Десять тысяч стилей. Книга тринадцатая

Пролог

Верховные «Единства» давно не собирались вместе. В этом просто не было нужды. Демон действовал независимо, как и Кукловод, плетущий свои сети по всему Централу. Смертные, получившие от Хаоса свои владения, редко выбирались на общие собрания.

Но сегодня был особенный случай, ведь глава «Единства» наконец-то восстановился.

Дверь распахнулась, и в зал шагнул молодой на вид юноша. Он был похож скорее на младшего брата Хаоса, чем на него самого, но близкие сподвижники главы «Единства» знали: Хаос умеет менять внешность и любит это делать.

– Рад вас всех видеть, – сказал с улыбкой глава «Единства», занимая место во главе стола.

– И мы вас, глава, – сказал Гранит с поклоном. Остальные поспешили сделать то же.

Даже если бы кто-то посмел выдавать себя за Хаоса, обмануть Грома они бы не смогли. Заместитель главы «Единства» стоял возле юноши – а значит, ошибки быть не могло.

– Кое-кого не вижу, но это не важно.

На собрание прибыли все Верховные, кроме двух. Зверь проигнорировал приглашение, а Яд сослался на занятость, отправив ответное письмо с извинениями. Многие думали, что Хаоса это разозлит, но глава «Единства» был в хорошем настроении.

– Зато есть новое лицо.

Взгляды Верховных устремились к одному человеку. Многие считали, что ему здесь не место. Верховные набираются из лучших Поборников Хаоса, а тот, кто стал новым Верховным всего три недели назад, пробыл в Поборниках Хаоса слишком мало.

– Рад служить вам, глава, – с поклоном ответил Аквила.

Когда «Единство» напало на Сильнар во второй раз, Аквила, ученик Стали, едва не погиб. Тогда он только-только стал Поборником Хаоса. С тех пор прошло слишком мало лет, чтобы стать Верховным, никто бы и не подумал дать Аквиле этот титул. Но слово Хаоса – закон.

Развернувшись к своим людям спиной, глава «Единства» взмахом проявил карту на стене. Тысячи отметок на ней давали понять, где территория Красного Бога, и где территория Альянса Светлых Сил. Были там и земли «Единства», и независимые школы – на карте Хаоса нашлось место всем сторонам возможного конфликта.

– Что скажете?

Вопрос главы «Единства» требовал ответа. Но что именно хотел услышать Хаос? Никто этого не знал, и первым решил попытать удачу Гранит.

– Наши территории велики, но их стоит расширить на север.

– Не то, – махнул рукой Хаос, даже не поворачиваясь к Верховным.

– Альянс Светлых Сил занят культом. Самое время ударить по ним, – сказал Сталь.

– Мы все еще не можем тягаться с ними, – ответил Хаос.

Верховные молчали. Неожиданно заговорил Аквила:

– Паритет?

Хаос резко развернулся. На его лице сверкала улыбка ученого, только-только сделавшего великое открытие.

– Да, мы балансируем друг друга. А что нужно сделать в такой ситуации? Обычно заключают союз, который перевешивает чашу весов. Но можно поступить интереснее – добавить еще одну сторону.

– Глава, вы решили обратиться к ней? – удивленно спросил Сталь.

– Именно, – кивнул Хаос. – Сегун не откажется.

–Но почему?

– Потому что любой тиран рано или поздно упирается в границы своего царства, – усмехнулся Хаос. Кинжал вонзился в карту на восточном побережье Централа, и никто из Верховных даже не смог разглядеть бросок.

Глава 1. Барбат

Великая Пустыня казалась совершенно безжизненной. Лишь пески на сотни километров – и ничего больше. Но это ощущение пустоты было обманчиво опасным: стоит отвлечься, как из песков на тебя бросится гигантский скорпион или червь.

В эти места люди не забредали, ведь в сердце Великой Пустыни не за чем было идти. Не стоило и говорить о путешественниках, но, даже если бы кто-то решился путешествовать через Великую Пустыню, он обошел бы ее центр десятой дорогой. Ведь сердце Великой Пустыни – это всего лишь место смерти, способное уморить даже идущего.

Скорпион ждал. Червь, его собрат, огромная ящерица – выбирать добычу не приходилось. Зарывшись в песок, скорпион мог прождать десятилетия, пока еда не попадется в поле зрения.

Что-то промелькнуло. Четыре пары глаз на слегка торчащей из песка голове ожили, чтобы засечь добычу, но она будто испарилась. Несколько секунд скорпион наблюдал, пока вновь не «уснул».

Едва стопа Ливия касалась песка, как он отталкивался, чтобы сделать еще один шаг на несколько километров вперед. С такой скоростью можно было не бояться за свою безопасность. Волк замечал и скорпионов, поджидающих добычу, и огромных червей, но не хотел ни с кем сражаться, ведь в этих сражениях не было никакого смысла. Немногие могли позволить себе такую роскошь. Будь Ливий вдвое медленнее, на него давно бы набросилась вся местная фауна.

Место боя с Сахраджуджем осталось далеко позади, не говоря уже про Ишбатану. Сверяясь с небом и тенями, Ливий понимал, что находится почти в самом сердце Великой Пустыни.

«Что это?».

Впереди виднелось что-то огромное. Оно отличалось от привычных пейзажей пустыни, поэтому Волк ускорил шаг.

«Дворец».

Полуразрушенный дворец возвышался над пустыней. Он был настолько древним, что от его былой красоты не осталось и следа. На две трети дворец занесли пески, делая его огромным барханом. И все же вход сохранился. И не только вход, но и две массивные колонны, каждую из которых не смогли бы обхватить даже трое мужчин.

У входа лежало огромное тело. Его тоже занесло песком, но времени прошло не так много, как в случае с дворцом. Здесь умер скорпион, и его размеры впечатляли. Он был в несколько раз больше скорпионов из армии фанатиков.

Там, где хитин выглядывал из-под песка, солнце ярко отражалось от золота. Скорпиона создал сам Сахраджудж, можно было не сомневаться. Он был не потомком древних скорпионов, вроде тех, которых приручили фанатики, а изначальное существо, кропотливо выращенное сильнейшим из джиннов.

Ливий шагнул к скорпиону.

– Его убили меньше ста лет назад. Удивительно.

Тело никто не тронул, оно просто высохло на палящем солнце. В округе не жил никто, даже другие скорпионы не приходили сюда.

Волк запрыгнул скорпиону на голову.

– Одним ударом.

Скорпиона убили всего одной атакой, просто разрубив голову вдоль. Ливий не знал, насколько золотое существо было сильным при жизни, но одно он знал точно: броня скорпиона была в десятки раз прочнее, чем у его черных собратьев.

– Топор. Его убили топором, надо же. И рана характерная, ее оставили вертикальным рубящим ударом. Что-то настолько простое... Неужели Великий удар?

Ливий владел этим приемом, обучился ему на Севере. Чтобы убить скорпиона, требовалась недюжинная сила. И Волк знал одного бойца, способного сделать это Великим ударом.

– Зверь. Он был здесь.

Верховный «Единства» и лучший боец Кьялги, селения северян, в котором каждый воин с детства оттачивал Великий удар. Этот прием Зверь однажды обрушил на самого Сильнейшего. И, пусть у Верховного ничего не вышло, Фердинанд признал его силу.

– Но что он забыл здесь, в Великой Пустыне? – удивленно проговорил Ливий и перевел взгляд на дворец.

Скорпион неспроста был убит здесь. Возможно, он охранял дворец или наоборот пытался попасть внутрь.

– Посмотрим.

Вход был открыт. Никаких дверей, никакой магии. Бери и входи. Ливий не стал бездумно лезть вперед, перед этим изучив арку входа. Ничего. Если здесь и были ловушки, Волк не мог их выявить.

Арка входа оказалась свободной, зато дальше Волка встретила стена песка. Взмахнув руками, Ливий призвал ветер, который расчистил ему путь.

Древний дворец давно превратился в тень себя прошлого. Ливий крутил головой, осматривая высокие своды потолка, обломки колонн и мозаики на стенах, от которых остались только небольшие выцветшие фрагменты.

Это был главный зал, в котором встречали гостей – и делали это со всей присущей роскошью. Впереди, почти на уровне потолка, сохранился массивный балкон. Именно с него на гостей взирал властитель этого места.

Ливий двинулся дальше. Дворец был огромным, и, если потолок выдержал долгую войну со стихией, то внутри многое рухнуло. Можно было заглянуть лишь в половину комнат, что Ливий и делал.

Внутри не сохранилось ничего. Железо давно превратилось в ржавчину, ткани истлели, а краски сошли. Смотреть было не на что, поэтому, обойдя все помещения, Ливий вернулся обратно.

В первом зале, где встречали гостей, Волк ненадолго задержался. Он был в опочивальне властителя дворца, ходил по коридору, ведущему на балкон. Пусто. Но что-то здесь явно было, Ливий чувствовал это, поэтому не мог уйти так просто.

– Дворец в пустыне… Он принадлежит Соломону. Значит…

Протянув вперед руки, Волк воззвал к силе колец. И те подчинились его воле. Время и пространство, две величайшие магоматерии, лежали на ладонях Волка.

Тогда пол расступился.

Если бы снизу была полость, Ливий ее бы почувствовал. Но ее там не было. Само основание дворца сдвигалось, плиты с грохотом перемещались, и от вибрации песок сыпался Волку на голову. Наконец, движение закончилось – в центре зала появились узкие ступени, ведущие куда-то вниз.

– Зверь приходил сюда – и вряд ли нашел проход. Может, я даже буду первым?

Ступени винтом уходили вниз. Ливий спускался в кромешной тьме, но это ему никак не мешало. Проход явно делали для одного человека, место, в которое Ливий направлялся, было создано лишь для Соломона. Чужие люди не имели права заходить туда и видеть то, что скрыл ото всех великий маг прошлого.

Тьма расступилась под светом магических светильников. Даже спустя тысячелетия они смогли зажечься, чтобы поприветствовать своего хозяина.

Внизу, на глубине пятидесяти метров, Ливия встретила квадратная комната. На каждой стене висела каменная скрижаль. Три были целыми, а четвертая оказалась разбита настолько, что нельзя было восстановить ни единого символа.

А прямо у лестницы стоял седобородый старик. Он опирался на длинную трость, стараясь не упасть, и весь его вид кричал о том, что старику осталось совсем немного. Но красные глаза, переполненные силой, давали понять: даже в последние моменты жизни старик мог стереть с лица земли кого-то вроде Ливия.

– Соломон.

– Это я, – кивнул старик. – Ты – носитель моих парных колец. А значит, мое наследие принадлежит тебе.

Соломон говорил на языке Ишбатаны. Тысячи лет назад этот старик был сильнейшим человеком в Стране Мудрости и Песков. Он смог даже заслужить уважение Алхоама, величайшего из джиннов. И, зная обо всем этом, Ливий задал вопрос:

– Почему никто не пришел сюда раньше?

«А, он ведь не может слышать меня», – подумал Волк, но Соломон дал ответ:

– Человек должен быть сильным, должен уметь подчинять пространство и время. И должен носить мои кольца. Видимо, ты первый за долгие годы. И сюда приходили. Но не люди.

Старик смотрел на разбитую скрижаль. «Это сделал кто-то из джиннов. Возможно, даже сам Алхоам», – подумал Ливий.

– Вы меня слышите? Как это возможно? Прошло слишком много времени.

Даже идущий, достигший стадии Просветленного, не может надолго задержаться в этом мире. Чтобы сохранить возможность разговаривать, воля идущего должна быть прочной, словно камень. Что уж говорить о Сильнейшем, который был способен воплотиться в свою форму и даже ударить.

Но даже Фердинанд не был способен продержаться даже столетие, а с момента смерти Соломона прошли тысячи лет.

– Я – маг, повелевающий временем и пространством. Я был способен на это. Двигаться в будущее легче, чем в прошлое, хотя все это и не имеет смысла. Время – не линия, а полотно.

Старик замолчал. Он перевел взгляд на одну из скрижалей.

– Мое время ограничено. Я лишь песок в реке времени. Еще немного, и волна смоет меня. Вечный Закон закостенел, я чувствую, как он сопротивляется моему существованию. Поэтому слушай.

Старик протянул вперед руку.

– Здесь мои знания о мире духов. Они – существа, что живут рядом с нами, порождения яри, эмоций и законов.

Рука старика дрожала, когда он переводил ее новую скрижаль. Соломон торопился.

– Мои знания о мире демонов. Я подчинил многих из них, заставил повиноваться мне, приручил своим разумом и своей хитростью.

Старик указал на третью скрижаль.

– Мои знания о мире богов. Великие существа, в которых нет величия. Я говорил с многими из них, и многие сулили мне награды в обмен на верность.

Настал черед разбитой скрижали. Старик указал на нее, не сказав ничего. Но Ливий и так все понял.

– Знания о Вечном Законе.

Мир, дао, Вечный Закон. Нечто, лежащее в основе самого мироздания. Мир не любит, когда нарушают правила – и Ливий много раз встречался с его карой. Как охиронец, Волк ощущал на себе злой рок. И как тот, кто попал в прошлое, Ливий получил наказание мира.

«Этот старик был по-настоящему могущественен», – подумал Волк. Духи, демоны, боги… Все это впечатляло, но меркло, когда речь заходила о самом мире.

– Они ничего не оставили. Я видел все своими глазами – и мне не дадут этого рассказать.

Тело старика растворялось в воздухе. Соломон слишком долго ждал. Стоило миру обратить на него внимание, как старик начал исчезать.

Красные глаза Соломона ярко вспыхнули, и тело вновь обрело четкость.

– Чти правила, но не играй по ним. Не будь противником Вечному Закону, не будь его слугой. Времени мало.

Давление на тело старика нарастало. Ливию хотелось шагнуть назад: он видел, как мир пытается уничтожить остатки воли человека, прошедшие сквозь тысячи лет, но не может этого сделать.

– Вечный Закон совершил ошибку. Он идет неверным путем. Ты должен все исправить. Даум. Дага. Бортош. Хум.

С последним словом старик окончательно исчез, не оставив после себя ничего. А Ливий в оцепенении замер, думая о последних словах Соломона.

«Даум. Дага. Бортош. Хум. Имена тех стариков в пустыне, на которых стоит мир. Соломон знает о них. Мир совершил ошибку, мне нельзя подчиняться ему, как и нельзя противостоять… Как много от меня хочет этот старик».

Ливий устало вздохнул. Ему хотелось вернуться домой, встретиться со своей женщиной и со своими друзьями. Отомстить тем, кто виновен в разрушении Сильнара. Но спасать мир… К такому Волк не был готов. Это проблема находилась за гранью его сил. Подобное можно поручить Мудрейшему, но уж никак не Ливию из Централа.

– Жаль, что эти кольца получил я.

Не стоило разбрасываться наследием Соломона. Сложив руки в молитвенном жесте, Ливий отпустил старика в последний путь. Никакого смысла этот ритуал в себе не нес, всего лишь традиция, прошедшая сквозь века и тысячелетия.

Волк хорошо понимал символы на скрижалях. Конечно, язык Ишбатаны поменялся, но не так сильно, как языки Централа. Стоило Ливию начать читать, как символы вспыхнули. В каждом таился массив знаний, и Волк жадно впитывал новые знания.

Когда Ливий закончил с первой скрижалью, то научился разбираться в духах.

Что такое духи? Или кто? Про них знали очень мало. Идущие почти не пересекались с духами. Эти бесплотные создания существовали на границе реальности, и, чтобы увидеть их, нужно было постараться. С помощью ритуалов и артефактов с духами можно связаться. Почти все эти мистические существа – олицетворение природы или природных свойств. В лесу ты найдешь духов леса, в озере – духа озера. Но можно встретить и духа молнии, и духа дерева – какого-то одного, растущего уже тысячелетиями.

Были существа и позагадочней. Например, шигге – те самые живые тени, с которыми Ливий столкнулся на Севере. Про них на скрижали Соломона не было ни слова, и это здорово удивляло, ведь остальные духи были описаны в деталях.

Почему об этих созданиях идущие знали так мало? Дело было в том, что духи оказались… бесполезными. Все они просто существовали, а их сила не шла ни в какое сравнение с силами идущих. Разумеется, находились те, кто горели идеей вступать в контакт с духами, но их было удивительно мало, а все научные труды, оставшиеся после этих энтузиастов, пылились на полках библиотек, как невостребованная экзотика.

А вот демонами идущие интересовались куда чаще.

Существа, созданные из ярости, хитрости, обмана и боли. Демоны действительно могли дать силу, но за нее приходилось дорого платить. И дело не в кровавых ритуалах и тысячах жертв – сама душа человека извращалась из-за связей с глумящимися тварями преисподней. Именно поэтому демонические ритуалы порицались в Централе. Ведь тот, кто связывает себя кровавыми ритуалами, рано или поздно сам превратиться в монстра.

Соломон же предлагал по-настоящему пленительный плод.

На его скрижали были описаны сотни демонов. У каждого были свои особенности – и плата, необходимая для «дара», и то, как демона можно связать цепями договора. Именно это и поразило Ливия, ведь ритуалы, описанные Соломоном, были совершенно безопасными. Да, они несли в себе риск, но если ты выполнял ритуалы четко следуя инструкциям…

– Много кто за такое душу бы продал. В прямом и переносном смыслах.

Соломон не просто заключал договоры с демонами и пленил их своей волей. Старик совершил совершенно невозможное – он шагнул в царство демонов, оказавшись прямо там, за вратами. Даже лучшие демонологи могли лишь нерешительно постучаться, обратив на себя внимание. Соломона это не касалось.

Старик увидел мир боли и страданий. Крики бывших демонологов и их жертв наполняли ад тошнотворной музыкой страданий, а демоны потешались над своими игрушками. По длинным темным равнинам прокатывались горестные стенания, а с вершин огромных гор на слабых созданий взирали местные боги – сильнейшие дьяволы.

Соломон пробыл там недолго. Но достаточно для того, чтобы на него обратили внимание. Больше Соломон этого не повторял, но с тех пор и до самых последних дней своей жизни дьяволы предлагали ему отдать душу в обмен на невероятную силу. Соломон стал человеком, с которым были готовы говорить даже те, кто никогда не смотрели на людей.

Ливию казалось, что третья скрижаль его удивить не сможет. Он многое знал о богах и о том, какую силу они могут подарить горячему поклоннику. За многие века это происходило не раз и не два – разумеется, находились люди, готовые записать эти случаи.

Но Волк был не прав. Оказалось, что он знает лишь половину богов. За тысячелетия состав небожителей здорово изменился. Про многих богов просто забыли, их культы вымерли от войн и эпидемий. Во времена же Соломона боги были почти что равны. В Ишбатане в них не верили вовсе, но это не помешало старику наладить контакт с небожителями.

Правда, даже Соломон не смог поговорить со всеми. Человек не мог сунуться в мир богов ни при каких условиях. А вот боги вполне могли спуститься в реальность, пусть и ненадолго, да и с кучей ограничений.

Боги – это не демоны. У богов, конечно, тоже есть условия, но их силу почти всегда можно получить без вреда. И Соломон написал, как это сделать. Ливий прочитал и запомнил, но навсегда убрал эту информацию подальше: пользоваться силами богов он не собирался.

Последнюю скрижаль уничтожили умело. Приложи к этому руку человек, Ливий еще смог бы восстановить хоть что-то. Но никто не собирался стесывать символы инструментами или грубой силой, как не собирался пользоваться ярью. Просто кто-то пожелал, чтобы скрижаль стала нечитаемой – и так и случилось.

«Мир не хочет, чтобы про него много знали. А джинны выполняют его волю, так что ничего удивительного», – подумал Ливий, оглядывая помещение.

Больше ничего не осталось. Постояв немного, Волк направился наверх. А как только Ливий оказался в зале для приема гостей, дворец вновь задрожал, скрывая проход в тайную комнату Соломона.

– Что ж, не зря сходил сюда, – сказал Волк и посмотрел на пустой балкон. – Постараюсь сделать все, что в моих силах.

Соломон взгромоздил на плечи Ливия непосильную задачу. И Волк не собирался сбрасывать ее с себя.

Знания, полученные от древнего мага, были полезны лишь отчасти. Например, Ливий не собирался призывать демонов, зато мог столкнуться с демонологами. Теперь Волк знал о них куда больше, как и о тех, кто дает им силу.

Но старик оставил не только знания.

– Я должен добраться до этого демона.

Еще час назад Ливий и не стал бы думать о том, чтобы получить демоническую силу. Волк считал себя гордым идущим – из тех, кто не приемлет «подарки» от других. И не важно, кто «даритель» – будь это хоть бог, хоть демон, Ливий не хотел получать силу таким путем.

– Всегда есть место исключениям, верно?

Стоило подготовиться. Из дворца Волк не стал уходить, ведь теперь он понимал куда больше. Пусть здание и дышало на ладан, через пустые коридоры проходили потоки яри, а стены могли сдержать призванных существ. Когда-то давно Соломон построил дворец так, чтобы все строение стало последним магическим оплотом. Если бы демон вырвался, он не смог бы прорваться через стены. Этого хватило бы на часы, дни, месяца или даже годы – демон просто бы развоплотился, вернувшись обратно за это время.

Сейчас стены работали в сотни, если не тысячи раз хуже. Но Ливий мог воспользоваться их силой, подключить к своей магической схеме, многократно усилив ее.

Рисуя одной рукой символы, второй Волк намечал концентрические кольца на полу. Схемы Соломона были безупречными. Не прошло и часа, как весь огромный зал для приема гостей оказался покрыт магическими письменами. Защитные барьеры, арканы, обереги разума, ментальные ловушки – Ливий подготовил все, что мог. Ведь тот, с кем он собирался встретиться, смог бы воспользоваться даже едва заметной слабостью.

Символы вспыхивали один за другим, создавая зону погружения. Ливий не собирался идти в преисподнюю, как не собирался призывать демона в реальный мир. Когда-то давно Соломон поймал много демонических существ. Кого-то он смог уничтожить, кого-то – поработить на время. Но был демон, которого Соломон навечно запечатал в небольшой бреши между мирами. И только сам старик знал, как туда попасть.

Мир вокруг обратился в марево. Не прошло и трех секунд, как перед глазами появился новый мир.

Фигура задумчиво восседала на большом камне, глядя куда-то в сторону. Демон был похож на человека и выглядел как мужчина, одетый в охотничий костюм.

Ливий сделал шаг вперед. Пространство было не таким уж маленьким, где-то шагов пятьдесят на пятьдесят, и все же подходить слишком близко не хотелось. Голова демона повернулась, и на Ливия уставились два красных глаза.

– А ты кто такой?

За спиной демона распахнулись черные крылья. Если бы не они и глаза, Ливий подумал, что видит человека. Обычный мужчина с короткой бородкой, щеголеватыми усами и хитрым прищуром уж точно не походил на сильного демона.

Вот только в годы Соломона это существо было одним из сильнейших в преисподней.

– Я пришел, чтобы получить твою силу, Барбат.

Барбат, демон-философ. Соломон смог не только победить Барбата в споре, но и запечатать его здесь, получив часть силы демона. Если бы Ливий не защитил себя сотнями слоев магии, Барбат просто разорвал бы его на части за мгновение. Может, это принесло бы демону хоть какую-то мимолетную радость, ведь он был заперт в этом маленьком пространстве на веки вечные.

– Мою силу? Докажи!

Соломон смог запечатать Барбата, обыграв его на словах. А вот получить силу демона не так просто. Во-первых, ты должен заплатить цену. Во-вторых, ты должен доказать, что можешь получить ее.

Ливий протянул вперед руку, и на ладони появился шар из энергии. Барбат хотел увидеть воспоминание, которое докажет пригодность человека. И Волк знал, что сумеет впечатлить демона.

Когда шар коснулся пальца Барбата, демон закрыл глаза и кивнул головой. Пару мгновений он с улыбкой смотрел на прошлое Ливия, но вскоре глаза Барбата удивленно распахнулись.

– Ты смог противостоять Вечному Закону?

На лице Барбата проступило искреннее удивление. Ливий не мог врать демону, зато мог утаить часть информации – например, помощь Феликса.

– Хорошо. Ты знаешь плату. После смерти твоя душа станет моей. Соломон наконец-то оторвался от мира – его душа была вкусной. Не заставляй меня ждать так же долго.

– Довольно, демон. Я согласен отдать свою душу после смерти.

Барбат хитро улыбнулся, и Ливий вернулся в реальность.

Глава 2. Потоки зла

– Получилось, – выдохнул Волк.

Магическую схему здорово потрепало. Пусть и казалось, что Барбат ничего не делает, он пытался уничтожить защиту Ливия. И у него неплохо получалось. От многих ментальных ловушек и оберегов разума ничего не осталось, а связь со стенами ослабла. Барбат хотел оторвать Волка от защиты дворца, зная, как колдовал Соломон. Но демон ошибся: пусть Ливий и использовал стены дворца, все же они сильно ослабли и не могли быть основой схемы.

– Надо попробовать.

Демонические силы – это не шутка. Да, эту силу Соломон смог себе подчинить. Но что насчет Ливия?

– Посмотрим, что дал мне Барбат.

Глаза наполнила демоническая краснота. Сила Барбата влилась в тело Ливия, желая подчинить себе волю человека, но глаза ярко вспыхнули золотом. Драконий цвет оттеснил демонический красный и оставил его лишь в окантовке радужной оболочки.

– Так вот как видел мир Соломон.

Взор Дракона, понимание мира охиронца, Циановая Искра – Ливий мог видеть мир шире, чем многие другие идущие. Сила Барбата лишь усилила Взор Дракона и дополнила Циановую Искру. Демон-философ, демон-охотник, демон-искатель сокровищ. Тысячелетия назад жалкие люди могли принести жертву Барбату, чтобы получить ничтожную возможность отыскать спрятанное сокровище или давно утерянный клад.

И теперь эта сила принадлежала Ливию.

Никакие сокровища Волка не интересовали. Применив Взор Дракона с силой Барбата, Ливий начинал видеть мир иначе. Теперь Волк мог смотреть не только на то, что было открыто людям, но и на тонкие планы, соседствующие с реальностью.

– Я могу видеть духов.

Именно для этого Соломон подчинил Барбата. Древний маг научился видеть духов без артефактов и ритуалов, просто глядя на них своими глазами. Для Ливия духи были бесполезны. Зато теперь Волк видел не только потоки яри, но и все полотно духовной энергии.

Ярь обходила дворец и проходила сквозь него, жадными языками облизывала стены и завихрялась вокруг бывшего жилища Соломона. Вокруг не было ни живых существ, ни растений, поэтому и энергии было маловато. И все же она была. Полуразрушенный дворец тянул к себе ярь, как тянет яркая лампа, выставленная в окне, насекомых.

«Что это?», – подумал Ливий, чувствуя приближение чего-то большего.

Органы чувств молчали, будто вокруг ничего не происходило. Будь Ливий без силы Барбата, он ничего бы не заметил, но колебания в полотне духовной энергии четко дали понять: кто-то идет.

Гигантский огненный колосс медленно шел издалека, перешагивая барханы. Великан знал, куда идет, он направлялся прямиком к Ливию, и Волк решил подождать. Даже не понимая до конца, что это за существо, Ливий не решился бы от него убегать.

Колосс, казалось, был соткан из огня. Но не из того, что пылает в костре, и не из того, что создают маги. Это был огонь солнца. Даже на фоне желтых песков пустыни великан выделялся ярким солнечным пятном, слепящим глаза.

И это невероятное существо мог видеть только Ливий.

«О нем не было ничего у Соломона. Неужели это дух? Тогда почему он так силен?», – удивленно думал Волк, дожидаясь гиганта.

Через десять секунд сосредоточение солнца возвышалось над Ливием. Языки пламени хлынули вперед, и Волк даже не пошевелился. Он знал, что это не атака.

«Вот как. Значит, он – дух Великой Пустыни», – понял «слова» великана Ливий.

Дух мог общаться только так. Своей силой он посылал образы, которые Ливий считывал.

Огонь вновь окутал Волка, передавая новое послание.

– Я – Ливий. Тот, кто получил наследие Соломона. Я могу тебя видеть и понимать.

Дух удивлялся. Своим коротким посланием он дал понять, что не встречал человека, способного с ним общаться, со времен Соломона.

Языки пламени вновь окутали Волка, теперь в разы агрессивнее, пусть и без вреда.

– Я могу контролировать ту силу, что он мне оставил. И я не тот, кто убил этого скорпиона.

Дух Великой Пустыни знал Соломона. Знал он и то, какой силой обладал древний маг. Ливий никогда бы не подумал, что какой-то дух станет интересоваться человеком и даже угрожать ему. Но угроза духа Великой Пустыни не была пустышкой.

Соломон считал, что духи почти не способны навредить идущему. Он упоминал и духа-хранителя Великой Пустыни, который, конечно, был сильнее духов-хранителей других пустынь, но все же и близко не мог сравниться с самим Соломоном.

За несколько тысячелетий многое изменилось. Ливий знал: если дух Великой Пустыни решит убить его, возможно, он сможет довести дело до конца. Как воплощение стихии, дух мог обрушить на Волка пламя, которое не сравнилось бы ни с каким другим.

Огонь принес еще одно послание.

– «Те» люди? Я не понимаю, о чем ты. Я в Великой Пустыне не так давно и сам по себе.

Дух-хранитель «молчал». Иногда нити огня рвались, вызывая взрыв прямо на теле духа – и тогда Ливий чувствовал обжигающий лицо жар. Прошла минута, прежде чем Волка вновь лизнули языки пламени.

В этот раз дух передал послание подлиннее. О людях, что заходили в пустыню группами, о том, как эти люди ищут давно затерянные места, чтобы узнать их утерянные секреты. Кто-то из этих людей даже дошел до центра пустыни, где и убил скорпиона. И духу Великой Пустыни это не нравилось.

«Скорее всего, это «Единство». Что они забыли здесь? Одно дело сам Зверь, но, судя по всему, здесь хватает и других людей», – удивленно подумал Ливий и медленно кивнул.

– Думаю, я знаю этих людей. Если это действительно они – я помогу изгнать их. Укажи, куда идти.

И дух указал.

Караван Внешнего Корпуса возвращался из пустыни. Далахус ненавидел свою работу. В его отряде из пятнадцати человек десять были центральцами, а пять – южанами. Местные справлялись с жарой лучше, но даже им приходилось тяжко, что уж говорить про жителей Централа. Далахус мечтал только об одном: вернуться обратно, а может, даже переехать куда-нибудь на Север или хотя бы в Тульпийские горы. На пот, стекающий по лицу, командир экспедиции давно перестал обращать внимание, как и его люди. Все они лишь медленно переставляли ноги, сопровождая верблюдов.

– Наконец-то все закончилось. Смогу отдохнуть, - сказал Далахус еле слышно.

– Могу с этим помочь, – услышал командир экспедиции у себя за спиной.

Клинок сверкнул, покинув ножны. На грубом лице Далахуса отразилась свирепость бывалого бойца, а его люди, услышав чужой голос, будто пробудились от дремы, навеянной зноем пустыни. Но меч Далахуса не смог вонзиться в живот врагу – лезвие взлетело в воздух, оставив командира каравана с одной рукоятью в руке.

Далахус носил на поясе два меча. Его ведущей рукой была правая, и командир каравана предпочитал сражаться одним клинком. А если схватка оказывалась непростой, Далахус выхватывал второй клинок.

В этот раз он даже не успел схватить запасной меч за рукоять, как все его люди рухнули на землю.

– Тебе лучше начинать говорить, что вы здесь делаете.

Далахусу хотелось выхватить клинок, хотелось ударить врага. Но он мог лишь стоять, не в силах пошевелиться под давлением яри. Человек перед ним был монстром в мире боевых искусств.

«Это и вправду Внешний Корпус. Их главный – на уровне Столпа, остальные – Эксперты. Слабовато для Великой Пустыни, но группой можно и передвигаться. Что им здесь надо?», – думал Ливий, глядя в лицо Далахуса. Верблюды везли что-то, но сначала Волк хотел допросить начальника каравана.

Далахус не собирался открывать рот, и тогда Волк открыл Волю Подавления.

– Ты начнешь говорить, будь уверен. Никакие техники не помогут, – ласково улыбнулся Ливий. – И лучше тебе начать это делать сейчас. Пока я воспользовался не всей силой Воли Подавления, иначе ты просто потерял бы сознание, а то и умер бы. Но я буду усиливать давление с каждой секундой, пронзая твой мозг страхом.

– Я… Все скажу.

В этот момент Далахус перестал чувствовать себя командиром отряда. Не был он больше и членом Внешнего Корпуса. В Далахусе не осталось ничего даже от Далахуса – страх парализовал самосознание, оставив лишь желание всё прекратить.

– Я… глава двенадцатого особого пустынного отряда… Внешнего Корпуса, – с трудом заговорил Далахус, когда Ливий немного ослабил давление. – Наша задача – искать погребенные песками поселения жителей пустыни.

– Жители пустыни?

– Племена. Они пришли с юга. Поклонялись какому-то Золотому. Мы искали их руины, забирали все ценное. Фрески. Записи на коже и костях. Примитивные артефакты.

«Фанатики Золотого добрались и сюда? Я думал, они все остались с той стороны пустыни», – подумал Ливий и спросил:

– Зачем?

– Их техники. «Единству» нужны техники.

– Техники каких-то племен?

– Меня не посвящали в детали.

«Неужели Регалия Золотого Короля, которую применял Сахраджудж? Хотя, скорее, техники-копии Регалии Золотого Короля, вроде той, что была у главаря фанатиков… Джамал его звали, точно. Но неужели это настолько важно, чтобы гнать людей в Великую Пустыню? Как много вообще можно найти? И сколько людей можно потерять?», – размышлял о ситуации Ливий. То, что делало «Единство», казалось пустой тратой времени и сил. Сама работа в Великой Пустыне – это невероятно опасно, пусть Волк и встретил отряд Далахуса почти на самой окраине.

– Как давно вы этим занимаетесь?

Перед тем, как ответить, Далахус на мгновение поколебался. Страх немного отступил, и техники, защищающие командира отряда от разбалтывания секретов, пришли в действие.

Ливий отреагировал моментально. Волна Воли Подавления прокатилась по разуму Далахуса, и командир Внешнего Корпуса утратил возможность говорить секунд на десять.

– Как давно вы этим занимаетесь? – повторил вопрос Ливий.

– Моя группа – три года. Мы идем обратно, через неделю нас расформируют.

– Сколько этим занимались до вас?

– Я не знаю. Глава экспедиции находится здесь уже тридцать лет.

«Тридцать лет! Они занимаются этим целых тридцать лет!», – удивленно подумал Ливий. Дело становилось все страннее и страннее.

– Сколько групп работает в Великой Пустыне?

– Двенадцать. Мы возвращаемся последними.

– Где глава экспедиции?

– В лагере. В том направлении, если идти не сворачивая, – показал рукой Далахус.

Ливий оставил командира отряда наедине и подошел к верблюдам. Убрав ткань с одного, Волк начал осматривать груз.

«Ничего интересного. Рисунки, которые почти выцвели, выбитые на пластинах схемы. Довольно примитивные знания, которые вряд ли кому-то пригодятся», – думал Ливий. Даже пытаясь уловить хоть какую-то связь между артефактами, Волк не мог найти ничего особенного. Для жителей Централа, которые давно шагнули вперед в развитии боевых искусств, эти знания вымерших фанатиков были мусором.

– Вы убьете меня?

Ливий не убил людей Далахуса, просто лишил их сознания. Не из-за добродетельности, а потому что ему не хотелось этого делать. Вопрос Далахуса поставил Волка в тупик. Если люди командира отряда не видели Ливия и не слышали разговор, то оставлять в живых Далахуса было бы ошибкой.

– Почему я должен отпустить тебя? – спросил Волк прямо. – Вы, Внешний Корпус, то еще сборище ублюдков.

– Я всего лишь застрял в этом богами забытом месте, копаясь в песке.

– Как много людей ты убил?

– Много, – ответил Далахус и попытался пожать плечами, но не смог этого сделать.

«Да уж, нашел какой вопрос задать», – подумал Ливий. Он бы ответил на этот вопрос точно так же. Путь идущего – это путь убийств, и редко бывает иначе.

– Как много детей и женщин? Из не-идущих?

– Примерно двести. Детей немного, тридцать или около того. А беременных считать за двоих?

– Ясно.

Через мгновение Далахус упал на землю замертво. Ливий просто остановил ему сердце, прикоснувшись ладонью.

– Испортил настроение. Ладно, остальных все равно не трону. А то, что в повозке – уничтожу. Не знаю, зачем оно им надо, но не стоит оставлять «Единству» то, в чем оно нуждается, верно?

Через минуту Ливий уже двигался в указанном Далахусом направлении. Их отряд был последним, экспедиция сворачивалась, а значит, и выполнять просьбу огненного гиганта больше не было смысла – ситуация разрешилась сама. Но Ливий хотел поговорить с начальником экспедиции лично.

Великая Пустыня заканчивалась. Под ногами все еще был песок, но то опасное место, переполненное огромными скорпионами, осталось позади. Теперь это была самая обычная пустыня.

«А вот и лагерь», – подумал Ливий, увидев длинные ряды палаток с огромным шатром в центре.

Экспедиция действительно сворачивалась. Людей в лагере было немного, человек семьдесят, и почти все они собирали палатки и другое добро. Со дня на день Внешний Корпус должен был вернуться обратно в Централ.

«Трупы».

Тошнотворный запах гниения сложно было с чем-то перепутать. Бойцы Внешнего Корпуса вырыли длинный ров, чтобы сбросить туда тела. Ливию хватило одного взгляда, чтобы понять, кто лежит там. Внешний Корпус избавлялся от южан, которые теперь были совершенно бесполезны.

«Искать не придется. Явно в том шатре», – подумал Ливий и шагнул к жилищу начальника экспедиции.

Никто из людей в лагере не заметил Волка. Шатер окружал барьер, который Ливий снял движением ладони. Иглы из яри выстрелили во все стороны, уничтожая магические сирены, и Волк бесшумно вошел внутрь.

Невысокий мужичок с уложенными черными волосами и подкрученными усами неторопливо перебирал бумаги. Дело всей его жизни закончилось, оставались последние штрихи перед тем, как уйти на заслуженный отдых.

«Мастер», – подумал Ливий и шагнул к нему.

Начальник экспедиции попытался встать, и это у него даже получилось. Давления яри было недостаточно, но Волк добавил еще, призвав и Волю Подавления. Воля Ветра окутала шатер – теперь никакой шум не мог вырваться наружу.

– Начальник экспедиции… Спир, – сказал Ливий, заглянув в бумаги. – Вам лучше ответить на все мои вопросы.

– Кто вы такой? Вы сильный и не боитесь пойти против «Единства», – сказал Спир с легкой улыбкой. – Альянс Светлых Сил? Вряд ли. Неужели кто-то из выживших сильнарцев?

На лице Ливия проскочило раздражение – и Спир это заметил. Начальник экспедиции самодовольно усмехнулся. Он знал, что ему суждено умереть, поэтому не стеснялся поддевать своего будущего убийцу.

– Знаете, что ничего не скажете мне? И не боитесь пыток? Что ж, у меня есть кое-что для вас, – холодно сказал Волк, видя ухмылку Спира.

Больше Ливий не сдерживал Волю Подавления, всю ее силу Волк направил в разум Спира. Раньше Ливий не владел Волей Подавления так хорошо, теперь же он мог применять ее так, чтобы даже в шаге от Спира никто ничего не почувствовал бы.

Для обычного Мастера это было слишком. Он утонул в пучине безумия и страха, и, если бы не подавление ярью, которое резко стало эффективнее, Спир однозначно упал и закричал.

Это был конец. Мастер не смог бы оправиться от такой атаки, но Ливий положил на плечо Спира вторую ладонь, пробудив Волю Пустоты. Истерзанный страхом разум смог немного восстановиться, но теперь глаза начальника экспедиции были совершенно пустыми. Черные волосы поседели, изо рта капала слюна, а под ногами Спира образовалась лужа.

– Ты способен меня понимать?

Спир медленно кивнул.

– Ты не боишься смерти. Но у меня есть кое-что пострашнее ее. Думаю, мы друг друга поняли. Пора начинать отвечать на мои вопросы. Как давно идет экспедиция?

– Шестьдесят два года, – послушно ответил Спир.

«Шестьдесят два!», – пораженно подумал Ливий, сразу задав следующий вопрос:

– Что вы искали?

– Техники кочевников, поклоняющихся Золотому.

– Вы их нашли?

– Частично.

– И куда вы отправляли все, что нашли?

– В «Единство».

– Кому это нужно? Конечный пункт назначения? Кому понадобились техники кочевников?

– Я не знаю, – ответил Спир. – Мне поручили найти все, что можно. Мои усилия оценили. Они обещали продлить мою жизнь на сотню лет.

– Ясно. Этого достаточно, – сказал Ливий, лишая Спира головы ладонью.

Бумаг от начальника экспедиции осталось много. Волк изучил их всего минут за двадцать. Пусть отчетами были забиты три шкафа, все же экспедиция находила не так уж много артефактов. Порою с одного разрытого в песках поселения удавалось добыть дощечку не больше ладони длиной, а информация на ней могла не дать ничего полезного.

– Хон.

Бумаги вспыхнули моментально. Огонь быстро рос и вскоре перекинулся на сам шатер.

Шагнув наружу, Ливий увидел спешащих к начальнику экспедиции людей. Не бывает как совершенно злой, так и совершенно хорошей организации, всегда есть те, кто выбиваются из правил. Даже среди монахов попадаются грешники. Внешний Корпус был пристанищем бандитов и ублюдков всех мастей, и Ливий почти никогда не жалел их. Сегодня он решил дать Внешнему Корпусу небольшой шанс, забыть о своем желании покарать их всех. Но разговор сначала с Далахусом, а потом и со Спиром все изменил.

От шатра невозможно было увидеть ров с трупами южан. Возможно, они считали себя частью Внешнего Корпуса. Может, они просто были наемниками или даже теми, кого заставили работать на Внешний Корпус. Одно было ясно точно: убить своего товарища, как только тот перестает быть полезным, может только закоренелая мразь, недостойная ходить среди людей. Кто-то мог бы отправить такого «человека» гнить в тюрьму. Ливий предпочитал решать дела проще.

– Эйфьо. Хон.

Ветер переплелся с огнем, погружая лагерь экспедиции в шторм бушующих стихий. Некоторые враги прорывались сквозь пламя – и тут же вспыхивали, как факелы, когда Ливий смещал фокус магии.

Через десять минут все было кончено. От лагеря ничего не осталось. Почти все находки экспедиция уже передала в Централ, но кое-что не успела – и Ливий уничтожил всё. Закончив с лагерем, Волк вышел, ненадолго задержавшись возле рва с трупами.

– Хон.

Огонь поглотил тела южан. Ливий не знал, были они честными людьми или негодяями. Работа годами, а то и десятилетиями на Внешний Корпус изменит любого. Нельзя остаться чистым, работая с «Единством». Мало-помалу гниль беспринципности разъест тебя, словно ржавчина, оставляя от былого листа морали сотни дыр.

«Мне кажется, они тоже были ублюдками. Ну, что ж. Нашлись ублюдки и похуже. Если они все же не делали ничего плохого, я отправил их к богам. А если делали… Они закончили, как и их «товарищи», полагаю», – подумал Ливий, глядя на то, как пламя обгладывает кости, с которых уже успело слизать плоть.

«Осталось еще одно дело».

Люди Далахуса уже пришли в себя. Они обнаружили своего командира мертвым, а груз – уничтоженным. И тут же поспешили в лагерь.

Ливий встретил их в пустыне. И убил всех центральцев. «Кто-то должен сегодня выжить», – подумал Волк, оставляя в живых южан. Может, их стоило допросить, но Ливию не хотелось этим заниматься. Он и так сделал больше, чем собирался.

С Внешним Корпусом в пустыне было покончено. Спир и его люди собирались добраться до Централа, как обычные люди, просто наняв в порту корабль. На Юге больше не осталось баз «Единства» – всех переводили обратно в родные края. Поэтому Волк вновь повернул на север, чтобы двинуться в путь.

Чем дольше Ливий шел, тем живописнее становился Юг. До богатств Ишбатаны он, конечно, не дотягивал, но все же здесь было на что посмотреть. Юг много торговал с Централом – в основном маслами, травами и специями. Ливий бежал мимо рощ деревьев, с которых раз в год срезали кору, чтобы приготовить порошок для курильниц, мимо полей, засаженных лечебными травами, мимо озер, из которых вылавливали рыбу Айш – ее плавательный пузырь был сильнодействующим афродизиаком и пользовался большой популярностью в Централе.

Не входя ни в один город, Волк бежал на север. Уже вскоре ветер начал доносить аромат океана, такой знакомый и привычный с детства. У воды расположился небольшой город, у которого даже не было порта, только пристань для рыбацких лодок. Ливий хотел проигнорировать и этот город, но почувствовал кое-что знакомое. Глаза налились золотом, сила Барбата пробудилась, и Волк увидел в центре города аномалию на полотне духовной энергии. Кто-то будто вогнал в реальность гвоздь, пронзив ее насквозь. Ярь стекалась к этому месту и огибала его, но не естественно, а странным узором двигаясь вокруг аномалии.

Ливий шагнул ближе, попав в сам город. Сомнений быть не могло, Волк не мог спутать свои чувства. Он знал, что происходит, поэтому просто улыбнулся и неспешным шагом двинулся к постоялому двору.

Невзрачный на вид мужчина расставлял фигуры на шахматную доску. Очки, русые волосы с проседью, серый цвет глаз – ничто не выдавало в одиноком посетителе постоялого двора Бессмертного, превзошедшего мир боевых искусств.

Третий раз в жизни Ливий встречался с этим невероятным человеком. Хотя можно ли причислять Бессмертного к человеческому роду? Волк не знал. Пусть Шахматист только и делал, что путешествовал и предлагал сыграть в шахматы незнакомцам, он оставался почти что всесильным существом даже в глазах Ливия.

– Играем? – с улыбкой спросил Шахматист, когда Волк сел напротив.

– Играем, – улыбнувшись, кивнул Ливий.

Глава 3. Хранитель Моря

– Правила ты знаешь, – сказал Шахматист, ставя на место последнюю фигуру.

– Конечно, – кивнул Ливий.

Победи – и Шахматист ответит на любой вопрос. Нет ничего ценнее информации, и люди хорошо это понимают. Желающие получить ответ притягивались к Шахматисту, как светлячки летят на свет, но немногие знали, что обыграть его невозможно. Шахматист был Бессмертным.

«Как с Алхоамом не получится. Тогда джинн был не в основном теле, я мог на мгновение заставить его замешкаться. Здесь так не выйдет. Даже если я применю все свои силы, я не смогу смутить Шахматиста даже на мгновение», – думал Волк, глядя на фигуры.

В самой игре Ливий достиг пика. Он играл идеально, как и Шахматист. Можно было сказать, что они оба обречены играть бесконечно, сводя каждую партию к ничьей. Но Шахматист легко мог побеждать Волка. Ему было достаточно надавить своей силой, как это сделал Ливий в игре с Алхоамом.

«Я не должен думать о победе. Общения с Бессмертным уже достаточно. Хотя можно и немного сжульничать», – подумал Волк с улыбкой, делая первый ход.

– Слышал, вы когда-то играли с Алхоамом, создателем шахмат?

Бессмертный двинул вперед фигуру наемника и посмотрел на Ливия.

– Ты бывал в Ишбатане и встречался с самим Алхоамом. Доспех тоже узнаю, – улыбнулся Шахматист.

Не прошло и минуты, как партия почти достигла эндшпиля. Ни Ливий, ни Шахматист не торопились – по меркам идущих, конечно. По меркам обычных людей проходил «блиц», фигуры быстро перемещались, и разве что не было артефакта или песочных часов, чтобы контролировать время.

– Что дальше? – спросил Шахматист, когда Ливий замер.

Партия зашла в тупик. И это была даже не ничья, а вполне себе поражение. Через три хода Волк должен был проиграть, и Шахматист это хорошо понимал. Оставалось только признать свое поражение, но с этим Ливий не спешил.

Фигурка сержанта никак не могла угрожать императору черных, он был надежно прикрыт другими фигурами. Но Ливий все равно взялся за фигурку, чтобы переставить ее за пределы поля.

– Шах и мат.

Волк рисковал, ведь Бессмертный мог разозлиться из-за такой наглости. Ливий мог свести партию к ничьей, но сыграл так, чтобы оставить себе лазейку для жульничества. Победить можно было лишь за один ход.

– Ты нарушил правила, поэтому и я могу нарушить свое, – сказал Шахматист, немного помолчав. – В играх со мной много раз жульничали. Но так по-детски – никогда. Я отвечу, только если сам захочу.

«И что же я хочу узнать?», – подумал Волк, успокоившись после слов Шахматиста.

С прошлого раза ничего не изменилось. Ливий хотел прорваться на уровень Просветленного, недоступный охиронцу. Но с тех пор Волк изменился и уже не был таким, как раньше, перед ним открывались пути, ранее совершенно невидимые. Он примерно понимал, что нужно делать. Но лишь примерно.

– В чем суть просветления?

В простой вопрос из четырех слов Ливий вложил огромный смысл, и Шахматист почувствовал его. Оставалось только дождаться ответа или отказа.

Бессмертный взял с шахматной доски фигурку и перевернул ее пальцами, показав Волку круглую основу.

– Простое развивается в сложное. А сложное возвращается к простому.

«Звучит в духе Востока. Простое – в сложное, сложное – в простое. Совет-то хороший, да только как его понять?», – подумал Ливий, пусть и смутно догадываясь, о чем говорит Бессмертный.

Шахматист вернул фигурку на доску.

– Вы, Бессмертные, часть мира, верно? Вы не можете помогать нам, смертным… Но имеете право оставить себе лазейки.

– Пора заканчивать. Можешь уходить, – поправив очки, сказал Шахматист. И, пусть Бессмертный ничего не ответил, он сдвинул фигуру наемника на одну клетку, подтверждая слова Волка.

– Благодарю, – поклонился Ливий. Не стоило спорить с Бессмертным, Волк направился к выходу и только у дверей обернулся. За столом уже никого не было.

«Еще одна встреча с Шахматистом… Пора уходить. У меня много дел», – подумал Ливий.

– А платить кто будет?

Смуглокожий и высокий, почти до потолка хозяин постоялого двора направлялся к Ливию. На лице владельца заведения отражалась злость, ведь посетитель хотел сбежать, не заплатив за еду.

– Я? – удивился Волк.

– А кто еще? Ты один здесь сидел! – крикнул хозяин постоялого двора.

«Еще Бессмертным называют», – подумал Ливий. Уйти и не заплатить – такого от Шахматиста он не ожидал.

«Минутку, а когда это на постоялых дворах платили после еды, а не до?», – подумал Волк и сказал:

– Уважаемый, разве у вас в заведении платят не вперед?

– Вперед, – ошарашенно ответил хозяин, потеряв весь свой настрой.

«Ясно», – подумал Ливий. Видимо, Шахматист заставил хозяина постоялого двора забыть о своем существовании.

– Но ты сидел там один! – сказал владелец, мотнув головой.

– Нет, был еще товарищ. Он и заплатил. А я просто подсел. Знаю, товарищ очень неприметный, его попробуй запомни. Но разве вы помните, как приносили мне еду или как я ее заказывал?

Хозяин нахмурил брови. Он никак не мог вспомнить этого, пытался понять, что вообще происходит. Но одно было ясно точно – неуплаченную еду никто бы посетителю не принес.

– Вот оно что… Заберите вашу книгу.

– Книгу? – удивился Ливий, ведь когда он вставал из-за стола, никакой книги не было.

Шахматист вряд ли забыл свою вещь, а это значило только одно – Бессмертный оставил книгу намеренно. Волк вернулся ко столу.

«Основы боевых стилей в пяти томах. Том пятый: Юг», – прочитал Ливий название книги. На лице Волка промелькнула улыбка: Шахматист знал, что дарить.

Верховные. Только лучшие из «Единства» могли попасть в ряды ближайших соратников Хаоса. Граниту, величайшему магу «Единства», пришлось долго дожидаться своей очереди. В его умениях никто не сомневался, и даже сам Хаос уступал ему в магии.

Разум Гранита был строг и логичен. Поэтому лучшего мага «Единства» взбесило назначение Аквилы на роль Верховного.

– Мальчишка слишком слаб, – сказал Гранит резко, будто ударив инструментом по камню.

Мужчина с зашитыми глазами кивнул. Кукловод редко говорил с другими Верховными, ограничиваясь короткими фразами и кивками головы.

Сам Аквила уже ушел. Ушел и Демон, не видя смысла оставаться хоть на минуту дольше. Гром покинул зал собраний вместе с Хаосом, поэтому Верховные остались вчетвером.

– Таково решение Хаоса, – зевнув, сказал Лень. Его, казалось, совершенно не волновало назначение Аквилы Верховным.

– Есть Поборники, которые подходят намного больше, – сказал Гранит. – Я не понимаю решение главы. Если это сделал ты, Сталь, то знай: мальчишка слаб. И он может погибнуть.

– Любой может погибнуть, – ответил Сталь, отлично понимая намек.

У каждого Верховного были свои люди. И каждый был заинтересован в том, чтобы именно его человек стал Верховным или Поборником. Три недели назад Верховным назначали Аквилу – ученика Стали. Слишком слабый кандидат, занимающий неподходящую ему роль, покровитель из Верховных, который был подле Хаоса десятилетиями – в «Единстве» быстро сделали выводы.

Гранит вышел из комнаты вслед за Кукловодом, оставив Лень и Сталь наедине.

– Не боишься стать изгоем? – спросил Сталь.

– Мне нет дела до разделений на Смертных и Верховных. На фракции – тоже, – махнул рукой Лень. – Ты не пропихивал мальчишку?

– Нет, – коротко мотнул головой Сталь. – Глава сам выбрал его. И… Аквила не так уж слаб.

– О чем ты?

– Когда я впервые его увидел, он ничего из себя не представлял. Вообще. Я не собирался его учить и почти не обратил на него внимание.

– Он из наших старых тренировочных лагерей, да? Дети, сражающиеся друг с другом до смерти?

Сталь кивнул.

– Не одобряю эти методы. Тогда я искал себе преемника – и не нашел. Я вернулся в тот же лагерь через два года – и снова увидел Аквилу. Это был другой человек, Лень. Настоящий воин. Он превзошел остальных детей и его вот-вот должны были отправить во Внешний Корпус.

– Такое часто бывает, – без интереса заметил Лень. Ему часто приходилось видеть бойцов, которые раскрывались со временем или путем долгих тренировок. Ничего особенного в рассказе Верховного не было.

Сначала Сталь кивнул, соглашаясь с Ленью, а потом посмотрел собеседнику прямо в глаза.

– Знаю, Лень. Но его надсмотрщики тоже удивились. Они-то повидали много бойцов. Я расспросил и знаешь, что узнал? Аквила стал таким после того, как чуть не умер. Его пронзили копьем, мальчик неделю был между жизнью и смертью. Но выжил. А когда восстановился и вернулся на арену, ему не было равных.

В глазах Лени промелькнул интерес. Смертный вспомнил о своих товарищах из давно минувших дней – все они, как и сам Лень, обладали особыми способностями, которых не было у других людей.

– Откровение? Открытие Божественной медитации? – предположил он.

– Я тоже так подумал, – кивнул Сталь. – И решил, что это доказывает талант мальчишки. С тех пор он был на грани жизни и смерти дважды – во времена войны с сектой Стального Змея и во время нападения на Сильнар. И каждый раз после того, как Аквила приходил в себя, он становился гораздо сильнее. Как думаешь, это похоже на твою силу?

– Нет, – ответил Лень. – Не видел ничего подобного. И насколько он силен сейчас?

Сталь задумался. Неосознанно его пальцы сделали движение, будто перебирая игральные кости.

– Он стал Поборником Хаоса незадолго до нападения на Сильнар. После того, как Аквила пришел в себя… Он смог бы войти в десятку лучших Поборников. Сейчас Аквила с трудом, но дотягивает до уровня Верховного.

Поднявшись с кресла, Лень посмотрел на Сталь и сказал:

– Едва Поборник перед третьей смертью. Едва Верховный сейчас. Мне пора идти. Рад был поговорить.

– Что будешь делать?

– Найду местечко вздремнуть. Скоро станет не до сна.

«Это последний том моей серии из пяти книг. Я расскажу вам о боевых искусствах Юга», – гласила первая страница книги.

Вульпис, один из учеников Мудрейшего, создавал свой труд много лет, путешествуя по всему миру. Видимо, на Юг он приехал в последнюю очередь. Ливий быстро погрузился в чтение.

Ученик Мудрейшего писал о разных стилях. Больше всего было тех, что применяются верхом, хватало и фехтования, чаще на саблях. А еще на Юге любили экзотическое оружие, вроде гибкого меча или чакрамов – метательных колец. Вульпис даже попал в джунгли к дикарям, у которых, казалось бы, вообще не должно быть никаких стилей. Но жители джунглей практиковали свои приемы – простые и крайне эффективные, приспособленные и для охоты, и для племенной вражды.

Через десять минут Волк закрыл книгу. На лице проступила улыбка, в которой смешались удовлетворение и разочарование.

– Ты не побывал в Ишбатане, Вульпис. Ты не видел боевых искусств всего Юга.

От наблюдательности Вульписа не укрылось странное развитие боевых искусств местных краев. У некоторых отсутствовали приемы и учения, другие были скорее дырами на пергаменте, чем целым полотном. Эти дыры каждый закрывал во что горазд: южане пытались сами развивать техники, брать приемы Централа и Запада, и у многих неплохо получалось. Но Вульпис понял, что все эти южные техники как будто прошли долгий путь. Их принесли сюда, а по пути и со временем некоторые части просто исчезли.

«Скорее всего, на Юге когда-то существовал мощный центр развития боевых искусств. Было это очень давно, не меньше тысячи лет назад – именно поэтому техники так плохо сохранились», – написал в заключении Вульпис.

Ученик Мудрейшего не знал, что этот мощный центр по-прежнему существует. Просто он находится еще южнее, там, куда не ступает нога человека – точнее, нога человека не из Ишбатаны.

Изучать техники южан у Ливия не было времени, поэтому книга ученика Мудрейшего закрыла некоторые пробелы. Улыбнувшись еще раз, Волк сделал шаг вперед и оказался у книжного магазина. Хозяин не заметил, как Ливий вошел внутрь и оставил книгу на складе, а затем преспокойно вышел наружу.

«На этом все. Если вы живы – хотелось бы встретиться с вами, брат Вульпис», – подумал Волк, шагая к океану.

Потерянный континент Моку. Его название Ливий узнал от Мудрейшего. Когда-то давно этот большой остров разорвало – жители Моку заигрались с силами, которые не могли подчинить. Они шли по пути охиронцев, пытаясь прорвать пространство – и это не понравилось миру. Возможно, именно из-за Моку охиронцы несли на себе злой рок: мир видел, к чему приводят эксперименты с прорывом пространства, поэтому делал все, чтобы человечество не сделало этого вновь.

– Я не знаю, куда мне идти. Но предположить могу.

Моку просто разорвало на части, уничтожив сушу. От некогда огромного острова остались лишь малые островки, между которыми путешествовали корабли Юга и Централа. Понять, где лежал Моку, было несложно. Да только размеры этого острова были слишком большими. Что толку знать, где он раньше возвышался над морем?

Ливию не было дела до Моку. На самом деле Волк хотел найти не сам остров, а эпицентр взрыва, то место, где пространство взбунтовалось. И теперь Ливий знал, куда нужно двигаться.

– Прошло несколько столетий, но я чувствую потоки яри. Они до сих пор искривлены, пусть и медленно приходят в норму. Мир латает дыру. Лет через двести он закончит свою работу.

Оглянувшись по сторонам, Ливий шагнул вперед. Его обувь коснулась воды – и Волк оттолкнулся от нее, сделав новый шаг.

Ливий бежал по воде – и делал это быстро. Ни один корабль не смог бы угнаться за ним, да и не так много было идущих, развивших технику передвижения до такой степени. Шаги Предков были лучшей техникой передвижения в арсенале Волка, но вместо этого Ливий использовал Туманную Тропу – технику Школы Южной Звезды. Она лучше всего подходила для дальних путешествий. А уж для бега по воде – и подавно.

Перебежать океан. Раньше подобное прозвучало бы для Ливия глупостью. В детстве о таком он слышал лишь в легендах про всесильных идущих, да и когда ступил на путь боевых искусств, навык хождения по воде оставался чем-то немыслимым.

Но теперь Волк спокойно бежал по волнам. Океан был спокоен. Ливий знал, что даже шторм ему не помешает, пусть грозы случались не так уж часто.

Раз в год по океану проходил Великий шторм. Люди любили это слово – великий. Никто не задумывался, почему шторм случается всего раз в году, но теперь Ливий был уверен – дело в уничтоженном контенте Моку.

«Где-то здесь», – подумал Волк, когда добрался до нужного места спустя пять дней.

Корабли старались ходить от острова к острову и сюда не заплывали. Здесь не было ничего, только водная гладь на многие километры, а если нет даже островов – зачем соваться? Ни выгоды, ни безопасности. Но капитаны кораблей не видели того, что видел Ливий: потоки яри, которые крутились вокруг этой «пустоты», стараясь залатать дыру.

Глубоко вдохнув, Волк нырнул под воду.

Мощными гребками он двигался вниз. Света становилось меньше, а давление росло. Мимо проплывали целые облака из медуз, а водоросли росли откуда-то снизу, поднимаясь почти с самого дна моря.

Сначала Волк видел рыб, потом они почти пропали. Чем глубже Ливий опускался, тем больше становились морские создания. А еще многие из них светились.

Где-то на пятикилометровой глубине на Волка напали.

Совершенно белая акула медленно плыла к Ливию. Вскоре она начала набирать скорость, неспешно открывая огромный рот.

«А она сильна», – подумал Ливий, хорошо понимая, что это не обычная акула. Огромная пасть почти сомкнулась, но Волк схватил ее двумя ладонями. По инерции акула смогла протащить свою жертву метров двадцать – и тогда Ливий начал действовать.

Вложив всю силу в руки, Волк начал крутить запястьями. Акула оказалась прочной, но это ей не помогло. Ее просто порвали вдоль на две части, и облако крови хлынуло в воду. Пока рядом никого не было, но морские обитатели могли учуять кровь издалека.

«В воде тоже есть особенные животные. Что ж, им не повезло встретиться со мной», – подумал Ливий, вглядываясь вниз.

Дно показалось через два километра. И Волк там ничего не видел. Нырнуть на такую глубину мог не только он, однозначно нашлись другие идущие, которые хотели отыскать наследие Моку.

Но у них не было силы Барбата.

Барбат – демон поиска сокровищ. Пусть от Моку ничего не осталось, Ливий был уверен, что сможет найти что-то ценное.

«Я связан с Моку, как связан с Охироном. Люди, что шли наперекор воле мира… Я хочу узнать о них больше. А вот и дно».

Ливий ожидал увидеть хоть что-то. Например, руины, в которые можно заплыть. Обломки зданий. Затонувшие корабли последних жителей Моку. Да хоть что-нибудь, кроме песка, но только его Волк и видел. От некогда великого континента Моку ничего не осталось.

«И как я буду здесь что-то искать?», – разочарованно подумал Ливий.

Даже Взор Дракона с силой Барбата был бесполезен. Дно оказалось совершенно пустым, пусть Волк и был уверен, что нашел нужное место. Что-то мог занести песок, и техники Ливия могли просветить сквозь него. Увы, даже на глубине в пятьдесят метров не нашлось ничего ценного.

Небесная ярь почти не достигала этих мест. Здесь господствовала земная ярь, заставляющая тело деревенеть, прямо как в горах. Если бы идущий на уровне Столпа или даже Мастера попал сюда и пробыл больше часа – он мог бы и не вернуться обратно, настолько плотной была земная ярь.

Даже с перевесом земной яри при почти полном отсутствии небесной Ливий хорошо видел полотно духовной энергии – и сразу заметил, как оно подрагивает, возвещая о приближении чего-то сильного.

Все было так, как в пустыне, когда появился дух-хранитель. Существо не пришло откуда-то издалека, оно появилось прямо перед Ливием. Размеры духа были гигантскими, а состоял он из воды. И в этой воде плавали тысячи рыб – не те плоские, что водятся на дне, а рыбы, живущие у поверхности, которых здесь быть не могло.

Водные потоки прошли рядом, будто кто-то выстрелил из арбалетов под водой. Когда потоки коснулись кожи, Ливий услышал послание духа.

Себя он называл просто – Хранитель Моря. Тысячи лет он жил у самого дна, лишь иногда поднимаясь на поверхность. Великое существо из древней эпохи, когда и людей почти не было. Если духа Великой Пустыни Соломон хотя бы видел, то Хранителя моря – нет. Оно и понятно: незачем магу соваться на дно моря.

Ливий мог бы прокричать слова даже здесь, под водой, но в этом не было смысла. Существо перед ним слишком сильно отличалось от людей. Поэтому Волк показал, как смог – жестами, ярью и чувствами.

«Я ищу остров, который был сверху и упал сюда».

Примитивно, но этого было достаточно. Хранитель Моря вновь передал послание. Ему было интересно, зачем искать то, чего уже нет.

«Остатки. Мне это нужно. Те люди и я – один вид».

Какое-то время Хранитель Моря думал, а потом потоки воды пришли в движение. Взмахи «руками» из потоков воды напоминали движения сонного человека, едва проснувшегося после прерванного сна. Хранитель Моря направил воду под давлением на дно – и песок поднялся вверх, делая воду грязной.

«Значит, там», – подумал Волк.

Песок медленно оседал. Впрочем, Ливию он совсем не мешал – благодаря Взору Дракона Волк отлично все видел.

Дух показал Ливию то, что так долго скрывало от людского взора песчаное дно. Там лежала огромная сфера, окутанная таинственной энергией. И стоило Волку ее увидеть, как ему захотелось потрогать загадочный артефакт.

Но Хранитель Моря продолжал наблюдать за чужаком. Потоки воды снова коснулись Ливия, и в этот раз послание оказалось прямым и жестким.

«Забери это или останься тут навеки».

Хранитель Моря поставил ультиматум. Разумеется, сделал он это не словами. Волк не знал, на что способен древний дух, но одно знал точно – даже если Хранитель Моря слабее, у него есть огромное преимущество, ведь он находится в своей стихии, причем буквально.

Возможно ли уничтожить существо из воды? Насколько сильны будут атаки под таким сильным давлением? У Ливия было много мыслей насчет возможной драки, но пока не стоило об этом задумываться.

«В нем нет агрессии, как в Духе-хранителе Великой Пустыни. Но почему он хочет, чтобы я остался здесь, если не заберу сферу? То, что он хочет, чтобы я ее забрал… Сам сказал, что одного вида с жителями Моку. Проблема, оставшаяся от уничтоженного континента, явно должна быть решена жителем Моку, ну или хотя бы кем-то, связанным с уничтоженным народом. Хорошо. Забрать сферу, да? Не знаю, как это сделать, но сначала стоит попробовать. Подраться всегда успею», – подумал Волк, подплывая к артефакту ближе.

Хранитель моря не сдвинулся с места. Он передал свое послание и стал ждать – это он умел лучше всего.

Глава 4. Сфера Онноида

Война с культистами! Новость всколыхнула мир боевых искусств, ведь Альянс Светлых Сил наконец решился искоренить свою главную проблему. Когда весть разошлась по Району Ста Школ, бойцы быстро откликнулись на зов. Большинство видело в культистах слабых противников, ведь у них не было долгих лет обучениях в школах боевых искусств. Да, в культе есть сам Бог Войны, есть его приближенные, но пусть с этим разбираются большие школы. А вот школы поменьше могут заработать и славу, и влияние, при этом почти не рискуя.

Так многие думали об этой войне – на это и рассчитывал Альянс Светлых Сил. Ауреус, глава Златоглава, предложил использовать как можно больше воинов из школ, не входящих в Большую Десятку, и его предложение быстро поддержали.

Война с культистами требовала больших сил. Недостаточно одних лишь элитных бойцов – не хватало десятков тысяч слабых идущих. Да, Большая Десятка смогла бы справиться с этим и сама, но зачем, если можно разделить бремя с школами поменьше?

На острие атаки разместили Школу Полного Разрушения. Члены клана Дано сами этого захотели и с упоением охотились на сильных культистов. Следом шли другие школы Большой Десятки, в первую очередь Сизый Камень, Златоглав и Рантар. Им приходилось сражаться с полчищами культистов, а уже окончательной зачисткой занимались средние и малые школы, которые присоединились к войне.

Сколько нужно времени, чтобы Альянсу Светлых Сил пройти через Район Войн и часть Района Благоденствия, уничтожая все сопротивление на пути? Месяц, два? Никто не думал, что война займет много времени.

Увы, всего предугадать нельзя.

Двадцать две тысячи идущих готовились к атаке. Со времен войны с «Единством» Альянс Светлых Сил ни разу не выставлял такую большую армию. Ей не хватало сплоченности, ведь против культистов выступили сотни школ. В глазах рябило от стягов всевозможных цветов. Даже если школа отправляла на войну всего десять бойцов, она приходила с собственным флагом.

Управлять этой толпой было почти невозможно. Главнокомандующий – сам Сизый Камень – мог выбрать только направление. Поднялся огромный флаг Альянса Светлых Сил, и каждый в армии понял, что настало время атаки.

Рев тысяч глоток потопил шум войска. Идущие двинулись вперед – без строя и порядка. В этом не было нужды, ведь они не были солдатами, они были идущими по пути боевых искусств.

Лишь немногие школы шли нога в ногу. Среди них была и Школа Сизого Камня. Малые «игроки» не понимали, зачем нужен строй, ведь идущие раскрываются в своей индивидуальности. Многие даже думали, что строй лишь ограничит идущего, урежет его силы. Но школы Большой Десятки хорошо понимали, насколько опасным может быть строй, ведь малые школы привыкли видеть в строю лишь обычных воинов и слабых идущих. Время войн школ осталось в прошлом, и мало кто помнил, как идущие сражались раньше.

Культистов было много. Гораздо больше, чем идущих. Никто бы и не смог подумать, что Бог Войны сможет собрать такую огромную армию. Их было втрое, а может, и вчетверо больше. Но идущих это не останавливало.

«Строй», – подумал Сизый Камень, глядя на врагов. Среди культистов было много военных, и Бог Войны даровал им силу. Опыт войн вместе с мощью, сравнимой с мощью идущих, делал культистов опасными врагами, но это мало кто понимал.

Именно поэтому на острие атаки шли бойцы Сизого Камня.

Бойцы двух армий столкнулись. Яростная атака разбилась о плотный строй культистов, но это не остановило идущих. Через пару минут в строю стали появляться бреши, через которые бойцы Альянса Светлых Сил хлынули внутрь.

Пусть культистов было много, по-настоящему сильных среди них было не больше десяти тысяч. Началась настоящая бойня. Строй врагов развалился, как пропало и хоть какое-то подобие порядка среди идущих. Поле боя стало совершенно неконтролируемым.

– Мы побеждаем, – сказал Торгиус, помощник Сизого Камня. – Удивительно, что они смогли выставить столько людей.

Это было правдой. Годами Альянс Светлых Сил выслеживал маленькие отряды культистов, но стоило идущим выдвинуться на врагов целым фронтом – и резко появилась армия врагов. Идущие побеждали. Но это совсем не радовало Сизого Камня.

Не было ни Бога Войны, ни его Епископов. Эта битва не значила для культа ничего. Мужчины и женщины самозабвенно бились, не жалея жизней, погибали тысячами, но пытались забрать хоть кого-то с собой.

Бой закончился через час. Не осталось ни одного живого культиста – идущие вырезали всех, ведь никто не стал сдаваться. Даже оставаясь без рук и без ног, враги пытались хватать идущих зубами. Это была победа. Потери были небольшими, меньше тысячи, но на лицах идущих не было ни грамма радости. Бойцы Альянса смотрели на убитых врагов с непониманием, а некоторые даже с легким страхом. Они никогда не встречали таких противников. Перед боем идущие думали, что просто разобьют сброд. Но они встретились с чем-то иным. Единый организм, не знающий страха, не пытался победить. Культисты хотели отнять как можно больше жизней – и это желание вытеснило все остальные.

– Впечатляющая победа! Чего и стоило ожидать от нашего альянса! – довольно произнес Римус, глава школы Лазурного Неба. Эта школа считалась одной из лучших средних школ Централа, и как только Римус сказал свои слова, главы других школ одобрительно зашумели.

– Это только начало, – сказал Сизый Камень. – Нельзя терять бдительности.

Уже через три дня Альянс Светлых Сил убедился, что Сизый Камень не ошибся.

Жуткая бойня усыпила бдительность, убедила всех, что культисты будут чуть ли не бежать на мечи, желая убить и умереть.

На самом деле враги лишь ждали момента. Когда Альянс Светлых Сил зашел в Район Войн поглубже, началась война.

Отряды культистов, казалось, атаковали без остановки. Днем и ночью на армию Альянса Светлых Сил сыпались удары, враги выбирали самые уязвимые места и бросались на них. Культисты неожиданно оказывались в тылу, они нападали с рек и болот, держали холмы, чтобы потянуть больше времени. Стратеги Альянса Светлых Сил лишь успевали ставить на карте новые метки и двигать фигурки, ведь все происходило слишком быстро. Даже Сизый Камень не мог вычленить единый план врага. Казалось, что существует целая сотня планов, и все они гармонично переплетаются в единую картину.

– Да как эти культисты могут проворачивать такое! – прокричал глава школы Копья Тихого Волка, ударив кулаком по столу.

Сизый Камень грозно глянул на него, и глава Копья Тихого Волка, одной из средних школ Централа, стушевался.

– Мы воюем не против культистов. Это война против Бога Войны. Уж поверьте, он воевать умеет, – сказал Сизый Камень.

Только сейчас идущие из средних и малых школ начинали понимать, что происходит. Их гордыня не давала им осознать правду. И Сизый Камень не собирался ни с кем возиться. Район Ста Школ только сейчас обрел хоть какое-то спокойствие, но раньше идущие сражались друг с другом повсюду. У школ были обиды друг на друга, и некоторые из этих обид тянулись веками. Стоило учитывать, где какую школу разместить так, чтобы не начались конфликты и даже дуэли. Это осложняло работу Сизому Камню, и он знал, как все изменить.

Идущие должны были осознать силу врага. Понять, насколько он силен, чтобы, наконец, хотя бы на время отбросить вражду. А осознание силы врага приходит через страх.

«Надеюсь, им хватит на это времени», – подумал Сизый Камень, двигая очередную фигурку на карте.

Статус Грома, как заместителя главы «Единства», отдалял его от других Верховных. Гром мог общаться с некоторыми из «старичков», новые же Верховные видели в нем едва ли не врага. Каждый из них хотел занять место Грома. А может, и занять место повыше.

На все это Грому было плевать. Он находился на своей должности только потому, что отлично с нею справлялся. И этого было достаточно.

– Как и ожидалось, другие Верховные недовольны назначением Аквилы Верховным, – сказал Гром.

– Да, ожидаемо, – махнул одной рукой Хаос, забирая протянутый «Молот гадюки» второй. – А еще это ослабит позиции Стали.

– Вы этого и добивались?

– Разумеется. Чтобы спокойно ходить по серпентарию, змеи должны драться друг с другом, Гром. Система сдержек и противовесов, как любят говорить замшелые центральские политики.

Бокал с «Молотом гадюки» Хаос осушил за три глотка, отставив в сторону.

– Какая крепость?

– Пятикратный, – ответил Гром. – Крепче не сделать.

– Жаль. Мне нравился этот напиток, но сейчас я совсем ничего не чувствую, даже былого легкого покалывания. Аквила… Они считают его слабаком. Самый слабый Верховный, но никто не знает, кто Аквила на самом деле.

– И кто же?

– Мой сын.

Маска, скрывающая лицо, не пропустила и тени эмоций. Казалось, что Гром никак не отреагировал на слова Хаоса, но заместитель главы был поражен. Нет, сам факт существования детей у Хаоса не был чем-то особенным. Глава «Единства» спал с разными женщинами, порой и с теми, которые не могли прервать зачатие специальными техниками. Вот только Хаосу было плевать на детей. Для него они ничем не отличались от других людей, Хаос просто не видел в собственных детях родню. И Гром был уверен: глава «Единства» с легкостью убьет любого своего ребенка, не поведя и бровью.

Никто из этих детей не знал, кто их отец. Обычно они росли, никак не связанные с Хаосом и «Единством». Кто-то волей случая попадал в организацию, кто-то вступал в школу или секту. Большинство же бесславно погибло.

Хаос был сильным идущим. Его дети не могли быть обычными. Но Гром в свое время наводил справки и выяснил, что в них нет ничего особенного. Уверенно идут по пути боевых искусств – и только, ни великих достижений, ни высоких должностей.

Именно поэтому Гром был удивлен. Хаос не только знал, что Аквила – его сын, но и сам Аквила оказался далеко не слабаком. До этого дня Гром был уверен, что Хаос не знает никого из своих детей. Но оказалось, что есть ребенок, про которого уже помощник главы не в курсе.

– Ты удивлен, Гром. Да, мне плевать на своих детей. Аквила стал моим маленьким экспериментом. Он был первым, с кем я поделился своей силой. Первый из Смертных.

– Когда вы это сделали, глава?

– После его рождения. Я отобрал ребенка и убил мать. У меня есть личная лаборатория… Ты знаешь о ней, Гром. И там я провел эксперимент, передав свою силу. Не так, как Смертным. Я не лишался ее полностью, отдавая без остатка. Я разделил свою силу надвое. Половину я вживил Аквиле, а половину оставил себе. И мальчик выжил, ха-ха.

– Что вы ему дали?

Хаос усмехнулся. Со взмахом руки в его ладонь с полки прилетела коробочка для пилюль, откуда глава «Единства» достал одну таблетку.

– Самое ценное, что у меня было, Гром, – ответил Хаос, глотая пилюлю. – Мое восприятие Воли Смерти.

Сфера в семь метров высотой мерно пульсировала, вызывая на песке легкую дрожь. Казавшийся спящим артефакт был невероятно опасным. Даже с расстояния Ливий ощущал энергию, которую не должен был чувствовать. Она была слишком сильной, чтобы человек мог прикоснуться к ней. Не небесная, и не земная – а энергия, которая должна была лежать в истоке всего.

Изначальная энергия.

«Никогда такого не видел. Только читал в книгах», – подумал Волк.

Как появился мир? Версий было много, и каждая была так же близка к правде, как и далека от нее. Некоторые ученые считали, что существовала изначальная энергия, которая несла в себе силу творения. Когда изначальная энергия создала континенты, моря и небеса, она утратила почти всю силу и распалась на две части. Так появились небесная и земная энергии.

Но все это были лишь теории, пока Ливий не увидел сферу.

«Я… Понимаю, как работает этот артефакт. Не знаю, откуда они взяли эту энергию, но сам принцип – это осмос Охирона. Совмещение Воли и яри, давление несовместимости – так же работает и Гекта. Охиронцы пытались продавить реальность, чтобы обойти правила мира. А создатели сферы пытались сделать то же самое, чтобы… заполучить изначальную энергию?».

Выяснить правду можно было только одним путем – и Ливий шагнул к сфере, оказавшись прямо перед ней.

«Попробуем», – подумал Волк.

Воля и ярь, объединение двух необъединяемых сил. Положив ладонь на артефакт, Ливий начал применять что-то вроде Гекты, только в сотню раз слабее. Вместо того, чтобы бить перед собой, Волк пытался распространить энергию осмоса по всей оболочке сферы, чтобы уравновесить свою силу и силу артефакта.

И это работало.

До этого спокойная сфера завибрировала. Ладонь Волка неожиданно не почувствовала препятствия и «провалилась» внутрь, а Ливий, поколебавшись мгновение, шагнул вперед.

«Какое-то закрытое пространство. И здесь я могу дышать».

Вокруг было пусто и темно, а у стен сидели человеческие фигуры. Всего их было десять, и, казалось, что люди мертвы. Но Ливий чувствовал, что это не так, пусть и не мог назвать подобное «жизнью».

– Твоя сила сходна с нашей, – заговорила одна фигура.

«Чистый центральский», – удивленно заметил Волк перед тем, как ответить:

– Я – охиронец. Я владею осмосом.

– Тогда ты можешь помочь, – сказала другая фигура.

– И с чем же?

Даже несмотря на Взор Дракона, Ливий не видел людей хорошо. Но постепенно зрение будто прояснялось, и нечеткие силуэты обретали форму. Люди не просто сидели у стен сферы – они будто вросли в артефакт, став его частью.

– Забери изначальную энергию, – подала голос третья фигура.

В центре сферы вспыхнул зеленый огонь. Размерами он был не больше человеческой головы, но стоило Ливию увидеть пламя, как рука сама потянулась к нему.

«Нельзя! – одернул сам себя Волк. – Не знаю, что здесь происходит, но мне кажется, они хотят мне что-то рассказать».

– Расскажите свою историю.

– Нас осталось трое, – сказала вторая фигура. – Было десять.

– Вы – жители Моку?

– Да. Лучшие идущие Моку.

На какое-то время наступила тишина, фигуры будто собирались с силами, чтобы продолжить рассказ.

– Все идущие ищут источник силы, – заговорила третья фигура. – Когда ты достигаешь пределов, то понимаешь, что энергия – и есть сила.

Ливий кивнул. Многие мастера не могли продвинуться в своем развитии из-за пределов генерации. Когда не можешь раздобыть достаточно яри – о каком развитии может идти речь?

– Что вы сделали?.. – ошарашенно спросил Волк, когда до него дошла суть слов жителя Моку.

– Если мы не могли найти достаточно энергии в нашем мире, можно было отыскать ее в другом, – взяла слово первая фигура. – Мы позаимствовали ее у мира.

– Чего?!

У Ливия перехватило дыхание. Несколько секунд он прислушивался к своим ощущениям, надеясь, что мир не попытается убить его во второй раз.

– Это невозможно… Вас бы просто уничтожило…

– Мы нашли возможность, – продолжила первая фигура. – И мы получили немного изначальной энергии. Сначала обрадовались, потому что обрели великие знания, освоили все науки и языки, чтобы понять, как мало времени осталось. Через минуту изначальная энергия вырвалась из-под контроля.

– И уничтожила Моку…

– Так и было. Мы, те люди, что затеяли все это, объединили усилия, чтобы запечатать изначальную энергию. Когда мы это сделали, было уже поздно, и от Моку ничего не осталось.

Ливий пораженно покачал головой.

«Вот как все было».

Охиронцы просто хотели получать просветление, как и другие сильные идущие – и жестоко поплатились за это. Но то, что сделали жители Моку, превосходило все немыслимые пределы. Люди, которые сидели перед Ливием, были виновны в гибели целого континента.

– Каждый год проходит Великий шторм, – сказал Волк, возвращая самообладание.

– Сфера Онноида выпускает часть энергии, чтобы не взорваться.

– В этом больше нет необходимости, – вмешалась вторая фигура. – Изначальная энергия ослабла, Сфера Онноида стабильна. Ты поможешь?

Ливий покачал головой.

– Что вы от меня хотите? Чтобы я что-то сделал с изначальной энергией?

– Забери ее. Ты сможешь сдерживать изначальную энергию, ее осталось мало.

– А если нет?

– Изначальная энергия медленно угаснет. Штормов больше не будет, – ответила первая фигура.

– Тогда зачем мне забирать ее?

– Потому что мы хотим умереть! – почти прокричала третья фигура.

«Вот как. Они сотни лет сдерживали изначальную энергию. Заслужили, конечно, но, видимо, отказаться делать это они не могут. Будут жить, пока изначальная энергия не иссякнет. Сколько это займет? Десять лет, пятьдесят, сто?», – подумал Ливий, хорошо понимая, что бывшие жители Моку хотят закончить свои страдания.

– Мы хотим умереть, как люди! Не так, как умерли они! Их тела живы, но их уже нет!

Третья фигура оказалась самой эмоциональной. Говорила она о семерых других, которые не подавали голоса.

– Последний вопрос. Онноид – это кто?

– Я, – ответила третья фигура.

«Видимо, он руководил проектом и создал сферу. Создатель, заточенный на века в собственном изобретении. Грустный финал для того, чьи амбиции сгубили тысячи людей», – подумал Ливий и сказал:

– Кто-то сказал бы, что вы не заслуживаете смерти. Может, так оно и есть. Ваш рискованный эксперимент убил тысячи людей и уничтожил целый континент. Но вы хотя бы попытались все исправить, поэтому я сделаю это. Пора поставить точку.

– Мы поможем.

Протянув руку к пламени, Волк сосредоточился на своей яри. Сначала изначальную энергию окутала сфера, созданная Техникой Энергетической Сферы. А потом Ливий начал менять ее структуру, добавляя принцип осмоса.

Подобное явление Волк мог создать лишь на мгновение, как в случае с Гектой, иначе мир обратил бы на него внимание. Ливий так и собирался сделать – забрать изначальную энергию, освободить жителей Моку, а потом выпустить и пламя.

Стенки сферы резко стали прочнее, и Волк с удивлением понял, что теперь способен удержать изначальное пламя внутри надолго. Как только Ливий закончил технику, люди у стен обратились в прах, а большая сфера, которая до этого выдерживала многокилометровое давление, исчезла.

Останки последних жителей некогда великого континента разметало по глубинам океана.

«Воссоединились со своими согражданами, если на то пошло», – подумал Ливий, глянув на сферу в руке.

Изначальная энергия пока спокойно находилась внутри, но Волк был ограничен во времени. Хотелось сразу же избавиться от пламени – и не хотелось терять что-то столь ценное. Правда, Ливий даже не смел думать о том, что сможет воспользоваться этой энергией, слишком опасным был бы этот шаг. Пришлось усмирить свою жадность, загнать ее подальше и не покушаться на изначальную ярь. Она была похожей на силу джинна, которая возникла во внутренним мире Волка, поэтому знал, что не сможет с нею справиться.

«Стоило бы отнести Мудрейшему. Он бы нашел этой энергии применение», – подумал Волк, возвращаясь обратно к Хранителю Моря.

Когда Ливий подплыл к духу, тот неожиданно сдвинулся назад, и слово «сдвинулся» подходило лучше всего. Дух не плавал – он будто толкал свое плотное водное тело сквозь океаническую толщу.

«Не хочет, чтобы я приближался. Опасается изначальной энергии? Что ж, хорошо понимаю. Она меня тоже пугает», – подумал Ливий и начал грести наверх. Хранитель Моря не последовал за ним. Древний дух остался на дне, наконец-то избавившись от главной проблемы в своих владениях.

Морские создания сторонились Волка. Никто не видел изначальную энергию, но это не мешало бояться. Все равно, что встретиться с опасным хищником. Иногда достаточно увидеть следы от когтей на дереве, чтобы развернуться и пойти другой дорогой.

Давление ослабевало с каждым метром. Когда Ливий оказался на поверхности, он широко вдохнул, заполнив легкие воздухом. В сфере Волк не решился дышать, пусть и разговаривал с другими голосом. В воздухе могло быть что-то, способное навредить Ливию. Рисковать не стоило.

– Пора сходить за тем, что оставил мне Ириней.

Когда-то давно Ириней, один из последних мастеров-охиронцев, оставил артефакт на острове Большом Бордовом. Раньше у Ливия не было времени туда попасть. Сейчас же момент подходил лучше всего.

Выпрыгнув из воды, Волк встал на воду и побежал на восток. Если в самом эпицентре разрыва Моку корабли не ходили, то у восточного пролива между Централом и Югом курсировали постоянно. Встречаться с кораблями Волку не хотелось, бегущий по воде человек привлек бы слишком много внимания. Но это был самый удобный и быстрый способ добраться туда, поэтому Ливий решил просто огибать корабли, как только ветер донесет о них вести.

«Я успею. Должен успеть и забрать оружие, и принести изначальную энергию Мудрейшему. Месяц у меня точно есть», – подумал Волк.

Путь до пролива не должен был занять больше недели. От пролива до Большого Бордового – не больше пяти дней. Путешествие обещало быть коротким, но Ливий не собирался тратить время зря.

Глава 5. Не клюет

От воды поднимался горячий пар, приятно согревая кожу. В огромном мраморном бассейне, в котором легко бы уместилась сотня человек, сидели двое: свирепый мускулистый мужчина и красивая женщина.

– Как тебе, Зверь?

– Бани Пустевана лучше, – ответил варвар, отхлебнув из кувшина вино. Зверь не любил центральские напитки, но это не касалась вина с медом и пряностями.

Слуги не смели входить в помещение, Зверь выгнал всех, распугав своим грозным видом. Девушкам-служанкам оставалось только перешептываться снаружи: подобное случалось не впервые. Мужчина и женщина захотели остаться наедине, что еще они могут там делать, если не это?

Но служанки ни за что не смогли бы предположить, что на самом деле в бассейне сидят двое мужчин. Не смогли бы они предположить и то, что каждый из этих мужчин способен уничтожить весь их город меньше, чем за пять минут. И тот, который выглядит, как девушка, справится с этой задачей куда быстрее грозного варвара.

– Хаос пришел в себя, – сказал Яд, взяв с подноса персик.

– Да. Будут перемены, – кивнул Зверь и вновь глотнул вина.

– Вчера он запросил информацию. Мне не пристало жадничать, и Шесть Цветов уже должны были достать все необходимое.

– Со мной тоже связался. Ему нужна моя сила.

– Еще бы, – обворожительно улыбнулся Яд и взял протянутый Зверем кувшин.

На собрание Верховных ни Яд, ни Зверь не пошли. В последние годы они оба оторвались от «Единства» и работали почти что независимо. Гром не имел никаких претензий, а если не имел он – не имел и сам Хаос. Сообщения главы «Единства» после исцеления лишь подтвердили это.

– Он многое скрывает. И не расскажет нам ничего, – сказал Зверь. – Мы – Верховные. Но не Смертные.

– О, это точно. Мы последние на очереди, с кем Хаос готов делиться секретами, – рассмеялся Яд. – Некоторые считают нас чуть ли не предателями.

– Грядут перемены. Я гадал.

Яд с удивлением посмотрел на Зверя. Варвар мог гадать по внутренностям вороны лишь раз в десять лет.

– И что узнал?

– Я встречу противника. Сильного противника.

– Хаос?

– Кто-то другой.

Сделав пару глотков вина, Яд отдал кувшин обратно. Напиток Зверя был для него слишком пряным и сладким.

– Ты же этого и добивался, верно?

– Верно, – кивнул варвар.

Воцарилось молчание. Зверь и Яд получали удовольствие от горячей воды, передавая кувшин друг другу. Невольно Зверь опустил взгляд вниз. Яда он видел голым впервые в жизни.

– С такой дубиной – и в бабу рядиться?

– Ты меня не поймешь, Зверь, – улыбнулся Яд. – Ты считаешь женщин красивыми?

– Да.

– А мужчин?

– Нет.

– Вот и я так же. Для тебя это лишь красота, которую ты можешь схватить и повалить на кровать. Я же хочу ею обладать.

Зверь покачал головой. Осушив кувшин до дна, он поставил его на бортик бассейна.

– Женщины ценят красоту, – сказал Зверь, и Яд удивленно уставился на него. Таких слов от варвара он совсем не ожидал.

– Но еще больше женщины ценят силу. Ценят мышцы. Ценят запах настоящего мужика, а не тот запах, что на тебе.

– Это называется «духи», – с улыбкой добавил Яд. – Может, ты и прав, Зверь. Но ты уверен, что в моей кровати было меньше женщин, чем в твоей?

Хмыкнув, Зверь поднялся из воды.

– Поэтому я тебя уважаю.

Ни разу за последние двести лет великие школы Централа не действовали так прямо. Жители континента привыкли, что большие игроки почти не вмешиваются в дела Района Войн, но все изменилось.

– Всем выйти из дома! У вас есть десять секунд! Если вы этого не сделаете, то будете объявлены врагом Альянса Светлых Сил!

Войска Альянса окружили город и прочесывали каждый дом. Людей старались не убивать, тех, кто противился, лишали сознания. Но тех, кто нападал на бойцов Альянса, хватали и уже через десять минут казнили на центральной площади. Никто не собирался щадить культистов, ведь переубедить их попросту невозможно.

– Нет, пожалуйста, внутри только дети!

– Кончай трепаться и тащи их сюда!

Два бойца пререкались с перепуганной женщиной, которая от страха начала вести себя неадекватно. Но это ничего не значило, ведь отпущенные десять секунд продолжали отсчитываться.

– Нет, пожалуйста, не заходите внутрь, они боятся!

Рука бойца потянулась к мечу.

– Спокойно.

К бойцам шагнул Алексис, мечник Сизого Камня, ответственный за оцепление.

– Она в панике. Не стоит так сильно нервничать. Скажите вашим детям выйти – мы проверим дом и как только убедимся, что внутри никого нет, вы сможете спокойно вернуться.

Алексису приходилось видеть паникующих людей. Идущие умеют контролировать эмоции и редко подвергаются панике – чаще злости, ярости или разочарованию. Но мечники в его отряде слишком много времени провели в школе, они почти не видели обычных людей – и это сказывалось на их терпимости.

– Х-хорошо, господин, – произнесла женщина, немного успокоившись. – Мейша! Тон!

Из дома показались дети, а бойцы шагнули внутрь. Алексис лишь устало помотал головой, ведь подобное происходило уже много раз.

«Что-то здесь не так».

Подсознание дало понять мечнику, что есть детали, которые он упускает. Что-то не вязалось с общей картиной происходящего, и Алексис быстро понял, что именно. На лицах детей не было ни страха, ни паники. Даже спокойствия – все, что выражали лица детей, так это решимость, причем такую, которую можно увидеть только у воинов.

– За Красного Бога!

Боль в спине Алексис почувствовал, когда его бойцы скрылись в доме. Женщина, стоявшая рядом, шагнула назад, выхватила кинжал и вогнала его в тело мечника.

– Ха!

Меч покинул ножны. Голова женщины покатилась по земле, а дети, выхватив остро наточенные столовые ножи, бросились на Алексиса. Удары мечом плашмя оставили их без сознания.

– Командир? – обеспокоенно крикнул боец, выскакивая из дома.

– Директива два. Действуем решительно, здесь живут агенты культа, – сказал Алексис, останавливая кровотечение ярью.

– Есть!

Сфера с изначальной энергией зависла в районе пояса. Ее не нужно было держать, а обычные люди и даже идущие неспособны были ее увидеть. Когда Ливий понял, что сфера намертво «привязана» к телу, он стал бежать быстрее. Изначальная энергия подгоняла Волка, заставляла нервничать и невольно ускорять шаг.

«Это что, остров? И на нем человек?».

Сам по себе остров – не такая уж большая редкость. Островок оказался совсем крошечным, поэтому Ливий не удивился, что его нет на картах. А вот одинокий рыбак на острове был необычным. Во-первых, кто поплывет в такую даль, чтобы порыбачить? Уж легче в открытом море. А во-вторых, у рыбака не было никакой лодки.

«Может, жертва кораблекрушения? Выбросило на остров, выживает, как может?», – подумал Ливий.

Звучало логично. Одет рыбак был в какое-то рванье, перевязанное на поясе бечевкой. Голову закрывала соломенная шляпа, а в руках мужчина держал удочку.

Рыбак отвлекся от своего занятия и посмотрел на Волка. Лицо покрывала щетина, мужчина выглядел неопрятно, как принято выглядеть рыбаку. Но Ливий удивленно замер, прекратив бежать, а стихия воды заботливо поддержала ступни Волка. Удивило то, что рыбак повернулся к Ливию, хотя не должен был даже увидеть его.

«Непростой человек. Сильный идущий, который просто рыбачит посреди океана? Все понятно», – подумал Волк и двумя шагами оказался на острове.

– Здравствуйте. А я уж подумал, вы разбились, – сказал Ливий первым делом.

– Здарова. Как видишь, просто рыбачу. А если бы разбился – тогда что?

– Помог бы, наверное. Дело не такое сложное, – пожал плечами Волк. – Вы – Бессмертный?

– Э, что за грубость, мужик? Бессмертный… Ты людей меряешь по тому, сколько они могут прожить? Эй, ты, долгожитель! И ты, простой человечишка. Так, что ли? Может, ты еще по цвету кожи незнакомцев называешь? Эй, черный…

– Я понял, извиняюсь, – ответил Ливий, спешно складывая ладони в жесте примирения. – Уважаемый… Рыбак?

– Обращаться к другим по профессии, ха? Но ты угадал, так меня называют среди Бессмертных, – сказал мужчина, почесав бороду.

Воцарилась тишина. Рыбак молчал, молчал и Ливий. Так прошла минута, за ней вторая, и Волк спросил первое, что пришло ему в голову:

– Клюет?

– Паршивенько, – ответил Рыбак. – Второй час сижу. Это у тебя что такое? Отдать не хочешь?

«Заметил изначальную энергию?».

– А вам оно зачем?

– А тебе? Отдавай, все равно не знаешь, куда девать. Верну владельцу. Взамен попрошу для тебя кое-что.

– Попросите…

Будучи Бессмертным, Рыбак был связан с миром. Изначальная энергия принадлежала миру, и Бессмертный мог ее вернуть. Причем не просто так, а в обмен на что-то ценное.

– Держите, – решительно кивнул Ливий, протягивая сферу.

– Вот и правильно.

Не отвлекаясь от поплавка, Рыбак протянул руку, на которую Волк положил сферу.

– Убирай.

Бессмертный говорил об осмосе. Развеять технику оказалось не так просто, жители Моку сильно ее укрепили, но вскоре сфера заколебалась, теряя прочность. А как только зеленый огонь показался, он тут же исчез.

– И что ты хочешь взамен?

«Взамен…».

Было о чем задуматься. Ливий мог попросить о просветлении, стать первым охиронцем, прорвавшим запрет мира. Во вторую встречу с Шахматистом Бессмертный ясно дал понять, что просветления можно добиться и договорившись.

«Нет. Я уже знаю, что нужно делать», – подумал Волк, отбрасывая самый лакомый вариант.

– Я должен стать сильнее.

– Уверен?

– Да, – кивнул Ливий.

– Ясненько, – кивнул Рыбак. – Оп! А вот и ужин.

Леска натянулась, и Бессмертный начал водить удилищем из стороны в сторону, изматывая рыбу. Когда та, наконец, ослабла, Рыбак потянул удочку на себе.

На крючке сидела серебристая рыба в локоть длиной. Достав рыбу из воды, Рыбак сразу же принялся ее готовить, и это у него получалось быстро. Не успел Ливий опомниться, как рыба попала в котел, непонятно откуда взявшийся.

– Хорошо, хорошо, – приговаривал Рыбак. В небольшом ящичке, который тоже появился из ниоткуда, лежали овощи и крупа, все это Бессмертный добавил в котелок. Когда уха была почти готова, Рыбак достал из ящичка бутылку с чем-то крепким и вылил в котел половину. Свое блюдо Бессмертный завершил горячей головешкой из костра, которую Рыбак сунул прямо в котел.

– Не то, чтобы надо, рыба-то морская, но так лучше, – сказал Бессмертный. – А теперь ешь.

На готовку ушла минута. За это время уху никак не сваришь, и все же она была готова. Ароматный запах достигал Волка и манил к себе: сопротивляться Ливий не стал.

Рыбак выдал ложку. Видимо, есть он не собирался, потому просто ждал, взяв в руку ополовиненную бутылку. Пожав плечами, Ливий полез ложкой в котел.

– Ну как? – спросил Бессмертный.

– В жизни не ел ничего вкуснее, – честно признался Волк, ошарашенный вкусом.

– Тогда продолжай.

И Ливий продолжил, вовсю орудуя ложкой. Стоило бы остановиться, хотя бы из вежливости, но Волк не мог этого сделать. Уха, приготовленная Рыбаком, была для Ливия, как наркотик, как кровь, учуянная хищником. Опомнился Волк только тогда, когда котел опустел.

«Что это за энергия?».

Ливий чувствовал, как все его тело переполняет ярь. Ничего в этом удивительного не было, Волк сам попросил Рыбака о силе, а рыба не могла быть обычной. Но это не было похоже ни на алхимию, ни даже на груши из мира Божественной медитации. Энергия была слишком сильной. Настолько, что Ливию показалось, что она собирается разорвать его тело изнутри.

– А-А-А-А-А!

Волк резко задрал голову, и с его криком изо рта вырвался луч яри. Луч быстро расширился, Ливий оказался посреди столпа из энергии, которая начала поднимать тело Волка вверх. Уже через секунду он висел в метре над землей.

– Много времени не займет, – сказал Рыбак.

В этот момент ладони Волка схлопнулись в молитвенном жесте, и поток яри резко ослаб. Ноги Ливия подогнулись в позу медитации, и Волк завис в воздухе, полностью погрузившись в себя.

– Вот как, да? Придется порыбачить подольше, – сказал Бессмертный и трижды плюнул на крючок.

«Энергии так много! Даже больше, чем когда я применил Нить Космической Связи. Нужно срочно что-то делать!».

Сложив ладони в молитвенном жесте и подогнув ноги, Ливий запер большую часть потока внутри себя. У Волка было всего пять секунд перед тем, как его тело разорвет, поэтому он сразу направил ярь в Ядро.

В Ливии бушевала небесная, земная и смешанная энергии. Последнюю он направил в тело, а небесную и земную – в Ядро. Тело с трудом выдерживало давление, но Волк знал: если справится, то обретет еще большую силу.

Стадия Облаков и Моря в Централе называется Стадией Осаждения. Всего четыре шага, но с каждым следующим все сложнее. Ядро становится плотнее, поэтому впихнуть туда новую ярь – непростая задача. Но давление потока было таким сильным, что Ливий не почувствовал никакого сопротивления. Хлынув в Ядро, земная ярь тут же оседала внизу, а небесная – устремлялась вверх. Волк прошел три шага еще на Юге, а последний шаг сделал наполовину. Ливию казалось, что эти полшага могут занять несколько лет – и сейчас это происходило за считанные часы.

«Готово».

Последний шаг пролетел незаметно. «Облака» и «море» наконец-то полностью сформировались, а смешанная ярь, которая возникла между ними, образовала что-то, похожее на большой остров или континент. Стадия Осаждения была полностью завершена.

«Ярь не может уплотниться в Ядре еще сильнее. Она просто не идет даже под напором», – понял Ливий, когда завершил стадию Осаждения. Нужно было срочно что-то делать.

«Следующая стадия – Три Вечных Дворца. Нужно создать Земной Дворец, Небесный Дворец и Духовный Дворец. Хироюки говорил, что для перехода к этой стадии нужно получить просветление… Это и есть граница между Великим Мастером и Просветленным на Пути Ядра. Но у меня нет просветления. Теперь я понимаю, что именно нужно, идущий должен получить понимании земной энергии и небесной энергии, и это понимание должно выходить за пределы того, что он может знать. С таким способен помочь только мир, в этом и суть просветления. Хех, но я знаю, что нужно делать», – подумал Волк и на его лице появилась легкая улыбка.

Парные кольца Соломона засветились. Мир не собирался помогать Ливию, так почему бы не принять помощь от кого-то другого?

– Занятно, – хмыкнул Рыбак. На его пальце вспыхнул огонь, чтобы поджечь самокрутку. – Может и сработать.

«Я должен сделать это одновременно, пока у меня есть столько энергии. Скопировать просветление, сделать вид, что оно у меня есть. У меня только один шанс. Если сделаю это потом еще раз, могут быть проблемы», – подумал Ливий, чувствуя силу колец.

Ярь вновь хлынула в Ядро. Небесная, как и раньше, поднималась вверх, а земная – опускалась вниз.

«Сейчас!».

Ярь резко сконцентрировалась в «море» и «облаках». Там, где раньше был равномерный слой, стала появляться плотная структура.

Над Ливием начала раскручиваться воронка, а ярь из-под земли потекла внутрь тела. Рыбак лишь хмыкнул и сказал:

– Смотри какой жадный.

Пусть энергии, подаренной Бессмертным, было много, Волк хотел убедиться, что поток будет равномерным. Строить Вечные Дворцы без просветления в десятки раз тяжелее, Ливий хорошо это понимал. Поэтому ничто не должно было ему помешать.

«Я обязан успеть, пока мир не обратит на меня внимание. Пусть кольца Соломона его не волнуют, но я делаю что-то недозволенное. У меня мало времени», – подумал Волк.

Ярь концентрировалась все сильнее. Ливий спешил, направляя внутрь потоки энергии. Ему хотелось ускориться еще больше, но для этого не осталось никаких возможностей.

И тогда Волк почувствовал нечто знакомое. Именно это Ливий испытал перед тем, как мир «смял» его на Востоке.

«Раздери меня беши, времени совсем мало», – подумал Волк.

Мир уже чувствовал неладное. Может, он и не обратил бы внимание на что-то, произошедшее за секунду, но Ливий слишком долго проворачивал свой трюк. Сейчас Волк понимал мир намного лучше. Пока еще можно было не беспокоиться за свою жизнь – у Ливия осталось три секунды.

«Ну же, давай!», – думал он, направляя ярь.

Через секунду Волк почувствовал угрозу всем своим телом. Еще через одну секунду над ним будто занес топор палач. А когда третья секунда почти подошла к концу, Ливий резко ограничил кольца, и те вновь потухли.

Еще несколько мгновений казалось, что мир будто раздумывает, что делать, топор палача оставался занесенным над головой, но в конце концов чувство опасности исчезло.

«Едва успел. Оно того стоило», – подумал Ливий, осматривая Ядро.

В «облаках» и в «море» появились платформы, на них и должны были стоять Вечные Дворцы. Именно фундамент был самым важным и требовал просветления, поэтому Ливий создавал платформы для Земного и Небесного Дворцов одновременно.

Теперь Вечные Дворцы можно было возводить постепенно и без помощи колец Соломона. Платформы – половина дела. Но нужно было сделать и все остальное.

«Возможно, я первый человек, который сделал это за несколько столетий… Может, я вообще первый человек, который смог достичь этого сам. Все благодаря кольцам Соломона и помощи Рыбака в обмен на изначальную энергию», – подумал Волк.

Никакого просветления он не получил. Зато сделал небольшой шажок за тот уровень силы, который доступен идущим без просветления, а это дорогого стоило.

«Яри еще много. Продолжу, пока она не иссякнет», – подумал Ливий, направляя земную и небесную энергии в Ядро, а смешанную – в тело, как и до этого.

Ярь клубилась туманом на платформах, проступали очертания стен и даже колонн. До завершения оставалась где-то треть работы, и Волк был рад, что успел сделать так много.

Когда поток яри утих, Ливий почувствовал, как опускается вниз. Все это время он висел в воздухе, поддерживаемый невероятной энергией. Парад Небес и Земли перестал работать – яри в небе над островом не осталось. Ливий распрямил ноги, и, когда они коснулись земли, Волк открыл глаза.

Все тело покрывал плотный слой яри. Она выходила наружу, образуя защитный кокон. Только сосредоточившись, Ливий смог убрать энергию, но она могла вернуться наружу в любой момент.

«Энергии становится так много, что она естественным путем собирается снаружи вокруг тела. Я читал об этом. Защита ярью, которая доступна только сильным идущим», – подумал Волк.

Да, так мог сделать и слабый идущий, просто выпустив ярь и окутав ею тело. Но Ливию не нужно было этого делать, энергия собиралась на коже и защищала тело сама по себе. Даже если бы на него напали скрытно, Волк бы не погиб. Ярь приняла бы на себя первый удар – именно поэтому оружие из Варигоса, редкого сплава, так высоко ценилось среди опытных убийц, ведь Варигос отталкивал ярь и мог легко проникнуть через естественную защиту внутренней энергией.

«Слышал, что у Сильнейшего защита ярью была на невероятном уровне. Настолько, что даже удар Зверя, одного из Верховных, не смог ему навредить. Сколько же энергии накопилось в теле Сильнейшего? Как долго он к этому шел?», – подумал Волк.

Рыбак ничего не говорил. Стоило начать как-то разговор, и Ливий поступил так же, как и в первый раз.

– Клюет?

– Еще хуже, – ответил Рыбак. – Всю рыбу распугал.

– Я вас сильно задержал?

– Полгода.

«Я провел здесь полгода!», – удивленно подумал Ливий. Усмиряя энергию, Волк совсем не ощущал ход времени и не следил за внутренними часами.

– Нагло, – сказал Рыбак. – Занятные кольца.

– Спасибо, – улыбнулся Ливий. – У меня есть вопрос.

– Валяй, пока я собираюсь, – ответил Рыбак, сматывая удочку.

– Почему вы, Бессмертные, занимаетесь… такими делами? Игра в шахматы, рисование, рыбалка. Некоторые просто сидят в таверне. Почему люди с такой невероятной силой живут так?

Когда Ливий закончил, Рыбак собрал снасти. Почесав бороду, он сказал:

– Если всю жизнь идешь по пути силы и приходишь на вершину, становится скучно. Вот тебе и ответ.

На этом разговор закончился. Рыбак моментально исчез, не оставив после себя ничего. Ливий не смог разглядеть его движений, но дар демона Барбата заметил следы яри. Может, Бессмертные и двигались невероятно быстро, зато последствия их движений можно было разглядеть.