Дети арктиния

Глава 1 Арктическая находка

Полярная экспедиция – это серьезное испытание, даже летом, когда погода в Арктике наиболее благоприятная. Майор Виктор Колод уже не раз бывал за полярным кругом, но столь секретную операцию здесь ему предстояло возглавить впервые. Работы следовало провести на научной станции «Арктика-9», сообщение с которой было затруднено. Добраться до этого отдаленного района можно было только на вертолете при идеальных погодных условиях, которыми осень в Арктике уже похвастаться не могла.

В сентябре 2000 года научная экспедиция, возглавляемая доктором Иваном Красовским, при изучении древних пластов льда неожиданно наткнулась на весьма странную аномалию. При проведении разведочных бурений рядом со станцией в зоне вечной мерзлоты были обнаружены пласты льда необычного бирюзового цвета. Этот лед содержал какое-то странное вещество. Работавший на станции Красовский провел ряд опытов на лабораторном оборудовании станции и обнаружил, что проявляемые этим веществом свойства не похожи на известные ему. Доктор стал представлять, что стоит на пороге открытия, ведь в полярных льдах могли найтись любые сюрпризы. Он верил, что наша планета еще хранит тайны способные удивить ее обитателей. Красовский сообщил о своей находке и остался ждать подмогу на станции, проводя попутно различные опыты.

Иван Красовский был уже не молод, и большую часть его жизни занимала научная работа. С юного возраста он был увлечен своими идеями и долгие годы, казалось, не замечал ничего и никого вокруг. Родители его умерли рано, а свою семью он создал только ближе к сорока годам. Несмотря на нелюдимость и замкнутость Ивана, все же нашлась женщина, способная терпеть его безумный уклад жизни. Недолгое время она работала с ним в одном научном институте, расположенном далеко от крупных городов. Она была из местных и работала в столовой института. Не очень красивая, но милая и обаятельная, не самая умная, но и не дурочка, по крайней мере, Красовский видел ее именно такой. Сначала робко, а потом все более настойчиво он стал за ней ухаживать. Видимо не надеясь найти других женихов, она, в конце концов, уступила, они поженились, и некоторое время даже прожили вместе.

Работа Красовского помимо научных исследований в лаборатории подразумевала еще постоянные командировки и экспедиции, проходившие иногда в экстремальных условиях. Несмотря на свои академические успехи, денег в дом он приносил мало. Ему казалось, что их должно хватать на тихую и скромную жизнь, но, супруга, очевидно, придерживалась иного мнения. Неудобства в их совместной жизни с годами все больше раздражали жену, благо, что виделись они не часто. Их все более редкие встречи обычно заканчивались ссорами. Он старался уезжать в командировки все чаще и задерживаться там все дольше.

Все же он был рад, что женился, и благодарен женщине, согласившейся не только с ним жить, но еще и родившей ему ребенка. Только дочь была способна вырвать доктора Красовского из мира его научных грез и вернуть к реальной жизни. Сначала он побаивался даже приближаться к ребенку, чем очень расстраивал жену, но чем старше она становилась, больше времени он старался проводить с дочкой. К пяти годам он научил ее читать по слогам и считать. Он очень ее любил, эту забавную кудрявую хохотушку, которая никогда не замечала его лысины, огромных очков, низкого роста и сутулости. Доктор понимал, что как мужчина он не очень привлекателен, поэтому рассчитывал добиться высот в науке, чтоб окружающие признали хотя бы его интеллект. Все силы он отдавал научной работе и считал свои исследования главным делом в жизни.

Когда о произошедшем на станции «Арктика-9» стало известно на самом высоком уровне, сразу же было принято решение все засекретить, до момента, пока это вещество не будет достаточно хорошо изучено. Учитывая важность операции и сложность полярных условий, ее проведение было поручено спецподразделению военного ведомства, где и служил майор Колод. Еще до начала этой экспедиции он получил указание провести все в режиме строжайшей секретности. Более того, ему намекнули, что при необходимости он может вернуться один, лишь бы вещество было доставлено куда надо и без лишнего шума. Обычно отбор кандидатов для столь сложных и секретных операций предполагал, что в результате останутся только лучшие из лучших и наиболее подготовленные. Но, в данном случае состав группы был не особо важен, так как все кроме майора при определенном раскладе ехали в один конец. В результате в его группе оказались двое сослуживцев, с которыми он конфликтовал на протяжении последних лет. Колод вообще не представлял, как эти два идиота могли оказаться в армии, поэтому решил, что их пустить в расход ему будет не жалко. Еще он взял с собой новобранца, рассудив, что лишние руки ему не помешают, и при необходимости он сможет использовать этого сопляка.

Прибывшему на станцию Колоду доктор Красовский рассказал, что извлеченное из глубоких слоев льда вещество бирюзового цвета обнаруживает при нагревании свойства, которые ему пока не понятны. Молекулярная структура этого вещества и ее изменения при смене агрегатного состояния также были весьма необычны. Хотя оно и было водорастворимо, а переход из одного состояния в другое происходил при тех же температурах, что у воды, но на этом совпадения заканчивались. При определенных температурах вещество меняло цвет, а изменения молекулярных связей настолько необычные, что доктор даже не нашелся с чем это можно сравнить. Красовский сообщил, что местная лаборатория не располагает необходимой техникой для полноценного изучения, поэтому требуется срочная транспортировка найденных образцов в научный центр, где он работает. Колод отреагировал очень жестко, дав понять, что никто ему не будет указывать. У него есть конкретные инструкции, в соответствии с которыми будут действовать все, включая доктора. Он коротко пояснил, что в их задачу входит извлечение остатков аномального льда, доставка их на военную базу, и подготовка к транспортировке прибывающей через неделю эвакуационной группой.

После поверхностного изучения ситуации, майор решил, что нужно как можно скорее выдвигаться на поиски новых образцов. Следующим утром они уже шли друг за другом, волоча на специальных санках оборудование. Ветер дул навстречу и явно усиливался. Расстояние до места бурения казалось небольшим, но меньше чем через час Красовский понял, что оказался не готов к переходу по арктической пустыне. Он с трудом шел и постоянно отставал, из-за этого другим приходилось останавливаться и ждать его.

– Мы должны прибыть на место, пока не началась метель! – сказал Колод, когда они в очередной раз остановились.

– А что мы вообще ищем? – спросил один из военных. – Доктор, скажите, вы же ведь точно знаете.

– О! Это такое уникальное вещество, которое содержится только в глубоких слоях льда. Лед, который мы ищем, должен быть необычного бирюзового цвета.

– Эх, жалко, что не желтого! А то я б его быстро сделал, уж очень в туалет хочется! – пошутил военный и все, кроме Колода, засмеялись.

– Отставить шуточки! Если вы на кастинг комедийной передачи, то ошиблись в координатах на несколько тысяч километров! Шевелитесь, а то останетесь здесь навсегда! – сказал майор и решительно двинулся дальше. Уставшие члены группы молча поплелись за командиром.

Дойдя до места назначения, под руководством доктора они извлекли еще два образца. Красовский внимательно осмотрел их и заключил:

– Что ж, господа, не хочу вас расстраивать, но, похоже, что запасы были не бесконечны. Наверно, потревожив древние пласты льда, мы что-то нарушили, и больше я не наблюдаю того, что нам нужно. Давайте сделаем еще пару контрольных попыток, если не найдем, то можно двигаться обратно.

– Значит так, мы должны провести максимум бурений сегодня, чтоб убедиться, что его больше нет, – громко скомандовал Колод. – У меня приказ закончить поиски в этом районе.

Они извлекли еще несколько образцов, но лед был абсолютно обычным. Ничто не указывало на найденную здесь недавно аномалию. Майор был озадачен. С одной стороны, новость о том, что дальше бурить бессмысленно, была хорошей, так как они могли вернуться на базу и спокойно готовиться к эвакуации. С другой стороны, ему же дали приказ найти еще образцы. Прикинув, что лучше синица в руке, он решил вернуться на базу и тщательно подготовить добытое раньше к транспортировке.

Они закончили работы, свернули оборудование и пошли в сторону станции. Колод понимал, что за ними приедут только через неделю, поэтому он может не торопиться и спокойно все обдумать. По дороге обратно Колод был раздражен и постоянно подгонял свою группу, используя самые грубые выражения. Его коллеги привыкли к тому, что он не особо церемонится с подчиненными, даже начальству порой мог ответить резко. Но все знали, что у руководства он слыл максимально надежным человеком, способным не колеблясь выполнить любой приказ, что не раз доказывал на деле.

В этот раз ему поставили задачу убедиться, что все добытое вещество под контролем, и заставить Красовского работать на них. При отказе от сотрудничества он мог немедленно устранить доктора и вообще не оставлять лишних свидетелей. Двое его сослуживцев еще по пути сюда проболтались о цели экспедиции. К счастью они знали мало и больше придумывали, но то, что они вообще открыли рот, зная степень секретности операции, в конечном счете решило их судьбу. Новобранца Колод решил оставить на всякий случай, тот мог еще пригодится, да и пока ничем не провинился. Майор решил устранить болтунов на глазах у доктора, прикинув, что тот человек не глупый и намек сразу поймет.

Двух разговорчивых сослуживцев Колод застрелил, когда они вернулись на станцию. Он быстро выстрелил им по очереди в затылок, пока они возились с оборудованием. Доктор и солдат застыли на месте, шокированные быстротой произошедшего. Колод застрелил их без лишних объяснений, как-бы между делом. Теперь ему предстояло разобраться с оставшимися, убивать их смысла не было, лучше использовать с максимальной пользой.

– Если что-то непонятно, так я объясню, – начал с ледяным спокойствием Колод, – эти двое много болтали. Если не хотите повторить их судьбу, то помните, что эта операция проводится в режиме строжайшей секретности. Я понятно говорю?

– Да, – выдавил доктор, а оторопевший солдат просто кивнул.

– Итак, вы останетесь живы на следующих условиях. Ты, рядовой, будешь выполнять мои приказы и помнить, что о произошедшем здесь никто не должен знать. Вы же, доктор, будете теперь сотрудничать с нами и изучать эту фигню под надзором военного ведомства.

– Арктиний, – тихо произнес доктор, – это вещество называется арктиний.

– Откуда это? Сам что ль придумал? – поинтересовался Колод. Доктор молча кивнул в ответ.

– Ладно, мне без разницы как это будут называть. Главное, чтоб за неделю, пока мы здесь вы сделали все, чтоб не пришлось потом возвращаться.

– Похоже, смысла возвращаться уже нет. Очевидно, что все обнаруженные запасы находятся у нас на станции. Если это и есть где-то, то найдется только случайно. Я позабочусь о необходимой для транспортировки консервации образцов.

– Значит, сохраните и изучите досконально все что есть. И помните, что своем открытии вы сможете рассказать кому-либо только после того, как наше ведомство даст добро. А пока молчите, иначе будете с того света наблюдать за дальнейшими исследованиями.

– Я все понял, майор Колод. Вы весьма наглядно продемонстрировали свое отношение к разговорчивым людям, – язвительно заметил Красовский.

Он недолюбливал военных, считал их ограниченными и глупыми. Но, от предложения поработать на них отказываться не стал, ведь это давало ему как ученому больше возможностей, да и денег тоже. Ходили слухи, что занимающиеся подобными секретными разработками для армии, получают весьма солидные суммы в обмен на свой молчаливый труд.

– Рад, что мои методы оказались столь убедительны. Рядовой, как тебя там, ты все понял?

– Так точно, товарищ майор! Моя фамилия – Петров.

– Иди, Петров, избавься от трупов. И запомни, они покинули базу без разрешения, мы их искали, но, в течение трех дней они так и не вышли на связь.

Колод оставил их и пошел проверить, не осталось ли на базе оружия. Хотя он слабо верил, что эти двое способны на бунт. Как показалось, доктор был так увлечен своим открытием, что готов был душу продать за возможность его дальнейшего исследования, ну, а молодой солдат слишком неопытен и похоже испуган.

Красовский был в ужасе от произошедшего, он первый раз увидел убийство не в кино, а в реальной жизни. Поразил его тот факт, насколько обыденным делом это было для майора, похоже, ему не впервой. Доктор думал, что невозможно, вот так хладнокровно убивать беззащитных людей, вряд ли в армии этому учат, наверно, этот Колод просто псих. Но, открытие жизни, его арктиний ждал, и останавливаться доктор уже не мог. Предстояла большая работа, нужно было провести еще массу опытов и исследований. Его выработанное годами научной работы чутье подсказывало, что у этого вещества есть потенциал и его изучение является весьма перспективным. Он верил, что арктиний может стать величайшим открытием в науке за последнее время.

При проведении различных тестов в лаборатории в какой-то момент Красовский решил смешать найденное вещество с человеческой кровью. Оказалось, что арктиний оказывает на нее весьма странное воздействие, схожее с действием радиации. При этом само по себе вещество не было радиоактивно. При контакте с арктинием клетки человеческой крови вступали с ним во взаимодействие. Доктор предположил, что при введении в человеческий организм арктиний может вызвать мутации.

Для подтверждения своей гипотезы он решил провести эксперимент. Подопытным стал рядовой Петров, согласившийся на участие в исследовании. В течение первых суток после введения арктиния изменений не наблюдалось, после чего доктор решил вколоть ему вторую дозу. К концу вторых суток эксперимента у испытуемого в среднем на градус снизилась температура тела, но его общее самочувствие при этом значительно улучшилось, а все жизненные показатели на первый взгляд были в норме.

Рядовой Александр Петров, соглашаясь на участие в этом эксперименте, понимал, что иного выхода у него нет. Увидев, как хладнокровно убил Колод двух сослуживцев куда более высокого, чем он звания, он понял, что его жизнь здесь ничего не значит и любой неверный шаг может стать последним. Очевидно, что шанс выбраться из этого арктического ада был, невелик, но Петров решил за него зацепиться. Доктор рассказывал ему, как его участие в эксперименте поможет науке и сделает его знаменитым. Александр молча слушал его и понимал, что для них он просто кусок мяса. Он согласился на все это только потому, что хотел выжить. Доктор вколол ему какую-то бирюзовую жидкость, а через день еще раз. Сначала ничего необычного он не чувствовал, но, на третий день ему стало казаться, что силы словно прибавляются. Он вышел на мороз и понял, что вообще не чувствует холода. Наоборот, ему показалось, что на улице теплее, чем в помещении. Рядовой снял капюшон, потом куртку и стоял так минут двадцать, шумно вдыхая морозный воздух.

Доктор вышел понаблюдать за ним.

– Александр, похоже, у вас возросла сопротивляемость холоду! Наверно, это арктиний так на вас действует.

– Так странно, понимаю, что вокруг холодно, а совсем этого не чувствую. И с каждым вдохом у меня словно силы прибавляются. Просто поразительные ощущения, как будто горы могу свернуть.

– А вы попробуйте! Вдруг действительно сможете.

Петров подошел к большой ледяной глыбе, лежавшей неподалеку от станции. Несмотря на внушительный размер, она показалась ему такой легкой, что он поднял ее и отшвырнул метров на десять.

– Поразительно! – воскликнул от удивления доктор.

– Это была какая-то легкая льдинка, попробую что-то потяжелее.

Доктор увидел, как солдат отрывает гигантскую глыбу льда и поднимает ее над головой с видом заправского штангиста.

– Александр, прошу вас, будьте осторожнее. Давайте, заканчивайте с экспериментами, думаю, нам нужно срочно сделать несколько тестов и зафиксировать ваши достижения.

Петров бросил глыбу и пошел за доктором. На имевшемся в его распоряжении оборудовании Красовский провел все возможные тесты. Жизненные показатели рядового только улучшались, и было очевидно, что вреда его здоровью арктиний не наносил. Еще два дня солдат демонстрировал прекрасные результаты, его силы росли, выносливость повышалась, только температура тела еще немного снизилась.

К концу пятого дня эксперимента, Красовский, после долгих раздумий и тщательного исследования всех анализов рядового, решился ввести арктиний себе. Он размышлял об ученых, которые испытывали на себе свои открытия и о том, какую славу они потом снискали. Если выживали, конечно. Безусловно, можно было еще понаблюдать, но он боялся, что его могут отстранить от исследований или вообще ликвидировать, а потом присвоить себе его заслуги. Потому он и решился на этот шаг, к тому же оставался последний день до прибытия эвакуационной группы, уже завтра они должны были отправиться на материк. Он рассказал Колоду о том, что в результате воздействия арктиния у Петрова существенно повысилась сопротивляемость холоду. Информацию о возросшей силе подопытного он решил скрыть. Доктор надеялся, что воздействие арктиния и его тоже сделает сильнее, тогда, в случае опасности, он сможет постоять за себя.

Проснувшись утром, доктор пошел проведать своего подопечного и застал Петрова спящим. Он попытался его разбудить, но тот не отзывался. Красовский подошел, дотронулся и понял, что тот мертв. И он был не просто холодным, а ледяным. Температура тела была явно ниже, чем в помещении, как будто он всю ночь на улице пролежал. Сначала доктор заподозрил, что Колод может быть причастен к случившемуся, но увидев полное его недоумение, понял, что ошибался. Майор заверил, что если бы Петров и выходил ночью, то он бы это обязательно услышал, ведь он очень чутко спит. Он помог доктору донести труп до лаборатории. При вскрытии Красовский обнаружил, что внутренности подопытного оледенели гораздо сильнее, чем кожа и мышцы, как будто тот замерзал изнутри.

Доктор понял, что возможно понижение температуры тела подопытного было вовсе не безобидным, а в эту ночь оно значительно ускорилось и стало фатальным. Красовский с ужасом смотрел на труп и думал о том, сколько дней или часов ему самому осталось жить.

В этот день они упаковали все необходимое и сразу же после прибытия бригады двинулись в сторону материка. Еще два дня Красовский внимательно следил за происходящими в его организме изменениями, но поначалу не замечал ничего необычного. Третий день эксперимента над собой стал для доктора поворотным.

Утром он почувствовал себя так, как будто проспал несколько дней подряд. Посмотрев на часы, он убедился, что это только ощущения и спал он не дольше обычного. Иван Красовский всегда вставал рано, это правило распространялось как на будние дни, так и на выходные. Сегодня, после небольшого отдыха, ему предстояло начать свою новую работу в секретной лаборатории. Он еще вчера зашел туда, чтобы осмотреть оборудование и был приятно удивлен увиденным. В институте, где он раньше трудился, оснащение было гораздо скромнее. Здесь он сразу заметил, что денег на научные исследования не жалеют.

Ближе к обеду его состояние резко ухудшилось, начала кружиться голова, звуки и свет стали раздражать. Казалось, что он постоянно слышит какой-то шум вокруг, хотя и был один. Тогда он решил, что в здании плохая звукоизоляция, постарался сосредоточиться на работе, но это никак не удавалось. Вдруг он почувствовал резкий прилив тепла, а потом ему стало совсем жарко. Поняв, что температура тела повышается, он испугался и позвал дежурного врача.

Два дня организм доктора Красовского бился в лихорадке. Из опасений, что он может быть заразен, его поместили в изолятор. Наблюдавшие его врачи решили, что он подхватил где-то вирусную инфекцию и лечили соответственно. В том, что он ввел себе дозу арктиния, он никому не признался. После нескольких дней мучительной борьбы его организм победил, но не без потерь: нижняя часть его туловища осталась полностью парализованной. Однако в его организме произошли еще кое-какие изменения. Об этом он умолчал, рассудив, что рискует не только потерять возможность продолжить свои исследования, но и сам стать подопытным.

После длительного курса лечения и реабилитации он остался работать в этой лаборатории. А вскоре из-за семейных проблем вообще переехал туда и стал жить в комнатке на первом этаже, рядом со своим рабочим местом. Теперь ничто не отвлекало его от исследований, и поначалу он чувствовал себя счастливым. Красовский по-прежнему мечтал о мировой славе великого первооткрывателя и не останавливался ни перед чем в своем стремлении познать арктиний. Благо, что со временем со стороны военного ведомства ему были предоставлены практически безграничные возможности. Всю оставшуюся жизнь он посвятил исследованиям, но загадочное вещество не торопилось раскрыть ему свои тайны.

Глава 2 Катастрофа на озере

Дом семьи Ветровых стоял на берегу озера, неподалеку от границы. Место это было очень красивое. Величественные сосны, окружавшие тихую гладь озера, по берегам которого чередовались тихие песчаные заводи и округлые каменные берега, поросшие мхом. Повсюду попадались огромные валуны, похожие на снаряды, разбросанные гигантами в какой-то доисторической битве. Когда утром озеро укрывалось туманом, а свет проглядывал сквозь деревья, то могло показаться, что сказочные персонажи жили именно здесь.

Еще год назад успешный тридцатитрехлетний программист Павел Ветров ездил сюда на рыбалку с друзьями. Тогда глядя на озеро, он и понял, что хочет жить здесь, вдали от городской суеты. Решив, что заработал достаточно денег и может себе позволить жить, как ему хочется, он разработал план и почти год методично работал над переездом. Он искал варианты домов для покупки и постепенно перешел на работу по удаленному доступу, благо специальность позволяла ему работать из любой точки мира, лишь бы там была связь. Когда он нашел этот крепкий старый дом в необыкновенно красивом месте, ему пришлось еще немало средств вложить в ремонт и обустройство. В конце концов, он решил, что создал идеальное семейное гнездышко и может теперь пожить в тишине и спокойствии. В своих мечтах он представлял, как будет рыбачить с сыновьями, рубить дрова, топить камин и расчищать зимой дорожки от снега. Все это казалось ему просто идеальной жизнью после тоскливой офисной рутины.

Его жена Мария не поддерживала эту идею, но и не возражала, даже старалась найти плюсы в переезде сюда. Чистый воздух, природа, озеро, это ей понравились. А вот то, что дом расположен в нескольких километрах до ближайшего населенного пункта, ее насторожило. Она не представляла себе, как будет управляться с домашними делами, если в ближайший магазин нужно ездить каждый раз на машине. Муж успокоил, что теперь будет больше времени проводить дома и во всем ей поможет.

После ремонта их дом получился просто замечательным. Пристроив второй этаж, удалось существенно увеличить жилую площадь. На первом этаже разместилась просторная гостиная, кухня, там же супруги обустроили себе небольшую уютную спальню. Двум их сыновьям был отдан практически весь второй этаж, только маленький закуток с окошком Павел приспособил себе под кабинет. Теперь у каждого мальчика была своя просторная спальня, а между комнатами организовали игровую, где наконец-то удалось поместить все их конструкторы. Несмотря на это, ребята часто сидели на первом этаже в гостиной и играли в приставку.

Старшему Антону было девять, а младшему Роме весной исполнилось семь, и в этом году он должен был пойти в школу. Мальчишки не хотели переезжать сюда и расставаться с привычным укладом жизни, со своими друзьями. В городе у них было много развлечений, а это новое место казалось невозможно тоскливым. До переезда у каждого был свой круг общения и интересы, а здесь, когда они остались только вдвоем, им пришлось находить общие занятия. Утешало, только то, что родители пообещали им собаку. Это уже давно было их мечтой. На все их просьбы мама с папой неизменно отвечали, что собаке будет плохо и тесно в городской квартире, вот если бы у них был свой дом. И вот у них был свой большой дом, а собаки пока так и не было. Но мальчики надеялись, ведь родители им обещали.

Вторая неделя августа 2010 года после череды затяжных дождей подарила неожиданно теплые деньки. Светило яркое солнце и днем бывало по-июльски жарко. Антон и Рома сидели в гостиной на диване и играли в приставку, словно не замечая хорошей погоды. Увидев это, мама начала возмущаться, как можно в такую прекрасную погоду детям сидеть дома. Мальчики переглянулись. Ну, началось, – подумали они одновременно.

– Можно нам отдохнуть уже, ведь каникулы для того и есть. Что хотим, то и делаем! – сказал Рома.

– Вот и сходите на улицу, погуляйте, искупайтесь, это тоже отдых. А я пока обед приготовлю, – ответила мама.

– Искупайтесь? Мам, ты чего? Не боишься, что мы заболеем?

– Если недолго, то только закалитесь, мы сюда и переехали, чтоб вы здоровее были!

– А, я то думал, мы забрались в эту глушь, потому что папе работать надоело, – подколол Антон, и Рома тихо хихикнул.

– Хватит пререкаться! Быстро выключите эту гадость! Идите на улицу сейчас же, а играть будете, когда дождь пойдет. Вам нужно больше бывать на солнце, это полезно.

– Мам, ну, можно хотя бы уровень пройти до конца, потом пойдем.

– Ладно.

Родители периодически отчитывали их из-за залипания в гаджетах и слишком долгих компьютерных игр, но, сейчас были каникулы – время священного детского отдыха. Да и чем им было заняться, ведь старые друзья остались в городе, а новыми они еще не успели обзавестись. Другие дома в поселке были достаточно далеко. Единственным их близким соседом был Филипп, его дом был на участке слева. Около года назад его пожилая мама умерла, и он остался в обветшавшем доме наедине со своим котом. Он был очень рад, когда они переехали в дом по соседству. Часто заходил к ним или приглашал к себе в гости. Очень радовался, если мальчики забегали к нему, например, поиграть с котом. Сосед всегда угощал их конфетами. Сам он конфеты старался не есть, чтоб не поправиться еще сильнее, поэтому без колебаний отдавал их ребятам. Только ему не нравилось это место, и он все время говорил, что как только добудет денег, то сразу отсюда уедет. Раньше он не уезжал ради мамы, но теперь одному здесь стало жить совсем невыносимо. Он рассказывал, что особенно тяжело было зимой.

Сегодня Филипп зашел к ним, как всегда нараспашку открыл дверь и шагнул в дом, заполнив собой почти весь дверной проем. Он был весьма крупный мужчина с бородой, немного неухоженный и неуклюжий.

– Привет, соседи! Все дома?

– Здравствуйте, дядя Филипп!

– Привет, Фил! Все, кроме мужа. Он сейчас в магазин уехал, должен скоро быть. А, ты чего с сумкой то, едешь куда?

– Еду, но сумка для вас. Поставлю здесь, ладно? Хотел попросить вас, дорогие соседи, об одолжении. Последите за моим котом, пожалуйста, пока я буду в отъезде. Мне больше некого просить, поможете? – спросил сосед и с надеждой посмотрел на увлеченно игравших ребят.

– Какие вопросы, думаю, мальчики с радостью возьмутся за это дело, так ведь?

– Конечно! – обрадовался Рома.

– Правда, мы хотели собаку…

– Значит собака потом. Пока на коте потренируетесь, а мы посмотрим, как вы за ним следить будете, и подумаем еще, покупать ли вам собаку.

– Опять началось, вы же обещали!

– Снова отговорки, сколько уже можно, – возмутился Антон.

– Хватит ныть! Нельзя же кота бросить. Филипп, ты кстати куда? И вообще, надолго уезжаешь?

Они отошли в сторону и заговорили тише.

– Мне предложили одну работенку, здесь, неподалеку. Сказали две-три недели, оплата очень хорошая, а делать особо ничего вроде не надо.

– Фил, ты же знаешь, что бесплатный сыр только в мышеловке. Это наверняка какое-нибудь надувательство. Что за контора то?

– Научный центр, что на том берегу озера. Может, знаешь?

– Лаборатория «Вечность»? Ходят слухи, что они связаны с военным ведомством и там проводят какие-то секретные эксперименты. Мы еще перед покупкой дома изучали информацию об окрестностях, и муж наткнулся на пару нехороших статей в интернете. Мне кажется, там что-то нечисто.

– Слышал я это, чушь полная. Я туда ездил, все там прилично, официальный договор, гарантии, страховка и сумма солидная. Территория, конечно, огорожена и охраняется очень серьезно, везде охрана в форме и с оружием. Но это ж для безопасности.

– Ох, не нравится мне твоя затея. У меня плохое предчувствие.

– Знаешь, а я не боюсь. Что мне терять то? Работы нет, семьи нет, живу один с котом посреди леса. Может мне эти деньги помогут уехать отсюда.

– А чем тебе предстоит там заниматься, что это за работа?

– Как я понял, на мне будут тестировать новые способы реабилитации и еще повышения выносливости. Какие-то разработки для спортсменов или военных. Типа оздоровительных процедур, короче, улучшать мой организм будут.

– Понятно. Что ж, надеюсь, тебе достанутся самые приятные процедуры, и ты скоро вернешься отдохнувшим и оздоровившимся.

– Так и будет! Собственно, я зачем к вам зашел. Вот, это сумка с едой для кота, там примерно на месяц должно хватить. Два раза в день в его миску под моим крыльцом высыпайте немного корма и следите, пожалуйста, за тем, чтоб дверка сарая была приоткрыта, он там любит спать. В остальном он вполне самостоятелен, кошки они ж такие создания, гуляют сами по себе. Как видите забот немного, просто приглядывайте за ним, чтоб он не голодал. На всякий случай, я написал инструкции на бумажке и положил в сумку с едой.

– Конечно, оставляй все и езжай спокойно. Не волнуйся, мы позаботимся о твоем коте, пока ты будешь в отъезде.

– Отлично, тогда до встречи!

– Пока! И … удачи тебе, Филипп.

– До свидания! – крикнули мальчики вслед уходящему соседу, он помахал рукой и вышел.

Мария закрыла дверь и пошла обратно на кухню. «Что-то нечисто в этой истории», – подумала она, взяв в руки картошку.

– Мальчики, вы чего еще сидите? Мы ж договорились, что вы идете на улицу! – крикнула она ребятам, вспомнив, что они так и сидели на диване, когда сосед ушел.

– Зачем?

– Я вам уже говорила, проветриться! И потом, вечером к нам в гости приедет дядя Петя с вашей кузиной Ксюшей на выходные. Поэтому сбегайте, проверьте, как там ваш домик на дереве, будет чем похвастать перед сестрой.

– Класс! Будет хоть с кем поиграть. А что ты раньше нам не сказала?

– Мы и сами недавно узнали. Сегодня утром папе позвонил дядя Петя, но, так как вы только делали, что играли, я подумала, что вам это не очень интересно.

Мария понимала, что мальчики скучают по общению с другими детьми и надеялась, что когда они пойдут в школу ситуация изменится. А пока она не была уверена, нужно ли их ограничивать в этих дурацких игрушках, увлечение которыми она никак не могла понять. «Уткнутся в свои игры, даже неловко им запрещать. И чего мужу приспичило сюда переезжать. Красиво, конечно, но в целом же просто тоска», – думала она.

Антон и Рома к этому времени как раз закончили играть и решили, что идея пойти в их домик на дереве не так уж плоха. Тем более что скоро им будет, кому его показать, поэтому надо бы посмотреть, все ли с ним в порядке. Пока домик на дереве был их любимым убежищем, да и вообще предметом гордости. Они построили его с отцом совсем недавно и регулярно вносили какие-то изменения и улучшения. Отец постарался и для сыновей, и для себя, осуществив тем самым свою детскую мечту. Это был небольшой, но крепкий деревянный домик, построенный на невысоких опорах вокруг ствола старой сосны. Забраться в него можно было только по деревянной лестнице, что исключало непрошеные визиты взрослых. По бокам от входа были маленькие окошки, а напротив еще одно, побольше. Братья поделили домик пополам, обустроив каждый свою условную половину в соответствии с личными представлениями о прекрасном. С помощью папы они притащили туда из дома пару пуфов, маленькие стулья и столик, который поставили посередине у большого окна. Так и получился их собственный маленький мир, который им теперь не терпелось показать тому, кто наверняка оценит. Мальчики рассудили, что их кузина девочка уже взрослая, и наверно ей не интересно будет играть в игрушки, поэтому принесли для нее из дома настольные игры.

Дневник Ксении Ветровой за 13 августа 2010 года:

Какое же у меня дурацкое имя – Ксюша, как будто чихнул кто-то. Ненавижу его! КСЮ! – не пойму, это меня позвали или опять чихнули? Ксения – еще куда ни шло, но, кажется, почти так называется какая-то бедная страна в Африке. И как же КСЮША замечательно рифмуется у моих одноклассниц со словом ХРЮША. Стоило мне в столовой испачкать кофту, как тут же со всех сторон уже кричали КСЮША-ХРЮША! А потом и до свиньи дошли. Было очень обидно. А как ответить, не знаю. Посоветоваться бы с родителями, но мамы вечно дома нет, а отец вообще, даже не знаю, как его назвать.

Все время ко мне придирается. Это не так, то не так, все ему не так. Что бы я ни делала, его бесит. Сначала говорит одно, потом тут же другое, а потом ругает, что я делаю то, что просил раньше. Пытаюсь ему объяснить, а он не хочет слушать, и мне еще говорит, что я его не слушаю.

Вот сегодня пришел и говорит: «Иди, уберись в своей комнате!». Окей, пошла, убралась, прибегает, орет. Опять не так я все сделала, оказывается. Лучше б вообще ничего не делала, спокойней бы жила. Вот, спрашивается, куда я положила грязные вещи? Ах, в корзину для белья оказывается не надо было красную кофту класть, а то он со своими рубашками случайно ее в машинку бросил. А я то, тут спрашивается при чем, если он не смотрит, что в стиралку кладет? Я что ли к его рубашкам в машинку свою кофту бросила? Нет! Это мои проблемы, что он не смотрит, когда из корзины вещи достает? Нет! Говорю ему: «Папа, это не мои проблемы!». И тут как началось, всю историю человечества со времен Древнего Египта, наверно, вспомнил. Как они в детстве слушались родителей, не дерзили и вообще были образцом для подражания. Жалко еще Средневековье не упомянул, когда ведьм на кострах сжигали. Это он, наверно, со мной и хотел сделать. Короче, вещи у него теперь все без исключения розовые. Бегает по квартире и бесится. А я не могу не смеяться, пытаюсь сдержаться, но не могу, улыбаюсь и все тут. Ну, смешно же. Взрослый дядя, а не может признать, что сам накосячил. В общем, попало мне ни за что, ни про что.

Дальше больше, как будто мне того было мало. Говорит, давай полы мой по всей квартире, раз уж провинилась. Я как бы еще не успела понять, в чем провинилась, а мне уже трудотерапию назначили. Ладно, думаю, фиг с тобой, золотая рыбка, помою. Взяла швабру, средство какое-то, намочила и пошла мыть. Сидел на кухне, сидел, телек смотрел, а потом опять бежит, орет. На этот раз я не то средство для пола взяла, и паркет ему испортила. А я откуда знаю, что за средство надо брать? Написано ж было – чистящее средство, так я им полы и решила почистить. Хоть бы объяснил, что да как делать, только указания с кухни насыпает, а сам хавает и в телек пялится. Что-то такое я ему и высказала, тут он уже вконец с катушек слетел. Из всей его долгой речи я поняла только, что именно я являюсь самой страшной карой за неизвестно какие его грехи. Конечно, он то у нас почти святой.

Кончилась вся наша перепалка, когда пришла мама. Она сказала ему, что он сам виноват, не проверил корзину, прежде чем белье высыпать, и что ребенок не обязан знать наизусть названия чистящих средств. Мне она тоже высказала, мол, нечего с отцом ругаться. Потом сказала, что устала и хочет отдохнуть. Отец сказал, что уйдет тогда, чтоб ей не мешать, а она ему – и дочь забирай, может договоритесь, пока вместе будете. Ничего мы, конечно, не договоримся, но, как факт, завтра едем в гости к брату отца. Мне у них нравится, там никто не орет. Да и двоюродные братики у меня веселые, прикольно с ними играть. Хоть они и маленькие, но смышленые, особенно старший, младший то, конечно, еще совсем мелкий. Жалко, что мы редко видимся.

Если все мужики такие, как мой отец, то я вообще не хочу замуж. Работать, еще по дому все делать, а у них забот только пожрать, да поспать. Как они превращаются из хороших мальчиков, как мои братишки, в таких зануд, как мой отец?

Приезд брата с дочкой очень обрадовал Павла, ведь в последнее время они редко виделись. Открыв по бутылочке пива, они уединились около мангала, где уже жарился шашлык. Мальчики просто налетели на Ксюшу, и сразу же повели ее в свой домик на дереве, наперебой рассказывая по пути, как же у них там здорово. Девочку немного смутило настолько неожиданное и настойчивое приглашение ребят, но она была рада сбежать подальше от отца, поэтому быстро согласилась. Ксюша была их двоюродной сестрой, ее отец приходился старшим братом их отцу. Ей было уже двенадцать лет, и мальчикам она казалась невероятно взрослой.

Павел поинтересовался у брата:

– Ты чего вдруг так резко решил приехать? Конечно, я очень рад, но хотелось бы получше подготовиться. Вы же к нам первый раз после переезда в гости приехали, а я только шашлык с пивом и успел купить.

– Да, эта девчонка меня уже достала! Переходный возраст у нее, похоже, начался. Поругались с ней вчера, ничего слушать не хочет. Жена ее поддерживает во всем, а мое мнение вроде как никого не интересует. Я решил, что надо ей мозги проветрить, да и мне тоже обстановку сменить. Надоело это бабское царство дома.

– Эх, брат, не понимаешь ты своего счастья! Она же девочка, с ней ласково нужно, а ты небось к ней свои армейские методики пытаешься применять. Как твоя служба, кстати?

– На работе то все отлично, сейчас участвую в одной операции, если все пройдет гладко, то должны повысить в звании. Так что, надеюсь, через месяц-другой сможем обмыть мои новые погоны.

– Никогда не понимал тебя, что в этой армии может быть интересного.

– А я вот тебя не понимаю, как можно было уехать из большого города? Бросить престижную работу и переселиться в эту глухомань. Скажи честно, ты хоть пять минут думал, перед тем как сюда переехать? – спросил Петр, а Павел рассмеялся в ответ.

– Ну, раз чувство юмора у тебя не пропало, значит, ты еще не полностью потерян для общества. За тебя, брат!

– За нашу встречу! – улыбаясь, ответил Петр.

Фрагмент интервью Антона и Романа Ветровых для Главного телевизионного канала от 16 апреля 2011 года:

Корреспондент: Что вы помните о том, как все это началось?

Антон: Наверно первым был день, когда приехали дядя с Ксюшей. Тогда было очень тепло, солнце светило. Мы решили показать ей наш дом на дереве.

Роман: Вы бы видели его, он был как у индейцев!

Антон: Или у Робинзона Крузо.

Роман: Весь день была клевая погода, только поздно вечером поднялся ветер и натянуло тучи.

Антон: Ночью была сильная гроза, но мы спали и ничего не слышали.

Роман: Наверно из-за грозы никто и не слышал, как упал вертолет.

Корреспондент: Расскажите, как вы его нашли?

Антон: Ну, на следующий день утром мы решили сбегать за горку. Там такая песчаная заводь, можно даже покупаться в хорошую погоду.

Роман: Там так прикольно! И вода в озере теплее, чем рядом с нашим домом.

Корреспондент: Ваша двоюродная сестра пошла тогда с вами?

Антон: Конечно, мы же ей и хотели показать это место. Специально встали пораньше и тихонько улизнули из дома, пока родители спали.

Роман: Это тоже было наше тайное место, мы туда бегали иногда. После дома на дереве это было второе по лучшести место.

Антон: Так не говорят! Нет такого слова «лучшести».

Роман: А как сказать тогда? Ты же понял, о чем я.

Корреспондент: Можно сказать, например, второе по популярности, или в списке любимых мест на втором месте. Так, что же вы там увидели?

Антон: Короче, когда мы туда пришли, то сначала ничего необычного не заметили.

Роман: А мне вот сразу показалось, что что-то не так! Вода была какого-то слишком яркого цвета.

Антон: Да, ладно, и что ж ты ничего не сказал?

Роман: Вот поэтому и не сказал. Боялся, что вы будете смеяться надо мной. И потом, может мне просто показалось. Мы же так рано утром никогда туда еще не ходили, может так и должно было быть.

Антон: Мы решили взобраться по камням, чтоб показать Ксюхе вид, оттуда и увидели вертолет в камышах.

Роман: Вообще то мы сначала не поняли, что это именно вертолет. Просто увидели, как что-то большое и темное торчит из камышей в соседней заводи.

Антон: С берега из-за камышей было не пробраться. Показалось, что со стороны воды будет ближе, поэтому и решили туда сплавать, чтоб рассмотреть.

Роман: Ну, мы быстро залезли, а вот Ксюша долго не могла зайти в воду. Ей было холодно, так и осталась на берегу.

Антон: Собиралась с нами, зашла по колено, а дальше никак. Ну, а мы рванули.

Корреспондент: После того что увидели в воде, не страшно вам было заплывать далеко от берега?

Роман: А там недалеко!

Антон: Да, и потом мы в этом месте уже несколько раз плавали с родителями, у берега там совсем мелко. Нам было интересно и совсем не страшно.

Роман: Только близко подплыть не смогли, там дальше уже глубоко, вода холодная. Но вертолет мы разглядели и повернули к берегу.

Антон: Ксюша сказала, что там могут быть люди и им нужна помощь. Надо было срочно позвать родителей, чтоб они вызвали спасателей.

Роман: Тогда мы побежали домой.

Корреспондент: Как отреагировали родители? Вас не ругали?

Антон: Дядя только почему-то разозлился, а вот мама с папой…

Роман: Какая теперь уже разница!

Корреспондент: Ребят, если не хотите, то не рассказывайте. Мы с самого начала договаривались: не хотите отвечать – не отвечайте. Просто скажите, и мы перейдем к другому вопросу или закончим.

Антон: Тогда давайте закончим на этом, мы и так уже долго у вас сидим.

– Мама, папа, скорее! – бежали они к дому. – Там вертолет разбился! Помогите!

– Что стряслось, отдышитесь и говорите спокойно, а то ничего не понятно – сказал отец.

– Там авария! Вертолет разбился!

– Нужно вызвать спасателей, – сказала Ксения, – возможно, там внутри люди и им нужна помощь!

– Где?

– На озере! За горкой! Мы покажем, бежим с нами!

Родители поняли, что ребята не шутят, и случилось действительно что-то серьезное. Они быстро встали и пошли за ними в направлении озера. Петру хватило беглого взгляда на вертолет, чтоб понять, откуда он взялся и куда ему нужно срочно позвонить. Он сказал, что вернется домой и вызовет спасателей.

– Может, попробуем доплыть туда? С берега ведь не подлезешь. Вдруг там остались живые люди, они пострадали и им нужна помощь? – сказала Мария.

– А вдруг мы сами пострадаем, если полезем туда?

– Давай просто подплывем ближе и посмотрим, а там решим.

Павел скинул футболку, а Мария полезла прямо в ночнушке. Они подплыли к разбившемуся аппарату так близко, как только было возможно.

– Посмотри, какая странная вода вокруг вертолета, – сказал Павел.

– Наверно это топливо из него вытекло.

– Что это за топливо может быть такого цвета?

– А ты прям знаешь, какого цвета топливо бывает в вертолетах?

– Не знаю, но выглядит странно. Ничего оттуда не слышу, может, попробуем позвать. Эй, есть кто живой? Э-эй!

– Тихо. Если б кто был жив, ответил бы или стонал хотя бы, – после паузы сказалаМария.

– Пожалуй. Лезть туда не стоит, мало ли что. Торопиться нам, похоже, некуда, подождем спасателей, они уж разберутся, как его вытащить.

На берегу дети обступили их с вопросами:

– Что там? Вы нашли живых?

– Близко мы подплывать не стали. Ничего не слышали. Подождем спасателей, дядя Петя им уже наверняка позвонил.

Спасатели были примерно через час. На них была форма, похожая на военную. Ветровы показали им место крушения, после чего их попросили покинуть зону спасательных работ. Берег оцепили, поставили охрану, весь день ездили машины и техника. К вечеру они закончили, быстро свернулись и уехали. Один из спасателей заглянул к ним и поблагодарил за звонок, сказал детям, что они молодцы. Рома спросил, выжил ли кто-то. Спасатель с сожалением помотал головой и вышел.

Генерал Виктор Колод, услышав доклад о том, что сегодня ночью во время грозы они потеряли связь с вертолетом, перевозившим последние запасы арктиния в лабораторию, не просто разозлился, он был в ярости. Какой идиот отдал приказ лететь в грозу? Кто не проверил сводку погоды? Где упал вертолет? На эти вопросы еще утром ему никто не смог вразумительно ответить. Потом поступил звонок, о том, что вертолет найден в камышах рядом с берегом озера. На эвакуацию были немедленно отправлены значительные силы. Попутно он связался с доктором Красовским, проводившим в лаборатории свои опыты. Тот, уточнил, что нужно искать бирюзовые пятна в воде рядом с вертолетом, если повезет, и они успеют, то возможно что-то получится сохранить. Однако результаты были не утешительными. Абсолютно все емкости с арктинием разбились и сверхценное вещество бесследно пропало. Генерал позвонил доктору и сообщил ему новость. Доктор с сожалением констатировал, что это конец, ведь если арктиний пробыл в воде более шести часов, то он полностью растворяется, теряя свои свойства.

Лаборатория «Вечность» находилась в глухом лесу, к ней вела только одна дорога и та очень серьезно охранялась. Наверно, архитектору, спроектировавшему здание лаборатории, было обидно, что за высоким забором его творение никто, кроме сотрудников, не видит. Здание построили по заказу, тогда еще никому неизвестной, компании с поэтичным названием «Вечность», которая со временем превратилась в гигантскую корпорацию. В плане здание напоминало восьмерку, что по замыслу архитектора ассоциировалось со знаком бесконечности. Округлые формы, плавные линии, большие просторные помещения с множеством окон и стеклянных перегородок, светлые тона – все это придавало строению легкость и воздушность. Внутри лаборатория казалась невесомым хрустальным дворцом, полным света и воздуха. Попадая сюда впервые, люди удивлялись необычной форме и конструкции здания. В центре навстречу друг другу плавно сходились лестницы и переходы, позволяющие быстро попадать из одной части здания в другую. Одно крыло было двухэтажным, в нем располагались кабинеты, технические помещения и столовая, а другое – одноэтажным, там были научные лаборатории. Сейчас это была секретная база, где проводились научные исследования под прикрытием медицинского центра. То есть, официально это была медицинская лаборатория, проводящая опыты для фармацевтических компаний, а фактически – секретный центр, где испытывались самые последние разработки по заказу спецслужб и военных.

Доктор Красовский работал здесь вот уже десять лет и занимал высокий пост заведующего этим центром. После того как его парализовало, единственным желанием стало найти способ снова встать на ноги. Семейная жизнь рухнула, после того, как он вернулся из своей последней экспедиции в инвалидной коляске. Жена его бросила, оформила развод и уехала в неизвестном направлении, забрав с собой дочь. Он не пытался сопротивляться. Позже благодаря связям с военными он узнал, где они живут, но к тому времени был уже настолько погружен в свою научную работу, что отложил их встречу. Решил, что лучше подождет момента, когда достигнет своей цели. Вот тогда то он ей и покажет, на что способен, придет сам, на своих ногах, и скажет: «Посмотри, какого великого ученого ты бросила». Примерно так в своих мечтах Красовский представлял будущую встречу с бывшей женой. Почему-то именно ей ему хотелось доказать свою состоятельность. Определенные предпосылки к решению проблемы у него имелись, ведь открытый им арктиний обладал многообещающими свойствами. Но, пока никак не удавалось контролировать его воздействие, да и запас был весьма ограничен. Однако прогресс в исследованиях все же был, и результаты испытаний доказывали, что стратегия его была правильной.

В своей лаборатории по заказу военных он проводил опыты с разными веществами, но, по большей части с арктинием, найденным в той экспедиции. Он уже понял, что это загадочное вещество меняет свойства человеческого организма, но никак не мог установить закономерность. Кроме того, результаты его экспериментов жили недолго. Вызываемые арктинием мутации настолько сильно влияли на организм, что через какое-то время подопытные просто погибали, как и тот рядовой Петров на полярной станции. Красовский понимал, что шансы есть, ведь он то выжил, хотя и лишился возможности ходить. Поэтому, когда с определенной периодичностью возникали разговоры о том, что испытания следует прекратить, он каждый раз умудрялся настоять на их продолжении и убедить, что потенциал использования арктиния покроет все издержки. Попытки поначалу испытывать арктиний на животных провалились, поэтому ему постоянно требовался поток новых подопытных. Благо, специальная служба, занимавшаяся поставкой материала для испытаний, без проблем находила желающих подзаработать. Испытуемых отбирали из числа одиноких и безработных людей, которых предположительно никто искать не станет, и чьи семьи не будут подавать в суд или претендовать на компенсацию.

Туда Филипп и попал. Две недели назад ему ввели арктиний, хотя он об этом не подозревал. Скоро должны были начаться изменения, но, никто не знал какие именно. Это всегда было сюрпризом, как генотип человека уникален, так и воздействие арктиния было неповторимо каждый раз. Красовский все ждал, когда же у него появится возможность вычислить алгоритм воздействия арктиния. После цикла экспериментов стало понятно, что человеческий организм может адаптироваться: из-за ограниченного запаса арктиния его стали выделять из крови испытуемых и при введении его новым подопытным продолжительность их жизни возрастала с каждой перекачкой. Аркитиний как будто привыкал к человеческому телу и уничтожал его медленнее.

Глава 3 Неожиданные перемены

Прошел почти месяц с того случая на озере. Мальчики пошли в школу в соседнем поселке, так как рядом с их новым домом школы не было вообще. Здание той школы было довольно старым. Хоть здесь и делали ремонт, но она ни в какое сравнение не шла с бывшей школой Антона. Говорили, что здесь хорошие учителя, да и детей много, в отличие от многих других сельских школ. Для Ромы же эта школа была первой, но ему она почему-то тоже не особенно понравилась. Пешком туда было не дойти, и родителям приходилось ежедневно возить их на машине.

Одноклассники к их появлению отнеслись настороженно. Младшему Роме было значительно легче, ведь первый класс был началом учебы в школе, как для него, так и для других ребят. Правда другие жили рядом и были знакомы уже давно. А вот старшему поначалу пришлось тяжело. Одноклассники не хотели его принимать, да еще и учительница относилась к нему явно предвзято. Оказалось, что многое из того, что ребята только начали изучать, они в городе прошли еще в прошлом году. Поэтому с самого начала учебного года он прослыл ботаником и зазнайкой. Антон решил затаиться и подождать, может все как-нибудь само собой успокоится. Родители на их жалобы советовали потерпеть, мол, так всегда бывает поначалу в любом новом коллективе. Нужно подождать, со временем их обязательно примут и у них появятся новые друзья.

Один раз на уроке Антон вырезал из бумаги фигуру по заданию учителя. Вдруг сосед по парте, случайно или специально, он не понял, толкнул его под локоть. Из-за этого Антон придавил себе ножницами палец и порезал его, показалась капелька крови. «Неглубоко, просто залеплю, хорошо, что пластырь с собой в рюкзаке», – подумал он и увидел, что вокруг упавшей на парту капли крови образуются какие-то странные пузырьки. Он залепил палец и протер стол, но на том месте все равно остался след. Словно кто-то прикоснулся к парте горячим и оплавил ее. «Что это за фигня?» – подумал он, но к счастью этот учебный день закончился, о чем громко возвестил звонок. Антон скорее собрался и вышел на улицу. К его огромному удивлению там уже стоял младший брат.

– Ого, неужели ты сегодня быстрее меня собрался! Вот это новость, первый раз такое! Обычно ты долго копаешься, хоть и уроков у тебя меньше, чем у меня, – изумился Антон.

– Я сам в шоке! Вроде все как обычно делал: поболтал с ребятами, покушал, собрался, побежал. Хоп, не успел моргнуть и вот я уже здесь стою.

– Да, уж! Какие-то странные дела сегодня творятся! Папу видел?

– Нет еще. Странно, обычно он всегда нас уже ждал в это время.

– Ну, сегодня все необычно! Подождем, скоро приедет.

Павел на этот раз решил срезать путь и поехал по лесной колее между поселками. На дороге он увидел упавшее дерево, которое полностью перегородило ему путь. Тратить время, возвращаться назад и ехать потом в объезд ему не хотелось, поэтому он подумал, что лучше попробует сдвинуть упавший ствол. Он попытался поднять дерево, безрезультатно, оно оказалось тяжелее, чем он предполагал. «Забавная штука жизнь, – подумал он, – вот хотел уехать из города и жить на природе, а природа похоже нам намекает, что мы здесь лишние. Может зря я сюда приехал и своих потащил». Со второй попытки дерево показалось ему легче, но только он его приподнял, как ветка, за которую он ухватился, отломилась. Ствол дерева всем весом упал ему на ногу, и он подумал, что ноге конец. Но, удивительным образом он ощутил только легкое покалывание, нога зачесалась, больно же не было совсем. При этом он ясно видел, что большая часть ноги находилась под тяжелым стволом. Павел совершенно этого не чувствовал. Он подумал, что это из-за болевого шока, и попробовал освободить ногу. На этот раз дерево показалось ему очень легким, и он без труда оттащил его в сторону, так, что б можно было проехать. Сев в машину, он решил осмотреть ногу и обнаружил, что в месте ушиба та была очень плотной наощупь и как будто покрыта твердой синей коркой. «Все-таки повредил, странно, что не болит, наверно потом станет хуже. Надо быстрее ехать, пока не распухла», – подумал Павел и завел машину.

К школе он подъехал позже, чем обычно, поэтому ребята уже бежали ему навстречу.

– Привет! Как прошел ваш учебный день?

– Терпимо!

– Скучно!

– Ну, что ж, школа ведь не цирк, весело здесь и не должно быть.

– А разве в цирке весело? Говорят, животных там мучают. Над клоунами вообще все смеются. Не хотел бы я оказаться там посреди сцены, чтоб в меня все пальцами тыкали и смеялись, – рассуждал Антон.

– Ну, знаешь, люди разные, некоторым ведь нравится быть в центре внимания, – ответил отец.

Пока они доехали до дома, Павел уже забыл про свою ногу, лишь переобуваясь, взглянул на нее и обнаружил, что никаких следов нет. Странно, подумал он, ведь точно видел ту синюю корку. Может так тень от деревьев упала и ему только показалось.

Вечером они всей семьей сели за стол ужинать. Вдруг в дверь постучали, Павел открыл и увидел на пороге их соседа Филиппа, вернее, то, что от него осталось. Он был настолько худым и изможденным, что Павел даже не сразу узнал его. Большой и веселый мужчина средних лет, каким его видели всего месяц назад, сейчас был больше похож на узников концлагерей из старых военных хроник. Сложно поверить, чтоб за такой короткий срок можно было настолько сильно похудеть. Он был в рваной грязной больничной одежде и выглядел явно нездоровым. Бледный, почти прозрачный, даже волосы поредели. Прежними остались только глаза, которые теперь умоляюще глядели на них.

– Филипп! Что они с тобой сделали? – вскрикнула подошедшая Мария.

– Помогите! Спрячьте меня, пожалуйста! Они меня ищут, я сбежал оттуда.

Павел и Мария переглянулись, а мальчики только испуганно выглядывали из-за угла не решаясь подойти ближе. Не верилось, что их сосед всего за месяц наполовину уменьшился.

– Конечно, Филипп! – сказала Мария. – Только мы должны подумать, где и как тебе лучше будет спрятаться.

Они с мужем отошли немного и стали перешептываться:

– Вдруг это какая-то опасная болезнь и он заразен? Может лучше позвонить куда-нибудь?

– И куда ты собираешься звонить? – раздраженно ответила Мария. – В тайную службу поимки беглых подопытных?

– Ну, в полицию, наверно, или в скорую. Ты же видишь, он явно болен, – не унимался Павел.

– Вижу. Мне тоже страшно, что он может заразить и нас и детей. Но, только посмотри, как сильно он напуган. Черт, да он просто жутко выглядит. Похоже, возвращаться ему нельзя. Давай на всякий случай спрячем его пока в сарае, расспросим обо всем, а там решим, что делать дальше.

– Ладно, согласен. Но, если ему станет хуже, давай все-таки вызовем врача.

Они отвели соседа в сарай, принесли ему туда одеяла и еду, при этом стараясь держаться на расстоянии и не прикасаться к нему. Филипп это заметил и грустно сказал, чтоб они не боялись, он не заразен. Просто у него в крови вещество, которое, похоже, убивает его. Он то еще долго продержался, вот другой пациент погиб два дня назад. Потом он рассказал им то, что знал, хоть и не много, так как подробности эксперимента тщательно скрывались от подопытных.

Первые две после недели попадания в лабораторию все было хорошо. Его сытно кормили, он гулял по территории и фактически жил там как в санатории. Никаких забот, только каждый день приходилось сдавать анализы, да еще ему что-то кололи, говорили витамины. Он увидел на территории другого пациента, но пообщаться с ним почему-то не разрешили. Филиппу показалось странным, что на такой огромной территории их только двое, но врачи его заверили, что примерно через неделю будет очень большой заезд и тогда у него появится компания. Прошло две недели, но, никто так и не приехал. Скоро с ним начало твориться неладное. Первые проявления были кратковременными, и он не придавал им особого значения, пока не понял, что его тело начинает меняться. Он буквально стал таять. Интуитивно он решил, что лучше скрывать истинные причины происходящего, поэтому врачам он говорил, что прекрасно себя чувствует, даже худеет благодаря их сбалансированному диетическому питанию. На самом деле, вес он терял не от диет, а от того, что каждый раз часть его тела оставалась в стенах, через которые он с недавних пор стал свободно проходить. Эту способность он обнаружил случайно во время завтрака. Он уронил вилку и наклоняясь за ней не рассчитал расстояние. Вместо удара о стол его голова в буквальном смысле прошла сквозь него. Зацепив пару сантиметров, вместо боли он ощутил какую-то вязкую тяжесть, как будто часть его головы растянулась как жвачка, а потом вернулась в свое прежнее состояние. Он решил проверить и проделал то же с пальцем, проведя им сквозь стол. Тогда то он своими глазами и увидел, как это работает. Первой реакцией был страх, мелькнула мысль, что его накачали какими-то препаратами, вызывающими галлюцинации. Когда он успокоился, то понял, что сознание его совершенно ясно и никаких других отклонений он не чувствует.

В своей жизни Филипп часто совершал поступки необдуманно, поддаваясь влиянию импульсивных побуждений. Наглядным примером было его нынешнее незавидное положение, в которое он попал, надеясь быстро и легко заработать на этом деле. Но в этот раз, он принял решение действовать крайне осторожно. Заметив, что в здании много камер, он стал испытывать себя только там, где был уверен, что их нет. Поняв, что кололи ему совсем не витамины и вряд ли его отсюда выпустят после такого эксперимента, он решил отсюда как можно скорее. Примерно неделя ушла на то, чтоб найти оптимальный маршрут и выбрать время для побега. Он наблюдал за сменами врачей, дежурных, охраны, осматривал здание и территорию, стараясь не пользоваться своей новой способностью без крайней необходимости. Его вес уменьшался после каждого прохода, причем чем плотнее была преграда, тем больше он терял, поэтому лишний раз старался не пользоваться своими способностями. Оказалось, что в одежде преодолевать препятствия он не может, поэтому во время своих прогулок в укромном месте незаметно перекидывал вещи и обувь через забор за территорию.

За день до побега он издалека увидел, как выносили того, второго. Все делалось впопыхах, и никто даже не позаботился о том, чтоб тело было накрыто полностью. Филипп увидел даже не тело, а какую-то обгоревшую головешку, по форме напоминавшую человека. Только из подслушанного разговора лаборантов он понял кто это и что с ним случилось. Медлить было нельзя, и на следующий день в обеденный перерыв Филипп сбежал оттуда. Как ни странно, но именно середина дня, когда у одни обедали, а другие отдыхали, оказалась идеальной для побега. Ночью включали сигнализацию, усиливали охрану, а любое движение улавливали датчики, а днем перемещаться можно было намного свободней. Он незаметно прошел через все стены и заборы, сделал это так, чтоб не попасться в объективы камер или кому-то на глаза. За забором оделся в заранее подготовленные вещи и побежал по лесу в сторону дома. К счастью, он прожил здесь всю жизнь, и хорошо знал местность. Он все время оглядывался, но, было похоже, что его пропажу обнаружили не сразу.

– Поэтому я сейчас такой худой. Не знаю, сколько еще переходов смогу выдержать. Пока все терялось безвозвратно. Похоже, что обратного действия этот процесс не имеет.

– Филипп, нам очень жаль, – сказала Мария. Она хотела было добавить, что предупреждала его, но промолчала.

– Да, я помню, что ты говорила мне перед отъездом, – ответил сосед, будто прочтя ее мысли.

– Что же на тебе испытывали, ты так и не узнал? – спросил Павел.

– За неделю до побега я слышал, как двое сотрудников обсуждали какое-то новое вещество – арктиний. Вроде его нашли где-то в полярных льдах, и оно еще до конца не изучено. Оно вызывает мутации в человеческом организме. Они обсуждали второго пациента, который стал вдруг воспламеняться, и думали, как этот процесс можно контролировать.

– То есть, ты проходил сквозь стены, а он – воспламенялся? – недоуменно спросил Павел. – Непонятно, ничего общего.

– Да, по всей видимости воздействие сугубо индивидуально. Они похоже сами еще не поняли, что к чему.

– Какой ужас! – возмутилась Мария. – Разве можно на живых людях эксперименты ставить?!

– Как оказалось, можно. Причем я добровольно пришел к ним и подписал кучу бумаг, что никаких претензий у меня нет и не будет.

– А ты сам это вещество видел?

– Есть подозрения, что мне вкололи его в первые дни. Помню, всегда кололи прозрачную жидкость, а один раз шприц был с бирюзовым содержимым. Правда, ничего необычного я в тот день не почувствовал.

– Бирюзовым, – супруги испуганно посмотрели друг на друга и поняли, что думают об одном. Тем утром, когда они подплыли к разбившемуся вертолету, вода вокруг него была именно такого цвета. А ведь мальчишки тоже плавали к нему.

– Господи! – выдохнула Мария, – дети…

– Надеюсь, что эта дрянь передается только через кровь, – сказал Павел.

– Не волнуйтесь, врачи меня трогали и без перчаток, поэтому, предполагаю, что я не заразен, – сказал Филипп, подумав, что родители боятся за безопасность детей.

– Будем молиться, чтоб это было так, – пробормотала Мария.

На всякий случай они все-таки решили устроить соседа на ночь не в доме, а в сарае. Павел дал Филиппу свою одежду, и даже она теперь была сильно велика ему. А ведь раньше сосед был значительно крупнее, чем он. Больничное тряпье они с женой сожгли, а ботинки спрятали в доме Филиппа.

Уже на рассвете следующего дня к ним постучали. На пороге стояли похожие на военных мужчины с оружием и в форме. Двое уже обшаривали сарай и у Павла сжалось сердце.

– Вы не видели в последнее время вашего соседа из вот того дома? – спросил один из них, показывая на дом Филиппа.

– Он уехал около месяца назад, – ответил Павел.

– Мы осмотрим ваш дом и участок, – утвердительно сказал военный, как будто разрешение хозяев ему не требовалось. Манера говорить выдавала привычку отдавать приказы.

Павел поначалу хотел возразить, но понял, что это бесполезно. Двое еще шарили по сараю, а другие стали осматривать дом и участок. В итоге никого не нашли, и Павел облегченно вздохнул. Командир, увидев спальное место Филиппа, спросил, кто живет в сарае. Павел ответил, что никто, иногда он днем там отдыхает, а иногда дети прячутся. Павел старался не выдать своих чувств, но он был очень рад отсутствию соседа в сарае. Наверно ему опять удалось сбежать, подумал он. Военные ушли через пару часов, тогда Павел сам заглянул в сарай, там действительно никого не было. Дойдя до дома Филиппа, он увидел вскрытую дверь и бардак внутри. Очевидно, что здесь они побывали раньше. В углу Павел заметил скомканную одежду, которую он вчера дал соседу. Значит тот ночью или утром пробрался к себе и потом сбежал. По крайней мере, Павел надеялся, что так и было.

Под крыльцом сидел ошалевший кот, Павел взял его и понес домой. «Похоже, дружок, придется тебе привыкать к новому жилищу», – сказал он. Прошла неделя и кот Филиппа вполне освоился в их доме, а хозяин его так больше и не появился.

На этой неделе Антону должно было исполниться десять лет и несмотря на странные события последних дней, он пребывал в радостном предвкушении и придумывал, какие подарки хотел бы получить. Конечно, больше всего они с братом мечтали о собаке. Поэтому по дороге в школу он решил, что самое время будет поднять эту тему сегодня за ужином. Вряд ли накануне дня рождения родители ему откажут в том, что сами и пообещали.

В школе Антону пока приходилось несладко, одноклассники его иногда просто доставали. Вот и сегодня главный заводила в классе Кирилл решил, что надо преподать новенькому урок. С двумя своими верными помощниками во всех хулиганствах они решили немного припугнуть городского зазнайку. Сначала обступили его, а потом затолкали в темный закуток под лестницей и начали слегка поколачивать. Антон попытался сопротивляться, но это только разозлило противников. Внезапно он споткнулся и упал, тогда удары посыпались с новой силой, казалось, что его обидчики входят в раж. Антон чувствовал, что больше не может терпеть, зажмурился и захотел остаться один.

Вдруг он ощутил влажный и прохладный, как после дождя, воздух. Он открыл глаза и увидел, что находится в лесу, в месте, где они с отцом недавно собирали грибы. Вокруг было тихо, изо рта шел пар, и он отчетливо чувствовал запахи леса. Антон решил, что потерял сознание и это ему все только привиделось, пока он отключился. Стоило ему подумать, что нужно прийти в себя, как он оказался опять под лестницей, лежа на полу с разбитым носом. Вокруг уже никого не было. Из носа, хоть и не сильно, но капала кровь. Он вытер кровь рукавом и заметил, что на рубашке остались странные следы, как будто кто-то прожег ее. «Совсем, как тогда, на парте», – подумал он, вспомнив инцидент с ножницами. На полу и на одежде, везде, куда попала его кровь были такие же пятна. Больше всего его удивляло то, что когда он отключился, а потом пришел в себя, то ничего особенного не почувствовал. Он еще ни разу не терял сознание, поэтому не знал точно, как это бывает. Но то, насколько четко он видел лес вокруг и ощущал все запахи, ему показалось странным.

Он встал и пошел в класс. Кирилл и его подельники, только что избивавшие его под лестницей, невольно отшатнулись, увидев Антона. «Неужели их так напугала моя потеря сознания, может быть я надолго отрубился?», – подумал Антон, проходя мимо. После урока Кирилл подошел к нему и спросил:

– Слушай, новенький, а ты как так исчез?

– А то ты не знаешь! Вы ж сами меня били под лестницей, – огрызнулся Антон.

– Да, было дело. Ну, мы не хотели сильно, думали так, припугнуть, чтоб ты не задавался. Я не об этом. Ты ведь реально исчез, был и вдруг нет.

– Ты чего тупишь? Я же просто сознание потерял.

– Нет, ты как будто испарился. Мы все это четко видели, хоть и темно там было, но уж такое было невозможно не заметить. Поэтому мы и убежали сразу.

– Значит, вы – трусы! Увидели, что мне плохо и решили сбежать, пока вас не поймали?

– Чувак, мы как-бы реально струхнули, но я уже сказал из-за чего. Хочешь верь, хочешь нет, но мы видели, что ты пропал. Слушай, ты того, извини, если мы слишком сильно.

– Ладно, я не ябеда, рассказывать пока никому не буду. Но, если такое еще раз повторится, пойду прям к директору школы и расскажу ему про вас.

– Да, не боись! Не будем мы тебя больше трогать, больно надо. Странный ты какой-то, нам проблемы не нужны.

На следующей перемене к нему подбежал довольный младший брат:

– Прикинь, я сегодня на физре быстрее всех пробежал! Учитель даже сказал, что никогда таких результатов у ребенка моего возраста не видел. Поставил мне пятерку и сказал, что мне надо спортом заняться, с такими-то способностями!

– Рад за тебя, Ромашка, надеюсь, что по другим предметам у тебя такие же успехи будут.

– Не, по другим пока все плохо. Никак не могу сосредоточиться, вроде и понимаю, а как будто от головы отскакивает. Ну, ничего, в спорт пойду, мне теперь и учеба не нужна!

– Нужна! Ты хоть математику учи, а то заработаешь большие деньги, а посчитать их не сможешь. Так и не поймешь, богатый ты или нет!

– Ха-ха-ха… Очень смешно! Ладно, встретимся после уроков, я побежал.

– Смотри не споткнись!

Антон, придя домой, положил рубашку в корзину для белья, понадеявшись, что пятна от крови отстираются и никто их не заметит. Вечером, когда все сели за ужин он собрался с духом и завел разговор про обещанную собаку. Конечно, младший брат горячо поддержал его идею. Родители отреагировали как-то неопределенно, мол, надо еще подождать, пообжиться здесь.

– Что значит подождать, вы же обещали! – вскипел Рома.

– Опять отговорки, вы уже второй год нас завтраками кормите! – поддержал его возмущенный Антон, – вообще-то у меня день рождения скоро, вы что забыли?

– Нет, сынок, мы не забыли. Просто сейчас не лучшее время, – ласково ответила мама.

– Не лучшее! А когда оно наступит, это лучшее время! – закричал Рома и вскочил со стула. – Вы обманщики! Я знаю, вы просто не хотите покупать нам собаку!

Рома был разозлен до предела, он просто трясся. Вдруг, его ладони засветились ярким голубым светом, он увидел это и закричал: «Что со мной! Что это?! Помогите!». Он схватился за край стола и все увидели, как стол начинает обугливаться под его руками. Мария вскрикнула:

– Боже! Это же то, о чем рассказывал Филипп!

– Успокойся! – повысил голос отец. – Не пугай его. Рома, дыши ровно, скоро все пройдет.

Хотя Павел и не знал точно, пройдет или нет, он решил, что главное сейчас успокоить ребенка. Рома закрыл глаза и несколько секунд еще трясся. Потом стал дышать спокойно и свечение пропало. На краю стола, в том месте, где Рома его коснулся, остались обгорелые дыры.

– Что значит «рассказывал Филипп», вы что-то знали? – нарушил тишину Антон.

– Мы думали, что нас это не коснется, но, видимо ошиблись, – пробормотала мама.

– Это о чем вы сейчас говорите? – спросил Рома, но никто не ответил.

К тому времени он уже пришел в себя и разглядывал стол и свои руки. Руки выглядели абсолютно нормально, и Рома робко спросил:

– А что это со мной было? Вы же тоже это видели?

– Да, сынок, мы видели то же, что и ты. Как ты себя чувствуешь? – обняла его мама.

– Нормально, все в порядке. Когда они светились, я тоже ничего особенного не почувствовал. Сначала я просто очень разозлился, а потом ощутил прилив сил, тепло и легкое покалывание в ладонях. Вот и все.

– Дети, сядьте. Думаю, что нам всем нужно поговорить, – медленно произнес отец.

Родители рассказали им все, что услышали от Филиппа. Отец также рассказал о странном случае с деревом, упавшим на его ногу. Рома похвастался тем, что бегает теперь быстрее всех. Оказалось, что и с мамой в последнее время творились странные вещи, только она не придала им особого значения и поэтому не рассказывала другим. Антон решил, что и ему нужно открыть свой секрет родным. Он рассказал и про странные следы, остающиеся от его крови, и о том, как он исчез на глазах у одноклассников, а сам видел, как оказался посреди глухого леса.

– «Земную жизнь пройдя наполовину, я очутился в сумрачном лесу», – процитировал отец. – Просто ад какой-то!

– Ад будет, если о наших способностях узнают! – заметила Мария. – Тогда нас точно всех отправят в эту ужасную лабораторию и будут изучать как подопытных крыс.

– Ты права, Маш, но, что если нам нужна будет помощь, тогда что делать? Вспомни Филиппа, он же выглядел как ходячий труп. Это тот арктиний с ним сделал. Кто знает, как это вещество повлияет на нас. Может есть смысл связаться с ними, тогда они нам помогут.

– Ты совсем рехнулся? Паша, я не хочу с тобой ругаться, но звонить им, это уже слишком. Ни за что! Видел тех солдат, что приходили за нашим соседом? И где он теперь? Не знаю, нашли ли они его, но в живых его точно нет, иначе бы он вернулся. Я не хочу, чтоб моих детей заперли в лаборатории и ставили над ними опыты. Прости, но я военным не доверяю, хоть твой брат и один из них.

– Ладно, жена, соглашусь. Лучше будет пока затаиться.

– Единственная проблема, что ты уже пригласил брата с семьей на день рождения Антона в выходные. Может отменить? Скажем, что заболели.

Мальчики одновременно посмотрели на отца.

– Нет, мы должны себя вести как обычно. Пусть приезжают, не прятаться же теперь всю жизнь. Нужно только себя контролировать, чтоб не проколоться случайно, – сказал отец и строго глянул на мальчишек. Они понимающе кивнули. Теперь у их семьи была общая тайна.

Время до выходных пролетело быстро. Одноклассники, ставшие свидетелями исчезновения Антона, иногда косились на него, но в остальном жизнь шла своим чередом. Все члены семьи перед приездом гостей еще раз оговорили то, что будут держать в секрете произошедшее.

Дневник Ксении Ветровой за 6 сентября 2010 года:

Сегодня день прошел так себе. В школе получила две тройки и одну четверку. Отец опять сказал, что я ленюсь и плохо учусь в школе. И ничего у меня не получится, и никем я не стану в жизни, если так и дальше буду продолжать. Говорит, давай исправляй, пока начало учебы, а то на второй год останешься. Вот так примерно и говорит мне отец, каждый раз, когда я получаю плохие оценки. Хотя почему тройка – плохая оценка. Это ж не два!

Ох, опять он зарядил свою песню «А вот в наше время…» и начал рассказывать, как он хорошо учился. Я не выдержала и спросила, что ж он после таких успехов в учебе в армию только и смог пойти. Отец взбесился, конечно, и прочел мне целую лекцию, о том, как важна армия и что там только лучшие служат. Ну да, ну да, так я и поверила!

Дай ему волю, он бы меня прям сразу после рождения в армию сдал. Или не в армию, а куда там сдают то, что не подошло. Дочь – это явно не то, что о чем он мечтал. Вот в магазине купил чайник, например, открыл упаковку, а там другой: и цвет другой, и форма не та. Пошел обратно с чеком, там тебе все быстренько поменяли. Вот если б мой отец знал, куда можно бракованного ребенка сдать, то точно пошел бы поменял меня. Думаю, то, что с детьми чеков не выдают и адрес пункта обмена не указывают, отца сильно расстраивает.

Даже иногда смешно становится, если не думать, что это моя собственная жизнь. Как будто я живу в долг, пока не найдут этот пункт обмена и не поменяют наконец-то на нормального ребенка, обязательно мужского пола. Иногда мне очень обидно, что отец совсем меня не видит. То есть он видит, но не меня. Как будто я в кривом зеркале отражаюсь.

Мама, к счастью, меня особо не пилит. Плохо только, что дома она бывает редко, все на работе своей торчит. Вроде она больше отца зарабатывает, не пойму, зачем она с ним живет. Ругаются же, сколько я себя помню. И все равно живут. А ведь мои родители далеко не самые худшие в мире, я это понимаю. Слышала, у нас у одной девочки в школе мать с отцом пьют, да еще и бьют ее периодически. Вот это вообще жесть, конечно. Меня хоть и ругают, но не били никогда. Иногда бывает такое, что я не хочу идти домой. Стою перед подъездом и не хочу заходить. Я вот думала, а каково же это бояться идти домой? И есть ли тогда у тебя вообще дом? Дом, ведь вроде то место, где ты должен быть защищен.

У нас дома я хотя бы не чувствую страха. Недовольство, раздражение, злость, но не страх. Спасибо маме, она за меня всегда заступается. И папа в общем-то не такой уж плохой. Странно, как они с братом в одной семье выросли, а такие разные. Дядя Паша своим детям, кажется, все разрешает. Может потому что они мальчики? А может потому, что он не мой папа.

В эти выходные мы как раз едем к моим братьям (двоюродным) в гости. У Антошки будет день рождения! Десять лет исполнится. Думала, что подарить, и тайком позвонила ему, он сказал, что хочет собаку. Прикольно было бы, я б тоже не отказалась от такого подарка.

Решила обсудить это с родителями. Заранее догадывалась, что папа будет против, поэтому завела разговор при маме за ужином. Надеялась, что хотя бы она меня поддержит. Папа, конечно, сразу начал выступать, что это не дело, не договорившись с их родителями привозить собаку. Мама как-то непонятно отреагировала, но точно не обрадовалась. Они созвонились с дядей и тетей и сказали мне: «Никакой собаки!». Все, не будет у мальчиков собаки. А жаль…

Смотрю на них и не понимаю, почему взрослые такие вредные? Только о себе и думают, а нас не слышат. И вообще не уважают, как будто мы не люди еще, раз не выросли. Скорей бы стать взрослой и решать самой, что мне нужно, я что нет. Интересно, когда я вырасту тоже такой стану? Как будто мы говорим на разных языках и взрослея детский забывается.

В субботу утром в дом Ветровых на берегу приехали старший брат Павла со своей женой Ольгой и их пока единственной дочерью Ксенией. Конечно, супруги хотели еще одного ребенка, но уже почти десять лет их попытки ни к чему не приводили. Бесконечные обследования, врачи, анализы и процедуры, ничего не помогало. Мать очень любила Ксюшу, а вот мужу хотелось сына, и на дочь он бывало смотрел как на неудачный эксперимент. Девочка ведь не могла продолжить его дело. Петр в отличие от младшего брата, в итоге откосившего от армии, сознательно пошел туда. За время службы он понял, что это может стать делом всей его жизни. Ему нравилось в армии абсолютно все, даже форму он любил. Павел же наоборот, надевал костюм на работе только в крайних случаях, ненавидел муштру и строгую дисциплину. Про армейскую форму вообще как-то сказал, что случись война, пошел бы в джинсах, они ведь и удобнее, и прочнее. Несмотря на все разногласия браться старались поддерживать отношения, особенно сблизились они после смерти родителей. Тот факт, что они теперь остались одни примирил их с разностью характеров и жизненных взглядов.

Мальчики радостно выбежали встречать гостей, подбежали к Ксюше, схватили ее за руки и повели в дом, спеша поделиться своими новыми школьными впечатлениями. Она всегда была немногословной, больше любила слушать и тихо наблюдать, поэтому активность младших братьев ее немного испугала. В этот раз она тоже почувствовала себя не в своей тарелке, но не только из-за их трескотни. Какое-то тяжелое ощущение появилось, когда она вышла из машины. Словно кто-то наблюдал за ними, кто-то кого они не могут увидеть и услышать. Войдя в дом это чувство немного ослабло, но находясь рядом с мальчиками она совершенно четко поняла, что у них появился секрет.

Отец Ксении поприветствовал всех, пожал брату и ребятам руки, и тоже прошел в дом. Он был чем-то недоволен и чувствовалось, хотел сорвать зло. «Наверно на работе проблемы», – подумал Павел, который еще с детства знал, что под горячую руку старшему брату лучше не попадаться, – «Жаль, что именно на наш праздник выпало его плохое настроение». Мария тоже почувствовала настрой Петра и решила поинтересоваться о причинах у его супруги. Нельзя сказать, что женщины дружили, но за годы, проведенные замужем за братьями, у них возникла определенная симпатия друг к другу и даже взаимное доверие. Хотя, виделись они в общем-то редко и на первый взгляд могло показаться, что общего у них мало. Мария после замужества сразу забеременела и больше уже на работу не вышла. Ольга же наоборот, постоянно работала и в целом была типичной карьеристкой, что просто бесило ее патриархального супруга. Вот и сейчас неудачные попытки завести второго ребенка скорее били по самолюбию ее мужа, который непременно хотел сына, а ей и дочери было вполне достаточно. Она решила, что отчаянно стремиться еще родить она не станет, но, если получится, будет не против. С авторитарным характером своего мужа она смирилась и научилась просто игнорировать его порой агрессивное поведение. Вот и сейчас, когда все в доме увидев сжатые губы Петра готовились к неизбежному выплеску негатива, Ольга была абсолютно спокойна.

– У Пети что-то случилось? Он сам не свой сегодня, – спросила Мария.

– Да, вроде у него какие-то проблемы на работе. Зачем обращать на него внимание, мы приехали отмечать день рождения Антона, а не смотреть на кислую мину моего мужа, – сказала Ольга с совершенно беспечным видом, как будто ее это вообще не касалось.

Павел, увидев настроение брата решил, что лучше держаться подальше и пошел на улицу. Мария хлопотала на кухне, заканчивая последние приготовления к праздничному столу, Ольга ей помогала, а дети опять убежали в домик на дереве. Так Петр и остался сидеть один на диване в гостиной. Он заметил, что другие напряглись, когда он приехал и подумал, что это неспроста, наверно от него что-то скрывают. Брат с женой с самого начала показались ему какими-то подозрительными, а теперь это ощущение только усилилось. Он старался доверять своей интуиции, которая частенько его выручала. Он решил, что нужно поболтать с братом и вышел из дома. Павел в это время колол дрова для мангала.

– Настоящее мужское занятие, – сказал Петр, увидев брата с топором. – Может тебе помочь?

– Нет, спасибо! Пока справляюсь сам, как видишь, – улыбнувшись ответил Павел и подумал в чем же секрет такого внезапного добродушия брата, который еще несколько минут назад был злой как черт.

– Тебе жалко, что ль? Дай помогу, хочу размяться. А то я уже кажется начал забывать, как это делать.

– Ну да, помню я, как ты возмущался моим переездом сюда! Теперь оказывается не так уж и плохо за городом жить?

– Не отрицаю, определенные плюсы в этом есть, но в целом, как я уже говорил, твою затею я не одобряю.

– Ладно, держи, раз уж так топором помахать хочешь. А я пойду пока шашлыком займусь.

Павел развел огонь из имевшихся дров и пошел на кухню помогать жене. Жена не оценила его кулинарный порыв, сказала, что лучше все сделает сама и послала его обратно.

– Пообщайся лучше с братом. Позови, когда будут готовы угли, я вам все принесу. Нам тут мешаться не нужно, иди, – велела она.

Вернувшись к брату, Павел заметил, что тот уже подустал.

– Что, отвык от физического труда в городе? – поинтересовался Павел.

– Да уж, тяжело с непривычки. Похоже мозоли натер. Но, знаешь, а мне понравилось. Смена обстановки, так сказать.

Петр казалось успокоился и поначалу возникшее между братьями напряжение спало. Они неспешно занимались делами и вносили свой посильный вклад в подготовку ужина, пока их жены были на кухне. Позже Мария вынесла шашлык, и они все вместе стояли рядом с мангалом и с наслаждались ароматом коптящегося мяса. Собираясь отправить жариться последнюю порцию Павел неловко повернулся и зацепил мангал, тот повалился высыпая часть горящих углей на стоявшую с противоположной стороны Машу. Пытаясь защитить жену, Павел инстинктивно схватился за раскаленное железо голыми руками. Он поставил мангал на место и увидел опять на ладонях те синие корки. Мария быстро стряхнула с себя угли и стала хлопать ладонями по загоревшейся местами одежде. Все произошло так быстро, что Петр не успел ничего понять, только заметил, что Мария вела себя подозрительно спокойно. Даже слишком спокойно для человека, на которого высыпали кучу горящего угля. Любая бы на ее месте заорала или хотя-бы вскрикнула от боли и неожиданности. А она только молча и испуганно глядела на них с братом. «Не похоже, чтоб ей было больно», – подумал Петр.

Мария действительно испугалась, но совсем не огня, а того, что в этот момент с ними рядом находился брат ее мужа. Она понимала, что именно в такой неожиданной ситуации их тайна может случайно стать явной. Для нее контакт с горящими углями не представлял опасности, еще неделю назад она обнаружила у своего тела удивительную неуязвимость для огня. Сначала у нее стало появляться ощущение, что при контакте с водой образуется невидимая связь. Это было сложно объяснить, поэтому, когда они в тот вечер обсуждали проявления их способностей, она не стала подробно рассказывать про свои ощущения. Упомянула лишь о том, что уронив чашку умудрилась поймать воду обратно и не разлить ее. Потом способности управления водой стали проявляться и в другом. Она стала чувствовать воду внутри себя и ощущать ее течение вовне. Один раз она с точностью до минуты сказала в какое время начнется дождь.

Ей казалось, что у нее вполне безобидная и даже бесполезная способность, пока однажды на кухне она не обожглась. То есть в любой другой ситуации она бы точно обожглась, но в тот момент, коснувшись случайно раскаленной сковороды она почувствовала, как вода внутри нее мгновенно устремилась к этому месту. Никаких следов на коже не осталось и Мария решила, что нужно проверить еще раз и попыталась провести рукой над горящей конфоркой. В этот раз с ней тоже ничего не случилось. Тогда она опустила ладонь прямо на горящее пламя, но вода внутри нее создала невидимый барьер, не позволявший огню навредить ей. Поэтому сейчас, когда она увидела, что мангал на нее падает, она испугалась вовсе не обжечься. Она боялась, что брат мужа увидит ее абсолютно целую и невредимую после произошедшего и заподозрит, что с ними что-то не так.

Отряхивая угли с себя она уже думала, как побыстрее скрыться в доме. Но, тут еще и муженек ее отличился, схватившись за горячий мангал. А у него проявления защитных свойств организма были куда более заметными, чем ее. Мария злобно посмотрела на мужа и тот сразу же понял причину недовольства. Увидев, как его ладони покрылись такой яркой синей коркой, что не заметить было невозможно, он тоже постарался как-то побыстрее замять все и сбежать в дом.

Петр сначала испугался за Машу и было рванулся ей помочь, но, потом решил просто спросить, как она. Мария слегка дрожащим голосом ответила, что за нее не стоит беспокоиться, она все быстро стряхнула и обжечь не успело. Петр попросил показать, чтоб убедиться, но Мария только убежала в дом, сказав, что ей нужно переодеться. Брат вел себя еще более странно, тут уж не было сомнений, что на его ладонях должны были остаться ожоги, но и он сразу рванул в дом вслед за женой. Петру удалось увидеть синюю корку на его руках, внезапно появившуюся при контакте с горячим мангалом. Он сделал вид, что ничего не заметил, но решил понаблюдать, так как заподозрил, что у известия об упавшем в озеро вертолете и необычного поведения его родственников могла быть связь.

В доме, оставшись, наконец, наедине, Мария и Павел стали обсуждать произошедшее:

– Как ты думаешь, он мог понять, что с нами? – взволнованно спросила Маша.

– Вряд ли, он ведь может и не знать об арктинии. Он же не в этой лаборатории работает. Но, он чувствует, что мы от него что-то скрываем, это видно.

– Что же нам теперь делать? Ведь он был тогда, когда дети нашли этот вертолет и знает, что мы к нему подплывали.

– Он вроде не знает, что дети плавали, только про нас. Надеюсь, он тогда не обратил внимание, что у них волосы были мокрые.

– Черт! Он ведь может связаться с теми, кто приезжал тогда, а те то уж сразу поймут, что к чему.

– Нет, я уверен, этого не случится. Он мой брат и не сделает нам плохого.

– А с чего ему думать, что он делает плохое! Он просто доложит о случившемся, как и положено военному.

– Мне кажется, что докладывать о происшествиях в своей семье не входит в его обязанности. В любом случае мы уже никак не сможем повлиять на ситуацию. Будем надеяться, что все обойдется.

– Да, нам только и остается, что надеяться. Пойдем, я уже переоделась. Как твои руки?

– Корки исчезли, так что можем идти.

Праздник в итоге обернулся для Антона не очень приятным сюрпризом. Никто из его старых городских друзей так не смог к ним приехать, а новых в школе он еще не успел завести. Подарки оказались тоже совсем не теми, которые он хотел, и он уже пожалел, что заранее не обсудил все с родителями. Кроме того, собаку родители ему так и не подарили. Хотя он и понимал, что обещания именно в день рождения подарить ее не было, но, он все равно надеялся и было обидно не получить желаемое. Определенно не так он представлял свое десятилетие.

Ребята с Ксюшей снова засели в домике на дереве, решив, что пока готовится еда, дома им делать нечего. Да и от злобного дяди Пети лучше было держаться подальше. Мальчики спросили, не случалось ли с ней в последнее время необычных происшествий. Ксюша решила соврать и ответила, что нет. Она поняла, о чем ее спрашивают и почему. Просто пока не была уверена, что они смогут сохранить ее тайну. Она боялась, что может сделать отец, когда узнает о случившемся.

Дневник Ксении Ветровой за 15 августа 2010 года:

Сегодня день начался просто замечательно. Утром мальчишки, пока наши родители спали, повели меня на озеро, показать песчаную заводь. Я очень хотела искупаться, ведь озеро просто невероятно красивое. Мне даже показалось, что в нем есть что-то волшебное. Антон с Ромой решили мне показать вид сверху, и мы полезли на крутой склон. Там наверху мальчики закричали, и я полезла к ним быстрее.

Мы увидели что-то черное и большое, торчавшее из камышей. Это было достаточно далеко от берега, поэтому ребята сказали, что нужно подплыть и посмотреть. Они так быстро забежали в воду, а я все стояла. Мне было очень холодно и страшно. То, что торчало из камышей показалось мне каким-то чудищем. Я кричала мальчикам, чтоб плыли обратно, но они меня уже не слышали.

Я решила, что нужно перебороть себя и все-таки поплыть за ними. Зашла поглубже. Вода показалась мне какого-то неестественного цвета. Слишком яркого. Может именно из-за этого цвета озеро и казалось мне волшебным. Подумав, когда еще представится возможность пережить такие приключения, я поплыла. У берега было мелко, но я поплыла, потому что стоять было еще холоднее. Вода была просто ледяной. Совсем немного у меня получилось продержаться в воде, и я быстро выбежала на берег, вытерлась и натянула скорее сухие вещи, пока мальчики не видят. Это было позорное бегство, и я захотела его скрыть. Ну, не могу я в такой холодной воде плавать. Они наверно уже привыкли, пока здесь жили, а я только в теплом море, да еще в бассейне раньше купалась.

Мальчики плыли обратно как сумасшедшие, понятно почему они не мерзли. Я так быстро плавать не умею. Хорошо, что сразу вылезла и успела одеться. Они бежали из воды и кричали: «Вертолет! Там вертолет!». Оказалось, что в камышах лежал разбившийся вертолет. Видимо это было ночью во время грозы, иначе мы бы услышали. Но, кто же летает на вертолете ночью в грозу? Наверно заблудились, бедняги.

Позвали родителей. Хорошо никто не заметил, что у меня волосы сзади немного мокрые. А то отец, если б узнал, что я в воду залезала, опять орал бы как потерпевший. Дядя с тетей решили, что нужно посмотреть, вдруг там есть выжившие и им нужна помощь. А отец рванул в дом за телефоном, вызывать спасателей. В вертолете живых не оказалось.

Потом приехали спасатели и долго там ковырялись. Нас никого не подпускали, все оцепили. Даже папе с его пропуском не дали пройти посмотреть. Может он из-за этого был такой злой. По дороге домой он слова не проронил. Вот вообще ни одного. Я тоже молчала. Иногда лучше помолчать, чтоб не нервировать его.

На следующий день в воскресенье брат с семьей уехали, а уже в понедельник к ним пришли незваные гости. Дети в это время были в школе, и родители никого не ждали. Мария вздрогнула, когда в дверь постучали. Чутье подсказывало, что ничего хорошего от этого визита не будет, и она оказалась права. На пороге стояли все те же похожие на военных люди, что приходили к ним раньше в поисках пропавшего соседа.

– Доброго дня! – сказал один из них. – Ветровы Мария и Павел дома?

«Откуда он знает, как нас зовут?» – подумала она. Теперь ей стало уже совсем страшно. Сначала Мария еще надеялась, что они будут снова искать Филиппа, но, теперь точно поняла, что пришли за ними.

– Здравствуйте! – ответила она после некоторой паузы. – Да, мы дома, что-то случилось?

– Вам придется проехать с нами, – ответил военный железным голосом.

– Прошу прощения, но, это совершенно невозможно! Наши дети сейчас в школе, нам нужно их оттуда забрать. Да, и оставить их не с кем, поэтому скажите куда, мы обязательно подъедем, как только сможем.

Военный, казалось, не слушал, а смотрел в дом поверх ее головы.

– Женщина, вы кажется не поняли! – повысил он голос. – Я сказал, что вам нужно поехать с нами, и сделать это следует сейчас. Позовите мужа!

Мария в растерянности сходила за мужем, который в это время сидел за работой в своем маленьком кабинете наверху и не слышал ничего из-за наушников. Военные по-прежнему стояли на пороге, уверенные в том, что сбежать от них никому не удастся.

– День добрый! Чем обязаны? – спросил Павел, как бы не зная, о чем они с Марией перешептывались по пути.

– Вы должны немедленно проехать с нами. О ваших детях мы позаботимся.

Тут у Марии внутри все сжалось, страх сковал ее тело. Неужели и их детей заберут в эту жуткую лабораторию. Она не сомневалась, что поедут они сейчас именно туда, и подозревала, что брат ее мужа устроил им это путешествие. Делать было нечего, поэтому они последовали за военными.

– Это все твой брат, он настучал на нас, – тихо сказала она мужу по дороге.

– Не верю, что он мог так поступить, – прошептал он в ответ.

– А кто еще? Только он видел это. Точно тебе говорю, решил выслужиться, что б побыстрее новое звание получить.

– Может быть он как-то случайно об этом обмолвился. А тот, кто знает про эту лабораторию, услышал и позвонил. Мой брат не делал нам зла, я в этом уверен.

В лаборатории у них забрали все личные вещи и выдали больничную одежду. Их отвели в какое-то большое помещение, забитое различными приборами, между которыми на инвалидной коляске разъезжал худой, сморщенный и лысый человек в очках.

– Здравствуйте! Я доктор, зовут меня Иван Андреевич Красовский, – представился человечек в коляске.

– Здравствуйте! Может, вы хоть объясните, что все это значит? – поинтересовался Павел.

– С удовольствием, – любезно ответил доктор, – прежде всего, благодарю вас за то, что согласились поучаствовать в столь важном для науки эксперименте.

– Вообще то мы не соглашались! Нас силой затолкали в машину и привезли сюда!

– Какая недоработка, обязательно выскажу все этим тупым солдафонам! – вполне искренне возмутился доктор. Это немного успокоило ошалевших от происходящего супругов.

– Позвольте объяснить. Волей случая ваши организмы в настоящее время представляют крайнюю ценность для науки. Вы можете помочь человечеству перейти на новый уровень развития. О, да, я не преувеличиваю! Не смотрите на меня так удивленно, вот именно, новый уровень! Сверхчеловек – вот наша цель! Возможно вас пугает, что происходящие события разворачиваются так быстро. Но, поверьте мне, ученому, который уже десять лет занимается изучением этой проблемы, времени у нас совсем мало. Счет идет на часы, если не на минуты. Поэтому покорно прошу прощения за ту возможную грубость, с которой вас ко мне доставили. Это было просто необходимо сделать максимально быстро.

– Вы извините, доктор, но, пока вы только бродите вокруг да около и ничего толком не говорите. А нам уже детей из школы забирать надо.

– Не беспокойтесь, о ваших замечательных детках позаботятся. Думаю, что они уже в надежных руках и вы им очень скоро сможете позвонить.

– Они тоже здесь? – дрожащим голосом спросила Мария.

– Что вы, не волнуйтесь, в этом нет никакой надобности. Скорее всего наши службы постарались под благовидным предлогом пристроить их к кому-то из ваших ближайших родственников.

Мария и Павел молча переглянулись, понимая, что скорее всего теперь дети окажутся у брата. Мария уже ни капли не сомневалась, что именно он был причастен к их внезапному отъезду.

– А можно все-таки поподробнее объяснить, как долго вы нас здесь собираетесь держать и что именно с нами делать? – резко спросил Павел.

– Конечно! – ответил доктор все тем же приторным тоном, как будто хотел продать им сладости, а не сделать из них подопытных мышей. – Сколько вы здесь пробудете точно предсказать не могу, но, надеюсь, что пару-тройку дней, не более. Сначала мы сделаем некоторые анализы и проведем ваше полное обследование, чтоб удостовериться, что вы подходите нам для эксперимента.

– А если нет?

– В таком случае, вас немедленно отпустят.

– А почему вы не можете отпустить нас прямо сейчас?

– Ну, я же вам объяснял, вы представляете невероятную ценность для науки. Подумайте о том, что именно вы будете стоять у истоков новой эры в развитии человечества.

Красовскому уже порядком надоело уговаривать этих двух чудаков на участие в эксперименте. Ему казалось, что одна только возможность стать для человечества новой ступенью эволюции должна быть причиной согласиться на любые условия, но эти людишки думали только о себе. Применение силы не было проблемой для работавших в этом заведении, и весь этот успокоительный разговор поддерживался лишь для того что бы обезопасить как себя, так и последние остатки арктиния, содержавшиеся в этих людях. Он ведь не знал, какими силами они обладают и решил подстраховаться.

После самопроизвольного возгорания одного испытуемого и бесследного исчезновения другого, его надежды были связаны с доставкой последней партии из лаборатории на побережье, где ее оставили еще десять лет назад по прибытии с базы. Все остальные запасы арктиния истощились за годы исследований, много материала пропало в первое время, когда он никак не мог понять условия сохранности этого вещества и механизм его действия. Новых образцов в Арктике за все это время так и не нашли, поэтому вместе с вертолетом в озеро рухнули его последние надежды. Он уже думал извлечь из своего тела введенный когда-то арктиний, но опасался, что это может погубить как его самого, так и его бесценное открытие.

И вдруг, такая новость! Нашли похожие симптомы у людей, живших рядом с озером, где упал вертолет. Снова в глазах Красовского загорелся безумный огонь и теперь нужно было только понять, как максимально эффективно извлечь арктиний и сохранить его для дальнейших опытов. Он и раньше проводил эксперименты по извлечению арктиния из крови подопытных, но, далеко не всегда они проходили успешно. Некоторые погибали от потери крови, а некоторые – от последствий мутаций, вызванных арктинием. Были и те, кто поначалу выживали, если объем очищаемой от арктиния крови не превышал определенного количества, но потом все равно погибали. Учитывая, что перед ним были последние остатки, ему нужно было выжать из этих подопытных максимум. Он решил, что целесообразнее будет проводить это сериями, по несколько небольших извлечений, чтоб его ценные сосуды с арктинием не разбились раньше времени.

Глава 4 Карающая кровь

В тот день у мальчиков почти одновременно возникло странное чувство, словно они что-то потеряли, только не могли понять, что именно. Рома, обычно веселый и разговорчивый, в этот день был мрачнее тучи и казалось мысли летали где-то очень далеко. Антона тоже с утра не покидало тревожное ощущение. Школьный день не отличался от других, но братьям казалось, что атмосфера давит на них больше обычного. Случайно пересекаясь в школе они только грустно поглядывали друг на друга, не желая разговаривать.

Они испугались, когда вместо их папы за ними приехала тетя Оля, жившая достаточно далеко.

– Привет, мальчики! – с улыбкой встретила она их.

– Здравствуйте! А почему наш папа не приехал? С ним что-то случилось? – испуганно стали спрашивать ребята.

– Не волнуйтесь, мальчики. С вашими родителями все хорошо, а вот с бабушкой – не очень. Она внезапно сильно заболела. Наверно поэтому мама и решила, что нужно быстрее ехать к ней. Сегодня мне позвонил ваш дядя Петя, попросил забрать вас из школы и отвести к нам на несколько дней, пока мама с папой не вернутся.

– Но, бабушка же живет в другом городе, далеко отсюда. И вот только недавно она звонила, поздравляла меня. С ней все было в порядке, – удивлялся Антон.

– Наверно, ваша мама тоже очень испугалась из-за такого резкого изменения, поэтому и уехала даже с вами не попрощавшись. Вряд ли она хотела вас расстроить, но, похоже все очень серьезно.

– А вы нас что, будете сюда в школу возить? Ваша квартира же далеко отсюда?

– Вроде они должны через два-три дня уже вернуться. Поэтому устроим вам маленькие дополнительные каникулы. Надеюсь, что вы не расстроитесь. Как вам такое предложение?

Мальчики вместо того, чтоб обрадоваться неожиданно свалившемуся на них счастью в виде пропуска школы и возможности побыть в гостях, понуро кивнули и пошли за тетей в машину.

Дневник Ксении Ветровой за 10 сентября 2010 года:

Уже почти неделю в моей голове шум. Сначала это был просто гул, как гудение машин на шоссе, где-то далеко. Потом гул стал ближе, стало казаться, что я попала в середину шумящей толпы. Я начала различать слова. «Что ты сказала?», – спросила я маму, а она удивленно: «Я молчала».

Тогда я начала подозревать что со мной что-то не так. Болела голова, все кружилось. Я попросилась у мамы отлежаться денек дома, и она разрешила. Оставшись одна я почувствовала, что стало тише. Я легла на кровать, закрыла глаза и стала прислушиваться. Тут я услышала голос соседки, а потом и соседа. Они вроде разговаривали друг с другом, но каждый о своем и одновременно. Наверно слышимость у нас слишком хорошая, думала я. И тут сосед сказал такое, что уж при своей жене он точно не произнес бы. А она продолжала говорить о своем, совершенно на него не обращая внимания.

Так я и поняла, что они это не говорили, а я их не слышала. Но, как, блин, это вообще возможно? Это вроде только в кино такое бывает. Вечером я поэкспериментировала на родителях. Сосредотачивалась на каждом из них и слышала, о чем они думают. Думают! Просто обалдеть! Я точно видела, что губы их не шевелятся, но слышала мысли вполне отчетливо.

Вот мама все опять о своей работе, какой-то отчет ей надо срочно завтра доделать. Как будто других дел в жизни нет. Даже меня сегодня забыла спросить о самочувствии, хотя я школу пропустила. А отец вообще, просто всем недоволен в этой жизни. Как он живет то, если вокруг все так плохо? И на работе у него проблемы, и жена у него только о себе думает, а дочь так вообще. Ну, спасибо, папа, что сказать, порадовал. Не думала, что я настолько разочаровываю тебя.

Еще пару дней я проверяла, не поехала ли у меня крыша. А такие мысли, безусловно, посещали меня неоднократно. Я стала тренироваться, отделять одни мысли от других, училась закрываться, если я никого не хочу слышать. И у меня прям получалось. Так быстро я нашла способ управлять этим, что было чертовски приятно.

Нет, папочка, я не никчемная, какой ты меня считаешь. Я очень даже способная девочка, к тому же теперь отлично знаю, что именно ты обо мне думаешь. И ничего страшного в том, что я не мальчик. В наше время и женщины служат в армии, если ты об этом еще не слышал. Но, я в армию никогда не пойду, потому что не хочу стать похожей на тебя. Хотя может и не в армии дело, а в тебе?

Интересно, не сойду ли я с ума от этой способности? Не сразу, конечно, но через некоторое время, это возможно. А пока буду пользоваться своими новыми способностями. Теперь я могу и уроки не делать, поищу ответ в голове у какого-нибудь ботана, и порядок! Вот то все удивятся, как же я так хорошо учиться стала. Это может быть забавно!

Ксюша встретила братьев прямо у двери и провела в комнату, которую для них они с мамой спешно приготовили. По этому случаю гостиную пришлось отдать мальчишкам, одному из них постелили на диване, а другому принесли раскладушку. Спать было еще рано, поэтому кузина пригласила их к себе в комнату, поиграть. Когда мальчики вошли к ней, она закрыла дверь и послушала, отошла ли мать.

– Ребята, ваши родители в опасности, – тихо сказала она, как только удостоверилась, что никто не услышит их разговор.

– Что! Что ты знаешь! Откуда! – начали было шуметь мальчики, но Ксюша приложила указательный палец к губам, дав понять, что их разговор не должен быть услышан мамой, и продолжила шепотом.

– Не спрашивайте меня откуда я это знаю, но ваши родители в большой беде. Просто поверьте. Даже не знаю зачем вам все это говорю, но скрывать от вас правду я не могу.

– Где они, ты знаешь? – спросил Антон.

– Я знаю, что это как-то связано с местом под названием «Вечность».

– Лаборатория «Вечность»? – уточнил Антон, тоже перейдя на шепот.

– Наверно. Я пока точно не знаю, только слышала такое слово. Похоже, что все это связано с какими-то научными или медицинскими исследованиями.

– Значит точно, они там. Но, как о нас могли узнать? – спросил Рома старшего брата.

– Вы сейчас о чем? – вмешалась Ксюша.

– О том, что произошло с нами тогда на озере, – сказал Антон. – Ты помнишь, когда мы плавали к вертолету, а потом родители?

– Помню, конечно. Такое не забудешь. Отец после того дня просто бешеный был, через неделю только успокоился.

– Знаешь, это хорошо, что ты тогда в воду так и не полезла. После того случая с нами стали происходить очень странные вещи. Папа стал неуязвим, ему вот на ногу целое дерево упало, и хоть бы хны. Только какая-то синяя корка появляется, а потом исчезает и все опять как было. Мама может как-то на воду влиять. Один раз чашку уронила, а чай из нее не пролился, а обратно попал. У Ромика, когда он злится, начинают сильно нагреваться и светиться ладони, а я похоже могу перемещаться в пространстве.

– Ага, а еще я теперь бегаю быстрее всех, – с гордостью добавил Рома.

– Ну, а у меня еще кровь такая, как будто ядовитая стала.

– Кто, кроме ваших родителей, мог знать об этом?

– Никто, мы поклялись никому не говорить. Родители очень боялись после того, что случилось с нашим соседом, дядей Филиппом.

– А что с ним случилось? Его же тогда с нами не было.

– Ох, Ксюш, это долгая история. Сначала он в ту лабораторию типа работать поехал, а потом появляется у нас на пороге, через месяц примерно, худющий и бледный как привидение. Мол, спасите, сбежал я из этой «Вечности» и теперь меня ищут, спрячьте ради Бога.

– И что, спрятали?

– Да, родители его спрятали в сарай, на всякий случай чтоб от нас подальше. Испугались, что его там могли какой страшной болезнью заразить, уж больно он исхудал. На следующий день утром пришли за ним военные, а его там нет. Так вот и исчез. И не знаем где он, живой или нет.

– В каком смысле исчез? Убежал?

– Он вроде как получил способность проходить сквозь стены и вообще всякие другие препятствия. Только из-за этого часть его тела внутри стен оставалась, потому то он и пришел к нам в два раза меньше, чем был перед отъездом туда. Он как-бы истончался. Думаю, что, увидев военных, он испугался, стал прятаться туда-сюда, да так и совсем исчез, растворился.

– Растворился? – ошарашенно переспросила Ксения.

– Не, ну, мы все надеялись, что ему удалось сбежать. Вот только не похоже, чтоб он был жив. Иначе он бы обязательно объявился и пришел за своим котом.

– И кто же теперь за котом его будет ухаживать? Нас ведь там тоже нет! – воскликнул Рома.

– Ты за кота не волнуйся, он не пропадет, – успокоила его сестра. – Кошки, они такие животные, которые гуляют сами по себе.

– Это кошки, а он кот! – возразил мальчик.

– Коты тоже, не переживай. Сейчас тепло, еще найдет он, что поесть. Это вот зимой, когда холодно, кошкам тяжело приходится, а пока мышку какую или птичку поймает. У них охотничьи инстинкты не пропадают, прокормит себя сам.

– А надолго мы к вам? Твоя мама сказала, что на пару-тройку дней.

– Мне она тоже так сказала. Но, у меня предчувствие, что вы задержитесь здесь гораздо дольше. Не хочу пугать, но дело серьезное. Вам надо думать сейчас не о коте, а о своих родителях. Их надо спасать, правда, пока не знаю, как мы сможем помочь.

– Ты откуда все это знаешь? – вдруг резко спросил Рома.

– Просто предчувствие, да еще слышала обрывки разговора отца по телефону.

– То есть с бабушкой все в порядке? – спросил Антон.

– С какой бабушкой? – удивилась девочка. – Я ничего такого не слышала.

– Ну, твоя мама сказала, что бабушка заболела, и родители срочно поехали к ней, – пояснил Антон.

– Вы меня до этого не слышали, что ли? – начала уже злиться Ксения. – Ваши родители сейчас там, где я сказала. Моя мама, наверно сама ничего не знает, только передала вам слова отца. А вот он похоже знает, только спрашивать его нельзя, иначе хуже будет.

– Как же мы им можем помочь? – спросил Антон.

– Вот этого я и сама не знаю. Знаю только то, что если ничего не сделать, живыми они оттуда не выберутся.

– Ты это тоже от своего отца слышала? – прошептал Рома.

– Нет, это просто предчувствие.

Мальчики вспомнили, какое тяжелое ощущение охватило их сегодня. Они переглянулись и, кажется, поняли, о чем говорит сестра. Ксюша, почувствовав насколько сейчас страшно и одиноко ее маленьким братишкам, обняла их. Они вдруг словно стали единым целым и как-то сразу успокоились.

– Нужно всем вместе подумать, как попасть туда, – предложил Антон.

– Ты же говорил, что можешь перемещаться в любое место, – напомнила ему Ксения. – Давай, может и попробуешь туда переместиться?

– Давай сначала попробуем переместиться туда, где я уже был.

Он вспомнил тот тихий уголок в лесной глуши, куда исчез от избивавших его мальчишек. Артем взял ребят за руки, закрыл глаза и стал ощущать этот лес, запах сырости и тишину. Когда они открыли глаза, то стояли втроем на том же месте, что и он тогда.

– Вы это видите? – спросил их он, желая удостовериться, что происходящее не плод его воображения.

– Мы в лесу! – изумленно ответила Ксения. – Ты перенес и нас? Как это возможно?

– Офигеть! – воскликнул Рома.

– Рома, пожалуйста, говори тише и вообще, не ругайся! – одернул его Антон.

– Да, я просто обалдел! Как же ты это так?

– Я не знал, получится ли. Несколько раз я повторял этот трюк, только всегда один. Честно говоря, я и сам в шоке, что это удалось сделать вместе с вами.

– Значит, ты перенесешь нас в лабораторию, там мы найдем родителей, а потом ты перенесешь нас всех обратно. Все просто! – сказал Рома.

– Если бы все было так просто. Мне нужно точно представить в голове то место, куда я хочу перенестись. Я никогда не был в этой лаборатории и даже не знаю, где она находится. Только знаю, что на том берегу озера.

– Думаю, что мы справимся, – сказала Ксюша, – а теперь давай назад, пока нас не хватились. Провернем это дело ночью, чтоб не спалиться.

Ольга отпросилась в этот день с работы, чтоб по просьбе мужа отвезти ребят к себе. На работе, узнав о ситуации, пошли навстречу и сразу же дали отгул. Приезд дополнительных двух ртов мог сильно осложнить ей жизнь, поэтому она сразу направилась в магазин за продуктами. Ее дочь была уже относительно взрослой и достаточно самостоятельной, чтоб в течение дня справляться сама. А вот мальчики еще маленькие, к тому же возить их туда-сюда в школу по несколько часов у нее не было ни желания, ни возможности. Поэтому она решила, что днем они будут дома под присмотром Ксении, а вечером она постарается пораньше приходить домой. Оставлять их дома было не безопасно, но, в сложившихся обстоятельствах иного выхода она не видела.

Готовя еду на кухне, Ольга вдруг поняла, что подозрительно долго не слышала никаких звуков. Это было очень странно при наличии трех детей в квартире. Она решила посмотреть, пошла сначала в гостиную и, никого там не обнаружив, заглянула в комнату дочери. На какое-то мгновение ей показалось, что комната пуста, но, через секунду она увидела детей, сидящих на полу и держащихся за руки.

– Чем вы заняты? – спросила она.

– Мы играем, мама, не мешай нам, пожалуйста! – ответила дочь.

Ольга вышла, подумав, что наверно отстала от жизни. Она не могла вспомнить таких игр, где нужно было просто сидеть на полу и держаться за руки, но решила ребятам не мешать. В конце концов, ущерб квартире они точно не нанесут, рассудила она и пошла на кухню.

– Надеюсь, что она вошла, когда мы уже вернулись, – сказала Ксюша.

– Конечно, – успокоил ее Антон, – иначе она бы испугалась, но мне показалось, что она была абсолютно спокойна.

– Значит так, мальчики! Когда мои родители уснут, ты, Антон, попробуешь перенести нас туда. Ты же знаешь, примерно, где это находится, вдруг получится, – сказала она, хотя была уверена, что все получится. Ведь она точно знала, что сможет помочь ребятам.

– Нужно попробовать, – сказал Рома. – Мы должны спасти маму с папой от этих ужасных людей.

– Конечно должны, только как? – не унимался Антон. – Ну, допустим, мы туда попадем, как мы там их сможем найти, да еще так, чтоб нас самих не заметили и не поймали?

– Когда мы попадем туда, там и сориентируемся, – попыталась его успокоить Ксения. – Сейчас мы вряд ли сможем придумать план действий.

– Тогда давайте уже кушать! – громко сказал Рома, и ребята почувствовали, что все они ужасно голодны.

Петр пришел с работы поздно, сухо поздоровался с детьми, перекинулся парой слов с женой на кухне пока ужинал и пошел спать. Он опять был не в духе, сегодня был тяжелый день. Он старался себя убедить, что поступил правильно и сделал благое дело для своих родственников. Ведь если не поместить их под наблюдение, они могли погибнуть, а в лаборатории их шансы на выживание увеличивались. Но, все же в глубине души он чувствовал себя паршиво. Ведь по сути он предал брата, отправив его туда. Он это осознавал, ведь было очень заметно, как они старались скрыть от него случившееся. «Они же не знали о последствиях, а если б знали, сами бы туда пошли», – пытался успокоить себя Петр.

Изначально он договорился, что родителям разрешат общаться с детьми под его контролем, поэтому позвонил в лабораторию по оставленному ему номеру. Чтоб не волновать детей, Марию и Павла предупредили, что именно они должны отвечать и подробно описали историю с заболевшей бабушкой. Родители были согласны на все, лишь бы услышать детей.

– Мальчики, подойдите, вам звонят родители! – позвал их Петр.

Дети удивленно переглянулись.

– Вы же помните, что вам говорили? Родители у бабушки, она внезапно заболела, – прошептала Ксюша. Мальчики поняли, что нужно сделать вид, что они ничего не знают и не подозревают. Выдать себя сейчас – значит навредить и себе и своим родителям.

– Алло! – осторожно сказал в трубку Антон.

– Сынок, привет! – крикнула мама, едва сдерживая слезы. – Простите, все произошло так внезапно, что мы даже не успели с вами попрощаться. Вам наверно уже рассказали?

– Да, мам. Как там бабушка?

– Все хуже, чем мы ожидали, поэтому нам, похоже, придется здесь остаться подольше, – дрожащим голосом ответила мама, и Антон с трудом сдержался, чтоб самому не заплакать.

– А почему папа не может один к нам приехать?

– Ну, не получается у нас, сейчас передам ему трубку.

Они разговаривали еще около пяти минут, передавая трубки друг другу, но, никакой ценной информации из этого разговора ребятам выудить так и не удалось. Они надеялись, что их не вычислили, держались изо всех сил и получилось. Антон с Ромой не заплакали, хотя тяжело было слышать такой дрожащий мамин голос. Было заметно, что она сильно напугана и вот-вот разрыдается. Так и произошло. Как только они забрали у нее телефон, слезы просто полились. Она плакала очень долго и мысль о том, что это мог быть их последний разговор, не давала ей успокоиться. Павел тоже прослезился, никто не смог бы оставаться спокойным в такой ситуации. Он старался утешить жену, говорил ей, что скоро все кончится, и они поедут домой, увидят детей.

Доктор Красовский постарался их успокоить и заверил, что все манипуляции будут проводиться под его личным контролем. Он пообещал, что сделает все, чтоб они как можно быстрее вернулись домой. Ему нужно было торопиться, а из-за этой рыдающей истерички он и так уже задержался более, чем на час. Все предварительные анализы показали наличие в их крови арктиния, хоть и в небольшой концентрации, но, достаточно, чтоб проводить дальнейшие эксперименты. Он сопроводил их в помещение, оборудованное необходимой техникой, и сказал, что хочет приступить немедленно, чтоб они могли как можно скорее попасть обратно к своим деткам. Ассистенты уложили подопытных на кушетки, подключили аппараты и начали медленно выкачивать их кровь, прогоняя через специальный прибор для извлечения арктиния.

У доктора еще на этапе отбора анализов начались проблемы с этими подопытными. Сначала мужчине никак не могли сделать укол, чтоб взять кровь, так как в месте контакта образовывалась маленькая синяя корка, которая потом бесследно исчезала. Медсестре, которой поручили брать анализ никак не удавалось ни взять пробу, ни объяснить почему она так долго возится. Пришлось показать наглядно, тогда один из ассистентов взял шприц и продавил эту корку. Получилось взять буквально несколько капель, а потом место укола плотно закупорилось. С женщиной тоже пришлось повозиться, так как у нее из вены вместо крови текла практически вода. Кровь была настолько жидкой, что в лаборатории недоумевали, как она вообще была жива. Но, они были последними источниками арктиния, и Красовский был намерен выжать его из них по максимуму.

Мария лежала и чувствовала, как жизнь утекает через маленькую трубочку, вставленную в ее руку. Красные кровяные тельца погибали, и ее кровь постепенно превращалась в воду, оставляя доктору немного его драгоценного вещества. Она слабела все сильнее и уже не могла позвать на помощь, только печально смотрела на ширму, отгородившую ее от мужа. Павел тоже лежал и не мог пошевелиться. Ему казалось, что тело окаменело. Он надеялся, это состояние пройдет, как только они закончат свои процедуры. Также как раньше, когда у него исчезали те твердые корки на коже. Только сейчас ему казалось, что эта корка образуется не снаружи, а внутри него. Так и было, в его организме сработал защитный механизм, вызванный воздействием арктиния. Все его органы и ткани постепенно отвердевали, сначала отказали ноги, потом руки. По кровеносным сосудам поражение распространялось по телу. Его мозг перестал работать до того, как остановилось сердце, поэтому он ничего не почувствовал. Ему, как и его жене, показалось, что он просто заснул. Так тихо и безмолвно они закончили свой путь на этой земле. Никто бы и не заметил, если б не подключенные к ним аппараты. Несколько раз врачи пытались их реанимировать, но безуспешно.

Красовский был в ярости. Количество арктиния, которое удалось получить до их гибели, было просто ничтожно. Он корил себя, за то, что поторопился и не учел изменения в их организмах, к которым привел контакт с арктинием. Нужно было больше времени уделить предварительному исследованию мутаций, тогда ему возможно и удалось бы предотвратить столь серьезные потери. Он сидел в лаборатории и думал, что же ему теперь делать. Даже всерьез задумался об извлечении этого вещества из себя, но опасался, что об этом узнают. Доктор отпустил всех ассистентов, сказал, что на сегодня работы больше нет. С телами решили разобраться завтра, а сейчас он хочет поработать один.

Оставшись в лаборатории, он внимательно осмотрел трупы, удостоверился, что полученного арктиния явно недостаточно и решился. Доктор убедился, что никого рядом нет, подъехал на своей коляске к аппарату для извлечения арктиния и подключил себя к нему. В какой-то момент он ощутил рядом чье-то присутствие. Это было странно, ведь все ушли, здесь никого не должно было быть. Ему даже показалось, что он смотрит на это помещение с таким любопытством, как будто был здесь впервые. Он решил, что за сегодняшний день он слишком устал и лучше будет закрыть глаза.

Антон взял ребят за руки. Ксюша сказала ему, чтоб он закрыл глаза и представил себе то место, где сейчас находятся его родители. Удивительно, но, как только она коснулась его, он очень четко увидел помещение: прозрачные стеклянные стены, куча какого-то оборудования и лежащие на кушетках родители. Открыв глаза, они все увидели ту же картину и еще странного человека, сидящего инвалидной коляске с закрытыми глазами. В руки у него были воткнуты трубки, ведущие к какому-то странному аппарату с колбой, в которой скопилась бирюзовая жидкость. Маленький человек в коляске открыл глаза и изумленно посмотрел на них.

– Вы кто такие? Черт, у меня уже галлюцинации, наверно, – пробормотал он.

– Что с нашими родителями? – спросили мальчики, глядя на лежащих на кушетках маму и папу. Красовский сразу понял, кто пришел к нему так поздно в гости. Его поразило, что они появились внезапно, просто ниоткуда. Он смотрел на них и видел три дополнительных источника арктиния. Сердце забилось чаще, сомнений не было, как еще они могли попасть на этот сверхсекретный охраняемый объект.

– Дети, не волнуйтесь! Они уснули, им сделали процедуры, и завтра утром они уже смогут пойти домой, – ответил он любезным голосом. – И я делаю эту процедуру. Это очень помогает таким как мы, поверьте, вам обязательно тоже нужно.

Он рассудил, что пока дети ничего не поняли, что к чему, нужно их использовать. Красовский стал вытаскивать из своих рук трубки и думать, что же делать, ведь у него только два аппарата, а детей пожаловало трое. Глаза горели, он летал на своей коляске по лаборатории, готовясь наконец-то получить желаемое.

Сначала ребята опешили и никак не могли понять, кто этот странный человек в инвалидной коляске. Но, Ксюша вдруг громко сказала:

– Я думаю, что именно этот человек виноват в случившемся!

– Нет, что вы! – стал оправдываться доктор. – Я же просто хотел помочь, это вещество, попадая внутрь человека, начинает его убивать. Вам тоже нужно помочь, иначе не известно, что случится.

– Вы лжец, доктор Красовский, – холодно сказала Ксения.

– Откуда вы меня знаете? Хотя постойте, я, кажется, понимаю…

– Да, вы правильно поняли! – перебила его Ксения, поняв, что их способности схожи.

Мальчики уже не слышали их разговор, они стояли молча и без движения, боясь признать очевидное. Они просто впали в ступор, увидев своих родителей. Рома подошел к кушетке, на которой лежало тело его мамы. Он взял ее за руку и почувствовал, какая она неожиданно холодная и твердая.

– Мама! – позвал он, но она не шевелилась. – Антон, разве можно так крепко уснуть?

– Рома, она уже не проснется, – ответил Антон, пытаясь проглотить сдавивший горло ком.

– Нет, это невозможно, посмотри, она же спит, она просто крепко уснула! Мама! – вскрикнул мальчик и из глаз брызнули слезы. Не в силах больше сдерживаться они оба заплакали.

– Папа тоже, – прошептал Антон, – лучше не смотри.

Рома сквозь слезы взглянул на отца. Тот был больше похож на какую-то лежачую статую из синего камня, чем на человека.

– Этого не может быть! Убийцы! – закричал Рома.

– Говори! – резко повернулся к доктору Антон. – Ты с ними заодно?

– Что вы, я всего лишь пытался им помочь, – залепетал Красовский.

– Он все врет! – снова перебила его Ксения. – Это из-за него убили ваших родителей, чтоб он мог продолжать свои исследования. Единственный, кому он хочет помочь, так это себе. Потому что он хочет прославиться, а еще снова встать на ноги. Так ведь доктор?

Красовский сидел молча, опустив голову. Он размышлял, как же ему выкрутиться из этой ситуации и понимал, что, похоже, угодил в западню. Нужно было срочно найти выход, но, столь сильных затруднений он никак не ожидал. Он чувствовал, что каждый из них в отдельности был гораздо сильнее его, а все вместе они обладали просто неодолимой мощью.

В этот момент внутри маленького тела Ромы росла огромная злость, которая грозила вылиться в нечто поистине ужасающее. Он думал о том, что эти люди просто ради своих дурацких исследований убили его маму и папу. Рому трясло, и он чувствовал, что захлебывается этой злостью. Ему захотелось выплеснуть ее, и он не стал себя сдерживать. Ладони опять засветились ярким светом и из его рук начали изливаться потоки энергии, освещая помещение голубым светом.

– Ненавижу! – закричал Рома и направил свою энергию на доктора. Это было похоже на две светящиеся цепи, со свистом пронзившие пространство. Красовский скончался практически мгновенно, лишь на несколько секунд успев почувствовать жар, охвативший все его тело. Ребята даже не успели понять, что произошло, как вместо кресла с ученым уже осталась только горстка пепла.

– За что они так? Ненавижу их всех! – стал кричать Рома и стоящие рядом Антон и Ксения почувствовали, что воздух вокруг него начинает накаляться.

– Рома, остановись! – закричал Антон, но младший брат даже не повернулся в его сторону.

– Бесполезно, он тебя не слышит. Нам нужно отсюда исчезнуть, – прошептала ему сестра.

– А как я его в таком состоянии смогу взять?

– Никак, оставь пока его. Заберем потом, когда успокоится.

– Что значит оставь? А вдруг он сам пострадает?

– Ничего с ним не случится, поверь мне.

– Откуда ты знаешь?

– Не знаю, просто верю. Пойми, у нас нет другого выхода. Если ты его сейчас коснешься, погибнешь. Разве ты не чувствуешь, как поднимается температура рядом с ним?

– Рома, успокойся! Нам нужно убираться отсюда! – еще раз попытался успокоить брата Антон. Но, тот уже никого не слышал, а рядом с ним начал плавиться пластик.

– Антон, спрячь нас пока, а потом мы вернемся и заберем его отсюда.

Ксюша взяла его за руку, он закрыл мокрые от слез глаза и представил себе опять то тихое место в лесу. На том берегу озера слышался гул, похожий на жужжание миллионов пчел. Небо время от времени окрашивалось то голубыми всполохами, то оранжевыми отсветами пламени. Они сидели молча, теперь им оставалось только ждать и надеяться, что их маленький братишка не пострадает.

Рома чувствовал только злость на этих ужасных взрослых, убивших его родителей. Он кипел изнутри, ему хотелось уничтожить все, что связано с этой проклятой лабораторией. Они отняли у него самое дорогое, поэтому он не смог остановиться, тогда эта сила стала просто выплескиваться из него. Рома никогда раньше этого не делал и не знал, чем это может закончиться. Сейчас ему было абсолютно наплевать, он хотел только расквитаться с этими мерзкими убийцами. Он ощущал, что воздух вокруг него накалился и, казалось, даже видит это. Чем больше энергии он тратил, тем больше сил чувствовал. Это было очень странное ощущение, но он совсем не боялся. Он чувствовал себя защищенным, словно находился в невидимом коконе.

Потоки энергии, порождаемые его еще маленькими ладошками, оказались просто чудовищными. Как будто гигантские невесомые змеи извивались и сносили они все на своем пути. Постепенно они удлинялись, и радиус разрушения увеличивался. Сначала он действовал бессознательно, просто махал руками и почти ничего не видел из-за застилавших глаза слез. Но в какой-то момент он успокоился и почувствовал контроль над этой энергией. Тогда Рома стал просто стирать эту лабораторию, как ластиком в тетради неправильно написанное слово. Он не сошел с места, пока не сравнял все здание с землей, превратив огромную территорию в пепелище. Только закончив, он успокоился и почувствовал, как устал. Он упал на колени и заплакал, вдруг осознав, что вместе с лабораторией уничтожил и своих родителей.

Ксения посмотрела на небо, прислушалась и сказала Антону, что им пора. Взявшись за руки, они снова оказались на территории лаборатории. Представшая перед ними картина ужасала масштабом разрушения. От красивого когда-то здания с названием «Вечность» совсем ничего не осталось, вся территория была покрыта лишь слоем пепла. Они увидели сидящего посередине Рому и рванулись к нему. Он был абсолютно невредим, даже одежда не испачкалась, хотя казалось, что всю округу заволокло едким дымом от пожара. Он громко плакал, и ребята обняли его, чтоб поскорее успокоить.

– Что же я наделал? Как я мог их уничтожить? – рыдал Рома.

– Рома, они были плохие люди… – начал было Антон, подумав, что брат говорит о погибших сотрудниках.

– Кто? Мама с папой? – озлобленно крикнул Рома.

– Ромик, ты ни в чем не виноват, – вмешалась Ксения, поняв, о чем он говорит. – Они все равно уже были мертвы, когда мы пришли сюда. Ты не смог бы их воскресить. Мы ничего не можем сделать, их уже не вернуть. Ты здесь ни при чем, – пыталась она утешить Рому, но вместо этого у нее самой потекли слезы. Антон тоже не выдержал и заплакал.

– Я стер их совсем, понимаешь? Я же все здесь в пыль превратил и их тоже.

– Нет, – решительно сказала Ксения, – ничего ты не стер, они всегда будут с нами. Слушай! Пока мы о них помним, они не исчезнут, это я тебе точно говорю!

Ребята еще долго плакали втроем, сидя на пепелище. Стало светать, и Ксения напомнила, что пора вернуться домой, пока их еще не хватились. Она надеялась, что никто не узнает об их визите сюда.

– Не уверен, что получится скрыть то, что мы здесь были, – сказал Антон. – Посмотри, мы же все в золе и пропахли дымом.

– Ничего, когда мама завтра уйдет на работу, тихонько кину все в стиральную машину. Я ведь уже умею ей пользоваться.

– Что ж, значит нужно спешить. Ром, ты как?

Пока они разговаривали младший брат сидел молча, глядя опустевшими глазами на просыпающийся вдалеке лес. Первые лучи солнца уже окрасили небо розоватым оттенком, птицы завели свой утренний разговор. Рома поднял глаза на небо – хороший день, ни одной тучки. Только местами еще поднимался дым над черно-серыми останками уничтоженной лаборатории.

– Идем! – резко ответил он и поднялся.

Оказавшись в комнате у Ксюши, они только и успели, что сложить грязную одежду в пакет, спрятать ее и залезть в свои постели. Как и предполагалось, ее родители ничего не заметили и благополучно ушли. Только тетя Оля в дверях задержалась, сказав мужу, что кажется в доме пахнет горелым. Петру было некогда разбираться и к счастью для ребят они ушли. Ксюша решила, что в школу не пойдет. Тем более, мама ей накануне намекнула, что лучше присмотреть за братьями. Измотанные произошедшим, дети проспали почти весь день.

Дневник Ксении Ветровой за 14 сентября 2010 года:

Это катастрофа. То, что случилось прошедшей ночью, это конец. Просто реально конец всему. Бедные мальчики, я не представляю, как они теперь будут. Они еще такие маленькие и уже без родителей остались. Ужасно. Уснули, бедняжки, после такого потрясения.

Это несправедливо. Хотя что вообще справедливо? Разве справедливо было людей из дома посреди бела дня против их воли забирать? Увозить их в какую-то тайную лабораторию и там до смерти замучивать со своими научными опытами? Даже не дали с детьми попрощаться.

Я вот иногда думала о том, что было бы, если б мой отец умер. Мы ведь ругаемся постоянно. Вот стало бы мне легче? Долго думала и теперь знаю. Нет, точно нет! Какой бы он ни был, я не желаю ему смерти. Странно, но я хочу, чтоб он был рядом. Все ведь в жизни всякое может случиться, может он изменится, а может я. У каждого есть шанс, пока он жив. А у моих дяди и тети уже нет такого шанса. Их просто самих уже нет, только горстка пепла осталась.

Вот я думала, если люди умирают, а их души бессмертны, то где потом эти души? Почему я могу читать мысли живых людей, но никогда не слышала мертвых. Помню последние мысли, что я успела разобрать, когда они были еще живы. Они думали о своих маленьких сыночках, о том, как они скоро отмучаются и смогут вернуться домой, увидеть их, обнять. Дядя Паша очень жалел о своем решении переехать сюда, считал, что ничего этого не случилось бы, живи они в городе. Наверно, так и есть, только кому от этого легче? Они ведь буквально несколько месяцев здесь прожили и тут такое. Можно сказать, что это озеро стало для них роковым. А тетя Маша так боялась, что уснет и не проснется, но все равно ничего не смогла поделать. Так и случилось, они оба уснули и не проснулись. Наверно общаться с мертвыми это другая способность, я только с живыми могу. Или же по ту сторону ничего нет?

Вот почему у меня не способность воскрешать? Это была бы действительно полезная сила. Тогда я смогла бы помочь ребятам. А так только, получается, хуже сделала: и родителей не спасли, и теперь еще они себя виноватыми будут чувствовать, что не успели. Я то уже так себя и чувствую. И чего я ждала? Нужно было сразу бежать на помощь. Ну, схватили бы, и ладно. Хотя, нет, не ладно. Боюсь даже думать, что бы могло случиться, если б еще и мальчики к ним туда попали. Вообще, получается, надо было молчать. Но как же промолчать можно в такой ситуации? Ромик там все разнес со злости, теперь, бедняжка, переживает, что тела родителей из-за него пропали. Как о многом я не подумала!

Интересно, что им скажет мой отец? Вот как он вообще мальчикам в глаза смотреть будет? Хорошо, что я им пока не сказала, а то убили б его на месте, наверно. Пусть думают, что ему позвонили и рассказали про это, а не он сам позвонил. Врать будет, что-нибудь придумает, только чтоб правду не говорить. Почему мой отец такой трус? Ведь он ни за что не признается, что фактически сам их туда привел. Может все взрослые такие?

Скоро и мы станем взрослыми и узнаем. Мне уже совсем не хочется взрослеть, а надо. Придется и за собой следить и за мальчишками еще. Как жаль, что они так рано столкнулись с этим ужасным испытанием. Где они теперь будут жить? Хорошо бы у нас, а то еще сдадут их в детский дом, это вообще жесть. Вот тогда и скажу им, что мой отец сделал. Или не скажу, не знаю. Может, пожалею отца, ведь все заслуживают второго шанса в жизни.

Вечером по дороге домой Петр все думал, какие же слова подобрать, чтоб рассказать племянникам о случившемся. Когда ему на работе сообщили о пожаре в лаборатории, уничтожившем ее полностью этой ночью, то он как-то не сразу понял, что именно произошло. Только потом, когда ему сказали, что в огне погибли его брат с женой, он осознал, что же он наделал. Он заплакал, прямо на работе при всех. Вроде бы военный человек не должен был так поддаваться эмоциям, но чувство жалости накрыло его целиком. Ему было жалко и брата, и его жену с детьми, но, больше всех ему было жалко себя. Он понимал, что всю оставшуюся жизнь его будут мучать угрызения совести. Не позвони он тогда, быть может, все были бы и живы.

Пока никому не известно, что он тоже причастен к этой истории. Вместе с лабораторией исчезли и свидетельства проводившихся там экспериментов, поэтому он очень надеялся на то, что это дело быстро замнут и забудут. Уже был подписан приказ о его повышении, и лишние помехи были совсем некстати. Он был даже рад, что вся эта история закончилась.

Когда дома он сообщил мальчикам, что их родители погибли в страшной аварии, они отреагировали на удивление спокойно. Даже отстраненно, как будто это происходило не с ними. Глядя в стену перед собой, они молча выслушали сообщение, встали и ушли в гостиную, закрыв дверь. Петр с женой подумали, что это просто шок. Так и оказалось, через несколько минут они услышали, как ребята тихонько плачут. Ксюша тоже убежала в свою комнату, сказав что-то очень резко отцу. Он не расслышал.

Вопрос о том, кто возьмет опеку над ними даже не обсуждался, они с мужем молча посмотрели друг на друга и поняли, что единодушны в своем мнении. Они часто конфликтовали, и пропасть непонимания между ними с годами только ширилась, но, в этот момент, они объединились и сплотились как никогда. Да, и кто кроме них? Бабушка уже пожилая и совсем больная, не в детский дом же их сдавать.

Ольга старалась, как могла, поддержать мальчиков после смерти родителей. Устроила им в гостиной детскую, готовила то, что им должно было понравиться. Только они почти ничего не ели. Ходили как маленькие привидения по квартире, даже в игрушки не играли, просто сидели на диване, да пялились в телевизор. Бывало, позовет их, а они даже не отзываются. Только с Ксюшей и разговаривали.

Им сказали, авария была настолько страшной, что от тел ничего не осталось, они полностью сгорели в огне. Петр и Ольга решили, что у мальчиков должно быть место, связанное с их родителями и похоронили пустые заколоченные гробы. Похороны проходили на городском кладбище, из родственников были только Ксюша с родителями и мальчики, да их бедная бабушка – мать Марии, приехавшая издалека. Больше живых родственников не осталось, а друзей решили не звать, чтоб не нервировать мальчишек большим количеством собравшихся.

Ольгу удивило и насторожило то, что бабушка отрицала свою болезнь и звонок дочери перед аварией. Петр сказал, она уже такая старая, что начинает все забывать, хотя Ольге она показалась весьма здравомыслящей старушкой. Смерть единственной дочери, конечно, подкосила, сгорбила и состарила ее, но на маразматичку она никак не походила. Она пробыла у них пару дней, пообщалась с внуками, и Петр отвез ее обратно домой. Эта странность никак не выходила у Ольги из головы – кто же им мог звонить и куда они так резко сорвались?

Заботы о детях заняли все ее свободное время, она по-прежнему много работала, поэтому иногда просто валилась от усталости по вечерам. По утрам ее тошнило, на работе она не могла сосредоточиться, почти постоянно болел живот. Сначала она думала, что это все от стресса и усталости, но потом не выдержала и пошла к врачу, тот ей сказал, что она беременна. В сложившейся ситуации она даже не знала, радоваться ей или огорчаться, в доме и так стало тесно, а с появлением малыша их будет ровно вдвое больше чем раньше. Но, все-таки она обрадовалась, что так получилось. Муж почти сразу после похорон устроил ее в какой-то новейший медицинский центр по линии военного ведомства, и после курса лечения она наконец-то ждала малыша. Она увидела в этом какой-то тайный знак, что именно после гибели их родных у них наконец-то будет ребенок. Как будто они с того света передали привет. Она подумала, что если будет мальчик, то назовут Пашей, а если девочка, то Машей. Детям наверно будет это приятно.

Муж сиял от счастья, узнав эту новость, он надеялся, что будет мальчик. А вот дети отреагировали как-то настороженно. У них уже сформировался свой мирок, в который они, по всей видимости, не хотели никого пускать. Ольга их не винила, на мальчиков свалились такие испытания, что можно было понять их напряженность. Она постаралась быть с ними еще более ласковой, чтоб они не чувствовали себя обделенными вниманием и любовью.

Глава 5 Последнее испытание

Петр с Ольгой шептались на кухне, стараясь, чтоб дети их не услышали.

– Мне предлагают устроить их в специальный кадетский корпус, чтоб они там были под постоянным присмотром, – сказал Петр.

– Ты что, хочешь от них избавиться?

– Нет, только хочу защитить тебя и нашего будущего ребенка. Я же тебе рассказывал, что они отличаются от других детей. Видела анализы Антона? Вдруг он случайно навредит нашему малышу или заразит его? И у Ромы сказали примерно то же самое.

– Нельзя же вот так взять и выкинуть их из дома! – повысила голос Ольга.

– Кто говорит выкинуть? Это, между прочим, элитное учебное заведение, туда так запросто не попадешь, у нас только генеральские сынки там учатся. Мы дадим им такой шанс в жизни, какой выпадает немногим.

– Допустим, ты договоришься, и их там примут. Как ты их то туда заставишь пойти, если они сами этого не захотят? Насильно, чтоб после потери родителей их еще и из приемной семьи выгнали?

– Надеюсь, что смогу их убедить. Это ведь для их же блага, им там будет лучше, и нам спокойней.

– Ладно, попробуй. Спорить с тобой все равно бесполезно, хотя я и против этого.

Дети, оставшись дома одни, сидели на ковре в Ксюшиной комнате и обсуждали, как им быть дальше в сложившейся ситуации.

– Короче, отец хочет вас отправить в какую-то элитную школу, похоже, военную.

– Ты откуда знаешь?

– Подслушала их с мамой разговор. Мама против, но она сейчас ждет ребенка, и спорить с отцом в таком положении не станет.

– Я к военным не пойду, – отрезал Рома.

– Кто тебя спрашивать то будет? – съязвил Антон.

– Против меня побоятся, сами знаете, что я могу устроить.

– Мы знаем, а вот они к счастью нет, – напомнила Ксюша.

– Почему к счастью, если б знали о моей силе, то боялись бы!

– Ребят, мы еще дети. Взрослые всегда будут сильнее нас и хитрее. Они каждый раз будут на шаг обгонять, что бы ты не придумал, – грустно сказала она.

– Ты предлагаешь просто согласиться с ними? А вдруг нас тоже убьют, как и родителей? – разволновался Антон.

– Хотели бы убить, убили бы уже давно. Подозреваю, что вы нужны им живыми. Думаю, придется согласиться.

– А тебе какая разница? Тебя ж не выгоняют.

– Я сама здесь оставаться не очень хочу. И потом, считаю, что нам лучше держаться вместе. Вы обо мне пока не все знаете. Я боялась вам рассказать, думала, разболтаете. Похоже, настало время вам узнать правду обо мне.

– В смысле?

– Тогда на озере, вы и все остальные думали, что я не зашла в воду, – начала она тихо и медленно, как будто боясь выпускать слова изо рта. – А я все-таки проплыла немного. Правда, я выскочила до того, как вы вернулись обратно, потому что было холодно. Но, видимо достаточно долго пробыла в воде, да и хлебнула немного. После того как мы приехали домой, наверно через месяц я начала слышать какой-то странный шум. Сначала это был просто гул, а потом я стала различать слова и фразы. Позже я научилась отделять мысли одного человека от другого, а потом и блокировать чтение мыслей, чтоб избавиться от постоянного гудения в своей голове. Как вы понимаете, я стала телепатом.

– Так вот почему я увидел лабораторию, как только коснулся твоей руки! – восторженно прошептал Антон.

– Да, именно я нашла этого доктора, влезла ему в голову и передала картинку тебе.

– Ксю! Да это же просто круто! – закричал Рома.

– Да, мы прямо, как в супергерои в фильмах! Нам нужно сделать свою команду! – поддержал Антон.

– Точно! И еще надо название нашей команде придумать, – воодушевилась этой идеей Ксения.

– У нас одна фамилия, можно, например, ВЕТРОВЫ-ТИМ, – сказал Антон.

– Какой еще тим? – спросил Рома.

– Тим – это по-английски команда, – ответил брат.

– Нет, мальчики, просто фамилия – это как-то не очень, надо что-нибудь посекретней что ли, – возразила Ксения.

– Давайте тогда, подумаем, как объединить наши имена, – предложил Рома.

– Точно, если сложить первые буквы наших имен, то получается А-Р-К.

– Получились первые три буквы названия того вещества – арктиний.

– А если мы добавим приставку ТИМ, то получится АРК-ТИМ, типа команда арктиния!

– Мне нравится! Звучит круто! – обрадовался Рома.

– Согласен, получилось неплохое название. Значит мы теперь АРК-ТИМ? – спросил Антон.

– АРК-ТИМ! – хором сказали Ксюша и Рома.

– Только это должна быть наша тайна. Пожалуйста, давайте поклянемся, что никому не расскажем, пока не придет время, – забеспокоилась девочка.

– Какое время? Ты о чем? – не понял Антон.

– Пока мы не вырастем, – пояснила Ксюша, – сейчас мы зависим от взрослых, поэтому нельзя никому об этом говорить. Мы только хуже себе сделаем. С нами будет тоже, что и с вашими родителями, не сомневайтесь.

– Ты это в мыслях у кого-то прочитала?

– Я была в голове у того доктора, у своего отца, да и вообще у многих взрослых, с того времени, как начала разбираться в своих способностях. Поверьте, добра и справедливости вам от них не дождаться. Для самого гадкого поступка они найдут оправдание и обязательно сделают его, даже если будут потом мучиться всю жизнь угрызениями совести. Взрослые идут на многое, чтоб получить повышение по работе, заработать денег, добиться успеха или прославиться. Вот как сейчас, с этой отправкой вас в военную школу. Никаких добрых побуждений у отца нет, просто ему пообещали новое повышение, если он вас туда уговорит поехать.

– Блин, это обидно, иметь суперспособности и не использовать их, – досадовал Рома.

– А мы вместо этого не попадем в какую-нибудь лабораторию? – тревожно спросил Антон.

– Нет, насколько я поняла, там действительно элитная школа. Они просто хотят держать вас под контролем и изучать. Уверена, что они хотят промыть вам мозги, а потом использовать в своих целях. Похоже, они подозревают, кто спалил лабораторию, поэтому в открытую пока не выступают.

– Они все знают? Что ж мне теперь делать? – запаниковал Рома.

– Не бойся, тебя они боятся гораздо сильнее. Поэтому и делают вид, что ничего не знают. Делай тоже вид, что ничего не знаешь, типа, ничего не было. Вот отец мой вообще ничего не понимает, ходит надутый как индюк, что его отпрыски, хоть и приемные, в такую крутую школу попадут.

– Нам бы не хотелось с тобой разлучаться, – сказал Антон.

– А мы и не будем! Я придумала поставить отцу ультиматум. Скажу, что тоже хочу там учиться и пойти по его стопам.

– Точно, а мы тогда скажем, что или мы все вместе там будем учиться, или никто! – поддержал идею Антон.

– Отлично, думаю, что вместе мы справимся!

– Конечно, мы же АРК-ТИМ! – громко сказал Рома, и все засмеялись.

Ультиматум Ксении об отправке ее в эту элитную кадетскую школу сильно удивил отца. Она никогда раньше не проявляла интереса к армии, а тут вдруг резко решила, что тоже хочет с мальчиками. Ему поначалу это показалось даже подозрительным, но жена успокоила, сказав, что, возможно, она просто привязалась к братьям и не хочет с ними расставаться.

Школа оказалась не так плоха, как они сначала думали. Располагалась она за городом, ее огромная территория была окружена лесом. Учебный корпус и столовая находились в центральном здании, а по бокам от него были небольшие домики, где жили ученики. На территории был даже свой кинотеатр, боулинг и спортивный зал с бассейном.

Ветровым досталась половина маленького домика, с собственным отдельным входом. На первом этаже места было больше, там устроились мальчики, а в мансардном помещении под крышей решила поселиться Ксения. Хотя и предполагалось, что в своих домиках ученики только спят, но ребята очень обрадовались собственному отдельному жилищу.

– Я думал, что нас в казармы поселят, а тут очень даже неплохо, – сказал Антон.

– Говорила ж тебе – элитная школа! Думаешь, генералы хотят, чтоб их дети и внуки в казармах жили? Нет, конечно, – ответила Ксюша.

– А столовка какая, вы видели? Столько блюд, выбирай что хочешь, – восторженно добавил Рома.

– Ром, ну, тебе как всегда, лишь бы брюхо набить. Ты, смотри, много не ешь, а то растолстеешь.

К ним вошла высокая женщина с необычайно длинным носом и туго затянутыми в пучок волосами.

– Здравствуйте дети! Меня зовут Ирина Михайловна, я буду вашим куратором. Зашла спросить, как вы устроились? Вам понравился ваш новый дом?

– Да, спасибо, все замечательно.

– У нас первый раз ученики переходят в школу посреди учебного года, но, я слышала, что ваша ситуация особая. Поэтому, нам нужно как можно быстрее вас подтянуть по школьной программе и еще обязательно познакомить с нашими порядками.

Она еще долго рассказывала детям о режиме, распорядке, дисциплине, дополнительных занятиях оставила им стопку памяток на все случаи жизни и пригласила через час на первоначальный обязательный осмотр в медицинский корпус.

– Странно, что она не уточнила, умеем ли мы читать, прежде чем оставлять свои памятки, – съязвила Ксения.

– Да, уж. Крайне высокомерная дама. Интересно тут все такие?

– Противная тетка, – подытожил Рома.

В медицинском корпусе, куда они пришли через полчаса, как им велела кураторша, их сразу разделили. Ксюшу отвели в одну сторону, а мальчиков повели в кабинет с табличкой «Главный врач». Антон думал, какие же болезни может лечить такой врач, наверно все.

– Добрый день, мальчики! – поприветствовала их сидящая в кресле женщина. Они думали, что если «главный», значит мужчина, женщина вроде должна быть «главная», поэтому очень удивились, увидев ее.

– Здравствуйте!

– Давайте поговорим откровенно. Мы знаем, что вы не совсем обычные дети и можете делать просто невероятные вещи. Расскажите мне об этом, – ласково начала она.

– Ну, мы не то, что бы, прям, необычные, – сказал Антон. – И ничего такого особого не делаем.

– Антон, пожалуйста, давайте не будем тратить время на лишние разговоры. Мы получили из вашей районной поликлиники результаты анализов и точно знаем, что у вас в крови есть арктиний.

Мальчики испуганно переглянулись, значит, их все-таки отправят в лабораторию на опыты. Если они сейчас проверят и Ксюшину кровь, она тоже будет в опасности.

– Не волнуйтесь, мне вы можете доверять. Моя главная цель – помочь вам развить ваши способности и научиться их контролировать. Ну, а за вашу жизнь и здоровье я вообще отвечаю головой. О наших с вами делах никто кроме нескольких моих помощников знать не будет. Сказать честно, выбор у вас невелик, поэтому рекомендую со мной подружиться.

– Хорошо, – медленно начал Антон, – допустим, мы вам все расскажем. Что дальше?

– Ничего особенного, будете учиться, играть, дружить, жить обычной жизнью. Только два раза в неделю вас будут отвозить в другое место для проведения экспериментов. Еще раз в неделю вы будете встречаться со мной, чтоб обсудить результаты.

– А какие именно эксперименты?

– Это вы нам сами и подскажете. Мы хотим, чтоб ваши способности развивались естественным путем, не хотим на вас давить, только будем наблюдать и помогать.

– А что! Нормальный вариант, – неожиданно вставил Рома, и доктор рассмеялась. Смех у нее был искренний и добрый, поэтому Антон согласился с братом и рассказал ей о произошедшем с ними. Правда, он умолчал о том, что знает истинные причины смерти родителей, что может свободно перемещаться в пространстве, и что его младший брат за час с небольшим превратил здание лаборатории в пепел.

Рома сидел молча и внимательно слушал, решив, что старший брат лучше знает, о чем говорить, а что лучше скрывать. Когда очередь дошла до него, и доктор задала ему вопрос, что же он умеет, он радостно заявил, что может очень быстро бегать. Эта способность ему действительно нравилась больше другой. А вот о силе, которая излилась в ту ночь через его горящие ладони, он и сам был рад никому не рассказывать. Больше всего он переживал, что сжег тогда тела своих родителей вместе с этой проклятой лабораторией и теперь они не могут быть даже похоронены по-человечески.

Так началась их обычная и необычная школьная жизнь. Каждый день они, как и другие ребята, ходили на уроки, а по выходным у них бывали разные мероприятия, даже экскурсии и походы иногда. Только в отличие от других учеников Антону и Роме приходилось периодически ездить с какими-то странными людьми в научный центр неподалеку. Через какое-то время, по договоренности с братом и сестрой, Рома показал наблюдавшим за ними, как светятся и нагреваются его ладони, но, не более. Тех людей увиденное очевидно просто поставило в тупик. Они никак не могли понять, каким образом может происходить такой сильный нагрев, а потом на коже не остается абсолютно никаких следов. Они снова и снова просили Рому показать им этот фокус, а он довольно улыбался и удивлял их. Этот трюк был не сложен для него, он уже отлично себя контролировал и не демонстрировал больше, чем было надо. У Антона постоянно брали кровь для исследований и наблюдали за процессом заживления, который у него был явно ускорен. Остальные свои способности парни не выдавали, оставив их только для себя.

В целом, ребятам нравилось в этой школе. Мальчики успели подружиться со своими одноклассниками и стали проводить больше времени в разных компаниях. Рома, вполне предсказуемо, больше общался с мальчишками, занимавшимися спортом. Он записался в несколько секций и после уроков бегал то на футбол, то на баскетбол, то участвовал в различных соревнованиях. Он считал, что обретенная способность быстро перемещаться – это самое лучшее и, в принципе, все, что ему нужно. Правда, поначалу, пока он еще не научился в полной мере себя контролировать, с ним случались разные казусы. Однажды в школьной эстафете он так старался как можно быстрее пробежать свой отрезок и передать эстафетную палочку, что не заметил, как проскочил мимо партнера и с размаху влетел в стену. Окружающие, услышав громкий шлепок, сначала испугались за него, но потом, увидев, что он в полном порядке, долго смеялись, забыв, к счастью, что в какой-то момент он просто исчез. Когда он двигался слишком быстро со стороны это выглядело очень странно, как будто прозрачная широкая лента растягивалась от того места, где он был до того, куда попадал.

Антон пошел на робототехнику, что было не удивительно, так как ему нравилась техника, а потом неожиданно записался в театральную студию. Вот этим он, конечно, всех шокировал. Правда, потом выяснилось, что туда ходит его подружка, и сразу все стало понятно. Когда Антон с ней только познакомился, он решил рассказать об этом сестре и посоветоваться с ней, как со старшей.

– Знаешь, мне тут одна девочка из класса предложила встречаться, – сказал Антон, – говорит, что я ей нравлюсь.

– Прям встречаться? – удивилась Ксения.

– Ну, не знаю, она так сказала.

– А ты что думаешь? Она вообще тебе как, нравится?

– Ну, не то чтоб нравится, но я думаю, нужно соглашаться.

– Зачем же соглашаться, если она тебе не очень нравится?

– Боюсь, что это мой единственный шанс оставить потомство. Вдруг никто в жизни мне больше не предложит встречаться.

– Потомство? Антон, я не могу! Ты откуда это слово вообще взял? – хохотала Ксюша. – Рано тебе еще об этом задумываться. Ну, насмешил, в десять лет последний шанс у него! Подожди, хоть школу закончи, а там уже про свои шансы думай!

Хотя Ксюша еще долго смеялась над ним, говоря, что ему рановато о девочках думать, но в целом его затею одобрила и пожелала удачи. Так в жизни Антона появились подружка и театральная студия.

Ксения тоже записалась на дополнительные занятия, она выбрала рисование и дизайн. Она всегда любила рисовать, и очень расстроилась, когда в ее старой школе закрыли изостудию. Поэтому здесь она решила воспользоваться предоставленными возможностями и развить свои творческие способности. В этой новой школе Ксения стала более общительной, завела подружек и проводила с ними много времени. В старой школе подруг у нее не было. Те, с кем она дружила в начальной школе, в средней с ней уже не общались, так как со временем их интересы разошлись. Постепенно в классе она стала белой вороной. Новых друзей она особо не пыталась завести, боялась, что будет неправильно понята. Однажды ей показалось, что она нашла родственную душу, подошла к девочке из другого класса и попыталась заговорить. Попытка оказалась неудачной, та девочка ей очень грубо ответила, и Ксения оставила свои попытки завести друзей. Сейчас же все изменилось, чтение мыслей помогло ей понять других, узнать какие у них интересы, найти общее. Она сначала присматривалась к своим одноклассницам, а когда поняла, кто из девочек ей больше нравится, набралась храбрости и подошла к ним. На удивление, никакой негативной реакции не последовало. Наоборот они словно обрадовались новой подруге. Для Ксюши это было в новинку. Раньше никто ей не радовался, кроме мамы, ну и братьев, конечно.

Дневник Ксении Ветровой за 22 января 2011 года:

Первые дни в новой школе были немного суматошными, даже некогда было дневник вести. Нас все время куда-то таскали, то показывали территорию, то какие-то медосмотры. К счастью меня особо не проверяли, видимо не подозревают ни в чем. Мальчишек вот стали периодически увозить. Каждый раз волнуюсь, вернутся ли. Вроде у этих людей нет намерений им навредить. Ну, по крайней мере, пока.

Самое классное здесь, что мы можем жить отдельно от других как настоящая семья. Наш домик с собственным входом, это, конечно, невероятная удача. Замечательно, что в этой школе такая идея приучения детей к самостоятельности. Как бы мы еще смогли спокойно исчезать? Никак, отловили бы сразу и заперли. И конец нашей самостоятельности! Ее и так особо нет, но хоть видимость создается. Ох, это счастье, что пока мы не спалились. Нужно быть осторожными.

Мальчишкам вроде тоже здесь понравилось. Хорошо, что я с ними вызвалась сюда. Им без меня тяжело было бы, и мне без них плохо. Только я теперь о них заботиться должна, ответственность появилась. А справлюсь ли я, вот это вопрос. Стараюсь пока. Надеюсь, получится. Они вообще-то молодцом держатся после смерти родителей.

Ромик, вообще красавчик, то тут, то там, только его и видно, носится туда-сюда как волчок целый день. С учебой правда особо не парится, но у него ж первый класс, будем надеяться, во втором образумится. А Антоха, вот уж уморил со своей невестой. Последний шанс у него! Откуда только мысли такие в его детской головешке могли взяться? Насмешил до слез! Даже в театральную студию из-за нее пошел. Актер он у нас теперь, вот умора! Посмотрим, надолго ли его хватит.

Мне то здесь, конечно, комфортно. Ни ругающего отца, ни одноклассниц-дразнил. Какие-то здесь другие девочки, более доброжелательные что ли. Или может это я изменилась? Наверно и во мне дело. Я стала к другим тоже прислушиваться, что им нравится, чего они хотят. Благо возможности у меня теперь в этом деле огромные. Оказалось, не все такие буки, какими кажутся. Некоторые тоже боятся сделать первый шаг, открыться, показаться слабыми. По-разному бывает. И я совсем не одинока, у многих здесь проблемы с родителями, у каждого свои, но, есть и похожие на мою ситуации. Хотя казалось бы – элитная школа, думала здесь только дети из святых семейств учатся, а нет. И в богатых семьях бывают проблемы, да еще похлеще моих. Короче, не в деньгах счастье, это я уже реально вижу.

Девочки, с которыми я подружилась, очень клевые, мне они нравятся, и я им вроде тоже. Маша занимается музыкой, учится хорошо и вообще добрая девочка. Она мечтает стать певицей, только вот ее папа против. Юля мечтала о котике, и вообще любит животных, хочет стать ветеринаром, когда вырастет. А ей вместо котика – бац, и билет в эту школу. Настя рисует, как и я. Она не очень разговорчивая, но зато очень умная, учится на одни пятерки. Только дома это никому не интересно, потому что ее мама с папой разводятся и им пока не до нее. Так что, получается, нет тут таких, чтоб без проблем дома. Посмотреть, так нас сюда всех родители будто в ссылку сослали. Остается только получать максимум пользы от сложившейся ситуации. Спасибо, что хоть условия для жизни хорошие. Учителя в основном добрые. А кормят вообще классно!

Несмотря на то, что у каждого из них был свой круг общения и интересы, ребята каждый день, приходя к себе в домик, перед сном собирались своим тайным клубом и обсуждали прошедший день.

– Ксю, слушай, уже две недели прошло после медосмотра, а тебя, похоже, так и не вычислили, – довольно произнес Антон.

– Нет. Повезло, они не стали мою кровь проверять как вашу. Про вас им стуканули, а меня они даже не подозревают.

– Главное теперь тебе не выдавать себя, – сказал Рома.

– Ага, и вам тоже не проболтаться!

– Это без вариантов, мы ж поклялись!

– Мы – команда! Всегда друг за друга!

– Ребят, а как ваша поездка сегодня?

– Я уже просто как пуля могу летать, – гордо заявил Рома. – А вот свою другую способность сдерживаю, боюсь.

– Оно и понятно, одну лабораторию ты уже спалил, – пошутил Антон, и брат злобно посмотрел на него.

– Спалил и что? – обиженно сказал Рома, – я не из-за этого скрываю. Я пока только показал, как ладони светятся и еще что они сильно нагреваются. Не надо им больше знать. Я теперь чувствую, что могу теперь эту энергию контролировать. Тогда на озере, в какой-то момент я почувствовал, что принял ее, сроднился с этой силой, не знаю, как лучше объяснить. Мы как будто объединились в одно целое, как команда.

– Интересная тема, надо мне будет тоже так с моей ядовитой кровью договориться.

– А тебе не объяснили, что вообще с ней не так? – спросила Ксения.

– Сказали, что пока она в моем теле, она абсолютно обычна, но как только она попадает во внешнюю среду, становится опасной кислотой.

– Вот это круто! – восхитился Рома так, как будто у него самого никаких способностей не было.

– Нам нужно найти место, где мы могли бы тренироваться без надзора, – сказала девочка. – У меня ведь тоже кое-что новое, вот хотела вам показать.

И Ксюша перевела взгляд на стол, где стоял стакан. Тот приподнялся и медленно по воздуху поплыл к ней. Она схватила его, когда стакан добрался до нее, и с торжествующим видом спросила:

– Ну, как вам такое?

– Вот это поворот, сеструха! А ты оказывается крута! – воскликнул со своей обычной непосредственностью Рома.

– Нереально! Ты, получается, сама этому научилась?

– Ага, сначала случайно, а потом стала тренироваться и вот! – Ксения светилась от гордости. Ей было очень приятно, что братья оценили ее достижения.

– Ты права, нам нужно найти место для тренировок.

– Здесь точно нельзя, на территории повсюду камеры. За забор не выпускают.

– Напоминаю, что я могу свободно перемещаться в пространстве. И, кстати, здесь про это никто кроме вас не знает. Если вы не проболтались, конечно, – Антон строго посмотрел на Рому.

– Ты за кого меня принимаешь! – возмутился Рома, – я никому ничего не говорил.

– Ну, и молодец! Значит надо найти место, где тренироваться.

– Наш домик на дереве! – воскликнул Рома.

Ребята переглянулись, им показалось, что это отличная идея. Там точно никто их не найдет. Антон молча взял их за руки и через секунду они оказались в их домике. Это было необдуманное решение. На улице был мороз, а на них только пижамы. Они оглядели все вокруг и через пару минут, трясясь от холода, уже сидели опять в спальне мальчиков на первом этаже.

– В следующий раз нужно будет подготовиться заранее и одеться потеплее.

– Это точно, а то так недолго и заболеть.

– Нужно будет еще не забывать запирать дверь, чтоб никто не вошел случайно, пока нас нет.

– Как же хорошо, что у нас свой отдельный вход!

На следующий день они заперлись, оделись и отправились в свою первую тренировочную вылазку, каких будет еще очень много в последующие годы.

Оказавшись опять в своем бывшем домике на дереве, мальчики поначалу загрустили. Очень уж многое напоминало им о родителях. Как они с отцом строили его, как таскали мебель. Ксюша, видя настроение ребят, предложила сходить, посмотреть, что же с домом. Последний раз они были в нем в то утро, когда родители были еще живы.

Дом был открыт, внутри никого. Свет не работал, поэтому в доме было темно и холодно. Удивительно, что за все это время даже воры не залезли в дом, как будто боялись, что он проклят. Наверно, в каком-то смысле так и было. Дом их бывшего соседа Филиппа, очевидно, тоже пустовал. Других домов рядом не было, и ребята решили, что их тут никто не заметит. Антон притащил дрова, нашел спички и разжег камин. Рома подтащил кресла ближе к огню, а Ксюша нашла в потемках свечи, они зажгли их и устроились греться. Говорить не хотелось, все сидели молча, периодически тихонько вытирая слезы.

– Мальчики, мы ведь сюда приехали не отдыхать, а тренироваться, – нарушила тишину Ксения.

– Ты права, нужно взять себя в руки, – согласился Антон. Рома кивнул, и они пошли на улицу.

Так они стали тренироваться раз в неделю, иногда чаще, если не очень сильно уставали. Ночные тренировки отнимали у них много сил и на следующий день утром они часто были не выспавшимися. Они решили, что если чаще будут отлучаться, то могут вызвать подозрения, поэтому старались тщательно скрывать свои тайные вылазки.

Если бы их кураторы здесь знали, на что они способны, ребят бы уже наверно заперли в камерах с очень прочными стенами. Через несколько месяцев тренировок Ксения могла силой мысли двигать уже практически любые предметы. Однажды зимой она ради забавы слепила снеговика, не выходя из дома, а потом показала сюрприз мальчишкам. Они смеялись над ее шуткой и поздравляли с новыми успехами. Потом попросили ее слепить для них две снежных крепости, и сестра с легкостью исполнила их просьбу. Они самозабвенно резались в снежки. Ксюша через несколько минут не удержалась и тоже стала кидаться, перебегая от одной крепости к другой.

Способности Ромы они решили испытывать на месте разрушенной лаборатории, так как его сила была слишком опасна для окружающих. К счастью, территорию после пожара забросили, никого поблизости не было, и Рома мог развлекаться, как хотел. Правда, он никогда не вставал на то место, где был тогда, и ребятам не разрешал подходить близко. Как ни странно, но даже, когда территорию замело снегом, было видно, где находился эпицентр разрушения. Единственный уцелевший фрагмент здания – остаток фундамента, на котором стоял тогда Рома, сейчас небольшим островом возвышался над пепелищем. Где-то там были останки родителей, именно здесь, на фундаменте сгоревшей лаборатории и была их настоящая могила.

Контроль над энергией дал Роме новые возможности. Теперь он мог менять не только силу воздействия и длину этих энергетических цепей, но даже и их форму. Через некоторое время он научился придавать четкие контуры по своему желанию. Иногда его тренировки были больше похожи на выступление фокусника, особенно, когда ребята просили его показать что-то на заказ.

– Ром, а слабо бензопилы вместо рук? – подначивал его брат, и из рук братика вырастали гигантские, светящиеся голубым, диски, которые вращались и гудели.

– А давай что-нибудь красивое! – просила Ксюша, и через несколько секунд Рома уже держал в руках огромный подсолнух, поднимавшийся метров на десять над их головами и освещавший все вокруг.

Так они иногда развлекались. А иногда сидели в своем бывшем доме у камина и грустили. В эти минуты так больно было говорить, что они только молчали. Однажды Рома не выдержал и со свойственной ему детской горячностью стал говорить о мести.

– Мы должны найти того, кто это сделал! И отомстить ему!

– Доктор уже убит, кого еще ты хочешь найти? – спросил Антон.

– Я думаю, что кто-то еще есть. Тот, кто доктору отдавал приказы.

– И как мы теперь узнаем, кто это, если доктор мертв?

– Антон, подожди, а ведь он прав, – вмешалась Ксения, – я чувствую, что есть кто-то еще. Этот человек обязательно попадется нам, я это знаю. Он очень интересуется нашей жизнью и следит за нами. Я пока не могу точно найти его, но уверена, что со временем мы на него выйдем. Или он на нас.

– Ага, со временем. И сколько же нам ждать? – спросил Рома.

– Не знаю. Пока не повзрослеем, наверно.

– Да, что ты опять заладила, подождите, надо повзрослеть, ­– снова возмутился младший. – Чего нам ждать, ты посмотри, мы же можем буквально все что угодно сделать!

– Рома, я тебе уже говорила, что от взрослых ничего хорошего не жди. Как только мы со своими способностями засветимся, так нас тут же отловят и запрут.

– А кто ко мне подойти сможет, я всех спалю!

– Рано или поздно есть захочешь или спать, тут то тебя и схватят. Они найдут способ, не сомневайся.

Антон, обычно сохранявший в подобных спорах сестры и брата нейтралитет, тут тоже не выдержал:

– А может Рома прав? Мы ведь должны как-то искупить свою вину перед родителями, что не успели их спасти.

– Вы ни в чем не виноваты, как вы могли знать, что такое случится? Даже я, забравшись в мысли доктора, не смогла узнать об этом. Для него это тоже было неожиданностью. Ваши родители не поняли, что умирают, они просто думали, что уснули. Как вы себя можете винить?

– Мы должны были попробовать проникнуть туда раньше, – настаивал Антон. Он впервые после смерти родителей смог заговорить об этом дне вот так спокойно.

– Честно говоря, я тоже считаю, что нужно наказать тех, кто это с ними сделал. Но, если мы поспешим, то точно провалимся. В тот раз у нас не было времени, мы оказались не готовы и сами помните, что вышло.

– Я просто не смог себя сдержать, – оправдывался Рома. Ксюша заботливо обняла его.

– Мальчики, послушайте, они вас сейчас изучают, наблюдают за вами и потом обязательно найдут те больные места, на которые нужно надавить. Как только вы потеряете контроль, вас тут же нейтрализуют. Взрослые найдут способ заставить вас подчиняться им.

– Кажется, я понимаю, о чем ты говоришь, – поддержал Антон сестру, – знаешь, а они ведь уже начали промывать нам мозги. На этих выездных тренировках они мне только и талдычат, что я должен кому-то. Ты должен то, ты должен это, страна будет гордиться тобой, ты можешь, покажи, на что ты способен и все такое. Они меня провоцируют, я это понимаю и стараюсь сдерживаться.

– Меня тоже все время хвалят, как будто ждут, когда я проколюсь и покажу, на что способен. И тоже говорят, что это мой долг. Только мне кажется это они нам должны за то, что родителей наших убили, гады.

– Вот видите, – продолжила Ксения, – они пытаются вас контролировать, приучить к тому, что нужно их слушаться. Пока они еще осторожничают с вами, но если вы совершите какой-то проступок, вас тут же накажут.

– Надо проверить, – сказал Антон.

– Зачем? Ты в этом сомневаешься? Уверяю, что так и будет, они уже этот вариант обсуждали. Пока вы слушаетесь, вас не трогают, а попробуйте не подчиниться, вас тут же накажут.

– Я как-то не хочу проверять, – заметил Рома, – меня пока все устраивает.

– Да, Антон, не стоит. Вдруг в наказание нас разделят и не дадут видеться. Как мы тогда будем? Мы же АРК-ТИМ!

– Крутая команда!

– Ладно, сестра, убедила. Будем играть по их правилам, пока не заставим их играть по нашим.

– Антон, я знала, что ты умный мальчик!

– А я что значит тупой? – возмутился Рома.

– Что ты, Ромик, ты тоже очень умный, – рассмеялась Ксюша, – я не хотела тебя обидеть, прости. Вы оба очень умные и хорошие, просто очень наивные и верите взрослым. Но, нельзя им позволить сломать вашу жизнь. Поэтому, как сказал Антон, будем играть по их правилам. Пока мы есть друг у друга, нам ничего не страшно.

И тут Ксюша неожиданно заплакала. Она осознала, что в их маленьком мире нет места для ее любимой мамы, которой она не сможет доверить эту тайну. Ей было горько, что она так одинока в своей семье. Отец никогда ее не примет такой, какая она есть, а ей бы так хотелось, чтоб он хоть иногда хвалил ее. Но, теперь, когда у него скоро родится его долгожданный сын, про нее он вообще забудет. Она жалела себя, что была также одинока, как и братья, только вот ее родители живы.Мальчики опешили от внезапно покатившихся из глаз сестры слез.

Скоро Ксения успокоилась и произнесла:

– Знаете, есть такая поговорка «Месть – это блюдо, которое подают холодным». Понимаете, что это значит?

– Значит, что мы должны остыть и успокоиться? – предположил Рома.

– Это значит, что месть должна быть хорошо спланирована. И ты прав, Ром, действовать нужно спкойно. Пока смерть ваших родителей вызывает у нас столь бурные эмоции, начинать рано. Когда мы сможем хладнокровно оценивать ситуацию, тогда и будем действовать.

– Неужели нам еще лет десять ждать, пока мы все не повзрослеем? Роме же только семь.

– Не знаю, Антон, сколько точно лет. Но, в ближайшее время не получится. Мысли всех взрослых одновременно я прочесть не смогу, а значит, мы можем что-то упустить. Я буду изучать их постепенно, собирать информацию и искать того, кто стоял за всем этим. А когда я его найду, то мы начнем разрабатывать план.

– Похоже, другого выхода у нас нет, – грустно заметил Антон.

– Ждать не страшно, главное – мы вместе.

Ребята затушили камин и свечи, взялись за руки и перенеслись обратно на территорию школы, в свой маленький домик.

Жизнь пошла по придуманному для них плану, они учились и даже делали успехи, особенно Антон. Ксения, хоть и знала ответы на все вопросы, старалась не выделяться, чтоб ее не заподозрили. Поэтому в каждой работе нарочно делала несколько ошибок. Четверки ее вполне устраивали и, сидя тихо в середняках, она не выделялась. Рома же, как и ожидалось, в учебе пока не преуспел, зато на физкультуре был в первых рядах.

Фрагмент интервью Антона и Романа Ветровых для Главного телевизионного канала от 30 апреля 2011 года:

Корреспондент: Вам нравится в вашей новой школе?

Антон: В принципе неплохо…

Роман: Ну, ты – зануда! Да там просто классно!

Антон: В основном я, конечно, согласен с братом. Школа действительно замечательная. Есть правда некоторые слишком строгие учителя, которые часто ставят двойки. И еще кураторша наша очень противная тетка.

Корреспондент: А что она делает? В других школах таких должностей вроде нет.

Роман: Да, такая, уж точно, только у нас!

Антон: Так как мы фактически живем в этой школе и с родителями видимся только один раз в месяц, ко всем приставлен куратор. Ну, то есть один куратор на несколько человек. Она нам вроде помогать должна, но наша хуже надсмотрщика.

Роман: Типа Фрекен Бок, домомучительница просто!

Корреспондент: Похоже у вас очень необычная школа. Расскажите, как устроена ваша жизнь там?

Антон: Утром уроки, как у всех, потом обед и разные кружки, секции там всякие.

Корреспондент: Вы сами выбираете себе дополнительные занятия?

Роман: Конечно! Я вот футбол и баскетбол себе выбрал. У меня в спорте лучше всего получается, я ж быстрый.

Антон: Меня больше то, что связано с роботами и компьютерами, нравится. Поэтому я на робототехнику записался.

Роман: Ага, а еще ему одна девочка нравится, поэтому он в театральный кружок пошел!

Антон: Рома, заткнись!

Корреспондент: Какие в школе у вас любимые предметы?

Роман: Мне больше всего физкультура нравится! А еще рисование.

Корреспондент: А математика или русский, например, совсем не нравятся?

Роман: Ой, нет, там учить много надо, уроки задают.

Антон: Роме у нас лишь бы ничего не делать. Он собирается стать знаменитым спортсменом.

Роман: И что тут такого? Мне это нравится, лучше, чем за уроками сидеть.

Корреспондент: Антон, а ты наверно математику больше всего любишь?

Антон: Да, мне нравится решать задачи, особенно сложные. Еще английский стараюсь учить. Надеюсь, когда-нибудь за границу поеду и буду там со всеми на английском разговаривать.

Корреспондент: И в какую страну ты хотел бы поехать? В Англию?

Антон: Вообще Англия часть Великобритании. А поехать я хотел бы в США. Хочу побывать в Нью-Йорке, увидеть небоскребы и статую свободы.

Роман: Я бы тоже туда поехал!

Корреспондент: Раз уж мы затронули тему путешествий, скажите вы уже были в других странах?

Роман: Пока родители были живы, мы с ними часто путешествовали.

Антон: Я бы не сказал, что часто, но в нескольких европейских странах мы были.

Корреспондент: Каких же?

Антон: Ну, Испания, Франция, Финляндия.

Корреспондент: Это уже немало для столь юных путешественников. Что больше всего запомнилось?

Антон: В основном парки развлечений понравились. И в море купаться тоже.

Корреспондент: А достопримечательности какие-нибудь запомнили?

Роман: Я помню эфельную башню!

Антон: Эйфелева, а не эфельная. Это в Париже.

Роман: Она просто огромная!

Корреспондент: У вас остались фото?

Антон: Наверно в нашем доме должны были остаться. Надо будет попросить дядю с тетей привезти их нам.

Корреспондент: Тогда в следующий раз покажете?

Роман: Конечно!

Пришла весна, а с ней и новая надежда. Всегда весной появляется надежда. Природа просыпается и кажется, что впереди только лучшее. Ожидание лета, а с ним солнца и радости, наполняет всех светом и теплом. Говорят, что весна – это время любви и Ксения впервые в жизни подумала, что, наверно, это правда. Недавно ей исполнилось 13 лет, и она с удивлением обнаружила, что стала обращать внимание на сверстников. Вернее, на одного. Его звали Данила, самый высокий мальчик в классе и, как ей казалось, самый симпатичный. Он не обращал на Ксюшу ровно никакого внимания, хотя она была очень красивой девочкой, просто ее ровесники еще этого не замечали. Она была высокой для своего возраста, худенькой, с темными длинными волосами и глазами, обрамленными густыми ресницами. Любой модельный скаут разглядел бы в ней потенциал, но одноклассники ее в упор не замечали. Она очень расстраивалась и переживала из-за этого, но никого, кто мог бы ее утешить, рядом не было. Она была ответственна не только за себя, а еще и за мальчиков, поэтому старалась не показывать никому свои чувства.

Дневник Ксении Ветровой за 9 апреля 2011 года:

Какой же он красивый. Посмотрел вроде на меня сегодня, но сразу отвернулся, как будто ничего интересного не увидел. Так хочется узнать, о чем он думает! Но, я не решаюсь, боюсь. Вдруг я ему совсем не нравлюсь.

А мне хотелось бы верить, что хоть чуть-чуть, но нравлюсь. Неужели я такая страшная? Ну, да я выше других девочек, но это же не повод меня сбрасывать со счетов. Слишком худая, наверно. Смотрю, ему нравятся как бы покруглее девочки. И волосы у меня не такие, темные чересчур и прямые. Вот Вика, она ему нравится, это видно. Они прям то и дело вместе болтают. А она полная моя противоположность: маленькая, аккуратненькая, блондинка с кудряшками. И веселая такая, смеется с ним постоянно. Наверно я кажусь другим очень мрачной, я то не очень часто смеюсь. Не, ну с девчонками, или с братьями, когда наедине, то можно, конечно, а вот так на всю школу хохотать, как она, я совсем не могу. Хотя я может тоже посмеялась бы над его шутками, только дайте шанс, но он со мной не шутит и вообще не разговаривает.

Сначала кажется, что знать то, о чем думают другие – это круто. Тебя точно не смогут обмануть. Еще в учебе, конечно, полезная штука, если что забыл или не выучил, шпаргалки писать не нужно, они всегда где-то рядом. А потом получается, что это не очень-то веселая способность. Она убивает надежду. И веру в людей.

Читаешь книжки, смотришь кино и думаешь, что есть где-то благородные герои, готовые пожертвовать собой ради других. Приятно верить в это, надеяться на то, что и тебя кто-то спасет. А потом понимаешь, что нет таких героев, все думают только о себе. Мне до сих пор не понятно, как же так поступили с родителями мальчиков. Ведь не один этот полоумный доктор этим занимался, другие же тоже там работали. И они были далеко не первыми, кто погиб в этой лаборатории. Что же там, в голове у этих людей было, когда оттуда трупы выносили? Чем они себя оправдывали, отсутствием выбора?

Выбор есть всегда, даже когда кажется, что его нет. Он был и у моего отца. Тот мог не звонить, мог не рассказывать, но позвонил. Какие он только себе оправдания не придумывал, что спасал их, что это его долг. Надоело слушать, если честно, это же невозможно, так долго перед самим собой оправдываться.

А потом еще чище, вообще сдал нас сюда. Не, ну тут прикольно, конечно. Как минимум лучше, чем в моей старой школе. И Данила тут учится, это плюс. Или минус, если я ему совсем не нравлюсь, что тоже вероятно. Но, я не буду отчаиваться. Подожду, может когда-нибудь он меня заметит. Тогда и поглядим, что он обо мне думает. А пока, не хочу разочаровываться раньше времени.

Недавно мальчикам сообщили, что принято решение рассказать об их способностях и показать по телевизору. Ребята сначала испугались и не знали, как реагировать, но сестра сказала, что это к лучшему. Если о них будет знать вся страна, то уж точно не смогут тихо ликвидировать, чего она в глубине души опасалась. Рома даже предположил, что они смогли бы по телевизору рассказать правду о своих родителях, но сестра его огорчила, сказав, что все шоу записываются заранее и если он что-то не так скажет, то это вырежут, а их накажут.

С этого начался новый этап в их жизни. Мальчики давали интервью, участвовали в шоу, демонстрировали способности, правда, очень скромную часть от своих возможностей. Они договорились, что будут и дальше скрывать реальные силы. Ксюша никак не могла понять, зачем же им нужно было устраивать всю эту шумиху. То ли они тоже подозревали, что мальчики от них что-то скрывают, и надеялись их спровоцировать таким образом, то ли наоборот хотели сами что-то скрыть. Причин они так и не поняли, но слава о них быстро разлетелась по школе.

Ксюша тоже засветилась с братьями в нескольких телепередачах, что сказалось на ее популярности в школе. Хоть она и просто сидела с ними рядом и ничего особо не говорила, но теперь ее узнавали. А главное, ее наконец-то увидел тот высокий одноклассник. Она решилась и рассказала об этом братьям, но они, конечно, только посмеялись поначалу. Потом, увидев, что сестра расстроилась, Антон попытался ее поддержать.

– Ксю, знаешь, даже не думай, ты – очень классная. Если ты ему не нравишься, то он просто дурак.

– Спасибо, Антон. Я ведь тоже над тобой подшучивала насчет той девочки из актерской студии.

– Да, ладно, я не в обиде. Знаете, я ведь хотел вам кое-что показать на нашей следующей тренировке.

– Кстати, мы со всем этим забыли про тренировки, – заметил Рома.

– Точно, мы уже две недели не были в нашем убежище, – поддержала Ксюша.

Вечером, когда все уже разбежались по своим домикам, ребята отправились на свое бывшее место жительства. Дом по-прежнему пустовал, а домик на дереве приходил в запустение.

– Ребят, а может нам предложить моим родителям переехать сюда хотя бы на лето, – предложила Ксения.

– А где мы тогда будем тренироваться?

– Да, где угодно! Хочешь в пустыне, хочешь в джунглях, хоть на необитаемом острове, – ответила сестра.

– И как ты себе это представляешь?

– Да, также как тогда с доктором. Просто залезу в чью-то голову, найду там воспоминания, спроецирую их тебе, и мы перенесемся. Мир огромен, нужно только захотеть. Мы свободны, нас здесь уже ничто не держит. Только нужно не забывать об осторожности и все будет хорошо.

– Может ты и права, – грустно сказал Антон, – наверно, мы должны быть свободны. Нам уже стоит отпустить наши воспоминания и прекратить себя винить.

– Мальчики, мне кажется, вам нужно съездить на кладбище к родителям. Вы ведь после похорон там ни разу не были. Пора принять то, что их больше нет и жить своей жизнью.

Рома заплакал. Антон молча кивнул, согласившись с сестрой и сильно-сильно зажмурился, чтоб не расплакаться тоже.

Вечером они перенеслись к дому, и Антон решил им показать свой новый трюк. Первый раз это получилось у него как-то случайно, а потом он решил развивать этот навык. Он зашел в дом, взял на кухне нож, отошел от ребят на безопасное расстояние, сказал «Смотрите!» и резанул по своей руке. Кровь не закапала из раны, а начала испаряться, образуя рядом с рукой Антона ядовитое красное облако. Когда облако стало достаточно большим, он направил его на куст, росший рядом с домом. Только пробившиеся зеленые листочки тут же свернулись и стали коричневыми, а ветки покрылись черной коркой, как будто обгорели.

– Обалдеть! – произнес ошарашенный Рома.

– Думаю, если человек вдохнет это, то сразу погибнет от ожога легких, – рассудила Ксения.

– Да, мне тоже кажется, что эта штука, появляющаяся из моей крови, очень опасна. Для всех, кроме меня. Это кислота, в лаборатории делали анализы, но так и не установили, какая именно. Слышал, переговаривались, что не знают такой формулы.

– А тебе не больно так резать себя? – спросила Ксения.

– Нет, посмотри, – и он протянул ей руку. Ребята с недоумением разглядывали руку Антона: на месте пореза никаких следов не было, а ведь все это произошло буквально несколько секунд назад у них на глазах.

– Уже ничего нет! – отметил довольный Рома.

– Просто невероятно, – сказала Ксюша, – как это получается?

– Я уже и раньше замечал, что после того, как моя кровь изменилась, все раны, ссадины и синяки стали заживать очень быстро. Причем со временем процесс этот только ускорялся и сейчас это происходит практически мгновенно.

– А как у тебя получилось ее распылить?

– Сложно объяснить, я как-бы с ней договорился. Мне кажется, что мы все постепенно приспособились к этому арктинию, ведь мы не сопротивлялись ему. А он, поняв, что от него не пытаются избавиться стал тоже помогать нам. Я понимаю, что это только вещество, но, когда я принял его и то, какой я теперь есть, вместе с этой ядовитой кровью и способностью перемещаться, мне кажется, и оно приняло меня. Сначала я думал, что моя ядовитая кровь – это какое-то наказание, проклятие. Я стеснялся этого, боялся навредить другим, но, когда увидел, что заживает у меня все намного быстрее, понял, что арктиний защищает меня. Понимаете?

– Я, кажется, понимаю, о чем ты, – начал Рома, – у меня было похожее чувство, как будто мы объединились. Помните, я рассказывал, как тогда в лаборатории, я сначала просто бесился и махал руками, а потом меня словно кто-то успокоил, я перестал бояться и сил сразу прибавилось.

– Ксю, а у тебя было что-то подобное?

– Я об этом не думала, но вот сейчас вспоминаю, когда это начиналось и, кажется, да. Сначала я слушала только шум, и очень страдала от этого. У меня болела голова, все раздражало, мне казалось, что я заболела. Даже температуру меряла, но она была нормальной. Тогда я стала прислушиваться. Постепенно стала различать слова, потом фразы. Знаете, это наверно было похоже на то, как детей учат читать: сначала буквы, потом слоги, потом слова, потом предложения. Так и я постепенно поняла, что слышу мысли других, стала их различать, понимать, кто, где и что думает. Я находила в этих лабиринтах мыслей пути и постепенно стала получать от этих упражнений удовольствие. Нельзя сказать, что у меня самая приятная способность, иногда лучше не знать, что думают другие. Но, в нашей ситуации это очень полезная способность. Она поможет нам выжить.

– А может этот арктиний тоже хочет выжить, поэтому и помогает нам, – сказал Рома.

– Я об этом не думала.

– Ром, да ты просто гений! Мы об этом даже и не подумали. И чего ты так плохо учишься, давай меняй свое отношение к школе, станешь потом великим ученым.

– Че сразу плохо учусь? Я еще только в первом классе, нам даже оценки не ставят. Вообще-то я стараюсь.

– Ой, Ромик, если б я не видел, как ты учишься, я б не говорил, – рассмеялся Антон.

– Согласна с Антоном. Если бы ты прилагал больше усилий, то мог бы добиться в учебе успехов. И, знаешь, мне тоже понравилась твоя идея, что арктиний хочет выжить.

– Спасибо, – смущенно ответил Роман.

– Если подумать, то именно вместе, общими усилиями нам и удается пока избежать неприятностей. Не зря мы создали нашу команду!

– АРК-ТИМ – вперед! – крикнул младший.

– Лучше пока назад, – рассмеялась Ксюша, – пока нам лучше отсиживаться тихо и вперед не высовываться! Поздравляю Антон, вот и у тебя появилась разрушительная способность. Я могу двигать предметы, Рома палит все подряд, а ты теперь будешь кислотными облаками швыряться.

– Да, уж! Просто команда мечты!

– Или кошмара!

– Точно, для всех мы просто ужасны!

Ребята хохотали, придумывая разные смешные названия для своей троицы.

Фрагмент интервью Антона и Романа Ветровых для Главного телевизионного канала от 23 апреля 2011 года:

Корреспондент: Когда вы заметили свои необычные способности?

Антон: Первый раз я порезался в школе и увидел, что от моей крови остаются странные следы. А все уже узнали об этом, когда я после переезда сдавал анализы в поликлинике. Тетя Оля сказала, что нужно меня оформить по новому месту жительства и отвела к врачу. Там то все и увидели, что с кровью у меня что-то странное.

Корреспондент: Как на это отреагировали другие?

Антон: Сначала испугались, отправили меня на обследование, много раз делали какие-то анализы. Потом вроде успокоились. Сказали, что никакого вреда для моего здоровья нет.

Корреспондент: Рома, а у тебя, я слышала, могут светиться ладони?

Роман: Да, как-то я помню, разозлился, и они засветились. А потом у меня уже получалось их включать, когда захочу.

Корреспондент: Я помню, как на одной из первых передач, ты это показывал. А это все, что ты умеешь?

Роман: Я еще бегать могу очень быстро!

Корреспондент: Что ж это замечательно, но уникальной способностью я бы это не назвала. Антон, скажи, ты знаешь, как именно изменилась твоя кровь и из-за чего.

Антон: Нет, из-за чего это с нами случилось, нам не говорили. Предполагают, что из-за озера, в нем потом проводили анализы, и оказалось, вода там какая-то вредная. Поэтому сейчас в озере запретили нельзя купаться.

Корреспондент: Это то озеро, где вы жили с родителями?

Антон: Да, наш дом был прямо на берегу. Скоро мы поедем туда на каникулы. Не одни, конечно, с дядей и тетей. Хотя нам сказали, что это теперь наш дом.

Корреспондент: Но, наверняка и другие купались в этом озере. Озеро то большое. Почему же только с вами произошли такие изменения?

Антон: Этого никто не знает, думают, что это связано со смертью родителей.

Корреспондент: То есть, испытанный вами сильный стресс запустил механизм, вызвавший эти мутации?

Антон: Наверно. Мы, если честно, сами не знаем.

Роман: Главное, что мы теперь супергерои!

Антон: Ну, пока еще ничего героического мы не сделали, но, надеемся, что в будущем сможем принести пользу обществу.

Корреспондент: Желаю вам удачи, ребята!

Петр Ветров, первый раз заходя в кабинет своего нового начальника, сильно волновался. Тот занимал очень высокий пост, был в генеральском звании, да и вообще, поговаривали, был мужик крутой. Петр как-то слышал, что по молодости он служил в горячих точках и проводил самые сложные и секретные операции. Какие именно, никто, конечно, не знал, но имя Виктора Колода считалось легендарным.

Ветров вошел в кабинет и увидел крупного мужчину, стоящего у окна спиной к двери. Ветров попытался унять дрожь в коленях и откашлявшись произнес:

– Полковник Ветров по вашему приказанию прибыл! – отрапортовал Ветров.

Колод повернулся, но Петр никак не мог разглядеть его лица, оно как будто постоянно находилось в тени.

– Проходите, садитесь! Сразу предупрежу, что мне известно о вас и вашей семье больше, чем вы можете себе представить. Поэтому заранее прошу не задавать тупых вопросов, типа, как и откуда. Перейдем к делу. Как вы, наверное, догадываетесь, ваш резкий карьерный взлет связан с вашей семьей, в частности с вашими племянниками. Не будем обсуждать очевидное, я вас перевел в свое подразделение, чтоб Вы были у меня под наблюдением и не выкинули что-нибудь неожиданное.

– Рад стараться! Спасибо за оказанное доверие!

– Давайте без вот этих заранее выученных фраз, а то они из вас прям как из пулемета выскакивают, скоро у меня уши заболят от вашего старания. Первое, что мне от вас нужно – это помогать нам с правильным воспитанием ваших племянников. Мы подозреваем, что они обладают гораздо большей силой, чем нам всем показывали. Поэтому нам нужно максимально раскрыть их потенциал, при этом приучив их к послушанию и подавив их личность.

– Готов всячески содействовать!

– Вас вроде никто не спрашивал, помолчите пока, пожалуйста. Вы нам будете всячески содействовать независимо от того готовы вы к этому или нет. Лучше молчите, а то я уже начинаю жалеть, что перевел вас к себе в подразделение. У нас болтунов не любят. – Колод был внешне спокоен, но в голосе чувствовалось раздражение.

Петр был готов просто провалиться, все его лицо полыхало, он уже забыл, когда ему последний раз было так стыдно и неловко. О чем он только думал, ведь говорили же ему, что этот Колод очень суровый и резкий мужик, не терпит, чтоб с ним спорили. Ветров уже был готов смириться с провалом, как вдруг Колод как будто смягчился.

– Только не надо так нервничать, пока я вас увольнять не собираюсь. Вы слишком ценный для нас человек, даже не представляете насколько, – сказал Колод и сел за свой стол.

Наконец-то Петр смог разглядеть его. Это был огромный седой мужик, с лицом, которое, похоже, вырубили из бревна. Грубые и резкие черты, выдающийся вперед подбородок, нос, похожий на клюв птицы, сжатые губы, шрамы. Казалось, его лицо было сделано природой с единственной целью – внушать страх окружающим.

– Итак, Ветров, вы возможно и не знаете об этом, но ваша семья стала частью еще одного эксперимента. Я говорю сейчас о вашей жене, вернее о ее будущем ребенке.

Сердце у Петра заколотилось как бешеное, казалось еще немного и оно просто выпрыгнет изо рта. Его сын, это же самое важное, что есть у него в жизни. Пусть он еще не родился, но всю свою карьеру Ветров посвятил будущему сыну. Те годы, что он здесь работал, он только мечтал, как однажды войдет в эти двери вместе с наследником. А теперь этот человек напротив сидел и говорил, что его малыш – это часть эксперимента. Ветров понимал, что нельзя перечить, Колода не остановит ничто. Он сидел, сжав губы, но внутри закипала ярость. Как они так могли с ним поступить? Ведь он был одним из самых верных солдат, готовый на все, выполнявший любые, даже самые отвратительные приказы. В конце концов, получилось, что он принес свою семью в жертву этой ужасной системе. Но им оказалось мало этого, и они решили запустить свои жадные руки в его главную мечту.

– Вы ведь счастливы, что у вас будет сын?

– Да, – уже тихо и безучастно произнес Петр.

– Это и понятно, любой бы радовался на вашем месте. И мы тоже очень рады, ведь в эксперименте участвовали более 50 женщин, а в живых зародыш остался только у вашей супруги. Даже не знаем почему, может потому что применявшийся во время исследования арктиний был из крови ваших племянников. В нашем распоряжении было так мало этого вещества, а шансы так малы, но все же в одном случае это сработало. Вот ведь удивительное дело, этот арктиний буквально притягивается к вашей семье.

– Какой арктиний? При чем здесь моя жена? Она же с ним не контактировала.

– Она может и нет, а вот зародыш развивался с изначально внедренным в него арктинием. Представьте себе, столько неудач, буквально последний шанс был, и, наконец, победа.

– То есть вы без моего согласия подсадили моей жене вместо нашего ребенка какой-то экспериментальный образец?

– Нет, не волнуйтесь, это абсолютно точно будет ваш ребенок. Просто он будет с самого начала расти и развиваться с более широким спектром возможностей. Но, генетически, повторю, это ваш с женой ребенок. Просто он будет чуть лучше нас всех.

– Почему в зародыш? Зачем рисковать ребенком?

– Дело в том, что долгие годы арктиний испытывался исключительно на взрослых людях. По морально-этическим соображениям, а они у нас, как ни странно, есть, детей к экспериментам никогда не привлекали. Мы без конца меняли дозы, способы воздействия, перекачивали арктиний из одного подопытного в другого, ожидая, что сможем добиться устойчивого и контролируемого эффекта. Это не удавалось, подопытные, рано или поздно, погибали. Некоторый прогресс за десять лет экспериментов у нас все же был, но этого было явно недостаточно. Когда же мы столкнулись с вашими племянниками, то поняли, что двигались не в том направлении. Оказалось, что для растущего организма ребенка арктиний безвреден. Он принимает участие в делении клеток, и концентрация его может увеличиваться без ущерба для организма. Причем чем младше ребенок, тем сильнее сила воздействия, что и доказывают нам ваши мальчики.

– У Ромы ведь ничего особенного, просто ладони светятся иногда, ну и нагреваются.

– О, вы многого о нем не знаете. Возможно он и сам не подозревает, какой в нем скрыт потенциал, но мы в нем уверены. Так вот и родилась идея поставить опыт с введением минимальной дозы арктиния в клетки зародыша. Возможно, он родится абсолютно обычным мальчиком, ведь мы не знаем, получится ли у нас, а возможно, вы станете отцом первого в мире сверхчеловека. Жаль, что доктор Красовский не дожил до этого дня, он в прямом смысле свою жизнь положил на изучение арктиния.

– Простите, я с ним не знаком.

– Конечно, где вы могли бы познакомиться, он из своей лаборатории не выползал, сидел там как в клетке. Но, по правде сказать, это он открыл арктиний. Только об этом уже никто не узнает. В память о нем я решил оставить веществу то название, что он придумал. Наверно возраст, становлюсь сентиментальным.

Ветрову казалось, что арктиний нашли совсем недавно в полярных льдах, потом его пытались исследовать, но о результатах никто не знал. О том, что это вещество открыто вот уже десять лет он не слышал. Он знал, что его брат с женой случайно тоже подверглись воздействию этого арктиния и потом погибли при пожаре, а племянники получили какие-то способности. За то, что он тогда помог в поисках вертолета и обнаружении последних носителей его повысили и перевели в это элитное подразделение, которым и руководил Колод. Как только его перевели, ему сообщили о предполагаемых способностях его племянников и поставили задачу отправить детей в закрытую школу, где они были бы под наблюдением. Он все сделал, как они сказали, и не мог поверить, что с ним поступили так подло. Наверно, знай он все наперед, он не решился бы сдать брата, даже несмотря на секретный приказ докладывать о любой необычной ситуации в районе озера, где жила семья брата.

Колод, будто прочтя его мысли, сказал:

– Ваш брат с женой были обречены, они в любом случае бы умерли, возможно парой дней позже. Не вините себя, вы поступили правильно, как и положено офицеру. Главное, что мы сможем помочь их детям.

Ветров вышел из кабинета начальника раздавленным. Новость, которую тот ему сообщил просто убила его. Петр шатаясь шел по коридору и думал, как ему жить дальше. Как сказать жене? Или лучше ничего не говорить? Придя домой, он так и не решился, побоявшись, что она его точно бросит после такого. Она была уже на последнем сроке и сидела дома, меньше месяца осталось до родов. Он так мечтал об этом ребенке. Хорошо, что жена не знала, что еще он наделал.

Фрагмент интервью Антона и Романа Ветровых для Главного телевизионного канала от 30 апреля 2011 года:

Корреспондент: Ребят, понимаю, что для вас это больная тема, но я должна задать этот вопрос. Если не захотите, не отвечайте. Что же случилось с вашими родителями? Никаких упоминаний о причинах смерти я так не нашла. Простите, что заставляю вас переживать это заново, но, как вы узнали об их смерти?

Антон: Мы были в гостях у дяди, он приехал и сказал, что родители попали в аварию на шоссе и погибли.

Корреспондент: Странно, за тот день я не нашла сообщений о крупных авариях. Вы не знаете, по какой именно трассе они ехали?

Антон: Нет, мы только знаем, что они поехали к бабушке, а на следующий день дядя Петя нам сообщил, что они умерли.

Корреспондент: Примите мои соболезнования.

Антон: Спасибо.

Корреспондент: Нравилось вам жить в большом городе?

Антон: Вроде прикольно! Друзей много и развлечений. Хотя бывает, иногда скучаем по озеру и домику на дереве, там тоже прикольно было.

Роман: Да, домик у нас был что надо. Еще кота соседского мы потом так и не нашли, вот это жалко.

Антон: Мы к нему привыкли, только он у нас в доме прижился, и пришлось переезжать.

Корреспондент: Соседский кот часто приходил в ваш дом?

Антон: Не приходил, а сосед, когда уезжал, нам его оставил, чтоб мы присмотрели.

Роман: Ага, а мы его в итоге потеряли.

Корреспондент: Наверно он сильно расстроился из-за этого, когда приехал?

Антон: Он не приехал и уже не приедет.

Корреспондент: А что с ним случилось?

Роман: Мы не знаем, вроде бы он уехал на совсем.

Антон: В город наверно переехал, он об этом часто говорил.

Корреспондент: А вы хотели бы иметь свое домашнее животное?

Антон: Да, мы мечтали об этом!

Роман: Мы постоянно просили у родителей собаку.

Антон: Но они так и не успели нам ее купить.

Корреспондент: Может быть, нам подарить вам собаку? Что думаете?

Роман: А что, так можно было?

Корреспондент: Конечно, почему бы и нет. В следующий раз на съемках телепередачи мы вам ее подарим прямо в студии. Хотите?

Роман: Хотим!

Антон: Конечно!

Корреспондент: Вот и договорились. Только пока никому не говорите, пусть это будет наш с вами маленький секрет.

В последние выходные месяца в их школе был родительский день, и все ученики разъезжались по домам. Петр заехал за детьми и повез домой, где их уже ждал заботливо приготовленный обед. Ольга была счастлива видеть свою дочь и племянников. Она обняла их, насколько ей позволял округлившийся живот, и позвала за стол. Мальчики были в хорошем настроении, и она радовалась, глядя на них. Ольга подумала, что смена обстановки пошла им даже на пользу и возможно муж принял правильное решение, отправив их в эту школу.

– Мам, пап, а что вы думаете о том, чтоб поехать в дом на озере и провести там лето? На каникулы нас ведь отпустят из этой школы. И братику, который родится скоро, там тоже будет лучше на свежем воздухе.

Родители Ксении были удивлены предложению дочери и посмотрели на мальчиков. Те сидели с довольными улыбками, и, казалось, были в курсе поднятой темы.

– Если хозяева дома будут не против, то и мы за, – с улыбкой сказала Ольга.

– В смысле, хозяева? Вы его продали что ль? – испугался Рома.

– Хозяева – это вы, ребят, – уточнил Петр, – вы же наследники, этот дом теперь ваш.

Мальчики, конечно, и так считали его своим, но не думали, что это официально.

– Мы как ваши опекуны решили, что дом на озере должен быть вашим и оформили свидетельство на вас, – заявил отец.

– Значит, лето мы проведем на озере! – радовался Рома.

– Мы только не были уверены, что вы уже готовы туда вернуться, после случившегося, – добавила мать, – просто ждали, когда вы сами об этом заговорите.

За обедом они еще долго обсуждали, как летом будут жить в том доме, папа даже пообещал взять отпуск на месяц и тоже жить там с ними и с малышом. Ольге идея понравилась больше всех, она всегда интенсивно работала, а сейчас благодаря беременности в ее жизни появилась передышка. Ей хотелось использовать эту возможность отдохнуть по максимуму.

Вторая беременность, хоть и считалась достаточно поздней, но протекала на удивление легко, ребенок ничем ее не беспокоил. Между ними словно установилась невидимая связь, ей казалось, что где-то внутри она даже слышит его голос. Бывало, она слышала сигнал, например, съесть яблоко, и если она его сразу же съедала, то малыш вел себя спокойно, а если нет, то начинал толкаться. Обычно она не противилась желаниям и делала то, что ей хотелось. Или ему, ведь пока она считала их единым целым. Все обследования показывали, что ребенок развивается абсолютно нормально.

После обеда дети по обыкновению закрылись в комнате Ксюши.

– Мальчики, даже не знаю, как вам сказать, – начала она.

– Ой, пожалуйста, не тяни! Что опять не так? – спросил Рома.

– Мы не единственные такие. Когда я залезала в голову к тому доктору, я поняла, что он тоже телепат, только не такой сильный. Ваши способности я не могу точно прочитать, как мысли, но я их чувствую так, как будто вижу свет. Так вот, ребенок в животе мамы излучает насколько яркий свет, что я боюсь представить, как он будет силен.

– Как это вообще возможно? Это тоже из-за арктиния?

– Да. В мыслях отца я прочла, что он сам недавно узнал эту новость. Это произошло в результате проведенного над мамой эксперимента. А отец сам ее в этот медицинский центр привел, вот дурак то. Короче, он ничего не знал и сейчас паникует. Насколько я поняла, арктиний был введен прямо в зародыша.

– Ох, вот это новость. А мама твоя знает?

– Нет, он ей не говорит, боится.

– Если из нас троих Рома самый младший и самый сильный, при этом его способности развились быстрее всех нас, то, что же будет за человек, который родится с этим? – ужаснулся Антон

– Вот и я об этом думала. Знаете, мне уже показалось, что я слышала его мысли. Он будто приказывал маме, что делать, и она делала.

– В смысле?

– В коромысле, Ром! Вот он ей «хочу сладкого», и она встала тут же и взяла конфету, хотя вообще-то не очень их любит. Сколько помню, мама сладкое не ела, отец тот да, а она – нет.

– Ты хочешь сказать, что он уже думает и словами ей указывает?

– Не знаю, как объяснить, он и не думает еще, но то, что он ей указывает я вижу отчетливо. Надеюсь, что он не услышит мои мысли.

– Значит, он имеет способность управлять другими?

– Ну, матерью он точно управляет. Посмотрим, что будет, когда он родится. Но, если честно, я боюсь.

Ребята долго обсуждали эту тему и представляли, каково будет растить такого младенца, какие у него еще могут быть способности, когда они начнут проявляться и как их контролировать.

Дневник Ксении Ветровой за 28 мая 2011 года:

Какое же это странное чувство читать мысли того, кто еще и слов то не знает. Как будто машиной управляет или с пульта нажимает, раз и в голове картинка включается. Даже не картинка, ощущения. Взрослые люди думают словами, а этот вроде и не думает, а все равно управляет ею, как кукловод. Интересно, а вот меня он чувствует? Сохранится ли у него эта способность, когда он родится?

Если да, то как его воспитать вообще? Мне страшно думать о том, кто может из него вырасти. Представьте, ребенок, который никогда не будет вас слушаться, наоборот, вы его будете слушаться. Как жить в мире, где тебе все дозволено? Как понять где границы, что нормально, а что нет? У него никогда не будет такого понимания, он будет ВСЕГДА получать то, что хочет. Мы с мальчиками получили наши способности пусть и не в сознательном, но в хоть мало-мальски осознанном возрасте. Даже Ромик, хоть и самый мелкий, но понимает свою ответственность, и за свои действия и за всех нас вместе взятых. А этот малыш, как он может что-то понять, если ему никогда не придется ничего в жизни просить? Он будет только приказывать.

Он не сможет себя ограничивать ни в чем. Захотел есть – поел, захотел спать – поспал. А дальше будет только хуже. Пока он маленький его поведение будет казаться детской шалостью, а дальше? Ему ведь даже не надо знать, что хорошо, а что плохо. Он все будет делить только по принципу: хочу – не хочу.

Мы даже не можем представить, какие еще возможности у него будут. У всех нас они разные и остается только надеяться, что его будут не очень опасны. Эти психи из военного ведомства сделали страшный эксперимент и к несчастью для нас всех, он оказался удачным. Да, я уже думаю, что не только тот доктор был сумасшедший, но и этот новый начальник папы тоже ненормальный. Как только никто не узнал о том, что они творили в той лаборатории. Это же наверняка незаконно.

Ох, папочка, мечтал ты о сыне, вот получи. Ты хотел вылепить его по своему образцу, а в итоге он из тебя будет делать, что захочет. В армию он его отдаст! Ха-ха! Он тебя сам куда угодно отдаст. Крикнешь на него разок и сразу в окно с шестого этажа выйдешь или пойдешь в озеро утопишься. На него не получится у тебя зло срывать, тебя быстро успокоят.

Как же мне жалко маму, она же ничего не знает и не понимает пока. Не представляю, как ее защитить. Остается только надеяться, что он не сможет на нее влиять, когда родится. Может это только пока он внутри. Будем надеяться.

В воскресенье утром мальчики попросили дядю Петю отвезти их на кладбище, на могилы родителей. Они купили по дороге цветы и поехали. Весна уже вступила в свои права, солнце припекало, и повсюду пробивалась зелень. Они подошли к могиле и сначала молча стояли с цветами в руках, по щекам у обоих текли слезы. Петр не смог смотреть на это зрелище и решил пойти обратно к машине, чтоб дать ребятам побыть наедине с родителями.

– Дорогие мама и папа, – тихо начал Антон. – Вы за нас не волнуйтесь, мы стали очень сильными. Нам теперь никто не сможет навредить.

– Мы теперь и сами кому угодно навредим, – поддержал брат.

– Но, нам вас очень не хватает. Мы каждый день о вас думаем.

– Да… Вот, скучаем очень!

– Простите, что не успели вас спасти. Мы пытались, правда.

– Простите меня, что я вас там стер. Я не подумал! – сказал Рома и совсем расплакался. Антон обнял его.

– Пока вы были живы, нам казалось, что мы защищены. Мы даже и не думали, что мир может быть враждебен или опасен. Всегда знали, что есть, кого попросить о помощи. А теперь мы совсем одни и нам страшно. Нам Ксюша очень помогает, заботится о нас. Но, не думайте, что мы слабаки, мы стараемся, боремся, учимся не бояться.

– Это как с темнотой! Папа, ты помнишь, как учил меня не бояться темноты? – навзрыд говорил Рома.

– А меня ездить на велосипеде, – сказал Антон и тоже совсем расплакался.

– Мы всегда будем помнить, все чему вы нас учили!

– Знайте, что мы будет стараться вырасти хорошими, помогать другим людям, бороться с плохими. Ради вас мы будем сильными. Только нам нужно немножко подождать, когда мы повзрослеем. А пока вы знайте, что мы вас очень любим и никогда не забудем, – продолжил Антон и положил цветы на могилу отца.

– Мама, папа, я вас очень люблю! – крикнул Рома и тоже положил свой букетик на могилу матери.

Они знали, что родителей там нет и где их настоящие безымянные могилы. Но, они очень надеялись, что родители их услышат, раз уж здесь были написаны их имена. Мальчишки еще немного постояли, поплакали, потом постарались успокоиться, и пошли к машине дяди, который спешно вытирал слезы, увидев их. Они всю оставшуюся жизнь будут ему немым укором в том, что он сделал. Даже если б их родители и погибли от этого проклятого арктиния, то они хотя бы успели с ними попрощаться, думал Петр.

Мальчики сели в машину и еще долго оглядывались на кладбище. Им предстояла долгая борьба за то, чтоб прожить жизнь так, как они сами захотят. И, конечно, чтоб мама с папой могли ими гордиться.