Дети падшей Луны: Кровь - не повод для родства. Том 3

Глава 1. Огнеголовые реки

Многочисленные костры подпирали небо ручейками едкого дыма. В лагере зверолюдов царило спокойствие, сравнимое с непринуждённостью домашней кошки. Воины занимались насущными делами, отсыпались или сопели в шатрах на своих женщинах. Казалось, что время течёт для лесного народа совершенно иначе, чем для остальных рас. Общая полудрёма – обманчивая дымка, в случае опасности звериные инстинкты поднимут на ноги каждого, и воины диких племён с упоением встретят любую угрозу. Они примут смерть так же спокойно, как встречают новый рассвет и никогда не попросят пощады.

Шаманы били в бубны, прося у своих лесных богов лучшей доли для всех павших воинов. Леса на западе континента постепенно умирали, и никто не понимал причины. Неведомая сила высасывала саму жизнь, заставляя могучие вековые деревья терять крепость ветвей. Стволы рассыпались в труху, а корни гнили без остатка. Как будто хворь, заглядывавшая иногда в людские селенья, вдруг оголодала. Ей перестало хватать человечины, и ненасытная болезнь стала глодать древесину. Каждый год съедал слишком много зелени, а истощённая земля не восполняла потери. Такая страшная невзгода во многом поспособствовала решению идти на Восток. Там за горными хребтами деревья не склоняли макушки к земле горбатой уродливой старухой. Их зелёные плечи подбирали небо, а леса не знали конца и края. Союз с Домом Гангенов сулил племенам дикарей новый дом, сытые земли, а также возможность вернуться туда, где жили предки.

Зверолюды любили хорошую схватку, сравнимую с охотой, что будоражила кровь, и презирали мародёрство. В куче бесполезных вещей не имелось никакого смысла, именно эта зависимость делала из людей и огнеголовых рабов предметов. Какой прок в лишнем горшке, если есть старый? Зачем два кувшина, когда достаточно одного? Оборотни предпочитали в качестве наград новую землю, но не отказывались от звонкой монеты, за которую можно купить очередной надел или хорошую амуницию.

Звериная сущность, часть жизни, скрывавшаяся внутри человеческих личин, требовала новых территорий, запретных для чужаков. Впрочем, желание расширять свои владения присутствовало у всех рас. Свободолюбивые племена жили, не отягощая себя лишними занятиями, например, такими как армейская муштра. Там, где ломались клинки, побеждала животная ярость. Оборотни не брали больше трофеев, чем способны унести, природа не научила их жадности. Зверолюды не часто жили так близко с людьми, но большая война вынудила их терпеть шумное соседство.

Жёсткая дисциплина, круговая ответственность – характерная черта воинских соединений Дома Гангенов. Постоянная муштра, идеальный порядок и чёткая вертикаль власти, наказания за малейшие провинности – невидимые части гигантского военного механизма, позволявшие идти вперёд, невзирая на потери. Воронёные доспехи королевской гвардии, считались признаком элиты, вызывали зависть или презрение. Ало-чёрные гербы на щитах, ровные шеренги пехоты, ощетинившиеся копьями, вселяли страх на поле боя. Гвардейцы славились заносчивостью и считали всех остальных воинами второго сорта. Хотя клинки и стрелы пронзали сердца вне зависимости от цвета герба на штандарте. От смерти в бою не спасало покровительство ни одного из высокородных домов.

Огнеголовые – дети степей, шумные, заносчивые и задиристые. Стая саранчи, пролетающая стремительным смерчем, оставляющая после себя безжизненные поля. Они славили свой род и презирали чужие законы. Их лагеря напоминали оживлённые ульи с тысячами пчёл, жалящими любого чужака, попавшего в их владения. После взятия Лорель главам кланов и командирам отрядов, чтобы остудить горячие головы, пришлось повесить несколько десятков воинов. Такой поступок на некоторое время охладил пыл солдат, ссоры, поединки и убийства в лагере прекратились.

Благо в округе имелось множество ещё нетронутых селений, и воякам было где выпустить пар. В деле грабежа особо отличались огнеголовые банды. Их многочисленные летучие отряды лавиной прокатились по окрестностям в поисках наживы и веселья. В лагеря они возвращались с грузом трофеев и сальными подробностями своих вылазок. Ночь сменяла день, и только Мать Луна знала, сколько бед успели совершить её неразумные дети. Не было большей беды для восточных земель, чем орда с полыхающими под луной волосами. Междоусобные распри высокородных господ не могли сравниться в жестокости с новой напастью.

Горели посёлки, пылала плоть людей, сожжённых заживо в своих домах. Острый клинок или тяжёлый молот несли вечный покой истерзанным телам и измученным душам. Земли некогда великой Ашханской империи полыхали в костре огнеголовых пожарищ. Никогда ещё ранее опасный враг, изгнанный за горную гряду, не заходил так далеко. Все великие битвы проходили у подножия скал. Крепость Лорель стояла надёжным валом, о который разбивались все попытки прорваться на Восток, но твердыня пала. И не было пощады никому: ни крестьянину, ни купцу, ни дикому зверю. Рыжеголовая орда сметала всё на своём пути, убивая ради трофеев и забавы.

После взятия Лорель передовые отряды объединённой армии Гангенов неспешно продвигались вглубь континента. Следующая крупная битва ждала армию у стен Жандаль. Брать такой крупный и хорошо укреплённый город с наскока никто не собирался. Захватить старую, полуразрушенную крепость, обороняемую горсткой отважных смельчаков, – дело не хитрое. А родовое гнездо Двух Баронов с ходу не проскочишь, потребуется длительная осада. Основные силы во главе с графом Гибблом ещё только подбирались к разграбленной приграничной крепости, передовые отряды же неспеша двигались вперёд.

***

Термилион сидел у костра и смотрел, как пламя жадно пожирало дрова. Мир не знал более сильной и страшной стихии, чем огонь. В детстве воин пережил лесной пожар. Он до сих пор прекрасно помнил, как все жители чащоб, позабыв о вражде, искали спасение. Вместе… Огонь оказался быстрым, как молодой олень, и жадным, как голодная волчица. Он поедал всё до чего дотягивался, обгладывал деревья в считанные мгновения, завывая могучим ненасытным хищником, не знавшим пощады. Пожар бежал вперёд, подгоняемый ветром, без устали, без жалости. Лес гудел под жарким натиском, безропотно погибая. Память Термилиона долгие годы хранила воспоминания из детства, а запах гари до сих пор возвращался в горло по ночам. Тогда из его рода выжила лишь треть…

Воин находился в человеческом облике. Люди давно приручил огонь, но его звериная сущность, спящая глубоко внутри, испытывала животный страх. Страх напоминал о себе легкими спазмами в солнечном сплетении, неприятной, едва различимой пустотой. В языках пламени гарцевали всадники и сражались воины в пешем строю. Термилион вновь переживал моменты штурма, когда несколько отрядов людо-ящеров ринулись в атаку на последний оплот Лорель.

Запах горючей смеси вперемешку с горящей плотью… Странная вонь въедалась в ноздри, и, казалось, нет ничего более тошнотворного на свете. Защитники крепости второй раз за осаду использовали своё страшное оружие. В первый раз они сожгли штурмовавшие отряды на подступах, подготовив хитроумную ловушку. А сейчас они скатили бочки с этой смесью по двум мостам, построенным под уклоном и соединявшим между собой первую и вторую линии крепостных стен. Люди полыхали, как факелы на ветру, разбегались в стороны, пытаясь спастись. Многие хватали других воинов, в безумной панике ища у них помощи. Несколько человек подожгли своих товарищей, горящая дрянь оказалась очень вязкой и хорошо прилипала ко всему, чего касалась. Объятые пламенем солдаты падали со стены, сея ужас в рядах отрядов, подходивших к крепости. Чтобы остановить панику и мучения сородичей, пришлось стрелять в своих. Стрелы и арбалетные болты уложили полыхавших воинов. Крики затихли, огненная дорога вдоль мостов, часть стены и догорающие трупы - вот и всё, что напомнило о применении страшного оружия. Повторять попытку мертвецов, пройти по мостам к крепости никто больше не хотел. Командиры больше не гнали людей вперёд, солдаты стояли, прикрываясь щитами от вражеских лучников. Никто не пел боевых песен и не выкрикивал угроз. Наступление захлебнулось.

О штурме напоминал лишь ритм барабанов из долины, подгонявший пехоту, и грохот ворот, ещё державшихся под ударами тарана. Непонятно, сколько прошло времени, минута или десять. Время словно остановилось, острой занозой пронизывая память всех, кто видел страшную огненную смерть. Воины, без устали орудовавшие тараном внизу у стены, наконец-то закончили своё непростое дело. Обитый железом конец массивного бревна проклюнулся сквозь доски, как желторотый птенец, стремившийся в большой мир через скорлупу. Ворота треснули, и поток солдат ворвался во внутренний двор, возвращая миру хор разгорячённых боем голосов. Часы крепости, закрывавшей проход между скал, были сочтены. Лорель должна пасть до захода солнца.

Глава 2. Загнанные звери

Капитан Каракка шёл во главе небольшого отряда выживших в Лорель. Растянувшуюся колонну из девяносто трёх человек замыкал горный великан Герштаф. Он выделялся на фоне остальных не только своим огромным ростом, на треть превышавшим любого взрослого человека, но и уверенной поступью. Казалось, что он способен шагать без еды и сна дни и ночи напролёт. Многие солдаты верили в это, воочию наблюдая, как в бою на крепостных стенах он легко управлялся с огромным молотом, слишком тяжёлым для большинства простых людей.

Бегство давило неподъёмным грузом на плечи солдат, усталость выжимала тела до последней капли пота, а сознание топталось на границе сна. Каждый новый вдох давался с трудом. Измученные, голодные люди понуро брели по пояс в траве и полевых цветах. Боль утрат иссушала душу и увлажняла глаза. Первая битва проиграна, а будет ли вторая? Немая неизвестность казалась ещё страшнее поражения. Никто не знал, что стало с их семьями. Какую судьбу встретили женщины, старики и дети по дороге из приграничной крепости в Жандаль. Нашли ли они пристанище в обители Двух баронов? Сила духа могучего капитана не давала безысходности сжать сердца солдат в крепких объятиях. Он подбадривал воинов, был примером безграничной воли, очагом веры и источником надежды. Ночь не приносила сладких грёз, короткие перерывы на отдых и сон превратились в чёрные провалы, заполненные ледяной безысходностью. Холод снаружи морозил меньше, чем ледяная пустота внутри.

Каракка устало взглянул на горизонт, солнце закатывалось за склон, а до опушки леса ещё идти не меньше часа. Там, под прикрытием частокола деревьев, можно позволить отряду отдых. Дикие звери не посмеют сунуться к людям, а листва укроет от взглядов незваных гостей. За последние дни солдатам пришлось многое пережить, они лишились всего, что имели, в первую очередь утратили надежду.

Потеряв значительную часть гарнизона, капитану удалось задержать продвижение противника, но силы были слишком неравные. Если бы не помощь горного великана и его изобретения, крепость стала бы братской могилой для всех защитников. Многие солдаты получили ранения, но хвала матери Луне, тяжёлых увечий в рядах бойцов не было, каждый мог передвигаться сам. Арьергард изрядно отставал от начала колонны. Каракка вёл своих людей несколько суток. В ночной черноте старый гвардеец сверял направление по звёздам, а великан со своим идеальным зрением двигался во главе колонны. Днём, если в небе парил сокол, капитан использовал дар Луны, чтобы с высоты осмотреть окрестности и успеть затаиться при приближении противника или свернуть на другую дорогу. На открытой местности его обессилевший отряд не устоит против кавалерии. Группы огнеголовых всадников регулярно рыскали по округе в поисках лёгкой наживы, и приходилось постоянно держать ухо востро.

Каракка шёл с тяжёлым сердцем в груди. С высоты полёта зоркого сокола он видел, как вражеские отряды грабят посёлки. Не разглядывая деталей, старый гвардеец слишком хорошо знал, что такое война. Людям приходилось идти вдали от протоптанных троп и известных дорог. В разграбленные селения они входили, чтобы пополнить припасы, когда там не было врагов. Картины смерти и опустошения доводили солдат до отчаяния…

Сейчас капитан Каракка не заметил на небе ни одной птицы. Словно они улетели пировать, выклёвывая глаза из тел мертвецов.

- Каков план? – горный великан Герштафт догнал капитана и заговорил с характерным для своего народа акцентом, оглушая звонкие согласные.

Солнце потеряло свою власть над небом, и на небесный трон карабкалась мать Луна.

- Идти к Жандаль, успеть раньше, чем отряды противника. Иначе придётся основаться где-то в лесу. Надолго.

- Будем просто ждать? Чего? Когда умрём от голода или от старости? Когда они победят или вдруг решат уйти?

- Враг расслаблен, когда чувствует себя хозяином на захваченной земле. Он не готов к ударам с тыла. Станем бить там, где не ждут. Посеем в их рядах панику – пожнём победу.

- Комариные забавы. Нужна одна большая битва, – возразил великан, как и любой механик он предпочитал опираться на точные расчёты, а не на удачу и благосклонность богов.

- Будет тебе битва, всему своё время, – поспешил заверить капитан, - я не меньше, чем ты, желаю сразиться с западной армией. Мои клинки ещё помнят кровь чёрной гвардии.

- Ты уверен, что Бриар образумит высокородных господ? Они просто закроются в своих замках, думая, что отсидятся. Их так и передавят поодиночке.

- Я думаю, он найдёт слова. Вечный застал начало эпохи Матери Луны. Он её сын, она не оставит его просьбы без ответа, - в голосе Каракки слышалась вера в бессмертного воина, словно тот являлся божеством, сошедшим с небес.

- Звучит не слишком убедительно. Когда высокородные верили словам? Они привыкли разбрасываться ими и забывать обещания. Нарушать клятвы и присяги - для них привычно. Высокородные разорвали могучее государство на части, как только исчез император! Я не уверен, что Вечному в одиночку под силу объединить весь Восток.

- Уверенность хороша, когда ты можешь опереться на щиты своих воинов. Мне необходима императорская гвардия, вспомогательные силы, благоприятное место и время. Я прекрасно понимаю, что наши шансы невелики, но я верю в правоту своего дела. Пока главная задача для нас - выбраться отсюда и попасть за реку Шари. Все старые мосты разрушены по приказу двух баронов. Единственная переправа – у Жандаль. Нужно успеть достичь города раньше вражеской армии. Успеем – покажем зубы. Не успеем, будем откусывать по кусочку с жирного бока Гангемов.

- Не прожуём, - хмуро заметил горный великан, - Бароны – воины. Близнецы, конечно, давно сбрендили и видят убийцу за каждым углом. Но я помню их, сражающихся в пешем строю. Воинский дух не исчезает бесследно. Жандаль будет стоять до последнего.

- Да, там хорошее место для обороны. Они могут продержаться долго, особенно если поддержат тылы. Так что у Бриара есть все шансы свершить великую победу. Победу без императора, но за императора.

- Ты думаешь, высокородные признают его власть?

- Нет. Высокородные – лишь кучка людей, увешанная титулами по праву рождения или счастливого случая. Власть для них – всё, что представляет ценность. Всё, что позволяет вкусно есть и сладко спать. Но когда выбор встанет между жизнью и уступками, они сделают правильный выбор. Гангены никого не пощадят, все прекрасно это знают… Если бы появилась возможность задержать врага у Жандаль, собрать силы всех высокородных воедино, если бы твои… - Каракка замялся, но быстро справился с неуверенностью, - твои сородичи ударили в спину Гангенам, а мы атаковали в лоб. То вечное противостояние закончилось бы. Раз и на всегда!

- Такого не случится. Мир никогда не наступит. На западе появится новый правитель, подрастут очередные голодные до войны бойцы. Месть и жажда наживы снова погонят их вперёд. А что до моего отца. Он не станет выступать ни за одну из сторон. Великаны привыкли смотреть на проблемы людей глубже, при этом оставаться как можно выше.

- Может, тебе удастся его переубедить?

- Мне? Я – позор рода. Я бежал из горных галерей в мир людей, - Великан рассказывал о тяжёлых воспоминаниях слишком легко, за годы он сумел простить всех, даже тех, кто его до сих пор ненавидел, - со мной не станет разговаривать даже самый безродный горный житель. Земле под солнцем нечего дать великанам. Мои предки веками жили в сырых гротах и не видят свою жизнь другой. Необходимые ресурсы нам предоставят люди или огнеголовые, и не важно, кто станет правителем всего континента, если произойдёт объединение.

Ветер принёс звуки. Рык ящеров и крики людей. Отряд выживших рухнул в траву, чтобы остаться незамеченным. Капитану пришлось ползти на брюхе ужом к краю склона. Он раздвинул стебли руками и принялся ждать. Скоро в долине показалась кавалерия огнеголовых, они играючи гнали крестьян, забавляясь с ними как кошка с мышкой.

- Насадим кабана на вертел! – кричал предводитель огнеголовых.

- Кабана на вертел! – дружно подхватили остальные всадники.

Голоса огнеголовых воинов переполнял азарт и веселье. Люди пытались убежать, падали, поднимались, метались между гаркхами. Некоторые люди обессиленно опускались на колени, моля о пощаде. Но всех ждала одна участь – смерть. Всадники резвились в поле, забавляясь с жертвами, то давая им призрачный шанс свободы, то отбирая его ударами копий. Огнеголовые подзадоривали друг друга, устраивая небольшие соревнования в скорости. Гаркхи, чувствуя азарт седоков, яростно били лапами по земле, рвали её когтями, отталкиваясь для прыжка. Враги топтали землю, которую уже считали своей, и распоряжались всем, что встречалось им на пути по своему усмотрению.

- Свиньи. Грязные свиньи! – злобно прошипел кто-то рядом с капитаном, - неужели мы будем смотреть и ничего не предпримем.

- Да, мы будем смотреть, потому что кавалерия нас сомнёт на открытом пространстве. Мы будем смотреть, чтобы помнить. Чтобы не испытывать к врагам пощады. Чтобы рука не дрогнула в нужный момент, а стрела попала точно в цель. Мы будем смотреть. Эти бедолаги обречены.

- Мы не успеем им помочь, – благоразумно согласился кто-то вполголоса, - Даже если поднимемся в полный рост и привлечём к себе внимание. Пламеволосые ублюдки быстро прикончат всех и примутся за нас.

Огнеголовый всадник на полном скаку нанизал на копьё парнишку и протащил его по траве, вызвав одобрение у сородичей. Мальчишка оказался последним. Воины небрежно добивали раненых, если те попадались на пути ящеров. Закончив развлекаться, они нестройным отрядом помчались дальше на северо-восток.

- Скоты, скачут к посёлку собирателей, - высказал предположение один из солдат, - там дальше пойдут болота, и местные живут мхом и ягодами. Разводят болотных свиней.

- Значит пойдём следом. Если Мать Луна поможет, то отомстим, - в полголоса прозвучал голос с непривычным акцентом.