Дети Белой Луны

Глава 1. Бремя Наследия

Утро в горах Изельфрида разливалось молочно-серым туманом, клубившимся в ущельях и облизывавшим гранитные склоны, словно призрачный океан. Мы с Фростом спускались по извилистой тропе уже второй день после ритуала инициации. Холодный, разреженный воздух, который еще вчера на вершине кусал легкие, здесь, ниже, становился чуть мягче, но всё равно пробирал до костей сквозь меховую одежду. Тело Нэйлора, к которому я всё ещё привыкал — эти жилистые руки с татуировками волн, эти ловкие ноги горца — двигалось уверенно, инстинктивно находя правильные опоры на предательски скользких камнях. Широкие лапы моего снежного барса оставляли на тонком слое инея едва заметные следы.

Фрост ступал мягко, почти бесшумно, с грацией, невероятной для существа его мощи и размеров. С каждым шагом горная тропа становилась положе, а мрачные пики позади нас тонули в тумане, превращаясь в величественный фон, словно нарисованный акварелью на бледном небе. Вскоре между скалистыми выступами, похожими на клыки спящего зверя, показались первые приземистые строения — родная деревня Нэйлора, поселение йордлингов, гордого племени Детей Белой Луны.

Я выпрямился, вглядываясь в раскинувшееся впереди селение. Дома, сложенные из серого камня, с крутыми крышами, крытыми соломой вперемешку с тёмными еловыми ветками, казались вросшими в землю, словно прятались от вечных горных ветров. На каждом жилище виднелись выцветшие руны защиты, вырезанные на косяках дверей и оконных рамах — причудливые символы, которые память Нэйлора распознавала как обереги от горных духов, лавин и лютой стужи, знаки благословения Йара и Белой Луны. Я ожидал услышать привычный гул жизни: перестук молота в кузнице, скрип колодезного ворота, лай косматых горных псов, весёлые возгласы охотников, вернувшихся с добычей, смех играющих детей.

Но деревня встретила меня оглушительной, мертвенной тишиной.

Странное чувство раздвоенности, ставшее моим постоянным спутником с момента пробуждения в теле Дункана, а теперь и Нэйлора, не покидало меня. С одной стороны, память молодого воина кричала: «Дом! Здесь твои корни, твоё племя!». Я узнавал каждый камень, каждую тропку — вот площадь для празднеств под полной луной, вот священный камень, где старейшины проводят ритуалы, обращаясь к духам предков, вот дом моего отца, Карлана Ледяного Когтя, вождя йордлингов... Руки, сжимавшие поводья из грубой кожи, ощущались одновременно и своими, и чужими — ловкие пальцы горца, но не привыкшие к клавиатуре пальцы программиста. С другой стороны — холодный разум пришельца из иного мира видел лишь запустение и явные следы беды.

Фрост рядом со мной напрягся, его мускулы под шерстью вздулись буграми. Он тихо зарычал, принюхиваясь к воздуху, его уши прижались к массивной голове. Я тоже почувствовал это — едва уловимый, но тошнотворный запах гари, холодного пепла, смешанный с чем-то ещё. Сладковато-приторный, леденящий запах смерти, который я так хорошо научился распознавать, ещё будучи в теле Дункана, на полях сражений с нежитью Урангрунда. Этот запах здесь, в чистом горном воздухе, казался особенно кощунственным.

— Похоже, здесь произошло что-то страшное, — прошептал я, и мои слова утонули в вое ветра. Я погладил густую шерсть Фроста, перебирая пальцами серебристые пряди в его густом мехе, пытаясь успокоить и его, и внезапно похолодевшее нутро.

Мы медленно двинулись по центральной улице деревни. Ветер свистел между пустыми домами, раскачивая оборванные верёвки для сушки рыбы и мяса, скрипя полусгоревшими ставнями. Под ногами хрустел снег, перемешанный с пеплом и мелкими угольями. На земле виднелись следы борьбы — разбросанное оружие: сломанное копьё с наконечником из вулканического стекла, обломки тисовых луков, расколотый щит из древесины священного горного кедра с гербом нашего племени — волчьей головой на фоне луны. Тёмные, бурые пятна на снегу и камнях… я старался не всматриваться в них слишком пристально, но память Дункана, память солдата, видевшего смерть в лицо, безошибочно определяла их как засохшую кровь.

Сердце сжалось от боли. Внезапный прилив воспоминаний Нэйлора нахлынул на меня — яркие, живые картины прошлого: праздники летнего солнцестояния, когда всё племя собиралось на главной площади, зажигало огромный костёр и танцевало до рассвета под ритмы бубнов и свирелей; зимние вечера, когда охотники возвращались с добычей — тушами горных козлов или снежных баранов, — а женщины встречали их с котлами дымящейся похлёбки из корнеплодов и трав; тихие ночи, когда старейшины, сидя у огня, рассказывали детям легенды о великих героях йордлингов, об Одине и Рагнареке, под сиянием Белой Луны, покровительницы племени... Всё это теперь казалось далёким, нереальным сном на фоне этого пепелища.

— Нэйлор! Нэйлор, ты вернулся!

Детский возглас разорвал гнетущую тишину, словно серебряный колокольчик в склепе. Я вздрогнул. Из-за полуразрушенного дома, служившего когда-то кузницей, выбежала маленькая фигурка. Девочка лет восьми с копной длинных светлых волос, таких же платиновых, как у самого Нэйлора, заплетённых в две толстые косы с вплетёнными костяными бусинами-оберегами. Бледное личико с острым подбородком и веснушками на носу было заплаканным, но огромные серо-голубые глаза светились отчаянной надеждой и узнаванием. Она мчалась ко мне через заваленную обломками улицу, едва не спотыкаясь в своих неуклюжих меховых сапожках, её простое платье из выделанной оленьей кожи было испачкано сажей и чем-то тёмным, похожим на кровь.

— Лина, — имя само слетело с моих губ. Память Нэйлора отозвалась мгновенно, волной щемящей нежности и острого, защитного инстинкта — моя младшая сестра, маленькая Лина, Снежинка, как ласково называл её отец за лёгкий нрав и волосы цвета первого снега.

Я легко соскользнул со спины Фроста и поймал в объятия девочку, которая с громким рыданием бросилась мне на грудь, обвив худенькими ручками мою шею. Моя младшая сестра. Частичка семьи, которой никогда не было у меня в другом мире, в другой, такой далёкой теперь жизни программиста-одиночки.

— Ты справился! Ты прошёл Обряд! Ты смог приручить снежного барса! — всхлипывала она, прижимаясь ко мне всем своим маленьким телом и с опаской поглядывая через моё плечо на огромного белого зверя. — Ты призвал его, как в древних легендах! Ты теперь настоящий воин!

— Да, сестрёнка, всё позади, — я машинально гладил её по спутанным, пахнущим дымом волосам, ощущая, как внутри меня разливается непривычное, почти болезненное чувство родства и ответственности. Ни в прошлой жизни, ни в теле Дункана у меня не было такой привязанности. — Теперь этот могучий зверь будет нашим защитником. Я назвал его Фрост.

Я огляделся вокруг, не выпуская Лину из объятий. Деревня выглядела так, словно по ней прошлась сама смерть. Центральная площадь, выложенная плоскими речными камнями с высеченными на них древними рунами Йара, бога-волка, защитника йордлингов, обычно кипела жизнью, но сейчас здесь лишь ветер гонял по ней пепел, обрывки сожжённых шкур и перья. Обугленные балки центрального зала для собраний торчали из земли, как обломанные рёбра гигантского скелета. Священный камень в центре площади был испещрён странными оплавленными отметинами, словно от чудовищных когтей или дыхания адского пламени.

— Лина, — я осторожно отстранил её и присел на корточки, заглядывая ей в глаза, всё ещё блестящие от слёз. — Что здесь произошло? Где все наши люди? Где отец? Мать?

Лицо сестры исказилось от новой волны боли, маленькие кулачки сжались так, что костяшки побелели. Страх и горе боролись в её взгляде.

— Дракон, — прошептала она с ужасом, и это слово прозвучало как проклятие, как воплощение древнего кошмара из забытых легенд. — Огромный, страшный… чёрный, как сама ночь… Шизарах… Он налетел на деревню три дня назад. Сразу после того, как ты ушёл на Обряд Барса…

Она замолчала, пытаясь перевести дыхание, всхлипывая. Её маленькое тело дрожало.

— Он… он дышал огнём… сжёг почти всё… многих убил… а остальных… — её голос снова сорвался, — остальных… он забрал с собой. В своё логово. Сказал… сказал, что это плата за дерзость.

Дракон? Здесь? В этих горах? Я почувствовал, как по спине побежали мурашки. В воспоминаниях Дункана и моих собственных из мира "Берсерка" драконы были могущественными, но редкими существами. Легенды йордлингов тоже говорили о них, но как о созданиях почти мифических, ушедших из мира после Великого Катаклизма. В лоре Лаара упоминалось, что лишь иногда на дальнем юге золотые драконы выходят из вод, чтобы отложить яйца, но здесь, на севере... Это было нечто из ряда вон выходящее.

— Но почему? — я мягко сжал плечи сестры, ощущая, как дрожит её хрупкое тело. — Мы всегда чтили духов гор, никогда не нарушали границ древних владений. Старейшины учили нас почитать драконов как хранителей мудрости гор, пусть и грозных. Почему он напал?

— Это не наша вина, Нэйлор! Не наша! — Лина снова заплакала, утирая слёзы грязной тыльной стороной ладони, на которой виднелись свежие царапины. — Путники… чужаки… они проходили через нашу деревню два месяца назад. Помнишь, ты ещё учил их детей стрелять из лука? Отец… — она всхлипнула при упоминании отца, — отец Карлан принял их, устроил пир, накормил лучшим мясом, как велят древние законы гостеприимства Севера. А они… они оказались ворами! Подлыми ворами! Они украли яйцо дракона из священной пещеры в Запретных горах!

Я застыл, поражённый услышанным. Драконье яйцо! Священное? Неудивительно, что Шизарах впал в такую ярость. Память Нэйлора подсказывала, что драконы размножаются крайне редко, и каждое яйцо для них ценнее всех сокровищ мира. Гнев дракона, потерявшего своё дитя, должен быть поистине ужасен и слеп.

— А отец? Где отец, Лина? — спросил я тихо, хотя что-то внутри, холодное и острое как льдинка, уже подсказывало страшный ответ. Сердце сжалось от предчувствия, от нежелания слышать то, что уже знал.

Глаза Лины наполнились свежими слезами, которые прочертили светлые дорожки на её испачканных сажей щеках. Она затрясла головой, не в силах говорить.

— Он… он первым встал на защиту деревни, когда прилетел дракон, — прошептала она наконец, с трудом выдавливая слова сквозь рыдания. — Вышел к нему один, с копьём предков… Пытался говорить… кричал, что мы невиновны, что яйцо украли чужаки, что мы поможем его найти… Но Шизарах… он был как сама огненная буря… огненный смерч… Он не слушал… Он… дыхнул огнём… Прямо на отца…

Я крепко обнял сестру, прижимая к себе её хрупкое, вздрагивающее от беззвучных рыданий тельце. Память Нэйлора отозвалась острой, невыносимой болью — образ высокого, сурового мужчины с такими же, как у меня, светлыми, почти белыми волосами и пронзительными синими глазами, в которых горел огонь вождя. Его сильные руки, так уверенно державшие боевой топор и так нежно гладившие меня по голове в детстве. Его строгий голос, отдающий приказы во время охоты, и его тихий смех у вечернего костра. Его редкая, скупая улыбка, когда я, ещё мальчишкой, наконец смог одолеть молодого горного барана и принести первую настоящую добычу…

Отец. Карлан Ледяной Коготь. Вождь племени Детей Белой Луны. Защитник. Теперь мёртв. Пепел на ветру.

Странно было ощущать эту скорбь так остро, скорбь по человеку, которого я, настоящий я, никогда не знал. И всё же эта боль была реальной — чужие воспоминания, наложившиеся на моё собственное понимание потери, усиленные эмоциями этого юного тела. Словно я смотрел трагический фильм, но вместо экрана переживал его внутри собственного сердца. Гнев — холодный, яростный, идущий из самой глубины души Нэйлора и моей собственной — смешался с горем, поднимаясь во мне тёмной, удушающей волной.

— Эй, мальчик мой, неужели это ты?

Скрипучий, как несмазанная дверь старого сарая, голос донёсся с крыльца ближайшего дома — одного из немногих, уцелевших от драконьего огня. Там, опираясь на корявый посох из древесины горного кедра, украшенный рунами и пучками сушеных трав, стоял древний старик. Сгорбленный, высохший, как ветка под толщей зимнего снега, с лицом, покрытым такой густой сеткой морщин, словно сама кора тысячелетнего дерева. Его длинная седая борода была заплетена в три тонкие косицы, перевязанные кожаными шнурками с руническими бусинами из полированного речного камня — знак старейшины племени. Три косы — мудрость предков, сила гор, благословение Белой Луны.

— Хайнар, — произнёс я имя, которое подсказала память. Облегчение от того, что ещё кто-то из своих выжил, смешалось с тяжестью обрушившейся на нас беды. Хайнар Мудрый, хранитель традиций, тот, кто знал все легенды и историю племени.

Я помог Лине вытереть слёзы и подошёл к старику, осторожно поддерживая его под высохший, костлявый локоть. Кожа Хайнара на ощупь напоминала старый, потрескавшийся пергамент, но в его выцветших, слезящихся глазах, некогда голубых, как горные озёра в ясный день, а теперь почти бесцветных, ещё теплился огонёк разума и несгибаемой воли.

— Значит, ты прошёл Обряд Барса, — прошамкал старик, с явным уважением и долей благоговейного страха глядя на Фроста, который с любопытством обнюхивал его поношенные меховые штаны. — Достойный сын своего отца. Он гордился бы тобой, Нэйлор. Он всегда верил, что ты станешь истинным вождём, когда придёт время... — голос старика дрогнул. — Хотя сердце моё скорбит, что это время пришло так рано и такой ценой.

Я помог Хайнару опуститься на низкую каменную скамью у входа в его дом, сам присел рядом на корточки, чувствуя, как тяжесть потери и внезапно свалившейся на меня ответственности давит на плечи. Фрост улёгся у моих ног, положив массивную голову мне на колени и тихо заурчав.

— Расскажи мне всё, старейшина, — попросил я тихим голосом. — Кто эти путники, укравшие яйцо? Куда дракон увёл наших людей? Мать... она среди них?

Хайнар долго откашливался, его пальцы, покрытые тёмными старческими пятнами, нервно теребили потёртый меховой плащ из шкуры горного козла, расшитый потускневшими от времени рунами защиты и долголетия.

— Разбойники… отродья Скраа-Ургаха с южных склонов, — процедил он наконец с нескрываемым презрением. Голос его был слаб, но в нём слышалась сталь. — Отверженные от всех племён, бандиты и воры, падальщики, не чтущие ни богов Севера, ни древних традиций. Говорили, что просто проходят через нашу землю к дальним перевалам, ища новые охотничьи угодья. Отец твой, Карлан, поверил им — сердце у него было доброе, хоть и суровое с виду. А они на самом деле выслеживали сокровища древних руин в наших горах. Среди них были и маги… чернокнижники, собиратели тёмных артефактов. Они, верно, и унюхали своей грязной магией драконье яйцо в священной пещере под пиком Пламени. — Старик сплюнул на землю, выражая своё отношение к таким людям.

— И где теперь эти воры? — я почувствовал, как внутри вновь поднимается холодный гнев. Ярость на тех, кто мог так бездумно, ради собственной наживы, подвергнуть смертельной опасности целое племя.

— В своём логове, в Проклятых пиках, — Хайнар указал скрюченным пальцем на юго-запад, где за зубчатой грядой виднелись тёмные, зловещие вершины, похожие на оскаленные клыки гигантского хищника. Место, о котором даже опытные охотники говорили с опаской — земля, отравленная древним злом, где текут ядовитые ручьи и растут деревья с шипами вместо листьев. — Там они и прячутся, среди смрадных испарений и искажённых Катаклизмом тварей. Туда они и утащили яйцо, если ещё не продали его каким-нибудь магам из Соултрада или жадным купцам с равнин за груду золота или магические безделушки.

— А наши люди? Те, кого забрал дракон? — спросил я, чувствуя, как внутри растёт не только гнев, но и холодная решимость. Даже не будучи настоящим Нэйлором, я ощущал эту ответственность за племя, частично через его воспоминания, частично через собственное обострённое чувство справедливости, которое никуда не делось после всех моих "перерождений". — Мать... она там?

Лина, всё это время тихо стоявшая рядом и прижимавшаяся к моему боку, промолвила, глядя в землю, её голос был едва слышен:

— Шизарах унёс их в своё гнездо. На самой высокой вершине Запретных гор, — она показала на северо-восток, где за пеленой серых облаков угадывались остроконечные, покрытые вечными льдами пики, теряющиеся в небесах. Легенды говорили, что на этих вершинах обитают лишь древние духи и ветры. — Он… он сказал, что, если яйцо не вернётся к нему до следующего полнолуния, он… — её голос задрожал, — он съест всех пленников. По одному каждую ночь, пока не останется никого. Мама… мама тоже там. Я видела, как он схватил её…

Я сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Мать. Воспоминания Нэйлора о ней были тёплыми и светлыми — добрая улыбка, нежные руки, заплетающие ему волосы в первую воинскую косу, тихие колыбельные на древнем языке… Она тоже в плену у дракона.

Полная луна. Я посмотрел на небо. Сейчас месяц был тонким серпом. По моим прикидкам, у нас было около двенадцати дней. Двенадцать дней, чтобы пересечь опасные земли, найти логово горных разбойников, отнять у них яйцо — вероятно, сразившись не только с воинами, но и с их магами, — а затем добраться до неприступного гнезда дракона на вершине мира и убедить его не убивать пленников. Задача казалась почти невыполнимой. Но выбора не было.

— Сколько всего выживших осталось здесь, Хайнар? — спросил я, обводя взглядом мёртвую деревню, где холодный ветер играл пеплом на руинах.

— Семеро детей, включая Лину, — тяжело вздохнул старик, и его голос прозвучал как шелест сухих осенних листьев. — Они спрятались в старом ледяном погребе дома травницы Мирры, когда дракон напал. Он был защищён сильными рунами, Шизарах не стал ломать их, спасибо древним силам. Да нас четверо стариков, включая меня, слишком немощных и бесполезных, чтобы дракон счёл нужным нас забирать в качестве еды. Он сказал, что мы нужны, чтобы передать его условия… И всё. Дети да старики. Вот и всё племя…

Я помолчал, пытаясь осмыслить масштаб катастрофы. Моё новое племя, Дети Белой Луны, гордый народ северных гор, почти уничтожено. Отец мёртв. Мать и десятки соплеменников — в плену у разъярённого дракона, обречённые на страшную смерть через двенадцать дней. И только я, Нэйлор, чудом вернувшийся с Обряда Барса, но с душой чужака в груди, стою между ними и гибелью. Ответственность легла на плечи неподъёмным грузом.

Неожиданно в голове вспыхнуло яркое, неуместное воспоминание — огненный дождь из небесных камней, падающий на Красные равнины, Адрелиан и Фиара у отступающей реки Иркиан, амулет, пульсирующий теплом…

— А что с Катаклизмом? — вырвалось у меня прежде, чем я успел подумать. — Он ведь… недавно был? Метеоритный дождь?

Хайнар оторвал взгляд от огня в своих мыслях и уставился на меня, как на безумца. Его выцветшие глаза расширились от удивления и даже лёгкого испуга.

— О чём ты говоришь, мальчик? — старик недоверчиво покачал головой, его три седые косички качнулись. — Великий Катаклизм, Шак-Шахат, как его кличут орки в степях, случился сто лет назад! Во времена моего деда! Он рассказывал мне, ещё ребёнку, как небо разверзлось огнём, как земля дрожала, как пламенные камни падали, сжигая леса и горы, как реки выходили из берегов и топили долины. Многие племена погибли тогда, и лик Лаара изменился навсегда. Но с тех пор… мир суров, да, горы опасны, но стабилен. Не было больше огненных дождей. Ты что, ударился головой об камень во время ритуала с барсом? Или духи гор затуманили твой разум?

Я смутился, мгновенно поняв свою ошибку. Опять память Дункана сыграла со мной злую шутку. Тот Катаклизм, который мы использовали против Раэра, был недавним событием в той части Лаара, в том временном отрезке. Здесь, в горах Изельфрида, Великий Катаклизм был уже древней историей, почти легендой.

— Прости, старейшина, — поспешно соврал я, пытаясь скрыть своё замешательство и лёгкий холодок, пробежавший по спине от осознания своей странной природы. — Это просто… видение. Во время Обряда дух барса коснулся моего разума… показал мне картины прошлого… или будущего. Голова ещё немного кружится от силы ритуала.

— Дар видения! — глаза Хайнара внезапно загорелись интересом, сменившим недоумение. — Твой прадед, Эйнар Зоркий Глаз, обладал им... Возможно, древняя кровь пророков йордлингов сильна в тебе, Нэйлор. Белая Луна благословила тебя не только силой воина, но и даром предвидения! Но будь осторожен с такими дарами. Они могут быть как благословением, так и проклятием, заводя разум в опасные дебри иллюзий.

Я кивнул, мысленно отметив, что нужно быть крайне осторожным со своими "воспоминаниями" из других жизней.

— Мне нужно собраться в дорогу, — сказал я, решительно вставая и меняя тему. — Я отправляюсь в Проклятые пики. Я верну драконье яйцо. Немедленно.

— Я иду с тобой! — твёрдо заявила Лина, вскакивая и хватая меня за руку. В её глазах больше не было слёз — только стальная решимость, унаследованная от отца, вождя Карлана.

Я хотел возразить, сказать, что это безумие, что это слишком опасно для восьмилетней девочки. Но, взглянув в её глаза, такие же синие и решительные, как у отца, я понял — спорить бесполезно. Она — дочь вождя, и её место рядом с братом, даже если этот брат теперь наполовину чужак из другого мира. К тому же, память Нэйлора подсказывала, что его сестра, несмотря на юный возраст, была удивительно ловкой и выносливой, знала горные тропы и умела выживать в суровых условиях лучше многих взрослых охотников. А оставить её здесь, в разорённой деревне с горсткой стариков и перепуганных детей, под угрозой возвращения дракона или нападения тех же разбойников, было, возможно, ещё опаснее.

— Хорошо, сестрёнка, — кивнул я после минутного молчания. — Мы пойдём вместе. Но ты будешь слушать меня беспрекословно.

Лина серьёзно кивнула, и в её глазах мелькнул огонёк азарта, несмотря на всё горе.

Следующий час мы с Линой провели в сборах, действуя быстро и слаженно, словно всю жизнь готовились именно к этому. В отцовском доме, который чудом почти не пострадал от огня — лишь крыша слегка обгорела, — я нашёл его крепкий композитный лук из рога горного тура и древесины тиса, и колчан с охотничьими стрелами, наконечники которых были сделаны из заточенного обсидиана — вулканического стекла, острого как бритва. Там же, на стене, висел отцовский охотничий нож в ножнах из шкуры снежного волка — традиционное оружие каждого воина йордлингов. Я взял две фляги из высушенной тыквы для воды и плотно набил походный мешок припасами. В углу лежала отцовская куртка из шкуры пещерного медведя, тяжёлая, но невероятно тёплая, расшитая по вороту и рукавам древними рунами защиты от холода и злых духов — слишком большая для меня, но я всё равно забрал и её, надеясь, что она придаст мне сил.

Лина тем временем отыскала в уцелевшей кладовой мешок вяленого мяса — основной пищи охотников в долгих походах, — сушёные горные ягоды, богатые энергией, и несколько твёрдых, как камень, ячменных лепёшек. Скудный запас, но лучше, чем ничего. Она также нашла свою маленькую пращу, сделанную из крепких кожаных ремней — оружие, с которым обращалась удивительно метко для своего возраста, и небольшой кинжал, подарок отца на её седьмое лето.

Когда всё было готово, мы вышли к полуразрушенным деревенским воротам, где нас уже ждал Фрост, нетерпеливо хлеставший хвостом по снегу. Его синие глаза внимательно изучали нас, словно понимая важность момента. Хайнар и остальные выжившие — три седые старухи в тёмных платках и семеро испуганных детей, жавшихся друг к другу — провожали нас молчаливым, полным отчаянной надежды взглядом. В их глазах мы были последним шансом племени на выживание.

— Благословляю тебя, Нэйлор, сын Карлана Ледяного Когтя, — Хайнар поднял дрожащую руку в древнем жесте призыва к силам природы и духам предков. Его три седые косы, символ статуса старейшины, были украшены новыми амулетами — маленькими костяными фигурками барса, вырезанными в честь моего успешного прохождения Обряда. — Пусть духи гор ведут тебя. Пусть Белая Луна освещает твой путь даже в безлунные ночи. Пусть Великий Йар, отец волков, дарует тебе силу своего меча и ярость в битве. Верни нашему народу надежду, Нэйлор. Ты — наша последняя надежда.

Старик достал из-за пазухи маленький кожаный мешочек, истёртый от времени, и протянул мне:

— Руны предсказания. Если окажешься в безвыходном положении, если тропа исчезнет во тьме, брось их на землю и прочти узор, что они сложат. Они не дадут точного ответа, но направят твои мысли на верный путь. Они принадлежали ещё твоему прадеду, Эйнару Зоркому Глазу, великому провидцу нашего племени.

Я с благоговением принял дар, понимая его ценность. Эти руны, вырезанные на гладких речных камнях, казались тёплыми, словно хранили мудрость поколений.

— И ещё кое-что, — Хайнар снял с шеи простой кожаный шнурок, на котором висел маленький, неровный осколок тёмного камня, мерцающий слабыми внутренними переливами, похожими на свет далёких звёзд. — Осколок упавшей звезды, найденный моим дедом после Великого Катаклизма. Легенды говорят, что звёздный металл защищает от драконьего огня. Не знаю, правда ли это, никто не проверял... но пусть будет с тобой. Возможно, боги не зря сохранили его для этого часа.

Я надел шнурок на шею. Осколок был холодным на ощупь, но от него исходила странная, едва уловимая вибрация. Он лёг рядом с амулетом Фиары. Два артефакта из разных времён, из разных земель Лаара, теперь на моей груди.

Я помог Лине взобраться на широкую спину Фроста, сам легко запрыгнул позади, крепко придерживая сестру. Под нами раскинулась долина, укрытая клочьями утреннего тумана, как рваным пуховым одеялом. Впереди — неизвестность, опасные Проклятые пики, логово разбойников и гнев дракона. Позади — руины родной деревни и горстка отчаявшихся людей, ждущих чуда.

— Мы вернёмся, старейшина, — твёрдо пообещал я, встречая его выцветший, полный надежды взгляд. И в этот момент мой голос звучал действительно как голос Нэйлора — не юноши, проходящего инициацию, а воина, принявшего на себя бремя вождя. — Вернёмся с яйцом. И с нашими людьми. Клянусь памятью отца. Клянусь Белой Луной.

Фрост глухо рыкнул, словно подтверждая мои слова, и одним плавным, мощным движением рванулся вперёд, прочь из мёртвой деревни, унося нас навстречу неизвестности. Лина прижалась ко мне, её тонкие плечи всё ещё вздрагивали от пережитого ужаса, но в её позе уже чувствовалась решимость, достойная дочери вождя.

Впереди лежал долгий и опасный путь к логову разбойников Скраа-Ургаха, в мрачное сердце Проклятых пиков. Путь, который должен был стать первым шагом не только к спасению моего нового племени, но и к пониманию моей собственной, всё ещё туманной, роли в этом странном, расколотом мире Лаара.

Рука непроизвольно коснулась груди, где под курткой из медвежьей шкуры висели два амулета — один тёплый, другой холодный. "Твоя миссия в теле Дункана завершена", — вспомнились мне слова Ясновидящей. "Теперь твой путь лежит дальше".

Что ж, пусть так. Сейчас я был Нэйлором, сыном вождя, братом Лины, хозяином Фроста. И у меня была ясная, неотложная цель — спасти тех, кто теперь зависел от меня.

Туман расступался перед нами, обнажая скалистые склоны, ведущие к Проклятым пикам. Где-то там, среди отравленных источников и мёртвых деревьев, нас ждало драконье яйцо — и первый шаг к моему новому предназначению в этом мире.

Глава 2. В Ледяных Чертогах Арды

Сияющий Шпиль вырастал из горного хребта подобно клыку доисторического зверя, пронзающему небесный свод. Его вершина, покрытая вечными льдами, искрилась в лучах восходящего солнца, отражая свет тысячами граней, будто исполинский кристалл. Мы с Линой и Фростом поднимались по узкой, извилистой тропе, опасно лепящейся к скалистым уступам.

— Ты уверен, что это единственный путь? — Лина обеспокоенно вглядывалась в крутые склоны, где ветер поднимал вихри колючего снега. — Старейшины всегда говорили, что Храм Белой Луны проклят. Никто из вошедших туда не возвращался.

Я сжал ледоруб крепче, ощущая, как холод металла пробирается даже сквозь толстые меховые рукавицы.

— Это сократит наш путь вдвое, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал увереннее, чем я себя чувствовал. — У нас нет двенадцати дней на обходной маршрут — дракон не будет ждать.

Память Нэйлора услужливо подсказывала детали народных легенд об этом месте — древнем святилище, где когда-то йордлинги совершали подношения своей покровительнице, Белой Луне, пока Великий Катаклизм не разрушил старый мир. Но там же таились и другие воспоминания — о пропавших охотниках, о странных огнях, мерцающих в глубинах храма, о шёпоте, доносящемся из тьмы...

Фрост под нами напрягся, шерсть на его загривке встала дыбом. Я почувствовал это даже сквозь толстые слои одежды — могучее тело снежного барса превратилось в натянутую струну. Он тихо зарычал, склонив голову и принюхиваясь к потокам воздуха.

— Он чувствует опасность, — прошептала Лина, крепче прижимаясь ко мне.

— Или просто не доверяет неизвестности, — ответил я, больше успокаивая себя, чем её.

В моём прежнем мире — мире компьютерных программ и электрического света — существовали рациональные объяснения для всего. Даже будучи Дунканом в империи Туллен, я имел дело с врагами из плоти и крови, пусть и нежити. Но здесь, в царстве древних горных духов и затерянных божеств... Кто знает, какие силы ждут нас впереди?

Мы достигли небольшого выступа, с которого открывался потрясающий вид на горную гряду. Зубчатые пики тянулись к небу, словно пытались растерзать само мироздание. Сияющий Шпиль возвышался прямо перед нами, ослепительный в своём ледяном великолепии.

— Смотри! — Лина указала на вертикальную трещину, рассекающую основание Шпиля. — Это должен быть вход!

Я прищурился, вглядываясь сквозь порывы ветра и снежную пыль. Действительно, у подножия горы чернела расселина — достаточно широкая, чтобы в неё мог протиснуться человек.

— Отец рассказывал, что в древности йордлинги совершали паломничество к Храму Белой Луны, — добавила Лина, когда мы осторожно направились к трещине. — Но после Катаклизма святилище было осквернено тёмными силами. Мать говорила, что там до сих пор бродят призраки забытых воинов, не нашедших покоя.

«Катаклизм», — слово резонировало с памятью Дункана, с его воспоминаниями о метеоритном дожде над Красными равнинами. Но тот Катаклизм был вызван намеренно, использован как оружие. А здесь... древнее бедствие, изменившее мир, превратившее священные места в проклятые руины.

Фрост остановился у входа в расселину, его массивные лапы расставлены широко, мускулы напряжены. Он смотрел в темноту с явным недоверием, хвост нервно подрагивал.

— Он боится, — прошептала Лина. — Может, нам стоит прислушаться?

Я мягко похлопал барса по шее, ощущая под рукой его мощные мышцы.

— Мы пройдём вместе, друг, — обратился я к зверю. — Не оставим тебя. И ты не оставишь нас.

Странное чувство единения с этим диким, гордым существом накатило волной. Не просто связь хозяина с питомцем — нечто гораздо более глубокое. Словно наши души были связаны древней магией, о которой я, человек из мира технологий, мог только догадываться.

Фрост повернул голову, его синие глаза встретились с моими. Я увидел в них отражение своих собственных страхов — и своей решимости. Он глухо рыкнул, словно принимая неизбежное, и первым двинулся в темноту расселины.

Мы следовали за ним, я впереди, Лина позади, крепко держась за мой пояс. Проход был узким, стены тесно сжимали нас с обеих сторон. Холодный, застоявшийся воздух пах сыростью, древностью и чем-то ещё — металлическим привкусом, напоминающим остывшую кровь.

Внезапно теснина расширилась, и мы оказались в колоссальном подземном зале. Я ошеломлённо замер, пытаясь охватить взглядом его невероятные масштабы.

Храм Белой Луны оказался грандиознее всего, что я мог представить. Исполинские колонны из белого камня, покрытые сложной резьбой, уходили ввысь, теряясь во мраке. Между ними располагались широкие галереи с балюстрадами, украшенными символами полумесяца и звёзд. С потолка свисали массивные люстры из горного хрусталя, в которых мерцали и переливались синеватые кристаллы, похожие на те, что я видел в таверне Туллена, — единственный источник света в этом забытом месте.

— Великая Белая Луна, — выдохнула Лина, её глаза расширились от благоговейного ужаса. — Я и не представляла...

Я тоже был потрясён. Кто мог создать такое грандиозное сооружение в сердце неприступных гор? Каким мастерством и технологиями обладали древние йордлинги или те, кто был до них?

Фрост настороженно принюхивался, его когти с лёгким скрежетом царапали каменный пол, покрытый морозными узорами. Странно, но здесь, в глубине горы, было холоднее, чем снаружи. Словно сам воздух был пропитан древним зимним волшебством.

Мы медленно двинулись вперёд, наши шаги гулко разносились по бескрайнему залу, отражаясь от стен и возвращаясь искажённым эхом. Я внимательно изучал стены, покрытые барельефами и надписями на незнакомом языке. Память Нэйлора подсказывала, что это древний диалект йордлингов, давно забытый всеми, кроме старейшин.

В центре зала возвышался огромный алтарь из белого мрамора, испещрённый серебряными рунами. Над ним парил большой полупрозрачный шар, похожий на молочно-белую луну в миниатюре. Он излучал мягкое сияние, отбрасывая причудливые тени на стены и колонны.

— Что это? — прошептала Лина, указывая на шар.

Я покачал головой:

— Не знаю. Какой-то артефакт... может быть, связанный с богиней.

«Или технология, неотличимая от магии», — подумал я, вспоминая свой первый мир, где многие древние чудеса имели вполне рациональные объяснения.

Фрост внезапно остановился, вся его поза выражала крайнюю настороженность. Уши прижаты к массивной голове, мышцы напряжены до предела. Секунду спустя я услышал это — гулкий звук, напоминающий биение огромного сердца, доносящийся из глубин храма.

Бум. Бум. Бум.

С каждым ударом кристаллы в люстрах пульсировали ярче, наполняя зал волнами синеватого света. Воздух завибрировал, насыщаясь странной энергией, от которой кожа покрывалась мурашками.

— Нам нужно идти дальше, — я указал на тёмный арочный проход в дальней стене зала. — Туда, за алтарь. Там должен быть путь в туннели под горой.

Мы осторожно обогнули алтарь, стараясь не прикасаться к нему или светящемуся шару. Я понятия не имел, какие механизмы или заклинания могут активироваться от случайного прикосновения.

И тут пол задрожал.

Сначала легко, едва заметно. Затем всё сильнее, пока весь храм не начал сотрясаться, как при землетрясении. С потолка посыпалась каменная крошка, одна из люстр с грохотом рухнула на пол, разбиваясь на тысячи сверкающих осколков.

— Что происходит? — Лина судорожно вцепилась в мою куртку. — Землетрясение?

Я не успел ответить. Из-за ближайшей колонны появилось нечто, от вида чего кровь застыла в жилах.

Горный великан. Колоссальное существо высотой с трёхэтажный дом, сложенное из серого камня и льда. Его тело напоминало сваленные в кучу валуны, скреплённые морозными узорами. Вместо лица — грубое подобие человеческих черт, высеченных в скале, с глубокими впадинами глазниц, в которых пульсировал тот же синеватый свет, что и в кристаллах люстр.

— Осквернители! — прогрохотал великан голосом, похожим на камнепад. — Вы нарушили покой священного места!

Он поднял огромную руку, сжатую в кулак размером с боевую колесницу, и обрушил её вниз. Мы едва успели отпрыгнуть, когда кулак раздробил мраморный пол в том месте, где мы только что стояли.

Фрост издал яростный рёв и припал к земле, готовясь к прыжку.

— Страж храма! — крикнула Лина, доставая свою пращу. — Отец говорил, что они охраняют святыни со времён Катаклизма!

Я выхватил меч — тот самый, что взял из отцовского дома. Клинок казался таким ничтожным по сравнению с противником, что я невольно усомнился в своих шансах. Но выбора не было — арочный проход, ведущий к туннелям, находился прямо за спиной великана.

— Лина, держись в стороне! — скомандовал я, вскакивая на спину Фроста. — Используй пращу, целься в глаза!

Барс понял меня без слов. Мы ринулись вперёд, уворачиваясь от второго удара гигантской руки. Фрост двигался с невероятной грацией и скоростью, которую трудно было ожидать от существа его размеров. Он стрелой пронёсся между ног великана и развернулся, оказавшись за его спиной.

Я выбрал момент и нанёс удар по левой ноге чудовища, целясь в место, напоминающее колено. Лезвие высекло искры из каменной кожи, но едва оставило царапину. Великан взревел, скорее от возмущения, чем от боли, и развернулся, сотрясая храм своими шагами.

Лина действовала без промедления. Камень из её пращи со свистом рассёк воздух и угодил прямо в светящуюся глазницу великана. Синее пламя на мгновение вспыхнуло ярче, затем погасло. Монстр взвыл, хватаясь за "раненый" глаз.

— У него есть уязвимые места! — крикнула Лина. — Глаза и сочленения!

«Помнишь Голема из Dragon Age?» — внезапно всплыло воспоминание из моей первой жизни. Во многих играх каменные гиганты имели слабые точки — соединения между каменными блоками, часто покрытые светящимися рунами или кристаллами...

Я напряг зрение, выискивая подобные аномалии на теле нашего противника. И действительно — в сгибах рук и ног, там, где один каменный блок соединялся с другим, виднелись тонкие линии синего света, словно руны, нанесённые магическим инеем.

— Фрост, к его правому колену! — скомандовал я, и барс молниеносно среагировал, устремляясь к цели.

Мы пронеслись буквально между ногами великана, пока тот всё ещё был дезориентирован попаданием камня в глаз. Я нанёс точный удар по светящейся руне на колене. На этот раз результат был иным — меч словно прошёл сквозь невидимый барьер, и каменная кожа треснула, обнажая сеть кристаллических вен внутри.

Великан пошатнулся, его правая нога начала терять подвижность. Лина воспользовалась моментом и выпустила ещё один камень из пращи, теперь целясь во второй глаз. Страж храма снова взревел, обе его глазницы теперь были тёмными, лишёнными синего пламени.

— Он слепнет! — выкрикнула Лина с торжеством в голосе.

Ослеплённый великан начал хаотично размахивать руками, пытаясь нащупать нас. Одна из его рук задела колонну, и та с оглушительным треском надломилась. По потолку пробежала сеть трещин, несколько каменных блоков рухнули вниз.

— Храм рушится! — крикнул я. — Нам нужно добраться до арки, пока не поздно!

Фрост инстинктивно понял опасность. Он стрелой метнулся вперёд, огибая слепо шарящие руки великана. Я пригнулся к его шее, чтобы не задеть головой низко нависающие обломки.

Лина бежала рядом, ловко увёртываясь от падающих осколков. Её маленькая фигурка, такая хрупкая среди этого хаоса, вызывала у меня острый приступ тревоги. Если с ней что-то случится... Если я не смогу защитить сестру...

Мы были уже почти у арки, когда великан, издав последний отчаянный рёв, рухнул на колени. Его падение вызвало настоящее землетрясение — весь зал задрожал, колонны начали складываться, как карточный домик, потолок обрушился каскадом каменных глыб.

— Быстрее! — я протянул руку Лине, помогая ей запрыгнуть на спину Фроста. — Держись крепче!

Снежный барс рванулся к арке с такой скоростью, что окружающее превратилось в размытое пятно. Мы буквально влетели в тёмный проход, когда за нашими спинами с грохотом обрушился весь храмовый зал. Волна пыли и камней нагнала нас, выбивая воздух из лёгких.

Фрост не останавливался. Инстинкт самосохранения гнал его вперёд, глубже в туннель, прочь от смертельной опасности. Я вцепился в его шерсть, другой рукой удерживая Лину.

Мы неслись сквозь тьму несколько минут, пока, наконец, обвал не стих, превратившись в далёкий гул. Барс замедлил бег, переходя на рысь, затем на шаг, и наконец остановился, тяжело дыша.

Я соскользнул с его спины, помогая спуститься и Лине. Мы оказались в узком коридоре, высеченном в цельной скале. Ни факелов, ни кристаллов — лишь абсолютная темнота.

— У нас были факелы в сумке, — прошептала Лина, её голос дрожал от пережитого страха.

Я пошарил в походном мешке и с облегчением обнаружил, что тот не порвался в сумасшедшей гонке. Извлёк факел и огниво, через минуту нас окружил круг тёплого оранжевого света. Фрост настороженно обнюхивал воздух, его шерсть всё ещё стояла дыбом.

— Мы выжили, — Лина привалилась к холодной стене туннеля, её лицо было бледным, но решительным. — Тот великан... Не думала, что древние легенды правдивы.

— Многое, что считается легендами, оказывается правдой в этих горах, — я огляделся, поднимая факел выше. — Вопрос в том, куда ведёт этот туннель? Мы ведь хотели попасть в подземные ходы, ведущие к южным склонам...

Лина указала на стены:

— Смотри, здесь руны. Такие же, как на священном камне в нашей деревне.

Я поднёс факел ближе. Действительно, стены коридора были покрыты рунической вязью — древним языком йордлингов. Я не мог прочесть его, но память Нэйлора подсказывала, что эти символы имеют отношение к Белой Луне, покровительнице его народа.

— Возможно, это был не просто храм, — задумчиво произнесла Лина, проводя пальцами по выбитым в камне знакам. — А святилище самой Белой Луны. Отец говорил, что в древности она являлась нашим предкам в человеческом облике.

Я вспомнил, как Хайнар рассказывал о трёх косах старейшины — символе мудрости предков, силы гор и благословения Белой Луны. Получается, эти руны могли быть чем-то вроде священных текстов забытой религии.

Мы двинулись вперёд по туннелю, который начал полого спускаться вниз, уходя в глубины горы. Воздух становился всё холоднее, на стенах появились кристаллики льда, растущие прямо на глазах, словно диковинные цветы. Наше дыхание конденсировалось в облачка пара.

— Что происходит? — Лина дрожала, кутаясь в свою меховую накидку. — Откуда такой холод?

Я покачал головой:

— Не знаю. Но мы явно идём к чему-то...

Туннель внезапно расширился, превращаясь в новый зал — меньший, чем храмовый, но всё равно впечатляющих размеров. И он был полностью изо льда.

Я невольно задержал дыхание — воздух здесь был не просто холодным, а каким-то противоестественно ледяным, словно сама сущность зимы была заключена в этих стенах. С каждым шагом я ощущал нарастающее давление древней магии — она пульсировала вокруг, заставляя волосы на затылке вставать дыбом. Странный призрачный свет, не имеющий видимого источника, наполнял пространство голубоватым сиянием, придавая всему нереальность сказочного сна. Время здесь, казалось, застыло вместе со льдом — словно мы шагнули в пространство, неподвластное обычным законам мироздания.

Ледяной грот сверкал и переливался в свете нашего факела миллионами граней. Сталактиты и сталагмиты из чистейшего льда образовывали причудливый лес, через который мы осторожно продвигались, опасаясь поскользнуться.

Но самое поразительное было не это. По всему периметру грота, вмёрзшие в его стены, стояли фигуры воинов в древних доспехах. Мужчины и женщины, застывшие в боевых стойках, с обнажёнными мечами и топорами, с щитами, украшенными символикой волка и луны. Их лица, видимые сквозь прозрачный лёд, были напряжены в вечном боевом кличе.

— Великие боги, — прошептала Лина, её глаза расширились от ужаса и благоговения. — Это же… это древние воины нашего племени! Легенда о Ледяном Воинстве! Мама рассказывала, что, когда придёт время последней битвы, они пробудятся и встанут на защиту йордлингов!

Я внимательно рассматривал застывшие фигуры. Их доспехи и оружие отличались от тех, что носили современные йордлинги — массивнее, с более сложной символикой, с рунами, вытравленными на металле. И что-то в их позах, в выражениях лиц...

— Они не застыли во время боя, — произнёс я, осенённый внезапным пониманием. — Они поклоняются!

Все воины действительно были обращены в одном направлении — к центру грота, где возвышался колоссальный ледяной трон. На нём восседала женская фигура в сияющих доспехах, с длинными волосами, подобными серебряным волнам, и короной из ледяных кристаллов на голове. Её лицо, прекрасное и суровое одновременно, выражало вечную скорбь.

— Белая Луна, — выдохнула Лина, машинально опускаясь на колени. — Это она... Арда...

Пока мы в изумлении разглядывали ледяную статую, Фрост настороженно обнюхивал воздух. Внезапно он тихо зарычал, но не угрожающе, а словно... узнавая что-то.

И в этот момент глаза ледяной статуи открылись. Они засияли изнутри чистым белым светом, подобным лунному. Прозрачные пальцы дрогнули, по ледяному трону пробежала сеть тонких трещин.

— Дети Севера, — проговорила статуя, и её голос был подобен звону ледяных колокольчиков, наполняя весь грот волшебной мелодией. — Вы пришли ко мне в час нужды...

Воздух вокруг нас сгустился, наполняясь мельчайшими кристалликами льда, которые кружились в замысловатом танце. Я почувствовал, как холод проникает сквозь одежду, но странным образом не вызывает дискомфорта — словно тело начало резонировать с этой древней магией, становясь её частью.

— Владычица Арда, — Лина склонила голову ещё ниже. — Мы искали лишь путь через горы, но нашли тебя...

Ледяные губы тронула едва заметная улыбка:

— Нет случайностей в нитях судьбы, дитя. Вы пришли, потому что я позвала. Я ждала... так долго ждала того, кто носит в себе две души.

Её взгляд переместился на меня, и я ощутил странное покалывание во всём теле — словно она видела насквозь, различая и мою настоящую сущность, и душу Нэйлора, чьё тело я занимал.

— Ты, — её голос стал мягче. — Пришелец из иного мира. Я чувствую в тебе эхо многих жизней. И одна из них... — она запнулась, — одна из них связана с той, кто оставила нам своё послание.

Я застыл, ошеломлённый её словами. Кровь отхлынула от лица, а руки невольно сжались в кулаки. Откуда? Откуда ледяная владычица могла знать о моей раздвоенной сущности? О том, что я — не только Нэйлор, но и пришелец из другого мира? "Фиара была здесь?!" — пронеслось в голове, вызывая новую волну смятения. "Та самая Фиара из времён Дункана? Как такое возможно?" Мир вокруг словно покачнулся — всезнающий взгляд Арды проникал в самые тайные уголки моей души, обнажая то, что я надеялся сохранить в секрете.

— Послание? От кого? — мой голос прозвучал хрипло в морозном воздухе.

— От провидицы. Фиара, Хранительница Многих Путей, бывала здесь, у моего трона, оставив амулет для того, кто придёт. Для тебя.

Имя обожгло сознание. Фиара! Ясновидящая, что явилась к генералу Адрелиану, когда я был в теле Дункана! Она, предупреждавшая о катаклизме и направившая наши действия против армии нежити!

— Но как она... — начал я, но Арда подняла руку, останавливая поток вопросов.

— Слушай внимательно, дитя двух миров, ибо время моё ограничено. Тысячу лет назад, когда старый мир содрогнулся в огне Катаклизма, я, предвидя разрушение моего народа, заключила свою сущность в этот ледяной покров. Здесь я спала, оберегая последний оплот йордлингов от сил, что рвались уничтожить последнее наследие древних.

Её взгляд скользнул к ледяным воинам:

— Мои верные, мои дети... Они добровольно приняли вечный сон рядом со мной, чтобы пробудиться в час нужды. И этот час настал!

Ледяная статуя медленно поднялась, и весь грот наполнился потрескиванием льда и низким гулом пробуждающейся магии.

— Дракон Шизарах, терзающий ваш народ — лишь первый вестник надвигающейся бури. За ним придут другие, ещё более страшные враги. Пленение вашего племени и похищение драконьего яйца — звенья одной цепи, кем-то искусно сплетённой.

Лина вздрогнула:

— Ты хочешь сказать... это не просто воры? Кто-то специально натравил на нас дракона?

Арда кивнула:

— Тьма пробуждается на далёком севере, за штормовым морем. Древнее зло, что дремало со времён Катаклизма. И ваша беда — лишь малая часть его замысла.

Я почувствовал, как внутри все сжимается. Ещё несколько дней назад я был обычным программистом, затем — воином в теле Дункана, а теперь стою перед древним божеством, говорящим о мировых угрозах?

— Владычица, — осторожно произнёс я, — что нам делать? Как спасти наш народ от дракона?

Арда протянула руку, и в её ладони материализовался небольшой ледяной кристалл, сияющий внутренним светом.

— У вас есть выбор, дети мои. Я могу предложить свою помощь двумя способами.

Её взгляд остановился на Лине:

— Дитя моего народа, я могу возродиться в твоём теле, слившись с твоей сущностью. Ты обретёшь силу богини, способную противостоять дракону и любой другой угрозе. Но цена высока — ты перестанешь быть просто Линой. Ты станешь новым воплощением Белой Луны, неся бремя вечности и ответственности за весь народ.

Лина задрожала, её глаза расширились от страха и восхищения одновременно. Я инстинктивно шагнул к ней, положив руку на плечо в защитном жесте.

Арда улыбнулась, заметив этот жест:

— Или... я могу предложить иной путь. Воин из другого мира, — она обратилась ко мне, — ты носишь на шее амулет, не так ли? Тот, что дал тебе старейшина Хайнар?

Я кивнул, вытаскивая из-под одежды шнурок с осколком метеорита, который старик вручил мне перед уходом.

— Фиара оставила для тебя напарника к этому амулету, — Арда протянула мне ледяной кристалл. — Вместе они образуют ключ к освобождению моей сущности из ледяного плена. И тогда я смогу помочь вам уже в своём истинном облике.

Я принял кристалл, ощутив странное тепло от его прикосновения — словно лёд обладал внутренним жаром.

— В обмен на это, — продолжила Арда, — я прошу об обещании. Когда дракон будет побеждён и ваш народ спасён, вы вернётесь сюда и завершите ритуал моего освобождения. Помните — только тот, кто носит в себе две души, может разрушить заклятие, сковавшее меня тысячу лет.

— Я обещаю, — произнёс я без колебаний.

— И я, — эхом отозвалась Лина.

Арда величественно кивнула:

— Тогда слушайте. Соедините два амулета, когда будете готовы, и произнесите древнее слово призыва — "Хирнвист". Ко мне явится один из моих воинов, чтобы сопровождать вас.

Её взгляд переместился на застывших в ледяных стенах бойцов:

— Книф, самый верный из моих защитников, будет вашим проводником. Он проведёт вас тайными тропами к логову Скраа-Ургаха, поможет вернуть драконье яйцо и доставить его к гнезду Шизараха.

Я оглянулся на ледяных воинов, пытаясь угадать, кто из них этот Книф. Лина тихо ахнула, заметив, что один из воинов — могучий бородатый мужчина с двуручным топором на плече. Даже скованное льдом, его суровое лицо хранило печать несгибаемой воли и яростной преданности. Широкий шрам пересекал левую бровь, придавая его застывшему взгляду особую свирепость. Мне показалось, или ледяная статуя действительно едва заметно шевельнулась? Закрытые веки воина слегка дрогнули, а по поверхности льда пробежала тонкая сеть трещин.

Арда снова опустилась на трон, ледяная корона на её голове мерцала в полумраке:

— Идите же, через дальний проход, — она указала на скрытую в тенях арку в дальнем конце грота. — Он выведет вас к южным склонам, сократив ваш путь на три дня. Помните об обещании и о моём даре.

Её голос становился тише, а тело — прозрачнее, словно растворяясь в морозном воздухе:

— И помните... вы не первые путешественники между мирами в Лааре... и не последние. Шлифуйте грани своей судьбы, дети мои...

Последние слова прозвучали едва различимым шёпотом, а затем ледяная статуя вновь застыла в прежней позе — величественная и печальная, с закрытыми глазами и безмолвными устами.

Мы стояли в тишине, потрясённые случившимся. Фрост тихо фыркнул, его дыхание белым облачком растворилось в холодном воздухе грота.

— Это было... настоящее божество? — прошептала Лина, её голос дрожал от благоговейного трепета.

Я сжал в ладони ледяной кристалл, ощущая его странное тепло:

— Не знаю, Лина. Но она предложила нам помощь, и мы должны ею воспользоваться.

Мой взгляд скользнул по застывшим фигурам ледяных воинов, которые теперь казались ещё более живыми — словно под прозрачной коркой льда пульсировала скрытая энергия.

— Если Арда права, и за нападением дракона стоит какая-то тёмная сила... — продолжил я, — то мы должны быть готовы к чему-то большему, чем просто поход за украденным яйцом.

Лина кивнула, её маленькие кулачки сжались в решительном жесте:

— Мы справимся, брат. Мы вернём нашему народу свободу и мир. И сдержим обещание, данное Владычице.

Я спрятал кристалл за пазуху, рядом с осколком метеорита. Два амулета — один теплый, другой холодный — словно дополняли друг друга, как две половинки одного целого.

— Идём, — я указал на арку, указанную Ардой. — У нас долгий путь впереди.

Мы двинулись вперёд, сопровождаемые тихим шагом Фроста. Холодные отблески ледяного грота постепенно сменялись тёмным туннелем, уводящим нас глубже в недра горы, к неизвестности и — возможно — к нашей судьбе.

Позади остался мир потерянной деревни, впереди ждало опасное путешествие в Проклятые пики, логово разбойников и гнев дракона. Амулеты, тепло пульсирующие у моей груди, казались единственной надеждой на успех в этой отчаянной миссии.

Глава 3. Ледяное воинство

Туннель уводил нас всё дальше от ледяного грота Арды, погружая в прохладный полумрак недр горы. Стены здесь были не из льда, а из древнего камня, отполированного временем до гладкости стекла. Редкие светящиеся кристаллы, вкрапленные в потолок, давали достаточно света, чтобы различать дорогу, но не более того.

Мы прошли, должно быть, около получаса, когда я остановился. Внутренний голос, который я уже научился слушать, подсказывал: сейчас самое время.

— Что случилось? — тихо спросила Лина, все еще держась за мой рукав.

— Нам нужна помощь, — ответил я, опускаясь на одно колено. — Пора её получить.

Фрост настороженно принюхивался к странному воздуху туннеля, его массивная голова медленно поворачивалась, следя за несуществующими движениями, а чуткие уши улавливали звуки, недоступные человеческому слуху.

Я достал из-за пазухи ледяной кристалл, подаренный Ардой. Даже здесь, вдали от грота, он излучал странное тепло — противоестественное для своей природы, но успокаивающее душу. В другой руке я сжимал осколок метеорита, подаренный Хайнаром — маленький, неровный камень, хранящий в себе память о Великом Катаклизме.

— Я готов выполнить обещание, Арда, — произнёс я, словно богиня могла услышать меня даже здесь, в глубине горы. — Мы вернёмся и освободим тебя. Но сначала нам нужна твоя помощь.

Два амулета, такие разные по своей природе — один рождённый в космическом огне, другой — в первобытном холоде, казались противоположностями, точками равновесия. Соединив их вместе, я ощутил странную вибрацию, словно два артефакта резонировали друг с другом, создавая гармонию, не предназначенную для этого мира.

— Хирнвист, — произнёс я древнее слово призыва, которому научила нас Арда.

В первое мгновение ничего не произошло. Лишь эхо моего голоса отражалось от каменных стен, затихая в глубинах туннеля. Затем, словно отвечая на призыв, амулеты в моих руках засияли — ледяной кристалл испустил холодное голубое сияние, а осколок метеорита вспыхнул багровым, почти зловещим светом.

Два луча — синий и алый — соединились перед нами, образуя сияющий портал. Внутри него мерцала ледяная пустота, напоминающая о гроте, который мы покинули. И в этой пустоте проступил силуэт — массивная фигура мужчины с двуручным топором.

— Оно работает, — прошептала Лина, широко распахнув глаза от изумления. — Книф пробуждается!

Портал вспыхнул ослепительным светом, заставив нас зажмуриться. Когда мы вновь открыли глаза, перед нами стоял он — воин Белой Луны, хранитель древней клятвы.

Книф был огромен — на голову выше самых рослых мужчин нашего племени. Его мощное тело, обтянутое доспехами из неизвестного металла, казалось высеченным из горной породы. Длинная борода, заплетённая в несколько кос с вплетёнными в них серебряными бусинами, спускалась до середины груди. Широкий шрам пересекал его левую бровь, придавая и без того суровому лицу особенно грозное выражение. В руке он сжимал двуручный боевой топор, лезвие которого было украшено рунами, похожими на те, что покрывали стены грота Арды.

Книф сделал шаг вперёд, и я инстинктивно встал перед Линой, готовый защищать сестру. Фрост напрягся, прижав уши к голове и обнажив внушительные клыки.

Но воин не нападал. Он медленно опустился на одно колено, словно перед невидимым образом Арды, и склонил голову в безмолвном почтении. Затем поднялся и повернулся к нам. Его глаза, серые как зимнее небо, изучали нас с нескрываемым удивлением и толикой недоверия.

— Тысяча зим минула, — произнёс он голосом глубоким и хриплым, как будто эти слова были первыми за долгие века молчания. Его речь звучала странно — древний диалект йордлингов, который я с трудом понимал благодаря памяти Нэйлора. — Тысяча зим, а потомки Ледяных Когтей всё ещё хранят верность Белой Луне.

Он с интересом рассматривал меня, и я чувствовал себя неловко под этим пристальным взглядом, словно древний воин мог видеть сквозь моё тело истинную сущность — пришельца из другого мира.

— Я Нэйлор, сын Карлана Ледяного Когтя, — представился я, вспомнив отцовское имя. — А это моя сестра, Лина. Мы пришли за помощью.

— Владычица Арда поведала мне о вашем приходе, — Книф кивнул, его взгляд смягчился при взгляде на Лину. — В моих снах она говорила со мной, готовя к пробуждению. Я знаю о вашей беде, о драконе Шизарахе и украденном яйце.

Он подошёл ближе, и я ощутил исходящий от него странный холод — не враждебный, но отчуждённый, словно часть его существа всё ещё оставалась во льду.

— Мой топор принадлежит Владычице Арде, — продолжил он, поднимая оружие так, словно оно ничего не весило. — Но отныне, до исполнения её воли, я клянусь защищать потомков Ледяных Когтей. Моя сила — ваша сила.

Он ударил топором о каменный пол туннеля, и от места удара разошлись голубые искры, скользнувшие по полу и стенам, словно молнии.

Внезапно Фрост издал низкий рык, но не угрожающий, а скорее предупреждающий. Его глаза были устремлены куда-то вперёд по туннелю. Я резко обернулся, рука инстинктивно легла на рукоять ножа.

На выступе стены, метрах в трёх над полом, сидела огромная белая сова. Её перья были настолько чисты и сияющи, что казались сотканными из лунного света. Глаза — два холодных сапфира — смотрели на нас с почти человеческим вниманием и мудростью.

— Ньёрд, — спокойно произнёс Книф, словно узнавая старого знакомого. — Так ты тоже вернулся.

Я никуда не уходил, старый друг, — услышал я в своей голове. Слова возникали прямо в сознании, минуя уши, словно кто-то аккуратно вкладывал их прямо в мозг. — В отличие от тебя, я предпочёл бодрствовать эти столетия, наблюдая за миром смертных.

Я потряс головой, пытаясь понять, не галлюцинация ли это. Лина тоже удивлённо моргала, явно слыша тот же голос.

— Сова Колдунов, — прошептала она с благоговейным трепетом. — Мама рассказывала о них... Но я думала, они лишь в легендах...

Легенды часто правдивее истории, дитя, — отозвалась сова, расправляя могучие крылья. Размах их был не меньше двух метров. — Особенно в этих горах, где граница между мирами истончается.

Сова бесшумно слетела вниз, приземлившись на каменный выступ рядом с нами. Вблизи она казалась ещё более внушительной — её тело было размером с крупную собаку, а глаза светились внутренним голубым светом.

Я Ньёрд, хранитель древних знаний и проводник между мирами, — продолжил голос в нашей голове. — Владычица Арда призвала меня помочь вам в вашем опасном путешествии.

— Ньёрд знает все тропы в этих горах, — пояснил Книф, с уважением глядя на сову. — Его глаза видят сквозь тьму, камень и время. Он будет нашим проводником в Проклятые пики.

Внезапно я понял, что пристально рассматривающие меня сапфировые глаза совы видят не только мою внешнюю оболочку. В их глубине мелькнуло узнавание и.… понимание.

Я вижу в тебе две души, странник, — сова склонила голову набок. — Ты носишь тело Нэйлора, но твоя сущность пришла издалека, из места за пределами Лаара.

Я вздрогнул. Лина удивлённо посмотрела на меня, но, к счастью, промолчала.

Не бойся, — продолжил Ньёрд. — Твоя тайна останется, между нами. В конце концов, в эти смутные времена многие сущности перемещаются между мирами. Возможно, твоё присутствие здесь — часть большего замысла.

— Нам нужно идти, — произнёс я, пытаясь сменить тему. — Время уходит, а путь до Проклятых пиков долог.

— Истинно говоришь, — кивнул Книф. — До полной луны остаётся всё меньше дней, а гнев дракона не утихнет сам собой.

Следуйте за мной, — Ньёрд взмыл в воздух, направляясь глубже в туннель. — Я проведу вас тайными тропами, известными лишь древним.

Мы двинулись вперёд, и каменные стены туннеля вскоре сменились выходом на склон горы. Свежий горный воздух ударил в лицо, напоминая о том, что за пределами подземных чертогов мир продолжал жить своей жизнью. Где-то там, далеко на юге, племя йордлингов ждало своего спасения, не подозревая, что их судьба теперь зависела от странного отряда: мальчика с душой пришельца, маленькой девочки, способной вызывать молнии, снежного барса, древнего воина и совы-колдуна.

— Мы вернёмся, — тихо пообещал я, глядя на вход в туннель, ведущий обратно к Арде. — И освободим тебя.

С этими словами я помог Лине взобраться на спину Фроста. Книф, несмотря на свои внушительные размеры и тяжёлые доспехи, двигался с удивительной лёгкостью, словно лёд и камень были для него родной стихией. Вместе мы начали спуск по южным склонам Изельфрида, направляясь к тяжким испытаниям, ожидавшим впереди.

Ньёрд не солгал, говоря о тайных тропах. Путь, которым он вёл нас, казался невозможным — узкие карнизы над пропастями, скрытые расщелины в, казалось бы, сплошных скалах, подземные туннели, петляющие в недрах гор. Временами казалось, что мы движемся сквозь саму ткань мироздания, огибая законы природы.

Белая сова летела впереди, время от времени исчезая в тумане, но всегда возвращаясь, чтобы указать следующий поворот, следующий опасный переход. Книф шёл сразу за ней, его массивная фигура, казалось, защищала нас от самих гор, словно древний воин мог спорить с самой стихией — и победить. Фрост, чьи лапы были созданы для горных склонов, нёс на себе меня и Лину, легко преодолевая препятствия, которые для обычного человека означали бы верную смерть.

К исходу первого дня пути туннель вывел нас к границе южных склонов Изельфрида. Здесь горы постепенно снижались, превращаясь из неприступных пиков в пологие холмы, поросшие искривлёнными елями и низким кустарником. Воздух стал чуть теплее, хотя снег всё ещё покрывал землю.

Мы разбили лагерь в небольшой пещере, защищённой от ветра нависающим козырьком скалы. Пока Фрост охотился на горных зайцев, Книф собирал хворост для костра. Его понимание гор было поразительным — он безошибочно находил сухие ветки там, где я видел лишь снег и камни.

— Кем ты был? — спросил я, когда мы сидели у костра, а Лина уже спала, свернувшись калачиком под тёплой шкурой пещерного медведя. — До того, как стать воином Арды?

Книф долго смотрел в огонь, его массивное лицо, освещённое пламенем, казалось вырезанным из древнего дуба.

— Я был вождём племени Серых Волков, — ответил он наконец. — Мы жили в этих горах, но не здесь... дальше к востоку, за перевалом Сломанных Клыков. Это было... давно.

"Серые Волки", — это имя отозвалось во мне странным эхом. Память Нэйлора хранила древние легенды о великих воинах севера, чьи топоры могли раскалывать горы, а клятвы были нерушимы как сами скалы. О племени, исчезнувшем задолго до рождения даже самых старых членов нашего рода. И вот передо мной сидел живой свидетель той эпохи, о которой остались лишь сказания.

Он потёр шрам над левой бровью, словно тот всё ещё причинял боль.

— Во времена Великого Катаклизма мир изменился. Пылающие камни падали с неба, реки выходили из берегов, земля раскалывалась под ногами. Многие племена погибли. Но Белая Луна... Владычица Арда спасла тех, кто молил о помощи. Её магия создала барьер вокруг наших деревень, защищая от огня небес.

Его глаза затуманились от воспоминаний.

— В благодарность я и лучшие воины моего племени дали клятву служить ей до конца дней. Когда пришли Тёмные Силы с севера, мы встали на защиту святилища. Но враг был силён... и хитёр.

Ночной Король, — вмешался Ньёрд, сидевший на выступе скалы над нами. — Так называли его в те времена. Он пришёл из-за моря, принеся с собой магию крови и порабощения.

— Мы проиграли ту битву, — тихо продолжил Книф. — Защитники пали один за другим. И тогда Владычица Арда приняла решение... погрузить себя и нас в вечный сон, скованный льдом. Чтобы дождаться дня, когда тьма вернётся, и мы будем нужны снова.

Я смотрел на него с новым пониманием. Этот воин спал тысячу лет, охраняя древнюю богиню, верный клятве, данной в другую эпоху. А теперь шёл рядом со мной, чужаком в теле Нэйлора, и готов был сражаться за наше племя, словно это было его собственным.

«Завтра нам предстоит тяжёлый путь», —произнёс Ньёрд. — Проклятые пики — место, отравленное Катаклизмом. Там всё искажено — земля, вода, воздух... и создания, обитающие в них.

— Ты был там? — спросил я.

Много раз, — глаза совы сверкнули в темноте. — Я наблюдал за разбойниками Скраа-Ургаха и их хозяином. То, что они сделали с вашим племенем и драконом, — лишь малая часть большего замысла.

— Хозяином? — я напрягся, вспомнив слова Арды о возвращении древнего зла. — Кто стоит за ними?

Ньёрд взглянул на Книфа, и между ними, казалось, произошёл безмолвный разговор.

«Спи», —сказала мне сова. — Завтра ты узнаешь больше, чем, возможно, захочешь знать.

Проклятые пики выглядели так, словно сама природа отказалась от них. Острые, ломаные скалы, похожие на сломанные зубы какого-то доисторического чудовища, вонзались в небо. Вместо снега, их склоны покрывала странная серая пыль, которая при каждом порыве ветра поднималась в воздух, образуя токсичные облака. Растительность здесь была скудной и искажённой — деревья с узловатыми, почти чёрными стволами и острыми, словно иглы, отростками вместо листьев; кустарники, опутанные колючей проволокой лиан, светящихся тусклым фиолетовым светом.

Остатки Катаклизма, — пояснил Ньёрд, когда мы остановились на границе этой проклятой земли. — Здесь один из метеоритов Шак-Шахата ударил прямо в сердце горы. Его яд до сих пор отравляет всё вокруг.

— Как мы пройдём через это? — Лина с тревогой смотрела на токсичный пейзаж.

— Не все тропы отравлены, — уверенно произнёс Книф. — Я чувствую камень, его голос и боль. Есть пути, которые ещё помнят старый мир.

Путешествие через Проклятые пики стало настоящим испытанием. Мы двигались осторожно, избегая зловонных луж с бурлящей жидкостью, похожей на ртуть, обходя поля кристаллов, которые, по словам Книфа, могли взорваться от одного прикосновения. Иногда вдалеке мелькали странные силуэты — искажённые фигуры существ, больше не принадлежащих ни к одной известной расе. Мутанты, порождённые Катаклизмом и изоляцией.

На исходе второго дня, когда тусклое солнце уже скрывалось за зубчатой линией горизонта, Ньёрд внезапно взмыл высоко в небо, сделал широкий круг над одной из долин и вернулся к нам.

Я нашёл их, — его голос в нашем сознании звучал напряжённо. — Лагерь Скраа-Ургаха в долине за следующим хребтом. Они устроили поселение у входа в древние шахты.

— Сколько их? — спросил я, инстинктивно проверяя оружие — лук и нож, доставшиеся мне от отца, ощущались надёжными и знакомыми в руках.

Не меньше тридцати воинов, — ответил Ньёрд. — И несколько существ, не принадлежащих к людскому роду. Порождения тьмы, созданные магией крови.

— Магией крови? — Лина вздрогнула, её юное лицо побледнело.

— Тёмное искусство, запрещённое даже в старые времена, — мрачно пояснил Книф. — Жертвоприношения, чтобы питать заклинания. Убийства, чтобы продлевать жизнь. Извращение самой природы.

Я почувствовал холодок, пробежавший по спине. Память Нэйлора подсказывала, что такая магия была табу даже среди самых жестоких племён северных земель. Даже орки Кровавых Топей и грагхи Сумрачных лесов избегали её, опасаясь гнева древних богов.

Яйцо дракона хранится у них, — продолжил Ньёрд. — В центре лагеря, в круге из странных рун. Они проводят над ним какой-то ритуал... пытаются извлечь его силу.

— Безумцы, — процедил сквозь зубы Книф. — Драконья магия не предназначена для смертных. Они играют с силами, которых не понимают.

— Нам нужен план, — я обвёл взглядом наш маленький отряд. Двое воинов — я и Книф, с нами Фрост, Лина и Ньёрд. Против тридцати разбойников и тёмных созданий. Шансы не в нашу пользу.

— У вас с сестрой есть магия? — спросил Книф, словно читая мои мысли.

Я замешкался. Память Нэйлора не давала ничего о собственной магии, но...

— Я могу вызывать молнии! — внезапно воскликнула Лина. — Только... не всегда контролирую их.

Все с удивлением посмотрели на маленькую девочку.

— Когда мы были в деревне, и дракон напал... — продолжила она, потупив взгляд. — Я так испугалась, что из моих пальцев вырвалась молния. Она попала в Шизараха, но лишь разозлила его ещё больше.

Книф кивнул, словно это подтверждало его догадки.

— Кровь Ледяных Когтей всегда несла в себе Дар. Твой отец мог призывать ледяные стрелы в бою. — Он перевёл взгляд на меня. — А ты, Нэйлор? Какова твоя сила?

Я растерянно посмотрел на свои руки. У Дункана была сила берсерка — ярость битвы, удесятерявшая силы. Но Нэйлор? Что было у него?

«Твоя сила дремлет», —неожиданно произнёс Ньёрд, пристально глядя на меня. — Но я чувствую её. Белая Луна благословила тебя своим прикосновением. Когда придёт время, ты узнаешь, на что способен.

— Этого недостаточно, — покачал я головой. — Нам нужен конкретный план. Нельзя просто ворваться в лагерь и начать сражаться. Нас перебьют за минуту.

У меня есть идея, — в голосе совы зазвучали озорные нотки. — Ты когда-нибудь слышал о Тенях Затмения?

План Ньёрда был рискованным, но хитроумным. Сова Колдунов обладала способностью создавать иллюзии — призрачные образы, неотличимые от реальных в сумерках и ночной темноте. Магия, древняя, как сами горы, могла обмануть даже самых бдительных часовых.

Мы ждали до полуночи, когда луна скрылась за тяжёлыми тучами, а лагерь разбойников погрузился в относительное спокойствие. Лишь несколько костров тлели среди шатров и хижин, сложенных из костей и шкур неизвестных существ. Часовые, укутанные в тяжёлые плащи из выделанной кожи, лениво расхаживали по периметру.

В центре лагеря, как и говорил Ньёрд, был установлен странный алтарь — круг из чёрных камней с высеченными на них рунами, светящимися тусклым красным светом. В центре круга на возвышении из полированного обсидиана покоилось драконье яйцо — крупное, размером с человеческую голову, покрытое чешуйками иссиня-чёрного цвета с серебристыми прожилками.

Сейчас, — голос Ньёрда прозвучал в нашем сознании.

Сова взмыла в ночное небо и начала описывать широкие круги над лагерем. С каждым взмахом её крыльев воздух, казалось, густел и темнел, а лунный свет искажался, создавая причудливые тени. Через несколько минут на границе лагеря появились тёмные силуэты — десятки фигур, похожих на воинов в тяжёлых доспехах, с мечами и копьями наготове.

Часовые заметили их и подняли тревогу. Лагерь мгновенно пришёл в движение — сонные разбойники выскакивали из шатров, хватаясь за оружие. Большинство из них ринулось к месту появления призрачных воинов, оставив алтарь с яйцом почти без защиты.

— Пора, — скомандовал я, и мы с Книфом и Фростом двинулись с противоположной стороны, используя суматоху как прикрытие.

Лина оставалась на возвышении с наказом вмешаться только в крайнем случае — её молнии могли стать последним аргументом, если всё пойдёт не по плану.

Мы быстро и бесшумно преодолели открытое пространство, приближаясь к алтарю. Фрост двигался словно белая тень, его огромные лапы не издавали ни звука на каменистой почве. Книф, несмотря на массивные доспехи, был неожиданно скрытен — древний воин, казалось, умел растворяться в ночи.

У самого алтаря нас ждал сюрприз. Двое стражей, которых мы приняли за обычных часовых, оказались чем-то... иным. Их фигуры лишь отдалённо напоминали человеческие — слишком длинные конечности, покрытые чешуёй вместо кожи, мордоподобные лица с выступающими клыками и глаза, светящиеся желтым в темноте.

Порождения, — голос Ньёрда предупредил нас. — Будьте осторожны, их кровь ядовита.

Фрост атаковал первым, прыгнув на одного из мутантов с такой скоростью, что тот не успел даже вскрикнуть. Могучие клыки снежного барса сомкнулись на горле существа, пригвождая его к земле. Второе создание развернулось ко мне, выставив вперёд руки с длинными, словно кинжалы, когтями.

Книф оказался быстрее. Его боевой топор описал молниеносную дугу, разрубая мутанта почти пополам. Существо рухнуло без звука, из его ран потекла странная жидкость — густая и тёмная, скорее напоминающая смолу, чем кровь.

— Драконье яйцо, — тихо произнёс я, приближаясь к алтарю. — Нужно быть осторожнее с...

Я не успел закончить фразу. Из-за алтаря выступила высокая фигура в тёмных одеждах, расшитых мерцающими рунами. Лицо скрывал глубокий капюшон, но даже в темноте были видны светящиеся зелёным глаза.

— Дети Белой Луны, — прошипел незнакомец голосом, похожим на шелест змеиной кожи по сухим листьям. — Вы зашли слишком далеко от своей деревни.

В его руке появился посох из тёмного металла, увенчанный кристаллом, в глубине которого пульсировал зловещий пурпурный огонь.

— Главарь, — процедил Книф, поднимая топор. — Чувствую смрад тёмной магии.

— Древний воин... — колдун склонил голову набок, разглядывая Книфа. — Интересно. Я думал, ваш род давно вымер. И снежный барс... — Его взгляд переместился на Фроста, который угрожающе рычал. — Арда всё ещё покровительствует йордлингам, я вижу.

Я натянул тетиву лука, целясь прямо в грудь мага.

— Отдай яйцо, — потребовал я. — И мы уйдём с миром.

Колдун рассмеялся — хриплый, неприятный звук, от которого по спине побежали мурашки.

— Яйцо? — он погладил чёрную скорлупу почти с нежностью. — Этот артефакт бесценен. Дракон Шизарах — последний из древнего рода Огненных Вершин. Его яйцо — ключ к силе, о которой вы, горцы, даже не мечтаете. Сила драконьего пламени, заключённая в этой скорлупе, способна разорвать завесу между мирами. Моему господину нужна эта сила, чтобы открыть путь. Путь для возвращения из-за грани вечного льда, где Он томится тысячелетиями. Когда врата падут, этот мир будет переделан по Его образу и подобию...

— Ты обрёк целое племя на смерть ради своих амбиций, — я почувствовал, как гнев поднимается внутри меня горячей волной. — Дракон убил нашего вождя и взял в плен десятки невинных.

— Невинных? — колдун снова засмеялся. — В этом мире нет невинных, юный йордлинг. Есть лишь те, кто имеет силу, и те, кто становится её жертвой. — Он поднял посох, и кристалл на его вершине вспыхнул ярче. — А у меня есть сила!

Фиолетовая молния сорвалась с кристалла, устремившись прямо ко мне. Я инстинктивно отпрыгнул в сторону, но знал, что не успею уклониться. В последний момент что-то произошло — воздух вокруг меня словно сгустился, образуя прозрачный барьер. Молния ударила в него и рассыпалась фонтаном искр.

Моя защита не продержится долго, — голос Ньёрда прозвучал напряжённо. — Он силён... слишком силён для обычного мага Скраа-Ургаха.

Книф с рёвом бросился вперёд, занося топор для сокрушительного удара. Колдун выставил посох, и между ними вспыхнул барьер из пурпурного пламени. Древний воин отпрянул, его доспех дымился в местах соприкосновения с магическим огнём.

Я выпустил стрелу, но она сгорела в воздухе, не долетев до цели. Фрост попытался обойти колдуна сбоку, но тот сотворил новую молнию, заставив барса отступить с жалобным рычанием.

— Вы слабы, — насмешливо произнёс колдун. — Белая Луна давно утратила свою силу. Ваши боги — лишь тени прошлого.

На мгновение он отвлёкся, и я заметил, что часть его внимания всё ещё приковано к драконьему яйцу. Кажется, процесс извлечения силы не был завершён, и маг опасался прервать его.

— Подняв руку на Детей Белой Луны, ты подписал себе приговор! — выкрикнул я, стараясь отвлечь его внимание ещё больше.

— Дети Белой Луны, — презрительно повторил колдун. — Скоро этот титул не будет ничего значить. Когда Он вернётся, не останется ни луны, ни солнца... Лишь вечная тьма!

— Кто он? — требовательно спросил я, медленно приближаясь к алтарю. — Кто твой хозяин?

— Хозяин? — маг снова рассмеялся. — Нет, мальчик... Не хозяин. Бог! Истинный бог тьмы, спящий под ледяным морем. Скраа-Ургах лишь малая часть его воли. Когда он пробудится полностью...

Его слова прервал оглушительный треск и вспышка ослепительно белого света. С вершины холма, где ждала Лина, ударила молния — не фиолетовая, как у колдуна, а чистая, сияющая, словно сотканная из лунного света. Она ударила прямо в посох мага, расколов кристалл на его конце.

— Что?! — колдун в шоке отшатнулся, глядя на свой дымящийся, бесполезный теперь посох. — Невозможно!

— Сейчас! — крикнул я Книфу, бросаясь к алтарю.

Древний воин не нуждался в подсказках. Его топор описал смертоносную дугу, и голова колдуна отделилась от тела, прежде чем тот успел сотворить новое заклинание. Тёмные одежды опали на землю, а тело... исчезло, обратившись в облако чёрного дыма.

Осторожно с яйцом! — предупредил Ньёрд, спускаясь к нам. — Руны на алтаре — ловушки. Они заключают силу дракона.

Я осмотрел чёрные камни, образующие круг. Руны пульсировали красным, словно сердцебиение, постепенно теряя яркость после смерти колдуна.

— Как нам забрать яйцо, не активировав ловушки? — спросил я.

Позволь мне, — Ньёрд приземлился на край алтаря и начал пристально изучать руны. — Это древняя магия крови, но я знаю её слабости.

Пока сова занималась рунами, до нас долетели звуки боя с другой стороны лагеря. Иллюзорные воины Ньёрда исчезли, и разбойники, осознав обман, спешили вернуться к алтарю.

— Мы должны спешить, — Книф поднял окровавленный топор, готовясь к новому бою. — Их слишком много.

Готово, — объявил Ньёрд. Последняя руна погасла, и яйцо, казалось, вздохнуло с облегчением — серебристые прожилки на его поверхности вспыхнули ярким светом, а затем погасли, превратившись в мерцающий узор. — Можешь взять его, Нэйлор. Но будь осторожен — оно всё ещё содержит мощную магию.

Я осторожно поднял яйцо. Оно было удивительно тёплым на ощупь, гладким и одновременно шероховатым — как настоящая драконья чешуя. Внутри, казалось, пульсировала жизнь — не беспомощный зародыш, но древняя, первобытная сила.

— Бежим! — крикнул я, заметив, как первые разбойники появляются между шатрами.

Фрост подбежал ко мне, и я забрался на его спину, бережно прижимая к груди драконье яйцо. Книф взмахнул топором, отбивая летящие в нас стрелы с такой лёгкостью, словно это были надоедливые мухи.

Лина уже спускалась с холма, её лицо сияло от волнения и гордости за свою магию.

— У тебя получилось! — воскликнула она, увидев яйцо в моих руках.

— У нас получилось, — поправил я, помогая ей запрыгнуть на спину Фроста позади меня. — Твоя молния спасла нас.

Нет времени для поздравлений, — прервал нас Ньёрд. — Нужно уходить, пока не прибыло подкрепление из других лагерей.

— Подкрепление? — я вздрогнул, представив ещё больше разбойников.

Этот лагерь — лишь один из многих, — пояснил Ньёрд, поднимаясь в воздух. — Скраа-Ургах объединили свои силы под знаменем того, кого колдун назвал богом тьмы. Их намного больше, чем мы думали.

Мы устремились прочь от лагеря, используя знания Ньёрда о тайных тропах. За нами неслись крики и проклятия разбойников, но вскоре они стихли в ночи. Яйцо в моих руках пульсировало тёплом, словно благодарило за спасение.

— Теперь нам нужно спешить к гнезду Шизараха, — произнёс я, когда мы достаточно удалились от лагеря. — До полнолуния осталось восемь дней. Мы должны добраться до Запретных гор как можно скорее.

— Дракон будет в ярости, — заметил Книф. — Он может не поверить, что мы вернули яйцо добровольно.

— Дракон — меньшая из наших проблем, — я вспомнил слова колдуна. — Если Скраа-Ургах действительно служат какому-то древнему злу... если это связано с тем, о чём говорила Арда...

Сначала спасём твоё племя, Нэйлор, — мягко прервал меня Ньёрд. — А затем подумаем о других угрозах. Одно испытание за раз.

Я кивнул, крепче прижимая к себе яйцо. В его глубине, под чёрной скорлупой с серебристыми прожилками, казалось, пульсировал сам огонь творения. Маленькая жизнь, за которую целое племя могло заплатить страшную цену.

— Мы успеем, — твёрдо сказала Лина, словно читая мои мысли. — Мы спасём их всех. Маму, наших людей... И сдержим обещание перед Ардой.

Я молча кивнул, надеясь, что её уверенность оправдается. Впереди нас ждал ещё более опасный противник — дракон Шизарах, чьё пламя уже забрало жизнь нашего отца. И за ним, в тени, скрывалось нечто ещё более зловещее — древнее божество тьмы, чьё имя колдун так и не произнёс.

Но пока я чувствовал лишь одно — облегчение от первой победы и решимость довести начатое до конца. Драконье яйцо было в наших руках, и это был первый шаг к спасению моего нового племени.