Дети Космоса

Предисловие

Приветствую, дорогие читатели! История, изложенная в этой работе, находится у меня в голове уже два года. Все эти два года я писал лишь небольшие черновики в заметках, развивал мысль, да наблюдал за тем, как разрастается целая Вселенная. Хочу сказать, что это мой первый опыт написания подобия прозы. Я хочу подвергнуться критике более опытных авторов, которые помогут указать на сюжетные дыры и прочие неточности. Желаю приятного чтения!

декабрь 2025 года

Глава 1. Ни себе, ни людям

На станции был самый обыкновенный день. Время подходило к полудню. Где-то поблизости разрезал воздух электропоезд, чирикали птички, шумели люди. Дома, большинство которых было залито каким-то металлическим покрытием, весело поблескивали на станционном свету. По узковатой бетонной дороге вдруг пронеслись два электробайка. На одном из них, который держался позади, сидел сгорбленный молодой парень и девушка, обнимающая его сзади тонкими руками. На втором же байке располагался рослый мужчина лет двадцати пяти, нахмуренный, с азиатскими чертами лица. Его микронаушник издал звук, похожий на пение светлячка, и заработал.

– Эй, Сайленс! Как слышно? – зашипел неизвестный женский голос.

– Слышно отлично, – ответил басом водитель.

– Ты же помнишь цель вашей поездки?

– Да, я все помню. Мы будем действовать согласно плану.

– Слезайте с электробайков где-то в секторе Ломоносова, дальше – только пешком. Пройдете через дворы, окольными путями. Выполняйте все как можно быстрее. На складе не должно быть охраны, но стоит перестраховаться и поспешить.

– Wakatta [Понял]. Так и поступим.

Наушник перестал шуршать и отключился. Ветер мощными порывами ударял водителям в лицо и раскидывал даже относительно короткие волосы в разные стороны, а те периодически противно щекотали лоб. Девушка позади парня о чем-то задумалась и изобразила на лице страх. Нет, даже не страх, а скорее опасение и видение ужасного.

– Заезжаем здесь в переулок и временно бросаем байки, как и планировалось, – загудел, едущий впереди.

Двое молодых людей только безмолвно согласились.

Недалеко показался поворот влево на еще более узкую улицу, чем та, по которой они двигались сейчас. Электробайк под лидером отряда постепенно переставал выть, все сильнее сбавляя обороты двигателя. Троица аккуратно завернула на новую дорогу, держась ближе к тротуару. Вскоре они остановились и слезли с двухколесных друзей.

– Нужно спешить, пока чип экспериментальной модификации не увезли, – четко проговорил мужчина, поправляя свою кожаную куртку, – Держитесь ближе ко мне и...

Речь лидера прервал оглушающий взрыв. Что-то крайне мощное сдетонировало совсем неподалеку. Девушка согнулась и закрыла руками уши, а парень рядом вскрикнул от неожиданности.

– Черт, вот это рвануло! – теперь уже тихо пшикнул он.

Высокий мужчина, прищурившись, стал разглядывать поднимающиеся в стороне, из-за силуэтов зданий, клубы дыма.

– Нехорошо... Что-то взорвалось около нужного нам склада, – сказал он, блокируя свой байк ключ-картой.

– Да ладно! И как теперь быть, Садао?! – завопил молодой парень, хватаясь за руль своего транспорта.

– Неужели кто-то вмешался... – возмутился лидер, – Ладно. Мы все равно продолжим выполнение поручения. За мной.

Трое быстро удалились с переулка в щель меж домов. Потихоньку начинало пахнуть пожаром, но сирен все еще не было слышно. В щели достаточно места, чтобы нормально передвигаться, но в ней слишком темно, даже несмотря на вездесущий дневной станционный свет, проникающий, казалось бы, в каждое местечко жилого сектора. Теперь пара молодых людей и настороженный мужчина оказались на пустоватом месте среди зданий. Это и был склад. Когда-то.

Нахмуренный азиат вышел вперед и начал расхаживать туда-сюда, осматривая обломки металлических ящиков. Во всех них лежали бионические протезы, а в крупных – разрушенные части строительной спецтехники. Вокруг хаотично валялись раскуроченные стеллажи и их детальки, некоторые горели и сильно дымились.

– Это ведь их временный склад, да? – уточнял парень, аккуратно отодвигая металлическую пластину рядом с собой.

– Да. Кто бы так оставлял кучу протезов на виду? – ответил лидер.

Мужчина выпрямился во весь рост, вновь хладнокровно окинул взглядом местность и выдал:

– Судя по всему, склад уничтожен.

– Да ну! Садао, ты сегодня просто в ударе! – язвительно подметил коллега.

– Я имею в виду, что цель нашего визита утеряна. Мы, конечно, продолжим поиски и попытаемся найти хотя бы остатки чипа, но я уверен в том, что он больше не работоспособен. Соответственно, волноваться больше не о чем.

Двое коммуницировали, пока молчаливая девушка легкими шажками преодолевала остатки склада. Она все время поправляла свою наплечную сумочку, забитую бинтами и прочими средствами первой помощи. Внезапно ее взгляд наткнулся на чью-то руку. Девушка с ужасом выглянула из-за разбитого стеллажа. Перед ней лежал без сознания паренек лет шестнадцати в толстовке, а рядом – небольшого роста девочка, из носа которой текла кровь.

– Ясуда-сан, здесь люди! – завопила помощница, судорожно расстегивая свою сумку.

Мужчина в кожаной куртке мигом подлетел к помощнице и совершенно спокойно посмотрел на раненых. Он присел рядом с копошившейся Джуди и безразлично сказал:

– Оставь их.

У молодой соратницы заметно округлились глаза и скорее заметались руки.

– Ясуда-сан, вы что?! Я должна им помочь, они без сознания! Более того, мы их заберем!

– Джуди, ты совсем сбрендила?! – ворвался в диалог парень, – Как мы их возьмем с собой?! Не слишком ли мы подозрительно тут будем выглядеть?! Мы даже скорую вызывать не будем!

– Нет, Родик, нужно помочь!

– Довольно! – прикрикнул мужчина, вставая с корточек, – У нас нет возможности им помочь. Судя по звуку взрыва, здесь аннигилировал примерно один микрограмм антивещества. Вероятно, сюда скоро прибудут. Нужно уходить.

Лидер вместе с парнем отряхнулись и собрались покидать территорию почерневшего склада, но вновь услышали голос девушки.

– Нет, есть возможность! У меня есть возможность! Мы отнесем их ко мне домой! Только уведите куда-нибудь подальше наши электробайки и помогите ребят отнести! Ясуда-сан, прошу!

Мужчина посмотрел на соратницу и тяжко вздохнул, пожав широкими плечами.

– Счет на минуты. Мы с Родионом отгоним байки. Чтоб через три минуты уже шла по переулку, – указал он, глядя на появляющуюся улыбку Джуди.

***

Я очнулся в незнакомой комнате. Как только пришел в сознание, ослепительно яркий, как тогда казалось, свет ударил прямо в глаза. У меня неистово болела голова, и хотелось есть. Рядом стоял паренек в белой майке и хрустел орешками, по одной доставая из своей ладони.

– Ох, Джуди! Пацан проснулся! – с нотками неподдельного удивления, пережевывая, сообщил незнакомец.

В этот момент я обратил внимание на все жилище. Помимо парня с орешками, в комнате находились мужчина и девушка. Незнакомка нагнулась над каким-то пластиковым чемоданом и рылась в нем, а суровый мужик тыкал по своему планшету, листая текст. Он сидел в компьютерном кресле, опираясь о стол рукой и подпирая ею подбородок. Оказалось, что свет в комнате вообще не горел. Он исходил из большого квадратного окна, находившегося прямо передо мной. Паренек убежал в сторону, важный мужчина находился справа, а, как я смекнул прежде, Джуди была слева от меня, но спинка дивана почти полностью закрывала ее образ. Моя голова лежала на подушке, а правая ее часть была мокрая и холодная. Здоровый мужик вдруг отложил планшет, встал с кресла и обратил взор на меня.

– Не беспокойся, мальчик. Сейчас я все объясню, – отчетливо сказал он, расхаживая по комнате, – Наша компания молодых людей прогуливалась по одной из улиц сектора Ломоносова. Потом мы услышали мощный взрыв и из чистого любопытства решили проверить, что же взорвалось. На месте мы обнаружили тебя и девочку. Ее, к слову, мы тоже забрали.

В этот момент меня будто током ударило. Я начал быстро крутить головой и подробно осматривать комнату в надежде найти Еву. Она мирно лежала около копашащейся девушки.

– ...Сейчас мы вам поможем, – добавил мужчина.

Джуди шустренько подбежала к дивану. Она присела около моих ног и начала расспрашивать:

– Как самочувствие? Что-то болит?

– Да. Ужасно болит голова.

– Угу... Как зовут тебя? Ты в ясном сознании?

– Да, более-менее. Меня зовут Витя.

– А что до отключки произошло, помнишь?

– Да, хорошо помню. Мы с Евой шли по улице, я ел сэндвич. Она вдруг шмыгнула влево, сказав что-то по типу: "Ого, сколько там протезов!". Потом... мы прошли через пространство между зданиями, попали на непонятный склад. Бабах! А теперь... вот...

– О как... Это не похоже на сотрясение... Похоже, ты просто очень сильно ушибся и получил шоковый обморок. А вот подружка... У Евы что-то посерьезнее. Я уже вызвала скорую помощь.

По моему телу бегал непрекращающийся холод. Меня поглотил страх неизвестности, страх неведения происходящего. Где я? Кто на самом деле эти незнакомцы? Что на самом деле со мной происходило? Как они доставили меня сюда? Вопросы ползли по разуму, я ощущал их цепкие когти, впивающиеся глубоко в мою голову. Зачем вообще Ева обратила внимание на этот проклятый склад?!

– Вас как зовут-то хотя бы? – спросил я, смотря в пол стеклянными глазами и будто обращаясь ко всем одновременно.

– Ах, точно, – начал высокий азиат, – Нужно было хотя бы представиться... Меня зовут Садао Ясуда. Я самый старший из ребят – мне 23 года. Девушку перед тобой зовут Джуди. Ей 17. Она очень хороша в медицине. Именно по ее инициативе мы и решили вам помочь. А Родион, тот парень с орешками в руках, видимо, уже куда-то ушел...

И действительно, Родиона в этой комнате больше не было. Я продолжал смотреть в пол, не поднимая глаз. Что же получается?.. Еву сейчас увезут в больницу?

Я подорвался с дивана и запустил руку в карман.

– Мне нужно позвонить матери девочки... Ее нужно предупредить, – лепетали мои сухие губы.

Ясуда-сан и светловолосая Джуди только безмолвно покосились на меня, качая головами. Я достал телефон и ледяными пальцами набрал номер мамы Евы. За окном, вдали от дома, уже послышался нагнетающий вой сирены...

Глава 2. Добро пожаловать!

Виктор мирно лежал на кровати у себя дома, лениво тыкая в экран гаджета. Через десять минут ему нужно будет выйти из дома, иначе опоздания в школу не избежать, однако беззаботный мальчуган продолжал ознакамливаться с новостной лентой. Кажется, Витя всегда был неспешным. Четырнадцатилетний юноша умудрялся совершать большие успехи в учебе, тратя при этом минимум усилий. Может, ему просто бесконечно везет, а может, он действительно одарен хитростью и отличным мышлением. Зачем вообще с утра куда-то торопиться?..

Пора рассказать про этот мир больше. Началось все в 2049 году, когда ученые из США нашли способ удерживать от моментальной аннигиляции довольно большое количество антивещества. (Тогда ограничились максимумом в один миллиграмм антивещества на одну ловушку, потому что удерживать больше было просто неблагоразумно. Энергии от одного миллиграмма антиматерии выделилось бы примерно столько же, сколько при атомной бомбардировке Хиросимы – около 21 килотонны в тротиловом эквиваленте, что крайне небезопасно!) Тремя годами ранее в России достроилось 3 новых коллайдера, а в Японии – 2. С их помощью в будущем и предполагалась добыча антивещества в промышленных масштабах. В 2050 году учёные всего мира вспомнили про уже давно найденную экзопланету, находящуюся в системе Альфа Центавра, а в 2052 году, вследствие большого количества новых изученных космических технологий, по миру прошлась так называемая "Космическая Революция". В большинстве государств ко власти пришли ярые космополиты, которые сосредоточили экономики своих стран на исследовании космоса. Уже в 2055 году началась полномасштабная добыча антивещества, и повсюду поползли разговоры о создании единого суперпроекта для исследования ближайшей экзопланеты. Мир менялся, усложнялся и ускорялся в бешеных темпах.

К 2064 году в космос пригнали корабли и заложили остов будущей межзвездной станции "Архимед". Она обладает совершенно новой, революционной технологией – двигателями на темной материи. С помощью антивещества Архимед может разгонятся до 15-20% от скорости света. Станцию собираются отправить к системе Альфа Центавра для изучения и колонизации ближайшей экзопланеты. Архимед планируют оборудовать щитами, которые укроют станцию от космической радиации и пыли. На Земле тем временем случается Великий голод в Африке. Население континента за последние десятилетия увеличивалось слишком быстро, что привело к перенаселению, ещё большей бедности и в конце концов к катастрофе. В регионе случилось огромное количество вооруженных конфликтов и стычек.

В Китае, в первых числах 70-ого года, химиками и биологами были разработаны наименее отторгаемые человеческим телом материалы. Дальнейший успех получил удачный сплав титана и тантала, именуемый сейчас как титантал. В ноябре того же года российскими инженерами осуществилась возможность борьбы с нейродегенеративными заболеваниями и врожденной слепотой путем вживления в головной мозг нейрочипов. Через 2 года в Поднебесной изобрели искусственные мышцы.

В 2083 году Архимед достроили наполовину. Станция включает в себя 6 гравитационных колес, закрепленных на общем огромном шесте. Они вращаются вокруг него с определенной скоростью и в определеннном направлении: 3 против часовой стрелки, а 3 по часовой. Таким образом гравитационные колеса создают внутри себя околоземное притяжение. Конструкция выполнена так, что "потолок" и "стенки" с внутренней стороны колеса прозрачные. Еще на Архимеде есть часть с двигателями, маленькая рубка и подобие порта.

В 2102 году долгожданную станцию достроили. Улучшили также и способы перемещения людей с Земли в космос, чтобы при перевозке народа на эту станцию возникало намного меньше проблем. На Архимед было привезено не менее 300000 человек из самых разных стран. После объявления окончания заселения станции, она сделала 3 витка вокруг Земли и положила начало воистину великой истории, запустив сверхмощные двигатели на антивеществе.

Сейчас 2127 год. Межзвездная станция превратилась в далекий оплот Человечества, капитализма и мира. В жилых секторах построили множество невысоких домиков с металлической обшивкой, открыли магазинчики, парки, создали бесподобную экосистему. В некоторых гравитационных колесах есть даже пруды! Более того, на станции может пойти искусственный дождь. Но все ли действительно так радужно, как кажется? Подобно многим вещам в этом мире, Архимед имеет обратную, темную сторону.

Виктор, как и полагается любому жителю станции, достигшему четырнадцатилетнего возраста, имел скромную однокомнатную квартирку. Она была удивительно ёмкой, поскольку вмещала в себя крохотную кухню, уютное место для отдыха и сна, а также уборную. Парень здесь неплохо обжился и превратил эту квартирку в настоящий рай для подросткового ума, подробное описание которого пока что читателю не раскроется.

Утренняя лень сковывала мои движения и будто бы заставляла остаться в постели еще на чуть-чуть. Однако время поджимало, мне оставалось только подняться с кровати и привести себя в порядок. До очередных каникул оставалось всего несколько учебных дней. Я, укладывая свои непослушные волосы, задумался о том, что мама не приходила ко мне уже долгое время. В любом случае у меня скоро День рождения, а на праздники мама непременно приходит. Наверное, она вновь утопает в рабочей рутине и офисных бумажках...

Я как пуля вылетел из подъезда, не проверив даже свою сумку. Сектор Булгакова сегодня был несвойственно тихим: по дороге вовсе не ездил транспорт, на тротуаре почти не было шумных толп, то и дело норовящих своим потоком сбить одинокого пешехода. Я преспокойно шел по светло-серой брусчатке до станции электропоезда, платформа которой нависала над дорогой, словно надземный пешеходный переход. Над головой виднелись мелькающие звезды, но среди них была особо яркая и крупная. В противоположной стороне от этого яркого светила застыл силуэт неизведанной планеты. Столь загадочный и страшный, но в то же время сияющий и знакомый, словно родной дом Человечества. Он с каждым днем становился все ближе и ближе... Я всегда мечтал о том, чтобы попасть на планету. Ступить собственной ногой на настоящий, планетарный грунт... Вся моя жизнь проходит на летающем в космосе куске металлолома, который из общего с планетами имеет только гравитацию, да и та искусственная. Космос – моя мечта, моя стезя. Я с детства изучал все связанное с ним. Даже в школе по астрономии у меня всегда максимальный балл.

Не прошло и трех минут, как Витя оказался в шумном электропоезде. Он был забит людьми, но шумным становился не только поэтому. Как только поезд тронулся, повсюду в нем начало слышаться ненавязчивое шуршание и гул. Стальная анаконда разгонялась по монорельсу и переходила с мимолетного шума на неистовое шипение. И все же это было в разы лучше и тише, чем обычный поезд, а особенно снаружи. Во время того, как электропоезд проносился где-то поблизости, человек мог даже его не услышать. "Следующая станция – сектор Ломоносова," – проговорил томный женский голос из динамика. После этого стальная змея остановилась, задорно присвистнув и распахнув двери. Витя среди толпы зашедших наткнулся на знакомый взгляд. То был запыхавшийся Кирилл, его друг и по совместительству одноклассник. Приятели, протискиваясь через массу людей, постепенно сближались и, в конце концов, оказались рядом друг с другом.

– Здравствуй! – сказал Витя.

– Привет. Вчера совсем за своими набросками засиделся... – протянул Кирилл, как-то неуклюже скрючившись в раздумьях.

– А с практической частью жучка как дела?

– В смысле с самим жучком? Да никакого прогресса почти... Я пытаюсь подобрать подходящий микрофон.

– Вот тебе делать нечего... – с усмешкой проговорил Витя.

– Пойми, я не могу без этого. Ты же меня знаешь! Обязательно нужно что-то разбирать, собирать, паять и изобретать! – тараторил Кирилл, изображая руками в воздухе что-то неподдающееся объяснению. – Вот на биологии проходим анатомию человека. А я люблю проходить анатомию всяких приборчиков, нежели живых тварей.

Прошло еще шесть часов до того момента, пока мы снова не оказались в скором электропоезде. Моя школа направлена в большинстве своем на изучение именно технических предметов, нежели гуманитарных. Учителя в последнее время заваливают нас непосильным количеством тестов и контрольных, дабы набрать нужное количество оценок для аттестации в максимально сжатые сроки. К слову, люди еще сто лет назад предполагали, что преподавателей в будущем заменят машины, однако до сих пор этого не произошло. Может, это из-за особого человеческого фактора, может, из-за лучшего понимания учителем учащегося и наоборот. Я долго рассуждал в своей голове на этот счет, но так и не пришел к справедливому заключению. Мы с другом вышли в секторе Ломоносова.

– А почему ты меня проводить решил? – уточнял Кирилл, изобразив вопросительную физиономию.

– Мне делать нечего. Да и поболтать охота...

– А-а-а! Ну, валяй. Что хотел обсудить?

Я молчал, ступая по чистой выкладке из аккуратных тротуарных кирпичиков. В секторе Ломоносова почти всегда царит идеально прибранная, тихая атмосфера. Это одно из самых спокойных и зеленых мест на всем Архимеде. Справа от нас разбросали свои ветви широкие дубы, плавно покачиваясь из стороны в сторону, а подальше, почти у дома Кирилла, виднелись молодые, изящные березки. Их листья колыхались от малейших дуновений ветра, коих здесь почти не было. Это место заселено простенькими дачными домиками, и лишь иногда между ними встречались магазинчики и квартирные строения.

– Чего хотел-то? – не выдержал друг.

– Да так... Нервничаю я в последнее время сильно.

– О-ох! А когда мы не нервничали, приятель?

– Хороший вопрос... Но сейчас как-то особенно одиноко. Иногда из-за апатии и стресса хочется просто лечь и...

– Ну совсем ты размягчился, Витек, – обратил внимание друг, похлопав меня по плечу. – Так, а что с Евой в итоге? Ты ей писал?

– Конечно. Она останется в больнице на неопределенный срок...

– Раз уж ты с ней контакт налаживаешь, мог бы и сходить, – заботливо подметил Кирилл, – Верно, скучно ей там до ужаса. Я лежал один раз в больнице. Только это было до переезда сюда.

– Да, я помню...

Мы неспеша двигались все ближе к его низенькой калитке. Мимо вальяжно проплывали очертания элегантных домиков, а листва раскидистых деревьев защищала глаза сверху от яркого станционного света. Мой закадычный друг был не из бедной семьи. Дом выглядел огромным и обладал некоторой эстетичностью минимализма: косая темно-серая крыша, панорамное окно сбоку, отсутствие декора. Его черные, угловатые ставни бесподобно вписывались в общий вид строения. И только одно не вписывалось в стиль: территория вокруг дома была ухожена, но по вытоптанной траве в некоторых местах и небрежно брошенной метле посеред прохода за угол можно было понять, что здесь живут люди. Иногда небольшая беспорядочность создает уют и ощущение безопасности.

– Есть еще, что перетереть, пока мы здесь? – удостоверился Кирилл.

– Не-а. Красиво у вас тут, вот о чем я думаю...

– Это да... Это правда. Тогда давай! Удачи! И к девчонке сходи все-таки – ушатались вместе, а повезло меньше ей. Пока!

– Давай...

Друг, по своему обыкновению, лишь поднял правую руку вверх, а затем исчез за коричневой входной дверью, блеснув блондинистыми волосами. Я так же медленно, как и до этого, поплеся по брусчатке обратно на платформу-остановку. Кирилл был мне верным товарищем еще с дошкольного возраста. Он учился не так успешно, как я, но зато отлично смыслил в технике и инженерии. Сплотила нас в детстве общая тяга и интерес к космосу. Мы спорили, сочиняли и обсуждали ночами напролет. Кирилл иногда груб, а временами, находясь в глубоких размышлениях, может выдавать ценные слова. Я привык к его вспыльчивости почти за десятилетие общения, и жизнь сделала нас крайне близкими людьми. Друг был младше меня почти на полгода, но со временем для совместного диалога ему приходилось наклонять свою голову все ниже и ниже.

Ева, та девочка, с которой я на днях попал в опасную ситуацию, была новым человеком в классном коллективе. Она переехала сюда, в Третье гравитационное колесо, относительно недавно из-за аварии в Первом, произошедшей по причине неправильного хранения антивещества. Повреждения были колоссальные, разгерметизации чудом не произошло. У Евы дома разнесло окна, и один из осколков рассек ей нос по диагонали. Только удача позволила сохранить зрение: кусок стекла не задел ни один глаз. С девочкой никто общаться не пытался, поэтому я решил подружиться первым. Учится Ева замечательно, живет в секторе Булгакова, а значит, недалеко от меня. За несколько недель обучения я успел найти с ней общий язык и довольно неплохо сблизиться. Впрочем, заводить новые знакомства мне всегда было проще простого.

Беззаботно просиживая темно-синее сиденье электропоезда в ожидании своего сектора, я окончательно решил, что завтра же поеду в больницу.

***

Визг тормозов электропоезда. Я снова садился на измятое синее сиденье, потеснив какую-то девушку поближе к окну. Мой путь лежал в сектор Маркса, где и находилась главная больница Третьего гравитационного колеса. За окном было сыро: пошел дождь. Искусственный дождь. На Архимеде его изредка включают в целях орошения почвы и "сохранения ментального здоровья". Видимо, по логике инженеров, чиновников и прочих состоявшихся людей на станции, народ может запросто сойти с ума без осадков. Но как? Ведь люди в некоторых местах на Земле чувствовали себя замечательно без протекающих небес, и дождь мог не идти месяцами, а то и годами.

Одно знаю точно: я не устану мечтать о том, чтоб накопить в будущем столько денег, сколько нужно для переезда на экзопланету... На ту, до которой Архимед почти долетел. Надежда на выживание как вида для всего Человечества. Официальное название, не напоминающее кашу из случайных символов, за ней все еще не закрепилось, но между людьми уже можно услышать наименование "Центерия". Полагаю, что это из-за расположения и сходства с Землей. Вот там я смогу ощутить настоящий, ласкающий жаркие щеки и выпадающий из гигантских плывущих облаков прохладный дождь...

Ева писала, что хотела бы поесть бананов, так как в больнице их не дают ни на один из приемов пищи, а она их очень любит, поэтому я по пути зашел в магазин, захватив гроздь из пяти штук. Бананы еще зеленоватые, но такие обычно мне самому нравятся намного больше. За окном пролетали крыши зданий с серебряным отливом, а правее от возвышающейся городской полосы, которая, образуя кольцо, продолжалась сверху, позади и прямо под ногами, между гравитационными колесами из космической мглы пробивался ало-белый свет крохотной Проксимы Центавры. "Сектор Маркса," – медленно, четко и пронзительно прозвучали слова, выдернувшие меня из раздумий.

Через считанные минуты я оказался в главном холле больницы, поскольку от него до платформы рукой подать. Впереди главная сине-зеленая стойка прямоугольной формы с администратором, несколько пациентов и, разумеется, экраны с разной информацией об учреждении. Скользнув через систему безопасности, я подошел к стойке.

– Здравствуйте. Можно ли поинтересоваться, где находится палата номер двести шесть?

– Конечно можно! Палата номер двести шесть находится на втором этаже. После того, как выйдете в коридор из лестничного пролета, повернете налево и рано или поздно доберетесь до нужной палаты, – вежливо и подробно объяснила девушка-администратор, одетая в оранжевую униформу.

Я поблагодарил ее и потихоньку зашагал в сторону, где находилась лестница, поправляя одной рукой свои короткие темно-каштановые волосы челки. Пройдя лишь несколько ступенек, остановился. На лестничный пролет между первым и вторым этажом падал яркий белый свет, выходящий из большого квадратного окна с тремя створками. На подоконнике стоял маленький фикус, кажущийся смешным и неуместным в этом пустоватом пространстве. Но остановился я не для того, чтобы рассматривать окно с горшком для растений. Сверху был слышен знакомый раздраженный голос, а через мгновение, на лестнице показались две женские ноги в кремовых кроссовках. Мне сразу стало ясно, что это мать Евы. Ее лицо еще даже не успело показаться к тому моменту, как я насильно выдавил из груди холодное:

– Здравствуйте...

Она с презрением посмотрела мне прямо в душу, а потом, не успев даже секунду удержать колкий взгляд на мне, опустила его куда-то в пол и недовольно протрубила:

– Здра-а-авствуйте! Ты куда это намылился?

– Еву хотел навестить.

– Ах, навестить? – важная женщина вдруг остановилась прямо передо мной и оперла руки в боки. – Да зачем вы вообще с ней в том месте гуляли?!

– Послушайте, я же все вам уже рассказал, мы гуляли по оживленной улице нашего сектора, Ева сама шмыгнула в...

– Да ты хоть знаешь, чем это могло кончиться?! – заорала мать Евы, выбросив руки перед собой так, будто сейчас начнет меня колотить.

Ее крик в больничной обстановке покоя и тишины смахивал на вонзающийся в дощечку метательный нож. "Истеричка," – пронеслось в подсознании. Недолгую минуту неловкого молчания, наступившую после "громкого" риторического вопроса, первым решил прервать я, зашагав с поникшим видом дальше по ступенькам и удалившись за дверьми.

Наконец зашел в нужную палату. На мое удивление, здесь находились всего две койки, на одной из которых располагался смугловатый паренек с черными волосами, держа в руках изорванную книгу, а на другой лежала Ева. До того, как она успела обратить на меня внимание, я успел заметить истощенный, холодный взгляд, устремленный в стену. Но через мгновенье ее глаза будто ожили, приковались к моим и заблестели на станционном свету. Волосы, будто сигаретный пепел, в некоторых местах вдруг начали поблескивать золотым овсом. В улыбке Евы читалась усталость от скуки, нежели от травмы.

– Привет! – обратилась она ко мне, чуть прищурив глаза.

– Здравствуй... Вот бананы, как ты просила – ответил я, подойдя поближе.

Девочка потянулась за гроздью маленькой ладошкой, но я отпрянул и поставил пакет с бананами на черную тумбочку рядом с койкой, чтоб Ева лишний раз не марала руки. Она, видимо, мой замысел поняла и не стала ничего говорить.

– Как ты? Скучно, наверное, здесь... – шептал я, плавно садясь на край спального места.

– Первые дни мне было совсем плохо, а сейчас я чувствую себя нормально. Сказали, что меня выпишут через 2 дня, – скромно улыбаясь, объясняла Ева. – Но здесь и вправду скучно...

– Получается, ты сможешь прийти на мой день рождения?

– Да! Ой, кстати, сейчас ко мне еще и мама приходила, вы, наверное, пересеклись...

– Нет, я ее не видел.

Ева, чувствуя мою неумелую ложь, добавила:

– Не обращай особого внимания, у нее на работе все тяжело... Ходит злая и на всех бросается с криками.

– Угу... – многозначительно промычал я. – Моя мама тоже перерабатывает. Компания совсем времени на отдых не дает.

На аккуратном лице девочки зияла не до конца сросшаяся розовая рана, предвещающая огромный шрам в будущем. Хорошо, что перед переездом в это гравитационное колесо все обошлось лишь этим... Своей улыбкой Ева почти мгновенно передала мне хорошее настроение, которого у нее самой, я уверен, не было.

– Как только выздоровеешь, хорошенько развеемся! – ободрительно заговорил я. – Только теперь будь осторожнее, прошу... иначе мне придется везде водить тебя за ручку, как маленькую.

Тут она громко рассмеялась, широко открыв рот. Это была ее настоящая реакция, настоящий смех, вызванный не то смущением, не то глупостью отпущенной фразы.

– Ладно, мне реально нужно быть внимательнее, – согласилась подруга. – В этот раз только я виновата.

– Главное, что сейчас все в порядке. И чтоб в будущем травм таких не случалось. Поправляйся скорее, пожалуйста... А я пойду... Пока!

Я встал с койки и подошел к двери. Девочка, снова щурясь толи от света, попадающего на лицо из окна, толи от улыбки, смотрела на меня и светилась. "Похоже, она очень ждала именно моего прихода," – первая проскочившая в голове мысль.

– Пока, Витя! – выкрикнула Ева, быстро махая рукой, пока я закрывал дверь в палату.

Глава 3. Пятнадцать лет

3 ноября 2127 года. Сегодня прошло ровно пятнадцать лет с того момента, как Витя появился на свет. Он лежал на собственной кровати, лениво потягиваясь, и совершенно не желал открывать глаза даже в столь знаменательный для него самого день. Лишь после звонка в дверь парень встрепенулся, небрежно поправил разлохматившиеся волосы на голове и отправился ко входу, хотя почти на сто процентов знал, кто скрывается по ту сторону.

Мама мальчика работает в "Desire Company", утопая в бумагах, и почти не имеет свободного времени, но день рождения сына не пропускает никогда. Она была слегка полноватой женщиной лет сорока с шикарными темно-каштановыми волосами, одетая сейчас в белую футболку большого размера и темно-синие джинсы. Разувшись из причудливых мокасин, мама сразу бросилась в объятия к сыну и принялась поздравлять, как подобает, наверное, каждой матери. С собой она принесла небольшой шоколадный торт, упаковку черного листового чая и... подозрительную черную коробку. Сын быстро навел порядок на обеденном столе, помыл руки и уселся на стул, покрытый каким-то потертым полотенцем.

– Ну что, мам, как на работе?

– Ох, что ты сразу про работу? Расскажи лучше, как у тебя дела, – стоя у раковины произнесла женщина.

– Да нормально. Про последние события в моей жизни ты и так в курсе. Четверть я закончил на отлично, теперь каникулы.

– Молодец! Всегда бы так! С математическими науками у тебя туговато, – заметила мать, опускаясь на стул подле Вити, – А на работе... Кхм... Да так, директора сегодня поменяли.

– В смысле "поменяли"?

– Вот так вот. Взяли и поменяли. Кто-то поменял. Объемы работы пока не изменились, скорее даже наоборот, возросли. Давай уже кушать, а потом я тебе кое-что вручу.

После праздничного завтрака мама еще долго прощалась с парнем и подарила в итоге новые кроссовки, которые сын очень хотел и неоднократно упоминал в разговорах. Витя вообще никаких подарков от матери не ждал, поэтому был крайне удивлен и рад такому сюрпризу. День только начался, а значит, впереди парня ожидает скромное празднование, ведь сейчас он начал готовиться к долгожданному походу в кафе с друзьями.

Сегодня на Архимеде было снова особенно спокойно: толпы людей, которые буквально вчера наполняли улицу и вываливались с тротуара на пустоватую дорогу, куда-то рассосались, гудящих машин на просторах сектора Булгакова не было вовсе. Витя вышел из дома в своей любимой черной кожаной куртке. Она была весьма потерта и местами поцарапана, но это только придавало особого шарма и вносило разнообразие в общий стиль, по мнению ее владельца. Станционный свет поблескивал и прыгал яркими отражениями по крышам плоских строений. Витя подошел к месту встречи и запрокинул голову назад. Сверху он видел пролетающий по крохотному монорельсу поезд, кучки людей, одежду которых на таком расстоянии можно разве что только отгадывать. Кирилл ранее рассказывал, что заведение, в которое друзья собираются, это местное кафе одного хорошего дядюшки с необычной и даже непривычной для них едой. Там подавали вкуснейшие национальные блюда народов Кавказа, и, наверное, именно поэтому заведение имеет название "Вкусы Кавказа". Снаружи оно казалось маленьким и довольно привлекательным.

Не прошло и пяти минут после прихода на назначенное место, как моего плеча коснулась чья-то рука, крепко его сжимая. Я сразу же обернулся и увидел широкую улыбку Кирилла, который уже убрал ладонь с плеча и протянул мне, чтобы громко поприветствовать рукопожатием с хлопком.

– Здорово, именинник! Вижу, ты сегодня в отличном настроении! – радостно заговорил друг.

– А как иначе? Сегодня же третье ноября!

– С днюхой тебя. Счастья, здоровья, любви, денег побольше, одним словом – всего самого хорошего. И вот тебе презент.

Кирилл протянул мне маленькую белую коробочку с надписью, по которой я сразу разгадал содержимое и просто обомлел.

– Эм... Я знаю, что дарить часы немного неприлично для некоторых. Я просто подумал, что будет классно подарить тебе той же модели, что и у меня. Тем более у тебя раньше никогда не было часов... – тихо проговорил Кирилл, опустив взгляд.

– Да забей! Это очень крутой подарок! Спасибо, дружище!

Мы крепко обнялись, похлопав друг друга по спинам. Тут я заметил Еву, выглядывающую из-за угла магазина напротив. Уже издалека я сумел оценить ее сегодняшний внешний вид: девушка стояла в легком женственном платье с оранжевым пояском на талии, ее волнистые, пепельные волосы чуть колыхались от слабого сквозняка, заставляя меня смотреть и дальше. Ева завоевала мое внимание одним своим появлением, ее вид заставил меня восхититься и подумать: "Как же иногда поразительна и нежна девичья красота!". Все это случилось в моменте, за несколько секунд, из-за чего я даже поначалу не успел понять, что за волна ярких эмоций меня накрыла. Ева несла с собой бумажный пакет и заметила нас с Кириллом не сразу, потому что, по всей видимости, о чем-то размышляла, но когда наши взгляды встретились, она расплылась в улыбке и замахала рукой. Ширина улицы была не более семи метров, но кричать никто не стал. После того, как подруга перешла дорогу, она слегка покраснела, протянула мне пакет и сказала:

– Вот! Это тебе! С Днём рождения! Желаю здоровья удачи и побольше счастливых моментов...

– Спасибо большое, – отвечал я. – Одно твое пожелание уже сбылось, потому что счастливый момент происходит прямо сейчас. Вообще не рассчитывал на подарки сегодня, тем более от вас! Я счастлив, ребята. Только мне придется быстро сбегать домой, все сложить там и вернуться.

– Не вопрос, – одобрил Кирилл, а Ева только еще сильнее раскраснелась.

– Ладно. Одна нога здесь, другая там!

После того как Витя вернулся, ребята зашли в заведение. В их лица моментально пахнул теплый воздух и насыщенный аромат специй и трав. В компактном зале было чисто, кремовая плитка блестела и отражала свет от оранжевых абажуров с потолка. Посетителей было немного, как и самих столов, за которыми можно было поесть. Всего их было пять, каждый рассчитан максимум на четверых, но еще было два красных столика специально для парочек. Троица расположились за столом, сев на красные диванчики с высокими спинками. Ева села у окна, рядом с ней оказался Кирилл, а Витя был напротив них. Не успел друг именинника сказать и слова о кафе, как в дверном проеме на кухне появилась огромная фигура мужчины. Он был под стать заведению кавказской внешности, имел широкие плечи и густые черные брови. Подойдя к столу, он окинул ребят добрым взглядом, улыбнулся, выровнял спину и быстро заговорил:

– Ле-е, здравствуйте! Меня зовут Рамзан, я владелец этого места. Хотите ли вы заказать что-нибудь?

– Да, – немного пораскинув мозгами, ответил Витя, – можно, пожалуйста, три шампура шашлыка, грузинский лаваш и три стакана томатного сока.

– Отлично, все будет готово через 15 минут!

Владелец шустро перебрался за кассу. Его быстрые движения и довольное выражение лица могли говорить о невероятном энтузиазме и любви к своему делу. Последние посетители, кроме нас, из заведения удалились. Бледная стена рядом с Витей прерывалась, и начиналось окно. На улице лил дождь, многие магазинчики повключали свои неоновые вывески и лампы. По дороге время от времени проезжала какая-нибудь машинка или фургон, освещая себе дорогу фарами, ведь на время дождя станционный свет обычно ослабляют. Ребята заранее договорились, что будут заказывать, поэтому выбирать в спешке не пришлось.

– Кхм, дети, пока вы ждете, я могу рассказать историю этого места, – басистым голосом прогудел Рамзан.

– Да, мы хотели бы послушать, – с ноткой восторженности в голосе сказал Кирилл, будто с самого начала ожидал такого предложения.

– Гм... Я сам уже человек старый, еще с самой Земли привезен. Из Чечни. На Архимеде, что в мою молодость, что сейчас, не особо много ресторанов и кафе, которые предлагают народные блюда Кавказа. Я с детства увлекался готовкой, выучен еще на планете поварскому делу, родственники и друзья хвалили меня за это уменье, поэтому решено было открыть свое заведенье. Желание сохранить культуру разнообразных народов Кавказа в еде придавало мне сил и не давало опускать руки. В скором времени бизнес стал приносить деньги. Раньше я много времени проводил на кухне вместе со своей женой Алсу, но с процессом автоматизации готовки она стала справляться в одиночку. Теперь я здесь и за владельца, и за официанта, и за помощника повара.

В речи чеченца хорошо было слышно акцент, и слова его были наполнены искренностью с бодрящей энергией.

– На станции просто, наверное, не так много людей из вашего региона, поэтому мало таких заведений, – предположил Кирилл.

– Да, так и есть, – ответил Рамзан.

Широкоплечий мужчина в фартуке стоял у барной стойки и методично потирал блестящий стакан салфеткой. Ева молчала и все время смотрела куда-то на улицу, подпирая подбородок рукой. Из кухни доносились звуки гремящих столовых приборов, долетал душистый запах говядины.

– В школе скоро экзамены начнутся... – наконец заговорила девочка.

– Так вот о чем ты все время думала! – воскликнул Кирилл.

– А что нам эти экзамены? – возмутился Витя. – Думать о них нечего. Надо просто учить материал, зубрить до той степени, пока слово в слово не запомнится. А потом просто прийти и написать все на отлично.

– Тебе легко говорить, – парировал Кирилл, – у меня в голове ничего кроме своих же чертежей и рисунков не задерживается.

– А куда ты пойдешь после школы? – поинтересовалась подруга.

– В институт, разумеется. Хочу стать инженером. Главным инженером!

– Ага, помню, ты рассказывал, – подтвердил Витя. А я вот хочу как можно быстрее на планету переехать. Знаете, меня тема инженерии не особо интересует, но вот ее результаты в медицине не могут не поразить. Кирилл, ты видел прототипы глазных имплантов?

– Да, конечно. Я сразу после новости об их создании решил прошерстить сеть и найти как можно больше информации. Там все жесть как сложно! Не наших умов дело! Даже обсуждать это бессмысленно.

Некогда краснеющая Ева теперь была бледна. Кирилл, по своему обыкновению, сидел, сложа руки на столе, и прикусывал изнутри щеки.

– Разработкой всех технологических благ занимаются корпорации и компании... Моя мать как раз в Дизайре работает, – сказал именинник.

– Угу... А моя мама работает в ГравиТэке. Как скотов их там мучают... – пожаловалась Ева.

– Да, работать в таких организациях тяжело... К сожалению, нам всем будущее сулит именно это. Сегодня в Дизайре поменяли директора...

–...чтобы подмять под себя, – вставил Рамзан. – Ле-е, простите, что подслушал и перебил. Полагаю, вы совсем не в курсе, что происходит.

Настала тишина. Ребята устремили свои взгляды на мужчину, ожидая объяснения.

– "...подмять под себя"? – спросил Виктор.

– Именно. Между корпорациями на Архимеде с недавних пор нарастает напряжение. Дизайр Компани, организация с самым сильным уклоном на технологии и развитие, придерживается изначального плана полета Архимеда. Они хотят, чтобы мы создали на... Эхм... В общем, они хотят сделать колонию на той планете.

– Молодцы, правильно хотят! – воскликнул именинник.

– Да, я тоже так считаю. Но есть и другая организация – ГравиТэк. Эти ребята возомнили себя богами. Они думают, что мы спокойно можем выжить и без колонии на планете. В ГравиТэке жаждут денег, и их тоже можно понять.

– М-м, – промычал Кирилл, – а что насчет остальных корпораций-гигантов?

– Ляньхуа пока не занимала чью-то сторону. Они продолжают производить мощные аккумуляторы, бытовую технику и контролировать почти всю логистику, пока ГравиТэк занимается тяжелым машиностроением и имеет лицензию на производство оружия.

– А Правительство что? – интересовался с задумчивым видом друг именинника.

– Правительство всегда оставалось верно своему изначальному плану. Сейчас ничего не изменилось. ГравиТэк всегда была против, в Ляньхуа пытаются усидеть на двух стульях, а Дизайр проявляла лояльность. Несмотря на это, сегодня Правительство полностью подмяло Дизайр, поставив во главу организации своего человека. Делается все это для большего контроля рынка и ситуации в целом, ведь на фоне огромной потребности в добыче различных ресурсов ГравиТэк сильно разбогатела.

– Вот как... Я знал, что конкуренция у всех них мощная, но чтоб настолько... Теперь буду интересоваться этой ситуацией, – сказал Витя.

Через несколько минут Рамзан подал заказ. Пока мы трапезничали, вспоминали события прошедшей четверти и обсуждали с другом-инженером его потуги, дождь на улице кончился, и станционный свет запрыгал отблесками по мокрой, узкой дороге. Друзья еще раз меня поздравили, когда мы вышли из этого замечательного заведения. Все оценили шашлык как лучший в своей жизни. На платформе мы с Кириллом попрощались, он сел в электропоезд и уехал к себе.

– Повезло, что мы с тобой в одном секторе живем, – тихо заговорил я.

– Ага... Так еще и очень рядом, как оказалось, – подметила Ева.

– Прямо-таки очень? Я не в курсе.

– Я тебе покажу. Пойдем вместе.

На лице Евы я видел скрытое беспокойство. Оно заражало меня, разум начало заполнять необъяснимое волнение. Она меня стесняется? Я не стал расспрашивать, дабы не смущать Еву еще сильнее. Вспоминая себя, осознал, что всегда волновался на Дни рождения друзей, успокоив себя таким образом. Мы вместе шли по улице, виляя по тротуару, потому что везде были лужи. Мой дом находился на перпендикулярном стыке двух узеньких улиц. Настало время прощаться. Я встал спиной к подъезду.

– Эм... Ева, ты вроде хотела показать где живешь.

– Да, я не забыла, – ответила она, находясь посеред дороги. – Тебе достаточно посмотреть на здание за моей спиной.

И действительно, чуть левее от тротуара, где мы недавно шли, был еще один дом того же типа, что мой, и вход в него. Теперь уже на лице Евы сияла аккуратная улыбка, согревающая мою душу. Она стояла совсем близко, смотрела на меня, подняв голову.

– Ты сегодня... особенно красива.

– Правда?! – воскликнула с восторгом девушка. – Я долго готовилась!

– Правда.

Ева качнулась в мою сторону и мгновенно принялась крепко обнимать. Она сияла от счастья и даже прикрыла глаза, прижимаясь к груди. Я тихо засмеялся, обвил ее руками в ответ, и вскоре мы разошлись...

Я зашел в квартиру и запер дверь ключом. Разулся, помыл руки, скинул верхнюю одежду... Я так легко двигался, так радостно было на душе. Затем плюхнулся прямо на неубранную должным образом постель и запустил руку в карман, чтобы достать оттуда мобильник и почитать новости. Внимание мое привлекла такая статья:

"Здравствуй, Центерия!

До финального торможения Архимеда остаются считанные недели. Ученые со всей станции уже давно и во всю силу изучают новый дом человека, начиная с состава атмосферы и заканчивая тектонической активностью. Проект "Новый Дом" предполагает создание первого города на поверхности Центерии. В нем будут задействованы все имеющиеся ресурсы и умы Архимеда. Место для будущего поселения начнут выбирать после финального торможения с помощью еще не обкатанной толком на Земле технологии – ракет SSTO. Но не обязательно быть гением, чтобы догадаться, что город расположится возле водоема и в наиболее благоприятном климатическом поясе. Ради этого проекта и построили когда-то нашу станцию! Вот комментарий известного..."

Точно! Скоро же начнут гасить скорость станции и формировать орбиту вокруг планеты! Тогда и польются реки информации о ней для моего пытливого ума... А сейчас нужно переодеться и застелить кровать.

Глава 4. Кабинет "215"

За окном дома Джуди на разные лады чирикали птички, когда она с Родионом садилась завтракать. Ребята вместе не жили, но парень иногда оставался у Джуди на ночь, ложась спать в отдельную комнату. На кухне находился квадратный деревянный стол в центре темно-коричневого цвета, все остальное в комнате пестрило зелеными оттенками, а справа от окна была электрическая плита, холодильник и все прочее, что есть почти на каждой кухне.

– Родик, тебе ветчину класть? – интересовалась девушка, готовящая сэндвичи.

– Конечно, спрашиваешь еще. Садао-тян там еще не звякнул?

– Нет. А разве должен?

– Он говорил, что в верхушке Дизайр какие-то изменения вчера были. Могут вызвать в офис в любой момент.

Джуди протяжно замычала, выражая понимание. Она нарезала помидоры, салат, поэтому по кухне витал запах свежих овощей. Чай уже стоял на столе, но парень только грыз кешью, по одной доставая из ладони. Его взор секунду назад устремлялся в окно, но наружи ничего интересного не нашел и перевелся на девушку. Родион смотрел на нее с равнодушием. Он не испытывал никакого умиления, его разум не заполняли пошлые мысли. Казалось, парень был абсолютно холоден к подруге, которую ему подарила судьба. Он уже не помнил, как они встретились и познакомились, да и не пытался вспомнить, ибо не нужно. Джуди будто всегда была рядом. Родион уверен только в том, что с ней они встретились еще задолго до контакта в "Desire Company".

Внезапно раздался звонок в дверь. Хозяйка отвлеклась от сэндвичей и пошла открывать. В дом вошел невозмутимый Сайленс.

– Нам нужно срочно ехать в офис, – объявил он.

– Ого! Вспомнишь солнце – вот и лучик! Садао-тян, я только что про тебя спрашивал! – кричал из кухни Родик.

– Послушайте, это срочно, – повторил японец, поправляя серую футболку. – Как только увидел сообщение от босса, сразу поехал к вам. Даже предупреждать не стал.

– Но мы ведь даже не позавтракали! – жаловался парень.

Джуди стояла перед нежданным гостем, приоткрыв рот от удивления, будто что-то хочет сказать. Сайленс молча прошел на кухню и с интересом начал осматриваться.

– Так что у вас тут? – спросил он, но, увидев сэндвичи, добавил: "Ах, бутерброды! Сложите в какой-нибудь контейнер или ешьте на ходу. Иначе не успеем, и сделают выговор!"

Вопреки всем командам вышестоящего члена спецотряда молодые люди все-таки решили задержаться на пять минут и хотя бы выпить чай. Оставшиеся сэндвичи были убраны в холодильник, а коллеги через минуту уже находились в машине Сайленса в полном составе.

– Слушай, – обратился парень к водителю, подавшись телом чуть вперед, – а что босс конкретно написал?

– Нам сейчас должны объявить хорошую новость и важную новость. Это все, что мне сообщили.

– Ох, надеюсь, что это не какой-нибудь новый саботаж... – негодовала Джуди.

Дороги Архимеда пустели из-за того, что перемещение по гравитационному колесу было проще и доступнее именно на электропоездах. Если человеку требовалось относительно быстро попасть в какую-то отдаленную от маршрута поезда точку, то он покупал электробайк, ездил как хотел и где хотел (в рамках правил, разумеется). Машины дороги в обслуживании, их негде хранить в жилых секторах, кроме как в отдельных гаражах, а движение ограничено автодорогами. Так еще и права нужны. Однако у Сайленса машина все же имелась.

Мимо взора Джуди пролетали нескончаемые вывески магазинчиков и зеленые клумбы. Перед глазами быстро менялись дома, знаки, деревья, люди, и только бездна над всем этим не изменялась никогда. Олицетворение вечного и бесконечного выглядело ужасающе на фоне кипящей жизни станции. Голову девушки который год томят мрачные мысли. Она была чистокровной американкой, но никогда не видела своих родителей. Джуди росла в русскоязычном детском доме, а потом, окончив школу, поступила в медицинский колледж. Ей уже давно знакомо одиночество и ощущение того, что только она сама может защитить себя в этой пустоте, однако в последнее время голову начала отравлять нестерпимая тоска, перед которой девушка в одиночку уязвима. Джуди вспоминала, как она в детстве впервые встретила Родиона. В средней школе их определили в один класс, из-за чего общение обрело постоянный характер. Буйный, недоступный мальчик стал ей почти братом. Время сделало свое дело. Они открылись друг другу, но Родион зачастую был непредсказуем. Парень позволял себе грубости по отношению к девушкам, в том числе и к Джуди, но иногда совершал такие самопожертвования, какие достойны бесконечного уважения. Именно таким другом судьбы Родик обрисовался в памяти юного врача-травматолога. И все бы шло своим чередом, если бы не жадное, растущее влечение девушки...

Коллеги прибыли к главному офису компании. Он находился прямо в Третьем гравитационном колесе Архимеда, из-за чего добираться от дома до офиса было довольно легко. На лицевой стороне здания, прямо над входом, располагался логотип с огромной надписью "DESIRE". Все было выполнено в минималистичном хай-тек стиле, который являлся основным для этого акционерного общества. Войдя через автоматические двери, троица быстрым шагом отправилась к лифту. Вокруг все переливалось кофейными и молочными оттенками цветов, однако лифт почему-то скучно покрашен в черно-белый, как и отделка здания снаружи. Через несколько минут Сайленс, Джуди и Родион оказались перед коричневой дверью с черной ручкой и номером "215". Это была единственная дверь без таблички, указывающей на специализацию кабинета и имя сотрудника. Сайленс робко протянул кулак и дважды постучал, после чего сразу дернул ручку. Из маленького кабинета на товарищей исподлобья смотрела пара зеленых глаз. Их обладательница, переведя взгляд на монитор своего компьютера, сделала вальяжный жест рукой, как бы разрешая таким образом войти потревожившим (хотя потревоживших она потревожила сама буквально пятнадцать минут назад). В кабинете, если смотреть относительно входа, справа находилось большущее окно, прикрытое полупрозрачной черной шторой, а слева висела широкая белая доска, на которой маркерами было что-то намулевано разными цветами. В остальных кабинетах офиса на таких досках обычно изображали расчеты или математические данные, а здесь нарисовали нечто странное: красные крестики, зеленые стрелки и очень много непонятных наименований. К тому же данные на таких досках обычно носят временных характер, ведь их стирают почти сразу после написания и заносят в электронную базу, а эти каракули, судя по тусклым цветам, не стирали уже давно. Во всей комнате находилось только два седалища – компьютерное кресло и стул посередине помещения. Японец совершил легкий поклон, а пара молодых людей зашла, не поздоровавшись.

– Опаздываете, Сайленс! – с улыбкой произнесла темноволосая начальница в очках, сидящая в компьютерном кресле.

– Taihen moushiwake gozaimasen deshita!² – выпалил мужчина, совершая уже более глубокий поклон.

– Ха-ха-ха! Ну что вы! Я шучу, не нужно извинений. Садитесь. Впредь только не опаздывайте... Сегодня у нас мало времени.

Сайленс уселся на стул, а Джуди и Родион стояли рядом, покачиваясь, и продолжали молчать. Повисла неловкая тишина.

– Так, – начала женщина, – с чего бы начать... Наверное, лучше вам сказать сначала про перемены. Вы же слышали, что сменили директора?

– Да, – одновременно ответили все.

– Во главу компании поставили важную шишку, связанную с Правительством. Это вам не шутки. Однако теперь, когда мы почти полностью ушли под власть верхушки, на наши проделки смогут закрывать глаза. Творить все, что только вздумается, конечно, не нужно, но теперь у нас есть какая-никакая защита... Понимаете теперь, Сайленс, почему я именно вызвала вас сюда, а не просто позвонила или написала?

– Да, понимаю... Наши фейковые должности не изменятся?

– Угу... В плане бумаг ничего у вас не меняется. Если бы вас официально записали как "членов спецотряда для совершения диверсий у конкурентов", Правительство и при своей шишке, и при чужой не обратило бы никакого внимания, ведь мы на их стороне. А вот бешеное общество толстосумов, жаждущее, судя по всему, срыва операции по колонизации планеты, подняло бы такой путч, какой во сне не приснится!

Парень, стоящий рядом со стулом, невольно улыбнулся, и Джуди перевела взгляд с доброй женщины на его тонкие розовые губы.

– Полагаю, это была хорошая новость, так? – уточнял Сайленс.

– Да. Теперь перейдем к важной, – отвечала собеседница. – Сверху поступила новая задачка. С ГравиТэком мы пока повременим. Корпорация слишком крепко вгрызлась в рынок Архимеда, и ее поддерживает много людей. Резкие действия против ГравиТэка, тем более национализация, будут принята народом в штыки. Сейчас мы должны любыми способами создать предлог для уголовного дела против главы корпорации Ляньхуа. Слышали про такую?

Присутствующие молчали. Мужчина в серой футболке лишь слегка подался вперед, покашлял в кулак и сдвинул брови, выражая полное непонимание.

– Ну... Это китайская контора. Они еще в свое время титантал разработали, а сейчас холодильники смешные делают, – пояснила начальница.

– А-а-а... – узнал Сайленс, – это те, которые бытовую технику производят?

– Они самые. Так вот, нам срочно нужно подставить главу этой корпорации. Всех юристов штаба уже на уши подняли, дело теперь за нами.

– Так. И какие у нас сроки?

– Ну... – мялась женщина. – Нужно начинать уже сегодня.

– Черт!

Мужчина подорвался со стула и начал ходить взад-вперед по кабинету, нервно кусая губы.

– Мы ведь не располагаем никакой чувствительной информацией о нем...

– Как же? – удивилась начальница. – Это ведь крупная корпорация. Наши по-любому что-нибудь нанюхали.

– Да, но этого вообще недостаточно! Нужно гораздо больше данных для того, чтобы все спланировать. Верхушка там хоть иногда вообще задумывается о наших нуждах?..

Женщина в очках встала с кресла, взяла со стола лист и остановилась прямо перед Сайленсом. Она нахмурилась и вложила в руку мужчине эту бумагу. Там было что-то напечатано мелким шрифтом, но пока никто, кроме самой начальницы, не знал, что именно.

– Приказ есть приказ. Прекратите возмущаться. Я уже собрала некоторую информацию. Уверена, она вам поможет, – проговорила сдержанная особа, смотря собеседнику в глаза.

Японец успокоился, утер со лба пот и вымолвил:

– Передайте, пожалуйста, всем вышестоящим, чтоб заранее предупреждали о таких важных операциях. Наш спецотряд не такой уж и профессиональный, но мы требуем к себе уважения. Прошу, просто давайте иногда нам больше времени на подготовку. Покровительство самого Правительства – это круто, но я не могу руководить без плана.

Начальница чуть отошла назад и тяжко вздохнула. Потом она попрощалась с подчиненными и уселась обратно в кресло. Коллеги вышли из главного офиса и запрыгнули в белую легковушку Сайленса, которая все это время находилась в "подземной" парковке.

– Садао-тян, мы уже много раз виделись с этой бабой, но ты все не расскажешь, как ее зовут... – начал Родион, смотря на приборную панель, где мелькала дата 4 ноября.

– Во-первых, не называй меня так, а во-вторых, не называй Маргарет бабой. Она все-таки наш куратор.

– Ох, так она Маргарет! А она японский понимает что ли?

– Да. Метиска потому что. Мать, кажется, японка...

– Ясуда-сан, – заговорила наконец Джуди, перебив водителя, – а зачем начальница вообще попросила вас везти нас с собой?

– Хороший вопрос... – ответил водитель. – Наверное, чтобы тоже сразу в курс дела ввести. А вообще, если она попросила, значит, нужно было. Будьте наготове сегодня.

Сайленс довез парня с девушкой до дома, после чего скрылся за ближайшим поворотом. Джуди пробежала через маленькие ворота в деревянной оградке и отворила дверь. В прихожей, которая одновременно выступала залом, все еще пахло помидорами. Девушка впустила Родиона, разулась и пошла в тесную ванную, к раковине, чтобы вымыть руки. Позади нее стояла стиральная машина, на которой стыдливо находился потертый зеленый тазик с вещами, ожидающими стирку.

– Ну, раз уж Садао-тян сказал быть наготове, уходить мне пока нет смысла, да?

– Ты мне не сильно мешаешь... – спокойно сказала Джуди, смотря в зеркало и видя отражение своих поблескивающих глаз.

Глава 5. Нужно поговорить

За окном лил дождь. Я слышал частый стук капель о панорамное стекло, видел расплывчатые пучки света, которые исходили от фонарей и вывесок. Скоро школьные каникулы закончатся, и времени на отдых у каждого будет немного. Я сидел сейчас без дела, попивая горячий чай, и, если это можно так назвать, медитировал под звуки ливня. Обычно в такие моменты покоя приходится подводить итоги последних двух-трех дней. Этот момент исключением не стал. В голове вертелось много мыслей по поводу Евы. Она ведет себя странно, беспокоится и что-то скрывает. Мы все время общались прекрасно вплоть до того момента, пока не пострадали от детонации антиматерии. В больнице она выглядела счастливой, а потом то весела, то мутна, будто после похорон явилась. Стоит ли мне пытаться узнать, что не так?

Вдруг на прикроватной коричневой тумбочке зазвонил мобильник. Я сидел на краю своего спального места с кружкой в руке, но сейчас пришлось встать и поменять звонилку с кружкой местами. Меня потревожил Кирилл.

– Алло, здорово, – поприветствовал я.

– Здорово! Вик, я тут подумал... Давно мы с тобой на электробайках не ездили.

– Прикалываешься? Ты видел, что за окном?

– Забей! Мы в другие сектора метнемся сразу. Надоело без дела киснуть, погнали станцию смотреть!

Я посмотрел на электробайк, находящийся прямо в прихожей, и буркнул в микрофон:

– У меня "конь" голодный и грязный.

– Да все равно! Заедем на зарядку. А протереть его можно за считанные минуты, авось не по болоту ездил. Ну же, ленивая задница, сам ведь развеешься маленько, а то как не в себе последний месяц!

Теперь я рассмеялся и громко проговорил:

– От такой же ленивой задницы слышу! Ладно, уговорил! Через 15 минут буду у твоего дома. Готовься пока. Давай.

– Давай!

Кирилл сбросил звонок. Я вооружился салфетками влажными и сухими, а затем начал в быстром темпе готовиться к поездке, хотя спешить обычно не люблю.

На крохотном остатке заряда я, изрядно вымокнув, доехал до дома друга. Сектор Ломоносова пропитан духом постоянства – ничего за долгое время не меняется... С момента постройки станции он убран, чист и пестрит зеленью (знаю это еще от учителей и матери). Я слез с транспорта у калитки, но из дома тут же вылетел Кирилл и крикнул:

– Тут небольшой форс-мажор! Залезай обратно и проезжай на задний двор! Поставь на террасу, под крышу, "коня", пускай заряжается, а сам в дом заходи, да поскорее!

Я взобрался на сиденье и тихим ходом заехал под укрытие, поставил байк на зарядку, а потом забежал в дом через главный вход. Внутри меня встретила очень маленькая прихожая, завешанная по бокам куртками разных цветов, а чуть подальше – кухня с панорамным окном.

– Кирилл, да что случилось? – взволнованно вопрошал я.

– Глупость одна... Но время потратить придется.

– Ты где вообще?

– В своей комнате. Можешь подняться сюда, родители сегодня на работе.

Взобравшись по ступенькам слева от прихожей, я повернул в том же направлении и удивился: Кирилл стоял в центре комнаты и смотрел на меня; на лице его красовалась улыбка, свойственная отчаявшемуся человеку, а руки были разведены в стороны. У ног лежал пенал, из которого вывалились карандаши и ручки прямо на паркет кофейного цвета, на серой кровати валялся открытый черный рюкзак и пару школьных учебников; дверцы шкафа были распахнуты, из-за чего я не мог увидеть, что творится на столе.

– Я потерял ключ-карту, – уверенно выдал мой друг.

– Где? Здесь?!

– Да. В своей комнате.

Мы пару секунд походили по бардаку в молчании, но вскоре решили возобновить неудачные поиски уже вдвоем. Кирилл пытался найти ключ от байка в шкафчиках над компьютерным столом, а я, взобравшись на спальное место в уличной одежде, рылся в его рюкзаке.

– Пока мы искать будем, там уж "конь" твой "наесться" успеет... – буркнул друг.

– Ага. Отоспаться ещё скажи. Лучше вспомни, куда ты последний раз ключ-карту засовывал.

– Да никуда я ее не засовывал! Как обычно положил в...

Кирилл прервал речь, уставившись на карман своих синих джинсов, которые валялись подле меня. Я повторил за ним и решил запустить туда руку. Через мгновение меж пальцев заблестела желтая ключ-карта... Ох, как же мой товарищ начал хохотать! Его лицо моментально покраснело, а глаза от смеха оставались полузакрытыми.

– Ну, – усмехнувшись, приговаривал я, – растяпа! Как так вышло?

– Я сегодня в шортах хотел пойти! Джинсы сразу отложил, думаю, ну их. Поэтому там и не искал.

– Пойдем на улицу, дождь уже кончился.

Действительно, к тому времени, как мы вышли из дома на террасу, капать перестало. Воздух сектора Ломоносова наполнился свежестью. На траве блестело множество крохотных прозрачных шариков, которые время от времени скатывались или падали вниз из-за неуловимых дуновений ветра. Кирилл быстро взобрался на свой белый электробайк, разблокировал его найденной карточкой и переключил тумблер на режим питания от батареи. Педали симметрично сравнялись и частично скрылись за корпусом, превратившись в подножки. Мой байк был той же модели, но темно-серого цвета. Я проследовал за другом, и мы выехали на мокрую дорогу.

– Как думаешь, – начал я, – а этот запах, что мы чувствуем сейчас, похож на тот, который ощущали люди на Земле?

– Что ты имеешь в виду? – помутившись, будто ничего не понял, спросил Кирилл.

– Ну, запах свежести. Его описывали в книгах, фильмах...

– Думаю, что этот запах у нас схож с земным, но чуть отличается. После грозы, например, на Земле можно было почувствовать запах озона. На Архимеде грозы нет, соответственно, запаха озона мы тоже не чувствуем. Хотя при работе неисправной электроники он может выделяться...

Я с другом потихоньку катился мимо огромных дубов, укрывающих своими увесистыми ветвями дорогу от станционного света с левого края. Транспорт под ягодицами тихо выл, и слышно было громче всего трение шин о влажный асфальт. Оно раздавалось монотонным гудением и сливалось с голосом электробайка. Справа по серой брусчатке проехал неуклюжий робот-доставщик на четырех колесиках, по размеру сопоставимый с небольшой собакой.

– А зачем ты про запах спрашивал? Опять о переезде мечтаешь? – интересовался Кирилл.

– Да. Мама уже достаточно денег отложила на это дело...

– О, так ты с матерью полетишь?

– Нет, один. Она накопила денег только для меня.

– А я вот на станции киснуть буду. Пробьюсь в главные инженеры, с обслуживанием помогу. Потом, может, и на переезд накоплю... О, Вик!

– Что такое?

– Я тут робота-доставщика увидел и вспомнил. Слышал, что Ева на подработку устроилась?

– Не-а. А куда?

– В Ляньхуа. Мать в ГравиТэке работает, а дочку не пристроила к себе! О как!

– Да злая у нее мать. А кем работает-то Ева?

– Вот таких роботов обслуживает. Направляет их, следит, чтоб заказы доставляли исправно. Не знаю, как по-умному такую профессию назвать... Она мне перед тем, как мы на твой День рождения гулять собирались, написала.

– А мне ничего до сих пор не сказала, хотя пишет почти каждый день... – с волнением в душе выдавил я.

Кирилл, посмотрев на меня, замолк и помутнел. Мы свернули на главную дорогу, ведущую к сектору Маркса. Вдалеке на тротуаре я увидел четыре до боли знакомые фигуры: высокий мужчина-азиат, улыбчивый парень и робкая девушка с сумочкой. Осознание пришло почти мгновенно – это те люди, которые спасли нас с Евой! Я не подал вида и продолжил ехать вровень с другом, посматривая под колеса. Воздух обтекал тело со всех сторон, залетал под футболку и трепал волосы. Раньше мы с Кириллом очень часто ездили на байках...

– Вик, гляди, – сказал друг, указывая в сторону торгового центра "Звездный", – заедем покушать? По бургеру.

– Да к черту... В этот раз не будем.

– В этот раз ко мне на чай заедем после поездки, – подмигнув, предложил Кирилл.

– Вот это другое дело!

Далее мы, как говорится, утопили тапку в пол, хотя на байках никакой "тапки" не было: лишь кнопка газа позволяла использовать всю мощь электромотора для разгона транспорта. Черные шорты Кирилла трепались от потока воздуха; я, периодически поглядывая в сторону друга, мог заметить на его лице теперь довольное выражение. Очень скоро мимо пролетел тот самый торговый центр. Он, как и все здания поблизости, поблескивал металлическим покрытием серебристого оттенка, кое-где скромно показывая скол или ржавчину, имел около пяти этажей (количество зависит от наличия в расчете парковки и крыши, которую оборудовали под небольшой зеленый сквер) и был весьма устаревшим на вид. Точно нельзя назвать причину его быстрого устаревания, но смею предположить, что виноват безответственный владелец, который, к слову, связан с "GraviTech". Сразу после рассказов Рамзана из кафе я решил посмотреть, кто чем владеет.

О, это чувство, когда летишь с другом на полной скорости, словно сапсан, по пустой, широкой и совершенно прямой дороге! Никто и ничто не может вам помешать, заставить отвлечься или усомниться в безопасности такой скорости. Ни единого препятствия или заблудившейся машинки! Едете по центру дороги; хочется закричать, завыть, будто какой-нибудь зверь или птица, а внутри меж тем все щекочется и сжимается, вытягивается и вздымается. Все это знакомо каждому, кто хоть раз проезжал по главной дороге Третьего ГК! На ней действительно было крайне мало трафика, причем это не зависило от времени: утро, день, ночь – всегда пусто. Лишь иногда на крайние полосы из-за поворота съезжали зеваки на неуклюжих рыдванах, неизвестно какого года производства (может, такие экземпляры вовсе с Земли были привезены). Появление быстрого автомобиля, а тем более их единовременное множественное нахождение на этой транспортной артерии, считалось редкостью. Наверное, так сложилось из-за того, что реально быстрые машины прибывали из пункта "А" в пункт "Б" так быстро, что народ их фиксировать не успевал, либо вообще не замечал.

Сделав большой круг через множество секторов-микрорайонов, мы оказались снова около дома Кирилла. Он открыл калитку, потом мы проехали во двор и оставили электробайки там как попало. Мой друг был простым человеком, а вместе с тем и гостеприимным. Но не все в его характере так просто устроено: Кирилл сам по себе личность закрытая и недоступная; он редко заводил новых друзей, периодически избегал общения с одноклассниками и даже какое-то время страдал от социофобии, но сейчас все наладилось. Его простота являлась только достойным людям, которых он избирал самолично. Сейчас Кирилл завел меня в свою затененную комнату, где по-прежнему царил бардак, но уже не такой сильный; притащил откуда-то для меня белый стульчик с зеленой подушечкой для комфорта задницы, посадил возле стола и быстрым шагом отправился, как я предположил, на кухню. Через мгновение на столе оказались две кружки горячего зеленого чая, а рядом со мной в компьютерном кресле развалился Кирилл.

– Бесцельные покатушки с другом укрепляют ментальное здоровье... Научно доказано, между прочим! – заявил он.

– Не поспоришь. Вот знаешь...

– Гм?

– Хотелось бы мне в будущем взять с собой на планету тебя, мать, Еву... Это было бы прекрасно.

– Да, было бы круто, но это утопия. Денег не хватит.

– А если все время работать?

Кирилл чуть подумал, демонстративно обратив глаза куда-то в сторону, а затем выдал:

– Все равно не думаю, что хватило бы. Дело в другом, Вить. Мне не нравится, что некоторые корпорации и компании отклоняются от курса изначального дела Архимеда.

– Ты про колонизацию?

– Угу, – подтвердил друг, взяв кружку с чаем. – Это дело дорогое, но нас сюда не за деньгами отправили... Официальные лица ГравиТэк все чаще стали говорить о том, что это невыгодно, и что намного лучше добывать ресурсы и оставаться пока на станции.

– А ты тоже после слов Рамзана стал внимательнее новости читать? – с усмешкой заметил я.

Кирилл чуть улыбнулся, поскрипел креслом и глотнул чаю. Теперь он был обязан подколоть меня в ответ, а вместе с тем поинтересоваться:

– А каким-таким образом в твой экипаж переселенцев Ева попала?

– Самым простым.

– Ого! Кажется, я догадываюсь...

Тут Кирилл невольно погрузил меня в раздумья. Сейчас я мысль продолжить не смог и решил отложить ее на потом, поэтому после молчания спросил:

– А тебе какие девушки нравятся?

– Чего?! – воскликнул он, чуть не подавившись. – Моя страсть – физика и инженерия! Никаких девушек на уме быть не должно.

Девушка на уме... Да, такого у него не должно случаться. Это может помешать карьере будущего самого успешного и погруженного в дело инженера. Я взял кружку зеленого чая, посмотрел на отражение в нем собственного лица, где мой нос сделался из-за ракурса большим и страшным, отпил немного и закрыл глаза. Чай был чуть-чуть сладкий. Еще два года назад я сказал Кириллу, что люблю добавлять в зеленый чай ровно половину от чайной ложки сахара. Он сам всегда пил любой чай без сахара и все пытался уговорить меня выпить несладкий напиток, но в конце концов, когда я сам в очередной раз пришел к нему в дом, мою просьбу с вниманием уважил, не спросив даже про это. С тех пор так и осталось... Эта сущая мелочь убеждала меня во внимательности друга и уважении с его стороны.

– Витек, ты в Бога веришь?

– Нет, – твердо ответил я, – в судьбу верю. Все идет тем чередом, которым идти должно. У каждого, я уверен, своя роль в нашей общей истории...

– М-м-м, а я только в себя верю. Ну и в тебя тоже.

Мы засмеялись. Конечно же мы друг в друга верили. Зеленые листья за окном колыхались волнообразно, поддаваясь нарастающей силе искусственного ветра. Инженеры со всей Земли трудились не один десяток лет над колыбелью, в которой будет жить и созревать частичка Человечества. Станция во всем напоминала родную планету. Люди здесь остаются людьми, дружат, ходят в школу, работают, влюбляются, заводят детей. Разве это все не романтично? Кирилл, я и Ева как раз одни из тех, кто появился на свет в космосе. Если мы и вправду однажды окажемся на планете, пригодной для жизни, это будет огромный успех. Успех для всех людей...

Вскоре я отправился к себе домой. Все места в электропоезде были заняты, поэтому пришлось ехать стоя. Какой будет моя история? Та история, какую человек пишет чернилами собственного жизненного пути. Изгибы, крючки и буквы – его решения и поступки; точки, запятые и остальные пунктуационные знаки – его ошибки. Грехи и оплошности, после которых приходится писать следующую часть предложения, либо начинать следующее. Каждый сам определяет своими действиями, где закончится его очередное предложение, но никто не знает, где закончится его история. За окном я наблюдал знакомые зеленые пейзажи, ощущал рядом с собой дыхание и тепло чужих людей, битком засунутых в поезд; казалось, будто я могу слышать сердцебиение окружающих. В моменты глубоких размышлений моя чуткость и проницательность не знает границ. Ранее я не интересовался политической ситуацией на станции и даже предположить не мог, что программа по колонизации может быть под угрозой срыва. Теперь же мое внимание обращено в нужную сторону. Не верится, что народ способен забыть ту благородную цель, из-за которой мы все здесь находимся. "Сектор Булгакова," – проговорил мужской роботизированный голос.

Я вошел в квартиру. Очень жарко. Разулся и открыл окно настежь. Включил кондиционер. Плюхнулся на постель в уличной одежде, да так, что подушка справа от меня подлетела. Закрыл глаза. Вместо пустоты я увидел Еву. Она стояла передо мной в платьице с оранжевым пояском. Ее улыбка не казалась мне пошлой или наигранной, наоборот, в ней было что-то теплое и искреннее. Уголки искусанных от беспокойства губ чуть приподнимались; ямочки на краснеющих пухлых щечках, нежных, как у младенцев, стыдливо то появлялись, то скрывались, а взгляд оставался чистым, наивным... Таким невинным и беззащитным, что мне прямо сейчас хотелось...

Я открыл глаза. До сих пор было невыносимо жарко, будто организм начинал заболевать. Да, иммунитет у меня слабоватый, но сейчас обнажалась другая причина жара. Я снял с себя черную футболку, но усилять холод от кондиционера не рискнул: можно реально простудиться. Так вот, причина жара... Для своего несерьезного возраста я мыслил довольно зрело, поэтому мог понимать и трактовать свои чувства почти безошибочно. Образ Евы являлся мне всякий раз, когда я решался о чем-нибудь подумать. В голове весь вчерашний день против моей же воли постоянно всплывал момент, когда она крепко меня обнимала, прижимаясь щекой, а я делал то же самое в ответ. Только сейчас я осознал, что хочу повторить это. Я хочу снова обнять Еву крепко-крепко, положить ладонь на ее голову, погладить пепельные волосы, блеск которых иногда походил на золотые колосья пшеницы. Эта девушка не стремилась быть ярче и громче всех. Она общалась со всеми в классе аккуратно и лишь по надобности, но со мной была открытой и самое главное – простой. Честность и детское любопытство сопровождали Еву везде, если рядом находился я. Только в последние недели она стала мутной, из-за чего я тоже начал терять запал к жизни. Все мысли и чувства кричали мне об одном: я впервые в своей жизни начал по-настоящему влюбляться. Да, теперь это стало окончательно ясно. Чувства свои я понимал и понимаю отлично, но вот сразу распространяться о них окружающим – не мой почерк...

Глава 6. Былое

Около типового американского дома с газончиком проехал черный седан. Вокруг дома торчал белый деревянный забор с заостренными треугольными концами, а внешняя отделка строения представляла собой сайдинг салатового цвета. Джуди лежала в своей маленькой комнате на белой постели, раскинув ноги и руки в стороны. На девушке была только черная оверсайз футболка. Никто из окружающих не знал, на какие средства сирота приобрела жилье. В спальне на полу лежало нижнее белье разных расцветок, футболки, джинсы и прочая одежда. Карие глаза Джуди уставились на вращающийся потолочный вентилятор. Девушка уже довольно долгое время лежала неподвижно, игнорируя бардак вокруг.

"Детство, – думала она, – самое прекрасное время в жизни. Мир был ярким и интересным, как сказка." Лучи станционного света проходили сквозь коричневатую штору, прикрывающую окно, и комната заливалась оранжевым светом. "Я хочу увидеть его," – подумала Джуди, свесив ноги с кровати. Она села лицом к окну и полузакрытыми глазами нашла на полу телефон. К слову, смартфоны сто лет назад выглядели примерно так же, как и сейчас. Девушка взяла устройство в руки и, плюхнувшись спиной обратно на кровать, стала тыкать в экран.

Днём ранее Сайленса снова вызвали в офис "Desire Company". Там он с руководством пробеседовал около двух часов, и, вопреки своему хладнокровию, из здания вышел с широкой улыбкой, ведь организацию подставного уголовного дела против главы китайской корпорации в итоге переложили на смельчаков из Пятого гравитационного колеса. Таким образом спецотряд остался без работы.

Джуди нашла в себе силы подняться с кровати и пойти в зал с телефоном в руке. Там она плюхнулась на "уставший" диван с бордовой обивкой и взяла в другую руку пульт от телевизора. "Включу, чтобы не было так тихо," – подумала девушка, нажав на красную кнопку. Экран побелел, и на нем тут же появился дядька в костюме с полосатым галстуком, который вещал в микрофон о прошедшей пресс-конференции:

"Сегодня заместитель генерального директора ГравиТек озвучил интересную альтернативу, которая могла бы заменить колонизацию планеты и принести больше выгоды жителям станции. Сейчас вы увидите запись с последней пресс-конференции:.."

Теперь на экране возник другой дядька в костюме с полосатым галстуком, но в разы полнее предыдущего. А еще на нем были маленькие очки, которые держались на огромном шнобеле. Джуди заинтересовалась происходящим и отложила все из рук.

"–...Таким образом, оставив идею о колонизации, мы сможем продолжить развиваться здесь, на станции, просто добывая необходимые ресурсы для существования. Так мы точно сэкономим запасы антивещества и воды, – проговорил, постоянно останавливаясь для вдоха, толстый дядя.

– Это интересная задумка, – согласилась женщина из зала. – Но это не решит проблему перенаселения, наоборот, только усугубит.

Народ в зале, будто по сговору, одновременно обратил свои многочисленные носики к женщине, вставившую палку в колесо безумной идее. Заместитель отвел глаза в сторону и слегка прикусил губу.

– М-м... Проблема перенаселения не затронет Архимед в ближайшие 40 лет уж точно, – сказал он. – По крайней мере, если Правительство прямо сейчас перестанет поддерживать агрессивную демографическую политику о деторождении. Наше предложение о корректировке пути развития станции мы уже направили выше. Это окончательный план конкретно нашей корпорации, который ну уж точно одобрит большинство. Если Правительство вновь начнет идти против большинства, мы обязательно найдем рычаги давления..."

Звонок. Телефон рядом с левым бедром Джуди начал вибрировать, а на экране появилась надпись: "Входящий вызов: Родик". По телу пробежал холод, а в глазах сверкнула искорка надежды. Девушка выпрямилась, схватила телефон руками, ставшими за мгновение липкими. Она посмотрела в окно, где на забор прицепилась ворона, после чего слегка покашляла и нажала на заветную кнопку.

– Привет, – тихо сказала Джуди.

– Привет... Слушай, э-м... Может, прогуляемся? Сайленс сказал, что на сегодня точно отбой.

Джуди зажмурилась и прикрыла рукой рот, чтоб не захихикать прямо в микрофон.

– Если честно, я сама хотела позвонить тебе.

– Угу... Отлично. Давай тогда встретимся у входа к Прекрасному пруду, ладно?

Родион тоже говорил тихо и, на удивление собеседницы, в довольно серьезном тоне. Джуди договорилась о времени встречи, выключила телевизор, шумящий со стены, швырнула мобильник на скрипящий диван и встала посреди комнаты. Теперь она чуть согнула ноги в коленях, закрыла глаза, и, сжав ладони в кулаки, поместила их под острый подбородок. В такой позе блондинистая американка расплылась в улыбке, а потом, расставив руки в стороны, побежала сломя голову к себе в спальню и там упала спиной на кровать с фиолетовыми подушками. "Кажется, даже дышать легче стало," – подумала она, перевернувшись на бок, чтобы свет из окна попадал на лицо. Вдруг Джуди села на край, убирая длинные волосы с глаз, окинула взглядом комнату и решила навести порядок.

Когда все вещи были разложены по местам, наконец пришло время собираться. Джуди, как любая девушка перед встречей, начала прихорашиваться, но не слишком усердно. Сегодня с макияжем она не заморачивалась, зато вложила все усилия в то, чтобы выглядеть максимально опрятно. Из одежды решила надеть темно-синие колготки с юбкой того же цвета, которая застала еще школьные стулья, а поверх недавно купленного белого топа накинула голубую рубашку в белую полоску. Перед выходом девушка взглянула на лежащую у порога сумочку, которую она обычно брала с собой на работу. Сумка имела поношенный вид, была телесного цвета, и только по ее округлившемуся силуэту можно предположить, что для объемного наполнения она не годится: внутри лежали бинты, шины, колба нашатырного спирта, куча пластырей и спиртовых салфеток, даже потертый стетоскоп с лопнувшей трубкой ответственная выпускница медицинского колледжа умудрилась туда засунуть. Все принадлежности стремились высунуться из этой тесной темницы хотя бы бочком. Джуди, вздохнув, повесила сумку на металлический крючок и вышла из дома. Ее встретил коротко остриженный газон и каменная тропа, ведущая к калитке. Девушка жила недалеко от тупика улицы, где асфальтовое покрытие сталкивалось с бордюром, после которого шел серый тротуар и белые ступени вверх с блестящими перилами. Они вели на платформу, где иногда останавливался электропоезд. Его монорельс в некоторых местах проходил прямо по плоским темно-серым крышам магазинов с маленькими квадратными окнами, чьи бетонные стены в этом секторе обычно окрашивались в красный, ярко-зелёный или желтый цвет; тут же под путями временами мелькали квартирные строения старого типа, которые строились раньше всего в два этажа. По всей улице, где жила Джуди, виднелись частные домики в разных стилях, зачастую европейских, но были и знакомые для нее черты архитектуры. Тут обычно селились нерусские люди, которые по каким-либо причинам не смогли попасть в свои "родные" Гравитационные колеса. Дело в том, что на всей станции их всего шесть, но каждые два обязательно для кого-то предназначались: Первое и Третье – для русских, казахов, украинцев, Второе и Шестое – для китайцев, японцев, корейцев, тайцев и так далее, а в Четвертом и Пятом жили в основном европейцы и американцы. Это деление было условным и нигде законом не закреплялось, но жители хотели его придерживаться.

Джуди взошла по белокаменным ступеням, дождалась электропоезд и просидела в нем до станции в секторе Ломоносова, где и находился Прекрасный пруд. Двери поезда распахнулись, и в лицо девушки ударил прохладный воздух. Из-за близкого расположения к водоему на платформе в этом секторе всегда стояла свежесть, подобная свежести близ Дона, который теперь нес свои воды где-то в десятках световых лет отсюда. Джуди взволнованно смотрела вдаль, на могучие дубы и нежные березки, пока волосы колыхались на ветру. Люди, вышедшие вместе с ней из вагона, плелись вниз по ступенькам и уже расползались кто куда. Среди толпы она не могла найти лицо, которое смотрело бы в ее сторону. "Наверное, еще не пришел," – подумала девушка, спускаясь по ступеням. Она разблокировала телефон и увидела, что Родион написал ей сообщение: "Жду у входа в парк". Лицо Джуди помутилось, взгляд устремился вверх и чуть вбок, как обычно бывает, когда задумываешься, а потом она вспомнила: "Ой! Нужно ведь подойти к парку!". Травматолог повернула направо, поспешно поправляя волосы. Слева от нее начался невысокий чугунный заборчик, а справа проходила обычная улица, по которой ездили автомобили. Впереди, у калитки, показался силуэт парня в черной джинсовой рубахе. Он стоял спиной ко входу и постоянно проверял время на телефоне. Когда взгляды друзей детства случайно встретились, Родион отвернул голову, будто не заметил знакомую. Джуди уже очень давно не пыталась обнять его, но сейчас, подойдя поближе, решила распахнуть руки, смотря прямо в лицо. Парень, почувствовав намерение подруги, сделал шаг назад. Он смотрел на резко изменившееся настроение Джуди: ее эмоция не отображала простых и ясных всем чувств получения отказа в чем-либо; глаза открылись широко и наполнились прямо-таки ужасом, который обычно возникает на лице всякого при утрате; нижняя челюсть чуть опустилась, заставив тонкие розоватые губы разлипнуться.

– Привет, – виновато выдавил Родион.

– Привет, – шепнула Джуди, посмотрев на каменистую тропинку, ведущую в парк. – Пойдем?

Собеседник только кивнул головой, после чего пара перешла черный забор. Днем парк около Прекрасного пруда был затененным и романтичным: тут и там росли деревья, кое-где пробегала рыжая белка, виляя хвостом, а вела людей лишь вытоптанная другими тропа с камнями, вдавленными прямо в почву. Иногда справа можно было встретить под деревом темно-коричневую лавку с металлическими ножками. Тропинка освещалась старенькими чугунными фонарями слева, но они включались только ночью и давали весьма тусклый желтоватый свет. Тропа проходила полукругом, огибая берег пруда. Дышалось в парке хорошо, но парень каждые пятнадцать метров делал глубокий вдох, а выдоха слышно не было. Меж Джуди и Родионом висела гадкая тишина, опустошаящая и устрашающая. Они шли и молчали, будто так нужно. Взгляд девушки бегал туда-сюда: искал, за что можно зацепиться, чтобы обсудить, хоть это и было бы полной глупостью. Юноша убрал руки в карманы и начал покашливать, будто горлу что-то мешает.

– Давно мы с тобой вот так не гуляли... – наконец заговорил он, – Наверное, с момента, как начали работать на Дизайр, это второй раз.

– Да. Уже два года работаем.

Тут оба собеседника почему-то опять замолчали, и у обоих появился задумчивый вид. Джуди даже чуть-чуть покраснела. "Как нелепо я упустила тему!" – думалось ей. Они сели на ближайшую скамейку и продолжили молчать. Джуди разглядывала скрещенные на груди руки Родиона, смотрела на плечо, пока ее пальцы мяли уголок полосатой рубашки.

– А... Помню, тебе обещали предоставить рабочее место в одной из больниц Дизайр, – сказал парень, прогоняя муху со своих светло-русых волос.

– Обещали. Но потом началась теневая война. Медиков в больницах и так полным-полно, а вот в спецотрядах... Никто не хотел связываться с этим, а я связалась.

– Угу, – подтвердил знакомый. – Слушай...

Тут Родион повернул голову в сторону Джуди, но взгляд был направлен на ее ноги, а не на лицо. Он прищурил глаза и уже открыл рот, чтобы снова что-нибудь вспомнить, чтобы разбавить холодное молчание и не сидеть просто так, но вдруг словно осекся. Теперь Родион подался телом вперед и оперся руками о колени.

– ...Ты помнишь, как мы отмечали твое двенадцатилетие? – быстро проговорил он, смотря на ветви старого дерева, растущего неподалеку.

– Двенадцатилетие?.. Вроде бы...

***

Очень не вовремя в секторе запустили дождь. Мальчик с девочкой галопом бежали по улице с платформы-перрона, разбрызгивая воду в разные стороны.

– Эй, Джуди! – крикнул мальчик, снимая с себя ветровку, – На! Накинь! Или над собой расправь.

Девочка неловко схватила красную куртку и стала надевать, позволив ее рукаву проехаться по мокрому тротуару. Друг от этого звонко засмеялся. Через пять минут подростки оказались на пороге у огромного коричневого одноэтажного дома с панорамными окнами в гостиной. Все здание было обнесено древесной облицовкой. Друзья стояли под карнизом и пытались отдышаться. Девочка расстегивала ветровку, а мальчик в это время долбил по пожелтевшей кнопке звонка, из-за чего даже с улицы слышалось непрерывное: "Динь-дон, динь-дон, динь-дон, динь-дон...". Открыл высокий мужчина в черной майке со светлыми коротенькими волосами и шикарными усами, уголки которых спускались и продолжались на подбородке, образуя форму подковы.

– Сынок! Джуди! Наконец, разбойники, пришли.

– Да, – гордо отвечал Родион, – мы пришли!

Ребята зашли в дом и разулись, отец положил руку на плечо сыну, повернулся спиной к гостье и сказал почти шепотом:

– Я понимаю, что за окном дождь, но не звони ты так в дверь! Что ж за привычка!

– А что? Мама опять спит? – протрубил мальчик.

– Да, отдыхает. Уморилась. Готовила нам сегодня весь день.

– И как же? – теперь тихо спрашивал сын. – За стол она не сядет?

– Не-а...

Тут двое обернулись на робкую Джуди, стоящую до сих пор у порога. Они уговорили ее помыть руки, сесть за стол в гостиной, а Родион аккуратно, будто боясь спугнуть, погладил ее по волосам, когда они сидели рядом и смотрели в окно на расплывающиеся силуэты соседних домов. Пол в гостиной был из светлого паркета, на стене висел большущий черный телевизор, который сейчас не работал. Джуди, кажется, первый раз в своей жизни покраснела, хотя до этого свойства такого не имела.

– Ты офигеешь! Мы тако-о-ой подарок с отцом тебе купили! Я весь год копил.

– Подарок?.. – спросила девочка, икнув. Друг только рассмеялся и придвинулся поближе.

– Зачем подарок? Мы и так у тебя дома празднуем. Я же не твоя родственница, – продолжила она.

– Ну и что? Ты моя подруга, я тобой дорожу. Тебе все понравится, сто процентов!

После этого из кухни вышел отец с тарелками. На них красовалось желтое картофельное пюре с зеленью и говяжий гуляш, запах которого моментально распространился по комнате. Семьянин расставил кушанье и принес стаканы с яблочным соком.

– На кухне еще пирожки с капустой, но их я принесу чуть позже, – сказал мужчина с шикарными усами, сев рядом с Родионом и слегка пихнув его в ребра. Тот понял, что пора, поднялся со стула и выпалил:

– С Днем Рождения, Джуди! Здоровья тебе, спокойствия и всего самого прекрасного! Оставайся такой же доброй и хорошенькой!

– Да! Будь проще и приглядывай за этим разбойником, ха-ха! – добавил отец мальчика.

Все стали есть. Нежное картофельное пюре растворялось на языке Джуди, оставляя нежное молочное послевкусие. Домашняя еда... Это самое обычное пюре с мясом, это еда, которую знают почти в каждом русском доме. Но у девочки не было родителей. Она жила в детском доме, где завтрак, обед и ужин готовила старая повариха размером с бочку. Атмосфера тамошней столовой намекала, что лучше просто закрыть глаза и вообще не смотреть по сторонам. Сейчас же вокруг Джуди была уютная гостиная, а рядом сидел Родион и его отец. Они сами позвали девочку сюда, чтобы отметить вместе День рождения. Ком подкатил к горлу, но Джуди выпила немного сока, и стало легче. "Это чудо. Лучший день в моей жизни," – думала она, доедая пюре.

После недолгого разговора о бытовых вещах и школе Родион куда-то резко пропал. Через некоторое время он вы шел из темного коридора позади девочки, неся в руках бежевую сумку.

– Джуди, посмотри! Это тебе.

И она посмотрела. Новая женская сумочка с металлическими блестящими вставками и замочками. Широкая улыбка мальчика во все зубы сияла, как и его голубые глазки. Горячие слезы покатились по щекам сами собой. Джуди растаяла под натиском теплоты этого места, этих людей. Нельзя сказать, что она хорошо знала родителей Родиона, но с самим мальчиком знакома была уже давно. "Э! Ну ты чего?" – воскликнул он, поставив сумку на стол, и принялся успокаивать подругу. Они долго обнимались, а отец просто сидел рядом, пока на лице его вырисовывалась скромная улыбка.

– Спасибо большое! – громко сказала девочка, вытирая глаза и щеки.

– Тебе правда так понравился подарок? – интересовался Родион.

– Нет. Это не из-за него...

Глава 7. Сердцу прикажешь

Прямо в лицо прилетел лист ясеня. Зеленый, душистый; непонятно вообще, из-за чего он мог оторваться от ветки. Травматолог конечно же помнила двенадцатилетие, и забыть его было бы сложно. "Родик, если бы я могла сказать, как ты мне дорог..." – думалось ей, пока глаза следили за бегущим черным жуком на штанах недвижимого собеседника. Джуди поникла и, сама этого не ожидая, чуть не озвучила то, что пришло в голову: из груди вырвалось только мычание. Ладони снова стали липкими, и она больше не могла посмотреть на друга. Парень вопросительно взглянул в сторону собеседницы и поднял брови, ожидая каких-то слов.

– Я скучаю... по тому времени, – произнесла Джуди, поглаживая большим пальцем кисть другой руки.

Воздух вокруг казался ей ледяным; уязвимое девичье сердце каждый раз наполнялось страхом, когда Родион позволял себе проигнорировать то, что она из себя выдавила силой. И этот раз не стал исключением: он сменил вопросительный взгляд на пустой, а затем отвернулся и в очередной раз громко вздохнул.

– Слушай... Я, наверное, зря тебя вообще из дома вытащил, – сказал юноша, встав с лавки.

– Нет, ты что!

– Давай походим. Не могу больше сидеть.

Ребята смотрели на предательски веселых людей, которые теперь попадались им на пути, на отблески осветительных ламп в лазурной тиши искусственного водоема. Родион шел чуть позади подруги, бросая на нее то и дело осторожный взгляд и размышлял, вспоминая прошлое: "Нет, нельзя, чтобы это повторилось..."

***

Светловолосый мальчик с игривым характером только что отпраздновал свое четырнадцатилетие и теперь, спустя неделю, лежит взаперти в своей комнате. На нем нет лица, потому что приходит осознание: прямо сейчас его семья рушится. Мать с отцом все время, сколько он помнит себя на свете, ругались и что-то не могли поделить. Когда Родион стал взрослее, причины постоянных конфликтов прояснились. Среди катализаторов – постоянная ревность матери, ведь отец семейства любил погулять и "посидеть" с друзьями вечерком. Так вот, сегодня мальчик в очередной раз стал свидетелем выяснения отношений. Он, конечно, больше проводил времени с отцом, но маму тоже любил бесконечно.

Вскоре произошло то, что могло приснится Родиону только в кошмаре: мать ушла из семьи. Насовсем. Ему не запомнилось, как разводились родители, и что стало последней каплей. Он знал только то, что в последнее мгновение их совместного жития мать даже не попрощалась. Она просто ушла из дома, забрав все свои вещи. Мальчик после потрясения вновь закрылся в комнате, но теперь не на час или два, а на полторы недели; теперь он не слушал панк-рок, выкрутив громкость в наушниках на полную, а просто сидел на детской кровати, какую уже два года обещают заменить на подходящую. Его вопросительный взгляд неустанно сверлил стену, словно пытаясь вымолить у нее хоть какой-то совет. Если отец заходил в комнату, пытался успокоить своего сына, приносил поесть или попить, хотел развеселить или поговорить, Родион только смотрел на него и устало кивал головой. Иногда мог ответить что-нибудь односложное: "понятно", "ладно", "хорошо". Словом, мальчик впал в настоящую депрессию. Мама с тех пор не навещала его уже никогда.

Отца горе тоже пошатнуло. Хотя, "пошатнуло" для описания психологического удара, который он в итоге получил – неприлично короткое и бедное слово. В общем, после расставания с действительно любимой женщиной отец начал выпивать. Он пил много и не мог остановиться. Плакал ночами и не мог успокоиться. Некогда уютная гостиная с панорамным окном и столом посередине теперь напоминала комнату в заброшенном доме, потому что стол был сдвинут к стене, несколько стульев валялось на полу, а в углу стояли пустые бутылки из под вина, одна из которых разбилась и укатилась от основной кучи. Этот человек не был глупым и понимал, что для ребенка своими привычками сделает только хуже, что Родион, возможно, отдалится от него, но не мог ничего с собой поделать.

Этот запой продолжался почти год, пока отец наконец не взял себя в руки. За череду месяцев Родион уже успел устроиться на подработку и несколько раз нарушить закон. Он воровал содержимое из беспомощных роботов-доставщиков, прогуливал школу без каких-либо причин неделями, чем вызывал обеспокоенность Джуди и штрафы от администрации, избивал одноклассника, потому что тот постоянно шутил над его отцом. За последний случай Родиона даже забрали в участок, но, просидев там отведенное время, он снова шел домой и с надеждой смотрел в безнадежное будущее. Правительство не предоставляло никаких льгот или пособий безработным, а алименты выплачивать не обязывали, потому что на станции нужно было поднимать демографию для предстоящего заселения планеты; ребенок, начиная с тринадцати лет, уже мог устроиться на легкую работу и начинать себя обеспечивать. В четырнадцать и вовсе выдавалась однокомнатная квартира. Это было очень заманчиво, но такие квартиры везде и с каждым годом кончались все быстрее и быстрее, поэтому Родион получил свое жилье аж в Шестом гравитационном колесе. С ним ни отец, ни паренек ничего делать не стали, поэтому оно так и осталось разменной монетой на крайний случай.

Сегодня знаменательный день по двум причинам: во-первых, мой отец пошел устраиваться на работу, во-вторых, сегодня школьный выпускной. Совсем скоро я стану взрослым и получу все права! Можно будет отучиться на полицейского или юриста, чтобы следить за порядком...

Я отодвинул огромную стекляшку в затененной гостиной и уселся прямо на край паркета, свесив ноги на улицу. Там везде был газон, а прямо передо мной стоял замасленный гриль. На станции начиналось ленивое утро. Сегодня пятница, поэтому люди с дипломатами в руках обычно проходили мимо неспешно, поправляя галстучек или воротничок. Я уже был готов к выпускному, оставалось только одеться. Мои глаза нашли неподалеку знакомый силуэт, приближающийся к дому. Это был мой отец. Он нехотя плелся ко входу, чуть сведя плечи. На лице его уже начинала проявляться беспощадная и иссушающая старость: волосы седели, даже усы теперь отливали серебром прожитых лет, а четкие морщины возле уголков губ намекали, что некогда этот человек очень любил улыбаться. Я выпал на улицу и подбежал ко входу в дом.

– Пап! Папа! Ну что, как дела?

Отец, не останавливаясь, только виновато вздохнул и распахнул руки в стороны, будто оправдывался: "Вот! Ничего! Ничего у меня нет, ничего не изменилось."

В доме, когда я уже оделся на церемонию, отец сел за стол и подпер рукой подбородок, смотря в стену.

– Да... Не получилось у меня, – проговорил он сквозь зубы. – Сказали, без опыта работы в корпорации не берут.

Я почувствовал эту горечь отвержения вместе с ним. Крайне опытный юрист и не нужен? Это какая-то чушь!

– Ничего, пап. Ты, слушай, приходи на выпускной ко мне, договаривались ведь. Как-то мы с тобой раньше жили. Поживем и сейчас. Другую работу потом найдешь.

Отец ничего не ответил. Да и я бы уже ничего не услышал, потому что опаздывал и вылетел из дома пулей.

Школа у нас была небольшая, поэтому выпускной класс только один. Несмотря на это, как только я зашел на территорию, вокруг все загудело. Новенькое белое здание с квадратными окошками и двумя зелеными клумбами по бокам встречало меня теперь уже совсем пустое, ведь народ весь стоял прямо перед входом. Люди толпились, дети мешались с родителями и все время о чем-то спорили, кому-то мама поправляла галстук или бантик с двумя свисающими ленточками. Когда прозвенел последний звонок, церемония началась. Нам уже объявили о выдаче аттестатов и начали подзывать, чтобы расписаться в документе – ребенок-родитель. Только вот мой отец до сих пор не явился. "Марафет наводит небось," – подумал я, расписываясь за двоих. Все время учебы в школе я не сильно старался учиться, но во всю старался впитать соки беззаботного детства, которое у меня отняли, однако, школа им была наполнена доверху. Здесь мне удавалось порезвиться с друзьями и просто быть собой.

– Здорово, Родик! – выдернул меня из раздумий одноклассник.

– Доброго ранку. Как жизнь? Куда собрался после мероприятия?

– Домой. Спать пойду, – шутливо заявил собеседник. – Кстати, сейчас будет фотосессия.

– Какая же? С классом?

– Угу. Сначала с классом и учителем, потом с родителями.

С чувством волнения я посмотрел про сторонам.

– А твои родители пришли?

– Да. Вон, мама там стоит, – черноволосый паренек ткнул в сторону классного руководителя.

Я до последнего надеялся, что папа просто опаздывает, что сейчас он явится хотя бы к фотосессии, но этого так и не произошло. Нас фотографировали с классом, с учителем, с родителями и одноклассниками, а самое унизительное – просто с родителями. К каждому выпускнику на церемонию пришел хотя бы один родитель, а мне пришлось фоткаться с Джуди, хотя сиротой я не был...

Чувства Родиона в тот момент не описать словами, да и мне кажется, что читатель без них способен вообразить, какое предательство ощутил мальчик. Отец много обсуждал с сыном выпускной и все обещался прийти, но в день церемонии, потерпев неудачу в устройстве на работу, он до беспамятства напился. По возвращении домой Родион это обнаружил и начал орать на отца, лежавшего посреди гостиной, тыча в него пальцем: "Ты обещал прийти! Все пришли! ... Это мой выпускной, понимаешь?" В какой-то момент крик и недовольства Родиона перешли в истерику. Он ходил кругами по комнате и твердил: "Ты грязная свинья! Ты просто сдался! Снова! Ты меня предал! Чем ты лучше матери?" Тут отец начал кряхтеть и шевелиться, хотел встать; у него даже получилось, но когда он потянулся, чтобы хорошенько ударить разгоряченного до неприличия сына, раздался грохот. Мужчина повалился на стул, а тот под ним качнулся и упал набок, сбросив пьяницу. Все это уже заметно подросший Родион держал у себя в памяти. "Нужно разрывать привязанность, а не обретать новую..." – заключил он, пока взгляд как бы случайно опустился на тоненькую шею Джуди. Девушка шевельнула головой, и желанное для нее внимание тут же убежало в противоположную сторону изучать кривой чугунный забор через густую листву кустарников.

Ребята дошли до компактной набережной. Оба спустились и сели на желтый песок. Легкий шелест и всплеск неподалеку долетел до их ушей, и одновременно они произнесли "Я", тут же замолчав. Сквозь чириканье здешних птах раздался смешок. Это была Джуди. Родион улыбнулся, смотря на синеватую гладь. Проблеск былой искренности прозвучал на мгновение и затих, как затихает вскоре последняя попытка тонущего набрать воздуха в свои легкие. Бульк – и все. Тело безжизненно опускается на дно ледяной бездны. Парень почесал затылок и сказал:

– Продолжай, я послушаю.

– Я, – робко начала подруга, – хотела бы продолжить работать на Дизайр после кризиса.

– Да ну их! – фыркнул Родион, – К черту этих корпоратов. Всю жизнь испоганили.

– Но ведь без крупнейших корпораций не было бы Архимеда. Они тратились на строительство.

– Может и так. Только они забыли, на что тратились. Межзвездная станция это не очередная кормушка.

Джуди покачала головой и поправила рубашку. Она взяла гладкий камешек с песка и метнула в водоем, после чего тот, ни разу не отскочив, утоп.

– Что ты хотел сказать? – интересовалась девушка, повернувшись к собеседнику.

– А? Что?

– Ты начал "Я..." и не продолжил.

– А, это...

Родион поджал колени к груди, положил на них локти, а на руки опустил холодный лоб, уставившись в рыхлый песок.

– Я думаю о том мальчугане, которого мы спасли недавно. ГравиТек подорвали украденный у нас чип, чтобы мы же сами не смогли получить его обратно, а мимо просто шла эта парочка. Там ведь еще девочка лежала...

– Угу, – с сочувствием подтвердила подруга. – Хорошо, что я настояла тогда.

– Да, хорошо. Они просто гуляли. Обычные подростки. А теперь в их памяти засел случай, во время которого они пострадали только из-за больших дядек, не поделивших бабло. Им ведь не выплатили компенсацию, ничего... Вообще никакой помощи. Это же нечестно. Ладно корпорации, но Правительство-то куда смотрит?

– Правительство слабо, Родик. Это очевидно.

– Можно же всех пересажать и перестрелять, делов-то!

– Конфликт давний, – с тяжестью в груди объясняла девушка, – и о нем знает каждый житель Архимеда. У всех разные мнения, и народ устал жить просто с надеждой. Люди хотят стабильности и выгоды здесь и сейчас, а не туманных инвестиций в будущее, даже если это будущее наступит завтра. Если Правительство вздумает открыто навалять корпорациям, начнется хаос, ты же знаешь.

– Честно говоря, уже все равно, что там дальше будет. Анархия мне милее, чем этот капитализм. Я просто хочу справедливости и равенства.

– Не все, как мы с тобой и с Правительством, хотят вложить все ресурсы в планету. Это мы грезим о неизведанном мире, а люди постарше живут моментом. Они уважают стабильность.

– Это старческий консерватизм, а не уважение стабильности, – подчеркнул Родион, отряхиваясь. – Они сами несколько десятков лет назад это затеяли, а теперь дали заднюю. Пойдем куда-нибудь еще.

Пара молодых людей снова погрузилась в молчание, но теперь уже не такое ледяное. Прекрасный Пруд окутывали волшебные звуки природы, которые жителям станции казались почти тишиной, позволяющей успокоить нервы. Деревья окружали водоем, иногда потрескивая ветвями, а в воде то и дело появлялись всплески, потом исчезали, оставляя волны; неподалеку квакала темно-зеленая лягушка, поочередно моргая то левым, то правым глазом, то всеми сразу. Это и есть природа. Человек – это природа. Он зависим от нее всю историю, но всегда пытается эту зависимость разорвать, хотя сам является лишь частью. Не парадоксально ли? Хорошо, что в Третьем гравитационном колесе есть уголок, напоминающий о нашей естественной среде.

– Ты навещаешь своего отца? – внезапно спросила Джуди.

– Нет. И не желаю.

Родион никогда не рассказывал подруге, что произошло в его семье на самом деле. Сейчас она тяжело вздохнула, остановившись возле дерева у самого входа в парк, и бросила взгляд куда-то вдаль, к звездам.

– А почему так? Ты мне никогда не рассказывал.

– А что, должен?! – вспылил парень. – Тебе это необязательно знать.

Джуди поникла. Они безмолвно согласились, что пора идти домой. Родион по пути постоянно зачесывал челку, несмотря на то, что волосы его совсем не слушались. Вокруг стало темнеть, основные осветительные лампы выключали, и вокруг горели только уличные фонари, да планки вдоль бордюра, подсвечивающие дорогу. На платформе электропоезда Родион наконец встал напротив Джуди и посмотрел ей в глаза.

– Я просто не хочу забивать тебе голову... – тихо произнес он, протянув руку. – Пока.

Девушка дала свою руку в ответ, и они попрощались. Глаза Джуди намокли, а в груди снова затрепетала надежда. Она хотела без спроса прыгнуть в объятия к Родиону, ощутить знакомый запах тела, запах дерева и дерзости, запах детства и уязвленного мальчика, который мог плакать по ночам, являясь на утро невозмутимым, и биться за родителя до сломанных костей. Однако теперь она неслась в другой сектор внутри электропоезда, среди незнакомых и безразличных людей, в которых Джуди, испугавшись, могла обнаружить нынешние черты поведения друга. "Он не хочет, чтобы я волновалась, – с нежностью осознавала она. Это забота?" Ее лоб прислонился к вибрирующему окну поезда. Джуди думала о прошлом, думала о своей несчастной судьбе одинокого ребенка, который нашел свой смысл в других людях. Сегодня ночью она почти не спала из-за того, кто стал ей самым дорогим...