Дети Первых

Дети Первых

Дети Первых

Ольга Князькова

Глава 1 "Пленница"

Голова гудела, как храмовый колокол, во рту до сих пор чувствовался отвратительный солёный привкус. Эйк дёрнул руками, и почти не удивился тому, что они накрепко связаны. За спиной. Усмехнувшись, мужчина с трудом разлепил глаза, поморщившись от боли с правой стороны – туда прилетело больше всего. Комната, в которой его заперли, была небольшой. У стены ряд деревянных ящиков, на дощатом полу следы от грязных сапог. Он сам лежал на полу рядом с грудой мешков, от которых отвратительно пахло плесенью и гнилыми овощами. Эйк попытался сесть.

- Мрак, - зашипел, заваливаясь обратно – грудь прострелило адской болью – видимо, сломана пара рёбер.

Руки затекли, но пальцы, пусть и с трудом, сложились в нужную фигуру. Верёвка горкой пепла осыпалась на пол. Эйк поморщился – кожу на запястьях немного опалило. Теперь мужчина смог сесть. Поднявшись, Эйк подёргал единственную дверь, попытался сложить руки в ещё один знак и с усмешкой вернулся к мешкам – заперто на антимагический замок, умно, ничего зря не скажешь. Решив, что времени у него навалом, Эйк, наконец, попытался вспомнить, что же произошло вчера.

***

Гранбреден – мелкий городишко в сотне лиг от столицы, территория, только формально подчинённая герцогству Эленой. Эйк подъехал к нему ближе к вечеру, злой и мокрый, с одежды ручьями лилась мутная, пахнущая тиной вода. У самого Гранбредена, где-то в лиге от города, протекал ручей – исток реки Маль, неглубокий и узкий, который Эйк решил перейти вброд. Конь взбрыкнул на самой середине, решил проявить норов сайконского боевого жеребца, и, не ожидавший подлянки мужчина улетел прямо в дурно-пахнущую воду ручейка.

В город его пропустили со смешками, стребовали вместо двух гранов – четыре – «за отвратительный запах» и намекнули, что общественные бани работают до девятого послеобеденного удара колокола.

Воздух Гранбредена был пропитан запахом помоев, вдоль домов тянулись узкие деревянные помосты, середина улицы была вымощена камнем, но его почти полностью закрывали грязные зловонные лужи. Между домами натянуты верёвки с бельём, немолодая женщина как раз втаскивала одну из них в дом, наполовину высунувшись из распахнутого окна. Заметив всадника, она презрительно скривилась и, быстро затянув остатки верёвки внутрь, с грохотом захлопнула деревянные ставни.

В то, что эта помойная яма стала столицей бунтарей, практически отдельным государством на территории Талинорской империи, верилось с трудом. Впрочем, обычно именно в таких местах больше всего недовольных властью. Реакция женщины была показательной – презрительного отношения к приезжим здесь не скрывали, а Эйк так вообще напоминал вываленного в сточной канаве бродягу.

Город ему не понравился, после столичного белого камня и сверкающих куполов храма Эйверинали, он казался тёмным, мрачным и грязным. Под копытами коня шныряли крысы – большие, размером с кошку, из-за закрытых ставен доносились крики и ругань. Какая-то женщина, распахнув дверь, вытолкнула на улицу с трудом стоящего на ногах мужика. Тот, пьяно рыгнув и прорычав что-то ей в лицо, не расстроившись, поковылял вперёд, не разбирая дороги.

Вздохнув, Эйк обогнал выпивоху, вызвав в свой адрес бурный поток брани, и направил коня к центру Гранбредена. Здесь тоже был храм – каменное строение с узкими прорезями окон и рунической вязью по контуру двери, с крыши на город с грустью взирала каменная статуя бога Арвия с мечом в одной руке и свитком пергамента в другой.

- Под покровительством Арвия напрямую нарушать законы, - качнул головой Эйк. – Кто же такой бесстрашный?

Здесь же, рядом с храмом, был постоялый двор, у коновязи топталась пара гнедых коней, из открытого окна тянуло жареным мясом. Оставив жеребца у коновязи, рядом с любопытством косящейся на него кобылкой, Эйк вошёл внутрь, неторопливо, заранее оценивая обстановку. Большинство посетителей – работяги, обычный люд, решивший отдохнуть после тяжёлого дня, пахнет кислой домашней брагой – явно самым популярным напитком в заведении. В тёмном углу тройка наёмников, шёпотом обсуждающих очередное выгодное дело, но у каждого знак гильдии – значит, работают законно. Эйк прошёл к стойке, плащ пришлось запахнуть, к нему сегодня и так повышенное внимание.

- Найдётся комната? – Поинтересовался у рыжеусого мужика, с отсутствующим видом протирающего деревянную поверхность засаленной тряпкой.

- Один пент в сутки, - кивнул мужик. – Бадья с горячей водой – ещё два сребра сверху.

- Заплачу декат, если будешь молчать, - блеснул монеткой Эйк. – И ужин в комнату.

- К ужину вина подать? – Трактирщик алчно блеснул глазами.

- Эля, - поморщился. – И сидра бутылку, если найдёшь – заплачу отдельно.

- Ещё шесть гранов, - довольно заулыбался рыжий, вытащил откуда-то из-под стойки запылённую бутылку и ключ, сгрёб полученные монетки. – Ваш ключ, господин. Комната – первая от лестницы по правой стороне.

Эйк кивнул, в том, что про него никто не узнает, он был уверен. Знал такую породу людей – проговорится только тому, кто лично об этом попросит и выложит сумму вдвое больше. Поднимаясь по лестнице, парень не переставал прислушиваться, но разговоры в таверне шли больше о ценах на зерно да вкусе местной браги – лучшей в городе. Заговорщиков в таком людном месте он увидеть и не ожидал, но на сведения о них рассчитывал.

В комнате Эйк, наконец, скинул тяжёлый, мокрый плащ. Нижняя одежда тоже намокла, но хоть не давила на плечи неподъёмным грузом. Закатав левый рукав, дотронулся до татуировки - трёх, образованных линиями лепестков, заключённых в круг.

«Прибыл на место», - сообщил, зная, что его уже слышат. В ответ татуировка ударила коротким импульсом, Эйк поморщился – опять попал под горячую руку. Вскоре в дверь постучались, получив разрешение, в комнату, пятясь, сначала зашёл один мужик, потом большая в человеческий рост бадья, а затем и покрасневший от натуги второй слуга. Поставив махину посередине комнаты, коротко поклонились и торопливо покинули помещение. Следом, почти сразу, забежал долговязый вихрастый пацан с подносом, поставил ужин на стол и уже порывался убежать, когда Эйк его окликнул:

- Эй, как тебя звать? – Воин подошёл к бадье, дотронулся до воды, удостоверившись, что лезть в неё рано – сваришься, как рак. Мальчишка обернулся, недоумённо моргнул хитрыми зелёными глазами. Эйк усмехнулся, сколько наивную мордочку не строй – суть наружу полезет.

- Дин, - отозвался служка.

- Хочешь обмен, Дин? – Эйк невзначай постучал ногтями по бутылке с сидром, глаза паренька блеснули – сразу приметил прижатую к стеклянному боку серебряную монетку. Большие деньги для мальчишки на побегушках, не намного меньше, чем он, должно быть, получает в неделю.

- Чего желаете, господин? – Учтиво улыбнулся мальчишка, по-прежнему косясь на монетку. Впрочем, бутылка сидра ему тоже приглянулась, всё-таки шесть гранов за него он бы сам пожалел.

- Расскажи мне о неком господине Тойши, - вскинул бровь Эйк, протягивая бутылку с монетой служке. Дин покосился на дверь, пожал плечами.

- Это ж наш новый градоначальник, месяца два уже, - задумался юноша, почесал в затылке. – Появился примерно тогда же, когда старый, лорд Стойен, умер. Ему уже за восемьдесят зим перевалило, но старик крепкий был, я его пару раз видел – шустро ходил, даже без палки. Хороший человек был, при нём город, поговаривают, лучшие дни переживал. Я-то не знаю, как раньше было, но при лорде легко жилось, мать дома со мной сидела, отец егерем служил, а как этот Тойши появился, так всё под откос пошло. Вот, егерей у нас сократили, отец пошёл в Эленой – герцогу лично жалобу передать, да до сих пор не вернулся. Матери пришлось сюда поломойкой устроиться, а я ей помогать пошёл, только недавно ей кухарить разрешили – денег побольше платить стали. Тойши налоги поднял, наёмников стал на работу звать, егерей совсем убрали.

- А про его отношение к короне ничего не знаешь?

- А то! – Дин зло усмехнулся. – Все знают. Налоги-то он повысил без разрешения, закрыл границы пригородные, гонцов не пропускает – слышал, у его наёмников приказ – два выстрела на предупреждение, один на поражение по всем, у кого Имперские знаки есть. Вот, недавно, говорят, гонца убили, местные шептались, что теперь точно Тойши несдобровать, всё ждали отряд имперских, но так никто и не появился.

Эйк подавил смешок – стала бы императрица ради такого городишки беспокоить своих воинов. Вот он – другое дело, пользы от такого мага мало, вот и гоняет его Виллирия по всяким поручениям, как этого мальчишку – трактирщик.

- Он… вроде заговор, что ли, готовит, - наконец, сказал самое главное парень, с подозрением покосившись на Эйка. – Вы же из имперских, да?

- Угадал, - кивнул Эйк, мальчишка попался смышлёный, а плохо это или хорошо, он ещё не понял.

- Вы аккуратнее в городе, - служка огляделся. – У градоначальника повсюду уши, видали, в зале парочка мужиков в ножички играли? У камина?

- Видел, - кивнул Эйк, припоминая двух бородатых детин, в руках которых два широких кинжала казались кухонными ножами. Внимания он на них не обратил, подумал, что это местные стражники, может наёмники – хоть в Хардании, хоть в самой Талинорской империи такие часто на службу идут.

- Вот, они у Тойши служат, - парнишка усмехнулся. – За правду пришли бороться – их всех Тойши заманивает песням о борьбе с деспотизмом императрицы Виллирии. А почему вы один в город приехали? Или ваши где-то ждут?

- Не твоего ума дела, - Эйк поднялся, разговор пора было заканчивать. – Можешь идти. Если что-то ещё вспомнишь, заходи.

- А вы точно из имперских? – Засомневался мальчишка. Эйк, вздохнув, закатал рукав и сунул руку мальчишке под нос. Татуировку личных воинов императрицы знали все.

- А теперь иди, - Эйк потянулся к пуговицам на рубашке. – Может, ещё позову тебя.

Вода в бадье успела остыть. Пришлось потратить немного сил на то, чтобы её подогреть. Голова заныла, лёгкие сдавило. Прикрыв глаза, Эйк несколько раз глубоко вздохнул, прогоняя туман перед глазами. Неприятно чувствовать себя калекой, но теперь, во всяком случае, на очень долгое время, он стал таким.

Злость на императрицу не уходила. Может, он и воин, для которого иметь собственное мнение – непозволительная роскошь, но пренебрежение, с которым теперь относилась к нему Виллирия, приводило в ярость. Холодный ужин: тарелка перловки с редкими кусочками баранины, тоже не принёс облегчения, как и кружка отличного эля, явно не местного производства.

Утром Эйк едва рассвело отправился к дому градоправителя. Было любопытно посмотреть, где же проживает Тойши, и воин не разочаровался. В центре города, за полосой каменных обветшалых домов, скрывался целый маленький замок из чёрного камня. Охрана была соответствующая: с двух башен на город смотрели стражи, высокий каменный забор закрывал первый этаж дома и половину второго. Ворота наглухо заперты. Крепость посреди города, не иначе.

Покружив вокруг крепости, Эйк вернулся обратно в трактир. Поднялся к себе и привычно занялся рутинной работой – зажигал и гасил стоявшую посреди стола свечу в стакане. Магия отзывалась всё ещё неохотно, виски ломило, перед глазами плясали мушки. После десятого раза, Эйк свалился на кровать, от слабости кружилась голова. Выругавшись, маг прикрыл глаза. Как бы больно не было, бросать тренировки нельзя. За несколько месяцев он опять смог творить заклинания, пока, бытовые – зажжение свечи, нагревание воды, светлячки, пару раз, даже смог применить отвлекающие чары. Но каждое заклинание давалось с немыслимым трудом.

- Господин, ваш обед, - в комнату заглянуло любопытное веснушчатое лицо Дина, остановилось на мужчине. – Вам плохо? Я могу чем-то помочь?

- Оставь еду и уходи, - раздражённо отозвался Эйк, аккуратно садясь и придерживая голову рукой. – Если хочешь помочь, принеси бутылку вина, красного.

Лучше бы чёрного, но ждать, что в провинциальном городке найдётся хоть одна бутылка такого, не стоило. Дин скрылся за дверями и почти сразу же вернулся, неся запылённую бутыль. Эйк, особо не думая, сунул ему пять декатов, судя, по удивлённому взгляду парнишки – переборщил. Покрутив в руках бутылку и оценив вензель дома Магнолии, вытащил пробку и присосался к горлышку. Голова прошла, даже мошки из глаз пропали, зато проснулся зверский аппетит.

Эйк прикрыл глаза, осматриваясь вокруг. Потоки по-прежнему обходили его по широкой дуге, словно он до сих пор был в треклятом ошейнике. Дёрнувшись, Эйк прижал ладонь к шее – никакого напоминания о нём, кроме калечной ауры.

- Господин, - снова попытался что-то сказать Дин, Эйк поднял руку, призывая к молчанию.

- Эйк, - через несколько минут произнёс он. – Можешь звать меня так, и без всех этих формальностей - надоело.

- Ваше имя? – Полюбопытствовал парень, воин качнул головой.

- Это прозвище, - он усмехнулся, сочинять что-то сил не было. – С языка эльфов – Пострел. Прилипло ещё с детства. Говорил же, без формальностей.

- Ты жил у эльфов? – Понятливо исправился Дин, глаза вспыхнули любопытством. – А какое твоё настоящее имя?

- Жил, - Эйк приступил к тушёной с мясом картошке. – А имя не скажу. И запомни, если хочешь защититься – полное имя говори только своим близким, тем, кому полностью доверяешь.

- Понял, - кивнул Дин, с беспокойством покосился на дверь, но остался на месте. – Эйк, ты расскажешь про эльфов?

- Если ответишь мне на пару вопросов, - воин сощурился, отхлёбывая из деревянной кружки ароматного травяного отвара, бутылка вина, снова плотно заткнутая пробкой, лежала у него в сумке. – Сначала, откуда у вас в городе целая крепость?

- Раньше там гарнизон находился, - мальчишка помрачнел, без спроса сел напротив Эйка. – У нас был небольшой отряд – полиция и несколько имперских воинов, присланных на службу. Тойши их разогнал, оставил только тех, кто согласился ему беспрекословно подчиняться – теперь это его личная армия, а ещё приволок откуда-то личных охранников. Ты бы их видел – настоящие звери, даже одежда из шкур!

- Северяне? – Эйк склонил голову набок, но Дин лишь недоумённо пожал плечами.

- А кто их знает, - буркнул, задумчиво уставившись в окно. – Я что же, северян видел?

- Ладно, - кивнул маг. – У вас в городе ведьма имеется? Или ведун?

- Маг у нас был, - Дин тоскливо вздохнул. – Хороший дядька, отставной маг из штата герцога, кажется, звали его Идмар. Тойши его в первый день выслал, больше о нём никто и не слышал. Не удивлюсь, если его под городом волки загрызли.

- А ведьма? – Настойчиво повторил Эйк, то, что от мага трусливый градоправитель избавился быстро, он понял, когда въехал в город – чужой магии он тут не чувствовал. – В каждом городе есть какая-нибудь знахарка или ведьма.

- Ну, есть одна, - Дин прикусил губу, постучал пальцами по столешнице, но всё же решился: - Травница у нас живёт, в доме на окраине, приехала сюда несколько месяцев назад, я ещё помню, как все шептались о ней в первые дни. Назвалась Хэнни.

- Шутница, - хохотнул Эйк, откидывая на спинку стула. Тарелки перед ним уже опустили. Глаза мальчишки вопросительно вспыхнули, и маг решил пояснить: – Хэнни тоже не её имя, переводится, как «Отрава». Отведёшь меня к ней?

- Она меня проклянёт, - тоскливо застонал Дин.

- Струсил? – Вскинул бровь Эйк, насмешливо улыбнувшись. – Тогда ладно, сам найду.

- Не струсил! – Вспылил парнишка, подскакивая на стуле. – Когда пойдём?

- Через час, - отозвался маг. По его ощущениям, тогда он сможет хотя бы максимально приблизить к себе потоки без вреда для здоровья.

Глава 2 "Крепость Тойши"

Отрава прижилась в маленьком каменном домике в самом тупике улочки с подходящим названием – Поганая. Её домик здесь выглядел в разы чище и опрятнее остальных, во всяком случае, у него были на месте все стёкла, и дверь висела на двух петлях. Прямо за домом виднелись края канала и часть здания конюшни, в которой держали лошадей местные торговцы и наёмники. Из трубы дома валил дым, подойдя к калитке, Эйк с удивлением разглядел истинно магические символы на ней – руны Линг и Хтави, «Защита» и «Замок». Хорошие, чёткие, вырезанные прямо на дереве уверенной рукой.

- Любопытно, - Эйк покосился на Дин. – И как к ней попадают?

- Просто, - парень пожал плечами и неожиданно громко крикнул: - Госпожа Хэнни! Это Дин Рединс!

Калитка послушно распахнулась, пропуская людей в опрятный, припорошенный снегом дворик. Дверь открылась, выпуская на улицу девушку среднего роста, кутающуюся в тёплую шаль. Голова повязана платком по самые брови, лицо по нос упрятано в шаль.

- А с тобой кто? – Подозрительно спросила она, голос у Хэнни был высоким и звонким, а в словах чувствовался необычный акцент. Эйк заподозрил, что это один из южных говоров. – Ты не назвал его имени!

- Меня зовут Эйк, - назвался мужчина, ведьма рассмеялась.

- Пострел? – Отсмеявшись, отозвалась она. – Очень оригинально! Настоящее имя, воин, иначе я не пропущу вас в дом. Клянусь, что не нанесу тебе и мальчишке вреда, если ты не причинишь его мне и моему дому!

- Он мне клятвы не приносил, - Эйк кивнул в сторону Дина. Хэнни без слов махнула в сторону того рукой, и мальчишка прижал руки к ушам, недоверчиво оглядываясь по сторонам и потряхивая головой.

- Говори, - потребовала ведьма.

- Кэр, - сдался воин, впрочем, назвав лишь сокращенный вариант – по нему меньше вероятности получить по лбу мощным сглазом.

- Сойдёт, - кивнула Хэнни, отошла, пропуская их внутрь. Дин перестал бессмысленно трясти головой и теперь лишь с опаской косился на ведьму.

Уже в прихожей чувствовался аромат трав, настолько перемешанных между собой, что Эйк бы не взялся их определить. В небольшой кухне, большую часть которой занимал широкий дубовый стол, запах был особенно сильным. Половина стола была занята разложенными в неизвестном порядке пучками разнообразных трав – Эйк узнал мать-и-мачеху, пижму, тысячелистник и шалфей, а ещё тонкую веточку аконита.

- Что? – Хэнни вскинула бровь. – Заказ от местного дома Целии, лекарства от простуды. Присаживайтесь, гости дорогие, что от меня понадобилось воину императрицы?

- Занятно, - Эйк, в отличие от Дина, места за столом занять не спешил. Покрутил в пальцах пучок шалфея, криво улыбнулся. – Мага у вас в городе нет, верно? Значит, все вынуждены заказывать у ведьмы.

- К чему ты клонишь, - девушка сложила руки на груди, нахмурила тёмные брови. – Хочешь в чем-то обвинить меня?

- Как ты могла подумать, - искренне возмутился Эйк. – Всего лишь хотел узнать, раз дом Целии вынужден делать заказы у тебя, значит, и сам градоначальник…

- Поняла, - растянула губы в улыбке ведьма. – Хочешь информацию?

- Что заказывал у тебя Тойши? – Без обиняков спросил мужчина. – Что ты знаешь о нём?

- Это допрос? – Хэнни вскинула бровь. – А где официальная бумага, лорд?

- Хэнни, пожалуйста, - Эйк вздохнул, сел рядом с Дином. – Ты же видишь, что твориться в городе. Клянусь, о твоём участии не узнает никто, вплоть до императрицы.

- Вижу, - она прикусила губу, лицо ведьмы чуть смягчилось, хмурая складка между бровей разгладилась. – Извини, Эйк, но я не хочу, чтобы ты, лично ты, ввязывался в это дело.

- Не твоё дело, куда я ввязываюсь, - отмахнулся парень. – Так что?

- Я ношу ему некоторые средства, личного характера, - пожала плечами Хэнни и неожиданно переключила внимание на мальчишку. – Дин, можешь мне помочь? Отнеси вот эту корзину леди Кальзитт. Ты знаешь, где она живёт? Отлично!

Эйк усмехнулся, провожая взглядом шустро скрывшегося за дверями Дина. Отослала подальше? Разговор с каждой минутой становился всё интереснее.

- Я знаю, что произошло во время битвы за Хашберг, - прямо выдала Хэнни, не отводя взгляда от мужчины. – Ты видел меня там, Кэр, помнишь? Маг, заставивший отступить всю армию врага. Вспыхнувшая долина Остхейм.

- Энессия Вирон? – Не поверил мужчина, девушка лишь коротко кивнула. Грустно улыбнулась, задирая рукав и демонстрируя поблёкший след от печати, такой же, что украшала его руку.

- Тогда я не боялась произносить своё имя вслух – ни один сглаз не пробил бы моих щитов, - она горделиво вскинула подбородок. – И я видела там тебя, ты в одиночку пошёл на Харгада. Глупый и самоуверенный поступок, но отдам тебе должное, ты спас Хашберг и весь Талинор. Но сильно поплатился за это.

- Тогда многие поплатились, - сквозь зубы процедил маг. – Я выжил. Стоило радоваться хотя бы этому.

- Вот именно, - подтвердила Хэнни. – Поэтому, я не советую тебе ввязываться в дело Тойши. Пошли весть в столицу, сообщи, что градоначальник готовит заговор и Виллирия сразу же вышлет сюда сотню лучших воинов. Переворота она боится больше возвращения Харгада.

- Почему ты так боишься его? – Эйк вскинул бровь. Ведьма качнула головой, отвернулась к окну, задумчиво устремив взгляд на серую стену городских конюшен по другую сторону водосточного канала.

- Ты ведь не успокоишься? – Она криво усмехнулась. – Пока не влезешь в эту грязь с головой, так и будешь бродить по этому утопающему в нечистотах городишке?

- Угадала, - кивнул маг. – Так что, Несс, поможешь бывшему соратнику?

- Я знаю немного, - Хэнни дёрнула плечом. – Но в том, что в делах Тойши замешаны чернуши почти уверена, поэтому и не хочу, чтобы ты ввязывался в это. Даже в Академии Пылающего Феникса до сих пор не выяснили природу магии народов Чернушной пустоши, а Тойши точно призвал к себе несколько их магов.

- Чернуши? – Эйк подобрался, про этих людей, если можно так назвать бездушных обителей мёртвых земель, он знал не понаслышке. – С чего такие подозрения?

- Он вызвал меня недели две назад – его жена где-то подцепила перемежающуюся лихорадку, - девушка вздохнула, словно говорить ей совершенно не хотелось. – Я собралась, приготовила настойку и отправилась к нему. В городе уже ходили неприятные слухи, но помочь человеку – святой долг травницы, коей я теперь стала. Меня пропустили в дом, я даже успела отдать снадобье Тойши и приступить к осмотру, когда неожиданно меня словно по затылку обухом ударили – темнота перед глазами, всё вокруг плывёт, и тошнит, как после морской болезни. В себя пришла быстро, но насторожилась – после войны я стала восприимчива к магии. Когда уже уходила, попросила у Тойши воды, тот отправил служанку, а сам расспрашивал меня о жене. По-моему, я отвечала невпопад – тогда больше сосредоточилась на окружающей обстановке, и всё-таки засекла его.

- Чернушника?

- Их мага, - брезгливо сморщилась ведьма. – Он слился с тенями, верил, что его никто там не увидит, но у меня с сумеречной магией проблем никогда не было. Высокий мужик, тощий, как жердь, лицо длинное и узкое, как у лиха, а кожа почти белая. Он меня не заметил, иначе бы прибил на месте, но с тех пор я к Тойши не суюсь. С магией у меня проблемы, сам видишь, я даже с простым адептом сейчас не управлюсь, а там был сильный тёмный маг. Знаешь, оказывается, у чернушей нет аур – просто чёрное пятно на её месте. У этого ещё и какие-то красные всполохи были, вроде, в области сердца и рук – может, их потоки, может, амулеты. Точно не скажу.

- А сам Тойши?

- Человек, - отрезала ведьма. – Может, есть капля крови магов, хотя ауру могли исказить и артефакты, а вот жена у него слабенькая, но ведьма. Аура, правда, хилая – свечку зажечь сможет, а вот каминный очаг уже нет.

- Значит, если чернушей там сейчас нет, я вполне с ними справлюсь?

- Не валяй дурака! – Разозлилась Хэнни. – Ты что думаешь, Тойши совсем идиот? Считаешь, что ему не хватило ума запрятать парочку из них в охранники?

- Иначе бы он не заперся на десять замков в своей крепости, - пожал плечом Эйк. – Я кое-что знаю о воинах Пустоши.

- И что же? – Насмешливо хмыкнула ведьма, поджимая губы.

- Служить простому смертному они не будут.

***

Второй раз Эйк подбирался к мрачной крепости в темноте, когда тени укрыли Гранбреден непроглядной пеленой. Статуя Арвия с укором смотрела на воина. Вздохнув, маг осветил себя знаком и проскользнул мимо, стараясь не замечать тревожного чувства в груди. На спине до сих пор ощущался напряжённый тёмный взгляд Хэнни, глядящей ему вслед с крыльца дома. Скользнув вдоль тёмной стены храма, Эйк замер на границе тени. Если среди стражников действительно были чернуши, поступок стал бы рискованным, но Эйк был почти уверен, что опасения Хэнни напрасны, и в крепости Тойши тёмных нет, как впрочем, нет и причин туда лезть у Эйка, но что-то с самого приезда в город подталкивало мага к этому шагу.

В крепость градоначальника было несколько входов: наглухо запертые, охраняемые центральные ворота, задний ход, тоже под стражей нескольких наёмников, и совсем неприметная дверца, через которую изредка уходили и приходили слуги. Её-то и заприметил днём Дин, а потом и просветил о ней Эйка. Дверь запиралась изнутри и почти сливалась с каменной кладкой, поэтому Эйк заметил её не сразу.

Выждав, когда очередной лениво зевающий стражник отвернётся, Эйк скользнул к стене. Сюда не попадал свет от факелов, и он оказался в густой чёрной тени, в которой его мог разглядеть разве что истинный чернушник. На двери не было даже намёка на замочную скважину, видимо, запиралась на простой засов или замок. Прикрыв глаза, Эйк мысленно потянулся внутрь: узкий коридор, несколько мелких пульсирующих точек – крысы, выбравшиеся на ночной промысел, и в нескольких метрах в стороне более яркий огонёк – пёс или кошка. Благо, магическое зрение не требовало прикосновения к потокам, теперь остались силы, чтобы повозиться с дверью.

Ухватив ближайшую нить силы, Эйк направил её к двери изнутри, с трудом отыскал замок и ударил. Вышло грубо – дужка просто расплавилось, и замок с громким лязгом грохнулся на пол. Эйк замер, по лбу градом катился пот, потоки опять отскочили в разные стороны, словно расшуганные громким звуком крысы в коридорчике, но дверь приоткрылась. Сбросив накатившую слабость, маг пробрался внутрь, прикрыл дверь и только потом осмотрелся.

Действительно, коридор, освещённый одним единственным догорающим факелом, но с одной стороны почти сразу упирается в тупик, заваленные пустыми бочками, ящиками и дырявыми мешками. Из прогрызенного куля с тихим шорохом высыпалось зерно – видимо, слуги не успели вовремя оттащить его на склады, и крысы устроили себе пир. Впереди блеснули зелёные глаза – значит, всё-таки кошка, и Эйк бесшумно направился дальше по коридору.

Вскоре, впереди показалась дверь, в узкой щели с трудом просматривались столы и край печи. Ни голосов, ни шорохов слышно не было, на кухне в такой час никто уже не работал. Пройдя через просторное, заполненное оставшимися с ужина запахами помещение, Эйк через ещё одну дверь вышел в более широкий, но тоже тёмный коридор. Теперь факел, горевший у входа, стал казаться подозрительным, хотя, вполне возможно, какой-то слуга просто забыл его затушить.

Здесь Эйк задумался: было бы хорошо проникнуть в хозяйский кабинет, изучить, чем занимается градоначальник, но что-то тянуло его в подвал. Он даже не сомневался, куда надо идти, чтобы в него попасть. Решив поддаться странному зову, воин скользнул вправо, с усмешкой отметив про себя, что паранойей Тойши не страдает – пол был устлан хорошо глушащим шаги ковром. Вскоре, впереди показался свет и, впервые за всё время, послышались голоса. Судя по смеху и периодическому звону монет, стражники коротали время за азартной игрой.

- Спасибо, Харни! – Басом, сквозь сдавленный смех прогремел один из голосов, эхом отозвавшись в пустом коридоре. – Честно, я бы за этот чекан месяц на Тойши горбатился, а тут тебя обставил пару раз и всё.

- Заткись, - зло отозвался второй, звякнула монета, перекочевав в кошель. – Клянусь, в следующий раз ты мне весь заработок отдашь, гадёныш. Вали отсюда, тебе ещё полночи по этим коридорам ходить, а то вдруг, какая птичка Тойши нашепчет, что ты вместо работы в карты играешь.

- Брось, Харни, - добродушно усмехнулся первый. – Обиделся что ли? Да этому Тойши главное с утра в уши залить, что по его замку крысы не бегают. Он что, проверять будет, хожу ли я? Давай лучше заглянем в погреб, да стащим чего покрепче, уж не умрёт он от пары кружек эля!

- Вали, кому сказал! – Рыкнул Харни, и стражник спорить больше не стал. Эйк заметил, как заплясало пламя, и тихо выругался – идёт в его сторону. Пришлось возвращаться и прятаться на кухне, теряя драгоценное время. Стражник, насвистывая, прошёл мимо, что-то проворчал насчёт принципиальности некоторых товарищей.

Харни, вслух оговаривавший все несомненные достоинства ушедшего стражника, пересчитывал оставшиеся в кошеле монеты. Зло выругавшись, видимо не досчитавшись хорошей части, он отправил в его адрес пару лестных выражений, и, пристегнув кошель к поясу, расслабленно развалился. Охранял он одну единственную дверь и, видимо, был уверен, что охотников туда проникнуть нет. Эйку даже не пришлось тратить заготовленный сонный порошок – стражник сам ровно захрапел, поэтому хватило одного короткого выверенного удара, чтобы оглушить его ещё на часик.

Стащив с пояса Харни связку ключей, Эйк торопливо отпер дверь и ужом проскользнул внутрь. Одна единственная, погружённая во мрак лестница вела вниз, в воздухе отчётливо чувствовался запах сырости и плесени. Поморщившись, маг аккуратно начал спускаться, стараясь всё-таки действовать максимально быстро. Лестница закончилась неожиданно, резко перейдя в узкий коридор с рядами дверей с крохотными зарешеченными окошками по обе стороны.

- Темница, - вслух констатировал Эйк и медленно двинулся вдоль стен, заглядывая в каждую камеру. Все были пусты, кроме одной, из которой доносился едва слышный плач.

- Эй, - тихо позвал, на всякий случай оглянувшись через плечо. Плач утих и тут же сменился шорохом ткани и стуком каблучков. В узком дверном окошке показались тёмные глаза. Девушка ничего не говорила, только смотрела, но от этого взгляда Эйку стало не по себе.

- Сейчас, - он быстро принялся перебирать ключи в связке, надеясь найти среди них нужный. – Погоди, я что-нибудь придумаю.

Девушка сдавленно охнула, и в тот же миг мужчина почувствовал сокрушительный удар по голове. Мир окрасился багровыми тонами, а потом резко погрузился во тьму, только вспыхнули в последний раз тёмные испуганные глаза за решёткой.

***

Ведьма неторопливо брела к храму, корзинка оттягивала руку, шуршала, подметая дорогу, длинная юбка. Статуя Арвия по-прежнему со снисхождением смотрела на город. Сколько раз Хэнни проходила мимо него, столько же задавалась вопросом: почему именно этот бог? Покровитель правосудия в городе воров и торговцев, для которых честная жизнь равноценна смерти. Вздохнув, ведьма свернула к трактиру, солнце уже клонилось к горизонту, а мага, на которого она возлагала такие надежды, до сих пор не было.

- Дин! – Заметив знакомую вихрастую макушку, позвала она. Мальчишка обернулся, блеснули любопытные глаза, на лицо скользнула тревога.

- Он не вернулся? - Дин бросил собирать со стола грязную посуду.

- Я хотела узнать это у тебя, - Хэнни вздохнула. Худшие опасения подтверждались.

- Нет, здесь его не было, - мотнул головой парнишка, с опаской покосился улицу. – Нужно же, наверное, что-то делать?

- Давай поговорим, - Хэнни осмотрелась. – Пошли.

Она направилась прямо к трактирщику, тот расплылся в довольной щербатой улыбке. Вздохнув, Хэнни без слов залезла в корзинку, вытащила из кучи ткани тщательно завёрнутый в материю пузырёк.

- Пять сребров, - назвала цену, показывая кусочек тёмной мутной жидкости за стеклом. – И ключи от комнаты приезжего парня.

- О чём ты? – Деланно удивился мужчина, выкатывая на столешницу пять круглых, несколько заляпанных монет.

- У меня нет времени, - вздохнула ведьма, поманила бутылочку пальцами и та отодвинулась в её сторону. – Я знаю, что у тебя есть запасные ключи.

- Ладно-ладно! – Мужчина резко схватил пузырёк. – Откуда я знаю, о каком приезжем ты говоришь?

- Боги, не валяй дурака, - Хэнни сверкнула глазами. – Давай. Ключи.

В комнате было пусто, на разобранной кровати валялась разворошенная походная сумка. Хэнни вошла первая, Дин, осмотревшись, плотно прикрыл за ними дверь.

- Можно что-то сделать? – Напрямик спросил мальчишка, Хэнни тяжело вздохнула. Она стояла спиной к нему, вся фигура напряжена, руки плотно сжаты на ручке корзинке.

- Я ему уже предлагала послать сообщение в столицу, - тихо начала она. – Если бы он подождал...

- Но всё же, - нахмурился мальчишка. – Вы ведь знаете, что делать?

- Знаю, но мне понадобится твоя помощь, - девушка повернулась к Дину, прикусила губу, словно идея не нравилась ей самой. – Эйка надо вытащить любой ценой, теперь ждать, когда отряд Виллирии подойдёт к городу, нельзя, хотя я и умудрилась послать ей вестника. Поэтому будем действовать сами.

***

Ведьму с учеников пропустили сразу, слуга в ужасной кроваво-красной ливрее привёл её сразу в тёмный, освещённый только тусклой масляной лампой кабинет Тойши. Сам градоначальник, здоровый, как бык, мужчина с чёрной окладистой бородой и густыми кудрявыми волосами, лениво перебирал бумаги. Хэнни в который раз удивилась странному контрасту в его внешности: чёрные волосы ярким крылом обрамляли бледное лицо с блёкло-серыми глазами, но только теперь неожиданно поняла, откуда он мог взяться.

- Добрый день, - вежливо поздоровалась, выставляя на стол корзинку и откидывая ткань. – Я слышала в городе, что вашей жене опять нехорошо, вот и решила заглянуть, вдруг в этом моя вина.

- Ваша? – Мужчина поджал губы, отрываясь от бумаг, цепко схватился взглядом за мальчишку за спиной девушки. – Ученик?

- Сирота, - махнула рукой Хэнни. – Я взяла его к себе, смышлёные ученики сейчас редкость. Господин Тойши, я принесла некоторые эликсиры, взгляните, пожалуйста. Если это действительно моя оплошность, я готова отдать их бесплатно.

Ведьма быстро начала перебирать пузырьки, вслух называя короткие ёмкие названия и иногда, по просьбе градоначальника, проговаривая ингредиенты. Дин нетерпеливо топтался за её спиной, нервируя исходящими от него волнами беспокойства. Хэнни уже мысленно молилась, чтобы в замке градоначальника не оказалось чернушей. Тойши, перегнувшись через стол, следил за действиями ведьмы.

- Хорошо, я беру, - согласно кивнул Тойши, сощурил светлые глаза. – Вы осмотрите Яниру? В последнее время она, правда, ослабла. Я собирался послать за вами, но, видимо, боги привели вас ко мне.

Хэнни кивнула, картинно покосилась на оставшуюся на столе корзину и подняла кристально-честный взгляд на градоначальника:

- Я осмотрю, господин Тойши, - улыбнулась, но потом словно невзначай нахмурилась, указав рукой на корзину. – Это эликсиры очень… капризны. Я бы хотела, чтобы их сразу поместили в надлежащее для хранения место.

- Я позову слугу, - Тойши потянулся за колокольчиком на столе.

- Будьте так добры, - Хэнни вздохнула. – Я бы сама помогла слугам разобраться, что и где надо хранить, но я не могу терять время, нужно же помочь госпоже.

Тойши сдвинул чёрные брови, возможно, он бы и заподозрил неладное, но ставшее глуповато-наивным лицо ученика развеяло сомнения. Откуда он знал, может у ведьм принято брать в ученики слабоумных и юродивых?

- А ваш… - Он невольно усмехнулся, - ученик может помочь?

- О-о, - ведьма с сомнением посмотрела на Дина, а потом уверенно кивнула. – Думаю, да. Тирри, ты же помнишь, что я говорила об этих зельях?

- Да, - склонил голову Дин, с трудом не выказав удивления по поводу нового имени. – Настойку из ромашки только в сухом месте, рядом с шалфеем или лавандой, жаропонижающее из коры ивы в холодном месте, рядом держать влажные мешочки с мятой…

- Не надо вслух! – Оборвал его Тойши, резко ударил о колокольчик, вызывая низкий звонкий гул. Тут же послышались торопливые шаги, и в комнату почти вбежал тощий суховатый мужичок в такой же красной ливрее, как и тот, что привёл их в кабинет.

- Отнеси это на кухню, - Тойши кивнул на корзину, и слуга безропотно выхватил её из рук ведьмы. – И сделай всё, как скажет этот мальчишка. Госпожа ведьма, пойдёмте со мной.

Хэнни засеменила следом за крепкой фигурой, напоследок сделав незаметный знак мальчишке. Дин, продолжая сохранять глуповатое выражение, повернулся к слуге.

- Я Тирри, - он покосился на корзинку в руках мужичка. – Давайте, я помогу.

Слуга без вопросов передал ему ношу - явно собирался в случае чего, свалить вину на глупого мальчишку – и быстрым шагом покинул кабинет. Дину только и оставалось, что пойти за ним, одной рукой удерживая тяжёлую корзину, а второй нащупывая в кармане бумажный свёрток с порошком. Они шли по широким коридорам с редкими картинами на стенах и дверями через каждые десять шагов. Стражи не было, чему Дин несказанно удивился и обрадовался. Покрепче сжав свёрток, он незаметно огляделся. До кухни тянуть нельзя, поэтому действовать нужно сейчас.

Вот! Больше не раздумывая, он сделал короткий быстрый шаг к слуге и одним движением кинул горсть порошка тому в лицо. Мужчина ошеломлённо оглянулся и так же быстро свалился, Дин едва успел подхватить его у самого пола, чтобы не наделась шума. Худощавый мужчина на деле оказался довольно тяжёлыми, Дин отволок его за одну из дверей, ведущих, как оказалось в крохотное складское помещение, забитое швабрами и вёдрами. Приоткрытую дверь он заметил издали.

- Думаю, тебе не помешает отдохнуть, - тяжело дыша, усмехнулся мальчишка, плотно прикрыв дверь и повернув, удачно кем-то забытый в замочной скважине ключ. Вытер пот, обильно выступивший на лбу, и на всякий случай окинул взглядом коридор.

Теперь оставалось самое сложное, а, вероятно, и практически невозможное – найти, куда Тойши упрятал мага. Дин вытащил из кармана круглую бляшку, на вид серебряную, а на деле, как сказала Хэнни, сделанную из очень редкого сплава – гномьей стали, содержащей в себе такие металлы, о который Дин никогда и не слышал. Ведьма говорила, что она реагирует только на одну вещь – чёрное серебро – зато очень быстро и точно, в том, что там, где держат Эйка, такой металл присутствует, Хэнни не сомневалась.

Вытащив из корзины лишь пару нужных зелий, о которых ему успела рассказать ведьма, Дин, крепко сжимая в руках бляшку, пошёл дальше. Повезло ему не сразу, пришлось хорошенько покружиться и попрятаться, скрываясь от слуг и редких стражников. Парень уже почти отчаялся, когда кругляш неожиданно едва заметно потеплел и налился тусклым синим сиянием.

Дин огляделся. Он был в той части коридоров, которая начиналась уже за кухнями, далеко от жилых комнат, но дверей вокруг не было. Выругавшись, он осторожно придвинулся к одной из стен, свечение стало ярче.

- Отлично, - буркнул, с сомнением осматривая ровную стену с одним единственным прикреплённым к ней канделябром. Даже подёргал старинный предмет, размышляя о тайном проходе, но не преуспел. Значит, вход туда был где-то в кухонных помещениях или дальше. Понимая, что пройти незамеченым через кухни он в любом случае не сможет, парень решил попытать удачу и двинулся дальше, пока не забрёл в тупик.

- Отлично, - повторился, растерянно оглядываясь по сторонам. Здесь дверь была, но вела она на лестницу, которая ему была совершенно не нужна.

Возможно, Эйка, сидевшего в этот момент всего в нескольких шагах от Дина, но гораздо ниже, спасло чудо. Мальчишка услышал голоса со стороны кухни и, не найдя больше вариантов, нырнул на лестницу и, повинуясь собственному сердцу, побежал по лестнице не вверх, а в подвал, совершенно случайно выйдя к дальнему винному погребу, куда Тойши считанные часы назад велел отвести Эйка.

***

Маг почувствовал приближение мальчишки издалека, благо, умная ведьмочка, додумалась прицепить к бляшке собственную метку. Эйк с трудом поднялся на ноги и побрёл к двери, прикасаться к ней не хотелось – чёрное серебро умудрилось въесться во всю древесину, но пришлось. Перебарывая отвращение, Эйк со всей силы ударил по дереву. Точка, за которой он следил уже минут десять, резко затормозила, а потом двинулась в его сторону.

- Эйк? – Послышался подозрительный голос мальчишки.

- Я, - согласился воин.

- Слава богам! – До мужчины донёсся шорох ткани и глухое бормотание. – Сейчас!

Зазвенели склянки, раздался короткий звук открывающейся пробки и почти сразу же шипение плавящегося замка. Эйк искренне удивился: что же такого могла намешать ведьма, что расплавилось даже чёрное серебро? Но вскоре уже с усмешкой крутил в руках флакон с остатками густой тёмной жидкости на дне.

- Кровь дракона, - хмыкнул, самолично закупорив пузырёк и убрав его к себе в карман. – Расточительно, но действенно. Давай, что у тебя там есть ещё, и иди к Хэнни, попроси любого слугу проводить тебя в покои госпожи Тойши. Ведь ведьма там, я прав?

Дин кивнул и спешно ретировался наверх, напустив на лицо привычное глуповатое выражение. Первой ему попалась молоденькая служанка, тащившая в руках стопку чистой одежды, к ней-то он и побежал, нацепив самую благостную улыбку.

- Сита! – Дин быстро нагнал девушку. Служанка дёрнулась, едва не выронив тряпки.

- Боги, - пискнула, поднимая на него испуганный взгляд. – Кто вы такой?

- Я ученик госпожи ведьмы, - торопливо объяснил он. – Сита, я помогал разместить лечебные эликсиры для госпожи Тойши и решил, что смогу вернуться сам, но заплутал. Проводите меня? Госпожа ведьма должна быть в покоях вашей хозяйки.

- Конечно, - девушка уже собралась, перехватила поудобнее свою ношу и засеменила дальше. – Я как раз несу в комнаты госпожи чистое бельё.

Эйк, наблюдавший за ними из-за угла, удовлетворённое кивнул. Просмотрев небогатый набор зелий, сжал в кулаке крохотный пузатый флакон с перламутровой жидкостью. Теперь он шёл более уверенно, уже помнил, где неприметный закоулок с дверью для слуг, а где лестница в темницу. К последней он и шёл, привычно удерживая в поле зрения пульсирующие огоньки. Слуг удалось обойти, а вот на стражников, охраняющих знакомую дверь, пришлось потратить драгоценное зелье.

Выплеснутая жидкость, не достигнув пола, обратила в лёгкий, розоватый газ, окутавший двух крупных мужчин в форменных нагрудниках со знаком Тойши искрящимся облаком. Эйк сам едва успел прижать к носу рукав, не пропуская удушливые пары, выждал несколько минут и коротко приказал:

- Отдохните ребята, - и с усмешкой добавил: - винный погреб в вашем распоряжении.

Стражники едва ли не бегом устремились к складским помещениям. Хэнни сварила хорошее зелье, действенное и мощное, Эйк даже сходу не мог сказать, что в него входит, хотя розовый газ наводил на мысли о цветах багульника. Девчонка была в той же камере, но уже не плакала. Заглянув внутрь, воин приметил её худенькую фигурку, почти растворившуюся в темноте. Она сидела на полу, уткнувшись лбом в прикрытые изодранным подолом платья колени.

- Только не кричи, - попросил он, девчонка шустро вскинула голову, устремив на него испуганные глаза. – Спокойно, сейчас я точно тебя вытащу.

Замок поддался с трудом, пришлось плавить достаточно толстую полосу металла, служившую засовом. Когда дверь с тихим скрипом приоткрылась, Эйк уже едва стоял на ногах, сразу напомнили о себе сломанные рёбра и пробитая голова.

- Боги, - выдохнул, привалившись плечом к стене, и потянулся в карман, где лежали зелья. Пузырёк с зеленоватым отваром он приметил сразу, благо, прекрасно знал, как выглядит настойка арники. С трудом вытащив пробку, одним махом проглотил горькое содержимое и прикрыл глаза. Хватило минуты, чтобы боль отступила и пропали противные мушки перед глазами, зато сразу же потянуло печень. Стараясь не обращать внимания, Эйк шире распахнул дверь. Девчонка уже стояла на ногах, прижавшись спиной к каменной стене и вытаращив глаза.

- Я не обижу, - Эйк с волнение посмотрел на выход. – Клянусь. Но нам надо выбираться, и как можно быстрее.

Реакции не было. Вздохнув, Эйк схватил вяло воспротивившуюся девчонку за руку и широким шагом устремился к лестнице, а через пару шагов подхватил её на руки. Зелье Хэнни ещё действовало, поэтому боль он, если и чувствовал, то довольно приглушённо. Девчонка крепко вцепилась ему в шею, уткнувшись носом в плечо. Значит, боится его меньше, чем Тойши. Уже радует.

Выбрался он без проблем, даже каким-то чудом обошёл центральную площадь и смог добраться до дома Хэнни. Девчонка вскоре потеряла сознание, может от страха, может от истощения, но пришлось держать её крепче. Ведьма впустила его сразу, словно ждала у порога, буквально затолкала внутрь, заодно осмотрев пустую улицу. Эйк опустил свою ношу на одну из скамеек и сам осел рядом, привалившись к тёплому печному боку. Хэнни успела её растопить.

- Кэр, ты такой идиот, - зло выдохнула ведьма. Она металась по дому, задёргивая шторы на окнах и судорожно собирая в корзину одни только ей известные травы и склянки с зельями. – Я… я рискнула всем, чтобы спасти глупого взбалмошного мага!

- Помолчи, Несс, - с трудом перебарывая накатывающую слабость, попросил маг.

- Заткнись! – Зло оборвала его ведьма, оглянувшись на девчонку. – Конечно же, знаменитый Эйк Талинорский не может пройти мимо нуждающихся. Да твоя слава идёт вперёд тебя. Эйк? Кэр!

Ведьма, отбросив схваченную в порыве связку зверобоя, рванула к неожиданно обмякшему магу.

- Ох, Дин! – Позвала, придерживая мужчину за плечо и прижимая пальцы к его груди. – Истощение, вот ведь…_______________________________________________________________________________________

Сита - обращение к незамужней незнатной девушке (простолюдинке) в Талинорской империи

- Что нужно делать? – Мальчишка, до этого тихо сидевший в углу, тут же оказался рядом.

- Иди за кузнецом, - она покосилась на окна. – Боюсь, времени у нас нет, а Годир живёт в двух шагах от меня. Скажи, что мне нужна повозка и возница, и напомни, что он передо мной в долгу. А я пока займусь этими двумя.

Глава 3 "Путь"

Эйк очнулся глубокой ночью. В окнах, в слабом свете едва зарождающейся Аледы, просматривались очертания деревьев и приземистых изб с тёмными провалами окон. В доме царило мягкое тепло, а около жёсткого деревянного короба, набитого соломой и прикрытого тощим матрасов, служившего ему кроватью, свернувшись клубком на скамье, спала девушка. Рядом на полу валялись сброшенные во сне одеяло и подушка.

Светлые, отливающие серебром волосы обрамляли худое, повёрнутое к нему лицо с бледной, почти прозрачной кожей. Острый подбородок, мягкие изящные очертания губ и бровей, длинные, отбрасывающие на кожу тёмные тени ресницы. Маг с трудом узнал в спящей незнакомке спасённую из подвала девчонку.

- Она отказалась уходить, - послышался тихий шёпот с другой стороны, и Эйк, даже не поворачиваясь, узнал его. Хэнни, гранбреденская ведьма. – Видимо, здесь она доверяет только тебе. Или ты в нынешнем состояние показался ей самым безобидными.

- И тебе привет, ведьма, - вздохнул он, отворачиваясь от девчонки и встречаясь взглядом с блестящими в темноте глазами. – Где мы?

- Деревушка в нескольких десятках лиг от Гранбредена, - Хэнни закинула ногу на ногу, расслабленно развалившись на удивительным образом затесавшемся в избу кресле. – Пришлось припомнить старые долги.

- Дин?

- Спит в соседней комнате, - ведьма вздохнула. – Парнишка порывался сидеть с тобой, но я напоила его отваром из корня валерианы и лапчатки и, к сожалению, он жутко захотел спать. Кстати, твоя подопечная так и не назвала нам своего имени, хорошо, что очнулась она уже здесь, иначе бы так просто из города мы не выбрались.

- Что ты мне дала? – Нахмурился Эйк, только сейчас заметив, что боли он не чувствует, зато прекрасно ощущает тугую повязку на рёбрах и бинты на голове, да и привычной тошноты после истощения нет.

- Корень девясила, листья любистока, полынь, - начала перечислять ведьма и тут же с улыбкой поинтересовалась: - Тебе перечислить все травы, которые я добавляю в свои эликсиры?

- Хватит лишь одного, - он поморщился. – Там были ягоды можжевельника?

- Угадал, - ведьма поднялась на ноги. – Между прочим, это отличное средство от боли, ради этих ягод, я ездила к границам Поющей рощи.

Эйк потянулся к потокам и выругался, всё-таки ведьма действительно добавила эту отраву в эликсир. Но Хэнни лишь поджала губы и неожиданно зло выдала:

- Неужели, ты думаешь, что я специально отрубила от тебя все потоки?

- Не думаю, - сдался Эйк. – Но ты не могла не знать, как на нас действует можжевельник.

- Конечно, - дёрнула плечом ведьма. – На меня он действует точно также, но, Кэр, если бы я не отрезала на время потоки, ты бы восстанавливался гораздо дольше, поверь. Кстати, завтра утром нам надо выдвигаться дальше, так что советую поспать. А я уйду, вижу, моя помощь уже не нужна.

И покинула комнату так быстро, что Эйк даже не успел ничего сказать, лишь качнул головой, поворачиваясь обратно к девчонке и неожиданно для себя встречаясь с сонными глазами. Она не проснулась, лишь на мгновение вырвалась из дрёмы, потревоженная разговором, а Эйк опять пожалел, что не может разобрать цвет её глаз. Вскоре маг опять уснул и на этот раз проспал до самого выезда, вырвавшись из дрёмы лишь, когда в комнату заявилась Хэнни с деревянным подносом в руках.

- Подъём, - объявила ведьма, составляя ношу на стол и поворачиваясь к Эйку, покосилась в сторону завозившейся девчонки. – Завтракаем и выходим. Эйк, можешь встать?

Воин отмахнулся, садясь на кровати и свешивая ноги. Взглядом поискал одежду и, не найдя, уставился на ведьму. Та молча швырнула ему сумку и отвернулась, заинтересованно уставившись на припорошенные снегом деревья за окном. Маг спокойно натянул первые подвернувшиеся под руку брюки, взял рубашку и только тогда бросил взгляд на тугую повязку на рёбрах.

- Снимать нельзя, - отозвалась от окна Хэнни. – На запах не обращай внимания, я сделала мазь из некоторых трав. У некоторых довольно сильный аромат.

- Я уже понял, - вздохнул воин, одним махом накинул рубашку, едва заметно поморщившись от боли.

От принесённого подноса тянулся приятный знакомый запах горячего хлеба и овсяной каши. Эйк, чуть пошатнувшись, поднялся на ноги. Сперва пришлось разбудить девчонку. Та едва не свалилась с лавки след за подушкой, но, заметив Эйка, поразительно быстро успокоилась, распахнув яркие, словно изумруды глаза. Вот, значит, какой у них цвет. Маг опустил голову, пряча улыбку.

- Нужно поесть, - сказал, придерживая девчонку за плечо и указывая на стол, та послушно кивнула, села на лавке, поджав босые ноги. Хэнни, спохватившись, хлопнула себя по лбу и, бросив короткое: «Завтракайте быстрее», вышла из комнаты. Эйк пожал плечами, подходя к столу и сдёргивая с тарелок полотенце. Действительно, две плошки с овсяной кашей и тарелка свежего ржаного хлеба.

- Как же тебя зовут? – Спустя несколько минут спросил Эйк, отставив в сторону деревянную кружку с остатками травяного настоя. Спасённая пленница вскинула голову, но ничего так и не сказала. – Значит, придумаю сам. Как насчёт, Ками1?

Девчонка возмущённо сверкнула глазами, с громким стуком поставила плошку на стол, но опять промолчала. Эйк усмехнулся, не глухая и не немая, даже с характером.

- Значит, так и останется, - он допил остатки отвара, чувствуя, как по телу распространяется приятное тепло. – А что, мне нравится такое… прозвище. А я Эйк, хотя тебе моё имя, судя по всему, не нужно.

Девчонка пожала губы и потянулась за своей кружкой, наполненной молоком. Эйк усмехнулся, учуяв тонкий ненавязчивый аромат ромашки. Ками, видимо, ничего подозрительно не заметила, в несколько глотков опустошив ёмкость.

- Вот! – В комнату, как всегда без стука, ворвалась Хэнни, держа в вытянутых руках кожаные сапоги на толстой подошве. – С тебя пять декатов, Эйк, так просто дочка трактирщика с ними расставаться не хотела.

- Брось, мы же в одной лодке, - попытался воззвать к её совести маг, но, столкнувшись с ведьминым взглядом, быстро сдулся. Полез в кошель, не так давно прицепленный к поясу, и отсчитал названную сумму. Вздохнул, отметив, что захваченные с собой средства очень уж быстро кончаются. – Когда выходим, Хэнни?

- Сейчас, - девушка бережно припрятала деньги, смерила молча шнурующую сапоги Ками оценивающим взглядом. – У тебя нет никакой тряпки?

- Зачем? – Удивился Эйк.

- Боги, разве не понятно? – Ведьма закатила глаза, невежливо ткнула пальцем в девочку. – Посмотри, ты где-нибудь ещё видел такие волосы? А глаза? Нужно как-то… спрятать их.

Эйк молча вытащил из сумки чёрный платок, задумчиво посмотрел на девчонку, потом на Хэнни. Ведьма, вздохнув, забрала у него ткань и с немым вопросом в глазах повернулась к девчонке.

- Позволишь? – Поинтересовалась Хэнни, Ками, поймав взгляд Эйка, кивнула. Ведьма достала из кармана ленту, тоже чёрную, такую же, какой были собраны волосы у неё самой. В несколько минут Хэнни завернула волосы Ками, открыв шею, и ловко повязала поверх платок. Задумчиво осмотрела девочку и едва заметно вздохнула: глаза на фоне тёмной ткани стали ещё ярче.

- Как думаешь, - она повернулась к Эйку, без особой надежды спросила: - Она сойдёт за мальчишку?

- Ну, - мужчина задумчиво окинул взглядом тонкую фигурку, уже переодетую в чистое платье, тоже взято у старостиной дочки. – Если только с очень большой натяжкой.

- Значит, будешь моей ученицей, - тяжело вздохнула ведьма, посмотрела в глаза мага. – А Дин – твоим. Боги, без детей было бы гораздо легче.

- Детей? – Раздался голос за спиной и Эйк почти машинально прижал подкравшегося сзади парня к стене, тихо выругался, поймав возмущённый взгляд Дина.

- Детей, - подтвердил, отпуская его и отступая назад. – И ты, и Ками ещё дети.

- Ками? – Хэнни с любопытством покосилась на девчонку и тихо рассмеялась. – Занятно.

Деревню они покинули ближе к полудню. Эйк ругался, с трудом справляясь с доставшейся ему дурноезжей скотиной, конь фыркал и мотал башкой, а Хэнни, одной рукой придерживая поводья смирной гнедой лошадки, нагло хохотала, наблюдая за его мучениями. Ками и Дина пришлось посадить на одну лошадь, но девчонка отнеслась к этому неожиданно спокойно, вцепилась в луку седла и устремила взгляд на дорогу, всеми силами игнорируя парня позади неё.

Эйк, наконец, понял, почему Хэнни не переживала, что Тойши их найдёт. Деревня, дворов на пятьдесят, затерянная среди лесов, находилась в лиге от старого тракта, на который Хэнни вывела их. Тёмные ели стенами возвышались по обе стороны узкой, укрытой снегом дороги без единого следа от копыт и полозьев. Это путь не пользовался популярностью.

- Ночью была метель, - пояснила Хэнни. – Она надёжно скрыла следы, благо, кузнец успел уехать до неё.

- Ты уверена, что мы тут пройдём? – Выразил сомнения маг.

- Предложи другие варианты, - повернулась к нему ведьма. – Может, вернуться к Гранбреден и уйти оттуда по центральному тракту?

- Ладно, согласен, - вздохнул Эйк, заставляя заупрямившегося коня выйти на дорогу. – И куда мы сейчас?

- Будем двигаться в сторону Радинга, - Хэнни подняла голову, всматриваясь в серое, затянутое тучами небо. – Боюсь, деревень здесь немного, но я знаю место, где иногда ночуют охотники. Думаю, к ночи мы туда доберёмся.

- Будет буран, - предрёк Эйк.

- Мы сможем укрыться, - пообещала ведьма и легко ударила по лошадиным бокам. – Хватит стоять, даже меня пробирать начинает.

Хэнни ехала впереди, хмурая и собранная, словно вспомнив суровые будни имперского мага. Он невольно вспомнил хрупкую девушку, наравне с лучшими воинами сражавшуюся в той памятной битве. Посередине они, не сговариваясь, оставили Дина и Ками, мальчишка удивительно хорошо держался в седле, а вот девушка, спустя всего час, неожиданно наплевала на страх и теперь дремала, привалившись к нему спиной. Эйк смотрел на эту картину уже около получаса и невольно посмеивался в душе: не довериться наивной мордашке Дина не смогла бы ни одна нормальная девушка.

Темнеть начало рано, Хэнни, недолго думая, запустила мелких светлячков. Они мельтешили перед глазами, раздражая и вызывая желание отмахнуться, но путь освещали и, сам Эйк это прекрасно знал, не требовали много силы. Тучи ещё удерживали в себе снежную массу, но редкие белые хлопья уже кружили меж светлячков, оседая на одежде.

Ветер поднялся неожиданно, резким порывом смахнув на небольшой отряд снег с ближайших елей. Эйк тихо выругался, тряхнув головой, впереди послышался успокаивающий голос Дина, придерживающего проснувшуюся девчонку. Она сонно моргнула, стряхнула ладонью с закрывающего лицо шарфа белый налёт.

- Эйк! – Перекрывая завывания ветра, прокричала Хэнни. – Ускоряемся!

Коней пустили рысью, поднимать их в галоп на такой дороге было рискованно. С неба резко, словно из разорвавшегося мешка, посыпался густой снег. Эйк надвинул ниже капюшон, пригнулся к конской шее, но всё равно спастись от жалящих снежных искорок, задуваемых ему в лицо, не выходило. Впереди Дин на ходу стащил пристёгнутое к сумкам стёганое покрывало и накинул его на девчонку.

- Уже недалеко! – Послышался глухой голос ведьмы, очередной порыв ветра унёс её слова далеко за спину мужчине. Буран усиливался, Эйк уже с трудом различал идущих впереди него ребят и боялся, что если кто-то из них не удержится в седле, он даже не заметит этого.

- Хэнни! – Крикнул он. – Сворачиваем!

- Нет! – Послышался упрямый голос ведьмы. – Ещё немного!

Помянув недобрым словом глупую девку, Эйк тронул коня, максимально приближаясь к скачущему впереди Дину, и едва успел остановить тупую скотину до того, как он вцепился в хвост сородича.

- Хэнни! – Крикнул снова, прорываясь сквозь вой бурана. – Да нас сейчас сметёт!

- Всё! Я вижу! – Крикнула ведьма, за плотной снежной стеной мелькнули чёрные бока её кобылы, сворачивающей с пути. Эйк даже не сразу разобрал, куда так устремилась девушка, пока деревья не расступились, пропуская их к неправильной формы сугробу.

- Сейчас, - Хэнни соскочила с лошади, разом провалившись по пояс, тихо помянула все по очереди ответственные за это силы, и упрямо полезла вперёд. Смахнула снег с бугра и довольно поманила их к себе: под толстым снежным слоем обнаружился плотный, промёрзший кусок кожи. Хэнни попыталась сдвинуть его в сторону, но, так и не преуспев, повернулась к Эйку.

Мужчина подобрался ближе, оттеснив ведьму, дёрнул за край, отдирая его, и отодвинулся, пропуская вперёд Хэнни, обернулся, смотря на Дина. Девчонку ему приходилось удерживать на руках, мелковатая Ками провалилась по подмышки и двигаться просто не могла.

- Проклятый буран, - буркнул Эйк, возвращаясь и забирая тихо пискнувшую девчонку из рук Дина. – Давай, вперёд.

Внутри было тесно и темно, светлячки ведьмы высвечивали только покрытый досками и шкурами пол, земляную стену, к которой наискось были прислонены толстые доски. Поставив девчонку на пол, Эйк огляделся, приметил сваленные грудой дрова и старое кострище. Хэнни где-то раздобыла факел и уже подожгла его, теперь проверяя углы. Ками, ёжась, стояла рядом, по-прежнему кутаясь в покрывало.

- Дин, разведи огонь, - посмотрев на неё, почти приказал Эйк. – Я попробую укрыть лошадей и принесу одеяла.

- Там впереди овраг, заведи их в него, - посоветовала Хэнни. – Туда не наметает и есть что-то вроде пещеры.

Эйк кивнул, набрасывая капюшон и выходя под буран. Лошади нервно топтались, уже напоминая двигающиеся сугробы. Схватив под уздцы всех трёх, Эйк обошёл убежище и, попеременно ругаясь и шагая, дошёл до того самого оврага. Силы природы сделали один его край намного выше второго, создавая природный навес, под который Эйк и завёл лошадей. Здесь снега действительно было меньше, а ветра не чувствовалось совсем. Привязав коней к толстой коряге, Эйк стащил с них сумки с провиантом и свёрнутые в тюки одеяла и вернулся в убежище.

Костёр уже весело трещал, освещая крохотное пространство дрожащим тёплым светом. Ками сидела у окна, в широко раскрытых зелёных глазах отражались языки пламени. Эйк скинул на землю тюки, бросил короткий взгляд на Хэнни, сидевшую рядом с девочкой.

- Хэнни, - позвал он, приседая рядом с вещами и доставая из сумки котелок. – У тебя были какие-то травы, можешь сделать укрепляющий отвар?

- У меня где-то была бутылочка зелья Ронши, - ведьма поднялась, вытащила из какого-то потайного кармашка на своей сумке склянку с совершенно прозрачной жидкостью. – Вот. Можно добавить в любой напиток, это лучшее укрепляющее средство.

- Отлично, - кивнул Эйк, бросив короткий взгляд на дрожащую девчонку. – Нам оно пригодится.

Схватив одно из одеял, он подошёл к Ками, накинул его на узкие плечи, прикрытые лишь тонким покрывалом и тулупом. Девчонка вряд ли привыкла к такому холоду, поэтому и дрожала, как осиновый лист, даже сейчас, когда внутри уже заметно потеплело. Дин выскочил на улицу, нагрёб в котелок снега и подвесил его над костром, Хэнни зашуршала травами.

- Всё хорошо? – Спросил Эйк, присев рядом с девочкой, та кивнула, не отрывая взгляда от огня. – Это должен быть последний буран, сезон заканчивается, скоро потеплеет.

Девочка молчала. Эйк усмехнулся, сцепил руки в замок, наблюдая за хмурой ведьмой. Он не знал, ради чего ввязался в эту авантюру, спас испуганную девчонку, втянул в свои проблемы Хэнни, когда она, возможно, впервые нашла свой угол и долгожданный покой, а теперь она ведёт весь отряд, не отчаивается до последнего. Вздохнув, мужчина тряхнул головой, и тут совершенно неожиданно рядом раздался тихий, едва слышный голос:

- Камилла.

Он дёрнулся, резко поворачиваясь к сидящей рядом девчонке, и столкнулся с тёмно-зелёным взглядом.

- Что? – Переспросил, думая, что ослышался, но девушка послушно повторила:

- Камилла, - она снова отвернулась. – Меня зовут Камилла.

- Хорошо, - кивнул, немного отойдя от шока. – Кошачий глаз?

- Да, - вздохнула девушка, слабо улыбнувшись. – Меня назвала так мама, а наедине она звала меня Ками. Ты угадал.

- Котёнок, - усмехнулся Эйк, склонив голову набок. - Почему ты молчала?

- Боялась, что вы начнёте расспрашивать, - тихо ответила Ками. – Я… не готова. Мне нужно попасть в столицу. Императрица… должна помочь. Больше ничего я сказать не могу, прости.

- Пусть так, - вздохнул Эйк. – Хотя я бы не возлагал на Виллирию большие надежды.

- А у меня нет другой надежды, - криво усмехнулась девчонка.

- Сейчас расплачусь, - рядом появилась Хэнни, заставив Ками вздрогнуть и замолчать, плотно сжав губы и устремив взгляд на медленно закипающую воду. Эйк закатил глаза, едва удержавшись, чтобы не оборвать ведьму, но пока ему хватило и этого разговора. Он знал, что для девчонки данный шаг уже большой подвиг и заставлять её говорить дальше по крайней мере жестоко.

- Боги, и зачем вы послали мне такую язву? – Пробормотал маг, поворачиваясь к ведьме. – Что это?

- Монарда, - девушка продемонстрировала сухие, заботливо завёрнутые в сухую ткань листья. – Поможет согреться, ну и будет всяко вкуснее, чем пить чистый кипяток. К тому же у зелья довольно специфический привкус, а монарда его перебьёт.

- У нас её называют бергамотом, - снова подала голос Камилла.

- У нас – это где? – Невзначай поинтересовалась ведьма, но девчонка уже замолчала, погрузившись в себя, и вопрос Хэнни остался без ответа.

Вскоре отвар был готов, Хэнни разлила его по прихваченным деревянным кружкам и раздала всем. На ужин ещё остались мясные пироги, выданные женой деревенского старосты, холодные и уже немного зачерствелые, но сытные, самое то для предстоящей ночи. Спали вокруг костра, оставляя кого-то одного, чтобы следил за костром. Одна Ками проспала всю ночь беспробудно, с головой замотавшись в одеяло.

Глава 4 "Извечный мрак"

К утру утих буран, оставив после себя гигантские сугробы в два человеческих роста и полностью заметя их следы. Зато воздух заметно потеплел, Эйк, вышедший первый, удовлетворённо признал, что оказался прав – этот буран был последним. Золотистые, чистые лучи солнца прорывались сквозь еловые ветви, сверкая на свежевыпавшем снегу. Хэнни, выглянувшая, чтобы набрать снега в котелок, впервые за весь путь улыбнулась.

- Теперь мы доберёмся Радинга за пару дней, - ведьма расслабленно прикрыла глаза, втягивая морозный, ароматный воздух.

- Если повезёт, - Эйк поднял голову, чуть прищурившись от яркого света. Он был настроен менее оптимистично. - Нужно выходить. Ты лучше знаешь эту дорогу, впереди будет место для ночлега?

- Становище, - кивнула Хэнни. – В это время там бывают охотники – в местных лесах много пушного зверя, но, думаю, и нам место найдётся.

В этот раз двигались быстрее, пусть кони и утопали в снегу, но яркое солнце и окружающая лесная тишина добавляли сил. Остановились только единожды – погреться у костра и поесть. Пока девушки возились с костром и водой, Эйк подстрелил небольшого зайца, вполне пошедшего на суп. Шкурку Хэнни заботливо вычистила и, облив каким-то зельем, убрала в сумку.

- Жалко добро, - сообщила спутникам.

Из зайца приготовили сытную похлёбку с сушёными травами и перловой крупой. Когда они двинулись дальше, мир опять стал погружаться в сумрак – слишком рано начиналась зимняя ночь, но идти в темноте не пришлось – землю мягко осветила выглянувшая на небосвод Аледа. Ближе к полуночи они выбрались к становищу. Несколько изб, плотно сдвинутых в круг и обнесённых высоким частоколом, зияли тёмными провалами окон, но ворота были распахнуты настежь. Эйк знаком попросил остальных дождаться его и первым вошёл в общий двор. Тихо, пусто и лишь под навесом у одного из домов топчется гнедая кобылка, стараясь разорвать повод.

Возможно, охотники и спали, но Эйк за годы службы привык доверять чутью, а сейчас оно буквально кричало об опасности. Спешившись, маг медленно подошёл к одному из домов, придерживая руку на рукояти меча. Ставни на окнах закрыты, через щели не пробивается не единого луча света, и так во всех домах. Но лошадь есть и ещё не исхудавшая, вполне крепкая, словно только недавно рассёдланная. Следов тоже не было, хотя буран закончился давно, а людям явно пришлось бы выходить за дровами.

- Что случилось? – Хэнни, не дождавшись, завела коня во двор, следом въехал, настороженно озираясь, Дин, придерживающий за талию Ками.

- Не знаю, - Эйк передёрнул плечами. – Кого ловят по ночам?

- В этих лесах? – Вскинула бровь ведьма. – Если только нежить.

- Вот и я о том же, - мужчина дёрнул ручку, распахивая дверь в дом, около которого топталась кобыла. Та на удивление легко поддалась, впуская неожиданных гостей в тесные сени с подвешенными на стены связками чеснока и вязанками трав, в воздухе чувствовался остаточный запах дыма – ещё недавно здесь топили печь.

Эйк прошёл внутрь, открыв вторую дверь, прикрытую с обратной стороны медвежьей шкурой, видимо, служащей дополнительной защитой от стужи, вполне закономерно оказавшись в просторной комнате с белёной печкой в углу, выстроенными вдоль стен лавками и длинным столом посередине. На лавках свалены вещи. Эйк дотронулся до печного бока – уже холодная, значит, ушли давно, может, и правда до бурана.

- Оставайтесь здесь, - маг повернулся к спутникам, предостерегающе посмотрел на ведьмы. – Хэнни, ты тоже. А я, пожалуй, пройдусь ещё немного.

- Только не один, - девушка скинула на пол сумку, погладила кожаные ножны с кинжалом.

- Кто-то должен остаться с ними, - Эйк раздражённо кивнул на Ками и возившегося с печью Дина.

- Здесь не опасно, - заверила его Хэнни. – Ты видел травы в сенях? Там точно был чертополох, а на окнах – барвинок, даже меня мутит, хотя тёмной крови во мне одна десятитысячная процента, нежить сюда не сунется.

- Поверю на слово, - Эйк, не говоря больше ни слова, направился к двери. – И дай мне пару кристаллов.

- О чём ты?

- Брось, Хэнни, - усмехнулся Эйк, резко поворачиваясь к ней. – Я прекрасно знаю, что у тебя в одной из сумок десяток энергетических кристаллов.

- Для нестабильных магов…

- Использование накопителей опасно, - закончил за неё мужчина. – Я знаю и, поверь, прощаться с жизнью не собираюсь, но хочу быть готовым… к неприятностям.

Ведьма всё-таки дала ему два ярких осколка аметиста размером с небольшое куриное яйцо, заодно вручив неправильной формы белый камень, испещрённый мелкими серебристыми прожилками. С камнем Аледы – аледгаром - Эйк уже был знаком, но пользовался редко – в Империи он почти не встречался, а завозить его из природных месторождений в Северной Коссии было дорого. Как такая редкость попала к Хэнни, он не спрашивал, и так знал, что, служа одним из императорских магом, она без зазрения совести пользовалась многими привилегиями.

Эйк захотел обследовать хотя бы лесную опушку, может, немного продвинуться вглубь. Аледгар освещал пространство на несколько шагов вперёд, стоило лишь чуть сжать его в ладони. Эйк настороженно шёл между деревьями, держа меч перед собой. Что-то ему не нравилось в густой тишине, словно клубящейся между елями. Аледу, как назло, скрыли тучи, и в бескрайней темноте, разрываемой только белыми лучами аледгара, везде чувствовалась опасность.

Маг прикрыл глаза, пытаясь отыскать охотников, но вокруг были только слабо пульсирующие зелёные искры – ночные животные, выбравшиеся из нор в поисках пищи, шагах в ста горел единственный золотой огонёк – Хэнни, рыскающая в другой части леса.

Эйк уже почти сдался, когда лучи аледгарда выхватили впереди следы – чёткие отпечатки снегоступов, уходящие дальше в чащу. Эйк, не раздумывая, пошёл по ним. В некоторых местах идущий останавливался: несколько раз Эйк натыкался на странные вытоптанные пяточки, словно охотник сомневался, стоит ли идти дальше, но что-то каждый раз толкало его продолжить путь.

Маг насторожился. С таким он сталкивался раньше, когда служба закидывала его на границу с Чернушными пустошами, но сейчас, впервые за все годы, очень хотел ошибиться. Чем глубже Эйк заходил, тем темнее становилось вокруг. Аледгар с трудом разгонял наплывавший со всех сторон серый туман, он словно потускнел, утратив ослепительный белый блеск. Эйк замер, настороженно осматриваясь по сторонам, и в тот же миг глухую тишину прорезал громкий визг.

- Хэнни! – Маг, резко развернувшись, рванул на крик. Липкие щупальца тумана цеплялись за ноги, словно живые, но их силы ещё не хватало, чтобы задержать мужчину. Ведьма забралась глубже, чем он и, видимо, вышла на то, чего он так боялся.

Деревья расступились, выпуская мага на чёрную, окутанную непроглядной тьмой поляну, аледгар мигнул и погас окончательно, даже силы Аледы не хватало, чтобы разогнать мрак. Эйк тихо выругался, сунул ставший бесполезным камень в карман и достал накопитель. Внутри аметиста порхали искры магии, готовые вырваться в любой момент.

- Хэнни! – Позвал он, но голос словно утонул в сгущающейся тьме. Раньше он бы справился, теперь же в груди поселился липкий страх. Болотники, мавки, вурдалаки – кто угодно, но только не Извечный мрак.

- Марагон, - вздохнул он, встретившись со вспыхнувшими в клубящемся облаке кроваво-красными глазами. Тварь стояла в нескольких шагах от него, Эйк слышал тяжёлое свистящее дыхание, пропитанное приторно-сладким ароматом смерти. Хэнни видно не было, её плотно скрывало чёрное облако.

- Ну, здравствуй, - криво усмехнулся маг, крутанув в руке меч и воззвав к знакомой, спящей в клинке силе. Руны загорелись сразу, не так ярко, как в дни его славы, но всё же они отозвались, и это вселяло надежду. Древние руны – это не магия, это гораздо более глубокий слой силы, к которому Эйк пока, слава богам, имел доступ.

Тварь отступила с глухим рычанием, поджав туманные щупальца, словно испугавшись символов, но тут же, устыдившись своей трусости, бросилась на Эйка с ещё большей яростью. Маг уклонился, пропуская марагона вперёд и ударил, легко распоров мрак. Противник взвыл, на мгновение дрогнув, но не испарился, разрыв затянулся пугающе быстро и он с новой силой кинулся на мага. Эйк снова ушёл в сторону, едва успев вычертить в воздухе единственную всплывшую в памяти руну Ривья – полыхнувший во тьме Знак Солнца. Лучи пронзили темноту, но смогли задержать марагона лишь на пару секунд. Руна потухла, а полыхавшие ненавистью алые глаза остались.

- Демон, - выругался Эйк, в самый последний момент ускользнув в сторону от вскинутого щупальца. Рядом кто-то вскрикнул и поляну залил свет, на несколько мгновений озарив перекошенное от страха женское лицо: ведьма едва стояла на ногах, прижимая одну руку к груди, а второй удерживая магический знак.

Эйк, воспользовавшись моментом, ударил. Лезвие, вспыхнув, прошло сквозь оставшееся тёмное облако, разорвав его на клочья. Хэнни рухнула на колени, не сумев удержать знак. На поляне по-прежнему было темно. Эйк, тяжело дыша, огляделся по сторонам, ища противника. Он ждал второго удара, не полагаясь на силу магического света. Маг слишком хорошо знал, что такое истинное порождение мрака, что такое марагон.

- Оно сдохло? – С надеждой спросила ведьма, она держала в руках аледгар, и Эйк, смотря на него, качнул головой. Камень едва светился, значит, тварь ещё рядом.

Эйк пропустил момент: нельзя найти тьму во тьме. Туманное щупальце швырнуло его в дерево с такой силой, что он услышал звук хрустнувших костей. Меч со звоном отлетел в сторону, руны, сиявшие на лезвии, потухли. Рядом вскрикнула Хэнни, и слабое сияние аледгара померкло окончательно. Всё вокруг снова погрузилось в кромешную тьму. Марагон стоял на месте, чёрная, непроглядная клякса с пылающими ненавистью глазами.

Эйк с трудом поднял голову, сцепив зубы, руку прострелило болью, заставив мага посмотреть на ладонь, по-прежнему судорожно сжимающую мягко светящийся аметист. Именно его острая грань распорола кожу. Решение Эйк принял за долю секунды.

- Эрршарих! – Выкрикнул, вскидывая руку с зажатым кристаллом. Марагон, взревев, рванул в сторону, судорожно подтягивая щупальца, но не успел. Аметист взорвался, выплеснув всю накопленную за века силу, поляну заполнил нестерпимо яркий свет, несравнимый ни с руной Ривья, ни со знаком. Эйк закричал от нестерпимой, пронзившей руку боли: казалось, что ладонь охватило пламя, казалось, он держал накопитель сотни лет, но не прошло и секунды.

Поляна была пуста. В воздухе медленно таяли остаточные искры магии. Эйк с трудом извлёк из кармана аледгар, осветив вокруг. Поднял перед глазами руку, сжимавшую кристалл. Ничего, обычная белая кожа с ровным разрезом, словно сделанным острым кинжалом, из которого по-прежнему сочилась кровь. Слева раздался тихий стон и шорох, в круг света, едва переставляя ноги, вошла Хэнни.

- Что это было? – Ведьма опёрлась ладонью о ближайшее дерево. – Что это была за тварь, Кэр?

- Марагон, - хрипло отозвался маг, стараясь понять, все ли кости целы. – Порождение тёмных богов и да, ты заранее права, эти существа живут в Чернушных пустошах.

- Ты в порядке? – Хэнни присела рядом, цепким взглядом осматривая мага. – Спина?

- Не знаю, - Эйк попробовал пошевелиться, позвоночник прострелило болью, но ноги он чувствовал, как и всё остальное тело, значит, переломов нет. – Помоги.

Хэнни, сама с трудом державшаяся на ногах, подхватила его под руку. С первого раза подняться не удалось, со второго тоже. В итоге Эйк всё-таки кое-как встал, опираясь одной рукой о ведьму, а второй о то самое дерево, в которое врезался.

- Не думал, что сработает, - усмехнулся он, стаскивая с головы платок и перематывая им руку.

- Это была магия крови? – Полюбопытствовала ведьма. Мужчина кивнул, с трудом разгоняя тёмные мушки перед глазами.

- Некое подобие, - вздохнул, с трудом отцепляясь от дерева. На ногах он держался вполне твёрдо, правда, опять давали о себе знать сломанные рёбра. Подобрав валяющийся в двух шагах от него меч, маг задумчиво приблизился к тому месту, где в последний момент находился марагон. На снегу лежал оплавленный чёрный камень.

- Хранилище, - пояснил он подошедшей сзади Хэнни.

- Знаю, - ведьма присела, аккуратно, рукавом обхватывая камень и поднимая его к глазам. – С каждой минутой, эта история нравится мне всё меньше.

Эйк, не смотря на неё, обошёл поляну по периметру. Если эта тварь действительно заманивала сюда людей, то они и должны здесь остаться. Когда Хэнни, спохватившись, обернулась, Эйк был на противоположном конце. Рука, свободная от аледгара, сжата в кулак, кровь, уже щедро пропитавшая платок, срывалась на снег рубиновыми каплями. Ведьма подошла ближе, судорожно вздохнула, увидев, что остановило мага.

Рядом друг с другом, судорожно сжимая в застыших руках тяжёлые охотничьи арбалеты, лежали трое мужчин. На белых лицах застыла одинаковая маска ужаса, остекленевшие глаза широко распахнуты. Эйк действительно в который раз был прав.

***

Гнедая кобылка по-прежнему стояла у коновязи, но повод уже не рвала, только фыркала и недовольно мотала головой. Хэнни, заметив её, помрачнела ещё больше. Эйк, обняв девушку одной рукой за плечи, завёл её в дом. Первой подскочила Ками, привычно испуганно охнув. Следом резко сел на лавке сонный Дин, кулаком продрал глаза и вытаращился на покачивающиеся в дверном проёме, подпирающие друг друга фигуры.

- Сумку, - коротко приказала Хэнни, рухнув на лавку у самой двери и откинувшись плечами на бревенчатую стену. Эйк прошёл чуть дальше, сел у чужих сумок, деловито начав перебирать вещи – охотникам они всё равно больше не пригодятся.

Дин безропотно притащил ведьме её суму, взволнованно косясь то на неё, то на Эйка.

- Они погибли? – Неожиданно подала голос Ками, яркие глаза неотрывно смотрели на мага.

- Да, - излишне спокойно ответил тот. – И ты знаешь, что их убило.

- Мрак, - подтвердила девушка, она продолжала стоять около лавки, почти полностью скрытая тенями, но даже так Эйк видел, как её сотрясает мелкая дрожь. Ками перевела взгляд на ведьму. – Это нельзя держать у себя.

- Ты о камушке? – Криво ухмыльнулась Хэнни, наконец, найдя в недрах сумки очередной флакон и одним глотком осушив половину. Подумав, отдала остатки Эйку и улеглась там же, где сидела, закинув руки за голову. – Я знаю, но хранилище нужно доставить в Сельвию и отдать в Ковен.

- Ты не понимаешь, - Ками сделала небольшой шаг вперёд, теперь свет от зажженных лучин упал на её лицо, белое, словно восковая маска. – Этот камень словно маяк для них.

- Для кого, Камилла? – Повернулся к ней Эйк. – Ты всё время молчишь, а если и говоришь, то какими-то загадками. Почему Тойши держал тебя в крепости? Зачем ему было сажать под замок обычную девчонку?

- Я не могу, - почти простонала Ками, неосознанно обхватив себя за плечи. Тёмные глаза лихорадочно поблёскивали. – Мне нужно попасть к императрице.

- Так мы и везём тебя туда, тьма задери эти твои тайны! – Разозлилась Хэнни. – Неужели они стоят смертей? Неужели ты стоишь того, чтобы из-за твоих тайн погибали люди? Эта тварь убила троих невинных, чуть не разодрала в клочья меня и Эйка, а ты что-то знаешь, но по-прежнему будешь молчать? Как хранилище с существом из Пустошей попало в Светлые земли?

- Нет, я не всё знаю, - Ками вздрогнула. – И даже то, что знаю, не могу сказать. Просто не могу! Это табу, клятва!

- Перед кем? – Вздохнул Эйк, девушка перевала на него зелёные, наполненные страхом глаза.

- Перед богами.

Глава 5 "Ярмарка и Последний Тёплый Вечер"

Кобылу пришлось брать с собой, нагрузив на неё вещи, оставшиеся от её прежних хозяев. Охотников похоронили в лесу, оставив опознавательные знаки. Эйк нашёл в сумках амулеты-ключи с изображением оскалившейся гончей – знак гильдии охотников, внизу мелкими буквами было выбито название города – «Радинг».

- Отдадим это их семьям, - вздохнула Хэнни, помогавшая нагружать кобылку, за крайне скверный характер сообща названную Кусакой. Ведьма как раз прилаживала тюк, набитый личными вещами охотников. Провизию без разговоров разделили между собой, а одежду и ценности, в том числе тощие кошели, повезли в город.

В этот раз молчание, сопровождавшее их всю дорогу вплоть до ворот Радинга, тяготило. Хэнни несколько раз пыталась заговорить, но тут же замолкала, поудобнее перехватывая поводья и нервно елозя в седле. К городским стенам они вышли ещё до сумерек. Радинг, выросший на берегу широкой реки Нальхавы, встретил их шумом толпы. В Эленойском герцогстве было всего три крупных города и торговых центра: Сантия на севере, у берегов Рокочущего моря, Радинг, когда-то основанный рядом с широкой судоходной рекой, и сам Эленой – западный порт Талинорской империи в устье Хавиры.

Радинг, с его невысокими изящными домами и широкими просторными улицами, казался выдуманным каким-то впечатлительным бардом. Над крышами домов возвышался шпиль храма Дилая, люди бурным потоком тянулись к нему, отовсюду слышались последние сплетни: кто-то обсуждал взлетевшие цены, кто-то новый конфликт южного герцогства Пахил с кочевниками Центарских степей.

- Нам нужен дом собраний, - оповестила всех Хэнни, с интересом оглядываясь по сторонам. – Обычно их строят на центральных площадях или в торговых рядах, и там есть отделения всех Гильдий.

Эйк кивнул. В городе он чувствовал безопасность: Радинг словно не знал о тьме – здесь люди радовались новому торговому дню, и никто не чувствовал приближение мрака. Купцы спешили на ярмарку с корзинами и ящиками, заполненными всевозможными товарами, начиная с тканей и заканчивая глиняными горшками, готовыми в любой момент сорваться на землю. Дин с любопытством озирался по сторонам, отвечая приветливыми улыбками на кокетливые взгляды миловидных сит. Только Ками по-прежнему молчала, низко опустив покрытую платком голову. Ведьма знатно постаралась - в низеньком, укутанном в бесформенный тулуп парнишке с трудом можно было узнать тоненькую изящную девушку, которую Эйк нашёл в Гранбредене.

- Смотрите! – Дин, не выдержав, указал рукой куда-то вперёд. Маг, проследив взглядом, усмехнулся – в нескольких десятках шагов по дороге виднелся мост. Да, здесь он был красив, выполненный из резного камня и дерева, изящный, словно выгнувшая спину кошка, мост словно парил над рекой. Нальхава, широкая тёмная полоса застывшей воды, разорвавшая Радинг на две части, стояла. Прямо на льду вырос целый палаточный городок, ярко полыхал огонь в чашах на столбах, и разносилась над городскими улочками весёлая музыка и свист зазывал.

- Праздник Середины зимы, - благоговейно произнесла Хэнни, втягивая носом удивительную смесь ароматов: имбирь, корица и ель, самые зимние ароматы. – Я и забыла, что в это время здесь ярмарка.

- А там, где ярмарка, всегда есть торговцы, - Эйк прищурил глаза, рассматривая пёстрые ряды палаток. - Что думаешь?

- Согласна, - ослепительно улыбнулась Хэнни. – Прогуляемся, Ками?

Девчонка кивнула, послушно последовав за ведьмой в сторону ярких лавок, завешанных цветастыми тканями. Эйк, усмехнувшись, увёл Дина к оружейникам. Во-первых, у мальчишки до сих порт не было приличного кинжала, а, во-вторых, уж кто быстрее гномов согласится подбросить за звонкую монету хоть на край света?

- Смотри в оба, - посоветовал Эйк. – Ищи на эмблемах или бычью голову, или козлиную. Это гербы двух лучших оружейных домов подгорного царства кланов - Хакерг-Шур* и Эрршарих**.

Найти среди сотни разномастных палаток те, где хранилось оружие знаменитых кланов, оказалось сложно. На ярмарку в Радинг съехались представители великого множества оружейных кланов. В шатрах всех оттенков зелёного представляли свои искусно выполненные, изящные клинки и луки эльфы, людские мастера в коричневых и жёлтых палатках выкладывали перед клиентами тяжеловесные арбалеты и мечи. Гномов было меньше – редкие оружейники Подгорного царства доезжали до герцогства на самом краю Талинорской империи, но и они встречались.

Эйк заметил их приземистые, обитые козлиными и овечьими шкурами шатры издалека. Они стояли особняком, отделённые от последних эльфийских шатров широкой полосой снега. Над маленьким, обособленным лагерем развевался десяток стягов, на одном из которых маг с удовлетворением заметил герб клана Хакерг-Шур. На входе, определённом двумя деревянными столбами, покупателей встречал рыжебородый гном в ярко-зелёном отделанном дорогим мехом плаще.

- Бордан Хват из клана Хорфаг***, - поклонился он, приметив потенциальных клиентов, цепкий взгляд прошёлся по неброской одежде Эйка, задержался на туго набитом кошеле на поясе. – К вашим услугам, господа! Лучшие оружейники Подгорного царства перед вами, а в шатре клана Хорфаг вас ждёт хорошая скидка на все товары!

- Спасибо, Бордан, - улыбнулся маг. – Рад тебя видеть!

- Чего-й, - удивлённо округлил глаза гном и тут же расплылся в довольной улыбке, выставив напоказ два золотых зуба. – Да не уж это сам Эйк Талинорский! Дай-ка я тебя обниму, бродяга! Да ты постарел лет на триста!

- Как жена, Хват? – Вскинул бровь Эйк, высвободившись из медвежьих объятий старого друга. – Как дети?

- Так все здесь, - продолжал скалиться Бордан. – Приходи вечером в таверну «Щучий хвост», сам всех увидишь! А это кто с тобой, неужто и ты сынка завёл?

_______________________________________________________________________________________

*Хагерг-Шур (гном.) – Козлиная борода.

**Эрршарих (гном.) – Рог быка.

***Хорфаг (гном.) - Большой кулак.

- Это мой ученик, - Эйк хлопнул по плечу оторопевшего Дина, отчего парнишка едва не сел. - Некогда ещё было детьми обзаводиться. Вот, хочу ему подобрать пару вещиц, не подскажешь, к кому обратиться?

- Так если магу, - Бордан задумчиво почесал бороду и тяжело вздохнул, признавая: - Вам к Рагдаре надо, племяннице моей, она замуж выскочила за сына Турша из Хакерг-Шура, не побоялась – прикатила со всеми мне конкуренцию составлять!

- Не та ли это девчонка, что в мой последний визит в Подгорное царство деду твоему бороду подожгла?

- Она самая, - хохотнул Бордан, вспоминая, как бежал к бадье с водой старый Бошик, словно молодой гном, лишь бы драгоценную бороду спасти. – Вон она вертится, прохвостка, у того красного шатра.

- Пойдём мы тогда, - Эйк сощурился, высматривая девушку. – Вечером, так уж и быть, загляну. Девок на выданье имеешь?

- А то! – Развёл руками гном, насмешливо сощурился, отчего вокруг глаз собрались лучики морщинок. – У меня ж две дочери, маг, обоих для тебя приберёг!

Эйк рассмеялся, схватил застывшего Дина за шиворот и потащил к замеченной ранее Рагдаре. Раз уж сам Хват отправил его к ней, значит, товар действительно стоящий. Гномка с их последней встречи успела вырасти в красивую крепкую девицу, по гномьим меркам, уж точно первую красавицу Подгорного царства. Она стояла у самого входа в свой шатёр, уперев руки в бока, и громко отчитывала молодого гнома, видимо, одного из подмастерьев, выглядевшего так, словно его несколько раз приласкали молотом по голове.

- И чтоб больше не видела! – Поставила точку в монологе Рагдара, тряхнув распущенными огненно-рыжими волосами и наставив палец на грудь подмастерья. – Марш к Лодишу, так и скажи, что Рагдара тебя послала. Он-то знает, что с тобой делать, лоботряс!

- Это здесь лучшие мечи всего Альянса? – Громко поинтересовался Эйк, подойдя к гномке со спины. Рагдара резко обернулась, рука метнулась к ножнам на поясе, но замерла на полпути, и тут же девушка громко охнула, выдав какую-то нецензурную тарабарщину на родном языке. Дин в который раз ошеломлённо замер - вот уж кто явно не ожидал увидеть среди горных жителей такую красавицу: невысокую, но статную девицу, с карими блестящими глазами и отливающим огненным золотом крылом волос. Точёную фигурку подчёркивал приталенный тёмно-синий тулуп, отороченный чёрным мехом.

- Здесь, - кивнула она, гордо вскинув подбородок. – Мой муж – лучший оружейник Подгорного царства! Заходите внутрь, я сама вам всё покажу.

В шатре было душно и пахло металлом. Рагдара, едва зайдя, сразу скинула тулуп, оставшись в голубом шерстяном платье, подкинула в переносную печку пару поленьев и, наконец, повернулась к покупателям.

- Если хотите выбрать, лучше разденьтесь, - посоветовала девушка. – Мы, гномы, любим топить жарко, чтобы даже в лютые морозы в домах было, как в кузнице.

Эйк послушно стянул верхнюю одежду, повесив её на специальную вешалку для гостей, Дин тут же последовал его примеру. Маг заметил, что теперь мальчишку мало интересовала красавица-гномка, всё его внимание было приковано к разложенному на всех ровных поверхностях оружию. Чего только тут не было: от лёгких метательных ножей, почти не заметных в ладони, до тяжёлых секир, которых могли поднять только сами гномы да сильнейшие мужи степняков.

- Мне нужно что-то лёгкое, - подумав и оценивающе посмотрев на ученика, решил маг. – Меч или кинжал, чтобы руки в первую секунду боя не отвалились.

- Для него? – Рагдара кивнула на Дина и, получив подтверждение, быстро обошла один из столов, приблизившись к мальчишке. – Покажи-ка руки, парень.

Несколько минут она изучала кисти и предплечья парня, крутила его из стороны в сторону, задумчиво ощупывая мышцы. В итоге, хмыкнув себе под нос, вернулась к оружию и выложила на прилавок несколько мечей и пять кинжалов.

- Попробуй каждый, - посоветовала, задумчиво изучая оставшееся оружие. Склонив голову набок, изучающе осмотрев Эйка. – А господин маг ничего не желает?

- А есть что предложить? – Заинтересовался мужчина.

- А то! – Рагдара гордо выпятила грудь и, развернувшись на каблуках, ушла вглубь шатра. Вернулась она быстро, легко покручивая в руках изящный, отливающий голубым меч с серебряной гардой, обшитой крепкой кожей. – Погляди.

Эйк аккуратно забрал оружие, взмахнул пару раз, проверяя баланс, и удовлетворённо улыбнулся, почувствовав, как идеально клинок лёг в руку.

- Это голубая сталь, - гномка, забрав у мага меч, легко ударила им по лежащему на полу камню. Лезвие, не встретив сопротивления, вошло в него до середины и тут же, повинуясь женской руке, вышло обратно, оставшись совершенно целым, без единой щербинки или царапинки. – Она же называется серебро Аледы. Впитывает любую враждебную магию, усиливает родную. Этот меч не предаст никогда. Рунная вязь полностью повторяет рисунок на Альстаре, клинке первого короля Талинора.

- Где вы его достали? – Благоговейно спросил Эйк, раздумывая, хватит ли ему денег на такую ценность. - Он вышел не кузниц Подгорного царства.

- А вот это – тайна моего мужа, - жёстко отрезала Рагдара. – Так что, берёшь, маг?

- А сколько просишь?

В итоге, маг вышел из шатра с заметно полегчавшим кошельком, выложив за чудесный клинок почти половину остававшейся суммы. Ничего, добраться бы до столицы или до любого имперского банка – там должна была скопиться порядочная сумма, всё же за время службы Эйк особо не тратился.

Дин то и дело вытаскивал из ножен меч, рассматривая гарду с выбитым на коже гербом клана Хакерг-Шур и восхищённо вздыхая, пока Эйк не напомнил ему, что в городе размахивать оружием направо и налево запрещено. Искать попутчиков на ярмарке Эйк не стал: полностью рассчитывал на старого друга Бордана. Если тот сам поедет в столицу – точно взять с собой не откажется, а если нет, то посоветует кого посговорчивее да понадёжнее.

С Хэнни и Ками они столкнулись на том же месте, где и расстались. Камилла скромно одёргивала новенькую серебристую шубку и изредка поправляла тёплую шапку, заменившую шерстяной платок. Ведьма лениво поглаживала белый песцовый воротник подбитого мехом охряного плаща. Видно, всё же решила представить девочку своей ученицей.

- Что? – Заметив недовольный взгляд Эйка, вскинула бровь Хэнни. – В столицу нужно явиться красивыми. Мы и вам кое-что купили – посмотрите в таверне, я тут услышала, что лучший ночлег в городе – гостиница «Щучий хвост» и отправила всё сразу туда.

Таверна действительно была хорошей и стояла в самом центре города на берегу реки. Внутри пахло едой и тёплым деревом, в зале, заполненном массивной дубовой мебелью, ярко полыхал камин и горели на каждом столе толстые свечи. Хэнни сразу сняла два смежных номера, куда тут же были оттащены принесённые с ярмарки вещи, а потом и самая первая, в переполненном зале, отыскала разносчицу и умудрилась сделать заказ, вызвав недовольные возгласы со стороны гостей. Но когда это ведьму волновало чужое мнение?

- Нашла? – Без лишних фраз спросил Эйк, стоило им сесть за стол. Улыбка сошла с лица ведьмы.

- Да, - кивнула Хэнни, резко помрачнев. – Отдала бумаги и узнала, где живут их семьи. Завтра наведаюсь, верну вещи. Не знаю, будут ли они искать их могилы, но место всё равно назвать надо. Я там метку оставила – любой маг почувствует.

- Справишься? – Усомнился Эйк, ведьма уверенно кивнула и отвернулась, прекращая любые расспросы. Улыбчивая разносчица принесла поднос с четырьмя горшочками и кувшин с топлёным молоком. Дин сразу же принялся за тушёную картошку, Ками с подозрением сняла крышечку, чуть сморщила нос и начала вяло ковырять вилкой содержимое.

- Ками, - неожиданно подала голос ведьма, повернувшись к девчонке. – Не стесняйся, если хочешь, я попрошу принести тебе что-нибудь полегче.

- А можно? – Она подняла зелёные глаза на девушку, ведьма тяжело вздохнула, жестом подзывая ту же разносчицу.

Через несколько минут перед Камиллой поставили тарелку с мягкими булочками с сыром и омлетом. Ела она быстро и аккуратно, запивая топлёным молоком, и, главное, молча. Серебристые волосы она опять убрала под платок, но за парня её мог приняться разве что слепой.

Вечером Хэнни ушла к семьям погибших охотников, а Эйк вместе со спевшейся парочкой спустился в общий зал, где занял освободившееся место у камина и приготовился ждать. Дин учил Ками играть в карты. Гномье семейство спустилось в полном составе. Впереди, придерживая за руку крупную женщину с суровым лицом и тяжёлой каштановой косой, шёл сам Бордан. Следом спешили две молоденькие девушки, хихикая и постреливая глазками по сторонам.

- Эйк! – Прогудел Бордан, отодвигая стул под строгим взглядом второй половинки. – Рад, что ты нашёл время!

- Я здесь поселился, друг, - маг обхватил руку гнома, выдержав крепкое пожатие. – Это Ками – ученица моей спутницы. Сама она присоединится к нам позже. А это Дин, мой ученик.

Дочери Бордана переглянулись и солнечно заулыбались, кажется, напугав скромную девушку. Дружно постреляли глазками в сторону Дина. Гном, спохватившись, представил семейство:

- Моя жена, - с гордостью выпятил грудь. – Глэра* Мрада.

- Рада с вами познакомиться, - гномка чуть склонила голову, впрочем, не утратив сурового выражения лица.

- А это мои дочери, глэрида** Ратика, - та, что повыше присела в книксене, - и глэрида Калиша, - довольно заулыбалась вторая.

Обе дочки у Бордана были похожи на него, разве что стройные в глэру Мраду да достаточно высокие для подгорного народа, ростом почти с обычную невысокую женщину. У Ратики, довольно сверкающей карими глазами, были золотистые вьющиеся волосы, а у Калиши – каштановые, отливающие рыжим.

- А вот и сын, Огвиль! – С ещё большей гордостью оповестил Бордан, указывая на лестницу. Эйк едва сдержал смешок: вот уж точно полная копия отца, разве что волосы не рыжие, а более тёмные. Даже ростом Огвиль пошёл в отца, едва ли превзойдя его пальца на два.

Гном, сегодня оказавшийся небывало щедрым, заказал на всех закуски и вино. Через несколько минут Эйк уже вовсю обсуждал последние новости торговли, а Дин с любопытством общался о чём-то с Огвилем. Прислушавшись, маг лишь покачал головой: парни взахлёб обсуждали местных девиц. Ками окружили вниманием дочери Бордана и незаметно примкнувшая к ним глэра Мрада.

- Как дела в Подгорном царстве? – Невзначай поинтересовался Эйк, пригубив тёмное вино. Бордан, крякнув, отхлебнул из своей чарки, отёр рукавом бороду.

- Кузнечные молоты стучат круглые сутки, - гном прикрыл глаза, откинувшись на спинку стула. – О, какая же услада для ушей эти чудные звуки! А как поют горны глубоко в горах!

- Бордан, - рассмеялся Эйк, - ты как всегда! И что же, всё так гладко?

- Ну, - гном нахмурился. – Всякая мелкая дрянь в пещерах расплодилась, да вроде пока патрули справляются.

- Что за твари? – Вскинул бровь Эйк.

- Да так, разная погань: даршары, каменные зубастики, горбатники, пару раз говорят, что видели горгулий, - Бордан хмыкнул. - Если уж на то пошло, друг, в Подгорном сейчас неспокойно. Нам, простому люду, многого не говорят, но все чувствуют – что-то грядёт.

- Чего я и боялся, - Эйк вздохнул. – Молчание иногда хуже правды. А что слухи?

- Кто ж сплетням верит, - возмутился Бордан и тут же боязливо покосился на супругу. – Хотя, слышал я пару раз, что мрак глубинный зашевелился, да разве может такое случиться? Поди уж тысячу лет нас эта тварь не тревожила!

- А вот может или не может, я тебе не скажу, - Эйк бросил взгляд на хлопнувшую дверь таверны, уже зная, с кем встретится взглядом.

Ведьма выглядела подавленно, но сумки в руках не держала, значит, посетила всех. Эйк бы и сам взялся за это дело, да побоялся, что наделает только хуже. Утешать он не умел, да и сам знал, что его по-солдатски грубое обращение мало кому нравится.

_______________________________________________________________________________________

*Глэра - обращение к замужней жительнице Подгорного царства

**Глэрида - обращение к незамужней жительнице Подгорного царства

- Хэнни? – Позвал он, привлекая внимание. Ведьма вскинула голову, встряхнулась, словно прогоняя серую тень с лица, и, расправив плечи, направилась к ним. – Познакомься, Бордан, моя спутница – гранбреденская ведьма Хэнни. А это, Хэнни, мой старый друг – Бордан Хват.

- Ведьма? – Вскинул бровь гном и довольно склонил голову в знак почтения. – Рад знакомству, что уж тут скрывать!

- Я тоже, - Хэнни попыталась улыбнуться, поискала взглядом Ками и удовлетворённо вздохнула, заметив её в девичьем окружении. - Не плеснёте вина даме?

- Как всё прошло? – Осторожно спросил Эйк, ведьма лишь покачала головой и быстро перевела тему, заговорив о неожиданно поднявшейся метели. Маг перевёл взгляд на окна, за которыми ветер кружил в зимнем танце снежную крупу.

- Да уж, погода меняется некстати, - мрачно выдал Бордан. – Я тут думал завтра Радинг покинуть, но как бы задержаться не пришлось!

- Придётся, - твёрдо подтвердила Хэнни. – Сезон буранов закончился, но метель эта дня на два затянется, да и к чему такая спешка?

- Так, а что ждать? – Пригладил рыжую бороду гном. – Товары распроданы, деньги – в кошельке. Вот заглянул бы на обратном пути в столицу, а потом в родные пенаты.

- Значит, в столицу ты собираешься? – Заинтересовался Эйк.

- Девчонки просятся, - Бордан покосился на дочерей, весело щебечущих с заметно повеселевшей Камиллой. – Да и Мрада мне всю плешь прооела, мол, красавицы наши такого града да не видели, сидят да сидят все годы младые в пещерах. А что плохого, скажите мне?

- Хорошо, что под присмотром, - Хэнни впервые улыбнулась. - Но жена твоя права, Бордан, пока есть время и желание нужно многое повидать, чтобы потом не жалеть.

- Раз уж такой случай, Хват, - Эйк повернулся к растерянному товарищу. – Не возьмёшь ли ты с собой прицеп?

- Вас что ли? – Понятливо хмыкнул Бордан, одним глотком опустошая стакан и наливая себе новую порцию. Щёки гнома уже заметно зарумянились, да только их, толстокожих, людским вином всё равно не проймёшь – не зря ведь о гномьем алкоголе легенды слагают! – А что нет! Обозу всегда дополнительная охрана нужна, а нас не так и много – мой клан да Рагдара с семьёй.

- Вот и договорились! – Заключил Эйк, протянув руку другу. – А о плате потом сговоримся, если потребуешь.

- Да что ты несёшь, - возмущённо загрохотал гном. – Чтоб я да с друга деньги брал!

- Это он сейчас так говорит, - доверительно сообщил Эйк хихикнувшей ведьме. – А как до Сельвии доберёмся, так всё благородство куда только денется.

Оставшееся время разговоры были куда веселее. Захмелевший гном даже ведьму смог растрясти своими байками, хохот стоял такой, что другие постояльцы начали возмущаться, за что тут же схлопотали от разгорячённой беседой Хэнни. Ками дочери Бордана под обе руки отвели к себе в комнаты – хвалиться своими сокровищами. Мрада тут же заняла место рядом с мужем и бойко вступила в разговор: шутки у суровой глэры оказались не хуже мужниных.

Эйк краем глаза заметил, как подскочили и куда-то бегом устремились Огвил и Дин. Со стороны они смотрелись весело: тощий, долговязый парнишка и коренастый мелковатый гном, горделиво выпятившие грудь и явно решившие во что бы то ни стало заполучить девиц, о которых недавно так горячо спорили. Бордан, смотревший туда же, довольно крякнул и тут же предложил пари, кто же первый захомутает. Эйк, после пары бокалов уверенный в своём ученике, как ни в ком другом, согласился. Хэнни даже сказать ничего не успела, как и возмущённо заохавшая Мрада.

- Дин! – Махнул рукой маг и шёпотом поведал подошедшему ученику: - Будешь угощать, бери Лоотэль – это вино из Поющей рощи, не прогадаешь! И смотри, уступишь гному ту блондинку, будешь должен мне сребр.

Хэнни попыталась треснуть его по плечу, но маг вовремя перехватил занесённую руку. Дин, кивнув, унёсся к стойке, Огвил, получавший в это время наставления у отца, вернулся туда чуть позже.

- Идиоты, - фыркнула Хэнни, плеснув себе эля. – А спорим, что оба они вернуться не с чем? Ставлю чекан!

Эйк отказался – вот уж спросить с ведьмой он не собирался. Бордан же наоборот неожиданно загорелся, видимо, не сомневался в обаяние сына. Впрочем, младший Хват, в себе тоже был уверен: гордо выпятил грудь и почти тараном пошёл на крутящуюся у стойки полноватую рыжеволосую разносчицу. Дин рядом старательно улыбался невысокой симпатичной блондиночке вплоть до того момента, как на лестнице не показались глэриды с Камиллой.

Девушка словно преобразилась рядом с новыми подругами. Новое шерстяное платье она сменила на непривычный для этих мест костюм, сшитый из кусочков кожи и изобилующий различными ремешками и кармашками. За плечами виднелись края глубокого отделанного мехом капюшона. Хэнни рядом хихикнула и, ткнув Эйка локтем, кивнула на Дина. Мальчишка, отвернувшись от возмущённо раскрывшей рот девицы, старательно делал вид, что знать её не знает, во все глаза таращась на Ками.

- Точно за мальчишку не сойдёт, - хмыкнула Хэнни, Эйк согласно кивнул: такой тонкой фигуркой не каждая эльфийская девушка похвастаться может.

- Смотрите, что мне подарили! – Возбуждённо пролепетала Ками, подлетая к их столу. Спешащие сзади гномки дружно смущённо заулыбались.

- Этот костюм нам всё равно не подходил! – Весело отозвалась Ратика, теребя кончик косы. – И в Радинге он никому не подошёл, всё равно бы пришлось домой везти.

- А Ками он в самый раз! – Заключила Калиша. – Ты же как флея! Таких тонкокостных во всей Талинорской империи не сыскать, что уж про наше царство говорить!

- Вот уж точно – флея! – Качнул головой Бордан. – Между прочим, превосходный костюмчик – мы его дочери радингского градоначальника везли, да только не рассчитали, что слухи любят приукрашивать! Нам-то говорили, что госпожичка Тония – точно, что эльфийская принцесса, а тут целая степнячка!

- А нам вот что подарили! – Сёстры одним движением перекинули вперёд косы, украшенные прелестными, расшитыми бисером лентами. Хэнни едва заметно вздохнула и пробормотала что-то о непредвиденных расходах. На этот раз толкаться пришлось Эйку – что тут какие-то ленты в сравнение с полным гномьим облачением?

Девушки опять сели у камина. Ратика, сверкнув на родителей глазками, вытащила из кармана колоду карт и с видом заговорщика начала что-то шёпотом вещать подругам. На её счастье, глэра Мрада уже порядком расслабилась и заинтересовалась разговором с ведьмой, поэтому вмешиваться в девичьи посиделки не стала. Зато вскоре вернулся Огвиль, плюхнулся рядом с отцом и возмущённо оповестил собравшихся:

- Не люблю я человеческих девиц! Слишком многого требуют! – За что тут же получил возмущённый взгляд ведьмы и по-девчоночьи взвизгнул, подскочив на стуле. Хэнни злорадно усмехнулась, заметив, как младший Хват потирает мягкое место – уж что-то, а электрические разряды у неё выходили отличные!

Рыжая разносчица между тем уже заигрывала с молодым парнем, видимо, одним из завсегдатаев данного заведения. Тот в сравнении с гордым сыном подгорного народа точно не шёл: был головы на две выше, несколько шире в плечах и уже в бёдрах и уж, конечно, был одет не в походную кожаную куртку с заплатами и латаные, заляпанные грязью сапоги.

- Не переживая, Огвиль, - успокоил Бордан сына, положив руку ему на плечо. – Этот смазливый парень – сынок местного главы торговой Гильдии, девчонка за перспективы уцепилась.

«И за симпатичную мордашку», - упрямо говорили глаза сидевшей рядом Хэнни.

Через несколько минут вернулся и Дин, растерянно косящий глазом в сторону Камиллы. Хэнни без слов протянула гному руку и, выслушав недовольное ворчание, всё-таки получила свой выигрыш.

Разошлись все далеко заполночь, достав всех обитателей таверны до печёнок, но наболтавшись вдосталь. Девчонки заперлись в комнате Ратики и Калиши, явно решив продолжить своё тайное собрание. Огвиль и Дин попытались пробраться к ним, но сдались после первой попытки. Гном, протирая голень, куда пришёлся удар сестринским каблучком, со знанием дела сообщил другу:

- Когда Ратка что-то задумала, лучше не вмешиваться.

В итоге парни разошлись по своим комнатам и сразу заснули. Эйк, закончив привычные упражнения со свечой и заметив необъяснимый прогресс в них, тоже быстро заснул, едва ли не сразу после ученика. Зато Хэнни ещё долго сидела на кровати, то и дело стряхивая дремоту и продолжая изучать толстый талмуд, изредка косясь на дверь в ожидание Ками.

Глава 6 "О Чём Воют Волки?"

Сани беззвучно скользили по свежевыпавшему снегу, оставляя за собой ровный след от полозьев. Широкие хлебные поля, принадлежавшие Ратингу, давно сменились густым смешанным лесом. Толстоногие лошадки, выращенные в Подгорном царстве, мерно бежали по снегу, изредка фыркая и словно переговариваясь между собой. Морозило знатно, девчонки жались друг к дружке на укрытых шкурами санях, Хэнни упрямо скакала рядом на своей кобылке.

Эйк в третий раз отдалился от обоза настолько, что не стало видно первых лошадок и сидевшего на ко́злах чернобородого гнома – брата мужа Рагдары. Сама гномка ехала в санях, хотя до этого долгое время скакала рядом на диковинном ездовом козлороге. Сейчас белая с рыжими подпалинами животина бежала в одиночку, периодически возмущённо блея и выражая недовольство, изредка бодая лобастой головой край саней, к которым он был привязан.

Высокая стена леса никуда не пропадала. Эйк переживал. Места, конечно, не самые дикие – впереди, в дне пути, расположена крупная деревня, сзади, не так далеко, остался пригород Ратинга, но что-то в груди тревожно сжималось каждый раз, когда он смотрел на медленно темнеющее небо. Эйк ещё немного проехал по тракту, осматриваясь по сторонам. Ничего особенного: мелкое зверью, шныряющее между деревьев, птицы, смахивающие снег с самых высоких ветвей и ничего опасного.

- Что-то случилось? – Его нагнала Хэнни, ведьма выглядела встревоженной. – Тоже чувствуешь?

- Опасность? – Эйк вздохнул, тронул коня коленями, направляя его вперёд. – Я чувствую её со становища, и что-то мне подсказывает - теперь она меня не отпустит.

- Что-то происходит, - Хэнни вздохнула. – Ты можешь связаться со столицей?

- Нет, - Эйк потёр татуировку, частично стёсанную вместе с кожей. – Тойши постарался. Я даже сразу не заметил, увидел уже в становище.

Хэнни выругалась. Дорога окончательно погрузилась во мрак, замолкли птицы. Эйк остановился, поджидая обоз. Лес окутала звенящая тишина. Сейчас сани осветили пылающие факелы, в морозном воздухе разлился горьковатый аромат волчьего багульника. Перед первыми санями, быстро перебирая толстыми ногами, рысью бежал серебристый козлорог с тёмным пятном на лбу, на спине которого с удобством устроился Бордан.

- Останавливаться не будем, - оповестил их гном. – Поедим на ходу. Обычно в этих местах спокойно, но сейчас волчье время, лучше бы добраться до деревни.

- И долго ещё? – Хэнни тревожно оглянулась на лес, от запаха багульника ломило виски и кружилась голова.

- Часов пять-шесть, - неопределённо пожал плечами гном. – Мрада сейчас хлебные бобы замочит, перебирайтесь на сани.

Гномка сидела на самых больших санях, половину которых занимала подстилка из соломы и шкур. В них же вёз сундуки с лучшим оружием Бордан. Хэнни и Эйк без слов решили устроиться рядом с Мрадой, к тому же оба успели порядком замёрзнуть, а глэра как раз разожгла жаровню, на которую водрузила котелок со снегом.

- А что за хлебные бобы? – Полюбопытствовала Хэнни, поудобнее устраиваясь на подстилке. Мрада подтянула к себе небольшой холщовый мешок и достала оттуда горсть крупных зёрен неправильной формы цвета спелой пшеницы.

- Это плоды куста Граххан, - пояснила она. – Одного из немногих растений, которые могут расти в пещерах Подгорного царства. Если опустить их в тёплую воду, они быстро набухнут и станут размером с кулак. Мы их часто берём в дорогу: когда нет возможности готовить, бобы очень выручают.

Вскоре каждый получил по два крупных плода, похожих на недопечённые булочки из пшеничной муки. Мрада нарезала кусок вяленого мяса и развела розоватый порошок – перетёртые зёрна ещё одного удивительного пещерного растения – Рубинового одноколосника. Особого вкуса, что бобы, что напиток не имели, зато, по словам гномов, служили отличным источником энергии.

Дальше ехали уже в темноте, Аледа медленно шла на убыль и уже не светила так ярко, как несколько дней назад. Ночную тишину нарушали только скрип полозьев по снегу, редкое блеянье коз и дыхание лошадей. Пока морозный воздух не пронзил тоскливый вой. Встрепенулась Хэнни, выглянула из-под шкур Камилла, тревожно заозиравшись по сторонам.

- Волки, - вздохнул Бордан. Тут же с другой стороны дороги отозвался второй зверь. Они были ещё далеко, но лошади уже тревожно застригли ушами, а козлы трусливо заблеяли, задёргав верёвки.

- Гони! – Приказал Эйк, и гномы на козлах одновременно ударили кнутами, заставляя лошадок ускориться. Те, словно только и ждали команды, шустро понеслись вперёд, выбивая копытами комья слежавшегося снега.

Несколько минут волчьи голоса звенели в ночном воздухе, словно звери переговаривались между собой, и совершенно внезапно стихли. Тишина обрушилась на обоз, к этому моменту уже никто не спал. Гномы достали тяжёлые арбалеты и теперь особенно внимательно оглядывались, ожидая нападения с любой стороны.

- Они голодные и обозлённые, - Хэнни погладила рукоять клинка, они с магом опять были впереди обоза. – Мы от них не сбежим. Может, эти лошадки и выносливые, но точно не быстроходные.

- Здесь что-то ещё, - Эйк задумчиво всмотрелся в магическое поле. – У хищников огоньки алые, а у этих я вижу ещё и фиолетовый.

- Фиолетовый? – Хэнни сощурилась и неожиданно выдала что-то витиеватое на незнакомом языке. – Внушение. Они под контролем!

- Боги, - застонал Эйк, выхватывая меч. Первый зверь выскочил перед ними неожиданно, заставив коней встать на дыбы. Маг лишь успел разглядеть вспыхнувшие красными огнями глаза на оскаленной морде и пылающую фиолетовым огнём руну Иткар на широком лбу.

- Назад, - Эйк, едва усмирив коня, резко вскинул меч, призывая силу. Клинок полыхнул, отпугивая волка, Хэнни резко ударила кобылу по бокам, разворачиваясь, и направила её к обозу. Только успела услышать, как рассекло воздух лезвие и взвизгнул зверь.

- Это полное подчинение, - зло выдохнул Эйк, догоняя её. С меча на снег капала кровь, но мага едва ли это заботило.

- Шайе! – Вскрикнула ведьма, вскидывая руку. Из кустов вывалился небольшой поджарый волчок с серой шерстью, пытающийся стряхнуть стремительно распространяющееся пламя. Зверь вскинул злую ощерившуюся морду, и Эйк снова увидел пылающую руну.

- Большая стая, - выкрикнул Бордан, сидевший в первых санях со вскинутым арбалетом. – Я успел уложить двух. Что за дрянь на них нарисована?

- Руна! - Эйк поравнялся с ним. – Треклятая руна подчинения! Без неё они бы не рискнули нападать на обоз, значит, рядом есть маг, которому это надо.

- Во что ты нас ввязал? – Из темноты вынырнула Рагдара, легко удерживающая в руке топор. – Это же из-за тебя, так? Признавайся!

- Какая уже разница? – Эйк разозлился. – Да, мы уходили из Гранбредена, да, нас преследовали. Но я уж точно не ожидал, что на меня будут натравливать этих милых пёсиков!

- Деревня! – Неожиданно закричал гном на козлах, указывая вперёд. Эйк резко повернулся, чтобы с облегчением увидеть слабое свечение на горизонте.

- Мы успеем, - уверенно заявил Бордан. – Рагдара! Вернись к девчонкам!

Гномка, зло сплюнув, развернула козлорога, и поддала ему по бокам, первой оказавшись перед отставшими санями.

- Я их задержу, - пообещал Эйк, разворачиваясь и устремляясь следом за ней. Он видел, как волчья стай, словно по чьей-то указке решительно устремилась к последним саням, на которых, по невероятному стечению обстоятельств, оказались дочери Бордана и Камилла.

- Эйк, - Хэнни сдула прядь со лба. – Им мы не нужны! Их словно магнитом тянет к девчонке!

- Понял уже, - Эйк одним движением снёс голову глупо подвернувшемуся волку. – Что ты знаешь о заклятии огненного вихря?

- Издеваешься? – Зло выдохнула ведьма. – Оно строится на внутренней энергии, на магическом источнике, которой у меня теперь нет!

- Зато ты обращаешься к потокам, - разозлился Эйк. – А я не могу. Теорию знаешь?

- Что там знать? Абракадабра, желание и сила, - Хэнни нахмурилась. – И что ты предлагаешь?

- Бери, - Эйк резко схватил ведьму за руку, поймал недоумённый взгляд и раздражённо пояснил: - У меня заблокирована связь с потоками, но не источник! Думай, Несс, я – отличный сосуд с энергией, бери, сколько хочешь!

- Ты придурок! – Разозлилась Хэнни, но послушно перехватила его ладонь и, сцепив зубы, потянула силу.

- Элае шайе! – Выпалила, поднимая руку и распахивая сияющие золотом глаза. – Эшуе!

Мощная волна едва не снесла их в сторону. Пламя широким потоком хлынуло на дорогу, с рёвом обходя деревья и впиваясь в волчьи шкуры. Дикий скулёж сотряс лес, когда огонь настиг зверей. Кони испуганно заржали, встали на дыбы, попытались рвануть назад, но Эйк из последних сил удержал их на месте. Энергия медленно уходила, протекала через ведьму и устремлялась в пламя.

- Хватит, - покачнувшись, с трудом выдавил он. – Хэнни!

Огонь медленно угасал, Хэнни, вздохнув, устало опустила руку. Эйк мотнул головой, в груди образовалась непривычная пустота.

- Получилось? – Слабо спросила ведьма, прикрывая глаза.

- Не знаю, - Эйк осмотрелся. – Думаю, кто-то точно остался. Иди сюда!

Эйк легко перетащил к себе в седло ведьму, Хэнни не воспротивилась, спокойно откинувшись ему на грудь и прикрыв веки. Кобылка, лишившись наездницы, задумчиво закрутила головой и, заметив, как стал отдаляться знакомый конь, поспешила следом. Обоз успел добраться до деревни – одинокого, укреплённого острога, ощерившегося в небо заострёнными концами кольев.

- Открывай! – Крикнул Эйк, вплотную подъехав к запертым воротам, привычной боли после обращения к магии он не чувствовал, но слабость не проходила, даже удержаться в седле было сложно. Хэнни, как показалось магу, вообще потеряла сознание.

Ворота приоткрылись ровно настолько, чтобы пропустить внутрь лошадь. Эйк тут же выпустил Хэнни, передав её в руки оказавшегося рядом парня, и спешился сам. Земля качалась под ногами.

- Господин маг, - к нему, продираясь сквозь собравшуюся толпу зевак, почти бежал невысокий приземистый человек. – Волки…

- Убиты, - спокойно сообщил Эйк, народ взволнованно зашептался. – Но, боюсь, не все. Где Бордан?

- Я здесь! – Гном грубо оттолкнул вставшего перед ним мужика в сторону. Раздражённо огладило бороду. – Ну, вы и дали, маги! Я думал – спалите весь лес!

- Не сейчас, - поморщился Эйк. – Хэнни нужна помощь и покой, а мне стаканчик чего покрепче. Найдётся?

- За мной, - махнул рукой гном, бодро направившись к большой избе, окружённой аккуратным заборчиком. Парень с Хэнни на руках молча потопал следом, а за ним поплёлся и сам Эйк.

Встретила их Мрада, охнула, всплеснула руками и повела добровольного помощника за собой, словно уже чувствовала себя полноправной владелицей избы. Настоящие хозяева дома скромно сидели в уголке: полноватая женщина в цветастом переднике, чинно сложившая руки на коленях, и крупный бородатый мужчина, сурово переводящий взгляд голубых глаз с одного гостя на другого.

Хэнни уложили на грубо сколоченную кровать в одной из комнат. Мрада захлопотала вокруг, без разговоров избавившись от посторонних в комнате. Эйк даже не возмутился, безропотно позволил Бордану увести себя в другую комнату и уселся на деревянную скамью. Гном достал откуда-то бутыль мутной жидкости и две глубокие деревянные кружки, щедро плеснул в каждую и протянул одну Эйку.

- Все в порядке? – Задал давно вертящийся на языке вопрос маг.

- Все, - кивнул Бордан. – Один успел Рагдару царапнуть, но не сильно – для нашей воительницы так и вовсе царапина. Она даже успела прихватить себе его голову.

- Сильна, - ухмыльнулся Эйк, отхлёбывая напиток, и тут же громко закашлялся. Адски опалило, казалось, не только горло, но и весь пищевод. – Что это за дрянь?

- Сам ты дрянь, - оскорбился гном, в один присест прикончив всю кружку и уже наполнив её заново. – Это Эхшарграх* - лучший гномий напиток!

*Эхшарграх (гном.) - кровь вулкана

- Что же вы в него добавляете? – Хрипло полюбопытствовал Эйк, стараясь дышать носом.

- А это секрет моего народа, - подмигнул Бордан. – Но Эхшарграх даже дракона свалит, уж поверь мне.

Спустя кружку огненного напитка, Эйк с удивлением понял, что чувствует себя гораздо лучше. Правда, в голове теперь не особо приятно шумело, но слабости больше не было, ноги не подгибались, да и дыра в груди постепенно стала затягиваться. Позже вернулась Мрада, сообщила, что с Хэнни всё хорошо и что она влила в неё несколько гномьих зелий. После Эхшарграха Эйк уже не сомневался – снадобья поднимут даже мёртвого.

Оказалось, что в остроге их сразу же заселили в дом старосты – именно он с женой и сидели сейчас в главной комнате, искренне недопонимая, как гномы так быстро начали хозяйничать в их избе. Самого старосту звали Младом, а его жену – Гриней, имели они этот дом и несколько хозяйственный построек рядом, а ещё, по словам успевшего навести справки и вернуться Огвиля, собственную сыроварню и дубильню, товары из которых местные и возили в Ратинг. Жители острога, так и названного – Одинокий, промышляли охотой и скотоводством, на деньги, вырученные с этого, и жили.

Эйк, отказавшись от второй кружки, ушёл в выделенную ему и ещё паре-тройке гостей комнату и завалился на кровать, но уснуть так и не смог. Из головы не выходили руны на волчьих лбах и яркие фиолетовые всполохи. Абсолютное подчинение, мощная руническая магия, которую не смог бы разорвать даже самый сильный колдун Талинорской империи. Если Хэнни права и это дело рук чернушей, то у Талинора и, в первую очередь, у императрицы Виллирии очень большие неприятности, что уж говорить о них самых.

Маг вспомнил, что так и не увидел Ками, но, со слов Бордана, с девчонкой всё было в порядке, как и с Дином, не отходившим от неё ни на шаг. Но какую же ценность представляет эта хрупкая девушка для чернушей, если ради неё затеваются такие нападения? Эйк задумался и, так и не придя ни к чему конкретному, перевернулся на другой бок и вскоре захрапел.

На следующий день они никуда не уехали. Охотники острога за ночь подстрелили ещё пару волков, в ярости вышедших к стенам деревни, и теперь собирали отряд, чтобы прочесать ближайшие окрестности и прогнать или пострелять оставшихся зверей. Эйк, изучавший притащенные шкуры двух убитых волков, заверил, что подчинения на них больше нет – руны, обычно выжигаемые на коже для большего воздействия, пропали.

Некоторые гномы во главе с Рагдарой отдельным отрядом отправились следом за людьми. Молодая глэра гневно крутила в руке свой топор, рядом, изредка боязливо косясь на супругу, шёл её муж с арбалетом. Эйк предпочёл остаться в остроге, чтобы о нём не думали представители храброго подгорного народа. Бордана не отпустила Мрада, хорошенько засадив мужу по голове найденной в доме скалкой.

Хэнни проснулась только к обеду и сама выползла в главную комнату, где хозяйка уже готовила обед – перловую кашу с мясом. Ведьма выглядела помятой, но вполне здоровой.

- Хороший из тебя получился накопитель, - слабо хихикнула она, заметив Эйка. – Лучше любого кристалла, ещё и самозаполняющийся.

Маг пожал плечами, действительно, со вчерашнего вечера, пустота в его груди пропала. Чувствовал он себя вполне сносно и даже успел потренироваться со свечой, опять заметив необычный прогресс – теперь он вполне спокойно зажигал её двадцать три раза. В этот раз его, рухнувшего на лавку, опять нашёл Дин и, не задавая лишних вопросов, притащил бутылку вина из его сумки. Хватило пары глотков, и Эйк уже сам вышел к хозяевам.

- Тяжело тянуть было?

- Нет, - качнула головой ведьма. – Просто у нас слишком разная магия, боюсь, мой организм больше истощился, не вытягивая силу из тебя, а преобразовывая её в подходящий мне вариант.

Эйк понятливо кивнул. Что-то такое он и предполагал, но предпочёл дождаться подтверждения. Ками тоже спустилась на обед, порадовалась, что маги в целости и опять погрустнела, когда Эйк высказал свои предположения о том, что волки пытались сцапать именно её.

- Я тебя не обвиняю, - поспешно заверил он, заметив знакомый тусклый свет в зелёных глазах. – Просто, будь осторожнее, ладно? Боюсь, что теперь тебя будут пытаться подкараулить одну.

Ками кивнула и опять погрузилась в молчаливые раздумья. Эйк тоже больше ничего не сказал: сейчас он чувствовал себя почти в безопасности, за крепкой стеной острога, но жжение в груди, на которое он уже машинально не обращал внимания, не отступило – опасность ещё была близко.

Радовало одно – до столицы оставалось меньше недели пути и таких больших диких участков на пути не предвиделось. Теперь деревни располагались плотнее друг к другу и каждый день, при должном старании, до ночи можно было бы добраться до обжитого места и найти хороший ночлег.

Утром следующего дня обоз, нагруженный купленными у местных товарами, опять отправился в путь. Теперь Бордан стал осторожнее и лошадей гнал куда быстрее, выносливые животные без жалоб скакали по заснеженному тракту, катя сани. Сам гном на любимом козлороге теперь объезжал обоз сам, не опуская арбалета. С другой стороны постоянно курсировала туда-сюда Рагдара с любимым топором в руках. Волчья голова с навсегда застывшей оскаленной пастью, покрытая чёрной шерстью, теперь украшала задник её саней. Ками, ехавшая позади них, то и дело вздрагивала, встречаясь с потухшим, но по-прежнему страшным взглядом мёртвого зверя.

Эйк, переглядываясь с Хэнни, держался впереди обоза. Чувство опасности не покидало его ни на минуту, но внутреннее чутьё подсказывало – в ближайшие дни ничего страшного не случится. Чернуши не любят быстрых, глупых атак, теперь они будут продумывать каждый шаг, а на это нужно время.

Глава 7 "Чужие Традиции"

Неделя пути прошла спокойно. Медленно скользили сани, каждый последующий день был похож на предыдущий. Утром они просыпались в очередной избе, куда их пускали, завтракали и отправлялись в путь по однообразной укрытой снегом дороге. Изредка им навстречу попадались обозы или одиночные путники, в одной из деревень к ним прибился бард – смешливый молодой человек в ярко-красном берете, залихватски сдвинутом на нахальные голубые глаза. Вечером зажигали факелы и ехали до глубокой ночи, пока впереди опять не показывалось поселение.

На пятый день, едва забрезжил рассвет, обоз покинул небольшую рыбацкую деревню на берегу заледеневшего озера. Эйк, с утра раздражённый и напряжённый, прилаживал сумку к седлу и неприветливо косился на крутящегося рядом барда, самозабвенно дёргающего за струны узорчатую мандолину.

- Можешь мучать инструмент в другом месте, Кит? – Попросил он, чувствуя, как от пронзительного визга струн начинает болеть голова.

- О чём тревожишься, воин? – Нагло ухмыльнулся Кит, перекидывая многострадальную мандолину за спину. – Уже к утру мы увидим сверкающие купола храма Эйверинали! О, как же я жду этого мгновения!

- Замолкни, - поморщился Эйк, затягивая последний ремень. Чем ближе они подъезжали к столице, тем сильнее сковывало мага волнение. Он знал Виллирию с маленькой девочки с золотистыми косичками, лепящей снеговиков во дворе. Он был её первым наставником, одним из немногих людей, кому юная принцесса безоговорочно доверяла, и уж кому, как ни ему знать, какой она может быть в следующий момент.

В этот день ярко светило солнце, впервые за неделю прорвавшееся сквозь сизую облачную завесу. Эйк легко вскочил в седло и поспешил убраться подальше от назойливого барда. В последние дни маг стал мрачным, даже Хэнни старалась обходить его стороной, держась поближе к Камилле и Дину.

Лес сменился полями, здесь, на плодородных почвах, летом колосились рожь и пшеница, высилась кукуруза и зеленел картофель. По краям дорог стали встречаться одинокие фермы, окружённые крепкими заборами. Встречных обозов стало больше, у одной из ферм они нагнали громко гомонящих торговцев на крепких деревянных санях, обитых шкурами и запряжённых удивительными животными: гигантскими, покрытыми густой длинной шерстью быками. Они изъяснялись на странном рокочущем языке резкими отрывистыми фразами.

Один из них, громадный мужчина, казавшийся ещё больше в накинутом на плечи плаще, сшитом из цельных шкур, неожиданно вышел на середину дороги, жестом останавливая первую повозку. Эйк, нахмурившись, направил коня к нему, на ходу проверяя меч.

- Что случилось? – Спросил, подъехав к незнакомцу вплотную. Краем глаза заметил появившуюся с другой стороны саней Хэнни.

- Регх кхён! – Эмоционально воскликнул, подняв растопыренную ладонь вверх, незнакомец. – Ма рейдхан Хёг-руг!

- Говори на всеобщем, - хмуро попросил Эйк, заметив непонимающий взгляд Бордана. – Не все тут знают рехтунъер.

- Прошу прощения, - оскалился мужчина, говорил он с рокочущим акцентом и ещё больше напоминал при этом грозного зверя, вставшего на задние лапы. – Я – Хёг-руг, сын Ортхана-багера, мы гуны с островов Чёрного креста! Разделите с нами радость, незнакомцы! Родился Бийон, сын Хёг-руга!

- Традиции, - проворчал себе под нос Эйк и первым спешился. Маг прижал ладонь к груди, чуть склонившись перед гигантом. – Мы радуемся с твоим народом, Хёг-руг, сын Ортхана-багера!

- Что происходит? – Ворчливо отозвался из повозки гном. – Эйк, задери тебя волки!

- Спокойно, - сурово посмотрел на него маг. – Мы идём в дом и спокойно отмечаем праздник, а потом я расскажу вам интересную историю о традициях гунов. Не повезло нам на них наткнуться.

Хёг-руг провёл их к дому, встал у распахнутых настежь дверей, около которых со смесью ужаса и удивления на лице стоял худощавый мужчинка в заячьем тулупе, видимо, хозяин фермы. В проходе виднелась фигура хрупкой маленькой женщины в шерстяном платье. Эйк махнул рукой, веля всем остановиться.

- Идут только женщины, - оповестил он всех, Бордан заворчал, но послушно отошёл в сторону. Вперёд без сомнения вышла Хэнни и уверенно шагнула к дому, за ней скромно потянулись остальные. Хёг-руг уже наливал в длинный закрученный рог прозрачную жидкость из большого бурдюка, снятого с пояса.

- Выпейте за здоровье нового мужа народа гунов! – Мужчина вскинул рог над головой, подставляя его солнечным лучам, и протянул его стоявшему впереди Эйку. Маг сделал один большой глоток, чувствуя, как огненная жидкость, ничуть не менее крепкая, чем Эхшарграх, опаляет горло, и передал рог держашемуся позади него Бордану. Гном, не сводя с него напряжённого взгляда, поднёс сосуд к губам и отпил. Эйк облегчённо вздохнул, наблюдая, как гномы по очереди пробуют напиток.

- Тейтенхёйту! – Объявил Хёг-руг, когда последний, Дин, скривившись, пригубил напиток, разом покраснев и закашлявшись. Окружавшие их гуны взревели, а на порог, придерживаемая пожилой ведуньей, вышла высокая крепкая женщина, удерживающая в руках завёрнутого в мягкую шкуру молодого ягнёнка малыша.

- Ретий-кава! – Хёг-руг посветлел лицом, увидев её. – Тейтенхёйту Ретий-кава, дочь Рийтан-хёну! Тейтенхёйту Бийон, сын Хёг-руга!

- Тейтенхёйту Хёг-руг, сын Ортхана-багера, - отозвалась женщина. На светлокожем лице с яркими синими глазами расцвела слабая улыбка.

Гуны взревели, когда Хёг-руг рванул к жене, бережно забирая у неё ребёнка и с довольной улыбкой заглядывая в свёрток. Ретий-кава откинулась на пожилую женщину, отбросила с лица выбившуюся из косы длинную белую прядь.

- Настоящая северная воительница, - гордо прогудел один из гунов. – Наша властительница!

- Дикие варвары, - буркнул Бордан. – Что-то я припоминаю другую их властительницу.

- У гунов несколько иные… традиции, - тихо пояснил Эйк. – У них тоже есть кланы, как и у вас, они называют их хьямы – гнёзда. Верят, что когда-то в таком гнезде родился первый гун – сын дракона. Как я понимаю, Хёг-гун – властитель одного из гнёзд, к которому принадлежат все эти гуны.

- Правильно понимаешь, - проревел всё тот же голос позади них, Эйк резко обернулся, встретившись взглядом с льдисто-голубыми глазами. – Я Хьён-руг, брат нашего властителя. Мы из хьяма Гьёхан-лех, по-вашему, гнезда Чёрного дракона. А властительница, которую вы знаете, это жена главы хьяма Йотхен-лех – Золотого дракона, они правят всеми нами и выражают волю всех гунов.

Праздновали гуны с размахом. Огненный напиток лился рекой, то и дело наполняя рога. Десяток здоровых мужиков скакали по двору, исполняя диковатый ритуальный танец. При этом казалось, что сотрясается вся земля. Между ними со счастливым выражением на лице и мандолиной в руках то и дело мелькал Кит, подначивая гунов начать новую грубую песнь. На счастье фермера, праздновать северные варвары решили во дворе. Разожгли несколько ярких костров – пламя взметнулось до небес - и устроили настоящую дикую пляску. В доме остались только женщины, хозяин убрался на сеновал, решив, что в компании крыс спать спокойнее. Один раз выглянула Хэнни, выглядевшая непривычно раздражённой, подозвала к себе Эйка.

- Можешь просто молчать! – Раздражённо выдохнула ведьма, стоило ему приблизиться. – Эти проклятые варвары не дают мне помочь матери! Они поят её какой-то отравой из их трав, а мне даже приблизиться не позволяют. Говорят, что настоящая северная воительница справится сама.

- Успокойся, Хэнни, - Эйк поморщился. – Как-то же они выживали на своих островах, а там климат намного жёстче. Оправится она, ничего не случится, а тебе самой лучше лечь и отдохнуть. Договорились?

- Ты бесчувственный чурбан, - разозлилась ведьма и скрылась в доме, оставив мага недоумённо смотреть на захлопнувшуюся дверь.

В полночь всё веселье неожиданно утихло, только визгливо отозвалась в последний раз мандолина, и ойкнул бард где-то за спинами северян, гуны расступились в стороны, образуя ровный круг, в центр которого вышел Хёг-руг. На его плечах лежала серебристая шкура, переходящая в жуткую оскалившуюся волчью голову, закрывающую его лицо, в руках он держал холщовый мешочек.

- Ещё один ритуал, - усмехнулся Эйк, Бордан рядом тихо выругался, а Хёг-руг уже поднимал мешочек перед собой. Пламя плясало на волчьей шкуре, отбрасывая блики на кожу гуна.

- Даже боюсь представить, что в нём, - буркнул гном.

- А я, кажется, догадываюсь, - сглотнул, неожиданно появившийся рядом Кит, потирая затылок.

- Лучше не думайте об этом, - посоветовал маг обоим, наблюдая за тем, как выдав очередную тарабарщину, Хёг-руг бросает мешочек в один из костров. – Хотя, я могу порассуждать вслух.

- Даже не думай! – Бордан испуганно огляделся.

- Не стоит, - поддержал его бард, кажется, сдерживая рвотный позыв. – Избавь нас от подробностей.

Празднование продолжалось до утра. По традиции, мужчины гунов должны были прекратить гуляния с первым криком проснувшегося младенца, на счастье многих, Бийон оказался ранней пташкой, и решил напомнить о себе с первыми лучами солнца. Эйк, успевший задремать, привалившись к одной из повозок, встрепенулся и облегчённо потянулся. Правда, покинуть ферму так просто они не смогли. Первыми уехали гуны, продолжая громко восхвалять «Бийона, сына Хёг-руга», довольно сопевшего на груди у отца.

Перед этим Эйка успел выловить сам властитель гнезда Чёрного дракона. Небывало довольный и даже ни капли не захмелевший мужчина довольно улыбался, сверкая счастливыми глазами.

- Я счастлив, что вы разделили с моим хьямом этот день! – Торжественно объявил он, схватив мага за плечо. Бордан, привычно хмуро стоявший за спиной Эйка, что-то пробурчал себе под нос. – Вы разделили со мной питьё и радость, и с этого дня вы навеки друзья хьяма Гьёхан-лех! Кехан райш э эйон ма хьям*!

- Это честь для нас, - за всех ответил Эйк, с трудом дотянувшись до мощного плеча гуна и положив на него ладонь. – С этого дня я доверяю тебя своё имя Хёг-руг, а с ним свою душу.

И, смотря в светлые глаза нового друга, передал ему одну лишь короткую мысль:

«Имя моё Кэрриган».

- Что ты творишь? – Возмущённо зашипел за его спиной гном. – Последние мозги растерял?

- Пусть так, - усмехнулся Эйк, отпуская гуна и отступая в сторону. – Но, поверь, такими клятвами гуны не разбрасываются, а сейчас нам как никогда нужны сильные соратники.

Обоз покинул ферму на следующий день, бард сидел на одних из саней, погрузившись в свои мысли и что-то чиркая в замусоленной тетради. Эйк лишь один раз из любопытства заглянул ему через плечо и тут же отъехал, с трудом сдерживая смешок и надеясь, что новое творение Кита не услышат гуны. Хэнни до сих пор недовольно ворчала, хотя, как показалась Эйку, Ретий-кава, когда выходила к саням вместе с ребёнком, выглядела вполне здоровой, даже потрудилась переплести косу и подкрасить щёки.

______________________________________________________________________________________

Кехан райш э эйон ма хьям (рехт.) - Клянусь кровью и силой моего гнезда (хьяма).

Глава 8 "Что Знают Короли?"

К вечеру, сани въехали в распахнутые ворота Сверкающего града – Сельвии. Восхищённо выдохнула Ками, устремив взгляд на купола храма, переливающиеся в лучах заходящего солнца сотнями граней. Затянул хвалебную песенку бард. Тепло жались друг к другу изящные домики, улицы веером расходились от главной площади, в центре которой высился храм Эйверинали, а на второй половине начинались высокие белые стены. Сани катили по центральной улице, распугивая редких прохожих. Горожане с любопытством оглядывались на коротконогих лошадок и норовящих боднуть каждого встречного козлорогов.

Они расстались у величественной статуи богини, покровительницы города. Гномы ехали искать постоялый двор и местную торговую Гильдию, а Эйк собирался посетить свой городской дом – единственное, что досталось ему от родителей и принадлежало только ему. Небольшой аккуратный особняк, окружённый кованой изгородью, по-прежнему ждал своего хозяина в конце улицы. Дорожка к главному входу вычищена, окна на втором этаже распахнуты – он помнил, в это время старая экономка любила проветривать комнаты.

- Коней тут привяжите, - Эйк задумчиво осмотрел дом, вспоминая, когда в последний раз заходил туда. – Во дворец пойдём утром, а сейчас велю нагреть воды. Хэнни, у меня немного слуг, поэтому поможешь Ками.

Дверь он открыл своим ключом, зная, что достучаться до глуховатой Улиры будет трудно. Холл был залит тусклым светом ночной лампы – единственной, которую не гасили ко сну. Всё осталось так, как он запомнил: тёмно-зелёные, обитые бархатом стены, старинная лестница, покрытая бордовой ковровой дорожкой и прикрытые двери, ведущие в две разные части дома. В одной находилась кухня и кладовые, оттуда же можно было попасть во флигель, где жили слуги, а во второй располагалась большая гостиная, столовая и библиотека. Именно там он чаще всего встречал отца, когда ещё рос в особняке. Старший Лагнер любил коротать вечера за чтением книг или игрой в карты со старым дворецким.

- Улира! – Позвал Эйк, скидывая тулуп и оглядывая знакомые стены. Тут же раздался торопливый стук каблуков, и на лестнице показалась старая экономка.

- Лорд Лагнер, - экономка склонила голову. – Добро пожаловать домой. Готовить гостевые покои?

- Сначала ужин, - маг огляделся по сторонам. – В доме есть ещё слуги?

- Конечно, - закивала Улира и непривычно сурово окликнула: - Вир! Забери у гостей одежду!

Тут же из дверей во флигель выскочил встрёпанный юноша, на ходу оправляющий форменную жилетку. Послушно подскочил к Эйку, забирая у него одежду, и выжидающе замер у до сих пор полностью одетой ведьмы. Хэнни, спохватившись, взялась за пуговицы.

- Отнеси в сушильню, - велела экономка. – Позови сюда Лизи, и пусть она захватит свечи. Извините, лорд Лагрен, мы были несколько не готовы к вашему приходу.

- Ничего страшного, - Эйк огляделся. – Думаю, мы подождём ужина в гостиной. Идёмте.

- У тебя большой дом, - Хэнни с любопытством осмотрелась. Хихикнула, наткнувшись взглядом на уродливое чучело мантикоры в нише под лестницей. – И слуги. Что я ещё не знаю о тебе, Эйк Талинорский?

- Не думал, что моё истинное происхождения так важно для тебя, - пожал плечами маг, открывая двери в широкий коридор. Магические светильники, стоило им войти, загорелись, освещая зелёные стены, до середины обитые деревянными панелями. Эйк, не раздумывая, открыл первую комнату. В камине лежала груда гладких чёрных камней, от которых ощутимо тянуло теплом.

- Мы заказываем эти камни на юге, - в комнату зашла Улира. – Раньше очень много денег тратилось на дрова, а теперь греем камни в одном месте и разносим по дому. Надеюсь, вы непротив?

- Хорошая идея, - задумчиво кивнул Эйк. – Правда, я бы посмотрел на поставщиков. По-моему, драконий базальт продаётся только в Хардании.

- О, это легко, - Улира поставила на небольшой столик принесённый поднос с кофейником, чашками и тарелкой печенья. – Если пожелаете, я принесу договор с торговцами. Они приезжают раз в несколько месяцев с тканями и всякими диковинками и, если мы просим, привозят камни.

- Завтра, - Эйк потянулся за печеньем. – Когда вернусь. Пора всё-таки вспомнить о своих обязанностях.

- Я распоряжусь насчёт ужина, - коротко поклонилась экономка и вышла, прикрыв за собой дверь. Эйк устало опустился на один из диванчиков, лениво осмотрелся, вспоминая, как раньше здесь собиралась вся семья. Мать вышивала или читала захваченный с собой роман, чинно устроившись в любимом кресле рядом с камином. Отец играл в карты или читал очередной том из семейной библиотеки. Он был слабым магом, но даже такая сила позволила ему занять пост магистра в императорской Академии Пылающего Феникса.

- Ты лорд, - Хэнни устроилась в том самом кресле, где любила сидеть леди Лагнер. – Я подозревала, конечно, но думала, что титул у тебя дарованный.

- Нет, - Эйк закинул ногу на ногу, задумчиво обводя взглядом комнату. Обитые коричневым шёлком стены, бежевая лепнина под потолком с изящным растительным барельефом и украшенные позолотой лампы на стенах. На полках стояли всевозможные декоративные предметы: древние статуэтки, деревянные фигуры и вазы. В специальных нишах висели старинные картины, прикрытые занавесями, сейчас скреплёнными специальными золочёными подхватами.

- Родители погибли рано, - маг вздохнул, не отрывая взгляда от семейного портрета, подвешенного над каминной полкой. На нём ему было не более пяти лет, а отец ещё не приобрёл сурового выражения, которое он запомнил на его лице. - Да и воспитывался я дома только до шести, а потом меня сослали в Поющую рощу – постигать знания, которые не могли дать мне в империи. Там я и получил своё прозвище. А в двенадцать, после того как погибли родители, я попал во дворец – меня забрал к себе придворный маг и приставил к маленькой принцессе, чтобы не сидел без дела. Позже, правда, он же отправил меня в Академию – постигать знания, но можно сказать, что я вырос вместе с императрицей, но титул и усадьба остались при мне. Как и небольшой клочок земли, виконтство размерами меньше Сельвии – родовой замок и пара деревень вокруг него. Сейчас всем этим занимается старый управляющий, поставленный там ещё отцом. Я не интересовался своими землями, пока служил главным магом, но, видимо, пришло время вспомнить о них.

- Сейчас точно не время, - качнула головой Хэнни. – Значит, завтра с утра мы идём во дворец? На аудиенцию к императрице? Что можешь сказать о ней?

- Что именно ты хочешь узнать? – Эйк перевёл взгляд на ведьму. – Как себя вести? Я не знаю, Виллирия слишком своенравна и непостоянна, чтобы предугадать её поведение. Ты сама служила ей.

- Я видела императрицу лишь пару раз, - пожала плечами Хэнни. – Я была одной из Десятки, но, какие бы привилегии не давались нам государством, мы были лишь оружием в руках Виллирии и даже не имели права лично встретиться с ней. А когда оружие сломалось, нас списали за ненадобностью. Ты же другое дело.

- Точно, - хмыкнул Эйк. – Меня не списали, а сделали мальчиком на побегушках. В чём-то ты права, с Виллирией я общался больше, сказалась жизнь во дворце. И, думаю, сейчас самое время узнать у Ками, что же она хотела сказать нашей императрице.

- Я? – Девушка вскинула голову, до этого она упорно изучала узор на юбке. – Я уже говорила, что на мне клятва. Могу лишь рассказать в общих чертах. Императрица знает, почему меня держали у Тойши, знает, почему марагон оказался на землях Талинора.

- Это многое меняет, - поморщился Эйк, Хэнни поджала губы. – Я не знаю, что произойдёт во дворце. Но считаю, что Дину лучше остаться здесь, всё-таки даже просто изобразить высокородного человека у него вряд ли получится. Я бы попросил не идти и тебя, Хэнни, но это же бессмысленно?

- Ты прав, - ведьма вздохнула. – Я пойду, обязательно. А вот Дину, пожалуй, и правда лучше остаться здесь. Ты же непротив?

- Нет, - качнул головой мальчишка и невольно фыркнул. – Во дворец меня не тянет. Честно, мне вообще всё это не нравится.

- Почему? – Эйк заинтересовался. С Дином за весь путь он общался крайне редко, большую часть времени парнишка проводил с Камиллой, но своими сомнениями не делился даже с ней, а тут неожиданно решил заговорить.

- Я не знаю, как это объяснить, - Дин пожал плечами. – Чем ближе мы подходили к столице, тем тяжелее в груди. Словно снежный ком, он всю дорогу накапливался и накапливался, а тут достиг огромного размера, занял всю грудь. И во дворец мне совсем не хочется, даже больше скажу, у меня жуткое желание сбежать отсюда.

- Плохо, - Эйк помрачнел. – Но изменить уже ничего нельзя. Завтра мы пойдём на аудиенцию, потому что, я уверен, Виллирии уже доложили о нас в тот момент, когда мы вошли Сельвию. Но теперь будем осторожнее.

- Ты так доверяешь моему предчувствию? – Удивлённо вскинул бровь Дин.

- Есть теория, что неинициированные маги – бесконтрольные пророки и очень хорошие эмпаты, - Эйк задумчиво взъерошил волосы на затылке. – Ты чувствуешь мир лучше меня, колебания силы и некоторые изменения в тонком мире – эмоциональной оболочке.

- Погоди, - Хэнни вскинула голову. – Хочешь сказать, что Дин – потенциальный маг?

- Ужин готов, - в комнату заглянула Улира, прерывая разговор. – Я накрыла в столовой.

- Поговорим после, - Эйк первым поднялся на ноги. – Это не разговор на три минуты. Продолжим, когда разберёмся с Камиллой и этой проклятой аудиенцией.

Столовая была выполнена в тех же тонах, что и гостиная, и не уступала ей по размерам, разве что вместо диванчиков в центре комнаты стоял массивный стол из красного дерева, окружённый двумя десятками стульев с мягкими спинками и сиденьями – лорд Лагнер всегда любил комфорт. На столе стояло большое блюдо с пирожками и чугунок с жидкой овсяной кашей. В канделябре были закреплены свежие, ярко-горящие восковые свечи. Рядом стоял прикрытый тканью кувшин с топлёным молоком.

Плотно поужинав, Эйк попросил Улиру отвести гостей в комнаты, а сам, по знакомому с детства коридору отправился в хозяйские покои. В эти комнаты он не заходил никогда ранее. Первой шла небольшая уютная гостиная с обитыми тёмно-красным шёлком стенами, полом, покрытым дорогим наборным паркетом и камином, в котором слуги успели разжечь огонь. У одной из стен стоял буфет из морёного дуба, рядом с камином на толстой медвежьей шкуре располагались два глубоких бархатных кресла.

Отсюда вела одна единственная дверь – в просторную спальню, выполненную в светло-бежевой гамме. Большую часть комнаты занимала огромная кровать, с одной стороны от неё виднелась дверь в гардеробную, с другой – в ванную. Эйк честно попытался заснуть, уговаривая себя тем, что завтра придётся вставать рано, чтобы успеть подготовиться и явиться во дворец хотя бы до обеда, но так и не смог. В конце концов, он перебрался из спальни в гостиную и, стащив с полки толстый талмуд истории Талинорской империи и достав из буфета бутылку вина, погрузился в чтение.

***

Когда он спустился к завтраку, Хэнни и Ками уже заканчивали. Ведьма выглядела непривычно взволнованной. Она надела голубое платье с расшитым мелким жемчугом поясом и длинными рукавами, распустила волосы, повязав на голову широкую ленту. Выглядела Хэнни крайне непривычно, Эйк даже не мог предположить, когда девушка успела купить этот наряд. Ками тоже надела платье, неброское, из белой шерсти с зелёной вышивкой по подолу и горловине. Из-под первой юбки выглядывала вторая – изумрудная, покрытая серебряным узором. Хэнни помогла собрать ей волосы в две толстые косы, вплетя в них ленты.

- Все готовы? – Эйк оправил нелюбимый костюм из тёмно-зелёного сукна с серебряными пуговицами. Выглядел он, по своему мнению, жутко нелепо, уж лучше бы остался в походной одежде, но к императрице требовалось явиться при параде.

- Отлично выглядишь, Эйк, - скривив рот в усмешке, отозвалась Хэнни. – Мы готовы. Хотя, я уже забыла, как нужно выглядеть при дворе.

- Всё нормально, - заверил её маг. – Придётся вызвать экипаж. Улира, а отцовская карета ещё цела?

- Да, - кивнула экономка. – Стоит в городских конюшнях. Послать за ней?

- Будь добра, - согласился Эйк.

К девятому удару колокола они въехали на закрытую половину города. Стражники на главных воротах проверили карету и пропустили их внутрь. За стеной начиналась императорская деревня – белые, ровные домики стройными рядами шли к возвышающемуся над ними белоснежному замку со сверкающими на солнце серебряными шпилями. Здесь жили самые лучшие ремесленники империи, а ближе к дворцу располагались дома приближённых её величества. Карета прокатилась по центральной улице и въехала на ухоженную аллею, под природную арку, созданную переплетёнными между собой тонкими, покрытыми инеем ветвями деревьев.

Виллирия встречала их на пороге – конечно же, императрице уже доложили о посетителях. Она стояла, неестественно выпрямив спину, невероятно изящная, словно фарфоровая статуэтка, облачённая в платье из серебряной парчи, украшенной витиеватыми тончайшими узорами. На бледном, прекрасном лице особенно ярко выделялись лиловые глаза, на карминово-красных губах мелькала слабая тень улыбки.

- Рада приветствовать вас в Сверкающем дворце, - чуть улыбнулась императрица, стоило всем покинуть карету и склониться перед ней в вежливом церемонильном поклоне.

- Для нас честь, что Вы встречаете нас лично, Ваше Величество, - промолвил Эйк, разгибаясь, но по-прежнему не смотря ей в глаза. – Позвольте представить моих спутниц: леди Хэнни Вирон и леди Ками Вирон. Вы, должно быть, уже знаете и о цели нашего визита?

- Рада познакомиться. Конечно, мой дорогой Эйк, я уже всё знаю, - рассмеялась императрица. – Но всё же, я бы хотела услышать рассказ из первых уст. Малиб, проводи их в голубую гостиную, я присоединю позже.

И, взметнув юбки, Виллирия скрылась за дверями дворца, оставив после себя морозный аромат парфюма. К гостям вышел высокий худощавый мужчина в тёмно-синей ливрее с серебристым кантом по подолу. Малиба маг знал ещё с детства, тогда он служил отцу Виллирии и иногда следил за юной принцессой, а соответственно и за ним.

- Лорд Лагнер, - склонил голову слуга и жестом показал следовать за ним. Они поднялись по парадной лестнице и направились в левое крыло, где находились кабинеты и приёмные членов королевской семьи и их доверенных лиц. Малиб открыл перед ними дверь в небольшой кабинет, с обитыми светло-голубой тканью стенами, пропустил их вперёд и замер рядом с проходом, распрямив спину и устремив пустой взгляд в никуда.

- Принеси вина, - Виллирия появилась, когда гости уже успели занять свои места. Втроём они без проблем разместились на узком белом диванчике, оставив императрице глубокое кресло напротив. Малиб с лёгким поклоном скрылся в коридоре, а императрица, аккуратно расправив юбки, величественно опустилась в кресло, устремив взгляд на Эйка.

- Рада видеть тебя живым и здоровым, Эйк, - мягко улыбнулась императрица. – Как себя чувствуешь?

- Всё хорошо, спасибо за беспокойство, - маг покосился на Хэнни. Ведьма сидела рядом, напряжённо выпрямив спину и сжав губы. Эйк буквально чувствовал исходящие от неё тревожные волны.

- А наши милые дамы? – Виллирия перевела взгляд на замершую Хэнни и скромно пристроившуюся рядом с ней Камиллу.

- Мы в порядке, - кивнула ведьма. – Спасибо, Ваше Величество.

- Отлично, - не переставая улыбаться, императрица сложила руки на платье, словно скромная пансионерка. – А теперь я удовлетворю ваше любопытство. Вам же интересно, чем закончилась история с Тойши?

Эйк молча ждал. Императрица задумчиво склонила голову набок.

- Что ж, - Виллирия вздохнула. – Кто-то в городе, некий кузнец Годир, после вашего бегства додумался отправить вестника в столицу. Конечно же, я сразу же послала туда отряд – Гранбреден давно меня интересовал. Произошедшее лишь подтвердило, что в душе этого крохотного города зреет восстание, заговор. Воины ворвались в крепость Тойши ранним утром. Сложностей не возникло – хозяина схватили в первые десять минут, а вот чернушам удалось сбежать, именно от их руки погибло пятеро моих воинов, в том числе, Гедеор, твой хороший знакомый, Эйк. О да, я знаю о том, что Тойши служил воинам Чернушной пустоши, и да в тот момент в его крепости находилось как минимум трое их представителей. Тойши был казнён после допроса на третий день по прибытии в Сельвию. И, как я понимаю, я имею счастье лицезреть ту пленницу, которую он держал у себя в темнице?

- Да, Ваше Величество, - подала голос Ками. – Меня зовут Камилла. Люди Тойши схватили меня по дороге из Сантии в Сельвию, когда я вместе с верным соратником отца ехала к Вам.

- Ко мне? – Ослепительно улыбнулась императрица. – С какой же целью?

- Я… - Ками покосилась на Эйка и вдруг решительно встала, повернувшись к Виллирии спиной, и потянулась к шнуровке на груди. Чуть ослабила завязки и стянула ткань, обнажая худое плечо и часть спины. Хэнни сдавленно охнула, прикрыв рот ладонью, императрица непроизвольно подалась вперёд. Эйк молча смотрел на светлую полупрозрачную кожу, на которой виднелся изящный рисунок, в котором маг опознал плетение двух древних рун на фоне белого цветка эдельвейса – Кинаял и Таали, Бог и Судьба.

- Дочь Аледы, - понятливо улыбнулась императрица. – А я думала, что это легенда.

- Аледы? Богини? – Эйк удивлённо вскинул бровь. – Вы хотите сказать, что Ками – дочь богини ночи?

- Эта метка прямо говорит нам об этом, - Виллирия изящно поднялась на ноги, подошла к девушке и аккуратно, кончиками пальцев дотронулась до рисунка и, неожиданно тихо, по-девчоночьи ойкнула, отдёрнув руку. – Она жжётся.

- Да? – Эйк поднялся следом, приблизился и тихо уточнил: - Можно?

Ками кивнула, и он аккуратно дотронулся до татуировки. Разряда не было, было лишь мягкое приятное тепло, но, покосившись на Виллирию, всё же отдёрнул руку, картинно тряхнув рукой. Метка богини, надо же, вот только реагирует она именно на императрицу, а это заставляет задуматься.

- Одевайся, - велела Виллирия, возвращаясь к креслу и с удобством устраиваясь в нём. – Что ж, очень интересно. Я действительно знаю, что это за метка и что она означает. Но, думаю, Эйк и Хэнни тоже заслужили послушать эту увлекательную историю. Все вы знаете о Чернушной пустоши, безжизненном крае, земле отшельников, чёрных магов, некромантов и воинов, поклоняющихся забытым богам и Асиду – тех, кого мы привыкли называть чернушами. Но таким они были не всегда. Давным-давно на их месте находился плодородный край – Благодатная долина, которую населяли самые светлые создания Адамиды – предки эльфов, но однажды земля разверзлась и долину заполнила тьма. Так образовался Великий Разлом – вход в Обитель душ, царство бога смерти Асида. Шли годы, эльфы покинули свою родину и основали новое государство в великолепной Поющей роще, а земли вокруг разлома стали заселять все, кому нечего было терять. Они становились первыми тёмными магами, со временем их становилось всё больше, был создан новый народ – чернуши. Они поклоняются тем, про кого забыли все – мёртвым богам.

Разлом стал главное причиной многих несчастий, но до недавнего времени не доставлял миру крупных неприятностей. Пока чернуши не стали лезть в дела других земель. Тёмные существа стали встречаться чаще и уже значительно дальше от границы с Чернушными пустошами. И справиться с ними могут только те, в чьих венах течёт кровь Первых. Вы понимаете, что я говорю о детях богов. Камилла – одна из них, эта метка означает, что её матерью стала наша прекрасная богиня ночи – Аледа, а отец, вероятно, кто-то из гунов.

- Он родился на островах, но не принадлежит к их народу, - качнула головой Камилла. – Мой отец – сын лорда, приплывшего на острова много лет назад, и его жены, дочери талинорского купца. Браки между простолюдинами и благородными в империи запрещены и по сей день, поэтому мои дедушка и бабушка предпочли сбежать на острова Чёрного креста, лишь бы остаться вместе.

- Значит, ты у нас действительно леди, - улыбнулась Виллирия. – Что ж, это прекрасно. Назовёшь имя своего рода?

- Роквиль, - гордо представилась девушка. – Моё полное имя – леди Камилла Роквиль.

- Вернёмся, пожалуйста, к легенде, - попросил Эйк. – И как же дети богов должны закрыть этот разлом?

- А здесь вступает в силу уже не легенда, - вздохнула императрица, - а пророчество. Когда-то один из королей древности был на охоте, он гнался за прекрасным белым оленем – редким существом для наших земель, и когда он почти настиг его, лошадь неожиданно споткнулась. Всадник вылетел из седла и потерял сознание, а когда пришёл в себя увидел перед собой молодую девушку в сверкающем на солнце одеянии. Он спросил её имя, но девушка не ответила, лишь протянула ему руку. Король подумал, что она хочет ему помочь и сжал её ладонь, и тогда услышал в голове голос, напоминающий журчание горного ручья.

«Придёт в светлые земли тьма, и погрузятся они в бесконечный мрак. Начнётся вражда: сойдутся в бою сын и отец, дочь и мать, брат и сестра. И вернутся на Адамиду мёртвые боги. И спасти её смогут лишь те, кто был рождён для победы, те, кто будут нести в себе душу человеческую и силу божественную. Родятся в мире дети Первых, и смешается их кровь на руинах жизни, и будет создан ключ, способный прекратить страдания Адамиды».

- Значит, ключ – не сами дети, - кивнул Эйк, нарушая звенящую тишину, повисшую после оглашения пророчества. – Артефакт.

- Руины жизни, - Виллирия потемнела лицом. – Боюсь, что руины жизни – это не метафора.

Эйк молчал, Хэнни, хмуро созерцавшая свои руки, тоже. Камилла, успевшая затянуть шнуровку, опять сидела рядом с ведьмой.

- На границах уже идёт война, - тихо и торжественно огласила императрица. – С Чернушных земель лезет всё больше тварей мрака, с которыми уже не справляются пограничные Заставы. Пророчество начинает сбываться. Времени у нас всё меньше.

После аудиенции Виллирия попросила Эйка задержаться. Впервые он видел императрицу настолько взволнованной. Она стояла у окна, положив руки на подоконник и устремив взгляд на далёкую, теряющуюся в белесой дымке стену Ламфедского леса. Эйк подошёл ближе. Ему всегда нравилось смотреть из замка на покрытые белой скатертью поля, на далёкую деревню, сверкающую ленту реки Нальхавы, на берегу которой даже отсюда можно было разглядеть несколько каменных мельниц.

- Вчера утром во дворец прибыл гонец с Медвежьей заставы, - заговорила Виллирия. – Они просят поддержки, дополнительных сил для сдерживания волн со стороны Чернушной пустоши.

- И что же? – Эйк невольно нахмурился, заподозрив неладное.

- Туда отправишься ты, - спокойно озвучила императрица. – Вместе с имперским отрядом. Я полагаюсь на твой опыт, Эйк. Помнится, именно тебя когда-то называли Светочем?

- Это было давно, - возразил маг. – Вы знаете, с тех пор многое изменилось.

- Мне не нужен сильный маг, - отмахнулась императрица. – Мне нужен умелый командующий, тот, кто знает, как бороться с тьмой.

Эйк задумчиво кивнул. Что-то ему не нравилось. Медвежья застава – одна из самых непреступных крепостей Талинорской империи. Он помнил её крепкие каменные стены, увенчанные зубцами, высокие дозорные башни, на которых круглый год полыхал огонь. Он знал и Сайтара – воеводу, который почти всю жизнь прослужил на границе, уже и не помнил, когда лишился левого глаза, а когда охромел на правую ногу. Для него все тёмные твари были давними врагами, и бороться с ними он умел не хуже Эйка.

- Когда выходит отряд? – Только и спросил он, переведя взгляд на Виллирию. Императрица удовлетворённо улыбнулась.

- Через день, - твёрдо сказала она. – Думаю, времени много не потребуется. Послезавтра, когда колокол шесть раз ударит, отряд будет ждать тебя у восточных врат. Камиллу я бы попросила оставить во дворце, здесь во сто крат безопаснее, а ведьма твоя вольна делать, что пожелает, но из дворца, если она захочет тут остаться, я её не выгоню.

- Вы очень добры, Ваше Величество, - благодарно склонил голову Эйк. – Я сообщу леди о Вашем пожелании. Могу я узнать о Ваших планах?

- Планах? – Виллирия задумалась. – Что ж, пожалуй. Я собираюсь разослать имперских вестников на поиски меченных богами. К сожалению, эта легенда пока единственный шанс для всей Адамиды. Поэтому я и хочу, чтобы дочь Аледы осталась во дворце – так я буду уверена в её безопасности. Я не стала говорить при девушках, но сейчас горячо не только на границах с Пустошами. Герцогство Пахил едва сдерживает набеги степняков, харданцы захватили территории Этинмара и прорываются к Драконьей пасти, а наши союзники погрязли во внутренних распрях.

- Не слышал, - нахмурился Эйк, императрица бросила на него снисходительный взгляд.

- Вождь Венгмара свергнут, - пояснила она. – Собственный сын убил его, чтобы захватить власть.

- Венгмар – дикарский край, - поморщился маг, нисколько не удивившись новости. – Не думаю, что их традиции сильно изменились с тех времён, когда нового вождя выбирали ритуальным поединком.

- Может, ты и прав, - согласилась Виллирия. – Но меня всё больше тревожат эти дикие страны. Я не знаю, чего от них ждать, и от этого становиться беспокойно.

- Если позволите, Ваше Величество, - повернулся к ней Эйк, - я бы посоветовал отправить вестников к новому вождю и встретится с ним. Сейчас помощь версов была бы очень кстати.

- Пожалуй, я так и поступлю, - не стала возранажать императрица. – Но не только Венгмар беспокоит меня. Альянс становится слабее. Эльфы закрывают границы Поющей рощи, гномы с трудом справляются с тьмой, что рвётся из недр гор.

- Я слышал, что в Подгорном царстве неспокойно, - Эйк вздохнул. – Насколько там всё плохо?

- Зреет смута, - Виллирия постучала пальцами по подоконнику. – Гномы недовольны правлением их короля. Многие считают, что Брадин Эхшар не может справиться с тьмой из-за своей слабости, и желают свергнуть его. Каким бы непоколебимым не был подгорный народ, нынешние времена покачнули и их.

Несколько минут они стояли молча. Виллирия созерцала бескрайние просторы своих владений, а Эйк размышлял над тем, что только узнал от императрицы, пока она не стряхнула странное оцепенение и не обратилась к нему снова:

- Сейчас, я хочу отдохнуть. Если вспомнишь, что ещё не сказал мне, Эйк, возвращайся во дворец. И обдумай мой совет – Сверкающий дворец для юной леди самое безопасное место.

- Спасибо, Ваше Величество, - маг поклонился и быстрым шагом покинул кабинет, чувствуя, как растёт чувство тревоги.

- К дому, - коротко приказал он кучеру, садясь в карету. Хэнни и Ками уже были внутри, ведьма не отрывала от него взволнованного взгляда, но Эйк только качнул головой – все распросы за стенами дома. Он думал над тем, где действительно могли скрываться божественные наследники. По словам Ками, она жила на островах Чёрного креста, в месте, куда редко попадали люди с большой земли, не значит ли это, что и других детей прятали так же тщательно? Но если это так, как их найти и возможно ли это без власти, коей наделена императрица. Что-то в глубине души подсказывало Эйку, что верить Виллирии не стоит, что как бы не были правильны её речи, в душе у неё таится что-то тёмное, сокрытое ото всех.

Глава 9 "Кто Скрывается Под Маской?"

Эйк устало опустился в кресло, вытянув ноги, взял со стола бокал с вином. В камине ярко полыхало пламя, отбрасывая блики на его лицо. Напротив, едва попадая в круг света, сидела Хэнни. За окном вечерело, солнце медленно скрывалось за покрытыми снегом крышами домов.

- Знаешь, о чём я думаю, - ведьма устало покрутила в руке бокал, наполненный рубиновой жидкостью. – Виллирия почему-то хочет сослать тебе куда подальше, если не избавиться совсем, другой причины отправлять тебя на границу я не вижу.

- Я даже не сомневаюсь в этом, - Эйк задумчиво пригубил вино. - Но зачем ей это?

- Откуда я знаю, - раздражённо отозвалась ведьма. – Боги, я же не могу залезть в голову императрицы? Но всё это мне до жути не нравится.

- А ещё Виллирия собирается искать детей, - продолжил Эйк. – Таких, как Ками. И, Хэнни, подумай сама, почему императрица хочет собрать всех меченных богами в Сельвии?

- Как по мне, то всё вполне логично, - Хэнни пожала плечами. – Детей нужно собрать в одном месте, смешать их кровь, создать ключ. Как ещё, по-твоему, это сделать? Сколько у нас богов, Эйк? Только человеческих больше двадцати.

- Нет, Хэнни, - качнул головой Эйк со слабой усмешкой. – Я успел посидеть в библиотеке. Существует только семеро богов, которым поклоняются все без исключения на Адамиде: Эйверинали, Аледа, Арвий, Йорхун, Филия, Дилай и Асид.

- Хочешь сказать, гномы будут поклоняться Филии? – Вскинула бровь Хэнни.

- Нет, - улыбнулся Эйк. Они поклоняются Дилаю, хотя в их пантеоне есть и Филия, и даже Йорхун.

- Йорхун – это…

- Главный бог гунов, - кивнул Эйк. – Владетель Златого Чертога и, если верить легендам, дракон.

- По-моему, это уже перебор, - Хэнни рассмеялась. – Дракон?

- Ты же не смеёшься над тем, что Эйверинали – прекрасная крылатая дева с глазами из чистого сапфира? – Возмутился Эйк. – Уважай чужие легенды, ведьма.

- Значит, у нас есть семеро детей с метками, - Хэнни вздохнула. – Камилла – дочь Аледы. Боги, Эйк, мне нужно время и книги, чтобы хоть что-то понять.

- Как раз времени у нас нет, - маг тяжело вздохнул. – Хотя есть у меня одна идея, очень рискованная, кстати говоря.

- Выкладывай, - Хэнни выпрямилась в кресле, сверкнув загоревшимися глазами.

- Сначала мне нужно кое с кем связаться, - Эйк поднялся на ноги. – И помолиться, чтобы этот человек был сейчас в столице.

Мужчина быстро пересёк комнату, на ходу щелчком пальцев зажигая лампу, кажется, даже не заметив этого, и остановился у письменного стола. Хэнни удивлённо вздохнула, но мешать Эйку не посмела. Маг меж тем достал плотный лист бумаги, быстро нацарапал записку и почти выбежал из комнаты.

- Улира! – Крикнул, широким шагом направляясь к лестнице. Экономка выскочила из одной из комнат, из-за её плеча выглянула хрупкая девушка в форменном чепчике с грязной тряпкой в руке.

- Я здесь, Ваша Милость, - Улира прикрыла дверь, отрезая любопытным глазам обзор. – Что-то случилось?

- Мне нужен тот, кто сможет отыскать виконта Ливин и передать ему это, - Эйк продемонстрировал небольшой конверт, в который успел вложить записку. – Найдётся?

- О, конечно, - закивала экономка и, приоткрыв дверь, заглянула в комнату. – Тивия, позови Вира.

В коридор выскочила молоденькая служанка, коротко поклонилась магу и, подобрав подол, убежала. Улира перевела взгляд на Эйка, словно собиралась что-то сказать ему, но никак не могла решиться.

- Вы уверены, что Вам нужен именно виконт Ливин? – Наконец, спросила она. – Извините, Ваша Милость, я ни в коем случае не оспариваю ваш выбор, просто по городу ходят неприятные слухи о молодом лорде.

- Не сомневаюсь в этом, - хитро прищурился маг.

Они спустились в холл, куда, спустя пару минут, вбежал тот самый вихрастый парнишка, что забирал у них вещи, когда они приехали.

- Ваша Милость, - Вир поклонился, невольно перепрыгивая взглядом с лорда на экономку и обратно.

- Ты знаешь, где живёт виконт Мальбион Ливин? – Спросил Эйк, слуга на секунду задумался и уверенно кивнул.

- Большой дом из белого камня в конце улицы Серебряных соек, - отрапортовал он, выжидающе смотря на господина.

- Отнеси туда это, - Эйк протянул Виру конверт. – И как можно быстрее.

Вир с лёгким поклоном принял письмо и растворился за дверями в служебный коридор. Улира последовала за ним, заверив Эйка, что долго ждать не придётся. Маг, подумав, вернулся в гостиную, где оставил Хэнни, и опять с удобством устроился в кресле. Ведьма молча сверлила его взглядом, впрочем, ничего не спрашивая. Так, в тишине, они и дожидались приезда одного из немногих надёжных друзей мага. Приехал он, когда за окном уже окончательно стемнело, а на улицах зажглись фонари.

Виконт Мальбион Ливин вошёл в кабинет походкой уверенного в себе человека. Иссиня-чёрные гладкие волосы собраны в низкий хвост, светло-голубые, как аквамарин, глаза с лёгким любопытством осматривают предметы интерьера, с чуть большим интересом задерживаясь на картинах и старинных вещах. На фоне чёрного, идеально выглаженного жилета рубашка казалась ослепительно белой. Чёрные кожаные штаны для верховой езды заправлены в вычищенные до блеска сапоги.

- Кажется, Вир ошибся адресом, - проворчал Эйк, поднимаясь с кресла и делая шаг к старому другу. – Рад встрече, Мальбион.

- Я тоже, Эйк, - с хитрой улыбкой кивнул маг и неожиданно распахнул руки для объятий. – Безумно раз встрече.

Эйк крякнул, когда сильные мускулистые руки сжали его в поистине медвежьей хватке. Виконт отступил и с весёлой усмешкой щёлкнул пальцами, снимая морок. Хэнни, до сих пор скрытая тенью, ошеломлённо охнула, а Эйк удовлетворённо рассмеялся, хлопнув товарища по плечу. Настоящим в вошедшем в гостиную лорде оказалась только длинные чёрные волосы, которые он, явно спеша и по привычке, оставшейся со времён академии, собрал в хвост и яркие, с искорками смеха глаза. Теперь Эйк видел друга таким, каким запомнил: в несколько мятой чёрной немаркой рубашке, заправленной за пояс суконных штанов. Даже сапоги, частично заляпанные непонятно откуда взявшейся на заснеженных улицах грязью, остались теми же. За ним, пыхтя и отдуваясь, уже бежала Улира, возмущённо ворчавшая вслух о том, что лорд совершенно не уважает труд чужих людей.

- Ах, это, - Мальбион повернулся к экономке, ослепительно улыбнулся и легко махнул ладонью, стирая оставшиеся грязные следы. – Прошу прощения, мадам, так лучше?

- Гораздо! – Громко оповестила Улира и, заметив Эйка, тихо ойкнула, быстро поклонилась и с удивительной для пожилой женщины скоростью испарилась.

- Так что случилось, Эйк, что ты так яро захотел меня увидеть? – Вскинул бровь виконт и нагло уселся в кресло, которое ещё несколько минут назад занимал хозяин дома, закинул ногу на ногу и нахально подмигнул обнаружившийся Хэнни. – Это точно не желание увидеть лучшего друга. Я слишком хорошо тебя знаю.

- Я хотел напомнить, что у тебя передо мной небольшой долг, - Эйк, не сводя взгляда с мага, сел рядом с ведьмой, - и попросить о помощи.

- Помощи? – Искренне удивился Мальбион. – Так-так-так, а это уже интересно…

- Виллирия отправляет меня на Медвежью заставу, - оповестил друга маг. – Как ты понимаешь, моя помощь Сайтару точно не нужна, а значит, наша хитрая императрица опять что-то задумала.

- Хорошо, продолжай, - милостиво разрешил друг, когда Эйк замолчал.

- Я хочу попросить, чтобы ты отправился вместо меня, - без обиняков заявил Эйк, неотрывно смотря в голубые глаза мага. – Ты знаешь, больше мне положиться не на кого.

- Ты в чём-то подозреваешь Виллирию? – Уточнил виконт Ливин, сощурив глаза. Эйк помнил и эту его привычку, обозначающую раздумья.

- Как я могу! – Возмутился маг, покосился на Хэнни. – Мне очень важно остаться здесь. К тому же, я не хочу скрывать, что почти уверен в том, что по пути на Медвежью заставу на отряд нападут, а убьют только меня.

- И ты так просто говоришь это человеку, которого хочешь попросить заметить тебя в этой поездке? – Ошеломлённо выдохнул Мальбион.

- Брось, Мальб, - поморщился Эйк. – Помнишь, как на нас напали два пещерных ящера в горах Драконьей Пасти? И после этого, ты хочешь уверить меня, что не справишься с простыми убийцами?

- Я соглашусь, - неожиданно спокойно отозвался маг и тут склонил голову набок, переводя цепкий взгляд с Эйка на Хэнни. – Если вы расскажете мне, ради чего я должен рисковать своей жизнью.

- Эйк, - встрепенулась ведьма, упрямо поджав губы и поймав его взгляд. – Не стоит…

- Хэнни, - маг тяжело вздохнул, - я уже говорил про единственный шанс?

Ведьма зашипела, но замолкла, переведя раздражённый взгляд на Мальбиона. Виконт невольно передёрнул плечами, чувствуя себя так, словно у него только что переворошили все внутренности. А Эйк, наконец, начал рассказ. Когда он договорил, время уже близилось к настоящей ночи. Мальбион задумчиво смотрел на огонь, поигрывая в руках медальоном на груди. Виконт впервые за долгое время не знал, как поступить.

- Ты не доверяешь Виллирии? – Всё-таки спросил он через некоторое время. Эйк пожал плечами.

- Доверие – очень хрупкая штука, - наконец, произнёс он. – Я не могу доверять императрице, потому что не могу предсказать её поведение.

- А моё можешь? – Вскинул бровь виконт Ливин.

- Ты согласишься, - слабо улыбнулся Эйк, поймав взгляд друга. – Потому что не сможешь поступить по-другому. А потом ты попросишь показать тебе Ками, потому что ты жутко любопытен.

- Проклятье, - рассмеялся Мальбион. – Конечно, я соглашусь. Значит, вы хотите найти детей? Трудная задачка.

- Боги, - Эйк усмехнулся, - я могу поклясться, что ты сейчас выдашь какую-то идею.

- Ты слишком хорошо меня знаешь, - виконт Ливин хитро прищурился и спокойно произнёс: - Окталиона.

- Что? – Хэнни удивлённо приподняла бровь, Эйк рядом невольно хохотнул.

- Гадалка Ламфедского леса, - усмехнулся маг. – А я и не подумал.

Камиллу они нашли в библиотеке: девчонка с ногами забралась в кресло и, не замечая ничего вокруг, читала толстую книгу, в которой Эйк без труда опознал «Сборник растений Талинорской империи». Там же был и Дин – прогуливался вдоль книжных шкафов, задумчиво поглаживая корешки. Он первым заметил пришедших и почти моментально оказался около Камиллы, положив руку ей на плечо. Девушка вскинула голову, отрываясь от книги.

- Камилла, Дин, позвольте представить вам моего хорошего друга, виконта Мальбиона Ливин, - произнёс Эйк, пропуская вперёд друга. Виконт чуть склонил голову, оценивающе оглядывая девчонку.

- Рад познакомиться, - улыбнулся он, приблизился к Ками и протянул руку. – Позволите?

Девушка, немного поколебавшись, вложила в неё свою ладонь. Мальбион замер, устремив пустой взгляд на стену поверх головы Камиллы. Дин напрягся, чувствуя волны магии, исходящие от виконта. Мальбион меж тем склонил голову, голубые глаза вспыхнули серебристыми искрам и Ками на несколько секунд словно подёрнулась рябью.

- Вот так, - удовлетворённо кивнул, отпуская руку девчонки и одним движением смахивая туманную пелену.

- Разумно, - кивнул Эйк, с любопытством оглядывая самую обычную девчонку с русыми волосами и светло-карими глазами на веснушчатом округлом лице с вздёрнутым кверху носом и несколько выступающим вперёд подбородком. Эта девушка ничуть не напоминала изящную хрупкую Камиллу. – И долго это продержится?

- Очень долго, благодаря вот этому, - Мальбион достал из кармана маленький круглый медальон на цепочке и быстро повесил его Ками на шею. Руны на нём вспыхнули и тут же погасли, исчез и сам артефакт. – Извини, Эйк, но я считаю, что важнее защитить её. Пройдёте через Мёртвый квартал и старый погост, там начинается Колдовская роща. Туда даже шпионы императрицы не сунутся.

- А мы, значит, пройдём спокойно? – С сомнением отозвался Эйк.

- Как знать, - пожал плечом Мальбион. – Но, если действительно хотите скрыться, такой вариант самый удачный: через Колдовскую рощу проходит северная тропа цалами и по ней можно дойти до Ламфедского леса.

- Не самый надёжный путь, - поёжился Дин, Эйк согласно кивнул.

- У тебя есть другие варианты? – Уточнил Мальбион, задумчиво почесал переносицу. – Я дам вам один амулет, родовой. Кстати, Эйк, я тут заметил, что за твоим домом следит парочка имперских шпионов.

В итоге, виконт Ливин, опять превратившись в интеллигентного молодого лорда, покинул дом вместе с Эйком. Через некоторое время посыльный от лорда принёс бумажный свёрток, внутри которого оказалась маленькая деревянная шкатулка, покрытая искусной резьбой. В ней на бархатной подушке лежал серебряный трилистник, инкрустированный турмалинами, и записка.

Через полчаса вернулся Эйк, скинул тулуп, сунув его в руки подоспевшего Вира, и оповестил, вышедшую его встречать ведьму:

- Выходите через два часа, шпионов отвлекут, - он знакомо улыбнулся, тёмный взгляд на секунду сменился аквамарином. – Эйк будет ждать вас на краю Колдовской рощи со стороны погоста. Найдёшь?

- Спасибо, Мальбион, - Хэнни кивнула, узнав виконта под личиной друга. – А он сейчас?

- Эйк пробудет мной около получаса, - виконт приблизился к окну, осторожно заглянул за шторы. – Пока стоят, но, думаю, мы услышим, когда нужно будет уходить.

Хэнни с Дином и Камиллой перешли во флигель, Мальбион шёл за ними, словно прислушиваясь к чему-то. Ждать два часа не пришлось, как и пытаться уловить условный сигнал. Просто в один момент в восточной части города послышался громкий взрыв и крики людей. Мальб, на несколько мгновений погрузившись в себя, подтвердил: все имперские, не сговариваясь, рванули к источнику, не оставив даже часовых. Беглецы выбрались через служебный вход и мелкими перебежками последовали к окраине города. На улицах было светло, не только от ярких фонарей, но и от затянутой облачной дымкой Аледы.

Хэнни ещё помнила здесь каждый закоулок. Когда освещённые улицы с ухоженными домиками сменились тёмными захолустными кварталами, ведьма выдохнула. Они спешили по узким проулкам, о которых старались не вспоминать жители более респектабельных районов. Тени лежали на некогда белых стенах домов, сейчас покрытых пятнами плесени и грязью. Вскоре улица свернула, упираясь в невысокую, частично раскрошившуюся каменную стену, в зияющих дырах которой виднелись покосившиеся кресты и мрачные силуэты склепов.

- Жуткое местечко, - невольно поёжилась Хэнни, покосилась на железную решётку, служившую калиткой, и решительно полезла в одну из дыр. – Давайте быстрее, у меня нет никакого желания здесь задерживаться.

Колдовская роща начиналась сразу после погоста, к ней вела узкая, плохо утоптанная тропа, вьющаяся между могил, предположительно проложенная городскими магами, любителями посетить Колдовскую рощу. Хэнни оставалось надеяться, что сейчас их там нет. Погост навевал мрачные мысли, ведьма всё с большей тревогой оглядывалась по сторонам, словно ощупывая взглядам древние надгробья и обвалившиеся склепы, и всё чаще поторапливала Дина и Ками. Окончательно её терпение лопнуло, когда с остатков крыши храма Асида с глухим карканьем сорвался громадный ворон, осыпав снег и мелкую пыль. Не выдержав, Хэнни подтолкнула бредущих впереди ребят и побежала сама, сквозь зубы бормоча всплывшую в голове молитву Эйверинали. Даже когда окружающие её кресты сменились корявыми почерневшими стволами деревьев, она не успокоилась.

Эйк выскочил на них неожиданно, на всякий случай зажав Хэнни рот, и быстро стащил с тропы в чащу. Ведьма замычала, но наткнувшись на спокойный взгляд Камиллы, перестала дёргаться, и даже позволила отвести себя ещё дальше от безопасной тропы.

- Мог просто сказать, - возмущённо зашипела девушка, когда маг соизволил её отпустить. Он уже успел принять свой нормальный облик, правда, одежду сменил, тулуп достался Мальбиону, а Эйк получил длинный, подбитый мехом плащ.

- Ты неслась, как испуганная лань, - хмыкнул Эйк. – Каким образом я должен был уговорить тебя сойти с тропы? К тому же, за вами был хвост, я кинул отвод глаз, но лучше поторопиться.

- Как мы найдём эту… тропу цалами? – Хэнни поправила одежду. – Это же не просто хорошо протоптанная дорога посреди Колдовской рощи, правда?

- Конечно, - маг кивнул. – Это скорее метафора. Тропа цалами – фактически портал, проход через другую реальность, в которой большую часть времени проводят цалами. Есть несколько способов попасть на неё и, слава богам, благодаря Мальбу, у нас есть шанс.

- Этот амулет? – Хэнни вытащила из кармана трилистник. – Нечто вроде ключа?

- Можно и так назвать, - согласился Эйк, забирая трилистник у ведьмы. – Это эльфийская вещица, что-то похожее на путеводную нить из легенд.

Маг опустился на колени, разгрёб снег, открывая мёрзлую землю. В роще снега было намного меньше, чем в других местах. Эйк опустил амулет на землю, сгрёб снег в ладонь, растапливая его, чтобы капель обрушилась на артефакт. Достал из кармана спичку и сухой клочок ткани и, запалив её, опустил сверку.

- Ле умэль ти леэталь иль Ламфей илеи*, - произнёс он и, поморщившись, накрыл амулет вместе с пылающей тряпкой ладонью.

- Что-то изменилось? – Хэнни осмотрелась по сторонам, Эйк, хмыкнув, встал, подняв амулет.

- А разве нет? – Эйк усмехнулся, ведьма, нахмурившись, обвела лес ещё одним взглядом и тихо охнула.

Всё вокруг медленно заволакивал голубой, искрящийся туман, оставляя только узкую тропу, вьющуюся между деревьями. Снег под ногами словно испарился, медленно поднималась и зеленела трава, между яркими сочными стеблями выглядывали мелкие пёстрые цветочки. Хэнни ещё раз осмотрелась по сторонам, но там, за туманной завесой, по-прежнему была зима и виднелись тёмные стволы деревьев, но вскоре дымка стана настолько плотной, что пропали и они.

- Эльфы поклоняются Филии, - Эйк отряхнул руки и, не обращая внимания на открывших рты Дина и Ками, обошёл недоверчиво ощупывающую траву Хэнни, и пошёл по тропке, почти наслаждаясь тонким ароматом луговой травы. – Поэтому этот амулет запускается слиянием стихий и словами на эльфийском. Нужно идти, у нас не так много времени.

____________________________________________________________________________________

*Ле умэль ти леэталь иль Ламфей илеи (эльф.) – Открой мне путь к Ламфедскому лесу.

- Эйк! – Его догнал Дин, пристроился рядом, с невероятным восторгом на лице. – А кто такие цалами?

- Они вроде кочевников, - пожал плечами Эйк. – Ходят по таким вот тайным тропам, распевают весёлые песни, а, походя, воруют магию. Никто не знает, когда они появились на Адамиде, может, пришли вместе с богами, но их народ древнее эльфов. Возможно, тебе случалось видеть на ярмарках разряженные толпы людей, вокруг которых всегда собирается народ, они словно притягивают их магнитом. Цалами делают красивые игрушки, поют песни, от которых ноги сами пускаются в пляс, а сами танцуют так, что захватывает дух, а потом, когда уходят, в городе неделю стоит звенящая тишина, а все жители чувствуют себя подавленными, опустошёнными. Цалами вытягивают всю энергию, подчистую, поэтому, я бы не хотел с ними встретится, но, чего у них не отнять, так это умения прокладывать тропы.

- Жутковато, - признался Дин, невольно поёжился, оглядываясь по сторонам. – А как мы поймём, что дошли?

- Тропа пропадёт, - просто ответил Эйк, оглянулся через плечо и сообщил отставшим девушкам: - Чем дальше вы от амулета, тем больше вероятности потеряться в безвременьи!

Хэнни, спохватившись, схватила Камиллу за руку и быстро догнала спутников. Вокруг колыхалась белая туманная завеса, изредка выбрасывая свои щупальца на тропу и словно ощупывая путников, изучая их. Эйка не покидало ощущение, что с него не сводят внимательного взгляда, Хэнни за его спиной тревожно озиралась по сторонам.

- Лучше не оглядываться, - посоветовал Эйк, когда ведьма в очередной раз посмотрела себе за спину. – Я не знаю, что может оказаться на тропе цалами, лучше просто идти вперёд и думать только о цели.

- Впереди ничего опасного нет, - подтвердил его слова Дин. – Вообще на тропе странно спокойно, а вот сзади мне… тревожно, словно кто-то притупил чувство страха и теперь я просто сильно волнуюсь.

- Значит опасность за пределами тропы, - расшифровал его ощущения Эйк. – Всё-таки там осталась столица и, как бы мне не хотелось об этом думать, Виллирия с её таинственными мотивами.

Глава 10 "В Гостях у Ламфедской Царицы"

Маг не знал, сколько времени они уже идут по бесконечной зелёной тропе: белый туман затянул всё вокруг, даже небо скрылось за его пеленой. И даже если уже наступил рассвет, на тропе царил мягкий сумрак, в котором резвились светлячки, порхали мотыльки, и пахло ночными фиалками. Но постепенно дымка стала отступать, с каждым шагом становилось всё светлее и холоднее, а трава под ногами увядала, словно схваченная неожиданно подступившей осенью. В один момент они просто оказались одни среди исполинских деревьев. Ветер гудел в их вершинах, на широких еловых лапах и толстых ветвях буков и дубов искрился снег, под ногами, едва покрывая землю, лежал тонкий белый слой. Солнце с трудом прорывалось сквозь заслон из ветвей, всё вокруг казалось погружённым в голубоватый свет, словно исходящий от окружавшего их снега.

- Мы в Ламфедском лесу, - констатировала очевидный факт Хэнни, дотронувшись до оказавшегося рядом с ней лещины, опустившей длинные ветви под тяжестью снега. – Какая в них сила…

- Там север, - Эйк дотронулся до поросшего с одной стороны мхом ствола гигантской ели, и указал себе за спину. – А нам на юг.

Идти по лесу оказалось трудно. Троп здесь не было и приходилось пробираться сквозь густые заросли, перелезать через толстые, поваленные стихией стволы и спускаться в глубокие овраги с застывшей на дне водой. Казалось, что Ламфедский лес старательно скрывает своё богатство – северную гадалку, прижившуюся где-то на границе с Комариными топями. К ночи они так никуда и не добрались, на лес опустилась тьма, заставив путников остановиться. Они устроились на ночлег между корнями исполинских размеров ели, словно вырвавшимися из земли. Между ними образовались глубокие ямы, укрытые с трёх сторон от ветра и снега. Эйк разжёг костёр и нагрел воды, а потом замочил уже знакомые всем хлебные бобы, великодушно подаренные им Борданом.

- А если её тут нет? – Неожиданно тихо спросила Хэнни, кутаясь в тулуп и одеяло и стараясь как можно ближе придвинуться к огню. – Мы так и будем скитаться по этому лесу, пока и его не поглотит тьма?

- Она здесь, - уверенно заявил Эйк, отдавая ей плошку с набухшими плодами, куском вяленого мяса и ломтиком сыра. – Я верю.

Даже когда его спутники уже уснули, Эйк всё лежал в своей ложбинке, устремив невидящий взгляд на широкие еловые лапы, нависшие над ним. Ламфедские лес действовал на него странно: воспоминания накатывали волнами и не хотели отпускать. Он видел глаза погибающих воинов, чувствовал сковывающих холод битвы, проясняющий разум и отсекающий эмоции. Он вспоминал, как упрямо стоял напротив Харгада, с немым отчаянием смотря в глаза своей смерти. Как наяву, видел его тёмную кожу, испещрённую врезавшимися в плоть рунами, пылающие ненавистью красные глаза и наливающийся тьмой, вытягивающий весь свет из мира, посох из человеческих костей. И помнил, как сознание затопила решимость, и он ринулся в бой, из последних сил обрушивая на степного шамана всё силу, что осталась в груди, сгребая все потоки разом, забывая о том, чем это может для него кончится. А потом была пустота. И клетка, холод ошейника на шее, уродующего ауру, искривляющего потоки. Он убил степного шамана, но не его воинов, и те захотели отомстить.

- От прошлого нельзя отречься, - раздался мелодичный голос, врывающийся в его сознание наяву. Эйк сел, тревожно оглядываясь, машинально притянул ближе клинок.

Она стояла в нескольких шагах от него. Высокая женщина, несмотря на мороз, облачённая лишь в тонкое платье из светло-зелёной ткани, словно сохранившей в себе тепло майского утра. На румяном лице со смеющимися ореховыми глазами, лёгкая улыбка, неуловимо меняющая черты лица, которые, он знал, могли в момент приобрести суровость северных воительниц.

- Окталиона, - только и выдохнул он, наблюдая, как ламфедская колдунья приближается к кострищу и одним движением сметает пепел, оставляя лишь белый, ещё больше искрящийся снег.

- Приветствую тебя в моём царстве, Кэрриган, - склонила голову Окталиона. – Буди своих друзей, ночевать лучше в тепле и уюте.

Камилла проснулась сама, с трудом поднялась на дрожащие ноги и коротко поклонилась, не сводя с гадалки восторженного взгляда. Эйк разбудил Хэнни и Дина, дружно онемевших при виде лесной царицы. Окталиона поманила их за собой и словно поплыла над землёй, деревья учтиво расступались, пропуская её вперёд. Спустя лишь несколько минут, путники вышли к прекрасному дому, словно сплетённому из ветвей и освещённому маленькими золотыми солнцами, кружащими вокруг него.

- Добро пожаловать в мой дом, - мягко произнесла Окталиона, распахивая дверь и впуская гостей в просторную, наполненную тёплым золотистым светом залу, в центре которого расположился широкий деревянный стол, уже накрытый к ужину. Перед каждым из четырёх стульев стояли деревянные миски, наполненные зернистым творогом с ягодами, в центре стола находился заполненный до краёв кувшин с молоком, а рядом чаша с лесными ягодами и фруктами.

- Отужинайте, - милостиво пригласила гостей гадалка. – А как только вы насытитесь, сможете лечь спать.

И Окталиона исчезла, оставив после себя только рой изумрудных искорок, быстро растворившихся в воздухе. Когда ужин был съеден, и все встали, чтобы найти спальни, стол просто исчез, а у стен появились четыре кровати, накрытые тёмно-зелёными простынями. Эйк, пожав плечами, спокойно занял одну из них. Остальные последовали его примеру. Засыпать в доме северной гадалки оказалось спокойно и уютно, тёплый свет сменился приятным мягким сумраком. Эйк провалился в сон без сновидений, окутанный сладким запахом лаванды и майского ландыша.

Эйк проснулся от громких голосов, словно заполнивших собой всю залу. Множество людей разговаривали на незнакомом переливчатом языке. Эйк поднялся с кровати, удивлённо уставился на плетёную перегородку, отделяющую кровати от основной залы. Хэнни ещё спала, с головой замотавшись в одеяло, а вот кровати Камиллы и Дина были пусты. В перегородке был узкий проход, закрытый шелковистой малахитовой занавесью. Эйк отодвинул её в сторону, впуская в погружённую в полумрак комнату яркие лучи солнечного света.

В зале находились люди. Красивые темноволосые женщины в длинных юбках всех цветом радуги и ярких кофточках с глубокими вырезами и короткими рукавами, открывающими смуглую кожу, покрытую растительным орнаментом, переплетённым с древними рунами. Смеющиеся мужчины в разноцветных рубахах и просторных брюках, заправленных в высокие сапоги. Одна из девушек, заметив Эйка, поднялась с пола, где сидела, перебирая нанизанные на серебряную нить, светящиеся перламутром жемчужины.

- Солнечного дня, - она откинула за спину переливающиеся в лучах солнца алые волосы. Блеснули вплетённые в них нити, унизанные бусинами, засверкали каменья на узорчатой ленте, обхватывающей её голову.

- И тебе, прекрасная дева, - улыбнулся он, не сводя взгляда с нити, оставшейся в её руке. Перламутровые бусины вспыхивали и гасли, словно внутри них были заключены солнечные вихри. Магия.

- Меня зовут Ртали, - ярко-алые, словно лепестки роз, губы улыбнулись, обнажив белоснежные зубы. Девушка ловко повесила получившиеся бусы на шею, добавив их к уже имеющимся украшениям. Полыхнули огнём ярко-лиловые глаза в обрамлении чёрных ресниц, но почти сразу вернули себе сдержанное мягкое сияние.

- Эйк, - маг огляделся по сторонам, нахмурился, заметив Ками в окружении молодых ярких девиц. Одна из них весело щебетала, рассказывая что-то, и все вокруг заливались смехом. Дин мрачно взирал на неё со стороны, сложив руки на груди и отпугивая всех недружелюбным взглядом.

- Ламфедская царица ждёт тебя, - девушка указала на плетёную винтовую лестницу, уходившую так высоко, что не было видно её конца. Маг молча последовал к ней – не стоило заставлять северную гадалку ждать.

Он поднимался бесконечно долгое время, пока, наконец, не вышел на залитую солнечным светом площадку, спрятанную в ветвях исполинского дерева. Окталиона сидела за небольшим плетёным столом, поглаживая устроившуюся у неё на коленях рыжую лисицу с двумя хвостами.

- Солнечного дня, - ослепительно улыбнулась гадалка. – Теперь ты действительно выспался, я чувствую. А значит, мы можем поговорить. Присаживайся, Эйк, а я велю подать нам завтрак.

Лисица, словно ждала этих слов, соскочила с её колен и скрылась в ветвях, укрывающих площадку от остального мира. Только мелькнули в листве два огненных всполоха. Еда у лесной царицы была простая: перетёртый с ягодами творог, чаша с густой сметаной, хлеб, мёд и молоко.

- Еду мне приносят в дар, - Окталиона налила себе в кружку молока. – Жители окрестных деревень верят, что задабривают злого лесного духа. А здесь всего лишь я.

- А ты не злой дух? – Не сдержался Эйк, заслужив насмешливый взгляд карих глаз.

- Нет, - ослепительно улыбнулась гадалка. – Я всего-навсего обычный человек, возможно, чуть более сильный маг, чем большинство, и более удачлива. Ламфедский лес даёт мне силу и знание Истины, ты ведь за этим пришёл сюда? За правдой?

- Мне нужно узнать, где находятся дети богов, - не стал отпираться Эйк.

- И только? – Вскинула бровь Окталиона, разразившись звенящим смехом. - А как же Виллирия? Ты подозреваешь её в пособничестве чернушам, но прав ли ты? Или ты хочешь узнать, как вернуть утраченную силу? Ведь Ламфедский лес хранит многие тайны. А может, тебе важно услышать о том, чем обернётся ваше путешествие?

- Я знаю, что вопрос может быть только один, - напрягся Эйк. – И я задал его.

- А я всё равно скажу, - Окталиона отпила из своей кружки, чуть прикрыла глаза, словно наслаждаясь. – Иначе ты пойдёшь ложным путём, а я не могу этого допустить. Вы думаете, что за всем происходящим стоят чернуши, отщепенцы, собравшиеся в своих пустошах в озлобленный, жаждущий мести комок, но никто не видит, что за их спинами стоят существа более древние, более сильные.

- И кто же они? – Эйк напрягся.

- Вспомни пророчество, маг, - посоветовала Окталиона. – «И вернутся на Адамиду мёртвые боги».

- Я думал, это ещё одна легенда, - мужчина нахмурился.

- Разве ты не убедился, что большинство легенд – это правда? – Снисходительно улыбнулась гадалка. – К сожалению, мёртвые боги вполне реальны и, поверь, никто больше них не жаждет власти над миром, поэтому остановить их – первостепенная задача каждого из нас.

- А это возможно?

- Их могущество скрыто во мраке, в тёмных душах, которые поставляет им сам Асид, - гадалка подняла ладонь. Солнечный свет поглотил мрак. Они стояли посреди бескрайней чёрной пустыни, ноги утопали в пепле, с неба, затянутого серой мглой, срывались тяжёлые дождевые капли, пахнущие серой. Прямо перед ними земля разверзлась, грубая, рваная рана пересекала обожжённую территорию. В трещине клубилась тьма, она рвалась, металась, с воем выкидывала наверх свои щупальца, цепляясь за края, и срывалась вниз, ярясь ещё больше. А на краю Разлома стоял человек. Жуткое белое лицо, лишённое всех красок, бесстрастный взгляд серых потухших глаз и седые волосы, рассыпавшиеся по узким плечам, накрытым серой тканью. Он весь терялся в складках мантии, только лицо, белое пятно в обрамлении ещё более белых волос, светилось во мраке.

- Это Асид, - сказала Окталиона, её голос прозвучал необычайно спокойно. – Он не скрывается от чужих взглядов.

Мужчина у края вскинул руку, простирая её над клокочущей тьмой. Мрачные щупальца, словно верные псы, потянулись к ней, требуя ласки. Лицо Асида озарила торжествующая улыбка.

- Его верные собачки, - скривилась гадалка. – Он вызывает их, когда придётся, и отправляет туда, куда ему угодно. А чернуши ему в этом помогают. Но это не полное господство, которого она так жаждет, Асиду нужна абсолютная власть.

- И он верит, что мёртвые боги дадут её? – С сомнением спросил Эйк. – Зачем им это нужно?

- Иногда жажда власти затмевает разум, - Окталиона махнула рукой, разгоняя видение, - даже у богов.

Гадалка поднялась со стула, направилась к лестнице, поманив мага за собой. Они спустились в залу, где до сих пор толпились люди. Им навстречу вышла Ртали с невысоким мужчиной, в чёрных волосах которого словно запутались нити с перламутровыми жемчужинами, такие же, как у девушки.

- Позволь представить тебе ратицу Ртали и рата Янира, - сказала Окталиона. – Они дети ироха Лабира, властителя народа цалами.

Теперь Эйк понимал, что за бусины нанизывала на нить Ртали и что за украшения вплетались в волосы Янира. Ворованная магия, обрётшая форму. Раздави одну такую жемчужину и магия вырвется наружу в той форме, какую пожелают задать ей владелец. Маг невольно начал озираться, выискивая взглядом Камиллу.

- Не волнуйся, - угадала его переживания Окталиона. – На территории Ламфедского леса никто не причинит твоим друзьям вреда. Ртали поможет мне провести ночью ритуал поиска.

- У нас своя магия, - цалами потеребила одну из нитей на шее. – Понадобиться кровь одного из детей богов – она станет путеводной нитью, ведь все боги кровно связаны, как и их дети.

Вечером, едва Аледа вышла на безоблачное небо над лесом, Окталиона вывела их на ровную поляну, окружённую плотное еловой стеной. В центре слабо светился алтарный камень, едва припорошенный снегом. Окталиона спокойно стряхнула белый пух на землю, расстелила на камне захваченную заранее карту, повернулась к стоящим позади неё людям.

- Ртали, - позвала она. – Помоги мне.

Цалами спокойно взяла за руку Ками, подводя её к камню.

- Не бойся, - попросила, доставая из ножен узкий серебряный кинжал, перевернула руку девушки тыльной сторон вниз и быстро уколола указательный палец. На коже набухла и тут же сорвалась вниз рубиновая капля, впитываясь в пожелтевшую бумагу. Ртали сняла с шеи бусы, которые нанизывала утром. С тихим звоном перламутровые жемчужины осыпались на алтарь, разрываясь на сотни искр, впитывающихся в холодный камень.

Цалами запела. Чистые звуки складывались в таинственную мелодию, с каждым мгновением набирающую силу. Она врезалась в алтарный камень, напитывая его, преобразуя магию жемчужин в энергетические потоки. Когда к Ртали присоединилась Окталиона, Эйк скорее почувствовал, чем увидел. Словно громче зашумела листва на деревьях, заговорила земля, запел ветер в кронах – Ламфедский лес помогал своей царице. Заклинания цалами и гадалки сливались в единую песнь, она оплетала алтарь, напитывая силой высеченные на нём древние руны, пока их свет не стал настолько ослепительным, что померкли даже звёзды высоко в небе. Когда голоса оборвались, на поляне ещё долго царила звенящая тишина.

- У меня для вас плохие новости, - произнесла Окталиона, внимательно изучая карту. – Я вижу двоих в Ламфедском лесу, одного в Поющей роще и четверых в землях Талинора. Виллирия нашла их раньше. Посмотрите.

Она поманила их ближе. На желтоватом пергамент ярко полыхали семь точек, и четыре из них собрались в одном месте: на перегибе Нальхавы, в крохотном городке Ольхат.

- Зараза, - выдохнул Эйк. – Там же…

- Одна из резиденций Её Императорского Величества Виллирии Талинорской, - закончила за него Хэнни. – Усадьба на берегу Нальхавы. По сравнению с ней, крепость Тойши – песочный замок.

- Я пойду туда, - маг напряжённо осмотрел собравшихся.

- Нет, - Хэнни качнула головой. – В одном императрица была права – времени у нас мало. Не все дети у Виллирии, нужно, чтобы кто-то отправился и в Поющую рощу. И лучше если это будешь ты.

- Хочешь оставить Ольхат на потом? – Эйк раздражённо повернулся к ведьме. - Четверых детей против одного, который, я уверен на сто процентов, сейчас в безопасности…

- Туда пойду я, - оборвала его ведьма.

- Ужасный вариант, - ещё больше разозлился маг. – Думаешь, я отправлю тебя одну? В пасть императрице?

- У тебя нет выбора, - пожала плечами ведьма. – Думаешь, мне самой так хочется соваться туда?

- Мы поможем, - рядом с Хэнни встала Ртали. – Сосредоточься на Поющей роще, маг. Договориться с эльфами будет не так просто.

- Что значит второй огонёк на Ламфедском лесу? – Эйк повернулся к Окталионе.

- Одна из девушек, пришедших с цалами, - гадалка перевела взгляд на Ртали. – Я права?

- Мальчишка, - качнула головой Ртали. – Это Лидар. Мы не сразу поняли, что значит его татуировка.

Позже Эйк встретился и с самим Лидаром: высоким худым парнишкой с тёмно-русыми волосами и необычными для его народа светло-серыми глазами, меняющими цвет в зависимости от настроения. Его татуировка полностью повторяла ту, что украшала спину Ками, разве что фоном для сплетённых рун служил не нежный эдельвейс, а цветок ангрекума – символ правосудия на Адамиде. Лидар оказался сыном Арвия.

Глава 11 "Поющая Роща"

Эйк был в пути уже третий день, с ним отправилась только Камилла, не пожелавшая покидать защитника. Амулет Мальбиона работал исправно, но Эйк всё равно настоял, чтобы девушка максимально прятала лицо, в некоторых городах её даже принимали за мальчишку, а большего и желать не стоило. Мало ли сейчас на дорогах отшельников с учениками?

В этот раз они остановились в непримечательном крохотном городишке в нескольких днях пути от границы Поющей рощи. Здесь Эйк в третий раз поменял коня и впервые за дорогу нормально поужинал в маленьком придорожном трактире, наполненном торговцами, вольными путниками и наёмниками. Среди них дорога на Лэйкаил была особенно популярна, поэтому никто не обращал внимания на ещё две незнакомые фигуры в серых дорожных плащах с закрытыми глубокими капюшонами лицами – внешность здесь скрывал каждый второй.

- Спасибо, - вежливо поблагодарил маг, принимая от приветливой разносчицы поднос с нехитрой снедью: горячей мясной кашей, ржаным хлебом и отменным элем. Камилла молча забрала свой горшочек с тушёным мясом, пусть и недовольно поморщилась от стойкого запаха плавящегося жира и местных трав, которыми повар отбивал специфический запах баранины.

В трактире на них никто не обращал внимания. Эйк неспешно поглощал еду и размышлял о том, что сообщил ему в магическом послании Мальбион. Как он и предполагал, на отряд напали на третий день пути, когда вечером они остановились в небольшой роще на ночлег. Виконт Ливин успел поменяться внешностью с одним из убитых, и теперь для всего Талинора, а главное для Виллирии, бывший имперский маг Эйк Талинорский был мёртв. По официальной версии, погиб во время разбойничьего нападения. Сам Мальбион отправлялся в Поющую рощу, во всяком случае, собирался, когда отсылал вестника.

От Хэнни вестей пока не было. За ведьму было тревожно – всё-таки до Ольхата она должна была добраться уже давно, а с ней и Лидар с Дином. Эйк предлагал, что Ками, что юношам остаться в безопасном лесном царстве, потом кто-нибудь, или ведьма, или он вернулись бы за ними, но Лидар не согласился покидать свою ратицу. Эйк невольно вслушивался в общий гам, царящий в трактирном зале, желая услышать хоть какие-то новости. Но, видимо, в таких городках о глобальных катаклизмах начинали говорить только тогда, когда они уже стучались в двери. Камилла безмолвно ела, изредка поблёскивая из-под капюшона светло-карими глазами.

- Цены на шёлк выросли, - ворчал толстый торговец, весь укутанный в меха. – Скоро и богачи в Сельвии не захотят его покупать, а дороги в Даринг всё опаснее. Легче торговать оружием.

- Ну не скажи, Родби, - хохотнул второй, могучий мужчина с чертами степняка. – Столичные модницы не будут транжирить мужей ради пары кинжалов. Уж лучше они переплатят за красивые наряды.

- В Азурхате полный бардак, - возмущался смуглый черноволосый наёмник, потягивая пиво и покручивая в пальцах солёный сухарик. – Работы не найти, повсюду королевские рекруты. Видимо, Тайнур всерьёз собирает войско.

- Границы он уже закрыл, - вздохнул второй мужчина. – Я только успел семью вывести окольными тропами, доберёмся до Даринга – попробую взять разрешение на переход через Поющую рощу, а там, через Венгмар и к Искрящемуся морю.

- Бежите? – Усмехнулся наёмник.

- Спасаемся, - отрезал его собеседник.

- Слыхал, тут недавно имперский вестник появился, - рыжебородый мужчина с рябым лицом, уже порядком захмелевший и доверительно склонившийся к своему собеседнику, плюгавому худому мужчине. – Ходил по домам, детей проверял. Я сразу своей сказал – здесь дело нечисто. Риб Косой этому хлыщу чуть глаз не выколол, когда тот велел его дочери плечо показать.

Эйк нахмурился, прислушался, надеясь узнать подробности, но мужикам не было суждено договорить. Распахнулась дверь, впуская в трактирное, пропитанное запахом пива и еды тепло морозные потоки воздуха и встрёпанного молодого человека. Камилла вскинула голову, отрываясь от еды, Эйк заметил, как тревога блеснула в её глазах, и девушка тут же опустила голову, прячась от чужих взглядов. С трудом отдышавшись, парень схватил с ближайшего стола кружку с элем, не обратив внимания на возмущённо оскалившегося мужика за ним, от души хлебнул и объявил:

- Имперский отряд у врат!

Толпа зашумела, некоторые тут же поднялись, устремились к чёрному ходу. Наёмник из Хардании, выругавшись на родном языке, схватил за шиворот очумело замершего собеседника и почти бегом последовал за ними.

- Не к добру это, - проворчал рыжебородый, отставляя кружку и вытирая испачканные в пене усы. – Много их, Руф?

- Около полусотни, - парень сглотнул, тревожно обвёл взглядом присутствующих. – Их командующий, здоровый такой, объявил общий сбор, на торговой площади, через час.

- Не к добру, - повторил рыжебородый.

Эйк быстро схватил сумку, перекинул её через плечо и, зацепив за рукав девушку, быстрым шагом пошёл к задней двери. Он специально сидел как можно ближе, а коней оставил за изгородью позади трактира. Имперский отряд – это плохо. Встретить их на дороге на Лэйкаил маг никак не ожидал: слишком захолустный угол даже для тех, кто хотел бы спрятать своего ребёнка. Оттолкнув ногой дворового пса, выбежавшего под ноги, Эйк легко перемахнул через короткую изгородь, помогая Ками перебраться за ним, подсадил её и сам забрался в седло, щелчком пальцев развязал путанный узел, удерживающий коня на месте.

Маг пришпорил коня и направил его к выезду, западным воротам, едва не сшибив выскочившего ему наперерез стражника - Эйк едва успел удержать скакуна на месте. Ками остановилась чуть позади.

- Не велено, - упрямо заявил стражник. – Императорский приказ: никого из города не выпускать.

- На меня не распространяется, - Эйк попытался изобразить раздражение, закатал рукав, обнажая татуировку. Рисунок был восстановлен чёрной краской рукой Хэнни и закреплён её магией. Стражнику этого вполне хватило – ворота он открыл, даже не обратив внимания на второго всадника. Эйк только понадеялся, что их лица мужчина не разглядел, а то уже завтра Виллирия получит нерадостные и для него, и для неё вести.

В этот раз они не останавливались, сменили лошадей в попавшейся по дороге деревне и направились дальше. Через два дня, ранним утром, они въехал в Даринг. Камилла едва держалась в седле, Эйку уже давно придерживал поводья и её коня, с тревогой поглядывая на девушку. Нужно отдать её должное, за весь путь она ни разу не пожаловалась, терпеливо снося усталость и холод. С каждым днём приближалась весна, сухой морозный воздух сменял влажный, пропитанный сыростью, отчего казалось только холоднее. Ветер жалил, как рой разъярённый пчёл.

Но всё же девушка, въехав в Даринг, не смогла сдержать восхищённого вздоха. Город хранил в себе изящество светлых. За белыми высокими стенами скрывались изящные, высокие домики, увенчанные стройными башенками. В центре высился храм Филии, перед ним, в самом сердце площади, сверкала белоснежная каменная статуя богини. Одна её рука лежала на холке высеченного из белого мрамора пегаса. Вторая держала распустившийся цветок звездного лотоса с хрупкими, выполненными с невероятным изяществом лепестками из розового кварца.

Работа явно была эльфийской, сделанной с великой любовью к почитаемой богине, как и всё в этом древнем, пропитанном магией городе. В Даринге находилось и здание посольства, где можно было получить пропускную бумагу на земли Поющей рощи. Но Эйк в городе не задержался: ждать официальную бумагу попросту не было времени, он чувствовал – отряд императрицы идёт за ними попятам. Пообедав в городе, маг и Ками отправились к границе.

Здесь дорога была гораздо ровнее, по двум сторонам от неё росли высокие стройные ясени, провожающие путников до самой Поющей рощи. Определённой границы у эльфийского королевства не было, но Эйк ещё на подходе к сверкающим сребролистным вязам, извечным хранителям рощи, почувствовал эльфийскую магия, пронизывающую воздух, её тонкий аромат, напоминающий о ранней весне.

Эльфа, притаившегося в ветвях ясеня у самой границы купола, Эйк заметил сразу и невольно улыбнулся, придерживая коня Камиллы и кивком указывая на дерево. Девушка кивнула, послушно замирая на месте.

- Лайеф! – Позвал, спешиваясь и снимая капюшон, маг, Ками осталась в седле, на всякий случай, не открывая лицо. Ясень зашевелился и на землю легко спрыгнул высокий худой парень, едва всколыхнув траву. – Ле эйлин навий!

- Эль хавин мэй, - склонил голову эльф, блеснув зелёными глазами, ярко выделяющимися на смуглом лице. Перекинул за спину лук, небрежным жестом поправил колчан со стрелами. – Я рад тебя видеть, Эйк.

- Я тоже, Лайеф, - маг улыбнулся. – Проведёшь к брату?

- Конечно, думаю, Альфион уже ждёт тебя, - эльф обернулся, по-особенному свистнул. – Альвий, дай два амулета.

Из-за деревьев вышел ещё один эльф, молодой и, судя по форме, являющийся одним из стражей границы, протянул Лайефу два изящных серебряных листа падуба на тонких цепочках с россыпью мелких гранатов вместо ягод. Эльф застегнул его на шее Эйка, маг невольно поморщился, когда потоки пронзили тело. Ками, не дожидаясь просьб, спешилась и позволила надеть на себя амулет.

- Идите за мной, - эльф зашагал по дороге. – Нам успели доложить о вашем приезде.

- Откуда?

- Даринг, - Лайеф насмешливо усмехнулся. – Считаешь, нам не хватило ума заслать туда пару следопытов? Тебя заметили ещё при въезде в город, поэтому меня и отправили к границе. Что-то случилось?

- Как будто вы сами не знаете, - маг поморщился. – К вам ведь уже стучался имперский вестник?

- А как же, - Лайеф самодовольно улыбнулся. – Попробовал прорваться через границу без пропуска. Отец послал Альфиона, а у брата крутой нрав. В общем, думаю, вестник привезёт в столицу пару сломанных рёбер и стрелу в мягком месте.

- Вы знаете, чего он хотел? – Эйк напрягся.

- Сразу было понятно, - пожал плечами эльф. – Искал тхейлов.

Они миновали границу, оставив позади приветливо зашелестевшие сребролистные вязы. Лайеф шёл лёгкой пружинистой походкой, не задумываясь, обходя снующих под ногами животных. Эйку было гораздо труднее: Поющая роща была наполнена всевозможными живыми существами и все они норовили попасть под ногу, но за годы, прожитые здесь, он привык, чего нельзя было сказать о Камилле. Девушке иногда приходилось буквально подпрыгивать на месте, пропуская особо наглых представителей животного мира.

- Тхейлы? – Переспросил Эйк, зацепившись за незнакомое слово.

- Дети богов, - пояснил Лайеф. – Сын одной из жриц Кваин-Тэл оказался тхейлом, мы ищем остальных, но пока безуспешно.

- Зато я точно знаю местонахождение каждого, - хмыкнул Эйк, заслужив удивлённый взгляд Лайефа, кивнул на Ками, зная, что другу можно доверить любые сведения. – Расскажу всем сразу, не люблю повторять несколько раз.

Они вошли под густую тень высоких деревьев с невероятной серебристо-белой корой и бледно-розовой листвой, словно вырезанной из того же материала, что и цветок лотоса в руках богини. Здесь проходила граница Иолантая – столицы эльфийского королевства. Отсюда тянулись тонкие ветвистые тропы, разбегаясь между деревьями. Здесь начали встречаться невысокие домики, округлые, с плетёными крышами и стенами, у порогов которых резвились дети. Обычные на первый взгляд мальчишки и девчонки в лёгких туниках и оплетающих ноги сандалиях, а то и босиком – в Поющей роще царила вечная поздняя весна.

По дорожкам прогуливались эльфы, приветливо улыбаясь знакомым. Смеясь, мимо пронеслась стайка молоденьких девушек, подняв лёгкий ветерок с запахом ландышей. Они бежали к сверкающей среди деревьев водной глади, даже сейчас до него доносилось тихое журчание, переливчатое, нежное, словно песнь.

- Сеелен, - одухотворённо улыбнулся эльф. – Приток Саведьяны, великой эльфийской реки, пронизывающей рощу.

- Я помню, как ты любишь туда бегать, - фыркнул Эйк, провожая взглядом спешащих за дружной стайкой отставших девушек. Последняя обернулась, кокетливо поправила переливающиеся золотом длинные волосы и сверкнула голубыми глазами, встретившись с взглядом эльфа, подмигнула магу и приветливо улыбнулась Камилле.

- Невьева, - восхищённо выдохнул Лайеф, тряхнул головой, скидывая наваждение. – Конечно, я люблю туда бегать – все лучшие девчонки собираются там.

- Все лучшие девчонки собираются вокруг твоего брата, - возразил Эйк, Лайеф толкнул его в плечо, и оба рассмеялись. Камилла покачала головой, смерив парней насмешливым взглядом, разве что глаза не закатила.

Дома становились больше. Деревья, окружающие их, менялись. Здесь росли настоящие гиганты с кристально-прозрачной с серебряными прожилками корой и лиловой листвой, покрытой сверкающей пылью. Вокруг стволов вились белые лестницы из изящно переплетённых ветвей. Эйк задрал голову, узнавая знакомые площадки эльфийских домов. Здесь жила знать – лучшие воины и маги короля, его советники и друзья. Они приближались к самому сердцу Иолантая. Впереди уже сверкали стены Серебряного дворца, величественного строения, устремляющего свои шпили к верхушкам деревьев. Даже отсюда Эйк видел стрельчатые окна, невероятной красоты и изящества скульптуры, украшавшие стены, слышал звон фонтанов в Хрустальных садах.

- Давно я здесь не было, - маг невольно вздрогнул, ощущая величие этого места.

- Зато я тут провожу все дни, - с кислой миной отозвался Лайеф. – А вот и братец с отцом, пришли лично тебя встречать.

Эйк глубоко поклонился, встретившись взглядом с идущим по аллее высоким поджарым мужчиной в светло-зелёной, расшитой серебром мантии. Краем глаза Эйк успел заметить, как Камилла повторила его движение. Длинные волосы мужчины цвета расплавленного серебра придерживал венец, сплетённый из ветвей белого древа. Сейчас, на солнце, он отливал золотом, стоит взойти на небе Аледе и он впитает и её свет, став серебристым. Рядом с ним шёл одетый более скромно, в немаркий тёмный костюм, парень с коротко-остриженными чёрными волосами, открывающими шею, с одной стороны словно обвитую тонкой татуировкой – ветвью плюща, меткой Филии, которой она награждала каждого из своих любимцев – эльфов. Король и наследный принц Поющей рощи.

- Ле эйлин навий, - глубоким, похожим на густое журчание Саведьяны, голосом промолвил король.

- Эль хавин мэй, - отозвался Эйк.

- Добро пожаловать в Поющую рощу, - Альфион улыбнулся, кивнул замершему за спиной мага брату.

Во дворце было прохладно. Кабинет Его Величества находился на втором этаже и совершенно не походил на весь дворец. В помещении с тёмными дубовыми стенами и выложенным досками из белого дерева полом было уютно, хотя рука влюблённых в изящество эльфийских мастеров точно касалась каждой детали, начиная с письменного стола, ножками которому служили вырезанные из дерева длинношеие птицы и заканчивая тончайшей резьбой, украшавшей спинку обшитого изумрудным бархатом дивана, на котором с удобством расположился Эйк. Рядом пристроилась напряжённо выпрямившая спину Камилла.

- Значит, ты знаешь о пророчестве, - констатировал король, дослушав рассказ мага, задумчиво сцепил пальцы в замок и поверх них посмотрел на мага. Получив утвердительный кивок, король перевёл взгляд на девушку. – А вы, значит, Камилла, дочь богини ночи?

- Да, - скромно ответила девушка. Его Величество качнул головой, снова посмотрел на Эйка.

- И что ты думаешь? – Король задумчиво постучал пальцем по подбородку, Эйк едва сдержал улыбку, вспомнив эту привычку правителя Поющей рощи.

- Я знаю, о каких руинах жизни идёт речь, - голос Эйка звучал уверенно. – Это не метафора, как думает Виллирия, хотя я не уверен, что она не соврала о своём неведение. Когда-то я изучал древние манускрипты в библиотеке отца – на Адамиде существует пять храмов Эйверинали и только один из них разрушен.

- Считаешь, что под руинами подразумевается древний разрушенный храм богини жизни? – Альфион удивлённо вскинул бровь.

- Он расположен на островах Чёрного креста, - кивнул Эйк. – К северо-западу от центрального острова Йотхен-хар находится небольшой островок, один из самых неблагоприятных клочков суши во всём архипелаге. Там много веков назад был выстроен один из первых храмов Эйверинали, из-за него остров назвали Эйвъяр – дом жизни.

- Я понял, о чём ты говоришь, - тяжело вздохнул Альфион, покосился на потемневшего лицом отца. – Погибший остров.

- Да, - согласился маг. – Ледяная могила, в которой захоронены останки величественного храма и жрецов, так и не успевших покинуть его.

- И ты хочешь отправиться туда? С детьми? – Король нахмурился. – Мы даже не знаем, что нужно делать – в пророчестве говорится лишь о смешение крови.

- Там должен находиться алтарь, - Эйк вздохнул, теперь у него оставались одни догадки. – Старая алтарная плита Эйверинали – это единение всех семи богов, я искал его рисунок, но ничего не сохранилось, все свитки были утеряны вместе с храмом. Могу лишь предположить, что там должны остаться символы каждого из богов.

- Жрицы могут что-то знать, - неожиданно подал голос Лайеф, до этого молча скрывавшийся в тени. Три взгляда скрестились на молодом эльфе, заставив его замяться.

- Продолжай, - поторопил его отец.

- Жрицы Кваин-Тэл, - сказал младший принц. – В их храме хранятся знания, недоступные смертным, отчего бы там не оказаться и истории Погибшего острова? Вдруг у жриц сохранились копии древних свитков.

- В последнем я очень сомневаюсь, - Альфион нахмурился. – Но они и правда могут нам помочь.

- А откуда вы узнали, что ребёнок одной из жриц – тхейл? – Вдруг вспомнив о цели своей поездки, спросил Эйк.

- Нас оповестила верховная жрица Тайнэлиль, - пояснил король. – К ней же придётся обращаться, чтобы попасть в святыню. Только лодки Кваин-Тэл могут доставить на остров, остальные не пропустит магия Ирисового озера…

Король хотел сказать что-то ещё, но так и не успел: тишину внезапно прорезал пронзительный звук, напоминающий звон разбившегося стекла. Альфион подскочил на ноги, резко рванул к двери, распахивая её и нос к носу сталкиваясь с перепуганным стражником. Камилла испуганно вздрогнула, вскинув голову. Эйк бросился к окну, отдёргивая в сторону занавесь, и подавил рвущие наружу ругательства. Между деревьев выглядывали рваные фиолетовые клочья – купол рушился. Кто-то напал на Поющую рощу.

- Прорыв, - стараясь отдышаться, выдохнул эльф, подтверждая мысли Эйка. – На границе с Центраскими степями, армия Чернушной пустоши. Они разрушают защитный купол. А по дороге на Лэйкаил движется отряд талинорских воинов.

- Альфион, проводи Эйка к озеру, - король поднялся с места, казалось, он единственный в кабинете смог сохраниться хладнокровие. – Времени действительно нет, раз тьма прорвалась к нашим границам. Жрицы Кваин-Тэл не могут оставаться в стороне.

- Прорыв? – Эйк встретился взглядом со старшим принцем. – Какие тёмные твари посмели подобраться к границам Поющей рощи?

- Это ещё предстоит выяснить, - король поднял руку, вызывая из воздуха меч. – Велите седлать Эвия и вызовите Каилин, мне нужно поговорить с ней. Лайеф, будешь со мной, мне нужно знать твоё мнение.

- Хорошо, отец, - кивнул Лайеф, погладил рукоять меча и бросил взгляд на открытое Эйком окно. В глазах младшего принца промелькнула плохо скрываемая тревога.

Альфион знаком велел Эйку следовать за ним.

- Ками, - маг обернулся к растерявшейся девушке, замершей у дивана. – Останься во дворце.

- Да, - король тоже обратил внимания на Камиллу. – Я попрошу Тэймилаю присмотреть за тобой. Сейчас она подойдёт.

- Спасибо, - выдавила девушка, опускаясь на диванчик.

Эйк, вполне удовлетворённый, отправился следом за старшим принцем, оставив Камиллу на попечение королю и его жене. Королеву он встретил в коридоре, она вместе со служанкой спешила к кабинету, коротко кивнула сыну и удостоила Эйка слабой покровительственной улыбки. Маг ещё успел услышать, как она произнесла, распахнув двери королевского кабинета:

- И где же наша тхейла? Вот эта прелестная леди?

Альфион сочувственно покосился через плечо, Эйк качнул головой – теперь Камилла в надёжных руках.

***

Они шли по великолепному Хрустальному саду, по петляющим между высокими стройными деревьями дорожкам. Ветер играл с прозрачными, словно высеченными из хрусталя, листьями, отчего по саду разлетался мелодичный перезвон. Но Эйк впервые не восхищался уникальным садом, все его мысли занимал неожиданный прорыв. Альфион молча шёл рядом, изредка вскидывая голову, словно силясь разглядеть небо через заслон из ветвей. Эйк знал, что он ждёт там увидеть и чего так боится. Звон рушащегося купола до сих пор стоял в ушах.

Когда они вышли из Хрустального сада, Альфион сразу же поднял голову вверх, Эйк последовал его примеру, в глубине души желая увидеть знакомое бескрайнее голубое небо с завитками облаков, словно нарисованных умелой рукой художника.

- Проклятье, - эльф словно задохнулся.

- Какая тварь способна на такое? – Ошеломлённо выдохнул Эйк. Небо раскололось, от широкой расщелины, разделившей его на две части, бежали мелкие трещины. В перламутровых облаках – остатках защитного купола – сверкали фиолетовые молнии, создавая новые трещины.

- Они заблокировали основной источник, - Альфион сглотнул, возобновляя шаг. – На острове находится ещё один, если жрицы Кваин-Тэл активируют его…

В небо из сердца Ирисового озера ударил нестерпимо яркий столп света. Трещина начала затягиваться, купол восстанавливался, но очень медленно, нехотя.

- Плохо, - принц нахмурился, подошёл к краю озера и дотронулся до отливающей лиловым цветом воды. - Ле умэль ти леэталь иль Кваин-Тэл*.

- Эффективно, - констатировал Эйк, наблюдая, как со дна поднимается лодка из белой древесины, покрытая лиловыми рунами.

- Обычно ждать приходится дольше, - Альфион стряхнул капли воды, одним махом забрался в лодку. – Думаю, жрицы нас ждут.

Их встречали на берегу, несколько высоких женщин в длинных серебряных одеяниях с лиловыми рунами, вышитыми на ткани. Высокие воротники скрывали шею, на которой точно были метки Филии, плотные вуали – волосы, лица закрывали серебряные маски с вырезами для глаз. Только они и сверкали на лицах, ярко-фиолетовые, словно аметисты.

- Мы ждали вас, - глухо подтвердила догадку старшего принца одна из них. – Верховная жрица Кваин-Тэл желает видеть человеческого мага.

Жрицы, не дожидаясь гостей, синхронно развернулись и направились к бежевым стенам храма, наполовину скрытым высокими деревьями. Эйк с Альфионом поспешили за ними. Маг невольно передёрнул плечами, искренне не понимая, как одна из этих женщин могла родить ребёнка. Кто мог полюбить холодное создание без капли эмоций?

Главная жрица ждала их в саду, она единственная была без маски, каждый мог увидеть бледное изнурённое лицо с потухшими глазами. Она стояла, поддерживаемая двумя жрицами под руки. Она выглядела изнурённой, на лицо легки тёмные тени.

- Источник вытянул силы, - устало призналась Верховная, жестом подзывая одну из девушек, приведших гостей, и что-то говоря ей на ухо. Жрица кивнула и покинула поляну, быстрым шагом скрывшись на петляющих меж деревьями тропах.

- Кэрриган, - жрица перевела взгляд на мага. – Я знаю, ты пришёл за ответами. Я могла бы открыть для вас хранилище знаний, но Богиня говорит мне, что времени нет. Она защитит Поющую рощу, но не сможет укрыть всю Адамиду.

- Защитит? – Альфион вскинул голову, небо по-прежнему было затянуто светло-лиловыми облаками распадающегося на части купола. – Где же она сейчас?

- Не торопи Богиню, - твёрдо произнесла верховная. – Филия не оставит свой народ, а для вас есть другие дела. Богиня согласна дать тебе знания, маг, те, которыми обладаем, благодаря ей, мы, её жрицы. Но сможешь ли ты выдержать силу источника?

- У меня нет выбора, - пожал плечами Эйк.

- Тогда следуй за мной, - жриц обернулась и, по-прежнему опираясь на девушек, направилась вглубь сада, туда, откуда исходила незнакомая мощная пульсация.

_____________________________________________________________________________________

*Ле умэль ти леэталь иль Кваин-Тэл (эльф.) - Открой мне путь к Кваин-Тэл (Сад Богини)

В центре сада находился фонтан, из сердцевины которого бил световой столп энергии. Жрица с помощью девушек опустилась на колени у мраморной низкой чаши, наполненной переливающейся густой жидкостью перламутрово-фиолетового цвета. Сила богини Филии.

- Подойди ближе, - велела жрица, глаза её стали наливаться пугающим аметистовым сиянием. – Камия, набери воды в раковину.

Вслед за Эйком к фонтану приблизилась хрупкая тоненькая девушка в том же жутком одеяние с серебряной маской на лице. Она взяла лежащую на краю фонтана огромную белую раковину, легко, не касаясь пальцами жидкости, набрала в неё воду и протянула Эйку.

- Испей чистой силы, - произнесла Верховная. Эйк, не сводя с неё напряжённого взгляда, прижался губами к краю раковины и отпил немного. Вода имела слабый привкус лесной земляники и полыни. Допив до дна, Эйк поднял взгляд на жрицу, он не чувствовал ничего подозрительного, словно выпил обычной родниковой воды. Пока сознание неожиданно не отключилось, словно щелчком и его не затянуло в бескрайний фиолетовый водоворот.

Глава 12 "Ольхат"

Красивый особняк, окружённый фруктовыми деревьями и розовыми кустами, сейчас покрытыми подтаявшим снегом, находился на противоположном берегу Нальхавы. Обычная на первый взгляд усадьба с покрытой серой черепицей крышей, простойной террасой, повернутой к реке. Хэнни смотрела на дом с астрономической башни в подзорную трубу. Резиденция императрицы была укреплена не хуже крепости Тойши, пожалуй, даже лучше. Люди в форме имперской стражи ходили по высокому белому забору между стройными башенками, охраняли каждый вход, даже на покатой крыше виднелась пара вооружённых арбалетами мужчин, сидевших, прислонивших спинами к слуховым окнам.

- Ну как? – Поинтересовался насмешливый голос за спиной. Хэнни опустила подзорную трубу, повернулась к Тариану, сдерживая желания скривиться. Невысокий мужчина в выглаженной чёрной рубахе, выпущенной поверх брюк, с золотисто-рыжими волосами, обрамляющими насмешливое лицо с волевым подбородком и по-девичьи чуть пухлыми губами. Тариан сощурил карие глаза, с нескрываемым любопытством оглядывая стройную фигурку гостьи, затянутую в охотничий костюм.

- Как ты и говорил, - нехотя признала ведьма. – Защита воистину имперская.

Тариан усмехнулся, сдвинул бумаги, полностью покрывающие столик, в сторону, поставил на него принесённую с собой чашку, услужливо указывая на неё девушке. Хэнни закатила глаза, но приняла, вдохнув едва уловимый аромат ромашки.

- Успокаивающий отвар, - хмыкнула она, отпила, поморщившись от горечи и явственного привкуса валерьяны. – Зря, мне нужна свежая голова.

- Тебе нужно отдохнуть, – возразил маг. – Ты уже три дня безвылазно сидишь на башне.

- Уж извини! – Возмутилась Хэнни. – Если я выйду прогуляться, меня схватит первый же патруль, к тому же, разве у меня есть время на прогулки?

- Всё равно ты не преуспела, - Тариан поднял лист с изображением плана Ольхата, насмешливо изогнул бровь, откладывая его в сторону. – Может, примешь помощь старого друга?

- И что ты предлагаешь? – Хэнни устало облокотилась на перила, покосилась на притягивающую взгляд красную крышу усадьбы.

- Ольхат хранит много тайн, - загадочно начал Тариан, - иначе бы я точно не сунулся в такое захолустье. Под городом находится целая сеть катакомб, в которые – о чудо! – утыкаются подземные тайные ходы, все, которые есть в округе. Как думаешь, есть ли такой в доме нашей острожной Виллирии?

- Боги, да ты гений! – Выдохнула Хэнни, поражённая неожиданной догадкой. – И ты, конечно же, их обследовал?

- Так точно, малышка, - подмигнув, ослепительно улыбнулся Тариан. – Этот дом принадлежал старому учёному-звездочёту, когда-то эта профессия была весьма почётна, поэтому тайные ходы есть и здесь.

- И ты просто так поможешь мне? – Засомневалась ведьма. – Брось, я слишком хорошо тебя знаю, Тар, что я буду тебе должна?

- Времена меняются, - маг насмешливо щёлкнул опешившую девушку по носу, но вдруг посерьёзнел: - Я знаю, что происходит в Талинорской империи, да и на всей Адамиде в целом и, к счастью, знаю, кого Виллирия держит в резиденции. Думаю, спасение мира входит в мои интересы, всё-таки я планирую жить долго и счастливо ещё многие годы, не связываясь с тьмой.

- Звучит разумно, - хмыкнула Хэнни, допивая отвар. - И ты знаешь, куда ведут ходы к резиденции?

- Один к винному погребу, - Тариан довольно ухмыльнулся. – Там жутко хлипкий замок и слабейшая магическая защита, возможно, Виллирия о нём даже не знает. Второй к подвалам, где дедушка нашей императрицы любил держать преступников, но туда нам не нужно.

- Ты стащил оттуда пару бутылок? – Понятливо улыбнулась ведьма.

- Пару? – Возмущённо фыркнул маг. – Ящик лучшего Харданского вина! Хочешь испробовать?

***

Через тайный ход в доме астронома Тариан и планировал вывести их в катакомбы. Хэнни узкий тёмный коридор, пусть и расчищенный от грязи и паутины, совершенно не внушал доверия, но Тариан вошёл в него спокойно, ударив по скрытой плите на стене – тут же вспыхнули магические лампы, освещая дорогу. Хэнни, передёрнув плечами, пошла за ним, спугнув выглянувшую из своей норы толстую крысу. Следом шагнула Ртали, вызвавшаяся сопровождать ведьму, и двое высоких мужчин. Дина и Лидара, несмотря на ярое сопротивление обоих, оставили в доме. Цалами выглядели вполне обычно, чем несказанно удивили Хэнни. Все трое убрали яркие волосы под чёрные платки, а привычную цветастую одежду заменили невзрачными серыми костюмами, при желании легко сливающимися с тенями.

- Ты точно доверяешь этому магу? – Ртали подозрительно покосилась на широкую спину идущего впереди Тариана. Брезгливо скривилась, пропуская под ногами ещё одну панически пищащую крысу. – Он мне не нравится.

- Достаточно знать, что Виллирии он нас точно не сдаст, - пожала плечами Хэнни. – С императрицей у него давняя ссора, правда, Тар?

- С тех пор, как это стерва выслала меня из столицы, я только и мечтаю, как она слетит с трона, - оскалился обернувший маг. – Хорошо хоть, когда меня отсылали, Её Величество дала выбрать, в какой из захолустных городков я подамся.

Ртали удовлетворённо кивнула. С цалами Тариан вёл себя особенно недружелюбно, хотя Хэнни была готова поклясться, что яркая красноволосая девица ему приглянулась. Впрочем, Ртали и сама особо не стремилась подружиться с глумливым городским магом, а её сопровождение во всём были солидарны со своей ратицей.

- Впереди самый широкий ход в катакомбах, - просветил их Тариан. – Там пойдём в темноте, на случай, если туда решила заглянуть городская стража, шагов сто, не больше, и можно будет свернуть в более узкий и незнакомый им коридор.

- Ты тут всё знаешь, - вздохнула ведьма, соглашаясь.

Воздух в подземных коридорах был затхлый, пропахший сыростью и плесенью, но пол оказался на удивление ровным и сухим, так что идти было удобно. Вскоре ход и правда вывел их в более просторный коридор. Тариан щелчком загасил огни за спиной и что-то зашептал. Хэнни удивлённо охнула, когда, в очередной раз моргнув, стала различать стены, освещённые тускло-серым светом, словно девушка смотрела через графитовую плёнку.

- Заклинание кратковременное, - оповестил их маг, возобновляя шаг. Лицо Хэнни обдуло лёгкий ветерком, в этой части катакомб воздух был гораздо свежее, а в центре по специальному жёлобу бежала мутная, неприятно пахнущая вода. Стены здесь были влажными, капли срывались на пол, образуя мелкие лужицы.

Скоро Тариан свернул, уводя их в ответвление, плавно уходящее налево. Здесь было душно и так же пахло плесенью. Они шли достаточно долго, чтобы ведьма успела устать. Заклинание перестало действовать, и маг зажёг светляк, непривычного болотно-зелёного цвета, закрепив его над плечом. Теперь было видно лишь на несколько шагов вперёд, в пляшущем свете то появлялись, то исчезали покрытые пятнами грязь и плесневого грибка камни стен, под ногами хлюпала вода. Вскоре земля под ногами стала суше, звук шагов стал более глухим и огонёк высветил плохо-обтёсанные, покрытые грязью доски под ногами. Хэнни сощурилась, силясь разглядеть хоть что-то в тёмных очертаниях впереди.

- Ещё немного, - уверенно заверил Тариан, ускоряя шаг. Спустя пару минут, уже и Хэнни разглядела в нескольких шагах перед ними дверь из крепких обтёсанных досок.

- Ну, что я говорил, малышка? – Довольно улыбнулся маг, хлопнув ладонью по древесине.

- Ещё раз назовёшь меня малышкой – схлопочешь сглаз, - пообещала Хэнни, поморщившись при упоминании старого прозвища. – Поразительно, мы пересекли реку, а я и не заметила.

- Катакомбы явно строились с помощью магии, в потолке и стенах магические сети, очень интересные плетения, - пояснил Тариан. – Поэтому я ими и заинтересовался. Готовы незаконно ворваться на территорию Её Императорского Величества?

- Открывай, - велела Хэнни, тревожно закусив губу. Маг пожал плечами и прижал обе ладони к деревянной поверхности, зашептав незнакомое ведьме заклинание. С шелестом осыпалась магическая защита, и тут же щёлкнул обычный замок, впуская их в полутёмное, заставленное ящиками помещение.

- Моё родное, - Тариан любовно погладил одну из бутылок, Ртали фыркнула, выражая явное отвращение, но заслужила в ответ лишь насмешливый прищур карих глаз. – Кстати, в отличие от погреба, комнаты с пленниками отлично охраняются.

- Это было очевидно, - пожала плечом ведьма. – Поэтому со мной и пошли лучшие воины цалами.

- Не знал, что у вашего народа есть воины, – искренне удивился маг.

- О нас мало кто знает, - блеснула зубами Ртали. Лёгким движением фокусницы цалами извлекла из ножен тонкий узкий кинжал. Изящно крутанула его и повернулась к подданным. Поддела пальцами жемчужные бусы, легко срезала нить, обмотав её вокруг запястья, и знаком велела парням следовать за ней. Ждать пришлось недолго. Спустя около двадцати минут Ртали вернулась, махнула рукой, призывая Хэнни и Тариана идти следом.

Лестница из погреба вела в один из многочисленных служебных коридоров на первом этаже, с тёмными, обитыми деревянными панелями стенами. С одной стороны было несколько тяжёлых дверей, закрывающих складские помещения, с другой – два входа на кухню. Ртали вывела их к ещё одной лестнице, которой, вероятно также пользовались слуги. Они поднялись на третий этаж, оказавшись в конце жилого крыла со светлыми стенами, искусными картинами на них и длинной тёмно-синей ковровой дорожкой, упирающейся в двери, закрывавшие крыло с другой стороны. С каждой из сторон было по три двери, у четырёх из них мирно спали стражники, повалившись прямо на пол.

- Нас не заметили, - спокойно сообщила цалами, ткнув носком сапога одного из мужчин. – Все будут спать, как младенцы, до самого утра. За это время нам нужно успеть покинуть катакомбы. Вещи мы у них на всякий случай забрали и выкинули из окна. Ключей у них не было.

- Всё равно будет шум, - Хэнни задумчиво осмотрелась, постучала по одной из дверей, прислушалась. – Думаю, мы успеем. Никто не отзывается.

- Трусят, мы немного пошумели, - Ртали дёрнула одну из дверей, та, как и ожидалось, оказалась заперта. Хэнни оттеснила девушку в сторону, свела пальцы в знакомый жест, но активировать не успела - Тариан вовремя сжал её ладонь, нарушая знак.

- Совсем ослепла, - недовольно буркнул, за руку отводя ведьму в сторону и прижимая ладони к поверхности первой двери, прикрыл глаза и довольно усмехнулся. – Интересная защита, лучше, чем на подвальной двери.

- Так тут магический замок? – Ведьма стыдливо поморщилась, призывая силу и осматривая магические потоки. Такое ощущение, что знания и чутьё покинули её вместе с внутренней силой.

- Можно было догадаться, - Тариан закатил глаза. – Тройная печать, смотри, она концентрирует на себе все потоки в этом коридоре. Простой маг даже не сможет её дезактивировать, для этого требуется задействовать хотя бы один свободный поток, а его здесь нет.

- А ты справишься? – Хэнни с сомнением посмотрела на переливающуюся всеми цветами радуги дверь. И как ей раньше не пришло в голову посмотреть на неё с другой стороны?

- Дай немного времени, - маг задумчиво потянул одну из нитей, прикусил губу, отводя её в сторону. Поток послушно последовал за пальцами и замер на положенном месте.

- Отлично, - Хэнни отвернулась, тревожно посмотрела на оставшуюся за спиной лестницу, перевела взгляд на двери в конце коридора. – Ртали, проследите, чтобы сюда никто не вошёл.

Цалами кивнула, повернулась к замершим в ожидание приказа воинам. Хэнни неторопливо прошлась вдоль дверей, изучая каждую из них. Как ни странно, императрица яро озаботилась защитой лишь одной комнаты, протянув на оставшиеся двери нечто вроде сети от первой. Тариан до сих пор возился с печатью, что-то бормоча себе под нос. Ведьма в товарище не сомневалась: лучше всего у мага получалось взламывать всевозможные замки. Эту свою способность он доказал ещё в Академии.

- Готово! – Объявил маг, спустя около часа упорной борьбы с печатью, устало прислоняясь к стене рядом с дверью. Хэнни снова осмотрела коридор. Теперь потоки заняли свои места, а сеть, тянувшаяся к оставшимся трём комнатам, распалась сама собой.

- Поспешим, - ведьма привычно сложила пальцы в знак – замок щёлкнул, и дверь медленно отошла в сторону, открывая проход в небольшую комнату. У узкой, застеленной белыми простынями кровати стояла испуганная девчонка, сжимающая в руках подсвечник. Чёрные волосы стекали по спине и плечам, яркими чернильными кляксами выделяясь на белоснежной длинной сорочке.

- Кто вы? – Девочка сделала ещё один шаг назад, прижавшись спиной к крепкому деревянному комоду. Выставила вперёд подсвечник на манер оружия.

- Меня зовут Хэнни, - представилась ведьма, покосилась за спину и, не обнаружив рядом мага, только успокоилась. – Я пришла вам помочь. Не бойся, собери быстро нужные вещи. Я всё объясню, когда мы будем в большей безопасности.

- Безопасности? – Девочка сглотнула. – Но это дом императрицы, где я буду в большей безопасности, чем здесь?

- Боги, - Хэнни вздохнула, даже не знаю, как объяснить маленькой девочке всю сложность ситуации. – Как тебя зовут?

- Лита, - девочка сощурила глаза.

- Птичка королёк, - кивнула ведьма. – Просто великолепно. Лита, я знаю, что ты дочь бога или богини и что тебя нашли люди императрицы Виллирии. Просто доверься мне – в этом доме небезопасно, как и на землях Её Величества. Сейчас наша цель спасти мир, а её – его разрушить, как бы банально и сказочно это не звучало.

- Я пойду, - Лита поджала губы, крепче сжав подсвечник, - только, если вы докажите, что я должна верить вам.

Хэнни нахмурилась, едва сдержав страдальческий стон. Как доказать, что она, незнакомая, ворвавшаяся в покои глубокой ночью девица, не лжёт? За спиной послышались шаги, Хэнни резко обернулась, встречаясь взглядом с карими уставшими глазами Тариана.

- Акведо, - бросил он, сделав неуловимый пас рукой. Девчонка, тихо охнув, осела на пол, проваливаясь в глубокий сон. Хэнни торопливо затушила свечи в выкатившемся из её рук подсвечнике, погружая комнату в беспроглядную тьму.

- Зачем? – Раздражённо поинтересовалась у мага, уже легко поднимавшего на руки спящую Литу.

- Некогда, - просто ответил он. – Нужно выбираться отсюда. Мальчишки согласились пойти сами, вторую девчонку есть кому нести. Напомнишь мне потом, как я во всё это ввязался?

Хэнни кивнула, выходя в коридор и удивлённо оглядывая двух парней. Одного рослого и крепкого с чёрными, падающими на высокий лоб волосами и подозрительным взглядом зелёных глаз, державшего на руках закутанную в плед девочку: наружу выглядывал только вздёрнутый, усыпанный золотыми веснушками нос. И второго, коренастого мальчишку, по-детски протирающего кулаками заспанные глаза, совсем ребёнок, лет одиннадцати-двенадцати на вид.

- За мной, - коротко приказал Тариан. Хэнни свистнула, подавая знак цалами, и двинулась следом. Её волновало поведение мальчишек, особенно старшего, вряд ли в таком возрасте люди верят незнакомым мужчинам, врывающимся в комнату, а до этого усыпляющим всю стражу в коридорах. Ртали шла последней, следя, чтобы отряд не оставил следов.

Но они спокойно преодолели весь путь до потайного хода, около которого Хэнни ненадолго задержалась, устанавливая простую магическую защиту, какая тут была ранее. Ртали осталась с ней.

- Что теперь? – Цалами покосилась на удаляющиеся спины.

- Я пошлю вестника Эйку, - Хэнни закрепила последнюю нить, повернулась к девушке. – Пока нужно спрятаться, у Тариана нельзя – все знают, что мы учились вместе. Лучше выбраться за город, пока не подняли шум.

- И как ты собираешься это делать? – Цалами выдохнула. – Я считала, что у тебя всё более продумано. С нами шестеро детей, Хэнни, как ты собираешься незаметно покинуть пределы Ольхата?

- В порту стоит старая шхуна, - раздражённо ответила ведьма, догоняя Тариана. – Капитан – небогатый торговец звериными шкурами и дешёвым сукном, занимающийся, к тому же, контрабандой. Лёд на реке тронулся не так давно, он один из немногих владеющих камнем течений успел приплыть сюда.

- Вместо лисьих и беличьих шкурок, ввозит дорогие песцовые, - понятливо усмехнулась цалами. – И какая будет плата за помощь?

- Я пообещала, что не сдам его, - пожала плечом ведьма. – И описала плюсы от присутствия на корабле сильной ведьмы.

- А в денежном эквиваленте? – Сощурилась Ртали, красноречиво потерев палец и палец.

- Несколько десятков отборных чеканов, - криво улыбнулась в ответ Хэнни.

***

Тариан вывел их не к дому. В этот раз они бродили по катакомбам несколько дольше и, в итоге, вышли через старый ход в узкой щели между торговыми складами в доках. Хэнни невольно поморщилась, обходя тельце мёртвой крысы. Ртали скривилась, едва перенося отвратительный запах тухлой рыбы и гниющего мусора, наполняющий воздух.

- Останьтесь здесь, - осмотревшись, решил Тариан. Опустил девочку на перевёрнутый старый ящик, взглядом показывая одному из цалами придержать её. Девушки красноречиво сморщились, оценивая временное укрытие. – Мне надо забрать из дома мальчишек, одному получится быстрее. Где будет ждать Ирбан? – Тариан повернулся к ведьме.

- Последняя пристань, - Хэнни огляделась, высунувшись из прохода, и уверенно указала направо. – Вроде, не так далеко. Там ещё рядом довольно обшарпаный паб.

- Отлично, - кивнул Тариан, уже поворачиваясь и заходя обратно в катакомбы. – Если случится что-то непредвиденное – уходите туда, сразу. Я потом придумаю, как доставить мальчишек. А пока ждите здесь и не высовывайтесь.

Пришлось ждать не более получаса, но Хэнни успела по достоинству оценить отвратительный застойный запах в дыре между складами. Ртали выглядела нездорово-зелёной, явно сдерживая рвотные позывы. Благо, девочки ещё не очнулись, а мальчишки оказались на удивление крепкими. Младший даже присел перед трупиком крысы, стараясь перевернуть её тонкой палочкой. Решив, что такое для неё уже слишком, Хэнни за руку оттащила его в сторону и яростно блеснула глазами на попытавшегося податься к нему юношу.

- Никаких эксгумаций и издевательств над бедными мёртвыми животными, - отрезала ведьма, продолжая удерживать мальчишку. – Мне и так нехорошо.

Больше они не обмолвились ни словом. К счастью, никто не собирался заглядывать в закуток между складами, поэтому Тариана с Дином и Лидаром они дождались без приключений.

- Уходим, - велел маг, едва вынырнув из прохода, за ним быстро вышли юноши, поразительно единодушно сморщившиеся от витавших в воздухе ароматов.

В порту было тихо и пустынно: время позднее даже для местных гуляк, среди портовых питейных заведений не осталось ни одного открытого, только на некоторых горели фонари, показывая, что хозяин готов принять припозднившегося постояльца. Света не было ни в одном окне, Аледа, словно желая помочь, скрылась за облаками, погрузив пристань во тьму. Тариан снова произнёс заклинание, и Хэнни благодарно кивнула, различив первый бок небольшого рыбацкого шлюпа.

- Нам дальше, - заверила она, выбиваясь вперёд, и, стараясь не попадать в пятна света от фонарей, устремилась вдоль воды. Дома по правую сторону были старыми, из серого камня, добываемого в местных шахтах, или почерневшего от сырости дерева. Крохотные окна на ночь плотно закрыты ставнями, на дверях болтаются на ветру таблички «Закрыто» и «Стучите громче» на тех заведениях, где были зажжены фонари.

Знакомый потёртый бок с выцветшей надписью «Бегущая» Хэнни заметила издалека и ускорила шаг, приметив широкоплечую фигуру капитана на борту. Паб тоже нашёлся: грязное тёмное здание с покосившейся деревянной вывеской и прогнившим крыльцом, на котором громко храпел запоздавший посетитель, вывалив из-под грязной куртки обтянутое моряцкой кофтой брюхо. Следом начинался рыбацкий квартал – ряд убогих хижин, закрытых промасленной тканью лодок и узких мостков, выдающихся в реку, на которых грудами лежали порванные сети и поломанные рыболовные снасти.

- Быстрее, - поторопила Хэнни, тревожно покосившись на тёмные окна портовых забегаловок и лавок. Вокруг царила звенящая тишина.

Ирбан успел спустить трап. Сам капитан стоял на борту, сложив руки на груди и зажав в зубах трубку. Выглядел он колоритно, в относительно чистом синем с посеревшими лацканами камзоле, с забранными в короткую косицу светлыми волосами и густой рыжеватой бородой. Глаза чёрными жуками поблёскивали в темноте. Когда все поднялись на борт, на берегу остались только Хэнни и Тариан, выглядел последний неважно.

- Я вернусь в дом, - маг повернулся к Хэнни, пробежался пальцами по волосам, привычным жестом откидывая их со лба. – Первым делом они придут ко мне, а я попробую их задержать, а может и сбить с пути.

- Думаешь, это разумно? – Ведьма нахмурилась. – Может, лучше отправиться с нами.

- Хэнни, не глупи, - Тариан закатил глаза. – Никто не знает, что в резиденцию ворвалась именно ты. В первую очередь, они пойдут к городскому магу за помощью, и что будет, если меня не обнаружат в Ольхате? К тому же… - Тариан вскинул руку, на которой была выжжена руна Хтави, - я привязан к этой отвратительной дыре и пока ещё не додумался, как избавиться от этого клейма.

- Проклятье, - Хэнни поморщилась. – Если сможешь выбраться, ты знаешь, где меня найти, Тар. А ещё лучше иди в Поющую рощу – эльфы сейчас единственные, кто точно не свяжется с чернушами.

- О, слава богам, я понятия не имею, где ты будешь, - маг многозначительно подмигнул девушке, хлопнул по плечу, скривив рот в знакомой ухмылке. – Но если понадобится – найду. И про эльфов идея хороша, признаю. До скорой встречи, Несс.

- Удачи, Тар, - Хэнни усмехнулась и, пока не передумала, быстро обняла ошеломлённо застывшего мужчину и бегом поднялась на корабль, стараясь скрыть вспыхнувший на щеках румянец.

- Брайдан, отведи их в каюту, мы отплываем - Ирбан вытащил изо рта трубку, кивнул рослому парню, сидевшему на бочке. – Хэнни, перекинемся парой слов.

- Что случилось? – Ведьма встала в тень, бросила короткий взгляд на берег, успев заметить, как Тариан, махнув рукой, скрывается среди складов. Оставалось надеяться, что ему действительно поверят.

- Ты не говорила, что мы повезём детей, - хмуро сдвинул брови капитан. – А с работорговцами я не связываюсь.

- Что? – Сначала Хэнни просто удивилась, но тут же сощурилась, ощутив подкатывающую злость. – Я похожа на ту, кто будет торговать детьми? Ты же не хочешь обидеть ведьму, Ирбан?

- Упаси боги, - проворчал моряк. – Тогда зачем?

- Если я скажу, что эти дети последняя надежда Адамиды, ты мне поверишь? – Вскинула бровь Хэнни, понятливо кивнула, заметив откровенную насмешку на лице капитана. – Мы скрываемся от чернушей, конкретно в этот момент спасаем от них детей. Сможешь доставить нас подальше от Ольхата? Хотя бы в Радинг, а лучше в городок поменьше у устья Хавиры.

- А это мы без проблем, - Ирбан усмехнулся, блеснув пожелтевшими от табака зубами. Хэнни закатила глаза и, развернувшись, отправилась туда, куда недавно отвели её спутников. В каюте слабо светила масляная лампа, прибитая к деревянной столешнице у круглого окошка. Девочек уложили на койки, накрыв толстыми одеялами. Младший мальчишка стоял за спиной юноши, подозрительно поглядывая на Ртали. Лидар и Дин вместе с цалами ушли в соседнюю каюту, хотя Хэнни могла поклясться, что сейчас мальчишки нагло подслушивают у двери.

- Как ваши имена? – Хэнни присела на колченогую табуретку, так же, как и всё в комнате, приколоченную к полу. Усталость накатила внезапно, надавив на плечи тяжёлым грузом.

- Тилмар, - представился черноволосый юноша, незаметным движением заступая выглянувшего из-за спины мальчишку. – Это Гиртан.

- Ты из Хардании? – Поинтересовалась Хэнни. – Интересное имя.

- Из Венгмара, - с вызовом ответил парень. – Что? Вспомните про предрассудки?

- Верс, - улыбнулась девушка. – Поверь, я не имею никаких предрассудков к твоему народу.

- Только наполовину, - казалось, юноша расслабился. – Вы же знаете.

- А Гиртан, значит, маленький гномик? – Хэнни заглянула за спину Тилмара, встречаясь взглядом с мальчишкой, попыталась дружелюбно улыбнуться. Тот испуганным не выглядел, напротив – его глаза лучились искренним детским любопытством. – Почему вы пошли сами?

- Там было опасно, - подал голос мальчишка. – Нужно было идти с вами.

- Интересно, - Хэнни поднялась со стула, присела напротив Гиртана. – Значит, ты это просто… чувствуешь?

- Да, - кивнул мальчишка. – Вы добрая. А те люди в доме – злые, они держали нас под замком, и от них пахло плохой магией.

- Маленький маг, - полностью уверилась в своих подозрениях Хэнни. – А ты, значит, ему полностью доверяешь?

- Нас с Гиртом везли в одной повозке, - пожал плечами Тилмар. – Вы бы не стали верить мальчишке, который всю дорогу предсказывал, что случится через пару лиг?

- Значит, вы знаете, зачем вас взяли люди императрицы? – Спросила Хэнни и, получив утвердительный кивок, продолжила: - Я буду рада, если вы мне поверите. Я собираюсь доставить вас в место, где находятся ещё трое таких же, как вы. Мы хотим прекратить то, что творится в мире, но для этого нам нужна ваша помощь.

- Вы хотите закрыть Разлом? – Блеснул знаниями старший, ведьма утвердительно кивнула. – А почему императрица этого не хочет?

- А вот это лучше узнать у неё, - Хэнни поднялась на ноги, подёргала верхнюю койку, убедившись в её надёжности. – Хотя я бы не хотела с ней встретиться. Я сплю здесь, а сейчас, извините, дети, мне нужно подняться на палубу.

- Дети? – Послышался возмущённый возглас в спину, но ведьма лишь рассмеялась, захлопывая дверь в каюту. Поднялась на палубу, вдохнув свежий весенний воздух, холода медленно отступали. Не верилось, что уже март. Шхуна, покачиваясь, плыла по течению, медленно отдаляясь от Ольхата, тёмные очертания которого виднелись позади.

Хэнни подняла руку, сжав небольшой энергетический кристалл в ладони. Прикрыла глаза, чувствуя мягкую пульсацию, и потянула силу, создавая вестника. Открыв глаза, со смешком уставилась на прыгающего по ладони королька: птичка как раз склонила голову набок, уткнулась клювом в бок, перебирая чуть переливающиеся магией перья.

- Эй, потом займёшься красотой, - Хэнни щёлкнула пальцами, привлекая внимание вестника. Птичка повернула к ней крохотную голову, сверкнув бусинками глаз. – Найди Эйка, малышка, и передай ему, что всё получилось, я плыву по Нальхаве и собираюсь выбраться к устью Хавиры. И никому не показывайся, поняла?

Вестница, словно кивнув головой, вспорхнула и шустрым пернатым шариком устремилась на запад. Хэнни улыбнулась, смотря ей вслед и тут же широко зевнула. Пока можно было расслабиться и ждать вестей от мага.

Глава 13 "В Глубинах Познания"

Бесконечная серая равнина. В воздухе летали хлопья пепла, оседая на обожжённую безжизненную землю. Небо, затянутое тёмными плотными облаками, то и дело перечёркивали яркие всполохи молний, высвечивающие корявые, обуглившиеся стволы мёртвых деревьев. От грома сотрясалась земля, с краёв трещины в бездну срывались мелкие камни и пепел.

Она стояла посреди безжизненной пустыни, яркое пятно посреди мрака и серости. Алое платье обтягивало точёную фигурку, шёлковыми волнами завивалось вокруг стройных щиколоток. Босые ноги утопали в пыли, но женщина словно не замечала этого. Шоколадные волосы водопадом падали на узкие плечи и оголённую спину. Эйк не мог отвести взгляда от спокойного лица с глазами, словно выточенными из сапфира. Эйверинали, впервые пришедшая на молодую Адамиду.

- Ты зря выбрала этот мир, - хриплый, словно воронье карканье, голос звучал, казалось, со всех сторон, разносясь над равниной многоголосым эхом. – Ты может и сильна, но бесконечно одинока. Ты всего лишь живое существо, когда мы – всё…

- Всё? – Голос Эверинали звонко оборвал эхо. – Всего лишь паразиты, порождения тьмы, которым не нашлось места в других мирах. Так что вы на самом деле? Всё или ничего?

- Пусть так, - ответил голос. – Но ты по-прежнему одна, а нас миллиарды.

- Преувеличивают, - неожиданно вступил ещё один голос, сильный и звучный, полный насмешки над неизвестными существами. Всколыхнув пыль, на равнине появилось ещё одно действующее лицо – беловолосый мужчина с серьёзными серыми глазами, в котором Эйк с удивлением узнал того, кого дала увидеть ему Ламфедская царица – бог Асид. Пока ещё похожий на обычного человека, не отравленного тьмой, черты спокойного лица были удивительно схожи с чертами Эйверинали, словно его холодная копия.

- Мерзкие существа, - следом за Асидом появились сразу двое: хрупкая изящная девушка в лиловом одеянии, похожем на те, что носили жрицы Кваин-Тэл, и высокий широкоплечий мужчина в строгом коричневом костюме. Филия и Арвий, явившиеся вместе.

Следом пришла нежная невысокая девушка и худой молодой парень, рыжеволосый и смешливый. Они совсем не походили на богов внешне, но от каждого чувствовались волны силы, мощи, власти. Они были способны управлять всеми, встать во главе любого войска, но аура спокойствия, исходящая от них, говорила о том, что война им не нужна.

Мир сотряс новый раскат грома и с неба сорвался переливающийся золотом гигантский дракон. Огромное величественное существо, распахнувшее крепкие сверкающие крылья.

- Я опоздал? – Прогромыхал мощный, похожий на ещё один раскат грома голос. Дракон опустился на землю, подняв плотное облако пепла, полностью скрывшее громадного зверя. Когда пепел осел, на земле уже стоял высокий мужчина, не такой огромный, как степняк или житель Чёрных островов, но весь наполненный готовой вырваться наружу силой.

- Йорхун, - насмешливо скривился Асид, поигрывая чёрным жезлом с наполненным тьмой кристаллом. – Только тебя мы и ждали.

- Вам не справиться, - снова наполнил воздух скрипучий голос. – Мы древнее этого мира, мы то, из чего он зародился и то, в чём он погибнет.

Вокруг заклубилась тьма, собираясь в бесформенные сгустки. Чёрные щупальца поползли в сторону пришельцев, завиваясь в тугие кольца. Тьма поглощала любой свет, погружая землю в нескончаемый мрак.

- Мы здесь боги, - пророкотали голоса.

- Богов тоже можно убить, - самоуверенно заявил Асид, сохраняя убийственное спокойствие.

- Глупцы, - расхохоталась тьма, окружая вставших спиной к спине пришлых. – Мы уже мертвы.

Внезапно равнину, где зарождался бой, заволокла странная густая молочно-белая пелена. Эйк протянул руку, желая дотронуться до неё, и удивлённо выдохнул, когда она полностью погрузилась в прохладную субстанцию, гладкую, словно эльфийский шёлк.

- Такими мы пришли в этот мир, - прозвучал за его спиной мягкий спокойный голос. Эйк обернулся, встречаясь взглядом с горящими аметистами глаз, сразу узнавая Филию. – Асид и Эйверинали были родными братом и сестрой, именно они первые решили покинуть мир наших предков и создать новый, прекрасный и цветущий. Адамиду.

Пелена закружилась, смешалась, стала затягиваться тьмой. Вокруг вспыхивали яркие огни, серебрилась пыль, обвивая разноцветные шары, вращающие вокруг единого центра – полыхающего огненного шара. Филия указала на серый, мрачный шар, затянутый туманно-серой дымкой.

- Эйверинали нашла эту планету, - произнесла богиня. – Она только зародилась и была девственно пуста, как мы думали. Но оказалось, что её, холодную и мёртвую, успели заселить существа, которым не нужна была ни еда, ни вода. Они питались тьмой, любыми её порождениями, и называли себя богами.

- Мёртвые боги, - кивнул Эйк, вспоминая легенды. Он, не отрываясь, смотрел на серый шар, странно одинокий среди остальных ярких планет.

- Мы не смогли уничтожить их, - горько вздохнула Филия. – Но Эйверинали придумала ловушку. Мы заточили их в клетку в недрах мрака, на самом дне Обители Душ. И мы стали единственными богами на Адамиде, самыми могущественными существами. Мы меняли планету так, как хотели: создавали леса, поля, моря и океаны. В мир пришли различные существа, я впустила на Адамиду самых светлых существ, готовых жить в новом мире – эльфов.

Теперь его проносило над невероятной красоты долинами, покрытыми пышной изумрудной зеленью, над сверкающими голубыми водоёмами, над укрытыми белыми снежными шапками горами. Эйк рассматривал молодую Адамиду, видел, как строились первые города из белого камня, как в лесах переливчато смеялись предки современных эльфов. Филия находилась рядом, она явно контролировала реальность, меняла по своему усмотрению места, выбирая самые живописные. Пока неожиданно изумительные летние пейзажи не сменились холодной зимой. Ярко сияло солнце, играя тысячами бликов на снегу, острыми клыками в небо устремлялись скалы, заключённые в кристально-чистый ледовый панцирь. Впереди виднелись ледяные гроты, переливающиеся в солнечных лучах, и возвышался невероятной красоты храм, словно вырезанный из цельного куска белоснежного, искрящегося камня умелой рукой самого талантливого эльфийского скульптора. Стрельчатые окна, украшенные морозными узорами, высокие, прорывающие облака шпили, изящные фигуры, врезанные в камень. По снежному саду, заполненному ледяными скульптурами и застывшими фонтанами, неспешно бродили жрецы, облачённые в длинные одеяния из белоснежного, покрытого серебряным инеем меха, скрывающие их тела.

- А вот и Первый Храм Эйверинали – Храм Жизни, - в глазах богини сверкнула тоска. – Как прекрасен он был, как радовалась наша сестра, увидев его.

Девушка повернулась к Эйку, заворожённо рассматривающему величественное строение.

- Все любят, когда для них делают что-то по-настоящему прекрасное, - она вздохнула, словно вспоминая Кваин-Тэл, обитель своих жриц. - Мы ещё вернёмся в это место, а сейчас я хочу показать тебе кое-что ещё.

Картина опять сменилась. Теперь Эйк стоял посреди рощицы, густо поросшей невысокими изящными деревьями со светло-зелёной ажурной листвой. По узким тропам, в паутинках теней ходили восхитительные создания: изящные девы в струящихся лёгких одеждах, обволакивающих тонкие станы, и высокие сильные мужчины в тонких рубахах и брюках. Они неторопливо прогуливались, разговаривая о каких-то своих делах. Филия с нежностью смотрела на них – Эйк уже понял, кого богиня показывала ему. Первые светлые, предки эльфов. Они все были чем-то неуловимо похожи: тонкими чертами лица, яркими, словно самоцветы, глазами или плавной грацией в движениях, но все действительно принадлежали к одной расе.

- Это Чернушная пустошь, - понял он, теперь совершенно по-другому смотря на лучащиеся радостью и светом лица первых эльфов. Сложно видеть процветающий народ, влюблённый в свой край, зная, что ждёт их в будущем, пусть и много веков спустя.

- Тогда ещё – Благодатная долина, - Филия дотронулась до одного из деревьев, словно надеясь ощутить шероховатость и тепло коры. – Я сама создала это место. А потом пришёл Асид, точнее его слуги.

Окружающая обстановка изменилась. Теперь перед взором мага предстала горящая роща, рушащиеся в клокочущее пламя деревья. Из-под земли вырывались языки пламени, с воем и гулом поглощая всё, что попадалось на пути. В воздухе разносились крики и плач, звон мечей сменил птичью песнь. И над всем этим парил Асид, с холодным спокойствием наблюдая за гибелью долины. Каштановые волосы уже тронула седина, белые пряди падали на заострившееся лицо. Спустя время, пламя потухло, оставив после себя разорённые земли, покрытые толстым слоем пепла. Филия показала и вереницу выживших, бредущих в сторону, где заходило солнце. Оборванных и грязных, сломленных. Существ, в которых уже нельзя было узнать процветающий народ, Первых Светлых, пришедших на Адамиду.

- Но почему? – Эйк недоумённо повернулся к богине. – Зачем Асиду рушить то, что создали вы?

- Ему надоело быть в тени Эйверинали, - Филия тяжело вздохнула. – Надоело всегда стоять за её спиной, ему захотелось власти.

Теперь в Чернушной пустоши тоже строились города, уродливые подобия тех, что возводились в светлых империях. Дома из серого камня с узкими окнами, за которыми не видно, что происходит внутри. Грязные улочки, заполненные помоями, сходящиеся к единому центру – мрачному, похожему на гигантский склеп, храму бога Асида. Эйк невольно подумал, что они похожи на то место, откуда всё началось - погрязший в грязи Гранбреден.

Здесь по улицам ходили странные люди, скрывающие лица под чёрными платками и капюшонами, в длинных одеждах, касающихся бегущих по мостовым ручьёв зловонной жижи. Они жили в своём тёмном мирке, где нет ничего важнее бога, давшего им его. Ради Асида они были готовы жить в грязи, грабить, убивать. Какая разница, если он давал им то, о чём они так мечтали – силу? Чернушная пустошь стала прибежищем для некромантов, чернокнижников, тёмных колдунов, убийц, воров и прочих созданий, которым не было жизни в светлых землях.

А потом он увидел равнину, обычную часть пустоши, покрытую слоем пепла и обгорелыми, корявыми стволами некогда прекрасных деревьев. И Асида, опустившегося на колени и вонзившего в землю свой жезл. Бог смерти шептал древнее заклинание, пока воздух вокруг наполнялся гулом, тучи сгущались над ним, прорезаемыми яркими тучами. Грянул гром, один раз, второй, третий и первая молния ударила по жезлу. Асид поднял голову, по бледному, уже очернённому и отравленному тьмой лицу пробежала торжествующая улыбка. И тут же рядом с первой молнией ударила вторая. Вскоре от бесконечных вспышек и грохота, Эйк перестал что-либо ощущать, он лишь с ужасом смотрел, как медленно растёт расщелина, и как тянутся из неё клочья тьмы, ластясь к своему хозяину.

- Великий Разлом, - Филия с отвращением смотрела на стоящего на краю расщелины мужчину. – Он открыл его, чтобы всегда иметь доступ к своей стихии – тьме. А потом он пришёл сюда.

И они снова оказались посреди белоснежных снегов, только теперь здесь было пусто. Эйк с ужасом смотрел на руины храма, пока ещё не покрытые снегом. На трупы жрецов, навсегда оставшихся в своей святыне. На уродливых существ, бродящих меж развалин. Это были гиганты, словно собранные из неравных кусков льда. Огромные кулаки волочились по земле, от ударов гигантских ступней оставались глубокие вмятины и сотрясалась земля.

- Что это за твари? – Эйк сглотнул, сдерживая отвращение. Одно из существ повернуло кривую непропорциональную голову, и маг увидел его глаза – бездонные провалы, в которые клубилась тьма. Скользнув бессмысленным взглядом по оставшимся после него осколкам ледяных фигур и кускам белого камня, оно побрело дальше.

- Льдистые великаны, - Филия опустила голову, не в силах смотреть на останки храма и погибших людей. – Их создал Асид изо льда и тьмы, чтобы навсегда разрушить Первый храм родной сестры. Возможно, он хотел доказать свою силу, а может просто развлекался. Но мы здесь не за этим.

Филия повела его к развалинам храма. Эйк невольно передёрнул плечами, когда они пронеслись мимо бесцельно бредущего существа. Богиня подвела его к центру храма, месту, где находился алтарь Эйверинали. Великаны не смогли уничтожить пол и искусную мозаику на нём. В центре лежал расколотый белый камень, пыль от него ровными слоем устилала всё вокруг, но Филия спокойно смахнула её рукой.

По кругу вились незнакомые Эйку руны, складывающиеся в письмена, закольцованные вокруг камня. Несколько кругов занимали лишь руны, но на последнем, поверх древних надписей шли семь окружностей, в которые были заключены изображения цветов.

- Ангрекум, пшеничный колос, лотос, лавр, эдельвейс, чёрная роза и незабудка, - произнёс он. – Значит, это алтарь единения семи богов?

- Единственный оставшийся на Адамиде, - подтвердила Филия и велела: - Смотри!

Они по-прежнему находились в храме, но ещё целом. Посередине находился целый камень, на котором виднелась знакомая руна Кинаяд, переплетённая с руной Эльд. Подле каждого из символов стояли боги, теперь Эйк узнал их сразу. Асид стоял рядом с сестрой, пока ещё спокойный и собранный мужчина без печати служения мраку на лице.

- Я, Арвий, бог судьбы, добровольно отдаю свою кровь во имя защиты Адамиды! – Начал мужчина, резким отточенным движением полоснул лезвием ритуального кинжала по ладони. Капли крови упали на плиту с изображением ангрекума, тут же вспыхнувшую в ответ на призыв.

- Я, Дилай, бог благополучия, добровольно отдаю свою кровь во имя защиты Адамиды! – Подхватил стоявший рядом с ним мужчина, повторяя действия. Вспыхнула плита с изображением колоса.

Каждый из богов повторил ритуал, и вот кинжал оказался в руках Асида. Эйк нахмурился, ожидая увидеть хоть каплю истинных чувств на лице бога, но тот спокойно повторил слова, без капли неуверенности пролив свою кровь.

- Я, Эйверинали, богиня жизни, добровольно отдаю свою кровь во имя защиты Адамиды! – Закончила женщина, по-прежнему одетая в алое одеяние, на фоне которого летящие капли крови были почти не видны. – Да соединится кровь Первых и укрепит связи нас с живущими, и упрочит защиту на клетке врагов Адамиды, дабы никогда они не вырвались в этот мир!

Все печати заполыхали ещё ярче, ручьи силы потянулись к камню посередине, напитывая древнюю руну, наполняя её светом, пока он не стал настолько ослепителен, что никто не смог бы на него посмотреть. Эйк прикрыл глаза.

- Раньше мы часто проводили ритуал единения, чтобы защитить свой мир, - маг открыл глаза, уткнувшись взглядом в клубящуюся белую пелену. Рядом стояла Филия, устремив грустный взгляд в пустоту. – Но после предательства Асида, он потерял смысл.

- Но как же появился его ребёнок? – Эйк повернулся к богине. – Раз он понимал, чем ему это грозит.

- Ключ – не только средство закрытия, он ещё и залог стабильности, - пояснила Филия. – Разве есть смысл разрушать то, что послужит тебе во вред? К тому же, мы всё равно в глубине души обычные люди. Асид смог влюбиться в смертную, но она сбежала от него, чем помогла нам и ещё больше разозлила его. Мы укрыли ребёнка в храме Кваин-Тэл.

- Я думал, что у эльфов будет твоё дитя, - удивился Эйк.

- Я тоже способна влюбляться, - светло улыбнулась Филия. – Но это ты сможешь узнать сам. Теперь ты видел, как провести ритуал. Ничего сложного, ведь правда?

- Не считая того, что развалины храма охраняют гигантские бездушные оглобли, - вздохнул Эйк.

- Они всего лишь ледяные сосуды для тьмы, - улыбнулась Филия. – Когда придёт время, вы справитесь и с ними. А теперь я покажу тебе ещё кое-что.

На этот раз они опять оказались в снегах, между острыми клыками скал. Эйк удивлённо осмотрелся и охнул. Впереди виднелась узкая трещина, рваной раной располосовавшая камень. Из трещины, словно ища своего хозяина, тянулись узкие длинные щупальца тьмы.

- Второй разлом, - устало пояснила богиня. – Мы узнали о нём не так давно.

- Проклятье, - Эйк выдохнул. – И где же он?

- На острове Грух-Эг, - Филия подняла на мага аметистовые глаза, - крохотном островке рядом с Эвъяром. Вот чего на самом деле стоит бояться. Пока он под нашим контролем – такую трещину мы ещё способны сдержать, но кто знает, что будет завтра?

- Почему вы сами не вмешаетесь? – Маг задал, возможно, самый важный для него вопрос, но богиня лишь грустно улыбнулась. – Ведь Асид – брат Эйверинали, он это всё затеял, так почему она ничего не предпринимает? Почему вы все бездействуете, взваливаете такую ношу на плечи детей?

- Думаешь, если бы мы могли, то стали бы доверять спасение нашего мира людям? – Филия говорила спокойно, но в голосе чувствовалось сдержанное недовольство. – Нас связывает клятва. Никто из нас не может навредить друг другу, так мы обезопасили себя ещё тогда, когда жили в другом мире.

- Это всё? – Эйк встретился взглядом с богиней. – Всё, что я должен знать?

- Остальное не так важно, - Филия светло улыбнулась. – Я не уверена, что твой разум выдержит все знания, обрушившиеся разом. Жрицы Кваин-Тэл всю жизнь копят их, получая каждый раз, обращаясь к источнику, лишь каплю из того, что я сообщила тебе, маг. До свидания, Кэрриган.

Богиня исчезла, ослепив вспышкой безумно-яркого света. Голова взорвалась болью, словно череп пронзили сотни мелких игл, а потом разум погрузился во тьму, утягивая за собой разом обессилившего мага.

Глава 14 "Наследник Асида и Хорошие Вести"

Эйк очнулся на той же поляне в окружении устремивших на него одинаково-безразличные взгляды жриц. Его усадили на скамью, вставив в руку стакан с кристально чистой водой. Только тогда маг понял, как ему хочется пить, словно он мучался жаждой много дней. Альфион стоял чуть в стороне, не сводя с мага напряжённого взгляда. Эйк попытался встать, и голову тут же прострелила жуткая боль, от которой потемнело перед глазами.

- Спокойно, - жрица положила руку ему на плечо, удерживая на месте. – Мы отведём тебя в Обитель.

- Сколько я был без сознания? – Эйк всё-таки сел, прижав ладонь к пульсирующему болью затылку.

- Около десяти минут, - Верховная вздохнула. – Не так много, как тебе показалось. Принц Альфион, помогите своему другу.

- Ну как? – Эльф тут же подставил магу плечо, помогая встать с лавки. – Видел богиню?

- Да, - Эйк кивнул, тут же зашипев от боли. – Такое ощущение, что у меня переворошили весь мозг. Альф, будь другом, помолчи хотя бы до Обители.

Жрицы привели их не к самому храму, а к невысоким постройкам, скрытым его тенью. Многочисленные маленькие окна на бежевых каменных стенах были прикрыты ставнями, по узким тропам меж цветущими деревьями и кустами прогуливались жрицы, многие без масок – всего лишь послушницы и посланницы. Эйка привели в пустующую келью, поражающую своей аскетичной, но по-своему изящной обстановкой. В углу стояла одинокая кровать с резкой спинкой, застеленная светло-зелёными простынями, у другой стены стояли письменный стол и стул, рядом – платяной шкаф с дверцами, украшенными растительным орнаментом.

- Отдохните, - посоветовала одна из сопровождавших их жриц. – Принц, вы можете остаться здесь или прогуляться.

- Я посижу, - Альфион занял единственный стул, насмешливо покосился на молчаливо распластавшегося на кровати мага. – Послежу за другом.

Спустя несколько минут в комнату забежала одна из послушниц, сжимающая в руках хрустальный стакан, наполненный густой белесой жидкостью. Девушка без слов оставила его на столе, всё же воровато пробежавшись взглядом по магу и принцу, и выскочила за дверь, напоследок сообщив, что Верховная настоятельно рекомендует Эйку выпить этот напиток.

На вкус содержимое стакана оказалось настолько горьким, что маг едва сдержал порыв выплюнуть всё обратно, но всё же допил. Голову медленно начало отпускать, а через десять минут он уже сел, недоверчиво потряхивая головой. Казалось, будто он только что хорошо выспался.

- Отлично, - в комнату заглянула одна из жриц, удовлетворённо кивнула, заметив ожившего мага. – Верховная ждёт вас, мы хотим познакомиться вас с тхейлом.

Их ждали в саду рядом с жилыми домами. Верховная беседовала с послушницей, миловидной молодой женщиной с густыми чёрными волосами, рассыпавшимися по покатым плечам. Рядом стоял темноволосый юноша, Эйк невольно усмехнулся, заметив на напряжённом лице с серыми глазами знакомое выражение. Может, внешность отца ему не досталась, но характер явно достался от Асида.

- Отлично, - Верховная, заметив приближающихся мужчин, поднялась со скамьи. – Познакомьтесь, принц Альфион и Эйк Талинорский, а это мои подопечные – Эста и Сэлтион.

- Ле эйлин навий, - певуче произнесла женщина, склоняя голову. Сэлтион ещё больше нахмурился, сложил руки на груди.

- Эль хавин мэй, - поклонился в ответ Эйк, не сводя внимательного взгляда с юноши. Чувствовалось, что с ним они ещё помучаются.

- Для меня большая честь встретиться с вами, Ваше Высочество, - Эста повернулась к Альфиону. – И с вами, мастэ Эйк. – Посмотрела на молчаливо возвышающегося за её спиной сына. – Мой сын, Сэлтион, немного нелюдим.

- Придётся с этим бороться, - усмехнулся Эйк. – Можно посмотреть татуировку, Сэлтион?

Парень нахмурился, но под требовательным взглядом матери обернулся, стягивая рубашку. На бледной коже чернели знакомые линии переплетения рун поверх очертаний чёрной розы. Не смотря на сходство, эта татуировка казалась особенно мрачной и сила, идущая от неё, вызывала отторжение. Эйк нахмурился, внезапно зацепившись взглядом за незнакомую деталь: крохотную руну, вплетённую между Кинаяд и Таали.

- Альфион? – Позвал он, внимательно изучая незнакомый символ. Юноша напрягся, оглянулся, с подозрением переведя взгляд с Эйка на эльфа. – Знаешь такую руну?

- Нет, - принц покачал головой. – В рунном алфавите такой нет, может, нечто более древнее?

- У Ками и Лидара такой не было, - Эйк отвернулся, мальчишка быстрым движением накинул рубаху. – Тайнэлиль, вы видели этот символ ранее?

- Руну, внесённую в татуировку? – Вскинула бровь Верховная. – В наших манускриптах упоминается об алфавите мира Эйверинали и пришедших с ней богов. Думаю, это просто первая буква имени Асид, написанного на их языке. Такая… подпись.

Мальчишка вскинул голову, блеснув злым взглядом, но Верховная лишь улыбнулась. Эйк понимающе качнул головой: неприятно чувствовать себя чьей-то собственностью. Маг машинально дотронулся до рисунка на руке – ему ли этого не знать.

– Что с обстановкой в Роще? – Спросил старший принц.

- Это не должно вас волновать, - мягко улыбнулась жрица.

- Там мой отец, - напрягся Альфион, - и скорее всего брат. Купол восстановлен?

- Полностью, - кивнула Тайнэлиль. – Поющая роща под надёжной защитой, Ваше Высочество. А с той тьмой, что успела попасть внутрь и затеряться на её просторах, ваши воины справятся. Думаю, вам пора вернуться в мир обыденный. Эста останется в Кваин-Тэл.

- Что? – До этого молчавшая женщина неожиданно вскинулась, яростно блеснули тёмно-голубые глаза. – Я не собираюсь отсиживаться в безопасности, когда мой сын буквально идёт сражаться с богами! Вы знаете, я не буду просто так сидеть на одном месте, когда речь идёт о моих родных.

- И вы не сможете её задержать, - словно сдерживая смешок, сдавленно отозвался Альфион. – Воительницы не подчиняются ничьи законам, я прав?

- Ещё одна легенда? – Вскинул бровь Эйк, эльф незаметно кивнул. – Но всё-таки, я бы попросил Вас, Эста, остаться в Поющей роще. Нам придётся отправиться на острова Чёрного креста с большой обузой в виде семерых детей.

- Поэтому вам понадобится помощь, - женщина ловко отцепила от себя руки жрицы. – Я сказала своё слово. И мне не нужно ничьё разрешение.

***

Лодки мучительно-медленно пересекали водную гладь Ирисового озера. Эйк, не сводя цепкого взгляда с сидящей на второй лодке Эсты, дёрнул за рукав задумавшегося Альфиона.

- Кто она? – Спросил маг, коротко кивая на женщину.

- Этари, - поморщился принц. – Это один из закрытых эльфийских кланов из тех мест, где начинаются горы. Кланы появились из-за близости гномов – это из их традиций. Этари – клан воинов, у них нет разделения на мужчин и женщин, когда речь идёт о бое – сражаются все, поэтому я и назвал Эсту – воительницей.

- Значит, именно в неё влюбился Асид, - Эйк склонил голову, скрывая смешок. – Отличный выбор, ничего не скажешь. Значит, от неё не отделаться?

- Пойдёт следом, - согласно кивнул Альфион. – По крайней мере, до границ Поющей рощи придётся её терпеть.

- Почему именно Эста? – Не удержался Эйк, отлично зная, что Альфиону известен ответ и вопрос он поймёт правильно.

- Ветер, - хитро прищурился Альфион. – Как-нибудь попроси поединка с этой милой леди – сам всё поймёшь.

Лодки уткнулись носом в покатый берег. Эйк спешно перебрался на траву, Альфион последовал за ним, и лодка медленно осела на дно, не оставив о себе даже напоминания. Принц осмотрелся и молча направился к виднеющимся вдали дворцовым шпилям.

- До утра отдыхаем, - оповестил он Эйка, посмотрел держащихся позади мага спутников, хотя Сэлтион по-прежнему выглядел напряжённым и хмурым, не пряча недовольство новым знакомством, он послушно шёл следом за матерью. – Я велю подготовить комнаты, а с рассветом отправляемся в путь. Дорога до Рокочущего моря не такая близкая, пусть по эльфийским дорогам она и покажется значительно короче.

На Иолантай опускалась ночь, пронизывая воздух свежим ароматом ночных фиалок. Они быстро пересекли Хрустальный сад, пустующий и ещё более прекрасный, чем днём. Между ветвями перепархивали серебристые изящные птицы с белыми хохолками, гулко переговаривающиеся меж собой. В воздухе чувствовался странная расслабленность, которая никогда не покидала этого места.

- И не скажешь, что по Роще разгуливает тьма, - Альфион подставил руку, позволяя одной из птиц опуститься на неё, погладил ночную певицу по хохолку. – Это селиды, вестницы Аледы. Они поют только по ночам.

Селида в ответ на его слова издала мелодичную переливчатую трель и тут же тревожно завертела головой, поблёскивая бусинками глаз. Альфион нахмурился, позволяя птице вспорхнуть и затеряться среди хрустальных листьев.

- Но даже они взволнованы, - эльф возобновил шаг, стремясь поскорее добраться до дворца.

У самых стен их ждал новый сюрприз. На дворцовом пороге, свесив кисти рук между колен и опустив голову, сидел мужчина. Между чёрными волосами мелькнули очертания метки, тусклой и размерами едва ли в половину ветви плюща, украшавшей шею старшего принца. Дорожная одежда затрёпанная и пропылённая, сапоги покрыты тонким слоем грязи.

- Мальбион? – Эйк приблизился, присев рядом. Мужчина поднял голову, скривив губы в усталой ухмылке. Выглядел он потрёпанным, но вполне здоровым, не считая тонкой, уже успевшей почти полностью затянуться царапины, пересекавшей скулу.

- Видно, Виллирия сильно на тебя обозлилась, - констатировал друг, поднял голову на Альфиона: - Ле эйлин навий, Ваше Высочество.

- Эль хавин мэй, Мальбион, - откликнулся принц. – Плохо выглядишь.

- Пришлось хорошо потратиться, - пожал плечами маг, криво ухмыльнулся. – Зато, Эйка Талинорского больше не существует – я проверил. Твоё тело с почестями похоронили на императорском кладбище среди прочих великих магов.

- Следил за ними? – Удивился Эйк.

- Отправил соглядатая, - поморщился Мальбион. – Пришлось тратить внутренний резерв, благо, у эльфов он значительно больше. Я ужасно устал и готов съесть быка, так что давайте перенесём разговор в стены дворца?

Альфион велел подать обед, уточнив у слуг, что молодая леди к ним не спустится – Камилла уже поела под чутким наблюдением королевы Поющей рощи и теперь крепко спала в одних из гостевых покоев. Во дворце было очень тихо, те, кто остались в его стенах, уже спали и принц разрешил принести еду в малую столовую. В небольшом помещении было жарко: в камине полыхали дрова. Эйку не хватало этого тепла, несмотря на то, что в Поющей роще замёрзнуть было сложно.

Обстановка в комнате больше подходила дому богатого талинорского торговца и плохо вписывалась в общую картину воздушного эльфийского дворца. В центре стоял массивный обеденный стол из красного дерева, окружённый мягкими креслами. Над камином висела картина, запечатлевшая сцену сражения, стены, обитые тёмными деревянными панелями, пустовали, а на полу лежали мягкие ковры.

- Вязы тревожатся, - Мальбион удобно расположился в кресле. – Не хотели пропускать меня через границу. Что-то случилось?

- Нападение со стороны Центарских степей, - Альфион занял место во главе стола, кивнул Эйку на место рядом. Эста с сыном сами заняли кресла рядом с Мальбионом. – Похоже, степняки тоже приняли сторону Чернушных пустошей.

- Очень плохо, - поморщился Мальб, встретился взглядом с Эйком. – Талинорскую империю окружают, но не нападают. Значит, твои подозрения насчёт Виллирия небезосновательны.

- А что насчёт харданцев? – Альфион коротко откликнулся на короткий стук в дверь, позволяя слугам занести еду. – Кого поддерживают они?

- Я тебя умоляю, - усмехнулся Мальбион. – Харданцы дикари не меньше, чем версы. Чернуши пообещали им звонкие монеты, и получили целую страну наёмников. Против Поющей рощи вышла огромная сила, пусть Виллирия пока и остаётся в тени.

- Они смогли разрушить купол, - сказал Альфион. – Пограничные земли пострадали больше всех, отец отправился туда. Больше мы ничего не знаем – были в Кваин-Тэл.

- Значит, дитя богини у вас? – Мальбион воодушевлённо покосился на детей.

- Бога, Мальб, - усмехнулся Эйк. – Позволь представить Сэлтиона, сына Асида, и его мать – Эсту.

Парень скривился, но кивнул в знак приветствия, женщина величаво склонила голову, не уступая по гордости самой королеве.

- Значит, Асида, - Мальбион качнул головой. – Интересно. А где твоя ведьма?

- В Ольхате, - Эйк помрачнел, - во всяком случае, собиралась идти туда.

- Резиденция Виллирии? – Понятливо кивнул маг. – Я догадывался, что она спрячет детей где-то там. Вестников не было?

- Нет, - Эйк качнул головой. - Если до того, как мы доберёмся до Рокочущего моря, она не объявится – я сам пойду туда.

Что-то стукнуло по стеклу. Эйк удивлённо обернулся, поднялся из-за стола, направившись к закрытым тяжёлыми изумрудными портьерами окнам. Стук повторился, на этот раз более настойчивый. Маг одним движением отодвинул в сторону ткань и облегчённо вздохнул, разглядев вечернего визитёра. Цепляясь когтистыми крошечными лапками за край карниза, за окошком балансировала маленькая птичка. Заметив Эйка, она ещё несколько раз ударила клювом по стеклу и устремила на адресата требовательный взгляд.

- Вестник, - Эйк пробежался пальцами по раме, разыскивая замок.

- Окна не открываются, - оповестил его из-за спины Альфион.

- Мальб, - Эйк подозвал мага, друг, отложив в сторону вилку, подошёл к нему, без слов прижав ладони к стеклу.

- Что это вы задумали? – Нахмурился принц, но сделать ничего не успел. Стекло расплавилось по контору человеческой ладони, позволяя вестнику залететь в тёплую комнату и, усевшись на руку Эйку, выдать послание:

- Всё получилось, плыву по Нальхаве к устью Хавиры.

- Отлично! – Эйк облегчённо выдохнул, отпуская птицу и позволяя ей рассыпаться на искорки. – Мальб, может отправить ей вестника? Сообщи, что мы выходим к берегу Рокочущего моря.

- Без проблем, - маг пожал плечами, легко призывая обычного сизого голубя. Передал ему послание и выпихнул в то же отверстие в стекле. Птица рухнула вниз и тут же поднялась, направившись к горизонту.

- Спускаются по Нальхаве? – Мальбион вскинул бровь. – Если повезёт, они будут в Эленое через неделю. Долго.

- Как раз, - заверил его Эйк. – К этому времени мы успеем выйти из порта Ингласия и зайти в устье Хавиры, главное, чтобы согласился Хёг-руг и на его корабле нашёлся камень течения.

- Ты собираешься плыть с гунами? – Ошеломлённо воскликнул Альфион. – Ты не говорил мне…

- Боги, Альф, - Эйк раздражённо повернулся к принцу. – Кто ещё, по-твоему, согласится перевезти нас на острова Чёрного креста, как не их коренные жители? Я связывался с Хёг-ругом, они как раз собираются покидать Талинорскую империю и непротив зайти в порт Ингласия, но я не думал, что придётся возвращаться в империю. Виллирия может отследить корабль?

- Только если он пришёл официально, - Мальбион нахмурился. – Мы можем зайти в один из маленьких портов, вроде Дьёны, она ещё принадлежит империи, но находится не в самом устье, а уже на морском побережье. К тому же она не очень известна среди имперских.

- Ты же о нём знаешь, - возразил Эйк.

- Это любимая стоянка контрабандистов, - маг ехидно сощурился. – Думаешь, я всё добываю честным путём? Корабль гунов в Дьёне никого не удивит, а камень течения не понадобится, хотя уверен – у Хёг-Руга он есть.

- А вы не думаете, что порт Ингласия – первое место, где вас будут поджидать? – Вдруг подала голос Эста. – Это самый большой портовый город Поющей рощи.

- Именно поэтому тьма туда заявится в последнюю очередь, - уверенно сказал Альфион. – К тому же, в Поющей роще не так много портов, где корабль гунов не вызовет подозрений.

- Значит, Дьёна, - Эйк повернулся к окну, смотря на спокойный, утопающий в ночной тишине Иолантай. – Отлично. Сообщи об этом Хэнни, Мальбион, а я свяжусь с Хёг-ругом.

Ночь была беспокойной. Несмотря на накатившую усталость, Эйк не мог уснуть: в голове крутились образы, показанные богиней. Разрушенный храм стоял перед глазами, не желая пропадать. Ледяные гиганты бродили между заиндевевших глыб белого камня, бессмысленно скользя глазами по древним рунам на полу. И умирала Благодатная долина, превращаясь в безжизненный край, над которым с холодной усмешкой на лицо парил Асид.

Глава 15 «Опасности Таинственного Леса и Приют Странника»

- Идти будем быстро, - предупредил Альфион, когда они утром вышли на северную границу Иолантая. – Не думайте, что Поющая роща вся безопасна. Поверьте, вы ошибётесь, эльфийские тропы очень коварны.

- Почему мы не поедем верхом? – Спросил Эйк. Шли они налегке, но бессонная ночь давала о себе знать: даже лёгкая сума оттягивала плечи.

- До Вэйтая быстрее добираться пешком, - просто ответил Альфион. – После него дорога уже позволит ехать верхом. От меня ни на шаг, с троп не сворачиваем, на голоса не отзываемся. Надеюсь, на дриад мы не нарвёмся, но лучше быть готовыми. Стражницы леса - самое опасное, что есть в этих местах.

Эльф поправил лук, проверив, легко ли сможет его достать, погладил рукоять кинжала, и быстрым шагом направился по одной из троп, теряющихся среди деревьев. Сегодня на улицах почти никого не было, хотя эльфы и вставали с рассветом. В Роще поселилась тревога.

Сначала Эйк ещё пытался следить, куда поворачивал Альфион, но вскоре совсем потерялся среди одинаковых деревьев, бесконечных поворотов и ответвлений. Эльф шёл уверенно, безошибочно выбирая направления, и Эйк решился просто довериться ему. Эльфийские тропы не походили на те, что прокладывали цалами. Их магия не искрила под ногами, не клубилась вокруг, просто лес вёл их так, что за то время, что в обычном мире они прошли бы одну лигу, они проходили три, а то и четыре.

Когда они шли уже более трёх часов без остановок, и Камилла, вполне бодро шедшая в начале, начала отставать. Альфион поднял руку, объявляя короткую остановку. Он первым сошёл с тропы на небольшую поляну, покрытую изумрудной травой с мелкими разноцветными цветами.

- Такими темпами доберёмся только к ночи, - не обрадовал он, подойдя к опустившейся прямо на траву девушке. – Сильно устала?

- Сейчас, немного отдышусь и смогу идти дальше, - заверила Камилла, опираясь о ствол молодого ясеня. Эйк бросил на неё подозрительный взгляд, оценивая подрагивающие колени и сбившееся дыхание, и молча покачал головой. Мальбион, всё время шедший позади, подошёл ближе, бросил вопросительный взгляд на друга. Эйк лишь отмахнулся, и так понятно: даже если сейчас она отдохнёт – через полчаса опять свалится.

- Эйк, - позвал его Альфион, отвлекая от мыслей. – Мне нужно посоветоваться.

- Я думал, мы остановились из-за Ками, - нахмурился Мальбион, подходя следом за магом.

- Из-за неё тоже, - не стал отрицать принц. – Лес молчит, чувствуете?

- Тревога, - согласно кивнул Эйк, понимая о чём говорит эльф. Он ещё около получаса назад заметил, что птицы, до этого бездумно переговаривающиеся на каждом шагу, замолкли, а в воздухе повисло странное напряжение.

- Тут тьма, - сбоку неожиданно вынырнул Сэлтион. Парень крепко сжимал в руках свой лук, тревожно озираясь по сторонам. – Я чувствую её: небольшой сгусток, оторвавшийся от общей кучи.

- Один из отцовских талантов? – Ухмыльнулся Мальбион, парень лишь поджал губы, не удостоив мага вниманием. Эйк взглядом попросил друга замолчать.

- Она не сформирована, - парень опять обратился к Эйку. – Просто клочок тьмы, передвигающийся без цели, отравляя всё, что попадётся по пути. Обычно я слышу их мысли - доводилось встречать порождения мрака, а здесь – ничего.

- Не самый худший вариант, - Эйк осмотрелся, опасаясь увидеть среди деревьев чёрную массу. – Где она сейчас?

- Там, - Сэлтион, не колеблясь, указал направление. Мальбион бросил взгляд на друга и оба, не сговариваясь, отправились туда. Альфиону пришлось остаться на поляне, но Эйк не волновался из-за отсутствия проводника: здесь был обычный лес, никаких магических троп.

Тёмный сгусток они увидели случайно – внимание Мальбиона привлекло смутное движение справа, а потом из-за деревьев показалась вся туча. Оно напоминало чёрное облако, кусок тумана, непонятным образом попавший в залитый солнцем лес. Облако плыло над землёй, оставляя за собой полосу пожухшей травы и скорчившихся кустов. На деревьях оставались пятна неправильной формы, словно уродливые ожоги.

- Что скажешь? – Эйк говорил, не скрываясь: чувствовалась, что это действительно просто кусок субстанции, без мыслей и чувств.

- Бесконтрольная тьма, - пожал плечами Мальбион, вскидывая руку и отправляя в сторону облака небольшой сгусток энергии. Субстанция без усилий поглотила его, чуть колыхнулась и сбилась с курса. Теперь облако двигалось прямо на магов.

- Сюда бы ловушку, - Эйк отошёл в сторону. – Можно было бы её заточить.

- Зачем? – Мальбион, насмешливо улыбнувшись, легко вычертил в воздухе руну Клет и напитал её силой, отправив в сторону тьмы. Затем сложил пальцы в знакомый Эйку знак клетки и ударил, дополнив рунную магию обычной. Сгусток колыхался на одном месте, бездумно пытаясь вырваться из невидимого плена.

Мальбион подошёл чуть ближе, оставаясь на безопасном расстоянии, обошёл облако по кругу. От облака тянулись узкие тёмные щупальца, просовываясь сквозь невидимые прутья, бессмысленно хватаясь за оставшиеся в зоне досягаемости растения. Те стремительно чернели, на глазах высыхая и съёживаясь.

- Это самая простейшая материя, - пожал плечом маг, направил руку раскрытой ладонью на сгусток и уверенно произнёс: - Сейшали!

Поляну заполнил нестерпимо-яркий свет, заставив Эйка прикрыть глаза рукой. Когда он, наконец, смог открыть глаза, тьмы уже не было, а Мальбион довольно потирал ладони. Эйк невольно поморщился, наблюдая за самодовольством друга. Сейчас у него самого не хватило бы ни сил, ни возможностей, чтобы вызвать чистую энергию света.

- Уходим, - Мальб потянул его за собой.

- Погоди, - Эйк жестом попросил мага остановиться и направился к тому месту, где не так давно был сгусток. Найти его оказалось не трудно: там обрывался след из пожухшей, а местами и почерневшей травы. Мужчина опустился на колени, задумчиво изучая траву, пока, наконец, не увидел осколок тёмного камня с оплавленными краями и неровным сколом. Натянув на ладонь рукав, Эйк аккуратно поднял его и повернулся к магу.

- Что это? – Мальбион с любопытством осмотрел камень. – Хранилище?

- То, что от него осталось, - Эйк подкинул осколок в воздух и друг, не задумываясь, ударил по нему магией, не оставляя даже пыли на память. – Значит, по Поющей роще разгуливают толпы тёмных сгустков. Думаю, кто-то специально раздробил хранилища и перенёс их сюда, когда купол рухнул.

- Зачем?

- Я заметил, на камне была руна слежения, - Эйк осмотрелся. – Думаю, это нечто вроде разведчиков, но как им удалось закинуть их так далеко?

- Портальная магия, - догадался Мальбион. – Чего стоило провести вместе с разрывом купола второй ритуал? Бесконтрольные порталы строить просто, даже не требуются сложные расчёты.

- Нужно возвращаться, - Эйк развернулся, быстрым шагом направляясь обратно. – И поторопить остальных. Чтобы им помешало провести ещё и третий ритуал, и закинуть сюда цельные Хранилища?

- Проклятье, - Мальбион нагнал друга. – С настоящей тёмной тварью я пока не справлюсь.

- Значит, будем идти быстрее, - Эйк качнул головой. – А Ками придётся побыть сильной, ничего, она справится.

Альфион встретил их на краю поляны, взглядом спрашивая результат. Рядом с ним топтался Сэлтион, по-прежнему напряжённый и молчаливый, за его спиной каменной статуей застыла Эста, сжимая в руке кинжал с изогнутым лезвием. Юноша неодобрительно косился на устало прикрывшую глаза Камиллу, но молчал, держа мысли при себе.

- Ты чувствуешь их? – Напрямую спросил Эйк, подойдя к нему. – Признайся, сколько ещё тёмных тварей шатаются вокруг нас?

- Так близко была только одна, - заверил его парень, не став отпираться. – Остальные дальше, но они сильнее и движутся к нам.

- Значит, ускоряемся, - решил Альфион, жестом подзывая остальных и молча выходя на тропу. Эйк заметил, как Мальбион протянул Ками фляжку, девушка, благодарно кивнув, глотнула. С этого момента она шла значительно бодрее, пусть и по-прежнему немного медленнее, чем требовалось.

Дорога стала более трудной, видимо, теперь Альфион выбирал менее проходимые, но короткие тропы, желая выйти к Вэйтаю как можно раньше. Теперь им чаще встречались овраги с ручьями на дне, через которые приходилось идти напрямик. Один раз Ками чуть не свалилась на дно одного, когда запнулась о выглядывающий из земли корень – её успел удержать Сэлтион. Мальб опять предложил Камилле фляжку. Эйк уже узнал – в ней маг держал обычный травяной настой на основе калгана и перетёртых корней горного зимоцвета.

- Впереди будет речка, - объявил Альфион, когда идти, по его словам, оставалось не более часа. – Один из притоков Саведьяны, я выведу вас к мосту, но я давно не ходил этими тропами – не ручаюсь, что он цел.

Река оказалась неширокой и носила название Вия, до другого берега Эйк бы доплыл без проблем, как и все остальные, кроме хрупкой Камиллы. Мост тут был: древняя развалина, сохранившая следы былого изящества и узоров, вырезанных на крошащихся от старости и сырости деревянных балках. Но даже он оказался перекрыт.

Эйк едва не опустил момент, когда принц резко вскинул ладонь, приказывая остановиться. Альфион одним слитным движением вытащил из-за спины лук, заложил стрелу и отправил её в полёт, сбивая с одного из деревьев крупное, похожее на кошку существо. Зверь с глухим звуком ударился о землю, пару раз дёрнул непропорционально-длинными лапами и захрипел, замирая.

- Не подходить, - эльф жестом остановил спутников. – Она только парализована.

- Что это за зверь? – Эйк издалека осмотрел существо. Размером оно было с взрослую лошадь, всё тело покрыто короткой серой с прозеленью шерстью, позволяющей зверю легко прятаться среди листвы. Длинные узкие лапы, виднеющиеся под шкурой тугие мышцы, всё туловище у зверя было узкое, принадлежащее быстрому, ловкому существу.

- Роха, - Альфион, не опуская лук, осмотрелся по сторонам. – Они служат дриадам, далеко от них не отходят, значит, её хозяйка где-то рядом.

Эйк прикрыл глаза, осматривая местность, и почти сразу засёк незнакомую искру: слишком крупную для зверя, пульсирующую ярко-оранжевым светом. Ауры у неё не было, только крепкая нить, соединяющая её с лесом. Раньше Эйку не доводилось встречаться с самозваными хозяйками Поющей рощи, но всё бывает впервые. Дриада уверенно и очень быстро двигалась в сторону путников.

- Там, - Эйк уверенно указал на запад, откуда к ним стремительно приближалось существо. Открыл глаза, вытаскивая меч и на всякий случай продолжая поддерживать незримую связь с контуром. Как оказалось не зря – с востока показались ещё три искры, с запада добавилось ещё двое. – Трое с востока, трое с запада.

- Дело дрянь, - резюмировал Мальбион, возводя защитный купол. – Почему этими тропами не ходили раньше, Ваше Высочество?

- Догадайся, - огрызнулся Альфион, взглядом перебегая с одной стороны на другую. – Все к мосту. Мальб, сможешь создать подвижный щит?

- Уже, - заверил маг и поторопил замерших сзади детей, быстрым шагом устремляясь к развалине. – Только эта конструкция всех не выдержит. Сэлтион, переведи Ками на ту сторону, я накину на вас купол.

- Я останусь здесь, - парень невозмутимо достал из-за спины лук, легко наложил стрелу и натянул тетиву, цепким взглядом следя за деревьями. – И пойду вместе с принцем.

- Давай не будем препираться сейчас, - разозлился маг. – Вы для Адамиды важнее нас четверых вместе взятых. Давай! Мы пойдём следом и обрушим мост.

Сэлтион, выругавшись, схватил за руку Камиллу и быстро рванул к мосту, без страха ступая на страдальчески заскрипевшие балки. Мальбион одним движением накинул на них щит, одной рукой продолжая удерживать защиту перед принцем и Эйком. За ними, склонив голову и отведя назад руку с кинжалом, стояла Эста.

- Они бояться огня? – Поинтересовался Эйк, размышляя, какое заклинание он сможет применить без вреда для здоровья.

- Больше всего, - кивнул Альфион, прилаживая стрелу. – Если что, жги – не жалей. У этих гадин вместо мозгов – трава, они просто убивают каждого, кто пытается пройти через «их» земли.

- Я думал, что они разумны, - удивился Эйк.

- Только в детских сказках, - усмехнулась сзади Эста. – А вот и первая девица.

На поляну медленно вышла обнажённая девушка, не стесняясь, откинула за спину длинные светло-зелёные волосы и заискивающе улыбнулась. Эйк мог бы принять её за обычного человека, если бы не большие, полностью зелёные глаза без зрачков и радужки, из которых на него словно смотрел сам лес. Дриада с плавной, кошачьей грацией сделала несколько шагов вперёд, пошевелив увенчанными медленно отрастающими острыми коготками пальцами, и Альфион не стал ждать. Стрела со свистом рассекла воздух и вонзилась в тело девушки туда, где должно быть сердце. Дриада удивлённо перевела взгляд на собственную грудь, провела пальцами по коже, собирая жидкую, светло-зелёную, словно древесный сок, кровь и оскалилась, одним движением бросаясь вперёд.

Эйк, не задумываясь, послал вперёд огненный шар, целясь в симпатичное личико с нечеловеческими глазами. Потоки опять ускользнули из пальцев, и шар получился меньше, чем хотелось магу, но своего он добился – пламя быстро охватило точёную фигурку. Существо издало нечеловеческий визг, рухнув на землю и судорожно стараясь затушить горящую шевелюру.

Вдруг сзади послышался тихий вскрик, Эйк обернулся и невольно выругался, успев заметить, как подломилась одна из досок и Ками рухнула вниз. Сэлтион ловко рухнул на доски, распределяя вес, и вытащил её обратно, но время было потеряно. На поляну уже вышли пять оставшихся дриад, появившихся одновременно. Эйк перевёл взгляд на их соратницу, но от девушки осталась лишь горстка пепла. Из-за спины каждой из дриад вышли рохи, скаля пасти и издавая предвкушающее рычание. Поднялся парализованный зверь, встряхивающий лохматой головой и издавая недовольное ворчание.

- Они перешли! – Объявил Мальбион и тут же перед Альфионом и Эйком вспыхнула полоса огня, заставляя дриад отшатнуться. – Эста, вы следующая!

- Сначала принц, - огрызнулась женщина и ловко метнула кинжал, пробив горло одной из рох. – Давайте, Ваше Высочество. Судьба клана воинов защищать Вас.

Принц выпустил стрелу в попытавшуюся обогнуть огненную стену дриаду, на этот раз пробив голову и заставив существо отступить, вцепившись обеими руками в древко в попытках вытащить стрелу из глаза. Эйк, не дожидаясь, отправил в полёт огненный шар, натянув до предела потоки и невольно пошатнувшись.

- Больше не смогу, - Эйк отпуступил, сквозь чёрные мушки различая, как катается по земле дриада. Рядом с ней поскуливала одна из зверюг, бессмысленно крутясь вокруг, не в силах помочь хозяйке. Мальбион ударил по ней огненной плетью, легко прожёгшей шкуру и отсёкшей голову.

- Она бы всё равно не выжила, - маг накинул на принца щит, тот быстро, перемахивая через несколько досок, перебрался на второй берег. – Давай, Эста!

Женщина побежала следом, напоследок метнув кинжал ещё в одну кошку, огромным прыжком перемахнувшую через огненную стену. Мальбион бросил ей вслед ещё один щит, прикрывая спину. Эйк заметил, как по смуглому лбу скатилась капля пота.

- Больше не удержу, - выдохнул маг, сжимая челюсти. – Эйк, беги, я за тобой.

Мужчина устремился к мосту, Мальбион, усилив щит, побежал следом. Доски несщадно скрипели и ломались под ногами, Эйк старался двигаться как можно быстрее, выбирая места покрепче, там, где доски были новее или проходили балки, но всё же не избежал подлой ловушки древнего моста. Одна из досок хрустнула и переломилась пополам, маг едва успел упереться рукой в перила, понадеевшись, что они выдержит, и вытолкнуть тело второй ногой, оставшейся на твёрдой поверхности.

- Быстрее, - Мальбион подтолкнул его в спину. – Давай!

У второй берега досок не осталось совсем, Эйк, не раздумывая, перемахнул дыру, неудачно приземлился, подвернув ногу, и рухнул на землю, едва заметив, как рядом ударились сапоги Мальбиона.

- Шайе эхтах! – Выкрикнул маг, Эйк перевернулся на спину, успев заметить, как рухнул старый мост, пропадая в забурлившей воде – маг умудрился пережечь основные крепления. Дриада, успевшая встать на шаткую конструкцию, с воем рухнула вслед за досками и больше не вынырнула. Одна из рох, издав пронзительный визг, прыгнула следом за хозяйкой.

- Проклятье, - Эйк повалился на траву, чувствуя, как бешенно колотится в груди сердце.

- Смотри, как бесятся, - криво ухмыльнулся Мальбион, опускаясь рядом и кивком указывая на противоположный берег. Выжившие дриады собрались у воды, зло щеря заострившиеся зубы и сжимая руки с отросшими когтями в кулаки. У одной была опалена половина лица, напоминающая теперь обуглившийся кусок дерева.

- Р-р-рьях! – Гневно взвыла одна из них, тряхнув головой и блеснув обозлёнными глазами. Существо рухнуло на колени, вогнав когти глубоко в почву, и истошно, по-зверином завыла. Потом так же резко поднялась и почти бегом устремилась в чащу. Две оставшиеся дриады в последний раз гневно оскалили зубы на чужаков и, пронзительно взвизгнув, тоже скрылись среди деревьев.

- Ну и дрянь, - Эйк поморщился, сел, с трудом стащил с ноги сапог и принялся ощупывать пострадавшую ногу. Вывиха вроде не было, но похромать придётся.

- Давай, помогу, - рядом опустилась Эста, вытащила из сумки моток бинтов. – У тебя растяжение, я наложу тугую повязку.

- Нужно уходить, - сзади подошёл старший принц, по-прежнему тревожно смотря на противоположный берег. Эста быстрыми ловскими движениями бинтовала ногу мужчине. – Воды они боятся до дрожи, но ради мести могут и вплавь пуститься.

Мальбион кивнул, поднимаясь и протягивая руку другу. Эйк натянул сапог и, приняв помощь, встал, чуть поморщился, наступив на больную ногу, но вполне бодро пошёл следом за Альфионом. Час он как-нибудь выдержит. Из-за деревьев вышел Сэлтион, по-прежнему держа за руку Ками, во второй руке он крепко сжимал рукоять широколезвенного кинжала. Кивнул матери и пошёл следом за принцем, ненавязчиво отцепив ладонь девушки.

- К городу пойдём по торговой дороге, - Альфион отодвинул ветви, сворачивая с узкой тропы и удовлетворённо кивнул, увереннее углубляясь в чащу. Несколько минут они шли по лесу, продираясь сквозь густой подлесок, пока буквально не вывалились на широкую наезженную дорогу. Это было продолжение дороги на Лэйкаил, торговый тракт, по которому любой торговец, получив официальную бумагу, мог попасть в города Поющей рощи, Подгорное царство или Венгмар. Он проходил и через небольшой город Вэйтай, который Альфион выбрал для остановки.

У эльфийских городов не было определённых границ. Через двадцать минут ходьбы, путникам стали попадаться первые дома на верхушках деревьев. Лестниц видно не было, да и сами строения никто бы не заметил, если бы Альфион не указал наверх, где среди листвы терялись стены жилищ. Вскоре дома стали попадаться чаще, стали встречаться настоящие теремы, построенные на земле, изящные беседки и разбегающиеся в разные стороны дорожки, освещённые необычными фонарями – подойдя ближе, Эйк увидел, как в древесной решётке мельтешат десятки светлячков.

Альфион вёл их по лесным улочками, кивая припозднившимся прохожим, произносящим традиционные слова приветствия, пока впереди не показалось вполне обычное здание в два этажа. В окнах горел тёплый желтоватый свет, из распахнутых дверей доносились весёлые голоса, певуче звучал эльфийский язык, оседая в тёплом воздухе. Эйк сам любил говорить на нэйамиле, но с годами знание языка стиралось.

- Приют странника, - сообщил спутникам принц, широким шагом направляясь к входу.

Альфион завёл их в просторный светлый зал, заполненный ароматом готовящейся еды и сладкозвучными мелодиями флейты, на которой играл устроившийся в уголке минестрель. Среди посетителей было много эльфов, но встречались и обычные люди, торговцы, продолжавшие свой путь в Подгорное царство. Даже затесался один бард, обнимающий украшенную замысловатыми узорами мандолину, в котором Эйк без труда признал Кита.

- Хэй, приятель! – Бард, тоже узнав бывшего спутника, подскочил так резко, что ярко-красный берет слетел с его головы на пол. Кит, не растерявшись, ловко шутовски поклонился и быстро подобрал его, водрузив обратно на макушку. - А я думал, ты давно кормишь червей вместе с другими великими магами!

- Замолкни, Кит, - шикнул Эйк, тяжело опустил руку на плечо, заставляя парня сесть на место, и устроился напротив. Альфион кивнул и увёл остальных к свободному столу чуть подальше, оставив мужчину наедине с весело ухмыляющимся бардом.

- Как ты тут очутился? – Эйк жестом подозвал разносчицу. Хрупкая эльфийка в лёгком зелёном платье шустро приблизилась к столу.

- Ле эйлин навий, - ослепительно улыбнулась разносчица, картинным жестом откидывая назад толстую золотистую косу. На тонкой шее было изображено только три листа, значит, полукровка.

- Эль хавин мэй, - вежливо ответил Эйк. – Что предложите на ужин уставшему путнику?

Еда в приюте странника оказалась простой и лёгкой, состоящей из белого мяса и овощей, как любили эльфы. Эйк попросил принести то, что чаще заказывают, не желая заморачиваться. Девушка понятливо кивнула и унеслась на кухню.

- Я ищу вдохновение, - парень разулыбался. – Странствую по всему свету.

- И ищешь более безопасные углы, - хмыкнув, перебил его Эйк.

- А может и так, - не стал спорить Кит. – И всё-таки, друг мой, я уже написал балладу о героической гибели великого Эйка Талинорского, а ты, оказывается, жив-здоров! Как так случилось?

- Балладу пой почаще, - посоветовал Эйк. – Так было нужно, императрица должна быть уверена, что я погиб.

- Куда собираешься? – Кит довольно отхлебнул пенного напитка из высокой кружки, довольно зажмурился. – Отменный эль.

- Да так, - отмахнулся Эйк. – Можешь считать, что скрываюсь. Что слышно в Сельвии? Давно я не был в столице.

- Пока всё спокойно, - Кит неопредлённо пожал плечами. – Хотя все уже слышать, что Виллирия отправила войска к Драконьей пасти, а в городах стали чаще встречаться чернуши. Их ловят, правда, неохотно, но тебя это не удивляет, правда?

- Ни капли, - Эйк с благодарным кивком принял у разносчицы поднос с едой, вдохнул пряный аромат, идущий от горшочка с рагу. Стоит признать, он успел проголодаться. – Сам встречался с ними?

- Доводилось, - поморщился бард. – Они зашли в таверну, где я пел: мрачные типы. Они ищут себе подобных, хотят пополнить свои ряды за счёт жителей Талинора.

- Разве люди не приходят сами? Я слышал, раньше туда шли целые потоки тёмных магов, - Эйк с удовольствием отхлебнул эля с удивительно-мягким медовым вкусом и одобрительно кивнул.

- Раньше – да, - Кит задумчиво погладил мандолину по боку. - Сейчас всё изменилось, даже чернуши чувствуют, что грядут перемены, поэтому и собирают армию. Эх, в хорошие времена я живу!

- Брось, Кит, - Эйк вздохнул. – На Адамиде творится боги знают что. Ты даже не представляешь, что ещё грядёт, и тебе нравится такая жизнь?

- Я напишу сотню баллад, - мечтательно закатил глаза парень, насмешливо посмотрел на мага. – О тебе будет половина, обещаю.

Эйк лишь покачал головой: всегда знал, что у всех поэтов в голове полный бардак. Но дело действительно принимало скверный оборот. Если чернуши без опаски вербуют людей в городах Талинорской империи, значит, Виллирия перестала прятаться. Теперь только слепой не поймёт, что императрица с ними заодно.

- А куда ты дел прелестную леди? – Заинтересовался вдруг бард. – Сбежала ведьма?

- У неё другой путь, - не вдавай в подробности, ответил маг. – Я отправил с ней ученика. Может, ещё доведётся встретиться.

- Сейчас ничего нельзя предугадать, - вздохнул бард и резко повернулся, блеснув гневным взглядом на минестреля, самозабвенно играющего на флейте, полуприкрыв глаза. – И когда только закончит мучить свою дудку! Час жду очереди, у меня уже струны на мандолине заржавели.

- Уверен, что твоя музыка придётся по вкусу местным? – Усмехнулся Эйк.

- Я подготовил несколько баллад специально для них, - Кит тронул струну, задумчиво погладил гриф. – Про великую Саведьяну и милую глазу Сеелен, про Иолантай и светлоликую королеву Поющей рощи. Во всех приютах, где я останавливался, они пришлись эльфам по душе. О, а вот и мой черёд!

И Кит, подхватив мандолину, легко поднялся на ноги и с ленивой грацией проследовал к стулу. Эйк качнул головой, едва сдерживая смешок. Пусть Кит и безумно талантлив, но разве сравнится он с эльфийскими минестрелями, мастерами лютни и флейты? Кит залихватски сдвинул берет на затылок, блеснул из-под чёлки смеющимися голубыми глазами и первый раз ударил по струнам. В первую минуту Эйк даже не поверил, что такие звуки издаёт мандолина, обычная мандолина, украшенная самодельными чуть нелепыми узорами, вырезанная из самой простой древесины.

Все в зале дружно забыли про еду и обернулись к барду. Лицо Кита озарила самоуверенная яркая улыбка, и он запел. Это было странное смешение языков: тяжело падали куплеты на всеобщем, мягко вплетались слова нэйамила. В его словах гулко пела Саведьяна, шелестели листья гигантских ясеней под сенью голубых небес, звенели воды Сеелен, серебрящейся лентой опоясывающей Рощу. И гуляла под тенью деревьев прекрасная Тэймилая с золотыми, словно солнечные лучи, волосами и сияющими, словно прекраснейшие мельхиоры, глазами.

Этой ночью Эйк заснул спокойно, словно впервые почувствовал на себе магию Поющей рощи, а утром проснулся раньше всех, чтобы спокойно позавтракать, наслаждаясь птичьими трелями. Когда спустился Альфион, маг был в отличном расположении духа.

- Я иду в конюшни, - сообщил принц. – Возьму коней, как только все будут готовы – идите на север и ждите у Серебряного древа.

Последней спустилась Камилла. Выглядела девушка совершенно невыспавшейся, неохотно съела на завтрак булочку с ягодным вареньем и запила её отваром. Потом они все отправились искать Серебряное древо, оказавшееся на деле обычным сребролистом, украшенном сотнями разноцветных ленточек и серебряных подвесок. На их глазах рыжебородый торговец из Подгорного царства завязал на нижней ветви ещё одну такую, прицепив к ней тонкий куполон в форме секиры.

- Старая традиция, - пожал плечами Мальбион. – Путники остают дары духам леса, чтобы дальше их путь был спокоен и безопасен, а дела шли в гору.

- Вы меня бросили! – Раздался сзади высокий, совершенно не обиженный голос. Эйк обернулся и едва не застонал, сразу же зацепившись взглядом за алую шапочку. К дереву выскочил запыхавшийся Кит, ведущий под уздцы смирную серую кобылку, довольно ухмыльнулся, поправив мандолину. – Я иду с вами.

- Зачем тебе это, Кит? – Искренне не понял Эйк.

- Ещё одна баллада не повредит, - заверил его бард. – А у вас, я чувствую, будет ещё много приключений.

Спустя несколько минут к дереву подошёл и Альфион, ведя пятерых тонконогих лошадей с отливающей серебром шкурой, словно сошедших со страниц древних легенд. Они задумчиво оглядывались по сторонам, любопытно поблёскивали умными голубыми глазами.

- Сэльфьедские кони, - гордо объявил принц, погладив одного из скакунов по бархатистому носу. – Вьен, Эстаф, Клия, Ильям и Альен, лучшие представители своей породы. Ками будем везти поочереди, сэльфьеды наровистые – девчонка их не удержит.

- Ты за нами не угонишься, - Эйк повернулся к Киту, бард насмешливо улыбнулся. Легко взлетел седло и погладил кобылку по гриве.

- Не стоит недооценивать Мила́ю, - Кит поправил мандолину. – Порой, под неврзрачной внешностью скрывается удивительное создание.

Эйку достался Ильям, порывистый жеребец с чёрной звездочкой на лбу и одним носком на правой передней ноге. Надеть на него седло так и не получилось. Ками взял к себе в седло Альфион, выбравший смирную Клию, безропотно позволившую надеть на себя сбрую.

Глава 16 "Вдоль Берегов Талинорской Империи"

От Вэйтая вела широкая дорога меж деревьев, густыми ветвями переплетающихся в высоте и образующих естественную арку. Лучи солнца просачивались сквозь лиственный заслон и падали на дорогу, создавая мягкую зеленоватую тень. Сэльфьеды скакали так быстро, что лес вокруг сливался в зеленовато-коричневую стену. Эйк несколько раз оглядывался, но с удивлением отмечал, что Кит от них не отстаёт.

Через несколько часов пути лес начал редеть, свет становился ярче. Меж деревьями стали проглядывать небольшие полянки, поросшие густой травой и мелкими цветами. На одной из них Альфион решил сделать привал. Мальбион проверил местность и сообщил, что здесь безопасно. Сэлтион согласился – близкого присутствия тьмы он не чувствовал.

Обедали сладкими плитками: орехами, залитыми мёдом и сиропом из кореньев, обычная походная еда у эльфов. Иногда Эйк видел, как они ели и вяленое мясо, и сухари, и солонину, но по большей части всё равно отдавали предпочтение сладостям. Эйк поморщился, откусывая от плитки. Ему вся местная едва казалась приторной, а мысли то и дело возвращались к хорошо-прожаренному сочному куску говядины, щедро обсыпанному специями.

- Какая же красота, - Кит уселся рядом с магом, довольно улыбнулся, отхлёбывая из фляжки. - Будешь?

- Что у тебя там?

- Лучшее коссийское вино, - Кит протянул фляжку, маг принял, поднёс к носу, вдыхая густой аромат, напоминающий о жарком южном солнце. – Не то, что эльфийские компотики. Кстати, если тебе надоела эта сладкая дрянь, у меня в сумке найдётся кусок сухой колбасы и сыр.

- Давай, - разрешил Эйк, отпивая из фляги и удовлетворённо кивая. Кит подтащил ближе суму и вытащил несколько бумажных свёртков. – Раскроешь тайну своей кобылки?

- Какая там тайна, - фыркнул Кит, нарезая тонкими кусками колбасу. – Я выкупил её у контрабандистов год назад, они гнали табун из Хардании. В этой кобылке четверть крови архатских диких лошадей, пришлось отвалить за неё почти тридцать чеканов.

- Облапошили тебя, - хмыкнул Эйк, покосившись на мирно пасущуюся рядом Мила́ю. – Сорок чеканов стоит чистокровный архатец.

- Так то на официальных торгах, - пожал плечами бард. - А я купил её по дороге, молодая совсем кобылка, необъезженная. Только недавно ко мне попривыкла.

Через час отправились дальше. Теперь Камилла ехала с Эстой в хвосте, держалась она хорошо, хотя было видно, что девушка устала. Через час пути лес сменился полем, поросшим сочной высокой травой. По голубому небу неспешно бежала белые кудрявые облака, тенями скользя по земле. Стали встречатся редкие деревни, похожие на талинорские: маленькие домики, цветущие кусты, небольшие огороды, на которых вместо овощей росли всевозможные травы, цвели лаванда и чабер, вокруг кустов жимолости носились роем пчёлы. У эльфов не было заборов, дома были более изящные, обвитые плющом и настурцией. На порогах играли дети, а по улицам ходили женщины, одетые в простые однотонные платья из лёгких тканей с открытыми плечами, волосы у каждой были забраны под платки, обнажая шеи с татуировками.

Мужчин не было. В эльфийских деревнях в основном жили женщины с детьми. Мужчины были воинами: охраняли границы и королевский дворец, служили в армии, готовые в любой момент выступить на защиту Рощи. Здесь чувствовалась безопасность. Эти земли были самыми отдалёнными от границы с Центарскими степями, вероятно, сюда даже не дошли вести о вторжении. Просто однажды небо разорвалось на фиолетовые облака, а потом чудесным образом опять соединилось воедино.

Альфион не останавливался. Он спешил до ночи добраться до Ингласии – сэльфьеды были на это способны. С дорогой деревень становилось больше, они становились больше, стали попадаться большие дома и ремесленные мастерские, а когда на рощу опустилась ночь, они, наконец, увидели вдали блеск воды и огни Ингласии. Воздух стал свежее, ветер стал доносить аромат моря и шум прибоя.

Город был полностью выстроен из белого камня и напоминал Даринг: дома, увенчанные высокими башенками, чистые улицы, цветущие кусты и деревья, окружавшие каждое здание. В солёном влажном воздухе, прогретом солнечными лучами, чувствался тонкий аромат цветущих магнолий. С моря долетал шорох гальки у берега и крики чаек, кружащих высоко в небесах.

- Все приюты здесь на набережной, - пояснил Альфион, когда они миновали все центральные кварталы и Эйк заинтересовался, куда они пробираются. – Какой нам нужен?

- «Серебряная ладья», - Эйк с любопытством огляделся.

- Я знаю, где он, - кивнул Альфион. – Сейчас оставим лошадей и пойдём на набережную.

Конюшни находились в квартале от порта: ряд одноэтажных белых зданий со знаком скачущей лошади на крыше. Их записали в журнал, слуга забраль сэльфьедов и отвёл их внутрь. Альфион закинул на плечо сумку, поправил ремень и зашагал по узкой улице меж жилых домов. На белом камне были выбитые горельефы, изображающими удивительных морских существ, чудесные цветы, корабли и птиц, парящих над ними. Окна закрывали занавеси из живых цветов и лиан, в полисадниках вовсю благоухали магнолии.

С каждым шагом они приближались к порту, шум всё наростал: шелес волн смешивался с многолосым гомоном. Ингласия стала точкой схождения многих народов: на причале толпились и коренастые гномы, яро спорящие между собой, и версы, напоминающие готовых к броску зверей, и обычные люди из Талинорской империи, довольно обсуждающие новые товары, приобретённые в Поющей роще, и, конечно же, эльфы.

Приют они нашли быстро, пусть он терялся среди ряда одинаковых зданий из белого камня. У порога дежурил высокий, под два метра, мужчина с заплетённой в косы бородой. Мощная фигура затянута в грубо пошитые кожаные доспехи с металлическими накладками.

- Регх! – Поднял руку Эйк.

- Регх, кхён! – Откликнулся мужчина. – Властитель хьяма Гьёхан-лех ждёт тебя.

Гуны заполнили весь зал, повсюду звучала их грубая, напоминающее звериное рычание, речь. Эйк сразу заметил Хёг-руга, сидевшего рядом со своей женой у разожжёного камина. Здесь, на границе с защитным куполом и морем, было холоднее, чем во всей Поющей роще. На гуне была одежда, сшитая из серых шкур шерстью наружу. Длинные волосы падали на широкое обветренное лицо с грубыми чертами. Ретий-кава была одета в длинное бордовое платье, на её плечах лежал серебрящийся белых мех. Длинная светлая коса спускалась на грудь, закреплённая грубой серебряной заколкой с оскаленной волчьей пастью.

- Регх, ма вийр даргас!* – Громыхнул голос Хёг-руга. – Разделите с нами пищу и питьё.

Спустя несколько кружек крепкого эля, Хёг-руг, наконец, отодвинул в сторону тарелку и повернулся к магу. Жёстко скользнул взглядом по Альфиону и Мальбиону, чуть смягчился, остановившись на Камилле. На Сэлтиона с матерью он совсем не обратил внимания, зато Эста заинтересовала его жену: Ретий-кава коротко кивнула мужу и отвела женщину в сторону, заговорив с ней на рехтунъере. Эста отвечала бойко, не задумываясь, пусть и с певучим эльфийским акцентом.

- Почему с вами нет ведьмы и мальчишки? – Спросил Хёг-руг. – Всё ли с ними в порядке?

- Я сообщал тебе, что придётся зайти в Дьёну, но не сказал причину, - Эйк вздохнул, отхлёбывая эль. – Наши пути с Хэнни разошлись, она будет ждать нас там вместе с теми, кого эльфы зовут тхейлы.

- Тхейлы? – Из уст гуна слово на нэйамиле произвучало странно, словно волк захотел перейти на человеческую речь. – Ты говоришь о тейтенхитах? Я чувствую печать бога на плечах этой девушки и того эльфёнка. Значит, вы ищете остальных детей?

- Уже нашли, - заверил Эйк. – Хэнни везёт их в Дьёну.

- Значит, вот зачем тебе понадобилось на острова, - кивнул Хёг-руг. – Тогда не стоит ждать, друг. Пойдём, я покажу тебе свою ладью - несущуюся по волнам «Среброкрылую» - Эсгарду.

У причала рядом покачивались две ладьи с опущенными белыми парусами. По бортам были прибиты щиты с изображениями всевозможных существ из мифов гунов. Эсгарда стояла правее, её нос украшала гигантская фигура распахнувшего пасть чёрного дракона. В его глазах словно сверкало настоящее пламя, но приглядевшись, Эйк разлечил блеск огромных сердоликов. Бока ладьи были украшены широкими полосами серебристого металла, испещрённого рунами рехтунъера так плотно, что Эйк с трудом различал отдельные слова: «сила», «бог», «слава», «свобода» и многие другие. Казалось, что Эсгарда действительно обладала серебряными крыльями. Вторая ладья была более скромной с внушительной фигурой всё того же чёрного дракона на носу.

- Моя Эсгарда! – С гордостью заявил Хёг-руг. – Среброкрылая птица северных морей. – Вторая ладья носит имя Ортхана, моего отца. Она не так красива, как Эсгарда, но вышла из сотни боёв невредимой. Взойдём на борт, друзья.

Альфион остался на берегу. В тёмные времена старший принц обязан быть со своей страной, рядом с королём.

- Возьми это, - эльф протянул Эйку амулет на тонкой цепочке, изящный лист из белого металла, в центре которого была вырезаны переплетающиеся руны, среди которых Эйк смог разобрать только знакомый символ Ривьяр - свет. – Это сокровище Поющей роще, один из артефактов, принадлежащих Энталиону, первому правителю Поющей рощи. Он тебе пригодится.

- Спасибо, Альф, - склонил голову Эйк, надевая амулет на шею и убирая его под рубаху. – Для меня большая честь хранить одно из сокровищ Поющей рощи.

Камиллу и Эсту отвели внутрь ладьи, где среди товаров находилось несколько клетушек, в которых жили во время плавания женщины. Пол в комнатках покрывали толстые шкуры и матрасы, наполненные конским волосом. В углу были сложены мешки, заполненные чем-то мягким.

- С нами не так много женщин, - пояснил Хёг-руг. – Ретий-кава, старая ведунья Хильда-хёну и несколько жён моих воинов. Поэтому мы и позволили себе сделать им комнаты, пусть там тесно, но не так холодно, как наверху, нет ледяного ветра и волн. Моя жена присмотрит за девочкой, а эльфийская воительница справится сама.

Вечером они отплыли от берега, устремившись в открытое море. Ладья преодолела волшебную границу Поющей рощи, и тут же в паруса ударил ледяной морской ветер, сметая аромат магнолий и весеннего приморского леса. Эйк заранее надел тёплый, подбитый мехом плащ, но холод всё равно пронизывал до костей. Волны раскачивали ладью, унося её всё дальше от берега. Вскоре белые домики исчезли, стали видны только яркие огоньки и пылающий огонь на маяке Сольтэя, но спустя время и они пропали за туманной завесой. Эсгарда и Ортхан остались вдвоём против безжалостной морской стихии.

- Обогнём мыс Ильдери и как раз выйдем к Дьёне, - Хёг-руг встал рядом, опёршись руками о борт. – Вы выбрали хороший порт. Там большая бухта, укрытая скалами, куда заходят корабли, и нет ничего, кроме крохотного городка – перевалочного пункта контрабандистов. Нас там знают.

- Теперь главное туда добраться, - Эйк поёжился, плотнее запахивая плащ. Волна хлеснула о борт Эсгарды, тяжело накренив её. Всех, находящихся на палубе, окатило брызгами. Эйк отвёл со лба намокшие волосы. Кит сидел на корме, закутанный в тёплые шкуры, и наигрывал на мандолине какую-то матросскую песенку. Эйк усмехнулся, услышав знакомый мотив – такую мелодию любили многие талинорские моряки, весёлая и простенькая, но на большее у Кита, видимо, не хватало запала.

- Накинь капюшон, - посоветовал магу Хёг-руг. – Люди с материка слишком хрупкие, а Рокочущее море коварно. Ветер нам в помощь, завтра к вечеру подойдём к Дьёне, если не разразится шторм.

Ночью ветер усилился, несколько раз над ладьями собирались тучи, проливая ледяной дождь. Гуны налегали на вёсла, чтобы корабль не сошёл с курса. Они шли на северо-восток, собираясь обойти глубоко выдающийся в море мыс Ильдери, к утру они впервые заметили яркий отблеск сквозь завесу дождя, а вскоре из-за тумана выглянула башня маяка Ойен. Одинокая стройная фигура между острыми клыками скал, несокрушимая под гигантскими волнами, обрушивающимися на неё.

- Отдохни, кхён, - Хёг-руг положил руку на плечо другу. – Здесь негде встать на ночь, поэтому плыть будем без остановок. Мой народ спит мало, неделю можем жить без отдыха, а вам нужен сон.

Эйк согласился: всё-таки ему нужна была светлая голова. Захватив по пути Мальбиона, едва не падавшего от усталости, он пошёл в другой конец ладьи, где гуны специально натянули плотную парусину. Под ней нашлись грубые спальные мешки, сшитые из шкур. Эйк забрался в один из них, краем глаза заметив, как Мальбион повторил его действия. Сюда не попадал ветер и холодная вода, но всё равно было жутко холодно. Оставалось только догадываться, что ждёт их на островах.

Эйк проснулся от безумной качки: ладью бросало из стороны в сторону, с палубы доносились отрывистые команды Хёг-руга, шум волн, ударяемых о борта. Эйк выбрался из-под парусины, едва не свалившись от очередного толчка.

- Шторм! – Объявил оказавшийся рядом гун, в котором Эйк узнал правую руку Хёг-руга – Рейхен-багера, стальной хваткой удерживая мага на ногах. – Волны так и норовят перевернуть ладьи.

- Далеко мы от Дьёны? – Спросил Эйк.

- Пока ничего сказать не можем, - гун сощурился, взглядываясь в бушующее море. Косые струи дождя хлестали по лицу, обжигая его льдом.

- Я разбужу Мальбиона, - решил Эйк, когда ладью в очередной раз швырнуло в сторону, а палубу затопило очередной волной.

- Тут не поможет маг, - оскалился Рейхен-багер. – Лучше возьми друга и спустись вниз. Когда гневается Рокочущее море – справиться с ним могут только гуны.

Эйк отказался, Мальбион проснулся сам, когда очередной поток волны забрался под парусину и намочил его мешок. Несколько часов их мотало по морю, сколько Мальб не старался обуздать стихию. Когда небо, наконец, просветлело, а море начало успокаиваться, каждый на палубе выглядил так, словно целиком искупался в море. Дождь прекратился, но с ним ушёл и ветер. Гребцы налегли на вёсла. Хёг-Руг достал откуда-то гладкий, словно отшлифованная морем галька, камень, покрытый символами, и установил его в специальное углубление на носу, и ладья пошла легче. Эйк стащил задубевшую куртку, поёжевшись от пронизывающего холода, натянул сухой плащ одного из гунов. Хёг-руг ухмыльнулся, подойдя ближе. Волосы мокрой паклей облепили его лицо, успев заледенеть. Иней покрывал бороду и одежду, но гун выглядел довольным.

- Вот так мы боремся со стихией, кхён Эйк, - Хёг-Руг довольно встряхнулся, как гигантский пёс. – А там, если ты приглядишься, увидишь прибрежные скалы материка. К вечеру мы войдём в бухту и пристанем у Дьёны, свяжись со своей хёну.

Глава 17 "Опасности Реки и Явление Бога"

Шхуна мирно плыла по Нальхаве, подгоняевая ветром и быстрым речным течением. Они держались правого берега, высоко наступавшего на реку. На крутых склонах стояли голые деревья, с гнущимися под тяжестью мокрого снега ветвями. Река казалась нескончаемой. Левый берег терялся в туманной дымке: чем дальше они отходили от Ольхата, тем шире становилась Нальхава, поражая своими размерами.

Хэнни стояла у борта, вглядываясь в туманную даль. Небо затягивали мрачные, серые тучи, густой пеленой укрывая небеса. Девушка засунула руки в карманы, зябко поёжилась, чувствуя, как холодная сырость пробирается под одежду. Тяжёлые шаги Ирбана она услышала задолго до того, как он подошёл.

- Скоро покажется Радинг, - громко сообщил он, грубая рука, покрытая застарелыми мозолями и трещинками, опустилась на борд. Ирбан крякнул, второй рукой поправив трубку, привычно испускающую неприятный, едкий дымок. – Надолго мы там не задержимся, если что надо – решай сразу.

- Нужно, - Хэнни кивнула, чуть отодвинулась, чтобы дым не доходил до неё. – Но мне в городе показываться опасно. Твои люди смогут сделать для меня несколько покупок?

- Что именно? – Ирбан вытащил трубку, задумчиво сощурился, разглядывая водную гладь.

- Тёплую одежду детям, - Хэнни закусила губу. – Штаны и рубахи с начёсом, плащи, подбитые мехом. И для мальчиков, и для девочек.

- Снимите мерки, - кивнул Ирбан. – Куплю, что смогу.

Хэнни быстро обмерила спутников, переписав цифры на бумагу. Затем написала чек в один из банков гномьего клана Горширх, вписав внушительнную сумму в золотых чеканах. Гномьи банки славились тем, что давали клиентам полную конфиденциальность, так что Хэнни не боялась, что о её визите в Радинг прознает императрица. Ирбан спокойно убрал бумаги в карман. К обеду впереди замаячили сторожевые башни и широкий плёс перед Радингом. Шхуна причалила у тихого пустого порта, с деревянным зданием Гильдии Мореходов и несколькими притиснутыми друг к другу лавками и пабами.

Хэнни спустилась в трюм, заглянула в каюту к мальчишкам, хмыкнула, застав Тилмара, Дина и Лидара за игрой в карты вместе с двумя цалами. Игра то и дело прерывалась смехом и подколками. Гиртан сидел на койке, замотавшись в одеяло и уткнувшись в книгу об истории мореходства, которую дал ему Ирбан, едва не водя носом по пожелтевшей бумаге. Хэнни, вполне удовлетворённая зрелищем, прикрыла дверь и пошла в каюту к девушкам. Там было тише.

Лита сидела на одной из коек, молча разглядывая руки. Когда вошла Хэнни, она лишь вскинула голову, скривила нос и тут же опустила взгляд обратно. Ртали, лениво точившая кинжал на противоположной койке, усмехнулась. Вторая девочка – Хэнни успела узнать, что звали её Асвейг – спала, свернувшись калачиков на верхней койке под толстым шерстяным одеялом.

Асвейг говорила только на рехтунъере, поэтому на всеё шхуне её понимала только Хэнни и сам Ирбан, которому доводилось водить знакомства с гунами. Девочку выкрали из крохотной, затерявшейся на скалистых землях острова Регхат деревеньки Хринг. Как ни удивительно для уроженки островов, где большинство людей были мореходами, Асвейг страдала морской болезнью и большую часть пути спала.

- Я получила вестника от Эйка, - Хэнни присела рядом с Литой, не обратив внимания на то, как девочка торопливо отодвинулась в сторону. – Они причалят в Дьёне, маленькой портовом городишке у мыса Ильдери. Думаю, сейчас он должен быть на полпути к побережью Рокочущего моря.

- Хорошо, - Ртали одним движением убрала кинжал в ножны. – Ты знаешь, где он собирается взять корабль?

- Ему поможет Хёг-руг из хьяма Гьёхан-лех, - Хэнни бросила взгляд на завозившуюся под одеялом Асвейг. На мгновение ей даже почудилось, что она увидела блеск любопытных голубых глаз – слова на рехтунъере пробудили в ней закономерный интерес.

- Значит, город контрабандистов, - хмыкнула Ртали. – Отличное местечко, ничего не скажешь. Надолго мы в Радинге?

- Ирбан закупает здесь пушнину, - Хэнни подобрала ноги, чуть поёжилась от холода. В каюте стояла жаровня, наполненная горячими углями, но толку от неё почти не было – сырой, промозглый речной воздух просачивался через щели. – На островах любят местный мех и хорошо за него платят.

- Юн тахен Хёг-руг?* – Подала голос Асвейг, приподнимаясь на койке и не сводя взгляда с Хэнни.

- Ех, - кивнула Хэнни, Ртали недоумённо вскинула бровь. Ведьма отмахнулась, не отпуская глаза девочки. – Юн иж хет тахен?**

- Хет ма дехо***, - тихо ответила она. – Мар рейт ис хет?****

- Ех, - согласился Хэнни.

- Иръях*****, - вздохнула девочка, собираясь отвернуться к стене.

- Асвейг, - окликнула её Хэнни, девочка замерла, напряжённо поджав губы. – Асг юн изунтьяр?******

- Иръях, - повторила девочка и всё-таки отвернулась, с головой накрывшись одеялом. Хэнни качнула головой, решив попозже приготовить девушке мятный отвар с корнем ангелики. Как бы девочка не артачилась, Хэнни заметила и нездоровый блеск, и взмокшие волосы.

- Она знает Хёг-руга? – Спросила Ртали. Цалами на рехтунъере не говорила, понимала лишь отдельные слова и от этого нервничала. Вот и сейчас девушка раздражённо теребила пальцами висевшие на шее бусы, словно раздумывая, не потратить ли пару жемчужин на перевод.

- Он её дядя, - пояснила Хэнни. – Надеюсь, рядом с ним она успокоится.

- Похоже, люди Виллирии успели её напугать, - задумчиво изрекла Ртали, отпуская бусы и откиваясь плечами на стену.

_____________________________________________________________________________________

*Юн тахен Хёг-руг? (рехт.) - Вы знаете Хёг-руга? Ех (рехт.) - Да

**Юн иж хет такхен? (рехт.) - Ты тоже его знаешь? ***Хет ма дехо (рехт.) - Он мой дядя

****Мар рейт ис хет (рехт.) - Мы поплывём с ним? *****Иръях (рехт.) - Хорошо

******Асг юн изунтьяр (рехт.) - Как ты себя чувствуешь?

- Они её не понимали, - Хэнни снова перевела взгляд на девочку, даже под одеялом она казалась удивительно-маленькой. – Она спрашивала, просила, а над ней смеялись или просто отмалчивались, а ей всего двенадцать. Оказаться в таком возрасте одной…

Ртали вздохнула, легла на койку, заложив руки за голову, криво усмехнулась, глядя на нависшую над ней второй койку, на которой лежала Асвейг. Хэнни покосилась на Литу, старательно изображающую полное отсутствие интереса, хотя она внимательно ловила каждое слово.

- Откуда ты, Лита? – Спросила Хэнни. За всё время, девочка не сказала ни слова. Она была на несколько лет старше Асвейг, может, ровестница Камиллы, но казалась младше: из-за узких хрупких плеч и тонкого стана. Даже запястья у неё были такими тонкими, что казалось, даже Хэнни могла их сломать одним движением. Ведьма мотнула головой, отгоняя неприятные мысли.

- С юга, - просто ответила Лита, явно не желая поддерживать разговор.

- Это и так понятно, - улыбнулась Хэнни. Такая смуглая девочка не могла быть уроженкой севера. – Ты из Центраских степей или из Хардании?

- Нет, - упрямо мотнула головой девочка. – Вы не знаете это место, это очень далеко на юге, за морем.

- Отлично, - Хэнни усмехнулась. – И как Виллирия нашла тебя?

- Папа прятал меня в Свободных землях, - сказала девочка, продолжая смотреть на свои ладони. – Там нет правителей и живут люди с тёмной кожей и светлыми глазами, называющие себя камбари. Сначала мы жили в самом большом поселение - Дакхе, а потом там появились белые люди, такие же, как мы. Папа даже не успел собрать вещи – мы убежали из Дакхи, шаман камбари спрятал нас в крохотной деревеньке Гбайя, затерявшейся в лесах. Но они нашли нас и там. Всех людей в Гбайе вырезали, папу убили, а потом явилась женщина, похожая на королеву из сказок, с отрядом людей. Она сказала, что спасла мена, что её воины убили тех, кто напал на деревню и из-за кого погиб мой отец, и теперь, ради собственной безопасноти, я должна поехать с ней. Я поверила. А теперь, я догадываюсь, что и убила всех она.

- Боюсь, так и было, - Хэнни осторожно обняла девочку за плечи, на этот раз Лита не отстранилась. - Я до сих пор не могу доказать тебе, что нам можно доверять, Лита. Но в одном ты можешь быть уверена – мы не подчиняемся императрице. Но почему ты поверила нам?

- Гиртан, - Лита улыбнулась. – Ему верит Тим, а значит и я. Нам нет смысла лгать друг другу.

- А как же Асвейг? – Хэнни кивнула на спящую девочку.

- Её никто не понимал, вы правы, - Лита помрачнела. – Мы тоже. Мы с ней не разговаривали, вы, наверное, первые, с кем она смогла пообщаться.

Они долго сидели молча. Хэнни вслушивалась в беззаботные голоса матросов, загружающих на шхуну товары. Ртали поигрывала кинжалом, задумчиво рисуя лезвием узоры в воздухе. Один из матросов занёс в комнату поднос с едой: зажаренные куски белой рыбы и горячий грог, в котором почти не чувствовалось алкоголя.

- Хэнни! – В комнату заглянул Ирбан. – В Ратинге имперские.

- Проклятье, - Хэнни вскочила на ноги, Ртали подорвалась следом. – Много?

- Я не знаю, - Ирбан шёл впереди, от волнения он тяжело прихрамывал на больную ногу и казался необыкновенно встревоженным. – Парни закупали у знакомого охотника пушнину и заметили императорскую стражу. Я шёл в Гильдию мореходов, хотел, как обычно, избежать бумажной волокиты, а узнал кое-что более ценное: имперские солдаты проверяют все суда, заходящие в порт.

- Почему не сказал раньше? – Хэнни нахмурилась. Они поднялись на палубу, и ведьма торопливо огляделась, боясь заметить людей в знакомой форме.

- Только узнал, - закономерно отозвался Ирбан. – Парни уже на корабле, мы можем отплыть прямо сейчас, но не ручаюсь, что вон те ребята, - капитан указал пальцем на небольшой корабль, - не ринутся за нами.

Хэнни проследила за его жестом. Ирбан показывал на пришвартованный неподалёку шлюп, похожий на обычный торговый корабль, только по палубе ходили не простые матросы. Это было видно по особой военной выправке и дисциплине в действиях, которой никогда бы не было гражданском корабле. Хэнни многозначительно переглянулась с Ртали, цалами едва заметно кивнула, и ведьма решилась.

- Отплываем, - велела она Ирбану и уверенно направилась к мачте, наверху которой находилось воронье гнездо, и ловко полезла наверх. Ртали осталась внизу. Хэнни успела заметить, как девушка вытащила кинжал и срезала одну из жемчужных нитей: цалами знала, что нужно делать. Они уже не раз обговаривала такие действия.

Воронье гнездо было пусто. Хэнни вырямилась, с высоты оглядывая город и реку, опёрлась руками о борта корзины и глубоко вздохнула перед тем, как схватить первую нить. Потоки послушно потянулись к ведьме, оплетая её ладонь. В воздухе запахло предгрозовой свежестью, и Хэнни более уверенно потянула следующую нить, сплетая её с первой. Она словно плела изящное кружево, растягивая его не только на корабль, но и на весь порт, чувствуя, как с каждой нитью становится легче. Ведьма словно впала в транс, уже по наитию вплетая новые потоки, благо здесь их было нескончаемо много. Она чувствовала, как внизу разрываются жемчужины, и высвобождающая магия впитывается в узор.

Хэнни уже не видела, как шхуна устремляяется к центру реки, а люди на берегу заволновались. Ведьма вплела в рисунок последнюю нить, заканчивая узор. Кружево вспыхнуло, впитывая в себя последнюю дозу магии, и ведьма отпустила заклинание. Откат ударил в грудь, откинув девушку к противоположному бортику гнезда. Хэнни едва не перевалилась через него, удержавшись в последний момент. Ведьма сползла на пол, чувствуя, как сознание заполняет чёрное марево.

А берег сковал мороз. По стёклам окон расползались причудливые узоры, стены домов и улицу покрывал плотный слой инея. Над Радингом сгущались тучи, пока с неба не сорвалась метель, обрушиваясь на городок. Только успевшая открыться Нальхава стремительно сковывалась льдом. Холодные морозные щупальца ползли по бортам оставшихся в порту кораблей, вода застывала, заковавая в свои объятия всё, что оказалось у берега. Только «Бегущая» успела вырваться до того, как лёд окончательно взял власть над городом, а дома скрылись за плотной снежной завесой. Радинг оказался отрезан от Нальхавы и стремительно уходящей по ней шхуны.

***

Хэнни очнулась в каюте, на второй койке мирно посапывала Ртали. На стуле сидел Дин, сложив руки на столе и опустив на них вихрастую голову. Шхуна уже привычно мирно покачивалась, на верхей койке над Ртали виднелась фигурка Асвейг.

- Дин, - позвала Хэнни, голос показался глухим вороньим карканьем, но мальчишка услышал. Ведьма прокашлилась, смотря, как Дин подскакивает на ноги, едва не ударившись головой о низкий потолок. – Всё получилось?

- Хэнни, - мальчишка облегчённо вздохнул, опускаясь обратно. – Да, мы уже подходим к Верхату, выйдем в Хавиру и пойдём быстрее. Так говорит капитан Ирбан.

- Верхат, - Хэнни устало откинулась на подушки. – И сколько я провалялась?

- Сегодня третий день, - оповестил Дин, девушка едва не застонала. – Мы стащили тебя вниз, Ртали попало меньше – она очнулась почти сразу, а ты нас здорово напугала: мертвенно-бледная, с кругами под глазами и признаков жизни не подаёшь.

- Откат, - ведьма поморщилась. – Обычно он бьёт по внутреннему источнику, а у меня он заблокирован, поэтому ударило по ауре и жизненным потокам. Ртали вообще не должно было затронуть – она не участвовала в самом плетении, но видимо её зацепило, как источник энергии.

В Верхат они заходить не стали, обошли его по другому берегу, опасаясь, что Виллирия успела добраться и сюда. К ночи они пересекли врата Ингарии и вышли в русло Хавиры, устремившись к Эленою и выходу в Рокочущее море. Шхуна без остановок плыла по широкой, спокойно несущей свои воды к ледяному северному морю реке.

- Два дня и выйдем в море, - сообщил Ирбан. Хэнни стояла рядом с ним, закутавшись в тёплую шубу из волчьих шкур. Холод усиливался с каждым часом, холодный восточный ветер заставил убрать паруса и положиться только на силу реки и камень течений.

Эленой было видно издали. Высокие сторожевые башни на левом берегу, яркие огни речного порта, где покачивались стоящие на якорях торговые и военные суда. Над домами тёмной громадой возвышался замок с ярко-синим, развевающимся на ветру флагом. Отсюда Хэнни различала только его цвет, но знала, что на гербе изображён оскаливший пасть белый волк – символ герцогства Эленой.

Хавира была настолько широкой, что второй берег казался бесконечно далёкой полосой суши. Хэнни издали видела огни второй сторожевой башни и небольшие дома крестьян. Здесь было мало плодородной земли, в основном промёрзшая даже летом почва, редкая, жухлая растительность и серые камни. Эленой был последним городом Талинорской империи на Хавире перед выходом в море, дальше были только крохотные рыбацкие деревни и сторожевой пост Тавинай в устье.

Корабли в Эленое не задерживали – для этого был построен пост, поэтому шхуна спокойно миновала столицу северного герцогства. Постовым на сторожевой башне вполне хватило официального знака гильдии на флаге, развевающимся над вороньим гнездом.

- У меня плохие предчувствия, - Хэнни поёжилась, провожая взглядом огни Эленоя. – Быстрее бы добраться до Дьёны.

- Не волнуйся, Хэнни, - Ирбан вытащил из кармана трубку, привычными ловкими движениями принялся заталкивать в неё табак. – Выйдем в море и окажемся в свободных землях, где власть Виллирии ничего не значит.

- Меня тревожит пост Тавинай, - ведьма вздохнула. – И то, что за нами в погоню не отправилась пара шлюпов, снабжённых лучшими камнями течений. Не думаю, что императрица так просто отступилась.

- Я тоже, - Ирбан запалил трубку, сунул её между зубов и криво ухмыльнулся. – Вот только чем нам это поможет, ведьма? Другого пути нет, а значит, будем прорываться через самую пасть. И не из таких передряг выбирались.

Хэнни развернулась и быстрым шагом вернулась в каюту. Бросила взгляд на Ртали, уже проснувшуюся и теперь пересчитывающую остатки жемчужин. Их осталось не так много, а за весь путь цалами так и не успела пополнить запасы магии. Оптимизма Ирбана ведьма не чувствовала, скорее с каждой минутой всё больше нервничала, чувствуя приближение опасности. Хэнни легла на койку, заложив руки за голову, и бессмысленно уставилась в потолок, пока не провалилась в тревожный сон.

***

Она стояла на одинокой скале посреди тёмного бушующего моря. Сизые волны хлестали по скале, разрываясь на миллионы искрящихся на закате брызг. Солнце медленно скрывалось за горизонтом, окрашивая облака на закате всеми оттенками золота. Хэнни огляделась по сторонам, поёжилась, чувствуя, как ледяной ветер пронизывает тонкую ткань надетого на неё платья. Ведьма удивлённо дотронулась руками до полупрозрачной белой ткани, облегающей её тело. Откинула с лица пряди оказавшихся распущенными волос.

Он появился из облаков, разорвав серую завесу и гигантской сверкающей звездой обрушившись в воду, поднимая сотни брызг. Хэнни невольно отшатнулась, едва не свалившись со скалы, лишь какая-то неведомая сила удержала её на краю. А странное существо вырвалось из воды, распахивая громадные золотые крылья и зависая перед девушкой. Дракон.

Сильное громадное тело, удивительно гибкое и изящное, как у гигантской ящерицы, было покрыто сверкающей в последних лучах солнца чешуёй. Чешуйки на голове, увенчанной двумя парами гладких, изящно изогнутых чёрных рогов, были темнее и более мелкими, из ноздрей вырывались струйки пара, закручиваясь в спирали. Хэнни могла поклясться, что в тёмно-зелёных с вытянутыми зрачками глазах плескался смех.

- Ведьмочка, - голос, казалось, звучал со всех сторон, глаза неотрывно следили за девушкой, искрясь добродушной насмешкой.

- Йорхун, - выдохнула Хэнни, сглотнула, чувствуя трепет, пронизывающий тело. – Это сон?

- Моя реальность, - громыхнул голос, дракон опустил голову и ударил в волны струёй пламени. Хэнни тихо охнула, от нестерпимо-яркого света невольно прикрыв глаза рукой. Убрав ладонь, она со вздохом узрела лишь человека, стоящего на ещё одной выросшей из волн скале. – Так удобнее говорить.

Северный бог оказался похож на гунов, пусть и не создавал впечатления медведя, вставшего на задние лапы. Грудь, плечи и ноги были прикрыты сияющими металлическими латами, из-под которых выглядывала обычная грубая кожа, испещрённая рунами. Широкие плечи покрывала чёрная волчья шкура, скреплённая на груди массивной серебряной пряжкой. Одна рука Йорхуна лежала на рукояте убранного в ножны меча, длиной в половину мощного тела. Мужчина откинул с лица капюшон, открывая рыжие волосы и продолжающие насмешливо улыбаться зелёные глаза.

- Я хотел встретиться с той, что рискует жизнью ради моего дитя, - бог довольно улыбнулся. – Ты похожа на северных воительниц, Энессия. Такая же хрупкая, но с нерушимым стержнем и скрытой силой в груди.

- Почему это место? – Хэнни отбросила с лица намокшие пряди. Ей не было холодно, лишь неуютно от ощущения промозглой сырости и безграничности окружающего её океана. Она чувствовала себя беспомощной песчинкой.

- Мне здесь нравится, - просто ответил Йорхун, спокойно усаживаясь прямо на скалу. – Разве ты не чувствуешь? Здесь каждая капля воды, каждый камень, каждое дуновение холодного ветра пахнут свободой. Безграничной силой, которой наделена вода. Поэтому, когда мы впервые пришли на Адамиду, я выбрал эти места. Суровые, одинокие северные острова, поражающие своей холодной мрачной красотой.

- Здесь холодно, - поёжилась Хэнни, не разделяя точки зрения бога. – Холодно и одиноко. Пусто.

- Иногда в одиночестве скрывается то, чего многие жаждят, - Йорхун обвёл рукой бескрайний океан, - свобода! Но я пришёл не за тем, чтобы внушить тебе свои мысли, Энессия. Не бойся того, что ждёт впереди, и не останавливайся никогда, ведьмочка. Помни, я властвую над этими морями, и ничто не навредит вам, пока я здесь.

Океан исчез. Хэнни резко села, чувствуя, как бешенно колотится в груди сердце. Вздохнув, ведьма отёрла лицо ладонью, сгоняя сон. А сон ли? Хэнни встала, не обратив внимания на удивлённый оклик Ртали, и почти бегом, придерживаясь за стенку, устремилась на палубу. Холодный ветер ударил в лицо, срывая капюшон и разметая волосы.

- Ирбан! – Хэнни рванула к стоящему на носу капитану, напряжённо всматривающемуся вдаль. – Что…

- Смотри, - мужчина указал вперёд, передавая девушке подзорную трубу. Хэнни поднесла её к глазу и сдавленно охнула, невольно отступая. У поста Тавинай их ждали. Устье Хавиры патрулировали две канонерки под имперскими флагами, позади них покачивался на волнах гораздо более крупный бриг, повёрнутый к устью боком.

- Проклятье, - Хэнни опустила трубу. Шансов выстоять шхуне протим канонерок императорского флота и полноценного брига не было. Но надежда оставалась. – Не останавливайся, Ирбан. Что ж, Йорхун, не подведи.

- Они разнесут нас в щепки, - выдохнул капитан. – Хэнни, я не уверен…

- Доверься мне, Ирбан, - Хэнни положила руку на плечо капитана, сглотнула и добавила: – Мне и нашим богам.

- Правильно, девочка, - раздался в голове насмешливый голос. – Верь мне.

Шхуна приближалась. Канонерки замерли, встав перед бригом нахохлившимися псами, охраняющими хозяина. Ирбан выругался, но ход не снизил. Хэнни стояла рядом, уперевшись руками в борт корабля и почти забыв как дышать. И тут появилась волна. Она двигалась с севера, с рёвом и воем, готовая обрушиться на корабли, уничтожить, унести на дно, не оставив даже воспоминания. В последний момент вода словно приняла форму, распахнулись огромные крылья, сверкнули сапфировые глаза и гигантский дракон взлетел над Рокочущем морем, с подобным грому рёвом налетая на бриг. Мгновение, и огромный корабль исчез в морской пучине. Оставшиеся волны обрушились на канонерки, ломая мачты и разрывая паруса, переламывая пополам корпусы и унося их следом за главным кораблём.

- Посмотри на небо, ведьмочка, - велел голос, и Хэнни послушно вскинула голову, заметив, как среди облаков скрывается золотое крыло. Громовой рёв сотряс небеса, разгоняя облака и открывая синее небо. Ярко вспыхнуло солнце, ослепляя девушку, и ударил в спину свежий ветер, подгоняя шхуну.

- Спасибо, Йорхун, - мысленно произнесла девушка. В ответ раздался громовой смех, небо озарила яркая вспышка, и устье Хавиры погрузилось в тишину.

- Что за морской демон это учинил? – Ошеломлённо произнёс Ирбан, неверяще смотря на то место, где ещё недавно преграждал им путь имперский бриг.

- Не демон, Ирбан, - Хэнни забрала у него подзорную трубу, изучая плавающие по воде останки кораблей, за которые цеплялись выжившие моряки. Йорхун не считал жертвы. – Порождениям тьмы нет причины помогать нам, а вот у богов она есть.

- Даже не буду размышлять над твоими словами, Хэн, - отмахнулся Ирбан. – Моё дело – довести вас до Дьёны, и я просто рад, что больше припятствий не предвидится.

Шхуна «Бегущая» спокойно вышла в открытое море, и Хэнни вздохнула свободнее. Громко кричали в чистом небе чайки, ветер раздувал паруса, унося их дальше, за прибрежные скалы и островки, пока Ирбан не направил шхуну вдоль берега к ещё недоступному взгляду мысу Ильдери.

Глава 18 "Путь по Морю и Явление Бога Смерти"

Дьёна казалось одной из многих рыбацких деревень, разбросанных по побережью Рокочущего моря. Она пряталась в укромной, защищённой высокими скалами бухте, где свободно разместилось бы около десятка судов. Сейчас здесь стоял лишь небольшой шлюп и две шхуны. Ладьи зашли туда без проблем и к ним тут же ринулись две шлюпки с берега. Эйк нахмурился, бросил взгляд на Мальбиона, но тот выглядел спокойным.

- Не стража, - успокоил он Эйка. – Здесь так принято. В Дьёне расположена нелегальная Гильдия контрабандистов, её представитель знакомится с капитанами до того, как они ступят на землю.

Шлюпки как раз успели приблизиться к ладьям, в Эсгарду забрался сухопарый мужчина с короткими тёмно-русыми волосами и худым вытянутым лицом с тонкими, недовольно поджатыми губами. Одет он был в светло-коричневый выцветший камзол, какой когда-то носили имперские служащие, на остром носу держались круглые очки с толстыми стёклами.

- Меня зовут Дигон, - представился мужчина, попровив очки и отряхнув одежду. Говорил он с сильным южным акцентом и недовольными интонациями. – Я представляю главу Гильдии контрабандистов, господина Тэгги.

- Регх, Дигон, я Хёг-руг, - хлопнул себя ладонью по груди гун. – Властитель хьяма Гьёхан-лех, это мои ладьи. Мы подождём здесь друзей.

- За стоянку платят талинорскими монетами, - Дигон потряс прикреплённый к поясу кошель. – Такова пошлина, чтобы Гильдия взяла вас под свою опеку на время пребывания в Дьёне. Оплата производится один раз – пятьдесят сребров.

- Я заплачу, - кивнул Эйк, вытащил из кошеля два чекана и сверкнул ими перед носом служащего. – Плачу заранее, Дигон, чтобы ваши шпионы не побежали докладывать о нас императрице. Знаю я, чем промышляет ваша Гильдия помимо незаконной торговли и под чьим крылом находится.

- Понял, - кивнул мужчина, забирая монеты и ловко пряча их во внутренний карман камзола. - Имперских солдат у нас нет, они ждут донесения в посёлке в нескольких лигах от берега. Можете спать спокойно, слово Гильдии. Смотрите на ту скалу – наверху горят костры, если один – в городе никого нет, если два – там промышляют солдаты. На берегу всегда находится следящий: мигнёте фонарём три раза подряд – пришлём лодку. Не желаете спуститься на берег?

- Спустимся, - кивнул Хёг-руг, повернулся к ожидающим его слов гунам и объявил на рехтунъере: - Ярдхен иних энег ларх мар трех!*

Гуны согласно загудели.

- Я с вами! – Кит довольно перекинул за спину мандолину, Эйк скептически поднял бровь. – Что? Иногда всё самое интересное скрывается в грязных пабах!

Вскоре ладья опустела, на палубе остались только невольные путешественники и Ретий-кава, оставшаяся с ребёнком. Сын у Хёг-руга оказался на диво спокойным, но именно сегодня решил показать характер и вспомнить, что младенцам положено капризничать. Эйк сидел на палубе, смотря только на указанную Дигоном скалу, на которой мирно пылал одинокий костёр.

Они простояли в бухте у Дьёны один долгий день, за который, к их счастью, второй костёр так ни разу и не загорелся. Гуны весело отгуляли вечер в пабе на пристани – Эйк иногда со смехом наблюдал в подзорную трубу, как всполошились местные жители, собравшиеся у окон старого паба. Такой гулянки они давно не видели, видно, северные гости давно не посещали эти места. Кита притащил на себе Рейхен-багер. Потом целый день гуны дружно спали, повалившись на палубах и напоминая огромные меховые туши. Храп стоял такой, что ладью потряхивало, а в Дьёне, кажется, решили, что началось землетрясение.

А утром второй дня в бухту вошла шхуна, обшарпанная, с блёклой, едва различимой надписью «Бегущая» на тёмном боку. На носу, рядом с коренастым мужчиной виднелась невысокая женская фигура в шубе из волчьего меха. Эйк забрал подзорную трубу у Хёг-руга, внимательнее разглядывая женщину, и удовлетворённо вздохнул, узнавая Хэнни.

К обеду Хэнни с детьми уже были на ладье. Цалами не пожелали покидать сушу. Напоследок Ртали отдала вельме одну из оставшихся нитей.

- Концентрированная магия, - криво улыбнулась она, задумчиво покрутив в руках одну из жемчужин. – Раздавишь одну – получишь энергию, заключённую в двух кристаллах-накопителях.

- Спасибо, Ртали, - Хэнни обняла девушку, невольно смаргивая слезу. Прощаться всегда сложно.

- Спаси мир, ведьма, - повелительным тоном сказала ратица, вздёрнув подбородок. – И возвращайся в Ламфедский лес. Мы будем ждать.

Её воины согласно склонили головы, синхронно прижав кулаки с зажатыми в них кинжалами к груди. Знак высочайшего уважения со стороны цалами.

- Обязательно, - кивнула Хэнни. Она осталась на ладье рядом с Эйком, а шлюпка с цалами отправилась к берегу. Они никогда не покидали материка, оставаясь там, где веками жили и прокладывали магические тропы их предки.

- Хэнни! – Кит с довольной улыбкой налетел на ведьму, едва не сшибив не ожидавшую нападения девушку с ног. – Я боялся, что мои баллады придётся писать без тебя! А какая хорошая песня обходится без прелестной девы? Глаза её медовые и волосы, как жидкий шёлк…

- Боги, Эйк, - Хэнни брезгливо отодвинула от себя барда, одновременно запечатывая магией ему рот, едва сдерживая улыбку: - Ты тащишь с собой этого балобола?

- Я сам тащусь, ведьма, - подмигнул ей Кит, когда спало заклятье. – Люблю приключения!

Дети скромно переминались в сторонке, одетые в тёплые одинаковые плащи, подбитые мехом, и неизвестно где раздобытые Ирбаном унты с густым мехом неизвестного зверя. Глубокие капюшоны скрывали лица и все четверо молчали, пока на палубе не появился Хёг-руг.

-Хэнни-хёну, - довольно улыбнувшись, на свой манер назвал он ведьму. – Эйо верт юн! Крех юн эйон Йорхун!**

- Эйгин, - вежливо ответила Хэнни. – Тейтенхит юн хьям Йорхун…***

*Ярдхен иних энег ларх мар трех (рехт.) - Почтим землю этих людей нашей речью.

**Эйо верт юн! Крех юн эйон Йорхун! - Рад видеть тебя! Даст тебе силу Йорхун!

***Эйгин. Тейтенхит юн хьям Йорхун! - Спасибо. Благославит твой хьям Йорхун!

- Дехо! – Неожиданно вскрикнула одна из девочек, оборвав ведьму на полуслове. Она скинула капюшон и бегом бросилась к Хёг-ругу, с удивительной силой оттолкнув попытавшегося схватить её за руку Дина. Парень от неожиданности отступил, поражённо смотря на Эйка. Тот лишь недоумённо пожал плечами.

- Асвейг! – Удивлённо воскликнул мужчина, подхватывая девочку на руки и заглядывая в светлое лицо со сверкающими от слёз голубыми глазами. Гуны за спиной властителя взволнованно зашептались. – Юн ратиш, Асвейг. Хек иръях… Хек иръях… Май рейт онд.****

- Она его племянница? – Удивлённо спросил Эйк у притихшей ведьмы. Та кивнула, повернулась к остальным, за руку развернув мага.

- Эйк, познакомься, - она выдержала паузу, позволяя детям скинуть капюшоны: - Тилмар, Гиртан и Лита.

- Рад знакомству, - кивнул Эйк. Заметил краем глаза поднявшуюся на палубу жену Хёг-руга, удивлённо взирающую на переполох. В руках женщина держала недовольно хнычущего, завёрнутого в тёплые шкуры ребёнка, видимо, разбуженного громкими голосами. – Ретий-кава, могу я попросить вас…

- Я отведу детей вниз, - спокойно кивнула женщина, даже не дослушиваясь. – Скенги останутся на палубе, внизу им места не будет, а мальчик может пойти с нами.

- Скенги – парни, юноши, - пояснил Эйк. – Лита и Гиртан, идите с Ретий-кавой, она покажет, где вы будете спать. Хэнни, ты тоже можешь идти. А нам с парнями уготованы меховые мешки под парусиной. Для гунов шестнадцать лет – уже совершеннолетие, а в четырнадцать мальчишки уже бьют своего первого медведя. Так что вы, парни, по местным традициям уже взрослые мужчины.

Эйк огляделся, высматривая Сэлтиона, затерявшегося среди гунов. Его тоже не пустили в тёплый трюм к женщинам, поэтому он ночевал наверху. Нелюдимого эльфа Эйк видел мало, чему не предавал значения – голова была забита другими мыслями. Сейчас Сэлтион сидел на месте одного из гребцов, молча созерцая берег. Эйк жестом подозвал его ближе и представил.

- Я поговорю с Хэнни, - он хлопнул эльфа по плечу. – А вы пообщаетесь.

Ведьма уже поднималась на палубу. Выглядела она уставшей и измотанной, лицо непривычно бледное.

- Хэнни, - Эйк взял девушку под руку, отводя её в единственный угол ладьи, где никого не было. – Кого-то нужно отправить на вторую ладью, там командует Хьён-руг – брат Хёг-руга.

- Лидар, Тилмар и Дин, - уверенно сказала ведьма. – Они успели сдружиться, и вместе им будет спокойнее. Я бы отправила с ними Гиртана, но не хочу оставлять его надолго без присмотра.

- Гиртан – самый маленький? – Спросил Эйк. – Что с ним не так?

- Он маг, - Хэнни вздохнула. – Ты же знаешь, до четырнадцати лет маги нестабильны, а он ещё и сын Дилая, да и к тому же наполовину гном.

- У жителей Подгорного царства редко просыпается дар, - Эйк нахмурился. – Наследство отца?

- Может быть, - пожала плечами ведьма. – Просто присмотри за ним, на всякий случай. Значит, эльфёнок – сын Асида? Наверное, бог смерти хорошо повеселился.

- Его мать – этари, - пояснил Эйк. – Воительница.

- Я смотрела печати, - Хэнни опёрлась спиной о борт. – Теперь уже ничему не удивлюсь. Племянница Хёг-руга – дочь Филии, отец верса – северный бог Йорхун. Любовь непредсказуема.

Мальчишек переправили на вторую ладью, под крыло Хьён-руга, вместе с ними ушёл Мальбион. Виконт заинтересовался Дином и даже предложил стать его учителем. По словам мага, у мальчишки был хороший потенциал.

- Было бы лучше, если бы его развивали с детства, - сетовал он. – Но его магия похожа на мою, интересно будет с ним поработать. Мне даже кажется, что в нём есть капля эльфийской крови, меньше четверти, но всё же она меняет структуру его магии.

Ладьи покинули бухту под покровом ночи, когда уже погасли все огни на берегу, осталось лишь несколько тусклых фонарей на пристани и одинокий костёр на скале. Хэнни стояла на карме, устремив взгляд на удаляющийся материк. Эйк подошёл ближе, встав за её правым плечом.

- Страшно?

Ведьма испуганно дёрнулась, обернувшись, и облегчённо вздохнула, узнав мага. Изо рта вырвалось облачко пара, медленно растворяясь в воздухе.

- Я никогда не покидала материк, - призналась девушка. – Я плохо знаю традиции гунов, а нам придётся встретиться с их Властителем. Честно? Да, мне страшно.

- Одного Властителя ты уже видела, - Эйк обернулся, кивая на стоявшего на носу Хёг-руга.

Асвейг была рядом, вцепившись в плащ дяди, и рядом с ним казалась совсем маленькой. Уходить она отказалась: на ладье гунов её не укачивало, она была среди своих и впервые успокоилась. Эйк слышал, как она разговаривает с дядей на рехтунъере, спрашивает об оставшемся на острове отце – старшем брате Хёг-руга.

- Хьям Гьёхан-лех второй по значимости на островах, - продолжил Эйк. – Хёг-руг дальний родственник нынешнего Властителя хьяма Йотхен-лех. Его старший брат, отец Асвейг, властитель небольшого хьяма Снэб-исвэй с острова Регхат.

- Всё равно страшно, - усмехнулась ведьма. – Я ничего не знаю о Чёрных островах, только то, что Властителя хьяма Йотхен-лех зовут Ингъяд-тейн, а его жену – Кэйа-хёну, и она сильнейшая ведунья Чёрных островов.

- Попроси Ретий-каву рассказать тебе о традициях гунов, - предложил Эйк. – Рехтунъер ты и так знаешь, всего лишь придётся запомнить пару формулировок: приветствия, прощания, выражение уважения правящей семье. Времени у нас много.

- Да, - Хэнни в последний раз бросила взгляд на теряющуюся в туманной дымке землю, острые, оскалившиеся скалы. Оглянулась на бескрайнее море, раскинушееся перед ладьями. – Времени у нас много.

_______________________________________________________________________________________

****Юн ратиш, Асвейг. Хек иръях... Хек иръях... Май рейт онд... (рехт.) - Ты жива, Асвейг. Всё хорошо... Всё хорошо... Мы плывём домой...

_______________________________________________________________________________________

***

Просторный зал из чёрного камня. Колонны терялись под потолком в клубящемся чернильном мареве. На всех поверхностях светились сотни рун. Древние, незнакомые символы пульсировали тёмной, мёртвой силой. Эйк попытался сделать шаг вперёд, но так и не смог сдвинуться с места.

- К тебе тяжело пробиться, друг мой, - раздался насмешливый знакомый голос.

Эйк повернул голову и почти не удивился, увидев худого, теряющегося в складках пепельно-серой мантии мужчину. Белоснежные волосы светились во тьме, серые глаза были полны холодной презрительной насмешки.

- Мои… друзья, - Асид скривился. – Хорошо тебя защитили. Особенно постаралась Аледа, но я не сомневался. Наша красавица любит таких смазливеньких несчастных парней, как ты, Эйк Бывший Императорский Маг. Где же твоя сила? Где магия, сумевшая одолеть Харгада?

- Чего тебе надо? – Не выдержал Эйк, дёрнулся всем телом, пытаясь вырваться из ловушки.

- Мне? – Асид рассмеялся. Эхо разнеслось по пустому залу. Бог смерти приблизился, остановившись напротив мужчины. – Всего лишь поговорить. Все мои, пусть будут, родственники хотят поговорить с тобой, друг. Харгад – был моим слугой, лучшим слугой, а какой-то человеческий маг его взял и – пух! – уничтожил. И что тебе за это было? Ошейник?

- Это было много лет назад, я уничтожил не чьего-то слугу, а угрозу для Талинорской империи, - Эйк спокойно смотрел в безжизненные, словно земли Чернушной пустоши, глаза. – И теперь я только уверился, что поступил правильно. Тёмные твари должны пребывать во мраке.

- Какие громкие слова, - Асид развернулся. – Тёмные твари, мрак… Смерть. Вы, люди, любите разбрасываться такими словами. Тьма есть в каждом из нас, но, пожалуй, да… во мне её чуточку больше. И она мне подчиняется.

Мужчина насмешливо щёлкнул пальцами и зал исчез. В лицо Эйку ударил горячий, пахнущий пеплом ветер, ворвался в лёгкие, и маг, согнувшись, закашлялся. А когда смог поднять взгляд, увидел Разлом. Уродливую рану Адамиды. И Асида, ласково поглаживающего ластящуюся к нему тьму.

- Вы думали, раз остальные боги против меня, значит, вам ничего не грозит, - мужчина задумчиво склонил голову набок. – Вы… под защитой. Но только они забыли упомянуть кое-что важное. Что ж, раз не сообщили они, скажу я. Может, у вас и хватит сил победить тьму, ту, что клубится сейчас в разломе, тянется к руке, как милая домашняя кошка. Я посмотрю на это. Но если понадобится, я выпущу то, что когда-то едва не сломило мою любимую сестричку, всесильную Эйверинали, и тогда шансов у вас уже не будет. А сейчас…

Асид задумчиво погладил тьму, обретающую под её рукой форму гигантской кошки, довольно вытягивающей шею и прогибающую гибкую спину. Мужчина зловеще улыбнулся и коротко приказал:

- Фас!

Тьма из разлома хлынула на мага, и он проснулся, чувствуя, как заполошно колотится в груди сердце. Эйк вытер со лба холодный пот и со всей силы ударил по дереву, невольно поморщившись, когда боль прошибла руку от кончиков пальцев до плеча.

***

Третий день вокруг было только море, бескрайняя сизая гладь, пустота. Хэнни настолько надоели промозглый, пропитанный солёной влагой ветер и холод, что она почти всё время проводила в трюме. Впрочем, Эста и Ретий-кава скучать ей не давали. Эйк видел её редко: он нашёл новый способ развития заболокированного дара. Теперь он, как мог, подгонял ладьи, меняя потоки так, чтобы ветер дул в паруса с удвоенной силой, унося их к островам. Надолго его не хватало, но с каждым днём потоки становились послушнее, а чёрные мушки перед глазами появлялись всё реже. Но теперь это не приносило долгажданной радости. Он всё чаще вглядывался вдаль, боясь увидеть вместо сизо-белой туманной дымки чёрные клочья тьмы.

- Свобода, - раздался сзади голос Хёг-руга. – Чувствуешь, кхён? Как морской воздух проникает в разум, как расправляет свои крылья Эсгарда. Она парит над водой, словно величавая птица.

- Чувствую, друг, - Эйк постарался улыбнуться. О своих снах он не говорил никому. – Как вы называете море? Рэгн сэнги?

- Оплот свободы, - кивнул мужчина. – Уже скоро мы увидем Иних Лех и остров Йотхен-хар, осталось лишь несколько дней наедине с морем.

- Скорее бы, - вздохнул маг, обернулся, ещё раз окидывая взглядом окружающий его простор. – Скорее бы…

Глава 19 "В Столице Чёрных Островов"

Суша показалась утром пятого дня. Спокойные волны лизали серые пребрежные скалы. Первым из туманной дымки вынырнул маленький одинокий островок, на котором высился маяк Тьов. Ладьи обходили мелкие, окружённые скалами безымянные острова. Белые берега главного острова Йотхен-хар терялись в утреннем мареве, пока ладьи не подошли достаточно близко.

Хэнни, вышедшая на палубу, восхищённо охнула, вызвав горделивые улыбки на лицах гунов. Они попали в настоящее снежное царство, в центре которого, на холме, высился золотой чертог – хьёл Йорхуна. У подножья холма теснились крепкие дома, наполовину утопленные в промёрзлой земле, с покатыми крышами, местами покрытыми пятнами зелёного мха. Ладьи встречала толпа народа. Впереди всех бежала гомонящая детвора, следом, подобрав юбки и наспех запахнув на груди меховые плащи, спешили женщины.

- Изунъяд, - гордо возвестил Хёг-руг. – И хьёл Йорхуна – великолепнейшее строение на островах Чёрного креста, Золотой чертог Йорхуна, где властвуют Великий Ингъяд-тейн и Прекрасноликая Кэйа-хёну.

Они высадились на скалистый, покрытый снегом берег, у деревянного причала. Солнце сверкало на стенах Золотого чертога, распадаясь на миллионы бликов. С берега было видно, как в чашах у лестницы, ведущей к хьёлу, пылал огонь. У причала их ждали сани, в которые были запряжены гигантские белые медведи. Лохматые быки остались на берегах Талинора.

- Как вы приручили их? – Удивилась Хэнни, Хёг-руг погладил ближайшего зверя по морде, вызвав довольное ворчание, рокотом прокатившееся над морем.

- Йорхун дал нам дар общаться с животными, - гун подошёл к саням, помогая Ретий-каве взобраться в них. – Бьорны служат моему народу с сотворения Чёрных островов. Сейчас мы отправимся в рэгхьёл, в мой дом в Изунъяде. А утром пойдём в хьёл, чтобы почтить везитом Властителей.

В рэгхьёле, районе города, расположенном за холмом, в тени Золотого чертога, жили воины и приближённые властвующего хьяма. Дома здесь были больше тех, в которых жили обычные горожане. Деревянные крыши украшали фигуры различных существ, на стенах были написаны защитные руны. У этих домов были окна, в которые вместо стекла был вставлен бычий пузырь.

- Мой дом, - Хёг-руг рук повелел остановить сани у ладного дома. Крепкие стены были сложены из толстых брёвен, до середины шёл каменный фундамент. Когда они подошли к двери, из-за стены выбежал крупный лохматый пёс, разразившийся грозным лаем, сменившимся подобострастным скуленьем при виде хозяина.

- Спокойно, Рык, - повелительно произнёс гун, потрепал пса по холке. – Место.

В доме было жарко натоплено, пахло горячим хлебом, жареным свиным салом и жирным мясом. На голоса выбежала стройная молоденькая девица в сером шерстяном платье, перехваченным на талии узким кожаным пояском, удерживающем ещё и верхнюю винного цвета юбку, по подолу которой бежала руническая вязь. Одежда, не самая яркая и богатая, но добротно сделанная из плотного качественного материала, очень её шла, подчёркивая особую стать.

- Хёгги! – Выдохнула девушка, расплываясь в счастливой улыбке. – Асг эйо верт юн, ма бьёри!

- И я рад видеть тебя, сестра, - улыбнулся в ответ Хёг-руг, специально говоря на всеобщем. Девушка, спохватившись, повернулась к гостям.

- Меня зовут Сиен-кава, - представилась девушка. – Я рада видеть вас в нашем доме.

- Сиенни! – Асвейг, отцепившись, наконец, от дяди бросилась к ней, смешно затараторила на рехтунъере, спеша рассказать о своих приключениях.

- Юхти, - рассмеялась Сиен-кава, погладила девчушку по голове. – Сэйфи, юхти.

- Моя сестра живёт в городе, - Хёг-руг стащил плащ, подвесив его на один из гвоздей, вбитых в стену. – Она учится у ведуний в Золотом чертоге под опекой Властительницы Кэйя-хёну. Как твои успехи, сестра?

- Всё отлично, брат мой, я велю Тьюри подать обед, - Сиен-кава обернулась, взметнув светлую косу и поспешила исчезнуть за дверями. Асвейг, вцепившись пальчикам в её юбки, поспешила за ней. Тогда девушка обернулась, отодвинула от себя девочку, по-прежнему добродушно улыбаясь.

- Эгьон, - велела, помогая девушке выпутаться из тёплой одежды, отдала плащ в руки Асвейг и указала на гвозди: - хеш!

Асвейг послушно побежала обратна, попыталась повесить одежду на высоковатый для неё гвоздь. Хёг-руг, хохотнул, забрал у неё плащ, водружая его на положенное место, и девочка поспешила к тёте, дожидающейся её у входа на кухню.

Хёг-руг отвёл гостей в тесноватую душную залу, заполненную чадом от горящих ламп и жаром от разожжённого камина. Гун отодвинул невидимую невооружённым глазом заслонку, выпуская дым. Воздух стал чуть свежее. В комнату зашла служанка, одетая почти так же, как сестра Хёг-руга, только волосы у неё были убраны под шерстяной серый платок, а верхняя юбка по цвету могла соперничать с печной золой.

- Крех юн эйон Йорхун, торгъян Хёг-руг, - поклонилась служанка. Поставила на стол большой глиняный кувшин, исходящий паром, и глиняные кружки.

- Эйгин, Тьюри, - коротко поблагадарил Хёг-руг, занимая место во главе стола. Тьюри разлила по кружкам горячий напиток из кувшина и ушла, чтобы через несколько минут вернуться с горячей едой и корзинкой свежевыпеченного серого хлеба.

- Тьюри, - подозвал служанку Хёг-руг, когда та опять обернулась, чтобы уйти. Спросил на рехтунъере, не готовила ли она сегодня пряные булочки с яблочным вареньем, и, получив утвердительный ответ, попросил подать их детям. Служанка тут же убежала и больше не пришла. Вместо неё в залу вошла Сиен-кава с накрытым полотенцем блюдом и чашей с ягодным вареньем.

- Я присоединюсь? – Скромно спросила девушка, указывая на кресло рядом с Ретий-кавой. Хёг-руг согласно кивнул, отхлёбывая из кружки горячий грог, довольно хмыкнул.

Сиен-кава изящно села, взяла с блюда одну из булочек и надкусила. Она казалась поразительно хрупкой для жительницы ледяных северных островов, но при этом в ней чувствовался стрежень, что был и в её брате. Девушка покосилась на Эйка, приветливо улыбнулась, лукаво блеснув голубыми глазами. Хэнни рядом насмешливо фыркнула, опуская голову, и с преувеличенным усердием принялась за тушёное мясо.

Несмотря на тесноту, в зале хватило места для всех, как и еды, щедро предложенной Хёг-ругом. Даже барду достался его уединённый уголок, где он после пары кружек крепкого горячего грога и тарелки сытного обеда, опять принялся мучить свою мандолину. Сиен-кава с любопытством распрашивала брата о дальних странствиях, косясь на иноземных мужчин с заметным интересом. Хёг-руг отвечал добродушно, не забывая подшучивать над её вниманием к его друзьям.

- Краси́ва у меня сестра, правда, кхён? – Обратился он к магу, когда девушка выпорхнула из комнаты по просьбе заглянувшей Тьюри. – Понравилась? У неё богатое саггэ, Эйк, да и, как видишь, Йорхун её не обделил ни умом, ни красотой.

- Сватаешь? – Добродушно хохотнул маг, успевший порядком захмелеть и раздобреть от сытной пищи. – Прости, друг мой, мне сейчас не до девиц, да и зачем настоящей северной воительнице такой, как я? Найдёт ещё себе истинного воина, вот хоть твоего верного соратника, Рейхен-багера.

- А что? – Фыркнул Хёг-руг. – А хорош воин, прав ты, кхён. Пусть бы Сиен-кава к нему пригляделась, а сестра моя ему давно нравится.

Вечером Хёг-руг повелел убрать столы из залы и застелить пол толстыми медвежьими шкурами, а под них положить мягкие матрасы, набитые конским волосом и пухом. Девушек Ретий-кава отвела наверх, где находилось ещё несколько комнат и где были удобные кровати. Спать в доме легли рано, Эйк выбрал дальний от камина угол – в комнате и так было нестерпимо жарко, накрылся плащом и попытался заснуть. Но так и пролежал, чувствуя, как в душном помещении постепенно холодает, а воздух становится свежее. Только тогда Эйк, наконец, уснул, уже сквозь сон заметив, как в комнату проскользнула фигурка Тьюри и опять весело затрещал огонь в камине.

***

Утром они отправились в хьёл, на поклон к нынешним Властителям хьяма Йотхен-лех. Вместе с Хёг-ругом и Эйком пошли только Хэнни, Мальбион, вездесущий Кит и молчаливый Тилмар. Все посчитали важным, чтобы сын Йорхуна посетил его хьёл и познакомился с теми, кого бог войны выбрал своими наместниками.

На вершине лестницы их встречали сами Властители. Высокий, широкоплечий мужчина с густой светлой бородой, спускающейся на широкую грудь. Одежду его скрывало одеяние, сшитое из серого с рыжими подпалинами меха. Правой рукой он сжимал рукоять громадного двухлезвенного топора, упирающегося в землю у его ног. Голубые глаза цепко следили за гостями из-под гривы сивых от седины волос. Рядом с ним стояла крепкая женщина лет на пять моложе его, с медными, нетронутыми сединой волосами и яркими малахитово-зелёными глазами, светящимися на румяном лице. Она была одета в длинное платье миртового цвета, перехваченное на талии широким поясом, украшенным драгоценными камнями. Плечи покрывала длинная зелёная мантия, поверх которой лежала накидка из тёмно-рыжего меха, спорящего по цвету с волосами Властительницы.

- Властители хьяма Йотхен-лех приветствуют тебя, Хёг-руг, сын Ортхан-багера, - произнёс мужчина, прижав свободную ладонь к груди. – Крех юн эйон Йорхун э юн хьям.

- Истьер юн хьям э юн иних, - ответил Хёг-руг, повторив жест Властителя.

- Представь нам своих спутников, Хёг-руг, - повелительно произнесла Кэйа-хёну, не отрывая взгляда от гостей.

- Пред вами Эйк-хёну Талинорский, сын Адина, - начал гун, уже знакомо представляя друзей в привычной для него форме. Маг коротко поклонился, как принято в Талинорской империи. – Хэнни-хёну, дочь Дияна, Мальбион-хёну, сын Иланиона, и Тилмар, сын Йорхуна.

Эйк заметил, как напрягся Тилмар, стоящий позади него. Цепкий взгляд Властительницы тут же остановился на парнишке, в глазах разлился интерес. Ингъяд-тейн по-прежнему выглядел безучастным, не снимая маску холодного отчуждения с лица.

- Мы ради видеть вас в нашем Чертоге, - певуче произнесла Властительница. – Прошу, пусть наш дом станет для вас оплотом спокойствия и радости.

Хьёлы гунов – это удивительные строения, уникальные в своём роде. Большую часть хьёла Йорхуна, выходящую окнами на раскинувшийся под холмом Изунъяд, утопающий в лучах холодного северного солнца, и бескрайнее спокойное Рокочущее море, занимали роскошные комнаты и трапезные. Служебные помещения, кухни и склады находились в подземных помещениях внутри холма, а сзади была особая пристройка, в которой располагался храм Йорхуна.

Властители отвели их в просторную залу без окон, где ярко полыхал огонь в двух каменных печах, стояли два массивных, украшенных резьбой и драгоценными камнями трона. Чадили подвешанные к потолку лампы, запах можжевельника пропитывал воздух, оседая приятной горечью на языке. Несмотря на жар от печей, в зале было довольно свежо, ветер задувал через щели, унося чад и дым.

Выслушав историю гостей, Властители переглянулись. Эйк заметил, как блеснули глаза Кэйа-хёну, а Ингъяд-тейн задумчиво кивнул ей в ответ. Они словно мысленно переговаривались между собой, а, зная, что Кэйа-хёну была сильнейшей ведуньей севера, Эйк не сомневался, что так оно и было.

- На Эйвъяр сотни лет не ступала нога человека, - Ингъяд-тейн перевёл взгляд на Эйка. – Льдистые великаны надёжно хранят руины храма Эйверинали. Даже моя жена не может сказать, что ждёт вас на его берегах.

- Мы знаем, - Эйк помрачнел, вспоминая мёртвую, укрытую снегами землю, показанную ему Филией, и уверенно сказал: - склеп. Нам нужно Ваше позволение, чтобы пройти по землям Чёрных островов.

- Иних лех – свободные земли, - спокойно произнесла Кэйа-хёну. – Вам не нужно наше разрешение, чтобы перемещаться по ним. Но помощь вам потребуется. Наши воины будут сопровождать вас до Эйвъяра на драккаре, он более быстрый и манёвренный, чем торговые ладьи, да простит меня Хёг-руг и его Эсгарда.

- Решено, - Ингъяд-тейн величественно кивнул. – Завтра вы отправитесь в путь, а пока отдыхайте – в Изунъяде вы можете чувствовать себя в безопасности.

Внезапно Кэйа-хёну подняла голову, устремив застывший взгляд заледневших глаз в пустоту. Ингъяд-тейн напрягся, резким движением поднялся с трона, протягивая руку женщине. Властительница схватилась за его ладонь, не переставая смотреть в пустоту. На несколько минут их взгляды встретились. Эйк почувствовал, как в зале стало холоднее. Иней пробежал по стенам, оставляя за собой изящные серебрящиеся узоры. Но, несмотря на их красоту, путникам становилось жутко.

- Что происходит? – Хэнни схватила Эйка за руку, привлекая его внимание.

- Магия северной ведуньи, - ответил маг, изо рта вырвалось облачко пара, медленно растворяясь в воздухе.

- Тьма приближается, я чувствую её тяжёлое дыхание, - заговорила Кэйа-хёну, её голос звенел тысячей льдинок, казалось, словно он застывает в воздухе, разбиваясь на тысячи осколков. – Я чувствую её холод, он злее того, что царит здесь многие века. Она несёт за собой страх и мрак, готовые захватить сердца живущих.

Эйк бросился к дверям, чувствуя, как страх сковывает и его сердце. Мужчина быстрым шагом преодолел широкие тёмные коридоры и распахнул главные двери Чертога, выбегая на крыльцо. Сзади послышалось тяжёлое дыхание, несколько лёгких шагов и рядом с ним оказалась Хэнни.

- О чём она, Эйк? – Ведьма положила руку на его плечо, её взгляд скользнул по Изунъяду и ожидаемо остановился на горизонте. – Что это? Тучи?

- Нет, - Эйк сглотнул, не отводя взгляда от чёрного, словно затянутого непроглядным мраком, неба далеко на севере. Словно громадная туча двигалась на острова с невероятной скоростью.

Маг бросил глаз на флюгер на высокой башне, дул спокойный северный ветер, никак не способный с такой скоростью нести облака прямо на острова. Эйк схватил девушку за руку, увлекая под надёжную защиту стен хьёла.

- Это вороны, - выдохнул он, захлопывая двери. – Несметное число воронов. Хэнни, не выходи. Попытайся защитить окна изнутри, чтобы они не попали в Чертог.

Эйк выскользнул на улицу, сделав вид, что не услышал возмущённый возглас ведьмы. Облако с невероятной скоростью надвигалось на острова, Эйк уже слышал, как в предвкушении кричат вороны. Двери приоткрылись, выпуская на улицу Хёг-руга и Мальбиона. Люди по-прежнему шли по своим делам, смеялись, переговариваясь между собой, не обращая внимания на надвигающуюся опасность. И тут спокойную тишину разорвал пронзительный звук, сотрясающий воздух и заставляющий вибрировать тело. Гуны замерли, тревожно заозирались.

- Горн Гьервеив, - Хёг-руг бросил взгляд на скалы, среди которых таился источник звука. – Пока мы на островах Чёрного креста, он всегда предупредит об опасности.

Народ торопился скрыться в жилищах. Женщины за руки затаскивали непонимающих угрозы детей в дома, захлопывая двери. Хлопали заслонки, закрывающие дымовые отверстия. И только усиливался взволнованный гул людей.

- Помнишь заклинание тысячи стрел? – Эйк повернулся к Мальбиону.

- С точечной сетью в основе? – Мальбион вскинул голову. – На весь остров не растяну, да и стрел потребуется больше.

- Попытайся, - маг протянул другу ладонь. – Если что, тяни из меня магию.

Мальбион вскинул руку, переплетая между собой потоки. Это заклинание они когда-то использовали для защиты крепости Уэрту в Центраских степях. Сейчас Мальбион в точности повторял его, растягивая невидимую сеть над островом. Эйк почувствовал, как энергия медленно перетекает из него в Мальбиона, подпитывая сеть, пока она не замкнулась, образуя невидимую ловушку. Эйк покачнулся от нахлынувшего чувства опустошения. Воронье облако стемительно приближалось, уже миновав ряд оскалившихся прибрежных скал. Уже можно было разглядеть отдельных птиц и летящего впереди вожака, выглядившего гораздо крупнее обычной птицы.

Первые ряды врезались в сеть, активируя энергетические точки, и тут же в воду посыпались чёрные тушки, сражённые материализовавшимися острыми дротиками, ещё в воздухе обращаясь в дым. Вскрикнув, вороны на секунду остановились, и тут же бросились снова, словно подстёгнутые приказом. Сеть натянулась, с трудом сдерживая атаку, вороны, сумевшие прорваться, бросались на горожан, не успевших укрыться. Завизжали женщины, стараясь закрыться руками от острых когтей.

- Долго сеть не выдержит, - напряжённо сообщил Мальбион, сшибая огненными шарами направившуюся к ним парочку воронов. Вскрикнув и напоследок блеснув кроваво-красными глазками, птицы осыпались пеплом.

- Этого достаточно, - раздался голос позади них, Эйк резко обернулся, встречаясь с тёмной зеленью глаз Властительницы. – Спасибо за то время, что вы мне дали.

Кэйа-хёну вышла на порог, придерживая длинный подол платья. Малахитовые глаза зловеще светились в наступившем сумраке. Женщина одним движением скинула с плеч меховую накидку, оставшись в лёгком платье, не защищающем от лютого северного холода, и опустилась на колени, уперев ладони в землю. Её глаза стали похожи на холодные сверкающие изумруды, потеряв малахитовую матовость.

- Эскей ир эйон ма иних, - тихо зашептала ведунья, её тело раскачивалось в такт рокочущим звукам рехтунъера. – Крех ма эйон Йорхун э хьевэн лех.

Эйк невольно отступил, почувствовав, как взметнулись потоки магии, повинуясь слову Властительницы. Сила тянулась к ней из земли и воздуха, полностью впитываясь в формирующееся заклинание. Женщина словно вошла в транс, глаза бессмысленно смотрели в пустоту: сверкающие изумруды на восковой маске красивого лица.

- Эскей ир ма райш, райш йет лех, - голос женщины становился твёрже, набирал силу с каждым словом. Мальбион скинул ещё нескольких воронов коротким электрическим разрядом, Эйк подпалил перья оказавшейся более вёрткой птице, успевшей подобраться ближе. Сеть, натянувшись в последний раз, лопнула, осыпавшись искрами нерастраченной магии.

- Вийя ма нэрьях! – Кэйа-хёну словно с трудом оторвала руки от земли, направив раскрытые ладони на воронье войско. Магия, послушная голосу ведуньи, волной нестерпимо-яркого света хлынула на вороньё. – Вийя ма онд! Вийя ма иних!

Эйк отшатнулся, ударившись спиной о двери, магия больно ударила в грудную клетку, выбивая воздух из лёгких. Рядом скорчился Мальбион, лицо исказила гримасса боли. Кэйа-хёну словно обмякла, сила прошла через хрупкое тело, и женщина осела на землю. Глаза закрылись, рыжее облако волос окружило побелевшее лицо с карминовыми губами. А магическая волна сметала воронью стаю, свет сжигал пернатые тела налету, оставляя лишь клочья тьмы, с шипеньем растворяющейся в водах Рокочущего моря. Эйк сморгнул пелену боли с глаз, осмотрел опустевшие улицы, зацепившись взглядом за забившихся в щели детей и женщин. Мужчины, успевшие выбежать на улицы с оружием наизготовку, смотрели на сгорающих тварей. Хёг-руг, оказавшийся в самой гуще, рукавом вытер с лица кровь, скривился, дотронувшись до трёх глубоких царапин, пересекавших шкуру и едва не задевших глаз.

- Что скажишь, маг? – Эйк невольно дёрнулся, когда в голове раздался полный холодной насмешки знакомый голос. – Тебе понравились мои зверушки?

- Асид, - сквозь зубы выдохнул маг, обхватив голову руками. Мальбион, суетившийся около Кэйа-хёну, с тревогой во взгляде обернулся к другу.

- Угадал, - рассмеялся голос. – Это было предупреждение, Эйк Талинорский. Отступись, пока не поздно, и я буду милосердным.

- Прочь из моей головы! – Разозлился Эйк, чувствуя, как смех бога смерти отдаётся в каждой клеточке мозга. – Убирайся!

- Что с тобой? – Мальбион подскочил на ноги, не спуская с Эйка напряжённого взгляда. Кэйа-хёну была в порядке, он только закутал её в меховую накидку, чувствуя, как замёрзла женщина. Нужно было занести её в хьёл, но состояние друга не на шутку взволновало мага.

- Я дал тебе шанс, маг, - голос ударил по вескам, заставив Эйка пошатнуться и, в поисках опоры, упереться рукой в стену. – Ты сделал свой выбор.

Настала звенящая тишина. Эйк тряхнул головой, пытаясь выравнять дыхание. Жестом показал Мальбиону, что он в порядке и беспокоиться не о чем.

- Позаботься о Кэйа-хёну, - велел он, провёл руками по лицу и уверенным шагом стал спускаться по лестнице. – И пошли ко мне Хэнни. Многим в Изунъяде понадобится помощь.

Вороны действительно оказались предупреждением. Они оставили в память о себе лишь глубокие царапины и разодранную одежду. У женщины, не успевшей вовремя прикрыть лицо, ворон выцарапал глаз, более тяжёлых травм не было. Эйк, как мог, залечивал самые глубокие раны. Хэнни, захватив кухню в доме местной травницы, готовила заживляющие мази и раздавала всем универсальные элексиры от ядов – мало ли что переносили на своих когтях тёмные твари. Эйк зашёл к ней, когда, совершенно вымотанный, уже не мог стоять на ногах.

Ведьма помешивала в котелке на открытом огне густое жёлто-зелёное варево с отвратительным запахом. Заметив Эйка, она без слов пододвинула к нему исходящую паром глиняную кружку.

- Что это? – Маг вскинул бровь. – Пахнет… ужасно.

- Зелье Гилморо, - пояснила Хэнни. – На вкус - отрава, но действует отлично. Хорошо, что у Ретий-кавы нашлись нужные травы. Найти на севере бенглибарскую горчанку довольно… затруднительно.

- Бенг… что? – Вскинул бровь Эйк, скривившись, отхлебнул из кружки, с трудом подавив порыв выплюнуть зелье обратно, проглатил и тут же закашлялся: жидкость словно обожгла его изнутри, огнём пробежав по венам. – Редкостная гадость.

- Знаю, - просто ответила девушка. – Но тебе же лучше, правда?

Эйк кивнул. Силы действительно возвращались, вместе с пламенем из тела уходила тяжесть. Даже голова кружиться перестала, позволяя сесть ровно и осмотреться. Они были в обычной хижине, в центре комнаты располагался длинный стол, половину которого заняла Хэнни, разложив травы и декокты из них. В небольшой каменке полыхал огонь, на котором побулькивал котелок с зельем, рядом остывала в глиняной чаше горчично-жёлтая с коричневыми вкраплениями мазь.

- Как ребята? Ты был в доме Хёг-руга? – Поинтересовалась Хэнни, не переставая помешивать зелье.

- Отправил туда Мальбиона, - Эйк вздохнул, отставляя опустевшую кружку. – Он недавно вернулся. Дина сильно задели, Мальб оказал ему помощь.

- Почему он был не дома? – Нахмурилась Хэнни. – Мы же просили ждать нас внутри.

- У Камиллы от духоты закружилась голова, и Дин отвёл её на задний двор. Они не восприняли горн всерьёз, несколько воронов успели пробиться через сеть и налетели на них, их словно магнитом тянуло, а Дин прикрыл Камиллу, пока не сообразил, что воронов можно поджарить.

- Защитник, - усмехнулась Хэнни, качнув головой. - Остальные?

- Все были в доме, - заверил её Эйк. – Несколько тварей вышибли окно, но в комнате никого не было. Мальб оставил одного – изучу повнимательнее, хочу убедиться, что это обычные порождения тьмы.

В дом зашла Ретий-кава, удерживая в руках накрытую тканью корзину, и Эйк поспешил уйти. На улице стемнело, у домов зажгли яркие фонари, в воздухе повисло тяжёлое молчание. Мужчина поднял голову на хьёл, но решительно свернул мимо него, отправляясь по дороге в рэгхьёл. Жители этой части Изунъяда пострадали меньше, поэтому Хэнни и осталась в нижнем городе.

В доме Хёг-руга горел свет, выбитое окно закрыли плотной тканью, вроде куска старой парусины. Сиен-кава командовала на кухни, собирая поздний ужин, Дин лежал в одной из верхних комнат, хотя и выглядел вполне здоровым. В руках мальчишка держал толстый том, в котором Эйк признал один из тех, что привёз с собой Мальбион.

- Эйк! – Обрадовался Дин, захлопывая топик и садясь в кровати. Едва заметно поморщился, пошевелив плечами. – Не поверишь, как я рад тебя видеть! Что в городе?

- Погром, - пожал плечом Эйк, садясь на стул у кровати, - а в целом, всё нормально. Сам жив?

- Порядок, - заверил Дин, хотя мужчина успел заметить, как он оберегает плечо. – Подумаешь, пара ворон поклевала. Кстати, Мальбион запихнул одну из них в клетку, видел?

- Ещё нет, но как раз собирался её проведать, - Эйк усмехнулся. – Что читаешь?

- Скука смертная, - скривился Дин, передавая ему книгу: - «Теоретические основы управления потоками».

- Знаю эту книжку, - улыбнулся Эйк, вспоминая, как штудировал данное произведение долгими ночами во время учёбы в Академии, стараясь не заснуть на нудных описаниях теории плетений. – Дерзай дальше.

Ворона засадили в клетку, укреплённую энергетической сеткой. Бестия билась внутри, обжигаясь о прутья, и гневно щёлкала острым клювом. Рубиновые глаза яростно сверкали на угольно-чёрной голове.

- Привет, лапочка, - усмехнулся Эйк, с интересом приближаясь к клетке. Птица гневно каркнула и бросилась на прутья, зашипело охранное заклинание, отшвыривая её обратно. Сзади послышались шаги, Эйк даже не обернулся, догадываясь, кто последовал за ним.

- Как тебе? – Мальбион встал рядом, сложив руки на груди. – Красавец, правда?

- Жуткая тварь, - Эйк задумчиво склонился, рассматривая ворона магическим зрением. – Не нравится он мне, никогда не видел такого.

- Тёмное плетение, - Мальбион вздохнул. – Это сочетание тьмы и силового каркаса, ему не требуется хранилище.

- Поэтому они запросто пересекли Рокочущее море, - Эйк нахмурился. – Что за каркас?

- Сам не понимаю, - Друг покачал головой. – Никогда раньше не встречал таких нитей: чёрные с алыми прожилками. И если к ним прикоснуться, они обжигают.

Эйк ударил по птице импульсом чистой энергии. Ворон тряхнул головой, по ониксовым перьям пробежали искры.

- К-кар-х, - хрипло отозвалась птица, словно усмехаясь, распахнула клюв: - Кар-х!

- Поглощает, - удивился мужчина, Мальбион невесело усмехнулся. – Но огонь их хорошо берёт. Убирай его, изучать всё равно некогда.

- Шайе! – Коротко приказал Мальб, складывая пальцы в знак. Птицу полностью поглотило пламя, мгновение, и на дне клетки осталась лишь горстка пепла, тут же обратившаяся в тёмное облачко. – Сейшали! – Облако рассеилось, поглощённое вспыхнувшим солнечным светом.

Глава 20 "Энваз"

Утром их ждали сани, запряжённые медведями, и оба Властителя у северных врат из Изунъяда. Кэйа-хёну выглядела уставшей, но держалась величественно, гордо выпрямив спину и подняв острый подбородок. Ингъяд-тейн аккуратно и ненавязчиво придерживал жену за талию. Эйк покинул дом последним, оставив за спиной суетливо накидывающую на плечи плащ Сиен-каву.

- Драккар будет ждать вас в Энвазе, - произнёс он. – Мы отдали вам самую быстроходную ладью из нашего флота и самых сильных воинов. Даст вам силу Йорхун!

- Защитит Йорхун ваши земли, - кивнул Эйк, забираясь в сани, в угол, где уже сидела Хэнни. Утро выдалось особенно морозным, солнце ещё не успело подняться на небо, и в холодном сумраке Эйк с трудом различал блестящие глаза ведьмы, по нос закутанной в шкуры. Медведи выдыхали плотные белые облачка пара, с трудом рассеивающиеся в искрящемся воздухе.

- Вперёд! – Скомандовал Хёг-рук, забираясь на облучок саней. – К дому!

Они сорвались в путь, подняв облако снежной пыли. Медведи ударяли мощными лапами, выбивая комья промёрзлого слежавшегося снега, сани словно летели над землёй, подхваченные неведомой силой. Мимо проносились заснеженные холмы и ледяные гроты, глубокие расщелины и заледеневшие навеки озёра. Холодный ветер дул в лицо и пассажиры всё глубже забирались под шкуры. Асвейг спрятала лицо на груди Хёг-руга, гун накрыл её с головой толстой шкурой северного волка. Лита забилась в самый угол, из-под меха торчал только кончик носа.

Небо с каждой минутой хмурилось всё сильнее, ветер набирал силу. Вскоре за его гулом с трудом можно было различить крики погонщиков: «Рэйго, рейго!», «Рэнг!». Хэнни прижалась к плечу Эйка, спрятав лицо и, кажется, бормотала вслух молитвы – слишком быстро неслись они по обледеневшим дорогам, слишком сильно били ветряные ледяные плети. Снег повалил в один миг, густой плотной стеной, ветер подхватывал его, закручивая в вихри. Эйк глубже натянул капюшон, закрывая лицо. Даже когда разразился настоящие буран, медведи не остановились. Только окончательно потонули в вое ветра крики погонщиков и бормотание ведьмы.

- Останавливаемся! – Неожиданно прорвался сквозь гул голос Хёг-руга, сани стали замедляться и вдруг свернули с дороги, унося их по узкой заснеженной тропе. Эйк приподнял голову, силясь хоть что-то разглядеть сквозь снежную завесу. Сани остановились, а мужчина по-прежнему ничего не видел кроме снега.

- Тут грот, - рядом показалось лицо Хёг-руга, борода залеплена снегом, ресницы заледенели. – По такому бурану даже мои медведи не пройдут, да и вечереет, здесь и переждём.

В гроте не было ветра и снега, казалось, что тут даже температура чуть выше, чем на воздухе. Гуны зажгли факелы, огонь заплясал по ледяных стенам, причудливо танцуя на гранях спускающихся с потолка голубоватых прозрачных сталактитов.

- Вохитительно, - шёпот Хэнни эхом разлетелся по пещерам.

- А то, - усмехнулся Хёг-руг, опуская на пол Асвейг. Девочка завертела головой, с любопытством осматриваясь по сторонам. – Наши острова своими ледяными пещерами славятся.

- Тут не грех и новую балладу сочинить! – Звонко возвестил Кит, стаскивая перчатку и ударяя по струнам мандолины. Иней сорвался с металла, и Кит фыркнул, сдувая облачко в сторону. Эйка покачал головой, по-прежнему считая, что развесёлому барду в таком опасном путешествии совсем не место.

В гроте они пробыли до утра второго дня, когда буран сменился слабым снегом, белыми пёрышками парящем в воздухе, а ветер стих, погружая остров в тишину. С улицы доносилось ворчание медведей и позвякивание упряжи. Спать в печере, даже с разведённым огнём, оказалось жутко холодно – на утро путники едва могли разогнуть конечности, а впереди было ещё полтора дня пути до хьяма Гьёхан-лех, а потом путешествие на драккаре по ледяному морю.

Этим днём они двигались ещё быстрее, остановившись только на обед. К вечеру Эйку показалось, что он учул запах дыма, а вскоре ветер донёс до них собачий лай. Крохотная деревенька с небольшими, утопленными наполовину в земле домами, образующими квадрат, показалась через полчаса. На одной стороне были хозяйственные постройки, откуда доносились характерные звуки домашних животных. Путники заночевали у местного старосты, старого гуна с искалеченной левой ногой и застрелым шрамом, уродующим половину лица. Бавшего воина, на старости лет занявшегося охотой, а теперь спокойно доживающего свой век в окружении внуков.

А утром с первыми лучами солнца они отправились дальше. Местность становилась скалистей, а дорога у́же и извилистей. Она змеилась меж холмов и скал, огибая расщелины, пока не упёрлась в серую гряду Хегмар, укрытую снежными шапками и угрощающе щерящую острые клыки скал. Около лиги дорога бежала вдоль неё, пока впереди не показалось ущелье, закрытое тяжёлыми каменными вратами, изрезанными древними рунами. Вблизи стало видно, что на них изображался расправивший крылья дракон, а с двух сторон их охраняли высеченные из скал статуи, гигантские воины с суровыми ликами.

- Мийрэндаз – врата в мои владения, в хьям Гьёхан-лех, - гордо объявил Хёг-руг, когда сани вплотную подобрались к воротам. – Йеръяг Гьёхан лех вийя мар хьям!

- Йеръяг Гьёхан лех вийя мар торгъян! – Отозвался стройный хор голосов и ворота медленно, со скрежетом стали открываться. За ними стояли двое мужчин, одетых в одинакомые доспехи с изображением чёрного дракона. – Регх, мар торгъян!

Владения Хёг-руга начинались крепкой заставой, охраняющей врата Мийрэндаз, единственный сухопутный путь в земли хьяма Гьёхан-лех. Отсюда вела широкая накатанная дорога к столице и главному портовому городу хьяма – Энвазу. В этой части острова было гораздо больше скал самых причудливых форм. Они скалили клыки в небо, нависали над заснеженными тропами, щерили обломанные чёрных зубы. Сверкали ледяные гроты, замания путников в свои таинственные голубые глубины. Сани неслись по вьющейся между ними дороге, Хёг-руг не хотел останавливаться ни на секунду, желая как можно быстрее оказаться дома.

Деревни таились в ущельях, низкие дома вплотную прилегали к каменным стёсаным бокам. Здесь земля была слишком твёрдой и каменистой, чтобы строить привычные для гунов землянки, и строились длинные избы, казавшиеся естественным продолжением скал. Коньки на покатых крышах венчали фигуры расправивших крылья драконов, вырезанных из чёрного дерева. Снаружи крышу поддерживали толстые подпорки из крепких брёвен. На самом верху виднелось треугольное вытяжное окошко, через которое уходил дым. Скалы сдерживали ветер, поэтому здесь было тише, чем на всём острове, и теплее.

Но основная жизнь сосредоточилась в городе Энваз, выстроенном на самом берегу моря, на выдающемся в воду полуострове, с одной стороны укрытом высокой стеной тёмных от влаги скал, а с другой омываемый холодной сизой водой. На самом высоком участке, ровной горной площадке, высился хьёл Чёрного дракона – Чертог хьяма Гьёхан-лех, а в порту покачивались на воде ладьи со спущенными парусами, словно птицы присевшие отдохнуть. Здесь была и Эсгарда, и Ортхан, прибывшие домой вслед за своим Властителем. И стоял изящный, словно выточенный искусными мастерами из цельного ствола неизвестного исполинского дерева, драккар, украшенный рунической вязью. На носу его горделиво вскинул голову деревянный дракон.

На звук саней и рёв медведей из домов повываливал народ, находу натягивая верхнюю одежду. Женщины судорожно оправляли смявшиеся юбки и растрепавшиеся волосы, стараясь удержать на месте рвущуюся вперёд малышню. Со всех сторон слышался взволнованный гул голосов:

- Торгъян эйстл…

- Рэу мар торгъян…

- Рэу Хёг-руг!

Гун на первых санях схватил с пояса рог и несколько раз протрубил. Низкий рокот пронёсся над крышами города, возвещая о прибытии Властителя. Толпа взорвалась куда более громкими преветственными криками. Сани по главной улице устремились к хьёлу.

- Они ждут пира, - хохотнул Хёг-руг, когда сани остановились в просторном внутреннем дворе. Расторопные слуги уже распрягали медведей и помогали девушкам выбраться из саней. – Но в этот раз не будет долгих гуляний.

- А зря, - Кит оттеснил плечом Эйка, гордо выпятив грудь перед Хёг-ругом. – Эх, скучный вы народ! Любые походы знаменуются великими пирами, почитайте хоть историю Адамиды!

- Времени нет, уже завтра мы покиним Энваз и отправимся к острову Эвъяр, - гун сурово нахмурился. - Драккар Властителей уже ждёт нас в порту.

- Тогда сыграю на ужине, - не расстроился Кит. – Всяко лучше вкушать пищу под хорошую музыку!

Хьёл Чёрного дракона был значительно меньше, чем в Изунъяде, но отчего-то казался массивнее, крепче. В тослтых деревянных стенах таилась скрытая сила, из окон лился яркий тёплый свет, а по каменному фундаменту вилась руническая вязь, словно опоясывая дом. Ретий-кава первой вошла в двери, прижимая к груди ребёнка, ей навстречу тут же выбежали две служанки: дородная краснощёкая женщина и невысокая худая девушка, дружно поприветствовавшие Властительницу на рехтунъере.

Хёг-руг отвёл гостей в огромную обеденную залу. В каменной печи полыхал огонь, отбрасывая блики на резные, украшавшие стены балки и заливая комнату тёплым жёлтым светом. Огонь блестел и в глазах невероятных размеров кабаньей голове, прибитой к стене над печью. С кухни в залу проникал притягательный аромат готовящейся пищи. В двери мышками проскользнули две служанки, шустро поджигая толстые сальные свечи на столах.

- В моём Чертоге я чувствую покой, - Хёг-руг шумно вдохнул терпкий аромат древесины и дыма, пропитавший каждый уголок залы. – Жаль, что так скоро придётся покинуть его.

Они вкусно отужинали, порадовавшись, что в доме властителя хьяма Гьёхан-лех всегда найдётся сытная, горячая еда и крепкий эль, привезённый с далёкого материка. Кит вовсю старался, играя на мандалине и танцуя вместе с повеселевшими от вина гунами. Спать все легли рано, даже Кит заснул, устав сочинять новые байки и обняв инструмент. Только Эйк выбрался из дома через задний ход, оказавшись на заснеженном утёсе, под которым бурно рокотало море, ударяясь о камень. Холод пробрал до костей, морской ветер ударил в лицо, принося с собой особую свежесть, и отгоняя ненужные мысли.

Отсюда был виден утонувший в тумане край небольшого скалистого островка и грозно надвинувшийся на море берег острова Йотхен-хар, дальше он становился всё круче и вскоре превращался в неприступную стену, охраняющую его с севера. Эйк глубоко вдохнул, наслаждаясь редкой минутой полного спокойствия. Завтра они отправятся в ещё более незнакомую часть архипелага, куда даже сами гуны редко заглядывают, а сегодня он ещё был там, где мог хоть на секунду, на один короткий миг, забыть о наступающей с юга тьме.

- Правильно, - словно ответило ему море. – Забудь, чтобы завтра с новыми силами вспомнить.

Высокая волна резко ударилась об утёс, обдав мужчину дождём ледяных брызг. Эйк тряхнул волосами, насмешливо усмехнулся разбушевавшейся стихии и вернулся в дом, где уже успели загасить все свечи, оставив лишь полыхающий огонь в печи и несколько жаровен. Каким бы большим не казался хьёл Чёрного дракона, здесь всё так же гостей клали в большой жаркой зале, чтобы не согревать более мелкие помещения. Эйк устроился рядом с довольно посапывающим Дином, и сам быстро провалился в сон, утянувший его в далёкий туманные глубины.

***

Эти ночи Изунъяд не спал. Люди собирали вещи, с тоской покидая насижанные места, воины, собравшиеся со всех краём острова, занимали опустевшие дома. Повсюду звучали встревожанные голоса. Вдоль берега возводились баррикады, укреплялись боевые драккары и ладьи, день и ночь кипела работа в кузнях.

Кэйа-хёну стояла на крыльце хьёла Йорхуна, устремив взгляд на юг, на бескрайние серые морские просторы. На маяке Тьов загасили огонь, и больше ничто не тревожило тёмную гладь.

- Нужна ли нам эта война? – Раздался позади голос Ингъяд-тейна, женщина пожала плечами, не отрывая взгляда от горизонта. – Кто мы против бога, Кэйа?

- Мы те, кто живёт под крылом бога войны, муж мой, - произнесла ведунья. – И мы будем биться с тьмой, потому что так велят законы Йорхуна – защитить свой мир, свой дом, свой народ даже ценой собственной жизни.

Она перевела взгляд на лодки, устремившиеся к крохотным островам, разбросанным вокруг Йотхен-хара. Воины занимали свои посты, белые медвежьи шкуры надёжно скрывали их среди заснеженных скал, пока гуны зорко следили за водой, ожидая атаки. Ингъяд-тейн молчал.

- Они уже близко, - снова заговорила Кэйа-хёну. – Но мы готовы. С первой зарёй мы примем этот бой и выстоим, Ингъяд-тейн, сын Сигурд-тейна. Потому что таково моё слово!

Женщина развернулась, взметнув мантию, и устремилась в хьёл. Она знала, чем встретить армию тьмы, и теперь шла туда, где вечность предки её мужа поклонялись великому Йорхуну, Золотому дракону, защитнику их земль. Кэйа-хёну, Властительница Чёрных островов, знала, что он откликниться на её зов.

А в ночи, по почерневшей глади затихшего перед готовой разразиться бурей океана скользили десятки кораблей под чёрными парусами. Тихо сидели на палубах люди, сжимая тяжёлые луки, с колчанами, полными отравленных стрел, зная, что главное их оружие покажет себя. Нашёптывал некромант свои заклинания, сжимая в руках амулет с меткой Асида, и колыхалась тьма, готовая в любой момент ринуться в бой.

Кэйа-хёну встала перед алтарём, подняв глаза на взирающего на неё выточенного из камня бога войны.

- Эскей ир юн, Йорхун Йотхен лех, - молвила она, не отрывая взгляда от тёмных, словно живых, глаз статуи. – Альврё э вийя юн нэрьях, хьевэн Йорхун! Аск юн йеръяг хьевэн лех!

Глаза статуи полыхнули золотом, и остров сотряс громоподобный рёв, с которым сорвался с небес Великий дракон. Йорхун пришёл защитить свой народ.

***

Чёрный ворон опустился на фигуру деревянного крылатого змея, украшавшего крышу хьёла Чёрного дракона. Нахохлился, щёлкнул крючковатым клювом и насмешливо склонил голову. Глаза-бусинки поблёскивали в темноте, и на мгновение могло показаться, что в их глубине вспыхнули алые искры.

Уличная дверь хлопнула, выпуская в ночную темноту высокого молодого воина. Парень на несколько мгновений замер, привыкая к сумраку, царившему в Энвазе, и быстрым шагом направился по узкой улочке, вдоль ряда спящих домов. Ворон бесшумно последовал за ним, перепархивая с крыши на крышу. Несколько раз парень останавливался, задирая голову наверх и тревожно оглядывая усыпанное звёздами небо и окружающие его дома, словно чувствуя невидимого предследователя, но так не заметил затерявшуюся во тьме птицу.

Он пересёк весь город, кивнул дремлющим на воротах стражам и быстрым шагом отправился по узкой незаметной тропке вдоль старого погоста. Ворон неотступно следовал за ним, перелетая с могилы на могилу и каркая на северных сородичей, невольно отступающих перед ним. Путник гневно ворчал, когда очередная птица с недовольными криками взмывала в небо, тревода ночную тишину. Он вышел к стене скал и нырнул в неприметное ущелье. Глухо звучали шаги, пока он спешно преодолевал петляющую тропку, и вот впереди забрезжил зеленоватый свет и показался бревенчатый бок дома.

Парень приблизился к двери, громко постучал в дверь.

- Открывай, карга старая! Я от Ракшара. – Раздражённо выкрикнул мужчина, нервно оглянулся. Ворон присел на вершину одной из скал, не сводя с него взгляда.

- Уважение прояви, малец, - раздался скрипучий старческий голос, дверь отворилась, выпуская на улицу полосу тусклого света, на мгновение озарившую лицо мужчины: длинноватый нос и яркие голубые глаза. – Заходи, холода напустишь.

Дверь хлопнула, отрезая старуху и вошедшего следом за ней молодого человека. Ворон недовольно каркнул, приземлился на крышу у дымового окошка, потоптался, примеряясь, и исчез. По крыше, оскальзываясь на снегу, пробежала толстая чёрная мышь и шустро нырнула в окошко. Быстро преодолела потолочную балку и затаилась в тени под старым веником, поблёскивая любопытными глазами.

- Принёс? – Спросила старуха. Тихо прошаркала до печи, завозилась, гремя посудой.

- Как и просила, - проворчал парень, достал из-за пазухи холщовый мешочек и протянул женщине. Та ловко сцапала добычу, заглянула внутрь, довольно крякнув. - Привет тебя от Ракшара.

- Жив ещё, хряк? – Злобно улыбнулась она. – Как понадобился совет, так сразу о старой Толак вспомнил. Смотри-ка, даже горюй-камень нашёл, никак в сам Алуй-Як ездил. Ты садись, как звать-то хоть?

- Хоть как, - отозвался парень, уселся на шаткий табурет, задумчиво почесал русый затылок. – У Ракшара мы все – Тени.

- Значит так, мальчик, - ведьма довольно ухмыльнулась, покручивая в руках неправильной формы ноздреватый камень, словно покрытый каплями застывшей смолы. – Сидишь тихо и не мешаешь, пока я работаю. А потом, так и быть, побеседуем.

Старуха отвернулась, достала откуда-то закопчёный чугунный котелок, водрузила его над огнём и налила в него очищенную воду. Для женщины её возраста двигалась она удивительно ловко. Толак быстро скрепила седые волосы грубой резной заколкой, откинула с лица длинную сивую прядь. Свет от огня плясал на морщинистом, с тёмными пятнами лице.

- Тут важна точность, - бормотала себе под нос ведьма. – Чуть ошибёшься, и всё насмарку.

Она бережно растолокла в ступке какие-то травы, отколола кусок горюй-камня и бросила его туда же, с удвоенной силой заработав пестиком. Тень сидел молча, с любопытством наблюдая за точными, выверенными движениями ведьмы. Толак высыпала пыль в котелок, медленно помешивая, пока зелье не приобрело равномерный чёрный цвет, а по комнате не поплыл знакомый приятный аромат багульника. Тень торопливо уткнул нос в рукав, поглядывая на старуху с недовольством. Толак меж тем засунула руку по локоть в мешочек и вытащила наружу крохотный флакончик из чёрного стекла.

- Чистая? – Старуха нахмурилась, постучала ногтём по стеклу. – Что-то мало.

- Смертник черноягодный - дорогая травка, - Тень пожал плечами. – Ракшар говорил, она растёт только на западе Венгмара, у берегов Искрящегося моря, а вы знаете – версы нас не жалуют.

- Знаю-знаю, - отмахнулась ведьма, одним движением откупоривая флакон и быстро, пока не вырвались пары́, выливая экстракт в зелье, и принялась помешивать. Толак заговорила, и Тень невольно содрогнулся – звуки, исторгаемые ведьмиными устами, походили на злобное змеиное шипение. Зелье медленно светлело, пока не стало совершенно прозрачным, похожим на обычную воду.

Толак сняла котелок с огня, убрав в затемнённый угол, и повернулась к парню.

- Так что там Ракшар? Плетёт интриги в Шагештаре во славу Асида? – Толак усмехнулась, скривив морщинистое лицо, с тонкой, словно пергаментной, кожей.

- Не ведаю, - Тень развёл руками. – У нас с ним связь односторонняя. Он приказывает – мы исполняем.

- Значит, не ведаешь? – Осклабилась ведьма, выставив напоказ пожелтевшие зубы, сверкнула выцветшими голубыми глазами. – Взвару со мной испьешь, пока зелье стынет?

- Ну, наливай, - усмехнулся Тень. Старуха шустно сняла с огня чайник, засыпала в него травок, хитро косясь на парня. Тень качнул головой, подождал, пока ведьма поднесёт две чашки, наполненные горячим напитком, принюхался и расплылся в улыбке. Одно незаметное движение и ведьма с воем шарахнулась назад, закрывая ладонями обожжённое лицо.

- А теперь, ведьма, слушай меня, - Тень легко поднялся на ноги, прижав старуху к стене, чуть искривил губы в улыбке. – Думала, я не узнаю запах росянки? Напрасно. Радуйся, что Ракшару ты нужна живой, держи пасть на замке и не тявкай.

- Тварь, - зашипела ведьма, в глазах угрожающе сгустилась магия, но тут же потухла, подавленная чёрной аурой гостя.

- Можешь не стараться, Толак, - парень ухмыльнулся, рывком отправляя ведьму к котлу. – На меня ваша магия не действует. А теперь заканчивай своё чёрное дело, ведьма. И только попробуй ещё что-нибудь учудить.

Толак зло сверкнула в его сторону глазами, на покрасневшем лице проступали уродливые волдыри. Гневно выругавшись в сторону продолжавшего улыбаться парня, она достала откуда-то хрустальный флакон. Ведьма перелила зелье в него, крепко закупорила и отдала Тени. Парень, кивнув, убрал его в карман.

- Как его использовать?

- Несколько капель в любой напиток или еду, и вы получите десяток молчаливых холодных трупов, - поморщившись, пояснила она.

Тень покинул дом, оставив ведьму гневно плеваться ему вслед. Толак зло зарычала, швырнула в стену попавшуюся под руку глиняную чашку, разлетевшуюся на несколько черепков.

- Ракшар! – Выкрикнула в пустоту. – Чтоб тебя Асид забрал!

Мышь на балке встрепенулась, издав придушенный, похожий на смешок писк, и быстро побежала к дымовому окошку, чтобы вороном взмыть в безоблачное небо. Пожалуй, Ракшар слишком предан ему, чтобы забирать его в царство тьмы так рано. Может, он даже наградит его. Ворон хрипло каркнул, приземляясь на скалу, осмотрел спящий Энваз, насмешливо раскрыл клюв. Спина Тени мелькала между домами, быстрым шагом направляясь к хьёлу. Когда-нибудь обязательно наградит.

Глава 21 "Путь Через Чёрные Острова"

Драккар тихо скользил меж обледенелых островов. Неполностью раскрытый парус позволял контролировать его ход, но значительно снижал скорость. Эйк, держась за драконью голову, стоял на носу и, щурясь, вглядывался вдаль. Они обогнули вытянутый каменистый остров Индаяз, похожий на неправильной формы каплю, и теперь двигались к виднеющемуся впереди небольшому островку.

- Слишком тихо, - Хёг-руг приблизился совершенно бесшумно и теперь возвышался за его спиной. Руки сложены на груди, взгляд предельно собран и цепко следит за обстановкой вокруг.

- Затишье перед бурей, - Эйк оглянулся через плечо на оставший позади большой остров. Его уже скрыло туманное марево, теперь он видел лишь голый край безымянного острова. Солнце медленно садилось за горизонт - дни на севере были слишком коротки, всё вокруг окрасилось алым. – Кровавый закат – плохое предзнаменование.

Они остановились на маленьком островке. Ветер обдул его, обнажив ровную каменистую поверхность, чёрные скалы закрывали путников и драккар с севера, не пропуская ледяной воздух. Гуны по-особенному развели костёр, чтобы тот не дымил, и уже грели воду. Эйк вместе с Мальбионом шли к скалистой части острова, с ними отправился и Дин, уже вполне окрепший после вороньих когтей.

На этом острове часто останавливались: гуны оставили после себя кострища, закрытые полотнищами сундуки и ящики, сложенные высокие поленницы дров, а в скалах выбили лестницу, ведущую наверх, на небольшое плато, с которого открывался вид на серый океан и разбросанные по архипелагу мелкие островки. Мальбион пробормотал заклятье ночного зрения.

- Отсюда не видать, - признал Эйк после бессмысленного созерцания океана. – Не так близко оказался остров.

- Эйвъяр немного дальше, - Мальбион разложил на камнях карту, прижав концы мелкими камешками, ткнул пальцем в небольшой, помеченный зелёным, клочок суши. – Смотри, мы здесь, это остров Скад – лагерь. Этот вытянутый остров мы обойдём с запада, потому что море между ним и Эйвъяром достаточно чистое, и при желании нас можно увидеть, а за ним мы будем прикрыты сушей. Потом Хёг-руг, как я понимаю, хочет подойти к одному из этих островов, - Мальб ткнул в скопление мелкий пятен у самого Эйвъяра.

- На Эйвъяре много лет никто не был, - Эйк нахмурился. – Но хоть карты сохранились?

- Да, - кивнул маг, достал из-за пазухи ещё один свиток и расстелил его поверх первого. Эта карта была старее, пергамент пожелтел и казался очень хрупким, готовым рассыпаться в пальцах в прах. Дин с любопытством заглянул через плечо Мальба.

- Это Эйвъяр? – Спросил юноша, указывая на нарисованный крупным планом остров, изображённый на карте.

- Да, - ответил Мальбион. – Раньше суда заходили в бухту Тьор-Сэнак, оттуда идёт прямая дорога к храму. Теперь нам выгоднее обойти его с запада – там больше всего мелких островов, на которых можно укрыть драккар и укрыться самим. Мы же доподлинно не знаем, что охраняет бывшую святыню помимо великанов.

- Восточный берег более пологий. – Эйк заглянул в карту. – С запада слишком много скал и утёсов. Сможем ли мы там подойти?

- На лодках – да, - уверенно заявил Мальбион. – Хёг-руг лучше знает эту местность, я говорил с ним – там будет утёс, глубоко выдающийся в море, под ним пологий берег, к которому может пристать лодка, и старая тропа.

- Звучит хорошо, - кивнул Эйк. Поднял голову, обводя взглядом море. Отсюда был виден край вытянутого острова, обозначенного на карте как Дайях. Между островами правали льдины, отколовшиеся от айсбергов. Странная, почти звенящая тишина тревожила. Мужчина огляделся на лагерь: ярко полыхал огонь, слышались приглушённые голоса. Даже Кит не играл на своей мандолине. Эйк вернулся к картам.

- А что за остров рядом с Эйвъяром? – Неожиданно спросил Дин, ткнув пальцем в достаточно крупный клочок суши к востоку от мёртвого острова. – Почему у него нет названия?

- Не знаю, - Эйк перевёл взгляд на Мальбиона. Друг лишь пожал плечами.

- Не думаю, что это так важно, - заключил он. – Скорее всего, типичное для Чёрных островов нагромождение льда и камня. Даже не знаю, отчего их не назвали Белыми.

Эйка безымянный остров почему-то смутил, но в нынешних обстоятельствах он привычно не придал этому значение. Сейчас их главной целью был Эйвъяр и его безмозглые, но сильные стражи. Мальбион скрутил карта, убирая их обратно за пазуху, и они отправились обратно к лагерю. Нос уже давно щекотал запах готовящейся еды – густой каши с кусками солонины и пряного напитка, которым гуны зачастую заменяли знакомый талинорцам грог. Эйк заметил неизвенную красную шапочку, выглядывающую из-под капюшона – Кит отирался рядом с костром, видимо, желая первым получить свою порцию.

- Эйк! – Хэнни вынырнула из темноты, схватив мага за руку и увлекая его за собой. Мальбион, изумлённо вскинув бровь, последовал за ними. – Мне срочно нужно с тобой поговорить.

- Что случилось? – Удивился Эйк, позволяя ведьме отвести себя в темноту.

- Пар от котла, - Хэнни тревожно оглянулась. – Я могу ошибаться, но с ним что-то не так.

Эйк перевёл взгляд на костёр, готовивший мужчина как раз отошёл в сторону, открывая его взгляду походный котелок с булькающей кашей. Языки пламени лизали почерневшие бока посудины, из которой вовсю валил пар, разнося по лагерю аромат готовящейся пищи. Эйк повнимательнее всмотрелся в белые завитки, закручивающиеся в причудливые пляшущие фигуры. Чем дольше маг смотрел на него, тем отчётливее видел, как танцуют над котлом прилестные нимфы, изгибаясь под неслышимую мелодию. Тонкие хвосты обвивали их стройные станы. Расветали удивительные цветы, и пыльца их воспаряла в небеса невесомыми струйками. Взлетали птицы с человеческими головами, с укором смотря на бесстыдных нимф. Эйк тряхнул головой, прогоняя странный дурман, проникающий в мысли. Запах еды уже не казался таким привлекательным.

- Чувствуешь? – Хэнни взволнованно сжала его ладонь.

- Дурманящий пар, - Эйк поджал губы. – Ты знаешь его запах?

- Горький мендаль, - кивнула Хэнни.

- Смертник, - Эйк почти бегом направился к костру, Хэнни, не отставая, спешила за ним. – Редкая зараза, от которой нет противоядия. В лагере предатель.

Эйк одним движением оттолкнул рослого гуна с деревянной ложкой, намеревавшегося попробовать своё варево, и под гневные оклики перевернул котёл, вываливая её содержимое на землю.

- Что ты творишь? – Возмущённо зарычал мужчина, но маг лишь отмахнулся. Пальцы машинально потянули потоки, останавливая воинственно вскинувшийся кулак.

- Мальбион! – Позвал он, разглядывая растекающуюся по камням кашу, быстро застывающую на лютом холоде. Маг не заставил себя долго ждать. – Что-нибудь видешь?

- Сейчас посмотрим, - Мальб достал из кармана прозрачный бесцветный кристалл и, не раздумывая, швырнул его в кашу. Камень молчал, оставаясь похожим на осколок льда. – Либо чисто, либо там действительно есть смертник.

- Этого мы никогда не узнаем, - нахмурился Эйк. – Но я почти уверен, что это он. Уничтожь котелок.

- Иштрах! – Приказал Мальбион. Котелок с громким хлопком взорвался, обратившись в мелкую пыль, осевшуюся на камень.

- Кто-нибудь успел попробовать? – Обратился он к собравшимся гунам, те зашептались, переглядываясь между собой.

- Нет, - объявил за всех повар. – Я всегда первым еду пробую!

- Отлично, - обрадовался Эйк. – К каше не подходим. Отвар тоже вылить – на всякий случай.

Эйк хмуро обвёл взглядом спутников. Гуны выглядели встревоженно, рокот голосов всё нарастал. Теперь каждый из них опасался повернуться к другому спиной. Хёг-руг хмуро взирал со стороны, оставаясь наполовину во тьме. Эйк решительно направился к нему, кивнул на скалы, где они с Мальбионом и Дином не так давно изучали карты.

- Что думаешь? – Спросил он, едва оказавшись вне зоны слышимости.

- То же, что и ты, - гун сложил руки на груди, бросил взгляд на всполошившийся лагерь. – В твоих знаниях я не сомневаюсь. Раз вы уверяете, что в еде был яд, значит, так оно и было. Но кто?

- Сложный вопрос, - Эйк устало прислонился плечом к скале, чувствую неприятную смуту в душе. – Пока нельзя никого обвинять, ты это прекрасно знаешь. Среди твоих воинов и так волнение, но приглядываться будем внимательнее. Боги, как всё невовремя.

- Я почти уверен, что здесь замешаны чернуши, - Хёг-руг нахмурился. – И больше всего мне не нравится Кит, уж прости, но прибившийся к вам в пути бард доверия внушать не может.

- Уж только не он… Я бы попробовал найти отравителя, - рядом встал Мальбион, впрочем, особой уверенности в его голосе не было. – Есть несколько заклинаний, но не знаю, смогут ли они сработать на смертник. Отравитель знал, что делает – определить эту травку не может ни один детектор ядов.

Раздался плеск воды. Эйк напрягся, поворачиваясь на звук, и бегом устремился к берегу, где стоял драккар. На судне было две лодки на непредвиденный случай: крепкий ялик со складной мачтой и чёлн, выдолбленный из цельного ствола дерева. И сейчас ялик, подняв парус, с большой скоростью удалялся от драккара. Эйк нахмурился, приметив на берегу яркий отблеск.

- Не пришлось искать предателя, - оптимистично заявил Мальбион, Хёг-руг гневно выругался, плюнув в сторону отплывающего ялика.

- Это точно, - вздохнул Эйк, поднимая со снега кроваво-красный берет. – Предатель обнаружил себя сам.

***

Ялик прибился к обледеневшему берегу, Кит ловко выскочил на землю, затянув за собой лодку, и сел прямо на снег. Обхватил руками голову, усмиряя мысли и стараясь утихомирить клокотавшие эмоции.

- Асид забери этого мага, - выдохнул, вытащил из кармана пустой флакон и зашвырнул его далеко в воду. Злость всколыхнулась в груди, гневно лизнув горло, оставляя за собой жгучий, горький след с привкусом желчи.

- Заберу, - насмешливо прозвучал в голове холодный голос, заставив барда вздрогнуть. – Давно об этом мечтаю. Жаль, что у тебя это не получилось, Тэнкит, или лучше – Тень?

- Прости, Шэйтар, - склонил голову парень, пряча взгляд. – Я оплошал.

- Одна ошибка не делает тебя бесполезным, Тень-Тэнкит, - миролюбиво произнёс голос. – У меня есть для тебя дело, о котором не должен узнать даже Ракшар. К слову, я рад, что у меня такие верные соратники, но довериться в этом деле я могу лишь тебе. Выполнишь его и докажешь свою верность.

- Я слушаю, Шэйтар.

***

Драккар встал на якорь позади небольшого острова, затаившись за обледенелыми скалами. С Эйвъяра его видно не было, разве что из-за скал выглянула бы верхняя часть мачты. Эйк осмотрелся, выбирая, как лучше обойти островок на оставшемся на драккаре чёлне. На ялике было бы сподручнее, а такая лёгкая лодчонка казалась очень уж ненадёжной. Эйк в который раз помянул Кита недобрым словом.

- Нужно посмотреть, где легче пройти, - Хёг-руг встал рядом. – Кто-то должен сделать вылазку.

Эйк согласно кивнул. Точных карт Эйвъяра не существовало – они все хранились у жрецов и погибли вместе с ними, навсегда погребённые под слоем снега и льда рядом со своим храмом, поэтому выяснить местные тропы было бы полезно. В итоге решили, что пойдут он и Мальбион. Остров был небольшим – при желании можно обойти за день, а то и меньше. Отправились они с наступлением ночи, когда тьма надёжно укрыла их от чужих глаз, а Аледа, словно желая помочь, спряталась за облаками, приглушая собственный свет.

Чёлн с тихим шлепком упал на воду, лёгкая древесина, обитая кожей, уверенно держалась на плаву. Эйк с Мальбионом ловко перебрались в неё, махнули смотрящему им вслед Хёг-ругу и полностью сосредоточились на деле. Бесшумно ударили вёсла, и лодка медленно тронулась, двигаясь в тени скал. Обогнув островок с севера, они поплыли прямо к нависающему над сизой водой утёсу, отбрасывающему на море длинную колеблющуюся тень. Эйк низко пригнулся к борту, позволив Мальбиону полностью управлять лёгким судёнышком. Маг отпустил вёсла и потянул один из потоков, ветер побежался по водной глади и бесшумно толкнул лодку к берегу.

Они пересекли границу тени и через пару минут зашли под каменный выступ, далеко уходящий в море. Лодка с тихим стуком ударилась о каменистый берег и застыла. Эйк замер, прислушиваясь. Вокруг было тихо, только волны накатывали на берег с едва слышимым шорохом. Мальбион спрыгнул на землю, Эйк следом, по-прежнему тревожно озираясь. Челнок затащили на берег, укрыв за огромным валуном у самой скалы. Маги переглянулись, одновременно передёрнув плечами. Воздух на острове был старый, ледяной, мёртвый, словно они оказались посреди кладбища или в склепе.

Мальбион первым страхнул с себя неприятное наваждение, жестом указал на выбитые в скале ступеньки, уходящие вверх, на утёс. Выглядели они запущено, по камню пробежала сеть трещенок, местами выкрошились целые куски, создав видимые щербинки. Мальбион шёл первым, прокручивая в голове знакомые заклинания. Эйк держался чуть позади. Один раз он чуть не оступился – камень выскочил из-под ноги, улетев вниз. Маг замер: камень несколько раз с глухим стуком ударился об скалы и с громким плеском приземлился в воду. Эхо разлетелось над берегом.

Несколько мгновений они стояли на одном месте, взволнованно переглядываясь между собой. На острове опять царила мёртвая тишина, прерываемая только шёпотом волн. Узкая тропка вилась между нагромождениями скал, убегая к центру острова. Разведчики молча следовали по ней, пока не оказались перед широкой равниной, покрытой толстым слоем снега, по которой медленно двигались гигантские существа, словно состоящие из неровно обтёсанных ледяных глыб.

- Великаны, - шёпотом произнёс Мальбион. Они затаились в тени нависшего над ними каменного обломка. Одно из существ подняло голову, бессмысленным взглядом уставившись прямо на них. Эйк резко присел, рывком утаскивая за собой друга. Несколько минут они сидели на промёрзлой земле, прижавшись спиной к холодному камню. Эйк прикрыл глаза, вознося молитвы богам, чтобы льдистое создание не заметило их. Наконец, Мальб решился выглянуть. Великаны продолжали медленно перемещаться, словно с трудом переставляя громоздкие несоразмерные конечности.

- Тут не пройдём, - заключил он, опускаясь обратно. – Попробуем пройти вдоль скал на север, поищем тропу там.

Эйк кивнул и, пригнувшись, двинулся обратно. Они вернулись к утёсу и в этот раз пошли по ещё более незаметной тропке, не заметённой только потому, что её защищали скалы. Она бежала вдоль высокого обрывистого берега. Внизу шуршала вода, набегая на прибрежные камни. Ночь на севере была чёрная, непроглядная. Мрак окутывал каждый кусочек мёртвого острова, Аледа полностью скрылась за облачной пеленой. Мужчины старались идти как можно тише, но всё равно шаги в звенящей тишине звучали слишком громко, эхом разлетаясь по скальным лабиринтам. Северная часть острова оказалась ещё более скалистой, на каждом шагу встречались ледяные гроты и тёмные зевы пещер.

В этот раз они шли дольше. Тропа огибала равнину по широкой дуге. Сначала она вела разведчиков через узкое ущелье между скалами, но постепенно расширялась, превращаясь в широкую ровную дорогу. Снега здесь было ещё меньше, в некоторых местах серая промёрзшая земля и вовсе обнажилась. Через некоторое время, дорога круто повернула на юг, Эйк жестом остановил Мальбиона и заглянул за угол, тут же присев и спрятавшись за скалой.

- Перекрыто, - маг резко прижался спиной к камню, сдерживая ругательства. – Один. Стоит посередине дороги и следит за всей северной дорогой.

- Дорога со стороны бухты Тьор-Сэнак точно закрыта, - Мальбион задумался. – Значит, этот путь единственный. Другие тропы, если они и были, мы не найдём при всём желании.

- Вернёмся на драккар, - решил Эйк.

***

На драккар они вернулись быстро. Оставили чёлн на воде, привязав его длинной верёвкой к ладье. Хёг-руг ждал их на палубе, выжидающе гляда на поднимающихся разведчиков.

- Дело - дрянь, - резюмировал Эйк. – Перекрыты все пути. Придётся прорываться с боем.

- Надо подумать, - Мальбион сел прямо на палубу, откинувшись плечами на борт. – Что действенно против огромных безмоглых кусков льда?

- Огонь, - пожал плечами Эйк. – Это логично, но что делать с тьмой, которая ими движет? Не думаю, что Асид, создавая их, не продумал такую маленькую деталь, как устройчивость к пламени.

- Разумно, - кивнул Мальбион и резко подскочил на ноги, отправившись к готовящему на корме гуну.

На берег решили не высаживаться, чтобы была возможность быстро сойти с места, поэтому теперь еду готовили на жаровне и в основном всё же обходили хлебными бобами, пряным отваром и солониной.

- Не могу думать на голодный желудок, - пояснил маг, с благодарным кивком забирая набухший плод и кружку с отваром. Эйк, покачав головой, ушёл на нос корабля, взглядом попросив оставить его одного. Деревянный дракон молча смотрел на море. Эйк кончиками пальцев погладил вырезанную на дереве чешую и невольно усмехнулся. Драконье пламя им надо, вот уж от него никакая тьма не защитит. Но Йорхун, как и все боги, предпочитал отсиживаться в стороне, доверив разбираться с их междоусобицами обычным смертным.

«Они всего лишь ледяные сосуды для тьмы», - вспомнил Эйк слова богини Филии. – «Когда придёт время, вы справитесь и с ними».

Время пришло, но он понятия не имел, что делать, и всё бы отдал за одну крохотную подсказку со стороны богов. Но они молчали. Остаток ночи Эйк размышлял, переберая в голове все знакомые заклинания, даже те, на которые заведомо не хватило бы сил у всех трёх магов на борту драккара вместе взятых. К нему присоединилась Хэнни. Ведьма всегда имела в запасе несколько полезных советов, но сегодня даже она молчала. И лишь когда из-за горизонта показался алый край солнца, его озарило.

***

Кэйа-хёну стояла рядом с мужем. Платье Властительница сменила на крепкие латы, белую мантию заменила алая, подбитая чёрным мехом. Рыжие волосы развевал поднявшийся северный ветер, принёсший с собой бодрящий аромат раскалённого металла, зелёные глаза полыхали колдовским огнём. Ингъяд-тейн взмахнул топором, рассекая воздух, словно примеряясь к скорому удару. Изунъяд замер в ожидании бури, но в каждом из воинов теперь теплилась надежда.

Она тёплым солнечным лучиком проникала в храбрые сердца гунов, знающих, что за их спинами стоит их истинный Властитель. Великий дракон укрывал их огромным золотым крылом и свет, излучаемый его чешуёй, отражался в глазах воинов, готовых встретить идущую с юга опасность. Ладьи стояли непоколебимо, из-за щитов на незванных гостей щерились острые стрелы.

И вот показались корабли. Десятки манёвренных судов под непроглядно-чёрными, словно сама тьма, парусами. Протрубил вражеский рог, его высокий, пронзительный звук холодной волной пробежал по спинам воинов. Только Властители остались непоколебимы. Кэйа-хёну вскинула голову, поднимая острый клинок, полыхнувший алым в лучах заходящего солнца. Ингъяд-тейн воинственно улыбнулся, крепче перехватив топор. Он походил на гигантского горного медведя, поднявшегося на задние лапы. Казалось, ещё секунда, и он бросится на врагов, голыми ругами разламывая корабли и разрывая паруса. Он сам походил на бога, на воплощение Йорхуна, спустившегося с небес.

Корабли приближались, Кэйа-хёну своим орлиным зрением уже видела острые наконечники копий и алые отблески чужеземных доспехов. Видела, как натянули луки стрелки, готовые обрушить на защитников островов град стрел.

- Ас ист Йорхун! – Громко произнесла Властительница, и голос её разнёсся над Изунъядом. – Вийя мар иних!

- Ас ист Йорхун! – Подхватили воины, заставив дрогнуть остров. Голоса их громче рога разнеслись над морем, достигнув вражеских кораблей. – Крех мар эйон Йорхун! Мар Хьеван лех!

***

Небо расчистилось, лишь несколько одиноких облаков виднелось на горизонте. Край неба на востоке медленно наливался насыщенным алым цветом. Медленно поднимался диск солнца, отбрасывая на море длинную полосу света. Вода приобретала алый цвет, словно пролитая кровь.

- Кровавый рассвет, - Эйк крепче сжал край борта. – Этой ночью была битва.

- Изунъяд, - едва слышно выдохнула Хэнни, ужаснувшись собственной догадки. – Если он пал, у нас не больше двух дней, чтобы завершить дело.

Некоторое время они молчали, наблюдая, как солнце поднимается на небо, как всё насыщеннее становятся оттенки красного, а потом постепенно начинают тускнеть, сменяясь бледно-розовым. Эйк чувствовал, как по позвоночнику ползёт липкий страх. Смотря на юг, он боялся увидеть клубы дыма, поднимающиеся над разорённым городом, но горизонт закрывала плотная туманная завеса, за которой терялся даже остров Индаяз, закрывающий от них Йотхен-хар.

- Рассвет, - Эйк замер, в голове что-то щёлкнуло. Мужчина нахмурился, пытаясь зацепить постоянно ускользающую мысль. – Солнечный свет. Расплавленное небесное золото. Жаркое пламя и бесконечно-яркий свет. Дар…

- Эйк? – Хэнни осторожно положила руку на плечо магу. – О чём ты?

- Солнечный свет уничтожает тьму, - маг повернулся к девушке, его глаза взволнованно поблёскивали, словно поймав солнечные отблески. – Он способен разогнать любой мрак, даже самый непроглядный.

- А жаркие лучи растопят любой лёд, - Хэнни вскинула голову, на лице отразилось понимание. – Но где взять энергию, способную уничтожить десятки ледяных тварей?

- Почему я не подумал об этом раньше, - Эйк со стоному опустился на палубу, обхватив голову руками, из горла вырвался нервный смешок. – Сейшалы – осколки дневного светила, обрушившиеся на землю в незапамятные времена. Дар Эйверинали.

- Легенда о солнечных камнях, - Хэнни ошеломлённо охнула, прикрыв рот ладонью. – Когда тьма украла огонь с Адамиды, она поднялась на небеса и принесла с них сверкающие камни, которые богиня отколола от солнца. Они способны разогнать даже самую кромешную тьму. Ты говоришь о них?

- Какая разница? – Эйк поднял глаза, скривив рот в невесёлой улыбке. – Если сейшалы и упали когда-то на Чёрные острова, их давно похоронило под слоем снега и льда. Без активации, это всего лишь обычные камни, пусть и красивые.

Эйк невольно зевнул, усталость накатывалась волнами. Хэнни, вздохнув, присела напротив него, вскинула бровь, насмешливо узогнув губы.

- Отдохни, Кэр, - посоветовала, дотронувшись до его руки, устало опущенной на палубу. – Днём на Эйвъяр никто не пойдёт, у тебя есть как минимум часа три, чтобы поспать.

Эйк кивнул, с трудом поднялся на ноги и поплёлся к корме, желая найти пустой меховой мешок и просто уснуть.

Глава 22 "Против Великанов"

Эйк даже не удивился, когда вместо желанного покоя, оказался посреди удивительной долины, наполненной тёплым светом, падающим из-под окаймлённых золотом облаков, плывущих высоко по небу. Он стоял на вершине холма, покрытого изумрудной травой, шёлком переливающейся на лёгком ветру. Легко колыхались ярко-алые маки, склоняя цветы к земле, сверкали сапфировыми каплями аквилегии и васильки, хрупкие, словно бабочки, цветы виолы выглядывали из-под пригибающейся к земле травы. На севере высилась непреступная стена леса, за которой молчаливыми великанами стояли непоколебимые горы. У подножья холма тихо журчала река, сверкая в солнечных лучах мериадами бликов. Со всех сторон долину окружали высокие, покрытые снежными шапками горы, словно извечные её стражи.

- И что дальше? – Устало спросил Эйк, садясь на прогретую жарким солнцем землю. Осмотрелся, чувствуя рядом чужое присутствие. – Кто на этот раз? Филия?

- Не угадал, - насмешливо отозвался мужской голос. – Я Арвий. Меня попросила прийти Эйверинали.

- Это место реально? – Эйк дотронулся до травы, прохладной и мягкой, прикоснулся к нежному цветку мака.

- Да, - ответил голос. – Это долина Ильфар на юге Подгорного царства, которую гномы прозвали долиной богов. Она недоступна никому из смертных, удивительный оазис посреди гор, созданный Филией. Гномы увидели Ильфар с вершины горы Лэфбар, но так и не нашли тропу, по которой можно спуститься в неё, и справедливо рассудили, что это тайное место богов, где мы собираемся вместе, когда требуется решить судьбу мира.

- Вершители судеб, - криво ухмыльнулся мужчина. – Зачем я здесь?

- А сам не догадываешься? – Рассмеялся Арвий. – Ты просил подсказку - мы готовы помочь.

- Что мне делать?

- Ищи.

Ощущение чужого присутствия пропало. Мужчина остался один посреди затерянной в горах долины. Искать. Что именно искать? Сейшал? Золотой светящийся камень? Эйк усмехнулся, одним слитным движением поднялся на ноги и осмотрелся. В легендах не говорилось, куда именно попадали сейшалы.

- Очень интересно, - пробормотал себе под нос маг и стал спускаться с холма к приветливо журчащей речке. Осмотрелся и, словно подталкиваемый кем-то, пошёл вниз по течению. По такой долине было бы приятно прогуляться в спокойный день, расслабиться на берегу, лёжа в тени раскидистых деревьев, но сейчас Эйк чувствовал лишь нарастающее напряжение. В ветвях перекликались птицы, перепархивая между деревьями.

- Хоть подскажи! – Не выдержав, крикнул он. – Чтобы обойти Ильфар мне не один день понадобится!

- Ты верно движешься, - тут же отозвался голос и загадно произнёс: – укажет путь то, что вело когда-то королей.

Эйк вздохнув и тут неожиданно почувствовал, как что-то обожгло грудь. Дотронувшись пальцами, маг ощутил под тканью рубахи тёплый металл – позабытый эльфийский амулет. Достав его, Эйк с удивлением всмотрелся в налившиеся серебряным светом прожилки белого листа. Амулет плавно воспарил над ладонью и словно потянул его в сторону. Эйк послушно последовал за ним. Он всё дальше углублялся в долину. Деревьев становилось всё больше, и каждое из них казалось древнее Ламфедского леса, но лист отреагировал лишь на одно. Раскидистый ясень с толстыми ветвями и густой листвой, ярко-зелёной, а в лучах солнца словно отливающей золотом. Тёмно-коричневая кора, с зелёными пятнами мха, покрывающего крепкий ствол, будто бы светилась изнутри. От старости кора растрескалась, стала похожа на покрытую морщинами, иссохшуюся кожу старика, и в трещинкая пульсировало золотое сияние.

- Этот ясень уже рос здесь, когда мы только нашли это место, - произнёс Арвий.

Эйк обошёл древо по кругу, прикоснулся к коре, чувствуя глубоко под ней живую пульсацию. Словно узнав его, кора потеплела, передавая слабый импульс в руку, безмолвно приветствуя мага.

- Ищи, - неожиданно повелительно произнёс Арвий, Эйку показалось, что в его голосе промелькнула тревога.

- Что-то случилось? – Осторожно спросил маг, осматривая землю у ствола, покрытую шелковистой травой.

- Попроси, - подсказал Арвий. – Асид близко, я чувствую его. У нас не так много времени.

Эйк прижал ладонь к древесине, ясень откликнулся. Эйк прикрыл глаза, мысленно потянувшись к пульсирующему внутри древа соку. Дерево подалось навстречу, словно оплетая его ладонь невидимыми тёплыми нитями.

- Помоги мне, - попросил Эйк. – Это очень важно.

Ясень согласно толкнул его в ладонь. Эйк почувствовал, как невидый импульс пробежался по телу. Мужчина открыл глаза, удивлённо разглядывая, как кора расходится в сторону, обнажая ровную гладкую поверхность, на которой явственно выделялся отпечаток листа, такого же, что висел на шее у мага. Эйк приложил амулет, и тут же древесину охватило серебристое сияние, и она словно испарилась, открывая круглую полость, занимаемую небольшим, размером с кулак, камнем, изучающим тёплое золотистое свечение. Словно это действительно был осколок солнца.

- Не бойся, не обожжёшься, - успокоил его Арвий. – Бери его.

Эйк потянулся к сейшалу, но неожиданно замер. Резко обернулся, задрав голову к небу и невольно выругался. Долину накрывало громадное тёмное облако, мрак поглащал золотые облака и голубое небо, оставляя лишь непроглядную тьму.

- Бери! – Крикнул Арвий. Эйк, резко обернувшись, вытащил камень из полости, схватил выпавший амулет. Золотой свет вспыхнул с неимоверной силой, заставив мага крепко зажмуриться, а когда он открыл глаза, опять оказался на драккаре посреди Рокочущего моря. Солнце медленно клонилось к закату, Чёрные острова погружались в ночь.

Эйк вылез из мехового мешка и с интересом всмотрелся в камень, который по-прежнему сжимал в руке. Его солнечное свечение померкло. Теперь это был всего лишь кристалл удивительного золотисто-жёлтого цвета, пронизанный бурыми прожилками, из-за которых казалось, что вся его поверхность покрыта причудливыми узорами.

- Сейшал, - вслух произнёс он, покручивая в руках удивительный камень, поднял глаза на темнеющее небо: - Спасибо.

***

Они снова стояли у поворота на северную дорогу к храму. Эйк крепко сжимал сейшал в руках, оглядываясь на спутников. Девочки жались в кучку, трусливо озираясь по сторонам. Камилла стояла за спиной Дина, сжимая в руке свой кинжал, когда-то подаренный ей Хэнни. Сам юноша держал ладонь на гарде убранного в ножны меча, настороженно озираясь и незаметно оглядываясь на девушку. Плечом к плечу с ним стояли Лидар и Тилмар, Сэлтион был позади отряда - держался рядом с лучниками.

- Всем тихо, - ещё раз предупредил Эйк, выглядывая из-за скалы. Великан по-прежнему преграждал путь, бессмысленно взирая на дорогу. Мужчина переглянулся с Мальбионом, едва заметно кивнул и вышел из-за угла. Ледяной монстр издал странный глухой звук, похожий на клокочущую лаву внутри вулкана, и резко шагнул вперёд, поднимая огромные руки.

- Сейшали! – Эйк опередил его, вскинув руку с зажатым в ней камнем. Яркий луч на миг ослепил его и безошибочно ударил в великана, прямо в грудь, в которой билась тьма. Свет выжег её до тла. На дороге лежали лишь медленно тающие куски льда – всё, что осталось от льдистого великана. Маг покачнулся – внутренний источник несколько опустел, но магии в нём скопилось достаточно, чтобы обрушить силу солнца ещё на десяток подобных существ.

- За мной, - коротко приказал он, двигаясь дальше по дороге, но едва успел сделать пару шагов, как внутренним чутьём ощутился опасность, и едва успел отскочить в сторону, когда на место, где он стоял несколько секунд назад, приземлился ещё один великан. Дружно взвизгнули Лита и Асвейг, но Эйк уже произносил знакомое заклинание, прикрывая веки.

Вспышка заполнила узкий лабиринт между скалами, Эйк почувствовал, как вздрогнула земля. Раздался оглушительный треск, с которым распался на куски ещё один страж. В пальце от головы Эйка просвистел увесистый кусок льда – часть кулака, занесённого великаном. Ударившись о землю, он разлетелся на множество частиц, составив компанию ещё нескольким глыбам, оставшимся от врага.

Теперь они шли втрое аккуратнее, но больше стражей не было. Вскоре впереди забрежжил выход из ущелья, за которым открывалась широкая равнина, занесённая снегом. Великаны уже ждали непрошеных гостей, встав стеной. И стоило в ущелье показаться магам, как в них полетела громадная льдина.

- Ресквато! – Едва успел выкрикнуть Мальбион. Кусок льда с оглушительным грохотом врезался в поднявшийся щит, разлетевшись на сотню осколков. – Ещё секунд тридцать!

Эйк кивнул, одним взглядом окидывая великанов.

- Я ударяю, а ты ставишь новый щит, - велел он, и, не дожидаясь ответа, поднял вверх руку с сейшалом, одновременно свободной рукой вычерчевая руну Ильдиш: - Сейшали ратэскьера!

Камень полыхнул так ярко, словно являлся не осколком солнца, а его полноценной копией. Волна света, напитавшись энергией через руну, рванула к рядам великанов, превращая в пар летящие в отряд новые снаряды и с сокрушительной силой ударяя во врага. Раздался оглушительный грохот, с которым рушались, лишённые тёмной подпидки, ледяные сосуды. Эйк покачнулся, едва не рухнув на землю. Внутренний источник опустел резко наполовину, перед глазами потемнело. Его едва успел подхватить под руку один из гунов.

Когда тьма перед глазами рассеялась, он легко, с благодарным кивком оттеснил в сторону помощника. К их счастью, сейшал не требовал подчинения потоков, а лишь тянул из мага энергию, преобразуя её в солнечный свет невероятной мощи. Впереди виднелась лишь снежная пыль, поднятая энергией и разлетающимися во все стороны осколками великанов.

- Бежим! – Приказал Эйк, Мальбион ловко поднял щит выше, растягивая его на весь отряд. Эйк лишь качнул головой, вырываясь вперёд – друг слишком рисковал, тратил по максимуму, хоть и знал, какая расплата за это ждёт.

Девочек подхватили на руки гуны, но всё равно быстро пересечь покрытое толстым снегом поле не получалось. Эйк с тревогой огляделся: пусть медленно, но стражи мёртвого острова неотступно приближались к ним со всех сторон.

- Вийева! – Раздался из-за его спины голос Хэнни, порыв ветра снёс снег, поднимая его в воздух непроницаемой завесой, и едва не повалил всех, кто был впереди ведьмы, но главного она добилась – дорога была расчищена. Отряд бегом пересёк заснеженную равнину, Эйк уже видел впереди развалины ворот храма Эйверинали и вытупающего из них льдистого великана.

- Сейшали! – Не дожидаясь, на ходу выкрикнул он, снося неожиданное препятствие, и бросил через плечо, обращаясь к Мальбиону: - Когда пересечём границу – ставь купол. Нити огня и земли, ты знаешь!

- Да! – Откликнулся Мальб, стараясь не сбить дыхание. В тёмный провал ворот они влетели, словно подхваченные порывом ветра, пробежали по дорожкам некогда прекрасного ледяного сада. Эйк споткнулся обо что-то и, бросив на препятствие беглый взгляд, сглотнул – труп погибшего жреца, почти нетронутый временем в этом ледяном мире, лежал поперёк тропы. Ветер сбил с него с нег, обнажив частично истлевшую одежду и череп с фрагментами заледеневшей кожи.

Едва переступив границу храма, Эйк вскинул вверх сейшал, произнося заветное заклинание, Хэнни резко вычертила в воздухе руну, усиливая магию. Волны света рванули от мага, расплавляя многолетний слой снега и льда, уничтожая успевших подобраться слишком близко великанов.

- Ресквато ратэскьера, - выкрикнул Мальб, ударяя по земле. Невидимый купол поднялся над руинами храма жизни, полыхнув белым светом. Маг принялся вычерчивать в воздухе руны, направляя их на созданный щит. Символы впитывались в магическое поле, пропадая без следа, укрепляя его и усиливая. Эйк заметил, как друг вписывает в собственную магию руны огня и света.

Мужчина опустил руку с камнем, продолжавшим пульсировать в его ладони, привалился спиной к обломку колонны, некогда поддерживающей свод, и устало выдохнул. Рядом на пол опустилась Хэнни, разразившись каким-то ломаным, нервным смехом. Эйк с удивлением покосился на девушку, но та лишь указала ладонью на алтарь. И лишь только переведя взгляд на то, ради чего они проделали столь долгий путь, Эйк невольно почувствовал накатывающее бессилие.

Алтарь был сломан. В центре круга находилась лишь его нижняя часть с оставшимися на ней рунами, а верхняя лежала чуть в сторону, белея идеально ровным срезом, словно её отсекли гигантским раскалённым ножом.

- И неужели это всё, - безжизненно проговорила ведьма. – Всё, через что мы прошли – бесполезно?

- Нет, - неожиданно уверенно сказал Эйк, резким движением отходя от колонны. – Этого не может быть. Помоги мне, Хёг!

Гун послушно подошёл ближе к камню, жестом подозвал ещё нескольких воинов. Вместе они без проблем продняли часть алтаря и по команде Эйка опустили её на прежнее место. Но чудо не проиходило. По-прежнему зияла трещина, нарушавшая нанесённые многие века назад знаки.

- У него не хватает части! – Вдруг подала голос Хэнни. – Смотри, вот тут!

Эйк обошёл алтарь, поддерживаемый гунами, приблизившись к тому месту, куда указывала ведьма. Из камня словно вырезали кусок неправильной формы, и почему-то эта полость казалась Эйку знакомым. Мужчина непроизвольно сжал руку, ладонь прострелило болью, и он с удивлением перевёл на неё взгляд, словно только сейчас вспомнив, что сжимает сейшал.

- Ох… - Удивлённо выдохнул, неверяще переводя взгляд с камня на полость в алтаре. Оглянулся на Хэнни и быстро, пока странное наваждение не прошло, поставил сейшал на место. Волна чистой энергии снесла его в сторону вместе с гунами, придерживающими вершину. Бесконечно-яркий свет ударил из алтаря, пронизывая путников насквозь и уносясь вдаль. Клокотание погибающих льдистых великанов слилось в единый гул, от которого дрогнула земля. Один из гунов ударился спиной о каменную плиту и остался лежать под ней без сознания. Хэнни тут же бросилась к пострадавшему. Эйк, с трудом поднявшись на ноги, не отрываясь, смотрел на алтарь. Руны мягко пульсировали золотистым огнём, точно таким, что излучал сейшал, когда к нему призывали.

- Получилось, - ошеломлённо произнёс он. Хэнни подняла на него взгляд, не сдержав ошеломлённо-счастливой улыбки, которая тут же сползла, стоило девушке перевести взгляд на восток. В глаза ведьмы стремительно разгорался настоящий ужас. Эйк развернулся, собираясь узнать, что могло так напугать ведьму.

- Боги, - выдохнул мужчина. Выругался Мальбион, из оставшихся сил принимаясь укреплять купол, к нему присоединилась Хэнни, хотя Эйк видел, как больно ведьме бороться с внутренним источником, создавая и напитывая самые сильные защитные руны, какие она могла вспомнить.

С востока надвигалась тьма. Не стая воронов, как когда-то в Изунъяде, не создания мрака, с которыми доводилось сражаться когда-то Эйку или Мальбиону. Это была чистая, первородная тьма, неудержимая, неукративая, ненасытная, которая в секунду уничтожала всё живое, что попадалось ей на пути. Это были мёртвые боги, существа, которых Эйверинали с соратниками когда-то заточили глубоко в недрах земли. В глазах детей полыхала настоящая паника, задрожала Лита, прижимаясь спиной к камню, в её глазах стояли слёзы страха.

- Нельзя сдаваться! – Эйк рванул к алтарю, на ходу вытаскивая ритуальный нож, и передавая его Камилле. – Вы знаете, что делать.

Девушка серьёзно кивнула, быстро вставая у мозаики с изображением эдельвейса. Следом за ней своё место заняли юноши, уверенно встал ряжом с пшеничным колосом Гиртан. Сглотнув и выпрямив спину, словно маленькая северная воительница, Асвейг заняла своё место на изображении лотоса. Лита последняя, с трудом сдерживая страх, встала на плиту с незабудкой. Камилла отдала кинжал Лидару, и цалами заговорил, чётко и быстро выговаривая слова древнего ритуала, когда-то показанного Эйку Филией.

- Я, Лидар, сын Арвия, бога судьбы, добровольно отдаю свою кровь и кровь своего отца во имя спасения Адамиды! – Произнёс он, новые слова сами рождались в голове, вылетая из уст. Юноша, не колеблясь, надрезал ладонь, позволяя каплям упасть на плиту с цветком ангрекума, тут же вспыхнувшую в ответ на призыв, ещё ярче, чем в видении, показанном богиней природы.

- Я, Гиртан, сын Дилая, бога благополучия, добровольно отдаю свою кровь и кровь своего отца во имя спасения Адамиды! – Ломким, но уверенным голосом произнёс мальчик, чуть дрогнул, проведя лезвием по ладони. Рубиновые капли упали на мозаику, ярко вспыхнул колос.

Эйк обернулся, тьма уже подступала к ним, с каждой секундой сгущаясь всё сильнее. Мрак поглощал всё вокруг, они оставались одни на крохотном островке жизни в бескрайней тьме.

- Я, Асвейг, дочь Филии, богини природы, добровольно…

Эйк уже не вслушивался в слова ритуала, он оставил их, зная, что таких сильных людей, как эти дети, ещё не встречал, что они закончат ритуал, а он всеми силами защитит их.

- Сейшали ратэскьера! – Выдохнул он, схватив все потоки разом. Тело прострелила острая боль, энергия пробежала по позвоночнику, словно выжигая свой след.

- Я, Тилмар, сын Йорхуна…

Словно жидкий огонь пробежался по венам. Эйк уже ничего не видел, отдельные звуки проникали в бьющееся в агонии сознание.

- Я, Камилла...

Он весь стал светом, обратился в огромный сейшал. Собственная энергия жизни вливалась в заклинание, рушились блоки, поставленные Харгадом в его последнюю битву, разрывались связи, соединяющие душу с телом. Она рвалась вслед за светом.

- Я, Сэлтион, сын Асида, бога смерти…

Он не мог кричать, но казалось, что сейчас он взорвётся, разлетится на сотни частиц, обратившись в один поток света. Но мёртвые боги отступили, тьма отшатнулась назад, дав им ещё несколько мгновений. Древние существа не могли справиться с силой самопожертвования обычного мага.

- Я, Литарри, дочь Эйверинали, богини жизни, добровольно отдаю свою кровь и кровь своей матери во имя спасения Адамиды! – Закончила девочка, окропляя кровью плиту. - Да соединится кровь Первых и укрепит связь богов с ныне живущими, да отступит тьма, навеки оставив этот мир!

Последняя вспышка, словно взорвалась гигантская звезда в космосе, и всё погрузилось во тьму. Маг рухнул на землю... Получилось ли?

Глава 23 "Последний Шаг"

Хэнни покачнулась и благодарно кивнула вовремя подоспевшему Хёг-ругу. Купол с оглушительным звоном лопнул, осыпавшись золотыми искрами на землю. Тьма отступила, словно отодвинутая невидимым куполом до краёв острова. Было видно, как она бьётся о него, ударяя щупальцами по прозрачной преграде. Хэнни сморгнула с глаз усталость, обернулась и вскрикнула от резко подступившей паники. Эйк лежал на земле, неестественно раскинув конечности. Под закрытыми глазами тёмные круги, бледное, отливающее синевой лицо напоминает восковую маску. Ведьма, пошатнувшись, бросилась к магу, опустившись рядом на колени.

- Эйк, - Хэнни отвела с лица мужчина короткие тёмные пряди. Кожа казалась ледяной и тонкой, словно пергамент. – Эйк!

Девушка задохнулась, поднимая беспомощный взгляд на Мальбиона. Маг подошёл ближе, выглядел он не лучше лежавшего на земле мужчины, но на ногах держался. Он опустился рядом, дотронулся до холодного лба друга, прикрывая глаза, и едва заметно качнул головой.

- Выжжен, - сухо произнёс мужчина, словно все эмоции покинули его. – И источник, и аура. Жизненные потоки разорваны.

Хэнни опустила голову. Волосы тёмным водопадом рассыпались по плечам, скрывая лицо. Только мелко сотрясалась хрупкая фигурка. Мальбион с трудом поднялся, переждал приступ головокружения, повернулся к алтарю. Руны на камне ровно сияли, словно расплавленное золото. Вокруг стояла мёртвая тишина.

- Получилось? – Тихо спросила Лита.

Мальбион осторожно приблизился к алтарю. На белом камне лежал лист падуба, на котором вместо ягод было семь ярко-красных рубинов, напоминающих застывшие капли крови. Мальбион аккуратно поднял артефакт: нефритовые листья переливались глянцевым блеском, сверкали алые рубины, поблёскивала тонкая золотая кайма вокруг листьев. От артефакта исходили волны силы, с трудом сдерживаемой хрупкой оболочкой камня.

За спиной раздались удивлённые возгласы, Мальбион поднял голову и сразу же увидел, что так всполошило людей. По воздуху словно пробежала неровная трещина, будто разорвавшая невидимый полог, и из неё величественно вышла женщина, высокая и стройная, облачённая в алое платье, струящее по тонкому стану, словно потоки красного вина. На красивом лице ярко сияли сапфировые глаза, шоколадные пряди трепал вдруг поднявшийся ветер.

- Вы справились, - хрустальным, переливчатым голосом произнесла она, ступая на землю. Среди алых всполохов на мгновение показались изящные босые ступни. – Ритуал проведён. Где Эйк?

- Эйверинали… - Благоговейно выдохнул Хёг-руг, женщина улыбнулась, слегка приподняв уголки губ. Обежала взглядом путников и остановилась на Эйке, наполовину скрытом хрупкой фигуркой ведьмы. Хэнни даже не заметила, как на руинах разрушенного храма появилось новое действующее лицо. По лицу богини пробежала тень, в один миг женщина очутилась около мага. Опустилась на колени, отчего шёлковые юбки растеклись вокруг неё алым пятном.

- Ох, - выдохнула богиня, ненавязчиво оттесняя Хэнни в сторону. Мальбион осторожно подхватил ведьму под руку, позволяя девушке спрятать лицо на его груди.

Эйверинали достала из складок платья узкий серебряный кинжал, быстро разрезала одежду, обнажая бледную грудь. Богиня опустила ладони на холодную кожу, закрыла глаза, полностью погружаясь в себя. Мальбион обернулся на разрыв, из которого теперь выходила хрупкая, словно цветок, девушка с прозрачной, будто бы светящейся изнутри кожей и серебристыми длинными волосами, окутывающим её сверкающим крылом.

- Мама, - выдохнула Камилла, бросаясь к ней, Аледа улыбнулась, обнимая дочь.

- Как ты выросла, - ослепительно блеснули голубые глаза богини ночи, на мгновение на её лице отразилась гордость. – Молодец, я знала, что ты сильная.

Эйверинали в это время острожно скользила пальцами по мужской груди, из-под кончиков разбегались серебристые искры. Из-под полуприкрытых век выбивалось голубое свечение, и казалось, что за её спиной расправляются крылья, невидимые, но ощутимые, сотканные из потоков струящейся к ней силы.

- Далеко ушла душа, - наконец, произнесла женщина. – Но Асид не успел забрать её.

Эйверинали стала перебирать пальцами, словно играя на невидимой арфе. Воздух зазвенел, словно тысяча крохотных хрустальных колокольчиков. Руки богини объяло белое свечение, постепенно перетекающее на тело Эйка, охватывающее его кожу. Серебро растекалось по груди мужчины и словно впитывалось в неё. И вот он неожиданно распахнул глаза, без радужки и зрачка, наполненные ярким белым светом. Эйк выгнул спину, рот раскрылся в беззвучном крике, и почти сразу обессиленно рухнул на землю. Грудная клетка ровно вздымалась и опускалась, глаза были плотно закрыты, на щеках медленно расцветал бледный румянец.

- Душа вернулась, - просто произнесла женщина, легко поднимаясь на ноги, обернулась к Мальбиону. – Он жив, проснётся через несколько часов. Аледа, закончишь лечение?

Девушка кивнула, аккуратно отстранила дочь и подошла к магу, а богиня жизни направилась к Лите. Девочка стояла, гордо выпрямив спину и упрямо задрав подбородок. Тёмные глаза взволнованно поблёскивали.

- Литарри, - с мягкой, грустной улыбкой произнесла женщина, дотронувшись пальцами до спутанных волос девочки, легонько погладила. – Ты похожа на отца, такая же сильная. Ты станешь прекрасной правительницей.

- Я не понимаю, о чём ты, - Лита замялась, но всё же добавила: - мама.

- Поймёшь, - светло улыбнулась Эйверинали. – Когда придёт время. А теперь, отдайте мне артефакт.

Мальбион без колебаний протянул ей лист падуба. Богиня приняла его с благодарным кивком, едва заметно улыбнулась, погладив прохладный камень, и обернулась к трещине, из которой уже выходил Арвий, как всегда собранный, с серьёзным взглядом ясных глаз.

- Все готовы, Эйверинали, - сообщил он, встав рядом с трещиной. Обвёл взглядом разрушенный храм, на мгновение задержавшись на Эйке, около которого уже хлопотала Хэнни. Аледа что-то говорила, опустив ладонь на её плечо, и ведьма торопливо кивала в ответ.

- Отлично, - улыбнулась богиня. – Но, думаю, все здесь заслуживают услышать, ради чего всё это затевалось.

Бог судеб вздохнул, но всё же согласно кивнул.

- Много сотен лет назад, когда мы ещё жили в другом мире, мы все были одной семьёй, - начала Эйверинали. – Я и Асид собрали вокруг себя самых преданных друзей, и образовался союз. Чтобы сделать его нерушимым, каждый из нас принёс клятву на крови, аннулировать которую могли лишь наши дети. Там это была всего лишь магическая клятва, но в нашем мире, месте, которое буквально создано нашими общими усилиями, она приобрела совершенно другое значение. Этот артефакт, - богиня приподняла руку с листом, - ключ. Активировав его, мы разрушим древнюю клятву, и тогда сможем восстать против Асида. Как бы горько мне не было, брат перешёл границу.

- Мы создали этот мир, - вступил в разговор Арвий, - и мы обязаны защитить его. Асид намерен разрушить всё, что мы сотворили, и мы остановим его, чтобы спасти то, что ещё можно спасти. Все пророчества были направлены на то, чтобы в итоге люди смогли сотворить этот ключ. А теперь мы уйдём – нужно завершить наше общее дело.

- Что вы сделаете? – Мальбион взволнованно переводил взгляд с Эйверинали на Арвия. Боги задумчиво переглянулись, Эйверинали грустно кивнула.

- Мы уничтожим Асида, - уверенно произнёс Арвий.

***

Здесь не было ничего, и в то же время было всё. Пустота, в которой дул свежий ветер, пропитанный запахом моря, искрились тысячи звёзд, до которых невозможно добраться, шумело море так далеко, что до него нельзя было дойти. Эйк парил посреди этого туманного мира, среди бесконечного серого марева. Рядом с ним кружились планеты, и, казалось, он мог дотянуться до них рукой, но не было руки. Эйк был пульсацией, сгустком энергии посреди пустоты.

- Кэрриган… - Голос, словно поток ветра, дотронулся до него. Эйк мотнул несуществующей головой, попытался отмахнуться от навязчивого голоса. Здесь было хорошо. Мимо него проплыла галактика, наполненная блеском мериадов звёзд и звёздной пыли, и он будто бы даже почувствовал её запах: тёплая ваниль и холодная мята, оседающая на языке, лаванда и фрезия, хмель и можжевельник.

- Кэрриган! – Требовательнее позвал голос, порыв ветра отнёс в сторону галактику, унося пленящий аромат. – Слушай мой голос, Кэрриган!

- Кто ты? – Эйк так давно не слышал своего настоящего имени, что его звучание стало казаться ему смешным. Кэр-риг-ан… Столько звуков, грубых, звенящих. Они были лишними в этом мягком, окутывающем его пеленой мире, сотканном из звёзд.

- Слушай мой голос, Кэрриган, - повелительно повторила невидимая женщина. – Я Эйверинали. Иди за моим голосом!

Её имя, похожее на журчание ручья, на переливчатый голос воды, бегущей по камням и падающей с высоты, разбиваясь о землю, и собирающейся в бурный поток, бегущий всё дальше, дальше, дальше…

- Эйверинали, - повторил он, словно пробуя его на вкус. Имя невидимыми нитями оплело его руки, потянуло за собой, увлекая дальше по странному пустому и одновременно полному миру.

- Да, Кэрриган, - голос зазвучал ближе. – Держись за меня, Кэрриган. Вспомни, что такое жизнь.

Мимо проносились планеты и галактики, уходили в небытие невероятные огненные птицы и лошади, сотканные из водных струй. Исчезали за спиной чудесные сады, наполненные хрустальным перезвоном ветряных колокольчиков. Смеялись тысячи невидимых голосов. Пел ветер, закручиваясь в причудливые фигуры, и танцевали под его песнь нагие девы, убегая прочь от его взгляда.

- Иди за мной, Кэрриган! – Требовательно произнёс голос прямо перед ним, Эйк резко повернулся и утонул в ярком полыхании тёмно-синих глаз. Сапфиры, драгоценные камни, наполненные чудодейственным светом. Они затягивали его в свою таинственную глубину, поглощали окружающий его мир, пока вокруг не наступила тьма. Спокойная тьма, в которую он провалился, словно в мягкую перину.

- Не бойся произносить своё имя, Кэрриган Талинорский! Вспомни, кто ты есть…

***

Белые хлопья снега оседали на холодную, покрытую льдом поверхность острова. Ялик, наклонившись на правый бок, стоял на скалистом берегу, опущенный парус тоскливо свисал с мачты. От него вглубь острова, к серым отросткам скал в самом его сердце, вели следы. Человек, оставивший их, шёл с трудом, спотыкаясь на невидимых под снегом впадинках, оступаясь и падая, но шёл. Что за дело заставило его прийти на этот остров? На богами забытую землю, на которой нет ничего, кроме льда, холода и камня? В место, куда никогда не ступала нога человека?

Тропа уходила в скалы, шла вдоль каменной стены, о которую опирался путник, чтобы не свалиться от усталости, и утыкалась в трещину. Бездонный разлом между скал, около которого лежал человек. Грубая одежда из шкур покрывала худое тело, волосы обрамляли бесстрастное мёртвое лицо с белой пергаментной кожей, по которой змеились иссиня-чёрные разводы, переходящие на шею и скрытое под одеждой тело. В широко-распахнутых глазах чернела бездна, мрачная и бездонная, пустая и безжизненная. А чуть в стороне валялась переломанная надвое старая мандолина, наполовину утонувшая в снегу. Единственный друг талантливого барда, выбравшего неверный путь и погибшего бесславной смертью предателя на далёком северном острове.

Когда-нибудь сюда придут гуны-исследователи, и найдут его тело, но никто не вспомнит Тэнкита Рао, Тень Ракшара, тёмного мага, властвующего когда-то над Чернушными пустошами. Не вспомнят и весельчака Кита, славного малого, играющего на своей мандолине так, что заслушивались даже эльфы. Нет, гуны найдут лишь тело безымянного человека, потому что предателей навсегда вычёркивают из памяти, как ненужный балласт.

***

Эйк очнулся на палубе драккара, медленно плывущего по Рокочущему морю в сторону Изунъяда. Туман рассеялся, ушли тучи, и высоко в небе сиял ярко-золотой диск северного солнца. А над ним склонилась Хэнни, поджав губы и нахмурив брови. В руках девушка сжимала флягу, от которой исходил свежий аромат можжевельника и лаванды.

- Эйк! - Радостно улыбнулась девушка и крепко обняла его, неожиданно разрыдавшись. Маг невольно задохнулся, едва не испустив дух во второй раз. – О, боги, Эйк!

- Успокойся, - несколько неловко попытался утешить девушку, но из горла вырвалось лишь сухое карканье. Ведьма тут же отстранилась и прижала к пересохшим губам горлышко фляжки. Кэрриган осторожно придержал её поверх ладоней девушки, сделал глоток, чувствуя, как по горлу расползается приятная сладость укрепляющего напитка.

- Зови меня Кэрриган, - первым делом сказал он, улыбнувшись и дотронувшись кончиками пальцев до щеки девушки. – И хватит реветь, мне и так нехорошо.

- Дурак, - Хэнни ловко закупорила фляжку, привесив её на пояс, и снова обняла мага. – Ты всех здорово напугал, Кэр.

- А тебя в особенности? – Криво усмехнулся мужчина, девушка вскинула голову, устремив на него предостерегающий взгляд. Кэрриган качнул головой, позволяя ведьме вновь спрятать голову на его груди. Всё вокруг казалось оплотом спокойствия, а горло не сдавливали ставшие привычными тиски тревоги. Он мог дышать свободно, наслаждаясь ароматом ванили, исходившим от волос Хэнни.

- У нас всё получилось? – Спросил он, когда почувствовал, что ведьма начала успокаиваться.

- Да, - светло улыбнулась Хэнни. – Теперь дело за богами. Мы сделали всё, чтобы помочь им.

- Всё, - фыркнул Эйк, уткнулся носом в медовые волосы девушки. Золотое солнце сияло над их головами, играя бликами на шелковистых прядях, и даже лютый мороз островов Чёрного креста уже не казался таким злым.

***

Над Изунъядом восходило солнце, окрашевая золотом стены хьёла Йорхуна, отражаясь в окнах. Его лучи скользили по Рокочущему морю, по ещё дымящим останкам кораблей с лохмотьями парусов, чёрных и белых, свисающих с обломанных мачт. По уцелевшим ладьям и драккарам, теснившимся у берега, по разрушенным домам нижнего города и шлемам погибших воинов.

Ингъяд-тейн стоял на берегу, созерцая дымящиеся остовы вражеских кораблей, медленно тонущие в пенистых водах Рокочущего моря. Бок о бок с ними торжественно опускались на дно драккары. К берегу прибило чёрное полотно - вражеское знамя выглядело жалко и потрёпано, напоминая тряпку, которой слуги мыли полы в залах. Вчера здесь разразился самый жестокий бой. Чёрные острова оказались не готовы противостоять оружию, созданному руками магов Чернушной пустоши. Металлические раскалённые шары пробивали укрепления, разносили в щепу драккары, поджигали дома на берегу. Взрывались сотнями искр неизвестные снаряды, ударяясь о скалы.

- Властитель, - окликнул его один из воинов, вырывая из тяжёлых мыслей, поднимаясь к нему на пристань. – Все ждут.

Ингъяд-тейн кивнул, и, в последний раз окинув взглядом море, пошёл к хьёлу. Идти по разрушенному городу, видеть дома, от которых остались лишь дымящиеся руины, было почти мучительно больно. Когда один из гигантских чужеземных кораблей пробил заслон драккаров, воины чернушей сразу же хлынули на барикады, словно воронья стая. Закованные в доспехи из неизвестнного чёрного металла, со шлемами в виде вороньих голов с острыми клювами, они чёрной волной сметали защитные сооружения. Прорвавшиеся в нижний город чернуши не щадили никого и ничего. Воины гунов боролись до последнего, со звериной яростью бросаясь в бой, но не могли противостоять тьме, пока с небес не спустился Он.

Властитель поднял глаза на небо, откуда ночью, сотрясая громоподобным рёвом острова, камнем сорвался гигантский дракон, распахнув золотые крылья, словно объявшие Изунъяд. От его рёва содрогнулась земля, и тьма отшатнулась за спины растерявшихся воинов в чёрных латах. Алые глаза тварей бездны полыхнули ненавистью и страхом.

Кэйа-хёну дожидась его наверху лестницы к хьёлу, облачённая в серое платье в знак траура по погибшим воинам. Рыжие волосы Властительница убрала под пепельную косынку, полностью скрывающую огненные пряди. На красивом лице лежала печать печали.

- Ингъяд-тейн, - вежливо склонила голову ведунья. Они вдвоём пришли на площадку, расположенную высоко над рэгхьёлом. Улицы его заполнили те, кто не покинул Изунъяд в минуту опасности. В первых рядах стояли выжившие воины, держа в руках знамёна Чёрных островов, за ними толпились мирные жители. Ингъяд-тейн подошёл к самому краю, опустив руки на каменный парапет. Окинул взглядом людей и аккуратные дома рэгхьёла, скалы далеко на севере, белые снега и бесконечный небесный купол, и начал речь.

Он говорил о величии своего народа, об их силе и храбрости, о непоколебимости островов Чёрного креста и Рокочущего моря. Он славил воинов, тех, кто вышел из битвы с победой и тех, кто пал в сражении. Слова рождались сами, наполняя Изунъяд рокотом рехтунъера. Он славил Йорхуна, Великого дракона, Золотого стража Чёрных островов. Кэйа-хёну стояла рядом, опустив ладонь на его плечо, и её молчаливую поддержку чувствовал не только сам Властитель, но и каждый находившийся внизу.

- Истьер мар нэрьях! Истьер мар тейн! Истьер Йорхун, Хьевэн лех! - Торжественно закончил Ингъяд-тейн.

- Истьер мар торгъян э торгъяни, Ингъяд-тейн э Кэйа-хёну! – Подхватили гуны.

***

Серая, покрытая пеплом равнина, словно ожог на теле Адамиды, чёрное пятно безжизненной, обожжёной земли. В воздухе летали хлопья пепла, медленно оседая на землю. Клокотала тьма в глубине Разлома, протягивая свои щупальца к незванным гостям. Они стояли там, как в тот день, когда впервые пришли на Адамиду. Семеро богов, лишь в этот раз Асид не стоял бок о бок с сестрой, а холодно улыбался ей в лицо. Тьма тянулась к нему, словно ласковая кошка к любимому хозяину.

- Здравствуй, сестра, - усмехнулся Асид, хотя лицо его осталось холодно и бесстрастно, словно высеченная из камня маска. – Смотрю, ты раздобыла новую игрушку.

Эйверинали лишь грустно улыбнулась, подняв сверкающий даже в бесконечной мгле Чернушных пустошей лист падуба, и раскрыла ладонь, отпуская артефакт. Лист, не дотевший до покрытой пеплой земли, охватило ослепительно-белое пламя, и в следующий миг в небо устремилась серебристая звезда, пронзив графитовое марево, и вспыхнув далеко в небесах, разлетевшись на семь крохотных звёзд.

Звонко натянулись и лопнули нити древней клятвы, связывающей семерых богов. Расправил плечи Йорхун, полыхнули голубым огнём глаза прекрасной Аледы, поднял голову Арвий, стряхнул оцепенение Дилай, и расслабилось лицо Филии. Эйверинали опустила ладонь, горько улыбнувшись брату. Асид лишь насмешливо вскинул бровь и коротко, едва заметно, дёрнул кистью, отдавая приказ.

Тьма, послушная слову хозяина, бросилась на богов из Разлома, тысячи хриплых голосов рассмеялись разом. Мёртвые боги неслись во главе своей армии, готовые пронзить давних противников, уничтожить, обратить в пепел. Теперь им было это дозволено. Асид разрушил их клетку.

Одновременно выступили вперёд Аледа и Арвий, и чистая сила хлынула от них, образуя непреступную стену, о которую ударилась тьма, взвыв от боли, причиняемой энергией света. Эйверинали взлетела над землёй, алые ленты змеями поднялись вокруг неё, шипя и извиваясь, и тут же свет хлынул из неё, разгоняя пыльную завесу, сжигая частицы пепла и смог. Филия потянулась к ней, делясь силой, и свет засиял ещё ярче, заполняя всё вокруг. Асид, оставив верных псов на земле, взлетел к сестре, и тут же хлынула со всех сторон его сила, холодная, мёртвая, собранная из миллионов душ, томящихся в его царстве.

Две противоборствующие силы столкнулись на обожжёной равнине Чернушных пустошей. Жизнь и смерть, свет и тьма. Великая битва разразилась на востоке. Полыхали молнии, ударяя в землю и поднимая клубы пепла. Сияла высоко в небесах Аледа, своим светом отгоняя мрак. Поднималась земля, подвластная Дилаю, строя преграды или унося в свои глубины тёмных тварей, навсегда затачивая их в клетки без замков глубоко в бездне, восстанавливая древние оковы.

Много дней продолжалась эта битва, пока не иссякла сила мёртвых богов и не сгинули они в самой глубокой бездне, в клетках, сотканных из их самих, из мрака, через который они не могли пройти. И не рухнул вслед за ними сверженный бог смерти, навеки закрыв белые глаза. Лишь показалось Эйверинали, что увидела она, как в последний раз в улыбке изогнулись губы Асида, словно впервые обрёл он свободу и освободился от невидимых оков. Словно погибнуть в Великом Разломе значило для него лишь освобождение.

Разлом схлопнулся, словно стянутый невидимыми нитями, не оставив о себе даже воспоминания. Смог рассеивался, небо светлело и под солнечными лучами, пробивающимися сквозь истончающиеся тучи, таял тёмный туман, веками покрывавший земли Чернушной пустоши. Тьма больше не отравляла землю своими ядовитыми щупальцами, она осталась глубоко под землёй, запертая на самом дне царства мёртвых, Обители Душ.

- Когда-то зелень снова покроет эти равнины, - Филия опустилась на колени, дотронулась ладонями до укрытой пеплом земли, и словно зелёные светящиеся нити разбежались от её пальцев, впитываясь в почву. – Долго её травили, должны пройти многие годы, чтобы снова ожили эти места и смогли вернуться сюда их истинные владетели.

- Для нас это всего лишь миг, - Эйверинали осторожно дотронулась до её плеча. – А к тебе у меня будет ещё одна просьба.

Эпилог

Золотые купола храма Эйверинали сверкали на солнце, переливаясь сотнями бликов. Пылали яркие цветочные гирлянды, закрывающие стены домов, занавесями опускающиеся на окна и двери. По улицам со смехом бродили люди, облачённые в карнавальные костюмы, яркие и пёстрые, напоминающие перья экзотических птиц. Они танцевали под дождём из розовых лепестков, которые юные девушки, не выпущенные из домов даже ради такого торжества, сбрасывали, стоя на балкончиках.

Друзья, въехавшие в Сельвию в самом начале карнавала, удивлённо озирались по сторонам, никак не ожидая увидеть в столице Талинорской империи такое оживление. Несс остановила мальчишку, бегающего по улицам с лотком разноцветных безделушек, мягко изогнула губы в самой располагающей улыбке.

- Что за праздник? – Спросила девушка, мальчишка недоумённо округлил наивные голубые глаза.

- Как же не знать! - Искренне удивился он. – Карнавал по случаю коронации!

- И кого же коронуют? – Вскинул бровь Кэр, переглянувшись с ведьмой.

- Лаучианну Этинмарскую, - на одном духу сообщил мальчишка, по слогам выговорив сложное заморское имя. – Её благославила сама Эйверинали, богиня жизни! Слава императрице!

- Погоди-погоди, - Несс остановила попытавшегося сбежать мальчишку. – Куда же делать старая императрица?

- Она погибла, - уверенно заявил мальчик. – Её схватили воины Чернушной пустоши и принесли в жертву своим богам. Все знаю это!

Несс и Кэр переглянулись, ведьма отпустила мальчика, бросила на лоток блестящую серебряную монету. Когда они много дней назад причалили в порту Ретвар, ступив на родную землю Талинорской империи, ничто не говорило о том, что вокруг идёт война. В порту спокойно переговаривались торговцы, рассуждая о ценах на товары, а по дорогам шли обозы с драгоценными грузами из Хардании и Центарских степей. Словно и не было всей войны. А здесь так и вовсе идёт карнавал и коронуется новая императрица!

- Я слышала про Лаучианну, - задумчиво сказала Камилла. Дин неопределённо пожал плечами, покосившись на Кэра.

- Я тоже, - усмехнулась Несс. – Хорошая девочка, дальняя родственница короля Этинмара, которого извела Виллирия. Только сама Эйверинали могла найти её, слышала, родственники, чтобы её от императрицы спрятать, укрывали её в Подгорном царстве.

Друзья спешились, Несс быстро подозвала к себе девушку, торгующую всевозможными масками. Ведьма купила каждому по яркой маске, украшенной перьями и сверкающими на солнце стеклянными бусинами, ловко приладила одну себе на лицо и светло улыбнулась.

- Что ж, друзья, - ослепительно улыбнулась Несс, медовые глаза игриво блеснули в прорезях маски, - порадуемся за новую императрицу!

***

Она нашла его у Ирисового озера, опустившего ноги в воду и задумчиво осматривающего остров вдали. Эста уплыла туда несколько часов назад, пожелав остаться со жрицами и не возвращаться в родной клан, а Сэлтион остался. Присутствие богини он почувствовал сразу, но даже не повернулся, когда под лёгкими шагами Филии зашуршала трава.

- Сэлтион, - мягко произнесла богиня, зашелестела ткань, и она опустилась рядом с эльфов. – Я пришла поговорить с тобой.

- Что-то случилось? – Парень говорил спокойно, без улыбки или раздражения. Он ощущал себя странно-чужим даже среди родных деревьев Поющей рощи, и это одиночество, казалось, лишало его всех эмоций.

- Твой отец погиб, - Филия дотронулась пальцами до поникшего цветка ириса, наполняя его своей силой. Бутон поднялся, расправив лепестки и раскрываясь навстречу солнце. - Его дух заброшен так далеко, что он вряд ли когда-нибудь сможет вернуться на Адамиду.

- Всё к этому шло, - пожал плечами Сэлтион, бросил короткий взгляд на расслабленное лицо богини. - Вам что-то нужно от меня?

- Асида нет, - Филия устремила взгляд вдаль. – Но тьма осталась, как остались и души. Смерть и жизнь всегда в балансе, и если есть богиня жизни, то должен быть и бог смерти, чтобы поддержать гармонию в мире. Асид оставил особый знак на твоей печати, свою подпись, ещё тогда он избрал тебя своим наследником. Мы предлагаем тебе занять место отца, стать тем, кто будет сопровождать души в их Обитель, потому что только у тебя есть необходимые для этого силы.

- Я согласен, - не задумываясь, ответил Сэлтион, и Филия удовлетворённо кивнула. Она знала, что так и будет, что смышлёный мальчик сразу поймёт, как важна его роль и что никто больше не справится с ней. Встать во главе Обители Душ мог только тот, в чьих жилах течёт кровь Первых, кто способен устоять перед тьмой и не поддаться ей.

- Хорошо, - богиня поднялась, протягивая руку эльфу. – Тогда, нам пора.

Полог мироздания разорвался, открывая переход. Сэлтион осторожно взялся за хрупкую руку, и Филия с лёгкой улыбкой шагнула в сверкающую трещину, а юноша безропотно последовал за ней. Разрыв схлопнулся. На берегу Ирисового озера было пусто, только высоко в ветвях испалинских деревьев взволнованно переговаривались птицы.

***

Они шли под сенью величественных деревьев, по тропе, покрытой золотыми листьями, падающими с вершин древних буков и дубов. Хрупкая молодая женщина и высокий крепкий мужчина, ведьма и маг. Высоко над их голова пели птицы, оглашая своими голосами Ламфедский лес, и больше никого не было вокруг на сотни, а может тысячи лиг. Такова магия древнего леса. Кэрриган обнял за талию ведьму, коснулся губами рассыпавшихся по плечам волос, по-прежнему пахнущих тёплой ванилью.

- Неужели всё закончилось? – Девушка подняла голову, рассматривая кружева листьев далеко над их головами. – Неужели можно спокойно гулять под сенью древних деревьев, смеясь над простыми шутками и радуясь ещё одному тёплому дню уходящего леса?

- Что-то закончилось, - спокойно ответил мужчина. – А что-то только начинается.

Эйверинали, незримой тенью следовавшая за ними, едва заметно улыбнулась.