Десять тысяч стилей. Книга десятая

Пролог

Когда-то великая деревня Охирон давно прекратила свое существование. Не осталось даже руин. А на том месте, где когда-то стоял Охирон, смотрели друг на друга два человека.

Мужчина за семьдесят с трубкой во рту изучал юношу перед собой. Пусть молодому человеку давно исполнилось тридцать, в глазах Мудрейшего он был всего лишь юнцом. Пыхнув трубкой пару раз, он достал ее изо рта и сказал:

– Узнал меня. Выходит, ты вернул наследие своего клана. А если быть точным – открыл наследие заново.

– Да, Мудрейший, – поклонился Ливий.

Слабый запах крови стелился над землей. Чуткий нюх Ливия уловил его – Волк повернулся к источнику и усилил свои чувства.

«Трупы. Тринадцать человек. Все ясно», – подумал Ливий и перевел взгляд на Мудрейшего.

– Спасибо, что защитили меня, пока я находился в Охироне.

– Еще что-то?

Мудрейшему не было никакого дела до спасения Ливия. Он убил идущих, которые попались ему на пути. И ему не требовалась никакая благодарность.

– Возьмите меня в ученики, – сказал Ливий вставая на колени и кланяясь до земли.

– Тогда иди за мной, – пыхнув трубкой, ответил Мудрейший. – Только трупы убери. И забери все ценное, что найдешь.

Глава 1. Горный капитан

«А ведь хорошо подготовились. Даже отлично. И собирались меня поймать – первый расчет был на это, а второй…Второй – как пойдет», – думал Ливий, собирая законную добычу Мудрейшего.

Поймать последнего охиронца пришли настоящие профессионалы своего дела. С собой они принесли не только оружие, но и разные инструменты для того, чтобы обездвижить и обезвредить Ливия. Сети из готана – самое простое и эффективное. Бола – метательное оружие из кожаного ремня с грузами на концах – для того случая, если жертва начнет убегать. Разумеется, и кожа, и грузы были сделаны не из самых дешевых материалов.

Дротики – со специальными крючками. Стрелы – с крючками поменьше. Парочка арканов. И, наконец, кандалы – целый набор из пепельного металла, испещренного магическими символами. Такие кандалы не смогли бы удержать Ливия. Но наемники не собирались доставлять свою добычу в целости и сохранности – скорее всего, Ливия довели бы до состояния «между жизнью и смертью», сковали бы, напичкали бы какой-то ослабляющей дрянью, а потом повезли бы к заказчику. «Дрянь» тоже была на месте – и та, которую можно применять в бою, и та, которая предназначена связанной жертве.

– Газ Вейго? – удивленно проговорил Ливий, рассматривая небольшую стальную ампулу.

«Смерть мастеров» – так называют этот газ. Вейго – очень редкий и очень эффективный. Вот только ампула была слишком маленькой. Такой объем газа не распылишь в помещении – можно только кинуть в лицо противнику. Зато подействует даже на Мастера.

Нашлись и инструменты для пыток. Видимо, наемники хотели не просто схватить Ливия, а и выведать что-нибудь ценное. Почему бы и нет, раз нужно схватить живьем?

У главного, который лежал с отсеченной одним ударом головой, был с собой целый арсенал: метательные топоры, два дротика, ахритовый кинжал, готановый топор и обернутый вокруг тела кнут. Остальные наемники были вооружены не так хорошо, как главный, но и у них нашлось немало хорошего снаряжения. То, что это наемники, Ливий понял сразу. У каждого убитого было кольцо на пальце – оскаленная морда вепря. Носить общий символ отряда – давняя традиция наемников.

«Все ценное забрал», – подумал Ливий. У идущих Централа не принято разбирать трупы, хотя на самом деле тела идущих – целый кладезь полезных материалов для ремесел и алхимии. Из костей главного наемника можно было бы создать хороший набор оружия. Из крови и плоти – произвести немало таблеток и зелий.

«Наверное, «Единству» на такое плевать. Может, и этим наемникам тоже. Своих вряд ли разбирают, а убитых врагов – почему бы и нет? Всё деньги», – думал Ливий, копая одну за другой ямы.

Идущие Централа из больших школ могли разобрать тело на компоненты только в одном случае – если погиб высокопоставленный мастер из их рядов. Почему-то в некоторых школах это считалось нормальным. Умер лидер – клинки из его костей достанутся лучшим мастерам школы. И к этим клинкам будут относиться с наивысочайшим уважением. Ливий даже слыхал о школах, где хранятся целые коллекции оружия, созданные из десятков погибших глав. Такое за пару десятилетий не накопишь.

– Ну, покойтесь с миром или как вас там больше устраивает, – сказал Ливий, вонзая лопату в землю. Инструмент он сделал Меркурием из топора убитого наемника.

С трупами Ливий закончил. Но не закончил с наемниками в целом. В нескольких километрах от бывшего Охирона Ливий отчетливо ощущал небольшое убежище. И до этого Волк его не заметил. Дело было вовсе не в наследии Охирона: просто наемники, отправившись брать пленного, больше не заботились о маскировке.

– Лагерь их проверять?

Мудрейший кивнул.

«Вон оно, убежище», – подумал Ливий. Сначала ему показалось, что это вход в землянку, в которой и жили наемники. Но, подойдя ближе, Ливий понял, что перед ним наблюдательный пункт. А жили наемники еще дальше. И заметить их лагерь со стороны Охирона или храмов было попросту невозможно.

– Хитро. Теперь все понятно.

Ливий подошел к убежищу. Если бы наемники его закрыли, то пришлось бы поискать. Но убитые Мудрейшим оказали Ливию большую услугу.

Убежище – это выемка в земле, в которой поместятся два человека. Лежа, разумеется. Ничего особенного, если бы не материал, который закрывал убежище сверху.

Взявшись за край, Ливий потянул металлическую раму. Она надвинулась на убежище и полностью скрыла его.

– И не только внешне. Маскировочные пластины – больших денег стоят. И ощущение яри изолируют, и любые звуки. Отличная вещь!

Пластин было шесть. Ливий потянул в другую сторону, и со звуком «хрым-хрым-хрым» пластины стали наезжать одна поверх другой, открывая убежище полностью.

– Зрительная труба! Непростая, с магомеханической схемой. Так они легко могли следить за Охироном, и их никто бы не заметил. Просто и эффективно.

Сходил Ливий и в лагерь наемников. Там он нашел целую гору припасов, спальные мешки, даже отличную мебель, которую, видимо, наемники изготовили от безделия. Поручение Мудрейшего было простым – забрать все ценное. Но что можно считать ценным? Вот спальный мешок, например? Для кого-то на уровне Мудрейшего – да и на уровне Ливия – бесполезная вещь. Особенно если спальных мешков – тринадцать. Но Ливий решил, что понадобится все.

«Это небольшая проверка. По-хорошему я должен был взять разве что ампулу с газом Вейго. Что еще мне надо? Что надо Мудрейшему? Вариантов может быть только два. Первый – не брать ничего или не брать почти ничего. Второй – взять все мало-мальски ценное. Такой набор мебели я и сам сколочу за час. А вот спальные мешки – очень качественные. Мех явно не из обычного зверя добыт. Поэтому их можно назвать ценными», – размышлял Ливий.

Быстрыми темпами возле Мудрейшего появилась целая гора припасов.

– Все, – сказал Волк.

– Хорошо.

Мудрейший подошел к припасам и достал из них ящик. По запаху было ясно, что внутри – табак.

–Бери остальное и пошли.

Взгромоздить такую гору припасов на себя было тем еще цирковым номером. Ливий справился – и пошел вслед за Мудрейшим. Задавать лишние вопросы Волк не стал. Просто шагал, все дальше удаляясь от Охирона.

«Мы идем на юг. Я уже вижу, где заканчивается плато Трех Истин. Выходит, в горы?», – думал Ливий.

Где-то там, за горами, можно было найти перевал Блез. Вот только до него еще попробуй дойди. Двигаться по горам намного тяжелее, чем по ровной местности. А сейчас у Ливия был с собой огромный груз. Может, в этом и заключалась сложность, да только Мудрейший отлично знал, что даже гигантский баул не станет для Мастера проблемой.

«Вряд ли мы идем к Блезу. Мудрейший ждал меня здесь. Неужели он живет в горах?», – думал Ливий.

Вскоре плато Трех Истин осталось позади. Как и ощущение родного места. Теперь Ливий знал, что это было. На плато Трех Истин собирается светлый дух, который будто пронизывает тебя. Для обычного идущего – неприятно, для охиронца или монаха – лучшее чувство на свете.

Мудрейший шел спокойно, обычным шагом. Но Ливию приходилось бежать за ним Туманной Тропой, чтобы поспеть. Много раз Волк замечал такое за мастерами сильнее его. Но тут было нечто совершенно иное. Мудрейший не был быстрым. Просто он так хорошо шагал, что шел быстрее, чем Ливий с техникой передвижения.

«Как это вообще возможно? Это попросту нелогично!», – недоумевал Волк.

По горам два идущих пробирались минут двадцать, прежде чем добрались до цели похода.

«Корабль?».

Взобравшись на небольшую горную вершину, Ливий увидел самый настоящий корабль. И сначала даже не поверил глазам.

В кораблях Ливий разбирался. Перед ним стояло двухмачтовое судно с косыми парусами – грассеол. Такие суда и сейчас бороздили моря, но новые корабли строили иначе. Поменялась и сама идея корпуса, и паруса стали делать иначе. Не было даже паруса на носу, а ведь такой парус завоевал популярность еще лет пятьдесят назад.

«Наверное, грассеол принесли сюда давно. И…он невероятно большой, беш меня раздери!», – подумал Ливий, следуя за Мудрейшим, который спокойным и невероятно быстрым шагом спускался вниз, к кораблю.

Грассеол был слишком большим. Где-то в десять раз больше, чем принято. Ливий видел такие огромные корабли всего пару раз в жизни. Обычно на них перевозят гигантские объемы грузов, да и не заходят такие корабли в порты, боясь сесть на мель или столкнуться с кем-то. Вместо этого корабли-гиганты остаются в открытом море, а сообщение происходит с помощью небольших однопалубных кораблей.

Иногда находятся идущие, которые любят морские прогулки. Если у такого идущего оказывается целая прорва денег, он строит себе корабль-гигант. И просто плавает себе по морям, прекрасно проводя время. Внутри таких кораблей есть бани, рестораны, сотни человек прислуги и не меньшее количество красоток. Как-то Ливий даже слышал легенду о мастере, который открыл на корабле школу.

– Вы здесь живете? – удивленно спросил Волк.

– Конечно, – ответил Мудрейший.

В начале образ капитана корабля здесь, в горах казался Ливию чем-то неуместным. Но теперь нашелся и сам корабль. «Вроде ничего не поменялось, мы по-прежнему в горах, до моря – ого-го сколько, да и до крупной реки далековато, но какая разница? Капитан есть. И корабль его есть. Не бороздит волны, но так ли это важно?», – думал Ливий. Все эти размышления были абсурдными сами по себе, но чем дольше Волк думал, тем больше понимал то, насколько мир изменчив.

Нужна ли вода для плаванья? Конечно нет. Перед ним был Мудрейший. Наверное, он мог создать ветер, который поднимет корабль в воздух. И Мудрейший поплывет на нем туда, куда глаза глядят.

– На борт.

Ливий последовал приказу и запрыгнул на корабль. Мудрейший встал за штурвал. Не прошло и десяти секунд, как корабль-гигант оторвался от земли.

– Летим! – удивился Ливий.

Если бы Мудрейший применил Эйфьо, вокруг бушевали бы ветряные потоки. Ливий их не ощущал. Зато вокруг было много яри.

– Как мы летим? Это магия? Или магомеханика? – не удержался от вопросов Ливий.

– Я поднял корабль ярью.

«Ярью?!».

Мудрейший не применял техники, не использовал магию. Он просто выпустил ярь…и поднял ею корабль.

«В такое сложно поверить. Мало того, что энергии нужно очень много, так еще и управлять ею настолько хорошо…Хотя чему тут удивляться? Я на одном корабле с Мудрейшим», – думал Ливий. Верить удавалось с трудом, но глаза не обманывали Волка.

Паруса раскрылись, хотя в них не было никакой надобности. «А ведь ветер может сорвать, в горах он сильный», – подумал Ливий, но парусам было хоть бы хны. Видимо, Мудрейший защищал их ярью. И оттого становилось только непонятней, зачем паруса вообще нужны.

Летели недолго. Место для посадки нашлось километрах в шестидесяти от плато Трех Истин.

Когда-то здесь было целых четыре возвышенности. Но одну будто срезали огромным ножом, создав маленькое плато, окруженное тремя горами. Ветра здесь почти не дули – лучшее место для того, чтобы пришвартовать небесный корабль.

«Наверное, Мудрейший и создал эту площадку», – подумал Ливий. Корабль плавно снизился и сел на скалу.

– Мы прибыли в порт, – сказал Мудрейший. И Ливий еле сдержался, чтобы не посмотреть на этого мастера, как на идиота.

– Что теперь?

– Снизу есть трюм и каюты для пассажиров. Выбирай любую, – ответил Мудрейший.

Что еще оставалось делать? Ливий не мог за раз перенести весь баул вещей, да ему и не дали такое распоряжение. С собой Волк взял только свои вещи. И действительно пошел искать каюты.

– А здесь роскошно, – сказал Ливий с удивлением, ступив на среднюю палубу.

Корабль-гигант оправдывал свои размеры. Кают здесь было очень много. Дорогое дерево покрывало собою все, а вместо металла повсюду блестело серебро.

– Буду жить здесь. Странно. Будто совсем недавно убирали.

Каюта была чистой. Вряд ли Мудрейший прибирался на корабле. Да и вряд ли у него работали помощники. Ливий решил лишний раз не забивать себе голову мыслями и вернулся обратно на открытую палубу.

– Ты знаешь, кто я такой? – сразу же спросил капитан корабля.

– Мудрейший, – кивнул Ливий.

– А еще что-то? Догадки?

– Нет, ничего, – мотнул головой Ливий.

Мудрейший довольно хмыкнул.

– Я давно не бывал во внешнем мире. Меня называют мастер Са. Мое полное имя – Сагранеф.

«Сагранеф? Тот самый Сагранеф?!».

Ливий видел это имя много раз. Что это за человек, Волк не знал. Хоть немного Ливий слышал только об ученике Сагранефа – Вульписе. Том самом Вульписе, который написал «Основы боевых стилей в пяти томах».

– Вы учитель Вульписа?

– Мой второй ученик, – затянувшись дымом и пыхнув его в сторону Ливия, ответил Мудрейший. – Всего учеников было шесть. Ты станешь седьмым, если справишься.

«Вульпис – второй ученик Сагранефа. Так он и писал в книгах. Видимо, Вульпис очень гордился этим статусом – теперь-то понятно почему», – подумал Ливий и спросил:

– А кто остальные?

– Третьего ты отлично знаешь, ведь он основал школу, из которой ты пришел.

– Сильнейший был вашим учеником?

Удивление проступило на лице Ливия. Да, в этом была логика: Мудрейший и должен быть связан с Сильнейшим. Но глава Сильнара был всего лишь третьим учеником. Мудрейший оказался гораздо старше Сильнейшего. И, возможно, Сагранеф стал Мудрейшим еще до того, как Сильнейший родился.

Но все могло быть совсем иначе. Ливий пришел к Мудрейшему Мастером. Сильным Мастером, которому осталось не так уж и много до Великого Мастера. А на каком уровне был Сильнейший, когда заявился сюда? Он ведь мог быть и Великим Мастером, и даже Просветленным.

– А остальные?

– Ты пришел спрашивать о других учениках или учиться?

Ливий тут же обхватил ладонью кулак.

– Простите, Мудрейший. Да, я пришел учиться у вас.

– Верный ответ, – сказал мастер Са, затянув табачный дым в свои легкие.

Мудрейший. Ливий сразу узнал его, стоило покинуть Агору. Вернув понимание мира, Волк научился видеть суть вещей. Поэтому он понял, кто стоит перед ним.

– Как вы узнали про меня? – спросил Ливий.

– Так же, как ты узнал меня, – ответил Сагранеф. – Последний охиронец светится ярко, как бумажный фонарь на двери восточной шлюхи. Ты узнал меня, потому что вернул понимание мира. Неужели думаешь, что я, тот, кто зовется Мудрейшим, понимаю мир хуже тебя?

– Нет, не думаю. Извините.

«Октай предлагал мне стать его учеником. Так почему я искал Мудрейшего? Почему не иду в Сильнар?», – думал Ливий.

– Хочешь быть моим учеником? Зачем?

Такой же вопрос крутился и в голове Ливия. Правда, быстро нашелся и ответ.

Так надо. Когда Ливий только узнал о Мудрейшем от Дхэры, драконида-библиотекаря из Библиотеки Белой Пасти, то сразу понял, что должен встретиться с ним. Сильнейший был для Волка не просто бывшим главой Сильнара. Сильнейший был тем, кто дал Ливию пропуск в мир боевых искусств.

Связь Сильнейшего и Мудрейшего – это даже не традиция, а то, что предопределено судьбой. «Сагранеф сказал, что Сильнейший был его учеником. Это только подтверждает, что связь между Мудрейшим и Сильнейшим существует всегда. Моя жизнь связана с главой Сильнара…Я был обязан найти и Мудрейшего, даже если бы он не стал меня учить», –думал Ливий.

– Я чувствую, что должен стать вашим учеником. Судьба, наверное?

– И чему ты хочешь у меня научиться?

А вот второй вопрос поставил Ливия в тупик. Волк знал, что он смог бы почерпнуть от Октая, главы Ладони Ветра. Но что насчет Сагранефа? Ливий не знал о Мудрейшем ничего.

«Хех, есть у меня ответ», – подумал Волк и сказал:

– Вы же Мудрейший! Уверен, что могу обучиться у вас многому. И вам лучше знать, чему именно я должен учиться.

– Язык подвешен, – кивнул Мудрейший.

Видимо, слова Ливия его устроили. Паруса зашелестели от набежавшего ветра, и Мудрейший сказал:

– Я не научу тебя ничему новому. Чтобы стать моим учеником, ты должен пройти испытание.

Ливий обхватил кулак ладонью.

– Проплыви через скалу, пройди по воде, съешь огонь, поймай молнию и оседлай ветер. Верни жизнь древу и обрати валун в железо.

«Это и есть испытание? Туманное оно какое-то», – подумал Ливий и спросил:

– Это все?

– Все. Воду ты найдешь в той стороне. Молнии – там же, но дальше. Можешь идти.

– А вы?

– А что я? Коли закончишь с испытаниями – возвращайся. Не справишься – возвращайся за вещами.

Слова Мудрейшего заставили Ливия задуматься.

– Что, если я обману вас?

– Мое испытание – минимальные требования. Если ты их не пройдешь, то и смысла учиться у меня нет.

Ливий кивнул. Все было предельно ясно.

– Попутного ветра, – сказал Мудрейший в спину своего будущего ученика, набивая трубку свежим табаком из запасов наемников.

Условия Мудрейшего казались невыполнимыми…для обычного человека. Но не для идущего.

– Начну с воды, – решил Ливий.

Мудрейший указал путь. И Ливий нашел озеро, в которое не вливались и из которого не выливались реки. Скорее всего, о существовании этого озера знали лишь немногие, ведь на картах Волк ни разу его не видел.

– Пройти по воде. Легкотня.

До этого Ливий никогда так не делал. Он мог оттолкнуться от воды, но вот пройти по водной глади – это что-то на совершенно ином уровне. И Ливий не был бы уверен в себе, если бы не Туманная Тропа.

Эту технику передвижения Волк скопировал на чемпионате Централа у Стеллы – бойца из школы Южной Звезды. Туманная Тропа больше предназначена для путешествий и затяжных сражений, чем для коротких схваток, на которые заточены почти все техники передвижения.

«Мастера этой техники могут ходить по туману», – вспомнил Ливий слова Стеллы Южной Звезды. Волк не сомневался в правдивости этих слов. До такого уровня техники Туманной Тропы Ливий пока еще не добрался, зато был очень к этому близок. Поэтому понимал: может, по туману пройтись не выйдет, зато по воде – запросто.

Нога Ливия ступила на водную гладь. Прошло лишь мгновение, и за первым шагом Волк сделал второй.

Ливий бежал. Идти спокойным шагом он бы не решился, а вот медленный бег позволял легко передвигаться прямо по воде. Крушить горы, ходить по морю, летать по небу – все это Ливий много раз слышал в детстве, когда взрослые рассказывали легенды о сильных идущих. И сегодня Волк стал одним из героев детства.

– Есть! – сказал Ливий, когда добрался до противоположного берега. Волк мог с легкостью перепрыгнуть озеро. Но прыжок – это ничто по сравнению с пробежкой прямо по воде.

«А ведь все благодаря пониманию мира», – подумал Ливий.

В Туманной Тропе он и так был хорош. Но вернувшееся понимание мира подняло техники на новый уровень. Ливий зачерпнул пригоршню воды из озера, чтобы попить. Даже самый обычный глоток воды ощущался иначе.

Весь мир говорил с Ливием.

– Я еще не совсем привык. Если бы понимание мира росло постепенно, то с привыканием проблем не возникло бы. Но я надолго лишился наследия Охирона. И теперь не могу привыкнуть. Что ж, одна часть испытания выполнена. Мудрейший сказал, что я найду молнии в той стороне. И действительно, вдалеке виднеются громовые раскаты. Стоит сходить туда.

Целых семь пунктов испытания. Ливий справился с одним довольно быстро. Но оставались еще шесть.

«Если так подумать, то я в состоянии сделать все. Главная проблема – молния», – думал Ливий, пока случайно не вышел на узкую, но длинную дорогу между двумя скалами. Разумеется, дорогой здесь и не пахло. Просто ровная полоса, которая неизвестно как образовалась меж скал.

– А ведь здесь можно попробовать выполнить еще одну часть испытания. Хм, даже две части.

В самом начале скалистой «дороги» росло дерево. Когда-то росло: оно давно засохло и оставалось лишь напоминанием о том, что в этих местах раньше можно было найти и почву, и воду.

– Да, дерево на такой высоте – большая редкость. Хвойное. Ель, да? Попробую.

Вернуть жизнь мертвому дереву. Задача была непростой. Как-то Ливию уже приходилось видеть нечто подобное.

– Как жаль, что забирать жизни в тысячи раз проще, чем их возвращать, – криво улыбнулся Волк и положил ладонь на ствол дерева.

Ярь на многое способна, ведь ярь – это энергия жизни. Воскресить человека она не может. Но вот дерево…

Ливий пропустил тонкие потоки энергии через мертвую древесину. На мгновение засохшее растение превратилось в продолжение тела Волка. Ярь попала в каждый кусочек дерева, и не прошло и нескольких секунд, как жизнь вернулась в мертвую ель.

– Нет, слишком просто, – хмыкнул Ливий и продолжил наполнять дерево энергией.

Уже через минуту перед ним стояла ель – зеленая и пахучая. На дереве даже появились маленькие шишки.

– Еще одно задание Мудрейшего выполнено. А теперь настала пора проплыть через скалу, – сказал Ливий и повернулся к «дороге».

Глава 2. Элементы и стихии

Пыль от колес телег закрывала обзор. Возничий подгонял лошадь и слышал только скрип – от его телеги и телег таких же, как и он. А их здесь были тысячи.

Возничий видел телегу перед ним – за ней и держался. Появились врата подземного хранилища – передняя телега нырнула туда. Возничий направил свою следом.

– И что же в телегах? – спросил Светлый.

– Посмотри, – пожал плечами Гром.

На мгновение возничему показалось, будто кто-то сорвал плотную ткань с его телеги и вернул ее обратно. Возничий обернулся. Все было в порядке.

– Золото? – удивленно проговорил Светлый.

– Оно, – кивнул Гром.

Телега возничего скрылась под землей. Туда же нырнула и следующая. А позади тянулись сотни телег.

– И зачем нам золото? – хмыкнул Светлый.

– В алхимии ты разбираешься плохо, да? Нам нужно золото для создания Таблетки Белого Золота, – ответил Гром и направился в подземное хранилище. Светлый последовал за Громом.

Все золото сваливали в кучу. Казна любой империи меркла на фоне той горы, которую умудрилось собрать «Единство». Возничие не знали, что они везут. Их глаза лезли на лоб, когда впереди появлялась золотая гора. Когда телегу разгружали, возничий уезжал – не через главный вход, а через запасной. Но до поверхности никто не доезжал. «Единство» не могло позволить лишней информации просочиться наружу, поэтому всех возничих – членов Внешнего корпуса – хватали и отправляли на «модификацию». И те, кто переживали эксперименты и выдерживали темную алхимию, становились частью «Единства».

– Почти готово, – сказал Гром, кивнув в сторону горы золота. До рождения нового Смертного оставались считанные дни.

Раскаты грома уже с трудом можно было услышать. В горах звук распространяется не так, как на равнине. Оценить, как далеко находится источник звука, довольно сложно. Но Ливий понимал, что до грозы, которая почему-то и не думала заканчиваться, километров тридцать.

– Проплыть через скалу. Попробуем. Хорошего результата я смогу достичь только с чем-то новеньким, – усмехнулся Ливий.

В Агоре, внутреннем мире Охирона, Волк смог пробудить Уран, планету, ответственную за гравитацию. И теперь собирался воспользоваться Ураном в реальном мире.

Планета охотно отозвалась. Ливий прыгнул вперед – так, как прыгают в воду пловцы. Но не последовало жесткого столкновения с камнем: Волк ушел в толщу скалы, как в масло.

Уран – не панацея. Ливию пришлось использовать ярь, чтобы укрепить тело и увеличить силу столкновения. Погрузиться вышло сантиметров на семьдесят. Ливий сразу же погреб вперед.

Одной лишь грубой силой нельзя было сотворить такое. Камень – не вода. Нельзя просто плыть через него, даже если твои руки с легкостью проникают в скалу.

Получалось только благодаря Урану. Дополнительно пришлось пробудить Волю Тела. Через десять минут Ливий встал и оглянулся: после него на «дороге» осталась канава чуть глубже полуметра.

– Да, испортил местный рельеф. Бывает, – пожал плечами Волк. – Как приятно пользоваться силой. Обязательно нужно заглянуть в Божественную медитацию. Но не сейчас. Сейчас меня ждет Мудрейший. О, а вот и замечательная возможность пройти еще одно испытание.

Недалеко от «дороги» Ливий увидел большой валун. Два метра в высоту – самое то, чтобы попробовать обратить камень в металл. Ливий обошел валун со всех сторон, а потом положил ладонь на камень.

– Хм. Никогда не делал этого с такими большими камнями. Да и камни – немного не мой профиль.

Планета преобразований, Меркурий. С ней Ливий был знаком давно. Пробудив силу Меркурия, Волк направил ее внутрь камня. Но не для того, чтобы немного изменить структуру – такое Ливий проворачивал не раз и не сто. В этот раз нужно было изменить сам материал, обратить камень в железо.

«Помнится, мастер Кастрид превращал лист бумаги в лист стали прямо у меня на глазах. Да уж, лист стали – это тебе не гигантский валун», – подумал Ливий.

Он не умалял силу Кастрида, нет. Просто сейчас Ливий понимал, что с легкостью обратил бы бумагу в железо. Но вот огромный валун…

Ливий чувствовал камень. Понимание мира вернулось, и он стал ощущать такие простые вещи, как валун, гораздо лучше. И поэтому Ливий верил в себя, как никогда раньше.

– Готово, – сказал он спустя два часа. Перед ним стоял огромный валун металла. Сколько там килограммов железа, Ливий даже не представлял.

– Это было утомляюще. Гораздо сложнее, чем плыть по скале. Что там еще осталось? Съесть огонь, поймать молнию и оседлать ветер? Что ж, последнее – самое легкое.

Ливий умел говорить с ветром. Он слышал его и чувствовал его. Стихия стала для Ливия другом. Поэтому для Волка не было ничего проще, чем подойти к краю скалы и прислушаться к потокам ветра.

– Сейчас, – сказал он спустя минуту и плашмя рухнул вниз.

Не успев пролететь даже десяти метров, Ливий остановился. Ветер встретил его и подбросил вверх.

Разумеется, поток воздуха не мог быть таким сильным. Но Ливий не использовал Эйфьо. Вместо этого Волк подговорил ветер помочь. И ветер отозвался на просьбу, подбросив Ливия вверх.

– Ого-го!

Ветер поднял Волка на двадцать метров. Потоки воздуха исчезли, отправившись по своим делам, а Ливий спокойно приземлился.

– Мне нужно немного отдохнуть.

Испытания не были сложными. А вот утомляющими – вполне себе. Усевшись в позу для медитации, Ливий быстро начал впитывать ярь, заодно применив Технику Небесного Генератора. Энергия восстановилась за десять минут.

– Съесть огонь, поймать молнию. Стоит закончить с огнем, раз есть такая возможность.

Ливий думал, что придется спускаться ниже. Но искать дрова не пришлось: на глаза попалась старая ветка. Поджечь ее оказалось непросто, и все же спустя минуту огонь горел прямо перед Ливием.

– Съесть огонь. Если я попытаюсь это сделать – огонь просто затухнет. Надо защитить его до желудка.

Взмахнув свободной рукой, Ливий завернул все пламя в небольшой шарик с помощью Техники Энергетической Сферы. Пришлось добавить внутрь воздуха, чтобы огонь на затих. А после, защитив сферу слоем яри, Ливий просто проглотил ее.

– Вот и все. Желудок.

Небольшое ядро попало прямо во внутренний орган. И тогда Ливий отменил все техники, и пламя, заключенное в сферу, вырвалось наружу.

Воздуха хватило лишь на секундную вспышку, которая оставила ожоги на желудке. Ливий даже не поморщился. Боль была серьезной, но все внутренние органы Волка были отлично защищены. Когда идешь по Пути Дракона, приходится развивать каждый кусочек тела.

– Минут через пять буду как новенький. Осталось только поймать молнию! – сказал Ливий и посмотрел на юг, откуда доносились грозовые раскаты.

С приближением к эпицентру грозы становилось все громче и ярче. Теперь Ливий отчетливо видел молнии, прорезавшие пространство на пути к земле. А когда Волк обогнул очередную скалу, то увидел замок.

– Что? – недоуменно сказал Ливий и застыл на месте.

Каменный замок посреди Тульпийских гор был настолько неожиданным, что некоторое время Волк не мог поверить своим глазам. Но факт был налицо: замок действительно построили высоко в горах. И стоял этот замок в самом эпицентре взбесившейся стихии.

– Там что, человек?

Взор Дракона повысил четкость зрения. На одной из башен, раскинув руки в стороны, стоял человек. Зарево от бьющих молний подсвечивало его, но по-настоящему ярко становилось тогда, когда молнии били в человека. Почти каждую секунду стихия ударяла в несчастного, а тот не шевелился, будто в этом и заключался его план.

– Кто это такой? Он…ловит молнии?

Ливию хотелось выяснить правду. Но еще больше ему не хотелось впутываться в лишние проблемы. Очень быстро Ливий понял, что самый центр бури находится возле замка. И если человек стоит в сосредоточении грозы, значит, на то есть свои причины.

– Такая большая молния мне не нужна. Найду поменьше. Главное – угадать место, куда молния ударит.

Ливий стоял на границе грозовой зоны. Всего несколько шагов отделяли Волка от бушующей стихии. Постоянно поглядывая на замок, Ливий сделал пару шагов вперед и сосредоточился.

Понимание мира могло помочь и здесь. И оно не отказало: Ливий прыгнул вперед и остановился, дожидаясь молнии.

Стихия не заставила ждать. Через мгновение молния обрушилась с небес. И в тот самый момент, когда разряд почти достиг Ливия, Волк понял: молния гораздо толще, чем он рассчитывал.

«Твою мать!».

Все, что успел сделать Ливий – выставить руку. Молния прошила тело, казалось, что организм обугливается изнутри и снаружи. Вся нервная система вопила от шока, а ярь с трудом защищала владельца от несовместимых с жизнью повреждений.

Мир померк перед глазами Ливия. Он едва не потерял сознание, но, вовремя собравшись с силами, прыгнул назад. В тот же миг новая молния – уже не такая толстая – ударила в то место, где стоял Ливий.

Венера и Гигея пробудились, спешно восстанавливая организм. Волку оставалось лишь сидеть на месте и глубоко дышать, приводя себя в порядок.

– Ну и мощь. Неужели злой рок? – сказал Ливий, посмотрев на небо. Молния оказалась толстой, быстрой и опасной. Такие молнии били ближе к замку и лишь изредка обрушивались на землю где-то еще.

Вновь посмотрев на замок, Ливий покачал головой.

– Такие толстые молнии бьют в тебя без остановки. Кто ты вообще такой?

Человек на замке не заметил Ливия. «К лучшему», – подумал Волк и, развернувшись, направился в сторону корабля Мудрейшего. Испытание завершилось.

Мудрейший нашелся на прежнем месте. Все вещи с палубы пропали.

– Я вернулся. Испытание выполнено, – доложил Ливий.

– Меньшего от тебя не ожидал, – сказал Сагранеф и жестом позвал Волка на палубу.

«А ведь здесь все начищено до блеска. Ну не сам же Мудрейший это делает? Да и зачем ему заносить вещи, если можно напрячь меня?», – задавался вопросами Ливий. Впрочем, у Мудрейшего он спросил совсем о другом:

– В чем была суть испытания?

«Вряд ли я дождусь прямого ответа», – подумал Ливий в этот момент. Но Мудрейший привычно пыхнул трубкой и сказал:

– Испытание водой проверило твое владение техниками передвижения. Ты вряд ли пользовался Шагами Предков – значит, неплохо владеешь чем-то еще. Испытание дерева – про умение контролировать ярь. Я успел понять твой характер, так что испытание металла ты сделал на большом камне. Это – проверка преобразования Меркурием. Испытание камня – о твоем владении Ураном. Испытание ветром ты должен был пройти с легкостью, оно отвечает за понимание стихии ветра. Испытанием огнем – про сообразительность, контроль и защиту внутренних органов. Молнией – про защиту и внешнюю, и внутреннюю.

– Всестороннее испытание…Что, если бы я использовал Эйфьо в испытании с ветром?

– А если бы Грирро в испытании с молнией? Ограничений я не ставил, ты поставил себе их сам. И эти испытания – еще про кое-что.

– Магию?

Вместо ответа Мудрейший выдохнул дым. Пальцем мастер Са покрутил серую пелену перед собой и нарисовал пять символов с одной стороны, и пять – с другой.

– Стихии – у нас. Элементы – на Востоке. Их всегда пять. Огонь, вода, земля, воздух и молния – у нас. Огонь, вода, дерево, металл и земля – на Востоке. Если объединить, получатся семь элементов. Каждое испытание касалось одного элемента.

– Вот оно что, – сказал Ливий, хоть пока не сильно понимал, к чему клонит Мудрейший.

Сагранеф не спешил отвечать. Вместо него это сделали схемы, начертанные в воздухе. Огонь уничтожил дерево, вода уничтожила огонь. Одни элементы подавляли другие, в свою очередь подавляясь третьими. Так продолжалось с полминуты, когда в постоянных циклах взаимоподавления элементы двух схем не обрели баланс.

«Это не просто рисунок из дыма», – подумал Ливий.

Подавление будто бы равномерно распределилось на все элементы в каждой пятерке. Тогда Мудрейший сказал:

– Гармония. Все исходит из стихий и возвращается в них. Это касается и мира идущих. Магия уходит в боевые искусства, боевые искусства уходят в магию. Это естественный процесс, который не каждому дано постичь.

Схемы из дыма исчезли.

– Завтра утром я начну тебя тренировать. Можешь идти в свою каюту.

«Отлично!», – подумал Ливий. Его приняли в ученики и согласились тренировать.

Ливий вернулся на корабль глубокой ночью – именно поэтому тренировку Мудрейший решил начать уже завтра. Но у Ливия оставался вопрос:

– Я видел замок. И человека на нем. В этого человека постоянно били молнии, и, как мне показалось, центр грозы находился прямо в этом замке.

– Нет. Центр грозы – этот человек, – сказал Мудрейший.

– И как он выдерживает все эти разряды? – недоуменно спросил Ливий.

– А он и не выдерживает. Он мертв.

«Мертв?», – удивленно подумал Ливий. Он даже не мог предположить, что тот человек на замке умер. Тело идущего может многое выдержать, но постоянные удары молний должны были разрушить его. Вот только мертвец продолжал стоять. И каким-то неведомым образом он продолжал призывать грозы.

– А кто этот человек?

– Узнаешь потом. Иди в каюту.

– Спасибо за ваши ответы, Мудрейший.

Ливию не оставалось ничего другого, кроме как спуститься с верхней палубы и отправиться отдыхать в каюту.

«Пора бы побывать в Божественной медитации», – довольно подумал Ливий, понимая, что наконец-то может заняться делами в своем внутреннем мире. Груши уже должны были поспеть.

В Божественную медитацию Ливий провалился моментально. Казалось, будто внутренний мир только и ждал того, чтобы хозяин вернулся. Ливий открыл глаза, чтобы привычно насладиться видом – озером, оленями и грушевым деревом с плодами на нем. В первые мгновения так все и было, пока Волк неосознанно не пересчитал груши.

– Две? Их же три было.

Груши действительно поспели. Но не переспели, а значит, не могли и попадать, как уже случалось. Ливий огляделся по сторонам и заметил вдалеке человека.

– Что? Это еще кто?!

Быстрыми шагами Ливий приблизился к совершенно голому незнакомцу. И сразу узнал его.

– Искандер?!

Великий завоеватель Запада, Искандер. Когда-то, проникнув в гробницу Искандера, Ливий едва не лишился и тела, и души. Завоеватель Запада оставил ловушку, желая вселиться в того, кто ему подойдет.

Ливий победил и уничтожил остатки души и воли Искандера. Но прямо сейчас завоеватель Запада находился в мире Божественной медитации.

Искандер заметил Ливия. И, повернувшись к нему, попытался что-то сказать, вот только удар Ливия оказался быстрее.

Завоеватель Запада отлетел на добрую сотню метров. Ливий тут же догнал его.

– Подожди, ты убьешь меня! – прокричал Искандер.

– Я того и добиваюсь, – ответил Ливий, но все же не стал добивать противника.

Искандер выглядел не так, как во время финальной битвы в разуме Волка. Развращенность демонической энергией исчезла, завоеватель Запада выглядел вполне нормально. Мужчина-централец средних лет с грозным взглядом – Искандер выглядел точно так же, как на статуе в своей гробнице.

Завоеватель Запада поспешил воспользоваться шансом.

– Это всего лишь небольшой осколок моей души! Я здесь не для того, чтобы захватить твое тело, это невозможно. Мы в твоем мире Божественной медитации. Твоя воля здесь – закон!

– И откуда ты здесь взялся?

Искандер с облегчением выдохнул и сказал:

– Охиронцы растворяются в реке времени. Самый чистый осколок моей души после нашей битвы остался в тебе. Сначала ты повторил Парад Небес и Земли, поэтому бессознательный осколок души смог обрести стабильность. А после того, как ты вернул наследие Охирона, осколок души воплотился в виде меня. Не убивай! Я не несу угрозы и не способен ни на какой вред!

«Что за проблема…», – подумал Ливий, глядя на великого завоевателя Запада, который вымаливал свою жизнь.

– А груша?

– Мне пришлось съесть одну. Я чужероден этому миру, поэтому исчез бы, если бы не съел ее.

– Так это ты, ублюдок. Ты должен умереть, – резко посуровел Ливий.

Тело Искандера моментально начало чернеть.

– Подожди, не надо, я же умру!

«Моя воля настолько закон в этом месте? Неожиданно».

– Ладно, живи.

Чернота тут же отступила.

– Спас... – начало было завоеватель Запада. Договорить он не успел.

Злость на Искандера никуда не делась. Убивать его Ливий не хотел. Вместо этого он вытянул руку вверх – и в пяти метрах над землей появился черный куб.

– Посидишь там лет десять, – сказал Ливий, и, схватив тело Искандера, закинул внутрь куба, который сначала приоткрыл одну сторону, чтобы поймать жертву, и сразу захлопнулся, стоило завоевателю Запада попасть внутрь.

Ливий несколько раз вдохнул и выдохнул, чтобы успокоиться.

– Ну что за ублюдок. Эти груши росли целую вечность, а он сожрал одну. Отработает. Пока не знаю как, но отработает с лихвой.

Каждая груша способна здорово продвинуть накопление яри в теле и ядре. Ливий планировал воспользоваться всеми тремя грушами, чтобы завершить стадию Резонанса ядра. Но теперь не был уверен, что двух груш хватит.

– Все настроение испортил. Пойду обратно в реальный мир, – махнул рукой Ливий. Груши пока могли повисеть. Сначала стоило разобраться с тренировкой Мудрейшего, которая должна была начаться утром.

Выспавшись, Ливий вышел на верхнюю палубу корабля ровно в пять утра. Волк хорошо знал, когда именно начинается утро в море.

– Здравствуйте, Мудрейший, – поклонился Ливий.

В ответ мастер Са кивнул головой и продолжил курить трубку и пить кофе из большой железной кружки. Запах ароматного напитка доносился до носа Ливия и вызывал желание хлебнуть кофейку, но это было бы слишком большой наглостью – просить у Мудрейшего завтрак.

– Хотел вас спросить, но как-то момента не было подходящего. Почему вы живете на корабле? И выглядите, как капитан корабля?

– Потому что это мой корабль, а я – капитан, – ответил мастер Са, делая большой глоток из кружки. – Когда-то я бороздил моря и океаны. Потом перебрался сюда, когда море мне наскучило. Все понятно?

– Вроде того, – кивнул Ливий.

– Чайник! – громко крикнул Мудрейший.

И тут же, повинуясь его команде, с нижней палубы на верхнюю прибежал слуга. Деревянный манекен послушно нес в своих грубо отесанных руках горячий чайник, из носика которого шел пар.

«Магомеханическая кукла?», – подумал Ливий. Но когда слуга подбежал к Сагранефу, удивление захлестнуло Волка.

«Быть того не может! Это не магомеханика, уж я-то разбираюсь. Нет креплений, вообще ничего. Скорее всего, нет и пластины разума. Как он вообще может двигаться?».

– Мудрейший, я кое-чего не могу понять…

– Он – мой боцман. Капитану нужна команда.

– Нет, я не про это. Как он может двигаться? Я подумал, что это магомеханическая кукла, но сейчас понимаю, что ошибся.

– Да, это не магомеханика. Это обычный деревянный манекен.

«Обычный манекен?», – недоуменно подумал Ливий и спросил:

– Тогда как он двигается?

– На то моя воля. Он двигается, потому что я того пожелал. И не только он, но и вся команда.

«Вся команда?».

Немного нерешительно Ливий спросил:

– И сколько же моряков в команде?

– Двести двадцать. Большому кораблю нужна большая команда.

Воцарилось молчание. И Ливий прилагал все силы, чтобы не стоять с открытым ртом.

«Невероятно», – только и подумал Волк спустя несколько секунд. Да, он знал, что перед ним – сам Мудрейший. Но только сейчас Ливий осознал, какая пропасть лежит между ним и Сагранефом.

– Возьми чайник, – сказал Мудрейший.

Ливий поспешил выполнить волю Сагранефа. «Интересно, я – часть команды или гость?», – подумал Волк, принимая из «рук» куклы чайник. Ручка была деревянной, поэтому можно было держать, не боясь обжечь ладонь. И это удивило Ливия: идущим такие предосторожности не нужны, а деревянным манекенам – тем более.

– Пора приступать к тренировке, – сказал Сагранеф. – Пей.

– Прямо из чайника?

– Что-то смущает?

Подняв чайник на уровень лица, Ливий понял, что тот уже остыл. И это было странно, ведь чайник был самым обычным, а всего десять секунд назад из носика валил пар.

«Ну, пить так пить», – подумал Ливий и сделал глоток.

В чайнике был травяной чай. По крайней мере, так показалось Ливию. Жидкость нельзя было назвать приятной на вкус, но и отвратительной – тоже. Будто в ведре кипятка заварили охапку скошенной придорожной травы.

– Чего ждешь? – спросил Мудрейший. – Пей весь чайник.

«Весь?», – удивился Ливий, но спорить с Сагранефом не стал.

Вскоре весь чайник непонятной бурды оказался в желудке Ливия. Деревянный манекен протянул руку – Волк вручил ему посуду. Боцман сразу побежал вниз, куда-то вглубь корабельных переходов.

– Что это было? Напоминает травяной чай, но так и не смог понять. Какой-то алхимический отвар? – спросил Ливий.

– Да, – кивнул Мудрейший. – Яд.

– Яд?!

Сагранеф повернул к Ливию.

– Именно. Он усилит твое ощущение боли в несколько раз. Тебе запрещено пользоваться Венерой и Гигеей. Блокировать боль тоже нельзя. Ты готов к моей тренировке. Начнем.

Глава 3. Абордаж

«Яд, усиливающий боль. Я знаю парочку», – подумал Ливий. Тем временем к Мудрейшему подбежал очередной деревянный матрос – может, все тот же боцман. Капитану доставили длинную шкатулку, которую Мудрейший сразу открыл. Внутри лежали десятки пятнадцатисантиметровых игл.

– Иглоукалывание? – удивился Ливий.

– Сними броню и одежду. Прими расслабленное положение и не дергайся.

Мудрейший подошел к Ливию. Достав из шкатулки иглы, Сагранеф начал вонзать их в своего ученика. Справился Мудрейший за пару секунд. Но поразила Ливия не скорость, а сила. Вогнать иглу в тело Мастера на Пути Дракона не так уж просто.

– Что теперь? – спросил Ливий.

– Ты должен обучиться основам. Ходишь отвратительно, – ответил Мудрейший. – Сделай шаг. Обычный.

Ливий попытался последовать инструкциям, но жуткая боль пронзила все тело. Она шла от игл и была действительно сильной.

«Неужели мои нервные центры? И тот яд, что усиливает боль. В несколько раз? Да тут раз в тридцать, не меньше», – подумал Ливий, с трудом делая обычный шаг.

– Ходи, пока не перестанешь чувствовать боль.

«Ясно. Иглы расположены так, чтобы вызывать боль при неправильной ходьбе. Я должен «нащупать» нужное положение тела, чтобы исправить походку. Начнем».

Следующий шаг принес не меньше боли. Зато дальше все пошло на лад. Понимание мира с огромным опытом Ливия делали свое дело: где-то минут через пятнадцать можно было спокойно прохаживаться по палубе корабля.

– Уже лучше, – сказал Мудрейший, но тренировку не прекратил.

Ливий знал почему. Небольшую боль он по-прежнему ощущал. И чтобы избавиться от нее, недостаточно было изменить свои движения. Тело должно было запомнить все само, перестроиться, научиться делать правильные движения неосознанно. Даже охиронцу требовалось немало времени на это.

«Ходьба – основа основ. Переучить человека то, что он делал каждый день на протяжении нескольких десятилетий – очень сложно», – думал Ливий, понимая, что Мудрейший подкинул сложную задачу.

Главная проблема была не в сложности и не во времени. Ливий не понимал, зачем он это делает. Даже спустя два часа он не чувствовал в себе никаких изменений. Ну ходить стал иначе, так и что с того? На скорость и выносливость это никак не повлияло.

Странная тренировка Мудрейшего продолжалась до ночи. Вернее, она продолжилась и ночью – Сагранеф просто ушел, оставив Ливия на верхней палубе одного.

«Ему и не нужно за мной приглядывать», – подумал Волк.

Утром Мудрейший вновь показался на верхней палубе. Сначала он потянулся, потом широко зевнул и принялся набивать трубку табаком. Сагранеф вел себя, как самый обычный капитан судна.

Тренировка с хождением продолжалась три дня. К концу последнего Ливий наконец-то перестал чувствовать боль, будто и не было никаких игл.

– Хорошо, – сразу же сказал Сагранеф.

Иглы вылетели из тела Ливия, приземлившись в руках Мудрейшего.

– Что дальше?

– Обед. Можешь спуститься в обеденный зал. Если будешь готов сразу продолжить – поднимайся сюда.

– Понятно.

«Поесть не откажусь», – подумал Ливий.

От тренировки он не устал и не проголодался. Но перекусить хотелось. Поэтому Ливий спустился на нижнюю палубу, чтобы отыскать обеденный зал.

Несмотря на гигантские размеры корабля, обеденный зал нашелся быстро. План палуб был простым и понятным – Ливию оставалось в очередной раз восхититься. И продуманности, и роскоши.

– Ого.

Ливию приходилось слыхать о банкетных залах на кораблях, но видел он такое впервые. С потолка свисала огромная хрустальная люстра. Длинные столы из красного дерева были застелены белоснежными скатертями. Еда, правда, была только на одном столе, но зачем больше, если людей на борту – всего двое?

Матросы с полотенцами на деревянных руках тоже были тут. «Официанты», – подумал Ливий, усаживаясь за стол.

Еды было много. И, что самое интересное, продукты повар использовал не только местные, которые можно добыть в горах, а и те, которые попробуй еще достань. Гарниром служил злак, выращиваемый только на Юге. Этот злак мог расти даже в засушливой почве и в Централе популярностью не пользовался.

На столе красовались восемь длинных блюд со всевозможной рыбой. «Ожидаемо для корабля», – подумал Ливий и улыбнулся этой мысли.

Мясо, горячее, салаты, фрукты и овощи тоже были здесь. Недостатка в продуктах Мудрейший не испытывал, и у Ливия уже начинали появляться вопросы. Откуда это все? Неужели Сагранеф гоняет за покупками деревянных матросов?

– Спасибо, – сказал Ливий, когда закончил с обедом. Не зная, можно съесть все или нет, Волк смел со стола ровно половину блюд. И отправился обратно на палубу.

Мудрейший занимался своим любимым делом – курил и смотрел куда-то вдаль.

– Настало время немного поговорить, – сказал Сагранеф, и, повернувшись к Ливию, спросил:

– Что ты знаешь о великих кланах?

Волк знал многое. Гораздо больше, чем многие члены этих кланов.

– Я знаю о том, как эти кланы появились.

– Откуда?

– Я был на Севере. В Библиотеке Белой Пасти.

Сагранеф пыхнул своей трубкой и перед Ливием появилось целое облако дыма, которое медленно преобразилось в очертания входа в библиотеку.

– Это хорошо. Великие кланы сыграли большую роль в истории Централа. Раз ты вернул наследие Охирона, то теперь знаешь многое о своем клане. О его прошлом. И о том, как закончилось его существование.

– Да, – кивнул Ливий.

Перед ним был человек, способный дать ответы на многие вопросы. В том числе и на тот, которым терзались перед смертью жители Охирона.

– Почему?

Мудрейший повернулся в ту сторону, где когда-то стоял Охирон.

– Они попытались пробиться через рок. Самая сильная попытка за все время существования Охирона. Волнение от этой попытки почувствовал весь Централ. В верхушках кланов царил слух о том, что Охирон своими экспериментами способен уничтожить мир. И тогда страх достиг апогея. Главы кланов понимали, что нужно что-то делать. И в тот момент им попали в руки данные, доказывающие, что само существование охиронцев способно навредить миру. На закрытом собрании решено было стереть Охирон с лица земли.

– Вот так просто?! И что это за данные?

Мудрейший пыхнул трубкой.

– Их смогли перепроверить только потом, когда Централ уничтожил Охирон. Оказалось, что все это – искусная ложь, которую готовили не одно десятилетие. Просто? Ты что, думаешь, Охирон – белые и пушистые девочки-зайки перед злыми школами Централа? Волнения из-за экспериментов Охирона нанесли много вреда. Полтора столетия назад один такой эксперимент едва не уничтожил плато Трех Истин. Твой клан не сидел в горах безвылазно, они брались за работу и воевали, как и все. И помогали они не только «хорошим», воюя против «плохих». Поэтому Охирон ходил по лезвию страха и зависти. Кто-то из школ точно пришел на плато Трех Истин не ради безопасности, а из желания добыть знания и техники Охирона. Но кое-кто особо отличился.

– «Единство», – кивнул Ливий.

Он знал, кто в первую очередь виновен в уничтожении Охирона. Но школы Централа это совсем не оправдывало.

– Именно они подделали доклад. И они же уничтожили остатки Охирона. Школы Централа не собирались убивать каждого жителя. Они хотели уничтожить клан, только и всего.

– Только и всего? – немного раздраженно спросил Ливий.

Мудрейший хмыкнул.

– Раньше Централ был другим. Школы уничтожались постоянно. Это в последние годы вы жили в новом мире, созданном моим учеником. Глупое решение, – сказал Сагранеф, набивая трубку. – В банкетном зале можешь есть все, а не половину.

«Как он узнал?», – подумал Ливий, но понял, что даже у него предостаточно способов выяснить обстановку в банкетном зале, не уходя с палубы.

– Сколько существует частей мира?

– Пять, – тут же ответил Ливий. И, немного поколебавшись, добавил:

– Шесть.

Может, ответ Ливия и не удивил Мудрейшего, но Сагранеф на мгновение прекратил набивать трубку, а затем сказал:

– Когда-то было шесть. Север, Запад, Восток, Юг и Централ. И шестая часть света, ныне исчезнувшая – Моку.

– Никогда не слышал этого названия.

В ответ Мудрейший лишь кивнул. Ливий ждал продолжения, но Сагранеф не спешил рассказывать о загадочном крае Моку. Тогда Волк решил озвучить догадку:

– Моку находился в океане. Между Централом и Югом, да?

– Да. Моку – большой остров. Он был особенным, поэтому его всегда выделяли в отдельную часть света. Но Моку нет уже несколько столетий. Это произошло до моего рождения.

– Что же случилось? Остров утонул?

Мудрейший повернулся на юг.

– Его разорвало.

– Разорвало?

Об островах, которые уходят под воду, Ливий слышал многое. Слыхал он и о тех островах, которые погубили вулканы. Идущие тоже могли навредить рельефу. Но Моку, судя по рассказу Мудрейшего, был большим. И участь острова поразила Ливия.

– Да. Разорвало. Приходилось видеть, как толпа моряков, сошедшая с корабля, бросается на девку в переулках?

Сцены из детства тут же всплыли в голове Ливия. Зрелище было не из приятных.

– Приходилось.

– Вот так же и разорвали. От Моку остались только ошметки – небольшие островки. Как догадался? Прочитал где-то?

На самом деле Ливий ни разу не видел упоминаний о Моку. Зато остров Рэтэ был слишком странным. Школа боевых искусств посреди океана? Зачем? Можно было представить, что там поселились беженцы с Юга или Централа. Но теперь Ливий знал правду.

– Остров Рэтэ. Я нашел там храм. И фрески в нем. На них было боевое искусство. Сначала я его не понял, но спустя время осознал, что оно заточено на управление внешней ярью.

– Тогда ясно, – кивнул Мудрейший. – Хватит разговоров, матрос. Переходим к тренировкам.

Шкатулка лежала на фальшборте. Мудрейший взял ее в руки, открыл и достал оттуда иглы.

– Какую стойку ты используешь в бою?

Вопрос поставил Ливия в тупик.

«Какую стойку я использую? Никакую, наверное?», – подумал Волк. Стили приходилось менять так часто, что ни о какой постоянной стойке не могло быть речи. Выделялась разве что Стойка Железного Древа. Ее Ливий использовал из-за Императорского удара, который начинался как раз из Стойки Железного Древа.

– Я почти не использую стойки. Иногда – Стойку Железного Древа.

– Тогда покажи мне ее.

Ливий так и сделал, привычно заняв классическую для Сильнара стойку.

– Ясно. Хуже, чем я думал, – сказал Мудрейший и воткнул в тело Волка иглы.

В этот раз было больнее. Потому что Ливию не нужно было делать движение, чтобы вызвать боль – достаточно было стоять.

– Условия прежние, – сказал Мудрейший, и Волк начал менять свою стойку, подстраиваясь под иглы.

«Как неудобно».

Менять свою стойку оказалось даже сложнее, чем менять шаги. Раньше Ливию казалось, что стойку он занимает редко. Сейчас же понимал, насколько Стойка Железного Древа важна. Эту стойку Ливий выучил так давно, что перестал воспринимать, как самостоятельный прием. А уж нужды дорабатывать стойку Волк не видел. Мудрейший вновь вернул Ливия в Школу Дракона.

Тело быстро подстраивалось. От Ливия требовалось одно – занять нужное положение. И Волк справился всего за два часа.

– Какой стиль используют в Сильнаре?

– Первоосновы, – сразу ответил Ливий.

Базовый стиль Сильнара изучают в Школе Дракона, а совершенствуют долгие годы. Первая Первооснова отвечает за стойку и дыхание. Вторая – за удары руками и повороты корпуса. Третья – за удары ногами. И Четвертая – за движения. Комплексный ударный стиль, отточенный до мелочей.

Мудрейший выдернул из тела Ливия несколько игл, заменив их новыми.

– Используй Первоосновы.

Ливий был готов к этому. Что толку от изменения стойки, если не применять ее? По-настоящему запомнить новую стойку можно только в комплексе, вместе с движениями и ударами.

– Стой на месте, – уточнил задачу Сагранеф.

Мудрейший не хотел, чтобы Ливий применял Шаги Предков. Только удары и повороты корпуса. Требования были более чем ясны.

Иглы не причиняли боль за неправильность в ударах – иглы карали только за стойку. Поэтому Ливий быстро понял, что от него требуется. Вот только времени ушло немало: тренировка закончилась только через трое суток.

– Пойдет, – коротко сказал Мудрейший.

Иглы вылетели из тела Ливия и приземлились в шкатулку. И Волк сразу же почувствовал приближение атаки.

«Оттуда?».

За мгновение Ливий успел повернуться к источнику опасности и приготовиться встречать атаку. Но удар был направлен не на Волка и не на Сагранефа. Стрела вонзилась в деревянный фальшборт.

– Как некультурно, – сказал Мудрейший. К стреле было привязано послание. Сорвав свиток со стрелы, Сагранеф развернул его и принялся читать.

«Стреляли оттуда. Большое расстояние», – подумал Ливий.

Врагов он не видел, потому что выстрелили навесом, из-за горы. Искусный лучник умел стрелять невероятно далеко и точно.

– Златоглав.

– Что? – удивился Ливий. – Что им надо?

– Ты, – хмыкнул Мудрейший. – Просят выдать тебя. И угрожают нападением в случае отказа.

– Они хоть знают, с кем связались?

– Конечно нет, – улыбнулся Сагранеф.

«А я вообще видел, как он улыбается? В первый раз вижу его таким довольным», – подумал Ливий. И очень быстро узнал причину радости.

– У нас будет бой, разорви меня акула! Свистать всех наверх!

С нижних палуб на верхнюю повалили толпы деревянных матросов. В своей речи Мудрейший был короток:

– Разнесем их к бешам и пустим на корм рыбам! По местам!

Две трети команды побежали куда-то вниз.

«Да уж, не знают они, с кем связались. А Мудрейшему весело, я смотрю», – думал Ливий. Златоглав зачем-то пришел за ним. И допустил огромную ошибку.

Сильные звуки ударов ткани по ветру оповестили о том, что паруса подняты. Корабль поднялся в небо.

– Вон там они засели! – сказал Мудрейший.

Ливий присмотрелся. Сейчас, когда корабль поднялся над горами, можно было заметить отряд Златоглава – если это действительно были златоглавцы. Бойцы прятались в небольшой выемке между двумя скалами. Разглядеть их хорошо было невозможно.

– Угрожать они мне вздумали. Лево руля! Орудия к бою!

Следуя команде, штурман крутанул руль, и корабль развернулся вокруг своей оси.

«Орудия?», – подумал Ливий и перегнулся за фальшборт, чтобы посмотреть, чем же будет стрелять грассеол.

Внятного ответа Волк не получил, ведь из портов торчали толстые железные трубы. Ничего похожего в кораблестроении Ливий никогда не видел.

Обычно корабль вооружают баллистами и камнеметными машинами. Иногда используют зажигательную смесь и специальный насос для стрельбы ею. Но оружие на корабле Сагранефа было незнакомым.

– Огонь! – прокричал Мудрейший, и его зычный бас разошелся по верхней палубе. В тот же миг грянули орудия.

Огромный корабль Мудрейшего, которому, казалось, все ни по чем, тряхнуло. А грохот был таким сильным, что Ливию показалось, будто прямо под ногами началась гроза.

Туда, где скрывались златоглавцы, ударили снаряды. Каждый с легкостью отрывал кусок скалы, но бойцы не пострадали, ведь защитились техниками: Ливий видел вспышки яри.

«Дым?».

Снизу поднималось облако дыма. И тогда Ливий начал догадываться об устройстве орудий.

– Порох? Применяете силу взрыва для того, чтобы метать снаряды во врага? А снаряды из железа?

– Право руля! – крикнул Мудрейший. – Да, ты прав. Такие орудия зовутся пушками. Метают ядра из Черного металла. Неужели их не используют в Централе?

Ливий помотал головой.

– Взял их на Юге. Там пушки уже сто лет как есть.

«У юга есть такие интересные технологии?», – подумал Ливий.

Да, пушки наносили большой урон – больше, чем баллисты или катапульты. Но что такое пушка, если у врага на корабле есть идущий?

Златоглавцы не могли пострадать от обстрела. Но Мудрейшего это не останавливало. Корабль быстро развернулся и дал второй залп.

«Никакого толку!», – подумал Ливий. Ядра уничтожили укрытие златоглавцев, но что с того? Да и стрелять больше не было смысла: дым заволок корабль.

– Они же не пострадали, – непонимающе сказал Ливий.

– Все начинается с дальнего боя!

Будто в подтверждение слов Мудрейшего, пороховый дым рассекла атака ярью. Острое лезвие из энергии встретилось с массивной мачтой – и рассекло ее.

– Такую мачту испортили, – сказал Мудрейший. – Абордаж!

Деревянные матросы поснимали с поясов тесаки. Те, что раньше стреляли из пушек, тоже бросились на верхнюю палубу – встречать гостей.

На палубу одновременно ступили пять мужчин. Матросы бросились на них, но над командой корабля появились сотни золотых символов, которые быстро собрались в трехметровые клинки и посекли половину экипажа.

Некоторые матросы смогли добраться до врагов. Одновременно ударив тесаками, команда корабля попытались вырвать преимущество. Враги оказались быстрее.

Кого-то раздавило символами, кого-то выбросили с корабля ударами кулаков. От команды Мудрейшего осталась едва ли треть, но это совершенно не смущало капитана.

– Хватит этих игр. Корабль впечатляет, особенно здесь, в горах. И ваши осадные орудия – тоже. Вижу, вы сильный мастер, поэтому мы не хотим с вами ссориться. Передайте нам того парня рядом с вами – и сможем спокойно разойтись.

Мудрейший показал на одного из златоглавцев и сказал:

– В атаку.

На врага набросился очередной матрос. Раздражение проступило на лице златоглавца, он создал Золотые Символы и собрал из них огромное копье, которое должно было пронзить деревянного матроса.

Атака прошла мимо: моряк увернулся. А через мгновение тесак оставил на плече златоглавца небольшой разрез.

Махнув рукой, Мудрейший позволил и другим матросам атаковать врагов. Каждого противника «давил» один деревянный боец – получалось неплохо. Там, где раньше златоглавцы легко разбирались с матросами, теперь шел равный бой.

– Почему они стали сильнее?! – крикнул один из противников, создавая стену из Золотых Символов. Барьер едва не разрушился от удара матроса.

– И правда, почему? – спросил Мудрейший у Ливия.

– На то ваша воля. Захотели, чтобы матросы стали сильнее – они и стали, – пожал плечами Волк.

– Быстро схватываешь.

Но деревянные матросы не могли победить златоглавцев. И Мудрейший хорошо это понимал, поэтому спустя десять секунд сражения вышел вперед.

– Вы посмели ставить мне условия. Посмели прийти сюда, хотя я и предупредил вас огнем орудий. Наконец, вы посмели покуситься на моего ученика. По закону моря я должен пустить вас на корм рыбам. Рыб здесь нет. Вам же хуже.

Златоглавцы как раз успели разобраться с матросами. И сейчас враги были по-настоящему злы. Матросы смогли их ранить. Недостаточно, чтобы нанести серьезный урон, зато по гордости удар получился серьезный.

– Тебе конец, мужик, – сплюнул на пол златоглавец.

Перед ним появились два огромных золотых топора. Схватив их за рукояти, златоглавец взмахнул оружием. Поднялась волна яри.

«Прилив Короля!», – вспомнил название приема Ливий.

– Мачты поломаешь, идиот, – сказал Мудрейший. Взмахом руки он рассеял волну яри, но златоглавец оказался рядом. «Семь Пламенных Лучей», – узнал технику передвижения Волк.

Топоры рухнули вниз. Остальные златоглавцы поддержали атаку. Чтобы капитан судна точно не ушел, они атаковали со всех сторон, разнося верхнюю палубу в щепки.

Но Мудрейшего на месте удара не оказалось. Сейчас он стоял за спиной лидера златоглавцев. Мудрейший не стал применять никаких красивых техник – ударом кулака он переломал врагу шею.

«Вот как дерется Сагранеф», - думал Ливий, наблюдая за своим учителем. Мудрейший был невероятно быстрым. А его подавляющая сила не шла ни в какое сравнение с златоглавцами. Мудрейший даже не применял техники – они ему были ни к чему.

Но больше всего Ливия удивило то, как Сагранеф ушел от самых первых атак. Он не поменял положение корпуса, не сменил стойку. Казалось, он вообще не двигался. Вот Мудрейший стоял на месте, а вот оказался позади златоглавца.

Последующий бой не занял много времени. Быстро осознав ситуацию, златоглавцы решили пойти ва-банк, но не успели. Мудрейший ломал техники из Золотых Символов, даже не двигая руками. И всего через две секунды от отряда златоглавцев остался всего один боец.

Удар кулака настиг его. Но златоглавец пережил атаку. Венера смогла подлатать ранение – и противник бросился наутек.

Ливий удивленно посмотрел вслед убегающему.

– Нет смысла, – сказал Мудрейший, будто прочитав мысли Волка.

Тогда Ливий перевел взгляд на трупы.

– Жалеешь, что не смог никого допросить? Мне плевать на их причины, – сказал Мудрейший.

Ливию действительно хотелось узнать, почему Златоглав взялся за него. Вернее, причина была ясна: Волк хотел выяснить, почему именно Златоглав смог добраться сюда, да и как вообще узнал об этом месте.

– Что делать с трупами?

– Ценное – собрать. А с телами разберутся матросы.

Убегая, златоглавец даже не смотрел себе за спину. Он знал, что у него почти нет шансов уйти. Удар кулака выбил из него всю ярь, даже защитная техника Златоглава не спасла от повреждений. Второй такой удар златоглавец не смог бы пережить.

Нужно было сбежать. Сбежать и рассказать Златоглаву. Кто знал, что пяти Мастеров не хватит, чтобы схватить Ливия и разобраться с одним стариком?

– Вроде ушел, – сказал златоглавец и оглянулся назад. До корабля было километров пятьдесят, не меньше. Златоглавца никто не преследовал.

Резкая боль в сердце пронзила тело мужчины. Златоглавец только и успел, что схватиться за грудь – и в то же мгновение мертвым рухнул на землю.

Глава 4. Гонка длиною в жизнь

После битвы Мудрейший сказал Ливию отдыхать, ведь прямо перед нападением завершилась тренировка. Волк воспользовался этой возможностью. Отоспавшись в своей каюте, он вновь поднялся на верхнюю палубу. И здорово удивился, ведь она была целой. Всего за пять часов корабль починили, даже массивная срубленная мачта гордо возвышалась над палубой.

«Надо же! Нету следов на месте слома. Неужели установили совсем новую мачту?», – удивился Ливий.

Мудрейший стоял на своем излюбленном месте, покуривая трубку. Будто и не было никакого боя, в котором полегли четыре златоглавца и почти вся команда корабля.

«Если бы мне пришлось драться в одиночку, то я точно проиграл бы», – подумал Ливий, вспоминая вчерашний бой.

Златоглавцев было пятеро. Четыре Мастера и один Великий Мастер. Ливию приходилось убивать Мастеров, но нельзя сравнивать идущих из большой школы и всех остальных. Те Мастера из Песьей Ямы не шли ни в какое сравнение с Мастерами Златоглава.

Они недооценили Мудрейшего. И Ливий понимал почему. Мастера магомеханики предпочитают держаться подальше от боя. Видимо, златоглавцы решили, что Мудрейший полагается на механизмы – корабль и деревянную команду. А сам по себе не слишком и силен. Дальнейший бой оказался слишком скоротечным. Настолько, что сбежать смог только один златоглавец.

И это было для Ливия главной загадкой. Зачем отпускать? Чтобы он рассказал Златоглаву, что не стоит сюда соваться? Но разве Мудрейшего волнует такое?

Расспрашивать об этом Сагранефа не было никакого смысла, свой ответ он дал вчера. Оглядевшись, Ливий задал другой вопрос:

– А как ваше судно называется?

– Неужели спросил? – хмыкнул Мудрейший, выпуская изо рта целое облако дыма. В трубке просто не могло быть столько табака, и Ливию очень хотелось изучить ее. «Скорее всего, артефакт», – думал он, глядя трубку.

– Мой корабль называется «Мотылек», – сказал Сагранеф, смотря куда-то вдаль.

Имена бывают разные. Капитаны одних кораблей усмехаются и готовы рассказать о названии корабля, чаще всего невероятно забавном и запоминающимся. «Куртизанка Мари», «Пятнистая русалка», «Крадущийся кот» – каждое имя несет в себе какую-то забавную историю, которую и капитан, и команда обожают и любят рассказывать всем встречным.

А есть капитаны, для которых название корабля значит очень многое. И они не любят рассказывать об этом. Чаще всего такие корабли носят имена женщин. «Адель», «Вилетта», «Магридари» – стоит капитану сказать имя своего корабля, как его глаза заполняются радостью, болью и страстью давно минувших дней.

«Мотылек» явно относился ко второму виду. Расспрашивать Мудрейшего Ливий не стал.

В думах Сагранеф был недолго, и вскоре вновь набил трубку табаком и внимательно посмотрел на Волка.

«Новая тренировка. Подозреваю, что Шаги Предков», – сразу понял Ливий. И не ошибся.

– Предыдущие тренировки были ради Шагов Предков, – сказал Сагранеф. – Поэтому тебе нужно научиться ходить правильно. Еще раз. Не так убого, как это делаешь ты, а по-настоящему, как делают истинные мастера.

Ливий кивнул, хотя пока по-прежнему ничего не понимал. Зачем это все? Пришлось тренировать обычные шаги, Стойку Железного Древа и удары Первооснов. Но Ливий не почувствовал, что стал сильнее или быстрее. Небольшие изменения были. Вот только они явно не стоили потраченного времени.

– Зачем это все, Мудрейший? Я буду выполнять любые ваши инструкции, и все же мне интересно, ведь сам понять не могу.

Немного покурив, Сагранеф сказал:

– Первую половину ответа дам тебе сейчас. Ливий, способен ли ты улучшить Шаги Предков? Первоосновы? Стойку Железного Древа?

Мудрейшему требовался честный ответ. Ливий его дал.

– Думаю, что способен. Эти техники…относительно просты. Мне приходилось изменять техники в разы сложнее, чем эти.

– Хорошо, – кивнул Мудрейший.

Несколько секунд он спокойно молчал, а затем гневливо, совсем не сдерживая голос, Сагранеф прокричал:

– Первоосновы созданы много веков назад! Они совершенны! Думаешь, что можешь их изменить? Первоосновы прошли через сотни идущих! Многие из них были первоклассными мастерами. Все, что можно было изменить в Первоосновах – давно изменили. Или ты думаешь, что способен на это, потому что охиронец? Думаешь, ты первый охиронец, который пользуется Первоосновами?!

Ливий почувствовал стыд. Он, Мастер, который создавал и менял техники, оказался раздавлен собственной гордыней. Разум попытался спасти Ливия, быстро показать, как можно улучшить Шаги Предков. Но Волк не увидел ничего.

«Как так?», – пораженно подумал он.

– Первоосновы просты не потому, что предназначены для начинающих. Они просты, потому что в них нет ничего лишнего, – сказал успокоившийся Мудрейший. – Ты знаешь измененные версии Первооснов?

Ливий знал несколько. Воспоминания о чемпионате Централа и недавном бое нахлынули на Волка.

– Да, – кивнул он. – Стойка Красного Древа. И Семь Пламенных Лучей.

– Ты применяешь Стойку Железного Древа? А Шаги Предков?

– Да, Мудрейший.

– А почему не Стойку Красного Древа и Семь Пламенных Лучей?

От Стойки Красного Древа Ливий отказался очень давно. Впрочем, как и от Семи Пламенных Лучей, в которых совершенно не нуждался.

– Стойка Красного Древа нестабильна и может нанести тебе вред. Семь Пламенных Лучей – не такая универсальная техника передвижения, как Шаги Предков…Я вас понял. Хотите сказать, что любая попытка улучшить Первоосновы ведет к их утяжелению, потому что Первоосновы уже совершенны в своей простоте?

Мудрейший довольно хмыкнул и затянулся табаком.

– Это была первая половина ответа. Вторую получишь, когда освоишь Шаги Предков. А теперь стой смирно.

Иглы вонзились в тело Ливия. Он знал, что нужно делать.

Потянулись долгие дни тренировки Шагов Предков. Сначала Ливий думал, что быстро управится – за два-три дня, максимум неделю. Реальность оказалась гораздо суровее.

Сначала прошел месяц. Мудрейший сам решал, когда Ливию стоить отдохнуть – тогда Волк спускался вниз, обедал и спал, а потом возвращался к тренировкам. Сагранеф позволил отдохнуть два раза за месяц.

Теперь Ливий понял, почему пришлось начинать с обычных шагов и Стойки Железного Древа. Без изучения правильной техники ходьбы освоение новых Шагов Предков заняло бы раза в три больше времени. Стойка Железного Древа, в свою очередь, была тесно связана с Шагами Предков, потому что обе техники входили в Первоосновы. Боец должен быть готов занять стойку после шага и выйти из стойки в шаг. И тут пришлось бы потратить гораздо больше времени, если бы не предварительная подготовка.

Мудрейший сделал все, чтобы изучение новых Шагов Предков не затянулось надолго. И даже так сначала прошел один месяц, а за ним – второй.

Ливию пришлось выпить еще два чайника с ядом. Сейчас Волк хорошо понимал – без боли не будет и прогресса. Поэтому сам говорил Сагранефу, когда нужно добавить новую порцию яда в организм.

Понемногу Мудрейший менял ход тренировки. Если в начале Ливий ходил по палубе корабля, то потом начал путешествовать Шагами Предков по всем окрестностям. Перепады высоты и неровная поверхность под ногами утяжеляли прогулку, доставляя больше боли. Но Ливий быстро менялся.

Когда к концу подошел третий месяц, Волк обнаружил флажки. Всего их было двадцать. Одни торчали в скалах, другие – в ближайших вершинах. Ливий отыскал флажки даже неподалеку: прямо на мачтах «Мотылька».

– Все понятно? – спросил Мудрейший. Ливий кивнул: флажки были точками, между которыми и требовалось ходить.

На тренировку ушло три месяца. Ливий больше не испытывал боли. Походка здорово изменилась, Волку казалось, что он будто бы стал легче…Вот только на скорости это никак не отразилось.

«Странные ощущения», – подумал Ливий и, посмотрев на Мудрейшего, спросил:

– Что дальше, наставник?

В ответ Сагранеф пожал плечами.

– Главное, чему я мог научить тебя, ты уже освоил.

– Что? – удивленно и разочарованно спросил Ливий.

«Неужели ради этого я торчал здесь все это время?», – подумал он. Ситуация была настолько странной, что едва не вызвала у Ливия смех. Но Мудрейший, кивнув, сказал:

– Вторая часть ответа. Первоосновы – просты и совершенны. Изменить их к лучшему – нельзя, только испортишь. Мастера отказываются от Первооснов. Почему?

Ливий пожал плечами.

– Простые техники. Лучше применять что-то посмертноснее. А лучше, чтобы еще и красиво было.

Мудрейший взял трубку в руку и взмахнул ею.

Поднялся дым. И не прошло и трех секунд, как он превратился в длинную табличку, которую вешают над воротами школы. На ней было всего одно слово: «Рантар».

– Школа, откуда пришел мой третий ученик, Рантар. Там изучают Первоосновы, и ученики Рантара не переходят к сложным техникам, пока не достигнут минимум уровня Эксперта. До этого момента ученики других школ – сильнее. У них есть мощные техники. И тренируют они их много лет, почти что с детства, когда рантарцы приступают к сильным техникам поздно, уже в зрелом возрасте. Так?

– Так, – кивнул Ливий.

С новым взмахом трубки появилась табличка, до боли знакомая Волку.

– Сильнар. Школа, которую основал мой третий ученик. Там такие же порядки, так?

– Так, – вновь кивнул Ливий.

– Ну и зачем это все, а? – раздраженно спросил Мудрейший.

Ливий посмотрел на учителя. Слова Сагранефа были чистой правдой. Ученики Сизого Камня, Полного Разрушения, Лап Тигра, да и Златоглава получали преимущество перед сильнарцами. Ливий изучал в Сильнаре только основы. До продвинутых техник он даже не успел добраться.

– Заложить фундамент? Из Первооснов истекает Императорский удар, а Шаги Предков – популярная техника передвижения. Да и Стойку Железного Древа можно увидеть по всему Централу, – сказал Ливий, немного поразмыслив.

– Но разве Шаги Предков – самая популярная техника передвижения?

– Нет, есть Три Теневых Шага, – мотнул головой Ливий.

– А разве Императорский удар часто используется?

– На самом деле нет, хоть многие и знают эту технику, – вновь помотал головой Ливий.

Дым стал меняться, перед глазами Волка проплывали таблички разных школ боевых искусств – маленьких и больших, процветающих и уничтоженных. Некоторые названия Ливий даже не мог узнать, хотя он точно был уверен: Мудрейший показывает только школы Централа.

– Почему? – спросил Сагранеф.

– Последовательность.

Ливий знал, почему так сложилось. Чтобы изучить Шаги Предков, нужно потратить много времени на все Первоосновы. Для изучения Трех Теневых Шагов от тебя не требуется ничего. Хорошо владеешь ярью, неплохо двигаешься? Этого достаточно, чтобы начать обучение.

Императорский удар – из той же серии. Эта техника создана на базе Первооснов. Не выучишь Первоосновы – не выучишь Императорский удар.

А у каждой школы есть свои техники. Сильные, отточенные за века кровавых войн. Учить Первоосновы ради Императорского удара, который знают все? Или ради Шагов Предков, когда есть эффективные Три Теневых Шага?

– Ты все хорошо понял, – сказал Мудрейший. – Дорога идущего – сложный путь. Он похож на строительство башни. Ты сам решаешь, из чего строить фундамент. Первоосновы – самое прочное основание для башни. Но пока ты будешь его возводить, другие закончат башню. А ты поймешь, что уже стар и кроме фундамента у тебя ничего и нет.

Ливий кивнул. Он и сам все понял.

– А стоит оно того? – спросил Волк у Мудрейшего.

– Что плохого в крепком фундаменте? – сказал Сагранеф, вновь махнув трубкой.

Перед Ливием появился образ башни. Два этажа из кирпича, один – из дерева и основание из отесанных каменных блоков.

– Первоосновы – лучшее основание. Но немногие заканчивают строить фундамент. Кто-то решает, что основание – достаточно крепкое, чтобы начать воздвигать этажи. Так ты и сделал. Так делают почти все. Ты ходил возле фундамента, думая, что он хорош. И не понимал, что не закончил стройку. Я помог тебе, – сказал Мудрейший.

Каменные блоки казались до этого идеальными. Но рисунок из дыма изменился. Если раньше Ливий видел швы между блоками, то теперь казалось, будто башня стоит на сплошном каменном монолите.

– Мудрейший, я до сих пор не чувствую в себе никаких изменений, – признался Волк.

– Не стал ходить быстрее?

– Не стал, – подтвердил Ливий.

– Так и должно быть, – сказал Мудрейший. – Твоя скорость не изменилась. Ты просто научился ходить дальше.

«Дальше? – подумал Ливий. – Разве моя длина шага изменилась?».

– В погоне за скоростью твои шаги стали не такими уж большими. Ты предпочитал быстро сделать несколько шагов, чем сделать один долгий. Вернее, у тебя и выбора не было. Не было с того самого дня, как ты начал учить Шаги Предков. А теперь не будь юнгой, который девку ни разу не видел. Шагни как мужик.

«Все, что мне нужно – шагнуть дальше. Ограничиваю шаги? Что ж. Я перестану думать, перестану ограничивать себя собственным разумом. Просто шагну как можно дальше».

Глубоко вдохнув, Ливий применил Шаг Предков – и перенесся на два километра.

– За один шаг?

Скорость никак не поменялась. Если бы Ливий преодолел то же самое расстояние за три шага, то добрался бы до конечной точки одновременно с «новым» собой. Когда Волк шагнул, он будто бы плыл над землей.

Не скорость, а расстояние.

– Я уже видел такую технику. Вы ходите точно так же, Мудрейший, – сказал Ливий, понимая, что Сагранеф его отлично слышит.

Еще одним шагом Волк вернулся на корабль.

– Спасибо, учитель, – сказал Ливий, опускаясь на колено.

– Да, да, – махнул трубкой Мудрейший. – Наконец-то понял, о чем тебе талдычу. Я обучил тебя основам. Этому я обучаю всех своих учеников. Но каждому я даю что-то особенное. Показываю преимущества, помогаю избавиться от недостатков. Как думаешь, насколько я силен?

– Думаю, вы – Мудрец.

– Да, я нахожусь на уровне Мудреца. Знаешь, сколько Мудрецов в Централе?

Предположение у Ливия было.

– Один?

– Один, – кивнул Мудрейший. – Мало кто доходит до уровня Мудреца. Тому есть причины. В чем главное отличие Великого Мастера и Просветленного?

Пожав плечами, Ливий сказал:

– В просветлении?

– Да. Просветление – это особое понимание мира, себя и собственных боевых искусств. Никакая сила не дается даром. Чтобы достичь уровня Просветленного, идущий должен договориться с миром. Делаешь что-то для мира, а мир дает тебе просветление. Все просто. Кто-то считает просветление рабским ярмом, кто-то – честным двухсторонним договором. Но стоит достигнуть уровня Просветленного, и весь мир в твоих глазах преображается.

Мудрейший замолчал.

Мир в представлении Ливия был скорее врагом, чем другом. Злой рок – возмездие мира. Но разве мир погубил Охирон? Деревня существовала веками. Нет, это сделали люди. Те, кто боялись охиронцев, и те, кто хотели присвоить техники Охирона.

Злой рок сыграл свою роль, несомненно. И последнее применение Гекты отразилось на желании мира ограничить деревню еще сильнее. Вот только мир не был врагом. Он был регулятором, опытным ставочником, что никогда не рискует слишком сильно и предпочитает довольствоваться малыми выигрышами.

– Просветления достигают немногие. Даже если идущий всю жизнь жил одними сражениями, то после просветления он начинает задумываться о других вещах. Баланс, науки, медицина, медитации – великие воины прошлого бросали свое дело, чтобы заняться чем-то мирным и глубоким. Просветление не делает тебя пацифистом. Оно дает тебе понять, насколько много в нашем мире лишних сражений, – сказал Мудрейший.

Из трубки выходила тонкая струйка дыма. Она рисовала перед Ливием разные картины: войны, тайные убийства, медитации мастеров и ученых, занятых науками.

– Мудрецы идут дальше. Редко найдешь Мудреца, который будет руководить школой или кланом. Если такое и случается, то ненадолго. Мудрецы рвут связи с людьми, уходят подальше и занимаются глобальными проблемами. Часто их действия сложно понять, ведь Мудрецы видят и шире, и глубже. Все равно, что смотреть в океан – дно не увидишь.

Мудрейший замолчал. Ливий вспомнил старика Октая, который ушел из Школы Ладони Ветра, чтобы очистить пустыню от порчи. Скорее всего, и Мудрейший не просто так обитал в горах, оборвав связи и с Централом, и с морем.

«Мне кажется, второе даже посущественней для капитана», – подумал Ливий.

– А дальше идут Бессмертные, – сказал Сагранеф. – Что ты знаешь о них?

– Я встречал нескольких – и в Централе, и на Севере. Знаю, что бывают Бессмертные по праву силы и по праву рождения.

Мудрейший кивнул.

– Да, есть и Бессмертные по праву рождения. Существа, которые не умирают от старости, сколько бы лет они ни прожили. Их мало. Бессмертных по праву силы – больше. Когда-то все они были Мудрецами. Потом – стали Бессмертными. Даже если они не будут развиваться, они никогда не умрут от старости. Хех, да и Мудрецы могут прожить очень долго. Но все же мы смертны.

Сагранеф махнул рукой. На палубу взбежал деревянный матрос, протянувший капитану две кружки кофе и свежий табак.

– Держи, – сказал Мудрейший Ливию, отдавая одну кружку.

– Спасибо, – кивнул Волк. – Бессмертные тоже договариваются с миром?

– Быстро схватываешь! Да. Они полностью отрешаются от человеческих дел. Никаких войн, никакой политики. Бессмертные не берут учеников, не передают боевые искусства и знания. Дела Бессмертных – загадка даже для меня. Ливий. Это не касается нашего разговора, но я спрошу тебя. Кто выше Бессмертных?

Ливий задумался, хоть и знал ответ.

В Централе используют Систему Двенадцати, где есть двенадцать уровней силы. Просветленные – невероятно редкие мастера. На весь Централ всего один Мудрец. Бессмертных больше, но их попробуй встреть. Тогда что с последним уровнем?

Никто не знает ни одного идущего выше Бессмертного. Двенадцатый уровень – легенда, идеал, вершина пути боевых искусств. Об этом уровне никто не знает ничего. Единственное, что Ливий смог найти в библиотеках Сильнара – это название двенадцатого уровня.

– Мир, – на выдохе ответил Волк.

Сила настолько большая, что способна потягаться с миром. Титул «бог» окажется недостаточным. Миру может быть равен только мир. Поэтому двенадцатый уровень и получил такое название.

– Да. Он называется именно так. И не думаю, что его возможно достичь.

– Почему? – спросил Ливий, но разум сразу же подбросил ответ:

– Из-за мира, да?

Мудрейший одобрительно хмыкнул.

– Тот, кто стал Бессмертным, уже играет по правилам мира. Силу, превосходящую любые возможные пределы человека, Бессмертные получают от мироздания. Сильнейшие среди живущих, которые никогда не смогут стать чем-то большим. Птицы с подрезанными перьями. Или бедняки, которых царь сделал своими советниками.

– Вот как…

«Мир последовательно ставит палки в колеса идущим. Сначала просветление, потом статус Бессмертного. Недостижимая вершина», – думал Ливий, «пережевывая» новые знания.

– Мудрейший…А вы? Я знаю, чем занимался Октай, потому что встречал его. Что насчет вас? Вы тоже живете в этих горах не просто так?

– Мне здесь нравится. Да и эти горы не так просты. В них слишком много негатива. Если ты хочешь узнать, какова моя цель, то ответ очевиден. Я обучаю учеников.

«Так просто?», – удивился Ливий. Он ожидал чего-то больше. И у Волка оставался еще один вопрос:

– Вы тоже станете Бессмертным?

– Мудрец рано или поздно становится Бессмертным. Если сам того хочет, – сказал Мудрейший.

– А вы хотите?

– Не думаю, – хмыкнул Мудрейший. – Меня устраивает моя жизнь и моя роль.

Кофе давно было допито. Мудрейший набивал трубку, смотря куда-то вдаль. Уже не первый раз Ливий замечал, что Сагранеф не очень-то и похож на капитана. Внешность – очень даже капитанская. Ругается иногда так, как это делает моряк. Но в остальное время Сагранеф говорит слишком изощренно. И слишком длинно.

– Думаешь, почему я не совсем похож на капитана? – спросил Мудрейший, будто прочитав мысли.

«В который раз», – подумал Ливий и сказал:

– Да! Извините, Мудрейший, капитанов я повидал много, но различия бросаются в глаза. Это из-за мудрости, присущей Мудрецу?

– Нет, я был таким всегда, – сказал Сагранеф. – Романтик моря.

– А-а-а, – задумчиво протянул Ливий, делая вид, что понял Мудрейшего.

Сагранеф думал о чем-то своем. И Ливий погрузился в собственные мысли.

«Все это развитие, все эти уровни…Чем выше поднимаешься, тем больше заслонов. Тебя ведут под руку, не давая ни свернуть, ни оглянуться. Не хочешь идти? Стой у ворот. Может, люди и не создали ничего? Может, все ступени развития создал мир? Гонка длиною в жизнь, где никто не достигнет финиша».

Ливий повернулся к Мудрейшему и спросил:

– Что теперь? Вы сказали, что обучите меня чему-то особенному?

– Помогу справиться с недостатками и покажу преимущества, – уточнил Сагранеф. – Мы не закончили с разговорами. Помнишь моего мертвого ученика, в которого бьют молнии?

– Да, Мудрейший, – с интересом ответил Ливий.

– Его зовут Марк. Он был одним из первых учеников Сильнара. Марку пришлось вызвать молнии, пожертвовав собой. А замок, на котором стоит тело Марка – это первый Сильнар.

– Первый…Сильнар?