Дети падшей Луны: Кровь забытых предков. Том 2

Глава 1. Долгое ожидание

Сова летела, лениво шевеля крыльями. Под птицей простиралась выжженная солнцем земля, безжизненная и бесплодная, изрытая бесконечными порами трещин. Эти рваные раны тянулись до самого горизонта. Суровые условия не оставляли шанса на выживание большинству живых существ. Тем страннее стороннему наблюдателю мог показаться полёт совы. Было удивительно видеть, как жительница лесов целеустремлённо двигалась к известной только ей цели. Внизу из разлома земной корки выскочила юркая ящерица и скрылась между камнями, но зоркий взгляд хищницы не заметил добычу. Сова не хотела охотиться, её не мучил голод.

Она была мертва.

Чужая воля вела птицу к огромной горе, пронзавшей своей вершиной облака. За ней острые, как зубы огромного монстра, из земли в несколько рядов выступали скалы. Неприступной стеной они преграждали любому путнику дорогу дальше, хотя здесь и так не появлялись непрошеные гости. Палящее солнце и отсутствие питьевой воды делали пустоши последним местом на континенте, где желал бы оказаться здравомыслящий человек. Мёртвая земля каждый день отвоёвывала себе территорию, разрастаясь всё дальше на север.

От огромной горы, исполинским клыком протыкавшей небо, тянулась длинная вереница телег с впряжёнными в них людьми. Одетые в длинные чёрные накидки, с лицами, скрытыми под полосками ткани, спускавшимися с небольших тюрбанов, они, медленно переставляя ноги, тащили гружёные повозки. Сова спустилась чуть ниже и теперь стремительно мчалась над караваном. Птица нырнула между ног культиста, не скрывавшего от солнца своего испещренного татуировками лица, пролетела между вращавшимися осями колеса и, вылетев с другой стороны телеги, снова взмыла вверх. Видимо тот, кто управлял её движением, устав от монотонности перелёта, решил немного развлечься. Вскоре показался огромный тёмный зев пещеры, ведущий внутрь огромной горы.

Птица летела по хитросплетению широких галерей и узких проходов, казавшихся бесконечными. Заблудиться в тёмном лабиринте простая задача, но тот, кто управлял совой, знал верный путь. Наконец птица взмыла высоко вверх под своды огромной галереи, в которой на нескольких ярусах кипела работа. Тысячи людей работали кирками, разрушали горную породу, другие оттаскивали камни и грузили их в повозки.

Сова поднялась к самому своду и безошибочно нашла в кромешной темноте узкий лаз. Она едва протиснулась внутрь и дальше уже ползла, теряя об острые выступы перья и оставляя на них куски плоти. Через несколько минут впереди заплясали отблески света, отбрасываемые масляными лампадами. Птица высунула голову из прохода и, оглянувшись по сторонам, спрыгнула вниз. Расправляя крылья, она уселась на короткий насест рядом с человеком, бледным словно червь, прячущийся от солнечного света под камнем.

В полумраке казалось, что Рагнадиш давно умер и не дышит. Глаза его закатились и слепо смотрели вперёд. Культист молился. Вернее, так бы сказали огнеголовые, люди или зверолюды – любой обитатель Западных земель. Эти примитивные существа привыкли решать всё языком силы. Они лишь просили у своих богов покровительства, ничего не давая взамен. Глупцы. Перерезая друг другу глотки, они только пополняли армию мертвецов, которой управляли служители культа. Рагнадиш не молился, он служил, часами беседуя с единственным высшим божеством Мором – повелителем смерти. Рано или поздно, каждый отправится в его владения. Наступит момент, когда древнее божество вернётся в мир живых и станет единственным правителем. Рагнадиш знал это. Он давно главенствовал в культе и делал всё, чтобы сохранить его. По этой причине Мор до сих пор не забирал культиста в своё царство. У него было слишком много дел в мире живых. Жрец сохранил свою веру, своих учеников, он спас культ от истребления. Он прекрасно помнил охоту и бойню, когда его братьев по вере резали, топили и жгли. Как же давно это происходило… За эти столетия сменилось несколько поколений, а время не тронуло Рагнадиша. Сбежав с востока в западную часть континента, он смог затаиться и спрятать уцелевших учеников. Он не сидел, сложа руки, а впитывал каждое слово, звучавшее в голове, совершенствовал старые знания и получал новые.

Культист знал, что не допустит больше ошибок. Он имел достаточно времени, чтобы продумать всё до мелочей и отомстить тем, кто причастен к охоте на культ. Бог открыл ему тайну, за которую высокородные отдали бы все свои деньги, он умел обманывать старость, а смерть обходила его порог стороной. Эта костлявая, высохшая старуха, пугавшая даже в мыслях, больше не имела власти над Рагнадишем. Для своих учеников он являлся воплощением могущества Мора. Каждый из них знал, что встал на истинный путь, надеясь, на благосклонность господина. Со временем он отгонит от их тел неминуемую дряхлость, нужно лишь заслужить такую награду, доказав преданность делу культа.

Жизнь и смерть – это разные стороны одной монеты, старый жрец досконально их изучил. Он мог исцелять. Нет, о воскрешении не шло и речи, кто ушёл в мир Мора, становился его заслуженной добычей, на которую никто не имел права. Но излечивать страшные раны или болезни Рагнадиш умел. Именно мастерство врачевателя позволило ему обезопасить своё положение. Здесь на западе, после бегства он скрупулёзно выстраивал свою империю. Час за часом, день за днём, год за годом… Через тайную сеть шпионов он долгие годы устанавливал связи с влиятельными высокородными, оказывал им услуги, а они проявляли лояльность к его владениям. Эти земли сложно назвать привлекательными. Убегая с востока, Рагнадиш не зря остановился именно здесь. Потрескавшаяся безжизненная корка пустоши, высушенной ярким солнцем, без намёка даже на маленький ручеёк, манила только ящериц и мелких гадов. Добывать камни из единственной в этой части континента могучей горы, выпиравшей из земли огромным волчьим клыком, было делом невыгодным. Невыгодным для живых людей. Пересекать пустыню, транспортируя камни, решать вопросы водоснабжения и терпеть длительные путешествия под палящим солнцем – занятие сомнительное и дорогое. Зато ожившим мертвецам, работавшим в каменоломнях, не требовалась пища и влага. Они не знали усталости, круглосуточно выполняя монотонный труд. Каждый удар кирки высекал искры, способные разрастись со временем в пламя пожарища, что разрушит старый мир.

Телеги нагруженные камнями, запряжённые мертвяками в длинных стёганных халатах, безграничным потоком шли до границы владений культистов и возвращались обратно пустыми. Именно там находился перевалочный лагерь, где шла торговля камнями, металлом, драгоценностями… Рагнадиш не хотел лишний раз пугать людей видом полуразложившихся ходячих мертвецов и потому придумал такой маскарад – их головы покрывали тюрбаны со свисавшими вниз полосками ткани. Ожившими трупами управляли послушники, благодаря воле которых караваны двигались вперёд. Все племена охотно покупали камни у культистов, учитывая, что часть нужной суммы те брали трупами рабов. Старый жрец знал, что Мор доволен верным слугой, и прекрасно понимал, что на верном пути.

Наконец Рагнадиш обратил свой взор на птицу, терпеливо сидевшую в полумраке. Словно дожидаясь этого момента, она спрыгнула с насеста и замерла перед человеком. Рагнадиш неторопливо извлёк из складок одежды небольшой кинжал, схватил сову и вспорол ей брюхо. Погрузив руку внутрь, он нащупал там посторонний предмет, стряхнув с него слизь, поднёс к лицу. Развернув небольшой свёрток, старый культист жадно впился в него взглядом. Уголки губ едва тронула улыбка. Похоже, настал момент, когда его мальчик, его Нилус, которого он так долго берёг, готов к своей миссии. Рагнадиш достал чистый сверток и написал на нём всего одно слово. Из темноты выпорхнул ворон, готовый нести ответ обратно, за гряду Ашханских гор.

***

Барон покинул замок Левуази, он снова отправился на побережье, взяв с собой небольшой гарнизон. У высокородных всегда находились секретные дела, и за свою жизнь Картуа вывел для себя простое правило: не стоит слишком рьяно интересоваться планами своего господина. Такое любопытство могло плачевно сказаться на собственной шкуре. Картуа знал ту тонкую грань заискивания и исполнительности, которая позволяла оставаться на хорошем счету у хозяина. За последние десять лет барону Рузаку удалось не только изрядно увеличить свои земельные владения, но и скопить состояние в драгоценных металлах. Ходили слухи, что в этом ему помогал новый личный телохранитель.

С тех пор, как он появился в замке, дела барона резко пошли в гору. Его звали Рабир, поговаривали, что он непревзойдённый мечник. Картуа не верил базарным сплетням, потому что за умеренную плату сам частенько распространял их. Он не был воином и никогда не участвовал в потасовках. Природа не наградила его мускулистым телом и храбростью, но эти качества он компенсировал своим умом и хорошей памятью. Слуга помнил всех своих обидчиков и рано или поздно мстил каждому. Картуа не жаждал власти, славы, женщин или богатства, он довольствовался тем, что давал господин.

В моменты, когда Рузак покидал свой родовой замок, Картуа любил подниматься на смотровую башню. Ему нравилось, когда ветер трепал редкие волосы, это напоминало ему те времена, когда мать гладила его по голове. Матушка, только ей он мог доверить все свои тайны и переживания, только она могла успокоить его обычным прикосновением, полным теплоты и нежности. В детстве Картуа часто приходилось искать защиты у матери, глупые мальчишки дразнили его и отвешивали тумаков. Картуа родился с непропорционально вытянутой плешивой головой и короткой ногой, из-за чего смешно семенил во время ходьбы. Сплюснутый нос, большие надбровные дуги, красавцем он не был ни снаружи, ни внутри. К этим бедам вскоре добавилась ещё одна, его тело однажды перестало расти, заставив смотреть на мир снизу-вверх…

И где сейчас его обидчики? Кто-то убит в хмельной драке, кто-то стал калекой, потому что его сбросила лошадь, кого-то сморила болезнь. Только маленький хромой человечек знал тайну этих происшествий. Рано или поздно, любой его недруг получал по заслугам. Картуа любил вспоминать эти случаи, часто жонглируя этими мыслями перед сном. Он считал себя хранителем замка, пока здесь не появился Рабир. Ненавистный проходимец разрушил счастливый мир Картуа. Раньше хозяин всегда прислушивался к мнению верного хромого помощника, но новый телохранитель всё изменил. Чужак смог втереться в доверие к Рузаку, который приблизил его к себе, оставив на Картуа лишь заботы по хозяйству в замке. Верный слуга покорно согласился с этим решением, но не смирился с ним. Он надеялся, что вернёт расположение барона. Самым обидным было то, что чужак мог спокойно перемещаться, где ему вздумается и даже заходить в запретную башню, куда имел доступ только Рузак.

Картуа давно догадался, что там прячут важного пленника. У входа выставили охрану и туда приносили еду три раза в день. Тот, кто там заточён, являлся значимой персоной, иначе и не объяснить такую секретность. Похищение ради выкупа? Картуа собирал слухи и сплетни, сверял факты, но в округе никто не пропадал, а замок не осаждался разгневанными родичами... Рузак привёз пленника после поездки во владения горных великанов. Господин никогда ничего не делал просто так. Выкуп за заключённого никто не присылал, а его высокая темница оставалась запретным местом для всех, кроме хозяина и его телохранителя. При этом узника содержали не в подземелье, как обычно, а в одной из комнат башни. Личность, скрывавшаяся там, не давала покоя любопытному коротышке.

Несколько дней назад господин отправился на побережье и на этот раз оставил своего любимца в замке, хотя тот не раз спасал его от покушений. Это наводило на размышления: либо там, куда отправлялся Рузак, безопасно, либо он не до конца доверял Рабиру. Приятная мысль несколько секунд грела хранителя замка изнутри, словно горячая выпивка. Картуа отличался терпением и усердием, он разгадает загадку и разберётся с человеком, занявшим место рядом с повелителем. Он не понаслышке знал, что там, где бессильна сталь, помогает яд. А уж в отравлении людей хромой человечек разбирался лучше других. Коротышка мог приготовить настой, который мгновенно убивал, а мог смешать травы так, что получившийся отвар, добавленный в пищу, начнёт медленно разъедать человека изнутри.

Картуа улыбался, выставляя напоказ кривые жёлтые зубы. До свершения мести осталось не так уж и много времени, ведь свой изысканный яд он уже третье полнолуние добавлял в пищу Рабиру. Возможно, он остался в Левуази, потому что начал чувствовать первые признаки слабости? Хранитель замка закрыл глаза и отчётливо представил, как телохранитель содрогается в предсмертной агонии. Это была мечта, которая скоро осуществится. Для настоящего счастья нужно не так уж и много, достаточно просто убить врага. Одного из сотен, чьи имена давно стёрлись из памяти обитателей Левуази. Маленький человек, одиноко стоявший на башне, радостно рассмеялся, распугивая птиц, сидевших на мерлонах.

Глава 2. Все пути ведут в столицу

Гирон испытывал сильное волнение. Словно мальчишка, впервые увидевший обнажённое женское тело, он не знал, что ему делать дальше, подчиниться инстинктам или заблудиться в потоке внутренних сомнений. На кону стояла его дальнейшая судьба, и изобретатель понимал, что другого шанса не представится. Он мог прославить свое имя и стать одним из фаворитов при троне, впрочем, и вероятность неудачи была слишком высока. Сейчас он сидел на окаменелой коряге у северного мыса и всматривался в волнующиеся морские волны, пытаясь рассмотреть чудовищ. Ему даже несколько раз почудилось, что он заметил блеск чешуи и плавников, но это оказались всего лишь солнечные блики. Никому из людей ещё не удавалось пересечь этот бескрайний, волнующийся простор, стихию, где люди давно утратили свою власть. Вернее, её у них отняла Луна, передав новым хозяевам морей – драконам.

Тёмные воды скрывали в своих глубинах огромных монстров, не позволявших вести судоходство. Когда Луна была ещё цела, а её обломки огненным дождём не падали на землю, меняя облик мира, предки Гирона умели ходить в море и ловить рыбу. Об этом существовало много легенд, но прагматичный изобретатель слабо верил в эти истории. Он не любил красивые сказки, предпочитая им точные расчёты и аргументы, подтверждённые фактами. Учёный несколько раз видел водных драконов и прекрасно понимал, что они способны уничтожить любое судно. Чудовища, как истинные хозяева своих владений, не терпели присутствия посторонних.

Увидеть исполинских монстров удавалось не каждому, а уж изловить или убить никто не сумел до сих пор. Могучие Ашханские горы, разделявшие континент на две части, уходили на тысячи шагов в море и тонули в его пучинах, а водная поверхность была смертельно опасна для людей. В центральной части горной гряды находилось лишь единственное ущелье, где непроходимым препятствием возвышалась древняя крепость Лорель. Она контролировалась жителями восточной части континента и несколько раз вставала на пути сил вторжения. У её стен полегло немало людей, огнеголовых и зверолюдов. Миновать Ашханские горы по морю – давняя мечта каждого властителя Западных земель, и до сих пор никому не удалось её осуществить.

– Гирон, нам долго ждать? – каждая нотка голоса казалась пропитанной нескрываемым недовольством.

Трое высокородных господ в окружении своих свит беседовали неподалеку, укрываясь от палящего солнца под навесом. Высокого и худого звали Кризен – его считали выскочкой, потому что земли достались ему после скоропостижной смерти отца, а затем и двух старших братьев. Они не успели насладиться властью, уйдя в мир мёртвых друг за другом с разницей в три месяца. Побережье, где располагалась верфь, принадлежало именно ему. Рядом чуть ниже ростом, с хищно изогнутым носом, словно орлиный клюв и раскосыми глазами вальяжно стоял главный финансист проекта – граф Патир. С тех пор, как один из его предков заметил, что поваренная соль из местных озёр делает еду вкуснее, деньги водопадом потекли в казну высокородного. Между ними тучным бочонком стоял вспыльчивый Рузак. Ходила молва, что он болел странной болезнью, из-за которой у него выпали все волосы, и многие утверждали, что именно она стала причиной его скверного характера. Интриган и шантажист, он основал это предприятие и нашёл для себя компаньонов. Господа не испытывали особой радости от общения с Гироном, терпя инженера, как временную необходимость, помогающую осуществить их амбиции.

Чудаковатый изобретатель всегда витал в облаках своих идей, частенько забывая о надлежащем внешнем виде. Длинный и худой он постоянно сутулился, словно испытывал стыд за свой высокий рост. Вечно растрёпанная толстая рыжая коса до середины спины, лоснилась на солнце. Его неопрятный наряд отталкивал чванливых и высокомерных господ. Впрочем, учёный тоже не испытывал по отношению к ним особых тёплых чувств. Их сотрудничество было временным, хотя цели в некоторой мере и совпадали. Господа хотели найти способ обогнуть горы, что приблизило бы их ко двору молодого короля. Инженер давно искал возможность вернуться в столицу, и он нуждался в ошеломительном успехе. Ледерик Ганген – властитель Запада озолотил бы любого, кто предоставил надёжный способ переправки войск, в обход Лорель. А уж человека, придумавшего такой способ, он держал бы всегда рядом. Именно так считал Гирон, и эта мысль давно не давала ему покоя, превратив в одержимого.

– Господа, вы и так долго ждали, мне кажется, потерпеть ещё несколько минут – не так уж и сложно, – учёный учтиво улыбнулся своим собеседникам, но в его глазах секундной вспышкой проблеснуло презрение.

Высокородные всегда считали себя выше остальных и постоянно стремились усиливать своё влияние и власть. Вся их жизнь проходила в никчемных дрязгах, интригах, убийствах, а в перерывах они сыто ели и бездельничали. Из-за таких, как они, Гирона изгнали из столицы. Сам он всю жизнь посвятил науке, изучению устройства мира и тому, как можно облегчить жизнь людей. Большинство знати интересовало лишь оружие и способы защиты от него. Механизмы, упрощавшие работу землепашца или плотника, мало кого интересовали. Бесплатный труд рабов ставил жирный крест на большинстве изобретений, предлагаемых высокородным. Ремесленники и крестьяне не могли заплатить за них, а заниматься благотворительностью инженер не желал. Он хотел лишь вернуться в мир столичной роскоши. Где, как считал, мог работать гораздо эффективнее.

– Гирон, ты уже два года ковыряешься здесь на берегу! Нам нужен результат! – из группы господ вперёд вышел упитанный и гладко обритый Рузак, – В воздухе пахнет войной, Восток сейчас слаб, и Ледерик Ганген это понимает. У него нет другого выбора, кроме как начать боевые действия. И мы должны успеть закончить наше предприятие до этого момента!

– Господа, ещё какие-то полчаса, и мы спустим корабль на воду! – миролюбиво начал Гирон, но его грубо перебили.

– Через десять минут, твоя лохань должна уже качаться на волнах! – Рузак с невероятной прытью для своей комплекции подскочил к инженеру и потряс перед его лицом толстым пальцем с грязным, кривым ногтем, – ты лично выйдешь в море!

– Вы шутите? – Гирон рассмеялся, но поймав на себе серьёзные взгляды высокородных, понял, что они настроены решительно.

Впервые за долгие годы инженер испытал страх. Он давно позабыл о его существовании, с головой уйдя в свой проект. Сейчас эти богатеи с упитанными, сальными рожами за считанные мгновения вернули Гирона в реальность, указав на его место. Как же он ненавидел всю эту высокородную кодлу… Ненавидел, но боялся. Изобретатель зависел от напыщенных богачей и покорно терпел все усмешки и издевательства. Вот и сейчас он смотрел на своих покровителей взглядом голодного щенка, который надеялся разжалобить игравших с ним детишек и заставить их поделиться с ним едой.

– Я не могу… на корабль… я должен руководить постройкой и исправлять недоработки, – Гирон решил, во что бы то ни стало, уговорить высокородных изменить своё мнение.

– Недоработки, – в очередной раз перебил инженера Рузак, издевательски передразнивая, – у тебя не должно быть никаких недоработок! Ты обошёлся нам слишком дорого, и если твоя лохань пойдёт ко дну, то ты отправишься вместе с ней. Это послужит уроком другим, а для нас станет небольшой компенсацией за растраты и впустую потраченное время. Увидеть, как морские драконы разрывают корабль на части, – очень редкое зрелище, и мы заплатили за него большие деньги.

– Но…

– Заткнись! – Рузак кипел от ярости, его лицо покрылось красными пятнами, а глаза налились кровью. – Если ты не хочешь, чтобы я задушил тебя прямо здесь, иди на корабль!

Гирон по-настоящему испугался. И корни этого страха росли не из угроз. Он впервые боялся провала. Что, если его расчёты не верны, а изобретения бесполезны? Раньше инженер даже не задумывался о возможной неудаче. А сейчас она казалась ему очевидной. Он никогда не думал о том, что случится с людьми на корабле. Ему было плевать них, ведь рабы, в сравнении с ним, не имели особой ценности. Для Гирона существовала лишь мечта, к которой он стремился. Она ослепляла, не давая замечать детали. Похоже, что шанс достичь столицы в лучах славы таял с каждой минутой.

– Отведите его на корабль, – отдал распоряжение граф Патир, подводя итог небольшому диспуту.

Два стражника, подойдя к инженеру, бесцеремонно толкнули в спину, приказывая таким простым, но эффективным способом двигаться вперёд.

***

Воины сновали туда-сюда по территории лагеря. Кто-то правил доспехи, пострадавшие в недавнем поединке, кто-то рассказывал о своих любовных похождениях приятелям, вызывая взрывы смеха. Некоторые воины отрабатывали удары, готовясь к турниру. Неподалёку лучники устроили разминку, стараясь, чтобы пущенные стрелы ложились как можно ближе друг к другу. Мишенью для них служил массивный древесный спил испещрённый полосками годовых колец, водружённый на пенёк боком.

Стояла прекрасная погода. Утро выдалось солнечным. Фриллик постелил побитую временем попону на землю и уселся на неё, ёрзая босыми ногами по мокрой от росы траве. Для счастья не требовалось многого – набитое незамысловатой снедью брюхо, да добрый господин. С тех пор, как хозяин выкупил Фриллика из рабства, он стал оруженосцем. Работа не пыльная: служи воину верой и правдой, а он обеспечит крышу над головой и позаботится, чтобы желудок не урчал от голода. Его хозяином был молодой воин Драдд. Ему приходилось скромно существовать на небольшие деньги, вырученные за ратные навыки. Предлагать свои услуги высокородным, погрязшим в бесконечных раздорах – дело малоприбыльное. Нет, молодому господину хватало на жизнь, но этот путь не привёл его к несметным богатствам. Вольнонаёмным солдатам, платили мало, а желающих было хоть отбавляй. Урожая не хватало на всех и, чтобы не голодать, приходилось браться за любую работу. Сейчас многие говорили о большой войне – хорошем шансе для любого, кто способен управляться с оружием получить землю, прибыль и рабов. Очередной турнир, да ещё и в столице – прекрасная возможность заявить о себе. Служба оруженосцем нравилась Фриллику гораздо больше, чем прошлая жизнь. Он не валился без сил от изнурительного труда, кормили его регулярно и никогда не били.

На траве растянулась тень, а рядом что-то плюхнулось. Фриллик вскочил, словно увидел змею, повернул голову.

– Купил тебе новые мокасины, – хозяин стоял, загораживая солнце и, сняв с плеча сумку, опустил её рядом, – и немного еды.

Его бледную кожу никогда не подрумянивал загар. На людях своё лицо Драдд всегда прятал за забралом шлема, выполненным в виде морды хищной птицы. Воин каждый вечер гладко выбривал подбородок. Слуга считал, что тот стесняется своей седины, обелившей его не по годам, слишком рано.

– Господин намерен набивать живот перед дракой? – удивился оруженосец, поднимая с травы свою обновку, тут же натягивая её на грязные ноги с загрубевшей кожей.

Действительно, его старая обувь давно превратилась в лохмотья, что не ускользнуло от внимания Драдда. Фриллику повезло со своим хозяином гораздо больше, чем другим. Он каждую ночь благодарил в молитвах старых богов, пославших ему доброго господина. Счастливый оруженосец быстро обулся и через мгновение уже рылся в сумке со снедью. Драдд, не отличавшийся многословностью и не замеченный оруженосцем в излишней болтливости, сегодня выглядел слишком напряжённым. Воин присел на тюк с вещами и принялся затачивать меч.

– Вы же всю ночь по нему камнем елозили, он и так острый как бритва, – заметил Фриллик, но хозяин не удостоил его ответом. Тогда слуга перевёл разговор на другую тему, интересовавшую его сейчас гораздо больше, чем состояние оружия.

– Господин, вы уверены, что желаете трапезничать?

Воин молча кивнул головой. Слуга, ждавший этой команды, расстелил на траве кусок парчи, заменявшей путникам в походах стол, и принялся доставать содержимое сумки. Жирный, зажаренный до хрустящей румяной корочки гусь, краюха горячего хлеба и несколько овощей показались Фриллику настоящим королевским пиром. Он знал, что господин поделится с ним едой. В отличие от многих высокородных воинов, оставлявших своим слугам объедки, он никогда так не поступал.

Драдд подал своему оруженосцу знак, и тот поднёс тушку гуся. Разломив его на две половины, одну он протянул слуге. Несколько минут они сидели молча, поглощая обед. Это была лучшая трапеза за последние несколько месяцев. Хозяин не мог тратить много денег на еду в харчевнях, и оруженосцу частенько приходилось варить на костре кашу или похлёбку. Он быстро научился весьма сносно поварничать и частенько мечтал о том времени, когда его доблестный господин разбогатеет. Вот тогда Фриллик займётся обустройством харчевни.

Драдд ел отрешенно, смотря в одну точку, срывал зубами мясо и, почти не жуя, проглатывал, отбрасывая кости в траву. Оруженосец, отгоняя собак, застывших рядом в ожидании лакомства, подбирал объедки и обгладывал с них хрящи. Он не страдал брезгливостью или гордостью, когда дело касалось вкусного обеда. Он был слугой небогатого, но доброго хозяина и радовался каждому счастливому моменту. Пропасть хоть крошке такой шикарной еды – сущее расточительство.

Обычно перед важными поединками хозяин не ел, он выпивал лишь кружку воды, и это стало для оруженосца настоящим ритуалом. В такие моменты слуга и сам голодал, с нетерпением ожидая завершения дел и возможности перекусить. Поведение воина настораживало. Победителя турнира ждала хорошая денежная награда, которая была очень кстати, и Фриллик переживал, что набитый живот помешает хозяину выиграть все схватки. Тогда им снова придётся голодать, учитывая, что на трапезу воин потратил, наверное, добрую половину всех своих денег.

После сытного обеда сильно тянуло спать. Воин лег на траву и, зажав зубами соломинку, практически не моргая, смотрел в голубое ясное небо. Понимая, что никаких важных дел сейчас нет, Фриллик последовал примеру господина и, завалившись на траву, через пару минут тихонечко засопел.

***

Звук фанфар казался таким громким, словно они звучали под самым ухом.

– Война! На нас напали! – истошно завопил спросонья Фриллик и вскочил со своего места. Мимо нестройными колоннами шли воины и их слуги, увидев сонное, растерянное лицо оруженосца, они громко засмеялись.

– Нужно выдвигаться, – Драдд уже стоял на ногах и собирал амуницию, – подбери наши вещи.

Через пару минут скромные пожитки были распиханы по тюкам и закреплены за седлом коня. Воин шёл пешком, ведя своего скакуна рядом, а заспанный, ворчащий оруженосец семенил позади. Фанфары зазвучали ещё раз, напоминая, что нужно спешить. Третий сигнал ознаменует начало турнира. Поток воинов и их сопровождающих упирался в грубо сколоченную ограду, имевшую вход, разделённый на две части длинной балкой. Вдоль ограждений стояли гвардейцы в воронёной броне – отличительной черте воинов Ледерика Гангена. Чёрные плащи прямо по центру пронзала алая полоса. Пришедших встречал лейтенант, распределявший людей на две группы, первая шла по левой стороне, вторая – по правой. Оруженосцы с вещами и конями располагались на полянке рядом с пропускным пунктом. Воины – претенденты на победу в турнире, выстроившись в две очереди, могли изучать своих первых соперников. На арену они будут выходить парами, а, значит, противник известен, сейчас он находился напротив в соседней колонне. Лейтенант указал Драдду на право, и он покорно свернул туда. Сзади послышалась какая-то возня.

– Любезнейший, позвольте встать мне на ваше место, – вперёд выступил громила и положил ладонь на плечо человеку, с которым предстояло сражаться Драдду. Тот попытался отбросить его руку, но тут же получил мощный удар кулаком в нос. Потасовка завершилась, не успев превратиться в драку. Здоровяк одним движением отправил своего визави в беспамятство. Воины, собравшиеся на турнире, не могли похвастаться знатностью рода и частенько пускали в ход кулаки за пределами арены.

– Лейтенант, с вашего позволения я займу это место в очереди? – вежливо предложил наглый бугай, переступая через бездыханное тело недавнего противника.

Гвардеец лениво смотрел на происходящее и продолжил распределять людей в две колонны, не удостоив задиру ответом. К обездвиженному воину подбежала пара простолюдинов, вероятно, оруженосцы, и оттащили в сторону.

– Помнишь меня? – здоровяк поравнялся с Драддом и нагло усмехнулся, окинув взглядом полным ненависти.

Драдд посмотрел на него и покачал головой. Всем видом он показывал своё безразличие к происходящему, слишком долго он шёл к столичному турниру и не имел права на ошибку. Пустые ссоры из-за возможных старых обид не входили в его планы, воин не хотел терять выпавший шанс. Сегодня он сделает то, к чему давно стремился. Наконец, он уймёт желание, не дававшее покоя ночи напролёт. Нестерпимо жгущее где-то внутри, под сердцем.

– Зато я тебя прекрасно помню, – сквозь зубы прошипел незнакомец, раздувая ноздри.

Драдд посмотрел на перекошенное злобой лицо. Полукруглый шлем буквально упирался в огромные надбровные дуги, заросшие густыми зарослями волос. Нелепый нос, похожий на клубень, и толстые губы, торчавшие выпуклым островом в океане рыжей бороды, – типичный сын крестьянина или лавочника, возомнивший себя воином и решивший добиться большего, чем родители.

– На арене ты ответишь мне за всё! – продолжал угрожать здоровяк, не желая униматься.

– Знаешь, почему ты меня помнишь? – вдруг совершенно спокойно, без каких-либо эмоций спросил Драдд, глядя прямо перед собой.

– Нет, – агрессивный верзила неожиданно поубавил спесь.

– Всё очень просто. Раз ты меня помнишь, значит, в прошлую нашу встречу я оставил тебя в живых, но я могу исправить это упущение.

Глава 3. Новая надежда короля

Конец лета выдался прохладным, всю прошлую неделю стояла непогода, отступившая перед натиском солнца лишь пару дней назад. Холод, царивший в королевских покоях, заставлял людей кутаться в меха. Ледерик Ганген находился в прекрасном расположении духа. Скучная жизнь в замке одолевала своей унылостью. Предвкушение турнира будоражило кровь, отгоняя тоску, мучившую его последние пару месяцев. Хозяину трона Гангенов, а, значит, владыке Западных земель не хватало развлечений. Две публичные казни в этом месяце и охота, когда кто-то из свиты по ошибке подстрелил загонщика, – вот и всё, о чём можно было вспомнить. Новая неделя обещала множество событий. Ледерику доложили, что с побережья на днях должны прийти интересные новости, способные потрясти молодого короля, а пока он ждал начала воинского турнира.

Турнир служил рынком для высокородных, желавших пополнить армии. Сражения сегодня велись не только за главный приз – золотые монеты. Каждый воин показывал свои умения, и если он был успешен, то мог стребовать лучшую оплату при приёме на службу. Иногда высокородные устраивали настоящие торги за право поставить под свои штандарты победителя очередного турнира. К девятнадцати годам Ледерик повелевал западной частью континента. Ему удалось продолжить дело отца и заставить приклонить колени перед Гангенами все кланы огнеголовых и племена зверолюдов. Этот непростой труд, во многом стал успешен, благодаря стараниям графа Гиббла, являвшегося другом семьи и наставником для Ледерика. Но мир между высокородными домами и кланами был слишком хрупким. Промедление с вторжением в Восточные земли могло закончиться очередными дрязгами.

Перенаселение и надвигавшийся голод подгоняли людей к новой войне. Плодородные земли устали кормить голодные рты, с каждым годом давая всё меньше урожая. Больше всех страдали южные земли, что во многом и побудило степняков и звероподобных вступить в союз. Теперь предстояло направить объединённые силы в узкое горлышко горного ущелья, соединявшего две части материка. Оставалось лишь выдавить пробку, закрывавшую проход, – старую крепость Лорель, и сейчас для этого настали весьма благоприятные условия.

– Вы собираетесь идти на турнир в таком виде? – в дверях появилась матушка Линдрад, её излишняя забота иногда раздражала Ледерика, но он никогда не позволял себе показывать это, – костюм для охоты – не та одежда, в которой стоит показываться на публике в столь праздничный день.

– Матушка, – молодой король подошёл к матери, обнял и поцеловал в лоб, – я как раз шёл, чтобы переодеться во что-нибудь подобающее моменту.

Ещё с детства король усвоил, что людям нужно говорить то, что они хотят услышать. Ледерик взял от матери мягкие, женственные черты лица. Как все истинные Гангены он обладал высоким ростом, густой русой шевелюрой и зелёными глазами.

– Хорошие штурмовые доспехи будут кстати, ведь тебе предстоит находиться на открытом месте в окружении огромного скопления людей, – Линдрад перешла на неофициальный тон, и в голосе появились нотки материнской заботы, – вдруг…

– Мама, скорее меня отравит кто-нибудь из пятерых братьев, чем я умру от руки наёмного убийцы, – Ледерик бахвалился словно мальчишка, шутя на тему своей смерти, – тебе нечего бояться! В ложе и на арене достаточно стражи и гвардейцев. Это не первый турнир, на котором я присутствую.

– Никогда не говори так! – неожиданно вспыхнула мать, – твои братья – хорошие люди, они желают тебе только добра.

Молодой король хотел поправить Линдрад и сказать, что каждый из них жаждет присесть на трон и мечтает лишь о том, как дождаться своей очереди, но не стал раззадоривать мать. К тому же он знал, что разговор опять закончится воспоминаниями о неприятном прошлом.

– Я уже потеряла твоего брата, – начала матушка, но Ледерик перебил её, понимая, что иначе в очередной раз придётся выслушивать набившую оскомину историю. Зачем поминать мёртвых, нужно думать о живых.

– Мама, у тебя есть я и пять моих братьев, хватит вспоминать одну единственную смерть! Смерть человека, которого я даже не помню!

– Зато я помню! – тихо ответила женщина и сложила пальцы в знак материнского благословения, – я буду просить бога Волинда, чтобы с тобой ничего не случилось! Ветер предупредит тебя! Мы северный народ, и он не даст в обиду предводителя своих детей.

– Северный народ, – король произнёс фразу, словно пробовал её на вкус, – матушка, ты же знаешь, что мы не северяне. Наши леса и поля сейчас принадлежат самозванцам! Тем, кто укрылся от нас за горной грядой!

– Знаю, – спокойно ответила мать, – но наши предки выжили здесь и сменили привычный образ жизни. Гангены давно не те, кем когда-то были, и тебе вовсе не обязательно…

– Милая матушка, – Ледерик перебил её речь, потому что наизусть знал её содержание. Он остановил её до того момента, пока она не превратилась в нудный поучительный монолог.

– Мне нестерпимо скучно, – он взял её руки и прижал к своей груди, – чувствуешь, как бьётся моё сердце? Оно будет стучать в этом ритме и дальше, ведя Дом Гангенов к новым победам! Обещаю, что я отправлюсь в поход с основными силами только после того, как погаснут все очаги сопротивления. Это будет что-то вроде путешествия верхом.

– Ты обещаешь мне? – её голос переполнялся нежностью и заботой, которую мать может испытывать только к своему первенцу.

– Обещаю, – спокойно соврал он, – отец мечтал вернуть нашему городу, тому, что по праву принадлежит нам и находится по ту сторону скал, имя Гангенов! Ты же знаешь, как он хотел этого!

Она не ответила, лишь заглянула в глаза сыну. Ледерик обнял мать и прошептал ей на ухо: «Всё будет хорошо».

Он развернулся и направился к выходу, но, резко остановившись, спросил:

– Ты появишься в королевской ложе?

– Нет, я не люблю смотреть, как мужчины тешат своё самолюбие, избивая друг друга. Но я выйду на башню, чтобы поприветствовать собравшихся.

Мать проводила сына взглядом. Она любила своих детей, но Ледерик и его брат были первенцами, поэтому к ним королева испытывала особые – трепетные чувства. Женщина не верила, что сын станет отсиживаться в замке, ожидая победу. Слишком горячий норов. Хорошо, что граф Гиббл умел остужать юношеское безрассудство короля, давая советы и решая большинство возникавших в королевстве проблем.

Линдрад провожала сына взглядом, пока тот не скрылся за поворотом.

– Он умер, чтобы жил ты, – едва слышно произнесла она фразу, никогда не произносимую при свидетелях.

***

– Ледерик! – граф Гиббл широко улыбался и расставил руки для объятий.

Светлые волосы, растрёпанные ветром, выдавали в нём королевскую кровь.

– Дядя! – глава Дома Гангенов искренне обрадовался, увидев дальнего родственника, – как я рад тебя видеть! Я так скучал по нашим беседам! Мне иногда так не хватает твоих советов!

– Полгода не такой уж и большой срок, – улыбнулся в ответ старый друг отца.

– Надеюсь, ты принёс мне хорошие новости? – Ледерик не скрывал эмоций, что случалось не часто.

– Да! Мой мальчик! У меня получилось! Мы можем где-нибудь обсудить наши дела? – граф по-отечески приобнял молодого короля и восхищенно посмотрел на него, – а ты не задумывался жениться?

– Оставь, дядя, женитьба подождёт. У нас есть дела поважнее. Нам нужна война! Мы должны победить! – Ледерик вопрошающе взглянул на родственника. Его взгляд переполняла надежда, потому что в лживом мире дворцовых интриг дядя был одним из немногих людей, кому стоило доверять. Последнее время молодой король грезил походом в восточные земли, мечта о победе над старыми врагами вытесняла другие мыли.

– Конечно, я сделал всё, что в моих силах. Сейчас самый благоприятный момент для наступления – высокородные Восточных земель не имеют общего начала, претендента на трон нет, а, значит, каждый мнит себя хозяином. Мы же сильны, как никогда! – каждое слово графа Гиббла лоснилось от оптимизма.

– Когда мы выступаем? – Ледерик указал жестом направление, предлагая собеседнику прогулку вдоль хорошо охраняемого сада с фруктовыми деревьями.

Перед замысловато постриженными кустарниками пестрели ухоженные клумбы с цветами. Мать-королева часто проводила здесь время, занимаясь рукоделием. Саженцы для сада собирали на востоке и несколько лет привозили в столицу. Западные земли не были богаты на деревья, тем более плодоносные. Земля истощалась, каждый год давая все меньше урожая.

Длинная дорога, вымощенная камнем, упиралась в ворота с большой аркой, за которой скрывался лестничный спуск к турнирной арене.

– О! Нет, ты останешься здесь! – ответил дядя, вдыхая тонкий аромат спелых фруктов, наполнявший воздух, – как же я люблю эти запахи…

– Если я останусь в столице, то меня убьёт скука, – возразил своенравный Ледерик, как король, он имел право сам определять, что ему делать, и не любил, когда кто-то принимал решения за него. Впрочем, для советов дяди он часто делал исключения. Если бы не Гиббл, он не сидел бы сейчас на троне.

– Лучше умирать от скуки, чем от удара кинжалом, – граф говорил прямо, с племянником он всегда был искренен, – тебе нужно выждать время. На войну уйдут все беспокойные головы, которых немало накопилось за прошедшие годы. Воздух уже раскалён от желания проливать кровь. Наши неурожайные земли неспособны прокормить всех. Луна обрушила на людей проклятье, дав возможность жить до двухсот лет, поэтому нам нужны войны, чтобы сокращать количество голодных ртов. Когда людей становится слишком много, еды и роскоши не хватает. С твоим отцом мы начали, а с тобой завершили сложную работу, – нам удалось прекратить междоусобицы и подчинить все кланы. Но я чувствую, что мы упустим ситуацию, если не прольём кровь. И лучше делать это в большой войне на Востоке, чем у себя под боком, подавляя восстания недовольных.

– Мне нравится твоя идея, отправить часть своих врагов подальше – правильное решение. Там их могут убить, что станет великолепным исходом. Или они получат новые земли, что на время утолит их голод власти, – молодой король развил мысли дяди, и получившаяся картина с каждой секундой ему нравилась всё больше, – я вижу здесь лишь одни плюсы. Новые земли, новые трофеи, новые рабы – это сделает меня любимым королём у каждого подданного.

– Это сделает тебя императором, – поправил племянника граф.

Вдали зазвучали фанфары, дававшие сигнал воинам собираться на турнир.

– Императором, – примерил звучание слова Ледерик и тут же восторженно, как мальчишка, добавил, – мне нравится! Может, рассказать об этом в моей речи, перед награждением победителя турнира?

– Об этом нужно рассказать, – поправил племянника Гиббл, он знал, что король прекрасный оратор и на ходу справится с этой задачей. Уж что-что, а завести толпу пламенной речью Ледерик умел, как никто другой.

– Значит, мне стоит объявить сегодня наш поход на Восток? – уточнил молодой король, – ты уже получил предварительные согласия на поддержку военных действий от зверолюдов и глав кланов огнеголовых?

– Конечно! – улыбнулся Гиббл, – большинство предводителей родов, племён и знатных Домов прибыло на столичный турнир. Они жаждут крови и трофеев. Нужно бросить им кость, которая утолит голод. Пообещай награду тому, кто первым поднимет штандарт своей семьи над стенами Лорель. Пусть туда отправятся передовые отряды. Возможно, к моменту, когда к крепости подойдут основные силы, она уже падёт.

– Мне нравится твоя идея, – похвалил изобретательность родственника король и тут же решил похвастаться своим секретом – у меня для тебя тоже есть сюрприз, группа высокородных обещала предоставить способ, как обогнуть горную гряду по морю!

– Мой, мальчик, я бы не строил больших надежд, относительно морского пути. Веками наши предки пытались освоить судоходство, но в воде хозяевами являются огромные чудовища, а они не терпят непрошенных гостей, – граф говорил как можно мягче, чтобы не обидеть Ледерика, – но я буду искренне рад, если их попытки увенчаются успехом!

– Да! Тогда мы ударим с двух сторон, и это станет полной неожиданностью для неприятеля! – Ледерик выглядел возбуждённым, разгорячённый картинами грядущих сражений, – а когда я смогу выступить с армией?

– Я отправлюсь с основными силами, и когда мы продвинемся вглубь континента, погасим все основные очаги сопротивления, я вышлю ворона с донесением. Тогда во главе гвардии ты, мой мальчик, подоспеешь к взятию столицы! Дома, из которого нас когда-то изгнали.

– Это мечта каждого, кто живёт в наших краях, – с чувством произнёс Ледерик Ганген, – ничто не греет кровь так, как месть за старую обиду! Я устал жить в безликом городе, которому нельзя дать своё имя, потому что его осквернили столетия назад и низвергли с крепостных стен вместе с нашими штандартами. Я чувствую, что мы сможем победить! Я вернусь туда, где жили мои предки, и верну восточной столице законное имя – Ганген!

– Будьте уверены, ваше высочество, мы обязательно победим! – граф перешёл на официальный тон, потому что не хотел проявлять фамильярность при посторонних. За время своей прогулки они добрались до арки внизу длинного спуска, где стоял отряд гвардейцев.

Воздух пронзил ещё один звук фанфар.

– Граф, поторопимся на арену, скоро начнётся турнир, а я не хочу, чтобы подданные меня долго ждали. Вдруг сегодня появится воин, подобный Рабиру. Когда я увидел его поединки, был ещё слишком мал, но до сих пор помню, как легко он расправился со всеми противниками.

– Уникальный боец, – согласился Гиббл, – говорят, что он прошёлся в тот год по всем турнирам западных земель и выиграл каждый из них.

– Да, да, но ещё более удивительным оказался его отказ служить короне. Он выбрал какого-то провинциального высокородного. Отец тогда был в бешенстве, – улыбнулся нахлынувшим воспоминаниям Ледерик, – Как ты думаешь, почему он отказал ему?

– У настоящих воинов, сильных духом, своя логика, – пояснил граф, – это не обычные наёмники, готовые бездумно размахивать мечом за любой герб, что заплатит больше.

– Ты можешь найти его и предложить службу под королевскими штандартами? Я заплачу любые деньги, – молодой король сделал широкий жест, означавший, что он не поскупится на золото, – я предложу ему любую должность. Я должен сделать всё, что не смог мой отец!

– Я постараюсь это сделать, – Гиббл склонил голову в знак покорности и продолжил прогулку с Ледериком, но уже в окружении отряда гвардейцев в воронёной броне.

Глава 4. Тени прошлого

Погода не располагала к народным гуляньям или зрелищным представлениям, но, несмотря на пасмурное небо и холодный ветер, все от мала до велика собрались поглазеть на турнир. Поединки воинов переносились уже несколько дней, но небо оказалось немилостиво к людскому любопытству. Поэтому испытав терпение, старый король – Сирел Ганген велел выводить воинов на арену. Как и подданные, он жаждал увидеть, так ли хорош в деле мечник, о котором при жизни начали складывать легенды. Как говорила людская молва, он стал победителем во всех турнирах западных земель этого года, но, так и не продав свои услуги ни одному из высокородных, прибыл в столицу. Самые влиятельные и богатые господа западной части континента сегодня намеревались побороться за воина на аукционе. Его звали Рабир, и внешне он ничем не выделялся: ни свирепым видом, ни могучей мускулатурой. Свою первую победу сегодня он одержал, играючи как на тренировке с новобранцем в городскую стражу. Могло показаться, что он договорился со своим противником, и тот двигался по заранее заученным схемам.

Поединок действительно смотрелся, как театрализованная постановка. Рабиру удавалось легко уходить от всех атак соперника, словно он заранее знал о любом его движении. Сильный ливень ухудшал видимость и с каждой секундой превращал арену в загон для свиней, где грязь мешала двигаться и могла предательски уйти из-под опорной ноги. Рабир выглядел на голову выше своего очередного оппонента. Быстро изваляв его в луже, он со спокойным видом встал в центре площадки, отвешивая поклон королевской ложе.

Сирел Ганген не скрывал недовольство. Мало того, что он долго ждал, чтобы поглазеть на этого бойца, так ещё и нетерпение выгнало его из любимого места у камина в замке на продуваемую прохладным ветром площадку. Единственной защитой от непогоды служил наспех сооружённый навес, который уже начал промокать, периодически роняя холодные капли вниз. Два гвардейца в срочном порядке посланные за гобеленом несколько минут назад, сейчас стояли по бокам от короля, держа материю на вытянутых руках над коронованной особой.

– Что-то не впечатлил меня этот, как его… – Сирел Ганген щёлкнул несколько раз пальцами, словно подобное движение могло освежить память.

– Рабир, – подсказал кто-то из придворных, кучно толпившихся позади.

– Точно, Рабир, – король стряхнул с колена водяную пыль, – мне кажется, всю работу за него сделала грязь. Его соперник просто валялся в ней, постоянно поскальзываясь. Со свиньёй в загоне и то сложнее справиться...

Придворные негромко рассмеялись, но веселье неожиданно прервал граф Гиббл.

– Мой король, я считаю, что Рабир действовал весьма осмысленно, выводя из равновесия своего противника. Возможно, против него вышел совсем неопытный юнец. Дадим ему шанс показать себя.

– Да уж, пусть постарается. Схватить из-за него простуду хотелось бы меньше всего.

Фраза короля была воспринята придворными, как очередная шутка и немедленно обласкана негромким смехом.

– Велите объявить перерыв, – дал распоряжение Сирел, – в животе словно дикий кот скребётся, то ли от скуки, то ли от голода.

Граф Гиббл отдал распоряжение и вместе с королём покинул ложу. После часового перерыва поединки продолжились.

Рабир, словно услышав претензии властителя Запада, не стал более разочаровывать его. В следующих схватках он показывал большее усердие. Теперь его поединки длились дольше, а приёмы фехтования стали эффектнее. Вдоволь наигравшись с очередной жертвой, он ловко отправлял её навстречу с грязью. Теперь король был доволен, он живо жестикулировал и сыпал похвалой каждый раз, когда Рабир проводил очередной красивый удар.

– А мне он сразу показался хорошим бойцом! Граф, если он победит, отправьте к нему человека с предложением пойти ко мне на службу! Нет, даже если он проиграет финальный бой, всё равно отправьте! Я хочу, чтобы этот воин стоял под моими штандартами! – король, забыв о недавней критике, выглядел в высшей степени воодушевлённым.

Настало время для последнего поединка, погода, словно почувствовав важность момента, перестала заливать арену небесными слезами. Тучи разошлись в стороны, как театральный занавес, открывая для солнца площадку перед главной ложей. Рабиру предстояла схватка с могучим огнеголовым бойцом, орудовавшим огромным топором. Воин встал в боевую стойку, прикрывшись большим, практически в рост щитом. Среди низкорослых соплеменников он мог считаться настоящим великаном – широкоплечий, с развитой мускулатурой и ростом, не уступавшим человеческому. Лысую голову венчала кожаная шапка с каркасом из металлических пластин, украшенных клыками огромных ящериц – гаркхова. На макушке к ней крепилось множество чёрных лент, заплетённых в толстую косу.

Заносчивые огнеголовые не баловали столичные турниры. Идти на службу к человеку, могли только изгнанные из семейного клана, но в таком случае они должны были опалить свои волосы. Всех, кто становился одним из отречённых, ждала одна участь – наёмника. Клан Дарей считали сбродом бандитов, они не имели постоянного дома, кочуя по западным землям и продавая свои умения высокородным людям, за что ещё больше презирались соплеменниками. Их клановый цвет – чёрный символизировал пепел, в который превращались огненные волосы после ритуала отречения.

Взмах флага с алой полосой послужил сигналом к началу поединка. Бойцы медленно сходились, стараясь случайно не поскользнуться в грязевой каше, покрывшей арену. Казавшийся грузным огнеголовый с неожиданной прытью для своей комплекции первым ринулся в атаку. Топор рассёк воздух в сантиметре от шеи Рабира. За первым взмахом последовал второй, третий, четвёртый… Огнеголовый яростно атаковал, вкладывая в удары всю силу, но противник всегда оказывался чуточку проворнее, успевая сместиться с линии атаки, даже не пытаясь укрыться за небольшим круглым щитом. Трибуны взорвались одобрительными криками, предвкушая долгую, зрелищную схватку.

– А этот кривоногий хорош, интересно, долго ли сможет выстоять против него Рабир? – король подал знак рукой, и юный слуга поднёс чашу с фруктами. Для скудных западных земель они были настоящим королевским лакомством. Сирел Ганген, не глядя, взял один, поднёс к губам. Сочтя плод недостаточно ароматным, он недовольно сморщился и бросил его под ноги. Снова запустив руку в чашу, он выбрал фрукт посочнее и жадно впился в него зубами.

– Граф, как вы считаете, кто победит? – громко чавкая, спросил правитель.

– Я уверен, что победит сильнейший, – деликатно ответил Гиббл.

– Отбросьте учтивость, ответьте мне как воин! Мне интересно ваше мнение, – король на секунду отвлёкся от арены, повернувшись к собеседнику, но тут же громко закричал, – вы видели? Видели! Он почти достал его своим топором!

– Я думаю, победу одержит Рабир, – спокойно ответил граф.

– Почему вы так считаете? В финальном поединке он даже не успевает отвечать на выпады. Он в глухой обороне. Смотрите! – Сирел Ганген с азартом указал на арену, –Огнеголовый загнал его в угол.

Отрешённый лихо наносил удар за ударом, а затем бросился вперёд и навалился на человека всем телом. Звук удара щитом о щит гулко разлетелся по трибунам.

– Да! Он уронил его! Видели! – король был поглощён поединком, зрелище доставляло ему истинное удовольствие, – этот хвалёный Рабир коснулся земли коленом. Он проигрывает!

– Но острие его клинка почти касается груди противника, в реальном бою отрешённый уже истекал бы кровью, - заметил Гиббл.

– Ах, оставьте граф. В реальной свалке, когда стена воинов сходится с такой же стеной возможно всё. Мы не варвары, а цивилизованные люди, правила для того и создавались, чтобы, не переступая их оказаться самым сильным бойцом. Времена кровавых ям, где бились на смерть давно прошли.

В небо взметнулись флаги, протрубил рог. Бойцы отошли друг от друга, поклонились главной ложе и вновь встали в боевые стойки. Взмах чёрно-алого полотнища сигнализировал, что можно продолжать схватку. Воодушевлённый своим успехом представитель клана Дарей обрушил на противника очередной град ударов.

– Я всё же считаю, что победит человек, – подождав немного, ответил граф, – огнеголовый силён, но его тактика примитивна. Скоро он начнёт уставать, и тогда меч Рабира сделает своё дело.

Словно ожидая этой фразы, человек ловко поднырнул под рубящий удар, быстро сблизился с противником и, как деревенщина в пьяной драке, нанёс удар головой в лицо. Казалось, что даже на трибунах послышался хруст. Огнеголовый пошатнулся и повалился назад, нелепо падая седалищем в лужу, застыв в такой нелепой позе. Его противник сделал шаг вперёд и тихонько толкнул пальцем в лоб опешившего врага. Такого усилия хватило, чтобы массивное туловище опрокинулось назад, и его с аппетитными брызгами поглотила вода. Трибуны ликовали. Король встал со своего места и, облокотившись на перила, пристально посмотрел вниз.

– Ну, посмотрите кто-нибудь, жив он или нет?! – приказал король, сгорая от нетерпения.

Лейтенант, следивший за соблюдением правил на арене, нехотя засеменил через мутную жижу к поверженному огнеголовому. Он наклонился над ним, и несколько раз легонько ударил по щекам: «Жив! Помогите ему встать». Два солдата резво подбежали к своему командиру и, пачкаясь в грязи, с трудом приподняли представителя клана Дарей. Грузный огнеголовый не мог идти сам, поэтому, немного повозившись, они взяли здоровяка за руки и волоком потащили с арены.

– Победитель! – воскликнул лейтенант, указывая рукой на Рабира.

– Эх, жаль, что так быстро всё закончилось, – с нотками разочарования произнёс король, – но парень действительно хорош! И дикарь был неплох.

Властитель западных земель достал из кошеля золотой и кинул его на арену. Монета утонула в грязи. Тут же, словно ожидая реакции Гангена, на арену полетели деньги разного достоинства. Высокородные и челядь благодарили воина дождём из монет за великолепный турнир. Деньги сыпались вниз, поблескивая на солнце.

– Я не припомню такой реакции публики ни на одном из турниров, – искренне удивился король, – граф, отправляйтесь на торги и добудьте мне этого человека. Он мне нужен! А то прирежут бедолагу где-нибудь в переулке. Огнеголовые злопамятны и тщеславны. Своих обид они не прощают. Ступайте.

Гиббл склонился в небольшом поклоне и удалился из ложи. А воин в очередной раз вызвал удивление трибун. Он не стал собирать причитающиеся ему монеты. Поклонившись королю, он развернулся и направился к выходу.

***

С обратной стороны главной трибуны установили небольшой помост. Здесь шли бурные торги за право взять на службу воинов, сражавшихся на турнире. Попасть сюда могли только высокородные, готовые уйти отсюда без части денег, но с новыми наёмниками для своих армий. Все ждали главный лот – победителя сегодняшнего турнира. То тут, то там в шелесте голосов слышалось имя – Рабир, его персону обсуждал каждый.

– А правда, что Рабир в этом году победил на всех турнирах?

– Я слышал, что он уже три года всех побеждает.

– Я специально ехал сюда из Глиндгана, он там просто размазал всех по арене. Я хочу такого солдата себе в охрану!

– Почему он до сих пор не пошёл на службу к кому-нибудь?

– Ясное дело, хотел удивить короля и поднять цену повыше.

– Значит скоро увидим его в воронёной броне. С желанием короля не поспоришь, он точно захочет нанять Рабира.

Наконец, на помосте появился сам виновник переполоха. Воин выглядел спокойно и уверенно. Он определённо знал свою цену и не собирался продешевить. Окинув всех гордым взглядом, победитель турнира поднял руку вверх, приветствуя собравшихся и давая сигнал к началу торгов. Сразу же над толпой стали взмывать кошели.

– Двадцать! Пятьдесят! Семьдесят! Сто! Сто пятьдесят! – по мере возрастания суммы руки тех, кому лот был не по карману, опускались вниз, – Двести! Двести пятьдесят! Триста!

– Пятьсот! Пятьсот золотых монет в год! – в толпе остался лишь один поднятый кошель. Все ахнули – такие большие деньги за услуги наёмника ещё никто не платил. Поднятая рука перемещалась через скопление людей к помосту. И уже почти передала мешочек с монетами воину, как откуда-то издали раздался спокойный голос: «Тысяча! Тысяча монет и служба в королевской гвардии!».

Люди расступились, граф Гиббл вальяжной походкой подошёл к Рабиру.

– Господин Рузак, я думаю, лот вы упустили, – посланник короля надменно улыбнулся незадачливому покупателю и уже хотел передать деньги воину, но тот схватился за кошель, протянутый мгновением ранее. Толпа снова ахнула и утопила площадь в тишине.

– Служить королю почётно. Но в гвардии я стану лишь одним из солдат, и моё имя потеряется в истории на фоне величия Гангенов. С господином Рузаком я сам смогу творить историю. Я стану частью истории его Дома, и меня будут помнить все его потомки, – пояснил воин свой, казавшийся нелогичным поступок.

Люди ахнули снова. Слова казались слишком смелыми и дерзкими. Рузак выглядел растерянно, он не знал радоваться ли своей победе или бояться гнева короля. Казалось, что ему тягостно переносить тысячи взглядов, устремившихся на него.

– Что ж, – Гиббл недовольно посмотрел воину прямо в глаза, – выбирать – ваше право, но помните, король не предлагает дважды!

Граф развернулся и быстрой походкой удалился, а победитель аукциона так и остался стоять, замерев на месте.

– Господин Рузак, – потревожил своего нанимателя воин, выводя из ступора.

– Что? – барон смотрел на Рабира так, словно видел его впервые.

– Отпустите кошель, деньги теперь мои. Или вы передумали меня нанимать? – в голосе воина послышалась лёгкая ирония.

Рузак разжал руку и побрёл через толпу, а его новый наёмник молча последовал за ним.

Глава 5. Шаг навстречу мечте

Гирон надеялся, что высокородные изменять своё решение. Он шёл, постоянно оборачиваясь, за что получал болезненные тычки от охранников. Изобретателю хотелось верить, что это грубая шутка, спектакль и трое господ, от которых зависела его судьба, просто развлекаются так от скуки. Сейчас они махнут рукой, сопровождающие отведут учёного обратно, и начнут смеяться над глупым выражением лица. Гирон видел, как высокородные что-то живо обсуждали. Самым активным как всегда оказался темпераментный Рузак, легко превращавший любой разговор в спор. Инженеру даже с такого расстояния казалось, что вместе со словами он выплевывал из толстогубого рта слюни, разлетавшиеся грибным дождём. Эту жирную свинью изобретатель уже ненавидел всем сердцем. После небольших прений высокородные вновь спокойно стояли под навесом, провожая взглядом уныло бредущего к своему детищу Гирона.

Инженер создал много устройств, но с тех пор, как его изгнали из столицы, они оказались забыты, сгорели в одном из городских каминов. Он помнил, как солдаты крушили лабораторию, и от бессилия сердце сжималось в маленький комочек. Годы научных изысканий и кропотливого труда рассыпались прахом. После бегства он нашёл силы начать всё с нуля. Инженер с тоской посмотрел на одну из своих разработок – ветряную мельницу, её уменьшенная модель возвышалась над берегом. Она не заинтересовала господ, ведь её постройка требовала немалых денег, а рабы за скудный паёк мололи зерно вручную. Но инженер, привыкший, что его гениальные конструкции быстро находят забвение, не сложил руки, а подумал где можно применить такую систему, которая с помощью редукторов способна преобразовывать ветер в механическую силу. Тогда после нескольких бурдюков хмеля и ночи проклятий в адрес высокородных, пришло озарение. Гирон вспомнил, лучше всего кормила война, а учитывая постоянную предвоенную истерию, он начал думать в этом направлении. Спустя некоторое время, мирное изобретение стало основой для другой работы...

Два года назад случай свёл его с Рузаком, которому инженер помог усовершенствовать катапульты на крепостных стенах. Барон, удовлетворённый результатом, пригласил изобретателя на обед. Именно там, в пьяной беседе, высокородный высказал мнение, что если найти способ переправки людей по морю – это станет ключом, открывающим дверь в восточные земли, а значит и к столице. Безумная идея сразу же пустила корни в голове Гирона, и он уверил высокородного, что подобная цель вполне достижима. Впрочем, она потребует много времени и изрядных финансовых вливаний. Рузак обещал найти средства, потому что в одиночку он не сможет вкладывать огромные деньги в рисковое предприятие. И скоро работа закипела. Инженер увлечённо трудился дни и ночи напролёт, в коротких перерывах на сон мечтая о роскошной жизни. Изобретатель изучал повадки огромных морских хищников, буквально ночуя на берегу. Подкармливал их овцам, отправляя животных на лодках в короткие плаванья, завершавшиеся в желудках подводных тварей.

Наибольшего успеха Гирон достиг в пасмурное утро, когда над морем парил густой туман, лодка ушла очень далеко, и блеяние овцы было едва различимо. Внезапно в просвете среди туч показалась Луна, и шумный всплеск прекратил морское путешествие. Учёный сделал вывод, что морские драконы слепнут, когда густой туман и облака застилают собой Луну.

Сегодня он тоже хотел дождаться удобной для плаванья погоды, но терпенье высокородных лопнуло... Созданный им корабль, был грандиозной задумкой, воссозданной в материале в кратчайшие сроки. В кратчайшие сроки для такого масштабного проекта. Ученый понял, что чудовищам не составит больших усилий пробить деревянное днище, и на своём судне укрепил его полосками из меди. Такая «кольчуга» требовала больших размеров от корабля, иначе он пошёл бы ко дну под собственным весом. Колоссальный корпус нужно как-то приводить в движение. Гирон объединил два своих старых изобретения – колесо с гребными лопастями от водяной мельницы и массивные крылья от мельницы, приводимой в движение силой ветра. Соединив механизмы системой редукторов, он получил желаемый результат.

Вдоль бортов корабля он установил гребные колёса, приводимые в движение от силы ветряков, закреплённых на высоких мачтах. На побережье проблем с движущей силой не возникало, даже если бог ветра Волинд начинал игриво менять направление своего бега. Ветер можно было ловить, поворачивая вручную мачты, к которым крепились лопасти. На строительстве трудились рабы, предоставленные высокородными. Из них же набиралась команда. Гирон лично обучал всех премудростям управления кораблём и тонкостям охоты на водных драконов. Особо много времени он уделял на инструктирование Пейзина – смышлёного молодого раба, под руководством которого и планировалось осуществить первое плавание. По иронии судьбы, теперь того сместили с должности. Он снова стал помощником изобретателя, поднимавшегося по лестнице на стапели, возведенные вокруг исполинского судна.

– Шагай! – один из охранников в очередной раз толкнул Гирона в спину.

Два приставленных к нему стражника словно заключили пари, кто чаще и грубее напомнит о себе, используя для этого малейший повод. Изобретатель тяжело вздохнул и по широкому настилу, прислонённому к борту судна, проворно перебрался на корабль. Ступив на палубу, он тут же оказался в центре внимания рабов. Команда покорно смотрела на своего господина, ожидая дальнейших указаний. Гирон стоял посреди людского скопления и не знал, что ему делать. Он чувствовал себя обманутым, покинутым и одиноким.

– Мы ждём вашего приказа, – вперёд выступил Пейзин и склонился в уважительном поклоне.

– Мне без разницы. Делайте, что хотите… – пробормотал изобретатель, прислонился к борту спиной, сполз по нему на палубу и сел, раскинув ноги.

– Всем занять свои места! Приготовиться! – начал уверенно раздавать команды Пейзин, – делайте то, чему нас учил господин!

Услышав уверенный голос, испуганные рабы приободрились. Они начали занимать свои места и готовиться к отплытию. Гирон плакал. Изобретатель понял, что для высокородных его жизнь не ценнее курицы для супа, приобретённой на рынке. Прошлое вновь напомнило о себе привкусом слёз.

***

Драдд ждал своей очереди, сохраняя спокойствие. Ничто не могло вывести его из равновесия, даже бесконечные нападки наглого здоровяка, стоявшего в соседней колонне. Тот словно поймав заряд бодрости, вновь начал упражняться в красноречии.

– Я раздавлю тебя, как надоедливого жука! Я размажу тебя… как… – после бесконечных угроз эпитеты у здоровяка закончились, и он усиленно тужился, подбирая каждое грубое сравнение, но словарный запас подошёл к концу. Бугай выглядел достаточно глупо, морща от напряжения лоб и краснея. Наконец, его лицо просветлело, и он закончил свою тираду.

– Размажу как… кашу по тарелке!

Драдд не обращал внимания на нелепые ругательства, летевшие в его адрес и спокойно рассматривая бой на арене. Он не помнил этого человека и не желал его вспоминать. Возможно, ему удалось завести врагов, но не имелось желания узнавать, где кроются причины их ненависти. Его жизнь измерялась новыми днями, приближавшими к заветной цели. То, что оставалось за плечами, тут же отправлялось в небытие. Воспоминания – излишняя роскошь для воина. Служение великой цели не подразумевает копание в прошлом. Драдд действовал так, чтобы каждое полнолуние на один шаг приближало к столице. Свою задачу он помнил хорошо. Тысячи маленьких голосов постоянно повторяли её в голове не давая забыть. Он жил только, чтобы выполнить своё предназначение. Желание исполнить предначертанное жгло изнутри, не давая покоя, как старая язва, к которой привыкаешь и с годами начинаешь считать приносимую боль частью себя. Молодой воин даже не задумывался, зачем ему это нужно, и что станет после выполнения задания. Об этом голоса молчали, но Драдд переполнялся уверенностью, они подскажут, что делать дальше.

Лейтенант гвардии, распоряжавшийся порядком на арене и следивший за соблюдением правил, подал сигнал рукой, и его помощник взмахнул чёрным флагом с алой полосой – гербовыми цветами Гангенов. Сигнал означал начало очередного поединка. Воины обнажили клинки и медленно сходились. Не доходя до центра, они стали кружить, не сближаясь, выжидая момент для первой атаки. На этом турнире король запретил использовать щиты. За долгие годы это стало первым изменением в правилах.

Пара осторожных выпадов, обменов ударами и разрыв дистанции – привычная тактика для турнирных поединков. Противники испытывали друг друга на прочность и проверяли боевые навыки. Через несколько секунд мечи начнут скрещиваться чаще, а затем сольются в один бесконечный металлический звон – мелодию кликов. Все мысли отойдут на второй план, вытесняемые инстинктами.

Турнирные правила были просты – победа присуждалась в случае, если противник: сбивался с ног, три раза касался коленом земли, обезоруживался или сдавался по причине ранения. Небольшие порезы и ссадины были частым явлением, но до убийства дело никогда не доходило. Каждый воин помнил, если он принесёт на арену смерть, то и сам заплатит тем же. Арбалетчики, стоящие вдоль трибун по сигналу черно-красного флага, не оставят ему ни единого шанса выбраться с арены живым.

Громила, возвышавшийся рядом, изрядно утомился придумывать угрозы, отправлять их в адрес Драдда и стоял молча. Нервно сжимая рукоять меча, он переступал с ноги на ногу. Видя, что на него не обращают никакого внимания, здоровяк скис и выглядел, как обиженный ребенок, чьи старания остались незамечены родителями. Тем временем очередной поединок завершился, даже не глядя на арену, это можно было понять по ликованию трибун. Победитель получал порцию заслуженной славы. Приветствуя зрителей, он медленно шагал к противоположному краю площадки, чтобы занять место в новой очереди – очереди из победителей первого этапа. Когда воин проходил мимо королевской ложи, оттуда бросили золотую монету. Так Ледерик Ганген отмечал старания особо понравившихся бойцов. Заметив блестящий кусок металла, победитель склонился в уважительном поклоне, подобрал награду и, не скрывая своей радости, направился дальше. Солдат, получивший «золотое благословение» от короля, имел все шансы поднять свою цену на торгах после турнира. Следующая пара бойцов шагнула на арену.

Драдд окинул взглядом воинов, собравшихся здесь, большинство и не надеется пройти весь путь до конца. Многие хотят просто заработать. Драдд был не таким. Алчность не сжигала его изнутри. Аскетичный образ жизни дисциплинировал, не давая мозгам зарасти паутиной лени. Он долго ждал этого момента, принял участие во множестве турниров, испытывая силы. Молодой воин жаждал только победы. Лучшего из лучших по правилам наградит Ледерик Ганген. Воин был уверен, что амбициозный король, любивший красоваться на публике и владевший невероятным красноречием, вручит кошель с деньгами лично. В каждом сне Драдд видел, как принимает награду от властелина западных земель и считал, что таким образом боги указывают ему правильный путь.

– Ну, что встал как вкопанный? На арену!

Драдд не сразу понял, что лейтенант-гвардеец обращается именно к нему. Он сделал шаг вперёд. Тысячи людей смотрели на него с трибун, воин ещё ни разу не видел такого огромного скопления зрителей. Два поединщика встали в центре огороженной площадки размером примерно сто на сто шагов. В небо взметнулся чёрный стяг с алой полосой.

Глава 6. Тягостные ожидания

Кин Керей, его любимая дочь Кенна и семь рослых воинов неторопливо двигались по площади, пустевшей буквально на глазах. Даже самые жадные из торговцев закрывали лавки и торопливой походкой шагали в сторону городской арены. Сегодня в столице наступил долгожданный праздник – большой турнир воинов, являвшийся главным событием года и собиравший зевак не только с округи, но и из соседних провинций. Что касается высокородных, то все они старались прибыть сюда, невзирая на неотложные дела. Многих интересовали не столько наёмники, которых можно было приобрести после поединков, а возможность лишний раз показаться при дворе и приглашение от графа Гиббла – доверенного лица Ледерика Гангена.

Три воина шли впереди, двое по бокам, в середине шествовал глава клана Кирей и его дочь. Построение замыкали ещё два вооруженных огнеголовых. В косматые гривы вплетены синие ленты, все бородаты, хмуры и коренасты. Кин Кирей с недавних пор стал очень осторожным, он любил ощущение комфорта и безопасности. Была бы его воля, он с удовольствием прокатился по улочкам в своей бронированной повозке, запряженной дюжиной ящеров, но в столице без письменного разрешения столичного казначея показываться верхом или передвигаться в каретах имели право только приближённые к королевской семье и их гвардейцы. Местным торговцам приходилось катить свои товары, впрягаясь в телеги или используя силу рабов, благо даже тот, кто не владел ими, за умеренную плату мог арендовать невольников короля. За неимением особых привилегий, о которых в столице никто из огнеголовых не смел и мечтать, оставалось лишь вышагивать на своих двоих, проклиная правила, установленные людьми.

На Арену вело несколько входов. Центральный – для простого люда и отдельный –для высокородных, Ледерик Ганген и приближённые имели свою, отдельную ложу. Попасть туда можно было лишь через королевский парк. У входа уже скопилась приличная толпа солдат из сопровождения господ. В ожидании хозяев они разбивались на группы и развлекались праздной болтовнёй. Вдоль стены стояли гвардейцы короля, готовые вмешаться в случае беспорядков, впрочем, такое случалось всего пару раз за всю историю турниров. Особняком от остальных расположилась группа зверолюдов. Их было чуть больше двадцати, они сидели прямо на земле, образовав круг, и пили что-то прямо из кувшина с длинным носиком, передавая его из рук в руки.

– Даже дикари сегодня прибыли, – брезгливо сморщил нос Кин Керей, – немыслимое событие. Видимо слухи не врали, молодой король смог найти с ними общий язык.

– Отец, как нужно не уважать память предков, чтобы прийти туда, где когда-то твоих сородичей забивали как скот на потеху публике? – девчонка воинственно смотрела на зверолюдов, ища глазами встречи хоть с кем-нибудь из них. Ей хотелось прямо сейчас доказать превосходство огнеголовых над этими животными. Она даже плюнула в сторону группы дикарей, но из-за приличного расстояния поступок не возымел действа.

– Кенна, веди себя прилично! – в полголоса одёрнул свою дочь глава клана, – помни мы в столице. Здесь в цене учтивость. Улыбайся всем, даже тем, кого ты презираешь или ненавидишь. Оставь оружие здесь.

Девушка насупилась, вытаскивая из чехлов два боевых топора и передавая их одному из воинов.

– Кинжал тоже, – наклонившись к уху девушки, прошептал отец.

Кенна нехотя повиновалась воле главы клана и извлекла из паза с внутренней части металлического поруча тонкий и изящный клинок с серебряной рукоятью. Она метнула его в землю, оружие воткнулось рядом с ногой одного из воинов, который тут же поднял клинок и заткнул за пояс своего ремня.

– Смотри, не иначе Дан Дарей прибыл сюда, – отец заметил гербовые цвета на группе воинов, – даже они забыли о своём унижении. Скажи мне дочь, почему он наплевав на гордость, примчался сюда?

– Может они – презренные бесхребетные слизняки? – заносчивая девчонка повторила бы фразу любому из клана Дарей. Несмотря на свой юный возраст, она не боялась схватки и всегда искала повод скрестить с кем-нибудь оружие.

– Это знак, что сегодня действительно важное событие, и дело даже не в поединках. Здесь собраны все высокородные западных земель, – Кин Керей повёл подбородком, указывая на скопление людей перед воротами, – такого не случалось очень давно. Значит молодой король сделает важное заявление.

– Война? Большая война! – воодушевлённо воскликнула девушка, привлекая к себе несколько хмурых взглядов.

– Да, девочка моя. О точности нашего предположения мы узнаем совсем скоро, а теперь я приказываю тебе молчать. Молчать всё время, пока мы находимся в ложе. Ты имеешь право только улыбаться и кивать головой в ответ. Пока я тебе не разрешу, ты не должна проронить ни слова. Слишком уж острый у тебя язык.

– Кин Керей, глава клана Керей со своей дочерью Кенной, – объявил князь, поравнявшись со стражниками в воронёной броне у входа.

Старший из них развернул в руках свиток и что-то долго выискивал там глазами, удовлетворённо кивнув, он жестом пригласил двух гостей столицы проследовать в ложу для высокородных.

***

Задира-здоровяк лежал на земле, тяжело дыша. От его заносчивости и воинственности не осталось и следа. Проигранный поединок подарил горечь поражения и ссадину на скуле от навершия рукоятки меча Драдда. Бой завершился победой хозяина, и Фриллик был на седьмом небе от счастья. Он выиграть пари, которое удалось заключить с несколькими торговцами и парой оруженосцев. Он не имел наличности, кроме единственного золотого, бережно носимого в подвороте штанов. Проныра Фриллик использовал его, чтобы заманить спорщиков, обещая каждому по две таких же монеты в случае, если его господин проиграет. Бесспорно, оруженосец рисковал, но он свято верил в меч своего господина. Фриллик видел множество его поединков, и Драдд всегда хладнокровно выходил из них победителем. Слуга привык к отрешённости хозяина, иногда ему казалось, что воин, которому он служит, не жил, а находился в постоянном сне. Но в бою такое хладнокровие давало ему преимущество, ибо воин не растрачивался на эмоции, заставлявшие многих бойцов совершать ошибки.

Женщины, впрочем, как и мужчины Драдда не интересовали. Оруженосец считал отсутствие романтических увлечений у хозяина огромным плюсом. Это позволяло сберечь и без того скудные средства господина от ненужных трат. Сейчас Фриллик в одночасье стал обладателем целого состояния – шести монет. Свой единственный золотой он зарабатывал полгода, выполняя грязную работу в то время, когда Драдд не нуждался в его услугах. Здесь, в столице оруженосцу удалось обменять скопленные деньги на одну яркую монету, которую он натёр до блеска. В ночь перед турниром он долго ждал, когда господин заснёт, чтобы достать золотой и, глядя на него, думать, какой пир он мог закатить. Но оруженосец не имел права так поступить. Зная аскетичный образ жизни хозяина, он берёг монету на случай, если вдруг понадобится выправить амуницию, а средств на это не будет. План заключить пари появился в его голове совершенно спонтанно, он боялся, что кто-нибудь из стражников заметит его и отберёт выигрыш, или обиженные проигрышем люди накинутся на него с кулаками. Но обошлось без скандалов, а двое азартных торговцев предложили сыграть на всё повторно!

Фриллик не хотел терять деньги, приятно гревшие руку. Он желал поскорее спрятать их подальше, но отступать было некуда. Спорщики имели право на то, чтобы отыграться, и уход от пари вызвал бы скандал, обязательно привлекший внимание стражи. Оруженосец согласился, он так крепко сжал в ладони монеты, что его пальцы побелели, но он не ослаблял хватку. Если кто-то попытался бы отобрать у него выигрыш, то смог сделать это, лишь отрубив руку.

Время томительно растягивалось, смотреть чужие поединки совершенно не хотелось. Фриллик страстно желал, чтобы его хозяин победил, а сам он получил выигрыш и поскорее ретировался.

Наконец-то Драдд повторно ступил на арену. Бой ничем не отличался от всех остальных, что доводилось видеть оруженосцу. Господин вёл схватку расчётливо и хладнокровно, без позёрства, обожаемого публикой. Победив очередного противника менее чем за две минуты, он удостоился внимания короля, который, широко улыбаясь, швырнул монету из ложи вниз. Фриллик же стал обладателем восемнадцати золотых! У торговцев пропало желание продолжать спор с оруженосцем и, пользуясь их замешательством, он скрылся в толпе, торопливо расталкивал людей, спеша уйти как можно дальше. Никогда в жизни бывшему рабу не доводилось держать в руках такое состояние! Наконец ему удалось выбрался из толкучки и широким шагом направиться к выходу, едва сдерживаясь, чтобы не побежать. Когда он проходил мимо стражи, сердце упало в пятки. Фриллику казалось, что вот-вот кто-нибудь крикнет: «Держите его!». Но этого не произошло. Честно заработанный выигрыш солдаты могли легко отнять. Миновав ворота, оруженосец побежал вперёд без оглядки.

Когда его лёгкие сжали невидимые тиски, мешавшие дышать, он остановился и, спрятавшись за одной из бочек, на опустевшей рыночной площади, стал ждать, со свистом выплёвывая воздух. Время шло, а его никто не преследовал. Выждав ещё несколько минут, он опасливо осмотрелся, в ожидании погони. Едва разжав побелевшие от напряжения пальцы, он взглянул на своё состояние. Нужно срочно спрятать золото и вернуться на Арену до того момента, как господин хватится своего слуги.

***

Ледерик Ганген предвкушал начало финального поединка и немного сожалел, что время турнира пролетело слишком быстро. Азартное зрелище вновь сменится на скуку, пропитавшую каждый камень в замке. Сегодня молодой король вместе с графом Гибблом не раз вспоминали легендарного бойца Рабира, который когда-то поразил всех не только мастерством владения меча, но и отказом служить в гвардии.

– Мне нравится этот молодой воин, он действует очень хладнокровно. Каждое его движение отточено, но, кажется, что сражаться ему скучно! – владыка западных земель указал на воина в шлеме с забралом, сделанным в виде головы хищной птицы.

– Ваше высочество, у него отличная техника, и он умеет владеть собой, – согласился с правителем граф Гиббл.

– Вероятно боги услышали наш недавний разговор о Рабире и послали ещё одного непобедимого воителя в столицу! – высказал предположение Ледерик, аплодируя удачному приёму, который провёл заинтересовавший его воин.

– Сегодняшний день войдёт в историю, – согласился с ним высокородный родственник.

– Граф, я хочу, чтобы после того, как всё закончится, вы предложили за меч этого воина столько денег, сколько он потребует! – оживлённо выкрикнул король, не отвлекаясь от зрелища.

– Но он ещё не победил, – резонно возразил Гиббл, и внутри него осторожно шевельнулось чувство, что подобное уже случалось с ним.

– Победит, граф, обязательно победит! Вот видите, – Ледерик восторженно зааплодировал, встречая очередной удачный приём своего фаворита, словно ребёнок, впервые увидевший выступление уличного артиста.

Гиббл посмотрел на своего короля, в такие моменты он замечал, насколько тот юн, но стоило ему сесть за решение важных государственных дел, и молодой Ганген преображался, становясь серьёзным и вдумчивым. Порой вспыльчивый характер толкал его к безрассудным решениям, но граф делал всё, чтобы переубедить короля. В отличии от своего отца, молодой король умел выслушивать советы и, если они оказывались дельными, менять своё решение. Графу даже не верилось, что его властелину исполнилось девятнадцать, казалось, совсем недавно он озорным мальчишкой играл во внутреннем дворе с гончими собаками, даже не задумываваясь о троне.

– Да! – король подскочил со своего места, приветствуя удар, определивший нового чемпиона, – я оказался прав! Этот воин наголову выше всех! Вы знаете его имя? Вы слышали раньше про него?

– Нет, мой господин, – почтенно склонил голову граф.

– Немедля ступайте к нему с предложением стать одним из моих гвардейцев! Хотя постойте, – лицо молодого правителя буквально сияло, в голову пришла какая-то идея, показавшаяся стоящей, – я сам спущусь и сделаю предложение! Помните? Мой отец пренебрёг такой возможностью и остался без желаемого. Я не повторю его ошибку!

Король жестом подозвал к себе начальника стражи и что-то быстро шепнул на ухо. Тот молниеносно начал раздавать указания, и вскоре несколько арбалетчиков, стоявших на арене, сгибаясь под тяжестью, вынесли деревянный трап. Посыльный сбежал вниз и пригласил победителя в ложу короля. Такой чести ещё не удосуживался ни один воин. Новый чемпион, поравнявшись с властителем западных земель, замер в ожидании, смотря на происходящее с полным безразличием, сквозь прорези забрала. На его лице не отразилось и тени радости или ликования.

– Как зовут тебя? Назови своё имя всем жителям и гостям столицы! Пусть каждый запомнит его в память о твоей великолепной победе! – громко, чтобы услышали все собравшиеся, попросил король, переполняемый эмоциями.

– Драдд, – тихо ответил воин.

– Драдд! Ты поразил сегодня всех и в том числе меня – Ледерика Гангена, – громогласно продолжил король, любивший и умевший пользоваться каждым удобным моментом с пользой для себя, – и я хочу наградить тебя сотней золотых!

Услышав небольшую пламенную речь, зрители стали выкрикивать слова одобрения, хвалить богов, нового чемпиона и своего властителя. Молодой король знал, в чём заключалась ошибка отца. Тот слишком часто полагался на кого-то. Он обращался к подданным через посредников, а настоящий правитель не мог себе позволить так поступать – считал Ледерик. Народ должен впитывать каждое слово, оброненное повелителем, воодушевляться и пересказывать друзьям и родным. Любую ситуацию молодой Ганген обязан использовать с максимальной пользой для своих целей. Великие дела никогда не творились молча. Новый чемпион, будь он даже трижды легендарным воином, не откажется от щедрого предложения короля, сделанного публично. Это станет сильнейшим оскорблением короны, за которое придётся заплатить жизнью. После того, как чемпион станет новым гвардейцем, король объявит народу о долгожданной новости – военном походе на Восток. У каждого из жителей западных земель имелись личные счеты к людям, населявшим территории по ту сторону гор.

– Помимо награды, – молодой король поднял руку, требуя у зрителей тишины, – я предлагаю тебе службу в столичной гвардии с жалованием в тысячу золотых в год! Ты согласен?

Трибуны ахнули. Чернь – от зависти к огромной сумме. Высокородные – от сожаления, что не смогут побороться за отличного бойца на аукционе. И лишь один человек в толпе – оруженосец Фриллик, искренне радовался, что наконец-то его хозяин стал богатым, а значит о временных трудностях и голоде можно забыть. Он благодарил старых богов за то, что они послали ему такого удачливого господина.

Драдд, ты принимаешь моё предложение? – Ледерик протянул воину руку с зажатым в ней кошелём, туго набитым монетами.

Воин медленно поднял взгляд на Гангена, неторопливо протянул руку, но вместо того, чтобы принять дар короля, он крепко схватил его за запястье. Молниеносным движением второй руки он достал из-за пояса кинжал и ударил им в грудь человека, которому удалось наконец-то объединить всех высокородных для великого похода на Восток.

Глава 7. Рукотворный монстр

На берегу среди деревянных лесов и инженерных конструкций, позволявших вести строительство, стоял могучий корабль. Он возвышался исполинским наростом, чуждым и уродливым. История западных земель ещё не знала такого большого судна. Сегодня наступал воистину великий день, когда люди пытались ступить во владения, где хозяйничали морские чудовища. Изобретатель осознавал опасность своего положения. Когда он знал, что останется на берегу, то не задумывался о возможном провале, он даже не продумал план, куда будет бежать от разгневанных высокородных в случае неудачи. Два года, как одержимый, он работал над проектом, а сейчас наступил этап пробуждения. Учёный сидел на палубе и понимал, что монстры способны разрушить корабль, а значит осталось жить несколько часов. Он словно проснулся, вынырнул из объятий сладкого сна. Такого отчаяния он не испытывал очень давно. Инженер был подавлен и разбит. Гирон сдался на милость судьбы.

Все изобретения, предназначенные для плаванья и обороны от морских чудовищ, сейчас казались ему безделушками. Корпус корабля от днища и чуть выше ватерлинии обили медными полосками, служившими усилением для каркаса и защищавшими от ударов крупных хищников. Для того, чтобы морские драконы сразу поняли, что к судну лучше не прикасаться, на металлических полосках крепились длинные острые шипы. Такой способ защиты наблюдательный Гирон позаимствовал у природы. Однажды прогуливаясь по берегу, в вечернем полумраке он наступил на рыбу, выброшенную приливом на берег. Круглая, покрытая длинными шипами, она предостерегала хищников от нападений. Проткнутая нога долго болела, и изобретатель не мог на неё ступать, пришлось смастерить себе костыли. С тех пор он так безалаберно не бродил по побережью, боясь получить увечье. Гирон надеялся, что шипы если и не защитят от морских чудовищ, то хотя бы отпугнут часть, тех что помельче. Он реализовал много задумок для обороны корабля, но не проверял их на практике. Наконец-то у него появилась такая возможность, но изобретателя такая перспектива не радовала.

– Мы готовы выйти в море, – доложил помощник Пейзин.

Юнец оказался самым смышлёным среди рабов, именно поэтому изобретатель тратил время на его обучение. Любознательный с хорошей памятью, новую информацию он схватывал на лету. Непропорционально короткие ноги для длинного тела выдавали в нём полукровку, появившегося от любовной связи огнеголовой и человека.

– Да, да, да, – растерянно отмахнулся рукой изобретатель, – я сейчас…

Он попытался подняться, но ноги предательски подкосились. Гирон рухнул бы на палубу, но Пейзин, ловко подхватил его, не дав упасть. На дрожащих и ослабших ногах изобретатель доковылял до места, откуда велось управление кораблём. Крепко ухватившись за колесо, оборудованное для управления килем, инженер едва заметно кивнул головой.

– Мы готовы! – крикнул Пейзин кому-то за бортом. Раздался скрип досок, скрежет металла, и корпус корабля начал медленно крениться вперёд. Достигнув определённого угла, судно стало скатываться вниз по двум направляющим, заканчивавшимся в море. Чтобы не упасть, вся команда крепко держалась за канаты, натянутые вдоль бортов. В момент касания поверхности моря вверх взметнулись столбы воды, обрушившиеся на палубу дождём из брызг. Гирон находился в центре корабля, и брызги его практически не задели, но команда, стоявшая у бортов, моментально промокла до нитки. Изобретатель застыл на месте и старался не шевелиться, словно боялся вспугнуть момент, когда его захлестнут новые ощущения. Палуба плавно раскачивалась, заставляя балансировать, чтобы не потерять равновесие. Он осторожно вытянул руки в стороны, словно канатоходец на праздничной ярмарке. Удивительное ощущение. Рабы продолжали крепко держаться за канаты, словно боялись, что лёгкая качка собьет их с ног. Замешательство длилось меньше минуты. Пейзин отличался исполнительностью и ответственностью, поэтому он первым сделал несколько шагов, и поняв, что может спокойно стоять и ходить, отдал команду: «Занять боевые посты!». Люди, громко топая босыми ногами по деревянным настилам, хаотично замельтешили перед глазами изобретателя, но вскоре палуба опустела, все заняли отведённые им места. Корабль держался на плаву, теперь предстояло испытать его ходовые качества.

– Поднять мачты! – Пейзин приказывал уверенно, словно занимался этим всю жизнь.

Команда засуетилась, отвязывая от палубы четыре огромные мачты и крепя к ним ветряные лопасти. Вскоре их подняли с помощью системы блоков и балок, установленных на пристани, а затем вставили в предусмотренные для них пазы на палубе. Их закрепили медными штырями в специальных металлических патрубках, служивших рукоятками для поворота мачт в сторону ветра. Для такого действия Гирон ещё во время проектирования придумал термин «Ловля ветра». Его посетила мысль о необходимости выдумать специальные команды для рабов, чтобы упростить управление кораблём. Он справедливо полагал, что в открытом море, команда должна действовать максимально слаженно, а для этого одной выучки мало, необходимо быстро выполнять команды.

Мачты опускались через палубу в трюм, что позволяло им надежно стоять, удерживая лопасти на своих вершинах. С гребными колесами пришлось повозиться гораздо дольше, их сборка и установка заняла около двух часов. Гирон думал о возможности закрепить всё на берегу, но побоялся, что при спуске на воду удар массивного корабля о поверхность моря разрушит хитроумные конструкции.

Наконец приготовления закончились: все механизмы установлены на свои места, а шестерни и лебёдки соединены. Судно готово к отплытию. За время сбора конструкций инженер пришёл в себя и активно контролировал процесс, принимая участие на всех его этапах. Сейчас он забыл о той опасности, что грозила дерзким людям, пытавшимся вторгнуться в чужую для них стихию. Лично проверив все механизмы и крепления, Гирон занял свое место у рулевого колеса. Его помощник стоял рядом и терпеливо ждал, не осмеливаясь отдать самую главную команду. Наконец инженер понял, что от него хотят и коротко приказал:

– Отплываем!

Пейзан громко повторил приказ, чтобы её услышал каждый человек на палубе. Мачтовые – так назвал Гирон рабов, которые управляли мачтами, сняли блокировки с шестеренок и развернули мачты лопастями навстречу порывам ветра. Ветер тут же набросился на них голодным зверем, яростно раскручивая. Заскрипели деревянные механизмы, передавая энергию воздуха на большие гребные колёса. Они с натугой сдвинулись, но вскоре, усиленно замолотили по воде. Судно дёрнулось и медленно двинулось вперёд, постепенно набирая скорость. Корабль был результатом работы разума Гирона. Он знал здесь каждый изгиб, он лично подгонял все шестерёнки в механизмах, он проверял их исправность на суше, и знал, что всё работает. Но несмотря на это испытал трепет от того, что корабль плыл. Судно продолжало идти прямо, и слёзы радости навернулись на глаза изобретателя. Он жалел, что свидетелями грандиозного события стали лишь рабы на палубе и кучка выскородных на берегу. Заметив, что Гирон плачет, его помощник начал беспокоиться.

– Что-то случилось? Мы сделали что-то не то? – подскочил взволнованный Пейзин.

– Нет, нет, всё отлично, – сделал успокаивающий жест рукой изобретатель, – просто…

Гирон хотел объяснить рабу о причинах своих переживаний, но тут же одёрнул себя. Разве его сможет понять человек, чьи мечты ограничивались лишь порцией похлёбки и лишним часом сна? Конечно же нет. Гирон всю жизнь создавал что-то новое. Он знал, что такое слава, богатство и всеобщее уважение, как болезненно принималась горечь забвения и отрешения. Теперь изобретатель был уверен, что вернёт свой старый мир. Вернёт, если останется в живых... Он вытер слёзы и крепче ухватился за рулевое колесо. Его команда выглядела весьма испуганно, они много раз тренировались на берегу, но сейчас, стоя на палубе, не чувствовали под ногами твердь земли. Палуба плясала под ногами, раскачиваясь на волнах, в то время как корабль шумно вспенивая море гребными колёсами, шёл вперёд.

– Что вы озираетесь по сторонам, как новенькие наложницы в гареме у огнеголового князя? – Пейзин не на секунду не потерял самообладания, он выглядел так же уверенно, как и на суше, – вы забыли, чему обучались на берегу? Мы вместе строили этот корабль и вместе покорим море! Мы здесь хозяева!

Гирон не ошибся в выборе помощника. Он смотрел на его волевое лицо и понимал, что тот был прирождённым лидером. Если бы Пейзин не был плодом любви от смешанного брака, то возможно мог стать хорошим военачальником. Короткая, но пламенная речь возымела действие: команда встрепенулась, каждый раб выглядел так, словно готовился рвать морских чудовищ голыми руками.

– Мы здесь хозяева? – не услышав слов поддержки, Пейзин решил повторить вопрос, – не слышу ответа!

– Да! – как один человек выкрикнула команда.

– Сегодня никто не умрёт! Теперь мы – властители моря! – возбужденно продолжал помощник Гирона, – у нас есть корабль, который сделал лучший учёный Западных земель! Мы – люди, впервые за многие века переступившие запретную черту! Сейчас мы находимся во владениях морских монстров и, если они высунут свои уродливые морды из воды, то мы дадим им по зубам!

– Да!!! – взревела воодушевлённая толпа, перекрикивая шум от работы гребных колёс.

Эта уверенность передалась и изобретателю. От недавнего чувства безысходности не осталось и следа. Ведь он действительно был величайшим из учёных умов не только Западных земель, но и всего континента. Вооружённый корабль мог дать бой! Гирон вдруг снова почувствовал себя в безопасности, как если бы ставил очередной эксперимент на берегу. Изобретатель осмелел на столько, что осторожно повернул рулевое колесо. Повинуясь воле хозяина судно медленно разворачивалось в сторону горной ряды. Инженер испытывал настоящую эйфорию, ветер развевал волосы, даря чувство свободы, а его детище покорно несло навстречу великому будущему. Он уже нырнул с головой в фантазии о возвращении в столицу, нежился в мечтах о том, как вновь окажется на вершине мира, но из грёз его грубо вырвал человеческий крик.

– Здесь! Здесь что-то шевелится в воде! – закричал кто-то из команды, привлекая внимание к своей находке.

– Эй! У меня тоже кто-то плещется возле борта! – раздалось с противоположного борта.

Морские драконы наконец-то стали подбираться к незваному гостю. Пока они с любопытством подплывали ближе, осторожно изучая поведение странного гиганта. Но вскоре осмелеют на столько, что начнут атаковать судно.

– Всем занять боевые посты! – опережая мысли изобретателя, подал команду Пейзин, – приготовиться к бою!

Глава 8. Пир на берегу

Монструозный корабль, шумно работая гребными колёсами, отдалялся всё дальше от берега. То, о чём давно забыли люди, свершалось на глазах у небольшого количества свидетелей. За победой инженерного гения над морской стихией и чудовищами, которых она скрывала, наблюдали высокородные и их немногочисленная свита.

– Господа! Стоило только поторопить этого дотошного Гирона, и результат не заставил себя ждать! Нужно было дать ему пинка ещё раньше, – владелец прибрежных земель, где располагалась верфь, – Кризен находился в отличном расположении духа, он глубоко вздохнул и шумно выдохнул, – даже воздух стал пахнуть как-то сладко! Вы замечаете, господа?

– А лично я уже слышу в шуме прибоя звон монет! – засмеялся Патир, отчего его раскосые глаза казались маленькими щёлочками, – король дарует нам славу и ещё больше богатства!

– Война неизбежна! – согласился Кризен, – если мы успеем построить несколько таких судов и переправить на ту сторону войска, то получим преимущество перед остальными высокородными в грядущем походе на Восток.

– Я бы не осмелился, начинать войну без приказа Ледерика Гангена, – возразил осторожный Патир, – не навлечь бы гнев молодого короля. Говорят, он бывает вспыльчив.

– Предлагаю принять столь важное решение позже, а сейчас давайте отметим это событие в моём шатре, – Рузак выглядел взбудораженным, видимо до сих пор не мог прийти в себя после недавнего нервного срыва. Он вытер пот с лысины небольшим платком и первым уверенной походкой отправился с пляжа, приглашая своих компаньонов следовать за ним.

– Постойте, может дождёмся, когда они вернутся? – в нерешительности остановился Патир и, приложив ко лбу ладонь, посмотрел в сторону удалявшегося корабля.

– Наплаваются, сами вернутся, Гирон труслив, поэтому если их лоханку не сожрёт морская живность, то мы услышим шум, издаваемый их посудиной, за долго до того, как они причалят, – тучный Рузак, проваливался ногами в песок, отчего начал снова заводиться, его уже изрядно утомило пребывание на берегу.

Прохладный морской ветер пробирал до самых костей, несмотря на тёплый плащ, в который высокородный прятал своё упитанное тело.

– Как если вернутся? – переспросил обладатель горбатого носа, – разве они могут не вернуться?

– О да, мой дорогой, Патир, подводные монстры весьма проворны, голодны и злы, – дружески похлопал его по плечу хозяин песчаного пляжа.

– Если не вернутся, тем более мы теряем время, – в очередной раз поторопил своих компаньонов Рузак, – лично я предпочитаю встретить любой исход нашего предприятия с набитым желудком и захмелевшим взглядом. Я привёз бочонок отличного грибного кваса!

Аргумент стал решающим, глаза высокородных заблестели. Напиток был нечастым гостем даже в желудках богачей и, если кто-то собирался угощать им, такую возможность не стоило упускать.

– Напиток горных великанов? – присвистнул Кризен, расплываясь в широкой улыбке, – давненько я его не пробовал.

– Специально приобрёл для этого случая у купцов горного народа. Он мне стоил целого состояния, но сегодня именно тот день, когда его можно выпить без сожаления, – Рузак продолжал бороться с утекающим из-под ног песком, пытаясь взобраться на небольшой бархан.

Заметив затруднения, один из телохранителей не стал дожидаться очередного бранного взрыва от вспыльчивого хозяина и поспешно подставил тому своё плечо, припав рядом на колено. Потная ладонь с пухлыми пальцами впилась в кожаный наплечник, оставляя влажный след. Получив нужную опору, Рузак справился с сопротивлением зыбучей массы.

– Так уж и состояния, – хитро прищурился хозяин побережья, все знали, что барона давно связывают с великанами деловые связи.

– Господа, предлагаю на пару часов забыть о делах, захмелеть и расслабиться, – Рузак не любил, когда кто-то посторонний интересовался его доходами и всячески избегал подобных разговоров.

Оставив позади береговую линию, процессия добралась до узкой тропинки, выложенной из досок, упиравшейся в массивный шатёр. Высокородные шагали, обмениваясь шутками и вспоминая сальные истории из жизни. Предвкушая отменную трапезу, в приподнятом расположении духа они добрались до места застолья.

Учтивый раб отодвинул полог, своим поклоном приглашая господ внутрь, где виднелась часть стола, заставленная аппетитными угощениями. Уже с улицы чувствовались ароматы жареного мяса. Господа скрылись от посторонних взглядов за плотной материей, оставляя своих телохранителей у входа. Судя по изысканным резным стульям и массивной кровати, хозяин шатра любил путешествовать с комфортом. Рузак, не тратя времени даром, схватил со стола курицу и, отломив огромный кусок, отправил его в рот.

– С вашего позволения я сперва выпью лечебный отвар, мои потроха уже не могут переносить хмель, как в молодые годы, – Рузак взял со стола неприметный бурдюк и начал пить крупными глотками, морщась так, словно глотал противную болотную жижу.

Он отпрянул от ёмкости, глубоко заглатывая воздух: – Ну и дрянь, но зато помогает чувствовать себя человеком после любой попойки.

– Такое хорошее средство? Я бы хотел его попробовать! – Кризен вожделенно смотрел на стол с яствами, словно не мог решиться с какого из аппетитных блюд начать трапезу.

– К сожалению, милый друг, лекарство кончилось, – хозяин шатра потряс перевёрнутым бурдюком, показывая, что он пуст и небрежно бросил его на стол, – но я распоряжусь выслать вам снадобье с посыльными, как только доберусь домой. Его готовит смотритель моего замка – Картуа. Лучшего лекаря я ещё не встречал.

– Буду весьма признателен.

Рузак потянулся к объёмному глиняному кувшину с высоким горлышком, оплетённым снаружи слоем тонких высохших прутиков.

– Ну, господа, за успех! – откусывая кусок от куриной ноги и громко чавкая, произнёс Рузак, торопливо наполняя глиняные кружки тёмно-зелёной жидкостью. Патир брезгливо поморщил свой горбатый нос, принимая в руки глиняный сосуд, простая крестьянская утварь была ему не по нраву. В другой ситуации он не притронулся к такой кружке не то что губами, а даже мизинцем. Заметив лёгкое замешательство, Рузак пожал плечами.

– Господа, извините за скромную сервировку, но серебряный походный сервис мой верный Картуа забыл положить в багаж.

Глухо стукнули глиняные бока и через минуту высокородные ничем не отличались от обычных пьянчуг, громко отпускавших сальные шутки в какой-нибудь харчевне. Господа жадно ели, торопливо запихивая новые куски еды в наполненные рты. Жир стекал по их губам, а разгорячённые лица покрылись испариной. Скоро крупные капли пота начали скатываться вниз по вискам и капать на пол. Лишь Рузак улыбался, смотря на своих компаньонов, не испытывая проблем с потливостью.

– Здесь стало жарко, – отметил Кризен, расшнуровывая ворот камзола, – его лицо раскраснелось, словно он сидел сейчас в столичных королевских банях, – нужно выйти на воздух, освежиться.

– Что происходит? – Патир растерянно озирался по сторонам, хватая воздух ртом, – в животе огонь… Несвежая еда?

– Господа, еда отменного качества. Мой повар – мастер своего дела. Всё дело в том, что вы сгораете изнутри. Температура вашего тела поднимается, а кровь закипает. По крайней мере так объяснил мой верный Картуа. Скоро вы умрёте…

За пологом шатра послышалась какая-то возня, короткие выкрики людей. Там явно шла борьба, вскоре поглощённая тишиной. Приглушённые разговоры охранников, коротавших своё время за праздной болтовнёй, прекратились.

– Яд!? Но как же ты… Почему? Ты пил вместе с нами?! – выкатывая глаза и держась за горло, Патир с трудом выплюнул эти фразы, он стоял на ногах лишь потому, что опирался на стол.

– Я принял противоядие. Мой слуга Картуа очень силён в приготовлении ядов и способах их обезвреживания. Он умертвил рабов – десять или пятнадцать, пока не нашёл способ нейтрализации отравы.

– Но почему? За что? – ноги Кризена подкосились, и он рухнул вниз, разбивая себе нос о кованный сундук. Он пытался подняться, но силы покинули его.

– Ответ прост, я не люблю делить славу, тем более королевскую награду! – глаза Рузака хищно блеснули, носком сапога он толкнул высокородного, лежавшего у ног, переворачивая того на спину, – хочу смотреть в твои глаза, когда ты сдохнешь.

– Будь ты… прокл… – Кризен не закончил фразу, судорога согнула его пополам, и он застыл.

Рузак несколько мгновений всматривался в остекленевшие глаза, затем проверил рукой пульс. Высокородный был мёртв.

Патир совсем лишился сил, он хотел осыпать вероломного компаньона проклятьями, но не мог произнести ни слова, его грудь часто вздымалась, пытаясь насытить умирающее тело воздухом. Громко и часто вздыхая, он смотрел перед собой. С каждым биением сердца жизнь покидала его тело. Наконец он захрипел и затих.

Рузак спокойно доел курицу и вытер руки о камзол Кризена. Неспешно насладившись едой, высокородный почувствовал приятную тяжесть в желудке. Пришлось ослабить пояс, давивший на живот. Сладко потягиваясь, он вышел на свежий воздух. После полумрака, царившего в шатре, он тут же прищурился от яркого солнца. Охранники его высокородных компаньонов были мертвы. Их тела уже сложили небольшой кучкой рядом с шатром. Тут же лежало несколько рабов с перерезанными глотками. Вероломное нападение позволило без труда заколоть недавних союзников. План сработал. Барон стал полноправным владельцем тайны строительства кораблей. Высокородный прикрыл ладонью глаза, защищая их от солнца. Судно тёмным пятном выделялось на водной глади, упрямо продолжая движение вперёд. Даже если что-то всплывёт в будущем о происшествии на пляже, король простит его, ведь победителей не судят.

– Что делать с ними? – глава телохранителей указывал рукой с окровавленным кинжалом на мёртвые тела.

– Выбросьте их в воду, морские монстры сегодня заслужили пиршество. Но сначала, убейте рабов, что остались на берегу. Нам не нужны свидетели.

Отряд телохранителей молча отправился выполнять приказание. Рузак присел на небольшой камень и долго всматривался в горизонт, но он не видел моря. Он видел щедрость короля, осыпавшего высокородного почестями, и подумал, что его верный Картуа, заслужил награду за приготовление такого хорошего средства. Смотритель замка в очередной раз доказал преданность, чтобы продемонстрировать своему господину действие противоядия, он сначала выпил его, а затем проглотил яд.

Высокородный стал единственным обладателем нового способа путешествия по морю, а это был бесценный дар. Но даже если он не поможет ему добиться успеха, Рузак имел запасной вариант – человека, спрятанного от посторонних глаз в замке. Так или иначе место рядом с Ледериком Гангеном ему обеспечено. А, возможно, и сам королевский трон. Мысль пугала своей дерзостью и безумием, барон отгонял её как назойливую муху, но та постоянно возвращалась. Упитанный высокородный, сидевший на камне, перестал замечать холод ветра. Он не слышал крики рабов, умирающих под мечами воинов. За долгие годы Рузак был по-настоящему счастлив.

Глава 9. Мёртвое молчание

Ледерик Ганген шёл в сопровождении двух гвардейцев по узким тёмным казематам. Его разрывали противоречивые чувства. Он хотел растерзать дерзкого убийцу, но преклонялся перед его мастерством мечника и смелостью. Если бы его затея удалась, и кинжал пронзил сердце короля, охрана попросту нашпиговала его стрелами как дикобраза иголками. Самоубийственное предприятие. Кто стоял за нападением? Ледерик всю ночь думал над этим, почти не смыкая глаз. После того, как он объединил всех для военного похода на Восток, кто осмелился поставить такое великое достижение под угрозу срыва? Или заказчик убийства рассчитывал занять трон и почивать на лаврах, завершая великое дело, начатое Ледериком?

Следующим на трон мог взойти брат Карот. Король приказал усилить его охрану, запретив под предлогом безопасности всей своей семье покидать пределы замка. Может за покушением стояли враги с Востока? Согласно докладу королевского дознавателя Ландора ночь пыток не принесла результатов. Несостоявшийся убийца не проронил ни слова, а развязывать языки мастера заплечных дел умели.

Королевское подземелье имело плохую славу. Кто попадал сюда, больше никогда не видел солнечного света. Стены мрачного места пропитались человеческой болью и безысходностью. Король спускался в подземелье лишь в исключительных случаях, таких, как сегодня. Тёмные коридоры вывели Ледерика Гангена в широкое помещение со множеством камер, закрытых металлическими решётками. В нос ударил запах сырости, плесени и человеческих испражнений. Из разных углов слышались стоны заключённых, кашель и всхлипы. Камеры никогда не пустовали, Ландор усердно отрабатывал своё жалование, оберегая Корону от посягательств. Услышав шаги, многие бедолаги, томившиеся здесь, прильнули к решёткам и тянули руки вперёд, пытаясь обратить на себя внимание.

– Я не виновен… Это сделал не я… Мой король, я обвинён ложно! – из разных углов полетели фразы вслед быстро идущему Ледерику.

Он не обращал на них никакого внимания, а гвардейцы били по рукам особо рьяных заключённых. Наконец, король и его небольшая свита добрались до массивной металлической двери. Один из телохранителей ударил по ней кулаком несколько раз. С противоположной стороны, послышались гулкие шаги, открылось смотровое окошко, и два внимательных глаза осмотрели пришедших. Лязгнул засов, и тяжёлая дверь с протяжным скрежетом стала открываться. Ледерик пригнулся, делая шаг внутрь камеры пыток, оставляя телохранителей дожидаться снаружи. Помещение едва освещалось, полумрак с трудом разгоняли несколько масляных ламп, годами коптивших стены и потолок. В нос тут же ударила вонь из мешанины запахов, Гангену пришлось приложить к лицу платок и дышать через ткань.

Вдоль стен располагались хитроумные машины для пыток, потёртые временем и телами бедолаг, оказавшихся в их объятиях. Королевский дознаватель конструировал их лично. Ему не было равных в мастерстве причинения боли, которой он с наслаждением награждал каждого заключённого. Ландор оказался более изобретателен в вопросах развязывания языков чем его предшественник, предпочитавший дыбу, кнут и калёное железо.

По периметру камеру опоясывали широкие металлические желоба, побитые ржавчиной. От них отходили стоки, шедшие к массивной решётке в центре камеры. Сюда стекала кровь и испражнения пленников. За решёткой скрывалась глубокая шахта, куда сбрасывали трупы умерших. Угрюмый невысокий палач Сат в грубых штанах, огромном фартуке, надетом на голое тело, и кожаной маске, стоял возле Х-образного креста. Каждый его край цеплялся за цепи, терявшиеся во мраке сводов камеры. Палач терпеливо ждал указаний, сложив толстые волосатые руки на груди.

На кресте был распят несостоявшийся убийца, полностью обнажённый и покрытый сетью свежих ран и ожогов. В углу на дыбе, свесив голову на грудь, висел здоровяк. Под его ногами плясал небольшой костерок, пытавшийся облизать пятки заключённого.

Королевский дознаватель закрыл за Гангеном дверь.

– Извольте, пройти сюда, ваше величество, – он учтиво пригласил своего властелина присесть на резной стул, казавшийся здесь единственной лишней деталью.

– Ну, каков результат ваших изысканий? – Ледерик присел, закинув одну ногу на другую.

– Я никогда не имел дела с подобным явлением, – Ландор тщательно подбирал слова, словно испытывал неловкость объясняя результат своего труда, – я работал всю ночь, но этот… Драдд, не произнёс ни звука.

– Вот как? – молодой король не скрывал своего удивления, такого ещё никогда не случалось, его дознаватель знал как разговорить молчунов.

– Тот, здоровяк, – Ландор указал на человека на дыбе, – визжал как девчонка и рычал как медведь, но утверждал, что не причастен к покушению и познакомился с Драддом лишь на турнире.

– Но их видели вместе, и они вели себя вызывающе, чем запомнились многим, – возразил король, вспомнив доклад командира гвардейцев – Рабьена, занимавшимся расследованием.

Он убедил Ледерика, что за покушением должны стоять несколько людей. Приехать на турнир, победить в нём и убить короля – слишком наивный план. На что мог рассчитывать одиночка? Может быть в покушении участвовали несколько воинов, которые поддавались на арене Драдду? Мысль показалась крамольной, неужели его смерти хотела целая группа заговорщиков? И это случилось перед публичным объявлением великого похода на Восток. У молодого короля имелось слишком много вопросов, но он не знал ответов.

– Да, но возможно это лишь случайность. Хотите мы при вас допросим его? Сат, налегай на меха, дай костру порезвиться! – Ландор легонько толкнул крепыша в плечо.

Палач двинулся с места, но король жестом остановил его.

– Дорогой Ландор, я знаю, что вы настоящий профессионал и верно служите Короне, поэтому продолжите свои дела после того, как я удалюсь. Меня больше интересует убийца. Как я понимаю, ему вы развязать язык не смогли.

– Простите меня, Ваше величество, я впервые в жизни бессилен в данном вопросе, – королевский дознаватель виновато склонил голову, – но случай весьма любопытен.

– И чем же? Тем, что он нем как рыба? А вы не способны его разговорить? – в голосе короля слышался упрёк.

– Этот Драдд… Он необычный человек, – королевский дознаватель подошёл к столу и взял переносную масляную лампу, – он даже не человек…

– Как не человек? – удивился король, наклонившись вперёд, он пытался лучше рассмотреть заключённого в полумраке, – я вижу две руки и две ноги…

– Он не живой, но в то же время жив, – фраза дознавателя эхом отразилась от стен, – он дышит, ходит, но в его жилах не течёт кровь, и его сердце не бьётся. Порезы не кровоточат. Из любопытства я перерезал ему вены на одной из рук, и это не принесло результата. Любой другой давно бы истёк кровью.

Пленник исподлобья рассматривал посетителя, сквозь длинные пряди седых волос. Он не отводил ледяного взгляда от короля и практически не моргал. Он смотрел так, словно Ледерик был его злейшим врагом.

– Вы хотите сказать, дорогой Ландор, что он – ходячий мертвец? Я слышал легенды о мертвяках, но они не умели разговаривать, гнили и их плоть разлагалась, – король вытянул руку в направлении пленника, – почему он выглядит как обычный человек?

– Я не могу дать вам ответа, – дознаватель снова склонился в поклоне, извиняясь, – пока не могу, но я приложу все усилия…

Король встал со своего места и подошёл к загадочному пленнику, пытаясь всмотреться в его глаза, отчётливо выделявшиеся в полумраке.

– Кто ты? Кто послал тебя? Кто приказал убить меня? – властный голос звонко отразился от каменных стен.

– Я Драдд, – потрескавшиеся губы пленника едва шевелились, – я должен тебя убить!

– Вот видите, из него можно вытягивать слова, – триумфально произнёс молодой король, повышая голос, – может мне начать выполнять работу за вас, дорогой Ландор?

– К сожалению, это всё, что он отвечает, – парировал упрёк в свой адрес дознаватель, – но я продолжу работу.

– Хорошо, только постарайтесь сделать так, чтобы он мог потом ходить, я уверен, что мои подданные насладятся его публичной казнью. Она должна послужить хорошим уроком для всех, чтобы даже в мыслях не возникала идея поднять руку на короля. Я думаю, что Сат давно не практиковался в свежевании мяса. Пусть он сдерёт с него шкуру, а кожу повесит над входом в замок. – Немного подумав, король добавил, – Дату казни я сообщу позже.

– А как поступить со вторым? – вопрос прозвучал так, словно дознаватель боялся потерять любимую игрушку.

– Две казни лучше, чем одна, – решил судьбу здоровяка молодой король и повернулся к двери, всем видом показывая, что аудиенция подошла к концу.

– И ещё одна деталь, мой повелитель, не сочтите за дерзость, но мне кажется, – Ландор поднёс лампу к лицу Драдда, – что он чем-то похож на вас…

Ледерик подошёл вплотную к распятому воину. Ганген всмотрелся в черты лица и неожиданно ощутил себя перед зеркалом. Король мог выглядеть так, если бы долго не доедал, а уроки суровой жизни оставляли на лице и теле сеть застарелых рубцов. Даже при столь тусклом освещении кожа заключённого выглядела болезненно блеклой, в тон седым прядям на взлохмаченной голове. Увиденное ошеломило Ледерика. Он не ожидал, что в столице может появиться двойник, желавший его смерти.

– Как такое возможно? – осведомился Ледерик потирая подбородок, – неужели где-то мог родиться человек, как две капли воды похожий на меня?

– У меня нет ответов…

– Об этом никто не должен знать, – молодой король остановился в задумчивости, – любезный Ландор, попрошу вас пока умерить пыл. Вскрывшееся обстоятельство мне нужно хорошенько обдумать. Я поставлю вас в известность о своём решении.

– Да, мой король, – учтиво склонил голову дознаватель, – что происходит в камере пыток, навеки остаётся в этих стенах. Буду ждать ваших указаний!

Глава 10. Одинокие сердца

За пару прошедших дней Фриллик натерпелся страху. Он ночевал на улице, прячась от посторонних взглядов и просыпаясь от каждого шороха. Чудилось, что вся королевская гвардия разыскивает его. Найдя укромное место у сточной канавы под акведуком, слуга Драдда натаскал туда соломы, устроив лежанку. Здесь стоял жуткий запах, но оруженосец быстро привык к нему и уже почти не замечал, зато это обстоятельство помогало ему оставаться вдали от посторонних взглядов. В таком вонючем месте горожане старались не появляться и обходили его стороной. Канава упиралась в стену, заканчивавшуюся колодцем, куда стекали нечистоты. Свои деньги Фриллик закопал неподалёку, полагая, что спрятать их гораздо безопаснее, чем носить с собой. Минувшие дни прошли в беспросветной грусти. Оруженосец не знал, что ему делать. Хозяина схватили и бросили в королевскую тюрьму. Без этого заботливого человека он не представлял своей дальнейшей жизни. Конечно, он мог протянуть некоторое время на те монеты, что имел, но что делать дальше?

Голод заставил Фриллика побороть страх и выйти из укрытия. Свои накопления он решил не трогать, оставив на чёрный день. Неизвестно какие испытания поджидают его впереди. Грязный и вонючий неряха вызывал у прохожих лишь отвращение. Каждый старался поскорее пройти мимо. Обходя стражников как можно дальше, оруженосец добрался до рынка. Он долго присматривался, где украсть еду, но хозяева лавок пристально следили за оборванцем, отгоняя того криками при первых же попытках приблизиться к товару. Парень бродил от лавки к лавке голодной дворнягой. Желудок уже не скулил, он рычал, как дикий зверь, требуя пищи. Фриллик понимал, что кража не останется незамеченной, его обязательно схватят, а у вора лишь одна дорога, в королевскую темницу. В таком случае он окажется рядом со своим хозяином, но помочь ему ничем не сможет. Бродя в нерешительности по рынку, оруженосец заметил плотного человека в простой одежде, кричащего на юношу.

– И что теперь прикажешь делать? Как доставить сюда товар?

– Но отец, я не виноват, – оправдывался парень лет четырнадцати, – телега попала в глубокую выбоину и колесо слетело.

– Эта яма всем давно известна, я видел её ещё подростком, когда ездил на рынок с отцом, неужели нельзя было её объехать? – наседал на сына торговец, – пока мы чиним колесо, пройдёт весь день, и сегодня мы ничего не продадим!

– Добрый господин, – вмешался в разговор Фриллик, привлекая к себе внимание, – добрый господин…

– Чего тебе, оборванец, – мужчина с нескрываемым отвращением посмотрел на грязного оруженосца.

– Я услышал ваш разговор и мог бы вам помочь, пока вы чините колесо, я могу носить товар из телеги на рынок, – Фриллик застыл в ожидании решения, словно от него зависела дальнейшая судьба всего мира.

Торговец немного подумал, оценивающе рассматривая худого бродягу.

– Ты справишься? Выглядишь ты весьма щупло, а ходить придётся с большими гружёными корзинами за городские ворота и обратно!

Фриллик молча закивал головой так быстро, что закружилась голова.

– Хорошо, ты – перетаскаешь всё с телеги сюда, а я дам тебе три морковки и свёклу.

– Пять морковок, свёклу и вон тот хлеб, – оруженосец на секунду оторопел от совей наглости и понял, что давно смотрит на лепёшку с надкушенным боком, лежавшую на мешке с овощами.

– А ты наглец, – усмехнулся торговец, – так и быть, приступай к работе. Мой сын сопроводит тебя и проследит, чтобы ты ничего не украл.

Торговец отвернулся, давая понять, что разговор окончен и принялся демонстративно что-то искать в телеге, всем видом показывая свою занятость.

Сына торговца стражники знали хорошо, поэтому лишних вопросов к оборванцу у них не возникло. К огромным корзинам, почти с человеческий рост, за прутья цеплялись небольшие лямки, что позволяло носить их за спиной. Когда оруженосец увидел количество груза, что предстоит перетаскать, то понял, что продешевил с условиями оплаты. Впрочем, торговался за него не разум, а голод. Начав рано утром, оруженосец закончил работу к обеду, когда солнце было в самом зените. От стекавшего пота, смешавшегося с грязью, лицо покрылось чёрными разводами, а одежда намокла. Доставив последнюю корзину, Фриллик плюхнулся на землю, тяжело дыша.

– А ты действительно выносливый, – заметил торговец, отдавая оборванцу обещанные овощи и хлеб.

Морковь и свёклу оруженосец спрятал за пазуху, а лепёшку принялся уминать тут же, сидя на земле. В животе появилась тяжесть, а на душе лёгкость. Теперь можно поразмыслить над ближайшим будущем.

– Добрый господин, а у вас не найдётся для меня ещё работы? – оруженосец старался не поднимать взгляд, боясь оскорбить своего нанимателя.

– Нет, – пожал плечами торговец и вернулся к своим делам, но через пару мгновений повернулся к Фриллику и поманил пальцем, – в местных харчевнях иногда дают поручения таким как ты, но это особая работа, не знаю справишься ли…

– Что значит особая, – насторожился оруженосец, ему не понравилось, как его собеседник выделил это слово.

– Зайди в харчевню старика Смеля – пройдешь рыночную площадь и два раза свернёшь налево. Там постоянно трутся мутные типчики, не желающие марать свои руки… Но тебе не мешало бы помыться, в таком виде вряд ли с тобой будут иметь дело.

Поблагодарив торговца, Фриллик шатающейся походкой отправился в убежище. Ноги тряслись от усталости, а тело уже начало ныть от полученных нагрузок. Добравшись до своего логова оруженосец рассмотрел добычу – свекла оказалась подгнившей с одного бока, а на паре морковок виднелись следы от мышиных зубов. Такая еда лучше, чем пустота в желудке. Оруженосец сейчас съел бы и крысу, если та попалась в его руки. С противоположной стороны от лежанки Фриллика с акведука стекала вода. Оруженосец не любил мыться, но обстоятельства были выше его привычек. Он взял пучок соломы, разделся, встал под холодную струю и долго до красноты на коже стирал с себя грязь. Затем постирал одежду и положил её сушиться на солнце. В голове созрел простой план – если в этом месте дают «особые поручения», то и он может найти человека, способного вызволить его хозяина из темницы. Оруженосец надеялся, что монеты, закопанные им в убежище, станут хорошим стимулом для выполнения нелёгкого задания.

***

Найя сегодня была настроена решительно и с нетерпением ждала момента, когда вечер опустится на столичные улицы. Как только стемнело она широким шагом, то и дело переходя на бег, направилась в харчевню Смеля. Девушка считала, что давно готова для серьёзных заданий, но главарь местной банды не воспринимал её всерьёз, подкидывая ей курьерские поручения и другую мелочь. Девушка задолжала ростовщику круглую сумму, и с каждым днём долг увеличивался, достигнув двадцати шести золотых. Те гроши, что она могла зарабатывать, не позволяли ей полностью расплатиться с кредитором. Деньги требовались ей, чтобы заботиться больном брате. Пару лет назад его свалила хворь. Сначала заболели колени и локти, затем каждое движение причиняло сильную боль, вскоре он не смог двигаться. Все знали, что от хвори нет спасения, но упрямая девчонка продолжала помогать единственному родному человеку выживать.

А сегодня утром он умер…

Харчевня гудела словно пчелиный рой, переполненная людьми, шумно обсуждавшими свежие сплетни и слухи за кружечкой крепкого хмеля. Низкорослая чернявая девчонка, с короткой причёской, одетая как мальчишка, целенаправленно прошла через зал к неказистой двери в углу. Дорогу ей преградил крупный верзила с огромным животом, на котором он скрестил руки.

– Привет Найя, Смель сейчас занят.

– Мне нужно встретиться с ним, у меня для него есть важное сообщение, – девушка шагнула вперёд, но массивная рука легла ей на плечо, останавливая.

– Не думаю, что твоё дело важнее, чем его. Подожди в зале.

Беззлобно выругавшись, девушка отступила и быстрым шагом вышла из заведения. Её жизнь рушилась, она жила ради того, чтобы помогать брату, но теперь его не стало. Огромный долг и отсутствие хорошей работы, превращали её в рабыню. Грязные предложения ростовщика ей не нравились. Да, таким образом она получала возможность медленно отдавать долг, но ей бы пришлось заниматься тем, чем не хотелось. Она рождена совсем для другого. «Чёрные платки» могли помочь ей раскрыть потенциал и использовать его по назначению. Быстрая и ловкая, обладающая ударом сокрушительной силы, Найя была способна стать лучшим наёмным убийцей на континенте. Но она не могла открыто демонстрировать свои возможности. Девушка давно знала, что является ребёнком Луны, а в Западных землях их приговаривали к моментальной смерти.

Смель кормил её обещаниями, но использовал лишь для мелких поручений. Он имел выход на представителей тайной организации наёмных убийц, но до сих пор не представил девушку для посвящения. Девчонка не знала этого наверняка, но старикан и его подручные держали в страхе южные кварталы столицы. В её глазах Смель являлся серьёзным бандитом, а бандиты точно знали, как попасть к «Чёрным платкам».

Только сегодня Найя поняла, что ему выгодно лишь давать обещания и держать её в зависимом положении. Ничего не изменится, если она сама не попытается поменять правила игры. Девушка свернула за угол харчевни. Заведение имело квадратную форму с небольшим атриумом в центре. Осмотревшись по сторонам и не заметив прохожих, девчонка подпрыгнула и ухватившись пальцами за каменный выступ подтянулась, уперлась ногой в выбоину на стене и начала своё восхождение наверх. Через несколько мгновений она оказалась на крыше. Осторожно карабкаясь по скату, покрытому черепицей, Найя нашла удобное место в углу откуда хорошо просматривался внутренний двор.

Смель стоял у стены, обеими руками сжимая посох. Старик прихрамывал на правую ногу, но длинную крепкую палку он использовал не для опоры, а для защиты или нападения. Девушка видела, как однажды хозяин харчевни расправился с помощью такого простого предмета с тремя нападавшими.

На земле перед главарём бандитов лежал оборванец, двое крепышей стояли рядом и не давали тому подняться. Девчонке пришлось напрячь слух, чтобы уловить негромкую речь.

– Ты хочешь вытащить своего господина из темницы? – старик явно насмехался над полученным предложением, – ты представляешь, что такое королевское подземелье?

Подручные Смеля негромко рассмеялись.

– Да, господин, – тихо промямлил человек, – мне сказали, что здесь можно найти людей, способных это сделать.

– И чем ты будешь расплачиваться? Своей милой мордашкой?

Хохот стал гораздо громче.

– Вот, – мужчина извлек из складок одежды золотую монету, – вот доказательство, что у меня есть деньги. Девятнадцать золотых, они спрятаны в надёжном месте.

Старик махнул рукой, один из его людей, рывком приподнял голодранца и поставив на колени, выхватил монету. Попробовал золотой на зубок, кивнул и протянул хозяину.

– Действительно, ты не лжёшь, – Смель покрутил монетку между пальцами, задумываясь, – поступим так. Ты сейчас приведёшь моих парней к тому месту, где спрятал деньги и отдашь им монеты.

– Вы спасёте моего господина? – надежда в голосе переборола дрожь, вызванную страхом.

– Нет, золото станет платой за молчание. Считай это одолжением. Хорошая сделка. Ты отдаёшь нам свои деньги и спокойно живёшь дальше. – Смель улыбнулся и добродушно развёл руки, словно хотел обнять оборванца.

– Но, но это не честно! – человек, стоявший на коленях, едва сдерживал слёзы.

– Считай, что ты покупаешь свою жизнь. Если не согласен, то ты сохранишь свои деньги, но мы сдадим тебя городской страже и тогда возможно, ты увидишь своего хозяина… В соседней камере.

Подручные Смеля грубо поставили мужчину на ноги.

– Пошли, – толкнул один из них обескураженного человека.

***

Найя проследовала за троицей, стараясь не попадаться на глаза. Они прошли через весь город и добрались до грязного вонючего тупика. Мужчина обречённо начал рыться в куче соломы. Пользуясь тем, что люди Смеля увлечённо следили за его манипуляциями, девушка вскарабкалась по лестнице для трубочиста на здание неподалёку, а оттуда перепрыгнула на край акведука. Вытянув руки, балансируя словно гимнаст на канате, она прошла вперёд до того места, где под ней стояла троица.

– Вот, возьмите, деньги, – в руках мужчины блеснули монеты.

Один из подручных Смеля достал кинжал.

– Что вы делаете, мы же договаривались! – закричал человек.

– Извини, но планы изменились, – с издёвкой ответил бандит, делая шаг вперёд.

Человек сжал монеты в кулаке и, коротко замахнувшись, бросил деньги в голову негодяю с кинжалом. Тот схватился за лицо. В этот момент девчонка прыгнула вниз, обрушив колено на голову второго бандита и опрокидывая его. Послышался хруст ломающейся шеи. Приземлившись на ноги, Найя сокрушила опешившего противника правой рукой в живот и тут же молниеносно нанесла серию ударов в голову. Подручный Смеля обмяк и рухнул на землю. Оборванец, не веря в своё неожиданное спасение, удивлённо таращился на девушку.

– Собирай монеты, – коротко приказала она и, не тратя времени на лишние разговоры, схватила одно тело за ноги и потащила его в колодец сточной канавы. Нечистоты с громким всплеском приняли его. То же самое Найя сделала со вторым мёртвым противником.

– Я готова взяться за твоё дело. Я слышала ваш разговор в харчевне и проследила за вами, – пояснила она, закончив возиться с трупами, – сорок монет, и я возьмусь за решение твоей проблемы.

– Но у меня только девятнадцать золотых… – от неожиданного предложения мужчина растерялся.

– Значит оставшиеся деньги отдашь позже. Станешь моим должником. По рукам?

Глава 11. Грехи прошлого

Перед глазами королевы до сих пор стояла эта картина. Сердце чуть не остановилось, когда в руке победителя турнира сверкнул кинжал. Его короткий выверенный удар отразила кираса, спрятанная под одеждой короля. Её мальчик оказался не настолько самонадеянным как она думала. Он был расчётливым и предусмотрительным, хотя умело прятал от неё эти качества за маской юношеского безрассудства. Арбалетчики вскинули оружие, но король отпрянул назад, выхватывая меч и отдал приказ: «Не стрелять!».

Арена, совсем недавно ликовавшая и чествовавшая победителя турнира, в миг замолкла. Клинки скрестились. К месту нападения со всех ног мчались гвардейцы. Ледерик сделал несколько атакующих выпадов, между ними отбивая удары противника. Убийца был хорош. Быстрый, с молниеносной реакцией и прекрасной выучкой. Со стороны могло показаться, что король сражается со своей копией, так гармонично шёл поединок. Каждый из противников словно предугадывал действия оппонента. Наконец подоспевшие воины обступили кругом сражающихся, но король жестом остановил их.

– Сын, что ты делаешь? – в сердцах закричала с башни королева, но ветер унёс её слова куда-то ввысь. Он поступал как мальчишка, который, поддавшись азарту, подвергал свою жизнь опасности.

Её сын самоотверженно сражался. Король и воин сцепились, скрестив клинки. Они замерли, давя друг на друга. Неожиданно Ледерик отвел меч противника, одновременно цепляя его лодыжку своей ногой. Воин потерял равновесие и упал на землю. Король отошёл за строй солдат, приказав: «Взять живым!». Гвардейцы быстро скрутили незадачливого убийцу и поставили на колени, крепко держа за руки. Арена ожила, весь собравшийся люд приветствовал победу молодого Гангена. Король поднял над головой меч. Овации долго не смолкали, и он был вынужден жестами успокаивать толпу.

– Я стою перед вами, мои подданные, как знак силы, власти и справедливости. Мои враги подослали убийцу, но я честно победил его в поединке по правилам арены. Похоже, что недруги Короны узнали мои планы, которые я хотел огласить сегодня после награждения победителя. И раз я – новый чемпион, то могу сделать это! Мы все долго ждали того момента, когда отомстим за старые обиды. Хотели нанести удар по нашим старым врагам на Востоке. Они изгнали наших предков со своих плодородных земель, но мы выжили здесь! Мы ничего не забыли и всё помним! Каждому из наших врагов воздастся по заслугам. Я – ваш король Ледерик Ганген объявляю войну всем высокородным Восточных земель. Наша объединённая армия сокрушит их! Давайте возьмём всё, что по праву принадлежит нам – восточную часть континента! Там, – король указал мечом в сторону горной гряды, – нас ждет слава, богатство и отмщение!

Толпа взревела, приветствуя речь своего правителя. Слухи о грядущей войне наконец-то подтвердились, и если высокородные видели в ней средство для обогащения, то простой люд воспринимал её, как возможность спастись от голода. Ледерик выждал некоторое время, дав толпе выплеснуть эмоции.

- Всех представителей знатных родов, что прибыли на турнир я приглашаю этим вечером на военный совет, где я оглашу план наступления!

Королева испытывала целый букет противоречивых эмоций, она корила сына за безответственность, потому что он сразился один на один с опытным воином, но гордилась за его победу и последующую речь. Все-таки Ледерик был прирождённым правителем и смог получить максимум пользы из любой ситуации.

Воспоминания недавних событий помогли ей скоротать дорогу по мрачным катакомбам. В королевскую темницу её высочество спускалась редко, предпочитая оставлять все вопросы правосудия на плечах мужчин. Но сегодня женская интуиция погнала её вниз, в глубины замка, о которых в народе ходило множество ужасающих слухов. Мать королеву сопровождал граф Гиббл.

Звуки шагов отражались от стен катакомб. Линдрад придерживала подол платья, чтобы он не намок в лужах от влаги, стекавшей со стен. Заскрежетал массивный засов, и перед двумя высокородными распахнулась дверь. Ландор, стоявший у порога, склонив голову, ждал, когда королевская особа и её спутник зайдут внутрь.

– Ваше высочество, я полагаю… – неуверенно начал дознаватель.

– Не беспокойтесь Ландор, я понимаю, что служить на благо Короны непросто. Иногда ради этого приходится ослушаться приказа короля. Я оставлю свой визит в тайне. О чём вы хотели меня уведомить?

Королевский дознаватель учтиво поклонился и, взяв из ниши масляную лампу, подошёл к пленнику.

– Я уверен вам стоит взглянуть на него поближе.

Королева подошла вплотную и стала всматриваться в пляску отблесков пламени на лице. Она вскрикнула и отпрянула назад, прячась в полумраке. Гиббл приблизился к пленнику, он смотрел в его глаза несколько секунд, а затем коротко приказал: «Ландор, оставьте нас».

Дознаватель молча удалился, закрыв за собой дверь. Королева почувствовала слабость, ноги подкосились, но граф молниеносно подхватил её за талию. Линдрад уткнулась в мужское плечо, тихо всхлипывая.

– Это наш мальчик, – прошептала она и тут же почти закричала, – это он!

Граф поднёс палец к своим губам.

– Тише, даже у стен есть уши. Ты же не хочешь, чтобы кто-то узнал, что Ледерик зачат не от короля.

Королева тихонько плакала, слёзы скатывались по щекам одна за другой.

– Я каждый день корила себя за наш поступок. Я думала он мёртв.

– Я тоже так считал, – Гиббл крепко обнял любимую женщину. У него не часто появлялась возможность дарить ей своё тепло. Нежно, как в первый раз, он поцеловал королеву. Она была его миром. Всем, ради чего он просыпался утром. Их жизнь – ежедневная пытка расстоянием. Не важно, разделял их один шаг или тысяча. Они бережно хранили эту тайну, но у них была ещё одна…

Высокородные приблизились к пленнику.

– Как тебя зовут?

– Меня зовут Драдд, и я должен убить короля, – прохрипел пересохшим ртом несостоявшийся убийца.

– Что он сделал с тобой? Мы думали ты мёртв! – королева осторожно коснулась лица заключённого и тут же одёрнула её, словно боялась причинить боль прикосновением, – он сказал, что выжить сможет лишь один! Он нас обманул!

– Я должен убить короля… – упрямо повторил пленник, словно напрочь забыл о существовании других слов.

– Ваше высочество, нам нужно уходить, – граф взял себя в руки и вновь скрыл эмоции за маской этикета, – нам стоит обсудить это в другом месте!

– Они дали ему имя, сохранив в нём частичку моего, словно хотели напомнить о наших грехах, – Линдрад смахнула слёзы и решительно направилась к выходу.

***

Драдд чувствовал себя опустошённым. Последние дни ему не было дела до истязаний плоти, которым он подвергался. Он не чувствовал боли, но цель, к которой он стремился, задача, для которой он был предназначен, рассыпалась в прах. Только это терзало его. Воин не видел смысла в дальнейшей жизни. А был ли он жив? Появление в подземелье королевы разбудило в нём память, дремавшую летаргическим сном. Сначала появились обрывочные вспышки воспоминаний, чреда ярких картинок, разрозненных и сумбурных, но вскоре в них появилась осмысленность. Драдд глубоко вдохнул. Вместе с воздухом в него проникло осознание истины. Он – член королевской семьи. Стены пыточной камеры стали разваливаться на части, превращаясь в пыль, разлетающуюся под дуновением ветра. Воин увидел королевский замок, каким он был годы назад. Два мальчика лет пяти, покрытых испариной, лежали в деревянных кроватках. Их длинные рубашки намокли от пота. Рядом стояла королева и человек, прятавший лицо в недрах капюшона. Драдд понимал, что дети смертельно больны, и один из них – это он.

– Ваше высочество, вы хотите спасти сына? – сквозь бархатистый голос таинственного незнакомца, прорывались нотки высокомерия.

Человек осознавал силу своей власти над королевой. Он предлагал ей выбор без выбора и заранее знал её ответ.

– Но разве нет другого способа? – Линдрад едва сдерживала слёзы.

– Нет, мой господин может спасти лишь одного из братьев, жизнь второго близнеца станет той ценой, что вам придётся заплатить. Другого пути нет. Боги всегда требуют плату!

– Я не могу так поступить, это мои дети…

– Можете. Вы можете потерять обоих сыновей. Или пожертвовать одним из них. Хворь беспощадна. Она заберёт обоих… – мужчина произносил фразы, словно зачитывал список податей, требуемых с крестьян, – я уйду и другой возможности для спасения не будет. Нужно решать сейчас!

Королева отошла к столу и налила в золотой кубок воду из медного кувшина с тонким длинным носиком. Её руки тряслись, она еле сдерживалась, чтобы не разрыдаться. Женщина сделала несколько крупных глотков, успокаиваясь, затем с надеждой в голосе спросила: «Вы можете сделать выбор за меня?».

– Увы, миледи. Я лишь посредник богов. Я исполняю их волю, а они требуют оставить выбор за вами…

Линдрад сжала бокал так, что пальцы побелели. Из её горла вырвался крик, и вместе с ним сосуд полетел в стену. Женщина закрыла лицо руками. Простояв так несколько мгновений, она решительным шагом направилась к кроваткам.

– Его, – указала королева пальцем на одного из мальчиков, – забирайте его!

– Да будет на то ваша воля и воля богов, – таинственный незнакомец приложил руку к груди, – отныне этот малыш станет залогом здоровья вашего сына. Один умрёт, чтобы жил второй.

Человек в капюшоне склонился к кроватке и взял на руки ребёнка. Мальчик тяжело дышал, его голова и руки безжизненно свисали. Незнакомец положил его на стол и, завернув в плащ, перекинул через плечо. Открыв дверь он на секунду остановился и обернулся. В свете масляной лампы виднелась часть бледного лица, испещрённого древними рунами.

– Завтра ваш мальчик пойдёт на поправку.

Драдд глубоко и шумно вздохнул, словно долго находился под водой в купальне. Его тело взорвалось болью. Он чувствовал её каждой частичкой тела. Воспоминание разбилось на части, как расколовшийся кувшин. Воин снова находился в камере пыток, распятый на кресте. Драдд словно очнулся после длительного сна. Он повернул голову и краем глаза заметил висящего на дыбе здоровяка. Это был тот самый задиристый воин, с которым он скрестил оружие во время первой схватки на турнире.

– Эй, – тихо позвал он, – ты жив?

– Лучше бы я умер, – едва слышно ответил воин, но тут же вспылил, – лучше бы я не подходил тогда к тебе!

– Зачем ты задирал меня перед боем? Я тебя чем-то обидел ранее?

Воспоминание из детства, дало чёткий ответ на вопрос «Кто он». Вся остальная жизнь до появления в столице представлялась обрывками образов: скрещенные мечи, удары топора о щит, пламя костра. Драдд надеялся, что вспомнит всё до мельчайших деталей.

– Нет, просто мне было страшно. Это мой первый турнир. – угрюмо без злобы ответил здоровяк, – и похоже последний.

– Как тебя зовут?

– Ларг.

– Мы выберемся отсюда, Ларг, – пообещал Драдд, не понимая откуда в нём появилась уверенность.

– Конечно выберемся. Из королевского подземелья выбираются все, но только на эшафот, – мрачно пошутил пленник.

Глава 12. Пробуждение

Штарк прятался под большой корягой. Неизвестно откуда она взялась на берегу, возможно прибой когда-то принёс остатки дерева. В те редкие моменты, свободные от работы над кораблём, он любил сидеть в её тени и смотреть на море. Оно одновременно пугало и притягивало его. Безусловно, скрывавшиеся в водных глубинах монстры были опасны, но закат и шум волн обладали магической силой, дарившей умиротворение.

Юноша не сразу понял, что происходит в лагере. Он услышал шум и крики, а когда выглянул из-за бревна, то не поверил своим глазам. Телохранители одного из высокородных устроили на берегу настоящую бойню. Они хладнокровно убивали рабов. Штарку хотелось сорваться с места и бежать, но он подавил желание. Сделай он так, его сразу заметят. Юноша забился под корягу и несколько минут лежал там, зажав уши руками, чтобы не слышать крики умирающих. Ему было страшно. Поняв, что его зарежут как свинью, если найдут, он заполз поглубже в недра своего убежища и начал зарываться в песок. Сердце предательски стучало слишком громко, ему казалось, что на звук гулких ударов вот-вот сбегутся солдаты. Шли минуты, часы, но никто не спешил заглядывать под уродливый кусок старого дерева одиноко торчащий на берегу. Устав от панического бега своих мыслей, парень не заметил, как уснул.

Неказистый пятнадцатилетний юноша с пушистой гривой пепельно-серых волос имел необычную внешность. Волчий нос и хвост, острые уши с пучками шерсти на концах определили его судьбу при рождении. Не всегда такие, как он, были результатом нарушения запрета смешения крови. Иногда Мать Луна шутила над своими детьми, даря родителям подобных уродцев. Таких младенцев ждала смерть или рабство. Штарк не помнил своих родителей, но мать периодически являлась ему во снах. Она могла принимать разный облик, то представала перед сыном в облике человека, то становилась волчицей. Юноша всегда понимал, что это она... Сейчас парень лежал на коленях матери, она нежно гладила его по голове. Хотелось подольше задержаться в мире грёз, где царило спокойствие и материнская любовь.

Когда Штарк открыл глаза он думал, что погребён за живо. Одежда намокла от пота. Воспоминания о хладнокровном убийстве рабов резко вернуло его в реальность. Он слишком долго провёл в объятиях сна, на улице царила ночь, но раб не спешил выбираться из своего убежища. Ему казалось, что пляж прочёсывают воины в поисках уцелевших после бойни. Страх рисовал в голове ужасные картины смерти, что поджидает в темноте.

Но голос разума поборол страх. Воины наверняка легли спать, выставив часовых. Именно сейчас можно выбраться из убежища и попытаться покинуть пляж. Штарк ещё несколько минут собирался с силами и по крупицам собирал смелость для решительных действий. Наконец он осторожно высунул голову наружу. Темнота давила на глаза непроглядной стеной. Отсутствие света вызывало дискомфорт у людей, они всегда пытались отогнать мрак огнём, но для юноши это больше не было проблемой. Он с удивлением обнаружил, что изменился. Юноша повёл ухом и понюхал солёный воздух. Треск костров и приглушённые голоса в тысяче шагов вверх по пляжу выдали расположение лагеря. Букет из запахов дыма, человеческих немытых тел и крови, впитавшейся в почву, резко ударил в нос. Он тянулся маленькими ниточками от разных источников, сплетавшихся в размытые силуэты людских фигур, огня, шатров, котелков с едой и множества разнообразных предметов. Парень закрыл глаза, потому что полагаться на зрение в кромешной темноте он не мог. В голове складывалась картинка окружающего мира, основанная на чутком обонянии. Ориентируясь в странном мире запахов и звуков Штарк медленно крался мимо лагеря, стараясь обойти его как можно дальше.

Неожиданно ветер принёс новые запахи – животных. Лошадей. Верхом он имел больше шансов сбежать с побережья. Смелый план молниеносно созрел в голове – украсть коня и отправиться на восток к Лорель. Он слышал, что приграничная крепость пропускает торговые караваны и, если ему удастся прибиться к одному из них, то появится шанс не только спасти свою жизнь, но и попробовать начать её заново. Штарк знал, что там за горной грядой нет рабства, а значит никто не станет ловить беглеца, чтобы вернуть за вознаграждение. Клеймо на лбу с руной принадлежности к хозяину и странная внешность не позволят долго прятаться в Западных землях.

Сердце бешено заколотилось от волнения. Он ощутил себя на пороге новой жизни. У него действительно появлялся шанс стать свободным! Эта мысль наконец победила страх, стальными кандалами сковывавшим движения. Почему раньше он никогда не думал о бегстве в Динарскую империю? Шаги стали плавными и мягкими, словно юноша стал животным, он ощутил уверенность, которая приятным теплом растекалась по груди. Никогда ранее он не испытывал ничего подобного! Он очень хотел жить и знал, что убьёт каждого, кто попытается его остановить. Бесшумно ступая по песку, Штарк крался к лагерю. Чутьё помогало ему обходить посты охраны, оставаясь незамеченным. Один раз юноша подобрался к часовому так близко, что слышал, как тот дышит. Новый слух оказался очень острым. Сердце воина билось с таким звуком, словно ребёнок играл с деревянной колотушкой. Неведанные ранее чувства захватили юношу – азарт охотника и голод хищника. Штарк давно не ел, но это было нечто иное. Ему хотелось вырвать из груди часового сердце, впиться в него зубами и жадно жевать. Мышцы напряглись, готовясь к рывку, желание оказалось таким сильным, что парню пришлось приложить усилие, чтобы подавить его. Крики и шум привлекли бы внимание других воинов. Осторожность отрезвила Штарка, открывшиеся способности манили невероятной силой, но он мог не справиться с группой вооружённых людей. Подавив пожар голода, вязкой слюной, юноша обошёл пост.

Сквозь завесу мрака он пробирался в сторону, где на привязи стояли кони. Как и любой раб он никогда не ездил верхом, но был уверен, что у него получится. Юноша почти подобрался к лошадям, когда те учуяли чужака и встревожились. Штарк замер. Животные почувствовали хищную натуру, пробудившуюся и жаждавшую крови. Раб ощущал их страх, улавливая его запах, слышал биение мощных сердец. Пока кони не подняли на ноги охрану, нужно рвануть вперёд, оседлать одного из скакунов и мчаться подальше отсюда, затеряться в ночи…

Но Штарк поступил иначе. Мысленно он потянулся к животным и начал нежно поглаживать их по загривкам, шептал ласковые слова. Это возымело действие. Кони перестали бояться. Раб с удивлением осознал, что способен влиять на зверей. Сегодняшняя ночь стала настоящим откровением, разбудившим силу, дремавшую глубоко внутри юноши. Подобравшись вплотную к лошадям, он продолжал успокаивать животных. Полностью сосредоточившись на этом, отвязывая поводья от длинной балки. Штарк боялся, что, если отвлечётся хоть на секунду, лошади тут же встревожатся и поднимут переполох. Свобода манила близостью, оставалось лишь запрыгнуть на спину коня.

– Получай, конокрад!

Взревел кто-то за спиной, и сильный удар отправил Штарка в беспамятство.

***

Юноша ощущал болезненные удары по рёбрам. Один, другой… Очнувшись, он не сразу понял, где находится. Рядом полыхал костёр, два воина сидели неподалёку, а один возвышался над рабом, пиная его ногой.

– Вставай, скотина! – пламя плясало на лице со шрамом во всю щёку.

Штарк видел этого воина ранее. Он находился в свите одного из высокородных, сотрудничавшего с его хозяином – владельцем побережья. Когда юноша пытался сбежать, он слишком сосредоточился на животных и не заметил, как к нему подкрался часовой. Раб корил себя за нелепую оплошность.

– Представляете, я его едва заметил в темноте. Наглец пытался увести одного из коней.

– Интересно, как ему удалось уцелеть, мы же всех перерезали, – лениво полюбопытствовал один из воинов, вальяжно развалившийся на ковре с бахромой по краям.

Штарк узнал эту вещь, он видел её у хозяина. Тот иногда любил обедать на свежем воздухе, и ковёр всегда стелили на землю, а сверху ставили небольшой столик и пуф. Похоже, что воины уже поделили между собой трофеи, оставшиеся от убитых высокородных.

– Где ты прятался? – осведомился человек со шрамом.

– Я забился под корягу на берегу, – тихо произнёс раб.

– Крилл, мы ведь проходили мимо этого бревна.

– Ага, что нам с ним делать? – стоявший на ногах, воин достал кинжал, – Барк, может быть прирезать его?

– Слишком просто и скучно, – молчавший до этого момента, воин подкинул в костёр несколько веток и сладко зевнул, – может устроить с ним кулачный бой? Хоть какое-то развлечение.

– Вставай, – воин со шрамом заткнул кинжал за пояс, – или я забью тебя до смерти лежачим.

Часовые поднялись со своих мест, предвкушая зрелище, а может тоже решили поучаствовать в экзекуции.

Штарк боялся. Страх сковал его. Хищник, недавно проснувшийся в нём, больше не появлялся. Его руки дрожали, он прекрасно понимал, что случится дальше. У него не имелось ни малейшего шанса в схватке с опытными воинами. Он встал на четвереньки, но подняться не мог, ноги отказывались подчиняться.

– Ну и урод, – воин, недавно сидевший на ковре, разглядел лицо раба, – твоя мать была свиньёй?

Часовые рассмеялись, а нетерпеливый воин со шрамом наотмашь ударил Штарка по лицу. Сильный удар опрокинул юношу. Он перекатился по песку и, краем глаза заметив движении слева, резко увернулся и вскочил на ноги.

– Вот! Так уже интереснее, – Крилл оскалился хищной улыбкой.

– Предлагаю хорошенько поколотить его, а затем пустить на корм морским драконам, – предложил Барк и двинул раба кулаком со всей силы.

Юноша успел приподнять плечо, принимая на него удар, но тут же упал лицом на песок, получив тычок ногой сзади. Рот заполнился песчинками, прилипавшими к языку и нёбу. Он несколько раз сплюнул. Штарк не хотел стать кормом для морских драконов. Раб корил себя за то, что не заметил, как к нему подкрался часовой. Ещё больше он злился на себя. Того, что проснулся после долгой спячки. Зверя, который ненадолго, подарил юноше надежду на спасение, а затем, в нужный момент, трусливо покинул его. А может быть хищник проверял его? Он не проявлял себя, считая юношу недостойным? Штарк поднялся на ноги, исподлобья смотря на своих врагов. Воины вразвалочку кружили вокруг своей добычи, не торопясь закончить начатое. До утра слишком долго, а пустынный пляж не предлагал других развлечений. Крилл резко подскочил, нанося размашистый удар, но юноша юркнул ему под руку и чуть не налетел на кулак Барка. Рабу удалось отскочить в сторону и вырваться из кольца. В теле появилась лёгкость. Движения стали резкими. Штарк больше не боялся своих мучителей. Внутри снова просыпался зверь. Он рвался наружу. Он требовал крови!

Глава 13. Полный вперёд!

Всплески вокруг судна становились все интенсивнее. Рабы, ни разу не видевшие так близко морских хищников, испуганно заглядывали за борта. Драконы пока не атаковали, они с интересом присматривались к незваному гостю. К громыхавшим лопастями гребным колёсам они пока не решались приближаться, сопровождая корабль с двух сторон на безопасном расстоянии, изредка показывая людям гладкие хребты. Наконец морские хищники осмелели. Первый осторожный толчок сотряс корабль. Легкий удар по касательной. Умный зверь нашёл место между шипами, опоясывавшими борта, и саданул массивной головой. Вскоре звери осмелели и удары участились.

Гирон мысленно отметил, что такая система защиты не эффективна против существ средних размеров. Пейзин громко подбадривал товарищей, впечатлённых массивными спинами монстров, но в словах его не звучала былая уверенность. Вода вокруг корабля буквально кипела от всплесков. В этот момент каждый подумал о скорой смерти.

Жизнь научила рабов не только повиноваться, но и радоваться мелочам. Сейчас они зачаровано смотрели на существ, круживших рядом с судном, и прощались с жизнью. Покорность и обречённость с самого детства росли вместе с ними. Человек, надломленный внутри, готов склониться перед грубой силой, страшной и необузданной, как сама природа.

Наконец стая осмелела, и корабль получил первый ощутимый удар в борт.

– Крюки! Хватайте крюки! – орал, что есть сил, помощник инженера, пытаясь перекричать шум от гребных колёс.

Он первым сбросил оцепенение. Он единственный, кто сохранил самообладание. Раб проявил свой характер, характер бойца и был готов биться до последнего вздоха. В этом юноше с непропорциональным телом полукровки чувствовалась сила, передававшаяся команде. Люди словно очнулись после длительной спячки. Схватили оружие – скреплённые вместе четыре остро заточенных крюка на канате. Рабы воодушевлённо бросали их в воду и резко тянули назад, пытаясь зацепить хищников. Действия не принесли эффекта, но частота ударов по кораблю сократилась.

– Есть! – радостно воскликнул один из рабов, но тут же резкий рывок утянул его за борт. Массивная гиря, привязанная к концу каната, стремительно полетела следом, раскраивая череп одному из зазевавшихся людей. Упавший человек ещё не успел скрыться в волнах, как из воды вынырнула уродливая остроконечная морда. Раскрытая пасть блестела на солнце частоколом зубов. Челюсть сомкнулась, перекусив тело пополам. Несколько драконов принялись неистово драться за оставшиеся куски плоти.

– Стреломётчики не спать! – Заорал Пейзин, подскакивая к правому борту.

Он оттолкнул стрелка, быстро прицелился и спустил тетиву. Дротик попал в шею одного из чудовищ. Оно забилось в судорогах, вспенивая воду, и вскоре ушло на глубину.

– Как только чувствуете, что крюк зацепился, отпускайте канат и прыгайте в сторону! – вклинился в азарт сражения учёный, – сколько раз я говорил вам об этом на тренировках!

По задумке Гирона крюк с грузом должен тянуть хищников на дно, забирая силы и лишая маневренности. Смерть товарищей испугала рабов, а слова инженера напомнили о долгих днях обучения на берегу.

Ещё один дротик впился в бьющуюся на поверхности тушу, вгрызаясь глубоко под кожу зазубринами наконечника. Вода вокруг хищника окрасилась красным, что вызвало одобрительные выкрики команды корабля.

– Видите, у них есть кровь, значит их можно побеждать! – воодушевлённо воскликнул Пейзин, освобождая место стрелка, и тут же побежал к другому борту.

Глядя на решительного юнца, инженер думал, что ему очень повезло. Если бы ни этот энергичный раб, умеющий организовывать команду, им пришлось бы туго.

– Не расслабляться, крючники! – помощник выхватил у одного из рабов крюк и метнул его за борт, тут же отскакивая влево. Верёвка дёрнулась, унося в пучину привязанный к ней груз.

Учёному понравилось название, с лёгкостью придуманное помощником, он отметил, что его обязательно нужно добавить в словарь морских терминов. Инженер на секунду отвлёкся от происходящего, представив десятки кораблей, бороздящих морские просторы. Картинка, нарисованная воображением, понравилась. Если сегодня они добьются успеха, так и случится. Море перестанет быть непреодолимой стихией.

Успех всегда воодушевляет, даже самый маленький. Безвольные рабы, жившие под ударами плетей и мечтавшие лишь вдоволь поесть и задержаться в царстве сна на пару минут дольше, поверили в свои силы. Они сражались с морскими чудовищами – монстрами из легенд, сотни лет, пугавших человечество своей неуязвимостью. Они убивали их.

Борьба стихий продолжалась. Люди не сдавались, спасая свои жизни, а морские драконы пытались проучить неведомого хищника, нагло бороздившего их владения. Всё больше крови проступало на поверхности моря. Получив отпор, чудовища старались реже приближаться к бортам корабля. Стая почувствовала угрозу, но хищники не привыкли сдаваться. Теперь они плыли за судном, ускоряясь, но в последний момент отворачивая от кормы, отпугиваемые летевшими в них гарпунами. Гладкие спины то и дело блестели на солнце, дразня людей. На корме корабля располагалась лишь одна метательная машина. Её дротики пока не попадали в цель. Здесь же, на длинных балках через систему блоков крепилась сеть с грузами – очередное защитное изобретение Гирона, готовое к проверке на эффективность.

– Ждать моей команды, – крепко держась за бортик, опоясывавший корму, Пейзин пристально следил за маневрами хищников.

Корабль почти поравнялся с краем горной гряды. Гирон размышлял, что ему делать. Повернуть назад? Отражая атаки, вновь вернуться к напыщенным высокородным? Снова испытывать на себе полные призрения взгляды? Ощущать себя игрушкой, которую выбросят, как только она надоест. Учёный больше не тешил себя мыслями о столице. А может… Идея показалась ему слишком смелой. Она пугала его неизвестностью, но воодушевленный действиями Пейзина, он повернул колесо управления, разворачивая корабль. Судно резко заложило на правый борт. Гребные колёса неистово молотили по воде. Кто не успел схватиться за борта, покатился по палубе. У каждого в глазах читалось изумление. Лишь юноша у кормы сразу понял задумку учёного.

– Мы уходим в восточные земли! Мы будем свободны! Всем держаться крепче!

Корабль забирал все сильнее вправо, огибая горную гряду, тонувшую в море.

– Смотрите, – крикнул кто-то, тыча пальцем на скалы, – это мать Луна!

За такие слова хозяин бы вырвал язык или исполосовал рабу спину плетью. Близкая и невиданная ранее свобода пьянила. Все посмотрели в указанном направлении. Край Ашханского хребта, тонувший в воде, напоминал сидевшую на земле девушку, склонившую голову к коленям. Люди застыли, очарованные зрелищем, позабыв о преследовавших их монстрах. Корабль двигался, меняя угол обзора и фигура каменной девы стала исчезать в бесформенных скальных наростах. Насладиться чарующей картиной не дал крик. Из ступора команду вывел мачтовой.

– Там! Что-то огромное! Движется на нас!

Человек указывал рукой вдаль. Со стороны горизонта, где обычно тонуло солнце, к кораблю оставляя за собой пенный шлейф стремительно приближалось что-то массивное. Из воды то и дело появлялся внушительный хребет. Исполинское существо было гораздо крупнее тех, с кем приходилось столкнуться до этого.

– Король драконов, – произнёс один из рабов, стоявший рядом с Гироном.

Его слова подхватили люди, словно они являлись древним заклинанием и могли защитить от опасности. Хищники, преследовавшие судно, почувствовали угрозу и прекратили погоню, скрывшись в пучинах моря. Корабль уже обогнул горы, но до спасительного берега оставалось ещё шагов пятьсот. Могучий дракон быстро догонял людей.

– Все сюда! Хватайте оставшиеся крюки и дротики! – Пейзин, подавая пример, выхватил оружие из плетёного колчана, закреплённого у борта, – по моей команде сбрасывайте сеть!

Босые ноги топали по палубе, люди спешили к корме. Огромный монстр настигал их, скорости корабля не хватало, чтобы уйти от погони. Гирон крепко ухватился за рулевое колесо, готовясь к удару. Пятьсот шагов до земли. Четыреста. Триста…

– Рубите канаты!

Король драконов на бешеной скорости врезался в корму. Сверху на него упала сеть. Чудовищной силы удар сотряс корабль. Раздался хруст ломающегося корпуса. Многие рабы попадали на палубу. Один из людей, отлетая от борта, случайно пронзил другого дротиком в живот. Плетёные канаты под тяжестью тонущего груза опутали морду чудовища. Монстр вытащил голову из пробоины и забился в воде, пытаясь освободиться от пут. Вода хлынула в пробоину. Корабль, получив ускорение от столкновения, набрал скорость, но она стремительно угасала. Судно неторопливо шло ко дну, обрекая людей на верную гибель.

Глава 14. Тайна высокой башни

Луна неторопливо взбиралась на небесный пьедестал. Сильный ветер заставлял часовых на стене кутаться в плащи. Блики света серебрились на латах двух стражников, предательски выдавали место, где они стояли. Впрочем, солдаты и не прятались, вечерняя служба надоедливой рутиной лежала на их плечах. Никто из воинов барона её не любил, но и не позволял себе расслабляться. Жизнь в замке Левуази отличалась размеренностью и скукой. Каждый, имевший меч и служивший господину, надеялся на скорую войну. Жажда несметных богатств побеждала страх перед смертью.

Рабир взмахом руки поприветствовал часовых. С тех пор, как этот воин стал личным телохранителем господина Рузака, в гарнизоне повысилась дисциплина. Новые правила пришлись по нраву далеко не всем. Группа солдат во главе с рослым заводилой Бролтом решила проучить выскочку. Их не пугали слухи о его мастерстве мечника. Посчитав, что неожиданное нападение и численный перевес будут на их стороне, они осуществили свой план ночью. Как же они ошибались... Рабир не убил их, но оставил на лице каждого по шраму, как напоминание, что идти против его воли опасно.

Личный телохранитель господина проверил пост у ворот и, совершив прогулку вдоль стены, подошёл к единственной охраняемой башне. Здесь постоянно дежурило четыре воина. Под страхом смерти вход сюда был запрещён всем, кроме Рузака и Рабира. Из казармы напротив за часовыми зорко следил наблюдатель, если с солдатами что-то случится, он тут же поднимет гарнизон по тревоге.

Идея наблюдения за входом в башню принадлежала Рабиру, он убедил господина, что четырёх солдат недостаточно, лучше подстраховаться ещё одной парой глаз, денно и нощно следившей за порядком.

Миновав арку, которую ночь преобразила в зловещий каменный свод, пристанище нарисованных воображением наёмных убийц, воин приблизился к солдатам. По обыкновению, на его голове красовался стальной обруч, не дававший длинным волосам лезть в глаза. В правой руке он сжимал большую квадратную корзину, закрытую плетёной крышкой. Он часто приносил еду и вещи тому, кто скрывался в башне.

Узнав Рабира, часовые расступились, ни у кого не возникло желания задавать вопросы ночному посетителю. Правая рука господина, человек решавший любые проблемы щелчком пальцев, мог позволить себе больше, чем любой другой в Левуази. Телохранителя уважали и боялись.

Рабир достал массивный ключ. Второй экземпляр имелся только у барона. Сталь со скрежетом провернула механизмы замка. Дверь отворилась лишь для того, чтобы закрыться за спиной воина.

Подъём по винтовой лестнице дался тяжело, словно каждая холодная каменная ступень отнимала силы. Лоб покрылся испариной, а сердце бешено забилось канарейкой в клетке. Рабир ещё ни разу в жизни не чувствовал себя так отвратительно. Сегодня слабость после ужина превратилась в лёгкое головокружение. Впрочем, вскоре непривычное состояние прошло, но сейчас вернулось с утроенной силой. Добравшись до двери, воин оступился и едва не рухнул на колени. Глубокими вдохами он разогнал разноцветные огоньки, плясавшие перед глазами. Спустя десять ударов сердца воин почувствовал себя лучше.

Он отворил дверь. Комната на вершине башни встретила темнотой, едва разгоняемой лампадами на стене. Грубо сколоченный стол, два стула, пузатый сундук, полка с толстыми книгами, обтянутыми бычьей кожей. Напротив входа – зарешёченное окно, настолько узкое, что в него с трудом мог протиснуться взрослый мужчина. Слева от окна располагалась узкая, аккуратно заправленная кровать. Рядом стояла небольшая ширма, которая резко опрокинулась под напором невысокой фигуры. Мелькнула сталь кинжала. Рабир встретил удар корзиной, отводя лезвие. Второй кинжал блеснул серебристой молнией. Он перехватил руку у запястья и резко дёрнул вниз, отступая на шаг. Маленькая разъярённая фурия продолжала наседать на воина, но его опыт позволял легко уходить от выпадов. Наигравшись, как кот с мышкой, стремительным ударом он выбил одно оружие. Затем рывком сократил дистанцию, блокируя запястье своим предплечьем, заступил за ногу противника и толкнул в плечо. Нападавший полетел на пол и от неожиданности вскрикнул. Голос звонкий. Девчачий.

– Плохо? – угрюмо спросила девчонка.

– Нет предела совершенству, – улыбнулся Рабир, – но в данный момент, миледи, можете считать себя мёртвой.

Девушка насупилась.

– Я опытнее и ожидал нападения. Прятаться за ширмой – неудачный выбор, – поспешил подбодрить ученицу Рабир, – вы слабее и меньше, проигрываете в силе и размерах большинству воинов. Ваше преимущество в скорости и ловкости. Лучше нападать неожиданно, когда противник расслабился. Прикинуться немощной и когда враг не ожидает опасности, нанести смертельный удар.

– Это не будет честным поединком, – возразила девушка, сдувая со лба прядь волос, – простое убийство.

– Смысл любого поединка – убийство оппонента, ты должен победить, чтобы выжить. Иногда стоит забыть о чести.

– Но ты учил меня другому, – девушка поднялась, отряхивая одежду, – я ничего не знаю о мире. Я спала сотни лет и не помню, что происходило со мной до момента, как уснула.

– Это сложно понять, но гордость сокращает жизнь. Со временем вы поймёте, я научу вас всему, миледи, – воин говорил мягко, как любящий отец, не переходя на нравоучительный тон. – Нам нужно уходить. Я всё подготовил. Рядом с дорогой, ведущей к замку есть лощина, там нас ждут друзья с лошадьми.

Более благоприятного времени для бегства могло не представиться. Господин Рузак удалился на побережье по особо важным делам, захватив с собой приличный отряд. Вечерами во время посещений башни, Рабир подпиливал решётку на окне в то время, как девушка бренчала оружием, заглушая посторонние звуки от любопытных ушей. Металл стачивался с наружной стороны, что замедляло процесс, но это было необходимо. Рузак, будучи самовлюблённым наглецом, хоть и не часто наведывался к пленнице, всё же мог заметить надпилы.

Воин открыл крышку корзины, в ней спящей змеёй ютилась верёвка. Опершись ногой в стену, он схватился за прутья. Мышцы вздулись от натуги. Голова снова пошла кругом. Воин никогда ранее не испытывал слабости, а сейчас она накатывала морским прибоем. Он собрался с силами и потянул так, словно от этого зависла его жизнь. Решётка подалась, сперва хрустнула нижняя часть, затем не составило труда расшатать и отломить верхнюю основу.

Рабир ухватился за стену, борясь с головокружением. Огоньки лампад завели хоровод перед глазами. Ноги подкашивались, казалось вот-вот подломятся как тростинки. Голову ошпарило кипятком, воин прикусил губу, чтобы не вскрикнуть.

– Что-то случилось? Тебе плохо?

Девушка обеспокоилась и хотела подхватить шатающегося воина, но он остановил её жестом.

– Всё хорошо, простое головокружение. Ты собралась?

Девчонка ещё утром надела охотничий костюм, в котором обычно тренировалась с Рабиром. Азы фехтования, ножевой бой, грязные приёмчики уличных драк, чтение, естественные науки, – воин передавал все накопленные знания. Он старался приучить её к мужской одежде, заставляя тренироваться только в ней. Бегство планировалось давно, и он считал, что в таком наряде девушка привлечёт гораздо меньше внимания.

– Ещё одна деталь, держи голову прямо, – мужчина развернул узницу башни спиной к себе и, натянув косу, срезал её ножом у основания.

– Так надо, – воин остановил девчонку, готовую взорваться от возмущения, – накидывай плащ.

Рабир достал из корзины верёвку, покрытую узлами через равные промежутки. Благодаря такому нехитрому приёму проще подниматься или спускаться. Один конец закрепил на руке и швырнул моток в окно. В голове вспыхнула искорка страха, если вновь вернётся слабость, и он вдруг потеряет сознание? Немного подумав, воин обернул верёвку вокруг пояса и схватился за неё обеими руками, широко расставив ноги.

– Готова?

Девчонка кивнула, она уже стояла в проёме и крепко держалась за верёвку.

– Как ступишь на землю, иди прямо, дойдёшь до ручья, поворачивай направо и беги до лощины. Там тебя встретят.

– Я помню, ты много раз рассказывал и показывал через окно, – успокоила пленница и начала спуск.

Когда воин перестал чувствовать тяжесть, то выглянул из башни. Едва различимая в свете матери Луны, фигурка приветливо помахала рукой. Спустилась. Рабир втянул верёвку, сложил её в корзину и запнул под кровать. Быстро спустившись по лестнице, он вышел из башни. Сделал пару шагов в темноту, но вернулся и запер дверь. Не стоит спешить – успокоил он себя, лишние подозрения ни к чему. Торопливой походкой добрался до конюшни. Отвязал коня, запрыгнул в седло. Стук копыт звонко отражался в прохладном ночном воздухе. Пара минут, и он у ворот замка.

– Открывайте! – приказал он стражникам, стараясь не потерять самообладание, в голове снова заплясал огонь, растекаясь по жилам слабостью.

Ему не задали лишних вопросов. Решётка поползла вверх, пропуская в арку, и вновь опустилась, как только он её миновал. Осталось миновать ворота. Массивные створки распахнулись, дорогу преграждал Бролт со своим «меченым» отрядом. На Рабира смотрели наконечники арбалетных стрел. Солдат со шрамом на лице широко улыбался, стоя за спиной девчонки, одной рукой он зажимал ей рот, второй приставил к горлу лезвие ножа. За воинами мельтешил хромоногий Картуа.

Поняв, что ему ничего не угрожает, карлик выскочил вперёд.

– Мальчишку в башню, предателя в темницу, – распорядился он, – скоро вернётся господин и он вознаградит всех нас.

Последних слов Рабир уже не слышал, он медленно завалился на бок и рухнул вниз. Впервые за многие годы сознание покинуло телохранителя барона Рузака.

Глава 15. Стать Человеком

Рузак неторопливо шёл по тронному залу. Солнечные лучи, преломляясь в огромном витраже из мозаики, танцевали на полу разноцветными пятнами. Сколько величия помнили эти стены? Здесь рождались и умирали целые поколения правителей и, наконец, замок принадлежал ему. Перед ним долгожданной наградой возвышался трон. Получить целый замок на востоке и новые плодородные земли – давняя мечта, крепко засевшая в мыслях. Барон не сразу понял, что сколько бы ни шагал к трону, тот не становился ближе. Он ускорился, затем перешёл на бег, тщетно. Ноги почувствовали жар, словно ступали по раскалённым камням. Рузак опустил взгляд, разноцветные пятна света на полу шевелились. Они складывались в человеческую фигуру с головой волка. Рядом бежал человек. Высокородный узнал в нём себя. За двойником гналось что-то ужасное. Мешанина из клыков, глаз и лап. Существо кричало множеством голосов, но разобрать слова не получалось. Страх, природный и естественный, как чувство голода, скрутил желудок в узел. В отражении мозаики на полу чудовище касалось когтями живота высокородного. Монстр снова нанёс удар, вызвав болезненный спазм. Рузак знал, что от преследователя не убежать и не спрятаться, уродливая тварь неизбежно схватит высокородного, и тот станет его частью. Ещё одним уродливым куском, торчащим с бугристого туловища. Безысходность – самое поганое чувство в мире. В такие моменты ощущаешь свою ничтожность и беззащитность перед прихотью судьбы.

Человек с головой волка решительно двинулся на встречу монстру, на кончиках пальцев блеснули длинные когти. Быстрым взмахом он перерубил одну из тянущихся к Рузаку лап. Боль отступила. Чудовище вновь взвыло хором разрозненных голосов, а неожиданный спаситель принялся неистово кромсать свою жертву, орошая пространство вокруг брызгами крови.

Духота заполнила шатёр, давя на грудь толстой пуховой подушкой. Рузак резко вскочил с постели. Сны частенько давали ему подсказки. Он давно доверялся им, принимая, как указания к действию. Сны ещё ни разу не обманывали. Девчонка, воин-телохранитель, корабль и множество других событий – видения приходили по ночам, словно предсказывая будущее. Это была его маленькая тайна, о которой никто не знал. С берега доносились крики, топот ног, бряцанье оружия и рык, полный ярости и ненависти. Высокородный накинул плащ и вышел из шатра. На берегу плясали огни факелов. Телохранители поймали кого-то. Или что-то…

– Что происходит? – пересохшее за время сна горло, предательски сорвалось на фальцет.

– Часовые схватили раба, – пояснил один из двух телохранителей, дежуривших у шатра.

– Корабль не возвращался? – буднично осведомился Рузак, прекрасно зная ответ на свой вопрос.

– Нет.

– Следуйте за мной, посмотрим, кого они там изловили, – высокородный засеменил, увязая в зыбких наносах песка.

Воины стояли кругом. Света факелов хватало, чтобы выхватить из темноты рычавшего уродца. Два воина пытались зарубить его, но противник ловко уворачивался от выпадов.

– Прекратить! Что здесь происходит? – закричал барон, расталкивая воинов и выходя на импровизированную арену.

– Этот раб пытался украсть коней, он убил Крилла, – тяжело дыша пояснил один из сражавшихся воинов.

Высокородный только сейчас заметил на песке бездыханное тело. В отблесках огня раб напоминал того самого человека – волка из недавнего сна. Уродливая морда злобно скалилась на солдат. Глаза горели яростью загнанного зверя.

– Как безоружный голодранец сумел убить вооружённого воина? – осведомился Рузак.

– Он вырвал ему сердце!

Ответ восхитил барона, по жилам растеклось томное чувство. Сомнений не осталось рычащий уродец – тот самый спаситель из недавнего сна.

– Я хочу сделать тебе предложение, – Рузак шагнул навстречу рабу, – у тебя будет выбор: или пойти ко мне на службу или умереть.

Воины ахнули. Такого на их памяти ещё не случалось, чтобы невольник становился свободным человеком.

– Но, господин, он убил Крилла, – гневно воскликнул один из телохранителей, – разве вы позволите остаться ему безнаказанным!

– У вас был честный поединок, – усмехнулся барон, – несколько вооружённых воинов, против одного безоружного. При таком раскладе вам повезло остаться в живых.

Высокородный прошёлся вдоль подчинённых, заглядывая им в глаза. Сделав круг, вернулся к уродцу.

– Можешь забрать его оружие и вещи, – Рузак кивнул на труп, – ты согласен? Буду платить тебе жалование, как обычному солдату. Всё равно твой прошлый владелец давно покоится в желудках морских драконов. Хочешь присоединиться к нему? Выбор за тобой.

Барон говорил спокойно и рассудительно. Слова звучали простыми доводами торговца, покупавшего понравившийся товар. Раб не верил происходящему, он всё ещё настороженно косился на окружавших его солдат, широко расставив ноги. Уродец готовился ринуться в атаку и умереть, сражаясь. Он не понимал, что свободен. В его голове не укладывалась мысль, что он не только может избежать смерти, но и служить высокородному господину. Служить не за миску похлёбки, а за деньги. Настоящие звонкие монеты, которые за свою жизнь Штарк видел всего пару раз и то издалека. Выжив после бойни, что устроили недавно солдаты, совершенно не хотелось умирать на пляже.

– Я согласен, – наконец, решился юноша.

– Отлично! Выделите ему место для сна! Отныне он – Рузак ткнул пальцем в раба, – Как тебя зовут?

– Штарк.

– Отныне Штарк служит мне, а значит имеет право пользоваться всеми привилегиями моих поданных.

Барон окинул телохранителей взглядом, словно ожидал возражений. Люди молчали, потупив взоры. Им не нравился приказ, сама идея того, что раб, убивший их товарища, стал вдруг равным была противна. Но ни один из них не смел ослушаться господина. Рузак развернулся, сделал несколько шагов к шатру, но неожиданно вернулся.

– Нужно сшить тебе какую-нибудь маску, а то это… – высокородный начертил пальцем перед лицом Штарка круг, – Может пугать людей.

***

Может пугать людей… Фраза крутилась в голове Штарка, совершая оборот за оборотом. Воины боялись его. Он смог вырвать сердце человека. Рукой! Пугать людей… Юноша никогда не задумывался о том, что способен иметь власть над людьми. Штарк чувствовал, как в воинах бурлили смешанные чувства: они ненавидели раба, жаждали его смерти, но в то же время боялись. Штарк ощущал их смятение, и ему это нравилось.

***

Сон не пытался навалиться на Штарка, не заставлял сомкнуть веки. Может он просто выспался, провалявшись под корягой почти весь день, а может причиной тому служило возбуждение, бурлившее в крови. Сегодня бывший раб впервые убил человека. Противопоставив оружию силу и ловкость, юноша победил. Голыми руками. Он вновь ощутил трепетное чувство, когда вырванное из груди сердце ещё билось в ладони. Ничего более приятного ему ещё не удавалось испытывать в жизни.

Парень вынес из шатра причитавшиеся ему трофеи, оставшиеся от побеждённого врага, и присел у костра, одежда, снятая с мертвеца, лежала рядом. Не рабские лохмотья, а настоящая одежда свободного человека. Труп он отволок к морю и бросил в воду. Прилив и прожорливые хищники с благодарностью примут добычу. Первым делом юноша стянул свои лохмотья. Штаны и рубаха мертвеца, оказались велики, а в кожаном панцирь с нашитыми металлическими пластинами на груди зияла дыра. Ничего, скоро он купит себе подходящий наряд. Короткие сапоги болтались на ногах. Штарк вспорол свои старые штаны на полоски ткани и обмотал ими ноги. Обувь больше не причиняла дискомфорт.

Остатки лохмотьев полетели в костёр. Огонь неохотно пожирал намокшую от пота ткань. Глаза заслезились от дыма. Переодевшись, Штарк почувствовал себя лучше. До утра он не смыкал глаз, воины могли ослушаться приказа господина и напасть. Но похоже, желание выспаться, оказалось сильнее братства по оружию. С восходом солнца лагерь ожил. Барон лениво взглянул на море и приказал своим людям собираться. Видимо чудовища оказались сильнее инженерного гения изобретателя. Увидев юношу, он похвалил его за повязку, которой тот закрыл нижнюю часть лица.

Сборы не заняли много времени, дисциплинированные солдаты делали всё быстро и вскоре отряд двинулся в путь. Колона получилась не очень длинной, Штарку доводилось наблюдать гораздо более растянутые по дороге процессии. Например, когда его хозяин, три года назад отправлялся свататься, колонна сопровождения терялась за извилинами пути. Тридцать всадников и две повозки не могли сравниться с потоком людей въевшимся в память мальчишки. В одной телеге перевозились личные вещи Рузака и припасы, а в кованом коробе на колёсах ехал он сам. Охрана равномерно распределилась спереди и сзади от скрипящих осями фургонов. Дорога казалась юноше бесконечной. Штарк, непривыкший скакать верхом, первый час пути испытывал неудобства, это напоминало ему монотонный физический труд, от которого можно спрятаться, лишь мечтая о прекрасном. Наконец, он приноровился к движениям лошади, перестав сопротивляться скачке, от чего сильно ныли мышцы. Расслабившись, позволил звериной натуре вырваться наружу. Теперь он получал удовольствие от движения. Он вспомнил, как там, на побережье установил мысленный контакт с лошадью. Попробовал снова, зверь покорно слушал его мысленные приказы, и бывший раб отпустил поводья. Ускорившись, юноша обогнал колонну и двигался шагах в пятидесяти от процессии. Штарк упивался новыми ощущениями, закрыв глаза, он продолжал видеть мир, сотканный из запахов и звуков, приносимых ветром.

Вдоль извилистой дороги потянулись холмы, затянутые пожухлой травой. Одинокие кустарники зелёными пятнами встречались на пути, добавляя пейзажу красок. Бывшему рабу нравилось скакать на лошади, он заново открывал для себя окружающий мир, ограниченный ранее замком хозяина и побережьем. Из эйфории в реальность вернула тревога, впереди за холмами пульсировали сердца. Людские и звериные. Юноша почувствовал воинов верхом на конях. Отряд кавалеристов разбился на две группы, притаившись за холмами с обеих сторон от дороги. Их намерения были очевидны – внезапное нападение. Штарк приказал коню остановится так резко, что животное встало на дыбы, молотя передними ногами по воздуху.

– Стойте! Там засада! – закричал он, делая размахивая руками, но голос уносил ветер.

Колонна барона приближалась. Заметив сигналы юноши, воины сбавили скорость. Поняв, что их раскрыли воины, сидевшие в засаде, пришпорили коней и лавиной посыпались на отряд Рузака. Барон и его люди были обречены.

Глава 16. Сладкое чувство победы

Карлик шагал, неуклюже подтаскивая одну ногу. Со стороны походка могла показаться забавной, люди всегда находили смешными чужие врождённые увечья. Уродца могла ждать лишь судьба шута в бродячем балагане, но Картуа добился невозможного, став хранителем замка. Он привык побеждать. В отличие от высоких и сильных воинов дорога к желаемому вела его окольными путями. Терпение научило карлика внешнему смирению, его взгляд мог выражать покорность, но разум придумывал изощрённый план мести обидчику. Никто не смел посягать на владения смотрителя замка, трепетно относившегося к знакам внимания господина. Мысли, блуждавшие колонией муравьёв, не давали уснуть. Сон сегодня не приходил, отпугиваемый радостными ожиданиями. Хранитель замка несколько раз спускался в темницу, но отравленный телохранитель так и не пришёл в сознание, недвижно лежа на куче подгнившей соломы. В перерывах между визитами к пленнику Картуа вертелся в кровати детским деревянным волчком.

Там, где оказался бессильным меч, надёжно сработал яд. Приятное тепло растекалось по телу, гремучая смесь умиротворения и возбуждения. Один раз испытаешь подобное чувство и хочется насытиться им ещё раз. Наблюдать мучительную смерть давнего врага – лучшее зрелище в мире. Смотреть на поверженных недругов никогда не надоедает. Телохранитель господина оказался предателем, Картуа всегда это знал. Он не имел доказательств, но приятное стечение обстоятельств выявило его правоту. Господин останется доволен, когда вернётся из путешествия. На континенте ещё не родилось человека, так сильно преданного Рузаку, как смотритель замка.

Карлик торопился, по его подсчётам, Рабиру осталось совсем немного. К вечеру он умрёт, может быть продержится до следующего утра, не дольше. Смотритель замка жаждал впитать предсмертный взгляд воина. Насладиться угасающей с каждым вздохом жизнью, но также Картуа хотел знаний. Информация часто была ценнее золота, а любопытство сильнее законов самосохранения.

Солнце ещё не коснулось неба, едва рдея за горизонтом. Карлик ковылял, кутаясь в короткий плащ, но такая мелочь, как прохлада, его мало волновала. У входа в темницу дежурил Бролт и пара его друзей. Солдаты, сжигаемые жаждой мести, терпеливо ждали всю ночь, когда получат разрешение войти внутрь. Каждый визит маленького человека они встречали взглядами голодных собак, ожидавших, когда хозяин бросит кость.

Картуа молча миновал стражников у входа в темницу, масляная лампа в руке лениво разогнала темноту лестничного проёма. Звон связки ключей на поясе, праздничными колокольчиками отражался от стен.

Карлик в очередной раз просчитал всё на несколько ходов в перёд. Играя с господином в популярную на континенте игру – «Битва за корону», он постоянно поддавался. Учтивость и предусмотрительность не позволяли ему побеждать. Он оставлял такое право для жизненных ситуаций.

Небольшое помещение встретило тишиной, нарушаемой капелью влаги с потолка, и сегодня карлику в таких обыденных звуках чудились весёлые нотки. Три из четырёх камер пустовали. Ключ легко вошёл в скважину, двойной поворот, и решётчатая дверь со скрипом отошла в сторону.

Рабир всё так же лежал неподвижно на куче соломы. Два белых пятна глаз неподвижно уставились в потолок. Картуа испугался, что воин умер, но через мгновение заметил вздымающуюся и опускающуюся грудь. Беспомощный человек зависел от воли смотрителя замка, яд доедал его тело изнутри. Прижигать тело калёным железом, резать его кожу на лоскуты – причинять физические страдания, да, такие мысли могли прийти в голову любому человеку, державшему заклятого врага в плену. Карлик знал, что осознание проигрыша приносит не менее страшную боль, чем физические муки.

Он осторожно склонился над телохранителем, освещая бледное покрытое испариной лицо светом лампы. Взгляды встретились. По телу прошла приятная волна.

– Ты ещё не сдох? – мягкий, почти нежный голос дрожал. – Ничего, тебе недолго осталось. Но прежде чем твоё сердце остановится, я хотел бы задать тебе пару вопросов и, естественно, получить на них ответы.

Неподвижный воин продолжал молча смотреть на посетителя.

– Я знаю, что ты можешь говорить. Яд не отнимает речь, ты ведь понял, что я тебя отравил? Конечно же нет, – карлик поднёс фонарь ещё ближе к лежащему человеку в попытках рассмотреть хоть малейшую эмоцию, – ты чувствовал навалившуюся слабость, силы постепенно покидали тебя. Хотя смею отметить, продержался ты чуть дольше, чем я рассчитывал.

Улыбка коснулась лица Картуа.

– Почему ты это сделал? – прохрипел пленник пересохшим горлом.

– Ты отнял самое дорогое в моей жизни – внимание господина! – глаза на секунду вспыхнули гневом, но карлик быстро взял себя в руки, – Каково это? Чувствовать, что такой умелый воин, как ты, пал от рук такого слабого человека, как я?

– Ты пришёл меня добить? – ровным голосом осведомился пленник.

Даже стоя на краю пропасти в небытие, Рабир продолжал раздражать своим самообладанием, уверенностью, презрением к смерти, надменностью.

– Я хотел, чтобы ты сдох от яда. Тихо, спокойно, как старик. Но если ты не ответишь на мои вопросы, я отдам тебя в руки Бролту, а он сделает последние часы твоей жизни мучительными. А если расскажешь всё, я принесу противоядие.

Он блефовал, противоядия не существовало, но любой человек ухватился бы за возможность сохранения жизни. Хотя бы на день или на пару часов. Взгляд не уловил и тени страха на лице воина. Неужели его сознание уже заплыло безразличием перед надвигающейся смертью или он до последнего не терял самообладания? Такая отстранённость взбесила смотрителя замка.

– Кто этот пленник?! Почему он так важен для господина?! – взревел карлик, лицо налилось кровью, вены на шее вздулись. – Отвечай!

Воин засмеялся, словно являлся хозяином положения. Он издевался над победителем. Задорный хохот гулко отражался от стен камеры, унижая карлика сильнее, чем публичная пощёчина.

– Ты сдохнешь…

– Я уже слышал, – перебил собеседника Рабир, обрывая своё веселье, – вести с тобой задушевные беседы я не намерен. Думаешь, ты победил? Нет, ты ничего не узнаешь и будешь страдать от этого. Твой господин не откроет тайну. Ты недостоин доверия.

– Я позову Бролта, и он вырежет из тебя все тайны! – карлик кричал на пределе голосовых связок.

– Тогда тайна исчезнет, а Рузак вздёрнет всю вашу шайку на воротах. Он не зря никому не доверяет, на то есть причина. – воин издевался над карликом, словно тот находился у него в пену, а не наоборот, – А теперь отправляйся обратно в свою в нору, забейся поглубже и мучайся. Твои догадки ещё сильнее начнут рвать на части разум. Мучайся до конца своей жизни.

– Говори! – взорвался карлик, нанося удары по лицу воина. – Говори! Говори!

Картуа впервые бил человека. Особого вреда воину удары не причиняли, хранитель замка не мог похвастаться физической силой. Он быстро выдохся. Тяжёлое дыхание вырывалось из лёгких, сердце выбивало в груди барабанную дробь, перед глазами вспыхивали тысячи искорок, голова кружилась. Смотритель замка пошатнулся, но устоял на ногах. Его план больше не казался таким безупречным, как пару минут назад. Воин не боялся смерти и не цеплялся за слабую надежду выживания. В его глазах не появилось и тени страха, которым хотел насладиться Картуа, что приводило в бешенство.

– Что ж, жди Бролта. Через пару минут он вырежет твоё сердце.

Карлик быстро вышел из камеры. Подъём по лестнице, обычно занимавший больше времени, чем спуск, дался легче. Злость наполнила его силой, разрушительной и бесполезной, готовой взорваться вулканом в любой момент. Ему утёр нос умирающий враг, что может быть унизительней. Карлик выбрался наружу. Его встретили три пары глаз. Взгляды бешеных псов, ждавших команды.

– Он ваш, – сквозь зубы проговорил Картуа.

Солдаты тут же сорвались с места. Бессонная ночь показалась им слишком длинной. По их решительным лицам казалось, что они выполнили свои намерения, даже если бы хранитель замка не дал разрешение.

***

Бролт слишком долго вскармливал злобу. Месть гнала его вниз по лестнице. Двое солдат, имевшие зуб на Рабира, шли рядом. Шрамы на лицах постоянно напоминали о позоре из прошлого. Бойцам отряда пришлось тянуть жребий за право идти с ним. Первым везунчиком стал вечно сутулившийся худощавый Тирт. В тот момент, когда он вытянул короткую соломинку, радость озарила его лицо. Чистая, искренняя, как счастье отца, только узнавшего о рождении сына. Вторым оказался слащавый юнец Тарс, освещавший сейчас дорогу масляной лампой. Несколько человек предлагали деньги за право купить возможность отправиться с Болтом, но золото не перевесило чашу весов старой обиды.

Дверь в нужную камеру была открыта, карлик не стал запирать её, понимая, что выбраться самостоятельно обессиленный воин не сможет. Тарс зашёл внутрь первым. Послышался короткий удивлённый вскрик, звуки борьбы, и солдат выпал из проёма объятый пламенем, сбивая с ног шедшего за ним Тирта. Солдаты, доверившись хранителю замка, не ожидали сопротивления от немощного противника, однако он нашёл силы, чтобы отобрать лампу из рук молодого воина. Горящее масло быстро растеклось по одежде, жадно облизывая человека.

В коридор ворвался Рабир, он не выглядел беспомощным, наоборот, глаза пылали яростью, а движения переполняла сила. Опешивший Болт замешкался, вытаскивая меч, и первый удар рассёк воздух, не попав по цели. Пленник оказался очень быстрым. В нём чувствовалась уверенность, а не безрассудная храбрость, с которой отчаянный воин выходит сражаться против троих в надежде продать свою жизнь подороже. Нет, в нём не было и толики страха, словно он заранее знал, что выйдет из схватки победителем. Выпады солдата не достигали цели, а Тарс и Тирт всё ещё катались по полу. Бролт вспомнил тот момент, когда Рабир унизил его и несколько солдат из отряда. Тогда он был вооружён, но и противники превосходили его количеством. Сейчас меч рубил воздух, не попадая по врагу, как и в тот раз… Болт почувствовал страх, животное предчувствие неизбежной смерти. Очередной взмах мечом не попал в цель, а Рабир, сократив дистанцию, нанёс мощный удар ребром ладони в кадык. Глаза солдата полезли из орбит, он поперхнулся, теряя концентрацию, попытался достать противника, но пленник без труда перехватил руку и завладел оружием. Быстрым шагом он подошёл к поднимавшимся с пола бойцам и короткими движениями заколол обоих. Затем, не торопясь, вернулся, к ещё не пришедшему в себя Бролту.

– Где пленник? – голос не выражал угрозы, спокойный, безразличный, как во время светской беседы.

– Я тебе ничего не скажу, – едва прохрипел поверженный воин.

– А вот это вряд ли, развязывать языки я умею очень хорошо.

Глава 17. Совершить невозможное

Фриллик выглядел растерянным. Ещё бы, от неминуемой смерти его спасла девчонка. Хрупкая, гораздо меньше тех бандитов, что пытались забрать деньги у оруженосца, она легко расправилась с ними. Оруженосец испытывал смешанные чувства: облегчение от неожиданного спасения и неловкость перед девушкой, ведь он – мужчина не смог дать отпор грабителям. Теперь его судьба и спасение господина легли на плечи Найи, могла ли она забрать деньги и исчезнуть в переулках города навсегда? Могла, но оруженосец не имел выбора, оставалось лишь довериться ей.

– Останься тут, я пойду договариваться насчёт вызволения твоего хозяина, – пояснила девушка растерянному парню.

– Но, может мне стоит пойти с тобой, – робко спросил он.

Ему не хотелось оставаться здесь в одиночестве, он боялся, что его начнут искать подельники несостоявшихся убийц.

– Тебя видели, тебя помнят, ты привлечёшь ненужное внимание и поставишь под угрозу наше предприятие, – в голосе девчонки чувствовалось раздражение от пояснения банальных вещей, после недолгой паузы она добавила с лёгкой издёвкой, – Ты уже один раз договорился. Жди! Я скоро вернусь.

Найя не знала, как освободить пленённого рыцаря. Никому не удавалось сбежать из столичной темницы. Но после смерти брата – единственного родного человека, сестра поняла, что способна на большее, чем унылое существование на побегушках у Смеля. Долг перед ростовщиком, давивший неподъёмной ношей, больше не беспокоил. Ухватиться за возможность изменить свою жизнь, совершив невозможное и победить безнадёгу, что можно ещё желать? У неё пока не было плана, но она знала, что обязательно найдёт верное решение.

Ноги сами привели в харчевню Смеля, злачное место, где собирались все самые отчаянные головы столицы. Только здесь по вечерам околачивались люди, способные помочь ей в безнадёжном предприятии. Найя ещё раз запустила руку в карман, сжала монеты. Это было всё, на что она могла рассчитывать. Там, где не действовали уговоры, всегда приходили на помощь деньги.

Внутри не оказалось свободных мест. У людей появился повод для словоблудия – объявление короля о грядущем великом походе. Даже те, кто не являлся солдатом и не планировал воинскую службу, радостно потирали руки. Война – раздолье для всякого сброда, живущего нечестным промыслом.

Пахло горелым маслом, потом разгорячённых тел и перегаром. Один из длинных столов занимала группа огнеголовых. Косматые головы, бородатые лица, у многих сплетённые в косички волосы, толстыми жгутами спадали на плечи. Хмурые воины трапезничали, бросая косые взгляды на завсегдатаев, отвечавших им тем же. Во главе стола сидела девушка. Найя слышала, что у кочевого народа женщины иногда сражались наравне с мужчинами. Проходя вдоль столов, она искала взглядом старика Зарг, бывшего вора, благосклонно относившегося к ней. Обычно он играл здесь вечерами в «Битву за корону» на деньги. В старом, как мир развлечении он не знал равных, но всё равно находились смельчаки, бросавшие вызов его умению грамотно передвигать фишки по полю.

Девушка прошла через зал и встала у стены. Подслеповатый старик обязательно появится здесь, нужно лишь подождать. Обыграть наивного смельчака, а на выигрыш опрокинуть в себя пару кружек браги – любимое развлечение, приносившее Заргу радость в жизни, и единственный способ заработать на хлеб. После неудачной кражи ему отрубили правую руку, некоторое время он провёл в столичных застенках и стал немногим из счастливчиков, выбравшихся оттуда лишь с увечьем. Только он мог подсказать, как вызволить Драдда. Старый вор знал множество уловок и тайн. Найя не думала, что он поможет в этой сумасшедшей задумке, но не видела для себя другого выхода. Может быть в беседе с ним удастся найти ниточку, ведущую в тёмные казематы. Дерзкая идея, выкрасть заключённого, не имела перспектив, но девчонка хотела рискнуть. Терять было нечего.

– Слышал, что твой брат умер.

Найя промолчала, скрипя зубами от гнева. Подняла взгляд, перед ней стоял помощник ростовщика – огромный детина Лейк. Его правое веко едва открывалось, а бровь, перечёркнутая шрамом, смотрела вниз, из-за чего казалось, что он постоянно хмурится.

– Вакку напоминает о долге, – собеседник навис над девушкой, опершись рукой на стену.

В нос ударила вонь гнилых зубов.

– Я помню. Я отдам.

– Великодушие господина Вакку имеет границы. Твой брат умер, и ты можешь задуматься о бегстве. Что тебя держит в столице? Ничего. Чтобы такие мысли не посещали твою головушку, охрана у ворот предупреждена. Тебя здесь знают. Тебе не выбраться. У тебя есть три дня, чтобы отдать долг.

– Но где я достану нужную сумму за такой короткий срок?

Найя могла отдать деньги, что получила от оруженосца и закрыть часть долга. Но она знала, что Вакку найдёт способ загнать её в ещё большие долги. Да и обманывать Фриллика она не хотела. Он остался один и отчаянно нуждался в помощи, оруженосец искренне любил своего хозяина, как она любила брата.

– Я не знаю, но есть другой способ отдать долг. И ты его знаешь, – пахабная ухмылка тронула губы Лейка, он приблизился вплотную к лицу девушки, заглядывая в глаза.

Найя нахмурилась, закусив губу.

– Иначе мой господин заявит о неоплаченном долге страже, – угрожающе прошептал мужчина в ухо.

– У меня нет ничего, что можно забрать. – Найе хотелось поскорее прекратить разговор, вонь изо рта собеседника вызывала тошноту.

– Твоя жизнь. За долги тебя могут лишить свободы, и ты станешь рабыней короля, а корона выплатит долг.

– Я добуду деньги.

– Ну-ну, – Лейк усмехнулся, зная, что девчонке не добыть такую большую сумму за столь короткий срок, – три дня.

Здоровяк отпрянул от девушки, показав три пальца на могучей руке, и удалился к дальнему столу. Голос терялся в общем гуле, но судя по мимике, он общался с другим должником Вакку.

Смель вышел в центр зала и поднял руку вверх привлекая внимание, что не возымело эффекта.

– Настало время размять кулаки о рожи! – главарь местных бандитов перекричал гвалт, царивший в зале.

Толпа взревела в предвкушении зрелища, прекратив задушевные беседы. Захмелевшие посетители сорвалась с мест, направляясь к выходу во внутренний двор. Атриум служил импровизированной ареной для кулачных боёв. Девушка ещё раз окинула взором помещение и, не увидев Зарга, проследовала за потоком людей.

Посетители таверны разбрелись по периметру в ожидании начала представления. В боях мог принять участие любой желающий, заплативший пять золотых. Победа вернула бы поставленные на кон деньги и обогатила на такую же сумму.

Найя лишь наблюдала за поединками, женщины не имели права драться с мужчинами, да и лишних монет у неё никогда не имелось. Сейчас в кармане позвякивал кошель с золотыми, необходимыми для дела. Первыми вышли два щуплых юнца. Ставки сделаны, бой начался. Неуклюжий обмен оплеухами не выглядел грациозным поединком высокородных на турнирах. Юноши лупцевали друг друга, сдирая кожу с кулаков и разбивая лица в кровь. Неумение драться заменялось молодецким задором. Наконец, одному из противников удалось повалить на землю неприятеля, обрушивая на него град ударов до тех пор, пока его не оттащили от бездыханного тела. Отплёвываясь кровью, победитель улыбнулся, засунул в рот пальцы и вытащил зуб. Он поднял его над головой, словно бесценный трофей. Зрители улюлюкали и аплодировали, пока поверженного бойца оттаскивали за ноги к краю арены. Момент славы, достойный человека без будущего.

Желающие помериться силой сменяли друг друга. Поединки похожие друг на друга, как братья близнецы, заканчивались одинаково. Одного волокли в сторону, другой улыбался разбитыми губами, получая порцию оваций.

В центр вышел могучий пузатый мужчина. Огромные кулаки были размером с голову Найи. Местный чемпион – Рут, подручный Смеля. Он ни разу не проиграл, и желающих драться с ним последнее время не было.

– Найдётся ли смельчак, способный бросить вызов нашему чемпиону? – главарь местных бандитов обвёл взглядом присутствующих. – В случае победы он получит двойной выигрыш!

Девушка нащупала монеты в кармане. Ей хотелось утереть нос этому напыщенному индюку, не дававшему ей серьёзных поручений, но она боялась публичного осмеяния. Впрочем, терять ей больше нечего. Отгоняя страх, она шагнула вперёд.

– Я буду драться.

– Бабе не место на арене. – выкрикнул кто-то.

Народ засвистел и заулюлюкал, послышались сальные шуточки.

– Иди на кухню чистить овощи!

– Может, посражаемся в кровати?

Поддавшись общему веселью, толпа издевалась над девушкой, которая тут же покраснела.

– Я поставлю за её участие двадцать золотых.

Девичий голос прозвучал нежданным громом посреди чистого неба, заставив всех замолкнуть.

Огнеголовая стояла в окружении своих людей и дерзко смотрела на Смеля, бросая вызов его алчности.

– Гости столицы, наверное, не знают правил? Женщине не место на арене, – подначил хозяин харчевни, не пряча натянутой улыбки, – но я могу пойти вам на встречу и изменить старое правило. Сорок монет, и она сможет драться.

Самоуверенный бандит надеялся, что выскочка спасует, а если согласится, ему достанутся лёгкие деньги.

Толпа замолчала в ожидании развязки.

– Я согласна, но и выигрыш, как ты обещал, выплатишь в двойном размере, – огнеголовая встретилась взглядом с опешившей от неожиданной поддержки девушкой.

– Да будет так, – подытожил Смель.

Найя вышла в центр арены. Она ощущала, как все смотрят на неё. Они ждут её унижения, проигрыша, отличного повода для издевательств и шуток. Казалось, что каждый ненавидел её, презирал, как хвастливую выскочку, заслуживающую хорошей порки. Пути назад нет.

– Я сниму с тебя штаны и отшлёпаю. – здоровенный Рут не скрывал своей улыбки.

Фраза утонула в общем смехе.

Он попытался схватить дерзкую девчонку, сгрести в охапку, как копну сена, но обнял лишь воздух. Юная нарушительница бойцовских устоев двигалась очень быстро. Её противник обладал невероятной силой, но не имел скорости Найи. Кулаки разрезали воздух. Здоровяк пытался загнать прыткого соперника в угол, но ничего не получалось. Умело маневрируя и уходя в стороны, девушка кружила вокруг громилы.

– Ты вышла сюда потанцевать? Дерись! – орал взбешённый противник.

Выкрик раззадорил ловкачку, она уверовала в победу. Перед ней стоял страшный с виду человек, могучий, но неповоротливый. Найя подыскивала момент для атаки, но опасалась убить соперника с одного удара. Нельзя показывать свою полную мощь, иначе это вызовет подозрение. Если люди узнают, что Луна покровительствует её умению, беды не миновать. На западе таких как она отправляли на плаху. Рут покрылся испариной, никто ещё не выдерживал так долго натиск мощных ручищ.

– Дерись! – боец ревел разъярённым медведем, молотя воздух.

У толстяка появилась одышка, грузное тело теряло силу, движения утратили былую скорость. Увернувшись от очередного выпада, девчонка подпрыгнула и с размаху врезала кулаком в челюсть сопернику. Он пошатнулся, замотал головой, как собака, стряхивающая воду со шкуры. Не теряя времени и не давая врагу опомниться, Найя врезала здоровяку чуть повыше пуза. Теряя воздух и силясь сделать вдох, он смешно крякнул, наклонился вперёд, хватаясь за живот. С проворностью ящерицы, карабкающейся на дерево, девчонка взобралась на загривок и, сомкнув на шее захват, принялась его душить. Попытки разомкнуть её руки и сбросить с себя не увенчались успехом. В движениях Рута пропала сила, ноги подкосились, и хрипящий боец рухнул лицом вперёд. В тишине, поглотившей арену, победительница слезла с поверженного громилы.

– Выплати награду! – огнеголовая самодовольно улыбалась, ей удалось утереть нос людям, да ещё и в столице.

Чужаки нарушили правила Смеля, дали публичную оплеуху. Простых людей тут же проучили бы кулаками, но крепкие, вооружённые воины могли дать отпор. Главарь местных бандитов проглотил унижение.

– Конечно, – проскрипел зубами старик, отсчитывая монеты и складывая их в два кошеля, – забирай.

Найя приняла тяжёлые мешочки.

– Гостям столицы пора за пределы крепости, – злоба сочилась из каждого слова Смеля, он не упустил возможности указать наглецам, что испокон веков огнеголовые – нежеланные персоны в столице.

Отряд воинов под шквалом ненавидящих взглядов, злобно скалясь и держа руки на оружии, двинулся к выходу. Найя подбежала к огнеголовой.

– Возьми деньги, что поставила за меня, – в голосе звучала безграничная благодарность, на глаза навернулись слёзы радости.

– Оставь себе, – отмахнулась воительница, – ты хорошо сражалась и заслужила награду.

Ошеломлённая девушка вышла из атриума вместе с отрядом. Она в нерешительности остановилась. Отправляясь сюда в поисках помощи, она неожиданно обрела богатство. Чья-то рука легла ей на плечо.

– Отдай деньги…

Глава 18. Гнев молодой воительницы

Отряд Кин Керея встал лагерем за стенами крепости, как это сделали все остальные князья огнеголовых. Высокородные из числа людей спали в чистых кроватях в столице, сняв постоялые дворы. Огнеголовым, как и зверолюдам, запрещалось ночевать под защитой крепости. Такое пренебрежение к союзникам больно било по самолюбию, но эти правила сложились сотни лет назад, когда мир между расами не мог похвастаться прочностью. Да и сейчас старые обиды легко вспыхнули бы лесным пожаром, пожирая тысячи жизней в междоусобной войне. Грядущий большой поход на восток заставил князей поумерить кровавый аппетит в предвкушении дележа новых земель.

В отдалении на северо-западе виднелись остроконечные шатры зверолюдов. Ветер доносил ритмичное постукивание барабана, пение и улюлюканье дикарей. «Животные», – фыркнула Кенна и презрительно сплюнула в сторону завывающих горловых звуков. Она только что вернулась из таверны, внутри бурлило возмущение. Ей, девушке княжеских кровей, запрещалось находиться в столице после захода солнца, потому что она не являлась человеком. Огнеголовые и зверолюды покидали пределы города до наступления темноты. Душу грела лишь мысль о том, что она помогла хрупкой девчонке утереть нос мужикам, собравшимся в таверне, но это казалось слабым утешением.

Взгляд привлёк пролетающий филин, он камнем рухнул вниз, забил крыльями у самой земли и взмыл вверх, сжимая в лапах добычу. Близость девушки нисколько не смутила птицу, она охотилась. Кенна заметила мечущегося в когтях грызуна. Увиденная картина вызвала восторг. Крылатый хищник сам решал – кого и когда может убивать. Девушка хотела стать такой же – сильной и свободной, повелевающей чужими жизнями. Когда-нибудь трон достанется ей, и старый порядок рухнет. Огнеголовые начнут главенствовать на континенте.

Она давно стремилась к этому, но власть принадлежала отцу. Лишь его воля определит будущего наследника. Среди сестёр Кенна ходила в фаворитах, она принимала участие в сражениях, но видела препятствие на пути к власти в лице Ларры. Крупная девушка старше на год, выше на две головы, с могучими руками, мощными ножищами, с хорошо поставленным ударом, неплохо владевшая копьём и двуручным топором. Разные матери, непохожие дочери. По праву старшинства на пути к трону она опережала Кенну на шаг. Хотя отец и видел в девушках преемниц, но бредил мечтой о сыне – единственном, по его мнению, достойном наследнике. Кин Керей возложил управление княжеством на плечи дочерей. Кенне досталась северная часть, Ларре – южная. Сам он не утруждал себя решением насущных вопросов, оставляя за собой право принятия важных решений, глобального планирования и производства на свет наследников. С упорством достойным крестьянина, пахавшего поле, он посещал свой гарем в надежде, что одна из жён подарит ему сына, но судьба насмехалась над князем, являя на свет лишь дочерей.

В лагере царило умиротворение, шатры располагались кругом, в центре – возвышался самый крупный – её отца. Гаркхи лениво переминались с лапы на лапу расставленные по периметру, отпугивая чужаков. Воины готовили на кострах еду, развлекаясь праздной болтовнёй. Невдалеке возводили два новых купола, Девушка узнала среди воинов, телохранителей сестры, значит она тоже прибыла в столицу. Кенна отправилась к отцу доложить о своём возвращении. Но возле шатра её остановили стражники, двое княжеских и пара личных охранников Ларры. Один из них опирался на огромный топор сестры. В шатёр к князю все входили без оружия.

– Кинн Кирей занят, – предупреждающе взмахнул рукой стражник, преграждая дорогу.

– Я дочь князя! – вскипела и без того взвинченная Кенна.

– Ты не единственная, – с вызовом ответил Долт, любимчик сестры, беспрекословно выполнявший все её прихоти и днём и ночью…

– Приди позже, – успокоил девушку охранник из личной гвардии князя.

Незнакомое лицо, видимо его недавно отобрали в телохранители взамен павшему воину.

Разозлённая Кенна вернулась к своему отряду. Десять могучих воинов уже развели костёр, языки пламени облизывали котёл с водой.

– Что-то случилось? – Дин - верный соратник сразу заметил изменения в девушке.

Рослый воин встал с места, уступая его госпоже.

– Меня не пустили к отцу, там сестра, – сквозь зубы ответила Кенна.

Дин посмотрел на отряд Ларры, устанавливавший шатры, и осторожно, чтобы никто не услышал пробормотал: «Может, помочь вашей сестре встретиться с праотцами? Только отдайте приказ, и мы с ребятами подловим её где-нибудь вдали от дома».

Наследница трона не могла найти себе места, внутри свербило тревожное чувство. Такое случается у опытных командиров, ощущающих близость засады на дороге. Сегодняшний день слишком часто макал её в грязь. Хотелось выплеснуть кипевшую злобу в лицо врагу. Врезаться в строй противника на гаркхе и утолить жажду крови.

– Остынь, – девушка легонько хлопнула воина по щеке, у неё родился безумный план, – если услышите мой зов, идите на помощь. Убейте всех, кто встанет на пути.

– Убить сородичей – преступление достойное смерти. – голос телохранителя оставался спокойным, он не спорил с госпожой и не пытался возразить, а лишь узнавал, как далеко она готова пойти в своём решении.

– Значит умрём вместе, – решительно ответила девушка, – или уйдём в отрешённые.

Приказ встретили без лишних вопросов. Закалённые в боях воины Кенны отличались дисциплиной. Каждый из них шагнул бы в огонь вслед за своей воительницей, не раз сражавшейся с ними плечом к плечу. Она не боялась идти в первых рядах на ощетинившийся копьями строй противника, дробила щиты топором, а после битвы праздновала вместе со всеми, как простой воин. Волосы огнеголовых покрыл ореол лёгкого свечения, Луна вступала в свои ночные права.

Ноги привели её к шатру отца. Угостив охранников горячим взглядом, девушка миновала пост. Сделав небольшой крюк, она зашла с обратной стороны и прислушалась. Значение приглушённых фраз терялись за плотной тканью. Разговор неожиданно прервался, ему на смену пришли звуки борьбы.

Кинжал сам порхнул в руку, Кенна быстрым движением вспорола полог шатра и ворвалась внутрь. Всё в походном жилище отца было привычным взору: шкуры, постеленные на землю, обилие подушек, лениво потрескивающий очаг в центре. Но она не ожидала увидеть другое. В дрожащем свете пламени боролись две тени. Отец лежал придавленный массивным телом Ларры и молотил по ней руками, но в движениях уже не оставалось силы. Сестра навалилась на него и душила подушкой.

– Грязная сука, как ты посмела поднять руку на отца, – Кенна выхватила топоры, жаждавшие испить крови ещё в таверне.

Массивная огнеголовая нехотя оторвалась от замершего отца и подняла со шкуры меч.

– Кенна, остановись. – улыбка казалась оскалом хищника, – дай мне закончить начатое. Я стану властительницей клана Кирей, а тебе отдам контроль над землями, ты станешь предводительницей нашей армии. Тебе же нравится война.

– Предложение от отцеубийцы? – усмехнулась девушка в ответ, – твои слова не стоят даже старой, хромой козы.

Ларара взмахнула рукой, меч встретился со скрещёнными топорами.

– Дин! Ди-и-и-и-и-и-н! – Кенна закричала на пределе возможностей голоса, – Ди-и-и-и-и-и-и-ин!

Ожидавший сигнала, отряд Кенны ринулся в бой. В дело вступили короткие луки, мерцавшие в полумраке волосы огнеголовых служили отличной мишенью. Ошеломительную атаку разъярённых мужей, закалённых в сотнях схваток, было сложно остановить. Мелькали топоры, мечи, кинжалы, руки и ноги. Отчаянная схватка десятерых против сорока могла закончиться плачевно, но опыт, выучка и дисциплина стояли на стороне малочисленного отряда. Огнеголовые убивали сородичей без сожаления. Точно так же, как и врагов клана.

Сёстры рубились в шатре с остервенением, достойным схватки двух гаркхов. Массивная Ларра наседала, физическое превосходство дарило самоуверенность, но Кенна брала ловкостью и полученным в боях опытом. Глаза горели ненавистью, оружие звенело боевой мелодией. Отразив очередной выпад, Кенна со всей силы вогнала топор в живот сестре, лезвие вошло не слишком глубоко, застряв в жире. Соперница схватила оружие в попытках вытащить из раны, но младшая сестра не стала бороться, разжав руку. Вторым топором отвела выпад и, крутанувшись, ударила Ларру ногой под колено. Падая лицом на меха, девушка вскрикнула, а Кенна обрушила топор вниз. Потребовалось три удара, чтобы отделить голову от туловища.

Заговорщица лежала мёртвой. Из шеи на меха брызгала кровь. Победительница с презрением посмотрела на обезглавленное тело, затем перевела взгляд на отца.

«Давай, добей его, ты станешь первой женщиной – главой клана огнеголовых!», – мысль в голове звучала, как приказ, рука потянулась к подушке, – «Всю вину свалишь на сестру. Никто тебя не осудит. Никто не узнает. Ты получишь имя! Имя клана! Отныне все станут звать тебя Кенна Керей!».

Князь зашевелился, приходя в сознание.

«Ну же, давай! Задуши его, пока никто не видит. Торопись! Иначе будет поздно!», – желание соблазняло призраком близкой власти.

Кенна тряхнула головой, отгоняя крамольную мысль. Убить беззащитного отца и свалить вину на сестру – слишком подлый поступок. Она сама способна добиться расположения князя и стать законной наследницей. Для этого у неё есть всё: доблесть, отвага и желание убивать врагов клана Керей.

Отец захрипел, а затем разразился кашлем, приходя в сознание, открывая в глаза.

– Кенна? – удивлённо воскликнул он.

– Отец, я спасла тебя, – девушка подала отцу руку, помогая подняться.

Он ошарашенно посмотрел на обезглавленное тело Ларры и забрал оружие из её руки.

Отец и дочь вышли из шатра. Отряд Кенны добивал противников.

– Остановитесь! И будете достойны милости своего князя, – из горла Кин Керея вместо крика вырвался хрип.

Огнеголовые прекратили схватку.

– Мой, князь, они неожиданно напали на нас, – пояснил один из телохранителей.

– Мы не знали, кто из них заговорщики, – ответила Кенна, – пришлось действовать решительно.

– Ты всё правильно сделала, – отец похлопал дочь по плечу.

Он не любил выказывать родительские чувства на публике.

– Что нам делать с ними? – глаза Дина, разгорячённого схваткой, горели яростью.

– Оставить в живых, связать, позже я решу, как поступить, – к князю вернулось самообладание, он снова выглядел хозяином положения.

Воины бросились выполнять приказ.

Со стороны города послышался топот копыт, к месту битвы приближался столичный отряд. Человек тридцать, может больше, темнота скрывала очертания, мешая определить численность всадников. Гвардейцы короля пришпорили коней.

– Что здесь происходит?

– Я – Кин Керей, глава клана Керей! – смиренно ответил отец, – Небольшие семейные разногласия. Уже урегулированные.

– Тридцать золотых – отличная цена за беспокойство, учинённое вами, – фраза прозвучала ультиматумом.

– Конечно, я заплачу, – глава огнеголовых натянуто улыбнулся.

– И по золотому, за каждый труп, – почувствовав превосходство, королевский гвардеец позволил себе очередную наглость.

– Я схожу в шатёр за деньгами, – согласился Кин Кирей и тихо бросил дочери, – посчитайте трупы.

Скрежеща зубами от негодования, девушка сверлила взглядом воинов в воронёной броне. Её переполняла решимость добиться своего и изменить порядки этого мира. Когда она получит власть, то покончит с доминированием людей над огнеголовыми.

Глава 19. Сила власти

Кавалерия мчалась в атаку во весь опор. Из-под копыт разлетались комья земли. Штарк видел, как раздуваются ноздри скакунов, подстёгиваемых седоками. Наездники, уверенные в лёгкой победе, вскинули руки вперёд, мечи блестели на солнце ослепляющими светлячками. Юноша ощущал азарт яростной атаки, желание сеять смерть, что исходили от всадников, а также покорность боевых коней, подгоняемых кавалеристами. Враги надвигались стремительной лавиной, способной с лёгкостью смести малочисленный отряд Рузака, спешно готовящийся к отражению нападения. Штарк уловил запах паники, смешанный с всеобъемлющим желанием выжить, и надеждой продать свои жизни подороже. Пощады никто не ждал. Обе стороны готовились биться до конца.

Расстояние неумолимо сокращалось, сейчас для Штарка отступление не имело смысла. Даже если и удастся оторваться от преследователей и миновать солдат барона, его настигнут в степи. Что делать дальше? Пока жив Рузак, он будет хозяином положения, его правой рукой. Без высокородного покровителя бывший раб – никто. Безымянный уродец, которого рано или поздно прирежут, как бесправного беглеца. Нет, Рузак нужен ему до тех пор, пока имя Штарка не начнёт греметь по всему западному континенту. Тогда он сможет позволять себе гораздо больше, станет полноправным хозяином жизни. Свобода заключается в силе и власти, а значит стоит добиваться высокого положения во что бы то ни стало. Но сначала нужно просто выжить.

Бывший раб пришпорил коня и резко развернулся к атакующей кавалерии. Он закрыл глаза, улавливая эмоции животных, чувствуя биение больших сердец и слабость перед волей людей. Сфокусировавшись на лошадях, скачущих первыми, юноша отдал короткий приказ. Кони вздыбились, заваливаясь на землю и давя седоков. В чувства проникло эхо человеческого удивления, страха и боли. Затем он завалил следующий ряд, потом скачущих за ними… Власть над животными дарила наслаждение, граничащее с возбуждением старого графа перед очередной первой брачной ночью. Кони ломали ноги, люди шеи, эмоции сплелись в бушующем водовороте агонии и отчаяния. Штарк продолжал командовать животными, топча упавших на землю солдат. Ещё и ещё. Ноздри уловили запах первой крови и мозгов из проломленных черепов. Убивать оказалось не так и сложно, даже приятно. Удовлетворившись результатом, уродец-полукровка сменил приказ. Теперь боевые скакуны бежали по кругу, заставляя выживших сбиться в центре. Солдаты, считавшие путников лёгкой добычей и верившие в лёгкость победы, провоняли страхом, щипавшим ноздри юноши.

Отряд Рузака, не торопясь, приблизился. Ошеломлённые воины барона не знали, что делать дальше, растерянные не меньше, чем выжившие в неудачной атаке. Ожидание смерти обернулось неожиданной победой. Беснующийся табун замедлил бег, животные разошлись в стороны и спокойно принялись щипать траву, словно затеяли представление лишь ради возможности в очередной раз набить желудки. Штарк первым подошёл к пятёрке выживших. Жалкое зрелище, воины, не раз пускавшие кровь, грабившие и насиловавшие, сейчас казались испуганными детьми, искавшими защиты. Они сгрудились в кучу, ощетинившись мечами, но в глазах читался страх. Страх перед неминуемым возмездием за вероломное нападение. Остановившись в семи шагах от вражеских солдат, уродец слез с коня и стянул с лица платок, закрывавший лицо. Пусть все видят, кто их победил. Один, без посторонней помощи.

– Сложите оружие!

Штарк впервые почувствовал власть над людьми, но его сердце не знало пощады. Теперь судьба пятерых выживших в его руках. Юноша вспомнил годы унижений и рабского труда, злоба переполнила его разум. Его охраняли и избивали такие же, никчемные людишки. Достойны ли они милости? Нет. Сжалились бы они над ним? Нет! Не научись он повелевать животными, стоял бы сейчас на их месте.

– Вы оставите нас в живых? Мы всего лишь наёмники, выполняли приказ…

Надежда, тонкая паутинка, цепляющаяся за ветку под порывами ветра. Её семена прорастают на самой безжизненной почве. Но Штарк цинично растоптал её. Внезапно он вспомнил как рабов иногда заставляли драться на потеху господину. Ему тоже приходилось пару раз участвовать в таких потасовках.

– Только один! Кто победит остальных, тот и выживет!

Худощавый воин оценил предложение быстрее других и воткнул товарищу меч в спину. Солдаты сцепились, как голодные уличные шавки, дерущиеся за брошенные сердобольной кухаркой куски потрохов, кромсая друг друга, с упорством заклятых врагов. Воины барона обступили дерущихся полукругом. Неожиданное представление забавляло их, но многие с опаской поглядывали на Штарка. Он оказался не так прост, каким полагалось быть недавнему невольнику. Их впечатлила неведанная сила, скрывавшаяся в нём, лёгкость, с которой он остановил превосходящий отряд, и надменность, позволившая быстро стравить между собой недавних товарищей.

Сражение закончилось. Победитель вынул окровавленный меч из груди хрипящего солдата, быстрым шагом догнал наёмника, отползавшего в сторону и коротким движением, заколол его. Раненный в руку он стоял, рассматривая обступивших его врагов. Теперь его судьба зависела от решения победителей.

Штарк спустился с коня и приблизился к выжившему солдату, тот съёжился от ужаса, словно смотрел в пасть морскому дракону.

– Кто приказал устроить засаду? – осведомился бывший раб.

– Хозяин местных земель – господин Кризен.

– Вот ублюдок, – выругался Рузак, никто не заметил, как он выбрался из повозки и встал перед своим отрядом. Опасность миновала, и он с любопытством наблюдал за происходящим. Высокородный так искренне удивился вероломству недавнего компаньона, будто сам не травил его ядом день назад.

Штарк слышал, как бешено барабанило сердце победителя схватки. Внутри проснулся зверский аппетит. Разве голодающий нищий откажется от краюхи хлеба? Он обещал противнику жизнь, стоило ли держать слово? Как часто высокородные пользовались ложью? Всегда. Обман – гибкий инструмент для достижения желаемого. Чтобы стать равным господам, нужно делать всё, что поможет добиться успеха, возвыситься над остальными. Жажда невероятной силы, заставила Штарка выбросить руку вперёд. Молниеносное движение, неподвластное человеческому зрению. Выпущенные когти острыми лезвиями пронзили грудь, ломая рёбра. Пальцы сжали пульсирующий комок. Резкое движение назад, и сердце сокращалось уже в ладони, выплёскивая остатки крови на пожухлую траву.

– Так будет с каждым, кто встанет на пути нашего господина, – Штарк окинул взглядом телохранителей барона и оторвал зубами от сердца здоровенный кусок.

Он с упоением пожирал ещё живую плоть, видя ужас в глазах телохранителей барона. Страх правит миром, пусть все его боятся. Лишь Рузак восхищённо взирал на нового подручного, нежно по-отечески. Он не скрывал удовлетворения от принятого решения взять под крыло уродливого раба, иначе всё могло сложиться весьма плачевно. Видения во снах не обманули его и на этот раз. Звериный взгляд, лицо, перемазанное кровью, приручённый хищник, которого даже не нужно спускать с цепи и отдавать команды. Зверёныш сам знает, как защитить господина.

– Можете забрать трофеи с убитых, – распорядился Рузак, отправляясь назад в повозку, – всё, кроме лошадей, они мои.

***

Дальнейший путь больше не подбрасывал неприятных сюрпризов. Дорога тянулась бесконечной лентой с унылым, одинаковым пейзажем из лугов и холмов. Барон, убаюкиваемый тряской повозки, успел несколько раз задремать. Сны не приходили, пустая чернота беспамятства сменялась безликими пробуждениями. Барон жаждал очередного знака каждый раз, как закрывал глаза. Чтобы развеять скуку пришлось дважды перекусить.

Судьба благоволила высокородному. Ему служили: лучший мечник западных земель и свирепый хищник, останавливающий в одиночку целый отряд. Власть Рузака прирастала силой. В замке охранялась девушка – ценный ресурс, способный привести к безграничной власти. Наступит день, и барон станет влиятельнее самого короля. Никогда ранее высокородный не позволял настолько дерзкой мысли овладеть мечтами, но сейчас…

Настроение достигло высоты Ашханских гор. Барону захотелось женской ласки и хмельного грибного кваса. К сожалению, ни того, ни другого под рукой не было. С повозкой поравнялся всадник.

– Господин, впереди поселение.

– Далеко ли мы от наших земель?

– Почти у границы.

– За прошедшие дни вы хорошо потрудились. Уверен, что соскучились по бабским прелестям, поэтому деревня ваша. Только, приведите мне девку, да помоложе. – он наклонился к окну, от чего мягкая кожаная обивка под ним заскрипела, – И как закончите веселье, убейте всех.

Глава 20. Наперегонки со временем

Рабир осторожно выглянул в проход, двор пустовал, значит самонадеянные солдаты пришли за ним втроём. Как глупо с их стороны. Воин хорошо знал расположение всех часовых, оставалось лишь пройти таким маршрутом, чтобы не попасться им на глаза. Дисциплина гарнизона Левуази желала лучшего, пока он не появился здесь. Его требовательность оказалась чуждой для наёмников. Зачем нужна излишняя бдительность за крепостными стенами? Прибытие вражеской армии проморгает лишь слепец. Холодные ночи, проведённые на постах, не стоили нервного изнеможения и напряжения глаз, впивающихся в безмолвную темноту.

Новость о предательстве любимого телохранителя Рузака стала лучшей для ленивых стражников. Рабир изучил человеческую натуру, привычки взрослой собаки тяжело изменить, а людские и подавно. В отсутствии барона солдаты могли уже не раз за ночь приложиться к бурдюку с брагой, празднуя поимку ненавистного им командира. Воин прекрасно помнил в каком состоянии находилось устройство караулов раньше. Страх – универсальное чувство, он способен деморализовать или привнести дисциплину. Но падший король больше не способен испугать. Если сам не воткнул в него нож, то стоит порадоваться кружкой хорошей выпивки за того, кто это сделал.

Рассвет не имеет терпения, присущего человеку, втирающегося в доверие к напыщенному барону. Он не станет ждать, а значит придётся поторопиться, скоро начнут просыпаться люди, и замок закипит привычной жизнью. Тогда совершить побег станет сложнее. Стоило отдать должное карлику, изрядно подпортившему бегство. Рабир не привык, когда его планы нарушают, и за долгие годы подобное случилось в первый раз. Достойный, коварный противник, не стоит его убивать. Злоба, кипящая внутри Картуа, скоро сведёт его в могилу или лишит разума. Хромому уродцу ничего больше не оставалось, как захлёбываться своей желчью.

Воин миновал пустынный двор, держа в одной руке кинжал, а в другой меч. Свернув за угол, он столкнулся нос к носу со стражником. Короткий взмах оружием, тело привыкло действовать при малейшей опасности. Рабир еле удержался от завершения удара. Юнец с мягким пушком на верхней губе спал, прислонившись к стене. Резать глотки – простое занятие, сохранить чужую жизнь гораздо сложнее.

Воин прокрался мимо незадачливого часового к нужной двери. У Болта удалось выпытать, что карлик сначала привёл пленницу назад в башню. Ему хотелось впервые открыть дверь и преступить порог комнаты, куда не имел права заходить. Благо ключ он отыскал, обыскав Рабира, но увидев выломанную решётку, велел отвести девушку в одну из гостевых зал в замке.

Поднимаясь по лестнице, Рабир слышал голоса.

– Заткнись уже! – злобно прорычал кто-то видимо один из охранников, – хватит блажить!

– Выпустите меня! Здесь холодно! – приглушённый препятствием голос девушки прерывался стуком в дверь, – когда вернётся Барон, я пожалуюсь на вас, на дурное обращение!

– Ах, ты пожалуешься? Ну, сейчас ты узнаешь, что такое плохое обращение.

Похоже солдаты уверовали в свою безнаказанность. Через пару секунд раздался скрежет открываемого дверного механизма.

– Что ты делаешь? – второй солдат пытался вразумить товарища, но говорил вполголоса, – нам действительно может достаться от Рузака.

– Мы задержали предателя, схватили ценного пленника, мы – герои. А сейчас я научу кое-кого хорошим манерам. Всего лишь пара оплеух…

Заскрипели давно не знавшие смазки петли. Гости не часто появлялись в Левуази, и многих гостевых комнат коснулось запустение. Рабир ускорил шаг, чтобы не упустить удачный момент. Часовые, отвлечённые девушкой, доставят меньше хлопот. Он выбежал из лестничного пролёта в коридор. Первое, что увидел воин – опешивший охранник, нелепо взиравший на напарника, который вываливался из комнаты. Его падение сопровождал звук удара тяжёлого предмета по металлу. В полумраке дверного проёма стояла девушка с массивным резным стулом в руках. Удар оказался недостаточным, чтобы лишить солдата сознания, но силы хватило, чтобы отбросить его назад. Отважная девчонка снова замахивалась.

Рабир метнулся к стоявшему часовому, тот даже не пытался сопротивляться, настолько неожиданной получилась атака. Короткий, выверенный удар кинжалом пронзил шею. Из перебитой гортани не вылетел ни один хрип, кровь брызнула на барахтавшегося рядом воина. Заметив новую угрозу, он попытался вскочить, но девушка снова обрушила на него стул, со всей силы вкладываясь в замах. Этого замешательства хватило Рабиру, чтобы наотмашь рубануть противника по шее мечом. Бой завершился.

– Впервые вижу, как умирают люди, – увиденное нисколько не отразилось на эмоциях девчонки, – ты сражаешься так умело, словно противники – неразумные дети.

– Миледи, вы рисковали, зачем? – Рабир проигнорировал замечание юной леди.

– Ты сам учил меня: нужно прикинуться слабой и нападать, когда не ждут. – подражая голосу наставника, ответила она и задорно добавила, – я всю ночь доводила их до бешенства, неся всякую чушь через дверь. Уже и не рассчитывала, что они поведутся на мой трюк.

Воин тяжело выдохнул, как учитель он обязан чуть позже поговорить с ней. Подняв меч одного из убитых, протянул девушке. Оружие оказалось тяжеловато для её руки.

– Потом найдём для тебя более подходящий клинок. И поговорим, что такое риск.

Первоначальный план побега казался Рабиру идеальным, но его воплощению помешало коварство Картуа. Сейчас воин решил действовать нахрапом. Перебить всех солдат он вряд ли сумеет. Мастерство иногда бессильно против толпы. Пока большая часть людей в замке спала, беглецы имели шанс. Выбравшись во двор, мужчина и девушка добежали до конюшни. Девчонка восхищённо засмотрелась на коня. Так близко она ещё не видела этих грациозных животных, как и ни разу не ездила верхом. Оседлав скакуна, воин посадил её позади.

– Как домчимся до ворот, спрыгивай. Пока я займусь охраной, попытайся открыть их.

Опытный воин не хотел, чтобы его подопечная получила ранение. Разгорячённая потасовкой в комнате она могла полезть в драку и отвлекать внимание воина. Запретить сражаться – глупая затея, особенно с любопытной девушкой, впервые познающей мир. Он решил поступить хитрее и дать ей «важное» задание, что и сделал.

Припустив коня рысью, беглецы быстро миновали сплетение улочек. Замок Левуази не мог похвастаться размерами столицы. Впереди показалась небольшая площадь перед воротами, где пятеро стражников окружили телегу, гружёную бочками. Обернувшись на стук копыт, солдаты, заметили скачущего на них телохранителя господина и схватились за оружие.

Воин ссадил девушку, а сам стегнул коня, направляя его прямо на стражу. На скаку он имел шанс, врезавшись в солдат, расшвырять их, что дало бы преимущество. Перехватив меч по удобнее для замаха, воин подгонял коня.

Возница, сидевший в телеге, спрыгнул вниз, сбивая с ног пару стражников, одновременно нанося удары обеими руками. Воины рухнули с торчащими в шеях ножами.

Нежданный союзник скинул капюшон, Рабир узнал в нём старого огнеголового друга из клана отрешённых. На новую угрозу отвлёкся часовой. Беглец натянул поводья, и боевой конь вздыбившись ударил копытами зазевавшегося стражника, лишая сознания, другого солдата Рабир рубанул мечом от плеча. Лезвие вошло возле шеи, достигнув середины груди. Оставшийся на ногах солдат, видя превосходство нападавших, бросив оружие, пустился наутёк.

– Как ты здесь оказался? – Рабир улыбнулся, заметив, как девчонка, краснея от натуги, пытается вращать колесо механизма, поднимавшего решётку.

– Когда ты не появился в назначенное время, я понял, что стряслось что-то неладное. На мою удачу местный хранитель замка к приезду барона заказал несколько бочек грибного кваса. – крепкий огнеголовый воин встал с противоположной от девушки стороны и налёг на второй механизм, – Дальше дело простое: захватил поставщика провианта, приехал на разведку. Похоже, что вовремя.

Цепи лязгнули в последний раз, решётка поднялась достаточно, для проезда под ней. Воин протянул руку, помогая девушке вскарабкаться на коня.

– Проваливай, – грубо приказал отрешённый крестьянину, сидевшему на месте возницы, занимая его место.

– Но мой сын, что станет с ним? – залепетал щуплый, лысеющий мужичок.

– Мы его отпустим, встретитесь дома, – и потеряв к нему интерес, обратился к Рабиру, – в обговоренном месте ждут мои люди. Скачите, я догоню.

***

Ветер, трепавший волосы, казался совсем другим, чем задувавший в узкое окошко комнаты на башне. Необычное ощущение, как и верховая езда, приводило в восторг. Сегодня девушка узнала слишком много нового. Ночь закружила в водовороте событий. Ей – узнице замка, совсем не видевшей ранее мира, всё виделось прекрасным и удивительным. Даже смерть. Смерть врага дарит чувство удовлетворения, смерть друга, каким девчонка считала наставника, горе. Она впервые пролила слёзы, когда решила, что Рабира убили. Наверное, такие чувства обычные люди испытывают по отношению к своим близким: матери, отцу, братьям и сёстрам. Юная леди не знала никого, роднее мудрого воина, терпеливо обучавшего естественным наукам и премудростям мастерства владения оружием. Гана прижималась к наставнику и была счастлива. Впервые, её покинула грусть, росшая вместе с плесенью на стене отсыревшей комнаты в ненавистной башне.

– Рабир, – прокричала она, – теперь я могу называть тебя Бриар?

– Да, – ответил воин, обернувшись, – но только когда мы наедине. До тех пор, пока не доберёмся до Лорель!

Глава 21. Самая длинная ночь

Перед Найей стоял Лейк. Он улыбался, но во взгляде больше не читалось его обычное превосходство над должниками. Люди, обременённые возвращением денег, попавшие в паутину к ростовщику, существовали в постоянном страхе за свою жизнь и судьбу близких. Раздавленные непомерной ношей, не позволявшей поднимать глаз, они терпели любые унижения. Лейк привык к такому положению, но сейчас смотрел на девушку с опаской. Его рука деликатно, без привычной для громилы грубости, легла на плечо.

– Отдай деньги, ты должна…

– У меня есть три дня, – Найя, возбуждённая недавней схваткой, стряхнула мужскую ладонь.

– Но…

– У меня есть три дня, чтобы отдать долг. Ты сам говорил. Я принесу! – ошалев от своей наглости, девчонка поспешила к выходу.

Смель вряд ли при всех попытается отнять выигрыш. Такой поступок ударит по репутации. Кто захочет и дальше получать увечья на арене, если узнает, что заработанные монеты могут тут же отобрать. Скорее он пошлёт своих людей, чтобы отнять кошели где-нибудь в переулке… Или уже послал. Девушка спешно покинула таверну и ускорила шаг, а затем побежала. Перед глазами мелькали переулки, она сворачивала, не задумываясь, ноги сами несли её по засыпающему городу.

Куда идти? Может навестить старого вора, он наверняка спит пьяный в своей лачуге. Сегодня он пропустил игры, а такого раньше не случалось. Стараясь идти по самым тёмным местам, она миновала несколько кварталов. Пару раз Найя натыкалась на патрули городской стражи, но их топот отчётливо слышался на опустевших улицах, и она заблаговременно успевала сворачивать в проулки.

Лачуга Зарга располагалась на окраине города, недалеко от трущобы Найи. Здесь жили люди, одной ногой стоявший в долговой яме и влачившие жалкое существование. Дверь оказалась незапертой. Хоть глаза девушки и привыкли к мраку, но разглядеть она ничего не могла. Комнату поглотила темнота, лишь в дальнем углу судорожно трепетал огонёк масляной лампы.

– Кто здесь? – голос старика прерывался грудным посвистыванием.

– Это я – Найя. Я искала тебя в харчевне Смеля, – девушка добралась до лампы и, подхватив её, пошла на голос.

Скрюченный старик лежал в углу, зажимая рукой бок. Сквозь пальцы пузырилась кровь. Грудь часто вздымалась от быстрого неглубокого дыхания. В танце тусклого пламени его морщинистое лицо напоминало страшную маску балаганного актёра.

– Что случилось? Тебе нужна помощь? Я позову людей! – девушка метнулась к выходу.

– Не стоит. Я умираю, – Зарг хотел выкрикнуть, но слабый голос лишь наполнился напряжением.

– Кто? Кто это сделал? – Найя непроизвольно сжала кулаки, гнев подталкивал её к действию.

– Один из подручных ростовщика – Криворукий Эктар. Я слишком долго выплачивал долг. Последнее время желающих поиграть со мной было не так много, как хотелось. Мой выбор небогат: или подыхать с голоду и платить, или вдоволь поесть и выпить перед смертью, – старик улыбался, – мой выбор очевиден, я знал, что рано или поздно все закончится так. Старую клячу, если она не приносит пользу, пускают на мясо.

Найя разразилась ругательствами. Эктар пробил старику лёгкое и бросил подыхать, харкая кровью. Вакку называл это – «Последней милостью», он считал, что человек должен прочувствовать дыхание смерти, а его родственники впитать предсмертный ужас близкого. Утром Эктар вернётся, выпустить приговорённому кишки и обмотать ими дверь, чтобы все видели и понимали: платить нужно вовремя!

– Я уведу тебя к лекарю, – всхлипнула девчонка, сердце упало, а по телу растеклась слабость. Возможно, через три дня её ждёт та же участь.

– Нет, старому пьянчужке негде прятаться, а дырка в груди к утру не исчезнет. – старик слабо улыбнулся, – Выслушай меня. Я виноват перед тобой и твоим братом. Слишком долго я держал тайну за зубами. Перед смертью мне нужно рассказать кое-что. Ростовщик. Вакку. Он обхаживал твою мать, всячески добиваясь её расположения.

***

Равель с парой рабов развозил муку. С самого утра две гружёные телеги колесили по городу. Пекарня Глата была лишь серединой пути, а солнце уже стояло в зените. Как обычно Равель взял в поездку дочь и сына, восьмилетнюю – Найю и пятилетнего Валда. Отец считал, что детям нужно изучать город и смотреть, как он ведёт дела.

Последнее время настроение не радовало безоблачностью. Пару недель назад, сидя за кружечкой браги в таверне, мельник услышал нелицеприятные слова в адрес жены. Хозяин заведения намекнул ему, что знает способ сократить долг. Сама тема была Равелю неприятна. А ещё Смель имел наглость сказать, что Вакку не прочь потешиться с женой Равеля – Нийлой. Грязный подол лучше голодных ртов… Мужчина до сих пор помнил ту фразу, брошенную с кривой ухмылочкой. Кровь ударила в голову, и мельник кинулся на Смеля, но подручные главаря местных бандитов имели численный перевес. Избив и выкинув на улицу, ему запретили появляться в таверне.

– Несите мешки в пекарню, да поживее, – поторопил рабов Глат и, немного помявшись, словно не зная с чего начать, обратился к Равелю, – Слышал с тобой недавно неприятность в харчевне случилась…

– Было дело, – мельник отвёл взгляд на малышей в телеге, от воспоминания заиграли желваки. Мужчина не хотел развития неприятного разговора при детях.

– Я бы тоже врезал за такие слова, – хозяин пекарни насупился, – до меня слухи до шли. Говорят, Вакку к тебе направился. Его повозку видели возле твоего дома…

Мельник усилием воли подавил гнев, дети не должны видеть его таким. Ростовщик решил наведаться к нему, зная, что Равель занят развозкой товара. В голове замелькали чёрные мысли, молниеносно сменяя друг друга.

– Найя, мне нужно отлучиться по делам. Очень срочным. Очень важным. – отец погладил девочку по голове, – Ты должна приглядеть за братиком, обещаешь?

– Конечно, папа, я же старшая сестра, – деловито заявила девчушка.

– Вот и умница, а за тобой присмотрит дядя Глат. – взгляд мельника переполняла просьба.

Пекарь понял всё без слов, кивком головы соглашаясь с предложением. На секунду хмурое лицо засияло улыбкой, которую обычно дарят чужим детям. Маленький Валд не слушал разговоров старших, одной рукой водя соломенную куклу по краю телеги, а пальцем второй ковырял в носу.

– Я быстро вернусь!

Равель мчался домой во весь опор, постоянно подгоняя коня, и без того скакавшего на пределе сил. Прохожие шарахались в стороны, недоумённо взирая на торопившегося наездника. В своё время ему пришлось хорошо заплатить королевскому казначею, чтобы получить разрешение перемещаться по столице верхом. Сейчас мельник не жалел, что потратил деньги. Вот уже показались рабочие постройки мельничного производства и большой двухэтажный дом. На строительство пришлось брать в долг у Вакку, при этом платить постоянную аренду в королевскую казну за работу рабов, крутивших жернова. С окрестных деревень свозили зерно. Одни оплачивали производство муки звенящей монетой, другие – частью урожая. Дело росло не так быстро, как хотелось. Год выдался скудным на урожай. Большую часть дохода он выплачивал ростовщику, но Равель отличался терпением и трудолюбием.

У дома стояла крытая повозка Вааку, на привязи праздно перебирали ногами четыре коня. Рядом крепкий парень лениво гонял ногой камушек, разгоняя скуку.

– Стой, туда нельзя, господин беседует, – он пытался остановить разгневанного мужа, предостерегающе поднимая ладонь.

– Это мой дом! – рявкнул Равель, резким ударом врезаясь в скулу.

Незадачливый охранник рухнул на землю. Взбежав по ступеням, мужчина рванул дверь и ворвался в дом. На длинной лавке возле стола сидело трое мужчин. Они смеялись над чем-то, а со второго этажа доносились крики жены. Мельник хорошо знал эту троицу: Лейк, Эктор и Долл, заплечных дел мастера, выбивавшие долги и охранявших своего господина. Прытко вскочив с мест, подручные Вакку перегородили дорогу к лестнице. В центре стоял Лейк – крупный, как и большинство служивших ростовщику, широкоплечий, с бычьей шеей.

– Куда прёшь? Хозяин занят.

Равель вскипел от наглости негодяев и рванул меч из ножен, мгновенно нанося удар, попавший по руке Эктора. Крик боли заглушил звон стали. Мельник, не раздумывая орудовал оружием, чередуя защиту и нападение. Под его напором противники отступали. Но раненый боец быстро пришёл на помощь товарищам. Положение изменилось, теперь хозяина дома яростно загоняли в угол, оставляя лишь возможность обороняться. Пол заливала кровь, хлеставшая из раненого. Вскоре его движения замедлились, Эктор терял силы.

Изловчившись, мельник парировал очередной рубящий удар Долла, рывком корпуса толкая врага на Лейка, бойцы столкнулись, теряя равновесие на скользком полу. Равель рубанул наотмашь, Долл наклонился вперёд, что спасло ему жизнь. Лезвие лишь срезало кусок скальпа, не причинив особого вреда.

Нанести второй, добивающий удар не дал Эктор, взмахом оружия отгоняя Равеля. Мельник увернулся и пнул противника в грудь, отправляя на пол. Небольшого замешательства хватило двум бойцам, чтобы оправиться от столкновения и вернуться к схватке.

Ярость давала мельнику силы. Напору, с которым он бился, позавидовали бы многие гвардейцы короля. Разгневанный муж ринулся в атаку. Меч расколол бы Лейку голову, окажись он менее проворным, лезвие лишь зацепило бровь, оставляя глубокое рассечение. Подручный ростовщика опустил меч. Равель занёс оружие, чтобы добить его, но в глазах потемнело, и он рухнул на пол, теряя сознание. На пороге стоял охранник, стороживший лошадей. Для своих товарищей он очнулся очень кстати, завершая схватку ударом навершия меча по затылку мельника.

***

Голова гудела под стук сердца, отдававшегося в барабанных перепонках. Равель тяжело поднялся, но поскользнувшись снова упал на пол. Кровь, как же её много! Она пропитала одежду, а волосы на голове слиплись. К горлу подступил тошнотворный комок. Враги ушли из дома или наверху?

Барахтаясь в кровавой луже, мужчина поднялся и шаркающей походкой направился к лестнице. Каждая ступень давалась тяжелее подъёма в гору, ноги подкашивались, руки тряслись. Вот и второй этаж…

Его любимая жена. Женщина, подарившая чудесных детей, даже после смерти выглядела прекрасно. Длинные волосы разметались по простыне. Полные губы чуть приоткрыты. Как же он любил их целовать. Зелёные глаза, не моргая, смотрели в пустоту. На шее, её изящной лебединой шее, зияла глубокая рана.

Меч выпал из рук, мельник сполз спиной по стене. Раскинув ноги, он сидел на полу, не веря, что это не страшный сон. Он даже не услышал возгласы внизу и топот шагов. Королевские стражники, бряцая амуницией, вошли в комнату. Сильные руки грубо поставили Равеля на ноги.

– Убийца, – фраза хлестнула, как пощёчина.

– Нет, стойте! Что вы делаете? Я не убивал её! – мельник метался, пытаясь вырваться, – Вакку и его люди! Это всё они!

– Господин Вакку, уважаемый человек. Все знают, что ты ревновал к нему свою жену и даже подрался со Смелем.

– Нет! Нет! – мельник не верил происходящему, – кровь, внизу много крови, я ранил одного из них!

– Тащите его вниз.

***

– …Видела подрезанный глаз у Лейка? Это отметина твоего отца. Стражникам заплатили, и отца обвинили в смертоубийстве.

– Откуда ты знаешь? – едва сдерживая слёзы осведомилась Найя.

– Мне рассказал твой отец. В королевской темнице мы сидели вместе. В один день мы взошли на эшафот, тогда я лишился руки, а он головы.

– Но как? Как моего отца могли осудить по такому надуманному обвинению?

– Деньги. Звон монет позволяет закрыть глаза на многое. Королевский дознаватель вынес приговор, даже не пытавшись разобраться в деле. Вакку забрал производство муки за долги.

Старик замолчал, собираясь с мыслями.

– Выплачивать долги – дохлый номер. Я отложил для тебя немного денег. Ростовщики живут не для того, чтобы им вовремя отдавали монеты… Беги! Беги из столицы, в тайнике, где я храню доску и фишки для игры, лежит сорок золотых. Возьми их. У меня есть старый приятель – стражник, заплатишь ему, он поможет выбраться за стену. Его зовут…

– Постой, королевский дознаватель Ландор осудил отца, не став разбираться?

– Правосудие не всегда справедливо, – старик закашлялся, давясь кровяной пеной, – принеси попить.

Девушка подошла к бочонку с водой, зачерпнула ковш и вернулась к раненому. Поднесла его к старческим губам.

– Пей. Пей же!

Однорукий вор не шевелился, его грудь больше не вздымалась. Он умер.

***

Шагая по тёмной улице, Найя ощущала внутри пустоту, воронку, тянущую сквозняком, морозным и пробирающим до костей. Люди, родные и близкие, уходили из жизни один за другим, а она… Она не смогла защитить брата и старика. Чувство вины – безграничная тоска пускала корни в сердце, давя на голову. Ночной город отступил перед наплывом воспоминаний, Найя машинально шагала по хорошо знакомой дороге, погрузившись в раздумья. Сбежать? Но она дала обещание оруженосцу. Она не могла нарушать силу слова. Сдаться перед сложной задачей, спасовать, убежать как можно дальше из столицы… Такие мысли назойливыми мухами кружили в голове. Нет, так поступать нельзя. Её мёртвые родители, брат требовали отмщения. Решение пришло быстро: нужно спрятать кошели с деньгами в своей лачуге, а затем идти в Дом удовольствий мадам Дюри. Будь, что будет. Стоит попытаться самой свершить правосудие, иначе поруганная честь семьи не даст спокойно спать.