Дети логики: Право на жизнь

Глава 1.1

Смерть уже приходила за ней дважды: сжимала в своих болезненных кровавых объятиях, выдавливая из тела то, что называют здравым смыслом. Свидания с ней были невыносимы, но каждое в итоге заканчивалось озарением. Близость конца давала габбро понять, какими незначительными и бесполезными знаниями забита её голова. Сколько бы моделей поведения, законов или формул она ни знала — все они были бесполезны перед эмоциональным помешательством, в которое девушку вгоняла боль.

Кенуи спрашивал её, зачем сначала намеренно наносить себе увечья, а после молить о скорой смерти. Ответ на его вопрос оказался до боли простым: не можешь соответствовать критериям жизни — покончи с ней. Такая установка властвовала над всеми без исключения габбро, повергая их совершать самоубийства всякий раз, когда ситуация выходила за рамки их понимания. Вот только объяснить это Кодама была не в силах, потому как в моменты агонии её мозг предпочитал переключать все ресурсы на восстановление эмоционального равновесия, а не запоминать подробности.

В этот раз всё произошло иначе, и вместо боли девушку охватила всепоглощающая усталость. Габбро понимала, что является для Кенуи обузой, поэтому решила рассказать ему про Коджор и попросить найти Нтуи Кнолти, от результатов семантического анализа которого зависела судьба планеты. Кодама сочла такое решение самым логичным в сложившейся ситуации и представить себе не могла, какие оно повлечёт за собой последствия. Её признание стало для Кенуи сильнейшей мотивацией выжить в этом негостеприимном месте, и его настойчивость спасла их обоих.

Ледяные объятия смерти в очередной раз пощадили Кодаму. Габбро открыла глаза, увидела воду и с криком попыталась вскочить на ноги: она хорошо запомнила, что эта стихия недружелюбна.

— Держу я тебя, успокойся, — раздался над ухом голос Кенуи. — Как себя чувствуешь?

— Дурно, — односложно ответила девушка и откинулась обратно ему на плечо.

Перед глазами встала тёмная пелена, а сердце бешено застучало: какое-то время назад она замерзала насмерть, теперь же по лицу тёк крупный пот. Руку астростопера габбро действительно ощущала у себя на талии, но несмотря на такое близкое соседство почти не чувствовала запаха Кенуи. Потеря обоняния, однако, её сейчас мало заботила. Мысли Кодамы были сосредоточены на исходившей от термального источника духоте, из-за которой девушка была готова снова потерять сознание.

Кенуи зачерпнул в ладонь воды и умыл её.

— Если совсем плохо — вылезай, — произнёс он, кивая в сторону берега. — Обсохнешь и можешь надеть мою куртку.

— Где мы? — спросила Кодама, вяло оглядываясь и обнаруживая, что всё вокруг сокрыто непроглядным белым туманом.

В следующий момент ветер разогнал его рваные клочья, и взгляду габбро на краткий миг предстала фумарола. Небольшая трещина, окаймлённая светло-жёлтой коркой серы, разверзлась неподалёку от источника и исправно источала в воздух свои ядовитые пары. Стоило ветру сменить направление, и их удушливое облако тотчас бы опустилось на природный бассейн. Могло показаться, что Кенуи выбрал не лучшее место для восстановления сил, но стоило девушке коснуться рукой земли, и она всё поняла. Им сейчас нужно было тепло, чтобы выжить, а без термальной энергии недр этот бассейн представлял бы собой чашу ледяной воды, окружённой голыми скользкими камнями. В сложившейся же обстановке на них даже можно было высушить вещи, что астростопер и предпринял.

До ушей габбро долетели слова Кенуи. Он рассказывал, как тащил её сюда через узкую болотистую полосу, исчерченную змеями ручьёв, и как вконец одуревший упал на колени перед этим источником. Давно его так не мучила жажда. Мужчина с усмешкой вспомнил, что чуть не кувырнулся тогда лицом в воду, пытаясь проверить, пригодна ли она для питья и купания.

— Я хочу выйти, но у меня кружится голова, — прервала повествование Кодама.

Кенуи помог ей выбраться на берег, и девушка без сил опустилась на тёплые камни. Ветер сбил с её лица пот, и габбро почувствовала себя лучше.

— Да, знатно я сегодня сглупил, — с неохотой признал астростопер, рассматривая краем глаза синяки, украшавшие руку девушки. — Надо было дать тебе отдохнуть в том гроте и дождаться улучшения погоды.

Кодама ничего ему не ответила и переключила своё внимание на тени скользящих друг над другом облаков. Кенуи понимал, что она имеет полное право обижаться на него, но всё же осознавать это было немного странно. Она ведь была габбро.

Мужчина выбрался на берег и сел на большой плоский камень.

— Я был раздражён тем фактом, что с твоим появлением всё пошло не так, — заговорил он. Кодама теперь являлась важным информатором, и астростопер хотел расположить её к себе, чтобы больше узнать о Коджоре. — Ты не знакома с такой жизнью, поэтому считаешь, что я всё делаю тебе назло… Однако всё, что я делаю, и о чём прошу тебя, направлено на то, чтобы мы выжили.

— Я согласна подчиняться тебе, — произнесла габбро, не поворачивая головы.

— Что?

— Ты подготовлен к таким условиям, — пояснила Кодама. — Я согласна выполнять любое твоё требование.

Кенуи молча хмыкнул — уж лучше бы она обиделась, — поднялся на ноги и сходил за вещами. Рабочий костюм был ещё влажным, но времени ждать у них не было: ветер переменился и принёс с собой запах сернистых испарений. Нужно было скорее уходить, чтобы не отравиться ядовитыми парами.

— Кора местами тонкая — упадёшь и сразу сваришься заживо, так что ступай за мной след в след, — предупредил астростопер. — Дышать будешь через этот фильтр, и глаза прикрывай, если попадём облако.

Кенуи оторвал полосу ткани от её одежды и повязал себе на лицо. Судя по тому, что габбро до сих пор не жаловалась ему на зловония недр земных, Иг хорошо приложил её по носу.

Сверившись с компасом, астростопер зашагал в северном направлении, зорко смотря себе под ноги. Земля была настолько горячей, что её тепло кое-где ощущалось даже сквозь ботинки, такие участки мужчина старался проходить как можно скорее. Широко расставляя ноги, он переступал через распутья дымящихся ручьёв или серые булькающие ямы. Там, где Кенуи достаточно было сделать шаг, габбро приходилось прыгать, и девушка всё чаще дёргала его за руку, требуя этим молчаливым жестом дать ей минуту, чтобы перевести дух. Астростопер хорошо понимал состояние спутницы: примерно так же он чувствовал себя, ища потерявшегося гардюка. Вот бы сейчас оседлать то существо — тогда пятнадцать километров пути показались бы им смехотворной преградой.

Идею пройти серные поля насквозь, Кенуи отмёл довольно быстро. Выдерживать точное направление на такой местности не представлялось возможным, поэтому, чуть только под ногами начали появляться полосы песка, астростопер без колебаний свернул в сторону повышения рельефа. Кашель тут же перестал донимать его, и мужчина окончательно убедился в правильности своего решения.

Спустя какое-то время бело-рыжая с проплешинами серы поверхность сменилась лавовым полем. Они ступили на язык древнего извержения, и долина приобрела слабый уклон. Пронизывающий ветер снова дал о себе знать, однако благодаря ему видимость улучшилась, и Кенуи смог заняться поисками убежища. О том, чтобы добраться сегодня до базы не могло быть и речи, вдобавок мужчина хотел прежде основательно побеседовать с габбро. Ступая по бугристой лавовой поверхности, поросшей ковром изо мхов и лишайников, он продумывал, какие вопросы задаст девушке. Кенуи не торопился признаваться ей в том, что является уроженцем Коджора, чтобы не вызвать лишних вопросов и не дать дополнительный рычаг давления на себя. Он и так уже слишком о ней заботился и, зная себя, понимал, что может в итоге увлечься.

— Я хочу отдохнуть, — произнесла Кодама, перелезая через крупный округлый валун и тяжело вздыхая.

— Пять минут, — согласился астростопер и протянул ей флягу с водой. — Много не пей, горло застудишь.

Воспользовавшись привалом, Кенуи оглядел местность: видимость всё улучшалась, суля к вечеру ясное небо, и контуры равнины плавно проступали из тумана. Есир предупреждала его о местных хищниках, и любой камень теперь порождал у мужчины иллюзию, что за ними кто-то следит. Он не стал раньше времени пугать габбро, но чем дальше они уходили от зловонных полей, тем внимательнее Кенуи вслушивался в каждый шорох.

— Расскажи мне о психокоррекции, Кодама, — попросил астростопер, прикладывая к губам флягу и делая маленький глоток. — Что это за процесс?

— Почему он тебя интересует?

— Ты закатила такую сцену сегодня на станции… Захотел узнать, как можно лишить кого-то собственного Я. Ты говори громче, а я схожу ту лужу проверю. Воды я предпочитаю иметь с запасом.

Девушка начала неспешно объяснять, как происходит смена модели поведения, но делала это с явной неохотой.

Процесс состоял из нескольких стадий: изоляции, контроля и внушения новой рабочей модели. По окончании каждого контракта габбро возвращались на родину в изолированном шаттле и проходили ряд медицинских проверок, после которых их на неопределённое время запирали в голой белой комнате. В помещении были только узкая койка и санитарный узел, а еда подавалась через отверстие в стене. За состоянием заключённых следила автоматика, и они, таким образом, лишались любой возможности проявить себя, но привыкший к работе мозг с каждым днём всё больше требовал хоть какой-нибудь информации. Пребывание в замкнутом помещении в итоге повергало габбро в состояние маниакальной ломки.

Кодама плохо помнила эту фазу процесса, зато учебный модуль и чувство удовлетворения прочно осели в её памяти. Манящий экран с инструкциями тогда становился для неё самой желанной вещью в мире, настолько важной, что всю информацию с него девушка принимала за единственно верную.

— Звучит жутковато, — высказал своё мнение Кенуи, — только не похоже, чтобы ты при этом память теряла.

— Нет, — согласилась габбро, — психокоррекция влияет не на память, а на мировосприятие. Я не хочу, чтобы мои эмоции и свобода воли были снова подавлены.

— Не сочти за грубость, — многозначительно хмыкнул астростопер, — но мне кажется, тебе лучше жить без них. Без эмоций ты куда менее опасна для общества.

— Либо я буду жить так, как сочту нужным, либо умру, — серьёзно ответила габбро, давая понять интонацией, что больше не хочет об этом говорить.

Кенуи согласно пожал плечами и поднялся на ноги, однако последняя фраза его глубоко тронула, ведь мужчине в своё время довелось испытать схожие душевные терзания. Попав на научно-исследовательскую станцию, он потерял всё и даже на родном языке не мог ни с кем поговорить. Смерти Кенуи предпочёл адаптацию, но чувство вины так и не отпустило его, а лишь притаилось, задавленное грузом новых эмоций и ощущений.

— Идём, — произнёс астростопер, растирая замерзающие пальцы. — Обещаю, что встанем на ночёвку, как только я найду топливо для костра. Надеюсь, оно здесь будет.

Они снова принялись штурмовать волнистые гряды излившейся некогда лавы. Перемещаться по такой местности оказалось ещё утомительнее, чем по серным полям, вдобавок остатки тумана и однородный, но неровный рельеф скрадывали истинные расстояния. Уже проглядывали на горизонте очертания скал, запиравших равнину, однако сегодня до них было уже не добраться. Да и ни к чему это, ведь там точно не будет ничего расти. Кенуи внимательно поглядывал по сторонам, но никакой растительности выше треклятого скользкого мха ему на глаза не попадалось. Меж тем начало вечереть, и как только они набрели на отдельно стоящую вздыбленную возвышенность, за которой можно было скрыться от ветра, астростопер сдался. Минута за минутой сумерки сгущались вокруг них, скрадывая серные поля и чёрные скалы, только всполохи закатного неба светились над тёмным потерявшим объём рельефом.

Кенуи с недоверием поддел мыском ботинка щетинистый лишайник: сгодится на растопку, вот только запалить им тут определённо нечего. В следующий момент на глаза астростоперу попались пучки обесцвеченного мха, и он наклонился, чтобы потрогать их. Побеги оказались сухими, и Кенуи тогда сразу вспомнил об одном своём споре с экзобиологом.

— Если дадут хотя бы слабый свет, Леций, я при встрече тебя расцелую, — усмехнулся мужчина, кладя охапку омертвевшей растительности на подожжённый трут.

Пламя так заполыхало, что чуть не опалило ему пальцы — астростопер восхищённо выругался и велел Кодаме искать сухой мох. Сбор топлива немного согрел их, и, когда темнота сделала все цвета чёрными, рядом с костровищем уже выросла внушительная куча побегов. Кенуи сгрёб её себе за спину и снова развёл огонь, разложив топливо дугой, чтобы лучше грело.

— Снимай костюм, я просушу его, — сказал он, стягивая с себя футболку, и непроизвольно вздрогнул от вечерней прохлады.

Подкатив ближе к костру несколько крупных булыжников, мужчина разложил одежду на обращённой к огню стороне и отогрел близ пламени ладони. Костёр полыхал на славу, хоть и требовал постоянной подпитки. Кенуи бросил в него новую порцию мха, повернулся к огню спиной и снова вздрогнул, но уже от разливавшегося по телу тепла. Кодама его радости не разделяла: габбро так трясло, что от одного только взгляда на неё делалось холодно. Астростопер передёрнул плечами и расстелил перед собой извлечённый из кармана брюк аварийный спальный мешок.

— Садись, согрею, — позвал он. — Спрячь ладони подмышками и подожми к груди ноги.

Накинув на плечи любимую куртку, Кенуи облокотился спиной о камень и прижал к себе девушку.

— Значит так, Кодама, — изрёк он после непродолжительной паузы, — я должен как можно больше узнать о твоей связи с Коджором, чтобы найти этого твоего…

— Несиса? — уточнила габбро.

— Нет, другого… Который всё поймёт, когда я скажу ему про планету.

— Нтуи Кнолти, — кивнула девушка. — Он пребывал на станции в качестве лингвиста и смог распознать в языке местных племён какой-то очень древний диалект. Помимо Коджора Федерацией была установлена связь с ещё одной группой колонистов, покинувших нашу систему в то же время. Нтуи Кнолти должен был провести сравнительный анализ их языков и ряда других социальных факторов.

Кенуи понял, о ком она говорит, и вздрогнул: теперь он вспомнил того учёного и его нудные лекции. На станции были ещё робкая девушка врач, множество военных и начальница с серьёзным лицом. Образ Латиэл почему-то прочно врезался мужчине в память.

— И где этот твой лингвист сейчас? — спросил он, отгоняя нерадостные воспоминания.

— Я не знаю.

Кенуи громко присвистнул и подбросил в костёр очередную охапку топлива.

— Но я знаю адрес отправки файла с данными, — дополнила Кодама. — Ещё он заикается, когда сильно нервничает.

— Прекрасно!.. — изрёк мужчина, переворачивая сушащиеся вещи. — Искать заику в компании суицидницы, за которой гоняется какой-то психопат с размалёванным лицом — это то, о чём я мечтал!

Он подбросил в огонь ещё мха и пристальным взором окинул волнистый контур равнины: никакого движения или проблеска глаз, тишина, точно на кладбище. Хорошо бы, чтобы местные хищники оказались дневными животными, потому как в светлое время суток с ними легче будет справиться. Кенуи ещё раз скользнул взглядом по равнине и уставился на костёр. Живот его громко заурчал, и мужчина вспомнил, что с утра ничего не ел. Запустив руку в нужный карман, он извлёк оттуда несколько плиток аварийного питания и протянул одну девушке.

— Терпеть их не могу, но нужно поесть, — произнёс астростопер, вскрывая упаковку и разом проглатывая содержимое. — Обоняние к тебе ещё не вернулось?

Кодама покачала головой.

— Славно, а то эти штуки воняют, как залежавшаяся одежда.

Горизонт вдруг озарился светлым пятном, и долину с шумом пересёк поисковый корабль. Костёр выступал довольно-таки приметным ориентиром, чтобы разглядеть его сверху, так что завтра можно было рассчитывать на воздушное сопровождение или даже встречу со спасательным отрядом. Кенуи проводил взглядом удаляющееся судно и отметил про себя, что с таким упорством его разыскивают впервые. Вроде и не натворил ничего особенного, разве что девушку с собой прихватил.

— Ты считаешь меня опасной? — прервала его размышления габбро.

— Тебя?! — рассмеялся мужчина. — Как сказать! Благодаря тебе я чуть не отправился на тот свет пару раз, да и твоя беспринципность сильно напрягает… пожалуй, опасней тебя будет только Лаира. Из-за неё, кстати, мы с тобой и познакомились.

Кодама восприняла эти слова всерьёз и спросила, как ей следует себя вести, чтобы не вызывать у окружающих тревоги. Габбро сказала, что хочет убедить начальника станции не отправлять её на родную планету, а дать поговорить с Несисом Алтисом. Для этого ей нужно было создать о себе сугубо положительное впечатление, что сделать будет сложно, учитывая, при каких обстоятельствах они с Кенуи сбежали.

— Хороший вопрос, — хмыкнул астростопер, — зависит от того, какие обвинения нам предъявят. Поверь мне, лучше на твою планету, чем в тюрьму.

Кодама обхватила себя руками и нервно потёрла плечи. Пальцы сами собой потянулись к мочкам ушей, и габбро подумала, что лишиться своего главного отличительного признака, возможно, было не такой уж плохой затеей. Кмагон обещал ей всё, кроме свободы, но вкусив её трудности, девушка начала сомневаться, что приняла тогда правильное решение.

Кенуи попросил её встать и как следует прогреться перед сном у костра, а сам принялся раскладывать спальник. Нужно было обеспечить Кодаме комфортный сон, чтобы она сдюжила завтрашний переход. Скатав из куртки подушку и набросав по периметру ложа мха для дополнительного тепла, астростопер перевел парализатор в боевое положение и положил оружие на камень у изголовья. Бросив в костёр последнюю большую охапку, он втиснулся вслед за девушкой в узкий спальник и попытался принять удобную для сна позу. С габбро под боком эта ночь обещала быть жаркой.

Глава 1.2

— Где ты… бы-ла? — с трудом выговорил мужчина и сплюнул наполнившую рот горькую пену.

Зрение пока не в полной мере вернулось к нему, и Кмагон узнал помощницу по аромату духов. Даже в таких деталях Эста подчинялась его вкусам, но сейчас приятный ранее запах показался министру пронзительно резким, точно оголяющим нервы. Виной тому стали введённые женщиной препараты.

Эста опустилась на пол и закрыла лицо дрожащими от напряжения ладонями. Вокруг валялись использованные шприцы от инъекций и смятые электроды портативного одноразового дефибриллятора. Некоторое время назад прибор признал Кмагона умершим, однако она не пожелала мириться с этим заключением. Руки женщины легли министру на грудную клетку и выполняли непрямой массаж сердца, пока были в состоянии двигаться. Прагматичной Эсте тогда не оставалось ничего другого, кроме как уверовать в чудо. Оно ли послужило тому причиной или её самоотверженная решимость, но мужчина в итоге задышал самостоятельно.

На Кмагона и раньше совершали покушения, поэтому помощница быстро взяла за правило всегда иметь при себе реанимационный набор. Узнав, что она еще и классы ядов изучила, министр как-то обронил в шутку, что теперь может быть спокоен за свою жизнь: такая подчинённая и мёртвого поднимет. Сегодня так и случилось.

Эста обо всём догадалась, ещё когда увидела Сентжа на взлётно-посадочной площадке. Ранее он ясно дал ей понять, что недоволен действиями Кмагона, стало быть, прийти сюда мог только с одной целью. Эста прекрасно знала, на что способен этот зверь под личиной старика, поэтому сразу бросилась внутрь здания. В тот момент ей руководили страх и желание успеть. Полчаса назад это была уверенная в своём решении женщина, намеревавшаяся сообщить начальнику об увольнении и готовая в последний раз стоически выдержать его гнев. Теперь от той Эсты в ней осталось лишь желание действовать, невзирая на последствия.

Кмагон не только быстро пришёл в себя, но и узнал её, значит, кратковременная кома не повредила мозг мужчины. Выходит, она угадала с противоядием. Эста кинула взгляд на разбросанное по полу содержимое реанимационного набора и тихо рассмеялась. Последние несколько дней её преследовала дилемма выбора: сохранить верность руководителю или спасти собственную жизнь. Здравый смысл подсказывал выйти из игры, пока на то была возможность, и Эста почти поддалась искушению, но эмоции… лишь сейчас женщина окончательно призналась себе в том, что все эти годы подле начальника её удерживали чувства. Только будучи преисполненной искреннего уважения ко всему, что он делает, можно было существовать рядом с таким политиком, как Кмагон.

Эста встала, с трудом ухватила негнущимися пальцами пустой кувшин и направилась зачерпнуть воды из бассейна.

— Нет! — воскликнул министр, услышав всплеск. — Он её отравил!

Выпавший из рук кувшин забрызгал женщине ладони и быстро погрузился на дно. Проводив его взглядом, она заторможено моргнула, затем вздрогнула всем телом и принялась судорожно отирать с пальцев капли. Эсте показалось, что ей начинает овладевать приступ лихорадки. Женщина бросила взгляд в сторону двери и захотела как можно скорее покинуть эту проклятую виллу, но раскат грома вернул её к реальности. Бегство отсюда станет бегством от Кмагона, а он такого не простит.

— Подойди! — громко позвал министр. — Эста!.. Он улетел?

— Я… не видела… — произнесла она тихим голосом. — Я сразу побежала сюда.

Женщина взглянула на начальника, и её охватило чувство вины. Скажи она сразу, что Кодаму освободил Сентжа, дало бы это министру шанс разыграть карты судьбы иначе? Она ведь только хотела уберечь его, а получилось наоборот.

— Сходи на кухню и принеси воды, — дал указание мужчина. — Одежду… поможешь мне…

Не успел он договорить, как помощница уже метнулась вон из помещения.

Кмагон поднёс ладонь к лицу и вытер с губ горькую чёрную пену: долго ещё его будет воротить от вида и запаха того вина. Выставив руку против света, министр пристально вгляделся в изображение своей ладони. Ещё чуть-чуть, и он сможет видеть, как раньше. Кмагон сощурился, пытаясь сфокусироваться на кончиках пальцев, но от этого у него разболелась голова, и мужчину стошнило.

Эста вернулась в комнату и сразу бросилась к нему с чистым полотенцем.

— Я сам, — прохрипел министр и жестом отстранил её. — Подготовь пока сканер к ра…

Кмагон выронил полотенце, и глаза его расширились от ужаса: мужчина понял, что не чувствует ног. Он перевёл взгляд на свои стопы и тщетно попытался пошевелить пальцами.

— Ударь меня! — в отчаянии вскричал Кмагон. — По голени!.. По колену!.. Нет… НЕТ!

Эста в немом оцепенении потупила в пол глаза: наблюдать муки его агонии было невыносимо. Женщина словно вернулась назад во времени и будто снова очутилась перед кроватью проклинавшего всё на свете отца. Она столько сил потратила на то, чтобы обеспечить его протезами, но не получила в ответ и слова благодарности. Эста коснулась пальцами виска — воспоминания были не из приятных — и выбежала прочь из помещения. Упав в кресло, она обхватила голову руками и тихо всхлипнула: придумать худшего наказания за ошибки её молодости было просто невозможно.

— Если он встанет на ноги, то обязательно сделает мою жизнь невыносимой, — прошептала женщина, плотнее обхватывая ладонями уши. — Он не должен встать!.. я не хочу…

Очередной раскат грома выдернул её из ужасных воспоминаний. Эста медленно отняла руки от лица и с облегчением услышала только шум дождя: Кмагон успокоился. Женщина несколько раз глубоко вдохнула и заставила себя встать. Нужно было идти к нему, чтобы показать своё расположение и отвести подозрения, ведь министр неспроста спросил, где она была. Он и Сентжа — два мстительных безжалостных существа, которым нельзя давать повода усомниться в чьей-то преданности.

— Будь добра, налей мне воды, — попросил Кмагон, оборачивая голову на звук шагов. Фаза неприятия была пройдена, и он снова владел собой. — Ты слишком далеко поставила стакан — не могу дотянуться.

Эста молча повиновалась. Она чувствовала на себе взгляд мужчины, но не могла заставить пальцы перестать дрожать: сказывались несколько минут напряжённой реанимации. Министр обхватил стакан поверх её ладони, деликатно потянул на себя и спросил, как долго помощница боролась за его жизнь.

— Пока вы не начали дышать, — честно призналась Эста.

Кмагон притянул её руку со стаканом к своим губам и сделал несколько медленных неглубоких глотков.

— Зачем? — спросил он.

Помощница набралась смелости посмотреть начальнику прямо в глаза и медленно с расстановкой произнесла, что привыкла к нему. Кажется, она озвучила именно то, что Кмагон хотел услышать: во всяком случае, во взгляде его читалось одобрение. Так и не отпуская её руки, министр спросил, что женщина теперь намерена делать. Все эти сантименты — лишь прелюдия, Эста это понимала и ответила как можно более спокойным тоном, что ждёт указаний.

Сейчас начнётся настоящая проверка.

— Последуешь ли ты за мной, что бы ни случилось? — вкрадчиво спросил Кмагон, жестом приглашая её сесть рядом. Женщина неловко кивнула. — Даже если я назначу тебя временно исполняющей обязанности?.. Если наделю тебя властью оглашать мою волю в Совете?!

Его рука больно сжала её ладонь, требуя дать однозначный и чёткий ответ. Обратного пути не будет.

— Мне нужна вся твоя преданность, Эста! — добавил мужчина железным тоном.

Помощница вздрогнула: быстро к нему вернулась привычная манера речи. Сглотнув подступивший к горлу ком, она открыла рот и без запинки произнесла:

— Я согласна выполнить всё, что будет в моих силах, чтобы восстановить ваше положение в обществе.

Кмагон кивнул — достойный ответ — и сказал принести ему из кабинета портативную рабочую панель, чтобы издать пару новых распоряжений. Мужчина понимал шаткость своего нынешнего положения, поэтому счёл необходимым дать как можно больше власти той, кто лично заинтересована в его выживании. Да, он видел в глазах Эсты страх, но не ненависть, поэтому доверял ей больше, чем своим заместителям: кто-то из ближайшего окружения его предал, иначе бы Сентжа никак не узнал об этой вилле.

Временно назначив помощницу главой министерства, мужчина отправил первому заместителю уведомление об изменении его должностных обязанностей и без сил откинулся на лежак. Лёгкая улыбка окрасила губы Кмагона: пусть он теперь слаб, но не бессилен и хорошо знает закон. Пока смерть министра официально не подтверждена, его указы имеют юридическую власть, и противиться им не смеет даже Сентжа. Так устроена Федерация.

— Эста!.. Как погода улучшится — вылетай в Столицу, — произнёс мужчина повелительным тоном, осознавая, что должен сейчас остаться наедине со своей немощью, если хочет выжить. — Возьми пробы моей крови и воды из бассейна… пусть подходящий специалист их изучит. Ко мне пошли кого-то из прислуги — полагаюсь на твой выбор, — а сама незамедлительно отправляйся в Министерство! Хочу знать, что там происходит!.. Теперь ты распоряжаешься моей жизнью, Эста, и я не забуду этой помощи. Я за всё тебе отплачу сполна.

Помощница скупо кивнула. Кмагон сейчас очень походил на её отца: такой же требовательный и самовлюблённый, разве что смотреть на него было приятнее. Женщина вздохнула и озадачилась вопросом, как обеспечить начальнику должный комфорт на время своего отсутствия. Перемещать его куда-то до осмотра врачом было опасно, да и не в её силах. Эста приготовила мужчине еду, оставила на столе несколько кувшинов с водой и запасной набор приборов. Позаботилась она и о том, чтобы министр не замёрз.

— А если он вернётся? — тихо спросила помощница на прощание. — Вы ведь останетесь здесь совсем один.

— Если он вернётся, то убьёт обоих, — озвучил Кмагон чуть дрогнувшим голосом, но быстро взял себя в руки. — Лети! Время сейчас не на моей стороне. Оставшись калекой, я точно ничего не смогу ему противопоставить. В качестве дополнительной меры безопасности можешь изолировать виллу, чтобы попасть на неё мог только шаттл, который ты лично отправишь.

Эста покидала здание со смешанными чувствами: одновременно и переживала за жизнь начальника, и негодовала. Измотанная поручениями женщина чувствовала себя так, словно это её, а не Кмагона отравили ядом. Чтобы это не стало реальностью, ей требовалось правильно поставить себя в Министерстве, но прежде позаботиться о безопасности личных данных мужчины. В резиденции Кмагона власть пока не переменилась, и это радовало. Эста прошла в свои покои, воспользовалась тайным коридором, соединявшим их с министром комнаты, и сделала всё в точности, как он велел. После повторила те же операции в отношении расположенной на первом этаже панели дальней связи. Любое упоминание об Астоне, Кодаме или Нтуи Кнолти теперь было стёрто со всех устройств, имевшихся в этом доме. Эста предварительно сохранила копию отчётов на внешний носитель, замаскированный под колье, и защёлкнула скромное украшение у себя на шее. Снять его, не повредив данные, теперь могла только она, и женщина поклялась, что в случае неудачи унесёт тайны Кмагона с собой в могилу.

Пока выбранная ею прислуга готовилась к отбытию, Эста договаривалась об аудиенции с первым заместителем министра. Ей не понравилось удивление, которое выразил мужчина, услышав, что Кмагон лично настоял на их встрече, но помощница предпочла во всём разобраться на месте. Обсуждать правительственные дела вне стен Министерства сейчас было опасно.

— Шаттл доставит вас на поверхность планеты, — объясняла она прислуге, знакомясь параллельно с событиями трёх последних дней, — министр Кмагон временно болен и требует особого ухода. Я составила для каждого из вас инструкцию и советую неукоснительно её соблюдать. В противном случае я лично сопровожу вас в центр депортации и попрошу изъять ваши рабочие чипы без анестезии. Я располагаю такими полномочиями.

Страшная гримаса на мгновение исказила лицо Эсты, но то была не показная агрессия, а вызванное новостями негодование: женщина начала догадываться, как Сентжа нашёл Кмагона. Несколько часов назад первый заместитель её начальника отправил в Совет прошение о назначении временно исполняющего обязанности министра планирования и развития. Чиновник ссылался на то, что ни Кмагон, ни его помощница не выходят на связь в продолжение последних двух дней, и регламент обязывает его заявить о случившемся. Эста понимала, что поступила бы так же в подобной ситуации, но слишком уж идеально действия мужчины стыковались с покушением на её начальника. Это навевало дурные мысли.

Посадив прислугу на борт орбитальника, женщина прошла на палубу для правительственных чиновников и тоже вылетела к поверхности — в здание Министерства. Смело зайдя в кабинет первого заместителя Кмагона, она с порога спросила, что побудило подчинённого отправить такой неоднозначный запрос в Совет. Эста понимала, что должна вести себя как главная, если хочет что-то узнать.

— В дороге я ознакомилась с вашим отчётом, — озвучила она небрежным тоном. — Ваша тревога похвальна, но, увы, не обоснована.

От её внимания не ускользнуло мелькнувшее во взгляде мужчины презрение, однако он тут же прикрыл истинные эмоции фальшивой улыбкой и обстоятельно изложил свою позицию. Не опроси Эста прислугу перед вылетом сюда — может и поверила бы его словам.

— Надеюсь, вы понимаете, почему я и Кмагон не всегда предупреждаем слуг о длительности нашего отсутствия? — поинтересовалась женщина с ноткой издёвки в голосе. — Посвящать посторонних в рабочие процессы я считаю проявлением непрофессионализма, но… дабы избежать повторения сложившейся ситуации, я обещаю впредь лучше информировать прислугу. Надеюсь, этого будет достаточно, чтобы у вас больше не возникало поводов для беспокойства?! Иначе они начнут возникать у меня.

Чиновник скупо кивнул и процедил сквозь зубы, что хотел бы узнать о причине, побудившей Кмагона назначить её на такую ответственную должность. Здоров ли он?

— Рада, что вы уже ознакомились с его последним приказом, — надавила на больную тему Эста. — Спешу вас заверить, что он в полном здравии, а «причину» предпочёл сохранить втайне. Надеюсь, он скоро почтит нас своим присутствием и лично всё объяснит. А пока давайте просто будем выполнять каждый свою работу.

Она обернулась к двери и гордо покинула помещение.

«Ты объявила ему войну, Эста. Ты можешь пострадать», — зашептал голос разума, чуть только женщина переступила порог кабинета. Новая начальница учтиво улыбнулась встречным служащим и мысленно подавила инстинкт самосохранения. Правда заключалась в том, что она в любом случае пострадает, поэтому должна чётко обозначить своё место в этой правительственной интриге и постараться минимизировать последствия.

Эста вошла в кабинет Кмагона и села за его стол. Непривычно было находиться здесь одной, и она почувствовала себя, словно нашкодивший юнец, хоть и имела теперь полное право распоряжаться и этой залой, и делами начальника. Мужчина в прямом смысле слова доверил ей всё. Эста поднесла к рабочему экрану чип с нужной директивой, и система позволила ей войти от имени министра.

Приняв нескольких посетителей и уладив вопросы с текущей документацией, она заперлась в кабинете и активировала приватный поиск. Пальцы Эсты снова задрожали, но теперь уже от волнения, а не от усталости: женщина принялась изучать списки лучших неврологов Столицы. Чем быстрее Кмагон встанет на ноги, тем больше у него будет шансов сохранить текущую должность — так он думал. Эста же понимала, что министром мужчину сделала не внешность, а образ мышления, эрудиция и черты характера. Ей будет стоить больших усилий объяснить ему это, если недуг вдруг окажется неизлечим, однако в таком случае Кмагону как никогда понадобится надёжный союзник, и она им станет.

Договорившись о приёме, Эста скрыла окно поиска и вернулась к рабочим обязанностям. Выбор женщины пал на скромного частного специалиста, согласившегося за отдельную плату посетить пациента в неурочное время. На виллу они прибыли уже глубокой ночью.

Врач выглядел старше своих лет и явно не предпринимал попыток омолодить тело. Бледно-голубые глаза, казавшиеся на фоне тусклого лица ещё более бесцветными, сливались с цветом его рабочей одежды, а тонкие сухие руки были покрыты сеткой ранних морщин. Увидев невролога, Кмагон презрительно повёл бровью: от Эсты он ожидал большего.

Гость списал эмоции министра на стресс и усталость и принялся спокойно распаковывать инструментарий. В продолжение этой процедуры он рассказывал пациенту, что смог узнать о нём по результатам анализа крови. Врач вёл себя так, словно перед ним находился рядовой рабочий, получивший бытовую травму, а не глава министерства — Кмагона это взбесило.

— Хорошо, что у вас здесь установлен ипасканер, — произнёс невролог, осматривая министра. — И что вы дождались меня именно в тех условиях, в которых получили повреждение. Нейротоксины могут действовать с большой задержкой, и любое перемещение в таких случаях может дать нежелательные последствия. Теперь я вижу, что ваш позвоночник не повреждён, и мы можем произвести полное сканирование с контрастом.

Слуги перенесли Кмагона в помещение с медицинским оборудованием, и помогли разместиться на ложе сканера. Министр провёл в установке около получаса: невролог водил рамку туда-сюда, что-то напряжённо высматривая, и просил пациента выполнять дурацкие по мнению Кмагона команды. В какой-то момент мужчине надоело шевелить пальцами рук, представляя при этом, будто двигаются ноги, и он потребовал прекратить бессмысленную пытку.

— Понимаю ваше нетерпение, но эти действия необходимы, чтобы установить, на каком именно участке нейронного пути возникла патология, — объяснил свои действия врач. — Ваши руки функционируют в полном объёме, нейроны не повреждены. Возможно, яд по какой-то причине осел именно в нижних конечностях и блокирует прохождение нервных импульсов к мышцам. Пока я буду анализировать полученные данные, предлагаю провести вам процедуру плазмафереза — это очистит кровь от остатков яда и продуктов жизнедеятельности повреждённых клеток…

— Приступайте! — прервал Кмагон, требовательно протягивая вперёд руку.

— Пока будем проводить процедуру, я попрошу вас описать симптомы отравления настолько подробно, насколько вы сможете вспомнить, — произнёс невролог пресным тоном. — Томограмма мозга не показывает значительных поражений, но я хочу убедиться, что вас не постигнет посттравматический инсульт или внезапная остановка сердца. Будьте со мной предельно откровенны, это важно.

Министр недовольно хмыкнул и через силу воспроизвёл в памяти неприятные для себя события. Его несколько задело безучастное выражение лица врача и тот факт, что мужчина ничего не записывает. В продолжение всего разговора тот спокойно просматривал снимки, периодически кивая в такт словам Кмагона. Наконец невролог встал, вынул из вены министра катетер и озвучил свои предположения.

— Физически ваши ноги работоспособны, но их связь с мозгом обрублена или, в лучшем случае, замедлена, поэтому команды просто не доходят, — объяснил мужчина. — Так как инъекция вам была выполнена в верхнюю половину тела, противоядие быстрее подействовало на руки, чем на ноги.

— Ваш вердикт? — проскрежетал Кмагон сквозь зубы.

— Чтобы установить степень выраженности пареза, мне понадобится дополнительное оборудование. Если ваши мышцы дадут хотя бы слабый отклик на возбуждение, можно будет говорить о перспективе восстановления, — озвучил врач безучастным тоном. — Если нет… вам придётся установить протезы, чтобы снова ходить. Я выполню всё, что от меня зависит, но даже в случае благоприятного прогноза вам понадобится хороший специалист.

— У вас есть кто-то на примете?

Холодная решимость во взгляде Кмагона заставила мужчину непроизвольно вздрогнуть: только сейчас он, кажется, осознал, с кем имеет дело.

— Есть… один специалист, — невролог впервые запнулся, — но после ряда скандальных случаев он больше не практикует официально.

— Как его найти?! — спросил министр не терпящим возражений тоном.

— Я… узнаю, как с ним можно связаться, но для этого мне придётся покинуть Столицу. Это может занять…

— Эста предоставит вам частный корабль, чтобы поездка прошла быстрее. Он нужен мне! — заявил Кмагон требовательным тоном, и глаза его вспыхнули нездоровым блеском. — За деньгами дело не станет! Про огласку тоже может не беспокоиться, я не испорчу ему репутацию.

Невролог деликатно кашлянул:

— Скорее это вам надо будет переживать за свою, если захотите иметь с ним дело. Но смею вас заверить, что Иссаар определённо лучший в своём деле.

Министр был слишком увлечён представившейся возможностью, но Эста заметила, как изменилось выражение лица приглашённого врача, когда разговор зашёл о том, чтобы покинуть Столицу. В его глазах тоже заиграла надежда, куда более призрачная, чем во взгляде Кмагона, но всё же различимая.

— Думаю, будет правильно вернуться к этому разговору после повторного осмотра, — поставила точку помощница. — А сейчас нам всем нужен отдых.

Невролог кивнул и вежливо откланялся. Эста распорядилась подготовить ему комнату, а утром обещала вернуть в Столицу. Теперь она уже не так радовалась выбранной кандидатуре: женщина не ожидала, что средней руки врач, пусть и с хорошей репутацией, так обнадёжит её начальника с первого же сеанса.

— Ты что о себе возомнила! — вспылил Кмагон. — Ты буквально выставила его вон, когда появилась реальная возможность!..

— Возможность на что? — переспросила помощница уверенным голосом. — Дать ему сбежать из Столицы на моём корабле?! Вам мало проблем?

— Пусть он будет хоть убийцей, хоть преступником, но я хочу получить того специалиста!.. — Кмагон захлебнулся собственной злобой и следующую фразу произнёс полушёпотом, негодующе сощурив глаза. — Не забывай, где твоё место.

— Вы одержимы, — констатировала Эста, нервно облизнув губы, — и это вас сегодня чуть не погубило. Доверили мне свою жизнь — доверяйте до конца! Я узнаю, кто такой Иссаар, разберусь, почему этот врач так обрадовался возможности покинуть Столицу, и после мы с вами примем решение. Взвешенное правильное решение.

Кмагону пришлось признать её правоту, но Эста видела, с каким трудом это ему далось: мужчина не привык никому подчиняться. Прежде чем он успел заговорить о чём-то ещё, помощница выключила в комнате свет и пожелала министру доброй ночи.

— Я приложу все усилия, чтобы узнать правду, — пообещала она и скрылась за дверью.

Глава 1.3

Кодама проснулась от чувства тяжести, сковавшего ей талию.

— Кенуи… — позвала девушка сонным голосом, нащупывая его ладонь. Астростопер пробормотал что-то несвязное в ответ и убрал руку.

Габбро поморщилась: от сна на твёрдой поверхности мышцы одеревенели, и каждое, даже незначительное движение теперь отдавалось болью во всём теле. Кодама так и не смогла снова заснуть, и пусть внутри спальника было тепло, но ей срочно требовалось вытянуться во весь рост. Девушка приподняла рукав куртки и выглянула наружу. Уже давно рассвело, и о костре напоминало лишь пятно выжженого мха. Погода стояла довольно промозглая, но предрассветный туман уже разошёлся, обильно окропив росой мох и куртку, которой Кенуи вчера прикрыл горловину спальника.

Кодама вздрогнула: сначала от холода, а второй раз оттого, что услышала чьё-то хриплое рычание. Габбро повернула голову в направлении звука и увидела покрытое куцей шерстью долговязое существо, злобно скалящее свои поломанные зубы. Из приоткрытой пасти животного текла пена, сочась по воспалённым дёснам мимо уродливых клыков. Завидев движение, существо выгнуло спину и приготовилось к прыжку.

— Кенуи… — снова позвала габбро, но уже с другой интонацией.

В голосе её зазвучал страх, который мужчина однозначно считал. Зажав Кодаме рот, он осторожно подвёл свободную руку к приготовленному с ночи парализатору и резким движением смахнул в сторону куртку. Животное зарычало и бросилось в атаку — Кенуи выстрелил. Хищник с тихим стоном повалился на камни в нескольких шагах от них. Падение вышло жёстким, отчего язвы, покрывавшие в обилии задние ноги животного, вскрылись. В воздухе тут же раздался запах разлагающейся плоти.

Кодама рванулась прочь из тесного мешка, но не успела сделать и пары шагов, как её стошнило. Кенуи тоже встал, пристально оглядел окрестности, прислушался и только после этого щёлкнул предохранителем, однако оружие далеко убирать не стал. Вернувшись к телу искалеченного болезнью существа, мужчина поднял с земли увесистый плоский камень и размозжил хищнику голову. Кодаму снова стошнило.

— Это старая больная особь — я облегчил её страдания, — пояснил астростопер, вытирая руки о влажный мох. — Подожди в стороне, пока соберу лагерь. Я проверил, здесь больше никого нет.

— Я устала ждать… — прошептала габбро, хватая в руку первый попавшийся камень и занося его над виском. Ей было так плохо, что девушка захотела разбить им себе голову. — Жизнь бессмысленна!

— Это кто тебе такое сказал?! — астростопер вмиг очутился рядом с ней и с силой встряхнул за плечи. — Давай-ка уже поумней, если хочешь стать самостоятельной, не то я лично сдам тебя представителям твоей планеты, суицидница!.. Сделать тебе такое одолжение?!

Тело Кодамы стало податливым, и камень выпал из раскрывшейся ладони.

— Так-то лучше! — Кенуи отрезвляюще похлопал девушку по щеке. — Жизнь бессмысленна лишь в том случае, если ты пытаешься отказаться от неё, так и не прожив. Ты сутки находишься в некомфортных условиях, а посмотри на него!.. Иди! Подойди и хорошо запомни, как выглядит это существо! Осознай, какие муки оно испытывало, но всё равно боролось за свою жизнь!.. А ты что?! Ходячее недоразумение…

Габбро бегло глянула в сторону трупа, но подходить не стала. Новых попыток наложить на себя руки она также не предприняла, и через пять минут они выдвинулись к скалам, из-за которых вчера прилетел корабль. Видимость сегодня была хорошая, и Кенуи без труда нашёл безопасный путь к перевалу. Осознавая, что подниматься вверх будет куда труднее, чем идти по мшистым камням, он дал Кодаме как следует отдохнуть перед штурмом склона и заставил её поесть.

— Если потемнеет в глазах или почувствуешь, что трудно дышать, сразу припадай к земле и хватайся за что-нибудь руками, — объяснял астростопер, связывая себя и девушку обрывком верёвки. — Твоя задача состоит в том, чтобы не улететь вниз со склона, дальше я сам разберусь. Поняла?

Габбро взглянула на него и безынициативно кивнула. Выглядела она бледнее обычного, а под глазами появились синяки. Понимая, что подъём вверх не доставит спутнице приятных ощущений, Кенуи дал девушке болеутоляющее, похлопал по плечу и сказал, что верит в неё.

— Ты врёшь, — произнесла Кодама вялым голосом, но на ноги встала.

— Ага! — поддакнул мужчина. — И таким образом даю тебе возможность стать лучше, чем ты есть. Вперёд!

Подъём отнял у них три часа. Чуть только рельеф под ногами выровнялся, и габбро без сил упала на землю.

— Не драматизируй, — фыркнул Кенуи, взбираясь следом. — Это я должен валиться от усталости, потому что полпути тащил тебя на себе.

Кодама никак не отреагировала на его слова. Отпив немного из фляги, астростопер оставил ей воду и пошёл к противоположному краю гребня, чтобы определить, где они сейчас находятся. Взгляду мужчины предстала соседняя долина, но обвал сделал склон слишком крутым для спуска. Дорога, про которую говорила Есир, петляла где-то вдалеке, огибая серные поля с противоположной стороны. Вчера в тумане они забрали слишком вправо и не нашли пути к ней.

Здание туристической базы едва прослеживалось за нагромождением валунов, но всё же находилось в прямой видимости, значит, с ней можно было попробовать связаться. Кенуи достал самодельный приёмопередатчик и громко выругался: судя по скорости гулявшего вдоль гребня ветра, здесь скоро разразится настоящая буря. Теперь понятно, почему вчера их с таким усердием искали, а сегодня ни один корабль над головой не пролетел.

— На склоне негде укрыться! Мы не переживём эту бурю! — взревел астростопер, услышав рекомендацию «поторопиться». — Я вижу хорошую ровную площадку в километре справа. Вышлите судно! Я — пилот и смогу помочь вернуть его на…

Связь оборвалась. Кенуи попытался было наладить её снова, но ветер донёс до него крики, и мужчина стремглав метнулся к месту, где оставил Кодаму. В такой глуши кричать могла только она.

Габбро сидела на земле, сжимая трясущимися от страха руками крупные камни. Фляга, которую она мгновение назад метнула в хищников, им явно не понравилась, но не испугала. Тогда Кодама швырнула в свору камнем, однако новый снаряд оказался слишком тяжёлым, и бросок вышел неуклюжим. Почуяв слабость жертвы, ближайший из хищников кинулся на девушку, но подоспевший вовремя Кенуи уложил его из парализатора прямо в полёте. Остальные не рискнули подходить: прижались к камням и с угрожающим рычанием принялись наблюдать за происходящим. Астростопер почти не сомневался в том, что хищники, чуть только дай им волю, загрызут павшего и продолжат преследование, однако не стал пока тратить на них заряд парализатора. Хитрые твари и так уже поняли, что с ним связываться опасно. Распугав свору громкими криками, мужчина обернулся к Кодаме и поднял её на ноги.

— Погода портится, мы должны идти, — произнёс Кенуи, успокаивающе поглаживая габбро по спине. — Не бойся, я буду за ними следить. Станут преследовать — подстрелю. Идём!

— Я устала, — простонала девушка, безвольно роняя голову ему на руку. — Тело всё время болит. Я хочу пить, но вода не приносит мне облегчения. Я устала от этого, Кенуи! Я больше не хочу так жить...

— Ну, брось, — астростопер машинально поцеловал её в лоб и прижал к себе, как когда-то прижимал Лаиру, — ничего серьёзного с тобой не случилось. Когда мы выберемся отсюда, боль уйдёт, и ты снова станешь обычной Кодамой…

— Я не смогу, — прошептала габбро, — эмоции мне не позволят.

— А ты их контролируй, — Кенуи похлопал её по спине и бегло окинул взглядом окрестности: лишь кончики ушей, да горящие жадностью глаза виднелись из-за камней. — Думаешь, мне не страшно?.. Не больно? Не холодно?

— Как ты с ними живёшь? — спросила Кодама сквозь слёзы. — Разве эмоции не разрушают твой организм день за днём?

— Негативные — да. Но есть и хорошие, — астростопер извлёк из кармана ампулу со стимулятором. Не хотел он вводить габбро такой сильнодействующий препарат, но ситуация не оставляла мужчине иного выбора. — В нашем с тобой случае это будут радость и облегчение.

Кодама вздрогнула, ощутив укол. На мгновение голос Кенуи перестал для неё существовать, потом девушка расслышала, что он говорит о буре: нужно найти спуск в долину, пока та не началась. Чувства притупились, и габбро превратилась в безвольную машину, послушно шагающую за мужчиной след в след. Сильный разнонаправленный ветер так и норовил сбить их с ног, но жертвам непогоды удалось преодолеть узкую часть хребта без происшествий. Свора их не преследовала. Оглядываясь в очередной раз, Кенуи заметил, как быстрые чёрные силуэты «стекают» вниз по склону в свою долину — одной проблемой меньше.

Обогнув траверсом особо опасный участок, они с Кодамой вышли на соседнюю вершину и увидели, как взлетает с базы дежурный орбитальник. Кенуи не исключал той вероятности, что пилоты пытались выйти с ним на связь, но астростопер тогда был занят другим делом, а потом скала загородила от него базу, и сигнал перестал доходить. Пытаться вернуть шаттл было бессмысленно и опасно: неверный манёвр на таких порывах мог стоить экипажу жизни. Мужчина раздосадованно проводил взглядом светящуюся точку и плотнее прижал к себе габбро.

— Кенуи! — позвала вдруг она. — Кенуи! С нами кто-то хочет связаться.

Астростопер приложил ладонь к нагрудному карману — тот действительно вибрировал — и извлёк наружу приёмопередатчик. Замёрзшие пальцы уже плохо слушались его, и Кенуи чуть не выронил устройство из рук. Из динамика раздался бодрый молодой голос:

— Меня слышно?

— Да! — отрывисто брякнул Кенуи.

— Очуметь! — возликовал голос. — Значит, эта штука пра…да работает! Ты сейчас там внизу, …а?

— Да! — машинально повторил астростопер, всё ещё сомневаясь, что слышит этот голос на самом деле.

— А как мне понять, где …менно?

Кенуи взглянул на прибор и не поверил собственным глазам: частота волны принадлежала его кораблю. Из-за непогоды связь прерывалась, но всё-таки была относительно устойчивой. Не зря он в своё время уговорил контору Леция выписать для борта военный приёмопередатчик с повышенной помехоустойчивостью.

— Ты на орбите? — уточнил мужчина несколько взволнованным тоном.

— Типа того, — подтвердил голос, — меня …ут «вежливо» просят её поки…уть. Говорят, у меня нет права здесь …ходиться.

— Скажи, что начальник порта торговой станции приказал тебе забрать с Асиблы двух подозреваемых! — вмешалась в разговор Кодама. Ветер стал таким сильным, что его приходилось перекрикивать.

— С тобой там …авда габбро?!

Кенуи постарался не сорваться на потенциальном спасителе: вероятнее всего он имеет дело с подростком, а им свойственно любопытство. Оставив выяснение обстоятельств пребывания незнакомца на его корабле до лучших времён, мужчина скупо объяснил, как построить траекторию полёта согласно запеленгованным координатам и ввести эти данные в автопилот. Парень оказался смышлёным.

— Если время прибытия будет превышать полчаса — меняй кривизну траектории! — напутствовал астростопер.

— Двадцать семь ми…ут, — отрапортовал голос через некоторое время, и Кенуи сразу полегчало.

— Мы на хребте! Будем спускаться! — прокричал мужчина: ветер стал совсем неистовым. — Старайся сесть как можно ближе!

— Ну… попробую.

Астростопер спрятал приёмопередатчик обратно в куртку и спешно развязал узел соединявшей их с Кодамой верёвки. Габбро вздрогнула: даже препарат уже был не в силах побороть её усталость. Кенуи сел рядом, взял девушку за руки и принялся объяснять, как правильно спускаться вниз по осыпному склону.

— Кодама! — позвал он, грубо встряхивая её за плечи. — В глаза мне смотри! Ты всё поняла?!

— Да, — глухо ответила габбро. — Вниз зигзагами, не слишком быстро. Падать на бок.

— У тебя получится, — кивнул Кенуи и крепко обнял её напоследок. — Ты нужна мне, чтобы спасти Коджор.

Астростопер вскочил на ноги и помчался вниз по склону, поднимая тучу пыли и мелких камней. Кодама двинулась следом: она утратила чувство реальности и просто брела вперёд, повторяя в голове инструкцию Кенуи. Уклон постепенно выпрямлялся и идти стало проще, девушка даже проводила взглядом спланировавший к подошве склона корабль. В следующий миг ударная волна опрокинула её навзничь, и габбро кубарем покатилась вниз, увлекая за собой сыпучую породу. Падение не нанесло Кодаме серьёзных повреждений, но сил подняться у девушки не осталось.

Кенуи требовал от неё слишком многого. Нет, все они! Каждый, с кем Кодама встречалась, использовал её, давая взамен только боль. Габбро перевернулась на спину, раскинула в стороны руки и жадно ухватила ртом воздух. В голове возник образ хромоногого хищника с размозжённым черепом — Кодама так хотела, чтобы кто-нибудь поступил с ней также.

— Я не понимаю, как этому можно сопротивляться... — прошептала она. — Не понимаю... Я просто хочу жить!

Девушка открыла глаза и заставила себя сесть.

— Я хочу жить, — повторила она уверенным голосом и отыскала взглядом корабль.

Из шлюзовой камеры кто-то выскочил и побежал в её сторону — Кодама медленно поползла навстречу.

— Я — Дэс, — представился парень запыхавшимся голосом и помог габбро подняться на ноги.

Они двинулись в сторону корабля. Дверь шлюзовой камеры маняще поблёскивала впереди, и с каждым шагом на пути к этой цели Кодаму всё больше охватывало чувство эйфории. Девушка поняла, что имел в виду Кенуи, говоря о хороших эмоциях: они придавали сил.

— Я больше… не хочу себя убивать, — прошептала габбро с некоторым подобием улыбки на лице и потеряла сознание буквально за пару шагов до спасительной двери.

Дэс поднял её на борт, сплюнул набившийся в рот песок и благоговейно выдохнул. Корабль заметно тряхнуло — это Кенуи взлетел, как только индикаторы показали, что шлюзовая дверь задраена. Ветер стал угрожающе сильным, и судно болтало из стороны в сторону, так что Дэсу пришлось изрядно попотеть, чтобы дотащить габбро до пилотской. Он опустил Кодаму в кресло и только успел зафиксировать ремни безопасности, как снова сильно тряхнуло. Левый угол комнаты начал медленно подниматься. Дэс не сразу понял, что корабль ложится на крутой крен и чуть не улетел в стену.

— Живо сядь! — прикрикнул на парня Кенуи.

— Ты нас перевернёшь! — воскликнул тот, приковывая себя к креслу. — Мы опрокинемся и разобьёмся о поверхность!

— Рот закрой, — прошипел астростопер, увеличивая угол наклона.

Корабль застонал, и перегрузки тут же дали о себе знать: глаза Дэса заволокла кровавая пелена, а голова затрещала так, что он захотел незамедлительно исторгнуть наружу содержимое своего желудка. В следующий момент парня подкинуло вверх, но ремни безопасности удержали его в кресле. Астростопер ещё сражался с бурей, когда Дэс потерял сознание. Придя в себя, парень застал мужчину лежащим в кресле с неестественно запрокинутой назад головой и очень испугался.

— Сиди, дурень, — произнёс Кенуи, не открывая глаз, — мы в невесомости.

Отдохнув ещё некоторое время, астростопер со стоном принял вертикальное положение и взглянул на приборную панель. Орбитальные станции Асиблы настойчиво требовали от корабля выйти на связь и обозначить свой текущий статус.

— Что ты им сказал? — спросил Кенуи, сканируя окружающее пространство зондами: группу перехвата к кораблю пока не направили.

— Что прилетел забрать вас. Они тогда потребовали с меня постановление и ещё какую-то мутотень… Ну я и ляпнул, что за это время вы там откинетесь. Они и заткнулись. — Дэс покосился на габбро. — Слушай, а она это… ещё живая?

Астростопер громко позвал девушку по имени — та дёрнулась.

— Кодама, что было в постановлении, которое отправили Есир со станции?! — спросил он требовательным голосом. — Время отправки? Номер?

— Я… не помню, — прошептала габбро.

— Вспоминай! — прикрикнул на неё Кенуи, и Дэс непроизвольно вздрогнул, понимая, что косвенно это раздражение относится и к нему. — Нам нужны эти сведения!

Секунд тридцать Кодама не издавала ни звука — Дэсу даже показалось, что она не дышит, — затем дёрнулась и перечислила монотонным голосом полномочия, закреплённые за начальницей участка. После девушка смогла выдернуть из памяти номер постановления и порядок действий эвакуационной группы, затем начала перечислять приметы из ориентировки.

— Это не нужно! — прервал Кенуи. — Причина задержания?! В чём нас обвиняют?

— Нет данных, — произнесла по слогам габбро и потеряла сознание.

Астростопер нахмурился: вчера утром она сказала, что на них пришли ориентировки. Не ордер на арест, а именно ориентировки, как на пропавших без вести. Стало быть, пока не будут обнаружены тела, их нельзя будет причислить к умершим. На поисковые работы понадобится время, и даже если Кенуи потом объявят в федеральный розыск, он уже успеет избавиться от корабля и осесть где-нибудь на неприметной работёнке.

— Как ты покинул торговую станцию? — спросил у парня астростопер.

Дэс несколько стушевался, но Кенуи быстро вернул его в чувство красноречивым описанием допроса с пристрастием. Если решил впутаться в правонарушение — пусть не сходит с этого пути до конца.

— У нас три минуты на то, чтобы придумать правдоподобное объяснение твоим поступкам! — стращал астростопер. — Рассказывай обстоятельно, но только по делу.

Дэс сжал пальцами кожу предплечий, чтобы немного сбросить напряжение, и жадно облизнул губы.

— Я присвоил твоему кораблю чужой идентификационный номер… — признался он. — Ну… сменил в реестре имя хозяина, чтобы со станции улететь. Но чисто формально!

— Поясни-ка! — рявкнул Кенуи.

— Давай потом, — перевёл тему парень и кивнул в сторону панели управления. — Помнишь — три минуты?

Астростопер взял себя в руки: действительно, нужно было думать о побеге. Махинации малолетнего хакера значительно повысили их шансы на успех, но, к сожалению, не избавили от последствий. Оставалось надеяться, что владелец, под чьим именем сейчас значится этот корабль, Есир и Леций не слишком пострадают, когда представители правопорядка явятся к ним с допросом.

— Значит, так, — изрёк Кенуи, — ты на борту один. Скажешь, что видел нас на склоне, ждал, но погодные условия не позволили тебе взять нас на борт. Время, отведённое тебе на операцию, вышло, поэтому ты должен незамедлительно покинуть орбиту. Для большей убедительности предоставишь им образец моего голоса, какие-нибудь изображения с камер и координаты точки приземления. Если спросят, почему ты не похож на владельца корабля, скажешь, что ты его пилот.

— А если они… стыковку потребуют? — спросил парень, вздрагивая от посетившей голову тревожной мысли.

— Разрешишь им бегло осмотреть судно. Скажешь, что на большее у тебя нет времени, — ответил Кенуи и напряжённо вздохнул. — Выходи на связь.

Глава 1.4

Сентжа был вне себя от ярости.

— Я ясно дал понять, что нужно делать с зачатыми мной плодами! На какой стадии их извлекать и как хранить! — орал он.

— Выданные мне инструкции относились только к однополым особям, — спокойно ответил габбро, — иное расценивается как отклонение от нормы.

— И что в таком случае надо было сделать?! — не унимался Сентжа. На пол полетели пробирки, и тщательно отсортированный биоматериал растёкся по стерильной поверхности, сформировав подобие кривой улыбки. — Забыл, как утилизировать бракованные экземпляры?!

Сентжа плеснул на пол реактив, и послышалось тихое шипение — вот так.

— Согласно предписанной мне инструкции эмбрионы следует уничтожать только в случае обнаружения в их генотипе нежелательных мутаций, — процитировал подчинённый. — Данные особи не несли мутаций, обозначенных, как нежелательные, но имели отклонение иного характера, поэтому были переведены в группу Кантон.

Туда попадали габбро, полученные в результате неудачного скрещивания или имевшие врождённые, но не влияющие на работоспособность пороки. Сентжа терпел их только по причине того, что Федерации всё чаще требовались новые умы. Мужчина разрешил подчинённым формировать группу аутсайдеров самостоятельно, на основе наблюдений за эмбрионами и поведением взрослеющих особей. Попасть в неё можно было на любом жизненном этапе, а покинуть — только посмертно. Возлагая на подчинённых такую ответственность, Сентжа представить себе не мог, что в группе Кантон когда-нибудь окажутся его дети.

— Я хочу знать всё о той беременности, — потребовал мужчина и снова сорвался на крик. — Каждую мелочь!.. Каждый кодон в их ДНК! Каждую мутацию!

Именно управляемое изменение генотипа позволило Сентжа создать новый вид, но мутации имели свойство проявляться и без стороннего вмешательства. Взгляд мужчины обратился на экран: развитие близнецов происходило без патологий, если не считать таковой образование разнополой пары из одинакового набора генов. Природа словно мстила Сентжа за неэтичные опыты и сотни загубленных на благо его идеи жизней.

— Слишком рано разделились, — возбуждённо произнёс мужчина, пожирая глазами строки отчётов.

Для его вида были характерны беременности, в ходе которых один плод неизменно превалировал над другим. Угнетённый близнец извлекался раньше срока и становился генетической подстраховкой выжившего. В случае Астона и Кодамы разделение зародышей произошло в первые дни после зачатия, и, обособленные друг от друга, они не конфликтовали за питательные вещества. Таких легко можно было спутать с обыкновенными двойняшками.

Сентжа потребовал вывести на экран данные о других беременностях того периода, и ему сделалось дурно. Мужчина навалился всем телом на рабочую панель и постарался унять дрожь в теле: многие из эмбрионов несли в себе удвоенный, утроенный и даже учетверённый набор хромосом, в том числе половых. Из таких генетических уродов не представлялось возможным получить ни регенераторный концентрат, ни здоровое потомство. Сентжа знал, что всё к этому придёт, но планировал заняться этой проблемой не раньше, чем через сотню лет.

Когда иссяк запас стволового материала его близнеца, мужчине пришлось искать новые способы омолаживать тело. После ряда неудачных экспериментов с клетками, изъятыми из взрослых организмов, Сентжа обратился к идее близкородственных скрещиваний. Опасаясь мутаций, он прибегал к этому способу только в случаях крайней необходимости, поэтому давно уже выглядел немолодо. Смерть наступала ему на пятки, и стремящаяся к постоянной эволюции природа только способствовала этому. Однако вместе с тем она порождала новую жизнь, которую Сентжа теперь мог попытаться выгодно использовать.

— Сколько ещё пар разнополых близнецов были переведены в группу Кантон? — спросил мужчина задыхающимся голосом.

— Три, — ответил подчинённый.

— Сколько… выжили?

— К настоящему моменту только Астон Кантон и Кодама Кантон.

Сентжа осел на пол, и сдавленный смех вырвался у него из груди. А не скрестить ли ему брата с сестрой? Такие понятия, как мораль и этика, давно потеряли для мужчины всякий смысл, и он был готов ухватиться за абсолютно любую возможность продлить себе жизнь.

— Определи, насколько жизнеспособны зачатые Астоном эмбрионы, и несут ли они в себе признаки полисомии, — приказал Сентжа, поднимаясь на ноги. — Нос не вправлять! Хочу, чтобы полученная травма послужила ему уроком.

— Полученная травма может негативно сказаться на работе его обонятельных рецепторов, — заметил подчинённый.

— Плевать! Я хочу безошибочно опознавать его среди других габбро! Как восстановится, пусть изучит случаи эмоционального помешательства. Может, ему удастся обнаружить триггер, толкающий вас на суицид.

Последнюю фразу Сентжа произнёс шёпотом и буквально заставил себя переступить порог камеры криостабилизации. Впервые он отправлялся на операцию с тревожным чувством, что может не проснуться, однако замену почки больше нельзя было откладывать. Физическое недомогание являлось той слабостью, которая могла легко низвергнуть его с верхушки иерархической пирамиды. Пусть Сентжа уже не так безоговорочно доверял своим подчинённым, но правительству Федерации он доверял ещё меньше.

— В ближайшее время сюда должны выслать Кодаму Кантон, — озвучил мужчина напоследок, — хочу, чтобы её содержали в изоляции до моего пробуждения. Никаких тестов и проверок состояния! Я сам этим займусь.

На лицо Сентжа бесшумно опустилась кислородная маска, и через несколько вдохов внешний мир для мужчины перестал существовать. Подчинённый настроил аппарат на нужную операцию, убрал с пола осколки и покинул помещение. Его присутствие теперь требовалось в другом месте.

Придя в себя, Астон понял, что находится уже не в камере для психокоррекции: слишком ярким был свет. От него слезились глаза, но габбро не мог их вытереть, потому как руки оказались крепко связаны. Астон повернул голову набок и попробовал осмотреться. В области носа тут же вспыхнула острая боль, такая сильная, что перехватило дыхание — габбро застонал. Пальцы неестественно скривились, и Астоном овладело непреодолимое желание сомкнуть их на собственной шее. В первые секунды габбро ещё пытался здраво воспринимать происходящее и ждал, что сотрудники станции облегчат его мучения, но никто не приходил, а боль не утихала.

Астон не помнил, сколько раз терял сознание и снова просыпался в этом залитом светом помещении. Боль стала его неизменной спутницей. Габбро боялся лишний раз шелохнуться и лежал неподвижно, пока не сводило судорогой какую-нибудь мышцу. Неловкое движение тут же порождало каскад болезненных импульсов, и Астоном овладевало бешенство. Он понимал, что не может освободить руки, но чем больше габбро терпел, тем яростнее потом начинал биться. Не разум — эмоции управляли им в таком состоянии, и Астон хорошо усвоил, сколько сил они могут дать.

Пытка кончилась внезапно: в один из дней он проснулся и понял, что больше не связан. Астон поднёс руки к лицу и осторожно ощупал его. Отёки сошли, кожные покровы зажили, и только горбинка в районе переносицы напоминала о пережитых мучениях. Габбро с шумом втянул носом воздух, но не ощутил никаких запахов: либо его кожа ничем не пахла, либо обоняние ещё не восстановилось после перелома.

Астон сел и осмотрел свои запястья. Ссадины от ремней отчётливо проступали на коже, напоминая о том, насколько яростно он сопротивлялся. Прежде габбро никогда не прибегал к грубой силе, полагая, что это нелогичная трата ресурсов организма, но за минувшие дни термин «логично» для него претерпел сильные метаморфозы. У Астона появилось много вопросов, и он был намерен получить на них ответы.

Дверь открылась, и в комнату вошёл бритоголовый помощник Сентжа. Осмотрев Астона, габбро что-то отметил в медицинской карте и перевёл пациента в другое помещение. Это оказалась одноместная жилая ячейка с нишей для сна и встроенным в стену душем. Потайная панель справа активировала рабочую капсулу и позволяла связаться с управляющими станцией, но не она, а полагавшийся по времени завтрак сразу завладел вниманием Астона: никогда прежде габбро не был так голоден.

Приставленный к нему надсмотрщик зачитал Астону список обязанностей, и тот непонимающе уточнил, почему должен воспроизводить по памяти данные об экспериментах Нтуи Кнолти. Их ведь можно получить напрямую из Академии.

— Мы не связаны с базами данных Академии, — ответил надсмотрщик безэмоциональным голосом.

— Тогда запросите их из информационного кластера этой системы. Так будет гораздо быстрее…

— Базы данных общего доступа недостаточно надёжны, чтобы с ними взаимодействовать.

Астон понял, что его содержат в каком-то очень защищённом и изолированном от остального мира месте. По прибытии на станцию этот вопрос его не волновал, но сейчас габбро был бы не прочь узнать, как отсюда можно выбраться.

— Предлагаю принять пищу и приступить к своим обязанностям, — озвучил бритоголовый надсмотрщик и шагнул в сторону двери. — Возникающие вопросы могут быть урегулированы через систему связи с обслуживающим персоналом.

— Сколько габбро сейчас находится на станции? — спросил Астон. — Они также изолированы друг от друга, как я?

— Я не располагаю такими сведениями, — последовал незамедлительный ответ, и анализ микродвижений лица надсмотрщика показал Астону, что тот не врёт.

На этом их разговор завершился. Астон позавтракал, принял душ и переоделся в чистую одежду. Остаток дня он провёл за работой, будучи не в силах прерваться хотя бы на минуту. Габбро вновь отметил чудодейственное свойство эмоций — активизировать скрытые ресурсы организма. Не будь он приставлен к Нтуи Кнолти, счёл бы своё текущее состояние проявлением болезни, но Астон понимал, что это лишь влияние усталости и эйфории. Всё же какое-то время назад он был не в состоянии ни думать, ни двигаться.

Панель отключилась, и свет медленно угас до сорока процентов от нормы. Астон поел, лёг в спальную нишу и задумался о своём положении: всё началось с Кодамы Кантон и инструкции на пергаменте. Когда тем утром в дверь его модуля постучали, девушка ещё спала, и Астон не стал ее будить. Зайти к нему в такой час мог только коллега, и габбро решил, что будет правильно поставить Нтуи Кнолти в известность относительно странной гостьи. Однако вместо учёного на пороге модуля он обнаружил куратора. Астон предположил, что речь пойдёт о Кодаме, но представитель Академии попросил габбро незамедлительно подняться с ним на орбиту для урегулирования ряда важных вопросов. Астон спросил, сколько это займёт времени, и, не получив от куратора чёткого ответа, бросил свой магнитный ключ внутрь модуля: мужчина заверил его, что Нтуи Кнолти обо всём осведомлён, вот Астон и предоставил учёному возможность самому разобраться с девушкой.

Судя по тому, как нервничал куратор, наверху случилось что-то серьёзное: их даже пропустили на посадку вне очереди. Орбитальный шаттл взмыл в небо, и Астон пока не догадывался, что в Академию больше не вернётся. В порту куратор объяснил ему, что сегодня на Экат должна прибыть девушка габбро — их попросили встретить её и действовать согласно инструкции, которую та с собой привезёт. В голову Астона закралось подозрение, что с девушкой он уже знаком, и чем дольше они ждали таинственную пассажирку, тем больше крепло это убеждение. Габбро опустил руку в карман и нащупал пергамент: не та ли это инструкция? Развернув листок, он увидел, что вчерашние слова преобразовались в комбинацию символов, и инстинктивно шагнул к информационным терминалам. Запросив доступную пассажирам карту станции, Астон понял, что символы обозначают номер швартовочной палубы, и отправился по указанному адресу. Габбро было непонятно, почему Академия завершила с ним контракт столь странным образом, но Астон всё же сел в кральетт и покинул пределы Экат: вероятно, девушку прислали ему на замену.

Позже габбро узнал, что должен был прилететь вместе с Кодамой. По прибытии в место назначения его сразу поместили в камеру для психокоррекции, и у Астона было достаточно времени, чтобы всё обдумать. Действия девушки нельзя было назвать иначе как нелогичными, и он пытался понять, какие обстоятельства вынудили Кодаму так себя повести.

Потом Астон встретился с Сентжа, и тот сломал габбро нос. Боль изменила сознание Астона, и в его голове начали появляться вопросы иного рода. Больше всего габбро интересовало, способны ли другие особи его вида испытывать эмоции так же отчётливо, как он. Сам того не ведая, Сентжа подарил пленнику возможность в этом разобраться и даже снабдил его помощником. Бритоголовый габбро во всём подчинялся Астону, но ровно до того момента, пока действия экспериментатора не начинали противоречить инструкциями. Каждый новый запрет привносил всё большую ясность в картину происходящего, и вскоре Астон научился формулировать свои запросы так, чтобы всегда получать желаемое. Единственное, чего он не смог добиться, так это разговора с Кодамой Кантон.

Габбро узнал, что слово «Кантон» обозначает группу, в которой они с девушкой состоят. Всего таких объединений было пятнадцать, но о признаках формирования групп бритоголовый надсмотрщик особо не распространялся. Астону лишь удалось выведать, что особи Кантон считаются неперспективными и не подлежат долгосрочному использованию, а вот помощник его — почти эталонный образец. Сколько бы Астон ни старался, он не смог разглядеть на лице габбро хотя бы малейших признаков проявления эмоций, даже когда провоцировал его. Заключение о поведении других особей нужно было выносить по записям и отчётам, но от бывшего коллеги Астон хорошо усвоил, что с эмоциями так не работают.

— Мне нужно контактировать с изучаемыми субъектами, чтобы точнее описывать их реакции, — озвучил габбро надсмотрщику. — Без физического контакта мои текущие исследования могут носить ложный характер.

— Замечание будет рассмотрено.

— Это не замечание, а прямая необходимость, — настаивал Астон. — Я должен сам задавать условия эксперимента.

— В таком случае вы будете программировать результат, — заключил бритоголовый габбро после некоторых раздумий, — а это не соответствует поставленной вам задаче.

— Моя задача состоит в том, чтобы определить, как поведут себя габбро в нестандартных ситуациях, — не отступался Астон. — Если они лишены эмоций, то будут действовать согласно заложенной в них схеме. Я прав?

— Габбро лишены эмоций, — поправил оппонент.

Астон подался вперёд и с размаху ударил подчинённого Сентжа по лицу: как тогда объяснить это? Какие логические выводы могли побудить его так себя повести?

Астон заметил, что габбро пребывает в некотором замешательстве: боль, которую ему только что доставили, была незначительной, но, вероятно, ощущалась бритоголовым впервые. Если даже он и получал ранее какую-то производственную травму — та ситуация была полностью подконтрольна его сознанию и обладала причинно-следственной связью, но поступку Астона в узком мировоззрении габбро объяснения не находилось.

— Ваши действия и суждения не соответствуют принятым нормам, из чего я делаю заключение, что вы можете быть заражены каким-то вирусом, — выдал, наконец, надсмотрщик, но речь его звучала уже не так внятно, как пару минут назад. — Вам надлежит немедленно пройти медицинское обследование.

Астону стало интересно, что будет дальше. Конечно, он не был заражён никаким вирусом, в противном случае его носителем являлся бы каждый гражданин Федерации, но такой шанс изучить чужое поведение пленник упускать не собирался.

— Если вирус передаётся воздушно-капельным путём, значит, ты тоже можешь быть заражён, — подыграл он. — Полагаю, нас нужно изолировать вместе. И всех, с кем мы контактировали, тоже — для предотвращения распространения инфекции.

Убеждённый в правоте его слов, надсмотрщик подошёл к панели и дал команду заблокировать дверь, после чего сообщил другим сотрудникам предполагаемые симптомы заболевания и начал перечислять всех, с кем контактировал в ближайшее время. В комнату тут же был направлен бокс для забора анализов.

Астон позволил надсмотрщику взять у себя кровь, необходимые мазки и молча пронаблюдал за тем, как габбро готовит биоматериал к исследованиям. Происходящее Астон воспринимал с позиции увлечённого экспериментом учёного, поэтому не сразу понял, насколько серьёзной угрозой его считают.

— Что ты сейчас чувствуешь? — спросил он у бритоголового габбро.

— Вопрос имеет слишком широкий смысловой охват, поэтому я не могу ответить на него корректно.

— Учащённое сердцебиение, — уточнил Астон, — или ощущение лёгкого несварения в животе?

— Это симптомы заболевания? — ответил вопросом на вопрос надсмотрщик, и его руки дрогнули. — Вы испытываете их сейчас? Или испытывали ранее?

— Это симптомы тревоги, и их испытывают абсолютно все, — ответил Астон, подходя ближе. — В ряде случаев они перерастают в страх. Ты больше не можешь концентрироваться на работе, находиться в изолированных помещениях или с кем-то разговаривать. Стук сердца перекрывает все внешние звуки. Расширяются зрачки.

Астон заглянул в глаза своей жертвы и понял, что видит в них именно такую реакцию: у него наконец получилось выжать из надсмотрщика настоящую живую эмоцию. Тот вдруг дёрнулся и опрокинул неловким движением ёмкости с реагентами. Громкий звук стал для бритоголового последней каплей, и габбро метнулся к панели с криками о немедленной утилизации. Тогда-то Астон и осознал, какую опасную ситуацию сформировал своими необдуманными поступками. Нужно было срочно что-то предпринять, и он не придумал ничего лучше, чем обезвредить противника силой.

Повалить на пол взрослого сопротивляющегося габбро оказалось непростой задачей. Астон всеми силами старался не позволить надсмотрщику коснуться панели или рабочего экрана — утыкал его лицом в стену или в дверь, сам бился о стены, но хватки не ослаблял. Они метались из угла в угол крохотной комнаты, и в какой-то момент Астону удалось активировать скрытый в стене душ. Он надеялся, что вода охладит пыл противника, и можно будет попытаться объяснить тому, что происходящее — лишь эксперимент. В этот момент дверь комнаты отъехала в сторону, и на пороге появился Сентжа. От неожиданности Астон выпустил свою жертву и в немом оцепенении уставился на мужчину. Габбро хорошо запомнил, что тот может сделать в порыве гнева.

Губы Сентжа скривились в саркастичной ухмылке. Ничего не говоря, он метнулся к бьющемуся в истерике подчинённому, схватил того за шею и быстрым и уверенным движением лишил габбро чувств.

— Ты… убил его, — прошептал Астон шокированным голосом.

— Нет, — Сентжа аккуратно опустил тело помощника на пол и бросил презрительный взгляд в сторону разбитого оборудования. — Живо убери!

Астон шагнул в указанном направлении, точно ведомый невидимым кукловодом, мгновение размышлял над чем-то, после чего снял с себя рубашку и собрал ей пролитые жидкости.

— Что здесь произошло? — услышал он голос Сентжа. — О каком это вирусе мне только что доложили?.. Отвечай, когда тебя спрашивают!

Астон вздрогнул, обернулся к мужчине и коротко изложил ситуацию. С каждым новым словом глаза Сентжа всё больше наливались злобой, но он ни разу не перебил габбро.

— Даже не знаю, кто из вас с сестрой меня теперь больше раздражает, — изрёк мужчина после непродолжительной паузы.

— Я хочу её увидеть!.. — Астон осёкся, но слишком поздно понял, что действует неразумно — ему срочно требовалось убедительное оправдание. — Исследование её поведения могло бы… установить некоторые закономерности… Мне кажется, я… не такой, как другие габбро, и она…

— Понятие «кажется», Астон, не применимо к твоей натуре, — прервал Сентжа. — А может, ты и правда болен? Может, твой мозг больше не способен нормально функционировать?! Поэтому ты несёшь всякую ересь и набрасываешься на своего помощника!

— Он испугался и начал действовать необдуманно, — машинально ответил габбро.

Сентжа поперхнулся от злобы: последнего, кто так отозвался о его творениях, постигла печальная участь.

— Если ты ещё хоть кому-нибудь расскажешь о том, что произошло в этой комнате, — мужчина выдержал показательную паузу и громко закончил, — то очень пожалеешь! Ты меня понял?!

На этот раз Астон осмелился возразить: если габбро так легко вывести из себя, следует пересмотреть их правила поведения. Особенное внимание нужно уделить сотрудникам станции, чтобы их действия не послужили причиной аварии или даже летального исхода.

— Не послужат, если ты прекратишь внушать им ложную картину мира! — вскричал Сентжа, теряя терпение. — Ты действительно особенный, Астон! Другие габбро не придумывают несуществующих болезней… Твои правила поведения нужно пересмотреть, а не их!

Сентжа забрал с собой бесчувственного подчинённого, бокс для анализов и оставил Астона наедине с постигшим того прозрением.

— Если я смог внушить кому-то, как себя вести, то могут и другие, — озвучил габбро взволнованным голосом, но в комнате кроме него уже никого не было.

Глава 1.5

Дэс подскочил к изолятору, активировал систему жизнеобеспечения и опрометью метнулся в пилотскую. Минуту назад он спровадил на орбитальную станцию двух проверяющих и хотел теперь как можно скорее отстыковаться. Парню с трудом верилось в то, что обыкновенная магнитная пломба удержала ревизоров от осмотра камеры медицинского изолятора: идеальное ведь место для сокрытия подозреваемых. Сердце Дэса судорожно заколотилось в ожидании погони, но ему беспрепятственно позволили отойти в нейтральное пространство и больше не вызывали на связь. Парень перевёл корабль в режим автопилота, указал врата этой системы в качестве пункта прибытия и отправился вызволять затворников.

Деактивировав магнитную пломбу, Дэс выдвинул из стены ложе изолятора и нервно сглотнул: покоящийся на нём спальный мешок уже успел покрыться слоем инея. «Неужели опоздал?» — подумал парень, но мешок вдруг ожил, вздыбился, и натянувшаяся ткань лопнула от приложенного изнутри усилия. Кенуи выронил из руки нож и рывком стянул с лица бесполезную уже дыхательную маску. Дэс снял маску с Кодамы.

— Что так долго?! — возмутился астростопер, сбрасывая с себя обрывки теплоизолирующей ткани. Жалко было резать такую качественную вещь, но секунда промедления, и они бы задохнулись.

Дэс виновато развёл руками: тут не предугадаешь. «Вот уж, точно, — подумал про себя Кенуи, бросая взгляд на левитирующую в пространстве маску. — Чтобы я ещё раз взял у той мошенницы фильтры!..» Лёгкий толчок возвестил о запуске двигателей, и астростопер интуитивно схватил парня за руку. Будучи пристёгнутыми к ложу изолятора, они с Кодамой бы никуда не делись, а вот Дэс мог пострадать.

— Для таких случаев и придумали магнитные ботинки, — отчитал мужчина — парень согласно кивнул, активируя свои.

Не зря он так восхищался Кенуи: всё из рассказов об астростопере оказалось правдой. Дэс очень хотел быть таким же везучим и независимым, но пока не понимал, что всё дело в опыте. Жизнь научила Кенуи так ловко выкручиваться из сложных ситуаций, и мужчина не спешил озвучивать, какую цену заплатил за её уроки. Вторым составляющим его успеха был риск: мало кто бы отважился спрятаться на неопределённое время внутри обесточенного медицинского модуля, понадеявшись на ораторские качества какого-то там юнца. Врать о том, что магнитными пломбами опечатан груз для биологической лаборатории, Кенуи было привычно, ведь он на эту лабораторию работал. Дэсу же нужно было объяснить, почему вдруг хозяин корабля запретил ему использовать медицинский модуль, но парень с этим справился.

— Когда я уходил, на борту оставались двое, мужчина и женщина. Где они? — спросил Кенуи, с удовлетворением ощущая некоторое подобие гравитации, создаваемой ускорением.

— Фигуристая блондинка и бледный долговязый мужик?.. Они почти сразу смотались, — махнул рукой Дэс. — Потом ввалились вооружённые типы, оцепили твой корабль, и я узнал, что тебя разыскивают за кражу габбро!..

— Меньше верь слухам, — поумерил его пыл Кенуи и встал с ложа, чтобы проверить наличие медикаментов. — Ну спасибо, Лаира, что хоть пару капсул оставила! Для тебя это прямо прогресс!

Вколов себе и габбро обезболивающее, Кенуи поинтересовался у парня, почему тот полетел именно к этой планете. Дэс хитро улыбнулся: сам должен знать, что у хозяина мастерской в порту есть информаторы, а все драги тут только в одно место летают. Астростопер кивнул и перевёл взгляд на ссадины, украшавшие лицо и руки Кодамы — надо бы её осмотреть. Зафиксировав тело габбро страховочными ремнями, Кенуи задвинул ложе в стену и запустил ипасканер.

— А как ты её заполучил? — спросил Дэс, с интересом разглядывая проекцию тела девушки. — Разве габбро выдают кому попало?

Кенуи подавил в себе желание отвесить парню затрещину и тактично посоветовал больше не отзываться о девушке, как о вещи: во-первых, она здесь по собственному желанию, во-вторых, ей это не понравится.

— Понял!

— Тогда прекрати пялиться и приготовь что-нибудь поесть, — велел астростопер. — Буду рад, если в процессе ты расскажешь мне, как это малолетний шкет смог угнать корабль со станции.

— Ну я, это… подрабатывал в той мастерской: оборудование разное диагностировал, логи подменял, восстанавливал повреждённые системы управления… С такими моделями, как твоя, тоже работал, — принялся перечислять Дэс. — Когда в торговых рядах суета поднялась, охранников туда перебросили, вот я на борт и проник. Думал, тебе помощь понадобится.

— Не ошибся, — констатировал Кенуи несколько мрачным тоном.

Дэс обезоруживающе улыбнулся и выставил на ложе изолятора тарелки с едой. Ему очень хотелось выслужиться, чтобы сформировать о себе хорошее мнение, и парень так воодушевился, что совсем забыл о манерах. Громко чавкая, он принялся распинаться о том, как на раз вернёт мужчине право владения кораблём, стоит им только эту систему покинуть.

— Сначала надо долететь до врат и убедиться, что нас там не разыскивают, — осадил парня Кенуи.

Дэс энергично кивнул и как бы невзначай поинтересовался у астростопера о его дальнейших планах.

— Помыться и хорошо выспаться — вот мои планы, — озвучил мужчина и перевёл взгляд на Кодаму. — Тебе тоже душ не помешает, суицидница.

Быстро доев, он стянул с себя грязную футболку и бросил её прямо на пол. Дэс с интересом перевёл взгляд на габбро — та отставила в сторону свою тарелку и послушно последовала примеру астростопера. Парень аж поперхнулся от изумления.

— Вы это… вместе что ли? — выдохнул он, обильно прокашливаясь.

Кенуи повелительно указал ладонью на верхнюю спальную ячейку.

— Я не намерен сегодня отвечать на дурацкие вопросы, Дэс, поэтому очень надеюсь, что, когда мы закончим, ты уже будешь там, — сказал он и зашёл вслед за девушкой в душевую.

Активировав подачу воды, астростопер блаженно подставил лицо под чуть тёплые струи и понял, насколько устал за минувшие два дня. Давно судьба не одаривала его такими приключениями.

— Ты там как, суицидница? — спросил Кенуи по окончании процедуры. — Руки на себя наложить не собираешься?.. А то нет желания тебя каждый раз в душ сопровождать.

— Нет, — ответила Кодама, — я поняла, что самоубийство лишено смысла.

Астростопер издал карикатурный возглас облегчения, но сказать ничего не успел: в бока с шумом ударил тёплый поток воздуха. У обоих появилась пара минут, чтобы обдумать свои дальнейшие слова.

— Почему тебя так волнует моя жизнь? — спросила габбро, чуть только шум вентиляторов стих.

— А тебя моя волнует? — ушёл от ответа Кенуи: не хотелось пока признаваться ей, что всё дело в Коджоре.

Некоторое время Кодама молчала, видимо, обдумывала вопрос. Астростопер оделся, отправил грязные вещи в чистку и мысленно выдохнул, что так легко отделался.

— Исходя из сложившейся ситуации, — услышал он голос габбро, — я должна быть заинтересована в твоей жизни, и мне кажется, мной движет что-то помимо логики… Думаю, больше всего подойдёт термин «доверие». Ты помогаешь мне и считаешь наши жизни равнозначными — я нахожу такие взаимоотношения приемлемыми. Теперь ответь на мой вопрос.

Кенуи хмыкнул и задумчиво закусил губу. Проще всего было бы сказать Кодаме, что она слабая загнанная в угол женщина, но габбро могла его неправильно понять.

— Характер у меня такой — всем помогать, — выкрутился астростопер и протянул девушке свою футболку. — Одевайся давай и выходи.

— Я вижу, что ты думаешь иначе, — качнула головой Кодама.

— А я вижу, что мы оба едва стоим на ногах от усталости, — зевнул мужчина. — Поэтому говори, чего хочешь, и пошли спать.

— Я должна научиться самостоятельности, чтобы нормально функционировать в вашем обществе, — озвучила габбро; её тоже начинало клонить в сон. — Думаю, ты сможешь мне в этом помочь. Я хотела понять, какого типа отношения нас связывают…

— Можешь считать нас подельниками, — разрешил астростопер и снова зевнул. — Давай отложим разговор до завтра? Такие вещи надо обсуждать на свежую голову.

Прежде чем заснуть, Кенуи успел подумать о Сухуке: вот чей совет ему бы сейчас действительно пригодился. Вдобавок напарник теперь работал в таком непримечательном месте, где легко можно было затеряться.

Четверо суток спустя корабль прибыл на орбиту Оплы. Обогатительная станция располагалась внутри массивного астероида и была окружена целым ворохом мелких спутников, уже наполовину переработанных. Какие-то из камней были захвачены ей во время близкого транзита, другие сюда пригнали специально, также станция периодически пересекала орбиты нескольких астероидов. Расположенные на их поверхности автоматизированные комплексы к тому времени добывали достаточное количество руды, чтобы обеспечить работой население Оплы. Помимо обслуживающего персонала обогатительного цеха и занятых разработкой спутников артелей на станции постоянно проживали их семьи и некоторое количество свободных посетителей. Больше всего ценили гостей, которым было что рассказать, потому как дальневолновая связь на станции работала паршиво, и новости сюда доходили с большой задержкой. В текущей ситуации Кенуи это было очень даже на руку.

Первый раз они с Сухуком попали на Оплу по трудовому распределению: за полученный в дарственную корабль требовалось уплатить налог, а нужной суммы у мужчин на то время не было. Станция как раз вступала в зону апогея, и на ближайший год астростоперы оказались отрезаны от внешнего мира. Сначала всё шло своим чередом, и Сухук даже учил нетерпеливого партнёра пилотированию. Так как сам он владел этим ремеслом вполне сносно, то был распределён пилотом на рабочий челнок и позволял Кенуи присутствовать в кабине во время полёта. Вскоре тот уже лихо нарезал круги вокруг разрабатываемых астероидов.

Оплу нельзя было назвать крупной станцией, но слухи по ней распространялись не быстро, поэтому только по прошествии полугода Сухук узнал, что здесь, оказывается, проживает его дочь. И жила горячо любимая им женщина, ныне покойная. Астростопер считал ту без вести пропавшей и был поражён, когда узнал, что избранница думала о нём точно так же. С дочерью его свело случайное стечение обстоятельств, и общее горе их сразу сплотило. Так для Кенуи начался самостоятельный жизненный этап. Он изредка навещал старого партнёра, и с каждой новой встречей дочь Сухука бросала на гостя всё более раскованные взгляды. Кенуи ловил себя на мысли, что с нетерпением ждёт предстоящее свидание.

— Цель поездки? — спросил вышедший на связь сотрудник службы безопасности.

— Свободное посещение, — ответил астростопер, наблюдая, как швартовочные системы производят шлюзование. — Прибыл с визитом к старому другу.

Кенуи удивило, что его попросили назвать имя: раньше, чтобы попасть на станцию, достаточно было просто предъявить свои документы. Волнение мужчины возросло ещё больше, когда он узнал, что без сопровождения кем-то из проживающих посещение Оплы запрещено. Сухук сейчас был в рабочем рейсе, и сотрудник спросил, может ли кто-то ещё поручиться за гостя. Поразмыслив несколько секунд, Кенуи назвал имя дочери бывшего напарника.

— Можете оформлять пропуск, — прозвучало из динамика, — я сообщу, когда вас будут готовы встретить.

— Радушный приёмчик, — хмыкнул Дэс, выпрыгивая из своего кресла, — надеюсь, маячки на нас не повесят?

Кенуи смерил его недовольным взглядом и озвучил, что пойдёт один.

— Я спас тебя! — возмутился парень. — И должен теперь торчать взаперти?!

— У Кодамы нет документов, — озвучил астростопер жёстким голосом, — оставить её на борту одну я не могу. Выйдешь — это станет билетом в один конец!

— Зануда! — обиженно фыркнул Дэс, но дальше противиться не рискнул.

Габбро предупреждала их, что лететь на сотрясаемую рабочими забастовками Оплу — плохая идея, и пока складывалось впечатление, что она знает о станции больше, чем Кенуи. Дэс гадал, сколько ещё знаний сокрыто в голове девушки, и почему она так безоговорочно слушается астростопера. Промаявшись от скуки час, парень понял, что больше не выдержит, и попытался завязать с Кодамой разговор.

— А у тебя совсем нет документов или просто потеряла? — осторожно поинтересовался он.

— Они мне не нужны, — ответила девушка. — Распознавание личности габбро происходит по ДНК маркерам.

— А если ты вдруг окажешься в какой-нибудь отсталой колонии?!

— Габбро не оказываются в местах с неблагоприятной социальной обстановкой, — произнесла Кодама безразличным голосом, — наши перемещения строго регламентированы.

Дэс хихикнул: оно и видно. Его также интересовало, почему астростопер называл девушку суицидницей, но спросить об этом парень не успел. В жилой цилиндр зашёл Кенуи, и взгляд его не предвещал ничего хорошего.

— На выход, — сухо произнёс мужчина.

Новые правила запрещали кому-либо находиться на борту корабля во время стоянки, поэтому сотрудники службы безопасности обязали астростопера взять пассажиров с собой. Дэс украдкой взглянул на Кенуи и увидел, что тот побледнел. Кодама же осталась непроницаемо спокойной. Она первой подошла к сотруднику для оформления временного пропуска и зачем-то спросила, когда на станции в последний раз производили обновление баз данных.

— Полтора месяца назад, — ответил мужчина и подозрительно на неё взглянул.

— В таком случае моя текущая должность не будет отображаться в вашей системе, — пояснила девушка и протянула ему руку для сверки генного кода. — Кодама Кантон. Две недели назад Несис Алтис нанял меня в один из своих филиалов на должность аналитика, и, по ряду обстоятельств, мне пришлось воспользоваться услугами частного перевозчика.

Сотрудник впился немигающим взором в странную троицу. Объяснение Кодамы выглядело складным, но украшавшие лицо девушки ссадины не давали ему покоя.

— Должен предупредить, что обстановка на станции сейчас напряжённая, — вновь заговорил он. — Я могу связаться с начальством и попросить вас изолировать…

— Вас смущает мой внешний вид? — спросила габбро спокойным голосом и кивнула в сторону Кенуи. — Нанесённые мне увечья как раз послужили причиной, по которой я обратилась к этому мужчине. Я согласна пребывать на станции только под его защитой. Понимаю ваше беспокойство, но при мне нет ни оружия, ни деструктивно воздействующих информационных устройств.

— Как надолго вы планируете здесь задержаться? — спросил сотрудник у астростопера.

Тот повторил, что прилетел на Оплу повидаться со старым другом, но не знает, когда Сухук вернётся. Если на станции сейчас действительно такое трудное время, он согласен воздержаться от посещения.

— Оставайтесь, — сдался сотрудник и протянул габбро временный пропуск, — но не дольше трёх дней.

Оформление Дэса заняло в разы меньше времени, и гостей проводили к шахте лифта. Дочь Сухука уже ожидала их по ту сторону рамки-контроля, и стоило им с Кенуи встретиться взглядами, как её щёки тронул лёгкий румянец. Это была невысокая ладно сложенная женщина, с коротко стриженными бронзовыми волосами, окаймлявшими её симпатичное треугольное лицо. Тёмно-вишнёвые глаза взирали на гостей с вызовом, а в движениях прослеживалась грация, присущая всем, кто долгое время прожил в условиях пониженной гравитации. Чрезмерная бледность — также отличительный признак жителей закрытых станций — только добавляла ей очарования.

— Талл! — произнёс Кенуи с придыханием и крепко обнял подругу.

Глаза женщины говорили о том, что внезапный визит астростопера её очень обрадовал, но стоило Талл взглянуть на остальных посетителей, и улыбка сошла с её лица.

— Твои новые попутчики? — спросила женщина, когда двери лифта отгородили их от ненужных свидетелей.

— Можно и так сказать, — кивнул Кенуи. — Мне очень надо поговорить с Сухуком — он скоро вернётся?

Талл нервно передёрнула плечами: по расписанию рабочий шаттл должен прибыть послезавтра, но последние полгода на станции творится такой бардак, что ни в чём уже нельзя быть уверенным. Заметив, сколь ревностно женщина изучает Кодаму, астростопер наклонился и что-то тихо зашептал подруге на ухо. Талл мгновенно изменилась в лице и возмущённо воскликнула, что нянькой быть не нанималась.

— Я вижу, что появился не в лучшее время, — понимающе кивнул Кенуи, привлекая женщину к себе, — но, если ты немного войдёшь в наше положение, мы не доставим проблем. Я обещаю всё тебе объяснить, когда останемся наедине.

Уговоры подействовали, и Талл прошлась изучающим взглядом по ссадинам габбро.

— Не знаю, что ты с ней делал, но тебя за такое посадят, — фыркнула женщина, высвобождаясь из объятий: лифт прибыл на нужный уровень. — Так и быть, потрачу на неё немного своих драгоценных медикаментов.

— Ого! — восторженно воскликнул Дэс, выходя наружу. — У вас тут есть имитация настоящего неба!

— Только она не всегда работает, — буркнула Талл. В подтверждение её слов, голограмма сначала сделалась блёклой и невнятной, а после исчезла совсем. — Может, починят к вечеру.

Облака сменила ровная металлическая гладь, и от былого простора не осталось и следа: потолки жилого уровня едва достигали в высоту трёх метров. Сразу сделалось темно и неуютно.

— Что здесь происходит, Талл? — спросил астростопер, продвигаясь вслед за женщиной к знакомой жилой зоне и на всякий случай придерживая габбро за руку. — Почему так ужесточились правила?

— Ублюдок начальник урезал финансирование станции в угоду своему кошельку и не хочет, чтобы об этом узнали, — ответила подруга. — Якобы, мы ему поставки срываем. А как тут выдавать норму, когда нам жрать нечего!

Кодама внимательно вслушивалась в каждое слово женщины, сверяя новую информацию с данными, которые ей в своё время предоставил Кмагон. Талл жаловалась не только на урезанный паёк, но и на перебои с водой, отключение питания, барахлящую систему очистки воздуха… Нередко ещё задерживали шаттл, и рабочие вваливались в него на последнем издыхании, борясь с гипоксией. Благо, скафандры пока сохраняли герметичность.

Несмотря на тяжёлое положение дел, жители станции встретили гостей довольно радушно. Всем очень хотелось узнать что-то о внешнем мире, потому как новые данные в общедоступные базы загружали всё реже, а туристы на Опле последний раз появлялись полтора года назад. Габбро вживую так вообще никто из собравшихся не видел, и Кодама сразу сделалась для местных предметом интереса. К девушке протолкался лысеющий сухощавый мужчина с большими навыкате глазами и принялся деловито рассматривать ушастую гостью. Улучив момент, он схватил габбро за руку и сравнил её ладонь со своей.

— Йянан! — поприветствовал астростопер, деликатно оттесняя девушку себе за спину.

— Здравствуй, Кенуи! — добродушно улыбнулся местный. — А не одолжишь мне её на часок?

— Всё о том же, старый дурак! — осуждающе воскликнула Талл. — Он недавно уронил диск с песнями Эфлеи в щель и теперь ищет кого-то с узкой ладонью, чтобы достать его.

— Её рука туда пролезет — я уверен! — запротестовал Йянан и вопрошающе уставился на астростопера. — Разрешишь, Кенуи?.. Мы аккуратненько попробуем. Если не пойдёт — я настаивать не стану.

Для Йянана воспоминания о дочери были дороже всего на свете, поэтому отказать было нельзя, а то ещё отрежет себе несколько пальцев, чтобы у самого рука пролезла. Кенуи, снял с бедра парализатор и протянул его Дэсу.

— Головой отвечаешь! — предупредил астростопер серьёзным тоном. — И за оружие, и за габбро… До ужина они в твоём распоряжении, Йянан.

Мужчина обрадованно всплеснул руками и принялся рассыпаться в благодарностях, но тут Кодама не слишком этично напомнила о себе присутствующим. Девушка озвучила, что не станет принимать участие в действиях сомнительного характера под началом сумасшедшего, потому как это может повлечь за собой её арест и последующую депортацию на родную планету. Обвинение ударило Йянана точно тяжёлый лом: он весь сжался и принялся хватать ртом воздух, силясь что-то вымолвить в своё оправдание, но слова не вязались между собой. Кенуи ободряюще похлопал мужчину по спине и шутливо озвучил, что у габбро проблем с психикой не меньше, особенно по части эмпатии. К счастью, у него имеется на девушку подходящий рычаг давления, вот только извинений от неё не вряд ли дождёшься, так что пусть не обижается.

Астростопер наклонился к Кодаме и напомнил той, что не так давно габбро изъявила желание учиться самостоятельности. Вот ей первый урок: отказывается работать, значит, остаётся сегодня без ужина.

— Это не обучение, а шантаж, — не согласилась девушка.

— Может и так, — признал Кенуи с трудом сохраняя миролюбивый тон: своими выходками габбро ставила его в неловкое положение, — но ты привыкай, иначе мы не поладим. Ещё хоть слово мне поперёк скажешь — оставлю на станции.

Кодама смерила его внимательным взглядом — астростопер был настроен серьёзно — и молча прошествовала в направлении Йянана. Дэс увязался следом, и они покинули собрание под громкую речь местного, объяснявшего важным тоном, куда уронил драгоценный диск. Йянан провёл помощников через общую кухню, потом зачем-то показал, где принимают душ и только после этого пригласил в свою комнату. Она была рассчитана на двоих, но из уважения к памяти Эфлеи никто из местных не занимал верхнюю койку. Когда меняли бельё, Йянан всегда просил два комплекта, чтобы постелить для дочери чистое. Мужчина настолько верил в возможность её возвращения, что до сих пор хранил одежду Эфлеи и трепетно протирал от пыли её личные вещи. Так он и уронил в щель обрешётки злополучный диск.

— Мужик-то, кажись, и правда того, — прошептал Дэс, оглядывая помещение. — Поможем ему по-быстрому и свалим.

— Сюда! — подозвал Йянан. — Вот сюда руку опускай. Пролезает! А я говорил — пролезает! Теперь повернись… Ещё плечо доводи! Ещё! Правее надо…

Кодама вздрогнула и резко дёрнула руку на себя — на предплечье остались следы от жёсткой обрешётки.

— Попробуй ещё разок! — взмолился Йянан. — Ты точно его достанешь! Правее рукой веди… Я уже вижу твои пальцы — он близко!

— Мне больно, — произнесла габбро и вынула руку обратно.

— Я схожу на кухню за чем-нибудь длинным и тонким, — предложил Дэс. — Подтолкну его к твоим пальцам, тогда сможешь достать.

— Эти действия доставляют мне боль, — повторила Кодама, — я больше не хочу опускать туда руку.

Йянан обхватил себя за плечи и громко расплакался: то был крик отчаяния потерявшего смысл жизни мужчины. Дэс принялся было утешать его, но от этого Йянан пришёл в ещё большее неистовство. Габбро молча наблюдала за сценой его помешательства и в какой-то момент поняла, что вела себя также, пытаясь свести счёты с жизнью. После пережитого на Асибле она могла сопоставить боль мужчины со своей и пришла к выводу, что аудио диск каким-то образом облегчал его страдания, поэтому имел для Йянана такую ценность. Озадаченная постигшим её прозрением, габбро закатала рукав комбинезона, снова просунула руку в узкое отверстие и с усилием продвинула её максимально вперёд. Острая кромка больно врезалась в кожу, но кончики пальцев нащупали шершавую поверхность. Глубоко вдохнув, Кодама протиснула руку ещё глубже, зашарила пальцами по диску и с пятой попытки подтянула его к себе. Вытащив наружу предмет вожделения Йянана, габбро опустила диск мужчине на кровать и, не прощаясь, вышла.

Дэс обнаружил её в душевой — Кодама отмывала руку. Услышав шаги, габбро обернулась и странно на него посмотрела. В глазах девушки застыло сомнение.

— Нужна помощь? — нерешительно предложил парень.

— Я хочу понять, правильно ли поступила, — озвучила Кодама. — Если чья-то боль в разы сильнее твоей — помогать логично?

Дэс неловко пожал плечами.

— Раньше мои действия были подчинены определённой схеме, — произнесла девушка тихим голосом. — Моё существование было оправданным и предсказуемым, но теперь я не понимаю, как прогнозировать свою дальнейшую жизнь. Я даже не всегда могу объяснить себе, почему поступаю так, а не иначе. Я больше не чувствую себя габбро… Кто я тогда?

— Ты — Кодама, — ответил парень, подходя ближе, — и живёшь так, как сочтёшь нужным. По-моему, это офигенно круто!

— Кодама? — позвал девушку Йянан, в руках он сжимал какие-то вещи. — Думаю, Эфлея не обидится. Всё равно эти ей не особенно нравились! Хочешь, я… отдам их тебе?

Намётанный глаз не подвёл мужчину: вещи пришлись габбро в пору. Йянан сразу расцвёл, обрадованный таким количеством счастливых обстоятельств, и повёл гостей по другим жилым зонам. Кенуи выделил им время до вечера, вот местный и узнавал, не нужна ли соседям какая-то помощь: когда ещё появятся лишние свободные руки. Теперь это был уже не забитый старик, а здравомыслящий находчивый мужчина, шутивший и торговавшийся. Йянан хорошо знал устройство систем станции, видимо, раньше обслуживал их, и охотно копался в душевых или настраивал вентиляцию. Он вполне мог ещё работать, если бы тоска по дочери так не подкосила.

Если помощь не требовалась, гости развлекали хозяев разговорами. Дэсу особо нечем было поделиться, а вот габбро слушали с интересом. Парню же досталось внимание прекрасного пола, и поскольку девушки здесь были куда симпатичнее, чем на торговой станции, Дэс не слишком вслушивался во взрослые разговоры. Ему не было дела до проблем Оплы, и парень не озадачивал себя вопросом, почему Кодама так рьяно выспрашивает жителей о поломках и мятежах.

Благодаря стараниям Йянана на ужин собралось гораздо больше желающих, чем могло вместить помещение. В итоге прибывшим разрешили садиться на любую подходящую для того поверхность, а из принесённых угощений сформировали общий стол. Все проблемы сразу отошли на второй план, и публика с вожделением затребовала историй. Навещая жителей Оплы, Кенуи словно возвращался в собственное детство: так же вот у костра собирались члены его племени, чтобы послушать Сэккара.

Пока мужчина развлекал собравшихся, Талл занималась габбро. Астростопер попросил подругу подстричь Кодаму и сделать что-то с её одеждой.

— Откуда эти вещи? — спросила женщина, размешивая в ступе лекарство: заживляющего спрея на станции не видели уже очень давно, но более дешёвые медикаменты по-прежнему поставлялись.

— Йянан дал, — ответила габбро.

Услышав имя мужчины, Талл неодобрительно цыкнула: это добром не кончится, пусть вернёт.

— Я оставила старую одежду у него.

— Сходишь после ужина, — наказала Талл и повелительно хлопнула ладонью по стулу: сначала стрижка, потом лечение. — Садись.

Женщина запустила пальцы Кодаме в волосы и принялась оценивающе перебирать лиловые пряди. Медитативное занятие немного отвлекло её от дурных мыслей, но слова Кенуи всё не шли у Талл из головы. Задумку отстаивать права Коджора в компании габбро и какого-то там учёного она сочла форменным самоубийством. Подруга пообещала астростоперу насыпать на его могиле надпись «самонадеянный дурак», на что Кенуи поцеловал её и поклялся забрать со станции, когда освободит Коджор. Женщина посмеялась над ним. Раньше она бы не задумываясь бежала с рыжим плутом от нищеты и однообразия Оплы, но с годами поняла, что создана для размеренной жизни. Уж лучше видеться раз в несколько лет и слушать о приключениях астростопера, чем постоянно подвергать себя опасности.

— От тебя пахнет Кенуи, — заметила габбро, когда Талл в очередной раз наклонилась к её лицу.

Женщина вздрогнула и случайно кольнула Кодаму ножницами в щёку.

— Откуда ты знаешь, как пахнет Кенуи?! — настороженно поинтересовалась она.

— Я тоже пахла этим запахом, когда мы спали вместе, поэтому запомнила его, — объяснила габбро.

Талл выронила ножницы и громко выругалась: вот, значит, как теперь помогают оказавшимся в трудной ситуации! Выбежав из комнаты, она кинулась отыскивать астростопера. Кенуи заверял её, что терпит габбро исключительно ради Коджора — интересно, что он скажет теперь?

Сцена ревности потонула в криках всеобщего ликования: голограмму неба починили, и над головами собравшихся замерцали сотни искусственных звёзд. Распалённая рассказами толпа набросилась на еду и алкоголь: чужие приключения как нельзя лучше возбуждали аппетит. Затем взрослые разбились на группы по интересам, а молодёжь устроила танцы. С лиц присутствующих не сходили улыбки, и каждый хотел показать себя в лучшем свете на этом внезапном, но таком нужном для Оплы празднике.

Кодама наблюдала за весельем со стороны, настойчиво отказываясь от спиртного и попыток назойливой молодёжи затащить её в свою круговерть.

— Значит, к тебе вернулось обоняние, — констатировал Кенуи, опускаясь рядом с девушкой.

Габбро кивнула и бросила озабоченный взгляд на громко расхохотавшихся мужчин справа от себя. Развязное поведение местных напрягало Кодаму, ведь она привыкла иметь дело с представителями высшего общества, а те вели себя куда сдержаннее. Кенуи вернул на себя фокус внимания девушки и объяснил, что говорить другим, как они пахнут, не этично.

— Я запомню, — пообещала габбро и спросила, уместны ли в сложившейся ситуации извинения.

— Лучше дай Талл побыть наедине с вином, — качнул головой астростопер, — она отходчива… И спасибо, что помогла сегодня Йянану. Ты вряд ли поймёшь, но эти воспоминания для него дороже жизни.

Кенуи залпом осушил свой стакан и отставил его в сторону.

— Я вела себя так же, как Йянан, когда мы встретились? — спросила Кодама.

Астростопер кивнул.

— Я не замечала этого.

— Так и он не замечает, — заверил Кенуи и задумчиво уставился на Йянана, игравшего с чьими-то детьми: мужчина выглядел таким счастливым. — Никто не замечает — это выше наших сил.

— Не замечают только за собой, — поправила девушка. — Если другие видят, что Йянан не в себе, почему его не лечат?

Астростопер ответил со вздохом, что лучше иногда оставить всё как есть. Удивительно, но от этого разговора ему стало одновременно и хорошо, и паршиво на душе. Все вокруг веселились, строили планы, флиртовали, а он объяснял Кодаме, почему Йянан спятил. Пытался донести до неё смысл такого простого слова, как «любовь». Йянан так любил Эфлею, что сделал ту смыслом своего существования и теперь не знал, как жить без неё.

— Почему он не полюбит кого-то ещё? — спросила габбро. — Если этот процесс так положительно влияет на его пси…

— Тебе не понять! — прервал Кенуи и снова вздохнул. Всеобщее веселье начало его раздражать. — Потанцуй со мной.

Кодама равнодушно озвучила, что бессмысленное кручение на месте не входит в её планы. Кенуи придвинулся ближе.

— Ты много что раньше считала бессмысленным, — произнёс он, обнимая девушку за талию. — Попробуй! Вдруг тебе понравится.

— У нас слишком большая разница в росте, — продолжила упираться габбро.

— Я могу держать тебя на руках…

Кенуи притянул её к себе, заглянул в аметистовые глаза, и выпитый алкоголь перевесил здравый смысл. На несколько мгновений их губы соприкоснулись, но терпкое кисло-пряное послевкусие заставило Кодаму с отвращением отвернуться. Она не раз видела, как целовались другие, и теперь окончательно убедилась в том, что этот социальный ритуал габбро понять не способны.

Кенуи отпустил девушку и скомкано извинился. Никто не обратил на них внимания, но астростоперу всё равно сделалось не по себе. Какую непростительную глупость он сейчас совершил: Кодама ведь обязательно спросит, что всё это значит. И хорошо, если спросит у него. Кенуи бегло огляделся и понял, что окружающие совсем пьяны.

— Переночуй сегодня у Йянана, — произнёс мужчина, выискивая взглядом местного. — Идём! Я договорюсь с ним.

Он встал и повелительно кивнул в нужном направлении, но габбро не двинулась с места.

— Йянан не надёжный, — озвучила она громким голосом: буйные соседи опять хохотали во всё горло. — Я хочу спать с то…

— Сделай, как я прошу, Кодама! — настойчиво повторил Кенуи, беря её за руку. — Йянан тебя не обидит! Можешь мне верить.

Глава 1.6

— Вы уверены, что этот разговор так необходим? — осведомилась пилот, выходя из кральетта и бегло оглядывая взглядом стыковочную палубу: начальник станции уже ждал их. — Допросы ничего не дали, думаете, вам он скажет больше?

— Такие, как Мигеит Тан, всегда отвечают за содеянное, — качнул головой Несис. — Если он уверен в своей правоте, то не изменит показаний ни после первого допроса, ни после десятого. Он так давно здесь работает, что я уже сбился со счёта, сколько раз Мигеит спасал эту станцию… Я приму решение только после того, как выслушаю его!

Речь Несиса звучала уверенно, однако в движениях прослеживалась нервозность, не покидавшая мужчину с того самого момента, когда он узнал, что в выдвинутых против Мигеит Тана обвинениях фигурирует габбро. Таким же взбудораженным Несис был и в день своего последнего визита к Кмагону. Подчинённая хорошо запомнила тот вечер: Несис сильно прихрамывал, но заверил её, что просто неудачно подвернул ногу. Женщина ему не поверила, однако в подробности вдаваться не стала: интриги были уделом политиков, вот и пусть плетут их наедине.

— Я свободна или будут ещё распоряжения? — спросила пилот нарочито громким голосом.

Несис вздрогнул, точно очнулся ото сна, и попросил подчинённую не покидать надолго порт: возможно, в скором времени ему опять понадобится вылететь. Женщина скупо кивнула и оставила их с начальником станции наедине. Произведя короткий обмен приветствиями, Несис сразу перевёл тему в интересующее его русло: говорят, Мигеит Тан содействовал побегу преступников и задержал без надобности высокопоставленное лицо, за что теперь содержится под охраной.

— Неприятно это сообщать, но дела обстоят именно так, — кивнул начальник станции. — Если бы Мигеит Тан признал свою ошибку и согласился сотрудничать, я бы ограничился строгим выговором. Вместо этого он обвинил меня… как бы это помягче выразить… в выборочном соблюдении своих должностных обязанностей. Я понимаю, что Мигеит Тан непримиримый борец с преступностью и не раз оказывался прав, но сейчас его подозрительность перешла все границы.

— А беглецов нашли? — спросил Несис с нескрываемой тревогой в голосе.

— Поиски пока не прекращены, но сомневаюсь, что они могли выжить в той буре, — озвучил начальник станции пресным тоном. — В надежде обнаружить тела в какой-нибудь из трещин или пещер мы задействовали автономные сканеры-картографы со встроенными инфракрасными сенсорами. Увы, безрезультатно. Либо те двое слишком хорошо прячутся, либо, что более вероятно, их трупы уже растерзали местные хищники.

— Ясно, — произнёс Несис подавленным голосом: даже если та габбро была не его знакомой, мысль о её смерти всё равно огорчила мужчину. — Если к исходу дня ситуация не изменится — прекращайте поиски… И распорядитесь, чтобы ко мне в кабинет привели Мигеит Тана: хочу поговорить с ним лично.

Спустя несколько часов дверь камеры бывшего начальника порта распахнулась, и в помещение вошли конвоиры. Мигеит безучастно оглядел мужчин — всё те же рядовые сотрудники, значит, будет ещё один допрос, — отдали бы его уже под трибунал что ли. Поднявшись с металлического выступа в стене, служившего ему кроватью, Мигеит послушно завёл руки за спину и мгновение спустя ощутил, как наручники стянули кожу. Унижения он не испытывал, только негодование за попытки начальства принудить его дать «выгодные» показания. Мигеит Тан прекрасно знал, в чём виноват, и без пререканий понёс бы ответственность за свои решения, однако вместе с тем мужчина был не намерен умалчивать о злодеяниях проклятого старика. Будь тот хоть самим министром, он должен ответить за то, что сделал.

Громко шаркнув ботинками, Мигеит переступил порог кабинета Несиса Алтиса и неловко застыл подле двери. Прежде он входил в это помещение с высоко поднятой головой и каким-нибудь важным донесением: задержали контрабандистов, успешно закрыли квартал… В этот раз хвастаться было нечем, и Мигеит не знал, с чего начать.

— Снимите с него наручники, — раздалось вежливое обращение, — и, будьте любезны, оставить нас наедине.

Несис улыбнулся гостю и приглашающе указал рукой на кресло. Мигеит опустился в него точно брошенный в песок камень, сморщился от непривычного удобства и нервным движением почесал шею.

— Мне обо всём доложили, — деликатно обозначил положение дел Несис, — и, прежде чем вынести окончательный вердикт, я хочу услышать вашу точку зрения.

— Тюрьма, так тюрьма, — брякнул в ответ Мигеит, — но сяду только за то, что действительно совершил! Да, я приказал конвоирам проверить тот ангар, и одному из них это стоило жизни! Но побегу подозреваемых я не!..

Несис предупреждающе поднял вверх ладонь, дождался, пока начальник порта умолкнет, и вежливо попросил начать повествование с момента появления на станции габбро. Почему её и того рыжеволосого мужчину задержали?

— Мёртвая она — вот и задержали! — раздражённо выдал Мигеит Тан. — По документам, то есть, числилась как мёртвая. Прилетела вместе с рыжим, поэтому мы и его задержали…

— Как она выглядела? — спросил Несис, с запозданием осознавая абсурдность этого вопроса: всё-таки габбро почти ничем не отличались друг от друга.

— В дорогом костюме и поношенной обуви, — незамедлительно отчеканил подчинённый, — растрёпанная, уставшая… со шрамом на правом ухе.

— Шрамом? — тихо переспросил Несис, силясь вспомнить, обладала ли его знакомая таким весомым отличительным признаком. Мигеит утвердительно кивнул: точно ухо хотели отрезать, а потом пришили на место. — Что она вам сказала?! Почему прилетела именно на эту станцию?

Мигеит недобро сощурился и озвучил свои соображения: габбро утверждала, что знакома с его работодателем, но доказать этого не могла. Много кто знает Несиса Алтиса, только далеко не все желают ему добра, вот он и задержал подозрительную особу. Та что-то говорила про важные сведения, потом сослалась на плохое самочувствие, а после и вовсе заявила, что говорить станет только с кем-то из высшего руководства. Зная, как те раболепствуют перед габбро, Мигеит сколько мог оттягивал время, но так и не выяснил истинных намерений девушки. Единственные две вещи, за которые он мог поручиться, так это что габбро понятия не имела о собственной гибели и очень не хотела возвращаться на свою планету.

Скромная улыбка благодарности на мгновение окрасила лицо Несиса, но тут же уступила место сожалению, и Мигеит понял, что в этот раз чутьё его подвело. Поборов чувство досады, мужчина спросил, что стало с подозреваемыми. Или с пострадавшими: он уже не знал, как правильно идентифицировать ту странную пару.

— Пропали без вести, — вздохнул Несис, и его лицо сделалось совсем мрачным.

Мужчина скользнул отсутствующим взглядом по одежде подчинённого и сомкнутым в кулаки ладоням; мыслями он сейчас был где-то очень далеко отсюда.

— Я готов понести любое наказание, — буркнул Мигеит, потупив глаза в пол. — Я подвёл вас!..

Несис продолжил задумчиво изучать взглядом стену.

— Это я её подвёл, — изрёк он, наконец, и рывком выпрямился. — Благодарю, что пытались им помочь: иного я от вас и не ожидал. Если бы только тот корабль прилетел чуть раньше!..

— Какой корабль?! — отрывисто спросил Мигеит, подаваясь вперёд всем телом.

— Разве не вы отправляли за ними корабль? — уточнил Несис.

Подчинённый раздражённо вдарил кулаком по колену: так, значит, начальник станции не выдумал тот факт, и на Асиблу действительно кто-то летал! Совладав с гневом, мужчина посоветовал Несису проверить, сколько кораблей сейчас находится в ремонтном доке сто сорок семь, и за какими те числятся владельцами.

— Рыжий, которого мы задержали, — пробасил Мигеит, нетерпеливо ёрзая в кресле. — Он как-то прятал ото всех габбро на своём корабле! Не удивлюсь, если в этот раз они провернули этот трюк уже вместе!.. Клянусь, я за всё отвечу, но позвольте прежде разобраться?!

Несис жестом попросил мужчину умолкнуть и отрицательно качнул головой: дело в том, что он уже поручился за подчинённого перед одной влиятельной знакомой и прилетел на станцию исключительно за ним. Мигеит изумлённо вытаращился на начальника.

— Что вам известно о Коджоре? — спросил Несис, сортируя рабочие документы.

— Некоторые грузы со станции направляют туда, — задумчиво протянул Мигеит, — я видел накладные. В той системе идёт какая-то крупная стройка?

— Там возводят новые врата, — подтвердил Несис и продолжил как ни в чём не бывало, наблюдая втайне за реакцией подчинённого, — очень нужные Федерации и очень охраняемые. Для их обслуживания сейчас набирают персонал, и я предложил вашу кандидатуру. Система раньше была обитаема и изобилует всякого рода артефактами, которые могут представлять опасность, если попадут не в те руки. А вы как никто умеете вычислять контрабандистов.

— Почему я?! — ошарашенно выдохнул Мигеит, вскакивая на ноги.

Несис прокомментировал своё решение следующими словами: такого исполнительного и непредвзятого в суждениях специалиста ещё надо поискать. Не исключено, что с уходом Мигеит Тана чёрные сделки на этой станции станут совершаться чаще, но, в свете последних событий, лучший способ избавить его от трибунала придумать сложно.

— Я не стану скрывать своей вины! — пробасил начальник порта. — Лучше отсидеть положенное и прожить остаток жизни с чистой совестью!

Несис напомнил подчинённому, кто владеет этой станцией, и что он вправе сам решать, как наказывать её сотрудников за проступки. В данном случае он хочет ограничиться увольнением, а то, что кто-то возьмёт Мигеит Тана на схожую должность, бывшего начальника уже не касается.

— Да как же вы!.. Просто закроете на это глаза? Убийство ведь было совершено! — до последнего сопротивлялся Мигеит.

— А вы мало подобных убийств пресекли за годы работы здесь? — напомнил Несис, поднимаясь из-за стола и связываясь со своим пилотом. — Я не настаиваю, но буду огорчён, если ваш талант пропадёт зря. Думайте скорее: время моей знакомой очень дорого стоит.

Увидев её воочию, Мигеит сразу понял, что имел в виду Несис. Женщина, должно быть, работала не покладая рук, потому как даже косметика уже не могла скрыть следов усталости, тронувших её лицо. В целом она была довольно хороша собой: статная, в строгом дорогом костюме, выгодно подчёркивавшем фигуру, и с идеально зачёсанными назад волосами. В глазах же застыла грусть и какое-то едва уловимое презрение, адресованное, впрочем, не ему. Мигеит поприветствовал возможную работодательницу и отвёл взгляд в сторону: что хотел, он уже увидел, а как себя с ней вести ещё не решил.

— На посту начальника порта я хочу видеть ответственное лицо с незапятнанной репутацией и обширными познаниями в требуемой сфере, — произнесла женщина, подавая кандидату планшет с договором. — Чтобы убедиться в вашей компетентности, я попрошу вас пройти ряд тестов и ситуативных задач. Данная лаборатория позволяет создать реалистичную симуляцию места работы и проверить, как вы будете реагировать на аварийные ситуации. Имитация звуков и ощущений позволит вам полностью погрузиться в происходящее.

Несис настойчиво кивнул Мигеит Тану, чтобы скорее подписывал, но тот вдумчиво пробежался глазами по строкам и спросил у женщины, знает ли та, при каких обстоятельствах его уволили. Эста раздражённо поджала губы и скупо озвучила, что кандидатов, которые не устраивают её хотя бы по одному из пунктов, вообще не допускают в это здание. Даже результаты его анализов ей уже известны, так что пусть не тянет время.

«Как пожелаете, — подумал Мигеит, перешагивая порог кабинета, — надеюсь, меня нанимают за умения, а не для отвода глаз».

Эста переглянулась с Несисом и поинтересовалась, почему его протеже так беспокоится о причине увольнения. Мужчина объяснил, что Мигеит Тан был несправедливо обвинён и не может принять того факта, что наказания не последует.

— Он правда такой честный? — осведомилась Эста, прислоняясь спиной к колонне и складывая на груди руки. — Или вы покрываете его так же, как меня когда-то?

— Вот уже на протяжении тридцати лет он стоит на защите этой станции и моей репутации, — заверил её Несис. — Я доверяю Мигеит Тану как себе и придавать те события огласке не намерен. Ты знаешь, что я держу своё слово… Как себя чувствует Кмагон? Рад, что он так доверяет тебе, что временно назначил на своё место.

Эста издала нервный смешок: знал бы Несис, почему министр так поступил, не радовался бы. Упоминание имени Кмагона возродило в памяти неприятные воспоминания, и женщина крепко впилась пальцами в рукава одежды. Ей отчаянно хотелось поделиться с кем-то пережитым, но Эста боялась втягивать Несиса в опасные политические интриги: только не того, кто спас её от тюрьмы и заменил отца.

— Новая должность изматывает тебя, — деликатно намекнул мужчина, касаясь ладонью её плеча. — Могу я чем-то помочь?

— Неужели так заметно, что я почти не сплю? — наиграно улыбнулась Эста и поспешила отстраниться от его руки: с недавних пор чьи-либо прикосновения стали ей неприятны. — Прости! Сложно сохранять хладнокровие, когда все вокруг только и ждут, что я оступлюсь. Я буквально кожей чувствую, как сильно меня ненавидят!

— Руководить теми, кто желает тебе смерти — тяжёлое бремя, — согласно вздохнул Несис, — но чужая ненависть ничто в сравнении с муками совести. Выскажи всё, что накопилось на душе, Эста. Я не стану тебя осуждать.

Женщина посмотрела на него бездушным взглядом и холодно отчеканила, что у неё теперь нет на это права. Она обязана отчитываться перед Кмагоном за каждое слово… каждую эмоцию, которую невзначай продемонстрирует! Признание собственной слабости не входит в ряд разрешённых ей действий.

— Я ведь не желаю тебе зла, — развёл руками Несис. — И уж точно не в сговоре с кем-то из Министерства.

— Именно поэтому вам лучше держаться от меня подальше, — в глазах Эсты застыли слёзы, и женщина перешла на шёпот. — Я так устала!.. Я не знаю, как себя с ним вести. Не знаю!

Эста вздрогнула и закрыла лицо ладонями. Сейчас она чувствовала себя такой же жалкой, как в тот день, когда пришла признаться Несису в убийстве отца. Это вышло случайно: пытаясь защититься, она слишком сильно толкнула его, и мужчина ударился виском о выступ стены.

— Я столько сделала для него, — прошептала Эста, опускаясь на колени: воспоминания путались в голове. — Я была одержима мыслью вернуть ему ноги… хотела, чтобы он мог обеспечивать себя… но ему это было не нужно! Он хотел лишь помыкать мной! Кмагон!.. такой же.

Несис обнял её и утешающе погладил по голове. Поначалу его тянуло к Эсте чувство вины, ведь именно он убедил женщину сделать «правильный» выбор между работой и страхом оказаться плохой дочерью. Ему принадлежали слова: родители должны уважать решение своих детей. Последствия оказались ужасными. Познав единожды убийство, Эста из забитой жизнью женщины выросла в смертоносное орудие власти. В отличие от отца, Несис смог отпустить её, когда пришло время, но ему было горько осознавать, кем станет воспитанница под началом Кмагона.

— Тише, дорогая, — ободряюще зашептал мужчина, поднимая Эсту на ноги, — ты должна сохранять рассудок.

Женщина оторвала ладони от лица и призналась Несису, что министр не может ходить: он парализован в точности так же, как когда-то её отец.

— Это расплата, да? За моё бегство?!

Усадив Эсту в кресло, Несис принялся уверять, что никакого бегства не было, и её отец погиб из-за собственной жадности. Взяв на себя вину за его предрассудки, она бы поставила крест на карьере. Талантливый руководитель, коим она сейчас является, попросту бы не родился.

— Я предупреждал тебя, что с Кмагоном будет нелегко, — ласково напомнил Несис.

— И что он не отпустит меня, — подхватила Эста срывающимся голосом, — это так. Он не нуждается во мне, а просто хочет держать подле себя тех, кто знает о его неудаче! Я!.. Хочу, чтобы он больше никогда не встал!.. Только так у меня будет шанс выжить.

— А сможешь ли ты с этим жить, Эста? — укоризненно спросил Несис. — Что станет с тобой, если он потерпит поражение?

Её глаза изумлённо распахнулись, и женщина шёпотом ответила: «Не знаю». Несис погладил её по щеке и попросил в таком случае не врать самой себе. Если намерена бежать, пусть не откладывает это решение и будет готова скрываться до конца жизни. Если хочет остаться, пусть примет Кмагона любым.

— Я больше не могу видеть, как он мучается, — произнесла Эста, вздрагивая всем телом.

Несис накрыл своей ладонью её руку и вкрадчиво спросил, кого она сейчас жалеет, себя или его? Сама сказала, что не имеет права на слабость, так пусть делает то, что ей даётся лучше всего — выполняет приказы начальника. Быть рядом с такими как Кмагон, значит обрекать себя на путь лишений, но без неё эти лишения терпел бы он. За каждым талантливым политиком скрываются тени его помощников.

— И правда, — задумчиво произнесла женщина, разглядывая своё отражение в зеркальной поверхности колонны. — Могу я попросить вас ввезти в Столицу одного врача? Он может помочь Кмагону, но я боюсь действовать от своего имени. Министра предал его первый заместитель, и я не знаю, кого ещё он переманил на свою сторону.

— Сделаю всё, что в моих силах, — согласно кивнул Несис, — но взамен я попрошу тебя позаботиться о Мигеит Тане. Вы похожи и легко найдёте общий язык.

Дверь кабинета гулко хлопнула, являя говорящим начальника порта. Лицо мужчины блестело от пота, глаза возбуждённо метались по зеркальным стенам, а пальцы устало подрагивали: видимо симуляции оказались реалистичнее, чем он ожидал. Мигеит заметил смену настроения Эсты, но тактично не подал вида. Молча вручив женщине планшет с результатами тестов, он упал в то самое кресло, в котором она пару минут назад изливала Несису душу, и прикрыл глаза.

— Вы полетите со мной, — изрекла женщина спустя некоторое время; голос звучал столь же холодно, как в момент их знакомства. — В случае успешного назначения вашим близким доложат о вашем новом месте работы.

— А в противном случае? — осведомился Мигеит, заставляя себя подняться на ноги.

— Вам причитается гонорар за неудобства и бесплатный проезд в любую точку Федерации.

— Под любой точкой вы подразумеваете тюрьму? — на всякий случай уточнил Мигеит.

Эста бросила на него недовольный взгляд и властно приказала следовать за ней. Кральетт женщины незамедлительно вылетел в Столицу. В пути она почти всё время работала, а Мигеит маялся со скуки в отведённом ему помещении. В конце концов, мужчина не выдержал и прямо во время приёма пищи потребовал дать ему хоть какое-нибудь занятие. Дозволить, например, поработать над сводом правил или ознакомиться с планом порта.

— Расскажите мне, за что вас уволили? — предложила Эста, надменно приподнимая брови: что общего Несис нашёл между ней и этим грубым приверженцем порядка.

— Это закрытая информация, которая может скомпрометировать моего начальника, — наотрез отказался Мигеит Тан.

— Бывшего начальника, — поправила Эста.

— Бывшим он станет только после того, как я официально вступлю на новую должность, — настоял на своём Мигеит. — Не нравится мой подход к делу — отправляйте сразу в эту вашу любую точку! Можно без гонорара.

— Нравится, — ответила женщина после непродолжительной паузы, её глаза улыбались, — только врата Коджора являются режимным объектом, поэтому сами понимаете… Вам раньше доводилось бывать в Столице?

Мигеит отрицательно качнул головой, и Эста предложила ему ознакомиться с местными порядками: как раз успеет до прибытия. В следующий раз они увиделись уже после посадки. Мигеит заметил, что женщина выглядит совсем вымотанной, но вновь никак не отреагировал. Эста попросила дождаться её у шаттла — транспорт как раз должны были с минуты на минуту подать прямо к палубе — и скрылась за поворотом.

Мигеит ждал, как ему показалось, достаточно, но Эсты всё не было, и чутьё подсказало ему, что за женщиной надо сходить. Завернув за угол, Мигеит огляделся и внимательно прислушался. Голос Эсты доносился откуда-то из служебной зоны, прерываемый то и дело громкими мужскими выкриками. Мигеит Тану сразу не понравился этот хамоватый тон.

— Вспомни, с кем говоришь, — направляли его слова Эсты, — тебя посадят за рукоприкладство.

— Раньше тебе нравились мои ласки, а теперь решила кинуть?!

Мигеит так громко ударил кулаком по металлической стене, к которой незнакомец прижимал женщину, что тот аж подпрыгнул. Миниатюрный тонкий нож со звоном ударился об пол, и Мигеит Тан точно с цепи сорвался. Подпрыгнув к мужчине со спины, он сжал в кулаках лацканы дорогого пиджака и с такой силой дёрнул на себя, что одежда слетела с незнакомца. Заломив ошарашенному противнику руки, Мигеит связал мужчину его же пиджаком и грубо припёр к стене.

— Идите в шаттл, — велел он Эсте, — а я сопровожу его куда следует.

Незнакомец громко расхохотался: сегодня развлечёт своими пикантными историями сотрудников сиггу-контроля, а завтра о пристрастиях помощницы министра будет знать уже вся Столица.

— Оставь его! — властно приказала Эста, возвращая самообладание. — У нас много дел! Он не стоит моего времени.

Мигеит согласно пожал плечами и напоследок хорошенько пнул мужчину, а нож аккуратно вогнал мыском ботинка в зазор между плитами. Вытащить его оттуда будет очень непросто.

— Ты хорошо знаешь, сколько я стою! — проорал вдогонку мужчина, задыхаясь от гнева. — И сколько стоит моё молчание!

Губы Эсты сжались в тонкую линию, а руки предательски дрогнули, но Мигеит и в этот раз не стал задавать вопросов, тем более оправдываться. Погонит его за непослушание — её выбор. Они молча вернулись к шаттлу и сели на борт.

— Почему вы пошли за мной? — флегматично поинтересовалась женщина, наблюдая за проносящимися в окне вывесками. Пальцы скользнули вдоль шеи к месту пореза и отёрли кровь с кожи.

— Чутьё, — пожал плечами Мигеит. — Вы слишком педантичны, чтобы так надолго задерживать шаттл. Он вас ранил — надо обработать.

Эста с недоверием окинула его взглядом, но всё же позволила коснуться себя: лучше убрать следы насилия до того, как предстанет перед Кмагоном. Видя её напряжение, Мигеит позволил себе пошутить.

— Надеюсь, вы не попросите заплатить тому ублюдку за испорченный пиджак? — пробасил он, хмуря брови. — Тогда ваш гонорар мне точно понадобится.

Эста тихо рассмеялась и снова взглянула на Мигеит Тана, теперь уже изучающе. Честный и исполнительный, не задаёт лишних вопросов и слишком много о ней теперь знает — идеально подходит на роль телохранителя. Эста озвучила мужчине своё предложение и пообещала хорошо заплатить.

— От вас потребуется сопровождать меня в разъездах, ждать, пока закончу работу в Министерстве, и выполнять некоторые поручения… вполне законные, можете не переживать. Понимаю, вы готовились к другой должности.

— Охрана вашей безопасности — тоже вполне достойная работа, — подал голос Мигеит. — Да и когда ещё меня на ту должность утвердят!.. Со скуки откинусь.

— В таком случае вам вживят чип и оформят временную регистрацию, — в голосе Эсты заиграли нотки облегчения. — Завтра утром мы обсудим ваши обязанности, а пока можете отдохнуть. Я распоряжусь, чтобы слуги помогли вам устроиться.

Доставив Мигеит Тана в резиденцию, она с явной неохотой ввела следующий пункт назначения. Женщине очень не хотелось сегодня лететь к Кмагону и выслушивать от него очередные упрёки, но министр должен был одобрить несколько приказов. Это остальные считали, что решения принимает она, на деле же Эста только надела новую форму, а вопросы по-прежнему решал властный начальник.

Орбитальный шаттл прошёл сквозь плотную облачность, и закатные лучи позолотили его корпус. На фоне неспокойного леса замаячила светлым пятном вилла Кмагона, и женщина нервно закусила губу. Он будет очень недоволен, когда узнает, что она до сих пор не решила вопрос с Иссааром. Шаттл совершил плавную посадку. Эста покинула его и двинулась навстречу охранникам. В первую очередь она должна была продемонстрировать им шею и запястья, доказав таким образом, что не маскирует свою внешность голограммой. Нанесённый днём порез затянулся, однако женщине всё равно было неприятно прикасаться к тому месту: это напоминало ей о роковой ошибке, допущенной по собственной слабости. При других обстоятельствах Эста бы давно заткнула того шантажиста, но новая должность обязывала её быть осторожной. Женщина платила ему за молчание, однако подлец давно утратил чувство меры и угрожал обнародовать её тайну, как только найдёт того, кто готов заплатить больше. С этим нужно было что-то делать.

Эста в нерешительности замерла перед дверью комнаты начальника.

— Я слышал твои шаги, — раздалось по ту сторону.

Пальцы легли на ручку и мягко толкнули дверь от себя. Женщина придала лицу невозмутимое выражение и шагнула внутрь. Кмагон попросил её налить воды, хотя графин стоял совсем рядом с его кроватью. Выполнив дурацкую прихоть, Эста подала министру сначала стакан, потом рабочий экран и отчиталась за дни своего отсутствия. Женщина старалась не встречаться с ним взглядом и натянула рукава одежды по самые ладони, чтобы не показывать Кмагону покрытых синяками запястий.

— Начальник порта? — министр бросил на подчинённую подозрительный взгляд. — Чем тебя не устроил текущий?

— Тем, что свою должность он получил через вашего заместителя, — решительно заявила Эста. — Полагаю, будет лучше взять на эту работу кого-то проверенного.

— Твоим бывшим начальником? — презрительно поддел её Кмагон. — У Несиса там, что ли, конвейер идеальных подчинённых?

— Пожалуй, что так, — озвучила Эста, старательно давя возмущение, и ткнула пальцем в карточку Мигеит Тана. — Его показатели реакции на порядок выше, чем у текущего начальника порта, и стаж больше. Да, всего лишь на торговой станции, и это всего лишь мои необоснованные опасения… но он хотя бы никак не связан с тем, кто желал вам смерти! Независимо от вашего решения я намерена сделать Мигеит Тана своим телохранителем на ближайшее время.

Кмагон подался вперёд и схватил её за запястье.

— Что ты от меня скрываешь?! — вспылил он и развернул руку подчинённой так, чтобы стали видны синяки.

— Это личное, — произнесла Эста, морщась от боли: в связи с параличом мужчина перестал соизмерять свою силу. — Пустите, мне больно… Я очень устала… Ваши подчинённые меня ненавидят!.. Какой ещё ответ я должна придумать, чтобы удовлетворить вас?!

Кмагон разжал ладонь, и она метнулась к двери.

— Не смей уходить, пока я не дал разрешения! — крикнул он, в гневе швыряя на пол стакан.

Эста облокотилась о дверной косяк, подавила минутное головокружение и напомнила, что они теперь в равных правах. Хочет помыкать — не нужно было назначать её главой своего министерства. Вдогонку женщине полетел ещё один стакан, но она увернулась.

— Я не буду вечно терпеть такое отношение, — произнесла Эста, прикрывая за собой дверь. — И тогда вы останетесь один.

Глава 2.1

— Эфлея вернулась! Вернулась ко мне! — кричал Йянан, обегая жилые помещения. — Ах, как она пела мне этой ночью! Её голос ничуть не изменился! Моя девочка!.. Эфлея…

Широко распахнутые глаза увлажнились слезами, и Йянан перешёл на шёпот, не в силах совладать с захлестнувшими его эмоциями. На шум показалась Талл и велела старику причитать где-нибудь в другом месте: после вчерашнего у неё раскалывалась голова, да и настроение в целом было паршивое.

— Ты всегда её недолюбливала, — гордо отчеканил Йянан и двинулся на кухню. — Мы с Эфлеей будем завтракать у себя в комнате.

До Талл, наконец, дошёл смысл его слов, и она смачно выругалась. Никому из местных в голову бы не пришло притвориться Эфлеей, особенно зная, как болезненно Йянан реагирует на любое упоминание о дочери. Женщина догадывалась, кого старик принял за неё.

— Нет! — взвизгнул мужчина, бросаясь за Талл, но та уже распахнула дверь его комнаты. — Оставь нас! Эфлея устала!

— Ахчез! Так и думала, — Талл схватила сонную девушку за рукав и вытолкнула из полутёмного помещения на свет. — Это попутчица Кенуи, Йянан! Смотри! Разве у Эфлеи были такие уши?!

Старик нахмурился и требовательно приказал, чтобы Талл оставила его дочь в покое, не то пустит в ход кулаки. Привычное благодушие покинуло его дряхлое тело, и глаза засверкали маниакальным блеском. Минувшей ночью Йянан обрёл то, что считал давно утерянным. Пусть это выражалось лишь в голосе, который Кодама умело скопировала, прослушав песни его дочери, но для него она стала Эфлеей. Образом, который старик трепетно хранил в своей памяти на протяжении многих лет. Заслонив собой девушку, Йянан раздражённо озвучил, что никто лучше него не помнит, как выглядела Эфлея.

Талл издала короткий язвительный смешок. Пусть посмотрит в лицо фактам, старый дурак: с Эфлеей габбро роднит разве что рост и тощее телосложение.

— Перестань придираться к мелочам, — буркнул Йянан, помогая Кодаме подняться. — Будто сама не меняешься с годами?! Кенуи вернул мне дочь! Ты просто ревнуешь его, вот и хочешь оклеветать бедную девушку!

Любое другое обвинение Талл бы пропустила мимо ушей. Да, она была увлечена Кенуи и поэтому так хорошо понимала чувства Йянана. Женщина совсем не хотела доставить тому душевные страдания, однако старик задел её за больное, и Талл была вынуждена обороняться. Такой уж у неё был характер. Обернувшись к набежавшим соседям, женщина громко поинтересовалась, признает ли кто-то из них габбро дочерью спятившего дурака. Может, это она ошибается, и перед ними действительно стоит Эфлея?

Собравшиеся отводили глаза: никто не решался озвучить правду вслух. Талл сделала это за них.

— Верни этой лгунье её тряпьё, Йянан, и выстави вон! — выкрикнула женщина. — Эфлея умерла семь лет назад!

Старик упал на колени и затрясся точно в припадке. Бросая взгляд то на Кодаму, то на Талл, он всё повторял, что это не так. Это не может быть правдой! Он такого не заслужил! Йянан до последнего пытался ухватиться за какую-нибудь деталь, способную возродить его хрупкое и такое скоротечное счастье, но её не было. Кодама стояла неподвижно и смотрела на мужчину также холодно, как в день их знакомства, и её безразличие окончательно погубило в Йянане желание жить. Старик метнулся на кухню и схватил нож. Он давно подумывал о самоубийстве, но всё не решался, представляя в последний момент залитые слезами глаза Эфлеи. Если же она покинула этот мир, то и ему здесь задерживаться больше незачем.

— Нет! — закричал Йянан, когда кто-то выбил оружие из его морщинистой ладони. — Я должен идти к Эфлее! Дайте мне умереть!

— Иди, я здесь.

Все обернулись на звук и опешили от изумления: Кодаме действительно мастерски удавалось имитировать чужие голоса. Йянан бросился к девушке и неуклюже шлёпнулся перед ней на колени. Преодолев последние сантиметры ползком, он прижался к габбро и принялся целовать той руки.

— Прости, — шептал он. — Прости, милая! Я больше никогда тебя не разочарую!

Кодаму пробила мелкая дрожь. Она попыталась высвободиться из объятий старика, но окружающие энергично замотали головами. Их выражения лиц умоляли её продолжить притворяться.

— Я… — габбро запнулась: она не знала, что чувствуют дети, тревожащиеся за своих родителей. — Я приехала навестить тебя, па-па.

Последнее слово Кодама прочла по губам: десятки ртов подсказывали ей, что Йянан хочет услышать именно это. Старик тихо всхлипнул и крепче сжал её в своих объятиях.

— Почему ты не позволяешь никому жить с тобой в комнате, папа? Мои вещи занимают чужое место.

— Это твоё! Твоё место, Эфлея! — горячо воскликнул мужчина и потёрся щекой о рукав её одежды. — Я очень ждал твоего возвращения, милая!

Окружающие принялись знаками объяснять габбро, чтобы она тоже обняла старика. Кодама осторожно опустила ладони мужчине на плечи. «Скажи, что любишь его, — долетал до ушей едва различимый шёпот, — не вздумай огорчить». Габбро рассудила иначе. Преодолев собственный жизненный кризис, она теперь понимала, что потакать Йянану нельзя, это лишь усугубит положение. Мужчина должен отпустить прошлое.

— Обстоятельства не позволяют мне остаться с тобой на станции, — озвучила девушка серьёзным голосом. — Я хочу, чтобы моя кровать больше не пустовала. Ты должен научиться любить кого-то помимо меня.

Йянан на мгновение отшатнулся прочь: опешил от таких слов.

— Нет… — прошептал он с отчаянием в голосе. — Нет!.. Как же я?.. Без тебя…

— Зная, что ты страдаешь, я не смогу жить спокойно. Ты этого хочешь?

Йянан неистово замотал головой. В его глазах Кодама различила проблеск того самого безумства, которым когда-то была объята сама. Габбро захотелось вывернуться из рук старика и убежать как можно дальше, но она переборола себя.

— Перестань позволять прошлому разрушать твою жизнь, — повторила своё требование Кодама. — Это… доставит мне радость.

— Я всё сделаю для тебя, Эфлея!

— Сделай это для себя, — она отдёрнула руки. — Возьми в комнату ребёнка и заботься о нём, как когда-то заботился обо мне. Ты должен отпустить меня и дарить любовь тем, кто хочет ее принять.

Кодама высвободилась из его объятий и оперлась на чью-то руку, чтобы не упасть. Она была не в силах отвести взгляд от Йянана. Тот понимал, что это конец и не сопротивлялся. Понимала это и Кодама. Охватившее её чувство сострадания было настолько сильным, что вызвало у девушки слёзы. Йянан тоже плакал — беззвучно и скупо, как и надлежит мужчине. Какая-то девочка подбежала к нему, ласково обняла и сказала, что хочет быть похожей на его дочь. Следом за ней потянулись и остальные. Они обступили Йянана плотным кольцом, а Талл поспешила вывести Дэса и габбро прочь.

— Эфлея погибла при стыковке, — озвучила женщина понурым голосом, — шаттл разгерметизировался и взорвался. Йянану солгали, что её там не было. Мы пытались убедить его, что дочь повзрослела и живёт своей жизнью, но старый глупец продолжал ждать!.. Больше не попадайся ему на глаза. Мне тоже.

Высказав всё, что хотела, Талл вернулась к своим.

— Фига ты там отмочила! — всплеснул руками Дэс. — Как я теперь заберу свои вещи?! И где, кстати, Кенуи?

— Не знаю, — Кодама прижалась к стене и вдумчиво облизнула губы — слёзы были солёными. — Я понимаю его. Это ужасное чувство — я его понимаю.

Дверь распахнулась и в коридор вышла молодая девушка. Передав Дэсу его пожитки, она страстно поцеловала парня и озвучила игривым тоном, что согласна приютить их на время в своей комнате.

— А ты не знаешь, где сейчас Кенуи?

— Нет, — девушка кокетливо улыбнулась и поманила Дэса за собой. — Не бойся, без вас не улетит. Расскажешь мне о его подружке? Хороший у неё талант.

— Да, я… — парень на мгновение замешкался: Кенуи с него шкуру спустит, если с габбро что-то случится, придётся взять её с собой. — Идём, Кодама! Тебе надо успокоиться.

Знал бы он, в какую авантюру сейчас впутывает их обоих. Этой ночью Дэс сболтнул новой подружке лишнего, и у той появились планы на счёт гостей: их таланты могли очень пригодиться в борьбе за Оплу. Коридор сменялся коридором, и парень уже начал сомневаться, что они идут в жилую зону. Азарт в глазах провожатой начал его напрягать. На все его вопросы девушка лишь непринуждённо пожимала плечами или отпускала какую-нибудь шутку, но стоило вооружённому патрулю преградить им дорогу, и улыбка сошла с её лица. Такой поворот событий не входил в планы юной диверсантки.

— Юрифь! — командующий громко цыкнул. — Помнишь, что я обещал сделать, если снова поймаю тебя?

— Приготовить мне яйца всмятку, — девушка скрестила руки на груди. — Отойди! Мы спешим.

— Совсем страх потеряла, девчонка?!

— А то ты не видишь, кого я сопровождаю! — бросила Юрифь хамским тоном.

— Вижу, — мужчина раздражённо оскалился, — мне как раз приказано их арестовать. Что же ты? Сопровождай.

Юрифь нахмурилась и нехотя шагнула за сотрудником безопасности. Саму её пока ни в чём не обвиняли, и девушка решила попытаться выведать подробности. Раз патруль направили за гостями, стало быть, в деле замешан Кенуи. Ох, не стоило говорить тому, что у смены Сухука возникли проблемы с возвращением на станцию: наверняка бросился их спасать. Перед дверью допросной Юрифь остановилась и непринуждённо прислонилась спиной к стене. Сказала, что подождёт здесь.

— Внутрь! — заорал командующий.

— В чём меня обвиняют? — девушка постаралась придать лицу невозмутимое выражение. — Я не собираюсь заходить в эту дверь просто так. О достоинстве вашего начальника ходят легенды, будто оно такое маленькое, что без лупы не разглядишь. Оклевещет ещё.

Громкая пощёчина обожгла ей щёку, и губы девушки дрогнули в улыбке. Юрифь осведомилась, чем мужчина так не доволен: правдой или положением дел на станции.

— Вам не сорвать предстоящие переговоры, — патрульный схватил её за плечо. — Если узнаю, что ты причастна к сегодняшнему мятежу!..

— Что?! — Юрифь ехидно сощурилась: вот она и узнала причину суматохи. — Выкинешь меня в открытый космос? Давай!

Девушка грубо сбросила ладонь мужчины и заявила, что почти не спала этой ночью, поэтому предпочтёт отдохнуть в камере. Пока не докажут, что она «причастна к сегодняшнему мятежу», давать показаний не будет. На прощание Юрифь хитро подмигнула Дэсу с габбро и прижала палец к губам.

Кодаму допрашивали первой. Её несколько сбило с толку обилие событий, но, оказавшись в чистой комнате с минимумом окружения, габбро быстро вернула себе былую невозмутимость. Слёзы высохли, а больше ничего и не могло выдать её внутренних переживаний.

— С какой целью вы прилетели на Оплу?

Кодама озвучила, что не уполномочена раскрывать эту информацию третьим лицам. Она хотела защитить интересы рабочих, и потому приняла сторону Юрифь: если девушка не доверяет сотрудникам охраны, значит, она тоже не будет.

— На станции сейчас не безопасно — я хочу покинуть её, — изъявила своё желание Кодама. — Мне нужен мой пилот.

— Он арестован, — мужчина пристально взглянул на габбро. — Возглавлял сегодняшний мятеж.

— Мотивы его действий мне не ясны, но стала понятна причина, по которой я в данный момент нахожусь здесь. Ваши попытки обвинить меня в происходящем ошибочны, — Кодама решила отделаться общими фразами. — Я была послана на Оплу в качестве наблюдателя и увидела достаточно. Если пилот больше не может обеспечивать мою безопасность, это должны сделать вы.

— С удовольствием! — ухмыльнулся мужчина. — Как только мне поступит соответствующее распоряжение.

— Вы заинтересованы в сохранении своей должности? — теперь уже Кодама оценивающе рассматривала собеседника.

— К чему этот вопрос?!

— Вы хотите, чтобы Опла получила независимость? Здесь все только об этом и говорят, — габбро не сводила с него взгляда. — Можете не отвечать: я всё поняла. Мы закончили.

— Мы закончим, когда я получу ответы на свои вопросы!

— Вы недостаточно компетентны, чтобы вести со мной диалог, — спокойно осадила Кодама и поднялась со стула. — Когда встречусь с Вистасом, я сообщу ему о вашей преданности. Поверьте, в ваших интересах сделать так, чтобы я с ним встретилась.

— Я не могу бить вас, — бросил вдогонку мужчина, в предвкушении сжимая кулаки, — но парень протекцией габбро не обладает.

Кодама даже не обернулась. Ей было важно сохранять хладнокровие, ведь именно так себя ведут габбро: их интересует только работа. Она понимала, что с помощью силы можно выведать любые тайны, и Дэс вряд ли долго продержится, но так было нужно. Чем больше у сотрудников безопасности возникнет вопросов, тем быстрее её передадут в руки высшего руководства. Вистас трус и потому осторожничает с теми, о ком недостаточно осведомлён. Пока не убедится, что габбро на самом деле никто не посылал, он будет обращаться с ней уважительно. Нужно только продержаться до переговоров и убедить кого-то из их участников забрать её со станции.

Кодаму заперли в одной из допросных. Оставшись одна, она принялась лихорадочно анализировать новые факты. Кенуи не был похож на того, кто заранее планирует свою жизнь, тем более участие в восстании. Он прилетел сюда, чтобы спрятаться, и тюрьма не лучшее для этого место. Только габбро задумалась над тем, чем она могла помочь мужчине, как спасение неожиданно пришло к ней самой. Дверь допросной распахнулась, и на пороге возникла широко улыбающаяся Юрифь. За ней стоял Дэс.

— Ты — реально суицидница! — в сердцах воскликнул парень, потирая разбитый висок. — Вы обе!

Юрифь хихикнула и ласково боднула Дэса локтем в бок: историю пишут отчаянные. Не хочет угодить в тюрьму — пусть помогает рабочим отстоять свою независимость. Опла должна стать свободной!

Кодама шагнула наружу и оценивающе оглядела собравшихся: Юрифь и Дэса сопровождал мужчина в форме с капитанскими нашивками. Судя по его поведению, камеры были кем-то заблаговременно отключены — получается, по крайней мере часть обслуживающего персонала в сговоре с рабочими. Кодама понимала, за что они борются, однако ей также было ясно, что Оплу никогда не передадут во владение простым работягам. Выйти из ситуации победителями они могли, только заключив выгодный контракт, и габбро решила им в этом помочь.

— Вы знаете, когда состоятся переговоры? Кто их инициатор?

— Какая разница, — пожала плечами Юрифь, — будто кого-то заботит наше положение! Будут обсуждать, как нас выгоднее продать: целиком или по частям!

— Когда?! — требовательно повторила вопрос Кодама.

— С-сегодня или завтра, — невольно обронила Юрифь: решимость в голосе габбро повергла её в кратковременный ступор.

Кодама спросила, куда капитан их ведёт. Не иначе как он получил контроль над этой частью станции, поэтому так спокоен. Если рассчитывает на их с Дэсом содействие, пусть сначала объяснит, что происходит. Мужчина был настроен скептически, но Юрифь убедила его, что этим двоим можно доверять. История с Йянаном произвела на девушку впечатление, и Юрифь стало интересно, какими ещё талантами обладает эта габбро.

— Станция поделена на сектора, и я заведую этим, — сообщил капитан. — Приказы и обмен данными происходят с моего ведома, поэтому высшее руководство пока не знает о побеге. На камеры тут давно никто не надеется: перебои с питанием не редкость, и все спорные вопросы решают с помощью патрулей.

— Сектора изолированы друг от друга, — вставила свою реплику Юрифь. — Если нам удастся поднять восстание всем разом, охрана уже не сможет его подавить.

Коридор упёрся в бронированную дверь. Капитан прислонил ладонь к сканеру, и система пропустила его в комнату управления. Помещение было рассчитано на три — пять специалистов, сейчас же в нём толклись, по меньшей мере, десять. В правом углу, подальше от оборудования, томился связанный персонал, а за порядком следили вооружённые рабочие. Завидев Юрифь, они радостно отсалютовали девушке и потеснились, чтобы та подвела Дэса к панели управления. Похвалялся, что умелый хакер — пусть докажет.

— Ты явно не осознаёшь разницу между подменой данных и получением контроля над целой станцией! — возмутился парень. — Я с архитектурой такого типа никогда прежде не работал! Понятия не имею, как устроена их система безопасности!

— Разбирайся, — пожала плечами Юрифь.

— Войти в систему можно двумя способами, дав голосовую команду или введя верный пароль, — капитан обернулся к габбро. — Юрифь сказала, ты умеешь имитировать чужие голоса.

— Чего вы хотите добиться? — единая картина происходящего почти сложилась в голове Кодамы, не хватало лишь нескольких деталей.

— Спасти своих! — с жаром воскликнула Юрифь. — Рабочие на астероиде умрут от удушья, если мы в ближайшее время не отправим за ними корабль! Не дают дежурный — захватим силой частный!

— Поэтому мятежников возглавлял Кенуи? — уточнила габбро. — Они не стали ничего говорить ему о переговорах. Возможно, даже сами о них не знали. Как и о том, что в преддверии важных мероприятий судам часто выписывают запрет на вылет, чтобы избежать диверсии. Кенуи это понял, но остальные попытались добиться своего силой. Я права?

— Не совсем, — качнул головой капитан. — Кенуи действительно оказался в камере потому, что пришёл предложить свою помощь, но никакого мятежа не было. Вистас просто хочет собрать за решёткой как можно больше недовольных.

— Ясно.

Кодама принялась искать варианты. Если станция функционирует так, как сказал капитан, то управлять ей с этого поста можно только в одном случае.

— Дэс, устройство удалённого доступа сейчас у тебя? — реакция парня дала ей понять, что так оно и есть. — Если оно окажется в непосредственной близости от рабочей панели Вистаса, это тебе как-то поможет?

— Я не понимаю, как это поможет нам! — Юрифь стиснула кулаки.

— Сектор Вистаса оборудован независимой системой безопасности, — объяснила Кодама. — Получить контроль над ней можно только изнутри. Пока вы не изолируете Вистаса в его собственном секторе, он не даст вам руководить вашими. Команды, посылаемые его администраторами, имеют высший приоритет.

— Она права, — с неохотой признал Дэс, — но затея всё равно дурная. Мне понадобится время.

— Сколько?

Самоуверенность Кодамы повергла его в бешенство: говорит так, будто уже одной ногой стоит в кабинете Вистаса, который, между прочим, нужно будет ещё отыскать.

— Я сделаю так, что Вистас сам проводит меня в свой кабинет, — успокоила парня габбро.

— Ага! — недоверчиво присвистнул Дэс. — Сделай ещё так, чтобы он отключил протоколы безопасности и открыл межсекторные шлюзы! Тогда моя помощь вообще не потребуется!

— Ты не веришь в мои способности или в свои? — уточнила Кодама.

Дэс принял её вопрос за издёвку. Сначала его избивают, потом запихивают в эту душную комнатушку и требуют хакнуть систему безопасности, а теперь ещё габбро пытается взять на слабо. Парень возмущённо махнул рукой.

— Значит, тебя беспокоит собственная некомпетентность, — Кодама подошла к пленникам. — Я вижу, когда мне лгут. Спрашивай, что хочешь узнать.

— Видно же, что эти двое просто тянут время! — не выдержал кто-то из рабочих. — Вистас сам её проводит — как же!.. Девчонка явно с ним заодно!

— Надо действовать, пока ещё можем! — подхватил второй.

Капитан призвал всех успокоиться. Ему тоже не понравилось, что габбро вдруг начала вести себя как хозяйка положения, но её на станцию привёз Кенуи. Астростопер бы не стал пособником Вистаса, в этом можно было не сомневаться. Возможно, стоит поверить и девушке.

— Как ты собираешься добиться встречи с Вистасом?

— Солгу, — уверенность, с которой Кодама произнесла эту фразу, даже пленников заставила обернуться в её сторону. — Скажу, что вы удерживали меня и пытались шантажировать охрану, поэтому меня так долго искали. Если будете делать всё, как я скажу, нам поверят. Я знаю о Вистасе Мратисе достаточно, чтобы лишить его права владения Оплой, и намерена это сделать.

— Почему ты нам помогаешь?

— Я понимаю, что вы чувствуете.

Глава 2.2

— Что же, минами Илиэта, вы своего добились, — Вистас с остервенением дёргал на себя рычаг тренажёра. — Теперь я должен торчать в этой дыре, делая вид, что мне не безразлично положение Оплы!.. Надеюсь, я набрал в камеры достаточно отбросов, и все, наконец, признают, что проблема в них, а не во мне!

Пониженная гравитация сводила мужчину с ума: приходилось дольше заниматься, чтобы поддерживать тело в форме, вдобавок его донимала отёчность. Выйдя из тренировочной камеры, Вистас снял с себя компрессионный костюм и с блаженной улыбкой опустился в криованну. Массажистка в это время готовила к работе стол, обтянутый золочёным шёлком. Узнав, что этот материал способствует омоложению кожи, Вистас распорядился пошить из дорогой ткани всё, к чему он прикасался.

— Закончишь массаж, нанеси под глаза эфирное масло, чтобы выглядели раздражёнными, — велел он девушке, — пусть видят, что со мной делает эта проклятая работа.

Вистас со вздохом опустился на массажный стол и распорядился вызвать управляющего.

— Фальшивый отчёт подготовлен?

Служащий кивнул: мятежники в камерах, и для каждого из них придумана правдоподобная история задержания.

— Сколько сотрудников безопасности покалечили эти отбросы согласно вашим историям?

— Семь.

Вистас недовольно фыркнул: пусть увеличат их число до семнадцати и скажут, что бунтовщики собственноручно вывели из строя дежурные шаттлы. В попытках избавиться от такого терпеливого начальника, как он, рабочие готовы убивать своих — данный поступок не достоин снисхождения.

— Среди задержанных был пилот, предлагавший воспользоваться его кораблём, — обмолвился управляющий. — Может всё-таки стоит отправить его к астероидам? Иначе мы потеряем две бригады.

— Что на моей станции забыл какой-то проезжий пилот?! — раздался приглушённый голос Вистаса. — Опла закрыта для посещения!

Управляющий сдержанно кашлянул. Случай получился интересный: пассажиркой мужчины была габбро, утверждавшая, что она прилетела на станцию с независимой проверкой. Поэтому им и разрешили остаться. Услышав это, Вистас дёрнулся, и пальцы массажистки попали мимо нужной мышцы. Он взвыл от боли и велел девушке убираться прочь: после таких новостей уже не расслабишься.

— С проверкой?.. — переспросил Вистас, облачаясь в халат. — Кто додумался её сюда послать? Почему со мной не согласовали?!

Управляющий сообщил, что габбро работает на Несиса Алтиса, того самого, чья компания поставляет на Оплу продовольствие. Глаза Вистаса презрительно сощурились: богатый старик пообещал ему ссуду, если состоятся переговоры, а сам, значит, намерился действовать исподтишка?

— Бросить оформившего габбро сотрудника в одну камеру с бунтовщиками, — процедил Вистас, нервно сжимая пальцами полу халата. — Где она сейчас?!

— Девушку как раз сопровождают сюда. Мне донесли, что рабочие хотели использовать её, чтобы шантажировать вас, но ситуация уже взята под контроль.

— Какая жалость, — язвительно продекламировал Вистас. — Мне надо переодеться — пусть подготовят деловой костюм попроще. Габбро отведи в мой кабинет… Нет! Просто в любой кабинет. И глаз с неё не спускай!

Кодаму расположили в небольшом богато обставленном помещении. Потолок низвергался вниз многоярусной прозрачной конструкцией, причудливо отражавшей в своих гранях брызги расположенного в центре комнаты фонтана. Узкий поток воды бил изо рта какого-то существа, конечно же золотого, и падал в неглубокую чашу из редкого жёлтого кварца с золотыми прожилками. Управляющий подставил под струю стакан, наполнил его до половины и протянул габбро. Кодама медленно утолила жажду и опустилась в ближайшее кресло, всем своим видом выказывая полнейшее равнодушие к происходящему.

К поведению девушки было не придраться, да никто бы и не посмел, ведь она была жертвой. На вопрос, что за устройство сканер обнаружил в её правом предплечье, Кодама спокойно ответила: «Корпоративный чип». Рабочие хотели его вырезать, но охрана подоспела вовремя и оказала ей необходимую помощь, оттого рука и замотана. Чтобы в эту ложь поверили наверняка, габбро подговорила пособников капитана сдаться, и теперь от изворотливости девушки зависели их судьбы, а её собственная, в свою очередь, зависела от Дэса.

Спустя час в помещение вошёл Вистас. Его ненатурально бледное лицо украшали свеженарисованные синяки под глазами, а в движениях прослеживалось наигранное утомление. Мужчина рассыпался в извинениях: не иначе как произошла чудовищная ошибка, потому как он понятия не имел о прибытии на станцию такой важной гостьи. В противном случае ей бы оказали должный приём и выделили личную охрану.

— Вам стоит усилить меры безопасности, — монотонно озвучила Кодама. — Встретивший меня в порту мужчина представился пилотом и показал соответствующие документы. Перед стыковкой он попросил меня переодеться, уточнив, что вы лично выдвинули такое требование. Полагаю, мои вещи до сих пор не найдены.

— Уверяю вас, виновные будут наказаны, — губы Вистаса растянулись в улыбке заправского психопата. — Какие ещё новости сегодня омрачат моё настроение?

— Мне есть, что сказать вам, но я хочу быть уверена, что эту информацию больше никто не услышит.

— Конечно, — Вистас знаком приказал посторонним покинуть помещение.

— Не здесь! — Кодама испугалась, что голос звучит слишком требовательно, и снизила интонацию. — Агрессивно настроенное население не позволило мне произвести осмотр станции. Я бы хотела сделать это виртуально, если вы располагаете такими возможностями и временем.

— Для вас у меня найдётся столько времени, сколько пожелаете, — Вистас приглашающе взмахнул рукой. — Поговорим в моём кабинете.

Они вышли в коридор. Кодама понимала, что её, как габбро, не должно заботить богатство мужчины, но не могла перестать подсчитывать в уме, какие баснословные суммы осели в здешних интерьерах. Вистас о системе безопасности так не позаботился, как о подобранной в тон мебели и элегантных украшениях.

— Перебои с питанием затрагивают эту часть станции? — бесстрастно поинтересовалась габбро.

— Нет. Мой сектор полностью изолирован.

— В таком случае как вы узнаёте о неисправностях?

— Осматриваю станцию через камеры и доверяю докладам моих подчинённых, — Вистас распахнул перед ней нужную дверь. — Вас послал лично Несис?

— Мне поступило рабочее распоряжение, — туманно ответила Кодама, проходя внутрь до неприличия богато обставленного помещения и оглядываясь в поисках рабочей панели. Такой трус, как Вистас просто обязан был иметь её под рукой, чтобы всё контролировать. — Мой работодатель вас не уведомил?

Вистас развёл руками: видимо, хитроумный пилот перехватил эту информацию, поэтому с такой лёгкостью ввёл всех в заблуждение.

— Где он сейчас?

— Смею вас заверить, что оттуда он уже не сбежит, — Вистас представил, как будет пытать наглеца, и кривая самодовольная улыбка озарила его лицо. — Что вы хотели мне сказать?

— Я бы хотела прежде осмотреть станцию, чтобы составить о ней более полное впечатление, — напомнила габбро.

Она видела, как сильно раздражает мужчину эта просьба, и понимала, почему. Невероятное количество нарушений открылось бы её взору, если бы Вистас продемонстрировал записи с камер. Он сослался на недостаточное количество времени — близились переговоры, — хотя сам ещё недавно утверждал, что абсолютно свободен. Внимательно наблюдая за направлением движения его глаз, Кодама спросила, может ли она хотя бы с отчётами ознакомиться: на это много времени не нужно.

— Конечно, но… — взгляд Вистаса выдал ей местонахождение точки доступа, — архив сейчас не доступен. Специалисты проводят регламентные работы, и они несколько затянулись. Я клянусь вам, что к переговорам мы все будем иметь перед глазами актуальную информацию!

Кодама прошлась по комнате и остановилась перед большим золотым панно. Следы на стене говорили о том, что его часто сдвигают. Девушка поднесла ладони к лицу и чихнула — съехавший вниз рукав частично обнажил замотанную руку, сквозь повязку которой пробивался едва различимый огонёк. Устройство поймало сигнал.

— Вы, должно быть, совсем мало успели узнать об этой станции, — Вистас сделал шаг в её направлении, но габбро снова чихнула и попросила мужчину соблюдать некоторую дистанцию: запах парфюма мешает ей сосредоточиться. — Примите мои извинения.

— Я хочу уточнить, намерены ли вы пересмотреть политику владения данной собственностью? — Кодама балансировала на грани, но ей нужно было провоцировать Вистаса, чтобы узнать о его планах. — Рабочие утверждали, что получат Оплу в своё пользование в ближайшее время.

— Нет, — голос мужчины сделался дёрганным, — они лишь получат новое оборудование, которое я намерен закупить на предоставляемую вашим нанимателем ссуду.

— Несис Алтис просил меня произвести оценку оборудования и скорректировать размер выплат. Если я своевременно не предоставлю ему эту информацию, переговоры затянутся.

— Я покаюсь перед ним, что в том моя вина, — Вистасу всё труднее было сохранять спокойствие.

— Мне велено также озвучить вам деловое предложение, — Кодама продолжила давить на больное, забыв о своём главном правиле: ложь должна основываться исключительно на фактах. — Несис Алтис рассматривает возможность стать совладельцем этой станции.

Как и ожидалось, заявление Вистаса не обрадовало. Ещё больше он разозлился, когда Кодама назвала Оплу убыточным предприятием и намекнула, что разделение обязанностей позволит текущему владельцу лучше контролировать процесс. Вистас заметался по комнате, пытаясь совладать с обуявшим тело гневом, и вдруг резко замер. На лице мужчины отобразились смешанные эмоции: не то облегчение, не то возмущение, будто он узнал что-то очень важное. Габбро заметила, что Вистас пользуется линзами дополненной реальности. Если прибор Дэса среагировал на них, парень сейчас занимается взломом совсем не того интерфейса.

— Что ж, — улыбка психопата снова озарила лицо Вистаса. — Каждый должен выполнять ту работу, которую лучше умеет.

Кодаме не понравилась возникшая в движениях мужчины уверенность. Вистас подошёл к стене и отдёрнул штору, за которой оказалось откровенного покроя платье.

— На юбилее Кмагона я имел неприятный разговор с одной особой. Как же она сказала... Не можете обеспечить рабочим должные условия — уступите место более достойному. Уж, не о Несисе ли шла речь?

Габбро ощутила укол страха: лазурного цвета ткань была ей хорошо знакома.

— В мои рабочие обязанности не входит присутствие на официальных мероприятиях, — попыталась выкрутиться девушка, — поэтому я не могу дать ответ на этот вопрос.

— А вы могли бы примерить это платье? — глаза Вистаса сверкнули недобрым огнём. — Понимаете, я хочу сделать минами Илиэте подарок, но боюсь, что промахнулся с размером. А вы так похожи.

— Это не входит…

— …в ваши рабочие обязанности? — мужчина подошёл к ней вплотную и прижал длинные уши к голове. — Ну, сделайте мне одолжение!

Кодама терялась в догадках, как себя повести. Ей нестерпимо хотелось оттолкнуть Вистаса и выбежать прочь из помещения, но это грозило рассинхронизацией устройств, а Дэс мог быть в шаге от успеха. Хотелось обвинить мужчину в неподобающем поведении и потребовать оставить её в покое до начала переговоров, но габбро так не поступают. В подобных ситуациях они просто покорно бездействуют. Внезапно в памяти всплыл совет Эсты — падать в обморок, конечно, Кодама не собиралась, однако её давно одолевали приступы тошноты.

Вистас пренебрежительно оттолкнул девушку в сторону. Как она и надеялась, он был слишком брезглив, чтобы лицезреть подобные сцены, и габбро смогла перепрятать устройство Дэса под одежду.

— Посвятите меня в страшную тайну, — Вистас говорил так, словно обращался к неразумному ребёнку, ему доставляло удовольствие коверкать собственный голос. — Кто вас сюда послал? Понимаете, пару минут назад транспорт Несиса Алтиса запросил разрешение на стыковку, и мне сообщили, что он не отправлял на Оплу габбро. Выходит, вы мне солгали. Не думал, что так можно…

— Это сделал министр Кмагон, — хладнокровно озвучила Кодама, поднимаясь с колен.

Вистас подскочил на месте и попытался замаскировать испуг под удивление. Так, значит, он не ошибся? Или помимо дерзкой девицы у Кмагона в подчинении есть ещё и габбро? Вернее сказать, была: любивший сплетни Вистас знал о ней кое-какую правду, но пока не торопился раскрывать этот козырь.

— Министр Кмагон считает, что вы нецелесообразно тратите выделенные на Оплу средства. Сегодня я лично в этом убедилась, — Кодама понятия не имела, что должно произойти в случае успешного взлома системы управления, но ничего такого пока не случилось. Ей оставалось только надеяться и продолжать лгать. — Вы не получите ссуду. И продать станцию на выгодных вам условиях я не позволю.

— Когда унижали меня перед гостями, вы так же морщили свой нос, — Вистас попытался скопировать её выражение лица. — Как всё-таки правильно: Кодама или Илиэта?

— Не имеет значения, вас всё равно привлекут к ответственности, — произнесла габбро, решительно отталкивая его руку. Мужчина сделал вид, что ему больно.

— Как дерзко!.. И кто же меня привлечёт? Сам Кмагон?!

Вистас был взвинчен до предела — одно замечание или неосторожно брошенное слово, и чаша его терпения переполнится. В таком состоянии легко допустить непростительную ошибку. Например, запереть раздражавшую его девушку в этой комнате или разорвать выгодное партнёрство.

— Переговоров не будет, — слова Кодамы ранили, точно раскалённый металл, — вас просто сместит новый владелец. Я предупреждала об этом на юбилее.

Вистас схватил со стола нож и толкнул её в сторону зеркала.

— Почему Кмагон от тебя избавился? Из-за дерзости?!

— Он не избавлялся. Просто хочет, чтобы остальные так думали.

Вистас пришёл в экстаз: впервые он столкнулся с такой наглой и беспринципной лгуньей. Нужно иметь недюжинную смелость, чтобы прикрываться именем Кмагона.

— Знаешь, в чём вся прелесть ситуации, милая? — мужчина провёл лезвием по краю её уха и с наслаждением слизнул с острия каплю крови. — Во-первых, Кмагон так не играет. Во-вторых!.. Раз для всех ты официально мертва, значит, я могу делать с тобой всё, что захочу. Хочу твои уши.

Кодама дёрнулась, но Вистас вывернул ей голову и заставил смотреть на своё отражение.

— Не переживай, этот нож так хорошо наточен, что тебе почти не будет больно, — пообещал он, самодовольно усмехаясь. — Почти.

— Я не хочу!.. чтобы вы отрезали мне уши… в этой одежде, — Кодама не понимала, что говорит, слова сами собой срывались с языка.

Вистаса охватила истерика — на протяжении нескольких минут он не мог перестать смеяться, аж слёзы потекли из глаз. Мужчина вернул нож на стол и привёл в порядок лицо. Эмоциональная разрядка позволила ему ясно взглянуть на происходящее: уши можно отрезать в любой момент, однако без них габбро уже не будет вызывать у заключённых те чувства, на которые он рассчитывал. Вистас кивнул на постамент с платьем.

— Помните, тем вечером на юбилее вы предложили мне сесть за стол переговоров? Продемонстрируйте, как это стоит делать. Я помогу вам переодеться.

Затягивая шнуровку, Вистас с упоением представлял, как её касаются уже не собственные руки, а грубые мозолистые пальцы, с усилием разрывающие ткань. Воображаемые стоны ублажали слух мужчины: рабочим это юное тело точно придётся по вкусу. Это символ культуры, которую они так ненавидят, поэтому не упустят случая унизить хотя бы его. Вистас прижал к себе девушку и судорожно сглотнул: извращённое воображение принялось рисовать ему всякие непристойные картины.

— Как вам платье? — спросил он, приходя в себя. — Я старался угодить местной публике.

Кодама посмотрела в зеркало и поняла, что любые слова, взывающие к здравому смыслу, отныне бесполезны.

— Им этот вопрос и задайте, — с вызовом ответила габбро.

— Как пожелает минами, — Вистас толкнул её в сторону двери. Брошенные на пол вещи так и остались лежать напротив золотого панно, а с ними и устройство Дэса.

Идти к заключённым в одиночку Вистас не рискнул, что было вполне предсказуемо. Он выбрал в попутчики самого высокорослого и широкоплечего охранника, вооружённого парализатором. В габбро мужчина не видел угрозы, стало быть, будет полностью сосредоточен на заключённых, когда откроет дверь камеры. Скорее всего он направит на них парализатор, чтобы те не пытались бежать. Кодама лихорадочно соображала, как ей следует себя повести в тот момент.Если она толкнёт охранника или как-то ещё отвлечёт его внимание, рискнут ли рабочие напасть? В камере их должно быть не меньше десятка — такая толпа станет значительной угрозой, на устранение которой направят патруль. Удастся ли ей за это время пробежать незамеченной до стыковочных шлюзов, чтобы просить помощи у Несиса? Узнает ли он её?

Размышления прервал лязг открывающейся двери.

— Смелее! — возбуждённо крикнул Вистас. — Рабочим не терпится сесть с вами за стол переговоров!

Кодама встретилась взглядом с Кенуи и ощутила, как по телу пробежал озноб. Астростопер бы рискнул напасть, но она не знала, как донести до него свои мысли.

— Сколько времени нам отведено? — голос девушки дрожал.

— Времени?! — Вистаса привела в бешенство подобная наглость, и он лично толкнул габбро внутрь камеры. — Пока им не надоест!

Кодама схватила мужчину за рукав и потянула за собой — Вистас заорал. Охранник отвлёкся на звук, и Кенуи молнией метнулся наружу. Сбив высокорослого противника с ног, астростопер попытался дотянуться до парализатора, но габбро выхватила его первой. Вистас в это время закрывал дверь камеры. В итоге они остались в коридоре вчетвером: Кенуи пытался совладать с охранником, а габбро навела оружие на Вистаса.

— Опусти! — заверещал мужчина, трусливо пятясь вдоль стены. — Вас только двое! Охрана!..

Он испуганно подскочил, услышав знакомый лязг: двери всех камер вдруг распахнулись. Кодама сразу поняла, кто за этим стоит.

— Дэс? — позвала она, облегчённо вздыхая.

— Слушаю и повинуюсь, — раздался из динамика знакомый голос.

— Изолируй охрану и скажи персоналу, чтобы участников переговоров собрали в одной комнате, — велела габбро. — Покажи им, как на самом деле выглядит Опла. Никакой агрессии!

— Понял. А с модником что делать?

Обезумевший Вистас бросился на девушку, но путь ему преградил кто-то из рабочих.

— Куда прёшь, модник? — мужчине понравилось новое прозвище начальника, и он легко толкнул того в плечо. — Смотри, костюм не попорти.

Остальные с удовольствием переняли эту эстафету, и «дружеские» хлопки посыпались на Вистаса со всех сторон. Он попытался пустить в ход кулаки, но рабочие играючи уворачивались от его выпадов, и мужчина в итоге оказался в той самой камере, куда хотел отправить Кодаму.

— Как он там сказал? — спросил новоиспечённый лидер. — Пока нам не надоест?.. Пошли! Потом с ним разберёмся. Эй, парень! Проведи нас к кораблям!

Не услышав ничего в ответ, мужчина обернулся к Кенуи и велел тому объяснить своим малолеткам, что дело срочное.

— Я знаю про рабочих на астероиде, но прежде вы должны пойти со мной на переговоры, — встряла в разговор Кодама.

— Они там задохнутся, пока мы будем переговариваться! — рявкнул в ответ мужчина.

Габбро инстинктивно отшатнулась в сторону и удержала себя от желания использовать парализатор, который всё ещё крепко сжимала в руках.

— Поверьте мне, вы должны попросить о помощи лично.

Мужчина раздражённо передёрнул плечами и оттолкнул назад кого-то из более нетерпеливых приятелей, намеревавшихся добиться желаемого кулаками.

— Не встревай! — эта фраза была адресована уже Кенуи — его тут же перехватили несколько пар сильных рук. Лидер обернулся к габбро. — По-твоему, мы мало просили? Это вам в вашей богатой жизни всё достаётся с первого раза, а мы вынуждены орать, чтобы нас услышали!

Кодама вздрогнула, но не отступила.

— Я… сделаю так, что вас услышат на этот раз.

— Уж постарайся, — мужчина выхватил из рук габбро оружие, — иначе я буду говорить на доступном мне языке. Веди!

Девушке показалось, что воздух вокруг сгустился до состояния желе, сквозь которое ей теперь нужно с силой продираться. Тело не слушалось, в ушах стоял лёгкий звон. И пусть эти ощущения быстро прошли, но сменивший их озноб был не лучше. Кодама шла по коридору, следуя за голосом Дэса, и думала, правильно ли она поступила. С чего вообще она взяла, что сможет взять под контроль толпу раздражённых мужчин? Богатство, представшее их глазам, сделало рабочих ещё более несдержанными.

Увидев возглавляемую габбро процессию, управляющий попытался вызвать охрану, но гарнитура не подавала признаков жизни. Дверь, за которой он собрал высокопоставленных гостей, тоже оказалась заперта.

— Это так у вас не хватает денег на ремонт?! — лидер рабочих вскинул парализатор и выстрелил прежде, чем Кодама успела открыть рот. — То же будет и с тобой, если не оправдаешь своих слов. Иди!

— Пообещайте мне, что будете говорить только после того… — парализатор упёрся ей в лоб, — … как я вас представлю.

Кодама обернулась к двери, вернула себе самообладание и вошла в залу. Обведя присутствующих взглядом, она тут же сделала соответствующие выводы: за столом переговоров собрались подрядчики, отвечающие за поставки, и представители фирм, закупавших у Оплы ресурсы. С некоторыми из них она была знакома, но как Илиэта, а о некоторых только читала.

— Я сделала всё, как вы просили, — озвучила габбро, смотря Несису прямо в глаза. — Вистас Мратис не счёл должным прислушаться к замечаниям, озвученным вами на юбилее.

— Конечно, — от волнения у мужчины подкосились ноги, и он навалился всем телом на стол. — Поэтому мы… здесь и собрались…

Несис боролся с желанием произнести вслух её имя и всё приглядывался к чертам лица, потом заметил высокорослого мужчину с рыжими волосами и окончательно убедился, что знает эту габбро. Столь невероятное стечение обстоятельств на время лишило его дара речи.

— Где Вистас? — послышались недовольные голоса.

— Он уполномочил меня провести переговоры от его имени, — Кодама прошла к столу и заняла свободное место. Рабочие нерешительно столпились у двери. — По итогу выполнения оценочных работ я составила список вопросов, требующих немедленного рассмотрения. Первостепенную важность имеет…

— Дайте нам уже корабль! — не вытерпели рабочие.

Кодама сдержанно уточнила, что речь идёт о застрявшей на астероиде артели: запас кислорода у мужчин ограничен, поэтому требуется срочная эвакуация. Вистас отказался предоставить им свой транспорт, а все дежурные корабли на данный момент неисправны. Участники переговоров принялись тихо перешёптываться между собой и бросать в сторону габбро частые взгляды. Кодама видела, что они сомневаются, а некоторые так и вовсе не восприняли её просьбу всерьёз. К тому же её тело покрывали синяки и незажившие ещё ссадины — наряд Вистаса только подчёркивал физические изъяны. Габбро солгала, что получила травмы во время осмотра станции, и спасли её именно рабочие. Раз она так пострадала, можно себе представить, какому риску ежедневно подвергаются те, кто здесь живёт. Как в таких условиях можно вырастить трудоспособное поколение?

— Речь идёт о рабочем ресурсе, от благополучия которого зависит экономическая выгода данного предприятия, — перед глазами у девушки вновь возникло дуло парализатора. Если она ошибётся, и рабочие завяжут драку, эти переговоры станут для неё последними. — На переоборудование станции уйдёт меньше средств, чем на подбор квалифицированного персонала. Если вы откажетесь помочь им сейчас, они не захотят работать в будущем. Именно по этой причине вы терпите убытки.

— Мы не обязаны решать проблемы за Вистаса!

— В таком случае, зачем вы здесь?

Повисла напряжённая пауза.

— Что от нас требуется? — нарушил тишину Несис.

— Нужен корабль, способный вместить на борт пятнадцать пассажиров, — Кенуи говорил быстро и по существу. — С возможностью открыть шлюз без полной посадки. С независимыми маневровыми, чтобы можно было безопасно подвести его к астероиду.

— Мой пилот обладает большим стажем — я сейчас её предупрежу, — не успел Несис связаться с женщиной, как Кенуи уже метнулся вон из помещения.

— Впервые вижу, чтобы Вистас дозволял кому-то так просто разгуливать по своим коридорам.

Кодама обернулась на голос. Она знала этого мужчину: в своё время он хотел выкупить у Вистаса Оплу, но владелец слишком много запросил за станцию.

Грузного мужчину справа в свою очередь интересовало, почему габбро так экстравагантно одета. Неужели можно и такие нюансы прописать в рабочем соглашении? Девушка ответила, что её вещи были испорчены во время осмотра станции, и ничего более подходящего у Вистаса не нашлось.

— Сомневаюсь, что у этого пошляка в гардеробе вообще есть что-то приличное, — надменно заметила представительница одной из фирм и протянула Кодаме свой пиджак. — Наденьте, иначе эти животные не смогут здраво рассуждать.

— Годы берут своё, минами Вилта, — поддел коллегу мужчина, — иначе бы и на вас так смотрели.

Пока они выясняли отношения, на другом конце стола кто-то высказывал Несису своё недовольство. Где всё-таки Вистас или хотя бы его помощник? Нельзя вести переговоры без участия владельца.

— Очевидно, есть какая-то веская причина, по которой он не смог к нам присоединиться, — Несис вопросительно взглянул на Кодаму. — Моя… сотрудница сейчас нас просветит.

— Высшее руководство станции получило сильное пищевое отравление. Его причиной стали доставленные по заказу Вистаса деликатесы. Сотрудники почувствовали недомогание в разное время и в данный момент проходят лечение.

Кодама испытала невероятное удовлетворение от сказанного: вот, значит, какова на вкус месть.

— А я предупреждала, что пристрастие к этим яйцам его до добра не доведёт, — Вилта томно вздохнула и прикрыла лицо рукой. — А они так и будут здесь стоять? Вроде бы вопрос с кораблём уже решили — пусть возвращаются к работе.

Местные, и без того чувствовавшие себя неуютно, приготовились выдать что-нибудь оскорбительное в ответ, но габбро заговорила первой.

— Рабочие расскажут нам о текущем состоянии станции и трудностях, с которыми им приходится сталкиваться, — Кодама подключила голопроектор. — Чтобы ни у кого не возникло сомнений в правдивости их слов, мы посмотрим записи с камер.

Глава 2.3

Рассвет постучался к ней в окна первыми ласковыми лучами, и Эста открыла глаза. Её комната располагалась на восточной стороне, аккурат напротив проплешины в деревьях, сквозь которую были видны далёкие выположенные горы. Комната Кмагона находилась на западной, с видом на водопад. Когда начальник хотел расслабиться, они проводили долгие вечера на его балконе, наблюдая, как гаснут краски минувшего дня. Холодные брызги изредка попадали на кожу, вызывая приятные мурашки, а аромат леса пробуждал внутри первобытные инстинкты. В такие моменты Кмагон на время переставал быть жёстким политиком и позволял себе ухаживать за ней.

Эста встала и усилием воли подавила хорошие воспоминания: не до них теперь. Едва она успела одеться — раздался стук в дверь, невнятный, с задержками. На мгновение женщиной овладел приступ страха, но она убедила себя, что Сентжа бы стучать не стал, значит, это прислуга. Эста осторожно приоткрыла дверь и увидела на пороге сиделку Кмагона. Потупив глаза в пол, та сообщила, что министр пожелал сегодня завтракать вместе с помощницей — стол уже накрыт. Едва последнее слово сорвалось с её губ, девушка поспешила убраться прочь.

«Вот и расплата за вчерашнее своеволие», — подумала Эста, жалея, что не может так же вот сбежать от гнева начальника, как эта застенчивая молодая девица от неё. Женщина бросила взгляд в зеркало — одежда скрывала всё её тело, стало быть, Кмагон сможет ударить, куда захочет, и никто об этом не узнает. Именно так поступал отец, когда она не могла ему угодить. Эста вздохнула и через силу преодолела расстояние до комнаты начальника. Прикрыв за собой дверь, она вежливо осведомилась, с какой целью министр пожелал её видеть: женщина дала себе слово не извиняться, чтобы не выглядеть жалкой.

— Хотите обсудить рабочие вопросы?

— Своё вчерашнее поведение, — в глазах Кмагона блеснула искра, — подойди ближе.

Эста остановилась подле сервированного стола, напряглась всем телом, но вида не подала.

— Еще ближе, — попросил мужчина, — сядь рядом и дай мне руку.

Помощница протянула ему ладонь, но тут же отдёрнула её назад, едва Кмагон успел коснуться пальцами кожи.

— Ты меня боишься? — его лицо озарила улыбка, отчего Эсте сделалось совсем не по себе.

Она хорошо помнила, с какой силой мужчина вчера сжимал её запястье, и чуть заметно кивнула. «Пытаться отрицать очевидное — себе во вред, — решила она. — Пока я честна с Кмагоном, ему не в чем меня обвинить».

— Пожалей беспомощного калеку и подвинься ближе, — произнёс мужчина, наигранно вздыхая, — разговор приватный.

Эста не тронулась с места. Кмагон одарил её осуждающим взглядом, взял со стола спелый фрукт и разломил его пополам.

— Мы с тобой сейчас, как эти две половинки, — заговорил он, вкладывая в ладонь женщины сочную мякоть и с усилием её сжимая, — пострадает одна, и общая картина уже не сложится. Вчера я был с тобой непростительно груб, признаю. Я вижу, к чему может привести подобная грубость, и впредь буду стараться себя контролировать.

Кмагон потянул её за руку, но на этот раз деликатно. Отерев ладонь Эсты салфеткой, он принялся задумчиво водить пальцами по белоснежной коже.

— Вспоминаю себя вчерашнего и становится смешно, ведь я как никто должен тебя понимать. Как тебе сейчас тяжело… не каждый согласится нянчиться с калекой, не имея чёткой перспективы на будущее, — Кмагон посмотрел ей в глаза. — Чего ты хочешь?

— Чтобы вы меня уважали, — произнесла женщина и вздрогнула от собственного голоса.

— Какая мелочь, — Кмагон попытался придать речи шутливый тон. — Я думал, ты попросишь прибавку к зарплате. Почему ты меня боишься, Эста? Я беспомощен, точно ребёнок.

— Я… пока не готова вам рассказать, — она отвела глаза в сторону. — Это никак не связано с работой или кем-то из вашего окружения. Это — личное. Мне тяжело вспоминать.

Раньше такой ответ бы его не устроил, но новые обстоятельства научили Кмагона смирению. Эста и так дала ему понять многое: того, кто просит об уважении, удерживают подле авторитетного лидера отнюдь не деньги или власть, а тайны есть у всех. Мужчина бросил взгляд на неброское украшение у неё на шее — его тайны Эста хорошо хранит.

— Не затягивай сильно с ответом, — Кмагон разжал пальцы, и ладонь женщины плавно скользнула на покрывало, — терпеть не могу секреты. Как и есть остывшую еду. Поухаживаешь немного за калекой?

— Конечно.

— Я обдумал твоё вчерашнее предложение, — Кмагон смаковал возможность поесть не в одиночестве, и довольная улыбка не сходила с его лица. — Если считаешь, что тебе требуется охрана, возьми себе Тана на время. Но прежде я хочу с ним поговорить — устрой нам сеанс видеосвязи. Ты уже зарегистрировала его в городской системе?

— Я хотела сделать это утром, — Эста сглотнула и вежливо улыбнулась, — рабочие вопросы важнее моей безопасности.

Кмагон недовольно свёл брови: для него сейчас нет ничего важнее её безопасности, и хорошо, что он понял это вовремя. Они молча поели, и под конец Эста решилась нарушить тишину неловким вопросом.

— Как… проходит ваша реабилитация?

Кмагон проследил за направлением её взгляда и требовательно взмахнул рукой, призывая помощницу встать. У изголовья его кровати стояло автоматизированное кресло, позволявшее мужчине самостоятельно перемещаться по домовой территории. Во время таких «прогулок» он очень не любил встречаться с прислугой, поэтому предпочитал проводить время на балконе или за тренировочным комплексом. Пусть ноги ему отказали, но остальное тело нужно поддерживать в форме. Расположив к себе кресло под правильным углом, Кмагон отжался на руках и рывком перенёс вес на сиденье.

— Провожу тебя взглядом, — усмехнулся он, направляя кресло к балконной двери. — Полезно подышать свежим воздухом поутру. Надеюсь, в скором времени я смогу делать это стоя… Не подумай, что я тебя обвиняю, Эста! Я прекрасно знаю, какой груз ответственности сейчас лежит на твоих плечах. Однако, ещё несколько дней, и я начну подозревать, что ты намеренно не торопишься привозить в столицу Иссаара.

Женщина незамедлительно ответила, что этот вопрос уже почти решён, только времени вдаваться в детали у неё сейчас нет. Рабочие обязанности никто не отменял, но, если Кмагон предпочтёт поговорить о враче, а не с Мигеит Таном, она согласна задержаться. Эста тщательно подбирала слова, чтобы не упрекнуть ненароком начальника, и выдохнула с облегчением, когда тот разрешил идти.

Вернувшись в резиденцию, она застала Мигеит Тана бегающим по саду. Эста не смогла сдержать улыбки: до настоящего дня никому из гостей этого дома не приходило в голову заниматься спортом на улице, да ещё в таком виде.

— Мне не спалось, — пробасил Мигеит, приветственно кивая. — Приму душ, и готов.

Эста окинула мужчину смеющимся взглядом и спросила, почему он бегает в пижаме.

— Она удобная и приятно холодит кожу, — не раздумывая ответил Мигеит. — Да и другой одежды, кроме формы, у меня нет.

— Я улажу эту проблему, — женщина повелительно взмахнула рукой. — Идите за мной. Министр Кмагон хочет с вами поговорить.

Мигеит взбодрился: жизнь богачей, конечно, имела свои плюсы, но аскетизм привычной должности манил его больше. В порту он снова будет сам себе начальник.

— Обстоятельства, при которых вас уволили, Кмагону лучше не разглашать, — напутствовала Эста, оправляя на груди мужчины новую форму, сшитую в срочном порядке в день их приезда. — Скажете, что Несис вас уступил, либо вовсе промолчите.

— Я не манекен, — не выдержал Мигеит, — вещи всё равно помнутся в процессе носки!

Во взгляде Эсты, только что участливом, читалось теперь столько холодности и раздражения, что им можно было убить.

— Возмущаться будете, когда я разрешу, — отчитала она и гулким шагом покинула помещение.

Мигеит недовольно засопел, но промолчал: теперь его желание показать себя с лучшей стороны перед начальником Эсты возросло ещё больше. Мужчина понятия не имел, что попытками добиться идеального внешнего вида она ему в этом только помогала.

В помещении раздался голос Кмагона: министр предусмотрительно не стал показывать своё лицо, но собеседника видел прекрасно. Новая одежда выгодно подчёркивала его широкие плечи и мощный торс — волей-неволей подумаешь, подходить ли к такому. Кмагону сразу стало понятно, почему помощница захотела видеть Мигеит Тана своим телохранителем, и он испытал непроизвольный укол ревности. Задав потенциальному подчинённому ряд формальных вопросов, министр решил проверить, насколько тот будет с ним честен. Эста особенно подчёркивала это его качество, и Кмагона как раз интересовало, откуда у неё взялись синяки.

— Из каких соображений моя помощница решила вас нанять? Ей кто-то угрожал?

— Не могу знать наверняка, но того пижона я к ней больше не подпущу! — решительно заявил Мигеит.

Кмагон почувствовал бодрящий прилив адреналина. Нет, он подумал не о Сентжа, хотя у того были самые что ни на есть веские причины угрожать Эсте. Министру стало интересно, связан ли упомянутый мужчиной субъект с тем «личным», о чём помощница стеснялась говорить.

— Как он выглядел и чего хотел? — спросил Кмагон требовательным голосом.

Мигеит понял, что своим правдолюбием поставил Эсту в неловкое положение. Как он сразу не подумал, что о сцене, свидетелем которой ему довелось стать, начальству обычно не докладывают. Однако вопрос был задан, и из положения надо было как-то выходить. Мигеит описал внешний вид домогавшегося к Эсте мужчины, не сильно вдаваясь в детали, но и не обобщая: начальник порта должен обладать хорошей памятью. Об угрозах и ноже он говорить не стал.

— Вы же не попросите меня заплатить за испорченный пиджак? — окончил своё повествование Мигеит Тан.

Кмагон расхохотался.

— У вас есть чувство юмора, — похвалил министр и вновь придал голосу официальный тон. — Однако, нападение на правительственного работника — это не шутка, и виновник должен быть строго наказан. Я хочу, чтобы вы произвели визуальный поиск по базе зарегистрированных в Столице лиц и отправили нарушителя в самую отдалённую колонию, которую только сможете найти.

— Я всего лишь телохранитель, — качнул головой Тан, — пусть его судят по закону.

В политике свой закон, — озвучил Кмагон с неприкрытым раздражением в голосе. — Либо сделаете, как вам велят, либо следующим же утром найдёте своего клиента мёртвым! И хорошо, если его смерть будет безболезненной!

Мигеит поморщился: всплыла в памяти последняя стычка на станции. Из-за своих принципов он потерял хорошего сотрудника и поставил под удар гражданских, а дело, судя по всему, имел как раз с политиком. Иначе не объяснить, как тот старик так легко избежал наказания. Мигеит Тан насупился и нехотя признал, что новая работа потребует иного подхода, нежели привычные рейды на лавочки контрабандистов и грубые задержания нелегалов.

— Как мне следует себя вести с объектом охраны? — буркнул он в пустоту.

По комнате прокатился удовлетворительный смешок. Кмагону доставляло удовольствие наконец помыкать кем-то не мягкотелым: слуги его утомили. Министр озвучил несколько полезных, по его мнению, советов и разрешил телохранителю поступать, как сочтёт нужным, если речь будет идти о безопасности Эсты. Даже если она будет против. Женщина может говорить что угодно, но настоящий начальник Мигеит Тана сейчас озвучивает ему эти слова — пусть запомнит и особенно тщательно оберегает Эсту от одного старика с пятнами вокруг глаз.

Незамедлительная реакция мужчины навела Кмагона на мысль, что тот с Сентжа уже знаком.

— Из-за этого ублюдка погиб мой подчинённый! — озвучил Мигеит, гневно сжимая кулаки.

Адреналин вновь заставил тело покрыться мурашками, и Кмагону потребовалось усилие, чтобы вернуть себе невозмутимость. Кажется, он только что получил ещё одного союзника в борьбе против Сентжа — это хорошо, но карты раскрывать пока не стоит.

— Раз ты знаешь, на что он способен, — министр придал голосу надменный тон, — не отнимай больше моё время. Если с моей помощницей ничего не случится, ты получишь ту работу, к которой привык.

Мигеит выждал минуту для приличия, но в комнате воцарилась тишина, и он вышел в коридор. Эста стояла у колонны к нему спиной. Мужчина на мгновение представил, как в неё попадает пуля, или тело сковывают судороги. Новая работа требовала от него неустанного контроля, к этому Мигеит был готов, но пробыть какое-то время под каблуком у женщины — то ещё испытание.

— Министр спросил, откуда у вас синяки, — сходу признался мужчина. — Я врать не стал, но и тайну вашу не выдал.

Эста безучастно кивнула и быстрым шагом направилась к лестнице, ведущей в сад. Мигеит послушно потрусил следом. Они вылетели в регистрационный центр, где для особых клиентов уже была подготовлена приватная кабина. Увидев Мигеит Тана, анестезиолог не стал уточнять, почему пациент отказался от общего наркоза: такой крови не испугается. От удерживающих ремней он также воздержался и во время операции не проронил ни звука. Угрюмая подозрительность, с которой Мигеит оглядывал врачей, вызывала у тех комплекс жертвы: мужчина следил буквально за каждым их действием и особенно напрягался, когда кто-то подходил близко к Эсте. В конце процедуры все вздохнули с облегчением.

— На моих посетителей так пристально не смотрите, — обронила женщина по дороге к шаттлу, — подумают ещё, что хочу их унизить.

Мигеит громко втянул носом воздух и собрался было озвучить, что учить его не надо, но вспомнил о своих стычках с начальством на станции Несиса. Спесивые офицеры тоже любили наставления и приходили в крайнее раздражение, когда он просил их больше не давать советов. С теми хотя бы можно было общаться в рамках устава, с женщиной же...

— Если вы взяли меня на работу только из-за вчерашнего случая в порту, давайте не будем отравлять друг другу жизнь, — открыто высказал Мигеит. — Я вашу тайну…

— Знайте своё место! — выкрикнула Эста и подтвердила гулким ударом по табло выбранный маршрут. Шаттл поднялся в воздух. — Оружие в Министерстве применять не смейте! Там на меня никто не нападёт.

По закону телохранителю разрешалось иметь при себе только парализатор. Обычная пуля наносила серьёзные повреждения тканям и органам, но далеко не всегда обезвреживала противника. Парализатор же отправлял в нокаут с первого выстрела. Мигеит был хорошо знаком с этим оружием, однако предпочитал иметь про запас пару ножей с удобной рукоятью. Такие могли пригодиться и при оказании первой помощи, и при обезвреживании взрывчатых устройств, к тому же лезвие можно было вогнать в какую-нибудь щель и использовать рукоять в качестве опоры.

— Раз уж вы не хотите «портить друг другу жизнь», — озвучила Эста, — учитесь изъясняться деликатно. Вы уже не в своём порту.

— Понял! — буркнул Мигеит. — Ругаться стану меньше.

— Уж постарайтесь, — в голосе женщины зазвучало снисхождение, — начальник порта врат должен уметь грамотно изъясняться и держать себя в руках. Грязная работа — удел ваших подчинённых. Вам же надлежит правильно ими управлять и своевременно реагировать на экстренные ситуации.

Шаттл пристыковался к посадочной площадке, и Эста жестом указала на выход: телохранитель покидает транспорт первым.

— Пока находитесь подле меня — наблюдайте, как себя ведут чиновники и их подчинённые. Запоминайте, как к кому обращаются, и какой уровень доверия оказывают. Вратами пользуются разные классы населения, и проблемы могут возникнуть у кого угодно. Нагрубите видному политику — тут же вылетите с должности.

Женщина покинула шаттл и размеренной походкой пересекла открытую площадку, едва заметно кивая другим чиновникам, также прибывшим на работу. Мигеит Тану она велела держаться на пару шагов позади и не вмешиваться, пока не получит на то разрешение.

— Вы не успеете его отдать, если возникнет надобность, — не согласился мужчина.

— А если вы подымете руку на того, кто просто неудачно пошутил, проблем будет не меньше! — огрызнулась Эста. — Перестаньте пререкаться!

В Министерстве она чувствовала себя в относительной безопасности: взрывчатку или незарегистрированное оружие сюда не пронести, в запертый кабинет не попасть. От ядовитых языков же телохранитель не спасёт.

— А я не могу стоять внутри кабинета? — уточнил мужчина, когда она преградила ему путь выставленной вперёд ладонью. — Так безопаснее.

Эста ограничилась коротким «нет», и тяжёлые двери захлопнулись. Мигеит Тан остался стоять в коридоре. Неловкости он не испытывал, даже когда проходящие мимо мужчины и женщины, все в дорогой форме и с тщательно уложенными волосами, бросали на него косые взгляды. Мигеит Тану нечего было стыдиться, потому как он сейчас был на своём месте и намеревался тщательно исполнять новую работу. Чтобы это сделать, требовалось понять, кто находится выше по рангу, он или служащие, и судя по надменности, с которой на него смотрели, главнее всё-таки были они.

— Значит, останавливать для досмотра будем в вежливой форме, — отметил про себя мужчина и уставился на инкрустированный потолок.

Каждый миллиметр пространства в Министерстве кричал о роскоши, сочетающейся с аскетизмом. Так, сложный узор потолка переходил в неброские стены, а те, в свою очередь, врезались в пол из редкого дорогого мрамора. Одежда сотрудников была выполнена по тому же принципу: простой покрой с элегантными вставками цвета отрасли, в которой служащие работали. Мигеит счёл такой подход удобным: сразу видишь, кто перед тобой. Возраст так просто угадать не получалось. Судя по ухоженным рукам и идеально натянутым лицам, жители Столицы имели весьма скромное представление о таком понятии, как «физический труд», однако часто пользовались услугами пластических хирургов. Старость и сплетни в их мире являлись главными страхами, а стресс — неизменным спутником. Работая на Несиса, Мигеит забывал об этой проблеме всякий раз, когда покидал свой пост, на здешнюю же публику тревоги лились нескончаемым потоком. В особенности на его начальницу: с утра Эсту уже посетили какие-то строительные управленцы, пара помощников чьих-то помощников и мерзкой наружности военный, прибывший обсуждать миграционный вопрос племён Коджора. «По внешности не судят», — мысленно успокоил себя Мигеит и пропустил мужчину в кабинет.

Следующим в списке посетителей значился посол одной очень своенравной системы. Кмагон был близок к тому, чтобы обрубить финансирование убыточному предприятию, но Эста убедила министра дать ей дозволение на ещё одни переговоры. Опасно сейчас наживать себе дополнительных врагов. Двери кабинета уже почти сомкнулись, когда до ушей Мигеит Тана долетел тихий шипящий звук. Мужчина осёкся, бросил пристальный взгляд на посла и мгновенно определил, что тот очень неестественно придерживает полу одежды: рука была сильно напряжена.

— Назад! — заорал Мигеит, ловя ладонью дверь и с усилием отбрасывая её в сторону.

Мгновение, и он оказался уже подле посла, рывком развернул того и ударил под дых. Шипение сделалось громче, а пострадавший закричал от боли. На пол из-под одежды метнулась багряного цвета змея с красивыми яркими пятнами и угрожающе распахнула пасть. Мигеит тут же обрушил на неё мощь своего ботинка. Убедившись, что изуродованный труп больше не подаёт признаков жизни, он отшвырнул змею в дальний угол и взбудораженно огляделся. Эста стояла на столе, не изъявляя и малейшего желания ступить на пол.

— Там и оставайтесь, — одобрительно бросил телохранитель и легко тронул мыском ботинка стонущего от боли посла: из того больше ничего не посыпалось. — Кто тебя послал, ублюдок?!

Мигеит разорвал верхнюю одежду и оглядел место укуса: взбешённый ударом порфир вонзил зубы послу в правый бок. Повезло, что не в левый, иначе бы могли возникнуть проблемы с сердцем.

— К-какая это была змея? — по слогам произнесла Эста, инстинктивно протягивая руку к реанимационному набору, с которым по привычке не расставалась. — М-может у меня есть противоядие…

— Порфир! — крякнул Мигеит, промывая рану водой из графина. — При однократном укусе его яд не страшен — жить будет! Тяпает эта гадина очень больно — сами видели, как он закричал. Мерзавец! Бросил бы в вас змею и отошёл в сторону. Порфир такая дрянь, которая от громких звуков приходит в бешенство — искусал бы вас, а этот ублюдок потом прибил змею и забрал с собой! Яд порфира быстро распадается — и не докажешь!

Эста поёжилась и обхватила руками плечи.

— Откуда вы всё это знаете?

— Порфирами активно торгуют на чёрном рынке, — Мигеит издал ностальгический вздох. — Когда услышишь его шипение с десяток раз, научишься опознавать с закрытыми глазами. Главное — сохранять спокойствие, и змея не тронет. Удивительно, но они почти не реагируют на движение, видимо зрение не важное.

— Вовремя я взяла вас на работу, — произнесла Эста взволнованным голосом, осторожно касаясь ногами пола.

Мигеит присвистнул: не то слово, как.

Женщина подошла ближе и взглянула на скулящего от боли посла: видимо, его прошиб лёгкий паралич, потому как руки застыли в неестественной позе, и мужчина даже не пытался их расправить. Эста уже хотела спросить, всё ли с ним будет в порядке — дипломатические скандалы ей были не нужны, — как вдруг с ужасом осознала, что видит мужчину впервые.

— Это не посол, — прошептала она, отстраняясь в сторону.

— А кто ж тогда? — Мигеит почесал затылок. — У него и герб на одежде…

— Одежда — дипломатическая, — подтвердила женщина, — но со мной должен был встретиться совершенно другой мужчина.

— Ну, может, тот заболел?

— Нет! — голос Эсты отразился от стен ледяным эхо.

— Тогда надо допросить его и узнать, где настоящий посол, — Мигеит хрустнул костяшками пальцев. — Это я делать умею.

— Забудьте свои варварские методы! — отрезала Эста командным голосом. — Вызовете охрану и передайте им нарушителя — пусть ищут настоящего посла! Если не объяснить ему, что произошло — развяжется крупный скандал.

— Если он ещё жив, — расстроил Мигеит и принялся разрывать одежду самозванца на полоски, чтобы связать ими мужчине руки, а может, и ноги.

— Вы что творите?! — возмущённо воскликнула Эста. — Я дала другой приказ!

— Сами посудите, — Мигеит продолжил методично разрывать ножом ткань, — где гарантии, что охрана не в сговоре с вашим недоброжелателем? Я сам его допрошу, как очухается.

— На это уйдёт уйма времени! У меня ещё встречи!.. Если кто-то увидит его здесь в таком виде — это даст моему, как вы выразились, недоброжелателю повод для сплетен! — Эста принялась раздражённо расхаживать по кругу, заламывая руки. Её бесило непослушание телохранителя и то, что он, по правде сказать, был прав.

В дверь постучали: негромко, но настойчиво. Эста выхватила из рук Тана уцелевшую часть туники и метнулась оттирать ей пятна с пола. Мигеит принялся связывать лжепосла.

— Живо затащите его под стол и сделайте так, чтобы молчал! — приказала женщина, поднимаясь с колен и медленным шагом направляясь к двери. Посетитель снова постучал. Эста разбила вазу. — Скажете, что убирались и уже уходите.

Она глубоко вдохнула, успокоилась и слегка приоткрыла дверь, чтобы только выйти и поговорить с нетерпеливым посетителем снаружи. Увидев, кто ожидает её на пороге, Эста тихо ойкнула и застыла на месте. Гость удивился не меньше. Заметив, что на ней за форма, Сентжа криво усмехнулся и с расстановкой произнёс: «Значит, это всё же не слухи».

Его голос подействовал на Мигеит Тана, точно красная тряпка на быка — мужчина бросился к двери и сшиб бы старика с ног, если бы Сентжа в последний момент не увернулся в сторону. Мигеит просвистел мимо и ударился руками в стену. Сентжа проследил за ним взглядом и сделал вид, что отряхивает с плеча несуществующую пыль.

— Какая встреча, — изрёк он язвительным голосом. — Должно быть, иметь женщину куда приятнее, чем станцию — мои поздравления! Надеюсь, я вам не помешал?

Мигеит шумно втянул ноздрями воздух и снова бросился на противника, но Сентжа в очередной раз увернулся. В его руке блеснул нож, а Мигеит потянулся за парализатором.

— Прекратите! — крикнула Эста громким голосом, очень надеясь, что её услышит кто-то помимо этих двоих.

Сжав в ладони дуло парализатора, она заставила телохранителя опустить оружие, однако в глубине души желала, чтобы тот выстрелил. Сентжа тоже спрятал свой нож. С его лица не сходила ехидная улыбка, та самая, которой мужчина одарил Мигеит Тана на прощание в их первую встречу.

— Посади зверя на цепь и давай поговорим, — произнёс он, заглядывая женщине за спину.

Эста обернулась и увидела связанного посла. Рот Сентжа скривился в гримасе презрения, но не изрёк ни единого комментария к этой «пикантной» ситуации.

— Я хочу пройтись, — озвучила Эста, гулко захлопывая дверь кабинета. — Поговорим на террасе.

— Мне нравится этот командный тон, — Сентжа приглашающе взмахнул рукой. — Как ты стала главой министерства?

— Я… временно замещаю своего начальника, — Эста сглотнула и придала лицу невозмутимое выражение. — И мне очень не понравилось проводить переговоры с наёмным убийцей вместо посла.

Она выжидающе посмотрела на собеседника, и Сентжа догадался, что в случившемся подозревают его.

— Не оскорбляй меня такими мелочными подозрениями, дорогая. Если бы захотел, я бы убил тебя лично: так приятнее, — Сентжа одарил женщину широкой улыбкой, от которой внутри у Эсты всё похолодело. — Но я пока не хочу — можешь расслабиться.

Мигеит Тан не отставал от них не на шаг. Его громкое дыхание начало раздражать Сентжа, и он велел Эсте отозвать телохранителя.

— Обещаю не обижать твою хозяйку, если будешь послушным, — съязвил напоследок Сентжа, приобнимая женщину за талию и увлекая за собой на обзорную террасу.

Мигеит с трудом сдержался и прислонился к колонне, чтобы хоть как-то охладить свой гнев. Дай ему волю — действительно повёл бы себя как зверь и вцепился ненавистному старику прямо в горло. Встав так, чтобы хорошо видеть обоих, Мигеит впился в противника налитыми злобой глазами. Сентжа так и не убрал руку с талии Эсты, чем изрядно её нервировал. Слышать бы, о чём они сейчас говорят…

Не его одного интересовало, какой исход примет эта судьбоносная беседа: если Сентжа решал кого-то пощадить, то неизменно карал другого.

— Прекрати трястись! Я оказываю тебе услугу, — процедил он низким голосом. — Смогла удержать власть в своих руках — заслужила поблажку.

— Вы подговорили первого заместителя?..

Сентжа прислонил палец к губам и пристально вгляделся куда-то вдаль. День стоял ясный, и горы на горизонте тонули в голубом мареве.

— Хорошо звучит тишина, правда? Сколько в ней смысла. Не обрывай свои мысли пустыми словами — и сама всё поймёшь.

— Пост главы я ему не уступлю, — озвучила женщина после минутной паузы.

Сентжа запрокинул назад голову и довольно сощурился: слова ласкали ему уши.

— Пожалуй, толку от тебя и правда будет больше, чем сама знаешь от кого, — мужчина задумчиво вздернул бровь и добавил, — от них обоих. Докажи мне, что самостоятельная девочка — разберись с конкурентом. Мешать не стану.

— Вы ведь сами выбрали первого заместителя, — напомнила Эста почти шёпотом.

Сентжа пожал плечами: а теперь, вот, передумал. Впечатлился её самоотверженностью и даёт шанс реабилитировать Кмагона, но с одним условием: от его первого заместителя нужно избавиться красиво.

— Убить? — уточнила женщина подавленным голосом.

— Как хочешь, — Сентжа царапнул ногтем полированную колонну, — главное, доставь мне удовольствие. Как, кстати, поживает Кмагон?

— В порядке, — Эста отвела взгляд, — почти.

— Почти! — Сентжа повернул её к себе лицом и с любопытством заглянул в глаза. — Любишь и ненавидишь… Мне нравится эта дилемма! Очень хочется узнать, чем она разрешится, поэтому дам тебе маленькую подсказку.

Сентжа припал губами к её уху и чуть слышно что-то прошептал. Интрига, которую он сейчас сплёл, привела мужчину в совсем хорошее настроение.

— Удачи, Эста. Надеюсь, ты меня не разочаруешь.

Женщина вернулась к телохранителю на негнущихся ногах и прислонилась лбом к колонне. Холод подействовал на неё отрезвляюще.

— С вами всё в порядке? — спросил Мигеит.

— Убийцу подослал первый заместитель Кмагона, — произнесла Эста вялым голосом.

— Как вы это поняли?!

— Тишина подсказала, — женщина вздохнула и принялась массировать пальцами виски. — Его помощник за нами наблюдал на террасе.

Мигеит непонимающе пожал плечами: он тоже наблюдал, и что с того? Эста запоздало осознала, что начала говорить о слишком важных вещах, однако отступать было поздно. В предстоящей борьбе за власть ей потребуются надёжные союзники, а новый телохранитель сегодня как раз наглядно продемонстрировал, что на него можно положиться.

— Первый заместитель пытался убить Кмагона, чтобы занять его место, и ему это почти удалось. Теперь главное препятствие я, — Эста оценивающе посмотрела на мужчину — молчит, но хмурится и кулаки сжал. — Просветите меня относительно той вспышки агрессии в кабинете. О какой станции шла речь?

— Почему тому старику всё сходит с рук?! — вопросом на вопрос ответил Мигеит Тан.

— Потому что он умеет себя контролировать! — напомнила Эста раздражённым голосом. — Я доверяю вам свою жизнь — ответьте на вопрос!

Мигеит признался, что потерял работу именно из-за Сентжа и какой-то там габбро, за которой тот гонялся. Эста закрыла лицо ладонями и тихо простонала: нарочно такого сплетения судеб не придумаешь. Мужчина сочувственно опустил ладонь ей на плечо.

— Вижу, вы оказались в трудном положении. Я попробую помочь, но слепо подчиняться не хочу. Тяжело мне так: сам командовать привык, — Эста опешила от подобной наглости, а он продолжил. — Я обещаю учитывать ваши замечания, но и вы прислушивайтесь к моему мнению.

— Честный отзывчивый Мигеит Тан готов окунуться в грязную политику? — язвительно уточнила женщина. — Потому как ему придётся поступиться не одним своим принципом, чтобы сдержать только что данное обещание.

Ответить телохранителю не дал нарастающий звук шагов и призывный мужской голос: Мигеит Тану представилась возможность увидеть воочию первого заместителя Кмагона.

— Эста! Я везде вас искал! — воскликнул тот наигранно встревоженным голосом. За мужчиной шёл настоящий посол. — Произошло неслыханное: кто-то использовал дипломатическую неприкосновенность, чтобы проникнуть в здание Министерства!

— Я знаю, — ответила женщина невозмутимым тоном, — мой телохранитель задержал нарушителя и заставил его выдать имя заказчика.

Мигеит утвердительно кивнул: подобный акт устрашения пока не шёл в разрез с его принципами, вдобавок стоящий перед ними чиновник действительно оказался скользким типом. Это было видно по нервно бегающим глазам и потеющим ладоням, которые тот то и дело отирал о ткань формы. Не иначе как он и подослал убийцу.

— Заместитель! — Эста всем своим видом показывала, что выиграла эту дуэль. — Будьте любезны сопроводить охрану в мой кабинет и помочь им в выяснении подробностей. Не волнуйтесь так, я отправлю с вами своего телохранителя! Он умеет убивать змей голыми руками. На личном опыте сегодня убедилась.

— На вас хотели натравить змею? — с осторожностью поинтересовался посол.

— Порфира, — Эста выдавила из себя улыбку. — Сегодня я узнала много интересных подробностей об этом хладнокровном, и, поверьте, уж лучше бы беседовала с вами. Запросы вашего начальства не так болезненно жалят.

Посол понимающе кивнул, и Эста отважилась на следующий шаг.

— Глубоко сожалею, что вам вместо деловых переговоров пришлось беседовать с сотрудниками правопорядка. Если согласитесь стать моим гостем, я обязательно заслушаю все требования вашего руководства сегодня за ужином.

Женщина умолкла, дав послу возможность обдумать это предложение. Он был недоволен случившимся, но не хотел подводить руководство, потому почти сразу дал своё согласие.

— Раз у нас впереди целый вечер, я не стану больше занимать ваше время, — посол галантно поклонился. — Я ведь в списке посетителей далеко не последний?

— Увы.

Глава 2.4

— Минами, Кодама! — мужчина громко зааплодировал. — Вы себе не представляете, сколько лет я добивался этой сделки!.. Если бы знал, что вопрос удастся решить при помощи всего одной габбро — давно бы нанял!

Полчаса назад он стал формальным владельцем Оплы: Вистас подписал соглашение о продаже предприятия. Добиться этого оказалось непросто, потому как Вистас был обязан поставить подпись в присутствии свидетелей, а это грозило неминуемым разоблачением. Всё время, пока вела переговоры, Кодама лихорадочно соображала, как ей добиться желаемого. Вистас был заперт в камере, но стоило ему выйти, и мужчина сразу закатил бы скандал, ведь всё происходящее здесь сейчас — незаконно. Однако и сам он неоднократно нарушал права жителей Оплы, а документацию регулярно подделывал. Габбро решила сыграть на его страхе и сообщила мужчине, что обнародует все его махинации, если Вистас откажется от сделки. Естественно, тот пришёл в истерику и поклялся подать в суд за насилие, клевету и превышение должностных полномочий. Девушка в ответ с презрением поинтересовалась, а не стоит ли подать в суд ей? Рабочие просветили габбро относительно термина «насилие» и научили, как приврать для красного словца, но Кодама в подобных советах не нуждалась. Раз выкрутилась перед собранием представителей торговых компаний, и для суда придумает правдоподобную историю.

Вистас бесновался в своей клетке и кричал, что факт взлома станции ей никак не скрыть, стало быть, сделка незаконна. Кодама терпеливо дождалась окончания очередного залпа обвинений и озвучила, что даже пальцем не пошевелит: всё сделают за неё. Хакеру не составит труда замаскировать взлом под кратковременный сбой в работе системы. Учитывая, в каком состоянии пребывает эта станция, в данное объяснение все поверят. Что до общественных волнений — да, они были, и причиной тому послужили неправомерные аресты. Рабочие договорятся между собой и убедят остальных жителей дать выгодные показания. Сотрудники службы безопасности, если Вистас надеется на них, и подавно не дураки — захотят сохранить свои должности или спокойно перевестись в другое место. Словом, выходит, что его абсолютно некому поддержать.

«Передайте права на станцию или погрязнете в долговой яме. Я обещаю», — эти слова до сих пор вызывали приятную дрожь в теле. Перед глазами стояло выражение лица Вистаса — абсолютная беспомощность. Мужчине оставалось лишь покорно принять судьбу, которую она ему уготовила. Габбро начинала понимать Кмагона: его вынужденные уступки, угрозы и применение силы порой были очень даже оправданы. Пока сама не оказалась в подобной ситуации, она попросту не могла этого осознать. Теперь же Кодама чётко усвоила, что в решении вопросов, затрагивающих интересы масс, одной логики мало.

Счастливый обладатель Оплы всё нахваливал выгодную сделку и сокрушался, что не догадался прижать Вистаса раньше. Поняв, что сырьё больше некому сбывать, тот сразу бы сделался сговорчивее: слишком привык жить на широкую ногу.

— Полагаю, вы проявите больше участия к рабочим, — холодно напомнила Кодама, — поэтому вас и выбрали.

— Говорите так, будто сами принимали решение, — пожурил мужчина, не осознавая в порыве эмоций, что так оно и было. — Конечно, я обеспечу населению достойное существование! Не сразу, но буду стараться. Я не заинтересован в том, чтобы завозить сюда новых рабочих, да и денег те попросят немерено.

Габбро скупо кивнула. Запугивая Вистаса, она не стеснялась проявлять эмоции, но перед остальными продолжала разыгрывать абсолютную незаинтересованность происходящим, правда, притворство с каждым разом давалось всё труднее. Чем больше Кодама проникалась эмоциями, тем сложнее становилось их скрывать.

— Думала, Вистас ещё сохранил в своей памяти такое понятие, как стыд! — возмущённо воскликнула Вилта, пытаясь хоть как-то привлечь к себе внимание. — Обвинять вас в тайной связи с министром — это верх неприличия!

— Вы не верите, что такое возможно? — не удержалась от вопроса габбро.

Вилта нервно вздрогнула.

— Вы ведь сказали, что не работали прежде на министра Кмагона, — произнесла женщина неуверенным голосом; долгожданное внимание ей уже не льстило.

— Да, — подтвердила Кодама, — но мне нужно убедиться в том, что не было допущено логической ошибки. Почему Вистас принял меня за другую?

Вилта возмущённо закатила глаза: озабоченный он, вот и принял. Ходили слухи, что на одном из приёмов он повздорил с гостьей Кмагона и не смог забыть позора. Вистас любые отношения рассматривает через своё извращённое мировосприятие: вот и решил, что министр прописал у себя в резиденции ту девушку с определённым умыслом. На ней, кстати, было похожее платье.

— Не удивлюсь, если Вистас специально распорядился пошить это, чтобы тешить своё ущемлённое эго, — поддержал кто-то. — Надо же быть таким извращенцем!

— Да он дух испустит, если не отомстит той острой на язык девице! — послышался второй голос. — А ведь она оказалась права.

Вистаса единогласно признали невменяемым, чего Кодама и добивалась. Для большей правдоподобности обвинение должно было исходить не из её уст, и девушка воспользовалась пристрастием элиты к слухам. Чужие промахи всегда охотнее обсуждают, нежели несправедливое отношение к рабочему классу — если сплести воедино первое и второе, об этой станции вскоре узнает вся Столица. На лице Кодамы на мгновение возникла довольная улыбка, но этого, по счастью, почти никто не заметил.

— Соглашение подписано. Вопросы урегулированы, — Несис старался не показаться бестактным, но девушку надо было скорее изолировать ради её же блага. — Полагаю, мы можем отпустить мою помощницу? Кодама выглядит уставшей.

— Лучше отпустите нас, — Вилта кокетливо оперлась на край стола и поднялась на ноги. — Вышлете мне потом пиджак? Думаю, вашей помощнице он сейчас больше пригодится.

Женщина направилась к выходу, намереваясь своевольным уходом поставить жирную точку в этом заседании, но Кодама и тут её обыграла. Девушка сняла с себя дорогой элемент гардероба и протянула Вилте со словами, что необходимость в пиджаке отпала. Цикл очистки рабочей формы габбро должен был завершиться несколько минут назад, и по окончании собрания она сможет переодеться в привычный наряд. Вилта с неприязнью забрала назад свою вещь, натянуто улыбнулась и окинула быстрым взглядом помещение.

— Хорошо, когда всё кончается так удачно, — выдавила она. — Не для Вистаса, конечно, но он сам виноват. Надеюсь, новый владелец пересмотрит цены на свою продукцию в лучшую для всех нас сторону. Всего хорошего!

Женщина гулко застучала каблуками по полу, и за ней потянулись остальные. Решив, что заключать все договора в один день — плохой тон, участники собрания условились поддерживать связь. Опла действительно выглядела плачевно, и на восстановление станции требовалось время. Однако она была ещё в состоянии предоставить ресурсы высокого качества, а новый управляющий, в отличие от Вистаса, являлся платёжеспособным. Поставщики согласились предоставить ему льготные условия, если погасит задолженности бывшего владельца. Остальные просто выказали уважение личным присутствием, надеясь на выгодное сотрудничество в будущем. В том, что Вистаса сместят, никто из них не сомневался, жаль, только шоу вышло не таким эффектным, как они ожидали.

Новый владелец попросил Несиса задержаться, чтобы ещё раз выказать тому свою благодарность. Кодама тоже не двинулась с места. Переговоры кончились, и инициативой действовать самостоятельно она больше не обладала, поэтому ждала прямых указаний от самолично выбранного начальника. Девушка заметила, что тот нервничает.

— Клянусь, Несис, мне начинает казаться, что некоторые вещи эта габбро делает с умыслом! — мужчина одарил Кодаму хитрым взглядом и шутливо погрозил пальцем. — Однако я должен поблагодарить вас обоих и, конечно же, вашего замечательного пилота! Посмотрим, как прошла эвакуация?

Не успел Несис согласиться, как девушка тоже изъявила желание. Она хотела убедиться, что с Кенуи всё в порядке, и лишний раз отметить его заслуги перед новым владельцем станции, чтобы астростопер наверняка получил назад свой корабль. Раз уж стала причиной проблем Кенуи, сама всё и исправит.

— Я должна зафиксировать число пострадавших и сверить их имена с рабочим списком, — завуалировала свои истинные намерения габбро.

— Вы так бледны, милая, что я боюсь выпускать вас из этого помещения. А вы просите позволить вам работать, — тон Несиса озадачил Кодаму.

Неужели, причиной его нервозности является она? Девушка сделала допущение, что не знает каких-то подробностей, но пойти с ними в швартовочную зону она была просто обязана. Несис всё равно увезёт её на своём корабле — иное вызовет подозрения, — и Кодама попросила сопроводить её на борт. К чему ему потом возвращаться за ней в эту комнату?

— Я оставила в кабинете Вистаса свои вещи, — озвучила габбро в пустоту. — Хочу забрать их.

— Зайдём, — новому владельцу не терпелось прогуляться по станции, и он с участием распахнул дверь. — Несис, да на вас лица нет! Хотите, её осмотрит врач, раз так переживаете?

Кодама собралась было оправдываться, но вовремя сдержалась: нужно было раньше заявлять о своём самочувствии, теперь это покажется топорным. Оставалось уповать на то, что Несис перестанет себя так странно вести и выручит её из неловкой ситуации. Идти к врачу девушке совсем не хотелось.

— Всё в порядке, — Несис взял габбро под руку. — Просто в голове не укладывается, как всё могло так обернуться. Я отправлял сюда Кодаму, будучи полностью уверенным в том, что данная работа ей не навредит.

Последнее слово прозвучало с особенным акцентом, и девушка начала гадать, что он имел в виду. Именно гадать, потому как чувствовала она себя в самом деле неважно, и обилие событий впервые не укладывалось в голове габбро. Зайдя в кабинет, она подняла с пола одежду Эфлеи, несколько мгновений постояла с ней в руках, но всё же приняла решение пока не переодеваться. Иначе это нужно будет как-то объяснять.

Они перешли к доку для малогабаритных судов. Помещение было не узнать: местные шныряли туда-сюда, спокойно преодолевая нерабочие рамки-контроля, а сотрудники службы безопасности оказывали помощь раненым. Процессией руководили избранный рабочими лидер и статная женщина в форме пилота: именно ей новый владелец станции намеревался воздать почести. Несис же к подчинённой не спешил. Воспользовавшись суматохой, он отвёл габбро в сторону и настоятельно попросил девушку «остановиться». Кодама вопросительно заглянула ему в глаза, отражавшие в данный момент страх напополам со смущением.

— Вы очень благородно поступаете, помогая жителям Оплы, — Несис старался говорить как можно тише, — но прошу вас, хватит! Вы выиграли! Уйдите со сцены и не попадайтесь больше никому на глаза. Своим поведением вы подставляете нас обоих под удар.

— Они поверили в то, что я ваша подчинённая, и не станут это проверять, — прервала габбро со вздохом. — У меня осталось одно незавершённое дело. Потом можете…

Несис прислонил ладонь к её губам и убедился, что их никто не слышит.

— Проблема не в этом!.. — он будто собирался вынести Кодаме смертный приговор. — Когда они обсуждали Вистаса — вы улыбались! Вы в целом ведёте себя крайне эмоционально! Надеюсь, это просто пагубное влияние Кмагона… или обстоятельств… Так ведь быть не должно!

Девушка сделала над собой усилие, чтобы не повысить голос: Несис точно заставлял её оправдываться за чужие преступления.

— Вистас хотел отрезать мне уши, потом силой вынудил надеть это платье и намеревался отдать на избиение рабочим. Достаточно поводов перестать себя контролировать? — Кодама нахмурилась. — В вечер нашего знакомства вы обещали, что я смогу обратиться в любой из ваших филиалов — я так и сделала. Прибыла на станцию в системе Аркатта и хотела попросить помощи, но меня сковали наручниками и водили по коридорам, точно преступницу… В таких случаях у габбро принято совершать суицид. Вы этого хотите?!

Несис испуганно отшатнулся к стене, и уже Кодама упрекнула мужчину в чрезмерной эмоциональности. Это он сейчас привлекает к ним внимание, а не она. Девушка указала Несису в нужном направлении.

— Его зовут Кенуи, и он меня не похищал. Вы должны пообещать, что снимите с него все обвинения и договоритесь, чтобы ему вернули корабль. Иначе это сделаю я, и мне всё равно, как это будет выглядеть со стороны.

Несис тихо застонал.

— Я должна с ним поговорить, — продолжила габбро ровным голосом, — выясню, что хотела, и вернусь к вам. Прошу, выполните мою просьбу, а я всё обстоятельно объясню вам позже.

Кодама вложила в руки мужчины вещи Эфлеи и попросила сохранить для неё эту одежду. С собой она взяла только устройство Дэса и уверенным шагом двинулась навстречу астростоперу. Все вокруг были слишком заняты, чтобы обращать на них внимание.

— С тебя снимут все обвинения, я договорилась, — озвучила габбро, протягивая Кенуи устройство хакера. — Дэс просил вернуть ему.

— Так и отдай сама.

По воцарившейся паузе и требовательному выражению её лица Кенуи начал подозревать, что девушка на его корабль возвращаться не собирается. Бросив взгляд на предмет в её ладони, он понял, как Дэс взломал станцию, и едва заметно усмехнулся.

— Всё в порядке? — спросил астростопер, беря Кодаму за руку.

— Да, — машинально ответила габбро.

— Лжёшь!

Кодама вздрогнула и почувствовала себя очень неуютно. Она инстинктивно посмотрела по сторонам, но кроме Талл и какого-то мужчины, которого та заботливо поддерживала под руку, за ними никто не наблюдал. Даже Несис отошёл к новому управляющему — хотелось верить, чтобы выполнить её просьбу.

— Забери устройство Дэса и отпусти меня, — настойчиво повторила девушка: пальцы Кенуи обхватили её запястье точно наручник. — Окружающие не поймут. Я всё-таки габбро.

— Быстро ты стала самостоятельной.

Чувство тревоги всё возрастало: обычно, когда её против воли хватали за руку, за этим следовало что-то неприятное. Кодама вспомнила нож в руке Вистаса, и её передёрнуло. Габбро заставила себя посмотреть Кенуи в глаза. Он не желал ей зла, но был раздражён, однако, когда только подошёл к ней, на его лице прочитывались признаки беспокойства.

— Я вижу, что ты хочешь меня удержать, — девушку пробила лёгкая дрожь, — физически и фигурально. Полагаю, нам стоит объясниться, но прежде я попрошу тебя дать мне куртку. Я замерзла.

— И этот акт доброй воли все, конечно же, оставят без внимания! — саркастично продекламировал Кенуи, с неохотой разжимая пальцы.

— В этом нет ничего предосудительного, — Кодама на всякий случай отвела руки за спину. — Сегодня мне уже одалживали одежду.

— Ну-ну!

Заметив, как пристально она смотрит ему за спину, Кенуи обернулся. Выражение лица Талл предвещало грандиозный скандал, который, очевидно, станет финальной точкой в их отношениях. Мужчина со вздохом снял с себя куртку и набросил её Кодаме на плечи. Устройство Дэса он спрятал в карман брюк, чтобы не мозолило глаза.

— Довольна?

— Почему я должна остаться с тобой?

Вопрос застал Кенуи врасплох.

— Не должна. Я тебя не обязываю… Да что я распинаюсь! Ты и так прочтёшь всё по лицу, — астростопер с ожесточением почесал затылок. — Уйти, не объяснив причины, будет, по меньшей мере, неблагодарно, ясно?! Это ты сказала, что хочешь объясниться, а вопросы задаёшь мне!

— Если бы ты смог назвать понятную мне причину, я бы осталась, — Кодама передёрнула плечами, но громоздкая куртка скрыла от мужчины этот жест. — Все, кроме тебя, боятся моих эмоций. Все, кто знает о габбро. Они начинают думать, что я не в себе.

— Боятся надо твоих поступков, а не эмоций, — Кенуи попытался придать голосу непринуждённый тон. — Я так хорошо тебя понимаю, потому что сам был изгоем. Я ведь вырос на…

Астростопер осёкся: ещё слово, и он бы раскрыл свою главную тайну. Он, несомненно, стал больше доверять Кодаме, но признаваться при посторонних не хотел.

— Я вырос в таком обществе, как это, — Кенуи обвёл рукой помещение. — Тут далеко не все блещут умом и красотой, но я научился принимать окружающих такими, какие они есть. Поверь, жить стало проще.

— Ради него ты прилетел на Оплу? — спросила девушка, кивая астростоперу за спину.

— Да, — подтвердил Кенуи. — Сухук меня вырастил и всегда помогал в трудной ситуации. Мне нужен был его совет, относительно… того, как себя с тобой вести. Я хотел облегчить твою жизнь, а не втягивать во все эти передряги. Прости.

— Теперь я понимаю, что тобой руководило. Ты любишь Сухука, как отца, — Кодама улыбнулась той скромной мимолётной улыбкой, которую позволила себе в зале заседаний, но в этот раз её вызвали совсем иные чувства.

— Проницательно, — хмыкнул Кенуи, — а я начинаю понимать, почему тебя все боятся… Я должен попрощаться с Сухуком, а ты пока замолви своему богачу пару слов за того начальника порта с Аркатты. Не хорошо мы с ним поступили. И, Кодама!.. Разговор не закончен! Я тебя не отпускал.

— Чтобы не вызвать подозрений, я должна улететь вместе с этим богачом, — обронила габбро чуть слышно, — иначе у тебя, Сухука и всех на этой станции будут проблемы.

Она развернулась и размеренным шагом двинулась к кральетту Несиса. Куртка Кенуи так и осталась висеть у девушки на плечах.

Глава 2.5

— Просто поражаюсь тому, какой ты идиот! — Леций метался по жилому пространству, яро жестикулируя руками. — Прощаясь с тобой, я просил всего о двух вещах! Оставить эту габбро в покое и не влипнуть в неприятности!.. Тебе дали время на отдых! Да, на такое скучное, но жизненно необходимое занятие! Вместо этого ты сначала пропал без вести, а потом заявился ко мне с каким-то шкетом на борту и… находящейся при смерти габбро! Потому что твоя бывшая подружка украла все медикаменты, пока ты с этой самой габбро...

— Хватит! — прервал Кенуи; его лицо давно не было таким мрачным. — Я знаю, в чём виноват.

Леций резко обернулся в его сторону и ткнул пальцем астростоперу в грудь.

— Ты говоришь так каждый раз, а я каждый раз тебе верю, — произнёс экзобиолог зловещим шёпотом. — Однажды мне надоест.

Дэс наблюдал за их ссорой со своей верхней койки. Поджав к груди ноги, он переводил взгляд с мертвенно бледной габбро на ругающихся мужчин и слушал, как колотится в груди сердце. Последние пару дней этот тревожный ритм сопровождал его всюду: парень боялся, что тоже заболеет, но ещё больше его пугало состояние Кодамы. Если она умрёт на борту, кто будет нести за это ответственность? Он, незаконно присвоивший себе этот корабль и способствовавший побегу истинного владельца с Асиблы? Или Кенуи, по чьей прихоти они оказались на Опле, хоть габбро и предупреждала, что там небезопасно?

Безрадостные мысли всякий раз возвращали Дэса в тот роковой вечер, когда он впервые ощутил себя кем-то значимым и всесильным, а несколько часов спустя — снова жалким. Никогда прежде перед ним не ставили задачи сложнее, чем починка бортовых систем корабля, а тут вдруг потребовали получить контроль над целой станцией. Парень справился с этой невероятно трудной задачей и блестяще отыграл свою роль — в какой-то степени сделка по передаче Оплы состоялась именно благодаря ему. Дэса переполняли эмоции, и жаркие обещания Юрифь ещё больше подпитывали его эго, но потом появился Кенуи и заглушил романтику здравым смыслом: интрижка продлится от силы две недели, а станцию парень, возможно, не покинет ещё много лет. Дэс повёлся на его речи и вернулся на корабль. Туда, где не было ни грамма медикаментов, и он это прекрасно знал.

Некоторое время спустя на борт поднялась Кодама, вновь одетая в вещи Эфлеи, и её глаза были красными от слёз. Габбро молча опустила перед парнем флакон с заживляющим спреем и ушла в пилотскую, никак не объясняя своего состояния. Дэс слышал, как они с Кенуи разговаривали на повышенных тонах, а до этого астростопер ругался с владельцем какого-то судна, внезапно вызвавшего его на связь. Дэсу вспомнилась одна из фраз: «Она не вещь, чтобы так с ней поступать! Себе мозги промойте!» Это теперь он понимал, что речь шла о Кодаме, но тогда парень был слишком увлечён собственным триумфом и последовавшей за ним трагедией. Занятые выяснением отношений, габбро и астростопер не обращали на него внимания, и из признанного всеми героя Дэс снова развоплотился в боящегося попасть под руку юнца. Отступать было поздно: Кенуи уже отстыковался и взял курс на врата.

Воспоминания тяготили Дэса: стоило взглянуть на заживающие ссадины и опустевший флакон, как на ум тут же лезли всякие мысли. У богача, который дал Кодаме этот спрей, наверняка полно и других медикаментов — ему бы не составило труда вылечить габбро. И властью он располагает явно большей, чем Кенуи. Тогда почему Кодама поступила вопреки здравому смыслу и вернулась сюда. «Неужели из-за меня? — корил себя парень. — Поправился бы я и без этого дурацкого спрея!»

— Дай руку! — раздался повелительный голос.

Дэс ощутил, как кто-то взял его за запястье и с силой выдернул из невесёлых воспоминаний. На лице парня отобразился испуг, и он пролепетал, что хорошо себя чувствует — пусть лишнюю вакцину сохранят для Кодамы.

— Ещё один позёр тут сыскался! — фыркнул экзобиолог, вводя Дэсу адеблокатор. — Последнюю рубашку готов отдать, а головой подумать — не судьба. На борту всего один изолятор, юноша, и он уже занят!

— А с ней… — парень кивнул в сторону габбро, — всё будет хорошо?

— Будет, если вовремя избавить её от Кенуи, — Леций издал тяжёлый вздох. — Я же просил!.. Вместо того чтобы сосредоточиться на работе, я теперь должен думать, куда её пристроить. Пропустим погодное окно!..

— Я могу о ней заботиться, — изъявил желание Дэс.

— Не те условия, юноша! Не та стадия заболевания… Когда этот идиот берёт на борт женщин, всё вообще идёт не так!

— Это ведь… случайность, — робко вставил Дэс. — Любой из нас мог заболеть.

Леций издал громкий смешок и посоветовал парню в свободное время ознакомиться с тем, как формируется иммунитет. Пусть не обижается, но он своё детство скорее всего провёл в какой-нибудь дыре, питаясь, чем бог пошлёт, а габбро взращивали на сбалансированном рационе в стерильном помещении с постоянным микроклиматом. Ясно как день, кто из них двоих заболеет, оказавшись в неблагоприятных условиях.

Дэс покорно опустил голову: попытка вступиться за Кенуи оказалась неудачной.

— Хватит сыпать претензиями, — астростопер задвинул ложе изолятора в стену и с мрачным видом направился в пилотскую. — Есть, что предложить — говори! В противном случае заткнись! Я и без тебя знаю, что нужно делать, и чем всё это может кончиться.

— В этом весь ты, — экзобиолог назидательно вскинул руку, — никогда не признаешь своих ошибок.

— И никогда не сдаюсь! — огрызнулся Кенуи. — Именно поэтому ты сейчас стоишь здесь, а не гниёшь под корнями того дерева, из-под которого я тебя спас!

Оба заняли свои кресла и в продолжение получаса показно избегали друг друга. Леций оттаял первым, как это, впрочем, всегда и бывало. Экзобиолог сказал, что девушке нужен квалифицированный уход, чтобы быстрее оправиться от болезни, и он знает, к кому можно обратиться. Дождутся, пока габбро выздоровеет, и примут решение о её дальнейшей судьбе все вместе.

— Она останется со мной, и точка, — отрезал Кенуи суровым тоном. — Я дал слово.

— Сам себе? — саркастично осведомился Леций.

— В том числе. Она знает о Коджоре, поэтому нужна мне.

Экзобиолог закрыл лицо рукой и похоронным голосом озвучил, что лучше бы приятелем руководили чувства. В противном случае выходит, он просто использует девушку в своих интересах, не заботясь о том, что её ждёт в будущем. В высшей степени эгоистичное и безрассудное поведение, учитывая, что Коджор закрыт для посещения, и одна единственная габбро это вряд ли изменит.

— Мной действительно руководят чувства, ясно?! — взорвался Кенуи. — Ты не знаешь, каково это — опасаться всех, кому попадаешься на глаза! Мы с ней это знаем прекрасно! Я понимаю, что она чувствует и чего боится! Да, я её использую, но я способен дать что-то взамен!

— Ох, Кенуи, — Леций подпёр кулаком голову, — лучше бы ты просто с ней спал.

Тринадцать часов спустя они пришвартовались к небольшой пересадочной станции без опознавательных знаков. Диспетчер сам вышел с кораблём на связь, стоило тому оказаться в зоне слышимости, но ровным счётом ничего не сообщил о том, кому станция принадлежит. Единственная информация, которую он озвучил — номер свободного стыковочного шлюза.

— Парень остаётся, — произнёс Леций серьёзным голосом, выкладывая на стол портативные анализаторы и прочий карманный инструмент учёного. — Оружие тоже. Любое!

— Куда мы прилетели? — мрачно осведомился Кенуи.

— Скоро узнаешь, — экзобиолог направился к вещевой ячейке, расстёгивая на ходу рабочую форму. — Ты тоже переоденься в нейтральную одежду. Чем меньше на тебе будет вещей и в целом посторонних предметов — тем лучше. А вы, юноша, не забывайте, с какой целью были оставлены на борту, и ни в коем случае его не покидайте.

Дэс энергично кивнул и демонстративно кликнул по панели изолятора, чтобы узнать, как себя чувствует габбро. Девушка так и не пришла в сознание, но болезнь уже не грозилась отправить её на тот свет.

— Две инъекции строго по расписанию, — напутствовал Леций, активируя выходной шлюз. — И очень не советую прикасаться к моим вещам.

Миновав стыковочный рукав, они с Кенуи оказались в закруглённом коридоре, гравитации которого едва хватало на то, чтобы удерживать посетителей в стоячем положении. Идти приходилось медленно, контролируя каждый шаг, чтобы не очутиться в следующий миг в воздухе вверх тормашками. Остальных посетителей такое положение дел явно устраивало, некоторые даже радовались невероятной лёгкости и шутили, что с таким весом можно ещё есть и есть, а дамы воображали себя парящими бабочками. Одеты они были крайне претенциозно, словно собирались на какое-то важное мероприятие, и бросали на мужчин такие дерзкие хищные взгляды, что даже Кенуи почувствовал себя неуютно. Обычно он игнорировал внимание женщин, которых считал «не своим типом», но в этом коридоре подобных представительниц прекрасного пола собралось слишком много.

Все двигались в одном направлении — в сторону досмотрового шлюза, соединявшего две части станции. Пропускали в порядке живой очереди, и перед входом собралась внушительная толпа. Леций пристроился за каким-то мужчиной в строгом костюме и жестом приказал не задавать вопросов. Теперь Кенуи стало понятно, почему приятель попросил его надеть простую одежду: в ней астростопер не походил на рабочего или командировавшегося военного, и окружающие принимали его за чьего-то слугу. От них так разило парфюмом, что естественный запах тела терялся на этом фоне, и Кенуи даже не сделали ни единого замечания. Больше всего им оказался недоволен стоявший на входе в шлюз сотрудник сиггу-контроля: мужчине не понравилось, что гость явился в магнитной обуви.

— Предлагаете ему идти босиком?! — возмущённо поинтересовался Леций, привлекая внимание толпы.

— Любые устройства, наводящие искусственное магнитное поле любой мощности — запрещены! — с каменным лицом отчеканил сотрудник сиггу-контроля.

— Если его пустят в казино без обуви — я в следующий раз приду без одежды, — донёсся из толпы заливистый девичий смех.

Другие были настроены более радикально и потребовали не задерживать очередь: их время дорого стоит. Кенуи сдержанно кашлянул и нагнулся, чтобы снять ботинки. Спрятать габбро в казино — интересно, как Леций обоснует такое умопомрачительное предложение. Хотелось влепить ему знатную оплеуху, но гравитация была на стороне экзобиолога, и Кенуи временно ограничился молчаливым презрением.

— Заберу их на обратном пути, — пообещал астростопер, пихая обувь в руки охранника, и шагнул в досмотровый шлюз.

Помимо наркотиков и оружия он зарёкся не связываться с азартными играми, потому как изобрели их шулеры, а против них любая удача бесполезна. Кенуи полагал, что Леций столь же благоразумен, но тот, оказывается, располагает пожизненным правом бесплатно посещать казино.

— Может, ты ещё и растениями торгуешь на чёрном рынке? — язвительно поинтересовался астростопер, миновав рамку-контроля.

Леций отвёл взгляд в сторону и озвучил как можно деликатнее, что не воспользовался бы своей привилегией, не вляпайся кое-кто в очередную историю. На лице Кенуи тут же отобразилась гримаса раскаяния, и он громко продекламировал, что далеко не всем, увы, везёт с друзьями: кому-то достаются идиоты, а кому-то — скрывающие своё пристрастие игроманы.

— Я посещал это казино исключительно по просьбе богатого заказчика, — Леций раздражённо передёрнул плечами. — Оно находится в непосредственной близости от внешнего пылевого кольца Мика Спектра. А то ты сам бы не воспользовался возможностью посмотреть на газовый гигант с такого близкого расстояния?!

— Видишь, пользуюсь, — Кенуи продемонстрировал лишённую обуви ступню. — Не находишь, что получить пожизненную привилегию за работу ботаником — чересчур высокая плата даже для богатого заказчика?

— Я спас одного из владельцев, — Леций впился пальцами в воротник, но нервозность в голосе унять так и не смог. — Хватит спрашивать, я не хочу об этом вспоминать!

Они поднялись на борт рейсового шаттла. Встречающая гостей девушка по инерции протянула мужчинам бокалы с шампанским и невероятным усилием воли заставила себя не вернуть напитки на поднос, когда увидела, как те одеты. Кенуи по её меркам выглядел настолько жалко, что того не стоило пускать даже в досмотровый шлюз.

— Поспорили, — выдавил из себя Леций, стараясь как можно дружелюбнее улыбнуться, хоть на душе у него и бушевала яростная буря негодования напополам со стыдом. — Хвалился, что обыграет меня при любых обстоятельствах.

Девушка сдержанно кивнула, но бокалы всё равно отдала с неохотой. Стараясь скрасить неловкую ситуацию, она пожелала гостям приятно провести время и не слишком забываться игрой, а то в самом деле уйдут из казино без обуви. Леций залпом опрокинул в себя шампанское, дождался, пока перестанет щипать горло, и меланхолично изрёк, что слова юной девы как нельзя лучше описывают их нынешнее положение.

— Если ты так решил мне отомстить — поздравляю, удалось, — произнёс Кенуи полушёпотом, занимая свободное место. — Скажи мне, что мы не потащим Кодаму в это проклятое казино.

— Дорогой мой! — рука Леция отяготила астростоперу плечо. — Ты настолько увяз в дерьме проблем, что мне не осталось ничего иного, кроме как импровизировать. Нет в округе другого места, куда бы ты мог пристроить свою… даму без документов.

Экзобиолог защёлкнул ремни безопасности и откинулся в кресле. Алкоголь сделал его менее нервным, но развязал язык — нужно теперь тщательно следить за своей речью, не то ляпнет лишнего. Леций попытался восстановить в памяти образ женщины, к которой намеревался обратиться за помощью, и на его лице заиграла мечтательная улыбка. Такого поразительного сплава красоты и ума экзобиолог прежде ни в ком не наблюдал. Интересно, работает ли она ещё здесь?

— Это не просто казино, — пояснил Леций, немного поостыв, — я пока не хочу вдаваться в подробности, чтобы тебя не обнадёживать. Доверься мне. И пообещай, что не станешь ввязываться в драку, хамить или вступаться за женщин. Особенно за женщин!

Кенуи раздражённо фыркнул что-то нечленораздельное в ответ и продолжил притворяться спящим: будто ему габбро на борту мало, чтобы ещё за кого-то вступаться. В продолжение получасового полёта они с Лецием больше не обменялись и парой слов. Каждый думал о своём.

— Добро пожаловать на Кольца Блаженства! — раздался приятный женский голос. — Здесь ваша удача озарится светом легендарной Мика Спектра! Купайтесь в лучах славы и выигрывайте у самого космоса!

— Так пошло, что даже не хочу комментировать, — пробурчал Кенуи, поднимаясь из кресла.

Леций подавил улыбку: сам бы лучше не сказал. Пропустив вперёд спешащих расстаться со своими деньгами богачей, приятели покинули борт в числе последних. Девушка как раз вещала о том, что шаттлы курсируют с периодичностью раз в час — наконец-то полезная информация.

— Вы не взяли браслет-спутник! — одёрнула гостей служащая — теперь она ещё больше сомневалась в том, что двое бедно одетых мужчин прилетели сюда играть.

Кенуи подбросил на ладони металлический обруч с датчиком и собрался было опустить вещь себе в карман, но Леций своевременно перехватил его руку.

— Я, конечно, понимаю, что ты не хочешь отягощать себя лишним, — пожурил он, застёгивая браслет на запястье астростопера, — но это украшение лучше носить на виду. А то так выиграешь — и не узнаешь.

Экзобиолог обернулся к Приёмной аллее и застучал ботинками по отполированному до блеска полу. Кенуи неслышно последовал за ним. Воссозданная из камня и металла копия Мика Спектра уменьшалась с каждым новым шагом: арка за аркой мужчины приближались к двери, оставляя за спиной очередной сегмент сложной инсталляции. Достигнув конца аллеи, Кенуи не удержался от соблазна оглянуться назад. Копия газового гиганта снова мерцала в свете ламп, но эта искусно выполненная иллюзия была лишь прелюдией к тому грандиозному зрелищу, которое готовил мужчине следующий зал. Не желая портить сюрприз, Леций позволил приятелю войти первым. Похожая на шлюз дверь распахнулась в пустоту: пола не было, потолка и стен тоже, а предметы и гости точно парили в невесомости и чудом только не падали на пухнущую штормовыми облаками Мика Спектра.

— Ахчез! — выдохнул Кенуи, судорожно хватаясь за дверной проём.

— Теперь ты меня понимаешь? — ехидно осведомился экзобиолог, проходя мимо и пару раз ударяя ботинком по прозрачному полу.

— Пожалуй, — согласился астростопер, неуверенно ковыляя следом, — от такого вида не отказываются. Он, правда, прозрачный?

— Голограмма, — покачал головой Леций. — В полдень они ещё транслируют метеоритный дождь или роняют на планету комету. Выглядит довольно правдоподобно, разве что звуки не имитируют: музыка заглушает. Ну и со звуками, наверное, посетители бы точно схватили инфаркт.

— Тут и без звуков схватишь, — покачал головой Кенуи, напряжённо озираясь.

К вновь прибывшим подошёл хост и спросил, какую сумму они хотят внести на свой счёт.

— Мы пришли сюда поговорить, — расстроил сотрудника Леций и уверенной походкой направился к ближайшему лифту.

У большинства посетителей прозрачные кабины вызывали восторг, и пассажиры не задавались вопросом, куда их доставляет лифт, если вокруг, якобы, голый космос. Не задумывались они и над тем, почему Мика Спектра всё время находится у них под ногами, хотя станция для достижения эффекта притяжения должна непрерывно вращаться. Охваченных эмоциями гостей всё это не интересовало, они прилетели сюда развлекаться, а вот Кенуи сразу обратил внимание на чудовищные с позиции физики несоответствия.

— Тоже мне сфера Эйфории… — хмыкнул он себе под нос, наблюдая, как лифт вползает в тёмное чрево шахты. — Пускать пыль в глаза тут умеют.

Минуту спустя приятный глазу полумрак сменился взрывом цветовой бомбы.

— Приветствуем вас на кольце Удачи! — воскликнула одетая в экстремально короткую униформу девушка. — Беспроигрышная лотерея для уважаемых гостей!

Кенуи с явной неохотой отвязал ленточку от её пышной причёски.

— Каждые три часа происходит розыгрыш. Результаты вы можете видеть на табло или своём браслете-спутнике. Желаю, чтобы ваш номер стал призовым! — девушка энергично подпрыгнула, взмахивая руками, и пол под её ногами разразился яркими световыми вспышками.

Астростопер поморщился и сунул ленту в карман. В помещении будто разом взорвали сотню банок с краской, и Кенуи показалось, что от всей этой светошумовой какофонии у него начинается мигрень.

— Сделай хотя бы вид, что рад происходящему, — осудил экзобиолог, элегантным жестом подхватывая с подноса бокал. — Иначе нас выставят вон. И так вызвали подозрение нежеланием пополнять счёт.

— Было бы чем пополнять, — хмыкнул Кенуи. — Тут разве что выпивка дармовая, остальное, поди, стоит, как мой месячный оклад.

Они подошли к информационному терминалу. Леций определил, в каких комнатах сейчас идут игры с самыми высокими ставками, и прямым ходом двинулся в нужном направлении. Надолго приятели там не задержались: искомой женщины среди посетителей не оказалось, а возможность сорвать большой куш Леция совершенно не интересовала. Они снова зашли в лифт и опустились на следующий уровень.

— Приветствуем вас на кольце Соблазна! — раздался голос служащей, одетой в ещё более откровенную форму. — Рискните сделать ставку, которая станет легендарной!

Коридор этого уровня был погружён в приятный полумрак, а в воздухе витали сладкие ароматы цветов. Растения вились вдоль стен, свисали с потолка и формировали пышные заросли вокруг площадок с шестами. Ловкие девушки в соблазнительном белье исполняли на них свои призывные танцы.

— Скажи мне, что не ты был архитектором этого сада разврата, — попросил Кенуи, прикрывая глаза рукой.

— Увы, я тебя разочарую, — вздохнул Леций, подходя к очередной информационной стойке.

— Ты кого-то ищешь, так?

— Женщину, — подтвердил экзобиолог. — Её зовут Эзара. Ошеломительно красива, остроумна, появляется только в залах с богатыми клиентами. Предлагает им услуги пластического хирурга и разные нелегальные психотропные вещества.

— Гремучая смесь, — протянул Кенуи, придавая лицу задумчивое выражение, — и после таких заявлений ты ещё смеешь упрекать меня в связи с габбро…

— Да, мне стыдно! Доволен?! — Леций шумно выдохнул и продолжил уже серьёзным голосом. — Эзара упоминала, что раньше работала микробиологом, а сейчас ассистирует своему хозяину. Если кто-то сможет позаботиться о габбро — это она.

— Ладно, идём, — пожал плечами Кенуи. — Надеюсь, твоя Эзара будет одета приличнее, чем эти танцовщицы, иначе просить о помощи язык не повернётся.

— А ты поумерь свою гордость и вспомни, что тебя ждёт, если кое-кто помрёт на твоём корабле, — посоветовал экзобиолог, заходя в наполненную шумом голосов залу.

Партия была в самом разгаре, и толпа богато разодетых мужчин и женщин буквально сопровождала взглядом каждое действие игроков. Волнительные вздохи, ругань, шумное дыхание, звон бокалов и возмущённые возгласы, когда кто-то из мужчин пытался распускать руки, — для здешних заведений это была обычная обстановка. Но та, кого Леций именовал Эзарой, была выше пошлого веселья. Женщина сидела на коленях одного из игроков, даже томно приобнимала его, но глаза красавицы светились холодным расчётом. В её позе чувствовалось трагическое смирение: очередная игра, очередной клиент, который сегодня вечером ляжет под нож, если выиграет эту партию. Попросит ли мужчина себе новое лицо или захочет устранить напоминающий о прошлом шрам? Пластический хирург выполнит любую прихоть клиента, а она будет послушно ассистировать: такова её работа.

— Судя по тому, что ты застыл с открытым ртом, мы её нашли, — чуть слышно произнёс Кенуи. — Действительно хороша собой.

Эзара подняла голову и бросила в их сторону мимолётный взгляд. Обменявшись с игроком парой фраз, она позволила поцеловать себя на прощание и неспешной походкой двинулась вдоль столов. Посетители оборачивались ей вслед, некоторые даже порывались завязать разговор, но Эзара уже выбрала себе собеседника.

— Здравствуй, Леций, — произнесла она чарующим бархатным голосом. — Что тебя сюда привело?

— Удивлён, что ты меня помнишь, — выдохнул экзобиолог, нелепо улыбаясь.

Женщина задумчиво прислонила палец к губам.

— То шоу навсегда останется в моей памяти, — Эзара хитро улыбнулась, — застрявший в пищеварительном кубке управляющий, визжащие девицы, которым он пытался подать пример, и ты, самоотверженно бросившийся с ножом на хищное растение… Долго потом отмывался от его едкого сока?

Экзобиолог смущённо кашлянул, и Эзара поняла, что поступила бестактно — её звонкий непринуждённый смех тут же разрядил обстановку.

— Мы пришли попросить тебя об услуге… скорее даже об одолжении, — Леций сделал шаг в сторону и представил женщине своего спутника. — У Кенуи возникли некоторые трудности в вопросе содержания одной больной.

Лицо Эзары вмиг посерьёзнело. Она подалась вперёд и дотронулась пальцами до косы астростопера, небрежно переброшенной через плечо.

— Давно отращиваешь? — холодно поинтересовалась женщина.

— Можно сказать, с рождения, — ответил тот, — традиция такая…

— …никогда не резать волосы, — чуть слышно закончила Эзара и отдёрнула руку точно от огня. — О делах поговорим во время шоу! Я сама вас найду — наслаждайтесь пока обстановкой.

Запечатлев на губах Леция быстрый поцелуй, она растворилась в толпе.

— Что за шоу? — зазвучал над ухом голос Кенуи, и томительное послевкусие от краткого свидания мигом развеялось.

— Венец моего позора, — процедил экзобиолог похоронным голосом. — Увидишь.

Он потянулся было за очередным бокалом, но астростопер предосудительно хлопнул Леция по пальцам: вести переговоры надо на трезвую голову, а тот и так уже достаточно принял.

— Ты прав, — согласился экзобиолог, — идём в ложу.

Так как мужчины ничего не заказывали, то не могли расположиться за столиком и встали с краю, облокотившись на перила. Задумчивые и невзрачные, они не вызывали у окружающих желания пригласить незнакомцев в свою компанию, и абсолютно не переживали по этому поводу.

— У тебя с Эзарой отношения? — осторожно поинтересовался Кенуи.

— Не буду отрицать, я бы желал завести с ней интрижку, — лицо Леция окрасила улыбка, — но мои восторженные взоры адресованы её рукам, а не груди. Как она работает, Кенуи! Ума не приложу, почему Эзара растрачивает свой талант на это место — её бы взяли куда угодно!.. В нашу первую встречу я был не в настроении: пытался придумать способ адаптировать растения к недостатку света. Она присела рядом и спросила, не хочу ли я попробовать решить проблему через симбиоз с бактерией. Женщина, которую я принял за проститутку, дала мне такой дельный совет, почти не вникая в суть дела!

— Что же ты не предложил ей работать на Аркатте?

— Я пытался, но она отказалась.

Не успел Леций окончить фразу, как ложа погрузилась в непроглядный мрак, и гулкая вибрирующая музыка наполнила тела зрителей приятной дрожью. Начиналось главное представление этого вечера. Свет на сцене разгорался медленно, выхватывая из темноты отдельные детали и движения. Пульсирующие вспышки гипнотизировали публику, а музыка пробуждала первобытные инстинкты. Вот прожектор осветил женское тело, поднимающееся из спутанного клубка не то лиан, не то щупалец — изящная хрупкая девушка протянула руки к свету и вспорхнула вверх точно насекомое. Прожектора выхватили из темноты ещё несколько фигур, и все они закружились в ритмичном танце, подбираясь с каждым шагом всё ближе к гигантским соцветиям. Стоило танцовщице совершить одно неловкое движение, и хватательная лиана хищно вздымалась над ней, грозя задушить в своих объятиях.

— Дух захватывает, правда? — прошептала Эзара, вклиниваясь между мужчинами и опуская ладони им на плечи; оба вздрогнули от неожиданности. — Кажется, будто это пляска со смертью, однако на самом деле движения танцовщицы подчинены определённому ритму. Растение принимает её за опылителя и позволяет подобраться совсем близко к своим соцветиям. Обманутое внешним видом и запахом, оно отдаёт девушке драгоценный нектар — какая символичная эротика. Только увлечённый своей работой мужчина мог посвятить владельцев казино в такие тонкости… О чём вы хотели меня попросить?

— Ты согласилась бы взять кое-кого на содержание? — озвучил Леций, восстанавливая самообладание.

Женщина поиграла вином в бокале. В свете прожекторов черты её лица казались слишком резкими.

— Надеюсь, не твоего друга? — иронично поинтересовалась она.

— Не-ет! Кенуи не отдам, даже если попросишь, — Леций натянул на лицо дурашливую улыбку, — а вот на борту у нас есть один пассажир… со сложным психоэмоциональным прошлым. Безобидный, просто требует ухода, а мы будем слишком заняты работой в ближайшее время.

— Ты хочешь, чтобы я дала своё согласие прежде, чем услышу подробности, — догадалась Эзара.

— Ты ведь получаешь удовольствие от работы с новыми пациентами, — развёл руками Леций. — Таких у тебя ещё не было, уверяю.

— Мы хорошо заплатим, — вклинился в разговор Кенуи. — У меня есть украшение, которое тебе очень подойдёт. Если предпочитаешь деньги — могу продать его.

Эзара издала едкий смешок и залпом осушила свой бокал; пальцы непроизвольно потянулись к массивному колье, обвивавшему ей шею, точно удавка.

— Как видишь, мне уже сделали подарок, и снимать его я пока не намерена, — констатировала женщина, саркастично вскинув брови. — Деньги меня тоже не интересуют. Как-то нет тяги к азартным играм, а больше их здесь тратить не на что…

Эзара повертела в руке пустой бокал и с силой хватила им о перила.

— Отрежь для меня свою косу, — озвучила она, протягивая Кенуи острый осколок.

— Косу?! — изумлённо переспросил тот.

— Ага, — подтвердила женщина непринуждённым тоном. — Сделай это прямо сейчас, и я позабочусь о твоём больном, кем бы он ни был.

Леций испугался, что Кенуи её ударит, но тот лишь грубо выхватил осколок из руки Эзары и с немым презрением завёл его себе за спину. Глаза женщины алчно заблестели в неестественно резком свете — теперь она уже не была так хороша собой. Эзара показала им своё истинное лицо, и её одержимость позволила Кенуи наконец понять, чем для него на самом деле является эта прядь волос. Избавившись от застарелого предрассудка, астростопер даже испытал некоторое подобие облегчения.

— Забирай!

Лицо Эзары окрасила триумфальная улыбка.

— Я просила отрезать, но не говорила, что хочу её забрать, — уточнила она, оборачиваясь к мужчинам спиной. — Благодарю за приятный вечер. Сообщите на выходе, что собираетесь посетить сегмент триста сорок пять.

Её точёный силуэт растворился в хаотично гудящей толпе; представление завершилось, и публика неистово выражала свой восторг. Создавалось впечатление, будто все аплодировали ей, и только Кенуи понимал, что по факту женщина ничего не добилась. Он не задумываясь швырнул срезанные волосы прямо на сцену и направился прочь из пропахшего алкоголем помещения. В этот момент браслет на руке астростопера неистово завибрировал, и Кенуи спросил у приятеля, что это значит.

— Ты выиграл, — скупо констатировал Леций, смотря перед собой потерянным взглядом: минуту назад его идеал разбился вдребезги вместе с тем злополучным бокалом.

— Так ведь я не делал ставок! — возмутился было Кенуи, но тут вспомнил о лотерейной ленточке. — И что теперь с ней делать?

— Обменяешь на выигрыш на кольце Удачи, и пойдём к шаттлу, — пожал плечами Леций; на него жалко было смотреть.

— Слушай, я понимаю, каково тебе, — Кенуи ободряюще хлопнул экзобиолога по спине, — но я всё же должен спросить. Ей точно можно доверять?

— Не знаю, что тебе ответить, — честно признался Леций. — Эта просьба… она будто намеренно издевалась над тобой. Вы не встречались раньше?

— Нет, я бы запомнил, — Кенуи ускорил шаг. — Здесь где-то можно приобрести лекарства?

Леций покачал головой: только наркотики.

— Значит, альтернативы у нас нет, — подвёл итог астростопер. — И судя по тому, что погодное окно мы пропустили, перегрузки при посадке будут неслабые… Что находится в сегменте триста сорок пять?

— Подпольная клиника, насколько мне известно. Чтобы туда попасть, нужно получить личное приглашение от Эзары или главного врача.

Кенуи задумчиво почесал подбородок: отдельный вход это и хорошо, и плохо. Эзара может отказаться пустить его во второй раз, однако астростопер теперь знал, где её в случае чего искать. Конечно, попасть в казино без помощи Леция будет нелегко, но Кенуи был уверен, что справится с этой задачей. Как обезопасить Кодаму на время пребывания в подпольной клинике он тоже уже придумал.

Глава 2.6

— Ты что творишь, мальчишка?! — воскликнула Эзара, бросаясь к шлюзовой двери.

Дэс обернулся на голос и виновато пожал плечами: не смог сдержать любопытства.

— Немедленно снимай её!

— Не могу, — покачал головой парень, — Кенуи разрешил мне только установить магнитную пломбу. Снимет он её сам, когда сочтёт нужным.

Дэс проворно юркнул за спину астростопера и притих в ожидании следующего приказа. От возбуждения у парня покалывало кончики пальцев: только что он сумел прилепить магнитную пломбу аккурат поверх щитка управления, заблокировав тем самым работу шлюза. Судя по степени недовольства встретившей их женщины, покинуть клинику можно было лишь этим способом. Значит, Кенуи не ошибся, и они действительно ей порядком досадили.

— Для того, кто просит помощи, ты слишком много себе позволяешь, — Эзара всеми силами старалась взять под контроль эмоции, но женщине это плохо удавалось.

— Твоё бестактное поведение не оставило мне иного выбора, — хладнокровно констатировал астростопер. — Я не уйду, пока не узнаю, где ты будешь содержать габбро.

Женщина в голос усмехнулась: бестактно сейчас поступает он, напрашиваясь в стерильное помещение в своей грязной одежде.

— Не пытайся заговорить мне зубы! Я прекрасно знаю, куда и в какой одежде могу пройти без угрозы для окружающих, — настаивал на своём Кенуи.

Эзара раздражённо махнула рукой: что толку тратить на него время, лучше просто вызвать охрану. За похищение габбро срок должны давать немаленький, а Кенуи вдобавок ко всему ещё и вторгся на частную территорию.

— Ты пустила меня сюда по собственной воле, — напомнил астростопер серьёзным голосом, — без твоего разрешения к станции не пристыковаться. Даже если сможешь убедить охрану в том, что стала жертвой обстоятельств, тебя всё равно привлекут к делу в качестве свидетеля. А дела, в которых замешаны габбро, расследуют очень тщательно. Какой там срок дают за работу без лицензии?

Эзара судорожно сглотнула: казино являлось единственной официально зарегистрированной организацией на этой станции, и работала она, увы, не в нём. От мысли о том, что придётся объяснять, как она попала в подпольную клинику и чем занималась здесь на протяжении долгих лет, женщину бросило в дрожь. Ещё больше нервировало вибрирующее на шее колье — нужно срочно успокоиться, не то навлечёт на себя гнев хозяина.

— Мальчишка останется здесь, — сдалась Эзара и мягко толкнула вперёд прикрытую непрозрачной тканью каталку.

— Я останусь, — озадачил женщину Кенуи. — Мальчишка пойдёт с тобой и сделает всё, как ему велено. Станешь препятствовать — пожалеешь о последствиях.

— Ты ведь сказал…

— … что хочу узнать, где ты будешь содержать габбро, — подтвердил Кенуи, — но я не говорил, что пойду смотреть лично.

Эзара почувствовала себя одураченной: помимо магнитных пломб в рюкзаке парня оказался комплект чистой одежды. Она не ожидала от Кенуи такой находчивости, но время поджимало, и пришлось уступить. Дэс послушно последовал за женщиной, старательно скрывая своё возбуждение. Научить устанавливать магнитные пломбы можно было кого угодно, но трюк, который он собирался провернуть с камерой жизнеобеспечения, требовал куда большей сноровки. В таких вещах ошибаться нельзя.

— Сколько тебе лет, мальчик? — язвительно поинтересовалась Эзара, наблюдая за тем, как парень перекладывает габбро на ложе камеры.

— Достаточно, но твои услуги меня всё равно не интересуют, — ответил Дэс в той же дерзкой манере. — Говори, что делать дальше.

Уголки рта женщины скривились в пренебрежительной усмешке: каков нахал.

— Опусти на лицо маску и закрепи в области сердца датчик контроля состояния, — распорядилась она, беря в руки катетер. — На голую кожу, глупый!

— А ты что собираешься делать?

— Подключить её к системе парентерального питания, — отчеканила Эзара, ища пальцами подходящую вену. — Что так смотришь? В текущем состоянии больная не может принимать пищу естественным путём, и я буду вливать все необходимые вещества напрямую ей в кровь… Через вену... По этой трубочке. Понял наконец? Вижу, ты совсем в этом не разбираешься.

— Главное, чтобы ты разбиралась, — обиженно буркнул Дэс, подходя к панели управления. — Делай своё дело, а я буду своё.

Его пальцы проворно заскользили по экрану.

— Испортишь мне оборудование — заставлю платить, — предостерегла Эзара, но препятствовать не стала: от трупа в случае чего будет легко избавиться, да и сострадания к габбро она не испытывала. Подобные сантименты затуманивают разум.

Убедившись, что все элементы системы жизнеобеспечения правильно подключены, женщина подошла к Дэсу и требовательно кашлянула.

— Ну, и чем ты здесь занимался?

— Увидишь, — лукаво улыбнулся парень. — Если закончила — закрывай камеру.

Эзара произвела необходимые манипуляции, и на панели высветилось сообщение о переходе камеры жизнеобеспечения в автономный режим работы. Дэс издал победный клич.

— Ты что натворил! — воскликнула женщина, пытаясь отменить команду, но пальцы лишь бестолково проскальзывали по экрану.

— Не старайся, — махнул рукой Дэс, — любое действие теперь требуется подтверждать паролем. Когда Кенуи вернётся — отключит защиту, и ты снова получишь камеру в своё пользование. Представь пока, что она временно неисправна.

Эзара отвесила парню затрещину. С лёгкостью бы представила, если бы являлась владелицей клиники, однако, она всего лишь ассистентка одного влиятельного и крайне самодовольного врача.

— Так вы всё равно не сможете пользоваться этой камерой, пока Кодама не выздоровеет, — развёл руками Дэс. — Какая разница, будет у вас к ней доступ или нет.

— Разница в том, что камера может понадобиться другому пациенту! Тому, который платит за лечение! — Эзара схватила с полки какой-то препарат и сделала себе инъекцию — лекарство помогло ей успокоиться. — Верни всё, как было.

— Ага! Чтобы ты продала Кодаму какому-нибудь извращенцу?! Или просто избавилась от неё, как только мы покинем станцию? — Дэс скрестил на груди руки. — Я закончил — можем идти.

Не дожидаясь приглашения, он быстрым шагом направился к двери. Эзара схватила парня за руку, но Дэс был уже не в том возрасте, чтобы возвращать его к панели силой, и женщине пришлось признать своё поражение. Труднее всего было смириться с мыслью, что Кенуи вновь это удалось: внезапно ворваться в её жизнь и столь же эффектно её покинуть, оставив после себя ворох проблем. Всё, как в тот раз.

— Я вернусь через полторы недели, — озвучил на прощание астростопер.

— Очень на это надеюсь, — хмыкнула Эзара. — Пущу, только если будешь один. И пожалей парня: общение с тобой его до добра не доведёт.

— Может быть, — согласился Кенуи, — а ты больше не разочаровывай тех, кто дорожит твоим обществом. Остаться в одиночестве — ужасная пытка.

— Не представляешь себе, какая, — прошептала Эзара, наблюдая, как закрывающиеся створки шлюза скрадывают его фигуру. — Сложное психоэмоциональное прошлое, значит… Это мне знакомо.

Колье на шее женщины снова завибрировало: её хотел видеть хозяин. Эзара поправила рукава медицинской формы и неспешным шагом направилась в кабинет главного врача. Удивительно, что тот вспомнил о своей подчинённой только сейчас, ведь она изрядно понервничала за минувший час, пришлось даже принять транквилизатор. Видимо, хозяин был так занят своими делами, что временно забыл о её существовании, но теперь точно спросит за всё сполна. Эзара это понимала и потому не торопилась. «Нужно снова включить камеры, — мелькнула в голове мысль, — и сказать, что меня задержал недовольный клиент. Факт стыковки не скрыть — солгу, что отказала ему». Женщина свернула к служебному помещению. Благодаря препарату эмоции больше не затмевали рассудок, и Эзара сделала всё быстро. Посетители клиники очень пеклись об анонимности, поэтому за камеры отвечала она. Впервые женщина была рада этой обязанности, иначе бы пришлось подкупать техников и администратора, чтобы принять на лечение неучтённого пациента, а она очень хотела сохранить всё в тайне.

Хозяин встретил её в коридоре. Раз покинул свой кабинет ради поисков, значит, очень хотел видеть подчинённую — Эзара приготовилась выслушивать упрёки.

— Я получил несколько тревожных сигналов с твоего колье, — заговорил мужчина, недовольно хмуря брови. — Тебе кто-то угрожал?

— Нет, просто взбудоражило шоу.

Препарат мешал ей проявлять доброжелательность, и Эзара уже не выглядела той обезоруживающе милой женщиной, какой представала перед посетителями казино. Врач, которого она небезосновательно именовала «хозяином», подошёл ближе и погладил подчинённую по щеке. Затем его пальцы скользнули ниже и замерли в районе сонной артерии, чтобы измерить пульс.

— Быстро ты успокоилась. Даже слишком, раз игнорируешь мои ласки.

Эзара попыталась улыбнуться. Головой она понимала, что ведёт себя подозрительно, но не могла заставить тело действовать согласно ожиданиям начальника.

— Попался трудный клиент, — произнесла женщина, отводя взгляд, — я вспомнила, что у вас важный посетитель, и приняла лекарство, чтобы не волновать понапрасну. Уже закончили?

Он кивнул и с силой потянул на себя колье, заставив массивное украшение впиться в нежную кожу. Эзара с запозданием подалась вперёд: транквилизатор притупил чувство боли.

— Помни, кому ты принадлежишь, — прошептал мужчина, пробуя на вкус её кожу. — Каждый сантиметр твоего тела… каждый волос…

— Где она, Иссаар?! Дай мне взглянуть на нее! — нарушил интимную обстановку громкий голос.

«Неужели, я была недостаточно осторожна, и они уже знают о габбро», — подумала Эзара, смотря перед собой отсутствующим взглядом. Женщина представить себе не могла, что объектом интереса незнакомца является она сама. Иссаар отнял руку от её шеи и картинно отступил в сторону.

— Ну, смотри.

Странный посетитель бросился к ней и заключил в свои объятия. Лихорадочно покрывая поцелуями ухоженные ладони, мужчина благодарил судьбу за возможность ещё раз прикоснуться к любимой.

— Я так долго ждал этого дня, что почти потерял надежду, — шептал он, — но вот обстоятельства вновь свели нас вместе. Что же ты молчишь? Ты… не узнаёшь меня?

Женщина отстранилась: да, он был для неё чужой.

— Я же говорил — ты для неё прошлое, Ренне. Очень болезненное прошлое, — Иссаар самодовольно ухмыльнулся. — Для меня тоже. Ты сейчас стоишь здесь исключительно потому, что тебя прислал сам министр Кмагон. И раз он так заинтересован в моих услугах, придётся ненадолго покинуть эту станцию. Справишься без меня, милая?

Эзара невнятно кивнула. Теперь она поняла, что происходит, и ещё больше возненавидела Иссаара. Женщину обуревало желание рассказать гостю правду об этом жестоком фанатике, однако тогда она бы лишилась возможности работать здесь. Ни одна другая клиника не примет её, Эзара это знала и потому промолчала.

— Эзара любила меня, — прошептал Ренне, заламывая пальцы. — Она… должна была остаться со мной.

— Она любила не только тебя.

— Нет! Она поступила так из жалости, чтобы ты не сел в тюрьму! Она знала, на что способны твои руки, — Ренне окинул пытливым взглядом миловидное лицо и с ужасом осознал, что смотрит на Эзару десятилетней давности. Именно в этот образ они оба тогда и влюбились. — Т-ты надругался над её естеством. Эзара должна была постареть.

— Эзара останется такой, какой я захочу!

Теперь Ренне всё стало ясно: сколько он его знал, Иссаар всячески старался подогнать женщин под своё лекало красоты. В Столице ему не было равных, но всё изменилось, когда мужчина встретил Эзару. Её тело сделалось пределом мечтаний Иссаара, и он в исступлении кинулся воссоздавать свой идеал в других женщинах. В этот раз ему это удалось.

— Эзара бы не согласилась лечь под нож ради твоей нелепой прихоти, — произнёс Ренне с нарастающим недовольством в голосе. — Это противоречило её жизненным принципам. Передо мной стоит лишь копия, так?!

Иссаар размахнулся, чтобы ударить его, но лишний вес делал мужчину неповоротливым, и Ренне с лёгкостью уклонился.

— Выходит, я угадал. Я разоблачил твой обман, Иссаар, — уголки губ Ренне слегка приподнялись. — Ответь мне, где настоящая Эзара?!

— Узнаешь после того, как я окажусь в Столице, — процедил тот с нескрываемой злобой. — Жди в приёмной! А я пока соберусь и оставлю указания этой женщине.

Называть её Эзарой больше не было смысла, и Иссаар вмиг потерял к любимой игрушке всякий интерес. Он впился пальцами в плечо женщины и потащил её в свой кабинет. Охваченный приступом сострадания, Ренне кинулся следом: нельзя было оставлять этих двоих наедине, иначе последует жестокая расправа.

Спустя час мужчины поднялись на борт кральетта, и Иссаар поумерил свой гнев. Ему осточертели годы закулисной работы, и хирург тешил своё самолюбие ожиданием скорой славы. Вылечив такого важного политического деятеля, как Кмагон, он вернёт себе право работать в Столице. Мужчины и женщины благородной крови будут вновь сотнями ложиться ему под нож, отягощая карманы дорогим жалованием. Денег будет столько, что он сможет купаться в них. За такое можно и выпить.

— Твоя самоуверенность не знает границ, — произнёс Ренне, наблюдая за тем, как Иссаар распаковывает дорогие бокалы. — Я бы не стал пить за то, чего ещё не сделал.

— Хочешь узнать, что стало с твоей любимой — пей со мной за мой успех, — пухлые губы Иссаара растянулись в язвительной ухмылке. — Скоро моё имя будет на устах у каждого в Столице… Убери свои пальцы от бокалов! Возьмёшь, когда я разрешу.

Ренне молча уступил, и этим ещё больше задел Иссаара. Тот хотел, чтобы мужчина помучился, прежде чем канет в небытие.

— И как только Эзара могла полюбить такого простака? — Иссаар брезгливо передёрнул плечами. — Невзрачного и безынициативного. С этими мертвенно бледными глазами. Такие прозрачные, что можно разглядеть душу! — продекламировал он пошлым тоном, отходя за бутылкой. — Надо же было придумать такую глупость!

Ренне поднял один из бокалов и поглядел сквозь него на свет.

— Разглядеть душу, — задумчиво повторил он и опустил бокал обратно на стол.

Терпкий напиток цвета свежей крови окропил дорогое стекло. Иссаар картинно поднял свой бокал и потребовал коллегу произнести тост в его честь. На удивление Ренне нашлось что сказать.

— Желаю, чтобы ты познал всю ту боль, которой подверг свою помощницу, — произнёс он серьёзным голосом. — От начала и до последней капли.

Ренне закрыл глаза и усилием воли влил в себя содержимое бокала. Спиртное оказалось слишком крепким, и его повело — мужчина вынужден был схватиться за край стола, чтобы не упасть. До ушей долетел противный смех Иссаара, перешедший вдруг в гулкий кашель. Когда Ренне пришёл в себя, тот уже лежал на полу, корчась в предсмертных судорогах. Изо рта мужчины обильной струёй стекала пена. Невролог бросился к Иссаару и попытался вызвать у него рвоту, чтобы исторгнуть наружу выпитый алкоголь, однако было уже поздно.

— Скажи мне, что стало с Эзарой! — кричал Ренне, встряхивая грузное тело. — Скажи!

Иссаар умер в течение минуты, так и не проронив ни слова. Выпустив из рук бездыханный труп, Ренне упал на колени и обвёл помещение отсутствующим взглядом. Какая бесславная и нелепая смерть постигла бы его, не поменяй он бокалы местами. То был сиюминутный порыв — желание хоть в чём-то досадить самоуверенному гордецу — Ренне и подумать не мог, что всё кончится так плачевно. С другой стороны, это было предсказуемо.

— Не оставляет в живых свидетелей своего позора, — прошептал он, безучастно взирая на разлетевшиеся по полу осколки. — А я, к тому же, позволил себе раскритиковать его лучшую работу.

Ренне бросило в дрожь: теперь он уже не узнает, какая судьба постигла его любимую женщину. Иссаар унёс эту тайну с собой в могилу. Невролог кинулся к бутылке и жадно обхватил губами горлышко. Глоток за глотком он вливал в себя спиртное, надеясь, что в итоге тоже упадёт замертво, но алкоголь пощадил мужчину. Очнувшись, Ренне ощутил сильнейшую головную боль — верный симптом похмелья. Ему было настолько плохо, что вообще не хотелось шевелиться, но витающий в воздухе смрад всё же поднял мужчину на ноги. Тело Иссаара успело окоченеть, значит, алкогольное забытье длилось много часов. Ренне закрыл лицо руками и тихо застонал.

— Они так на тебя надеялись… — прошептал мужчина надломленным голосом. — Министр и его помощница. Что я им теперь скажу?

Ренне заставил себя принять обезболивающее и поплёлся в направлении душевой. Ледяная вода немного прояснила его разум. Иссаар мёртв — этого не исправить, и если он не хочет кончить так же, должен поставить министра на ноги собственными силами. Будет непросто, Ренне это знал, однако совесть не позволяла ему поступить иначе. Мужчина прибрался, утилизировал тело — передача его официальным службам вызвала бы ненужные вопросы — и принялся составлять план лечения.

Известие о том, что он возвращается в Столицу один, Эсту совсем не обрадовало. Ренне решил быть с ней предельно честным и рассказал всё, как есть, добавив в конце, что с готовностью понесёт любое наказание.

— Почему вы сразу не сказали, что находитесь с ним в таких… «непростых» отношениях? — Эста старалась контролировать рвущееся наружу раздражение: Ренне был не первым, кто сегодня портил ей настроение.

— Я думал, это в прошлом.

— Ваше прошлое угрожает моему будущему!

Ренне обратил внимание, что с момента их последней встречи её лицо ещё больше осунулось: женщина явно недосыпала.

— Не волнуйтесь, улик нет. Вас ни в чём не обвинят. А министра я буду лечить сам.

Эста издала нервный смешок: любого, кто не является Иссааром, Кмагон и близко к себе не подпустит.

— А вы не можете его переубедить? — робко поинтересовался Ренне. — Либо, давайте, я загримируюсь?

Женщина задумчиво свела брови: Кмагон стал настолько подозрительным, что вполне мог сделать запрос в архивы и получить на руки личное дело Иссаара. Память на лица у министра хорошая, ни один грим не проведёт, к тому же худощавый невролог не подходил ни по росту, ни по комплекции.

— Больше никакой лжи и тайн! — заявила Эста уверенным голосом. — Я поставлю Кмагона перед фактом и постараюсь смягчить последствия. Однако я не гарантирую, что для вас эта история кончится хорошо.

— Если она всё же кончится хорошо, вы могли бы освободить меня от работы в Столице? — попросил Ренне с надеждой в голосе. — Я хочу посетить место, где родилась Эзара, и прожить там до самой смерти.

Эста почувствовала, как кожа покрывается мурашками: давно ей не доводилось слышать таких трогательных заявлений, даже зависть брала.

— Я подумаю над этим. Возвращайтесь к себе домой и ждите указаний.

По дороге в Министерство она спросила у Мигеит Тана, как тому кажется, врёт Ренне или нет. Телохранитель пожал плечами: по внешним признакам не похоже, а там, кто его разберёт, что у мужчины на уме. Врач с таким большим опытом работы вполне мог придумать правдоподобную историю чьей-то кончины.

Мигеит почесал шею и задумчиво нахмурился.

— Боитесь, что убить Иссаара ему приказал первый заместитель?

— Прямо-таки мысли мои читаешь, — Эста повертела в руке колбу с образцом кожного эпителия — единственное доказательство того, что Ренне действительно встречался с Иссааром — и спрятала улику себе под одежду. — Есть идеи, как это можно проверить?

Мигеит погрузился в размышления: пытаться задавать первому заместителю наводящие вопросы или упоминать имя врача — дурная идея, начнёт ещё интересоваться, а привлекать лишнее внимание к неврологу пока не хотелось. Подкупать других служащих, чтобы через них выведать информацию — тоже плохой ход.

— Попросите первого заместителя произвести анализ этого образца ткани, — выдал наконец Мигеит Тан. — Насколько я успел заметить, он плохо скрывает эмоции и раскроет себя, если причастен к этому делу.

— И как я это объясню?

— Что тут объяснять… — пожал плечами мужчина, — начальник отдаёт приказ, подчинённый его выполняет.

— А вы быстро учитесь, — одобрительно хмыкнула Эста. — Как обстоят дела… сами знаете с кем?

— Ваш джой выставил до неприличия большой счёт за встречу на территории клиента, — буркнул Мигеит похрустывая костяшками пальцев; женщина милостиво мирилась с этой его привычкой. — Нечего вам лишний раз подвергать себя опасности — я сам с ним управлюсь!

— Спугнёшь, — покачала головой Эста.

Поступившее на линзы сообщение отвлекло её от разговора, и женщина не обратила внимания на охватившую телохранителя нервозность. Эсте было невдомёк, что её текущие приказы шли вразрез с тем, чего требовал от мужчины Кмагон. А именно, избавиться от угрожавшего ей в порту субъекта. Только Мигеит примирился с «грязным» заданием, как начальница вдруг изъявила желание использовать мерзавца в качестве информатора. Естественно, всё требовалось сохранить в тайне, особенно от Кмагона. Вот и думай теперь, как удовлетворить запросы обоих господ, никого при этом не разгневав.

— Позволю вам действовать самой, только если разрешите мне потом его наказать, — пробурчал Мигеит, насупившись.

Эста одарила телохранителя изумлённым взглядом: снова вздумал ставить ей условия?

— Он вымогал из вас деньги и угрожал распространением грязных сведений, — аргументировал свою позицию Мигеит. — Одним словом, он ублюдок, и я хочу его наказать. Как именно я говорить не стану.

Женщина смущённо улыбнулась: не командует, значит, а проявляет благородство. Она подалась вперёд и накрыла руку Мигеит Тана своей ладонью. После случая с порфиром между ними установилась взаимная терпимость, очень быстро перешедшая в доверие. Хотя бы кого-то из подчинённых Эста теперь могла не опасаться.

— Сегодня вечером держите себя в руках, хорошо? — попросила она. — Мне очень нужно, чтобы вы придерживались плана.

Разобравшись с делами в Министерстве, они вылетели в один из шумных торговых кварталов Столицы. Эста сняла там апартаменты с видом на парк — достаточно элитное, но вместе с тем неприметное жильё. В похожее место она периодически наведывалась, чтобы расслабиться и ощутить себя желанной — приятные воспоминания теперь вызывали приступ тошноты. Эста переоделась в откровенное платье и скрыла лицо под маской, чтобы джой сразу её не узнал. За солидное вознаграждение этот сладкоголосый паук согласился на вечер покинуть своё логово, не уточнив даже, кого именно ему придётся развлекать. Большая ошибка.

— Стрелять умеете? — спросил Мигеит, выкладывая на стол парализатор. — На всякий случай, если он на вас кинется.

Женщина молча кивнула и отошла к окну, чтобы полюбоваться поздним закатом. Не то чтобы она нервничала, скорее испытывала неприязнь и некоторую толику разочарования: снова нужно было отыгрывать роль сволочи перед ещё большей сволочью.

Сработала система оповещения: прибыл гость. Эста спрятала парализатор и неспешной походкой направилась в прихожую, а Мигеит шмыгнул в соседнюю комнату. В его обязанности входило обезвредить посетителя и после проявлять абсолютную покорность, позволив начальнице самой вести допрос. Увидев, как в щели дверного проёма промелькнула её статная фигура, Мигеит напрягся: ошибаться было нельзя, торопиться тем более.

— Смотрю, у вас в этом деле большой опыт, — зазвучал приятный мужской баритон. — Дорогой алкоголь, возбуждающее платье, интимная обстановка… С чего хотите начать?

— С разговора, — произнесла Эста, отнимая от лица маску.

— Ты, стерва, — прошипел джой, тут же теряя напускной шарм. — Соскучилась или испытываешь моё терпение?

— Мне казалось, я достаточно тебе платила, — Эста обиженно поджала губы, — ни одна шлюха в Столице столько не получает. Ты же понимал, что это не будет длиться вечно? Мы оба понимали.

— Жди! Завтра ты станешь всеобщим посмешищем! — пообещал мужчина, разворачиваясь к выходу.

— Даже не спросишь, о чём я хотела поговорить? Ты получил столько денег за простой разговор — прояви уважение.

— Пошла ты!

— Можно, — скомандовала Эста, предусмотрительно отходя в сторону.

Мигеит рванулся из своего укрытия и плеснул в лицо ошарашенному джою ледяной водой. Не давая противнику опомниться, он толкнул мужчину на стул, скрутил тому за спиной руки и окольцевал наручниками запястья. В районе чипа Мигеит установил блокирующее связь устройство, чтобы джой не мог вызвать подмогу. Одну линзу дополненной реальности из глаза мужчины вымыла вода, вторую вынул Мигеит, задрав истошно орущему пленнику голову. Теперь тот уже никак не мог связаться с внешним миром.

— Хочешь ты этого или нет, но говорить придётся, — произнесла Эста, наливая в бокал немного вина. — Один высокопоставленный чиновник спонсирует бои без правил между женщинами. Знаешь что-то об этом?

— Пошла ты! — повторил джой, злобно скалясь.

Эста подошла к нему вплотную, запрокинула голову и влила в рот порцию вина.

— Твоё любимое, — обронила она безучастным голосом, — наслаждайся.

Выждав, пока он прокашляется, Эста повторила свой вопрос. Ответа, естественно, не последовало, и она снова наполнила бокал вином. Пленник уже не кричал, а сидел, плотно стиснув зубы.

— Откажешься пить — лишу тебя достоинства, — пообещала Эста, склоняясь над ним с непроницаемо спокойным выражением лица.

— Чокнутая стерва, — прохрипел мужчина, и в рот ему отправилась вторая порция вина.

— Я это и так знаю. Меня интересуют подпольные бои без правил. Продолжишь молчать — начну добавлять в вино щёлочь.

— Совсем спятила, су!.. — возмутился было он, но рот снова заполнился алкоголем. — От кого ты узнала о боях?

— Не твоё дело.

— Работу сменить хочешь? — попытался поддеть джой. — Такую мразь туда не возьмут.

Пальцы Эсты потянулись к небольшому графину. На этот раз она действовала осторожно, держа бокал на почтительном расстоянии: стоило прозрачной жидкости коснуться вина, оно тут же неистово зашипело, покрывая стенки обильным градом мелких капель. Эста встряхнула напиток и посмотрела на просвет: на дне бокала образовался мутный осадок.

— Не смей, сука! Я тебя засужу!

— Не знаю, сможешь ли ты после этого говорить, но ублажать клиенток языком точно больше не получится, — произнесла Эста, деловито хмуря брови. — Последняя попытка.

Мужчина признался: назвал адрес, время и кодовое слово. Оказалось, что первый заместитель развлекал себя подобными шоу прямо в Столице, предлагая попавшим в долговую яму женщинам таким образом закрыть контракт и покинуть станцию. В итоге их находили где-нибудь в отдалённых уголках служебных зон с предсмертными записками в карманах.

— Если ты кому-нибудь скажешь обо мне или о том, что сегодня произошло в этой комнате — я обнародую имена всех женщин, которых ты обслуживаешь, — пригрозила Эста, вынимая из кармана джоя магнитную карточку. — На тебя смотреть не захотят! Близко к тебе не подойдут! Ты меня понял?!

— Вот, значит, какая ты на самом деле…

Эста взяла со стола бутылку и заставила мужчину пить прямо из горла — струйки вина потекли по щекам и шее.

— Твоя проблема в том, что ты жадный, — Эста всё сильнее и сильнее наклоняла бутылку, не позволяя ему остановиться, — а когда берёшь слишком много — начинаешь давиться... Ладно, хватит. Смотреть противно — унеси его в соседнюю комнату!

Дозволительно махнув рукой, она вышла в прихожую и передала ключ от логова джоя доверенному лицу.

— Наведи там порядок, — велела женщина усталым голосом и захлопнула дверь.

Вернувшись в комнату, она подошла к окну и впилась пальцами в оголённые плечи. Город молча взирал на неё сотнями холодных обезличенных огней, не осуждал, но и не хвалил. Эсту пробил озноб. Услышав от Сентжа такую интимную подробность о чужой жизни, она сначала не поверила своим ушам, но первый заместитель действительно калечил женщин себе на потеху. Столице на потеху! И Сентжа позволял ему это делать. Что же он позволяет другим? На какие бесчинства закрывает глаза, дабы остальное общество функционировало согласно его плану?!

— Скорее бы Кмагон встал на ноги и вернул себе это место, — произнесла женщина, с остервенением впиваясь ногтями в кожу. — Я так устала!

— Как вас угораздило связаться с тем мерзавцем? — спросил Мигеит, показываясь из соседней комнаты.

Эста грустно улыбнулась.

— Я была пьяна, а когда я пьяна, то не особо отдаю себе отчёт в том, что делаю. Угождать женщинам та сволочь умеет, и наши свидания быстро вошли в привычку… Собираешься презирать меня — делай это молча!

— Да нет, хотел похвалить, — Мигеит набросил ей на плечи плед. — Так элегантно вести допросы мне ещё учиться и учиться.

Эста тихо рассмеялась, но взгляда от городских огней не отняла.

— Теперь я понимаю, почему ты так ненавидишь всю эту Несправедливость! Забудь о Сентжа, он тебе не по зубам. Как и мне или ещё кому-либо в Федерации. Победить его может только кто-то столь же беспринципный и аморальный, как он сам.

Мигеит напряжённо задышал, давя эмоции. В глубине души он понимал, что Эста права: одной веры в справедливость недостаточно, а действовать иначе как честным путём он не привык.

— Идите спать, вы устали.

Эста обернулась и посмотрела ему в глаза, столь откровенно, что Мигеит смутился.

— Кмагон как-то говорил мне, что спать нужно с теми, кто тебя не предаст, — произнесла женщина, подходя вплотную и обнимая его за шею. — Вы ведь меня не предадите?

— Не предам, — пообещал Мигеит и подхватил Эсту на руки, прежде чем та успела его поцеловать.

Он отнёс её на диван и закутал в плед по самое лицо. Эста пыталась сопротивляться, даже приказывала ему, но усталость быстро взяла своё. Впервые за много дней женщина засыпала с блаженной улыбкой на лице, понимая, что находится в полной безопасности.

Глава 2.7

— Как был бы хорош мир без эмоций. Без всех этих навязчивых желаний и нелепых клятв, — Сентжа запрокинул голову и выдохнул с такой силой, точно хотел вытолкнуть из лёгких весь воздух. — Эмоции делают индивидуумов слабыми и неспособными выполнять свои функции в едином организме, именуемом обществом. Они слишком тяготятся собственными желаниями и наслаждениями.

Астон сидел рядом и задумчиво смотрел в одну точку. Сегодня Сентжа пребывал в хорошем настроении и пригласил его поговорить о будущем Федерации. Габбро, который ещё не так давно был бесправным пленником, теперь дозволялось оспаривать мнение своего создателя. Астон быстро привык к новой роли.

— Если эмоции настолько деструктивны — откажись от них, — высказался он после затянувшейся паузы.

Сентжа бросил на отпрыска снисходительный взгляд и покачал головой.

— Не могу. Чтобы контролировать общество, я вынужден быть таким же, как оно. Однако скоро всё изменится, и в мире, который я создам, вашему виду будет отведена очень важная роль. Мне не будет там места, но я докажу правоту своих идей ценой жизни, — Сентжа меланхолично вздохнул. — Я создам идеальное общество и смогу, наконец, умереть.

— Понятие «идеальное» неприменимо к обществу, находящемуся в процессе постоянной эволюции, — не согласился габбро.

В словах Астона была доля истины, и Сентжа не стал сразу затыкать ему рот, напротив, дискуссия доставляла мужчине удовольствие. Он похвалил габбро за наблюдательность и подобрал более точный термин — предсказуемое. Охваченное эмоциональным порывом, общество обречено на нескончаемые разочарования и противоречия. Поддаваясь сиюминутным желаниям, оно не может сосредоточиться на действительно значимой цели, но стоит убрать главный триггер, и общество тут же осознает, на какие мелочные вещи ранее тратило свои ресурсы. Руководствуясь правилами логики и распределяя задачи согласно возможностям, оно значительно ускорит темпы своего развития.

— Общество само определяет, какая цель значима, а какая нет, — произнёс Астон, беспристрастно взирая на собеседника. — В противном случае цель считается навязанной извне.

— Все цели кем-то навязаны, — ухмыльнулся Сентжа, — массы просто этого не замечают. В этом и заключается искусство управления: наблюдать и внушать. Дай им волю — ни о каком светлом будущем не будет идти и речи.

Астон вспомнил, как Сентжа в порыве гнева приложил его лицом о стол — если он такими методами собирается перевоспитывать общество, оно быстро воспротивится. Вслух же габбро озвучил другую мысль.

— Твоё представление об обществе противоречит теории социальной энтропии, — Астон не хотел, чтобы его снова избили, но посчитал своим долгом донести до собеседника важную информацию. — Если общество будет развиваться с почти стопроцентной эффективностью, то слишком быстро исчерпает доступные ему ресурсы и придёт в упадок.

— Так поступают варвары, — передёрнул плечами Сентжа, — хватают всё, что могут унести. Разумное существо в состоянии намеренно ограничивать себя, потому как понимает, что основополагающей задачей для него является сохранение своего вида. Бесконтрольная рождаемость и бесконтрольное потребление отнюдь не увеличивают шансы на выживание.

— Пребывание в состоянии полного порядка тоже опасно для общества. Оно становится уязвимым перед внешними угрозами.

— Нет, — Сентжа сощурился от удовольствия. — Угрозы не возникают из ниоткуда, их можно предугадать.

— Ты смог предугадать поведение Кодамы Кантон?

Неудобный вопрос заставил мужчину перемениться в лице.

— Почему ты вспомнил о ней?!

— Наглядный пример, — осторожно озвучил Астон. — Итогом того, что Кодама неправильно истолковала твою инструкцию, стал наш сегодняшний разговор.

— Пожалуй, — неохотно согласился Сентжа, ругая про себя проклятую энтропию: случайности везде найдётся место.

Он боялся, что Астон назовёт девушку своей сестрой, но тот, похоже, пока ни о чём не догадывался. Помимо Кодамы в группу Кантон входили и другие особи женского пола, также со временем начинавшие проявлять некоторые отклонения в поведении. Сентжа позволил Астону изучать их: пустил, так сказать, по ложному следу. Он прекрасно понимал, что без сопоставления образцов ДНК догадки габбро будут носить исключительно умозрительный характер — пусть ищет, если так хочет. Может быть, обнаружит что-то полезное.

— Разреши мне использовать Кодаму в качестве контрольной особи, чтобы оценивать на её фоне поведение других габбро, — нарушил тишину Астон.

— Её уже утилизировали, — раздражённо бросил Сентжа, — выбери кого-то ещё.

С тех пор, как он узнал, что Кодама пропала без вести, имя девушки стало ему претить. Сентжа отказывался признавать своё поражение и всё тешил себя иллюзиями, что её всё-таки нашли, просто пока не сообщили. Чем больше проходило дней, тем призрачнее становилась эта надежда. Перекладывать своё раздражение на Астона было глупо, да и неосмотрительно, поэтому Сентжа взял себя в руки и вернул разговор в прежнее русло. Ему было критически важно понять, как мыслит этот габбро, и на что он может быть годен.

— На чём мы остановились?

— Как ты сможешь отличить истинное отсутствие эмоций от такой модели поведения, как притворство? — Астона давно интересовал этот вопрос. Работая с Нтуи Кнолти, он пришёл к заключению, что притворяются абсолютно все, бесконтрольно и порой непредумышленно.

— Изменю текущий социальный институт, — озвучил Сентжа с довольной улыбкой. — Общество понятия не имеет, что все их модели поведения, в конечном счете, контролирую я! Методично и терпеливо я буду приучать их к новым реалиям, пока вы, габбро, не сможете найти общий язык с каждым. Пока вам не станет комфортно.

— Мы уже можем найти общий язык с каждым благодаря психокоррекции. Нерационально тратить ресурсы на изменение остального общества, если мы уже адаптированы к его запросам.

— Психокоррекция вас убивает, — мрачно констатировал Сентжа. — Это вынужденная мера — промежуточный этап! Без неё вы будете жить дольше.

Сентжа сам не замечал, как хватается за призрачную возможность оправдать свои зверства. Габбро, для которых он так старался построить светлое будущее, в итоге сделались головами, по которым мужчина к этому будущему шёл. Сентжа буквально заплатил ими за возможность приблизиться к власти: передал в посмертное пользование Федерации. Все, кто смел упрекать его в этом, прощались с жизнью, но убить Астона мужчина не мог. Габбро носил в себе его гены — крайне ценный для Сентжа ресурс, поэтому он был готов простить Астону многое. Например, идею о том, что гормоны, вызывающие эмоции, могут выступать одним из естественных регуляторов численности популяции. И вытекающее из этого предположение о взаимосвязи эмоциональной неустойчивости и суицидальных наклонностей. Даже ту мысль, что в габбро этот механизм саморазрушения тоже должен быть заложен природой. Чего Сентжа действительно стерпеть не мог, так это обесценивания собственных идей. Астон посмел упрекнуть его в недальновидности. «Если психокоррекция так негативно влияет на продолжительность нашей жизни, менять нужно нас, а не общество», — были его слова.

— Замолчи, — Сентжа из последних сил сохранял самообладание.

— Почему ты отказываешься признать своё заблуждение?

— Замолчи! — повторил мужчина, почти срываясь на крик. — Ты не понимаешь, о чём говоришь!

Астон всё прекрасно понимал. И то, что лишённым эмоций обществом должен будет кто-то управлять. И то, что габбро хороши как инструмент, но не в состоянии определить, чего хотят, когда остаются наедине с собственными мыслями. Это и толкает их на суицид. Когда не знаешь, как быть — логичнее всего не быть вовсе. Чем больше Сентжа посвящал его в свои планы, тем больше несостыковок с реальным миром Астон в них замечал.

— Твои идеи не улучшат общество, а уничтожат его, — вынес свой безжалостный вердикт габбро.

Сентжа энергично подался вперёд, схватил руками воздух и столь же стремительно отдёрнул назад уже сомкнутые в кулаки ладони. Его ноздри напряжённо раздувались, губы дрожали, и эта тряска, точно зараза, постепенно охватывала всё его тело. Мужчиной овладевало непреодолимое желание задушить стоящее перед ним ничтожное существо, лишь отдалённо теперь напоминавшее Астона.

— Пошёл вон, — прошептал Сентжа побледневшими от напряжения губами.

Сам того не ведая, габбро нанёс ему сокрушительный удар своей последней фразой, ведь именно такой приговор Сентжа когда-то вынесли его соратники. От талантливого учёного отвернулись абсолютно все: таковы были правила их общества. Детали стёрлись из памяти Сентжа, но обида, сама идея того, что он должен отомстить, жила, претерпевая за столетия чудовищные метаморфозы.

— Я прав! — заорал мужчина в пустоту, тщетно силясь вспомнить лица тех, кто посылал его на смерть. — Вы все ошибались, а я был прав! Я поставил такой эксперимент, о котором вы могли только мечтать! Я понимал, что одной жизни на него не хватит, и нашел в себе силы занять чужие!.. Ради прогресса!.. Ради общего блага!

Громкая речь задушила посеянное в сознании зерно сомнения, и Сентжа испытал некоторое облегчение. Уняв дрожь, он двинулся пошатывающейся походкой в отделение биорекомпозиции, чтобы окончательно убедить себя в непогрешимости собственных идей.

— Я подготовлю для вас планету, — шептал мужчина словно заворожённый, — большую… изолированную от остальной Федерации, чтобы никто не мешал вам развиваться… Габбро нужна своя планета. Когда-то давно я спас одну, пора возвращать долг.

Воспоминания мешались с реальностью, и Сентжа окончательно увяз в паутине иллюзий. Минувшие и настоящие, они наслаивались друг на друга, порождая в голове фантастические образы. Сентжа виделись высокотехнологичные города и лаборатории, в стенах которых могли излечивать безнадёжно больных. Каждый был занят своим делом, и над всеми властвовала умиротворяющая размеренная тишина. Мир без эмоций был прекрасен.

Сентжа подошёл к биореакторам и слегка дотронулся пальцами до хромированного кожуха, точно боялся нарушить этим прикосновением протекающие внутри процессы. Там, должно быть, сейчас творится чарующее действо: сложные органические соединения расщепляются до простых аминокислот. Отжившая своё плоть становится пищей для новой плоти. Будь на месте Астона любой другой габбро — Сентжа бы незамедлительно отправил его на переработку в один из этих чанов.

— Они ведь уже не живые, — прошептал мужчина, буравя металлический кожух невидящим взглядом. — Чем они отличаются от животных, которых убивают для пропитания? Только тем, что одного со мной вида?

Сентжа нервно мотнул головой и переместился к тихо гудящим центрифугам. Внутри них органический бульон разделялся на отдельные фракции и по сети извилистых трубок поступал в блоки дополнительной очистки и консервации. Ни одна капля не пропадала зря: в условиях замкнутого пространства станции Сентжа просто не мог себе такого позволить. Мужчина прошёл ещё дальше и остановился перед капсулой вызревания — в одной из таких для него недавно вырастили новую почку. Взглянув на себя, отражавшегося в тёмном безжизненном стекле, Сентжа задумался о том, почему за все эти бесконечно долгие столетия он так и не обзавёлся преемником. Помощников у него было сколько угодно, особенно удобным мужчина даже продлевал жизнь, но никому из них он бы не доверил своё великое дело. Управлять станцией — возможно, выращивать новые поколения — с этим бы они тоже справились, но безобидные габбро были не в состоянии за себя постоять. Их защищал закон, а закон есть он — Сентжа. Если с ним что-то случится — столетия работы пойдут насмарку.

— Чем больше привязанность, тем сложнее рассуждать без эмоций. Наверное, я предвидел это, поэтому всегда действовал один, — глаза Сентжа вновь засветились нездоровым блеском. — Что ж, теперь я не один — придётся с этим мириться. Детей надо воспитывать, иначе, какими бы одарёнными они ни были, начнут проявлять невежественность в отношении трудов своих родителей.

Глава 3.1

Талл сказала, что тебя сюда привели проблемы…

Надоедливое воспоминание крутилось в голове, мешая сосредоточиться — Кенуи потерял равновесие и соскользнул по покатой стене в заполненную ревущей водой чашу. Судорожно шаря руками по замыленным сводам, он попытался выбраться наружу, но неистовый мутный поток всё же смыл мужчину в водопад. Кенуи пришёл в себя спустя метров двадцать, как раз перед сифоном, попадать в который совсем не хотелось. Астростопер что есть сил толкнулся ногами от скользкого дна и ухватился за обломок сталагмита. Сопротивляясь силе потока, он подтянулся ближе к берегу и попробовал вылезти на камни, но те оказались слишком скользкими. Кенуи спас вовремя подбежавший Леций.

— Река затопила проход, — просипел астростопер, восстанавливая дыхание, — идём обратно.

Леций поддержал благоразумное решение молчаливым кивком, и они вернулись на проверенную тропу. Уже который час они плутали по этому карстовому лабиринту, ища способ перебраться через бурный поток, в который превратилась подземная река с приходом сезона дождей. Вобрав в себя бесчисленное количество притоков, она затопила низкие горизонтальные ходы, которыми мужчины пользовались неделю назад, и теперь угрожала отрезать их от базы. Нужно было возвращаться.

— У тебя идёт кровь, — произнёс экзобиолог, заметив на полу тёмные капли.

Кенуи бросил взгляд на повреждённую ладонь.

— Пустяк — обработаю в лагере.

Положение, в котором они оказались, действовало Кенуи на нервы. Вина лежала на нём, астростопер это хорошо понимал: прилети они вовремя, не пришлось бы сейчас подвергать себя опасности. Оставалось только терпеть и не терять присутствия духа. Кенуи поклялся сделать всё возможное, чтобы вернуться отсюда живым.

В конце концов, бывало и хуже. Леция порой отправляли в такие места, что невольно лез в голову вопрос: как тут вообще можно что-то вырастить? В этот же раз они прилетели на вполне себе сносную планету, правда, в сезон штормов, и сели посреди какой-то жижи, но да случается. Главное, что приземлились и успешно дошли до базы. Та располагалась в гигантской карстовой воронке, бывшей некогда пещерой. Таких провалов в округе было множество, и с воздуха местность походила на истыканную пальцами глину: вмятина поменьше, рядом побольше. Из-за сильных ветров снаружи могли укорениться только низкорослые травы, зато в этих пещерных оазисах бурлила жизнь, а в недрах карстовых лабиринтов таились ценные минералы. Для их добычи планировалось возвести в одной из воронок временное поселение, пока же тут ютилась в палатках группа учёных. Леция как раз направили им в помощь.

Потому как он и Кенуи прибыли позже всех, им выпала обязанность законсервировать лагерь. Руководство пообещало с наступлением погодного окна прислать за мужчинами транспорт, но дождь всё лил и лил нескончаемыми потоками — улучшения не предвещалось. Понимая, что ситуация грозит обернуться безвыходной, двое приняли решение выбираться самостоятельно. Заботливые геохимики как раз оставили им подробную карту исследованных областей, однако к несчастью или, наоборот, к великому везению спешно прибывающая вода уже затопила большинство ходов. Лецию и Кенуи не осталось иного выхода, кроме как вернуться в лагерь. Вода и его взяла в осаду: шумела тут и там, срываясь многочисленными водопадами на нижние уровни многоярусного карстового лабиринта. Её потоки уже заняли треть от площади пещеры.

Оставив Леция держать связь с основной станцией, Кенуи пошёл осмотреться. В лицо летела мелкая морось, серый туман скрадывал очертания скал. Страшно было представить, что сейчас творится по ту сторону этих едва различимых утёсов. Ещё тревожнее становилось от мысли, что придётся лезть по ним наверх: вода не оставила им иного выбора. Кенуи поборол эмоции и вооружился монокуляром. Не такая уж и сложная перед ним стояла задача: подобрать относительно безопасный склон и дождаться подходящей погоды. В лагере остались куча тросов и кое-какое оборудование для провески перил — выберутся.

Последнее слово отдалось в голове голосом Сухука, и снова всплыло в памяти его лицо: утомлённое, суровое, но такое понимающее. Мужчине хватило одного взгляда в сторону габбро, чтобы понять, что между ней и Кенуи что-то происходит. «Во что ты ввязался на этот раз?» — спросил тогда бывший напарник спокойным тоном.

— Не знаю, — пробурчал астростопер, цепляясь взглядом за острые пики скал. — Знал бы — не обратился к тебе за помощью.

Кенуи вздохнул и отнял от лица монокуляр. Тогда, на Опле, собственные мотивы казались ему предельно ясными: не позволить кому-либо забрать Кодаму, пока та не расскажет ему о Коджоре. В итоге он чуть не свёл девушку в могилу, а сам оказался здесь. Несколько дней ожидания в этой пещере открыли Кенуи глаза: ему настоящему будет мало Коджора точно так же, как в детстве было мало своей деревни. Обратно на планету его толкает чувство вины. Оно как червь вгрызается ему в голову и заставляет совершать немыслимые поступки.

Когда Кодама сказала, что Коджору угрожает опасность, он принял желаемое за действительное. Прибавил сюда чудовищную несправедливость, которую он наблюдал на Опле, и сформировал для себя идею, что Коджор надо спасать. Но от кого? Он знает лишь то, как жила планета двадцать лет назад — всё могло измениться. И как он, жалкая бесправная пешка, попадёт на Коджор? Что станет там делать? Не разочаруется ли в том, что увидит?

— Почему ты просто пожелал мне удачи? — раздосадовано выдохнул астростопер. — Ты ведь всё это понял раньше меня, Сухук. Ты видел, что я балансирую на краю пропасти и вот-вот сорвусь в неё!

«Когда ты очень сильно чего-то хочешь, то пойдёшь на всё, чтобы получить желаемое», — всплыли в голове пророческие слова. Кенуи подхватил с земли камень и швырнул его как можно дальше.

— Я не понимаю, чего хочу! Я запутался!.. Кодама и Коджор слились в моей голове в одно целое! Я хочу!.. узнать все её тайны.

Внезапная догадка лишила его дара речи, и Кенуи продолжил цепочку рассуждений уже мысленно. То же самое ведь было с лесом, на окраине которого стояла его деревня, с любящей нарушать правила Лиске, с кораблём инородцев… Что подростком, что мужчиной, он не думал о чувствах других: его действиями руководил эгоистичный интерес. Сухук давно это понял и вот сейчас, будучи плодом его воображения, всё-таки донёс до своего воспитанника эту важную идею. Сухук действительно искренне пожелал ему удачи там на Опле. Он прожил свою жизнь и принял свои решения — теперь пришло время Кенуи.

— Проходишь стадию неприятия? — Леций раздвинул чёрные от влаги листья и вышел на открытое пространство. — В следующий раз беснуйся где-нибудь поближе, а то я тебя обыскался.

Астростопер резко обернулся к напарнику.

— Нам нужно поговорить!

Леций опустился на витой корень и дозволительно махнул рукой: времени у них теперь много.

— Ты прав — я эгоист, — признал Кенуи, — и я не могу перестать думать о Кодаме. Не как о женщине: я понимаю, что мне ничего не светит. Тут другое…

Экзобиолог язвительно хмыкнул и отвёл взгляд в сторону. Кенуи продолжил.

— У меня такое чувство, будто я обрёл младшую сестру. Словно она тот напуганный замкнутый подросток, которым когда-то был я сам. Сначала меня это раздражало, теперь начинает недоставать, а когда меня что-то не устраивает — сам знаешь — я буду пытаться любыми способами вернуть себе былой комфорт. Именно поэтому я поступил так, как поступил.

Кенуи умолк и смахнул ладонью влагу со лба. Рука Леция тоже потянулась к лицу.

— Хуже оправдания я от тебя не слышал, — констатировал он, нервно приглаживая и без того зализанные дождём волосы. — Хотя, нет, было одно! Ты привёл на борт ту блондинку, Лаиру, кажется, и уверял меня, что она исправится. Нужно просто дать ей немного времени и подходящую работу — говорил мне ты, — Леций повысил голос. — По сравнению с ней эта габбро просто подарок. Наконец в твоей жизни появилась здравомыслящая женщина! Надеюсь, хоть она сумеет на тебя повлиять, потому как я, Кенуи, устал!

Экзобиолог громко вздохнул и снова запустил ладонь в волосы. Кенуи примирительно хлопнул его по спине.

— Полегчало?

— Как-то не особо. А тебе?

Астростопер пожал плечами.

— Как там дела у Сухука? — сменил тему Леций. — У его дочери?

— Здоровы и вполне себе счастливы.

— Везёт же кому-то.

— Ага, — поддакнул Кенуи и снова прильнул к монокуляру.

Леций же сосредоточил своё внимание на мутном водном потоке и подумал о том, что имеет смысл составить карту сухих участков, раз они всё равно тут безнадёжно застряли. В следующий момент Кенуи призывно тронул его за плечо.

— Я нашёл удобную расщелину, по которой мы сможем подняться наверх. С виду безопасная, а до неё я тебе верёвку провешу.

Глаза астростопера светились решимостью.

— Командуй, — согласился Леций, и в этом единственном слове было куда больше доверия, нежели во всех его речах и действиях за минувшую неделю.

Мужчины вернулись в лагерь и уведомили руководство о своём плане. После непродолжительных споров им дали разрешение на использование любого снаряжения, которое они найдут. В компании понимали, что данная пещера является не самым безопасным местом для возведения поселения, поэтому дополнительный путь к отступлению лишним не станет. Если эти двое смогут подняться по склону своими силами, значит получится и у физически подготовленных рабочих, а в будущем можно будет задуматься о строительстве подъёмника.

— Ведёшь себя как в день нашего знакомства, — от волнения у Леция подрагивал голос. — Такой же самонадеянный.

— И такой же ловкий, — усмехнулся Кенуи, взваливая на плечо моток верёвки. — Давай поторопимся, кажется, дождь стихает.

Они шагнули в блестящие от влаги заросли. Проторенные водой тропки теперь обратились шумными ручьями, и передвигаться по ним приходилось с осторожностью: нога так и норовила соскользнуть с мокрого камня или застрять под разбухшим корнем. Поникшие под своим весом листья липли к одежде и щедро орошали и без того мокрую голову ледяными брызгами.

— После пары таких «прогулок» всё на свете проклянешь, — мрачно констатировал Кенуи, раздвигая руками шершавые стебли.

Леций буркнул что-то неразборчивое в ответ и с трудом удержал равновесие: ему на ботинок намоталась склизкая субстанция, некогда бывшая листом. Опершись о плечо напарника, экзобиолог высвободил ногу из западни и благодарно кивнул. Трудный путь вновь сплотил их.

— Вот теперь мне полегчало, — выдохнул Леций, сбрасывая на землю моток верёвки.

Астростопер тоже скинул свою и обвёл оценивающим взглядом склон.

— Кенуи, ты меня прости за грубость. Ругал я тебя, а сам ничуть не лучше: поверил женщине, которую едва знаю.

— Тоже мне проблема, — фыркнул астростопер, ощупывая пальцами камень — мокрый, но шершавый, значит, держать будет. — Пошёл бы и высказал ей всё!.. Разматывай верёвку — с длинной полезу.

Леций принялся методично раскручивать мокрый моток, и с каждым новым витком его охватывало всё большее волнение. За спиной раздалось негромкое шуршание — экзобиолог обернулся и увидел, как Кенуи пытается сладить со скалой. Достать до нужного выступа в прыжке у него не получилось, и мужчина пытался вползти наверх, цепляясь пальцами за мизерные трещины. Ботинки скользили по мокрому камню — Кенуи чертыхался.

— Давай подсажу?

— Лучше к скале прислонись — попробую от тебя оттолкнуться.

На этот раз попытка увенчалась успехом, и Кенуи влез-таки на узкий выдающийся из основной породы выступ. Придирчиво оглядев дальнейший путь, он велел Лецию выдать верёвку.

— Бесценный опыт для будущих колонистов, — громко продекламировал астростопер, прижимаясь всем телом к скале, — нам обязаны выписать премию!

— Это мы были обязаны вовремя сюда прилететь, — последние слова Леций произнёс почти шёпотом, осознав, что выбрал неподходящее время для нравоучений.

Кенуи поднимался всё выше и выше. Сторона была подветренная, и ему мешал только дождь. Холодные колючие капли барабанили по затылку и норовили попасть в глаза, когда он поднимал голову, чтобы осмотреться. Если бы не этот дождь, он был бы уже наверху, в основании расщелины: скала-то податливая, столько выступов, за которые можно ухватиться. Кенуи нащупал очередной такой и собрался уже переставить выше ногу, как вторая соскользнула, и он повис в воздухе, из последних сил цепляясь пальцами за удобный карниз. Кенуи судорожно сглотнул, заставил себя прижаться к скале и нащупать ногами подходящие выступы для опоры.

«Зачем я это делаю? — мелькнула в голове мысль. — Можно ведь дождаться улучшения погоды и запросить эвакуационный транспорт. Да, поголодаю немного, но от жажды не умру. Однако я обещал. У меня почти не осталось времени! Я обещал вернуться за ней через полторы недели!»

— Всё нормально! — крикнул Кенуи как можно громче и полез дальше.

Ему осталось преодолеть каких-то пять метров до начала расщелины — астростопер уже видел её верхнюю часть, подпиравшую аморфное серое небо. Расщелина была широкая, с кучей выступов — по такой поднялся бы даже ребёнок. Леций тем более должен был справиться, но Кенуи всё же подумал о том, чтобы связаться с ним верёвкой. Оступится ещё… Астростопер почувствовал, как немеют от страха пальцы, и выкинул из головы все мысли. Он не помнил, как пролез последние несколько метров и почему забился в самый угол. Тело колотил озноб, пальцы не слушались, и он инстинктивно сунул ладони за ворот куртки. Спустя какое-то время конечности снова обрели чувствительность, а нервы немного пришли в порядок, и к Кенуи вернулась способность здраво рассуждать. Нужно вбить «якорь» для веревки, надёжно закрепить её и дать сигнал Лецию.

— Поднимайся! — крикнул астростопер, вывешиваясь наружу и призывно маша рукой.

Разодранная о скалу ладонь кровоточила, но холод и захлестнувший сознание адреналин притупили боль. Ожидая Леция, Кенуи смотрел, как ветер гонит по серому небу клочья рваных облаков — надвигался новый фронт. Тот предвещал шквалистый ветер, плохую видимость и проливной дождь, стало быть, им нужно было как можно скорее преодолеть этот склон, чтобы не застрять здесь на ночь.

— Ты ненормальный, — прошептал экзобиолог, выбираясь на безопасную площадку и скорее прячась от ветра за спиной Кенуи. — Когда ты там повис... Диву даюсь, как ты влез сюда без страховки!

— Мне было очень нужно, — пожал плечами астростопер. — Дальше полезем в связке на короткой верёвке. Не переживай, будет не так страшно.

— Кому тут страшно?! — Леций попытался улыбнуться. — Что, меня настолько сильно трясёт?

— Зуб на зуб не попадает, — подтвердил Кенуи, опоясывая экзобиолога концом верёвки.

Оба нервно расхохотались. Всю прошлую неделю они общались исключительно по делу, перебрасываясь колкостями, если что-то шло не так — приятно было снова вместе посмеяться над удачной шуткой.

— Надо же нам было так разругаться из-за женщин — сущее проклятье, — вздохнул Леций, отодвигаясь подальше от края: уж очень большая щель отделяла камень, на котором он сидел, от остальной скалы.

— Стоит тебе заключить в объятия одно такое проклятье — сразу начнёшь думать иначе, — заметил Кенуи, проверяя надёжность узлов.

— Не спорю. Но в данный момент я склонен драматизировать.

— Надеюсь, ты также склонен лезть дальше, иначе мы рискуем застрять тут на ночь.

Кенуи поднялся на ноги, потряс больной рукой, разгоняя кровь, и без лишних слов полез вверх. Лецию ничего не оставалось, кроме как последовать за ним; всё-таки они были связаны одной верёвкой, и порой она казалась экзобиологу слишком короткой. Подниматься по расщелине действительно оказалось проще: можно было распираться о её стенки и думать над следующим шагом, слушая, как гудит где-то совсем рядом неистовый ветер. Чем выше они взбирались, тем злее он становился. На вершине склона, голой и укутанной пеленой низких облаков, ветер оказался таким сильным, что передвигаться можно было только ползком.

— Я пойду первым! — крикнул астростопер, энергично жестикулируя свободной рукой. — Дёрну три раза, тогда иди ты!

Леций кивнул и мысленно похвалил Кенуи за идею с верёвкой. Проклятый дождь и облака делали видимость почти что нулевой — сорвёшься и поминай, как звали. Экзобиологу же совсем не хотелось расставаться с жизнью. Прижавшись всем телом к скале, он гипнотизировал взглядом верёвку. Фигура Кенуи давно скрылась за порывами косого ливня, но команды от него всё не поступало. Леций судорожно сглотнул. Страх было парализовал его тело, но тут верёвка задёргалась: один рывок, второй, третий… Леций впился ногтями в породу и пополз туда, где терялся её конец.

Стоило появиться уклону, и передвигаться стало значительно проще — экзобиолог поднялся на корточки и пополз вперёд с удвоенной силой. Он едва сумел подавить охватившую тело дрожь, когда увидел, как Кенуи встаёт на ноги. Астростопер поманил напарника рукой и указал на скрытый травой провал, знаками давая понять, чтобы Леций был осторожнее. Склон смешной, метров пятьдесят в высоту, а оступаться было нельзя, иначе кубарем скатишься в такой же вот провал и обретёшь вечный покой на дне какой-нибудь пещерки.

Полчаса спустя они ступили на надёжную почву, и экзобиолог без сил упал на колени.

— Ох, и везучий же ты засранец! — воскликнул он, осмысливая пережитое; тело трясло от усталости, эмоций и холода.

Кенуи опустился рядом и растёр по лицу струи дождя. Поразмыслив немного, он полез в карман за питательным батончиком: дрянь редкостная, но уж больно хотелось есть. Из другого кармана астростопер извлёк навигатор. Главное препятствие они преодолели, и дело оставалось за малым — дойти до корабля.

— Темнеет, — заметил Леций.

— Значит в связке пойдём.

Кенуи зевнул, посидел ещё минут пять и заставил себя подняться на ноги. Мышцы гудели от усталости, но нужно было идти. На долину плотной вуалью опускался вечерний сумрак — небо из серого сделалось свинцовым, а затем и вовсе стало одного цвета с землёй. Кенуи с Лецием зажгли фонари. Трава под ногами тут же замерцала мириадами радужных искр, и астростоперу вспомнился лес, в котором они с Лецием познакомились. Тот светился сам по себе — хорошо бы и эта трава так умела.

— Так вы независимости для станции в итоге добились? — завязал разговор экзобиолог. Безудержно хотелось спать, и он был готов говорить о чём угодно.

— Время покажет, — буркнул в ответ Кенуи, — но власть однозначно переменилась.

Опла не входила в список тем, которые ему бы хотелось обсуждать, но монотонное чавканье раскисшей травы под ногами вгоняло в некий транс, а разговор мог стать спасительным лекарством. Кенуи без особого энтузиазма пересказал Лецию всё, что знал.

— Так это что же получается, твоя габбро всех провела? В одиночку?! — экзобиолог был не в силах скрыть своего изумления. — Не может быть! Они так не умеют!

— Эта умеет, — мотнул головой Кенуи, — и врать ей удаётся даже лучше, чем говорить правду.

— Любопытно… Кенуи, ты ведь понимаешь, что её стезя — это политика, а не такие вот приключения? Рядом с тобой она долго не протянет.

— Понимаю, только от этого, знаешь ли, не легче, — астростопер вздохнул. — Я попрощался с Сухуком. Вероятно, насовсем. И только сейчас осознал, что все эти годы он растил меня, зная, что мы в итоге расстанемся. Наверное, я должен так же поступить с Кодамой.

Кенуи замер, затушил фонарь и пристально вгляделся вперёд. Леций последовал его примеру, и когда их глаза привыкли к темноте, мужчины разглядели впереди слабое мерцание. Кенуи инстинктивно задрал голову вверх и увидел, как из прорех в плотной облачности сочится к земле призрачный холодный свет. Пурпурные вспышки сменялись голубыми, затем зелёными и уносились дальше вдоль небосвода, а на их месте уже кружился новый световой вихрь. Пронизывающий ветер дул прямо в лицо, но больше не нёс с собой колючих капель: дождь кончился.

— Красота, — выдохнул Леций.

Минуту они стояли неподвижно, заворожённые чудесным атмосферным явлением, но вот прорехи в тучах сомкнулись, и снова сделалось темно. Мужчины почти синхронно вздохнули и двинулись дальше: ковёр травы сменился вязкой жижей, значит, до корабля было уже рукой подать. Больше всего обоих манила тишина, звенящая и обволакивающая. Они так устали от завываний ветра, что хотелось немного посидеть в тишине. Поднявшись, наконец, на борт, мужчины даже испугались: контраст оказался настолько разительным, что им показалось, будто они оглохли.

— Ты как хочешь, а я не способен даже на то, чтобы в душ сходить, — произнёс Леций, устало припадая к стене; на корабле было тепло, и его мигом разморило.

Кенуи ничего не ответил: просто молча стянул с себя одежду и бросил её прямо на пол, а сам упал ничком на свою полку, чтобы забыться сном. Раз корабль выдержал неделю при такой непогоде, простоит и ещё несколько часов, а ему нужен отдых. Астростопер закрыл глаза и погрузился в приятную бархатную темноту. В какой-то момент сквозь её тяжёлый занавес просочились звуки, затем расплывчатые контуры, и он очутился посреди шумного праздника. Рядом сидела Кодама, и её лицо было так близко, что Кенуи невольно заострил на нём своё внимание.

— Она тебе нравится? — раздался за спиной знакомый голос.

Кенуи обернулся и увидел Лиске — девушку, к которой он впервые испытал чувства. Весёлые выкрики сменились шумом прибоя, и мужчина в мгновение ока перенёсся на пляж, где они познакомились. Лиске сидела на валуне и грустно взирала на него своими глазами. Кенуи потянулся к ней, но с ужасом осознал, что пытается ухватить воду. «Если нравится, то не ври себе, что должен хранить верность мне, — зашумел прибой у него под ногами. — Ты ведь давно уже не хранишь». Волна захлестнула его с головой, и Кенуи резко проснулся.

— Ахчез! Приснится же такое!..

Кенуи протёр кулаками глаза и выбрался из своего отсека. Сияющий чистотой Леций сидел в пилотской и задумчиво что-то размешивал ложкой в стакане. На нём был тот самый комплект одежды, в котором экзобиолог наведывался недавно в казино.

— Ты чего такой взъерошенный?

— Да так… — Кенуи махнул рукой. — Приснилось, что мы тут увязли и очень надолго.

Леций уронил ложку.

— Ты так не шути! Я уже со станцией связался и сообщил, что мы вылетим в ближайшее время. Будить тебя собирался, чтобы погодное окно не пропустили.

— Душ приму — и взлетаем, — успокоил астростопер. — Душ — лучшее лекарство от кошмаров.

— Нам премию-то в самом деле выписали, — бросил вдогонку Леций. — Жертвую её тебе на содержание корабля.

— Щедрый у меня напарник!

Приведя себя в порядок, Кенуи поднял судно на орбиту, отчитался по форме перед руководством и лёг на курс к вратам.

— Помнишь Сала? — спросил он, вынимая из-за пазухи кулон Кодамы. — Хитрого менялу, торгующего раковинами, у него ещё есть дочь. Можешь для меня кое-что сделать, когда полетишь туда в следующем сезоне?

Леций покачал головой: не нравился ему этот тон.

— Брось ему нашу премию в лицо и скажи, что грязный двапа выкупает его дочь, — озвучил Кенуи, давя улыбку. — Сала жадный, но больше ему за девочку всё равно никто не предложит. Денег с продажи кулона хватит, чтобы обеспечить её на первое время.

— Только не говори, что это твое посмертное желание.

— Нет, конечно! — Кенуи почесал затылок. — Просто в следующем сезоне она станет совершеннолетней по их меркам. Хорошая девчонка — жаль будет, если попадёт к какому-нибудь садисту. Кто знает, куда меня забросит судьба, но ты-то точно туда полетишь. Тебе урожай собирать.

— Пошёл ты! — фыркнул Леций, рывком выхватывая у него кулон. — С этим дурацким проектом уже вся Аркатта надо мной насмехается! И ты туда же!

— Я за девочку переживаю.

— За себя переживай! Пока ты дрых, я всё тщательно обдумал, и вот что я тебе скажу: ввязываться в политические дрязги у меня нет ни малейшего желания! Я договорюсь, чтобы начальство не стало взимать с тебя неустойку. Не откажу в помощи, если дело будет касаться моей профессиональной области. Не больше!.. И я очень настоятельно тебе советую, Кенуи, разберись в себе.

До Аркатты они добрались без инцидентов: оба много спали, а в короткие часы бодрствования вспоминали былые приключения. Кенуи даже удалось отвлечься от дурных мыслей, но стоило Лецию покинуть корабль, и нервозность вновь овладела астростопером. Тринадцать часов до Мики Спектра показались ему вечностью. Порядком выспавшись за минувшие дни, Кенуи теперь не мог сомкнуть глаз и отчаянно пытался себя чем-нибудь занять. В определённый момент он даже пожалел, что отправил Дэса искать Нтуи Кнолти по указанному Кодамой адресу: болтливый парень бы сейчас здорово скрасил его одиночество.

К концу полёта Кенуи так соскучился по чужой речи, что был рад даже голосу диспетчера, связавшегося с ним, стоило кораблю войти в зону слышимости. Астростопер попросил мужчину провести судно к сегменту триста сорок пять, но получил отказ, что, собственно, его ничуть не удивило. Стараясь не выдать своего раздражения, Кенуи запросил разрешение на стыковку с пересадочной станцией: раз о его визите забыли, напомнит о себе другим способом.

Преодолев стыковочный рукав, астростопер выплыл в уже знакомый ему закруглённый коридор и принялся оглядываться в поисках подходящей кандидатуры. Одинокие дамы одаривали его недвусмысленными взглядами, и Кенуи решил навязаться одной из них в попутчики, чтобы таким образом проникнуть в казино, но тут увидел её. Эзару невозможно было с кем-то спутать. Красавицу вёл под руку невысокий мужчина в тонкой золотой рубашке и угольно-чёрных строгих штанах; с его лица не сходила самодовольная улыбка. Женщина же пыталась казаться непринуждённой, но теребящие подол платья пальцы выдавали её истинное настроение. Поборов секундное замешательство, Кенуи кинулся за ними сквозь толпу — Эзара узнала его и тихо вскрикнула. Понимая, что действовать нужно быстро, астростопер ляпнул первое, что пришло в голову:

— Хозяин сказал тебя найти. Возникли трудности с клиентом — он без тебя не справится.

Эзара побледнела и не нашлась, что ответить; пальцы неистово стиснули ткань дорогой рубашки своего кавалера.

— Это надолго? — раздражённо поинтересовался мужчина.

— Да! — рявкнул Кенуи.

Разочарованный поклонник высвободил руку и пренебрежительно фыркнул что-то на прощание. Эзара метнулась было за ним, но Кенуи преградил ей дорогу.

— Где габбро?

— Я её продала, — произнесла женщина, сардонически улыбаясь.

Глава 3.2

Открыв глаза, Эста не сразу поняла, где она находится и испуганно сдёрнула с себя плед. Голос Мигеит Тана успокоил женщину: телохранитель поднялся со стула и спросил, как она себя чувствует.

— Хорошо, — обронила Эста, приглаживая ладонью волосы; взгляд упал на глубокое декольте, и она вспомнила минувший вечер. — Отказав мне вчера, вы поступили очень благоразумно.

Женщина закуталась в плед и подошла к окну. В своём откровенном платье она теперь чувствовала себя некомфортно и избегала встречаться с Мигеит Таном взглядами. На протяжении нескольких минут они молча созерцали просыпающийся город.

— Такой сильной женщине, как вы, не стоит искать утешения в алкоголе или случайных связях, — Мигеит почувствовал её отстранённость и заговорил первым.

— В чём тогда мне искать утешения? — иронично поинтересовалась Эста.

— В том, что действительно приносит вам удовольствие. Хочу также отметить, что рабочая форма сидит на вас лучше, чем это платье. Окажете мне удовольствие её лицезреть?

Эста бегло улыбнулась и удалилась в ванную, чтобы привести себя в порядок. За считанные минуты мучимая стыдом женщина преобразилась в расчётливую политическую машину, готовую подмять под себя любого несогласного. Вернувшись в комнату, она извлекла из тайника парализатор и закрепила оружие у себя на поясе. Мигеит послушно ждал указаний.

— Закончите тут без меня, — распорядилась Эста, — а я пока устрою Кмагону встречу с Ренне. Едва ли министра это обрадует, так что после визита к нему я буду не в настроении — имейте в виду.

Телохранитель скупо кивнул. Не хотелось отпускать её одну, но пришло время выполнять «грязное» поручение Кмагона, так что отлучка Эсты сейчас была ему даже на руку. До вчерашнего вечера Мигеит сомневался, в праве ли он карать кого-то просто потому, что этого захотел министр, но допрос всё расставил по своим местам. Джой оказался отъявленным мерзавцем, и такого уже не грех сослать в какую-нибудь отдалённую колонию с ужасными условиями содержания. Послужит негодяю уроком.

— Каким количеством времени я располагаю?

— До обеда, — Эста закусила губу и отвела в сторону взгляд. — Не знаю, что об этом думаете вы, но я рада, тому, как всё сложилось. Без вас мне было бы гораздо труднее.

Услышав в ответ лаконичное «рад быть вам полезным», женщина покинула апартаменты. Отягощавшее пояс оружие напоминало о том, что она не будет в безопасности, куда бы ни направилась. Эста понимала, что сама выбрала такой путь, но порой он слишком выматывал. Только она избавилась от одного назойливого кровопийцы, как сразу же должна была вступать в схватку с новым противником. Сдаться или просто уволить первого заместителя было нельзя: Сентжа потребовал именно унизить и растоптать. Вероятно, он и Кмагону давал подобные приказы — не исключено, что именно так мужчина и занял пост министра. Пока всеми делами руководил он, Эсте жилось значительно проще: достаточно было вовремя и хорошо выполнять свою работу. Сейчас же ей предстояло принять судьбоносное решение в одиночку, и это пугало женщину. Состояние постоянного напряжения, в котором Эста пребывала последнее время, сделалось для неё синонимом к слову «жизнь».

— Кмагон сохранял за собой пост министра на протяжении двадцати лет, а сколько продержалась я? — спросила она себя, наблюдая за проносящимся в окне пейзажем. — Ни дня, ведь решения всё равно принимает он.

Шаттл покинул скоростную магистраль и плавно спикировал к кварталу, в котором проживал Ренне. Невролог уже стоял на посадочной площадке и внимательно провожал взглядом каждое судно, хотя Эста связалась с ним всего около получаса назад. Ренне явно умел ценить чужое время. Поднявшись на борт, он поприветствовал женщину и сразу же осведомился о состоянии Кмагона. Выполнял ли министр надлежащие процедуры? В норме ли баланс минеральных веществ и витаминов? Ренне вёл себя так, словно никакого Иссаара и не существовало, однако лицо мужчины всё же омрачала тень сожаления.

— Незначительные улучшения есть, но сугубо физиологические, — Эста поджала губы. — Будьте готовы к аду наяву: министру некуда девать энергию.

Невролог виновато опустил голову.

— Кмагон понимает, что каждый новый врач — лишний свидетель, поэтому, скорее всего, согласится на ваши услуги, — продолжила Эста. — Когда он перестанет в них нуждаться — я позволю вам улететь. В конце концов, к смерти Иссаара вы не причастны.

— Косвенно причастен. Простите, что…

— Вы не могли знать наверняка, помог бы он Кмагону или нет, — прервала Эста, раздражённо массируя виски. — И раз уж мы затронули эту тему, вам я доверяю больше, чем какому-то там мистическому хирургу со скандальной репутацией. А теперь разрешите мне немного посидеть в тишине.

По прибытии на виллу она отослала Ренне ознакомиться с медицинскими отчётами, а сама направилась к Кмагону. Опуская пальцы на ручку его двери, Эста с удивлением обнаружила, что собирается войти без стука и не испытывает при этом страха. Собственно, чего ей бояться: слов, которые способны ранить разве что её самолюбие? Женщина с решимостью отворила дверь и шагнула внутрь. Кмагон сидел на балконе в массивном обтянутом кожей кресле и наблюдал за игрой водопадных струй. Время от времени он опускал элегантную вилку в глубокое блюдо с фруктами и накалывал на неё мелкие кисло-сладкие плоды. Вне всякого сомнения, он знал о её прибытии, вдобавок Эста нарочно громко стучала каблуками, однако министр упрямо продолжал её игнорировать. Женщине пришлось обозначить свое присутствие сдержанным покашливанием.

— Я не хочу тебя видеть, — произнёс Кмагон ровным голосом. — Ни тебя, ни твоего невзрачного врача.

Эста была не в том настроении, чтобы вымаливать у начальника прощение, и открыто потребовала перестать обвинять её на пустом месте. Кмагон громко звякнул прибором и посуду.

— Ты забыла, с кем говоришь? — он не повысил голоса, но сжатая в кулак ладонь наглядно продемонстрировала испытываемые мужчиной эмоции.

— Я хочу помочь вам.

— Неужели?! — Кмагон всё-таки обернулся и смерил её презрительным взглядом. — В таком случае ты бы справилась с тем незначительным поручением, которое я на тебя возложил. Где мой врач, Эста?! Молчишь?.. Ответь честно: тебе доставляет удовольствие лицезреть мою беспомощность или ты настолько привыкла к моему кабинету, что решила его не освобождать? Да у тебя и оружие с собой — всё ясно!

— Что вам ясно?! — женщина подошла к нему вплотную и упёрла парализатор Кмагону в левое плечо. — Оружие у меня с собой, потому что мне угрожают, и вы прекрасно знаете, кто!

— Убери.

Мгновение Эста колебалась, потом вздрогнула всем телом и швырнула парализатор на стол. Кмагон схватил её за руку, и женщина послушно подалась ему навстречу.

— Я бы выстрелила, не задумываясь, если бы знала, что это поможет вам встать на ноги, — произнесла она, с вызовом смотря начальнику в глаза. — Знаете, что действительно доставляет мне удовольствие?..

Их губы слились в жарком поцелуе, и обоюдное раздражение стремительно переросло в желание.

— Я хочу тебя прямо сейчас, — прошептал мужчина, расстёгивая ворот её формы.

Эста опустилась ему на колени. Кмагон впился пальцами в её кожу и снова с вожделением поцеловал. Сегодня это была не прихоть по договору, который они когда-то заключили, а острая необходимость побыть с кем-то рядом.

— Как вы хотите? — спросила женщина в перерыве между поцелуями.

— Сама решай, — дыхание Кмагона обожгло ей шею. — Главное, смотри мне в глаза… Всё время…

Мир для мужчины сузился до размеров её лица: эти улыбающиеся глаза и пьянящие губы сделались для него единственным смыслом к существованию. Кмагон упивался её чувствами, и потоки блаженства накатывали на него, как волны набегают на берег. Близился момент экстаза, но не успел мужчина в полной мере вкусить желаемое, как тело отозвалось ещё одним неожиданным ощущением. Одновременно приятное и пугающее, оно заставило его задержать дыхание.

— С вами всё в порядке? — достиг сознания взволнованный голос Эсты.

Кмагон судорожно сглотнул и попытался сфокусировать взгляд на её лице.

— Кажется, я чувствую пальцы на ногах, — произнёс он, с усилием выговаривая каждое слово.

Женщина неловко соскочила на пол и облокотилась на край стола, изумлённо раскрыв рот. Пальцы на правой ноге Кмагона действительно чуть заметно шевелились, но как-то слишком хаотично и ненатурально.

— Я схожу за врачом! — воскликнула Эста, подхватывая с пола вещи.

Одеваясь прямо на ходу, она выбежала в коридор и несколько минут спустя вернулась уже с Ренне. Невролог принялся вдумчиво ощупывать ноги пациента.

— Интересно… — пробубнил он себе под нос. — Ваша помощница говорила, что вы часто ссорились в последнее время. Видимо, подобные эмоциональные встряски положительно сказались на вашем состоянии. Это хорошо: мы сдвинулись с мёртвой точки. Если всё обстоит, как я думаю, вы сможете встать на ноги в ближайшее время, но нам предстоит много работы. Вам сейчас очень важно испытывать эмоции, и чем ярче они будут, тем лучше.

Ренне тактично потупил в пол глаза и попросил разрешения удалиться: не хотелось быть «третьим лишним». Кмагон дозволительно махнул рукой и привлёк к себе помощницу, чуть только невролог ступил за порог. Тот факт, что Ренне обо всём догадался, мужчину нисколько не смутил.

— Красиво завуалировал, — усмехнулся он, прижимаясь щекой к ладони Эсты и с наслаждением вдыхая терпкий аромат элитного парфюма. — А ты, значит, сказала ему, что мы часто ссорились?

— Я сочла должным предупредить его о вашем скверном характере, — ответила женщина, оправляя наспех застёгнутою форму.

— Да, натерпелась ты от меня за последнее время, — Кмагон взял со стола парализатор и вложил его помощнице в руку, — Правда хотела выстрелить? Не стесняйся, ругать не стану. Оно ведь так и получилось, только оружие ты использовала другое.

— Я сделала это не из жалости, а потому что захотела, — на всякий случай уточнила Эста.

Губы Кмагона расплылись в похотливой улыбке, и он заставил её наклониться для очередного поцелуя.

— Ты же понимаешь, что после таких слов я тебя отпущу только в могилу.

— Надеюсь, это случится не скоро, и мы сполна насладимся друг другом, — Эста игриво сощурилась. — Возвращайтесь в резиденцию, там кровать мягче.

Увлечённая приятным занятием, она напрочь забыла о своём телохранителе, а Мигеит меж тем места себе не находил. На протяжении часа он метался по порту от причала к причалу, терроризировал сотрудников и тщетно пытался связаться со своей начальницей. При виде его хмурого озабоченного лица Эста даже испытала желание извиниться, но в последний момент сдержалась: в конце концов она, как начальница, может себе позволить задерживаться без уточнения причины.

— Вы в хорошем настроении, — пробасил Мигеит, принимая из её рук парализатор — знак того, что он снова отвечает за её жизнь.

— Всё прошло лучше, чем я ожидала, — Эста подавила улыбку, — гораздо лучше. Ренне обещал поставить Кмагона на ноги в ближайшее время.

— Отличная новость. Значит, теперь министр сам сможет разобраться со своим заместителем.

— Нет, — Эста помрачнела, — приказы Сентжа нужно выполнять. Кмагон посмел ослушаться его и чуть не поплатился за это жизнью — то же ждёт нас, если отступим. Мы знаем, что заместитель проводит бои у себя в резиденции, значит, должен как-то доставлять туда женщин и вывозить потом трупы.

— Не думаю, что он их прямо там убивает — покачал головой Мигеит, — слишком рискованно.

— Соглашусь, — Эста задумчиво потёрла подбородок. — Если мы поймём, где и как он набирает участниц, сможем попытаться подослать в резиденцию шпионку. Надо будет навести справки о женщинах, оказавшихся на грани нищеты. Уверена, он связывается только с низшим рабочим классом: от таких легко избавиться.

— У бедных женщин ведь нет прав доступа в привилегированную зону? — уточнил Мигеит. — Значит, их чипы должны извлекать перед боями или как-то блокировать сигнал. В таком случае вызвать сотрудников безопасности или послать нам сообщение шпионка не сможет.

— И вы снова правы, — Эста нахмурилась. — Предлагайте тогда свой вариант.

— Произведём разведку самостоятельно. Богачи ведь любят наносить друг другу визиты.

Женщина смерила Мигеит Тана внимательным взглядом: идея была не дурная, учитывая, что осматривать дом можно было отправить его, а она тем временем отвлекала бы гостей и хозяина.

— Вам придётся кое-чему научиться, — Эста ехидно сощурилась, — если вы покинете общую залу один — это вызовет подозрения. Если же вы уйдёте с женщиной — ваши действия истолкуют однозначно.

— И как я буду с ней дом осматривать? — недоумевающе буркнул Мигеит.

— Прогулка с дамой — хорошее прикрытие. Потом откланяетесь под каким-нибудь предлогом и продолжите уже один. Я составлю для вас список комплиментов, которые особенно нравятся богатым женщинам. Выучите наизусть.

— Все ведь будут знать, что я пришёл с вами. Кто ко мне подойдёт?

— За это не переживайте, — Эста непринуждённо махнула рукой, — запретный плод сладок. По вопросам, которые вам начнут задавать, вы сразу поймёте, кем на самом деле интересуются: мной или вами. Ничего конкретного не обсуждать!

— А если первый заместитель попробует вас убить в моё отсутствие? — до последнего упирался Мигеит.

— Исключено. Он хочет выйти незапятнанным, поэтому не станет угрожать мне при свидетелях, а наедине мы не останемся. Да, ещё кое-что! Никакого рукоприкладства и нецензурных выражений — вы меня поняли?!

Мигеит согласно мотнул головой: раз уж она так просит. В продолжение следующих полутора недель он прилежно изучал материал и осваивал искусство танца, развлекая тем самым по вечерам горничных. Комплименты для богатых женщин и на них безотказно действовали. Овладев мастерством обольщения, Мигеит понял наконец, почему Сентжа так легко избежал наказания, а его самого при этом уволили. Всё дело в обаянии.

— Костюм вам идёт, — Эста одобрительно покачала головой, — новое выражение лица — тоже. Не улыбайтесь слишком широко, иначе подумают, что вы над кем-то насмехаетесь. Легко и непринуждённо…

— Вы сказали министру, с какой целью летите на сегодняшний приём? — нарушил её весёлость телохранитель.

Женщина изменилась в лице и отдёрнула пальцы от его пиджака.

— Пусть Кмагон думает, что это простая формальность. Так будет лучше.

— Не будет, — Мигеит нахмурился. — Это обман, а вы сами сказали, что он не терпит лжи.

Эста шумно вздохнула, но ничего не ответила.

— Когда мужчине так вот помогают, он может почувствовать себя никчёмным. Особенно, если этот мужчина — ваш начальник, — осудил её Мигеит.

— Я скажу… завтра.

Они покинули резиденцию через чёрный ход и быстрым шагом добрались до шаттла. Эста молчала, её движения сделались дёрганными. Мигеит уже пожалел о том, что высказал ей своё мнение: только испортил настроение перед важным мероприятием. Проработав столько лет с Кмагоном, женщина должна была куда лучше разбираться в его характере, чем он, грубый и прямолинейный начальник порта, но Мигеит чувствовал дискомфорт. Словно что-то должно произойти. Возможно, дело было и не в министре, а в самой Эсте, желавшей любыми силами разобраться с проблемой самостоятельно. Такой фанатизм до добра не доводит.

— Простите, если я позволил себе лишнее, — подал голос телохранитель, заметив, что шаттл снижается. — Я за вас беспокоюсь.

Эста промолчала.

Дома власть имущих находились в одном секторе, и транспорт в мгновение ока перенёс их из одной богатой резиденции в другую. На первый взгляд ничего не изменилось: да, другой архитектурный стиль, но размах и роскошь всё те же. Увидев количество гостей, Мигеит понял, зачем богачам такие большие дома. В отличие от него Эста сразу влилась в коллектив и начала проявлять даже чересчур показную доброжелательность. Мигеит пытался припомнить, как зовут тех мужчин и женщин, которые улыбались его начальнице, жали ей руку или заключали в объятия. Телохранителя так и подмывало вытащить Эсту из толпы и очертить границы, но они были уже не на работе, а на светском приёме, за время которого ему требовалось разведать обстановку. Мигеит улыбнулся какой-то девушке или всё-таки женщине — пластика стирала возрастные границы — и предложил даме прогуляться по саду. Чтобы не показаться навязчивым, он сказал, что терпеть не может толпы, а она, кажется, скучает. Уловка сработала.

Проследив за телохранителем, Эста довольно улыбнулась и взяла с подноса новый бокал. К предыдущему она едва притронулась и вылила содержимое при удобном моменте, потому как намеревалась сохранить ясность ума. В глазах остальных всё должно было выглядеть иначе, вот Эста и притворялась: всё время была на виду, смеялась и позволяла отпускать в свой адрес комплименты, иногда даже не совсем цензурные. Ей было важно создать ощущение лёгкого подпития — не вполне адекватную реакцию на происходящее, — только так женщина могла спровоцировать хозяина дома на первый шаг.

— Я так рада, что вы наконец позволили себе отдых! — похвалила Эсту дама в пёстром платье. Она работала в команде первого заместителя и, скорее всего, выслуживалась сейчас перед начальником. — Надеюсь, Кмагон тоже в скором времени к нам присоединится! Мы очень соскучились по его харизматичной улыбке и безупречным костюмам.

— Уверена, он нас удивит, — Эста торжествующе подняла свой бокал, но вновь лишь пригубила терпкий алкоголь.

— Как министр себя сейчас чувствует? — раздался за спиной голос хозяина дома. — Что-то его болезнь затянулась. Вы его случаем не убили?

Собеседники Эсты притихли, предвкушая, что она ответит — на отдельных лицах даже засияли лукавые улыбки. Чем дольше Кмагон не показывался на публике, тем меньше уважения к нему начинали проявлять. Элита переменчива и поддерживает тех, кто хорошо за это платит.

— Интересные вопросы вы себе позволяете, — Эста обернулась и пронесла руку с бокалом в миллиметре от рукава заместителя. Она постаралась махнуть как можно сильнее, чтобы показать, что не контролирует себя. — Если так понравилось работать под моим началом, посоветуйте, как нам лучше избавиться от Кмагона.

Окружающие принялись тревожно перешёптываться, а первый заместитель зашёлся приступом кашля. Эста подошла к нему и непринуждённо постучала по спине.

— Не переживайте так, я ведь пошутила, — произнесла женщина снисходительным тоном. — Кмагон сейчас весь в работе и просил передать вам свою благодарность: без ваших приёмов общество бы заскучало. Однако вино я бы вам рекомендовала брать более статусное — не будет так першить в горле. Посоветовать вам любимый сорт Кмагона?

— Не стоит! Я знаю, что он предпочитает, — заместитель нервным жестом отёр рукав: пара капель всё же упала на ткань.

— Прекрасно! В таком случае он будет рад распить его с вами в следующий раз, — Эста ненатурально улыбнулась. — А сейчас прошу меня извинить: нужно решить некоторые вопросы. Я вам очень признательна, что собрали здесь столько чиновников. Так облегчили мне работу!

Придав лицу легкомысленное выражение, она откланялась. Выходка далась Эсте не без труда: внутри всё прямо-таки кипело от злости. Покинув шумное помещение, женщина первым делом хватила о перила злосчастный бокал. Заместитель провоцировал её, и Эста с ужасом понимала, что готова ответить.

— Рано! Ещё слишком рано! — отругала она себя и собралась вернуться в залу.

— Такой скучный вечер, что бьёшь посуду?

Эста изумлённо отстранилась: не ожидала, что свидетелем её истерики станет помощник министра по военным вопросам. Босиль вышел из-за колонны и галантно поклонился в знак приветствия. Вряд ли он оказался здесь случайно, но лучше уж он, чем кто-то другой. Эста сдержанно улыбнулась и поправила выбившуюся из причёски прядь волос. Не сказать, чтобы их связывали какие-то особые отношения, просто Босиль любил вести переговоры в несколько интимной обстановке. Эста терпела его выходки, бывшие именно выходками мужчины, скучавшего на своей должности, но понимавшего возложенную на него ответственность.

— Не думал, что ты сюда явишься, но раз уж всё-таки пришла, я тебе кое-что передам.

Босиль подошёл к ней вплотную, приобнял за талию и прошептал на ухо требования своего начальника.

— Если Кмагон ещё в игре, мы его поддержим, — закончил мужчина, игриво улыбаясь. — А сейчас позволь развеять твою нервозность танцем? Интересно, как на это отреагирует публика.

— Скажет, что я пришла на вечер с одним мужчиной, танцую с другим, а сплю с третьим, — озвучила Эста фривольным тоном: в разговоре с Босилем она могла себе это позволить.

Тот оценил высказывание энергичным одобрительным кивком, и они под руку вернулись в залу. Ловя на себе заинтересованные взгляды, Босиль продекламировал громким голосом, что те, кто не может блеснуть умом, пытаются привлечь к себе внимание глупостью. Некоторые гости приняли фразу на свой счёт, и мужчина с нескрываемым удовольствием наблюдал за тем, как их лица заливает румянец. Его самодовольство было настолько омерзительным, что сплетники предпочли искать себе пищу для разговоров в другом месте. Босиль бросил победный взгляд на партнёршу: теперь можно и поговорить. Ему очень хотелось узнать, зачем Эста притворяется пьяной, однако у неё к мужчине тоже были вопросы, и Босиль уступил ей право задать их первой.

— Ты знаешь, как хозяин этого дома развлекает гостей? — вполголоса поинтересовалась Эста, отыскивая взглядом своего телохранителя.

— Ты про женские бои? — Босиль сохранил невозмутимое выражение лица. — Был там пару раз.

— И ничего не предпринял?!

Эсте всегда казалось, что его невозможно поставить в неловкое положение, но сейчас ей это удалось. Босиль заставил женщину оступиться, пожурил за неосторожность и посоветовал меньше пить.

— Не так громко, — прошептал он партнёрше на ухо. — Многим такое развлечение по душе, а я, знаешь ли, не в той должности, чтобы с ними тягаться.

Они продолжили танец. Эста выдержала необходимую паузу и спросила у Босиля, готов ли он оказать ей некоторое содействие в обличении аморальных пристрастий первого заместителя. Впервые за вечер мужчина сделался серьёзным. Как помощник своего министра, он имел право отдавать приказы военным структурам, в том числе службе безопасности Столицы, и Эста это хорошо знала.

— Хочешь, чтобы я пригласил в резиденцию особых гостей?

Женщина кивнула.

— А ты готова предоставить мне для этого повод? — глаза Босиля хищно сощурились. — Рискнёшь собой?

— Да, — произнесла Эста, не осознавая до конца, что он имеет в виду.

Партнёр восторженно присвистнул и спросил её, как себя чувствует Кмагон: а то гости тут всякое поговаривают.

— Как думаешь, они бы сильно удивились, появись он сегодня на этом вечере?

— К чему ты клонишь? — Эста попыталась высвободиться, но мужчина сильнее прижал её к себе.

— Не дёргайся, — Босиль вскользь коснулся её щеки. — Ты попросила помощи, и я прощупываю почву. Подбираю варианты. Могу я включить в них Кмагона?

— Нет!

Босиль остановился и внимательно изучил выражение её лица.

— Выслужиться хочешь?

— Не твоё дело!

— Как скажешь, — мужчина злорадно улыбнулся. — Сразу отмечу, что действовать стану исходя из обстоятельств, так что не обижайся потом. Тебе ведь важен результат, а не методы?.. О, кажется, тебя сейчас украдут.

Босиль поцеловал её в щёку и кивком головы указал в направлении первого заместителя, пробиравшегося к паре уверенной походкой. Тот уже поднял руку, чтобы привлечь их внимание, как мужчину загородил собой возникший из ниоткуда Мигеит Тан.

— Я украду вашу партнёршу? — пробасил телохранитель серьёзным голосом.

— С превеликим удовольствием! Не представляете себе, как вы вовремя, — Босиль снова повеселел и небрежно обронил на прощание. — Помни, Эста, змея жалит со страху, и ты её уже порядком напугала.

Услышав слово «змея», Мигеит напрягся, но женщина объяснила ему, что Босиль любит применять в речи иносказательные образы. Он имел в виду первого заместителя, а не настоящую змею. Мигеит понуро хмыкнул и пробубнил, что при других обстоятельствах юморист бы за такую шутку уже схлопотал.

— Не сомневаюсь, — усмехнулась Эста, располагая свободную руку у мужчины на плече. — Вас долго не было. Узнали что-то?

— Да, — Мигеит с такой силой стиснул её ладонь, что Эсте пришлось напомнить ему о манерах. — Женщины уже в здании, в подвальном помещении. Слуги показывают их гостям, чтобы те могли выбрать себе фавориток.

— Ты их видел?

— Нет, слышал разговор. Несколько гостей выходили через чёрный ход в саду и обсуждали свои ставки.

— Мало ли на что они могли ставить, — пожала плечами Эста.

Мигеит мотнул головой: они осыпали объекты ставок оскорбительными эпитетами и хвалили первого заместителя за извращённый вкус. Судя по всему, он набирал женщин с физическими изъянами, по крайней мере в этот раз. Эста оступилась и с силой впилась пальцами в плечо телохранителя. Злоба затуманила ей рассудок, и помощница Кмагона больше не могла сопротивляться неистовому желанию покончить со всем сегодня. Нужно обличить первого заместителя, пока она ещё обладает властью ему приказывать.

Увидев резкую смену настроения начальницы, Мигеит попросил её одуматься и покинуть резиденцию под каким-нибудь уважительным предлогом. Ещё не время, да и она явно не в себе.

— Я только делаю вид, что не контролирую себя, — осадила мужчину Эста, — и раз уж в это поверили даже вы — у меня правдоподобно выходит! Идите к Босилю и сообщите ему всё, что узнали. Он поможет вам освободить женщин. Я хочу, чтобы они поднялись в этот зал и рассказали всем, к чему их принуждал первый заместитель.

— Вы спровоцируете крупный скандал.

— О, я это знаю! — Эста улыбнулась. — И я готова ужалить змею первой.

Взяв с подноса очередной бокал, она отыскала взглядом хозяина дома и показательно отпила пару внушительных глотков. Он принял её вызов.

— Выполняйте приказ, — Эста вручила Мигеит Тану полупустой бокал и широким шагом двинулась навстречу своему врагу, — а я пока заставлю первого заместителя признаться в покушении на Кмагона.

Мигеит хотел остановить её, но вовремя понял, как унизительно это будет выглядеть. Если подчинённый позволяет себе хватать начальницу за руки и уводить из помещения силой, значит, он её ни во что не ставит. Мужчина выругался, осознавая безвыходность своего положения: чтобы защитить Эсту, он должен был всё рассказать Кмагону. Приструнить свою помощницу сейчас мог только министр.

Ослеплённая местью, она не обращала внимания на происходящее вокруг. Эсте было плевать, что о ней подумают окружающие: чем более невменяемой она им покажется, тем лучше. Женщина подошла к хозяину дома и озвучила требовательным голосом, что тоже хочет сделать ставку. Первый заместитель поправил тугой воротник и учтиво переспросил, что она имеет в виду.

— Как же! — возмутилась Эста. — Они ведь уже здесь, дайте и мне взглянуть! Или мне стоит приказать, чтобы вы послушались?

— Простите, кажется, между нами произошло недопонимание, — мужчина судорожно сглотнул, — я буду рад выслушать вас в более тихом месте. Вероятно, шум помешал мне уловить суть разговора.

— Думаю, нам стоит поговорить в подвале? — Эста позаимствовала у кого-то из гостей бокал и натянула на лицо легкомысленную улыбку. — Там должно быть достаточно тихо.

Они вышли в сад, подальше от чужих глаз, и женщина могла больше не притворяться. Повертев в руке бокал, она элегантным жестом отшвырнула его в кусты, чем изрядно досадила и так уже раздражённому оппоненту.

— Что вы себе позволяете!

— Командую вами, — пожала плечами Эста. — Вы ведь хотели избавиться от Кмагона — пожинайте плоды.

От возбуждения у первого заместителя перехватило дыхание. Некоторое время его рот нелепо открывался и закрывался, не издавая при этом ни звука, но мужчина сумел наконец подобрать подходящие слова. На протяжении всего вечера эта самодовольная стерва с ним играла, и главный вопрос состоял в том, какие у неё на руках карты. Узнать это можно было, обвинив Эсту в ответ. Первый заместитель набрал в грудь побольше воздуха и с важностью в голосе заявил, что его гостья несёт пьяный вздор: и про Кмагона, и про ставки. В его доме нет места азартным играм.

— Неужели? — голос Эсты сделался жёстким. — А женщин у себя в подвале вы тогда с какой целью держите?

— Вы там были? — верхняя губа мужчины угрожающе вздёрнулась. — Видели женщин, о которых мне тут вещаете?!

— Мой телохранитель видел, — солгала Эста. — Он у меня такой правильный, что сразу обратился в службу безопасности. Полагаю, в скором времени вас посетят ещё гости, только вы им не обрадуетесь. О, не стоит! — Она подалась вперёд и быстрым жестом защёлкнула на запястье мужчины наводящий помехи браслет. — Будете отдавать указания слугам только после того, как я разрешу.

Первый заместитель хотел было перехватить её руку, но Эста увернулась. В её глазах читалось осуждение: такое непочтительное отношение к начальству может обернуться для мужчины увольнением.

— Чего ты хочешь?!

— Чтобы вы публично признались в покушении на жизнь моего начальника, — лоб Эсты перечеркнула глубокая морщина, — и перестали измываться над попавшими в тяжёлое положение женщинами!

— Какое благородство! — всплеснул руками первый заместитель. — Как тогда прикажете мне развлекать гостей? Устраивать скромные концертики и богемные сходки, как это делает Кмагон? Извините, дорогая, эта ниша уже занята!

Эста поднялась со скамьи и дала ему пощёчину. Мужчина подставил другую щёку.

— Что же вы? Бейте, не стесняйтесь! Я потом освидетельствую каждый ваш удар.

Эста отдёрнула руку и брезгливо отёрла её о подол платья.

— Я заключаю с этими женщинами контракт, — заверещал первый заместитель, — предоставляю им право выкупить свою свободу! Деньги, полученные с шоу, я перевожу в благотворительные организации!..

— Тогда почему их потом находят мёртвыми?

Лицо мужчины пошло красными пятнами — душимый яростью, он заговорил почти шёпотом.

— У вас есть доказательства?.. Конечно, нет, вы ведь женщина и действуете спонтанно. Вы надеялись запугать меня, но так дела не делаются. Кмагону нужно было лучше вас учить!

Эсте стоило больших усилий пропустить эти слова мимо ушей. Кмагон очень хорошо её обучил, особенно в первые недели своей болезни — постоянные скандалы её закалили. Да, она позволила себе поднять руку и повысить голос, но не утратила способности анализировать детали, и минуту назад её противник допустил серьёзную ошибку.

— Покажите мне контракт, — озвучила Эста невинным голосом.

— Что?..

— Вы сказали, что заключали с теми женщинами контракты — покажите мне их. Все найденные трупы были опознаны. Если среди них не окажется ни одной вашей контрактницы, я принесу вам свои извинения, — наблюдая за его реакцией, Эста позволила себе негромкую усмешку. — Только не надо говорить, что вы уничтожили документы, или придумывать ещё более абсурдное оправдание. Сами сказали: так дела не делаются.

Обезумевший от гнева, мужчина был готов броситься на неё, но шум снижающегося шаттла отвлёк его внимание. Когда первый заместитель обернулся, Эста уже лежала на скамейке без сознания, а стоящий рядом Босиль недовольно качал головой.

— В-вы? — с трудом вымолвил первый заместитель. — Вы ведь с ней…

— Как вы могли подумать, что я питаю интерес к этой женщине?! — Босиль раздражённо вздохнул. — Я увидел, как её телохранитель ошивается в саду, и решил узнать, что они замышляют. Подрежьте вашим слугам языки, раз они не умеют держать их за зубами! Не знаю, от кого конкретно, но её телохранитель узнал о боях.

— Так он правда вызвал… — первый заместитель запнулся и принялся судорожно заламывать руки.

— О службе безопасности не беспокойтесь — я решу этот вопрос, — Босиль важно ударил себя ладонью в грудь, — а её отнесите в подвал и заприте вместе с другими женщинами. Все видели, что Эста была не в себе — мало ли, куда она могла забрести.

Губы первого заместителя расплылись в улыбке, и он с облегчением отёр вспотевший лоб. Обстоятельства складывались довольно удачно, однако мужчина понимал, что такую своевременную помощь не оказывают просто так, и поинтересовался, чего хочет спаситель.

— Разве не очевидно? — Босиль деликатно похлопал бесчувственную Эсту по плечу. — Должность министра планирования и развития должен занимать кто-то здравомыслящий, а не эта истеричка. Позже ещё поговорим! А сейчас сделайте, как я сказал, и возвращайтесь в зал.

Когда туман в голове рассеялся, Эста обнаружила себя сидящей на стуле внутри какого-то квадратного помещения, окованного по периметру фигурной решёткой. Для балкона здесь было слишком светло, и воздух отдавал металлом, а не ароматами сада. Эста дёрнулась, чтобы принять более удобное положение, и обнаружила, что руки связаны за спиной. Женщина мигом пришла в себя и затравлено огляделась — она сидела посреди ринга. Эста почувствовала, как к горлу подступает тошнота, а пальцы предательски холодеют. Нет не потому, что здесь холодно или руки слишком крепко связаны — это был страх. Яркий свет слепил глаза, заставляя их слезиться. Линз дополненной реальности в них больше не было, а воспользоваться чипом для связи с внешним миром она в таком положении не могла. Услышав лязганье двери, пленница испуганно дёрнулась. Сейчас ей было по-настоящему страшно, и Эста проклинала себя за то, что не послушала совета Мигеит Тана. Кмагон будет беспощаден к нему, но она, возможно, этого уже не узнает.

В помещение ввалилась возмущённо гудящая толпа. Женщинам надоело наведываться сюда для показательных дефиле, и некоторые в голос выражали своё недовольство.

— Драки хотят — я им устрою драку, но лапать себя больше не дам!

— Именно! Мы сюда не глазки строить пришли!

— Тихо! — прикрикнул надсмотрщик, проходя на ринг.

Женщины прильнули к решётке и принялись оценивающе оглядывать Эсту. Обычно внутри стояли они, а богачи глазели так вот снаружи — непривычно было поменяться местами.

— Ты что, ему задолжала? — безынициативно осведомилась главная заводила.

Эста почувствовала, как спадают с рук верёвки.

— Что происходит? — пролепетала она хриплым голосом.

Услышав этот жалобный щебет, публика пришла в неистовство: одни пренебрежительно зафыркали, другие громко захохотали, в предвкушении разминая кулаки. Слуга заставил Эсту встать и забрал с собой стул.

— Она ваша, — бросил он, покидая ринг. — Хозяин сказал, кто первая разобьет ей лицо — получит освобождение вне очереди.

Некоторые женщины одобрительно загудели и первыми протолкнулись на ринг. Эста в замешательстве отступила к противоположной стене. Нужно было как-то повлиять на них, но слова застыли у неё в горле — как Эста не старалась, с губ срывались только тихие стоны.

— Вам не стыдно?! — воскликнула заводила, выскакивая вперёд и оборачиваясь лицом к остальным. — Как высокородная будет с вами драться в таком платье?

Она метнулась к Эсте и с силой дёрнула на себя край обшитой дорогим кружевом юбки. Ткань треснула, обнажая длинные стройные ноги.

— И туфли снимай, — мотнула головой заводила. — Ткнёшь ещё кому в глаз каблуком — как они потом выступать будут? Правильно я говорю?!

Женщины одобрительно загудели.

— Я могу вас освободить. Всех сразу, — пролепетала Эста, вжимаясь в решётку, но её никто не услышал.

Женщины сбились в плотную громко орущую кучу: каждая хотела на свободу и пыталась помешать остальным нанести первый удар. В итоге кто-то всё же изловчился задеть Эсту кулаком по виску, и ей этого хватило, чтобы потерять равновесие. Беснующаяся толпа навалилась сверху, молотя уже больше друг друга, чем её. Эсте оставалось только сжаться в комок, защитив руками голову, и терпеть долетавшие до неё отдельные удары. Она не чувствовала боли, только с каждой секундой становилось всё труднее дышать. Эста уже почти потеряла сознание, когда различила сквозь гвалт голосов лязг входной двери.

— Живо прекратили! — неистово заорал первый заместитель, вбегая в помещение.

Женщины нехотя разошлись — дышать стало легче. Эста перевернулась на бок и увидела искажённое гневом лицо своего противника. Первый заместитель метался между участницами предстоящего шоу и что-то истерически вопил, энергично жестикулируя руками. От возбуждения у него дрожали губы, а глаза сделались такими крошечными, точно это были приклеенные на телесную бумагу бусины. Эста тихо рассмеялась: ей вдруг сделалось так легко и хорошо.

— Что значит, я приказал?! — орал первый заместитель, тряся за грудки своего слугу. — Как я мог тебе такое приказать?!

— Мне передали… ваше распоряжение.

— Кто передал?!

Дверь с грохотом распахнулась, и все обернулись на звук. От увиденного у первого заместителя подкосились ноги, и он был вынужден облокотиться на своего слугу. Гулкие удары трости об пол заставляли мужчину тревожно вздрагивать в такт шагам посетителя.

Лицо Кмагона осталось непроницаемо спокойным, даже когда он увидел, что женщины сотворили с его помощницей. По левую руку от него тяжело переваливался Мигеит Тан, багровый от гнева, с засученными рукавами и свежими ссадинами на костяшках пальцев. По правую чинно вышагивал Босиль, торжественно неся в руках два бокала с вином.

— Надо же, — сокрушённо покачал головой мужчина, — подвергание пыткам вышестоящего по званию — серьёзный проступок. Значит, не зря я вызвал сотрудников безопасности.

— Ты!.. — выдохнул первый заместитель. — Это всё ты!

Босиль непонимающе вытаращился на него.

— Мало того, что вы приказали избить помощницу действующего министра, временно замещавшую его и так хорошо к вам относившуюся… Ещё и меня хотите оклеветать? Какое недостойное поведение — я вам не завидую.

Кмагон громко ударил тростью в пол, призывая прекратить глупую перепалку. Босиль встрепенулся и выступил на пару шагов вперёд, чтобы озвучить присутствующим волю своего временного покровителя.

— Дамы, вы свободны, — с участием озвучил мужчина. — Ваши долги будут погашены, и уведомление о депортации поступит на ваши устройства в ближайшее время. Однако, у министра Кмагона, любезно согласившегося вызволить вас из заточения, есть условие. Наверху вас встретят сотрудники безопасности, которым вы должны будете в красках расписать ужасы своего пребывания в этой резиденции. Не скупитесь на слова, особо талантливым приплатят за изобретательность.

Первый заместитель хотел было возразить, но Кмагон вновь с такой силой ударил тростью в пол, что слова застряли у мужчины в горле.

— Забери её, — велел министр Мигеит Тану, — а мы пока выпьем за здоровье моего заместителя. Оно ему вскоре очень понадобится.

Босиль с готовностью протянул вперёд руки, предлагая хозяину дома выбрать бокал первым. Действительно ли он получал удовольствие от подчинения Кмагону или просто очень правдоподобно притворялся — понять было невозможно. Украшавшая лицо мужчины лучезарная улыбка казалась почти искренней, и, глядя на неё, первый заместитель понял, за что Босиль получил прозвище Кинжал. Ранил он очень больно.

В бокалах оказалось любимое вино Кмагона — то самое, с помощью которого Сентжа намеревался его убить. Входящие в состав напитка пряности должны были усилить действие яда и привести к мучительной смерти, но что-то пошло не так. Кмагон каким-то образом избежал страшной участи и стоял сейчас перед предавшим его чиновником, непроницаемо спокойный и нисколько не смущающийся своего увечья. Одним своим видом он наводил на заместителя такой страх, что у того отнялись руки.

— Сдаётся мне, он вас совсем не уважает, — озадаченно хмыкнул Босиль.

— Что ж, сам выберу, — Кмагон не задумываясь взял в руку один из бокалов и выплеснул его содержимое первому заместителю в лицо. — Меня недавно пытались отравить — интересно, проникнет ли яд через кожу или его надо обязательно выпить.

Предатель застонал и принялся судорожно отирать лицо и руки. Наблюдая за его метаниями, Босиль не выдержал и в голос расхохотался. Ему доставляло удовольствие лицезреть жалкую возню противника, поверженного, вероятно, именно благодаря его помощи. Когда первый заместитель упал на колени и принялся судорожно хватать ртом воздух, Босиль не выдержал.

— Не ломайте комедию, — осудил он, — никакого яда там не было... Ваше здоровье, министр. Великолепное вино! Вижу, я вам больше не нужен, так что пойду наверх и помогу женщинам с признанием.

Кмагон дозволительно махнул рукой.

— Я не приказывал её избивать! Я!.. Меня оболгали! — взвизгнул первый заместитель, так и не поднимаясь с колен.

— Меня это не волнует, — презрительно бросил Кмагон и медленно двинулся в направлении двери.

Гулкие удары трости леденящим ритмом отдавались в висках, пророча поверженному врагу печальное будущее.

Глава 3.3

— Успокойтесь, всё хорошо! Вы в безопасности! Узнаёте меня?

Эста вяло кивнула и откинулась обратно на подушку. Ренне попросил у неё разрешения продолжить — женщина утвердительно моргнула. Когда она пришла в себя, невролог как раз заканчивал обрабатывать ссадины на лице.

Эста не сразу вспомнила, почему ей вообще требуется медицинская помощь: в голове стоял приятный туман, глушивший боль и воспоминания. Клонило в сон, и женщина уже готова была отдаться в его пленительные объятия, как до ушей долетел размеренный металлический стук. Несколько мгновений спустя стал различим и звук шагов, сопровождаемый монотонными ударами трости об пол. Эста вздрогнула: тот самый стук, именно его она слышала перед тем, как потеряла сознание в том жутком подвале. Удары затихли, и посетитель медленно отворил дверь. Входить к ней без стука себе позволял только Кмагон.

— Это были вы, — прошептала женщина, вздрагивая всем телом.

— Оставь нас, — распорядился министр, неспешно продвигаясь в направлении её кровати.

Пошитая из дорогой ткани пижама переливалась в мягком свете ламп, контрастируя своей лёгкостью с его суровым выражением лица. Эста почувствовала себя загнанной в угол — ей очень не хотелось, чтобы Ренне уходил. Вне всякого сомнения, он не мог спасти её от гнева Кмагона, но с ним было не так страшно. Эста села и протянула в направлении невролога руку, но просьба так и не сорвалась с её языка: взгляд Кмагона лишил женщину дара речи.

— Плохо себя чувствуешь?

Она неловко покачала головой, и министр властным жестом указал Ренне на дверь: его услуги здесь больше не требуются. Невролог послушно юркнул в коридор, Кмагон же за это время добрался-таки до кровати и опустился на свободную половину. Эста наблюдала за его действиями с немой покорностью. Министр прислонил трость к изголовью, обернулся к ней и внимательно осмотрел лицо и руки своей помощницы.

— Ты прекрасно знаешь, каких усилий мне стоило встать на ноги. Как необходимо мне было твоё общество в это время. Как хорошо я к тебе отношусь! — Кмагон не дал ей раскрыть рта и продолжил. — Даже если тебе приказал Сентжа, особенно если он, ты должна была поставить меня в известность! Ты, Эста! А не какой-то там телохранитель или чужой помощник!

Женщина испуганно отдёрнула руку и уткнулась взглядом в одеяло.

— Думаешь, я пришёл тебя наказывать? — в голосе Кмагона заиграли бархатные нотки. — Ту, благодаря которой я могу ходить, говорить и вернуться к своей должности после стольких дней безумия наедине с собственными мыслями?

Он намеренно акцентировал внимание на её заслугах, чтобы вызвать у женщины чувство вины.

— Простите, — с трудом вымолвила Эста, не найдя, что ещё ответить.

— Посмотри на меня, — мужчина с удовольствием отметил, что она осознаёт свою ошибку. — Ты — одна из моих немногочисленных слабостей, Эста. Вспомни об этом, когда захочешь в следующий раз совершить необдуманный поступок.

Погладив её по щеке, Кмагон откинулся на подушку и озвучил помощнице последние новости. Сплетни распространялись по Столице с ошеломительной скоростью, особенно когда дело касалось видных чиновников. Бывшего заместителя Кмагона — ни у кого не осталось сомнений, что утром министр его уволит — обвиняли в правительственном заговоре, злоупотреблении властью и, наконец, в развращении помощницы своего начальника. Злые языки поговаривали, что чиновник даже намеревался продать Эсту в публичный дом, а женщин из подвала собственноручно изуродовал. Словом, о нём говорили всякое, но ничего хорошего.

— Воистину Босиль остёр на язык, — подытожил Кмагон, — и твою невменяемость сюда приплёл, и физические уродства. Добавил пару лишних имён, чтобы подогреть негодование других чиновников…

В ушах будто снова прозвучало ехидное «выслужиться хочешь», и Эста брезгливо передёрнула плечами. Она ведь знала, какими методами Босиль добивается своего: где надо солжёт или высмеет, а потребуется — и силу применит, только действовать будет чужими руками. Такому не ведомо чувство вины, тем более перед ней. Если так подумать, Босиль ведь её предупреждал — даже не намёками говорил, а открыто озвучил, что женщине придётся пойти на риск. Цепочка воспоминаний привела Эсту к разбитому бокалу и разговору о политике.

— Босиль сообщил вам условия своего начальника? Министр по военным вопросам готов поддержать вас, но…

— … с рядом оговорок. Иного я от него и не ждал, — Кмагон повелительно хлопнул ладонью по простыни. — Ложись и услади мой слух хорошими новостями.

Эста послушно опустилась рядом и в подробностях пересказала начальнику свой разговор с Босилем.

Новая привычка Кмагона делить с ней постель поначалу ставила женщину в тупик, но спросить об этом открыто она не решалась: хочет, и ладно. Ей было невдомёк, что Кмагона на то побудил страх. Несколько ночей после отравления он не смыкал глаз, с тревогой ожидая, что Сентжа придёт завершить начатое. Лишь когда усталость брала своё, Кмагон забывался сном.Подобный ритм жизни негативно сказался на его характере, усилив и без того хлещущую через край раздражительность. Когда же появилась надежда на выздоровление, мужчина пересмотрел свои жизненные позиции. Стоило Эсте однажды заснуть в его комнате прямо за отчётом, и Кмагон перестал ночевать один: чужое дыхание его успокаивало.

— Прошу вас, не наказывайте Мигеит Тана, — голос женщины дрогнул. — Он выполнял мои требования.

— Не буду, — согласился Кмагон, — если расскажешь мне о том «личном», что уже которую неделю не даёт мне покоя.

Эста бросила взгляд на его ноги, вздохнула и поведала о своих отношениях с отцом. На протяжении всего рассказа лицо министра оставалось непроницаемо спокойным.

— Значит, твой страх и все эти недомолвки — причина была в этом? Ты боялась, что я поступлю, как твой отец?

Эста выдавила из себя согласие.

— Очень надеюсь, что впредь ты не позволишь себе в отношении меня подобных мыслей.

Кмагон отвернулся и дал системе команду выключить свет.

Утром они вместе вылетели в Министерство. В форме помощницы Эста чувствовала себя непривычно голой, вероятно потому, что груз ответственности наконец сняли с её плеч. Облегчение, мешавшееся с тревогой и парой капель предвкушения, колыхалось внутри неё, заставляя холодеть кончики пальцев. Несколько раз за поездку Эста прикасалась к щеке и взволнованно массировала запястья. Кмагон велел ей не маскировать ссадины, а когда они прибыли, специально взял женщину под руку так, чтобы были видны синяки. Этим он как бы говорил: можете думать и затевать против нас что угодно, всё равно потерпите поражение, а мы даже не удосужимся придать этому значения.

Трость Кмагона выбивала гулкий ритм по полам коридоров, каблуки помощницы вторили ему мелодичным цоканьем. Продолжительная ходьба пока давалась министру с трудом, и Эста заботливо поддерживала его под руку, если мужчина спотыкался. В такие моменты он позволял себе отпустить в её адрес какой-нибудь лестный комментарий, и женщина скромно улыбалась. Они старательно демонстрировали полное взаимопонимание и отвечали скупыми кивками на приветствия встречных чиновников. Столь самодостаточное поведение вызывало у окружающих неоднозначные эмоции: одни боялись лишиться должности, другие провожали Кмагона завистливыми взглядами.

— Позвольте, открою вам дверь? — с энтузиазмом произнёс дежуривший у кабинета министра Босиль.

— У вас ко мне дело? — Кмагон сделал вид, что не знает, о чём пойдёт речь.

Босиль деликатно потупился.

— Надеюсь, не будет дерзостью с моей стороны обратиться к вам в первый же рабочий день?

— Приказ на увольнение подпишу, и поговорим, — дозволительно бросил Кмагон, перешагивая порог кабинета.

Здесь он мог уже не притворяться — издав тихий стон, министр впился пальцами в спазмированную мышцу и принялся судорожно её растирать, затем и вовсе мять кулаком. Боль поутихла, и он медленно заковылял к своему рабочему месту. Никогда прежде Кмагон не задумывался над тем, какой длинный у него кабинет.

— Боюсь, в искусстве танца мне с вашим начальником больше не тягаться, — обронил он, чтобы разрядить обстановку.

— Танцы — сиюминутная утеха для нашего самолюбия, — Босиль неслышным шагом скользнул к массивному столу и пододвинул министру кресло, — куда больше моего начальника увлекают словесные дуэли, и вам, если я правильно понимаю, вскоре будет что обсудить.

— Запусти голопроектор, — обратился Кмагон к помощнице. — Информация конфиденциальная, и кроме нас с Эстой об этом знает пока только автор программы.

— О, я прекрасно умею хранить тайны, если не просят об обратном, — Босиль в предвкушении облизнул губы.

Пространство комнаты заполнила копия системы Коджор, несоизмеримо крохотная относительно своих истинных размеров. Кмагон выбрал масштаб и обратил внимание Босиля на неприметный астероид с кодовым названием «Мигрень». Мужчина по достоинству оценил юмор министра, а Эста в очередной раз подивилась тому, насколько сложные расчёты способны производить габбро. Кодама создала эту модель взаимодействия всего за один вечер — написала целую программу, опираясь лишь на свои предположения. Она самостоятельно подобрала оптимальную траекторию для астероида и предоставила программе найти нужное решение путём перебора вариантов. Вчера процент совпадения орбит выражался уже числом девяносто семь, и Кмагон разжаловал астероид в класс «незначительная помеха».

«Осталась бы я на своей должности, если бы Кодама тогда не сбежала? — размышляла Эста, наблюдая, как начальник вводит Босиля в курс дела. — У Кмагона явно были на её счёт планы… Что таить, при нынешнем положении дел габбро бы ему очень пригодилась».

— Позвольте уточнить? — голос Босиля выдернул женщину из раздумий. — Правильно ли я понял, что озвученный мне сейчас проект является приоритетным, однако пока сохраняется втайне по ряду причин?

Кмагон чуть заметно кивнул.

Поняв, что нащупал правильную нить, Босиль продолжил. Новый проект не лишён элегантности, здесь он отдаёт должное. Провести объект на безопасном удалении от врат и уничтожить его посредством других астероидов — это прекрасное решение. Имеющее, однако, одно существенное «но»: что просто даётся в уме иногда с трудом реализуется на практике. Кто-то должен будет взять на себя ответственность.

— Это сделаю я, — Кмагон лукаво улыбнулся. — Я поставлю Совет перед фактом и приму последствия.

— Перед фактом? — переспросил Босиль. — Получается, вы…

Министр нетерпеливо стукнул пальцами по столу: давай же, договаривай. Тебя не просто так посвятили в тайный план — свяжи существующие зацепки воедино.

— Дело в импульсных импактных снарядах? — озвучил Босиль, нервно облизывая губы. Догадка заставила его сердце забиться чаще. — Если Совет утвердит ваш новый проект, вы не получите их в своё пользование в достаточном объёме. Поэтому вы говорите со мной с глазу на глаз, а не посылаете официальное прошение? Смета для Совета не будет соответствовать вашим реальным запросам, и вы ищете способ получить необходимое оружие не вполне законным путём.

— Я преследую благие цели, — уклонился от ответа Кмагон, — которые всем в итоге принесут выгоду.

— Будете преследовать, если ваши запросы у кое-кого не вызовут подозрений, — осмелился поправить Босиль. — Поэтому вы попросили моего начальника выступить на текущем Совете в вашу поддержку.

Босиль мастерски умел отображать на своём лице соответствующие случаю эмоции, и сейчас оно прямо-таки вопрошало, что же министр по военным вопросам получит взамен. Почему он должен рисковать своей должностью и убеждать Совет в том, что нашпиговать врата Коджора вышеупомянутыми снарядами — это хорошая идея? Особенно зная, как к Кмагону сейчас относится Сентжа.

— От исхода ситуации с астероидом зависит будущее всей Федерации, — намекнул министр. — Если дело выгорит, ваш начальник получит испытательный полигон размером в целую систему, а я смогу шантажировать кое-кого очень влиятельного.

— Полагаете, без его власти нам будет лучше? — уловив в глазах Кмагона отблеск согласия, Босиль осторожно продолжил. — Прикормленный правитель, как говорится, тянет кровь из старых ран. Оторвёшь его — новые не захотят пить с того же места.

— А не оторвёшь — получишь заражение крови, — высказался в свою очередь министр. — Полтора года нанятый мной учёный изучал вопрос социальных взаимодействий, и я начинаю догадываться, к какому режиму нас ведёт этот так называемый правитель. Для Федерации это плохо кончится.

По спине Босиля забегали мурашки: игра с такими крупными ставками — задача под стать его характеру. Куда приятнее, чем устраивать встречи и следить за сумбурными оправданиями чиновников, застуканных им за превышением должностных полномочий.

— Независимо от того, какое решение примет мой начальник, мне ваши идеи по душе, — обозначил свою позицию мужчина. — Могу я идти?

Кмагон передал ему копию отчёта, и Босиль покинул кабинет. Едва хлопнула дверь, министр бросил взгляд на расставленные в непривычном порядке вещи и попытался скрыть своё раздражение. Сам ведь сказал Эсте, что планирует выйти на работу только через три дня. Женщина всё поняла без слов и уже собралась привести в порядок стол, как вдруг раздался стук в дверь.

— Что ж, приму посетителя, как есть, — вздохнул Кмагон, заранее догадываясь, что о передышке ему сегодня остаётся только мечтать.

Просители тянулись нескончаемой рекой, и если не приходили лично, то отправляли уведомления или выходили на связь в виде голограммы. Каждый хотел урвать хоть минуту внимания министра и доказать собственную полезность. Приятно было слушать их и осознавать, что решения больше выносишь не ты. Эсту даже охватило чувство ностальгии: Кмагон, если не считать приставленной к стулу трости, был тем самым Кмагоном, к которому она привыкла. Так же хмурился и уточнял каждую мелочь, не стеснялся переспрашивать, а то и повышал голос, подавляя собеседника одной лишь интонацией. Вместе с тем было в этом Кмагоне что-то новое: неуёмное желание жить прослеживалось в каждом его действии. Даже их отношения сделались какими-то особенными. Интересно, причина в том, что они спят вместе, или она наконец добилась того уважения, о котором просила?

Эста встрепенулась и отругала себя за несобранность: не о том думает. Если уж и предаваться размышлениям, то о реакции Сентжа на её поступок, точнее, его отсутствие. Так ли важно было, чтобы первого заместителя убрала именно она, или достаточно просто факта его смещения? Столица на ушах стоит, но Сентжа… у него свой взгляд на вещи.

— Ты хорошо себя чувствуешь? — обратился к женщине Кмагон.

— Да.

Эста прикусила губу: неужели она так сильно задумалась, что пропустила мимо ушей какое-то его требование? Иначе с чего начальнику интересоваться её самочувствием.

— А вы как себя чувствуете? — вежливо осведомилась помощница, дабы скрасить свою оплошность.

— Теперь в соответствии с возрастом, — иронично продекламировал Кмагон. — Заканчивай с документами, а я наведу порядок на столе.

Полчаса спустя они уже выстукивали свою незатейливую мелодию по полу, чинно вышагивая в сторону взлётно-посадочной площадки. Кмагон вновь позволил себе опираться на её руку и считал шаги до спасительного шаттла: ноги так гудели, что в любой момент могли перестать ему повиноваться. Забравшись в транспорт, министр отбросил в сторону проклятую палку и принял сразу несколько обезболивающих. Позволять себе подобную слабость в общественном месте было нельзя, но здесь уже никто не мог его увидеть.

— Что думаешь о наших новых союзниках? — спросил Кмагон, намекая на заключённые сегодня сделки.

— Ваши обещания им изрядно польстили, — Эста наклонилась, чтобы размять мужчине икры, и на его лице тут же возникла довольная улыбка. — Однако угодить наместникам систем куда проще, чем министрам, а вам понадобится и их поддержка.

— Очень понадобится… немного повыше, если тебя не затруднит, — Кмагон зажмурился от удовольствия. — Ты хорошо постаралась в моё отсутствие — смогла склонить на нашу сторону наместницу Дарэллу. На юбилее она хвасталась своим социальным институтом — думаю, с него Сентжа и начнёт претворять в жизнь свои планы, и мы об этом сразу узнаем. Как обстоят дела с твоим телохранителем?

Раз Кмагон опустил слово «бывшим», значит, пребывал в хорошем расположении духа.

— Он отчитался передо мной два часа назад: женщины выдворены из Столицы, дело получило огласку.

— Руки больше не распускал?

Эста отрицательно мотнула головой.

— Хорошо, значит, чему-то научился, — министр озорно сверкнул глазами. — Не знаю, в чём тут дело, Эста, вероятно в твоём обаянии, но я ожидал худшего. Ты смогла воспитать из варвара достойного гражданина, безоговорочно верного нашей с тобой воле… Уж не через постель ли?

— Н-нет, — вымолвила женщина.

— Занятно, — задумчиво протянул Кмагон. — Он так яро бросился тебя вызволять, что мне показалось… впрочем, неважно. Прости, что позволил себе усомниться в твоей верности. Будь добра, пригласи Мигеит Тана на ужин: хочу обсудить с ним кое-какие вопросы до его отбытия. Ты ведь не будешь против поужинать втроём?

— Конечно. Сейчас отправлю распоряжение повару…

— Я сам, — деликатно осадил Кмагон. — Лучше забронируй пока Мигеит Тану билет на карголинер — куда-нибудь подальше. Пусть все считают, что мы отослали его за ненадобностью. Через три дня состоится промежуточный Совет Глав Министерств — до этого времени никто не должен знать о моём намерении сменить начальника порта врат Коджора. Будет лучше, если Мигеит Тан прибудет в новую систему в числе рабочих — пусть Несис поспособствует.

Кмагон вольготно развалился в кресле и принялся изучать взглядом приближающуюся секцию Столицы: закатные лучи эффектно играли на гранях монструозной конструкции. Цивилизация, которая смогла позволить себе такое сложное технологическое сооружение, не должна пресмыкаться перед каким-то там инородцем, коим является Сентжа. Пусть он и привнёс в Федерацию новые знания, но любой благодарности когда-то приходит конец.

— Простите, — отвлекла мужчину Эста, — вы хотели распорядиться об ужине.

Великие мысли тут же сменились насущными проблемами, а свет померк. Мимолётный закат завершился.

Ужин с влиятельным политиком стал для Мигеит Тана последним испытанием. Кмагон то и дело подначивал его неудобными вопросами и осаждал всякий раз, когда Мигеит, по его мнению, слишком сильно сжимал кулаки или ещё как-то выказывал своё раздражение.

— Сдержаннее, — приговаривал министр, — силы вам не занимать, преданности тоже, но над выдержкой надо работать. Персонал врат хорошо знает свои права — кулаками вы никого не запугаете. Апеллируйте к законам, угрожайте тюрьмой… Ваша первоочерёдная задача — ознакомиться с управляющим составом и выяснить, кому можно доверять. Вам придётся иметь дело с, так сказать, не вполне законным грузом, так что подключите весь свой опыт, чтобы сокрыть правду от остальных. Уж будьте добры, поступитесь немного своими принципами! От этого зависит судьба Федерации.

Отложив в сторону приборы, Кмагон поблагодарил гостя за ужин и попросил насладиться десертом уже без его участия. Медицинские процедуры слишком важны, а времени на всё не хватает.

— Что за груз? — спросил Мигеит, когда они с Эстой остались наедине.

Та покачала головой: ему пока не следует знать. Всё решится на предстоящем Совете.

Провожая Мигеит Тана до шаттла, она вручила мужчине наводящий помехи браслет и попросила надеть его перед выходом из здания миграционного центра. Имя мужчины будет временно стёрто из базы данных — об этом она договорилась, — но запись восстановят, как только Мигеит заступит на должность начальника порта врат. Таким образом он сохранит именной чип и сможет вернуться в Столицу в любое время: с докладом или по приглашению кого-то из окружения министра.

— Удачи на новой должности, — улыбнулась Эста, деликатно касаясь ладонью плеча мужчины. — Уверена, вам понравится порт: будет на кого покричать.

— Министр ведь запретил…

— Рекомендовал вам не выражаться, — покачала головой Эста, — кричать по делу очень даже можно. Из вас получится хороший начальник, если приложите немного усилий. Перед тем как возьмёте билет до нужного порта, выждите пару дней от даты Совета. Сделайте вид, что ищете новую работу и приняли в итоге решение обратиться за помощью к прошлому нанимателю. Это передадите Несису при встрече.

— Физическое письмо? — удивился Мигеит, принимая из рук женщины сложенный в несколько раз листок.

— Его невозможно взломать, — пожала плечами Эста, — а в вас я уверена — знаю, что читать не станете. Берегите письмо и… себя.

— Вы тоже.

Наблюдая за тем, как он поднимается на борт шаттла, Эста испытала приступ лёгкой грусти — это приятное и одновременно тоскливое чувство осознания, что хорошее подошло к концу. Всё-таки прав был Несис, говоря, что она и Мигеит Тан очень похожи: оба всецело преданы своему делу. Женщина усмехнулась и неспешной походкой вернулась в дом. С восходом для неё наступит привычный рабочий день, лишённый, наконец, страха неточно донести до служащих слова Кмагона. Министр теперь может озвучивать их сам, а она — довольствоваться ролью помощницы, которая была Эсте очень даже по душе.

Идиллия продлилась недолго: чем меньше времени оставалось до Совета, тем более дёрганным становился Кмагон. Министр по военным вопросам, помощью которого он надеялся заручиться, молчал, и любая попытка напомнить о себе стала бы для Кмагона проявлением слабости. Оставалось ждать и надеяться на лучший исход. Ад, который он пережил — ничто в сравнении с днём ожидания.

Благословение судьбы постигло Кмагона за пятнадцать минут до начала Совета: Босиль подошёл к ним и протянул Эсте пышный цветок, выразив в нескольких словах свою озабоченность состоянием здоровья женщины. Заглянув внутрь соцветия, она заметила на подушке из тычинок крохотное запоминающее устройство и тут же переменилась в лице. Кмагон всё понял и отпустил помощницу, благо на промежуточном Совете её присутствие не требовалось. Эста поспешила удалиться в укромное место, а он неторопливой походкой зашагал в Малый Зал. Женщине понадобилось меньше минуты, чтобы передать на линзы начальника информацию с устройства. В следующий миг высокие тяжёлые двери затворились, и Зал оказался отрезан от внешнего мира сферой подавления. Теперь никакая информация извне не могла просочиться внутрь, а принятые решения — покинуть стены помещения раньше, чем завершится Совет.

— Успела? — тихо поинтересовался Босиль.

Эста молча кивнула, и губы мужчины растянулись в самодовольной улыбке. Он знал, что помощница будет провожать Кмагона до Зала, потому как тот пока ещё неуверенно ходит. Таким образом Босиль поставил в известность сразу обоих.

— Министр Кмагон почтил нас своим присутствием, — уничижительно продекламировал Сентжа, оборачиваясь на стук. — Жаль, вы потеряли былой шарм, но удары трости, должно быть, заставляют подчинённых трепетать. Меня очень позабавила ваша недавняя выходка. Сами догадались или помощница подсказала?

Кмагон был готов к тому, что Сентжа захочет выставить его на посмешище: действенный способ заставить окружающих усомниться в чьей-то власти. Независимо от того, что он сейчас ответит — это будет звучать как оправдание, а политики презирают слабость. Единственное допустимое решение в таком случае — обратить всё в шутку.

— Поражаюсь её сообразительности, — Кмагон развёл руками. — Пока я валялся в постели и проклинал собственную беспомощность, Эста сумела вычислить предателя и не отправиться на тот свет. Впору задуматься о том, не стоит ли уступить ей свою должность…

— Ей повезло, — Сентжа смягчил тон, но холодность в глазах осталась. — Следите за ней лучше, а то вдруг кто вздумает переманить на свою сторону такого грамотного безотказного специалиста.

Сентжа особенно подчеркнул слово «безотказного». На промежуточных Советах редко обсуждали важные вопросы, но сегодняшний обещал быть интересным. Сегодня он поставит на место одну завравшуюся пешку, но пока не решил, как именно это сделает — пусть Кмагон сам натолкнёт его на мысль.

— Вам есть, что сказать нам, министр? Или в постели вам было не до работы? — полетели вдогонку Кмагону каверзные вопросы.

Мужчина проковылял к последнему свободному месту и активировал голографический экран. Синхронизировав свой чип с интерфейсом визуализации, Кмагон принялся монотонным голосом зачитывать итоги минувшего месяца. Система отображала сопроводительную информацию в такт его словам: графики и схемы сменяли друг друга, иногда возникали изображения. О Коджоре Кмагон упомянул в последнюю очередь и не столь подробно, сколь следовало бы: хотел понаблюдать за реакцией Сентжа.

— Помнится, вы уверяли меня, что какой-то там гений написал для вас программу… — глаза старика хищно сощурились, и лицо приобрело зловещее выражение, — для расчёта безопасной орбиты, если я правильно понял. Не хотите поделиться этой информацией с остальными?

Все взгляды теперь были прикованы к нему, и Кмагон в который раз пожалел, что рассказал тогда Сентжа про эту программу.

— В случае с Коджором уповать на одно единственное решение — непозволительная роскошь, — подобрал нужные слова министр, — и я прорабатываю альтернативные варианты.

— Превращая на всякий случай врата Коджора в оружейный склад? — бесцеремонно уточнил Сентжа.

Кмагон сдержанно пояснил, что запрашивает ровно такое количество снарядов, которое необходимо для уничтожения астероида — ни больше, ни меньше. Если расчёты его специалистов кажутся необоснованными, пусть сотрудники другого Министерства произведут независимую проверку.

В разговор вмешался министр по военным вопросам. Кмагон уже начал думать, что тот выбрал сторону Сентжа, но мужчина, видимо, ждал подходящего момента. Скупо прокомментировав озвученные коллегой цифры, он перешёл к более наглядным примерам. Сколько станций и научных баз приходилось в срочном порядке эвакуировать по причине космической угрозы, и это в обжитых звёздных системах, а Коджор — до конца неисследованная. Просто необходимо, чтобы эти врата обладали некоторым военным потенциалом и были способны отразить угрозу, откуда бы она ни исходила.

— Я считаю, нужно также усилить безопасность и тех врат, с которыми Коджор сообщается, — завершил свою мысль спаситель Кмагона.

— Считайте, — дозволительно бросил Сентжа, — Я хочу видеть цифры, а не слушать пространные речи. Даю вам время до конца заседания. Что до вас, министр Кмагон, наслаждайтесь последними неделями в раю, раз помощница подарила вам такую возможность. Не стану скрывать, я надеялся сегодня увидеть здесь её, а не вас.

Кмагон задержал дыхание. Главное не уронить лица: сполна отыграется на противнике, когда придёт время.

Сентжа словно прочёл его мысли и апатично озвучил, прикрывая глаза.

— Имя нового министра планирования и развития я оглашу на итоговом Совете. Потрудитесь к тому времени привести дела в порядок и подыщите себе новую помощницу. Эсту я с вами не отпущу. Вы тянете её на дно, Кмагон. Губите её карьеру своими выходками, — Сентжа чуть заметно улыбнулся. — Полагаю, пришло время вмешаться и спасти её от вас.

Глава 3.4

— Значит, ты умеешь распознавать ложь, — мужчина потёр большим пальцем подбородок и подался слегка вперёд. — Как именно?

Его бледные глаза светились любопытством, но не таким, как у остальных: не безобидным. Он мигом отбросил показное дружелюбие, когда понял, что раскрыт. Напрасно она тогда дала понять, что видит его насквозь. Нужно было смолчать, но обстоятельства дезориентировали Кодаму: габбро плохо понимала, где находится и почему здесь оказалась. Она очнулась в камере жизнеобеспечения — воздух был тяжёлым и спёртым — она задыхалась там внутри в темноте, пока кто-то не вскрыл крышку вручную. Этот мужчина. Он назвал себя Мейконом.

— Не ответишь — отрежу тебе язык, — пригрозил альбинос, прикасаясь пальцами к лежавшему на столе ножу.

В другой его руке покоился бокал с резко пахнувшей жидкостью. Алкоголь раздражал её обоняние, но Кодама старалась не подавать виду.

— Отрежешь, и я точно не отвечу, — парировала она.

Габбро чувствовала, что не может в полной мере управлять своим голосом, но это и не требовалось. Ей не нужно было скрывать собственные эмоции: главное понимать, как играть на чужих. Там в клинике Мейкон отказался объяснять ей, что происходит, и она, шокированная произошедшим, прогнулась под его волю. Нужно дать мужчине понять, что это была разовая акция.

— У тебя останутся руки, — напомнил альбинос, — ты всё ещё сможешь писать. К тому же немые женщины как раз в моём вкусе. От криков, знаешь ли, болит голова.

Мейкон пригубил вино. Нетерпение сжигало его изнутри — Кодама это видела. Она могла пожалеть о своём поступке, но провокация — лучший способ заставить кого-то потерять контроль, а именно это ей сейчас и нужно.

— Начни пить нормальное вино, и голова перестанет болеть, — произнесла девушка ровным голосом.

Мейкон резко выбросил вперёд руку и выплеснул содержимое бокала ей в лицо. Нос и горло защипало, глаза заслезились. Кодама попробовала дышать ртом, но на языке тут же отдалась горечь спирта, и габбро принялась отплёвываться, дёргая связанными за спиной руками.

Мейкон подошёл к ней и отёр лицо салфеткой.

— Как ты понимаешь, когда лгут? — повторил он свой вопрос. — Не ответишь, я буду заливать в тебя это пойло, пока ты не упадёшь замертво.

— По лицу, — девушка с отвращением сглотнула горькую слюну.

— Кодама, — пожурил её альбинос, — ты ведь габбро — отвечай, как подобает. Что за скупые обрывки. Или у тебя от жажды язык пересох?

Мейкон щёлкнул пальцами, и подчинённый поднёс ему наполненный до краёв бокал. На губах альбиноса возникла любезная улыбка, не предвещавшая, однако, ничего хорошего. Кодама поняла, что давиться вином придётся в любом случае, ответит она сейчас или нет. Однако ответ позволил бы выгадать немного времени и понаблюдать за его реакцией.

— Я считываю микровыражения лица и понимаю, какие эмоции в данный момент испытывает собеседник. Также я учитываю жесты, интонацию и скорость речи.

Мейкон поставил бокал на стол.

— И кто тебя этому научил?

Кодама насторожилась. Раз так интересуется, значит она ему нужна, и язык он ей не отрежет: от немой габбро проку будет мало.

— Не твоё дело. Я хочу покинуть это …

Мейкон сдавил ей челюсть, не дав закончить.

— С первого раза не поняла, да? — мужчина требовательно протянул назад руку, и подчинённый вложил в неё нож. — Я тебя купил, милая — ты моя собственность. Мне плевать, чего ты хочешь.

— Купил? — переспросила Кодама, непонимающе нахмуриваясь.

— Именно! — Мейкон провёл лезвием по её губам. — Вижу, я получил очень интересный товар.

— Я не товар, — возразила девушка.

Мейкон заставил её открыть рот и вложил внутрь лезвие — холод металла тут же отдался на языке. Кодама смотрела на мужчину, а он на неё. Глаза Мейкона в предвкушении сощурились.

— Знаешь, почему мне нравятся дерзкие женщины? — Мейкон наклонился к ней и тихо усмехнулся. — Их так приятно затыкать.

Он дёрнул нож на себя, и Кодама ощутила солоноватый привкус крови во рту — острая кромка оцарапала ей язык. С упоением взглянув на алые капли, Мейкон потянулся за бокалом.

— Надо же, какой я неловкий — придётся промыть рану.

— Нет!

Мужчина схватил Кодаму за волосы и силой влил в рот добрую треть бокала. Вино потекло по лицу и шее, забрызгало ворот одежды. Габбро закашлялась. Мейкон дал ей продышаться, после чего заставил девушку снова посмотреть ему в глаза.

— Теперь будешь послушной?

Кодама моргнула. Альбинос достал из кармана блистер с таблетками и положил одну ей на язык.

— Тогда глотай… Умница.

Мейкон развязал ей руки и жестом велел встать. Внезапное прекращение пытки говорило о том, что они покидают это место, точнее, борт корабля, значит они прибыли в какой-то порт. Кодама ощутила лёгкое волнение. Помяв в пальцах ворот её одежды, Мейкон недовольно поджал губы и отошёл куда-то в сторону. Габбро перевела взгляд на его помощника — верзила ухмыльнулся и показательно потёр ладонью титановый протез. Если Мейкон прикажет, он с лёгкостью унесёт её на своём плече. Да что там — достаточно будет просто взять её за руку, и о побеге можно не мечтать. Придётся притвориться послушной.

— Надевай. Прямо поверх одежды.

Мейкон дал ей тунику с капюшоном, и пальцы девушки сами потянулись к вещи. Она запахнула просторную одежду, завязала пояс и покорно замерла, ожидая новых указаний. Собственные мысли сделались блёклыми и невнятными. Она по-прежнему всё видела, слышала звуки и ощущала противную горечь во рту, но не способна была это осознать. Стоило отвернуться, и предмет, на который она смотрела мгновение назад, исчезал из памяти, будто его и не существовало. Только голос Мейкона властвовал над ней.

— Пошли, — велел он, и Кодама двинулась к выходу.

Мужчина опустил ей на голову капюшон — габбро не сопротивлялась. Ей сделалось всё равно. Настолько, что Кодама даже не смогла определить, в какой порт они вышли, и порт ли это вообще. Объекты для неё размазались в цветные пятна, и девушка послушно шла туда, куда её вёл Мейкон. Она слышала, как мужчина говорил о каком-то чипе, якобы принадлежавшем ей. Будь Кодама в здравом уме, она бы поняла, что речь идёт об именном чипе жителя Столицы. Габбро не знала, что Кенуи обменял его на Лаиру, но догадалась бы об этом, сопоставив факты. Ей вообще было бы куда проще думать, не подави таблетка её волю.

— Направо, — отозвался в голове голос Мейкона, и девушка повернула.

Она вновь ощущала себя полноценной габбро: послушной и в какой-то степени бестолковой. Это было приятно и одновременно пугающе, а потом пропали даже эти ощущения. Её повело, и девушка оступилась. В следующий момент она почувствовала нетипичную лёгкость в ногах.

— Отнеси девчонку в одну из комнат, — услышала габбро мужской голос. — И чтобы её никто пальцем не касался! Узнаю — мало не покажется.

Второй голос, более грубый и близкий, неприятно расхохотался.

— Понял, хозяин.

Верзила бросил девушку себе на плечо и скрылся за поворотом. Мейкон сощурился, глядя ему вслед. Как интересно всё складывается: теперь у него в подчинении есть габбро, проживавшая ранее в Столице под чужим именем. Это можно выгодно использовать. Мужчина довольно облизнул губы. Первая встреча с Кодамой его озадачила, но каждый последующий разговор только разжигал интерес. Он сломает эту девчонку, чего бы ему это ни стоило.

Мейкон поднялся к себе и запер дверь. Он не просто так навещал Иссаара: хирург сделал для него новое лицо. Маска облегала голову, до неузнаваемости меняя строение черепа мужчины. Искусный хирург этот Иссаар, ничего не скажешь. Досадный, однако, его по возвращении ждёт сюрприз. Мейкон представил себе выражение лица врача, когда тот узнает, что его «обожаемая» помощница сбежала с кем-то из посетителей. На себя он такую ответственность брать не решился — услуги Иссаара могли ему ещё пригодиться, — но не хотел отказывать себе в удовольствии получить габбро. А уж на что Эзара потратит полученные за девчонку деньги — это не его забота.

Мужчина переоделся в форму служащего, точнее в её правдоподобную копию, затемнил косметикой кожу на руках, чтобы скрыть природную бледность, и вышел. Веди он дела честно — не стал бы преуспевающим торговцем. Пришло время в очередной раз применить хитрость, чтобы продвинуться по карьерной лестнице.

Текущее место Мейкон получил, втершись в доверие к одному щёголю. Тому грозила долговая яма, и альбинос с превеликим удовольствием опрокинул туда мужчину, прибрав попутно к рукам его дело. Мейкону было не привыкать к торговле контрабандой, вдобавок он хорошо умел налаживать связи. Даже с такими ублюдками, как его охранники. Альбинос вышел из их среды и потому хорошо понимал, чего хотят такие мужчины, и как ими можно управлять. С Кодамой всё обстояло иначе: её характер и мотивы ему ещё предстояло разгадать.

Утро пришло внезапно и отдалось во рту непомерной жаждой. Кодама оторвала голову от подушки и огляделась, щуря глаза. Взгляд девушки сфокусировался на графине с водой — она обхватила сосуд обеими руками и принялась пить прямо из горла. Язык защипало. Габбро поперхнулась и чуть не выронила графин. Она вспомнила вкус крови и металла во рту, но дальнейшие события будто вырезали из памяти.

Кодама потёрла лоб. Первый раз она пришла в себя в неисправной камере жизнеобеспечения. К телу были подведены трубки и датчики — выходит, она находилась внутри достаточно долго. Наверное, её лечили. Зацепившись за эту мысль, габбро восстановила в памяти разговор с Несисом, возвращение на корабль Кенуи и долгую тяжёлую ночь, по итогу которой она проснулась с сильной головной болью. Немного погодя началась лихорадка, и дальнейшие события смешались в большой пёстрый ком. Ощущения, звуки — всё путалось, перетекая друг в друга. Она потеряла сознание и очнулась уже в той злополучной камере.

— Откуда Мейкон забрал меня на свой корабль, — подытожила Кодама.

Одежда ещё пахла вином, и она поспешила от неё избавиться. Бросив вещи в ионизатор, габбро вернулась на кровать. Через несколько часов одежда вновь будет чистой, а она пока подумает, как быть дальше. Мейкон считает её своей вещью и не стесняется это показывать, значит, в том месте, куда он её привёз, мужчина главный. Он привык получать своё силой и пытается применить проверенный метод к ней. Кодама поводила во рту языком — причинять другим боль у Мейкона получается отменно. И ему это доставляет удовольствие.

Щёлкнула входная дверь. Кодама сидела к ней спиной и обернулась на звук. Взгляд верзилы говорил о том, что вид обнажённого тела ему понравился, даже очень, но Мейкон запретил прикасаться к габбро. Верзила самодовольно хмыкнул: хотя бы посмотрит.

— Одевайся! — рявкнул он, бросая Кодаме комок серой ткани и пару туфель. — Хозяин тебя ждёт.

Габбро взяла в руки платье знакомого покроя и шумно вздохнула. Едва ли она сможет притвориться тем бесчувственным существом, для которого эта одежда предназначена. В её взгляде, походке и словах будет сквозить отвращение к Мейкону. Однако во что-то одеться всё же надо: не стоит заставлять альбиноса ждать, по крайней мере пока.

Кодама оглянулась на полупустой графин, но удержалась от желания сделать ещё пару глотков.

Верзила проводил её в искусно обставленное помещение, где Мейкон принимал посетительницу. По выражению лица женщины Кодаме сразу стало понятно, что дело складывается в пользу альбиноса. Мейкон жестом подозвал девушку и усадил её себе на колено — типичная демонстрация власти.

— Моя новая помощница, — мужчина погладил габбро по плечу, — мы хорошо смотримся вместе, правда?

Посетительница натянуто кивнула. Мейкон опустил ладонь Кодаме на талию и заговорил с женщиной тем обманчиво мягким голосом, каким в своё время начинал диалог с ней.

— Вам, дорогая, я доверяю, как себе. Конечно, вам и в голову бы не пришло меня обманывать.

Правый глаз женщины нервно задёргался. Кодама ощутила, как сжались в этот момент пальцы Мейкона — так значит, он уже знает правду и просто играет с этой женщиной. Габбро захотела посмотреть, какие эмоции сейчас отображаются на его лице, но Мейкон деликатно вернул её голову в исходное положение.

— Вы знали, что габбро умеют различать ложь? Вас это конечно же не касается, но другие — с ними мне придётся расторгнуть контракты самым неприятным образом, — Мейкон выдержал короткую паузу. — Конечно, если они сознаются лично, тогда, наверное, я их пощажу. Каждый ведь может ошибиться. Как думаете, кто меня предал?

— Не знаю, — пожала плечами женщина; её губы растянулись в нервной улыбке.

— Ну предположите что-нибудь!

— М-может тот рейхакр со шрамом на щеке?

Мейкон кивнул на своего подручного: шрам его рук дело. После того случая рейхакр смотреть в их сторону боится, не то, что обманывать.

Женщина тихо ойкнула.

— Расслабьтесь, этот идиот только с виду страшный, — успокоил её Мейкон. — Кого действительно стоит бояться, так это мою девочку. Гостья ведь нам не врёт, милая?

Женщина не выдержала.

— Я возмещу! — выпалила она, порываясь встать. — Этот фальсификат — я не знала! Узнала недавно! Я не думала!..

Мейкон прикрыл ладонями уши.

— Как же я не люблю, когда кричат. Уведи её в подвал.

— Нет, прошу! — лицо и шея женщины пошли красными пятнами. — Я всё отдам, правда! У меня есть деньги!

Мейкон раздражённо топнул ногой.

— Меня не интересуют твои деньги! Сожрёшь весь порченный товар прямо у меня на глазах — так и быть, уйдёшь отсюда живой.

Альбинос махнул рукой, и верзила уволок бьющуюся в истерике женщину прочь из комнаты. В помещении воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным плеском фонтана. Теперь Мейкон разрешил габбро посмотреть на себя. Его лицо светилось довольством.

— Как мне стоит её наказать?

Кодама ответила, что этим вопросом должны заниматься уполномоченные службы. Мейкон усмехнулся.

— Она испортила мне отношения с рядом важных клиентов, поэтому я накажу её лично. Выбери как.

— Я не… — девушка вовремя вспомнила, что слова «я не хочу» приводят Мейкона в бешенство и перефразировала на ходу. — Я не имею представления о наказаниях, которые назначают за данного рода проступки.

— Придумай способ, который мне понравится, иначе я накажу вас обеих, — Мейкон толчком заставил габбро подняться на ноги. — Её я раскусил сразу, с другими будет сложнее. Вычислишь всех, кто меня обманывает — разрешу задать вопрос. Может, даже два.

Кодама пренебрежительно сморщила нос. Вряд ли Мейкон ответит честно на вопросы, которые её интересуют, а вот на следующий вполне может.

— Чем ты торгуешь? Я должна знать, чтобы эффективнее определять ложь.

Мужчина забарабанил пальцами по подлокотнику.

— Встань рядом и узнаешь. Очень советую тебе вести себя как габбро, Кодама. Если кто-то из моих посетителей начнёт подозревать, что с тобой что-то не так, я лишу их головы.

Девушка с трудом сдержала приступ отвращения. Мейкон сделает то, о чём пообещал — дай она только повод. Кодама ощупала пальцами лицо, облизнула губы и выровняла дыхание. Теперь она спокойна, по крайней мере внешне. В мыслях же габбро корила себя за то, что не полетела тогда с Несисом. Что заставило её поступить так глупо? Незаконченный разговор с Кенуи? Кодама поправила на плечах несуществующую куртку. Как жаль, что Мейкон не сможет ответить ей, где сейчас Кенуи и всё ли с ним в порядке.

Посетители альбиноса оказались посредниками, сбывавшими ему различные товары. Их льстивые речи быстро утомили Кодаму — габбро мечтала о том, чтобы вернуться в свою комнату и побыть немного в тишине. Мейкон же был сама любезность. Кодама поражалась тому, как ему удаётся так хорошо притворяться. Заслушав очередную тираду, девушка подала мужчине знак, что тот имеет дело с обманщиком, и Мейкон вмиг переменился в лице. Напускное уважение пропало, оставив после себя едкий саркастический осадок.

Альбинос поднялся на ноги и размеренным шагом направился к выходу, не оставляя посетителю иного выбора, кроме как пойти следом.

— Я хочу вам кое-что показать, — бросил он в дверях, — мою особенную коллекцию.

Кодама встрепенулась. Мейкон был так увлечён обманщиком, что перестал следить за ней. Выйдя в коридор, девушка попятилась и юркнула за угол. Ей удалось обмануть дежурившего на выходе охранника и даже попасться на глаза нескольким прохожим, прежде чем Мейкон хватился её и лично вышел за своей собственностью.

— Иди сюда, — велел он.

Во взгляде мужчины читалась тщательно скрываемая злоба. Кодама шагнула в сторону, проверяя его реакцию — Мейкон дёрнулся, но сохранил лицо.

— Не усложняй всё, — с нажимом озвучил он, двинувшись за ней.

Габбро огляделась в поисках поддержки. Редкие посетители торговой галереи стояли слишком далеко и не проявляли к ним интереса. Она могла бы крикнуть, но… Кодама вдруг осознала, что любой конфликт, который она спровоцирует, обернётся в итоге против неё. Не числись она мёртвой, пожаловалась бы сотрудникам сиггу-контроля, что Мейкон удерживает её, и покинула бы это место ближайшим рейсом. А так её просто депортируют на родную планету. Кодама очень не хотела туда возвращаться.

— Иди сюда, иначе я убью их всех, — пригрозил альбинос.

Габбро встревоженно дёрнулась. Логика подсказывала ей бежать, но Кодама шагнула мужчине навстречу. Блефует он или нет, она не хотела рисковать чужими жизнями.

— Внутрь, — приказал Мейкон.

Стоило мужчине переступить порог, и гнев прорвался наружу. Сначала досталось охраннику: Мейкон велел другим вышибалам отвесить ему по ушам, чтобы не слушал кого попало, и вправить мозги. Те с радостью принялись за работу, а Мейкон обернулся к габбро. Кодама инстинктивно попятилась — это проявление слабости ещё больше раззадорило мужчину. Он схватил девушку за шиворот и потащил за собой по коридору.

Они спустились в подвал. Трое посредников, рискнувших обманывать Мейкона, стояли на коленях перед контейнерами с какими-то растениями, тянувшими к ним свои хищные щупальца. Лицо крайнего мужчины походило на кровавое месиво — избивший его верзила довольно усмехался.

— Отказался переписать на меня свою собственность, — прокомментировал Мейкон. — Остальные поступили благоразумнее, но ты своей выходкой вынесла им смертный приговор.

Габбро была не в силах отвести взгляд от ужасного зрелища.

— Ты не можешь убить их. За такое…

Мейкон прижал её к стеклу ближайшего контейнера и надавил локтем на трахею.

— Могу, — произнёс он, не повышая голоса, — и сделаю это прямо у тебя на глазах. Чтобы ты поняла, Кодама, что я не бросаюсь словами.

Женщина за его спиной тихо застонала.

— Заткни её! — не оборачиваясь рявкнул Мейкон. — Отвлекает.

Локоть вжался глубже в шею, и Кодама судорожно впилась пальцами в руку мужчины. Мейкон вожделенно улыбнулся.

— Ну давай, умоляй меня.

Габбро хрипло вдохнула и прошептала в ответ.

— Убьёшь их — я покончу с собой.

Помещение огласил громкий безудержный смех. Мейкон редко смеялся до слёз, но её самонадеянное заявление заставило его потерять контроль.

— Начинай, — согласился мужчина, вкладывая в ладонь габбро нож.

Кодама стиснула рукоять и поднесла оружие ближе к лицу. Нож мощнее скальпеля и точно вскроет ей вены, если с силой полоснуть по запястью. Девушка перевела взгляд на Мейкона и вздрогнула от ужасной догадки: она ведь может вогнать этот нож и в его тело. Хотя бы попытаться.

— Ты хоть умеешь им пользоваться? — с издёвкой уточнил альбинос.

Кодама шумно вздохнула и отвела руку для удара. Кмагон как-то показывал ей, как нужно бить — она справится. Внезапно габбро вспомнила ту боль, которую испытала, порезав себе руки. Она валялась на полу и истекала кровью. Все её мысли были о том, чтобы скорее умереть. Разве правильно подвергать таким мукам кого-то другого? Пальцы Кодамы разжались, и нож упал на пол.

Мейкон нагнулся за ним, играючи провернул на ладони и прошёлся остриём по собственному предплечью.

— Чтобы приказывать другим, требуется смелость, — озвучил он, любуясь ровным неглубоким порезом, — ещё нужно уметь не сожалеть о содеянном. Совсем. Иначе эта боль сожжёт тебя изнутри, — Мейкон обернулся к подчинённому. — Уведи её, я сам здесь закончу.

— Нет! Не убивай их! Не смей!

Мейкон ударил её наотмашь по лицу, и Кодама потеряла равновесие. Последним, что она запомнила, стало отражение в прозрачной стенке контейнера трёх перепуганных лиц. Впоследствии девушка так и не решилась спросить у Мейкона, что он сделал с посредниками. Случившееся сломало её, и габбро стала осторожной в своих словах и поступках. Оставаясь одна, она мучилась вопросом, могла ли тогда поступить иначе. Был ли у неё шанс спасти тех мужчин и женщину?

— Нет! Нет… — Кодама швырнула на пол графин и упала на колени перед осколками. — За побег он должен был наказать меня. Я виновата!

На языке отдался солёный привкус слёз. Кодама схватила один из осколков и до боли сжала его в пальцах. Нужно просто вонзить стекло себе в шею, и она умрёт. Мейкон ничего не успеет сделать. Он проиграет. Девушка улыбнулась и дрожащей рукой занесла оружие над сонной артерией — ни Мейкон, ни другие габбро не получат её. Одно быстрое движение, и всё кончится. Так просто. Слишком просто. Кодама всхлипнула и отшвырнула осколок прочь. Нет, она найдёт другой способ выбраться отсюда.

Дверь отворилась, и в комнату вошёл Мейкон. Раньше он посылал за ней подчинённого, но сегодня явился собственной персоной.

— Вставай, — мужчина вздёрнул её на ноги и заставил проглотить уже знакомую габбро таблетку. — Мы кое-куда летим.

Мейкон заметил капли крови у неё на пальцах.

— Оближи их, — велел он.

Кодама послушалась. Вкус крови был отвратительным, но сознание вновь не принадлежало ей. Все события, вещи и мысли улетучились, остался лишь голос Мейкона — мужчина приказывал, и она выполняла.

Пришла в себя габбро уже в кральетте. Мейкон протянул ей стакан воды. Кодама пила так, будто несколько дней мучилась нестерпимой жаждой. Альбинос пригладил ей волосы и заговорил своим обычным обманчиво вежливым тоном.

— Испортишь мне сегодня дело, милая, станешь первой шлюхой в своём роде. Я это устрою.

Габбро посмотрела ему в лицо.

— Какое дело?

— Я расширяю свой бизнес, — уклончиво ответил Мейкон и протянул ей именной чип.

Кодама поборола желание взять его. Вот, значит, как Мейкон провёл её на ту торговую станцию. Точно так же они её сегодня покинули — затем мужчина и дал ей таблетку, чтобы была послушнее. Последним, у кого она видела этот чип, был Кенуи. Выходит, он знает Мейкона? Кодама отвела взгляд и непринуждённо заметила, что габбро проходят проверку по ДНК маркерам.

— Вот только ты мёртвая габбро, — уточнил Мейкон, вкладывая чип ей в ладонь.

— Откуда ты узнал?

Альбинос язвительно хихикнул.

— А ты догадайся сама.

Едва они прошли рамку-контроля, Мейкон забрал чип назад. В этот раз он не держал Кодаму за руку и не переживал о том, что девушка сбежит: ей просто некуда. Выбрав ячейку ожидания в самом конце пассажирского терминала, он завёл габбро внутрь, а подчинённого оставил дежурить снаружи. Вскоре Кодама поняла, зачем.

— Знаешь наместника Лифара? — спросил альбинос, заметив, как она на него смотрит.

Габбро кивнула. Лифар славился своей жестокостью — даже Кмагон не любил иметь с ним дел. Единственные переговоры с наместником, на которых она присутствовала, прошли не слишком гладко. Не держи Лифар в подчинении самую преступную звёздную систему, его бы давно сместили с текущего поста.

— Зачем тебе им притворяться?

— Расширяю свой бизнес, — напомнил Мейкон, поправляя маску. — Когда за тебя поручится сам Лифар, а личным представителем выступит габбро, клиенты не посмеют отказать.

— Если он узнает… — начала было Кодама.

— Не узнает.

Девушка вздрогнула: Мейкон даже мимику Лифара перенял.

— Похож? — поинтересовался альбинос голосом наместника.

Габбро снова кивнула и отошла к стене: Мейкон оставил там свои вещи. Пока он вживался в роль наместника, Кодама запустила пальцы в карман его куртки и вытащила оттуда чип. В облике Лифара мужчина точно не станет гоняться за ней по порту и сотрудников сиггу-контроля об этом не попросит — это её шанс.

— Раз ты выступаешь в роли моей официальной представительницы, то должна кое-что знать, — Мейкон подошёл к девушке, взял её за руку и погладил тонкие пальцы. — Не хотелось бы их ломать, так что постарайся, чтобы всё прошло гладко. А теперь слушай.

Объяснив, что от неё потребуется, мужчина кивнул на дверь, и они вышли. Подчинённого он оставил в ячейке ожидания вместе с вещами: не прибегает Лифар к помощи всяких проходимцев, когда есть парализатор. Оружие покоилось у Мейкона на бедре — единственная настоящая вещь в его маскарадном костюме. Кодама, однако, парализатора не боялась. Мейкон не станет в неё стрелять — это равносильно самоубийству.

Девушка огляделась в поисках информационного табло. Чип жителя Столицы позволял своему владельцу проходить упрощённую идентификацию при посадке на борт — она могла улететь, даже выглядя как габбро.

— Ты чем так увлечена? — одёрнул её Мейкон.

Медлить с ответом было нельзя, с побегом тоже. Кодама с вызовом посмотрела на мужчину и озвучила:

— Думаю над тем, что ты мне сказал. Я не собираюсь лгать твоим клиентам.

Не дожидаясь ответной реакции, девушка метнулась прочь. Будь, что будет, но она больше не замарает руки ничьей кровью. Габбро вбежала в толпу и попыталась затеряться.

— Кодама? — услышала она своё имя. — Кодама, ты жива! Как я рад тебя видеть!

Дэс подскочил к ней и заключил в свои объятия — девушка по привычке дёрнулась в сторону.

— Кодама? Ты чего?

Габбро узнала его и уткнулась лицом парню в грудь. Дэс погладил её по спине.

— Ты чего? — повторил он свой вопрос. — Что-то с Кенуи?

— Я не знаю, где он, — голос Кодамы дрожал.

— Так это не он забрал тебя из клиники? — уточнил Дэс, настороженно оглядываясь.

— Нет. Мейкон.

Парень вздрогнул и помянул дурным словом какую-то женщину.

— Давно?

— Не знаю. Я потеряла счёт времени, — Кодама вспомнила о том, что габбро не имеют привычки с кем-то обниматься, и отстранилась от Дэса. — Как ты здесь оказался?

— Кенуи отправил меня искать одного учёного. Нтуи Кнолти, — парень виновато развёл руками. — Увы, я не справился. Этот Кнолти точно сквозь землю провалился! Не переживай так, Кодама! Теперь мы вместе, а Кенуи — наверняка он просто… — Дэс поморщился, понимая, что обманывает сам себя. Астростопер полетел в очень опасное место — кто знает, что могло произойти. — Кенуи обязательно нас заберёт, слышишь?

Габбро увидела среди пассажиров фигуру Лифара и дёрнула парня за руку.

— Нам нужно улететь отсюда! Всё равно куда и на чём.

— Так ведь ты…

— Я улечу под чужим именем. Пошли.

Девушка посмотрела на табло — ближайший карголинер отбывал через пятнадцать минут. Они с Дэсом поспешили к нужному шлюзу.

— Как так получилось, что именно Мейкон тебя забрал? — спросил терзаемый любопытством парень. — Я специально настроил камеру так, чтобы никто кроме Кенуи не мог её открыть.

Габбро нервно дёрнулась: вот, значит, из-за кого она чуть не задохнулась.

— Тебе не хочется об этом вспоминать, да? — с сочувствием уточнил Дэс.

Кодама передёрнула плечами.

— Я расскажу. Позже. Стой!

Парень проследил за её взглядом и тоже увидел подручного Мейкона. Верзила ошивался в посадочной зоне, как раз перед нужным шлюзом. Дэс упомянул вслух любимое ругательство Кенуи.

— Но ты ведь всё равно сможешь улететь, да? — с надеждой спросил он.

— Я не полечу одна.

Дэс посмотрел по сторонам и утянул девушку в направлении таблички «Служебная зона».

— Спрячемся за этой дверью. Я такую быстро вскрою.

Рискованно было пытаться проникнуть в служебное помещение, но ничего лучше в голову не шло, и Кодама согласилась. Дэс действительно справился с дверью на удивление быстро, и за ней оказался технический коридор, а ещё сотрудник порта.

— Вы что здесь делаете?!

Парень оторопел. Габбро тоже испугалась, но быстро взяла себя в руки.

— Нас послали устранить неисправность, — произнесла она, заходя внутрь.

Сотрудник всплеснул руками.

— И почему я об этом ничего не знаю?

— Вероятно, руководство вас ещё не уведомило.

Мужчина загородил своим телом проход и потянулся к переговорному устройству.

— Сейчас я сам кого надо уведомлю.

Габбро с Дэсом как по команде повернули обратно в терминал, но к двери уже спешил Мейкон, всё ещё переодетый Лифаром. Кодама сразу поняла, что это он: настоящему наместнику тут делать нечего.

— Вызовите охрану! — крикнула девушка, указывая на фальшивого Лифара. — Он хочет взорвать этот терминал!

В следующий миг сотрудник порта уже лежал на полу, оглушённый выстрелом из парализатора. Не дожидаясь, пока Мейкон наведёт оружие на них, Кодама с Дэсом бросились за поворот. К несчастью беглецов, коридор оказался тупиковым. Дэс попытался загородить собой габбро, но Мейкон оттолкнул его прочь. Стрелять в парня мужчина не стал: у него были на счёт Дэса иные планы.

— Мальчишка твой, — кивнул он подбежавшему подчинённому, а сам шагнул к габбро.

— Мейкон, я… — пальцы мужчины впились ей в волосы, и Кодама послушно подалась ему навстречу. — Я пойду с тобой, куда скажешь, только отпусти его. У тебя встреча. Я…

— Пойдёшь, — согласился альбинос, разворачивая её в направлении парня, — но сначала мы посмотрим шоу. Уделай его так, чтобы мать не узнала!

Верзила ленивым движением размял плечи и громко хрустнул костяшками пальцев.

— Нет, Мейкон! Пожалуйста!

Альбинос задрал ей голову, посмотрел во влажные от слёз глаза и пренебрежительно бросил:

— Ты сделала свой выбор.

— Нет!

Кодама неистово забрыкалась. Кожа на голове была готова лопнуть от напряжения, но габбро не обращала внимания на боль. Ей удалось пнуть Мейкона локтем и пару раз ударить ногой, прежде чем мужчина отпустил её, но тут же вновь дёрнул назад, схватив уже за запястье. Теперь они стояли друг к другу лицом. Во второй руке Мейкон по-прежнему сжимал парализатор — единственную вещь, которая могла спасти её и Дэса. Кодама поняла, что должна получить это оружие любой ценой.

— Я не стану на тебя работать! — с вызовом крикнула габбро.

Мейкон сильнее выкрутил ей запястье.

— Я тебя ненавижу, — простонала Кодама, подаваясь вслед за его рукой. — Ты даже… больно мне сделать не можешь.

— Неужели? — альбинос ударил её прикладом по лицу.

— И всё?

Мейкона трясло от напряжения. Швырнув на пол парализатор, он сжал в освободившейся ладони её палец и с наслаждением сломал его. Кодама заорала от боли.

— Довольна?!

Мейкон выпустил её, и девушка рухнула на колени. Парализатор валялся в метре от её ноги — Кодама потянулась за ним. От резкого движения в глазах потемнело, но прикосновение к гладкой пластиковой рукояти вернуло ей силы. Она обязана спасти Дэса. Кодама упала на спину, выставила перед собой оружие и несколько раз выстрелила в Мейкона, а затем в его подчинённого.

Звуки упавших тел приятной дрожью отдались в груди. Наконец она от них избавилась — так хорошо.

Глава 3.5

— Лучше бы ты тогда умер, — прошептала Эзара, отводя взгляд.

Кенуи пропустил фразу мимо ушей: его куда больше интересовала предыдущая. Он был готов к тому, что эта женщина при встрече выкинет какой-нибудь фокус, но осмелиться продать габбро…

— Скажи, что ты пошутила, и отведи меня к Кодаме, — настойчиво потребовал астростопер.

Эзара улыбнулась, трагично так, даже с сочувствием: шутка растянулась ни много ни мало на двадцать лет. Иной бы уже давно забыл и смирился, но она не смогла. Стоило увидеть его, и обида вспыхнула с новой силой.

— Рано или поздно каждому приходится сталкиваться с последствиями своих поступков, Варро, — произнесла женщина, пожимая плечами.

Астростопер впился в неё пристальным взглядом.

— Латиэл? — выдавил он, с трудом размыкая губы.

Не верилось в то, что это могла быть она. Женщина с таким сильным характером, как у Латиэл, просто не поступила бы с ним так подло.

— Не угадал, — по лицу Эзары скользнула тень разочарования. — Попробуй ещё… Что, совсем никаких предположений? Обидно. Я ведь спасла тебе жизнь, Варро. Спасла по приказу Латиэл, а ты своим побегом лишил нас обеих будущего! Что молчишь? Хорошо тебе жилось на воле?!

Эмоции обуяли её, и женщина уже не могла остановиться. Она понимала, что в ближайшие десять минут будет выдворена охраной на шаттл, поэтому хотела успеть выговориться. Выплеснуть на Кенуи всю свою ненависть и оставить его с этим жить.

— Мы столько сил приложили, чтобы воспитать из тебя здравомыслящее существо! Ты был нам нужен!.. — кричала она, нервно хватая ртом воздух. — Да, твоя жизнь была сопряжена с некоторыми неудобствами, но они были временными!.. Мы просили тебя потерпеть — самую малость! Обещали, что ты попадёшь на свою ненаглядную планету, когда придёт время! — женщина вздрогнула всем телом и перешла на шёпот. — И вот она твоя благодарность. Ты уничтожил меня, как личность, Варро. Надеюсь, ты сейчас чувствуешь то же, что я тогда.

Эзара умолкла и обернулась к нему спиной. Астростопер наконец обрёл дар речи.

— Кому ты её продала? Когда?! — воскликнул он, в один прыжок преодолевая разделявшее их расстояние: сказалась пониженная гравитация.

— Отвечу, если вспомнишь моё имя. Ну же! — в глазах женщины блеснули слёзы обиды. — Нет?.. Как жаль. Надеюсь, имя той габбро ты так быстро не забудешь.

— Говори! — рявкнул Кенуи, грубо вздёргивая её за плечи.

Эзару обуял истерический хохот.

— У меня было каких-то полчаса на то, чтобы улететь — и снова ты... — озвучила она, совладав с приступом; пальцы потянулись к шее, непривычно голой без массивного грубого колье. — Из раза в раз ты портишь мне жизнь! При каждой встрече!

Она рванулась прочь, но Кенуи удержал женщину. Охрана уже спешила к ним, поэтому действовать нужно было быстро — хочет получить от неё признание, придётся забрать Эзару с собой. Будь на нём магнитные ботинки, Кенуи бы с лёгкостью совладал со своей ношей, но сегодня он вышел босиком, памятуя прошлый опыт посещения злосчастного казино. Пришлось передвигаться размашистыми скользящими шагами, стараясь всё время сохранять контакт с полом. Эзара же активно сопротивлялась: брыкалась или припадала к полу, отчего простой, казалось бы, путь превратился в непредсказуемую кривую.

Окружающие в панике метнулись к стенам, неминуемо сталкиваясь между собой и теряя равновесие — коридор наполнился шуршанием одежды, тихими стонами и возмущёнными выкриками. Кенуи то и дело задевал кого-то. Незначительные импульсы отклоняли его от заданного курса, вынуждая всякий раз прикладывать усилие, чтобы вновь обрести равновесие. Охранникам тоже пришлось пробираться сквозь пробку из тел, и это их существенно замедлило. У Кенуи появился шанс. Добравшись до нужного стыковочного рукава, он толкнул Эзару внутрь и нырнул следом. Тихо клацнули за спиной створки станционного шлюза.

— Имя и место! — потребовал астростопер, хватая женщину за руки.

— Скажу, если заберёшь отсюда, — процедила та, даже не думая вырываться. — Я нужна тебе. И у тебя мало времени.

Эзара взглядом указала на шлюз: с минуты на минуту сюда ворвутся охранники.

— Почему именно «полчаса»? Что будет потом?

— Смотритель узнает о моём отсутствии и начнёт искать, — женщина высвободилась и плавными прыжками направилась к кораблю. — А мне, знаешь ли, никто не давал права покидать казино.

— Лжёшь! — Кенуи нагнал её и загородил собой вход на борт.

Эзара натянула на лицо очаровательную улыбку.

— Не в этот раз. Я хочу сбежать отсюда.

— Зачем?

Ответить женщина не успела: вместо её голоса помещение огласил звук распахивающихся створок. В стыковочный рукав ввалились двое охранников и стали свидетелями типичной для данного заведения сцены. Ссорились в казино часто и по любому поводу. Некоторые дамы просто не представляли себе жизни без хорошенького скандала и следовавшего за ним бурного примирения. Эзара решила, что вполне сойдёт за одну из них: не все в казино знали её в лицо. Женщина принялась лупить своего спутника ладонями, выкрикивая ругательства, которые себе обычно позволяют нетрезвые леди, когда их что-то не устраивает. Заметив охранников, она картинно заправила за ухо разметавшиеся волосы, тихо кашлянула и в последний раз ткнула ошалевшего астростопера ладонями в грудь.

— Да вспомнила я тебя! Сама пойду! — она придала лицу горделивое выражение. — Сволочь!.. Пилота он за мной послал.

— Что здесь происходит?

Один из охранников, опустил оружие и подался вперёд; второй продолжил удерживать пару на прицеле.

— Мой горячо любимый муж... — Эзара запнулась и игриво хихикнула, — послал за мной пилота. Простого такого пилота, которого я на дух не переношу. Потому что он… — снова смешок, — считает, что мне надо меньше пить.

Женщина отсалютовала охранникам и шагнула на борт — Кенуи пришлось вжаться в стену, чтобы она смогла пройти.

— Вы там скажите своим, чтобы нас отпустили, — бросила женщина на прощание. — А то мой муж ну о-о-о-чень не любит ждать!

Охранник связался с диспетчером и подозрительным тоном осведомился у Кенуи, зачем тот запрашивал стыковку с сегментом триста сорок пять.

— Велели, вот и запрашивал, — ляпнул астростопер, поводя плечами, — я в чужие дела не лезу. Не получилось — сюда пристыковался.

— С какой целью?

— Забрать жену своего начальника, с какой же ещё! — Кенуи подбоченился. — Связался, значит, я с ней и по голосу всё понял. Минами в подпитии чужого мужчину за своего мужа приняла. Я ей втолковываю, как всё на самом деле обстоит, а она в истерику.

— Долго ещё ты там будешь возиться?! — донёсся из салона раздражённый вопль.

Кенуи хрустнул шеей и показно закатил глаза: мало того, что придётся терпеть эту стерву весь полёт, так она ещё мужу потом нажалуется. Правду говорят, что инициатива наказуема.

— А на кого ты там работаешь? — спросил стоящий поодаль охранник.

— На того, кто больше не воспользуется услугами вашего казино! — крикнула Эзара, снова возникая в проёме и хватая Кенуи за шиворот. Астростопер неуклюже занырнул внутрь корабля. — Нравится, когда женщина страдает, да?!

— Нет, минами, — сдержанно ответил охранник и сообщил в переговорное устройство, что ситуация разрешена. — Можете вылетать.

— Благодарю! — зло сверкнула глазами Эзара, и шлюз со свистом затворился. — А тебе что, особое приглашение нужно?

Кенуи проигнорировал её вопрос и принялся неспешно обуваться. Зафиксировав сначала правую ногу, потом левую, он выпрямился во весь рост и резким движением прижал женщину к стене. Магнитные ботинки удержали его в исходном положении, а Эзара беспомощно забарахталась, пытаясь дотянуться ногами до пола.

— На этом корабле командую я! — озвучил астростопер с нескрываемой агрессией. — Живо говори, кому ты продала габбро, или я выбью из тебя правду!

— И выбросишь потом за … — Эзара запнулась и тихо вскрикнула: кулак Кенуи просвистел в нескольких сантиметрах от её лица. — Торговцу! Зовут Мейкон!

Помещение огласил звук удара — на стене остались следы крови. Боль несколько охладила его пыл, и разум Кенуи прояснился. Всё могло быть гораздо хуже. Мейкона он по крайней мере знает, и с ним можно договориться. Это будет нелегко, но шанс есть. Нужно лететь на торговую станцию и предложить Мейкону что-то сопоставимое с габбро по ценности. Например, заплаченные за девушку деньги. Стоит также озвучить, что Кодама знакома с Несисом Алтисом — владельцем станции, на которой Мейкон ведёт свой не совсем законный бизнес. Он не дурак и уступит.

Кенуи протолкнул Эзару в жилую секцию и отправил женщину в свободный полёт — она беспомощно кувырнулась в воздухе, приложилась о стену и тихо вскрикнула. Не обращая внимания на её проклятия, астростопер увлёк Эзару за собой в пилотскую. Она снова обо что-то ударилась.

— Хватит! Меня сейчас стошнит!

Кенуи пихнул женщину в кресло и защёлкнул ремни безопасности. Сквозь звон в ушах Эзара различила отдельные слова — астростопер запрашивал разрешение на отстыковку. Диспетчер сообщил, что должен прежде внести в протокол имя буйной посетительницы, и Кенуи призывно хлопнул женщину по щеке. Эзара припомнила, кто покидал казино с ней на одном шаттле. Была там одна эксцентричная пассажирка, которая вполне могла закатить сцену на пустом месте — её именем Эзара и представилась. Кенуи неодобрительно нахмурился, но женщина взглядом приказала ему молчать.

— Оставите вы уже наконец меня в покое?! — простонала она и громко вздохнула.

Некоторое время спустя характерный толчок возвестил о том, что корабль успешно отстыковался. Кенуи отвёл судно на безопасное расстояние и начал разгон. Сердце Эзары радостно подпрыгнуло, но тут же вновь перешло на тревожный галоп: раз он больше ничего у неё не спрашивает, значит, знаком с Мейконом. Решив убедиться в своих подозрениях, женщина спросила, куда они летят.

— Как ты вытащила Кодаму из камеры? — проигнорировал вопрос астростопер.

Его тон не предвещал ничего хорошего, и Эзара предпочла ответить по существу. Вскрыть камеру её вынудило аварийное отключение питания, точнее последствия этого безобидного на первый взгляд события. Обычно неполадки устраняли в течение нескольких часов, и на работе клиники это никак не сказывалось. Заведение располагало собственным резервным генератором, рассчитанным на трёхдневное использование в режиме повышенного энергопотребления, и все камеры, кроме одной, успешно подключились к его сети. Камера, внутри которой находилась габбро, требовала подтвердить действие с помощью пароля.

— Повезло, что в это время меня навестил Мейкон со своим охранником. Помогли вскрыть камеру вручную.

Кенуи собрался возмутиться, но она его опередила.

— Поверь мне, лучше Мейкон, чем Иссаар! Последний — худшее, что может случиться с женщиной, независимо от того, габбро она или нет.

— Да кто тебе дал право решать, что для кого лучше?! — взорвался астростопер. — Что-то сама ты не поспешила в заботливые объятия Мейкона!

— А то, думаешь, я не просила, — выпалила женщина. — Никто не хочет портить отношения с Иссааром! Это плохо кончается!.. Не прилети ты тогда — всё сложилось бы иначе.

Кенуи хватанул ладонью воздух и усилием воли заставил себя успокоиться: нельзя опускаться до рукоприкладства.

— Всё сложилось бы иначе, если бы ты сразу озвучила истинное положение дел и попросила о помощи, — бросил он с упрёком. — Уйди и не показывайся мне на глаза, пока не прилетим на станцию!

Эзара отстегнула ремни безопасности и послушно скользнула к выходу, обогнув на почтительном расстоянии его кресло.

— Мейкон тебе её не отдаст, — озвучила женщина, наполовину скрывшись в жилом цилиндре.

— А я предложу ему тебя вместо габбро, — ответил Кенуи, давя нарастающую агрессию. — Тебя и все его деньги.

— Прекрасная сделка, — долетела до его ушей язвительная реплика.

Астростопер рванулся с места, ведомый желанием наконец заткнуть её наглый рот, но ремни безопасности удержали его в кресле. Кенуи несколько раз неистово дёрнулся, выпуская пар, и обхватил руками голову. Столько новостей градом обрушились на него за минувшие полчаса, что полностью сбили с толку. Кенуи вскочил на ноги и отправился в душ: ледяная вода точно поможет ему привести мысли в порядок.

Эзаре тоже было над чем поразмыслить: вопреки ожиданиям месть принесла ей только горькое разочарование. Женщина металась в агонии, пытаясь найти оправдание своему поступку. Будучи некогда жертвой, теперь она стала преступницей.

— Это всё ты, — шептала Эзара, — из-за тебя я стала чудовищем… Я не хотела… Я этого не хотела — она меня заставила! Из-за её эгоистичных желаний я потеряла всё, а Латиэл обрела второго сына! Так… нечестно.

Эзара захлебнулась рыданиями. Затемнённая спальная ячейка душила её теснотой и одиночеством, увеличивая и без того давящее на психику чувство вины.

— Когда я успела стать такой сволочью? — спросила себя женщина, закрывая глаза.

Сон принёс ей временное облегчение: его рваный ритм то погружал в забытье, то опрокидывал в пучину кошмаров. На очередном таком витке Эзара ощутила, как что-то извне стремится вернуть её в реальный мир. Женщина с ожесточением дёрнула ногой и разлепила опухшие от слёз глаза.

— Вставай, — разрезал тишину голос Кенуи. — Умойся и приведи себя в порядок.

Эзара скривилась и с явной неохотой высунулась из ячейки. В голове царил полнейший кавардак — хотелось залить в себя стакан воды и снова забыться сном. Вместо этого её заставляли куда-то идти и зачем-то пытались снять с неё платье.

— Ты что делаешь?! — возмущённо воскликнула женщина.

— Разденься прежде, дура!

Эзара перевела взгляд со своей одежды на душевую кабину, потрясла головой и апатично изрекла, что Мейкону всё равно, в каком виде она перед ним предстанет.

— Сотрудникам сиггу-контроля не всё равно! Не создавай мне лишних проблем!

— Ладно! — раздражённо фыркнула женщина. — Мне нужно время, чтобы прийти в себя — иди пока всё разузнай… Что?! Считаешь, я в состоянии угнать твой корабль? Не смеши.

Кенуи уступил: в таком виде от неё всё равно не будет толка, только повод для шуток Мейкону предоставит. Пусть прихорашивается сколько душе угодно, а он потом выставит пассажирке счёт: за воду, еду и, конечно же, стоянку. За швартовку в порту нужно платить, а он лишними средствами сейчас не располагает. Учитывая, однако, при каких обстоятельствах он покинул станцию в прошлый раз, может оно и к лучшему: в порту недоброжелатели к кораблю не подступятся. Занятый подобными мыслями, астростопер размашистым шагом преодолел стыковочную палубу и остановился перед пропускным пунктом.

— Цель посещения? — пророкотал механический голос.

Кенуи честно изложил причину своего прибытия и зарегистрировал имевшееся при себе оружие. Его пропустили. Несис и правда снял с него все обвинения.

— Подумать только, — подивился астростопер, — кому-то из богачей можно верить.

Оглядевшись по сторонам, он обнаружил, что все информационные терминалы сейчас заняты, и рискнул обратиться за помощью к сотруднику сиггу-контроля.

— У кого я могу получить разрешение на посещение привилегированной торговой зоны?

— Ты?! — гаркнул дежурный, оглядывая потрёпанный костюм посетителя и взъерошенные после сна волосы.

— Я! — подтвердил Кенуи в той же хамоватой манере. — Лицом не вышел или одежда не нравится?

Стоило бы избрать более благожелательный тон, но астростопер был на взводе: все словно сговорились помешать ему достичь желанной цели.

— Пойдём, я тебя провожу, — рука дежурного потянулась к магнитным наручникам.

— Я и сам дойду. Зачем из-за такой мелочи пост покидать?

— А мне полезно пройтись.

Кенуи сдался. Хам этот дежурный или просто не в настроении — дальше сопротивляться не стоит, иначе загремит за решётку минимум на сутки. Времени на подобное развлечение у него сейчас не было.

После «увлекательной» беседы в камере предварительного задержания, где трое пьяных рабочих со знанием дела втолковывали ему, как себя должен вести порядочный гражданин, Кенуи очутился в кабинете аж самого начальника службы безопасности. Не к добру это.

— Могу я узнать, в связи с чем был задержан? Вроде бы ничего не нарушал, — на этот раз астростопер выбрал правильный тон.

— Зачем вам понадобилось в серый сегмент, уважаемый? — от голоса мужчины так и веяло презрением.

— Хочу повидаться с одним торговцем.

— И он, конечно же, вас ждёт?

— Не ждёт, но мы знакомы, — мотнул головой Кенуи. — У меня к нему деловое предложение.

— Привезли ещё одну девицу на продажу?

Провокационный вопрос заставил астростопера привстать с места.

— Что это вы так занервничали? — ощерился начальник службы безопасности. — Неужели я действительно найду на вашем корабле женщину?

— Даже если и так. Что с того?

— Как же? Вы запамятовали? — мужчина продемонстрировал задержанному записи с камер. — Вот вас пропускают в серый сегмент вместе с какой-то блондинкой. По поручительству некоего Мейкона. Беседа продлилась немногим более получаса, после чего вы вышли уже один. Женщина осталась. Спустя несколько дней вы вернулись за ней — не иначе как оставляли в залог за свои долги.

— Залогом был я! — выкрикнул Кенуи. — Мейкон дал мне трое суток, чтобы достать деньги! Если бы я не вернулся за той женщиной — она бы стала его рабыней!

— Какое вопиющее правонарушение! Нужно было сообщить, — тон начальника службы безопасности из участливого сделался ледяным. — Не знаю, как вы этого добились, но неделю назад на станцию пришло распоряжение снять с вас все обвинения. Что такого надо было сделать, чтобы тебя оправдал сам Несис Алтис?

— Оказаться в нужном месте в нужное время, — фыркнул Кенуи, поведя плечами.

— В таком случае сегодня вы оказались в ненужном месте и в ненужное время, — заключил начальник службы безопасности. — Из-за вас был несправедливо уволен один хороший сотрудник, взгляды которого я разделял. Поэтому, пусть я и не могу предъявить вам что-то существенное, но на сутки в одиночной камере всё же запру. Увести!

Камера оказалась настолько маленькой, что не позволяла сделать и десяти шагов — Кенуи метался в этих четырёх стенах точно загнанный в клетку зверь. Куда ни посмотри — кругом холодный безразличный металл, пленником которого он стал по собственной глупости. Поторопился и в итоге потерял целый день! Возможно даже упустил последний шанс вернуть Кодаму. Кенуи упал на колени и заорал от бессилия.

— Отомстила так отомстила, — прошептал он, воспроизводя в памяти черты лица Эзары. — Убить готов.

Ровно сутки спустя дверь камеры отворилась. Астростопер метнулся наружу и последовал за дежурным на выход. Кенуи так и подмывало попросить мужчину идти быстрее, но он благоразумно стиснул зубы: и так уже достаточно испортил отношения с представителями службы безопасности. То ли дело Мейкон — состоятельный торговец с богато обставленным офисом, в подвале которого он хранит контрабанду. У Кенуи зачесались кулаки: и почему он сразу не додумался обвинить Мейкона в торговле незарегистрированными растениями? Знает ведь, где и в каком количестве тот их хранит — вот тебе и повод попасть в серый сегмент.

— Свободен, — прервал его размышления голос дежурного.

— Я знаю, кто в сером сегменте торгует контрабандой, — отважился попытать счастья Кенуи.

— И я знаю, — апатично бросил дежурный, — и начальник знает. Только когда мы являемся с проверкой, эта контрабанда куда-то испаряется.

Мужчина развернулся и двинулся прочь. Свою работу он выполнил и счёл так: если астростопер дружит с головой, то уберётся с этой станции и забудет сюда дорогу, а поступит иначе — надолго облюбует ту камеру.

Кенуи всё это тоже понимал, но не собирался улетать с пустыми руками — раз самому не удалось ничего узнать, нужно прибегнуть к помощи Эзары. К такой до одури красивой женщине сотрудники станции будут куда более благосклонны.

Эзара как раз заканчивала завтракать, когда он поднялся на борт своего корабля.

— Вижу, переговоры пошли не по плану, — заметила женщина, желая больше задеть его, нежели узнать причину длительного отсутствия.

— Убери с лица эту самодовольную ухмылку!

Эзара кашлянула и с участием в голосе уточнила, с кем это астростопер так продуктивно беседовал в продолжение всего дня, что напрочь забыл о ней. Женщинам, конечно, свойственно уйму времени тратить на свою внешность, но не сутки же. Хорошо ещё, что на корабле была еда.

Кенуи рванулся в её сторону и выбил тарелку у женщины из рук.

— Не зли меня, — процедил он сквозь зубы.

Эзара отстранилась, показывая всем своим видом, что напугана и впредь будет послушной, но оба знали, что это не так. Женщина понимала, что нужна Кенуи для переговоров, поэтому он её не тронет. Астростопер же отдавал себе отчёт в том, что она действует сугубо в личных интересах. Пока не будет знать, что получит взамен, Эзара не станет сотрудничать, а ему, как назло, нечего было ей предложить. Придётся хитрить. Кенуи выдержал паузу и спросил, как бы такая проныра, как она, проникла в серый сегмент.

— Нашла бы в порту кого-то состоятельного и попросила за меня поручиться, — без раздумий бросила Эзара.

Астростопер приглашающе махнул рукой в сторону выхода.

— Продемонстрируй-ка, а я поучусь.

Женщина нехотя поднялась на ноги. Кенуи задержал её.

— Деньги оставь.

— Может мне вообще голой выйти?! — возмутилась Эзара, но требование его всё-таки выполнила.

Пока находится на борту, она его пленница, однако за пределами этого корабля они обладают равными правами. Там астростопер уже не сможет ей приказывать. Эзара предвкушала, как оклевещет его перед сотрудниками сиггу-контроля. Уж что, а строить из себя беззащитную жертву она умеет.

Покинув корабль, женщина послушно двинулась за Кенуи к рамке-контроля. Он пропустил её первой, за что тут же удостоился язвительной шутки в свой адрес.

— Мужчины вспоминают о манерах исключительно, когда им это выгодно.

— Дальше что?

Эзара изумлённо обернулась.

— Куда идти дальше? — перефразировал астростопер. — К частным палубам?

Женщина не без иронии прокомментировала, что так навязываются в попутчицы только проститутки. Лицо Кенуи осталось непроницаемо спокойным — такому не предъявишь обвинения. Эзара манерно подпёрла пальцем подбородок.

— Куда бы мы ни пошли, пока ты отсвечиваешь рядом, на меня вряд ли кто-нибудь взглянет. Разве что с сочувствием.

Кенуи развёл руками.

— Придётся тебе как-то выкручиваться. Не то выставлю тебя подельницей Мейкона и скажу, что вы торгуете габбро.

— Тебе не поверят, — тон Эзары потерял былую уверенность, но она постаралась компенсировать это невозмутимым выражением лица. — Идём в пассажирский терминал. Скажем, что заблудились и попросим проводить нас к серому сегменту. Там уже я напрошусь к кому-нибудь в попутчицы, а тебя… представлю моим охранником.

Кенуи недоверчиво хмыкнул: чередуемые в строгих пропорциях язвительность и покорность намекали на то, что Эзара задумала какую-то пакость.

— Богачи не пользуются общественным терминалом, зато там полно сотрудников сиггу-контроля, — заметил астростопер.

Женщина закатила глаза.

— Какой ты сообразительный! Вот сам во всём и разбирайся.

— Не могу.

Эзара аж подпрыгнула от неожиданности и с интересом повернула голову в его сторону.

— Эту ночь я провёл в одиночной камере. На станции меня недолюбливают.

Женщина постаралась скрыть улыбку.

— Но ничто не помешает мне бросить тебя здесь и улететь, — предостерёг Кенуи. — Я не буду испытывать угрызений совести.

— Как же! А твоя габбро?.. Ладно, не заводись! Я схожу к Мейкону, — Эзара вздохнула. — Скажу охраннику на дверях, что один придурок хочет поговорить с его хозяином. Если Мейкон сочтёт нужным, то придёт. Дальше разбирайтесь сами. Без меня! Деньги можешь оставить себе.

Кенуи смерил её долгим взглядом. Женщина запустила волосы в причёску и тихо рассмеялась: она знала, о чём астростопер сейчас думает. Можно ли верить этой стерве? Множество мужчин задавались подобным вопросом и потом обжигались, но сегодня она решила проявить благородство. Эзара поджала губы и протянула ему руку — ну же, решайся. Кенуи пожал её.

— Раз мы договорились — идём в пассажирский терминал. Ты знаком с Мейконом, так что я опишу охраннику твою внешность и… — Эзара пожала плечами, — либо Мейкон сам придёт, либо пришлёт за тобой кого-нибудь.

Кенуи скупо кивнул. Они условились, о месте встречи, и Эзара оставила его там. В первые мгновения её охватило чувство тревоги, потом эйфория, и женщина ускорила шаг. Будь на ней более удобная одежда, Эзара бы побежала. Ей захотелось сию же минуту покинуть эту станцию — плевать на деньги, главное убраться отсюда подальше и забыть обо всём. Попытаться начать новую жизнь. Она это заслужила.

— Потерялась, красавица?

Эзара обернулась на голос.

— Глаза разуй! — фыркнула она, пренебрежительно морща нос. — Я спешу!

Мужчина подошёл к ней вплотную и опустил руку на талию.

— А мне показалось, ты дрожишь от холода. Давай согрею?

— Грей кого-нибудь другого!

Эзара пихнула смельчака локтем в бок и рванулась прочь. Ноги запутались в длинной юбке, и она упала. Ботинок мужчины придавил край подола. Он просто стоял над ней и смотрел. Иссаар тоже так делал, а когда терял терпение, пинал свою игрушку ногами. Если у тебя нет сил подняться, как ты доставишь мне удовольствие, говорил он в такие моменты.

— Проклятый фанатик, — прошептала Эзара, сжимая кулаки. — Чтобы ты сдох там с своей Столице.

— Ты что там вякнула?!

— Ты слышал! — Кенуи толкнул мужчину плечом. — Не хочешь проблем — двигай отсюда!

Астростопер поднял Эзару на ноги.

— Сбежать надумала?

— Нет! — громко возразила она. — В этом… не набегаешься. У тебя есть одежда моего размера? Не обязательно женская.

Кенуи отряхнул её платье и покачал головой. Дальше они пошли вместе.

— Кто тебе та габбро? — спросила женщина.

— Не твоё дело.

— Она тебе нравится, или это работа?

— Не твоё дело, — с расстановкой повторил Кенуи.

— Может я… осознаю, что ошиблась. Может… — следующие слова дались Эзаре с трудом, — я пытаюсь понять тебя.

— А ты умеешь? Понимать других? Ты настолько зациклена на себе, что ничего вокруг не замечаешь.

— Иссаар меня… — она умолкла, понимая, что хотел сказать Кенуи. Она сама всех отталкивает. — Я боюсь, что другие поступят со мной так же, как он. Я… Это защитная реакция.

Эзара в который раз обвила пальцами шею, и Кенуи вспомнил о массивном колье, до которого она дотрагивалась, когда нервничала.

— Как ты попала в то казино?

Женщина надрывно вздохнула.

— Когда ты сбежал, руководству надо было кого-то сделать крайним — решили меня. Они лишили меня права работать по специальности. Пришлось податься в такие места, где не спрашивают о стаже и рекомендациях. Мне там не понравилось, — её губы дрогнули. — Я была готова наложить на себя руки, но встретила Иссаара… то, что он со мной сделал… от настоящей меня осталась только обида и желание отомстить!

— Тебе это удалось.

Эзара обернулась и ударила его ладонью в грудь.

— Почему ты не остановил меня?! Ты ведь видел, что я лгу тебе! Что я сволочь! Дрянь! — она беззвучно рассмеялась. — Правильно, что наказали меня — куда мне до Латиэл. Она переживала за тебя. Заботилась о миссии. А я… дряни должны страдать.

Кенуи опустил руку ей на плечо.

— Прости. Я тогда не думал, что всё так выйдет.

Эзара всхлипнула.

— Ты был напуганным подростком. Когда оказалась у Иссаара, я… поняла, что ты чувствовал, но вместо того, чтобы соболезновать тебе, я обозлилась! Я сожалею, что так поступила с Кодамой.

Они остановились у входа в серый сегмент. Эзара вытерла слёзы и привела себя в порядок.

— Я всё узнаю и вернусь, — пообещала она.

— Подожди, — Кенуи придержал женщину за плечо. — Твоё настоящее имя? Я хочу узнать его.

Губы Эзары тронула ироничная улыбка.

— Айту Киф, — ответила она, — робкая девушка микробиолог с большими надеждами на будущее. По мне и не скажешь, правда?

Глава 4.1

Женщина вышла на порог своего дома и устремила взгляд в сторону розового точно спелый фрукт горизонта. Пара мгновений, и идеальный градиент неба вспорет яркая вспышка восходящего светила. Заискрится неисчислимыми бликами роса, и дрёма, в которую сейчас погружен этот мир, развеется без остатка. Женщина в предвкушении поёжилась и отпила из увесистой долблёной кружки — терпкий напиток согрел нутро.

— Всё в этом мире просто хочет жить, — констатировала она, наблюдая за вознёй жуков у лестницы, — и всё взаимосвязано.

В этот самый миг первые лучи завладели небом, и раскалённый добела диск начал своё путешествие. Травы тут же наполнились стрёкотом жучьих брачных серенад. Тепло, которое им подарило это утро, спустя пару часов обратится нестерпимым жаром, и насекомые спешили совершить свой ритуал. Женщина тихо усмехнулась: она вставала с рассветом, чтобы почувствовать себя причастной к великой созидательной силе природы, жуки же просто следовали инстинкту.

Сзади раздалось шлёпанье босых ступней по полу.

— Ведёшь себя, как ашарб, — протянула дочь сонным голосом, обхватывая женщину за талию и утыкаясь лицом в грубую ткань рабочего комбинезона. — Снова пойдёшь к своим фермам?

Ладонь матери скользнула по её волосам, и девочка зажмурилась от удовольствия.

— Это так ты желаешь мне доброго утра, Илисса?

— Добрейшего, — пробубнила дочь, крепче обнимая женщину. — Ты уже допила?

Получив вожделенный напиток, девочка отогнала жуков с лестницы и уселась на верхнюю ступеньку, свесив вниз ноги. Лучи позолотили её смуглую загорелую кожу и пепельные волосы. Илисса передёрнула плечами, отхлебнула из кружки и устремила свой взгляд на красную хижину: из-за её шершавого края вот-вот должна была показаться фигура молодого ашарба. Илисса стеснялась признаться матери в том, что он ей нравится: собственные чувства казались девочке столь неловкими и одновременно сокровенными, что не хотелось ими ни с кем делиться. Тем временем объект её обожания спустил вниз лестницу и накинул на плечи походный плащ — значит, пойдёт сегодня к источнику. Илисса облизнула губы и решилась уговорить мать взять её с собой: той с ашарбом было по пути.

— Тебе нужна будет помощь? — прозвучало слишком топорно, и девочка залилась краской — хорошо ещё, что она сидела к матери спиной.

— Сегодня я пойду на дальнюю ферму, — сообщила женщина. — Там не будет источника, а ты жару не любишь.

Плечи Илиссы взметнулись вверх: мол, как знаешь, я только предложила. Девочка заметила, что ашарб идёт к их хижине, и снова испытала укол смущения.

— Дочь серебрянки, — поздоровался юноша, зная, что это прозвище ей очень льстит — Илисса широко улыбнулась в ответ. — Латтиль. Пусть этот день озарит вас своей благодатью.

Обе поприветствовали ашарба столь же витиеватой фразой и склонили головы в знак уважения. Юноша сообщил, что к вечеру планета пошлёт деревне плохую погоду, поэтому он должен выдвигаться немедленно.

— Прошу тебя поторопиться, Латтиль.

Женщина кивнула и метнулась внутрь своего жилища — надувного хаба, покоящегося на помосте из брёвен. Пока мальчишки не натаскали мочёной коры и не облепили его со всех сторон, ткань хаба служила приманкой для жуков — по соседним племенам даже распространились слухи, что в деревне Керссая поселились жучьи боги. С того времени минуло уже много лет, и все успели позабыть, как изначально выглядел хаб, но прозвище прочно осело в их памяти. Это было самое безобидное из прозвищ, которыми пришельцев-учёных тогда нарекало местное население, и Латиэл стоически переносила подобные нападки. Она как никто понимала, что на адаптацию к новым условиям нужно время: как со стороны её коллектива, так и со стороны коренных жителей Коджора. Первые, правда, спустя три года сдались, но местные сделались для женщины надёжной опорой. Во многом благодаря тому, что Латиэл обосновалась в родной деревне Варро.

Имя юноши послужило ей заветным паролем: жители остальных поселений забрасывали зонды палками, но Керссай, ашарб племени Варро, согласился вступить с женщиной в разговор. Латиэл рассказала ему историю юноши: всю, как есть, не утаив ни единой детали. Ашарб счёл её искренность хорошим знаком и дал своё дозволение на возведение в деревне временного лагеря. «Вы слабы перед нашей планетой, потому что не умеете слушать её, — сказал он тогда. — Живя рядом с нами, вы будете меньше бояться и причините планете меньше зла». Латиэл разделяла это мнение, а спустя полгода прониклась и верой мужчины. Настолько, что захотела связать с Коджором свою жизнь: в этом райском саду всё для неё представляло научный интерес.

По первости ретивая учёная могла позволить себе любое оборудование и самые невообразимые эксперименты, но теперь Федерация уже не так активно её спонсировала. Латиэл ничуть не переживала по этому поводу. Два главных достижения в своей жизни она уже совершила: отважилась поселиться на неизведанной планете и родила дочь.

В силу своего характера и увлечённости работой Латиэл не заводила долгосрочных романов, но офицер Десп стал исключением. В первую очередь по причине изоляции, на которую они себя добровольно обрекли: с мужчиной можно было пообщаться на родном языке и обсудить научные идеи. Десп слабо разбирался в биологии и эволюции, но его кругозор несомненно был шире, чем у местных. Вдобавок он оказался непритязателен в отношениях. Мужчина быстро нашёл себе увлечения, полезные, впрочем, для дела, и они могли неделями не пересекаться друг с другом. Когда же ей требовалась помощь, Десп магическим образом оказывался рядом, а ещё его крайне трудно было вывести из себя. Периодически ссоры всё же случались, и Латиэл в такие моменты с головой погружалась в работу. Сезон за сезоном складывались для неё в года, и смысл существования женщины в итоге сомкнулся на Коджоре. Здесь у неё была цель, обширная и очевидная, а в том, прежнем мире, даже к самой незначительной цели приходилось пробиваться через стену согласований и обязательств. Латиэл частенько напоминала себе об этом. За семнадцать лет добровольной изоляции она совершила больше открытий, чем иные за всю свою жизнь.

Наспех побросав в сумку инструменты и контейнеры для сбора проб, женщина перекинула ту через плечо и прицепила к поясу флягу с водой. Ашарб ждал женщину под аркой. Юнец по меркам Федерации — здесь он уже считался мужчиной и нёс ответственность за себя и всех членов племени. Латиэл не уставала поражаться той безропотности, с которой община вверяла юноше свои жизни и надежды, обожествляя его за один только цвет волос. Временами женщина и сама поддавалась влиянию общественного мнения и обращалась за советом именно к молодому ашарбу, а не к медицинскому справочнику. Коллеги верно сочли бы её сумасшедшей, если бы узнали, однако советы Келласа и впрямь помогали.

Они преодолели ров и ступили под сень леса. Керссай хорошо воспитал своего преемника, и новый ашарб не препятствовал исследованиям женщины. Он понимал, что Латиэл общается с планетой несколько иным способом, нежели он, и признавал её право на подобную деятельность.

— Когда идёшь к фермам, твоё лицо всегда сияет радостью, Латтиль, — заметил юноша, набирая воды в дорогу. — Что изменилось сегодня?

— Меня тревожит будущее, Келлас, — призналась женщина.

— Думая о том, чего ещё нет, ты порождаешь грусть внутри себя, — изрёк молодой ашарб поучительным тоном.

Губы Латиэл тронула улыбка.

— Я думаю об этом, потому что хочу для вас хорошей доли, Келлас. Поверь мне, жизнь там, — она указала пальцем в небо, — будет для вас сродни заточению в позорной хижине. Только из неё уже не будет выхода.

Лицо юноши посерьёзнело.

— Скоро всё изменится, Латтиль, я это чувствую. Скоро придут большие перемены. Для всех нас.

— Но ты не боишься, — уточнила женщина. — Я не вижу страха.

Келлас приложил ладонь к груди.

— Я говорю страху подождать. Убеждаю его, что всё должно быть в своё время. Он соглашается.

Этой своей простотой он и покорил сердце Латиэл ещё когда был ребёнком. Спокойный и рассудительный, он совсем не походил на своего отца. Варро бы не стал хорошим ашарбом для племени, но Келлас словно был рождён для этой роли. Услышав над головой свист, он встрепенулся и отступил в сторону — коробочка от плода бое-бое упала в источник, а где-то наверху пронзительно закричали мтушки. Перекинувшись с Латиэл взглядами, молодой ашарб водрузил себе на плечо бурдюк и спросил женщину, за что она так невзлюбила свой родной мир.

— Он сделал мне больно, Келлас. Я потеряла ребенка по чужой прихоти... Дважды потеряла. Я знаю, что тот мир делает с такими наивными и добрыми существами, как ты, поэтому хочу тебя защитить. Всех вас.

Юноша опустил ладонь ей на плечо и попросил не волноваться.

— Что бы ни готовило нам будущее, Латтиль, пока мы не узнаем, что именно нам угрожает, мы не сможем принять хороших действий. Поэтому мы приучаем наших детей не бояться. Говорим им сосредотачивать своё внимание на том, что происходит сейчас, чтобы они не жалели об упущенном, когда их время кончится.

Женщина встала на цыпочки и поцеловала молодого ашарба в подбородок: не будь Келлас таким высоким, она бы коснулась губами его лба, как обычно делают любящие матери.

— Ты самый мудрый юноша из всех, кого мне когда-либо доводилось встречать, — произнесла Латиэл без тени лукавства в голосе.

Келлас ответил ей широкой обезоруживающей улыбкой, и тревоги женщины как рукой сняло. Ашарб прав: в текущем моменте её жизнь прекрасна, и станет ещё лучше, когда она увидит, как зацветают привитые в прошлом сезоне побеги. Обрадованная этой мыслью, Латиэл ускорила шаг.

С тех пор, как поселилась на Коджоре, она многое привнесла в земледельческие традиции местного населения. Прежде всего женщина разъяснила жителям деревни суть таких понятий, как селекция и полезные мутации, продемонстрировав на наглядном примере, как можно повысить урожайность или изменить вкусовые качества плода. Затем научила скрещивать между собой разные сорта и изготавливать из подручных материалов удобрения. Лет десять назад, когда Федерация ещё оказывала ей активное содействие, Латиэл также занималась адаптацией инопланетных культур к местной почве. Цель у неё была весьма благородная: превратить Коджор в аграрную колонию. На озеленение материков могли уйти столетия, но в долгосрочной перспективе планета обещала окупить вложенные в неё средства.

— Смотри, Келлас, они зацвели! — Латиэл бросилась к посадкам и увязла по колено в зыбком мху. — Зацвели! В моём мире они вырастают до размера драковых деревьев и все сплошь усыпаны белыми цветами! Я ведь знала, что им просто не хватает надёжной опоры!

Юноша аккуратно пробрался к крайнему из стволов и принюхался.

— Пахнут как молоко оклюса, — произнёс он, радостно поводя плечами.

— Прекрасное название для сорта! — Латиэл скользнула пальцами по бело-кремовым соцветиям. — Как же будет красиво, если они вырастут, Келлас!

— Думаешь, они родят плоды? Не драковые плоды, а свои собственные? — юноше сложно было представить, как ветви, «привязанные» к стволу другого дерева, смогут подчинить то своей воле.

— Посмотрим! Для моего мира это очень важное дерево. Если оно сможет расти здесь… — Латиэл осеклась, вовремя вспомнив, что ашарб не силён в продовольственной экономике, — … если сможет, то вы попробуете новый плод. Он гораздо вкуснее, чем молоко оклюса!.. Я больше не буду задерживать тебя, Келлас.

Юноша благодарно кивнул и пообещал, что зайдёт за ней на обратном пути.

— На дальнюю ферму, — уточнила Латиэл и полностью переключила своё внимание на растения.

На дальней ферме она ставила эксперименты над мхом и молодыми побегами бое-бое. Женщина подвергала их воздействию кислот и щелочей, искусственно засаливала почву и принудительно загибала, имитируя воздействие ветра. Латиэл верила в то, что этот мох и исполины бое-бое являются первоосновой здешнего биотопа. Если получится переселить их на остальные материки — живучая пара покроет те своим зелёным ковром и поглотит остатки радиационного фона. Федерация получит в своё пользование огромные никем не занятые территории, а за племенами сохранит их исконные земли. По крайней мере так себе это представляла Латиэл.

Когда она закончила с работой, светило уже перевалило на западную часть небосклона и брызнуло своими золотыми лучами на стволы бое-бое. Латиэл подошла к одному из исполинов и потянула на себя цветок горшечной лианы — сладкий нектар тут же придал ей сил.

— Ты как здесь очутилась? — удивилась женщина, заметив меж корней трепещущую от страха мтушку. Детёныши этого вида иногда выпадали из гнезда и разбивались, но эта выглядела невредимой. — Застряла, бедняжка... Сейчас.

Латиэл наклонилась, чтобы освободить животное, и заметила, что мех мтушки имеет не привычный тёмно-серый, а скорее грязно-фиолетовый оттенок. Инстинкт учёного взял верх, и женщина спешно стянула с себя рубашку. Мтушка в этот момент в отчаянии рванулась прочь и высвободила лапу из западни. Неуклюже припадая на повреждённую конечность, зверюшка поспешила к соседнему дереву — Латиэл бросилась следом. Ноги по колено уходили в мох, а его вонючие соцветия хлестали по животу, оставляя на одежде свою пыльцу, но Латиэл не сдавалась.

— Стой! Да стой же ты!..

Вместо того чтобы вскарабкаться на безопасную высоту животное зачем-то углублялось дальше в лес. Учёная не отставала. Латиэл позарез нужно было узнать, точно ли то существо являлось мтушкой, или ей посчастливилось увидеть новый вид. Женщина так увлеклась, что в итоге споткнулась и упала лицом в мох. Подняв голову, она не поверила собственным глазам: поляна впереди была того же грязно-фиолетового цвета, что и мех животного. Мтушка чинно восседала в центре, покачивая из стороны в сторону своими чувствительными усиками. Латиэл бросилась к ней в отчаянном прыжке, но животное и не думало убегать.

— Что с тобой? Отравилась? — женщина коснулась шерсти на загривке животного. — Ты явно не здорова.

Завернув мтушку в рубашку, Латиэл вырвала из лесной подстилки увесистый клок мха и принялась энергичными движениями стирать с себя пыльцу. Тошнотворный запах, казалось, пропитал всю её одежду.

— Нужно уйти, — приказала себе женщина, — иначе разболится голова. Нужно… узнать, как далеко распространился этот мох.

Латиэл прижала к себе мтушку и двинулась вперёд неуверенными размашистыми шагами: фиолетовый ковёр, залитый лучами заходящего светила, манил её глубже в лес. Женщина вязла в нём, оглядывалась по сторонам и нелепо улыбалась. Какое потрясающее она сегодня совершила открытие — фиолетовый мох, паразитирующий на фиолетовых стволах бое-бое. Латиэл энергично помотала головой и несколько раз моргнула — перед глазами заплясали пурпурные мошки. Отмахиваясь от них, женщина выронила завёрнутое в рубашку животное, потеряла равновесие и рухнула следом. Перевернувшись на живот, она принялась с ожесточением выдёргивать клоки мха и складывать их в несуществующую сумку.

— Образцы! Мне нужны образцы для анализа…

Пришла в себя Латиэл уже на руках у Деспа: мужчина нёс её в деревню.

— Забрал мой фиолетовый мох? — промямлила учёная, закатывая глаза. — Там рос! Фиолетовый… Пусти, меня тошнит.

Десп поставил её на ноги и дал напиться свежей воды из фляги.

— Ты зачем меня оттуда унёс? — возмутилась Латиэл.

Мужчина прижал её к себе и призвал успокоиться: мох был обычный, и никаких признаков чего-то выдающегося вокруг не наблюдалось. Если не считать выдающимся гору побегов, которые она зачем-то вырвала и распихала себе по карманам. Латиэл надрывно вздохнула: кажется, она сегодня пала жертвой наркотического опьянения.

— Нормально себя сейчас чувствуешь?

— Ужасно! — простонала женщина.

Десп утешающе похлопал её по спине.

— Это всё та горшечная лиана, — констатировала Латиэл, растирая пальцами виски. — Я пила из неё, и мтушка, наверное, тоже пила… Как ты вообще понял, что меня нужно искать?

— Келлас вернулся в деревню один, — пустился в объяснения мужчина. — Сказал, что тебя не было ни на одной из ферм. Следопыт из него никудышный — то ли дело я. — Десп привлёк к себе женщину и победоносно вздёрнул подбородок. — Не желает ли кое-кто отблагодарить меня за спасение?

— Сначала помойся! — отмахнулась Латиэл, заглушив своим восклицанием отдалённые раскаты грома. — От тебя разит жуками!

— А от тебя мхом, — Десп схватил её на руки и понёс к спрятанному в тени драковых деревьев источнику.

Вернулись в деревню они уже в глубоких сумерках. Обещанная ашарбом непогода стремительно наступала на поселение, взмётывая в воздух пустые плоды бое-бое, листья и прочую шелуху. Жуков и след простыл, а травы так сильно гнулись к земле, что деревню можно было разглядеть уже от кромки леса.

— Точно больше никто не пошёл меня искать?! — уточнила Латиэл, прикрывая ладонью лицо: ветер прямо-таки зверствовал.

Десп отрицательно мотнул головой, и они побежали к мосту. С той стороны пару дожидалась группа мальчишек. Смельчаки жались к арке, дававшей хоть какую-то защиту от ветра, и поочерёдно выпрыгивали наружу оглядеть местность. Со стороны могло показаться, что дети затеяли нелепую игру, но у них был повод так себя вести: мальчишкам не терпелось сообщить учёной новость.

— Большой жук сегодня выбросил в травы инородца! — затараторили сорванцы, кидаясь к Латиэл. — Прямо в травы! У пруда Сорчи! Охотники привели его в деревню!

Женщина нахмурилась: уже четыре года как к ней никого не отправляли, тем более не высаживали учёных вне поселения. Они теперь проживали и ставили свои эксперименты при вратах, в безопасности и комфорте, получая необходимые для исследований материалы по запросу. По этой причине Латиэл иногда приходилось на месяцы откладывать собственные опыты и разыскивать то, что требовалось её коллегам. Это очень раздражало женщину, однако таким образом руководство якобы снимало с неё ответственность за чужие жизни.

— Где он сейчас?! С ним кто-то говорил?

— Под твоей хижиной.

— И ведёт себя как больной.

Мальчишки принялись корчить рожи и махать руками.

— Это глупый инородец, Латтиль! Выгони его обратно на небо! — высказался главный смельчак.

— Глупый и злой! — поддержали остальные. — Не знает, как ходить в травах и всё время кричит! Боится жуков!

Латиэл сделалось совсем не по себе: перед отправкой на планету учёным должны проводить инструктаж и выдавать снаряжение для выживания. Кто и чем так досадил руководству, что был сослан на Коджор без средств к существованию?

— Ведите меня к инородцу! — скомандовала женщина, принимая из рук ближнего мальчишки самодельный фонарь.

Сорванцы припустили к хабу, выкрикивая на ходу, что Десп вернул в деревню свою спутницу. Услышав их голоса, Илисса встрепенулась и шагнула навстречу матери. Левую щёку девочки украшала широкая красная полоса. Предвосхищая вопросы Латиэл, Илисса кивнула на трясущуюся сгорбленную фигуру: учёный сидел под их навесом и судорожно мял в пальцах свой изрядно запачканный грязью плащ.

— Он случайно меня ударил, — в глазах девочки блеснули слёзы обиды. — Я только хотела сказать, что всё будет хорошо, что его здесь не тронут…

Латиэл попыталась обнять её, но Илисса отстранилась и объявила, что сегодня заночует у друзей. Учёному не выделили ни вещей, ни палатки, значит, спать он будет в их хабе, а там только три кровати.

— Он назвал своё имя?

Девочка покачала головой: только причитал, чтобы его забрали с этой ужасной планеты и просил прощения у какого-то Варро.

— Я помню, что мне запрещено говорить с любым, кто прилетает на эту планету, — Илисса передёрнула плечами. — Но он был так напуган! Я просто хотела помочь!

— Всё хорошо, милая, — Латиэл натянула на лицо улыбку, — ступай.

Тем временем Десп и охранявший учёного охотник общими усилиями втолкнули мужчину на лестницу. Латиэл шагнула следом.

— Я принёс успокоительный отвар, — раздался из темноты голос Келласа.

Порыв ветра разметал по плечам его длинные собранные в витиеватую причёску волосы и уронил на макушку первые капли дождя.

— Останешься сегодня у нас на ночь? — попросила женщина, пропуская юношу вперёд.

Келлас кивнул и проворно вскарабкался на помост: ашарб обязан помогать нуждающимся, а их гость явно не в себе. Из его несвязных причитаний юноша смог понять только, что планета прежде доставила мужчине травмирующий опыт, поэтому он так не хотел на неё возвращаться.

— Сюда вообще мало кто хочет возвращаться, — хмыкнул Десп, расстёгивая вход в хаб и заталкивая внутрь учёного. — Не принимай на свой счёт.

Слои мочёной коры хорошо изолировали внешние звуки, и яростный шум дождя обратился в лёгкое шуршание. Латиэл запустила генератор и подвела гостя под лампу, чтобы лучше его рассмотреть.

— Кнолти? — вымолвила женщина после продолжительной паузы. — Вы… почти не изменились.

Тот вздрогнул, услышав своё имя, и вперился в Латиэл немигающим взглядом. Женщина смекнула, что сама за эти двадцать дет изменилась очень сильно, и учёный её не узнаёт. Пришлось пуститься в объяснения. Когда речь зашла о Варро, Кнолти указал ладонью на Келласа и вопросительно раскрыл рот.

— Я его сын, — озвучил юноша серьёзным тоном. — Прошлое вас не преследует.

— С-с-сын?..

— Выпейте, — Латиэл протянула мужчине кружку с отваром, — это поможет вам успокоиться. С какой целью вас привезли на Коджор?

— Я не з-з-знаю, — выдавил из себя Кнолти; его руки так тряслись, что с трудом удерживали тяжёлую кружку.

— При нём не было вещей, — сообщил Келлас, — даже говорящего устройства. И одежда плохая. В такой тяжело ходить по травам.

Латиэл нахмурилась: действительно, всё выглядело так, будто от учёного хотели избавиться.

— Нтуи Кнолти, — она опустила свои ладони поверх его и заставила мужчину отпить из кружки, — как вы оказались при вратах и что там делали?

— К-к-кмагон меня… — учёный помотал головой и сделал ещё несколько глотков. Воспоминания настойчиво не хотели складываться в его голове в единую картину. — К-к-кмагон меня н-наказал…

Кнолти залпом опрокинул в себя полкружки, и говорить стало проще. Он смог внятно объяснить, что проводил для министра ряд важных исследований, и Кмагон остался так доволен результатами, что дал ему новое задание. Учёному было велено произвести сопоставительный анализ ряда языков, включая наречия племён Коджора. Отказываться было нельзя и пришлось с головой окунуться в неприятные воспоминания.

— Я ведь х-хотел узнать, что с-с-вами стало! Б-боялся, но хотел.

— За что Кмагон вас наказал? Это как-то связано с Коджором? — Латиэл начала подозревать, что руководство не договаривает ей слишком многое.

— Нет, это из-за габбро. Н-наверное из-за неё, — Кнолти вздрогнул и поправил дыхательный фильтр. — О-о-они, что, х-хотели меня у-убить?

Вспомнив, при каких обстоятельствах добыл это жизненно важное устройство, мужчина снова впал в истерику: его ведь попросту выкинули из корабля, и не абы куда, а в пруд. В последний момент учёный сорвал этот фильтр с лица солдата, толкнувшего его наружу.

— Нтуи Кнолти! — Латиэл вынужденно повысила голос. — Ответить на этот вопрос сейчас можете только вы! Возьмите себя в руки и объясните мне наконец, что с вами произошло!

— Я спою ему изрику, — предложил Келлас, — так мысли придут в порядок.

Женщина только махнула рукой, а Десп невесело присвистнул: свидетелей без приказа сверху не убирают. Не иначе как учёный чем-то не угодил министру Кмагону, и политик велел от него избавиться. Странный, однако, он выбрал способ: проще было пристрелить или выкинуть в космос.

— Соберитесь, Кнолти! — взмолилась Латиэл. — Кмагон, Коджор и ваша работа — как они связаны?

Глава 4.2

— Это всё? — Сентжа бегло пролистал многостраничный отчёт.

— Здесь описана вся научная деятельность Нтуи Кнолти за исключением того периода, когда я уже не являлся его помощником, — подтвердил Астон.

Губы Сентжа искривились в недоброй ухмылке, и он углубился в чтение. С каждой новой страницей лицо мужчины приобретало всё более недовольное выражение. Не зря он заставил Астона воспроизвести по памяти все эти отчёты и описания экспериментов: добрую половину исследований Нтуи Кнолти Академия так и не опубликовала в открытый доступ. Они являлись собственностью Кмагона, и министр, видимо, очень хорошо заплатил за подобную приватность. Ему бы даже удалось сохранить всё в тайне, не реши Нтуи Кнолти выписать себе для работы габбро. Точнее, трёх габбро подряд — тогда у Сентжа и зародились подозрения. Теперь же он воочию видел, насколько близко учёный подобрался к пониманию того, какой цели на самом деле служат специалисты по социальным взаимодействиям.

Сентжа проклинал себя за неосмотрительность: нужно было прихлопнуть этого простака Кнолти ещё в Академии. Инсценировать несчастный случай или обвинить в превышении должностных полномочий — словом, не позволить ему донести до Кмагона плоды своей работы. К министру тоже следовало бы отнестись с большей настороженностью, а не надеяться, что тот самолично приструнит вольнодумца, едва получив такое распоряжение. В последнее время Кмагон слишком много о себе возомнил. Решил, что сможет тягаться с гением, у которого за плечами века кропотливой работы, в то время как сам лишь двадцать лет отслужил на высшей руководящей должности. Юнец со спесивым эго — вот кто он, и как это не прискорбно, такие обречены гибнуть от собственных амбиций.

Сентжа презрительно сощурился: пусть допустил ряд промахов, но больше он не оставит Кмагону ни единого шанса. Убивать министра теперь не выгодно, однако существует ещё один не менее действенный способ избавиться от неугодной пешки. Прибегнув к показательной порке на минувшем собрании, Сентжа как раз взялся за его реализацию. Членам Совета следует почаще напоминать, что смерть — это не худшее, что с ними может случиться. Смерть на пике карьеры позволяет им оставить свой след в истории, в то время как бесславная кончина на безымянной должности не сохранит о них даже блёклого воспоминания. Мятежники потеряют всё, чего достигли, в особенности пьянящую разум привилегию отдавать другим приказания, и фонтанирующая красками жизнь превратится для них в жалкую пародию на былое существование. Именно такое наказание Сентжа избрал для Кмагона: изолировать его от всего, что даёт мужчине силу. В противном случае министр обратится в мученика, павшего за свою идею, а у каждой идеи, как известно, есть последователи. Уберёшь лидера — кто-то из них займёт его место. Поэтому, если хочешь по-настоящему обезопасить себя, искоренять нужно саму идею.

Сентжа оторвал взгляд от экрана и посмотрел на габбро.

— Как ты думаешь, Астон, что больше пошатнёт уверенность в себе мужчины: лишение должности или любимой женщины?

— Я не могу однозначно ответить на такой общий вопрос.

— Всё очень просто! — Сентжа фривольно махнул рукой. — Независимо от приоритетов, которые расставил для себя твой противник, лишать нужно всего и сразу… Как бы ты охарактеризовал труды своего нанимателя, Астон?

Габбро уточнил, связан ли новый вопрос с предыдущим.

— Нет, — качнул головой Сентжа, — предыдущий вопрос предварял ценный совет. Теперь я хочу услышать, что ты думаешь об исследованиях Нтуи Кнолти. Принесут ли они пользу обществу?

Астон не торопился с ответом: проще всего было бы озвучить мнение Кнолти, но Сентжа спросил о его собственном. Что он, габбро, может сказать о чужих эмоциях и том, какую роль они играют в жизни общества? Нужно ли их подавлять, и где в таком случае проходят границы дозволенного? Кнолти утверждал, что цель его экспериментов состоит в том, чтобы понять, как мы действуем при различных обстоятельствах. Это обезличенное «мы» поначалу выступало для Астона непреодолимой преградой: он не понимал, как можно уравнивать мужчин и женщин, стариков и молодых, больных и здоровых. Исследования Кнолти представлялись габбро не более чем фантазией — подменой реального мира удобными учёному абстракциями и понятиями.

Какую пользу они могут принести обществу? Теперь Астон понимал, какую. Выдуманные жизненные ситуации, в рамки которых Кнолти загонял своих подопытных, побуждали их проявлять настоящие эмоции и принимать реальные решения. Их разум словно бы не чувствовал разницы между экспериментом и реальностью. Когда Астон смог добиться такого же результата от габбро, убедив своего надсмотрщика в том, что они заражены неким выдуманным вирусом, он познал всю суть работы Кнолти. То, что раньше казалось искусственным, теперь обрело смысл. Астон понял, что понятия «реальный мир» не существует, и каждый воспринимает его исключительно через призму своего опыта. То был истинный предмет исследований Кнолти. Учёный искал способ унифицировать этот опыт и искоренить таким образом социальные конфликты.

А ведь и Сентжа хочет того же. Вопрос лишь в том, считает ли он Кнолти угрозой или видит в его работах подтверждение своей теории. Астон обвёл мужчину изучающим взглядом.

— Я считаю, что результаты, полученные Нтуи Кнолти в ходе его исследований, позволят прогнозировать поведение общества и своевременно устранять опасные социальные ситуации, — озвучил габбро, глядя Сентжа в глаза. — Да, я нахожу их полезными и полагаю, что дальнейшие исследования в данной области позволят вывести безопасные алгоритмы поведения и построить на их основе эффективную модель общественных взаимодействий.

— Прекрасный ответ! — саркастично продекламировал Сентжа, поднимаясь на ноги. — Но твои ли это слова?

— Да, — Астон прочёл на лице мужчины признаки раздражения и, не стесняясь, добавил. — Осознав в полной мере важность исследований Нтуи Кнолти, я понял, что готов принять и твои взгляды. В ваших идеях много общего.

Габбро намеренно поставил имя учёного на первое место. Взглядов Сентжа он, как и прежде, не разделял, но понял, что повлиять на них может, только завоевав расположение мужчины. Послушанием этого не добиться — не тот у Сентжа темперамент, — поэтому Астон решил попробовать через конфликт.

— Общего?! — из груди мужчины вырвался язвительный смешок. — В прошлый раз ты сказал, что мои идеи уничтожат общество!..

— Если так я смогу работать над тем, что мне интересно, я согласен попытаться понять твою точку зрения, — озвучил габбро безразличным голосом.

— Ты что же сейчас, делаешь мне одолжение?! — Сентжа подошёл к нему вплотную.

— Я не вижу другого способа непредвзято оценить твою позицию, кроме как поставить себя на твоё место.

— Астон! — пальцы мужчины легли отпрыску на шею. — Я за такие слова убиваю.

— Разреши мне поставить эксперимент? — продолжил гнуть свою линию габбро.

— Что ты сказал?!

— Я хочу проверить твою идею на практике, — голос Астона почти не дрогнул. — Мне нужны три группы испытуемых, несколько помощников и месяц времени.

Слегка обнажив зубы в самодовольной ухмылке, Сентжа разжал пальцы. Сын изъявил желание пойти по стопам отца — из этого может выйти толк. Опустив ладонь габбро на спину, мужчина подтолкнул его в направлении рабочей панели.

— Озвучь-ка мне, Астон, что заставило тебя передумать? В прошлую нашу беседу ты раскритиковал мой труд, а теперь вдруг изъявляешь желание его познать?

— Я хочу работать. Из всех доступных мне способов приносить пользу обществу этот выглядит наиболее перспективным.

Улыбка Сентжа сделалась шире: вот и крючок, на который этого габбро можно поймать.

— Чем тебя не устраивает текущая работа? Ты приносишь пользу станции и своему виду, Астон. Габбро служат Федерации, а ты обеспечиваешь им комфортные условия проживания в нерабочее время.

— Специально обученный персонал справляется с этой работой в разы эффективнее.

Сентжа пренебрежительно фыркнул: так ведь и специалисты по социальным взаимодействиям обладают большими компетенциями в своей области, нежели он.

— Они подвержены влиянию того, что исследуют, — возразил Астон. — Только габбро может непредвзято взглянуть на проблему эмоционального регулирования.

— Браво! — по комнате разнёсся звук аплодисментов. — А сможет ли габбро поручиться за то, что никто не использует результаты его эксперимента обществу во вред? Не возьмёт, например, Федерацию под свой контроль? — Сентжа вскинул вверх руку, давая понять, что он ещё не закончил. — Сможет ли габбро ответить мне, какую цель преследовал министр Кмагон, нанимая Нтуи Кнолти?!

— Нет, — изрёк Астон после продолжительных раздумий.

Глаза Сентжа засветились дьявольским огнём.

— Уточни, что значит твоё «нет»?

— Исследования в социальной сфере непредсказуемы. Я не могу и не буду ни за что поручаться. Я просто хочу делать то, в чём вижу смысл, — габбро отважился встретиться с Сентжа взглядом, — ровно как и ты.

— Хорошо, — пальцы мужчины коснулись горбинки на носу Астона. — Вижу, ты усвоил мои уроки. Садись, тебе следует кое-что узнать. Институт социальных взаимодействий был основан мной, и именно я убедил Совет щедро его спонсировать. Я сделал так, что социальные эксперименты стали нормой. Я велел досконально изучить поведение общества, потому как мне требовалась обширная научная база для собственных экспериментов. И мне её предоставили.

Сентжа коснулся пальцами рабочей панели и открыл раздел с соответствующими данными.

— Станция, на которой мы сейчас находимся, устроена таким образом, что любая поступающая извне информация проходит несколько уровней контроля, прежде чем заносится в общий реестр. Данные, подлежащие отправке, проверяются столь же тщательно. Я озвучиваю тебе это потому, что ни один габбро кроме тебя здесь не пойдёт против моей воли, Астон. Если что-то случится, я сразу пойму, кто в этом виноват.

Этот откровенный намёк на недоверие Астон пропустил мимо ушей: его вниманием всецело завладели графики, отчёты и сопоставительные таблицы. Колоссальный объём информации, казалось, мог удовлетворить любой его запрос: от статистики по проявлению побочных реакций на определённый препарат до классификации психопатических расстройств.

— Мне надлежит ознакомиться со всеми этими документами? — спросил габбро, преисполненный уверенности в том, что выиграл сегодняшнюю дуэль.

— Надлежит, но в своё время, — кивнул Сентжа, тоже мысленно тешивший себя иллюзией победы. — Сейчас я хочу поговорить с тобой о преступниках. Ты ведь не станешь отрицать, что они представляют угрозу для общества? Если бы мы могли искоренить из их сознания эту пагубную наклонность к аморальному поведению, то сделали бы жизнь всех, включая самих преступников, значительно проще.

Астон согласно кивнул.

— А станешь ли ты отрицать тот факт, что мы не можем с уверенностью заявить, какое именно событие или мысль толкнули их на преступление? Мы вынуждены судить их постфактум.

— Данное заявление логически верно.

— А почему оно верно? — Сентжа доставляло удовольствие фраза за фразой формировать в сознании этого габбро правильные предпосылки. Астон не подвёл его ожиданий.

— Причина в ассоциативном мышлении? Оно не позволяет нам однозначно истолковать поступки или слова другого, не зная, какие ассоциации их породили. Совершённое действие поддаётся анализу. Мысли — нет.

Сентжа передёрнул плечами, предвкушая последний вопрос.

— Раз мы не способны анализировать чужие мысли, стоит ли причислить к потенциальным преступникам абсолютно каждого?

— Да, — без колебаний озвучил габбро.

— В тебе говорит голос разума, — ухмыльнулся Сентжа, — другие руководствуются эмпатией и личными переживаниями. Эмоциями, Астон! Если преступнику удаётся вызвать в их сознании правильный эмоциональный отклик, его могут помиловать! Разве это справедливое общество?

Не дождавшись ответа, Сентжа продолжил. Если подвергать коррекции поведения только преступников, особенно их, это ни к чему не приведёт. Система «правонарушение — суд — наказание» никуда не денется, и общество продолжит изобретать попытки её обойти. Стадный инстинкт, поиск лучшей жизни, месть — можно привести ещё множество примеров, воздействующих на поведение как толпы, так и отдельного индивида. Хочешь искоренить социальные проблемы — работай со всеми сразу.

— Общество тешит себя иллюзией, что оно здорово, и крайне болезненно реагирует на всё, что этой иллюзии угрожает, — Сентжа сочувственно вздохнул, — поэтому нам приходится действовать через преступников. А ведь они ничем не лучше и не хуже, просто проявили свой внутренний потенциал и потерпели поражение… — губы мужчины окрасила загадочная улыбка, а взгляд сделался отстранённым. — Попытайся поработать с преступниками, Астон. На одних воздействуй моими методами, к другим применяй те, которые сам пожелаешь, а третьих оставь в покое. Готов поспорить, результаты тебя удивят.

Сентжа кивнул в направлении двери: габбро теперь есть о чём подумать, а его ждут дела. Сменив одежду, мужчина покинул станцию и вылетел в направлении врат, чтобы лично отдать ряд распоряжений.

Понятие отдых давно уже сделалось для Сентжа синонимом обязанности, которую он не всегда хотел выполнять. Сотни лет по определённому графику — кому угодно наскучит. Когда существование в определённых рамках становилось совсем уж невыносимым, мужчина пытался вернуть себе вкус к жизни любыми доступными способами, отчего порой совершал абсурдные по мнению окружающих поступки. Сентжа забавляло шокировать своими выходками как первых встречных, так и маститых противников. Особое наслаждение мужчина получал, когда удавалось продемонстрировать последним их полнейшую несостоятельность. Враги, однако, были ему необходимы, и Сентжа старался всегда иметь пару-тройку про запас, чтобы не потерять хватку. Тем же, в ком видел отголоски собственного характера, мужчина симпатизировал, но тоже до определённой поры: смиренные почитатели ослабляли его способность критически мыслить.

Прибыв в порт врат, Сентжа вышел на связь с институтом имени Дарэллы — известнейшей в Федерации организацией, претворяющей в жизнь социальные реформы. Бойкая деятельная Дарэлла без стеснения именовала себя лицом социальной революции — сыпала многообещающими заявлениями и собственноручно подписывала законы. Сентжа неспроста наделил её этой властью. Эффектная женщина, как известно, хорошо отвлекает на себя внимание, и в её тени легко скрыть свои истинные замыслы. Единицы знали, что институт наместницы — не что иное, как яркая вывеска, приманка, призванная оценивать реакцию общества на различные нововведения. Даже Кмагон повёлся на эту уловку.

Сентжа представил, как подвергает мятежного министра процедуре аффективной атрезии, и его передёрнуло от удовольствия. Без своих амбиций Кмагон превратится в послушного работника, коим ему и следовало быть, однако время одаривать его подобной щедростью ещё не пришло. Лишение эмоций — слишком мягкое наказание за его проступок. Мужчина должен в полной мере осознать тяжесть поражения и приползти к дверям клиники на коленях, моля о пощаде. Только тогда он искупит свою вину.

Можете сообщить общественности, что переходите к фазе испытаний на добровольцах. Сделайте так, чтобы о ваших экспериментах кричала вся Федерация.

Перечитав текст послания, Сентжа подтвердил отправку и вернулся на кральетт. Дарэлла настолько тщеславна, что всё сделает как надо, в этом он не сомневался. Пока она будет пускать пыль в глаза, настоящая история продолжит писаться в разбросанных по всей Федерации неказистых институтах и частных клиниках. В одну из них Сентжа как раз и направлялся.

— Рада вас видеть, — поприветствовала руководительница научной группы — безмерно преданная своему делу женщина.

Сентжа скупо улыбнулся ей в ответ.

— Для операции всё готово?

— Да, конечно. Пациент пребывает в прекрасном состоянии.

— А программа подавления? Сколько симуляций вы провели?

— Семьдесят пять, — с гордостью озвучила женщина. — Все настройки идеально соответствуют схемам эмоционально-ассоциированных сетей мозга пациента. Мы не затронем ни одного лишнего нейрона.

— Замечательно, — Сентжа довольно сощурился. — Проводите меня к пациенту, хочу взглянуть на него перед операцией.

Женщина с готовностью кивнула и уверенным шагом двинулась к нужной комнате. По дороге Сентжа сообщил ей, что в план обучения пациента необходимо будет внести ряд изменений, чтобы тот смог заступить на новую должность через два месяца.

— Конечно… — замялась руководительница, подсчитывая в голове варианты. — Мы успеем его подготовить.

— Люблю, когда так отвечают, — губы Сентжа окрасила снисходительная улыбка.

Отослав женщину готовить операционную, он открыл дверь и зашёл в ярко освещённую комнату. Помещение с белоснежными стенами и минималистичным дизайном почти один в один повторяло комнату для проведения психокоррекции. Из общей схемы выбивалась лишь одна маленькая, но очень значительная деталь. Сентжа подошёл к висящей на стене картине и пренебрежительно сморщил нос: абстракция, раздражающее взгляд яркое пятно.

— Чем тебя так привлекает эта хаотичная интерпретация реального мира, Тайрон? — хмыкнул он, оборачиваясь к мужчине.

— Тем, что она лишена смысла, — пожал плечами пациент. — Смотрю на неё, и мозг отдыхает.

— Занятный ответ, — Сентжа опустился на стул и окинул взглядом подопытного: в самом рассвете сил, достаточно привлекательный, неглупый, если верить результатам тестов. — Помнишь, как я пришёл к тебе два месяца назад и спросил, хочешь ли ты послужить Федерации, Тайрон?

Мужчина кивнул: он как раз должен был получить повышение, а в итоге уволился.

— Считаешь, это был глупый поступок?

— Нет, — пациент обвёл рукой помещение, — это, конечно, не то, на что я рассчитывал, но ведь так будет не всегда.

Сентжа встал.

— Время пришло, Тайрон, сегодня твоё терпение будет вознаграждено.

Глава 4.3

Из коридора донеслась гулкая поступь чьих-то шагов. Кодама поморщилась и потянулась закрыть руками уши, но резкая боль в правой ладони заставила её забыть о шуме. Указательный палец уродливо торчал в сторону, а запястье распухло. Габбро застонала и попыталась перевернуться на бок. Разбитая прикладом щека коснулась пола, и Кодама захлебнулась новым приступом боли. У стены кто-то закашлял, зашуршала одежда. Широкоплечий мужчина в форме склонился над ней и закрыл собой свет.

— Живая?

Габбро вяло кивнула. Она так хотела потерять сознание и ничего не чувствовать, но сначала нужно было кое в чём убедиться.

— Дэс, — позвала девушка.

Кашель сделался громче. Кодама заставила себя приподняться на здоровой руке и поползла в его сторону. Парень сплюнул на пол кровавую слюну и вытер ладонью рот. Кодама помогла ему сесть и прислонила спиной к стене. Дэс шумно задышал, держась за рёбра. Габбро смотрела на него и чувствовала, как внутри разрастается комок страха.

— Тебе больно. Я могу что-то?..

Дэс попытался улыбнуться и накрыл её ладонь своей.

— Всё… нормально.

— Помоги мне! — окликнул Кодаму мужской голос.

Девушка обернулась, не веря собственным ушам: над Мейконом склонился Мигеит Тан. Не любящий габбро начальник порта, уволенный по её вине. Мужчина пытался заставить сердце Мейкона снова биться. Подозрительно вовремя он появился, и охрана почему-то сюда не спешит. Кодама медленно перевела взгляд на оставленный около мужчины парализатор.

— Не вздумай! — рыкнул Мигеит. — Иди сюда, помоги мне!

— Не тратьте на него время, — посоветовала габбро, — он этого не достоин.

Мигеит бросил на неё недовольный взгляд и шумно выдохнул.

— Ты хоть знаешь, в кого выстрелила?!

— В морального урода, — ответила Кодама, припомнив подходящее определение из лексикона рабочих. — Это не Лифар. Он им притворялся.

— Не важно, — Мигеит немного смягчился. — Если он умрёт, тебя посадят.

— Мне всё равно.

— А мне нет!

Кодама встала и пошатываясь подошла к мужчине. Рука и висок пульсировали болью, от которой то и дело темнело в глазах. Габбро упала на колени и громко вздохнула.

— Держи его голову в запрокинутом положении и слушай дыхание, — пропыхтел Мигеит.

Кодама с неохотой упёрла ладонь в лоб Мейкона.

Зачем Мигеит так старается ради неё? От депортации он её всё равно не спасёт, а остальное не важно. В тюрьме она хотя бы сможет помнить тех, кто ей дорог, габбро же лишат её этих воспоминаний. Кодама посмотрела на Дэса — парень уже второй раз страдает из-за неё. И Мигеит Тан тоже. Она всем приносит проблемы.

— Добейтесь того, чтобы Дэса осмотрел врач, — попросила девушка. — Он не виноват. Это всё я.

— Не сомневаюсь… — лицо Мигеит Тана покрылось потом, но руки продолжали упрямо надавливать Мейкону на грудную клетку. — Я как сказал голову держать?!

Габбро запрокинула голову альбиноса в исходное положение.

— Вы поможете Дэсу? Я сделаю всё, что скажете, только помогите ему. Пожалуйста.

Мейкон наконец задышал самостоятельно, и Мигеит облегчённо утёр пот со лба. В коридоре снова застучали ботинки — по меньшей мере трое сиггу. Кодама поёжилась.

— А вот и охрана, — подтвердил её опасения Мигеит. — Быстро введи меня в курс дела.

Габбро скептически поджала губы.

— Живо, Кодама! Я помогу парню. Даю слово.

Габбро нащупала край маски и попыталась стянуть её с лица Мейкона. Одной рукой это делать было неудобно.

— Тише ты — шею сломаешь! Я сам… — Мигеит узнал альбиноса, и его лицо перекосило от злобы. — Мейкон. Вот же ублюдок!

— Он украл меня, удерживал силой и хотел убить Дэса. Мейкон использовал личность Лифара, чтобы запугивать клиентов. Он контрабандист.

Мигеит поднялся на ноги и двинулся навстречу сотрудникам сиггу-контроля.

— Как вы нас нашли? — бросила вслед габбро.

— Узнал парня.

Кодама заметила на полу свой чип и сжала его в здоровой ладони. В коридоре вещь спрятать было негде, и девушка с надеждой обернулась в сторону Дэса, но к парню уже направились двое сиггу. Третий занялся Мейконом, а последний, видимо начальник, разговаривал с Мигеит Таном. Кодама через силу поднялась на ноги и доковыляла до них. Мигеит неодобрительно посмотрел на девушку, но она проигнорировала это немое предупреждение. Вряд ли сотрудники порта хоть раз в своей жизни видели избитую габбро — они понятия не имеют, как она должна себя вести.

— Мне нужен врач, — озвучила Кодама надрывным голосом. — Вы меня проводите?

Вопрос был адресован Мигеит Тану. Габбро очень надеялась, что тот ответит да, и она сможет незаметно спрятать в его форме свой чип. Мигеит колебался, и она тихо застонала. Девушке на самом деле было больно, но прежде всего она играла роль.

— Позволите, я её отнесу? — обратился Мигеит к начальнику группы.

Тот кивнул и подозвал одного из подчинённых.

— Гассель, забери парня и проводи их к дежурному. Я вызову туда врача.

Мигеит взял Кодаму на руки, а Гассель подхватил Дэса. В своей силовой броне он с лёгкостью справился с парнем и двинулся в сторону выхода, но не ближнего, а другого. Габбро поняла, почему патруль так долго к ним пробирался: сиггу прибежали с противоположного конца коридора.

— А тот мужчина? Мейкон в него выстрелил… — осторожно спросила Кодама.

Мигеит повернулся, и она увидела закрытую дверь: бедолагу уже унесли.

— Я не хотела, — прошептала девушка, — так получилось.

Она не понимала, зачем вдруг начала оправдываться: может, боль так повлияла на её организм или обида. Кодама посмотрела на Мигеит Тана — на его лице прочитывалось беспокойство. Вряд ли она настолько ужасно выглядит.

Поймав на себе её взгляд, мужчина немного отстал от Гасселя.

— Я сказал им, что сам выстрелил. Ты жертва. Парень тоже. Ты лежала ближе, и я велел тебе помочь, — чуть слышно произнёс он, не сводя взгляда со спины идущего впереди сиггу.

Кодама изумлённо приоткрыла рот.

— Вы солгали.

— И ты солжёшь. Я скажу, что ты нужна в суде моему бывшему начальнику. Ты скажешь, что парень пытался тебя спасти.

— Я скажу, что мою смерть инсценировал Мейкон, — заявила Кодама, не скрывая своего раздражения. — Что он удерживал меня и вынуждал на него работать!

Гассель было обернулся, и Мигеит громко кашлянул, заглушив последние слова девушки.

— Как габбро себя веди, — шикнул он.

Труднее всего Кодаме было заставить себя принять обезболивающее: таблетки и уколы отныне вызывали у неё приступ паники. Ещё девушка не доверяла врачу. Она боялась потерять сознание и проснуться уже в шаттле, а то и вовсе в камере для психокоррекции. Врач списал её нервозность на болевой синдром. Закончив с габбро, он занялся Дэсом, а Кодаму увели «поговорить».

Несмотря на усталость, стресс и желание убраться из кабинета куда подальше, девушка ответила на все вопросы. Записи с камер подтвердили, что она покинула кральетт и прошла через рамку-контроля вместе с Мейконом, а сбежала уже от мужчины, похожего на Лифара. Маска выступала наглядным доказательством, и Мейкону грозили серьёзные проблемы. Ей, по-хорошему, тоже, но Мигеит каким-то образом уговорил сотрудников сиггу-контроля замять случай с ней и Дэсом. Мейкона и так есть за что судить — он не станет усугублять своё положение.

Спустя пару часов разбирательств и взаимных заверений, что никто ни к кому не имеет претензий, парня и габбро отпустили. Уводя их с поста охраны, Мигеит вёл себя как натянутая до предела струна — даже вены на шее вздулись. По счастью заметила это лишь Кодама. Габбро также обратила внимание, что форма мужчины отличается от одежды здешних сотрудников, значит, Мигеит тут проездом. Тем более непонятно, как он добился их освобождения. Кодама набралась смелости и спросила об этом мужчину напрямую. Мигеит чуть заметно улыбнулся, будто вспомнил что-то приятное.

— Я сказал им, чтобы по всем вопросам обращались к моему бывшему нанимателю.

— К Несису? — уточнила габбро.

Мигеит улыбнулся чуть шире и покачал головой. Кодама непонимающе приподняла бровь, но мужчина отказался продолжать этот разговор.

— А меня вы зачем спасли? Какое вам дело до того, депортируют меня или нет? — переиначила вопрос габбро.

Мигеит вновь ограничился общей фразой: Эста хорошо его натренировала.

— Я хочу узнать, как ты связана с тем, на кого я последнее время работал.

— Так спрашивайте?! — Кодама нетерпеливо пожала плечами.

— Поговорим, когда останемся без свидетелей.

Габбро нахмурилась: Мигеит точно сейчас намекал на Дэса. Бросить парня в таком состоянии ему не позволит совесть, значит, какое-то время они проведут вместе, и она успеет расспросить Дэса о Кенуи. Упомянув о нём в порту, парень занервничал, и Кодаме это очень не понравилось.

Мигеит привёл их в длинный коридор со множеством дверей, расположенных непривычно часто. Яркие номера сбоку от каждой из них наводили на мысли об отеле. Пол был чистым, но изрядно пошарпанным, видно комнаты здесь пользовались спросом. В начале коридора стоял терминал для оплаты и пузатый автомат с питательными брикетами. Дэс чуть слышно усмехнулся: ему частенько доводилось перебиваться этой едой для бедняков. Сняв для них с габбро комнату, Мигеит купил пригоршню брикетов и вручил их девушке, а сам забрал магнитный ключ из картоприёмника и повёл Дэса к нужной двери. Кодама заметила, что мужчина по привычке бросил взгляд на другую дверь.

Комната оказалась крохотной: две кровати одна над другой, откидные стол и сиденья, встроенная в стену душевая. Самосветящиеся стены горели ровным нейтрально белым светом, а от кроватей пахло антисептиком. Номер был настолько дёшев, что хозяин даже не укрывал постели бельём, предлагая постояльцам спать на ложе из прорезиненной пены. Видимо, запах должен был убедить их в том, что кровати чистые.

«Ходит в пошитой на заказ форме, а комнату снял самую дешёвую, — подумала Кодама, наблюдая за тем, как Мигеит пытается завести Дэса внутрь. — На кого же он работал?» Из всех, с кем она имела дело, личного портного себе могли позволить только Кмагон, Вистас и Несис, ещё, наверное, новый хозяин Оплы. Габбро вспомнила о сумасшедшем старике с пятнами вокруг глаз — нет, на него Мигеит точно не мог работать.

Посадив парня на кровать, мужчина попятился к выходу и опустил за собой столик. На него легли медикаменты.

— Спите, я зайду за вами завтра, — сказал Мигеит, скрываясь за дверью.

Кодама с запозданием вспомнила о своём чипе и бросилась к двери, но Мигеит уже заблокировал её снаружи. Габбро раздражённо выдохнула, пролезла под столиком обратно и села рядом с Дэсом.

— Ты хочешь есть или пить?

— Пить, — кивнул тот.

Кодама налила ему стакан воды, вспомнила, как недавно Мейкон подавал ей такой же, и рука девушки задрожала.

— Больно, да? — с сочувствием спросил Дэс.

Кодама поборола желание расколотить стакан и протянула его парню. Взгляд упал на пригоршню цветастых упаковок продолговатой формы. Кроме еды, таблеток и Дэса в номере не на что было смотреть, и габбро почувствовала, как её одолевает приступ не то паники, не то злости.

— Как я оказалась в той клинике? Почему вы заблокировали мою камеру и не забрали меня вовремя? — голос девушки сорвался на крик. — Где Кенуи?!

Дэс рассказал ей про Эзару, казино и подпольную клинику, также про Леция и их с астростопером выяснение отношений. Мужчины должны были лететь в какое-то опасное место и не укладывались в сроки. Оставляя её у Эзары, Кенуи пообещал вернуться за девушкой через полторы недели, а прошло уже две.

По щеке Кодамы скатилась слеза — габбро нервно смахнула её и сжала пальцами ткань юбки. Дэс почувствовал себя неловко. Ему не доводилось утешать девушек, тем более подвергшихся насилию.

— Прими успокоительное, — осторожно предложил он.

— Нет! — Кодама возбуждённо передёрнула плечами. — Я хочу чувствовать эту боль! Всё, что со мной происходит!.. Они умерли из-за меня. Из-за того, что я не умею управлять своими эмоциями! Я… не хочу больше никому причинять боль… но я не умею…

Дэс попытался дотянуться ладонью до её спины.

— Всё хорошо, Кодама.

— Не лги мне! Я вижу, когда лгут!

Габбро вспомнила подвал и избитого мужчину — Дэса почти постигла та же участь. Кодама подалась к парню и коснулась пальцами ссадин на его лице.

— Я хочу сама страдать за свои ошибки. Только я.

— Если бы так было можно.

По щекам девушки вновь потекли слёзы.

— Как вы боретесь с чувством вины, Дэс? Вы ведь всё время делаете ошибки. Вы — такие неправильные.

Парень понурил голову.

— Не знаю. Оно как-то само проходит. Тебе плохо, а потом… вроде становится легче. Со временем.

— Мне не становится, — всхлипнула Кодама. — Я понимаю, что делаю всем только хуже. Я запуталась! Мне кажется, что правильнее всего будет умереть.

— Не вздумай! Ты нужна нам с Кенуи! — Дэс взял её за руку. — Мы очень расстроимся, если ты умрёшь. Правда!

Девушка вздрогнула и попыталась улыбнуться.

— Жаль, что ты не нашёл Нтуи Кнолти: он мне сейчас так нужен. Он первый, кто меня понял, — Кодама закрыла глаза и вздохнула. — Это я рассказала о нём Кенуи. Кнолти должен был провести один анализ… Я так ошиблась, предлагая его на ту работу! Он хотел спокойной жизни, а я…

— Уверен, ты сделала это не со зла. Ты просто не понимала, что совершаешь ошибку.

— Понимала! Я использовала Нтуи Кнолти в своих интересах. Потом Несиса и Кенуи. Я не умею по-другому!

Дэс утешающе погладил её по ладони.

— Тебя учили действовать по определённому алгоритму, и тебе тяжело избавиться от привычки. Не отчаивайся, всё получится. А сейчас, знаешь, что, — парень хлопнул в ладоши, и помещение погрузилось в полумрак. — Я хочу спать. Ты тоже отдохни — сон поможет.

Он кое-как разместился на кровати и закрыл глаза. Боль в теле вскоре затихла, и Дэс блаженно улыбнулся: как мало порой нужно для счастья. Он услышал, как Кодама наливает себе воды, и пожелал девушке доброй ночи. Минуту спустя она легла рядом.

— Мне будет спокойнее, если я буду спать с кем-то.

Пальцы габбро скользнули по его ладони. Они оказались холодными, и парень вздрогнул от неожиданности.

— Спасибо, Дэс, — произнесла Кодама сквозь дрёму, — ты мне очень помог.

Она лежала так близко, что парень чувствовал её дыхание — по спине забегали приятные мурашки. В самых смелых фантазиях он представить себе не мог, что будет когда-нибудь лежать в одной постели с габбро.

Их разбудил звук открывающейся двери. В номер вошёл Мигеит Тан и смерил сонную парочку своим фирменным суровым прищуром.

— Вы почему не поели?

Дэс громко зевнул, а Кодама просто промолчала. Мигеит опустил ближайшее к выходу откидное сиденье и сел на него, тут же заняв собой весь проход.

— Давайте, ешьте и принимайте душ, если надо: через час мы должны освободить этот номер. Ты сможешь сам идти, парень?

Дэс сел и сморщился от боли.

— Ясно, — недовольно констатировал Мигеит. — Я договорюсь, чтобы кто-то из сотрудников проводил тебя на посадку. Куда ты хочешь полететь?

Дэс оторопело уставился на мужчину: судя по номеру и еде, лишними средствами бывший начальник порта не располагал. Откуда тогда он возьмёт деньги на билет?

— Ладно, подумай пока, — махнул рукой Мигеит. — А ты, Кодама Кантон, пойдёшь со мной. — мужчина извлёк из потайного кармана её чип. — Раз эта вещь помогла тебе попасть сюда, значит, позволит воспользоваться и масс-портом.

— Чип не мой, — солгала габбро.

— Что ж, — Мигеит выжидающе повертел устройство в пальцах. — Раз так — я избавлюсь от него.

Кодама вскочила с кровати и требовательно протянула вперёд руку.

— Отдам только перед входом в масс-порт, — осадил её решимость мужчина. — И вот ещё что, — он извлёк из-под куртки пышный карамельного цвета парик. — Надень, чтобы ни у кого не возникало вопросов.

— Нет.

Габбро решительно отдёрнула ладонь, и парик упал на пол. Мигеит недовольно кашлянул.

— У меня нет времени с тобой нянчиться — делай, как я велел.

Девушка демонстративно села обратно на кровать.

— Перестань испытывать моё терпение и надевай парик, — громко повторил Мигеит.

— Не хочу.

Откидное сиденье жалобно заскрипело.

— А я сказал, что ты наденешь его и пойдёшь со мной! — Мигеит чуть было не захлопнул стол, но вовремя вспомнил о еде. — Тебе придётся пойти — просто прими это. Я не желаю тебе зла.

— А я не желаю идти с вами неизвестно куда.

Мигеит схватил первый попавшийся брикет и с силой сжал его в кулаке — упаковка не выдержала, и белёсая питательная масса проступила сквозь пальцы.

— Ладно, — процедил мужчина сквозь зубы. — Хорошо. Ты что скажешь, парень?

— Я останусь в порту ждать Кенуи, — не раздумывая брякнул Дэс. — Можете что-то о нём узнать?

Мигеит сделал над собой усилие и медленно опустил ладони на стол.

— Вы двое намеренно надо мной издеваетесь?

— Вы ничего не объясняете, и мы не понимаем, можно ли вам верить, — Кодама вопросительно приподняла брови. — Мы даже не знаем на кого вы работаете.

— Вам и не положено знать.

Габбро нагнулась за париком и без энтузиазма опустила его себе на голову.

— Найдёте Кенуи, и я пойду с вами.

— Условия мне ставить вздумала?

Кодама иронично улыбнулась.

— Совесть не позволит вам оставить Дэса одного в незнакомом порту в таком состоянии. Найдёте Кенуи — он о нём позаботится.

Мигеит потёр пальцами виски и шумно выдохнул. Габбро задела его за живое.

— Как ты себе это представляешь? Я уже не личный те… — мужчина осёкся и раздражённо хлопнул кулаком по столу. — Я в этом порту такой же гость, как и вы.

Как же, говорил взгляд габбро. Она опустила второе сиденье и села напротив Мигеит Тана.

— Кенуи всегда носит с собой приёмопередатчик, и я знаю его позывной. Ещё идентификационный номер его судна. Вы можете дать объявление во всех терминалах этого порта и поискать нужный номер в учётных журналах, — в голосе Кодамы проскользнула язвительная нотка. — Вам это позволят, если сошлётесь на своего влиятельного нанимателя.

Мигеит хмыкнул и поднялся на ноги.

— Говори, — разрешил он. — И потрудись нормально надеть парик к моему возвращению.

Озвученные Кодамой комбинации символов мужчина запомнил сходу: сказалась рабочая привычка.

— Ешьте! Время идёт, — велел он, захлопывая за собой дверь.

Габбро взяла со стола цветастую упаковку и придирчиво её осмотрела. Желудок отчаянно требовал пищи.

— Как это едят? — спросила она, оборачиваясь к Дэсу.

— Бросай их сюда, я покажу. И налей два стакана воды.

Они разместились на кровати, и парень с воодушевлением зашуршал упаковками. Он тоже был очень голоден.

— Вскрываешь, кусаешь и немного запиваешь водой, — Дэс запихнул себе в рот добрую половину брикета. — Во рту эта штука разбухнет и обретёт вкус.

Кодама раскрыла одну из упаковок и откусила небольшой кусочек.

— Ну как?

— Кисло.

Парень повернул её руку и посмотрел на картинку.

— Вкус пирога с трыдником — согласен, он так себе. Съешь лучше фиолетовую.

На этот раз девушка не поморщилась, и Дэс принялся наблюдать за тем, как она ест. В парике Кодама уже не походила на габбро: просто худощавая коротышка с бледной кожей.

— У тебя есть устройство для выхода в сеть? — спросила Кодама, откладывая в сторону обёртку.

— Было, — посетовал парень, — но Мигеит его забрал. А зачем тебе?

— Хотела узнать, кого Мигеит Тан охранял, — Дэс изумлённо вытаращился на неё, и габбро пояснила. — Он почти проговорился, что работал личным телохранителем. Наниматель меня знает, значит это кто-то из Столицы. Возможно, министр Кмагон.

Дэс поперхнулся и залпом допил свою воду. Кодама встала, чтобы налить ещё.

— Ты знакома с министром?!

Габбро кивнула и рассказала ему о своей жизни в Столице. Кмагон хотел сделать из неё леди: начал с парика и платьев, а потом чуть не отрезал уши. Кодама заметила, как изменилось выражение лица парня, и поспешно извинилась.

— Мне… трудно испортить аппетит, — слукавил Дэс. — Слушай! А была у этого министра помощница? Как же её звали…

— Эста.

— Точно! У них там случился какой-то крупный скандал — все новостные ленты пестрели! Этот твой Кмагон назначил помощницу управлять своим Министерством. Потом пришёл к кому-то на ужин и избил его.

— Это не похоже на Кмагона, — покачала головой Кодама.

— Ну, — развёл руками Дэс, — в новостях любят приврать. О, смотри! Кажется, Мигеит что-то обронил.

Девушка обернулась к двери и заметила под столом сложенный в несколько раз листок. Бумага была привилегией богачей: ей доверяли тайны, которые не передашь по сети. Кодама нагнулась и достала листок. Внутри оказалась записка — несколько строк красивым убористым почерком. Габбро его узнала.

— Что там? Прочти вслух.

— Нет.

Кодама разорвала листок на несколько частей и кинула обрывки в стакан. В этот момент отворилась дверь. Мигеит сразу всё понял, но стол встал у него на пути непреодолимой преградой — габбро успела залить бумагу водой. Мужчина вырвал из её рук стакан и выплеснул жидкость на пол. Бумага к тому времени уже безнадежно промокла.

Мигеит схватил девушку за плечи и с силой встряхнул.

— Ты прочла её?!

— Да. И знаю, кто её вам дал, — Кодама нахмурилась. — Я к ним не вернусь.

Мигеит выпустил габбро и рухнул на край кровати — Дэс едва успел убраться с его пути.

— О чём говорилось в записке?

— Не важно. Я туда не вернусь — так Кмагону и передайте.

Запищал предупреждающий индикатор, требуя от посетителей доплатить или немедленно покинуть номер.

— На выход! — рявкнул Мигеит. — Сбежишь — парень сядет за решётку!

Кодама вышла в коридор и послушно замерла у стены. Мигеит вывел Дэса, заблокировал дверь и велел ей бросить магнитный ключ в картоприёмник.

— И парик поправь.

Выровняв на ощупь пробор, габбро побежала догонять Мигеит Тана. Он говорил о масс-порте, значит собирается в ближайшее время прыгнуть в другую систему. Мужчине дорогу мог оплатить Кмагон, а ей с именным чипом и платить не придётся: жителям Столицы Федерация предоставляет кредит. Кодама собиралась воспользоваться этой возможностью и самостоятельно отыскать Кенуи.

Габбро оценивающе пригляделась к противнику. Ей не доставало ни роста, ни сил, чтобы забрать у Мигеит Тана свой чип, а использовать парализатор было рискованно. Выстрел мог навредить Дэсу, да и привлёк бы к ней ненужное внимание. В запасе оставалось ещё одно оружие — манипуляция. Кодама узнала достаточно, чтобы играть на чувствах мужчины — оставалось только дождаться, когда Дэс окажется в безопасности.

В общем коридоре их встретил сотрудник сиггу-контроля.

— Он проводит тебя к Кенуи, — сказал Мигеит, возвращая парню личные вещи.

— Кенуи? Он здесь?! — на лице Дэса засияла улыбка.

— Недавно прилетел.

— А он знает? — парень обернулся к габбро. — Вы сказали ему, что с Кодамой всё в порядке?

Мигеит молча опустил ладонь девушке на плечо и подтолкнул её в нужном направлении. Кодама ощутила такую сухость во рту, что не смогла вымолвить ни слова. Эмоции душили её. Мигеит выполнил её условие, и она обязана была пойти с ним, но она этого не хотела.

— Стойте!

Дэс проковылял к ним и обнял девушку.

— Не бойся. Кенуи что-нибудь придумает, — прошептал он ей на ухо.

Кодама вымученно улыбнулась и вцепилась пальцами в рукав его куртки. Теперь она понимала Йянана — расставание ужасно. Тяжесть утраты хуже физической боли, и это чувство нельзя заглушить.

— Идём, — Мигеит разжал её пальцы и развернул спиной к Дэсу. — Мы опаздываем.

Врата Аркатты сообщались сразу с несколькими звёздными системами и были поделены на соответствующие сектора. Мигеит привёл Кодаму в самый незначительный. Впереди показалась рамка-контроля, а за ней сверкал чистотой полупустой зал ожидания.

— Зачем я нужна Кмагону? — спросила габбро громким голосом.

Мигеит шёл так быстро, что ей приходилось почти бежать.

— Вопросы будешь задавать Несису Алтису при встрече, — бросил мужчина, не сбавляя шага.

Кодама нервно сглотнула: вот, значит, кому предназначалась записка. Эста мало с кем общалась в такой дружеской манере — можно было и догадаться. Дэс говорил, что Кмагон назначил её руководить Министерством. Не иначе как кто-то затеял против него переворот, и Кмагон таким образом подстраховался. Выходит, Мигеит охранял не его, а Эсту.

— Тебе нравилось на неё работать?

Мигеит резко остановился и навис над габбро всей массой своего тела.

— Я делаю, что должен, — сказал он, широко раздувая ноздри. — Ты пойдёшь со мной или вернёшься на свою планету.

Помещение огласил резкий звуковой сигнал, возвещавший о сонастройке камер масс-транспортировки двух врат. Кодама посмотрела мужчине в глаза и цинично озвучила.

— Знаешь, куда ты меня ведёшь? Кмагон отрежет мне уши и сделает своей вещью. Он насильно установил мне тот чип — пришлось его вырезать.

— Меня это не касается.

— Я прилетела к Несису за помощью, — продолжила габбро. — Если бы ты послушал меня тогда на торговой станции, то не оказался бы здесь. Сохранил бы должность.

Мигеит с такой силой сжал кулаки, что побелели костяшки пальцев.

— Мне нравилось на неё работать.

Кодама издала тихий смешок.

— Значит, ты не такой честный, как заявлял.

Мигеит покраснел, но сохранил присутствие духа.

— Надеюсь, проблема в тебе, и остальные габбро так себя не ведут.

Улыбка сошла с лица девушки, а в глазах заплясал нехороший огонёк.

— Моё поведение обусловлено тем, как ко мне относится общество. Оно давит на меня, и я сопротивляюсь.

Мигеит взял её за руку.

— Те, кто слишком сильно сопротивляются, в итоге погибают, Кодама.

— Но они хотя бы какое-то время живут так, как им хочется. Пусти меня! Мне нравятся эмоции, и я хочу их испытывать!

По лицу мужчины скользнула тень сочувствия.

— Пожалуйста, Кодама, сделай как я прошу, — Мигеит протянул ей чип. — Несис обязательно тебя выслушает и примет правильное решение.

— Уже выслушал! И его решение мне не понравилось!

— Отпусти её!

Габбро и Мигеит обернулись.

— Быстро же ты бегаешь, — хмыкнул мужчина, оттесняя Кодаму себе за спину.

— Отпусти её, — повторил Кенуи, кладя ладонь на рукоять парализатора.

Мигеит даже не моргнул.

— Выстрелишь, и тебя привлекут к ответственности, — озвучил он спокойным тоном. — Лишишься корабля… О мальчишке подумал?

Астростопер сделал шаг вперёд.

— Я дал слово её защищать и выполню его, даже если придётся сесть в тюрьму.

— Я не причиню ей вреда, — качнул головой Мигеит. — Она должна пойти со мной. Так будет правильно.

Кодама слушала их и понимала, что Кенуи вот-вот совершит непоправимое, и спасти его она может, только оттолкнув. В глазах габбро блеснули слёзы, и она громко выкрикнула:

— Единственное правильное решение, которое вы можете принять — это дать мне самой распоряжаться своей жизнью! Я не нуждаюсь в вашей опеке! Вы не заботитесь обо мне, а пытаетесь присвоить! Хватит!.. Уходи.

Кенуи посмотрел на неё с такой теплотой, что девушку пробила дрожь.

— Ты не думаешь так на самом деле — я вижу.

— Уходи.

Габбро выхватила у Мигеит Тана свой чип и бросилась к арке-контроля. Кенуи не пойдёт за ней туда — он вынужден будет отступить и останется свободен.

— Кодама!

Она обернулась и увидела бегущих по коридору сотрудников сиггу-контроля. Кенуи поднял руки за голову.

— Кодама, иди в сектор А-пятнадцать! Дэс справится с кораблём!

— Нет, я…

Она застыла в нерешительности. Сиггу скрутили Кенуи и поволокли его прочь. Астростопер всё кричал ей что-то, но Кодама не разбирала слов. Ей стало так одиноко и пусто, что захотелось вернуться к безликой жизни габбро: лучше не испытывать ничего, чем чувствовать постоянную боль.

На плечо девушки легла ладонь Мигеит Тана. Кодама посмотрела на него и спросила, почему мужчина их не остановил. Он ведь мог.

— У меня не осталось на это времени.

— Неужели Несис не может подождать?

— Дело не в Несисе, — Мигеит поднёс руку к считывающему устройству и ощутил знакомую вибрацию в предплечье: чип снова работал, как Эста и обещала. — Я получил назначение на один режимный объект. Туда не опаздывают.

Кодама смахнула со щеки слезу. Протяжный звуковой сигнал напомнил о том, что через пару минут камеру масс-транспортировки закроют. Габбро прошла сквозь арку-контроля и быстрым шагом направилась вперёд. Мигеит дождался её у входа в камеру.

— Мне есть, что обсудить с Несисом, но я хочу быть уверена, что он меня выслушает.

— Выслушает, я обещаю.

Глава 4.4

Коридор оканчивался шлюзом с биометрическим замком, и каждый новый шаг в его направлении вызывал в теле Астона приятную дрожь: вскоре он сделается сам себе хозяином. Помощник Сентжа останется по эту сторону шлюза, а он пойдёт дальше и покинет, наконец, станцию. Пусть только на время, но габбро отчаянно нуждался в этой передышке. Сентжа угнетал его, и больше всего Астона раздражала слепая вера мужчины в свою правоту. Истинный учёный должен подвергать сомнению всё, что его окружает. Идеи — не исключение.

Руководствуясь данным правилом, Астон решил составить собственное мнение об обществе. Нтуи Кнолти не работал с преступниками, их на Экат попросту не было, но об учёных Астону довелось узнать достаточно. Сотрудники Академии наглядно продемонстрировали ему, что даже образованные граждане с чётко ориентированным моральным компасом могут совершить дурной поступок, если их на это вынудить. Кнолти прекрасно справлялся с данной задачей. Первыми всегда сдавались эмоционально неустойчивые или подверженные чужому влиянию личности. Они же потом громче всех кричали, что взаправду бы никогда так не поступили. Некоторые при этом терзались чувством вины, а иные забывали о случившемся, чуть только переступали порог кабинета. То была игра в угоду науки, теперь же Астону предстояло иметь дело с настоящими преступниками, и многие из них, если верить статистике, нарушили закон намеренно.

«Что побудило их так поступить? Что пересилило страх наказания?» — эти вопросы не покидали головы габбро с того самого момента, когда он услышал, с кем будет работать. Астона интересовала сама суть преступления, а не отговорки, придумываемые в качестве оправдания. Зачем, например, Сентжа разбил ему нос? Астон плохо помнил тот день, но, ударив его, мужчина, кажется, испытал удовольствие, а это довольно сильная эмоция. Если причина преступления кроется именно в ней — лишать преступников эмоций кажется вполне оправданным. Однако испытывать удовольствие способен любой: и порядочный гражданин, и преступник, и даже психопат. Где тогда проходит граница? Можно ли из порядочного гражданина воспитать преступника? Нтуи Кнолти бы не отважился на подобные исследования, но Астон чувствовал, что справится. Он направлялся в клинику не затем, чтобы перевоспитывать преступников: Астон хотел понять, как ими становятся. Любое живое существо, как ему казалось, должно заботиться о своём комфорте — это естественно. Насколько далеко оно сможет зайти ради выживания?

Коридор кончился. Габбро провожатый прислонил ладонь к сканеру, и тяжёлые двери шлюзовой камеры разошлись в стороны. Никаких наставлений не последовало, и Астон шагнул внутрь. У него не зародилось даже крохотного подозрения, что эти минуты могут стать последними в его жизни: за дерзость, которую Астон себе недавно позволил, Сентжа следовало бы выкинуть его в открытый космос. Не приходись он ему сыном, мужчина бы так и поступил.

Перед вылетом обеззараживающая обработка не требовалась, и Астон смог сразу пройти на посадку. Он оказался единственным пассажиром кральетта и ничуть этому не удивился. Так было всегда: получая новое назначение, он поднимался на борт в одиночестве и возвращался тоже всегда один. Его не интересовало, почему камер жизнеобеспечения на борту было пять — Астон просто проходил к ближайшей свободной и забывался сном. Того требовали инструкции, и он послушно следовал принятому распорядку. Действия габбро были доведены до автоматизма, и схема оказалась настолько безупречной, что все предыдущие полёты слились в его памяти в один единственный. Идентичная планировка, одинаковые цвета и текстуры, даже темп его ходьбы — всё как в первый раз. Осознав это, Астон почувствовал себя неуютно и попытался вспомнить что-нибудь особенное, но на ум приходили лишь статичные фрагменты его пустой жизни: комнаты, коридоры, распорядок дня, пища и… боль. Астон инстинктивно обхватил пальцами нос. Та боль освободила его: выдернула из круговорота одинаковых событий и позволила ощутить себя кем-то особенным. Погладив пальцами горбинку, Астон пообещал себе больше никогда не опускаться до уровня остальных габбро: он особенный и сделает всё, чтобы сохранить за собой это положение.

Сигнал возвестил о готовности к отстыковке. Правила безопасности требовали на время разгонных маневров обязательно быть пристёгнутым, и Астон активировал самую дальнюю камеру жизнеобеспечения. Он выбрал её нарочно, чтобы разорвать стереотипный шаблон поведения. Хочет быть особенным — нужно отучаться действовать согласно общепринятым алгоритмам и придумать собственные. Времени на это у него как раз предостаточно.

Габбро настроил свою камеру на одинаковые промежутки сна и бодрствования. Покидать её до окончания полёта не было смысла, потому как герметичная камера с независимой системой вентиляции являлась самым безопасным местом на корабле. Воздух перед подачей проходил несколько степеней очистки, а система парентерального питания позволяла не отвлекаться на приёмы пищи. Астон ощутил, как гибкий катетер присосался к руке и увлажнил зону укола обезболивающим спреем.

«Почему на борту именно пять камер?» — эта мысль не давала ему покоя. Астон собирался думать о совсем других вещах, но мозг, видимо, счёл этот вопрос более важным. Астон заставил себя мысленно возвратиться на станцию. Учебные модули тоже были сгруппированы по пять, и размеры всего, что окружало габбро, были кратны этому числу. Он и на сон себе выделил ровно пять часов. По спине габбро пробежал холодок: а ведь продолжительность всех его рабочих контрактов тоже укладывалась в правило пяти. Только Нтуи Кнолти он покинул раньше срока, и то потому, что появилась Кодама. Сентжа послал её нарушить принятый порядок.

— Вот, значит, как ты программируешь наше поведение, — негромко произнёс Астон. — Приучаешь мозг отыскивать определённые комбинации.

Он снова подумал о кральеттах. Сегодня Сентжа выделил под него целый корабль, но поступать так с каждым габбро было бы крайне нерационально: полёт стоит денег, и раз камер на борту пять, заполнять нужно их все. Исходя из собственного опыта, Астон мог с уверенностью заявить, что разницы в пятнадцать минут достаточно, чтобы пассажиры разминулись. Даже если бы таймер какой-нибудь из камер сработал с опозданием, чего на его практике ни разу не случалось, габбро были не склонны интересоваться тем, что не входило в их рабочие обязанности. Они бы просто проигнорировали друг друга. Перестань какая-нибудь из камер работать, они бы и на это не обратили внимания. Тогда почему Сентжа так стремился минимизировать вероятность их встречи? Что такого они могли друг другу сказать или сделать?

Астон вспомнил о Кодаме и ощутил, как учащается пульс: девушка каким-то образом умудрилась заразить его своей ненормальностью. Возможно, причина крылась в том, что они оба были из группы Кантон, но, может, Кодама и на других габбро оказала бы столь же пагубное влияние. Ему ведь удалось обмануть своего надсмотрщика, а тот был одним из лучших. Вероятно поэтому Сентжа и не позволяет габбро контактировать друг с другом за пределами станции. Не хочет, чтобы одни испортили других. Астон моргнул и нервно сжал ладони. Проверить бы это предположение на практике, но кральетт промежуточных остановок делать не будет, а в клинике, куда его направил Сентжа, едва ли отыщется хоть один габбро. Там будут только преступники и кучка учёных.

— Стоит ли причислять к потенциальным преступникам абсолютно каждого? — произнёс вслух Астон.

В этом вопросе был скрыт очень глубокий смысл, и с первого раза он его не разглядел. Габбро ответил так, как того хотел Сентжа: логично и однозначно. Но, увы, очень поверхностно.

Астон закрыл глаза и погрузился в размышления. Минувшие пару дней он провёл за рабочей панелью Сентжа и успел почерпнуть для себя много новых фактов — общество предстало перед габбро со всеми своими прелестями и пороками. Трудно было вообразить что-то более сложное и многогранное. Картины, музыка, бесчисленные блюда и напитки, мягкость шёлка и вязкость воды — общество не представляло себе жизни без всей этой роскоши, дарованной ему ощущениями. Чувства лежали в основе всего. Астон не разделял их, но понимал, какое важное место чувства занимали в жизни других. Точнее, научился понимать благодаря Нтуи Кнолти. Ещё учёный показал ему, кем на самом деле являются габбро — навязанным обществу инструментом. Вещью, которую обязались содержать в подходящих условиях, чтобы она не вышла из строя раньше срока. Если Сентжа всё общество превратит в такие же вот «вещи», это приведёт к масштабному кризису в целом ряде жизненно важных сфер.

— Зачем ты создал нас такими неполноценными? — прошептал габбро, ощущая на языке сладковатый привкус седативной газовой смеси — наступило время сна.

Очнувшись, Астон снова вспомнил о Нтуи Кнолти. Учёный видел в нём личность и старался всячески способствовать её развитию, требуя взамен лишь скудные крохи информации о том, как устроен быт габбро. Астону с ним было комфортно. Кнолти научил его многим вещам, в том числе интересоваться сторонним мнением. «Одной логики бывает мало, — говорил учёный, — и исключительно на чувства полагаться тоже не стоит. Гармонично развивающийся мир должен быть разнообразным». Это убеждение настолько плотно укоренилось в сознании Астона, что он оказался неспособен принять идеи Сентжа. Прежде — да, но не теперь, когда он понял, что разнообразие, ко всему прочему, является для общества экономически выгодной стратегией.

Если все станут такими, как габбро, сфера производства рухнет. Рациональному обществу не нужны будут ни картины, ни вычурные здания, ни роскошные сады, потому как все эти излишества представятся им крайне нелогичной тратой времени и денег. Пища также утратит свою ритуальную функцию и вновь обратится в простую биологическую потребность. Страшно представить какой удар это нанесёт по текущей экономике и планированию: придётся в срочном порядке решать вопрос с сотнями тысяч рабочих мест. Более того! Нужно будет полностью перекроить весь законодательный и правовой аппарат, попутно придумав для населения новый смысл жизни.

Стоит ли в таком случае причислять к потенциальным преступникам абсолютно каждого?

Размышления над этим вопросом позволили Астону узреть истинную картину мира и показали, насколько глубоко Сентжа заблуждается. Менять всё общество — это глупейшая ошибка. Такие перемены равноценны смерти. Если, конечно, Сентжа не ставит своей целью убить один разумный вид и на его костях создать новый — тогда в его действиях действительно прослеживается логика. И имя ей — геноцид.

Сигнал возвестил о том, что кральетт прибыл к вратам. Астон встрепенулся, но вовремя вспомнил, что в этот раз летит дальше.

Время позволяло ему ещё подумать, и габбро углубился в дебри политики и общественных отношений. Он не претендовал на звание специалиста в этих областях, поэтому просто составлял список вопросов, размышляя параллельно, кому может их задать. Из политиков Астон был знаком только с Кмагоном, а из учёных доверял лишь Нтуи Кнолти. Не имея возможности связаться с ними напрямую, габбро оставалось рассчитывать только на сотрудников клиники: должны же они как-то поддерживать связь с внешним миром, может, такой случай представится и ему.

Жажда размышлений настолько охватила Астона, что все остальные потребности отошли для него на второй план. Габбро даже отменил один из циклов сна и оттого по прибытии чувствовал себя разбитым. Услышав соответствующий звуковой сигнал, он выбрался из камеры и нетвёрдой походкой двинулся к выходу. Стыковка происходила шлюз к шлюзу, и Астон сразу попал в служебный коридор. Встречавший его сотрудник заверил габбро, что уже обо всём осведомлён. Астон скользнул по нему взглядом — совсем ещё молодой парень с радушным, даже в какой-то степени наивным выражением лица. Может и получится его разговорить.

— О чём вас осведомили? — спросил габбро безразличным голосом.

Парень на мгновение задумался, после чего его брови удивлённо скользнули вверх, и он произнёс несколько виноватым тоном: «Только о вашем прибытии. Больше ничего не…»

— Сентжа раньше посещал эту клинику?

Ответом послужил утвердительный кивок.

— Представь, что я — это он, и веди себя соответствующим образом.

Парень снова кивнул, на этот раз с опаской — у Астона начало складываться впечатление, что Сентжа намеренно приставил к нему такого неуверенного сотрудника. Неужели мужчина так сильно хочет, чтобы он потерпел поражение?

— Скажи мне, Далир, — Астон обратился к сотруднику по имени, — с какой периодичностью тебе велели докладывать руководству о моих действиях?

Парень ещё больше смутился и принялся заверять, что таких унизительных распоряжений он не получал.

— Почему унизительных? — уточнил габбро.

— Вы учёный, а не подопытный. Вы в состоянии сами определить, кому и какую информацию передавать.

Астон с удовлетворением отметил, что новый помощник ему не солгал. Если Далир окажется настолько же предан ему, насколько сейчас смущён, парня можно будет выгодно использовать.

— Вижу, от меня не требуется немедленного присутствия на рабочем месте, поэтому я хочу отдохнуть, — пространно выразился габбро.

— Конечно! — с готовностью выпалил парень. — Я провожу вас и отвечу на вопросы.

У Астона их имелось в достатке, однако габбро милостиво позволил Далиру взять инициативу в свои руки: пусть выслуживается. Парень просиял от восторга. Оказалось, его перевели в эту клинику из более крупного социального института. Далир похвалился, что причиной тому послужило его жизнелюбие — он тут самый добрый и отзывчивый сотрудник.

— Как на это реагируют пациенты? — Астон бы предпочёл называть вещи своими именами, но слово «преступник» в клинике было под запретом.

— По-разному, — пожал плечами парень.

— Покажи мне, в каких условиях их содержат.

— Вы ведь хотели отдохнуть… — Далир прикусил язык и осторожно добавил. — Впрочем, мы как раз будем проходить мимо.

Спустя пару поворотов Астону начало казаться, что он никуда не улетал со станции габбро. Та же безукоризненная чистота в коридорах, идентичные двери из светлого пластика и пресный стерильный воздух: будто бы кральетт сделал круг и пристыковался к другому жилому сектору. Даже биометрические сканеры были встроены в стены на той же высоте. Далир прислонил ладонь к одному из них, и дверь комнаты отъехала в сторону. Представшее взору Астона помещение выглядело в точности как комната для проведения психокоррекции, только кровать и откидной стул были рассчитаны на более рослых пациентов.

Габбро сделалось не по себе. Вспомнились приступы агонии, в порыве которых он неистово рвался на свободу, но только сильнее себя этим ранил.

— Пациентов привязывают к кровати? — обронил Астон, забывшись.

— Привязывают? — переспросил Далир. — Не знаю. Хотите ввести такую практику?

— Почему комната пустая? — ушёл от ответа Астон.

Парень объяснил ему, что без разрешения начальника группы заходить к пациентам запрещено, внезапный визит может негативно сказаться на их психоэмоциональном фоне. Астон чуть заметно кивнул: на время проведения психокоррекции габбро тоже изолировали от остального мира.

— Когда я смогу приступить к работе?

Астон с запозданием понял, что у подчинённых разрешения не спрашивают, но Далир не заметил его оплошности.

— Вам выделили пятерых новеньких — можете составлять любой план, я под вас подстроюсь, — с готовностью отрапортовал Далир.

— Только пятерых?

Астон почувствовал себя оскорблённым: он попросил у Сентжа три группы, несколько помощников и месяц времени, а получил «зелёного» мальчишку и жалкую горстку новичков.

— А, ну… — Далир покраснел, — простите, я забыл уточнить, что все пациенты разбиты на группы по пять. Для вас специально набрали новую, чтобы вы смогли сразу приступить к работе. Перевод остальных нужно будет согласовать. Озвучьте мне свои пожелания — я составлю список подходящих пациентов.

— Чем больше они будут отличаться друг от друга, тем лучше. Особенно меня интересует характер правонарушений, пол и возраст. Учти, чтобы не было сходства с уже набранной группой.

Далир тихо забубнил себе под нос, вспоминая анкеты новых пациентов — контрабандист, несовершеннолетний воришка, солдат-диверсант и две проститутки, одна из которых придушила клиента прямо в постели, а вторая регулярно обкрадывала посетителей. Солдата в ведение клиники передал военный трибунал, остальные дали добровольное согласие на участие в эксперименте, чтобы избежать тюрьмы или исправительных работ.

— По какому принципу в клинику набирают пациентов?

Вопрос Астона застал парня врасплох, и Далир виновато развёл руками.

— Возможно, на основе статистики совершаемых правонарушений. Изучают часто повторяющиеся случаи.

Даже говоря о таких мрачных вещах, парень умудрялся сохранить дружелюбное выражение лица. Его энтузиазм навёл Астона на мысль, что работа Далиру действительно нравится. Но осознаёт ли парень истинный масштаб поставленной перед ними задачи? Габбро спросил своего помощника, ради чего, по его мнению, проводятся все эти исследования.

— Чтобы искоренить преступность, — Далир виновато ойкнул: запрещённое слово само сорвалось с языка.

— Думаешь, обществу это так необходимо?

— Конечно! Ведь тогда мир станет безопасным!

— А смерть, болезни и несчастные случаи? Они никуда не денутся, — густо-фиолетовые глаза Астона одарили помощника безразличным взглядом. — Пагубные привычки? Страх?

— Я запутался, — честно признался Далир. — Эти проблемы не относятся к нашей области деятельности.

— Смотря, что считать мотивом к совершению преступления и кого называть жертвой, — снисходительно озвучил габбро. — Чтобы искоренить преступность, нужно понимать, откуда исходит опасность.

— Мы понимаем… — Далир виновато закусил губу. — Простите! Я лишь хотел сказать, что мы приступаем к терапии только после тщательной многодневной проверки. Когда доказано, что пациент действительно имеет наклонности к совершению противоправных действий.

Астон знал, что из себя представляет эта терапия: Сентжа посвятил его в тонкости процесса.

Всё начиналось со сбора анамнеза и определения темперамента личности. Пациентам надлежало заполнить многочисленные опросники и подвергнуться ряду провокационных процедур для определения базовых психофизиологических реакций и рефлекторных ответов. Высокочувствительное оборудование, к которому пациенты в это время были подключены, формировало карту активности их мозговых центров, фиксируя размеры и расположение зон, отвечающих за проявление эмоций и принятие решений. К концу подготовительного этапа сотрудники клиники знали о пациенте больше, чем он сам. Затем пациента изолировали в комнате и бессистемно подвергали мощной атаке: лишали еды, света, травили ультразвуком, меняли температуру и влажность. Делалось это с целью расшатать его нервную систему, чтобы пациент стал более восприимчивым. Некоторым хватало пары дней, иных мучали на протяжении недели.

Следующий этап в обиходе называли карательным. Пациента заставляли много раз подряд переживать совершённое им преступление с позиции жертвы. Сцену постепенно дополняли новыми деталями, чтобы не вызывать привыкания. Убийство или изнасилование сами по себе накладывали тяжёлый отпечаток на психику, более мелкие правонарушения сопровождались постоянными приступами тошноты, головной боли или онемением конечностей. День за днём пациент испытывал одно и то же. Лишь когда его мозг переставал вырабатывать определённые ответные реакции — ассоциировать себя с совершённым преступлением — пытку прекращали. Пациенту давали немного прийти в себя и снова обвешивали его датчиками для оценки работы мозговых центров. Необходимо было определить, к каким ещё правонарушениям он имеет наклонность, а также возбуждает ли его вид оружия, увечий и сцены катастроф. Если мозг проявлял к чему-то интерес, пациента ждала новая серия кошмарных симуляций. Циклы повторялись до тех пор, пока любое из действий, рассматриваемое сотрудниками клиники, как преступление, не начинало вызывать у пациента приступ животного ужаса.

Попытки симулировать это состояние ни к чему хорошему не приводили. Пациентов, не желавших добросовестно проходить лечение, подвергали процедуре ультразвуковой абляции — выжигали участки мозга, ответственные за преступное поведение.Личность в таком случае безвозвратно теряла часть себя, но обретала, по словам сотрудников клиники, второй шанс на жизнь в обществе.

Астон ко всем этим зверствам отнёсся со свойственным габбро равнодушием. Раз общество допускает подобное, значит, так тому и быть. Избавить преступника от тяги к правонарушениям — это только половина дела, не менее важно изучить его мотивы.

— Мы пришли, — Далир указал Астону на нужную дверь. — Сейчас я помогу вам зарегистрироваться в системе, и вы сможете открывать любую комнату. Точнее, комнаты своих пациентов… Простите.

Парень выбрал нужную учётную запись и приглашающе взмахнул рукой. Габбро опустил ладонь на сканер. Неужели он теперь сможет покидать эту комнату в любое время? И никто не войдёт к нему, пока Астон сам не откроет дверь?

— Как мне связаться с тобой, если ты срочно понадобишься? — спросил он у Далира.

На самом деле Астон хотел узнать, имеет ли помощник право войти к нему без приглашения, как это делали габбро на станции. Спрашивать о таком напрямую начальнику не пристало.

— Вы можете послать запрос со своей рабочей панели или воспользоваться коммуникационным браслетом. Вы найдёте его рядом с формой.

— А если тебе понадобится срочно меня увидеть, но я буду занят?

Далир помотал головой: едва ли возникнет такая необходимость, он ведь просто помощник.

— В крайнем случае, я обращусь к руководству. Или подожду здесь в коридоре.

Астон услышал, что хотел. Он повторно прислонил ладонь к сканеру, и дверь комнаты с тихим свистом отъехала в сторону. Те же условия, что и у преступников: кровать, ионизатор для одежды, спрятанная в стену душевая. Взгляд уцепился за рабочую панель — отличие всё-таки было — преступникам подобная роскошь не полагалась. «Такая же, как в Академии», — ободрил себя Астон и переступил порог комнаты. Далир пожелал ему хорошего отдыха.

— Будь со мной честен и делай, что тебе велят, тогда мы сработаемся, — обронил в ответ габбро.

Прозвучало несколько грубо, однако парень всё равно просиял от восторга. В следующий миг дверь мягко хлопнула, и Астон остался один. Он принял душ и сменил одежду, после чего ознакомился со сводом правил станции и только потом лёг в кровать. Свет погас, едва он коснулся головой подушки: видимо, в комнате были установлены датчики. Астон слишком устал, чтобы выяснять, какие ещё устройства были спрятаны в мебели и стенах. Сентжа бы не послал его так далеко только ради того, чтобы сделать простым подопытным — это не рационально. Если только… Мысль обожгла его сознание: что, если всё это сон? Если он до сих пор находится в комнате для проведения психокоррекции и корчится от боли, а Сентжа стоит рядом и наблюдает?

— Меня ещё надолго хватит, — прошептал Астон, нервно поглаживая пальцами нос, — я обязательно проснусь.

Глава 4.5

Светило пекло так, что не хотелось выходить из трав. Десп остановился под зарослями мохнатой тонче и утёр со лба пот. Пять метров скошенной травы отделяли его ото рва, заполненного прохладной водой. Другим охотникам тоже было жарко — их загорелая кожа лоснилась от пота, ровным слоем проступавшего по всему телу, — однако все понимали, что мясо надлежит скорее доставить в деревню. На такой жаре оно быстро портится. Десп вдохнул полной грудью и шагнул под опаляющие лучи. За мостом со стороны деревни шумно плескались мальчишки. Мужчина пригляделся и понял, что те не просто резвятся в воде, а пытаются вытянуть кого-то на берег.

— Возьмите мясо! — крикнул Десп охотникам и стремглав нырнул в воду.

Пока те сообразили, что происходит, он уже преодолел ров и схватил утопающего за руку. Вытащив Кнолти на берег, Десп привёл учёного в чувство и выяснил, что дети столкнули его в воду. Десп напустился на мальчишек: о чём они только думали?!

— Его укусил слепец! — загалдели ребята. — Все знают, что надо прыгать в воду, чтобы слепец отстал!

— Прыгаете только вы, дурни! Умные просто опускают в воду конечность.

— А что он тогда не опустил?! — подбородок парня украшали свежие царапины. — Глупый инородец!

— Глупый! Глупый! — подхватили остальные.

— Горланите, точно дети варьеток, — осадил сорванцов главный охотник, подходя ближе. — Из таких крикунов не родится хорошая смена — племя будет голодать.

— Не будет! — насупились мальчишки.

Охотник отвесил ближе стоящему парню затрещину и скинул ему на спину своих жуков.

— Дети варьеток не оспаривают мнение старших! — озвучил мужчина важным тоном. — Будете сегодня разделывать мясо вместе с женщинами. — Нагрузив остальных мальчишек, охотник обернулся к Кнолти и сложил руки в жесте извинения. — Грубость была допущена с благими намерениями. Гости Латтиль нам не враги.

— Ваши извинения услышаны, — ответил за учёного Десп и сложил руки в том же жесте, что и охотник. — Попроси ашарба прийти ко мне и оказать пострадавшему помощь.

— Кто доверяет нашим методам лечения — наш брат, — завершил ритуал охотник и самолично направился к красной хижине.

Десп помог Кнолти подняться на ноги и повёл его в сторону хаба. Учёный являл собой жалкое зрелище: с одежды струйками стекала вода, мокрые волосы облепили лицо. Таким чудищем можно было пугать маленьких детей. Десп цокнул языком и посоветовал Кнолти избавиться от лишней одежды. Что толку укутывать всё тело, если жуки всё равно прокусывают ткань, и от жары она тоже не защищает.

— У-уважайте мою веру! — пробубнил учёный себе под нос.

Десп вздохнул: он честно старался войти в положение Кнолти, но мужества у этого мужчины, казалось, было меньше, чем у его дочери. Десп поднял голову и увидел босые ступни Илиссы, беззаботно болтавшиеся в воздухе. Девочка спряталась в тени хаба и расчёсывала волосы, мечтательно глядя куда-то вдаль.

— Мать дома?! — крикнул ей Десп.

Илисса свесилась вниз и покачала головой. Увидев Кнолти, она тихо ойкнула и проворно сбежала по лестнице на землю.

— У него кровь на рукаве! Он ранен? Я позову ашарба! — возбуждённо затараторила девочка.

— Я уже послал за ним, — мотнул головой Десп. — Разыщи мать.

Проковыляв в тень здания, Кнолти привалился спиной к одной из опор и издал тихий стон. Его лихорадило, но больше от страха, нежели от боли. Пальцы учёного потянулись к дыхательному фильтру и плотнее прижали его к лицу. Десп понял, чего Кнолти так испугался: уже дважды учёный против воли оказался в воде, вот только военные пытались его убить, а мальчишки спасти.

— Ахчез! Надоело с ним нянчиться, — обронил Десп в пустоту.

Сам он фильтр не носил: лёгкие мужчины были адаптированы к местной атмосфере. Пусть они теперь подвергались повышенной нагрузке, но позволяли Деспу чувствовать себя полноценным. Фильтр же мешал ему охотиться и целовать любимую женщину, когда вздумается.

— Что случилось? — фигура Латиэл промелькнула между сваями соседней хижины.

— Его укусил слепец, — Десп кивнул женщине за спину. — Келлас идёт — вдвоём вы справитесь. Я обещал помочь с починкой водяных труб.

— Конечно, иди. Спасибо, что привёл его.

— Поговори с ним, — раздражённо мотнул головой Десп. — Серьёзно! Его беспомощность начинает раздражать.

Латиэл молча кивнула. Пару дней назад ей с боем удалось вытащить Кнолти из хаба и провести его по деревне, чтобы объяснить, как тут всё устроено. Вчера он даже сам сходил за водой ко рву, а сегодня так неудачно в нём искупался. Латиэл надеялась, что учёный уже достаточно пришёл в себя и сможет рассказать ей о положении дел при вратах, но Кнолти снова выглядел как выброшенная на берег рыба. Жалкая и обречённая рыба.

— Келлас, — женщина склонила голову в знак приветствия, — я близка к тому, чтобы сдаться.

— Когда дети не усваивают урок, мы даём им время, — успокоил молодой ашарб. — Столько времени, сколько им требуется.

— У нас нет времени! Кнолти что-то знает и мне нужно вытащить из него правду.

— Прежде обработаем его рану, — Келлас поклонился учёному и осторожно закатал обагрённый кровью рукав. В руке юноши появился костяной скальпель.

— Ч-что вы с-с-собираетесь делать?

— Выпустить дурную кровь, иначе слюна заразит твоё тело, — объяснил ашарб, производя короткий точный надрез. Кнолти дёрнулся, но дело уже было сделано. — Илисса, ты помнишь, как правильно выгонять дурную кровь? Мы подержим его, а ты сделай это, хорошо?

Девочка закусила губу и с готовностью кивнула: такой шанс покрасоваться перед Келласом она упустить не могла.

Вид примитивных инструментов и антисанитарные условия, в которых его собирались лечить, вернули Кнолти дар речи. Воспитание не позволяло ему ударить ребёнка, но учёный громко потребовал, чтобы его оставили в покое и желательно внутри хаба.

— Самая грязная тут — ваша одежда, — Келлас хорошо говорил на небесном языке, и этим ещё больше устыдил учёного. — От укуса слепца ещё никто не умирал. Все заботились о своей ране, и она быстро заживала.

В миску плеснула бурая жидкость.

Кнолти возмущённо выпятил глаза, но Илисса и Латиэл в два голоса принялись убеждать учёного в том, какой Келлас умелый врачеватель. Все инструменты перед работой он промывает жгучим соком, а мази каждый раз замешивает заново, чтобы жара не испортила снадобье.

— И вс-сё равно это в-варварский метод лечения!

Латиэл пожала плечами: с каждым годом Федерация выделяет всё меньше средств на их с Деспом содержание, вот и приходится приспосабливаться.

— З-значит, они говорили п-правду, — произнёс Кнолти чуть слышно, — вы с-сошли с ума.

Латиэл нахмурилась.

— Если бы я действительно сошла с ума, то отправила бы учёным жучьи потроха вместо образцов флоры и фауны! Или насыпала бы дерьма в контейнер с породой!.. Вы здесь имеете уникальную возможность, Кнолти! Им следовало сразу отправить вас на поверхность! Да вообще любого специалиста по социальным взаимодействиям! Сюда! А не посадить его перед монитором с сотнями часов отснятого видеоматериала!

— Мам! — Илисса осуждающе поджала губы. — Криками ты ничего не добьёшься. Чтобы понять нас, он должен научиться думать, как мы.

— Я учёный со степенью! — взвился Кнолти. — Лучший специалист в своей области и могу понять любого, если того потребует работа!

Илисса испуганно подалась назад и опрокинула неловким движением миску с кровью. Пара капель попала ей на штаны.

— А он не заикается, когда очень злится, — проговорила девочка, растирая пятна пучком мха. — Может, Келлас его вылечит?

— Мальчишка? — возмущённо выдохнул Кнолти. — Д-двадцать лет я…

Келлас зашёл ему за спину и впился пальцами в плечи. Действия молодого ашарба были уверенными, но деликатными.

— Кто не верит — никогда не излечится, — заговорил юноша, нащупывая пальцами нужные точки на теле. Он хорошо разбирался в чужих настроениях и видел, что гложет Кнолти. — Ты не хотел расставаться с плохой речью: тебе она нравилась. Ты считал, что должен страдать, потому что допустил ошибку в прошлом. Все допускают ошибки, но не все за них держатся.

Келлас запел. В его изрике чувствовались свежесть нового дня, дуновение ветерка в травах и беззаботная радость детства. Лицо Илиссы тут же озарила лучезарная улыбка, а глаза Латиэл увлажнились слезами: мелодия вибрировала внутри них, высвобождая яркие воспоминания и образы. Кнолти тоже ощутил это чувство счастья, иголками разбегавшееся по всему телу. Мелодия так заворожила его, что учёный забыл, где находится.

— Если будешь работать каждый день и станешь полезен моему племени, я помогу тебе победить страхи, — озвучил Келлас, поднимаясь на ноги. — Если же ты выберешь собственную боль — тебе никто не поможет.

Пальцы молодого ашарба потянулись к миске для кровопусканий — Илисса схватила её и с энтузиазмом подалась юноше навстречу.

— Давай я вымою инструменты, Келлас? — предложила она и застенчиво добавила. — Я всё равно хотела пойти искупаться.

Ашарб вопросительно взглянул на Латиэл.

— Ты очень обяжешь меня, если займешь на время мою дочь, — лицо женщины тронула благодарная улыбка. — Нам с Кнолти надо поговорить.

— Давайте поговорим наверху? — попросил учёный.

— Нет, мы поговорим здесь! И в хаб вы попадёте только вечером! Днём всем надлежит заниматься делами, — Латиэл придвинулась к нему вплотную и требовательно посмотрела в глаза. — Ну, лучший специалист в своей области, что ещё обо мне говорят при вратах?

— Не издевайтесь надо мной.

— А что ещё мне остаётся, Кнолти?! Вы ведёте себя как последний трус! Мне… не хватает воображения, чтобы представить вас за работой! — Латиэл энергично всплеснула руками.

Учёный разгладил складки ткани на коленях и пристально вгляделся в переплетение нитей. Его традиционные одежды были пошиты вручную — Кнолти дорожил ими, это была память о доме. Даже больше — о целом обществе, частью которого он ещё не так давно был. Мужчина вздохнул и заговорил. Там, в цивилизованном мире, смерть казалась ему чем-то далёким и несбыточным. Медицина могла излечить любую болезнь, даже вырастить заново орган или заменить искусным протезом конечность. Сотрудники сиггу-контроля следили за безопасностью, а автономные системы пилотирования безошибочно разводили корабли. В том мире у него было своё место, и Кнолти знал, чего от него хотят. Он согласовывал с руководством свою научную программу — получал разрешение на опыты и понимал, что если причинит кому-то неприятные эмоции, то сделает это по разрешению, а не потому, что он плохой. Плохих учёных наказывают и лишают лицензии, они даже могут угодить в тюрьму, поэтому он просто обязан был оставаться хорошим. В том правильном мире это удавалось ему без труда.

— Как глубоко вас ранил случай с Варро — я даже не думала… — в голосе Латиэл послышалось сочувствие. — Однако, Кнолти, этот мир ничем не хуже Федерации. Он пугает вас, потому что непривычен. В конце концов, что здесь, что там, вы можете умереть от несчастного случая. Неудачного падения, например.

— Да, я п-понимаю. Мне неясно другое — почему Кмагон так со мной поступил… Я ведь доказал, что эти племена являются п-потомками колонистов. Сделал то, о чём меня просили. Т-так почему же он, — учёный совладал с волнением и закончил на одном дыхании, — почему он приказал от меня избавиться?

На ум Латиэл пришли две фразы: «вы выполнили свою миссию» и «вы узнали слишком много». Обе они соответствовали действительности и одинаково сильно пугали женщину. Кто-то хотел скрыть факт родства племён Коджора с Федерацией, возможно, даже от Кмагона. Иначе не объяснить, почему о таком важном открытии она узнала от самого Кнолти, а не от руководства. Если верить учёному, он оформил все документы ещё неделю назад.

— Вы уверены, что министр вообще получил ваш доклад? — уточнила женщина.

— Не знаю, — Кнолти оторопело уставился на неё. — Сам начальник порта поздравил меня и с-сказал, что отправит эти данные внеочередным пакетом. Мне велели ждать. Было скучно, и я п-попросил дать мне ещё работу. — Учёный отжал края рукавов. — Вместо этого ко мне п-прислали двух солдат… Д-дальше вы знаете.

Латиэл согласно склонила голову. Появление Кнолти всех очень шокировало, особенно тот факт, что его скинули в пригодный для питья источник: сотрудники порта продемонстрировали высшую степень неуважения. Соверши они свою грязную расправу подле какой-нибудь другой деревни — её жители бы подняли бунт. Келлас другой: он понимает неизбежность столкновения двух культур и осознаёт, кто в итоге одержит верх. Уже который год Керссай, а теперь и Келлас объясняли это вождям других племён: инородцы либо истребят их, либо принудят к сотрудничеству. Это правило силы, но ему можно противостоять, используя в качестве оружия дипломатию.

— Выходит, Кмагон может ничего и не знать, — Латиэл нервно потёрла пальцами ключицы. — А вы сможете воспроизвести свои отчёты по памяти, если возникнет такая необходимость?

— Ну, я… Н-наверное. В общих чертах, — Кнолти вновь принялся теребить рукава и вдруг дёрнулся, точно ужаленный. — Простите, меня очень волнует один вопрос! Мы заговорили о вратах, и я вспомнил.

Учёный рассказал Латиэл о слухах, которые ему довелось услышать в порту. Кмагон распорядился доставить его к новым вратам вместе с грузом, а рабочие только и говорили, что об астероиде и взрывчатке. Их пересуды встревожили Кнолти. До настоящего момента он успокаивал себя тем, что находится при вратах, самом безопасном месте в системе. Что бы им ни угрожало, Федерация не допустит повреждения такого дорогостоящего объекта. Другое дело планета: жить в текущем климате невозможно, да и вряд ли её в ближайшее время станут осваивать. Словом, планету не жалко.

— Ваше в-выражение лица говорит о том, что в-вы ничего об этом не знаете, — речь Кнолти вновь сделалась дёрганной.

— Не знаю, — подтвердила Латиэл и посмотрела куда-то вдаль поверх его головы, — и раз мне до сих пор не сообщили, значит, астероид обнаружили недавно.

— А м-может нет никакого астероида? Может, они просто не так поняли? — с надеждой в голосе уточнил Кнолти. — Или я не понял. Взрывчатка и астероид ведь м-могли быть не связаны между собой?

— Тогда всё ещё хуже. Георазведка выявила несколько перспективных рудных аномалий на этом континенте. Прямо под лесом, — женщина помрачнела. — Добыча ресурсов всегда была крайне прибыльным делом — корпорации своего не упустят.

— Это ведь хорошо. Планету быстрее колонизируют.

— Ничего хорошего! Они уничтожат остатки хрупкой экосистемы и загубят редчайшие виды, — Латиэл вскочила на ноги. — Интересно, сколько ещё руководство намеревалось это от меня скрывать? До первых взрывов?

Кнолти тоже встал и утешающе погладил её по плечу.

— Говорят, скоро система получит собственного наместника, и уже он будет курировать все проекты. С-сможете подать прошение, — Кнолти нервно облизнул губы. — Не забудьте, п-пожалуйста, упомянуть обо мне. Я хочу обратно.

Латиэл раздражённо дёрнулась: скорее всего, наместником этой системы назначат какого-нибудь корыстолюбивого чиновника средней руки. Ему, конечно же, хорошо заплатят или припугнут лишением свободы: при иных обстоятельствах никто сюда не сунется. Чиновник установит свои порядки и ещё больше урежет ей финансирование. Надо же ему показать, какой он важный. Латиэл нахмурилась и пообещала себе, что будет бороться до последнего.

— Простите, что расстроил вас, — напомнил о себе Кнолти.

Латиэл снисходительно улыбнулась.

— Раз хотите отсиживаться в хабе, у меня есть для вас задание. Хорошо всё обдумайте и расскажите мне вечером, как изменилась Федерация за последние двадцать лет. Я хочу привлечь внимание общественности к Коджору. Хочу, чтобы меня услышали. Если наместник не предоставит мне такой возможности, я буду искать обходные пути.

— Вас посадят, — сокрушённо вздохнул учёный.

— Уже посадили, и текущая тюрьма мне очень нравится.

Кнолти вгляделся в лицо женщины и попытался вспомнить, какой Латиэл была двадцать лет назад. «Такой же», — подсказывало чутьё. Да, она постарела, но характер остался прежний — если ей что-то было нужно, Латиэл это получала. Только ей было под силу убедить военных, что юный Варро не доставит проблем станции. Никому кроме неё в голову бы не пришло тайно провезти с собой имитатор речи. Нет, внутри Латиэл Тигет ничуть не изменилась, и ради Коджора она пойдёт на всё.

«Лучше бы я тогда утонул», — подумал Кнолти с замиранием сердца.

— Разыщите Илиссу — она даст вам доступ к моим рабочим файлам. Просмотрите и сделайте свои заключения, — озвучила Латиэл тоном, не терпящим возражений. — Я вернусь вечером и поговорю с вами более предметно.

Она развернулась и быстрым шагом направилась в сторону леса. Кнолти долго глядел женщине вслед, прикрывая глаза рукой. В какой-то момент ему в бок ткнулась неуклюжая углюца и выдернула учёного из оцепенения — Кнолти вспомнил, что должен разыскать девочку. Языковая база, которую он освоил во время работы, позволяла ему бегло изъясняться с жителями деревни, а уж имя Илиссы тут знали все. Женщины и дети посылали его каждый в своём направлении и энергично кивали головами, мол, Илисса точно пошла туда. Дневная жара почти высушила его верхнюю рубашку к тому времени, когда Кнолти наконец отыскал девочку. Илисса о чём-то разговаривала со старшими девушками. Было неловко её прерывать, и учёный решил подождать в тени высокой красной хижины, под которой можно было стоять в полный рост.

Девушки перешли на повышенные тона — выражения лиц говорили о том, что они чем-то очень недовольны. Одна из них вдруг громко закричала и ударила Илиссу по лицу.

— Чёрное не победит рыжее, — повторила дочь Латиэл, прикрывая ладонью щёку. — Это жизнь придумала, а не я.

Новый виток оскорблений был прерван раздавшимся сверху шумом. Кнолти услышал голос Келласа: тот что-то крикнул про позорный столб и проворно спустился по лестнице. Девушки к тому времени уже разбежались, и только Илисса не тронулась с места.

— Прости, я… не хотела оскорблять планету, — девочка отвернулась и закрыла лицо руками. — Я пойду к позорному столбу.

— За что тебя ударили? Сильно?

— Нет, — Илисса отстранилась на пару шагов. — Я пыталась объяснить тем девушкам, что они, скорее всего, не смогут родить нового ашарба. Их волосы чёрные, и у родителей тоже чёрные — не те гены.

Илисса почувствовала, как Келлас взял её за плечо и развернул к себе лицом.

— Покажи.

Девочка уронила ладони вниз и с жаром выпалила, что не хотела никого обидеть, просто так вышло. Она проявила неосмотрительность — не нашла подходящих слов — вот и пострадала. Келлас улыбнулся и погладил её по щеке.

— Правда ранит — не все готовы это терпеть. Не вини их, — ашарб взял Илиссу за руку. — Идём, я тебе кое-что расскажу.

Келлас повёл её на окраину леса к пышным кронам драковых деревьев. Перед тем как ступить под хитросплетения кривых ветвей, он предложил спутнице обтереться водой из неглубокого прудика. Илисса не любила жару, а разговор намечался серьёзный — Келлас хотел, чтобы она чувствовала себя комфортно. Они опустились на мягко пружинящий мох, и юноша заговорил.

— Ашарбы знают гораздо больше, чем остальные. Таково наше бремя — хранить знание, пока не придёт время раскрыть его миру. Мы вынуждены жить с правдой под сердцем и посвящать в неё своих учеников. От ашарба к ашарбу сквозь века. Одних правда страшит, других воодушевляет, а кто-то бежит от неё, как бежал мой отец, — Келлас поднял глаза в небо. — Инородцы не первый раз посещают эту планету. Мы предполагали, что они могут явиться снова, но не знали когда. Ожидание затянулось, и многие племена отказались от знания. Теперь они отрицают тот факт, что мы с вами восходим от единого предка.

— Ваши предки — колонисты?! — глаза Илиссы округлились от изумления. Последнее слово Келласу оказалось незнакомо, и ей пришлось пояснить.

— Так далеко в прошлое наши легенды не тянутся, — качнул головой юноша. — Они говорят о небесном мужчине, посетившем нас незадолго до страшной беды. Тогда в небе существовали другие миры, подобные нашему. Может их основали ваши каланисты, — новое слово Келлас исказил на удобный ему манер. — Мужчина сказал, что они скоро погибнут, но мы можем спастись. Он обещал научить нас и попросил взамен наших лучших мужчин и женщин. Он сказал, что поможет им породить новую жизнь далеко отсюда.

— В Федерации? — Илисса содрогнулась от страха, представив себе, что прародители Келласа могут оказаться древнее её собственных предков.

— Он не назвал место, — ашарб задумчиво нахмурил брови. — У мест много имён. Вы называете нашу планету Коджор, а мы зовём её Мать — та, которая всё породила. Многие из наших не помнят значения слова «планета», и говорят «исполнять волю Матери» вместо «исполнять волю планеты». Мать — это просто имя, а планета — сущность. Керссай говорил, что это мир среди пустоты. Мы не можем покинуть его, поэтому должны заботиться о нём, иначе обречены на гибель. Латтиль заботится о нашем мире, ты тоже заботишься. Но другие инородцы хотят разрушить его, поэтому мы отказываемся иметь с ними дело. У них много планет, а у нас есть только эта.

— Зачем ты мне всё это рассказываешь?

— Я вижу, что в этот раз инородцы не намерены улетать, значит, планетой придётся делиться. Сохранить свободу своего народа я могу, только заключив выгодный союз. Латтиль мудра и решительна, но она не принадлежит Коджору в полной мере. Её послушают ваши вожди, но не мои.

— Я… не понимаю.

Келлас придвинулся ближе и взял Илиссу за руки. Хотел бы он оттянуть этот разговор ещё на несколько лет, когда она станет достаточно зрелой.

— Ашарбы знают о том, как наследуется цвет волос. О кровосмешении тоже и о хворях, которые передаются от родителей к детям. Мы запрещаем молодым создавать пары, если видим, что это может привести к беде, — Келлас старался быть как можно более деликатным. — Эти знания тянутся из глубины столетий. Для остальных рождение ашарба — это чудо, но для таких, как я — тщательно вымеренный план.

Илисса поняла, к чему он клонит, и захотела убежать, но Келлас крепко держал её за руки.

— Ашарбам запрещено иметь спутниц — это плата за уважение племени. Женщины, родившие нам преемников, молчат до конца своих дней о том, кто их истинный отец, — Келлас вздохнул и продолжил, смотря ей прямо в глаза. — Никто из племени не сможет родить мне подходящего сына. Никто, кроме тебя.

— Это неправильно, — пролепетала Илисса. — Планета… они всё поймут. Они прогонят тебя!

— Они увидят, что планета готова принять в своё лоно чужаков. Раз то воля планеты — племена покорятся. Мне нужно их согласие и их единство, чтобы вступить в переговоры с инородцами. Если рядом со мной будет женщина, знающая правила, по которым живёт Федерация, она убережёт меня от многих проблем.

— Нет! Я… Латтиль понимает, а я… — Илисса высвободилась и закрыла уши руками. — Прошу тебя, уходи! Я хочу побыть одна!

Её идеал только что рассыпался в дребезги: очаровательный Келлас, в которого она была так влюблена, оказалось, тоже питал к ней интерес, но совсем иного характера. Он выбрал её от безвыходности, потому что у неё, Илиссы, были подходящие гены. Девочке хватило достоинства не разрыдаться прямо при ашарбе. Она почувствовала, как Келлас обхватил её лицо своими тёплыми шершавыми ладонями и поцеловал в лоб. Он смотрел на неё с такой нежностью, словно и впрямь переживал, однако сказанные Келласом слова напомнили ей о том, что это лишь сделка.

— Ты имеешь право отказаться, но пообещай мне, что никому не расскажешь об этом разговоре, — попросил юноша. — Я поделился правдой только с тобой.

— К-конечно, я… — Илисса отвернулась и упала лицом в мох. — Я никому не скажу. Теперь уходи!

Несколько минут она пролежала неподвижно, раздавленная обстоятельствами, затем подняла голову и мельком огляделась. Келласа рядом не оказалось, и новая волна обиды нахлынула на девочку: неужели ашарб настолько не ценит её, что оставил тут одну в таком состоянии? Она сама попросила его уйти, но где-то в глубине души, наверное, надеялась, что он останется утешить её. Скажет, что был слишком прямолинеен и спросит, как она к нему относится. Это ведь не одноразовая услуга — им предстоит связать вместе свои жизни! Или Келласу от неё нужен только ребёнок?

— Хорошо, что я одна, — прошептала Илисса, размазывая по щекам слёзы.

Она не догадывалась о том, что была на той поляне не одна: Кнолти сидел в зарослях какой-то травы и обливался потом, вздрагивая от стрекотания жуков и незнакомых ему звуков со стороны леса. Илисса не реагировала на них, и это единственное удерживало мужчину от побега обратно в деревню. Кнолти не мог объяснить себе, зачем пошёл за девочкой и Келласом, наверное, инстинкт учёного подсказал. Или страх оказаться бесполезным. Ашарб и Латиэл требовали, чтобы он приносил пользу деревне, и мужчине показалось, что охрана этой девочки станет его лучшим вкладом в общее благо. Кнолти сидел и думал о словах Келласа. Он понимал, что поступил плохо, подслушав чужой разговор, но не мог приказать себе его забыть, ведь откровение юноши переворачивало всё с ног на голову. Если удастся найти хоть какие-нибудь вещественные доказательства тому, что он сегодня услышал, в историю Федерации можно будет вписывать новую главу.

К исходу часа жара так доконала его, что Кнолти был готов раздеться до нательного белья. Илисса лежала без движения и созерцала взглядом хитросплетения ветвей дракового дерева. Учёный уже подумал о том, чтобы выйти к ней и предложить вернуться в деревню, как услышал низкий размеренный гул. У Кнолти внутри всё похолодело: звук был ему знаком. Илисса тоже узнала рокот приближающегося орбитальника и вскочила на ноги. Проворно вскарабкавшись на дерево, она вгляделась в горизонт. Если инородцы прилетели, чтобы снова кого-нибудь убить, она хотя бы увидит, в каком направлении высылать охотников.

Гул всё нарастал: орбитальник летел к деревне. Илисса стремглав спустилась и спрыгнула в мягкий мох. Кнолти уже стоял на поляне и спросил её встревоженным голосом, что может означать этот внезапный визит.

— За вами вернулись, — ляпнула девочка первое, что пришло в голову.

— К-куда же вы? Латиэл сказала…

— Я только посмотрю, — фыркнула Илисса. — Мама не успеет вернуться с фермы — нужно понять, зачем они прилетели. Сидите тут, раз так боитесь!

— Я б-боюсь з-за вас, — Кнолти подался за ней следом.

В селении царила суматоха: жители успели позабыть, как выглядят грузовые корабли. Раньше под орбитальники выкашивали посадочную площадку неподалёку от стояночного столба погонщиков, но та давно заросла, и корабль приземлился прямо в центре деревни. Общее место было осквернено, позорный столб разлетелся в щепки. Чудом только пилоты не задели ничью хижину.

— Что они творят?! — возмутилась Илисса.

Кнолти схватил её за руку.

— Н-нам опасно т-туда идти, — учёный потянул девочку в сторону хаба. — Н-нас могут узнать.

— Тебя могут! — Илисса наступила ему на ногу и высвободилась.

Не успел Кнолти опомниться, как она уже шмыгнула под ближайшую хижину и прокралась ближе к общему месту. Под следующей хижиной Илисса встретилась с группой любопытных мальчишек, и они вместе двинулись в самую гущу событий.

— Инородцы оскорбили нас! — воскликнул один из парней и плюнул в сторону девочки.

— Они оскорбили — не я, — плюнула в ответ дочь Латиэл. — Убери кулаки, иначе ничего не узнаешь! Только я понимаю речь инородцев!

— Они прилетели за тем глупцом! Отдадим его, и они уйдут!

— Нет, — Илисса раздражённо поджала губы и бросила взгляд в сторону толпы: мужчины и женщины обступили орбитальник и громко кричали. — Им нужно другое. Они не предупредили мою мать, значит, прилетели не говорить. Нужно подойти ближе.

— Ашарб! Ашарб! Сейчас он выгонит чужаков! — мальчишки проводили фигуру Келласа восторженными взглядами.

Толпа расступилась перед юношей, и прятавшиеся под хижиной дети успели заметить, как один из военных заталкивает на борт орбитальника связанного старика. Следующими в очереди были женщина с ребёнком и ударившая Илиссу девушка.

— Забирать кого-то силой дано только болезням и хищникам, — заговорил Келлас громким решительным голосом. — Если вам нужен кто-то из нас, спросите разрешения и объясните причину.

Военные подпустили его почти вплотную. По реакции толпы они догадались, что имеют дело с местным лидером и могут контролировать остальных, держа юношу на прицеле.

— Скажи своим, что эти, — командир группы кивнул в сторону пленников, — приглашены в нашу деревню. Они гости.

— Гостей не связывают.

— Нам велели обойтись без жертв, — процедил мужчина, наводя оружие на грудь Келласа, — но я нетерпелив.

— Я могу успокоить их, а могу поднять бунт. Тогда вы потеряете время и ресурсы, вложенные в эту планету, — ашарб сохранил невозмутимое выражение лица. — Дайте мне поговорить с вашим начальником.

— Я — начальник! — рявкнул командир.

— С тем, который остался наверху, — уточнил Келлас.

Военный ухмыльнулся и затащил юношу внутрь круга, образованного его подчинёнными.

— Наверху и поговоришь.

Толпа пришла в движение, но военные парой ловких выстрелов продемонстрировали, что местные им не противники. Командир группы подтолкнул Келласа к шлюзу.

— Нет! — разрезал воздух громкий крик. — Пожалуйста, только не его! Он врач — без него больные погибнут!

Трава под ногами Илиссы взметнулась в воздух. Девочка отшатнулась назад и упала на колени.

— Идиот! — взревел командир, вырывая из рук подчинённого оружие. — Мы не стреляем в детей! Эй, мальчишка!..

Келлас уже оказался подле девочки. Теперь он действительно за неё переживал — Илисса это чувствовала. А за него волновалась вся деревня — это она тоже понимала. Девочка обняла Келласа так крепко, как только могла. Ей было страшно расставаться с ним, но Илисса понимала, что должна поступить правильно. Без ашарба селение погрузится в хаос.

— Келлас, прости меня, — прошептала она, передавливая пальцами сонную артерию на шее юноши. — Прости! Ты нужен здесь.

Он попытался сопротивляться, но перед глазами встала пелена — образ Илиссы превратился в смазанное пятно. Девочка поцеловала ашарба в щёку и разжала пальцы.

— Я пойду вместо него! — решительно воскликнула она, вскакивая на ноги. — Я — дочь Латиэл Тигет!

Илисса говорила на небесном языке, и собравшиеся не сразу поняли, какую жертву она приносит во имя их блага. «Всё-таки я для них чужая, — подумала девочка, поднимаясь на борт орбитальника. — Они бы не приняли моего ребёнка».

Военные задраили шлюз, и корабль поднялся в воздух. Илисса с горечью подумала о матери: Латиэл будет раздавлена горем, когда узнает о случившемся. Оставалось верить, что Келлас сумеет её утешить. Илисса не догадывалась, почему женщина его так любит. Латиэл не рассказывала ей о Варро и о том, что прежде у неё был настоящий сын. Об этом знал только Десп. Знал потому, что ему велели досконально изучить личное дело учёной, которую он обязался защищать. Десп любил дочь, но его боль было не сравнить с той агонией, которая сейчас терзала бедную женщину. Прибеги они на пять минут раньше — всё сложилось бы иначе.

— Пусти меня, я свяжусь с вратами! — кричала Латиэл, пытаясь вырваться. — Я заставлю их ответить мне, что происходит!

Десп крепче обнял её и что-то прошептал на ухо.

— Тогда я сломаю все их проклятые зонды! — возразила женщина. — Я полечу к вратам и взорву их, чтобы больше никто из этих чудовищ никогда не ступил на эту землю!

Выговорившись, она прижалась к плечу Деспа и пару раз всхлипнула. Латиэл думала, что жизнь подготовила её ко всему, но она ошибалась. Недавно Келлас спрашивал её, за что она так невзлюбила свой родной мир. Вот и ответ: Федерация снова отняла у неё самое дорогое.

Глоссарий

Адеблока́тор — комплексная вакцина, обеспечивающая иммунитет к большинству известных патогенов.

А́йту Киф — микробиолог из первой научной группы, занимавшейся исследованием планеты Коджор.

А́рка-контро́ля — пропускной пункт со встроенным сканером и электрошоковой системой задержания.

Арка́тта — система, в которой расположена торговая станция Несиса Алтиса и закрытая научно-исследовательская станция, специализирующаяся в области экзобиологии и вирусологии.

Аси́бла — пригодная для жизни планета с суровым климатом и гористой местностью; разрабатывается с целью добычи полезных ископаемых.

А́стон Ка́нтон — представитель вида габбро.

Астросто́перы — странствующие лица, посещающие различные планеты и системы с целью заработка и погружения в местную культуру.

Ахче́з — грубое ругательство, используемое мужчинами на Коджоре.

Аша́рб / говорящий с планетой — духовный лидер племени, хранитель истории народов Коджора. Согласно традициям эту должность имеют право занимать только мужчины с особым медным оттенком волос.

Биорекомпози́ция — технология по переработке органического материала для его последующего использования в медицинских целях.

Бо́е-бо́е — гигантское плодоносящее дерево, произрастающее в симбиозе с местным мхом. Является основной лесообразующей породой на Коджоре.

Боси́ль — помощник министра по военным вопросам.

Варье́тка — мелкое наземное плодоядное животное, обитающее в лесах Коджора.

Ва́рро — мальчик с планеты Коджор, который должен был стать ашарбом своего племени.

Ви́лта — участница переговоров по вопросу дальнейшей судьбы Оплы.

Ви́стас Мра́тис — владелец Оплы.

Врата́ / тра́нспортная то́чка — техногенное межсистемное транспортное устройство, позволяющее осуществлять перенос материи и информации между двумя связанными точками пространства.

Га́ббро — искусственно выведенный вид, созданный путём скрещивания генотипа двух других видов.

Го́лопрое́ктор — устройство, создающее в воздухе объёмную тактильную голограмму.

Горше́чная лиа́на — растение-паразит с планеты Коджор, накапливающее в своих глубоких чашеобразных соцветиях воду.

Дарэ́лла — наместница, известная как «лицо социальной революции».

Два́па — слово, которым жители одной из планет именуют приезжих, чтобы обособить их от остального общества.

Десп — военный пилот, доставивший Латиэл и Ига на поверхность Коджора для развёртывания новых исследовательских зондов.

Джой — мужчина, оказывающий интимные услуги за плату.

Дра́ковое де́рево — низкорослое плодоносящее растение лесов Коджора; его эфирные масла обладают снотворным эффектом.

Дэс — молодой хакер, помогавший Кенуи и Кодаме.

Заживля́ющий спре́й / тка́нево-ко́стный регенера́тор — медицинский препарат, вызывающий ускоренную регенерацию тканей.

И́зрика — ритуальное песнопение народов Коджора.

Или́сса — дочь Латиэл и Деспа.

Илиэ́та — имя, которое носила Кодама, пока проживала в Столице.

Имита́тор ре́чи — прибор, позволяющий маскировать реальный разговор за речью, смоделированной ИИ по предоставленному ему образцу голосов.

И́мпульсный импа́ктный снаря́д — тип боеприпаса, позволяющий осуществлять взрывы высокой мощности.

Иониза́тор — устройство, используемое для очистки одежды.

Ипаска́нер/объёмный ска́нер — устройство, позволяющее произвести оперативный осмотр пациента на предмет наличия различного рода повреждений тканей и органов.

Исса́ар — в прошлом лучший хирург Столицы, сейчас держит свою подпольную клинику.

Исто́чник — ритуальное место, где ашарб молится о нуждах своего племени.

Йяна́н — житель Оплы, тяжело переживающий расставание с дочерью.

Ка́меры масс-транспортиро́вки / масс-порт — сонастроенные помещения, работающие как передатчик или приёмник информации в ходе перемещения материальных объектов. Подразделяются на технические (производящие транспортировку кораблей разного тоннажа) и пассажирские. Включают в себя дискретор, расщепляющий и передающий информацию о материальном объекте, и комбинатор, воссоздающий объект в точке прибытия.

Карголи́нер — дальнемагистральный пассажирский корабль, оборудованный индивидуальными камерами жизнеобеспечения с функцией искусственной гибернации.

Ке́ллас — сын Кенуи, ставший новым ашарбом его племени.

Ке́нуи — второе имя Варро, полученное им в юношестве от Сухука.

Керсса́й — ашарб племени Варро, обучавший мальчика своему ремеслу.

Кма́гон — глава министерства планирования и развития.

Ко́дама Ка́нтон — представительница вида габбро, обладающая ярко выраженными отклонениями в поведении относительно признанной нормы.

Ко́джор — обитаемая планета в одинарной звёздной системе, единственная уцелевшая после катастрофы, которая погубила местную цивилизацию.

Ко́льца Блаже́нства — казино, расположенное на орбите газового гиганта Ми́ка Спе́ктра.

Кра́льетт — высокоскоростной частный малый корабль, допускающий в ряде модификаций полёты в атмосфере.

Ла́тиэл Ти́гет / Латти́ль — учёная экзобиолог-вирусолог, начальница научной группы, занимающейся изучением планеты Коджор.

Ле́ций — экзобиолог, друг Кенуи, обеспечивший его официальной работой на станцию Аркатта.

Ли́ске — девушка из народа большой воды с планеты Коджор.

Ме́йкон — мужчина альбинос, зарабатывающий на жизнь торговлей нелегальными товарами.

Миге́ит Тан — бывший начальник порта общего назначения, ставший телохранителем Эсты.

Мина́ми — уважительное обращение к лицу любого пола.

Мту́шка — мелкое планирующее плодоядное животное, обитающее в лесах Коджора.

Не́сис А́лтис — владелец крупной сети торговых компаний, уважаемое лицо в Федерации.

Нту́и Кно́лти — наниматель Астона Кантона, занимающийся изучением эмоций.

О́клюс — крупное травоядное стадное животное с планеты Коджор. Погонщики приручают их и используют в качестве тяглового скота.

О́пла — станция по переработке руды, расположенная внутри массивного астероида.

Орбита́льный шаттл / орбита́льник — транспортное средство, используемое для сообщения орбитальных сооружений с поверхностью.

Парализа́тор — дистанционное электрошоковое оружие.

Парентера́льное пита́ние — способ введения питательных веществ напрямую в кровь.

Плазмафере́з — процедура очистки крови.

Порфи́р — ядовитая змея, реагирующая на громкие звуки.

Психокорре́кция — процедура, в ходе которой мировосприятие габбро перестраивается на новую рабочую модель, подбираемую согласно требованиям нанимателя.

Ренне́ — врач невролог, лечивший Кмагона.

Сала́ — владелец лавки, с которым Кенуи вёл торговые отношения на одной из планет.

Се́нтжа — представитель иной высокоразвитой цивилизации, вступивший в контакт с Федерацией. Имеет большое влияние на органы власти.

Серебря́нка — травянистое многолетнее растение, формирующее аналог степи на Коджоре.

Слепе́ц — хищный слепой жук, обитающий в травах на Коджоре.

Сове́т Мини́стров — высший представительный и законодательный орган власти.

Сотру́дник си́ггу-контро́ля — лицо, осуществляющее контроль безопасности на значимых государственных и частных объектах.

Сою́з планета́рных систе́м / Федера́ция — государство с федеративной формой правления.

Специали́ст по социа́льным взаимоде́йствиям — учёный, занимающийся прикладной социологией и методами воздействия на эмоциональное состояние групп или отдельных индивидов.

Столи́ца — орбитальное жилое кольцо, возведённое вокруг главной планеты Федерации. Здесь располагаются резиденция правительства и головные филиалы большинства предприятий и организаций.

Суху́к — астростопер, напарник Кенуи.

Сэ́ккар — погонщик с планеты Коджор, кочующий между деревнями с товарами на продажу.

Талл — дочь Сухука.

Та́йрон — служащий, которого Сентжа намерен сделать новым министром планирования и развития.

Эза́ра — ассистентка Иссаара.

Эре́бас — одинарная звёздная система класса солнечной, в состав которой входят такие планеты, как Экат и Столица.

Э́ста — помощница министра Кмагона.

Эфле́я — дочь Йянана, трагически погибшая при взрыве шаттла.

Юри́фь — бойкая молодая девушка, одна из организаторов мятежа на Опле.