хриплым, пузырящимся, с кровавыми подтеками на губах. Лицо — смертельно бледным, восковым, с проступающей синевой. Глаза были закрыты, но веки подрагивали, словно он видел какой-то свой, внутренний кошмар.

— Держись, братан, — бормотал «Волк», сдирая упаковку с гемостатического пакета и с силой прижимая его к ужасной, зияющей ране. Алая, яркая кровь моментально пропитала белый бинт, продолжая сочиться и пузыриться сквозь его пальцы. — Держись, черт возьми... Сейчас... сейчас все будет... Смотри на меня! Смотри на меня, «Молот»!

«Молот» медленно, с огромным трудом, открыл глаза. Зрачки были расширены, взгляд мутным, отрешенным, невидящим. Он смотрел куда-то сквозь «Волка», сквозь потолок, в какую-то иную, безвозвратно уходящую от него реальность.

—Врача...нет... — прошептал он, и в его голосе не было ни страха, ни надежды, ни даже сожаления. Только усталое, безразличное, ледяное принятие неизбежного. — Брось... меня... Бесполезно... Все... кончено...

— Никто никого не бросает! — рявкнул Баррет, но в его голосе, всегда полном несокрушимой уверенности и силы, сейчас звучала беспомощная, яростная, почти детская тоска. — Мы все отсюда выберемся! Выживем! Всех вытащим!

Лео подошел, опустился на корточки рядом с умирающим. Он отстранил руку «Волка» и посмотрел на рану профессиональным, аналитическим взглядом, пытаясь отсечь все эмоции. Артерия перерезана чисто. Потеря крови катастрофическая, несовместимая с жизнью. Даже если бы они были сейчас на поверхности, в полевом госпитале, с опытным хирургом и полным банком крови, шансов было бы мало. Очень мало. Здесь, в этой бетонной, пропахшей смертью могиле... Шансов не было вообще.

Но это была не единственная, и даже не главная проблема. Он видел, как по краям страшной, рваной раны, там, где еще оставались живые ткани, уже расползались, словно черные, ядовитые щупальца, характерные, пульсирующие прожилки. Они двигались, жили своей собственной жизнью, проникая все глубже в здоровую плоть, меняя ее структуру. Заражение. Вирус, попавший в кровь с когтей твари, уже делали свою страшную, необратимую работу. Превращение началось.

— Капитан... — «Молот» с трудом, словно поворачивая голову, сделанную из свинца, перевел на него взгляд. В его глазах, помимо пустоты и угасания, вспыхнула последняя, короткая искра полного, жуткого осознания. Мольба. Не о жизни. О милосердии. — Приказ... Кончайте... пожалуйста... — он сглотнул кровь, подступившую к горлу. — Не хочу... стать одним из них... Не хочу... Обещайте...

Лео сжал челюсти так, что боль отдала в висок. Он видел это лицо. Эти глаза. Сотни раз. На войне.И каждый раз, каждый чертов раз, это был раскаленный нож, входящий глубоко в самое сердце. Он был их лидером. Он привел этих людей, этих мальчишек и девчонок, в этот ад. И он же, всегда он, был тем, кто подписывал им смертный приговор. Палачом по необходимости.

— Он прав, Лео, — тихо, безжалостно, с ледяной, неумолимой четкостью сказала Джетт. Она смотрела на «Молота» не как на человека, а как на тактическую проблему, на угрозу. В ее глазах была не жалость, а холодный, неумолимый расчет выживания. Цифры. Вероятности. — Мы не можем рисковать. Никак. Через десять, максимум пятнадцать минут он превратится в угрозу. Мы все видели, как быстро это происходит. Он будет атаковать нас.

«Боровик», сидевший рядом и пытавшийся перевязать свою царапину, содрогнулся всем телом, словно его ударили током.

—Нет...— его голос был сдавленным, хриплым, полным настоящего, животного отчаяния. — Нет, мы не можем... мы же свои... мы команда... Мы не оставляем своих! — он посмотрел на Лео, и в его глазах была мольба, обратная той, что была в глазах «Молота». Мольба о жизни.

— Свои? — «Волк» с внезапной, животной, почти истеричной яростью поднял на него взгляд. Его собственное лицо было заполнено гневом, и страхом. — Ты видел, что они с «Рексом» сделали? Ты видел «Сову»? Ты хочешь увидеть, как «Молот» будет делать то же самое с тобой? Со мной? Через пять минут он будет рвать нам глотки! Он будет пить нашу кровь! И ты хочешь этого? Хочешь?!

— Почему вакцина не подействовала? — спросила Джетт, переводя взгляд на Лео. Ее вопрос висел в воздухе, тяжелый и неудобный.

—Не знаю, — честно ответил Лео, разжимая челюсти. — Возможно, слишком много вируса сразу попало в кровь, через артерию. Локальная доза оказалась смертельной. Либо вирус снова мутировал. Обе версии имеют право на жизнь. — Он посмотрел на Баррета. — Хотя посмотри на него. Царапина на руке, явно от когтя, и пока ничего. Никаких симптомов.

Баррет посмотрел на свою руку,на глубокую, но не смертельную царапину, из которой сочилась алая, чистая кровь.

—Вот дерьмо, — сказал он просто. — Но я в порядке, Лео, клянусь. Голова ясная. Никакого жара. Может, ему просто не повезло?

Лео медленно, почти церемониально, расстегнул кобуру на бедре и поднял пистолет. Его рука не дрожала. Она была тяжелой, холодной и неумолимой, как сама смерть. Внутри же все сжималось в тугой, болезненный, разрывающий узел, рвалось на части, кричало от боли и бессилия. Еще один. Еще один солдат, которого он привел в этот ад. Еще одна молодая, полная сил жизнь, которая сейчас угаснет по его приказу. Еще один груз на и без того перегруженную совесть.

«Молот» закрыл глаза, словно облегченно вздохнул, зная, что его мольба будет услышана. На его бледных, окровавленных губах даже тронулась слабая, почти умиротворенная, жуткая улыбка.

—Спасибо...капитан... — его губы едва шевельнулись, издавая последний, хриплый шепот.

Выстрел прозвучал громко, одиноко и невероятно оглушительно в гнетущей, мертвой тишине комнаты. Эхо раскатилось по бетонным стенам, отразилось несколько раз, постепенно затихая, и медленно, нехотя, ушло в никуда. Тело «Молота» обмякло, последнее напряжение ушло из мышц, и он наконец обрел покой.

Новобранцы смотрели на тело своего товарища, на суровое, каменное лицо Лео, на тонкую струйку дыма, поднимающуюся из ствола пистолета. Они понимали необходимость. Они видели черные, зловещие прожилки. Они знали протокол наизусть. Но рациональное понимание не делало этот поступок легче. Не смывало с души липкую, отвратительную, вязкую грязь происшедшего.

И тогда снаружи, за дверью, снова зазвучал шепот. Теперь он звучал иначе — спокойнее, размереннее, почти насмешливо, торжествующе. Они все видели. Они все слышали. И они радовались.

— ...осталось шестеро... — прошептал один голос, и в нем слышалось глубочайшее удовлетворение и злорадство.

—...скоро станет пятеро...— добавил другой, с хищным, нетерпеливым предвкушением грядущей трапезы.

—...а потом...никто... никто не уйдет... отсюда... никогда... — завершил третий, и в его шепоте была окончательность приговора.

«Боровик» закрыл лицо окровавленными, трясущимися руками, его мощные, медвежьи плечи затряслись от беззвучных, давящих рыданий, которые рвали его изнутри.

—Мы все умрем здесь...Все... — его голос сорвался на истерическую, сдавленную, надломленную ноту. — Мы видели, что они делают! Мы не сможем их остановить! Они просто будут ждать! Ждать, пока мы не сойдем с ума от этого шепота! Пока не кончатся патроны! Пока мы не перегрызем глотки друг другу, как они и хотят!

— Заткнись, «Боровик»! — резко, срываясь, сказал «Волк», но в его собственном голосе, всегда таком уверенном и твердом, тоже слышалась трещина, предательская дрожь. — Соберись, черт возьми! Держи себя в руках!

— Он прав! — вскрикнул «Штиль», вскакивая на ноги. Его лицо за стеклом забрала было искажено маской чистого, неконтролируемого ужаса. Глаза были дикими, выпученными, полными паники, готовой перерасти в безумие. — Связи нет! Выхода нет! Они просто будут ждать, пока мы не перегрызем друг друга, как пауки в банке! Это самоубийство! Зачем мы вообще полезли в эту дыру? Ради каких-то генераторов? Ради какого-то долбаного приказа, который уже не имеет смысла?!

— Чтобы выполнить приказ, щенок! — проревел Баррет, поворачиваясь к нему всей своей могучей грудью. Его лицо, перемазанное копотью, пороховой гарью и запекшейся кровью, было страшным, почти нечеловеческим, лицом древнего воина из предания. — Чтобы не дать этой нечисти, этой поганой плесени, превратить весь оставшийся город в свой личный буфет! Чтобы те, кто наверху, старики и дети, могли спать спокойно, не боясь, что ночью к ним в окно влезут эти твари!

— Какой город?! — закричал «Штиль» в ответ, его голос взвизгнул, в котором слышались слезы. — Какой нафиг город?! Нас уже нет! Нас уже списали! Мы уже мертвецы, Баррет! Мы просто еще не легли в землю! Мы — удобрения! Удобрения для этой... этой черной плесени, для этой Пустоши!

Лео встал между ними. Он не кричал. Не угрожал. Не жестикулировал. Его абсолютное, ледяное спокойствие в этот момент было страшнее любой ярости Баррета и любой истерики «Штиля». Он подошел к «Штилю» вплотную, так что их шлемы почти соприкоснулись, и тот инстинктивно отшатнулся, наткнувшись на стену.

—Солдат,— его голос был тихим, низким, холодным, как сталь лезвия, приложенного к горлу. — Твое оружие. Подними. Твоя позиция — у баррикады. Сейчас же. — Он сделал микроскопическую паузу, давая словам впитаться. — Следующее слово. Всего одно. И я лично, собственноручно, выставлю тебя за эту дверь. Прямо к ним. На ужин. Понял меня, солдат?

«Штиль» замер, его истеричный запал иссяк, сломленный об этот ледяной, нечеловечески спокойный взгляд Лео. Он видел в этих глазах не гнев, не ненависть, а пустоту. Бездонную, вселенскую пустоту, готовую на все. На любую жертву. На любой поступок. Он беспомощно, по-детски кивнул, его плечи обмякли, и он, пошатываясь, отступил, снова сползя на пол в своем углу, подобрав оружие.

— Все. Сейчас же. Успокоиться, — приказал Лео, обводя взглядом каждого выжившего, вкладывая в каждый слог всю свою волю. — Да, мы в ловушке. Да, ситуация хуже некуда. Положение — дерьмо. Полное. Но.Пока мы живы, мы — угроза для них. Пока мы дышим, мы сражаемся. Пока у нас есть хотя бы один патрон, мы будем убивать этих тварей. Пока мы помним, кто мы, они не победили.

Он посмотрел на запертую дверь, за которой таилась безмолвная, шепчущая, неумолимая угроза.

—Они не ломятся.Они ждут. Они зализывают раны и считают своих мертвых. Значит, они боятся наших пуль. Боятся потерь. У них есть план, и наша задача — его сорвать. Выжить. И стоить им как можно дороже. За каждого нашего — десяток их вонючих трупов.Так было на войне и так будет сейчас.Я уже сидел в этом гребаным бункере, тогда,целых три недели,и вампиры были не просто с когтями,а с оружием, таким же как у нас,и выжил!

— Какой план? — с горькой, надломленной, циничной усмешкой спросил «Боровик», не поднимая головы. — Сидеть и ждать, пока они сами не разложатся от старости?

— План — выжить, — без тени сомнения или пафоса ответил Лео. — И убить как можно больше этой нечисти, пока мы это делаем. Джетт — полная инвентаризация. Боеприпасы, взрывчатка, гранаты, все, что есть. Точный подсчет. Баррет, «Волк» — укрепляем баррикаду у этой двери. Тащите все, что можно сдвинуть. Столы, стеллажи, ящики. Создаем рубеж обороны. «Боровик» — проверь «Молота», собери его боезапас, патроны, гранаты. Все. «Штиль» — помогай с баррикадой.

Он снова стал Капитаном. Не человеком, а машиной, алгоритмом, выдающим приказы, вокруг которого должна была кристаллизоваться дисциплина и порядок, вытесняя хаос и страх. Ему было не до паники, не до отчаяния, не до скорби. Ему нужно было вести этих людей, даже если вести их было некуда. Дать им цель. Любую, даже самую призрачную. Заставить двигаться, действовать, думать.

Пока другие, подавленные, но послушные, начинали суетиться, выполняя приказы, Лео подошел к Джетт, которая, присев на корточки, уже раскладывала оставшиеся магазины в аккуратные, ровные стопки, словно бухгалтер, ведущий учет в аду.

—Мысли?— тихо спросил он, опускаясь рядом. — Кроме очевидного.

Она посмотрела на него, и в ее глазах, помимо смертельной усталости и горечи, горел тот самый холодный, аналитический огонь, который он всегда в ней ценил даже больше, чем умение стрелять.

—Они не идут на пролом,хотя могли бы, — так же тихо, конспиративно ответила она. — У них численность, скорость, ярость. Они могли бы просто задавить нас трупами. Но они этого не делают. Значит, мы им нужны здесь. Конкретно здесь. Живыми. Или... — она чуть заметно кивнула в сторону маленькой вентиляционной решетки под самым потолком, — ...не совсем мертвыми. Как приманку. Для чего-то большего. Или... — она замолчала, подбирая слова, — ...как инкубатор. Чтобы мы перегрызли друг друга здесь, в этой комнате, и заразили это место изнутри. Чтобы не тратить силы на штурм. Чтобы мы сами сделали за них их черную работу.

Лео посмотрел на решетку. Да, это был путь. Но не для них. Для чего-то меньшего. Для вируса, который они могли распространить? Для разведки? Или для чего-то, о чем он даже не хочет думать.

— Значит, ждем, — заключил Лео. — И готовимся. Когда они решат, что мы достаточно ослабли, что моральный дух окончательно сломлен... они войдут. По-настоящему. И мы встретим их таким огнем и сталью, какого они не ожидают. Мы превратим эту комнату в их братскую могилу. Возьмем с собой столько, сколько сможем...Но возможно они ждут подкрепления, Каина,они загнали в ловушку того кто разрушил его планы в Колизее.

Он посмотрел на своих людей. На Баррета, который с немой, кипящей яростью вдвигал тяжелый металлический стол к двери, его мускулы вздувались от напряжения. На «Волка», молча, с каменным, ничего не выражающим лицом, тащившего ящик с какими-то тяжелыми деталями, его движения были резкими, отрывистыми. На «Боровика», который, стиснув зубы и смахнув с лица смесь крови, пота и слез, присоединился к работе, механически проверяя магазины, доставшиеся от «Молота». На «Штиля», который, поборов себя, встал и начал собирать валяющиеся на стеллажах тяжелые, старые книги в кожаных переплетах, чтобы использовать их как дополнительное, жалкое укрепление для их последнего рубежа.

Они были ранены — и телесно, и душевно. Они были напуганы до полусмерти, до потери пульса. Они были морально надломлены видом растерзанных товарищей и необходимостью добить своего. В их глазах стоял ужас и пустота. Но они еще не были сломлены окончательно. Они еще дышали. Они еще держали оружие. Они еще слушали приказы. Они заперты в бетонной могиле, в самом сердце ада, и ад этот терпеливо, настойчиво шептал им за дверью, обещая медленную, мучительную и неминуемую кончину.

Но пока они могли дышать, держать оружие и слушать приказы, у ада были серьезные, очень серьезные проблемы. И он,Лео Торенс, собирался доказать это им лично.

Лео взял свою «Бурю», проверил последний, почти полный магазин с разрывными патронами, почувствовав знакомую, успокаивающую тяжесть в руках, и занял позицию лицом к двери, в центре зарождающейся баррикады. Он был их скалой, их последним бастионом, их Капитаном. И он знал, чувствовал это каждой фиброй своего усталого, израненного существа — самый страшный кошмар, самое темное испытание еще только готовилось начаться. Это затишье было обманчивым, хищным, приготовлением к решающему прыжку. За дверью, в непроглядной тьме, собиралась настоящая буря. И он должен был ее встретить.