Детектив из Сиэтла III: Черный каталог

Глава 1

Лили смотрела в иллюминатор на Тихий океан. Пару часов назад, когда они вылетали из Сиэтла, шёл дождь. Вода в заливе была, как всегда, серой, а здесь… здесь она радостно искрилась в уже заходящих лучах солнца.

— Нервничаешь? — спросил Оливер.

— Нет, — ответила Лили, хотя от волнения даже слегка подташнивало.

Она не могла признаваться Оливеру, что боится самолётов. Что тогда он подумает? Что она жалкая трусиха? Она хорошо помнила фотографии, которые нашла в его доме: Кейт на скалах, Кейт над пропастью оврагов, Кейт на вершинах гор…

Лили сжала кулаки и продолжила впиваться взглядом в солнечные блики, стараясь не думать о скорой посадке.

Прозвучал сигнал оповещения. На табло загорелась лампочка «Пристегнуть ремни».

— Уважаемые пассажиры, — обратилась к ним стюардесса через громкоговоритель, — самолет готовится к посадке. Просим вас убедиться, что ручная кладь убрана, спинка кресла находится в вертикальном положении, ремень — затянут по размеру.

Лили заставила себя оторваться от иллюминатора и перевести взгляд на интерьер летящей железной конструкции, которая не вызывала никакого доверия.

Самый обычный чартерный рейс, самые обычные места в середине салона. Оливер сидел рядом с невозмутимым видом и поправлял журналы в кармане кресла перед собой — его вечная любовь к симметрии. Лили еще не успела привыкнуть к его новой прическе. Недавно он коротко подстригся. Совсем как до смерти Кейт.

Самолет, мысли о покойной жене, о месте, куда они летят — от всего этого появлялся ком в горле. И ничего не оставалось, как подключить свой неунывающий энтузиазм:

— Самая моя долгожданная поездка! — произнесла она чуть громче, чем следовало. — Надеюсь, я понравлюсь твоим родителям.

— Лили, — улыбнулся Оливер, продолжая выравнивать буклет с сувенирами авиакомпании. — Как ты можешь не понравиться? Ты же самая милая и замечательная девушка на свете...

Лили очень хотела обрадоваться его словам — Оливер редко говорит комплименты — но самолет пошел на снижение. От страха перехватило дыхание, и она смогла лишь кивнуть, издав звук, больше похожий на испуганный писк.

— Моя мама давно хотела с тобой познакомиться, — спокойно продолжал Оливер. — Думаю, мы неплохо решили совместить наш отпуск и моих родителей.

Самолет тряхнуло. Лили вцепилась в подлокотники и не могла понять, как Оливер даже в такой ситуации оставался спокойным. Тряска становилась все сильнее. В салоне воцарилась тишина. Мужчина через проход, так же как и она, явно нервничал: беззвучно молился с закрытыми глазами.

Лили вдавило в кресло от резкого крена. Все внутри перевернулось. Она отчаянно хотела схватить руку Оливера, чтобы хоть как-то унять дрожь. Но Кейт... Кейт бы точно так не сделала.

Лили бросила взгляд в иллюминатор. Они стремительно спускались. Внизу уже виднелась освещенная полоса посадки.

— Жалко, что не получилось взять билеты на утро, — произнес Оливер, взглянув на часы. — Сейчас столько народу летит, будем очень долго искать такси.

— Разве твой отец не хотел нас встретить? — через силу, стараясь скрыть дрожь в голосе, спросила Лили.

Вот-вот они приземлятся. А если у пилота не получится посадить самолёт? Вдруг загорятся шасси? Вдруг они врежутся в землю?

— У него поменялись планы, — ответил Оливер.

Последний рывок. Лили все же схватила руку Оливера. Удар шасси, и самолет, наконец, приземлился.

— Уважаемые пассажиры, наш самолет совершил посадку в международном аэропорту Сан-Франциско. Температура за бортом семьдесят восемь градуса по Фаренгейту. Местное время — семнадцать тридцать. Командир экипажа и бортпроводники благодарны вам за полет. Надеемся увидеть вас вновь на борту нашей авиакомпании.

— Добро пожаловать в Сан-Франциско, — улыбнулся Оливер, положив свою ладонь поверх ее руки. — Добро пожаловать в мой родной город.

***

Лейтенант Гарсия давно уже не приезжал на место преступления первым. Дела, возраст... Поэтому, когда он подъехал к одному из переулков недалеко от набережной Эмбаркадеро, полицейские машины уже стояли, отбрасывая мигающие блики на стены складов.

— Останови здесь. — Гарсия похлопал по плечу своего водителя и с усилием вышел на улицу.

Солнце уже поднялось из-за горизонта, но воздух Сан-Франциско еще не успел прогреться. Сырой утренний холод заползал под воротник.

Молодой офицер с почтительной, но больше испуганной осторожностью, шел почти на цыпочках перед Гарсией.

— Девушка, сэр. Молодая, документов нет. Охранник одного из складов...

— Тише, тише, — остановил его Гарсия, подняв руку, — сейчас разберемся.

Он шагнул за угол и пригнулся под желтой лентой.

Сначала он не увидел ничего, кроме спин двух детективов, и грязного мусора, раскиданного между высокими зданиями. Ни окон, никаких дверей, только ржавые пожарные лестницы и гул кондиционеров.

— И где она? — спросил он. От его низкого и грубого голоса детективы тут же расступились.

Девушка сидела, прислоненная к железном баку. Голова упала на грудь, черные волосы скрывали лицо. Но первое, что бросилось в глаза — это ярко-алое шелковое платье и темно-бордовые, почти черные, пятна, разлившиеся по тонкой ткани на животе.

— Несколько ножевых, — произнес один из детективов.

— Вижу, — ответил Гарсия. — Орудие нашли?

— Ищем...

Он устало кивнул. Взгляд скользнул по бледной, почти фарфоровой коже, идеальному маникюру, дорогим босоножкам. Что она делала в этом районе?

Гарсия, кряхтя, испытывая боль в коленных суставах, присел на корточки. Детективы отступили, давая ему место. Синяков на теле не было, как и других следов борьбы. Украшений тоже. Он рассматривал её ладони, когда заметил, что между пальцев было что-то зажато…

Оторванный клочок бумаги с размытыми прописными буквами.

— Где криминалисты, Дэниелс? А? — спросил Гарсиа, обращаясь к детективу в джинсовой куртке.

Позже он много раз будет вспоминать этот момент и думать: если бы он тогда знал содержание всего письма, клочок от которого держала девушка в своих окоченевших пальцах, могло ли все закончится по-другому?

Глава 2

— Вы опоздали на двадцать минут, — с порога произнесла женщина, бросив взгляд на свои миниатюрные часы.

— И тебе привет, мама, — ответил Оливер.

— В это время дорога до нашего дома от аэропорта занимает не больше сорока минут…

Лили стояла чуть позади и была этому как никогда рада.

— О, смотрю, ты наконец-то подстригся. — продолжила она. — Услышал Господь мои молитвы…

— Мэгги, наш сын только с самолета, а ты уже заводишь свое, — раздался голос из глубины дома.

Дверь распахнулась шире, и к ним вышел отец Оливера. Он ловко проигнорировал приветствие сына и протянул руку Лили.

— Добрый вечер. Роберт Стоун, к вашим услугам, — улыбнулся он. — Прошу, пожалуйста, проходите в нашу скромную обитель.

Обитель была далеко не скромной. Еще из такси Лили затаив дыхание разглядывала этот двухэтажный особняк из серого камня с белоснежной лепниной и высоким крыльцом, крышу над которым поддерживали массивные колонны.

Оливер с грохотом вкатил чемоданы в прихожую. Лили скромно кивнула его матери и тоже шагнула внутрь.

В коридоре все здесь сверкало от чистоты: темный паркет, зеркало в серебряной раме, массивная вешалка из темного дерева.

Между всеми повисла тишина, которую, казалось, никто не собирался нарушать. Оливер задумчиво рассматривал стены. Отец Оливера улыбался, но его взгляд постоянно возвращался к жене, а та тем временем изучала Лили из-под маленьких очков в тонкой оправе.

Даже в мягком свете прихожей были видны ее пронзительные зеленые глаза — как у Оливера. Мэгги выглядела безупречно и не по-домашнему строго: темно-синяя прямая юбка до середины колена, белая рубашка с идеально лежащим воротником. Даже несмотря на теплую погоду на ее плечах был повязан голубой джемпер. Роберт казался немного расслабленнее: в свободных коричневых брюках, в бежевой рубашке-поло и с более мягким, дружелюбным выражением лица.

— Лили Вудсон, — решилась Лили. — Я так рада, наконец, познакомиться! Мы привезли вам кое-что... небольшой подарок.

Она засуетилась у своего чемодана, чувствуя, как от всеобщего внимания краснеют щеки.

— Оливер говорил, что это лишнее, но я подумала... — замок чемодана щелкнул, и из него вывалилась шелковая ночнушка. Лили тут же окончательно вспыхнула, судорожно запихнула ее обратно и, наконец, достала коробку, аккуратно завернутую в подарочную бумагу. — ...что это будет милым сувениром из Сиэтла.

Она выпрямилась и замерла с коробкой в руках, как школьница перед всем классом.

— Какая прелесть, — с каменным лицом произнесла Мэгги.

— Давайте я возьму, — подоспел Роберт, принимая подарок. — Это так мило с вашей стороны. Очень любопытно, что же вы там спрятали? — Он потряс коробкой.

— Осторожнее, — спохватилась Лили.

— Похоже, от вашего «подарка» сейчас ничего не останется. — Несмотря на недовольный тон, уголки губ Мэгги дрогнули. — Маргарет, — представилась она, пожимая ей руку. — Лили, наконец-то я вас вижу вживую, а не только слышу ваш смех, когда разговариваю с сыном по телефону.

Лили растянулась в улыбке и посмотрела на Оливера, который выглядел более хмурым, чем обычно. Но когда он встретил ее взгляд, заметно смягчился.

— Мама, — наконец выдохнул он, сделал шаг вперед, и Лили стала невольным свидетелем, пожалуй, самых формальных объятий в своей жизни.

— Роберт, помоги Оливеру занести вещи наверх, — распорядилась Мэгги.

— Наверх? — удивился Оливер. — Я думал, мы останемся в гостевой комнате на первом этаже.

— Прости, — пожала она плечами, — я жду завтра гостей.

Оливер глубоко вздохнул.

— А что не так со вторым этажом? — улыбнулась Лили, растерянно оглядывая всех. — Мы же молодые, вполне еще способны подниматься по лестнице…

— Это комната Оливера, — пояснил Роберт, а затем резким движением подхватил их чемоданы.

Оливер хотел ему помочь, но тот покачал головой и выставил руку:

— Не переживай, я все подниму. А ты, Мэгги, отведи молодых людей ко столу. Уверен, они проголодались с дороги. Надеюсь, оценят, твоё многострадальное парфе…

Роберт скрылся на втором этаже, а Мэгги проводила их в столовую. Такие же серые цвета, как в коридоре, утонченная мебель, картины на стенах. В широком эркере на самом видном месте стоял белый рояль с позолоченными педалями, должно быть, Оливер на нем когда-то играл.

Ужин проходил за большим дубовым столом. Изысканная фарфоровая посуда, отражение хрустальной лампы в стеклянных бокалах с белым вином, которое Лили особо не любила. Считала его слишком кислым. Но не желая никого обижать, все же понемногу пила из бокала.

Мэгги выносила блюдо каждому отдельно, порционно, как в дорогом ресторане: салат с руколой и грушей, тонкие ломтики запеченного гуся, мясные медальоны слабой прожарки, которые Лили не решилась попробовать — всё-таки из мяса не должна идти кровь. По центру стола стояло большое блюдо с сырами: твёрдые, мягкие, с белой, зеленой, голубой плесенью. Но несмотря на праздничность ужина, атмосфера была натянутой.

Роберт сидел во главе стола. За ним висела небольшая картина в старой раме. На темном, почти черном фоне выступали из полумрака скорбный лик Мадонны и светящееся лицо Младенца. Мэгги расположилась напротив. При ярком свете столовой Лили хорошо могла её разглядеть: прямая осанка, лицо с острыми чертами и высокими скулами, уложенные седые волосы. Она точно создавала впечатление строгого директора музыкальной школы, которым работала уже не первый десяток лет. Оливер сел рядом с Лили, еще в самом начале ужина ближе переставив к ней стул, чему она была очень рада.

Мэгги отпила глоток вина и, поставив бокал обратно на стол, обратила свой взгляд на Лили.

— Оливер говорил вы из маленького города, — начала она. — Хил… Хлил…

— Хилтон, — улыбнулась Лили, отложив нож с вилкой, поняв, что допрос начался. — Небольшой, но очень красивый город на севере от Сиэтла…

— А чем вы занимаетесь? — спросила она, прямо и без лишних предисловий.

— Я работаю в поисковом отряде, — начала Лили, стараясь звучать уверенно. — Дело важное, и рядом со мной очень хорошие люди. Хотя на предыдущем месте…

Лили скосила взгляд на Оливера, раздумывая, стоит ли говорить про прошлую работу. Но по его поджатым губам, поняла, что лучше об этом сейчас умолчать.

— Поисковом отряде? — переспросила Мэгги, подняв бровь. — Это как-то связано с вашим образованием? Вы психолог?

— Не совсем, — ответила Лили, почувствовав ком в горле. — Я заканчивала полицейскую академию в Портленде.

— Полицейскую академию, — тихо повторила Мэгги, сделав еще один глоток вина. — А кто ваши родители? — Она сложила руки на столе и слегка наклонилась вперед. — Чем они занимаются, Лили? Оливер, как всегда, мне ничего не рассказывает.

— Мамы, к сожалению, уже нет, — ответила Лили, опустив взгляд на свою тарелку. Она готовилась к этому вопросу, но почему-то сейчас, язык стал ватным. — А отец… он владеет… точнее, владел… главным предприятием у нас в городе. У него было своя лесопилка, а сейчас он… — Лили не смогла закончить предложение.

— Сейчас тяжелое время для бизнеса, — закивал Роберт. — Кому как не мне знать. — Он поднял столовый нож и обвел пространство гостиной, явно говоря о висевших картинах. — Частных заказчиков все меньше, а те, кто есть, предлагают смешные деньги.

Лили почувствовала облегчение от того, что Роберт удачно, пусть и случайно, сменил тему разговора. Но Мэгги не отступала:

— Так и чем же ваш отец сейчас занимается?

Перед глазами все поплыло, в лицо ударил жар. Что она могла сказать? Что её отца недавно осудили за соучастие в убийстве?

— Ладно, мама, хватит, — перебил Оливер, положив свою ладонь на руку Лили, и слегка сжал ее пальцы. — Лучше расскажи, как поживает дядя Том? Как дела у нашего многострадального Брэда?

Мэгги на мгновение задержала на нем взгляд и вздохнула, как будто уступая глупой прихоти ребенка.

— А что с Брэдом не так? — спросила она, разглаживая салфетку. — Он, между прочим, выбрал достойнейшее ремесло. Сцена — это настоящее призвание.

Оливер презрительно фыркнул. Лили с удивлением перевела на него взгляд — эмоция, совсем ему не свойственная.

— Мэгги, дорогая, может, хватит? Наш сын…

— А я ни слова не сказала о нашем сыне, — возмутилась Мэгги, но даже Лили отчетливо слышала претензию к профессии Оливера в этом диалоге. Мэгги тем временем продолжала: — Недавно его повысили до режиссера-постановщика в нашей опере. Через несколько недель состоится его премьера, а завтра — вечеринка по этому поводу. Он тебя, между прочим, очень ждет на ней.

Оливер отпил из бокала и поморщился.

— Дядя Том, наверное, на седьмом небе от счастья, — с фальшивой легкостью произнес он. — Он же всегда мечтал, чтобы его сын стал известным.

— Твой дядя — прагматик, — поправила его Мэгги. — Он понимает, что такое высокое положение в обществе.

— Ну что ж, — громко и устало вздохнул Роберт. — Зато премьера будет грандиозное. Том наверняка потратит все деньги ради своего сына.

— Именно так, — холодно согласилась Мэгги и после недолгого молчания добавила: — А Брэд с радостью принимает, что ему дают родители…

Лили не думала, что первый вечер в семье Стоунов окажется таким тяжелым. Она представляла, что они весело поговорят о перелете, о вкусной еде, о подарке, который так остался стоять неоткрытым на столике в коридоре. В конце концов, спросят, как у Оливера дела на работе. Но Мэгги завела разговор о новых постановках в опере. Роберт рассматривал кусочек сыра с плесенью на шпажке. Оливер слушал, кивал и постоянно смотрел на настенные часы. Лили же сидела, поджав губы, и просто на всех молча смотрела.

Ужин оставил после себя неприятный осадок. К счастью, после парфе с идеально нарезанными фруктами и взбитыми сливками, они поднялись наверх.

Комната Оливера находилась в самом конце коридора и оказалась совсем небольшой. Лунный свет из окна выхватывал очертания заправленной односпальной кровати. Никаких вещей, никаких напоминаний о том, что здесь когда-то жил подросток. Чистая комната, как в гостинице. Но одна вещь все же привлекла внимание Лили — на письменном столе стояла стеклянная статуэтка на деревянном основании.

— Ой, а что это? — удивилась Лили. — Можно посмотреть?

Оливер закрыл за ними дверь.

— Это немногое, от чего не избавилась мама после моего отъезда.

Лили подошла ближе ко столу. Статуэтка — силуэт маленького мальчика, а под ним табличка с надписью: «Конкурс юных дарований, имени Альфреда Ван Шмельцера».

Она хотела ее поднять, но в этот момент Оливер подошел сзади и притянул ее к себе.

— Прости за вечер, — прошептал он. — Она всегда такая... Не воспринимай её слова всерьёз.

Лили расслабилась в его объятиях и положив свои руки поверх его.

— Всё в порядке. — Она повернула голову и поцеловала его в щеку. — Правда. Я всё понимаю. Тем более твоя мама еще не успела узнать меня поближе. А на это у нас есть целых две недели.

— Очень, очень долгие две недели, — вздохнул Оливер. — Надо было бронировать отель.

— Нет, — ответила Лили, вновь прижав голову к его груди. — Ты знаешь обо мне и моей семьей почти все. Теперь пришло и мое время узнать страшные тайны семейства Стоунов. Это, как мне кажется, будет справедливо. Ты так не думаешь?

— Единственное, о чем я сейчас думаю, как сильно я хочу спать. — Оливер зевнул, прикрывая рот ладонью. — Надеюсь, мы не упадем ночью с этой кровати.

Глава 3

Лили проснулась на краю кровати, и только рука Оливера, тяжелая и теплая, удерживала ее от падения. Она оглядела комнату в мягком рассеянном утреннем свете. Полосатые обои, чемоданы... Она вчера долго искала косметичку, поэтому все содержимое ее чемодана валялось на полу.

Лили перевела взгляд на Оливера. Ей всегда нравилось наблюдать за его спокойным лицом, когда он спал. Кажется, только во сне с него падал весь груз, который он успел на себя набрать.

Она провела пальцем по его носу, по гладкой щеке, по прямой линии подбородка. Положила руку ему на грудь — туда, где под футболкой чувствовалось ровное, глубокое сердцебиение. И незаметно для себя стала его гладить. Сначала легко, едва ощутимо, наслаждаясь его теплом. Но все больше увлекалась, опускаясь все ниже и ниже…

Оливер зашевелился, неосознанно прижимая ее к себе сильнее.

— Лили, — сонно произнес он. — Сколько времени?

— Не знаю, — прошептала она, прикоснувшись губами к его шее.

Оливер шумно вдохнул, его веки дрогнули.

Лили улыбнулась, встретившись с его еще сонным взглядом. Она коснулась его губ, и в ответ получила поцелуй, полный живой, нетерпеливой страсти, которая оказалась так свойственна Оливеру… Лили сполна наслаждалась его порывистым дыханием, его руками под тонкой тканью своей ночнушки, чувствовала его вес на себе и была бесконечно счастлива.

И когда яркая волна удовольствия отступила, оставив после себя лишь тихую, глубокую усталость и разлитое по телу тепло, Оливер обнял её, прижав к своей груди.

— Я ещё немного подремлю, — пробормотал он, расплываясь в довольной улыбке. — Ты же не против?

— Отсыпайся, — тихо ответила она, поглаживая его по щеке, — ты в последнее время очень много работаешь.

Она прижалась к нему крепче, чувствуя, как приятно горели щеки.

Дыхание Оливера постепенно становилось ровным, а Лили тем временем, задумавшись, смотрела на стену, прокручивая в голове вчерашний ужин. Предвзятые вопросы Мэгги, нескрываемое пренебрежение, оценивающий взгляд… Надо было что-то с этим делать. Она не могла прятаться за спиной Оливера, как испуганная девочка. Если ей предстояло провести в этом доме две недели, нужно было постараться наладить общение с его мамой. Иначе зачем она сюда вообще приехала?

Эта мысль придала решимости. Она аккуратно, чтобы не потревожить Оливера, выбралась из-под его тяжелой руки. Надела свои любимые голубые джинсы и большую белую футболку. Затем собрала свои вещи с пола, сложив их обратно в чемодан, и, приоткрыв дверь, выскользнула в коридор.

В доме было тихо — похоже, проснулась только она одна.

Лили спустилась на первый этаж, осматриваясь по сторонам. Даже с утра этот дом ей не показался уютнее. Хотя чего она ожидала? Счастливых семейных фотографий на стенах и теплого интерьера? Она уже давно поняла, что это не про родителей Оливера.

Лили зашла в гостиную и ненадолго остановилась, засмотревшись, как красиво на белый рояль падали холодные лучи света. Она подошла ближе и осторожно дотронулась до гладкой, полированной поверхности крышки.

— Надеюсь, у вас чистые руки? — раздался голос Мэгги за спиной, заставив вздрогнуть и отдернуть руку.

Мэгги стояла в проеме арки, держа сложенные салфетки и столовое серебро. Выглядела она при этом, как будто и не ложилась спать: выглаженная голубая блузка, белые льняные брюки, накрахмаленный передник. Лили стало немного неловко за свою помятую футболку и не расчёсанные волосы.

— Простите, — ответила Лили. — Я никогда не видела такого красивого инструмента...

— Конечно, не видели, — ответила Мэгги, уже расставляя приборы на столе. — Это эксклюзивная австрийская работа. В нашей стране таких не больше пяти экземпляров…

Лили кивала, впервые заметив в глазах этой женщины огонек, очень похожий на тот, что появлялся у Оливера, когда он рассказывал про свой «Линкольн».

— …резонансная ель, ручная сборка. Одна из самых насыщенных звуковых палитр, в ней можно услышать неуловимые обертоны.

— Должно быть, вы очень любите на нем играть, — подхватила Лили, подойдя к столу, незаметно забрав одну из салфеток.

— Нет, — отрезала Мэгги, — на нем уже долгие годы никто не играл.

— Тогда для чего же он здесь стоит? — Лили стала расстилать салфетку.

— Этот рояль служит для меня напоминанием.

— И каким же? — Лили заметила, что салфетка лежала неровно, и если ей было на это все равно, то зная педантичность Оливера, а теперь и его мамы, она принялась её выравнивать.

— О том, как Оливер погубил свою жизнь…

Именно в этот момент в дверь заколотили так сильно и так настойчиво, что Лили тут же выпрямилась, оставив салфетку.

— Открывайте! Полиция Сан-Франциско!

Мэгги застыла с вилкой в руках. Лили же напряглась.

Настойчивый, грохочущий стук повторился, от которого, казалось, содрогнулись стены и хрусталь в серванте. Но прежде чем Лили успела дойти до двери, на лестнице послышались быстрые шаги — Оливер, на ходу натягивая футболку, сбежал вниз.

— Я сам, отойди от двери. — Он бросил взгляд на Лили, но не успела она ответить, как вновь послышался требовательный голос:

— Полиция Сан-Франциско! Выходите немедленно, иначе будем вынуждены применить силу!

Оливер открыл дверь. На пороге стояли двое мужчин в темно-синей форме.

— Мы можем войти? — спросил полицейский с большим животом и седыми усами. Его напарник, чернокожий молодой мужчина, бдительно оглядывал прихожую, его взгляд скользнул по Лили, которая уже успела подняться на первую ступеньку лестницы, чтобы освободить место для подоспевшей Мэгги.

— Для начала покажите ваши удостоверения, — ответил Оливер. — И объясните, в чем дело.

Старший полицейский, не торопясь, предъявил значок.

— Это Джексон-стрит, дом 2266? — спросил он.

Оливер кивнул.

— Мы проводим расследование, — полицейский достал из папки фотографию и протянул ее Оливеру. — Вы узнаете эту девушку?

Лили не видела фотографию, но заметила, как Оливер нахмурился.

— Нет. Не знаю, — коротко ответил он.

Полицейский повернулся к Мэгги.

— А вы, мэм?

Мэгги подошла ближе и бросила беглый взгляд на фото.

— Да. Конечно, знаю, — ответила она. — Это София. София Бенуа, дочь моей подруги. С ней что-то случилось?

Лили с удивлением посмотрела на Мэгги, затем на Оливера, лицо которого оставалось спокойным. Но она все равно заметила, как его взгляд скользнул по фотографии ещё раз.

— Говорите прямо: в чем дело?

Старший полицейский обменялся взглядом с напарником и тяжело вздохнул.

— Эту молодую женщину нашли сегодня мертвой рано утром недалеко от набережной Эмбаркадеро. — Он ненадолго замолчал. — При ней был найден листок бумаги с этим адресом.

Мэгги отшатнулась и поднесла руку ко рту.

— Мама? — спросил Оливер.

— Этого не может быть, — произнесла она. — Что значит «мертва»? Она должна была приехать к нам.

— Я тут дальше сам продолжу этот разговор сам. — Полицейский обратился к своему напарнику. — Подожди снаружи. — Тот кивнул и спустился по лестнице, все так же внимательно оглядывая дом.

Офицер, представившийся лейтенантом Гарсиа, не дождавшись приглашения, сам прошел в гостиную и опустился в кресло, оглядев комнату. Лили последовала за его взглядом и заметила, что на месте вчерашней картины с Мадонной, висела совсем другая. Похожая по цвету, но никаких святых лик, только равнодушный портрет какой-то знатной особы.

Мэгги, выпрямив спину, заняла место напротив на диване. Оливер сел рядом с ней, создавая невольный барьер между матерью и полицией. Лили встала в стороне у рояля, чувствуя, как солнце из эркера греет спину.

— Миссис… — начал Гарсиа, доставая блокнот.

— Притцкер, — быстро добавила Мэгги.

Мама Оливера не взяла фамилию мужа, и Лили казалось это странным. «Стоун» — звучало так красиво, коротко, подходило практически к любому имени. Она на мгновение представила, как элегантно эта фамилия сочеталась бы с её собственным именем.

Конечно, Лили не строила иллюзий насчет предложения — они встречались всего полгода, никогда не обсуждали будущее, не планировали совместную жизнь и не жили вместе. Удивительным было то, что он вообще захотел познакомить ее со своими родителями. Оливер, конечно, был не из тех людей, кого волновало одобрение других. Но все же, она чувствовала на себе ответственность понравиться этим людям. Несмотря на все обстоятельства она все же иногда мечтала... В бессонные ночи иногда представляла, как они стоят у алтаря. Отец — на свободе, мама — жива, а она сама не перебивается с одной странной работы на другую. Не рисует на лице натянутую улыбку при пустых счетах, потому что продажа лесопилки затянулась и все, что получается заработать с леса, уходит обратно, чтобы предприятие не закрылось и не пришлось увольнять людей.

Но это были лишь мечты. Не больше и не меньше. И сейчас, в этой гостиной, они казались особенно неуместными.

— Миссис Притцкер — продолжил Гарсия. — И с какой же целью эта девушка должна была приехать к вам?

Мэгги сложила руки на коленях. Посмотрела на Оливера, затем на Гарсию.

— Несколько недель назад она мне позвонила, сказала, что ищет работу в США, — начала она. — Она по образованию историк искусства, несколько лет оформляла сцены в театре Бастилии, поэтому у меня не возникло никаких сомнений насчет нее. Я позвонила моему брату, Тому Притцкеру, — она говорила спокойно, но Лили улавливала ее волнение, — и спросила не нужны ли ему в оперу лишние руки. Он поначалу отнекивался, но как только услышал, что девушка работала в Париже, то сразу же согласился. — Она мотнула головой. — Я предложила Софии остановиться у нас. Кажется нелепым отправлять девушку в отель, когда в доме есть свободная комната.

— Вы видели ее вчера? Она звонила, писала? — уточнил Гарсиа.

— Нет. Она должна была прилететь сегодня утром. Я ждала Софию к полудню.

Оливер все это время молчал. Лили внимательно за ним наблюдала. Здесь, у рояля, она, кажется, сейчас была для всех невидимкой.

— Лейтенант, можно узнать обстоятельства убийства? — наконец спросил Оливер. — Что с ней произошло?

Гарсиа на мгновение замолчал, переведя взгляд с Мэгги на Оливера.

— Предварительно — убийство. Несколько ножевых. Предполагаем ограбление. — Он полез в карман, доставая фотографию, которую попытался показать Мэгги, но Оливер опередил его, забрав фотографию себе.

Гарсиа поднял брови и снова посмотрел на Мэгги.

— Вы не знаете, могла ли у нее быть встреча с кем-то в городе вчера вечером? — продолжал он, пока Оливер внимательно смотрел на фотографию.

Лили думала, что Оливер сейчас будет продолжать спрашивать про дело: где нашли тело, в какое время, кто позвонил в полицию. Все стандартные вопросы детектива, но тот лишь вернул фотографию.

— Нет, не знаю, — ответила Мэгги, покачав головой. — Мы не были с ней близко знакомы. Я видела её всего лишь один раз, когда она приезжала к нам поступать в мою музыкальную школу. Оливер, ты не помнишь?

В комнате повисло недолгое молчание.

— Нет, не помню, — покачал он головой, — к тебе много людей приезжало.

— Да, ты прав, — вздохнула Мэгги, — возможно, ты в то лето уезжал в лагерь.

Лили смотрела на Мэгги и видела, как она нервно заморгала, видимо, пыталась совместить образ убитой девушки со строгим порядком своего дома.

— Вы точно уверены, что эта девушка к вам вчера не заходила? — спросил Гарсия.

— Лейтенант, — произнес Оливер, — мне кажется, вы уже получили ответ на этот вопрос. Тем более вы можете опросить соседей. Но уверен, они, как и мы, скажут, что не видели эту девушку на нашей улице.

Он встал с дивана, показывая, что разговор окончен.

— Прошу прощения, явно я в состоянии сам решать, что мне делать, — ответил Гарсиа. Но все же, после недолгого молчания, тяжело вздохнул и, кряхтя, опираясь о кресло, встал. — Если что-то вспомните, звоните. — Он достал из кармана мятую визитку, отдал ее Оливеру и уже направился к выходу, но вдруг остановился и посмотрел на Лили. — А вы, мисс…?

— Я… — начала Лили, но Оливер закончил за нее.

— Моя девушка. Мы вчера вечером вместе прилетели из Сиэтла. Можете проверить.

Реакция Оливера показалась странной, но Лили не стала выдавать своего удивления.

— Всё именно так, — согласилась она.

— Ладно, — вздохнул он, обводя взглядом гостиную еще раз, — соседи…

Оливер проводил Гарсию и вернулся в гостиную. Мэгги не двигалась. Сидела на диване, уставившись в пол.

— Наверное, надо позвонить ее матери, Ивонн… — тихо, почти про себя, произнесла она. — Сказать, что случилось…

— Не надо, это их работа, — мягко перебил Оливер, а затем обратился к Лили: — Могу попросить тебя принести моей маме стакан воды?

Лили, поймав его взгляд, кивнула. Она ни разу не была на кухне в этом доме, но по напряженному тону Оливера поняла, что сейчас не время для вопросов. В конце концов, найдет, как налить стакан воды, и в чужом доме. Пройдя мимо дивана, она краем глаза заметила, как пальцы Мэгги сжали складки на брюках.

Едва Лили вышла из гостиной, она замерла в коридоре и прислушалась к тихому голосу Оливера:

— Мама, ты не хочешь ничего мне рассказать? Приглашаешь дочь подруги к себе домой, когда я собрался познакомить вас с Лили?

Лили поджала губы. Она думала о том же. Еще с того момента, как мельком увидела фотографию в прихожей в руках офицера: на снимке была улыбающаяся брюнетка с яркими, небесными голубыми глазами и с невероятной красивой укладкой, черные волосы блестели в аккуратных волнах. Та самая София.

— Где отец? — спросил Оливер, явно сменив тему.

— Не знаю, — бросила Мэгги, ее голос прозвучал намного холоднее, чем обычно. — Сказал, уехал на работу. Появился важный заказчик.

— Надо сообщить дяде…

— Зачем?! — В голосе Мэгги впервые прорвалось что-то похожее на панику. — Никому ничего сообщать не надо! Его это не касается. Никто ее здесь не знал. Навряд ли к ним придут с полицией. Скажу, чтобы искал другого декоратора.

— Это очень странно. Зачем она сказала, что прилетит сегодня, если она уже была вчера в городе? А если это было не банальное ограбление…

— Ты вроде хотел успеть арендовать машину перед вечеринкой Брэда, — перебила его Мэгги. — Даже не думай опаздывать. Все тебя ждут. И твою… девушку тоже.

Лили осторожно посмотрела в открытую дверь и увидела, как Мэгги встала.

— Ты будешь глазунью или омлет? — спросила она.

— Мама… — вздохнул Оливер.

Лили затаила дыхание, ожидая его ответа, но он лишь покачал головой.

— Тогда глазунью. — Мэгги отдернула рубашку и направилась в коридор.

Лили тут же скорее зашагала на кухню. Не так она представляла этот отпуск…

Глава 4

Комната Оливера казалась еще теснее, чем накануне. На узкой односпальной кровати лежало полдесятка вариантов нарядов — в основном футболки, шорты — отвергнутых один за другим. Лили застегнула на себе единственное нарядное платье, которое взяла с собой — простое, кремового цвета, с запахом на талии. Плотная хлопковая ткань легла по фигуре чуть свободнее, чем обычно. Неужели похудела?

— Оливер, такой дресс-код точно подойдёт? — спросила она, обернувшись к нему.

Оливер, уже одетый в светлые джинсы и голубую рубашку с расстегнутым воротником, оторвался от телевизионной программы. Его оценивающий взгляд скользнул по ней.

— Да, конечно, тебе это платье очень идет, — произнес он с редкой, искренней мягкостью.

Лили кивнула и вернулась к зеркалу.

— Твои родители поедут с нами? — спросила она.

— Нет. Отец, наверное, подъедет позже. Мама, пока ты была в душе, уже уехала — помогать с последними приготовлениями. — Он бросил взгляд на наручные часы. — Так что лучше нам немного… опоздать.

— Опоздать? — Лили удивленно улыбнулась, примеряя на голову соломенную шляпку с длинными голубыми лентами. — Это на тебя совсем не похоже.

— В случае с моей семьей это единственно верная стратегия. Особенно когда речь идет о вечеринках в честь очередной громкой премьеры.

— И часто они случаются?

— Том, мой дядя, уже много лет заместитель директора оперы Сан-Франциско…

— А твой кузен? — Лили посмотрела на Оливера через зеркало, внимательно наблюдая за его реакцией.

— Ну, — вздохнул Оливер, ударив программой по ладони. — Он много лет был просто актером балета. Сейчас, видимо, из-за возраста, Том нашёл ему тёплое место на кресле режиссёра-постановщика. Ничего интересного, ничего удивительного. — Он замолчал. Лили поняла, что это для него болезненная тема, поэтому не стала продолжать, зато Оливер немного погодя, задумчиво произнес: — Знаешь, сейчас начнется матч «Сан-Франциско Джайентс» против «Сиэтл Маринеров»…

— Матч значит? — перебила его Лили, нанося на губы розовую помаду. Она поймала его взгляд в зеркале. — Даже не думай, Оливер Стоун. Я целое утро собиралась, чтобы выглядеть как человек. Так что бери ключи от своего арендованного автомобиля — и вперёд, навстречу светским беседам.

Она наклонилась к чемодану — все вещи из него вновь валялись кучей на полу — и вытащила две пары обуви.

— Как думаешь, что лучше? — Она показала элегантные босоножки на высоком каблуке и кожаные сандалии на плоском ходу.

Оливер пожал плечами:

— Надевай то, в чём тебе удобнее.

Лили задумалась. Их пригласили на дневной прием. Она представила длинную террасу с бассейном, плетеную мебель… К тому же Оливер постоянно видел ее только в огромных свитерах, когда они гуляли по Сиэтлу, в домашней одежде, когда он приходил к ней после работы, в грязной форме после многочасовых поисков заблудившихся людей. Так что сейчас она решила — босоножки на каблуке!

Она застегнула ремешки, встала и посмотрела в зеркало. Перед ней стояла элегантная незнакомка с уложенными локонами и яркими губами. Лили была довольна своим отражением.

Пока она себя рассматривала, не заметила, как Оливер подошел сзади. Теперь она была почти с ним одного роста, и это ощущение было новым и весьма непривычным. Он обнял ее за талию. В зеркале она увидела, как его взгляд стал глубоким.

— Нет, — тихо, но твердо сказала она, угадав его мысли по горящим глазам. — Даже не думай. Испортим прическу и помнем платье. И вообще, у меня от волнения живот сводит. — Она повернулась к нему и поправила воротник его рубашки. — Так что скорее поехали знакомиться с твоим дядей Томом, кузеном Брэдом и всеми остальными близкими и дальними родственниками, пока я не передумала и не надела обратно свои кроссовки.

Оливер вздохнул, похлопал ее по талии и потянулся к письменному столу за ключами.

— Как скажешь. Но предупреждаю, мы совершаем огромную ошибку.

— Посмотрим. — Лили подхватила соломенную шляпку и первой вышла из комнаты.

Дом родителей Оливера стоял в Пасифик-Хайтс, в одном из старых районов Сан-Франциско. Величественные викторианские особняки, бутики, престижные рестораны. Но Лили интересовало совсем другое — она знала, что с этого района открывается вид на мост Золотые Ворота и остров Алькатрас. Она в предвкушении ждала этой поездки, рассматривая буклеты ещё в Сиэтле.

Лили быстро спустилась по лестнице и вышла на улицу. Солнце уже вовсю пекло, разогревая бетон. В тени дома, на дороге, стоял раритетный кабриолет черного цвета с откинутой крышей. Полированные хромированные детали, обивка винного цвета, между сиденьями столик из красного дерева.

— Какой красивый, — восхитилась Лили, внимательно осматривая блестящий кузов. — Мы поедем на нем?

— Я знал, что тебе понравится. — Оливер медленно потянул за ручку массивной двери. — «Форд Мустанг», 1967 года, — с гордостью произнес он. — Парень из аренды пытался продать мне спорткар, но я подумал, что этот кабриолет будет лучше.

Лили чмокнула Оливера в щеку. Он становился таким милым, когда дело касалось автомобилей.

— Ну что? — улыбнулся он, протягивая ей руку, чтобы помочь опуститься на сиденье. — Прокатимся?

Старый кабриолет с бархатистым урчанием выкатился на солнечную улицу Сан-Франциско. Лили откинулась на кожаное сиденье, ветер играл с ее волосами. Она смотрела на мелькающие разноцветные фасады домов, на крутые подъемы холмов, на стеклянные витрины магазинов, на спешащих людей, на туристов с чемоданами.

Вскоре впереди, между розовыми особняками и стройными кипарисами, блеснула и стала расширяться полоса пронзительно-яркого, сверкающего под солнцем, залива. Кабриолет заехал на гребень холма, и Лили, наконец, увидела долгожданную панораму…

Мост «Золотые Ворота». Он висел над водой, гигантский, огненно-рыжий, ослепительный в лучах солнца. Казалось, он парил в воздухе. Ажурные стальные башни тянулись ввысь, неся на себе мощные тросы, которые держали полотно дороги. Под мостом клубился легкий туман. Рядом, в пронзительной синеве залива, словно мираж, возникал скалистый остров — знаменитый Алькатрас. Для Лили, выросшей среди хвойных лесов и маленьких домиков Хилтона, это зрелище было поразительным.

— Оливер, зачем ты отсюда уехал?! — вырвалось у нее с неподдельным, детским восторгом, смешанного с недоумением. — Здесь же так здорово!

Она привстала, придерживая шляпку, и ухватилась за лобовое стекло, позволяя ветру еще сильнее путать волосы. Они выехали на мост. Гигантские огненно-рыжие башни теперь терялись в дымке где-то высоко-высоко над головой, внизу сверкал залив, прямо под ними шел большой корабль…

Она обернулась назад, через плечо. Сан-Франциско лежал перед ней как на ладони — ослепительная мозаика из белоснежных зданий на крутых холмах. Солнце сверкало в стеклах небоскребов. Это был город-мечта, который сейчас принадлежал только им двоим.

— Оливер, смотри! — крикнула она, поворачиваясь к нему, и на миг ослабила хватку. Шляпка улетела с головы, и ее смех потонул в шуме ветра и мотора.

И он смотрел. Но не на город, а на нее. На его губах играла та самая, редкая и по-настоящему счастливая улыбка, которую она так любила — беззаботная, широкая, без тени обычных тревог.

Они пронеслись через мост. Берег стал более диким. Дорога вильнула влево и снова потянулась вверх, открывая все новые и новые виды уже на голубые просторы Тихого океана.

— Оливер, — уже спокойно произнесла Лили, опустившись в кресло, — эта девушка… София. Как ты думаешь, что с ней случилось?

— Мне откуда знать? — пожал он плечами.

— Ты точно ее не видел? Может быть, мама показывала на фотографиях?

— Нет, никто мне ничего не показывал, — бросил он. — Не забивай себе этим голову.

— Но…

— Пойми, мы приехали сюда отдыхать. Не хватало мне ещё заниматься убийствами в свой отпуск. К тому же разве ты тоже не устала от своих поисков людей?

— Конечно, устала, но я не могу просто так взять и выкинуть из головы тот факт, что был найден труп с адресом дома, в котором я ночую.

Оливер вздохнул, кажется, уступая её доводам.

— Тело нашли в одном из переулков рядом с набережной Эмбаркадеро. Я видел фотографию с места преступления и могу примерно представить, где этот переулок находится. — Оливер говорил тихо, кажется, что уже сам с собой. — Старые склады, днем там всегда много людей, так что, скорее всего, Софию убили ночью. Что она делала там? Возможно, с кем-то встречалась, возможно, просто шла мимо… Они сказали, что ограбление. Очень похоже. Сумки при ней не было. Но зачем убивать? В любом случае, — он поднял на нее взгляд, — теорий много, без отчета судмедэкспертов, без осмотра места и данных по кредитным картам, я мало что могу сказать. Поэтому не думаю, что есть смысл отнимать у нас время. Пускай местные этим занимаются.

Лили не сводила с него взгляд. Она могла поверить в то, что он не хотел заниматься этим делом. Но все же его агрессивная реакция на вопросы полицейских и попытка не дать ей ответить за себя — выглядели довольно странно.

— Тогда ответь мне на еще один вопрос, — продолжила она. — Почему ты так грубо общался с лейтенантом Гарсией?

— Потому что у меня есть «опыт общения» с полицией Сан-Франциско. Ничего хорошего от них ждать не приходится. Они возьмут первое, что плохо лежит, и будут давить, пока не получат нужные показания. Я не хочу, чтобы кто-то из моих близких попал под их удар.

Лили кивнула, и напряжение между ними исчезло.

— Конечно, — улыбнулась она, — я все понимаю. Ты прав, не время для преступлений, давай лучше отдохнём.

Ветер свистел в ушах, смывая остатки тяжелых мыслей. Лили откинулась на сиденье и положила руку на колено Оливера.

За ними остался сверкающий на солнце Сан-Франциско, небо незаметно затянулось серыми облаками.

Бархатный звук старого кабриолета сменился настойчивым шипением, а затем и вовсе прозвучал громкий хлопок. Машина дернулась раз, другой и замерла посреди пустой дороги.

— Может быть, закончился бензин? — рискнула предположить Лили, глядя на приборную панель.

— Вроде бы нет, — ответил Оливер. — Полный бак.

Он беспомощно повернул ключ в замке зажигания, но двигатель лишь издал щелкающий звук.

— Может быть, что-то еще… — начала она, но Оливер уже открыл дверь и вышел на дорогу.

Лили последовала за ним и встала рядом. Оливер с силой дернул за рычаг и открыл капот. Из-под него тут же повалил густой, едкий дым, пахнущий горелой проводкой и металлом.

— Отлично, — тяжело вздохнул Оливер и, поджав губы, отошёл к будке с таксофоном, пока Лили стояла около машины.

— Они говорят, что эвакуатор сможет добраться сюда только через несколько часов, — произнес он, когда вернулся.

— Что будем делать? — спросила Лили, взглянув на небо, со стороны океана к ним приближалась огромная синяя туча. — Кажется, скоро начнется ливень.

— Предлагаю оставить машину и дойти пешком, совсем немного осталось. Думаю, успеем до дождя…

Но прогноз Оливера не состоялся. Как только они оставили кабриолет, поднялся порывистый ветер, и с неба упали первые тяжелые капли, моментально превратившись в сплошную стену ливня. Дорога, вымощенная мелкой брусчаткой, моментально почернела и стала скользкой. Каблуки Лили безнадежно застревали в щелях между камнями, и после пятой попытки вытащить туфлю. Она с досадой сняла босоножки и пошла босиком по мокрой дороге, отказавшись от предложенных ботинок Оливера.

— В фильмах это как-то более романтично, — попыталась пошутить она.

— Просто у актёров есть сменная одежда в гримерке, — ответил Оливер, пригибаясь от потока дождя.

К тому моменту, когда они добрались до ворот особняка, Лили уже была насквозь мокрая, по босым ногам стекала грязь.

Большой современный особняк с огромными панорамными окнами, горел теплым светом. Играла музыка и отдаленно слышались веселые голоса. На входе никого не было. Минималистичный холл в тёплых оттенках был ярко освещен и совершенно пуст.

Лили посмотрела на огромное зеркало в пол, от той красивой незнакомки осталась только мокрая беспризорница. Оливер выглядел немного лучше, по крайней мере на его джинсах не было видно грязи, и шел он не босиком.

— Мы можем заказать такси и уехать, — предложил Оливер.

Лили вздохнула и покачала головой.

— Нет, давай приведем себя в порядок, — она поправила его мокрые волосы, — и будем всем улыбаться…

В холл вышел мужчина, такой громоздкий и представительный, что, казалось, он заполнил собой все пространство.

— Оливер?! Черт возьми, мальчик, почему ты такой мокрый?! — прогремел он, и его раскатистый голос, казалось, отогнал тучи на улице.

Лили сразу догадалась, что это был дядя Оливера — Том Притцкер, брат Мэгги. Но если в сестре была ледяная, отточенная элегантность, то Том был массивным и неуклюжим. С густой проседью в бороде. Его лицо, обветренное и веселое, светилось искренней улыбкой.

Он потянул Оливера в объятия, не обращая внимания на то, что тот вымок до нитки.

— Где твой отец, а? Он звонил мне, сказал, надо срочно поговорить. И исчез!

— Не знаю, — пробормотал Оливер, слегка вырываясь из его медвежьих объятий. — Уже должен был приехать.

— Но его здесь нет! — Том отшатнулся, разводя руками. — Ну ладно, что с художников взять? У них только образы! Образы в голове и кисти! Хотя у твоего отца скорее шпатель! — Он широко махнул рукой, а затем, наконец, обратил внимание на Лили. — А вы, должно быть, та самая Лили? Маргарет так много говорила о вас. Целое утро прожужжала, что Оливер приехал не один. — Он сделал шаг вперед и с галантностью старого аристократа подхватил ее свободную руку. — Очень приятно, дорогая. Том Притцкер, вечный грешник и любимый дядя этого ворчуна.

Лили попыталась что-то сказать, но Том уже повернулся к Оливеру, не выпуская ее руки.

— Вы оба чудесно смотритесь, — произнес он. — Только ваша одежда…

— Мы попали под дождь, — ответила Лили, посмотрев на Оливера. — Машина сломалась.

— Тогда проходите скорее! Надо найти вам полотенца! У нас тут собрались старые друзья, люди из оперы, парочка критиков, которых нужно напоить до беспамятства… Очень весело! — Он подмигнул Лили. — Идемте, идемте!

Глава 5

Лили замерла на пороге гостиной, как будто она случайно шагнула с улицы прямо на страницы глянцевого журнала о роскошной жизни.

Том с гордостью провел их в огромный двухсветный зал: вместо привычных стен гигантские панорамные окна от пола до потолка, за которыми простирался Тихий океан. Тучи уже успели уйти. Солнечные лучи подсвечивали воду до яркой, пронзительной лазури. На всем в зале — на полированном бетонном полу, на минималистичном диване из белого льна — играли золотые блики.

Лили не была из бедной семьи, ее дом в Хилтоне был самым просторным в городе. Но тот уютный особняк не шел ни в какое сравнение с этим современным архитектурным вызовом на краю обрыва. Она почувствовала себя еще более нелепо в своем мокром платье, босиком, с болтающимися в руке босоножками.

— О, мой дорогой кузен! — Прозвучал нарочито торжественный голос, который смог перекрыть даже раскатистый бас Тома.

Из толпы гостей, покачивая бокал шампанского в руке, вышел молодой мужчина, похожий на Оливера, тот самый — Брэд. Высокий, с идеальной стрижкой, загорелый, в безупречно сидящей на нем дорогой белой рубашке с закатанными до локтей рукавами. Чёрные волосы, как у Оливера, были кудрявыми. Улыбка — ослепительной и немного самодовольной.

Он широко расставил руки, подходя к Оливеру. Но не для объятий, а скорее в театральном жесте.

— Я уже думал, ты про нас забыл, предпочитая разгадывать свои головоломки в Сиэтле! — Он громко рассмеялся, и несколько гостей рядом с ним учтиво улыбнулись. — Как там твои преступники? Всех уже поймал? Или оставил парочку для моего приезда?

Оливер не ответил на улыбку Брэда, его взгляд стал тяжелым. Он молчал. Все внимание сконцентрировалось на них.

Лили почувствовала, как сжимается ее сердце. Она знала, что Оливер не любил, когда лезли в его работу, тем более — когда ее высмеивали.

Брэд, наконец, перевел взгляд на Лили. Его глаза, такие же пронзительно-зеленые, как у всех в этом семействе, оценивающе скользнули по ней, по ее мокрому платью, по босым ногам…

— Кузен! — воскликнул он. — Неужели ты привез с собой кого-то из потерпевших?

По щекам Лили разлилась краска от злости. Она сделала шаг вперед, готовая что-то сказать, защитить Оливера, защитить себя. Но в этот момент Том хлопнул Брэда по плечу, разряжая обстановку своим громовым смехом:

— Брось, парень! Оставь свою язвительность для переговоров. Они попали под дождь. Это Лили, девушка Оливера.

Брэд тут же замер, в его глазах мелькнула растерянность, а затем на его лице появилась виноватая улыбка.

— А… — осекся он. — Прости, кузен, ты же знаешь, я иногда много болтаю. Прошу, проходите, чувствуйте себя как дома. У нас великолепное шампанское из Франции, угощайтесь. — Он поднял свой бокал, ещё раз посмотрел на Лили, затем на Оливера, взъерошил свои кудрявые волосы и, усмехнувшись, вернул свое внимание к другим гостям.

— Какой-то он странный, — тихо произнесла Лили.

— Не обращай внимания, — ответил Оливер, забирая два бокала у официанта.

Гости плавно обтекали ее, их взгляды скользили по ней, не задерживаясь, как по предмету мебели — может быть, и интересному, но совершенно чужеродному. Особенно когда кто-то шептал, что она новая девушка Оливера.

— Ох, а где же его жена? Они что развелись?

— А ты разве не слышала…

Наверняка и Брэд осекся, когда понял, что на месте Кейт была Лили. Кейт… Интересно, как она относилась к этой компании родственников? Лили много раз пересматривала старые альбомы Оливера. Внимательно его слушала, когда он, пусть и отдаленно, но рассказывал о своей прошлой жизни. И смогла сложить впечатление о Кейт не просто, как о любительнице прогулок и свежего воздуха. Кейт была журналистом, работала в новостном канале Сиэтла. У нее были обеспеченные родители, она слышала, как однажды Оливер звонил её отцу и поздравлял его с юбилеем. Кейт любила порядок. Кажется, даже больше, чем Оливер. У неё был непревзойденный вкус и хорошая фигура. Лили прекрасно понимала, что не шла ни в какое сравнение с ней. Что она могла предложить? Вкусные сэндвичи на завтрак? Воскресное лежание перед телевизором? Нелепые шутки?

Лили тяжело вздохнула.

Оливер куда-то пропал. Сначала она видела его в компании мужчин у барной стойки — они обсуждали гольф и постановки в опере. лили ловила его извиняющийся взгляд. После на пути к ней, его перехватила Мэгги. Она вела его за собой, как трофей, и громко, на всю гостиную, комментировала своим подругам его внешний вид:

— Посмотрите, подстригся, — говорила она, поправляя воротник его рубашки. — А то ходил как оборванец. Совсем несолидно, хотя в этом их диком Сиэтле…

Женщины вокруг одобрительно кивали. Лили сжала кулаки. Как можно было назвать своего сына при всех «оборванцем»? Тем более Оливер никогда не был таким.

Она огляделась в поисках хоть кого-то, с кем можно было бы просто поговорить. И поняла, что не видит ни одного ребенка. Это казалось странным. Лили бы с радостью променяла все эти разговоры о яхтах на игру в прятки с каким-нибудь малышом.

Она обратилась к одной из женщин, чье лицо показалось ей наиболее располагающим:

— Извините, а где все дети? У кого-то здесь они же должны быть?

Женщина, с толстым золотым браслетом на тонкой, дрожащей от возраста руке, медленно повернула к ней голову.

— Дети? — переспросила она, будто услышала что-то неприличное. — Они громкие и всем мешают. Дети… — напоследок возмутилась она и отвернулась, давая понять, что разговор окончен.

Лили посмотрела на серый океан, такой же бездушный, как и эта вечеринка. Она чувствовала себя невидимкой. А если кто-то и заговаривал с ней, то это напоминало не беседу, а монолог. Ей задавали вопрос лишь для вида, чтобы тут же, перехватив инициативу, начать говорить о себе: о своем новом проекте, о покупке яхты, о сложностях выбора куда поехать в отпуск, на Острова или в Европу. Лили кивала, растягивала губы в улыбке, которая все больше напоминала маску. И потихоньку отходила все дальше в сторону холла, где было тихо.

Она подошла к зеркалу и посмотрела на свое отражение. Румяна на щеках, как и помада, стерлись. Улыбка, которую она заставляла себя держать весь день, давно сползла.

— Пора найти Оливера и возвращаться домой, — пробормотала она, поправляя сбившуюся прядь волос. — Может, еще успеем на конец матча.

Она отошла от зеркала и вдруг услышала приглушенные, но резкие голоса в длинном затемненном коридоре.

— ...не выдумывай, Мэгги! — Это был голос Роберта, уставший и раздраженный.

— Я не выдумываю, — прошипела в ответ женщина. — Мы в браке уже сорок лет. Ты думаешь, я не вижу, когда ты врешь? Ты не ездил ни к какому заказчику. Где ты был, а? Ты опять взялся за старое? Кто эта женщина?

Лили застыла, невольно подслушивая. Она узнала их обоих. Роберт фыркнул — громкий, недовольный звук.

— Видимо возраст уже тронул твой рассудок! Боже, Мэгги, мы два старика, какая женщина у меня может быть?

— Роберт, я этого просто так не оставлю.

— Я взрослый мужчина, и делаю что хочу.

— Как же мне надоело с тобой возиться! Честное слово, я разведусь с тобой и выброшу на улицу!

Повисло молчание. Лили слышала, как громко бьется ее сердце.

— Не разведешься и не выбросишь, мы через это уже много раз проходили… А сейчас: дай мне пройти! Буду веселиться и заводить полезные знакомства, потому что, если ты не заметила — я на грани! Ни одного крупного заказа за последний год.

Роберт тяжело вздохнул, а затем послышались его шаги. Лили запаниковала. Только этого не хватало, чтобы родители Оливера застали ее подслушивающей.

Оглядевшись, Лили заметила ближайшую дверь. Недолго думая, она рванула на себя ручку и оказалась в небольшом кабинете, скорее даже в домашней библиотеке. На стеклянных стеллажах от пола до потолка стояли книги. У панорамного окна в большом современном кресле сидела девушка в наушниках. Она была похожа на фарфоровую статуэтку — маленькая, невероятно худая, с лебединой шеей и тонкими, почти прозрачными запястьями. Ее русые волосы были убраны в тугой, гладкий пучок, который открывал безупречную линию подбородка и привлекал внимание к большим, светло-серым глазам. Она сидела, подтянув к себе ноги, плавно проводя руками в воздухе. На ней не было праздничного наряда, только простые черные брюки и серая футболка.

Девушка резко подняла голову, ее глаза, и без того большие, расширились. Она прижала к своей груди ладони.

— Ой, вы меня напугали, — выдохнула она, снимая наушники.

— Прости, просто... там… — Лили махнула рукой в сторону коридора, чувствуя, что своим появлением нарушила странный покой этого помещения.

Девушка внимательно посмотрела на Лили, испуг понемногу сменился вежливым, но отстраненным любопытством.

— Вы тоже не любите шумные приемы? — спросила она, и в уголках ее губ дрогнула легкая, уставшая улыбка.

— Вроде того, — выдохнула Лили и посмотрела в окно. Эта комната выходила не на океан, а на подъездную дорогу, за которой был виден лес. — Хорошее место. Ты здесь от всего этого… отдыхаешь?

— Репетирую, — поправила ее девушка, и ее взгляд на секунду стал отсутствующим, будто она мысленно проходила какую-то сложную связку. — Мысленно. Ведь это и моя премьера тоже. Послезавтра я буду выступать на сцене, как прима, это очень волнительно.

— Ты участвуешь в постановке Брэда?

— В балете, — уточнила она. — Так что я не могу позволить себе расслабиться, пусть даже гости и хотят видеть меня. — Она произнесла это без тени иронии, наоборот, с полной серьезностью.

Дом вдруг содрогнулся от громкого, раскатистого хохота, в котором Лили узнала голос Брэда.

Девушка вздрогнула и посмотрела на дверь.

— Это Брэд, — произнесла она, и ее лицо внезапно озарилось такой беззаветной, сияющей нежностью, что Лили стало почти неловко за свои циничные мысли. — Он, наверное, ищет меня. Он всегда волнуется, если я надолго исчезаю. Говорит, я как маленькая рыбка, могу уплыть и потеряться.

— Ты... его девушка? — осторожно уточнила Лили, опускаясь на небольшой пуфик у входа.

Девушка кивнула, и на ее щеках выступил легкий румянец.

— Да. Я Белль. А вас... я, кажется, помню. Ваше сегодняшнее появление было весьма интересным. Босиком и в грязном платье, — она покачала головой, — весьма смело.

— Спасибо, но это скорее обстоятельства вынудили меня так появиться.

— А тот брюнет… вроде его зовут Оливер?

Лили кивнула.

— Он кажется очень серьезным, — продолжила Белль. — Совсем не таким, как Брэд. Брэд... он как солнце. Я никогда не встречала никого, кто бы так горел жизнью, так верил в меня. — Она говорила тихо, но с такой искренней верой, что это звучало как признание. — Иногда мне кажется, что я до сих пор не проснулась. Что все это сон.

— Вы... счастливы? — не удержалась Лили.

Белль посмотрела на нее, и в ее больших глазах не было ни капли сомнения.

— Вся моя жизнь — это дисциплина, боль и стены репетиционного зала. А он... он подарил мне весь мир.

В помещении повисла тишина. Лили смотрела на деревья за окном, солнце уже клонилось к закату, окрашивая верхушки сосен в медный цвет. Оливер ничего не говорил про девушку Брэда, но зная его, скорее всего, он и не интересовался. На этих мыслях Лили встала с пуфика.

— Спасибо за беседу, — улыбнулась она. — Пожалуй, это был самый приятный разговор за сегодня.

— Всегда, пожалуйста, — словно крылом махнула Белль, — а сейчас простите, мне надо вернуться к делам.

— Конечно, — улыбнулась Лили, но Белль не увидела этой улыбки — она вновь надела наушники и закрыла глаза.

Лили вышла в коридор. Оливер нашелся на нижней террасе. Он сидел на одном из низких диванов из ротанга и смотрел в сторону океана. В руке у него болтался бокал с остатками шампанского. Небо потемнело от вновь нахлынувших туч и приближающегося вечера, никакого красивого заката сегодня не было.

— А говорил, что здесь всегда светит солнце, — мягко улыбнулась Лили, подходя и опускаясь на диван рядом с ним.

Он вздрогнул, словно вернулся из далеких мыслей и медленно перевел на нее взгляд.

— Отвратительный вечер, — хрипло произнес он и одним движением опрокинул остатки шампанского в горло.

Лили поморщилась, вспомнив вкус этого хваленого напитка — она еще в самом начале попробовала это дорогое шампанское, которое оказалось каким-то не таким. За целый вечер она и бокала не смогла осилить, закуски к нему были не лучше — одни морепродукты, сырая рыба, а вид щупалец несчастного осьминога в маленьких креманках и вовсе вызвал тошноту.

— Какой это по счету? — спросила она, осторожно протянула руку и забрала у него хрустальный бокал.

— Не знаю, — пожал он плечами, снова глядя на океан. — Надеялся, что будет проще…

Лили положила ладонь ему на спину.

— Ты сейчас говоришь о вечеринке? — спросила она. — Или о нашей поездке в Сан-Франциско?

Он, собираясь что-то ответить, но в этот момент, пробиваясь сквозь шум вечеринки, донесся протяжной звук — завывание сирен.

Оливер замер на полуслове. Лили тоже тут же выпрямилась, ее взгляд встретился с его. Они оба знали — ничего хорошего этот звук не означал.

— Похоже, к нам, — произнес Оливер, вставая с дивана. — И это не машины скорой помощи.

— Думаешь? — спросила Лили и ещё больше насторожилась. Звук становился все ближе.

Оливер ничего не ответил, вместо этого он внимательно смотрел на дом, как будто пытался увидеть его насквозь.

— Определенно к нам, — произнес он, нахмурился, а затем скорым шагом направился к лестнице. — И я сомневаюсь, что столько машин послали из-за громкой музыки.

Лили попыталась пойти за ним, но каблуки предательски скользили по гладким ступеням.

— Чертовы босоножки! — выругалась она, но скидывать их уже не было времени.

Лили вернулась в гостиную. Музыка уже стихла, все переглядывались, без сомнения, тоже услышав звук сирен.

— Что происходит? — Со всех сторон слышались взволнованные голоса гостей.

— Кто вызвал копов?

— Это какая-то шутка?

Несколько гостей у барной стойки обернулись, кто-то нервно рассмеялся:

— Наверное, это Брэд что-то придумал! А ну, говори, неужели, очередное представление?

Но Брэд, стоявший у панорамного окна, не смеялся. Лили увидела, как он замер, бокал в его руке застыл на полпути ко рту. Его ослепительная улыбка исчезла, сменившись растерянностью.

И в это мгновение вой сирен обрушился на дом уже со всей силой.

По огромной гостиной прокатилась волна движения. Гости потянулись к выходу, к окнам. Том Притцкер, багровея, пробивался сквозь толпу, его голос гремел, пытаясь навести порядок:

— Спокойно! Ничего страшного! Это, наверное…

Но его слова заглушили ревом двигателей.

К подъездной дороге подъехало три, четыре патрульных автомобилей. Двери распахнулись. И в сизом свете фар и проблесковых маячков стали вырисовываться фигуры в форме. А затем послышались отрывистые и резкие команды:

— Всем оставаться на месте! Полиция Сан-Франциско!

Оливер шагнул вперёд, непроизвольным движением слегка отодвинув Лили за себя. Она обеспокоенно на него посмотрела. Вся его прежняя усталость, вся тоска испарились, на место них пришло холодная сосредоточенность.

В этот момент дверь одной из машин открылась, и оттуда, кряхтя, вылез знакомый коренастый мужчина с усами — лейтенант Гарсиа. Его уставшие, запавшие глаза медленно обвели толпу, игнорируя Тома, который, размахивая руками, пытался преградить ему путь.

— Эй! Вы не имеете права! — возмущался Том. — Это частная территория!

Гарсиа медленно обвел взглядом всех присутствующих, задержался на мгновение на Оливере — и Лили показалось, что в его взгляде мелькнуло что-то вроде мрачного удовлетворения. Затем он тяжело перевел дух, поправил ремень на животе и произнес хриплым, нетерпящим возражений голосом, который вмиг перекрыл весь шум:

— Роберт Стоун. Где он?

Наступила тишина. Все взгляды, как по команде, устремились вглубь дома, где в холле стоял побледневший отец Оливера.

Гарсиа кивнул своим людям.

— Арестовать. По подозрению в убийстве.

Лили застыла, ощутив, как в лицо ударил ледяной ветер — хотя на улице было тепло. Она инстинктивно, почти вслепую, потянулась рукой и нащупала ладонь Оливера. Он не смотрел на неё. Его взгляд был прикован к отцу, в чьих глазах, наконец, вспыхнуло нечто, похожее на ужас.

— Роб… — прозвучал хриплый голос Мэгги, и полицейские, под молчаливые взгляды гостей двинулись в сторону Роберта.