Детектив, бариста и призраки

Глава 1 Накормить дракона

Дима сидел на кухне за ноутбуком и краем глаза следил за Наилем – учеником своего старшего брата, точнее двоюродного старшего брата. Но сейчас не об этом.

Это ходячее недоразумение по какой-то нелепой случайности проживало сейчас с ними и это было очень напряжно. В димину размеренную и одинокую жизнь вошел хаос, нервотрепка и непонятки.

Только что Наиль просыпал сахар на пол. Потом, подметая, задел локтем стакан с водой, опрокинул его и пошел в ванную за тряпкой. Там сгрохотали тюбики-шампуни, упав с полочки в раковину.

Затем вытирая лужу на кухне, он зацепил черенком швабры магнит с холодильника, тот упал точнехонько в димину кружку, расплескав кофе.

– Чтоб тебя, урод косорукий! – не выдержал Дима, спасая ноут от брызг.

– Я не урод! – прошипел Наиль, нервно взмахнул руками и задел полторашку. Она оказалась закрыта неплотно и упав, щедро полила сладкой газировкой всё на столе. Повезло, что свой ноут Дима уже прижимал к груди, а то капец выполненной работе.

– Стоять, – скомандовал Максим, перехватывая одной рукой ученика поперек груди, другой ловя газировку, скатившуюся со стола и падающую на пол. Наиль затрепыхался в этом мощном захвате, пытаясь сбежать с кухни от новых упреков и оскорблений, но...

– Митя, купи мороженое, – велел Петрович младшему брату, точнее двоюродному младшему брату.

– Я-а? – возмутился Дима, сверля брата возмущенным взглядом.

– Давай-давай сходи, – мягко попросил тот. – Хватит сегодня работать, суббота все-таки, футбол посмотрим…

– А ты присядь, – велел он ученику и усадил в кресло – свое любимое место на кухне. – И послушай меня внимательно. – Он сделал длинную паузу и посмотрел на брата. Дима хмыкнул «ясно, отчитывать будет без посторонних» и повеселев, собрался в магазин.

Наиль и его учитель магии Максим Петрович молча дождались, когда хлопнет входная дверь.

– Слушай меня внимательно, ученик, – негромко, но четко сказал Петрович. И Наиль сжался в кресле, ожидая взбучку за все разлитое, разбитое и испорченное на этой неделе. – Ты… очень хороший…

– Что? – напрягся еще больше Наиль.

– Ты талантливый. Добрый. Красивый…

– Но? – поспешил уточнить ученик, не дождавшись этого пресловутого «но» после горы комплиментов.

– Но немного наивный, – добавил Петрович каплю дегтя в стакан меда. – Зато старательный. Отходчивый. Уникальный. Лучший мой ученик…

– Единственный потому что, – усмехнулся Наиль, оттаивая, но не расслабляясь: ведь учитель ещё не закончил речь и там могло быть что-то неприятное. Просьба, требование, вызов.

– Любимый мой ученик. Уникальный…

– Было, – улыбнулся Наиль.

– Трижды уникальный, – подтвердил Петрович и замолчал, пытаясь вспомнить еще что-нибудь хорошее, но при этом не врать. Комплименты ему всегда давались с трудом, он был человек дела.

– И зачем это? – расслабился Наиль, поняв, что ругать его не будут. Не сегодня.

– Чтоб ты не забыл о том какой ты.

– Да? – задумался Наиль о том какой он. Что ж факты – вещь упрямая. «Уникальный? Еще какой! Много ли вы знаете людей-попаданцев, вернувшихся из магического мира? Вот. Я и Петрович. А людей -- аватаров дракона? Знаю двоих, один из них -- я. Талантливый? Конечно. Танцор, немножко повар. Про красивый -- это слегка перебор, не Брэд Пит, конечно, но девочкам нравлюсь».

Наиль приободрился и смущенно улыбнулся. Петрович хитро прищурился и добавил:

– А то поверишь моему нервному братцу и вся моя работа по возвращению драконов коту под хвост. Сгущенку будешь? – спросил Петрович, раскрыв холодильник.

– Шпроты, – решил Наиль чуточку подумав. – И творожок. – Его организм, деля одну площадь, точнее объем, с драконом, вел себя непредсказуемо. Точь-в-точь как в анекдотах про беременных. И это не шуточки. Тяжело быть неповоротливым дирижаблем, когда всю жизнь танцевал как кузнечик.

– Ага, – победно сказал Петрович, найдя заказанное.

Они молча стали есть каждый свое, переглядываясь и шевеля бровями, ведя безмолвный разговор.

«Ты зачем Димку выставил из квартиры? Это его жилплощадь, мне неловко».

«Пусть остынет маленько, а то вздумал дерзить магу. Это вредная привычка».

«Я ж его не трону».

«Вот и зря. Жалеть оболтусов – вредная привычка. Их надо воспитывать вовремя, а то помрут раньше времени».

Итак, дракон и Наиль (два в одном, ага) были накормлены едой и комплиментами и пребывали в умиротворенном состоянии духа.

Когда пятнадцать минут спустя вернулся Дима, то застал Наиля, весело пританцовывающего и ловко заканчивающего уборку на кухне.

– Ну? – нетерпеливо возник Петрович в проеме гостиной, где переключал каналы в поисках подходящей трансляции.

– Я принес пиво, мороженого не было.

– Ты вернулся без мороженого? – возмутился Петрович-сладкоежка и грозно сдвинул брови: «Как ты посмел явиться без мороженого?»

– Но я же купил торт, – испуганно сделал Дима шаг назад к входной двери и предложил: – Сгонять в «Пятёру»?

– Показывай, – Петрович зарылся носом в пакет и оценил: – Нормально, потянет.

Вечер, начавшийся со скандала, плавно перетек в семейные ночные посиделки на диване перед телевизором.

И можно было бы забыть про этот вечер, если бы следующим днем их не потревожили:

– Добрый день. Полиция. Вы вчера не заметили ничего странного?

– Заметили, – кивнул Петрович и сказал со всей серьезностью: – В магазине не было мороженого.

* * *

И вот с этого вечера у Наиля – аватара дракона, почти мага в околонулевом магическом фоне Земли – началась любовно-детективная история с полицейскими и призраками.

Глава 2 Лягушачья фамилия

– Вы хозяин квартиры? – спросила капитан Белова мужчину богатырского телосложения в тельняшке.

– Мить! Тебя… – крикнул Петрович в недра квартиры и ушел, оставив дверь открытой.

– Вы знаете жильцов квартиры 18? – спросила капитан Белова появившегося в дверях второго жильца квартиры номер тридцать семь – молодого человека интеллигентной наружности. Тоже блондина.

– Восемнадцать? Это соседний подъезд? – напряг память Дима, но увы. – Нет…

– Расспрашивать бесполезно, – сказал молоденький лейтенант азиатской наружности капитану – суровой женщине слегка за тридцать. – Нынче люди своих соседей не знают, не то что соседний подъезд.

– Делайте свою работу, Алибабаев.

– Простите, – сразу извинился бледный Дима, ожидая какой-нибудь подставы от сожителей. Так и случилось.

– Где мой хрустальный шар? – громко на весь этаж спросил Петрович.

– Виль коммен ватреклозет, – ответил ему Наиль, появляясь в коридоре и с интересом разглядывая полицейских. Те с таким же интересов посмотрели на него.

Дима бросил взгляд за спину и слегка покраснел. Наиль был в своем репертуаре: завернувшись в одеяло как в тогу, с видом императора (перекинув часть одеяла через руку и отставив ногу) но, очевидно, с голой же жопой.

– Каким гхыром он в сортире? – возмутился Петрович и прошел по коридору мимо гостей.

– Так укатился, – подмигнул Наиль девушке. – Круглый, чо, вот и катается. – Сделал восхищенное лицо и отвесил комплимент: – Вам так идет эта форма, тащ майор.

– Капитан Белова, – козырнула она строго, запоминая лицо третьего блондина, но уже возраста выпускника школы. – Знаете жильцов квартиры 18?

– Это соседний подъезд, первый этаж, справа? – уточнил Наиль и беспечно махнул рукой. – Там никто не живет.

– Нарики там… – возник рядом Петрович, протирая хрустальный шар подолом тельняшки.

– А вы откуда знаете? – влез с подозрениями Алибабаев.

– Так это… – наивно хотел сообщить Наиль всю правду о том, как обходили всех жильцов дома по вопросу аренды квартиры.

– Курю я там, – перебил Петрович. – Иногда, когда дождь. Отсюда тетка Марфа гоняет.

– Можете описать? Внешность, приметы?

– Больной он… Старый… – сказал Наиль, оценивая возраст хозяина квартиры номер восемнадцать с точки зрения своих восемнадцати.

– Лет тридцать-тридцать пять, – поправил Петрович. – Худой, темноволосый.

– Фамилию знаете? – спросила Белова.

– Лягушачья фамилия, – задумчиво пошевелил бровями Петрович. – Могу уточнить. Будете брать сеанс? – он ловко вручил свою визитку «маг экстрасенс первый сеанс бесплатно пятый сеанс в подарок».

– Нет, спасибо. Когда видели в последний раз?

– Осенью, – сказал Петрович. – Снег уже лежал. Ноябрь.

– А вы? – ткнула она шариковой ручкой в сторону Наиля.

– Что я? – не понял Наиль, занятый своей пяткой, которая ужасно чесалась.

– Когда вы видели последний раз живым жильца квартиры 18? – не поленилась повторить вопрос капитан.

– Живым? – удивленно вскинул брови Наиль. – Так я его таким никогда не видел, – он сделал растерянный шаг назад. – Я тут только три недели как… Ай, – он задергал ногой и пожаловался учителю: – У меня хвост чешется…

– Всего доброго, – быстро сориентировался Петрович, вручил вторую визитку лейтенанту и уволок ученика в комнату.

– Вы в почтовом ящике гляньте! – крикнул Наиль оттуда. – Ай! Ой…

Полицейские скрестили вопросительные и строгие взгляды на оставшемся человеке. Дима сглотнул и принялся врать:

– Ролевики они. Фэнтези, драконы, маги. В роль вошли… Я никого не знаю из соседнего подъезда. Только женщину с коляской и бабулю на скамейке видел часто. Всё.

– Если что вспомните, – вручила капитан свою визитку. – Позвоните по этому номеру.

Бах! Взорвалась лампочка в коридоре и Дима остался в темноте. Из комнаты доносились звуки борьбы и погрома.

– Хорошо, – быстро выдохнул Дима, спеша закрыть дверь. Но не успел. Из комнаты донесся визг и ругательства на немецком. – Простите за этот дурдом, – быстро сказал он и захлопнул дверь, пока копы не услышали, как матерится в ответ Петрович. Потому что Макс очень не любил, когда его называли жирной свиньей и посылали козе в тре…

Потом он тихо застонал и стал одеваться на улицу – куда угодно, но подальше из этого дурдома.

* * *

Полицейские достали квитанции и коммунальные счета за три месяца из почтового ящика квартиры номер 18.

– Квакин, – задумчиво прочитала Белова.

– Ой, правда, лягушачья фамилия, – удивился Алибабаев, вспоминая показания жильцов соседнего подъезда.

Белова покачала головой:

– И никто из родственников за это время не спохватился?

– Нарьяна Тимуровна, а вы заметили, Петров-старший сказал, что курит в этом подъезде только в дождь и что это было в ноябре, когда снег лежал? – проявил смекалку Алибабаев.

– Что тебя удивляет? – спросила Белова, доставая телефон и пролистывая галерею до осенних фото.

– Дождь и снег одновременно! – рассмеялся Алибабаев, приехавший в Екатеринбург недавно из теплых краев и снег видевший только раз в год по праздникам, если повезет.

– Поживешь здесь подольше и не такое увидишь, – вздохнула она, вспоминая и одуванчики в ноябре и дождь в декабре. – Так. Дождь в ноябре был двадцать первого. Залил все сугробы, гололедица была ужасная. Утром не смогла машину открыть, – Белова нашла нужные фото. – Глянь, как обледенела. Пришлось на такси добираться… Итак? Ваш вывод, лейтенант.

– Если Петров не врет, то Квакина последний раз видели живым двадцать первого ноября. Может наведаемся к Петровым еще раз? Они точно что-то скрывают.

– Обязательно, – кивнула Белова, вспоминая взгляд юного блондина в одеяле. Уже давным-давно с ней никто не флиртовал, особенно когда она в форме. – Но после вскрытия. Чтобы задавать правильные вопросы, совсем не помешает знать ответы.

Глава 3 Любопытные товарищи

— Капитан Белова, что у вас?

— Товарищ полковник, поступило заявление от гражданина Кротова о пропаже коллеги.

— А почему это дело расследует убойный отдел?

— Кротов утверждает, что коллега был убит. Товарищ полковник, дайте разрешение на вскрытие квартиры убитого.

— Тело не найдено, а ты заявляешь об убийстве? Ох, Белова…

— Под мою ответственность… Гриш, ты же знаешь: у меня чуйка.

— Хорошо. Сначала соседей опросите что ли, принюхайтесь там… Странно это, что никто не заявил, запах разложения не скроешь…

— Соседей уже опросили, трупных запахов нет, но уверена в квартире должны были остаться следы.

— Но только тихо…

— Так точно.

* * *

Сегодня во дворе было людно и шумно. Машина скорой помощи и полиции. Встревоженные и любопытные соседи обменивались сплетнями.

Белова прислушивалась к этим голосам. Так часто бывает: при опросе ничего не помнят и ничего не знают, но стоит появиться телу и слухи-сплетни множатся, как мухи в летнюю жару.

— Неужто бабуля представилась? Ох, ты ж…

— Что ты, Марфуш! Вот она на лавочке сидит, на солнышке греется.

— Наркоман из шестнадцатой, — уверенно заявил другой женский голос. — Так и знала, что там притон.

— Та не. Менты в хату напротив ломились.

— Восемнадцатая? А кто там жил?

— Мужик какой-то. Нелюдимый, никогда не здоровается. Рожа бандитская…

— Нормальный мужик, – возмутился мужской голос. – Бабы, не наговаривайте! Работяга. На заводе гайки крутил.

— Давно его видно не было…

— Говорят с осени.

— Так это что же тело тут всю зиму лежало? Ох, что делается, что делается...

Капитан Белова достала сигареты. Жаль, но пока эти разговоры не принесли никакой новой информации, надо идти на контакт с курящим мужчиной, который знал Квакина как «нормального работягу».

Из соседнего подъезда вынесли носилки, укрытые простыней. Покойник.

Женщины заохали, молодые мамаши спешно уводили детей, мужики хмурились.

— Блокадник… — услышала она знакомый молодой голос. В этот раз печальный.

— Рыбой пахнет, — сказал другой постарше, но тоже знакомый. — Камбала.

Она обернулась и посмотрела на Петровых. Точнее, Петрова-старшего и его ученика не Петрова – Эльчина.

Странно. С сержантом всё понятно – мужик воевал, но юноша не выглядел испуганным, будто и ему мертвых видеть приходилось.

Встретившись с ней взглядом, Эльчин сразу сменил выражение лица с печального на флиртующее: в глазах заиграли искры.

— Доброе время суток, тащ майор, — сказал Эльчин, путая звание.

— Мы пойдем, — тут же заторопился Петров, обозначая приветствие сдержанным кивком головы, и утащил ученика за руку. Тот уходил, улыбаясь и махая рукой.

— Добрый, — запоздало сказала она вслед, занятая своими наблюдениями.

Прелюбопытные типы. Эта оговорка про блокадника. Квакин действительно выглядел как жертва блокадного Ленинграда времен Второй мировой. Но тело было накрыто простынью. Откуда он узнал?

И при чем тут рыба? Камбала? Она принюхалась, но никаких лишних запахов не учуяла.

Белова вспомнила утренний опрос.

— Представьтесь, – попросила она хозяина квартиры тридцать семь.

— Петров Дмитрий Аркадьевич.

— А мужчина, проживающий с вами это? — спросила Белова, записывая данные в блокнот.

— Петров Максим Петрович, мой брат.

— Почему отчества разные? — проявил бдительность Алибабаев.

— Двоюродный брат, — хмуро сказал Дима, понимая, что за следующий вопрос ему придется краснеть.

— А третий, молодой, тоже Петров?

— Нет. Эльчин Наиль… Эм, отчество не знаю.

— Троюродный брат? — предположил Алибабаев. Ему показалось, что внешне все трое были на одно лицо, то есть блондины. Белова фыркнула. Да, блондины, но типажи разные. И цветотип. Петровы – нордические блондины. Очевидно, что родственники, пусть не очень похожие. А вот Эльчин совершенно другой тип. Теплый, пшеничный цвет волос, а кожа смуглая.

— Нет, — замялся Дмитрий. — Он ученик брата.

— Так, — сказала Белова, цепляясь за подозрительное. Явно младше, ученик, не родственник, проживает со странными типами. — Несовершеннолетний?

Дима потерянно кивнул, потом очнулся и поправился:

— Совершенно… летний. Его родители в курсе. Он здесь… на каникулах…

— Каникулы же кончились, — наугад сказала Белова, замечая бледность Петрова. Детей у нее не было и время каникул она не знала, но замечала по утрам школьников, идущих в школу.

— Макс… — потерянно позвал Дмитрий. И его брат явился на помощь очень споро и активно.

— Товарищи офицеры, все в порядке. Вот мой паспорт. Вот паспорт Эльчина. Это справка из Академии, в которой Наиль учится о том, что он в декре… находится в академическом отпуске. Вот записка от мамы и ее номер телефона, если возникнут вопросы.

Белова полистала документы. Эльчину восемнадцать. Прописан в соседнем городе. Учится, и это забавно, на повара.

Максим оказался старше, чем выглядел. Вместо тридцати с небольшим — сорок с лишним. Документ участника боевых действий. Афган. Сержант. Ранение.

Она прошлась по нему взглядом, оценивая вид некоторых шрамов и татуировок на открытых частях тела. Кто знает, что еще скрывается под одеждой?

— И чему вы учите своего ученика? — она хотела пошутить про торты, но встретила серьезный взгляд. Слишком суровый.

— Жизни, — ответил Петрович сурово. И она ему поверила.

Белова проводила их взглядом до машины, возле которой маялся Петров-младший, бледный от переживаний и желающий как можно скорее покинуть двор.

Кстати, она оценила внешний вид всех троих.

Дмитрий предпочитал классический стиль, сухой, даже скучный: неброское пальто, костюм, ботинки, будто клерк из банка. Ничего не выдавало в нем раздолбая-программиста, как их любят изображать в заношенных свитерах и с бородой.

Петрович одевался предсказуемо в полувоенном стиле: кожаная куртка, брюки цвета хаки, берцы. Кожанка была старомодная и потертая (как будто лет ей столько же сколько и самому владельцу), и образ спасали только модные аксессуары: шарф, перчатки и современные ботинки.

Глядя на самого молодого, становилось ясно, кто здесь помог оформить этот бардак под стиль «фьюжн» (Легко догадаться, что Петрович старую куртку и брюки менять на новое отказался, но удобство современной обуви оценил).

А сам модник, как и вся молодежь этого времени, носил расстегнутый пуховик, толстовку с капюшоном, джинсы, кроссовки.

Но его одежда поразила расцветкой. Темно-бордовое с горчичным и индиго. Так сочетать сложные цвета — это уметь надо. Из образа слегка выбивался только яркий, неоновый рюкзак и многочисленные значки. Но Белова решила, что это сделано специально. Она запомнила рисунки на значках, которые зачастую много рассказывали об предпочтениях носителя: любимая музыкальная группа, спортивный клуб, геймерские интересы.

— Любопытные товарищи, — сказала она вслух, глядя, как уверенно Петрович на своей старенькой японской иномарке, выбрался из хаоса припаркованных машин, заезжая одним колесом на край тротуара.

Глава 4 Сложности в работе натурщиком

— Товарищ полковник, нашли тело Квакина!

— Кого?

— Пропавшего коллеги Кротова.

— Подробности?

— Замерзшее тело найдено в его квартире, на балконе. Череп пробит. Время смерти -- предположительно ноябрь. Жил одиноко, собирался уехать в отпуск, поэтому его никто не хватился. Из квартиры вынесены ценные вещи, но следов взлома двери нет.

— Соседи ничего не видели и не слышали, конечно же?

— Соседка рядом — полуглухая старуха с кошками. Квартира напротив сдается. Ищем тех, кто проживал там в день убийства. По неподтвержденным данным – наркоманы.

— Вымогали у потерпевшего денег на дозу, поругались, подрались, убили, бежали?

— Возможный вариант, товарищ полковник, прорабатываем и эту версию. Кротов тоже валит на наркоманов, но он явно чего-то скрывает.

— Есть подозрения?

— Да. Следов взлома нет, значит, убитый открыл дверь сам, и убийцу знал. Подозреваю Кротова.

— Так он же и заявил о пропаже человека? Замучила совесть? У него был мотив?

— Похоже на бытовуху: выпили, поспорили, ударил по голове, вытащил на балкон, ушел, после пьянки ничего не помнит.

— Ясно, Белова. Работайте.

* * *

Наиль спешил на собеседование в художественную школу. Но не художником, натурщиком. Просто для подработки. Ему было бы легче найти работу танцором (даже с Марго созванивался), но личные ощущения говорили, что не надо, не сейчас, чуть попозже. А деньги на аренду квартиры нужны были сейчас.

У него уже имелся опыт позирования. Друг Олег рисовал его часто в прошлом году, и Наиль знал, что у художников это прям проблема найти «натуру». Поэтому Наиль просто прошерстил сайты художественных школ и студий и напросился на встречу. В четырех местах отказали сразу, двое даже не открыли чат с сообщением, трое назначили встречу.

Эта художественная школа располагалась недалеко от клуба Марго. Наиль чуть не передумал сменить цель поездки. Странное ощущение: тело одновременно хотело танцевать в клубе и точно с такой же силой отказывалось выходить на сцену. Что бы это значило? Танцевать, но не работать? Может зайти просто потусить? Ага, да, можно. Что ж если работа натурщиком обломится, то он обязательно зайдет в клуб просто потанцевать.

Одноэтажное старинное здание с высокими окнами и замысловатыми переплетами, колонны и вензеля в стиле арт-нуво. Симпатично и атмосферно.

Он нашел нужный кабинет и, постучав, сразу заглянул.

— Здравствуйте, я по объявлению, — сказал он с улыбкой классу девушек-художниц и их преподавателю — пожилому мужчине сильно кого-то напоминающего. «М-м-м, Мусоргский? С портрета Репина». Встопорщенная борода, красноватый нос, перекошенный сюртук. Однако умные глаза и мимика перебили первое впечатление. «Нос мог покраснеть из-за аллергии какой-то или просто насморк, чего сразу в пьяницы записывать?».

— А ты хто? — удивленно спросил мужчина, скорее всего, тот самый Иван Яковлевич, с которым и договорено было о встрече.

— Эльчин.

Преподаватель подошел ближе и удивленно спросил:

— Ты русский?

— Эм-м… это проблема? — не понял Наиль.

— А. Нет. Просто имя азиатское. Я ожидал увидеть другой типаж.

— Я наполовину монгол, — сказал Наиль неуверенно. В детстве в этом не сомневался. Правда в том, что отец вырос в детдоме и своих родителей не знал. Да, был азиатской наружности, но вот монгол ли? Может татарин или якут или китаец… Да кто угодно!

— Д-да? — препод водрузил на нос очки с замотанной изолентой дужкой и вгляделся. Наиль охотно продемонстрировал: фас, три четверти, профиль. — Действительно, — хмыкнул наниматель. — Что-то угадывается в скулах, разрезе глаз и оттенок кожи… Но моя версия — кореец.

— Д-да? — удивился Наиль, невзначай повторив вопрос Ивана Яковлевича.

— Уверен процентов на семьдесят. Это неудивительно, ведь монголы и корейцы очень близкие нации, дружат, так сказать, семьями, — пустился в исторические различия преподаватель живописи.

Наиль вежливого выслушал монолог на три минуты (что поделать у препода профдеформация нести ученикам знания) скосил глаза на девушек, улыбнулся, подмигнул синеглазке. Потом понял, что длинноволосая рядом с синеглазкой – не девушка. И был еще парень (если судить по обуви сорок пятого размера), кто-то, спрятавшись за мольбертом, кажется, спал сидя.

— Так я вам подхожу? — спросил Наиль, вклиниваясь в паузу, когда препод перешел на историю, вспоминая, в каком году Монголия обрела независимость от Китая.

— Это надо посмотреть, — на тон холоднее сказал Иван Яковлевич. Мужчина не успел развить свою тираду о том, что много желающих заработать и при этом ничего не делать, а вот работать с полной отдачей почти никого… Как Наиль скинул куртку и толстовку. Под веселый гомон художниц и свист длинноволосого он стянул футболку.

— Гимнаст? — спросил препод и без спроса полез щупать фактуру бицепса.

Наиль передернулся от щекотки:

— Танцор, — потом вспомнил физподготовку и самооборону от Петровича и добавил: — И немножко спортсмен.

— Ага-ага, — задумался препод надолго, не убирая между тем пальцев с чужого плеча. Наиль посмотрел вопросительно на синеглазку, спрашивая взглядом: «Это нормально или мне лучше сразу смыться?». Она весело улыбнулась и показала кулачки в жесте «держись, мужик, я за тебя болею».

— Ага, — отмер препод, смутившись, убрал свои пальцы и даже сцепил их в замок за спиной, прошелся по классу. — Уверен, что Казимир будет счастлив поработать с тобой…

— Сам Малевич? — пошутил Наиль.

— Сам Рябинович, — хохотнул препод (друга художника действительно звали так Казимир Рябинович и шутки по этому поводу не кончались, как и не кончались очереди на заказ картин) и тут же загрустил. — Но он в отъезде. В Ялте.

— Так я вам подхожу? — спросил Наиль в третий раз так и сумев понять: берут на работу или нет?

— Школа платит сто рублей, — честно сказал Иван Яковлевич, заранее прощаясь с натурой. Такие натуры бесплатно работать не будут. А жаль. Классу как раз не хватает порисовать вот таких фактурных, когда и скелет виден и мышцы проработаны и гибкость дает множество вариантов поз.

— В час? — с надеждой спросил Наиль, удивляясь расценкам. Так он на аренду квартиру долго не заработает.

— За сессию, — обломал его препод.

— То есть бесплатно, — подвел итог Наиль, комкая в руках футболку. Надевать не спешил, потому что видел уже жадные глаза художников и сосредоточенное чирканье по бумаге. Он чуть довернул плечо к свету, принимая более интересный ракурс.

— За идею, — поправил Иван Яковлевич грустно. — И любви к искусству. В частных студиях платят больше, — поморщился, но все же сообщил скорбную правду о финансовом положении дел государственной школы.

— Ясно, — кивнул Наиль. — Может бартер?

— К-как? – уцепился за шанс Иван Яковлевич.

— Я поработаю здесь за идею, а вы протежируете меня у частников?

— Гениально, — просиял препод. — Побудь здесь, — сказал он, вытягивая его за руку в центр композиции, то есть поближе к натюрморту, состоящему из горшка и тыквы. — Я договорюсь с директрисой, — преподаватель выбежал из класса, на ходу приглаживая бороду.

Длинноволосый парень ревниво подколол:

— А ты зубастенький. Тебе палец в рот не клади.

— Куда деваться. Не я такой, жизнь такая, – миролюбиво пожал плечами Наиль, а сам подумал: «Зачем вообще это извращение: класть свои пальцы в чей-то рот? М-мерзость». — Он передернул плечами, улыбнулся блондинке. Потом повернулся боком к синеглазке, подчиняясь ее жесту.

— Девушка есть? — спросила брюнетка.

— Будет, — честно ответил Наиль. — Заплачу за аренду хаты — будет и девушка, — он подмигнул синеглазке.

Она показала кулак с оттопыренным пальцем:

— Отвали, я лесби.

— Понял, — хмыкнул Наиль, не поверив про ориентацию, но поняв, что ловить ему тут нечего. Однако сразу не сдался, а развернулся к ней спиной и сделал вывод вслух: — Значит, с тобой просто хаты недостаточно… Мерседес или БМВ?

— Танк, – пробасил полный парень, который спал за мольбертом и проснулся на слове «лесби». – Что я пропустил?

– Пухлый, ты пропустил всё! – хохотнула синеглазка.

– Ого, какая натура! Это я не зря сегодня пришел, – сказал Пухлый, с шумом срывая с мольберта лист с недорисованным горшком и прикрепляя новый. – Вот не зря я столько тянул с дипломным проектом. Блондин, ты мой.

Ожидаемо, что от девушек посыпались шуточки и подколки.

За полчаса они успели обсудить любимый кофе и кафешки, а также препода. Вкратце: преподаватель живописи и рисунка Иван Яковлевич был разведен, без детей, конфликтовал с Союзом художников за свои права и гулял вечерами с таксой по парку. Как бы случайно выяснилось, что синеглазку зовут Света, длинноволосого Ярик, темноглазую блондинку Милена, а брюнетку Катя Иван Яковлевич вернулся с кипой мятых бумажек в руке.

— Вот заполнить и в кадры. Завтра в семь.

— Спасибо, так я пошел?

— Мы не дорисовали! — почти хором взвыли художники.

Преподаватель растерялся:

— Но за сегодня ему никто не заплатит…

— Донат! — предложила Света и первая бросила десятку в горшок.

Наиль растерянно смотрел, как предмет натюрморта скупо пополнился еще рублей на сорок мелочью. Неприятно было ловить ощущение, будто побирается, стоя в метро.

Ярик же демонстративно сложил руки на груди, отказываясь платить за зубастую натуру.

– У меня только карточка, – уныло признался Пухлый. Очевидно и на карточке было около нуля.

— Девчата… и юноши, давайте бартер? – предложил Наиль, сбрасывая неприятные ощущения. Художники – люди молодые, студенты, и не все из них имели подработку. А те, кто подрабатывал, естественно, спускали всю наличность на краски и прочие развлечения.

Вместе они договорились, что художники будут постить свои рисунки с натурой Эльчина и указывать его группу, тем самым раскручивая натурщика и помогая найти более платежеспособных заказчиков.

Глава 5 Появление призрака

– Капитан Белова, что у вас нового по делу Квакина? Допросили подозреваемого Кротова? Откуда он узнал про убийство?

– Товарищ полковник, Кротов утверждает, что два раза подавал заявление на поиск пропавшего, но полиция не шевелилась, и поэтому он заявил про убийство.

– Они были друзьями? К чему такое рвение?

– Нет, всего лишь коллеги: иногда выпивали вместе. Но Квакин был ему должен приличную сумму денег и обещал отдать с отпускных, но пропал. Дверь никто не открывал, на телефонные звонки не отвечал. И, кстати, алиби Кротова не подтверждено. А в квартире Квакина работают эксперты, данных еще нет.

– Что-то еще?

– Да, товарищ полковник, вскрылись махинации. Бухгалтерия начисляла зарплату, хотя Квакин не ходил на работу три месяца. Проверяем бухгалтера на причастность к убийству.

— Ясно, Белова. Работайте.

* * *

В пять вечера Белова забежала в кафе рядом с работой и обнаружила за стойкой вместо девушки-бармена знакомое лицо – Эльчин.

– Вот те раз, – сказала она вместо приветствия. Впрочем, сегодня утром они уже здоровались.

Блондин лишь радостно улыбнулся и предложил:

– Авторский кофе? Или зеленый чай с жасмином?

Она поморщилась при упоминании жасмина.

– Авторский, – понял бармен и занялся готовкой.

Белова осмотрелась и увидела табличку-новинку. Хм, «авторский кофе от шефа с изюминкой за донат». Она опять поморщилась, но уже от двусмысленности рекламной фразы.

– Эльчин, ты здесь работаешь?

– Подменяю Ирину, иногда, когда ей нужно домой к ребенку.

– Тогда у меня к тебе пару вопросов.

– Каких? – улыбнулся юноша, выражая готовность отвечать на все вопросы капитана хоть весь вечер и всю ночь.

– Ты сказал «блокадник», – сразу с места в карьер выстрелила Белова. – Почему?

Бармен слегка увял улыбкой и замешкался. Белова поняла, что юноша придумывает, как бы соврать.

– Эльчин, только честно.

– Честно? – усмехнулся Эльчин, выкладывая перед ней салфетку и блюдце, пока капучино рядом шкварчало и шипело. – Честно… – задумчиво протянул он и в глазах мелькнули веселые искры. – Ну что ж… – Он оглянулся по сторонам, проверяя никто не подслушивает, наклонился к ней и тихо сказал: – Я вижу призраков. – Посмотрел со значением и вернулся к приготовлению кофе по-авторски.

Капитан Белова мысленно чертыхнулась, но задумалась. Интуиция ей всегда подсказывала, когда собеседник врет. Но здесь… У Эльчина определенно есть способности. Или врать так, что хочется верить или он действительно видит призраков.

– И что же призрак? – решила она подыграть. Информация – это информация и ее можно выудить даже в груде вранья. – Рассказал тебе о том, как умер?

– Призраки ничего не рассказывают, – покачал головой Эльчин. – Просто ходят.

– Почему «блокадник»? – напомнила она первый вопрос.

– Ну он… выглядел замершим и голодным… шатался, будто ходить сил нет.

– Что еще он делал?

– Ничего, – пожал плечами юноша. – Просто зашел в свою квартиру.

Она уловила, что ему не хочется говорить про замерших призраков, но продолжила копать.

– Эльчин, мне тебя в «колхоз» на допрос официально вызвать или ты будешь говорить здесь?

– Тащ майор, я же рассказываю, – чуть разозлился блондин, ставя перед ней чашку. Показал пальцем на прозрачный ящик с деньгами. – Донат в ящик.

«Ага. Обиделся», – поняла Белова, что ее мягко выпроваживают.

Задумчиво посмотрела на большую чашку кофе, заполненную лишь наполовину. Он пах апельсином и перцем, а в середине плавала, как айсберг в океане, одинокая зефиринка.

Она нашла законный повод задержаться:

– Еще один кофе с собой, пожалуйста, капучино. Наиль, вспомни подробности. Неужели не заметил ничего особенного?

– Мужик как мужик. Без шапки.

– Почему тебя это заинтересовало? Осенью многие ходят без головных уборов.

– Ну так… – он задумался. – Пальто-то зимнее. Воротник меховой.

– Очень хорошо, – подбодрила она его. – Еще что? Возможно, сумка была?

– Да, – кивнул он. – Пакет с продуктами.

– Почему ты решил, что с продуктами? – прищурилась она, учуяв след.

– Так это… Желтый же. Как из магазина на углу.

– Хорошо-о. Вспомни, возможно, что форма у пакета была необычная? Точно ли там были продукты?

Бармен отвлекся от кофе и попробовал изобразить руками пакет.

– Пакет как пакет.

– Что-нибудь еще? – спросила Белова, увидев, что пластика у юноши отменная, артистичная, можно сказать. – Походка? Кашлял может быть? Или жесты какие? Покажи.

И да, он изобразил. Кто-то шел устало, с остановками, пошатываясь, потом задумчиво пошарил рукой по карманам, потом изобразил, будто открывает что-то на стене и потом явно ковыряется в дверном замке, попав ключом не с первого раза.

– Это сейчас что было? – ухватилась Белова за пантомиму. – Он ключ не из кармана достал?

– М-да… – вспомнил Эльчин. – Там электрический щиток на стене возле двери.

– Та-ак, – задумчиво сказала Белова. Потом решительно встала. – Так. Любопытненько. – Потом поймала довольную улыбку юноши и осадила: – Вот теперь скажи: почему человек замерз от голода, если вернулся в теплую квартиру с пакетом продуктов?

Наиль растерянно хлопнул глазами, прикусил губу, но не обиделся, а признался:

– Я же только учусь... Видимо, напутал что-то. Извините.

– Сколько за кофе? – спросила она вместо прощания, кладя купюру и забирая с собой только стаканчик капучино.

Авторский кофе «Титаник» остался нетронутым. Тогда она еще не знала, что это будет ее любимый кофе от Эльчина.

Уже на выходе услышала голос Наиля:

– А вы мастера послушайте. Он просто так подсказки не раздает.

Она обернулась, кивнула благодарно. И почти пропустила совет мимо ушей («Это про рыбу, что ли? Треска? Камбала»), потому что кое-какие другие факты требовали скорейшей проверки.

Что, если Квакин действительно вернулся домой без шапки и шатался? Что, если травму он получил еще на улице? И, главное, если ключ действительно лежит снаружи в электрощитке, то и в квартиру мог попасть кто угодно. Например, соседи напротив.

И если одни предположения ждут показания экспертов, то про ключ можно проверить уже сейчас.

Глава 6 Рыбу нашли?

У Беловой действительно была чуйка на убийство. Утром в квартире номер 18 они действительно нашли тело. Не сразу. Вначале они увидели погром, следы драки и крови. Коридор, комната, кухня, санузел. Пусто.

Но Белова зачем-то выглянула на балкон.

– Алибабаев, вызывай экспертов. У нас дело.

– Есть тело – есть дело? – спросил лейтенант и тоже заглянул на балкон. И нервно сглотнул. Пусть тело было целым, одетым, без следов насилия и крови, но ужасал сам факт того, что оно пролежало здесь всю зиму. – Ёк, ёге! батыр-кирдык, о-о-о.

– Вот именно, – кивнула Белова. – Что-то мне подсказывает, что умер он не сразу.

И вот теперь, переговорив с Эльчином, она хотела рвануть назад к месту преступления, но посмотрела на часы и выругалась. Времени прошло прилично, и эксперты, скорее всего, уже уехали.

Она набрала знакомого судмедэксперта и проныла:

– Карлсончик, миленький, скажи, что вы еще не уехали?

– Нарочка, – вздохнул тот. – Пообещай, что я сегодня дома буду ночевать, а не в этой квартире номер восемнадцать?

– Вы еще там? – обрадовалась она.

– Уже одной ногой тут.

– Карлсончик, пожалуйста, будь другом, глянь в электрощит. Там есть ключ?

Карл только устало вздохнул, но она услышала в трубке скрипящий звук открывающегося металлического ящика.

– Есть, – грустно подтвердил Карл, понимая, что работа на сегодня еще не закончилась.

– Ох, ты ж, – удивилась Белова. Она не очень поверила блондину и всему рассказу про призрака, но некоторые вещи можно было проверить. И проверка показала, что факты – вещь упрямая. Неужто и весь рассказ тоже правда? Ключ, кстати, поворачивал следствие в новое русло. Если в квартиру мог проникнуть кто угодно…

– Карл, сними отпечатки с ключа, проверь, что он подходит к двери и…

– Нарочка, не учи меня работать, – сказал Карл тоном обиженного эксперта.

– И еще скажи, – не угомонилась Белова. – Рыбу нашли?

– Да, рыба есть в шкафчике на балконе. Это важно?

– Карлсончик, пришли мне фото. И лучше такое, где видно этикетку из магазина.

– Жди, – сказал уставший эксперт и отключился.

– А? – у лейтенанта Алибабаева раскосые глаза приобрели вполне себе европейский размер, то есть округлились. – Рыба? Какая рыба? Зачем нам рыба?

– Еще не знаю зачем, – сказала Белова. – Это зацепка. Лейтенант, вы заглядывали в холодильник?

– Да, но там ничего интересного. Он был почти пуст. И не включен.

– Вот именно! – сказала Белова. – Пуст, потому что сломан. А где хранить еду, если холодильник сломан?

– За окном в авоське? – вспомнил Алибабаев кадр из советских фильмов.

– Или на балконе.

– Нарьян Тимуровна, вы хотите сказать, что Квакин пришел из магазина, пошел на балкон положить продукты, случайно ударился головой и умер?

– Возможно, – кивнула Белова, просматривая фото, присланные Карлом. Вот новый факт на подумать: в квартире шаром покати, не найти даже корочки хлеба, а на балконе шкаф полный еды и тело хозяина. Этикетка на расфасованной рыбе сообщала информацию о покупке: 22 ноября 18-45.

– Алибабаев, едем в магазин «У дома» и опросим продавцов, найдем тех, кто видел Квакина последним. И камеры наблюдения посмотрим.

Когда на телефон пришло новое сообщение, она добавила:

– Карл пишет, что ключ подходит, а значит, кто угодно мог зайти в квартиру. Например, жильцы из квартиры напротив. Стукнули хозяина по затылку и вытащили тело на балкон.

– Закатили пьяную вечеринку, устроили погром и поножовщину? В квартире следы крови, но на Квакине нет порезов.

– У нас два трупа, – сказала Белова довольно. – Сделай запрос: кто-нибудь вызывал полицию на шум драки в этот дом числа двадцать второго или двадцать третьего или еще позже.

– Еще убийство? – изумился Алибабаев.

– Возможно, – поморщилась Белова. – Без отчета медэкспертов и отпечатков пальцев рано делать выводы. Нам нужно знать время смерти Квакина, а после Котова еще потрясти. Уверена, он нам не всё рассказал. Есть ли у него алиби?

– И шестнадцатую квартиру проверить, – кивнул лейтенант. – Она сдается в аренду, и владелец должен знать, кто проживал там в этот период времени.

Глава 7 Магазин «У дома»

Они совокуплялись под тихий скрип списанного под это дело из основных средств кожаного диванчика. Шум вентиляторов серверов лишь добавлял пикантности, этакий музыкальный фон, когда и охнуть чуть погромче можно – заглушит.

– Ты мой бог! – вскрикнула главбух. И админ, ждавший этот момент, изменил угол проникновения и ускорил темп. – Да... О да, божечки... – подтвердила она результат правильности его действий. («С полуслова меня понимает, – расслабленно думала она пару минут спустя. – И какая разница, что слепой как крот... Даже хорошо, не видит моего целлюлита и отросших корней»).

Эти пятнадцатиминутные встречи в технические перерывы, записанные в график рабочего времени, они называли «богические». А себя и ее в эти минуты – богами.

Скажете, при чем тут боги? Ну, во-первых, админа звали Богдан, кратко Бог (да?). Свою возлюбленную он сравнивал с богиней. А точнее, с богиней Венерой Виллендорфской, той самой статуэткой времен палеолита (За это и любил, да). Тот самый момент, когда она называла его «мой бог» и он чувствовал себя всемогущим. Этаким идеальным, высшим существом, творцом их маленького мира, забравшимся на гору Олимп и вознесший туда свою Венеру. Богический секс – это богический секс, что уж тут придумывать метафоры? Это во-вторых.

А в-третьих, он столько раз спасал предприятие и конкретно Венеру от голодной смерти (то есть увольнения), налоговиков и простой невнимательности при разноске накладных, а также одинокой, унылой жизни в квартире с кошками, что давно перешел в ранг небожителей.

Было и в-четвертых. Он пошел покурить и приоткрыл окно. Ну как покурить, скорее подышать дымом. Место для курения находилось совсем рядом с окном админской, слышимость была отменная, а потому Богдан знал все сплетни и новости своего предприятия. Кроме секретов, рассказанных вслух, он также знал все, что видел на экранах видеонаблюдения (увы, но и эта обязанность вменялась ему, как единственному админу/программисту/ремонтнику/инженеруАСУ). А еще обслуживание рабочих компьютеров, корпоративной почты, факсов, программы «Склад, бухгалтерия, касса».

Опять же сотрудники и домашние компьютеры на починку тоже несли ему. Ага, компромата накопилось – выше крыши. Да, без него в этом месте не работало ничего. Сотрудницы (и особенно молодые кассирши) буквально молились на него. Он знал это, слышал постоянно и да, пользовался.

Зрение, ну что зрение. Главное – мозги. И хороший слух.

– А вы слышали? – донесся с улицы голос кассирши Вари. – Менты с проверкой приехали... Ой, что будет, что будет...

Богдан довольно улыбнулся и протер платком очки.

«Пришло время свергнуть одного дебила, который не согласен с тем, кто тут царь и бог. Настал этот час».

Глава 8 Поехали искать тело?

Белова сидела за столом в своем «колхозе» и задумчиво барабанила пальцами по столу. Визит к администратору сети магазина «У дома» дал неожиданно много результатов. Сам админ оказался тем еще кобелем и не стесняясь подкатывал к ней свои, кхм, окуляры. Да, самоуверенность выше крыши, но и умений тоже с горочкой. Богдан за минуту пробил инфу по рыбе в ноябре, нашел чеки и покупателей. Пробил по своим секретным базам и нашел точное время, когда Квакин был с покупками в этот день и еще три раза на неделе. Последняя покупка пострадавшего значилась 22 ноября, время 17:23. Потом Богдан нашел записи с видеокамер, удостоверяющие, что именно этот человек, т. е. Квакин Л. Л., делал покупки, а не кто-то другой по его карте.

Кроме этой записи админ скопировал Беловой на флешку еще и запись с наружной видеокамеры и настойчиво просил посмотреть момент разгрузки грузовика.

– И что здесь? – спросила Белова. Внутренние разборки продавцов ее не интересовали.

– Ну как же, – самодовольно улыбнулся Богдан. Неспешно протер очки и только потом продолжил: – Время-то нерабочее. И Симохин самолично руководил разгрузкой. А это значит что?

Белова не повелась и не стала повторять «что?» лишь насмешливо подняла бровь.

– А вот что, – кивнул Богдан и еще больше возжелал неприступную женщину. – Что у него здесь есть корыстный интерес.

– Какой же? – усмехнулась Белова, убирая его пальцы со своего плеча.

– Так он черной икрой из-под полы торгует, – облизнул губы Богдан. – И знаете, чем прикрывает?

– Мороженым? – наобум спросила Белова, вдруг вспомнив возмущенное лицо Петрова-старшего и его искреннее недоумение отсутствием оного в магазине.

– Ух ты! – восхитился админ проницательностью валькирии в погонах. – Вы восхитительная во всех смыслах женщина. И ум, и фигура, – подлил он сиропа в комплимент и ошибся. Про фигуру – это он зря. Белова знала, что силуэт «гончая» совсем не восхитительное зрелище на взгляд девяносто процентов мужчин.

Она хмыкнула. Богдан понял, что чуть промахнулся и слегка сдал назад, начав долгие разговоры:

– Симохин привозит партию икры в банках мороженого, потом происходит удивительное дело: морозилка ломается. Заметьте, одна и та же. По бумагам испорченный молочный продукт списывается и выносится на мусорку. Почему-то под покровом ночи и без единого молочного потека. Вы же понимаете, да?

Она хмыкнула, краем глаза отслеживая уровень загрузки видеофайлов на флешку. Готово!

Богдан наклонился поближе и интимно прошептал:

– Это ведь незаконно. Вы же это так не оставите?

– Не оставлю, – кивнула капитан и поднялась со стула, ловко забирая флешку из-под рукава Богдана. Сразу направилась на выход, сообщая мимоходом: – Вам нужно явиться завтра в девять. – И переложила дальнейшее общение на лейтенанта: – Алибабаев, проинструктируй.

* * *

Она вспомнила сальный взгляд и липкие, как у паука, пальцы админа. Достала влажную антибактериальную салфетку и ещё раз протерла руки, флешку и даже свой стол.

– Мерзкий тип.

– Что, Нарьяна Тимуровна? – отвлекся от просмотра видео Алибабаев.

– Нашел что-то по Квакину? – спросила она.

– Да, вот здесь, смотрите. Видите, вот здесь с краю кто-то упал.

– Думаешь, это был Квакин? – прищурилась Белова. А ведь похож!

– На сто процентов. Я как раз сверял время. Вот на этой камере Квакин выходит из магазина, а минуту спустя вот на этой камере – кто-то падает. Даже шапка отлетела. Вот это пятно на дороге.

– Та-ак, – сказала Белова. – Так.

Она взяла со стола бумаги и еще раз их перечитала. Отчет медэкспертов о времени и причине смерти. Данные по отпечаткам пальцев. Сведения от полицейских, приехавших на вызов «шумных соседей снизу» 22 ноября 20:45, но в квартире №18 была тишина, на звонок дверь никто не открыл.

Лейтенант Клёнов шумно вошел в кабинет, плюхнулся на стул и с довольной улыбкой доложил:

– Дожал этого Кротова. Он признался.

Лейтенант, в связи с выяснившимися новыми обстоятельствами повторно опросил главного виновника всей этой шумихи вокруг пропажи человека и, как оказалось, его смерти. Новые факты указывали на то, что Кротов алиби на момент смерти Квакина не имеет, и даже наоборот: его бывшая девушка легко припомнила ссору по поводу того, что бойфренд отказался идти в кино, собираясь в гости к Квакину. У нее даже остались фото из кафе, подтверждающие, что она заливала грусть с подружками, без Кротова, естественно.

– В убийстве? – Алибабаев азартно подскочил и кинулся услужливо наливать чай, чтобы узнать все подробности, так сказать, из первых рук.

Белова чуть усмехнулась, догадываясь, почему Артём тянет театральную паузу – ждет, когда чай будет готов. Артем поймал ее улыбку и подмигнул.

– Ох, и сколький этот тип – Котов! Жулик, как есть жулик, – подлил интереса Кленов, а дождавшись чая и отхлебнув глоток, наслаждаясь моментом, сказал. – Но не убийца.

– К-как? Ёкмакарёк, – всплеснул руками Алибабаев, забавно округляя рот.

– А вот так. Но он видел, как Квакина утащили в сторону гаражей.

– К-кто утащил?

– Некто в черном.

– Зачем утащил? – забеспокоился Алибабаев. – Как? Он же умер на балконе.

– Вот именно, – рассмеялся Клёнов.

Алибабаев посмотрел укоризненно на лейтенанта, а потом жалостливо на капитана:

– Нарьян Тимуровна, я ничего не понимаю.

– Всё просто. Кротов видел не Квакина, а кого-то в пальто Квакина. Приметное такое пальто, клетчатое с меховым воротником. – Она постучала пальцами по столу и утвердительно спросила: – Кротов, конечно же, не видел, куда утащили «Квакина», в какой конкретно гараж?

– Нет, – лейтенант перестал улыбаться и нахмурился. – Куда-то в восточной части гаражного кооператива. Дальше он за ними не пошел, струсил. – Он поморщился от понимания долгой, нужной и, скорее всего, безрезультативной работы. – Мы там тело будем год искать… Обыскать сотню гаражей, поднять всех владельцев... Капитан, так что будем делать?

Белова поиграла с пачкой сигарет и решительно положила ее в карман.

– Есть одна идея… дурацкая, но вдруг сработает. Клёнов, подгони машину к «огурцам» и жди меня. Алибабаев…

– Я с вами!

– Нет, Алибабаев, оформи отчет по… – она обвела пальцем компьютер, указывая на работу с видеофайлами из магазина. – Ну ты в теме.

– Товарищ капита-ан… – плаксиво сморщился Алибабаев. – Я лучше под пули, чем отчет.

Белова закатила глаза. «С кем приходится работать!» Алибабаев неплох, подает надежды вырасти в настоящего оперативника, но с простейшим отчетом провозится всю неделю. И принесет бумажку, написанную кривым почерком и с кучей ошибок. Не двоечник, но врожденная дислексия лечению поддается плохо.

– Ладно-ладно, – сказала она. Алибабаев радостно схватил куртку, но был обломан продолжением: – Сделаешь черновик отчета и передашь утром Артёму. Всё.

Она решительно вышла за дверь, оставив расстроенного узбека и хохочущего Артёма, и направилась в «огурцы». Кафе с таким странным названием «Cucumber», которое плохо задерживалось в памяти у большинства сотрудников «колхоза» и было переименовано на русский. Белова, надеялась застать здесь юношу, который видел призраков.

Но за стойкой бара была лишь симпатичная девушка с роскошными, африканскими кудряшками волос.

– Два капучино с собой, – сделала она заказ, достала сигарету, и сразу к делу: – Эльчин где?

– Здравствуйте, – наигранно дружелюбно улыбнулась Светлана (на ментов обижаться себе дороже) и крикнула куда-то вглубь бара: – Илька к тебе. Илья!

– Он же Наиль, – уцепилась за несоответствие имен Белова, останов движение зажигалки.

Светлана не любила таких женщин: бесцеремонных и с сигаретой, поэтому она с улыбкой подколола:

– А на бейджике написано «Илья». Молоко кокосовое или обычное?

Белова молча спрятала сигарету, но не сводила с девушки тяжелого взгляда, намекая «кокосовое молоко для извращенцев».

Светлана смутилась, но извиниться не успела, откликнулся Эльчин.

– Светик, что случилось? Ой, привет, – радостно поприветствовал блондин Белову. – Авторский кофе всё же попробуете?

– Мне нужен ты, – сказала Белова.

– Я готов. Весь ваш, – улыбнулся блондин и повел бровями, весело намекая на флирт.

– Тогда поехали! – скомандовала Белова и, захватив кофе, вышла из кафе с уверенностью, что блондин последует следом.

Светлана сказала:

– Вот нахалка.

– Свет, если я тебе больше не нужен – я побежал.

– Беги, ох, Илька, спасибо, что подменил, так выручаешь, так выручаешь, просто слов нет – как я тебе благодарна.

– Даже поцелуешь? – улыбнулся он.

– Конечно, – хихикнула она и поцеловала. В щечку.

Наиль не расстроился, что поцелуй был дружеским, ведь его ждала другая женщина. Ничуть не хуже.

Он выскочил из кафе, на ходу надевая куртку.

Капитан курила возле синих жигулей.

– Прыгай, – сказала она, открывая заднюю дверцу.

– А мы куда?

– По дороге расскажу.

– Ага, – сказал Наиль покладисто, но сначала обошел женщину сбоку и сфотографировал ее так, чтоб были видны не только она, но и номер и марка машина и водитель. Отправил фотку и только потом сел в машину.

Водитель весело обернулся и одобрительно сказал:

– Зачёт. – Протянул руку для знакомства и представился: – Артём.

– Илья, – ответил Наиль, крепко пожимая ладонь.

Белова выкинула окурок в урну и села в машину с вопросом:

– Почему «Илья»?

– Куда мы едем? – проигнорировал вопрос Наиль, задавая свой.

– Увидишь, – резковато ответила Белова и тут же пожалела. Блондин тут же закрылся: перестал улыбаться, откинулся на сиденье и скрестил руки на груди. Она мысленно выругалась. Ведь заметила, что блондин не так прост и его сговорчивость – всего лишь результат симпатии к ней. Если они поругаются, то Наиль помогать больше не будет.

Она не знала, как вернуть расположение юноши, без всех этих извинений и прочих женских штучек, претивших ее характеру. На помощь пришел лейтенант.

– И зачем нам Илья?

– Поможет. Трое – больше чем два. Молодой, зрение хорошее, вдруг чего заметит?

– Остановите, я с вами никуда не поеду, – сказал Наиль, сразу поняв, что искать будут тело или его призрак.

– Останови, – со вздохом приказала Белова водителю. Подождала, когда машина припаркуется у обочины, а блондин почти выйдет наружу, она обронила одно слово: – Блокадник.

Она запомнила, что он как-то очень эмоционально принимает именно этот факт.

Наиль замер, постоял снаружи несколько секунд и сел обратно, но не закрыл дверцу и оставаясь одной ногой снаружи.

– Что с ним? – глухо спросил он.

Белова бросила взгляд на лейтенанта, но всё же раскрыла тайну следствия:

– Он был еще жив, когда в его квартиру проникли наркоманы из квартиры напротив.

– И?

– Они жрали и пили водку, пока он замерзал на балконе. – Про водку она слегка приврала, из спиртного в квартире номер восемнадцать была найдена лишь половина бутылки вина.

– Суки. – Блондин прикусил губу и втянул ногу внутрь. – Почему он не позвал на помощь?

– Скорее всего, не мог или его не услышали. У него была травма головы, после падения на льду возле магазина. Вероятнее всего, он вернулся домой, пошел на балкон, и так ему стало совсем плохо. Скорее всего, грабители его не заметили, – сказала Белова, основывая свой вывод на том, что на балконе и балконной двери отпечатков этих двоих не обнаружили. – Напились, подрались. Один зарезал другого и выбросил тело где-то в гаражах.

Она посмотрела на юношу и видела его колебания. Наверное, он думал так: «Блокадника, конечно, жалко, но эти суки заслужили же сдохнуть в канаве?» Белова специально умолчала, что одного уже нашли, точнее, опознали тело, которое подобрали еще в конце ноября. Пусть Наиль думает, что они ищут убийцу, который должен понести наказание за свой поступок.

Наиль захлопнул дверь, приняв решение ехать.

– Как я его узнаю? – недовольно спросил он, понимая, что призраков в темных гаражах будет больше чем один. Намного больше.

– На нем будет… может быть пальто блокадника – клетчатое с меховым воротником.

– А если не будет? – поморщился Наиль. Смотреть на призраков – никакого удовольствия. Привлекать их внимание – тем более. Тактика делать вид, что призраков не видишь – работала хорошо. И также можно было делать вид, что жизнь у него совсем обычная и ничего такого не происходит.

Капитан вздохнула, опять бросила взгляд на лейтенанта. Артём делал вид, что очень занят просмотром ленты новостей в своем телефоне. Достала телефон и показала фото паспорта одного арендатора из двух. Повезло, что арендодатель вел дотошный учет проживающих и заполнял договор с паспортными данными.

– Артём, поехали, – скомандовала она.