Детектив

Дело о старшеклассниках; Глава 1

Этим по-летнему тёплым сентябрьским вечером во дворе ничем не примечательного девятиэтажного дома царила гробовая тишина, нарушаемая лишь редким стуком мяча о щит баскетбольного кольца. Из-за тревожных новостей, приходивших в последнее время слишком часто, дети отсиживались по домам вместе с родителями, не рискуя выходить на улицу после захода солнца. Атмосфера была тяжёлой и пугающей, будто зло растворилось в воздухе, не позволяя вздохнуть полной грудью.

Однако Максиму было глубоко плевать на все ужасы. Бросая мяч в корзину, он чувствовал всё больший душевный подъём с каждым попаданием. Впервые за семнадцать лет своей неблагополучной жизни парень смог ощутить себя счастливым. Неделю назад он встретил ту самую девушку, с которой мог любить и быть любимым, и теперь мысли о предстоящем профориентационном тесте больше не вызывали отвращения. Бесконечную тоску и отсутствие перспектив сменила радость от горячей любви и желание двигаться вперёд. Осталось только пережить последний год в школе, и долгожданное счастье будет у него в руках.

Больше всего Максима радовало то, что они с девушкой на удивление хорошо дополняли друг друга. Он любил учить ребят из своего двора играть в баскетбол, а она была волонтёром и участвовала в организации различных детских мероприятий; он был резким и вспыльчивым, а она помогала ему сохранять спокойствие вечным хладнокровием и добротой. Она любила сочинять невероятные и захватывающие истории, а он мог бесконечно слушать её, не переставая удивляться богатой фантазии девушки.

Более того, они оба хотели попасть в Природный район по распределению, чтобы жить подальше от шума их родного Машиностроительного района и посвятить себя заботе об окружающей среде или животных. Встреча с ней заставила Максима понять, что на самом деле ему хотелось не втюхивать младшеклассникам жижу от вейпа, не проворачивать всякие мутные схемы вместе с братом и не ходить на разборки с ребятами из других школ, а прожить спокойную и счастливую жизнь с той самой девушкой.

Именно поэтому Максим забыл про страх этим вечером, чувствуя лишь счастье и душевный подъем. Перед каждым броском сердце парня замирало, чтобы после попадания в кольцо выпустить волну тепла по всему телу. Уже послезавтра должен был состояться первый профориентационный тест. Бросок. Максим представлял, как напишет его, а потом сразу же позвонит ей. Бросок. Они встретятся у него дома и будут обсуждать ответы, радуясь их постоянным совпадениям. Бросок. А потом он поцелует её и полностью растворится в любви…

С очередным броском Максим почувствовал резкую колющую боль в спине, которая заставила его согнуться пополам и упасть на колени. Спустя мгновение удар повторился. И снова. И снова. Зрение начало мутнеть, дыхание сбилось, ноги подкосились. После секундного забвения он понял, что лежит на холодном покрытии баскетбольной площадки, а его футболка и шорты медленно пропитываются чем-то липким. Этот запах тут же перенёс Максима в суровое детство, полное уличных драк.

Остатков здравого смысла ему хватило лишь на осознание: он истекает кровью и умирает. Раны, очевидно, были на спине, но он не мог понять их количество – адски болело абсолютно всё тело.

Нужно как-то замедлить кровотечение… Нужно бороться… Из последних сил… Ради неё и их совместного будущего…

Максиму удалось перевернуться на спину только с третьей попытки. Убийца давно успел скрыться, и парень остался один. Мёртвую тишину двора нарушали лишь его хриплые вздохи… Перед глазами начали мелькать десятки образов: жестокий отец, строгий, но любящий брат, одноклассники, друзья, обидчики и... она…

Последнее, что прошептал Максим перед тем как навсегда шагнуть за грань жизни и смерти, было её имя: Юля...

***

Выводя на доске вереницу чисел, формул и иксов, пожилая учительница математики в очередной раз объясняла ученикам принцип решения тригонометрических уравнений, однако её мало кто слушал: отличники и так уверенно разбирались в этой теме, хорошисты и троечники к концу урока успели устать от монотонного голоса учительницы, а двоечникам в принципе не было никакого дела до математики. Ребята либо занимались своими делами: залипали в телефонах, рисовали на полях тетради замысловатые узоры или просто пытались отвлечься от тревожных мыслей, скрестив руки на парте и положив на них голову; либо тихо переговаривались между собой, как три парня на центральном ряду.

Два пацана за четвёртой партой: один с огненно-рыжими волосами и россыпью не менее ярких веснушек на лице, другой – немного пухловатый брюнет с вьющимися локонами до плеч, – повернулись назад и шептались с парнем, сидевшим в одиночестве за последней партой. Каких-либо отличительных черт, за которые можно было бы зацепиться взглядом, у него не было: короткая стрижка, светлые волосы, острые черты лица – он, как и его друзья, был типичным подростком лет шестнадцати или семнадцати, готовящимся вкусить взрослую жизнь.

Обычно ребят в их возрасте заботили лишь бесконечные мысли по поводу экзаменов и распределения, обсуждение профориентационных тестов, мечты вперемешку с планами на будущее, а также всевозможные способы отдохнуть и хорошо провести выходные, однако парни на центральном ряду разговаривали на совсем не свойственную старшеклассникам тему.

— Эта старуха ещё минут десять бубнить будет, поэтому давайте вернёмся к вчерашнему убийству, — сказал парень за последней партой, кивнув в сторону рыжего друга. — Как думаете, кто будет следующей жертвой Машиностроительного маньяка? Я хочу послушать ваши версии. Веня, ты начинаешь.

— А-а-а... — он задумался и почесал затылок, пытаясь собрать мысли воедино, — Тяжело… Главное, чтобы это был не кто-то из нас… Мне всё ещё не ясно, какой у него типаж жертвы. Эта тварь убила пять парней и одну девушку, но какого-то сходства между ними я не увидел. Короче, я без понятия, если честно. По-хорошему, надо ещё разок взглянуть на наш коллаж…

— Как минимум, жирных пацанов среди жертв нет. Думаю, из нас троих я меньше всего под прицелом, — попытался отшутиться Паша, сосед Вени. — Может, прямой связи между убитыми нет, но, как по мне, они все, кроме Серёги, на шестёрочку и выше по внешности: симпатичные, подкаченные, стройные – короче, моя полная противоположность. Возможно, Витёк посчитает мои слова бредом, но смазливость жертв точно не стоит отметать.

— Ну, я не думаю, что это прям бред, — подхватил их друг за последней партой. — Но мне кажется, ты слегка на этом зациклен. Важно другое – у маньяков в голове творится сущий трэш, и нам надо научиться думать как эта мразь, если мы хотим во всём разобраться. Короче, давайте соберёмся у меня после уроков, а то тяжеловато обсуждать расследование под старческий бубнёж математички, да и все в классе какие-то подавленные сидят… Чё у вас по планам?

— Ясное дело, все будут грустные. Вчера, как бы, Юлькиного парня убили. Но я не против заскочить к тебе в гости. Всё равно мы с ребятами пока не собираемся в "Героев арены" из-за всей этой фигни, — ответил Веня, заручившись молчаливым кивком Паши.

— Зашибись! — обрадовался Витя, — но всё-таки... кто может быть следующей жертвой? Я так и не услышал ваших ставок. Маньяк убивает в основном пацанов-старшеклассников из нашего подрайона, так что наверное, это будет кто-то из нашей школы или даже из нашего класса. Возможно, Ласточкин.

— У нас слишком мало инфы. Я, пожалуй, воздержусь, — безразлично ответил Веня.

— А мне опять не по себе от этих бесконечных разговоров про убийства, — сказал Паша, недовольно качая головой. — Расследование расследованием, но ставки на смерть — это слишком! Главное, чтобы эту мразь поймали до того как умрёт кто-то ещё, и мы все наконец-то смогли выдохнуть. Два месяца весь подрайон сидит на нервах. Надоело.

Витя хотел было ответить, что он как раз-таки хочет помочь детективам побыстрее найти убийцу, но резанувшая слух реплика учительницы заставила его остановиться:

— …А сейчас небольшое лирическое отступление, пока у нас есть пять минут.

— Опа… — сказал Витя в предвкушении чего-то интересного. — Кажись, нотации из-за смерти Макса читать будет. Как будто мнение этой карги что-то значит…

— Время сейчас очень неспокойное, — начала свою речь учительница, — вчера зверски убили ещё одного бедного мальчика – Максима из второй школы. Вся эта жуть началась так резко, а у вас ещё и экзамены через восемь месяцев… Хочу сказать, чтобы вы не волновались лишний раз, но при этом были максимально осторожны. Считайте это своеобразным испытанием: хорошо сдать экзамены вопреки ужасам в нашем подрайоне. Мне самой страшно выходить по вечерам из дома, хотя я старая и всякого за жизнь повидала, так что я вас всех прекрасно понимаю. Поймите и вы мою главную мысль: будьте сильными и не поддавайтесь страху. Живите как обычно: готовьтесь к экзаменам, общайтесь, гуляйте друг с другом, но не забывайте про осторожность. Враги не дремлют и всегда хотят нанести подлый удар. Наша задача – отразить его с гордо поднятой головой, и лучшее, что вы можете сделать, — это отлично сдать экзамены. А маньяка обязательно поймают и…

Худенькая и низкая девочка за первой партой вдруг опустила голову и вздрогнула. Учительница испуганно посмотрела на неё, а её голос резко стал гиперболизировано дружелюбным и ласковым:

— Ариночка, не переживай и не волнуйся, — она пыталась разговаривать с ней, как бабушка с внучкой, — всё будет хорошо. Следственный комитет занимается этой бессердечной тварью, и уже скоро…

— Треш… — шепнул Витя своим друзьям. — Вот зачем надо было Арину до слёз доводить? И в итоге-то всё опять свелось к экзаменам. Я в афиге… А детективы? Если бы они ДЕЙСТВИТЕЛЬНО работали, то у нас бы не было шести жертв за два месяца, и нам бы не пришлось распутывать дело самостоятельно… Тяжело это всё…

Друзья Вити лишь молча кивнули – напряжение, сгустившееся в классе, сковало их, и желания отвечать не было. Паша смотрел на какую-то эфемерную точку в пространстве, слушая попытки учительницы успокоить Арину, а Веня не отрывал взгляда от её длинных волос цвета вороньего крыла. Девушка старалась справиться со слезами, но в какой-то момент она сдалась, молча встала и вышла из кабинета, прикрыв глаза рукавом чёрного лонгслива. Избегая осуждающих взглядов ребят, среди которых особенно сильно выделялись сверкавшие гневом глаза соседки Арины по парте, учительница сделала небольшую паузу, чтобы переварить произошедшее, и после этого начала записывать на доске домашнее задание...

***

Математика была последним уроком на сегодня, и парни вышли из школы в максимально подавленном настроении. Былое желание собраться и обсудить загадочные убийства осталось только у Вити. Веня с Пашей же старались думать о чём угодно, кроме смертей, пытаясь отвлечься от мрачной атмосферы, повисшей над всем подрайоном. Казалось, что само солнце потеряло былую яркость, а немногочисленные прохожие спрятали эмоции за каменные маски, подозревая каждого встречного в ужасных вещах.

— Да ладно вам, выше нос! — попытался подбодрить друзей Витя. — Мы уже близки к разгадке, я это чую. Думаю, убийство Макса даст нам ключевую зацепку, и у нас получится продвинуться далеко вперёд, если, конечно, вы вернёте ваш былой боевой дух. А то пытаться выйти на маньяка с такими кислыми минами – это нифига не дело.

— Витёк… — ответил Паша. — По-моему, мы давно зашли в тупик… Без обид, конечно, но нам явно не хватает какой-то очень важной инфы. Настоящие детективы выезжают на места преступлений, осматривают тела, собирают улики и так далее, а у нас есть лишь посты в новостных пабликах вместе с нашими туманными предположениями и догадками.

— То есть… тебе всё надоело, и ты хочешь выйти из дела? — спросил Витя напрямую. — Я тебя правильно понял?

— Нет… Не перегибай палку. Мы ведь друзья, мне интересно проводить с тобой время, да и расследование неплохо помогает отвлечься от тотального треша и убийств.

— Ага, плюс родня не переживает, когда мы втроём тусуемся, — подхватил Веня. — Короче, поиск убийцы однозначно идёт нам всем на пользу. Просто… мне кажется, что ты относишься к нему слишком серьёзно.

Паша молча кивнул, подтверждая слова друга, и эта реакция озадачила Витю. Пару секунд его взгляд метался между друзьями в ожидании объяснений.

— Иногда ты слишком сильно увлекаешься, — продолжил Паша. — Как сегодня, например, когда в твою голову пришла идея поиграть в "поставь на того, кого грохнут следующим". Какую пользу это бы принесло расследованию? Плюс, в последнее время ты как будто забыл про свои старые увлечения. Куда делись обсуждения патчей «Героев арены», компьютерного железа, нашей деградации и прочей фигни? Весь сентябрь ты говоришь об убийствах и только об убийствах.

— Понятно… — Витя сильно помрачнел, даже для царившей вокруг обстановки. — Сорри за мои приколы, но я правда хочу разобраться и помочь нашему подрайону.

— Только не вздумай грузиться из-за этой фигни, — сказал Веня, поправляя пятернёй свои рыжие волосы, растрепанные ветром. — Сказали же: всё нормально. Подчеркну ещё раз: нам НРАВИТСЯ зависать вместе и заниматься расследованием, просто давай параллельно делать что-то ещё. Паха прав – мы уже тыщу лет не играли втроём, поэтому предлагаю скатать пару каточек в Героев после профориентации и отвлечься от убийств, а то такими темпами ты забудешь как играть на Хранителе Лесов.

— Хорошо… давайте обкашляем этот вопрос после теста, — согласился Витя. — Возможно, я действительно слишком зациклен… Но если у меня получится раскрыть дело, то дорога в детективы мне обеспечена, причём без всяких дурацких экзаменов и профориентаций, так что прошу понять и мою позицию…

Тем временем ребята уже зашли во двор Вити. Их Машиностроительный район был одним из самых больших в автономном городе. Его жилые кварталы, как и в большинстве других районов, разделялись на подрайоны, в каждом из которых была пара школ, детских садов и прочие необходимые для жизни и досуга места. Обычно жизнь в подрайонах протекала тихо, спокойно и без лишней суеты, но с появлением убийцы подрайон ребят стал исключением из правил.

Подойдя к подъезду, они встретили старушку, спрятавшуюся от аномальной для конца сентября жары на лавочке в тени высокого декоративного кустарника. Увидев ребят, она поправила широкополую панаму, дружелюбно улыбнулась и сказала:

— Здорова, пацаны! Молодцы, что держитесь вместе!

— Здравствуйте, баб Люда! — Витя громко поздоровался с ней, а Паша и Веня решили просто помахать старушке. — Как ваше здоровье?

— Ой, да не парься ты о моём здоровье, мне так и так помирать скоро. О себе лучше заботьтесь, вы ещё молодые. Ох, поскорее бы все эти страсти и убийства закончились… Витька, ты проводи потом друзей до дома и попроси батьку забрать тебя на машине. Нечего в такое неспокойное время шастать в одиночку!

— Не переживайте, эти балбесы в одном подъезде живут, так что всё будет хорошо. Ну ладно, баб Люд, мы пойдём. Не хворайте!

Слушая ответные пожелания о долгом здравии, ребята зашли в подъезд, поднялись на третий этаж и открыли тяжёлую дверь с блестящей цифрой «18». Навстречу им выбежал толстый рыжий кот, который начал тереться об их ноги, выпрашивая то ли ласки, то ли внеочередную порцию вкусняшек. Веня опустился на одно колено и почесал кота за ушком, приговаривая игривым голосом:

— Бу-у-у-лка! Соскучился! Капец, ты толстым стал. Надо быть спортиком и худеть, а не жра-а-а-ать.

— Ой, сам же знаешь, как эта пушистая жопа ноет, если его недокормить, — сказал Витя, присаживаясь на корточки рядом с Веней. — Мне кажется, Булка давно прохавал смысл жизни, и этот мир ему абсолютно понятен. Вот бы просто быть им и не париться.

— Я пока пойду поставлю чайник, — безучастно ответил уже разувшийся Паша. — Думаю, никто из нас не против горячего чая.

— Злюка он, — сказал Веня, тряся Булку за пузико, — не любит тебя-я-я.

— Не только его, а всех котов и прочую живность, — послышался голос Паши из кухни. — Тем более, мне и так хватает одной рыжей занозы в заднице.

— Ой, да иди ты, — Веня взял Булку на руки и пошёл вместе с ним в комнату Вити.

Это была типичная берлога семнадцатилетнего подростка, прирученного к свободе, но не к самостоятельности. Хаотично разбросанную одежду дополняла не заправленная кровать, а практически на всех вертикальных поверхностях скопился слой пыли. Он был достаточно толстым для реализации художественных фантазий, и Веня решил воспользоваться возможностью: дождавшись, пока Витя отвернётся, чтобы распечатать что-то на принтере, он встал на носочки и нарисовал на верхней полке стеллажа с учебниками неприличный рисунок из двух кружков и одного вытянутого овала... уже пятый на счету.

Помимо пыли и духоты, в комнате Вити присутствовал лёгкий смрад от старых носков, но в остальном она производила довольно приятное впечатление: кроме школьных учебников на том самом злополучном стеллаже была целая куча различных книг – от классики до современных детективов, а канцелярско-бумажный беспорядок на клавиатуре говорил о том, что Витя не любил просиживать дни за компьютером, как тот же Веня, который всецело посвятил себя полу-профессиональной игре в «Героев арены».

На тумбочке возле кровати лежал толстый сборник рассказов про Шерлока Холмса. Переглянувшись с портретом статного мужчины на обложке, Веня плюхнулся на мягкий матрас и перевёл взгляд на слона в комнате: большая часть одной из стен была завешана фотографиями, записками и распечатками статей из интернета, а в центре этой композиции располагалась большая карта их подрайона с россыпью красных точек на ней. Коллаж крепился к стене полусотней простых канцелярских булавок, часть из которых были соединены между собой яркими шерстяными нитками. Взгляд Вени пробежался по одной из таких нитей – от фотографии улыбающегося пацана в спортивном костюме до карты, где Витя, вооружившись красным маркером, выводил ещё одну точку.

— Макса нашли здесь... — он взял со стола только что распечатанную фотографию рыжего пацана, — а вот, собственно, и он.

Пока Витя прикреплял фото и протягивал от него нить к новой точке на карте, в комнату по-хозяйски зашёл Паша с тремя кружками чая.

— Наша хавка походу закончилась, поэтому будем пить чай впустую, — сказал он, ища на компьютерном столе свободное место для кружек. — Ну или я могу сгонять в магаз по-быстрому.

— Сейчас твои мозги важнее еды, — ответил Витя, расхаживая в раздумьях вдоль коллажа.

Веня молча кивнул, забирая горячую кружку со стола, хотя на самом деле он бы не отказался от какой-нибудь вредности. Паша устроился рядом с другом на кровати, ожидая очередной поток мыслей от Вити.

— Тело Макса нашли возле его дома на краю подрайона, — наконец-то сказал он спустя минуту молчаливых хождений туда-сюда. — Подробностей в новостях почти не было, но все паблики, как один, называют его новой жертвой, ведь убийство произошло по старому шаблону: старшеклассник, отсутствие следов ограбления и явного мотива. Вы видите какую-нибудь связь между Максом и другими жертвами?

— Не особо, если честно, — сказал Веня, гладя свободной рукой Булку, устроившегося рядом с ним. — Убийства разбросаны по всему подрайону, и я не думаю, что место расправы играет для этой мрази какую-то роль.

— Как я уже говорил в школе, у маньяка нет явных предпочтений для выбора жертвы, — продолжил Паша. — Что-то постоянно выбивается из общей картины: убивает он в основном пацанов, но при этом четвёртая жертва – это Маринка из второй школы. Убитые парни были либо спортсменами, либо красавчиками, но среди них как-то затесался Серёга – задрот похлеще меня.

— Все жертвы выходцы из благополучных семей, — подхватил Веня, — но убийство Макса рушит и это — пацаны из моей тимы писали сегодня в чате, что пару лет назад у него умерла мама и с отцом проблемы были.

— Слишком много «но»... — протянул Витя, переваривая слова друзей. — И профиль по предметам у всех жертв разный... по крайней мере у тех, про кого мы знаем: Серёга был технарём, Диман из параллельного в юристы метил, а Маринка в художку ходила… Что думаете?

— Мне кажется, что это просто какой-то поехавший ублюдок, — сказал Веня. — Походу маньяку без разницы, кого убивать, и он делает это из-за жажды крови. Это бы объяснило неравномерное время между убийствами — иногда между ними проходил месяц, но при этом Маринку убили всего через три дня после Серёги. Скорее всего, мы пытаемся найти логику там, где её нет.

— А мне кажется, логика есть, но она нам неподвластна, — предположил Паша. — Возможно, жертвы вляпались по глупости в какой-нибудь криминал типа закладок. Мы ведь владеем лишь малыми крупицами информации, потому что детективы, к сожалению или к счастью, не отчитываются в желтушных пабликах о найденных уликах. Какая-то связь наверняка есть, но она находится за пределами нашего понимания.

— Но это не значит, что мы сдаёмся! — добавил Веня, видя, как Витя помрачнел после слов Паши. — Просто найти разгадку будет сложнее, чем мы думаем.

— Вы правы… — не отводя взгляда от коллажа, Витя сделал очередную паузу для размышлений. — Наверное, я соглашусь с Пахой. Какая-то связь между убийствами точно есть… Знаете, после первых новостей о смерти Макса мне в голову пришла одна интересная идея, и с каждым часом она нравится мне всё больше и больше.

— Что за идея? — от заинтересованности Веня даже немного подался вперёд.

— А что, если убийца – кто-то из учителей? Они ведь тоже люди и могут затаить тайную обиду на ученика. Это бы объяснило, почему все жертвы – старшеклассники и почему большинство из них – пацаны.

— Мне кажется, эта версия была бы рабочей, если бы все убитые учились в одной школе, — возразил Паша.

— Маньяк мог убить часть жертв для отвода глаз или работать в других школах на полставки… — Витя внезапно дёрнулся и отпрыгнул от стены, испугав тем самым Булку, а на его лице вдруг проступила улыбка. — Григорич! Наш трудовик! Он ведь в прошлом году как раз таки работал на полставки в третьей школе, а два года назад – во второй. Что мешает ему тронуться головой и начать вымещать старые обиды?

— Стоп-стоп-стоп, — Веню явно обескуражил такой смелый вывод. — Ты серьёзно? Григорич? Да, он выглядит как стрёмный жирдяй, но на самом деле мужик максимально душевный! Помнишь, как Ласточкин выточил на токарном станке деревянную письку? Григорич дал ею ему по лбу, а потом покрыл её лаком и торжественно подарил тому же Ласточкину под всеобщие аплодисменты! Как он может быть маньяком после такого?

— Никогда не знаешь, что творится у человека в голове, — попытался парировать Витя.

— Но это не даёт тебе права беспочвенно обвинять и вешать ярлыки, — Паша тоже не скрывал недовольства. — Со стороны всё сейчас выглядит так: ты зацепился за какую-то дурацкую версию и пытаешься натянуть её на реальность, как сову на глобус. А что насчёт Маринки или Серёги? Как они, по-твоему, насолили Григоричу? Какие факты открыто говорят против него? НИКАКИЕ!

— Хорошо, тогда я слушаю ВАШИ версии, — слова друзей вывели Витю на эмоции, и он начал огрызаться. — А то за всё расследование хоть какая-то конкретика была лишь от меня. От вас же не услышишь ничего, кроме бесконечного «я не знаю», «дело слишком сложное» и так далее. Ну, я весь во внимании!

— Ой, да нет у нас версий, — тяжёлый и полный боли взгляд Паши мгновенно привёл Витю в себя. — Для нас расследование – это лишь повод отвлечься и ненадолго забыть про смерть… — Он опустил голову, разочарованно выдохнув. — Но на сегодня с меня хватит. Как-никак, у нас завтра первая профориентация, и я хочу разгрузиться. Веня, пойдём домой, заодно поболтаем, сам знаешь где.

— Погнали…

Пацаны поставили наполовину пустые кружки на стол, синхронно поднялись с кровати и вышли в коридор. Витя не стал их провожать: он застыл на месте, не отводя взгляда от коллажа на стене, и слушал, как друзья молча обуваются. Они вышли, захлопнув за собой дверь, и в квартире окончательно повисла напряжённая тишина. Витя не смог сопротивляться ей: покосившись на нижний ящик комода, он упал на кровать и свернулся калачиком, погружаясь в мрачные мысли.

Глава 2

На следующий день Витя нехотя пришел на первый профориентационный тест. Ровно в восемь утра его класс собрали в кабинете биологии, оставив их под присмотром портретов русских учёных. В отличие от экзаменов, большинство старшеклассников с нетерпением ждало профориентацию, делая ставки на её результаты. Общего трепета не разделяли лишь те, для кого будущее казалось бесперспективным, и те, кто сильно привязался к дому, не желая переезжать в другой район по распределению.

Однако Витя не хотел идти на тест по другой причине. Ссора с друзьями заставила его вариться в неприятных мыслях и чувстве вины весь оставшийся вечер. Ему было стыдно за зацикленность на расследовании, которая с каждым часом начинала казаться всё более маниакальной, и неприятно за наплевательское отношение к чувствам друзей. Слова Паши о том, что вместо раскрытия дела он беспочвенно обвиняет кого попало и вешает ярлыки на невиновных, въелись в мозг, вызывая жгучую боль. Ближе к ночи рука Вити сама начала тянуться к запретной нижней полке комода, но... К счастью, голос разума вовремя взял верх.

Утром стало немного легче, да и сборы в школу помогли отвлечься от плохих мыслей. На протяжении всей дороги Витя надеялся, что Веня с Пашей уже забыли обо всём плохом, как о страшном сне. Ему бы хватило лишь намёка на улыбку или другую положительную эмоцию на лицах друзей, и тогда он бы первым подошёл с извинениями. Но, встретившись с ними, Витя понял, что рана куда глубже: Веня и Паша не обращали на него внимания, стараясь держаться поближе друг к другу. Последняя надежда на благоприятный исход рухнула…

Ему было очень тяжело сидеть в в ожидании начала теста. Мимолётная мысль привлечь внимание друзей и шепнуть заветное "простите" начала превращаться в навязчивую идею. Всего одно слово, и всё станет как прежде, нужно лишь отбросить страх, ведь три года дружбы не могли исчезнуть после одной ссоры. Пару раз Витя даже слегка протянул руку, чтобы дотронуться до плеча Вени, однако, прогоняя извинения в голове, он почему-то видел лишь один исход, где холодные взгляды друзей однозначно говорили: между ними всё кончено.

Ровно в тот момент, когда Витя, как ему казалось, окончательно решился на разговор, в класс зашла девушка лет двадцати пяти с кипой бумаг наперевес. Она не была учительницей или сотрудницей школы, и ребята видели её впервые. Мягкая улыбка девушки источала море позитива, сразу выдавая, что она не местная и не знает о происходящих вокруг зверствах. Однако положение гостьи не помешало ей по-хозяйски плюхнуть бумаги на учительский стол и вальяжно усесться в кресле.

— Уф, ну и жарко же сегодня, — девушка достала из сумочки небольшой бумажный веер с рисунком сакуры. — Всем привет, меня зовут Настя, и я припёрлась к вам в такую рань аж из района Образования, — она разговаривала с классом не как учитель с учениками, а бодро и по-дружески, чем тут же завоевала всеобщее расположение, особенно среди мужской половины. — Короче, с днём первой профориентации! Наверное, вы и без меня шарите, как работают эти тесты, но регламент обязывает меня объяснить вам все тонкости, — Настя показала классу лист А4, с двух сторон которого был напечатан мелкий текст, и прочитала пару строк, напустив на себя мнимую серьёзность. — "...миссия нашего автономного города – сохранить и приумножить, поэтому каждый винтик должен находиться на своём месте. Мы – последняя надежда человечества, и благодаря нам..." бла-бла-бла, — она отложила листок и ещё раз оглядела класс, убедившись, что всё внимание приковано к ней. — А теперь давайте коротко и без воды. Система образования устроена так: десять лет вы учитесь в общей школе, потом вас распределяют по разным районам, и вы продолжаете обучение в специальных академиях, заточенных под конкретную профессию, от года до шести лет. На распределение влияют три фактора: профориентация, результаты выпускных экзаменов и всякие характеристики с рекомендациями. От профориентации зависит сфера вашей дальнейшей деятельности, а от результатов экзаменов и характеристик – должность, на которую вы сможете претендовать. Настоятельно рекомендую не лениться, ведь чем лучше вы закончите школу – тем больше перспектив в жизни. Ну а с профориентацией всё гораздо проще – я буду приезжать к вам с тестами каждый месяц, и по их общему срезу решиться ваша судьба на ближайшие пять-десять лет. Всем всё понятно?

Ребята молча закивали вразнобой.

— Отлично. Тогда начинаем, — Настя нашла в куче бумаг пачку чистых бланков и пошла по рядам, раздавая их. — Тесты будет проверять компьютер, поэтому пишите всё аккуратно и разборчиво. В верхнем поле ставим дату – напоминаю: сегодня тридцатое сентября две тысячи тридцатого года. Красивая дата, кстати, тридцать, ноль-девять, тридцать. Ниже пишем ФИО, серию и номер паспорта, «Машиностроительный район» и номер вашего подрайона: девятый, если я ничего не путаю. Заполняйте шапку и начинайте отвечать на вопросы в спокойном темпе. Они несложные, да и времени у вас два урока, так что торопиться некуда. Не стесняйтесь спрашивать, если что-то будет непонятно, я всё объясню.

Ласточкин тут же поднял руку с вопросом, как найти Настю в «Соседях» – самой популярной соцсети города, чем вызвал волну смешков по всему классу, однако Витя почувствовал лишь колкое раздражение. Попытавшись отбросить лишние мысли, он аккуратно заполнил шапку и начал думать над вопросами.

Тест показался парню интересным и помог ему отвлечься от скопившихся вокруг него проблем. Вопросы составляли профессиональные психологи, а их главной задачей было завоевать доверие во всех смыслах сложных подростков и вывести их на откровения. От простых вопросов в стиле «На каких предметах тебе комфортнее всего?» и «Кем ты хотел стать, когда был маленьким?» тест постепенно переходил к заданиям с развёрнутым ответом, и заканчивалось всё небольшим эссе на тему «Я через 10 лет».

На нём фантазия Вити разыгралась не на шутку, и он где-то на час выпал из реальности, представляя, как расследует сложные дела, работая в команде с крутыми напарниками. Вместе они проходят через множество трудностей, а с годами их дружба только крепнет, несмотря на все испытания. А для того чтобы эта фантазия стала реальностью, ему нужно научиться находить компромиссы даже в самые тяжёлые моменты…

***

В конце второго урока Настя собрала все бланки, проверила правильность их заполнения и, помахав ребятам на прощание, выпорхнула из класса. Следующим уроком должна была быть биология, которую вела их классная руководительница в этом кабинете, поэтому часть ребят осталась сидеть за партами, а остальные, включая Пашу и Веню, вышли прогуляться.

Такой поворот событий слегка расстроил Витю: во-первых, они ушли молча, не повернувшись в его сторону, и, во-вторых, закончив с тестом, он вновь начал настраиваться на разговор, надеясь уладить глупый конфликт при первой же возможности. Однако всё указывало на то, что она наступит только после перемены, и ему предстоит пройти ещё через десять минут самокопания…

Витю спасла неожиданность, оказавшаяся сюрпризом для всех ребят: в коридоре послышался голос классной, и спустя пару секунд все, кто вышел из кабинета, начали потихоньку возвращаться с угрюмым видом и рассаживаться по местам. Подходя к своей парте, Веня бросил случайный взгляд на Витю, но тут же отвёл его, будто им было запрещено смотреть друг на друга.

Вслед за ребятами в кабинет зашла сама классная, а рядом с ней плёлся незнакомый никому парень. Он был одет слишком официально даже для школы: белая рубашка, чёрные брюки с пиджаком и, как вишенка на торте, ярко-красный галстук. Этот стиль хорошо подчёркивали его острые черты лица, карие глаза и тёмные волосы, аккуратно уложенные "шторкой". Поправив галстук, парень строго оглядел класс, оценивая всех, в том числе и классную, уже успевшую начать речь:

— Ребятки, я украду у вас пять минут от перемены, но обещаю отпустить пораньше в столовую. Итак, сегодня у нас пополнение: прошу любить и жаловать Андрея, — она повернулась в сторону новенького, и тот ответил ей коротким кивком. — Он переехал сюда из другого подрайона по семейным обстоятельствам. Я надеюсь, вы с радостью примете его в наш коллектив, несмотря на то, что вам осталось учиться всего восемь месяцев. Или, вернее сказать, целых восемь месяцев.

— Ой, пацан, зря ты сюда припёрся… — протянул Ласточкин со своего места, — у нас тут маньяк-любитель-мальчиков завёлся. Может быть, он порешает тебя следующим.

— Кирилл! — прикрикнула на него классная. — А ну-ка цыц! Не пугай народ! Андрей, не переживай, если ты вдруг слышал какие-нибудь страшилки про наш подрайон. Всеми ужасами уже давно занимаются те, кто должен. На этом разговор закончен, а Ласточкин сейчас пойдёт к доске и покажет нам решение домашней задачи по генетике. Андрей, садись за любое свободное место. Можешь на пятую парту к Вите, а то он с девятого класса там один скучает.

Для него дело окончательно приняло скверный оборот: Витя терпеть не мог вынужденные знакомства и то неловкое молчание, которое возникает, когда правила приличия толкают на никому не нужный разговор. В дополнение ко всему, новенький мешал ему обсудить проблемы с друзьями. По крайней мере, Вите было очень некомфортно делать это при нём. По виду Андрея же было понятно, что ему абсолютно всё равно: он неторопливо подошёл к свободному месту рядом с Витей, скинул с плеч чёрный спортивный рюкзак и плюхнулся на стул, тут же откинувшись на его спинку.

— Здорова, я Андрей, — протянул новенький, не глядя на кого-то конкретного. Вместо этого он снова медленно окинул взглядом весь класс, будто сканируя его. — Чё-то вас много… Сегодня все на месте?

— Угу, — отстранённо ответил Витя. — Профориентация же была. Нет только одной девочки, но у неё свои причины.

— Это я вовремя зашёл… — сказал Андрей с сарказмом и улыбкой. — Ну, ничё, напишу новый тест через месяц.

Витя пропустил его последние слова мимо ушей, погрузившись в свои мысли. Сейчас новичок беспокоил его меньше всего – главной задачей по-прежнему оставалось наладить отношения с друзьями. Он понимал, что виноват, и что первый шаг за ним, но ждать звонка было опасно – Паша с Веней могли снова уйти, да и тяжёлые размышления, скорее всего, успеют окончательно сожрать его к тому моменту…

Взглянув на Андрея и убедившись, что тот внимательно слушает классную, отчитывающую Ласточкина за его скудные познания о генетических заболеваниях, Витя одновременно ткнул Пашу и Веню в спину, заставив их обернуться.

— Ладно, пацаны, хватит дуться, — он старался говорить так, чтобы его слышали друзья, но не Андрей. — Признаю, я во многом был неправ. Извините. Я правда зациклился на расследовании, и вы вчера всё сказали по делу. Наша дружба не должна страдать из-за какой-то ерунды. Думаю, всем нам хреново из-за этой ситуации, так что давайте мириться.

— Ты тоже извини, — понимающе ответил Паша без доли упрёка в голосе. — Мы были слишком резкими, и нам стоило обсудить всё сразу, а не уходить, хлопнув дверью. Ну и… сейчас мы тоже могли заговорить первыми, а не дуться и вынуждать тебя.

— Короче, главное, что никто ни на кого не обижается, — подытожил Веня. — А на остальное пофиг. А ещё я подумал над твоей теорией и считаю, что она вполне имеет место быть. У нас в подрайоне три школы, и мы не знаем всех учителей. Надо бы их как-нибудь проверить, но, согласись, версия с Григоричем – это полный бред.

Веня не обращал внимания на новенького, и это сильно напрягло Витю, когда речь зашла о расследовании. Вместо ответа он осторожно перевёл взгляд на Андрея, который смотрел прямо на них с искренней заинтересованностью. Новичку не составило труда понять причину этой внезапной паузы, и, поправив галстук, он объяснился:

— Сорян, я случайно подслушал ваш разговор, точнее, его часть про расследование, и мне стало очень интересно. Я ведь правильно понимаю: вы пытаетесь найти этого жуткого маньячеллу, о котором тут все говорят?

— Ну допустим, — своим холодным ответом Витя дал понять, что ему не нравится интерес Андрея в их деле. Для него это была сугубо дружеская «тусовка», и он не хотел привлекать в расследование посторонних.

— Эй, чего ты сразу так помрачнел? — Андрей улыбнулся, пытаясь разрядить обстановку. — Не переживай, я вас не осуждаю. Наоборот, вы занимаетесь очень важным делом, особенно когда детективы явно бездействуют. Слушайте, я не дурак и понимаю, что это чисто ваша движуха, но мне бы хотелось пройтись с вами после школы и обсудить это всё.

— И почему мы должны согласиться? — не сдавался Витя.

— Ну… мне кажется, так все будут в плюсе. Я хоть что-то узнаю о вашем подрайоне, познакомлюсь с вами получше и перестану чувствовать себя хикканом, запертым в комнате. А вам, думаю, не помешает взгляд со стороны, особенно если вы вдруг зашли в тупик. Оснований не доверять мне у вас нет, я ведь переехал сюда буквально на днях.

— План вроде хороший, — согласился Веня, — мы реально будем в плюсе, да и познакомимся получше.

Молчаливый кивок Паши подтвердил эти слова, и теперь сомневался лишь Витя.

— Ну, хз… — протянул он, — тут что-то нечисто. Без обид, Андрей, но ты слишком навязчивый. Меня это немного напрягает.

— Хех, на самом деле вам действительно не стоит доверять мне сходу, но у меня ПРАВДА нет никаких скрытых мотивов. Я банально устал просиживать штаны в комнате и смотреть аниме. Хочется гулять, делать всякие социальные штуки, найти себе милую тяночку и наконец-то развеять скуку.

— Ого, — удивился Веня, — я думал анимешной фигней в наше время увлекаются только двадцать пять плюс старики. Необычно.

— Старший брат подсадил. Он пересмотрел всё, что вышло до введения полной автономии, — ответил Андрей с гордой улыбкой. — Так что скажешь, Витёк?

— Окей, — сдался он, — думаю, в прогулке и разговоре действительно нет ничего криминального.

***

Два урока русского языка и одна литература, которые должны были быть после биологии, внезапно для всех отменили из-за болезни учительницы. Выйдя из школы, ребята вчетвером пошли в сторону дома Вити. На протяжении всего пути Андрей внимательно слушал хронологию убийств и попыток их расследования. Рассказ занял всю дорогу до нужного двора, и, дойдя до него, ребята сели на одинокую лавочку неподалёку от пустой детской площадки, чтобы обсудить всё в спокойной обстановке.

После того как Витя закончил пересказ вчерашних событий и разъяснил свою теорию по поводу учителей, Андрей ушёл в раздумья на пару минут — поправив галстук, он начал едва заметно шевелить губами, а затем сказал:

— Ладно, кажется, я вас понял. Сейчас попробую сформулировать свою позицию, но… тяжело. Слишком много инфы. Короче, я однозначно согласен с тем, что убийства слишком хаотичные и между жертвами нет чёткой связи. Вернее, как вы сами и сказали, связи либо нет, либо она от нас ускользает – вот это очень хорошая мысль. Сам я предполагать ничего не буду: у меня нет важных подробностей в духе осмотра места преступления или заключений медицинских экспертов, но могу высказать мнение насчёт вашей теории про учителей. В принципе, она вполне рабочая, но почему именно учителя?

— Ну… — задумался Витя, — думаю, у них копится много внутренних обид на детей, которые они не могут нормально выплеснуть. Да и некоторые мужики-учителя в наших школах выглядят как типичные серийные убийцы из документалок.

— Хм, мне кажется, опираться на какие-либо образы – это не совсем верная тактика. Даже самый криповый трудовик может пойти в мясной шутер после уроков и изрешетить пулями парочку демонов, чтобы разгрузиться, — Андрей взял в руки воображаемый дробовик и выстрелил из него, изобразив отдачу. — Короче, к чему я клоню – единственное, что точно объединяет жертв – они все старшеклассники. На мой взгляд, маньяка действительно надо искать в школах, но не загоняя себя в рамки учителей. Поехать кукухой может кто угодно: от типичной пубертатной язвы до посудомойки в столовой. Думаю, вам следует расширить круг поисков и быть внимательным ко всему подозрительному. Убийцу может выдать любая мелочь, важно не упустить её. Ну, а если все подозреваемые вдруг окажутся чисты, то, походу, это реально какой-то криминал, и тут мы будем бессильны, но такой исход мне кажется маловероятным.

— Точно… — Витя схватился за голову, будто пытаясь сдержать поток мыслей, разом обрушившийся на него. — Это ведь лежит на самой поверхности… Почему я зациклился на учителях и взрослых? Маньяком может оказаться, к примеру, какой-нибудь поехавший спортик, устраняющий конкурентов и свидетелей ради первого места на соревнованиях.

— Мне кажется, не стоит останавливаться на какой-то конкретной версии, — покачал головой Андрей, — а то получится как с учителями, и по итогу вы снова окажетесь в тупике.

— Я понимаю… — Витя резко посмотрел на Андрея, а его глаза заблестели от радости и воодушевления. — Спасибо тебе, мужик. Можно сказать, что ты спас наше расследование. Извини за недоверие в школе.

— Хе-хе, да забей. Сказал же – мне просто хочется развеять скуку.

— Давайте не будем праздновать победу раньше времени, — Паша решил спустить Витю на землю и охладить его радость. — Андрей, у тебя есть ещё какие-нибудь мысли? Твоя версия звучит хорошо, но она приносит нам целую кучу проблем. Ты сам сказал, что круг поиска слишком широкий, и даже если мы откинем всех школьников, кроме наших ровесников, у нас всё равно останется больше сотни подозреваемых.

— Правильно мыслишь... — ответил Андрей, потирая в раздумьях подбородок. — Мне кажется, эту проблему нужно решать постепенно, разбив подозреваемых на мелкие группы и потихоньку проверяя их. К примеру, в ближайшее время в вашем подрайоне планируются какие-то дискотеки или подобные движухи?

— Завтра в центре культуры будет концерто-дискач от школьных кавер-групп, — включился в разговор Веня. — Но мне не очень нравится идея проводить его в такое время... Что обычно происходит на тусах старшеклассников? Правильно, неконтролируемая алкашка и вытекающие из неё "радости". Плюс, после концерта всем надо вернуться домой, а маньяк будет только рад этому. С другой стороны, ребята из наших школ всё лето репетировали и готовились, но, блин... почему нельзя перенести выступление? Неужели для администрации одно мероприятие в отчёт важнее наших жизней?

— Опа, — воодушевился Андрей, — а вот тут уже можно поработать. Алкашка раскрепощает и развязывает язык, так что любые странности будут мега заметны. Лучшей возможности для поиска маньяка среди школьников не найти. Тем более я тоже был бы не против сходить туда с вами. Социализация, красивые тяночки и прочие радости. Будем НАБЛЮДАТЬ вместе.

— Я однозначно пас, — отрезал Паша. — Ненавижу подобные "культурные мероприятия" и запах алкоголя. Можете даже не пытаться меня уговорить.

— Витёк, если ты не пойдёшь, то я тоже пас, одному мне там ловить нечего, — сказал Веня. — На девочек, конечно, посмотреть хочется, но из пацанов туда одни быдланы ходят.

— Соглашайся, — Андрей начал уговаривать Витю, видя, как тот задумался. — Относись к этому как к работе под прикрытием, без которой дело дальше не пойдёт. Да и мы с Веней будем рядом, и один ты не останешься. Или тебя родители не отпустят?

Родители были бы только рады узнать, что их сын хочет наконец-то выйти из комнаты и отвлечься от жуткого расследования, но перспектива провести пару часов на шумном концерте не привлекала Витю. Он любил тишину и покой, а не долбящие басы и пьяные крики. Однако вместе с этим было понимание простой мысли: лёжа на кровати, дело не раскроешь. Если ему действительно хочется найти убийцу, то он ДОЛЖЕН пойти на тусовку, несмотря на отвращение и страх от возможных неприятностей. Детектив может быть кем угодно, но не трусом...

После долгих раздумий Витя наконец-то сказал:

— Хорошо, я с вами, хоть мне это и не нравится.

— Отлично, — с губ Андрея соскочила едва заметная улыбка. — Я уже не жалею, что переехал к вам. Уверен, у вас обязательно получится найти вашего местного потрошителя. Но не спешите расходиться... Как говорится, услуга за услугу. Теперь я хочу уточнить у вас пару моментов, а именно женский вопрос. Можете вкратце рассказать про девочек из вашего класса? Хочется познакомиться с кем-то, да и с виду многие довольно милые.

— Нашёл кого спросить, — недовольно проворчал Паша. — Мы с Витей в принципе не особо общаемся с классом.

— Ну а я так, фифти-фифти, — продолжил Веня. — Подробно про каждую рассказать не могу, но где-то треть наших девочек – это типичные тусовщицы…

— Таких мы сразу скипаем, — перебил его Андрей. — Не интересно.

— Окей, другая треть — это кучка подружек, которые не любят привлекать к себе лишнее внимание и тихо сплетничают на переменах. Короче, нормисы. Остальные — это нетакуси-одиночки.

— Вот про этих, пожалуйста, поподробнее. Я, как анимешник, являюсь дипломированным специалистом по альтушкам.

— Есть подружки Вика и Наташа: первая обожает рисовать и всё яркое, а вторая – любительница майнкрафта и пива. Есть Юля – наша местная активистка, но… не советую подходить к ней в ближайшие пару месяцев. Последняя жертва маньяка, Макс, был её парнем. Есть Арина – тихоня тихоней, говорит только когда спрашивают. Единственная из, как ты говоришь, "альтушек", с которой я общаюсь. Недавно я начал писать ей по поводу домашки, и мы пару раз болтали после этого. В целом, довольно приятная девушка, но её часто видят пьяной на дискотеках. Ходят слухи, что у неё серьёзные проблемы с алкоголем из-за сложностей в семье. Ну и вишенка на торте — Лиза. Она... просто не подходи к ней. Эта дурочка слишком агрессивна, особенно к пацанам. Убить вряд ли может, но подзатыльник отвесит знатный.

— Хм… Спасибо за инфу… очень-очень интересно… — Андрея уж слишком заинтересовал простой рассказ о девочках, и Вите это показалось странным. — Ладно, думаю, нам пора расходиться.

— Да, мы засиделись, — подтвердил Паша. — Андрюх, тебе в какую сторону? Мы с Веней живём в одном подъезде, можем тебя проводить.

— За меня не волнуйтесь. Моя мать уже наслушалась всякого про ваш подрайон и теперь не выпускает меня без этого, — порывшись в рюкзаке, Андрей достал небольшой перцовый баллончик. — Лучше подумайте, что наденете на концерт. Я найду вас в «Соседях» сегодня вечером – спишемся и обсудим все тонкости предстоящей работы под прикрытием.

Глава 3

Вернувшись в комнату вместе с Булкой после молчаливого ужина с семьёй, Витя плюхнулся на кровать. Мысли о старых травмах подкрались сами собой, и он уже собрался взглянуть на свой детективный коллаж, чтобы похоронить их глубоко под расследованием, как вдруг телефон парня завибрировал от уведомления. Зайдя в «Соседи», Витя увидел только что созданную беседу «Завтра мы идём ТуСоВаТьСя», в которую его добавил Андрей. Такое нелепое название заставило его улыбнуться, и, открыв чат, он увидел огромное сообщение от новенького:

— Значит так, товарищи девственники, прошу обратить внимание на ряд ключевых моментов, играющих важную роль в завтрашней операции «Смертельные танцульки». Нашей первостепенной задачей является выявление подозрительных лиц среди школьников с повышенным содержанием алкоголя в крови. Для этого нам необходимо сохранять максимальную ясность рассудка на протяжении всей миссии. Также считаю важным упомянуть, что моя роль ограничивается лишь поддержкой ваших НАБЛЮДЕНИЙ. Товарищи, я, в первую очередь, хочу отдохнуть, разгрузиться, повеселиться и замутить с тяночкой (кстати, прогресс уже есть, и я могу организовать внеочередное информирование на тему «какие намеки делает девушка, когда ты ей нравишься, и как грамотно подкатить к ней»). Прошу держать этот факт в голове и не отвлекать меня понапрасну. После завершения мероприятия мы устроим оперативное совещание, где вы сможете наметить линию дальнейшего расследования. На этом информирование окончено, спасибо за внимание.

— Треш... — Паша одним словом описал весь спектр впечатлений пацанов от прочитанного.

— Есть ещё какие-то тонкости по поводу завтра, мистер эксперт по алкашке и альтушкам? — решил уточнить Витя, гладя Булку и слушая его низкое мурчание. — Как лучше одеться? На какие странности стоит обращать внимание в первую очередь?

— Ясное дело, что не стоит наряжаться как мамина радость. Толстовочка, спортивочки – и большего не надо. Короче, sportik vibe. Чем меньше выделяешься из толпы, тем ниже вероятность получить по лицу за внешний вид. По поводу странностей… У маньяков по умолчанию не всё в порядке с головой, а под алкашкой человек с настолько поехавшей кукухой будет вести себя мега заметно. Опираясь на мой опыт, могу сказать, что живительное пыво либо развязывает язык, либо побуждает на смелые действия, либо делает всё сразу. Если убийца ДЕЙСТВИТЕЛЬНО будет на концерте, то мы наверняка его заметим. По-хорошему, надо, чтобы один из вас смотрел на танцпол со стороны, а другой был в центре толпы и слушал разговоры.

— Думаю, последним придётся заняться Вене. Я точно не хочу лезть в центр пьяной массы, — написал Витя.

— Окей, тогда с ходу занимай НАБЛЮДАТЕЛЬНУЮ позицию у стеночки, как только мы будем на месте, и не отсвечивай лишний раз. Кстати, где рыжий? — спросил Андрей. — Он до сих пор ничего не написал. Чекните кто-нибудь, в сети ли этот балбес.

— Веня онлайн уже минут 20, но игнорит даже меня в личке, — ответил Паша.

— Странно… Веня! Вена! Венозный! Вентиль! Вениамин! — казалось, что Андрей пытается провести ритуал призыва, строча кучу сообщений из одного слова. — Вентилятор! Винил! Венеция! Вентиляция! Чел, который деда лопатой убил! Харе игнорить, мы знаем, что ты здесь!

— Да блин, у меня тут важный разговор, — наконец отозвался он. — Я ещё не читал ваши гениальные диалоги, но скажу сразу: завтра я пас. Сорян, но появились срочные дела.

— Блин, прям совсем без вариантов? — написал Витя, тая в глубине души последнюю надежду. — Мне стрёмно идти на концерт без тебя.

— Блин, мне самому не хочется вас подставлять, но это реально важная штука, — ответил Веня спустя пару минут молчания.

— Очередной турик в Героях? — поинтересовался Паша.

— Не, кое-что… личное. Пока не могу сказать, что именно, но если всё пройдёт хорошо, то вы все, кроме Андрея, первые узнаете подробности. Насчёт маньяка можете не волноваться: завтра я останусь дома.

— Ой, больно надо знать... — Андрей отправил стикер с недовольным котиком. — Справимся без тебя, рыжий. Ладно, вроде написал всё, что хотел. Витёк, спишемся ближе к концерту и решим, как нам состыковаться по времени. Думаю, я подойду к твоему дому, и мы вместе потопаем на тусу. Кстати, можете не пытаться достучаться до меня завтра днём – я буду делать нечто немыслимое для вас, задротов, а именно гулять с девочкой.

— Как же он хочет, чтобы все были в курсе... Я в шоке с тебя, но не завидую, — написал Паша, подтвердив свои слова стикером с курящей жабой. — Кто эта бедняжка? Кто-то из твоих "альтушек"?

— Не хочу сглазить, поэтому не буду отвечать на провокационные вопросы, но если у меня получится завоевать сердце этой прекрасной дамы, то Витёк увидит, как я жёстко сосусь с ней на концерте. Тебе ведь нравится НаБлЮдАтЬ, если ты понимаешь, о чём я?

— Боже... — Вите постепенно начинала надоедать эта переписка. — Всё, раз обсуждать больше нечего, то я пошёл, мне ещё кота кормить надо. Заранее всем спокойной ночи.

— Споки, НАБЛЮДАТЕЛЬ, — написал Андрей напоследок. — Пусть твои ГЛАЗА будут такими же зоркими, как у орла.

***

На следующий день Витя приятно удивил маму, когда подошёл к ней отпрашиваться на концерт. «К нам в класс новенький перевёлся, и его посадили со мной, — сказал парень, опустив взгляд в пол. — Мы что-то разговорились, и он попросил меня показать наш подрайон. У нас сегодня в центре культуры какой-то концерт будет, вот я и подумал...» Однако мама не особо вслушивалась в рассказ сына – ей было важно только его желание наконец-то выйти на улицу. С каждым днём в её голове всё чаще мелькали мысли о том, что Витя стал каким-то странным: когда началась вся эта жуть с маньяком, он увлёкся документальными фильмами про расследования убийств, потом в комнате сына появилась странная экспозиция из фото и вырезок, а сам Витя окончательно закрылся в себе. Мама ни с кем не делилась своими опасениями, надеясь, что однажды всё пройдёт само собой. Сегодня же она впервые смогла выдохнуть с облегчением…

Собираясь на концерт и вспоминая только что произошедший разговор с матерью, Витя невольно задумался об отношениях с родителями, покосившись на нижний ящик комода. Его никогда не били, не контролировали и не издевались, но счастливым своё детство он назвать не мог. Мама и папа просто... выполняли родительский долг. Сыну нужны учебники и телефон для связи? Покупаем. Сын хочет есть? Готовим. Сыну захотелось съездить в район Отдыха и сходить в парк развлечений? Едем. Сыну больше ничего не надо? Тогда пусть идёт к себе в комнату и не мешает.

В раннем детстве Витя действительно чувствовал себя счастливым, но с годами парень начал замечать всё больше тревожных знаков. В восемь лет он случайно нашёл в мусорке свой рисунок папы в образе крутого силача. В десять Витя решил разыграть маму и спрятался у себя в комнате, чтобы выскочить и напугать её, когда она решит зайти к нему, но за целый вечер никто так и не пришёл. В двенадцать он подрался с Ласточкиным из-за того, что тот оскорбил его бабушку, и вернулся домой с разбитой губой, однако родители заметили это только за общим ужином. А в четырнадцать всё окончательно перевернулось с ног на голову, когда во время горячего ночного спора на кухне папа прокричал маме: "Да я бы никогда не женился на тебе, если бы не этот чёртов ребёнок!"

На следующее утро Витя притворился, что ничего не слышал, но после этой роковой фразы у него внутри что-то умерло. Он перестал видеть в родителях поддержку и опору, оставляя всю злость и негатив в себе. Лишь забота о Булке помогала немного забыть о плохих чувствах, а довольное мурчание кота было редким лучиком света, заставляющим Витю улыбаться. Но в какой-то момент негатива накопилось слишком много, и тогда... он переоборудовал нижний ящик своего комода для особых целей.

Стоя у окна, Витя, уже готовый к выходу, высматривал Андрея, который вот-вот должен был зайти к нему во двор. Дело шло к вечеру, солнце медленно подкрадывалось к крышам ближайших домов, и взрослые спешили по домам взяв детей в охапку, чтобы спрятаться от потенциальной опасности. Старшеклассники же, наоборот, потихоньку выползали парочками из подъездов, направляясь в сторону центра культуры.

Андрей подошёл за пятнадцать минут до назначенного времени, и, увидев его, Витя спустился на улицу, пытаясь подавить волнение.

— Можно сходу задать тебе пару личных вопросов, раз уж мы остались один на один? — спросил новенький, как только они пожали друг другу руки. — Не расскажешь, как ты сдружился с Веней и Пашей? Со стороны вы выглядите очень крутыми друзьями, а такое после введения полной автономии встречается редко.

— На самом деле это крайне неприятная для меня история, — тяжёлый голос Вити лишь подтвердил это. — Поэтому подробностей не жди. Эти двое дружат с пелёнок, да и оно не удивительно: живут в одном подъезде, ходили в один садик и так далее. У них даже есть какое-то секретное место, где можно побыть в тишине. А я к ним присосался примерно в седьмом классе. У меня тогда был не очень хороший период в жизни: я скатился на тройки, забил на домашку и никого не слушал. Учителям, по большей части, было всё равно на мою успеваемость, но однажды я не принёс реферат нашей дуре-географичке, она сказала на весь класс, что с таким отношением к учёбе меня распределят в уличные рабочие, и я буду не нужен даже собственным родителям. Короче, задела за больное... Скажу прямо: я не выдержал и разревелся при всех.

— Мда… — рассказ Вити сильно обескуражил Андрея. — Понабирают всяких… А теперь вспомни разговоры про то, какая у нас идеальная система распределения. Пусть чудаки из Центрального района сначала систему фильтрации от кретинов придумают. Ладно, извини за мой бубнёж. Чем всё в итоге закончилось?

— Я убежал в туалет, пытаясь успокоиться, и ко мне пришёл Паша. Он сказал примерно то же самое, что и ты сейчас. Плюс, я услышал с десяток различных вариантов слова “дура”. После уроков они с Веней проводили меня до дома, окончательно разрядив обстановку. Так и сдружились.

— Интересно… Думал, таких, как вы, уже нигде не осталось. Обычно ведь как: из-за всё того же чёртова распределения подростки боятся заводить серьёзную дружбу или отношения – хрен знает, что будет после экзаменов и куда всех раскидает. Гораздо проще найти недо-друзей или несерьёзные отношения на пару месяцев и ни о чём не думать.

— Ой, как будто ты не занимаешься тем же самым, — решил подколоть его Витя. — Осуждаешь всех за несерьёзные отношения, а сам вчера на свиданку ходил.

— Я не осуждаю, просто ворчу, как старый дед, из-за отсутствия альтернатив. Согласись, хоть какие-то друзья в разы лучше одиночества.

— Ну… наверное, ты прав, — Витя нехотя кивнул. — Помнишь, когда ты только к нам пришёл, я с Веней и Пашей мирился? Так вот, после этой ссоры я всё чаще и чаще начинаю убеждаться в том, что одиночество плохо на меня влияет.

— Вот! А я говорил, ничего хорошего из этого не выйдет.

— Ладно, хватит уже обо мне. Как твоя вчерашняя свиданка?

— Я очень доволен результатом, — Андрей расплылся в улыбке, не скрывая гордости. — Думаю, сегодня всё пройдёт ещё лучше, и ты сможешь УВИДЕТЬ мой триумф.

— Ой, опять ты за своё.

Андрей передразнил его, и разговор постепенно сошёл на нет, оставив после себя приятное послевкусие. Витя понял, что за маской шутника и весельчака скрывается немного другой человек, способный выслушать и понять даже самую тяжёлую проблему. Андрей вызывал доверие, и Витя был рад взглянуть на него с такой стороны, окончательно переставая жалеть о том, что согласился на авантюру с концертом, и размышляя над тем, как наиболее тактично пригласить Андрея присоединиться к их расследованию.

Тем временем парни подошли к центру культуры, где собралась целая куча старшеклассников, разбившихся на мелкие группки. Андрей с Витей специально опоздали на двадцать минут, чтобы прийти «на всё готовое», поэтому из здания уже можно было услышать приглушённый грохот басов. Купив билет на входе, ребята поднялись на третий этаж, половина которого была отведена под зал для дискотек.

На сцене в дальнем конце танцпола уже играла первая группа, состоящая из пяти парней. Все они были из школы Вити, но на год младше его, и не стеснялись пользоваться славой музыкантов, бесплатно приглашая на концерты первых красавиц школы. Судя по всему, над названием своего коллектива парни долго не думали. Андрей невольно прыснул в кулак, увидев над сценой ярко-красный баннер с надписью “КАРАТЕЛИ”, объятой языками пламени. Впрочем, название было вполне в духе горячей подростковой группы – короткое, громкое и вызывающее. Одеты ребята были в одинаковые спортивные костюмы — ярко-красный у вокалиста и тёмно-синие у остальных. Среди инструментов была как “золотая рок-тройка”: электрогитара, бас и барабаны, так и синтезатор с саундпадами. Играли парни далеко не идеально: гитаристы изредка промахивались мимо нужных аккордов, барабанщик немного сбивался с ритма, а клавишник и по совместительству диджей добавлял слишком много ненужных эффектов. Однако все эти недостатки с лихвой компенсировал вокалист – харизматичный парень с мощным голосом, расшевеливший танцпол уже на первой песне.

Сам танцпол, занимавший большую часть зала, был заполнен где-то на две трети. Как и ожидалось, здесь собрались в основном старшеклассники из местных школ и соседних подрайонов. Половина из них уже была “готова” и вовсю отдалась музыке, а другая только “разгонялась”, сжимая в руках небольшие пластиковые бутылки с коктейлем из колы и запретного яда.

Вите стало некомфортно от громкой музыки, бесконечного визга девочек, свиста парней и гула полусотни голосов, но, несмотря на это, ему здесь… нравилось. Атмосфера музыкального безумия была куда лучше всеобщей безысходности или домашней тоски. Все как будто договорились на один вечер забыть про жуткие убийства, выплеснуть накопившиеся внутри тяжёлые чувства и просто расслабиться. Может, поэтому администрация одобрила этот концерт, может, поэтому никто не проверял, с чем сюда заходят несовершеннолетние школьники и что налито у них в бутылках, может, поэтому Андрей так упорно хотел затащить его сюда… А может, Витя снова ищет связь там, где её нет.

— Думаю, здесь наши пути временно расходятся, — сказал Андрей, “сканируя” танцпол своим фирменным взглядом. — Где тебя искать, если что-то случится?

— Здесь. Я буду время от времени ходить вдоль стены. Пуститься в пляс мне вряд ли захочется.

— Ну хорошо… только не уходи домой без меня, я тебя провожу, — Андрей вдруг улыбнулся, а его взгляд застыл на одной точке. — Опа, не соврала… Явилась, как миленькая. Ну что, Витенька, НАБЛЮДАЙ, как работают профессионалы.

Андрей осмотрел себя в свете разноцветных прожекторов, поправил пятернёй волосы и шагнул в сторону танцпола, где навстречу ему уже бежала… Арина. Свою тихую одноклассницу Витя ожидал увидеть здесь в последнюю очередь. Ещё больше его удивила откровенная одежда девушки: если обычно она предпочитала толстовки, свитера и широкие джинсы, то сейчас на ней был обтягивающий белый топ с длинным рукавом и чёрные лосины. Окончательно Витю добили её долгие и крепкие объятия с Андреем. Неужели их отношения развились настолько сильно всего за одни сутки? Нет, это было слишком странно.

Витя попытался отвлечься и сосредоточиться на других подростках, высматривая в них странности, однако его мысли всё чаще и чаще возвращались к Андрею и Арине. Каждый раз, когда его взгляд случайно натыкался на них, прыгающих в ритм и подпевающих вокалисту, в голове взрывалась тысяча вопросов. Если от Андрея ещё можно было ожидать подобные странности, то вот Арину в таком состоянии он видел впервые. Спустя две песни Витя наконец-то понял, что она пьяна, причём очень сильно. Её ноги то и дело подкашивались, руки тряслись, а взгляд был каким-то стеклянным. По крайней мере, Вите так казалось с его наблюдательной позиции.

Парень пытался заставить себя не смотреть на Андрея и Арину. Пытался убедить себя, что это их личное дело и ему нужно сосредоточиться на расследовании, а не лезть куда не просят. Но, думая о них, Витя вдруг вспомнил слова Андрея про то, что важна каждая мелочь, выбивающаяся из общей картины, и слухи об Арине, которую часто видели пьяной на дискотеках. Теперь убийства окончательно отошли для Вити на второй план, а вместо них появилось жгучее желание разобраться в этих романтических перипетиях. Когда Андрей начал расспрашивать Веню про одноклассниц, он заострил внимание именно на девочках со странностями. Витя по-новому взглянул на интерес Андрея в расследовании, и она тоже начала казаться крайне подозрительной. Не хочет ли он направить его по ложному следу? Каков у него может быть мотив?

Вокалист объявил медляк и последующий за ним пятиминутный перерыв для смены групп. Андрей не растерялся и ловко подхватил Арину за талию, притянув её к себе. Она улыбнулась, и Витя понял, что впервые видит её милую улыбку. В голове сама собой родилась новая теория: может, у Андрея просто синдром спасателя, и он хочет помочь всем и вся? Это могло бы объяснить его заинтересованность в расследовании и в Арине, ведь у неё самая тяжёлая судьба из всех девочек в классе. Прямых фактов, подтверждающих это, нет, но проблемы с родителями и слухи про алкоголь могли привлечь внимание Андрея с его потенциальным синдромом спасателя. А если эта теория неверна, то... нет, о плохом Вите сейчас точно не хочется думать.

Тем временем Андрей всё сильнее прижимал к себе Арину, и их губы могли соприкоснуться в любой момент. Однако поцелуй Витя так и не увидел: перед ним внезапно появился Ласточкин с недовольной ухмылкой и запахом перегара.

— Так-так... — протянул он. — Не думал, что у тебя хватит смелости прийти сюда. Значит так, говорю один раз: мне нравится отдыхать в хорошей компании и с приятными людьми, а твою задротскую рожу я терпеть не могу. Даю тебе время убраться отсюда пока меняются группы, а если попадёшься мне на глаза ещё раз, то мы с пацанами…

— Витя, срочно проверь сообщения! — Андрей грубо оттолкнул Ласточкина, а в его глазах горел неподдельный испуг.

— Эй, новичок, не борзей, а то…

— Заткнись!

Не зная, как реагировать на это, Витя молча достал телефон из кармана и включил его. На экране всплыло уведомление от Паши, пришедшее минуту назад. Он написал в их общий с Андреем чат всего одно предложение: «Я нашёл Веню мёртвым на крыше нашего дома».

Медляк закончился, в зале вдруг зажёгся свет, и Витя рефлекторно посмотрел на сцену, ещё не до конца осознав весь ужас ситуации. Мужчина лет тридцати, ответственный за свет и звук, что-то шептал на ухо вокалисту, из которого резко ушла былая бодрость и резвость. Недовольный бубнёж в зале постепенно затих, и сюда мгновенно вернулась тяжёлая атмосфера безысходности, царившая в подрайоне.

Наконец вокалист взял микрофон и сказал, стараясь сделать голос максимально твёрдым:

— Так, мне тут передали, что концерт отменяется по независящим от нас причинам. Если вы хотите вернуть деньги за билеты, то приходите в понедельник после обеда. А сейчас я прошу всех организованно разойтись по домам, по возможности проводив друг друга. Спасибо, что пришли поддержать нас и других ребят. Вы все очень крутые, и мы обязательно выступим для вас ещё кучу раз.

***

Андрей с Ариной, быстро протрезвевшей от ужасных новостей, проводили Витю до дома, но этот путь он помнил как в тумане. На протяжении всей дороги в его голове боролись две мысли: «почему именно Веня?» и «Веня не мог умереть». Витя надеялся, что это лишь затянувшийся кошмар, который вот-вот закончится, поэтому он молча плыл по течению, пропуская мимо ушей подбадривающие слова Андрея. Но кошмар не хотел заканчиваться, становясь с каждой секундой всё реалистичнее.

Осознание начало медленно подкрадываться к Вите, когда ребята подошли к его дому. Видя это, Андрей попросил Арину ненадолго оставить их наедине и подождать на улице. Как только тяжёлая дверь подъезда захлопнулась за парнями, Андрей резко взял Витю за голову и заставил его посмотреть прямо ему в глаза.

— Слушай меня внимательно, — сказал он, — ты должен быть сильным. Пожалуйста, не дай горю сломать тебя, как бы больно тебе ни было. Обещаю: Веня был последней жертвой, и уже скоро тварь получит по заслугам. Мы обязательно найдём и накажем её. Ты меня понял?

Витя кивнул, надеясь, что так от него поскорее отстанут.

— Молодец. А сейчас иди домой и отдыхай. Постарайся поскорее заснуть и не думать о лишнем. Помни: рано или поздно всё плохое обязательно закончится. Сохрани о Вене лишь приятные воспоминания и не зацикливайся на том, что случилось сегодня. Не падай духом, рыжий бы это точно не одобрил.

Андрей осторожно отпустил Витю, похлопал его по плечу и вышел на улицу. Кое-как парень доплёлся до своей квартиры, где его уже ждала мама. Он впервые видел её такой напуганной и взволнованной, но… ему было всё равно и на неё, и на Булку, который громко мурлыкал, пытаясь привлечь к себе внимание. Витя что-то пробубнил маме дежурными фразами и закрылся в комнате, не пустив туда даже кота.

Осознание окончательно взяло над ним верх. Вени больше нет. Он больше ничего не напишет, не расскажет, как прошла очередная потная катка, не попросит списать или одолжить что-то. Их дружба умерла вместе с ним, и мысли об этом резали как ножом.

Витя заплакал и, не в силах сопротивляться, открыл нижний ящик комода. Внутри всё так же лежала вата, марля, бинты, влажные салфетки и… пара не вскрытых пачек с острыми лезвиями.

Глава 4

На следующее утро Витю разбудил тихий, но настойчивый стук в дверь его комнаты. Это событие само по себе было экстраординарным, поэтому он ненадолго опешил, пытаясь прийти в себя после тяжёлой ночи. Ему снился сон с Веней, но детали ускользали из памяти с каждой секундой, и теперь там остался лишь смутный образ друга. И тут осознание ударило в голову с новой силой, мгновенно напомнив про ужасы вчерашнего вечера…

Витю вернул в реальность всё непрекращающийся стук, к которому добавился голос мамы – она спрашивала, всё ли хорошо и можно ли ей зайти. Откашлявшись и спрятав руки под одеялом, он нехотя угукнул.

— Ты... в порядке? — с тревогой спросила мама, осторожно прикрыв за собой дверь, однако Булка всё равно успел проскочить в комнату и запрыгнуть к Вите на кровать, приминая одеяло лапами. — Как себя чувствуешь?

— Ужасно, — угрюмо промычал Витя. Он не привык видеть маму такой взволнованной, но, как и вчера вечером, ему было всё равно на её переживания.

— Тут такое дело... Мне сейчас со школы позвонили – весь ваш класс вызывают на допрос к десяти вместе с родителями. С вами хочет поговорить детектив, расследующий убийства, — она с тревогой покосилась на коллаж из фотографий жертв. — Так что... просыпайся и одевайся потихоньку, а то уже девять. Завтрак будет на столе.

— Это обязательно? Я не хочу никуда тащиться и ни с кем разговаривать.

— Боюсь, иначе никак. Но классная сказала, что из-за допроса и... похорон... вас на неделю освободят от уроков.

— Хорошо... Дай мне десять минут.

Мама кивнула и вышла из комнаты, а Витя первым делом открыл нижний ящик комода и сменил повязки на запястьях, выбросив окровавленную вату и бинты в приготовленный для этого пакет. Увидев это, Булка почувствовал что-то неладное и начал тереться об ногу парня, но он, пожираемый изнутри чувством стыда, старался не обращать на кота внимания. Витя надел толстовку, несмотря на то, что и в квартире, и на улице было тепло, и проверил телефон, надеясь увидеть стену текста от Вени с горячим рассказом про ночные катки и глупых тиммейтов. Вместо этого парня встретила вселяющая безысходность надпись: «Новых уведомлений нет». Тоска нахлынула вновь, и в попытке заглушить её он надавил пальцами на перевязанное запястье, вызвав приступ жгучей боли.

Собравшись с силами, Витя закрыл комод и прислушался к разговору родителей на кухне, который был прекрасно слышен из-за тонких стен.

— Сыну сейчас тяжело, и, наверное, нам стоит остаться дома, — говорила мама. — Мне ещё надо с ним сходить в школу на допрос.

— И чем мы поможем, если останемся? — ответил отец недовольным голосом. — Да, понимаю, ситуация тяжёлая, но он вчера просидел у себя в комнате целый вечер. О какой помощи с нашей стороны может идти речь, если Вите она сдать не сдалась? А от этого дурацкого дня рождения зависит очень многое. Там будет начальник нашего конструкторского бюро, и если у меня получится приятно его впечатлить, то мой проект обязательно выиграет конкурс. Ну а Витя не маленький мальчик, и у него обязательно получится справиться со всеми трудностями. Это далеко не последняя смерть в его жизни, привыкнет.

— Я не знаю... Он и так замкнут в себе, а тут ещё и друга убили... Как бы это всё его окончательно не сломало…

— Не сломает, он же мой сын, а не баба какая-то. Всё будет хорошо. Во сколько вы вернётесь со школы?

— Сама бы хотела знать... Думаю, это часа на три минимум.

— Хорошо. Помни: мы выезжаем в два часа. Рассчитай всё так, чтобы к этому времени ты уже стояла готовой с макияжем, причёской и остальными женскими штучками.

— Ладно...

***

В спортивном зале школы, где учился Витя, собрались практически все одноклассники парня вместе с родителями. Настроение у ребят было совершенно разное: некоторые не испытывали ничего, кроме желания поскорее уйти домой; те, кто хотя бы немного общался с Веней, были подавлены, молчаливы и погружены в мысли; часть особо впечатлительных девочек шмыгала носом и промакивала платками слезинки; а Ласточкин не скрывал радости от предвкушения внеочередной недели без учёбы.

Витя сел в одиночестве на самую дальнюю скамейку, а его мама отошла поговорить с другими родителями. Он попытался найти глазами Пашу или Андрея, но их здесь не было, и это… расстраивало. Больше всего на свете Вите хотелось вернуть недавние времена и беззаботно поговорить с кем-нибудь из друзей, чтобы отвлечься от плохого хотя бы на пару минут…

Он ждал их с надеждой, однако Паша с Андреем не появились даже когда из небольшого кабинета физрука вышел их школьный психолог – молодая девушка с густыми каштановыми волосами, которая начала по одному приглашать ребят на допрос. Первым пошёл Ласточкин вместе с отцом. Они не пробыли там и трёх минут, но Витя не обратил на это внимания: сейчас парень забыл даже про расследование и поиск убийцы. В его голове не мелькнула ни одна мысль о маньяке с тех пор, как он узнал о смерти Вени, ведь тот был для него другом, а не очередной жертвой. Витя мог лишь вспоминать всё хорошее, случившееся между ними: от попыток научить их с Пашей нормально играть в «Героев арены» до разговоров по душам поздними вечерами. Воспоминания отзывались приятной теплотой на душе, но вместе с этим резали больнее лезвий. Осознание ясно и чётко говорило, что всё хорошее навсегда остался в прошлом…

Вспоминая Веню, Витя не заметил, как пролетела пара часов. Время допроса начало постепенно увеличиваться. Сначала вызывали тех, кто не имел с убитым ничего общего, и разговор с ними проходил очень быстро. Затем дело дошло до ребят, изредка контактировавших с жертвой, и на беседу с каждым из них требовалось уже около десяти минут. В какой-то момент психолог начала приглашать парней, которые иногда играли с Веней в «Героев арены», и разговор с ними занимал чуть меньше получаса.

Спустя два с половиной часа в спортивном зале остались только Витя и… Арина. Посмотрев на неё, он заметил, что девушка сильно нервничает и переживает, из-за чего её маме приходилось постоянно гладить дочь по голове и шептать успокаивающие слова ей на ушко. Это смутило парня и заставило его ненадолго отвлечься от мыслей. Впрочем, волнение Арины не показалось Вите удивительным, ведь она всегда тяжело реагировала на убийства и ужасы в их подрайоне. Только вот почему её держат в таком состоянии и не допрашивают до последнего?

Однако подумать об этом Витя не успел: мама потрепала его за плечо и сказала, что настала их очередь. Они прошли за психологом в кабинет физрука, где их уже ждала молодая девушка, на вид не старше двадцати пяти. Она была одета в «гражданскую» белую вязаную кофту, и ничто не выдавало в ней детектива: из-за светлых волос, фиолетового крабика и очков с прямоугольными линзами девушка больше напоминала учительницу или работницу библиотеки. Стол, за которым она сидела, ломился от папок с бумагами, а в остальном кабинет физрука остался неизменным.

Когда зашли Витя с мамой, детектив сортировала папки по стопкам, иногда останавливаясь и думая о чём-то. Посмотрев на парня, она приветливо улыбнулась и сказала:

— Здравствуй, Виктор, меня зовут Мария Евгеньевна, и я младший детектив из Следственного комитета. Мне бы хотелось обсудить с тобой пару моментов, так что присаживайся напротив меня. А вы, я так понимаю, мама? — обратилась она к маме Вити, на что получила утвердительный кивок. — Отлично, у меня к вам будет небольшая просьба. Если вы не против, я бы хотела пообщаться с вашим сыном один на один, чтобы разговор получился максимально честным и откровенным. Просто… вспомните себя в его возрасте. Очень сложно быть открытым при родителях, особенно когда ты подросток, а в характеристике вашего сына, — девушка показала бумажку с подписью классной Вити, — написано, что он довольно замкнутый. Можете не переживать: у Виктора или Ольги Николаевны, вашего психолога, будет возможность остановить разговор в любой момент. Я надеюсь на ваше понимание.

Психолог кивнула, подтверждая слова детектива, и, после недолгих раздумий, мама согласилась подождать снаружи и вышла из кабинета. Мария выдохнула с облегчением, посмотрела на Витю и снова улыбнулась.

— Это ни в коем случае не допрос – я просто хочу поговорить с тобой, — сказала она, сделав голос максимально дружелюбным. — Подпиши, пожалуйста, эти бумажки о том, что ты не будешь мне лгать, и постарайся не переживать. Можно я буду звать тебя Витей? — Он молча кивнул, расписываясь в нужных документах. — Отлично. Итак, расскажешь мне в двух словах о вашей дружбе с Вениамином?

— Ну… дружба как дружба. Хорошо общались, начиная с седьмого класса. Ничего особенного сказать не могу.

— Ясно-понятно… — Мария открыла записную книжку и начала делать заметки. — А как бы ты описал его роль в вашей дружбе?

— По сравнению со мной и Пашей, он был куда более социализированным и активным. Веня постоянно рассказывал нам новости класса и всякие сплетни, которые ходили по подрайону. Короче, он был своеобразным мостиком между нами и внешним миром. Кстати, а почему вы не позвали сюда Пашу и новичка Андрея? Просто я не заметил их, пока ждал.

— С Пашей я поговорила ещё вчера, а в разговоре с Андреем нет смысла – он появился в вашем классе буквально на днях.

— Ясно…

С каждой минутой этот «ни в коем случае не допрос» раздражал Витю всё больше. Глядя на Марию, он прокручивал в голове бесконечные гневные посты, критикующие детективов за то, что те не могут поймать маньяка уже несколько месяцев. Эта девушка же вела себя так, будто никаких убийств никогда не было.

— Когда ты контактировал с Веней в последний раз? — задала она очередной вопрос. — И замечал ли ты что-нибудь странное в его поведении?

— Я видел его в пятницу днём, когда возвращался со школы вместе с ним, Пашей и Андреем, — Витя специально выделил имя новичка, — а общался этим же вечером. Мы должны были пойти втроём на концерт, но Веня внезапно слился. Написал, что появились срочные дела, но выходить из дома он не собирался. Кстати, на протяжении всего вечера Веня был в сети, но отвечал нам раз в пять-десять минут. Я, конечно, не детектив, — Витя больше не скрывал злости, а в его голосе послышался ядовитый сарказм, — но если вы вскроете его переписки, то точно найдёте что-то интересное.

— Успокойся, пожалуйста, — Мария попыталась сохранить доброжелательность, но было видно, что слова Вити её задели. — Расследование находится под полным контролем Следственного комитета. Преступник обязательно будет пойман и наказан.

— Под полным контролем, значит… Понятно… — Витя ухмыльнулся. — Тогда объясните мне, почему эта мразь уже несколько месяцев на ходит свободе, а наш подрайон живёт в атмосфере страха?! — Он наконец-то взорвался от злости, накопившейся внутри. — Скажите мне, товарищ младший детектив, почему вам не интересно послушать Андрея, который за сутки успел пообщаться с Веней больше, чем тот же Ласточкин?! Почему вы устраиваете этот цирк с "ни в коем случае не допросами" вместо того, чтобы изучить переписки и докопаться до правды? Какую полезную информацию вы получили от моих одноклассников? Сидите тут, улыбаетесь, делаете вид, что всё хорошо, но ваше расследование уже давно идёт не по плану, и я это знаю. Мне интересно, почему вы не можете поймать какого-то поехавшего ублюдка, имея в руках чуть ли не всю мощь города!? Извините за прямоту, но похоже кто-то так и не научился делать свою работу.

Психолог сделала знак рукой, но никто не обратил на неё внимания. С лица Марии окончательно сползла улыбка, и она строго смотрела на Витю исподлобья. Как только он закончил, девушка сняла очки, положила их на стол и помассировала веки указательными пальцами. В кабинете повисла напряжённая тишина, и Витя почувствовал, как его сердце бешено колотится от злости.

— Я не знаю, как тебе ответить… — наконец прервала молчание Мария. — Видимо, на каждое моё слово у тебя найдётся аргумент, который только сильнее закопает меня. Я, конечно, понимаю, что тебе сейчас тяжело, и эти ужасные слова в мой адрес говорят эмоции, а не ты, но это не даёт тебе права судить меня и мою работу. В академии нам говорили, что детективам запрещено ошибаться, и прежде чем сделать какой-либо вывод, необходимо изучить и перепроверить все доступные факты. Ты сказал, что я не научилась делать свою работу, но ведь ты не знаешь даже малой части её тонкостей. Не боишься в итоге остаться в дураках? Не боишься зря обидеть меня? Не боишься потом сгореть со стыда? Да, погибло много хороших ребят, но это не делает меня воплощением халатности и некомпетентности всего Следственного комитета. Извини, но я не хочу рубить с плеча и сажать первого попавшегося подозреваемого. Мы с напарником должны пропустить через себя колоссальный объём информации, изучить дело со всех сторон, восстановить огромную цепочку причинно-следственных связей, понять личность убийцы и сделать однозначный вывод, не допускающий двойных толкований. Возможно, в расследовании этого дела всё прошло не так гладко, как хотелось изначально, но разве это повод обвинять меня во всех смертных грехах? Вот выписка из твоего классного журнала, — Мария показала Вите какую-то таблицу с цифрами. — Русский язык… три, два, три/четыре за сочинение, два, пять. Получается, ты так и не научился говорить по-русски? Видишь, насколько абсурдны подобные выводы? Одно я могу сказать тебе наверняка: твой друг был последней жертвой. Я готова пообещать тебе это.

— Ну-ну… — речь Марии только сильнее разозлила Витю. — И кто же убийца, раз ваше расследование уже на финишной прямой?

— Ты узнаешь это, когда придёт время. А пока я хочу дать тебе дружеский совет… — она резко подалась вперёд, схватила Витю за запястье и задрала рукав его толстовки, обнажая окровавленные бинты. — Будь осторожнее с селфхармом. Даже такой никчёмный детектив, как я, смогла понять, что ты режешься: у тебя, блин, всё написано на лице. Похоже, не я одна "так и не научилась делать свою работу", — Мария покосилась на школьного психолога. — На этом разговор окончен, зовите следующего.

***

Витя вернулся домой злым и опустошённым. Всю дорогу они с мамой шли в гробовом молчании, а потом она сразу же начала собираться на день рождения. Впрочем, Витю это только радовало. Закрывшись в комнате, он первым делом снял бинты с рук и достал лезвия… Кровь побежала по запястью, притупляя тяжёлые мысли и капала в нижний ящик комода. Витя слышал, как отец торопит маму, и как она рассказывает ему про допрос. Как же плевать… Сейчас он думал только о том, что без него было бы куда меньше проблем.

Витя остановился только тогда, когда у него закружилась голова. Перевязывая руки, парень решил, что не уйдёт, пока тварь не получит по заслугам. И раз детективы не хотят заниматься делом как следует, то он сам покажет им, как надо расследовать преступления. Тем более… у него только что созрела новая теория.

Когда родители ушли Витя смог набрать воды, чтобы отмыть нижний ящик комода от следов крови. Смывая тёмно-красные разводы, он всё больше убеждался, что ему наконец удалось докопаться до правды. На лице сама собой появилась улыбка, которая тут же исчезла, когда телефон завибрировал от уведомления.

Закончив уборку, Витя зашел в «Соседи» и увидел сообщение от Паши:

— Привет. Мама Вени спрашивает, придёшь ли ты на похороны и поминки. Ответь, пожалуйста, при первой возможности, потому что дело срочное.

— Нет, не приду, — ответил Витя без раздумий, — я хочу запомнить Веню таким, каким он был в пятницу.

— Хорошо… понимаю твой выбор. Как сам?

— Ходил сегодня на этот дурацкий допрос. Ты в курсе, что расследование ведёт какая-то молодая неумёха? Походу, она только что выпустилась из академии. Теперь понятно, почему этого ублюдка не могут поймать уже несколько месяцев.

— Угу…

— А ещё меня осенило! — продолжил Витя, несмотря на явное отсутствие интереса со стороны Паши. — Кажется, я понял, кто убийца! Что мы знаем об Андрее, кроме его собственных рассказов? Ничего! Да, он переехал сюда из другого подрайона, но что мешало ему убивать в нашем? Дорога сюда из любой точки района занимает не больше часа на автобусе. А теперь вспомни его заинтересованность в расследовании и то, как он расспрашивал про девочек в классе. Как будто выбирал жертву. И главное – у него нет алиби! Ты ведь нашёл Веню не сразу. Скорее всего, его убили незадолго до концерта. В обед Андрей гулял с Ариной, а вечером мы пошли в центр культуры. Вопрос: что он делал между свиданием и нашей встречей? Вот именно, никто не знает. Если бы эта дура-детективша вызвала его на допрос, Андрей бы точно раскололся, я уверен в этом. Осталось лишь придумать, как поймать его с поличным…

— Господи… — написал Паша в ответ. — Витя, прошу, хватит! Перестань! Я уже устал от твоего расследования и бредовых теорий. Пожалуйста, отдохни. Сейчас тяжело не только тебе… Мне нужно смириться с тем, что моего лучшего друга больше нет. Не думай об убийствах и убийцах, просто ляг и поспи. Не мучай ни себя, ни меня. Ладно, это была последняя капля. Я хочу взять перерыв в нашем общении. Не обижайся, просто… не пиши какое-то время.

Витя раз за разом перечитывал это сообщение, не веря в то, что там написано. Они с Пашей друзья… Неужели он действительно перегнул палку? Видимо… да. И виновато в этом дурацкое расследование. Если бы не оно и чёртов маньяк, всё было бы намного лучше.

Эмоции хлынули через край. Витя начал в ярости срывать со стены фотографии, вырезки, нити и карту, попутно разрывая на мелкие кусочки всё, что только можно было разорвать. Клочки бумаги летели на пол вместе со слезами. Как только со стены было сорвано последнее фото, Витя упал на кровать, безуспешно пытаясь ни о чём не думать.

Он не заметил, сколько пролежал в таком состоянии, но внезапный телефонный звонок вырвал его из небытия. Звонили с незнакомого номера, и Витя проигнорировал вызов, решив, что это очередной спам. Однако звонок повторился, и на этот раз он сбросил его, нажав на красную кнопку, но и это не помогло: незнакомец продолжал настойчиво звонить снова и снова. В какой-то момент слабое терпение Вити окончательно подошло к концу…

— Это Андрей, — сразу же сказал новенький, как только получил ответ на вызов. — Выходи, я должен кое-что тебе показать. Возражения не принимаются, я уже жду возле подъезда. Если решишь меня проигнорировать или отключить телефон, я всё равно найду способ достучаться до тебя. Давай не будем испытывать нервы друг друга и сделаем всё по-хорошему.

Витя что-то пробубнил и бросил трубку. Выглянув в окно, он увидел Андрея, который действительно сидел на лавочке недалеко от детской площадки. И откуда у него его номер? Впрочем, это не так важно, потому что у Вити появилась отличная возможность проверить новую теорию и подловить Андрея, если вдруг начнутся странности.

Парень быстро оделся, спрятал небольшой кухонный нож в карман толстовки и вышел на улицу. Новичок встретил его молчаливым кивком и повёл за собой. Витя всю дорогу сохранял максимальную концентрацию и не проронил ни слова. Он шёл слегка позади Андрея, готовый к любой неожиданности, а в каждом его резком движении видел угрозу для жизни.

Пройдя несколько дворов, они зашли в подъезд непримечательной девятиэтажки. Нащупав рукоять ножа в кармане, Витя усилил внимательность и приготовился к бою, но Андрей всё ещё не подавал признаков опасности. Крепко взявшись за перила, он перешагивал через две ступеньки, останавливаясь на лестничных площадках, чтобы подождать Витю. Так они поднялись на третий этаж, где Андрей достал ключи и открыл дверь одной из квартир, тут же исчезнув в её глубине.

Витя опешил и остался на площадке. Он смотрел на открытую дверь, не понимая, что от него хотят, но спустя пару секунд из квартиры вышла… детектив Мария.

— Чего встал? — недовольно сказала она, кивнув в сторону дверного проёма. — Заходи.

Не веря глазам, Витя осторожно зашёл внутрь. Он ещё раз осмотрел Марию с головы до ног – это действительно была она. Девушка даже не переоделась после допроса – на ней был всё тот же свитер и фиолетовый крабик в волосах.

— Ну что, товарищ детектив, — Мария скрестила руки на груди, не скрывая торжества. — Покажешь нам, как надо расследовать дела?

— Машка, смотри, как бы он тебе нос не утер, — послышался голос Андрея из ближайшей комнаты. — Без шуток, котелок у него варит неплохо.

Андрей вышел в коридор, но теперь на его правом глазу красовалась классическая "пиратская" повязка.

— Лови, — сказал он, бросив что-то Вите.

Парень инстинктивно вытянул руки и поймал неизвестный предмет круглой формы, который оказался искусственным глазом с карим зрачком.

— Хе-хе! — хихикнул Андрей. — Видел бы ты своё лицо! Не переживай, у меня ещё куча запасных. Можешь оставить этот на память. Ладно, извини, что врал тебе эти пару дней, но, клянусь, это была вынужденная ложь во благо. Работа под прикрытием и всё такое. Сейчас я хочу познакомиться с тобой по-настоящему. Мою напарницу Машку ты уже знаешь, а меня на самом деле зовут Ваня, мне двадцать три года, и я младший детектив. Согласись, из меня вышел очень крутой подросток.

Глава 5

Всё ещё ничего не понимающего Витю провели в одну из комнат с небольшим столом и… коллажем из фотографий и нитей на магнитной доске, похожим на тот, что был у него дома. Мария была хмурой и всё ещё держала руки скрещенными на груди, а Ваня, наоборот, не скрывал приподнятого настроения.

— Ну что, товарищ детектив, присаживайтесь, — сказал он, подмигивая единственным глазом и указывая на чёрную табуретку. — Я притащил тебя сюда по двум причинам. Первая – ты обидел мою Машку, — после этих слов Мария недовольно фыркнула и вышла из комнаты, — наговорил всякой ерунды и расстроил человека. А так нельзя.

— Честно говоря, мне всё равно, — отозвалась она из глубины квартиры. — Просто неприятно, когда мою работу умножают на ноль.

— На самом деле, она сильно на тебя обиделась, но гордость не позволяет ей это признать, — усмехнулся Ваня.

— Ой, Ванечка, иди куда подальше! Щас обижусь НА ТЕБЯ, чтоб не втыкал!

— Бу-бу-бу, ладно, проехали, — отмахнулся он, снова переведя взгляд на Витю. — Вторая причина: как ни крути, но ты действительно помог нашему расследованию и заслужил увидеть развязку истории из первого ряда. Короче, теперь ты часть нашей команды, но сперва извинись перед Машкой и это не обсуждается.

— Не торопись. Кто знает, может, он и вправду великий детектив, — сказала Мария, возвращаясь с огромной кипой бумаг в руках. Поставив её на стол перед Витей, она выдохнула: — тут отчёты с осмотра мест преступлений. Советую внимательно их изучить – эта инфа нигде не публиковалась. Потом я принесу заключения медицинских экспертов, протоколы допросов свидетелей, характеристики, выписки и ещё кое-что по мелочи. Выйдет где-то… — она оценила стопку взглядом, — ещё пять-шесть таких пачек и около сотни файлов на ноуте. Изучай в комфортном темпе, мы никуда не спешим. Может, кофейку принести?

— Маш, ну это уже перебор, — сказал Ваня, глядя на состояние Вити. — У бедняги и так котелок еле варит, а ты ещё сверху давишь. Думаю, он всё понял.

— Угу… Извини, я правда немного переборщила, — голос Марии смягчился. Она отодвинула бумаги, села рядом с Витей и протянула ему мизинчик: — всё, никто ни на кого не обижается. Мир?

Витя окончательно запутался. Всё ещё держа Ванин глаз в руке, он посмотрел на Марию с растерянностью, будто ожидая ответа на миллион вопросов, взорвавшихся в голове.

— Не думаю, что это сейчас поможет, — предположил Ваня. — Ему нужны ответы, а не мизинчик.

— Ладно… — сказала Мария с разочарованием. — Тогда давайте вернёмся к делу. У тебя наверняка лопается мозг от вопросов, а нам с Ванечкой нужно наладить с тобой комфортный диалог, поэтому… подумай и спроси то, что хочешь узнать больше всего.

Кивнув, Витя закрыл глаза. Перед ним возник образ Вени, которого он больше никогда не увидит живым. Лицо парня исказилось от злости, и вопрос сорвался с губ сам собой:

— Почему так долго? Погибло уже семь человек, и не факт, что тварь на этом остановится.

— Я задам встречный вопрос, — спокойно ответил Ваня, садясь напротив. — На твой взгляд, как давно мы с Машей занимаемся этим расследованием?

— Ну… с тех пор как начались убийства? — неуверенно предположил Витя. — Честно, не понимаю, к чему вы клоните.

— А ты знаешь, как работает Следственный комитет и по какому принципу детективы распределяются по делам? — спросила Мария.

— Нет, — тихо ответил он, вспомнив свои слова про её неумение работать. Стыд обжёг Витю изнутри.

— Детективов привлекают к расследованию, если полиция на местах не может найти преступника “по горячим следам”, — начал объяснять Ваня. — Но иногда участковым бывает тупо лень возиться с преступлениями: за раскрытие дела без помощи Следственного комитета премия есть, а штрафов за невыполнение лишней работы нет. Поэтому большая часть дел сразу попадает в Следственный комитет, который и распределяет детективов.

— Расследования у нас называются командировками, — продолжила Мария. — Детективы работают парами, а если дело большое и сложное – четвёрками. В основном мы занимаемся изучением бумажек, допросами, осмотрами мест происшествия и изредка оперативными мероприятиями или внедрением под прикрытием.

— Я бы сказал, что копание в бумагах – это восемьдесят процентов нашей работы, — Ваня нервно усмехнулся. — У меня от этой макулатуры скоро нервный тик начнётся… Но это всё лирика. Сейчас важен другой факт: после каждой командировки нам положены выходные – сутки отдыха за три рабочих дня, округляя в большую сторону. Расследуешь дело неделю – чилишь трое суток. Расследуешь месяц – кайфуешь десять или одиннадцать дней. Уже понял, к чему я клоню?

Витя немного подумал и отрицательно покачал головой.

— Мы с Ваней приехали сюда всего неделю назад, — сказала Мария со злостью в голосе. — А до этого убийствами в вашем подрайоне занималась одна сладкая парочка балбесов. Они сразу смекнули, что дело не сильно сложное, и решили специально затянуть расследование, чтобы получить побольше выходных. Вместо изучения материалов они бухали на суточные и не обращали внимания на новые убийства. Рано или поздно эти твари соизволили бы кое-как закрыть дело, попутно написав в рапортах сказки про то, как тяжело было поймать преступника. Но… Случайная проверка, которую иногда проводит наше начальство, застала их врасплох, — девушка вдруг торжествующе улыбнулась.

— Ну… или не совсем случайная, — сказал Ваня с такой же улыбкой. — Эти волки в форме детективов были нашими одногруппниками и насолили буквально всем в академии, так что проверка — это акт справедливой мести. В итоге их сняли с дела и поручили его нам.

— Теперь ты понимаешь, почему меня так задели твои слова? — спросила Мария, глядя Вите в глаза. — Если ты действительно хочешь стать хорошим детективом, то нужно учиться не делать громкие выводы, не разобравшись в ситуации.

— Машка, твою мораль он уже давно понял. Сейчас важно другое: мы с тобой смогли наверстать упущенное и вплотную подобрались к разгадке всего за неделю.

— О да… — она вновь расплылась в довольной улыбке. — Ох уж эти бессонные ночи за изучением документов, мои походы в школу, чтобы пристроить тебя в класс Витька, и попытки загримировать твою мордашку под старшеклассника. Иногда это было даже забавно.

— То есть… вы уже знаете, кто убийца? — наконец-то подал голос Витя.

— С уверенностью девяносто девять и девять в периоде процентов, — с гордостью ответил Ваня.

— Тогда почему вы ещё не арестовали маньяка? Важна каждая секунда. Вдруг он убьёт кого-нибудь ещё?

— Самое идеальное завершение любого дела – это чистосердечное признание преступника и его явка с повинной, — пояснила Мария. — Да, такого исхода можно добиться далеко не всегда, но у этого дела есть все шансы закончиться так, как нам нужно.

— Что?.. — Витя окончательно потерял нить. — Ничего не понимаю…

— Знать всю цепочку причинно-следственных связей тебе не обязательно, свою работу ты уже сделал, — сказал Ваня. — Сейчас мы хотим поставить жирную точку в расследовании, а для этого… нам нужно попасть в твою квартиру.

— Зачем?! — Витя вдруг не на шутку испугался.

— Не бойся, ничего страшного мы там делать не будем, — успокоил его Ваня. — Нам нужно назначить встречу с убийцей и тайком записать разговор с ним, а для этого необходим хороший наблюдательный пункт. Твоя хата подходит идеально, потому что её окна выходят прямо на одинокую лавочку возле детской площадки.

— Если родители дома, то я могу прийти в форме и с пушкой, — подхватила Мария. — Плюс твоя мама видела меня на допросе, и лишних вопросов у неё точно не будет. Но подчеркну ещё раз: впустить нас к себе – это не требование, а просьба. Мы ни к чему не принуждаем.

— Ну что, ты за? — с надеждой спросил Ваня.

— Окей… — сказал Витя после недолгих раздумий. — Но я делаю это не ради вас. Мне хочется взглянуть в глаза этому ублюдку и понять, чувствует ли он хоть что-нибудь.

— Отлично, — Ваня обрадовался так, будто от согласия Вити зависела жизнь всего подрайона. — Нам с Машкой нужно подготовиться: собрать аппаратуру, нацепить протез на глаз и загримировать меня под школьника. Можешь глянуть материалы дела, пока есть свободное время.

— Не хочу. Хватит с меня этих расследований, я потерял из-за них слишком много.

***

— Раз-раз-раз, это хардбас, — сказал Ваня, ёрзая на лавочке и стуча по микрофону, спрятанному под футболкой. — Что там по звуку? Ничего не шуршит, когда я двигаюсь?

— Не парься, всё норм, — отозвался голос Марии в микронаушнике. — Думаю, даже твоего собеседника будет отлично слышно. Если, конечно, пауки не подкинули нам какую-то списанную хрень.

Одной рукой она чесала у Булки за ушком, а другой копалась в ноутбуке на письменном столе. Из его хриплых динамиков то и дело раздавался голос Вани, который болтал всякую ерунду для проверки связи. Специальная программа записывала звук с микрофона, сохраняя аудиофайл сразу на ноутбуке и флешке.

— Вам действительно выдают всякие шпионские штучки или вы опять надо мной издеваетесь? — спросил Витя, прильнув к подоконнику и разглядывая увесистый бинокль.

— Мы можем подать заявку в Следственный комитет, если нам вдруг понадобится серьёзная аппаратура, — ответила Мария, не отвлекаясь от работы. — Среднее время рассмотрения запроса – от суток до трёх, так что этот план мы разработали уже давно. Это так, к слову о нашей профессиональной компетенции.

— А эта мразь нас не заметит? Мы же прямо напротив лавки.

— Поверь мне, маньяку будет абсолютно плевать. Сейчас есть только два исхода: либо убийца во всём сознается, либо мы будем спасать Ванечку от пары ножевых, потому что сам себя он защитить вряд ли сможет. Так, давай сделаем финальную проверку, — сказала Мария, поправляя небольшой петличный микрофон на вороте кофты. — Ты меня слышишь?

— Так точно. А меня как слышно? — бодро отозвался Ваня.

— Звук где-то на четвёрочку. Запись… идёт. Отлично, со звуком всё вроде норм, — девушка отошла от ноутбука, встала рядом с Витей и включила камеру на штативе. — Ну, тут всё просто: зум, фокус и… готово. Запись… тоже идёт. Помаши ручкой своим фанаткам.

Мария взяла с подоконника точно такой же бинокль, как у Вити, посмотрела на Ваню и сказала:

— Вот это ты, конечно, мамина радость. Ладно, вроде всё готово. Сколько у нас ещё времени в запасе?

— Я назначил встречу на шесть, но она обычно приходит слегка пораньше.

— Она? — удивился Витя. — Вы хотите сказать, что маньяк всё это время был женщиной?

— Вить, сейчас у нас очень ответственный момент, — проворчала Мария, не отрываясь от бинокля. — Я обязательно всё тебе объясню, но немного позже. — Она осмотрела подступы к двору. — Походу, бинго. Вижу её на самой дальней тропинке. Оружия… вроде бы нет, но она в толстовке с большим карманом, так что будь осторожен.

Любопытство взяло верх, и Витя начал сканировать двор в поисках убийцы, однако единственной девушкой в толстовке оказалась… Арина. В этот момент его голова взорвалась окончательно, и всё, что он мог – это молча наблюдать и слушать.

— Похоже, она сильно волнуется, — сказала Мария. — Вся бледная, и синяки под глазами.

— Понял… Ладно, пора за дело. Пожелайте удачи.

Ваня сделал вид, что случайно обернулся и заметил Арину. Улыбнувшись, он встал и распростёр руки для объятий. На лице девушки дрогнула лёгкая улыбка, и она крепко прижала Ваню к себе.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он, присаживаясь рядом с Ариной на скамейку.

— Ох… в последние дни хуже некуда, — ответила она с болью в голосе. — Но я не хочу углубляться в этот мрак. Просто… знай, что меня держат на плаву лишь мысли о тебе.

— Тебе хреновенько, и это видно невооружённым взглядом, — Ваня аккуратно убрал за ушко прядь её тёмных волос. — Уверена, что стоит держать всё в себе? Я же не хочу тебе зла. Наоборот, мне хочется выслушать и помочь разобраться твоими с проблемами.

— Боюсь, между нами всё закончится, если я расскажу правду, — она горько улыбнулась. — Пожалуйста, не думай об этом и просто побудь со мной.

— Арина… я действительно очень сильно переживаю за тебя, особенно когда ты такая, как сейчас, или на том дурацком концерте. Грусть не идёт твоей природной красоте…

— Блин… как же это всё тяжело… — Арина закрыла глаза и помассировала веки. — Из-за долбаного допроса и смерти Вени я не спала всю ночь… Как же мне надоели бесконечные кошмары…

— А что не так с допросом? Тебя хотят в чём-то обвинить?

— В том-то и дело, что на нём ничего не случилось. Мама не дала мне рта открыть и с порога вывалила на детектившу пятиминутную тираду о том, какая я хорошая дочка, которая постоянно сидит дома и никуда не шляется, особенно после всех этих убийств.

— Тогда в чём проблема?

— В бесконечном ожидании. Меня почему-то вызвали самой последней, и все эти несколько часов я провела как на иголках, не переставая нервничать.

— Почему? — искренне удивился Ваня.

— Потому что… потому что… это я убила Веню! И всех остальных тоже убила я! Я больше не могу молчать! Мне всё надоело! Я… я…

Арина закрыла лицо руками и сдалась слезам, которые довольно быстро перешли в истерику. Ваня опешил на пару секунд, не ожидая такого резкого поворота событий, а затем аккуратно обнял Арину.

— Ну всё, всё, — сказал он. — Ты большая молодец, что смогла признаться и сказать всё вслух – это твой первый шаг на пути к искуплению. А теперь давай успокоимся. Делай как я: вдох, — Ваня резко вдохнул, — выдох, — а затем медленно выдохнул.

Он повторил эту процедуру несколько раз, и в какой-то момент Арина начала повторять за ним. Постепенно слёзы сошли на нет, и она стёрла их остатки рукавом толстовки.

— Теперь между нами всё кончено… — прошептала девушка, громко всхлипнув.

— Ариночка… — Ване было очень тяжело произнести эти слова. — Между нами никогда ничего и не могло быть. На самом деле меня зовут Ваня, мне двадцать три, и я… детектив, расследующий твоё дело. Прости…

После осознания этих слов лицо Арины скривилось от боли, и она пронзительно закричала, привлекая внимание редких прохожих и жителей ближайших домов.

— Я тебя ненавижу! Это подло! Подло! Подло! Зачем?! Почему ты просто не арестовал меня?! Я же наверняка оставила кучу улик! Почему ты не пришёл ко мне домой с полицией и наручниками?! Зачем ты втёрся ко мне в доверие, растоптав и без того разбитое сердце?! Зачем?!

Истерика вновь взяла верх над девушкой, став в разы сильнее и отчаяннее. Ваня попытался снова обнять Арину, но на этот раз она грубо оттолкнула его. Немного подумав, он сказал:

— Хочешь сказать, что было бы куда лучше, если бы я просто прижал тебя мордой в пол? Мне не стоило вникать в твои проблемы, собирать цепочку причинно-следственных связей твоих поступков, разбираться в тонкостях твоей личности и понимать тебя как человека? Вместо этого на тебя надо было повесить ярлык безумной убийцы и забить на всё остальное? Скажи, тебе стало легче после того, как ты призналась вслух? Было ощущение, что с груди упал тяжёлый груз?

Ответа не последовало, но плач девушки постепенно сменился всхлипами.

— Да, признаю, я поступил очень подло, — продолжил Ваня. — Пожалуйста, прости меня за это. Возможно, тебе станет легче, но я в принципе не умею любить. Жизнь научила меня... изображать влюблённость, но на этом мои познания в романтических чувствах заканчиваются.

Витя ненадолго оторвался от бинокля и посмотрел на Марию, которая крепко вцепилась в окуляры и прикусила нижнюю губу.

— Но одно я могу сказать точно, дорогая Ариночка, – мне всё ещё хочется помочь тебе выбраться из этой ямы и нащупать путь искупления. Пожалуйста, выговорись и расскажи обо всём, что тревожит твою душу.

Вздрагивая от всхлипов, Арина посмотрела в глаза Вани, надеясь найти в них тот самый огонёк любви, но... там была лишь пустота. Однако в этой пустоте не было ничего злого или угрожающего. Наоборот, парень смотрел на неё с пониманием, давая понять о полной готовности выслушать. Именно такого взгляда Арине не хватало от матери… Выдохнув, она ещё раз вытерла слёзы, собрала силы в кулак и сказала:

— Наверное... всё началось со смерти моего отца. Когда мне исполнилось одиннадцать лет, мы решили съездить всей семьёй в район отдыха и отпраздновать мой день рождения, но... ближе к концу пути какой-то придурок выскочил на встречку и влетел в нас на полной скорости. Я отделалась ушибами и испугом, мама сломала обе ноги, а папа... превратился в кровавое месиво. Я отчётливо помню то, как его мозги стекали по спинке искорёженного сиденья, а выпавший глаз катался где-то под моими ногами. Мама года три убивалась по нему и не могла отпустить, но однажды в её жизни появился дядя Игорь. Я заподозрила неладное с его первого взгляда на меня. Сначала он просто часто захаживал к нам в гости и уж как-то слишком настойчиво просил маму “стать полноценной семьёй”. Она всегда была не особо умной, поэтому дядя Игорь быстро продавил её под себя. Так у меня появился отчим... Его игрушкой я стала чуть ли не в первый же день. Естественно, я пошла жаловаться маме, но этой дуре снесло голову от любви, и вместо поддержки она закатила скандал и оставила мне десять шрамов на спине от какого-то кабеля. А фантазии дяди Игоря с каждым днём становились всё жёстче и жёстче. В какой-то момент я начала тайком пить всякую алкашку из его запасов, чтобы притупить чувства, но она помогала не всегда, и в самые тяжёлые моменты…

Арина попыталась справиться с очередным приступом слёз и закатала рукава толстовки, показывая Ване руки. Присмотревшись получше, Витя понял, что от запястья и до самого локтя они были испещрены тонкими белыми шрамами. Осознав увиденное, он вздрогнул и побледнел, почувствовав капельки холодного пота на лбу. Отложив бинокль, он молча подошёл к комоду, открыл нижний ящик, взял мусорный пакет с окровавленными бинтами и выбросил туда все лезвия.

— Благо этот ад закончился спустя год, потому что я оказалась не единственной жертвой, — продолжила Арина. — Узнав всю правду от детективов, мама была в шоке, и тут в моей жизни начался период гиперопеки, но, вот парадокс: развлекаться с мужиками ей по-прежнему нравилось больше, чем заниматься мной. Она начала запирать меня в комнате, пытаясь спасти от насилия и всего плохого, но эта дура не учла, что мы живём на первом этаже с окнами без решёток... К тому моменту я уже окончательно спилась, и меня тянуло к любой движухе, где была громкая музыка и литры алкоголя. А в таких местах, зачастую, водится куча мудаков…

Арина сделала долгую паузу, чтобы собраться с мыслями. По щекам вновь побежали слёзы, но у девушки получилось не допустить очередного приступа истерики. Ваня же очень внимательно слушал её, боясь перебить или сбить с мысли неосторожным словом.

— Вот мы и подошли к убийствам... — нехотя продолжила она. — Пару месяцев назад на какой-то дискотеке я перебрала с выпивкой, и мне стало плохо. Олег со второй школы заметил это и предложил проводить меня до дома. В отличие от отчима, он был довольно милый и не внушал опасности, поэтому я доверилась и согласилась. Но... внешность бывает обманчивой. Где-то на середине пути этот ублюдок вдруг затолкал меня в какую-то квартиру и сделал много ужасных вещей, которые закончились тем, что он пинком выкинул меня на улицу, плюнул мне в лицо и велел “ползти в свою нору”. Мне было очень больно и обидно… На следующий день я купила нож, выследила этого ублюдка после школы и зарезала его в том самом подъезде. В этот момент внутри меня что-то окончательно сломалось, а эмоции превратились в бесформенную серую жижу. Мне очень сильно нравился Сёма из параллельного класса, но спустя где-то две недели после убийства Олега он начал встречаться с какой-то девочкой. Я решила, что будет лучше, если он не достанется никому…

С каждой секундой слова Арины становились всё твёрже, а из речи пропали практически все всхлипы. На смену им пришли боль и… разочарование.

— Через неделю я случайно столкнулась с Серёжей, когда вылезала из окна комнаты, и мы разговорились. Влюблённость вспыхнула во мне спустя всего пару минут разговора, но всё рухнуло, когда он сказал, что я странная. Возможно, эти слова были сказаны в шутку, но они меня сильно задели… На следующий день Серёжу нашли мёртвым с изрезанной спиной. В этот момент моя единственная подруга Марина, с которой мы вместе ходили в художку, начала открыто обсуждать со мной усилившиеся странности моего поведения. Я пыталась подавить мысли о том, что она подозревает меня в убийствах, но паранойя взяла верх... Затем наступило затишье, но я понимала, что оставила слишком много следов и каждый день сидела как на иголках, ожидая наказания. Так закончились летние каникулы, и я пошла в школу. Тогда уже началась вся эта массовая истерия, и какой-то мальчик предложил проводить меня домой после линейки. Он сказал, что убийцей может быть кто угодно, в том числе и я, и эти слова опять ударили по больному.

Арина вдруг резко посмотрела на Ваню, и он прочитал в её взгляде яркую ненависть.

— Я… убила его в тот же вечер, а сейчас даже не помню имени этого бедолаги… Пару дней спустя я снова влюбилась, на этот раз в Макса из второй школы, когда их баскетбольная команда пришла играть с нашей. Но повторилась та же ситуация, что и с Сёмой – он начал встречаться с моей одноклассницей. Пришлось убить и его… И тут у меня наконец-то начались успехи на личном фронте: ещё в первые дни учёбы мне начал писать Веня по поводу домашки. Изначально я относилась к нему прохладно: было тяжело воспринимать его иначе, чем одноклассника, но после убийства Максима у меня вдруг вспыхнули к нему чувства. Мы с Веней начали часто переписываться по вечерам, он всегда старался поддерживать меня, и всё было хорошо, пока… не появился ты.

Губы Арины сжались, а гнев зажег в её глазах яркое пламя. Точно такая же реакция последовала и у Вити.

— Ты сразу покорил меня смазливой мордашкой и удачной причёской, а потом ещё позвал гулять без лишних колебаний, но любовь к Вене никуда не ушла. Я понимала, что ещё долго не дождусь от него таких же смелых шагов, поэтому… решила избавиться от него, не желая разрываться между двух огней. Мы списались, я сказала, что хочу встретиться в тихом месте и сказать ему нечто важное, и он предложил подняться на крышу его дома. Там всё и случилось. Ты доволен моим рассказом?

— Я… не знаю, что сказать, — Ваня пытался переварить услышанное, но у него не получалось, — а тебе… стало легче?

— Нет, сейчас я чувствую лишь боль от твоего предательства и… жалею, что не взяла тот самый нож. Наивная дура… Думала, мы действительно пойдём гулять, — голос Арины был суровым и бескомпромиссным. — Я хотела забыть прошлое и больше не пропускать его через себя, а ты заставил меня сделать это.

— Прости… — прошептал Ваня, — мне хотелось раскрыть дело по совести, поняв тебя и твою боль. Я ведь человек, а не бездушная машина по расследованию преступлений.

— И как человек ты показал себя с отвратительной стороны. Я ненавижу тебя и твои манипуляции. Я чувствую, что моя жизнь разрушена окончательно: даже если у меня получится выбраться из этого болота, то я буду видеть тебя в каждом проявлении любви в свою сторону. Отвечая на твой первый вопрос, было бы КУДА ЛУЧШЕ, если бы ты просто ворвался ко мне домой и скрутил меня. К насилию я уже привыкла, а вот к разбитому сердцу – нет. Я осознаю, что я мразь, и моим поступкам нет оправданий, но у меня ещё остались силы признать вину и сдаться. А вот признаешь ли ты, что твои действия окончательно добили меня, уничтожив последнюю надежду на светлое будущее?

Ваня снова прошептал едва слышное: «Прости».

— Ладно, мне всё надоело. Я очень устала качаться на эмоциональных качелях и жить в постоянном страхе. Арестуй меня и покончи с этим.

— Тогда нам нужно идти в полицейский участок вашего подрайона, чтобы ты написала явку с повинной…

— Хорошо, только пообещай мне, что после этого я тебя никогда не увижу.

Ваня кивнул, встал вместе с Ариной, и они пошли в сторону ближайшего выхода со двора.

— Дело сделано, — Мария тяжело выдохнула, сохраняя запись на камере. — Если честно, я не хочу ничего комментировать, — она начала собирать аппаратуру, продолжая говорить, чтобы отвлечься от плохих мыслей. — Лучше расскажу, как мы вышли на Арину. Судя по камерам и показаниям редких свидетелей, убийца был низкого роста, женского телосложения и в толстовке с капюшоном. Медицинские эксперты заключили, что ран на телах жертв много, и они носят эмоциональный характер. После этого мы с Ваней решили искать убийцу в школах, сделав примерно те же выводы, что и ты. Помимо Арины у нас было ещё несколько подозреваемых, но на ней мы остановились из-за дела её отчима. Затем Ваня предложил свой «гениальный» план по внедрению в ваш класс, чтобы добиться чистосердечного признания. Вскрытые переписки после убийства Вени лишь подтвердили наши догадки, но в итоге получилось это… А ещё мой идиот напарник не соврал – он действительно не умеет любить.

Витя слушал всё это, не зная, как реагировать. Он был очень зол на Ваню, но видел, что Мария разделяет его негодование. Девушка была крайне взволнована и говорила без умолку, чтобы не дать плохим мыслям разрастись в голове. Застегнув рюкзак с аппаратурой, она погладила Булку на прощание и вышла в коридор, не прекращая тараторить:

— Не думаю, что я ещё когда-нибудь тебя увижу. Мы с этим дураком вернёмся в район внутренних войск докладывать о результатах расследования, как только Арина напишет явку с повинной. Поэтому… прощай, — Мария взялась за ручку входной двери, но остановилась, так и не открыв её. — Чуть не забыла! После нашей крайне милой беседы в школе мне стало любопытно, и я запросила результаты твоего профориентационного теста. Твоя основная рекомендация – это Следственный комитет, а дополнительные – служба во внешних войсках или Патрульно-охранном комитете. Ты, без шуток, талантливый парень, так что постарайся не сбиться с правильного пути. Обещаешь?

— Обещаю…

Она мило улыбнулась и вышла из квартиры, оставив Витю в одиночестве. На него тут же нахлынули тысячи мыслей, но последние слова Марии звучали громче всех. Если задуматься… в последнее время Витя начинает всё больше и больше походить на Арину, но у него ещё есть шанс повернуть назад и стать лучшей версией себя. Нужно лишь заставить голос разума взять контроль над слепыми чувствами…

Витя поднял на руки Булку и упал вместе с ним на кровать. Не прекращая гладить кота, он взял телефон свободной рукой, открыл переписку с Пашей и написал: «Прости за всё. Я хочу поговорить. Если ты не против, то давай встретимся на вашей крыше».

Конец первой части

Дело о косплеерах; Глава 1

Жарким июньским утром выпускников криминального направления собрали в классе обработки и анализа информации. Из двадцати пяти студентов-детективов до сегодняшнего дня добрался лишь десяток самых умных, усердных и изворотливых. Постоянные угрозы перевода в клерки или участковые за лень и неуспеваемость не были эфемерными, и все пять лет учёбы прошли в бешеном темпе и жутком стрессе. Но сегодня все преграды остались позади, и от заветной корочки младшего детектива студентов отделяло лишь выпускное задание.

Сидя в классе и пытаясь хоть как-то спастись от июньской жары, ребята пребывали в приятном воодушевлении. За это время между ними выстроилась целая паутина различных взаимоотношений от закадычной дружбы до открытой вражды. Работа в команде становится максимально эффективной только тогда, когда в этой самой команде царит взаимопонимание и нет никаких внутренних разногласий. Поэтому напарника для будущей совместной работы студенты обычно выбирали из числа друзей-однокурсников.

Ребята ещё полгода назад окончательно разбились по парам и сейчас сидели по двое, тихонько переговариваясь между собой. В полный голос болтали лишь два парня за последней партой, один из которых вальяжно закинул на стол ноги в пыльных форменных туфлях с острым носом. Почти все студенты время от времени поворачивались и бросали на них осуждающие взгляды, но вступать в открытый конфликт с нарушителями спокойствия никто не решался.

Напряжённое ожидание мгновенно закончилось, как только стрелка часов над электронной доской перевалила за десять утра – в класс быстрой походкой вошли четверо мужчин и одна женщина. Их возраст варьировался где-то между тридцатью пятью и шестьюдесятью, а одеты они были в форму Следственного комитета – белую рубашку и чёрный пиджак с шевроном гончей на левом плече гармонично дополняли галстук и брюки тёмной расцветки.

Форма придавала единообразие, но не делала вошедших безликой массой, ведь у каждого из них блестел уникальный набор звёзд, медалей и нашивок на рукавах и вороте пиджака. Старичок, возглавлявший процессию, буквально сиял в лучах июньского солнца, затмевая остальных коллег, и в особенности самого молодого мужчину с небритой щетиной и маленькой серебряной звездой на рукавах пиджака. Такая же форма, но без отличительных знаков, была и у студентов.

— Встать! Смирно! — громко скомандовала девушка со светлыми волосами и очками с прямоугольными линзами, сидящая за первой партой.

В классе мгновенно наступила тишина, и через секунду все студенты разом вскочили с мест, попутно поправляя галстуки и вытирая со лба мелкие капельки пота.

— Здравствуйте, товарищи выпускники! — с улыбкой прокричал старичок, увешанный наградами.

— Здравия желаем, товарищ заведующий направлением!

— Вольно.

Он уже хотел разрешить выпускникам сесть, но его взгляд зацепился за “пиратскую” повязку, которая закрывала отсутствующий глаз соседа поднявшей всех девушки. Разумеется, заведующий направлением не в первый раз видел этого студента, но ум опытного детектива вот уже на протяжении пяти лет пытался разгадать тайну появления этой повязки. Однако это «расследование» так и не продвинулось дальше строчки: “Иван Петров ограниченно пригоден к оперативной и розыскной деятельности по состоянию здоровья” в личном деле парня, а также фразы: “Я имею право не раскрывать обстоятельства полученных травм, если они не связаны с каким-либо судебным решением” при разговоре один на один.

Пауза затянулась на несколько секунд, и, осознав это, заведующий наконец-то дал студентам команду сесть.

— Опять на меня пялился… — шепнул Ваня соседке.

В ответ она лишь шикнула на него, приготовившись впитывать слова старших.

— Вот вы и на финишной прямой, товарищи выпускники, — заведующий смотрел на студентов, как заботливый дед на маленьких внуков. — Ваш путь был очень тяжёлым, и добраться до выпуска удалось лишь малой части студентов, но я уверен: всех «выживших» ждёт великое будущее. Отдельно хочу отметить, что криминальное направление является наиболее важным для города. Пока детективы-экономисты ищут финансовые дыры, а детективы-социологи пытаются разобраться в подковёрных интригах, вы охотитесь на убийц и других злодеев. Детектив – это не просто работа, это стиль жизни и мышления, поэтому я надеюсь на вашу готовность трудиться ради города, а не ради наград и признания.

После этой фразы Ваню ослепил солнечный зайчик, прыгнувший на него с медалей на груди заведующего. Невольно зажмурившись, он перевёл взгляд на детективов, стоявших возле доски, и понял, что слова старика не пропускает мимо ушей лишь самый молодой из них – единственный, на ком не было ни одной награды. Однако сам заведующий не обратил бы сейчас внимания даже на вооружённое нападение – настолько он был увлечён речью.

— Конечно, это приятно, когда город замечает плоды твоих трудов, но на первом месте всегда должна стоять истина. Взявшись за новое дело, думайте о причинах и следствиях, а не о том, как вы проведёте выходные после командировки. Детективам позади меня всё это известно не понаслышке, — заведующий повернулся вполоборота и, наконец, обратил внимание на изрядно заскучавших коллег. — Для вашего выпускного задания я попытался найти самых лучших и самых ответственных сыщиков. Итак, от удостоверения детектива вас отделяет лишь одно расследование. Вам необходимо самостоятельно раскрыть дело под чутким наблюдением старших от начала и до конца. На основании рапорта о проделанной работе от каждой пары и их наставника выпускной комиссией, во главе со мной, будет принято решение о вашем выпуске. На всё про всё у вас есть ровно один месяц. Вводная часть закончена, переходим к распределению…

Один из детективов протянул заведующему листок, а тот достал из внутреннего кармана пиджака футляр с очками. Надев их и пробежавшись глазами по строчкам, он откашлялся и продолжил:

— Начнём, так скажем, со следственного эксперимента. Мне выделили одно очень любопытное дело, и я хочу посмотреть, как с ним справится самая лучшая и, прошу прощения за эту формулировку, самая проблемная пара вашего направления. Мирославская Мария, Петров Иван, Коврин Степан и Малевин Кирилл, — все названные студенты – Ваня с соседкой и двое шумных ребят на задней парте – резко подскочили, как только услышали свои имена. — Вы будете расследовать дело четвёркой.

Услышав эту новость, Маша недовольно закатила глаза, медленно выдохнула и посмотрела на Ваню, сжав губы в тонкую полоску. В ответ он едва слышно прошептал нецензурное слово. Внимательный взгляд заведующего заметил эту негативную реакцию, но она лишь заставила его улыбнуться и сказать:

— Госпожа староста, ну не надо так расстраиваться. Согласитесь, расследование банального бытового убийства – это слишком просто для вашей пары. Выпускное задание должно быть особенным.

Ваня хотел было ответить, что ничего особенного тут нет и те двое балбесов будут лишним грузом, но ему не хотелось растягивать и без того затянувшуюся речь заведующего направлением.

— Вашим наставником будет детектив Алексей Александрович Смирнов, — заведующий показал ладонью на самого молодого мужчину без наград. Тот сделал шаг вперёд и кивнул головой. — Он введёт вас в курс дела и ответит на любые вопросы. Можете отправляться в…

— В восемьсот тринадцатую, — подхватил Алексей. — Пойдёмте, карапузы.

Недовольство Маши от решения заведующего поставить их с Ваней вместе с главными оболтусами направления всё ещё не отпускало девушку. Она шла вслед за наставником с каменным лицом, и Ваня решил не беспокоить напарницу лишний раз. Вместо этого он прислушался к разговору их новых компаньонов, шедших позади, и понял, что они искренне радуются такому удачному стечению обстоятельств. Или же... удача тут совсем ни при чём?

***

— Так-с, всех с добрым и адски жарким утром, — сказал Алексей Александрович, усаживаясь за преподавательский стол и промакивая платком пот со лба. Его подопечные разместились за первыми партами на первом и третьем ряду, оставив центральный пустовать. — Поработать нам предстоит много, поэтому давайте сразу отбросим все лишние уставные формальности. Наше дело необычное, интересное и не такое простое, каким может показаться на первый взгляд. На последнем факте я хочу особо заострить ваше внимание.

Алексей сделал паузу и медленно оглядел ребят. Маша истолковала действия наставника как намёк и достала из сумки записную книжку с карандашом. Ваня, не стесняясь, заглянул в её записи, но девушка не была против этого. На чистом листе он увидел всего две надписи: заголовок "Выпускное дело (ура, наконец-то мои страдания заканчиваются)" и первую заметку под ним: "Дело не такое простое, каким кажется на первый взгляд".

— Но сначала мне нужно вас запомнить, — продолжил Алексей. — А лучше всего у меня это получается через ассоциации. Давайте по-очереди назовём какой-нибудь интересный факт о себе. Я начну: меня зовут Алексей Александрович, и я тоже был старостой в своей группе. Теперь ты, — он указал на одного из дружков-балбесов.

— Э... Я Стёпа... хз, чё можно интересного про меня вспомнить... Однажды я по приколу включил ночью пожарную сигнализацию в общаге, и меня так и не поймали.

— Ну не знаю, лично мне всё было очевидно, — Маша резко метнула в Стёпу гневный взгляд. — Спасибо, кстати, за незабываемые десять минут на морозе в одной пижаме.

— Спокойно... — Алексей тактично прервал быстро разгорающийся спор. — Нам не отношения выяснять надо, а преступление раскрыть, так что давайте дальше.

— Я Кирюха, — сказал сосед Стёпы. — И на моём счету больше сотни успешных рейдов на женское крыло общаги. Вот…

— Господи, дай мне сил... — девушка сделала паузу и сняла очки, чтобы протереть их тряпочкой. — Меня зовут Маша, и я самая несчастная староста из всех, ведь в моей группе есть двое... особо одарённых.

— Ну а я Ваня, и со мной не надо проводить никаких ассоциаций, — он постучал указательным пальцем по краю повязки на глазу. — Я единственный одноглазый студент в нашей академии. Сразу скажу: можете даже не пытаться расспрашивать меня о глазе, всё равно ничего не расскажу даже под пытками.

— Хорошо, я вас понял. Видно, что отношения между вашими парочками слегка... натянутые, — Алексей погрузился в раздумья, почёсывая щетину. — Сразу же возникает вопрос к старику-заведующему: а стоит ли свеч его авантюра с расследованием в четвёрке? Всё равно после выпуска вы разойдётесь и вряд ли увидите друг друга снова.

— Очень на это надеюсь, — шепнула Ване Маша.

— В итоге мне придётся быть ещё и нянькой... Хорошо, что мне абсолютно плевать на ваши конфликты, — после этих слов наставник широко улыбнулся. — Для закрепления: Стёпа, Кирилл, Маша, Ваня. Вроде всех запомнил. Так-с, давайте для начала покончим со всеми организационными моментами и потом полностью сосредоточимся на расследовании. Вопрос первый: вы ведь уже катались по командировкам на практиках?

Ребята вразнобой закивали, подтверждая это.

— Отлично, значит, обойдёмся без бесполезных разговоров про то, сколько пар трусов взять и как получать оружие. Встречаемся завтра в шесть утра с вещами у входа в ваш ОХО, получаем пушки и выдвигаемся. Вопросы есть?

Со стороны Стёпы и Кирилла послышался недовольный бугурт, заставивший Машу устало закатить глаза. Стараясь не обращать внимания на все больше раздражающих её парней, она записала: "Завтра в 6 утра у ОХО!!! С ТРУСАМИ!!!", подняла руку и спросила:

— Разрешите? В каком районе у нас будет проходить расследование?

— А вот тут начинается самое интересное... — на лице Алексея вновь проскользнула улыбка. Более того, Ваня заметил резко возросший интерес с его стороны: если раньше наставник говорил с заметной усталостью, откинувшись на спинку стула, то сейчас он подался вперёд, смотря на Машу сверкающим от интереса взглядом. — Мы поедем в айтишный район.

— Опа! — Кирилл довольно хлопнул в ладоши, забыв про субординацию. — Там же куча всего интересного и... дорогого... Надеюсь, суточные будут соответствующие?

Алексей Александрович не обратил внимания на это вопиющее нарушение устава, но Маша всё равно недовольно шикнула на одногруппника, попутно сделав заметку: "Какие же они тупые...".

— Ты и без меня прекрасно знаешь ответ на этот вопрос, поэтому давайте вернёмся к делу. Всё началось две недели назад, в одном мелком баре с плохой едой и выпивкой. Там проходил этот… как его… господи, забыл слово… Напридумывают же всякой фигни, а нам потом запоминать весь этот бред… Давайте, молодёжь, помогайте, как называется движуха, когда немытые додики собираются в команды, заказывают кучу еды и отвечают на вопросы по всякой задротской чепухе?

— Квиз? — предположил Ваня.

— Точно! — Алексей щёлкнул пальцами, показав указательным на Ваню. — Там был квиз по популярным у вас китайским мультикам, где у всех девушек огромные глаза и буфера.

— Говорите за себя, лично я их ненавижу… — проворчал Стёпа.

— Дубина, речь идёт про общий срез поколения… — злобно процедила сквозь зубы Маша.

Но Алексей был так увлечён рассказом, что пропустил эту небольшую перепалку мимо ушей.

— Так вот, прямо посреди квиза произошёл очень неприятный инцидент, — продолжал он. — В бар ворвалось четверо… интересных личностей. На описании их внешности я пока останавливаться не буду – это отдельная тема. Сейчас важно то, что они пришли наряженные как клоуны и с катанами наперевес, а у одного из них вообще была пушка. У этих чудаков было чёткое распределение ролей: первый держал всех на мушке, второй отбирал у народа телефоны, третий просто сеял хаос и крушил всё подряд, а четвёртАЯ, — Алексей специально выделил окончание, — вскрывалА кассу и собиралА всё более-менее ценное. Всё прошло очень быстро: пять минут, и они скрылись на машине, которую “одолжили” у одного из посетителей. Как итог: никто не пострадал, но материальный и моральный ущерб был нанесён немалый. Нападение попало на камеры наблюдения, записи с них уже лежат в материалах дела.

Алексей сделал паузу, чтобы перевести дух, и Ваня заглянул в записную книжку Марии, где увидел несколько новых заметок: “Ограбление”, “Анимешный ивент”, “Три парня, одна девушка”, “Как они смогли добраться до бара незамеченными?”, “Связь с группировками Якудзы?”, “Где сбыли краденое?”.

— Я бы ещё добавил, что они были в каких-то нарядах. Возможно, в косплее, — шепнул он.

Маша кивнула и написала: “Косплееры?”

— Ну хз, тут вроде всё легче лёгкого, — уверенно сказал Кирилл. — Раз в деле замешаны катаны и анимешники, то надо проверить местные ячейки фриков, которые под японских бандосов косят, и дело с концом.

— Вот ты и попался в ловушку, — Алексей довольно потёр руки. — В айтишный район вливается куча бабла, и местные полицаи там не дураки. Они тоже подумали про Якудзу и прошлись по местам обитания этих бандосов, однако следы наших “друзей” и краденого добра нигде не всплыли. Рейды продолжались ровно до вчерашнего дня. Угадайте с одного раза, что случилось? Наша банда клоунов объявилась вновь, причём опять на мероприятии для любителей китайских мультиков. Короче, дело оказалось куда сложнее, и полицейские решили забить на премию, передав расследование Следственному комитету. И тут начинается самое интересное, ведь у нас уже есть первые серьёзные улики. На вчерашней тусе работал оператор, и у него получилось снять налёт фриков на видео, причём в самых лучших ракурсах. Предлагаю посмотреть этот увлекательный экшн-фильм вместо моих скучных рассказов, ведь он, вот так удача, попал сегодня на мой телефон вместе с остальными материалами дела. Только помогите разобраться с аппаратурой, — Алексей покосился на проектор, висевший под потолком на штативе.

— А там всё просто, — сказала Маша. — Подключитесь к нему через Wi-Fi, зайдите в браузер, и он предложит открыть видео через галерею. Только пульт куда-то потерялся…

Она вдруг посмотрела на Ваню, и тот молча встал. Поставив свой стул под проектором, он ловко вскочил на него и ткнул пальцем в большую кнопку включения. Проектор пикнул и начал разогреваться, постепенно выводя на белый экран позади преподавательского стола надпись: “ПОИСК УСТРОЙСТВА”.

— Видео – это последнее, что у меня есть из материалов, — сказал Алексей, копаясь в телефоне. — Остальное будет исключительно вашей заботой. Скажу сразу: на мою помощь можете не рассчитывать, но я буду вести параллельное расследование. Можем посоревноваться, если у вас есть желание почувствовать себя неудачниками. На этом у меня всё. Ещё раз напоминаю: завтра приходим к шести по форме и БЕЗ ОПОЗДАНИЙ. А сейчас смотрим!

***

Косплей-фестиваль был в самом разгаре, невзирая на адскую жару и духоту. Подобные мероприятия стали отдушиной для большей части района IT-технологий: творческие личности могли воплотить фантазии в костюмах и ненадолго перевоплотиться в любимых персонажей; у экстравертов появлялась отличная возможность познакомиться с множеством интересных людей; а музыка, конкурсы и вкусная еда привлекали тех, кто хотел просто хорошо провести время. Аниме-культурой в городе преимущественно увлекалась более старшая молодёжь в возрасте от двадцати пяти до тридцати лет, коих в районе IT-технологий было большинство, поэтому косплей-фестивали здесь пользовались неплохим спросом.

Сегодняшнее мероприятие по масштабу и стоимости было на среднем уровне, но это не помешало организаторам продать все билеты. Фестиваль проходил в одном из концертных залов: в его холле сделали несколько небольших фотозон и оборудовали нечто вроде банкетной зоны с фуршетом, столами с закусками и холодными салатами.

Мероприятие постепенно подходило к апогею: на фуршете остались лишь одинокие бутерброды, хаотично лежащие по всему столу, один полупустой поднос с канапе и стаканы с томатным соком; буквально пару минут назад ведущий объявил о завершении развлекательной программы и пригласил всех в концертный зал, где должен был состояться большой конкурс косплея. Большинство посетителей уже заняли свои места, а первые ряды, освещённые светом прожекторов, были отведены под косплееров. Они активно позировали и строили рожицы фотографу, который снимал их со сцены.

Последним в зал зашёл оператор. Он быстро расставил три камеры: одна снимала крупным планом происходящее на сцене, вторая – общий план, а третья – реакцию зрителей. Четвёртую, самую лучшую из всех, он держал в руках на стабилизаторе.

Приготовления завершились, фотограф ушёл со сцены, и в зале повисла пропитанная волнением тишина, нарушаемая лишь редкими перешёптываниями. Особенно сильно изменения были заметны среди косплееров: их детский задор испарился будто по щелчку пальцев, а ему на смену пришло молчаливое напряжение.

Но все неприятные чувства исчезли, как только заиграли фанфары, и на сцене появился ведущий с планшетом в руках. Он немного походил туда-сюда, активно размахивая руками и призывая всех аплодировать на максимальной громкости, а затем прокричал в микрофон:

— Всем ещё раз добрый вечер!

Музыка ударила с удвоенной громкостью, пытаясь перекрыть овации довольных гостей. Вдоволь насладившись аплодисментами, ведущий продолжил уже более спокойным голосом:

— Вот и настало время самого большого, самого яркого и самого красочного конкурса этого вечера! Я сейчас смотрю на первые ряды и… ох-ох-хо! Как же вы все постарались! Даже жара не мешает вашим костюмам выглядеть великолепно! Уверен, нам будет очень непросто определить победителя. Вижу, зрителям уже не терпится насладиться красотой, а участникам – показать её, поэтому предлагаю начинать! — ведущий поднял планшет и зачитал пару строк: — наша первая участница – прекрасная девушка, попросившая называть себя просто Леночкой. Давайте посмотрим на её образ и немного поболтаем с ней. Встречайте!

Зал взорвался аплодисментами и громом басов. С крайнего правого места в первом ряду поднялась смущённая девушка в образе Макимы из «Человека-бензопилы». Поправив галстук и красные локоны парика, она уверенно шагнула к сцене, закинув пиджак на плечо, но возле ступенек её грубо оттолкнул парень с голым торсом и в маске кабана. Одним прыжком он взлетел на сцену, а следом за ним поднялись ещё трое косплееров.

Всех четверых объединял образ различных персонажей из «Клинка, рассекающего демонов». Парень в маске кабана был Иноске, первым из оставшейся троицы с крайне серьёзным видом шёл Танджиро, за ним, дрожа от волнения, плёлся Зеницу, постоянно поправляя ярко-жёлтые пряди парика, а замыкала процессию безэмоциональная девушка в образе Канао. Качество костюмов и грима у этой четвёрки было на высшем уровне вплоть до самых мелких деталей – вроде шрама Танджиро или украшения в виде бабочки, скрепляющего волосы девушки. Не забыли они и про катаны, болтавшиеся в ножнах на поясе у каждого, а у Иноске их было сразу две.

Такой поворот событий озадачил ведущего, отчего тот потерял дар речи. Видя это, Танджиро грубо выхватил микрофон у него из рук и сказал:

— Значит так, все сидим на местах и сохраняем спокойствие. Говорю я и только я, а если тут есть бессмертные, которым наплевать на мои слова… — он сунул руку куда-то за пояс, достал пистолет и высоко поднял его в воздух, чтобы тот заблестел в свете прожектора, — всем всё понятно?

В ответ Танджиро услышал лишь гробовую тишину.

— Отлично. Друзья, теперь ваш выход.

После этих слов Иноске как будто сорвался с цепи. Он достал мечи из ножен, спрыгнул со сцены и принялся крушить свободные кресла, издавая животные звуки. Все в зале вздрогнули от неожиданности, и послышалось несколько одиночных вскриков. Не обращая внимания на буйного напарника, Зеницу и Канао подошли к рюкзаку, спрятанному под их креслами, и достали оттуда пару мусорных мешков.

— Сейчас вы отдадите моему другу телефоны, а подруге – всё ценное, что у вас есть, — сказал Танджиро. — Как вы видите, наши мечи вполне себе настоящие. Ты! — он резко направил пистолет на оператора. — Снимай меня и только меня. Я хочу сказать пару слов… Возможно, вы слышали про ограбление в каком-то ноунейм-баре пару недель назад. Так вот, это были мы. Я хочу, чтобы каждый в этом зале вбил в голову одну важную мысль: все вы – лишь кучка неудачников. На словах многие из вас готовы горы свернуть, но стоило только мне показать пушку, как вы разом поджали хвосты, хотя нас четверо, а вас около сотни. Кучка ряженых клоунов… — Танджиро опустил взгляд и ушёл в мысли, но через мгновение его как будто ударило током. Резко дёрнувшись, он спросил у напарников: — всё готово?

Вместо ответа Зеницу поднялся на сцену и дал ему мешок с телефонами. Лицо Танджиро вдруг исказилось от ярости, и, закричав, он со всей силы ударил мешком о сцену, повторив это около пяти раз, а затем с размаху бросил его за кулисы. Ему понадобилось ещё несколько секунд, чтобы прийти в себя.

— Уходим, мы и так задержались, — сказал Танджиро, направив пистолет на случайного парня в зале. — Ты на машине? Отвечай!

Тот инстинктивно поднял руки и молча кивнул, побледнев от страха.

— Отлично. Пойдёшь с нами. Приготовь ключи, подними руки и повернись ко мне спиной.

Несчастный парень выполнил все указания и почувствовал, как ему в спину упёрся холодный ствол пистолета.

— В зале заложена бомба, так что советую продолжать сидеть тихо, — сказал Танджиро напоследок. — Если мы почувствуем неладное до того, как уедем, я без раздумий нажму на кнопку, и всё взлетит на воздух. Рекомендую не делать глупостей и дождаться полиции. Думаю, кто-то из вас всё-таки успел её вызвать, и скоро тут будет жарко. Прощайте, несчастные задроты.

Глава 2

Закреплённые за Ваней и Машей пистолеты находились по надёжной защитой в отделе хранения оружия, расположенном на втором этаже одного из многочисленных управлений Следственного комитета. Такие отделы, именуемые для краткости ОХО, были разбросаны по всему району Внутренних войск. Регулярные проверки сверху и проверки этих проверок не давали расслабляться служащим в ОХО солдатам и офицерам Патрултно-охранного комитета, постоянно поддерживая их в тонусе. Спуском с карьерной лестницы каралась потеря даже одного патрона, а за его пропажу вниз летели все ответственные за него: от начальника отдела до постовых.

Для Вани и Маши походы в ОХО уже давно превратились в рутину. С первого курса их водили на ежемесячные стрельбы, а со второго они начали ездить на практику, помогая расследовать настоящие дела. Если поначалу получение оружия казалось захватывающим ритуалом, то спустя пять лет оно превратилось в раздражающую обыденность. От постоянно орущей сигнализации болела голова, осмотр пистолета потерял былую магию, а кобура с ним на поясе лишь неприятно тянула вниз, не давая былых приятных ощущений.

Несмотря на столь ранний час, солнце уже успело прогреть воздух, и сейчас Ваня хотел лишь побыстрее прибыть на служебную квартиру Следственного комитета в районе IT-технологий, скинуть с плеч тяжёлый рюкзак с вещами и спрятаться от дел и жары в долгом сне. Медленно шагая по лестнице и останавливаясь на каждой ступеньке, парень пытался смириться с тем, что из-за предстоящего расследования как минимум последний пункт его желаний точно неосуществим. Получилось у него это только когда в конце небольшого коридора на втором этаже он увидел Машу с горящими от предвкушения глазами. Она облокотилась спиной о стену возле тяжёлой стальной двери и старательно записывала что-то в записную книжку. Рядом с ней стояла большая спортивная сумка, а на плечах у девушки висел толстый рюкзак с ноутбуком. Неподалёку от неё вытянулся по струнке молодой парень в тёмно-синем кителе и с автоматом на плече. По форме и шеврону с большим серебряным щитом Ваня быстро понял, что он служит в Патрульно-охранном комитете.

Помимо часового, за столом перед дверью клевал носом ещё один человек в такой же форме, однако вместо пустых погон на его плечах блестели две маленькие звезды, разделенные тонкой зеленой полоской. Увидев Ваню, он тут же изменился в лице и зафиксировал взгляд на его «пиратской» повязке, вызвав тем самым приступ внутреннего недовольства внутри парня. Стараясь не показывать его, Ваня смахнул пылинки с форменного пиджака, достал из кармана студенческое удостоверение и подошёл к столу.

— Товарищ лейтенант, студент пятого курса криминального направления Второй академии Следственного комитета Иван Петров для получения оружия прибыл, — доложил он, пытаясь придать словам максимально возможную бодрость.

Офицер молча взял его удостоверение, открыл какую-то таблицу на телефоне и сверился с ней. Найдя нужную запись, он кивнул, отдал корочку и пробубнил: «Вольно» ещё более уставшим голосом, чем у Вани.

— Утречка! — с улыбкой сказала Маша, как только Ваня встал рядом с ней.

— Ыы-абв-ааа-ыыб, — ответил он, заставляя напарницу хихикнуть.

— Да ладно, ты же всегда любил ранние выезды в командировки, — девушка добавила в голос побольше сарказма.

— Я люблю только три вещи: спать, спать и спать. А, да, забыл, ещё спать люблю. Хотя при такой погоде перед сном можно ещё мороженку бахнуть.

— Тем не менее, ты пришёл на пятнадцать минут раньше, да и вообще никогда не просыпал на моей памяти. Вижу в твоих показаниях противоречие, — Маша закрыла книжку, полностью уйдя в разговор.

— Научилась всяким детективным штучкам и теперь будешь ставить на мне опыты? Может, не стоило выбирать тебя напарником?

— Кстати, почему именно я? — она попыталась задать этот вопрос как бы невзначай, но Ваня уловил лёгкие нотки волнения, просочившиеся в голос девушки. — Мы дружим с первого курса, но за всё это время я так и не услышала внятного ответа на этот вопрос.

— А с кем ещё? Со Стёпкой или Кирюшей? Из всего направления ты самая адекватная, — Ваня натянул на себя лёгкую улыбку, чтобы не накалять лишний раз обстановку.

— Ты мог подать запрос с просьбой назначить напарника после окончания учёбы, а выпускное дело расследовать с кем-то в тройке. Практика распространённая, и многие так делают.

— Да ну, не хочу играть в русскую рулетку. Вдруг меня к какому-то старому алкашу приставят, который всю службу на младшем детективе сидел и не видел дел серьёзнее бытовых убийств.

— Эх… Понятно… Не хочешь – не говори, — Маша тяжело вздохнула, снова открыла записную книжку и начала перелистывать страницы.

— Уже есть идеи по поводу расследования? — Ваня ловко сменил напряженную тему и заглянул в записи напарницы.

— Нет, но я наметила примерный план работы.

Она обвела ручкой небольшой кусочек текста и пересказала его содержание:

— Для начала, можем вместе изучить имеющиеся материалы по пути в айтишный район, чтобы не терять время. Алексей скинул их вчера в «Панцире». Не смотрел пока?

— Видел, но ещё не вникал в суть.

— А мои сообщения прочитал? — Маша посмотрела на Ваню как на нашкодившего котёнка.

Вместо ответа он достал телефон, проверил уведомления и кивнул.

— Вот теперь прочитал. Не переживай, я взял пауэрбанк, — он похлопал по лямке рюкзака на плече, — я всегда на два шага впереди.

— Спасибо, а то у меня уже всё забито под завязку. Но это тебя не оправдывает, игнорщик! Однажды я могу сильно разозлиться, если ты не прочитаешь что-нибудь важное, — Маша попыталась сделать голос обиженным, но Ваня быстро понял, что она нисколько на него не злится.

— Не люблю я этот «Панцирь»... Вернее, не люблю, когда кто-то третий читает мои переписки, — он покосился на офицера за столом, однако тот не обращал на разговор ребят никакого внимания, — тоже мне, "самый безопасный мессенджер для служебного общения".

— А я не люблю скакать туда-сюда между соцсетями. Плюс, лично мне скрывать нечего, а вот тебе как будто есть что... — Маша странно покосилась на повязку Вани, отчего ему стало очень некомфортно.

— Как скажешь, — отстранённо ответил он, — намёк ясен, постараюсь исправиться.

— Извини... Не хотела задеть за больное. Ладно, идём дальше по плану расследования... Вчерашний, как сказал Алексей, экшн-фильм с косплей-вечера был очень красочным, но я хочу проанализировать записи с первого мероприятия и поговорить с хозяином бара. Причину надо искать там, где всё началось.

— А что по поводу допросов свидетелей, обработки инфы и всякой другой беготни?

— Ох... Думаю, этого будет много. Нужно по максимуму опросить организаторов всех мероприятий, по возможности найти пару-тройку пострадавших, прошерстить новостные посты и слухи в «Соседях», подробно изучить опись украденного и это только верхушка айсберга…

— Естественно, помощи от одной сладкой парочки мы вряд ли дождёмся... — Ваня опустил голову и погрузился в раздумья, — не знаю, как тебе, но лично мне мувы от нашего заведующего кажутся очень подозрительными... Дело выглядит геморройным, но ничего экстраординарного пока нет. Да, побегать придётся много, но, с другой стороны, у нас есть на это целый месяц.

— Может, дело во времени? Думаю, старик боится, что пока мы разбираемся с одним ограблением, эти анимешники устроят ещё два.

— Интервал между первым и вторым погромом был две недели... Да и... кому не пофиг? Они же никого не убили, а общий ущерб, за исключением телефонов, и ляма не превысил.

— На что ты намекаешь?.. — Маша захлопнула записную книжку и многозначительно посмотрела на Ваню.

Он лишь коротко кивнул вместо ответа, так как со стороны лестницы послышался звук приближающихся шагов, а спустя пару секунд в коридоре появился широкий силуэт Алексея. Маша немного отодвинула рукав пиджака и проверила время на фитнес-браслете. Пунктуальность наставника поражала – он пришёл ровно в шесть утра.

— Где эти два идиота? — спросил Алексей вместо приветствия, а от его вчерашней шутливости не осталось и следа: на смену ей пришли уверенность и строгость.

— Опаздывают, — Маша пожала плечами, — как всегда. Хотя лично мне бы хотелось, чтобы их испепелило солнце.

— Если им плевать даже на получение оружия, то у меня плохие новости. Для всей вашей группы, — Алексей резко стрельнул взглядом сначала в Ваню, а потом и в Машу, — звони.

Если Ване было всё равно на этот неожиданный выпад со стороны наставника, то Маша заметно разволновалась. Трясущейся рукой она достала из рюкзака телефон и судорожно начала искать нужный номер.

— Спокойно… — приободрил её Ваня, — не переживай ты так.

Она кивнула, попыталась улыбнуться и поднесла телефон к уху, однако в эту же секунду на лестнице вновь послышались шаги и неприятный скрипучий смех.

Кирилл и Стёпа появились в коридоре, и по их виду было понятно, что они никуда не торопятся. Первый что-то увлечённо рассказывал, завязав пиджак на поясе, а второй искренне хохотал, не замечая даже обжигающего взгляда Маши.

— Сори за небольшое опоздание, — сказал Кирилл, как только они подошли к двери в ОХО, — ну чё, погнали за пушками?

— Кхм! — кашлянул Алексей, молча покосившись на него и Стёпу.

Повисла напряжённая пауза, длившаяся несколько секунд. Сильнее всего от внутренних эмоций сгорала Маша, желая растоптать, сжечь и развеять по ветру эту проблемную парочку, Алексей просто стоял с каменным лицом, время от времени поглядывая то на Кирилла, то на офицера, ну а Ване было всё равно, и он надеялся лишь на то, что его не зацепит волной грядущего взрыва.

— Серьезно? — в недоумении спросил Кирилл, прервав молчание. — Мы всего на пару минут опоздали.

— Доклад, — Алексей одним словом убил всё возмущение парней.

— О мой Свет… Ладно… — Кирилл повернулся к столу и пробубнил сквозь зубы: — товарищ лейтенант, студенты Малевин Кирилл и Коврин Степан для получения оружия прибыли.

— Что с внешним видом? — спросил офицер вместо ответа.

— Да вы издеваетесь?! Всегда же без всякой ненужной чепухи пушки получали! — Стёпу захлестнула ярость, но строгие взгляды со всех сторон быстро потушили это пламя.

Парни поправили мятые рубашки, а Кирилл надел пиджак. Он повторил доклад, но теперь лейтенанту не понравилась их стойка. После этого последовало ещё два исправления самого доклада, и наконец офицера всё устроило, и он взял их студенческие удостоверения для проверки.

— Построились! — приказал Алексей, как только все формальности были улажены.

Негодование Стёпы и Кирилла усилилось, но на открытый конфликт они пока не решились. Вместо этого парни молча встали рядом с Ваней у двери в ОХО. Офицер поднялся из-за стола и прошёлся вместе с Алексеем вдоль строя, заложив руки за спину. Наставник ещё раз осмотрел каждого студента с ног до головы, уделив особое внимание ремню с кобурой, а затем подошёл к Маше и спросил:

— Первая статья общего устава внутренних войск.

— Служащие всех комитетов внутренних войск при исполнении обязанностей службы имеют право на хранение, ношение, использование и применение оружия, — Маша отвечала громко, бодро и без запинки. — Правила и условия хранения, ношения, использования и применения оружия определяются уставами комитетов, в соответствии со следующими пунктами. Оружие необходимо применять только для защиты жизни, здоровья и собственности в состоянии необходимой обороны или крайней необходимости, если иными способами их защитить невозможно.

— Достаточно, — сказал Алексей, делая шаг в сторону Вани. — Продолжай.

— При хранении и транспортировке оружия служащие внутренних войск обязаны обеспечить его сохранность и исключить к нему доступ посторонним лицам, — в отличие от Маши, Ваня говорил тихо и спокойно, выделяя каждое ключевое слово. — Также оружие разрешается применять для задержания лица, совершившего противоправные действия и угрожающего жизни и здоровью окружающих, если иными способами его задержать невозможно. Кроме того, командир (начальник) имеет право применить оружие или отдать приказ на его применение для восстановления дисциплины в условиях чрезвычайного положения или предотвращения явно выраженной измены городу со стороны подчинённых.

На этом статья закончилась, но реакции от Алексея не последовало. Вместо этого он подошёл к Кириллу и сказал:

— Десятая статья устава Следственного комитета.

— Ох… — он закатил глаза и скорчил недовольное лицо. — Сотрудники Следственного комитета имеют право на ношение, хранение и применение оружия только во время командировок... Что? — Алексей недовольно покачал головой, чем заставил Кирилла остановиться. — Прям дословно? Вы издеваетесь?!

— Да, издеваюсь. Продолжай, или не видать тебе корочки.

— Почему вы гоняете нас как каких-то первокурсников?! — Стёпа не выдержал, и всё его негодование вырвалось наружу. — Серьёзно, мы ведь это тысячу раз проходили и повторяли! Уже три года мы просто приходим сюда и получаем оружие! Без всяких докладов, уставов и прочего! Почему сегодня вы все с ума посходили и решили нас погонять?!

— Слушай, малой, я не знаю, какие порядки у вас в академии, но оружие шуток не понимает, а ошибок не прощает, — с виду Алексей оставался спокойным, но жар его голоса удивил даже Ваню, заставляя откинуть все лишние мысли и внимать с удвоенной силой. — Можете относиться к расследованию как угодно, но вот к пистолетам у вас ВСЕГДА должен быть максимально ответственный подход, ведь безответственность порождает халатность, а халатность – трагедию. Пока вы находитесь под моим попечительством, ваше оружие будет использоваться только в случаях уставной необходимости. Но вы двое не знаете даже самых базовых статей устава! Я бы вам палку в форме автомата не доверил!

— Всё ведь и так интуитивно понятно… — пробубнил Кирилл.

— А мне интуитивно понятно, что ты рано или поздно либо потеряешь свою пушку, либо захочешь попонтоваться и застрелишь кого-нибудь по пьяни, — сказал офицер строгим голосом. — На моей памяти это первый случай за последние полгода, когда кто-то спросил устав у молодняка. Даже первокурсников уже не проверяют. О мой Свет, куда катится наш город… Хотя бы один адекватный преподаватель есть, и на том спасибо.

— Ирония в том, что я не преподаватель, а никому ненужный детектив… — Алексей задумался на пару секунд. — Маша, Ваня – молодцы. Вы ещё подаёте хоть какие-то надежды, и это радует. Ну а вы… — он разочарованно посмотрел на Стёпу и Кирилла, — у вас будет время выучить нужные статьи, пока мы едем до айтишного района. Если вы не расскажете их до прибытия на квартиру, то будете ходить с перцовыми баллончиками всё расследование. Возражения не принимаются. А теперь… Становись! Равняйсь! Смирно! — Алексей и офицер тоже встали по стойке смирно и повернулись друг к другу. — Товарищ лейтенант, отделение из пяти человек для получения оружия построено. Старший группы, детектив Смирнов.

— Вольно, — сказал офицер, набирая номер на телефоне.

После непродолжительного разговора раздался пронзительный рёв сигнализации, тяжёлая дверь медленно открылась, и ребята увидели ещё одного офицера со значком дежурного, встречающего их внутри ОХО.

— В колонну по одному для получения оружия шагом марш! — скомандовал Алексей.

***

Район Внутренних войск был построен в форме двойного кольца и отделял центр от остальной части города. Если большая часть районов делилась на жилые и рабочие подрайоны, то в районе Внутренних войск не существовало ярко выраженной структуры. Жилые и административные здания четырёх комитетов: Следственного, Полицейского, Патрульно-охранного и Кибербезопасности, были равномерно распределены по всему району. Делалось это для упрощения охраны и защиты от возможной атаки извне. Исключением был лишь пятый Гвардейский комитет: он занимал всю площадь внутреннего кольца, дополнительно окружая центр города. Единственной задачей гвардейцев было обеспечение пропускного режима в центр и его охрана.

Из-за удачного расположения района Внутренних войск его служащие могли без задержек добраться до любой точки города, однако детективам было запрещено ездить с оружием в общественном транспорте. После получения пистолетов ребят и их наставника отвезли на вокзал, где они сели на служебный поезд, следующий в северном направлении.

Пистолеты детективов были лёгкими и компактными, но их долгое ношение всё равно утомляло. Как только Маша зашла в прохладный вагон и плюхнулась в мягкое кресло у окна, она первым делом ослабила ремень, на котором висела дополнительная кобура с пистолетом. У Вани тоже появился второй пистолет. Сев рядом с Машей, он, в отличие от напарницы, полностью снял ремень, обмотав один его конец вокруг кулака, и положив свободную руку на оружие.

— Как думаешь, мы всё расследование будем таскаться с пушками этих умственно отсталых? — Маша посмотрела в щель между креслами на Кирилла и Стёпу, которые сели перед ними. До неё доносились обрывки обсуждения прелестей проходившей мимо молодой девушки-лейтенанта, и Маша с отвращением перевела взгляд на Ваню.

— Ну… Алексей Александрович сказал, что они получат оружие только когда расскажут ему устав… Короче, их пушки теперь наши пушки. Предлагаю просто закинуть их в сейф на квартире и не париться.

— Угу… — пробубнила Маша, отворачиваясь к окну.

— Ты чего? Что случилось? — Ваня с лёгкостью заметил неладное в поведении напарницы и заволновался.

— Просто устала от этой учёбы… Пять лет сплошного стресса, ещё и старостой быть… Каждую сессию на стену начинала лезть из-за страха отлететь в клерки или участковые. Старалась ради себя и ради группы, получая в ответ лишь редкое спасибо. Прыгала из трусов выше головы, и ради чего? Ради редкого “молодец” от заведующего направлением? И это всё под постоянный фоновый шум от парочки идиотов, — Маша стукнула затылком по спинке сиденья, — за время учёбы из нашей группы столько хороших людей отлетело… А эти двое остались, и их даже выпускное дело поставили с нами расследовать.

— Вернее, мы будем расследовать его за них, — продолжил Ваня, — давай называть вещи своими именами. Я не знаю, кто им помогает, но их явно подтягивают сверху. Да, это грустно и печально, но что мы можем с этим поделать? Мир несправедлив, и справедливости никогда не будет.

— Эх… Ты как всегда в своём стиле… Сплошной пессимизм и ничего светлого.

Поезд тронулся, и Маша вновь прильнула к окну, провожая взглядом платформу и вокзал.

— Никакого пессимизма, я стараюсь быть реалистом. Так что… ты умничка.

Машу как будто громом ударило. Девушка резко повернулась к Ване, а её взгляд горел от приятного удивления и непонимания.

— Ага, ты не ослышалась, я назвал тебя умничкой, — в голосе Вани не было никаких изменений, будто он рассказывал про новый вкус чипсов, — факты есть факты. В любой момент ты могла врубить ЧСВ и начать качать права старосты. В любой момент ты могла отказать мне или другим одногруппникам в помощи на контрошах и лабах. В любой момент ты могла забить болт на оболтусов впереди нас, но ты до последнего пыталась их перевоспитать и вытянуть. Ты либо очень хорошо изображаешь бодрость, либо устаёшь только в редкие моменты, как этот. Поэтому ты и умничка. Ты справилась почти со всеми лимонами от жизни – осталось лишь сделать из них лимонад.

— Это точно… И потом будем только мы с тобой!

Ваня почувствовал, как его охватила волна жара от взгляда и слов Маши. Эта волна длилась всего пару мгновений, пока до девушки не дошёл смысл собственных слов. Она смущённо отвела взгляд, покраснев за долю секунды, и добавила:

— Просто мне не терпится НОРМАЛЬНО поработать с таким талантливым детективом, как ты… Кстати, о работе! — Маша увидела хорошую возможность сменить тему. — Я вчера начала смотреть аниме, откуда наша банда косплееров стырила образы, и…

— Да-да-да, оно оказалось переоценённой фигнёй в красивой обёртке, — перебил её Ваня. — Все НАСТОЯЩИЕ анимешники прекрасно это знают.

— На что ты намекаешь? — Маша посмотрела на напарника с искренним недоумением.

— Мне кажется, сейчас у нас есть замечательная возможность для перезагрузки. Вот скажи, сколько нам примерно ехать?

— Ну… сначала надо выехать из нашего района, потом проехать кольцо Природного района, а за ним – Оборонный район и район Коммуникации и связи, так что дорога займёт чуть меньше часа. Но мы же договорились обсудить материалы дела по дороге, не?

— Пофиг, ещё успеем. Надо отдыхать, если вдруг появляется такая возможно, а то можно выгореть и загнать себя в тупик. Много думать о расследовании тоже вредно. Лучше напиши маме, глянь пару серий «Клинка» или просто наслаждайся прохладой и кондиционером.

— Наверное, ты прав, особенно про кондиционер…

Маше всё ещё было неловко смотреть на Ваню, поэтому она надела наушники, включила любимый плейлист и погрузилась в живописные пейзажи Природного района за окном. Сам Ваня же решил досмотреть начатую вчера серию «Стального алхимика».

Следующие пятнадцать минут они ехали, занимаясь своими делами, а тишину вагона разбавляли лишь голоса Стёпы и Кирилла, вспоминающих имена всех девушек, с которыми им удалось замутить во время учёбы. Ваня полностью погрузился в аниме, и отвлечь его смог лишь внезапный груз, упавший на плечо. Повернувшись, он увидел, что дорога окончательно победила Машу, усыпив её против воли. Правда, Ване показалось немного странным, что она так удачно упала именно ему на плечо, а не на окно или спинку кресла, но, улыбнувшись, он оставил всё как есть и продолжил просмотр.

Глава 3

— …на этом экскурсия всё. Ловите!

Участковый бросил Алексею увесистую связку ключей и широко улыбнулся. Его форма напоминала одежду офисного клерка, доработанную погонами, петлицами и шевроном Полицейского комитета: глаз на фоне двух скрещенных мечей. Ваня наблюдал за всем происходящим, усевшись на перила подъездной лестницы, и отметил про себя нездоровый цвет зубов участкового, от которых, в лучшем случае, осталось две трети.

— В каждой квартире есть ещё по запасному комплекту ключей, — продолжил он. — Дом служебный, а весь второй этаж отведён под ищеек, так что лишних глаз и вопросов здесь не будет. Я живу на пару этажей выше, но давайте договоримся не беспокоить друг друга в нерабочее время. Вы знаете, где мой отдел и как меня там найти. Чего-йто вас целую ораву сразу прислали? — его тон резко сменился с официального на более неформальный, и этот внезапный вопрос застал всех врасплох. — Обычно вас двое приезжает, максимум четверо. А тут сразу три квартиры пришлось искать.

— Выпускники, — коротко ответил Алексей, рассматривая кучу ключей, состоящую из трёх разных связок. — А я их горе-наставник.

— Ясно-понятно… Удачи, что ещё сказать. Ну а я… — участковый проверил время на телефоне, — пойду, пожалуй, пообедаю, а то из-за жары постоянно жрать хочется. Развлекайтесь.

Проводив его взглядом, Алексей раздал ключи подопечным, и Маша рассмотрела свою связку получше. Помимо непосредственно трёх ключей – от домофона, квартиры и сейфа – там висел простой жёлтый брелок с цифрой “37”.

— Отныне вы сами по себе, — сказал Алексей, открывая дверь тридцать восьмой квартиры. — Если успешно разберётесь с делом раньше меня, то свожу всех в бар за мой счёт, но, скажу сразу, шансы у вас невелики. Пистолеты этих двух олухов пусть пока полежат у вас в сейфе, — он обратился к Маше и тут же переключился на Стёпу с Кириллом, — я отдам их, когда вы, два идиота, расскажете мне базовые статьи устава. Буду ждать каждое утро с девяти до десяти, пока завтракаю. Всё, с информированием покончено. Если понадоблюсь – стучите, но подсказок давать не буду и не факт, что открою.

Не дожидаясь ответной реакции, Алексей зашёл в квартиру и закрыл за собой дверь на всевозможные замки. На лестничной площадке повисло напряжённое молчание, сопровождаемое постоянными неловкими переглядываниями. В какой-то момент Ваня физически ощутил тяжесть в воздухе. Посмотрев на Машу, он понял, что напарница находится в полной растерянности: она бегала глазами по страницам своей записной книжки, но не останавливалась ни на одной записи, просто изображая бесконечные поиски. Ваня решил взять инициативу в руки и спрыгнул с перил.

— Опять работа… — он попытался снять напряжение шуткой, но у него не получилось добиться желаемого эффекта. — Первым делом надо бы переодеться в гражданку, а там уже можно выдвигаться. Маш, с чего ты предлагала начать? Сходить в бар, где было первое ограбление?

— А… Да, там мы сможем обсудить с его владельцем записи с камер из материалов дела, наметить возможные мотивы и ключевых свидетелей, — девушка довольно быстро вернулась в колею, а её бодрый и заинтересованный голос дал Ване понять, что напарница рада наконец-то приступить к работе. — Ещё надо бы закупиться всякой бытовой фигнёй, чтобы у нас банально была жрачка.

— Этим мы и займёмся, — Стёпа коварно улыбнулся во все тридцать два зуба и толкнул Кирилла локтем в плечо. — Запасёмся едой и подготовим почву для расследования.

— Ага, как раз суточные полчаса назад пришли, — согласился его друг, проверяя баланс рабочей карты на телефоне.

— Ну нет! — возмутилась Маша. — Раз уж мы расследуем дело ВМЕСТЕ, то и делать всё будем ВМЕСТЕ. Каждый должен вносить равноценный вклад!

— Во-первых, с какого перепуга ты стала главной? — Стёпа сделал шаг в сторону Маши, агрессивно подавшись вперёд. — Во-вторых, ты сама постоянно твердишь, что для наиболее продуктивного расследования обязанности должны быть максимально эффективно распределены между детективами. В-третьих, у нас нет ни малейшего желания мотаться туда-сюда по адской жаре с тобой и твоим одноглазым любовничком.

Лицо Маши за одно мгновение вспыхнуло красными красками, и девушка потеряла дар речи.

— Оставьте её в покое, — сказал Ваня, делая пару шагов в сторону Стёпы и закрывая от него Машу. — А ещё у меня плохие новости. Хреновые из вас получились детективы, если, цитирую твои же слова, “наиболее эффективная обязанность” для тебя и твоего тупого дружка – это купить нам всем пельменей на ужин.

— Одноглазик, лучше закрой рот, — Кирилл встал рядом со Стёпой, и они подошли к Ване практически вплотную. — Слишком много рассуждаешь там, где нужно просто заткнуться.

— Погоди, я немного не понял: мне нужно молчать, потому что вы не перевариваете сложные мысли или потому что не успеваете за ходом рассуждений? Без проблем, я могу говорить медленнее и проще.

Стёпа мгновенно перешёл от слов к делу и несильно ударил Ваню по лицу, чтобы не оставить лишних следов. Однако парня всё равно обожгло волной колкой боли, а повязка немного сползла с лица, слегка обнажив пустую глазницу. Под испуганный визг Маши Ваня отшатнулся назад, инстинктивно схватившись рукой за щёку, но его лицо осталось спокойным и невозмутимым, что лишь сильнее разозлило Стёпу и Кирилла.

— Всё! Хватит! Мне это надоело! — крикнула Маша, хватая свою сумку одной рукой и запястье Вани другой. — Нервы мне дороже! Теперь каждый работает сам по себе. Не хочу иметь с вами двумя ничего общего! Ну а ты тоже хорош! — сказала она напарнику, заталкивая его в квартиру. — Зачем надо было глумиться над ними? Знаешь же, что они могут сделать, когда разозлятся.

— Не переживай, я уже привык к такому отношению к себе…

Вместо ответа Маша громко хлопнула дверью. Оказавшись в тишине, девушка села прямо на пол, сняла очки, закрыла лицо руками и заплакала, отдавшись эмоциям. Ваня растерялся – слёзы напарницы каждый раз выбивали его из колеи. Они не шли вечно улыбчивой Маше и выглядели на её лице как капли яркой краски, медленно стекающие вниз по красивой картине и портящие плоды сотен часов упорного труда художника. Ваня быстро почувствовал непреодолимое желание успокоить Машу, чтобы она вновь стала прежней. Опустившись на одно колено, он осторожно приобнял напарницу.

— Давай просто раскроем дело вдвоём и не будем с ними контактировать! — всё негодование криком вырвалось из Маши, как только она почувствовала осторожные объятия Вани. — Так будет проще для всех. Плевать, что они получат халявную корочку, плевать, что мы сделаем всю работу за них, плевать, что подумает Алексей. Я просто хочу наконец-то выпуститься и отдохнуть… Я чувствую себя выжатой как физически, так и эмоционально… Я… Я очень сильно устала…

— Ну всё, ты уже начинаешь заговариваться… — Ваня поднял с пола очки девушки, чтобы спасти их от случайной поломки. — Помнишь, чему нас учили на психологии? Дыши и попытайся прийти в себя.

Маша крепко зажмурила глаза, выдавив последнюю слезинку, задрала голову и начала ритмично дышать. Сначала это получалось с трудом, дыхание то и дело сбивали вздрагивания и всхлипы, но постепенно оно становилось всё более ровным, и уже через пару минут девушка смогла успокоиться. Ваня улыбнулся, протянул ей очки и сказал:

— Ну вот, всё получилось. А теперь давай попробуем разобраться, что из потока бреда и оскорблений от наших особо одарённых расстроило тебя сильнее всего. Надо проработать этот момент, чтобы он больше тебя не триггерил.

— Я не знаю… Меня ВСЁ очень сильно обидело. Опять чувствую себя грязным ковриком, о который все вытирают ноги.

— Все? А как же я? Как же Алексей Александрович? Он, вообще-то, похвалил тебя за то, что устав до сих пор знаешь. А я всегда хорошо к тебе относился, даже когда на первом курсе многие тебя буллили из-за лишнего веса. Но ничего, ты в итоге похудела, а многие из тех дурачков отлетели в клерки, и всё закончилось. Закончатся и эти неприятности. Тем более мы будем расследовать дело вдвоём, так что считай это дефолтной командировкой, каких у нас будет ещё целая куча.

— Да… — лицо Маши наконец-то вновь украсила улыбка. — Ты прав.

— Тогда… — Ваня поднялся на ноги и протянул напарнице руку. — Поднимайся, скидывай пистолеты в сейф, переодевайся в гражданку, и мы поедем по делам. В качестве моральной компенсации можешь выбрать место для обеда, я обещаю не бугуртить. Но… — он быстро огляделся и осмотрел квартиру. — Чур та дальняя комната моя!

— Эй! Я первая её присмотрела! — Маша поднялась, схватившись за руку Вани и легонько ударила его в плечо. — Так не честно!

— Нечестно просыпаться в семь утра от "бжжжжж" твоего фена в ванной. А другая комната как раз впритык к ней, поэтому тема закрыта.

— Бе-бе-бе, — Маша сняла ремень с двумя кобурами и открыла дверь на кухню, где находился сейф для оружия. — Какой же ты балбес.

— Весь в тебя.

***

— Две большие шаурмы с говядиной.

Предвкушая один из лучших обедов в жизни, Маша оплатила заказ с рабочей карты, на которую ежедневно приходили суточные, и проводила взглядом молоденькую кассиршу, убежавшую на кухню. Вернувшись к Ване, который втыкал в телефон за дальним столиком в ожидании напарницы, она положила перед ним чек и постучала пальцем по трёхзначной цифре.

— Кто куда, а Маша в шаурмечку, — пробубнил он, открывая банковское приложение, — иногда из вредности хочется получить допуск в центр города и запретить шавуху на законодательном уровне.

— Тогда я силой прорвусь через гвардейцев и накормлю тебя шавой с цианидом, — ответила она с детской улыбкой на лице.

— Чем очень сильно порадуешь наших вынужденных коллег по расследованию. Мне вот интересно… — Ваня решил сменить тему, — как надо написать профориентационный тест, чтобы тебя распределили в шаурмечку?

Маша заметила, что Ваня не отводит взгляд от кассирши, и слегка напряглась. Немного подумав, она ответила:

— Официально они не кассиры, а менеджеры по работе с клиентами. Что-то вроде наших клерков, но из Финансового района. Кассирами эти бедолаги работают только поначалу, и то их постоянно тасуют в пределах одного района, чтобы разбавить обстановку.

— И какие перспективы карьерного роста?

Голос Вани сквозил скукой, и Маша быстро поняла, что спрашивает он только для того, чтобы скрасить нудное ожидание.

— Хз, если честно, я не настолько шарю. Наверное, тут как с клерками – если не уйдёшь в вольное плаванье после пяти обязательных лет работы на город, то станешь старшим кассиром, через десять – ответственным за кассы в каком-нибудь магазине, а ещё через десяток будешь либо учить других бедолаг, либо произойдёт чудо, и тебя повысят до мелкого бухгалтера.

— Живётся им явно проще, чем нам… Нажал на пару кнопок, пробил чек, выдал шаву и повторил по кругу пару миллионов раз. А там уже и жизнь прошла. Хотя из меня бы вышел очень плохой кассир, — Ваня постучал пальцем по повязке, — даже ты иногда на неё пялишься. И это спустя пять лет дружбы и пару ссор по этому поводу.

— Кстати, давно хотела спросить, почему ты протезы на постоянной основе не… носишь? Надеваешь? Без понятия, как правильно. У тебя же есть искусственные глаза, и я помню, как ты их использовал на практиках.

— Чек номер двадцать три!

Маша вскочила с места, услышав номер своего заказа, но Ваня первым схватил чек с кодом для подтверждения. Он сказал напарнице короткое “сиди” и пошёл забирать еду, вернувшись вскоре с подносом, на котором дымились две поджаристые шаурмы.

— По поводу протезов… — продолжил Ваня, усевшись на место, — не люблю я их. Они хорошо подходят для работы под прикрытием, но повязка придаёт моим словам гораздо больше веса. Вспомни хотя бы хозяина того гадюшника, где мы только что были. На тебя он в открытую выёживаться начал, но стоило мне вставить пару слов грозным тоном, как этот жирдяй сразу же заткнулся, посмотрел с нами записи и даже прокомментировал их. Вопрос в том, можно ли извлечь из этой беседы хотя бы крупицу важной инфы..?

— А сам что думаешь, раз уж мы про это заговорили?

— Для начала я бы хотел послушать твои мысли. У меня пока есть дело поважнее… — он жадно вгрызся в шаурму, будто не ел уже несколько дней.

— Наши грабители – это просто кучка ряженых придурков. На записях в первую очередь бросается в глаза их агрессия. Действия, взгляды, манера речи – они слишком резкие и грубые. Я заметила это ещё вчера, когда Алексей показывал нам “экшн-фильм” со второго мероприятия, а сейчас эти факты только подтвердились. С телефонами тоже странная штука. Это же айтишный район, и на технику тут люди денег не жалеют. Почему они складывают мобильники в отдельный мешок, а потом бьют его об пол, превращая содержимое в кучу проводов, пластика и стекла? За это же можно кучу бабла залутать, если знать, где сбыть.

Маша говорила с жаром в голосе, а её глаза горели искренней заинтересованностью этими вопросами. Девушка отложила шаурму и достала записную книжку из портфеля, висевшего на спинке стула.

— Предлагаю поиграть и разложить всю информацию по полочкам, — сказала она.

— Вопрос-ответ? — спросил Ваня, а на его лице промелькнула довольная улыбка. — Думаешь, у нас достаточно фактов для анализа?

— В любом случае, попытка не пытка, — Маша открыла записную книжку на чистом листе и начала записывать вопросы на левой странице, проговаривая их вслух: — Почему они такие грубые? Почему они разбивают телефоны?

— Ты ещё вчера какие-то записи делала, — напомнил Ваня.

— Да-да, помню... — Вернувшись на пару страниц назад, Маша переписала из вчерашних заметок вопросы: «Как они смогли добраться до бара с оружием незамеченными?», «Есть ли связь с группировками Якудзы?» и «Где они сбыли краденое?». — Что ещё…

— Лично мне интересно, почему они напялили на себя именно этот косплей и почему чувствовали себя как дома в первом баре.

Рука Маши замерла, и она удивлённо посмотрела на напарника, не понимая, что он имеет в виду.

— Не заметила? — продолжил он, прожевав последний кусочек шаурмы. — В том баре было два зала: большой и что-то типа ВИПа. Когда наша банда клоунов ворвалась туда, Зеницу – блондин, который отвечал за сбор телефонов – целенаправленно пошёл проверять ВИП-зал, а потом заглянул на кухню и даже в подсобку за сценой. Во время второго нападения всё было иначе: никто не проверял кулисы, балкон и подсобки. Мне кажется, это немного подозрительно.

— А ведь правда... — Маша записала ещё пару вопросов от Вани, обдумывая его слова. — Давай пока остановимся на этом. Если что, накинем по ходу, — она положила записную книжку на центр стола, чтобы напарник тоже мог видеть записи, и дала ему ещё один карандаш. — Почему они такие грубые?

— Ну, это чистая психология, — Ваня откинулся на спинку стула, заложив руки за голову и полностью погрузился в размышления. — Грубость порождают негативные эмоции: неприязнь, гнев, презрение. Кстати, о последнем! Помнишь речь Танджиро на косплей-фестивале? Он прямо сказал, что ненавидит и презирает всех, кто собрался здесь. Я думаю... — он резко наклонился к блокноту и записал размашистым, едва читаемым почерком напротив первого вопроса: «Они действуют на сильных негативных эмоциях». — Теперь твоя очередь. Почему они разбивают телефоны?

— Очевидно, мобильники для них не представляют ценности, — продолжила Маша, покусывая карандаш. — Сначала мне показалось, что наши клоуны собирают их для подстраховки, чтобы никто не настучал в полицию, но при этом они действуют максимально быстро, как раз таки с расчётом на скорый приезд оперативников. Зачем тогда разбивать телефоны? Можно было бы просто забить на них и сэкономить пару драгоценных минут. Думаю, дело в самом факте их уничтожения, особенно учитывая специфику айтишного района. Тут всё плотно завязано на цифровых технологиях, и без смартфона ты никто. Уничтожение телефонов айтишников – это мощный плевок в их лица, лишь подкрепляющий твою теорию о презрении к ним со стороны грабителей. Так что мой ответ – уничтожение телефонов – это акт публичного унижения, — она сделала соответствующую запись напротив второго вопроса. В отличие от почерка Вани, её слова выходили ровными и аккуратными. — Как они смогли добраться до бара с оружием незамеченными?

— Здесь всё просто. Опять же, важна специфика района, потому что большинство айтишников – это двадцать пять плюс, фанаты аниме. Современным школьникам сейчас нравится более активная работа, а не просиживанием штанов за компьютером. Из-за этого приток населения в айтишный район в последние годы не очень большой. В итоге мы имеем уникальный случай: здесь имеется толстая прослойка людей определённого возраста с общим кругом интересов, и, следовательно, часть вещей, диких в остальных районах, здесь будут казаться нормальными. Например, ходить в косплее по улице, потому что какая-нибудь анимешная движуха происходит во всех уголках района каждые выходные. Скорее всего, эти ряженые гангстеры просто приехали на такси в точку сбора и двинули всей кучей на дело. Вывод, — Ваня написал: «Косплей – идеальная маскировка» и зажмурился, сосредоточившись на мыслях. — У костюмов есть и другие плюсы. Грим и макияж у нашей четвёрки был очень хорошим, и из-за этого их не пробить по системе распознавания лиц. А таксисты и потерпевшие вряд ли кого-то опознают. Ладно, что-то я отвлёкся. Есть ли связь с группировками Якудзы?

— Я бы не обращала внимания эту версию, пусть два балбеса в форме детективов её разрабатывают. До заявки на расследование местная полиция уже проводила рейды на Якудзу, но это никак не повлияло на второе ограбление. Следы краденого тоже не всплыли да и украли они совсем по мелочи. Помнишь список пропаж из материалов дело? Там даже налички толком нет – в основном либо мелкая ювелирка, либо умные часы. Опять же, айтишный район. Все ценности тут цифровые, а деньги электронные, — Маша записала напротив вопроса о Якудзе: “Прямой связи с Якудзой нет”. С каждой минутой девушке становилось всё интереснее, а вместе с этим ускорялся и темп её голоса, — Ох, как же я рада, что районоведение зубрила! Кстати, тут же ещё один вопрос всплывает – зачем они в принципе крали вещи? Давай объединим его со следующим, — она зачеркнула вопрос “Где сбыли краденное?” и написала внизу новый, проговорив его вслух: — зачем им красть вещи?

— Ох… — Ваня взял пару секунд, чтобы отдышаться и собраться с мыслями. — Как мы выяснили ранее, сбыт телефонов мог принести им гораздо больше денег, но они без раздумья уничтожили их. Сам собой напрашивается вывод: косплееры изначально не хотели нажиться. Краденое могло нигде не всплыть, потому что оно тупо не нужно нашим клоунам. Я бы даже сказал… — он дополнил столбик ответов записью «Они крали для отвода глаз». — Почему они надели именно этот косплей?

— Если честно, я не совсем понимаю этот вопрос, — Маша виновато посмотрела на напарника, будто боясь разочаровать его в чём-то. — Я пыталась глянуть то аниме, но у меня ещё не все персонажи появились из тех, что нам нужны. Да и в этих японских мультиках ты шаришь гораздо лучше меня.

— Ничего, отвечу сам. Тут надо разбираться не в самом аниме, а в его месте в поп-культуре. «Клинок» – это… — Ваня остановился, пытаясь подобрать нужные слова. — Идеальное «первое аниме». Яркое, красочное, с классным визуалом и простым сюжетом. Многие его любят, у многих оно в сердечке, и многие пилят по нему всякое фантворчество. Короче… максимально мейнстримная тема. Но если мы будем рассматривать «Клинок» в отрыве от его яркой обёртки, то получим лишь детский сюжет про семью, борьбу со злым злом и так далее. Если «Клинок» – это твоё любимое аниме, то НАСТОЯЩИЕ анимешники, смотревшие больше, чем пару самых популярных тайтлов, никогда не будут считать тебя своим. Теперь вспоминаем наших косплееров, которые пришли на две анимешные движухи в образах одних из самых узнаваемых персонажей. Вспоминаем то, как они вели себя, и их снисходительные речи. Если собрать всё воедино, то, мне кажется… — Ваня записал: «Косплей – это важный знак». — Но какой именно – без понятия. Пока важен сам факт, а посыл не играет особой роли. Последний вопрос… Почему в первом баре они чувствовали себя как дома?

— Очевидно, эти клоуны уже были там раньше, — к этому моменту силы Маши постепенно подошли к концу, и усталость заметно разбавила её былую живость. — Скорее всего, они ходили на разведку под видом посетителей, но записи с камер мы уже вряд ли найдём. Тот душнила-владелец говорил, что хранит их неделю, и сейчас там не осталось ничего, кроме самого ограбления, отдельно записанного для полиции. Думаю, это несущественная информация, — Маша зачеркнула вопрос, вместо того чтобы написать ответ. — Что мы имеем в итоге?.. — девушка взяла книжку и пробежалась взглядом по полученным ответам. — Они действуют на сильных негативных эмоциях; уничтожение телефонов – это акт публичного унижения; косплей – идеальная маскировка; прямой связи с Якудзой нет; они крали для отвода глаз; косплей – это важный знак. Готов писать вывод?

Маша хотела было вырвать для Вани чистый лист, но напарник опередил её, взяв салфетку с подноса и встал с места. Расхаживая туда-сюда по залу, он напряжённо, звено за звеном, собирал цепочку фактов у себя в голове. Получив итоговый вывод, Ваня несколько раз мысленно прогнал его по изначальным данным и, убедившись в отсутствии несостыковок, вернулся к столу и написал пару строк на салфетке.

Маша тем временем закрыла глаза, сделавшись максимально серьёзной. Из-за усталости размышления давались ей с трудом, но она старательно восстанавливала цельную картину произошедшего. Визуализировав два ограбления, девушка сопоставила эти события с найденными фактами, попытавшись поставить себя на место преступников и понять их мотивы. Когда последняя деталь пазла легла на место, Маша резко подняла голову, сделала крупную запись рядом с ответами на вопросы и расплылась в довольной улыбке.

— Готова? — спросил Ваня, получив в ответ короткий кивок. — Раз, два, три!

Маша протянула напарнику записную книжку и взяла его салфетку. Пару секунд у них ушло на то, чтобы прочитать и осознать вывод друг друга, а затем… Девушка резко вскрикнула и ударила по столу, привлекая внимание персонала и редких клиентов, а Ваня широко улыбнулся, не скрывая этого. В записной книжке Маши было написано: «Они не грабители, а обиженки, которые хотели показать анимешникам их ничтожность», а на салфетке Вани: «Это не ограбления, а перформанс».

— Ура, выводы сошлись! — Маша вскочила с места и крепко обняла напарника, а тот тихонько похлопал её по спине. — Значит, мы на верном пути!

— Да, наверное, это ключевой вывод. Он поможет нам понять мотивы и сильно продвинет расследование вперёд. Только вот… тебя не смущает, что всё как-то слишком просто? Мы даже материалы дела толком не изучили и по свидетелям не покатались, а просто сыграли в вопрос-ответ.

— Смущает, — Маша недовольно фыркнула и вернулась на место. — Впрочем, какое ещё дело можно поручить двум оболтусам, за которых явно попросили где-то там наверху? Наверное, тут расчёт как раз на то, что мы по-быстрому всё сделаем, а эти двое получат халявную корочку.

— Думаешь, суть в этом?

— А в чём ещё? — Маша наконец-то вспомнила про свою недоеденную шаурму. Мясо уже остыло, а соус пропитал лаваш, сделав его мягким, однако это не помешало девушке с аппетитом накинуться на неё. — В любом случае, мы знаем, куда копать. Зайдём в тупик – проведём более глубокий анализ.

— Тоже верно… Ты будешь закупаться штуками для доски визуализации или мы сразу пойдём за едой и домой?

— Пока не вижу в ней смысла, так что погнали в магаз и на квартиру. Это был очень продуктивный день, и мы заслужили немного отдыха. Кстати… ты очень мило улыбаешься, делай это почаще.

— Ну всё, засмущала, — усмехнулся Ваня. — Давай, доедай и по коням.

***

Эйфория от намеченного прогресса в деле ещё долго не отпускала ребят. После получаса похода по магазинам Маша с довольным видом поднималась на второй этаж к их квартире, а Ваня, в отличие от напарницы, шёл с непроницаемым от напряжения лицом. Два тяжёлых пакета, под завязку набитые едой и бытовой мелочью, тянули его вниз, заставляя думать лишь о скорейшем избавлении от этой ноши.

— Пр-р-р-ошу, — сказала Маша, растягивая «р» и распахивая перед Ваней входную дверь.

— М-мгмфх, — неразборчиво пробурчал он в ответ.

— Ой, тебе что-то не нравится? — усмехнулась Маша, закрывая дверь на ключ. — А говорил, дотащишь без проблем. Мол, я девочка, мне нельзя напрягаться и всё такое.

— В тот момент я ещё не протащил эти пакеты через половину подрайона под палящим солнцем, — Ваня плюхнул их рядом с оружейным сейфом, прохрустел пальцами и выгнулся в спине. — Нам точно нужно столько еды и барахла? Я понимаю, что первые суточные обычно большие, чтобы мы могли спокойно обосноваться на новом месте, но у нас не осталось ни гроша.

— У тебя есть какие-то вопросы? — Маша зашла на кухню, облокотилась о дверной косяк, скрестила руки на груди и попыталась изобразить недовольство, но улыбка, как обычно, не сходила с её лица.

— Например… зачем нам обезжиренный йогурт и килограмм помидоров?

— Наверное, потому что я люблю обезжиренный йогурт и помидорки?! Включи логику, детектив!

— Тогда почему мы не взяли большую пачку чипсов с крабом и килограмм сушёных кальмаров? Или хотя бы больше мороженого.

Вместо Маши ему ответил тяжёлый стук в дверь, мигом прогнавший улыбку с лица напарницы. Видя её испуг, Ваня взял ситуацию под контроль, вышел в коридор и посмотрел в глазок. Там он увидел Алексея в футболке с ярким принтом черепа и Стёпу с Кириллом в спортивных костюмах. Выдохнув с облегчением, Ваня открыл дверь, и на него тут же обрушился запах перегара.

— Отдайте им пистолеты, — прямо сказал наставник, не скрывая разочарования.

Кирилл со Стёпой бесцеремонно зашли в квартиру и, не снимая обуви, прошли на кухню. Перегар поплыл вместе с ними. Не желая провоцировать и так надоевшие ей конфликты, Маша молча открыла сейф и отдала пистолеты, не забыв проверить серийные номера.

Получив оружие в руки, дружки лишь злобно усмехнулись и вышли из квартиры ребят, всё так же не проронив ни единого слова. Алексей молча проводил их взглядом и развернулся, чтобы уйти к себе, но Маша попросила его остаться на пару минут. Наставник понимающе посмотрел на девушку, будто зная, какой вопрос она задаст, но услышанное его удивило:

— Алексей Александрович, это дело не кажется вам слишком лёгким? Я бы даже сказала, подозрительно лёгким?

— Нет, не кажется, потому что так оно и есть. Я уже раскрыл его, — видя искреннее удивление на лицах ребят, Алексей дал им немного времени, чтобы они осознали услышанное. — Причём раскрыл всего за пару звонков, не выходя из квартиры.

— И, естественно, это не случайное стечение обстоятельств, — подхватил Ваня. — Случай с пистолетами лишь подтверждает это.

— Пусть у этих двоих отсохнут руки, — недовольство наконец-то в полной мере вырвалось из Алексея наружу. — Слушайте, я понимаю, какие мысли у вас вертятся в голове, но, дружеский совет, сейчас вам лучше полностью сосредоточиться на расследовании. Пожалуйста, не разочаруйте меня и приходите, как только выйдете на наших клоунов. Мы вместе их поймаем, а потом потрещим по душам. Всё понятно?

Слова Алексея воодушевили ребят, и они быстро закивали головой.

— Отлично, я очень рад. Сейчас меня просто распирает от злости, а вы – это единственный светлый момент в этой чёртовой командировке. Поэтому постарайтесь оправдать мои ожидания. Стучитесь, если будут новости.

Глава 4

Утро всегда давалось Ване непросто из-за его привычки засыпать сильно позже полуночи. Иногда причиной тому было аниме, иногда увлечённость расследованием, а иногда внезапный прилив мотивации посреди ночи или атака абсурдными вопросами в стиле: «Почему на руках растут ногти, а не рукти?» или «Что Маше понравится меньше: съесть остывшую, размокшую шаверму с пережаренным мясом или прыгнуть с парашютом?». Из-за постоянных ночных приключений Ваня просыпался с тяжёлой головой, и первый час после пробуждения он мог только есть, уставившись на эфемерную точку в пространстве, и отвечать на простые вопросы.

Маша же была его полной противоположностью – всегда бодрая по утрам и убитая тяжестью дня под вечер. Девушка с радостью просыпалась на рассвете и к моменту обычного пробуждения Вани успевала переделать кучу дел.

Вот и сегодня Ваня, кое-как продрав единственный глаз, дотянулся до телефона на тумбочке и проверил время. Цифры «8:34» на экране заставили его скорчить недовольную гримасу и снова уткнуться лицом в подушку, чтобы поспать ещё часик-другой. Однако резкий звук блендера с кухни и духота, от которой не спасало даже открытое окно, помешали его планам. Ворочаясь с боку на бок, Ваня решил перетерпеть неудобства, но на смену жужжанию блендера пришёл свист чайника, а затем шкворчание чего-то на сковородке. Осознав, что сон окончательно отступил, он сдался. Пытаясь не обращать внимания на гудящую голову, парень сел на край кровати, взял повязку с тумбочки и надел её, а затем принялся собирать разбросанную по комнате одежду.

— О! Смотрите какие люди соизволили раздуплиться! — бодро поприветствовала его Маша, как только Ваня появился на кухне в помятой футболке и с не менее помятым лицом.

На девушке же была ярко-розовая пижама с мелким повторяющимся рисунком белого кролика. Волосы она замотала в «тюрбан» из полотенца, а в руке держала стакан только что приготовленного бананового коктейля.

— Пусть тот, кто проектировал эти стены весь остаток своей жалкой жизни будет слушает сплетни подъездных бабулек про себя, — Ваня плюхнулся за стол и взял пакетик с кофе «три в одном». — А ещё я хочу, чтобы мне подарили пульт, отключающий солнце.

— Тебя разбудила моя возня? — виновато спросила Маша. Она отложила коктейль в сторону и повернулась к плите, чтобы снять готовый блинчик с небольшой сковороды. — Повезло, что ты раньше не проснулся. Я когда в душе была, случайно опрокинула полочку с шампунями. Думала, разбудила, и сразу же решила сделать блинчики в качестве извинений, но ты, видимо, не проснулся. Однако желание поесть блинчиков на завтрак у меня никуда не ушло. Подождёшь? Тут всего пару штук доделать осталось.

— Естественно, это куда лучше хлопьев. Но без срочной дозы кофеина я сейчас сдохну, — Ваня засыпал содержимое пакетика в первую попавшуюся под руку кружку и налил в неё кипятка. Почувствовав химозный аромат растворимого кофе, он ощутил, как к нему постепенно возвращаются силы. — Ох, как же хорошо… Слушай, это уже наша… пятая? совместная командировка.

— Ага-м, — Маша ловко подбросила блинчик и поймала его сковородкой. — Но до этого были практики, где мы бегали чисто на подсосе, так что не считается.

— Неважно. За это время я усвоил две вещи. Первая: ты классно готовишь, и за твои блинчики я готов пойти на городскую измену, — после этих слов Маша улыбнулась до ушей, немного покраснев, но Ваня продолжил, не обращая на неё внимания. — Вторая: к моменту завершения моей пытки, которую люди называют «пробуждением», у тебя обычно созревают какие-то умные мысли, так что я весь во внимании.

— Умные мысли, говоришь… Я вот всё утро ломаю голову над мотивом грабителей, — Маша размышляла вслух, не отрываясь от готовки. — Такие громкие перформансы делают либо гордые одиночки, либо хорошо организованная ячейка террористов. Наши клоуны – что-то среднее: действуют в группе, но не такие радикальные и опасные. Короче, ни туда ни сюда. А ещё ты заметил, как сильно горят их глаза и сколько решимости в действиях? Вспомни, с каким рвением кабанчик крушил всё подряд, и с каким жаром говорил… Танджиро? Я ничего не путаю? — она вопросительно посмотрела на Ваню и получила короткий утвердительный кивок. — Славно, чёрт бы побрал эти японские имена. Если резюмировать мой поток мыслей… — Маша сняла со сковородки последний блинчик, перевернула всю стопку и поставила её перед Ваней на середину небольшого обеденного стола, рассчитанного на двоих. — Косплееров объединяет какая-то очень сильная идея, задевшая каждого до глубины души. Конкретики у меня пока нет, но не думаю, что это какая-то максималистская хрень, потому что ею обычно страдают подростки или поехавшие одиночки. И это точно не политическое заявление, иначе они бы действовали гораздо жёстче и говорили о своих мотивах в открытую.

— Хм… для начала… — Ваня взял верхний блинчик, сложил его вчетверо и откусил. — Получилось очень вкусно, ты волшебница.

Маша снова расплылась в довольной улыбке. Сполоснув руки под краном, девушка села за стол и резко брызнула шрапнелью из мелких капель в лицо Вани.

— Не подлизывайся! — сказала она, хихикая. — Сейчас твоя очередь говорить "умные мысли", а то я гляжу ты уже раздуплился.

— Да я и не собирался подлизываться! — от воды Ваня невольно скорчился в три погибели, чуть ли не заползая под стол. — Знаешь же, что я всегда говорю всё, как есть. Не хочешь заслуженной похвалы – и не надо, будем говорить только по делу. Твои выводы довольно очевидные, но ты сделала крайне важные уточнения. Между всеми четырьмя грабителями есть какая-то нить, связывающая их в единое целое. Но какая..? — он зажмурился и ушёл в размышления на пару секунд, пытаясь найти ответ на этот вопрос, но в голову быстро пришло другое решение. — Не хочешь поиграть в причину-следствие?

— О, твоя любимая игра! Давай, как раз блинчики немного остынут.

— Отлично!

Ваня хлопнул в ладоши, поднялся с места и ушёл к себе в комнату, вернувшись через минуту с классическим зелёным теннисным мячиком. Отбив его пару раз от пола, он прислонился спиной к холодильнику, чтобы оказаться напротив Маши, и задумался, пытаясь подобрать правильную формулировку к следующей фразе.

— Следствие – четыре косплеера устраивают погромы на анимешных тусовках с унизительными заявлениями. Причина – это был перформанс, и они хотели высказаться, — Ваня бросил Маше мяч с отскоком от пола.

— Следствие – у преступников появляется желание устроить перформанс и высказаться. Причина… — Маша закатила глаза и погрузилась в раздумья, а в квартире повисла тишина, нарушаемая лишь тихим гулом холодильника. — Пусть будет резкое и сильное разочарование в аниме-комьюнити, — Маша бросила мячик обратно Ване.

— Следствие – косплееры резко разочаровываются в анимешниках. Причина – случилось какое-то событие, сильно повлиявшее на отношение к комьюнити сразу у всех четверых, — мяч снова полетел к Маше.

— Кажется, мы дошли до конкретики… Давай попробуем восстановить цепочку. Причина – случается некое событие X. Следствие – наша банда резко разочаровывается в анимешниках, — девушка бросила мяч Ване, но теперь он летел навесом, а не с отскоком от пола.

— Причина – сильная обида и разочарование в комьюнити. Следствие – появляется желание как можно громче заявить об этом.

— Причина – необходимость сделать громкое заявление! — радостно сказала Маша, как только мяч коснулся её пальцев. — Следствие – они устраивают погромы анимешных движух! Вроде всё сошлось и звучит логично.

— Значит, нам нужно понять, что это было за событие, после которого всё покатилось к чертям… — Ваня вернулся за стол и несильно постучал кулаком по лбу.

— Я могу сходить за записями, — предложила Маша, — устроим мозговой штурм.

— Погоди, у меня такое чувство, что разгадка где-то рядом. Не хочу спугнуть мысль.

Маша молча кивнула, не отводя взгляда от Вани и стараясь как можно реже моргать. Её напарник же, почувствовав долгожданный прилив сил, сосредоточил их в голове, разгоняя поток мыслей на максимум. Идеи и догадки, вращающиеся с бешеной скоростью, то и дело невольно срывались с губ парня, и Маша старательно прислушивалась к этим размышлениям:

— Что-то их определённо связывает… Родственники или друзья?.. Многовато для родни… Коллеги… Выкинули с работы?.. Бред… Нашли бы новую… Месть? Почему виноваты все, а не кто-то конкретный? Думай! Почему именно тусовки?.. Магазины? Вечера просмотра? Почему не они?.. Должен быть ответ! Почему он раскрыл дело за пару звонков? Всё на поверхности, на поверхности! Четверо! Друзья! Общие увлечения…

Ваня резко поднял голову и затих. Маша смотрела на него ничего не понимающим взглядом, но напарник не замечал её реакции. Сейчас он бы не обратил внимания даже на появление четырех косплееров в их квартире, ведь в голове парня громко звенели собирающиеся цепочки причинно-следственных связей. С каждой секундой Ваня находил всё больше и больше подтверждений для мысли, которая сначала казалась лишь очередной мимолётной идеей, затем интересной догадкой и в итоге выросла до твёрдой и уверенной версии. Чем сильнее парень убеждался в своей правоте, тем шире становилась улыбка на его лице, и в конце концов он резко выскочил на середину кухни и начал… петь, неуклюже пританцовывая:

“Хабатаи-и-и тара. Модоронаи то-о-о ите-е-е. Медзасита-а-а но-о-о ва. Аой аой ано-о сора-а…”

В любой другой ситуации Маша уже давно бы валялась на полу от смеха, ведь танцы и песни – это последнее, что можно было ожидать от Вани. Однако сейчас она лишь смотрела на напарника требующим ответов взглядом, без единой эмоции на лице.

— Зря мы с тобой откинули информацию о том, что косплееры вели себя как дома в первом баре, — наконец начал пояснять Ваня. — А ещё мы упустили довольно важный вопрос: почему они напали именно на ЭТОТ бар?

— К чему ты клонишь? Я пока ничего не понимаю.

— Бар – это заведение многопрофильное. Там не только анимешные ивенты проходят, а вообще любая движуха, приносящая деньги. Например… так популярные в наше время концерты! Бар, в котором случился первый налёт, очень небольшой, и в таких обычно выступают всякие начинающие музыканты. Теперь скажи, сколько людей играет в среднестатистической группе?

— Хочешь сказать, что… Наши косплееры – это анимешники-музыканты..?

— Да, и из-за квиза сорвалось их выступление, — гордо подытожил Ваня.

— Мне пока не верится, — честно ответила Маша. — Нет ли версии попроще?

— Другие варианты не сходятся с имеющимися данными. Приходится либо сильно притягивать их за уши, либо у Алексея не получилось бы раскрыть такое дело за пару звонков. С сорванным концертом же всё более-менее логично. Он хорошо ложится в нашу цепочку причинно-следственных связей, а Алексей мог выяснить, отменялись ли в баре какие-нибудь концерты, просто позвонив туда. Если мы возьмёмся за эту версию, то нам останется лишь выяснить название группы, пробить её участников и задержать их. В любом случае, мы ничего не теряем – проверка всей информации не займёт много времени, и если след окажется ложным, то у нас будет ещё почти целый месяц в запасе.

— Ну… Да, согласна, звучит логично, — Маша сняла очки и помассировала веки, пытаясь уложить всё в голове. — Ох, напряжённое, однако, выдалось утречко… Позвоним в бар и узнаем про отменённые концерты?

— Я бы сгонял лично туда, чтобы у жирдяя-хозяина не было шансов слился с разговора. Тем более это хорошая возможность немного прогуляться пешочком. Тот гадюшник открывается только в час дня, так что можем не спешить.

— Эх, опять контактировать с мерзкими людьми… — Маша посмотрела на стопку уже давно остывших блинчиков. — А ещё мы снова увлеклись и забыли про еду. Но ничего, старая добрая сгущёночка всё исправит.

— Приятного аппетита, кстати.

***

Всю дорогу до бара Маша с Ваней постоянно хихикали над забавными моментами, случившимися за пять лет учёбы.

— …помнишь, как ты меня поначалу шугалась и всё время сидела как мышка? — спросил Ваня. — А ещё постоянно отползала ближе к краю парты. Когда я подсел к тебе в первый день, ты аж дёрнулась от неожиданности. Если же тебе вдруг нужно было заговорить со мной по учёбе… Ты окончательно превращалась в маленького хомячка, у которого от любого чиха может случиться сердечный приступ.

— Ой-ой-ой, это намёк на то, что я была толстой? — Маша ткнула Ваню в бок. — Поставь себя на моё место. Я сижу, никого не трогаю и очень сильно волнуюсь потому что ни черта не знаю. В дополнение к этому меня назначили старостой из-за хорошей характеристики со школы и мне было очень страшно, что из-за лишнего веса у меня, как минимум, не будет друзей, а как максимум, я опять получу целую кучу незаслуженного буллинга. Короче, в голове была одна каша. И тут ко мне молча подсаживается одноглазый красавчик с криповым взглядом и НЕ ГОВОРИТ НИ СЛОВА. Как мне на это реагировать? Ты бы хоть сказал, что дружить хочешь, а то я это поняла только к середине октября, после первых групповых занятий.

— Мне казалось, что всё и так очевидно, — Ваня непонимающе пожал плечами. — Думал, нам просто нужно время привыкнуть друг к другу. Я ведь сам по себе не особо разговорчивый и могу болтать только с хорошими друзьями.

— Раз уж мы снова заговорили об этом… — Маше потребовалось несколько секунд, чтобы собраться с мыслями, и Ваня быстро понял всю серьёзность следующего вопроса. — Скажи, пожалуйста, почему ты захотел подружиться со мной? Я пытаюсь вытянуть из тебя ответ на этот вопрос вот уже почти пяти лет, но каждый раз ты либо не хочешь ничего говорить, либо сводишь всё в шутку. Ваня, пожалуйста, сейчас ответь максимально серьёзно, либо объясни, почему ты не можешь дать нормальный ответ. Считай это… подарком для меня в честь выпуска.

— Эх… — Ваня тяжело вздохнул и помрачнел. — Первое сентября двадцать пятого года… Я зашёл в класс обработки информации, окинул взглядом народ и увидел сначала моих будущих одногруппников, половина из которых выглядели как упыри, а потом тебя – испуганный пухленький комочек со значком старосты на пиджаке. В голове сразу что-то щёлкнуло, и я понял, что может произойти в итоге. Если честно, сначала у меня не было желания как-то сближаться с тобой – просто хотелось сесть рядом и хотя бы немного защитить тебя от буллинга. С чего вдруг такое благородство, спросишь ты? К тому моменту у меня уже поперёк горла сидели все эти издевательства над слабыми, но объяснять причину этого я не буду, потому что тут замешано прошлое, а мы договорились…

— Я помню… — осторожно перебила его Маша. — Первое: никаких вопросов о прошлом. Второе: никаких вопросов о глазе. Это твои границы, которые ни в коем случае нельзя нарушать. Мы ведь очень сильно поссорились, когда я в первый раз попыталась расспросить тебя об этом, и мне до сих пор очень больно вспоминать тот день.

— Мне тоже, но, справедливости ради, после той ссоры мы больше не ругались на эту тему, так что спасибо тебе. Я очень ценю твоё уважение к моим границам, какими бы абсурдными они ни были.

— А я ценю твою своеобразную заботу. Надо мной всё-таки издевались весь первый курс и часть второго, но я не знаю, насколько больше было бы этого буллинга, если бы рядом со мной не тусовался молчаливый и в хорошем смысле стрёмный одноглазый парень. Спасибо, что был рядом все пять лет. Без тебя я бы не справилась.

— Не-не-не, МЫ бы не справились без друг друга, — поправил её Ваня, шутливо покачав головой. — Не забывай про свой вклад в спасение моей задницы от неприятностей и гнева заведующего направлением. И вообще, что за внезапная душевность? Я не против поговорить о личном, но это всё заставляет меня вспоминать прошлое и грустить больше положенного, так что давай сменим тему.

— Хм… — Маша немного покопалась в памяти, и через минуту её лицо вновь озарила улыбка. — О! А помнишь практику в конце второго курса? Нас тогда поставили с этими… как их… детективы-женатики.

— Я называл их мистер и миссис Храп, — по лицу Вани тоже пробежала лёгкая улыбка от нахлынувших воспоминаний. — Это ведь они пили снотворное в промышленных масштабах?

— Да-да-да, — Маша быстро закивала головой. — Мне потом один препод рассказывал, что их послали в очень жёсткую командировку. Они два месяца искали каннибала, который младенцев заживо ел. Это дело подорвало их психику, и после него мистер и миссис Храп могли нормально спать только под мощными таблетками.

— И в итоге они поссорились прямо перед задержанием и сначала ругались до часу ночи, а потом мирились до трёх. Сколько мы тогда стучались к ним утром?

— Ой, дай вспомнить… Сначала я где-то минут тридцать звонила, а потом ты меня сменил. Но это всё равно не помогло, и нам пришлось идти на задержание вдвоём. Опера тогда знатно офигели.

— Да вообще все офигели. Мы, по сути, сделали большую часть работы, пока мистер и миссис Храп выясняли отношения между собой. Но хотя бы всё закончилось более-менее справедливо – им взыскание, а нам благодарность.

— Да… не то, что сейчас, — улыбку Маши омрачили воспоминания о Кирилле, Стёпе и запахе перегара у них изо рта.

— Постарайся не думать о всяких идиотах, у нас и так забот хватает.

Ваня остановился напротив лестницы на цокольный этаж торгового центра, над которой висела побитая временем вывеска с ярко-красной надписью "Need for спирт". Машу передёрнуло от неприятных воспоминаний, связанных с их вчерашним походом сюда.

Спустившись, ребята зашли в насквозь пропахший алкоголем и сыростью зал, заставленный небольшими круглыми столиками на четыре человека. По левую сторону зала располагалась длинная барная стойка с рядом высоких стульев. Стеклянные полки бара ломились от огромного количества бутылок со всевозможной выпивкой, заставленных с максимальной плотностью. Всё это разнообразие красиво переливалось в лучах простенькой подсветки, стараясь захватить внимание клиента и загипнотизировать его взгляд.

Бар открылся всего полчаса назад, и в столь ранний для выпивки час гостей ещё не было. Маша подошла к уставшему бармену, чтобы попросить его позвать хозяина, а Ваня решил немного пройтись и осмотреться. Пройдя через основной зал, он вышел на небольшую танцплощадку со сценой. Музыкальные инструменты и покрытый следами танцпол говорили о недавно прошедшем концерте.

Погрузившись в раздумья, Ваня подошёл к большим столам, рассчитанным на шесть-восемь человек, в другом конце зала. Он подёргал шторы, которыми можно было закрыться от внешнего мира, и вернулся к сцене. Его целью была дверь в подсобку, но дойти до неё Ваня не успел.

— Чё опять припёрлись, малыши?! — недовольно пробубнил вспотевший толстый мужичок средних лет, вывалившийся из кухни в засаленной майке и порванных на коленях спортивках. — Я посмотрел с вами записи и ответил на все вопросы! Одноглазый! — он показал на Ваню пальцем. — А ну-ка брысь от сцены! У ребят сегодня второй концерт, и если ты сломаешь что-то важное, то я лично стрясу с тебя все убытки!

— Выпускник криминального направления Мария Мирославская, — Маша показала хозяину бара своё студенческое удостоверение, не обращая внимания на его угрозы. — Мы с напарником хотим задать вам ещё парочку вопросов.

— И на этот раз рекомедую быть сговорчивым с самого начала, — Ваня невозмутимо встал рядом с Машей, скрестив руки на груди и испепеляя мужичка суровым взглядом. — Детективы не любят пустых разговоров.

— Да из вас такие же детективы, как из меня сексапильная вокалистка! — он не прислушался к совету ребят и повысил голос. — Тоже мне, герои! Пришли на мою территорию и начали права качать! Уважение надо иметь! Или хотя бы весомые доводы. — Владелец бара похлопал по карману своих дырявых спортивок, делая однозначный намёк на взятку. — Хрен вам, а не информация! Я не обязан ничего говорить.

На протяжении всей его гневной речи Маша становилась всё мрачнее: её глаза наливались злостью, на щеках проступил румянец, а кулаки сжались так сильно, что ногти чуть не впились ей в кожу. Как только хозяин бара закончил возмущаться, девушка медленно выдохнула, набрала побольше воздуха в лёгкие и взорвалась потоком чистейшей ярости:

— Значит так, жирная свинья, слушай внимательно! Я скажу это всего один раз, так что постарайся, чтобы твой крохотный мозг размером с орешек это запомнил. НИКОГДА не мешай следствию! Да, ты имеешь право хранить молчание, но и мы имеем право трактовать твоё молчание как сокрытие важных показаний! А знаешь, что будет, когда я напишу рапорт о твоей возможной причастности к преступлениям? В твоём пропитом мозжечке есть хоть одно конструктивное предположение? Там вообще есть мысли, кроме “А-ы-а-а, надо заработать побольше денег на бухле-е-е”? Я скажу тебе, тварь, что будет! Следственный комитет отправит рапорт в прокуратуру, там против тебя выдвинут обвинения и начнётся увлекательный год поездок в Судебный район. Если раскошелишься на хорошего адвоката, то, возможно, сможешь отмазаться от тюрьмы, где тебя уже заждались, а нам прилетит по шапке за ошибку. Но потраченное время тебе никто не вернёт. Твой и так умирающий бар окончательно загнётся, пока ты будешь пытаться выдать что-то умное в суде. — Маша резко огляделась. — А если мы напишем жалобу в санитарные органы, в твой свинарник приедет внеочередная проверочка. Ну что, толстяк, обеспечить тебе кучу незабываемых приключений или расскажешь всё по-хорошему?!

Маша затихла, скрестив руки на груди в ожидании ответа, а Ваня вспомнил, что ему нужно дышать. Быстро прийти в себя он так и не смог, и перед его единственным глазом ещё долго стоял образ разъярённой напарницы. Хозяин бара был шокирован ещё сильнее, и каждая секунда под взглядом разгневанной девушки причиняла ему тонну внутреннего дискомфорта. Желая поскорее избавиться от гостей, он пробубнил:

— Спрашивай…

— В вашей забегаловке были отменённые концерты незадолго до ограбления? — Маша задала вопрос твёрдо, быстро и уверенно.

— В день ограбления должна была играть какая-то мелкая группа, но мне поступило выгодное предложение от анимешников, и я перенёс концерт, хотя сам бы с радостью их послушал.

— Что за группа?

— Какие-то… Пересмешники, если не путаю. Четверо ребят: три парня и девочка на клавишах.

Услышав название, Ваня достал телефон, чтобы проверить, есть ли такая группа в районе IT-технологий. Маша продолжила допрос:

— Ты не заметил ничего общего между Пересмешниками и грабителями?

— Меня здесь не было во время ограбления. Я бы не выдержал такого позора.

— Когда у них будет следующий концерт?

— Мы договорились перенести его на восьмое июня. По поводу билетов ничего сказать не могу. С молодыми группами я работаю так: они выкупают зал на вечер, чтобы у меня не было убытков, а дальше сами продают билеты и делают, что хотят.

— Кажется, это победа, — осторожно вклинился в разговор Ваня. — Я нашёл паблик Пересмешников в «Соседях», и там есть интересный пост. “Восемнадцатое мая станет волшебным днём, ведь нас ждут сразу два эпохальных события. Первое: День Рождения Серёги – основателя группы, любимчика всех женщин и лучшего вокалиста. Второе: наш дебютный концерт в баре ‘Need for спирт’. За билетами стучаться сюда”. После этого – трёхнедельное молчание, а потом менее пафосный анонс концерта восьмого июня.

— Отлично, жди нас восьмого числа, — бросила на прощание Маша, разворачиваясь к выходу.

Девушка шла быстрым шагом, и Ване пришлось немного пробежаться, чтобы догнать её. Выйдя из бара, он освежил лёгкие тёплым летним воздухом и спросил:

— Ну что, погнали к Алексею? Походу дело раскрыто!

— Угу, — Маша всё ещё была мрачной.

— Дай пять хотя бы.

Ваня протянул ладонь, но получил в ответ лишь холодный взгляд, полный усталости.

— Пожалуйста, оставь меня в покое. Мне хреново, и даже ты меня сейчас бесишь.

***

К счастью, Маша была отходчива, и к моменту возвращения ребят на служебную квартиру она смогла более-менее отпустить эту неприятную ситуацию. На лице девушки постепенно появилась едва заметная улыбка, однако на протяжении всей дороги никто не проронил ни слова. Лишь зайдя в подъезд, Ваня решился предложить сразу зайти к Алексею, чтобы побыстрее рассказать ему о результатах расследования. Маша согласилась молчаливым кивком, и, поднявшись на второй этаж, они позвонили в квартиру наставника.

Открыв дверь, Алексей Александрович, на котором была всё та же футболка с черепом, изучил взглядом подопечных и молча посмотрел на них в ожидании чего-то. Поняв, что Маша не хочет делиться радостными новостями сама, Ваня сказал всего одно слово: "Пересмешники". Оно вызвало у наставника странную реакцию: он широко улыбнулся, а затем положил руки на головы ребят и по-отцовски потрепал их волосы.

— Чуть больше суток… Я очень, ОЧЕНЬ доволен, — его искренние эмоции лишь подтверждали это.

— Ай! Мы как будто ваши пупсы, которые пятёрку из школы принесли, — оживилась Маша. — Зачем вы нас так?

— Потому что хочу, и это не обсуждается, — отрезал он.

— Значит, теория с Пересмешниками верна? — поинтересовался Ваня.

— Пока они не напишут чистосердечное, о полной уверенности речи быть не может, но, как минимум, наши версии сходятся.

— Тогда предлагаю взять их прямо на концерте, он как раз в эту субботу, — Ваня ущипнул себя за подбородок и задумался. — Наверное, надо подать запрос на дополнительное финансирование, чтобы билеты купить…

— Не парьтесь, я ещё вчера взял три билета после того, как эти идиоты… — Алексей покосился на квартиру Стёпы и Кирилла, — впрочем, не важно. Вы умнички, и я был уверен, что у вас получится прийти к нужным выводам. Вопрос был лишь во времени.

— Я очень… рада это слышать, — Маша смущённо улыбнулась, прогнав остатки недавней злости. — Ой, а можете рассказать, как вы вышли на Пересмешников всего за пару звонков?

— Ваши преподы говорили вам, что хороший детектив должен понемногу разбираться во всём? — ответил Алексей вопросом на вопрос. — Хотя, тут больше повезло с тем, что в душе я старый рокер. Короче, когда я вместе с вами смотрел запись нападения на фестиваль ряженых придурков, мне в глаза бросились две интересные вещи – отличная координация кабана, крушившего всё подряд мечами, и уверенный голос пацана, вещающего со сцены. Первая обычно развита у барабанщиков, а второй – у вокалистов. Вот у меня и промелькнула идея, что они могут быть из одной музыкальной группы. А на что у нас обычно музыканты обижаются? На переносы и отмены концертов. Я решил проверить всё это: позвонил в первый бар, благо хозяин оказался хорошим мужиком, тоже рокер, кстати. Мы с ним приятно поболтали, и я понял, что попал пальцем в небо. Ну и ещё я попросил его быть с вами пожёстче, если вы вдруг сможете на него выйти.

Ребята удивлённо переглянулись между собой, не веря, что всё может быть настолько элементарно.

— Да, я тоже сначала не поверил, — продолжил Алексей, будто читая их мысли, — но этот вопрос простоты мы обсудим после задержания. А пока можете перевести дух, морально подготовиться к субботе и потихоньку начать оформлять рапорт об успешном расследовании.

Глава 5

Четыре дня, оставшиеся до концерта, прошли спокойно и размеренно. Впервые с новогодних каникул ребята получили долгожданную возможность выдохнуть и перевести дух, не думая ни о чём лишнем. Большую часть свободного времени они занимались своими делами, стараясь не мешать друг другу.

Ваня не изменял своей привычке нежиться в постели до полудня, спасаясь от июньской жары. Поднять с кровати его мог лишь голод, и, по-быстрому съев что-то среднее между завтраком и обедом, он снова уползал к себе в комнату, чтобы залипнуть в аниме или поиграть в игры на телефоне. Маша же любила коротать время за готовкой и книгами. Литературные вкусы девушки метались между двумя крайностями: от учебников по криминалистике до фэнтезийных романов с красочными мирами. В редкие моменты, когда Маше наскучивало чтение, а холодильник ломился от еды, она могла выйти на небольшую пробежку, если это позволяла погода, или закрыться в комнате в компании ноутбука и посмотреть какую-нибудь слезливую мелодраму.

Несмотря на все прелести одиночества, по-приятному тёплые летние вечера ребята старались проводить вместе, благо совместных активностей для этого было достаточно. Во вторник и четверг они до полуночи оформляли основную часть рапорта об окончании расследования, чуть не поругавшись из-за Ваниных "не деловых" формулировок, которые очень не нравились Маше.

В среду ребята ещё раз сходили в магазин, чтобы потратить накопившиеся за пару дней суточные, и этот поход обернулся очередным мучением для Вани, едва не умершего от тяжести пакетов. Освободившись от ноши, он помог напарнице приготовить ужин, разбавляя процесс приятными воспоминаниями об учёбе.

В пятницу Маше чудом удалось вытащить напарника на вечернюю пробежку, где она ненашутку заинтересовала его сюжетом свежей романтической комедии. Ваня был настолько заинтригован завязкой, что сам предложил зайти за вкусняшками и устроить совместный просмотр фильма на кухне. Маша с радостью согласилась на эту авантюру. Пока она вникала в сюжет и романтические проблемы главной героини, Ваня безуспешно пытался разобраться в хитросплетении любовных интриг. На протяжении просмотра у Маши выдалось всего пару минут без смеха, вызванного шутками в фильме и Ваней с его постоянным негодованием в духе: "Да кто в здравом уме будет подкатывать к бывшему, когда с тобой два классных мужика в открытую флиртуют?" или "По ВСЕМ законам логики ты должна была его отшить!". Развязка фильма заставила Ваню разразиться десятиминутной тирадой о том, что он не понимает любовные отношения и в особенности главную героиню, ведь она сделала всё вопреки здравому смыслу. В общем... вечер прошёл просто великолепно.

И вот настала долгожданная суббота – день, когда в деле будет поставлена жирная точка. Нервозность Маши была заметна невооружённым взглядом – девушка стала очень неуклюжей, и у неё постоянно всё валилось из рук. Ваня же, напротив, сохранял максимальное спокойствие, испытывая лишь воодушевление от скорого завершения дела и грядущих каникулах. За прошедшее время группа грабителей больше нигде не мелькала, что лишь подтверждало все догадки, а остальное для Вани было неважно.

После долгих раздумий над «стилем» задержания ребята остановились на работе под прикрытием и надели совершенно обычную одежду, не привлекающую лишнего внимания. Перед тем, как идти на концерт, они собрались на кухне, чтобы обсудить напоследок все детали.

— Задержание будет полностью на нас, что бы там ни говорил Алексей про помощь с ним. Он идёт чисто для подстраховки, — сказал Ваня, застёгивая на поясе барсетку и убирая туда небольшой перцовый баллончик. Вместо повязки на его правом глазу был протез, — но ничё, прорвёмся.

— Эх, жаль, пистолеты нельзя носить без формы, — Маша с надеждой покосилась на сейф с оружием, — сейчас как план Б они были бы самое то.

— Боишься внезапных неприятностей? — Ваня передал напарнице ещё один баллончик.

— Просто переживаю. Сам понимаешь, у этих клоунов есть пушка, и им ничего не мешает взять её на концерт. А эта фигня, — она повертела баллончик в руках и положила его к себе в сумочку, — вряд ли поможет против пистолета, если он, конечно, настоящий.

— С каждым годом Оружейники наглеют всё сильнее, а достать нелегальную пушку становится всё проще и проще… — задумчиво протянул Ваня, вспомнив слова одного из преподавателей, — ещё не поздно переиграть план и пойти по форме с кучей оперов. Я напишу Алексею Александровичу, думаю, он поймёт.

— А смысл? Всё равно НАШЕ оружие можно использовать только после начала открытой перестрелки, и то уставными с поправками. Правда из гражданских об этом мало кто знает, и мы можем хотя бы попугать грабителей пистолетами... — Маша покачала головой и задумалась на пару секунд, — нет, всё-таки работать под прикрытием будет лучше. Может, после долгожданного концерта наши косплееры станут посговорчивее, и мы выбьем чистосердечное. Плюс, это с чисто человеческой точки зрения, правильный поступок…

— Чистосердечное бы точно не помешало... — мечтательно протянул Ваня, — а то не хотелось бы во время заслуженных выпускных каникул писать какой-нибудь разъясняющий рапорт для прокуратуры.

— Эх, мечты... — девушка проверила время на фитнес-браслете, — пора выдвигаться, до концерта двадцать минут. Надеюсь, Алексей Александрович собрался.

Наставник не просто собрался, а уже терпеливо ждал ребят в подъезде. На нём была другая чёрная футболка с ещё более кричащим принтом: огромная надпись "РОК", объятая языками ярко-красного пламени. Потёртые джинсы отлично дополняли этот образ стереотипного рокера, и для полного комплекта Алексею не хватало лишь кожанки или косухи.

На лице наставника промелькнула едва заметная улыбка, когда он увидел ребят, однако он быстро прогнал её, сделавшись серьёзным. Волнение пробило даже Ваню, и дорога до клуба прошла в напряжённом молчании...

***

Этим вечером в баре было немноголюдно: чуть больше пяти человек скучковались на танцполе возле сцены, и ещё примерно столько же людей расселись за столиками. Хозяин заведения сегодня был в роли бармена, приведя себя в более-менее приличный внешний вид. Стоя за барной стойкой, он протирал небольшим полотенцем стаканы, проверяя их на свету, и готовил редкие заказы.

С момента последнего визита ребят в баре изменилось только освещение. В преддверии концерта зал утонул в лёгком полумраке, а единственными источниками света, помимо подсветки бара, были две стойки с разноцветными прожекторами, освещавшими сцену; и бегающими туда-сюда белыми «крутилками», направленными на танцпол. Металлические элементы двух гитар и барабанов завораживающе переливались в красочном свете, приковывая к себе взгляд.

Сев за ближайший к сцене свободный столик, ребята ненадолго залипли, погрузившись в мысли, а Алексей отошёл переговорить с хозяином бара и купить у него выпивку. Их беседа очень быстро стала неформальной, и вскоре со стороны барной стойки послышались старые анекдоты про математиков в баре и смех.

— По-хорошему, надо бы предупредить этого жирдяя, — Ваня покосился на владельца бара, — как-никак это его заведение, а мы тут задержание с риском огнестрела собрались устраивать.

— Надеюсь, Алексей Александрович обо всём позаботиться. Я не хочу контактировать с этим упырём, — недовольно пробубнила Маша, проверяя время. — Что-то наши анимешники задерживаются…

— Я очень надеюсь, что они не выйдут в косплее и не устроят очередной перформанс, — сказал Ваня, откинувшись на спинку стула. — Им уже нечего терять, так почему бы не зажечь напоследок? Во всех смыслах этого слова.

— Да уж… — девушка снова ушла в мысли.

— Ребятки, как настрой? — Алексей подошёл к подопечным, держа в руке только что открытую бутылку пива. — Справляетесь?

— Насчёт этого пока не знаю, но при исполнении мы точно не пьём, — Маша недовольно покосилась на хмельное лакомство в руках наставника.

— Так мы же под прикрытием! Надо слиться с окружением, — попытался отшутиться он. — Ладно, вижу, у вас всё схвачено. Ищите меня у бара, если вдруг запахнет жареным – я буду болтать с Семёнычем.

— Семёныч? — удивился Ваня. — Это что за покемон?

— Владелец бара. Представьте себе, его зовут Семёнычем, а не жирной свиньёй, — Алексей с улыбкой покосился на Машу. — Ага, он мне всё рассказал… Не ожидал от тебя такого, если честно, а Семёныч вообще теперь тебя боится. Хе-хе-хе. Всё, вижу, я вам окончательно надоел, так что не буду больше грузить. Если что-то выйдет из под контроля, то мы вас подстрахуем.

— Ты чего заагрилась? — спросил Ваня, как только наставник вернулся к барной стойке. — Он же всего ноль-пять взял, тем более это реально хорошее прикрытие.

— В моём прошлом есть… тяжёлые моменты, связанные с алкоголем, — холодно ответила Маша, — и мне очень не хочется к ним возвращаться. Думаю, ты понимаешь, что я сейчас чувствую, поэтому давай закроем эту тему.

От неловкой паузы их спасли аплодисменты и одинокий свист со стороны танцпола. Из подсобки за сценой наконец-то вышли четверо музыкантов, и, к счастью, они были в обычной одежде и без катан на поясе. Кроме красных кепок у парней, шляпки такого же цвета у девушки и красного пиджака у вокалиста, какого-то единого стиля в одежде у них не было. Вглядываясь в лица музыкантов всё внимательнее и внимательнее, Маша начала узнавать отдельные черты, которые не могли скрыть косплей, грим и цветные линзы. Ваня же обратил внимание на манеру держать себя на публике, точь-в-точь совпадающую с грабителями на видео. Кивнув друг другу, ребята окончательно убедились в справедливости своих теорий.

Тем временем вокалист взял одну из гитар и подошёл к микрофону, чтобы сказать пару слов перед началом концерта:

— Хей! Привет, привет! Всем привет! С вами Пересмешники!!! — его голос идеально совпадал с голосом Танджиро. — Вас немного, но спасибо, что пришли! Отдельное спасибо той малой части, которая не является нашими родственниками или знакомыми, — по залу прокатился лёгкий смешок, — это наше дебютное выступление, так что некоторые или даже все песни будут с лютой лажей. Мы постараемся компенсировать это тем, что вложим в музыку всю душу. Итак…

Вокалист кивнул барабанщику, и тот отстучал ритм палочками, а затем ударил по барабанам со всей силы. Вскоре к ним постепенно подключились остальные инструменты, и танцпол начал понемногу оживляться. Аплодисменты вперемешку со свистом не заставили себя долго ждать. Посмотрев в сторону бара, Маша увидела, что хлопают даже Алексей с Семёнычем.

— Погнали! — крикнул вокалист, и концерт Пересмешников наконец начался.

Ребята действительно играли от всей души, и в баре стало жарче, чем на улице. Вкладываясь в музыку на все сто, они быстро расшевелили народ, и через полчаса танцевать вышла даже часть людей, сидевших за столиками. Ваня с Машей на какое-то время забыли, что перед ними выступают преступники. Музыка стёрла все плохие образы, и сейчас на сцене были не грабители, а подающие надежды музыканты. При должных усилиях и везении Пересмешников могло бы ждать большое будущее, но, к сожалению, реальность распорядилась иначе, и этому концерту было суждено стать первым и последним…

Кто был виноват в этом? Система, специфика района IT-технологий или сами музыканты? В какой-то момент эти вопросы резко ударили в голову Ване, не отпустив его до конца концерта. Случились бы эти ограбления в другом районе? А в неавтономном городе? Мог ли пойти на такое кто-то, кроме обиженных музыкантов? Это система породила преступников или преступники воспользовались несовершенством системы?

Ваня не смог найти чёткого и однозначного ответа на эти вопросы, впрочем, они были риторическими по своей природе. Ближе к концу концерта Пересмешники решили сыграть пару медляков, и у Вани промелькнула мимолётная мысль пригласить на танец Машу. Но... то ли от нежелания, то ли взвесив все «за» и «против», то ли из страха привлечь к себе лишнее внимание, то ли испугавшись возможной реакции со стороны напарницы, но Ваня остался за столиком. Он сам не понял, было ли дело в чём-то конкретном или все возможные причины смешались в одно сложное и непонятное чувство.

Ну а Маша... В глубине души у неё тлела крохотная надежда на первый шаг со стороны Вани. Ей казалось, что за пять лет она сделала для этого всё: от тонких намёков до чуть ли не открытого призыва к действию. Теперь ей нужно было лишь чёткое и явное подтверждение взаимности, и тогда... Маша почувствовала бы себя самым счастливым детективом на свете.

Но вот закончился последний медляк, и ничего не произошло. Вокалист объявил финальную песню на бис, и Ваня наконец нарушил молчание, шепнув Маше, что настало время задержания. Пытаясь подавить тяжёлые чувства на душе, девушка ненадолго вышла на улицу, чтобы вызвать наряд полицейских оперативников. Ваня же подобрался как можно ближе к двери в подсобку за сценой, а к концу последней песни к нему присоединилась напарница, подтвердившая, что «кавалерия» уже в пути.

Концерт закончился, и Пересмешники сорвали кучу заслуженных оваций. Алексей с Семёнычем тоже не остались в стороне, а последний свистнул так громко, что у Маши заложило уши. Им с Ваней было трудно разглядеть лица музыкантов, но и без этого было понятно, что с них не сходит довольная улыбка.

Пересмешники пошли в сторону подсобки только когда вдоволь насладились заслуженным триумфом, но Маша с Ваней, собрав силы в кулак, достали свои удостоверения детективов и преградили им путь.

— Выпускники криминального направления Следственного комитета внутренних войск Мирославская Мария и Петров Иван, — представилась Маша, а её лицо стало непроницаемым для эмоций, — к сожалению, мы вынуждены задержать вас четверых по подозрению в совершении следующих криминальных преступлений: разбой, угон автотранспорта, незаконное приобретение и хранение оружия. В ближайшее время сюда прибудет наряд полиции, и в случае подчинения нашим законным требованиям у вас будет возможность написать явку с повинной, что положительно скажется на вашем наказании. После того как вас доставят в дежурную часть, вы сможете встретиться с адвокатом и ознакомиться с доказательствами, собранными нами в ходе расследования. Всех зрителей я также попрошу остаться до прибытия полиции, во избежание различных неприятных ситуаций.

На протяжении речи Маши на лицах музыкантов не проскочило и тени удивления. Казалось, что они считали такой исход вполне закономерным и не надеялись, что их преступления останутся нераскрытыми. Какие-то эмоции проявлял лишь вокалист: он постоянно закатывал глаза и тяжело вздыхал, будто каждое слово Маши раздражало его до глубины души, а после того как девушка закончила... Он резко достал пистолет из потайного кармана пиджака и взял Машу на мушку. За одно мгновение все в баре, включая остальных участников группы, побледнели и оцепенели.

— Значит так, господа детективы, руки за голову и на сцену! — скомандовал вокалист, бегло осматривая зал.

— Серёжа… Что ты задумал? — испуганно спросила клавишница. — Пожалуйста, не делай глупостей.

— Алёна, лучше молчи. Ты! — он направил пистолет в сторону Алексея. — Среди всех я не знаю только тебя. Ты тоже детектив? Хотя, неважно. Поднимайся к этим двоим. Становитесь на колени как можно ближе к краю сцены, а все остальные соберитесь в кучу, внимательно смотрите и слушайте. Говорю я, и только я.

Алексей поднялся к своим подопечным, встал на колени и заложил руки за голову. Едва слышным шёпотом он попытался успокоить ребят, но Ваня чувствовал, что слова наставника заставляют Машу лишь сильнее трястись от страха. Сам парень же разрывался от переживаний, но старался из последних сил не показывать эмоций, чтобы его видимое спокойствие могло дать напарнице хотя бы немного сил. Детективы не видели, что творится у них за спиной, но чувствовали, как холодный ствол пистолета смотрит им в затылок. Серёжа некоторое время ходил туда-сюда, собираясь с мыслями, а затем обратился сразу ко всем:

— Начну с чистосердечного признания: те нашумевшие погромы анимешных выставок действительно устроили мы, и я ожидал скорого появления детективов… Надеяться на то, что наш план не даст трещин, было очень глупо. Наверное, вам, ищейкам, — он ткнул в затылок Маше дулом пистолета, и у девушки едва получилось сдержать эмоции, — интересны наши цели, мотивы и прочая ерунда? Наверняка вы всю голову сломали, пытаясь понять, как мы докатились до жизни такой? Ответ простой – во всём виноваты люди. Они стремятся лишь потреблять, и особенно это заметно в айтишном районе. В наше время чем проще информация, тем больший её объём можно проглотить. Сейчас все хотят лишь много простого контента, а не мало сложного, и, как итог, всем плевать на наше творчество. Мы с ребятами вкладываем в музыку душу и пытаемся сделать её многослойной, но зачем тратить драгоценное время на наши песни, когда можно послушать в три раза больше низкосортной коммерческой попсы или… посмотреть такое же аниме? И зачем проводить концерт каких-то ноунеймов в важный для них день, если можно сдать зал для дешёвой анимешной движухи? — вокалист резко направил пистолет на хозяина бара, сделал долгую паузу и звонко рассмеялся после неё: — Ха-ха! Испугался?! Не бойся, я на тебя не злюсь. Ты – типичный коммерс. Желание заработать как можно больше течёт у тебя в крови, и вполне логично, что ты попросил нас подвинуться. Зол я на всех анимешных позёров, создающих спрос на такие низкосортные ивенты. Моя девушка Алёнка, — Серёжа кивнул головой в сторону клавишницы, которая, как и все остальные, не могла пошевелиться от страха, — просто волшебница. Думаю, многие наши знакомые знают, что она уже много лет занимается косплеем на профессиональном уровне, и когда мы припёрлись на тот недо-косплей фестиваль, где «выступили» во второй раз… — от восхищения у вокалиста ненадолго перехватило дыхание, — мы не оставили этим неудачникам ни шанса. Костюмы Алёны – это магия, а их костюмы были лишь кучей цветных тряпок. На фестивале с нас не сводили взгляда, нами восхищались, нас боготворили, но получили бы мы такую же реакцию, если бы закосплеили не второсортный «Клинок», а какую-нибудь классику Миядзаки или аниме из девяностых? Мы – настоящие анимешники, а они – жалкая пародия, достойная лишь презрения, — лицо Серёжи вдруг тронула злобная улыбка. — Но знаете, что было лучшей частью погромов? Смотреть видосы с места преступления, разлетевшиеся как горячие пирожки. Столько отчаяния во взглядах я ещё никогда не видел. А мы ведь просто сломали телефоны этих бедняжек! Всё! Половина даже домой нормально добраться не смогла, а представьте, как они засыпали без скрола ленты перед сном. Интересно, где находится жизнь этих несчастных – в их руках или телефонах? — Он тяжело выдохнул и опустил пистолет. — Кажется, моё время на исходе… Если честно, сначала мне хотелось застрелить вас троих, но потом я понял, что для вас было бы куда проще и безопаснее взять нас с толпой оперов до начала концерта. Однако вы пришли сюда без оружия и позволили нам спокойно отыграть программу. Спасибо вам за возможность зажечь напоследок. Возможно… город ещё не прогнил до конца. С вами были Пересмешники и их первый и последний концерт… Всем спасибо! Прощайте!

Раздался выстрел, а затем что-то тяжёлое упало позади Маши. В следующую секунду её оглушили разом взорвавшиеся крики всех зрителей. Девушке было не нужно смотреть назад, чтобы понять, что случилось. Сил сдерживать эмоции не осталось, и она сдалась, дав волю слезам…

***

Впереди у ребят и Алексея было несколько часов бюрократической возни с заполнением всевозможных рапортов, объяснительных и свидетельских показаний в связи с самоубийством вокалиста. Другие музыканты добровольно сдались после прибытия полиции и написали явку с повинной при первой же возможности.

Когда Маша, Ваня и их наставник вышли из дежурного отделения, было уже далеко за полночь, а июньская жара отступила окончательно, уступив место ночной прохладе. Все они были вымотаны как физически, так и морально, а Маша выглядела хуже всех. Выстрел, перечеркнувший жизнь Серёжи, до сих пор звенел у неё в ушах, а перед глазами стояли лица его друзей и родных, искажённые от ужаса. Девушке пришлось спрятать руки в карманы, чтобы скрыть дрожь, а единственным её желанием было провалиться в долгий сон без сновидений.

— Помнится, я обещал сводить вас куда-нибудь, когда всё закончится… — вдруг нарушил тишину Алексей. — Но сейчас не самое лучшее время для таких посиделок. Предлагаю взять что-нибудь перекусить и собраться у вас в квартире. Моя, увы, не подходит, потому что я развёл там жуткий свинарник.

После предложения от наставника ребята вспомнили, что не ели уже много часов. Урчание в животе лишь подтвердило этот факт, и, молча кивнув, они отправились на поиски ближайшего круглосуточного фастфуда, которым оказался какой-то невзрачный ларёк с шаурмой, бургерами и хот-догами.

Алексей купил всем по большому гамбургеру, и детективы наконец-то отправились домой. Путь прошёл в полной тишине. Эмоции сейчас вряд ли позволили бы сказать и пару слов, даже если бы кто-то этого захотел. Маша не могла перестать думать о вокалисте; Ваня пытался побороть мысль, что сегодняшний день с очень большой вероятностью мог стать для них последним; Алексей винил себя за то, что довёл ситуацию до ужасного исхода и не смог защитить подопечных.

В таком подавленном состоянии они дошли до нужного подъезда и поднялись на второй этаж, где их встретила громкая музыка из квартиры Кирилла и Стёпы. Алексей лишь махнул на это рукой, показывая всем своим видом, что ему уже абсолютно всё равно. Молча открыв дверь, Маша жестом пригласила спутников внутрь.

Зайдя в квартиру, все ненадолго разбрелись по делам: девушка ушла в свою комнату переодеться, Ваня закрылся в ванной, чтобы снять протез и надеть привычную повязку, а Алексей разложил на кухонном столе всё ещё тёплые бургеры, завёрнутые в фольгу. Небольшой столик был рассчитан на двоих, поэтому он опёрся спиной о холодильник и скрестил руки на груди в ожидании ребят.

Спустя пару минут все были в сборе. Есть хотелось невыносимо сильно, так что перед началом разговора каждый сделал по жадному укусу и с облегчением выдохнул, переведя дух. Общее настроение начало постепенно улучшаться, и, почувствовав это, Алексей решил нарушить молчание:

— Нам сегодня очень сильно повезло… Я бы даже сказал, что случилось чудо. Ситуация была крайне паршивая: живыми из таких обычно не выходят.

— Думаю, мы все в полной мере прочувствовали этот ужас… — пробубнила Маша.

— Обещайте, что впредь вы будете максимально осторожны. Между рисковым вариантом с возможным чистосердечным и безопасным с потенциальной бумажной волокитой всегда нужно выбирать второй… Наверное… — в голосе Алексея проскочили нотки сомнения. — По крайней мере, лучше заполнить пару лишних бумажек или, в худшем случае, сгонять в Судебный район на заседание, чем быть мёртвым героем.

— Я не знаю… — ответил Ваня с озадаченным видом. — Нам казалось, что прийти без оружия будет… правильным поступком. Не с уставной точки зрения, а с человеческой.

— Угу, — подтвердила Маша. — Мы детективы, а не охотники за головами, и нам хотелось понять преступников. Они же тоже люди, а не бездушные машины для совершения зла.

— Я вас очень хорошо понимаю… — ребята впервые услышали в голосе Алексея… боль. Искреннюю и сильную боль, которая, по-видимому, томилась у него в душе уже много лет. — Но позвольте для начала небольшое лирическое отступление… Уже около восьми лет я работаю один. У меня нет желания рассказывать, как я докатился до этого. Важно лишь то, что… я любил свою напарницу, а оружие сыграло с ней злую шутку. После этого я подал рапорт о работе в одиночку и доказал свою эффективность на деле, зубами вырвав право расследовать дела так, как мне велит совесть. Но я рассказываю вам это не для того, чтобы похвастаться или вызвать жалость… Все годы работы без напарника я ломаю голову над одним, казалось бы, простым вопросом: что самое сложное в работе детектива?

У Вани с Машей не осталось сил думать, и они лишь устало пожали плечами.

— Для меня самое сложное – это остаться человеком. Ваш заведующий направлением как попугай повторяет, что на первом месте должна быть истина, но… что такое эта ваша “истина”? Ваши горе-напарники считают свои уродские поступки истинными, а вас – идиотами. Можно раскрыть дело “по уставу”, наплевав на чувства и эмоции, и это будет одна истина; можно повесить всё на первого подозреваемого, чтобы потом строчить один за одним разъяснительные рапорты в прокуратуру, и это будет вторая истина; можно сознательно затянуть расследование и получить побольше выходных, и это будет третья истина; а можно остаться человеком и сделать работу по совести. И “людей” среди детективов с каждым годом становится всё меньше и меньше. Для работы по совести надо наплевать на устав, карьеру и собственные желания, а кто в здравом уме пойдёт на такое ради эфемерной “человечности”? Её ведь в карман не положишь. Но вы… За эту неделю вы смогли очень приятно меня удивить… Мне было интересно наблюдать за вашей работой, а сегодняшние события лишь поставили жирную точку. Вы и двое неадекватов в соседней квартире – это буквально две противоположности. Пока они отсиживаются у себя, вы рискуете жизнями и пытаетесь не просто раскрыть дело, а понять людей, стоящих за ним. Это очень дорого стоит.

— Спасибо за приятные слова, но… — аккуратно перебил его Ваня, — почему вы отдали пистолеты Кириллу и Стёпе? Не думаю, что они рассказали вам устав…

— Мне позвонил заведующий вашего направления, и на протяжении пяти минут я выслушивал его крики, — Алексей вдруг начал передразнивать старческий голос начальника, — “Немедленно верни пистолеты! Ты не имеешь права! Они должны любой ценой выпуститься! Они с самого детства вместе! За такие поступки ты никогда не станешь старшим детективом!” — он вдруг искренне усмехнулся, — но старик не знает, что он далеко не первый, кто угрожает мне. Как я уже говорил, работа по совести и устав не всегда идут в одном комплекте, и иногда последним приходится жертвовать. Вопрос в том, готовы ли вы поставить на кон свою карьеру, чтобы остаться человеком и не перестать видеть людей в людях, как бы парадоксально это ни звучало? Лично я давно сделал свой выбор и до сих пор ни о чём не жалею… — Алексей доел бургер и выбросил фольгу в мусорку, — Но не подумайте, что такая работа приносит лишь боль и страдания! Иногда ваши заслуги будут оценивать по достоинству, причём действительно важные люди, а не какие-нибудь мелкие сошки. За десять лет у меня получилось познакомиться с парочкой рыб покрупнее, чем ваш заведующий направлением. Скажите, когда вы выходите на полноценную службу?

— А-а-а… — этот вопрос застал Машу врасплох, — в начале августа, вроде. А что?

— Я умею и люблю мстить, — коварно сказал Алексей вместо прямого ответа, — а ещё у меня очень хорошая память, так что ждите приятных новостей. А сейчас… я очень хочу спать, так что спокойной ночи, — он пожал руки ребятам и пошёл в сторону выхода из кухни, но развернулся на полпути, — кстати, чуть не забыл! Давайте всё-таки сходим куда-нибудь, когда у нас выходные или отпуска пересекутся. В районе Внутренних войск много классных мест, о которых мало кто знает.

— Мы будем только рады, — с улыбкой сказала Маша под одобрительный кивок Вани.

Наставник подмигнул ребятам и ушёл к себе в квартиру. Они остались наедине друг с другом, и между ними повисло тяжёлое молчание. Атмосфера постепенно сгущалась, словно туча, готовая в любой момент излиться дождём. Маша и Ваня избегали встреч взглядами, и в какой-то момент на кухне стало тяжело дышать от напряжения, прямо как перед грозой. И вот… за одно мгновение разом сверкнула молния, грянул гром и пошёл непроницаемый ливень.

— Ваня… — сказала Маша дрожащим от волнения голосом, — ты мне очень сильно нравишься ещё с первого курса. Я уже устала намекать тебе на это, не получая ничего в ответ… Всё это время я терпеливо ждала от тебя взаимности и первого шага, но сегодняшний день всё изменил… Я поняла, что жизнь слишком скоротечна, чтобы держать в себе такие чувства. Так что… я повторю это ещё раз, невзирая на твою возможную реакцию: ты мне нравишься. Возможно, мои намёки были слишком туманными, возможно, ты боишься сделать первый шаг, а возможно, тебе просто всё равно… Но мне кажется, что между нами что-то есть, ведь такой милый ты только со мной… — на протяжении своих слов девушка пыталась не отводить взгляда от Вани, но к этому моменту её силы закончились. Она отложила очки в сторону, уронила голову на руки и едва слышно пробубнила, — в любом случае, я наконец-то покончила с этой неопределённостью…

Чувства снова взяли верх, и Маша разрыдалась. Ваня не понимал, были ли это слёзы радости или грусти – сейчас он вообще ничего не понимал. Тысячи мыслей кружились в голове, но они никак не хотели собираться в единую цепочку. Прошла минута, две, а ответ на признание Маши так и не приходил в голову. Тем временем плач девушки становился всё сильнее и сильнее, и в какой-то момент она очень громко всхлипнула, вздрогнув всем телом. Услышав это, Ваня в одно мгновение понял, что ему следует сделать…

Подойдя к напарнице, он опустился рядом с ней на корточки и осторожно обнял её, слегка похлопывая по спине. Никто из них не знал, сколько минут или часов они так просидели, но Маша начала постепенно успокаиваться, а Ваня подбирать нужные слова:

— Маша… Слышать такое очень мило и приятно… — он говорил максимально ласковым шёпотом, — Это… как укусить только что приготовленную шаву, только в миллиард раз круче. Прости, что не замечал или не реагировал должным образом на твои намёки… Дело тут не в том, что ты какая-то "неидеальная" или "недостойна меня". Наоборот, ты самое милое и доброе солнышко из всех людей, которых я повстречал на своём жизненном пути. Если для меня и существует образец идеала, то это ты. Мне очень хочется построить с тобой долгую и успешную карьеру детективов. Ты буквально вдохнула в меня жизнь, когда я поступил на первый курс. Моё состояние тогда можно было описать всего двумя словами: мрак и тлен, а тебе удалось изменить их на надежду и воодушевление. Однако в нашей ситуации нужно понимать, что отношения раскрывают людей с особой стороны. Возможно, это прозвучит странно, но… я не умею любить. За все двадцать три года я не испытывал романтических чувств ни к кому. Встречаться со мной будет самой невыносимой и тяжёлой пыткой, особенно когда пройдёт первая влюблённость. Ещё сверху накладывается специфика нашей работы… Помнишь миссис и мистера Храп? Помнишь, как их постоянные ссоры очень сильно мешали расследованию? А ещё помнишь статистику, которую нам заведующий направлением приводил, когда мы на пары разбивались? 80% напарников разного пола рано или поздно вступают в отношения, и 80% этих отношений заканчиваются расставанием или разводом с последующим запросом на смену напарника. Так что давай лучше прислушаемся к голосу разума и не будем наступать в эту лужу. Мы же с тобой крутышки – это даже Алексей Александрович подтвердил, а крутыши не совершают глупых ошибок. Не переживай, ты, во всех смыслах, очень милая девушка, и у тебя получится найти себе такого же милого мальчика. Нарожаете с ним кучу детишек, а я буду их нянчить на выходных, и всё у нас будет хорошо. Обещаю…

Маша аккуратно вырвалась из объятий Вани, подняла голову и посмотрела на него. В глазах девушки всё ещё стояли слёзы, но на губах играла лёгкая улыбка, и парень не знал, какой эмоции верить.

— Наверное, ты прав… — сказала Маша, немного отойдя от нахлынувших чувств. — Ты идеальный друг, но это не гарантирует, что отношения с тобой будут такими же… Однако пойми и ты меня — мне… нужно немного времени, чтобы влюблённость в тебя прошла. Я не могу потушить пятилетние чувства по щелчку пальцев.

— Я понимаю… Если хочешь — можем запланировать какую-нибудь дружескую активность на каникулах, или же я могу, наоборот, оставить тебя в покое.

— Я подумаю… Сейчас же мне хочется всего две вещи. Первая, — она резко подалась вперёд и чмокнула Ваню в щёчку, — это тебе в качестве благодарности за всё. Извини, но долгую речь, как у тебя, я не вывезу. Ну а вторая… Можно я буду называть тебя Ванечкой?

— Хех, — Ваня звонко усмехнулся, — только если разрешишь называть себя Машкой.

Конец второй части

Дело о призраках прошлого; Глава 1

Любое дело рано или поздно заканчивается либо рапортом об окончании расследования, либо толстой пачкой объяснительных с причинами невозможности довести его до конца. Успешное расследование зачастую вознаграждается лишь рукопожатием, а за неудачу детективов ждёт наказание разной степени суровости с передачей их дела паре рангом выше. Затем этот цикл переходит на новый виток и продолжается до победного конца…

Начинаются же дела в одном из управлений Следственного комитета, разбросанных по всему району внутренних войск. В задачи каждого управления входит: рассмотрение заявок на расследование, приходящих сверху; сбор материалов дела и назначение на него наиболее подходящей пары из прикреплённых детективо; обработка запросов от сыщиков на дополнительное финансирование, технику и прочее. Выполнением этих задач занимаются клерки, разгребающие горы бумажек, солдаты и офицеры из Патрульно-охранного комитета, ответственные за хранение оружия, около пяти дежурных управляющих, сменяющих друг друга через сутки, и начальник – старший управляющий, контролирующий самые важные дела.

Пока Маша с Ваней отдыхали после расследования убийств старшеклассников в Машиностроительном районе, прошли первые дни октября. Деревья окончательно оделись в жёлтый, а на улице уже нельзя было выйти без дополнительного слоя одежды. Холодные дожди в компании с вечно-серым небом однозначно намекали, что в такую погоду лучше отсиживаться дома. Впрочем, желания проводить время вместе у ребят и без этого почти не было. Последнее дело далось им очень тяжело в моральном плане и потребовало небольшой передышки после себя.

Но выходные, как и расследования, не бесконечны, и вот настал очередной день, когда Маша, надев форму Следственного комитета и сидя в ожидании Вани возле кабинета дежурного управляющего, достала свою незаменимую записную книжку. Её напарник, верный своим привычкам, пришёл ровно за пятнадцать минут до назначенного времени, а его форма была идеально отглажена. Ребята успели немного соскучиться друг по другу за недолгие выходные, и стоило им встретиться взглядами, как на их лицах промелькнула улыбка: яркая у Маши и едва заметная у Вани.

— Ну приветик, Ванечка, — сказала девушка, сжимая напарника в объятиях. — Как отдохнул?

— Так себе, — ответил он, похлопывая её по спине. — Всё никак не могу выкинуть из головы ту девочку-маньячку из машиностроительного района и… то, что с ней потом случилось.

— Я тоже... — ребята сели на кресла, а улыбка испарилась с их лиц. — Но мы не виноваты, что её нашли мёртвой на следующий день после задержания. Наверное…

— Я стараюсь убедить себя в этом, но получается так себе, — Ваня пару раз несильно ударил себя ладонью по лбу, будто пытаясь выбить все плохие мысли. — Мне не понятно, почему дело закончилось так отвратительно... Я ведь сделал всё по заветам Алексея: попытался понять её как человека и дать ей то, чего не давал никто.

— Но ты не знаешь, каково это, когда тебе разбивают сердце, — ответила Маша с болью в голосе. — Может быть, в твоей голове всё было правильно, но... твои мысли – это далеко не всегда истина в последней инстанции. Извини за такие резкие слова, просто... тяжело это всё.

— Тогда почему ты меня не остановила? — спросил Ваня без капли упрёка. — Мы же напарники и должны компенсировать слабости друг друга. Я бы прислушался, если бы ты сказала, что моя идея полная ерунда.

— Мне тоже хотелось раскрыть дело по-человечески, а лучше вариантов я не придумала, — честно ответила Маша. — Мне казалось, что дать этой бедной девочке пусть и ложную, но любовь будет лучше, чем связать её как зверя. Но в итоге... Всё пошло по самому худшему сценарию. Ладно, хватит грустить, — она быстро помотала головой, прогоняя тягостные мысли. — Прошлого не изменить, так что лучше просто оставить плохие воспоминания. Мы докопались до правды, раскрыли дело и сделали выводы – это главное. Давай лучше что-нибудь хорошее вспомним. Например, того паренька, который решил своё расследование устроить. Мне кажется, его ждёт большое будущее.

— Или то, как я дрыгался в конвульсиях на школьной дискотеке, — подхватил Ваня, — в первый раз, кстати, был на подобном мероприятии. Атмосфера интересная, но мне всё равно не понравилось – слишком шумно и многолюдно.

— Я не удивлена… Для тебя некомфортная толпа – это даже три незнакомых человека. Небось, все выходные не выходил из новенькой квартиры.

— Город выдал жильё за службу, вот я и пользуюсь, — Ваня пожал плечами, — да и чем ещё заняться? Ты уехала, Алексей на расследовании, а больше я ни с кем не общаюсь… Плюс погода в последние дни отвратительная, так что альтернатив откисанию дома у меня нет, но я не сильно против. Ну а ты как на родину сгоняла?

— Неплохо. Мама всё нарадоваться не может, что я у неё такая умница, — в голосе Маши проскочили странные нотки, и Ваня не смог понять, говорит ли она честно, с сарказмом или разочарованием, — учёбу закончила, работаю в престижном месте, где сразу выделяют квартиру, а не общагу, могу приезжать чаще, чем только на каникулах… Короче, она всем довольна.

— А ты? По твоему голосу не скажешь, что всё хорошо. Что-то случилось?

— Если честно, я не сильно хочу обсуждать всякие подробности, — строго ответила Маша, — но мне правда понравилась поездка. Всё, предлагаю сменить тему. Мне вчера Алексей написал. Сказал, что комиссия приняла решение отстранить Стёпку и Кирюшку от работы. Скорее всего, их переведут в клерки и переселят в общагу.

— Неужели хоть где-то восторжествовала справедливость, — Ваня хлопнул в ладоши от радости, — я до последнего был уверен, что эту сладкую парочку отмажут.

— У Алексея есть связи аж в главном управлении. Вспомни, как оперативно приехала проверка за пару дней до окончания их “расследования”, как быстро Стёпу и Кирилла убрали с дела, и как мы примчались вместо них первым же поездом. Теперь этих любителей кайфа ждёт раскумар с бумажками.

— Да уж… Эх, вот бы мы тоже как-нибудь раскрыли дело особой важности и у нас появились такие же мощные связи… — мечтательно протянул Ваня.

— Мы пока младшие детективы. На такое расследование нас может забросить только случайно, ведь никто никогда не знает заранее, каким дело окажется в итоге. Вспомни хотя бы наше выпускное расследование. Казалось бы, вооружённое ограбление, куча потерпевших и пропавших вещей, но по итогу мы разобрались со всем за сутки. С другой стороны, есть наша вторая практика с мистером и миссис Храп, где раскрытие убийства из ревности растянулось почти на месяц и закончилось большой облавой на бандосов. Вот и получается, что детективы особого назначения порой расследуют бытовые разборки, а младшие детективы распутывают клубок хитросплетений и интриг.

На фитнес-браслете Маши сработал будильник, и, отключив его, девушка уверенно поднялась с места и поправила форму.

— Час дня. Пора, — коротко сказала она.

— Опять работа… — прокряхтел Ваня, нехотя вставая с кресла, — кто сегодня дежурный? Григорич?

Пробубнив что-то непонятное в ответ, Маша постучала в дверь кабинета и открыла её, делая уверенный шаг вперёд. Ваня старался держаться позади напарницы, чтобы всё внимание дежурного управляющего досталось девушке, а не его отсутствующему глазу. За те пару месяцев, что ребята были прикреплены к этому управлению, они успели хорошо зарекомендовать себя, и большинство управляющих воспринимало их как новичков, подающих большие надежды.

— Дмитрий Игоревич, добрый день, — дружелюбно поздоровалась Маша, — мы за заданием.

— Проходите-проходите… Как отдохнули?

Управляющий – худой мужчина лет сорока, с залысинами и острым носом – говорил с улыбкой и максимально приветливо. На нём была всё та же форма Следственного комитета, но с отличительным знаком управляющих – серебряным значком с большой буквой “У” на груди. Он отключил звук на телевизоре, висевшем в дальнем углу кабинета, переключая внимание на ребят.

— Неплохо, но маловато, — ответил Ваня, усаживаясь напротив Дмитрия Игоревича за его небольшой стол. — Если честно, уже хочется в отпуск.

— Ха-ха, да вы всего пару месяцев отработали! — усмехнулся управляющий, не отрывая взгляда от повязки Вани. — Где же пыл вашей свежей крови? Вы должны прибегать сюда с горящими глазами и просить новое дело вместо выходных.

— Не переживайте, этот балбес постоянно ворчит и хочет халявы, — ответила Маша, легонько толкнув Ваню в бок. —Рано или поздно вы привыкните и начнёте воспринимать этот бубнёж как фоновый шум.

— Интересные вы, конечно… — задумчиво протянул управляющий, переключаясь на рабочий настрой. — Ну что, готовы к путешествию в район Образования?

Услышав место будущего расследования, Маша с Ваней молча переглянулись, а на лице девушки промелькнула тень разочарования, сменившаяся в следующую секунду едва заметной радостью.

— Местечко так себе, и алкашей много, но ничего экстраординарного, на первый взгляд, нет, — продолжал управляющий, не обращая внимания на реакцию ребят. — Какого-то пьянчугу пырнули ножом аж семнадцать раз. Короче, рядовая ситуация для района Образования. Местные опера не смогли или не захотели выйти на преступника по горячим следам, так что это нужно сделать вам.

— Пока всё выглядит как очередное скучное дело, которое обычно спихивают на младших детективов, — сказал Ваня не скрывая разочарованиея. — Алкаши, поножовщина и прочие радости. Хочется услышать больше подробностей. — Он посмотрел на Машу, уже готовую записывать информацию в блокнот. — Уверен, где-то должно быть двойное дно.

— Минутку… — Дмитрий Игоревич достал телефон и открыл служебное приложение “Панцирь”. — Так… судя по материалам, которые собрали местные болваны, убийство произошло позавчера где-то в час ночи, но тело нашли только к утру. Орудие убийства не обнаружено, пальчиков полицейские тоже не нашли. Дальше у нас идёт отчёт о вскрытии. Самое важное из него – в крови убитого было обнаружено много алкоголя. Свидетелей нет, камер тоже, хотя я бы не верил полицейским на слово и осмотрел всё лично.

— А что по поводу личности убитого? — спросила Маша, закончив очередную запись. — Кем он был?

— Родословная, характеристики – всё это есть в материалах. Но если кратко: звали беднягу Гришей, ему было сорок восемь, и последние десять лет он работал слесарем в одном из отделов курирования образования. Чинил всякую мелочёвку за три копейки и пропивал половину заработанного. С женой разошёлся, детей нет. На этом с важной информацией, наверное, всё. В течение часа вам в Панцирь придут все материалы дела, и вы сможете изучить их подробнее. Есть ещё вопросы по поводу расследования?

— Какая оценка сроков? — спросила Маша, не отрываясь от блокнота. — Сколько времени вы нам дадите?

— Хм… — управляющий откинулся на спинку кресла и задумался. — Григорич дал бы вам полторы недели, но я, пожалуй, дам две. Справитесь?

— Справимся, — уверенно сказал Ваня. — А если нет, то напишем запрос на продление расследования.

— Хорошо, договорились. Получение оружия сегодня в шесть вечера, а потом патрульные отвезут вас на поезд. К девяти будете в районе Образования. Там вас встретит дежурный участковый и заселит в квартиру. Короче, стандартные процедуры, которые вы уже много раз проходили. На этом с официальной частью у меня всё. А теперь, хотите интересный факт и немного слухов? — разговор снова перешёл в неформальное русло, и ребята молча кивнули. — Нашего всеобщего любимчика-управляющего Григорича отстранили от работы.

— Ну наконец-то! — Ваня не скрывал радости от этой новости. — А то этот старый зануда вечно невыполнимые сроки ставил, благо мы с Машкой умные и всегда успевали тютелька в тютельку. Теперь тут остались только нормальные управляющие, если, конечно, не пришлют кого-то ещё более мерзкого.

— «В прошлый раз с похожим делом вы справились за две недели, поэтому даю вам полторы», — Маша передразнила неприятный скрипучий голос. — Что случилось-то? Григорич привёл на работу любовницу?

— Он оказался замешан в деле тех двух пацанов, которые с вами учились, — после этих слов Дмитрия Игоревича ребята синхронно протянули: «А-а-а…». Управляющий дал им пару секунд на осознание и продолжил: — Оказывается, Григорич за “подарки от чистого сердца” до абсурда увеличивал сроки расследования. Например, вашим одногруппникам он дал аж два месяца на раскрытие их последнего дела с убийствами школьников.

— Вот же ублюдок… — недовольно пробубнила Маша. — Но ничего, главное, что ещё одним волком в форме стало меньше. Пусть Григорич сгниёт в клерках, и его завалит бумагой. Во всех смыслах.

— Вопрос в том, сколько таких волков ещё осталось? — Ваня ненадолго задумался над этим, но его мысли быстро вернулись к расследованию. — Ладно, Дмитрий Игоревич, пойдём мы собирать манатки. Суточные придут сегодня или их только завтра ждать?

— Должны сегодня, у вас же уже официальный рабочий день, — управляющий пожал ребятам руки на прощание. — Не забудьте расписаться в журналах у выхода. Там всё по-старому: информирование о расследовании, инструктаж по безопасности, инструктаж по обращению с оружием и ответственность за нарушение порядка расследования.

— До свидания, — попрощалась Маша, рисуя размашистую подпись в четырёх журналах, лежащих на небольшом столике у двери. — Постараемся не заваливать вас запросами.

— Главное не делайте это во время моего дежурства. Других старых ворчунов мне не жалко, — пошутил Дмитрий Игоревич напоследок.

— Уверен, что от них мы бы услышали то же самое, — Ванина подпись была простой буквой «В» с небольшой закорючкой снизу. — Спокойного вам дежурства.

Выйдя из кабинета управляющего, ребята пошли в сторону лестницы, достав из карманов брюк номерки для гардероба. На протяжении всего пути Маша размышляла о чём-то с серьёзным видом, и Ваня решился потревожить напарницу только тогда, когда молоденький клерк-дежурный выдал им верхнюю одежду: светлое клетчатое пальто девушки и чёрную осеннюю куртку парня.

— Я так и не понял, ты рада или негодуешь? — спросил Ваня, застёгивая молнию до подбородка. — Всё-таки мы в твой родной район едем.

— Если честно, я сама ни черта не понимаю, — ответила Маша, закутывая шею в лёгкий тканевый шарф белого цвета. — У меня смешанные чувства по поводу всего этого.

— Надеюсь, мы не пойдём в гости к твоей маме. Боюсь, она только испугается моего глаза, и встреча получится ОЧЕНЬ неловкой.

Ваня сказал это в шутку, желая разрядить обстановку, которая понемногу становилась напряжённой, но Маша не оценила юмора и строго посмотрела на напарника. Повисла пауза, и атмосфера накалилась ещё сильнее.

— Сейчас у нас на первом месте стоит расследование, — наконец-то сказала девушка. — Возможно, я вообще не буду рассказывать ей, что приехала в район Образования по работе. Лишние встречи с роднёй будут сильно мешать делу и ничего хорошего из этого не выйдет. Тем более я вернулась от мамы буквально вчера вечером.

— Хорошо… — Ваня опустил голову и поплёлся в сторону выхода вслед за Машей.

Выйдя на улицу, ребята синхронно вдохнули прохладный октябрьский воздух полной грудью. Их служебные квартиры, ради которых ещё предстояло отработать двадцать пять лет, располагались в одном дворе, но в соседних многоэтажках. Дорога от управления до дома занимала около десяти минут пешком, и чтобы она не прошла в гробовом молчании, Ваня решил снять напряжение самым действенным способом – обсудить предстоящее расследование, предварительно извинившись.

— Машка, хватит дуться. Прости, если чем-то задел, я правда не хотел тебя обидеть. Лучше не переживай по пустякам, а скажи что думаешь по поводу дела.

— Хм-м-м… — на лице девушки наконец-то появилась улыбка, и она почесала подбородок с задумчивым видом. — Я, конечно, ещё не успела структурировать записи, но меня уже смущает отсутствие прямых улик на месте преступления. Ни оружия, ни отпечатков – ничего. Обычно пьяные драки так не заканчиваются, и большинство поножовщин полицейские раскрывают по горячим следам.

— Мне тоже это кажется странным, — подхватил Ваня. — Как обычно происходят убийства под белочкой: люди пьют, кому-то вдруг сносит крышу, и он начинает триггериться на любую мелочь. Дальше достаточно одного неосторожного взгляда – и начинается резня. Обычно в таком состоянии никто не думает об уликах и заметании следов, так что для полицейских это почти всегда халявная премия. А тут, видимо, всё гораздо сложнее… Возможно это то самое дело, которое станет нашим пропуском наверх.

— Ага… — в голосе Маши вновь появились тяжёлые нотки.

— Ты чего? Всё хорошо? — забеспокоился Ваня.

— Просто неприятные воспоминания, — отстранённо ответила девушка. — Не переживай, это мои проблемы, и твоей вины в этом нет. Просто ты... слишком красочно всё описал. Чувствую, для меня это дело будет непростым… Надеюсь, оно хотя бы сделает меня сильнее. — Маша ненадолго подняла голову и посмотрела на небо, затянутое серыми тучами, скользящими по ветру.

— Постараюсь поддержать тебя, чем смогу, — Ваня осторожно похлопал напарницу по плечу. — Машка, всё будет хорошо. Что-то мы опять загрустили… У тебя есть ещё какие-то мысли по расследованию?

— Если честно, у меня в голове полная каша, но я бы послушала твои идеи.

— Мне кажется, первым делом нам надо понять, — Ваня с воодушевлением вернулся к обсуждению, — действительно ли это преступление сложнее, чем кажется, или его просто спихнули на нас ленивые участковые. В первую очередь я бы поговорил с тем, кто обнаружил тело, внимательно осмотрел вместе с ним место преступления и перетер с полицейскими, которые занимались делом до нас. Просто если улик нет из-за халатности полиции, то расследование пойдёт по одному пути, а если это убийца грамотно замёл за собой следы, то совсем по-другому. Можем даже разделиться – так ты избежишь лишнего дискомфорта, и мы в целом потратим время более продуктивно. Согласна?

— Да, мне всё нравится. Я бы занялась разговорами с полицией, если ты не против. Ещё надо хорошенько изучить материалы дела, когда они придут – там может быть много важной информации, — Маша задумалась, прикидывая что-то в голове. — Жалко, что времени на сбор дали мало, придётся изучать материалы в поезде.

— Хочешь, я помогу тебе всё упаковать? — с готовностью предложил Ваня. — У меня-то вещей почти нет: три футболки, штаны, шорты, зарядка от телефона, носки и пару трусов, а у тебя есть всё от ноута до мини-блендера.

— Так, Ванечка, я что-то не поняла… — Маша резко ткнула напарника пальцем в бок. — На что это ты намекаешь? Осуждаешь мою любовь к правильному питанию? Или, что ещё хуже, к слезливым фильмам и сериалам?!

— Конечно нет! — от испуга Ваня даже отшатнулся. — Я что, похож на кота с девятью жизнями, чтобы разбрасываться такими фразами? И вообще – это был жест доброй воли, а ты вместо благодарности тыкаешь меня. Получай заслуженное возмездие!

Он резко рванул к Маше и начал щекотать её, не обращая внимания на редких прохожих. Девушка, к несчастью для себя, сильно боялась щекотки, поэтому уже после первых тычков она согнулась пополам, взмолив о пощаде, но стоило Ване сжалиться и отступить, как Маша дала ему лёгкий подзатыльник.

— Для человека с единственным глазом ты слишком много себе позволяешь, — сказала она, отдышавшись. — Не кот с девятью жизнями, говоришь? Ну-ну…

— Просто иногда хочется тебя побесить, — ответил Ваня с ехидной ухмылкой. — Можешь считать себя избранной, ведь до тебя я бесил всего пару человек.

— Однажды ты доиграешься, и детективы по особым делам начнут расследовать твою внезапную пропажу, но они никогда не догадаются, что я сделала из тебя торшер и поставила его у себя в гостиной… А вообще, мне очень интересно узнать, кто были те счастливчики, которых ты бесил до меня, — Маша сказала это с максимальной осторожностью. — Не подумай, это не намёк, просто мысли вслух.

— Я понимаю, что это может быть очень интересно, но... для этого мне придётся погрузиться в долгие рассказы о прошлом, а я пока не готов к такому. Мне вообще не стоило поднимать тему прошлого, так что... у нас с тобой один-один по внезапным напоминаниям о старых травмах.

Тем временем ребята зашли в свой двор и остановились у подъезда Маши, поймав неловкую паузу. Погода ухудшалась, и было очевидно, что скоро пойдёт неприятный осенний дождь.

— Значит... ты поможешь мне собраться? — спросила Маша, перебирая в руках связку ключей.

— Конечно, — ответил Ваня. — Я напишу, как буду готов. — Он поднял голову и посмотрел на сгущающиеся тучи. — Надо бы ещё зонтики захватить… Думаю, погода ещё не скоро наладится.

— Это точно… Нужно будет купить что-то поесть, когда приедем. Или взять еды с собой и не париться? Хотя она займёт много места…

— Решим уже ближе к делу. Всё, давай, Машка, до встречи! — Ваня обнял её напоследок, растаяв от ягодного аромата её духов.

— Иди уже собирай свои трусы, Ванечка.

Глава 2

Выйдя из автобуса в компании мужчины средних лет, Ваня почувствовал неприятное дуновение ветра, поплотнее застегнул куртку и осмотрел окрестности. Он оказался в одном из жилых подрайонов на окраине района Образования. Плотная застройка невзрачных многоэтажек создавала гнетущую атмосферу, усиленную серыми красками пасмурного неба. Тучи всё ещё висели над городом, готовые в любой момент обрушиться дождём на крыши и улицы. Ваня был готов к такому повороту событий, не выпуская из рук сложенный зонт, однако природа будто замерла на паузе, всё оттягивая и оттягивая момент начала ливня…

Время постепенно шло к обеду. Спутник Вани был очень рад такому развитию событий, ведь появление молодого детектива избавило его от нудной бухгалтерской волокиты в одном из отделов курирования образования, заменив её поездкой к месту недавнего убийства. Это путешествие сильно разнообразило скучную рутину и воодушевило мужичка, отчего тот чуть не заговорил с Ваней по пути, однако холодный вид детектива, дополненный повязкой на глазу, остановил его. Долгожданный разговор начался только после вопроса Вани:

— Сергей Дмитриевич, это ведь нужный двор? Если да, то где и как вы нашли тело? Можете показать?

— Пойдёмте, тут недалеко, — ответил мужичок, махнув куда-то рукой и развернувшись в ту же сторону. Ваня держался чуть позади него, внимательно слушая рассказ. — Это было совершенно обычное утро. Мы с женой встали, помолились Свету… — Сергей Дмитриевич вдруг осёкся и обернулся с испуганным видом. — В этом ведь нет ничего такого?

— Ваши религиозные предпочтения не имеют никакого отношения к делу, — коротко ответил Ваня. — Мне всё равно, в кого вы верите.

— Хвала Свету! — по облегчению в голосе мужичка можно было подумать, что он только что закончил разгружать фуру в одиночку. — Просто у нас в районе почти все верят в Старых Богов. Некоторые из знакомых даже здороваться со мной перестали, когда узнали, что мы с женой Свет познали. Вот я и подумал, что…

— Извините, что перебиваю, но давайте вернёмся к убийству, — Ваня бесцеремонно прервал рассказ своего спутника на полуслове. — Мне важна лишь информация, связанная с ним.

— Прошу прощения, постараюсь больше не отвлекаться. Я нашёл тело где-то в начале седьмого утра, — они зашли в один из дворов, и Сергей Дмитриевич показал пальцем на ближайший дом. — Мы с женой живём вот здесь. Обычно я хожу на работу тем же путём, каким мы пришли сюда, но в то утро у меня кончились сигареты, и я решил выйти пораньше, чтобы заскочить в круглосуточный магазин. Его недавно открыли с другой стороны вон того дома, — он кивнул в сторону самой дальней девятиэтажки.

— Уже вижу три арки для выезда машин. Убийство произошло в одной из них, не так ли? — спросил Ваня, рассматривая тёмные арочные своды.

— Вот это я понимаю, дедукция! — удивился мужичок. — Настоящий детектив! Как вы так быстро догадались?

— В материалах дела написано, что вы обнаружили тело в центральной арке на выезде со двора, — на лице Вани по-прежнему не мелькало ни одной эмоции. — Продолжайте рассказ, мне крайне важно увидеть эти события вашими глазами.

Ответ детектива обескуражил Сергея Дмитриевича, и ему понадобилось время, чтобы собраться с мыслями. Эта пауза заставила Ваню недовольно выругаться про себя, однако ни капли этого негодования не просочилось наружу. Разговор возобновился только когда они зашли в центральную арку.

— До меня очень долго доходило, что кого-то убили, — Сергей Дмитриевич резко изменился в лице, а его голос дал понять о нежелании вспоминать то роковое утро. — Сначала показалось, что это заснул какой-то пьянчуга – дело совершенно обычное для нашего района. Потом я увидел под ним лужу и подумал, что он в штаны напрудил, но пахло не мочой... Пахло железом и чем-то ещё. Чем-то тяжёлым и страшным. Я включил фонарик на телефоне и... Понял, что это был Гришка с кучей дыр в животе.

У Сергея Дмитриевича перехватило дыхание, и он достал из кармана пачку сигарет “Красное Яблоко”, пытаясь унять дрожь в руках. Закурив, мужчина протянул пачку Ване, предлагая угоститься, но тот лишь молчаливо помотал головой.

— Я удивляюсь вашему спокойствию, господин детектив… Мне на всю жизнь хватило одного убийства, а вы, наверное, их по несколько штук в месяц расследуете.

— Вас до смерти пугают убийства, а меня – бухгалтерские отчёты… — протянул Ваня, доставая из кармана куртки небольшой фонарик. — Каждый из нас – просто винтик в автономной системе, делающий свою работу… Так что давайте вернёмся к ней.

Он посветил на стык стены и асфальта примерно посередине арки, где всё ещё выделялось большое кровавое пятно. Подойдя поближе, Ваня внимательно изучил его границы, отдалённо напоминающие человеческий силуэт, и подтёки, стекающие вниз по стене и расползающиеся по асфальту. Давно засохшая кровь превратилась в тошнотворное тёмно-коричневое месиво, всё ещё источающее остаточный металлический запах.

Отойдя на пару шагов назад, Ваня открыл материалы дела в «Панцире». Найдя отчёт с осмотра места преступления, он развернул на весь экран одну из многочисленных фотографий тела и нашёл точку, откуда было сделано фото. Жестом подозвав спутника, Ваня поставил его на нужное место и спросил:

— Когда вы нашли тело, оно лежало так же, как здесь? Не спешите с ответом и уделите внимание каждой мелочи – это очень важно.

Передав Сергею Дмитриевичу телефон, Ваня сосредоточился на реакции мужчины. Как только тот увидел обезображенное тело на фото, то его лицо тут же побледнело, исказившись от шока. Вид трупа был противен Сергею Дмитриевичу, и он старался как можно чаще переводить взгляд с телефона на кровавое пятно на стене. Первоначальная волна страха постепенно отступила, сменившись тупой болью и отвращением, а спустя минуту нервы мужчины сдали окончательно – он сунул мобильник в руки Вани, коротко кивнув.

— Там есть ещё около пятнадцати фотографий с разных ракурсов, но… — Ваня выключил телефон, сжав его в правой руке. — Боюсь, такими темпами вас рано или поздно вывернет наизнанку. Уверен, что тело действительно лежало именно как на фотографии, так что перейдём к вопросам… менее шокирующего характера. Камеры. В вашем дворе их действительно нет?

— Ох… прежде чем я отвечу, у меня будет небольшая просьба. Не могли бы мы… — Сергей Дмитриевич мялся, пытаясь подобрать слова, — поговорить в другом месте? Если, конечно, вы уже закончили с осмотром…

— Минутку, — Ваня открыл камеру на телефоне, включил вспышку и начал фотографировать место преступления. — Рассказывайте, я вас внимательно слушаю.

— У нас действительно нет камер, — мужчина повернулся в сторону двора, стараясь выкинуть из головы образ убитого. — Вернее, они были пару месяцев назад, но провисели всего две недели. Мы скидывались на них всем двором, потому что по вечерам здесь любит собираться всякая алкашня, и они творят чёрт знает что. Страшно за себя, за детей и за сохранность двора. Однако никто не догадался спросить насчёт камер самих алкашей, и как итог – половина из них сдохла в первую "культурную посиделку". Мы опять скинулись на их ремонт и замену, но после очередной попойки всё повторилось по кругу. В конце концов остался лишь пятак камер на крышах домов, но качество картинки было ужасным, а содержание дорогим, поэтому большинство жителей двора проголосовало за отказ от наблюдения.

Выслушав Сергея Дмитриевича, Ваня молча вышел во двор и осмотрелся. Пройдясь взглядом по округе, он убедился в правдивости слов своего спутника – камер действительно не было. Стараясь побороть разочарование, Ваня развернулся и прошёл через арку, выйдя со двора. Справа от свода располагался продуктовый магазин, а напротив – узкая улочка, забитая припаркованными машинами, перейдя через которую можно было оказаться возле небольшого салона красоты. На фасаде магазина висела одинокая камера, и, увидев её, Ваня почувствовал, как внутри что-то ёкнуло. Но, присмотревшись, он понял, что камера смотрит в противоположную от арки сторону – на вход в магазин. Секундную радость быстро сменило разочарование.

— Как вы думаете, сколько примерно метров до той парикмахерской? — спросил Ваня у Сергея Дмитриевича, шедшего позади него. — Просто из-за глаза я не могу нормально оценивать расстояния.

— Думаю, не больше пятидесяти.

— Отвратно, — негодование всё-таки вырвалось наружу, и Ваня впервые показал эмоции. — Бесполезно пытаться разглядеть что-то с такого расстояния, хотя я не уверен, что там есть хотя бы одна камера. Ладно, попробуем нашу излюбленную методику… — Он резко перевёл взгляд на Сергея Дмитриевича и задал следующий вопрос: — Вы знали убитого? Он ведь жил в вашем дворе?

— Знал, но не общался… — мужчина погрузился в воспоминания, пытаясь достать оттуда каждую мелочь. — Гришка был хорошим мужиком, а если бы не выпивка, ему бы цены не было. Руки у него были золотые. Весь двор, в том числе и мы с женой, обращались к нему в “трезвые часы” и просили подкрутить или починить всякое: от мелочёвки до мебели. Много Гришка не брал, работу делал по совести, да и рассказать всякое про себя любил…

После этой фразы Ваня вновь воодушевился, полностью сосредоточившись на словах Сергея Дмитриевича, чтобы не пропустить ни одной мелочи.

— Гриша раньше работал трудовиком, — продолжал он, — но десять лет назад у него случились какие-то неприятности на работе, и бедолагу перевели слесарем в район Образования. Жена не захотела тащиться вместе с ним в ссылку и подала на развод, а дальше жизнь Гришки покатилась по наклонной…

— Каким он был, когда выпьет? Спокойным? Буйным? Вы видели драки и прочие алко-конфликты с ним?

Сгорая от нетерпения, Ваня обрушил на Сергея Дмитриевича лавину вопросов, и тому понадобилось время, чтобы собраться с мыслями. Из-за этого внутри парня прокатилась очередная волна негодования.

— Алкаши у нас дерутся часто, но его в разборках я не видел. Гришка был из тех людей, которым выпивка развязывает язык, а не кулаки.

— У него были друзья или враги?

— Насчёт последних не знаю, но вот друзья точно были. Вернее, один – Женька. Снимает комнату в этом доме, — Сергей Дмитриевич обвёл пальцем дом с аркой, где произошло убийство, — номер, к сожалению, не знаю. Гришка и Женька пили только в компании друг друга.

— Хорошо… — теперь уже задумался Ваня, собирая полученную информацию в цепочки возможных причин и следствий. — Наверное, мы можем закончить на этом. — Он протянул руку Сергею Дмитриевичу, и тот крепко пожал её. — Спасибо за помощь в расследовании. Я не сомневаюсь в вашей честности, но устав вынуждает меня напомнить о подписках, которые я взял с вас.

— Не переживайте, я всё помню, — быстро ответил мужичок. — Тайна следствия и ответственность за ложные показания.

— Отлично, тогда можете быть свободны. Я наберу, если вы ещё понадобитесь.

— Наконец-то… — облегчённо выдохнул Сергей Дмитриевич. — Лучше бы дальше перебирал бумажки…

***

Маша была в полицейском участке далеко не в первый раз, и девушку уже не удивляли некоторые… особенности, связанные с трудовыми буднями полицейских. Зайдя внутрь, она увидела парня-дежурного примерно её лет, сидящего у входа в небольшой застеклённой коробке три на два. Занятый поеданием лапши быстрого приготовления, он листал ленту коротких видео на телефоне, используя свою фуражку в качестве подставки, и не обращал на Машу никакого внимания.

Подобные встречи постоянно вызывали у девушки приступы жгучей злости, ведь они были не исключением, встречающимся в редких случаях, а повсеместной обыденностью. Из участка в участок отличалась лишь степень наглости его служащих и безответственности начальства. Безусловно, в городе были образцово-показательные отделения полиции, однако создание и поддержание в них дисциплины требовало вложения целой кучи сил и нервов. И ради чего? Всё работает и без этого, так зачем стараться? Кому нужна дисциплина, когда она лишь добавляет лишних проблем? Терзаемая этими вопросами, Маша постучала по стеклу каморки дежурного, а затем ткнула своё удостоверение детектива парню в лицо, как только он обратил на неё внимание.

— Земля вызывает Венеру!

Грозный вид девушки, а также её форма Следственного комитета, видневшаяся из-под распахнутого пальто, спустили дежурного с облаков: тот поспешно отодвинул лапшу в сторону одной рукой и накинул фуражку на голову другой.

— Ищейка… — устало пробубнил он, вытирая большим пальцем уголки губ, — но при этом очень прекрасная девушка… Чем могу быть полезен такой красотке? Пришла расследовать пропажу ссылки на мой профиль в «Соседях» или хочешь допросить меня в какой-нибудь кафешке? Свободна сегодня вечером? Ни на что не намекаю, но я недавно купил новую ласточку. Готов приехать ради тебя в любую точку района, нужно лишь набрать мой номер и сказать: "Димочка, я сегодня вся твоя".

— Меня сейчас стошнит… Ещё раз скажешь что-то подобное – залью морду перцем, — отрезала девушка, слегка вытащив перцовый баллончик из кармана пальто, — мы с напарником были у вас вчера вечером – прикреплялись для расследования и получали ключи от служебной квартиры.

— Ничё не знаю, я только сегодня из отпуска вышел, — обиженно протянул дежурный, — но, пожалуй, поверю тебе на слово, — последнюю фразу его заставил сказать взгляд Маши, готовый убивать. — Так зачем ты сюда пришла?

— Хочу поговорить с теми, кто занимался моим делом до обращения в Следственный комитет. Опера, участковые, дорожные инспекторы — не важно, — скрестив руки на груди, Маша медленно проговаривала каждое слово, чтобы сдержать приступ ярости, — короче, ты мне надоел. Просто возьми чёртов телефон, набери пару номеров и сделай свою работу.

Поняв, что разговор клеится всё хуже и хуже, дежурный молча достал из ящика стола служебный телефон и набрал какой-то номер, застыв в ожидании ответа. Он всеми силами старался избегать взгляда Маши, пока она пыталась прожечь в парне дыру, сфокусировавшись на его лице.

— Товарищ начальник, это проходная, — сказал дежурный, как только на той стороне сняли трубку. — Тут пришла… — он безуспешно пытался вспомнить имя Маши, — детективша. Ага, та самая красотка, которая вчера для расследования прикрепилась. Хочет поговорить с нашими пацанами. Без понятия, я только сегодня из отпуска вышел. Хорошо, я вас понял. До связи. — Сбросив вызов, парень наконец-то смог заставить себя посмотреть в глаза девушке. — Начальник ждёт у себя. Видишь коридор позади меня? Идёшь по нему до конца, поворачиваешь налево, потом поднимаешься на второй этаж, там прямо до упора и направо до последней двери.

Договорив, дежурный снял фуражку и пододвинул к себе недоеденную лапшу, показывая нежелание продолжать дальнейший разговор. Впрочем, Маша была не против закончить эту "увлекательную" беседу, граничащую с разборками.

Медленно шагая по длинным коридорам и лестницам, девушка думала не о расследовании, а о причинах тотального отсутствия дисциплины в полицейских участках. Почему таких проблем нет в других комитетах, а в Патрульно-охранном существует чуть ли не культ устава и жёсткой субординации?

Логичное объяснение этого беспорядка можно было найти, взглянув на шевроны каждого комитета: гордая гончая у Следственного, серебряный щит у Патрульно-охранного, липкая паутина с пауком у Комитета кибербезопасности, неприступная стена у Гвардейского и глаз с двумя мечами у Полицейского. Следственный комитет был ищейкой, способной учуять даже глубоко зарытую правду. Патрульно-охранный комитет был щитом, защищающим ключевую городскую инфраструктуру. Комитет кибербезопасности был пауком, сидящим в центре огромной паутины и чувствующим её малейшие колебания. Гвардейский комитет был неприступной стеной, закрывающей сердце города. А кем был Полицейский комитет? Наблюдателем, стражем или охотником на пьяных дебоширов?

Служащий каждого комитета, кроме полицейского, мог почувствовать себя уникальным винтиком большой системы, без которого она не сможет нормально функционировать. Полицейские же зачастую ощущали себя ничем не примечательными участковыми, операми или дорожными инспекторами. Сегодня они есть, а завтра нет, и от этого ничего не изменится. Какой тогда смысл стараться, если работа не приносит ни удовольствия, ни чувства значимости от проделанных усилий? Гораздо проще молча плыть по течению жизни, тем более если вместо тебя такую паршивую работу выбрал профориентационный тест…

Отдельно масла в огонь проблем Полицейского комитета подливает его внутренняя структура. Задачей полиции является контроль порядка "на местах", а это включает в себя очень широкую сферу деятельности. Из-за этого каждый полицейский участок состоит из независимых отделов: участкового, ответственного за бумажную работу и выезды на бытовые вызовы; оперативного, занимающегося отловами, рейдами и прочей "силовой" работой; и отдела контроля дорожного движения. Заставить эти отделы слаженно работать между собой – задача из разряда невозможных, а разделить их на отдельные комитеты было бы слишком трудозатратно. В итоге получается, что полицейские могут лишь киснуть в участках, прожигая похожие друг на друга дни и наблюдая за работой остальных служащих внутренних войск, имеющих чёткую мотивацию…

Маша остановилась напротив двери начальника участка. Словно молния, в голове девушки проскочил короткий вопрос: "А какой смысл?". Зачем разговаривать с людьми, для которых работа – это нудная пытка? Как много новой информации она узнает и сколько ещё гадостей ей придётся выслушать ради этих жалких крупиц? Что может сказать начальник, которому плевать на подчинённых, и что сделали эти подчинённые без малейшего желания работать?

Пробубнив под нос короткое: "Бесполезно", Маша развернулась и пошла обратным путём в сторону выхода, надеясь как можно скорее выкинуть из головы всё, что случилось в участке. Бросив напоследок осуждающий взгляд на дежурного, девушка хлопнула дверью, вышла на свежий воздух и поплотнее укуталась в пальто, завязав его тканевый ремень на поясе.

Желания возвращаться на служебную квартиру у неё не было. Расследование в родном районе, разговор с дежурным в участке и прочие неприятности разом навалились на Машу, вызвав редкий для неё приступ меланхолии. Отвратительная осенняя погода лишь добавила грусти в букет настроения, и девушка погрузилась в воспоминания о детстве, подняв шарф повыше…

О многом Маша подумать не успела – тучи наконец-то пролили на землю моросящий дождь. Зонтик был бы сейчас кстати, но она оставила его в квартире, не желая тащить с собой лишнюю поклажу. Капли неприятно разбивались о лицо девушки, заставляя её сморщиться и начать искать какое-нибудь укрытие поблизости. К счастью, неподалёку оказалась небольшая кофейня с манящей тёплой атмосферой. Внутри был лишь скучающий бариста в коричневом фартуке и девушка с ярко-рыжими волосами, медленно потягивающая кофе в компании невысокого парня.

Недолго думая, Маша воспользовалась этой возможностью, и уже через пару минут она сидела за дальним столиком у стены в ожидании кофе. Достав телефон, девушка открыла список последних вызовов в поисках номера мамы. Долистав до контакта "<3 Мамусик <3", Маша замерла в тяжёлых раздумьях. Ей одновременно хотелось порадовать маму звонком и новостью, что она сейчас работает в родном районе, но в то же время что-то тянуло её назад, отговаривая от этого. Больше всего Машу пугало то, что она не могла понять конкретную причину этого нежелания. Дело было в её ответственном подходе к работе? Боязнью показаться слабой перед Ваней? Страхом встретиться с призраками прошлого? Девушка не знала или не хотела знать…

Маша вышла из кофейни, как только закончился дождь, так и не позвонив маме…

***

Вернувшись в квартиру после долгой прогулки по дворам, Маша в изумлении застыла на пороге, почувствовав запах чего-то горелого. Судорожно прокручивая в памяти сегодняшнее утро, она всё больше впадала в панику, пытаясь вспомнить, какие бытовые приборы могли остаться включёнными.

Разувшись на ходу, Маша рванула в сторону кухни, так как оттуда тянуло гарью сильнее всего, но её остановил Ваня, с которым она столкнулась в дверях. Он виновато посмотрел на напарницу, вытирая руки грязным полотенцем. На нём был Машин любимый кухонный фартук с розовыми динозавриками, напоминавший сейчас халат хирурга после тяжёлой операции с большой потерей крови.

— У меня тут… — Ваня старательно подбирал слова, будто от этих объяснений зависела его жизнь, — выдался продуктивный день… А ты грустишь уже вторые сутки… Вот я и решил немного тебя порадовать и… приготовить вкусную пасту… Правда, макароны разварились… И мясо чуть-чуть подгорело… И специй я мало положил… А вот соли, наоборот, много… Но если хорошенько запивать всё водой, то есть можно… Вроде…

Ваня нехотя закончил рассказ, готовясь принять шквал негодования за бесполезный перевод продуктов, однако Маша молчала, не проявляя никакой реакции. Пауза затягивалась: сначала прошло десять секунд, потом двадцать, а затем целая минута. И вот в какой-то момент губы девушки растянулись в широкой улыбке, а через мгновение она разразилась громким смехом, согнувшись пополам. Осознав, что всё хорошо, Ваня заразился её настроением, тихо хихикая и разглядывая пятна на фартуке.

Вдоволь насмеявшись, Маша сделала пару шагов к своему напарнику-недокулинару и осторожно обняла его, чтобы не заляпаться.

— Ванечка, какая же ты всё-таки жопа. Пожалуй, мне стоит дать тебе пару бесплатных уроков кукинга. Спасибо за заботу, но предлагаю заварить на ужин лапшички и не париться. Ох, боюсь представить, чем ты питаешься с такими навыками…

— Поверь, тебе лучше не знать, — загадочно ответил Ваня.

— Не сомневаюсь, — Маша немного подумала, прежде чем продолжить: — отдельное спасибо за поднятое настроение. Ты лучший напарник.

Звук рингтона из кармана девушки не позволил Ване нормально отреагировать на её слова. Отпустив напарника из объятий, Маша достала телефон, подумав, что это внезапный вечерний созвон от мамы, но, увидев на экране контакт “Дежурный управляющий”, она на мгновение замешкалась. Не снимая пальто, девушка прошла на кухню и села за небольшой стол, положив телефон в центр, а Ваня плюхнулся на стул напротив, скрестив пальцы в замок. Когда они были готовы к разговору, Маша нажала на кнопку ответа и включила громкую связь.

— Ребятки, это Константин Юрьевич, — сходу начал управляющий. — Как вы там? Как расследование?

— Здрасте, здрасте, — сказал Ваня, придвинувшись поближе к микрофону. — В квартиру заселились без проблем. Дело потихоньку продвигается: я сегодня на место преступления ездил и поговорил с мужиком, который тело нашёл, а Маша в полицейский участок гоняла.

— Молодцы! — управляющий искренне похвалил их. — Это хорошо, что работа не стоит на месте. Впрочем, я звоню вам не просто так. С нами связался анонимный свидетель по вашему делу. Обычно такая информация не представляет ценности, и мы стараемся фильтровать её, но показания этого человека совпали с некоторыми фактами из материалов дела. Думаю, вам стоит поговорить с ним, но помните, что это анонимный информатор, и относитесь к его словам соответственно. Всё понятно?

— Да, Константин Юрьевич, — подтвердила Маша. — Мы знаем, как работать с такими показаниями.

— Отлично, тогда мои ребята вас сейчас соединят. Не отключайтесь.

Управляющий повесил трубку, и на место его голоса пришёл неприятный треск. Маша воспользовалась этой паузой, чтобы достать из кармана пальто карандаш и записную книжку, а Ваня очистил голову от лишних мыслей, полностью сосредоточившись на предстоящем разговоре. Треск продолжался около тридцати секунд и закончился так же внезапно, как и начался.

— Алло? Меня слышно? — сказал мужской голос. По его твёрдости Ваня сделал вывод, что информатор не молод, но и не слишком стар. — Я говорю с детективами?

— Да, всё верно, — подтвердила Маша. — Так как ваш звонок анонимный, мы с напарником не имеем права называть наши имена и разглашать любую информацию о расследовании. Вы не услышите от нас ничего, кроме вопросов. Вас это устраивает?

— Вполне, — ответил аноним. — Мой рассказ не займёт много времени.

— Тогда прошу не тратить его зря, — сказал Ваня, сгорая от предвкушения. — Рассказывайте всё от начала до конца.

— Я видел убийство Гришки, — ребята в изумлении переглянулись друг с другом после того, как информатор назвал имя убитого. — Я живу во дворе, где всё произошло. У меня не получалось заснуть той ночью, и я подошёл к окну, чтобы подумать и послушать музыку. Где-то через пять минут, в районе часа ночи, я увидел, как Гришка заходит в центральную арку со своим лучшим другом, а на следующее утро… — голос анонима дрогнул, и он замолчал.

— Почему вы не сообщили об этом раньше? — спросил Ваня, не обращая внимания на состояние собеседника. — И почему решили позвонить анонимно?

— Я очень боюсь… — в его словах действительно проскочили нотки страха. — смерти, полиции и судов. Я не хочу быть официальным свидетелем и участвовать в расследовании, но совесть не позволяет мне молчать.

— Хорошо… — сказал Ваня, вставая из-за стола. — У тебя остались вопросы? — обратился он к Маше.

— Нет, — коротко ответила она, делая заметки в записной книжке. — Спасибо за информацию и помощь в расследовании.

Закончив звонок, ребята напряжённо выдохнули, пытаясь привести мысли в порядок.

— Что думаешь? — спросил Ваня у напарницы.

— Ну… — девушка несколько раз перепроверила записи, прежде чем сделать вывод: — Имена, место и время убийства – всё сходится. Это одновременно внушает надежду и пугает.

— Мужик, который нашёл тело, тоже рассказывал, что у убитого был лучший друг по бутылке… — Ваня подошёл к окну: на улицы города постепенно опускался холодный осенний вечер. — Не знаю, как тебе, но лично мне нравятся эти совпадения. Пока что у меня нет конкретных выводов, однако в одном я уверен точно — у нас с тобой появился весомый повод для задержания одного алкаша.

Глава 3

Ребята провели остаток дождливого вечера за бытовыми делами, параллельно болтая о всяком. В преддверии задержания Ваня решил привести в порядок пистолеты – разобрав и разложив их детали на кухонном столе, он тщательно протирал каждую тряпочкой, смазывая механизмы специальным маслом. На краю стола лежала стопка небольших магазинов на шесть патронов – закончив с пистолетами, Ваня собирался осмотреть, пересчитать и перезарядить патроны в магазинах.

Маша же занялась любимым делом – стряпала заготовки для горячих бутербродов на завтрак. Надев любимый фартук, чудом отстиравшийся после неудачных кулинарных потуг напарника, девушка нарезала овощи тонкими ломтиками.

Разговор начался с её ироничной фразы:

— Ванечка, ты так усердно пушки натираешь, будто собрался на гангстерские разборки. Мы, вроде, пьянчугу планируем задерживать, а не ячейку наркодилеров.

— Ты помнишь, когда мы в последний раз чистили пистолеты? — пробубнил он, не отвлекаясь от работы. — Лично я – нет. А вот оружие помнит и халатности не терпит…

— Где-то я это уже слышала… Не удивлюсь, если через десять лет ты перестанешь бриться и превратишься в одноглазого Алексея, — Маша хихикнула, представив бородатого напарника, — а потом начнёшь читать всем нотации про правильное обращение с оружием.

— Он имеет на это полное право, — Ваня продолжал оставаться серьёзным, не реагируя на шутки напарницы. — Вспомни, с каким видом он рассказывал о… своей потере, когда мы ели с ним бургеры после раскрытия выпускного дела. На его месте я бы вообще стал безжалостной тварью и топил за ужесточение устава, чтобы пистолеты даже в теории не могли попасть в дурные руки.

— Думаешь, избранные из центра будут слушать мелких детективов? — Маша постепенно заражалась настроением Вани, прогоняя улыбку с лица. — Если бы им действительно было важно мнение простых людей, то они бы не отгораживались от нас гвардейцами. Наши слова для них лишь детский лепет. Уверена, им будет начхать даже если начальники всех комитетов подпишут коллективную петицию о необходимости реформ.

— Справедливости ради, уставы, придуманные в Центральном районе, вроде работают, — закончив с чисткой первого пистолета, Ваня собрал его, проверил ход затвора и сделал контрольный спуск. — Да, не так идеально, как хотелось бы, но работают. Действительно важные правки время от времени тоже вносятся. Взять хотя бы поправку, в которой детективам разрешили использовать личную технику и транспорт во время расследований.

— А какой от этого толк, если на нас, рядовых работяг, люди из центра смотрят с позиции “мы знаем лучше”? — закончив с нарезкой огурцов, Маша сложила их в контейнер и переключилась на помидоры. — Если честно, мне не нравится, что у подавляющего большинства жителей города нет возможности участвовать в его управлении. Вот до введения полной автономии была эта… как её…

— Демократия, — подхватил Ваня. — Каждый имеет право вносить вклад в жизнь государства, и управляется оно типо мнением большинства. Очередная чепуха.

— В смысле чепуха? — искренне удивилась Маша. — Хочешь сказать, наша нынешняя система чёрт-знает-кто-кратии? Лично мне бы хотелось иметь возможность влиять хотя бы на всякие бытовые мелочи, а не молча хавать приказы свыше.

— Ох, ты сейчас нас в такие дебри загоняешь… — Ваня с улыбкой растянул эту фразу на выдохе. — Я люблю обсуждать политические режимы, но мой последний разговор про них закончился тем, что меня бросили головой в сугроб. Ты, вроде, гораздо адекватней того дурачка, так что приведу тебе те же аргументы. Как думаешь, люди смогли бы жить так же эффективно в муравейнике или улье, как это делают муравьи или пчёлы?

— Э-э-э… — Маша ненадолго зависла, пытаясь осмыслить нелепый вопрос напарника. — Я пока не совсем понимаю, о чём ты.

— Хорошо, тогда давай подойдем с другой стороны. Представь большой муравейник и тысячи муравьёв, живущих в нём. Все они слаженно работают в команде ради общих целей – жизнь и продолжение рода. В один прекрасный день случается чудо, и у всех муравьёв появляется самосознание, прямо как у людей. Представила? Тогда вот тебе пара вопросов со звёздочкой. Как скоро в этом муравейнике появятся муравьи-ущемленцы, желающие ухаживать за личинками, а не таскать ветки? Как скоро появятся муравьи-оппозиционеры, выступающие против “диктатуры” королевы? Как скоро появятся муравьи-пропагандисты, кричащие направо и налево об угрозе со стороны муравьёв другого цвета? Как скоро появятся муравьи-разоблачители, рассказывающие всем подряд про коррупцию в рядах свиты королевы? Как скоро появятся муравьи-разоблачители-на-разоблачителей, доказывающие, что муравьи-разоблачители проплачены красными муравьями? И самый главный вопрос: как скоро этот муравейник уничтожит сам себя изнутри?

— Я поняла твою мысль… — Маша взяла только что отрезанную дольку помидора и подошла к Ване, положив её ему в рот. — На, заслужил, политолог мой одноглазый. Только прошу, давай больше без муравьёв – они противные.

— Смысл здесь не в муравьях, а в невозможности существования идеальной системы, — продолжил Ваня, прожевав: — особенно в масштабах многомиллионного города или миллиардного государства, как это было до полной автономии. Все эти разговоры о том, что нужно собраться, прийти наверх, убрать всех плохишей, подкрутить пару винтиков, и всем сразу станет хорошо – полная ерунда. Недовольные найдутся всегда и при любом раскладе. Лично я предпочитаю максимально быстро приспосабливаться к текущей ситуации и извлекать из неё полную выгоду.

— Надо запомнить раз и навсегда, что с тобой нельзя обсуждать политику ни при каких условиях.

— Лучше так, чем в сугроб с прогиба, — Ваня пожал плечами и начал собирать второй пистолет. — Но несмотря на это Андрей был классным другом… по крайней мере, для меня.

— Андрей? — удивлённо переспросила Маша, подняв бровь. — Это кто-то из твоего прошлого?

— Ага, мы с ним очень хорошо общались, но сейчас у меня вряд ли хватит настроения на подробный рассказ о нём.

— Я и не настаиваю, — расстроенно пробормотала девушка. — Но всё-таки задам один вопрос: я заметила, что во время работы под прикрытием ты постоянно берёшь себе псевдоним Андрей. Это в его честь?

— Скорее, из уважения к нашей дружбе, — внезапный разговор о прошлом пока что слабо повлиял на эмоциональное состояние Вани. Он переключился на пересчёт патронов и никак не изменился в голосе. — Как человек, Андрей был так себе.

— Был? То есть он… — Маша сделала паузу, не зная, какое слово тут лучше подобрать.

— Я не знаю, но надеюсь, этот жук жив и с ним всё хорошо, — Ваня без труда догадался, что имела в виду напарница. — Что-что, а выкручиваться из проблем Андрей умел всегда. Некоторых это очень сильно бесило, но меня всегда приводило в восторг. Ладно, давай сменим тему, а то опять неприятными воспоминаниями запахло.

— Как скажешь. В любом случае, спасибо тебе за это внезапное откровение. Я… очень ценю такие редкие моменты, — Маша подошла к Ване, на этот раз положив ему в рот кусочек колбаски. — Давай поговорим о расследовании. Ты всё ещё уверен, что задержание необходимо?

— Да. Я бы сделал это как можно раньше, — сказал Ваня после недолгих раздумий. — Основания у нас весомые, а время, наоборот, не на нашей стороне.

— Ну… — Маше не нравился настрой напарника, и ей потребовалось пару секунд, чтобы подобрать слова получше. — Лично я бы сначала дождалась ордера на обыск и проверила квартиру подозреваемого. Мне кажется, что всё не так просто, и где-то есть подвох.

— Серьёзно? — спросил Ваня с искренним изумлением. — По-моему, картина очевидна, причём информацию подтвердили несколько независимых источников. Чел напился, что-то не поделил с собутыльником, грохнул его и тут же забыл об этом. Показания свидетелей сходятся с материалами дела. Плюс у меня в голове сложилось однозначное и непоколебимое понимание произошедшего. Зачем тогда медлить?

— Во-первых, у нас всё ещё нет прямых улик. Во-вторых, я не могу ПОНЯТЬ мотивы ВОЗМОЖНОГО убийцы, — возразила Маша, выделяя ключевые слова. — Это какую белочку надо словить, чтобы лучшего друга зарезать? Посуди сам, они дружили около десяти лет и прошли через кучу попоек, но за это время никто никого не грохнул. Плюс, если верить мужику, с которым ты место преступления осматривал, убитый не становился агрессивным после выпивки. Его друг, скорее всего, тоже спокойный, иначе они бы тупо не сошлись.

— Смелые выводы… — холодно протянул Ваня. — Но я не понимаю, зачем понимать опустившихся на дно алкашей? У них нет рациональных мыслей, и живут они исключительно низменными животными инстинктами, — сделав паузу, он добавил: — К сожалению, хвалёная методика Алексея в этом деле не работает.

— Чего?! — Машу задели слова напарника, и она вспылила, неосознанно повысив голос: — ты это на полном серьёзе говоришь?! Собираешься обвинить человека в убийстве без чёткого понимания мотивов и целей преступника?

— Вся алкашня одинаковая, — Ваня всё ещё сохранял внешнее спокойствие и хладнокровие. — И понимать тут нечего. Мотив у пьяных убийств всегда один – белочка.

— Алкаши – это, в первую очередь, ЛЮДИ, ставшие такими не от лучшей жизни! Нужна веская причина, чтобы опуститься на дно, и сейчас твоё желание подравнять всех пьяниц под одну гребёнку звучит очень непрофессионально, — немного подумав, Маша добавила: — извини, конечно, за мою прямоту, но ты сам всегда стараешься высказать всё как есть.

— Непрофессионально, говоришь… — впервые за пять лет общения с Ваней Маша почувствовала в голосе напарника жгучую обиду. — Может, ещё с Кириллом и Стёпой меня сравнишь? И когда у тебя проснулась внезапная любовь к алкашам… Ты же всегда ненавидела их больше меня.

— Да потому что мой отец тоже был алкашом, и я до сих пор не могу его понять! Вот нихрена у меня не получается! И тут приходишь ты со своим "Все алкаши одинаковые" и пытаешься гнуть свою линию, в упор не воспринимая мои слова! Мы же напарники! Мы должны работать вместе! Почему из тебя вдруг вылезла эта противная гордость!?

Девушка не выдержала и сорвалась на крик, из-за чего случайно порезала палец ножом. Жгучая боль окутала место пореза, и из него потекла тонкая струйка крови, но Маша сохраняла невозмутимое лицо, прожигая напарника яростным взглядом. На кухне повисла тяжёлая пауза, закончившаяся только тогда, когда Ваня заметил кровь.

— Ты... порезалась... — неуверенно сказал он. — Лучше обработай рану.

— Без тебя знаю, — Маша откинула нож в сторону и начала открывать кухонные шкафы в поисках аптечки. — Ещё раз: мой отец был жутким алкоголиком. Его печень буквально сгнила заживо от постоянных попоек, и я не понаслышке знаю, что такие, как он, – это самые сложные для понимания люди. А ты пытаешься свести всё к банальному: "Алкаш – значит безмозглая тварь".

— Мой личный опыт подтверждает это, — попытался возразить Ваня, но это получилось у него очень неуверенно.

— Ваня, — девушка строго посмотрела на напарника, — пожалуйста, хватит валять дурака. Ты и без меня знаешь, что личный опыт может не иметь ничего общего с реальностью. Я дружу с тобой уже много лет и прекрасно вижу, что сейчас внутри тебя сидит какая-то обида. Вернее, из-за своих принципов ты начинаешь творить полную хрень с уверенным лицом. Ещё этот внезапный наезд на методику Алексея… Что случилось? Давай нормально поговорим.

— Нихрена не работает эта методика Алексея, — Ваня сдался и снял с себя маску спокойствия. Теперь его голос был полон боли и разочарования. — Из-за неё в нашем последнем деле с убийствами старшеклассников девочка-маньячка наложила на себя руки, а в выпускном деле чуть не погибли мы. Я больше не хочу так работать. Я хочу придумать что-то своё, но... у меня пока нет никаких идей.

— Ты концентрируешься только на плохом, отбрасывая хорошие моменты, — Маша села напротив Вани, так и не перевязав палец. — Мы расследуем наши дела именно по методике Алексея, и во всех, кроме этих двух, всё было хорошо. Мне кажется, последняя командировка просто выбила тебя из колеи, и сейчас ты пытаешься найти какую угодно альтернативу. Но она не нужна! Как сказал Алексей, работать нужно, в первую очередь, по совести! А как хочешь работать ты?

— Я не знаю... — Ваня уронил голову на руки. — Ничего не знаю... Я просто не хочу, чтобы это всё повторялось. Я не хочу снова чувствовать себя глупым и оставленным в дураках. Я хочу быть самым лучшим детективом, дела которого не заканчиваются ТАК.

— Понятно... — сказала Маша с неприкрытым разочарованием, вставая из-за стола и снимая фартук. — А я всё ещё хочу быть твоей девушкой, но некоторым желаниям не суждено сбыться. Мне... нужно время, чтобы прийти в себя, да и тебе, наверное, тоже. Если ты всё ещё хочешь задержать подозреваемого, то задерживай, но я настоятельно рекомендую сначала обыскать вместе со мной его комнату. Бутерброды доделаю завтра утром. Будь добр, убери это всё в холодильник, — она кивнула в сторону контейнеров с нарезанными овощами, сыром и колбасой. — Спокойной ночи, мистер самый лучший детектив.

Маша вышла из кухни, не дождавшись ответа напарника. Оставшись в одиночестве, Ваня подошёл к окну и погрузился в мрачные мысли, всматриваясь в очертания вечернего города, окутанного мелким дождём...

***

После последнего разговора между ребятами намертво повисла тяжёлая атмосфера. Несмотря на убеждения напарницы, Ваня всё-таки решил арестовать подозреваемого на следующий день после обеда. Маша отреагировала на это лишь мрачным молчанием, продолжая ждать ордер на обыск.

Спустя час после задержания потенциального убийцу привезли в участок, куда вчера ходила Маша, и завели в специальную комнату для допросов. Подозреваемый был тучным мужичком средних лет в рваной одежде и с бегающими от страха глазами. Его уже ждал Ваня, одетый по форме и с пистолетом в кобуре на поясе. Расхаживая взад-вперёд по комнате для допросов, он молча кивнул оперативникам в сторону одинокого стула в дальнем углу. Грубо толкнув на него подозреваемого, опера заломали его руки за спинку стула и сковали их наручниками.

Вместе с мужичком в комнате появился неприятный запах пота и мочи, а, окинув взглядом его грязную мешковатую одежду, Ваня отвернулся, чтобы скрыть проступившее на лице отвращение. Всё это сбило детектива с мысли, и он потерял изначальную нить разговора, план которого он выстроил у себя в голове.

— Извините… — подал голос подозреваемый. Он говорил с искренним испугом и полным непониманием происходящего, будто всё вокруг было лишь затянувшимся кошмаром. — Товарищ детектив… Если это возможно, я бы попросил вас снять наручники и принести платок или хотя бы тряпочку. Мне… разбили губу, и я хочу вытереть кровь… Обещаю, я отвечу на все ваши вопросы! Уверяю вас, это всё просто глупая ошибка… — последнюю фразу он еле слышно пробубнил себе под нос.

— Боюсь, ваши просьбы лежат вне моей компетенции, — холодно ответил Ваня, усаживаясь за небольшой стол посередине комнаты. — Меня зовут Петров Иван, я младший детектив, расследующий убийство вашего друга. Назовите свою фамилию, имя, отчество, возраст и место работы.

— Курикин Евгений Олегович, сорок четыре года, работаю сантехником в доме, где проживаю.

Грубым почерком Ваня заполнил шапку протокола допроса и откинулся на спинку стула, вновь погружаясь в мысли. Осматривая подозреваемого с головы до ног, он прокручивал в голове сцену убийства, пытаясь представить выражение его лица в момент каждого удара ножом.

— Вы находитесь в специальном помещении для допросов, и весь наш разговор будет записан в видео- и аудиоформате, — наконец нарушил молчание Ваня. — Вы имеете право не отвечать на мои вопросы, однако я могу истолковать ваше молчание как сокрытие важной для расследования информации. На этом с формальностями всё. Расскажите, за что вас задержали?

— Видимо, вы подозреваете меня в убийстве Гриши… — подозреваемый опустил взгляд в пол. — Но я не убивал его, даю вам слово! Мы ведь были хорошими друзьями и кучу раз выручали друг друга. Однажды он вообще спас мне жизнь! — Евгений Олегович резко посмотрел на Ваню, а в его глазах заблестели слёзы. — Позапрошлой зимой я очень сильно напился и уснул в сугробе, а Гришка приволок меня к себе домой и отогрел. А ведь он в два раза меньше меня! Товарищ детектив, вот зачем мне его убивать? Соглашусь, Гришка был далеко не святой человек, да и я не мать Тереза, но это не делает нас бездушными тварями…

— Хватит давить на эмоции, — Ваня грубо перебил Евгения Олеговича. — Сухие факты говорят об обратном. Убитый не общался ни с кем, кроме вас, и в конфликтах с алкашами он замечен не был. Тело нашли в арке вашего дома, убийство произошло во втором часу ночи. Свидетель видел, как вы вдвоём заходили в ту самую арку как раз в это время. Так что хватит уже давить из себя слёзы! Отвечайте по существу!

— Свидетель?.. — испуганно переспросил подозреваемый. — Я не понимаю, о чём вы говорите! В ночь убийства я спал у себя в комнате! Кто сказал вам этот бред?!

— Я не имею права раскрывать эту информацию, — бесконечное отрицание со стороны Евгения Олеговича медленно выводило Ваню из себя, а тяжесть после вчерашнего разговора с Машей лишь усиливала это чувство. Из-за этого в голосе детектива с каждой секундой просачивалось всё больше раздражения. — Кто-нибудь может подтвердить, что вы спали, а не кромсали своего друга ножом?

— Только моя кошка… — Евгений Олегович вновь опустил взгляд, но на этот раз, чтобы скрыть слёзы, хлынувшие из глаз. — Я правда не убивал его… — Он говорил очень тихо и с постоянными всхлипами, а его слова постепенно превращались в поток необработанных мыслей, — я не знаю, кто вам сказал такое… Гришка был моим единственным другом… Он… он правда хотел исправиться и стать лучше! Его выгнали с любимой работы… От него ушла жена… он опустился на самое дно… Но Гришка до последнего надеялся на лучшее… Этот дурак постоянно говорил мне: «Не боись, Олегыч! Мы с тобой обязательно выкарабкаемся и восстановимся! А потом как заживём! Разведёнки наши обзавидуются и тут же назад прибегут!» Правда, никуда мы в итоге не выкарабкались, ведь наша нынешняя жизнь и трезвость – понятия несовместимые. На этот вездесущий мрак просто невозможно смотреть чистыми глазами, но Гришка до последнего надеялся, что однажды всё плохое закончится, и заражал меня этой надеждой…

— Хватит. Вешать. Мне. Лапшу. На уши, — медленно проговорил Ваня, безуспешно пытаясь сдержать гнев. — Вы двое – лишь безмозглая алкашня, добровольно выбравшая такую жизнь. Никто не заставляет вас тратить половину заработанных грошей на выпивку и закуски. В момент убийства вы оба были пьяны, а в таком состоянии человек перестаёт быть человеком, превращаясь в безмозглое животное! Ты убил своего друга по какой-то тупой и нелепой причине, а сейчас пытаешься это отрицать. Возможно, ты вообще ни черта не помнишь! Но, в отличие от тебя, я детектив, — он постучал пальцем по шеврону с гончей на своём форменном пиджаке, — у меня ещё остались мозги, и я обязательно докопаюсь до правды.

— Товарищ детектив, почему вы так сильно презираете меня и моего погибшего друга? — напрямую спросил Евгений Олегович. — Почему вы относитесь к нам, как к бродячим собакам? Я хоть и опустившийся, но всё ещё человек… Почему никто не хочет видеть людей в таких, как я..? Мы с Гришей были учителями и сделали кучу хороших дел в молодости… Я русский и литературу вёл, а он – технологию у пацанов. Вам не понять, какое это счастье – видеть заинтересованные взгляды детей, прикованные к тебе. Мы часто обсуждали былые годы, особенно когда выпьем… Однако я сдружился с Гришей совсем на другой почве. Мы оба сделали ужасную ошибку: я закрутил роман с молоденькой учительницей, а он со злости стукнул киянкой по голове буйного ученика. Из-за этого мы оба с позором вылетели не только из школы, но и из собственных семей, попутно заглушая боль водкой. Мы пили не от хорошей жизни и не от желания угодить животным инстинктам – мы пили, чтобы сбежать от сводящей с ума мысли о том, что наша жизнь рухнула всего из-за пары глупых ошибок. Скажите, товарищ детектив, разве животные могут страдать от невыносимых приступов ненависти к себе?

— Из всего этого потока бреда я не услышал ничего ценного…

Евгений Олегович пробормотал что-то непонятное, но Ваня не вникал в его слова. Внутри парня разгорелся настоящий пожар из эмоций, а мысли в голове окончательно смешались в кашу. Он не мог сосредоточиться на чём-то конкретном, постоянно переключаясь то на образ убитого, то на слёзы Евгения Олеговича, то на болезненные воспоминания из прошлого, то на вчерашний разговор с Машей. Последний отпечатался в его памяти с особой яркостью. Напарница и её «понятно», обжигающее своим холодом, уже сутки не выходили у него из головы, постепенно вытесняя прочие мысли…

Ваня понял причину столь глубокого разочарования Маши в первую же секунду, но до последнего отказывался признавать её правоту. Он искренне считал себя талантливым детективом, подающим надежды, ведь это подтверждали все преподаватели в академии, Алексей Александрович и даже сама Маша.

Осознание собственного таланта укрепило уверенность Вани в том, что слова подозреваемого лишь ширма, и он обязательно докопается до правды, добьётся чистосердечного признания и раскроет дело. Выдающиеся способности ведут его по истинному пути, и в этом нет никаких сомнений…

— Извините… — Евгений Олегович осторожно нарушил молчание. — Допрос окончен? И… разрешите вопрос? Я очень хочу попасть на похороны Гришки, потому что кроме меня там вряд ли кто-то будет… Это возможно?

Вместо ответа Ваня поднял правую руку, дав Евгению Олеговичу знак замолчать. Сейчас детектива не заботили проблемы подозреваемого – с каждой секундой он всё больше убеждался в своей правоте, черпая аргументы из подтверждений своего таланта. В голове Вани словно заела пластинка с одной единственной мыслью: «Я прав и на правильном пути», а на допрос ему уже было всё равно.

Сидя в бесконечном молчании, и Евгений Олегович, и Ваня перестали замечать, как секунды пробегают одна за одной. Всё происходящее казалось одновременно коротким мгновением и целой вечностью, растянувшейся на века…

Ощущение времени вернула открывшаяся дверь. В комнате для допросов появилась Маша. Девушка, одетая по форме, но без пистолета в кобуре, застыла в закрытой позе, скрестив руки на груди. На её лице не было даже намёка на положительные эмоции, а взгляд прожигал строгостью. Дождавшись, пока Ваня обратит на неё внимание, она кивнула в сторону двери, сказав короткое: «На пару слов».

— Ну что такое? — раздражённо спросил Ваня, как только они вышли в коридор. — Пришла хвастаться ордером на обыск?

— Вы ошиблись, мистер самый лучший детектив, — вчерашнее разочарование никуда не ушло из голоса Маши, а, наоборот, лишь приумножилось. — Мы с операми и понятыми перевернули каморку подозреваемого с ног на голову, но ничего не нашли. Ни орудия убийства, ни каких-либо вещей убитого, ни одежды со следами крови – ни-че-го! У нас нет даже косвенных улик против этого бедолаги, кроме инфы от анонимного свидетеля, но такие показания не могут считаться уликой в отсутствии других весомых доказательств. Ваня, заканчивай уже этот цирк. Ты должен освободить мужичка и искренне извиниться перед ним, чтобы он не накатал заявление на компенсацию морального ущерба и… Ваня?! — Маша заметила, что напарник смотрит куда-то в пустоту, никак не реагируя на её слова. Девушка щёлкнула пальцами у него перед носом и повысила голос: — Алё! Ты меня слышишь, мистер самый лучший детектив?! Бегом исправлять свои косяки и извиняться за ошибочное задержание, пока не стало слишком поздно!

Ничего не ответив, Ваня направился к выходу из участка. Маша окончательно разозлилась и перешла на крик, привлекая внимание всех полицейских поблизости и вызывая у них тихие смешки, но напарник не обращал на неё внимания. Осознав бесполезность попыток вернуть Ваню, девушка разочарованно махнула рукой и позвала оперативников с ключами от наручников. Зайдя вместе с ними в комнату для допросов, Маша приказала освободить Евгения Олеговича и предоставить ему всё необходимое.

— Прошу прощения за доставленный дискомфорт, трудности и физический вред, — она попыталась заглушить плохие эмоции и сделать голос максимально искренним. — К нам поступила информация о вашей возможной причастности к убийству, и мы с напарником решили задержать вас в качестве превентивной меры. К счастью, обыск в вашей комнате не подтвердил эту версию, и теперь вы свободны. Ещё раз извините.

— Я всё понимаю... — сказал Евгений Олегович, вытирая платком уголки глаз. — Вы просто делаете свою работу, и обижаться на вас смысла нет.

— Отдельно прошу прощения за поведение моего напарника, — Маша сказала это уже не скрывая злости и обиды. — На самом деле он... может быть хорошим парнем, но это расследование снесло ему крышу. В любом случае, я разберусь и серьёзно поговорю с ним.

— Не переживайте, — вспомнив безразличие Вани, Евгений Олегович почувствовал ком в горле и сделал паузу. — Я... уже привык к такому отношению к себе. Люди любят ставить себя на место знаменитостей, богачей и прочих идеальных образов, но никто никогда не примеряет на себе образ простого алкаша. Для подавляющего большинства мы действительно лишь дикие животные…

— Но не для меня, — твёрдо сказала Маша. — Мне... всегда было интересно, как мыслят люди, опустившиеся на дно... Речь, если что, не конкретно про вас, а про моего отца... Впрочем, не будем лишний раз тормошить больное прошлое.

— Угу, — согласился Евгений Олегович. — Давайте лучше сосредоточимся на проблемах настоящего и будущего...

Глава 4

— Ваня, что за хрень ты сейчас устроил!? — крикнула Маша, переступая порог их служебной квартиры. — Куда пропал, паршивец?! Опять в своей конуре шкеришься!?

Не дождавшись ответа, девушка резкими движениями сорвала с себя пальто, швырнув его прямо на пол, сбросила на ходу ботинки, разбросав их по всей прихожей, и пошла в сторону комнаты Вани, громко топая от злости. На её лице смешались краски гнева, разочарования и ярости, которые слились в совершенно новую эмоцию, вобравшую в себя всё самое яркое от предыдущих. Тыкнув порезанным пальцем по мостику очков, немного сползших с носа, Маша со всей силы впечатала их в переносицу, не обратив внимания на жгучую боль.

Ворвавшись к Ване без стука, она застала его валяющимся на кровати прямо в форме и с пистолетом в кобуре. Заложив руки за голову, он молча втыкал в потолок, не обращая внимания на громкое появление напарницы. Казалось, что сознание Вани покинуло тело, улетев в далёкие глубины его разума, и сейчас Маша пыталась докричаться до бездушной оболочки, признаки жизни в которой выдавали лишь едва заметное дыхание и редкое моргание единственным глазом.

Однако девушка не собиралась ждать, когда Ваня соизволит раздуплиться. Подойдя к нему почти вплотную, она с удивительной для себя силой потрясла напарника за плечи, пытаясь привести его в чувства. Встряска помогла, и он наконец удостоил Машу мимолётным взглядом и тяжёлым вздохом, чем лишь сильнее разжёг её гнев. Эмоции, скопившиеся внутри девушки за время устранения последствий Ваниных ошибок и дороги домой, взорвались:

— Ты чего развалился, как беспомощная амёба!? — полностью сконцентрировавшись на крике, Маша забывала дышать, отчего ей приходилось время от времени жадно глотать воздух ртом. — Спрашиваю ещё раз: что ты, чёрт возьми, устроил?! Знаешь, сколько мне из-за тебя пришлось краснеть?! Ты поднял на уши весь участок и свалил под шумок, а я ещё целый час ходила и слушала подколы от всех подряд! Даже тот противный дежурный надо мной ржал! Но плевать на то, что ты превратил нас в клоунов – мне такое не впервой, я переживу. Какого хрена ты свою работу не доделал, мистер самый лучший детектив?! В протоколе допроса была заполнена только шапка, а рапорт об ошибочном задержании я вообще с нуля за тебя написала! Думаешь, мне больше нечем заняться?! — она ещё раз встряхнула Ваню, пытаясь добиться хоть какой-то реакции. — Тебе теперь вообще на всё плевать?! И всё из-за одной дурацкой неудачи?!

— Можешь не орать? А то голова уже болит, — наконец отозвался он тихим, безэмоциональным голосом.

— Не орать?! — эта просьба ещё сильнее разозлила Машу. — Что мне ещё для тебя сделать, мистер самый лучший детектив? Стать личной рабыней? Хотя я уже у тебя в рабстве! Помимо постоянного подстраивания под твои хотелки, я готовлю всякие вкусности, пытаюсь создать комфортную атмосферу и делаю ВСЁ для твоих "гениальных", — она нарисовала кавычки в воздухе, — мозгов. И что же ты даёшь мне взамен, Ванечка?! Редкие комплименты и НОЛЬ инициативы!

— Ты серьёзно? — Ваня повернул голову и посмотрел в глаза напарницы. — Ноль инициативы? Помнится, я предложил помочь тебе собрать манатки, когда мы получили это дело, а вчера чуть не сжёг ради тебя кухню. Мои "спасибо" и правда могут быть редкими, но сейчас ты единственный человек, которому я говорю их искренне. Мне жаль, что я не оправдываю ожиданий и выгляжу в твоих глазах как безынициативное чмо, но я выражаю чувства так, как умею.

— Дело НЕ в чувствах, — пыл Маши начал понемногу спадать, а её голос становился холодным. — А в том, что ты постоянно делаешь всё по-своему. Для тебя есть только одна истина – та, что живёт в твоей голове. Наша работа – яркий тому пример. Если ты нарисуешь для себя картину преступления, то никакие альтернативы тебя не переубедят. Если тебе захочется устроить бесполезную работу под прикрытием в школе и подкатить к СЕМНАДЦАТИЛЕТНЕЙ девочке, то ты сделаешь это, наплевав на все моральные нормы и посоветовавшись со мной чисто для галочки. Если ты захочешь позаботиться обо мне, ты позаботишься так, как удобно тебе, а не как комфортно мне. Если... — в глазах девушки вдруг блеснули слёзы, — мои чувства покажутся тебе лишними, то ты отвергнешь их, ни секунды не задумываясь о моём разбитом сердце.

— Значит, проблема всё-таки в этом... — Ваня сделал небольшую паузу, чтобы собраться с мыслями. — Я услышал твои слова, но давай ненадолго прервёмся и подумаем, какие из них ты сказала искренне, а какие – под влиянием эмоций, разрывающих тебя изнутри?

— Не забывай, что эти эмоции вызвал ты и только ты, — у Маши получилось справиться со слезами, но пожар в её голосе окончательно потух, и он стал таким же тихим, как у Вани. — Всё это время тебя спасали лишь твои действительно одарённые мозги и харизма. У тебя получалось безошибочно раскрывать дела и быть отличным другом, ради которого действительно хотелось стараться. Но сегодня ты ошибся и показал своё истинное лицо заносчивого эгоиста…

— Ты уверена, что это действительно моё "истинное лицо"? — Маша задела Ваню за больное, но он продолжал оставаться непроницаемым для эмоций. — Думаешь, я притворялся все эти пять лет? И ради чего? Чтобы поесть на халяву твоих блинчиков? Почему ты переносишь неудачи в расследовании на нашу дружбу? Хочешь выставить меня абсолютным злом, чтобы наконец-то разлюбить? План просто "идеальный", — теперь настала его очередь рисовать кавычки. — Но проблема в том, что я не настолько ужасный, каким ты хочешь меня видеть. — Он приподнял повязку и посмотрел на Машу пустой глазницей, а в его голосе появилась первая эмоция – искреннее негодование. — Мой потерянный глаз – живое тому доказательство. Я добровольно отдал его ради друзей, и это было самое осмысленное решение в моей жизни. Если бы мне предложили вернуться в прошлое, я бы без раздумий лишился глаза снова, невзирая на то, что жертва по итогу оказалась напрасной. Теперь скажи мне, способен ли на такое заносчивый эгоист? — Ваня вернул повязку на место. — Ты права, я задержал того алкаша по ошибке…

— У него есть имя, — перебила его Маша. — Евгений Олегович. Ты хоть раз обратился к нему так?

— Ох… — Ваня тяжело выдохнул. — Не думаю, что это сейчас важно. Слышишь, я признаю свою ошибку, и это главное. Теперь ты довольна?

— Молодец, — ответила Маша с сарказмом. — Возьми с полки пирожок.

— Вот к чему такая реакция? — негодования в голосе Вани стало ещё больше. — Только что ты злилась на меня за то, что вляпалась в проблемы из-за моей ошибки. Я признал это, но ты всё ещё чем-то недовольна. — Немного подумав, он добавил: — и вообще, с тобой что-то не так с самого начала этого расследования. Я не буду угадывать причину – она меня не касается. Важно лишь твоё ужасное настроение, которое улучшается лишь благодаря инициативе с моей стороны. А теперь давай вспомним, сколько раз в трудные для тебя моменты срывался я?

Ваня остановился, давая Маше возможность ответить, но она промолчала, продолжая сверлить напарника взглядом.

— Вот именно, что ни разу, — продолжил он. — Сегодня же случился тяжёлый момент у меня, и что я получил вместо поддержки? Да, мне действительно следует извиниться за последствия моих косяков, но разве это даёт тебе право кричать на меня? Хорошо, что обижаться я умею так же плохо, как и любить… — эта фраза Вани вновь вызвала слёзы на глазах Маши. — Короче… Это расследование очень непростое для нас обоих. Меня сильно подкосило прошлое дело с девочкой-маньячкой и неудачное задержание алкаша, а тебя – твои проблемы.

— Ты прав… — Маша отвела взгляд от Вани и посмотрела в окно: на улице начался очередной осенний ливень, а солнце, скрытое за грозовыми облаками, постепенно подползало к горизонту. — Поэтому я предлагаю соскочить с расследования. Может быть, мы пытаемся найти серийного убийцу? Возможно, наше дело – это лишь часть большой мозаики, и у нас не получится раскрыть его, не зная всей картины. Пожалуйста, давай отправим запрос о поиске связи с другими делами. Если её найдут, расследование перепоручат самой опытной паре, которая ведёт одно из связанных убийств. Вряд ли это будем мы, потому что у нас стаж чуть больше трёх месяцев.

— А если ничего не найдут? — из голоса Вани вновь пропали все эмоции. — Что тогда?

— В таком случае я бы хотела написать запрос об отказе от расследования, — честно ответила Маша. — Плевать на возможные штрафы, выговоры и прочие проблемы – моё состояние мне дороже. Я устала от этой давящей атмосферы и бесконечных проблем. Ваня… — слёзы всё-таки победили Машу, и на щеках девушки появились две тонкие дорожки. — Скажу прямо: сейчас это лучшее, что ты можешь для меня сделать. Если я и моя забота действительно важны для тебя, то давай подадим запрос об отказе. Пожалуйста…

— Вот как… Извини, но я хочу довести дело до конца и докопаться до истины.

После этих слов слёзы Маши превратились в истерику, полную отчаяния. Она попыталась что-то ответить, но её речь стала похожа на бессвязный лепет.

— Маша… Спокойнее… — Ваня попытался успокоить напарницу. — Пожалуйста, послушай меня. Я хочу закончить расследование не из-за гордости или эгоизма, а потому что это наша работа. Вспомни мистера и миссис Храп. Они раскрыли дело, где младенцев заживо ели, даже не думая писать запрос об отказе…

— И подсели… после этого на… снотворные! — Маша внезапно подняла голову и перебила Ваню. Её слова были едва понятны из-за постоянных всхлипов и шмыганья носом. — Хочешь… стать как… они? Или хочешь… чтобы я… стала такой? Статья… пятьдесят третья устава… Следственного… комитета. Детективы имеют… право… подать запрос об… отказе от расследования… если оно представляет… угрозу их физическому… или психическому… здоровью. В случае получения… такого запроса… управление Следственного… комитета… обязано в кратчайший срок… назначить новых детективов… на расследование… и созвать комиссию… для выяснения обстоятельств… отказа. При выявлении… необоснованных причин… на детективов… отказавшихся от… расследования… накладывается взыскание… соответствующее… шестидесятой… статье.

— Хорошо, тогда можешь считать это делом принципа, — холодно ответил Ваня. — Только, пожалуйста, не надо больше на меня давить. Ты действительно очень важна для меня, но это не значит, что я поведусь на манипуляции, связанные с этим. Мне кажется… тебе просто нужно время, чтобы остыть. Давай договоримся, что сейчас ты пойдёшь спать, а завтра мы всё хорошенько обсудим ещё раз.

— Тогда спокойной ночи и до завтра, господин ходячий принцип!

Крикнув это, Маша резко развернулась и вылетела из комнаты Вани, закрывая лицо руками. Выйдя за напарницей в коридор, он увидел, как она завязывает пояс пальто размашистыми движениями рук. Все попытки остановить её оказались безуспешными – девушка лишь пропускала слова напарника мимо ушей. Одевшись, Маша вышла в подъезд, громко хлопнув за собой дверью.

Хлопок заставил Ваню застыть в ступоре – вся эта сцена была до боли похожа на один болезненный эпизод из его прошлого. Пытаясь хоть как-то осмыслить случившееся, он вернулся в комнату и упал на кровать, чтобы вновь погрузиться в глубины собственного сознания…

Ваня собирался пролежать так до утра, но громкий стук в дверь спустя пару часов помешал этим планам. Подумав, что Маша наконец-то вернулась с прогулки, он почувствовал облегчение на душе. Парень встал с кровати и заглянул в окно: дождь прекратился, на улицу опустилась непроглядная тьма, а единственным признаком жизни был свет в окнах соседней многоэтажки. Невольно съёжившись от мрачности этой атмосферы, Ваня вышел в коридор, чтобы открыть напарнице дверь.

***

Ливень всё шёл и шёл…

Маша прошла почти через весь район Образования, сгорая изнутри от бури неприятных чувств и не обращая внимания на ужасную погоду. Со стороны редких прохожих могло показаться, что девушка бредёт не разбирая дороги, зависнув в каком-то трансе, однако у неё была чёткая цель, к которой вели воспоминания из прошлого…

Забежав под козырёк невзрачного подъезда, Маша с трудом отлепила от лица прядь волос, пропитанную дождевой водой. Обычно перспектива промокнуть насквозь вызывала у неё ужас и жуткий дискомфорт, но сейчас девушка была благодарна холодному ливню за то, что тот скрыл её слёзы от лишних глаз. Путь сюда от служебной квартиры занял где-то полчаса, и всё это время она вспоминала детство: мысли о прошлом оставались единственным тусклым лучиком света в окружающей её непроглядной тьме. Несмотря на болезненность почти всех воспоминаний, думать о былых временах было куда проще, чем копаться в проблемах настоящего.

Силы Маши иссякли окончательно: насквозь промокшая одежда тянула вниз, руки тряслись от холода, а зрение плыло из-за усталости и слёз. Кое-как набрав на домофоне номер нужной квартиры, она опёрлась спиной о кирпичную стену рядом с дверью и замерла в ожидании ответа.

— Кто там? — послышался обеспокоенный женский голос в еле живом динамике.

— Я... — ответила Маша из последних сил. — Впусти меня... пожалуйста.

Женщина удивлённо ахнула и повесила трубку, так и не открыв дверь. Машу захлестнула волна отчаяния, однако спустя пару секунд тишины она услышала чей-то громкий топот на лестнице. Судя по звукам, кто-то очень быстро спускался вниз, перепрыгивая сразу через несколько ступенек. Оказавшись на первом этаже, неизвестный подбежал к подъездной двери и открыл её с тихим скрипом.

— Мама... — пролепетала Маша, падая в объятия полной женщины лет пятидесяти, вышедшей на улицу, и запуская руку в её кудрявые волосы каштанового цвета.

— Машенька! Ты чего!? Что случилось?! — пытаясь справиться с шоком, мать начала заваливать дочь вопросами, параллельно помогая ей зайти в подъезд и подняться по лестнице. — Боже мой, ты вся промокла и дрожишь... Давай скорее домой!

Впервые за долгие годы Маша наконец-то смогла почувствовать себя слабой и полностью отдаться в чьи-то руки. Мысль о том, что впервые за долгое время она может забыть о многочисленных проблемах и вернуться в детство, постепенно успокаивала разбушевавшиеся чувства.

Умиротворение медленно растекалось по уставшему телу Маши, вызывая прилив теплоты. Это ощущение многократно усилилось, как только мама привела её в квартиру, где девушка провела детство и школьные годы. Маша испытывала противоречивые эмоции, возвращаясь сюда на каникулах или выходных, но сегодня её окатила волна приятных воспоминаний: еле шагая по коридору вслед за мамой, она вспомнила, как бежала за ней в детстве, крепко сжимая в руках листок с разноцветными каракулями; позволив маме снять с себя пропитанную водой одежду, Маша ощутила себя маленькой девочкой, вернувшейся с прогулки по лужам; переодеваясь в свои старые вещи, она вновь стала мечтательным подростком, полным надежд на светлое будущее... Сев рядом с мамой за небольшой кухонный стол, Маша крепко сжала выцветшую от времени кружку с горячим чаем из дешёвого пакетика и окончательно почувствовала себя дома…

Тепло и уют захлестнули её с головы до ног, заставляя невольно прослезиться. Мама, сидевшая напротив дочери с чашкой крепкого кофе, обеспокоенно подалась вперёд и погладила её по голове, сказав:

— Ну ты чего, сладенькая моя…

Видя состояние дочери, она не решалась расспрашивать её о причинах столь внезапного появления на ночь глядя. Вместо этого мама пододвинула к ней тарелку с печеньем и крепко сжала руку Маши.

— Не переживай... сейчас я не от грусти... — сказала она, громко шмыгая носом. — Спасибо тебе за всё…

— Расскажешь, что случилось?.. — осторожно спросила мама, не спуская глаз с дочери. — Ты же на работе должна быть.

Прежде чем ответить, Маша пригубила чай из кружки. Убедившись, что он достаточно остыл, она жадными глотками выпила сразу половину, заев всё печеньем. Это позволило ей более-менее собраться с духом и настроиться на разговор.

— Мы с напарником расследуем убийство в районе Образования, — сказала Маша, опустив голову. — Прости, что не предупредила тебя заранее…

— Ничего страшного! — увидев реакцию дочери, мама тут же поспешила успокоить её. — Я всё понимаю! Тебе не стоит отвлекаться от работы на всякие домашние дела, тем более ты гостила у меня всего пару дней назад.

— Проблема не в моей занятости… Я захотела позвонить тебе, как только узнала, что буду расследовать дело здесь, но так и не решилась. Поначалу я тоже сваливала всё на работу: мол, я уже выросла, стала важной тётей и мне не стоит отвлекаться на всякие мелочи… — сказав это, Маша невольно улыбнулась. — Но всё оказалось куда сложнее… Как ты считаешь, моё детство было счастливым?

— Ох… — этот внезапный вопрос застал маму врасплох, заставив её погрузиться в минутные размышления. — Не знаю, если честно… Я правда старалась делать всё возможное ради тебя, но… получалось у меня не очень, особенно по молодости.

— Ты пила, — сказала Маша с удивительной для её состояния твёрдостью, глядя прямо в глаза матери, — а отец пил ещё больше. Вы могли забыть про меня на много часов, я терялась на улице во время редких прогулок, а вечера ваших попоек были для меня настоящей пыткой. Я боялась вас, ваших дружков и звуков, которые доносились из этой самой кухни.

Теперь уже мама пустила слезу: слова дочери попали прямо в её сердце. Сделав пару глотков кофе, она протёрла уголки глаз указательным пальцем и сказала, собрав всю волю в кулак:

— В нашем районе трудно не спиться… По большей части здесь живут учителя, отстранённые от работы, и офисные планктоны, проживающие один и тот же день по кругу. Я была очень рада, когда узнала, что тебя распределили в детективы. Ты заслужила вырваться из этого мрака и прожить лучшую жизнь.

— Я тоже была очень рада… — задумчиво протянула Маша. — Но радовала меня перспектива свалить от тебя, несмотря на то, что к этому времени папа вот уже как пять лет умер, а ты столько же не пила. Мне попросту было противно находиться в этой квартире, и я не считала её своим домом. Да, после смерти отца жизнь начала постепенно налаживаться, но в мой мозг намертво въелись ужасные воспоминания, связанные с ним, тобой и этим местом. Я хотела убраться отсюда как можно дальше и ради этого была готова даже учиться! Ты понимаешь весь ужас ситуации? До чего нужно довести девочку-подростка, чтобы она сама поняла ценность образования и начала добровольно зубрить уроки?

— Машенька! — мама вдруг вскочила с места и подбежала к дочке, уронив голову ей на колени. — Пожалуйста, прости меня за всё! Я знаю, тебе было очень плохо из-за наших попоек, но пойми и ты, что былого уже не вернуть! Я готова на всё, чтобы обратить время вспять и сделать нас образцовой семьёй! Клянусь тебе! Но… машины времени не существует, и сейчас в моих силах лишь бесконечно умолять тебя о прощении…

— Мамочка… — Маша наклонилась и чмокнула её в макушку. — Я ведь сказала, что думала так, когда была глупой девочкой-подростком. За все эти годы, и в особенности за последние пару дней, я многое переосмыслила. Возвращаться сюда на каникулах и выходных, вспоминать или говорить о своём прошлом – всё это было для меня большим испытанием. Я хотела полностью сконцентрироваться на настоящем, забыв про трудное детство и отца-алкаша. Мне казалось, что зарыть всю боль и ваши пьяные выходки где-то глубоко в памяти будет самым лучшим решением. Я хотела до основания разрушить свой старый дом и построить на его руинах новый, идеальный лично для меня.

Мама молча слушала Машу, закрыв глаза. Рассказ дочери отзывался в её груди грустью и разочарованием в себе, однако ей становилось легче с каждой секундой, ведь вместе с болью выходила недосказанность, накопленная годами.

— Я даже встретила мальчика, чем-то похожего на меня своим отношением к старым травмам, и влюбилась в него по уши… — продолжала Маша, гладя маму по голове. — Мне не хотелось рассказывать тебе об этом, ведь тогда моё прошлое проникло бы в настоящее, разрушив тот пресловутый “идеальный дом”. Из-за этого я с каждым днём всё больше и больше отдалялась от тебя… Можно сказать, что я навещала тебя чисто ради приличия, в упор отказываясь замечать все позитивные изменения с твоей стороны. Однако всё изменил день, когда я решила признаться этому балбесу в любви… Короче, чувства оказались невзаимными, меня отшили, а мой “идеальный дом” рухнул.

— Бедненькая моя… — мама поднялась, чтобы сесть рядом с дочкой и чмокнуть её в щёчку. — В напарника своего, что ли, втюрилась? Ох, гиблое это дело… Все мужики козлы.

— Мой козёл оказался особенным, — шутка Маши немного разрядила обстановку, — у него, так скажем, особое понимание слова "эмпатия". Вроде бы большую часть времени он классный, интересный и забавный парень, но при этом я приползла к тебе под дождём именно из-за его выходок… Ладно, посплетничаем о нём как-нибудь в другой раз. Сейчас важно другое: узнав, что я буду работать в родном районе, на меня нахлынула не волна неприятных воспоминаний, как это было раньше, а желание приехать и продолжить наши выходные… Я считала это всё неправильным, но не могла понять, почему. Мне казалось, что дело в работе, ответственности и даже в страхе показаться глупой перед моим дураком-напарником, но, бредя к тебе по улице под дождём, я поняла, что моё желание построить "идеальный дом" никуда не ушло. И это… — эмоции вновь подступили к Маше, и ей пришлось взять паузу, чтобы разобраться с ними, — очень глупое желание…

— Ну-ну… — мама крепко прижала дочку к себе, видя, что в её глазах появились слёзы. — Ты чего опять? Давай не будем плакать…

— Я не плачу, всё хорошо, — успокоила её Маша. — Просто… мне очень стыдно за себя. Я не ценила мелкие радости, которые у меня были, и гонялась за каким-то бесформенным идеалом. К чему это меня привело? Лишь к убитым нервам, океану слёз в подушку из-за неразделённой любви и прогулке под проливным дождём к маме вместо работы. Короче, хватит с меня. Я больше не хочу ничего разрушать и ничего строить. У меня уже есть дом, и он неразрывно связан с моим прошлым, настоящим и будущим, какими бы болезненными они ни были. Я была дурой, концентрируясь лишь на хорошем и пытаясь выкинуть или исправить всё плохое. Надо уметь извлекать уроки как из плюсов, так и из минусов, так что… Я очень рада, что ты бросила пить, стала лучше и сблизилась со мной в последние годы.

Маша всё-таки не смогла сдержаться и заплакала, заставив зарыдать и маму. Крепко обнявшись, они передавали чувства без слов, компенсируя упущенные годы и тяжёлое детство. Ливень за окном, шум пьющих соседей сверху, громкий гул еле работающего холодильника и прочие неприятности – всё это отошло на второй план вместе со временем. В данный момент Маша и её мама хотели лишь одного – отдать друг другу столько тепла, сколько это вообще возможно.

Вдоволь наобнимавшись, они вернулись к разговору, переключившись на смешные истории из прошлого. Маша рассказала, как она в детстве украла из садика понравившегося плюшевого медвежонка, провернув всё так, что пропажу никто не заметил; рассказала про домашку, которую она делала одноклассникам за деньги, и про то, как они с Ваней пытались подставить Стёпу с Кириллом на третьем курсе. Мама же погрузилась во времена, когда Маша только родилась, и вспомнила кучу моментов из раннего детства дочки. Самым большим открытием для девушки за этот вечер стало то, что её назвали в честь прабабушки по маминой линии, участвовавшей в строительстве города.

За тёплыми разговорами они не заметили, как время минуло за полночь. Проверив в какой-то момент свой фитнес-браслет, Маша удивлённо ахнула:

— Уже двенадцать часов! А я-то думаю, чего это меня так в сон тянет…

— Останешься на ночь? — спросила мама. — Всё равно твоя форма и остальная одежда ещё не высохли.

— С радостью, — Маша встала из-за стола и потянулась с улыбкой на лице. — Кстати, когда мы разберёмся с делом, то я могу познакомить тебя с Ванечкой, но…

— Но? — настороженно спросила мама. — Мне следует что-то заранее знать о нём?

— Ничего, кроме того, что этот одноглазый балбес не любит, когда кто-то пялится на его повязку, — немного подумав, Маша добавила, — просто я хотела попросить тебя рассказать побольше об… отце… Ты говорила, что я очень на него похожа, и мне хочется понять, каким он был человеком, чтобы разобраться в себе…

Внезапный телефонный звонок перебил Машу. Детективам выдавали специальные телефоны с противоударным влагостойким корпусом, поэтому он не пострадал после прогулки под дождём и лежал на столе рядом с кружкой чая. Взяв его, девушку невольно передёрнуло от волнения, ведь в столь поздний час ей звонил дежурный управляющий.

— Маша! Ты в порядке?! — крикнул он в трубку, как только она ответила на вызов. — С тобой всё хорошо?! Где ты сейчас?

— Да… — испуганно пролепетала она. — Я в порядке. Решила навестить маму и переночевать у неё. Уставом это не запрещено, так что всё законно. А… что случилось?

— Ваня… Он…

Глава 5

Ваня витал где-то в мыслях, настраиваясь на новый раунд споров с Машей, поэтому он даже не подумал посмотреть в глазок перед тем, как открыть входную дверь. Она распахнулась с тихим скрипом, и прошло ещё пару секунд абсолютной тишины, прежде чем парень понял, что перед ним стоит не напарница, а незнакомый юноша с фиолетовым мотоциклетным шлемом в руках. Он был одет в слегка промокшую чёрную кожаную куртку и обтягивающие джинсы. С виду незнакомец был немного старше Вани, однако строгие черты лица вполне могли прибавить ему пару лет.

Не сказав ни слова, он по-хозяйски перешагнул через порог, бросил Ване шлем и провёл рукой по коротко подстриженным волосам. Находясь в полном шоке и непонимании, Ваня не обратил внимания на летящий шлем, отчего тот с грохотом упал на пол. Видя его замешательство, незнакомец громко вздохнул и разочарованно закатил глаза.

— Ищейка, ты даже шлем поймать не можешь, чего уж говорить об убийцах, — пробубнил он, — куда я могу своё шмотьё скинуть и где тут можно отлить? Эй! Ты меня слышишь?! Земля вызывает Венеру!

— Да кто ты такой?..

Ване удалось подавить растерянность, вызванную появлением внезапного гостя, но прийти в себя до конца он не мог. Парень аккуратно положил руку на кобуру с пистолетом и, убедившись, что тот всё ещё на месте, сделал шаг в сторону кухни, вызвав тем самым очередную реакцию от незнакомца:

— Вот только давай не будем хвататься за пушки. Если бы я хотел тебя убить, то ты бы умер ещё вчера вместе со своей сексапильной напарницей. Судя по твоей непонимающей мордашке, ты хочешь знать, кто я такой. Ща, один момент…

Порывшись в карманах джинсов, незнакомец достал что-то наподобие жёсткого куска ткани и бросил это Ване. На этот раз он смог поймать летящий в него предмет, которым оказался шеврон Полицейского комитета: глаз на фоне двух скрещенных мечей.

— Товарищ ищейка, младший участковый Дмитрий Игнатенко! — резко крикнул незнакомец, вытягиваясь по струнке и прикладывая руку к пустой голове. — Прибыл для подтирания ваших задниц! — сказав это, он искренне рассмеялся, показав Ване неполный комплект жёлтых зубов. — Ох, ну и бредятина же это всё… Хотя твоя подружка оценила бы такое “следование уставным нормам”, — Дима специально выделил последнюю фразу сильным сарказмом, — возможно, она бы согласилась пойти со мной на свиданку, если бы я обратился к ней как к старшей по званию и должности. Короче, все вы, ищейки, очень странные.

Пожав плечами, Дима стянул с себя куртку и бросил её прямо на пол. Эта наглость стала для Вани точкой кипения. Достав пистолет отработанным движением, он снял его с предохранителя и прицелился в голову незнакомцу.

— Проваливай, — коротко сказал Ваня, не желая больше церемониться.

— Воу-воу-воу! — Дима рефлекторно поднял руки. — Я же сказал, давай обойдёмся без пушек. Признаю, я чутка обнаглел, — аккуратно нагнувшись, он поднял куртку и отряхнул её от пыли, — всё, теперь доволен? У меня есть информация по твоему делу, так что прогонять меня точно не стоит. Давай лучше сядем и потрещим по душам.

Немного подумав, Ваня махнул пистолетом в сторону кухни, сказав с неприкрытой злобой:

— Садись за стол и клади на него руки. Пошевелишь хотя бы пальцем без моего разрешения – получишь пулю.

— Я бы не купился на такое, даже если бы не был ментом, — несмотря на наглость в голосе, Дима, чувствуя, как на него смотрит холодный ствол пистолета, покорно выполнял все приказы Вани. — Выстрелишь и, в лучшем случае, обеспечишь себе несколько месяцев незабываемых приключений в компании бумажек и объяснительных, а в худшем – съедешь со своей комфортной квартирки в общагу и станешь моим коллегой.

— Заткнись, — зайдя на кухню и оперевшись спиной об оружейный сейф, Ваня щёлкнул предохранителем и опустил пистолет. Убирать его в кобуру он не собирался, продолжая крепко сжимать оружие в руке. — Мне сейчас очень хреново, и терпеть твоё поведение я не собираюсь. Начиная с этого момента, тебе разрешено открывать рот только для ответа на мои вопросы. Ляпнешь что-то не по делу — получишь ручкой пистолета по лицу. За это ведь не пишут рапорты, господин эксперт?

— А ты хорош… — задумчиво протянул Дима. — Ладно, твоя взяла, ищейка. Надеюсь, этот допрос ты проведёшь лучше, чем прошлый. Что тебе хочется узнать от меня?

Проглотив эту колкость, Ваня задумался, пытаясь хоть как-то разобраться с мыслями и сформулировать первый вопрос. Спустя пару секунд напряжённой тишины он спросил:

— Для начала – кто ты такой, откуда узнал наш адрес и зачем сюда припёрся?

— Разрешите маленькое уточнение, мистер самый лучший детектив: я должен отвечать честно? А ещё вы не зачитали мне мои права, как это положено по уставу.

После этих слов щеки Вани вспыхнули, а губы сжались. Замахнувшись для удара, он сделал резкий шаг в сторону Димы, отчего тот быстро замотал руками и головой.

— Стой, стой, стой! Я же просто пошутил! — Ему повезло, ведь Ваня остановил руку в паре сантиметров от его лица. — Признаю, так себе прикол. Пусть фраза "мистер самый лучший детектив" будет фишкой твоей напарницы. У неё эти слова получаются эпичнее, особенно когда она орёт на тебя. Ладно, перейдём к ответам на твои глупые вопросы. Меня зовут Дима, я работаю младшим участковым в отделе, к которому вас прикрепили для расследования. Ваш адрес я узнал из документов, которые сам же перебираю, а приехал сюда, чтобы перетереть с тобой кое о чём. О, и, кстати! Хочешь ещё пару забавных фактов обо мне?

Ваня молча кивнул, пытаясь осмыслить услышанное и нервно постукивая пальцем по рукоятке пистолета.

— Прежде чем попасть в участковые, я целый год проучился на ищейку в четвёртой академии, — сказал Дима, добавив с гордостью: — а ещё это я грохнул того мужика, чьё убийство вы расследуете!

Услышав это, Ваня исказился от ярости и, не раздумывая, поднял пистолет, вновь сняв его с предохранителя.

— Клянусь, ты останешься без мозгов, если из твоего поганого рта вылетит ещё одна тупая шутка! — Ваня давно утратил свою "фирменную" безэмоциональность, и сейчас его гнев был таким же ярким, как у Маши. — У нас тут не открытый микрофон для плохих юмористов!

— Я не шучу, ищейка, — Дима вдруг сделался мрачным и серьёзным. — Я убил Гришку где-то после часа ночи. Подкараулил его возле дома, когда тот возвращался от своего дружка, попросил помочь с мотоциклом, завел в тёмную арку и пырнул где-то… — он закрыл глаза, вспоминая количество ударов, — пятнадцать или двадцать раз, уже не припомню. Ну что, инфа сходится с материалами дела? А ведь доступ к ним есть только у тебя и твоей горячей напарницы! Твой крохотный мозг уже сложил два и два?

Не зная, что сказать, Ваня в растерянности опустил пистолет. В его голове одна за другой мелькали мысли, но ни одна не давала ответа на очевидный вопрос: если Дима действительно убийца, зачем он пришёл сюда и всё рассказал? С первого курса Ваня, как мантру, зубрил фразу из старого учебника по криминальной психологии: "Ничего не происходит просто так – каждое следствие скрывает за собой причину, и каждая причина неизбежно повлечёт за собой следствие". Ване нравилась эта простая мысль, и свои расследования он строил, опираясь на неё. Старательно собирая цепочку причинно-следственных связей и отсекая лишние звенья, он рано или поздно докапывался до правды. Однако сегодня Ваня впервые не смог найти ни одного звена цепи, и от этого ему становилось всё хуже и хуже…

— Что-то ты опять завис… — сказал Дима, наблюдая за реакцией собеседника. — Кажись, я тебя сломал… Окей, тогда вкину ещё парочку фанфактов, пока ты перезагружаешься. Кхм! Алло? Меня слышно? Я говорю с детективами? — Он нарочно понизил голос, и Ваня узнал анонимного информатора. — Ага, это я звонил вам вчера вечером. На самом деле это был очень палевный мув, но в итоге вы даже не попытались копнуть в мою сторону. Если говорить начистоту, то я позвонил вам, чтобы потрещать с твоей напарницей. Она меня продинамила, но я её переиграл и заставил жадно впитывать каждое моё слово. Вывод: я крутой, а вы неудачники.

Эти слова могли ещё сильнее разозлить Ваню, но он до сих пор пытался разобраться в мотивах Димы, поэтому единственной его реакцией было нервное перещёлкивание предохранителя.

— Что ещё интересного можно рассказать… — Дима нагло откинулся на спинку стула и задумался. — Это уже моё третье убийство. Пару недель назад я ушёл в отпуск, но одна рыжая ведьма умудрилась очень сильно испортить его первую неделю. Я хотел разорвать её на куски, однако моя хорошая подруга из центра предложила идею получше… В итоге вся моя злость ушла на старые обиды и игры с ищейками. Первым делом я приехал в район связи, чтобы убить своего батю, который сбежал от моей мамки, когда заделал меня. Кстати, в тот день я увидел его в первый раз, правда он не узнал меня даже когда умирал. Это дело поручили каким-то старым, скучным ищейкам, и мне быстро надоело играть с ними. Потом под нож пошёл дорожный инспектор из района пищевой промышленности. Он остановил меня в мой первый день езды на мотоцикле, прямо заявив, что без взятки дальше дороги нет. Я грубо послал его куда подальше, а эта мразь лишила меня прав на год за оскорбление инспектора при исполнении, сказав, что водить – это не моё. Короче, задел за живое. Его убийство начали расследовать ищейки рангом повыше, но они были ОЧЕНЬ ленивые. Плюс, к тому времени у меня уже заканчивался отпуск, и я решил вернуться сюда, чтобы завалить своего трудовика и оттянуться по полной, используя служебные возможности. Наверное, ты в курсе, что Григорича выгнали из школы после того, как он стукнул пацана по голове киянкой. Так вот, это был я.

Дима наклонил голову и постучал по небольшому шраму на макушке, но Ваню интересовало совсем другое:

— Ты убил человека, чтобы поквитаться за десятилетнюю обиду и поиграться с нами? — холодно спросил он.

— В точку! — от радости Дима начал раскачиваться на стуле, начисто забыв про осторожность и пистолет в руках Вани. — Только вот я не ХОТЕЛ, а ХОЧУ и продолжаю играться. О мой Свет, вы с напарницей такие глупые и забавные! Взять хотя бы сегодняшний допрос. Или ваша недавняя ругань после того, как она вернулась домой. Настоящий мёд для ушей…

— Так, а ну-ка захлопнись! — злобно перебил его Ваня. — Ты что, следил за нами?! Откуда ты знаешь о нашей ссоре?

— Конечно, следил! — ответил Дима с искренним удивлением. — Спасибо моей подружке из центра за шпионские приколы. Здесь повсюду стоит прослушка. На кухне, к примеру, она вот здесь, — он показал на часы над обеденным столом. — Плюс в жилых комнатах и ванной есть скрытые камеры. Если хочешь, могу продать тебе парочку горячих видосов с твоей напарницей. Ты видел её без одежды?

Лицо Вани вспыхнуло от ярости, и он сам не заметил, как со всей силы ударил ручкой пистолета по лицу Димы, разбив ему нижнюю губу. Вскрикнув от боли, тот скрючился, закрыв рану ладонью в попытке остановить кровь. Ваня же с искренним презрением молча смотрел на него сверху вниз, пытаясь побороть желание всадить пару пуль в тело мерзкого гостя.

— Ладно, что-то я и правда осмелел… Неплохой удар, — сказал Дима, рассматривая кровавое пятно на ладони. — Но та рыжая ведьма бьёт куда больнее. Успокойся, здесь нет никаких камер: я прослушку-то еле-еле успел установить.

— Моё терпение лопнуло, — Ваня приставил пистолет к голове Димы и снял предохранитель. — Сейчас ты будешь отвечать коротко и ТОЛЬКО по делу. Как ты смог поставить прослушку?

— Пара сообщений нужным людям, и вот я готовлю эту квартиру к вашему приезду в последний день своего отпуска, — Дима наконец-то принял правила игры и начал отвечать с полной серьёзностью. — Кстати, за эту добровольную помощь я залутал денежку на полный бак бензина.

— Мне плевать. Как ты узнал, что нас прикрепят именно к твоему участку и поселят именно сюда?

— Может, спросишь что-то более очевидное? — Дима был настолько оскорблён последним вопросом Вани, что не побоялся его гнева. — До этого не трудно догадаться, когда ты знаешь полицейскую кухню изнутри. Убийство произошло на нашем участке, и вполне логично, что вас прикрепят к нам. Может, мне ещё объяснить, как в туалет по утрам ходить?

Ваню вновь передёрнуло от гнева, и он замахнулся, но на этот раз только чтобы заткнуть Диму. Это сработало, и тот сжался, пытаясь закрыться от летящей в сторону его лица рукоятки пистолета.

— Значит так, — сказал Ваня, подавляя кипящую ярость. — Вот что сейчас будет: я вызову твоих друзей из участка, мы вместе поедем к тебе на работу, и ты напишешь явку с повинной. Только так у тебя ещё будет шанс сесть НЕ на пожизненное. Плюс, если ты сдашься добровольно, то я забуду весь бред, который изрыгал твой поганый рот.

Выслушав Ваню, Дима расплылся в довольной улыбке и расхохотался на всю кухню. Минута проходила за минутой, а он всё не мог успокоиться – его согнуло пополам, а из глаз брызнули слёзы, но Дима продолжал смеяться, смеяться и смеяться…

Хоть как-то привести его в чувства смогла лишь хлёсткая пощёчина от Вани. То и дело прерываясь на короткие смешки, Дима вытер слёзы и наконец-то сказал что-то связанное:

— Вот это ты меня рассмешил... Явка с повинной... Знаешь что, а я беру все свои слова назад! Как тебе такое, ищейка?! Давай, вызови оперов и попробуй доказать им, что я убийца! Скажешь, что я сам во всём сознался? А кто это слышал, кроме тебя? Я же не дурак орать признания на весь дом. Вдруг ты сам всё придумал, а учитывая твоё состояние после допроса, это самый логичный вывод. Кому опера поверят в итоге: своему коллеге или ищейке, съехавшей с катушек? Скажешь, что я воспользовался служебными полномочиями, нашёл вашу квартиру и припёрся, чтобы поиздеваться над тобой? Да, это так, но на самом деле я хотел добиться сердца твоей напарницы, которая меня так безжалостно отшила. Пацаны из отдела знают мою настойчивость в этом плане и безоговорочно поверят мне. Скажешь, что я установил в квартире прослушку и следил за вами? Во-первых, я не идиот и отключил её перед тем, как постучаться, а во-вторых, где пруфы, что это сделал именно я? Прослушка может висеть здесь уже несколько лет, а все данные сохраняются на общедоступный сервер, где ими может воспользоваться кто угодно. Тут даже пауки не смогут выйти на нужный след.

Дима с улыбкой посмотрел на Ваню, предвкушая его нелепые попытки доказать свою правоту, но тот не мог подобрать нужных слов. Опустив пистолет, он собрал остатки сил в кулак и погрузился в мысли, пытаясь найти решение, способное вывести этого ублюдка на чистую воду. Но… то ли из-за недавних неудач и ссоры с Машей, то ли из-за разочарования в собственных способностях, то ли из-за того, что такого решения действительно не было, но Ваня не смог придумать ничего дельного. Это расстраивало. Бесило. Медленно разжигало пожар из невиданных ранее эмоций…

— Давай включим голос разума и взглянем правде в глаза: я продумал всё гораздо лучше тебя, — продолжил Дима, не дождавшись ответа. — Вам с напарницей придётся очень сильно постараться, чтобы достать хоть какие-то улики против меня. Вернёмся к твоему первому вопросу: зачем я пришёл сюда? После твоего гениального допроса мне захотелось ткнуть тебя носом в факт, что ты – очередной глупый детектив. Посуди сам, ты без раздумий проглотил мою наживку, пойдя по ложному следу, и до последнего был уверен в причастности того алкаша к убийству. А сейчас настоящий убийца сидит у тебя на кухне и в открытую во всём признаётся, но ты можешь лишь молча впитывать мои слова. Даже твоя напарница посчитает тебя идиотом, если ты расскажешь ей о моей причастности к убийству. Ха-ха-ха, — он вновь рассмеялся, заставляя лицо Вани исказиться до неузнаваемости. — Какие же вы, ищейки, жалкие. Строите из себя великих сыщиков и элиту города, а по факту вас переиграл презираемый вами участковый. Думаю, ваше расследование и наши игры затянутся ещё очень надолго. Мне будет интересно следить за тобой, ведь теперь ты знаешь всю правду, но никогда не сможешь доказать её. Удачной работы, мистер самый лучший детектив!

Внутри у Вани что-то щёлкнуло и взорвалось. Взглянув на Диму, который уже встал из-за стола и собирался развернуться в сторону выхода, он принял молниеносное решение, поднял руку с пистолетом и выстрелил.

Пуля попала прямо в центр лба, Дима замертво свалился на пол, а кровь брызнула из раны во все стороны. Ваня не обращал внимания на эту ужасную картину – от прилива адреналина в его голове за одно мгновение созрел план спасения, однако для него была важна каждая секунда. Достав из кармана телефон, он набрал номер скорой помощи, пытаясь подавить дрожь в руках. Назвав своё имя, должность и адрес, Ваня сказал: «Два раненых: у одного пулевое в голову, а у меня — ножевое в плечо».

Положив трубку, он снял повязку с глаза и отбросил её в дальний угол, прикидывая, что у него есть около пяти минут в запасе. Оглядевшись Ваня понял, что одной повязки будет мало и хаотично разбросал по полу всё, что лежало на обеденном столе и кухонном гарнитуре возле плиты. Спрятав руку в рукав пиджака, он схватил Диму за запястье и с силой впечатал его пальцы в пару случайных вещей на полу, а также потрогал ими ещё теплый ствол пистолета.

Время поджимало. Ваня запустил руку к себе в волосы, взъерошивая их быстрыми движениями, а затем схватил и с силой дёрнул вверх, пытаясь выдрать несколько прядей, но у него ничего не получилось. Бросив эту затею, он опрокинул ногой все стулья, а затем сжал кулаки, задержал дыхание и со всей силы ударил себя по лицу. И ещё раз. И ещё.

На улице послышался отдалённый вой сирен. Пытаясь сохранить последние крупицы самообладания и чувствуя, как на лице медленно разбухают синяки, Ваня открыл нараспашку сейф с оружием, схватил с пола первый попавшийся нож и крепко сжал его в медленно остывающей правой руке Димы. Сирены приближались всё ближе и ближе. Вырвав нож из слабой хватки убитого, Ваня замер, пытаясь собраться с силами. Пробубнив под нос: «К чёрту это всё!», он резким движением воткнул нож в себя между левым плечом и ключицей. От внезапно нахлынувшей физической и эмоциональной боли Ваня упал на колени. Способность связно мыслить ушла окончательно, и он отдался на волю случая…

***

Проливные дожди, шедшие практически без остановки последние пару дней, наконец-то закончились, и эта ночь выдалась на удивление ясной.

Невзирая на поздний час, Маша и её мама примчались в больницу так быстро, как только смогли. Показав дежурной медсестре своё удостоверение детектива, девушка грозно приказала пропустить их к Ване. Опешив от её напора, медсестра согласилась назвать номер нужной палаты, но с условием, что мама останется ждать в вестибюле. Этот компромисс устроил всех.

Маша уверенно шагала по извилистому больничному коридору, не обращая внимания на удивлённые взгляды редких медсестёр и прочего персонала. Девушка не должна была здесь находиться, но испуганные прохожие лишь шарахались от неё в сторону, ведь смельчака, попытавшегося остановить её, ждал бы пожар праведного гнева.

Однако в конце пути Машу ждало неожиданное препятствие… Скрестив руки на груди, она прожигала взглядом медбрата и оперативника, дежуривших этой ночью у палаты Вани. Его положили сюда с ножевым ранением не больше часа назад, установив пристальное наблюдение до выяснения обстоятельств.

— Вы ДОЛЖНЫ впустить меня к нему!

— Не положено, — неуверенно ответил опер, попятившись назад, — он прострелил кому-то голову, так что впускать к нему можно только врачей и ищеек из Следственного комитета.

— Подавитесь, — Маша достала удостоверение детектива и ткнула им в лицо сначала оперативнику, а потом и медбрату, — я сойду за "ищейку из Следственного комитета"?

— Думаю, это должен быть кто-то поважнее младшего детектива…

— Ох, как же вы меня достали! — Маша устало закатила глаза, пытаясь побороть мысли о насилии. — Значит так, когда приедут ваши важные шишки?

— Э-э-э... — задумался оперативник, — наверное, только к утру.

— А когда должен прийти дежурный врач?

— Не раньше чем через час, — сказал медбрат, пытаясь скрыть страх в голосе, — он сейчас возится с бумажками.

— Отлично, значит, никто не заметит, если я заскочу в палату на пятнадцать минут, — подытожила Маша. — Лучше пропустите, я всё равно от вас не отстану.

Твёрдость её голоса лишь подтверждала намерения девушки, и дежурные нехотя расступились, немного поломавшись для вида.

Это была специальная палата для задержанных преступников – внутри не было ничего лишнего, кроме простой кровати на металлическом каркасе, тумбочки и пары медицинских столиков. Машу ненадолго ослепил свет ярких гудящих ламп, и она смогла разглядеть Ваню, лежавшего на кровати, только проморгавшись. На его синем от побоев лице не было повязки, левое плечо было перевязано толстым слоем бинтов, а здоровая правая рука была прикована наручниками к специальной металлической трубке возле постели. Он смотрел в потолок пустым взглядом, не обращая на Машу никакого внимания.

Девушке было плевать на это. Ваня был жив и более-менее здоров, а остальное её не волновало. Подбежав к нему, она хотела было наброситься на напарника с крепкими объятиями, но остановилась в последний момент, поняв, что они причинят ему лишь боль. Вместо этого Маша села на край кровати и осторожно погладила Ваню по голове, приговаривая:

— Никогда не смей так меня пугать! Твоё имя и слова "попал в больницу" ни за что не должны звучать в одном предложении! А ещё... — она даже не пыталась сопротивляться слезам, — пожалуйста, прости меня за всё плохое. Ты был прав – это расследование очень плохо сказалось на моём состоянии. Я наговорила много лишнего, и мне очень стыдно!

— Ты меня тоже прости... — тихо сказал Ваня на выдохе. — Я... действительно оказался не таким хорошим детективом, каким себя считал. И человеком, видимо, тоже…

Впервые за пять лет Маша увидела в единственном глазу напарника маленькую слезу. Она появилась лишь на секунду и исчезла в следующее мгновение, но девушка была уверена, что это было не мимолётное видение, а самая настоящая слезинка.

— Хватит говорить глупости. Лучше расскажи, как... это случилось? — осторожно спросила она. — Ребята за дверью говорят, что ты грохнул кого-то. Это... правда?

— Да, — твёрдо ответил Ваня. — Я действительно убил человека.

— Боже мой... — ей потребовалось время, чтобы осознать услышанное. — Что произошло?

— К счастью для нас, он оказался плохим парнем. Возможно, даже убийцей, которого мы ищем, — Ваня попытался напустить на себя максимальную уверенность, не позволяя ни одной лишней эмоции просочиться в голос. — Мы были игрушкой этого ублюдка. Он следил за нами на протяжении всего расследования и ударил в самый уязвимый момент, когда ты ушла после ссоры, а я... тоже очень сильно расстроился. Этот подонок хотел втереться ко мне в доверие: показал шеврон Полицейского комитета, рассказал про разговор с тобой, когда ты ходила в участок…

— Погоди, это был пацан примерно нашего возраста? — удивлённо спросила Маша.

— Ну, может, чуть постарше.

— Так и знала, что с этой мразью не всё так чисто... — она не сильно ударила кулаком по простыне, чтобы выплеснуть эмоции. — Ко мне в участке пытался подкатить один противный дежурный. Он уже тогда показался мне каким-то... странным?

— Да, тот тип рассказывал про тебя не очень хорошие вещи, — Ваня хотел как можно быстрее вернуть диалог в прежнее русло, чтобы поскорее закончить его. — Короче, он где-то час ездил мне по ушам, пытаясь усыпить бдительность. Неладное я почуял, когда он попросил показать пистолеты, чтобы, цитирую, "посмотреть, чё эти мелкие пукалки могут". Естественно, я отказался, и тогда этот умник предложил попить чаю. Поняв, что это какая-то провокация, я согласился, но параллельно внимательно наблюдал за его действиями. Короче, стоило мне отвернуться, чтобы поставить чайник, как эта тварь схватила нож и попыталась ударить меня в спину. Благо, я был начеку и успел среагировать. Нож попал в плечо, но нанести больше ран он не успел – я оттолкнул его, и мы начали драться. Не помню, как долго мы махались, но в какой-то момент у меня получилось зарядить по его губе. Он потерял равновесие и упал, а я подлетел к сейфу, открыл его и…

— Не продолжай, — сказала Маша, положив руку на запястье Вани, скованное наручниками. — Судя по всему, это была чистейшая самооборона. Если ты сделал всё по уставу, то комиссия тебя оправдает. Это... ведь так?

— Наверное... — сил сдерживать эмоции не осталось, и Ваня перешёл на шёпот. — Я выстрелил один раз, толком не целясь, и случайно попал в голову. Правда, оказать первую помощь не получилось из-за ножа в плече…

— Думаю, комиссия закроет на это глаза, — Маша посмотрела на разбитого во всех смыслах напарника и собралась с мыслями. — Ох, и вляпались мы с тобой в проблемы... Впереди куча убитых нервов и отстранение от работы... надеюсь, временное. Комиссия и детективы по особым делам сожрут нас заживо, но в итоге всё закончится хорошо, я в этом уверена.

— Я не знаю... — чувства Вани окончательно вышли из-под контроля, и он отвернулся, чтобы не показывать их Маше. — Ничего не знаю…

— Ну всё, у тебя был трудный день, так что постарайся отдохнуть, — девушка встала, попытавшись натянуть на себя улыбку вопреки тяжести на душе. — А, и кстати! — сказала она напоследок. — Я хочу познакомить тебя со своей мамой, когда всё закончится. Ты не против?

Ваня пробубнил что-то непонятное вместо ответа. Всем сердцем надеясь на то, что это было "да", Маша вышла из палаты и молча кивнула дежурным в знак благодарности.

Конец третьей части

Отчаяние; I

Статный мужчина средних лет открыл тяжёлую дверь из дорогого тёмного дерева, покрепче стиснув небольшой портфель в правой руке, и бегло осмотрел комнату для заседаний комиссий. Он работал в главном управлении Следственного комитета уже больше тридцати лет, но до сих пор роскошь, пропитавшая центральный офис, вызывала у него легкий культурный шок. Даже небольшой кабинет для совещаний по второстепенным вопросам был обставлен богато и со вкусом: массивный стол, блестящий от лака, стулья с высокой спинкой и мягкой обивкой, резной органайзер для канцелярии и даже плинтусы – всё было выполнено в строгом тёмном стиле.

Мужчина не знал, почему главное управление так сильно напоминало музей. Ходили слухи, что первый начальник Следственного комитета был большим поклонником старых императорских дворцов, но настоящий следователь никогда не верит пустым сплетням. В городских архивах не сохранилось информации о причинах появления вездесущей роскоши, а Центральный район до сих пор одобрял содержание этого «дворца», так что рассуждать о целесообразности его существования не было никакого смысла.

Поправив густые седые волосы, уложенные назад, и бегло осмотрев свою идеально выглаженную форму Следственного комитета, украшенную причудливой серебряной вышивкой на рукавах и галстуке, мужчина подошёл к столу и поздоровался с двумя детективами примерно его возраста. Они сидели на крайних местах, а на рукавах их форменных пиджаков блестела большая золотая звезда. Помимо них, у двери вытянулись двое молодых постовых из Патрульно-охранного комитета.

— Доброе утро, господа детективы по особым делам, — сказал мужчина, занимая свободное место в центре стола.

— Вам тоже не хворать, Александр Игоревич, — бодро ответил один из них, размашисто листая что-то в телефоне. — Мы очень рады наконец-то поработать с вами. Как добрались? Без приключений? Погодка сегодня не из приятных…

— Соглашусь... — покачав головой, Александр Игоревич открыл свой портфель и достал оттуда небольшую бутылочку воды и увесистую пачку документов. — Холод, влажность и ветер – худшего сочетания не придумать. Я чуть не околел, пока машину прогревал, благо сегодня хоть пробок нет. Люблю заседания по воскресеньям.

— Этой ночью был минус, — тихо сказал детектив слева, бросая косой взгляд на верхний лист пачки. — Такими темпами вот-вот выпадет первый снег.

— Неудивительно для начала ноября…

Александр Игоревич пододвинул документы поближе к себе и начал сортировать их по стопкам, положив сверху каждой титульный лист с заголовком «Досье на свидетеля». Детективы по особым делам на протяжении всего процесса не отводили взгляда от Александра Игоревича, наблюдая за ним с интересом и удивлением.

— Вы не понимаете мои бумажки, а я не понимаю ваши телефоны, — сказал он, устав от взглядов, мешающих сосредоточиться на работе. — Люди уже нормально жить не могут без всяких гаджетов... Вот как вы двое будете работать, если вся навороченная электроника в городе разом сдохнет?

— В таком случае НИКТО не сможет нормально функционировать, и город сложится как карточный домик, — с жаром ответил детектив, сидящий справа. — Технологии слишком плотно вошли в нашу жизнь, и отказываться от них в угоду безопасности нет смысла. Наоборот, нужно учиться извлекать максимальную пользу из благ современного общества.

— Между симбиозом и паразитизмом очень тонкая грань, особенно когда дело касается технологий и нашей работы, — возразил Александр Игоревич.

— Не переживайте, всё самое важное мы храним здесь, — детектив слева улыбнулся и постучал пальцем по виску.

Этот ответ устроил Александра Игоревича, и, закончив с разбором документов, он взял ручку из органайзера с канцелярией и положил перед собой одну из стопок, где вместо титульника был бланк с жирным заголовком «Протокол заседания комиссии по оценке применения оружия».

— Господа детективы, мне нужны ваши имена, фамилии и отчества, — спросил он.

— Локин Михаил Григорьевич, — сказал тихий детектив слева – пухлый лысый мужичок с двойным подбородком.

— Латынцев Геннадий Александрович, — быстро подхватил энергичный детектив справа – мужчина среднего телосложения с короткими тёмными волосами.

— Рад знакомству, — сказал Александр Игоревич, продолжая заполнять шапку протокола. — Вы подготовили вопросы?

— Да, — Михаил Григорьевич старался говорить коротко и только по делу, — за месяц расследования мы нашли очень много интересной информации.

— Надеюсь она меня не разочарует, — Александр Игоревич провёл рукой по стопкам с досье, — все свидетели на месте? Сегодня обошлось без форс-мажоров?

— Да, всё просто великолепно, — ворвался в разговор резкий и бойкий голос Геннадия Александровича, сопровождаемый постоянной жестикуляцией, — они ждут в специальной комнате под охраной четырёх постовых.

— Вы напомнили ребятам из караула, что свидетели ни в коем случае не должны переговариваться между собой? — поинтересовался Александр Игоревич, делая небольшой глоток воды.

— Да, — уверенно ответил Михаил Григорьевич, — этот момент под моим личным контролем.

— Отлично, тогда мы можем пригласить первого человека. Пойдём по мере возрастания важности, — Александр Игоревич взял крайнее левое досье и обратился к постовым у двери: — Ребятки, приведите, пожалуйста, Партеева Дениса.

Один из парней вытянулся по струнке, приложил руку к голове и вышел, стуча берцами. В комнате повисла тишина, но в ней не чувствовалось никакого напряжения – для мужчин за столом это заседание было лишь очередным рабочим днём, который должен был закончиться поездкой домой и ужином в кругу семьи.

Молчание прервал едва слышный скрип открывающейся двери. Постовой привёл в комнату седого старика: годы не шли ему так, как шли Александру Игоревичу, а неприятно звенящая гирлянда из медалей на его пиджаке вызвала у членов комиссии лишь молчаливую волну отвращения.

— В первую очередь мне хочется выразить вам огромную благодарность. Я очень рад, что вы смогли найти силы и приехать на заседание, — сказал Александр Игоревич, стараясь повернуть голову так, чтобы ему в глаза падало как можно меньше бликов от наград, — давайте уладим формальности: пожалуйста, скажите своё имя и должность.

— Партеев Денис Сергеевич, заведующий криминальным направлением Второй академии Следственного комитета, — устало проскрипел старик.

— Денис Сергеевич, ещё раз спасибо, что приехали. Меня зовут Александр Игоревич, — представившись, он показал большими пальцами на своих соседей: — Это Михаил Григорьевич и Геннадий Александрович – детективы по особым делам. Можете обращаться к нам так, как вам удобно. А теперь давайте перейдём к делу: мои коллеги хотят задать вам несколько вопросов.

— Начну, пожалуй, я, — сказал Геннадий Александрович, скрестив пальцы в замок, — не могли бы вы охарактеризовать Ивана Петрова как вашего ученика?

— Ваня очень умный и талантливый мальчик, — вспомнив его, заведующий направлением едва заметно улыбнулся, — они со своей напарницей были самой сильной парой в группе. Я уверен, что их ждёт успешная карьера, и рано или поздно они обязательно займут ваши места, господа детективы по особым делам. Приключившееся с Ваней… — Денис Сергеевич сделал паузу, чтобы подобрать подходящее слово, — инцидент – это трагическое стечение обстоятельств. Я не сомневаюсь, что случившееся было чистейшей самообороной.

— Возможно, вы не так поняли вопрос моего напарника, — сказал Михаил Григорьевич с нотками недовольства в голосе, — нас интересуют не успехи Ивана в учёбе, а его отношение к ней и подход к решению проблем.

— Могли бы сразу так спросить… — проворчал заведующий направлением, — у Вани… тяжёлый и очень сложный характер. За пять лет работы с ним у меня не получилось разгадать ни одной загадки его личности. Всё из-за сильной закрытости и неразговорчивости парня, хотя в последние годы преподаватели часто жаловались на него из-за постоянной болтовни Машей, его напарницей. По поводу характера Вани вам лучше поговорить с ней. Что же касается подхода к решению проблем… Он всегда старался делать всё идеально и с первого раза.

— А если у него что-то не получалось с наскока? — спросил Александр Игоревич, делая запись в протокол.

— Случалось и такое, правда, не больше десятка раз за всё обучение. Если Ваня терпел неудачу после первой попытки, то он тут же опускал руки, и Маше приходилось пинками заставлять его работать над ошибками. Я не знаю, что бы они делали друг без друга…

— Ваше имя фигурирует в деле о взятке, — Михаил Григорьевич резко сменил тему и осуждающе посмотрел на заведующего направлением, — ваши ученики попались на этом сразу после выпуска. Есть версия, что вы немного "помогли" им закончить учёбу. Доказать это у моих коллег не получилось, но мне бы хотелось услышать ваши комментарии по этому поводу.

— Вот сначала покажите улики против меня, а потом спрашивайте, — проскрипел Денис Сергеевич сквозь зубы. — В нашей академии нет места коррупции, а моё направление заканчивают лишь достойные студенты.

— Вопрос лишь в цене этого достоинства… Мне больше нечего спросить, — сказал Геннадий Александрович, под одобрительный кивок напарника.

— Распишитесь там, где точка, и можете быть свободны, — Александр Игоревич протянул протокол заведующему направлением и обратился к постовым у двери: — Ребятки, проводите Дениса Сергеевича и позовите… — он взял следующее досье и прочитал имя свидетеля, — Новикова Романа.

Заведующий направлением поставил подпись в нужных местах, недовольно бросив ручку, отчего та отскочила от столешницы и упала. Постовые вывели Дениса Сергеевича из кабинета, и детективы наконец-то смогли выдохнуть с облегчением.

— К чему был ваш последний вопрос про взятки? — председатель комиссии поднялся с места, чтобы обойти стол и поднять ручку. — Вы просто разозлили старика, не получив никакой конкретики.

— Дело и было в его реакции, — ответил Михаил Григорьевич, листая материалы дела на телефоне. — Она всегда говорит красноречивее любых слов.

— Тут не поспоришь…

Александр Игоревич вернулся на место аккурат в тот момент, когда постовой привёл толстого мужчину примерно его возраста. Из-за рубашки, сильно выпирающей вперёд в районе живота, форма Следственного комитета смотрелась на нём немного нелепо, но куда более комичными были попытки мужчины вытянуться по струнке.

— Товарищ председатель комиссии, начальник восемнадцатого криминального управления Следственного комитета Новиков Роман Николаевич прибыл, — пробасил он уставшим голосом.

— Роман Николаевич, опишите Петрова Ивана и его подход к работе, — сразу спросил Михаил Григорьевич, без лишних церемоний.

— Ох… — начальник управления промокнул небольшим платком пот со лба, который скопился то ли от волнения, то ли из-за отопления, включенного на полную. — Ваню прикрепили к нашему управлению всего пару месяцев назад, так что я не могу сказать ничего существенного. Тем более они с напарницей всего лишь младшие детективы, а с ними работают только дежурные управляющие. Я ещё не курировал их дела напрямую.

— Но вы знали о предстоящем заседании комиссии, — Геннадий Александрович недовольно покачал головой, будто перед ним стоял провинившийся ребёнок, — и у вас было время поговорить с подчинёнными. Не можем же мы вызвать сюда всех ваших управляющих. Вернее, можем, но тогда заседание продлится целые сутки.

— Ребята в моём управлении отзываются о Ване и Маше сугубо положительно, — Роман Николаевич виновато опустил взгляд и поправил золотой значок с большой буквой «У» на груди. — Никаких замечаний в их сторону не поступало. Это первый инцидент подобного рода, связанный с ними, и я уверен, что Иван действительно защищал оружие от преступника.

— Боюсь, это решать нам, а не вам, — задумчиво протянул Михаил Григорьевич. — Вопросов больше нет.

— Распишитесь в протоколе, а вы, ребятки, приведите Смирнова Алексея, — сказал Александр Игоревич, беря в руки нужное досье с едва заметной улыбкой на лице.

— Господин председатель, у вас уже есть какие-то мысли? — спросил Геннадий Александрович, как только постовые вывели управляющего.

— Я ещё не понял, какой Ваня человек, поэтому делать серьёзные выводы пока рано. Но… — Александр Игоревич задумчиво потёр подбородок, — мне интересно, почему вы двое делаете сильный акцент на его подходе к работе.

— Вы всё поймёте по ходу, когда мы пригласим более интересных свидетелей, — у Геннадия Александровича перехватило дыхание от предвкушения.

Дверь открылась, и постовые привели в комнату Алексея Александровича – детектива, курировавшего выпускное дело Маши и Вани. Тот был в своём привычном небрито-мятом образе, а его глаза сияли от радости. Вместо доклада он молча подошёл к столу и протянул руку председателю комиссии, сказав:

— Здорова, Сань. Как жизнь, жена и дети?

— Здорова, здорова, давненько не виделись... — Александр Игоревич уже в открытую расплылся в довольной улыбке и ответил на рукопожатие. — Дети растут, жена стареет, работа не меняется – короче, жизнь идёт без особых изменений. А ты как? Ничего, что мы тебя в выходной выдернули?

— Не переживай, для меня это, в первую очередь, повод повидаться с тобой и моими оболтусами, — Алексей вдруг потянулся, зевнул и обратился к детективам: — ну что, господа с большими звёздами, рассказывайте, чего натворил Ванька по вашей версии.

— Простите... — наконец-то подал голос Геннадий Александрович. — Господин председатель, вы... знакомы?

— Ага, — спокойно ответил Александр Игоревич. — Я возглавлял комиссию, которая рассматривала запрос Лёши о работе в одиночку. Тогда он был ещё молод и гладковыбрит, но это не помешало нам разговориться после заседания и сдружиться.

— А потом Санечка подкинул мне по знакомству очень сложное дело прямиком из главного управления, с которым я мучился целый год, — несмотря на напускное недовольство в голосе, Алексей вспоминал это время с теплотой в сердце.

— Вы только посмотрите на него! — Александр Игоревич подался вперёд и похлопал друга по плечу. — Мастерски раскрыл сложнейшее дело, получил кучу полезных связей в главном управлении и ещё умудряется возмущаться.

— Разрешите, я вас перебью, — с нетерпением вклинился в разговор Геннадий Александрович. — Господин председатель, боюсь, сейчас вы нарушаете порядок проведения заседания комиссии. Согласно уставу, у вас не должно быть никаких личных связей со свидетелями.

— А ещё, по тому же уставу, членам комиссии запрещается получать взятки, однако это не мешает некоторым недобросовестным председателям и детективам брать “символические подарки” за свою работу, — парировал Алексей, стрельнув в Геннадия Александровича недовольным взглядом. — Я попросил Саню возглавить эту комиссию исключительно из-за его общепризнанного профессионализма. Думаю, вы двое прекрасно понимаете о чём я, — он продолжил только, когда дождался молчаливого кивка от детективов. — Я не хочу отмазать Ваню от правосудия – если он действительно накосячил, то пусть отвечает по всей строгости закона. Мой единственный страх – это возможная несправедливость со стороны комиссии, но пока Саня сидит в этом кресле, я ни о чём не тревожусь.

— Ну всё, засмущал, — Александр Игоревич в шутку отмахнулся от Алексея. — Учитывай, что я без пяти минут старший председатель, и после повышения мне будет сложнее выбивать для себя всякие банальные дела. Ладно, давайте вернёмся к нашему делу. Господа детективы, я жду ваших вопросов.

— Так-с-с... — Геннадию Александровичу понадобилось немного времени, чтобы вернуть мысли в прежнее русло. — Какие отношения связывают вас и Ивана? Как тесно вы общаетесь?

— Наверное, я для него просто хороший знакомый. Не наставник и не друг, — Алексей прогнал улыбку с лица и погрузился в мысли. — Маша, его напарница, иногда пишет мне и спрашивает совета. Ваня же пацан гордый и никогда не попросит помощи, следуя исключительно по своему пути, но это не мешает ему быть очень приятным в общении. Со мной он не особо откровенен, но вот с Машей у них получился замечательный тандем.

— А каким становится Иван, когда жизнь начинает идти не по его "плану"? — спросил Михаил Григорьевич.

— Хех, нашли, чего спросить, — усмехнулся Алексей. — Я вижу этих балбесов только когда у нас совпадают выходные, и каждый раз они приходят на встречу в исключительно хорошем настроении. Короче, давайте не будем терять время, и я сразу выскажу своё мнение по поводу всей ситуации... Ваня МОГ натворить глупостей из-за гордости, но на убийство парень вряд ли способен. Возможно, он что-то недоговаривает или привирает, но в "скелете" его рассказа у меня нет никаких сомнений. Ваня мог спровоцировать конфликт на фоне своих неудач, но его итогом была именно та самооборона, какую от нас требует устав.

— И вас это не смущает? — Михаил Григорьевич вдруг подался вперёд. — Он действительно защищался как будто по методичке. В стрессовых ситуациях люди ведут себя иначе и гораздо эмоциональнее.

— С чего вы взяли, что Ваня – обычный человек? — холодно ответил Алексей вопросом на вопрос.

— Ох… Он и правда считает себя не таким, как все, — сказал Геннадий Александрович. — Но вы никогда не задумывались, каким бы стал Иван, если бы никто не говорил ему о его талантах? Отбор в детективы происходит очень строгий, и способности к раскрытию преступлений есть у каждого, кто смог закончить академию. Опираясь на свой тридцатилетний опыт, я бы не сказал, что Ваня обладает чем-то уникальным.

— На что вы намекаете?.. — спросил Алексей стиснув зубы и пытаясь успокоить эмоции.

— Вы раскрыли сложнейшее дело из главного управления, и вам не составит труда понять, что я имею в виду, — теперь уже Геннадий Александрович расплылся в торжествующей улыбке. — Но, так уж и быть, дам вам подсказку: повязка на глазу привлекает очень много лишнего внимания. На этом с вопросами всё.

Подписывая протокол, Алексей не сводил хищного взгляда с детективов, пытаясь переиграть их в гляделки, однако им, как и Александру Игоревичу, было всё равно на это противостояние. Рассматривая имя на следующем досье, председатель комиссии чувствовал, как по его телу медленно расползается волна приятного предвкушения.

— Впереди у нас самое интересное… — сказал он, довольно потирая руки. — Ребятки, жду сюда Марию Мирославскую.

— Почему все простые детективы так зациклены на таланте… — задумчиво протянул Геннадий Александрович, как только за Алексеем закрылась дверь. — И почему все думают, что самое главное качество в нашей работе – это способности к раскрытию дел?

— А что же тогда? — заинтересованно спросил Александр Игоревич. — Лично я всегда думал именно так.

— Главное – это остаться человеком даже после самого тяжёлого расследования, — уверенно сказал Михаил Григорьевич, — чтобы после выхода на пенсию с уверенностью сказать: “Я ни о чём не жалею”. А раскрытое дело – это так, приятный бонус.

— Хм, интересная мысль. — Почувствовав сухость в горле, председатель комиссии сделал пару глотков воды. — Но она справедлива для любой должности и не раскрывает специфику работы детективов. Насчёт Лёши могу сказать, что он на самом деле очень хороший парень, который всегда “остаётся человеком” во время и после расследований и яро пропагандирует этот принцип всем, кому не лень. Зря вы на него наехали. А вот по поводу Вани у меня ещё осталось куча сомнений…

Председателя комиссии перебила открывшаяся дверь: постовой привёл в комнату Машу. Девушка поправила очки, подошла к столу уверенным шагом, вытянулась, задрала голову и сказала с максимальной твёрдостью в голосе:

— Товарищ председатель комиссии, младший детектив Мирославская Мария на заседание комиссии по оценке применения огнестрельного оружия прибыла!

— Вольно, товарищ младший детектив, — Александра Игоревича немного смутило такое точное следование уставным нормам со стороны девушки. — У моих коллег накопилось к вам очень много вопросов, но мне не хочется превращать наше заседание в допрос, поэтому сейчас вы максимально подробно расскажете о тех трагических событиях, а господа детективы по особым делам уточнят нужные моменты, если им это потребуется. Моё предложение устраивает всех?

— Так точно! — ответила Мария под одобрительный кивок Михаила Григорьевича и Геннадия Александровича. — Тот день был очень сложным как для меня, так и для моего напарника Ивана… Товарищ председатель, разрешите я буду называть его Ваней для удобства?

— Да хоть Ванечкой – мне без разницы, — сказал Александр Игоревич, не отрываясь от заполнения протокола.

— Так точно. Как я и сказала, день был очень сложный. Мы с Ваней поругались из-за предстоящего задержания подозреваемого в убийстве. Мой напарник настаивал на его однозначной вине, а я хотела сначала дождаться ордера на обыск и сделать выводы только после осмотра комнаты подозреваемого. Между нами произошла ссора, мои нервы не выдержали, и я сдалась, разрешив ему провести задержание в одиночку.

— Мария, вы в курсе, что во время расследования все решения детективов принимаются только по обоюдному согласию? — с любопытством спросил Геннадий Александрович. — Почему вы не уведомили ваше управление о своеволии со стороны Ивана?

— Товарищ детектив по особым делам, разрешите встречный вопрос? — уверенно ответила Маша. — Сколько рапортов о своеволии написали вы? На мой взгляд, стучать на напарника – это точка невозврата, после которой можно забыть о доверии и эффективной работе. Я считаю эту уставную норму в корне неправильной.

— Тем не менее, это всё ещё уставная норма, — сказал Михаил Григорьевич, осаждая пыл Маши холодным взглядом, — и вы обязаны следовать ей, пока Центральный район не дополнит устав соответствующими поправками.

— Вы, в первую очередь, коллеги, — продолжил Геннадий Александрович, — а уже потом друзья и всё остальное. Прикрывая его, вы подставляете себя.

— Значит, рассматривайте эту ситуацию как моё осознанное решение защитить напарника от возможных неприятностей, — Маша сжала кулаки, чтобы сдержать постепенно разгоравшиеся эмоции. — Разрешите, мы вернёмся к моим показаниям? Пока Ваня задерживал и допрашивал подозреваемого, я провела обыск. Не найдя ничего путного, я вернулась в участок и сказала напарнику, что он ошибся.

— Какую реакцию это у него вызвало? — спросил Михаил Григорьевич всё с тем же холодом.

— Крайне негативную, — коротко ответила Маша.

— А что вашего напарника расстроило больше всего? — поинтересовался Геннадий Александрович.

— Если честно… — девушка безуспешно попыталась понять, какой ответ от неё ждут детективы, — без понятия. Ваня очень сложный человек, и даже спустя пять лет общения я не всегда его понимаю.

— Тогда какие слова вы ему сказали? — Геннадий Александрович не оставлял попыток докопаться до правды. — Думаю, это должно было остаться в вашей памяти.

— Я… — Маша не хотела говорить правду, но ложь сейчас принесла бы куда больше неприятностей и ей, и Ване, — была на эмоциях и грубо ткнула его носом в ошибки.

— Задели за живое, — подытожил Михаил Григорьевич. — Давайте называть вещи своими именами.

— Угу, — теперь, помимо кулаков, в тонкую полоску сжались и губы девушки. — После этого я вернулась в квартиру, наорала на него ещё раз, и моё настроение испортилось окончательно. Оно и до этого было не в лучшей форме…

— Почему вы не подали запрос об отказе от расследования? — вдруг включился в разговор Александр Игоревич. — Моральное состояние серьёзно влияет на эффективность детективов. В случаях, подобных вашему, добросовестная комиссия почти всегда идёт навстречу и не накладывает штрафных санкций.

— Товарищ председатель, я предлагала Ване отказаться, но он не хотел об этом слышать, желая довести расследование до конца. Сил спорить с ним у меня не было, и я пошла ночевать к маме, пытаясь сохранить жалкие остатки нервной системы…

— Вы покинули район расследования без предупреждения? — вдруг оживился Михаил Григорьевич. — Это очень грубое нарушение устава.

— Я в курсе, меня отстранили от работы именно из-за этого. Но я никуда не уезжала – моя мама живёт в районе Образования, где и проходило расследование. Ночевать вне служебной квартиры ведь не запрещено, товарищ детектив по особым делам? — яд непроизвольно просочился в голос Маши, но члены комиссии не обратили на это внимания. — Разрешите, я закончу рассказ? У мамы я смогла успокоиться и даже почувствовала прилив сил для дальнейшего расследования, осознав, что вся эта ругань – лишь мелкие проблемы. Мы с мамой разговорились допоздна и уже собирались идти спать, но мне позвонил дежурный управляющий. Он сообщил, что Ваня попал в больницу с ножевым ранением, и я сразу же помчалась к нему. На этом у меня всё.

— Ваш напарник способен на убийство? — прямо спросил Михаил Григорьевич.

После этого вопроса Машу окончательно захлестнули эмоции. Первой реакцией девушки было желание наорать на комиссию, но она вовремя прикусила нижнюю губу и остановила себя, поняв, насколько это глупо и бессмысленно. Кое-как собравшись с мыслями, Маша сдержанно ответила:

— Ваня кто угодно, но не убийца…

— И почему вы все так отчаянно в него верите… — задумчиво протянул Геннадий Александрович.

— Да потому что Ваня очень хороший друг и талантливый детектив! — последняя фраза детектива по особым делам окончательно вывела девушку из себя. — Да, у него есть пара странностей, но у кого их нет?! К чему вообще были все ваши расспросы?! Комиссия посвящена правомерности применения оружия, но вы не задали мне ни одного вопроса, связанного с этим!

— Мария, пожалуйста не кричите, — сказал Александр Игоревич с удивительным спокойствием в голосе. — Члены комиссии, как и детективы во время расследования, имеют право спрашивать что угодно, если это важно на их взгляд. Вы наверняка сами не раз прибегали к нестандартным вопросам в своей работе. Коллеги, предлагаю не накалять обстановку и пригласить Ивана. Мария, я попрошу вас остаться, так как решение комиссии будет касаться вас обоих.

Один из постовых вышел, и в комнате повисло давящее со всех сторон молчание. Маша стояла, вытянувшись по струнке, а внутри неё до сих пор горело желание высказать всё, что она думает. Однако где-то в глубине её души таился… страх. Если Ваня не убийца, то почему после инцидента он стал таким холодным и отстранённым? Вернее, из-за чего конкретно? Ваня не может справиться с последствиями самообороны или своей лжи? Маша пыталась убедить себя, что первый вариант – это единственная и однозначная истина, но маленький голосок из глубин сознания, шепчущий об обратном, всё никак не мог заткнуться…

Терзаемая мыслями, девушка не заметила, как в комнате появился её напарник. Поправив повязку на глазу, Ваня встал рядом с ней и расправил плечи, доложив уставшим голосом:

— Товарищ председатель комиссии, младший детектив Петров Иван прибыл.

— Господа младшие детективы, я больше не вижу смысла донимать вас расспросами, — Александр Игоревич отложил в сторону протокол, поднялся с места и начал расхаживать туда-сюда по кабинету, заложив руки за спину. — Я читал показания Ивана и в курсе его версии случившегося, плюс мы с коллегами уже достаточно размусолили эту тему. Сейчас меня интересует немного другой момент… — Он остановился и внимательно рассмотрел повязку Вани. — Как вы потеряли глаз?

— Разрешите я не буду отвечать на этот вопрос? — спросил Ваня, съёжившись от дискомфорта.

— Ох, простите меня за мою бестактность, — Александр Игоревич улыбнулся, чтобы снять напряжение. — Уточню, что меня интересуют не обстоятельства, а причина. Это была трагическая случайность, героическая жертва, величайший акт эгоизма или что-то иное? Расскажите в общих чертах, не углубляясь в подробности.

— Я добровольно отдал его ради друзей и ни о чём не жалею, — безэмоционально ответил Ваня.

— Ради друзей... — председатель снова зашагал по кабинету, ненадолго погрузившись в размышления. — Иван, а вам нравится внимание, которое вы получаете из-за повязки?

— Он ненавидит лишние взгляды… — Маша сама не заметила, как эти слова сорвались с её губ. Ваня подтвердил их молчаливым кивком.

— Тогда почему вы носите повязку, а не протез? Так ведь гораздо проще слиться с толпой.

Ваня не ответил, и кабинет снова захватила напряжённая тишина, нарушаемая лишь ритмичными шагами председателя комиссии. Он до последнего надеялся получить хоть какой-то ответ, однако его не последовало даже спустя пару минут. Тяжело выдохнув, Александр Игоревич задал следующий вопрос:

— Господа младшие детективы, это ваша первая комиссия?

— Так точно... — едва слышно пробормотала Маша с неприкрытым отчаянием в голосе.

Девушка подавленно опустила голову, словно суровое решение уже было вынесено. Примерно такое же состояние было и у Вани, только он был во много раз мрачнее, будто только что услышал смертный приговор.

— Многие ошибочно полагают, что задача любой комиссии – это добиться пресловутого правосудия, — продолжал Александр Игоревич, — но этими извращениями в нашем городе занимается Судебный район. Комиссия же просто пользуется легальными лазейками в законах и отделяет зёрна от плевел. В отличие от детективов, для меня, председателя, правда стоит на втором месте. Моя основная задача – разобраться в людях и решить, достойны ли они второго шанса. Комиссия – это не суд, а последняя надежда, отделяющая вас от своры прокуроров, присяжных и судей. Поэтому… — он резко хлопнул в ладоши, заставив ребят вздрогнуть от неожиданности, — быстро подняли головы и перестали грустить! Настало время последнего слова, после которого я вынесу окончательное и бесповоротное решение. Господа детективы по особым делам, вы первые.

— В ходе нашего расследования было выявлено несоответствие между показаниями Ивана Петрова и объективными фактами, — Геннадий Александрович встал и говорил не отводя торжествующего взгляда от Вани. — Подозреваемый утверждал, что был жестоко избит, но при этом кулаки убитого остались целыми и невредимыми. На одежде Ивана, как и на одежде жертвы, нет разрывов и других следов борьбы. Это лишь малая часть несоответствий, полный список которых вы можете найти в нашем рапорте. По итогам расследования мы с коллегой пришли к выводу, что Иван Петров применил оружие неправомерно, а его напарница умышленно скрывала его от правосудия. Они должны быть отстранены от работы, а их дело передано в Судебный район для дальнейшего рассмотрения.

— Спасибо, господин детектив по особым делам, — председатель комиссии посмотрел на Машу. — Теперь ваша очередь.

— Если честно, я окончательно запуталась, — сказала Маша с тяжестью в голосе. — Мне очень трудно слушать ваши попытки обвинить Ваню в чём-то. Для меня он, в первую очередь... — девушка крепко зажмурилась, пытаясь сдержать слёзы, — не коллега и не напарник, а друг, готовый прийти на помощь в любую минуту. Работать с ним всегда интересно, и это могут подтвердить все, кто пересекался с Ваней по службе. Я ценю его, несмотря на всё плохое, что произошло между нами, и не хочу, чтобы нас отстраняли от работы.

— Хорошо сказано… Иван, можете говорить всё, что считаете нужным, — Александр Игоревич скрестил руки на груди, полностью сосредоточившись на ответе Вани.

— Знать бы ещё, что говорить… — сказал он, собирая остатки сил. — Весь этот месяц, на протяжении которого детективы по особым делам копали под меня, я чувствовал себя самым отвратительным человеком на свете. С меня хватит. Я больше не буду разъедать себя изнутри и скажу, как есть: случившееся действительно не было самообороной, я умышленно застрелил того человека.

Эмоции захлестнули Машу с головой, сбив девушку с толку, и она посмотрела на Ваню сквозь слёзы, не в силах произнести ни слова. Осознание, медленно приходившее к ней, вызвало сильнейшее отчаяние, заменившее собой все остальные чувства.

— Разрешите не вдаваться в подробности и сосредоточиться на двух ключевых фактах: первый – убитый оказался серийным преступником и это подтвердило расследование детективов по особым делам; второй – у меня не было другого способа доказать его вину. Я не пытаюсь снять с себя ответственность, а просто делаю акцент на событиях, которые привели меня к этому решению. Молить о пощаде мне не хочется, но я готов принять любое наказание, каким бы суровым оно ни было.

— Эх, и вот опять настал этот момент... — Александр Игоревич подошёл к стулу и оперся локтями на его спинку. — Детективы взывают к голосу разума, а свидетели к эмоциям и чувствам, а мне нужно найти компромисс… Впрочем, решение здесь очевидно. Разрешите я перейду на "ты". Ваня, твоё признание – это очень смелый шаг, на который способны немногие. Я вижу, что ты действительно осознаёшь весь ужас своего поступка, а не цепляешься за последнюю надежду. Учитывая это, а также твою положительную характеристику и приведённые ранее факты об убитом, я снимаю с тебя ответственность за применение оружия, лишаю тебя права использовать его на один год в качестве наказания, восстанавливаю вас с напарницей в должности и проконтролирую, чтобы вам дали месяц отпуска в качестве компенсации.

Эту радостную новость встретила гробовая тишина. Детективы по особым делам сидели в шоке, Ваня не мог поверить в происходящее, а Маша едва сдерживала желание закричать от отчаянья…

— На протяжении всего заседания детективы по особым делам пытались доказать мне, что ты – зазнавшийся выскочка, — продолжил Александр Игоревич. — Возможно, в некоторых моментах я с ними соглашусь, однако в тебе есть нечто большее... Ты не гениальный детектив, каким хочешь казаться, и твоя гордость принесла немало бед, но я вижу в твоей личности частицу доброго, умного и понимающего человека. Ваня, используй этот шанс, проведи работу над ошибками и раскрой свой потенциал на полную. Не стремись к вершинам, а просто продолжай быть хорошим другом и напарником, — взглянув на Машу, он добавил: — впрочем, из-за твоей лжи вашу дружбу в ближайшие дни ждёт серьёзное испытание... Для этого я и дал вам целый месяц. Разберитесь в себе и решите, стоит ли вам продолжать работать вместе или же лучше начать жизнь с чистого листа. Всем всё понятно?

Ему ответила та же опустошающая тишина.

— В таком случае заседание комиссии объявляется закрытым. Подпишите протокол и можете быть свободны.

II

С приходом длинных ноябрьских вечеров город окутала всеобщая меланхолия. Осень потеряла все насыщенные краски вместе с опавшей листвой. Люди, ещё не привыкшие к постепенно крепчающим морозам, старались проводить дома как можно больше времени, ведь снаружи остались лишь бесконечная серость и промёрзшая слякоть.

Однако для спасения от вездесущей тоски одних тёплых квартир было недостаточно. Унылый пейзаж за окном требовал создать более уютную атмосферу, а потратить на это драгоценные силы, особенно после тяжёлого рабочего дня, мог далеко не каждый. Куда более простым решением было погрузиться с головой в простые развлечения, не обращая внимания на серый цвет, поглотивший всё вокруг.

Вырвать город из лап меланхолии мог лишь первый снег. Даже самый несчастный человек обязательно растает в лёгкой улыбке и ощутит приятное тепло от маленького огонька в глубине души после того как почувствует на лице колкое касание холодных снежинок или увидит их парад по ту сторону окна. Но... зимняя сказка всё ещё не наступила, а дни постепенно становились короче и мрачнее.

Выйдя из главного управления Следственного комитета после заседания комиссии, Маша спрятала руки в карманы пальто и свернула с оживлённой улицы в случайный двор. Ваня молча поплёлся вслед за ней, сгорая от стыда под тяжестью своей лжи. Он был готов принять любую реакцию со стороны напарницы: гнев, слёзы, крики или всё вместе, но девушка оставалась непроницаемой для эмоций даже когда поблизости не было лишних глаз.

Казалось, что Маша полностью ушла в себя и брела на автопилоте, время от времени сворачивая в случайных направлениях. Сейчас Ваня отдал бы всё, чтобы заглянуть в мысли напарницы и понять, как сильно её ранила его ужасная ложь, но вместе с этим он понимал всю абсурдность собственных желаний, отчего на душе становилось вдвойне тяжело. К счастью для Вани, Маша не видела его лица, искажённого от ненависти к самому себе. Не факт, что девушка вообще замечала шедшего позади неё напарника: на протяжении всего пути она не пошевелила даже кончиками пальцев, не говоря уж о повороте головы.

С каждой секундой неопределённость всё сильнее давила на парня, заставляя его мысленно кричать: «Ну скажи хоть что-нибудь!», но мгновения проходили один за другим, а Маша продолжала молча идти вперёд… Ваня уже давно перестал следить за дорогой и понимать, в какой части района Внутренних войск они находятся. Путь превратился в бесконечную пытку молчанием, которая закончилась очень быстро и внезапно. Проходя через очередной двор, девушка вдруг круто развернулась и плюхнулась на широкую скамейку-качели возле детской площадки. Их взгляды наконец-то встретились. Ваня невольно съёжился от обрушившегося на него холода и замер, не зная, что делать дальше. Стыд, ненависть к себе и ворох других чувств велели бежать как можно дальше, но среди бури эмоций он смог различить тихий голос разума, который посоветовал встретиться с проблемами лицом к лицу.

Собрав остатки воли в кулак, Ваня сел на свободную половину скамейки, стараясь расположиться как можно ближе к краю. Маша же снова уставилась куда-то в пустоту, не делая ни одного лишнего движения. Ломая голову над наиболее подходящей фразой для начала разговора, Ваня вздрогнул, услышав вопрос напарницы:

— Зачем ты ходишь за мной?

Резко повернув голову, он увидел Машу всё в том же положении. После недолгих размышлений Ваня решил, что из-за нервного напряжения у него начались галлюцинации, но девушка повторила свой вопрос:

— Ваня, зачем ты ходишь за мной? — её голос был тихим и пугающе безэмоциональным.

— Без понятия… — честно ответил он. — Мне хочется поговорить, но я не знаю с чего начать этот разговор. Хочется, чтобы ты наорала на меня, но единственная реакция с твоей стороны – это мрачное молчание. Хочется отмотать время назад и вернуться в былые времена, но стыд разрывает меня изнутри, и я больше не могу смотреть на тебя так, как смотрел пару месяцев назад…

— Вернуться в былые времена, говоришь… — Маша нервно усмехнулась, слегка приоткрыв завесу своих чувств. — Знаешь, если бы мне сейчас предложили продать душу в обмен на возможность отмотать время к нашему выпускному делу, то я бы согласилась без раздумий. Тогда всё было гораздо проще, а ты вызывал у меня лишь радость, спокойствие и надежду на лучшее будущее. Но это было в прошлом, а в настоящем… я окончательно запуталась.

— Боюсь, эти слова ничего не изменят, но… — Ваня набрал в лёгкие побольше воздуха и сказал на одном дыхании: — Пожалуйста, прости меня за всю ужасную ложь. Мне очень больно видеть тебя в таком состоянии, и я готов на всё, чтобы исправить свои ошибки.

— Ты был прав, мне ни капельки не полегчало, — Маша сняла очки и помассировала веки указательными пальцами. — Думаю, дело тут не в самом факте извинений. Всё-таки отношения с мамой мне помогли наладить не они, а искра, проскочившая во время нашего разговора по душам. Между нами тоже была такая искра… Хотя чего уж мелочиться, это был настоящий пожар. Каждый день с тобой не был похож на предыдущий, и ради тебя мне хотелось сделать бесконечные серые будни яркими. Мы взяли всё лучшее от дружбы, соседства, напарничества и ещё целой кучи различных людских взаимоотношений. Меня продолжало тянуть к тебе после всех наших ссор, какими бы сильными они ни были, и даже после моего неудачного признания в любви. Ты был именно тем человеком, которого мне так не хватало, и каждый вечер я благодарила судьбу за то, что она послала мне тебя…

Маша вдруг остановилась и быстро заморгала, пытаясь прогнать слёзы. Ваня не заметил этого – он не смог заставить себя посмотреть на напарницу. Каждое её слово раскалённым клеймом выжигалось на сердце парня, оставляя после себя больную рану.

— Сейчас же я не чувствую ничего… Желания искренне поговорить с тобой у меня тоже нет. Твоя ложь разом уничтожила всё, что я испытывала к тебе годами…

Сказать что-то большее девушка не смогла. Закрыв лицо руками, она окончательно сняла все маски и сдалась слезам. Этот плач был очень тихим, и его выдавали лишь редкие всхлипы. Осознав это, Ваня оцепенел от страха, ведь обычно Маша рыдала громко и навзрыд, выпуская всё плохое, скопившееся внутри. За одно мгновение в голове парня промелькнуло желание обнять и утешить напарницу, но Ваня подавил эту мысль.

— Ты плачешь, а значит, что-то чувствуешь… — сказал он после долгих раздумий.

— Нет… — Маша убрала руки от лица, и Ваня заставил себя взглянуть в её красные глаза. — Мне просто обидно, что все приятные чувства ушли так быстро и нелепо. А ещё я не могу понять, что сделала не так. Да, у тебя были веские основания играть этот дурацкий спектакль и врать всем насчёт случившегося тем проклятым вечером, вот только зачем нужно было лгать мне?

— А что бы ты сделала на моём месте? — спросил Ваня, отводя взгляд. — Смогла бы в открытую признаться в убийстве после этой клоунады с ножом в плече?

— Горькая правда всегда лучше сладкой лжи.

— Я тоже так считаю, но в стрессовых ситуациях люди мыслят по-странному. В тот момент мне казалось, что так будет лучше.

— Но ты продолжал врать на протяжении месяца, и в сухом остатке оказался и убийцей, и лжецом одновременно, — на лице Маши проскочила тень отвращения. — Причём я не знаю, что из этого хуже.

— Думаешь, мне не противно от самого себя?! — Ваня вдруг почувствовал жгучую обиду, и его голос стал намного твёрже и громче. — Да, я убийца! Да, я лжец! Да, я сделал ужасные вещи и заслужил суровое наказание за свои поступки. Мои страдания только начались, но я уже изрядно расплатился за всё! Весь последний месяц в моей голове крутятся мысли о том, насколько я ужасный человек. Я не могу смотреть людям в глаза, а видеть твои мне особенно больно. Ты сделала для меня столько хорошего, а я отплатил тебе… этим. Совесть не даёт мне спать по ночам, заставляя вспоминать выстрел, мои нелепые попытки выкрутиться и твоё испуганное лицо, когда ты прибежала ко мне в палату. И виной всему два глупых решения на эмоциях… Поступил бы я иначе, выпади мне второй шанс? Естественно. Только вот манипуляции со временем доступны лишь избранным, — сделав усилие над собой, Ваня подвинулся ближе к Маше. — Не знаю, поверишь ли ты мне или нет, но я всеми силами пытаюсь сгладить последствия своих ошибок. Как думаешь, зачем я признался в убийстве на заседании комиссии? Наверное ты думаешь, что это была какая-то многоходовочка? Нет… Мне действительно захотелось стать честным перед всеми и самим собой. Тогда я в открытую назвал себя убийцей, и мне стало намного легче. Сейчас же я в открытую признаюсь тебе во лжи… — Он подвинулся ещё ближе, и теперь ребята сидели практически вплотную друг к другу. — Мне хочется как-то сгладить последствия этих глупых ошибок, но твоя реакция медленно убивает меня. С каждым холодным взглядом в мою сторону сил бороться с самим собой становится всё меньше и меньше… Маша… Я действительно заслужил наказания, но разве вместе с ним я не заслуживаю шанса на прощение?

Ваня попытался коснуться руки напарницы, но она резко отдёрнула её и встала со скамейки. На лице девушки вновь появилась непроницаемая для эмоций маска. Скрестив руки на груди, Маша строго смотрела на Ваню всё ещё опухшими от слёз глазами, будто ожидая чего-то. Всё это очень сильно ударило по состоянию парня, заставив его опустить голову и закрыть лицо руками.

Ваня не плакал – он в принципе не помнил, когда делал это в последний раз. Непростое детство отучило его от слёз и прочих «не пацанских» эмоций, но сопротивляться отчаянию было очень тяжело даже с таким опытом. Ваня с большим трудом продолжал держать себя в руках, однако плохие чувства всё-таки вырвались из-под контроля, как только он решил поднять голову и посмотреть на Машу…

Она ушла. Девушки, как и их разговора, будто никогда не было. Осознавать это было мучительно больно, и Ваня понял, что ему не справиться с нахлынувшей бурей ужасных мыслей без экстренных мер. Поднявшись со скамейки, он почувствовал холод, успевший сковать всё его тело. Завывающий ветер лишь вторил душевному состоянию парня, заставляя его как можно скорее достать телефон и открыть приложение для вызова такси…

***

На этот вечер Ваня установил для себя строгое правило: ни в коем случае не думать о плохом. Мрачные размышления о собственных бедах окончательно доконали его, вызывая непреодолимое желание раздавить часть мозга, ответственную за чувство стыда и ненависть к себе. Проблем накопилось действительно много, но сегодня они могут подождать, ведь за ужасами последнего месяца Ваня забыл о самом главном – заботе о себе. Тем более сейчас, когда от него отвернулась даже Маша, других возможностей почувствовать себя хоть чуточку счастливым попросту не было…

Машина городской службы такси привезла Ваню к небольшому супермаркету, близ его двора. Пройдя через раздвижные двери, парень поймал себя на страхе случайно встретиться с Машей, которая обычно закупается именно здесь. Но, бегло осмотревшись, он не заметил среди редких покупателей знакомых светлых волос и очков с квадратными линзами.

Взяв корзинку для покупок, Ваня вдруг остановился как вкопанный от банального вопроса, проскочившего в голове: а зачем он вообще сюда припёрся? Обычно он заказывал доставку с включённой опцией «оставить пакет у двери», и курьер привозил ему полуфабрикаты, готовую еду или тонны лапши быстрого приготовления с разными вкусами. Так Ваня проживал день за днём, захаживая в магазины только вместе с Машей во время командировок.

Он начал бесцельно бродить между полок, пытаясь придумать что-то интересное на ужин. В голове у парня начали крутиться тысячи идей для безумных рецептов: «А что если запечь курицу с хурмой? И то, и то мне, вроде, нравится», «Может, попробовать маринованные огурцы с мёдом? Маша говорила, что он хорошо сочетается с солёным», «Думаю, можно сделать пельмени вкуснее, если сварить их в каком-нибудь разбавленном соусе».

К счастью, Ваня вовремя осознал странность придуманных им блюд и решил довериться рецептам из интернета. Открыв первый попавшийся кулинарный сайт с доменом «дом-хозяюшек.аг», он минут пять блуждал среди бесконечных статей о котлетах, супах и гарнирах, пока не наткнулся на рецепт классического рамена. Влюбившись в него с первого взгляда, Ваня окончательно определился с ужином, и его не смутила даже сложность приготовления, оценённая на сайте в четыре с половиной поварёшки из пяти. Страх сжечь собственную кухню парень успокоил твёрдым решением не придумывать ничего лишнего, как это было в прошлый раз, и строго следовать указаниям рецепта.

Набрав полную корзину нужных ингредиентов и вредных перекусов, Ваня оплатил всё на кассе, удивившись итоговой стоимости его «вечера для себя». Впрочем, заработанные деньги он тратил лишь на закрытие базовых потребностей, оплату интернета и вынужденные покупки, откладывая большую часть зарплаты на сберегательный счёт. Правда, мечты для накоплений у него не было, поэтому деньги парня бесцельно пылились в банке.

На выходе из магазина страхи Вани стали реальностью: на ступеньках он чуть не столкнулся с Машей, которая заходила в супермаркет с мрачным видом. Ребята были глубоко погружены в мысли, поэтому им потребовалось несколько секунд, чтобы осознать случившееся, замереть в растерянности и разойтись, сделав вид, что они незнакомы. Встреча с напарницей обожгла Ваню изнутри, заставив подавленные чувства вспыхнуть с новой силой. Вернуть контроль над собой было очень тяжело, но он смог сделать это, представив тарелку с горячим раменом и любимое аниме на небольшом экране телефона.

Из-за постепенно опускающегося на город вечера погода стала ещё холоднее и противнее, заставляя Ваню прибавить шаг. Наконец-то вернувшись домой, он сделал то, чего не делал никогда, – включил свет в прихожей и на кухне. По-быстрому скинув верхнюю одежду и разобрав пакет с покупками, парень замер в нерешительности, не зная, что делать дальше.

Казалось бы, ответ на этот вопрос лежит на поверхности – отдыхать и хорошо проводить время, как он сам и планировал. Только вот… с чего начать? Ване, как неженатому человеку, выделили квартиру, где, помимо кухни, коридора и ванны, была только одна спальня. Зайдя в неё и включив свет, он окинул взглядом царящий вокруг беспорядок и переоделся в домашнее, аккуратно повесив форму на вешалку. На первый взгляд могло показаться, что в этой комнате жил классический сыч, наплевавший на чистоту, порядок и прочие бытовые хлопоты. Однако, присмотревшись получше, можно было заметить, что на полках и остальных горизонтальных поверхностях не лежало ни единой пылинки, все вещи в шкафу были рассортированы на несколько скомканных кучек, а возле небольшой кровати вообще стояла гладильная доска с новеньким утюгом. Единственным элементом декора в комнате была коллекционная катана в аниме-стиле, висевшая на стене в красивых ножнах, которую Ваня купил с первой зарплаты.

В его спальне, как и во всей остальной квартире, царил хаос, в котором он находил чёткую систему. Парень любил порядок, но видел его по-своему – приоритетной для него была не внешняя красота, а простота и удобство. Ваня ни разу не задумывался о косметическом ремонте или покупке всяких красивых штучек для дома, ведь квартира была для него лишь перевалочным пунктом между расследованиями.

Он никогда не отдыхал здесь по-настоящему, и сейчас Ване было очень тяжело начать запланированный вечер. Первым пунктом в плане стояло приготовление ужина, однако у него не было желания махать ножом и жонглировать кастрюлями в мрачной тишине и гнетущей атмосфере холодного ноябрьского вечера. Но как создать приятное настроение?

Найти ответ на этот вопрос оказалось сложнее, чем раскрыть убийство. Ваня долго ходил туда-сюда из кухни в комнату, пытаясь что-то придумать, но все его идеи оказывались либо слишком сложными для реализации, либо не приносили должного эффекта. В какой-то момент он почувствовал отчаяние, а вместе с ним пришло желание забить на атмосферу, как вдруг…

Роясь в одном из кухонных ящиков в поисках неведомой чудо-вещи, способной решить проблемы с настроением, Ваня нашёл старый кнопочный телефон-раскладушку. Лишь одним своим потёртым видом он пробудил сотни ярких воспоминаний из прошлого. Они бережно окутали парня теплотой и уютом, заставляя едва заметно улыбнуться. Сжимая телефон в руках, Ваня наконец-то осознал, что хочет вернуться в ту ламповую атмосферу школьных времён, когда впереди были лишь перспективы и надежда на лучшее. Да, прошлое давно осталось позади, но он попытается вернуть хотя бы его малую часть…

Открыв на своем основном телефоне музыкальное приложение, Ваня набрал «One Last Kiss» в строке поиска. Он понял, что двигается в правильном направлении, как только первые звуки песни разлились по квартире. Перелив инструментов помог ему ощутить лёгкость на душе, а ритм ударных настроил на готовку. Достав из шкафов всю нужную посуду, парень начал раскладывать на столе ингредиенты для рамена, двигаясь в такт музыке.

Беспрекословно следовать рецепту оказалось куда сложнее, чем казалось на первый взгляд. Из-за отсутствия кухонных весов Ване пришлось отмерять все ингредиенты «на глаз»; затем он увлёкся кромсанием овощей, из-за чего забыл снять пенку с бульона; после этого парень не поставил таймер для варки яиц и снял их с огня раньше положенного. Но, несмотря на все трудности, Ваня продолжал наслаждаться процессом готовки, вкладывая в него всю душу и искренне радуясь после каждого пройденного шага в рецепте.

«One Last Kiss», играющая на повторе, полностью справлялась с созданием нужной атмосферы, возвращая мысли Вани к приятным моментам из прошлого и позволяя забыть о проблемах настоящего. Эта песня не надоела ему даже спустя несколько часов кулинарных мучений. Каждое её прослушивание он воспринимал как первое, с головой растворяясь в мелодии…

Ваня выключил музыку только когда сел за стол в компании огромной тарелки рамена. Тишина, окутавшая квартиру, ненадолго ввела его в ступор из-за плохих эмоций, вновь напоминавших о себе, но парень быстро взял себя в руки, параллельно открывая браузер на телефоне.

Включив последний ребилд «Евангелиона», Ваня потушил свет на кухне, погрузив её в вечерний полумрак, и принялся за еду. Рамен получился очень неплохим, особенно для первого раза, и парень отметил про себя, что вечер удался, несмотря на кучу проблем. У Вани даже получилось забыть о Маше, а вспомнив о ней сейчас, он лишь тяжело вздохнул, понимая, что ей, как и ему, нужно время. Всё-таки его поступок был очень серьёзным, и рассчитывать на сиюминутное прощение явно не стоило.

Ваня надеялся, что напарница тоже хорошо проводит этот вечер, закутавшись в мягкий плед. У него же никогда не было пледа, поэтому после еды он с головой зарылся под одеяло в компании вредных вкусностей. Усталость и нервное напряжение быстро сморили парня, а кровать забрала его в мягкий плен, сделав тело тяжёлым, а ноги ватными. Он не смог заставить себя встать, чтобы почистить зубы, осмотреть свежий шрам от ножа на плече и приготовиться ко сну, заснув прямо в одежде и с повязкой на глазу…

Поспать спокойно у Вани не получилось – под утро его разбудил телефон, вибрирующий от звонка прямо у уха. Кое-как поборов сонливость, парень посмотрел заплывшим взглядом на экран, пытаясь понять, кому он понадобился в столь ранний час. Его лицо мгновенно стало серьёзным, когда он прочитал имя контакта: «Дядя Лёша крутой детектив».

— Алло? Не разбудил? — взволнованно спросил Алексей, как только Ваня ответил на звонок.

— Вёхршо, — он попытался сказать «всё хорошо», но по итогу эта фраза превратилась в набор бессвязных звуков.

— Понял, извини, что беспокою в такую рань, но я бы не стал звонить просто так... — Алексей вдруг сделал паузу, будто для следующих слов ему потребовалось собраться с силами. — Вчера вечером... кто-то убил Кирилла и Стёпу. С тобой, мной и Машей хочет поговорить один из детективов по особым делам, который расследуют это дело. Я предложил ему не вылавливать нас поодиночке, а организовать встречу в кафешке, где мы обычно собираемся. Ты сможешь подойти туда к двум часам дня?

— Угу-м... — из-за тумана в голове Ваня не до конца осознал смысл слов Алексея, восприняв лишь его предложение встретиться.

— Хорошо... — мрачно ответил он, — только не опаздывай. И... береги себя, пожалуйста.

III

Вчерашнее приятное настроение Вани улетучилось, будто его никогда и не было, а ему на смену вернулись мысли о саморазрушении и отвращение к собственным поступкам. Погода за окном вторила мрачным чувствам: затянутое тучами небо источало бесконечную тоску и уныние, а холодный ветер, воющий где-то в вентиляции, отбивал всякое желание вставать с кровати.

Он провалялся в её плену до самого обеда, безуспешно пытаясь заставить себя подняться. Голос разума шептал, что ему нужно умыться, почистить зубы и позавтракать, но все его доводы разбивались о непреодолимое нежелание как-либо стараться для себя. Зачем, если даже Маша ополчилась против него?

В какой-то момент, размышления Вани начали доходить до крайности, заставляя парня винить себя во всех собственных проблемах. Ему казалось, что стены комнаты медленно сужаются, оставляя всё меньше и меньше свободного пространства. Он медленно подходил к точке наивысшего отчаяния, за которой ждала лишь тьма…

В столь сложный час на помощь Ване неожиданно пришла его детективная натура. Когда отвратительные мысли о собственной ничтожности достигли пика, в голове парня вдруг проскочил вопрос, игнорируемый им всё утро: «Кто и зачем убил Стёпу и Кирилла?».

Зацепившись за эту соломинку, Ваня постепенно перевёл размышления о плохом на второй план, почувствовав вместе с этим лёгкое облегчение. С каждой минутой его всё больше и больше увлекало нахождение мотивов для убийства одногруппников. Они перешли дорогу не тем людям? Кто-то решил отомстить им за былые обиды? Или же Стёпу с Кириллом настигла кара за то, что они случайно вскрыли сложную коррупционную схему своей безответственностью?

Постепенно возможных версий случившегося становилось всё больше. Они заставили Ваню наконец-то подняться с кровати: парень начал ходить туда-сюда по комнате, задумчиво потирая подбородок. Смерть одногруппников не вызвала у него никаких эмоций, и сейчас его интересовали лишь обстоятельства их гибели. Доступ к материалам дела Ваня получить не мог, но у него был неплохой шанс вытянуть кучу информации из детектива во время запланированной встречи.

Желание провести остаток дня в постели исчезло окончательно. Проверив время, он понял, что для сборов и прочих бытовых дел у него был ещё целый час в запасе. Подойдя к катане, висящей на стене, и проведя пальцем по красивому узору её ножен, Ваня решил, что расследование убийства одногруппников – это отличная возможность отвлечься и переждать плохой период в жизни.

***

Разговор с детективом был запланирован в полукафешке-полупивнушке со скромным названием «Кружка настроения», которая располагалась недалеко от двора Вани и Маши. Поплотнее застегнув куртку, парень дошёл до неё за пару минут до назначенного времени, стараясь не обращать внимания на сильный ветер и пробирающий до костей холод.

Открыв стеклянную дверь с небольшим колокольчиком над ней, он зашёл в зал и бегло осмотрелся, вдыхая тёплый воздух полной грудью. Внутри тихо играла лёгкая музыка с приятным женским вокалом, а вместе с декором, выполненным в светло-зелёных тонах, и большим количеством живых растений, она создавала приятную атмосферу, в которой хотелось задержаться как можно дольше, особенно во время такой ужасной погоды. Столиков было немного, но большая их часть оказалась свободна – время обеда уже прошло, и редкие посетители просто согревались в компании чашки кофе. В зале работала одна официантка – старшеклассница лет шестнадцати в плотном фиолетовом фартуке, но работы было мало даже для неё – девушка сидела за барной стойкой, залипая в телефон со скучающим видом. Появление Вани немного оживило её, но, увидев повязку на глазу посетителя, она решила не спешить и дождаться, пока он сам сядет за столик.

Самого Ваню в данный момент смущало лишь одно: изучив взглядом кафешку вдоль и поперёк, он так и не смог найти ни Алексея, ни Машу. Проверив время на телефоне и убедившись, что сейчас действительно два часа дня, Ваня окончательно впал в ступор, не зная, что делать дальше. Видя это, официантка всё-таки подошла к нему, поборов внутренний ступор.

— Добрый день, — с осторожностью поздоровалась она, стараясь не смотреть на повязку, — вам что-то подсказать?

— Да… — протянул Ваня, с трудом подбирая слова, — у меня тут встреча назначена. К вам не заходила девушка со светлыми волосами и крабиком или мужчина лет тридцати пяти?

— Я поняла, о чём вы, — официантка с облегчением выдохнула. — Пойдёмте за мной.

Девушка провела Ваню через весь зал, в дальнем конце которого находился неприметный закуток с длинным столом на восемь человек и мягкими диванчиками вокруг него. Там его уже ждали Алексей и Маша. Первый был в своём привычном настроении: не слишком мрачный, но и без улыбки на лице, а вторая сидела с крайне угрюмым видом, теребя в руках салфетку. Появление Вани вызвало у них разные эмоции: Алексей улыбнулся и встал, чтобы пожать парню руку, а Маша лишь взглянула на напарника тяжёлым взглядом, тут же отвернувшись в сторону.

— Прошу прощения за небольшое опоздание, — извинился Ваня, вешая куртку на вешалку и усаживаясь на свободный диван, — немного заблудился, когда пытался вас найти.

— Ты сам на себя не похож, — сказал Алексей, глядя то на Машу, то на Ваню, — опаздывать и путаться – это не в твоих привычках, но кому не пофиг? Здесь все свои, да и детектив тоже задерживается, — он сделал паузу, чтобы дать ребятам включиться в разговор, но за столом повисла напряжённая тишина. Поняв, что диалог не клеится, Алексей продолжил: — кстати... Слышали новость? Недавно вокалистка Фиолетовой тени… того… — он провёл пальцем по шее.

— Фиолетовая тень? — переспросил Ваня, стараясь не смотреть на Машу. — Какая-то попсовая группа?

— Обижаешь! Это одни из лучших ребят на современной сцене, — неосведомлённость Вани сильно удивила Алексея, и он недовольно покачал головой. — Они и до введения полной автономии были крутыми, а после вообще стали номером один. Всегда мечтал попасть на их концерт, особенно когда у них пару месяцев назад новая гитаристка появилась, но из-за чёртовых командировок так и не смог. Теперь, видимо, не смогу никогда…

— Извините, но мы слишком далеки от музыкальной движухи, — Маша наконец подала голос, сказав лишь эту короткую фразу.

— Я думал, про Фиолетовую тень знают все… — Алексей вновь посмотрел на ребят и продолжил, не скрывая досады: — Балбесы, я не слепой и вижу, что между вами что-то случилось. Похоже, это "что-то" очень серьёзное, потому что из балаболки Маши сегодня слова не вытянуть! А учитывая то, что комиссия восстановила вас в должности, вы вообще должны плясать от счастья! Давайте, жду чистосердечного.

— Пусть Ваня сам всё расскажет, — сказала девушка, скрестив руки на груди и не отводя взгляда от напарника. — Алексей Александрович ведь заслуживает знать правду?

— Не дави на меня, пожалуйста, — попросил Ваня тихим голосом. Чувства вновь нахлынули на него, но сил сопротивляться им почти не осталось. — Я… не в лучшем состоянии для таких разговоров.

Услышав такой ответ, Маша закатила глаза и промычала что-то невнятное. Такая реакция окончательно смутила Алексея, вызвав у него ещё больше непонимания, но разъяснить ситуацию он не успел: к ним вновь заглянула официантка, которая привела незнакомого мужчину. Одет он был просто и не примечательно: осенняя куртка, серый свитер, тёмные брюки и тёплые ботинки. На вид незнакомец был чуть старше Алексея, но из-за светлых волос, очков и записной книжки в руках он скорее походил на повзрослевшую мужскую версию Маши.

— Что будете заказывать? — спросила официантка, достав небольшой блокнот. — Счёт, я так понимаю, сделать раздельным?

— Да, всё правильно, — сказал незнакомец, усаживаясь во главе стола. — Я бы хотел двойной эспрессо без сахара и добавок, только сделайте его покрепче и погорячее.

— Мне как всегда, — подхватил Алексей, — кружечку светлого фильтрованного и гренки на закуску.

— Маленький капучино и сэндвич с тунцом, — быстро заказал Ваня.

— А вы что-нибудь будете? — поинтересовалась официантка у Маши.

— Нет, — коротко ответила она, — у меня сегодня нет аппетита.

Молча кивнув, официантка ушла на кухню, оставив посетителей наедине. Незнакомец воспользовался моментом и представился, взяв инициативу в свои руки:

— Всем добрый день. Меня зовут Анатолий Борисович, я детектив по особым делам. Спасибо, что нашли время для разговора, уверен, он получится очень продуктивным, — мужчина открыл записную книжку и начал перелистывать страницы в поисках нужной информации. — Алексей, Иван и Мария? Я ничего не путаю?

— Всё верно, — подтвердил Алексей Александрович. — Ваня, если что, тот одноглазый оболтус. Можете обращаться к нам как хотите, у нас ведь не допрос. По крайней мере я надеюсь, что не допрос.

— Хорошо, буду иметь в виду, — Анатолий достал из записной книжки ручку и несколько сложенных вдвое листов. — Вы правы, мне действительно хочется побеседовать с вами в неформальной обстановке, но некоторые официальные моменты всё-таки нужно уладить. Это стандартные расписки об ответственности за разглашение тайны следствия. Думаю, вы уже не раз сталкивались с ними по работе. Подпишите, пожалуйста, и мы перейдём к сути.

— Эх, ни дня без бумажек, — пробурчал Алексей, рисуя замысловатую подпись в нужных местах и передавая документы Маше, — хорошо хоть в специальных комнатах нужно допрашивать только подозреваемых. Пока что.

— Хех, ключевая фраза тут «пока что», — усмехнулся Анатолий, убирая подписанные документы в записную книжку. — Ладно, предлагаю переходить к делу. Я не буду задавать вопросы кому-то конкретному – отвечайте на них, как вам удобно. Ещё мне хочется, чтобы наш разговор, в первую очередь, был беседой детективов. Не стесняйтесь предлагать свои версии случившегося – взгляд со стороны делу не повредит. А начнём мы, пожалуй, с вашей характеристики убитых. Я понимаю, что вы давно контактировали с ними в последний раз, но мне хочется узнать, какими они вам запомнились.

— Лично я общался с этими идиотами не больше пары дней, — Алексей взял слово первым. — Старикан-заведующий криминальным направлением в академии, где я учился, предложил мне стать одним из наставников в выпускном деле. Я сдуру согласился, ведь на тот момент уже восьмой месяц сидел без отпуска, а бесконечные расследования встали у меня поперёк горла.

— Если я не ошибаюсь, вы курировали расследование, на которое назначили сразу две пары? — уточнил Анатолий, делая какие-то записи.

— Ага, я был наставником у убитых и этих двух оболтусов, — он стрельнул взглядом в Машу и Ваню, слушавших его с мрачным видом. — Это был… очень интересный опыт. Стёпа и Кирилл не сделали вообще ничего, пробухав всё расследование на служебной квартире, а меня с криками и руганью заставили подписать рапорт об их успешной работе. Короче, они закончили академию, дав на лапу нужным людям, или же за них попросил кто-то очень важный.

— Я знаю про взятки, — сказал Анатолий, окинув всех многозначительным взглядом. — Убитых же буквально месяц назад перевели в клерки. Думаю, вы в курсе подробностей этой истории, там ещё по вашему управлению знатно попало.

— А вот это уже я попросил нужных людей, — торжествующе улыбнулся Алексей. — В эту игру можно играть вдвоём, а они меня очень сильно разозлили.

— Интересный поворот событий… — Анатолий вдруг задумался с загадочным видом.

— Уточню, на случай если у вас вдруг проскочили сомнения в мою сторону – на этом моё желание поквитаться закончилось. Ребята, а вы чего молчите? Вы же общались с этими дураками все пять лет учёбы, и вам наверняка есть что про них рассказать.

— Лично меня, как и большую часть академии, они очень сильно бесили, — Ваня закрыл единственный глаз, погрузившись в воспоминания об учёбе. — Все ребята в нашей группе либо ненавидели эту сладкую парочку, либо были их подсосами. Третьего не дано. На протяжении всех пяти лет я старался избегать Стёпу и Кирилла, чтобы не вляпываться в ненужные конфликты. А поскандалить они очень любили…

— Особенно со мной, — нехотя продолжила Маша после недолгой паузы. — Я была старостой и чуть ли не каждый день выслушивала их недовольные комментарии или едкие подколы.

От дальнейшего рассказа девушку спасла официантка, зашедшая с напитками и едой на большом подносе. Аккуратно расставив заказы на столе, она спросила, нужно ли принести что-то ещё. Получив отрицательный ответ и благодарность за работу от Алексея, официантка ушла, позволяя Анатолию задать следующий вопрос:

— Какие мотивы для убийства, по вашему мнению, самые логичные?

— Ох… — Алексей откинулся на спинку стула и задумался. — Судя по сложному характеру жертв, случиться могло вообще что угодно. Они могли, банально, нагрубить слишком злопамятному человеку, могли сделать что-то глупое на эмоциях из-за перевода в клерки, могли связаться с плохой компанией, а могли нарваться на хорошо спланированную месть от обиженных ими в прошлом людей. Все эти мотивы звучат очень логично, и я не сильно удивлюсь, если какая-то из версий окажется правдой.

— Мы с напарницей… — Ваня посмотрел на Машу, но от неё не последовало никакой реакции, — недавно расследовали дело, где убийца начал мстить всем подряд за детские обиды. Мотив мести на этой почве нравится мне больше всего: самые сильные психологические травмы человек получает в раннем возрасте, а Стёпа с Кириллом оставили их очень много. — Он предпринял ещё одну попытку посмотреть на напарницу, на что она недовольно закатила глаза. — Но мне кажется, у нас слишком широкий простор для размышлений, — продолжил Ваня, подавив приступ разочарования. — Возможно, мы бы смогли предположить что-то более конкретное, если бы узнали детали убийства.

— Да, паренёк дело говорит, — Алексей кивнул, подтверждая свои слова, — но раскрывать нам обстоятельства их смерти или нет – решать только вам.

Ваня заметил, как Маша подалась вперёд после последней фразы Алексея, положив локти на стол, а в её глазах впервые за всю встречу мелькнула искра неподдельного интереса. Анатолий же, напротив, отложил записную книжку и поднял голову, разглядывая в раздумьях небольшую люстру над столом. Ущипнув себя за подбородок, детектив по особым делам молчал, создав тем самым напряжённую атмосферу.

— Дело в том… — наконец заговорил он, позволяя всем выдохнуть, — что мы с напарником не совсем понимаем, почему с убитыми разобрались… так. Вопросами про их личность и возможные мотивы я хотел хоть немного прояснить для себя картину произошедшего, но в итоге запутался ещё больше.

— "Так" это… как? — осторожно спросила Маша.

— Им отрубили головы, — после этих слов Анатолий жадно допил остатки эспрессо из кружки, — ужасное зрелище: вся комната в крови, и повсюду этот отвратительный запах… Мы с напарником до сих пор не отошли от осмотра места преступления, хотя за пятнадцать лет службы повидали многое. Я могу показать вам фотографии, но настоятельно советую поверить мне на слово.

— Вот как… — Алексей явно не ожидал такого поворота событий, — я думал, что их просто зарезали или застрелили где-то в подворотне. Убийство произошло прямо в общежитии?

— Да, они собрались у… — Анатолий потратил пару секунд на поиски нужной записи в заметках, — Кирилла, чтобы что-то отметить. По крайней мере, литры алкоголя и куча закусок, обнаруженные нами во время обыска, явно говорят об этом. Но начать праздник они не успели: убийство произошло раньше. Судя по заключению медицинских экспертов, всё случилось в начале одиннадцатого часа вечера. Кирилл сам открыл дверь убийце: его обезглавленное тело лежало прямо у входной двери. Возможно, они были знакомы, но улик, явно говорящих об этом, у нас пока нет. Степан же попытался спасти свою жизнь: он убегал, устроив погром во всей комнате, но смерть все равно его настигла…

Рассказ Анатолия парализовал Ваню, сковав парня цепями первобытного страха. Слушая детектива, он с каждой секундой впадал всё в большее отчаяние, а в голове, словно заевшая пластинка, крутилось одно имя… Неужели ставка на тихую и безмятежную жизнь не сыграла, и прошлое вернулось за ним? А что, если это просто ужасное совпадение? Он очень хотел поверить в это, но повязка на глазу горела и кричала, что жизнь слишком жестока для таких совпадений…

Где-то на середине рассказа Анатолия Ваня жадно допил кофе, последовав примеру детектива, и огляделся, пытаясь отвлечься от нахлынувших мыслей. Посмотрев на Машу, он понял, что девушка не сводит с него глаз, внимательно наблюдая за реакцией. Это изрядно смутило Ваню. Он отвёл взгляд и включился в разговор, как только Анатолий закончил:

— Чтобы отрубить голову, нужно приложить недюжую силу… У меня дома есть декоративная катана, и по факту это просто килограммовый кусок железа с ручкой. Даже просто махать им туда-сюда без предварительной подготовки очень тяжело.

— Думаешь, им отрубили головы катаной? — спросил Алексей, допивая пиво.

— Я тоже склоняюсь к версии, что это был какой-то хорошо наточенный меч или, менее вероятно, очень острый топор, — Анатолий поддержал предположение Вани, вновь зарываясь в записи, — разрез слишком точный и аккуратный – не похоже на работу ножа.

— В любом случае круг поисков значительно сужается, — сказала Маша, скрещивая руки на груди, — первое, что приходит на ум при слове "катана", – это Якудза. Стёпа и Кирилл вполне могли перейти дорогу бандосам, а те, в свою очередь, подослали к ним убийц. Вот только как они смогли проникнуть в район внутренних войск, да ещё и с оружием? Как резервную версию я бы рассматривала мотив мести. Наше прошлое дело показало, — девушка в очередной раз стрельнула в Ваню ледяным взглядом, — что желание поквитаться за обиды может доводить до неведомых крайностей. На этом мои мысли всё, — последнюю фразу она пробубнила с видом "отстаньте от меня, пожалуйста".

— Мы с напарником тоже рассматриваем версию с Якудзой, — сказал Анатолий, обдумав слова Маши, — но у неё есть пара фундаментальных проблем. Во-первых, в районе внутренних войск уничтожают любые ячейки преступных группировок, как только о них появляется малейшая информация. Во-вторых, сюда практически невозможно попасть постороннему человеку, а провоз оружия вообще является невозможной по сложности задачей, особенно если речь идёт про катану. Её не разобрать на мелкие детали, как тот же пистолет.

— Тем не менее, более правдоподобных версий в голову пока не приходит, — задумчиво протянул Алексей. — Да, теория с Якудзой звучит странно, но если кто-то очень сильно чего-то захочет, то никакие правила и законы его не остановят.

— Точнее не скажешь… — Анатолий закрыл записную книжку, снял очки и помассировал веки. — В любом случае, спасибо вам за разговор, он определённо внёс немного ясности в расследование. Надеюсь, у моего напарника получится достать записи с нужных камер, и мы хотя бы примерно поймём, кем был убийца или убийцы.

— Соболезную вашему напарнику, — сказал Алексей, выглядывая в общий зал и подзывая жестом официантку. — С каждым днём достать записи становится всё сложнее и сложнее. Владельцы камер почему-то постоянно думают, что мы подозреваем непосредственно их.

— Хех, это точно, — Анатолий оплатил свою часть счёта, оставив щедрые чаевые. — Но в районе внутренних войск с этим попроще. Тут обычно все всё понимают. Ладно, ещё раз спасибо за разговор, — надев верхнюю одежду, он пожал всем руки на прощание. — Я позвоню, если случится что-то важное.

— Разрешите переброситься с вами ещё парой слов на улице? — спросил Алексей, снимая куртку с вешалки. — Молодняк уже этим грузить не будем – пусть отдыхают в свой первый заслуженный отпуск.

— Конечно, буду только рад.

— Тогда пока, пупсы.

Попрощавшись с ребятами, Алексей спрятал руки в карманы куртки и пошёл в сторону выхода вместе с Анатолием. Дождавшись звона колокольчика над входной дверью, Маша тяжело выдохнула и встала, спросив у Вани:

— Почему ты ничего не рассказал Алексею?

— Это исключительно моё дело, — ответил он, стараясь не смотреть на напарницу. — Я хочу признаться, но сделаю это в более подходящий момент.

— А если такой момент никогда не наступит? Будешь ждать вечно?

— В таком случае я сам создам его, — собравшись с силами, Ваня задал вопрос, который висел в воздухе с самого начала встречи: — Маша, почему ты так холодна ко мне? Неужели тебе нравится, когда мы дуемся и избегаем взглядов друг друга?

— Ох… — девушка сняла с вешалки своё пальто и начала одеваться. — Во-первых, извини меня за вчерашнее, я реально перегнула палку в некоторых моментах и проревела из-за этого весь вечер. Во-вторых, мне нужно время, чтобы разобраться в себе. Эмоции ушли, но неприятные ощущения остались, и я без понятия, что с ними делать. Давай договоримся, что ты не будешь трогать меня лишний раз, а я позову тебя поговорить, как только пойму, что творится у меня внутри.

— Хорошо, так действительно будет лучше для всех… — то злополучное имя вновь всплыло в памяти Вани, заставляя его сморщиться от страха. — Только у меня будет одна встречная просьба. Пожалуйста, уедь на весь отпуск к маме. Мне немного не по себе после убийства Кирилла и Стёпы.

— Посмотрим, — холодно ответила Маша, выходя в общий зал. — Как ты сам сказал, это исключительно моё дело. Всё, давай.

Колокольчик над входной дверью прозвенел ещё раз, и Ваня остался в одиночестве. Он попытался вернуть размышления во вчерашнее приятное русло, но все его попытки разбились о холодный образ Маши, всплывший в памяти. Мысли о расследовании теперь тоже лишь угнетали состояние парня, раз за разом возвращая его к имени из прошлого, которое он так старательно пытался забыть все эти пять лет.

Постепенно состояние Вани становилось всё хуже и хуже. За переживаниями пришла нервозность, а за ней начало подкрадываться отчаяние. Пытаясь хоть как-то спрятаться от него, парень подозвал официантку и заказал чашечку крепкого эспрессо, однако кофе лишь разогнал неприятные чувства. Плюнув на всё, Ваня решил прибегнуть к самым крайним мерам и попросил принести бутылку крепкого алкоголя, забыв про все старые обещания самому себе…

После четвёртой рюмки в голове парня что-то щёлкнуло, и остаток вечера вылетел из памяти. Судя по чудом уцелевшим обрывкам, он просидел в кафе до захода солнца, выпив минимум полтора литра алкоголя за вечер. Отключить лишние мысли это не помогло, но уверенность в том, что все проблемы рано или поздно сойдут на нет, стала гораздо больше. Кое-как доковыляв до дома, Ваня, не раздеваясь, плюхнулся на кровать и провалился в беспокойный сон…

На следующее утро его вновь разбудил звонок, вызвавший приступ невыносимой головной боли. Оторвать голову от подушки было гораздо сложнее, чем вчера, но звонящий упорно продолжал набирать Ваню, невзирая на бесконечное игнорирование с его стороны. Взяв телефон в руки, он увидел, что ему звонили с неизвестного номера.

— Да… — это было всё, что смог сказать Ваня, ответив на вызов.

— Это Анатолий Борисович, детектив по особым делам, — представился взволнованный голос. — У меня… две очень плохие новости. Вашего друга Алексея… убили вчера вечером так же, как убили двух других жертв. Помимо этого, нас с напарником только что сняли с расследования без объяснения причин. Я… искренне соболезную вам с напарницей.

Ваня бросил трубку, так ничего и не ответив. До его затуманенного алкоголем сознания пока не успел дойти весь масштаб трагедии, но он уже понимал, что протрезвеет ещё очень не скоро.

IV

Ваня просидел на кухне в полубессознательном состоянии весь день, заглушая лишние мысли крепким алкоголем, как только они напоминали о себе. Используя две недавно купленные рюмки в качестве подставки для телефона, он смотрел «Мегамозга», тихо хихикая после каждого забавного момента. Третью рюмку Ваня крепко сжимал в руке, а по её стенкам медленно стекали капли дурно пахнущей жидкости. Они блестели в свете кухонной люстры, как слёзы в глазах парня, но он продолжал держаться и не плакал.

После череды крайне неприятных событий в прошлом Ваня поклялся, что больше никогда не притронется к чему-то крепче кваса, но гибель Алексея вынуждала его раз за разом нарушать это обещание. Выпивка стала единственной слабостью, которую он позволил себе сегодня. В компании двух бутылок с сорокаградусным ядом парень пересмотрел целую кучу любимых полнометражных аниме, а потом переключился на мультфильмы из детства. Простые сюжеты и въедающиеся в память герои помогли Ване отвлечься от вездесущего отчаяния, заживо пожирающего его.

Однако просидеть в забытье до конца вечера у парня не получилось. Громкий стук во входную дверь резко вернул его в реальность, с головой окунув в мысли, которых он так старательно избегал. Вздрогнув от неожиданности и кое-как поставив мультфильм на паузу трясущимися пальцами, Ваня прислушался, надеясь, что стук ему просто послышался, но спустя пару секунд гробовой тишины он повторился, став куда громче.

Поднявшись со стула, парень почувствовал, как кровь начала приливать к затёкшим ногам, вызывая неприятное покалывание. Стараясь не издавать лишних звуков, он доковылял до входной двери ровно в тот момент, когда на неё снова обрушился град нетерпеливых ударов. Аккуратно посмотрев в глазок, Ваня увидел Машу и с облегчением выдохнул.

Из-за волнения девушка не могла устоять на месте, постоянно переминаясь с ноги на ногу, а её лицо было живым воплощением слова «серьёзность». Она резко замахнулась, собираясь то ли постучать ещё раз, то ли пробить дверь кулаком, чем изрядно напугала Ваню, вынудив его открыть без лишних промедлений. Увидев состояние напарника, Маша недовольно скривила лицо, скрестив руки на груди. Это вызвало у парня ответную реакцию – он встал в точно такую же позу, опёршись плечом о дверной косяк, и начал ждать хоть каких-то разъяснений.

— Что ты творишь? — спросила она вместо приветствия.

Услышав её пропитанный холодом и разочарованием голос, Ваня будто с головой окунулся в ледяную прорубь. Часть тумана в голове рассеялась, но алкоголь из крови никуда не ушёл. Взгляд плыл, мысли путались, но парень продолжал молча смотреть на напарницу, сопротивляясь её взгляду, полному презрения. В его памяти всплыла вчерашняя встреча в кафе, завершившаяся просьбой Маши не трогать её какое-то время, однако это не помешало ей прийти сюда с ещё более мрачным видом. С каждым мгновением Ваня всё больше уходил в тяжёлые мысли. Желание начинать разговор с напарницей пропало окончательно – он просто стоял и ждал её следующих слов.

— Алексея больше нет! — потеряв остатки терпения, Маша повысила голос, добавив в него эмоций. — А ты сидишь и бухаешь! В тебе осталась хоть капля совести?! Неужели ты настолько бессердечное создание, что даже смерть единственного друга не вызвала у тебя никаких чувств?!

— Откуда ты знаешь… что творится у меня внутри… и как мне следует скорбеть? — Ваня с трудом выговаривал слова из-за алкоголя и обиды, вызванной выпадами напарницы в его сторону. — Зачем ты пришла? Просила же дать тебе время, а сама…

— С тех пор многое изменилось, — голос Маши стал спокойнее, но в глазах девушки заблестели слёзы. — Например, какая-то тварь убила Алексея.

— Если хочешь разделить со мной боль, то… заходи, я буду только рад, — Ваня толкнул входную дверь, открыв её нараспашку. — А если ты пришла выяснять отношения… и искать очередной повод для ненависти ко мне, то лучше уйди… А ещё лучше – немедленно уезжай к маме. Есть маленький шанс, что… там тебя никто не найдёт…

— Ты… знаешь, кто убил Алексея? — слёзы ушли, и во взгляде Маши зажёгся чистейший гнев. Она уверенно перешагнула через порог, и напарник закрыл за ней дверь на все засовы. — И молчал всё это время?!

— Ты бы не восприняла мои слова всерьёз… особенно после нашей ссоры из-за лжи… — он поковылял назад на кухню, шатаясь из стороны в сторону. — Поверь мне, с Алексеем, Стёпой и Кириллом расправился настоящий монстр… Если эта тварь захочет кого-то убить, то её не остановит даже отряд оперов, вооружённых до зубов… Сопротивляться бесполезно, — Ваня плюхнулся за стол и налил себе очередную порцию напитка для забвения. — Единственный шанс на спасение – это убегать как можно быстрее и дальше… Так что беги, если тебе дорога жизнь.

Он залпом осушил рюмку, демонстративно стукнув ею об стол. Маша посмотрела сначала на напарника, потом на пустую бутылку около холодильника, и её лицо перекосилось от ярости. Потеряв самоконтроль, девушка резко схватила Ваню за грудки и с удивительной для неё силой заставила парня подняться с места, прижав его к стене.

— Слушай меня сюда, — шипела Маша, прожигая напарника взглядом, — мне плевать на монстров и прочую лапшу, которую ты сейчас пытаешься повесить мне на уши. Скорее всего, алкашка окончательно ударила тебе в голову, заставляя нести всякий бред, но если ты действительно знал что-то об убийствах и молчал… — она грубо оттолкнула Ваню, и он упал на пол, потеряв равновесие. — Я сожру тебя с потрохами и не подавлюсь.

— Не верю… — сказал Ваня, приподнимаясь на локтях. — Ты просто отвратительная актриса… Заведующий направлением всегда говорил, что работа под прикрытием – это не твоё. Можешь не пытаться изображать ненависть: у тебя всё равно ничего не получится.

— Хватит нести бред! — слёзы вновь показались в глазах Маши. — Ты просто пьяное животное!

— Помнится, тебе не очень нравилось, когда я точно так же называл подозреваемого в нашем последнем деле, — спустя пару неудачных попыток Ваня наконец-то поднялся с пола и встал напротив напарницы. — Маша, почему ты так отчаянно пытаешься меня возненавидеть? К чему весь этот напускной холод и безразличие? Я же знаю, что на самом деле тебе всё ещё не плевать на меня. Как бы сильно ни горели твои глаза от гнева, где-то в их глубине я по-прежнему вижу тот огонёк, с которым ты всегда обнимаешь меня. Он заметен и сейчас…

— Хватит! — Маша сдалась слезам и отвернулась, закрыв лицо руками. — Ты убийца, лжец и ужасный человек! Все твои слова – это лишь попытки сесть мне на уши!

Она начала громко повторять эти фразы по кругу, будто пытаясь выжечь их у себя в памяти. Слушая Машу, Ваня чувствовал, как ему медленно разрывают грудь и вынимают ещё бьющееся сердце. Алкоголь немного притуплял боль, но с каждой секундой неприятных ощущений накапливалось всё больше и больше… Когда в чашу терпения упала последняя капля, Ваня грубо развернул Машу к себе и с силой отдёрнул её руки.

— Почему ты не хочешь дать мне ещё один шанс? — спросил он напрямую, заставляя напарницу сморщиться от запаха перегара. — Неужели возненавидеть меня проще, чем сказать "прости"?

— Мне… больно…

Опустив взгляд, Ваня понял, что сжимает запястья Маши со всей силы, чуть ли не до хруста костей. Кисти её рук побледнели, пальцы невольно подрагивали, а сама девушка плакала уже навзрыд, выплёскивая всю боль, гнев и обиду.

— Извини… — сказал Ваня, отпуская напарницу. — Я пойму, если ты захочешь поменять напарника. Я действительно ужасный человек и надеюсь монстр придёт за мной как можно скорее. От тебя мне сейчас нужно лишь одно… — он снова сел за стол и налил ещё одну рюмку. — Убирайся из района Внутренних войск… немедленно. Если не можешь сделать это ради меня, то сделай хотя бы ради мамы. Я не хочу, чтобы она теряла такую прекрасную дочь…

Маша не стала смотреть, как её напарник вливает в себя очередную порцию спиртного. Пытаясь вытереть с щёк солёные дорожки, она выбежала из кухни и ворвалась в комнату Вани. Быстро осмотрев её, девушка увидела катану, висевшую на стене. Подойдя к ней, Маша одним резким движением вытащила меч из красивых ножен и взглянула на клинок: идеально отполированная сталь блестела в свете люстры, а проведя пальцем по лезвию, девушка поняла, что оно не заточено.

Ваня не заметил, как Маша ушла, захлопнув за собой дверь. Вливая в себя рюмку за рюмкой, он окончательно растворился в алкогольном тумане, не в силах думать о проблемах настоящего, вызывавших у него лишь приступы сильнейшего отчаяния без какой-либо надежды на лучшее. Пытаясь найти хоть какое-то спасение, Ваня прибегнул к самому отчаянному шагу и погрузился в воспоминания, которые он пытался закопать в глубинах сознания все эти пять лет…

***

Постоянные опоздания были чем-то вроде семейной традиции близнецов Маненковых. Если Антон, в отрыве от брата, умел появляться даже раньше назначенного времени, задерживаясь максимум из-за недосыпа по утрам, то вот Андрей приходил вовремя только когда от него зависела чья-то жизнь.

Это очень сильно бесило излишне пунктуального Ваню, особенно в такие морозные дни, как сегодня. Он пришёл к подъезду братьев на пятнадцать минут раньше положенного и практически сразу проклял себя за собственные привычки. Переминаясь с ноги на ногу, Ваня чувствовал, как дрожь постепенно охватывает всё его тело. Справедливости ради, парень был сам виноват в собственных бедах: холодный январский ветер и двузначный минус на улице не помешали ему выйти в одних джинсах без подштанников и толстовке на голое тело, поверх которой Ваня набросил осеннюю куртку.

Пытаясь хоть как-то разогнать остатки тепла, он начал ходить туда-сюда по двору, постепенно переставая чувствовать кончики пальцев на ногах. Достав из кармана ледяной телефон с едва живым аккумулятором, Ваня переглянулся с Рей на обоях и начал строчить Андрею бесконечные сообщения: «Алло, Андрюша!!! Вы где?!», «Ещё пять минут, и я откинусь от холода!!!», «Знаете, мне тут в голову пришла мысль, что жизнь в своём привычном понимании не имеет никакого смысла. Это просто поток, по которому мы плывём навстречу смерти. Кто-то отчаянно барахтается против течения, пытаясь отсрочить неизбежное, кто-то просто лежит на спине и наслаждается звёздным небом, А КТО-ТО ПОПАЛ В СТРУЮ ЖИДКОГО АЗОТА И СЕЙЧАС ЗАМЁРЗНЕТ НАСМЕРТЬ, ЕСЛИ ОДНА СЛАДКАЯ ПАРОЧКА НЕ УДОСУЖИТСЯ ПРЕРВАТЬ ЕГО СТРАДАНИЯ!». Все эти сообщения остались непрочитанными, впрочем, постоянный игнор был вполне в стиле Андрея.

Встряхнув замёрзшими пальцами, Ваня решил перейти к тяжёлой артиллерии и написал Антону короткое: «Вы там скоро?», на что практически сразу получил не менее ёмкий ответ: «Ща, уже выходим». Парень понимал, что это «ща» могло растянуться ещё на несколько минут, поэтому он убрал телефон в карман, спрятал руки в рукава куртки, плотно сжав кулаки, и ускорил шаг, возобновляя попытки согреться. На помощь Ване пришли мысли о семье и двоюродной сестре в частности, которые помогли немного отвлечься от мороза и ветра.

Внезапная волна холода обожгла его затылок, заползая под куртку и толстовку. Невольно согнувшись пополам, он начал судорожно ощупывать пострадавшие участки кожи, чувствуя, как по спине медленно стекают ледяные капли. Кое-как оправившись от удара, Ваня огляделся по сторонам и увидел братьев Маненковых возле одного из подъездов ближайшей девятиэтажки. Андрей, одетый в брендовый пуховик красного цвета и шапку-ушанку с блестящим в лучах январского солнца двуглавым орлом, коварно улыбался, а следы быстро таявшего снега на пальцах были прямым доказательством его недобрых намерений. Антон же был одет куда проще брата: обычная тёмная куртка и такая же неприметная шапка создавали образ ничем не выделяющегося парня.

Андрей и Антон были двойняшками, но перепутать их было практически невозможно из-за кардинально разных характеров. Ваня без труда мог определить, кто есть кто, лишь по мимолётному взгляду, и сейчас он уверенно подошёл к Андрею, формируя в руках комочек снега.

— Я тебя за такие приколы с головой закопаю, — в подтверждение своих слов Ваня кинул снежок в сторону братьев, но тот соскочил с пальцев и улетел сильно вверх, не пролетев даже в метре от близнецов.

— Хех, ну попробуй, рожа анимешная, — усмехнулся Андрей, делая шаг вперёд и толкая Ваню грудью, — но не боишься первым пообедать снегом?

— Может, мы уже пойдём? — спросил Антон, обводя всех недовольным взглядом, — а то уже задница мёрзнуть начинает.

— Вот теперь представь, каково мне было ждать вас на этом ледяном ветру, — проворчал Ваня, делая шаг назад, — но кому не пофиг на мои страдания? Тоха, лучше расскажи, почему ты сегодня без настроения?

— Да потому что русичка дура, — недовольно пробубнил Антон, — поназадовала всякой фигни с деепричастными оборотами, а мне страдать.

— Надо было брать пример с меня или этого социофоба, — Андрей похлопал Ваню по спине, заставляя его немного согнуться от тяжести руки, — а именно забить на домашку и пойти вместе с нами в качалку.

— Может, мне ещё начать бухать с вами за компанию? — ответил Антон с сарказмом. — Ладно, проехали. Лучше скажите, куда нам так резко приспичило в такую погоду? Видимо, это что-то очень важное, раз мы собрались, невзирая на ледяной апокалипсис.

— А ты не в курсе? — удивился Ваня.

— Не, меня просто поставили перед фактом, — Антон покосился на брата, но тот лишь коварно ухмыльнулся в ответ.

— Мне двухметровая дакимакура с Рей пришла, — Ваня расплылся в довольной улыбке, представив это мягкое чудо, — хочу забрать её и сразу показать вам.

— Господи… — Антон приложил руку к лицу в многозначительном фейспалме. — С каждым днём мы всё дальше и дальше от Бога…

— Да ладно тебе, — Андрей ткнул брата локтем в плечо, — ты только посмотри, какая у Ванечки довольная рожа. А теперь представь его лицо, когда ему принесут эту огромную дуру. Но лично мне больше всего интересно поглядеть, как он будет тащить свою подушко-жену через полгорода, — Андрей звонко рассмеялся, представив эту картину. — Если что, помогать тебе никто не будет, — добавил он, повернувшись к Ване, — мы в этом цирке лишь зрители.

— Больно вы мне нужны, — он демонстративно отвернулся, задрав нос, и пошёл в сторону нужного пункта выдачи заказов, оторвавшись от братьев.

— Да ладно тебе, не обижайся, — сказал Андрей, догоняя Ваню, — мы же друзья, а друзья должны уважать и поддерживать интересы друг друга. Это всё шуточки. Ни я, ни Тоха не осуждаем твоих увлечений и не считаем тебя сумасшедшим, в отличие от большей части подписчиков «подслушано» нашей школы.

— Кхм! Почти не считаем… — добавил Антон.

— Вообще-то это был сарказм и постирония, которую вы не выкупили, — Ваня повернулся к друзьям и быстро помотал головой из стороны в сторону. — Ясно-понятно?

— Нет, дружок, это ты не выкупил мою постиронию, которую я вкинул в ответ на твою постиронию, — парировал Андрей.

— Ха! Вот я тебя и переиграл! — Ваня усмехнулся, демонстрируя своё превосходство. — Ты попался в мою…

— Хватит! — перебил его Антон. — У меня сейчас голова начнёт болеть от вашей постиронии на постиронию. Нам больше нечего обсудить? Мы же вчера пробник по матеше писали, не хотите поговорить о нём?

— А чего там размусоливать? — спросил Ваня с искренним удивлением. — Как по мне, всё очевидно. Конкретно ты сидел весь экзамен с крайне задумчивым видом, а через полтора часа начал чуть ли не пыхтеть от напряжения. Судя по всему, это случилось из-за твоих попыток решить задания из второй части, но ключевое слово здесь – "попыток", ведь ты сдал бланки за пять минут до конца экзамена с крайне унылым видом. Думаю, в итоге у тебя выйдет… — Ваня пару раз оценивающе оглядел Антона с ног до головы, — не больше шестидесяти пяти баллов.

— Хм… Может быть, я даже с тобой соглашусь, Шерлок, — задумчиво ответил он.

— О! Теперь давай про меня! — Андрей чуть ли не взорвался от заинтересованности.

— Ну, с тобой всё просто, — Ваня отмахнулся, подтверждая эти слова. — Ты выходил в туалет каждый час, пытаясь нагуглить ответы для первой части. Помогло ли это тебе – вопрос хороший, но мне кажется, больше пятидесяти баллов у тебя точно не будет.

— Ну… — Андрей покопался в памяти, вспоминая детали вчерашнего пробника. — Если ответы окажутся правильными, то там как раз столько и наскребётся. Но с нами всё понятно – что по поводу своих результатов думаешь?

— Дай Бог на проходной напишу, — ответил Ваня с довольной улыбкой, — и то не факт.

— Уже предвижу ульту Семёновны и её оры на тебя, — сказал Антон, рисуя в голове следующий урок математики. — Небось скажет, что с таким отношением к учёбе ты завалишь ЕГЭ, никуда не поступишь, останешься в нашем захолустье и будешь работать остаток жизни кассиром.

— А минусы будут? — спросил Ваня, пожимая плечами. — И почему всем учителям не пофиг на мои результаты?

— Они получают за них по шапке, идиот, — Андрей сделал Ване лёгкий подзатыльник. — По моим ощущениям, на твои оценки плевать только тебе одному.

— Иногда я тебя не понимаю, — подхватил Антон, — вроде бы ты хочешь сидеть тихо и не отсвечивать лишний раз, но при этом привлекаешь к себе кучу внимания отвратительной успеваемостью. Почему нельзя быть нормисом? Так ведь проще всего слиться с толпой.

— Это слишком скучно, — коротко ответил Ваня.

— Мда, интересный ты, конечно, перец, — протянул Антон.

— Справедливости ради, у нас в школе есть куда более странные ребята, — сказал Ваня в свою защиту.

— Ты сейчас про того огромного скинхеда-коммуниста из параллельного? — уточнил Андрей. — Или про забитого татухами анархиста-нефора из десятого?

— Болван, это было риторическое утверждение без конкретики, — проскрипел Ваня сквозь зубы. — И вообще, любая политическая система несостоятельна уже в своём фундаменте. Вот представьте огромный муравейник и десятки тысяч муравьёв внутри него. Что случится, если в какой-то момент они обретут самосознание, прямо как у людей? Как скоро в этом муравейнике появятся…

— Ладно, заткнись.

Андрей подскочил к Ване одним длинным прыжком. Обхватив его талию руками, он резко прогнулся в спине, отправляя друга в полёт через себя. Потеряв ориентацию в пространстве, Ваня приземлился головой в сугроб и начал беспомощно барахтаться ногами во все стороны. Глядя на всё это, Антон еле-еле сдерживал смех, а его брат хохотал в открытую, привлекая кучу внимания от прохожих.

Кое-как освободившись из холодного снежного плена, Ваня отряхнулся и со злостью посмотрел на Андрея, сказав с каменным лицом и максимальной серьёзностью:

— Я вас понял, больше никаких разговоров о политике.

Однако все негативные эмоции были лишь маской. Силы сдерживать смех закончились, и Ваня тихонько захихикал вслед за друзьями. Они простояли так ещё пару минут, пытаясь выкинуть из головы нелепые попытки выбраться из сугроба. Разговор продолжился только после фразы Андрея, перебиваемой редкими смешками:

— Ладно, пацаны, пойдёмте, а то мы такими темпами заберём Ванину подушко-жену только к закрытию ПВЗ. Кстати... — добавил он немного изменившимся голосом. — Возможно, в нашей небольшой компашке скоро появится ещё один человек.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Антон с растерянным видом.

— Да там... — щёки Андрея вдруг слегка покраснели, а на его лице появилась смущённая улыбка. — К девочке одной подкатить хочу... Вернее, позвать её танцевать вальс на выпускной, а дальше, надеюсь, всё закрутится и завертится.

— И кто же эта счастливица? — Ваня заметил, что в голосе Антона проскочили нотки волнения. — Она из нашего класса?

— Не хочу говорить раньше времени, чтобы не сглазить, — ушёл от ответа Андрей. — Но мы примерно одного роста и в более-менее хороших отношениях. Думаю, она должна согласиться.

— Понятно... — его брат вдруг о чём-то задумался. — Удачи, что ещё могу сказать.

Пока Антон размышлял о своём, а Андрей пытался отойти от смущения, в разговоре наступила пауза. Ваня воспринял её как хорошую возможность немного отдохнуть от болтовни и сосредоточиться на собственных мыслях. Посмотрев на постепенно вечереющее январское небо и вдохнув полной грудью холодный воздух, он окончательно забыл про дрожь во всём теле, с которой он ждал друзей. Вместо неё Ваня почувствовал лишь приятное тепло от осознания, что с такой компанией ему не страшны даже самые крутые повороты судьбы.

Как жаль, что после появления монстра все эти чувства и надежды рассыпались в прах...

Монстр

7 ноября, 7:00. В городе наконец-то выпал первый снег…

Прошло уже 8 часов... наверное, мне стоит вмешаться…

Ваня, просыпайся! Ты должен что-то сделать, пока не стало слишком поздно! Вставай! Другого шанса уже не будет! Хватит с тебя страданий! Если ты проснёшься и пересилишь страх, то всё плохое обязательно закончится, обещаю. Да проснись же ты! Прошу, не убивай последний лучик надежды…

Ваня вздрогнул всем телом – ему послышался знакомый голос, который шептал какие-то бессвязные слова прямо на ухо. Кое-как оглядевшись, парень не увидел ничего подозрительного и сослал всё на глюки с похмелья. Подумать о чём-то другом он не успел: в его голову ударил сильнейший приступ режущий боли. Сморщившись, Ваня попытался прогнать неприятные ощущения, перевернувшись на другой бок, однако он не заметил, что уже лежал на самом краю кровати…

Падение на пол смогло немного привести Ваню в чувства. Парень наконец-то осмотрел всю комнату заплывшим взглядом и предпринял первые попытки понять происходящее. Взглянув на свою помятую одежду, покрытую пятнами непонятного происхождения, он вспомнил вчерашний разговор с Машей и разочарованно опустил голову, уткнувшись носом в пол. Сон вновь начал окутывать его в свой бархатный плен…

Нет! Вставай!

Ваня резко вскочил на ноги, едва не потеряв равновесие. Сейчас он ни капли не сомневался в том, что ДЕЙСТВИТЕЛЬНО слышал тот самый голос, но других признаков присутствия кого-то постороннего в спальне не было. Обыскав её пару раз и не найдя ничего подозрительного, парень с озадаченным видом сел на край кровати и помассировал виски, пытаясь вспомнить, кому принадлежал этот голос, однако невыносимая головная боль постоянно сбивала ход мыслей.

Сдавшись спустя пару минут мучений, Ваня взял телефон с тумбочки, чтобы проверить время. Включив его, он увидел сообщение от Маши, которое с первых же строк парализовало его с головы до ног: «Прости меня за всё. Я была упёртой дурой и ни черта не ценила хорошие моменты между нами. Теперь уже поздно... Ты был прав, мне действительно стоило уехать к маме. Люблю тебя». Приписка «8 часов назад» рядом с уведомлением добила Ваню окончательно, заставив его закричать…

Туман в голове рассеялся как по щелчку пальцев, а головная боль отошла на второй план, став меньшим из зол. Эмоции захлестнули парня, и он впал в настоящую панику, снова и снова перечитывая шокирующее сообщение. В какой-то момент Ваня устал от гнетущей неопределённости и решил позвонить напарнице. Раз за разом набирая её номер трясущимися пальцами и прикусывая от волнения нижнюю губу чуть ли не до крови, парень с замиранием сердца вслушивался в гудки, но каждому звонку было суждено остаться без ответа.

Паника усилилась, а вместе с ней вернулся животный страх перед монстром. Волна отчаяния захлёстывала Ваню даже от мимолётной мысли о встрече с чудовищем. Подойдя к окну и посмотрев на свет из окон дома Маши, он открыл список экстренных контактов в поисках номера полиции, но вопрос: «А смогут ли опера остановить это чудовище?» заставил его остановиться. Парень понял, что не хочет подвергать риску напрасной смерти ещё пять-шесть человек. Ваня пойдёт туда первым, и если монстр всё ещё у Маши, то он готов встретиться с ним лицом к лицу и поговорить, невзирая даже на самый сильный страх.

Первой попавшейся под руку верхней одеждой была форма детектива, аккуратно висевшая на вешалке. По-быстрому надев брюки и заправив в них рубашку, парень накинул пиджак и отшвырнул галстук в сторону. Повернувшись в сторону окна, Ваня увидел мелкие капельки воды на стекле. Решив, что промокший вид сделает его куда более жалким перед чудовищем, он достал зонтик и вышел на улицу…

Дождь оказался первым снегом, который наконец-то выпал спустя неделю холодов. Колкое касание снежинок, изредка долетавших до лица Вани, окончательно прояснило разум, а о вечере в компании крепкого алкоголя сейчас напоминал лишь уставший взгляд парня.

Путь до дома Маши занял не больше пары минут. Всё это время он думал о монстре, прокручивая в памяти ужасные эпизоды, случившиеся по вине этого чудовища. Тяжёлые воспоминания лишь нагнетали и без того ужасную атмосферу. Ваня пытался отвлечься на мысли о напарнице и её судьбе, однако размышления всё равно рано или поздно возвращались к монстру…

Подойдя к нужному подъезду, парень набрал номер нужной квартиры, крепко вцепившись в ручку зонтика свободной рукой. Где-то в глубине души он надеялся на то, что чудовище просто сделало своё ужасное дело и ушло. В таком случае Ваня смог бы вызвать полицию без страха подставить оперативников, но… Его сердце ушло в пятки, как только кто-то снял трубку домофона и открыл дверь, не сказав ни слова.

Маша жила на третьем этаже. Каждая ступенька стала для парня шагом к эшафоту. Страх и отчаяние выплёскивались из него, путая мысли и заставляя кончики пальцев подрагивать от страха. Дойдя до квартиры напарницы, Ваня поймал себя на непреодолимом желании убежать, не важно куда, пусть даже за пределы города – главное оставить монстра далеко позади…

Зацепившись за эти мысли, он практически решился на побег, как вдруг в памяти всплыл образ улыбающейся Маши. Сбежала бы она, оказавшись на его месте? Ни в коем случае… Вместо этого девушка бы с двух ног ворвалась к нему в квартиру, забыв про страх, и забила чудовище голыми кулаками.

Ваня решил сделать для напарницы то же самое, и плевать на бурю отвратительных чувств внутри. Открыв незапертую дверь, он осторожно шагнул внутрь, стараясь издавать как можно меньше шума…

В коридоре его встретил приглушённый свет небольшого светильника над шкафом. Бегло осмотрев стены и пол, парень не обнаружил следов крови. Соответствующего металлического запаха тоже не было, но он не спешил выдыхать с облегчением, желая сначала проверить кухню, а затем спальню и ванну. Однако реализовать намеченные планы Вани не успел – его окликнул голос, который он хотел забыть раз и навсегда:

— Ну привет, бездушная подделка. Надеюсь ты пришёл один, иначе все в этой квартире умрут. Привет и Тебе, Читатель. Скучал по мне? Лично мне Тебя очень сильно не хватало.

Медленно повернувшись в сторону комнаты Маши, Ваня увидел… её.

— Женя… — едва слышно прошептал он себе под нос, чувствуя неприятное жжение под повязкой.

— Восемь с половиной часов… — сказала она, убирая упавшие на лицо пряди светлых волос одной рукой и покрепче сжимая катану с тёмно-красной рукоятью в другой, — твоя нерасторопность слегка подпортила мои планы, но зато мы с Машей провели просто незабываемую ночь… — Женя расплылась в коварной улыбке.

Внутри Вани что-то ёкнуло, и он опустил взгляд на лезвие меча. К счастью, на нём не оказалось следов крови, но расслабляться было рано: парень прекрасно помнил, что Женя всегда носила с собой две катаны…

— И это, типа, ваша форма? — спросила она, осматривая Ваню с головы до ног, — нахрена ты в ней припёрся, да ещё и с зонтиком? Собрался меня арестовать или тебе больше нечего надеть? Ох, какая же это всё клоунада… — Женя взмахнула мечом, со свистом рассекая им воздух, — Читатель, как Ты только выдержал столько времени в компании этой одноглазой марионетки? Кстати, как глазик? Всё ещё носишь эту дурацкую повязку?

— Маша… — прошептал Ваня вместо ответа, — ты… убила её?

— Маша, Маша, Маша… ты хоть меня слушаешь или только об этой дурочке думаешь? — Женя скривила недовольное лицо, — Ох, да жива она! Пока что… Бросай свой зонт и шуруй за мной, если хочешь повидать свою ненаглядную, но, скажу сразу, Кристина мне нравилась гораздо больше. Кстати, в спальне тебя ждёт куча интересных сюрпризов. Даже я была в шоке, когда это всё увидела.

Последнюю фразу она сказала с особым наслаждением, будто предстоящие события были для неё долгожданным десертом. Женя резко занырнула в спальню, и Ваня не успел разглядеть её лицо, но он был уверен, что оно исказилось от злобной ухмылки.

Парню же хотелось увидеть напарницу живой и здоровой, но страх перед Женей никуда не ушёл. Опутанный им, Ваня положил зонт на пол и поплёлся по коридору медленными шагами, пытаясь отвлечься на небольшие картины по номерам с забавными котиками, висевшие на стенах. Они вернули его во времена, когда дружба с Машей казалась чем-то несовместимым с проблемами, и сейчас он проклинал себя за то, что не ценил хорошие моменты, постоянно зацикливаясь на ерунде. А теперь… стало слишком поздно.

— Где ты там застрял!? — нетерпеливо прокричала Женя из спальни. — Знаешь же, меня лучше не злить!

Ускорившись, Ваня дошёл до конца коридора, шагнул в открытый дверной проём и дал себе пару секунд, чтобы привыкнуть к полумраку. Небо за окном только-только начинало наливаться утренними красками, которые ещё не могли осветить комнату во всех деталях. Однако Ваню до глубины души поразили даже те вещи, что он смог разглядеть.

Маша была первым ужасающим открытием. Девушка сидела на когда-то идеально заправленной кровати в окружении подушек и мягких игрушек, обхватив ноги руками и положив подбородок на колени. Её очки лежали рядом на тумбочке, а тусклый свет от окна выделял огромные синяки под глазами девушки. Ваня не хотел знать, появились ли они из-за бессонной ночи или от ударов Жени – он лишь надеялся, что напарница не подверглась особо извращённым пыткам, но большой кровоподтёк на щеке и разбитая губа говорили об обратном. Взглянув на руки Маши, Ваня почувствовал, как его захлёстывает волна гнева: вместо мизинцев у неё были два обрубка, наскоро перебинтованные окровавленными бинтами, а кожа рук от запястий до локтей была покрыта мелкими ожогами.

Но больше всего Ваню испугало отсутствие каких-либо эмоций у Маши. Она не плакала и не всхлипывала, пытаясь подавить слёзы, а просто смотрела в пустоту, изредка моргая. Заметив появление напарника, девушка на секунду перевела на него взгляд, но это была единственная реакция с её стороны. Ваня пытался придумать план спасения, но быстро понял, что из-за Жени любые попытки побега обречены на провал.

— Хочешь расскажу, в какую игру мы играли? — Женя взяла в свободную руку вторую катану с серебряной рукоятью, клинок которой был покрыт запёкшейся кровью и показала её Ване. — Твоя ненаглядная была уверена, что ты прибежишь спасать её, как только обо всём узнаешь, и я предложила ей поспорить. Звонить было бы слишком просто, поэтому она написала тебе с моего разрешения, но за каждый час ожидания Маша должна была заплатить… — Женя ухмыльнулась посмотрела на окровавленный клинок горящими глазами. — ...особую цену. Сначала это была простая пощёчина, потом я ударила её сильнее, а затем в ход пошла эта малышка. — Взяв оба меча в одну руку, Женя достала из кармана зажигалку. — К утру мы решили повысить ставки до мизинчиков. После того, как я отрезала первый, Маша вдруг сломалась. Хотя до этого она не могла заткнуться, рыдая и надеясь на тебя до последнего. Её пальчики, кстати, вон там.

Женя махнула в сторону дальней стены, но Ваня проигнорировал этот жест, сгорая от ярости. Представив ужасы, которые пережила Маша, он с трудом сдерживал желание пустить в ход кулаки. По всей видимости нотки ненависти отразились на его лице: Женя нахмурилась и сказала повелительным тоном:

— А ну-ка быстро развернулся, марионетка чёртова! Или ты хочешь, чтобы я отрезала ей ещё один пальчик?

Ярость отступила, на смену ей вернулся страх. Повернув голову, Ваня увидел небольшую маркерную доску над письменным столом. Она была увешана распечатками и вырезками, прикреплёнными цветными магнитиками, но больше всего выделялись фотографии Стёпы, Кирилла и Алексея. От них шли толстые линии, нарисованные красным маркером и ведущие к большому фото Вани из выпускного альбома, вокруг которого были прибиты отрубленные мизинцы Маши, указывающие прямо на него.

Ваня почувствовал, как к нему медленно подкрадываются рвотные позывы. Желание смотреть на эту ужасную экспозицию мгновенно исчезло, и он перевёл взгляд на письменный стол, заваленный бумагами. Полумрак в комнате почти рассеялся, и Ваня смог прочитать текст на случайном листке. Это был запрос о смене напарника, грубо перечёркнутый несколько раз. Приглядевшись, Ваня понял, что такими запросами был завален весь стол, но ни один из них так и не был дописан до конца.

— Я всё увидел, — Ваня постарался избавиться от эмоций и повернулся к Жене. — Что дальше?

— Разве это не иронично? Детектив подозревает собственного напарника в череде странных убийств. — Она протянула эту фразу, как какой-то рассказчик. — Марк, на твоём месте я бы взяла этот сюжет на заметку. Ты ведь меня слышишь? — Женя сделала паузу, разочарованно пожав плечами. — Молчит, гадёныш. Видимо, даже нашему «гениальному» создателю плевать на судьбы собственных кукол.

— Давай уже ближе к делу, — несмотря на попытки сохранить спокойствие, в голос Вани прорвалось недовольство. — Зачем ты пришла? Хочешь закончить начатое и убить меня? Тогда не медли и руби прямо в сердце! — Он хлопнул себя по груди. — Только не трогай Машу! Отпусти её, и я сдамся добровольно.

— Не так быстро, одноглазик. — Женя сделала шаг к кровати и приставила катану к горлу Маши. — Скажи, где ты был все эти пять лет? Старательно учился, обрастал связями и пытался забыть меня, как страшный сон? Я права?

— Какое это имеет отношение к нашему разговору? — Ваня попытался скрыть страх, но лезвие у горла Маши не позволяло ему оставаться спокойным.

— Непосредственное, — губы Жени сжались от гнева. Она вдавила лезвие меча в шею Маши, чуть не разрезав её пополам. — И ты не в том положении, чтобы задавать вопросы. Пока ты играл в порядочного гражданина этой жалкой пародии на город Чести, я упорно шла к своим целям, которые выходят далеко за рамки убийства пары бездушных кукол. — В её глазах блеснули слёзы, и она зажмурилась, чтобы скрыть их. — Что касается тебя, Ванечка... — Женя отбросила катаны и схватила Машу за волосы, заставив её посмотреть на напарника, но взгляд девушки по-прежнему был направлен в пустоту. — В твоей фальшивой жизни не осталось ничего светлого, и от тебя отвернулась даже лучшая подруга. Сейчас ты для неё не друг и даже не напарник, а подозреваемый номер один, хотя изначально подставлять тебя не входило в мои планы. Я просто хотела вырезать всё твоё окружение, но, признаю, в итоге всё получилось гораздо круче. Теперь в этом городе у тебя не осталось никого, кроме врагов и старых друзей, про которых ты забыл на пять лет.

— Ты ошибаешься, — сказал Ваня, собрав остатки уверенности в голосе. — Сама же говорила, что Маша до последнего ждала меня, несмотря на все твои пытки. Да, между нами произошёл очень серьёзный конфликт, и мне действительно было больно смотреть на этот чёртов коллаж со мной в главной роли... — Он попытался повернуться в сторону магнитной доски, но у него не получилось заставить себя это сделать. — Но... Маша, послушай меня. — Ваня оторвал взгляд от Жени и посмотрел в глаза напарницы. — Я ни капельки не злюсь и всё понимаю. У тебя было куча поводов для обиды, ведь иногда я действительно веду себя как неблагодарный и очень упёртый баран. Но я ни в коем случае не обижаюсь в ответ и всегда готов простить тебя. Тем более, события последних дней отлично показали, что простить иногда важнее и сложнее, чем попросить прощения…

Слова Вани смогли разжечь огонь в глазах Маши, а вслед за ним вернулись и слёзы. Она тихо заплакала, не в силах связать и пары слов. Заметив это, Женя с отвращением отбросила её на кровать, вновь взявшись за мечи.

— Ты сама прекрасно понимаешь, что мы с Машей кто угодно, но не враги, — Ваня вновь обратился к Жене, — а твои жалкие манипуляции смотрятся очень нелепо. Ты сильная, но даже тебе никогда не рассорить нас окончательно.

— Тогда я просто убью твою подружку, и дело с концом, — безэмоционально ответила она, занося над Машей сразу обе катаны, — а потом уеду в центр и повешу её убийство на тебя.

— Предлагаю свой второй глаз в обмен на её жизнь, — в голосе Вани не проскочило и намёка на сомнение. — Уж лучше быть слепым, чем хоронить последнего друга.

— Опять хочешь взять меня на понт? — Женя вытянула правую руку в сторону Вани, остановив кончик меча в сантиметре от его единственного глаза. — Помнишь, что из этого вышло в прошлый раз?

— Помню и ни капельки не жалею.

Довольно. Женя, немедленно убери мечи. С тобой я разобраться не могу, но и их тронуть не позволю.

— О! Это же «великий» писатель Марк Иванов! — Она отложила катаны и медленно похлопала в ладоши. — А я всё ждала тебя… Ты, как всегда, выбрал самый пафосный момент.

Знаешь же, что я буду вмешиваться в твои злодеяния каждый раз, когда тебе не посчастливиться попасть в поле зрения повествования.

— Ладно, не ворчи как старый дед. Лучше объясни хоть что-то своим марионеткам, — она кивнула головой в сторону Вани и Маши, — а то после твоего внезапного появления они смотрят на нас как на сумасшедших. Читатель, наверное, тоже в шоке, особенно если Он или Она не в курсе наших тёрок. Эй, Человек по ту сторону книги! Ты там норм?

Хватит паясничать. Маша, я друг, и вы с Ваней под моей защитой. Мы с твоим напарником уже встречались раньше, и, думаю, он может рассказать много интересного обо мне, когда всё закончится. Не переживайте, пока что я гораздо сильнее Жени, и она не сможет навредить вам.

— Вот именно, ты только "пока что" сильнее меня, — сказала Женя холодным голосом, поднимая катаны над головой и вставая в боевую стойку.

Можешь не надеяться на драку, это было бы очень нечестно по отношению ко мне. Разберёмся с проблемой по старинке.

— Душнила, тут бы даже мой брат понял, что ты имеешь в виду. Я просто хочу быть готовой к внезапной подлости с твоей стороны. Кто знает, какую магическую фигню ты выкинешь, когда проиграешь?

Женя, в первую очередь мне нужно ЧЕСТНО победить тебя, чтобы ты отстала от ребят по своей воле. Всё, хватит болтать, переходим к делу. Ты придумала вопрос?

— Не торопи меня... — она сделала паузу и коварно улыбнулась, глядя прямо мне в глаза, — какой номер был у НАСТОЯЩЕГО Вани, когда тот состоял в совете масок? Читатель, Тебе, как всегда, полагается пять дополнительных очков уважения от меня, если ответишь раньше Марка-кукловода.

Восьмой. Тут даже думать не надо. Ха, а чего это ты сразу скривила личико? Неужели я прав? Как удивительно... А теперь собирай манатки и проваливай. Здесь тебе не рады.

Ярость захлестнула Женю, но она лишь молча сложила катаны в длинную спортивную сумку. Перекинув её через плечо, девушка оглядела меня, Ваню и Машу, которые всё ещё пребывали в полном непонимании происходящего, и вышла в коридор, сказав напоследок короткое: "Я ещё вернусь. В моём арсенале полно интересных приколов".

— Что за… — наконец-то подал голос Ваня, как только за Женей захлопнулась входная дверь.

Она ушла, и какое-то время не будет вас беспокоить. В данный момент это самое главное, поэтому предлагаю не думать о монстре и позаботиться о твоей подруге, благо я всё ещё могу справляться с ранами. Маша, привет ещё раз. Меня зовут Марк, и я хочу помочь. Дай мне посмотреть на твои руки.

Я аккуратно снял бинты с её мизинцев, осторожно коснувшись ещё не заживших обрубков. Девушка вздрогнула и испуганно отдёрнула руки, почувствовав внезапно разлившееся по ним тепло. Бегло осмотрев отрубленные пальцы, Маша ахнула и отскочила назад от удивления: потерянные мизинцы снова были на месте. Ваня уже знал о моих способностях, но его всё равно шокировала эта картина. Посмотрев на магнитную доску, он увидел, что отрубленные пальцы пропали с неё вместе с кровавыми подтёками.

— Спасибо… — прошептала Маша, не в силах побороть слёзы.

Однако благодарить меня было ещё рано. Аккуратно проведя ладонью по рукам девушки от запястий до локтей, я смахнул ожоги, оставленные Женей, а затем прогнал синяки с лица Маши одним лёгким касанием.

Вот и всё, теперь ты здорова хотя бы физически. Я дам тебе таблетку, благодаря которой ты сможешь уснуть без снов на целые сутки. Хороший отдых никогда не повредит.

— Ещё раз спасибо, — сказала Маша, вытирая слёзы тыльной стороной ладони, — если бы не вы и Ваня, то я…

Обращайся ко мне на «ты». Ладненько, у меня осталось ещё куча дел, так что мы с Читателем в скором времени покинем вас. Пожалуйста, извлеките как можно больше уроков из своих приключений и продолжайте ценить друг друга. Я только прогнал монстра, а спасла вас ваша крепкая дружба. До скорого!

Я медленно растворился в воздухе, и только после этого Маша заметила, что Ваня плачет так же сильно, как она. Вскочив с кровати, девушка бросилась в объятия напарника, сжав его настолько крепко, насколько ей позволили остатки сил. Парень же аккуратно освободил руки, сорвал повязку с глаза, разорвал её одним резким движением и зарылся носом в светлые волосы девушки, наконец-то забыв обо всех проблемах.

— Я прошу прощения и прощаю тебя за всё! — быстро шептала Маша на ухо Ване, — Я была самой глупой дурой из всех! Мне действительно было тяжело простить тебя, но сейчас… я понимаю, как это всё было тупо.

— Мы оба те ещё дурачки… — постоянные всхлипы мешали Ване нормально говорить, но он не обращал на них внимания, — хорошо, что мы вовремя вспомнили про голос разума, и… всё закончилось хотя бы на время… Спасибо Марку… за помощь…

— Ты должен рассказать мне про него! — Маша слегка отстранилась от Вани, посмотрев на него горящими от интереса глазами, — и про своё прошлое в принципе! После встречи с Женей я без труда поверю во многое…

— Обязательно, но сначала тебе надо выпить волшебную таблетку и поспать, — Ваня заботливо подтолкнул напарницу к кровати, — а я присмотрю за тобой и, может быть, приготовлю что-нибудь вкусное. Между прочим, у меня наметился нехилый прогресс в этом деле!

— А спать ты где будешь, дурачок? — спросила Маша с усмешкой.

— Да хоть на полу! — Ваня искренне улыбнулся ей в ответ, — короче, придумаю что-нибудь.

— Ну и балбес же ты, Ванечка.

— Весь в тебя, Машка.

Диалог

Очередная история подошла к концу, и вновь настало время поболтать в более… благоприятной обстановке, где будем только ты, я и Читатель.

— Боже, ещё один бесполезный диалог… Спрашивай, что хотел.

По традиции, начну с вопросов сразу для тебя и Читателя: как вы относитесь к выражению «друг познаётся в беде»? Должна ли дружба проходить испытание на прочность, и может ли она называться «настоящей» без проверки невзгодами? И вообще, какой вам видится идеальная дружба в вакууме?

— Для меня примером такой дружбы всегда будут Андрей и Антон. Естественно, я сейчас говорю не о подделках из этой книги.

Женя, почему ты так упорно игнорируешь тот факт, что «настоящих» Андрея и Антона тоже создал я? Как-то нечестно получается.

— Создатель, отвернувшийся от своих творений, больше не может быть для них отцом. Для меня ты просто съехавший с катушек писака.

Тебе не кажется, что мы ушли от темы? Читатель, надеюсь, хотя бы ты задумался насчёт того, как на дружбу влияет проверка на прочность. Лично мне было очень интересно изучать эту тему на протяжении всей книги, и я доволен получившимся результатом. Дружба скрывает за собой целую кучу всевозможных вопросов для размышлений, многие из которых я ещё не затронул.

— Ага, тут даже я с тобой соглашусь: дружить порой бывает тяжелее, чем любить. Однако одна хорошая мысль не отменяет факта, что большую часть времени ты несёшь какой-то графоманский бред.

Я всё равно сочту это за комплимент. Читатель, теперь персональный вопрос для тебя: на какой почве вырастает самая крепкая дружба? Нужно дружить со школы, как Паша и Витя? Нужно работать вместе, как Маша и Ваня? Нужно относиться друг к другу с уважением, как Ваня и Алексей? Или же нужно постоянно бухать в компании друг друга, как Стёпа и Кирилл? Если хочешь, можешь предложить свой пример, но заметь, что на протяжении всего нашего пути прямых или косвенных конфликтов не было только у последних.

— На что ты намекаешь? Без бутылки дружбу не построить?

Никаких намёков – я просто показываю Читателю интересное русло для размышлений.

— Жаль, что мы никогда не услышим Его ответ… А сам что думаешь? Давай, выскажи свою «позицию автора».

Раз уж эта книга о Ване, то самое время вспомнить дилемму дикобразов из Евы. Чем ближе вы друг к другу, тем тяжелее дружить. Работать над собой и выстраивать взаимоотношения гораздо сложнее, чем просто бухать по выходным, но… оно того стоит. Я не про бухло, если что, такое мы максимально осуждаем.

— Моего мнения тут никто не спрашивает, так что оставлю его при себе. Ты ещё хочешь загрузить нас с Читателем какой-то фигнёй или мы разойдёмся по важным делам? У меня их, между прочим, целая куча, да и Читатель наверняка занятой человек.

Если мой прошлый вопрос был адресован Читателю, то этот я хочу задать тебе. Ты когда-нибудь кого-нибудь прощала? За исключением Ани, там был… особый случай.

— Хочешь сказать, я этого не умею?

Это ты уже сама надумала. Вот давай попробуем представить, как бы сложилась твоя судьба, если бы ты простила Андрея или Ваню. Сколько бы ужасов удалось избежать, и сколько дорогих для тебя людей осталось бы в живых?

— Слишком много «бы». Я не буду даже пытаться размышлять об этом.

Однако я всё равно заставил тебя задуматься, не так ли? Между прочим, Маша и Ваня являются очень показательным примером того, как важно умение говорить «прости».

— Ну всё, ты выбесил меня окончательно. Читатель, настало время для нашей любимой рубрики: «Женя объясняет бред Марка языком сухих фактов и цифр». Перед Тобой его очередная книгу, в которой он пытается выставить меня каким-то монстром-разрушителем, а себя – спасителем-творцом. Но давайте вспомним, сколько людей я убила в этой истории? Троих! Все остальные смерти и ужасные события лежат исключительно на совести автора. Ради чего он это делает, спросишь Ты? Чтобы толкнуть Тебе какую-то мутную бодягу про дружбу и преподать мне урок. Понимаешь, Марк погубил кучу жизней и сломал столько же судеб исключительно ради своих идей!

Ты сама называешь всех созданных мной людей бездушными марионетками. Почему в этот момент твоё мнение постоянно меняется?

— Важно не моё отношение к твоим куклам, а то, что ты кромсаешь их усерднее, чем я. Всё, хватит, теперь моя очередь задавать вопросы. Кто ты такой?

Марк Иванов, автор «Голоса разума».

— Чего ты хочешь?

Раскрыть различные виды отношений между людьми и показать важность голоса разума.

— Какую роль ты играешь в этом ужасном спектакле?

Я его создатель.

— Зачем ты затащил меня сюда?

Наша сюжетная линия ещё не закончена.

— Я действительно монстр?

Да.

— Эх, надеюсь, следующий диалог получится более конструктивным. Пока, Читатель, я буду скучать только по Тебе.

Конец

2 июля 2024 – 26 января 2025