Дети Пустоши.Искра.Книга 1

ГЛАВА 1:Цирк на крови

Рев толпы был физической силой. Он ударял в уши, давил на грудную клетку, вибрировал в костях. Воздух на пропитанных потом трибунах Колизея был густым и электролитно-соленым, с примесью дешевого парфюма и жареной пищи. Под куполом, где сходились лучи прожекторов, пылала маленькая, яркая адская сцена.

Лео Торренс стоял в тени арочного прохода, его плечо прислонилось к шершавому, прохладному бетону. Руки были скрещены на груди, пальцы в плотных перчатках впивались в бицепсы. Он был не зрителем. Он был частью декорации, одним из стражников, призванных гарантировать, что ад не вырвется за пределы отведенной ему стальной клетки.

В клетке танцевала смерть.

Охотник в матово-черном защитном костюме, напоминающем скафандр, с силовыми усилителями на суставах, двигался с пугающей плавностью. В его руках мерцала, играя светом, катана. Не обычная сталь, а альпийское серебро высшей пробы — металл, для вампиров ядовитый, выжигающий плоть как кислота.

Его противник был тенью. Существо, когда-то бывшее мужчиной, теперь — бледный, истощенный силуэт в лохмотьях. Вампир. Его движения были отрывистыми, паническими. Он не атаковал. Он выживал. Отскакивал от свистящих ударов катаны, припадал к полу, пытался слиться с тенями решетки. Но выхода не было. Клетка была его миром, его тюрьмой и его скотобойней.

— Руби ему голову, Геркулес! — пронзительно визжала женщина на трибуне.

—Дай ему попить, ублюдок! Из тебя самого сделают смузи! — орал кто-то позади.

Лео сглотнул комок горечи, подступивший к горлу.

Рядом, облокотившись на перила, Джетт щелкала жвачкой. Ее пальцы с накладками для нейроинтерфейса барабанили по холодному металлу, будто отбивая невидимый код. На ее лице не было ни отвращения, ни восторга — лишь отстраненное, почти научное любопытство.

— Ну что, долго он еще будет увёртываться? — спросила она, не глядя на Лео. — У меня батарея на комлинке садится, хронометраж веду.

— Это отвратительно, — тихо, но четко произнес Лео. Голос его был низким и хриплым, его едва ли было слышно даже в метре от него.

Джетт наконец повернула к нему голову, удивленно приподняв бровь. Ее короткие, выкрашенные в цвет электрической сини, волосы резко контрастировали с серо-стальным миром вокруг.

—Ты о чем? Работа есть работа. На войне ты их тысячами крошил, и ничего.

—На войне, — отрезал Лео, — это был бой. А это… цирк. Они сражались за свою жизнь, а мы — за свою. Здесь же… — Он махнул рукой в сторону клетки, где охотник, наконец, загонял вампира в угол. — Здесь просто убивают для аплодисментов.

— Людям надо зрелище, Лео, — ответила Джетт, снова глядя на арену. Ее голос потерял легкомысленные нотки. — Война многих покалечила. Не только физически. Им нужно чувствовать, что они наверху. Что они победили. Что они в безопасности.

Катана сверкнула, описав ослепительную дугу. Раздался шипящий звук, будто раскаленное железо сунули в воду. Вампир вскрикнул — коротко, пронзительно, по-человечески. По его плечу поползла струйка дыма. Запах горелой плоти донесся даже до их укрытия.

Лео отвернулся.

—Мы стали хуже них, Джетт. Они убивали, чтобы жить. А мы теперь— чтобы развлечься.

Мир за стенами Колизея был шрамом на лице планеты. Великая Война с вампирами не закончилась ядерным апокалипсисом, но оставила после себя нечто иное — медленное, тлетворное умирание. Небо над городом всегда было цвета свинца, затянутое вечной дымкой из промышленных выбросов и пепла сожженных земель Пустоши. Архитектура представляла собой уродливый симбиоз: довоенные небоскребы, покрытые коростой новых коммуникаций и укреплений, соседствовали с убогими бетонными коробками, построенными на скорую руку для беженцев. Воздух отдавал, углем и сладковатым запахом разложения, который не мог перебить даже мощный фильтрационный комплекс Колизея.

Это был мир-победитель, но победитель бедный, озлобленный и напуганный. И Колизей был его главным кафедральным собором, где поклонялись богу под названием «Безопасность», покупая ее ценой чужой агонии.

К ним, тяжело ступая по бетону, приблизился здоровенный детина. Баррет. Его широкая, как дверь, фигура в тактическом жилете заслонила свет. А лицо с трехдневной щетиной, было невозмутимо.

— Лео, — его голос ложился тяжёлым басом . — Шеф вызывает.

Лео кивнул, с облегчением оттолкнувшись от стены. Еще минута — и он бы не выдержал.

— Что, опять на ковер? — усмехнулась Джетт.

Баррет повернулся к ней, скрестив свои могучие руки.

—У нас заканчивается мясо для шоу, — ответил он без эмоций. — Босс, наверное, позвал Лео, чтобы вы добыли новых.

Джетт перестала жевать.

—Вампир должен в чем-то провиниться, чтобы его ловить. У нас же есть правила.

Баррет фыркнул, и его губы растянулись в подобие улыбки.

—Да ладно. Вон Сато со своей группой ловят всех подряд в Пустоши, и не парятся. Правила для лохов. Главное — статистика.

— Они тоже были людьми, Баррет, и частично ими остаются, — холодно возразила Джетт. — Тебя укусят — захочешь в эту клетку? Это билет в один конец.

— Меня никто не укусит, — уверенно брякнул Баррет. — Я их крошу, прежде чем они поймут, что я съедобный.

В этот момент с арены донесся новый, ликующий рев. Лео, уже поднимаясь по лестнице, обернулся. Охотник «Геркулес» стоял, торжественно подняв руку. В другой его руке, за длинные седые волосы, он держал отрубленную голову вампира. Лицо на ней было застывшей маской ужаса и боли. Из шеи, обугленной по краям, капали последние капли крови. Толпа бесновалась.

Лео развернулся и пошел быстрее.

Кабинет начальника Бюро Охоты, Валерьяна Страка, располагался на самом верху, за бронированным стеклом с тонировкой, из которого открывался «панорамный» вид на арену. Страк, сухой, подтянутый мужчина лет пятидесяти с седыми висками и холодными, пронзительными глазами, сидел в кресле спиной к окну. Но Лео знал — он наблюдал за всем. Всегда.

— Заходи, Лео, — сказал Страк, не поворачиваясь.

Лео вошел, щелкнув каблуками. Кабинет был стерилен: хром, стекло, ни одной лишней бумажки. Пахло свежестью и дорогим кофе.

— Привет, босс. Что, сырье закончилось? — спросил Лео, опускаясь на стул.

Страк наконец развернул кресло. Его взгляд был тяжелым и оценивающим.

—Да. Но я не об этом. Этим займется Сато со своей группой, у них улов всегда больше. У меня к тебе другое дело.

Он провел пальцем по поверхности стола, и в воздухе возник голографический интерфейс. Карта города, его окраина, граница с Пустошью. Мигающая красная метка.

— Пришел сигнал. Сверху, — Страк сделал ударение на слове. — На границе, в ночном клубе «Либидо». Кто-то ночью устроил там кровавую баню. Двести человек. В мясо.

Лео почувствовал, как у него похолодели пальцы.

— Ни свидетелей, ни выживших. Никого, — продолжил Страк, увеличивая изображение. На экране промелькнули отрывки фото с места: развороченные тела, лужи запекшейся крови, обломки мебели. — Следов укусов, по предварительным данным, нет. Но что-то подсказывает мне, что это не люди сделали. Слишком… системно.

Он закрыл интерфейс и уставился на Лео.

—Отправляйся туда. Посмотри, что да как. Может, работа по вашей части.

— Вампиры? — скептически хмыкнул Лео. — Вряд ли. Они уже дышать боятся. Отбросы одни. Ни у кого из них нет ни сил, ни смелости на такое.

— Да, я тоже так думаю, — согласился Страк. — Но приказ пришел очень с высока. Так что посмотри. Помоги, чем можно, местным ищейкам. Отчитаешься лично мне.

Лео кивнул и поднялся.

—Понял.

— И, Лео, — голос Страка остановил его у двери. — Будь осторожен. Что-то здесь нечисто.

Лео вышел в коридор, плотно прикрыв за собой дверь. Гул толпы сюда почти не доносился.

Джетт ждала его внизу, у своего терминала.

—Ну что, получили наряд на отлов? — спросила она.

— Мне надо прокатиться до одного места, — уклончиво ответил Лео, проверяя обойму в своем пистолете,в котором всегда патроны блестели серебром.

— Помощь нужна?

—Да нет, думаю, не по нашей части. Справлюсь сам.

Джетт изучающе посмотрела на него, но не стала настаивать.

—Как скажешь. Кричи, если что.

Дорога на окраину была путешествием в прошлое, из стерильного, хоть и уродливого, центра в постепенное, неумолимое убожество. Блестящие неоновые вывески сменялись потухшими рекламными щитами. Ровный асфальт уступил место разбитым дорогам, залатанным грубым бетоном. Воздух становился гуще, в нем явственней чувствовалась горькая нота радиоактивной пыли с Пустоши.

Сама Пустошь начиналась за Поясом Отчуждения — колючей проволокой под высоким напряжением, вышками с часовыми и предупреждающими знаками с черепами. Это было плоское, выжженное пространство, уходящее к горизонту, усеянное скелетами мертвых деревьев и остовами древней техники. Небо над ним было желтовато-бурым, ядовитым.

Клуб «Либидо» был уродливым бетонным бункером, некогда раскрашенным кричащими граффити, теперь облупившимися и блеклыми. Сейчас его окружал кордон из полицейских машин с мигалками, отбрасывающими тревожные блики на стены. Возле входа суетились люди в защитных костюмах.

Лео припарковал свой внедорожник, грубый и покрытый пылью вездеход, и предъявил значок "Охотника" дежурному офицеру. Тот молча кивнул и пропустил его.

Внутри пахло смертью. Сладковатый, тяжелый, невыносимый запах, смешанный с ароматом дезинфектанта и остывшей электроники. Музыка давно умолкла, но в ушах еще стоял ее призрачный гул, заглушаемый теперь щелчками камер и приглушенными голосами следователей.

Ад был не похож на тот, что в Колизее. Тот был театральным, ярким. Этот — настоящим, гнетущим, хаотичным. Тела. Они были везде. Разорванные, искалеченные, брошенные в неестественных позах. Столы, стулья, барная стойка — все было обрамлено в багровый, почти черный цвет запекшейся крови.

Но Лео, привыкший к последствиям боев, сразу отметил деталь.

Слишком мало крови.

Для двухсот человек, из которых, по сути, сделали фарш, ее было непозволительно мало. Полы были липкими от нее, но не затопленными. Не было тех огромных луж, что должны были быть.

Он двигался медленно, сканируя пространство опытным взглядом. Следы когтей? Нет. Следы от укусов? Тоже нет. Только рваные раны, нанесенные с чудовищной силой.Следы от огнестрела.И… борозды. Две глубокие борозды на полу, будто что-то тяжелое и окровавленное волокли к заднему выходу, в сторону, где в стене зияла дыра, ведущая прямиком в Пустошь.

К нему подошел знакомый следователь, мужчина с усталым лицом и мешками под глазами. Его звали Марвин.

—Что думаешь, Лео? — спросил он, понизив голос.

— Крови мало, — сразу сказал Лео. — Кто-то собрал ее. И кого-то, утащили туда, — он кивком указал на пролом в стене. — Следы тянутся в Пустошь.

Марвин взглянул на пролом, через который виднелась пустошь.

—Да, я заметил.Думаешь, вампиры?

Лео не ответил сразу. Он подошел к одному из тел, наклонился, не прикасаясь. Рана на груди была огромной, рваной.

—Все произошло на рассвете? — переспросил он.

— Да. Примерно между четвертым и пятым часом утра.

— Вампиры работают ночью, — задумчиво произнес Лео. — Им яркий свет противопоказан, даже утренний. Да и кому это делать? Всех сильных и опасных перебили давно. Остальные… они прячутся, как крысы. На такое не способны.

— Но? — настаивал Марвин.

— Но исключать нельзя, — Лео выпрямился. Его лицо было серьезным. — Ничего нельзя исключать. Закончите здесь, пришлите мне все протоколы.

Он вышел из клуба, и его обдало свежим, хоть и отравленным, ветром с Пустоши. Лео сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь очистить легкие от запаха смерти.

Он сел в машину, положил руки на руль и закрыл глаза на секунду. Картина бойни стояла перед ним. Системность. Жестокость. И этот странный, методичный сбор крови.

Официальная версия — бандитские разборки или действия маньяка — не складывалась. Версия с вампирами казалась абсурдной.

Но был один человек, который знал о вампирах все. Тот, кто чувствовал их как никто другой.

Лео завел двигатель. Грубый рык мотора прорвал давящую тишину.

Ему нужно было кое с кем поговорить. С кем-то, кто жил в особняке на самом краю мира и помнил времена, когда вампиры не были просто «мясом» для шоу.

ГЛАВА 2:Цена истины

Дорога была похожа на погружение в забвение. Ровный гул шин по трассе сменился глухим, утробным стуком по разбитой грунтовке. Лео выключил радио, и в салоне воцарилась тишина, нарушаемая лишь скрежетом гравия о колесные арки и завыванием ветра за стеклом.

Он свернул с главного шоссе, оставив за спиной последний оплот уродливой, но все же цивилизации. Теперь его окружал Лес. Не тот, что бывает в сказках или довоенных фильмах — зеленый и полный жизни. Этот лес был болен. Деревья, черные и голые, как обугленные кости, протыкали низко стелящийся туман. Их ветви, скрюченные и неестественные, сплетались над дорогой, образуя гнетущий, частичный тоннель. Воздух стал влажным и холодным, он забирался внутрь через вентиляцию, неся с собой запах гнилой листвы, сырой земли и то ли сладковатой, то ли горькой пыли Пустоши.

Туман цеплялся за ветви, полз по капоту машины, скрывая обочины. Видимость упала до нескольких десятков метров. Лео прибавил газу, чувствуя, как спину леденит знакомое, давно забытое ощущение — ощущение пристального взгляда из чащи. Он знал, что это паранойя. Большинство тварей, порожденных войной, давно вымерли или ушли глубже. Но знание — одно, а древние инстинкты — другое. Его правая рука лежала на рукояти пистолета, пристегнутого к кобуре на центральной консоли.

Он проехал так несколько километров, медленно, будто продираясь сквозь ватную пелену. И вот, впереди, из тумана проступили первые очертания. Забор.

Высокий, не менее трех метров, из профнастила, местами покрытый ржавыми подтеками. Он тянулся в обе стороны, теряясь в молочно-белой дымке. По мере приближения детали проступали четче. Забор был испещрен надписями. Не детскими каракулями, а злыми, ненавидящими посланиями, выведенными баллончиками с краской, выцарапанными гвоздем, выжженными, вероятно, паяльной лампой.

«СДОХНИ ТВАРЬ» — это было самое безобидное.

«ВЕРНИСЬ В АД»

«ЗДЕСЬ УБИВАЮТ УБИЙЦ»

«ТВОЯ КРОВЬ— НАШЕ ШОУ»

«МЫ ПРИДЕМ ЗА ТВОЕЙ ГОЛОВОЙ,МОНСТР»

«ЗАПЛАТИШЬ ЗА МОЕГО СЫНА»

Лео остановил машину в паре метров от ворот, также покрытых слоем ненависти. Он выключил двигатель. В наступившей тишине был слышен лишь шелест тумана и далекий, одинокий крик какой-то пустошной птицы. Он вышел из машины, тяжелые ботинки утонули в грязи. Подошел ближе, изучая граффити.

— Мило, — тихо произнес он, рассматривая особенно искусно выведенную угрозу, изображавшую вампира с торчащим из груди колом.

Он не успел закончить мысль, как на стойке ворот замигал крошечный красный огонек. Из небольшого объектива выскользнул тонкий луч лазера. Он медленно, методично прошелся по номерному знаку, затем по лобовому стеклу, на секунду задержался на лице Лео, ослепив его алым пятном, и потух.

Последовала тишина, длившаяся вечность. Лео почувствовал, как напряглись мышцы на спине. Он мысленно представил, как сзади, из тумана, появляются тени. Но ничего не происходило.

Затем раздался резкий, металлический щелчок, и тяжелые ворота, беззвучно, вопреки всему своему ржавому виду, начали разъезжаться. Перед Лео открылась дорога, уходящая вглубь поместья, также тонущая в тумане. Вдалеке, на возвышенности, как призрак, вырисовывался темный силуэт Особняка.

Лео сел обратно в машину, проехал через ворота, и они так же бесшумно закрылись за ним, отрезав его от внешнего мира и его угроз. Он снова был на территории Дариуса.

Дорога к дому была длиннее, чем казалось. Она вилась между заросшими, одичавшими газонами и полуразрушенными фонтанами. Природа медленно, но верно отвоевывала свою территорию у камня. Плющ, густой и темный, оплетал стены, карабкался на крышу. Штукатурка облупилась, обнажая кирпичную кладку. Окна на первом этаже были заколочены досками, на верхних — стекла были целы, но грязны и непроницаемы, как глаза мертвеца.

Лео припарковался на круглой площадке перед парадным входом. Он вышел, захлопнул дверцу, и звук гулко разнесся в мертвой тишине. Воздух здесь был другим — не просто пустошным, а древним, застойным, пропитанным памятью о других временах.

Он подошел к массивной дубовой двери с облупившейся краской. Ручки не было — лишь замочная скважина, казавшаяся артефактом. Лео не стал стучать. Он просто ждал, зная, что его уже видят.

Раздался щелчок — громкий, сухой. Замок с оборотной стороны отперся. Лео толкнул дверь, и та, с низким, скорбным скрипом, поддалась.

Он шагнул в полный мрак. Глаза медленно привыкали, выхватывая из тьмы очертания огромного холла. Высокий потолок терялся в тенях. По стенам — затянутые паутиной портреты, с которых смотрели бледные, надменные лица людей, давно обратившихся в прах. Под ногами скрипел мрамор, покрытый толстым слоем пыли.

Лео знал этот дом. Он бывал здесь много раз, но давно. В последние годы войны и сразу после, когда формировались хрупкие, временные союзы против общих угроз. Тогда здесь, в этих стенах, рождались планы, которые спасли тысячи человеческих жизней. И здесь же были произнесены слова, которые обрекли на смерть тысячи вампиров. Дариус знал цену мира. И Лео платил по его счетам.

Он не стал кричать, звать хозяина. Он знал, где его искать. Лео пересек холл и начал подниматься по широкой, мраморной лестнице. Перила были холодными, как лед. Каждая ступенька издавала глухой стон, нарушая вековую тишину.

Наверху царила абсолютная тьма. Лео достал тактический фонарь. Яркий, сфокусированный луч всколыхнул мир теней, выхватывая из мрака клочки обоев с выцветшим узором, дверные проемы, завешанные гобеленами, с которых смотрели мифические существа с слишком острыми клыками.

Он шел по длинному коридору, его шаги отдавались эхом в гробовой тишине. Он подошел к одной, ничем не примечательной двери из темного дерева. Он знал, что Дариус там. Он всегда там. В своей лаборатории, в своем святилище, в своей клетке.

Лео положил ладонь на холодную деревянную поверхность. Ненадолго задержался, собираясь с мыслями. Затем толкнул.

Дверь с протяжным, мучительным скрипом поддалась.

Комната была не такой темной, как остальной дом. Два огромных окна, почти во всю стену, пропускали тусклый, рассеянный свет, пробивавшийся сквозь туман и слой грязи на стеклах. Он ложился на пол бледными, пыльными прямоугольниками, в которых танцевали мириады пылинок.

У самого окна, спиной к двери, стоял силуэт. Высокий, прямой, неподвижный. Он был одет во что-то темное и длинное, напоминающее старомодный халат или плащ. Силуэт казался частью пейзажа за окном — таким же застывшим, вечным и печальным.

— Вы пришли меня арестовать, мистер Торренс? — прозвучал голос. Он был низким, спокойным, с легкой, почти неуловимой хрипотцой, будто его обладатель давно отвык говорить громко.

Лео не сдвинулся с места, позволив глазам полностью привыкнуть к полумраку.

—Нет, Дариус, — ответил он так же спокойно. — Но тебе не помешало бы нанять охрану.

Силуэт у окна медленно повернулся. Сначала стали видны длинные, бледные пальцы, лежащие на подоконнике. Затем — очертания плеч. И, наконец, лицо.

Дариус не был чудовищем из городских страшилок. Его черты были утонченными, аристократическими, нос — прямым и тонким, скулы — высокими. Но кожа была неестественно бледной, почти фарфоровой, и казалась полупрозрачной, сквозь нее проступала призрачная голубизна вен. Глаза, самые странные во всем его облике, казались почти черными в этом свете, но Лео знал, что при ярком освещении они отливали темным алым, как старое вино. Когда он говорил, можно было разглядеть легкий намек на клыки, чуть более длинные и острые, чем у человека.

— Ты про то дерьмо, что написано на заборе? — Дариус сделал несколько шагов вперед, выходя из тени. Его движения были бесшумными, плавными, слишком идеальными, чтобы быть человеческими. — Я не боюсь. Это люди боятся. Ни у кого из них не хватило смелости хотя бы раз перелезть через забор. Они только пачкают металл. Это их способ терапии. Лечит коллективную травму.

Он остановился в паре метров от Лео. Его темные глаза внимательно изучали лицо охотника, будто читая историю последних лет по новым морщинам, по застывшей в уголках губ усталости.

—Здравствуй, старый друг, — голос Дариуса смягчился, в нем появились нотки чего-то настоящего, не связанного с вежливой маской. — Давно тебя не было.

— Мне нужен твой дар, — без предисловий сказал Лео.

— Дар, — Дариус усмехнулся, и это было сухое, безрадостное звучание. — Такой «дар» есть у каждого вампира. Эхо-резонанс. Мы чувствуем друг друга. Можем мысленно передавать сообщения, предупреждения, призывы о помощи. Это не магия, Лео. Это биология. Примитивный, но эффективный орган чувств, расположенный где-то между шишковидной железой и мозжечком.

— Брось, Дариус, я это все знаю, — Лео нетерпеливо мотнул головой. — Из-за этого их атаки были такими слаженными, системными. Их резонанс на три-пять километров. Поэтому мне нужен ты.Ты видишь намного дальше Мне нужно, чтобы ты просмотрел всю Пустошь.

Дариус покачал головой. Он отвернулся и снова подошел к окну, глядя на желтовато-бурую пелену за стеклом.

—Война давно закончилась, Лео. И моя связь угасает. С каждым днем. С каждой смертью. Их осталось так мало… и они так далеко. Эхо затухает в пустоте.

— Да, и я знаю почему, — Лео снял с плечевого ремня небольшую армейскую фляжку из темного металла. Он поставил ее на пыльный стол, стоявший между ними, с грохотом, нарушившим тишину. — Потому что ты давно не пил кровь. Человеческую.

Воцарилась мертвая тишина. Дариус не шевелился, но Лео почувствовал, как воздух в комнате наэлектризовался. Это была не угроза, а нечто иное — напряженное, животное внимание.

—Это запрещено, — наконец произнес Дариус, не оборачиваясь. Его голос был ровным, но Лео уловил в нем слабую, сдерживаемую дрожь. — Ты же знаешь. «Акт о Постударном Сосуществовании», пункт седьмой. Любая вампирская особь, уличенная в употреблении человеческой крови, подлежит немедленной ликвидации. Даже я.

— Никто не узнает, — тихо, но твердо сказал Лео. — Поверь.

Дариус медленно повернулся. Его темно-алые глаза были прикованы к фляжке. Он подошел к столу. Его бледные, длинные пальцы с тонкими, изящными суставами потянулись к металлическому цилиндру, остановились в сантиметре от него, будто ощущая исходящее от него тепло. Затем он взял фляжку. Движение было быстрым, точным, почти хищным.

Он с усилием открутил крышку. Не поднося ее к лицу, он просто вдохнул аромат, доносящийся из горлышка.

И в этот момент с ним произошла перемена. Не физическая, а внутренняя. Все его тело, до этого бывшее образцом сдержанности и контроля, слегка дрогнуло. Плечи напряглись, пальцы сжали фляжку с нечеловеческой силой. Он зажмурился, и по его лицу пробежала судорога — смесь крайнего отвращения и столь же крайнего, неутолимого голода. Это был вид наркомана, вдыхающего запах вожделенного вещества после долгой ломки. Древний инстинкт, сильнее разума, сильнее морали, сильнее воли, просыпался после долгой спячки.

— Что ты хочешь узнать? — прошептал он, и его голос стал низким, хриплым, почти звериным рыком.

— Тут недалеко произошло массовое убийство. В одном из клубов. Мне нужно знать, кто это сделал. Люди, имитирующие вампиров? Или… наоборот.

Дариус все еще не открывал глаз.

—Тебе лучше не смотреть, — сказал он, и это прозвучало как искреннее предупреждение.

— Я и не такое видел, — голос Лео был плоским, как лезвие ножа.

Больше слов не было. Дариус резко, почти яростно, поднес фляжку ко рту.

То, что последовало, было мерзко. Не театрально-ужасающе, как в Колизее, а по-настоящему, глубоко отвратительно. Это была сцена первобытного, животного насыщения. Дариус пил не так, как пьют воду или вино. Он глотал с жадностью утопающего, хватая воздух, с содроганиями, продирающими все его тело. Слышался тихий, хриплый стон, полный муки и наслаждения одновременно. Из уголков его губ по подбородку и на длинные, бледные пальцы стекали тонкие струйки алой жидкости. Он пил, и казалось, что с каждой каплей годы покидают его тело. Кожа, бывшая бледной, будто наполнялась призрачным румянцем, тенью жизни. Но жизнь эта была не человеческой. Это было оживление монстра, пробуждение древнего хищника, дремавшего под тонким слоем цивилизованности.

Лео не отводил взгляда. Его лицо было каменной маской, но правая рука медленно, бесшумно опустилась к рукояти оружия. Он видел, как мышцы на шее и челюстях Дариуса напряглись, как его ноздри раздулись, вбирая запах. Охотник готовился ко всему. К атаке. К тому, что его старый друг не выдержит и набросится на него.

Но атаки не последовало.

Дариус опустошил фляжку до дна. Он отшвырнул ее прочь, и металлический цилиндр с грохотом покатился по полу. Затем он, тяжело дыша, опустился на ближайший стул. Он сидел, сгорбившись, уткнувшись лицом в окровавленные ладони. Из-под них по его бледной коже стекали красные потеки. Он дышал хрипло, с усилием, будто легкие отвыкли от такого насыщения кислородом.

Прошли минуты. Тишину нарушал лишь его прерывистый, хриплый вздох. Лео не шевелился, рука все еще лежала на пистолете.

Наконец Дариус поднял голову. Его глаза горели. Буквально. Темно-алый цвет теперь был ярче, насыщеннее, в них плавала внутренняя подсветка, делая его взгляд нечеловечески пронзительным. Но в них не было ярости. Была боль. И ужасающая ясность.

— Это не вампиры… — прохрипел он, глядя куда-то сквозь Лео, в невидимую для охотника даль. — И не люди.

Лео медленно убрал руку от кобуры.

—А кто тогда?

— Это… порождение Пустоши. Что-то новое. Более сильное. Жестокое. — Дариус говорил с трудом, будто слова обжигали ему губы. — В них течет вампирская кровь, я чувствую ее отголоски… но… это новый вид. Ублюдки. Помесь. Их резонанс… он другой. Грязный. Искаженный. Как крик на расстроенной частоте.

— Сколько их? — спросил Лео, его голос стал жестким, деловым.

— Я вижу троих… но возможно их больше. Их сигналы накладываются друг на друга. — Дариус внезапно встревожился. Он оглянулся, будто почувствовав что-то за спиной. — Они… они видят меня. Чувствуют. Они знают, что я на них смотрю.

Лео быстро достал из внутреннего кармана сложенную карту Пустоши. Он развернул ее на пыльном столе, прижал края.

—Покажи, где они.

Дариус не глядя на карту, почти машинально, ткнул длинным, окровавленным пальцем в точку. Его палец оставил маленькое алое пятно на бумаге. Лео наклонился. На карте это был заброшенный дом, в тридцати километрах от города, с официальной пометкой «Зачищено». Район был гиблым, даже по меркам Пустоши.

Лео запомнил координаты. Он быстро сложил карту.

—Спасибо, Дариус.

Он уже повернулся к выходу, когда голос вампира остановил его.

—Подожди!

Лео обернулся. Дариус поднялся со стула. Его движения снова обрели ту плавную, кошачью грацию, которую кровь лишь усилила. Он подошел к старому, резному деревянному шкафу, открыл его и достал небольшой алюминиевый кейс. Внутри, в пронумерованных гнездах, лежали несколько стеклянных пробирок, заполненных прозрачной, слегка опалесцирующей жидкостью.

— Я работал над этим много лет, — сказал Дариус, протягивая кейс Лео. — Вакцина. Вернее, попытка создать ее. Укушенным она уже не поможет, вирус слишком быстр. Но для здорового человека… она может работать как антивирус. Препятствует превращению. У меня нет ресурсов для испытаний, сам понимаешь. Отдай ее в лабораторию Монаху. Пусть проведет тесты. Монах… он помнит старые долги. Он не станет задавать лишних вопросов.

Лео взял кейс. Он был тяжелее, чем казался. Он положил его в свой карман, застегнул молнию.

—Хорошо.

— И еще… — Дариус задержал его, доставая из глубины шкафа маленький металлический пенал. Он открыл его. Внутри на черном бархате лежал автоинъектор — шприц с уже заправленной ярко-красной, почти алмазно сверкающей жидкостью. — Это не вакцина. Это… стимулятор. Концентрированная сыворотка на основе наших ферментов. Ты не заразишься, я очистил ее от ретровируса. Но… на короткое время ты получишь нашу скорость. Нашу реакцию. Силу. Однократно. Цена будет высока. Очень высока. Организм человека не приспособлен для такого. Используй только если… если другого выхода не будет.

Лео смотрел на шприц, потом на Дариуса. Он видел в его глазах не только предупреждение, но и тень вины. Это было оружие отчаяния. Он медленно взял пенал.

—Спасибо, друг.

На этот раз он уже точно пошел к выходу. Он пересек комнату, его шаги эхом отдавались в тишине. Он уже был в дверях, когда крик Дариуса, полный неподдельного, животного ужаса, заставил его обернуться.

— НЕ ХОДИ ЗА НИМИ ОДИН!

Дариус стоял посреди комнаты, его фигура, освещенная тусклым светом, казалась внезапно меньше, уязвимее. Его горящие глаза были широко раскрыты.

—Эти… мутанты. Они очень опасны. Опаснее всего, с чем ты сталкивался раньше. Я чувствую это. Их резонанс… он голодный. Беспощадный. В нем нет ничего от нас, старых. Ни гордости, ни чести, ни даже простой жажды жизни. В нем только ненависть. Чистая, как дистиллированный яд. Они — дети этой Пустоши, Лео. И они ненавидят все, что не такое, как они.

Лео молча кивнул. Он больше ничего не сказал. Он вышел из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь.

Спуск по лестнице показался ему короче. Он вышел из особняка, и холодный, туманный воздух ударил ему в лицо, смывая запах пыли, крови и древней скорби. Он сел в машину, захлопнул дверь. Через грязное лобовое стекло он увидел, как наверху, в том самом окне, появилась темная фигура. Дариус стоял и смотрел на него. Ученый. Биолог. Вампир. Последний хранитель знаний умирающей расы. Старый друг, который совершил акт самоуничижения, чтобы помочь миру,который теперь презирал его.

Лео завел двигатель. Рычание мотора прорвало давящую тишину поместья. Он развернулся и поехал обратно к воротам. На этот раз они открылись сами, едва он приблизился.

Он выехал на грунтовую дорогу, и туман снова сомкнулся за ним. Только теперь он позволил себе выдохнуть. Его руки сжали руль. В ушах стояли слова Дариуса. «Порождение Пустоши». «Опаснее всего». «Дети Пустоши».

Он достал свой защищенный смартфон, на котором не было ни игр, ни социальных сетей, только тактические карты и контакты. Он набрал номер одним касанием.

Вызов был принят почти мгновенно. На том конце было шумно — слышался гул толпы, металлическая музыка, объявления диктора. Фон Колизея.

—Джет, ты в Колизее? — спросил он, не тратя времени на приветствия.

— Да, босс, — голос Джетт был ровным, но в нем угадывалось любопытство. — Что, понадобилась помощь?

— Собирай Баррета и Рико. Ждите меня там.

На той стороне на секунду воцарилась тишина, заглушаемая ревом арены.

—А Сэм? — спросила Джетт. Сэм был их четвертым, специалистом по подрывным устройствам и тяжелому вооружению.

— Сэм останется. У него с женой юбилей сегодня.

— Как скажешь, босс, — протянула Джетт, и Лео уловил в ее голосе легкую тень неодобрения. Она знала, что Сэм был лучшим в своем деле.

— Собери всё необходимое, — его голос стал жестким, командирским. — Мы едем в Пустошь.

Он положил трубку, не дожидаясь ответа. Он уже мчался по трассе, набирая скорость. Туман позади рассеивался, открывая уродливое, свинцовое небо над городом. Впереди его ждали Колизей, его команда и дорога в ад. Но на этот раз ад был не за колючей проволокой. Он был здесь, среди них. И у него было имя.

Дети Пустоши.

ГЛАВА 3: Пыль и предзнаменования

Жара над городом была плотной и влажной. Воздух дрожал над раскаленным асфальтом, искажая очертания Колизея — этого уродливого монумента победе, который в полдень казался не триумфальной аркой, а входом в гигантскую печь. Лео резко притормозил у служебного входа, подняв облако едкой пыли. Его вездеход шипел перегревшимся двигателем, контрастируя с отполированными до блеска машинами начальства.

Его команда уже ждала, но вид у них вызвал у Лео резкий, почти физический приступ раздражения. Они стояли, прислонившись к стене, в той же повседневной одежде, в которой, судя по всему, и отдыхали после последнего дежурства. Баррет, могучий и непробиваемый, в растянутом камуфляжном бронежилете поверх серой футболки. Джет — в коротком топике, оголявшем плоский, загорелый живот с татуировкой в виде шестеренки, и в тех же камуфляжных штанах, закатанных до колен. Даже Рико, обычно образец собранности, был в потертой куртке, его снайперский рюкзак болтался на одном плече.

Сумки с оборудованием лежали у их ног, но выглядели они так, будто собрались не на задание, а на пикник в запретную зону.

Лео с силой распахнул дверцу, выскочил из машины. Глаза его, узкие от усталости и скрытого напряжения, метнули искры.

—Вы что, на прогулку собрались? — его голос, хриплый от недосыпа и дорожной пыли, прозвучал как удар бича.

Баррет, пойманный на полуслове зевка, замер. Он с недоумением оглядел свой наряд.

—А что не так, Лео? — возмутился он, разводя руками. — Мы же так уже три года в Пустошь ездили. Ничего, живы.

— Живы, пока не встретили того, кто оказался быстрее, сильнее и голоднее тебя, — кричал Лео, его взгляд скользнул по открытому животу Джет. — Быстро вернулись и надели защитные костюмы. Полные. Чтобы через пять минут выглядели как тот мудак Геркулес, а не как туристы.

Джетт с громким щелчком лопнула пузырь жвачки.

—Тебя нельзя никуда пускать одного, — возмутилась она, качая головой. — Возвращаешься полным мудаком.

Уголок губ Баррета дрогнул в попытке скрыть улыбку. Лео поймал этот взгляд и обрушил на него всю тяжесть своего раздражения.

—Тебе смешно, Баррет?Ты стоишь как именинник в лучшем своем убранстве. А ты, — он повернулся к Джет, — ты бы еще юбку надела. Мы же в бар едем, да?

— Кстати, про бар, — подал голос Баррет, стараясь сменить тему. — Заскочим как обычно в «Отсрочку»?Как обычно раз перед вылазкой… для тонуса.

Бар «Отсрочка» был идеальным для этого мира. Место, где на пару часов можно было забыть о Пустоши за стеклом, о Колизее, о том, что завтра может не наступить.

Лео вздохнул, чувствуя, как волна гнева отступает, сменяясь леденящей душу тревогой. Они не понимали. Они все еще жили в той реальности, где вампиры — это обескровленные, пугливые твари, а Пустошь — просто грязная, опасная, но знакомая территория.

—Вы вообще расслабились нахрен, — его голос стал тише, но от этого лишь жестче. — Я хочу, чтобы вы выглядели как в последний год войны. Чтобы одни глаза торчали, и те — в защитных очках. Понятно?

Он не стал ждать ответа. Резко развернувшись, он направился к боковому входу в Колизей, ведущему в кабинеты Бюро. Его спина была прямая, плечи напряжены.

Рико, единственный, кто не проронил ни слова, молча наблюдал за уходящим командиром. Его темные, почти черные глаза, скрытые под козырьком кепки, были прищурены. Он видел не просто раздражение. Он видел тень. Ту самую, что ложится на человека, заглянувшему за край пропасти.

—Он что-то знает, — тихо, но четко произнес Рико, когда Лео скрылся за дверью.

Баррет хмыкнул, но в его глазах мелькнуло беспокойство. Чутье Рико редко подводило. Оно спасало их слишком много раз, чтобы его игнорировать.

—Ну, что стоим? — буркнул он, подхватывая свою сумку. — Пойдем, нарядимся в скафандры. Чтобы босс не психовал.

Джетт, с недовольным видом, поплелась за ним, ворча себе под нос что-то о «старом козле с отбитой головой». Рико бросил последний взгляд на дверь, за которой исчез Лео, затем, молча, закинул свой рюкзак в открытый багажник джипа и неспешной, размашистой походкой направился к раздевалкам. Его молчание было красноречивее любых слов.

Кабинет Валерьяна Страка был оазисом прохлады и стерильности.

Лео вошел без стука, нарушив своим появлением идеальную тишину. Страк сидел за своим стеклянным столом. Он говорил по телефону, и его лицо, обычно маска полного контроля, было искажено озабоченностью. Увидев Лео, он не возмутился, лишь коротко кивнул, жестом приглашая сесть в кресло.

Лео опустился, чувствуя, как прохладная кожа кресла холодит его разгоряченную спину через тонкую ткань рубашки. Он наблюдал, как Страк, не повышая голоса, отдает в трубку какие-то распоряжения. Его фразы были отрывистыми, лишенными эмоций: «…перекрыть все данные… никакой информации в сеть… доложите лично мне…»

Наконец, он положил телефон на стол. Звук был тихим, но в тишине кабинета он прозвучал как выстрел. Страк сложил пальцы домиком и уставился на Лео. Его взгляд был тяжелым, испытующим.

—Ну, что, разузнал? — спросил он, и в его голосе сквозила неподдельная озабоченность, что было тревожным знаком.Его редко что-то волновало, кроме статистики и рейтингов шоу.

— Да, это не люди, — выпалил Лео, отбрасывая дипломатию. Он не видел в ней смысла. — И это не старые вампиры. Я знаю, где они. Мне нужен пропуск в Пустошь. Полный, без ограничений по секторам.

Страк не удивился. Он медленно кивнул, его пальцы постукивали по стеклянной поверхности.

—Разумеется. Сейчас свяжусь с охраной периметра. Откроют проход. — Он сделал паузу, его взгляд стал пристальным, как у хищника, учуявшего добычу. — Сколько их?

— Трое. Возможно, больше, — ответил Лео, вспоминая слова Дариуса об искаженных, накладывающихся сигналах.

— Сами справитесь? — вопрос прозвучал формально. Страк знал возможности команды Лео.

— Да, думаю, справимся, — сказал Лео, хотя внутри все сжималось от сомнений. Он видел отголоски их резонанса в глазах Дариуса. Чистую, дистиллированную ненависть.

— Тут такое дело, Лео, — Страк откинулся на спинку кресла, его взгляд скользнул в сторону тонированного стекла, за которым на арене Геркулес загонял в угол очередного обескровленного вампира. Зрелище было бутафорским, жалким по сравнению с тем, что описал Дариус. — Сато с группой пропал. На связь не выходит. В Пустошь ушел вчера утром, не вернулся.

Лео почувствовал, как у него похолодело в груди. Сато. Охотник нового поколения — жестокий, амбициозный, с командой таких же головорезов. Его «методы» были хорошо известны: он не охотился, он зачищал, не разбирая правых и виноватых, лишь бы выполнить план по «поставке мяса».

—Координаты маршрута по Пустоши не оставлял? — спросил Лео, хотя уже знал ответ.

— Нет. Но он далеко не заезжает. Осмотри первый и второй сектор. Обычно он там шныряет.

Лео колебался всего секунду. Интуиция, тот самый внутренний компас, что редко его подводил, указывал в другую сторону.

—Хорошо, посмотрю. Но если пропадем и мы… ищите нас в секторе 8.

Страк резко повернул голову. Его брови поползли вверх.

—Далеко собрался, — произнес он медленно. И затем, с легкой, ядовитой усмешкой в голосе, добавил: — Вампир подсказал?

Лео встретил его взгляд без колебаний.

—Да.

Они смерили друг друга взглядами — старый солдат, помнивший цену слову, и карьерист, видевший в мире лишь ресурсы и угрозы. В этой тихой дуэли не было победителя.

—Хорошо, — наконец, капитулировал Страк. — Но до заката возвращайтесь. Даже если ничего не найдете. После заката в Пустоши… становится неспокойно. Даже для таких, как вы.

— Понял, — Лео поднялся, чтобы уйти.

— Да, кстати, — Страк снова повернулся к окну, к видению псевдоборьбы на арене. Его голос стал деловым, отстраненным. — Это последний вампир, который у нас остался. Прихвати из Пустоши кого-нибудь. Хоть кого. Как говорится, шоу должно продолжаться.

Лео замер у двери. Слова прозвучали как пощечина. После всего, что он увидел и узнал, после бойни в «Либидо» и пророчества Дариуса, этот человек думал о пополнении запасов для своего кровавого цирка.

—Хорошо, — буркнул Лео, не оборачиваясь, и вышел из кабинета.

Дверь закрылась за ним с мягким щелчком. Лео прислонился лбом к прохладной стене коридора, пытаясь заглушить ярость, кипевшую в нем.

—Старый козел, — прошипел он в тишине. — Шоу может выйти за пределы твоей клетки. И тогда мы все станем актерами.

Внизу, у машины, его ждала преображенная команда. Теперь они были облачены в полные тактические костюмы нового поколения — «Призрак-7». Ткань с активным камуфляжем, хоть и отключенным сейчас, плотно облегала тела, защищая от укусов, мелких осколков и химических агентов. Шлемы с интегрированными тактическими дисплеями и системами фильтрации воздуха были закинуты на спину, но сами костюмы были душными и жаркими, особенно в такую погоду. Лица у всех были красные, потные и недовольные.

Лео, все еще в своей простой рубашке и штанах, с обостренным чувством вины осознал, что обрек их на эти мучения. Но тревога, сидевшая в нем холодным червем, была сильнее.

Он окинул их беглым, оценивающим взглядом.

—Отлично. Теперь поехали.

— А ты, Лео, — спросила Джет, с трудом втискиваясь на свое место в салоне и отстегивая разъем системы гидратации, — не хочешь надеть костюм? Или решил, что твоя харизма защитит тебя от их когтей?

— Нет, Джет, — отозвался Лео, заводя двигатель. — Сегодня жарковато.

Джип рыкнул и тронулся с места, вырываясь из тени Колизея на ослепительно яркую улицу. Лео бросил взгляд в зеркало заднего вида. Джет, сидевшая прямо за ним, сняла шлем, встряхнула короткими синими прядями и, поймав его взгляд, четко и выразительно показала ему средний палец.

Лео неожиданно для себя улыбнулся. Это был островок нормальности в бушующем море тревоги.

—Если тебя укусят, — со злостью сказала Джет, — я лично вгоню тебе кол в сердце. Без всякого серебра.

Они проехали через центр в гнетущем молчании. Обычно их путь в Пустошь лежал через «Отсрочку». Ритуал был простым: по бокалу дешевого виски, пара черных шуток, последний взгляд на более-менее цивилизованный мир. Сегодня Лео проехал мимо, даже не сбавив скорости. Баррет, сидевший у окна, проводил знакомую вывеску взглядом, полным неподдельной скорби.

— Ну и что, — не выдержала Джет, нарушая тишину. — Может, расскажешь, куда мы едем? Или будем играть в угадайку до самого конца?

— В Пустошь, — с плохо скрытой иронией ответил Лео.

— О, спасибо, капитан Очевидность! — вспыхнула она. — А что мы там должны увидеть такого нового, ради чего нужно было облачаться в эти консервные банки?

Лео глубоко вздохнул. Пришло время. Они должны были знать. Хотя бы часть правды.

—Появился новый вид, Джет. Не вампиры, какими мы их знаем. Не люди. Нечто иное. Они за час вырезали двести человек в «Либидо», и никто даже не услышал криков. Мы едем за ними. И судя по тому, что я знаю… а я знаю пока очень мало, это не будет легкой прогулкой.

— Это тебе твой вампир нашептал? — с нескрываемой злобой в голосе вклинился Баррет. Его массивная фигура напряглась. — Я ему не верю. Он такой же, как они. Как все их вампирское семя. Одно слово — нежить.

— Нет, Баррет, он другой, — холодно ответил Лео, сворачивая на магистраль, ведущую к окраинам.

— Я не пойму, — продолжил Баррет, его голос стал громче, упрекающим. — Мы что, теперь дружим с вампирами или убиваем их? Определись. А то голова лопается. То ты с ним шепчешься, как с лучшим другом, то мы едем их мочить.

Лео сжал руль. Он смотрел на уродливый пейзаж за окном: трущобы, заборы с колючкой, бункеры. Мир, который они построили, чтобы чувствовать себя в безопасности.

—Мир сложнее, Баррет, — сказал он, стараясь сохранить спокойствие. — Не бывает просто плохих и просто хороших. Уясни это, наконец, в своей голове. Хотя те, за кем мы едем… их, пожалуй, можно считать просто плохими. И когда встретим их, выскажи им все свои претензии. Лично.

Баррет громко хмыкнул и откинулся на спинку сиденья, скрестив руки на могучей груди.

—Выскажу, будь уверен. Я не заигрываю с ними, как некоторые. Я просто убиваю их. И считаю это честно.

Лео замолчал. Спор был бесполезен. У каждого здесь была своя правда, выкованная в горниле войны, оплаченная кровью близких. Он посмотрел в зеркало на Рико. Тот, как всегда, молчал. Но его руки не бездействовали. Бесшумно, с автоматической, отточенной годами практики точностью, он расстегнул замок на своем рюкзаке и начал собирать свою винтовку. Длинный, матово-черный ствол, приклад с регулируемой щекой, оптический прицел с сенсорным дисплеем. Каждое движение было выверенным, почти ритуальным. Рико не тратил слова на пустые споры. Он готовился к работе. И его молчаливая собранность была красноречивее любых доводов.

Они приближались к Поясу Отчуждения. Дорога сузилась, превратившись в бетонную ленту, обрамленную рядами колючей проволоки. Впереди вырисовывался блокпост — массивные стальные ворота, вышки с часовыми, тускло блестящие на солнце стволы автоматических пушек.

Лео опустил стекло. Воздух, ворвавшийся в салон, был сухим и горьким. Часовой, облаченный в полную защитную экипировку, сделал шаг вперед, но, прежде чем он что-то успел сказать, на вышке замигал зеленый сигнал. Массивные ворота, беззвучно, на хорошо смазанных механизмах, начали разъезжаться.

Страк сработал быстро. Очень быстро. Лео почувствовал легкий укол тревоги. Такое усердие со стороны начальника всегда означало лишь одно — проблему, которую нужно было решить быстро и тихо.

Часовой лишь одобрительно кивнул, отдавая честь. Лео поднял руку в ответственном жесте, и внедорожник плавно покатил вперед, мимо стальных створок, которые тут же начали смыкаться за ними, отрезая их от города, от цивилизации, от прошлого, которое вдруг показалось таким простым и понятным.

Они въехали в Пустошь.

Дорога резко сменилась. Ровный бетон закончился, уступив место разбитой, потрескавшейся грунтовке, а затем и вовсе песком, перемешанным с щебнем. Пейзаж за окном преобразился, став монотонным и безжизненным. Земля была выжжена до цвета ржавчины и пепла. Небо, прежде свинцовое, здесь стало ядовито-желтым, уходя к горизону в бурую, зловещую дымку. Скелеты мертвых деревьев, черные и скрюченные, как пальцы утопленника, торчали из земли, словно предупреждающие знаки. Ветер, горячий и сухой, гулял по равнине, поднимая вихри радиоактивной пыли, которая оседала на лобовом стекле тонкой пленкой.

Джетт, отбросив раздражение, ожила. Ее пальцы с накладками для нейроинтерфейса затанцевали над голографическим проектором, встроенным в панель. В воздухе замерла трехмерная карта Пустоши, разбитая на пронумерованные секторы.

—Первый сектор, — отчеканила она автоматически, хотя все и так видели это на своих встроенных дисплеях или просто за окном. — Нам в какой нужно?

Лео, не отрывая глаз от дороги, одной рукой достал из нагрудного кармана смятую бумажную карту. Тот самый артефакт из прошлого, с которым он не расставался. Он развернул ее на руле и протянул Джет. В центре одного из дальних секторов алело маленькое, но яркое пятно. Отпечаток длинного, бледного пальца,оставленного Дариусом.

— Вот, — хрипло сказал Лео. — Наведи навигацию сюда.

Джетт взяла карту, ее брови поползли вверх от удивления при виде кровавой метки, но вопросов она не задала. Ее пальцы быстро задвигались, вбивая координаты в систему.

—Сектор 8… Глубокая разведка, — произнесла она, и в ее голосе прозвучал профессиональный интерес, смешанный с тревогой. — Далековато. Два часа езды, если не нарвемся на засады или не провалимся в старую воронку.

Лео просто молча кивнул, забирая карту обратно. Он свернул с наезженной колеи, ведущей в первый сектор, и направил машину в сторону желтой, выжженной пустыни. Машина, подпрыгивая на ухабах, начала свое долгое путешествие в сердце тьмы.

Они ехали молча, каждый погруженный в свои мысли. Баррет мрачно смотрел в окно на проплывающие руины какого-то довоенного поселка. Рико закончил сборку винтовки и теперь сидел, неподвижный, как скала, лишь его глаза за темными очками постоянно сканировали местность, отмечая каждую впадину, каждый холмик, каждую тень.

Через полчаса пути Лео неожиданно свернул к одиноко стоящему на обочине дому. Вернее, к тому, что от него осталось — покосившемуся срубу с проваленной крышей. Он был помечен на их картах как «Укрытие №17» — один из многих пунктов, где, по слухам, скрывались уцелевшие вампиры, не пожелавшие сдаться или уйти глубже в Пустошь.

— Ждите в машине, — приказал Лео, заглушая двигатель. — Без дискуссий.

Он вышел, оставив их в напряженном молчании. Лео, щурясь от яркого света, подошел к дверному проему, от которого осталась лишь рваная дыра.

— Майя! — крикнул он, не заходя внутрь. Его голос гулко отозвался в пустоте. — Ты здесь? Это Лео.

Сначала была тишина. Затем послышался легкий шорох, скребущий звук из-под пола. Из темного угла, из люка, ведущего в подполье, показалась сначала пара огромных, испуганных глаз, а затем и вся фигура. Девочка-подросток, худющая, почти прозрачная, с бледной, как молоко, кожей и спутанными черными волосами. На ней было рваное платье, некогда белое, а теперь серое от грязи. Это была Майя.

Увидев Лео, ее напряженное лицо чуть расслабилось, но страх в глазах не угас.

—Привет, Лео, — прошептала она, и ее голосок был слабым, как шелест сухих листьев.

— Привет, малыш, — Лео присел на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне. Он достал из кармана на бедре небольшую алюминиевую фляжку. — Держи.

Майя схватила фляжку с такой жадностью, что ее пальцы задрожали. Она открутила крышку и поднесла ко рту. Слышно было, как она сглатывает густую, темную жидкость — синтетическую телячью кровь, которую Бюро по гуманитарным соображениям (а больше — для поддержания поголовья «дичи») иногда сбрасывало с вертолетов в известные точки.

Пока она пила, Лео окинул взглядом убогое убежище. Нищета и отчаяние, излучаемые этим местом, были осязаемы.

—Ты не видела здесь грузовик? Красный, с клеткой на кузове. Как у Сато.

Майя, оторвавшись от фляжки, испуганно кивнула.

—Они проезжали. Вчера. Я спряталась в нору. Они шумные. И… пахнут смертью.

— А потом, когда они уехали, может, ты видела, в какую сторону? — спросил Лео, стараясь говорить как можно мягче.

Девочка молча, дрожащим пальцем, указала на запад. Туда, где по карте находился сектор 8.

Лео почувствовал, как по спине пробежал холодок.

—Я вижу, вас здесь плохо кормят, — сменил он тему, глядя на ее впалые щеки и выступающие ключицы. — Когда последний раз сбрасывали еду?

— Уже две недели ничего не было, — голос Майи дрогнул. — Мы умираем с голоду. Старики… некоторые уже не встают.

Лео сжал зубы. Он достал вторую, такую же фляжку.

—Держи. Спрячь. Я узнаю про поставки. — Он сделал паузу, глядя ей прямо в глаза. — И еще, Майя. Ты не видела тут других вампиров? Странных. Не таких, как вы. Не таких, как Дариус.

Лицо девочки исказилось от страха. Она отступила на шаг, словно он ударил ее.

—Да, — прошептала она. — Я чувствовала их. Они… приносят кровь из города. Настоящую. Человеческую. И поят ею тех, кто слаб. Кто не может охотиться.

Лео замер.

—И что же? Те, кто пьет…

— Они меняются, — глаза Майи наполнились слезами. — Становятся… злыми. Сильными.

— А те, кто отказывается?

—Они… исчезают, — Майя сглотнула. — Я знаю, что тех, кто отказывается пить, они убивают.

Лео почувствовал, как у него похолодела кровь.

—Убивают своих сородичей?

— Им все равно, — в голосе девочки прозвучала горькая, не по-детски мудрая уверенность. — Они не совсем вампиры. Они… пустые внутри.

Слова Майи были жутким эхом пророчества Дариуса. «Дети Пустоши». Порождение, лишенное чести, жалости и самой сути своей расы.

—Ладно, Майя, — Лео тяжело поднялся— Мне нужно идти. Прячься лучше. И… не пей то, что они предлагают. Никогда.

— Спасибо, Лео, — она прижала вторую фляжку к груди, как самое дорогое сокровище, и растворилась в темноте подполья, словно призрак.

Лео вернулся к машине, его лицо было суровым. Он сел на место, захлопнул дверь. Завел двигатель.

—Мы едем не по маршруту, — тут же заметила Джет, глядя на дисплей с картой. Новый курс был проложен четко на запад.

— Сато, — коротко объяснил Лео, направляя машину по указанному Майей направлению.

— Сато? — удивилась Джет. — Он давно должен быть в городе. Его группа на вылазку на день уходила, максимум.

— Да. Но он не вернулся.

Больше вопросов не последовало. Исчезновение такой крупной и хорошо вооруженной группы было дурным знаком. Очень дурным.

Они ехали еще с полчаса, углубляясь в самые гиблые районы Пустоши. Пейзаж становился все более апокалиптическим: огромные трещины в земле, опоры ЛЭП, лежащие на боку, как поверженные великаны, ржавые остовы танков и грузовиков.

И вот, впереди, в мареве горячего воздуха, показалась одинокая точка. По мере приближения она росла, превращаясь в знакомые очертания. Красный грузовик. Тот самый, что искал Лео. Он стоял посреди равнины, неестественно прямо, словно его там специально поставили на показ.

Лео сбавил газ, подъезжая медленно, по дуге. Его глаза, прищуренные от напряжения, выискивали любые детали. Машина Сато. Кабина пуста. Дверца открыта. Клетка на кузове… тоже пуста. На песке вокруг грузовика виднелись глубокие, хаотичные следы. Не только человеческие. Что-то крупное, когтистое.

— Баррет, Рико — прикрыть. Джет, сканируй эфир на предмет сигналов, — скомандовал Лео, останавливая джип в ста метрах от грузовика.

Они вышли, щелкнув затворами оружия. Воздух был звеняще тих. Не слышно было ни ветра, ни птиц. Только треск их шагов по раскаленному песку.

Лео подошел к кабине. Следы на сиденье.Кровь. Он обошел грузовик. И тут он его увидел.

За колесом, в тени, лежало тело. Вернее, то, что от него осталось. Это был один из людей Сато. Его защитный костюм был изодран в клочья.

Джет, сканирующая местность с портативным детектором, внезапно замерла.

—Лео. — Я не могу найти их биометрические сигналы. Ни одного. Все пятеро… просто исчезли. Следов борьбы, кроме вот этого… нет.

Рико, занявший позицию на небольшом холмике, мягко свистнул, привлекая внимание. Он указал пальцем на песок в стороне от грузовика. Там, четко отпечатавшись на рыжей поверхности, была цепочка следов. Они вели на запад, в сторону сектора 8. И между этими следами тянулись две параллельные борозды, будто кто-то волок за собой тяжелые мешки.

Те самые борозды, что он видел в «Либидо».

Он поднял голову и посмотрел на запад, туда, где желтое небо сливалось с ржавой землей. Туда, где по словам Дариуса, было их логово. Туда, где, по словам Майи, они творили своих, новых последователей.

«Дети Пустоши». Они были не мифом. Они были реальностью. Реальностью, которая пришла, чтобы собрать свою кровавую жатву.

Лео медленно поднялся. Его глаза горели холодным огнем.

—Готовьте оружие, — сказал он, и его голос прозвучал зловеще спокойно. — Мы идем по их следу. И, кажется, они нас уже ждут.

ГЛАВА 4: Отзвуки Грома

Мир застыл в полной неподвижности. Линия горизонта над Пустошью плавилась в мареве, искажая очертания ржавой равнины. Мельчайшие частицы песка, гонимые редкими порывами, оседали на металле капота, матовых поверхностях оружия, на скулах и ресницах. Впереди, расплываясь в знойной дымке, стоял грузовик Сато — немой свидетель их запоздалого прибытия. Четкая цепочка следов, теряющаяся за линией горизонта, была больше чем дорогой — она была вызовом, брошенным самой Пустошью.

В этой кристаллизовавшейся статике любое движение воспринималось как взрыв. Резкий, отрывистый звук расстегиваемых стяжек тактической сумки прозвучал оглушительно громко. Пальцы Джетт, двигавшиеся с рефлекторной точностью, извлекли из кевларовых глубин компактный автомат. Складной приклад с сухим щелчком встал на место. Последовал металлический лязг магазина, входящего в приемник, — короткий, жесткий аккорд, предвещавший хаос. Она накинула разгрузочный жилет, и ее движения обрели ритм бессознательного ритуала: один магазин с матовыми серебряными патронами, второй, третий… Пять. Каждый щелчок застежки, каждый удар кевлара о сталь отсчитывал последние мгновения перед точкой невозврата.

— Неужели тебе не нужен ствол посерьёзнее, а не эта игрушка? — проворчал Баррет, его массивная тень легла на Джетт. Он уже был на низком старте, его тело, напоминающее бетонный блок, излучало готовность к действию. В его руках помповый дробовик с широким раструбом — казался не оружием, а прямым продолжением его ярости. Он на ощупь проверил патронташ на прикладе, потрогал подсумки на поясе, туго набитые патронами с картечью из серебряного сплава.

— Я — за скорострельность и точность. Ты — за эффектность. У каждого свои фетиши.

— Движение! — Голос Рико, всегда тихий и ровный, на этот раз рассек пространство.

Он не кричал. Он констатировал факт. Но в этом одном слове заключалась вся грозящая им опасность. Он стоял на склоне холма, его фигура в камуфляже сливалась с выжженным пейзажем. Длинный ствол его винтовки был неподвижен.

Лео, чье сердце на секунду замерло, а затем забилось с бешеной частотой, резко поднес к глазам бинокль. Стекло было горячим от солнца. Сначала он увидел лишь марево, пляшущие миражи над раскаленной равниной. Потом — точки. Нечеткие, размытые. Они росли, увеличивались с пугающей, нечеловеческой скоростью.

— Где? — бросил он, все еще вглядываясь.

— Сектор 280, расстояние девятьсот, приближаются, — доложил Рико, его голос был монотонным, как у автомата. — Десять целей. Скорость высокая. Движение нелинейное.

Джетт, надев шлем, щелкнула переключателем на своих сенсорных очках. Мир перед ней превратился в наложение тепловых и оптических картин. Она увеличила изображение. Десять размытых, но яростно горящих силуэтов. Они не бежали — они неслись низко к земле, их движения были порывистыми, резкими, словно у хищных пауков.

— Ну что, капитан, всё ещё не жалеешь, что не взял костюм? — её голос, искаженный встроенным в шлем комуником, прозвучал с призрачной усмешкой.

Она нажала еще одну кнопку на запястье. Активный камуфляж на её костюме ожил. Сложные микропроекторы и фотохромные панели считали окружающий ландшафт, и через секунду её фигура начала растворяться. Сначала стала прозрачной, как стекло, потом приняла цвет и текстуру песка, выжженной травы и ржавого неба. Она стала призраком, невидимым стражем.

Баррет и Рико синхронно проделали то же самое. Могучий силуэт Баррета расплылся, исказился и исчез. Рико, и так почти неразличимый, теперь стал неотъемлемой частью холма.

Лео, оставшийся в своей потертой кожаной куртке и простых штанах, почувствовал себя нелепо и уязвимо. Он обернулся. Там, где только что стояли трое его бойцов, теперь колыхался пустой, знойный воздух.

— Ладно, невидимки, — сказал он, снимая бинокль и хватая свой пистолет. — Хоть разговаривайте, чёрт возьми, чтобы я знал, где вы. И постарайтесь не стрелять в меня по ошибке.

— Не обещаю, — тут же отозвался искаженный голос Баррета слева от него.

— Цели на расстоянии семьсот метров, — доложил Рико. Его голос доносился точно с того же места, что и раньше. — Движение зигзагом. Рассредоточение. Тактика нападения стаей.

— Это они, твои мутанты? — спросила Джетт. Её голос доносился справа, но сместился на несколько метров вперед. Она заняла позицию за колесом внедорожника.

Лео прищурился, вглядываясь в приближающиеся фигуры. Сквозь марево он уже мог различать детали. Рваная, грязная одежда. Бледные, исхудалые лица. Глаза, горящие лихорадочным, голодным блеском даже на таком расстоянии.

— Нет, — ответил он, и в его голосе прозвучало странное разочарование, смешанное с облегчением. — Это не они. Это простые. Но… они напились. Напились человеческой крови. Чёрт, они стали сильнее, быстрее.

— И злее, — добавила Джетт, глядя в свой оптический прицел. — Вид у них, будто с них сняли цепь. Прямо как на войне, помнишь?

Воспоминание ударило Лео с физической силой. Не дисциплинированные, холодные атаки старых вампирских легионов. А именно это — дикая, неконтролируемая ярость голодных париев, которых бросали на убой, чтобы прорвать слабый участок обороны.

— Думала, забыла, — тихо, больше для себя,произнесла Джетт.

— Рико, сколько их? — прогремел голос Баррета. Его невидимая фигура, судя по звуку, сместилась вперед, прикрывая фланг.

— Десять, — крикнул снайпер. — Уже девять.

Выстрел из винтовки прозвучал на удивление тихо, больше похоже на хлопок и резкий выдох. Но эффект был сокрушительным. Одна из бегущих фигур, та, что была левее и впереди других, вдруг дернулась, словно марионетка с оборванной нитью, и кувырком полетела вперед, подняв облако пыли. Её голова исчезла в кровавом тумане.

— Браво, невидимка! — одобрительно рявкнул Баррет.

— Они не сбавляют скорость, — холодно заметил Рико. — Не реагируют на потерю. Не ищут укрытий.

Это было неестественно. Даже обезумевший от крови вампир сохранял инстинкт самосохранения. Эти же неслись вперед, как запрограммированные снаряды.

Лео почувствовал, как по его спине пробежал холодный пот, несмотря на палящий зной. Его разум, отточенный годами войны, анализировал картину с бешеной скоростью. Маленькая группа. Быстрая. Агрессивная. Не боится потерь. Разведка. Они проверяют нас. Прощупывают оборону.

— Готовьтесь! — скомандовал он, и его голос, прозвучал с той самой леденящей яростью, что будила в нём память о самых тёмных днях войны. — Вали их всех! Никакой пощады!

Он больше не был уставшим, циничным охотником. Он снова стал Лео Торренсом, командиром, который вел своих людей через ад. И этот ад возвращался.

Вампиры ворвались в их зону поражения с рёвом, который был нечеловеческим. Это был не крик ярости, а вопль голодных зверей, увидевших добычу. Их глаза пылали алым огнем, слюна капала с оскаленных клыков. Они не бежали — они скакали, отталкиваясь от земли с невероятной силой, их движения были резкими, непредсказуемыми.

Рико работал с методичной, пугающей точностью. Его винтовка «выдыхала» раз за разом. Вторая цель. Третья. Каждая пуля находила свою жертву — в голову, в сердце, разрывая серебром их одурманенное сознание. Они падали, заливая песок чёрной, дымящейся кровью.

Но они были слишком быстры.

Оставшиеся шесть вурдалаков, не обращая внимания на павших, рванули прямо на них. Они видели только Лео — единственную чёткую, не скрытую камуфляжем цель.

Справа от Лео, из пустоты, вырвался огненный шквал. Это сработала Джетт. Её автомат стрекотал, как бешеная цикада, выплевывая в секунду десятки серебряных пуль. Она вела огонь короткими, контролируемыми очередями, целилась в ноги, чтобы опрокинуть, а потом добивала в голову. Два вампира, попавшие под этот ливень, затрепетали, словно в эпилепсии, их тела пронзали дымящиеся раны, и они рухнули, не успев сделать и шага.

Слева грянул гром. Это был Баррет. Его дробовик говорил на языке чистой, необузданной силы. Он не стрелял — он изрекал приговор. Заряд серебряной картечи на средней дистанции попал в вампира, собиравшегося прыгнуть на Лео. От существа осталось кровавое месиво, разорванное на куски. Второй заряд с грохотом вырвал грудь у другого, который уже заносил когтистую лапу.

Лео стоял, не двигаясь, его пистолет был опущен. Он наблюдал. Его глаза, холодные и расчетливые, сканировали бойню. Он видел не просто смерть вампиров. Он видел тактику. Пусть и примитивную. Они пытались обойти, отвлечь. Один рванул в сторону, к джипу, вероятно, пытаясь зайти с тыла. Но его остановила короткая очередь Джетт, которая, казалось, видела всё на все триста шестьдесят градусов.

Бой длился меньше минуты. Когда грохот оружия стих, в ушах стоял оглушительный звон. Песок вокруг был изрыт, испачкан чёрной кровью и клочьями плоти. Тела лежали неподвижно, некоторые всё еще дымились.

Десятый, последний вампир, был ранен. Пуля Рико, вероятно, предназначалась ему в голову, но в последний миг он дёрнулся, и свинец, смешанный с серебром, раздробил ему колено. Существо лежало на боку, судорожно дёргаясь, издавая хриплый, булькающий вой. Его глаза, всё ещё горящие голодом, были полны животной боли.

Баррет, его камуфляж отключился, и он снова предстал во всей своей могучей, потной красе, подошел к нему. Он стоял над ним, как гора, его лицо было искажено гримасой презрения. Он приставил раструб дробовика к виску дёргающегося вампира.

— Ну что, тварь, нахлебался крови? Насладился? — его голос был тяжёлым, как булыжник. — Сейчас отправишься в ад к своим братьям.

— Стой! — голос Лео прозвучал не как приказ, а как удар хлыста. Резкий, не терпящий возражений.

Баррет замер, не отводя ствола.

—Ты чего, Лео? Опять? — он обернулся, и в его глазах читалось неподдельное изумление. — Хочешь с ним поболтать по душам? Спросить, как зовут, чем увлекается? Может, чаю ему предложить?

Лео медленно подошел, его ботинки вязли в песке, пропитанном кровью. Он не смотрел на Баррета. Его взгляд был прикован к конвульсиям раненого вампира.

— Вы что, слепые? — он обвёл взглядом Джетт, чей камуфляж тоже отключился, и она, сняв шлем, вытирала пот со лба, и невидимого пока Рико. — Оглянитесь вокруг, мать вашу! Осмотритесь!

Джетт повела взглядом по полю боя, потом на небо, потом снова на Лео.

—Что? Ты о чём? Они мертвы. Мы живые.

— Сейчас день, Джет! — Лео рассмеялся, но смех его был горьким, почти истеричным. — Чёрт возьми, самый что ни на есть грёбаный день! Полдень! Солнце в зените! А они бежали. И не горели. Не дымились. Не кричали от боли.

Он ткнул пальцем в раненого вампира.

—Смотри! На него светит солнце! Прямо на него! И с ним ничего не происходит!

Пространство на секунду застыло. Баррет медленно, с недоверчивым скрипом, словно робот, поднял голову к ослепительно-жёлтому, ядовитому небу Пустоши. Его мозг, заточенный под простые схемы «вампир = горит на солнце», с трудом переваривал эту информацию. Его рука с дробовиком опустилась на сантиметр.

— Но… ты же сказал… новый вид… — растерянно пробормотал он.

— Это не новый вид, Баррет! — Лео наклонился над раненым вампиром, не боясь его. Тот лишь хрипел и смотрел на него пустыми, безумными глазами. — Это обычный, старый вампир. Обезумевший от голода отброс. Но с ним что-то сделали. Его… изменили. Выкормили человеческой кровью? Сделали прививку? Я не знаю. Но теперь он не боится солнца. Те твари, те мутанты… они не просто сильнее. Они умнее. Гораздо умнее, чем я думал. Они создали себе армию. Армию, которая может атаковать и днём, и ночью.

Он выпрямился, его лицо было бледным от осознания.

—Наша миссия отменяется. Сейчас. Ситуация изменилась кардинально. Если мы пойдём дальше, в их логово, никто из нас не вернётся домой. Мы должны доставить этого ублюдка Монаху. Пусть он его вскроет, изучит, поймёт, что с ним сделали. Это наша единственная надежда.

— Монах? — фыркнула Джетт, запихивая назад выпавший магазин. — Тот самый псих, который живёт в бункере с довоенными учебниками по биологии и молится на череп своего кота?

— Он лучший вирусолог и генетик, что остался в живых после войны, — жёстко ответил Лео. — И он помнит, кто спас его лабораторию от «охотников за головами». Он нам должен. И он не станет задавать лишних вопросов Страку.

Лео быстрыми шагами подошёл к внедорожнику, открыл багажник и достал оттуда длинное, неуклюжее на вид устройство — ружьё для отлова с заряженной сетью. Сеть была не простая — тонкие, почти невидимые волокна карбона, с вплетёнными серебряными микронитями. При контакте они должны были не только опутать жертву, но и впрыснуть слабый нейропаралитик, усмиряющий даже вампирскую ярость.

Он вернулся к раненому. Тот, почуяв угрозу, забился сильнее, пытаясь уползти, издавая жалобные, звериные звуки.

— Придержи его, Баррет, — скомандовал Лео.

Баррет, всё ещё находясь под впечатлением от открытия, молча уперся ногой в спину вампира, прижимая его к земле.

Хлоп! Пневматический выстрел ружья был глухим. Сеть, свёрнутая в тугой кокон, вырвалась из ствола и накрыла вампира с головой. Как только серебряные нити коснулись его кожи, раздалось шипение, и от тела повалил едкий дым. Вампир взвыл от боли, но его конвульсии почти сразу стали слабее — сработал усыпляющий агент. Он затих, лишь изредка вздрагивая, окутанный смертоносным саваном.

— Тащите его в багажник, — приказал Лео, откладывая ружьё.

Баррет и появившийся, наконец, Рико — его камуфляж был отключён, лицо невозмутимо — молча взяли каждый свой конец сети и потащили обездвиженную добычу к машине. Тело било током и дымилось при каждом соприкосновении с броней багажника, но они закинули его внутрь и захлопнули дверцу с глухим стуком.

Окружающий мир застыл, и эта новая неподвижность была куда более тягостной, чем та, что предшествовала бою. Они стояли среди девяти трупов, и до них медленно доходила суть произошедшего: они столкнулись не с очередной угрозой, а с целой новой парадигмой войны.

Все молча уселись на свои места в джипе. Джетт, забравшись на переднее пассажирское сиденье, с силой сбросила шлем. Её короткие синие волосы были мокрыми от пота и торчали во все стороны. Она провела рукой по лицу, оставляя грязные полосы.

— Чёрт, — выдохнула она, глядя прямо перед собой. — Они не горят. Баррет, ты это вообще осознал? Они не горят на солнце.

— Осознаю, — пробурчал Баррет с заднего сиденья, протирая тряпкой свой дробовик. — Значит, теперь и днём спать нельзя.

Рико, сидевший рядом с ним, молча разбирал свою винтовку для чистки.Он не проронил ни слова, но его молчание было красноречивее любых тирад. Он понимал. Он всегда понимал всё первым.

Лео завёл двигатель. Рык мотора прорвал гнетущую тишину. Он собирался уже тронуться с места, как вдруг…

— Лео! Лео Торренс!

Голос донёсся откуда-то издалека. Он был не громким, но каким-то странным образом режущим, пронзительным. Он не был криком ярости. Он был спокойным, почти насмешливым. И он знал его имя.

Джетт насторожилась, как сторожевой пёс.

—Кто это? Сато? — её голос был напряжённым. — Выжил, сука?

Лео медленно, словно в замедленной съёмке, опустил стекло. Он взял бинокль, нажал крошечную кнопку записи на его корпусе и поднёс к глазам.

Он сканировал горизонт. Холмы, развалины, выжженные деревья. И вот, на одном из таких холмов, примерно в трёхстах метров от них, он увидел его.

Силуэт. Одинокий и неподвижный. Он не был похож на только что убитых вампиров. Он стоял прямо. В его позе была не звериная готовность к прыжку, а скорее… уверенность. Власть. Он был одет не в лохмотья. На нём была длинная кожаная куртка, потрёпанная, но целая, и тёмная, вязаная шапка, скрывавшая волосы. В опущенной руке он держал пистолет. Не какой-то древний самопал, а современный, грозный «Кайман», любимец охотников и наёмников.

— А вот, похоже, и тот, кого мы искали, — тихо сказал Лео, не отрывая бинокля от глаз.

— И уже знает твоё имя, — мрачно произнесла Джетт, тоже вглядываясь вдаль. — Личное знакомство?

— Кто ты? — крикнул Лео, высовываясь из окна. Его голос прокатился по пустыне и затих, поглощённый безмолвием.

Силуэт на холме не шелохнулся. Казалось, он ждал этого вопроса.

— Ты убил мою мать, — донёсся ответ. Голос был ровным, без эмоций. — Не помнишь?

Лео почувствовал, как в его памяти зашевелились старые, покрытые пылью и кровью тени. Слишком много смертей. Слишком много лиц, стёртых временем и виной.

—Я много кого убил! — крикнул он в ответ, и в его голосе прозвучала усталая горечь. — Назови своё имя, если не боишься!

Силуэт рассмеялся. Это был сухой, безрадостный звук, похожий на скрежет камней.

—Это ты боишься, Торренс. Пришло время платить по старым счетам.

В этот момент к нему из-за спины вышел ещё один человек. Высокий, мощный, с окровавленным боевым топором, перекинутым через плечо. Они перекинулись парой фраз, слишком тихих, чтобы расслышать. Тот с топором что-то спросил, кивнул на их джип, но первый, тот, что в куртке, отрицательно мотнул головой. Гигант с топором бросил на их сторону взгляд, полный такой немой, абсолютной ненависти, что её почувствовали даже на расстоянии, развернулся и скрылся за холмом.

— Беги, Торренс, — снова прозвучал голос с холма. — Я оставлю тебя на потом. Ты нужен мне живым. Я приготовил для тебя особенную смерть. Шоу будет достойным.

Он плавно поднял руку с пистолетом. Движение было выверенным, почти элегантным. Он не целился. Он просто указал.

Выстрел.

Он прозвучал негромко, больше похоже на хлопок. Но последствия были мгновенными. Пуля ударила в бронированное лобовое стекло их внедорожника прямо перед лицом Джетт. Стекло, толщиной в несколько дюймов, выдержало удар, но на нём появилась глубокая, паутинообразная воронка, а в самом центре застрял сплющенный кусок свинца.

Джетт инстинктивно отпрянула, вскрикнув от неожиданности. Её глаза, широко раскрытые, уставились на треснувшее стекло, за которым был её верный, почти гарантированный щит.

— Поехали, Лео! — её голос сорвался на визгливую ноту, в нём впервые за долгое время прозвучал настоящий, неподдельный страх. — Быстро, чёрт возьми! Разберёмся с этим ублюдком потом! Возьмём Сэма, и он разнесёт их лагерь в щепки! Поехали!

Лео не заставлял себя ждать. Его нога ударила по педали газа так, что стрелка тахометра взметнулась в красную зону. Внедорожник рванул с места, поднимая за собой клубы песка и пыли. Он развернулся почти на месте и помчался прочь, обратно в сторону Пояса Отчуждения.

Баррет, обернувшись, смотрел в маленькое заднее стекло.

—Надо было, чтобы Рико пристрелил этого ублюдка, — проворчал он, сжимая кулаки. — Пока он там позировал.

— Ещё секунда, и нас бы разорвали, — сквозь зубы проговорил Лео, не отрывая глаз от дороги. Его руки мёртвой хваткой сжимали руль. — Тот, второй… с топором. Он был не один. Они были вокруг. В засаде. Он просто дал нам уйти.

Он ехал, глубоко задумавшись. Имя. Он не помнил этого имени. Мать. Какую мать? Вампиршу? Человека? Слишком много было всего. Но этот… этот был другим. Он не был чудовищем из Пустоши. В нём была холодная, расчётливая ненависть. Идеология. Он был лидером.

— Мы вернёмся, — тихо пообещал Лео самому себе, глядя на убегающую в зеркале дорогу. — Но сначала нужно кое-что выяснить. Нужно понять, с кем мы имеем дело. Не просто убить. А понять.

Он посмотрел на Джетт. Она всё ещё смотрела на треснувшее стекло, как заворожённая. Её палец бессознательно водил по паутине трещин.

— И, Джет, — добавил он, — пока мы не вернулись в город… найди всё, что можно, об операции «Молот ведьм» в секторе 8. Год перед окончанием войны. Все архивы. Все имена.

Джетт медленно перевела на него взгляд. В её глазах читался вопрос, но она лишь кивнула. Она поняла. Это было личное. И от этого становилось ещё страшнее.

Внедорожник мчался по выжженной земле, оставляя за собой шлейф пыли и неразрешенных вопросов. А на холме, далеко позади, одинокий силуэт в кожаной куртке всё ещё стоял и смотрел им вслед. И на его лице, скрытом в тени, блуждала тонкая, безжалостная улыбка.

ГЛАВА 5: Стены безумия

Джип, покрытый пылью Пустоши и тёмными подтёками вампирской крови, с глухим урчанием прокатился под опускающейся стрелой шлагбаума блокпоста. Часовой в защитном костюме, похожий на механическую саранчу, бросил на них отсутствующий взгляд и махнул рукой. Они снова были в городе. Казалось, должен был наступить момент облегчения, но его не было. Был только вакуум, заполненный гулом мотора и давящей тяжестью того, что они видели и узнали.

Город встречал их тем же уродливым безразличием. Неоновые вывески клубов и баров начинали зажигаться в сгущающихся сумерках, обещая забвение. Дневная жара отступала, уступая место вечерней прохладе.

Лео молча вёл машину, его пальцы, побелевшие от напряжения, всё ещё мёртвой хваткой сжимали руль. Он свернул на знакомую улочку, заставленную мусорными контейнерами, и резко затормозил у тротуара перед невзрачным бетонным зданием с вывеской «Отсрочка». Свет из-за заляпанного оконного стекла был тусклым и жёлтым, как умирающий светляк.

— Отдыхайте, — его голос прозвучал хрипло и непривычно тихо, без привычной командирской твердости. Он выключил зажигание, и в наступившей тишине стало слышно, как остывает двигатель, поскрипывая металлом. — Потом возьмёте такси и по домам. Я свяжусь с вами.

В салоне повисло неловкое молчание. Первым его нарушил Баррет. Он с силой толкнул дверцу; та со скрипом открылась, и его массивная фигура, всё ещё в тактическом костюме, с трудом вывалилась наружу. Он выпрямился, костяшки его пальцев хрустнули, когда он потянулся, и громко, с облегчением, вздохнул.

— А ты? — спросила Джетт, не двигаясь с места. Она смотрела на Лео, её умные, уставшие глаза выискивали в его профиле хоть какую-то зацепку, объяснение.

— Я к Монаху. Потом к Страку. Нужно предупредить. — Лео повернул голову, и его взгляд встретился с её взглядом. В его глазах она увидела не просто усталость, а нечто более глубокое — тяжесть, граничащую с отчаянием. — А вы никому ни слова, ясно? Что видели, что слышали. Это не для ушей пьяных охотников в баре.

— Ясно, — кивнула Джетт, её голос был безжизненным.

Баррет, стоя на тротуаре и растирая затекшую шею, фыркнул.

—Рассказать о том, что лучшая команда охотников бежала из Пустоши, поджав хвост? — его голос был полон горечи. — Над нами будет хохотать весь бар. Сато тот хоть костей своих не пожалел. А мы… мы от одного вида их вожака драпанули.

Лео резко повернулся к нему. В его глазах вспыхнул огонь, который, казалось, уже погас.

—Там нужна армия, а не четыре бойца, Баррет. Ты хоть на секунду задумался, что он сделал это специально? Он нас увидел. Он знал, кто я. Он мог нас всех перерезать там, в той пыли, если бы захотел. Он просто… отпустил. Как кошка отпускает мышь, чтобы та побегала ещё немного. Мы были для него демонстрацией. Предупреждением. И если ты не понял этой разницы между нами и бездумным мясником Сато, то тебе самое место в этом баре, с кружкой дешёвого пойла и такими же пустыми головами.

Баррет отступил на шаг, сражённый не столько гневом, сколько холодной, беспощадной логикой Лео. Он хотел было что-то возразить, но слова застряли у него в горле. Он молча отвернулся и, сутулясь, потянулся к двери бара.

Рико, бесшумный как всегда, уже стоял на тротуаре.Он не смотрел ни на Лео, ни на Баррета. Его взгляд был устремлён куда-то вдаль, на огни города, но видел он, вероятно, не их, а тот холм и того человека в кожаной куртке. Он лишь коротко кивнул Лео — жест, означавший и понимание, и согласие, и молчаливую поддержку. Затем он развернулся и пошёл вдоль улицы; его тень, вытянутая и тонкая, растворилась в вечерних сумерках раньше, чем он сам.

Джетт последней вышла из машины. Она задержалась у открытой дверцы, положив руку на тёплый металл.

—Береги себя, старик, — тихо сказала она. — Этот Монах… он тот ещё урод. А Страк… — она не договорила, лишь покачала головой. — В общем кричи, если что.

— Я знаю Монаха, — с горькой иронией ответил Лео. — Теперь главное чтобы Страк меня услышал.

Он дождался, пока тяжёлая дверь бара захлопнется за Джетт, поглотив её синие волосы и уставшую спину. В баре было их временное убежище, их «отсрочка» от реальности. Но он знал — отсрочка подходила к концу.

Он снова завёл двигатель и тронулся с места, оставляя позади островок иллюзорного спокойствия.

Лаборатория Монаха находилась не в стерильном научном центре, а в подвале заброшенного бомбоубежища времён ранней войны. Подъехав к ржавой, покрытой граффити двери, вмурованной в холм на самой окраине промышленной зоны, Лео вышел из машины. Воздух здесь был густым и едким, пахло окисленным металлом и химикатами.

Он подошёл к двери, на которой не было ни ручки, ни глазка, лишь массивная стальная плита. Рядом на стене висел неприметный бокс с клавиатурой. Лео ввёл длинный, сложный код. Последовала серия щелчков, шипение гидравлики, и дверь отъехала в сторону, открывая узкий, слабо освещённый коридор, уходящий вглубь земли. Запах ударил в нос — коктейль из формальдегида и жжёной плоти.

Лео шагнул внутрь, и дверь с глухим стуком закрылась за ним, отсекая внешний мир. Он спустился по металлической лестнице, его шаги гулко отдавались в бетонной трубе. Внизу его встретил знакомый хаос.

Помещение было огромным, похожим на ангар. Сводчатый потолок терялся в темноте, откуда свисали гирлянды проводов и шлангов. Стеллажи, заставленные приборами довоенного образца, стеклянными колбами, склянками с мутными жидкостями и частями тел непонятного происхождения, образовывали причудливые лабиринты. В центре стоял длинный стальной стол, заваленный схемами, паяльными станциями и — что вызывало большее беспокойство — хирургическими инструментами.

За столом, спиной к Лео, сидела фигура. Высокая, сутулая, облачённая в когда-то белый, а теперь покрытый бурыми, жёлтыми и фиолетовыми пятнами халат. Длинные, жирные волосы цвета воронова крыла, собранные в неопрятный хвост, спадали на его плечи. Это был Монах.

Лео подошёл ближе, его ботинки скрипели на запылённом полу.

—Создаёшь вакцину? — спросил он, и в его голосе прозвучала усталая ирония.

Фигура за столом вздрогнула и медленно повернулась. Лицо Монаха было бледным, исхудавшим, с резкими, почти готическими чертами. Высокие скулы, острый нос, тонкие, бескровные губы. Но главное — его глаза. Они были разного цвета: левый — холодного, ледяного голубого, а правый — ядовито-зелёного, как у кошки. В этих глазах горел странный огонь — смесь гениальности, одержимости и глубокой, всепоглощающей усталости от человеческого рода. Он улыбнулся, и его улыбка была подобна трещине на фарфоровой маске.

— Вакцину? О, нет, мой дорогой Лео, — его голос был низким, бархатным, с лёгкой хрипотцой, и он растягивал слова, словно смакуя их. — Вакцины — это для спасения. Скучно. Бюргерская благотворительность. А вот развлечения… развлечения — это вечный двигатель нашей экономики.

Он жестом указал на стол, где среди хлама стояла небольшая прозрачная пластиковая клетка. Внутри сидела жалкая, напуганная летучая мышь-вампир, дрожа всем телом. Рядом лежала коробка с разноцветными воздушными шариками, наполненными жидкостью, отливавшей металлическим блеском.

— Поступил заказ. Создаётся новое шоу. В детском городке «Весельчак», — Монах произнёс это с пафосом шоумена. — Представь: вампира сажают в закрытую клетку. А милые, розовощёкие детишки… — будут кидать в него эти шарики. Наполнены они, разумеется, не простой водичкой. Водный раствор нитрата серебра. Вот, подбираю концентрацию, — он взял одну из пробирок и встряхнул её, — чтобы тварь сразу не сгорела, а подольше протянула. Чтобы её хватило на одну рабочую смену парка аттракционов. Экономическая эффективность, ты понимаешь. Я назвал состав «Святая вода». По-моему, гениально.

Лео смотрел на него с отвращением, смешанным с привычкой. Монах был продуктом этого мира, его самым точным и самым ужасным отражением.

—В этом городе не осталось ничего святого, Монах. — Лео протёр рукой лицо, чувствуя, как усталость давит на него свинцовой плитой. — Бросай заниматься этим дерьмом. У меня к тебе дело. Важнее.

Интерес в разноцветных глазах Монаха вспыхнул ярче. Он отставил пробирку.

—Я слушаю, Лео.

— У меня в багажнике вампир. С виду обычный, пустошный отброс. Но есть одна маленькая деталь… — Лео сделал паузу, глядя Монаху прямо в его разноглазые очи. — Он не боится света. Полуденное солнце Пустоши светило на него прямыми лучами. И с ним ничего не произошло. Ни дыма, ни криков. Правда, серебро на него действует так же. Проведи все тесты, какие только сможешь придумать. Возьми кровь на анализ. Разбери его на запчасти, если надо. Но я должен знать — почему? Что с ним сделали?

Монах замер. Его длинные, тонкие пальцы с идеально чистыми, несмотря на грязный халат, ногтями сомкнулись на краю стола. В его позе читалась напряжённость азартного игрока.

—Не боится солнца? — он прошептал, и его голос стал шелестящим, полным вожделения. — Это… это невозможно. Это противоречит всей их биологии. Фотолиз порфириновых соединений в плазме… Ультрафиолетовый катализ… — он бормотал что-то себе под нос, его разум уже уносился в дебри генетики и биохимии. — Это очень, очень интересно. Где он?

— В багажнике, — Лео кивнул в сторону выхода. — Живой. Поймали сетью. Пусть твои люди притащат его. Только аккуратно. И усыпи его получше. Он, несмотря на раны, ещё довольно бодр.

Монах не стал терять ни секунды. Он резко щёлкнул пальцами. Из тени между стеллажами вышли две фигуры.

— Багажник чёрного внедорожника наверху, — скомандовал Монах. — Образец «Танцор». Доставьте в карантинный бокс. Протокол стерилизации и седации максимум.

Лаборанты молча кивнули в унисон и направились к выходу.

— Ещё кое-что, — Лео достал из внутреннего кармана куртки алюминиевый кейс.Он поставил его на стол с глухим стуком. — Это передал Дариус. Его вакцина. Говорит, это попытка создать антивирус. Препятствует превращению до укуса.

Монах взял кейс с почти религиозным трепетом. Он открыл его. Внутри, в пронумерованных гнёздах, лежали стеклянные ампулы с прозрачной, слегка мерцающей жидкостью.

—Дариус… — прошептал он, и в его голосе на мгновение прозвучала тень чего-то человеческого, давно забытого уважения. — Старый друг. Как он?

— Нормально, — коротко ответил Лео. — Если не считать, что он вампир, живёт в осаждённом особняке, а весь город мечтает прибить его голову к воротам в качестве трофея.

Монах усмехнулся.

—Нюансы. Все мы в чём-то не без греха. — Он закрыл кейс. — Хорошо, Лео. Проведу клинические исследования. Проверю на безопасность. Если всё хорошо… — он развёл руками, оглядывая свою лабораторию, — начну производить. Насколько позволят мои скромные мощности. Но что за срочность? Возможные проблемы?

— Ты только что сам сказал — «невозможно». То, что не боится солнца, — это и есть проблема. И таких, судя по всему, становится больше. Они не прячутся. Они охотятся. Днём. Так что да, Монах, постарайся побыстрее.

В этот момент лаборанты вернулись, неся между собой завёрнутого в сеть, обездвиженного вампира. Они пронесли его вглубь лаборатории, к сияющей стальной двери с герметичным шлюзом.

Лео смотрел им вслед, и его охватило странное чувство. Он привёз это существо, бывшее когда-то человеком, на вскрытие, как образец. Как вещь. И хотя разумом он понимал необходимость этого, что-то внутри, какая-то старая, неистребимая искра человечности, содрогалась от этого.

— Сделаю всё, что смогу, Лео, — повторил Монах, уже поглядывая на карантинный бокс, его пальцы нервно перебирали ампулы с вакциной. Его разум уже был там, внутри, с загадкой, которую предстояло разгадать.

Лео больше ничего не сказал. Он развернулся и пошёл обратно к лестнице, оставляя Монаха в его царстве безумия и науки. Ему нужно было сделать следующий шаг. Возможно самый бесполезный но самый необходимый.

Колизей в ночи был похож на гигантский, потухший уголь. Обычно в это время его стены сотрясались от рева толпы, а в небо били лучи прожекторов, но сегодня царила неестественная тишина. Лео припарковал свой побитый жизнью внедорожник на пустынной парковке для персонала и прошёл через служебный вход. Его шаги гулко отдавались в пустых, освещённых тусклым аварийным светом коридорах.

Он поднялся по лестнице, ведущей в административный сектор. Здесь, в отличие от зрительских зон, царила роскошь: мягкие ковры, полированный хром, стеклянные стены. Но и здесь было пусто. Призрачная тишина витала в воздухе, словно после чумы.

Он подошёл к массивной двери кабинета Страка, постучал и, не дожидаясь ответа, вошёл.

Валерьян Страк сидел за своим огромным стеклянным столом, но на этот раз он не смотрел на арену. Он смотрел на несколько голографических экранов, парящих в воздухе перед ним. На них мелькали цифры, графики поставок, финансовые отчёты. Его лицо, обычно маска холодного контроля, было искажено озабоченностью. Увидев Лео, он не удивился, лишь раздражённо щёлкнул, отключая проекции.

— Ну конечно, ты никого не привёз, — начал Страк без предисловий, его голос был ровным, но в нём чувствовалось затаённое раздражение. Он откинулся в кресле, сложив пальцы. — Я жду твоей, надеюсь, развёрнутой версии.

Лео не сел. Он стоял перед столом, его запылённая, пропотевшая фигура резко контрастировала со стерильным блеском кабинета.

—Боюсь, шоу, каким мы его знаем, окончено, Страк, — начал Лео, стараясь говорить максимально спокойно, хотя каждое слово давалось ему с трудом. — В Пустоши, в секторе 8, формируется не просто банда вампиров. Это новая сила. Организованная, идеологически мотивированная. И они… другие. Они не боятся света.

Страк медленно покачал головой, на его губах играла тонкая, снисходительная улыбка.

—Лео, Лео… Ты как всегда склонен к драматизации и преувеличениям. «Новая сила». «Идеология». У отбросов, которые прячутся в радиоактивных руинах? Они едва ли способны координировать атаку на помойку.

— Как раз наоборот, Страк, — голос Лео стал жёстче. — Я, возможно, ещё преуменьшаю. Я видел их лидера. Он говорил со мной. Он знал моё имя. У них есть тактика, дисциплина. И да, они ходят под солнцем. Нужен срочный превентивный удар. Армейскими силами. Бомбардировки, зачистка. Нужно стереть сектор 8 с лица земли, пока они не вышли оттуда.

Страк резко встал. Его лицо покраснело, тонкая маска цивилизованности треснула.

—Ты с ума сошёл?! — его голос гремел в тишине кабинета. — Ты хоть раз читал «Акт о Постударном Сосуществовании»? Закон о Перемирии? Если я позвоню «наверх» с таким бредовым предложением, меня пошлют нахер и вышвырнут с этой должности ещё до того, как я закончу предложение! Мы не можем просто так начать бомбить Зону Отчуждения!

— Вампирам, с которыми мы имеем дело, плевать на твой закон! — крикнул Лео в ответ, его терпение лопнуло. — Эти твари не подписывали твоих бумаг! Они пришли не договариваться, а уничтожать! Пойми ты, мы не удержим их. Ни этим забором, ни нашими людьми. Ты вообще представляешь, сколько после войны осталось по-настоящему боеспособных частей? Все, кто выжил, либо спились, либо сторчались от безнадёги в тех клубах, которые вы понастроили на каждом углу! Сколько вы оставили в регулярной армии? Тысячу? Две? И это на весь город, в котором, ещё миллион душ живет!

— У нас есть полиция! — крикнул Страк, ударяя кулаком по столу. — Есть наёмные охотничьи группы! Частные военные компании!

— Эти отморозки? — Лео рассмеялся, и его смех был горьким и резким. — Это просто шайки головорезов, которых волнует только нажива! Они разбегутся при первой же встрече с тем, что видели мы!

— Всё! Хватит, Торренс! — Страк отрезал, его голос стал холодным и опасным. — Меня твои панические настроения не интересуют. Тебя здесь терпят только за твои заслуги на войне. Но с каждым днём они обесцениваются. От вас, охотников «старой закалки», никакого толку — только сидите на зарплате и ноете о прошлом, вместо того чтобы делать свою работу!

Ярость, копившаяся в Лео все эти долгие часы, дни, пожалуй, годы, наконец вырвалась наружу. Она была холодной, обжигающей.

—Ты даже не спросил, где Сато! — прошипел он, наклоняясь над столом. Его глаза были в сантиметре от глаз Страка. — Тебе вообще не интересна судьба пяти твоих подчинённых? Или они для тебя просто строчка в отчёте о потерях?

Страк не отступил. Его взгляд был стальным.

—А мне плевать, — спокойно, с ледяным презрением ответил он. — Пустошь — это всегда риск. Теперь отловом занимаются наёмные группы. Эффективнее, дешевле. Три группы уже в Пустоши. И я уверен, у них будет отменный улов. Как раз и с твоими сказочными «мутантами» разберутся.

Лео отпрянул, словно от пощёчины. Он смотрел на этого человека, на его отполированное, бездушное лицо, и видел не начальника, не командира, а самую суть системы, которая их породила. Системы, которая предпочитала удобную ложь горькой правде, которая жертвовала людьми ради статистики и считала войну шоу.

— Они не вернутся, — тихо, почти шепотом, сказал Лео. Его ярость угасла, сменившись леденящим душу пониманием. Он бился головой о стену. Стену из карьерных амбиций, цинизма и страха. Дальше спорить было бессмысленно. Это грозило не просто увольнением. Это грозило изоляцией, лишением доступа к оружию, технологиям, к остаткам армии. А без этого он был бы просто старым солдатом с пистолетом против надвигающейся бури.

— Увидим, — бросил Страк ему вслед, когда Лео уже повернулся и направился к выходу.

Лео вышел из кабинета, плотно прикрыв за собой дверь. Он спустился по лестнице, прошёл через пустые коридоры и снова оказался на парковке. Ночной воздух был прохладным, но он не приносил облегчения.

Он сел в машину, захлопнул дверцу и на несколько секунд замер, уставившись в темноту за лобовым стеклом. Шок от услышанного, от полной невозможности достучаться, пробить эту стену системного безумия, парализовал его. Он не спал больше суток. Адреналин давно иссяк, оставив после себя лишь выжженную пустыню усталости.

Он откинул голову на подголовник и закрыл глаза. Тяжёлые, тревожные мысли накатывали волнами. Образ силуэта на холме. Глаза Майи, полные страха. Циничная улыбка Монаха. Холодная маска Страка. Всё это смешалось в кошмарный калейдоскоп. Он не хотел, не мог больше думать. Сознание начало уплывать, проваливаясь в беспокойную, поверхностную дремоту, где сны были такими же мрачными, как и реальность.

Его разбудила настойчивая, резкая вибрация телефона в нагрудном кармане. Лео вздрогнул, протёр затекшие глаза и с трудом сфокусировался. На улице уже светало. Серое, безрадостное утро пробивалось сквозь пелену смога. Он достал телефон. На экране горело имя «Джетт».

—Да, Джетт, — его голос был хриплым и сонным.

— Лео, — голос Джетт на другом конце провода был напряжённым. — Сэм не выходит на связь. Ни по обычному каналу, ни по экстренному. Я звонила ему домой — трубку не берёт.

Холодная тяжесть снова сжала его внутренности. Сэм. Их специалист по взрывчатке, «тяжёлая артиллерия». Человек, который больше всего на свете любил свою семью и всегда, всегда выходил на связь.

— Думаешь, что-то случилось? — спросил Лео, уже зная ответ.

— Я не думаю, я уверена! — Джетт почти кричала в трубку. — Мы уже едем к нему. Баррет, я и Рико.

— Хорошо, — Лео резко потянулся к ключам зажигания. Усталость как рукой сняло, её сменил знакомый мандраж перед боем. — Я скоро буду.

Он бросил телефон на пассажирское сиденье, завёл двигатель. Внедорожник рыкнул и рванул с места, выезжая с пустыря и направляясь в сторону спальных районов, к небоскрёбам, где в одной из маленьких, хрупких квартир могла разворачиваться новая трагедия.

Война, тихая и безжалостная, уже пришла в город.

ГЛАВА 6: Отсрочка отменена

Вести от Джетт о Сэме прозвучали как похоронный колокол, подтверждая худшие опасения. Война, тихая и безжалостная, перешагнула через Пояс Отчуждения. Она больше не была абстрактной угрозой где-то в радиоактивной пустыне. Она была здесь, в городе, подбиралась к порогу его людей.

Небоскреб, где жил Сэм, был одним из тех довоенных монстров, что чудом устояли во время конфликта. Его фасад, некогда зеркальный, теперь был мутным и покрытым сетью мелких трещин, словно лицо старика, видевшего слишком много. Он возвышался над более убогими послевоенными постройками, напоминая о былой, недостижимой нормальности.

Лео резко затормозил у подъезда, чуть не задев бордюр. Его команда уже ждала. Но это была не та собранная, готовая к вылазке группа, что выезжала в Пустошь. Они стояли вразнобой, в своей повседневной, гражданской одежде, и вид у них был потерянный и уязвимый. Баррет — в растянутой серой футболке и потертых штанах, его могучее тело казалось неуместным в этой мирной обстановке. Джетт — в простом темном худи и джинсах, ее синие волосы были растрепаны, лицо — бледным и осунувшимся. Даже Рико, обычно неотделимый от своей снайперской амуниции, был в темной куртке и кепке, натянутой на глаза. Они выглядели не как элитные охотники, а как обычные люди.

Лео выскочил из машины, хлопнув дверью. Звук гулко отозвался в утренней тишине. Его собственная одежда — потертая кожаная куртка и простые штаны — была в пыли и пятнах. Он чувствовал себя грязным, чужим в этом опрятном, хоть и потрепанном, мире.

— Не заходили? — сразу выдохнул он, его хриплый голос прозвучал резко.

Джетт покачала головой, ее пальцы нервно теребили край худи.

—Тебя ждали. Оружие не сдавал в камеру хранения, — она кивнула на сумки у их ног. — Решили, что так будет быстрее.

Лео кивнул, его взгляд скользнул по их лицам. Он видел напряжение в скулах Баррета, тень страха в глазах Джетт, молчаливую готовность в позе Рико. Они все понимали. Понимали, что Сэм — их товарищ, их брат по оружию — стал мишенью. И если добрались до него, то могут добраться до любого.

— Нет, не успел, — пробурчал Баррет, отвечая на невысказанный вопрос. — Всё со мной.

Он тяжелой походкой подошел к задней двери внедорожника, распахнул ее и почти с нежностью вытащил свой помповый дробовик. Звук, с которым патрон с серебряной картечью входил в патронник, был знакомым и успокаивающим. Джетт, не говоря ни слова, подхватила свой компактный автомат. Ее пальцы привычным движением проверили магазин.

— Рико, — Лео повернулся к снайперу. — Возьми ружье с сетью.

Рико, не проронив ни слова, молча отложил свой снайперский рюкзак. Он взял неуклюжее на вид ружье для отлова. Его длинные, ловкие пальцы проверили механизм, убедившись, что сеть с серебряными микронитями и заряд седатива на месте. В его молчаливой эффективности была каменная, неумолимая решимость.

Лео окинул их взглядом. Картина была сюрреалистичной: трое вооруженных до зубов людей в гражданской одежде посреди спящего жилого района.

—Блин, народ, — с горькой усмешкой произнес он, — вид, будто на рейд собрались, а не к другу в гости.

— Хватит, Лео! — рявкнул Баррет, его терпение лопнуло. Голос пророкотал, как отдаленный гром. Глаза, обычно полные упрощенной ярости, сейчас горели тревогой за друга. — Пошли, черт возьми! Твои шутки сейчас никому не нужны!

Лео вздохнул и кивнул. Шутка действительно вышла плоской. Он повернулся и первым шагнул в вестибюль.

Внутри царила тишина, нарушаемая лишь тихим гудением лифтового оборудования и скрипом вращающегося вентилятора на стойке ресепшена. За ней сидела пожилая женщина. Она вязала что-то серое и бесформенное, но, увидев входящую группу с оружием наизготовку, ее пальцы замерли. Глаза, широко раскрытые за толстыми линзами очков, выражали смесь глубочайшего изумления и первобытного страха. Она выглядела так, будто пришельцы с другой планеты ворвались в ее размеренное, предсказуемое существование.

Лео поднял руку в успокаивающем жесте и показал ей свой значок «Охотника». Металлический жетон с изображением скрещенных клинков и вампирского черепа блеснул при свете люминесцентных ламп.

—Всё в порядке, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно и официально. — Плановая проверка. Служба безопасности. Вы не заметили сегодня ничего странного? Посторонних? Необычных звуков?

Женщина, не отрывая от него испуганного взгляда, медленно покачала головой.

—Кроме вас… никого, — прошептала она, и ее голос дрогнул.

Лео почувствовал укол вины. Он пугал старуху. Но времени на деликатность не было.

—Хорошо. Мы всё проверим и уйдем. Не волнуйтесь.

Она лишь снова кивнула, сжимая в руках свои спицы.

Они направились к лифтам. Лео нажал кнопку вызова. Тишина в вестибюле стала давящей. Баррет нервно переминался с ноги на ногу, его массивная тень колыхалась на полированном полу. Джетт пристально смотрела на светящиеся цифры над дверью, будто силой воли пытаясь заставить лифт ехать быстрее. Рико стоял неподвижно, как скала, но его глаза за козырьком кепки постоянно сканировали пространство, отмечая каждый угол, каждую потенциальную угрозу.

Раздался мягкий щелчок, и блестящие двери лифта разъехались. Они зашли внутрь. Тесная кабина пахла дезинфектантом и дешевым освежителем воздуха с ароматом хвои. Джетт протянула руку, чтобы нажать кнопку тридцатого этажа.

В этот момент снаружи послышались быстрые шаги и смех. Молодая пара — парень в модной куртке и девушка с ярким шарфом — спешили к лифту, увлеченные своим разговором. Парень, не глядя, сделал шаг внутрь, но тут же замер, наткнувшись на непроницаемую стену из мышечной массы Баррета. Его взгляд скользнул по дробовику в руках гиганта, по автомату у Джетт, по ружью у Рико, по суровому, небритому лицу Лео. Улыбка мгновенно слетела с его лица, сменившись маской животного ужаса. Он отпрянул так резко, что чуть не сбил с ног свою спутницу.

Баррет медленно повернул к ним голову. Он поднес указательный палец к своим губам.

—Тс-с-с, — прошипел он. Звук был тихим, но в нем заключалась такая угроза, что у парня побелели губы.

Двери лифта плавно и беззвучно закрылись, отсекая испуганные лица пары. В кабине воцарилась гнетущая тишина, нарушаемая лишь натужным гудением механизма и доносящейся из динамиков спокойной, умиротворяющей музыкой. Контраст между этой мелодией и тем, что происходило в лифте, был зловещим.

Лео смотрел на меняющиеся цифры на табло. 25... 26... 27... Его сердце билось с бешеной частотой. Он мысленно проигрывал возможные сценарии. Запоздалое предупреждение. Медицинская помощь. Или... или то, чего он боялся больше всего.

28... 29... 30.

Лифт мягко остановился. Раздался мелодичный сигнал, и двери разъехались.

Баррет, как тигр, сорвавшийся с цепи, выскочил первым, прижимая приклад дробовика к плечу. Его могучий торс развернулся, ствол описал короткую дугу, сканируя пустой, освещенный мягким светом коридор.

—Спокойней, Баррет, — тихо, но властно сказал Лео, выходя следом. — Никого нет.

Коридор был длинным и стерильным. На стенах — безликие абстрактные картины, под ногами — мягкий ковер, поглощающий звук шагов. Они двинулись к двери с номером 303. Квартира Сэма.

Лео подошел первым. Его опытный взгляд за секунду оценил обстановку. Дверь из цельного массива, хороший замок.

—Ни следов взлома, — тихо констатировал он, проводя пальцами по косяку. — Ни царапин, ни сколов. Ничего.

Он постучал. Сначала легко, почти вежливо.

—Сэм? Это мы, открывай.

В ответ — тишина. Гробовая, абсолютная. Та тишина, что бывает в доме, где нет жизни.

Он постучал сильнее, уже настойчиво.

—Сэм! Слышишь?

И тогда до них донесся звук. Слабый, едва уловимый, но от него кровь стыла в жилах. Это было низкое, горловое шипение. Оно не было человеческим. Оно не было даже звериным в привычном понимании. Оно было похоже на звук, который могло издавать существо, в котором не осталось ничего, кроме голода и ненависти. Шипение взбесившейся кошки, помноженное на что-то древнее и неумолимое.

Лео отшатнулся от двери. Его лицо вытянулось. Все сомнения испарились.

—Мать твою, Баррет, ломай! — скомандовал он.

Баррет не заставил себя ждать. Он сделал шаг назад, а затем всем своим огромным весом, подкрепленным стальными мышцами, рванулся вперед. Его плечо с глухим, кошмарным стуком пришлось точно в область замка. Дверь с треском поддалась, вырвавшись из косяка.

Они ворвались внутрь, рассредоточившись, как отработанное годами подразделение. Стволы оружия метались по сторонам, выискивая цель.

Прихожая была пуста. Но воздух... воздух был пропитан запахом. Запахом свежей крови, смешанным с чем-то еще — с резким, звериным мускусом.

Шипение снова донеслось, теперь громче, яростнее. Оно шло из кухни.

— Рико, вперед! — скомандовал Лео, сам занимая позицию у входа в гостиную, прикрывая тыл.

Рико, бесшумный как тень, скользнул в проем кухни. Он исчез из виду на секунду, и тут же Лео услышал его голос, редкий, но сейчас прозвучавший громко и четко:

— Эй!

Последовал немедленный звук выстрела ружья — глухой, пневматический хлопок, и тут же — отчаянный, яростный вой, переходящий в шипение, которое стало быстро затихать, подавленное действием седатива.

Джетт, не выдержав, рванула за Рико.

—О, боже... нет... — ее голос прозвучал как стон.

Лео, все еще прикрывая их, бросил взгляд в гостиную. Всё было аккуратно, почти стерильно. На полке стояли семейные фотографии: Сэм, улыбающийся, обнимает свою жену, Лену. Светловолосую, хрупкую женщину с добрыми глазами. На другой — они же, держат на руках маленькую девочку. Семья. Островок нормальности в этом безумном мире. Девочка погибла во время одной из бомбежек на заре войны. Это горе сблизило их еще сильнее, заставив держаться друг за друга как за единственный якорь.

Лео вошел на кухню. И его взору открылась картина, от которой сжалось сердце и похолодела душа.

Сэм сидел на полу, прислонившись к холодильнику. Его руки были грубо связаны за спиной проволокой, впивавшейся в запястья. Лицо было бледным, испачканным кровью. Но самое ужасное было у него на шее. Два аккуратных, маленьких прокола, из которых сочилась алая струйка. И огромная, рваная рана на плече, будто его пытались разорвать.

А в углу кухни, опутанная серебряной сетью, билось и дергалось существо. Оно было похоже на Лену. Тот же овал лица, те же светлые волосы. Но кожа была бледной, прозрачной, как воск. Глаза, некогда добрые и спокойные, теперь были залиты безумным, желтым светом. Ее рот был искривлен в беззвучном рыке, обнажая не длинные клыки, а... заостренные, как у хищницы, зубы. Из горла вырывалось то самое шипение. Она рвалась из сетей, и там, где серебряные нити касались ее кожи, шел едкий дым и слышалось противное шипение, словно раскаленное железо опустили в воду. Это была не классическая вампирша. Это было нечто иное. Измененное. Улучшенное.

— Отойди от него, Джетт! — рявкнул Лео, отталкивая девушку, которая в ужасе присела перед Сэмом.

Он сам опустился на колени, осторожно повернул голову товарища, чтобы лучше разглядеть укус. Рана была свежей. Но процесс уже пошел. Темные, паутинообразные прожилки расходились от проколов по шее. Превращение было неотвратимым.

— Твою мать... — прошептал Лео, и в его голосе прозвучала вся гамма чувств — отчаяние, ярость, беспомощность. — Мы опоздали.

Сэм слабо застонал и открыл глаза. Взгляд его был мутным, полным боли и осознания неминуемого. Лео вскочил на ноги, инстинктивно направив на него пистолет. Протокол был безжалостен. Укушенный — угроза. Укушенный — уже не человек.

— Не... не стреляй, Лео, — прохрипел Сэм, с трудом выговаривая слова. Слюна, смешанная с кровью, стекала по его подбородку. — Она... она только что укусила... еще есть время... немного...

Лео медленно опустил пистолет. Он не мог. Не сейчас. Не Сэма.

— Кто это сделал, Сэм? — спросил он, его голос стал низким и жестким, как сталь. Он достал свой защищенный смартфон, вызвал файл. На экране замер скриншот с записи бинокля — тот самый силуэт на холме в кожаной куртке и вязаной шапке. — Это он?

Сэм с трудом сфокусировал взгляд на экране. Его губы искривились в подобие улыбки, полной ненависти и боли.

—Да... это он. Его зовут... Каин. Так он сказал. — Сэм сглотнул, и его лицо исказила судорога. — Это не простой вампир, Лео... это... что-то другое. Нечеловечески сильное... быстрое... Холодное, как лед.

— Да, я знаю, Сэм, знаю, — тихо ответил Лео, убирая телефон.

— Они зашли... через окно, — продолжил Сэм, его дыхание стало прерывистым. — Видимо... заползли по стенам... как пауки. Трое. Я... я даже не успел среагировать. Они очень похожи на людей... почти. Но в глазах... пустота. У них нет клыков... но это точно сукины дети. — Он снова закашлялся, и на его губах выступила пена с примесью крови. — Они схватили меня... потом Лену... Меня связали... а ей... они не укусили ее... нет... Они... капнули ей в рот. Всего каплю. Темной, почти черной крови... Они ждали... ждали, когда она... обратится... и потом просто ушли. Смотрели, как всё это происходит.

Сэм дико, истерично рассмеялся, выплевывая сгусток крови на чистый кафельный пол.

—Этот Каин... Он передал привет. Тебе, Лео. — Он перевел на командира свой горящий, лихорадочный взгляд. — Сказал... что сначала убьет всех, кого ты любишь. Потому что ты убил всех, кого любил он. А потом... потом убьет тебя.

Все стояли в оцепенении, не в силах вымолвить ни слова. Даже Баррет опустил дробовик, его лицо выражало не ярость, а шок и сострадание. Джетт тихо плакала, отвернувшись к стене.

— У меня... еще есть время, Лео, — снова заговорил Сэм, и в его голосе появилась странная, жуткая ясность. — Развяжи меня... Я всё сделаю сам. Не заставляй... никого из вас.

Лео смотрел на него. Он видел решимость в его глазах. Решимость солдата, который знает, что битва проиграна, и хочет уйти с достоинством, не став обузой и угрозой для своих. Он видел просьбу мужа, который не мог оставить свою жену в этом состоянии и не мог позволить ей убить кого-то еще.

Медленно, почти церемониально, Лео оглянулся. На столе лежал блок хороших, острых кухонных ножей. Он взял один, с длинным и узким лезвием. Подошел к Сэму, перерезал проволоку, впившуюся в его запястья. Кровь тонкой струйкой сочилась из-под нее.

Сэм с облегчением вздохнул, потер онемевшие руки. Потом, с нечеловеческим усилием воли, поднялся на ноги. Он пошатнулся, но удержался. Его взгляд упал на верхний шкафчик. Он подошел, открыл его. Там, за банками с консервами, лежал его личный пистолет — не служебный, а старый, надежный «Беретта», который он берег как талисман. Он достал его. Металл холодно блеснул в свете кухонной лампы.

Все стояли наготове. Сердца колотились в унисон. Сэм повернулся, окинул взглядом свою бывшую команду. Он видел боль в их глазах. Боль за него, за Лену, за себя.

— Не смотрите на меня так, — тихо, но твердо сказал он. — Уходите. Я же сказал... я всё сделаю сам.

Он повернулся к закутанной в сеть жене. Она всё еще билась, издавая те самые жуткие, звериные звуки. Ее глаза, полные безумия, смотрели на него, но не видели в нем мужа. Видели только пищу.

Он поднял пистолет. Рука дрожала, но он заставил ее замереть.

— Прощай, Сэм, — сказал Лео. Его голос был глухим, лишенным всяких эмоций. Он развернулся и первым вышел из кухни. Он не мог на это смотреть.

— Прощай, — прошептала Джетт, ее голос сорвался от слез. Она, не в силах больше стоять, выбежала следом.

Баррет и Рико молча последовали за ними. Баррет, проходя, на секунду задержался и тяжело положил свою лапу на плечо Сэма. Жест длился мгновение, но в нем было всё — прощание, уважение, прощение. Потом он вышел.

Рико вышел последним. Его лицо было непроницаемым, но его пальцы с такой силой сжимали ружье, что пластик захрустел.

Они вышли в коридор, прикрыли за собой выломанную дверь. Она не закрывалась, просто притворилась, словно стыдясь того, что скрывает. Они стояли, прислонившись к стенам, не в силах пошевелиться.

Первый выстрел прозвучал приглушенно, но отозвался оглушительным эхом в их душах. Джетт вздрогнула и вжалась в стену, закрыв лицо руками. Второй выстрел последовал почти сразу. Четкий, окончательный.

Лео зажмурился. Перед глазами у него проплыли образы. Сэм, смеющийся за кружкой пива после удачной вылазки. Сэм, рассказывающий с гордостью о том, как Лена испекла новый пирог. Сэм, прикрывающий его на развалинах старого завода, когда пулеметная очередь чуть не снесла Лео голову. Теперь этого не будет. Никогда.

Он открыл глаза. В них была только пустота и холодная сталь.

— Проверять будем? — глухо, нарушая тишину, спросил Баррет. В его голосе не было обычной грубости, только усталость и горечь.

— Нет, — коротко отрезал Лео. Просто «нет». Без объяснений. Все и так понимали.

Он достал телефон. Его пальцы двигались автоматически. Он нашел номер в записной книжке. «Марвин. Следственный отдел».

Вызов был принят почти мгновенно.

—Марвин, это Торренс, — голос Лео был ровным, служебным. В нем не дрогнуло ни единой нотки. — Пришли людей в небоскреб на проспекте Победы, 14-18. Квартира 303. Два вампира. Ликвидированы.

На той стороне повисла короткая пауза.

—Вампиры? — голос Марвина выражал крайнее изумление. — В городе? В жилом доме?

— Да, — Лео не стал ничего объяснять. — И проверьте периметр вокруг Пустоши. Весь Пояс Отчуждения. Ищите подкоп, дыру в заборе, поврежденную секцию... что угодно. Они проникают в город.

— Лео, я не уверен, что у меня есть полномочия...

—Слушай меня, Марвин! — голос Лео внезапно зазвенел сталью, прорываясь сквозь ледяную оболочку. — Ситуация критическая! Я тебе сейчас пришлю фото. Установи его в систему слежения. Во все камеры в городе. При обнаружении — стрелять на поражение. Немедленно. Без предупреждения. Ты понял меня, Марвин? Стрелять на поражение!

В трубке снова повисло молчание, на этот раз потрясенное.

—Да... да, Лео, понял, — наконец ответил Марвин. — Присылай фото. Группа зачистки по этому адресу уже выезжает.

Лео положил трубку. Он отправил Марвину скриншот с изображением Каина. Лицо врага. Лицо того, кто объявил им личную войну.

Они молча спустились вниз на лифте.В вестибюле их встретили растерянные взгляды жильцов и перепуганная бабушка-вахтер, но они прошли мимо, не обращая внимания. Мир за стенами этого небоскреба больше не имел к ним никакого отношения.

Они вышли на улицу. Утреннее солнце, пробивавшееся сквозь смог, казалось насмешкой. Они подошли к своему вездеходу, этому верному, израненному металлическому зверю, который видел столько же горя, сколько и они.

— Джетт, — Лео открыл заднюю дверь. — Ты узнала то, что я просил? Про сектор 8? Операцию «Молот ведьм»?

Джетт, все еще не в силах полностью прийти в себя, смотрела куда-то в пустоту. Она медленно покачала головой.

—Информация... засекречена. Высший уровень. Нужно лично ехать в Центральный архив. Получать допуск. Я... я не успела.

Лео кивнул. Еще одна преграда. Еще одна стена.

—Хорошо. — Он вздохнул. — Разбирайте свои сумки. Берите всё, что нужно. Теперь вы все в опасности. Каждый из вас. Будьте на связи. Телефон всегда при себе.

Он видел, как они переглянулись. Страх в их глазах сменился решимостью. Они были солдатами. Они понимали.

— Может... может, нам лучше держаться вместе? — тихо предложила Джетт. Ее голос был слабым, почти детским. Она не хотела оставаться одна.

Лео посмотрел на них. На Баррета, который пытался казаться непробиваемым, но в его глазах читалась растерянность. На Рико, чье молчаливое присутствие было красноречивее любых слов. На Джетт, которая пыталась быть сильной, но только что видела, как рушится жизнь ее друга.

— Завтра, — твердо сказал Лео. Он обвел их взглядом, вкладывая в это слово всю свою волю, всю свою веру в них. — Завтра утром мы едем в Пустошь. Не за новыми вампирами для шоу. Не за разведкой. Мы едем на войну. И на этот раз мы ее закончим. Так, как должны были закончить давно.

Он сел в машину и захлопнул дверь. Он не смотрел, как они расходятся. Он знал, что им нужно побыть одним. Переварить. Поплакать. Подготовиться.

Он завел двигатель. Рык мотора был знакомым и успокаивающим. Он смотрел на треснувшее лобовое стекло, на след от пули Каина. Это было не просто предупреждение. Это было объявление войны. И Лео Торренс, старый солдат, уставший циник, наконец-то понял, что отступать некуда. Пустошь пришла к нему в дом. И теперь у него был выбор: сгореть в ее огне или самому стать этим огнем и выжечь ее дотла.

Завтра. Завтра всё начнется.