Детектив без жмурика

Глава 1 "Терем"

«ТЕРЕМ»

Черт бы побрал эту зиму! Живем - как за полярным кругом. Полгода ходишь упакованной, как водолаз, - тяжеленное пальто с меховым капюшоном, толстенные сапоги, похожие на верблюжьи конечности, вязаные варежки... То ли дело в Европе - легкие курточки, модные полусапожки, про шапки никто и не вспоминает. Да… Европа… Чего зря душу рвать? Раз уж живешь в России, такнечего по сторонам глядеть. Смотри под ноги: или поскользнешься, или в люк открытый грохнешься, или в дерьмо вляпаешься.

Вика осторожно пробиралась по скользким тротуарам, привычно улетая в мыслях за тысячи километров от действительности. Ее мозги постоянно кипят, рождая песчаные бури мыслей и миражи образов. Это мешает в повседневной жизни, но помогает сохранять хоть чуточку оптимизма в замызганной и бешеной жизни. Ее «улеты» являются постоянным объектом насмешек родных и знакомых. Двенадцатилетняя дочка Юля, чтобы вернуть мамку в реальность, обычно оглушительно хлопает около ее ушей в ладоши и машет руками перед широко открытыми глазами задумавшейся родительницы. И возврат в действительность наступает далеко не сразу. Но Юля, во-первых, рассудительна не по годам, а во-вторых, обладает ангельским терпеньем. Да и просто любит свою умную, но немного безалаберную и излишне доверчивую маму. Вика тоже души не чает в своем чаде. Живут они вдвоем без мужеского участия, которое кончилось, когда дочке исполнилось всего полгода. А теперь она уже ого-го – мамочку переросла. Правда, чего греха таить, мамочка росточком не вышла – еле-еле до полутора метров дотянулась. А к тому же, худоба, рюмочная миниатюрность в сочетании с золушкиной ножкой… Ну прямо дюймовочка. А вот дочка в папу сбежавшего пошла – кость широкая, стать плотная, крепкая, но по-спортивному гибкая. Та еще акселератка.

Привычно пробежавшись по страницам собственной биографии, Вика, наконец, обратилась мыслями к работе. Да и пора уже – вон родимый офис фирмы «Терем». Старинное название агентства по торговле недвижимостью нравится Вике, обожающей все нестандартное. Серость и прямолинейность раздражают ее, вызывают спазмы в желудке и злость. Вот такой серостью всегданесет от руководителя агентства Свинкина Фиделя Филипповича. Как только такие люди выбиваются в начальники? Да есть пути… Рассказывали Вике сведущие люди секрет взлета Фиделя.

Бывший военный заинтересовал руководителя холдинга «Олимп» своей самоуверенностью, деловой суетой, умением шустро организовать шашлыки и устроить сногсшибательную рыбалку с девочками. В одну из пьянок, замаскированную под рыбалку, Свинкинсумел доказать свою нужность важному боссу, охочему до развлечений, и тот приблизил его, а потом в знак благодарности за определенные услуги предложил пост директора агентства. Во все века у сильных мира сего выше ума и способностей ценились угодничество и лесть.

Вика не умеет подхалимничать, поэтому в фаворе у теперешнего начальства не числится. Руководителем риелторского отдела ее назначили до прихода Свинкина, который командует агентством всего два года. Предыдущий начальник был мужиком толковым, и лидерские качества и организаторские способности Вики отметил сразу. Как только появилась возможность, он поставил ее на эту небольшую, но ответственную руководящую должность. К сожалению, его вскоре забрали наверх вболее мощную фирму холдинга, к которому принадлежит их агентство. С новым начальником Вика старается особо не конфликтовать, но дается это сбольшим трудом.

Свинкин – дылда худощавого телосложения, с широким оскалом мощных челюстей и плоским, словно фанерным, носом. За годы армейской жизни намаявшись в рамках уставного прокрустова ложа, он «на гражданке»позволяет своей душе праздники. В его одежде прослеживается дух бунтарства: то щегольской пиджачок с бесчисленными карманчиками и без отворотов, напоминающий сталинский китель; то красный галстук с синей рубашкой; то джемпер с Эйфелевой башней, а то и - в жаркий день - бриджи с яркой «гавайской» рубашкой навыпуск. К прическе тоже особое отношение – с жиденькой челочкой Свинкин сделать ничего не смог, зато на затылке длинные волосы завиты легкомысленными кудряшками, что делает начальника похожим на молодящегося гея.

Жена его, прозывавшаяся когда-то Ленкой Хреновой, теперь именуется Элеонорой Васильевной. Ширококостная и мясная, она на фоне тщедушного супруга кажется кабанихой, вставшей на задние лапы. По натуре властная и наглая, она бесцеремонно командует не только мужем, но и «своим» агентством.

К ней у Вики особая нелюбовь. Гуманитарное образование и интеллигентское воспитание так вылепили душу, что чужая агрессия, бескультурье и хамство вызывают у Вики не только моральные переживания, но и физические недомогания – при встрече с такими (увы, довольно частыми) явлениями Вика настолько звереет, что пронзительной болью схватывает желудок и отказываются работать легкие. Огромных усилий ей стоит взять себя в руки, погасить боль, восстановить дыхание и ответить достойно в любой самой критической ситуации. Воля и ум в такие моменты работают на пределе. К сожалению, таких случаев, благодаря стараниям начальника и его нахрапистой супруги, много. Вика даже начала подумывать об уходе из агентства. Только вот куда? Кому нужен сейчас филолог? В чести финансисты, юристы, торгаши. Счастливый случай помог ей сменить нищенскую зарплату учителя на вполне приличный заработок в «Тереме». Можно и дочку поднять на ноги, и себя не запускать. Так что приходится терпеть. Да и коллектив у нее пусть небольшой, но в основном дружный и приятный. В подчинениитри молодые женщины, которым нет еще по двадцати пяти. Вике уже за тридцать, поэтому к своим девчонкам она относится покровительственно, как умудренный опытом старший товарищ. Подруги ее - веселые и живые, они скрашивают одинокое существование Вики.

- Здравствуйте, девочки! – бодро прокричала Вика, входя в кабинет, где располагался ее отдел.

- Привет начальнице, - откликнулась первой Галка, черноволосая и черноглазая толстушка.

- Привет, - словно птаха крылышками, помахала пальчиками Лариса, длинноногая и длинноволосая блондинка.

- Здравствуй, Вика, - с улыбкой отозвалась Марина, хрупкая, миловидная шатенка.

Девчонки занимались привычными делами: кто терзал щеткой бигудевые кудряшки, кто обновлял боевую раскраску, кто доводил до совершенства и без того безукоризненный наряд. Увидев начальницу, все быстренько уткнулись в персональные компьютеры - Вика держала отдел в строгости.

Кабинет у девчонок уютный, светлый. По стенам развешаны картины с изображением цветов. Это Викино хобби. Чтобы не впасть в депрессию от жизненных передряг, она занялась живописью. Чем сложнее закручивались жизненные ситуации, тем нежнее и ярче получались на ее картинах цветы. Темпера, кисти и картон помогали ей выходить победителем из самых, казалось бы, безнадежных ситуаций. Отступали обиды и разочарования, горькие слезы отчаяния высыхали, дрожащая рука становилась твердой и уверенной.

Интерьеру Вика уделяет достаточное внимание, справедливо полагая: если судьбе так угодно, что основную часть активной жизни приходится проводить на работе, то окружать тебя должны красота и уют. Поэтому мебель подобрана стильно, цвет обоев - в полном соответствии с рекомендациями специалистов-психологов, уверяющих, что поведение человека находится в прямой зависимости от окружающих красок. Вика много читает, и все новое пытается внедрить в жизнь. С одной стороны хорошо. А с другой … Дело в том, что Вика, когда начинает читать, настолько уходит в виртуальный мир слов и образов, что забывает обо всем вокруг. Поэтому из-за книги, читаемой в автобусе, она может уехать к черту на кулички и потом полтора часа добираться до дому. У какого-нибудь объявления намертво застрять, пока не прочитает все, включая адрес типографии, изготовившей нудную и косноязычную листовку. Даже рабочие документы так захватывают ее своей логикой и вдруг оживающей зазеркальной жизнью, прячущейся за сухой канцелярщиной слов, что подчиненным иногда большого труда стоит вывести ее из этого транса и вернуть в реальный мир.

Вот и сейчас Вика сходу залезла в джунгли договора о тройном обмене жилья, переживая за каждую семью, участвующую в сделке и надеющуюся получить, благодаря ей, свою толику счастья.

Девчонки из отдела, конечно же, пользуются этой Викиной слабостью. Заметив, что начальница, как всегда, ушла в полет, они отвлеклись от скучных дел и, не скрываясь, занялись обычным трепом.

- Ой, девочки, посмотрите, какое шикарное платье у Мадонны! – воскликнула Марина, гуляющая по дорожкам Интернета.

Галя и Лариса охотно причалили к Маринкиному столу.

- Брось пургу гнать! – остудила ее восторг прямолинейная и грубоватая Галя. - Полный отстой, а не платье. Ты, подруга, отстала от жизни. Сейчас такие шмотки не в теме. Правильно я говорю, Ларка?

- Факт! – подтвердила Лариса. – Кстати, и Мадонна уже не в теме.

Марина обиделась на подруг.

- Да вам все плохие. Ни о ком доброго слова не скажете.

- Во, блин! А чего это я про всякий отстой хорошо буду базарить? – удивилась толстушка. - Тоже мне – звезда нашлась. Дешевая зажигалка она - твоя Мадонна. И не скрывает этого. Вон хоть у начальницы нашей спроси. Вика, как тебе Мадонна, катит, нет?

Лариса дернула подругу за кофточку – не нарывайся!

Как ни странно, но Вика услышала обращенную к ней фразу – в этот момент она как раз вынырнула из омута размышлений, чтобы проверить по словарю написание одного русифицированного иностранного слова, каковые и кстати, и некстати заполонили официальную речь.

- Галка, ты изъясняешься на таком ужасном языке, что я с трудом разбираю, о чем речь. Насколько я поняла, сейчас разговор идет не о матери Христа, а о скандально известной певице, которая прославилась своими сексуальными похождениями. Для меня уже оскорблением является то, что она назвалась святым для многих людей именем. Убить мало тех, кто занимается ее имиджем.

- Чем занимаются?

- Она хотела сказать, раскручивают, – пояснила Лариса.

- Блин! Ну и базар, у тебя, Викочка. Может, хватит понты гонять? Скажи по-русски, катит тебе Мадонна или нет? – раздраженно спросила Галка.

- Если в смысле нравиться, то, конечно, нет, – ответила Вика. - Общество должно оберегать нравственность. Иначе оно обречено на деградацию.

- Ой-ой, не грузи меня! – прогнусила противным голосом толстушка. - Ну кто же в наше время так базарит? Ладно… закроем тему.

- Вот именно, тема разговора не имеет отношения к работе. Наше дело заниматься продажей и обменом жилья. Так что давайте по рабочим местам. Свинкин узнает, что вы в интернете наряды разглядываете, премии всех лишит.

Услышав фамилию директора фирмы, девчонки поморщились и разошлись по рабочим местам.

- Мы надеемся, ты нас выдавать не собираешься? – после тягостной паузы спросила Лариса - Ведь этот Кащей, если прицепится, с потрохами съест.

- Нехорошо о директоре за глаза гадости говорить, - назидательно произнесла Вика.

- Ха! Ну, ты даешь! – всплеснула руками Галка. - Нам чо, ему в глаза сказать, что он баклан, кирюха и лось?

Вика, сама себя ненавидя за менторский тон, тем не менее, продолжила в том же духе:

- Я догадываюсь, что все эти эпитеты означают что-нибудь нехорошее. Если Свинкин узнает, что ты его так именуешь, он тебя уволит.

- Но ты же не сдашь меня этому козлу?

- Я не стукачка, поэтому меня можешь не бояться. За время нашей совместной работы ты могла в этом убедиться.

- Ну вот… Лариска с Маринкой тоже будут молчать, как жмурики, так что здесь про этого дятла можно базарить без напряга.

Лариса примирительно сказала:

- Вик, ну будь ты попроще. Директор наш – вор и гад. Ну и скажи об этом открыто.

- А может, именно таким и надо быть, как Свинкин? Время сейчас такое… - тихонько пробормотала Марина.

Вика возмутилась:

- Какое время?! Чем оно плохое? Поймите, девочки, во все времена были воры, подлецы, жулики, бандиты и пройдохи. Слушайте свой родной язык. Он обмануть не даст. Для плохих людей и слова подобающие в русском языке имеются. Если уж люди сказали – подлец и прощелыга, как ни крутись, а порядочным не прикинешься. Кстати мир всегда держался на порядочных людях. Если бы все были сволочами и бандитами, человечество давно бы уничтожило само себя. Мы живем многие тысячелетия только благодаря добрым, умным, честным и порядочным людям.

- Вот видишь, ты же сама ненавидишь таких, как Свинкин, а защищаешь его, - сказала Лариса.

- Да не его я защищаю! Вас! Причем от вас же самих. Не уподобляйтесь Свинкиным, будьте выше, чище, благороднее. Ладно, все! Урок воспитания окончен.

Все уткнулись в мониторы. Вика имеет дурацкую привычку покопаться в собственной душе и пострадать на тему: «А то ли я сказала?» Конечно, как всегда получается, что не то. Свинкина она ненавидит, а девчонок обожает. А получилось так, что в разговоре она оказалась на стороне противника. Да к тому же эти назидания… Учитель, крепко засевший в Викиных печенках, неистребим. Так и прет из нее желание поучить других праведной жизни. Ну что тут поделаешь? «Извиниться – не извиниться?», - вот в чем вопрос.

Зазвонил телефон у Галки. Та взяла трубку:

- Алло! Агентство недвижимости «Терем» слушает. Да, продаем. Какая вас интересует? Трехкомнатная? Где? В элитных домах? Круто! Ноу проблем. Цена? Это вам надо с директором побазарить. Да черт его знает! Шляется где-то!

Вика погрозила пальцем:

- Галка!

Та отмахнулась и продолжила тягучим, выпендрежным голосом:

- Ну приха-а-дите завтра. Ждем, ка-а-нечно… Молодой человек, а может, и сегодня где-нибудь потусуемся? У вас, я вижу, с капустой нормалек. Я страсть как богатых мужчин ценю. Да-а. А как же?! Я красивая. И прикольная! Меня Галей зовут. А вас? Герман? Отпад! Да, я вам назначаю свиданье. А вы испугались? Я же не стрелку вам забила. Нет, не испугались? Тогда замётано. Во сколько? В семь часов? Сойдет. В кафе «Колизей»? Круто! Я приду! Оттопыримся по полной. А как я вас узнаю? Три розы? Клево! Пока!

Бросив трубку, Галка сделала энергичный жест рукой, словно дернула ручку стоп-крана:

- Йес! Ну чо, герлы, круто я кадра охмурила? Он поплыл сразу. Ах, Галочка, Галочка… Я мечтаю с вами встретиться… Да я для вас что хочешь сделаю… Знаю, что ты хочешь со мной сделать. Я бы и сама не прочь…

Вика оборвала ее:

- Галка, ну как тебе не стыдно! Ты же замужем!

- Вика, не надо меня плющить! Ты думаешь, я к этому гоблину на свиданку поскачу? Ща-а-ас! Мой Вован, если узнает, враз башку оторвет. Он у меня - как этот… Ромео.

Вика поправила:

- Отелло.

- Да мне по барабану.

- А зачем же свиданье-то назначала?

- А прикольно! Этот лох припрется на свиданку с цветами, а там - облом. Пусть сопли поморозит, буржуй недорезанный! Думает, если бабла много, то любая к нему в постель прыгнет? А вот фигушки! Пусть язву от злости заработает. Кобзек!

- Гобсек.

- Чо?

- Это я так, для себя уточняю. А почему ты решила, что он из буржуев?

- Трехкомнатная хата в элитном домике сколько стоит? Вот ты столько бабок найдешь?

- Нет.

- И я тоже нет. И у Людки с Маринкой никогда столько бабла не будет. Значит, этот олень – буржуй! И я его ненавижу. Кстати, а ты не хочешь к нему на свиданку сбегать?

- Я?!

- А чо? Ты у нас единственная, кто не замужем. Годков тебе уже ого-го! Тридцатник отметила. Мужик тебе позарез нужен. А этот кент, видать, до баб охоч. Да и не хмырь какой-нибудь. Обходительный такой, вежливый. Так что брось понты разводить, упакуйся в клевый прикид, педали на каблучках напяль и – вперед! В семь вечера у кафе «Колизей» тебя ждет с тремя алыми розами этот… как его… бог-то красивый.

- Аполлон?

- Он самый! Полуведерный!

- Бельведерский.

- Ну, я же так и говорю. А если он маленький, пузатый, кривоногий и с бородавками, то повернешься и уйдешь. Ну, чего ты теряешь?

- Вика! Это твой шанс! – вступила в разговор Лариса. - Мужик, по всему видать, богатый. Охмури его, и будешь жить, как у Христа за пазухой.

Марина радостно замахала руками, поддерживая подруг:

- Точно! Наконец-то ты свое счастье найдешь!

Вика отмахнулась:

- Да вы что, девчонки? Меня никто на свиданье не приглашал.

Марина, загоревшаяся идеей Викиного счастья, продолжила:

- Викочка, девочки правильно советуют – такого случая может больше и не быть. Упустишь – потом жалеть будешь. Вот у меня мама говорит, что девки - товар скоропортящийся. И правильно! Ведь еще лет десять и всё – на полку со старыми вещами. Никто и не взглянет. Решайся, или сейчас, или никогда. Ты же у нас красавица, умница, да этот клиент в тебя с первого взгляда влюбится!

Лариса азартно крикнула:

- Вот именно! Как клещ, вцепится, не оторвешь. Не успеешь оглянуться, как в ЗАГСе окажешься.

Клеща Лариса изобразила так энергично, что казалось, это именно ей в руки попало что-то очень необходимое, без чего и минуты прожить нельзя.

Вика засмеялась:

- Да ну вас! Уже и замуж отдали… Нет ведь еще ничего.

- Будет! – словно депутат на митинге, махнула кулаком Лариса. - Ты только пообещай, что на свиданье вместо Галки сходишь.

- Да ну вас…

- Стрёмно слушать тебя, подруга! – пробасила Галка. - Если не хочешь замуж, сходи к нему как к клиенту. Ты все время говоришь – используйте любую возможность для получения заказа. Вот и используй! Покажи пример. Не мне же идти! Ты моего Вована знаешь.

- Бред…

Конечно же, это бред. Но именно поэтому идея сходить к незнакомому клиенту на свиданье понравилась Вике. Она по натуре все-таки авантюристка. Еще в студенчестве ей было нет ничто в середине сессии сесть в поезд и махнуть в Москву, чтобы в одиночестве побродить по Третьяковке. Или на первом курсе выйти замуж за парня, с которым знакома была ровно три дня, – обаял, сволочь, стихами собственного сочинения. А в жизни оказался никчемным нытиком и лентяем.Сейчас, к примеру, Вика переписывается по Интернету с немцем. И он зовете ее замуж. У него свой дом с бассейном и оранжереей. Он владелец фирмы по строительству мостов. Райскую жизнь обещает.Жених чуть-чуть кумекает по-русски. Невеста – совсем малость (в рамках школьной программы) - по-немецки. Так что языкового барьера быть не должно. Но Вика немцев не любит: гены сказываются - ее прадед в войне с фашистами руку и здоровье потерял. Чем за этого фрица идти, лучше уж к своему соотечественнику на свиданье сходить.

- Ладно, - согласилась Вика, - придется мне, Галка, тебя спасать от твоего Отелло. Схожу. Но только как к клиенту!

Галка опять изобразила стоп-кран:

- Йес! Но смотри, тебя зовут не Вика, а Галя. Поняла?

Вика беспомощно развела руками:

- Час от часу не легче!

Но на попятную идти поздно. Рубикон перейден.

Галка, закрепляя победу, добавила:

- И еще – базар свой, как у ботаников, забудь. Говори на нормальном языке.

- Нормальный – это как у тебя? Правильно я поняла? – поинтересовалась Вика.

- Точно.

- А это обязательно?

- Конечно! Я же с ним уже базарила. Он тебя сразу расколет. Опозоришься!

Вика махнула рукой:

- Я не сумею.

- Не гунди! – успокоила ее настырная подруга. - Я тебя научу. Да, и не забудь, что твой мужик – с тремя розами! Не перепутай. Зовут его Германом!

- Уж полночь близится…

- Какая полночь, ты чо, обалдела? Только что пообедали…

- Это я Пушкина вспомнила…

- Так его же, вроде, по-другому звали.

- Вика имела ввиду произведение Александра Сергеевича Пушкина «Пиковая дама», - пояснила Марина.

- Ну так бы сразу и сказали, а то полночь какая-то… А этот Герман там ничего мужик-то был?

- Он в карты играл, - сказала Вика.

- Выигрывал хоть? – поинтересовалась Галка.

- Не всегда. Скорее наоборот.

- Нам таких не надо. Если этот Герман тоже лох, разворачивай оглобли и уходи.

- Слушаюсь, товарищ командир! – насмешливо ответила Вика.

Рабочий день полетел кувырком.

Глава 2 Букет

БУКЕТ

В самый разгар обсуждения предстоящего свидания в кабинет к риелторам зашел розовощекий и приятно упитанный, словно поросеночек, молодой человек с букетом из пяти алых роз.

- Здравствуйте, девочки! – произнес он громко, как говорят в компании знакомых людей.

Подруги прервали разговор и молча уставились на вошедшего. Поросеночек ослепительно улыбнулсяи, подойдя к Марине, вручил ей букет.

- Мариночка, поздравляю тебя с годовщиной нашей свадьбы!

Марина залилась краской счастья, глаза наполнились бриллиантами слез:

- Сереженька! Да как же… Ты… Ты не забыл?! А я думала…

Муж Марины, очень гордый своим поступком, состроил нарочито обиженную физиономию:

- Да я разве могу такое забыть? Ты плохо обо мне думаешь.

Марина бросилась на шею к мужу, украшая его лицо алыми шрамами помады.

- Сергунька! Ты золото! Ты не забыл!!! Я тебя обожаю!

Затилинькал телефонный звонок. Никто не отреагировал. Позы и лица застывших фигур участников спектакля, утроенного Сергеем, выражали восхищение, растроганность и немножко зависть. Перед лицом чужого счастья к радости всегда примешивается капелька горечи оттого, что это происходит не с тобой.

Сергей, наконец, вырвался из объятий обалдевшей супруги. Смущенно хмыкнув и осторожно поглядев на остальных женщин, он чмокнул жену в щечку и сказал:

- Ну ладно, Марин, я побегу, мне на работу надо, а то начальник хватится – не отмажешься. Вечером не задерживайся, устроим романтический ужин при свечах.

Марина, застеснявшись своего бурного изъявления чувств, прошептала:

- Пока! До вечера!

Сергей потопал к выходу, и Вика наконец-то взяла охрипший от звонков телефон:

- Агентство по продаже недвижимости «Терем» слушает вас… Да… Да… Приходите… Мы всегда рады видеть вас. Да, сейчас посмотрю.

Та-ак… Где у нее договоры по новой девятиэтажке? Порывшись в столе, Вика извлекла нужную папку и начала объяснять клиенту тонкости в оформлении необходимых документов.

Марина, проводив мужа и сбегав за водой, поставила букет в вазу и любовно расправила лепестки сочных нежных роз.

Подруги, отойдя от потрясения после киношной сцены с поздравлением, перешли к обсуждению события.

- Ну, Маринка, ты и счастливая, - искренне сказала Лариса, - четыре года замужем – и такая любовь!

- И розы клевые, - поддержала Галка, - И, наверное, дорогущие. Мне Вован ни в жись не подарит. Он лучше на эти бабки какую-нибудь железяку для машины купит.

- А мой удочку или блесны, - посетовала Лариса.

Горечь, как нож в масло, вошла в сердца подруг. Высказав затаенную боль, они повяли и потускнели. Бесцельно стуча по клавишам компьютеров, женщины какое-то время сидели молча.

Марина, чувствуя за собой непонятную вину, утешительно сказала:

- Да ладно вам, девочки, наговаривать на себя. У вас мужья тоже что надо. И заботливые, и непьющие… И любят вас.

- Ага… Любят… - откликнулась Лариса.

И было непонятно – соглашается она или отрицает.

- А вообще мне кажется это подозрительным, - задумчиво произнесла Галка.

- Что именно? – спросила Лариса.

- Ну, розы эти…

- Почему?

- За такими понтами что-то прячется.

- Ты думаешь?

- Наблудил, поди, муженек, вот и выпендривается.

Лариса оживилась:

- Точно! Просто так цветы на работу мужья не приносят.

Марина недоуменно посмотрела на подруг.

- Да вы чего, девчонки? Он же любит меня.

Галка пренебрежительно отмахнулась:

- Не надо мозги парить, подруга. Наверняка он телку какую-нибудь окучил, а теперь бабушку лохматит – мол, люблю и все такое…

- Мой тоже, как нашкодит, потом подлизывается, - поддакнула Лариса.

Галка уже увереннее повела свою линию:

- Точно Сергунька западляку какую-нибудь учинил. Ты его, Марин, потряси покрепче – он сразу расколется. Тогда можно будет не только на цветы развести, но и на колечко с бриллиантом. Или на шубку норковую.

Марина чуть не заплакала, от недавней радости - в сердцени следа.

- Девчонки, зачем вы так? У меня праздник, а вы…

- Да мы же тебе добра желаем, - задушевно сказала Лариса. - Все мужики – коты мартовские! Всегда налево глаза косят. Мужчина всегда хочет женщину!

- А женщина хочет всё! – добавила Галка.

Марина, всхлипывая, поинтересовалась у Ларисы:

- И твой Димка тоже на чужих женщин заглядывается?

- А то! За ним только и гляди. Поэтому я его во где держу! – Лариса тряхнула крепким кулачком. - Я за ним все время проверяю: и по карманам шарю, и рубашки нюхаю, и эсэмэски на мобиле втихаря читаю.

- Как же так можно жить-то, если близкому человеку не доверять?

- Это такой, как ты, дурехой нельзя жить. Развесила уши – лю-ю-бит… лю-ю-бит... Надо быть бдительной, как… как… как пограничник.

- А как же ты сейчас своего Димочку контролируешь, если онуже две недели в командировке в Тольятти живет?

- А я звоню каждый вечер и заслушиваю отчет.

- А если наврет?

- Я его, кота, сразу прочухиваю, когда он вилять начинает. У меня на это чутье. Нет, если ты контролировать своего Сергуньку не будешь, он быстро скурвится.

Опять вклинилась Галка:

- Вот именно! Эти мужики без контроля борзеют, чо хотят, то и творят.

Лариса ненатурально заботливым голосом дала совет:

-Ты, Мариночка, со своим построже будь, а то избаловала – цветы на работу…

Вика, наконец, закончила затянувшийся телефонный разговор:

- Нет, договор пока не готов. Позвоните через неделю. – Положив трубку, она обратилась к подругам: - Девочки, вы чего на Маринку набросились? У нее радость – муж цветы принес, а вы гадости говорите.

- Во, блин, ничего не слышит которая, - пробормотала под нос Галка.

Лариса удивленно ответила Вике:

- Да и не гадости мы вовсе говорили, мы же хотим, как лучше.

- Лучше будет, если вы замолчите или порадуетесь вместе с ней ее счастью.

Галка тоже разыграла удивление:

- Ты чо, Вик, пену пускаешь? Думаешь, мы Маринке западляку строим?

Вика начала злиться:

- Я не знаю, что такое западляка, но то, что вы подругу ни за что обидели, это скверно. И сделали это из зависти. А зависть, как известно – смертный грех!

- То есть, была бы твоя воля – убила бы? – уточнила Галка.

- Девчонки, так нельзя к людям относиться.

- Вик, извини, - сказала Лариса, - ты хоть и начальник отдела, но я тебе по-дружески скажу – это так, как ты, к жизни нельзя относиться. Все у тебя хорошие, всех ты любишь и уважаешь, всем веришь.

- Да, люблю, верю и уважаю!

- Вот тебя все и обманывают. Муж тебя бросил с грудным ребеночком, кайфует теперь с твоей лучшей подругой. Долги тебе никто не возвращает, директор зарплату не повышает, хотя давно обещал. И все остальное так же. Мазохистка ты какая-то. Надо позлее к людям относится.

- И к тебе тоже?

- А чем я лучше? Ты же начальница – прикрикнула бы на меня, премии лишила, я бы и молчала в тряпочку. В наше время…

- Опять вы про время! Да нет в нем ничего особенного. Порядочность, доброта, уважение, честь – это непреходящие ценности. Благодаря им, живетдуша народа!

- Эх, куда тебя занесло! – усмехнулась Галка. - Полный отстой!

Глава 3 Свинкин

СВИНКИН

Неизвестно чем бы кончился ссора, если бы не явление директора. Свинкин важно вступил в кабинет риелторов. Одет он был как пугало – длинное пальто с огромным меховым воротником, ковбойские сапоги с загнутыми носами и жокейская шапочка с длиннющим козырьком. Директор «Терема», зайдя в комнату, мгновенно оценил обстановку и ехидно сказал:

-Та-а-ак! Опять лясы точим! Снова никто не работает. Вика, почему у тебя сотрудницы бездельничают?

- Фидель Филиппович, мы работаем, - напряженно ровным голосом ответила Вика, в одно мгновение сгруппировавшись и натянув маску официальности.

- Угу! – как филин гукнул Свинкин. - Я вижу! Обстановочка оч-чень рабочая! Это вот что за цветы? – директор ткнул пальцем в букет роз. - Взятки с клиентов берете, а потом им цену на квартиры занижаете?

- Это Марине муж подарил к годовщине свадьбы.

- Блин! Значит, у нас сегодня тут свадьба! Что ж, разрешите, я буду тамадой. Куда вино спрятали, под стол? Давайте, давайте, вынайте, я тоже с вами хлобыстну стаканчик.

- Фидель Филиппович, перестаньте ёрничать…

Зря она это сказала. Директор дико не любит незнакомых слов. Он и знакомые-то перевирает, что не сразу и поймешь. Ремень у него – ремень. Вместо звонят – звонют. Вместо каждый – кажный…

Викино замечание Свинкина зацепило до нутра. Тот озверел.

- Что-о!? Ты еще выражаться? Блин! Я вам покажу кузькину мать! Это вот что, такое? – Свинкин указал на Викины рисунки, висящие по стенам.

- Мои рисунки.

- А какое они имеют отношение к агентству по продаже и обмену недвижимости? Ты копроментируешь нашу фирму! Здесь, должны висеть фасады, флигели и фокстерьеры!

Вика тоже закусила удила:

- Вы хотели сказать, компрометировать и интерьеры?

- Я знаю, что говорю! Чтоб завтра же нашли фотографии модной сантехники и повесили тут! А это гульбарий снять!

Тут не выдержала Лариса:

- И икебану тоже.

- Что-о!? Да я тебя! Да я… Если кажная козявка мне такое…

Вика попыталась увести удар от подруги:

- Фидель Филиппович, Лара не хотела сказать ничего плохого. Так называется искусство составлять букеты.

- Блин! Ты меня за лоха держишь? Я, по-твоему, искусство от матерщины отличить не могу? Да я, может, в детстве сам открытки собирал! Знаешь, как красиво было?! Так что не надо мне мозги пудрить! Работайте! А этой вашей …баны, - он опять ткнул пальцем в рисунки, - чтоб завтра же не было! Тоже мнеГюго нашлась.

Рыча, как рассерженный зверь, Свинкин скрылся в своем кабинете.

- Интересно, кого он имел в виду – Гогена или Ван Гога? – вслед ему сказала Вика, дыша часто и глубоко, словно вынырнувший из глубины пловец, обалдевший от недостатка воздуха.

Вот так всегда – битву проведешь достойно, а потом начинаешь задыхаться.

Неудобно расположен кабинет у риелторов. Это - проходная комната, через которую ведет путь в апартаменты директора. Все время приходится быть начеку, как на переднем рубеже обороны.

Галка плюнула вслед директору:

- Тьфу! Отморозок! Чтоб ты ласты склеил!

Вика одернула ее:

- Галка! Разве можно так о живом человеке?!

Лариса хмыкнула:

- Так то – о человеке…

Галка засмеялась:

- Ха! Глянь, Вика мой базар без перевода поняла. А еще прикидывается…

Лариса сказала:

- Вик, не защищай этого гада. Он нам завтра вместо твоих цветов унитазы повесит.

- Да не защищаю я. Просто надо быть выше таких людей. И не уподобляться.

- Ох, как я его ненавижу! – сквозь зубы процедила Галка.

- Зря ты так, - сказала Вика.

- А что я его любить должна? Это попы говорят – возлюбите бли-и-ижнего! А как я его возлюбить могу, если готова убить?

- Галка, пойми, ненависть разрушает человека. Причем предмет ненависти никак не ощущает на себе той энергии, которую ты расходуешь. И поэтому он прекрасно себя чувствует, успешно строит свою жизнь, радуется и веселится. А от этого твоя ненависть горит еще сильнее. И этот огонь пожирает твой разум и твои чувства. Твои мозги заняты вариантами мести, и сердце всегда наполнено горечью. И душа начинает разрушаться. Ухудшается сон, портится характер, всплывают десятки болезней. Мир катится в пропасть. Но стоит тебе осознать, как это глупо: разрушать собственную жизнь ради достижения возмездия, - и всё станет на свои места. Ты вот про религию вспомнила. А ведь в христианских заповедях совсем не случайно говорится о прощении. Ты простишь обидчика - и спасешь самого себя, то есть твои мысли освободятся от грязи и хлама. Запомни, ненависть - причина многих наших бед.

- Красиво ты базаришь, подруга, но если я кого возненавидела, то это на всю жизнь.

- А ты попробуй забыть про свою ненависть. Улыбайся наперекор всему.

Марина удивилась:

- Ага, он нам гадости говорит, а мы ему улыбаться должны. Ты слышала, он меня обвинил в том, что я взятки с клиентов беру. Думаешь, мне приятно это?

Лариса брезгливо скривила губы:

- Уж чья бы корова мычала. Свинкин сам первый взяточник.

- Вот именно – хапало! – вбила гвоздь Галка.

- Почему вы так решили? – спросила Вика.

- Да все знают, - пожала плечами Галка.

- Я не знаю.

- Ты у нас одна такая святая невинность, – сказала Лариса. - Ничего не вижу, ни чего не слышу…

- Да он, знаешь, какие бабки с клиентов имеет!? – прошипела Галка, указав на кабинет директора.

- Каким образом? – пожала плечами Вика. - Деньги-то через кассу идут.

- Идут да не все. Часть в кармане Свинкина застревает.

- Не может быть!

- Ну полный угар! Не парь мозги, подруга. Всё ты знаешь. Только директора этого долбаного хочешь отмазать. Не боишься, что и тебя подозревать будут?

- В чем?

- Что ты с ним в доле!

- Ты соображаешь, что говоришь?

- Ладно, не напрягайся. Это я так. Если бы в доле была, мы бы знали.

- А если вы про Свинкина знаете, что он вор, то почему молчите?

- А что делать-то? Кричать на всю улицу: «Держите вора!»? – спросила Лариса.

- Надо сообщить руководству компании «Олимп», к которому принадлежит наш «Терем».

- Ха! – засмеялась Галка. - Вик, прости, но ты придурошная.

- Вот наивная… - хмыкнула Лариса.

Марина заступилась за Вику:

- Девочки, отстаньте от нее. Она действительно такая.

Вика погасила раздражение и улыбнулась:

- То есть ты подтверждаешь, что я придурошная?

- Да ты что?! – смутилась Марина. - Ты – самая лучшая! Ты – добрая, умная и справедливая. Просто слишком доверчивая. Вот тебя и обманывают. И Свинкин – в первую очередь. Вкалываешь ты, а он богатеет.

Лариса добавила:

- А до президента компании так же тяжело добраться, как и до президента страны. Да и доберешься – что толку-то? Кто тебе поверит? Нужны факты. А кто гарантирует, что Свинкин с этим президентом бабками не делится?

- Вот именно, - поддержала подругу Галка. - Лучше сидеть и не рыпаться. И сопеть в две дырочки. А то уроют.

Вика вяло сопротивлялась:

- Ну да… Плохой, конечно, человек Свинкин… Но, что он вор, как-то не верится…

Галка взъярилась:

- Да ты чо? Посмотри, в чем ты ходишь, и какие шмотки на Свинкиной!

- Вот именно, она ходит все время, как… - Лариса попыталась изобразить крутую толстую бабу.

Блеснуть в полной мере актерским талантом Лариса не успела – в комнату вкатилась Свинкина.

Глава 4 Свинкина

СВИНКИНА

Жена директора была одета еще нелепее, чем ее начальствующий супруг-жокей. Дорогущая, но кургузенькая норковая шубка топорщиласьколоколом на могучем заду модницы. Из-под шубки выглядывала мохрастая оранжево-коричневая юбка, чуть прикрывающая толстенные колонны ног. Свинячьи копыта были спрятаны в лыжеподобные полусапожки ярко-красного цвета. И венчала все это великолепие бордовая шляпка а-ля нэпманша.

Свинкина высокомерно оглядела присутствующих и небрежно процедила:

- Ну, и что вы тут про меня треплетесь?

Лариса стушевалась и спряталась за монитор. Связываться с это разряженной дикой кабанихой опасно.

Выручила подругу Галка:

- Да вот базарим, клевый всегда на вас прикид, Элеонора Васильевна. Умеете вы шмотки толковые доставать.

Свинкина сразу расцвела:

- Да уж! Вкус у меня есть! Не то, что у некоторых, – она презрительно посмотрела на скромно одетую Вику. Потом, распахнув шубку, подошла к зеркалу и стала оглаживать могучие груди. - Вот эту кофточку я за пятьсот баксов ухватила.

Марина ужаснулась:

- За сколько?

Свинкина торжествующе и с видимым удовольствием повторила:

- За пятьсот! Да и то я скидку заставила сделать. Потому что еще шарфик и шляпку у них купила.

Марина поинтересовалась:

- А шляпку почем?

- За семьсот! Правда, чудненькая? - Свинкина любовно поправила уродливую бордовую кастрюльку.

Лариса наконец осмелилась вылезть из-за монитора:

- Чудненько, Элеонора Васильевна.

Галка оценивающе скривила губы и подлила масла в огонь:

- Смотрится даже на полторы штуки баксов!

Лариса добавила елея в разговор:

- Она вам так идет! Вашему мужу повезло! У него такая красивая жена!

Девчонки откровенно потешались над противной бабищей. Вика едва сдерживала смех. Ей стоило огромных усилий удержать физиономиюв рамках равнодушно-приветливой. Свинкина ни шуток, ни тем более иронии никогда не понимала. Все принималось за чистую монету. Она цвела.

- А то! Если бы я захотела, то стала бы знаменитой актрисой.

Лариса подначила:

- А вы и на сцене играли?

- Еще как! Весь Дворец пионеров сбегался зырить, как я Наф-Нафа играла. Так блестела, так блестела!

- Вы хотели сказать, блистала? – не выдержала Вика, готовая каждую секунду расхохотаться в размалеванную свинячью морду.

- Во-во! Я была лучшей служанкой Пенелопы!

- Вы имели ввиду Мельпомену? – заморгала Вика: смех выползал из глаз слезинками.

Свинкина презрительно глянула на Вику:

- Какая разница! Пенелопа звучит лучше.

- И рифмуется хорошо, - съязвила Галка.

Свинкина, хоть и полная дура, но что-то заподозрила. Видать, окончание «…опа» и ей навевало другое до боли знакомое слово.

- Что? - подозрительно спросила она.

Галка прикусила язык. Выручила Лариса:

- Ну… это… Пенелопа и… это самое… Европа…

Свинкина, зацепившись за удачную рифму, резко поменяла тему:

- О, да! Я обожаю Европу! Мне там всё по кайфу! Я недавно была в Турции… Там так жарко! У меня там все время ти… груди потели. Но зато там такое золото дешевое! Я столько накупила! Вот, полюбуйтесь! – она продемонстрировала пальцы, унизанные перстнями и кольцами. - А еще я была в Болгарии. Там в ночном кафе мужской стриптиз показывали. Представляете! Я угорала!

Вика за время этого короткого разговоранесколько раз улетала в свои привычные размышления. Черт побери, ну какая несправедливость! Самовлюбленные, ограниченные люди, к коим относится чета Свинкиных, процветает и радуется жизни. Ни хлопот у них, ни забот. Все они знают, обо всем судят, всех поучают, словно у них есть на это особенное право. Мозгов – по тридцать граммов. Все мысли только о шмотках и удовольствиях. Здорово живется. Ни тебе страданий по поводу смысла жизни,ни переживаний – а то ли я сделал? Все просто и радостно у таких людей. Причин для душевных мук – никаких. Ну почему она-то вечно мается размышлениями о мироустройстве, о счастье человеческом, о справедливости и предназначении человека. Может именно так и надо жить – примитивными радостями и страстями. Сыт – жизнь прекрасна. Выпил винца – рай! Купил тряпку – неземное блаженство. У этой курицы наверное и мыслей-то никогда абстрактных в башку не залетало. Там ветер гуляет – сквозняками все уносит. Все-таки, наверное, что-то правильное было в теории Раскольникова. Сейчас бы эту дурищу хлопнуть топором по башке! Ой, куда это ее занесло? С трудом возвращаясь к действительности, Вика услышала последнюю фразу Свинкиной про угорание и машинально спросила:

- Там что – душно было?

Галка засмеялась:

- Вик, ты чо тормозишь? Угорать – это полный кайф ловить.

Свинкина посмотрела на Вику как на рыбью требуху:

- Она чо у вас – нормального русского базара не понимает?

Галка, видя, что Вика начала свирепеть, сделала попытку предотвратить конфликт:

- Расслабьтесь, Элеонора Васильевна. Лучше про стриптиз расскажите. Чо, там действительно качки голые скачут?

Свинкина опять оживилась:

- В натуре, блин! Как начинали добром трясти – я в отключку! Орала так, что неделю горло болело.

Маринка ойкнула:

- Ой, стыд какой!

Галка наоборот – довольная, заулыбалась:

- Вот бы позырить!

Вика сердито одернула:

- Галка, у тебя же муж!

- А чо? Ты думаешь, Вовану выпадет халява на баб голых попялиться, он откажется? Да он бабок не жалеет, что бы «Плейбой» покупать!

Свинкина заржала:

- Ха! У меня тоже! Хлебом не корми! Кстати, мой котик на месте?

Лариса кивнула:

- Да, Элеонора Васильевна, ваш котяра... э-э… котик… в норке.

Глава 5 Кто-о-о?!

КТО-О-О!?

Свинкина, на ходу снимая шубку, потопала к кабинету директора. Вдруг дверь распахнулась, и оттуда выскочил взъерошенный и злой, как черт, Свинкин. Он наткнулся на жену и отлетел от нее, как от скалы.

- Кто-о-о!? - заорал он, выпучив глаза.

Свинкина от неожиданности стушевалась:

- Я… котик… это я…

- Ты-ы-ы!? - директор «Терема» схватил жену за горло, как рассвирепевший мавр. - Кто позволил?!

Свинкина быстро пришла в себя и отшвырнула тщедушного мужа:

- Ты чо, баклан?! Очумел?! Да я тебя сейчас по стенке размажу, как муху, неделю соскребыкивать будут!

Свинкин оторопело уставился на жену:

- Кисонька, это ты? Извини, ради бога. Я не хотел… Просто у меня четверть лимона сперли.

Теперь Свинкина схватила мужа за горло:

- Что-о! И ты, гад ползучий, от меня такие бабки заначил?! Мразь!

Богатырка отвесила мужу такую оплеуху, что тот свалился почти замертво. Марина и Лариса бросились поднимать его.

- Вы не ушиблись, Фидель Филиппович? - спросила сердобольная Марина.

Свинкин, отбрыкиваясь, поднялся сам.

- Отцепитесь, дуры! Кто из вас ко мне в кабинет сегодня лазил? Я вас спрашиваю! Кто спер мою кредитку?

Свинкина кинула на стол полушубок, свалилась на стул, который предсмертно крякнул, и в сердцах сказала:

- Вот осел!

Галка сделал зверскую физиономию и перешла на тюремный жаргон:

- Ты чо, в натуре, начальник?! Мы на такие дела не подписывались! Хочешь на нас статью навесить? Не выйдет! Мы понятия знаем – где горбатишься, там не гадь! Так что в другом месте борзого ищи. Если сам лох, нечего других на понт брать!

Свинкин заорала на Галку:

- Не парь мозги, шмара! Верни кредитку!

Вика плеснула воды в стакан, подошла к Свинкину, отхлебнула и опрыснула его, как из пульверизатора.

Тот очумело уставился на Вику:

- Ты… ты чо… дура, охренела?

Вика, как ни в чем не бывало, поставила стакан на стол и сказала начальнику:

- Фидель Филиппович, сядьте, пожалуйста, и успокойтесь. - Свинкин покорно сел. - Расскажите все по порядку.

Директор начал мямлить:

- Да я ж… там… это… того самого…

Вика подала стакан с водой:

- Попейте… - Свинкин послушно хлебнул. - Во-от… А теперь тоже самое, только спокойно и не торопясь. Где лежала ваша кредитка?

- В ящике стола. В верхнем.

- Он был заперт?

- Да.

- А где лежал ключ?

- В другом ящике.

- В нижнем?

- Да… А как ты догадалась? – Свинкин оживился. - Так это ты кредитку звезданула?

- Идиот! – хрюкнула Свинкина.

- Ага, - машинально поддакнула Лариса.

- В порошок сотру! – ощерился Свинкин.

Вика опять взяла стакан и пригубила, показывая, что готова снова опрыснуть директора водой. Тот загородился руками.

- Не надо, я больше не буду.

Вика вернула стакан на место.

- Так-то лучше… Фидель Филиппович, я вашу кредитку не брала. А про ключ догадалась. Поверьте, это было не трудно. Я вас за два года изучила хорошо.

- Та-ак! – протяжно завыла Свинкина. - Это уже интересно. Давайте дальше.

Свинкин почему-то испугался и заискивающе сказал жене:

- Ты что, киска, у меня с этой пигалицей ничего общего. Ты ее не так поняла.

- Все я так поняла. Сначала ты зажал от меня двести пятьдесят тысяч рублей… Или баксов?

Свинкин сокрушенно махнул рукой:

- Не… Деревянных…

- Допустим… Потом спутался с этой курицей.

Вика метнула яростный взгляд.

- Я бы попросила…

Свинкина уже закусила удила.

- А ты заткнись! Тебя не спрашивают!

Но Вика боец закаленный, поэтому не отступила, она набрала полную грудь воздуха и крикнула:

- Так, всё! Кончили базар!

Галка захлопала в ладоши:

- Во! Это по-нашенски!

Вика продолжила злым и волевым тоном:

- Все молчат, говорит только директор! Кто знал про вашу карточку?

Свинкин охотно подчинился силе:

- Никто.

- Штирлиц долбанный! – снова прокомментировала Свинкина.

Вика бросила гневный взгляд на Свинкину. Та презрительно поджала губы и отвернулась.

- Фидель Филиппович, когда вы положили карточку в стол?

- Вчера.

- А до этого она где хранилась?

- В сейфе.

- Почему из сейфа вы ее переложили в стол?

- Заторопился. Положил на карточку деньги, которые мне э-э... Ну, в общем, зашел я в офис, кинул кредитку в ящик, думал, потом в сейф уберу. А тут позвонили – я уехал и больше не вернулся. Обмыва… в смысле совещание затянулось.

- Понятно. Обмыли вы, значит, совещание, а про карточку когда вспомнили?

- Да только сейчас. Вчера так… насовещался, что ничего не помню. С утра тоже не до карточки было. Пока не пох… не проветрился, голова плохо варила. Хворум мешал.

- Это не кворум виноват. С ним у вас как раз напряженка. Может, вы вчера про карточку на совещании сболтнули кому?

- Да не помню я ничего. Уснул… на совещании… - проснулся дома… уже утром…

- Все ясно. Надо вызывать полицию.

Свинкин вяло кивнул:

- Вызывайте.

- Марина, - позвала Вика.

- Да, Вик.

- Звони 02.

Марина взяла трубку и стала набирать номер. Свинкин тер рукой грудь. Вика снова взяла со стола стакан с водой.

- Вам плохо? Может, водички?

Свинкин в ужасе замахал руками.

- Полиция! – прокричала в трубку Марина. - Здравствуйте. Будьте добры, пришлите следователя, пожалуйста. И побыстрее. Что? Вы не скорая? А я не скорую вызываю. Вы полиция? Нам следователь срочно нужен. У нас кража. Двести пятьдесят тысяч рублей украли у директора агентства по продаже недвижимости «Терем» Свинкина Фиделя Филипповича. Причем тут Куба? Я буду жаловаться. Вот это другое дело. Адрес: улица Пушкина - 9.

Положив трубку, Марина доложила Вике:

- Сейчас приедут.

Галка радостно воскликнула:

- Клево! Прямо как в дютике.

- Нет, - возразила Лариса, - в детективах обязательно убивают.

Галка дурашливо развела руками:

- А нам кто мешает?

- Ты чего, обалдела? Кто кого убивать-то будет?

- А давай тебя замочим!

- За что? Я чего тебе сделала?

- Так, может, это ты бабки умыкнула.

- Рехнулась, дура?!

Вика опять повысила голос:

- Девочки, успокоились! Так мы действительно до убийства дойдем. Надо признаться, что мы теперь все под подозрением.

Марина вскрикнула:

- Ой, Боже!

Галка была в восторге:

- Полный отпад!

Марина жалобно посмотрела на Вику:

- Я ни в чем признаваться не собираюсь.

- А если иголки под ногти? – с усмешкой сказала Лариса.

Марина с ужасом уставилась на свои ногти.

- Да не брала я ничего!

В разговор опять вступил Свинкин:

- А может, это муженек твой, который цветы приволок? Надо еще разобраться, что у вас за годовщина. Поди, для отмазки придумали вдвоем?

Марина чуть не заплакала.

- Вика, я ни в чем не виновата. И Сережка тоже. У нас действительно сегодня годовщина свадьбы.

Вика сделала успокаивающий жест.

- Не раскисай. Нервы нам всем пригодятся. Скоро начнутся допросы… Поэтому спрячьте… - Лариса подмигнула и показала Марине на ногти. Та в ужасе спрятала руки под мышки, - …свои эмоции подальше и постарайтесь вспомнить подробности сегодняшнего дня. Первое: кто из посетителей приходил? Второе: оставалась ли комната пустой хотя бы на минуту? Меня интересует первая половина дня, когда меня не было в офисе. Итак, начнем с Марины. Ты уходила куда-нибудь?

- Ты же знаешь, я по утрам вместе с оценщиком езжу по квартирам, – ответила Марина. - Уехали мы после десяти. Вернулись после обеда.

- Хорошо. Теперь Лара.

Лариса нервно пожала плечами:

- Да на работе я была!

- А точнее.

- Ты меня в чем-то подозреваешь?

- Это полиция тебя будет подозревать, - сказала Вика, - А я, пока тебя в оборот не взяли… - Галка ехидно улыбнулась и показала Ларисе ногти, та в ответ погрозила ей кулаком, - …пытаюсь побольше узнать.

Свинкина ткнула жирным, сильно позолоченным пальцем в сторону Ларисы:

- Вот она, значит, и сперла, если финтит!

Вика одернула начальствующую супругу:

- Элеонора Васильевна, вы мне мешаете. Подумайте лучше, что вы будете говорить следователю.

Та мгновенно рассвирепела:

- Ты чо? Типа главная тут, что ли? Да тебя Фидя в два счета уконопатит.

Марина растерянно спросила:

- А кто такая Фидя?

Галка постучала пальцем по лбу:

- Дура! Это у Фиделя дома такая кликуха.

Вика сделала нетерпеливый жест рукой:

- Отвлекаемся. Время уходит. Лара, во сколько ты выходила и сколько отсутствовала?

- Да полчаса меня всего и не было, - нехотя ответила Лариса. - За продуктами я бегала в магазин, чтобы после работы время не тратить.

Свинкин подскочил на стуле:

- Во! А рабочее время тратить можно! Эх, Вика, распустила ты подчиненных. Всех поувольняю!

Его могучая супруга изъявила солидарность:

- Давно пора. Особенно эту... – она махнула в сторону Вики, - командиршу.

Вика, не обращая внимания на свинячьи реплики, продолжала гнуть свою линию:

- Итак, как я поняла, Лара отправилась в традиционный поход по магазинам… Во сколько это было?

- Около половины одиннадцатого… - ответила Лариса.

- И в комнате осталась только Галя.

Галка сразу ощетинилась:

- Та-ак… Стрелки, значит, на меня перевели. Хорошая тема пошла. Придется своего Вована кликнуть. Он вам тут растолкует понятия.

Свинкина прошипела:

- А ты не пугай нас, чикса уголовная! Ща менты нагрянут, по-другому завякаешь.

Галка озверела:

- Слушай, шмара, захлопни калитку и перестань хлюпать. Или я твой новый прикид на ленточки пущу. Чтоб было чем гроб обвязывать.

Свинкина побагровела, но сказать ничего не смогла. Лариса, воспользовавшись паузой, вставила свой комментарий:

- Так… Убийство все-таки будет. Ну, какой же детектив без жмурика?

Вика одернула подругу:

- Лара, помолчи. Галка, соберись с мыслями и вспомни, выходила ли ты хоть на пару минут из комнаты? Может, в туалет? Или в буфет?

- Не… - скривила губы Галка. - Я же знаю, что кабинет пустым оставлять нельзя. Тут же документов полно… Да и техника… А на вахте раззявы сидят.

- У тебя посетители до обеда были?

- Трое.

- Кто они? Ты их хорошо знаешь?

- Ну, двое устоявшихся.

- Как это?

- Да я уже месяц с ними колупаюсь. Оценка, кредит, договор и все такое…

- Надо говорить «договор», - поправила Вика.

- Да ладно тебе…

- А третий кто?

- Старуха какая-то…

- Что за старуха?

- Да черт ее знает. Бабка деревенская… Их полно таких… у магазина семечками торгуют. В каком-то задрипаном пальто. Замотана в драную шаль… В валенках…

- Что ей надо было?

- Хочет продать свою двушку, нужна однокомнатная и доплата.

- На чем сговорились?

- Да ни на чем. То, что я ей предлагала, не подходит. Вот уже второй раз приперлась.

- Второй?

- Да. Гундосит и гундосит, то ей не так, другое не эдак. Достала! А покажите вот это… А расскажите об этом… Тьфу! Заставила даже за буклетом в рекламный идти, чтобы доказать, что мы солидная фирма.

- В рекламный отдел за буклетом? Так ты все-таки выходила?

- Да я на минутку буквально. Ну, может, на две. Там девчонки не сразу буклет смогли отыскать.

- То есть, минимум две минуты, здесь находилась посетительница, которая вполне могла зайти в кабинет директора и взять из стола карточку.

- Но ящик-то был заперт! – возмущенно закричал Свинкин.

- Если я догадалась сразу, то и любой другой мог сообразить, – поморщилась Вика.- Не с собой же вы таскаете этот ключ.

Галка с сомнением покачала головой:

- Не… Не может быть. Бабка эта – чмо, а не человек. Не могла она меня так развести.

- Тогда придется признать, что вор – кто-то из нас.

Лариса громко возразила:

- Нет уж! Лучше бабуля!

- Я тоже так думаю, - согласилась Вика. - Давай, Галочка, напрягай свои извилины, вспоминай все про бабулю: рост, вес, цвет волос и глаз, во что одета?

- Да чучело деревенское. Платок серый шерстяной, пальто серобуромалиновое с помойки. Волосы седые клоками из-под платка торчали. Рожа гладкая, но бледная какая-то, синюшная. И голос противный такой, гнусавый!

- Всё?

- А чего еще?

- Время-то хоть, помнишь, сколько было?

- Да как Ларка в магазин ушла, так бабка и приперлась.

- Итак, мы установили, что после десяти тридцати в офис приходила хорошо замаскированная воровка, которая обвела тебя вокруг пальца. Отослав тебя за буклетом, она быстренько заскочила в кабинет директора, пошарила по ящикам стола, нашла кредитку и мигом вернулась на место. Дождавшись тебя, она свернула разговор и удалилась. Так?

- Ага, эта карга даже на буклет не взглянула. Выхватила его и покондыбохала.

Марина восхищенно вздохнула:

- Ой, Вика, ты – настоящая сыщица!

Галка недоверчиво спросила:

- А как она узнала, что у директора в столе кредитка лежит с четвертью лимона?

- Думаю, что это опытная преступница, которая ходит по все фирмам и, пользуясь ротозейством сотрудников, ворует все, что попадет под руку, - ответила Вика. - Я слышала, что в соседних учреждениях на прошлой неделе пропало несколько кошельков.

- И что же теперь делать? – с надеждой глядя на Вику, сказала Лариса.

Та развела руками:

- Полицию ждать. Кстати, Фидель Филиппович, позвоните в банк и заблокируйте карточку. Хотя… какой смысл, ведь без кода деньги не снимешь... Так что зря вы кричали. Денежки ваши целехоньки.

Свинкин подскочил, как ужаленный, и заорал:

- Да я карточку в бумажку завернул, а на ней код написан! У меня память плохая, боялся забыть!

- Точно баклан! - тихо прошептала Лариса.

Вика схватила со стола телефонную книгу, открыла на нужной странице и подала директору:

- Так звоните скорее – может, еще не поздно! Вот номер.

Свинкин дрожащими пальцами стал тыкать в клавиши телефона.

- Алё! Банк? Кредитку украли! Заблокируйте счет! Что? Ах, да… Свинкин Фидель Филиппович. – После томительной паузы он сокрушенно прокричал: - Что? Сняли! Все?! Блин! Поздно.

Бросив трубку, Свинкин схватился за голову.

Свинкина, молча наблюдавшая за следствием, которое вела Вика, сквозь зубы процедила в адрес мужа:

- Придурок.

Лариса машинально кивнула:

- Еще какой!

В ответ на укоризненный взгляд Вики она спохватилась и закрыла рот рукой.

Свинкина прошипела:

- Домой придешь, я тебе устрою Вахромееву ночь!

Вика машинально поправила:

- Варфоломееву.

Свинкина продолжала изливать желчь:

- Такие бабки от меня зажать! У-у, паразит! С собакой на коврике теперь спишь, понял?! В сортир под конвоем ходить будешь!

Свинкин испуганно перекрестился.

- Ты чо сдурела? Накаркаешь! - он трижды плюнул через плечо. - Тьфу, тьфу, тьфу!

Гневная супруга показала пудовый кулак:

- Я тебе плюну, я тебе сейчас плюну! Я тебе всю харю расцарапаю!

Свинкин от расстройства потерявший чувство реальности отмахнулся:

- Да пошла бы ты в…

Свинкина будто этого только и ждала. Она вскочила и бросилась на мужа. Тот на подсознании оценил ситуацию и одним скачком, словно заяц, упрыгнул за подчиненных. Свинкина пошла на таран. Женщины завизжали от ужаса.

Глава 6 Подозреваемые

ПОДОЗРЕВАЕМЫЕ

В это время в кабинет вошел молоденький полицейский с лейтенантскими погонами. Увидев назревающую драку, он во избежание кровопролития громко крикнул:

- Всем стоять! Руки вверх! Стреляю без предупреждения!

Все замерли и подняли руки.

- Вольно, можно опустить, – засмеялся лейтенант. - Я так понимаю, идет бурное обсуждение преступления?

- Здравствуйте, вы из полиции? – очень глупо спросила Вика.

Лейтенант на полном серьёзе ответил:

- Нет, я из общества защиты саранчи!

Галка съехидничала:

- А вы что, и саранчу уже крышуете?

Лейтенант кивнул.

- Смешно. Где у вас тут можно раздеться?

Марина указала в ту сторону, откуда пришел поицейский.

- Там у нас гардероб.

Лейтенант хмыкнул.

- Понятно. Значит, прямо здесь и разденемся.

Он не торопясь снял шинель, повесил ее на спинку стула, причесался и сел.

- Я оперуполномоченный лейтенант Горбатов. Кто здесь пострадавший?

Свинкин подал голос:

- Я.

- Что у вас украли?

- Кредитную карточку.

- Сколько на ней было денег?

- Двести пятьдесят тысяч рублей.

Горбатов удивленно поднял брови.

- Ого, неплохо у вас здесь платят.

Лариса разочарованно махнула рукой.

- Не всем.

- В банк звонили? Карточку заблокировали?

- Да… Нет… - снова промямлил Свинкин.

- Как это понимать? – недоуменно спросил лейтенант.

Вика пояснила:

- Мы звонили, но деньги уже сняты.

- Что, карточка вместе с кодом хранилась?

Свинкин оживился.

- Да. А как вы догадались?

- Баклан! – хмыкнула Свинкина.

- Еще какой, – по привычке поддержала Лариса.

-Убью гада! – процедила сердитая супруга директора.

Галка улыбнулась.

- Значит, жмурик все-таки будет.

Горбатов оценивающе оглядел присутствующих.

- Я вижу у вас тут весело. А про код догадаться нетрудно: почти все граждане хранят коды вместе с карточками – в кошельках, бумажниках, сейфах и столах. И кого вы подозреваете?

Свинкин с ненавистью брызнул слюной.

- Всех!

- А поточнее.

- Товарищ… уполномоченный лейтенант… - опять взяла инициативу Вика, - у нас до обеда подозрительная посетительница была.

Горбатов посмотрел на Вику с любопытством. Видно было, что ему понравилась эта миниатюрная яркая женщина.

- И чем же она вам показалась подозрительной?

- Ряженая она была, - ответила Вика.

- В валенках, - добавила Лариса.

- И голос изменяла, - тихо сказала Марина.

- Минуты две-три она была в этой комнате одна, – продолжила Вика. - Для того чтобы украсть карточку, ей нужно было только открыть вот эту дверь, сделать пару шагов, выдвинуть ящик стола и снова выйти. Правда…

- Что? – спросил лейтенант. - Ну, договаривайте.

- Ящик был заперт…

- Взломали?

- Нет, открыли ключом.

- Ага, а ключ был в другом ящике.

- Как вы догадались? – растерянно спросил Свинкин.

- Придурок, - хрюкнула его жена.

Все были с этим согласны. Но озвучила с видимым удовольствием только Лариса:

- Еще какой.

Ей нравилось соглашаться с кабанихой Свинкиной.

- Ясно, - сказал Горбатов. - То есть, вы тут провели собственное расследование и вывели из подозрения всех присутствующих. Ну, это мы еще посмотрим.

Лариса поинтересовалась:

- Пытать будете?

- Ага, – подтвердил лейтенант. - Иголки под ногти…

Марина охнула и спряталась за спины подруг. Вика строго сказала полицейскому:

- Товарищ Горбатов, не пугайте девочек. На подозрении действительно чужая женщина.

Горбатов не согласился:

- Подозреваемых я здесь вижу шестерых.

Свинкин пересчитал пальцем присутствующих и недоуменно спросил:

- Товарищ лейтенант, а вы и себя считаете?

- Нет! Вас!

- Меня? – ужаснулся директор. - Вы в своем уме?! Ой, простите… Я не хотел… В смысле, я ничего не делал… Не воровал. То есть… Я конфициально заявляю – я чист, как…

- Свинья! – подсказала жена.

- Киса, здесь чужие люди…

- А ты – нелюдь! Эх, я тебе дома и устрою узекуцию!

- Экзекуцию, - зачем-то поправила Вика.

Горбатов постучал ладонью по столу.

- Так, всё! Кончили базар!

- Свой кент! – одобрила Галка.

- Еще кто языком трёкнет без приказа – отправлю в обезьянник, - строго произнес лейтенант.

- Куда? – спросила Марина.

- Как фамилия? – притворно-строго прорычал милиционер.

- Молчу! – Марина испуганно зажала рот рукой.

Горбатов повернулся к Свинкину:

- Потерпевший, как фамилия?

- Свинкин.

- Имя, отчество?

- Фидель Филиппович.

Горбатов хихикнул.

- Кубинец?

Свинкин обиженно выпятил губу.

- Почему сразу кубинец? Русский я…

Лариса прошептала Галке:

- Фидель Кастрат Рус…

Горбатов покосился в сторону Ларисы.

- Кто-то тут в обезьянник сильно захотел?

Лариса дернула себя за ухо.

- Не… я… Товарищ лейтенант, а почему вы ничего не записываете?

- Вопросы здесь задаю я! – начал всерьез сердиться полицейский.

Марина радостно сказала:

- Ой, как в кино!

Горбатов запыхтел, но реплику оставил без внимания.

- Когда вы обнаружили пропажу карточки? – обратился он к Свинкину.

- Как только пришел на работу.

- Во сколько?

- Не знаю.

- В четырнадцать пятьдесят, - подсказала Вика.

- Ну, а дальше?

- Что? – спросил Свинкин.

- Идиот! – сказала жена.

- Баклан! - добавила Галка.

- Еще какой! – согласилась Лариса.

Женщины явно забыли, с кем имеют дело и распоясались. Свинкин вскочил и заорал:

- Молчать! Всех разжалую и уволю!

Горбатов изумленно посмотрел на Свинкина. Тот перехватил взгляд и сразу съежился и сел.

- Простите, товарищ лейтенант, они мне мешают.

Горбатов обратился к Вике:

- Мне наряд вызвать?

Свинкина недоуменно спросила:

- О чем это он? Какой к черту наряд?

Вика терпеливо разъяснила:

- Так называется полицейское подразделение. Лейтенант Горбатов сейчас вызовет подмогу, и нас всех, если мы не прекратим болтовню, отправит в обезьянник. Я не знаю, что это такое, но подозреваю, что это нам не понравится.

Горбатов улыбнулся:

- Одного умного человека здесь вижу. Итак, все молчат, кроме пострадавшего. Фидель Кастра… э-э…

- Филиппович, - подсказала Вика.

- Да, - кивком поблагодарил Горбатов. - Фидель Филиппович, как вы обнаружили пропажу?

Свинкин начал вяло рассказывать:

- Да очень просто. Взял ключ в нижнем ящике стола, открыл верхний…

Свинкина не выдержала и сквозь зубы прошептала:

- Кретин.

Галка и Людмила молча кивнули. Свинкин уныло продолжил:

- А кредитки там и нет. Я – в сейф. Там тоже нет. Я – в шоке! Сразу подумал на личный состав подразделения, – кивок в сторону женщин. - Чуть не поубивал!

Горбатов скривил губы:

- Только жмуриков нам не хватало. Так, ладно, идите в свой кабинет и пишите заявление на имя начальника полиции. Пока нет заявления - никакого расследования не будет. Такой порядок.

Свинкин растерянно поднялся, потоптался на перекрестье взглядов, потом тяжело вздохнул и отправился в свой кабинет.

- Вы теперь нас будете допрашивать? – робко спросила Марина.

- Ну, во-первых, не допрашивать, а опрашивать, – ответил Горбатов. - Вы ведь еще пока не преступники, правильно?

- Да…нет… - растерялась Марина.

- А во-вторых!? – с вызовом сказала Галка.

- А во-вторых, опрашивать свидетелей будет следователь и не здесь, а у себя в кабинете. Кто у вас здесь за старшего?

– Я, - ответила Вика.

- Я так и думал, - улыбнулся полицейский. - Возьмите листочек и напишите мне фамилии, имена, отчества и адреса присутствующих дам. Всех потом вызовут повестками.

Вика села за стол и начала писать.

Галка не унималась:

- А чо к вам зазря в ментовку переться? Не проще прямо здесь побазарить?

Горбатов отмахнулся:

- Вот именно – здесь у нас не разговор, а базар получится. А для дела нужны толковые показания. К тому же порядок нарушать нельзя. Ваш директор сейчас напишет заявление, я отнесу его в управление внутренних дел, сдам на регистрацию. Потом его доложат начальнику полиции, который отпишет начальнику следственного отделения. А тот в свою очередь поручит дело какому-нибудь следователю. И следователь пригласит вас для дачи показаний.

- Какой следователь? – спросила Лариса.

Горбатов медленно, чуть не по слогам, словно объясняя простую задачу ребенку, ответил Ларисе:

- Какого назначит начальник следственного отделения.

- А вы кто?

- А я – оперативный работник, который выезжает первым на место происшествия. Понятно?

- Нет.

- Что вам не понятно?

В разговор снова влезла Галка:

- А то и не понятно! По кой же ляд, ты приперся… то есть, пришли… если ничего сделать не можешь… можете?

Горбатов обиделся:

- Я могу и уйти. А заявление сами в полицию принесете.

Вика, почувствовав накал обстановки, отвлеклась от писанины.

- Товарищ лейтенант, извините нас, мы немножко нервничаем… А вы не могли бы нам помочь поймать воровку?

- Как?

- Видите ли, мы вычислили, что сегодня где-то в половине одиннадцатого или чуть попозже некая женщина, замаскированная под деревенскую бабку, в старом пальто и в пуховом платке, побывала здесь в офисе и, отослав хитростью единственную сотрудницу из этой комнаты, проникла в кабинет директора и похитила оттуда кредитную карточку.

- А может, это был мужчина, замаскированный под бабу?

Вика повернулась к девчонкам:

- Галка, что ты на это скажешь?

- Не… Я мужиков по запаху чую.

Лейтенант хмыкнул:

- Очень убедительно. Тоже мне – аргумент. Зачем бабе в бабу наряжаться? Посмотрите вон в телевизоре, там в баб только мужики переодеваются. Очень даже смешно получается… Особенно эти… новые русские бабки… Прикольно!

Галка крикнула:

- Да баба это была! Баба! Чтоб мне сдохнуть!

- Ну, это лишнее, - развеселился поицейский.

- Чего?

- Да подыхать-то. Жмурики нам не нужны.

Вика вернула разговор в нужное русло:

- Галка, а ты на руки не обратила внимание? Мужчину всегда ладони выдают. Они у него крупнее и жилистее.

Галка зачем-то взглянула на свои ладони, повертела их перед глазами и ответила:

- Руки? Да она в варежках была!

- В варежках?

- Ну да! Серые потрепанные варежки. Как у настоящей старухи.

Горбатов хлопнул себя по коленке.

- Ну вот, что я вам говорил? Точно мужик был – под варежками он свои корявые руки прятал.

Вика продолжала:

- И тебе не показалось подозрительным, что бабка варежки в помещении не сняла? И что не разделась в гардеробе?

- Да ты сама знаешь, не хотят посетители раздеваться, так и прутся в польтах.

Вика машинально поправила подругу:

- В пальто…

Галка кивнула на полицейского.

- Вон и лейтенант не разделся.

Горбатов крякнул.

- Вы не отвлекайтесь. Лучше ответьте, почему не заподозрили ничего, когда бабка варежки не сняла?

Галка взорвалась:

- Да я подумала, что она просто чокнутая! Вот и хотела побыстрее от нее избавиться!

Горбатов безнадежно махнул рукой.

- Ох, уж и работнички! Я вижу, дохлое тут дело.

Вика не сдавалась:

- Подождите! Еще не все потеряно. Выйдя из офиса, эта ряженая бабка должна была немедленно снять деньги, чтобы успеть, пока не обнаружили пропажу и не заблокировали карточку. Ближайший банкомат – в магазине, который располагается в соседнем доме. Банкомат наверняка находится под видеонаблюдением.

Лейтенант просиял:

- То есть, изъяв диск с записью, мы увидим, как преступница… или преступник снимает деньги!

- Точно!

- Во блин! – восхитилась Галка.

- Вика, ты как Мегрэ! – радостно взвизгнула Лариса. - Или как эта…мисс…

- Марпл! – подсказала Марина.

- Точно! – обрадовалась Лариса. - Настоящий дютик!

- Жаль, жмурика нет, - скорчила физиономию Галка.

Горбатов почесал в затылке.

- Но ведь диск большой, народу там будет полно, как мы узнаем, кто из них преступник?

- По времени, - ответила Вика. - Надо съездить в банк и узнать точное время снятия денег с карточки Свинкина. У них все операции фиксируются с точностью до секунды.

- А так как на диске тоже указано время, мы легко вычислим воровку! – подхватил Горбатов.

- Блеск! – сказала Лариса.

- Вика, какая ты умница! – восхитилась Марина.

- Лейтенант Горбатов тоже ничего, – улыбнулась поицейскому Лариса.

- Ага. В поте морды думает, - вставила Галка.

Вика рассердилась.

- Галка, замолчи! Что о нас подумает товарищ лейтенант?

- А я чо? – развела руками Галка. - Он мне даже нравится. Если бы не мой Вован, я бы его сходу закадрила.

- Но диск нам может помочь, - сказала задумчиво Вика, - только в том случае, если бабка успела снять маскировку. Иначе мы увидим то же, что и Галка. И нам это ничего не даст.

- Ну вот, сразу всю малину изгадила, - хмыкнула Галка.

- Фу! – поморщилась Вика.

Горбатов встал.

- Ну ладно, мне пора. Где там ваш директор?

- Войну и мир сочиняет, - засмеялась Лариса.

- Тварь! Уволю! – прошипела Свинкина.

- Только попробуй! – огрызнулась Лариса.

Горбатов изобразил рефери.

- Брэк! Драться будете потом.

Из своего кабинета появился убитый горем Свинкин.Горестно вздохнув, он подал полицейскому листок.

- Вот.

- Уже написали?

- Так точно.

- Ну и хорошо. – Горбатов внимательно прочиталзаявление. - Теперь ждите приглашения к следователю. До свидания.

Одевшись, полицейский ушел.

� мужа. Тот на подсознании оценил ситуацию и одним скачком, словно заяц, упрыгнул за подчиненных. Свинкина пошла на таран. Женщины завизжали от ужаса.

Глава 7 Авантюра

АВАНТЮРА

Свинкин потоптался, потом виновато взглянул на жену.

- Кисонька, пойдем домой, я сегодня не работник. Мне надо отдохнуть.

«Кисонька» подняла телеса и, еле сдерживая рвущуюся из груди ярость, сказала:

- Пошли, котик… У меня тоже к тебе интерес имеется. А гадюшник этот разгоняй. Если ты их не уволишь, я тебя сама уволю, понял?

- Уволю, лапочка, - послушно пообещал Свинкин. - Уволю! Кого скажешь, того и уволю.

Заскочив в кабинет за одеждой, директор увел свою разряженную фурию.

Лариса почесала нос и уныло сказала:

- Я – первый кандидат на вылет: эта гадюкаменя ненавидит.

Вика сердито посмотрела на нее.

- Нечего с языком высовываться. Лучше Свинкину нахамить, чем его супруге. Она вертит им, как хочет.

- Вождь краснокожих, а не женщина, - улыбнулась Марина.

- Да, скоро все загремим костями, - зло сказала Галка. - Если только Маринку оставят, она – тихоня, никого не задевает.

- Если вас уволят, я сама уйду, эти Свинкины меня съедят, - тяжело вздохнула Марина.

- Девочки, не паникуйте раньше времени. Мы еще повоюем, - подбодрила подруг Вика.

- Хороший ты человек, Вика, - сказала Марина. - Нам бы вот такого директора, как ты.

- Ага! – поддержала Лариса. - Вот бы здорово!

- А чо, - хлопнула в ладоши Галка, - давай Свинкина уроем! Хоть один жмурик будет. А потом Вику в директорши двинем.

Вика опять нахмурилась.

- Бросьте говорить глупости. Девчонки, если мы вернем Свинкину деньги, он забудет про все свои угрозы. Да и супруга его отмякнет. Шутка ли – двести пятьдесят тысяч.

- Но для этого нам нужно поймать преступницу, - напомнила Марина.

- Поймаем, - убежденно сказала Вика. - Лейтенант Горбатов нам поможет. Он толковый. Мысли на лету схватывает. Ладно, девочки. Рабочий день на сегодня закончен. Все по домам. Детектив продолжим завтра.

- Детектив-то, может и завтра, а свидание сегодня, - засмеялась Галка.

- Какое свидание? – не поняла Вика.

- Ха! Забыла?! Сама мужику свиданку назначила, а теперь – в кусты! А ведь это клиент фирмы. Ты сама нас учила, что надо использовать любой шанс для завлечения клиентов.

- Ну, ты и нахалка! – возмутилась Вика. - Втравила меня в эту авантюру, а теперь еще и издеваешься?

- Не пускай пену, подруга! – успокоила начальницу Галка. - Всё ништяк! Ща завалимся ко мне, я тебе такой прикид организую – этот клиент сразу на тебя подсядет! А там и до ЗАГСа два шага. Еще спасибо скажешь, что я тебе судьбу устроила. Или всю жизнь одинокой кикиморой хочешь болтаться?

- Не хочу, - честно ответила Вика.

- Правильно! – одобрила Лариса. - Нужно идти! Замуж тебе пора. В наше время мужика надо искать активно. Будешь сидеть на месте ровно и принца ждать – умрешь старой девой.

- Ну, я уже далеко не дева, - усмехнулась Вика. -Дочери двенадцать лет.

- Опять ты к словам придираешься, - с досадой сказала Лариса. - Иди. Ну, чего ты теряешь? Если со свадьбой не срастется, так хоть клиента в фирму заманишь, премию получишь. Да и поужинаешь на халяву.

- Ладно, уговорили, - сдалась Вика. - Схожу за клиентом. Только в твои «прикиды», Галочка, я наряжаться не буду. Оденусь так, как считаю нужным.

- Ну уж нет! – возмутилась Галка. - Знаю, как ты оденешься. Как мышка серенькая. Чтобы на фоне стен не выделяться. Мужики – твари ленивые. Их из берлоги выманивать надо. А в берлоге они всегда! Лежат там и лапу сосут. Надо шмотки такие надеть, чтоб они про свою лапу забыли. И вообще ничего не помнили! Вот тогда и клиент будет, и жених!

- А-а… делайте, что хотите, - махнула рукой Вика.

- Вот и ладушки! – обрадовалась Галка. - Но раз уж решилась, надо идти до конца. Если так стрёмно хлюпать будешь, к тебе только ботаники приклеятся.

- Лара, переведи галиматью, - попросила Вика.

Лариса засмеялась.

- Она сказала, что надо разговаривать на современном языке, иначе закадришь только безденежного умника.

- Вы предлагаете мне изъясняться на Галкином жаргоне?

- Ну, так клево у тебя все равно не получится. Но поучиться стоит.

- Вот именно, - подержала Галка. - Базарь по-нашему! И кенты сами посыплются.

Лариса назидательно сказала Вике:

- Вот ты говоришь «деньги», а надо – «бабки, грины, зелень, капуста, бабло»…

Вика отмахнулась.

- Я столько не запомню.

- Запомнишь, - не согласилась Галка, - у тебя мозги светлые. Так вот: по-нашенски надо говорить не «я балдею», а - «я тащусь», тормоз – это не фиговина в машине, а кент, который плохо въезжает. Шмара - это уродина, хавчик – это жратва, оттопыриться – получить кайф, расколбас – это клевый оттопыр, съезжать с базара - это менять тему, олень – это кент без понятия.

- Стой, стой, не так быстро, - ужаснулась Вика. - Я совсем ничего не понимаю.

Галка снисходительно усмехнулась.

- Идем ко мне на хату, пока прикид организуем, я тебя обучу.

- О, Господи! За что мне это!? – вздохнула Вика. - Ладно, пошли.

Авантюрная натура опять отправила Вику на приключения. Вот так частенько в пылу разговора на такое подпишешься, что потом, наедине с собой, диву даешься – как только такое в голову могло прийти. И сейчас - ну ведь чистейшее безумство переться на свидание к человеку, который жаждет встречи с другой женщиной. Абсурд! Но зато как интересно. Азарт! Адреналин! Романтика! По сравнению с серыми рабочими буднями это же лотерейный билет! А если он еще окажется и выигрышным! Вика одернула себя – ну, раскатала губёнки. Достаточно будет и приключения.

Чтобы не опозориться на первых же минутах свидания, Вика послушно заучивала особенности моложенного сленга, который ей «впаривала» Галка. Урок прошел успешно. Ученица оказалась прилежной и памятливой. Ко времени свиданья Вика так наловчилась «базарить», что могла, наверное, участвовать в соревнованиях по уличному жаргону.

А броский «прикид» в сочетании с ярким макияжем и черным лохматым париком, что организовала «клёвая» подруга, изменил Вику до неузнаваемости. Из миниатюрной, строгой, сдержанной учительницы она превратилась в раскрепощенную девочку-подростка, которой все «до балды».

- Йес! – удовлетворенно сказала Галка и вытолкала начальницу на улицу. – Не забудь: у клиента три алые розы. И зовут его Германом.

Глава 8 Свидание

СВИДАНИЕ

Ужас пришел к Вике, когда до кафе оставалось пару минут ходу.

Куда она опять влезла? Боже ты мой! Когда-нибудьточно головы лишится. Тюкнут топориком, как старушку студент Раскольников,и поминай, как звали. А вдруг там маньяк? Потешится и отправит в мучениях на тот свет. На кого дочка останется?Кто ее воспитывать будет? Бабушка? У нее уже здоровье не то. Да и Викину смерть она тоже не переживет. Похоронив себя, оплакав и поставив на могиле красивый памятник с душещипательной эпитафией, Вика незаметно дотопала до «Колизея».

Очнувшись, она было дернулась назад, но вдруг увидела перед собой симпатичного крепыша с тремя алыми розами в руке. Не смотря на холоди полное отсутствие волос, он был без шапки. Круглый, гладкий, похожий на арбуз череп блестел алыми всполохами рекламы. Эффектно изогнутые и четко очерченные губы придавали щекастому, тяжелому лицу мягкость и выразительность. Кожаная курточка нараспашку (как ему не холодно?), лакированные ботинки и отутюженные черные брюки завершали образ современного ловеласа.

- Он! - ёкнуло в груди. Как всегда в острых ситуациях схватило желудок. Сделав несколько глубоких вздохов, чтобы снять спазм, Вика, словно в ледяную воду, шагнула к молодому человеку.

- Здравствуйте, вы Герман?

- А вы Галя?

- Я?.. Нет… Ах да… - Вика вспомнила, что ей надо играть роль бойкой тинейджерки.

- Клевый букетик, - она попыталась замять ошибку.

- Это вам, - сказал клиент. – Ну, что, пойдемте в кафе, вы, я вижу, замерзли?

- Ага, как макака на севере, - ответила Вика, входя во вкус.

В кафе было шумно: гремела музыка, типа бум-бум-бум, ее пытались перекричать полупьяные посетители. Вика поморщилась – ей такой отдых был не по нутру. Но кавалер провел ее через весь зал, и они очутились в небольшой комнате с одним столиком, уже накрытым и сервированным. Рэповского бум-бум почти не было слышно. Мягкий, приглушенный свет, хороший дизайн и обилие растений делали этот тихий уголок уютным и приятным.

Вика по привычке попыталась сходу определить тип характера кавалера и потенциального клиента. У нее в голове, как в компьютере, все людские типы были разложены по соответствующим файлам. Там были подлецы и угодники, хронические неудачники и ограниченные самодуры, везунчки и тонкие натуры, надменные баре и простодушные добряки… Сходные типы группировались в папки. И при встрече с незнакомым человеком Вика по жестам, манере вести разговор, лексике, движениям глаз и губ относила человека к той или иной категории. А потом раскрывала в мозгу файл и смотрела недостающие детали характера. Каждому из окружающих людей было уготовано место в ее незримой картотеке. А вот этот молодой человек сходу не укладывался в готовые папки. Скорее всего, это - уравновешенный тип, немного флегматичный, любящий хорошо поесть и коллекционирующий монеты. Почему именно монеты, Вика себе не объяснила. Ладно, пообщаемся – узнаем получше. Как говорят людоеды, пожуем – увидим.

- Прошу, вас, Галя, проходите, располагайтесь, - сказал собиратель монет. - Здесь нам никто мешать не будет. В основном зале кафе слишком шумно. Там невозможно ни о чем поговорить.

- А о чем мы будем с вами говорить? – спросила Вика, садясь за стол.

- Обо всем, - улыбнулся крепыш. - Цветы давайте поставим в вазу. Так. Что будем пить?

- Красное полусладкое, если можно.

Молодой человек нажал какую-то кнопку на панели перегородки и почти сразу же в двери появился официант.

- Эдик, будь добр – «Божоле».

- Будет исполнено, Герман Степанович, - склонил голову официант, и испарился.

- О, вы здесь уважаемый человек!

- Да, это кафе принадлежит нашей фирме. Поэтому обслуживают по высшему разряду. Галочка… Ой, вы не возражаете, если я так вас буду называть?

- Как? – удивилась Вика.

- Галочкой.

Вика от досады покраснела. Черт! В кои веки придешь в приличное место на свидание с нормальным человеком и вынуждена корчить из себя примитивную дуру. Да и мальчик-то, видать, не прост. Поторопилась она зачислить его в флегматичного обжору. Он скорее похож на хозяина жизни. Спокоен, обладает волей. Взгляд ровный, но проникающий в душу, немного насмешливый. Больше всего Вика не любила именно такие насмешливые глаза – они сбивали с толку, получалось, что это не она препарировала характер собеседника, а наоборот, оказывалась под микроскопом, как какая-нибудь заурядная бабочка. А испытатель смотрел на нее с усмешечкой и говорил про себя: «Ну, что ж, давайте, посмотрим, что у вас там внутри?» Судя по пластике движений, клиент обладал недюжинной силой. Четко очерченные, немного капризные губы - не признак избалованности и домашности, а скорее показатель глубины натуры, ее разносторонности, даже артистичности. Обритая голова - это самодостаточность, сознательный отказ от внешних атрибутов покорения людских сердец. Нас и таких полюбят. Плотно прижатые уши вызывают ассоциацию с хищником. С таким надо быть постоянно начеку. Зря она, похоже, связалась с двойной ролью. Но пути назад не было.

- Ах, да…Круто… - забормотала Вика. - По кайфу… И еще это… полный угар…И отстой… Вот… Вы что-то хотели спросить?

- Вы не возражаете, если я заказ сделаю на свой вкус?

- А у вас этот… расколбас… клевый? – Вика в одно мгновение растеряла знания, полученные на уроке у Галки. Все слова перепутались, их смысл улетучился. И вспомнить что-либо связное уже было невозможно.

Но Герман с невозмутимым видом кивнул.

- Клевый.

- Тогда давайте. То есть валяйте… (О, ужас!)

- Вот и прекрасно, - крепыш опять улыбнулся.

Чего он все время ухмыляется? Потешается, наверное, над ней. Да и не без причины. Она несет такой бред – обхохочешься. Пора психиатра вызывать. Ладно, надо доигрывать до конца.

Вику спас официант. Разлив вино по бокалам, он спросил:

- Что будем кушать?

- Галочка, вы доверяете моему вкусу?

- Без балды, – ответила Вика и чуть не заплакала.

- Эдик, как и договаривались, по полной программе, - сказал терпеливый кавалер.

- Хорошо, Герман Степанович, все будет в лучшем виде.

Официант опять испарился.

- Галочка… - молодой человек поднял бокал.

- Кто? Ах, да… По кайфу…

- Давайте выпьем за знакомство.

- Я тащусь, - Вика катилась в пропасть. Может, хватит уже? Нет, если сейчас во всем признаться, будет еще хуже…

- Я тоже, - снова улыбнулся кавалер.

Чего щерится? С такой дурой общаться – умрешь от заворота кишок. Или ему уже тоже поздно на попятную идти? Зачем она ему? Ах, да, он же клиент. Ну, ладно, с клиентом разговаривать проще.

- Это, как его… клёвое… кирялово… - подмигнула Галка-Вика.

- Да, вино неплохое. А вы давно в «Тереме» работаете?

- Три года. А что?

- Да нет… Я просто так. Хочу вот вашим клиентом стать. Слышал хорошие отзывы. Надеюсь, не прогадаю?

- Ну что вы! – Вика растянула губы вымученной улыбкой. - Обслужим по высшему разряду.

- То есть за клиента вы боретесь?

- Натюрлих.

- А за привлечение клиента вам полагается премия?

- А то!

- Что ж, значит, ваша задача на сегодняшний вечер убедить меня в том, чтобы я купил квартиру в вашем агентстве.

- А ваша задача?

- А моя - сделать так, чтобы этот вечер для вас был приятным и запомнился надолго.

Да уж, этот вечер она запомнит на всю жизнь. В таких передрягах бывать еще не приходилось. Лишь бы теперь выпутаться достойно. А то всю жизнь себя презирать будет. Может, пора, переходить на нормальный язык?

- Что ж, Герман…

- Можно просто Гера.

- Вообще-то это богиня семьи.

- Что? – удивился Герман.

- Гера – это жена Зевса, хранительница домашнего очага, – пояснила Вика и поняла, что вышла из образа.

- Интересно! – улыбнулся кавалер.

Бог ты мой, опять она со своей начитанностью высунулась. Сколько раз уже такое бывало – начнут с ней молодые люди заигрывать, а она или Козьму Пруткова начнет листами цитировать, или русскими поговорками сыпать, или что-нибудь из Оскара Уайльда вспомнит. Попроще надо быть, подруга, как не скажет Галка. Отпугиваешь самцов боевым кличем.

- Ну что ж, Герман, наши задачи определены, - сказала Вика. - Будем активно воплощать их в жизнь.

- Вы начинайте первой.

- Что вы от меня ждете?

- Агитируйте, чтобы я стал вашим клиентом. Слушаю вас.

- Хорошо. Итак, во-первых, мы предоставляем льготные кредиты. Плотно работаем с банком. Во-вторых, у нас дешевле, чем в других агентствах.

- Да?! И на сколько же?

- Директор может сделать на трехкомнатной элитной квартире скидку тысяч сто или даже двести. Так что вы сэкономите большие деньги… - Вика опять поняла, что раскрывается. Легенда рушилась. Шпиону грозил провал. - То есть… грины… или нет… бабки… Ништяк?

- Ништяк. А за счет чего же фирма процветает, если вы даете такие большие скидки?

- За счет объемов – у нас много заказов. К тому же цены на рынке недвижимости явно завышены. Придете к нам завтра, я вам дам для сравнения прайсы других фирм.

- Что ж… Я обязательно приду. А кто устанавливает размер скидки, только директор? Или можете и вы? Или это определено каким-либо документом?

- Все решает директор. Так что главное - понравиться не мне, а ему.

- И как же ему понравиться? Какой он - ваш директор? Что любит?

- Деньги… то есть… бабки…

- Это все любят. А как к нему подход найти, чтобы скидку максимальную получить? Может, ему взятку предложить?

- И вы смеете мне говорить такие вещи? Я сейчас встану и уйду.

- Галочка…

- Ах, да… Мне по контрабасу… - спохватилась Вика.

- По барабану? – уточнил Герман.

- Да.

- То есть вы не знаете, берет он взятки или нет?

- Понятия не имею. Он все разговоры с клиентами проводит в своем кабинете. А что это вы нашим директором так заинтересовались? Вы пригласили меня, чтобы побольше узнать о нем?

- Галочка, это вы меня пригласили.

- Я?! – опрометчиво возмутилась Вика. - Ах, ну да… Черт! Мозги… это… запудрились… В общем, это… Не надо вату катать! Давайте лучше вино… квасить.

- С удовольствием, - кавалер налил вишневую ночь в хрустальные бокалы. - Предлагаю выпить за удачную сделку, которую, я надеюсь, заключу с вашей помощью завтра. Вы ведь мне поможете?

- В натуре… Без порток…

- Без понтов… - поправил кавалер.

- Да… Черт! Все, я больше не могу! Извините! – Вика вскочила. - Мне надо уйти.

Герман стремительно, словно сильный и ловкий хищник, поднялся и загородил выход.

- Галя, куда же вы? Нам даже заказ не принесли. Давайте квасить, хавать и оттопыриваться. Я обещаю, что больше не буду напрягать вас базаром.

- Вы меня не за ту принимаете! – с отчаянием в голосе сказала Вика.

- Я разве сказал что-нибудь обидное? Если не нравится оттопыриваться, давайте тащиться, отрываться и базарить на клевые темы. Вам какая тема по душе? Рэп, шмотки или сериалы?

- Я еще раз вам говорю, вы меня не за ту принимаете! Я не Галя!

Фу, слава тебе, Господи, наконец-то этот кошмар закончится. Пусть ее с позором изгонят, но терпеть все это сил больше нет.

- А кто же вы? – удивленно спросил Герман.

Вика сдернула воронье гнездо с головы и швырнула его на пол.

- Меня зовут Вика. Я Галкина начальница.

- Что значит галкина начальница? Вы птиц выращиваете?

Издевается, сволочь. Ладно, доведем партию до конца.

- Галка – это имя! Не делайте из меня дуру!

- Да я не делаю, - пожал плечами кавалер. - Скорее это вы из меня делаете. Сядьте и объясните, что происходит?

Вика почему-то сразу успокоилась и снова села. Хищник тоже занял прежнюю позицию. Сделав большой глоток вина, Вика спокойно взглянула в насмешливые глаза хищника и пояснила:

- Галка договорилась с вами о свидании, а сама не пошла, потому что замужем.

- А вы пошли, потому что вы не замужем?

- Да! То есть, нет! Я пошла, потому что вы клиент. А вы решили, что я пришла, потому что замуж хочу?

- А вы не хотите?

- Нет! Вообще-то хочу… Но пошла не поэтому! Я сейчас зареву. Какая я дура, что согласилась на эту авантюру! Извините, ради Бога, за этот обман. Наваждение какое-то нашло. День Шизофреника выдался. У нашего директора украли крупную сумму капусты… Тьфу ты! Денег! А потом он пообещал меня уволить. И это, видимо, так выбило меня из колеи, что я поддалась на Галкину западлюку.

Оставаться спокойной и уравновешенной не получалось. Голос срывался и дрожал. Не хватало еще зареветь в голос. Давно такого с ней не происходило. Всё, подруга! Надо собирать мозги в кучу и волю в кулак!

Почувствовав надрыв, молодой человек ослабил психологический прессинг.

- Успокойтесь. Я на вас не сержусь. Наоборот, наше свидание мне начинает нравиться еще больше. Итак, давайте знакомиться. Меня зовут Герман, можно просто Гера, если угодно, хранитель семейного очага. А вас как?

- Викой меня зовут.

- Вика! Полное имя – Виктория! Победа! Великолепное имя. Полный угар, отпад и улет!

- Ой, ради Бога! Только не это. Я сыта так называемым базаром. Наелась на всю оставшуюся жизнь. Хочу нормального русского языка.

- Я рад, что мы с вами совпадаем в привязанностях и интересах. Я тоже предпочитаю правильный классический, хотя знаком и со сленгами и жаргонами. Даже по фене ботать могу.

- По кому?

- Это означает, говорить на тюремном жаргоне.

- Этого еще не хватало. Я в тюрьму не собираюсь, а на свободе мне достаточно русского литературного.

- Вы филолог по образованию?

- Да. А что, это так заметно?

- Сейчас – да. А как вы попали в бизнес?

- Государство презирает учителей, платит им такие крохи, что это даже не смешно. А я не люблю, когда меня презирают и унижают. Пришлось поменять профессию.

- Понятно. И вы устроились в фирму «Терем». Кстати, а что там с вашим директором произошло?

- Обокрали его. Прямо из рабочего стола выкрали кредитную карточку. И сняли с нее двести пятьдесят тысяч рублей.

- Хорошо в вашем агентстве платят.

- Не всем.

- Значит, ваш директор сейчас сильно нуждается в деньгах, - задумчиво сказал Герман.

- Что?

- Нет, ничего… Это я так. А кто, по-вашему, мог это сделать?

- Не знаю. В кабинет директора можно войти только через наш отдел. А у нас в кабинете всегда кто-то находится. То есть чужому проникнуть практически невозможно. Правда…

- Есть какое-то «но»?

- На несколько минут комната оставалась без присмотра. Именно в это время к нам приходила ряженая женщина.

- Ряженую в кого?

- В старуху-торговку, какие у магазинов семечками торгуют.

- А почему вы решили, что это именно женщина? Обычно, когда наряжаются, то меняют пол. Ну, я в смысле, не медицинским путем, а с помощью грима и одежды.

- Галка клянется, что это была женщина.

- Галка - это та самая, за которую выдавали себя вы?

- Да.

- А не могла она сама взять карточку, а придумать какую-то ряженую бабку?

- Галка?!

- Ну да.

- Да вы что? Она хоть и взбалмошная и, как она говорит, продвинутая, но на такое не способна.

- Зря вы ручаетесь за чужих людей. Вы, очевидно, очень доверчивый человек. А доверять сейчас нельзя никому.

- Даже вам?

- А почему я должен быть исключением? Может, я маньяк, какой-нибудь. Опою вас колофелином, обкраду и надругаюсь.

- Да у меня и красть-то особенно нечего. А уж про девичью честь и вспоминать поздно.

- То есть вы на все согласны.

- Я не согласна ни на что! Зарубите себе на носу. Если вы думаете…

- Тихо-тихо, будем считать, что я неудачно пошутил. Давайте вернемся к подозреваемым.

- Да я же говорю, подозреваемая одна – ряженая бабка. Я слышала, что в соседних учреждениях прошла серия краж. И именно из кабинетов, где сотрудники работают с посетителями. Стоит только отлучиться на минуту – раз! - и кошелька нет. Ведь женщины обычно вешают свои сумочки на стул, где сидят. Кабинеты, когда выходят ненадолго, не закрывают. Легкая добыча. Кстати, там даже тройку телефонов умыкнули. И не только сотовых. Так что воровка серийная. А чтобы не вычислили, то лучше грима и переодевания ничего еще не придумали. Даже если есть видеонаблюдение – результат нулевой. Так что все сходится. Надо полиции ориентировку дать, и они эту воровку в конце концов поймают. Не может же она каждый раз в новый образ перевоплощаться.

- А почему бы и нет? Так ведь надежнее.

- Да мелкий мне, кажется, она человечишка. Уж больно результат-то аховый – у кого тысячу, у кого две…

- Ага, а двести пятьдесят тысяч у вашего директора?

- Это случайность. Забежала, пошарила по ящикам, цап! - и исчезла. А тут еще и код на бумажке. Как говорится, джек-пот сорвала. Так что больше подозревать некого. Зачем зря на людей тень бросать?

- Не согласен. Надо отрабатывать все версии. Пусть будет в главных подозреваемых эта ваша мифическая ряженая женщина, но вашу Галку я тоже не исключаю. Кто с вами еще работает?

- Марина и Лариса. Но это уж совсем невероятно.

- Что они собой представляют?

- Марина – ровная, спокойная, тихая, чувствительная, умная, начитанная, немного скрытная, нежадная, удачно замужем.

- Так, понятно. То есть тот самый омут, в котором могут черти водиться. А Лариса?

- А Лариса посложнее, но тоже чистая душа. Она более решительная, развитая, имеется двойное дно, она похитрее, лучше умеет приспосабливаться к обстоятельствам.

- То есть способна на любой поступок.

- Вы зря их подозреваете.

- Не уверен. А как они относятся к директору?

- К Свинкину? Да плохо они к нему относятся. И есть за что. Сволочь он порядочная.

- Ну, вот и мотив. Если не считать денег.

- Вы всерьез думаете на них?

- Я перебираю варианты. Чудес на свете не бывает. А еще есть подозреваемые?

- Ну, если только я.

- Присутствующих мы обсуждать не будем.

- А почему? Я тоже терпеть не могуСвинкина. Так что мотив есть. И он меня, кстати, ненавидит. Готов уволить при любом удобном случае.

- Вот вам еще один мотив и еще один подозреваемый.

- Свинкин!?

- Конечно. Он прячет карточку, обвиняет в воровстве неугодную сотрудницу и увольняет ее.

- Это слишком сложно. У него на такое извилин не хватит. Да и орал он так натурально, что было понятно – он в шоке.

- Отложим пока эту версию. Еще сегодня у вас был кто?

- Полицейский. Мы его по телефону вызвали.

- Ну, если вы его вызвали уже после кражи, значит, к сожалению, мы вынуждены исключить его из числа подозреваемых.

- Ваш сарказм уместен. Ой, я забыла, у нас еще Свинкина была!

- Жена директора?

- Да.

- А она как? Могла своего суженого обокрасть?

- Запросто. Если Свинкин по пьянке случайно прихватил карточку домой, то жена легко могла ее изъять и реализовать. Директор сам признался, что не помнил, как вчера после гулянки дома оказался. А поутру он решил, что карточка еще в офисе, пришел за деньгами, а там пусто. Ну и решил, что кто-то украл. Так, наверное, оно и было. Всё сходится. Я раскрыла этот преступление! И зря вы на моих девчонок напраслину возводили!

- Сходится-то, может, и сходится. Только не доказуемо. А делу-то ведь, насколько я понял, дан ход. Свинкин писал заявление в полицию?

- Писал. И лейтенанту отдал.

- Ну вот. Значит, в подозреваемых будут ходить все. В том числе и вы.

- Очень приятно! Нет, я бы не смогла.

- Что?

- Украсть что-нибудь. Мне трудно понять тех, кто берет чужое, не задумываясь об уроне, наносимом ими другим людям. Я имею ввиду урон даже не материальный, а психологический. Почему человек стремится обогатить себя за счет других? Мне кажется, что он ворует не потому, что у него чего-то нет, а оттого, что получает удовольствие от страдания другого человека. Но как в душе зарождается эта потребность делать больно окружающим? Ведь специально этого никто не воспитывает. Наоборот, и мировая литература, и школьная программа, и семейная педагогика и религия утверждают обратное – не укради! Не обидь! Не нанеси ущерба! Относись к другим, как хотел, чтобы относились к тебе! Всё тщетно! Неужели в этом виновата двойственная природа человека – животного начала и приобретенного духа? И поскольку животный инстинкт появился раньше духовных ценностей, то он зачастую и преобладает. Особенно в людях с неразвитой личностью. В них стремление к первенству, возвышению над остальными за счет унижения остальных выходит на первый план. Хотя, конечно, и материальное обогащение, не требующее длительного и сложного труда, является серьезным побудительным мотивом. Ухватил – и можно давать волю собственной лени.

- А как же страх перед наказанием?

- Страх, конечно, есть. Но он не настолько силен, чтобы перебороть инстинкты. А не силен он, потому что нет понимания неизбежности кары. Воруют столько, причем публично, что для иных не воровать становится стыдно. Вот разделили все народные богатства: землю, недра, заводы, леса, поля между самыми шустрыми и жадными. Воровство в невиданных масштабах! И ничего. Люди, совершившие это, сейчас не в изгоях, а наверху власти. Их физиономии не сходят с обложек газет, страниц журналов и экранов телевизора. А простой мужик мешок отрубей украл, чтобы кур или поросенка накормить, его хвать – и на три года в тюрьму.

- Но олигархов ведь тоже сажают. Вон руководителя «Юкоса», например.

- Да его не за воровство посадили, а за то, что он во власть полез, да еще заявил, что ядерное оружие уничтожит, когда встанет во главе государства.

- Это вы откуда узнали?

- Из Интернета.

- Никогда не думал, что такие красивые женщины разбираются в политике. Но мне кажется, что мы увлеклись унылой прозой. Это не тема разговора на свидании. Давайте лучше танцевать.

- А мы на свидании?

- Конечно.

- Тогда пойдемте.

Герман поднялся, включил стоящий на журнальном столике музыкальный центр. И полились тихие щемящие звуки полонеза.

Соприкосновение рук и тел вызвало у Вики теплый невидимый разряд, сигнализирующий о симпатиях, родившихся на подсознательном уровне. У Вики были в ходу собственные завиральные идеи. По одной из них люди находят себе пару в огромном, бурном людском потоке не по внешним качествам и признакам – красота, цвет глаз или волос, образование, интересы… Все гораздо проще - как в пазлах, совпали изгибы души во всех деталях – рисунок получился. Не совпали – нет союза, нет семьи. Недаром говорится, что браки заключаются на небесах. И если там этот брак не заключили, а ты принял влечение, подогретое бурлением гормонов, за любовь, то счастье для тебя – недосягаемый миф. Были у Вики и после мужа попытки найти свой недостающий элемент пазла. Но увы… Все признания в любви, которые были к обращены к Вике, оканчивались тем, что она становилась сразу же кому-то и что-то должна.

Любовь растащили по песенкам и шглягерам, превратив ее в абстрактное страдание и сожаление по поводу чего-то недополученного в жизни. Кто-то чего-то не додал, не ублажил, не подчинился чужим желаниям, не сделал кого-то счастливым. Но ведь любовь – это, прежде всего, стремление и желание сделать что-то хорошее, приятное и полезное другому человеку. Это не получение, а дарение. Не плаксивое прошение, а активное действо, направленное на то, что бы облегчить жизнь другому человеку, одарить его радостью. Из-за непонимания этой простой истины и происходят частые разочарования – только, кажется, вчера боготворили друг друга, смотришь – уже враги. Потому и количество разводов превышает количество свадеб. Кто и где говорит о самопожертвовании в любви? О прощении? О терпении? О радости отдачи? О великодушии?

Вику опять занесло в философские дали. Танцуя и размышляя на возвышенные темы, она даже не заметила, что в кабинет неслышно проскользнул официант, ловко расставил тарелки с кушаньями и также беззвучно растаял.

- У вас удивительные духи, – сказал Герман. - Вы пахнете летом. У меня голова кружится от этого запаха.

- А? Что? – очнулась Вика. - Ах да… У меня тоже кружится. Это от вина… Вы меня напоили.

- И медленно пройдя меж пьяными… - нараспев продекламировал кавалер.

- Всегда без спутников, одна… - машинально подхватила дама.

- Дыша духами и туманами…

- Она садится у окна.

- Вы любите Блока? – спросил Герман.

- Я люблю хорошие стихи, - ответила Вика.

- А еще?

- Я люблю Бальзака и Мериме, Ильфа и Петрова, Джерома и О.Генри...

- А из современных?

- Увольте.

- Что так неласково?

- Мне кажется, что нынешние пишут без какой-либо определенной позитивной цели. По-моему, литература только тогда имеет смысл, когда она направлена на читателя, а не существует сама по себе, нейтрально, «объективно». Главное – найти отклик в чужом сердце, разбудить чувства. Книга, написанное просто так (только потому, что материал накопился) – вредна для человека. Сейчас пишут все, что угодно. Матерщина и похоть, мордобой и убийства … А это зачем? Литература, которая направлена на разрушение, на возбуждение низменных инстинктов – опасна для личности и государства. Душа человеческая мягка и конформна: будешь вырабатывать в ней умение любить и сострадать – она привыкнет к этому и возвысится. Будешь приучать ее к злобе, ненависти, похоти и стяжательству – душа сгниет, и ее владелец превратится в чудовище. Конечно же, и добрые чувства надо закладывать умело, тонко, красиво, образно, ярко. Ведь серое, бездарное, примитивное, прямолинейное внедрение даже благородных чувств ведет к обратному – к отвращению от той цели, которая декларирована. Как это мягко и ненавязчиво подается у классиков! А нынешние больше стремятся показать, как они талантливы и оригинальны и совсем не заботятся о читателе, то есть обо мне. Или занимательны и циничны. И всё. Как хорошо, что на свете есть классики!

- Красиво сказано! А вы сами не пишите?

- Нет. Я немного рисую.

- Портреты? Пейзажи?

- Цветы.

- Акварель? Масло?

- Темпера.

- Вы - творческая натура.

- А вы?

- Я нет. Хотя, конечно, люблю и живопись, и литературу, и хорошую музыку. Но вот сам творить не могу. Бог талантов не дал.

- А кем вы работаете?

- Начальником службы безопасности.

- И какими путями приходят к таким профессиям?

- Разными. Мне для этого пришлось пройти армейский спецназ, боевые действия…

- Расскажите об этом.

- Это тяжелый разговор. Я бы не хотел портить вам и себе вечер.

- Извините. И чью безопасность вы сейчас обеспечиваете? Собственного начальства?

- Я готов защищать не только свою фирму, но и вас.

- Меня не надо защищать, я сильная.

- Так говорят все одинокие женщины.

Вика возмутилась:

- С чего вы взяли, что я одинокая?

- Но вы же сами сказали, что пришли сюда, потому что не замужем.

- Я не потому пришла. Вы – наш потенциальный клиент.

- Ах, ну да… Извините.

- Я больше не хочу танцевать. Пойдемте за стол, я проголодалась.

Вика разозлилась на себя. Вот так всегда – страдает от равнодушия окружающих, а стоит кому-нибудь пожалеть ее или проявить сочувствие, как она сразу же выпускает иголки, будто рассерженный еж. Ну что за натура!? Понятно, что это - защитная реакция на возможный обман, вероятную боль и очередные разочарования. Но ведь так своего счастья действительно никогда не найдешь. Надо же – догадалась ляпнуть про клиента. Ужас! Пришла на свидание называется…

Машинально жуя что-то нежнейшее и неповторимое, Вика терзалась раскаянием. Герман налил вина и поднял бокал.

- «Язык мой – враг мой», - сказал древнейший мудрец и был прав. Я в очередной раз убедился в этом. Извините, я нечаянно испортил вам настроение.

Вынырнув из глубины страдающей души, Вика махнула вилкой.

- Ерунда. Вы тут ни при чем. Кстати, любое категоричное высказывание правильно только наполовину. Это я про ваше высказывание о языке. А сколько мы добились в жизни, благодаря умению красиво и убедительно говорить, виртуозно излагать свои мысли и не менее виртуозно их маскировать! Причем в большей степени язык скрывает правду, чем доносит ее до слушателя.

- С этим я, пожалуй, соглашусь.

- И вообще в каждой речи нужно выделять побудительный мотив. Для чего сказано было то или иное? Поняв это, ты приблизишься к истине. Если тебя похвалили, значит, либо заинтересованы в твоем добром отношении, чтобы получить от тебя выгоду (повышение по службе, премию, поддержку в борьбе с кем-то), либо поощряют тебя на всякий дальний случай, чтобы можно было использовать в своих интересах, либо побуждают тебя к ответной похвале, чтобы самоутвердиться. Если тебе сказали, что у тебя плохой характер, скверный результат в каком-либо деле, ты плохо выглядишь и так далее, это может означать всё, что угодно, только не сказанное. Например, что тебе завидуют, или что ты нечаянно и косвенно ущемил интересы говорящего, или на твое место уже подобрали другого… В каждом случае надо искать причину, и тогда будет легче разобраться во всех сложностях и спрогнозировать свои действия.

- Да вы прямо философиня. Или такого слова нет в русском языке?

- Важно не то,что вы сказали, главное – для чего.

- И для чего же я, по-вашему, произнес этот комплимент?

- Вам виднее.

- Вы хотите сказать, что все, что я сейчас спонтанно говорю, обязательно преследует какую-то тайную цель?

- Подозреваю. Вот вы сказали, что вывели меня из равновесия нечаянно. Мне кажется, что это слово к вам вообще не подходит. Вы все делаете обдуманно.

- То есть, я специально вывел вас из равновесия?

- Думаю, да.

- Зачем?

- А у вас манера такая – чтобы всегда быть на высоте положения. И вести разговор в нужном русле.

- Сдаюсь. Возможно, это профессиональное. Даже на свидании не могу от этого избавиться. А с вами опасно иметь дело, вы всех видите насквозь.

- Вы даже количество роз в букете тонко просчитали.

- Любопытно.

- Если бы вы меня встретили с одной розой, то получилось бы как в дешевом шпионском кино. Пять роз – это для жены. Семь – для возлюбленной. А три – в самый раз. И вежливо, и не навязчиво.

- Вы очень умны и проницательны. Такой вы мне больше нравитесь.

- А какой не нравлюсь?

- В роли понтовой девочки Гали вы смотрелись не очень…

За дверью послышался шум, пару раз ручка опустилась вниз, но никто не вошел. Герман легко, что при его плотной комплекции казалось удивительным, снялся с места и распахнул дверь. В кабинет ворвалась Галка, за ее спиной маячил рассерженный официант.

- Герман Степанович, я ей говорю, здесь занято, а она рвется!

- Всем приветик! – прокричала разгоряченная борьбой Галка - А у вас тут клево!

- Боже! Этого только не хватало! – ахнула Вика.

Герман, мгновенно оценив ситуацию, успокоительно махнул официанту рукой и прикрыл дверь.

- Чо застыли? – засмеялась Галка. - Программа зависла? Галочка, познакомь меня со своим кавалером.

Вика послушно ткнула пальцем в сторону молодого человека.

- Э-э… это Герман.

Галка кокетливо улыбнулась и жеманно протянула руку, явно ожидая галантного поцелуя.

- А меня зовут Вика. Я Галкина начальница.

Герман осторожно пожал протянутую руку и вопросительно посмотрел на Вику.

Вика фыркнула

- Еще одна птичница…

Не обращая внимания на неласковый прием, Галка затрындычала:

- Я с мужем похавать пришла в эту кафешку. Гляжу, в гардеробе знакомое пальтишко висит. Думаю, раз прикид здесь, значит, тут и подруга моя. А вы, значит, в нумерах уединились.

Вику заклинило.

- А-а… э-э…

- Герочка, как вам наша Галочка? – продолжала кривляться неожиданная гостья. - Нравится? Клевая девчонка?

- Ништяк, - в тон ей ответил Герман.

Галка изобразила бурный восторг и обратилась к Вике:

- Ну! Я же говорила тебе – он не ботаник и не баклан.

Вика зашипела:

- Перестань! Он уже…

- Чо, уже предложение сделал? - перебила не в меру заботливая подруга. - Шустрый! Вот это в тему! По такому случаю надо паяло нагреть. - Галка звонко щелкнула пальцами по горлу.

Вика вскочила из-за стола.

- Всё! Замолчи сейчас же! Галя, он знает, что Вика – это я! Хватит комедию ломать. Иначе я на тебя обижусь.

Галка пожала плечами.

- Все поняла! Больше не гружу. То-то я гляжу, ты мой парик на пол швырнула.

Вика, устыдившись своего гнева, нагнулась, подняла парик и подала его подруге.

- Извини.

- Да ладно уж… - смилостивилась гостья. - Чего уж… Чай, мы люди не гордые. Ну, я пошла. А то Вован там сейчас закипит. Герочка, а вы к нам завтра придете?

- Обязательно, Галочка. Мужу привет.

Галка изобразила когтистые кошачьи лапки, направленные в грудь Герману.

- Эх, кабы не муж, я бы с тобой так закадрила!

Вика сделала угрожающее движение. Галка подняла руки.

- Всё-всё, ухожу.

Герман не улыбался, но глаза его сверкали искрами смеха. Указав на стол, он спросил:

- Продолжим?

- Пожалуй, - согласилась Вика. Как ни странно, явление Галки не сильно ее смутило. Было даже смешно. И Вика не стала сдерживаться. Она смеялась так, что сами собой полись слезы. В глазах защипало – потекла обильно намазанная на ресницы тушь. Замахав руками, Вика сквозь смех еле выговорила:

- Герман, подуйте, пожалуйста, в глаза, или я сейчас стану как ирокез.

Молодой человек вскочил из-за стола и стал так энергично дуть Вике в лицо, что у нее волосы пошли волнами. Некстати подумалось, что прическа после снятого парика, очевидно, выглядит ужасно.

- Я сейчас, - пискнула Вика и умчалась в дамскую комнату.

Приведя себя в порядок, она в добром расположении духа вернулась за стол.

Герман, снова подлив вина в бокалы, сказал:

- Я так понимаю, что это и есть ваша учительница по современному русскому сленгу.

- Она, - кивнула Вика.

- А вы способная ученица. Были, конечно, шероховатости… Но, в общем, неплохо. Еще чуть-чуть потренироваться и можно ходить на молодежные тусовки.

- Стара я для этого.

- Да вы что? Вам всего-то тридцать лет, а вы про старость говорите.

- Откуда вы знаете, сколько мне лет?

- Я очень хороший физиономист и психолог. Это профессиональное. Манера поведения человека выдает его возраст гораздо вернее, чем внешний вид.

- Что ж,я тоже попробую угадать ваш возраст. Вам… ну, предположим, тридцать пять.

- Вот видите, вы тоже прекрасный физиономист и психолог, поэтому точно угадали мой возраст. Тридцать пять мне стукнет завтра.

- Поздравляю.

- Заранее нельзя – примета плохая. Поздравите завтра, я же к вам приду покупать квартиру.

- Вы женаты?

- В разводе.

- Есть дети?

- Сын, а у вас?

Скрипнула дверь и в кабинете появилась Юлька.

- Здравствуйте, я не помешала?

- Как видите, да, - совсем не удивившись, сказала Вика. - Вот и мое дите. Познакомьтесь – дочь Юлия. А это Герман.

Кавалер поднялся и подошел к девочке.

- Очень приятно, мадмуазель. Разрешите вашу ручку.

Юлька царственным жестом протянула свою длань, Герман бережно поцеловал пальчики. Юлька присела, изображая книксен.

- Клево!

- Я вижу экскурсии на мое свидание в самом разгаре, - насмешливо сказала Вика. – Там что – билеты свободно продаются? За дверью еще кто-нибудь есть?

- А кого ты еще ждешь? – по привычке ответила вопросом дочь.

- Надеюсь, никого. Как ты здесь оказалась?

- Возвращалась с катка, шла мимо, дай, думаю, проведаю. Ведь ты же мне сама сказала, что будешь ужинать в этом кафе. И вот я здесь. Ты на меня обиделась?

- Нет, конечно. Герман, извините, нам пора.

- Мам, не дергайся. Я просто так зашла. Посмотреть на твоего ухажера. Нормальный пацан. Не ботаник какой-нибудь. Судя по угощению – бабки имеются.

- Юля! Говори на нормальном языке. Я уже устала от этих «клевых базаров»!

- Прости, мамочка, конечно же, Герман очень импозантный и представительный мужчина. Я одобряю твой выбор, - послушно, но язвительно поправилась дочь.

- Вот это сказано красиво. Хотя никакого выбора нет… Просто… это наш клиент.

Юлька насмешливо посмотрела на мать.

- Не парь мозги, старушка.

У Вики с дочерью были дружески отношения, поэтому Юлька позволяла себе иногда простецкие, грубоватые обращения. Но это в домашней обстановке… А тут… При кавалере… Вика рассердилась.

- Юля, твой уличный жаргон меня с ума сводит!

- Мам, да сейчас все так говорят.

Вику понесло:

- Так говорят только очень ограниченные и убогие люди, которые не читают книг и ничем в жизни не интересуются, кроме примитивных боевиков и пьяных танцулек. Я же ведь на этом лягушачьем языке не говорю!

- Да уж… - иронично хмыкнул Герман.

Вика грозно взглянула на него, и тот сделался нарочито серьезным.

- Да… конечно… У твоей мамы очень правильный русский язык. Можно сказать, эталон! Тебе, Юля, надо с мамы брать пример.

- Да только мама как раз и не говорит по-нормальному! – завелась Юлька. - А все остальные базарят в тему! Даже от депутатов Госдумы все время слышно: наехали, крыша, заказали, беспредел, отморозки. Что, скажешь не так? А это вообще на воровском жаргоне.

- А ты на депутатов Госдумы не равняйся, - повысила голос Вика.

- Почему? Не доросла? Не заслужила? - с вызовом спросила дочь.

- Не в этом дело. Просто это плохие люди.

- Хорошо сказано, - прокомментировал Герман.

- Круто! – не унималась Юлька. - Ты понимаешь, что говоришь? Они же, как это… совесть народа!

- Да нет у них совести, – досадливо отмахнулась Вика. - Я знаю всего двух депутатов Госдумы. И мне этого достаточно. Один – коммунист. Он борется с народной бедностью тем, что купил себе «Мерседес» и квартиру в Москве, потом развелся с устаревшей женой и женился на француженке. А другой – ярый демократ. Циник и жулик. За возможность украсть – мать родную продаст.

- Я тебя продавать не собираюсь.

- Тогда и не предавай. Усваивай те ценности, к которым привыкла я. Это не ты коверкаешь язык, а он тебя! Не позволяй ему превращать тебя в примитивное животное!

- Я не хочу быть белой вороной. Герман, как вы думаете, кто из нас прав?

- Конечно, мама, - ответил третейский судья.

- Ага… - ехидно произнесла Юлька. - Мы пойдем на север… мы пойдем на север… Думаете, подхалимажем завоевать сердце красавицы? Смотрите, не промахнитесь, как волк Акела.

- Мудрость приходит с годами, - ответил Акела. - А в тебе говорит инстинкт выживания. А он диктует линию поведения на приспособление к окружающему миру. Так что подражание уличному сленгу вполне естественно, но хорошего в этом мало. Ты уподобляешься стаду. Чтобы быть яркой личностью, надо вырабатывать в себе индивидуальность. И не бояться выделять из массы. Тогда тебя ждет успех.

- Ага… Успех… Как у мамы. Сначала учителкой за гроши, теперь на побегушках у хмыря…

- Так… понятно! – яростно сказала Вика. - Герман, извините, нам пора. Юля, пошли.

Схватив дочь за руку, Вика буквально выволокла ее из кабинета. Романтический ужин не удался.

Глава 9 Вика и Юлька

ВИКА И ЮЛЬКА

- Совести у тебя нет доченька! – в сердцах сказала Вика, когда они вышли на промозглую улицу.

- А чего это такое?

- Совесть?

- Да.

- Тебе, значит, и это еще надо объяснять? Что ж, пожалуйста. Совесть – удивительное свойство души человека критически оценивать собственные поступки.

- А она у всех есть?

- Ну, в той или иной мере. Конечно, она распределяется неравномерно. В зависимости от жизненных условий и воспитания. Меня вот, например, даже неверно сказанное мной слово выбивает из колеи на неделю, а кому-то и человека убить нет ничто. У таких порог совести занижен. У тебя, по-моему, тоже.

- Ты хочешь сказать, что я человека могу убить?

- Ну, уж ты махнула. Это крайности. Крайние пределы всегда чреваты тяжкими последствиями. При завышенном пороге совести люди мучают себя по пустяковым поводам, и как результат этого – суициды, то есть самоубийства. Заниженный порог – источник войн, преступности и тому подобной дряни. У тебя порог, конечно, не такой низкий, чтобы быть гадиной, но не мешало бы все-таки его повысить. Тебе вот нет ничто мать обидеть и нисколько не сожалеть об этом.

- А у тебя, по-моему, слишком завышенный. Обо всем переживаешь.

- Может быть. Но я над собой работаю. И тебе советую.

- А есть какие-то правила?

- Для чего?

- Ну, каким должен быть этот порог. Например, как в русском языке: «жи», «ши» пиши через «и». Вот и тут написали бы где-нибудь – порог должен быть вот таким. Тогда бы все и равнялись. Ну, и я бы тоже.

- Нет таких правил. А надо бы. Пора давно в школьную программу вводить уроки совести. А может, даже и в детсадах начинатьобучать этому. Тогда и общество почище будет.

Начав нравоучения, Вика уже не могла остановиться. Она отчитывала дочь за бесцеремонность, с которой та явилась к ней на свиданье, за неумение говорить на нормальном русском языке, за… А скорее за то, что дочь стала свидетельницей очередной ее слабости. Несколько попыток завести себе полноценную семью окончились неизбежных крахом. Мужчины, падкие на все яркое и свежее, слетались к ней, как мотыльки. Но, обжигаясь на прямолинейности и правдолюбии Вики, на ее несгибаемой воле и хроническом неумении льстить, лицемерить и прощать, они улетали к более покладистыми, терпеливым, доступными и простым избранницам. Хватало ума каждый раз не бегать в ЗАГС, чтобы поменять родную фамилию на что-нибудь чужеродное, типа Рылло или Худоложкина. Но от этого, конечно, не легче. Дочь вон растет без отца, без твердой мужской руки – избаловалась, перечит, не слушается. Это в двенадцать-то лет! А что будет в шестнадцать или в двадцать? Ужас! Не хочется даже думать.

Вика увлеклась самобичеванием, оставив дочь в покое. Та, надувшись, топала рядом и сердито сопела – она не чувствовала за собой вины. Вечно эту мамку заносит на нравоучения. Сама-то!

- Мам, а ты опять замуж собралась? – неожиданно для себя спросила Юлька.

Вика не ответила – ее сознание было в отключке. Она машинально переставляла ноги, скользя по обледеневшему асфальту, и вела долгую изнурительную беседу со своим эго.

Юлька постучала матери по голове кулачком.

- Тук-тук! Кто в теремочке живет?

- Мышка-норушка, лягушка-квакушка, зайка-попрыгайка, лисичка-сестричка и волк-зубами щелк, – не приходя в сознание, пробормотала Вика.

- Много же у тебя там жильцов. Как они только все не передрались?

- А? - вынырнула из подсознания Вика.

- Не гакайте! – процитировала Юля героиню фильма «За двумя зайцами».

- Ты что-то сказала, доча?

- Я говорю, ты снова замуж собралась?

- А ты ревнуешь?

- А вопросом на вопрос не отвечают. Ты сама меня этому учишь.

- Ну, я могу разок себе позволить отойти от общего правила?

- Если можно тебе, то почему мне нельзя?

-Что можно? - спросила Вика. – Замуж выходить? Рано еще тебе. Дай мне сначала счастье найти.

-Я - твое счастье, мамочка.

- Да конечно, Юлечка, ты мое самое замечательное счастье. Но нормальной женщине этого мало. Ей нужно чтоб ее обожали, заботились о ней, чтобы каждый жизненный рубеж приходилось не своим лбом пробивать, а идти за чьей-то широкой спиной. Чтобы можно было кому-то пожаловаться, поплакаться.

- А ты поплачься мне.

- Да зачем я на тебя еще свои болячки буду обрушивать? У тебя, наверно, у самой проблем выше крыши. Как, кстати, дела в школе?

- Да ну ее эту школу! Опять англичанка придирается. Она говорит, что репетитор неправильно объясняет.

- Ладно, не переживай, я схожу в школу в субботу и переговорю с учительницей.

- Мам, а зачем вообще всё это?

- Что?

- Ну, учеба, репетиторы…

- Как это? Чтобы быть умной, образованной. Чтобы дело своей жизни найти. Если заниматься любимым делом – жизнь в радость будет.

- Да, особенно как ты…

- Чем я тебе не нравлюсь?

- Мне-то ты, мамочка, нравишься, а вот себе, похоже, нет. Училась-училась, а работаешь непонятно кем.

- Я виновата, что моя профессия не востребована? Зато я сейчас прилично зарабатываю. А мои знания помогают мне чувствовать себя гордой и независимой.

- А это хорошо?

- Что?

- Быть гордой и независимой.

- Конечно!

- А девчонки говорят, главное - хорошо замуж выйти.

- Хорошо - это как?

- Ну, за богатого.

- Ах, вот оно что. Так ведь богатство само по себе не приносит счастья. А образование - это твоя опора в жизни, основа, на которой ты можешь строить все остальное.

- Мам, но у тебя вот все это есть, а счастья, сама говоришь, нет. Может, ты ошибаешься?

- В чем?

- Ну что основа – это хорошее образование. Может, чему-нибудь другому лучше учиться?

- Например…

- Ну, как умело замуж выйти.

- Да что ты заладила – замуж, замуж… Никуда я уже не хочу, и тебе рано про это говорить!

- Эх, мама, мама…

- Ты еще меня и жалеешь?

- А кто же тебя, кроме меня, еще пожалеет?

- Доченька ты моя!

- Ну-ну, только без сиропа.

Вика прижалась к дочке и отправилась назад в прошлое. В недалекое. Она перебирала в уме весь прошедший вечер, отмечая свои промахи в поведении с Германом. Да, не в лучшем виде она сегодня показала себя. Будет странным, если ее не примут за последнюю дуру. Сначала корчила из себя «продвинутую» идиотку, потом так разговорилась, что утомила кавалера болтовней о политике, и литературе. Что поделаешь - хочется иногда пообщаться с нормальными людьми и высказать все, что накапливают ее мозги при непрерывном кипении и переработке явлений такой неспокойной окружающей действительности. Если с чайника иногда не снимать крышку – он взорвется. Разобрав свои действияпо-детально и поставив себе «двойку» за поведение, Вика увлеклась привычными фантазиями. На этот раз в них присутствовал крепкий молодой человек с бритой головой и похожий на хищника. Они были на необитаемом острове, жили в пещере, питались дарами моря и фруктами. На них были надеты только набедренные повязки и украшения из раковин. Кавалер, прислуживал даме, снимая с костра нанизанного на вертел осетра. Нет, осетры в море не водятся. Тогда морского окуня. Вика вспомнила красных мороженных морских окуней из магазина «Пятерочка» и почему-то переключилась мыслями на директора «Терема» Свинкина. Какая же это сволочь! Глаза выпучит – и давай гадости молоть. Изо рта, как в сказке говорится, лягушки дюжинами выпрыгивают. Ну почему жизнь устроена так несправедливо? Подлым и угодливым достаются самые теплые места, а порядочные и честные должны всю жизнь пахать, чтобы хоть как-то прокормить себя. Кто придумал этот алгоритм? Бог? Зачем ему это? Справедливее было бы наоборот: живешь неправедно – получи болезни и нищету; честен, милосерден и бескорыстен – на, возьми богатство, живи и другим помогай. Вот бы ей доверили устройство мира, она бы уж навела порядок…

- Мам, посмотри, вон та тетенька, наверное, много чихала, – сказала Юлька.

- Кто? Где? – очнулась Вика.

Оказывается, они уже подошли к дому.

- Какая тетенька?

- Да вон на остановке стоит.

Вика посмотрела в указанном направлении и увидела очень высокую и полную женщину, возвышавшуюся, как скала, над кучкой людей, ожидающих автобуса.

- С чего ты решила, что она много чихала?

- А ей всегда говорили – будь здорова, расти большой. Вот она и выросла.

Вика залилась смехом. Нервное напряжение сегодняшнего дня нашло отдушину и наконец-то вылилось бурным потоком хохота. Внутреннее «я» строго грозило пальцем – не смей потешаться над людьми! Но к черту этого вечного полицейского из отдела нравов! Вика давно уже так не смеялась. Ее корчило, не держали ноги, она цеплялась за дочь, а та отбрыкивалась и сердито шипела:

- Ты чего, мам, люди же вокруг, неудобно. Пошли отсюда. Стыдно.

Ну, слава Богу, ее дочери стыдно. Это хорошее качество.

Смех, больше похожий на истерику, наконец, прекратился. Зайдя в подъезд, Вика и Юля обогнали соседа сверху, Володьку – пьяницу и дебошира. Он был никакой. Вцепившись в перила, Володька с трудом переставлял ноги. Каждая ступенька давалась ему как километр подъема на Эльбрус. Пятью ступеньками выше тащилась его сожительница Нинка. И тоже никакая. Где только они находят денег на пьянку? Нигде не работают. Шляются целыми днями по городу, а к вечеру набираются так, что с трудом совершают восхождение на четвертый этаж. Что ж, и так люди живут. И ведь друг за дружку цепляются. Интересно, а они друг друга уважают?

- О, Вика, привет, - проскрипела Нинка и остановилась, чтобы передохнуть.

- Привет, Нин. Что, умаялась? – насмешливо спросила Вика, обгоняя пьянчужку.

- Ох, умаялась, - хрипло засмеялась Нинка. – А ты с работы, что ли?

- Нет, на свиданье ходила, - зачем-то ответила правду Вика и получила тычок от дочери.

- Мам, пойдем отсюда, - Юлька потянула мать вверх по ступенькам.

В это время Володька ткнулся головой в зад сожительницы. Та повернулась, посмотрела на свое второе «я» и сказала:

- Вика, ты посмотри на это чудо. Вот я разве о таком мечтала?!

Вика поняла, что сейчас умрет от хохота прямо здесь, на лестнице. Всё! Это был достойный финиш Дня Шизофреника. Хохоча, мать и дочь ввалились в свою двухкомнатную уютную пещерку и, не раздеваясь, повалились на диван. Насмеявшись до икоты, Вика ушла в ванную комнату приводить себя в порядок. Дочь, как настоящая хозяйка, отправилась на кухню разогревать ужин.

- Мам, - спросила за ужином Юлька, - а почему я – это я?

Вика сразу поняла, о чем идет речь. Она сама часто размышляла на эту тему. Почему именно вот в этом теле находится именно ее душа? Ведь она – центр вселенной. Все остальное находится вокруг: люди, мебель, дома, города, леса, поля, реки… Одни ближе, другие дальше… Но почему именно эта точка земного пространства дана ей для осознания всего этого? Что послужило причиной тому, что ее, именно ее сознание родилось вместе с рождением ее тела. Конечно, большое спасибо Господу, что ее эго не попало в тело пьянчужки Нинки или даже ее сожителя. Она осознает мир через свои глаза, уши, руки… Где-то там, внутри головы прячется крохотный шарик, узелок, который является источником осознания всего мира и себя в центре его. Что же это за шарик? Кто его туда поместил?

Вика встала из-за стола и открыла холодильник. Уставившись в светлое нутро, она силилась понять, что ей там нужно. Но задание, которое она дала себе несколько секунд назад, улетучилось. Вспомнить не было никакой возможности. Итак - это сыр? Нет, не надо. Колбаса? Тоже нет. Зеленый горошек? Зачем ей зеленый горошек, когда они уже поужинали. Может, варенье? Не хочу. Черт! Что за мозги?

-Это не там лежит, - раздался сзади голос дочери.

-А где? - машинально спросила Вика.

-Вон в том шкафу, - спокойно ответила Юлька.

-А что я ищу?

-Сахарный песок.

-Как ты догадалась?

-Я не догадалась, я увидела.

-Что ты увидела?

-Ты налила чаю, открыла сахарницу, а сахару нет. Ты встала и пошла туда, где у нас раньше лежал сахар.

-А лежал он у нас?..

-На старом холодильнике.

Верно. Они с Юлькой недавно купили новый холодильник, огромный, как пирамида Хеопса. Старенький низенький «Саратов» отправили на дачу к соседям. «Саратов», кроме прямого назначения, использовался и как полка для продуктов. На нем стояли соль, сахар, мука и крупы.

Это было очень удобно. А после появления пирамиды Хеопса все продукты пришлось раскидать по разным шкафчикам. Да так умело, что когда становилось что-нибудь нужно, найти это было невозможно. А рефлексы старые остались. Вот и сейчас, обнаружив, что сахарный песок в вазочке закончился, Вика дала себе сигнал на решение проблемы. Он побежал по мозговым извилинам, добрался до центра, который заведовал сахаром, и оправил хозяйку этой бестолковой головы в путь. Вика, встав со стула, сразу же начала думать о другом. А рефлексы повели ее к холодильнику. Наткнувшись на огромное хромированное чудо прогресса, Вика открыла дверку, и тут мозги заклинило. Конечный результат не складывался с увиденной картиной. Произошло короткое замыкание. И если бы не умница дочка, стоять бы ей здесь до утра.

-Спасибо, доченька.

-На здоровье, мамочка.

-Что бы я без тебя делала?

-Вымерла бы, как динозавр.

Это точно. Без дочки ей бы в жизни пришлось туго. Какое счастье, что судьба подарила ей ребенка! У жизни появился смысл. У смысла появилось желание жить. Что бы ни говорили про прелести эмансипации, но в одиночку в этом ужасном мире не выживешь. Обязательно нужна опора. Лучше бы, конечно, чтобы это был не только собственный ребенок, но и кто-нибудь покрепче духом и физически сильный. Как хотелось бы спрятаться за широкой спиной мужчины, и смотреть оттуда на то, как штормовые волны жизни разбиваются о его могучую грудь. А на твою участь оставались бы только домашний уют и умелое руководство…

- Тут-тук, кто в теремочке живет? – захлопала в ладоши перед глазами матери Юлька.

- Черт его знает! – очнувшись, с улыбкой ответила Вика. Она опять «улетела». – В моем теремочке, - она постучала себя по макушке, - живут такие звери, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Им там тесно и тошно. Когда они начинают общаться, мои мозги плавятся.

- А ты поменьше книжек читай, - посоветовала дочь. – Каждую ночь по книжке глотаешь.

- Ну, ты еще мне не указывала, что делать. Столько командиров развелось – шагнуть без приказа нельзя. Лучше за собой последи. В моем-то тереме целый зверинец живет, я это знаю, и хоть и с горем пополам, но справляюсьс ним, а вот в твоем теремочке кто проживает?

- В моем теремочке проживает кошечка Юлечка. Она ласковая и покладистая, пока ее гладят. А если начинают ругать, то она выпускает коготочки.

- Вот это точно. Причем коготочки ты выпускаешь только с мамой.

- Нет, мамочка, другим тоже достается. Вот, например, у нас есть учительница по истории. В ее теремочке живет деревенская собачка Жучка, которая умеет только без толку лаять. И особенно часто она лает на мою кошечку. Из-за этого получаются скандальчики.

- Надо уметь сдерживать свою сердитую кошечку. Иначе будешь всегда битой ходить.

- А ты сама-то умеешь сдерживать себя? Сколько раз рассказывала, что с директором цапалась. У него кто в теремочке живет? Тигр?

- Скорее шакал – злобный и жадный. А у его жены - дикая и наглая свинья. Вот и фамилию им подобающую Бог дал – Свинкины! Тьфу! Не хочу о них говорить. Шла бы ты, дочуня, уроки делать.

- Уроки – так уроки, - легко согласилась Юлька. – Но ты своему жениху скажи, что в нашем доме мы сами командовать будем. Пусть учтет.

Понятно, дочь паникует, что Вика приведет чужого мужчину, и это стеснит ее, она престанет быть дома. Господи, как же трудно, оказывается, растить ребенка. Либо самой ото всего отказываться, либо дочь потерять. Снова выбор. И какой! А самой-то еще, ох, как пожить-то хочется! Ведь только тридцать минуло. Вся жизнь впереди. Да, непростая это штука – найти свое счастье.

На ночь Вика попыталась перечитать «Анну Каренину». Настроения ей это не прибавило. Уснула она случайно на середине мысли о том, что все мужчины - дураки.

Глава 10 Марина

МАРИНА

Марина после работы заехала в поликлинику. Она была уже на третьем месяце беременности, и нужно было пройти очередной осмотр. Домой добралась только к семи часам. Муж встретил ее у порога поцелуем.

- Где же ты? Я заждался уже.

- В поликлинике была, на осмотре.

- Ну и как?

- Сказали, все хорошо… Так что через полгода ты станешь папочкой.

- Скорее бы уж.

- Ты чего говоришь, глупый!? Не надо скорее! Надо вовремя!

- Ах, да, не подумал. Раздевайся, пойдем, праздничный ужин на столе. Вино твое любимое купил.

- Мне нельзя. Врач запретил.

- Ну хоть капельку! Годовщина свадьбы всё-таки! Знаменательное событие. Кстати, поздравляю еще раз!

- Я лучше соку. А твое первое поздравление произвело у нас на работе фурор!

- Именно на это я и рассчитывал.

- Так ты специально розы принес, чтобы девчонок подразнить?

- Ну уж, ты скажешь тоже… Я тебя хотел порадовать. Разве не приятно было?

- Еще как приятно!

- Вот видишь! Я же знаю, что женщины лучше принимают знаки внимания, когда это происходит на глазах у подруг. Женщины всегда соперницы. Даже среди самых близких подруг идет борьба за то, кто из них лучше и счастливее. Несчастных подруг жалеют, и к ним лучше относятся, но только потому, что они ниже по статусу.

- Какой ты у меня умный!

- А то! Не зря же на курсы по психологии ездил.

- Но тогда, выходит, что после твоего явления с цветами подруги станут хуже ко мне относиться?

- Думаю, что да. Зависть – смертный грех. Все это знают, и все с удовольствием грешат. Уж больно сладкий грех-то! Тебе курочки положить или салату?

- Не хочу мяса. Врач сказал, надо побольше овощей есть. Там витаминов много.

- А то мы без врача этого не знаем. Ты меня слушай, я тебе плохого не насоветую.

- Ага, конечно… А сам испортил мне отношения с коллективом… Тоже мне, психолог нашелся…

- Ну вот, опять я не угодил. Хотел тебя порадовать…

- Да порадовал ты, не переживай. Только на свою психологию сильно не налегай. Если подумать дальше, то выйдет, что ты, прежде всего, хотел порадовать себя.

- Как это?

- Ты получаешь удовольствие, если мне делаешь приятное?

- Конечно! Ведь это в любви основное, а я тебя очень люблю!

- Ну вот, значит, ты приехал с цветами, чтобы сделать себе приятное, потому что сделал приятное мне. Видишь, я и без твоих курсов расшифровала твои побудительные мотивы.

- Ты мои книжки читала!

- Конечно. Одному тебе, что ли, умным-то быть? Но вообще-то знание психологии не облегчает жизнь, а скорее усложняет ее.

- Почему?

- А ты посмотри для примера на судьбу своего начальника. Он - дипломированный психолог, кандидат философских наук, очень умный и энергичный человек. В условиях рынка быстро нашел свою нишу – основал бюро по трудоустройству, помогает людям найти свое место в жизни. Ежедневно тестирует и проводит десятки консультаций по вопросам жизнеустройства. А сам третий раз женат!

- Он говорит, что каждый раз удачно! Ха-ха-ха!

- Да мало ли что он говорит. Факты свидетельствуют, о том, что он никак не может выработать алгоритм своих действий. Когда понимаешь побудительные мотивы людей, тогда во всех, даже искренних поступках и словах тыищешь тайный смыл, четко продуманную причину поведения, поступка и высказывания. А если не можешь сходу расшифровать эти причины, начинаешь нервничать и залезать в такие дебри психологии, из которых и выбраться-то трудно. Отсюда - стресс. Потом спиртное… Ты говорил, что он пил одно время сильно. А ведь люди, в основном, поступают спонтанно, на основе своих привычек и характеров. Человек просто реагирует на внешние раздражители удобным и стандартным для него способом. Познай характер человека - и всегда будешь знать, что он скажет или подумает в различных ситуациях.

- Слушай, да ты у меня прямо профессор.

- Профессор не я, а мой папа. Это он меня всему научил. А я всегда чувствовала, что мне не хватает ума, чтобы понять все сложности, которые меня окружают.

- Что именно?

- Ну, например, я подсознательно отношу своих сослуживцев к тому или другому типу. И привыкаю к этому. Поэтому, когда человек совершает необычный для этого типа характера поступок, я понимаю, что я ничего не понимаю.

- Например?

- Вот возьми Вику, нашу начальницу. Она очень умная, начитанная, общительная, волевая. Прирожденный лидер. Казалось бы, поступает только так, как заранее все спланировано и продумано. И вдруг сегодня Галка в два счета уговорила ее вместо себя пойти на свидание к незнакомому мужчине.

- Как это - вместо себя?

- А так. Поговорила с клиентом по телефону, назначила ему свидание, а потом отправила на него Вику, да еще заставила заучивать уличный сленг, чтобы быть похожей на Галку.

- Ни фига себе!

- И Вика тоже раскладывает всех людей по полочкам, и на этом ловится, потому что люди способны часто выходить за пределы своих рамок. Да к тому же немало просто артистичных личностей, которые легко скрывают свои характеры и маскируют их под другие. Поэтому окружающие воспринимают их не такими, какие они есть, зачастую недооценивая их возможности.

- А тебя как воспринимают?

- Мышкой-норушкой.

- А тебе это не обидно?

- Нисколько. Обидно, если бы они меня читали, как открытую книгу. Мне так удобнее - они не знают, на что я способна. А это значит, что они не могут точно предсказывать мои действия. Это иногда может здорово выручить в нестандартных и критических ситуациях.

- А что, в вашем «Тереме» нельзя быть всегда полностью открытым?

- Если говорить образно, у каждого человека в душе есть свой терем. В гостиную он может водить всех. В другие, более интимные, комнаты пускать избранных. А в некоторые чуланчики не пускать никого.

- Ты хочешь сказать, что в твоем теремочке есть чуланчик, в который даже мне нет хода?

- Конечно.

- А ты не боишься, что я обижусь?

- А ты загляни честно в свою душу. Я думаю, там тоже найдется несколько таких темных комнаток.

- Наверное, ты права. Предлагаю тост за темные чуланчики!

- Не надо. Там нет ничего интересного - хлам, старые вещи и грязь…

Глава 11 Галка

ГАЛКА

Галка, проводив Вику на свидание, занялась домашними делами. Вована дома не было. Он работал водителем у директора крупной строительной фирмы и вынужден был сопровождать шефа, пока тот не угомонится. А это происходило иногда только далеко за полночь. То попойки с гостями, то командировки, то еще что… Хорошего, конечно мало, но зарплата перевешивала эти неудобства. Галка любила красиво одеваться, устраивать дорогой уют в доме и кататься на шикарном авто. У мужа была возможность потакать ее прихотям. Да и на работу риелтором Галка устроилась не сама. Шеф мужа помог. Один звонок – и она на престижном месте. Но как расплата за все это благополучие– ее частое одиночество. И даже в те редкие вечера, когда муж находился дома, особого внимания Галка не видела. Вован нагружался пивом и смотрел телевизор. Причем он включал не какой-нибудь сериал, который и Галка с удовольствием бы с ним позырила, а спортивный канал. Глядеть, как толпа бугаев гоняет по полю мяч, было невыносимо. К счастью, в спальне стоял еще один телевизор, поэтому спора, что смотреть, у супругов не возникало. Отсутствие общения с мужем Галка компенсировала разговорами по телефону. Часа два потрепавшись с подругами и обсудив все дневные новости, Галка удовлетворенно понимала, что день прошел не зря.

Но на этот раз ни сериал, ни разговоры с подругами не радовали ее. Занозой в сердце сидела картина, торжественного вручения букета Марине ее собственным мужем. Вот это любовь! Как в сериале! А ее Вован за все время супружеской жизни ни разу ромашки не подарил. Шмотки и то она сама себе покупает. И духи тоже. Доверь этому дундуку что-нибудь купить, потом обязательно выкинешь. Ну почему у других такие внимательные мужья, а у нее чурбан какой-то?

Детей у них не было. Галка проверялась – виновата она. Пичкали ее гормонами, от которых она начала толстеть. А забеременеть так и не получалось. Была мысль взять пацана из детского дома. Но Вован и слышать не хотел – подсунут ребенка от пьяницы, и будешь дебила кормить. Так и жили они с Вованом – то ли семья, то ли партнеры по уютному быту.

Галке захотелось поплакать. Но для этого надо было смыть косметику. Галка пошла в ванную умываться. Намыливая лицо, она еще больше растравляла себе душу, чтобы поплакать послаще.

Как эта сволочь Сереженька щерился, даря розы! Ишь приперся на работу понты гонять. Это специально, чтобы ее, Галку, позлить. Мог бы этот веник и домой приволочь. Там хоть всю квартиру розами заваливай – никому не во вред. Надо же – устроил показуху, хмырь губастый. А Маринка тоже хороша! Ах, Сереженька, ах, любимый, ты разве не забыл про нашу свадьбу!? Тьфу! Моему Вовану даже в ум не придет поздравить с днем свадьбы. Для него это не праздник. Вот если «Спартак» гол забил – тут полный расколбас. Бешеный кайф. Еще раз включит этот поганый футбол – телик расколочу!

Выйдя из ванной, она столкнулась с мужем. Тот только что вошел в квартиру и начал раздеваться.

- О, Галчонок, ты дома? Пожрать что-нибудь есть?

- А тебя там разве не накормили? – зло ответила Галка.

- Кто? Где? Ты чего взъелась?

- Ах, я еще и взъелась?! Я тебя сейчас так накормлю, муженек любимый, мало не покажется! Ты у меня неделю сытый будешь ходить.

- Не нарывайся, а то в лоб получишь.

- Я!? В лоб!? Да я тебя сейчас порву, как кролика!

Галка набросилась на мужа. Тот, ошарашенный неласковым приемом, вяло отбивался.

- Блин! Ты чо, белены обожралась? Кто тебя накачал?

Наконец Вовану удалось блокировать разбушевавшиеся конечности озверевшей жены.

- Всё-все… Успокоилась. Теперь давай, рассказывай, что случилось?

Галка дышала часто и глубоко. И не столько от непривычных физических упражнений, сколько от невысказанной обиды на свою жизнь. Слезы полились ручьями. Она заревела в голос. Вовремя умылась – мелькнула единственная здравая мысль.

Муж, как мог, утешал ревевшую раненой львицей супругу.

Выяснив, наконец, что причиной неласкового приема явился букет роз, подаренный сослуживице заботливым мужем, Вован рассердился.

- Подумаешь, цветы. Да я тебе, если надо, хоть ведро этих роз принесу. Только смыслу-то в них нет никакого! Через два дня они завянут. Пойдем, я тебе лучше сережки золотые куплю. Мне шеф премию выписал. А заодно и в кафешку завалимся – жрать хочется.

В мягких, но сильных объятьях мужа Галка успокоилась.

- Ладно, но смотри, не передумай: сначала в ювелирный салон, потом в «Колизей»!

- Замётано! Зуб даю!

Приведя себя в порядок и обретя душевное равновесие, Галка сказала мужу:

- Ну, что? Рванули? А по дороге я тебе такое расскажу!.. Твоя премия супротив моей новости ничего не стоит…

Глава 12 Лариса

ЛАРИСА

Лариса забрала четырехлетнего сынишку Сашку из садика и побрела домой.

- Ох, ты мой маленький, ох, ты мой сладенький, - засюсюкала свекровь, раздевая Сашку. – Как тебе, моя крошечка, жилось сегодня в новом садике?

- Да посла ты…

- Сашка! – в сердцах крикнула Лариса, - Ты соображаешь, что бормочешь?!

- Не смей кричать на ребенка! – повысила голос свекровь.

- Но, Валентина Потаповна, он же вас оскорбил.

- Ребенок не понимает, что говорит. Он не виноват. Я завтра же разберусь с этим садиком! Уж я им устрою!

Свекровь работала в гороно и курировала детские сады. По блату она перевела внука в какой-то престижный логопедический садик – Сашка не выговаривал несколько букв. И вот результат, в первый же день тот выдал «пенку» - послал бабушку по полной программе. Причем в его картаво-шепелявом исполнении это было довольно уморительно. В другой бы ситуации Лариса похохотала до упаду. Но, живя в чужом доме, она научилась сдерживать свои эмоции. А они порой перехлестывали через край.

Ладно, пусть внук с бабушкой сами разбираются. Лариса пошла на кухню и занялась подготовкой ужина. Мысли улетели за многие километры – к мужу. Тот уже вторую неделю пребывал в Тольятти в командировке. Как он там? Небось, питается в сухомятку, а у него гастрит. Приедет замотанный, голодный. По ней, наверное, в чужом городе уже соскучился. Хотя кто знает…

В памяти всплыл разговор о супружеских изменах, который они с Галкой и Маринкой вели на работе. Ее слова о том, что она ревновала ипостоянно контролировала мужа, были не пустым звуком. Тот до свадьбы был отпетым бабником. И, как казалось Ларисе, не оставил своих привычек и в браке. При любом подозрительном проявлении интереса к женщинам, который загорался в Димкиных глазах, Лариса бросалась в бой. Об отлучках и задержках с работы она пытала мужа с пристрастием, заставляя его поминутно расписывать, где и с кем был, а потом втихаря перепроверяла. Димка до умопомрачения любил сына Сашку, поэтому рычаг воздействия на мужа у нее был. Чуть что – сейчас сына заберу и уйду к маме! Муж побесится, побесится и опять смирный ходит. Последнее время даже поводов к ревности не давал. Но вот командировка… Да тут еще сама себя разговорами растравила.

Черт бы побрал эту Маринку с его толстым Сереженькой! Да еще цветы эти! Надо же - на работу пришел с букетом! Димка до такого никогда не додумается. Ну, домой еще на восьмое марта притащит что-нибудь типа гвоздичек. А чтобы на работу! Да и зачем? Сереженька этот, видать, не так прост, как кажется. Специально приволок розочки, чтобы все увидели, как он Мариночку любит. А зачем ему это? Если на показуху работает, значит, действительно что-то за душой нечистое есть. Отвлекающий маневр. Значит, не зря они с Галкой Маринке глаза открыли. Блудит ее тихоня муженек.

От этой мысли Ларисе стало немного полегче – чужие проблемы в женском сердце вырабатывают положительную энергию, помогающую преодолевать собственные трудности.

А Вика зря заступается за Сергея, она наивная, сколько жизнь ее ни учила – все какая-то романтика в башке гуляет. Ни капли здравого смысла. По работе, конечно, здорово сечет – она умная. Но в человеческих отношениях совсем не разбирается. Поэтому и семьи нормальной создать не может. Принца себе ждет. Щас! Как же! Их уже и в сказках-то нет. Надо брать, что рядомпасется, а потом лепи то, что тебе надо. Хотят на халяву – раз-два, и в дамки. Нет уж, пока не покорячишься, не потрудишься в поте лица, приручая дикого скакуна, семейного счастья не видать. За свое светлое настоящее и будущее биться надо.

Проблем вокруг - пруд пруди. И основная – как бы со свекровью разъехаться. Пока они вместе живут – не быть ей в доме хозяйкой. Не успеешь приступить к воспитанию мужа – она тут как тут, вынырнет из своей комнаты, уши, как локаторы, выставит и слушает, змея, а потом комментарии свои вставляет. А мне твое мнение нужно? Можешь засунуть его…

Лариса, гремя кастрюльками и сковородками, всё больше распалялась.

Опять вспомнилась Маринка.

Надо же - этой пигалице такая везуха без всяких усилий: квартиру ей родители еще на свадьбу подарили, обещают к рождению ребенка машину купить. Шмотками тоже не обижена. Тут над каждым рублем трясешься: то ли это купить, то ли другое… Родители ее деньгами не богаты, сами еле концы с концами сводят, хотя и работают. Поэтому у нее с Димкой ни на что вечно средств не хватает. Ну почему так – одним всё, как на вершине волны летят по жизни, а тут – в вечном провале. Выкарабкиваешься наверх, выкарабкиваешься, все силы кладешь, смотришь - опять другие над тобой, а ты – на дне. Другим цветы на работу – а мне у плиты стой. Тьфу ты черт, обожглась еще!

Предательские слезы потекли по щекам. Ой, Господи, сейчас еще тушь размажется. Свекровь увидит, что плакала – ехидничать будет. Что, милочка, семейная жизнь не сахар!? Ты думала, что выйдешь за моего Димочку, так на диванчике будешь полеживать, а он на тебя станет ишачить день и ночь? Не выйдет! Не для того я сыночку растила, чтобы на нем ездили...

У-у, гадина, убила бы! Скорее бы Димка приехал! Хоть на нем отквитаюсь. Больше терпежу нет всё в себе носить.

А чего ждать-то? Цивилизация, однако.

Лариса сбегала в прихожую, принесла сотовый, прикрыла осторожно дверь – чтобы свекровь не вмешалась.

- Але, Дима! Ну, как ты там? Нормально? А почему нормально-то? С бабами развлекаешься? А то я тебя не знаю. Что у тебя там за женские голоса? Телевизор? По какому каналу. Я сейчас включу и проверю. Если там мужики треплются, я тебя убью. Сашку заберу и домой уеду, понял?! Со мной-то как раз всё в порядке! Хотя никакого порядка, конечно, и в помине нет! Ты когда на размен подашь? Ну, нет денег – кредит возьми!И вообще, я поняла, что ты меня не любишь! А потому! У нас девчонкам мужья на работу цветы носят. Розы, между прочим. А ты мне паршивого колечка за пять лет не подарил! И на юг ни разу не свозил. А я к морю хочу! Ты хочешь, чтобы я сама деньги добывала? Ну, есть варианты! Приедешь - открою тайну. Да, реву я… Ну и что? А ты там развлекаешься… Димочка, приезжай скорее, я устала без тебя. Завтра? Ура! Всё-всё, я больше не хнычу. Я тебя люблю! Целую. Чмок-чмок! Приезжай я тебе такое расскажу! Ладно, всё пока.

.

- Ты хочешь сказать, что в твоем теремочке есть чуланчик, в который даже мне нет хода?

- Конечно.

- А ты не боишься, что я обижусь?

- А ты загляни честно в свою душу. Я думаю, там тоже найдется несколько таких темных комнаток.

- Наверное, ты права. Предлагаю тост за темные чуланчики!

- Не надо. Там нет ничего интересного - хлам, старые вещи и грязь…

Глава 13 Горбатов

ГОРБАТОВ

Лейтенант Горбатов после посещения «Терема» возвратился в управление внутренних дел, сдал дежурному заявление Свинкина и оправился на очередной вызов. Звонок поступил из банка – там буянила какая-то женщина, упавшая на ступеньках здания. Подъехав к банку, он увидел, что на высокой мраморной лестнице стояла кучка людей, что-то бурно обсуждая. В центре внимания была статная, бесформенная бабища лет пятидесяти, в безобразном пальто и платке, с бледным не накрашенным лицом. Зло поджимая губы, она кричала на опрятно одетого, чистенького, молодого человека, по всей видимости, работника банка:

- Я этого так не оставлю. Вы за увечье ответите!

Горбатов вступил в круг и сказал:

- Здравствуйте, я лейтенант Горбатов. Что у вас случилось?

- А-а! Вот и полиция приехала! – заорала баба. – Оч-чень хорошо. Товарищ полицейский, арестуйте вот этого сопляка!

- Я попрошу меня не оскорблять, - откликнулся молодой человек.

- Ишь ты, нежный какой! – продолжала кричать баба. – Ничего, я посмотрю, как ты в суде запоешь!

- Вы расскажете, что случилось, или я сейчас уеду, - рассердился Горбатов.

- Как что случилось!? Я вот только что упала на этих проклятых ступеньках и ушибла… это... копчик!

- И кто в этом, по-вашему, виноват? – спросил лейтенант, еще не понимая в чем суть конфликта.

- Как кто?! Конечно эти! – баба махнула дланью в сторону молодого человека.

- Он вас толкнул?

- Он?! Меня!? Да я бы его! – баба так энергично замахнулась на работника банка, что он инстинктивно отшатнулся.

- Э-э! Только без рук! А то сейчас арестую! – сказал лейтенант.

- Меня? Вот это у нас поиция! Вместо того чтобы жуликов ловить, они честных людей хватают. Я на вас в прокуратуру буду жаловаться!

Горбатов понял, что толку от бабы не дождешься.

- Вы кто? - спросил он молодого человека.

- Я руковожу службой охраны банка, - ответил тот. – Зовут меня Драгунов Иван Васильевич.

- Ишь ты - Иван Васильевич! - ехидно заржала баба. - Я скоро сделаю так, что ты поменяешь профессию! Го-го-го!

- Поясните, что случилось? – сказал Горбатов Драгунову, не обращая внимания на буйство тетки.

- Вот эта гражданка, по ее словам, упала на крыльце нашего банка и теперь требует компенсации.

- Что значит, по ее словам?! – опять заорала баба. – Я на самом деле упала! У меня свидетель есть! Васек! Ты чо молчишь? Скажи им, как я грохнулась!

- Да я чо… это самое… - забормотал стоящий рядом с бабой высокий нескладный увалень. – Она… это самое, подсклизнулась… это самое… и того…. шлепнулась, значит... Это жена моя… Катерина… Склизко тут у них... Мрамор….А тут еще… это самое… снежком присыпало. Ну… это самое… вот она и это… Песочком бы надо тут… это самое… посыпать… А то тут… это…

- Так… понятно, - сказал лейтенант и обратился к Драгунову: - Компенсации за что? Она сломала себе что-нибудь? Скорую вызывали?!

Баба не унималась.

- Ага, поняла! То есть, чтобы полиция заинтересовалась, я должна была башку, как горшок глиняный, расколоть, да?

Горбатов, игнорируя пострадавшую, смотрел на Драгунова. Тот пояснил:

- Да не надо было никакой скорой. Увечий нет. Говорит, что ушибла пятую точку. Проверить не представляется возможности.

- Ха, он проверить захотел! – возопила баба. – Щас! Раскатал губенки-то! Так я тебе и показала свою барыню! Васек, ты чо молчишь?! Твоей жене юбку задрать хотят, а ты стоишь мумокой!

- Я… это самое… - опять стал мямлить детина. - Чай, они ничего не делали… это самое…

- А ты ждешь, когда они что-нибудь со мной сделают? Ну, ладно, придем домой, я поговорю с тобой. Так что, лейтенант, делать будем?

Горбатов пожал плечами.

- Это в зависимости от ущерба. Чтобы идти в суд и требовать с банка компенсацию, нужны аргументы.

- Аргументы!? А они у меня есть. Копчик я ушибла? Ушибла! Я теперь, может, целый месяц сексом не смогу заниматься!

Зеваки, стоящие рядом, засмеялись, кто громко - в голос, явно наслаждаясь происшествием, кто скромно - в кулачок, чтобы не показаться вульгарным. На сумрачном лице Драгунова расплылась широченная улыбка – наконец-то ненужный шум на входе в банк стал превращаться в балаган. Горбатов тоже засмеялся:

- А кто же это подтвердит, гражданочка, занимались вы или нет? Скажете, нет, а сами втихаря… того…

Народ развеселился еще больше.

- Кто подтвердит? А вот Васек и подтвердит! Чо молчишь, дундук! – баба дернула мужа за руку.

- А я чо? А я ничо… Ты, Кать, это самое… про секс-то зря... это самое… Люди тут… Неудобно…

- Неудобно?! Еще как удобно! Я у них пять миллионов отсужу. Они еще вспомнят мой копчик. Я вам покажу кузькину мать!

Баба сунула под нос Драгунову кулак. Рука была в серой шеверюшечной варежке. В мозгу Горбатова что-то щелкнуло. Бледная баба в замызганном пальто, платке и в варежках! Та самая, что была в «Тереме»! Не может быть! А почему не может? Бродит по фирмам и учреждениям, высматривает, что где плохо лежит. А потом цап - и исчезла. А муж для прикрытия – чтобы защитить в случае чего. Не может быть, чтобы эта парочка в банк за кредитом пришла. Уж больно вид неприглядный.

- Простите, гражданочка, а как вас зовут?

- Меня зовут Екатерина Ивановна Золотарь!

Достойную фамилию выбрала Екатерина Ивановна - так ведь, в старину, кажется, работников выгребных ям звали. О таком происхождении слова, очевидно, знал не только Горбатов. Окружающие продолжали веселиться.

- А вы чего ржете? – возмутилась баба. – Золотарями раньше называли мастеров, которые купола золотом крыли!

Народ не поверил и засмеялся еще громче.

- Екатерина Ивановна, - сказал вкрадчиво Горбатов, - а вы, собственно, зачем в банк-то приходили?

- А денюжки снять, товарищ лейтенант. У меня там целых тридцать тысяч лежит! Сейчас пойду - и все сниму, и сюда больше – ни ногой! Так ты, касатик, будешь мне помогать или сразу в прокуратуру жаловаться?

- Зачем же в прокуратуру? Писать вам надо в суд. Полиция тут ничем помочь не может. Вот если бы работник банка вас толкнул или ударил, тогда бы мы вмешались.

- Нет, вы посмотрите на него! – опять заорала Золотарь. - Чтобы полиция начала работать, меня изувечить должны. Ладно! Я еще до вас доберусь!

Горбатов смотрел на беснующуюся бабу и размышлял. Неужели это и есть серийная воровка? Надо бы проверить, есть у нее в банке счет или блефует? Ну, ничего, если это действительно она – ее данные у него теперь имеются. Как бы ее прищучить? Кстати, а видеонаблюдение у банкоматов! Чуть не забыл. Он, конечно, не обязан вести следствие – это не его функции, но так хотелось помочь красивым девчонкам из «Терема»!

В город Горбатов приехал совсем недавно после окончания института. Жил в общежитии. Койко-место – и никаких перспектив. Ну, если не считать возможной удачной женитьбы… Но с женитьбой пока не вытанцовывалось. Невесты с квартирами ходили не по тем улицам или ездили не на том транспорте. Да и на его жалкую зарплату вряд ли богатая позарится. Так что встречаться Горбатову пока приходилось только с такими, как он, горемычками, перебивающимися с хлеба на воду и мыкающимися по чужим углам. Но молодость брала свое. Поэтому Горбатов не упускал любой возможности провести вечер с красивой девушкой. А в «Тереме» – целый цветник! Особенно эта Вика. Она, конечно, постарше его, но такая эффектная, такая необычная!.. Не пустая хохотушка. Причем, кажется, не замужем – колечка-то на пальце нет. И вполне вероятно, что с квартирой! Надо бы еще пообщаться. Чем черт не шутит… Для этого нужен повод.

- Иван Васильевич, - обратился он к Драгунову. - У меня к вам есть один вопросик, вы не пригласите меня в свой кабинет?

- А с этой женщиной чего?

- Пусть подает заявление в суд. Свидетели у нее есть. Крыльцо мраморное, скользкое, песком не посыпано. Так что у нее имеется шанс получить компенсацию за ушиб копчика. На пять миллионов ее вынужденное сексуальное воздержание, конечно, не тянет, но пару тысяч она у вас оттяпать может. Но это ее личное дело. Полиция в таких ситуациях не нужна. Пойдемте.

Оставив не унимающуюся бабу на крыльце, Горбатов и Драгунов поднялись на второй этаж в кабинет начальника охраны.

- Иван Васильевич, а можно у вас записи видеокамер попросить? – сказал Горбатов, удобно расположившись в гостевом кресле.

- Какой? - спросил Драгунов. – С камеры перед входом? Так мы же признали, что эта скандальная баба по фамилии Золотарь именно у нас упала на ступеньках. Зачем же запись нужна?

- Я бы хотел просмотреть запись с камеры у банкомата, из которого сегодня до обеда сняли деньги с карточки некого Фиделя Филипповича Свинкина.

- А вам зачем?

- Да я тут одно дело помогаю расследовать. Правда, неофициально. Так что если нельзя, то…

- Да что вы, конечно! Ради родной полиции мне не жалко.

- А заодно узнайте точное время снятия денег с этой карточки.

Позвонив по служебному телефону, работник банка сказал:

-Леночка, будь добра, посмотри, во сколько и с какого терминала снял деньги Свинкин Фидель Филиппович. Да, конечно, жду.

-А на флэшечку скинете данные? – спросил Горбатов, кладя флэшку на стол перед работником банка.

-Без проблем. Дату и время скажете?

-Сегодня перед обедом.

-Ну, это совсем просто. Сейчас Леночка скажет, где снимали… Секундочку… - Иван Васильевич внимательно вслушался в телефонный щебет сотрудницы банка. – Отлично, Леночка! Спасибочки тебе огромное. С меня пирожок и улыбка. Ладно, учту, будет что-нибудь и послаще.

-Нашли?

-Да. Деньги снимали с двух банкоматов, один в здании городской Администрации, другой – возле банка.

Сбросив запись на флэшку лейтенанта, Драгунов вернул ее хозяину. Горбатов попрощался и вышел.

Глава 14 Свинкины

СВИНКИНЫ

Свинкины обожали своих внуков – рыжих (в папу) и шустрых близняшек Вадика и Гошу. Дочка Настя частенько подбрасывала их бабушке с дедушкой, и те охотно возились с забавными непоседами. Причем, если поначалу детишек приходилось всему обучать, то теперь – а близняшкам уже стукнуло по десять лет – они выступали в роли снисходительных учителей для безнадежно отставших от жизни «стариков». Внуков забавляло, как неумело бабушка и дедушкаобщаются с сотовым телефоном: включил-выключил – все. Ни тебе музона приличного на звонок завести, ни эсэмэску прочитать или послать. А уж про компьютер и говорить нечего – дед еще умел его включать, отыскивать и просматривать готовые файлы, а для бабки и это казалось непосильным трудом. В общем - темнота! Полный отстой. Их даже нормальному языку пришлось обучать. Правда, с этим-то как раз у предков дело пошло на удивление быстро.

Свинкины легко усвоили молодежный сленг, на котором шустро общались внуки. Этот язык оказался на удивление емким. Одно и то же слово можно было использовать в десятках ситуаций. Клево! Прикольно! Отстой! А особенно понравилось новое слово «Блин!», которое легко заменило схожий по звучанию матерный аналог. В армейский период жизни Фидель, в основном, общался либо уставными штампами: «так точно», «никак нет», «будет исполнено» (это с начальством), либо на витиевато матерном (это с подчиненными). Вообще матерный язык для армии универсален и органичен. Та же емкость значений, что и в сленге, да к тому же – удивительная экспрессия, выразительность и точность в оформлении мысли или приказа. После матерной тирады в адрес нерадивого прапорщика никаких дополнительных пояснений не требовалось. Начальство тоже не отказывало себе в удовольствии пообщаться на русском соленом. Поэтому в армии никто не считает мат грязным и оскорбительным. Это уникальное языковое явление уже давно пора бы узаконить в уставе внутренней службы. Как до этого не додумались демократы девяностых – уму не постижимо. Сколько бы нервов и жизненных сил сэкономили людям. Ведь как только тот или иной офицер, типа Свинкина, попадал в ситуацию, в которой ругаться матом было запрещено, он немел. Обычные фразы никак не складывались в разумную речь. Получалось либо густое невразумительноемычание, либо фразочки, от которых окружающие хватались за животы. Например, «голова на волосе встает» или «копать от меня до следующего столба».

Дома Фидель тоже не сдерживал себя – матерился от души. Да и Ленка могла такое загнуть из деревенских воспоминаний, что завидно становилось. Но Свинкины, как и все недалекие люди, были по-звериному чутки и хитры, и поэтому своего грубого нутра перед окружающими старались не выказывать – если только их собеседниками были не шмакодявки, вроде бессловесных подчиненных. Тогда – другое дело. Там можно и пожестче. Без мата конечно. Фидель, понимал, что «гражданка» требует внешних приличий, и старался держать себя в общепринятых языковых рамках. Ему это удавалось с большим трудом – долгие годы общения на вольном славянском так раскрепостили душу, что в нормальной речи он плавал, как топор в пруду. Ужасающее косноязычие, к счастью, удавалось разукрашивать молодежными словечками из лексикона внуков. Достойная замена матерщине был найдена. Ленка тоже быстро поняла преимущества подросткового сленга – эмоции те же, а придраться не к чему. К молодежному словарю Свинкины органично примешивали воровской жаргон, который был урывками усвоен из «ментовских» кинофильмов и от блатных уличных знакомых в нищем детстве. Да и агрессивная языковая свобода телеэкранов внесла свой вклад – в лихие девяностые все, даже известные политики, почему-то заговорили на тюремном жаргоне. И страна охотно приняла это за норму.

Этим вечером у Свинкиных гремела баталия. Языковые перлы, словно вонючие лепешки, летали в воздухе и смачно шлепались на пол, стены, ковры и мебель. Если бы слова могли принять физическую оболочку, то квартира давно бы уже превратилась в зловонный свинячий загон.

При всей своей внешней тщедушности Свинкин не уступал супруге в нахрапе – сказывалась армейская закалка. Дослужившись до майора, он четко усвоил: чуть дал слабину – сожрут, не начальники, так подчиненные. Свинкина тоже была не из тех, кто способен уступать. Канонада гремела такая, что соседи побросали свои дела и стали прислушиваться - не пора ли вызывать полицию.

- Так ты, баклан, от меня бабло жулишь? А в морду не хочешь?

- В морду я и сам могу дать! Мои бабки, куда хочу туда и деваю. Тебе мало того, что я даю?

- Блин! Конечно, мало! Наш старый «мерс» скоро развалится, тарахтит, как телега! А тебя жаба душит, чтобы новую тачку купить!

- Так я вот как раз и копил на новую тачку!

- А почему не сказал?

- Сюрприз хотел сделать!

- Ха! Сделал сюрприз! Где они, эти твои бабки? Тю-тю!? Ноги твоим бабкам приделали! Ты их на шлюх копил, а не тачку! Кобель! Я тебе колокольцы-то вырежу!

- Фильтруй базар, падла! Кишка тонка!

Зря он дразнил жену. Ленка Хренова всегда отличалась решительностью. Вся в отца. В Василия Авдеевича! Тот бывалоча, ежели что удумает, не остановишь. Захотел выпить – дай, хуже будет. Раз как-то жена его, Дора, заупрямилась – не дам самогонки: одна бутылка осталась для пастуха. Ах, так! Не дашь!? Ну, мы еще посмотрим! Зашел Василий Авдеевич к соседу во двор икричит:

- Антип!

- Чово тебе? – вылез сосед на божий свет.

- Где у тебя топор?

- Да вон в сенях на лавке.

- Неси его сюды!

- Зачем?

- Узекуцию будет совершать!

- Каку таку узекуцию?

- Тащи, говорю, чичас увидишь.

- Ну вот, принес. Чово дале-то?

Положил Василий ладонь на колоду, оттопырил большой палец и говорит:

- Руби!

- Да ты чово, Василий, рази можно!

- А я баю – руби! Мой палец, чово хочу, то с ним и делаю.

- А ты зачем его отрубить-то хошь?

- А жене назло, почто она самогонки не дает!?

- А-а. Ежели назло, тогда лады.

Тяпнул Антип топориком – и нет пальца. Сидит Василий на корточках смотрит на то, как кровища из ладони хлещет и даже не морщится.

- Слушай, у тебя ведь заражение может получиться, - говорит Антип. – Топор-то грязный. Надо бы йоду принести.

- Ну, неси. А то помру – вот Дора-то обрадуется. А я не хочу ее радовать.

Антип принес пузырек с йодом да как ливанет на рану-то. Тут уж и заорал Василий Хренов.

- Ах, ты сволочь! Изверг, ты чово со мной наделал!? Больно ведь, ирод проклятый!

- Так ты же сам просил, - резонно заметил Антип.

На крик все соседи сбежались. И Дора тут как тут. Узнала она, из-за чего муж палец оттяпал, принесла заначенную поллитру самогонки и сунула мужу:

- На, пей, окаянный! Подавись пойлом-то!

- Не боись, не подавлюсь, - сказал Василий, потом раскрутил поллитру и прямо из горлышка заглотил все, что там было.

И ведь что интересно – еще один палец он таким макаром оттяпал. Мало показалось одного. Да и Дора-то думала – чай, не совсем муж-то дурак. Оказалось, совсем. Ну, после второго пальца Дора больше в пьянке мужу не препятствовала. Переупрямил он ее.

Была с ним и еще одна подобная история. Однажды Василий Хренов пошел в магазин за папиросами, крикнул собаку:

- Матрос, пойдем, прогуляемся.

Крупная лохматая дворняга охотно последовала за хозяином. Но на полпути дорогу им пресекала течная сука. Пес сразу же увязался за ней.

- Матрос, ко мне! - закричал Василий. – Матрос! Я кому сказал!?

Но пес будто и не слышал хозяина. Зов плоти вел его в другую сторону.

Вечером Василий крикнул соседа Антипа, и они в два счета оскопили пса.

- За что ты его, паразит, изувечил? – кричала, плача, Дора.

- А в следующий раз не будет за суками бегать, когда хозяин его зовет, – невозмутимо ответил муж.

Свинкин знал эти истории. Ему их сам Василий Хренов поведал, когда Фидель в деревню на отдых к тестю приезжал. Поэтому, когда жена к нему подступила с большущими ножницами, он струсил.

- Киса, киса, я всё понял, Я прошу прощения. Больше этого не повторится! Кисонька, все наверстаю. Пара сделок - и бабки будут у тебя. У меня от клиентов отбоя нет! Завтра же что-нибудь придумаем.

- То-то, котяра! Испугался за шары-то!? Чтобы завтра же заявление из полиции забрал!

- Зачем?

- Ты же пьяный был в зюзю вчера. Мог и потерять карточку где-нибудь. Мог?!

- Мог киса, мог.

Свинкин и вправду уже не был уверен, что карточка оставалась на работе. После пьянок у него появлялись провалы в памяти. Он не помнил, что было в течение предыдущего дня, с кем встречался, что говорил. Путал картины из ночных кошмаров с реальностью. Поэтому он так легко и согласился с доводами жены. Если, конечно, не брать в расчет хищно поблескивающих ножниц в рукахЛенки Хреновой.

- Это во-первых. А во-вторых, ты не боишься, что у тебя спросят, откуда ты эти бабки взял?

- Скажу, заработал.

- Так тебе и поверили! А если в «Олимпе» у начальства поинтересуются о твоих заработках, а те разбираться начнут? Что будешь делать?

- Кисонька, понял. Ты у меня умница!

-А на флэшечку скинете данные? – спросил Горбатов, кладя флэшку на стол перед работником банка.

-Без проблем. Дату и время скажете?

-Сегодня перед обедом.

-Ну, это совсем просто. Сейчас Леночка скажет, где снимали… Секундочку… - Иван Васильевич внимательно вслушался в телефонный щебет сотрудницы банка. – Отлично, Леночка! Спасибочки тебе огромное. С меня пирожок и улыбка. Ладно, учту, будет что-нибудь и послаще.

-Нашли?

-Да. Деньги снимали с двух банкоматов, один в здании городской Администрации, другой – возле банка.

Сбросив запись на флэшку лейтенанта, Драгунов вернул ее хозяину. Горбатов попрощался и вышел.

Глава 15 Герман

ГЕРМАН

Герман сидел перед выключенным телевизором и вспоминал детали столь странного свидания. Всё начиналось как обычная операция, а закончилось романтическим приключением. Первая часть задуманного плана прошла успешно. Противник ни о чем не подозревает. День прошел не зря. Завтра последний аккорд – и его материальное благополучие может существенно повыситься. И тогда у него действительно появится шанс купить квартиру, ну не в элитном, конечно, доме, достаточно будет старого фонда. Дважды он выходил загримированным на рекогносцировку. Сбоев быть не должно. Подстраховка свиданием укрепила его в этой мысли.

А свидание получилось приятным. Вместо взбалмошной, шумной и недалекой Галки в его сети попала сказочная принцесса, хрупкая и милая дюймовочка. Да к тому же умная и решительная. Пару раз Герман чуть не раскрылся. Ушел от опасного разговора с трудом. Отшутился проницательностью, когда якобы догадался о возрасте и филологическом образовании дамы. Умна да не очень. Вроде ничего не заподозрила. Женская доверчивость всегда застилает глаза логике.

Вика, конечно же, понравилась Герману. С таким типом женщин ему еще не приходилось сталкиваться.

Были томные куклы с глупыми, ничего не выражающими глазами, якобы многозначительно хлопающие ресницами – мол, возьми меня, и я тебя сделаю счастливым. Но было видно по наигранности чувств, по той жадности, с какой они вцеплялись в него, что они ищут не защитника или вторую половинку души, а крепкого выносливого раба, готового жизнь положить на обеспечение легкой и шикарной жизни избранницы.

Были пухлые хохотушки, хлопотливые, домашние, но ограниченные и примитивные, способные понимать только голод и жажду.

Были грубоватые, нахрапистые и сухолядые вампирши, часто и по-мужски курящие, легко матерящиеся и низводящие отношения между мужчиной и женщиной до простой физиологии.

Были и другие разновидности самок, близость с которыми не давала душевного равновесия и тепла. Поэтому Герман не торопился с повторным браком. Первая женитьба закончилась тяжело. С будущей женой он познакомился в студенчестве – они учились на радиофизическом факультете университета. И Герман, и Лиза были молоды, веселы, проказливы и романтичны. Оба любили стихи, хорошую музыку, неплохо танцевали, вполне сносно овладевали университетской программой. За год до окончания поженились. С ребенком не торопились – успеется. Но как-то нежданно грянула армия. На другой же день после госэкзаменов Германа увезли к черту на кулички – отдавать Родине священный долг.

Отслужив положенный год, Герман вернулся к любимой жене. Думалось, вот оно – начинается новая жизнь, полная света и удивительных открытий. Увы, работы не было, физики в эпоху буйного развития капитализма в дикие девяностые никому не были нужны. Квартирытоже не было – жили у тещи в крохотной двухкомнатной хрущевке. Чтобы как-то выжить, Герман нанялся по контракту в войсковую часть. Зарплата не большая, но стабильная. Родили сына – радовались, строили планы, надеялись ухватить птицу счастья за хвост. Но нищета скоро стала камнем преткновения в отношениях супругов. Скандалы по поводу отсутствия денег, невозможности хорошо одеться, купить что-нибудь вкусное к ужину, снять отдельную комнату, стали повторятся регулярно. Время шло, а в жизни супругов Жуковых ничего в лучшую сторону не менялось. Подрастал пацан – было стыдно перед ним и за нищету, и за неумение создать теплую семейную атмосферу, в которой ребенку жилось бы комфортно.

Чтобы накопить денег, напросился в боевую командировку. Там, в постоянном напряжении сил и нервов, в тяжелейших бытовых условиях, среди грязи, крови, смертей и грубости неожиданно ощутил себя сильным полноценным мужчиной, а не вечно виноватым недоумком. После первой командировки последовала вторая, третья. Денег могло хватить на нормальное существование, но… Семейная жизнь уже развалилась. Лиза в отсутствие мужа пошла по рукам, стала выпивать. Ни уговоры, ни увещевания не помогали. Пришлось развестись. Ушел жить к своим родителям. Пытался отсудить сына – не получилось. Тоже стал выпивать. Уволился из армии, устроился в торговую фирму охранником. Там встретил своего сослуживца Пашку Селина. Вместе начали мотаться по кабакам и по женщинам. Вскоре совсем сошли с круга – не просыхали. Уже и притупился стыд перед родителями и братом, который жил с семьей в той же квартире, что и Герман. Чем бы кончилось дело, неизвестно. Скорее всего, в пьяном угаре сотворили бы что-нибудь противозаконное и сели бы в тюрьму. Но судьба распорядилась по-своему. Однажды, гуляя в кабаке далеко за полночь, они повздорили с блатными. Драка получилась замечательной. Они, кончено, победили. Но при возвращении домой на них напали сзади. Германа оглушили чем-то металлическим, а Пашку всего истыкали заточкой. Похоронив друга, Герман опамятовался. Вспомнил о приглашении полковника Потехина, который после увольнения вошел в руководство компании «Олимп», возглавляемую его братом. Компания находилась в другом городе. С бывшим командиром они встретились как-то на соревнованиях по борьбе.

Бросив все, Герман уехал к боевому товарищу. Потехин поставил его во главе службы безопасности, предварительно с треском выгнав предшественника, который отличался только болтовней и самовосхвалением. Герман легко вошел в четкий ритм работы – не забылись армейские навыки. И полковник, и его брат были им довольны, не раз давали щекотливые поручения, которые Герман с удовольствием и даже где-то играючи исполнял.

Жил он у чужих людей, снимал комнату... Подумывал о собственной квартире. Она нужна ему была позарез. Мать писала, что теща умерла, а бывшая жена спилась вконец, одиннадцатилетний пацан ходил голодный, неухоженный. Того и гляди, в дурную компанию попадет – тогда не спасешь. Для того чтобы лишить бывшую жену материнства и забрать к себе сына, надо было доказать в суде, что у него есть где поселить ребенка. Немного скопил денег, надеялся взять в кредит… Были и еще задумки о пополнении бюджета…

О женитьбе не размышлял, но понимал, что когда-никогда свой семейный очаг надо разжигать снова. Не всю же жизнь по чужим койкам лазить.

Перед глазами всплыла Вика – яркая, свежая, искрящаяся. Ее энергичные и нестандартные суждения выдавали в ней натуру цельную, бескомпромиссную, прямую. Когда она говорила о каких-то сложных вещах – было видно, как в ее зеленых глазах шевелилась мысль. Она? Может, действительно именно ее он ждалпоследние годы? Но было ясно и то, что Вика не любит быть ведомой. Ее волевая натура могла воспротивиться подчинению. И тогда опять скандалы? С такой женщиной жить и общаться непросто. Все время нужно быть настороже, чтобы не попасть впросак и в тоже время хитро и осторожно стараться приручать, как дикую кошку. Что ж, стоило попробовать. По крайней мере, это будет интересно и незабываемо. Если он упустит этот шанс, то никогда себе этого не простит.

Еще раз Герман пробежался по разговору на свидании – все ли прошло гладко? За исключением двух оговорок вроде ничем себя не выдал. Угрозы срыва операции, кажется, не было. Лишь бы получилось. Есть надежда на новый этап жизни.

t'>

Глава 16 Клаустрофобия

КЛАУСТРОФОБИЯ

Вика ненавидит автобусы. Хотя по природе она – ярый урбанист. Город для нее – всё! Ей нравятся многоэтажки, стоглазо пялящиеся на ущелья улиц. Там, за освещенными окнами, она видит чужие миры – звездные системы с множеством планет. И обитатели этих миров говорят на своих языках, подчиняются своим законам и обычаям. Там гремят войны и рождаются дети, как результат великого таинства любви. Ей нравятся толпы людей, снующих по сумеречным улицам, освещаемым желтыми солнышками фонарей. Ей нравится запахи и музыка города. Вика не понимает людей, которые рвутся на так называемую природу. Природа ведь она и в городе природа. Чего там, в диких, не обустроенных местах такого, что могло бы ее привлечь? Иногда поддаваясь общему психозу, Вика выезжает на корпоративный пикник, но удовольствия это ей не приносит. Как только автобус пересекает границу города, ей становится тошно. Народ, попавший на свежий воздух, мгновенно пьянеет и глупеет, совершая такие поступки, какие в нормальной обстановке и в голову бы не пришли. Все начинают скакать, визжать, хлопать друг друга по мягким местам и петь уличные песни типа «С Танькою встречатьсяя не стану! Я себе красившее найду!» Возьмешь с собой книгу, так всех раздирает - как же! она имеет наглость читать, когда все скачут, как стадо козлов. Обязательно книгу отнимут и заставят играть в какой-нибудь убогий ручеек или водить дикий хоровод под вопли какого-нибудь рэпера.

А один раз уговорили даже сходить за грибами. Вика заблудилась сразу же, как из поля зрения пропала опушка леса. Она отошла от общей массы коллег из-за любви к одиночеству и неприятия чувства стадности. И потерялась. Кричать было стыдно. Ладно, решила про себя Вика, выйду сама. Знания помогут. Она начала пристально изучать пеньки, стволы деревьев, где мох должен был указать на север, и муравейники, которые тоже, кажется, сориентированы по сторонам света. Но школьные знания не помогли. Можно было бы выбрать правильное направление еще и по солнышку. Но, как назло, налетела туча, загремел гром, и ливануло так, что в мгновение ока Вика промокла до костей. В результате она забралась в такую глушь, что двигаться дальше было невозможно. Как в старину говорили – в такой лес даже руку не просунешь. Сидя на болотной кочке, Вика представляла, как ее, истощенную и изгрызенную зверями, будут нести в гробу, а Юлька и мама будут реветь в голос. По-собачьи жалобно завоет оркестр. Девчонки из ее отдела начнут рыдать и виснуть на плечах угрюмых мужей. А Свинкин произнесет прощальную речь. Вспомнив про начальника, Вика разозлилась. Надгробная речь в исполнении Фиделя – это был край. Эта сволочь, значит, будет жить и поживохивать, а она, молодая, цветущая красавица, в земле гнить? Нет уж, дудки! Вика вскочила с земли и целеустремленно пошла. Куда? А черт знает. Неважно. Главное было двигаться. Дождь кончился, но небо по-прежнему было затянуто хмарью, так что на солнышко надежды не было. Минут через двадцать ей встретились три грибника – двое мужчин и женщина. Они обрадовано бросились к Вике.

- Девушка, вы не подскажете в какой стороне садоводческое общество «Северный оазис»?

Вика отмахнулась.

- Не знаю, я сама заблудилась.

Злость на себя и сослуживцев, затащивших ее в этот дурацкий лес, помутили сознание. Викаушла от грибников и только минут через десять сообразила, что она - законченная дура, потому что вместе с людьми искать выход из леса было бы легче. Даже если бы пришлось заночевать в лесу, и то с людьми не так страшно. Но возвращаться было уже поздно, и Вика упорно двигалась в выбранном направлении. Как это ни странно, она вышла на поле. Километра через два, двигаясь по опушке, она нашла и автобус, в котором сидели пьяненькие и веселые сослуживцы.

- Вика, ты где была? - заорали они дружно. - Мы тебя уже заждались!

- Грибы собирала! – зло ответила Вика.

- А где же они?

- Съела!

Все хохотали так, будто она сказала ну очень остроумную шутку.

Больше в лес она не ездила – хватило приключений за один раз.

Вика очнулась от воспоминаний оттого, что стала задыхаться. Вот именно поэтому она ненавидит автобусы. При своем маленьком росте и хрупкости в битком набитом салоне она превращалась в расплющенную кильку пряного посола среди огромных жирных палтусов. Оказавшись в черном душном колодце, она запаниковала. Если бы не очередная умственная отключка, Вика успела бы выбрать для себя безопасное место за поручнями и стойкой, куда давильный пресс качающейся человеческой массы не доставал. Но фантазии опять сыграли с ней злую шутку. Всё, сейчас она помрет! Дышать было нечем. И в этом виновата не столько толпа, крепко сдавившая щупленькое тело Вики, а ее внутренний страх. Именно он не давал ей возможности вдохнуть полной грудью. О том, что у нее редкое заболевание – клаустрофобия, Вика узнала случайно. В первый раз это проявилось в поликлинике, куда Вика обратилась с болью в позвоночнике. Ее положили на вытяжку, застегнув вокруг тела плотный брезентовый корсет с подвешенными на веревочках гирьками, и сказали:

- Расти теперь, милая, глядишь, пару сантиметров лишних приобретешь. Они тебе не помешают. Вон какая пигалица.

Похихикав над своей плоской шуточкой, медсестра ушла. А Вика стала задыхаться. Кричать она не могла - гордость не позволяла. Лучше умереть. Но и помирать было страшно. Ломая ногти, она торопливо расшнуровывала корсет, дыша через раз и кусая до боли губы. Вывернувшись, как ужака, на свободу, она свалилась с топчана и минуты трижадно глотала воздух, чтобы прийти в себя. На этом лечение позвоночника было закончено. Но окончательно она убедилась,что это не случайность, а эксклюзивное заболевание, только через полгода. И тоже в поликлинике.

Уговорила ее дочь покататься на коньках в Ледовом дворце. Вика вспомнила детство, когда еще на открытом городском катке она каталась вместе с отцом, царство ему небесное. И поэтому в этот раз довольно легко поддалась на уговоры. Выйдя на лед, она сразу же упала. Ноги, как по волшебству, поднялись в воздух, и Вика обрушилась затылком на жесткий и холодный лед. Головные боли мучили долго. Пришлось идти к врачу. Тот заподозрил сотрясение мозга и направил ее на томографию. Эта процедура, на первый взгляд, показалась даже забавной. Вику положили в какое-то корыто, застеленное одеялом, накрыли стеклянным колпаком и задвинули все это сооружение внутрь камеры, как в печь крематория.

Лежа в стеклянном саркофаге и видя низко перед лицом потолок камеры, Вика вдруг поняла, что сейчас умрет. Воздуха не было вообще, грудь вздымалась высоко и нервно, легкие расширялись, но живительного кислорода в них не поступало. Вот тут-то Вика и поняла, что это и есть клаустрофобия, о которой она когда-то читала. Правда она раньше думала, что это проявляется только в кабинах лифта или в тесных чуланах. Оказалось, нет. Стеклянный саркофаг должен стать ее могилой. Вика вдруг вспомнила: ей на грудь перед процедурой положили резиновую грушу и сказали, что ее можно нажать и вызвать врача, если будет плохо себя чувствовать.

Но Вики поняла, что если сейчас нажмет на эту грушу, то выпустит наружу страх, и сердце от этого страха лопнет, как мыльный пузырь. Врачи прибежать из комнаты, которая, как она поняла, находится довольно далеко от ее камеры, все равно вовремя не успеют. И вынут потом из хрустального пенала хладное тело непутевой бывшей учительницы русского языка и литературы. И останется доченька Юлечка сиротой. Закрыв глаза и собрав всю свою волю в кулак, Вика начала молиться. Знала она только одну молитву: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, молитв ради Пречистыя Твоея Матере и всех святых, помилуй меня». Этим словам ее научила прабабушка - добрая и тихая староверка, ныне покоящаяся на лесном деревенском кладбище. Вика произносила молитву вслухи с такой быстротой, чтобы у сознания не оставалось ни мгновения для впитывания страха. Она лежала как клубок нервов, напряженная, будто струна, с крепко, до боли, сжатыми кулаками и говорила-говорила-говорила одну и ту же фразу. Вдруг в ушах раздался треск, словно включили отбойный молоток. Вика вспомнила, что об этом шуме ее предупреждал врач, наказывая не пугаться. Но этот шум не напугал, а наоборот, помог уцепиться тающей воле за спасительный островок в трясине ужаса. И она удержалась на краю бездны. Когда ее, почти бездыханную, извлекли из саркофага, она не могла даже самостоятельно подняться. Забегали врачи, медсестры, ткнули ей в нос вонючую ватку с нашатырем, накапали валерьянки, измерили давление.

- Ты почему же не сказала, что гипертоник?! – укорил ее доктор, молодой чернявый дылда.

- У меня… нет… никакой.. ги…

Длинное и тягучее слово «гипертония» Вика прожевать не смогла.

- Так у тебя же давление сто шестьдесят на сто и пульс сто тридцать! – воскликнул дылда в белом халате.

- Я… я… испугалась…

- Чего? Шума в ушах?

- Нет… зам…кнутого прос…

- Клаустрофобия! - догадался врач.

Вика кивнула. Силы оставили ее. Часа два она провела на жестком больничном топчане под опекой заботливых медсестер. Сотрясения мозга не обнаружили, зато Вика могла теперь гордиться - на листе бумаги, выданном ей в поликлинике, она увидела штук десять маленьких фотографий своего мозга в разных ракурсах. Ну, слава Богу, - мозги есть. А то она уж временами в этом начинала сомневаться.

С тех пор страх вырвался на волю и так овладел сознанием, что Вика стала опасаться попадать в тесноту и давку, не могла носить тесные вещи, даже малоразмерный лифчик вызывал у нее приступ паники и спазм легких.

Индусы считают, что бессмертная человеческая душа перевоплощается неоднократно, вселяясь каждый раз в новые тела. И люди иногда вспоминают эпизоды своих прежних жизней, не понимая, откуда это у них. Вике эта теория нравится. И свою клаустрофобию она относит именно к этому феномену. Если человек вспоминает какие-то эпизоды прежней жизни, то такое грандиозное событие, как смерть, должно обязательно остаться в памяти. Очевидно, свое предыдущее захоронение и помнит Вика, задыхаясь в ограниченном пространстве.

Вот и сейчас, попав в человеческую давилку, она запаниковала, хватая упругий, никак не проглатывающийся воздух пересохшими губами. Намечалась потеря сознания. На ее счастье, не высокий, но плотный мужчина, стоявший к ней лицом, увидел расширенные от ужаса глаза Вики, мгновенно оценил ситуацию, повел могучим плечом, раздвигая толпу, подхватил слабеющее тело и крикнул: «Нажмите кнопку, остановите автобус! Девушке плохо!» Через пару минуту придя в себя на улице, Вика поблагодарила незнакомого спасителя и, отклонив его настойчивое предложение в дальнейшем участии в ее судьбе, отправилась на работу пешком.

Временами Вике казалось, что клаустрофобия распространяется не только на замкнутое пространство или тесноту, но и на человеческое окружение. Когда она попадала в общество ограниченных, самодовольных людей, ей тоже становилось душно. Только не от страха, а от ярости и бессилия. Примитивные мысли и суждения, касающиеся, в основном, кошелька и живота, грязные сплетни и неприязненное отношение ко всем людям, независимо от их ума и других достоинств, поражали ее воображение своей безапелляционностью, невозможностью оспорить и переубедить хоть в чем-то. Убогие желания, гонор, нетерпимость, а если еще и в сочетании с мало-мальской должностенкой создавали такие гремучие смеси, что временами на Вику накатывало отчаяние. Вот и сейчас, идти и общаться с охамевшим вконец директором, было невыносимо. Но, увы, слабость в этом мире показывать нельзя. Съедят без соли.

Вспоминая тот ужас, который она испытала под стеклянным колпаком на томографии, Вика понимала, что в тот раз спасла себя сама, не разрешив мозгу думать о последствиях. Если бы она представила всё ярко и конкретно – сердце бы взорвалось гранатой. Вот так же ей нельзя думать о собственной невостребованности.

Даже работая учителем в школе, ей не удалось реализовать и десятой доли своих возможностей и задумок. Фантазия ее летела далеко впереди реальной жизни. Создание клуба изящной словесности, театральные постановки из классики с ребятами детской студии, литературные вечера «Великие в море любви»,поэтические праздники, в которых участвовала целую неделю вся школа – это лишь немногое, что удалось сделать. Да и то с раздраженным сопротивлением администрации, с усмешками коллег, без чьей-либо помощи – сама взялась, вот и тяни, а нам и так некогда. И действительно – некогда. Предметные нагрузки по тридцать шесть часов в неделю, ежедневные кипы тетрадей для проверки, классное руководство с писанием десятков планов и отчетов, внеклассные мероприятия,подготовка конспектов до полуночи, аттестации, открытые уроки, инспекторские проверки, обязательное участие в городских массовых мероприятиях (это в единственный выходной), полный пофигизм отдельной категории учеников и потребительский цинизм родителей – мы вам отдали, вот и воспитывайте, и учите, а мы посмотрим да еще и пожалуемся куда надо, если что… И за все это зарплата, которой хватает только на то, чтобы заплатить за квартиру да приобрести немного дешевой и невкусной пищи. Чтобы купить дорогую красивую вещь или сделать модную прическу – об этом и речи нет: каждая копейка на счету. Поэтому и ходят учительницы годами в одних и тех же платьях, зачуханные, растрепанные и бледные, как поганки.

В какой-то момент работы в школе Вика начала задыхаться от отчаяния. Накопившаяся усталость вогнала в депрессию. Всё стало казаться бессмысленным и тщетным. Стена. Клаустрофобия выпустила на волю страх. А тут еще на обещанную должность заместителя по воспитательной работе отдали серенькой мышке из другой школы, протеже какой-то инспекторши из гороно. Вика ушла. Знакомые предложили ей должность художественного руководителя в Доме культуры. Зарплата такая же, но больше свободы творчества. Сама писала сценарии, сама организовывала вечера, сама их вела. Живое общение с артистами и зрителями давало заряд бодрости, вселяло уверенность, надежду на то, что она в этой жизни что-то значит и кому-то нужна. Была и еще одна отдушина – кружок рисования, который Вика вела с детьми при Доме культуры. В свое время она окончила художественную школу, поэтому методику преподавания помнила да и подучилась, конечно. К тому же и сама рисовала прилично – выставки ее картин с цветами пользовались успехом. Всё бы замечательно. И творческих планов было громадьё, и получалось всё легко и радостно. Но… Выйдя из пещеры школы, она вдруг поняла что люди живут другой – красивой и роскошной жизнью. И чтобы на их фоне не выглядеть неопрятной питекантропкой, нужно было держать себя в форме. А как это возможно, если приличное платье стоит две зарплаты, модная прическа, макияж и маникюр пробивают в семейном бюджете такую брешь, что в пору на паперть идти. А у нее дочь подрастает. И ее побаловать хочется. В школе подруги нарядные ходят. Надо тянуться, чтобы у ребенка комплексы неполноценности не выработались, чтобы не выросла завистницей. Ох…Тяжко и обидно. Вот и пришлось выбирать между творчеством и благополучием. Сейчас, слава Богу, на жизнь хватает. И дочка одета, и сама может себе позволить новую блузочку купить, когда душа сильно запросит.

Но Вика понимает, что самые счастливые годы были именно тогда – в школе и в Доме культуры, когда фонтан идей превращался в фейерверк мероприятий, когда от твоего слова, как от мановения волшебной палочки, загорались любопытством, радостью и восторгом глаза детей и взрослых, когда… Нет, лучше не вспоминать, не травить душу… Опять вылезает змеюкой подколодной клаустрофобия. Опять становиться и тесно, и душно.

Если осознаешь в полной мере свои силы и с беспощадной четностью скажешь себе, что никогда их не сможешь реализовать даже в малой мере, – умрешь от безнадежности. Нет, лучше не думать. Всё хорошо, прекрасная маркиза.

Глава 17 Налет

НАЛЕТ

Утро в «Тереме» всегда начиналось одинаково: сначала дамы толкались у зеркала, наводя великолепие на имеющуюся красоту, потом обсуждали вчерашние вечерние новости – ведь целую ночь не виделись! – потом нехотя включали компьютеры, с трудом настраиваясь на работу.

- Марин, а ты знаешь, я из-за твоего букета вчера такую головомойку своему Димке устроила! – радостно сказала Лариса.

- Он же у тебя в командировке был. Уже вернулся? – спросила Марина.

- Нет. Я ему в Тольятти позвонила и наорала на него.

- Ну и зря. А букет-то мой причем?

- Да обидно мне показалось, что твой Серега на работу тебе цветы носит, а мой козел даже на курорт меня в этом году не свозил. Вот я ему и выдала!

Галка начала хохотать. Лариса и Марина посмотрели на ней с недоумением.

- Галк, ты чего? – удивилась Марина. - Ларка скандал семейный устроила, а ты радуешься.

- Да не радуюсь я, – продолжала смеяться Галка. - Просто я тоже своему Вовану мозги прочистила. Я ему говорю, ты, жмот вонючий, вечно бабло на мне экономишь! Подруге вон муж на работу розы таскает, а ты!.. В общем, такой кипеж подняла, что он потащил меня сначала в ювелирный, а потом в кафе ужинать. Посмотрите, какие сережки я на этом скандале заработала! Кстати, я в кафе нашу Викочку «случайно» встретила. И не одну. С хахалем!

У Ларисы загорелись глаза.

- Да ты что? С тем самым?

- Ну! Которого я ей закадрила!

- И какой он?

- Мировой кентяра! Такой весь… В общем, даже завидно стало…

- Вот ненасытная, - попеняла Марина. - Да у тебя же свой есть! А Вике надо судьбу устраивать. Легко ли одной с ребенком в наше время жить?

- А я чо? – удивилась Галка. - Я с полным удовольствием – кушайте, Викочка, пожалуйста. Хотите с солью, хотите с кремом.

- А как там наша Вика выглядела? – спросила Лариса.

- Ништяк! Я ее так упаковала! Ентот прынц вокруг нее, словно укумаренный скакал.

Рассказ о Викином свидании остался неоконченным. В комнату стремительно зашел Свинкин.

- Та-ак! Опять лясы точите? Когда, наконец, работать начнете? Потому у вас и клиентов нет. Вы их, наверно, специально разгоняете, чтобы легче было дурью заниматься и бакланы бить.

- Баклуши, - поправила Марина.

- Еще и ехидничать? – вскипятился начальник. – Блин! Думаешь, если ты тихоня, я тебя пожалею? Вылетишь, как и остальные. А где ваша начальница?

- Преступницу ищет, - ответила Лариса.

- Не надо никого искать! – визгливо крикнул Свинкин. - Я сам кого надо найду. У нас что – детективное агентство? У нас агентство по продаже недвижимости! А где она, эта продажа, я вас спрашиваю? Где? Я что-то ни одного клиента не вижу! Менежментом надо заниматься, а не болтовней.

- Менеджментом, - опять поправила начальника Марина.

- Уррою! – прорычал Свинкин и скрылся в своем кабинете.

Марина захлюпала носом, готовая зареветь в голос.

- Только не выть! – опередила ее Галка. – Я уже наняла киллера!

С вытаращенными глазами подруги смотрели на Галку, не в силах что-либо произнести.

- Здравствуйте, прекрасные дамы! – громогласно поприветствовал женщин Герман, заходя в комнату с большим портфелем.

Марина и Лариса испуганно завизжали.

- Ништяк! – сказала Галка. – Вы чо, девки?! Думали, что это киллер пришел? Да я пошутила! Боялась, что Маринка реветь начнет. А это Герочка пришел, ухажер нашей Викочки.

- Ав… а Вики нет, - сказала, заикаясь, Лариса.

- Жаль. А кроме нее никто мне не поможет? – сокрушенно сказал Герман, с любопытством оглядывая женщин.

- Так ты всерьез хату хочешь купить? – спросила Галка. - А я думала, так просто… с гёрлами знакомишься…

- А я совмещаю приятное с полезным.

- Тогда греби сюда, я обслужу в лучшем виде.

Клиент разместился на стуле возле Галкиного стола. Повернув к нему экран монитора, Галка застучала по клавиатуре.

- Так что тебя интересует?

- Трехкомнатная квартира в элитном доме.

- Круто! Ноу проблем. Вот смотри…

В комнату зашли еще два посетителя. Один из них, высокий, массивный с модной недельной щетиной на квадратном подбородке, произнес:

- Здравствуйте, у кого можно проконсультироваться по обмену квартир?

- Здравствуйте, присаживайтесь, пожалуйста, - предложила Марина.

Второго посетителя, тощего красивого блондина, пригласила к себе Людмила.

Дамы занялись обычной работой. Варианты один за другим отвергались, но опытные риелторы не отчаивались – надеясь на свое обаяние и богатый подбор квартир, имеющийся в наличии, они надеялись, что сделки все-таки будут заключаться, а значит, теплилась надежда на комиссионные.

Первым сдался Галкин клиент.

- Галя, меня устраивает вот эта квартира, - Герман показал пальцем на экран монитора. - Сколько это будет стоить?

- От двух с половиной до трех лимонов. Точнее может сказать только директор. Пройди к нему в кабинет. Вот тебе адрес квартиры и исходные данные. Когда определитесь с ценой, подходи, составим договор.

- Договор, - поправил Герман.

- Ха! – засмеялась Галка. – Здорово ты, Герочка, за один вечер с Викой спелся. Какая тебе разница!? Главное бабки плати. Глядишь, и мне премия перепадет.

Клиент взял портфель и скрылся за дверью директора.

- Галка, а ты почему с ним на «ты»? На брудершафт вчера с ним, что ли, пила? – спросила Лариса.

- Пила! – с вызовом ответила Галка. – А тебе завидно?

- Тук-тук, кто в теремочке живет? - сказала Вика, появляясь в дверях с большим полиэтиленовым пакетом, который она чудом не потеряла в автобусе.

- Я - мышка-норушка, - ответила Марина.

- Я – лягушка-квакушка, - поддержала игру Лариса.

- А я кто – волк, что ли? – развела руками Галка.

- Ты – зайка-попрыгайка, - возразила Лариса и кивнула в сторону двери директора. - А волчара у нас ты сама знаешь кто.

- Ну, а я тогда - лисичка-сестричка, - засмеялась Вика. – Всем привет.

- Привет, сестричка, - ответила Галка. – А твой хахаль у директора.

Вика бросила нервный взгляд в сторону посетителей, подошла к Галке вплотную и прошипела:

- Что значит, хахаль? Какой хахаль? Ты соображаешь, что ты говоришь?

- А чо ты меня взъелась? Вчера в кафе с этим Герочкой чего делала? Кадрилась? Или базарила о войне в Сирии? Вот еще! Сама мужика склеила, а я виновата.

- Ух, я тебя! Втравила меня в авантюру. И как я, дура, поддалась? - сокрушенно сказала Вика и протянула Галке пакет. - Кстати, вот твои «прикиды». Никогда больше такого не надену!

- Блин! Ей добро сделали, а она шипит. Больно надо!

- Да уж… добро… До сих пор стыдно, как вспомню про ту чушь, что я несла на твоем тарабарском языке.

- Тараба-арском! Тоже мне прынцесса нашлась. Да сейчас все так базарят.

В комнате раздался звонок мобильного телефона, похожий на верещание будильника.

Галка отвлекласьот спора с Викой и обернулась к посетителям.

- О, у кого-то мобила звонит.

- Звонит, - по привычке поправила Вика и тоже посмотрела на посетителей.

То, что произошло в следующую секунду, поразило всех присутствующих сотрудниц «Терема».

Оба посетителя, до этого момента сосредоточенно смотрящие на экраны мониторов и, казалось бы, всецело поглощенные выбором вариантов обмена квартир, вдруг вскочили и бросились к дверям директора. Мгновение – и дверь за ними захлопнулась.

На женщин напал столбняк. С открытыми ртами они смотрели вслед странным посетителями и молчали.

Первой опомнилась Лариса.

- Чего это было?

- Налет! - убежденно сказала Галка.

- Какой налет? - растерянно спросила Марина.

- Бандитский, - уточнила Галка.

- Так это были бандиты?

- Факт!

- И этот Герман тоже бандит?

- Похоже, да.

Дар речи, наконец, вернулся и к Вике.

- Ты хочешь сказать, что я провела вечер с бандитом?

- Ага, - не очень убежденно ответила Галка.

- Час от часу не легче! Если это действительно так, то я тебе этого не прощу никогда!

- А зачем же бандиту наша Вика понадобилась? – спросила Марина.

- Да Вика тут ни при чем, - отмахнулась Лариса. - Свиданку-то Галка назначала, а Вика попала туда случайно.

- А Галка ему зачем?

- Узнать чего-нибудь хотел.

- Про кого?

- Про нашего директора, например. Вик, он у тебя про Свинкина чего-нибудь спрашивал?

- Спрашивал, - кивнула Вика. - И что он любит, и про деньги…

- Ну вот! – торжествующе сказала Лариса. - Они узнали, что у Свинкина денежки водятся и пришли его грабить. А вчера еще свою сообщницу подсылали, чтобы все выведать получше. И та украла карточку.

- А зачем же красть, если все можно было сегодня взять? – сама себя спросила Вика.

- Нет, девочки, тут что-то не так, - сказала Марина. - Ну какой грабеж при таком количестве свидетелей? В детективах так не бывает.

- А свидетелей ведь можно и того… - с усмешкой сказала Галка.

- Чего? – не поняла Марина.

Галка изобразила удар по голове, и громко чмокнула губами.

- Пришить.

- Вот и жмурики появятся, – невесело пошутила Лариса. - Хотели настоящего детектива – вот и получите.

Марина нервно сцепила руки.

- Ой, девочки, я боюсь. Может, в полицию позвонить?

- Ага, сейчас только начнешь звонить, а они как выскочат, как начнут стрелять! – в том же угрюмом духе продолжила Лариса. - Нет уж, надо сидеть смирно, авось пронесет.

- Надо ноги делать! – решительно сказала Галка.

Вика недоуменно посмотрела на подругу.

- Какие ноги? Кому?

- Я говорю, драть надо отсюда, пока не шлепнули, - пояснила Галка.

Дверь кабинета директора распахнулась, и в комнатустремительно зашел Герман. Молодые женщины в страхе сбились в кучу. Молодой человек улыбнулся.

- Вы что, девушки, испугались?

- Да… Нет… Мы не знаем… - пролепетала Марина и спряталась за спины подруг.

- А чего нам пугаться? – с показным бесстрашием сказала Вика. - Сделали свое дело и идите…

- Ага... – робко поддержала Лариса. - Мы ничего не видели, ничего не слышали… Наше дело сторона…

- Нам ваши разборки по барабану, - согласилась с подругой Галка.

- А вы нас убивать не будете? – жалобно спросила Марина.

Герман захохотал.

- Я вижу, вы нас неправильно поняли…

Из своего кабинета показался растрепанныйСвинкин в наручниках, его поддерживали за локти странные посетители.

- Да куда уж нам! – хмыкнула Галка.

- Мы за него не отвечаем, - пробормотала Лариса. – Отпустите нас, пожалуйста.

-Да не бандиты мы, - уже серьезно сказал Герман. - Эти двое – переодетые сотрудники полиции. Они только что взяли с поличным вымогателя и взяточника.

- Свинкина?! – шепотом спросила Лариса.

- Да. Он с каждого клиента брал деньги за снижение цены на квартиру.

- И сколько? – спросила Вика, приходя в себя от потрясения.

- С меня, например, пятьдесят тысяч. И тогда квартира обошлась бы мне на сто пятьдесят тысяч дешевле, чем в других агентствах. То есть фирма «Терем» теряла на каждой такой сделке до двухсот тысяч. Сами понимаете, деньги немалые. Вот мы вашим Свинкиным и заинтересовались.

- Мы – это кто? – продолжила допрос Вика.

- Мы – это руководство компании «Олимп», к которой принадлежит и ваше агентство.

- Так вы…

- Я – начальник службы безопасности «Олимпа». На ваших глазах прошел последний этап разработанной мной операции. Вы извините, но меня там ждут. Необходимо оформить все документально в полиции и передать видеозапись факта вымогательства.

- Вы и скрытой камерой снимали, как в детективах? – восторженно спросила Лариса.

- Была не только скрытая камера, но и меченые купюры. – Герман похлопал по портфелю, что был у него в руке. - Всё, как полагается. Я не прощаюсь. Когда вернусь, все расскажу поподробнее.

Начальник службы безопасности вышел вслед за Свинкиным, уныло бредущим в клещах конвоиров.

- Ни фига себе денек начался! – сказала Галка.

- Выходит, этот красавчик меня использовал, чтобы добраться до Свинкина! – задумчиво прошептала Вика. - Ух, паразит! Ненавижу! Какая я дура!

- Вик, ну ты же не виновата, что так получилось, - утешила начальницу Марина.

- Это Галка кашу заварила, - сказала Лариса.

Все посмотрели на Галку.

-А чо вы на меня уставились? – возмутилась та. - Я ее силком на свиданку не тащила. Сама побежала. Замуж сильно захотелось.

- Прекрати! - прошипела Лариса. - Сейчас схлопочешь!

- От тебя что ли? – скривилась Галка. – Блин! Да я тебя одной левой в морг отправлю!

- Чего-о-о!?

Женщины готовы были вцепиться друг в дружку. Вдруг в комнате раздался чей-то зычный голос:

- Стоять! Руки вверх! Никому не двигаться!

Дамы завизжали. Даже Вика, обычно умеющая сдерживать эмоции, воскликнула:

- О, Господи!

Глава 18 Разоблачение

РАЗОБЛАЧЕНИЕ

В комнате стоял улыбающийся во все пятьдесят зубов лейтенант Горбатов.

- Ой, Горбатов, как вы нас напугали! – сказала Марина.

- Горбатого могила исправит, - бросила реплику Лариса.

- По какому случаю сыр-бор? – весело спросил полицейский.

- У нас директора арестовали, - сообщила Вика.

- Да ну!? Он что – сам у себя карточку украл? – удивился Горбатов.

- Нет, его взяли за вымогательство. У нас только что проводился последний этап операции.

- И кто же ее организовал?

- Служба безопасности головной фирмы.

- Клево! Жаль, что я опоздал. Так что – теперь деньги Свинкина искать не нужно?

- Какие деньги? – спросила Лариса.

- Те, которые были на кредитной карточке.

- А у вас есть новости по этому делу? – поинтересовалась Вика.

- Есть. Я узнал в банке точное время снятия денег и скопировал на флэшку два видео с камер наблюдения у банкоматов.

- А почему два?

- Так деньги снимали с двух банкоматов. Первый – в банке, а второй - в центре города у здания городской Администрации.

- А зачем нужны были такие сложности?

- Наверное, чтобы не сильно привлекать внимание. Сумма-то большая.

- А-а! Точно! – воскликнула Вика. - В некоторых банкоматах за один раз можно снять только тридцать тысяч.

- И поэтому, - подхватил полицейский, - каждый раз после получения порции денег нужно было опять вставлять карточку, набирать код и ждать денег и чека. А сзади, наверняка, другие клиенты нервничают. У нас ведь как - пары минут лишних ждать не будут, сразу орут.

- Так вы уже смотрели записи? – спросила Лариса.

- Нет, я сразу к вам, - ответил Горбатов. - Я ведь неофициально это расследую.

- Ну, ты молоток, Горбатов! - одобрила полицейского Галка. - Давай флэшку!

Горбатов вынул из кармана флэшку и отдал Галке. Та вставила ее в процессор.

Все сгрудились у экрана монитора.

- Нам какое время нужно? - спросила Галка.

- В первом банкомате деньги сняли в десять сорок, – ответил Горбатов.

Галка перемотала изображение на нужное время.

- Так, посмотрим. Ага. Вот она эта бабуля! Что я говорила! Торговка она и есть торговка! Ну все, теперь ты у нас в руках!

- Зря радуешься, - охладила ее Вика.

- Почему?

- Так она же в гриме! Что толку-то нам, что мы ее видим? Она сейчас выйдет на улицу, снимет пальто, валенки, платок и парик, и никто ее уже не узнает.

- Черт! - сказал Горбатов. – Это не она.

- Кто не кто? – не поняла Галка.

- Да я одну бабу вчера подозревал, под твои описания попадала. По фамилии Золотарь! Она на ступеньках банка шлепнулась и требовала три миллиона компенсации.

- За что?

- Она копчик ушибла и три месяца сексом не сможет теперь заниматься.

- Иди ты!

- Да точно, я тебе говорю. Честное пионерское!

- Во как свою «барыню» ценит, - Галка многозначительно подняла палец вверх. – Не то, что мы…

Женщины покатились от хохота. Горбатов с удовольствием поддержал.

- Вот опять карточку вставляет… - сказала Лариса, показывая на экран - Еще раз… Ага, смотрите, народ сзади нее занервничал, чего-то ей говорят. Задергалась бабуля. Во, уходит!

- Значит, сняла не всё… - пояснила Вика. - Давайте вторую запись. Может, там больше повезет, не будет же она в таком наряде все время по городу мотаться.

- Во сколько снимались бабки во втором банкомате? – спросила Галка.

- Ровно в одиннадцать.

- Так, посмотрим.

- Стоп! – воскликнула Вика. - Вот она, уже без грима!

- И все-таки баба! – торжествующе сказала Галка. - Я же говорила, что мужиков по запаху чую!

- Да, женщина, - согласилась Вика. - На этот раз в шубке и шляпке. И на каблучках.

- Мамочки родные! – прошептала Лариса. - Да это же…

- Не может быть! – тоже шепотом ужаснулась Марина.

- Во, оглядывается! – сказала Галка. - Ща мы тебя сфотографируем…

- Госпожа Свинкина, собственной персоной! – усмехнулась Вика.

- Ни фига себе! – хохотнула Галка. – Жена мужа обокрала!

- Поэтому она так легко все и обстряпала, - сказала Вика. - Свинкина знала, что по утрам часто в офисе не бывает Марины и меня, Марина – на оценке, я – в банке. Людка в это время по магазинам скачет. Муж опохмеляется. А Галку обмануть – дело техники.

- Во, блин, гадина, как меня развела! – возмутилась Галка.

Вика пожала плечами.

- Ничего странного, помните, она говорила, что мечтала об артистической карьере.

- Ага, - поддержала Лариса, - она еще во Дворце пионеров Наф-Нафа играла.

- Значит, артистические наклонности ей пригодились.

- А где же она одежду такую нашла? – спросила Марина.

- Да у тех же бабушек, которые семечками торгуют, и купила, - предположила Вика. - При таких-то деньгах это копейки…

- А варежки-то зачем она напялила? – недоуменно сказала Галка. - Ведь руки-то у нее не мужские.

- Зато холеные и с маникюром! Ты бы поверила, что перед тобой деревенская бабка, если бы ее ухоженные ноготочки увидела?

- Нет, конечно!

- Вот ей и пришлось в помещении в варежках париться.

- Ну и сволочь эта Свинкина, - возмутилась Лариса. - А еще грозится – уво-олю! А сама-то обычная воровка!

- Надо ее фотографию в розыск подавать, - сказала Марина. - В международный.

Горбатов усмехнулся.

- Вы думаете, она за границу уже уехала?

- А то! – воскликнула Галка. - Греет, наверно, уже свои ляжки на песочке где-нибудь в Турции.

- Ха! Нет, вы посмотрите на них! Опять не работают! – раздался голос Свинкиной.

Увлекшись просмотром дисков и дискуссией, доморощенные детективы не заметили появления разряженной в пух и прах, толстой «кабанихи»,жены начальника. Обернувшись на голос, все застыли.

- Вы чо на меня уставились? – прокричала Свинкина. - Я вам чо, Алла Пугачева?

- Чо-чо… - передразнила Лариса «кабаниху». - Нет ни чо… Вот полиция за вами пришла.

- За мной? – презрительно скривила губы Свинкина. – Фильтруй базар! С какого перепугу?

- А с такого. Вон вас на мониторе показывали. Вы там денежки с украденной карточки снимаете.

- Суши сухарики, Элеонора Васильевна, - сказала с издевкой Галка и гнусавым голосом запела: - Па ту-ундре-е… па железной даро-оге, катит поезд… Ва-аркута - Магадан!

- Рехнулась? – предположила Свинкина.

- Нет, Элеонора Васильевна, факты против вас говорят, - сказал лейтенант. - Потрудитесь объяснить, как у вас оказалась украденная кредитная карточка вашего мужа?

- С чего ты взял? – ощетинилась «кабаниха».

- Я с вами на брудершафт не пил, так что будьте добры ко мне на «вы» обращаться, гражданка Свинкина, – сквозь зубы процедил Горбатов. - А украденная карточка находится у вас. И именно с нее вы сняли в одиннадцать ноль-ноль в банкомате у здания администрации денежки вашего мужа.

- А почему вы решили, что я там была? Следили, что ли?

- За вами следила камера наблюдения! Хотите взглянуть?

- Ничего я смотреть не буду! Ну, была я там, и что? Снимала деньги со своей карточки.

- Вы, наверное, по своей дремучей темноте не знаете, Элеонора Васильевна, что в банке фиксируется точное время снятия денег с любой карточки. Так вот, по данным банка с этого банкомата именно в одиннадцать ноль-ноль были сняты деньги с карточки вашего мужа. А на записи видекамеры, которая вас зафиксировала у банкомата, тоже время проставлено. Любой суд примет эти аргументы. И никакие адвокаты не помогут.

- Какой суд, блин!? Ты чо, лейтенант? – засмеялась Свинкина. - Суда никакого не будет. Ты же сам говорил, что если нет заявления о краже, значит, и дела нет. Так вот, мой муж сегодня в восемь утра забрал свое заявление из полиции. Что, съел? Тоже мне, сыщик долбаный!

- А за оскорбление при исполнении…

- Не парь мозги, начальник! На понт берешь? Расслабься! Если облажался, утрись и не вякай!

Свинкина потопала к двери кабинета директора.

- Зря вы туда идете, Элеонора Васильевна! – вкрадчиво, почти ласково произнесла Вика.

Свинкина остановилась и презрительно посмотрела на Вику.

- Это почему же, цыпонька? Кем ты себя возомнила? Орелихой? Так у тебя нос не в ту сторону загнулся! Ха-ха-ха!

- Вашего мужа только что взяли с поличным на вымогательстве, – спокойно продолжала Вика. - Его уже увезли в полицию.

- Да ну! – Свинкина ошарашенно оглядела всех, потом обратилась к полицейскому. - Лейтенант, она мозги пудрит?

- Нет, гражданочка, – с ехидной улыбкой ответил Горбатов. - Вашему мужу, в отличие от вас, не отвертеться. Ему грозит приличный срок в местах не столь отдаленных. Причем не исключена конфискация имущества.

- Чего?

- Скоро придут судебные приставы, опечатают всё ваше имущество и заблокирует счета в банках. Так что те украденные у мужа денежки вам здорово пригодятся. Вовремя вы их умыкнули.

- Да вы чо, блин?! Какая конфиксация? Да там все мое! Не да-а-ам!

Свинкина развернулась и бросилась вон. На оставшихся вдруг напал такой смех, что вскоре дамы начали махать ладонями себе в лицо, чтобы не щипала поплывшая тушь.

Глава 19 Финал

ФИНАЛ

- Тук-тук, кто в тереме живет? - громко сказал Герман, заходя в комнату с букетом алых роз.

- Я – мышка-норушка, – еле выговорила сквозь смех Марина.

- Я - лягушка-квакушка, – откликнулась Лариса.

- Я – зайка-попрыгайка, – заржала еще громче Галка.

- А я, наверное, - волк-зубами щелк, - предположил Горбатов.

Викасделалась серьезной и ничего не сказала.

- А я, наверное, тот сказочный медведь, который теремок раздавил, - сказал Герман и подошел к Вике. Встав на одно колено, он протянул ей букет и покаянно опустил голову.

- Я пришел просить прощения.

- А я не прощаю, - резко ответила Вика. - И цветов ваших мне не надо!

- Во дает! – воскликнула Галка. - То на свиданку, как чумная, бежит, то хахаля от себя гонит.

- Да помолчи ты! – оборвала ее Людмила. - Сами разберутся.

- Вика, - сказал, вставая, Герман, - я действительно выполнял задание руководства «Олимпа», но к нашим отношениям это отношения… то есть… я хотел сказать, что вы мне очень нравитесь. Поэтому цветы – от души. Кстати, там ровно семь роз, как вы и говорили.

- А-а… Понятно… - усмехнулась Вика. - То есть из объекта оперативной разработки я повысилась до возлюбленной.

- Да! Виктория! – кивнул крепкой лысой башкой Герман. - Вы меня победили! Не убивайте меня. Я достоин жизни и счастья! У вас еще будет время узнать меня с хорошей стороны.

- Хорошо, - понемногу оттаивая, сказала Вика. - Цветы я приму. Хотя бы потому, что мне их не дарили больше десяти лет. Но с прощением пока повременим. А теперь рассказывайте.

Вика подошла к своему столу и поставила в вазу букет роз.

- Что рассказывать? – не понял Герман. - О моих чувствах?

- Чувства подождут, - отмахнулась Вика. - Рассказывайте о вашей секретной операции.

- А-а… об этом… – начальник службы безопасности почесал свой могучий затылок. – Да чего там рассказывать-то? В общем, мы получили информацию, что ваш директор прикарманивает часть денег за продаваемые квартиры. Схема проста. Директор предлагает состоятельному клиенту заплатить часть денег наличными за то, что будет предоставлена скидка при оплате. Клиенту это выгодно, потому что он экономит от ста до двухсот тысяч рублей. Директору тоже выгодно. Он получает хороший навар, причем эти деньги не облагаются налогом.

- И о них не знает жена, - добавила Лариса.

- Возможно, - согласился рассказчик. - Так вот, я предложил руководству компании «Олимп» план, по которому я выступаю в роли клиента дочерней фирмы «Терем». Пути наши со Свинкиным не пересекались, я приехал в этот город всего год назад. Изучив личные дела ваших сотрудников, я принял решение встретиться с кем-либо на нейтральной территории, чтобы разведать обстановку и, тем самым, обезопасить себя от возможного провала.

- В наших личных делах есть ведь и фотографии? – сказала Вика.

- Конечно.

- Значит, вы с самого начала знали, что я не Галка?

- Каюсь…

- И потешались, глядя, как я ботаю по фекле?

- По фене.

- Ненавижу!

- Вика, я сам обалдел, когда вместо Гали, увидел вас.

- Так вот как вы узнали, что мне тридцать лет и я филолог по образованию. А еще врали про психологию и физиномистику.

- Да, тут я немного прокололся… Просто был в растерянности. И хотя оперативные данные о вас были очень хорошие…

Вика дурашливо поклонилась.

- И на этом спасибо!

Герман смешно сморщил нос и продолжил:

- В общем, открыться я не мог – боялся поломать тщательно разработанный план. К тому же было опасение, что тут идет не понятная мне встречная игра. Поэтому я и принял ваши правила.

- Стыдища! – простонала Вика. - Боже, дай мне силы, чтобы пережить это!

- Но, к счастью, вы быстро прекратили ломать комедию и стали сами собой.

- Дурой я стала.

Герман подошел к Вике, взял ее за крохотную ладошку, нагнулся, нежно поцеловал пальцы и дрогнувшим голосом сказал:

- Нет, вы меня очаровали! Вы – самая умная, красивая и деловая женщина, какую я когда-либо встречал. Я сразу понял, что именно вас я искал всю жизнь!

- Ой, я сейчас заплачу! – хлюпнула носом Марина. - Прямо как в сериале!

- Вранье! – оборвала романтическую сцену Вика и выдернула свою ладонь из цепких и сильных рук ухажера.

- Вика, брось придурять, - сказала Галка. - Ты же на него запала. Я видела, как ты на него смотришь.

- Как? – раздраженно спросила Вика.

- Как на принца из сказки.

- Да ну вас! – смущенно отмахнулась Вика.

- Я чувствую, что прощен! – улыбнулся Герман. - Ура!

- А что теперь со Свинкиным будет? – спросила Лариса.

- Это суд решит, - ответил Герман. - Кстати, я уполномочен заявить, что директором вашего агентства с завтрашнего дня назначается Виктория.

- Опаньки! – воскликнула Галка.

- Отпад! – прошептала Лариса.

- Вот и правильно! – радостно сказала Марина. - Давно пора!

Вика растерянно смотрела на Германа.

- Да вы что? В своем уме? Я не смогу! Почему ваше руководство решило, что я справлюсь?

- По оперативным данным агентство «Терем», держится на плаву благодаря вашей энергии, уму, умению работать с людьми. Так что бразды правления в ваших руках, Виктория! Оправдывайте свое имя!

Вот это номер! Такие перепады не для слабых нервов. Тут умом тронуться в пору. А ей это надо? Жила себе спокойненько, и тут бац – за всю фирму отвечай. А с другой стороны - ну сколько можно дуракам отдавать бразды правления? Сейчас пришлют какого-нибудь идиота. И опять доказывай каждый день, что ты не верблюд?К тому же с этой своей несноснойклаустрофобией, может, удастся справиться – в тесных рамках начальника риелторского отдела ей долго не протянуть. А тут хоть на какое-то время стены раздвинутся, и подышать полной грудью можно будет. Ненадолго, конечно. Вика нутром чувствовала, что вскоре стены снова начнут сдвигаться, как в кошмарном триллере, и опять придет удушье от тесноты. Душа все время рвалась на простор. Какой бы просторной клетка ни казалась поначалу, со временем и она начинала тяготить. Ну да ладно. Передышка ей не помешает. Была не была…

Глубоко вздохнув, словно входя в ледяную воду, Вика сказала:

- Ладно. Раз уж вы все без меня решили… Ломаться я не буду. А то поставите опять какого-нибудь Хрюшкина. Нет уж… Как говорят, постараюсь оправдать доверие…

- Во, блин! Я угораю! – призналась Галка.

- А первым моим приказом будет запрет на общение в стенах агентства на сленгах, жаргонах и феклах, - твердо сказала Вика.

- Фенях, - поправила ее Галка.

- Буду наказывать рублем. Галка, ты меня поняла?

- Ну тык…

- Ты сможешь говорить на правильном русском языке?

- Вик, я попробую… У меня, ваще-то, в школе по русскому четверка была.

- Ваще-то… Блин! Угораю! – передразнила Вика. - Как ты разговариваешь? Такое ощущение, что в твоем теремочке… – Вика постучала себя по голове, - не Галка, а ворона какая-то живет. Не говорит, а каркает. Язык-то ведь у нас красивый, богатый! Ну зачем его калечить? Он этого не прощает.

- Кто?

- Наш русский язык!

- Как это?

- Да очень просто. Я зык, на котором мы общаемся, определяет нашу судьбу.

- Чушь полная. Отстой!

- Нет не чушь и не отстой. Как ты говоришь – так и мыслишь. Как мыслишь – так и поступаешь. Как поступаешь – так тебя и воспринимают в обществе. А значит, и воздают по делам твоим. Есть замечательная поговорка: «Посеешь поступок – пожнешь привычку. Посеешь привычку – пожнешь характер. Посеешь характер – пожнешь судьбу». Вот и выходит, что как скажешь – то в жизни и получишь.

- Ты хочешь сказать, что Свинкин пострадал из-за того, что говорить нормально не умеет? – спросила Марина.

- А что? Вполне может быть. И он, и его жена постоянно говорят на полутюремном жаргоне. Значит, они подсознательно готовят себя к заключению. Поэтому и ведут себя соответственно.

- Но Свинкину-то еще не посадили, - напомнила Лариса. - Хотя и есть за что.

- Я думаю, это дело времени, - сказал Герман. - Куда она денется? Источника средств сейчас лишится, а жить в нищете не привыкла. Так что дорога одна – нарушать закон, а там и до тюрьмы недалеко.

- Во расклад! - восхитилась Галка. - Даже страшно становится.

Вика улыбнулась.

- Так что, Галочка, бросай свои базары, оттопыры и раcколбасы, пока не превратилась в безмозглую куклу. И семью свою береги.

- А семья-то при чем?

- Вот как ты мужа зовешь?

- Вован…

- Он что – бандит?

- Нет… Водила он…

- А зовешь как бандита. Беду накликать хочешь?

- Не… Ты чо…

- Не… ты чо… Вот и зови своего любимого по-человечески!

Галка задумалась, а потом неуверенно сказала:

- Вова?

- Отлично! – похвалила Вика. - Вот и дальше продолжай в том же духе. Помни, с языком шутить нельзя. Это страшное оружие. Им и свою судьбу сломать легко, и другому жизнь испортить можно. Всё, нами сказанное, может стать реальностью. Поэтому, чем больше мы говорим добрых и приятных слов друг другу, тем ярче и интереснее наша жизнь. И чем больше озвучиваем гадостей, тем гаже и унизительнее мы живем.

- Тебя послушать, так получится, что бандитизм, проституция и воровство в стране только из-за того, что про это говорить начали, - недоверчиво сказала Лариса.

- И из-за этого тоже. Тем более, если это смаковать. Если говорить о пороках общества, как о привычных явлениях, как о доблести, о чем-то экзотическо-героическом, то в обществе образуется привыкание, терпимость к этому злу. Снижается порог чувствительности. На фоне этого и наступает разгул преступности. Причем те, кто призван стоять на страже нравственности – писатели, режиссеры, актеры, еще более развращают народ демонстрацией жестокости и низменных пороков.

- А что, станет лучше, если об этом молчать будут? – спросила Лариса.

- Я не об этом. Главное – как говорить. Если с гневом и презрением – одно дело. И другое – с удовольствием, смакованием, да еще используя лукавую лексику.

- Чего использовать? – переспросила Галка.

- Слова красивые. Падшая женщина – путана, убийца – киллер, банда выродков – мафия. Ну как тут их не зауважать? Вон они какие симпатичные. История уже не раз на этом спотыкалась. Когда грабеж стали величать экспроприацией, массовое убийство – заслуженной карой, грех доносительства и предательства родных возвели в ранг подвига, веру в Бога назвали опиумом, классическую литературупредложили сбросить с корабля современности, а любовь стала пережитком прошлого, на страну напали глад и мор.

- Смелое заключение, - сказал Герман. - Выходит, бедствия, которые обрушились на Россию после революции семнадцатого года, были вызваны небрежным обращением с русским языком?

- Конечно. Язык материален. Так же, как мы, как компьютеры и мебель, как эти цветы… Только он к тому же умеет мстить. Зло, запущенное в языковое пространство, бумерангом возвращается к людям и бьет очень больно. Когда смещаются духовные ценности, народ на долгие годы обрекается на страдания.

- Нам, значит, тоже сейчас за такие же грехи полной мерой отпускается? – спросила Лариса.

- Думаю, да. Сегодняшние беды российские происходят из неуважения к языку, который является носителем души народа. То, что сейчас творят с языком, – национальное бедствие! Ложь, лукавство, смакование грязи, грубости и забвение таких прекрасных слов, как «сострадание», «уважение», «милосердие», дали свои результаты. Сердца ожесточились, большая часть народа пребывает в нищете и унижении, честь, совесть и достоинство растоптаны. Процветают жадность, равнодушие и беспринципность. Ценятся ловкачество и наглость, а не ум и добропорядочность. Мы движемся к пропасти. И самое страшное, что это понимают простые люди, но не хотят понять те, в чьих руках находятся средства массовой информации. Ежедневно с телеканалов на нас льется столько ужасного, что сохранить себя в чистоте нет никакой возможности. Особенно для молодежи, которая не обладает жизненным опытом и принимает всю эту мразь за чистую монету. Ученые определили, что даже вода, обладает памятью. И она становится целебной, если над ней произнести молитву. И превращается в мертвую, когда над ней говорят плохо. Так и люди. Скверна убивает в них все живое. Я вот, например, физически ощущаю негативную энергию дурного языка.

- Это как? – удивилась Лариса.

- Когда красивый и выразительный язык начинают коверкать и заменять примитивными междометиями, я начинаю задыхаться.

- От злости? – предположила Марина.

- Нет. На меня наваливается клаустрофобия.

- Кто на тебя наваливается? - недоуменно спросила Галка.

- Клаустрофобия. Болезнь есть такая. Боязнь замкнутого пространства. Если я попадаю в тесное помещение, в толпу и давку у меня начинается паника. Я могу умереть от разрыва сердца. Почему это происходит, я не знаю. Это на подсознательном уровне.

- Так то толпа, - хмыкнула Галка. – В толпе и я звереть начинаю, особо, если какие-нибудь гоблины локтями начнут пихаться. А базар-то тут причем?

- Вот именно – базар, а не разговор. На твоем базаре такая же толкучка, как и на городском рынке. Поэтому и задыхаюсь.

- Ну это уж ты загнула, подруга.

- А я и не заставляю верить себе. Я просто прошу – общайтесь красиво. Вам же лучше будет. Я сожалею, что клаустрофобия на уродование языка, пошлость, глупость, наглость, хамство, подлость, жадность и воинствующую бесцеремонность развита только у меня. Я думала раньше, что мир, таким как я, воспринимает большинство людей и только единицы выбиваются из общего потока. Оказалось, что таких, как я, – меньшинство. Мне даже кажется, что моя клаустрофобия - это не болезнь, а нормально развитый человеческий инстинкт, который люди почему-то утратили.

- То есть ты бы радовалась, если мы все задыхаться бы стали, когда кто-то матюгнется?

- Не обязательно задыхаться. Достаточно не мириться с гадостью, адекватно оценивать все и пытаться изменить жизнь в лучшую сторону.

- Вик, тебя бы в президенты страны! Вот бы ты наворочала! – засмеялась Галка.

- И первый указ, который бы она подписала, был о русском языке, - подхватила Марина.

- Чтобы всех, кто убийцу называет киллером, лишали прававыступать по телевизору, - добавила Лариса.

- А тех начальников, которые говорят «звонют», «ложут» и «средства», выгоняли с работы, - не унималась Марина.

- А режиссеров фильмов, в которых жулики, мошенники, воры и бандиты показаны приятными людьми, сажали бы в тюрьму – пусть на деле узнают, какие они хорошие, - рубанула рукой Лариса.

- И редакторов телеканалов, выпускающих в эфир те ежедневные ужасы, от которых людей уже тошнит, помещать в психиатрические больницы, заставляя их день и ночь смотреть эту чернуху, - продолжила Вика.

- А дикторов, базарящих про утонувших, сгоревших и застреленных, сажать на кол! – грохнула по столу кулаком Галка.

- Да… - почесал макушку Горбатов. - Если бы вас до власти допустить, вы бы натворили дел.

- Лейтенант, ты чо, против нас? – повысила голос Галка.

Горбатов замахал руками.

- Боже упаси! Вы из меня быстро жмурика сделаете.

- По-моему, пора кончать, - сказала Вика.

- Горбатова? – кровожадно сказала Галка и потянулась растопыренной пятерней к горлу полицуейского.

- Нет, - засмеялась Вика. - Дискуссию. У нас ведь рабочий день идет. Девочки, расходитесь по местам. А посторонних, прошу освободить помещение.

- Круто! – воскликнул лейтенант, но, поймав грозный взгляд Вики, спохватился: - Ой, простите… Э-э… А я и не знаю, как это слово заменить…

- Дожили, даже полиция перешла на феклу, - вздохнула Вика.

- Феню, - подсказал Горбатов.

- Так, прошу внимания, - произнес Герман. - Простите, я хотел бы напомнить, что Виктория назначается директором с завтрашнего дня. А сегодня здесь командую я. И я беру на себя смелость закрыть риелторский отдел на санитарный день.

- Тараканов будем морить? – злорадно спросила Галка.

- Нет. Мы будем праздновать. Я приглашаю всех на обед в кафе «Колизей».

- Кто хлещет водку по утрам, тот поступает мудро… - пробубнила под нос Лариса.

- Вот именно, - подтвердил Герман.

- А по какому случаю банкет? - поинтересовалась Марина.

- Ну, во-первых, у меня сегодня день рождения!

- Ух, ты! – воскликнули Галка и Лариса.

- Поздравляем! – сказала Марина.

Вика спохватилась.

- Ой, а я и забыла! У меня даже подарить нечего…

- Ничего страшного, - успокоил Герман. - Торжественный обед назначается на тринадцать часов. А до этого времени можно побегать по магазинам, а потом наряжаться и – на банкет!

- А во-вторых? – произнесла Лариса.

- Что? – не понял Александр.

- Ну, вы же про день рожденьясказали, что это во-первых… Значит, есть и во-вторых?

- А во-вторых, обсудим сделку по приобретению недвижимости.

- Так вы все-таки покупаете квартиру?

- Ну, конечно, не такую крутую, как я сначала заказал. Тут мне начальник обещал беспроцентную ссуду от фирмы выдать да подкинуть приличную премию за сегодняшнюю операцию. Так что на двушечку в старом фонде можно будет претендовать. Я думаю, мне пора заканчивать холостяцкую жизнь и обзаводиться собственным гнездышком. Если, конечно, кое-кто мне в этом поможет.

Герман подал Вике согнутый локоть, та, чуть поколебавшись, подхватила его, и пошла за своим кавалером к выходу.

- Герман, а у вас хобби имеется?

- Я коллекционирую монеты из разных стран. И еще я люблю хорошо поесть.

- А я не люблю готовить.

- Я думаю, что мы найдем выход из этой ситуации.

Вика помахала подругам свободной рукой.

- До встречи, девочки!

Ну что ж, еще одна попытка… Судьба занесла Вику в очередной водоворот чувств. Чем всё это кончится? Снова, как и в предыдущих историях, она переиграет мужчину в интеллекте, выйдет победителем в решительности и твердости? А потом опять останется на обугленном и окровавленном поле сражения с разбитым сердцем?

Или все-таки есть на свете рыцари, способные вести за собой, оберегать от невзгод и оставаться добрыми и нежными? Существует ли в природе мужчина, умеющий больше отдавать, чем брать? Или это несбыточный идеал? Способен ли Герман сделать счастливой ее и Юльку? Что она о нем знает? Нужно ли в очередной раз испытывать судьбу?

А в прочем, дело даже не в Германе и в его способностях и чертах характера. Корень зла в самой Вике. За долгие годы вынужденного одиночества она выработала в себе качества бойцовской собаки. Она самостоятельна, независима. В любых, самых тяжелых жизненных передрягах, способна правильно оценивать ситуацию и умело прогнозировать свои действия.Подчиняться она уже отвыкла. А мужчине этот необходимо. Однажды она посмотрела спектакль «Джин». На сцене все время было только двое – Он и Она. Они играли в карты, в какую-то незнакомую игру под названием «джин». Он - чуть не профессионал. Она только что научилась играть. И все время выигрывает! В конце пьесы Он умирает. Его сердце не выдержало из-за того, что женщина все время обыгрывала. Так в жизни быть не должно! Мужчина к такому не готов. Его внутреннее «я» навсегда настроено на преимущество, на выигрыш, на победу. Женщина должна подчиняться и восхищаться его победами. Тогда он расцветает и еще больше становится настоящим мужчиной!

А Вика всегда переигрывает мужчин. Она видит их насквозь, предугадывает их желания и поступки. Знает, что они скажут в том или ином случае, что прячут в тайных чуланчиках души… Знать-то знает… Только почему-то это знание приходит поздно. На первом этапе, когда идет знакомство и сближение, как будто кто-то занавеской глаза-то зашторивает. Таким интересным, значительным и загадочным кажется мужчина, аж в груди сладко замирает. А потом занавеска спадает и …

Неужели такие, как Вика, обречены на вечное одиночество? Тогда зачем это всё: образование, ум, талант, сила воли, красота? Не проще ли глупой куклой существовать в глупом пространстве, принимая все, что дает судьба, с идиотской улыбкой и благодарностью? Вопросы… вопросы... Знать бы заранее ответы на них, как это было когда-то в школе: заглянул в конец учебника – вот тебе и решение задачи. Нет… Тут не заглянешь. Придется пройти от начала до конца…

А может, у нее в принципе не может быть нормальной семьи? Это проклятая клаустрофобия за глотку хватает сразу же, как на Вику начинают давить. А мужчина – по своей натуре требовательное и властное существо. Расширяя свое влияние, он будет резко ограничивать ее жизненное пространство. И опять – ужас, паника и, как следствие, - побег из ада. Да за что же, Господи, ей такая судьба?

Горбатов, глядя вслед Вике, почесал затылок и с сожалением сказал:

- Опять облом.

- Ты чо, на Вику губы раскатал? – догадалась Галка.

- Ну… не прочь бы… - ответил, смущаясь, лейтенант.

- Нет, Горбатов, ты не в тот терем залетел. Здесь все зверушки по парам живут. Так что иди другой теремок ищи.

- Жаль, - сказала Лариса.

- Чего? - просила Марина.

- Детектив кончился, а жмурика не было.

В риелторском отделе «Терема» грохнул дружный смех.