Десерт с щепоткой магии

ГЛАВА 1

Посреди лба пульсировала точка. Противненько так саднила. Вчера мне прямехонько в лоб прилетела роза из букета невесты, и острый шип проколол кожу. С одной стороны, спасибо, что не в глаз! А с другой, ходить с расцарапанным лбом или, еще того хуже, с лейкопластырем на самом видном месте — то еще удовольствие.

И зачем, спрашивается, меня понесло в толпу девушек, жаждущих поймать букет и свое счастье прямиком из рук Наташи? Я ведь и замуж-то не хочу!

Тамада попался ответственный, да к тому же зоркий, как орел. Он давно заприметил незамужних молодых девушек и, когда наступил момент кульминации, хватал нас под белы рученьки и препровождал в центр зала. Никто особо не вырывался, я тоже предпочла смириться. Две минуты позора — и свободна.

Надо было смотреть на невесту, а я зевала по сторонам. Разве я могла предположить, что букет развяжется в полете? И, пожалуйста, вместо того чтобы поднять руки и защитить лицо, поймала розу в полете лбом. Чудненько! Обидно, что именно в этот момент я предавалась благостному предвкушению. А предвкушала я свадебный торт, ожидающий меня на столе. Я успела попробовать нежный сливочный крем и пропитанные ромом коржи, когда тамада, подпрыгивая и улыбаясь во все тридцать три зуба, увлек меня за собой.

Научиться печь торты было моей давней мечтой. И не абы какие, кривобокие, посыпанные бисквитной крошкой, маскирующей их изъяны. Я собиралась окончить курсы и печь торты на продажу. А пока я изучала мастер-классы на дзене, пекла на собственной кухне и пыталась разжиться клиентами. Когда-нибудь я наберусь опыта, сниму отдельное помещение, а та-ам…

Сладкие мечтания грубо прервала роза. Кто вообще сейчас использует в букетах розы с шипами? Казалось бы — хрупкий цветок, а шандарахнул так, что искры из глаз.

Я даже не помню, что случилось дальше. Неплохо меня приложило! Или не роза виновата, а три бокала вина, выпитых ранее?

Так или иначе до гостиничного номера я как-то добралась, если сейчас лежу в постели. Наташа сняла для гостей несколько номеров прямо над рестораном.

Не открывая глаз — виски ломило, а от света голова может разболеться сильнее, — я ощупала себя. В ночнушку переоделась, умница Лика! Так-с, косметику с лица смыла. Это я подергала себя за ресничку и поняла, что туши на ней нет. Прислушалась к организму — организм приказывал спать дальше! Кто я такая, чтобы ему перечить?

Я сладко потянулась, повернулась на правый бок, подгребла одеяло: я привыкла спать, обнимая его руками и ногами.

Вернее, подгребла бы! Однако своенравное одеяло вполне ощутимо дернулось из рук и уползло на другую половину кровати. Не знала бы, что сплю одна в номере, могла бы решить, что некто, лежащий рядом со мной на постели, не захотел делиться!

Почудится же! Наверняка одеяло зацепилось за бортик. Я, забурчав, дернула сильнее, накрылась краем и повернулась теперь на левый бок, наматывая его на себя.

В тишине комнаты прозвучал вздох. «Ветер!» — испуганно сообщила я себе, распахнув глаза и уставившись в стену.

Наташа хвалилась, что каждый номер в отеле — шедевр дизайнерской мысли и каждый — уникален.

В моем номере мысль дизайнера, видать, зашла слишком далеко. Что именно он хотел передать потрескавшимися стенами с отвалившимися кусками штукатурки? Паркетным полом, из которого вывалились некоторые деревянные планки, а те, что остались на месте, потемнели от времени и пыли? А этот унылый половичок, связанный из полосок ткани, как в деревне у моей старой тетушки, должно быть, символизировал уют и… не знаю… пастораль?

Брр, надо вставать, умываться и делать ноги.

За спиной снова раздался вздох. Я набросила одеяло на голову и оцепенела. Ну да, ну да, маньяков-то обычно отпугивает одеяло, натянутое на уши! Но что поделать, глупая привычка, сохранившаяся с детства, и тут дала о себе знать. Я пряталась под одеяло, когда боялась, что из-под кровати вылезет чудовище и схватит меня. От подкроватных монстров одеяло как раз действовало безотказно! Но если у меня над ухом вздыхает не чудовище — дело швах!

— Может, поделишься одеялом? — печально поинтересовался глубокий мужской баритон.

С визгом я подскочила на ноги, крутанулась как юла, одновременно завертываясь в одеяло, как в броню!

Это что еще за номер с подселением? Наташа! Мы так не договаривались!

Вторая половина комнаты по запущенности и убогости не уступала первой. Я бы таким дизайнерам их дизайнерские ручонки поотрывала к чертям собачьим!

Но самое ужасное не это!

На постели растянулся полуголый парень. Радовало то, что полуголым он оставался сверху, а снизу был одет в смешные длинные то ли кальсоны, то ли рейтузы. Печалило то, что поверхность кальсон или рейтуз подозрительно бугрилась в мою сторону.

В любых других обстоятельствах неожиданный сосед по постели показался бы даже приятным. Лет ему было… м-м-м… примерно двадцать пять. Темно-каштановые жесткие волосы топорщились, темно-серые глаза сердито щурились. Физиономия со сна помятая, но симпатичная, с волевым и слегка небритым подбородком. Обнаженная часть тела, выставленная на обозрение, мускулисто поигрывала мышцами. По всему видать, парень не брезгует тренажеркой.

Но о чем я думаю? Наташа, что за подстава? В моем номере незнакомец! И насчет его намерений, выпирающих в кальсонах, не возникало сомнений!

Я открыла рот и завопила.

Хм… Попыталась завопить, но из пересохшего горла вырвался лишь тоненький хрип.

Картина маслом. Лика в одеяле, обернутом вокруг ее тщедушного тельца, издает полузадушенный сип простуженной канарейки.

Парень сел на кровати и с любопытством уставился на меня. Мой писк не пробудил в нем совести. Но был и плюс! Он усыпил в нем… скажем так… его нахальное намеренье.

— Водички принести? — спросил незнакомец как ни в чем не бывало.

— Ты кто? — выдавила я.

— Муж твой.

Парень воззрился на меня, я на него. Оба в изумлении.

— И давно… ты мой муж? — проблеяла я.

— Со вчерашнего утра.

О-па! Это когда я замуж успела выскочить? Или у них на свадьбе акция проходила? Две по цене одной? Выдай подругу замуж и получи жениха в придачу?

Спасибо, обойдусь!

Бочком, бочком я посеменила к двери, оглядываясь по дороге в поиске одежды. Почему-то платья, в котором я пришла на свадьбу, нигде не было видно, но на стуле висело что-то длинное, простецкое, напоминающее хлопковый сарафан для отдыха на море.

Некогда было размышлять, кто мне подкинул сарафан и украл вечернее платье. Разберусь позже! Я схватила то, что дают, и выбежала в коридор.

ГЛАВА 2

Выбежать-то выбежала, но запала хватило на два шага. Я застыла будто громом пораженная. Коридор оказался узким, коротким, а по соседству располагалась еще одна — всего лишь одна! — деревянная дверь. На полу валялся вытертый половик, из приоткрытого окна веяло свежим воздухом, занавески, видавшие лучшие виды, а теперь местами пожелтевшие, местами посеревшие, колебались от ветра.

На цыпочках, заранее страшась увиденного, я подкралась к окну и еле задавила рвущийся наружу вопль. Задавила в буквальном смысле: закрыла рот двумя ладонями, выронив сарафан.

Нет, за окнами не прогуливались парами и поодиночке жуткие монстры или ходячие мертвецы. Взору предстала мирная картина: огород, сарайчик у изгороди, сельская улица, крыши невысоких домов…

— Меня похитили! — прошептала я.

Точно! Подсыпали отраву в вино, опоили, а после отвезли в тьмутаракань и уложили маньяку под бочок. Сложная, мутная схема, но сейчас каких только извращенцев не встретишь.

Бежать! Бежать, пока не поздно! Вот там, кажется, сельская дорога, она выведет на асфальтовую. Кто-нибудь до города подбросит.

Пока я панически обдумывала план побега, застыв на месте, я совсем упустила из вида, что маньяк никуда не делся и ему ничто не помешает до меня добраться.

До моего плеча осторожно дотронулась мужская рука, и маньяк участливо поинтересовался:

— Тебе не холодно босиком? Пойдем в постель.

Добрый какой, ишь!

Я подпрыгнула, взвизгнула, отбросила его руку — увидела, что вокруг моих пальцев взвились ярко-рыжие искры, но удивиться странному явлению не успела — и бросилась бежать по коридору, потом вниз по лестнице на первый этаж, сквозь темный из-за сдвинутых ночных штор холл, на крыльцо и на землю.

— Ай-ай! — Я схватилась за уколотую острым камешком пятку.

В последний раз я бегала босиком по двору в пятилетнем возрасте. Оказывается, не очень-то разбежишься нежными напедикюренными пяточками по голой земле, по камням и жестким прошлогодним стеблям травы.

Пока я скакала на одной ноге, маньяк-муженек вышел следом на крыльцо и задумчиво наблюдал за мной, не делая больше попыток облапать. И на том спасибо.

— Все хорошо? — вежливо поинтересовался он.

— Погоди… Погоди, погоди… — пробормотала я, прихрамывая в сторону торчащей из земли забытой кем-то тяпки.

Я покрепче перехватила ее за деревянную рукоятку и воинственно воздела над головой.

— Не подходи! Убью!

— Хм… — сказал муженек.

Бодрым шагом он преодолел расстояние между нами, а после легко и непринужденно, так, что я ничего не успела понять, лишил меня оружия.

— Может, объяснишь, какая муха тебя укусила?

— Ам-м… — выдавила я. — М-м-м…

— Ясно. Магическая отдача. Я ведь тебя вчера предупреждал, чтобы ты не перенапрягалась! Иди-ка сюда…

Маньячилла сгреб меня своими ручищами поперек туловища и, не обращая внимания на мои жалкие попытки вырваться, перенес обратно на крыльцо и поставил на ноги. Тихонько подтолкнул по направлению к стоящей нараспашку двери.

— Пойдем, я сделаю тебе кофе.

Кофе! Что же, если прямо сейчас он меня расчленять не собирается, так и быть, выпью кофе. В эту минуту он был мне жизненно необходим.

Парень, взяв меня сзади за плечи, провел через холл прямиком на кухоньку, усадил на плетенный из лозы стул и принялся колдовать над плитой. Очень странной, надо сказать, плитой! Вместо газовых конфорок или дисков, как у электрической плиты, здесь в железных ячейках торчали серые камни неправильной формы. Мой «муженек» коснулся одного из них пальцем, проскочила искра, и камень занялся ровным оранжевым пламенем.

Я сошла с ума. Сошла с ума. И брежу.

Хорошо, что парень не видел моего очумевшего лица, он сыпал коричневый порошок в посудину, напоминающую медную турку, наливал воду из кувшина, а после сосредоточился на варке кофе.

— Тебе с молоком, Лика?

Лика! Я ухватилась за это имя, как за соломинку. Значит, не все так плохо, некоторые признаки ясности ума присутствуют. Это ведь я — Анжелика. Это мое имя.

— Как ты меня назвал? — пискнула я.

— Лика. Гликерия.

Гликерия? Рот будто слипся от небывалой сладости этого имени. Все… Все неправильно! Зовите скорую! Надо меня спасать!

— Так… — пробормотала я, массируя висок. — А как, говоришь, зовут тебя?

Маньячилла обернулся ко мне с нахальной ухмылочкой.

— Не помнишь, как родного мужа зовут! Лика-Лика! Давай вспоминай, не то кофе не получишь!

Он налил бодрящий, одуряюще пахнущий напиток в чашечку. Потянул носом и сделал вид, что блаженствует от запаха.

— Ты издеваешься? — мрачно осведомилась я.

— Немножко. Но только ради дела. Магическая отдача — штука неприятная. Если в ближайшие несколько часов память не вернется, то…

— Что?

— Все! Жизнь с чистого листа. Мне же все-таки хотелось бы вернуть свою Лику. Так как меня зовут?

— Абисалом, — буркнула я, чтобы его позлить: вспомнила мультфильм, который смотрела недавно вместе с подругой и ее сынишкой. Про робота с неисправной памятью, которому в голову загрузили неполный список имен мальчиков, а начинался тот как раз с Абисалома — так бот пытался называть своего хозяина.

У «муженька» вытянулось лицо.

— Попробуй еще, — подбодрил он меня и, сжалившись, поставил чашечку с кофе рядом со мной.

Я сделала глоток божественного напитка. Вкусно! А в голове все равно не прояснилось…

— Даже гадать не стану, не помню, — вздохнула я.

Да что за дичь творится со мной с утра? Где я? Почему незнакомый мужчина твердит, что мы женаты? И уже второй раз упомянул про магическую отдачу?

Стоп! Может, это изощренный розыгрыш и меня сейчас снимают на скрытую камеру?

Я задрала голову и подозрительно оглядела потолок, перекошенные шкафчики. Увидела паутину с мухами, разводы плесени, пучки сушеных трав.

— Дален.

— М-м? — проворчала я, не отводя глаза от потолка.

— Зовут меня — Дален.

Мне почудилось или в голоcе муженька проскользнули грустные нотки? Не на ту напал! Меня не провести! Устроили тут реалити-шоу со мной в главной роли! Я их выведу на чистую воду!

Но пока, раз уж такое дело и на меня любуется бог знает сколько зрителей, надо хотя бы привести себя в порядок.

— Здесь есть зеркало?

Как там его? Дален? указал на небольшое квадратное зеркальце, стоящее на буфете. Я заглянула.

Ахнула. И отшатнулась.

На меня смотрело чужое лицо.

Незнакомка в отражении выглядела милой: каштановые волнистые волосы, большие темные, будто вишенки, глаза, симпатичная мордашка. Но ведь это не я!

«Гадство! — мысленно воскликнула я. — Гадство, гадство, гадство!»

Сколько раз я читала о подобном в любимых книгах фэнтези. И, признаюсь, мечтала оказаться на месте героинь.

Но не так ведь! Не в стремном пыльном домишке, где наверняка водятся клопы! Почему я не герцогиня в древнем богатом замке? Одно радовало — я очнулась рядом не с беззубым стариком…

Однако неужели это правда? Я — попаданка?

ГЛАВА 3

Мы с «муженьком» сидели на разных концах стола и нервно прихлебывали кофе в гробовом молчании. Я пыталась обдумать свое незавидное положение и как-то уложить в кружащейся голове невероятный жизненный поворот.

Что я знаю на нынешний момент? Я очутилась в мире, где присутствует магия. Вчера произошло нечто, из-за чего я, вернее, настоящая Лика перенапряглась так сильно, что покинула свое тело. Надеюсь, мы просто поменялись с ней местами, и теперь Гликерия сделалась обладательницей светлых волос, серых глаз, кошки Муси и однокомнатной квартиры в центре города.

Я же всего этого, получается, лишилась, но приобрела взамен небритого типа, в числе достоинств которого значилось пока только одно: он умеет варить кофе.

Больше всего я буду скучать по Мусе. Надеюсь, что Гликерия ее не обидит! В отношениях с родителями у меня никогда не было особенной теплоты, мама и папа всегда больше интересовались друг другом, чем мной и моими братьями. Кажется, они частенько забывали, сколько именно детей произвели на свет и чем каждый из них занимается. Сейчас родители проводили время на море и ни разу не позвонили мне за две недели. Уверена, они и не заметят подмены родной дочери на незнакомку.

Хорошо, что в этом мире существует «магическая отдача» и она объясняет потерю памяти. Плохо, что, как бы «муженек» ни старался во мне ее пробудить, ничего не выйдет.

Сделалось его жаль. Человек только женился, а в итоге вместо любимой девушки получил кота в мешке. Зато, думая, что помогает мне вспомнить, парень расскажет все о жизни Гликерии.

— Балин, — позвала я.

Ноль эмоций.

— Ба-алин!

Глухой он, что ли? Я ведь правильно назвала имя?

Он вздрогнул, поднял взгляд от чашки и с чувством сказал:

— Я — Дален!

Он смотрел на меня с некоторым отчаянием, но и с надеждой, и действительно переживал за свою потерянную супругу. Ничем не могу помочь тебе, парень.

— Ах да… Дален! — Я скромно улыбнулась. — Расскажи обо мне, вдруг что-то да вспомню. Мы на самом деле женаты? И свадьба была вчера? В этом доме? Где же тогда гости? Угощения?

«И почему эта лачуга выглядит так убого? Неужели мне придется ковыряться в земле и сажать картоху, чтобы выжить?»

Несколько нескончаемо долгих секунд Дален пристально смотрел мне в лицо. Ох, видать, ворочалась у него в душе острая ледяная глыба! В глубине темных глаз Гликерии он пытался разглядеть частичку ее души, но откуда бы ей взяться? Теперь там всерьез и надолго поселилась Анжелика. Прости, дружище. Хотя какой ты мне дружище? Я тебя знать не знаю, а совместно выпитый кофе — еще не повод для знакомства!

Матушки-батюшки! Да ведь у меня вчера должна была случиться брачная ночь! И, если мы действительно женаты, Дален может требовать отдавать ему супружеские долги.

Нет уж, обойдется. Может, никакой он мне не муж на самом деле! Вон, кольца-то на пальце нет.

— Я слушаю, — произнесла я ледяным тоном.

Дален вскинул брови. Отчасти я могла понять его удивление. Молодая жена то бросается с тяпкой наперевес, то нервно подпрыгивает, увидев отражение в зеркале, то миролюбиво улыбается, то подозрительно щурится.

Биполярочка!

Дален, однако, решил вести себя как паинька. Потянулся к моей щеке с намереньем погладить, но я отстранилась и погрозила ему пальцем. Ты-то меня, может, и знаешь, а я тебя впервые вижу!

— Мы действительно женаты, Лика. Наверху, в кармане сюртука, лежит наше свидетельство о браке, заключенном вчера в ратуше Вейма. Твоя подпись, моя и двух свидетелей. Нашими свидетелями стали двое попрошаек, что околачивались у ратуши, но ты была не против.

— Да? — изумилась я. — Нормальных свидетелей не нашлось? У нас нет друзей? Родственников?

Я с новой порцией ужаса оглядела ветхое жилище.

— Мы сироты?

Дален, хоть у него на душе, по всему видать, скребли кошки, рассмеялся. А смеялся парень так, как смеются все уверенные в себе люди: запрокинув голову, улыбка до ушей. Стеклянные дверцы старого буфета мелко задребезжали, резонируя с молодецким хохотом.

Муженек протянул ко мне руку. На этот раз не для того, чтобы коснуться, а так, как протягивают при знакомстве. Я поглядела заинтригованно и руку пожала. Крепкие у него пальцы! Этот человек знает себе цену.

— Дален Канри, барон. Боевой маг. Старший сын и наследник. — Он криво усмехнулся и добавил: — Лишенный наследства за порочащую его связь.

— Ух ты! — Я подалась вперед. — А с кем связался?

— С тобой, моя ненаглядная жена!

Час от часу не легче! Страшно узнавать, чем я занималась до встречи с Даленом. Я помассировала лоб и спросила прямо:

— Что я натворила?

Дален улыбнулся неожиданно мягко.

— Ничего, кроме того, что родилась не в той семье. Твои родители держат кондитерскую лавку. Во всяком случае, с твоих слов. Я их никогда не видел, ты нас не познакомила.

— Ладно. — Фух, кажется, можно выдохнуть. — То есть мы поженились против воли твоих родителей. И сразу отправились…

Я брезгливо обвела взглядом помещение.

— Сюда. Видно, на другое жилье денег не наскребли.

— Этот дом принадлежит моей престарелой дальней родственнице, она, увы, недавно преставилась.

— Кому представилась? — Я не расслышала, но потом сообразила. — Ах да! Преставилась. Извини. Соболезную!

— Ничего, я ее почти не знал. Она, как и ты, обладала бытовой магией…

Я обладаю магией?! О-па! Хотя стоп, чему я удивляюсь? Дален несколько раз говорил про «магическую отдачу», из-за которой и произошел весь сыр-бор. Но я только теперь вникла, что я — маг! И пальцы мои искрили не просто так. Я маг! Маг! Феечка!

— …мы приехали за ней, — закончил Дален.

Оказывается, все это время он прочувствованно пересказывал события вчерашнего дня.

— А?

Дален терпеливо вздохнул и начал по второму кругу:

— Моя тетка Руфильда слыла женщиной немного не в себе, но ее настои и целебные отвары пользовались большой популярностью. Она сама собирала травы и ингредиенты, составляла рецепты и варила зелья, используя магию. Все рецепты она записывала в толстую тетрадь в кожаном переплете. Страницы засалились от времени, кое-где обложку прожгли капли кислоты и искры огня, но тетка берегла тетрадь как зеницу ока. Мы приехали за ней.

— А зачем нам старая тетрадь?

— Ну, во-первых, затем, чтобы рецепты не достались недобросовестным магам. Они давно охотятся за ними. Руфильду уговаривали продать рецепты, а не договорившись, пытались украсть. Наверное, потому тетка и спрятала тетрадь так, что мы вчера перерыли весь дом, но не нашли ее. А во-вторых, это твой свадебный подарок от меня. Ты собираешься открыть кондитерскую и хочешь использовать для рецептов теткины наработки.

Кондитерскую! Слово подействовало на меня поистине магическим образом. Я будто ощутила запах ванили и корицы, разлившийся в затхлом помещении, а губы сделались сладкими, словно их намазали вишневым джемом.

— Ты использовала для поиска магию, но ты ведь не маг-дознаватель, бытовая магия для таких вещей подходит мало. Я уговаривал тебя не напрягаться, рано или поздно мы все равно отыщем тетрадь, но ты оказалась очень упряма, Лика. И не сдавалась, пока не упала без чувств.

Ага, вот оно! Тогда-то все и случилось!

— Что, и в огороде искали? — глупо спросила я, вспомнив тяпку.

— И в колодце, и на чердаке, и в сарае, — перечислил Дален обреченно.

Кондитерская, говоришь? Тортики, пирожные, десерты? И все приправленное магией?

— Сегодня продолжим! — строго заявила я.

ГЛАВА 4

Дален только головой покачал, но спорить не стал, видно, на собственном опыте убедился, что его супруга не отличается сговорчивостью.

— Но сначала поешь! — категорично заявил он. — Вчера налюбовался на твое бесчувственное тельце. Хватит!

Значит, ночью он любовался на бесчувственное тельце? Это внушало оптимизм: брачной ночи как таковой пока не было. Но ведь Дален, крепкий и пышущий здоровьем, в любой момент может предъявить свои права на молодую жену. Как бы открутиться от почетной обязанности? Сослаться на стыдливость невинной и неопытной девицы? Наверняка в этом мире я невинна и неопытна. Я застонала про себя. Только не это! Снова!

Пока я обдумывала отмазки, Дален вынул из деревянного ларя ветчину, сыр и серый хлеб. Продукты оказались прохладными на ощупь, видно, не обошлось без магии и ларь в этом мире был аналогом холодильника.

Пока «муженек» варил новую порцию кофе, я настругала бутербродов тупым ножом, найденным в ящике стола среди сушеных цветочных головок и россыпи семян. Руфильда, я смотрю, всерьез увлекалась своей ботаникой. Теперь я разглядела, что на полках шкафчиков теснятся разномастные флаконы и пузырьки, заполненные порошками, травами, семенами и прочими ингредиентами. А свисающие под потолком и по углам пучки растений потянули бы на несколько внушительных гербариев.

— Почему у нас нет колец? — спросила я у Далена, когда он опустил рядом со мной на стол уже третью по счету чашечку кофе.

Спросила и испугалась: что если я дала маху и в этом мире не используют брачных колец. Вместо них брачные браслеты? Или татуировки? Или, ну не знаю, подвязки на ноге?

Сердце заколотилось. После всех открытий сегодняшнего утра мне впору успокоительное принимать, а не крепкий, хотя и очень вкусный кофе. Кстати, если отыщем теткину тетрадь, надо посмотреть, чем здесь народ успокаивается вместо валерьянки.

— Мы решили не связываться с этим пережитком прошлого, — улыбнулся Дален.

Ладно, с кольцами я попала в точку! Но почему это пережиток? Так прямо и не спросишь, поэтому я отхлебнула кофе, сделала вид, что он обжигает небо, и потому только рукой приглашающе помахала, мол, говори-говори, я слушаю.

— Удивительно, что ты после отдачи растеряла и знания о мире, — обеспокоился муженек и скользнул по мне встревоженным взглядом. — Ничего, вернемся в Вейм, я отведу тебя к лучшему целителю. Мы вернем тебя, Гликерия.

Я поперхнулась, теперь уже по-настоящему. Спасибо, конечно, дружище, но сомневаюсь, что в этом деле поможет целитель.

— Конечно, — мило улыбнулась я в ответ. — Ужас что со мной творится! Голова дырявая, как решето. Так что там с кольцами?

— Брачные кольца дают мужу власть над женой, — неохотно признался Дален, точно ему было стыдно за варварские обычаи предков. — Капля крови, магическая печать — и мужчина может одним только взмахом руки наказать непокорную жену…

Дален скривился, а я втайне порадовалась, что мне достался не моральный урод, который был бы только рад использовать возможности брачного кольца. Но от услышанного все равно захватило дух.

— Что за дикость!

Хотя… А у нас разве не так? У мужчин всегда были рычаги давления на женщин: деньги, дети, общественное мнение.

Дален кивнул, соглашаясь, что это дикость, и снова потянулся ко мне, собираясь, видно, приободрить поглаживанием по руке, но я отодвинулась. Не так быстро, муженек!

— А если без магии — просто кольца?

— Они сами по себе символ неравенства, потому теперь от них все чаще отказываются.

— Хм… Спасибо, что пояснил. Ты доел? Приступаем к поискам!

Я решительно поднялась из-за стола и огляделась. Дален говорит, мы перерыли весь дом, но я надеялась на свой свежий не замыленный взгляд. К тому же Лика номер один слишком уж полагалась на магию. Они тут чересчур привыкли использовать ее по делу и без дела. А мы применим другие методы!

Я встала в центре кухоньки, уперла руки в бока — ой-ой, а одета-то я по-прежнему в ночнушку! — и продекламировала:

— Домовенок, поиграй и скорей назад отдай!

Дален воззрился на меня в немом ошеломлении, не донеся до рта чашку с остатками кофе.

— Пойду переоденусь и вернусь! — степенно заявила я и, вскинув подбородок, отправилась искать лестницу на второй этаж, где в коридоре на полу остался лежать сарафан.

Я опасалась, что коварная магия почившей тетушки утаскивает в тартарары все вещички, валяющиеся без присмотра, но, к счастью, сарафан лежал на том самом месте, где выпал из моих ослабевших рук, — под окном.

Выглядел он простецки, но удобно. Думаю, вчера Гликерия именно в нем исследовала закоулки теткиного дома. Я развернула ткань и поморщилась, увидев, что подол перепачкан в земле… Судя по пятнам, она и в огороде ковырялась в нем!

Не может быть, чтобы Лика номер один не привезла с собой другой одежды. Я заглянула в спальню и, как и предполагала, увидела у комода два саквояжа. Один, побольше и подороже, из коричневой кожи с медными уголками, наверняка принадлежал Далену. Второй — матерчатый и потертый — явно был мой. Посмотрим!

В саквояже обнаружилась смена белья, вязаная шаль, забавные полосатые носки из грубой шерсти. Ага, свежее платье! Более нарядное, чем предыдущее, с вышивкой на лифе и на подоле. Возможно, именно в нем Гликерия вчера выходила замуж в ратуше.

Я представила ее с букетиком скромных цветов, фиалок или незабудок, со счастливой и нежной улыбкой на милом личике. Как она, смущаясь и не решаясь поднять глаза на будущего мужа, стоит рядом с ним в зале ратуши и мечтает о совместной жизни.

В душе взметнулась волна чувств. Я всхлипнула и шлепнулась на пол на пятую точку. До этого мига Гликерия была лишь именем, абстрактной девушкой и ее судьба меня мало печалила. Но сейчас мне сделалось ее невероятно жаль. Хотя в моем мире ее ждет неплохая жизнь! И Муся!

— Ты уж прости, — пробормотала я в пространство. — Ну кто тебя просил так напрягаться вчера с магией!

Я продолжила перебирать вещички. Нашла холщовый мешочек, в котором что-то позвякивало. Развязала его и высыпала на ладонь нехитрые сокровища: сережки с малахитами, кулон с агатом, тонкое золотое колечко… Хм? Я нахмурила брови, вспоминая разговор с Даленом. Но, вероятнее всего, это просто кольцо, украшение, одна из немногочисленных драгоценностей небогатой девушки.

Я отыскала у порога туфли-лодочки, переоделась в платье и заплела длинные густые волосы в косу. К поискам тетради с рецептами готова!

Дален как-то подозрительно притих внизу, видимо, переваривал мое обращение к домовому.

Я шагнула за порог спальни и неожиданно для себя оказалась в крепких мужских объятиях.

— Попалась! — радостно провозгласил Дален, опрокинув меня на широкую грудь и целуя в щеки.

Это у них игрища такие? Его счастье, что я сразу разглядела, чьи ручищи меня захватили в плен, и вместо того, чтобы применить безотказный болевой прием, действующий исключительно на мужчин (спасибо старшему брату Антону, научил!), я ограничилась тем, что выгнулась, уперлась ладонью в мускулистую грудь «муженька» и прошипела:

— Немедленно отпусти меня!

— Лика…

Его руки бессильно повисли. Дален отступил назад, свесив буйну головушку. Вид у него сделался как у обиженного щенка. Такого большого, грозного, но все же милого щенка. Еще и нечесаные каштановые космы придавали схожести. Я не удержалась и, потянувшись, потрепала его по плечу.

— Я тебя не знаю, — напомнила я. — Мне нужно время…

Мно-ого времени, дружище!

— Понимаю.

И Дален все же осторожно сгреб меня, прижал щекой в районе подмышки. Что же ты за здоровяк огромный вымахал! Два на два! Или это Лика такая мелкая? Будь его воля, Дален быстренько разложил бы меня на брачном ложе, я бы и пискнуть не успела. Спасибо, всевышний, он, кажется, действительно любил свою жену и не хотел ее пугать.

— Тетрадь, — пробурчала я, притиснутая носом к голой коже, стараясь не дышать.

Знаю я этих брутальных мужчин: шибанет в нос пóтом так, что час чихать буду! Однако воздух в легких закончился, и пришлось вдохнуть. М-м-м, а пах-то «муженек» вполне себе ничего. Немного дымом костра и хвоей, будто недавно жег еловые ветки. Хотя, может, и жег? Мало ли чем тут молодожены вчера занимались.

— Я оденусь и присоединюсь к поискам, — вздохнул Дален чуть разочарованно.

Э-э, похоже, я обломала ему надежду на брачную ночь. Точнее, брачное утро.

ГЛАВА 5

Я решила начать поиски с кухни, а Далена, когда отойдет от обидки, отправлю в тесную прихожую: будем двигаться навстречу друг другу, стараясь не пропустить ни сантиметра. Хорошо, что дом у тетушки небольшой, плохо, что и в таком невеликом домике может быть полно тайных местечек под половицами и внутри стен.

Домовенок, если он и водился в доме Руфильды, моей просьбе не внял, и тетрадь с рецептами, увы, не материализовалась на столе, пока мы с Даленом выясняли отношения. Вздохнув, я подтащила табурет, выглядевший надежным, к крайнему шкафчику и, взобравшись ногами на сиденье, — Лика действительно была совсем маленького росточка — распахнула дверцы.

С полки на меня внимательными глазками-бусинками смотрела мышь, шевелила усами и не двигалась с места. У грызуна явно нервы крепче, чем у меня: я с визгом шарахнулась прочь, забыв, что стою на табурете.

Так бы и закончилась бесславно моя попаданческая эпопея, на грязном дощатом полу, если бы не Дален. Он как раз подошел к дверям кухни и успел — нет, не добежать, чтобы принять меня в свои любящие объятия, всего лишь поднять ладони, и, по всему видать, засветил в меня заклинанием.

Добрый, добрый муж! Нет, я вовсе не сделалась легкой, будто перышко, и не спланировала на пол плавно, словно на пуховые облачка, как это описывали в моих любимых книгах. Отнюдь! Из глаз посыпались искры, точно меня огрели по голове пыльным увесистым мешком, я оцепенела от пальцев на ногах до кончиков волос и с громким стуком, как деревянный чурбан, грохнулась на пол, вытянувшись по струнке.

— Лика!

Дален бросился ко мне, по пути снимая свое зловредное заклятие, отчего я расползлась как тесто, обмякая на полу. Он помог мне сесть и старательно потер спину, приводя в чувство. Тер так старательно, что еще немного, и она бы воспламенилась.

— Что это было? — выдавила я слабым голосом.

— Это… Это было заклятие мгновенной заморозки, — слегка смущенно — но лишь слегка! — признался муженек. — Чтобы пленить врага на поле боя, не раня его, или дотащить до целителя умирающего сослуживца. Я все-таки боевой маг! Рефлексы сработали.

Дален чмокнул меня в лоб.

— Чем ты недовольна? Кости целы. Никакого ущерба для здоровья. Если мы не считаем ущербом нервный срыв у мыши.

Дален, негодник, с довольной ухмылочкой потыкал пальцем вверх, указывая на флегматично шевелящего усами грызуна. Судя по его наглой серой мосе, нервным срывом там и не пахло. Мышь с любопытством разглядывала людишек и уходить не торопилась.

— Кота на тебя нет! — проворчала я.

— Руфильда никогда не держала кошек, — развел руками Дален. — Очередная странность тетушки, а причуд у Руфильды было так много, что на подобную мелочь и внимания никто не обращал.

Я протянула руку, и муженек помог мне подняться, ненадолго удержал мои, вернее, Ликины тонкие пальцы в своей шершавой горячей ладони. Я, натянуто улыбаясь, потихоньку вытащила их.

— Тетушка предпочитала общество мышей? — хмыкнула я.

— Вчера ты всего-то парочку спугнула. Заметь, не пыталась упасть в обморок, а отважно швырялась в бедняг всем, что под руку попадется.

Дален придирчиво осмотрел стол, на котором оставались крошки хлеба, немытые чашки и блюдца, сузил глаза, оценивая предметы на мышеустойчивость, и остановился на чайной ложке.

— Кидай! — великодушно разрешил он.

Ложку я взяла, однако, неожиданно для себя самой и удивленно приподнявшего бровь Далена — не иначе он решил, что я заразилась от Руфильды ее чудачествами, — я набрала в ложку крошек со стола и, вскарабкавшись на табурет, высыпала их перед мордочкой мыши.

Действовала по наитию. Какая-то мысль брезжила на краешке сознания, и все же никак не могла оформиться. Тетушка не держала котов, но любила мышей. А значит, значит… Что же, черт побери, это значит?

Мышь невозмутимо отправила за щеку с непрерывно двигающимися усиками пару хлебных крупинок и величаво удалилась, скрывшись в глубине шкафчика.

В полном молчании мы наблюдали за кормлением мыши, но вот тишину нарушил удрученный баритон:

— Э-э… Лика… Может, плевать на тетрадь — и поедем к целителю?

— Все нормально! — воскликнула я с энтузиазмом, которого вовсе не ощущала. — Это часть плана!

Дален смотрел недоверчиво.

— Ладно, расскажи, где мы вчера искали? Укромные местечки выстукивали?

— Высвечивали, — поправил меня муженек.

И тут же продемонстрировал: провел ладонью по воздуху, и в тех местах, где от руки Далена исходило голубоватое марево, стены будто разъедали дыры: виднелись дранка, кирпичная кладка, скелетик мыши… Бррр!

— Тайники есть?

— Есть! — отрапортовал Дален. — Но пустые.

— Гадство!

— Полнейшее! — поддакнул муженек, изображая из себя вымуштрованного солдафона.

По-моему, он от души забавлялся. Поиски наследства тетушки с молодой женой на второй день брака боевому магу казались веселым приключением. Если бы женушке память не отшибло, было бы и вовсе хорошо. Однако и так сойдет! Сначала выискивание сокровищ, а там и брачная ночь не заставит себя ждать.

Но мне нужна была эта тетрадь!

— Я начну поиски с кухни, а ты иди в прихожую. Встретимся в гостиной.

— Есть! — Дален так заигрался, что отсалютовал мне кулаком, сначала прижатым, а потом отброшенным от груди в стремительном жесте. — Увидишь мышь — зови на помощь!

— Ой, иди уже!

Я покачала головой. Закон подлости в действии! В своем мире я обходила военных — красивых, здоровенных — десятой дорогой, ни за что не желая становиться офицерской женой, здесь же угораздило! Надеюсь, боевых магов не отправляют по распределению в глухомань? Не должны, ведь Дален обещал Гликерии кондитерскую.

— Тетрадка, — тихонечко позвала я тоненьким голоском и хрюкнула, подавившись смехом. — Лоша-адка…

ГЛАВА 6

Тетрадка призыв игнорировала. Надеюсь, что тетушка не сожгла ее в порыве безумия, показав смачный шиш всем родственничкам, надеющимся заполучить ее во владение.

Я представила Руфильду, которая с демоническим смехом отплясывает босыми пятками вокруг костерка, потрясая кулаками.

Оставалось два варианта: сдаться и уехать, надеясь, что моего мастерства и без всякой магии хватит на то, чтобы кондитерская процветала, или же снова исследовать дом от пола до потолка.

— Я пока не сдаюсь, — вслух пробурчала я, с опаской забираясь на табурет. — Знаешь, Руфильда, это очень эгоистично с твоей стороны — вот так запрятать рецепты! Они бы могли послужить на пользу людям.

Не знаю, зачем я беседовала с почившей магичкой. У нее на том свете дел и так наверняка по горло. Я попыталась представить седовласую старушку, мирно сидящую на пушистом облачке, но воображение упорно подбрасывало образ ведьмы с бородавкой на носу и спутанными лохмами. Зловеще хихикая, бабуся разжигала огонь под большим медным котлом, в котором сидели какие-то бедолаги, а потом солила варево, перчила и посыпала чесночком. Я помотала головой, избавляясь от наваждения.

— Даю честное слово, что не использовала бы твои рецепты во вред, — продолжила я разговор с невидимой собеседницей. — Я пока не знаю, что ты изобрела, но обещаю, что каждый ингредиент будет пущен на пользу. Вряд ли я, конечно, изменю мир, но улыбки тех, кто попробует мои тортики и пирожные, — уже небольшая победа над злом, не находишь?

Я замерла с банкой фасоли, которую как раз вынимала с верхней полки. А что если тетушка Руфильда как раз выступала на стороне зла? Вообще не понимаю, зачем я с ней болтаю. Наверное, стараюсь объяснить не столько колдунье, сколько своей взбунтовавшейся совести, что я не воришка, заявившийся в этот дом из другого мира, и намерения у меня самые добросердечные.

В шкафчике, как я и предполагала, тетрадка не обнаружилась. Не было ее ни на полках, ни в столе, ни в духовом шкафу, из глубины которого на меня осуждающе посмотрел паук и семеня ножками убрался поглубже в укрытие.

— С прихожей закончил! Перехожу в гостиную! — рявкнул Дален командирским голосом, так что я подскочила на месте.

— Скоро присоединюсь!

Я стерла испарину со лба тыльной стороной ладони и решила в последний раз оглядеть кухоньку.

Посреди деревянного порожка сидела мышь. Не знаю, старая ли знакомая или новенькая пришла выразить гостям свое почтение, однако и у этой мося была самоуверенная и бесстрашная. Я отпрыгнула, но всего на шажок: видимо, начинаю привыкать! Мышь будто ждала, пока я проморгаюсь и приду в себя.

На меня внезапно снизошло озарение, почему я, вроде бы разумная девушка, решила прикормить противного грызуна. Это все сказки, прочитанные в детстве! Настеньки, Аленушки и Василисы, попав в дом бабы Яги, скорее принимались пичкать мышей кашей. Будто им с рождения подносили эту истину на блюдечке: смотри, Настенька, попадешь в избушку на курьих ножках, первым делом отыщи мышь и накорми ее от пуза! Вот и у меня, как бы сказал Дален, рефлекс сработал!

— Что, опять пожрать пришла? — буркнула я, правда, беззлобно.

Мышь, если приглядеться, была симпатичной.

— Буду звать тебя Мусей. Ты не против?

Божечки, мне точно надо к целителю: беседую с призраками, даю имена мышам! И мыши будто даже кивают в ответ. Конечно, только в моем замутненном воображении.

Мышь неторопливо развернулась и вышла из кухни. Вышла, а через секунду вернулась и поглядела так, словно приглашала следовать за ней.

Я сделала шаг, подозрительно поглядывая на грызуна: они ведь такие юркие и осторожные. Сейчас испугается и сбежит! Однако Муся была не робкого десятка. Я шаг — она шаг. Останавливается и ждет.

— Дален! — позвала я в пространство.

Муженек нарисовался тут же. Судя по клочкам паутины, застрявшим в копне каштановых волос, Дален рьяно исследовал прихожую, не халтурил.

— Здесь мышь!

— Вижу.

— Она зовет меня за собой!

— Хм…

Клянусь, мышь совсем по-человечески закатила глаза и, будь у нее одна лапка свободна, точно приложила бы ее к мордочке в жесте «рукалицо».

Мы с Даленом переглянулись, а Муся потрусила дальше, через гостиную в сторону льняной занавески, отгораживающей часть комнаты.

— Что там? — спросила я почему-то шепотом.

— Кладовка. — Дален шептать не стал. — Соленья, варенья. Мы вчера там искали.

Он отодвинул тряпку, демонстрируя мне закуток, где на полках впритирку теснились керамические горшочки и деревянные кадушки; на полу стояли кадушки покрупнее. В нос ударил сладковато-кислый запах моченых яблок.

— Мышь требует добавки! — хохотнул муженек.

Муся меж тем добралась до бочонка, притулившегося в углу, и, приподнявшись на задних лапках, уперлась в железный обод передними.

— Она настойчиво рекомендует заглянуть в бочку, — прошипела я в сторону.

— Мы заглядывали. Там огурцы в рассоле. Вряд ли тетрадь вынесла бы соседство с огурцами. Если она там, боюсь, рецепты тетушки и сами превратилась в сомнительный ингредиент.

— И все-таки! — Я не хотела просто так сдаваться.

Да, знаю-знаю, глупо доверять мышам, но лучше я своими глазами удостоверюсь, что в бочке огурцы, а не тайник.

Я приподняла деревянную крышку — тяжелая, зараза! — и разочарованно уставилась на бурую жижу, на поверхности которой плавали укропные зонтики и смородиновые листья.

Махнула было рукой — вот и доверяй после этого мышам, — но в последний момент передумала уходить, наклонилась над непрозрачным рассолом.

— Дален, пошеруди-ка там внутри!

Секундная пауза. Я в недоумении оглянулась на муженька, мол, и чего стоим, кого ждем? Вот она — привычка единственной сестры у трех братьев. Так уж повелось в нашей семье: самая младшая, милая и любимая сестричка всегда получала то, о чем просила.

Но Дален-то не мой брат. Боевой маг как-никак. И сам небось привык раздавать приказы. Не макнет ли он меня физиономией в жижу?

Муженек кривенько усмехнулся: ну что возьмешь с молодой жены в медовый месяц — пусть покапризничает, и принялся закатывать рукав рубашки.

— Спасиб, — прощебетала я.

— Угу.

— У тебя руки длиннее!

— Угу.

Дален погрузил руку в бочку и завозил ею внутри с таким сосредоточенным выражением лица, будто ожидал, что какой-нибудь бешеный огурец откусит ему палец.

Брови муженька подскочили вверх так высоко, что еще немного — и забрались бы под линию роста волос.

— Что там? — в азарте прошептала я.

Дален вместо ответа вытащил нечто темное, разбухшее, похожее на кляксу, истекающую чернилами. Эх, Руфильда, ты, похоже, действительно кукукнулась на старости лет, если не нашла иного тайника. С губ сорвался разочарованный вздох, но я тут же со свистом набрала воздух сквозь сжатые губы.

Потому что… Потому что на моих глазах творилось настоящее волшебство.

Жидкость стремительно стекала со страниц, а сами они высыхали, расправлялись, и не прошло десяти секунд, как комок слизи превратился в заветную тетрадь в черной обложке, слегка потрепанную, но вполне читабельную.

— Дален! Мы ее нашли!

Я так обрадовалась, что, не сдержав чувств, подпрыгнула и повисла у муженька на шее.

А тот и доволен! Одной рукой обнял меня, наклонился, отыскивая губы. Он был слишком высок, чтобы с первого раза накрыть лобзанием мои уста, чмокнул в районе уха.

Э, нет. Стоп. На этом, пожалуй, завершим бурные восторги. Я потихоньку отстранилась.

— Дален, я…

Тут тетрадь изловчилась, распахнула обложку, как рот, и тяпнула Далена за палец. Зубов у нее не было, но Дален от неожиданности выронил наше кусачее сокровище.

— Чего это она? — удивилась я.

Тетрадь, шлепнувшись на пол, поползла в мою сторону, как придавленный жучок, цепляясь за неровности досок.

— К тебе хочет, — хмыкнул муженек. — Нашла себе новую хозяйку.

— Она живая?

— Она магическая. Руфильда вложила в нее часть своей души. Отчасти тетрадь — это сама тетушка.

Я подхватила тетрадь на руки, как испуганного котенка, и она, пригревшись, затихла у моей груди.

— Все хорошо, маленькая. Я тебя не обижу!

ГЛАВА 7

Я расположилась в кресле, в удобной вмятине, образовавшейся за годы его служения Руфильде. Кресло, видно, на радостях, что больше не одиноко, окатило меня фонтанчиком пыли, едва я приземлилась. Кое-как отряхнувшись, я раскрыла тетрадь и жадно уставилась на пожелтевшие от времени страницы. Что же там за рецепты такие, что у Руфильды старались их перекупить, а после, не договорившись с хозяйкой, украсть?

Дален попытался было примоститься на подлокотник, но тот отчаянно крякнул, взывая о милосердии. Старенькое кресло явно было не рассчитано на кого-либо с комплекцией боевого мага.

— Тащи с кухни табурет, — предложила я.

Однако, когда Дален в конце концов устроился рядом, взбунтовалась тетрадь. Она стыдливо трепетала листочками, будто девушка на первом свидании, пытаясь прикрыться от мужского любопытного взгляда.

— Она тебя стесняется, — сделала я вывод.

— Меня? Стесняется? Тетрадь? — раздельно переспросил Дален.

— Да, тебя стесняется тетрадь, что тут непонятного? — Лично меня в этом мире уже ничто не смогло бы удивить. — Я вслух почитаю.

— Угу.

Волнуясь — а ну как внутри обнаружится бред выжившей из ума старушки, которая ввела всех в заблуждение, — я перевернула несколько страниц, заполненных аккуратными, но расплывшимися от времени буквами.

— Вот, здесь разборчиво. «Коли желаете вызвать у человека желание говорить комплименты и дарить неожиданные подарки, добавьте в снадобье цветов анютиных глазок две чайные ложки да анисового иссопа, смягчающего досаду и смятение, одну ложку, а также не забыть приправить двумя щепотками магии».

Дален кивал с таким умным видом, словно ему было все понятно. Не, ну в целом часть, касающаяся растений, не вызывала затруднений. Наверняка у тетушки на кухне в ее многочисленных баночках-скляночках хранится годовой запас сушеных цветов анютиных глазок и иссопа... как там его… анисового. Но как быть с магией?

— Две щепотки магии, — задумчиво протянула я. — Дален, как добывать магию?

Муженек посмотрел на меня исподлобья. Я снова узнала растерянно-грустный вид, с каким Дален вглядывался в мое лицо, надеясь, что вот-вот очнется прежняя Лика.

— Да, я все еще ничего не помню, — напомнила я, чувствуя себя обманщицей и мошенницей. — Наверное, с боевой магией все сложнее?

— Неважно, боевая магия или бытовая, — принялся объяснять Дален. — Любая сила исходит из солнечного сплетения. В академии нас первым делом учили чувствовать этот источник.

Дален положил ладонь на широкую грудь чуть ниже грудины.

— Здесь?

Я повторила его жест, но, видно, расположила руку ниже, чем нужно, потому что Дален качнул головой, аккуратно взял меня за запястье и разместил мою пятерню на своем торсе там, где следовало.

— Здесь.

Сквозь тонкую ткань рубашки я чувствовала жар его кожи, рельеф мышц. Какой же он все-таки… крепкий мужчина. В ладонь, прямо в пальцы, ударило сердце. Его поначалу размеренное биение наращивало обороты и за несколько секунд разогналось, как «Ламборгини» на старте.

Ой-ой, это я на него так влияю?

Я попыталась убрать ладонь, но замерла, подняла взгляд от широкой груди Далена и посмотрела в темно-серые глаза муженька. Наши губы оказались в опасной близости, разделенные лишь десятью сантиметрами воздуха.

По всем параметрам муженек был охрененно хорош собой. Брутальный мужчина, красавчик и, что удивительно, не аристократическая сволочь, а нормальный парень. Не его вина, что бруталы — совсем не мой типаж. Мне всегда нравились худощавые интеллектуалы.

— Лика… — тихо позвал он и взмолился с толикой отчаяния: — Дай хоть поцелую тебя!

Вот ведь засада! Засада засад! Я могла понять Далена: второй день наедине с молодой женой, а супружеский долг еще не исполнен. Причем если раньше можно было откреститься поисками тетради тетушки Руфильды, теперь и этой причины не осталось.

Я никогда не была ханжой, но всегда искренне считала, что в отношениях между мужчиной и женщиной не должно быть любого принуждения. Да, по закону Дален — мой муж и имеет право на брачную ночь, и мне он не противен, пожалуй, даже наоборот. Однако я почти не знала этого человека, а начинать семейную жизнь с того, что я отдамся без желания, точно не стоит. Ни к чему хорошему это не приведет.

«Лика, Лика, — укоризненно произнес внутренний голос. — А ничего, что ты начинаешь семейную жизнь с обмана? Ты выдаешь себя за Гликерию, а на самом-то деле ты вовсе не она. Хочешь, чтобы все было честно, — признайся!..»

Я распрямилась в кресле, полная решимости. Открыла рот.

— Дален… — хрипло начала я.

Поймала взгляд Далена, полный затаенной надежды, и… закрыла рот. Какая я, оказывается, малодушная. Прости, дружище, когда-нибудь я тебе все расскажу. Но не сегодня.

Он молчал и ждал продолжения. Я глубоко вдохнула и выпалила:

— Дален, извини, я бы хотела ответить тебе взаимностью… Но я совсем ничего о нас не помню. Не хочу торопиться!

Краешек его губ изогнулся в грустной усмешке. Дален отпустил мою ладонь, успевшую вспотеть.

— Конечно. Наверное, это и к лучшему. Наши отношения развивались так стремительно, что я толком и поухаживать за тобой не успел.

Мне почудилось, что раздался оглушительный грохот, — это ударилась об пол моя отвалившаяся челюсть. Фигурально выражаясь, конечно, но ощущения все равно сногсшибательные!

— Развивались стремительно… — повторила я. — Я тебя сейчас правильно поняла?

Судя по всему, второй раз лишаться девственности мне не придется, Дален успешно управился с этим ранее. Ну, спасибо, хоть женился, молодец. Удивительно, как я могла ошибиться! Лика, которую я увидела в зеркале, выглядела юной, невинной овечкой. Как обманчива бывает внешность.

Дален широко улыбнулся и, не выдержав, подался вперед, чтобы коснуться моих губ едва ощутимым поцелуем.

— Моя жаркая девочка. Я с ума схожу рядом с тобой.

— Давно мы знакомы? — прищурилась я.

— Два месяца.

Ого! Вот это вы, ребята, быстрые!

Дален верно истолковал мой офигевший вид.

— Считаешь, я глуп, если до безумия люблю свою молодую жену? — мягко спросил он, легонько приподнимая мою голову за подбородок, чтобы я на него посмотрела.

Тебе как ответить? Правдиво? Извините, барон, вы — баран. Девчонка окрутила тебя, как школьника. Глазками похлопала, коленочки раздвинула, ты и готов.

Но кто я такая, чтобы с трезвой головой судить других за их искренние чувства? Ведь и Лика могла непритворно любить Далена. А как такого не полюбить?

В конце концов, это я вторглась незваной гостьей в другой мир, меня никто не приглашал.

— Расскажи, как мы познакомились, — прошептала я. — Хочу заново тебя узнать.

ГЛАВА 8

Рассказ Далена

В тот день я направлялся в харчевню «Меч и кружка», где по вечерам собираются городские стражи, служивые из гарнизона и такие, как я, — боевые маги из дозора. Не то чтобы я любил здешний эль, но по крайней мере его здесь не разбавляли, и порции рульки с картошкой или копченых ребрышек приносили приличные, рассчитанные на крепких парней, а не на нежных дев. А то, что столы в харчевне протирали один раз — после последнего посетителя, полы мыли и вовсе по большим праздникам, а воздух пропитался винными парами — кто станет обращать внимание на подобные мелочи?

У «Меча и кружки» имелся и еще один неоспоримый плюс: если ты садился с кружкой эля за стол в углу, все знали, что тебя нужно оставить в покое на этот вечер. И даже приятели делали вид, что мы незнакомы: если человек ясно дал понять, что его не стоит трогать, — значит, притворимся, будто он сделался невидимым.

Тем вечером я завалился в харчевню, чтобы обдумать письмо, полученное от отца. Сразу после приветствия родитель в свойственной ему категоричной манере требовал, чтобы я «перестал маяться дурью» в Вейме — так он назвал мою службу в дозоре — и вернулся в родовое гнездо, чтобы заняться приличествующими наследнику делами: принять на себя управление имением, остепениться и жениться.

Родители никогда не одобряли моего поступления в академию магии, но махнули рукой, решив, что первенец перебесится, когда поймет, что пуховые перины и сытная еда в родном доме куда привлекательнее тюфяка, брошенного на голую землю, и прогорклой каши из походной кухни. Обычно это и ожидало магов, окончивших командный факультет. После выпуска боевой маг получал небольшое выходное пособие, звание магистра, должность в захудалом гарнизоне на краю света, отряд лоботрясов-рекрутов и вместе с этим — гору проблем и телегу головной боли.

Напрасно родители, потирая руки, ожидали возвращения блудного сына. В гарнизон по распределению я не поехал, но и в имение тоже не вернулся: остался работать в дозоре Вейма. Кто-то же должен ловить воришек и бросать за решетку убийц — так почему не я?

«Дорогой отец, — мысленно составлял я ответное письмо родителю, прихлебывая горький эль, — насколько я помню, вы сами женились на матушке, когда вам исполнилось тридцать пять лет, и всегда учили меня, что со свадьбой не нужно торопиться. Я считаю, что я еще слишком молод для создания семьи и тем более — для управления имением».

В общем-то, мы с дражайшим папенькой перебрасывались подобными посланиями регулярно. Весной и осенью отец присылал письмо с требованием вернуться, я обещал, что вернусь. Обязательно. Всенепременно. Но позже.

Содержание писем от раза к разу почти не менялось, поэтому меня не затрудняло придумать ответ, но необходимость каждый раз отстаивать свои границы напрягала неимоверно.

Ответ я отправлял не магической, а обычной почтой, и не потому, что это дешевле, а чтобы, признаюсь, позлить отца. Вместо одного дня письмо шло неделю. Могу себе представить, как родитель скрипел зубами и бил себя по рукам, чтобы не написать вдогонку еще одно письмо.

Сослуживцы, знавшие о моем происхождении, а, кажется, знали не только маги дозора, но и преступные элементы Вейма (не зря за глаза мне дали прозвище «Барин»), крутили пальцем у виска. Мол, охота тебе как проклятому вкалывать за гроши, когда мог бы жить на всем готовом и ни в чем себе не отказывать.

Я же хотел одного — чтобы моя жизнь принадлежала только мне.

«Потому, дорогой отец, я в очередной раз прошу отсрочки, — мысленно завершил я письмо. — Передавай горячий привет матушке, а также Киану, Нелле, Эйдену, Дельме и малышу Конору. Не появилось ли за время моего отсутствия у меня еще братьев и сестер? С любовью Дален».

Я с грохотом поставил на столешницу пустую кружку и только теперь заметил, что на город уже опустилась темнота. Сколько времени я провел в харчевне, обдумывая ответ? Завтра к шести утра на службу, пора и на боковую.

Я снимал двухкомнатную квартиру в доходном доме недалеко от улочки, где располагалась харчевня, — напрямик пять минут через дворы.

Сегодня у меня в кои-то веки приключился выходной, поэтому я переоделся в гражданское и даже не взял с собой бляху дознавателя, выходя из дома. Не предполагал, что подвернется работенка.

Работенка ожидала меня в тупике, куда выходили глухие стены домишек. Обычно здесь среди гор мусора блаженствовали коты, но сегодня узкий проулок облюбовали двуногие твари в обличье людей.

— Ну же, малютка, покажи, что ты прячешь под юбкой, — услышал я вкрадчивый, обманчиво-сладкий голос.

В ответ раздался тонкий девичий вскрик и приглушенное: «Не трогай! Оставь меня в покое!»

Я ускорил шаги, разминая пальцы: готовился сплести заклятие. Первым делом отпустил с ладони огневик, который поплыл рядом, освещая пространство.

В тупике увидели отсветы огневика раньше, чем я вышел из-за поворота.

— Тихо! Дозорники! — шикнул кто-то.

Серьезно считаете, что затихаритесь и я просто пройду мимо? Я и так был страшно зол на внеурочную — и, заметьте, неоплачиваемую! — подработку.

Я встал у единственного выхода из тупика, перегородив его. Огневик взмыл над головой, ярко озарив и высветив каждую трещину на серых стенах, нагромождения мусора, скапливающегося здесь годами, недовольную физиономию кота, выглядывающего из-под сломанного стула.

И троицу ублюдков, зажавших в углу девчонку.

Один из них, высокий и белобрысый, одной рукой по-свойски прижимал ее за талию к себе, другой комкал подол юбки, задравшийся выше колен.

— Да он не дозорник, — выплюнул щербатый подельник белобрысого: кто-то ему уже зубы проредил, сейчас оставшиеся пересчитаю! — Тебе чего, парень? Иди куда шел!

Девчонка, совсем молоденькая, в простом платье, с растрепанными волосами, подняла на меня отчаянный взгляд огромных темных глаз.

— Помогите! — прошептала она.

ГЛАВА 9

Рассказ Далена

Короткое слово мольбы всколыхнуло в груди бурю чувств. Я не ожидал, что буду готов порвать на лоскуты ублюдков, затащивших девчонку в этот пропахший гнилью тупик.

Обычно я и зарвавшимся хулиганам даю последнюю возможность пойти на попятную, но не в этот раз.

Первым размазал по стене щербатого. Он стоял достаточно далеко, и я не опасался зацепить магией девушку. Концентрированный удар силы, как кулак, врезал под дых, выбил из легких воздух. Второй удар вышиб зуб, один из немногих оставшихся. Гаденыш, кашляя, распластался на груде отбросов. Там ему самое место: подобное тянется к подобному.

Второй подельник, рыжий и щуплый, попятился, подняв руки. Этого я лишь слегка подтолкнул, и твареныш, поскуливая, завалился спиной за кучу старого хлама, болтая ногами. С одной слетел разношенный башмак, являя миру дырявый носок с торчащим из прорехи большим пальцем.

Белобрысый, мерзавец, прикрылся девчонкой, зная, что я не смогу применить заклятие при живом щите. Пришлось действовать голыми руками.

Почему некоторые считают, будто без силы заклятий боевые маги слабы, будто младенцы? А кулаки куда девать? Я с удовольствием почешу их о надменную рожу ублюдка. Он недоуменно наблюдал, как я приближаюсь, точно не ждал, что дозорники могут кому угодно начистить физиономию в честном бою.

Я сжал плечо недоумка, заставляя его разжать руки, удерживающие большеглазую добычу. Девчонка, вместо того чтобы бежать без оглядки, сделала шажок в сторону и застыла. Это шок, я уже сталкивался с таким прежде.

— Зайди за угол, — как можно спокойнее произнес я, не глядя на нее, чтобы не отвлекаться на отчаянные карие глаза. — Подожди меня там. Я провожу тебя домой, когда закончу разговор.

— Ты его убьешь? — испуганно спросила она.

Такие, как эта малышка, переживают даже за самых конченых мерзавцев.

— Нет, не бойся, — успокоил я ее. — Проведу воспитательную беседу.

Раздался легкий шелест шагов: девчонка послушалась и покинула поле боя. Я только того и ждал, чтобы сжать горло белобрысого. Он заморгал, силясь набрать воздуха, задергался, понимая, что доступ к кислороду закрыт.

— Чтобы я тебя и твоих дружков в этом районе больше не видел, — процедил я, наклонившись к его лицу. — Понял?

Белобрысый несколько раз быстро кивнул. Вернее, попытался кивнуть, сжатый, словно в тисках, моими руками, но я засчитал попытку. Отпустил его и отряхнулся, точно касался падали.

Он каким-то чудом устоял на ногах и шипел вслед приглушенные проклятия, но я не стал возвращаться, чтобы добавить гаденышу еще немного ясности. Такие не исправляются. Главное — пусть держится подальше от места моей службы.

Была еще одна причина, почему я не стал тратить на него время: боялся, что девчонка с перепугу не дождется меня и отправится домой одна в потемках по улицам не самого благополучного района. А шайка белобрысого — не единственная, что промышляет по ночам.

Но темноглазая незнакомка дождалась меня. Она прижалась к стене сразу за поворотом, будто пыталась сделаться еще меньше и незаметнее, обхватила себя руками. На ней было только платье с короткими рукавами и открытой шеей — неудивительно, что замерзла. Весной погода обманчива: днем жарко, а ночью возвращается холод.

Я скинул сюртук и набросил ей на плечи, а она не стала отказываться, закуталась в ткань, нагревшуюся от тепла моего тела, благодарно посмотрела.

— Спасибо, — прошептала она.

— Где ты живешь? Я провожу, — сказал я немного резковато, сам не ожидая от себя этих солдафонских интонаций.

Не помню, когда я в последний раз тушевался перед девушкой, особенно перед девушкой ее происхождения. Но, стоило признать, маленькая черноглазая простолюдинка с глазами испуганной лани одним взглядом прошила насквозь мое грубое сердце.

Мы молчали всю дорогу до окраины Вейма, где теснились еще более убогие халупы.

— Вот, я живу здесь.

Она остановилась возле небольшого двухэтажного дома, вполне приличного, если сравнивать с окружающими строениями. За невысокой оградой виднелись аккуратные газоны, дорожки, обложенные кирпичами и посыпанные песком. На вывеске над дверью висела табличка «Пансион госпожи Дорин для девиц».

Девушка сняла сюртук и робко протянула его мне.

— Спасибо.

— Как тебя зовут? — не сдержался я и чуть не прикусил свой длинный язык: спаситель фигов, девчонка еще от потрясения не отошла, а я туда же — знакомиться!

Но она неожиданно мило улыбнулась и представилась:

— Лика. Гликерия.

— Какое красивое имя, — сказал я совершенно искренне. — Лика… Лика, могу ли я снова когда-нибудь тебя увидеть?

Она потупила взгляд.

— Я сама тебя найду. Ты ведь дозорник? Из какого участка?

Конечно, юной девушке не нужны компрометирующие связи. Если госпожа Дорин или любая жиличка увидят, что рядом с девицей околачивается двухметровый детина подозрительной наружности, Лику запросто могут выставить из пансиона.

— Участок на Виноградной улице, — сказал я. — Серый дом с синей крышей.

— Я знаю, где это, — ответила она тихо-тихо. — Я приду.

Она юркнула в приоткрытую калитку и направилась к крыльцу, не оглядываясь.

«Когда? — хотел крикнуть я вслед. — Когда тебя ждать?»

Я заставил себя заткнуться и оставить ее в покое. Захочет — придет. Нет — значит, таково ее решение. Еще не хватало, чтобы она подумала, будто я требую благодарности за спасение.

Отойдя на несколько шагов, я все-таки не выдержал и обернулся. Странно, но Лики не оказалось на дорожке к пансиону. Наверное, последние метры она проделала бегом, стремясь поскорее очутиться в безопасности, и ее можно понять.

Весь путь по направлению к дому я нес сюртук в руках и то и дело подносил его к носу: он пропитался ароматом юной Лики — ванилью и лемонграссом, точно Лика была сладкой сдобой. Мне отчаянно хотелось попробовать на вкус ее поцелуй…

«Дален, уймись, — шипел я на себя, досадуя на эти несвоевременные и неожиданные чувства к незнакомке. — Это все с недосыпа! Завтра пройдет!»

Но с утра наваждение никуда не делось. Я заснул с мыслями о Лике и проснулся с мыслями о ней.

ГЛАВА 10

Рассказ Далена

Горький кофе не бодрил, голова была тяжелой, будто я выпил не бокал эля, а целую лоханку, провел ночь за столом таверны и вовсе не ложился спать. Но это не крепкий алкоголь, а внезапное наваждение туманило разум.

Моя рассеянность была заметна невооруженным взглядом. Джейс, с которым я сегодня оставался на дежурстве в участке, знал о моей затянувшейся переписке с отцом.

— Что, никак твои не смирятся? Может, стоит вернуться, Дален? Ты ведь старшак, хочешь того или нет.

Он предположил, что мой угрюмый и отрешенный вид связан с полученным письмом, а я-то про него и думать забыл. Надо бы, кстати, записать ответ, но черкнуть несколько строк — минутное дело, ведь я уже знал, чтó стану писать.

День выдался суматошный. Не успели парни разойтись на патрулирование, а мы с Джейсом — расправиться с кофе, как повалили просители и жалобщики.

— Соседка держит козу! — доверительно сообщала сухонькая старушка, не по погоде одетая в облезлую шубку, побитую молью. — Козу, господин дозорник! На балконе! Виданное ли дело!

Я кивал и притворялся, что веду запись на бланке. Старушку эту хорошо знали во всех близлежащих участках района. Кажется, она искренне считала, что выполняет за нас нашу работу, собирая сплетни и домыслы, половина из которых оказывалась чистым вымыслом, а другая половина и яйца выеденного не стоила.

— Мы обязательно проверим, госпожа Шмиль. Спасибо за бдительность.

На освободившийся стул немедленно опустился местный лавочник с жалобой на шайку беспризорников, которые повадились таскать овощи с лотков. Лавочника сменила женщина со спящим младенцем на руках.

— Украли кошелек! Негодяи! И как рука у них не отсохла! Вышла из дома за молоком, пришла в лавку — а в кармане-то его и нет!

— Сумеете подробно пересказать все события утра? С кем сталкивались по дороге? Разговаривали? Если не помните, я могу предложить мнемосферу.

— Давайте! — махнула она рукой. — Я сегодня себя не помню, не то что утренние события. Эта картофелина, которая сейчас так мирно сопит, всю ночь мне спать не давала.

Я вытащил из ящика стола старенькую мнемосферу: мутное стекло покрывала паутинка трещин. Сколько раз я говорил начальству, что оборудование у нас в участке просто курам на смех — разваливается от старости. Хоть сам иди и покупай себе инвентарь.

Женщина положила ладонь на сферу — внутри заклубился сизый дым, постепенно приобретающий очертания предметов и людей. Мы вместе с молодой матерью наблюдали, как она заворачивает пищащую малышку в шаль, как хватает корзину и кошелек, но, отвлекшись на ребенка, кладет кошелек на кухонный стол и выходит из дома.

— Ой! — воскликнула она, краснея. — Простите великодушно, господин дозорник. Кажется, я ввела вас в заблуждение!

Я был только рад, что «кража» объяснилась недоразумением: меньше бумаг заполнять. Лучше бы я сегодня был в патруле, ненавижу бумажную волокиту. Но, с другой стороны, сейчас голова занята делом, а накручивая круги по району, я бы нет-нет да возвращался мыслями к Лике.

Поразительно, чем она, обычная девушка, так меня впечатлила? Своей уязвимостью, нежностью? Взглядом испуганной лани? Будто включился инстинкт, вшитый в сознание каждого сильного мужчины: защищать и оберегать.

Я, как любой привлекательный — смею на это надеяться — холостяк, не отказывал себе в кратковременных связях с симпатичными особами. Само собой, к обоюдному удовольствию. Но из-за службы в дозоре романы длились недолго, к тому же я никогда не забывал о том, что в будущем меня ждет брак по расчету, с невестой, выбранной родителями.

В шесть на дежурство заступила вечерняя смена, и я выбрался на крыльцо с чугунной головой и скрюченными от пера пальцами. Но усталость как рукой сняло, когда я увидел на другой стороне улицы, в тени дома, знакомый хрупкий силуэт.

Лика робела и изо всех сил делала вид, что оказалась здесь случайно, шла мимо да вдруг вспомнила, что здесь, на Виноградной улице, служит тот громила, который вчера, так уж вышло, отбил ее у шайки бандитов.

Я не хотел смущать ее еще больше и тоже притворился, что мы встретились внезапно и я всего лишь подошел поздороваться.

Честно говоря, я надеялся, что при свете дня наваждение рассеется и я увижу не чудесное явление, а обычную девчонку.

Ничего подобного! Едва Лика подняла на меня темные глаза, сердце пропустило удар.

Всегда считал любовь с первого взгляда выдумкой для простаков. Тогда что сейчас творится со мной?

— Ты не против прогуляться? — хрипло, будто студент академии на первом свидании, спросил я.

Лика смущенно покачала головой и, потупившись, ухватилась за предложенный ей локоть.

В основном говорил я: пришлось, так как моя спутница робко молчала, зато внимательно слушала. Я не посчитал нужным скрывать от нее свое происхождение, рассказал и о том, что родители зовут вернуться в имение, я отказываюсь и наше противостояние продолжается второй год.

Я не хотел ее обманывать. Признаваясь, что я наследник и старший сын, я прямо давал понять, что наши отношения с Ликой продлятся недолго. И заранее чувствовал в сердце странную пустоту, зная, что нам придется попрощаться, едва встретившись.

По-хорошему, мне надо было сразу ее отпустить и не дурить девчонке голову. Я был готов к тому, что наше первое свидание окажется последним, что Лика больше не придет. Но на следующий день она снова появилась, и, пока я преодолевал расстояние между крыльцом и хрупкой девичьей фигуркой на противоположной стороне улицы, я думал, что меня сейчас разорвет от внезапно нахлынувшего счастья.

— Привет, — прошептал я и, не удержавшись, прижал ее к груди, осторожно, боясь смять ее тонкие плечики.

Лика постепенно привыкала ко мне и больше не смущалась. Она оказалась такой живой и веселой, и этим еще сильнее мне нравилась. От угощения в кафе не отказывалась и не клевала, как птичка, а ела с большим аппетитом, иногда только добавляя в тарелку с супом или салатом несколько щепоток магии: яркие искорки слетали с ее пальцев, которыми она шевелила над блюдами, будто солила или перчила.

— Так вкуснее, — объясняла она. — Ну-ка попробуй. Я ведь училась на бытовом факультете, а специализация — кулинария. Только туда и смогла поступить, но ничуть не жалею!

— Потрясающе вкусно, — соглашался я.

С магией еда становилась куда приятнее: менялся не столько вкус, сколько ощущения. Овощное рагу напоминало о летнем вечере в кругу семьи, ягодный десерт мысленно возвращал меня к прогулке по лесу, когда мы с младшим братом до отвала наелись малины.

— Все, что я хорошо умею готовить, это кофе, — признался я, чем вызвал у Лики веселый смех.

— Когда-нибудь угостишь? — спросила она.

— Особенно хорошо выпить его с утра: бодрость на весь день, — сказанул я и только потом сообразил, что ляпнул.

Я, выходит, предложил Лике остаться у меня на ночь? Мы перестали смеяться, наши взгляды встретились. Лика облизнула нежные, глянцевые, точно покрытые тонким слоем глазури, губы.

«Это не то, о чем ты подумала!» — чуть было не начал оправдываться я, но промолчал, ведь иначе бы я соврал. Я не переставая думал о ночи с Ликой, о ее поцелуе, о вкусе ее губ.

Она будто поняла — видно, слишком уж красноречиво мой взгляд сообщал ей о моем влечении. Потянулась навстречу и обхватила руками за шею.

Ее губы оказались именно такими, как я представлял. Медвяно-сладкими, чуть терпкими, дыхание отдавало ванилью. Моя вкусная девочка. Моя желанная. Я пил ее поцелуи, ласкал языком бархатную поверхность ее языка и не мог оторваться, будто Лика была самым изысканным в мире десертом.

— Пойдем к тебе, — прошептала она, на миг прервав поцелуй, и улыбнулась лукаво: — Хочу попробовать твой кофе.

И я не стал сопротивляться.

ГЛАВА 11

Рассказ Далена

Наши тела были будто созданы друг для друга. Никогда прежде я не испытывал такую гамму чувств и ощущений. В Лике немыслимым образом переплетались нежность и страстность, стыдливость и пылкость. Она с жаром откликалась на каждую ласку, распаляясь все сильнее от каждого прикосновения и воспламеняя меня.

— Я не сделаю тебе больно, — прошептал я, нависнув на локтях над обнаженным, карамельного оттенка девичьим телом. — Я буду осторожен.

— Ты не сделаешь… — помедлив, сказала она.

Карие глаза еще больше потемнели. Лика внимательно посмотрела мне в лицо, ища признаки разочарования оттого, что я не первый, с кем она разделит близость. В моих глазах, видно, действительно отразилось что-то. Но не презрение, а гнев на мерзавца, лишившего ее невинности. Я не сомневался, что юную Лику или обманули, или принудили. Даже при мысли об этом сами собой сжимались кулаки.

— Не спрашивай! — взмолилась она.

— Не буду… — пообещал я с трудом, тихонько поцеловал ее в уголок губ, успокаивая. — Не буду. Это неважно.

Она прерывисто вздохнула и нашла губами мои губы. Мы упали в омут, наполненный пронзительным удовольствием, где не осталось места словам и сомнениям.

Лика уснула, примостив голову мне на плечо. Пушистые каштановые пряди щекотали мой подбородок, но я лежал и не двигался, чтобы не побеспокоить свое нежданное счастье, доверчиво спящее у моей груди. Только иногда тихонько дул на темные кудряшки, когда они особенно настойчиво лезли в нос, — иначе чихну и тогда точно разбужу ее.

Я не спал до рассвета, обдумывая важнейшее решение в своей жизни. Невидимые чаши весов в моей душе склонялись то в одну, то в другую сторону. Лика сладко спала. Первые лучи солнца вызолотили нежную кожу щеки, приоткрытые алые губы, круглое девичье плечо. По комнате плыл аромат ванили. Лика улыбнулась во сне, не открывая глаз, погладила меня по руке и снова задремала.

И в эту секунду выбор перестал казаться сложным. Что тут сложного? Либо я ставлю на первое место долг перед семьей и отказываюсь от Лики, либо наконец-то ставлю точку в затянувшемся противостоянии с отцом и получаю свободу. Мне теперь неясно было лишь одно: почему я так долго откладывал решение? Думаю, даже родители вздохнут с облегчением, понимая, что можно больше не тратить время на уговоры строптивого первенца, а вплотную заняться послушным Кианом.

Я вылез из постели, стараясь не потревожить Лику, и сварил обещанный кофе. Притащил с кухни стол, с трудом пропихнув его через узкий дверной проем, поставил его у кровати, принес кофе и вытряс из бумажного пакета на блюдце остатки орехов в сахаре. Хотел сбегать в кондитерскую на углу, но побоялся, что Лика проснется во время моего отсутствия. Что ей придет в голову, когда она не найдет меня в квартире? Боюсь, этой девочке и так досталось в жизни, чтобы подрывать остатки ее доверия к миру в целом и к мужчинам в частности.

Лика во сне потянула носом, распахнула глаза и приподнялась на локте. Широко улыбнулась, снова упала на подушки и сладко потянулась своим гибким карамельным телом. Я, не выдержав настолько соблазнительного зрелища и решив, что пусть лучше остынет кофе, чем моя страсть, нырнул в постель, на ходу стаскивая рубашку и брюки.

Лика жмурилась, как сонный котенок. Уютный, теплый котенок. Спросонья в ней не было вчерашней жаркой страстности, но нежность с лихвой ее компенсировала.

— Выходи за меня замуж, — прошептал я в ее губы.

— Что? — Она замерла, ее взгляд недоверчиво скользнул по моему лицу. — Шутишь?

— Нет, не шучу! Мы поженимся. Если ты не против.

— А как же твои родители?

— Я напишу им сегодня письмо и откажусь от наследства…

— Нет! — воскликнула она, прикусила губу и нахмурила брови. — Я… хочу сказать… Погоди. Напиши им обо мне, но не руби сплеча. Кто знает, вдруг они меня примут?

Я рассмеялся, целуя эти по-детски сведенные к переносице тонкие брови.

— Хочешь стать баронессой Канри? — поддел я ее.

— Я хочу только тебя, — быстро проговорила она, закидывая руки мне на шею. — Но не хочу, чтобы из-за меня ты рассорился с семьей, лишился наследства. Как я смогу жить с таким грузом на сердце?

— Ладно, — улыбнулся я, чмокнув ее в кончик носа. — Напишу как есть.

Впервые в жизни я отправил отцу письмо не обычной, а магической почтой. И если отец обрадовался, что его старший сын внезапно решил проявить ответственность, скоро его ждало жестокое разочарование. Наследник не только не одумался, но и собирался вступить в мезальянс.

Как я и предполагал, гневный ответ не заставил себя долго ждать. Более того, мой бережливый отец разорился на голосовое письмо. Стоило вскрыть конверт, как оно заорало на меня басом барона Далена Канри-старшего.

— Ты совсем очумел, малоумный? — Это еще самое мягкое ругательство в мой адрес. — Сколько можно мотать нам с матерью нервы? Мало мы терпели твои выходки, но женитьба на простолюдинке — это уже за гранью добра и зла! Либо ты немедленно возвращаешься домой, либо я лишаю тебя наследства, вычеркиваю твое имя из родовой книги баронства, и все твои привилегии переходят к Киану, как к старшему сыну, словно тебя никогда не было на свете!

Я думал, что готов к ярости отца, к лишению наследства, но даже я не предполагал, что он поступит настолько жестоко, стерев из родовой книги сам факт моего появления на свет.

Я поторопился в ближайшее почтовое отделение, подошел к окошку, куда стояло меньше всего людей: здесь отправляли голосовые сообщения. Выложил на прилавок золотую монету и получил лист, прошитый нитями заклинания. Согнул его, активируя запись, и глухо произнес:

— Отец, я не изменю своего решения.

— Это все? — удивилась девушка-сотрудница: наверное, впервые на ее памяти кто-то расплатился золотом, чтобы записать одну-единственную фразу.

— Нет, не все, — подумав, согласился я. — Отец, мама, спасибо, что воспитали меня не последней сволочью, а мужчиной, который несет ответственность за свои поступки. Надеюсь, Киан исполнит вашу волю и станет достойным наследником.

«А мы с Ликой с голоду не пропадем!» — мысленно добавил я, запечатывая голосовое письмо в конверт.

— Не стать тебе баронессой, — криво усмехнулся я, когда Лика, по обыкновению, пришла к участку и ждала меня после смены.

Ее лицо застыло, она на шаг отступила и обхватила себя руками.

— И что теперь? — испуганно спросила она.

Я притянул к себе мягко сопротивляющуюся невесту — невесту, теперь это дело решенное!

— А ничего! Дозорником я неплохо зарабатываю, на жизнь хватит. А ты можешь открыть кондитерскую, не зря ведь училась. Ты говоришь, твои родители тоже держат кондитерскую? Может, пора нас познакомить?

— А? А, да… — заторможенно откликнулась она, погруженная в задумчивость.

Уверен, ее мучила мысль, что она стала камнем преткновения, разрушившим мои отношения с родителями. Но на самом-то деле она избавила меня от цепей, которые я никак не решался сбросить. Так и тянул бы до бесконечности.

— Слушай! — вспомнил я. — У меня же для тебя есть свадебный подарок!

Я пытался ее подбодрить и развеселить.

— Какой? — хмуро спросила Лика.

И я рассказал ей о тетушке Руфильде, дальней родственнице отца, всю жизнь прожившей уединенно в стареньком особняке неподалеку от Вейма. Мне пришлось заниматься делами наследства, и теперь ее дом и участок земли принадлежали моей семье.

Тетушка славилась своей эксцентричностью, а также тем, что всю жизнь составляла рецепты снадобий. Как-то пару лет назад я навещал ее и даже видел черную тетрадку, которую престарелая родственница берегла как зеницу ока.

— Дален, малыш, — бормотала она, потрясая перед моим носом засаленными страничками. — Смотри никому не продавай! Оставь себе! Это твое наследство!

— Конечно, тетушка, — соглашался я, мысленно ворча: на кой мне, боевому магу, сдались рецепты зелий.

Но теперь тетрадка пригодится! Я рассказал Лике о том, что заинтересованные люди могли бы заплатить за рецепты целое состояние, но мы тетрадь никому не продадим, оставим себе и откроем кондитерскую, которая станет известна всему Вейму.

Утешитель из меня еще тот! Но постепенно бледность ушла со щек Лики, они разрумянились, и губ коснулась легкая улыбка.

— Мне жаль, что так получилось с твоим наследством, Дален. Но я рада, что мы скоро станем одной семьей. И спасибо за такой чудесный свадебный подарок! Надеюсь, тетрадь никто не стащил!

— Тетушка ее спрятала, — признался я.

— Да? А куда?

Я взъерошил волосы и сказал:

— Найдем!

Принимая особняк в наследство, я уже предпринял поиски, да только они закончились ничем. Но тогда я не особенно старался, а теперь перерою дом с чердака до подвала, лишь бы порадовать Лику.

ГЛАВА 12

М-да… Ситуация! Достанься мне, как другим нормальным попаданкам, властный арбузер, я бы использовала его без зазрения совести. Но Дален оказался на удивление приличным парнем, правда, на мой взгляд, слишком уж доверчивым. Я сталкивалась с такими типажами и в своем мире: суровый вояка, прямой и честный. Он не видел в поступках Гликерии второго дна. Для него Лика была воплощением женственности и хрупкости.

Но меня не проведешь! Мне сладкая штучка казалась подозрительной девицей. И знакомство произошло как в любовном романе, которых боевой маг, конечно, никогда не держал в руках. Девица в опасности — прием, безотказно срабатывающий с сильными мужчинами.

Отношения развивались стремительно, как по маслу: Дален и опомниться не успевал. Боюсь, не обошлось без магических фокусов. Все эти сравнения Лики со сладким десертом… Уж не приворожила ли она его? Наверное, той, кто легко может добавить в блюдо щепотку-другую волшебства, это не составило бы труда.

Если подумать, история — обхохочешься! Дален любил жену и верил ей, а вот я подозрительно подозревала хозяйку тела в непорядочности. Однако доказать ничего не могла. И не стала бы. Ведь теперь хозяйка тела — я. И, хочу я того или нет, мне придется как-то смириться с положением вещей.

«Надо решать проблемы по мере их поступления!» — учил меня Толик, средний брат.

По такому принципу я всегда и жила. А еще я никогда не впадала в уныние даже в самой аховой ситуации, а значит, по словам подруг, отличалась «нездоровым оптимизмом».

Не знаю, по мне, так оптимизм был вполне здоровым, во всяком случае, он сберег мне тонну нервных клеток.

Помню, как-то мы втроем — я, Наташа и Катя — отправились на старенькой «Ладе» к морю. Ехали по адской жаре, с приключениями. Сначала заело датчик уровня топлива, и Катя вовремя не увидела, что бензин на нуле. Мы застряли посреди трассы. Мужик, взявшийся дотянуть нас на тросе до ближайшей заправки, посчитал, видно, что мы в автомобилях понимаем только одно: у них есть колесики.

— Девчули, а вы знали: чтобы ехать, машинке нужен бензин? — острил он, чувствуя себя мачо, спасающим наивных дурех.

Мы вынужденно скалились в ответ.

— Зато теперь мы знаем, что датчик неисправен, и больше не влипнем! — нашла я слабое утешение в создавшейся ситуации.

Потом в машине сломался кондиционер. Открытые окна не спасали от жары, к тому же потоки воздуха приносили не столько желанную прохладу, сколько мух, комаров и прочих мошек, на полном скаку врезающихся то в лоб, то в глаз.

— Лучше в духоте поедем! — простонала Ната, снимая с ресницы очередную мушку-камикадзе.

— Девочки, да ладно, зато какое лето жаркое! Это ведь лучше, чем холод! — подала я голос.

Жмурясь от ветра, я высунула нос наружу и что-то напевала. На мой взгляд, все шло неплохо.

Под финал путешествия, когда мы уже подъезжали к Краснодарскому краю, старенькая «Лада» будто сделалась одержима неупокоенным духом. Под капотом выло, как сто покойников, дребезжало и громыхало. Какие-то жизненно важные органы машины-пенсионерки отказывали прямо на ходу. После особенно громогласного завывания из-под днища «Лады» выпал и стремительно покинул тонущее судно, вернее, разваливающуюся на куски машину какой-то шурупчик.

— Это точно лишняя деталь была! Не о чем волноваться, — нервно успокоила я подруг.

Ната с Катей устало переглянулись, приходя к согласию.

— Лика, мы ценим твою жизнерадостность и умение везде находить плюсы, но, честное слово, если ты сейчас же не замолкнешь, мы тебя притопим в море. Если, конечно, доберемся!

— Когда доберемся… — Я осеклась, испепеленная жгучими взглядами подруг. — Все! Молчу!

Так что, возможно, отчасти они были правы: я просто не умела долго грустить и, разобравшись в ситуации, брала ее в свои руки.

Я и сейчас довольно быстро пришла в себя. Тетрадь с рецептами у меня, муж готов помогать во всем — значит, не пропаду!

— Спасибо! — искренне поблагодарила я Далена, который, закончив рассказ, смотрел на меня с нежностью и надеждой, что сумел пробудить во мне обрывки воспоминаний. — Я все еще ничего не помню, но теперь знаю, кем мы были друг для друга.

Я потянулась и, сложив губы бантиком, чмокнула муженька в небритую щеку. Он, правда, подставлял губы, поэтому на автомате на мой чмок ответил чмоком, пришедшимся мне в подбородок, и рассмеялся первым.

Благодарю, Всевышний, у этого человека к груде мускулов и боевой магии прилагается чувство юмора!

— Полистаем еще тетрадь? — спросила я, чтобы прервать неловкую паузу. — Или будем собираться домой? У нас, кстати, есть дом в Вейме?

Дален поскреб подбородок.

— Под кондитерскую я приглядел бывшую пекарню, теперь заброшенную, и небольшую квартирку прямо над ней. В пекарне должны остаться плиты и духовые шкафы — то, что нужно. Помещение, конечно, требует ремонта, но с этим мы разберемся.

— Обязательно разберемся! — улыбнулась я. — Надо только забрать из дома тетушки Руфильды все заготовки: травы, порошки, семена. Чувствую, они пригодятся в деле!

— Найму работников, все привезут, — не стал упираться Дален.

Какой же покладистый муж мне достался! Может, зря я в своем мире так активно избегала замужества? Ведь, оказывается, приятно, когда сильный мужчина берет проблемы на себя и они растворяются в воздухе будто бы по щелчку пальцев.

ГЛАВА 13

Впереди ехала телега с нехитрыми пожитками Далена с предыдущей квартиры, а также с моими еще более скромными вещичками — потертым матерчатым саквояжем и несколькими ящиками с тетушкиными флаконами.

— Ты ничего не хочешь забрать из пансиона? — слегка удивился муженек.

— Не-а, — отмахнулась я с беспечным видом. — В новую жизнь с…

«Чистой совестью!» — услужливо подсказал внутренний голос.

— Чис… Тьфу! Пусть прошлое остается в прошлом, — пафосно изрекла я.

«Еще бы знать, где этот пансион! Лучше там не появляться от греха подальше!»

Мы следовали за телегой в нанятом экипаже. Я беспрестанно вертела головой, знакомясь с Веймом. Район города, где прежде жил и служил Дален, заполняли двух-трехэтажные каменные домики, сложенные из камня и желтого кирпича. Они лепились друг к другу, образуя тесные улочки и тупики.

В центре Вейма дома становились выше, стояли наособицу, разделенные сквериками. Некоторые особняки, обнесенные оградами, явно находились в частном владении каких-то толстосумов, а то и аристократов, куда более титулованных и именитых, чем барон Канри.

Я уже потирала в предвкушении ручки, ожидая, что телега притормозит у одного из симпатичных светлокаменных зданий, и представляла, как по утрам стану прогуливаться по тенистым улочкам городского парка, спускаться к набережной, одетой в гранит, вдыхать свежий речной воздух, а после возвращаться в уютную кондитерскую и творить. Выпечка, тортики и пирожные в таком славном месте получатся восхитительными!

К моему удивлению, наш флагман, скрипя колесами и трясясь как в нервном припадке, рискуя растерять по дороге половину вещей, резко свернул в сторону и потащился прочь от центра. Не прошло и нескольких минут, как желтые безликие домишки обступили нас со всех сторон. Они прильнули друг к другу, будто голодные бродяги в предобморочном состоянии, подпирающие товарищей тощими плечами. На тесных улочках вдоль стен валялся мусор. Тут же у порогов играли ребятишки, рискуя угодить под колеса проезжающих карет.

Впрочем, кареты в этом захудалом районе появлялись по большим праздникам. И наше появление сочли таковым. Ребятня, заприметив экипаж, с криками побежала следом — и чем дальше мы продвигались, тем больше собирали последователей. Или преследователей?

— Чего им надо? — спросила я Далена, наклонившись к плечу мужа. — Может, незаметно спрыгиваем и уходим огородами? Физиономии у этих детишек преступные!

Муж расхохотался, а после грозно выпятил челюсть, изображая супергероя.

— С этой мелкотой я справлюсь! — И тут же снова широко улыбнулся. — Они увидели, что мы переезжаем. Хотят помочь таскать вещи и разжиться монеткой. Кстати, вот мы и дома!

Я радостно встрепенулась, вскинула голову и…

— Ой, — только и смогла произнести вслух.

Бывшая пекарня была пекарней не иначе как в прошлом веке. Ладно, преувеличиваю, но все равно это было очень-очень давно!

На углу улицы стоял облезлый двухэтажный домишко мышиного цвета, заступая кособоким крылечком прямиком на проезжую часть. Окна кое-где выбиты, кое-где заколочены досками. По стенам когда-то тянулся плющ, весной и летом превращая унылое здание в сказочный зеленый домик, но теперь от плюща остались только сухие ветки. Они напоминали паутину гигантского паука.

Дален спрыгнул на землю и подал мне руку, помогая спуститься. Вытащил из кармана связку ключей и торжественно повел молодую жену к будущему семейному гнездышку.

Может, еще не поздно скрыться огородами?

Но я только вздохнула и побрела следом. К груди я прижимала тетрадку, которую практически не выпускала из рук с момента обретения.

Предприимчивые ребятишки расхватали вещички, готовясь причинять добро новым жильцам. Два всклокоченных мальчишки, совершенно одинаково шмыгающих носами, героически держали стол. Маленькая белобрысая девчушка тянула из телеги мой саквояж, рискуя свалить его на землю вместе со всем содержимым.

— Стой, подожди! — бросилась я на подмогу помощнице.

Поймала саквояж за секунду до катастрофы и расстегнула его, чтобы проверить, как там Муся.

— Ах, мышуля! — восторженно воскликнула девчушка и без всякой боязни погладила Мусю по голове кончиком пальца.

Муся благосклонно обнюхала палец, но, не дождавшись угощения, прыгнула мне на ладонь и забежала в рукав, видно, решив переждать переезд в безопасном месте.

Дален, конечно, удивился, когда я собралась забрать из особняка Руфильды мышь! Я и не собиралась до последнего момента. Но перед самым отъездом Муся явилась в спальню и села посреди комнаты, зажав в лапках кусочек хлеба: запаслась в дорогу, не иначе.

— Как я могу бросить ее на голодную смерть! — взмолилась я. — Погляди, как смотрит! И глазки такие умненькие!

— Лика, это мышь! — сообщил мне Дален очевидную, на его взгляд, вещь. — Она с голоду не пропадет.

— Ну пожалуйста!..

— О Вседержитель… — Дален поднял глаза к потолку, обращаясь с мольбой к Всевышнему, но ответа не дождался. — Хорошо, забирай мышь с собой, что с тобой поделать!

Теперь Муся въезжала в новый дом. Я могла только надеяться, что она будет единственным грызуном. Одной мыши в доме вполне достаточно!

Дален отпер дверь, а потом еще несколько минут пытался справиться с проржавевшими петлями и перекосившимся косяком. Дверь не поддавалась.

— Сейчас! Минутку! И мы зайдем!

По пальцам Далена пробежали всполохи магии. Не знаю, какое заклятие он применил, но дверь, протяжно выругавшись на своем, дверином, языке, осталась в руках муженька. Он аккуратненько и несколько смущенно пристроил ее сбоку от входа.

— Позже починю. Иди же ко мне, женушка!

— Зачем? — опасливо поинтересовалась я, тихонечко отступая.

Мне и заклятия мгновенной заморозки с лихвой хватило. Спасибо, обойдусь!

Дален не стал объяснять, он стремительно подался вперед и подхватил меня на руки, не обращая внимания на брыкания. Правда, на пороге остановился и посмотрел глаза в глаза.

— Лика, разреши мне перенести тебя на руках в наш новый дом.

Удивительно — такие разные миры, а обычай один и тот же.

— Разрешаю, — сдалась я и обняла Далена за шею. — Хотя нет, стой, погоди! Муся!

— Что «Муся»?

— Первой должна зайти Муся!

— О Вседерж… Ладно, давай сюда Мусю!

Вести о странной парочке молодоженов, въехавших в разрушенную пекарню, к вечеру наверняка разнеслись по всему району. Еще бы! Не каждый день увидишь, что первой в дом заселяют мышь, слегка подпихивая под мохнатый серый попель, чтобы шла скорее и не задерживала процессию.

Потом наступил черед молодоженов. Муж жену во второй раз на руки брать не стал, а собственнически взвалил на плечо, как дикарь! А она знай хихикает!

После в дом потянулись детишки, неся, катя и волоча разный скарб. Разбили по дороге пару чашек и прикончили цветок в кадке. Впрочем, он и до своей героической кончины выглядел дохловато.

Дален по скрипучей лестнице поднял меня на второй этаж и опустил посреди будущей спальни.

— С новосельем, женушка!

ГЛАВА 14

Босоногие помощники и помощницы свалили добро кучей посреди самой большой комнаты первого этажа — бывшего торгового зала — и разбежались довольные, получив каждый по мелкой монетке, которыми Дален запасся заранее.

— Оглядимся? — предложил муж. — Понимаю, сейчас дом выглядит запущенным, но мы приведем его в порядок. У меня отложена небольшая сумма, деньги особо некуда было тратить, вот и накопились как-то сами собой. Зато теперь пустим их в дело.

Он подбадривающе погладил меня по спине. От могучей ласки я покачнулась. Когда ты такой огромный, как Дален, трудно соизмерять силу.

— Составь список всего, что нужно для пекарни.

— Для начала надо отмыть все от пыли и паутины, — вздохнула я, оценивая фронт работ. — Здесь есть вода?

В особняке тетушки Руфильды вода имелась, но в бедном районе жители все еще могут таскать ее ведрами из колодца или колонки.

— Проверим! — бодро сказал муженек и прямой наводкой направился в бывшую кухню.

Здесь, сдвинутые к стене, стояли разделочные столы, у стены возвышалась адского вида конструкция, похожая на какое-то пыточное оборудование, — железный шкаф с зарешеченными узкими окошечками. Я не сразу опознала в монстре собрата современной конвекционной печи. В противоположном углу приткнулась длинная плита с шестью конфорками. Пламя в ней вырабатывалось теми же серыми камнями, с которыми я никогда не имела дела.

— Ага, вот и вода!

Дален первым заприметил медную мойку с двумя торчащими над ней раструбами. Рядом с металлическими трубками в стену были вмонтированы тусклые кристаллы, на одном из них был от руки намалеван костер, на другом — снежинка.

— Так, это, должно быть, холодная вода. — Дален нажал на кристалл со снежинкой, и из раструба действительно тоненькой струйкой потекла вода.

Я намочила пальцы, понюхала. На первый взгляд казалось, что вода настолько чистая, что ее можно пить прямо из-под крана. Но нет, нас не проведешь! Знаю я эти неблагополучные районы: сегодня я радуюсь чистой водичке, а завтра помираю от холеры.

— Здесь есть водопровод? — удивилась я и недоверчиво посмотрела на значок костерка. — Неужели и котельная?

— Котельная? — Наступил черед Далена приподнимать брови. — Это что? Приют для котов?

Ой, чуть не спалилась! Лишний раз лучше не спрашивать, все постепенно узнаю сама.

— Кристаллы, похоже, разрядились. — Муженек задумчиво посмотрел на струйку воды, которая становилась все тоньше. — Сейчас.

Он положил обе ладони на кристаллы, и те из мутных сделались прозрачными, едва ли не светились. Холодная вода мощным потоком хлынула из раструба. Дален набрал пригоршню и с удовольствием напился.

— М-м-м, ледяная! Бывшие хозяева не поскупились на кристаллы хорошего качества. Думаю, мы получаем воду прямиком из какого-нибудь подземного источника.

Угу, все понятно, чего уж тут непонятного: кристаллы добывают воду, и, видно, нагревают воду тоже они. До чего дошел прогресс мира, где существует магия!

— Надо отмыть дом, — вздохнула я. — Разложить вещи. А там уже подумаю, что мне необходимо для пекарни…

Начинать новое дело всегда страшно, а начинать дело в разваливающемся на куски домишке страшно вдвойне.

Дален тихонько привлек меня в объятия и по обыкновению приткнул в подмышку. Трудно быть, наверное, таким медведистым медведем? Но для человека шкафообразной комплекции муженек действовал на удивление нежно и бережно.

— Страшно, да? — прошептал он мне в макушку. — Не знаешь, за что взяться, и руки опускаются?

— Есть такое, — невесело хмыкнула я.

— Давай так: сначала выпьем кофе, а потом закатаем рукава и примемся за дело. За мной — верхний этаж, тебе оставлю твою будущую вотчину — пекарню. И позову тебе на подмогу двух соседок, если ты не возражаешь.

— Соседок?

— Да, девушки-подростки из соседнего дома подрабатывают приходящими служанками. На прошлой неделе, когда я присматривал дом, они присмотрели меня! Попросили иметь их в виду, если понадобится прислуга. Пока нам прислуга не по карману, но временная помощь не помешает! Смотри-ка…

Дален кивнул в сторону окна, я обернулась и увидела, что за пыльными стеклами вдоль улочки прогуливаются две девицы в чепцах и фартуках и караулят новых жильцов.

— Согласна! — с облегчением воскликнула я. — И от твоего шикарного кофе не откажусь! Кстати, научи меня зажигать плиту.

Дален, видно, на время забывал, что его женушка потеряла память, а вместе с ней все необходимые навыки. Его взгляд на мгновение сделался сумрачным.

— Лика, моя девочка… Завтра же пойдем к целителю! А пока…

Он подошел к плите и указал на незнакомый мне серый камень.

— Драконий камень можно зажечь или искрой магии, или специальными спичками, которые продаются в каждой бакалейной лавке. Спичек у нас под рукой нет, но и у тебя, и у меня есть магия.

— Ничего, что у меня бытовая?

«И пользоваться я ей пока совсем не умею», — добавила я про себя, да и упоминание о целителе вовсе не радовало. Что будет, когда Дален узнает, что память не вернется?

— Давай руку! — велел муженек.

Я зажмурилась от страха, но ладонь протянула. Дален расхохотался.

— Ну что ты щуришься, как котенок. Лика, твоя магия не причинит тебе вреда. Сосредоточься на солнечном сплетении. Помнишь, как я показывал?

Ага, помнить-то я помнила. Да только в прошлый раз я сосредотачивалась не на своем солнечном сплетении, а на чужом твердом, мускулистом торсе.

Но ведь с моих пальцев и прежде срывались искры? В тот момент, когда я испугалась, спасаясь бегством из дома тетушки Руфильды. Что я почувствовала тогда? По телу будто пробежала горячая волна, и я выплеснула свой страх наружу.

С кончика указательного пальца слетела крошечная золотистая искорка, и едва она коснулась поверхности драконьего камня, как он занялся ровным оранжевым пламенем.

— Ура? — недоверчиво прошептала я.

— Ура! — уверил меня Дален. — Вот видишь, навыки постепенно возвращаются. Скоро и ты вернешься, моя сладкая!

«А вот насчет этого, дружище, я, прости, не уверена!»

ГЛАВА 15

В руках соседок работа спорилась. Они закатали рукава, подоткнули подолы, отыскали в кладовке тазы и тряпки и принялись за дело. Девушки притащили с собой в глиняном горшочке какую-то серую склизкую массу, едко пахнущую дегтем. Выглядела она отвратительно, зато отлично отчищала углы от плесени и грязи.

По-моему, девушки были бы рады отправить меня восвояси, чтобы не путалась под ногами. Ну уж нет! Это моя будущая кондитерская, и я с самого начала приложу к ней руку, пусть придется вымазаться в грязи. Я героически оттирала печь от застаревшей копоти и жира.

Соседки болтали без умолку, перемывая косточки общим знакомым. Их смех смолкал только тогда, когда на кухню спускался Дален, чтобы обновить воду.

Мой муж, в закатанных по колено домашних льняных штанах и в рубашке с расстегнутым воротом, с пышной копной непослушных каштановых волос, одним своим видом вводил девчонок в ступор. Они замирали и вздыхали, глядя ему вслед. Посмотрела разок и я. Признаю, хорош собой: мускулистый, высокий, широкие плечи, узкие бедра... Образец мужской красоты. Жаль, очень жаль, что совсем не мой типаж!

Дален заметил мой взгляд, и уголок его рта пополз вверх. Оказывается, пока помощницы, сосредоточенно натирая столы и стены, глазели на него, муженек смотрел только на меня. Вернее, на Лику — свою ненаглядную жену.

Я отвернулась и принялась с остервенением драить металлическую дверцу плиты.

Когда-нибудь придется признаться, что тело его жены заняла незнакомка. Пусть и не по своей воле, но все же! Как он отреагирует на то, что я молчала недели, а то и месяцы? Молчала и притворялась той, кого он так искренне любит.

Не простит ведь! Я бы не простила…

Может, и не нужно говорить? Стерпится — слюбится, Дален и не заметит подмены… Я тряхнула головой и закусила губу. Не выношу обмана! Не желаю становиться мошенницей!

«Я подумаю об этом завтра!» — любит повторять Артем, самый младший из братьев.

Он стащил эту фразу у Скарлетт, героини книги «Унесенные ветром», но суть от этого не меняется. Каждый раз, когда перед брательником вставала проблема, на которую он не мог повлиять, он откладывал беспокойство о ней на следующий день, а потом на следующий… В общем, схема рабочая!

— Ах, какая вы счастливица, — выдохнула одна из помощниц, худенькая веснушчатая девчонка, когда Дален, подхватив полное ведро и мимоходом чмокнув меня в щеку, направился наверх. — Вот это красавчик вам достался!

— И синяков совсем не видно! — встряла ее товарка. — Наверное, не сильно лупит!

— Чего? — вытаращилась я.

Ослышалась, что ли?

— Ну как, — растерялась девушка. — Это ж обычное дело — поучить жену, чтобы глазки никому не строила, вела себя прилично. Вы вон тоже лакомая штучка, небось, мухи так и слетаются!

Я им что, кусок… хм… чтобы на меня мухи слетались! От мысли, что здесь «поучить» жену уму-разуму — привычное дело, свело скулы.

— А я никому глазки и не строю! — огрызнулась я. — Дален это знает!

— Да-а-ален… — протянули обе с придыханием.

Какое-то время в помещении был слышен лишь плеск воды да шуршание тряпок.

— Булочную будете открывать? — не сдержала любопытства Веснушка. — Я ржаной хлеб люблю очень!

— Кондитерскую откроем, — призналась я не без гордости. — Пирожные, тортики. Обязательно приходите, дев…

Я осеклась под двумя изумленными взглядами. Смотрели на меня, прямо скажем, как на городскую сумасшедшую.

— Пирожные? — повторила Веснушка. — Кто же их станет покупать? Дорого, да и зубы от них портятся! Баловство одно!

— Баловство! — фыркнула следом за ней подружка.

У меня екнуло сердце. А ведь правда, кто захочет спустить деньги на ненужные сладости, когда порой на хлеб не хватает… Я в ответ героически улыбнулась.

— Зря вы так думаете! Мои пирожные изменят вашу жизнь!

— Ага, ага! — слаженно покивали помощницы, как кивают в ответ на бред буйнопомешанных.

Спустя несколько часов наш новый домик засверкал чистотой.

Ладно, преувеличиваю! Он стал настолько чист и опрятен, насколько это вообще возможно для древней развалюхи. А после того, как в жилых комнатах мы с Даленом разложили немногочисленные вещички по местам, застелили постель клетчатым пледом и повесили на окна легкие кружевные занавески, сделался даже уютным.

Муж расплатился с помощницами, и мы без сил растянулись на кровати поверх покрывала. Я и сама не поняла, каким образом моя голова очутилась на плече Далена. Надо бы отползти на другой край постели… А-а, ладно! Лень! Да и муженек сейчас не опасен: растратил силушку молодецкую на уборку.

— Это где же аристократов учат мыть полы? — лукаво поинтересовалась я.

— Аристократов — нигде, — усмехнулся он. — А вот будущих боевых магов гоняют — только в путь! В нарядах приходилось делать все: и полы мыть, и картошку чистить, и стирать.

Я шутливо погладила его по руке, закинутой мне на талию.

— М-м-м, какой полезный во всех отношениях супруг мне достался.

Та-ак, кажется, насчет безопасности Далена я погорячилась! Не вся силушка молодецкая оказалась истрачена, ой не вся! Молодой, здоровой и крепкий организм боевого мага завелся с пол-оборота от моего легкого прикосновения.

— Совсем забыла! — воскликнула я, поспешно вскакивая на ноги. — Попросила Веснушку принести нам из лавки какой-нибудь еды. Пойду подожду ее на крыльце.

— Ты боишься меня, что ли? — пасмурно осведомился Дален. — Лика, я ведь не обижу тебя!

Он сел на постели и взъерошил волосы.

— Не знаю даже, что и думать. Может, что-то в твоем прошлом, о чем ты мне не рассказывала, не дает тебе покоя?.. Ты не помнишь, но это мучает тебя.

Ага, в моем прошлом. В моем совсем недавнем прошлом, где я была не Гликерией, а Анжеликой и жила в другом мире.

— Завтра с утра идем к целителю! — решительно сказал муж.

ГЛАВА 16

Старичок интеллигентного вида, с бородкой клинышком, сострадательно разглядывал меня из-под кустистых бровей.

— Зачем же ты так перенапряглась, зайка?

Точно! Айболит! А я-то мучаюсь, кого он мне напоминает. Я чуть было не потянулась к ушам, чтобы проверить, не удлинились ли они и не покрылись ли шерстью. Чтобы избежать искушения, сжала руки в замок, пристроила их на колени и вместо ответа выразительно пожала плечами.

И вообще, откуда я знаю — зачем! Я, на минуточку, жертва амнезии!

Дален застыл рядом скорбной статуей, сложив руки на груди. Впрочем, фактура у муженька ну никак не подходила для скорбей и кручин, скорее казалось, что он слегка подустал, разорвав пару драконьих глоток голыми руками.

— Она использовала магию не по назначению. Лика — бытовик, но пыталась применять поисковые заклятия, — объяснил он за меня.

Целитель поцокал языком, точно я была несмышленым ребенком, объевшимся зеленых яблок. Потом сел за стол и принялся строчить рецепт. Дален глядел на него со все возрастающей надеждой, а я со смятением: если лекарство существует, оно на меня точно не подействует. И что потом? Хватит ли у муженька терпения нянчиться с женой, которая его близко не подпускает?

— Не хочу вас обнадеживать, — сказал Айболит. — Если после магической отдачи память не возвращается в течение суток, а это именно случай юной Гликерии, боюсь, она уже никогда к ней не вернется.

Дален потемнел лицом и подбадривающе потер мне спинку. Честное слово, он когда-нибудь из добрых побуждений протрет дыру у меня на хребтине!

— Магическая отдача — вещь малоизученная и коварная. Жаль, что многие молодые маги относятся к ней так безответственно. Да, в большинстве случаев память возвращается, но бывает, что человек меняется до неузнаваемости. Не внешне, конечно, внутренне…

Я мысленно сжалась. А что если обмен телами случался в этом мире и раньше? Да только никто из попаданцев до конца жизни не признался, что он пришелец из другого мира. Однако в словах целителя я углядела положительный момент: если Дален заметит, что я веду себя странно, он спишет это на эффект от магической отдачи.

— Я выписал рецепт на сильнодействующее снадобье, очищающее разум. — Целитель протянул было исписанный бланк мне, но в последний момент передумал и вручил его Далену, видимо, как более здравомыслящему и вообще — мужчине.

Они здесь все шовинисты!

— Едва ли средство вернет память, но, возможно, спровоцирует какие-то вспышки, отдельные моменты воспоминаний.

— А если оно совсем не поможет? — Я решила: надо хотя бы сделать вид, что я заинтересована в лечении. — Как быть дальше?

— Жить, зайка, просто жить. К счастью, у тебя впереди гораздо больше лет, чем тех, что остались позади. Создадите новые совместные воспоминания, лучше прежних!

И это я еще себя считала оптимисткой? Да Айболит меня переплюнул!

— А вы, молодой человек, наберитесь терпения. Вашей жене сейчас и так нелегко. Для нее вы незнакомец, значит, придется снова добиваться ее расположения.

Я выразительно посмотрела на Далена: слышал, что доктор говорит? Добиваться расположения! А не выпячивать свое, несомненно богатырское, достоинство по делу и без дела!

Дален помог мне спрыгнуть с высокой лавки, на которой я восседала во время осмотра, как на насесте. По дороге домой мы зашли в аптекарскую лавку и приобрели снадобье в устрашающего вида зеленой бутыли. Из-под пробки попахивало грязными носками и протухшими яйцами. Да я под страхом смерти не стану пробовать эту дрянь!

— Лика, послезавтра я должен возвращаться на службу, — напомнил Дален. — Составь список всего, что нужно купить: продукты, утварь, инструменты… У кондитеров бывают инструменты? Ну, ты меня поняла.

— Список получится обширный, — мрачно проворчала я.

Одно радовало: я не только понимала язык этого мира и говорила на нем, но и читала и писала. Вот только писать приходилось перьевой ручкой, и первые опыты заканчивались перепачканными в чернилах пальцами и кляксами.

Тем не менее, вернувшись домой, я вытащила из секретера — у Далена был секретер! Сразу видно аристократа! — листы писчей бумаги, чернильницу и села составлять список.

Начала с продуктов. Хорошо, что все необходимые ингредиенты для выпечки продавались почти в каждой продуктовой лавке. Конечно, удобный разрыхлитель для теста придется заменить на соду и уксус, но муку, яйца, масло, цукаты и даже шоколад достать можно без труда.

— Шоколад, — прочитал Дален, наклонившись над моим плечом. — Шоколад?! Лика, мы готовимся принимать королей?

Судя по его искреннему изумлению, шоколад здесь стоил как чугунный мост. Но неужели придется лишить десерты столь восхитительного компонента? Шоколад — это ведь повелитель десертов! Это музыка для вкусовых рецепторов! Это, это…

Тяжело вздохнув, я обмакнула перо в чернильницу и начала зачеркивать «шоколад», но Дален накрыл ладонью мои пальцы, останавливая.

— Если нужен шоколад — купим шоколад! Должны ведь мы показать, что наша кондитерская — лучшая в городе. А потом… На новую партию шоколада заработаем.

— Я буду расходовать его экономно, клянусь Всевышним! — побожилась я на радостях.

— Давно ли Вседержителя переименовали во Всевышнего? — усмехнулся Дален.

Ой, я когда-нибудь договорюсь!

Закончив со списком продуктов, я перешла к оборудованию. Вот теперь начиналось самое сложное. Ладно еще мукопросеиватель можно заменить обычным ситом. Однако как обойтись без самого необходимого — без миксера? Моя бабушка, конечно, отлично управлялась с венчиком, а прабабушка — и с мутовкой. Кондитеры в шестнадцатом веке так и вовсе взбивали сливки веточками, сорванными с деревьев. Но я не хочу использовать веточки!

А холодильник? Куда без холодильника? Я уж молчу про расстоечный шкаф!

— Дален, мне будет нужен самый большой холодильный ларь, какой можно найти!

— Ты имеешь в виду морозный ларь? Не проблема! Сам зачарую.

Я обернулась к мужу и смерила его оценивающим взглядом.

— Дален, мы должны изобрести миксер!

ГЛАВА 17

По стенам, еще недавно отдраенным до скрипа, стекала белая комковатая масса. Брызги усеивали столешницу и пол. Моя перекошенная физиономия и чистая — еще пять минут назад — рубашка Далена пестрели мучными точками. Тазик, использованный вместо чаши миксера, ловко вывернулся из-под разбушевавшегося венчика и сбежал, роняя тапки, точнее — тесто. Тесто для теста! Тест провалился. Хорошо, что я испытывала чудо-миксер, придуманный Даленом, всего лишь водой и мукой и не перевела на неудачный эксперимент яйца и молоко.

Венчик, снабженный энергокристаллом, бодро вращался, и вращался, и вращался, когда уже и взбивать оказалось нечего. Кроме, конечно, моих и без того напряженных нервов.

— Миксер! — провозгласил Дален. — Работает!

— Ох… — выдавила я.

Впрочем, муженек со своей частью задачи справился на ура: придумал, как можно заставить венчик вертеться. Дален не виноват, что скорость вращения превзошла все мои самые смелые ожидания, а также возможности кухонной утвари. Миксер вышел под стать Далену: слишком сильный.

— А можно сделать, чтобы он работал чу-уточку медленнее? — умоляюще протянула я. — Но лучше не чуточку!

— Помедленнее? — удивился Дален. Он-то, я уверена, считал, что главное достоинство миксера в его мощи. — Хм…

Он снова разобрал хитроумную конструкцию из венчика, кристалла и рукоятки от метлы, к которой и крепилось все это хозяйство.

Как все-таки непросто открывать кондитерскую в мире, отстающем от нашего больше чем на век. Спасибо магии и мужу — у меня теперь имелся собственный морозный ларь, длиной в полтора метра и высотой с половину моего роста. Внутри Дален соорудил отделения с разной температурой, теперь можно быстро заморозить продукты, а можно хранить их так, чтобы оставались свежими и не портились.

Пока муж колдовал — иначе и не сказать — над изобретением, я подобрала сбежавший тазик, отмыла его, налила воды и стала дожидаться, когда Дален даст отмашку на попытку номер три.

Да, первая попытка закончилась тем, что венчик, задорно крутясь и дребезжа, вспорхнул с палки точно причудливый вертолетик и улетел бы в дальние дали, если бы не врезался в потолок. С обиженным жужжанием он рухнул у ног и еще какое-то время исполнял на полу хип-хоп. Счастье, что в свободный полет он отправился без кристалла, иначе, боюсь, исполнять прыжки и подскоки пришлось бы не только взбесившемуся венчику.

— Давай! — сказал муж.

— Уверен? — прищурилась я.

— Более чем! Теперь точно получится.

Я с опаской подсунула тазик под нашу шайтан-машину, насыпала в воду муку и, прикусив от волнения губу, надавила на кристалл. Венчик заработал, но на этот раз вполсилы, прилежно превращая муку и воду в подобие теста.

— Если нужно быстрее, сдвинь кристалл вот сюда. — Дален показал выемку. — А вот здесь — самая высокая скорость. Завтра после службы попробую это непотребство привести в надлежащий вид. Но главное — он работает.

— Работает! — пискнула я и прильнула к мужу, обхватив его поперек талии.

Я готова была, что Дален, по обыкновению, сожмет меня в объятиях, а то и целоваться полезет, а я привычно начну отбиваться. Дело кончится жарким чмоком то ли в макушку, то ли в ухо — куда повезет дотянуться. Но, удивительное дело, муж и не рыпнулся. Пока я к нему прижималась, он стоял точно гипсовая статуя в парке. Во всяком случае, по ощущениям точь-в-точь, будто я обнимаю каменное изваяние. Дален положил было ладонь мне на спину, но, едва коснувшись, тут же опустил ее.

Мне бы радоваться, а у меня по душе пробежал неприятный холодок. Что это? Я ему становлюсь безразлична?

— Дален? — тихо спросила я, отодвигаясь.

— М-м?

— Не хочешь меня обнять?

— Очень хочу! — в сердцах воскликнул Дален. — Но я ведь вижу: тебе неприятны мои прикосновения.

Он с усилием взъерошил и без того растрепанные волосы.

— Для тебя я теперь чужой человек. Хотел бы сказать, что это меня не волнует. Но — к демонам! Волнует! Я боюсь потерять тебя навсегда!

— Поэтому ты решил меня не трогать лишний раз? — догадалась я. — Чтобы окончательно не отпугнуть?

— Угу.

Признание далось ему непросто. Я снова качнулась вперед и прижалась лбом к его перепачканной мукой рубашке.

— Все будет хорошо, — непринужденно сказала я, с легкостью, которой вовсе не чувствовала.

Откуда мне знать, все ли будет хорошо? Я бодрилась, а на самом деле до колик боялась провалить дело. Что если никто не станет покупать мои пирожные и кондитерская прогорит? Что если Дален не тот человек, с которым я хотела бы прожить до конца жизни? Что если кто-то из прошлого Лики найдет меня и разоблачит самозванку?

Но ведь не попробовав — не узнаешь, верно?

Дален ничего не ответил, но очень бережно и осторожно накрыл теплыми ладонями мои поникшие плечи.

На следующий день муж с утра пораньше собрался на службу, а дом и будущая кондитерская останутся полностью в моем распоряжении. Сегодня я планировала испытать первый рецепт.

Тетушкина тетрадка ожидала меня в зачарованном магией Далена маленьком сейфе, вделанном в стену. Там же в кожаном кошеле лежали несколько золотых, серебряных монет и пригоршня меди — все наше состояние. Сейф открывался только под нашими руками — взломщиков можно не опасаться. Любой чужак, попытавшийся его взломать, тут же оцепенеет до той поры, пока Дален не снимет заклятие.

— Сегодня придут стекольщики вставлять окна, — напомнил муж. — За работу я заплатил, так что не верь, если начнут требовать сверху.

Муж, облаченный в строгую темно-синюю форму дозорника, неожиданно стал выглядеть старше и серьезнее. Настоящий грозный маг на боевом посту. Но вот он наклонился надо мной, еще валяющейся в постели, улыбнулся, скользнув взглядом по моему обнаженному плечу, выглянувшему из-под пледа, — и наваждение растаяло.

Он хотел поцеловать меня на прощание, но помнил про свое обещание, поэтому, налюбовавшись, резко распрямился и отвернулся. Долго возился с манжетами.

— Хорошего дня, Лика, — хрипло произнес он.

ГЛАВА 18

Старый дом по утрам вздыхал, как живой. Скрипел деревянными полами, потрескивал стенами, пел на все лады оконными щелями. Кажется, я начинала привыкать к нему.

И пусть мебели у нас пока было кот наплакал: секретер, кровать, парочка стульев и потертый комод, пусть книги лежали стопками на полу, да и сам пол, только в спальне прикрытый вязанным из лоскутов ковриком, грозился занозить голые ступни, но это был наш дом. По утрам солнце, едва поднявшись из-за горизонта, спешило заглянуть в окна, пылинки играли в догонялки в свете его золотистых лучей, от нагретого дерева пахло уютом. А уж когда из кухни станут распространяться по комнатам ароматы выпечки, корицы и шоколада — м-м-м, что это будет за блаженство!

Дален ушел, а я еще некоторое время нежилась в кровати, жмурясь от света, прислушиваясь к музыке просыпающегося жилья. Сейчас мне казалось, что нет ничего невозможного и кондитерскую узнают и полюбят во всем Вейме.

— Иди-ка сюда! — сказала я, открыв сейф и погладив тетрадку по шершавой кожаной обложке.

Она изогнула ее, как кошка изгибает спинку, обрадовавшись ласке. Потерлась о мою ладонь.

Я умылась в маленькой умывальне, прилегающей к спальне, и спустилась в кухню. На столе меня дожидалась чашечка крепкого кофе и рогалик, посыпанный орешками. Дален, пока я спала, успел сбегать в пекарню. Сдобу они готовили вкусную, ничего не могу сказать, но мы не станем конкурентами: я предполагала сосредоточиться на тортах и пирожных.

Пока завтракала, принялась листать тетрадку в поисках подходящего рецепта, вернее, магического компонента, который я могла бы добавить в десерт. Я помнила много рецептов — провезла их контрабандой из своего мира в собственной голове. Раньше я готовила на кухне для друзей и немногочисленных покупателей, все не решалась дать объявление в интернете: мне казалось, что я пеку еще недостаточно хорошо. Но сейчас не время для скромности! Кондитерская должна приносить доход: деньги заканчиваются с молниеносной скоростью, и я не хочу сидеть на шее у мужа.

Что же приготовить для начала? Меренги? Их проще всего. Или пирог «Двенадцать ложек» — все продукты для него закуплены.

Я размышляла и листала тетрадку. Листала, листала и вдруг заметила некую странность! Я уже несколько раз вскользь просматривала странички, заполненные убористым почерком. Но, могу поклясться, некоторые записи появились только теперь.

«Приветственный пирог готовится так…» — прочитала я запись, сделанную аккуратными буквами поверх страницы.

Я аж поперхнулась кофе и фыркнула, усеивая стол коричневыми брызгами. Еще вчера не было никакого «вкуснейшего пирога»! Да что за магия такая… Магия! Наверняка это все тетушкина магия виновата. Вполне возможно, что тетрадка содержит гораздо больше рецептов, чем кажется на первый взгляд.

Неудивительно, что похитители гонялись за этой чудо-тетрадкой!

«Стереть добела 12 желтков с 1 фунтом мелкого сахара, прибавить туда цедры с 1 лимона. Затем всыпать туда понемногу четверть фунта пшеничной, а потом четверть фунта картофельной муки, мешать не переставая. Наконец, взбить в пену 12 белков, выложить в общую массу, перемешать; половину этого теста вылить в приготовленную заранее форму и запечь в духовой печи в течении 15–20 минут, вторую половину теста запечь так же, как и первую. Сложить нижнюю часть торта на устеленное кружевной бумагой блюдо круглого формата, смазать густым вареньем или фруктовым пюре, или повидлом, положить верхнюю часть торта и украсить глазурью, розами, какими угодно надписями или буквами, сделанными из той же глазури и засахаренными фруктами (цукатами)».

Что же, неплохо, да и продукты все имелись, включая картофельную муку, которая стоила дешевле пшеничной.

Но и это еще не все. Ниже рецепта мелкими буквами было написано: «Добавить в тесто чайную ложку лавандового масла и щепотку магии, что исправляет дурное настроение, проистекающее от утомления. Внимание! Передозировка может привести к принятию неверных решений вследствие эйфории».

«Значит, исправляет настроение… — мысленно повторила я. — Хорошая мысль!»

Что же, если торт удастся, то не грех угостить им соседей. Так и прикормлю потихонечку!

— Спасибо, тетушка! — вслух сказала я.

Будто бы сама Руфильда находилась где-то неподалеку и помогала мне советами.

Я закатала рукава, повязала поверх домашнего платья фартук и принялась выгружать на стол необходимые продукты. Больше всего меня смущало, что нужно взбить в пену двенадцать белков: я еще не до конца доверяла шайтан-машине. Однако на этот раз обошлось без свистоплясок и хип-хопа! Венчик исправно сбил белки в пену, драконий камень в жуткой многоярусной печи послушно зажегся от спички — я все-таки тайком от Далена купила коробок.

Лавандовое масло я быстро отыскала в припасах тетушки по запаху и щедро плеснула в тесто. А вот с магией возникла загвоздка…

Всего-то щепоточка! Я и так и этак складывала пальцы, шевелила ими, будто солю или перчу ароматную массу, однако не высекла ни одной самой крошечной искорки!

Я остановилась, прижала ладонь к солнечному сплетению и закрыла глаза. У меня получилось раньше, значит, и теперь получится!

Я представила, как под грудиной растет и ширится золотистый шар, пронизанный радостью. Светом солнца, скрипом ступеней, шепотом и музыкой ветра. Всем тем, что наполняло мою душу этим счастливым утром.

По венам вдруг побежали щекочущие пузырьки, будто моя кровь превратилась в газированный лимонад. Кончики пальцев закололо крошечными иголочками.

Я распахнула глаза и рассмеялась от восторга: из щепоти в тесто летели золотистые искорки магии! Я смогла!

Вот только измерять магию щепотками оказалось непростой задачей. Это ведь не та субстанция, которую можно взвесить или пощупать. Пришлось действовать на глазок. Кажется, я немного увлеклась процессом и чуть-чуть переборщила с золотистыми искорками, которые, попав в тесто, исчезали будто бы бесследно. Ладно, искоркой больше, искоркой меньше — ничего страшного.

Как показали последующие события — зря я так думала. Ой, зря!

ГЛАВА 19

Скоро по кухне поплыл запах свежей выпечки. Я представила, как невидимые язычки сладкого аромата выплывают из окон и двери и щекочут носы соседских ребятишек и их родителей. Вот они обрадуются, когда я вынесу за порог стол и выставлю на него вкуснейший, с пылу с жару торт.

Напевая, я вынула готовые коржи — многоуровневая духовка позволяла выпекать несколько одновременно, — поставила их на подоконник остывать и принялась изучать банки с тетушкиным вареньем, которые мы захватили с собой. Не пропадать же добру! Я откупоривала крышки и принюхивалась. Все варенье свежее, это и неудивительно, наверняка Руфильда и в него добавила магию, а еще какие-нибудь хитрые травки, потому что от яблочного варенья чуть-чуть пахло мятой, а от абрикосового — чабрецом. Очень необычно, но наверняка вкусно!

Я выбрала вишневое варенье без косточек с легким ароматом липы. Поставила банку на стол и вскрикнула. А потом рассмеялась.

— Муся! Давно не виделись!

На отскобленном добела деревянном столе сидела моя серая помощница и шевелила усами.

— Муся! — строго сказала я ей. — Я ценю твою поддержку, но давай договоримся: на чистый стол ты больше грязными лапками не залезаешь!

Я ухватила мышку поперек тельца и отнесла к раковине, чтобы вымыть ей лапки. Муся не сопротивлялась, покорившись судьбе.

— И впредь — жди на полу! Поняла?

Показалось, что Муся согласно дернула носом. Будем считать, договорились!

Коржи остыли — самое время собирать тортик. Муся протянула передние лапки, надеясь разжиться крошечкой. Я срезала запеченные краешки и угостила помощницу лакомством.

Муся вела себя как настоящий гурман, забавно было смотреть, как она откусывает по маленькому кусочку и задумчиво жует. Я между тем смазывала коржи вареньем. У самой слюнки текли! Ну ничего, оставлю по куску себе и Далену.

Тортик получился на славу. Пора претворять в жизнь вторую часть плана. Я давно присмотрела небольшой круглый столик в бывшем торговом зале. Вероятно, он использовался как мини-прилавок, где на этажерке лежали булочки и слойки.

Я распахнула дверь на улицу, впуская в помещение смех ребятни и солнечный свет. Вынесла столик и установила его рядом с крыльцом. На противоположной стороне улицы дети играли в камешки: кругляш, отскочивший от стены, должен был разбить пирамиду из плоских камешков. Я узнала среди ребятни старых знакомых — двух растрепанных мальчишек и светловолосую девчушку. Дети оторвались от игры и стали наблюдать за мной. На сосредоточенных лицах так и читалось: «Ага, тащит столик! Может, сейчас за другие вещи возьмется! А мы тут как тут!»

— Стойте, не уходите! Сейчас я вас угощу!

Я вернулась за тортом и застукала Мусю на месте преступления. Она, уцепившись за блюдо малюсенькими лапками, толкала его к краю стола.

— Эй! — воскликнула я, подхватывая торт. — Это что еще за дела! Хочешь утащить в нору? Вот ты обжора! Лопнешь ведь!

Я порезала тортик на части и двинулась было к выходу, но настырная Муся мне едва под ноги не бросилась. Хотя почему — едва? Она бросилась! Я только чудом на нее не наступила и еле-еле удержала блюдо!

— Муся! — Я начинала сердиться. — Я думала, ты будешь мне помогать, а ты безобразничаешь!

Хорошо, что справиться с серой проказницей можно без труда: я переступила ее и вышла за порог.

— Малышня! — крикнула я. — Налетай!

При солнечном свете тортик выглядел еще вкуснее, так и просился в рот! Дети прибежали и встали кружком, не решаясь попробовать.

— У нас денег нет, — шмыгнул носом мальчишка с черными, как угольки, глазами.

— Бесплатно! Скоро я открою кондитерскую и тогда уже буду продавать торты и пирожные, а пока — пробуйте!

Белобрысая девчонка протянула было руку, но ее рыженькая подруга — кого-то она мне напоминала! — шлепнула ее по тыльной стороне ладони и сказала за всех:

— Нет, спасибочки! Знаете, где бывает бесплатный хлеб?

Наверное, это местный аналог нашей поговорки «Бесплатный сыр бывает только в мышеловке».

— Но это всего лишь угощение! По-соседски! — растерялась я.

Видать, тут у них ничего не слышали о дегустациях. Придется приучать постепенно.

Мимо по улице как раз шла женщина с малышом, который цеплялся за ее юбку. Попробую убедить взрослого человека.

— Угощайтесь тортиком! Платить не нужно!

Но женщина посмотрела на меня отнюдь не дружелюбно и одним взмахом руки отогнала ребятню от стола. Она смерила меня и тортик неприязненным взглядом и сказала грубовато, по-простому:

— Мы тут отродясь сладостей не едали, незачем и начинать. Бывает, купишь детям на ярмарке по леденцу или по карамельному яблоку, так и то по большим праздникам. Не к добру все это роскошество, мы люди рабочие, не ристократы.

Прямо пригвоздила меня к месту этим заявлением. Как объяснить людям, не привыкшим баловать себя, что жизнь станет только лучше, если иногда позволить себе маленькие радости?

— Да вы…

«Попробуйте», — хотела добавить я, но не успела.

Все планы окончательно спутала зловредная Муся, которую угораздило именно в этот момент вальяжно выйти из приоткрытых дверей и неторопливо направиться к длинной юбке молодой матери. Та взвизгнула, подхватила ребенка на руки.

— Да у вас тут мыши!

— Муся — домашняя мышь! — отчаянно крикнула я в удаляющуюся спину. — Я мыла ей лапы!

Женщина обернулась на ходу и разве что пальцем у виска не покрутила: благо руки были заняты.

Это фиаско! Полное и оглушительное! Под сочувственными взглядами детей я занесла домой нетронутый торт. Муся с видом победительницы шагала следом. Пусть и не надеется, противная мышь, больше ни кусочка ей не достанется!

Я убрала торт в морозный ларь, поднялась наверх и упала на постель. Неудача будто выпила из меня все силы.

Неужели это конец? И больше не стоит пытаться? Закрыть кондитерскую, которая толком и открыться не успела.

Какое-то время я валялась без движения и глядела в потолок. Тетрадка, лежащая на груди, шуршала листочками, словно утешала, а когда я собралась переложить ее на пол, тихонько прикусила палец мягкими страницами.

Да вы что сегодня с Мусей, сговорились, что ли?

Я импульсивно села, дернула рукой, тетрадь распахнулась.

«Рано сдаваться, — было написано поперек чистого листа. — Завтра попробуем снова. Торт выброси».

— Ого… — выдохнула я и растерла лицо.

Может, сама не заметила, как уснула? Вот и привиделось всякое! Надпись действительно исчезла, значит, все-таки сон.

— Выбросить торт! — проворчала я. — Вот еще! Такой вкусный торт. Далену понравится!

ГЛАВА 20

К сожалению, на одних только тортах крепкий молодой организм боевого мага долго не протянет. Поскольку судьбе, нашему Всевышнему или местному Вседержителю было угодно, чтобы мы с Даленом стали мужем и женой, придется все-таки исполнять семейные обязанности и мужа кормить, раз уж с исполнением супружеского долга пока не задалось.

Во второй раз на кухню я спустилась совсем не в таком приподнятом настроении, как утром. Вытащила из морозного ларя курицу, принесла из кладовки картошку, морковку и лук и занялась приготовлением совершенно прозаической, ни капли не магической и ничуточку не волшебной пищи.

Готовила я всегда хорошо и с удовольствием, наверное, в этом мы с настоящей Ликой похожи — не зря она поступила на кулинарный. Вот и сейчас голова была занята невеселыми мыслями, но руки свое дело знали: чистили, резали, солили, перчили, превращая мясо и овощи в нежнейшее рагу.

Столовку открыть, что ли? Рабочему классу нужно хорошо и сытно питаться. Деликатесы им не нужны, да и с широким выбором блюд можно не заморачиваться, главное, чтобы порции были большие, а стоили недорого.

Разумом я понимала, что это отличный выход. Но сердце, глупое сердце не соглашалось отказаться от мечты.

Увлекшись готовкой, я испекла зерновые хлебцы, выложила их в корзинку и накрыла чистым полотенцем, чтобы не зачерствели. Толстостенный сотейник надолго сохранит тепло, и рагу к вечеру станет только вкуснее.

Издалека донесся приглушенный бой часов — три часа дня. Чем бы заняться? Покружившись по дому и не найдя себе дел, я решила, что самое время прогуляться и познакомиться с районом.

Жаль, платьев у меня пока только два: нарядное и простое, переведенное в разряд домашних, — то, что сейчас надето на мне.

Я переоделась в нарядное, заплела волосы в косу, повесила на локоть корзинку — насколько я поняла, местные жительницы без корзины не выходят из дома, как в моем мире не вышли бы без дамской сумочки.

Улочка, еще утром наполненная смехом ребятни, обезлюдела: солнце раскалило каменную мостовую и стены домов. Отличное время я выбрала для прогулок, ничего не могу сказать.

Жмурясь от жары и обливаясь потом, я кое-как добрела до маленького рынка, где мы с Даленом еще вчера закупались продуктами. Однако лавчонки оказались закрыты, прилавки опустели.

В моем детстве, в деревне у бабушки, по утрам на площади сама собой возникала торговля. Женщины несли на продажу парное молоко, творог, яйца и выпечку. К обеду все успевали распродать. Видно, в бедном районе Вейма рынок работал по такому же принципу: с утра торговали, после обеда занимались другими делами.

Так что я, стоящая с пустой корзиной посреди безлюдного рынка, выглядела более чем странно. Интересно, сколько неприятностей может вместить в себя один день? Может, уже хватит на сегодня, а, Всевышний?

— Детка, купи яблочко, — внезапно раздался за спиной скрипучий голос — я аж подпрыгнула.

Под навесом закрытой лавки примостилась древняя старушенция, сморщенная, как высушенная на солнце изюминка. Она сидела на большой перевернутой корзине, а в корзине поменьше лежали яблоки.

— Можно я у вас тут в тенечке посижу? — спросила я, кивая на сбитую из досок кособокую скамеечку, прислоненную к стене.

— Да сиди, кто не дает! — махнула она рукой.

Пока я расправляла подол и громоздилась на шаткую скамейку, старушка разглядывала меня с хитрым прищуром. Я отдышалась и, отыскав в кармане мелкую медную монетку, оставшуюся после дня переезда, протянула торговке. Она выдала мне яблоко. Не самое румяное и большое, прямо скажем. Жадина!

— Ты та самая дуреха, что собирается открыть кондитерскую! — опознала меня старушка, уж не знаю, по каким признакам.

Наверное, у меня на лбу большими буквами было написано: «Наивная мечтательница!»

— Да, — буркнула я не очень-то приветливо. — Торты и пирожные еще никому не повредили.

— Но и пользы не принесли! — важно изрекла старушка. — Какая от твоих сладостей польза?

— Радость!

— Этого мало. Вот если бы они здоровье укрепляли, или там сил придавали. Съел кусок торта — и спать не нужно!

Я задумалась. Торговка в чем-то права. Жители района никогда не потратят и медяшки на бесполезное лакомство.

— А вас, наверное, все в районе знают? — тихо спросила я, боясь спугнуть робкий план, созревающий в голове.

— Еще бы! — оживилась пожилая женщина. — Я тут с детства живу. Кого угодно спросите — знают ли они Жози! Когда-то меня звали белокурой Жози, а теперь вот зовут древней Жози, но я не обижаюсь. На правду-то не обижаются. И я всех знаю с малолетства, еще когда они пухлыми ножками по мостовым Вейма ходили да в штаны себе прудили!

Она хихикнула.

— Потому каждый приезжий на виду. — И она снова покосилась на меня. — Ты, например. Вырядилась как на праздник и пошла гулять по жаре. Ну не дуреха?

— Ага. — Спорить было не время. — А чего бы вам больше всего хотелось? Представьте, что пирожное может исполнить любое ваше желание.

Эк я загнула! На самом деле я знать не знала, насколько сильная магия содержится в рецептах Руфильды и не обнадежу ли я Жози напрасно.

Она задумалась, пожевала губами и выдала:

— Стать бы восемнадцатилетней девчонкой хотя бы на один день.

Ох. Боюсь, с этим ни один, даже самый волшебный, десерт не справится.

— Ну или хотя бы посмотреть на мир такими глазами, какими я в юности на него смотрела. Чтобы он удивлял и радовал, а не то, что сейчас…

А вот это обнадеживало!

— Это было бы полезно?

— М-м-м, пожалуй.

— Давайте договоримся, Жози, я приготовлю для вас особенное пирожное, чтобы вы снова почувствовали себя молодой. А вы взамен расскажете всем знакомым, кого встретите, что дуреха свое дело знает и десерты ее не так уж плохи!

— Бесплатно? — прищурилась старушка.

— Бесп… — Но я вовремя вспомнила поговорку про сыр и мышеловку. — Нет, конечно, не бесплатно! Я вас нанимаю!

И тут же подскочила на ноги, опрокинув скамейку.

— Стекольщики! — Я совсем забыла, что они должны прийти сегодня, и договаривала на бегу: — Приходите завтра в обед! Буду ждать вас, Жози!

ГЛАВА 21

— Принимай работу, хозяйка! — сказал коренастый лысый парень. — Серебрушку бы надо доплатить. Рамы рассохлись, растрескались, возиться пришлось. Сама понимаешь!

Они с долговязым напарником заявились на кухню и встали у дверей, перегородив проход. Вроде и улыбались, но как-то натянуто. Понятно: увидели, что слабая девушка дома одна, и решили вытрясти с нее еще монет, пока заступиться некому. А я-то еще хотела угостить их тортиком!

— Муж сказал, что заранее расплатился, — прощебетала я, включая дурочку. — И не оставил ни медяшки.

Я невинно похлопала глазками, мол, с меня взять нечего, все вопросы к супругу.

— Мы можем и другое принять в качестве платы, — криво усмехнулся долговязый, выступая вперед.

Признаться, я растерялась. Правда, всего на секунду. Продолжая улыбаться, отступила, но лишь для того, чтобы схватить полотенце, брошенное на спинку стула. Намотала край на руку и, не меняя выражения лица, резко хлестнула бандюгана-стекольщика по наглой роже. Тот заорал и вцепился в щеку. Опять же спасибо Антону за науку: тренировалась на старшем брате и так его отстегала полотенцем, что он потом три дня полосатый ходил. Как тигр.

— Да ты ненормальная, что ли? Я про стряпню твою, идиотка! Жрать охота, аж живот подвело.

— Ах, стряпню! — заорала я, угрожающе вздев руку с полотенцем. — А тюремной баланды попробовать не хотите? Все мужу расскажу!

— А кто у нас муж? — заинтересовался лысый.

— Дозорник! — рыкнул из коридора зычный глас Далена, а спустя мгновение он и сам нарисовался собственной персоной.

Без лишних разговоров он ухватил за шиворот коренастого, цапнул за грудки долговязого, все еще держащегося за вспухшую щеку, и поволок на выход.

— Только не в участок! — вопил на ходу лысый. — Давайте мы вам деньги вернем! Все за наш счет! Ваша жена нас не так поняла!

Дален вернулся через минуту, отряхивая руки.

— Отпустил?

— Спустил. С крыльца.

На скулах Далена ходили желваки, глаза сузились до двух злобных щелок. Он стремительно надвинулся на меня, я попятилась, слабо отмахиваясь полотенцем. Дален осторожно взял мой подбородок в свои сильные, но сейчас такие нежные пальцы, покрутил мое лицо из стороны в сторону, видно, отыскивая след от удара. Его гнев был обращен не на меня, а на мужчин, посчитавших, что без труда сладят со слабой женщиной.

— Сегодня же сделаю сигнальный артефакт, — процедил он сквозь зубы.

Не иначе процеживал ругательства, готовые сорваться с языка. Удостоверившись, что на жене ни царапины, Дален стиснул меня в медвежьих объятиях. Сказать по правде, единственной пострадавшей стороной в конфликте стал долговязый, но оправдываться я не собиралась.

— Сигнальный артефакт? — пискнула я из подмышки Далена.

К слову, разгоряченный муж пах хвоей еще сильнее, чем обычно. Видно, это его природный запах. М-м-м, елочка. Большая такая, крепкая, могучая ель!

— Да, если тебе срочно понадобится моя помощь — подашь сигнал вызова, и я прибегу.

Могла бы и сама догадаться.

— А-а-а, этот сигнальный артефакт!

Я чуть отстранилась от Далена и шутливо толкнула его в грудь.

— Иди умывайся, приводи себя в порядок и возвращайся. Кормить тебя буду!

Бровь муженька поползла вверх. Он только теперь принюхался, огляделся, приподнял крышку на сотейнике и в благоговейном изумлении уставился на рагу.

— Оу! — выдал он. — Мне начинает нравиться семейная жизнь!

— Только сейчас? — прыснула я. — А чем, ты думал, я тебя буду кормить?

Поглядеть на оторопевшее, но довольное лицо супружника — так он вообще об этом не думал. Наверное, ему, выросшему в имении, трудно было вообразить, что жена собственными белыми рученьками станет готовить ужин. Для этого существуют кухарки или, на худой конец, трактиры.

— Вернусь через минуту! — выдал он.

Тяжелые подкованные ботинки загромыхали по жалобно скрипящим ступеням, полилась вода. Дален по-военному быстро привел себя в порядок, вернулся в свежей рубашке и льняных брюках. Даже пригладил непослушные вихры. Уселся за стол, как именинник. Я еле сдерживалась, чтобы не смеяться. Поставила перед мужем миску с рагу — самую большую, какую могла отыскать, пододвинула корзинку с хлебом и села напротив, подперев подбородок ладонью. До чего люблю смотреть, как другие лакомятся моей стряпней!

— Как прошел день? — спросил Дален, за минуту ополовинив миску.

— О! — вспомнила я и водрузила на стол рядом с мужем нетронутый торт. — С тебя кофе!

— Лика, ты волшебница!

— Я знаю, — улыбнулась я, но улыбка вышла грустной. — На самом деле все получилось не так, как я ждала. А если совсем честно — это провал…

И я, не скрывая эмоций, рассказала Далену о коварстве Муси, о выволочке, устроенной мне незнакомой женщиной, о скептически настроенной Жози.

— В общем, остался у меня один шанс — перетянуть старушку на свою сторону. Такие, как она, умеют убеждать. Но для начала надо убедить ее…

Дален ласково погладил меня по руке. Как он еще мог меня утешить? Все, что было в его силах, он и так сделал: нашел помещение, купил продукты, даже миксер соорудил.

— Все наладится! А торт я и сам с удовольствием съем.

— А как прошел твой день? — в свою очередь поинтересовалась я, когда передо мной выросла кружка с отличнейшим кофе.

Из такой бы кружки впору пить компот, ну или чай: пол-литра кофе — это чуточку перебор. Однако я и у себя дома пила кофе только из такой посуды. Дален с сомнением посмотрел на меня, когда я протянула ему кружку размером с мою голову, но в итоге и себе взял такую.

— Мой день сегодня под стать твоему, — криво усмехнулся Дален.

Оказалось, дозорники их участка месяц гоняются за бандой взломщиков, но те уходят из-под носа.

— Сегодня я успел поставить метки на всю троицу, узнаю их и без масок, даже если просто встречу в толпе на улице, — хмуро сказал Дален. — Плохо то, что они-то меня в лицо знают и не попадутся, а метки через пару дней выветрятся.

— Сочувствую! — вздохнула я, вываливая Далену на тарелку сразу три куска торта. — Давай заешь вкусненьким!

Муж отломил богатырский кусман, отправил его в рот и застыл. На секунду мне показалось, что он выплюнет торт обратно на тарелку. Однако Дален сказал: «М-м-м-м!» и принялся энергично жевать.

Его плечи распрямились, в глазах появился блеск.

— Потрясающе! Ты вернула меня к жизни!

Три куска исчезли в мгновение ока, Дален запил их тазиком кофе и вскочил на ноги. Какой-то он подозрительно бодренький! Неужели рецепт Руфильды действует? Ну а что, настроение исправилось — видно невооруженным глазом.

— Лика!

Дален одним движением отодвинул стол, расплескав мой недопитый кофе, и, подхватив меня за талию, подбросил вверх. Спасибо — поймал! Под бедра, так что мы с Даленом оказались нос к носу и вдобавок этими носами соприкоснулись. Хорошо хоть зубы друг другу не выбили.

— Ты что делаешь? — взвизгнула я.

— Мы идем гулять! В Вейм приехал передвижной парк аттракционов. Собирался сводить тебя на выходные, но к чему тянуть. Пора создавать наши новые совместные воспоминания!

— Я сама пойду, своими ногами, — предупредила я на всякий случай.

Дален расплылся в широкой улыбке. Вид у него был как у слегка пьяного, но очень счастливого человека. О чем предупреждал рецепт? «Передозировка может привести к принятию неверных решений вследствие эйфории»? Так-так, похоже, я переборщила с магией…

— И Мусю возьмем! — щедро предложил муженек. — Муся! Ко мне!

ГЛАВА 22

Умная мышь Муся на зов не явилась. Я и не сомневалась в ее разумности. Теперь ее странное поведение, которое я приняла за мышиную вредность и жадность, объяснилось: Муся попробовала торт и поняла, что я переборщила с магией.

Если уж на Далена, здорового и крепкого мужчину, он повлиял так сильно, страшно представить, как бы он подействовал на ребятню. Они и так-то неугомонные.

Спасибо, Муся, и прости меня, глупую. Надо впредь осторожнее обращаться с магией, а пока…

— Может, завтра сходим? — попробовала отвертеться я, но Дален уже твердо вознамерился доставить мне радость… пополам с неприятностями!

— Зачем тянуть до завтра?

Я и опомниться не успела, как оказалась на улице. Дален резво шагал вперед, утаскивая меня за руку, как на буксире.

Вечерело, небо на закате постепенно набухало красным, а над головой сделалось глубокого синего цвета. Еще чуть-чуть — и оно окончательно потемнеет. Сквозь черноту проступят звезды.

— Какое небо синее! — восторженно сказал муженек, продолжая идти вперед, задрав голову.

«Ко-кое небо синее! — отозвался внутренний голос с нотками паники. — Ко-кое все красивое!»

Откуда это? А! В сопливом детстве я смотрела мульт про цыпленка, который вылупился из яйца и придумал песенку, а в итоге заразил лису, волка и медведя своим энтузиазмом.

«Ко-кую-то инфекцию сейчас я проглотил!» — услужливо подсказала память голосом волка.

А я вот Далена сама накормила тортиком с начинкой из эйфории… Караул!

Дален размашисто шагал вперед. Редкие прохожие только знай уворачивались. Разминуться с двухметровым мужчиной было не так-то просто, потому что Дален то непредсказуемо менял траекторию, то пускался рысцой, оглядываясь на ходу с сияющей улыбкой в тридцать три зуба.

Вместо разумного взрослого мужа я в одночасье заполучила подростка-переростка с бушующими гормонами.

— Лика, твои ножки устали! — проревел Дален и подхватил меня на руки.

Стоявшие в подворотне типы подозрительной наружности одобрительно присвистнули, но свист резко оборвался, когда муженек, мимолетно взглянув на зевак, залепил им заклинанием рты. Я на ходу успела обернуться — бедолаги мычали и трясли головами, пытаясь разомкнуть слипшиеся губы.

И ладно бы Дален просто шагал со мной на руках. Иногда он принимался вальсировать.

— Лика! Я обязательно научу тебя танцевать, и осенью, на празднике урожая, мы станем танцевать всю ночь!

О да, всю жизнь мечтала!

Путь до центральной площади Вейма, где и расположился передвижной парк аттракционов, Дален своими семимильными шагами преодолел за полчаса.

Постепенно становилось все больше людей, торопившихся вместе с нами в одном направлении. Шли семьями, нарядные и веселые, в предвкушении чуда. Издалека доносились звуки музыки, как если бы кто-то вертел цилиндры огромных музыкальных шкатулок: это пели аттракционы, каждый на свой манер. Мелодии были простенькие и слились в неразделимый общий гул, однако сквозь какофонию звуков пробивался чистый голос скрипки и свирели. В воздухе висел дух жарящегося на углях мяса и лука и витал кислый пивной запашок.

Мы миновали арку и мгновенно очутились в бурлящей толпе. Крутились подсвеченные огоньками карусели, колесо обозрения величественно возвышалось над площадью. Тренькали вагонетки, бегущие по кругу, — малышня, расположившаяся на сиденьях и на коленях родителей, лопала сладкую вату и яблоки в карамели.

Дален застыл на месте. Я уж было обрадовалась, что действие волшебного тортика выветривается и к мужу возвращается разум, но надежда оказалась тщетной!

— Катальные горки! — веско изрек Дален, и я поняла, что он всего лишь выбирал, на какой аттракцион меня запихнуть первым делом.

Широкой грудью он прокладывал путь к видимой только ему цели. Он с высоты своего роста сразу заприметил загадочные «катальные горки и уверенно вел меня к ним.

Знала бы я, что за чудо инженерной мысли меня ждет в конце пути, ухватилась бы за ближайший столб руками, ногами и зубами.

Передо мной возвышалась гора высотой в десять метров, а то и выше, сложенная из круглых брусьев. Брусья прокручивались в пазах, когда по ним с грохотом и лязгом проносились санки. Для быстроты скольжения работники сверху еще и поливали брусья водой. Выглядела конструкция крайне ненадежной!

— Не пойду! — пискнула я.

— Трусишка, тебе понравится!

Как ни странно, отважные пассажиры выбирались из санок живыми, невредимыми и вполне счастливыми. Пока я раздумывала над этим феноменом, Дален уже втащил меня на узкую лестницу, ведущую к началу спуска. Сзади напирали люди — путь к отступлению перекрыт.

Я вцепилась в ладонь Далена, а он, довольно хихикая, ответил крепким рукопожатием.

Ну че, сама виновата, превратила здравомыслящего дозорника и боевого мага в пятнадцатилетнего юнца. Помню, примерно в таком возрасте мы с компанией друзей ночью на речке ныряли с тарзанки в темную воду. Антон набил шишку, Толик вывихнул ногу. Но в целом-то все закончилось хорошо, верно?

Работник придерживал деревянные сани, предлагая нам садиться скорее и не задерживать почтенную публику. Второй вылил ведро воды на брусья и стоял со вторым наготове.

Дален усадил меня вперед, обхватил сзади за талию.

— Держу, — подбодрил он меня.

«А кто будет держать тебя-а-а-а-а?»

Мы ухнули вниз, и мысли начисто стерлись из моей головы. Только когда санки благополучно затормозили на прорезиненном покрытии, я поняла, что все это время орала вслух.

И продолжала орать еще какое-то время, хотя мы стояли на твердой земле.

— Оглушила! — добродушно сказал муженек и в свою очередь оглушил меня, звонко чмокнув в ухо. — Еще разок?

— Ни за что!

— Ладно, — не стал настаивать Дален, но очень скоро выяснилось, почему он такой сговорчивый: муженек высмотрел новый пыточный аттракцион, высокую цепочную карусель.

К счастью, слуха снова коснулся веселый звук скрипочки. Неподалеку на небольшой танцевальной площадке мужчины и женщины отплясывали незнакомый мне танец: они сходились, стуча каблуками и уперев руки в бока, и кружились, глядя в глаза друг другу.

— Потанцуем? — в отчаянии предложила я.

— Обязательно!

Дален тут же взял курс на танцпол. В это время скрипочка, взвизгнув, оборвала пение: у музыканта лопнула струна. Его напарник, играющий на свирели, перехватил инициативу, но заиграл другую мелодию, еще более энергичную и напористую.

Я бы сказала, что у Далена загорелись глаза, но он стоял ко мне затылком. Он повел плечами, разминаясь, подобрался, как хищник перед прыжком. Медведи, конечно, не прыгают. Они идут тараном, сминая все на своем пути. А уж если представить себе танцующего медведя!..

— Ох… — выдавила я. — Тетушка Руфильда, клянусь, теперь только точные дозы магии!

ГЛАВА 23

Дален оттеснил танцующих к краю площадки, а сам размашисто отплясывал, ничуть не смущенный тем, что остался единственный на танцполе. Люди вначале недовольно переглядывались, но Дален заразил их своим задором, так что его незамысловатые па стали сопровождать одобрительными выкриками и хлопками.

Раньше, когда я читала книги фэнтези и воображала себя попаданкой — бойтесь своих желаний! — я всегда представляла рядом с собой другого героя. Загадочного и мрачного, со страшной тайной в прошлом, с травмой, оставившей неизгладимый след. С острым взглядом и скорбно изогнутыми губами, с тонкими аристократическими пальцами и бледным ликом.

А получила — полюбуйтесь! — какого-то двухметрового живчика, бурлящего энергией. Дален был такой настоящий, реальный, совсем не сказочный, а вполне земной мужчина, сейчас еще и ужасно смешной. Разве в таких влюбляются без памяти?

Я не могла сдержать улыбки, глядя на Далена, но настроение, против воли, ползло вверх. Как-то сама собой забылась сегодняшняя неудачная дегустация, а мечта о кондитерской перестала казаться иллюзорной.

Дален не сводил с меня глаз. Он призывно помахал рукой, призывая на танцпол. Ладно, если нельзя прекратить безобразие, попробую его возглавить.

Мелодия, которую наигрывал на свирели музыкант, чем-то отдаленно напоминала Gangnam Style. Когда-то я лихо отплясывала его в летнем лагере. Движения вспомнились сами собой: левая нога, правая нога, а теперь поводьями в руке взмахнуть. Йо-ху, вперед, на лошадке!

Дален притормозил, изогнув бровь, и сначала неуверенно, а потом все лучше и лучше стал повторять за мной. Постепенно к нам присоединялись зрители, и скрипач, натянув струну, влил в музыку голос скрипки.

Деревянный настил трясся под нашими прыжками, капельки пота стекали по спине, я отбила себе пятки, но как же мне было весело! Мне, Далену и всем вокруг. Когда музыка стихла, мы еще нескоро смогли отдышаться.

— Что это за танец? — спросил скрипач, прорвавшись сквозь толпу. — Как называется?

— Хм… Лошадиный танец. — Я не стала усложнять.

— А-а, точно! — обрадовался музыкант и обвел взглядом публику. — Повторим?

— Да-а-а! — взревела толпа.

Я бы тоже осталась, но очень хотелось пить.

— Воды, — простонала я, обмахиваясь ладонью, и Дален, снова взяв меня на буксир, потащил к прилавкам, где продавали лимонад.

Над нашими головами, поскрипывая, медленно вращалось колесо обозрения с открытыми кабинками. В нашем мире я таких аттракционов сто лет не видела. Как раньше люди катались и не боялись вывалиться за хлипкое ограждение?

— Я бы предложил тебе посмотреть на вечерний Вейм с высоты птичьего полета, — заговорщически протянул Дален. — Но ты ведь не согласишься, трусишка моя.

На слабо меня берет? Ха! Когда у тебя три старших брата и волей-неволей приходится становиться участницей их игр, чувство самосохранения с годами притупляется. Я испытывала самолет, сколоченный из фанеры и привешенный к нижней ветке дерева, меня закапывали то в снег, то в горячий южный песок, а однажды отправили в кругосветное путешествие на матрасе, закончившееся, правда, очень скоро — за буйками меня выловил спасательный катер. Спасатели сдали меня с рук на руки родителям, которые и не заметили исчезновения младшего ребенка.

— А пошли! — ответила я мужу. — Где тут заходить?

— Девушка, девушка, цепочку сначала снимите! — воззвал ко мне смотритель, но я уже перемахнула через цепочку и с видом победительницы уселась на хлипкое сиденье.

Дален едва успел заскочить следом. От его веса кабинку слегка перекосило набок. Кряхтя и поскрипывая, кабинка поползла вверх. Сердце екнуло в груди, когда мы поднялись выше вершин деревьев, выше крыш. Внизу раскинулся город; от искрящейся огнями площади, изгибаясь, убегали в разные стороны улочки. Змеились, становясь уже. В домах на окраине давно погасили огни. Где-то там стоит и наша кондитерская, в норке спит Муся. Спят чумазые мальчишки и светловолосая девчушка, так и не попробовавшие моих сладостей. Дремлет Жози, и ей снится, что она снова молода и прекрасна…

Звуки аттракционов доносились словно издалека, уносимые ветром. Наверху было прохладно и тихо.

— Боишься? — Муженек положил свою ладонь на мою, сжимающую поручень.

— Я? Боюсь? — Я беспечно фыркнула: ни за что не признаюсь, что мне страшно! Вот еще, снова будет подшучивать и называть трусишкой. — Да я обожаю колесо обозрения! Каталась бы и каталась!

Видно, я говорила убедительно: Дален расцвел, отпустил мою руку и принялся вертеться, заинтересованно глядя во все стороны. Кабинка скрипела и шаталась, я сидела ни жива ни мертва с приклеенной улыбкой.

Кабинка перевалила через самую высокую точку и начала постепенно снижаться. Я было выдохнула с облегчением. Но рано! Рано я обрадовалась!

Дален вдруг привстал, настороженно всматриваясь в темноту над головой. Беззаботность слетела с него, мышцы напряглись, губы сжались.

— Дален?

— Тш-ш…

В двух кабинках от нас сидели какие-то парни. Они подталкивали друг друга локтями, ржали, один у другого сорвал с головы кепку и делал вид, что сейчас сбросит ее вниз. В общем, очередные придурки. Было бы на что смотреть!

— Дален? — прошептала я.

— Метки, — односложно ответил он, бросил на меня быстрый взгляд. — Я сейчас.

— В смысле — сейчас? — опешила я. — Ты куда…

Дален встал одной ногой на ограждение, надсадно скрипнувшее под его весом, взялся рукой за металлическую перекладину и полез наверх.

— …отправился… — выдохнула я, хотя и так ясно: Дален карабкался по корпусу колеса к замершей троице.

— Стоять на месте! Городской дозор! — рявкнул Дален.

Я не знала, плакать мне или смеяться. Куда троица несчастных взломщиков денется с подводной лодки? Вернее, с вращающегося колеса.

Они сгрудились на противоположном краю кабины, один даже влез с ногами на сиденье, и затравленно наблюдали, как на них неотвратимо надвигается правосудие в лице моего неугомонного супруга. Мне стало чуточку жаль невезучих взломщиков, до сего момента считавших себя неуловимыми и неуязвимыми. Разве могли они подумать, что дозорник, установивший поисковые метки, окажется с ними на одном аттракционе?

Дален шустро преодолел расстояние между кабинами, отряхнулся и будничным тоном сообщил преступникам, что они арестованы по обвинению в кражах со взломом.

— Охренеть, — выдохнул парень, все еще сжимающий в руках кепку. — Это что теперь, дозор и на колесе обозрения дежурит?

— Дозор не дремлет! — сурово подтвердил Дален, деловито накладывая на незадачливых взломщиков заклятие обездвиживания.

Закончив, он перевесился через ограждение и отыскал меня взглядом.

— Лика, как спустишься — выходи и жди меня у лавки с лимонадом. Я тебя найду, как сдам этих субчиков в участок.

— Хорошо! — крикнула я и, подумав, добавила: — Ты молодец!

— Да-а, молодец, парень! — подхватил мужчина из кабинки снизу.

— Наш дозор нас бережет! — восторженно воскликнула дамочка над головой.

— Так держать! — проскрипел надтреснутый старческий голос.

Стоя у прилавка с лимонадом, я пыталась поверх голов проследить, как Дален ведет за собой задержанных, марширующих на негнущихся ногах, точно деревянные солдаты.

Думаю, шустро управится: наверняка рядом с центральной площадью есть участок.

— Лика? — раздался удивленный голос.

Я обернулась и увидела рыжеволосую девицу. Видок у нее был… хм… довольно бесстыжий. Глубокое декольте, ярко накрашенные губы и нарумяненные щеки.

— Лика! — воскликнула она, когда, разглядев мое лицо, окончательно уверилась, что я — это я.

Вернее, Гликерия, чье место я заняла.

— М-м-м? — нейтрально поинтересовалась я.

— Гай тебя везде разыскивает!

— Ну… Передавай ему привет, — прощебетала я и под пристальным немигающим взглядом бочком-бочком двинулась прочь.

Только неведомого Гая мне не хватает для полного счастья! Судя по внешнему виду девицы — знакомство так себе.