Дети-еретики. Слуги Бездны. Том 3

Глава 1. Восставшие и уничтоженные

В лёгкие проник воздух. Каждый новый вдох причинял боль.

«Кто я?»

Ведьма очнулась на берегу Чёртового Озера. Обнажённое тело было бледным, мокрым, кожа шелушилась на руках и лице. Страх обволакивал, заставлял дрожать не только от ночного холода. Мышцы одеревенели, приходилось двигаться медленно, потому что даже шевеление пальцем ещё причиняло боль.

С ног стекала бесцветная слизь, обновляя побелевшую кожу.

Лес словно вымер: деревья-великаны замерли, птицы прекратили свою спокойную песню, а небо затянуло тучами так, что все звёзды и даже луна исчезли, словно их никогда не существовало. Полил мелкий дождь.

Прикрыв глаза, ведьма ощутила силу, которая разливалась по её рукам. Стихия придавала ей сил: от берега Чёртового Озера по ногам текло тепло вверх, до самого мозга. Но не только она была источником исполинской энергии, которая ощущалась даже в кончиках пальцев.

— Дочь Бездны, — услышала она голос, который эхом пронёсся к ней со всех сторон. Он звучал повсюду и в то же время нигде. Скользкий, низкий, самоуверенный и слишком знакомый.

Ведьма прикрыла глаза, чуть нахмурилась, пытаясь вспомнить хоть что-то из прошлого. Она не ощущала панику или страх, но точно знала, что оказалась тут не просто так. Всё казалось должным, к чемуо на пришла сама. Но как?

Что случилось?

— Заткнись, — выдавила ведьма, и удивилась звучанию своего голоса. Он показался слишком громким.

Она не могла привыкнуть к звукам, которые могла издавать, и к движениям непослушного тела. Испачканные в грязи ноги подгибались от каждого шага. Она ощущала себя маленьким ребёнком, который только научился ходить. И она помнила, что умела это делать, помнила, что умела говорить, знала так много слов, которые хаотично бегали в её сознании. Будто она пыталась собрать паззл с миллионом оттенков, а внутренняя «я» раскидывала их снова во все стороны.

— Госпожа Верховная, — с великим почтением, восхищением, словно она вкладывала в это нечто большее, чем просто уважение, прошептала глубоким мужским голосом тень. Голос завораживал, но ведьма не хотела его слушать. Она ощущала напряжение между ними и не могла объяснить причину. — Как вы себя чувствуете?

— Хорошо… кажется, — не удивлённая, что стоит обнажённая, не удивляясь этому миру, запахам, мелкому дождю, шелесту листьев, порывам прохладного ветра, ведьма посмотрела на руки. Она покрутила ими, рассматривая их словно впервые.

— Вы помните хоть что-нибудь?

Её коснулась огромная, чёрная рука. Кожа потеплела от невесомого прикосновения. Длинные когти, от которых исходил чёрный дымок с багровым цветом, сомкнулись на её плече. Он тянулся тонкими линиями и вихревыми кольцами. Вторая рука провела по её ключице острым когтем, скользнула к подбородку и нежно взяла его, приподняв голову.

— Вы — Алиса Дамницкая, верховная Клана Теней, еретик, Дочь Бездны.

Алиса распахнула глаза. Голова болезненно запульсировала, в ушах запищало. Ведьма тяжело задышала. Воспоминания пронеслись перед глазами за считанные секунды, впиваясь тысячами игл в сердце, душу и тело. Внутренности словно вывернуло наизнанку, а мозг взорвался, превращаясь в кашу из хаотичных мыслей и образов. Она даже не успевала задавать самой себе вопросы.

Внезапно ей будто воткнули нож в спину, просунули глубже. Все органы вывернуло наизнанку. В голове возник образ её собственной крови, стекающей по телу. Затошнило, охватило паникой.

— Я помню, — шепнула она.

Мечислав, Дамиан, родители, Совет, друзья, Агнеша, Никодим, кланы… Они не в курсе, что Алиса жива, что она должна была восстать. Алиса поступила с близкими слишком подло, слишком бесчеловечно и неправильно. Но она и сама не знала, что умрёт и оживёт в том же обличии.

— Что я натворила…

— Я бы сказал: «Что я сотворила», — шепнула соблазняюще тьма.

Руки сжали её талию и толкнули вперёд. Алиса уже и забыла, что значит ощущать боль, но она приняла её как нечто родное. Камни, трава и песок впивались в ослабевшие ступни, разрезали нежную кожу восставшей верховной ведьмы в кровь. Страха больше не было. Только приятные ощущения самой жизни, что текла вокруг неё во времени.

— Ты знаешь, что нужно делать.

— Ещё не время. Я не впущу тебя в свой разум, — вспомнив о договоре, отмахнулась Алиса.

— Но ты не сможешь противостоять, — голос ласкал уши, щекотал нервы, играясь с ними, как виртуозный гитарист на струнах. — И ты не хочешь сопротивляться. Впусти меня, Госпожа Верховная, впусти всю эту тьму в себя, прими её, пусть она станет твоей частью.

Ярость разожгла в ней желание мести. Серафин, Агнеша, Никодим, Клан Солнца, Клан Ночи должны поплатиться за то, что они с ней сделали, за то, что решили убить её, за то, что Алиса была вынуждена восстать из Бездны, стать её Дочерью, стать частью мира отца, не желавшего такой судьбы своему ребёнку и ещё не разу невидевшего своё дитя.

Смелость разожгла в ней силу. Алиса обернулась и встретилась со взглядом глашатая Бездны. Это был высокий, широкий силуэт мужского тела. Кое-где проглядывались сухие мышцы длинных конечностей, от которого исходила густая, холодная тьма. Красные трещины покрывали грудь, из них словно вырывались частицы озлобленной души.

Кроме красных глаз и широкой, острой улыбки, Алиса больше ничего не видела. Вокруг его лица клубилась тьма, эта маска вызывала трепет и любопытство. Острые, длинные рога, тянувшиеся от лба, красные на концах, слегка загибались назад. Длинные пальцы с острыми когтями, которые делали фаланги визуально длиннее, провели по её бледному лицу.

Чёрные глаза ведьмы налились красным дымом. Он практически зашёл за радужку, пытаясь выбраться. Он уже стал поглощать зрачки, делая их призрачно багровыми, желая полностью поглотить их.

Когти провели вниз от её лица по шее, груди, животу, бёдрам, словно укрывая от мира. Тело свело неприятными, лёгкими судорогами от щекотки. Но тёплые когти заставили живот сжаться, стоило им коснуться его.

— А вот и та самая тьма, — довольно растянул слова демон в полушёпоте. — Пороки… Я буду каждый раз взывать к твоей тёмной стороне: жестокости, похоти, мести, гнева, ненависти… Такова цена спасения.

Алиса не понимала, что с ней происходит. Ярость, желание отомстить, жгущее грудь, смешались в ней. Чувства не сочетались друг с другом — Алису разрывало от бесконечного сопротивления и противоречивых мыслей. Она вспомнила, как Серафин убил Дамиана. Следом — Мечислава, ярость за его предательство и забытое желание к этому загадочному, холодному парню. Алиса вспомнила Никодима — и ей захотелось голыми руками разорвать его на куски.

Глаза снова загорелись красным. Трясущиеся руки почернели, словно их измазали в саже. Чёрный вихрь закружился вокруг неё и растворился в каждой клеточке её тела.

4 месяца назад: через неделю после схватки Алисы и Серафина на Чёртовом Озере…

— Она мертва…

Алкоголь смешался со слезой, капнувшей в бокал. Мечислав давился вином, заливая его в себя до жжения, пытаясь подавить боль в груди. Его разрывало на куски, давило и снова собирало на части чувство ненависти на самого себя и на всех, кто его окружал.

Потому что никто не смог спасти.

Столько поданных, столько верных — и никто — никто! — не смог.

И он, надрывая горло, крикнул рыком, сжав бокал. Он швырнул его со всей силой в стену, не слушая, как стекло ломается на десятки мелких осколков.

— Ты, — Мечислав привстал с кресла и ткнул Дамиану в грудь пальцем. Он с трудом стоял на ногах, но его речь была достаточно чистой. — Ты должен был быть на её месте. Ты должен был сдохнуть. Ты…

Дамиан, пришедший к Клану Теней за защитой после предательства, убрал руку Мечислава.

— Пошёл на хер, — выдавил из себя Дамиан, и тут же получил удар кулаком по челюсти.

И он дал себя ударить. Мечислав не смог справиться с гневом, который вырос в его груди. Он захотел ударить Дамиана снова, но рука больше не поднялась — потому что охотник совсем не сопротивлялся.

— Я ненавижу тебя, ублюдок. Из-за тебя её тело и душа так и останутся навсегда гнить в этом грёбаном озере. Ты это понимаешь?! Понимаешь, сука, или нет?!

Мечислав схватился за грязную, кожаную куртку Дамиана и встряхнул её за грудки. И посмотрел в пустые, зелёные глаза охотника сверху, чуть нависнув.

— Уйди отсюда… Пошёл вон! — крикнул Мечислав, задыхаясь.

Он боялся остаться один, смотреть в пустые стены и слушать тишину. Он не хотел возвращаться к прошлому и испытывать скорбь.

Мечислав не верил, что её больше нет. Не верил, что она могла погибнуть. Вот так просто? Верховной Алисы Дамницкой больше нет?

Это невозможно.

Дамиан ушёл, оставив Мечислава одного. За всё то время, что они были с Алисой в большой ссоре, которая разрушила их отношения, Мечислав пил слишком много. И теперь он был готов выпить ещё больше, лишь бы успокоить ноющую душу. Он делал так периодически: пил до беспамятства, чтобы на следующий день ему стало так плохо, что его бесконечно тошнило и солнце резало глаза.

Одиночество давило со всех сторон. Мечислав не успел попросить прощения, поговорить, сказать, что он чувствует. Он должен был быть на месте Дамиана и защищать Свою Верховную.

— Сука, — пропыхтел он, схватившись за голову. Предательская слеза снова капнула, в этот раз на чёрные брюки. Мечислав расстегнул рубашку — она давила на грудь и мешала дышать. — Сука! — прорычал громко он, ударив кулаком по подлокотнику кресла.

— Мечислав?

В комнату отдыха вышла Дарина в махровом халате и милых голубых тапочках. Она замерла в дверном проёме, обняв рукой косяк. Даже будучи лохматыми, волосы этой ведьмы лежали слишком правильно и красиво. Кукольное личико Дарины могло сказать, что эта ведьма глупая и наивная, что её не беспокоит ничего, кроме денег и мужчин. Но она не была глупой. Она потерянная.

Дарина подошла к Мечиславу и положила руку на его трясущееся плечо. Она закусила нижнюю губу и села перед парнем на корточки, пытаясь заглянуть в его пьяное, покрасневшее лицо.

— Она умерла, — словно для самого себя повторил Мечислав и обнял Дарину, вдыхая прохладный, сладкий аромат её геля для душа.

— Я рядом, — сквозь горькую улыбку сказала Дарина и погладила Мечислава по голове.

Он ничего не ответил ей. Только продолжал тяжело, с мелкой дрожью дышать и смотреть куда-то в пустоту, боясь закрыть глаза. Он не хотел ловить в собственном разуме образ Алисы, он боялся вспоминать их последние разговоры, которые были ссорами.

— Я рядом… Я всегда рядом, — прошептала Дарина, целуя Мечислава в висок. Она чувствовала на себе призрак другой девушки, и это убивало.

Дарина поцеловала его. Мечислав ответил ей, лишь бы раствориться в небытие. Снова захотелось выпить.

Он не умел скорбеть. Пить в одиночестве или в компании одной Дарины оказалось для него чем-то ничтожным. Он не хотел выбираться из этого состояния. Как будто в этом жалком «я» он расплачивался за всё, что сделал и не успел сделать.

С девушкой на пассажирском сидении рядом, он делал то, что ненавидел делать — он вёл машину пьяный. Мечислав слишком любил свой автомобиль, любил свои деньги, костюмы, дом, положение… Но сегодня он был готов отдать всё, что у него есть, лишь бы вернуть её.

А Дарине, наверное, было хорошо. Она смеялась, танцевала, общалась в компаниях ребят, получая к себе внимание, которое так обожала. Она всегда считала, что внимание окружающих делает её ценной. И Мечислав никогда не препятствовал этому. Он вообще мало чему препятствовал Дарине. Ему было главным не становиться для неё денежным банком и не давать свою машину. Он не злился даже в эту самую минуту, когда Дарина, забывшись, разговаривала на кожаном диванчике между двумя парнями, которые наклонились к ней слишком близко, чтобы слышать то, что она говорит.

И плевать, что Дарина постоянно косилась на Мечислава, словно делала это для него. Или вопреки ему. Чтобы заставить его почувствовать к ней хоть что-то.

Плевать.

Колдун даже не понимал, зачем взял её с собой. Они часто ходили вдвоём по заведениям, но в итоге оставались в одиночестве вдали друг от друга. И возвращались тоже вместе. Ложились в одну постель, просыпались в разное время, расходились. И так по адскому кругу снова и снова.

Мечислав отвернулся к бармену, покрутил в руках стакан, смотря в его пустое дно.

— Повтори, — сказал негромко Мечислав и прокатил стакан по столу в сторону бармена. Высокий жилистый парень молча взял стакан и принялся возиться за барной стойкой. — Вот знаешь… Я так хреново себя чувствую. Я хочу пить, чтобы избавиться от боли, а она — сука — только становится… больше!

— По себе знаю, что пить, когда тебе больно — не лучшее решение, — парень улыбнулся. Мечислав поднял на него взгляд серых, потухших глаз и увидел на ухе парня болтающуюся серьгу. Мечислав не смог разглядеть её, но, кажется, это был какой-то череп. Или цветок…

Рядом с Мечиславом села девушка с длинными русыми волосами. Она что-то громко сказала, посмеялась. Она говорила с подружкой, которая отходила от неё.

Стройная фигура, длинная русая коса…

А может…

— Алиса? — Мечислав повернулся к девушке, она повернулась к нему. — Простите, ошибся, — колдун сглотнул из-за сухости во рту и посмотрел перед собой, на барные светящиеся полки.

— Лена, — русая девушка неловко улыбнулась.

— Мечислав, — представился он. — Надо же, — пропыхтел он, не особо задумываясь, с кем разговаривает. — Я должен быть сейчас на войне, но я разговариваю в клубе с прекрасной девушкой.

Они были в обычном клубе в обычном мире, где никто, кроме избранных, не знал о магии и о Стене.

Поэтому Лена рассмеялась.

— А ты классный, — она покачала головой под музыку, улыбаясь. Эта девушка не могла усидеть на месте, ёрзая бёдрами на стуле, чтобы немного потанцевать. — Ты тут один?

— Ну, относительно. Что ты тут делаешь?

— Ищу кого-нибудь. Да неважно в общем. Ты выглядишь слишком прилично для подобного, — Лена рассмеялась.

Для девушки, которая пришла найти парня на одну ночь, она выглядела слишком весёлой. Казалось, она решила опробовать этот неудачный, глупый способ, чтобы так утолить своё горе впервые. Мечислав не хотел поучать её. Уж точно не ему читать нотации.

Колдун опустил руку и пошевелил пальцами так, чтобы Лена не увидела. Стул девушки легко придвинулся к его стулу, и вот Лена уже была прижата бедром к его ноге. Она удивлённо вскрикнула и кокетливо посмеялась.

— А ты сильный! — громко сказала она.

Лена оказалось такой же невысокой, как и Алиса. В профиль она была слишком сильно на неё похожа, но не в анфас. У Алисы губы чуть больше, нос немного меньше, брови тоньше. У Лены были накрашенные брови, наращённые ресницы, красивый маникюр, в который Мечислав даже вглядываться не стал. Красивая. Но не та. Не для него.

Лена уставилась без тени улыбки в глаза Мечислава и неловко поцеловала его. Прикрыв глаза, Мечислав поплыл в реальности. Голова закружилась. А этот поцелуй оказался каким-то грубым, пустым, ничего не значащим.

— Я приехал на своей машине… — растянуто сказал Мечислав, пока Лена смотрела близко в его глаза и пыталась отдышаться. Он начал на что-то намекать, но не смог договорить.

Повернулся, чтобы увидеть Дарину, будто боялся, что она уйдёт. Без неё он был слишком одиноким.

Дарина кинула на него весёлый, но слишком долгий взгляд, пока какой-то незнакомец, закинув на её плечо руку, гладил лямку платья.

— Пьяный? На своей машине? Ты точно придурок… — Лена снова посмеялась, в этот раз удивлённо. Мечислав отвернулся, забыв о Дарине.

— Не потащу же я тебя в туалет. Потом буду виноват, что ты поймаешь букет болячек.

— Фу, — Лена скривилась.

— Сразу видно, ты впервые пришла трахаться с первым попавшимся в клубе, — Мечислав отодвинулся от Лены, и тут же услышал, как девушка фыркнула.

— То есть, это нет?

— Поцелуй классный, но я не буду брать на себя такую ответственность, — Мечислав даже начал трезветь, и ему это не понравилось. Он попросил бармена повторить.

— Ты сначала флиртуешь, а потом отшиваешь. Разберись в себе, придурок.

Обиженная Лена, забрав свой коктейль, ушла от Мечислава. Тот вздохнул.

И он снова остался один на один со стаканом. Не зная, как долго это продлиться, Мечислав предпочёл больше не считать дни. Он не думал, кто будет новым верховным его клана и что будет завтра. Ему хотелось остаться в этом дне как можно дольше, и он ненавидел время за то, что оно несётся так быстро, особенно когда ты пьян.

Ненавидел, потому что оно её уносило в нём всё дальше, а его всё глубже тянуло к себе дно.

___

Подпишись, чтобы узнать больше о мире ведьм и увидеть арты от меня (не АИ!):

https://t.me/a_r_norn

Глава 2. Соединившиеся души

— Я буду взывать к твоим чувствах до тех пор, пока ты не научишься контролировать свои мысли, — негромко сказал Захрил будничным тоном.

Алиса не ответила. Она боялась и думать, и говорить, но остановить первое было практически невозможно. Даже сейчас она сидела и размышляла, что будет, когда её увидят Мечислав, Дамиан, Никодим, остальной Совет, если он ещё существует…

— Как думаешь, — начал говорить Захрил таким тоном, словно собрался поиздеваться над Алисой. Она перевела на него медленно взгляд, боясь, что может ей сказать сейчас демон. — Вот есть Чёртовое Озеро, которое бесконечно охраняют охотники, так? Они принадлежат Клану Ночи. Тогда почему они так часто безнаказанно шатаются на территории… Клана Пустоши, верно?

— Ну, да, — Алиса нахмурилась и снова посмотрела перед собой. Она снова испугалась Захрила. Она уже знала, к чему он клонит, знала эту цепочку мыслей, но она позволила демону продолжить.

— Кланы, насколько я знаю из своего и твоего опыта, тщательно оберегают свои земли и очень ревностно к ним относятся. Особенно когда речь заходит о врагах. Это значит… что?

— Продолжай, я и так знаю, что ты хочешь сказать. — Алиса устало упёрлась локтями в колени и закрыла лицо руками.

— Клан Пустоши, а именно Рая Василенко, если я ничего не путаю, работает с Кланом Ночи!

— У меня были мысли на этот счёт, но не стоит делать поспешных выводов, — Алиса хотела встать, но вовремя вспомнила, что она слишком замёрзла, чтобы вылазить из-под мантии Захрила. Ещё и обнажённая. — Чёртовое Озеро находится почти на границе Клана Пустоши. Да и Дамиан должен был знать о Рае.

— Сама ведь понимаешь, что охотники не могут знать всё.

Когтями Захрил пощекотал её плечо. Алиса недовольно дёрнулась, глядя перед собой.

— Хватит трогать меня, — буркнула она, не отрывая взгляд от одной точки — маленького сорняка под кустом. — Переместить меня можешь?

— Можно попробовать. Куда?

— А ты будто мысли прочитать не можешь, — Алиса встала, потянулась. Наверное, она ещё ни с кем не была так близка, как с этим демоном. Потому что стало так плевать на то, что она щеголяла перед ним в том, в чём мать родила.

— Мне это легче делать, когда я полностью в твоей голове.

— Ты теперь всегда будешь со мной по пятам ходить?

— В основном да, я же предупреждал, — в густом дыму Алиса увидела улыбку Захрила. Его глаза сверкнули красным.

— Домой меня давай, — Алиса махнула рукой и вздрогнула от мурашек, которыми её окатил холод.

— Глупое решение. Хочешь так быстро взять и выдать своё возвращение из мёртвых?

— И что ты прикажешь делать тогда?

— Отомстить? — негромко сказал Захрил и подплыл ближе. Его дым снова стал касаться тела Алисы, постепенно окутывая её. И чем плотнее демон зарывал её в чёрный кокон, тем сильнее Алиса хотела поддаться его же желанию мести.

Нет, она не хочет мести.

И никогда не хотела.

Но тогда откуда столько ярости и ненависти в душе?

Если только совсем немного…

— Месть, говоришь… — протянула Алиса, глядя перед собой. — Ладно, — её губы тронула лёгкая улыбка. — Только сначала отправь меня туда, где я смогу одеться. Как-то невежливо заявляться к врагам голой.

Захрил окутал её дымом, закрутил в вихрь. В следующую секунду вихрь растворился, и Алиса очутилась в совершенно другом месте. Она тут же пригнулась, испугавшись, что из деревенских домов её кто-то увидит.

— Все спят. Хватай одежду, — Захрил вытянул длинную, когтистую руку, указав крючковатым, острым пальцем на верёвки, где сушилась чья-то одежда. — Не думаю, что тебе будет жалко брать что-то у ночников.

— Ночников, говоришь. Мы в Клане Ночи? — скорее для себя сказала Алиса.

Она осторожно выпрямилась, огляделась и на согнутых ногах подошла к верёвкам. Сдёрнула оттуда кучу вещей. Вышло настолько резко, что она чуть не порвала верёвку.

В руках Алиса покрутила узкие коричневые штаны и тёмно-синюю простенькую мантию до колен с длинными, свободными рукавами. Она начала одеваться. Пришлось походить без нижнего белья, но это всяко лучше, чем ничего. Мантия закрывалась как халат. Алиса завязала толстый пояс на талии и глубоко вдохнула.

— Обуви не хватает. Ну да ладно, — бросила тихо Алиса.

— Смотри-смотри-смотри, — громко стал говорить Захрил, закружившись около Алисы и обнимая её дымчатыми хвостами. — Ночники!

Ведьма от испуга пригнулась, пытаясь спрятаться за кустом смородины.

— Не ори, — шикнула на него Алиса.

Возле одного из домов, неподалёку, гуляли трое взрослых колдуна. Они громко разговаривали — время от времени слышался их басистый смех.

— Пусти меня, пусти! — стал требовать Захрил. И Алиса в очередной раз вспомнила, что Захрила никто, кроме неё, не видит и не слышит, поэтому пугаться его криков не было смысла. Но они мешали слушать.

— Нет!

— Я хочу свернуть им шеи.

— Заткнись, Захрил! — надрывным шёпотом сказала Алиса.

Дым завибрировал у неё над ухом, как будто демон собирался рассмеяться. Но не стал. Просто замер, свернувшись змеёй у её ног.

— Слишком долго не был в мире людей. Соскучился по ним, — прошептал он вдруг тихо.

Алиса не ответила. Слишком опасно было разговаривать с ним здесь. Тем более что чем больше она говорила с ним, тем сильнее горело желание сделать что-то такое… неправильное. Аморальное. Чудовищное.

Трое ночников двинулись в их сторону, продолжая общаться, как и раньше. Сердце гулко застучало в ушах, заглушая всё вокруг. Алиса выпрямилась и стала поправлять упавшее бельё.

Трое колдунов приблизились. Алиса глубоко вздохнула. Руки тряслись от желания вырубить всех троих, чтобы они не видели её. И двое из них всё же кинули на неё взгляд. Алиса вернулась к развешиваю одежды.

— Они тебя не узнали, — снова прошептал Захрил. — Даже когда были в шаге от тебя.

— Да они меня в лицо не знают даже, — шепнула Алиса, надеясь, что её голос скроет шелест ветра. Парни прошли мимо. — Пусть так и будет.

— Но я прям чую, что ты хочешь, чтобы тебя наконец узнал один.

— Мечислав, — произнесла она едва слышно и отпрынула от чужой одежды, которая уже давно высохла. Она даже не была уверена, что демон говорил о нём. — У меня такое ощущение, будто я и ему отомстить хочу. За предательство. Да они все предатели. Меня даже никто не попытался вытащить. Моё тело никому не сдалось. Так и осталась бы гнить в твоём проклятом озере.

— Даже Дамиану не нужна?

— Он бы ничего не смог сделать: он охотник, а не колдун.

— М-м, оправдание.

Алиса ничего не ответила. Слова Захрила кольнули её. Или даже ударили под дых. Дамиан ведь и правда мог найти решение. Тем более он связан с её отцом. Или их сделка разорвалась сразу же, как только она умерла? А его мама…

Алису будто ударило током.

— А что с мамой Дамиана? — спросила внезапно она.

— Я откуда знаю? За всеми не слежу. Тем более за чьими-то там мамами и папами.

Ведьма растерялась. Она стала метать взгляд от дома к дому, будто могла найти среди них ответ. Тяжело задышала, стала сжимать и разжимать кулаки. Задрала голову и увидела пролетающих в небе птиц.

— Что будет, если я вселюсь в животное? Я что-то читала в бабушкиных записях по некромантии. А то мне надо найти, где спрятаться.

— Мне нравится ход твоих мыслей, — Захрил снова стал обвивать Алису. — Это легко. И ничего особенного. Но чем дольше ты будешь в ком-то, тем сильнее ваши души будут связываться. А разрывать их будет больно для обоих. Да и есть свои риски.

— Какие?

— Потеряться в чужом теле. Ну или потерять контроль над собственным. А ещё, если сделать что-то неправильно, можно случайно поменять души местами.

Алиса и Захрил пошли в сторону небольшого перелеска, откуда и летели птицы. Нужно было спрятаться, пока была глубокая ночь. Ночники им больше не встречались.

Одежда тёрла местами, будто была чем-то инородным. Алиса отвыкла от неё.

Густая тень деревьев накрыла Алису, спрятав от чужих глаз. Она прошла дальше, в самую глубь, и залезла в гущу деревьев, которые росли совсем плотно друг к другу. Села между деревьями, прижалась к одному из стволов спиной.

Между ветвями, заполненными листвой, Алиса увидела трёх птиц, которые летели над перелеском. Она засмотрелась на одну из них, вжалась пальцами в землю, вытягивая из неё колючую, как лёгкое электричество, энергию. Алиса не сразу заметила, как дерево перед ней начало слегка чернеть и облетать сухими листьями.

Для такого колдовства требовалось слишком много энергии, а свою Алиса прямо сейчас тратить не хотела.

Голова закружилась, тело перестало осязать. Алиса тяжело задышала от паники. Её оутал резкий поток ветра. Глазами она смотрела свысока на целую деревню, которая тянулась над полем.

Птица стремительно отдалилась от своих двух сородичей и полетела судорожно мимо крыш. Нужно было лететь дальше и дальше, пока дома не скроются из виду. Алиса даже не знала, как махала крыльями. Она не ощущала ничего, что могла бы ощущать птица, кроме ветра.

Алиса устремилась над кронами и, раскрыв клюв, издала крик. Вороний крик.

Вскоре она увидела около обсыпающего яра старый поваленный дом, который уже коренился вниз, к реке, текущей рядом. Алиса села на его крышу.

И её настоящее тело сделало громкий, глубокий вдох, словно Алиса вышла из воды, долго не дыша.

— Видел дом? — спросила у него Алиса, тяжело дыша. Во рту пересохло, глаза болели, а в груди что-то болезненно стянуло.

— Видел, но в твоих образах.

— Ну вот туда и переноси. Потом найдём место получше.

Захрил снова обнял Алису в мгновенной вихре. И когда дым растворился, Алиса открыла глаза. Около дома почти зачахли сухие кусты. Рядом росло одно дерево — карликовая берёза, которая склонилась к яру. Её корни уже вылезли из-под земли в сторону реки, тянувшись вниз.

— Твоя птичка? — спросил Захрил. Алиса посмотрела в на землю — туда же, куда кинул взгляд Захрил.

В паре шагов от неё среди пожухлой мокрой травы лежал мёртвый ворон.

— Ты не говорил об этом… — сказала потерянно Алиса и присела перед бездыханной птицей. Чувство вины медленной тягучей резиной утягивало сердце, сжимало, давило.

— Ну, чем мельче существо, тем тяжелее ему перенести твою энергию. Фамильяры и люди вот не умрут, — губы Захрила растянула довольная улыбка. Он прикрыл красные светящиеся глаза, блаженно втянул носом воздух. — Запах смерти и страданий.

Ведьма не ответила. Она огляделась. Нашла пустые участки, где умерли растения, зато была рыхлая земля. Присела на колени в траву и стала рыть руками, несмотря на чуть отросшие ногти и грязь, которая липла к рукам. Наверное, тут не так давно прошёл дождь.

— Ты что делаешь? — спросил Захрил, метнувшись к ней и наклонившись напротив.

Тяжело дыша, Алиса встала. Она снова промолчала.

Взяла в руки охолодевшее тело птицы. Крылья у неё задеревенели, как и всё тело, только голова болталась на одной коже и безжизненном позвоночнике. Алиса осторожно положила птицу в выкопанную ямку.

— Я не хотела, — шепнула она, и с щеки скатилась слеза. Отголоски человечности раздавили её.

— Хотела.

Всего одно слово Захрила ударило, как молот о наковалью. Алиса зажмурилась, пытаясь сдержать плачь.

— С ума сошла?! — крикнул ей Захрил. Алиса вздрогнула, но отвечать не стала. Она закопала яму, приложила к ней руки. — Не вздумай цветочки тут выращивать. Вдруг кто-то увидит?! Дура!

Алиса, которая и собиралась так сделать, отдёрнула от земли руки, послушавшись демона. Ногти забились, мелкие росчерки на ладони почернели. Сначала она извинялась перед птицей, потом перед предками за жестокость и жертву, которую принесла по своей же глупости.

— И где ты мыться будешь?

Алиса снова промолчала. Оттёрла как можно сильней руки об штаны так сильно, словно хотела стереть ладони в кровь. Или убрать все остатки памяти о мёртвой птице. И прошла в дом.

— Ты теперь не будешь со мной разговаривать? — спросил Захрил, летевший следом.

И снова тишина.

Алиса огляделась. Внутри только остался намёк на кровать. Матраса не было. От покосившегося, загнившего шкафа отвалились дверцы, которые так и остались лежать на полу. Около него временем раскидало влажные бумаги от тетрадей и книг. В другой комнате валялись стёкла от окна, раскрошенные в мелочь.

— Даже поспать негде, — негромко сказала она себе под нос и подошла стулу, у которого остался только каркас без доски для сидения. — И посидеть тоже.

— Перемещать я много раз не могу. Я тоже устаю, — сказал Захрил, прислонившись к стене и скрестив на груди длинные руки. Он постучал острыми, длинными пальцами по плечу.

— Тебя никто и не просил, — хмуро ответила Алиса, всей душой надеясь, что демон рано или поздно заткнётся.

Пружины на кровати были, но многие из них стояли острыми концами. Она надавила на пружины — те глухо, монотонно зазвенели и скрипнули.

Осторожно Алиса легла на кровать, стараясь избегать острых спиралевидных концов. И прикрыла глаза. Захрил не мешал ей, исчезнув в темноте. Алиса глубоко вдохнула запах сырости и старой травы. На старыми стенами закапал дождь — листва зашуршала под его каплями.

В голове возник образ мёртвого ворона.

«Это ради Клана и ради спасения людей. Ради них», — успокаивала себя Алиса, и вскоре, приняв это, расслабилась и уснула.

— Ты уверен, что всё получилось? — спросил Никодим у Серафина, когда они сидели в небольшой комнате с тёплым, огромным камином, который стал единственным источником света для них. Из старых чаш они пили вино.

Красное пламя отражалось на их лицах, вырезая из тени острые скулы и тени. В комнате было слишком душно.

— Конечно, — Серафин усмехнулся, уверенно положив ногу на ногу. — Я обещал, что отдам Алису Дамницкую Ретдану, и я сделал это.

Пламя камина треснуло в тишине. Никодим думал, а Серафин просто наслаждался триумфом. Ему будто стало легче дышать. И даже глаза верховного блестели восторгом через старую костяную маску.

— Почему ты уверен, что всё пошло по плану? Она еретик, — медленно повторил Никодим, не отрывая взгляда от огня. Его голос был вежлив, но в нём сквозила сталь.

— И? Как и я, — фыркнул Серафин, не отрывая взгляд от огня. — Я знаю, что делаю, Никодим. Я не впервые запечатываю души в Чёртовом Озере для своего Бога. Ты бы знал, скольких я туда уже отправил.

Он говорил свои слова с гордостью, но в глазах читалось беспокойство: вдруг однажды будут последствия? Но, даже если и так, высшие силы защитят его.

— Обрадуется ли твой бог, если девчонка найдёт лазейку? — не унимался Никодим. Его голос звучал более неуверенно.

— Не обрадуется, — признал Серафин, сжав челюсть. Он поправил вьющиеся белоснежные волосы и костяную маску. — Но она уже не будет верховной. Предки её оставят, они и так были не в восторге. Без трона, клана и титула. Просто очередная ведьма с дурной репутацией. Может, новый верховный её ещё и метку позора ей влепит. Чтоб наверняка.

Он потёр кольцо на пальце, будто охранял его и проверял, на месте ли оно.

— И она не вернётся, — продолжил он после нескольких секунд молчания. — Из Чёртового Озера ещё никто не возвращался.

В этот момент дверь скрипнула, и в комнату вошла девушка маленького роста. На слегка полных бёдрах были натянуты бежевые штаны с подтяжками, перехватившими пышную кремовую рубашку. Она остановилась у порога. Пышные кудри рыжих волос скрывали её плечи.

— Серафин? — её голос был тихим и скромным. В руке она держала какую-то тетрадь, прижатую к груди. Взгляд зелёных глаз метнулся к Никодиму и обратно.

— Дина, — выдавил Серафин, сдерживая раздражение. — Не видишь, у меня гость?

— Пелагея и Вторак ищут тебя. Что мне им сказать?

— Что я занят, — процедил он. — Уйди. И закрой за собой дверь.

Дина коротко кивнула и исчезла, юркнув за дверь и поспешно закрыв её.

— Твоя сестра? — Никодим всё ещё улыбался. Он потягивал вино из чаши. — Впервые её вижу.

— Младшая. Не досталось ни ума, ни красоты. Был бы выбор — задушил бы во сне.

— Боишься конкуренции?

— С ней? — Серафин усмехнулся. — Она не способна управлять даже фермой. А тут — Клан Ночи. Я больше боюсь Ретдана, чем её.

— Иногда мелкие собачки кусаются охотнее, чем большие, — заметил Никодим спокойно. — Особенно если ты их недооцениваешь.

Серафин не ответил. Его мысли вернулись к озеру. К пустым глазам Алисы, когда её утягивало в воду. Он хотел верить, что всё закончилось.

А вот война не окончена. После смерти Алисы она была в самом разгаре и стала открытой. Началась игра кланов, которые перетасовывались, как игральные карты. Каждый в панике искал решение: присоединиться к какой-либо стороне или на свой страх и риск сохранять нейтралитет.

Серафин уже знал, что некоторые кланы на юге в страхе бежали ещё глубже. Один и вовсе перенёс свой центр в горы в человеческий мир, отправляя туда всех желающих, кто не хочет видеть войны.

Верховный кивнул взгляд в сторону. На стене висела огромная карта, копирующая человеческий мир. Весь земной шар на одном старом, хлопковом полотне. На ней были воткнуты иголки разных цветов.

Он думал над стратегиями день и ночь. И был счастлив, что медленно приближался к победе.

Потому что Клан Теней больше не тот великий, что был прежде. Мирослава Раевская умерла, а вместе с ней пал целый клан. И это лучшее время, чтобы захватить его.

Серафин и Никодим пили молча ещё долго.

Где-то далеко, на пустом поле, стояла величественная статуя Ретдана, с чаши которого с момента смерти Алисы стекала тонкая струйка дымчатой багровой силы, впитываясь в землю.

Глава 3. Голодная осень

Она очнулась от громких голосов. Мимо пробегали девушки, громко хохоча. Первые лучи солнца проникли внутрь развалин. Алиса поднялась с кровати, пригнулась и подошла к оконному проёму, где когда-то было стекло.

Девушки бежали вниз вдоль яра, чтобы найти удачное место для спуска. Им было не больше шестнадцати лет. Обычные. Весёлые. Ни намёка на принадлежность к Клану Ночи.

«Они бы тоже убили меня? — спросила саму себя Алиса, глядя на удаляющиеся фигуры. — Смогли бы ради долга перед кланом убить моих людей?»

Захрила не было. Он не мог следовать по пятам за Алисой каждую минуту, потому что ему приходилось возвращаться в Бездну и подпитываться в ней. Ведьма только сейчас осознала, как его не хватало именно в эту минуту. Кинжала перемещений у неё не было, а телепортироваться без него — невозможно.

Хотелось есть. Живот заурчал. Алиса повернулась спиной к стене и мучительно прижалась к ней макушкой, прикрыв тяжёлые после сна веки. Оказывается, скрываться от людей было слишком тяжело. Даже из этих развалин выбраться страшно — вдруг заметят.

Алиса поджала губы, сглотнула. Во рту пересохло.

Она вышла из домика, огляделась. Потянулась, разминая мышцы. И босыми ногами пошла к яру, кинув беглый неохотный взгляд на кучку земли. Она присела в траву, оценила, насколько спуск был крутым, и покатилась вниз. Одежда цеплялась за ветки и твёрдые земляные комья. Местами торчали мелкие корни. Алиса старалась не кричать каждый раз, когда ударялась. Внизу она села, неторопливо вытянулась на ногах и снова размялась.

Боль. Как хорошо её ощущать. Это значит, что ты жив.

Но Алисе хватило бы и несколько секунд ноющей поясницы и ягодиц. Пришлось терпеть.

Она спустилась по узкому берегу к воде, присела на корточки, задевая пальцами прохладную воду. Пахло сыростью и мокрым деревом.

Алиса зачерпнула воду в ладони, неуверенно попила. И набросилась на воду, как на спасение: жадно пила, снова и снова окуная руки.

Нет, такая жизнь оказалась невыносимой. Как она отомстит, если будет слабой, голодной и босой?

А ещё она скучала по родным и близким… Она чувствовала, что прошло именно четыре месяца. Потому что душа в Бездне торчала будто дольше, чем время, текущее среди живых.

Алиса присела на песок. Одежда была уже грязная и мокрая. Но ведьма старалась поймать каждое ощущение. Прохладная влага на коже. Свист ветра. Слабый шум дыхания. Пение птиц.

Всё живое. И она живая.

И этого лишил её Серафин, Никодим и остальные предатели.

Гнев снова кольнул в сердце, оно сжалось, лёгкие напряглись от тяжёлого дыхания. Она хотела, чтобы они ощутили, какого это — вечно тонуть во мраке, где нет ни конца, ни края, ни жизни, ни чувств. Где ты вечно варишься в собственных страданиях, зная, что выхода нет. Где тьма поглощает тебя и ломает, выворачивая наизнанку.

Они заставили страдать мать, сестёр, её Клан Теней, Дамиана…

И этот умерший ворон, что лежал сейчас в земле — это малая жертва на пути к справедливости.

Алиса, сидя перед рекой, поняла, что не сможет выжить одна. Даже если искать в лесу ягоды, осенью долго на них не проживёшь. Тем более с каждым днём будет холодать всё больше.

Она не заметила, как возле неё сел Захрил. Алиса вздрогнула, повернув к нему голову.

— Чувствую, ты что-то задумала, — сказал он неторопливо и взялся тёплыми руками за её плечи, слегка сжал, будто хотел прямо сейчас вселиться в её душу. . Алиса знала и чувствовала, как сильно Захрил этого хотел и ждал. От его пальцев исходит узловатый дымок, который задевал уши, словно хотел залезть внутрь. Дымок ощущался как нечто тёплое, невесомое.

— Как мне найти человека, если у меня нет его личных вещей?

— Совсем нет? Вот прям уверена?

— Мне порой кажется, что ты обманываешь, когда говоришь, что не читаешь мои мысли.

— Пока я их просто чувствую. И в этих ощущениях я вижу. Ты знаешь, просто не копнула глубже.

Алису бесили загадки. Она не любила их с детства. Тем более сейчас мозговой штурм был ни к чему, особенно когда хотелось есть.

С Дамианом ассоциировался мотоцикл, лук, колчан, кожаная куртка… Вместо размышлений, где достать его вещь, Алиса погрузилась в воспоминания. И почувствовала холодную кожу куртки пальцами, прикрыв глаза. Уловила мысленно терпкий запах недорогих мужских духов.

Следом в голове возник образ Мечислава.

И она запуталась.

— Думай! — резко крикнул Захрил прямо в ухо. Его голос эхом разнёсся по берегу и над рекой.

— Думаю я! — пытаясь сдержать крик, чтобы её не увидели, сказала громко Алиса.

— Не о том думаешь. Чувствую мысли женского начала. Ещё и такие идиотские. «О боже, кого я люблю, помогите-спасите, что мне делать?» — передразнил её Захрил, попытавшись сделать тоненький голос.

— Дебил, — пропыхтела Алиса, сжав челюсти.

Может, Захрил и был прав, но она не была готова услышать собственные переживания из чужого рта.

И тут же Алиса задумалась: «А вдруг он нацелит на меня лук, пустит стрелу… Не узнает или просто вернулся в Клан Ночи и присягнул Серафину… А вдруг, вдруг…»

— Стрелы! — чуть не крикнула Алиса, прервав собственный поток мыслей. И подскочила так быстро, будто её окатили энергией как из ведра. — Ты уже явно отдохнул. Давай, переноси меня на Русалочье Болото.

— А оно тут причём?

— Дамиан там много стрел пустил, когда мы вместе там искали болотную костянку. Давай, быстрее. Иначе я тебя сожру на обед.

— Да во мне ни мяса, ни костей, — буркнул Захрил, не оценив злую шутку Алисы, которая была слишком раздражена.

Она надеялась, что за пять месяцев ничего не случилось со стрелами. Хотя бы наконечник должен остаться. Дамиан ведь не собирал их потом обратно — не было времени.

Они перенеслись на Русалочье Болото.

Здесь только-только лучи солнца скользнули по земле. Влажный, прохладный пот лип к коже.

Алиса потопала по влажному мху замёрзшими ногами. Пальцы и пятки онемели и уже плохо двигались.

— Дальше куда? — спросил Захрил, оглядывая и деревья, и мокрую землю.

— Не знаю. Ищи, помогай мне, — ворчливо ответила Алиса, неторопливо вышагивая. Вода и мох неприятно хлюпали под ногами. Какая-то непонятная слизь иногда прилипала к коже, из-за чего ведьма поначалу кривилась, а потом уже смирилась.

Захрил летал неподалёку. Дальше, чем на метров пять, он не мог от неё улететь, если только не покидал мир живых и не уходил в Бездну. Сейчас у него было два источника энергии, а демонам покидать их было нельзя. Они ведь не двоедушники.

— Видишь что-нибудь? — громко спросила Алиса, не боясь, что привлечёт навок.

И одна всё-таки резко вылезла, прорвав мох и расплескав во все стороны зелёную воду. Алиса вскрикнула от неожиданности. Сжала руку, и навка отлетела в дерево. Она грудью воткнулась в ветку с такой силы, что повисла вплотную к стволу и обмякла. Густая чёрная кровь потекла по ветке и закапала на землю.

— Как же они бесят, — буркнула Алиса под нос, будто она была продавщицей, которая возвращалась домой после тяжёлого дня и потока вредных покупателей.

Она увидела кустики болотной костянки. И голова будто взорвалась от гнева. Руки затрясло от напряжения. Алиса сразу же вспомнила, как трогала руки Агнеши, которые шелушились от сока костянки.

— И до тебя, тварь, доберусь, — прошептала Алиса и резко зашагала вновь.

Она сделала пару глубоких вдохов — слишком много ненависти занимало её мысли. Захрил влиял на её сознание. И чем ближе он был к ней, чем больше касался, тем сильнее из Алисы сочились всевозможные человеческие грехи.

Приходилось себя контролировать. И с каждым разом это было тяжелей.

В глазах рябило от количества зелени. Даже в октябре природа тут оставалась зелёной, хоть с умирающих деревьев уже и слетали изредка жёлтые листья.

— Похоже на стрелу, — будничным тоном сказал Захрил, стоя в метре от Алисы. Его дымчатые щупальца потянулись к ней, словно хотели схватить за ноги. Захрил часто притягивался к ней, как металл к магниту, желая стать с ней одним целым.

Алиса побежала по мху. Нога зацепилась за ямку, и Алиса чуть не повалилась на живот, но она вовремя успела поймать равновесие. Наклонилась около Захрила и, широко распахнув заблестевшие глаза, улыбнулась.

— Точно его стрела. Только у него я видела такие наконечники и перья.

— Правда от пера тут мало что осталось, — буркнул Захрил.

— Неважно.

Алиса взяла поломанную стрелу. Забрала на всякий случай обе половины.

— Ещё бы вспомнить, какое заклинание там было. Жаль, настойки бабушкиной нет, было бы проще, — Алиса поджала задумчиво губы, покрутила части стрелы в руках. Сняла с них склизкие нити — какие-то тонкие растения, которые обвились вокруг основания, и вытерла их об короткую мантию.

— Дай я, — цокнув, Захрил протянул когтистые руки. Его дымок обвил ладони и запястья Алисы тоненькими змейками.

Ведьму будто ударило током, стало тепло. По телу пробежались мурашки, и Алиса тут же отдала стрелу Захрилу, чтобы побыстрее отдёрнуть руки.

— Ты через воду искать будешь? — спросила Алиса.

— Конечно. Как ещё? Только дай хотя бы его образ посмотреть.

— Только на секунду и одним глазком, понял?

Захрил окутал стрелу дымом и отпустил её. Она не упала — осталась спокойно парить в дымчатом маленьком вихре.

Демон протянул руки, положил их на голову Алисы, полностью покрывая, точно шапка. Алиса глубоко вдохнула, прикрыла глаза, готовясь. И расслабилась, кивнув.

Её тут же вновь пробрал ток — во сто крат сильнее предыдущих. Тело затрясло, изо рта брызнула пена, смешанная с кровью. Распахнувшиеся глаза полностью почернели. Ей будто пощекотали каждый нерв в теле. Она сосредоточилась на ощущениях и не видела, что Захрил откопал в её сознании.

Алиса, взяв себя под контроль, отпрянула. Она глотала ртом воздух, кашляла, выплёвывая остатки пены. Мышцы тянуло от напряжения.

— Это было больше секунды! — крикнула Алиса. Её лицо исказила злость. — Мы договорились выполнять условия друг друга. Ещё раз так сделаешь, и условия начну нарушать уже я.

— Да не злись ты так. Я просто не мог найти его образ. Слишком часто натыкался на образы тех, кого ты ненавидишь. Ну и на Мечислава твоего.

— Надо было лучше стараться. Давай делай.

Захрил снова взял в руки стрелы, прикрыл глаза. Он ничего не говорил, от его глаз или рук не исходила сила. Потому что он в этот раз смотреть на весь мир целиком через воду под ногами, которые Алиса с трудом видела из-за обилия тьмы вокруг них.

Демон замер. Алиса не тревожила его, только кусала губы и слушала, урчит живот. И опять захотелось пить — во рту пересохло.

— Через каплю в раковине увидел, что он вот-вот вышел из дома. Там слишком темно. Ночь ещё, наверное.

— Да и у нас утро только-только наступило. Там ещё кто-то есть?

— Нет, он выключил свет, когда вышел.

— Переноси тогда.

И Алиса с Захрилом, снова обнявшись в мглистом вихре, перенеслись. Ведьма не знала, к чему приведёт встреча, но знала одно — дальше в одиночку она не выживет.

В этот раз они оказались в человеческий мир, где на магию были только намёки. Алиса узнала это по городскому виду из окна. Ещё и был этаж шестой-восьмой, не меньше.

Квартирка была маленькая, немного грязная.

Гора засохшей, немытой посуды, на которому падало городское освещение. Алиса покрутилась головой и, увидев холодильник, гудящий в тишине, будто сошла с ума. Она бросилась к нему, распахнула. Яркий свет ударил по глазам.

Никакой готовой еды. Колбаса, овощи, чернеющая капуста, банки, с которых потекли соки. Сначала Алиса схватила наполовину полную бутылку молока, открыла дрожащими руками и стала жадно, громко пить. Частично молоко текло мимо рта.

Она осушила всю бутылку, поставила её на полку. Та упала. Алиса стремительно ухватилась за палку копчёной колбасы, отломила чуть ли не половину и стала откусывать огромными кусками. Иногда было даже больно глотать.

Пока желудок наполнялся, Алиса наоборот ощущала лёгкость, которой ей так не хватало после воскрешения.

Следом она съела огурец, громко хрустя. Сок разлетался в стороны.

— Одна из частей договора, Захрил. Я имею право раз в день попросить тебя исчезнуть на три часа. Либо обменять часы твоего отсутствия на часы твоего нахождения во мне… — Алиса задумалась. — Так по-идиотски звучит последняя фраза, господи, — ведьму передёрнуло. — В общем, как Дамиан придёт, сразу же исчезни, понял? На три часа. Не хочу тебя видеть. Вот прям сразу исчезай, ясно?

— Да понял я, — буркнул Захрил и стал летать по помещению.

Алиса нашла выключать. Белый свет озарил всё вокруг.

Это была небольшая студия. Рядом с кухней стоял небольшой коричневый диван, на которой валялась пустая бутылка из-под пива, напротив — шкаф. Алиса только собиралась взяться за ручку двери, которая, судя по всему, вела в ванную и туалет, как грохот ключа в замочной скважине заставил её застыть. Сердце бешено заколотилось, время замедлило ход. Алиса тяжело задышала.

Захрил, как и обещал, тут же исчез, стоило двери приоткрыться на жалкий миллиметр.

Мир перевернулся кверху ногами. Алиса уставилась за открывающуюся дверь, руки похолодели. Зашуршал пакет. Дамиан вошёл полубоком, поправляя коврик в подъезде.

Стоило ему слегка повернуть голову, как он вздрогнул. С рефлекторной, идеальной скоростью бойца он схватил лук, стоявший в стены, натянул стрелу.

Алиса чуть задрожала, подняла руки.

— Дамиан, — выдохнула она полушёпотом, по спине щекотали мурашки.

Алиса ещё никогда не видела, чтобы на настолько яростном лице блестели слёзы, которые никак не могли покатиться по щекам. Столько ненависти и боли сквозило в них, что Алисе даже стало стыдно и за свою смерть, и за воскрешение.

— Кто ты?! — почти прокричал он, закрыв ногой дверь.

Металлическая дверь хлопнула, и Алиса вздрогнула, но не смела закрывать глаза.

Она не думала, что стрела, уверенно натянутая в её сторону, обольёт её ужасом. Она представила, как истекает кровью и тут же умирает, когда стрела пронзает её сердце, пробив насквозь.

— Это я… я, — задыхаясь, сказала Алиса.

Пакет — судя по всему, из доставки — уже валялся на полу. Из него выкатились пластиковые контейнеры с готовой едой.

— Ты жив, — Алиса улыбнулась и тут же стала серьёзной. — Дамиан, я очень… я…

— Стой где стоишь, — сказал он со сталью в голосе, и Алиса замолчала. Она не смела шевелиться. Одно неверное движение — и снова её собственная кровь потечёт по телу. От этих мыслей губа дрогнула.

Дамиан подошёл чуть ближе. Ещё шаг. Он вглядывался в глаза Алисы, словно хотел в них что-то прочесть. Или узнать, не обман ли это. И по его взгляду было видно — он считает образ Алисы обманом.

Ведьма, будто действуя на первобытных инстинктах, стремительно обвила его стрелу чёрной субстанцией, не двигая руками, и сломала. Стрела с наконечником отлетела с гулким стуком в стену.

Дамиан откинул лук, набросился на Алису. Всего одно движение — и из-под кожаной куртки он достал нож.

Алиса сделала несколько шагов в сторону, Дамиан ухватился за ворот её мантии, чуть не распахнув его, и прижал Алису к дивану. Ведьма скатилась по спинке и села. Дамиан больно давил на ключицы, тяжело и громко дыша через нос — его ноздри сильно раздувались.

К горлу Алисы прижался нож острой стороной. Алиса замерла, широко распахнула глаза и стала умоляюще смотреть на Дамиана.

Мысли о смерти превратили её в ледяную статую, заставили слезе прокатиться по щеке. И только увидев в её глазах слёзы, Дамиан слегка ослабил давление на грудь, но нож не убрал.

— Я не знаю, что мне сделать, чтобы ты поверил, — выдохнула она, боясь, что от движений клинок полоснёт по горлу. — Ты спас мою сестру от Айвараса. Мы с тобой впервые увиделись около клуба в мае. Мы играли в карты. Ты залезал ко мне в окно. Я тебе дала флакончики, чтобы стрелы пробивали любые барьеры. Ты… ты спас меня в ночь от жертвоприношения Ретдану.

Видя, как у Дамиана застыла боль, обида и злость на лице, Алиса подняла дрожащую, отяжелевшую руку и коснулась щеки Дамиана. Он вздрогнул, закрыв глаза и стиснув челюсти. И расслабился. Он быстро задышал через рот, раскрыв губы.

Дамиан откинул нож. Лезвие громко лязгнуло об пол.

Охотник набросился на ведьму, как Алиса несколько минут назад на еду. Он крепко обнял её, зарылся в шею, где спутались длинные волосы, тяжело, рвано задышал. Его плечи один раз дрогнули.

Алиса закрыла глаза и обняла его в ответ.

Чувство безопасности и облегчения накрыли волной. Дамиан не только обнимал её, но и прятал от этого мира, который Алиса прямо сейчас не хотела видеть и чувствовать.

Она словно была дома.

Дамиан, отпрянув, тут же прильнул к её губам. Сначала замер, а потом стал целовать так, будто хотел этого с того самого момента, как она умерла.

Алиса заплакала, не разрывая поцелуй. Дышать стало совсем тяжело, она глотала ртом воздух, выдыхала быстро через нос. Холодная кожа куртки оставляла приятные следы на коже — ностальгические, родные.

Поцелуй не был символом любви. Скорее символом близости без неё. Ощущение, что она снова жива. Забытое трепетное чувство, которое хотелось пустить в себя вновь.

Но даже в его объятиях и в забытом чувстве Алиса знала — это ненадолго. За стенами, где она была в безопасности, её ждала война. А в груди всё ещё свербела болезненно тьма.

Глава 4. Вишня, ирга и облепиха

Дамиан дал Алисе тёмно-серую футболку и полотенце, чтобы сходить в душ. Грязные вещи она кинула в стирку.

— Кстати, мы где? — спросила Алиса. Дамиан всё никак не мог отвести от неё взгляд, будто до сих пор видел в ведьме призрака вместо живого человека.

— Алма-Ата.

— Ого. Прикольно. Никогда не была в Казахстане. — Алиса тёрла голову полотенцем и промакивала влажные уши.

Стоило Захрилу стать её частью и коснуться сознания всего на несколько секунд, в Алисе что-то надломилось. Стало всё равно на многие вещи. Например, больше не возникал стыд за обнажение перед Серафином в ритуал очищения.

Алиса глянула на руку, вспомнив, как снимала браслет. Уже утерянный браслет. Что-то отдалённое, крохотная светлая точка, сжалась в душе и болезненно кольнула.

Из-за притупившегося чувства стыда Алиса спокойно ходила по квартире-студии Дамиана в одной футболке без нижнего белья. Благо футболка хотя бы скрывала бёдра.

— Я тут твой холодильник слегка обворовала, — сказала Алиса, открыв его и заглянув внутрь. Ведьма взяла огурец и, не помыв его, громко откусила. Она повернулась к Дамиану.

— На задницу смотрел? — спросила Алиса с полным ртом и поймала испуганный взгляд Дамиана. — Да я шучу, — она посмеялась, сжимая губы, и проглотила кусок огурца. Один раз кашлянула — сок резко попал в горло. — До сих пор есть хочу, будто в подвале держали.

— Ты как вернулась? — спросил Дамиан осторожно.

Алиса задумалась, глубоко вздохнула. Нет, она не была готова рассказывать всё. Слишком опасно, и раскрытие всей правды могло разрушить все планы, которые только начали строиться по кирпичику.

— Может, отец? Я не знаю даже. Очнулась просто около Чёртового Озера в чём мать родила. И вот я тут, путём холода и голода.

Алиса упала рядом с Дамианом на диван и закинула ногу на ногу, продолжая жевать.

— Я доставку заказывал, — сменил тему Дамиан и кивнул на пакет, который лежал на диване. — Можем поесть, если ты ещё голодна. И извини за беспорядок.

— Да и ладно, — прыснула протяжно Алиса и махнула рукой. Она провела по ноге рукой туда-сюда и сказала: — Перед воскрешением мне ноги побрили, что ли. Какие заботливые демоны. Хоть налысо не побрили.

И посмеялась. Дамиан невесело усмехнулся вместе с ней.

— Ты стала такой… уверенной и открытой.

— Может быть.

Алиса настолько насытилась самой жизнью, что она буквально ударила в голову как крепкий алкоголь. Хотелось танцевать и петь без музыки, кого-то пощекотать, посмеяться, подраться подушками, погулять по ночному городу, сходить в бар «Улитка», в который они уже когда-то ходили с Дамианом. И не думать ни о каких обязанностях, мести и войне. Просто наслаждаться жизнью.

В голову словно ударили кирпичом — настолько резко у неё переключились эмоции. По телу плавно прошлась тёплая волна, мурашки покрыли кожу. Пульсация в висках мешала думать. Тело само двинулось вперёд, будто им управлял не разум, а сработавший инстинкт.

Алиса резко села на Дамиана сверху и положила руки на его плечи. Охотник от испуга вжался в спинку дивана и прижал ладони к обивке.

— Ты чего?

Алиса игриво похлопала ресницами, улыбнувшись уголком губ, намекая. Она провела пальцем по крепкому плечу, продолжая смотреть на лицо Дамиана. А в его взгляде читалось только недоумение. Алисе это не нравилось.

— Да что с тобой? — спросил Дамиан негромко. — Я тоже скучал, но не думаю, что это хорошая идея. Давай не будем?

— Ладно, — Алиса спокойно оторвала руки от плеч Дамиана. Она слезла с него, поправила футболку и села обратно рядом с ним.

Всё ещё прижатый к дивану Дамиан посмотрел на ноги, где только что сидела Алиса, и выдохнул с облегчением.

— Мне нужны обувь и трусы, — Алиса задумалась. — Завтра сможешь купить? Я с казны тебе возмещу с процентами.

— Да не надо возмещать, у меня ещё много сбережений.

Дамиан начал говорить немного отстранённо и холодно.

— А как твоя мама?! — резко Алиса повернулась к Дамиану туловищем и раскрыла широко глаза.

Она не могла контролировать поток мыслей, который разросся, как сорняки под дождём. Они путались, вызывали смешанные эмоции, которые сменяли друг друга калейдоскопом. Будто Алиса сходила с ума.

— Твой отец поддерживает в ней жизнь. Ритуал не разорвал после твоей… ну ты поняла.

— Я очень рада. Правда. И…

Алиса резко замолчала, забыв, о чём хотела сказать. Воспоминания о маме и сёстрах ударили, как боксёр на ринге — и сразу в нокаут.

— А моя? — тихо спросила Алиса. И наконец поток мыслей и чувства, которые хаотично прыгали в голове, успокоились. Пришло волнение.

— Они приехали с Байкала. А дальше не знаю, я сбежал вместе с Колояром и Зотом.

Алиса прикрыла рот рукой, глаза заблестели. Она бегала взглядом по комнате, не зная, что делать. Нельзя рассказывать родным. Слишком рано. Она и так боялась пожалеть, что открылась Дамиану и показала себя живой.

— Я не могу показаться им сейчас, — сказала Алиса и опустила голову.

— Почему? Да что ты скрываешь, Алиса?! — Дамиан внезапно повысил тон и стремительно встал. Он сжал кулаки, тяжело задышал.

— Ты почему такой злой? — Алиса удивлённо посмотрела на Дамиана.

— Да потому что я четыре месяца скорбел и думал, что ты уже разложилась в этом грёбаном озере! Да и твой отец ни разу ко мне не явился! Я лежал как кусок дерьма в этой квартире и просто жить не хотел. Потому что не спас! Потому что поклялся спасти! Я похоронил всё: и себя, и тебя, и свои чувства к тебе! А теперь ты заявляешься вот так просто, пытаешься снять с меня штаны и… ведёшь себя так, будто ты просто уезжала в отпуск. — Дамиан хлопнул руками по швам и расслабил плечи. — Вот так просто восстала, да? Люди так просто не восстают, Алиса.

— Я не могу тебе сейчас всё рассказать. Но расскажу, обещаю. Я стараюсь делать вид, что ничего не случилось, чтобы тебе не было хуже. Но я жива, Дамиан. Я здесь. И пришла к тебе почти сразу, как вылезла из этого прокля́того озера. Пришла к тебе! Ни к кому-либо ещё. Никто не знает, кроме тебя, что я жива.

Алиса встала и осторожно обняла Дамиана за плечи. Его трясло от злости, негодования, пережитой вины и скорби.

— Ты же знаешь, что я та ещё выдумщица, — Алиса ухмыльнулась. — Давай не будем ссориться. Когда я воскресла, я, вообще-то, думала ещё о прогулке в парке и горячей шаурме, а не о ссорах.

— Куплю завтра тебе всё, что надо. Только размер одежды напиши на листочке потом. А то память в последнее время плохая.

— Спасибо, — Алиса встала на носочки, постаралась сильно потянуться и поцеловала быстро Дамиана в щёку.

— Я в душ и спать. Можешь застелить диван?

— Конечно!

Дамиан взял из шкафа чистую одежду и ушёл в ванную. Три часа ещё не прошли, поэтому Захрил должен был вернуться нескоро. Алиса за такое маленькое количество времени, что восстала из мёртвых, не привыкла быть одна. Каждую минуту рядом с ней был Захрил. Хоть с кем-то можно было поговорить, даже если она ему и не доверяла. Но всё же.

Алиса нашла в шкафу постельное бельё. Разложила диван, достала из короба под ним пледы и подушки. Когда она закончила готовиться ко сну, не удержалась: наклонилась и втянула носом запах чистого белья. Запах приятного порошка и свежести. Этого тоже не хватало.

И почему-то снова защипало в носу. Алиса разозлилась на себя, и слёзы тут же отступили. Сколько можно плакать?

Алиса попросилась у Дамиана лечь с краю, и он молча лёг к стене.

Ведьма не знала, всегда ли охотник так спал, но он остался в трусах и свободной футболке. Что-то Алисе подсказывало, что футболку он надел только сегодня, словно хотел спрятаться. Или она себя накручивала…

Оба легли на спину и смотрели в потолок. Дамиан закинул руку за голову.

В темноте обстановка ощущалась более интимной. За окном шумели машины, а птиц совсем не было слышно. Но ещё громче было спокойное дыхание Дамиана и собственное сердцебиение.

— Правда, что ли, так сильно страдал? — спросила вдруг Алиса, нарушив тишину. Оба даже не смотрели друг на друга.

— Да.

— Извини меня.

— За что?

— Ну… за всё это. Если бы не я, ты бы не страдал.

— Если бы не ты, моя мать бы умерла уже давно. Я благодарен.

— Я больше благодарна, — сказала Алиса и шмыгнула носом. Слеза защекотала ухо. Алиса, почувствовав прилив ярости, резко села и стала тереть с силой глаза до такой степени, что в них появились миллионы разноцветных точек. — Да сколько можно. Реву и реву, реву и реву, как жалкая идиотка.

И только ещё больше стала плакать.

— Хватит, хватит! — начала она умолять саму себя и уткнулась в колени лицом. — Не хочу больше…

Весь мир с самого начала сжался в одну точку и будто взорвался. И стал ничем. И Алиса в нём — ничто. В душе зияла такая пустота, которую она не могла объяснить даже самой себе. Она ощущала себя грязной, порочной, мерзкой, не человеком. Чудовищем, которое должно было оставаться в Чёртовом Озере навсегда.

Демоны не спасают людей. Они явно спасают своих.

Дочь Бездны. Мерзость. Она — мерзость.

И она искренне считала, что не заслужила таких преданных и искренних людей вокруг себя.

И страх смерти преследовал её всякий раз, когда она вспоминала, как истекала кровью в озере от удара ножом.

Дамиан не стал ничего спрашивать. Он потянул Алису на себя и заставил её мягкими движениями лечь на его грудь. Алиса сжала его футболку, уткнулась в неё лицом и стала глухо рыдать, пока Дамиан просто гладил её по спине, иногда целовал в макушку и просто молчал, позволяя ведьме выпустить эмоции.

Алиса не помнила, как уснула.

И тем более не знала, как оказалась у собственного дома, который выглядел… иначе.

Огромный бабушкин дом всегда был окружён цветами. Она не любила выращивать овощи. Зато ей нравились цветы, красивые кусты и яблони. Ещё у неё можно было найти иргу, облепиху и вишню на заднем дворе.

Возле дома бегал старенький, но резвый пёс Мишка. Он был коричневый, лохматый, местами даже кудрявый и, для возраста Алисы, слишком огромный. Мишка был самым добрым псом, которого Алиса знала.

Когда Алиса подъехала на синем велосипеде к забору, она открыла калитку. На неё тут же налетел Мишка, чуть не повалив девочку в траву. Алиса засмеялась, когда пёс стал облизывать её лицо и руки, махая длинным, пушистым хвостом так быстро, будто хотел улететь на нём.

Алиса завезла велосипед во двор и поставила его около забора на подножку. Пошла по деревянному плоскому тротуарчику к дому. Стояло жаркое лето, поэтому дышать было тяжело. Энергии становилось всё меньше, потому что ужасно хотелось пить.

Из дома вышла бабушка. Она не была глубоко старой. Наоборот, казалась слишком молодой для своего возраста. Она не любила седину и обожала свои длинные густые волосы, которые она с моральныс трудом обстригла до лопаток. Она закручивала их в разные причёски, никогда не выпуская после ванной плойку и фен. Локоны золотом блестели на солнце.

Бабушка была худая. И она любила платья в цветочек и светлые юбки. И свечи. А ещё любила травы. У неё всегда росли какие-то странные травы под деревьями и кустами на заднем дворе. И потихоньку бабушка всё время рассказывала о них.

— Меня наконец-то к тебе отпустили! — закричала радостно Алиса, ускорив шаг. Она крепко обняла бабушку. — А сегодня мы играть будем?

— Конечно, будем, — бабушка улыбнулась, потрепав внучку по голове. — Пошли сначала вишенок соберём. Мишка!

Мишка тут же побежал вперёд них, обегая деревья и кусты. Он, высунув язык, тяжело дышал, но зато радостно носился скошенной траве.

Пока бабушка смотрела на Алису, та собрала две горсти сочной вишни, накидав её на футболку, которую загнула как сумочку. Бабушка шутливо ткнула Алису в плоский живот, который теперь виднелся из-под «мешочка» из футболки, и вместе они пошли в дом.

— А можно будет с Мишкой на речку сходить?

— Можно, конечно. Только вместе сходим. Соскучилась я, давно тебя так не видела. А нам ведь столько всего ещё с тобой нужно сделать, — бабушка открыла дверь и запустила Алису внутрь. Мишка остался на улице, гоняя птиц, которые любили садиться на бабушкин сад.

— Вчера у Саши был день рождения. Ей телефон новый купили, представляешь. Дорогой такой. А я до сих пор со старым хожу. Даже Вике недавно купили.

— У меня для тебя как раз есть подарок. Это, конечно, не телефон. Даже лучше!

Девочка положила вишню на стол в кухне. И Алиса с бабушкой поднялись на второй этаж в светлом, современном доме. Алиса всегда восхищалась, насколько крутой была её бабушка. И ведь она никогда не рассказывала, откуда у неё столько денег. Говорила: «Бизнес!»

Бабушка открыла дверь. Это был кабинет с компьютером и книжными шкафами. Ничего необычного. Она подошла к шкафу, легко отодвинула его и достала из-под ворота платья ключик, висящий на цепочке.

Алиса широко распахнула глаза. Детский восторг вспыхнул в ней огромным костром. Она приблизилась, глядя на простенькую старую дверь, которая совсем не вписывалась в интерьер.

— Сейчас то, что я тебе покажу — будет нашим общим. А потом это станет твоим, — сказала бабушка и улыбнулась. Она вставила в замочную скважину ключ и неторопливо, будто специально дразнила, повернула его.

Дверь открылась. Бабушка запустила Алису вперёд и включила яркий свет.

— Вау! — громко сказала Алиса и стала быстро проходить мимо множества полок с разными колбочками, банками, мешочками, травами, книгами… В центре был стол с вырезанными на ножках узорами. На одной из полок стоял зачем-то глобус, который не подходит под общий интерьер.

— Что это, ба?! — спросила Алиса, вставая на цыпочки, чтобы получше разглядеть полки, до которых она не могла дотянуться. В конце комнаты стояла даже деревянная лестница, чтобы доставать до самых верхних полок.

— В столе лежит несколько дневников. Я попыталась как можно подробней расписать, что где лежит, что это и зачем нужно.

— Это для волшебства, да? А можно маме рассказать?

— Ни в коем случае, Алиса! О таком нельзя никому говорить. Иначе нехорошие люди могут это у нас отобрать. Или сжечь. Поэтому, пожалуйста, — бабушка взяла восторженную Алису за руки. У бабушки были тёплые, нежные после крема руки. — Полагайся всегда на себя. Никому, никогда не доверяй.

— Даже тебе? — грустно спросила Алиса.

— Даже мне. Прислушивайся всегда только к себе. Пусть люди сеют в тебе зёрна сомнения, пусть заставляют тебя думать, но никогда не позволяй людям решать за себя. Прислушиваться можно. Поступать так, как хотят другие — никогда.

— Поняла! — Алиса резко кивнула и повернула голову на полки. Бабушка отпустила её руки. — А зачем это всё?

— Для колдовства. Мы ведь с тобой ведьмы, не забыла? А у тебя есть особые дары, которые нужно обязательно развивать.

— А почему мама не волшебница? Или мои сёстры?

— Так получилось, — бабушка посмеялась и стала наблюдать, как Алиса рассматривает полки и крутит в руках флаконы так бережно, словно это были маленькие животные. — Случается, что дар передаётся через поколения. Дар есть у меня, в маме он заснул так крепко, что просто решил не просыпаться. Родилась ты — и всё перетекло тебе. А потом я подарю тебе свой.

— А зачем ты мне подаришь свой?

— Чтобы ты была сильнее, конечно. Ты же хочешь стать могущественной ведьмой? Как в мультиках.

— Конечно, хочу! Только жаль, что друзьям нельзя будет рассказать.

— У тебя потом будет столько людей вокруг, что ты от них устанешь. И друзья будут, и враги. Столько всего тебе предстоит пережить.

Бабушка, не справившись с порывом чувств, обняла Алису. И та услышала, как бабушка всхлипнула.

— И я обещаю сделать всё, чтобы тебе не было так больно в будущем после, как я подарю тебе свой дар. — Бабушка поцеловала Алису в макушку и отпустила.

— А почему ты плачешь?

— Потому что очень тебя люблю и горжусь тобой, — бабушка вытерла влагу под глазами и посмеялась. — Так, давай. Сначала за стол, а потом — волшебство! Ты, наверное, голодна, столько на велике ко мне ехала. Пойдём, солнце.

Алиса проснулась оттого, что Дамиан обеспокоенно шептал ей и тряс за плечо. Ведьма распахнула глаза вздрогнув. Глаза были мокрые, сердце стучало в груди.

Она будто коснулась к чему-то чужому. Но это была она. Впервые она увидела себя со стороны маленькой девочкой. И впервые Алиса ощутила к бабушке трепетную любовь и такое сильное тепло, что оно начало душить сквозь сон. Алиса не понимала, её ли это воспоминания. Но и сомнений быть не должно.

Впервые со смерти бабушки её кольнула скорбь.

— Кошмар? — спросил Дамиан. Алиса вытерла глаза, подышала кивая. — Принести воды?

— Сама лучше. Умоюсь схожу. Ты спи. Извини, что разбудила.

Алиса встала с дивана и пошла в ванную, включила там свет и встала напротив раковины. Умылась холодной водой и уставилась на своё отражение. Кожа бледная, под глазами виднелись синяки от усталости. Глаза всё те же чёрные, аж радужек видно не было. Просто тьма в центре глазниц.

Зато ресницы густые, подумала Алиса и не сдержала грустной улыбки.

Как же это было глупо.

Она снова умылась, тяжело выдохнула. Вокруг неё тут же завихрилась чернота с красноватыми проблесками.

Захрил.

Глава 5. Подношение Бездне

Алиса молчала, пока Захрил крутился вокруг неё и тоже смотрел с любопытством в зеркало то на своё, то ведьмино отражение.

— Ты зачем пришёл опять? — прошипела тихо Алиса, надеясь, что Дамиан уже уснул. Хотя всё равно говорила еле слышно.

— А что мне нужно было делать? Мы, вообще-то, привязаны друг к другу — не забывай. Меня обратно притягивает к тебе. Всё по договору. Хочешь продлить время моего отсутствия — впусти меня.

— Что ты будешь делать, если я впущу тебя? — с подозрением спросила она, сощурив глаза. Столько раз этот вопрос поднимался, и ещё никогда она не получила ответа.

— Ну а тебе какая разница? — губы Захрила во тьме растянулись в улыбке. — Дай мне час. И я пропаду на день, пока ты будешь веселиться и гулять со своим ненаглядным.

— Он не мой ненаглядный, — буркнула Алиса и снова посмотрела в зеркало. С каждым взглядом на саму себя становилось всё более тошно. Она переставала узнавать себя, будто знакомые черты искажались, становились чудовищными.

Рано или поздно Захрил потребует свою часть сделки. И насильно. Алиса не могла не соблюдать её, потому что они были повязаны на его душе и её крови.

Ванная Дамиана, пока тот спал за стеной, была не лучшим местом впустить в себя демона, но Алиса поняла, что уснуть больше не сможет.

— Если ты кому-то покажешь меня, я найду способ отправить тебя обратно. Даже если сама отправлюсь вместе с тобой в Ад. Ты понял меня? — угрозой прошипела Алиса.

— Да я помню это, помню! Договор же. Давай, давай, давай, не терпится уже, — Захрил, как щенок, стал крутился вокруг неё. Он постучал когтями по собственным плечам, будто сдерживая мурашки, и нетерпеливо сглатывая слюну.

Алиса даже не знала, что сказать. Она чувствовала себя глупо.

— Ну… разрешаю тебе вселиться в меня на час, — сказала неуверенно ведьма.

И Захрил, счастливый, хохоча так громко, что Алиса заткнула уши, обвил её в плотный вихрь, закружил. Тьма вливалась, как вода, в нос, уши, рот, глаза. Тело снова затрясло, и потекла пена изо рта, смешанная с кровью. Разум разрывало изнутри — стало так тесно, что череп мог расколоться в крошку. Алиса забыла собственное имя и всё, что знала про себя с момента рождения до этой самой минуты.

Сознание ушло в глубокий сон. Теперь тело больше ей не принадлежало.

Захрил в теле Алисы оттянул ворот футболки, посмотрел на грудь. Оценил ноги, руки. Приподнял футболку и покрутился около зеркала, вставая на цыпочки. И улыбался. Он не смотрел на Алису как женщину. Скорее смотрел на неё как на человека, как на оболочку, которую смог наконец-то получить.

Теперь силы Алисы и силы Захрила были связаны, они стали одним целым. Благодаря телу еретика ведьма спокойно выдерживала такой груз. Выдержала бы больше, но демон не хотел и не собирался делиться телом с кем-либо ещё. Она только его. Больше ничья. И даже пусть всякие Дамианы, Мечиславы, родные, мамы, папы и прочий сброд уберёт от него свои поганые руки.

Захрил неторопливо потянулся, глубоко вздохнул и расслабился. Он всё равно не ощущал себя полностью человеком, как Алиса. Он не умел осязать как телесное существо, не умел проявлять живые и такие странные чувства.

Захрил видел, как Алису порой накрывали различные эмоции. Ему становилось всегда от этого мерзко, а эфемерное тело каждый раз скукоживало, будто и даже в нём появились нервы и стали скручиваться в комок от брезгливости и раздражения.

Что плохого в том, что та птичка умерла? Или в том, чтобы убить тех парней-ночников, которые её увидели и могли узнать? Что такого в быстрой мести: пришёл, достал нож и перерезал глотку? Зачем тянуть?

Люди такие странные. Всё усложняют. Но ведь всё так просто на самом деле.

Так считал Захрил.

Демон похлопал по бёдрам, осмотрелся. Стал открывать крышки шампуней и гелей для душа. Понюхал, сморщился. Нравятся же людям эта мерзость. Пахнуть так слащаво. То цветочки, то лесочки. За триста лет, что он бывал в человеческом теле, поменялось многое, а людская суть осталась.

Захрил открыл зубную пасту, попробовал её на язык. И его передёрнуло. Очередная пахучая, ещё и неприятно охлаждающая ерунда.

Демон осторожно вышел из ванной, посмотрел на охотника. Он спал на спине, закинув руку под голову, и тихо посапывал. Захрил улыбнулся, снова посмотрел на тело Алисы.

— Дамиан, — шепнул Захрил голосом ведьмы и наклонился. — Я пока в ванной посижу, помоюсь, — шепнул он.

— Угу, — сквозь сон буркнул Дамиан и перевернулся набок.

Может, поцеловать его, чтобы разбудить в нём сомнения и человеческие пороки? Он же будет разрываться между «правильно» и «неправильно», страдать, вспоминать плохое, что случалось между ними. Может, даже заплачет. Захрил с самого начала увидел в нём столько страданий в глазах, что ему захотелось вгрызаться в охотника зубами и съесть всю эту боль, упиваться ей. От желания аж ломало пальцы на руках и ногах.

Такой восторг. Но нельзя. Захрил с трудом отошёл от Дамиана и снова закрылся в ванной. Оставил свет включённым и исчез в дыму из квартиры.

Пока Захрил шёл по раннему утреннему лесу, наложив силами Алисы на себя морок, он пересматривал воспоминания в её голове, как картотеку. Их было много, и хотелось посмотреть внимательно каждое. Поэтому, присвистывая, он смотрел глазами на дорогу, а разумом просматривал некоторые фрагменты из жизни Алисы как кино.

Иногда он цокал, иногда смеялся, иногда удивлялся. Пока он смотрел только детство. Но некоторые воспоминания он пробить не мог. «Странно», — подумал Захрил нахмурившись.

Когда голые пальцы почти коснулись воды, все мысли тут же исчезли, а на лице появилась улыбка. Он знал, что вокруг — мёртвая тишина. Только где-то в умирающем лесу ходила нечисть, которая не решалась ступать за свои границы обитания: упыри, пауки, может, даже волколаки, которые в полнолуние прибегали к местам тёмных сил.

Чёртовое Озеро — это центр мироздания, центр Тьмы, начало и главная граница между демоническим миром и миром людей.

Захрил зашёл босыми ногами в воду. Непривычная прохлада кольнула ноги. Всё-таки что-то он ощущал. Либо это Алиса брыкалась и заострила осязание. Захрил приподнял руку, глядя на неё. Женская тонкая рука преобразовалась в чёрную, когтистую, словно испачканную в саже. Вокруг неё извивалась тьма, струилась в разные стороны и текла вниз.

Демон провёл когтем по внутренней стороне предплечья, впиваясь так глубоко, что кровь тут же хлынула из-под кожи. То же самое Захрил сделал со второй рукой.

Он встал, торжественно приподняв голову и позволяя крови стекать в озеро. Больше, больше, нужно больше. Этого мало. Слишком мало!

Захрил понимал: если он постоит так ещё с минуты-другую, тело Алисы может не выдержать, и оно умрёт. А на ещё одно воскрешение Захрил уже не был согласен. Иначе сам рисковал застрять между мирами, исохнуть от того, что Бездна будет так далеко, и погибнет.

Демон опустил руки. Чёрная, густая субстанция потекла от кончиков пальцев вверх, заживляя глубокие порезы так, что от них не осталось и следа. Захрил провёл уже обычными женскими ладонями по гладкой бледной коже.

Демон опустился на колени и смыл остатки крови, желанно отправляя последние крупицы растворяться в водах Чёртового Озера. Он слышал, как из глубины раздался мученический, медленный вой сотен голосов. По ту сторону озера внезапно выпрыгнули, будто рыбы, два чёрта и юркнули в кусты. Они обернулись, испугались демона и убежали прочь задыхаясь.

Сначала вышли черти, потом выйдут двоедушники, а потом — Боги. Всему своё время.

Захрил одним движением оказался в ванной квартиры Дамиана. Прошло точно не час. Он мог бы повеселиться ещё немного. Может, всё-таки поиздеваться над Дамианом? Он так сладко сопел, что хотелось вцепиться ему когтями в грудь, голосом Алисы сказать, как же он ничтожен и жалок. Но это не имело смысла. Стоило пролить кровь ведьмы в озеро, он ощутил прилив сил, которому ему хватило с лихвой. И он точно знал, что это же ощутили остальные его собратья.

Те же черти, которые выпрыгнули из воды — они выбрались на свободу.

Захрил стянул футболку с тела, кинул её небрежно на стиральную машинку и залез в ванную. Если уходить, то делать это красиво. По крайней мере, как он это видел.

Он включил кран на полную, отрегулировав режим под тёплый. Заткнул слив и лёг. Закрыл глаза, расслабился, чувствуя, как родная стихия обволакивала неспешно неспешно. Она придавала столько энергии. Мировой океан велик, и Чёртовое Озеро было его частью. А значит, и все воды этого мира были готовы к поглощению тьмой. А затем к мощному взрыву.

Когда вода скрыла ноги и уже начала прятать живот, Захрил стал потихоньку выходить из тела. Из глаз, ушей и носа потекла вниз дымчатая тьма, скользя по телу, по бортикам ванной, по полу. И растворяясь в воздухе, полностью исчезая. Ему было достаточно, и он решил, что вернётся скоро, когда сам того захочет.

Алиса очнулась, закашлявшись пеной. На лбу появилась испарина. Зеркало запотело от жары. Ведьма тяжело дышала, схватившись за края ванны. Тошнило настолько сильно, что Алиса резко выбралась из ванны, расплёскивая воду во все стороны, и упала перед унитазом, отбив колени об кафель. И её стошнило одной желчью и кровью.

Ведьма сидела в луже воды, которая стекла с волос и тела. Её потряхивало каждую секунду, словно изнутри трепыхались нервы, как ветви деревьев в ветреную погоду.

И её снова стошнило.

Алиса поднялась на трясущиеся ноги. Они с трудом держали её. Алиса тяжело дышала, пытаясь прийти в себя. Она сполоснула рот водой из-под крана, смыла с лица пот, пену, желчь и кровь. Она убрала спутавшиеся волосы с лица и посмотрела на своё отражение. Оно показалось ещё бледнее, чем было до этого.

Нет, так нельзя, такое терпеть мерзко и невыносимо. Нужно было что-то придумать, чтобы как можно скорее расторгнуть этот чёртов договор.

Смысла грязную воду из ванны. «Откуда там листочки и столько грязи?» — пронеслось в голове, пока она натягивала обратно футболку.

Ведьма вышла на подгибающихся ногах из ванной, щёлкнула выключатель и села на край дивана. Она провела с трудом руками по лицу и легла. Тело всё ещё будто пребывало в приступе сильной лихорадки, которая медленно опускала.

Дамиан сквозь сон, проговорив что-то невнятное, жалобно свёл брови и подтянул Алису к себе. Он спрятался в её волосах, поудобнее нашёл положение головой на подушке и снова замер, засопев.

— Не уходи…

— Что? — прошептала Алиса, но Дамиан ей больше не ответил. Либо показалось, либо ему что-то снилось.

Алиса закрыла глаза, расслабилась. Но уснуть так и не смогла.

Полежав так в раздумьях какое-то время, она не выдержала и с трудом выбралась из-под тяжёлых рук, стараясь сильно не скрипеть диваном. Алиса размяла мышцы, которые уже перестали самопроизвольно напрягаться, и пошла на кухню.

Здесь был небольшой источник в виде светодиодной ленты под верхними шкафами. Алиса включила её и открыла холодильник. Внутри лежала еда из доставки. Она порылась в шкафах и нашла банку кофе. Чтобы не будить Дамиана, своими силами вскипятила воду в чайнике. Жаль, что молоко она всё выпила.

Кофе взбодрило. Пока она пила из однотонной зелёной кружки, Алиса пошарилась ещё по шкафам и нашла лапшу. В морозилке лежала свинина.

«Почему бы, собственно, и нет», — подумала Алиса. Она сделала пару шагов назад, наклонилась и двумя пальцами — средним и указательным — провела линию от стены к стене и нарисовала на этой линии невидимый сложный знак — морок. Теперь шум не должен помешать Дамиану.

Пришлось готовить из того, что было.

Алиса пританцовывала и напевала все песни, которая знала. Иногда сочиняла мелодии на ходу, лишь бы не думать ни о чём.

И в один момент, когда Алиса резала холодные куски мяса, которые она немного разморозила, в голову начали снова приходить образы Мечислава, Агнеши, Никодима, Серафина… И так по нарастающей — и также росла её ярость. Алиса так сильно вонзила нож в мясо, что чуть не полоснула им по пальцу. А второй рукой она сжала несколько ледяных кусков, будто хотела выжать из них все соки.

Алиса прикрыла глаза. Вдох. Выдох. Холод обжёг руки, и это успокоило её.

Думать о том, что делал Захрил в её теле, и вовсе не хотелось.

Ведьма продолжила готовить, расслабляя мышцы. Включила плиту, нагрела масло и кинула туда мясо. Рядом поставила кастрюлю с водой, которую уже вскипятила, и бросила туда лапшу. Пришлось делать импровизированный соус, основой которого был кетчуп.

Доставки — это, конечно, вкусно, но явно будет маловато на двоих.

Когда всё было готово, уже рассвело. Дамиан начал шевелиться всё чаще. Поэтому Алиса решила развеять морок, просто махнув рукой в сторону невидимой линии, и открыла шторы.

На глаза охотника упали лучи солнца. Дамиан перевернулся на живот, недовольно замычав.

— Просыпайся, — сказала Алиса, перекинула ногу через его спину и села верхом на поясницу.

— Мне такой хороший сон снился, — пробубнил Дамиан хрипло.

— Единороги?

— Нет. Я управлял вертолётом.

Алиса прыснула. Она слегка похлопала Дамиана по спине, наклонилась к его голове. И зачем-то поцеловала в позвоночник под шеей, в центр трапеции. Дамиан вздрогнул, по телу заметно пробежались мурашки.

— Ещё раз так сделаешь, скину с дивана, — промычал он с трудом из-за примятой щеки.

— Я поесть приготовила, — Алиса схватилась за плечи Дамиана и стала качаться взад и вперёд, наклоняя расслабленно голову туда-сюда.

— Как маленькая, честно слово, — буркнул недовольно Дамиан, даже не собираясь вставать.

— Нет, просто выспавшаяся и восставшая из мёртвых!

Алиса хохотнула и спрыгнула сама на пол. Она пошлёпала голыми ногами в сторону кухни и выключила светодиодную ленту. Стала доставать тарелки и раскладывать горячую лапшу и мясо в соусе.

Дамиан, будто только уловил запах, резко оторвался от подушки и повернул назад голову, глядя на Алису.

Пока он был в ванной и чистил зубы, Алиса сидела перед полной тарелкой, от которой всё слабее и слабее шёл пар. Она упёрлась в руку подбородком, а второй рукой накрутила лапшу на вилку, потянула. Лапша порвалась. Алиса так покрутила следующую.

Скачки настроения уже начинали раздражать.

Но хотя бы Захрил ушёл.

Всё-таки было интересно, что он делал ночью. Алиса ничего не помнила, кроме боли и тремора во время вселения и после.

Дамиан сходил за одеждой сразу после завтрака. Алиса от нечего делать снова пошла мыться. В этот раз она хорошенько отмыла длинные, густые волосы и осторожно расчесала. А то до этого были пакли, а не волосы. Благо Дамиан обещал купить и резинки.

Когда Алиса наконец-то оделась по-человечески, даже дышать легче стало. Штаны были великоваты, но Дамиан отдал свой старый ремень.

— Ну хотя бы не кружева! — сказала довольно Алиса, оценив нижнее бельё снизу, и застегнула ширинку.

И они наконец-то вышли на оживлённую улицу.

Было около одиннадцати утра. Воздух всё ещё держал утреннюю прохладу, но солнце уже грело достаточно, чтобы не хотелось прятать руки в карманы. Над городом висело почти прозрачное небо, а вдали, как стражи, возвышались снежные хребты Алатау — белые, холодные. Алиса впервые видела горы настолько, казалось бы, близко для неё.

Город потихоньку оживал после тихого субботнего утра. Пожилые продавцы расставляли ящики с хурмой и грушами, листья на тополях и каштанах уже стали янтарными и падали, шелестя под ногами. Из открытых дверей пекарни доносился запах тёплого лепёшечного теста.

Машины медленно проезжали по улицам. Пахло осенней листвой и сырой землёй.

— Ты давно тут?

— Приехал недавно. Меняю места жительства раз в месяц.

— А до этого где был?

— В Якутии, Минске и на Камчатке.

Алиса старалась не вспоминать родных. Если они уже похоронили её, то… Да отцу явно всё равно. Мама, наверное, горевала недолго. Вика и Саша… Наверное, тоже. Разве нужно горевать по лишнему человеку в семье? Хотя это было слишком самокритично, возможно. И в какой-то степени даже эгоистично.

Вдруг им всё-таки больно?

— А если вернуться? — спросила Алиса. — Ну, мне вернуться домой на какое-то время. И я просто наложу на них заговор. Чтобы они думали, что я… ну… уехала просто учиться, во!

— Уверена, что это хорошая идея? Контролировать чужой разум против человеческой воли… Никто такому не обрадуется.

— Так я же ради них. Им зато не так больно будет. У тебя есть кинжал перемещения?

— Ты всё равно будешь делать по-своему, да?

— Да. Так будет для всех лучше. Я сама изведусь скоро оттого, что мама и сёстры там страдать могут.

— Ну не знаю, Алиса. Они же не просто поданные, которые должны подчиняться. Они твоя семья. Не пожалей. Но это твоё право, конечно. Не мне приказывать госпоже верховной.