Дети другого мира: Черные ангелы

Часть 1. Глава 0: Мышата

Драгомира любила прятаться в маленькой комнатке, где её ждали молчаливые верные друзья: кресло-качалка и пузатый шкаф. В шкафу девочка хранила, спрятав за одиноким полушубком, свои сокровища: пожелтевшие тетрадные листы, связку старых цветных карандашей и красивые кусочки тюля — их дала воспитательница. Иногда Драгомира рисовала, но чаще наряжала карандаши в обрезки, представляя персонажами волшебных сказок.

Сегодня Красный рыцарь и Серая принцесса вновь спасали друзей из лап коварного Чёрного колдуна. А после успешного, разумеется, спасения герои торжественно сыграли свадьбу.

Сказка закончилась. Драгомира лежала на теплом дощатом полу и от скуки наблюдала за солнечным лучом, ползущим к другой стене. Скоро воспитатели позовут всех на ужин, а значит, пришла пора покидать ее маленькое королевство.

Девочка потянулась, стряхнула пыль с сарафана. Доски едва скрипнули под весом худенького тела. И вдруг из потайного лаза раздался шум. Кто-то попытался открыть неподатливую дверцу.

Драгомира замерла на миг, и почти сразу юркнула в шкаф, захлопнула двери, забилась в угол и зажала ладонями рот. Полушубок мазнул тонким ворсом по макушке, и с перепугу она дёрнулась, стряхивая с меха пыль. Та попала в нос, захотелось чихнуть, но нельзя было отнять руки ото рта. Иначе наружу мог выйти проклятый голос — тот, что желал расправиться со всем, пугающим Драгомиру. Он сдавил лёгкие, пытаясь вырваться, но девочка крепко стиснула зубы, до крови прикусив кожу ладони.

— Эй, здесь кто-то есть? — спросил какой-то незнакомый мальчишка, пробравшийся в комнатку. — Это твои карандаши?

Драгомира услышала, как подбирают с пола её сокровища. И голос рванул наружу с такой силой, что девочка снова дёрнулась, ударившись пяткой о полку.

— Меня зовут Хаким, — продолжил мальчишка, будто расценив глухой звук удара как согласие. — А тебя?

Драгомира задышала сквозь пальцы: голос мог сорваться и навредить новенькому. И пусть бы он забирал всё, лишь бы не раздавалось больше хруста костей и криков боли… Она крепко зажмурилась, прогоняя непрошенные слезы, и всем сердцем пожелала услышать затихающий звук шагов и скрип дверцы. Но вместо этого прозвучал вопрос:

— А т-ты… п-привидение? Ударишь один раз, если да? Или два, если нет… Я могу подождать.

Драгомира могла ответить «да», напугать мальчишку, и тогда бы он сбежал. Но всё равно однажды узнал бы, кто был «привидением» на самом деле. И что это привидение творило… Девочка, помедлив, тихо стукнула — дважды.

— А ты не знаешь, как его найти? — прозвучало в ответ. — Другие дети сказали, если я смогу его найти, то они будут со мной играть.

Драгомира быстро стукнула ещё два раза. Стало ясно, что мальчишка так просто не уйдёт. Снаружи раздался печальный вздох.

— А может, ты поиграешь со мной? — предложил Хаким. — У меня есть машинка. Только у неё сломалось колесо. Но она может ездить. Честное слово!

Драгомира — неожиданно для себя — улыбнулась и тут же ощутила странное: голос не попытался вырваться. И, собравшись с духом, она, осторожно-осторожно выговаривая букву «р» — на ней голос так и норовил проскочить — ответила:

— Я — Др-раго-мир-ра. И я… Я поигр-раю с тобой. Но потом…

— А можно называть тебя Мира?

— Нет, — дёрнувшись, отрезала девочка. Показалось, что вот-вот за этим именем должны были зазвучать обидные прозвища.

Из комнатки раздался протяжный скрежет. Драгомира прильнула к щели между дверцей и полкой, стараясь разглядеть, что же делал мальчишка. А Хаким придвинул к шкафу тяжёлое кресло-качалку, скинул с него старые коврики, подняв в воздух тучу пыли, и немедленно зачихал, словно котёнок.

— Тебе нужно уйти, — почти умоляя, продолжила Драгомира, силясь разглядеть в щель лицо мальчишки. Но видны были только тощие бледные руки с россыпью конопушек и белая футболка, больше похожая на балахон.

— Почему? — спросил Хаким, устроившись в кресле.

Драгомира сжала кулачки и прикусила пальцы. Ведь сказать правду — это испугать, прогнать… Значит, надо соврать. Солгать сейчас, а дальше всё решится само собой.

— Я… — но голос, собственный голос, неожиданно дрогнул, едва не утонув в проклятом голосе. Проклятый голос не любил ложь. — Я могу сделать больно. Тебе, — промямлила Драгомира едва слышно. — У меня есть голос… Если он скажет плохие слова, тебе будет больно.

— А он часто говорит плохие слова?

В вопросе Хакима ощущалось искреннее любопытство — и никакой боязливости. Драгомира не сразу нашлась, что ответить. Не могла поверить в то, что почувствовала: проклятый голос внезапно затих.

— Когда испугаюсь… — наконец, прошептала она.

— Тогда не бойся, — по-простому ответил мальчика. — А я вот могу делать невидимые стены. Ты знаешь Джоша?

— Да, — негромко ответила девочка. Джош был единственным мальчишкой в группе Драгомиры, которого голос будто бы боялся или не хотел причинять тому боль. И если Джош нападал в одиночку, Драгомира была совсем беспомощна.

— Вот его я уронил своей невидимой стеной! — похвастался Хаким. — Он говорил всякие нехорошие слова про какую-то девочку. Обозвал её страшной старухой и сказал, что с ней никому нельзя разговаривать. А я сказал, что так нельзя. Он хотел меня ударить, а я сделал стену и уронил его…

Драгомира удивилась: уронить такого крупного мальчишку, наверное, было очень сложно.

— А потом пошёл искать привидение, — закончил Хаким. — А воспитатели знают, что ты тут?

Девочка сначала замотала головой, а потом, спохватившись, ответила:

— Нет.

— А это твои карандаши?

Голос в груди Драгомиры недовольно заворочался.

— Угу, — коротко ответила она, не разжимая губ.

— А что ты рисуешь? А можно посмотреть? — не унимался Хаким.

Драгомира крепче прижала к себе листочки с рисунками. С одной стороны, ей уже не хотелось прекращать разговор. С другой, мальчишка мог врать все это время, а рисунки были так дороги…

— А что взамен? — наконец, набралась она храбрости.

— Взамен…

Раздались звуки шагов, и девочка почувствовала, как слегка дрогнули дверцы шкафа, словно кто-то надавил на них рукой. Из щели между ними просочились тонкие золотистые нити. Они сплелись в невиданный солнечный цветок, и тот разогнал темноту. Драгомира прикоснулась к светящимся лепесткам — и почувствовала волну тепла по телу, уносящую все страхи и тревоги. Прислонилась к цветку лбом, стараясь запомнить это чувство — чего-то близкого, чего-то родного… Но свет исчез.

— Это я не очень долго могу, — прошептал Хаким, шумно дыша. — Это… сложно. Сложнее, чем стена.

Девочка осторожно просунула рисунки под дверцы.

— А что это за место ты рисуешь? С двумя лунами…

— Не знаю, — честно призналась Драгомира.

Иногда ей снились огромные луга, полные высокой травы; странные руки, зеленокожие, шестипалые; фиолетовое небо с двумя серебряными лунами. После этих снов оставалась какая-то радость на сердце, и, чтобы удержать её, девочка переносила пригрезившийся мир в рисунки.

— Я тоже это видел! — взволнованно прошептал Хаким. — Это место мне снится. Иногда. Там ещё большой белый замок на холме и библиотека, и круглое озеро! И такие белые деревья с ветками до земли, и… — голос Хакима дрогнул.

— Чёрные горы, — вместе произнесли дети.

На миг в комнате повисла тишина. И Драгомира потянулась к замку: ей захотелось увидеть этого незнакомого мальчишку, что рассказал знакомые сны.

— Эй, Миренция-старушенция, ты где?! — раздались громкие голоса снаружи, и девочка дёрнулась назад, закрыв рот. Сердце забилось в страхе: неужели она доверилась зря?

— Мирка, Мирка-крысорылка, ты куда делась?

— Эй, посмотрите-ка, тут дыра в стене…

— Крысорылая там? Проверь!

Драгомира онемела. Ещё пара секунд — и орава ворвётся в эту нору, разгромит её, уничтожит и заберёт рисунки…

Голос зашевелился внутри — уже напористей, решительней, и сдерживать его становилось всё сложнее. Девочка, начав задыхаться, попыталась открыть замок. Дрожащими руками это сделать было непросто. Срочно нужен был воздух — успокоиться, не дать голосу вырваться…

Но комнатку огласил разочарованный детский крик:

— Нет тут ничего! Одна стена.

Драгомира приоткрыла дверцу, не веря в услышанное. И увидела бледного рыжего мальчишку, что стоял перед входом и вытягивал руку вперёд. Перед его ладонью искрилось едва заметное полупрозрачное полотно. И лишь когда голоса стихли, мальчик опустил руку и, пошатываясь, обернулся. Взгляды детей встретились, и девочка смогла рассмотреть его веснушчатое лицо и медно-красные глаза.

Драгомира знала, какой её видит Хаким. Знала, что её седые волосы собрали на себя всю пыль и паутину из шкафа. Но мальчик не испугался, не отстранился, не захотел сбежать. Он только улыбнулся и сказал:

— Хочешь, буду называть тебя Дрим?

Часть 1. Глава 1: Чудовище из зеленого камня

Драгомира сидела перед роялем, возле учительницы, чьи пальцы скользили по клавишам, и, слушая негромкую музыку, смотрела в окно. Под проглядывающим сквозь облака октябрьским солнцем бегали мальчишки. Хаким старался изо всех сил, но едва обгонял второклашек — хотя ему недавно исполнилось одиннадцать. Не отставал и другой, с пшенично-золотыми кудряшками — он бежал впереди всех. Это был Дуглас.

Он появился в приюте весной, полгода назад — в тот самый день Драгомира и выпустила свой голос. И впервые он не испугался Джоша. Ведь тот на её глазах столкнул Дугласа с лестницы, и голос тут же вырвался злобным рыком, затмил сознание, увлёк от внешнего мира. А когда вернулось зрение, девочка предпочла зажмуриться: за миг лестница превратилась в груду обломков. Пыль царапала горло и глаза, а сверху, откуда раньше слышался смех Джоша и его друзей, теперь доносился надрывный плач.

Драгомира не успела даже закричать. Шею пронзило ненавистное железное жало, и тело сковало знакомой судорогой — а ведь её девочка надеялась больше никогда не ощутить. Жало принесло тьму и болезненно-долгий сон, где мерещились черные горы и мрачные пещеры, откуда веяло холодом и сыростью. В темноте зловеще вспыхивали глаза, и от этого взгляда хотелось сжаться в комочек. Но иногда тьму разрывали тёплые солнечные цветы, злые глаза отступали, и приходил рассвет, открывавший вдали, посреди зелёного моря, сияющий белоснежный шпиль…

Затем были долгие месяцы ежевечерних походов к директрисе, где та либо молча заполняла бумаги, заставляя часами слушать монотонный скрип ручки, либо сухо объясняла раз за разом, насколько ужасно Драгомира поступила. И та, сидя на жёстком табурете в углу, молча глотала слезы. Да, голос проснулся из-за Джоша. Но только девочка была виновата в том, что пятеро детей с переломанными костями лежали в больничном крыле. Радовало только, что за дверью ждал Хаким — и ни разу не пропустил встречу, ни разу не отказал в объятии.

Вместе с ним всегда приходил и спасенный Дуглас. Мальчишки, живя в одной комнате, сдружились. Да и Хаким, в то время, пока Драгомира проводила часы у директрисы, следил, чтобы Джош не смел обижать мальчика.

Вечера того теплого лета закончились, но еще один друг — еще одно маленькое солнышко — никуда не делся...

— Драгомира, не отвлекайся, — учительница вернула мысли в осень. — Опять в облаках витаешь. Наши занятия не для того, чтобы ты в окно смотрела. Скажи, что я только что сыграла?

— Это, ну… — замялась девочка, опустив взгляд. — Извините, не могу вспомнить…

— И что там такое интересное за окном? — вздохнула учительница.

— Я следила, чтобы Джош не начал снова обижать Дугласа…

Да, взрослые им иногда помогали. Закрыли глаза, когда их троица стала прятаться на чердаке — ведь тайную комнатушку забрали новые воспитатели. А недостроенная мансарда, плавно переходящая в захламлённый чердак, была надёжно защищена от чужих глаз. И взрослые понимали, что ссор станет меньше, если развести детей по сторонам.

— Опять ты за своё. Он просто проявляет внимание, — покачала головой учительница. — Это потребность его дара…

Да, взрослые помогали. Но лишь иногда. «Он просто так играет с вами». «Ему хочется вашего внимания». «Он любит быть лидером. Ничего, вырастет и поумнеет»… Всё это ребята уже выучили наизусть. И Драгомира смотрела на плоские губы учительницы, похожие на две свекольные стружки, и не могла заставить себя прислушаться. Почему все взрослые были так слепы?

— …К тому же, он все ещё злится на тебя за то, что ты сделала его друзьям больно, помнишь, на лестнице?

Конечно же, Драгомира помнила. Крики тех детей до сих пор снились ей в кошмарах.

— Ты пробовала перед ним извиниться?

— Да, но он…

— Все ещё боится. Драгомира, пойми. Мы занимаемся с тобой музыкой, потому что она помогает тебе с твоим даром, проклятием — называй как хочешь. Чтобы больше не случалось таких инцидентов. Понимаешь?

Девочка закивала: когда играл вальс, голос засыпал и, словно питомец, сворачивался в клубок. Приобретал очертания в её разуме: в белом тумане — так голос выглядел обычно — появлялась морда спящей собаки, будто сотканной из облаков и снега. Собака мерно дышала, пока длилась мелодия, но стоило утихнуть последнему переливу, как пёс растворялся. Оставалась лишь скрытая в тумане пасть, готовая укусить в любой момент.

— Драгомира, вы все здесь должны научиться справляться с дарами. У Джоша дар мягче, податливей, чем твой. Поэтому тебе нужно заниматься усерднее… Ведь однажды он станет великим подспорьем.

— Значит, мы можем быть полезны?

— Конечно! Вы все однажды станете частью чего-то большого, — улыбнулась женщина и даже погладила ученицу по голове.

Голос зашевелился. Эти слова были ложью. Может, невинной, лишь прикрывающей незнание, но ложью… Негромкий стук в дверь, к счастью, отвлёк его. Девочка вытянулась, чтобы получше разглядеть вошедших и отвлечь голос от реплик учительницы.

В дверях показалась молодая женщина, а рядом с ней жались друг к другу две другие новых ученицы: одна, с огненно-рыжими волосами, держала за руку вторую, заплаканную, и недобрым взглядом сверлила Драгомиру. В ответ она осторожно помахала им — и воздух вдруг разрезал пронзительный детский крик…

Тем утром Орша — одна из этих учениц — познакомилась с директрисой приюта. Пока девочка нетерпеливо сучила ногами в воздухе, сидя на высоковатом стуле, напротив, за массивным столом, широкоплечая женщина быстро заполняла бумаги, кутаясь в длинную шаль, расшитую бабочками.

— Выбери лишнее, — безучастным голосом предложила она и не глядя подсунула листок с картинками.

Девочка молча ткнула пальцем в изображение круглой двери, стоящей посреди Луны, Солнца и земного шара. Директриса сухо кивнула и, захлопнув папку с именем Орши, сказала:

— Следующий.

И та, вздёрнув подбородок, спрыгнула на пол и вприпрыжку подбежала к дивану, на котором сидели ещё двое. С ними Орша познакомилась в машине: с Любой, уже прошедшей тесты, подружилась, а с мальчиком — ещё нет…

— Меркурий, ко мне, — скомандовала женщина, и он подскочил. Забрался на стул, попытался пригладить чёрные волосы, набрал воздуха в грудь побольше, чтобы резво ответить на все вопросы. — Полное имя?

— Меркурий, — протараторил он на удивление чётко для восьмилетнего. — А ещё меня другая воспитательница называла Мэтр. Это на каком-то языке значит «близнецы». А ещё я умею играть на маленькой гитаре, а ещё…

— Помолчи, — холодно отрезала женщина, и тот осёкся.

Орша от этого вздрогнула. Тут же ощутила запах гари, спешно отняла ладонь от диванной подушки и заметила, что оставила на ней выжженный след. Но сдержала ехидный смешок и перевела взгляд на Любу, желая похвастаться, как ловко отомстила злой директрисе. Люба же едва ли видела что-то, кроме большой страшной женщины. Не отводя от неё глаз, наполненных слезами, девочка вертела в руках заколку, украшенную деревянным цветочком.

— Эй, ты чего? — прошептала Орша, ткнув её локтем.

— Страшно, — глотая слезы и сдерживая всхлип, ответила она. — Мне так страшно без моего дедушки.

— А ты не бойся. Теперь у тебя есть я.

Когда их силом заставляли войти в этот особняк из темно-зелёного кирпича, Любе казалось, что был он спящим монстром, наполовину вросшим в землю, и только выжидал момента, чтобы открыть глаза. Лязг железных ворот ознаменовал, что их маленькая троица должна была, победив это чудище, стать героями. И первым препятствием была эта жуткая директриса.

— Так. Вы двое, — ткнула она пальцем в сторону девочек. — Вас ждут снаружи.

— А я? — Меркурий уже хотел спрыгнуть на пол, но замер.

— А ты — сидеть.

Мальчик подчинился, с тоской посмотрев девочкам вслед. За дверью их уже ждала девушка, не столь огромная, как взрослые, встретившиеся прежде.

— Я — младший воспитатель Нима, — представилась она, и её голос оказался неожиданно нежным и певучим, а Люба даже перестала плакать. — Идёмте вниз. Познакомлю вас с будущей соседкой, девочки.

И они, взявшись на всякий случай за руки, просеменили по хрустящей ковровой дорожке. Чем дальше шли, тем светлее становилось в коридоре — Орше даже пришлось зажмуриться, когда снова попали в главный зал, встретивший светом огромной люстры, похожей на стеклянный водопад. Разве что от блестящих перил балкона и лестницы на первый этаж исходил едкий неприятный запах.

— Пахнет свежим лаком. Дедушка работал с деревом и лаком, — протянула Люба, глядя на Ниму. Та лишь мило улыбнулась.

— Уже видели наши картины? — пропела она, указывая на огромные полотна, с которых вот-вот грозили опрокинуться морские валы и почерневшие корабли с разорванными парусами.

Люба крепче сжала руку Орши, и девочки закивали в ответ.

Несколько старших ребят, не обращая внимания на них, прошагали по лестнице в левое крыло. Другие мальчишки, помладше, внизу на потрёпанных диванах снимали обувь и куртки. Орша и Люба по привычке спрятались за Нимой, проходя мимо.

— Эй, девки, новенькие! — окликнул кто-то из толпы тонким и резким голоском.

Орша оглянулась. Искать незнакомца долго не пришлось. Крупный рыжий мальчишка вышел вперёд, запрокинув голову.

— Эй, увижу с крысорылой или её дружками — накостыляю, — крикнул он.

Орша не сдержала смеха: уж больно нелепо это прозвучало. Но только она набрала воздуха, чтобы ответить, как Нима крепко ухватила её за плечо и потащила вперёд. А задиру взял за ухо другой воспитатель и что-то начал ему втолковывать. Нима же продолжала тянуть девочек в широкий коридор, всё рассказывая, где какой класс находится.

— Вот здесь у нас музыкальный, — огласила она и открыла новую дверь.

Класс был залит солнечными лучами, бьющими из огромных окон. В центре стоял огромный трёхногий стол, каких Орша прежде не видела, и сидели за ним немолодая женщина и девочка с блекло-серыми волосами. Её тощее лицо со впалыми щеками и острым носом походило на лицо маленькой старушки. Или крыски.

— Мы же не с ней будем жить? — всё тем же шёпотом выдохнула Люба, прижавшись к Орше.

А девочка-крыска, вытянув шею, робко помахала им. И Орша на мгновение опешила.

— Она помахала, видела? — Люба, округлив глаза, так вдавилась в подругу, что едва не свалила её с ног. — Что делать? Что нам делать?

— Тише ты, — проворчала та и неуверенно начала было поднимать руку, но тут сквозь голоса гудевших над головой взрослых прорезался крик.

Орша узнала его. Это был Меркурий. Она вывернулась из цепкой хватки Нимы и кинулась в главный зал, затем — по лестнице вверх, даже не думая, что будет делать.

— А ну прочь! — бросилась она в толпу с запылавшими кулаками, и дети расступились перед этой яростью. В центре стоял тот самый задира и расчёсывал себе лицо, усыпанное красными пятнами.

— Ой, Орша, — промямлил Меркурий, валявшийся у перил. — А мои искры снова, вот и…

— Тебе чего, малявка? — кинулся задира на девочку.

— Джош, у неё огонь!

Но среагировать он не успел: Орша со всей силы ударила его в живот, и мальчишка, вскрикнув, упал на колени.

— Не тронь его! — прорычала она и замахнулась ещё раз, но Джош увернулся.

Девочка пролетела вперёд и упала на пол, успев выставить вперёд руки. Руки, охваченные огнём. Ветхий ковёр вспыхнул, ощетинился язычками пламени, перешедшими на балкон, и они с жадностью принялись пожирать свежее дерево. Огонь навис над девочкой, потянул к ней жаркие объятия, и та замерла под гулом стихии. Пока кто-то не выдернул её за шиворот — рыжий конопатый парнишка.

— Бежим! — крикнул он сквозь шум, и Орша послушалась.

Краем глаза она заметила, что девчонка-крыска тащила за собой из класса заплаканную Любу. Позади зашипели огнетушители — этот звук Орша знала хорошо. Этот звук и перепуганные крики взрослых:

— Пожар! Пожар!

— А ну стой, уродка рыжая! — визжал Джош.

— С ней конопатый! Берегись стен! — раздавались другие голоса.

Ноги разгоняли клубы пара и дыма — они забивались в нос, отчего хотелось чихать и кашлять. А крики детей все больше распаляли Оршу, и ей думалось, что хорошо было бы развернуться и сжечь всё, что видели глаза.

— Я не могу! Дай я им наваляю! — прорычала она, загребая ногами ковёр. Снова едва не упала, но мальчишка втолкнул её в какую-то захламлённую кладовку, захлопнул дверь и прокричал:

— Дуглас, скорее, портал!

Орша едва успела разглядеть в полумраке лица друзей, как вдруг по глазам резанула бело-золотая вспышка.

— Что вы делаете?! — воскликнула Люба.

— Не мешай, — прохрипел мальчишка. Он странно размахивал руками, словно пытаясь взлететь, и меж его ладоней вспыхивал золотистый шар, но спустя секунду исчезал.

— Хаким, кольцо! — выкрикнула седая девочка, и тот вцепился в дверь.

Из коридора раздался визг, подхваченный множеством голосов:

— Они в кладовке!

— Вытаскивай их!

Дверь дёрнули так сильно, что Хаким едва удержался, и Люба, снова запищав, забилась в дальний угол. Туда же кинулась девочка-крыска.

— Дуглас, ну же! — попросила она, не отпуская дрожащие ладони Любы.

— Дрим, я пытаюсь. Не под-да-ё-ёт-ся-я, — тянул Дуглас, словно разрывая невидимое полотно.

— Поторопись же, — прошипел Хаким, упираясь ногой в косяк.

Орша оглянулась. Меркурий был на удивление молчалив и казался призраком — настолько посерело его лицо. И девочка решилась: крепко схватила дверное кольцо, помогая Хакиму держать дверь.

— Я стараюсь же! — обиженно выпалил Дуглас. И тут шар меж его ладоней не пропал, а стал расти, испуская яркие лучи, пока не вырос размером с самого мальчишку.

— В портал, скорей! — крикнул Хаким. И остальные исчезли из виду, стоило им только шагнуть к сердцу золотого шара.

— Что это такое?! — испугалась Орша.

Крепление кольца лопнуло, и дети упали на спины. Дверь распахнулась, и орава попыталась влететь в комнатушку, но врезалась в невидимую преграду. Девочка мигом вскочила на ноги и взмахнула пылающими кулаками.

— А ну назад! — прокричала она, и дети попятились, спасая лица.

Портал запульсировал. Хаким тут же схватил Оршу за шиворот и нырнул с ней внутрь. Они выпали на пол, устланный песком, и Орша зашипела, держась за плечо. Потом откашлялась, поднялась на ноги и смахнула налипший мусор с полосатого свитера.

— Ого, — не удержалась она от возгласа, оглядев заставленное хламом место, где оказалась. Справа высилась баррикада сломанных стульев и дырявых пружинных матрасов, в которой даже затерялся ржавый остов велосипеда, а дальше во мраке силуэты вещей сложились то ли в спину какого-то дракона, то ли в невиданный корабль. Одна слабенькая лампочка и маленькое квадратное окошко не могли разогнать темноту. Но подсветили кое-что: игрушки, безногое кресло, побитый диванчик без спинки. И ещё, несмотря на воющий снаружи ветер, здесь было тепло.

— Кто вы такие? Что произошло? Где мы? — не выдержал тишины Меркурий. — Почему вы нас сюда привели?.. А вообще-то тут круто, темно только, — и он совсем по-хозяйски оббежал круг света, заглянул в окно и потрогал тёплую трубу.

— Так всё-таки… где мы? — повторила Орша.

— Сейчас узнаете, — откликнулся Дуглас, привалившись спиной к подоконнику. — Дрим, ты расскажешь?

— Р-раскажу… — протянула та, и под её пристальным взглядом Дуглас решил отойти от окна, сесть рядом с трубой и закутаться в плед.

— Дрим? Тебя правда так зовут? Ого, какое имя, — снова затараторил мальчик. — А я — Меркурий, но так-то все меня Мэтром зовут. Потому что я хорошо играю на маленькой гитаре…

— А я Орша, — грубовато оборвала девочка.

— На самом деле меня зовут Др-рагомир-ра, — она старалась выговаривать букву «р» осторожно. — Мне нужно больше говор-рить, чтобы… — и неопределённо махнула рукой около горла.

— Я вас боюсь. Я… — Люба всхлипнула, размазывая слёзы по щекам. — Те дети страшные, и вы тоже страшные, и…

Хаким приобнял её за плечи и усадил в безногое кресло: она почти не сопротивлялась. А когда вдруг от ладоней Хакима к её плечам протянулись золотые цветы, вздрогнула, тихо выдохнула и… улыбнулась.

— Что это? — удивился Меркурий.

— Что ты такое делаешь? — тоже спросила Орша, следя, как золотые цветы медленно тают.

— Они дают покой. А ещё Хаким может делать невидимые стены, — ответила Драгомира, тепло взглянув на друга, и тот изобразил галантный поклон, приложив руку к сердцу.

— Вот только не смейте такие фокусы на мне проворачивать, — сразу ощерилась Орша. — Даже не думай, — грозно прошипела она, когда Хаким протянул руку в знак примирения.

— Ладно… А как тебя зовут? — обернулась Драгомира ко второй девочке.

— Люба. Но дедушка иногда называл меня Лу, — ответила та, заканчивая утирать слёзы.

— А много тут детей? Ну, в приюте вообще, — снова начал Меркурий. — Эти странные внизу… это же не все дети? Есть же другие? Которые так себя не ведут? — и он нервно рассмеялся, потирая шею, на которой багровела полоска от воротника. А потом поморщился: — Вот же как этот Джош меня больно схватил…

— Есть старшие ребята. Но им до мелких дела нет … — ответил Хаким. — А ещё тех, кому больше четырнадцати, иногда забирают.

— И у нас здесь есть школа, настоящая. Учат читать и писать. А ещё контр-ролир-ровать способности… — добавила Драгомира. — И мы вам поможем освоиться.

— Почему? — тихо спросила Люба. — Почему вы нам хотите помочь? А если вы нам поможете… разве те дети не станут нас задирать? — и она начала дёргать себя за косички, часто дыша: так приходил новый приступ паники.

— Ну, будут. Орша его так приложила, этого Джоша, — встрял Меркурий и подпрыгнул, изображая ловкий удар. — Правда, потом вышло так себе, ну да ладно…

— Мы не такие немного, — вмешался Дуглас, выйдя в освещённый центр. Поднял отломанную ножку стула и не спеша, поглядывая на ребят, нарисовал на песке шесть кругов. А потом обратился к Орше: — Я не знаю, почему, просто как-то чувствую, что мы другие. Потому и попросил Хакима помочь как-то спасти вас от Джоша, — он потупил взгляд и дорисовал вокруг шести кругов треугольники. — Я как-то чувствую, что могу вас отличить и найти, — и среди треугольников появился ещё один круг. — И Джош не такой. Но он другой «не такой»… Он плохой.

Дуглас резко размазал границу седьмого круга.

— Да, в прятки с тобой не поиграешь, — фыркнула Орша. — А что у тебя за способность? Ты тоже кого-то чувствуешь? — указала она на Драгомиру.

— Я могу говорить слова, делающие больно людям, — та съёжилась, словно пытаясь слиться с тенью. — Это мой злой голос… Он может сломать человеку кости.

Люба испуганно пискнула, Меркурий удивлённо присвистнул, а Орша радостно оскалилась:

— Это же круто! Тебя же тут бояться все должны. Даже тот противный рыжий парень. Не ты, — быстро кивнула она Хакиму. — Задира — Джош.

— Вот и я про то же! — ободряюще выпалил Дуглас.

Но Драгомира только замахала руками и замотала головой, отчего её серые косы зашевелились, как змеи. Она сбивчиво затараторила:

— Мы не можем так делать. Это очень плохо. Чем мы тогда будем от них отличаться?

— Но разве плохих не надо наказывать? Как в сказках. Мы были бы супер-рыцарями меча и магии. — Дуглас взмахнул ножкой от табурета, словно мечом. — Раз — и злой Джош повержен!

Мальчик редко отличался воинственностью, а в дырявом «плаще» из пледа и вооружённый деревяшкой выглядел и вовсе презабавно. Драгомира не сдержала улыбки, глядя на юного «рыцаря». Но, переведя взгляд, прямо перед собой увидела маленькую красную точку.

— Что это?! — вскрикнула она, отшатнувшись.

С этими малютками Орша уже успела познакомиться, а Люба даже получила небольшой ожог на память.

— Это моё. Извините, они убегают… Мои искры, они меня плохо слушаются, и вообще они такие нехорошие, только и сбегают… — виновато затараторил Меркурий, размахивая руками, словно отгоняя мух, но вместо насекомых вокруг его волос вспыхивали маленькие красные огоньки. — У меня их целых тридцать пять, и они всё время разбегаются. Они очень горячие и могут даже стену прожечь, только медленно. Я проверял…

Драгомира при этих словах выгнулась ещё сильнее, пытаясь не задеть и не спугнуть искру.

— Но они так-то добрые… Вот только Джоша ужалили. Ну иди уже ко мне, — протянул Меркурий руку к последней искорке. Та зигзагами подлетела к мальчику и спряталась в его растрёпанных волосах. Заметив интерес во взглядах детей, он пояснил: — У меня из-за них волосы всё время дыбом стоят. А ещё я могу с ними говорить. Они немного меня понимают.

— Какие интересные штуки… — удивился Хаким. — А что умеешь ты, Лу?

— Я только так… — она тихо занесла раскрытую ладонь над песком, наморщила лоб и сжала пухлые губы. Песок пошёл рябью и медленно, неровно кружась, начал подниматься.

— Ого! Так ты песчинками управляешь? — восхищённо прошептал Дуглас, наблюдавший за этим танцем.

— Не совсем… С песком хуже получается. Лучше с чёрной землёй, — и Люба зарделась.

Орша выдохнула, радуясь, что та наконец успокоилась. Потом ещё раз оглядела ребят. И померещилось, будто она уже видела их всех когда-то раньше, когда-то давно. Когда они были взрослее… От такой чудной мысли девочка встряхнула головой, но вдруг поймала на себе пристальный взгляд Драгомиры.

— Теперь мы будем семьёй. Все вместе, — улыбнулась она. И Орша ей поверила.

Часть 1. Глава 2: Монстры внутри и снаружи

Хаким сидел за ширмой в кабинете медсестры и слегка прищёлкивал пальцами, заставляя вспыхивать золотистые нити на своих руках. Он не отказывал, когда его тайно просили о помощи, а сегодня как раз был день весенних прививок и, к тому же, день заезда новых детей. Но парень никак не мог сосредоточиться: нити обрывались и путались, как, впрочем, и мысли. Ведь в прошлом году ему исполнилось тринадцать — значит, скоро он будет в том возрасте, когда детей начинают увозить из приюта…

Очередной ребёнок, зашедший в кабинет, отвлёк от этих тревог. Парень убедился, что воспитателей нет рядом, вылез из-за ширмочки и приблизил руки к заплаканному маленькому мальчику. Шепнул:

— Вот увидишь, это совсем не страшно, — и нити обвили ладонь ребёнка.

Тот испуганно пискнул, дёрнулся было в сторону, но замер, ещё раз посмотрел на золотой свет и утёр слёзы, пробормотав:

— Не страшно…

Хаким улыбнулся в ответ. Так через него прошли ещё несколько дошколят.

Когда медсестра, нетерпеливо стуча карандашом по столу, ожидала очередного ребёнка, из-за дверей вдруг раздался надрывный крик, и Хаким вздохнул: кажется, к ним направлялся сложный пациент. Но в этот раз дверь с грохотом ударилась о стену и в кабинет влетел крупный мужчина.

— А ну, мать, готовь шприц, — пробасил он, и за ним ввалился ещё один, тянувший за собой незнакомого мальчишку.

— Пустите, я не хочу! Пустите, пожалуйста! — кричал тот, срываясь на рычание и пытаясь вырваться всеми силами.

— Я могу помочь, — тут же сорвался с места Хаким, но первый мужчина со злобным недоумением глянул на него.

— На уколы он, на уколы, — забормотала медсестра, схватив замершего парня за плечи. И продолжила, уже шёпотом: — Иди, иди отсюда.

Хакима вытолкали в коридор.

— Но я могу помочь! — недоумевая, повторил он.

— Иди погуляй, — настойчивее повторила медсестра и захлопнула дверь. Крик мальчика внутри почти совсем заглох.

Хаким ещё пару секунд буравил взглядом стену перед собой, коря себя за нерешительность, а потом заметил на скамейке какую-то девочку. Она теребила ярко-жёлтую юбку, не поднимая взгляда, а чёрные завитки её волос обнажали нечто совсем неестественное… Большие уши, вытянутые и треугольные, были покрыты такими же чёрными, но короткими волосками.

— Ты… Новенькая?

— Ага. Анна, — и в голосе отчётливо прозвучал страх.

— Не бойся меня.

— Я не тебя боюсь, — вздохнула та, и её треугольные уши нервно дёрнулись.

— Всё в…

Хаким не успел договорить. Девочка схватила его за руку и рванула в холл, а через миг коридор сотряс грохот распахнувшейся двери. Парень обернулся — и тут же растянулся на полу, запнувшись о ковёр, но краем глаза успел заметить нечто, стремительно промчавшееся мимо. Из холла тут же раздались детские визги, крики взрослых и злобный вопль Орши.

Добравшись туда, парень застыл на месте. Все вокруг тоже жались к стенам зала, а в центре крутилась Орша, размахивая стулом. От этих взмахов резво уклонялся новенький, изгибаясь, как зверёныш, и рыча.

— Ставлю на пацана! — расхохотался Джош со второго этажа.

— Эй! — Хаким не придумал ничего лучше, чем перетянуть внимание.

Зверёныша нужно было связать и успокоить — а это парень как раз умел. Но мальчшка остановился, обернулся — и показал своё окровавленное лицо, свои блестящие клыки… Страх заставил Хакима попятиться. И зря: в тот же миг он был сбит мальчиком-зверем с ног.

Клыки щёлкнули у шеи Хакима, совсем близко, но в шею напавшего дротик вонзился быстрее. Тот взвыл, и вой наполнил зал, отразившись от стен. Зверёныш отскочил, кинулся на Оршу, все ещё замершую со стулом в руках, но Хаким успел — чудом, сам не понимая, как хватило смелости, — броситься вперёд. Схватил мальчишку так близко от подруги, что смог в её глазах разглядеть отблески золотого света нитей. Мир вокруг потонул в этом коконе. В зале повисла гнетущая тишина, но вскоре нити рассыпались. Новенький, уже в обличье ребёнка, всё смотрел и смотрел на свои окровавленные руки и, всхлипывая, повторял слово «нет».

— Вот так лучше, — с трудом произнёс Хаким, ощутив непреодолимую усталость. Ноги подкосились — и навалилась темнота…

Орша уронила стул. Стала часто дышать, но воздух застревал где-то в горле. Ведь не смогла же двинуться, когда другу потребовалась помощь. Когда угроза была настоящей. Не смогла.

— Орша, нужно… — Драгомира попыталась дотронуться до подруги, но это стало последней каплей.

Девочка, сорвавшись с места, выскочила наружу. Ноги сами понесли в сад за приютом, вглубь, по заросшим белым дорожкам, мимо забытых фонтанов и странных деревьев, чудом выживших здесь. Туда, где в самой глубине таилось одно укромное место.

Орша нашла его год назад, прячась от Хельги, — подружки Джоша, которой совершенно «случайно» подожгла волосы. Это была белоснежная каменная беседка, окружённая живой изгородью, не потерявшей форму до сих пор — словно время застыло с далёких-далёких пор. Солнечные лучи играли на шпиле, и блики ложились на мягкую высокую траву, что стелилась под лёгким ветром. А в изгороди ярко горели красные мелкие цветы, каких не встречалось ни в одном учебнике. Над головой разными голосами пели птицы. Здесь было спокойно, как дома, в объятиях матери…

— Беспомощная дура! — прошипела Орша, вцепившись в рыжие хвостики. — Слабачка! Слабачка тупая…

Хаким снова рискнул ради неё жизнью, как тогда, при первой встрече. Он был в ужасе, но смог подняться на ноги, что-то сделать, защитить от зверёныша. А она — не смогла ничего.

По крыше беседки забарабанил дождь, вскоре набрал силу и превратился в ливень. Его звук сейчас сделал девочке только хуже. Он каждый раз напоминал, как в её родную приморскую деревушку пришёл ужасный огонь, вмиг пожравший всё вокруг. А ливень, что бушевал в нескольких километрах над морем, добрался слишком поздно. Посреди обугленных домов и тел осталась только она: огонь не причинил ей боли. Но причинил её семье. Причинил другим. Она не смогла его остановить, не смогла никого спасти — не смогла и сегодня остановить мальчишку и помочь Хакиму…

Орша ненавидела и огонь, и себя. Но лишь в окружении пламени ощущала себя в безопасности. Огонь — все, что у неё было. И потому она, закрыв лицо ладонями, глухо зарычала сквозь слезы. Ярость, клокотавшая внутри, поднялась волнами по телу.

— Эй, извини, Орша? — прозвучало вдруг.

Она тут же вскочила на ноги: руки, плечи и спину охватило высокое яркое пламя. Но их заменила слабость, и девочка едва не упала на колени. Огонь исчез. И стало можно рассмотреть того, кто пришёл нарушить покой, — новенькую, стоящую под зелёной аркой. И она тонко вскрикнула снова:

— Тебя ищут!

Эта девочка обхватила себя руками, пытаясь хоть как-то согреться под дождём. Жёлтая кофта висела на худеньких плечах мешком, тяжёлая юбка липла к коленям, чулки и туфельки были измазаны грязью, чёрные волосы облепили лицо, и некрасивые мохнатые уши печально обвисли под тяжестью намокшей шерсти.

— И что застыла? Иди сюда, — грубо отрезала Орша. Девочка подчинилась и забежала под крышу, всё так же дрожа.

— Анна, — представилась она.

— Как ты меня нашла?

— Видела, куда ты побежала. А потом… как будто поняла, куда идти…

— Этот зубастый — твой дружок?

— Ага… его зовут Дракула….

— Дракула? — фыркнула Орша. — Только вампирам можно так себя называть. И то глупо.

— Он — вампир.

— Правда, что ли?

— Правда, — совсем по-взрослому ответила Анна. — Только он не пьёт кровь. Точнее, почти не пьёт.

Орша промолчала. Она прекрасно помнила, каким предстал перед ней этот Дракула.

— Глупый дождь… От него так уши болят, — пожаловалась девочка, прикрыв их ладонями. А Орша лишь хмыкнула.

Небо понемногу прояснялось. Сквозь белёсую пелену слабо пробивалось солнце, и над лесом развернулась тусклая радуга.

— Если ночью идёт дождь, то мне всегда снится сестра. Кажется, у меня она была… — вздохнула Анна, пытаясь снова заговорить. — Её утащили лесные монстры.

Орша аж вздрогнула. В приюте среди старших ходила легенда о призраках, похищавших детей, и девочка сама — она была готова поклясться даже самой ужасной клятвой! — встречалась с таким.

— У нас в лесу живут монстры, — заявила она уверенно. — Самые настоящие. Я видела одного. У него такая чёрная голова и рога! И белая грива. Из шипов! Он был тощий, как скелет, весь покрытый слизью, — распалялась Орша, решив немного приврать, и Анна побледнела от страха. — Они бродят около ограды, и даже иногда заходят в сад и могут сожрать тебя…

Позади изгороди что-то звонко хрустнуло — и девочки одновременно взвизгнули, схватившись друг за друга. А потом всё стихло, и даже шум дождя сошёл на нет.

— Давай посмотрим, что там, — прошептала Анна. — Одним глазком.

Орша кивнула, взяла девочку за руку и, осторожно ступая, подкралась к изгороди. Медленно заглянула за край, напряжённо всматриваясь в сад, блестящий от капель на солнце.

— Что там? — тихо-тихо спросила Аня, выглядывая из-за лохматой рыжей головы Орши, почти ничего не видя. Но зато чуткий слух уловил шелест листвы — и девочка тотчас отпрыгнула назад, стараясь утянуть Оршу за собой, но та стояла, как вкопанная. А затем медленно обернулась.

— Я видела его. Того монстра, — с придыханием просипела она. А потом восторженно прошептала: — Пойдём за ним, — и, схватив Анну за руку, кинулась вслед.

— А что если он нападёт? Что если он такой же, как Дракула?..

Но Орша даже не думала тормозить. Их привело к кованой ограде, чьи покосившиеся прутья, погнутые деревьями, все ещё ограждали сад от леса, хотя северный плющ уже захватывал металл. А ветви огромного дуба сминали ограду сверху, и корни вырывали её из-под земли.

Что-то снова прошелестело — в этот раз где-то над головой. Девочки посмотрели наверх и одновременно крепко стиснули ладони друг друга: на ветке стоял некто, похожий на низкорослого тощего человека, и длинная белая грива струилась по его плечам. Его тело казалось и правда чёрным, но вот руки… Руки были белыми, пятипалыми. А лицо скрывала маска с двумя загнутыми назад рогами.

— Ты… Ты, — запинаясь, попыталась выговорить Орша, но страх сковал её язык.

Незнакомец легко перебежал по ветке в сторону леса и соскочил на землю. Девочка дёрнулась вперёд, к ограде, но Анна крепко держала её, не давая сделать и шага.

— Прочь. Рано, — раздался глухой голос белогривого. — Прочь, иначе смерть! — и он скрылся в чаще…

Вечерело. Пора было возвращаться в приют и разузнать, что с Хакимом.

…Когда он открыл глаза, то увидел, что над ним белел потолок медицинского блока, а рядом оказались друзья.

— Он проснулся, проснулся, — затараторил Меркурий. — Вот это ты даёшь! Никогда такого не видел ещё. Ты Джоша так потом, чтобы он перестал быть таким…

— Помолчи немного, тарахтелка такой-растакой, — оборвала медсестра.

Драгомира, сидевшая справа у постели, радостно улыбнулась, украдкой смахнув слезы. А Люба зачем-то не отпускала руку Хакима. Меркурий же — беспокойный, как обычно — бегал где-то рядом, раздосадованный оттого, что ему запретили говорить. Слева обнаружился Дуглас: он сидел, подтянув костлявые коленки к ушам, на любимом детском диванчике. Уже едва на нем помещался — перерос-таки за прошедшие три года даже Хакима, аж на голову. Там же сидел и новенький. Хаким было дёрнулся в сторону, резко сел — но мальчик выглядел сейчас совершенно обычно. Темно-русые волосы кто-то уложил в аккуратный хвостик, на светлой коже не осталось ни единого пятнышка крови, а немного раскосые серые глаза уставились в пол.

— Я не хотел, — наконец сдавленно прошептал он. — Я просто… Я… Я сильно испугался. Простите! — и он вдруг упал на колени, звучно приложившись лбом об пол. — Простите меня. Простите меня, пожалуйста! — протараторил он, не поднимая головы.

— Эй, эй, ты чего. Встань, чего ты, — только и смог выдавить Хаким, не ожидавший такого.

Мальчик замер, продолжая бубнить мольбы уже тише.

— Он — Дракула. Прозвище такое, — самодовольно ответила Анна. Она сидела за ширмой, разделявшей кабинет, вместе с Оршей: девочки что-то оживлённо обсуждали, и сразу после ответа снова стали перешёптываться.

— Дракула? — переспросил Хаким, глядя на самого мальчика. Тот поднял взгляд и робко кивнул.

— Так звали зверя в тех краях, где я раньше жил. Зверя в облике человека… — Люба от его взгляда поёжилась и ещё крепче вцепилась в Хакима.

— А другое имя есть? — не вынес своего молчания Меркурий. — Меня, например, зовут Мэтром, потому что это означает «близнецы» на каком-то языке. Да и проще говорить. Хотя я это тебе уже рассказывал…

— Ну…

Дракула замялся, и этой неловкой паузы хватило, чтобы даже Меркурий догадался сменить тему:

— Ладно. А ты часто так… срываешься?

Тактичностью он не отличался. Дрим шикнула, но поздно: вопрос уже прозвучал. Дракула обхватил себя руками и поёжился.

— Нет. Я держу это внутри, подавляю. Почти всегда удаётся, но сегодня... — он перевёл взгляд на Драгомиру.

— Я знаю, каково это — пытаться победить в себе тьму, — произнесла она с сочувствием. — Здесь тебе помогут с этим…

— Мы тебе поможем с этим, — добавил Хаким и протянул мальчишке руку.

Дракула чуть улыбнулся в ответ. Знакомство и дружба были скреплены рукопожатием.

Часть 1. Глава 3: Искать нельзя сдаваться

Из окна сейчас был виден только снег. Белело до боли в глазах, но уже привыкшие к этому ребята возводили из него крепость — и желание быть с ними вместе крепло всё сильнее… Но Люба тихо вздохнула и повернулась к Хакиму и Орше. Та, насупившись, сидела с градусником во рту, а парень, закутавшийся в связанный Драгомирой на прошедшее пятнадцатилетие шарф, внимательно следил за подругой.

— Фто там на улице? — спросила она, не разжимая зубов.

— Даже не думай, — и Хаким вынул градусник, а потом покачал головой: — тридцать девять…

— Пф, моя обычная температура, — фыркнула девушка и хрипло закашлялась. — Только не говори воспитателям! Они же меня в карантин посадят.

— Ничего особенного, — невпопад ответила Люба. Во дворе все действительно было спокойно.

Она мало что слышала из разговора: неотрывно следила за ребятами на улице, пускай и то, что делали Драгомира, Анна и Дракула, её волновало мало. Мечты были заняты совсем другим. В начале осени в приют прибыли новенькие, и после нескольких стычек с Джошем ничего не оставалось, как подружиться с теми, кто Джошу противостоял. Так в компанию вошли силач Костя, хрупкая Асана, родом из далёких восточных стран, и ещё один парень, что волновал Любу больше всего, — Идел.

Он отличался диковатой цыганской красотой: смуглый, с заметно острыми скулами и пронзительно синими, как грозовое небо, глазами. А его черные густые кудри вспоминались в грёзах каждый день. Девушка даже записалась на занятия по физкультуре, чтобы побороть детскую пухлость тела и скорее понравиться этому красавцу, но надолго её воли не хватило.

Так же несладко пришлось и Анне. Она частенько оставалась после уроков с Костей, исправляя домашние работы, и девчонки вовсю подстраивали якобы «случайные» свидания. Люба придумывала их с горячим рвением, черпая вдохновение из любовных романчиков, выпрошенных у взрослых. Вот только её собственный роман никак не складывался, несмотря на все испробованные книжные рецепты. И оставалось лишь томно вздыхать, наблюдая, как ребята строят стены из снега.

Идел и Асана мастерили кирпичики для верхушки крепости, а Костя играючи перекидывал крупные блоки для основания и страшно расстраивался, когда какой-нибудь из них не выдерживал этой силы… Со строительством вскоре было покончено.

— Наш собственный белый замок! — радостно прокричала Анна.

— Ещё бы флаг найти — и совсем красота будет, — пробасил раскрасневшийся Костя.

— Не-е-е, зачем. С нас же за тряпки спросят. Лучше вот, — и Дракула гордо продемонстрировал блестящую на солнце сосульку.

— Ты опять на кр-рышу залезал? — Драгомира прищурилась.

— Я быстро, туда и обратно, — парень тотчас замахал покрасневшими от холода руками. Под пристальным взглядом Драгомиры он вдобавок застегнул воротник и натянул шапку на уши. Но девушка почему-то стала выглядеть ещё больше взволнованной. — Что… — и он не успел договорить, как услышал другие голоса за спиной.

Джош и его «покорная свита», как всегда, решили влезть не в своё дело.

— Что вам надо? — распалился Дракула.

— Вы такую крепость отгрохали. А я не прочь захватить её и сделать своей!

— Губу закатай, — съязвила Анна, высовываясь из-за снежной стены. — Это наш замок.

Джош лишь развёл руками, отыгрывая недоумение:

— Я же говорю «захватить», а не «отнять, побив вас». Сыграем?

— Двенадцать на шестерых, — Дракула кивнул на «свиту». — Не слишком-то честно, да и ваш Тэм может замораживать предметы.

— А мы сыграем без способностей. Но в качестве бонуса пусть эта ваша мелочь, — и Джош указал на Асану, — использует свою силу.

Дракула беспомощно оглянулся, ища поддержки. Ничто не запретило бы врагу сыграть нечестно, и всё могло закончиться, как всегда, бедой.

— А давайте! — решил за всех Костя. — Весело будет!

— Ну… видимо, давайте… — пришлось согласиться остальным.

— Да расслабься, упырь! Не строй такую морду! — крикнул Дракуле кто-то из «свиты», и тот скрипнул зубами.

— Эй, Тэм, не вякай, — внезапно бросил Джош.

Удивительное дело: никогда прежде он не пресекал оскорбления!.. Впрочем, какая разница. Гораздо важнее, чтобы Хаким успел прийти на помощь. Он же наверняка за всем этим следит?.. С такими невесёлыми мыслями Дракула лепил снаряды для защиты, стараясь делать их ровнее. А Костю поставили отвечать за изготовку снежков — не ставить же его в бой, раз он не умеет сдерживать силу. Ещё покалечит кого-нибудь.

— Ну что, готовы, сопляки?! — крикнул Джош, и Дракула, чувствуя всё то же недовольство, смог лишь тихо сказать:

— Костя, ну кто тебя тянул за язык…

— Не куксись, — улыбнулась Драгомира. — Они выглядят др-ружелюбно. Может, сегодня мы сможем р-растопить лед между нами, а?

Вампир изогнул бровь, кивнув на крепость.

— Да, не самая удачная метафор-ра…

— Мы готовы! — решила Анна. — Давайте начинать бо-о-ой!

И звенящее эхо её крика смешалось со свистом снежных ядер: целый град врезался в белую стену, но та была отстроена на совесть и даже не задрожала.

— Отвечаем! — скомандовал Идел и с двух рук швырнул снежки куда-то в сторону нападавших. — Попал? — спросил он у Асаны, но та ничего не ответила. За неё все сказал сдавленный крик.

— Прямо за шиворот, — завопила какая-то девчонка.

Снаряды попадали точно в цель: снег то и дело хлопался о болоньевые куртки. Но едва натиск замедлялся, как осаждающие бросались в атаку, и раунд за раундом интервалы всё сокращались. Враги пробирались всё ближе, а защитники рисковали всё чаще, выбираясь за новыми снежками. Их свист не умолкал ни на миг. Асана направляла броски Дракулы и Идела, а Костя лепил неровные, кривые ядра, лишь бы припасы не кончались.

Дракула уже не особо понимал, что они делали. Никакой стратегии не было. Они просто самозабвенно кидали снежки куда-то вперёд, восторженно кричали, когда напавшие отступали, отчаянно шипели, когда очередная волна врезалась в стену, по которой уже поползли трещины. Драгомира и Анна залепляли их под прикрытием товарищей, делая опасные вылазки. Но с каждой минутой на лицах всё шире становились настоящие улыбки.

— Эй, давайте перерыв! Скоро обед! — закричал кто-то из снежных окопов врага.

Ребята переглянулись. Все устали и промокли до нитки. Обжигающе морозный ветерок, пробравшийся под куртки, предвещал унылые выходные в карантине.

— План. Неплохой… — тяжело дыша, решила Анна.

Дракула вытер горящее от жара лицо снегом и уже приготовился поднять флаг перемирия, но Идел вскочил на ноги первым. И тут же его развернуло точным попаданием в лицо. Парень рухнул наземь. Чуть поодаль упала угловатая ледышка, вымазанная, судя по всему, в крови, и Драгомира выскочила из-за укрытия и, размахивая руками:

— Стойте! Стой, Джош!

— До победы! — взревел тот, вскинув кулак.

«Свита», вынырнув из окопов, бросилась вперёд, сыпля снежками вперемешку со льдом. Они с характерным звуком тяжело ударялись в стену крепости. И время вокруг словно застыло. Идел поднимался на локтях, и от его лица тянулась красная нить крови. Дракула, глядя на неё, задыхался от жажды. Костя бросился к нему, Анна и Асана — к Иделу: ребят надо было растащить друг от друга. А Драгомира… она увидела себя со стороны. С лицом, перекошенным от обиды и страха. Это был голос. Снова вытолкнув её из тела, он забрал контроль.

— Убирайтесь! — яростно прокричал он, и ударная волна отшвырнула нападавших, сбив их с ног, зарыв в снежные саркофаги, а посреди поля разверзлась глубокая воронка.

Силы покинули тело. Вернувшись в него, Драгомира упала на колени, и к звону в ушах примешался чей-то плач. Джош тут же подлетел к девушке, схватил её за ворот куртки и прорычал:

— Крыса! Тварь! Я убью тебя! Убью! — и замахнулся кулаком.

Если не сдержать голос сейчас, то убьёт точно не Драгомиру. Ведь тот снова обнажил клыки, раскрыл жадную пасть… Но Джош вдруг замер, его занесённый кулак вздрогнул, а лицо побагровело.

— Тебе сказано — убирайся! — сипло прокричал Хаким.

Он шёл, вскинув руку вперёд, и что-то невидимое начало поднимать врага над землёй. Те его друзья, что не увязли в снегу, попятились, давая пройти, пугаясь этого холодно-яростного взгляда. Джош захрипел — и огромная призрачная ладонь будто смяла его куртку, а по штанам расплылось мокрое пятно.

— Не трогай нас. Не трогай. Нас, — повторил как будто кто-то другой — безжалостный и свирепый.

— Хаким! — окрикнула Анна.

И невидимая хватка исчезла так же внезапно, как и появилась. Парень отшатнулся, не понимая, что на него нашло, а Джош, сыпля угрозами, убежал вслед за своей «свитой».

— Я… я не хотел, чтобы он сделал вам больно, — принялся оправдываться Хаким, но его прервал ещё один вскрик Анны.

— Дракула… — осенило Драгомиру, и они кинулись к друзьям.

Идел почти рычал, вместе с Костей вдавливая Дракулу в подтаявший снег. И Анна, не переставая ругаться, пыталась нацепить металлический намордник на вампира, но тот дёргал головой и щелкал зубами. Хаким приблизился к нему и сжал его голову. Золотые цветы на миг украсили лицо парня. Идел, тяжело дыша, отодвинулся.

— Я… я не задел тебя? — дрожа, спросил Дракула, едва закончился приступ, но друг сначала помотал головой, а потом ответил:

— Вообще-то не знаю. Ты был близко. Я и опомниться не успел.

— Я должен посмотреть, — тот поднялся на ноги и скинул рукавицы.

Но Идел отполз подальше и, стерев со щеки кровь, поднялся на ноги. Рана ещё не затянулась.

— Я видел, что бывает, если я укушу или если моя слюна попадёт в кровь. Исходя из моих теорий, последствия могут быть необратимыми и крайне опасными, — Дракула в сердцах пнул злополучную ледышку.

— Давай я тебя подержу, — предложил Костя.

— А ты т-точно удержишь? — не поверил Идел, все ещё пытавшийся остановить кровь.

Дракула, заметив, как та размазывается по щеке, отвернулся, зажав нос руками. Костя крепко обхватил парня за плечи, но того пробила крупная дрожь и он, внимательно, не дыша, вгляделся в края раны, рассекавшей смуглую щеку от крыла носа до мочки уха. Часть её закрывали уже пропитавшиеся кровью черные кудри. И вампир двинулся вперёд. Удержать его не получилось. Но не напал, а спокойно убрал пряди с лица Идела в сторону, задев при этом и рану. Пальцы вдруг на миг налились голубоватым светом, а Костя только и воскликнул:

— Ого! Ты и так умеешь?!

Рана в месте, где её коснулось свечение, исчезла. И Дракула, рассмеявшись, провёл по краям дальше.

— Что ты… — удивился Идел, принялся было снова вытирать кровь, но замер, не в силах поверить ощущениям. — Её нет, да? — выпалил он замершим рядом девушкам.

— Раны нет, — прошептал вампир. — Я коснулся, и её не стало! Я, похоже, людей могу лечить. Хаким, ты слышишь?

Но тот со стоном упал в снег, обхватив раскалывающуюся от боли голову…

Воспитатели разбирались, кто и в чём виноват, несколько часов. За это время парень смог перевести дух, вырваться от надзора и немного побыть в одиночестве. Подумать. На улице давно стемнело, и небольшая керосинка освещала чердак слишком слабо, но всё-таки достаточно, чтобы занять себя методичным затыканием щелей в окне старой ватой. Хорошо, что её, вместе с керосином, выклянчил у кочегара Меркурий — а он может договориться с кем угодно о чем угодно. Вот только сейчас, вместе с Дугласом, тот валялся в карантине — уже несколько дней. Туда же попали и Костя с Анной, охрипшие от снежной битвы.

От этих воспоминаний Хакима бросило в дрожь: он никогда бы не подумал, что может так обращаться со своими щитами. А ещё и Драгомира стала вести себя как-то иначе: закрылась в комнате с девочками и весь вечер не выходила…

В приюте каждый день может стать последним. Даже если ни на кого не нападать. Что будет завтра, когда директриса разберётся в случившемся? Неизвестно… Руки Хакима задрожали, и тупой нож, взятый для укладки ваты в щели, оставил на раме глубокий след. Выдохнув, парень отстранился от окна, пытаясь успокоиться: так жаль, что собственная сила не работала на нём самом. Но из мрачных раздумий вывел чей-то стук в чердачный люк.

— Пароль?

— Пятая стихия — Костя, — отозвался Идел, а следом раздалось невнятное бурчание Дракулы.

Хаким отомкнул замок, впустив ребят. Выжидающе посмотрел на них, отмечая, что Идел необычно взволнован: запускает пятерню в волосы, дёргает кудри, словно придумывая, что сказать.

— Я решил, что надо поговорить, — начал Дракула. — Идел, ты хотел…

— Да, я всё думал. Чем дальше Джош заходит, тем мне сложнее сдерживаться… Не в первый раз же такое. Пусть он и получил по заслугам, но дальше будет хуже. Не только мы от него страдаем. Почему его не заберут раньше? Ведь уже было такое, в прошлом году паренька из начальных забрали. Который на всех бросался.

— Почему не заберут раньше, — откликнулся недовольным эхом Дракула, развозя носком ботинка песок на полу. — Кто их знает. Слишком мало данных, чтоб понять алгоритм отправки тех, кому меньше восемнадцати. На моей памяти их было пятеро. Хаким и Дрим помнят ещё двоих. У меня есть пара теорий, но…

И снова их прервал стук. Дракула только развёл руками: об этом маленьком собрании больше никто не знал.

— Пароль?

— Пятая стихия — Костя, — раздался тихий голос Драгомиры.

Хаким тут же спешно распахнул крышку люка.

— Дрим, — выдохнул он облегчённо, увидев спокойное лицо подруги.

Та поднялась на чердак и встретилась с вопросительными взглядами Идела и Дракулы. Но спросила первая:

— Что тут такое?

— Мы решаем, что делать дальше. Ты присоединишься к нашему совету?

— Послушаю, — коротко кивнула девушка и, не ответив потянувшемуся к ней Хакиму, отошла к окну.

— …У меня есть теория, — продолжил Дракула. — Половина из тех, кого увозили, не могла хорошо контролировать силу. А остальные… просто не развивались. Нас учат сдерживать способности, но каждый раз словно испытывают их порог. Парня, умевшего менять цвет рук, увезли за месяц до вас с Костей и Асаной. Он ведь больше ничему не научился. Нас будто… тестируют. Может, все эти уроки нужны для контроля. Может, нашу природу хотят изучить. И тех, кто не проходит тест… Как думаешь, стоит?

— Что стоит? Что происходит с теми, кто не проходит? — переспросил Идел.

— Их увозят, — с дрожью в голосе произнесла Драгомира. — Свир-рель… Я знаю о ней.

— Откуда ты… — Дракула вопросительно поднял палец, но тут же сник: взгляд подруги был полон отчаяния.

— Ей исполнилось шестнадцать. Она общалась с птицами и всё. С ней что-то сделали. Хаким сказал, что… — девушка спрятала лицо в ладонях, пытаясь выровнять дыхание.

— Я чувствовал её кровь. Запах её крови в лесу, — перехватил Дракула. — У неё четвертая отрицательная, такая ещё у Анны, но она тогда шла рядом…

Идел снова запустил пальцы в волосы и шумно выдохнул.

— Знаете… — он решился заговорить. — Я плохо помню, как жил раньше. Точнее, не так уж и плохо. У меня… Мы, мама и другие ходили с места на место, когда становилось плохо. У меня было пять старших братьев. Странно, что я это помню… Но однажды мы не успели уйти до начала зимы, и я провалился под лёд на реке, где мы остановились. Не знаю, что случилось с остальными, но… это не важно. Не важно… Почему вы до сих пор не ушли туда, где лучше?

Хаким вздохнул и опустился на безногое кресло. Драгомира же не двигалась. В темноте не было ясно, что написано на её лице. Парень чуть подался вперёд, сцепив пальцы в замок, и начал:

— Мы пытались сбежать. Когда ещё тут не было Ани и Дракулы. Я и Дрим пошли на главную дорогу, чтобы… чтобы найти помощь. Остальные должны были нас прикрывать так долго, как получилось бы. Дуглас сделал портал за ограду ночью, и мы побежали по дороге вперёд. Думали, будем идти столько, сколько понадобится, но… там на дороге столкнулись с монстрами…

— С монстрами? — удивился Идел. — Теми самыми, о которых тут сказки младшим травят?

Дракула кивнул, и Хаким продолжил:

— Да, это были монстры. Чёрные. С рогами. И такими… такими чёрными огромными глазами, как у мух, — процедил он, зажмурившись. — Мы испугались. Очень испугались и бросились в лес.

— И заблудились? — предположил Идел. Хаким коротко кивнул.

— Мы бродили дней пять, пытаясь выйти к дороге, но вместо этого пришли к ограде сада, где нас нашли воспитатели. Несколько месяцев нам не разрешали разговаривать с ребятами. Мол, мы на них дурно влияем. Следили за нами, держали ближе к себе и занимали всё наше время… Мы не стали говорить о монстрах, чтобы никого не пугать, но Дракула вынудил меня всё рассказать…

— Значит, в этих лесах что-то живёт? — Идел, поглядывая на друзей, пытался понять, не шутят ли они.

— Да. Орша и Анна утверждают, что видели монстра, но другого, без больших глаз и с белой гривой. Может, это проделки воспитателей, чтобы дети не сбегали в лес… Мы не знаем точно.

Теперь многое в мыслях Идела встало на свои места. Он тут же это озвучил:

— Когда мы только приехали, Асана ощущала, что за оградой кто-то есть. Но её поиск не мог распознать, кто это. И я успокаивал её, говорил, что она просто чувствует диких зверей… Что нам теперь делать?

— Они выяснят, насколько мы опасны, — повернулась Драгомира к ребятам со слезами на глазах. — А мы опасны. Я опасна, я…

Хаким тут же вскочил, обнял девушку, прижал к себе. Его плечо заглушило звук плача, но даже так Идел и Дракула смогли расслышать:

— Я ведь… я ведь дала ему волю. Выпустила голос.

— Что ты такое говоришь? — мягко шепнул Хаким, гладя подругу по голове и осторожно покачиваясь, словно в такт неслышной колыбельной.

— Голос... — Драгомира часто задышала, вцепилась в друга, и крупная дрожь сотрясла её. — Я же могла его утихомир-рить ср-разу, но не стала, а когда он выходит, то… И если бы не ты, я бы убила Джоша… Они меня не выпустят, — девушка обмякла, и Хаким усадил её в кресло, не выпуская из рук.

— Это был первый раз за шесть лет, — посчитал Дракула. — Это что-то да должно же значить!

— Нам всё равно нужно быть начеку. Быть готовыми бежать отсюда, — Хаким продолжал гладить Драгомиру по голове, и вокруг разрастались золотые цветы.

Слабое свечение разгоняло тьму, и расцветшие крупными бутонами лозы оплели всё вокруг, выхватив самые тёмные уголки. Цветы затухали постепенно, как тёплый июльский закат. Дракула снова поднял указательный палец, что-то пытаясь сказать, но так и не собрался с мыслями, не найдя слов.

— А если потребуется — мы сбежим в другой мир, в тот большой мир, — вдруг вырвалось у Идела.

— В другой мир… — подхватил Хаким, прикоснувшись к старому рисунку Драгомиры, висевшему над его головой.

Так давно он не видел этого места во снах. Так давно не заговаривали о нем. Но сердце слабо кольнуло от воспоминаний о грёзах.

— Вы знаете, где это?

Идел сперва посмотрел на Хакима, как на сумасшедшего. Но вгляделся в рисунок внимательней — и ответил:

— Две луны и эти белые деревья… Такое чувство, что я уже это видел в детстве. Кажется, мне это снилось...

— Вот туда мы и сбежим, — вдохновился Хаким. — Будем становиться сильнее, чтобы дать отпор всем монстрам. И как только кому-то из нас будет грозить опасность — сбежим. Туда, где две луны и наш белый замок.

Часть 1. Глава 4: Побег

Осень наступала неохотно, и в середине сентября припекало так, будто на дворе все ещё стоял август. Дуглас ходил вдоль ограды вперёд-назад, постукивая в ритме вальса палкой по железным прутьям, подальше от ворот и сторожа, но так, чтобы видеть всё, что происходит на въезде. Сегодня должен был приехать новичок, и Дуглас карауил его прибытие, чтобы едва машина появится из-за поворота, тут же сообщить всем остальным. Последнее время каждый из новеньких: и младший и старший — попадали под влияние Джоша. Будто тот гипнотизировал их. Но те, кто сначала встречались с Хакимом — оставились нейтральны. Дуглас в это все не вникал — не это было занятие, и просто выполнял простенькие задачи.

Да и ему иногда хотелось побыть одному, подумать о том, что происходило в последнее время. Ибо пару месяцев назад он перестал ощущать ребят на расстоянии. Раньше Дуглас словно различал невидимые нити, натянутые между ними, и стоило провести рукой, задеть нить, чтобы ощутить, где находился каждый — Орша оказалась права, в прятки так не сыграешь… Однажды ему удалось спасти Асану от хищных подонков Джоша, разыскать заблудившуюся на экскурсии Анну… А теперь все нити словно оборвала, смешала чья-то могучая рука, и от этого становилось тоскливо. Но нужно же было как-то поддерживать связь с Хакимом, который должен был уехать уже через полтора месяца — ему исполнялось восемнадцать… Конечно, Дуглас поделился с ним проблемой, чем сильно озадачил друга.

Происходили и другие странности: способности в последнее время ощутимо усилились. Однажды Орша полностью воспламенилась посреди урока, а Идел, чихнув, вывернул десяток кранов в умывальне. Анна говорила, что это тайные тренировки ради будущего побега дали результаты, но в это пока особо не верилось. Ребятам почти не давали отдыха от уроков контроля и других, обычных школьных предметов.

А ещё совсем исчез голод. Детей и раньше-то кормили два-три раза в неделю, но если сначала это воспринималось нормально, то в какой-то момент пришло осознание, что что-то здесь не так. А теперь потребность в еде ушла вовсе.

Дуглас только вздохнул. Поиск решений проблем был не по его части. Обычно этим занимались Дракула, Хаким и Драгомира, а юноше оставалось лишь надеяться, что друзья снова что-нибудь придумают. Он, пропустив один удар по прутьям, развернулся и пошёл в обратную сторону. Минута тянулась за минутой, сентябрьское солнце припекало макушку, и Дуглас, уже порядком измождённый скукой и жарой, уселся на траву. Благо на горизонте маячили облака — они могли принести прохладу…

Вопль, раздавшийся где-то вдалеке за оградой, заставил резко подскочить на ноги. В лесу проскользнул некто в сером плаще.

— Эй, подожди, — просипел парень и бросился за незнакомцем, бежавшим по кромке леса.

Пришлось продираться сквозь высокие заросли сухой травы и ветви мелких кустарников. Воздух снова взрезал животный вой, и некто резко остановился, скрывшись за иссохшей елью.

— Эй, кто ты такой? — выкрикнул Дуглас, вцепившись в ограду. — Ты слышишь меня? Понимаешь?

Но ответом было молчание. Незнакомец лишь слегка наклонил голову, а из прорехи капюшона выбился белый локон. Дуглас едва не подавился своими же словами, на секунду забывая как дышать. Он видел перед собой белого монстра?

Но незнакомец лишь тряхнул головой, обнажив ещё больше белой гривы, и, крадучись, направился вглубь леса.

— Стой! Стой! — наконец выпалил Дуглас, отлипнув от ограды. Потом задрожал и в нерешительности и беспомощности оглянулся на чердак приюта. Если бы Хаким был рядом, он бы подсказал, что делать… но белый уже скрылся в чаще.

Раздался звук гудка. Машина стояла прямо перед воротами, а сторож уже вовсю гремел ключами. Времени возвращаться пешком уже не было, и пришлось, взмахнув рукой, открыть портал.

***

Анна брела к директрисе, едва переставляя ноги от страха. То и дело оборачивалась, желая уйти, но брала себя в руки, успокаивалась и снова шла, загребая ногами ковровую дорожку и останавливаясь у каждого цветка, чтобы вдохнуть запах.

Вчера она стала невольной участницей потасовки, когда услышала, как банда Джоша и его подружки Хельги вновь третирует Асану.

— Сумку давай, плоскомордая! — услышали тогда чуткие уши Анны гогочущие голоса из коридора жилого крыла — там где частенько собирались хулиганье отродье. Скрипнув от ярости зубами, Анна бросилась к подруге на помощь.

Посреди толпы ярким пятном выделялся синеволосый новенький, пришедший буквально пару дней назад. Его Джош успел увидеть первым — завладел разумом. Анна была в этом уверена — Джош умел проникать в чужие головы, ибо она не раз ощущала на себе тяжелое влияние голоса Джоша. Ей становилось дурно, хотелось упасть на месте и не шевелиться.

Но в тот момент, когда толпа ублюдков зажимала хрупкую Асану, когда они выкрикивали обидные прозвища, высмеивая ее кожу, ее глаза… Тогда Анне было плевать. Пушечным ядром она влетела в какую-то девчонку, тянущую руки к подруге, повалила ее на пол и закричала:

— Зови Костю!

Асана среагировала еще быстрее, чем прозвучали слова. Цепкие пальцы нападавших не успели ее схватить, а внимание остальных переключилось на Анну. Пару раз она ощутила спиной чьи-то пинки, а затем кто-то легко схватил девушку за мохнатое ухо, выкручивая его.

— Ну что, киска, попалась!.. — это был сам Джош. И снова его голос отозвался тупой головной болью где-то на задворках сознания.

— Про когти не забывай, — зашипела она, призывая свою силу, и металл ее старого доброго кубика-игрушки скользнул в руку опасным когтем. Вот только перед глазами все плыло, ибо Джош продолжал что-то говорить, пока толпа не взорвалась испуганным визгом.

То пришел, вернее прилетел, на помощь Костя. Он успел за последние два месяца отличиться сломанной партой, выбитой дверью и разбитым каменным горшком с цветами. Хотя последнее вышло скорее случайно: пугать силача — не лучшая идея, когда он переносит столь «хрупкий» предмет…

В своей обычной безрассудной манере Костя ворвался в круг и вытащил из него Джоша, рывком отбросил в сторону и ударил — смазано, словно в последнюю секунду вспомнив, какую мощь несут его кулаки. Опомнился, подошел к Анне, помог подняться — а Хельга и остальные ребята, предусмотрительно отступив, кинулись к директрисе.

Теперь Джош ходил с огромными тампонами в обеих ноздрях, и выглядело это до смешного нелепо. Но Косте грозило суровое наказание — человека за эти месяцы он ударил впервые… Сегодня пришёл день расплаты, и в уме Анна репетировала сцены мольбы о пощаде.

И с содроганием вспоминала, как хотела вонзить свой металлический «коготь» в Джоша, чтобы тот больше никогда не смел их обижать.

— Анна? — негромкий оклик Меркурия заставил её обернуться.

— Мэтр? А ты что тут забыл?..

Девушка поняла, что, задумавшись и предавшись воспоминаниям, прошла кабинет директрисы и не заметила стоящего рядом друга. Его искры, умножавшиеся с каждым годом, сложились в приветственно машущую руку.

— Вызвали. Якобы я учебники потерял опять, — начал он, дёргая за листочки огромный фикус. — А я не терял. Они сами пропадают сколько лет уже. Это точно мой сосед, чтоб его. Надоел…

Но, не дав ему договорить, дверь кабинета протяжно заскрипела, и Анна приготовилась было проскользнуть внутрь, но ей навстречу вышел мужчина, разительно отличавшийся от прочего персонала приюта. Одетый в серо-голубое, разукрашенное тонкими серебристыми узорами пальто, длинноволосый, седой, с козлиной бородкой и оскалом, обнажавшим белые зубы… От этой «улыбки» по спине девушки пробежал холодок, и она попятилась, едва переставляя ноги. Пришёл иррациональный, но отчётливый страх, такой страх, что не дал даже крикнуть другу, чтобы тот убегал подальше.

— Как удачно. Ты-то мне и подойдёшь, — не теряя оскала, сказал мужчина и протянул ладонь к голове Анны. Но та дёрнулась в сторону, а затем рванула по коридору прочь, вниз по лестнице, подальше отсюда…

***

Орша сидела на ступеньках каменного крыльца и, покусывая тлеющую травинку, сверлила взглядом ворота, словно это могло призвать машину.

— Дуглас опять профукает всё. Наверное, белок гоняет.

— Ну, значит, мы встретим новенького сами, — пожал плечами Дракула.

Он перевязал отросшие до пояса волосы, хотя убрать в хвост мелкую прядку со лба не получилось, и мельком взглянул на чердак. Там, вновь и вновь, Хаким пытался пробудить свою атакующую силу, но после снежной битвы это ему больше не удавалось.

Орша негромко ругнулась: устраиваясь на лестнице поудобнее, она случайно отломила едва державшийся кусочек от ступеньки. Но, оглянувшись по сторонам, быстрым движением перекинула его через перила и отряхнула руки.

— Да уж… — прокомментировал Дракула. — Недаром приют ещё лет пять назад закрыть хотели…

— Откуда такая информация? Эта твоя училка-радистка рассказала?

— Она просто упомянула, когда Мэтр выпросил детали от сломанного приёмника для моего передатчика с большой дальностью. Он кстати уже почти готов. Добью до спутника, который крутится над нами, и выйду на связь с миром. Представляешь, до настоящего спутника!

— Ну началось, — девушка закатила глаза: вампир опасно приблизился к теме, о которой любил говорить часами. — Ты бы, Рапунцель, лучше об осеннем бале думал. Если не прекратишь через слово говорить про своё радио, останешься куковать в одиночестве.

— Как будто ты идёшь…

— Иду, — словно что-то само собой разумеющееся ответила Орша.

— Ты?! Не верю. И с кем же?

— С парнем, который приедет сегодня. Я поспорила с Анной на место у батареи.

— То есть, я правильно понимаю, что либо ты, либо Анна должны пойти с этим новеньким на осенний бал?

— Именно так, Рапунцель.

Дракула с сомнением окинул девушку взглядом.

— А тебе не кажется, что у Анны в этом больше преимуществ?

— Это ты на что намекаешь, извращенец? — вспыхнула Орша.

— Чего?

— Не оправдывайся, всё ты понял. Я знаю, что вы с Мэтром подглядывали.

— Что? Ты с ума сошла! — Дракула на всякий случай отодвинулся от подруги, глядя, как на её волосах заплясали огоньки.

— На прошлой неделе. Мы вас заметили в окне. Всё разглядели? — Орша будто умела прожигать даже взглядом.

— Да ничего мы не видели…

— Ага! Извращуги, — и Орша наградила вампира смачным тумаком в плечо.

— Да вот про это я и говорю! — Дракула отскочил подальше. — Вот про это, а не то, что ты там выдумала! Ты же… злобный гремлин.

Однако Орша проигнорировала этот выпад и резко вскочила, когда прозвучал гудок подъехавшей машины.

— Так и знала, что Дуглас все прошляпит! — девушка затянула хвостики и быстрой, слегка подпрыгивающей походкой направилась к стоянке.

Тому, кто должен был приехать, весной исполнилось семнадцать — столь взрослые прибывали редко. Значит, его заберут всего через пару месяцев — как раз после осеннего бала. С фотографии серьёзно смотрел высокий парень с темно-каштановыми волосами до плеч, а из машины вышел даже с ещё больше хмурым лицом. Водитель молнией выскочил следом, торопливым шагом, держа руку за полой пиджака, бросился к дому, а юноша накинул на плечи серый плащ и тоже хотел было пойти в здание, но Орша преградила ему путь. Она посмотрела новенькому прямо в глаза и поёжилась: на мгновение показалось, что греющий внутренний огонь ослаб, пустив к телу холодный ветер. Тот напрочь вынес из головы все советы Любы о том, как развести парня на свидание.

— Что? — спросил он.

И Орша выпалила первое, что придумала:

— А ты не извращенец?

И тут же ее окатило волной эмоций — от желания придушить Дракулу до тоскливого понимания, что спор заведомо проигран. Новенький вопросительно вскинул бровь, и только девушка набрала в грудь побольше воздуха, чтобы попытаться хоть что-то исправить, как за спиной прозвучал ненавистный голос Хельги:

— Эй, доска палёная, свали!

Она была старше Орши, сильнее, выше и гораздо быстрее, и числилась в главных подружках Джоша. «Свита непризнанной королевы» окружила и Дракулу, не давая выручить подругу. Хельга отбросила за спину светлые волосы, чуть склонила голову и, подкравшись к новенькому, мило проворковала:

— И как зовут такого красавца?

— Лучше бы тебе свалить… — процедила Орша, сжав воспламенившиеся кулаки.

— Что? Понравился? — хихикнула та. — Катись отсюда. Нужно будет прикурить — я тебя позову, — девушка махнула рукой и почти коснулась волос новенького, но тот грубо перехватил её ладонь и резко отстранился.

— Отвали, — спокойно проговорил он и сделал шаг к приюту, но Орша вновь преградила дорогу и протянула потухшую ладонь.

— Я — Орша! — выпалила она.

Новенький усмехнулся и повёл рукой: порыв сильного ветра пронёсся по земле, пригибая жухлую траву.

— Андрей, — коротко сказал он, ответив рукопожатием.

Девушка победоносно ухмыльнулась, но краем глаза заметила, как в окнах первого этажа промелькнули охранники. Слишком скоро их заметили. Слишком рано. Вот успеть бы ещё раз хорошенько подпалить волосы Хельге!..

— Хана тебе, — процедила та, но звон стекла заставил всех обернуться.

Из окна второго этажа прямо в кусты сирени выпал Меркурий. Следом, правда, через дверь, выскочила и Анна, что-то прокричав. А за ней бежали и остальные. Хаким и Драгомира помогали хромавшему Иделу, Костя с визжащей Любой на плече подхватил ещё и Асану. А Дуглас, выйдя из портала, бросился на помощь Дракуле.

— Что за… — пробормотал Андрей, но ответа получить не успел. Орша, не выпуская его руки, потащила парня за собой, огнём прорываясь к ограде.

Это был шанс на побег. На давно заготовленный побег. И чёрт с ним, с осенним балом.

— Стойте! Остановите их! — кричала из окна директриса, и Хельга рванула следом, обгоняя медлительных сторожей.

— Анна! Ломай! — заорал Дуглас, когда девушка была уже в трёх шагах от кованых прутьев. Ребята почти совсем нагнали друг друга.

— Не уйдёте! — взревела Хельга, почти вцепившись в плащ Андрея, как вдруг земля позади неё содрогнулась и пошла волнами и трещинами. «Свита» Джоша упала навзничь, а Люба безвольно повисла на плече Кости, потеряв сознание.

— Так-то их, Лу! — обрадовалась Орша, но тут же вскрикнула, когда дротик с успокоительным едва не попал ей в щеку. Острая игла застряла в полупрозрачном щите, который выставил Хаким.

— Мы уходим, — сказал он таким странно-спокойным тоном, что девушка поспешила к ограде, которую Анна уже разорвала парой движений.

Не обращая внимания на крики персонала и детей, двенадцать воспитанников на глазах у всех сбегали из приюта. И никто не мог им помешать.

Часть 1. Глава 5: Белый

Драгомира бежала. Серые косы плетьми били по спине, ветки цепляли одежду, кеды давно наполнились водой и мхом. Но девушка упрямо бежала вперёд, не переставая считать.

Макушка Дугласа белела перед ней, слева — Анна наперегонки с Костей, который все еще тащил Любу и Асану на могучих плечах. Последняя неожиданно четкими командами подсказывала, куда им всем сворачивать. Позади хрипло дышал Идел, Мэтр не мог замолчать, что-то втолковывая другу и одновременно переругиваясь с Дракулой. И где-то справа мелькала между елей и кустов ольхи Орша, ругая на чем свет стоит и лес, и осень, и всех подряд.

Но лишь ритм их шагов сейчас имел значение для Дрим. Ритм их побега.

Они бежали прочь. Сквозь лес, к свободе и новому миру. Клетка оставалась позади. Уродливые пальцы старика, что хотел их разлучить, ненавистные уколы, уроки подавления, угрозы разлуки — все за спиной. Все позади. Теперь — только яркое осеннее солнце, чьи лучи играли на волосах Хакима, бегущего впереди всех. Его медно-рыжая макушка сверкала, опутанная золотыми нитями. Чтобы никто не потерял его из виду.

— Стойте! — оклик голоса, к которому Драгомира ещё не успела привыкнуть, резанул по ушам. Кажется, того парня звали Андрей.

— С ума сошел так орать! — рявкнула Орша на него. С момента побега она тянула парня за собой, вцепившись ему в запястье.

— Спокойно, — тяжело дыша, произнес Хаким. Вынужденной остановке он явно не обрадовался. Скорее всего, погоня уже шла полным ходом.

— Спокойно? Я мог быть гораздо спокойней, если бы на моей руке не было ожога, — процедил Андрей и сильным рывком освободил руку от хватки Орши.

— А я-то думаю, что так палёным мясом воняет, — ничуть не смутившись, заявила та.

В этот момент собравшегося сказать что-то еще Андрея, прервал Идел: парень рухнул на колени и тяжело захрипел, схватившись за левый бок.

— Я говорил, что надо остановиться! — выкрикнул Дракула Мэтру. — Ну почему так сложно меня послушать?

— Да я вообще не понял, что ты там шипел, — попытался оправдаться Мэтр.

— Ты опять подр-рался, — ахнула Дрим цыгану, и тот натянуто скривился в подобии виноватой улыбки.

— Вот… И-именно… Поэтому, — с каждым вздохом выдавал по слову Идел. — И не надо… Было, — он лег на сырую землю, не обращая внимания на то, что мох попадал в волосы. — Говорить, — наконец закончил парень, немного выровняв дыхание.

— Может ребро быть сломано, а я кости не лечу, — посетовал Дракула.

— Чего зовете? — отозвался Костя, вынырнув из кустов. Дракула закатил глаза и лишь отмахнулся от друга.

— Отпусти меня, пожалуйста, — прошептала Асана. И Костя, спохватившись, поставил ее на землю.

— Чего остановились? — ворвалась в диалог Анна, которая мелко подпрыгивала на месте, готовая в любую секунду сорваться и бежать дальше.

— Идел подрался опять с Джошем и больше не может бежать, нужен привал, — констатировал Мэтр. — Асана, пойдем найдем место получше, — сказал он, размахивая руками и отправляя свои искры на разведку.

— И как ты с ним подрался? — Костя удивленно замотал головой

— Да в приюте, — отмахнулся Идел. — Черт, как нехорошо вышло.

Внезапно Андрей подошел к нему, быстрым движением поднял с земли и прислонил к ближайшей березе, бесцеремонно оттолкнув при этом Дракулу.

— Эй, ты, не нарывайся! — первой среагировала Орша.

— Прекрати истерику, а не то я пожалею, что пошел с вами. Я уже ломал себе ребра, знаю, как это выглядит, — процедил Андрей, снимая с себя плащ. — Надень, не хватало переохладиться, — протянул он одежду Иделу. Тот, все еще с легким недоверием смотря на новенького, осторожно натянул плащ на одно плечо.

— Теперь мне надо проверить грудную клетку. Обычно ломаются нижние ребра, — продолжал объяснять свои действия Андрей. — Не задерживай дыхание, — он прикрыл глаза и медленно провел пальцами от ключиц до нижних ребер Идела. — Не чувствую, чтобы где-то воздух шел неправильно.

— Ты можешь диагностировать? — удивленно промолвил Дракула. — Ты точно уверен?

— Нет, — честно признался Андрей. — Скорее всего, тут либо трещина, либо ушиб… Перелом может быть тоже, но удачный, без всякого смещения. В любом случае, сейчас нужен покой. А потом…

За спинами ребят, откуда они так спешно удирали, послышался треск. Орша мгновенно зажгла кулаки и приготовилась пружиной сорваться на любого, кто приблизится к ним. Но к их общему удивлению из-за ближайших зарослей молодых елей вышел Хаким, смахивая с себя паутину вместе с запутавшимися в ней веточками и иголками.

— Ты же впереди шел? — возмущенно и самую малость огорченно выпалила Орша.

— Асана и Мэтр нашли хорошее место для привала, и я пошел за вами. Немного сделал крюк, — объяснил все Хаким. — И осторожней, не подпали лес, Орша, лучше спрячь огонь. И, Андрей, верно? Дай-ка я помогу, — и с этими словами положил на голову Идела ладонь.

Золото смешалось с черными кудрями, расписало смуглое лицо и шею парня, перетекло на светлую кору березы, выжигая на тонкой бересте легкие следы узоров.

— Спасибо, боль отступила, — выдохнул Идел. — Давайте уже с остальными встретимся и найдем, на чем посидеть. Плащ не спасет, если какая-нибудь гадюка выскочит, — нервно посмеялся он.

Шли они медленно — усталость после длинной пробежки давала о себе знать. Идел, опираясь на Дракулу, шагал позади остальных. Хаким о чем-то говорил с новеньким, и Дрим внимательно их слушала, а Орша шла в отдалении, то и дело оборачиваясь на каждый шорох.

Идел плохо понимал, отчего ему хотелось улыбаться так, чтобы все видели и даже крутили пальцем у виска. Возможно, виноват был лесной воздух, наполненный запахом опадающей листвы, хвои и еловой смолы. Или мягкая сырая земля, пропитанная дождевой водой. А может быть, его пьянила сама вода: чистая, дикая и настоящая, и вся она говорила с ним на языке нереальном и неслышимом более никому. То, что он никогда не мог почувствовать в приюте, где всю воду заточали в ржавых трубах, и во время дождя скрывали под землей. Да и самого Идела в такие часы воспитатели обычно забирали в свое крыло…

А может это была свобода. Свобода наполняла его мысли воодушевлением и эйфорией.

— Идел, все в порядке? — Дракула, похоже, повторял это уже не в первый раз. — Ты странно улыбаешься.

— Да все хорошо…

— И зачем ты опять в драку полез? — шепотом заговорил вампир. — Мало было, когда летом со сломанными пальцами ходил?

— Джош опять начал Вэла зажимать…

— Да ты издеваешься, — шепот получится громче, чем надо, и Дрим бросила на них короткий взгляд.

— О чем шепчетесь? — спросила она

— Он опять вступился за Вэла, — фыркнул Дракула. — И чего ты не мог мимо пройти? Может, в следующий раз он бы не стал на нас доносить Джошу. Сколько проблем от него было, — Дракула в очередной раз поймал волосами ветку и выругался.

— Он все-таки мой одноклассник. Ну и… Не могу я мимо пройти.

— Этот твой комплекс героя тебе аукнется, — недовольно пробурчал Дракула. — Ну замечательно, еще и пауки, — парень брезгливо встряхнулся. — Хорошо, что в наших широтах нет ядовитых пауков. Но есть ядовитые змеи, — не преминул добавить он, подняв указательный палец.

— Мы не на уроке, ботаник, — протянула Орша. — Не утомляй нас хоть тут. И вообще, мы уже отстаем, — она кивнула на удаляющиеся спины Хакима и Андрея.

Постепенно к звукам леса добавились голоса остальных ребят.

— Вот и вы! — выкрикнула Анна, почти бросаясь на шею Орше. — А мы тут устроились, только костра не хватает, — обвела она рукой уютную полянку, на которой Костя с рвением перфекциониста выкладывал уголком три поваленных дерева из сухостоя. Мэтр с помощью искр срезал с них лишние веточки почти под корень, что-то напевая себе под нос.

— Мер-ркур-рий, — вдруг протянула Драгомира, будто подзывала нашкодившего кота.

— Со мной все порядке! — тут же затараторил Мэтр, мгновенно поняв, что Дрим смотрит на его разодранную рубашку. — Я просто из окна выпал, стекло не разбивал. Это форточка оторвалась, когда я на ней повис. Вот сейчас доделаю нам места для костра и все расскажу! — быстро выпалил он, делая вид, что максимально сосредоточен.

— Я бы тоже хотел обо всем этом знать, — холодно проговорил Андрей, и этот лед в голосе заставил ребят обернуться к нему. — Хаким мне уже кое-что рассказал, но все же я хочу понять, почему вы потащили меня за собой.

— Вообще, всем бы хорошо узнать, что там произошло, — уже облюбовавшая себе местечко Орша вперилась взглядом в Мэтра, нехорошо сузив глаза. — Это ты громче всех кричал: бежим в лес, бежим в лес. Рассказывай. Этому злобному троллю можешь и сучковатое место оставить, — кивнула она на Андрея.

Как раз в этот момент вернулся Дуглас с охапкой хвороста. За ним семенила Асана и в кепке несла несколько горстей ежевики.

— Ура, вот теперь будет костер, и я официально расскажу вам всю историю, — Мэтр с радостью выпорхнул из-под взгляда Орши, помогая Дугласу. Точнее больше путаясь под ногами.

— Люба, не поможешь? — обратился Мэтр к подруге, которая все это время молча и не шевелясь, словно камень, сидела под разлапистыми ветвями большой ели и невидящим взглядом смотрела куда-то в пустоту.

— А мы когда домой? — ответила она невпопад. — Там сегодня морковный пирог… — девушка странно пискнула и, уткнувшись лицом в колени, заплакала.

Не сговариваясь, Хаким и Орша подбежали к подруге, но та, заметив, что Хаким уже хотел успокоить ее нитями, шарахнулась в сторону.

— Не надо, я просто… Я просто… Как мы вернемся? Нас же накажут всех, — всхлипывая проговорила Люба. — Меня точно накажут, я ведь кажется ноги Хельге сломала-а-а.

— А ты представь, что мы просто в поход пошли, — заговорила с ней Орша, помахав рукой на Хакима, чтобы тот отошел. Огненная девушка приобняла подругу и продолжила:

— Помнишь, как летом, мы ведь в саду через ограду выбирались на ту речку. Тоже в лесу. И ничего, никто ничего не сказал. Вот сейчас такой же летний поход.

— Но сейчас не лето-о-о. — протянула Люба, никак не успокаиваясь. — И еще чудовища в лесу воют.

— Чудовища? Что за детский сад? — хмыкнул Андрей.

— А вот с этим я бы поспорил… — тихонько пробормотал Дракула, на всякий случай проверив клыки, но его никто не услышал. Орша, грозно сдвинув брови, процедила Андрею:

— Тебя никто не спрашивал. Сядь и помолчи.

Тот несколько секунд сохранял тишину, но потом вдруг поднял руки и сказал тем же ровным голосом:

— Ясно, я возвращаюсь обратно. У тех людей есть машины, и нас все равно догонят. В лесу вы жить не сможете, так что сами вернетесь.

— Ну и проваливай! — выкрикнула ему уже в спину Орша, вскочив на ноги. — Тебя никто не звал, злобный тролль.

От этой злословной девчонки врожденное спокойствие Андрея все сильнее изменяло ему, и кровь закипала в жилах.

— Да, ты сама меня… — Андрей резко осекся на полуслове, глядя на Оршу: огонь плясал в ее волосах, зеленых глазах, на кончиках пальцев и ресниц. Юноша сделал шаг назад, прикрыв лицо рукой: эта картина была ему так знакома, но он не мог понять откуда. Эту девчонку он видел впервые. Впервые же?

— Дуглас, — повернулась она тем временем к другу. — Скажи, ты же спец у нас. Он может проваливать, или ты его тоже чувствуешь, а?

— Чего? — Андрей смерил взглядом долговязого блондина, на лице которого сейчас явно читалась одно желание: слиться с кустами ольхи позади себя.

— Я это… Как бы тебе сказать, — промямлил Дуглас. — Ну я, в общем, не чувствую. Месяца два как. Вот, — развел он руками. — Но есть другой выход! — тут же вспомнил он под пылающим взглядом Орши. — Ты видел две луны? Скажи, что да, пожалуйста, — последнее он уже прошептал одними губами, пока взгляды остальных сосредоточились на Андрее.

— Какие еще две луны? — лишь выдал тот.

— Нам всем в детстве снился один и тот же сон, — в игру вступил Хаким. Одним мягким движением он усадил Оршу рядом с Любой, жестом приободрил Дугласа и продолжил:

— Мы видели во снах две луны в фиолетовом небе. И белый замок со сверкающим шпилем. Зеленые руки с шестью пальцами, белые деревья с ветвями до земли. И…

— Черные горы, — выдохнул тихо Андрей. На поляне повисла тишина.

— Значит, все-таки ты один из нас, — сказала сухо Орша.

— А теперь давайте все успокоимся, присядем, разведем костер. Обсудим все, что произошло, и подумаем, что делать дальше. — голос Хакима мягкими волнами растекался по поляне, омывал испуганные, истерзанные неизвестностью души друзей, принося покой.

Андрей присел рядом с кутающимся в его плащ Иделом. Люба, поведя рукой, сняла с земли дерн и создала небольшое углубление, где уже через минуту трещал маленький костерок. Асана раздала всем ягод, и теперь внимание получил Мэтр. Он картинно откашлялся, поправил почти оторванный ворот рубахи и начал:

— Дело обстояло так. Меня вызвали к директору из-за учебников, они опять пропали у меня из комнаты непонятно как и вообще… А, ладно, не суть. В общем, Анна сама туда пошла, из-за того, что Костя разбил Джошу нос. А у директрисы был посетитель… Он, как бы сказать, — Меркурий постучал кулачками друг о друга, а искры, отвечая эмоциям хозяина, заметались по его волосам и одежде.

— Он стремный, — сказала совершенно обыденным тоном Анна, подбрасывая в воздух кусок коры и сосредоточенно ловя его. — Действительно жуткий, — добавила она. — Мне показалось, что если он до меня дотронется, то все мозги высосет.

— Я ему б самому мозги вынес, — пробасил Костя, для убедительности ударив кулаком по дереву. Дерево жалобно треснуло.

— Да, жуткий тип, — согласилась Драгомира. — Мы с Хакимом и Дугласом видели его у лестницы. Он что-то непонятное нес. Что-то о том, что мы сами себя нашли, и кто-то с ума сошел, что не сказал ему, — неуверенно выговорила девушка, оглядываясь на Хакима, а тот кивал, подтверждая ее слова.

— Вот и мои искры стали волноваться, — продолжил Мэтр. — А еще он пытался меня схватить, но я увернулся, побежал по коридору, запнулся там еще об эти дурацкие цветы и… Я стекло не разбивал. Окно-то открыто было. Я выпал, схватился за форточку, а она оторвалась. Я в кусты, а рама — на тропинку. В общем, до того, как я выпал, я сразу же послал искры, чтобы предупредить Дугласа и остальных. А то тот мужик руку мне к голове поднес, и искры такой гам устроили, что я думал, с ума сойду. У них такого еще не было, чтобы так перепугаться. Ну и я рванул со всех ног…

— И что мы теперь будем делать? — протянула вопросительно Анна, и на лице ее расцвела широкая улыбка.

— Анна, нет, — попытался остановить ее Хаким, но девушка уже грациозно поднялась на ноги и, вскинув руки, выкрикнула:

— Ведь теперь мы свободны!

— Да. Да, мы теперь можем уйти на дорогу, — вторил ей Мэтр. — И все. Просто выйдем туда и …

— Слушай, это плохая идея, — перебил его Дуглас.

— Мы пробудем тут пару дней, пока еще достаточно тепло, но потом вернемся назад. За день-два все устаканится. Мы придем, все объясним. Нет, Анна, — тут же пресек Хаким все попытки что-то ему возразить. — Оставаться здесь — самоубийство. В лесу кто-то есть, ты знаешь.

— Но мы к дороге пойдем, — все-таки выпалила Анна. — И эти монстры на нас еще не напали. Если они вообще есть.

— Так, минуточку, — нахмурилась Орша. — В каком это смысле, если есть? Мы сами его видели.

— И я видел, — сдавленно шепнул Дуглас. — Сегодня видел.

Над поляной застыла тишина. Казалось, даже треск костра умолк, внимая тихому сопению Дугласа, уткнувшегося лицом в колени.

— Что? — первым опомнился Хаким.

— Я видел человека с белыми волосами за оградой сегодня. Когда ждал машину, — пробормотал Дуглас, вжимая голову в плечи, словно хотел стать меньше.

— Дуглас, милый, тебя раз-ве-ли, — Анна, присев перед парнем, три раза стукнула ему пальцем по лбу. — Это Хельгина подружка — я видела у них белую краску в комнате. Это они нас пугали, хотели отвлечь от машины. Я сейчас верю только в то, что, если мы вернемся, тот старик меня заберет. Мы, я напомню, хотели сбежать, как только кого-то из нас решат забрать.

— Мы не знаем наверняка, что он хотел тебя забрать сейчас. Нам нужно подготовиться к этому. У нас сейчас нет теплых вещей, нет точной информации об охранниках, нет даты, когда тебя заберут, — Дракула загибал пальцы, и от каждого пункта Анна хмурилась все сильнее и сильнее.

— И монстров уж тогда не забудь, — съязвила она.

— Так к тебе вера вернулась? — в такт ее сарказму бросила Орша.

— Так что нам делать? — тихо спросил Дуглас, глядя на Хакима и Дрим. — Я могу нас всех вернуть, если придется…

Хаким потер виски и оглядел ребят, притихших и внимательно ждущих его решения.

— Асана, ты слышишь погоню? — спросил он у девчушки, единственной, кто казалось выпал из происходящего. — Асана, все в порядке? — забеспокоился Хаким, но та легонько кивнула головой.

— Я проверяю, — шепнула она.

— Значит, мы останемся здесь на ночь, — внезапно приняла решение Дрим. — Будет холодно. Люба, похоже, тебе нужно будет сделать нам пару землянок. А еще, кому-то наносить еловых веток и мха.

Люба, изрядно повеселев от вкусных ягод, костра и свежей лесной земли, согласно закивала.

— Но раз мы тут остаемся, я бы хотел еще раз услышать, как вас всех зовут, — сказал Андрей.

Мэтр, не дожидаясь лишних слов, одним махом проглотил набитые в рот ягоды, втиснулся между Андреем и Иделом и заговорил:

— Я — Меркурий, но зови меня Мэтр. Это такое сокращение, потому что я когда-то был метр с кепкой роста. Идела — нашего героя-самоучку — ты уже знаешь достаточно. У Дракулы — вон он, кстати, с длинным хвостом — всегда есть складной стакан, чтобы водой заглушать жажду, — вампир на это закатил глаза, но незаметным (как ему казалось) жестом проверил нагрудный карман ветровки.

А Мэтр продолжал тарахтеть:

— А рядом с Иделом у нас Драгомира. Знаешь, ты просто не беси ее. И Хакима тоже, — Мэтр заговорщицки подмигнул рыжему. — А еще у нас есть Дуглас — он может делать дыры в пространстве. Анна — гнет железо, и, — Мэтр наклонился к самому уху Андрея и, понизив голос, сказал, — не пялься на нее, если не хочешь, чтобы тебе Костя — ты сам видел, как он бревна таскал — нос сломал. А ты пялишься прямо сейчас. Рядом с ним Люба — если у тебя есть кактус, она тебя полюбит.

— Да он и сам — тот еще кактус, — фыркнула Орша. — Не люби его. Даже не смей, знаю я тебя, — кинула она Любе, на что та, испуганно покраснев, замахала руками, что-то зашептав подруге.

— И Оршу ты знаешь тоже и, наверное, больше руки ей не дашь, — хмыкнул Мэтр.

— Кстати о ней, — Дракула оживился и подался вперед. — Дай свою ладонь. Ожог может и не сильный, но не хотелось бы, чтобы он доставлял неприятности. Вдруг заражение пойдет.

Андрей уже послушно протянул руку, и вампир в одно касание устранил нанесенные Оршей повреждения.

— Ну, и прямо перед тобой за костром сидит Асана. Она неразговорчивая, но зато, если потеряешь чего, она поможет. Или если математику надо решить. И вообще она…

— Тихо, — сказала негромко Асана.

— Скромная, не любит, когда…

— Тихо, — уже громче и настойчивее проговорила она. — Тихо.

— Что это такое? — Люба встревожилась и погрузила ладони в землю. — Нас нашли… — она побелела, сползла на землю с бревна, все глубже погружаясь в почву.

— Что за звук? — теперь и Анна начала что-то слышать. — Как будто хруст или… щелчки.

Она вскочила на ноги, пытаясь поставить чуткие уши по ветру и определить направление.

— Я не понимаю… Но надо бежать, — выдохнула Асана.

— Это не человек! — вторил ей Андрей, но преследователь оказался быстрее.

С оглушительным треском из зарослей позади Дугласа вылетело нечто. Не зверь и не человек. Тощая тварь с огромными водянистыми глазами и коротким рогом на бронированной голове.

Люба завизжала, и этот громкий крик подхватили остальные. Монстр зашипел в ответ, выставляя напоказ блестящие от черной слюны клыки.

Ребята бросились за костер под защиту огня, а Костя выдернул из костра тлеющую головешку и бросился на тварь, но Анна вцепилась в его спину, останавливая безрассудного юношу.

— Все правильно, Анна, я сам накажу этого непослушного солдата, — раздался хриплый мужской голос.

Девушка широко распахнула глаза, силясь не закричать. Она крепче вцепилась в спину Кости, ибо помнила этот голос так хорошо, что хотелось плакать.

Седой мужчина, все в том же светлом костюме, осторожно миновал еловые лапы, уберегая безупречную прическу и пальто.

— Не стоит пытаться меня атаковать, — тут проговорил он. — У меня здесь не один такой солдат.

— Да что вам надо от нас? — закричала Анна, начиная паниковать вслед за Любой, которая уже не сдерживала слез, тихо дрожала и всхлипывала, спрятавшись за Идела. Но не могла отвести взгляда от монстра, словно выбравшегося из сказок дедушки. Тварь скалила зубы, покачивала головой и непрерывно щелкала, на что следом из глубины чащи раздавались ответные звуки.

— Четверо, — шепнула Асана. — Их четверо.

— Ох, ну что вы, прекращайте так трястись от страха, — рассмеялся мужчина. — Мне нужно совсем немногое. Просто чтобы вы пошли за мной и пришли в пункт назначения живыми и, по возможности, невредимыми, — проговорил он, сделав шаг к ребятам.

— Кто ты такой? — дрогнувшим голосом спросил Хаким — он тянул время, лихорадочно пытаясь придумать план. Четверо таких тварей. Ему нужно было лишь понять, как далеко, и создать паутину золотых цветов меньше, чем за секунду.

Позади мужчины раздался треск, и из зарослей выскочил человек в сером плаще. Один точный удар ногой в голову заставил мужчину упасть лицом вниз, а Костя безо всяких раздумий влепил монстру все той же тлеющей палкой по голове. В голове твари что-то хрустнуло, и та рухнула подкошенная.

Незнакомец скинул капюшон — серебряным заревом полыхнули в наступающих сумерках белые волосы. Спасителем оказалась девушка.

— Белая… — выдохнул Дуглас. — Ты…

— За мной! — закричала она, махнув рукой. Ее голосу вторил вой в противоположной стороне, и ребятам ничего не оставалось, кроме как — бежать.

Сквозь кусты, по сырой земле, проваливающейся под ногами. Больше не было единого ритма надежды, не было солнца. И воздух не придавал сил — он гнул к земле, противился их стремлению идти только вперед.

Вой позади нарастал и обрывался, переходя в булькающие вопли.

Белая догнала их за пару минут: ее бледное лицо было запачкано чем-то блестяще-черным.

— Бежать! За мной! — снова закричала она и ланью кинулась вперед, обгоняя их всех. Теперь все гнались за новым маяком: серебряным, как свет луны в серых облаках.

Лес сгущался, темнел, сырел, все больше походя на болото. Но, наконец, ребята очутились на затянутой осокой прогалине. В центре ее стояло огромное засохшее дерево, сплошь покрытое лишайниками. В дереве зиял зловещий темный провал.

Белая заглянула внутрь и облегченно выдохнула:

— На месте. Мы на месте, — уже сказала она остальным, стерев с лица черную жижу. — Я — Эмол. Вам придется пойти за мной.

Ответом ей было лишь сбивчивое дыхание двенадцати беглецов и тяжелые взгляды.

— Да, разбежались. Вот сейчас прям, — прохрипела Орша, согнувшись пополам. — Тот мужик то же самое говорил.

— Его имя — Солорис…

— Да плевать нам на его имя! — Орша рванула вперед на Эмол, но Хаким успел ее схватить, и девушке пришлось лишь рычать из его объятий. — Что ты такое? Что там были за твари?!

— Погонщики, — процедила Эмол. — Я убила двоих, но еще двое гонятся за нами, и скоро нас найдут. Хотите жить — идите за мной. Туда, — она указала на провал в дереве.

— Нет, нет-нет-нет, — заскулила Люба. — Что мы наделали, я не хочу, я не хочу. Дуглас, давай вернемся, пожалуйста, — девушка подалась назад, но ее подхватил Идел и крепко приобнял за плечи.

— Тише, — сказал он спокойно. — Эмол. Скажи, что там? Что тебе от нас нужно?

— Все вопросы — на другой стороне. Сейчас хватит препирательств. Солорис вас убьет. Я — нет.

— Откуда нам знать? Может это ваша общая ловушка. Не пошли с одним, пойдут с другим, — выступил Андрей. — Мы не видели, как ты кого-то убила.

— Она не лжет, — сказала тихо Драгомира. — Мой голос не ошибается…

— Там портал, да? Но только… Только невидимый, — дрожащим голосом протянул Дуглас, указав на расколотое дерево. Словно кожей головы он ощущал мерную пульсацию, исходящую из черной деревянной пасти.

— Да, это он, — подтвердила Эмол.

— А куда портал?

Ответов они получить не успели. Идел вдруг мягко улыбнулся и сказал:

— Я слышу зов, — с этими словами, зажмурившись, прыгнул внутрь дерева.

— Идел! — коротко взвизгнула Люба, но закричала еще раз, когда следом в скрытый портал скользнула Асана.

— Да что они творят, — рыкнула Орша и бросилась за ними, но прямо перед ее носом просвистел нож.

Эмол отреагировала молниеносно: выхватила из-за пояса кинжал и метнула в тень за деревьями, вдогонку взмахнула рукой, и с нее сорвалась серебристая молния. Монстр выпал вперед с обледеневшей головой. И только тогда, не сговариваясь, в пронизанной первобытным страхом тишине ребята кинулись в скрытый портал.

Эмол шагнула в него последней. Портал сверкнул на мгновение золотой вспышкой и исчез.