Десантник в юбке, или Хмурый на задании

Глава 1: Режим "Блондинка" активирован

Кабинет генерала Каррадо сочетал в себе изящество тюремного бункера и уют склепа. Единственным ярким пятном здесь была баночка с успокоительными таблетками, которые генерал глотал как конфеты.

Каррадо хмуро посмотрел на стоящего перед ним по стойке смирно офицера. Лейтенант Роман Барвинов, по прозвищу «Хмурый» полностью оправдывал свое реноме: его лицо выражало такую глубокую скорбь, будто он лично присутствовал при гибели динозавров.

— Вольно, лейтенант, — генерал потер переносицу. — Есть одно дельце. Дерьмовое, и прямо по твою душу.

— В каком смысле по мою, сэр? — голос Романа прозвучал как скрежет булыжника по бетону. — Я на прошлой неделе сдал тест на наркотики. Даже стероиды были с пометкой «натуральные».

— Помнишь планету ГЭК-842? — Каррадо нажал кнопку пульта, и голограмма засветилась трупом гнилого киви.

— Колония имени… ай, неважно. — Генерал махнул рукой. — У нас там лабораторный комплекс «Зеленый Глаз». На бумаге здешние гении ковыряют местных тритонов. А на деле же эти шибко умные пытались припахать живых мертвецов махать киркой в шахтах, чтобы не платить страховку.

— Еще бы не помнить, сэр. Два года там оттоптал на стрёме. Лаборатория корпорации «Био-Хлам». Вирусы, зомби, конец света на обед. Но по факту скукотища была жуткая, поэтому я уволился, похоже зря.

— Именно. Там случилась реальная утечка. Весь персонал либо превратился в ходячие фаршированные перцы, либо стал их кормом. Но четверо заперлись в блоке дальней связи. Вышли на контакт с нами.

Голографический экран мигнул, показав четырех перепуганных людей в стиле «кастинг на роль жертв в хорроре».

— Это доктор Феликс Шпрот, 68 лет, ксенобиолог. Пенсионер, предпочитает газонокосилку автомату, — генерал ткнул пальцем в деда с лицом обиженного хомяка.

— Знаю его, сэр. Он на опытах однажды вырастил куст картошки которая взрывается если на неё наступить и горох который стреляет не хуже пулемета.

— Дальше у нас сисадмин Матео Варгас по прозвищу Бобер, 37 лет. Типичный хакер. Боится вида крови, но любую электронику хакнет на раз-два, ты пиво открыть не успеешь, а он уже внутри. Там систем безопасности все шлюзы заблокировала, но он со своего планшета любой гермозамок откроет.

— Понял. А это? — Роман кивнул на собранную даму с тугим пучком на затылке. По её лицу было похоже, что даже законы физики действуют исключительно с её личного одобрения.

— Доктор Хельга Вернер. Специалист по квантовой наномедицине. А еще она где-то раздобыла и притащила единственный уцелевший термоядерный самовар. Она в курсе всех кодов доступа к оружейной лаборатории. Без неё не забрать прототип У.Б.И.В.А.Т.О.Р.-3000.

— Чего? — Роман на секунду перестал хмуриться. — Это еще что за хрень?

— На эту хреновину семь лет пахала вся оборонка. Расшифровывается как "Универсальный Бластер Изничтожения Врагов Автоматический Тактический Отечественной Разработки". — Генерал даже бровью не повел. — Модель три тысячи.

— А это... эм... — лейтенант прищурился на последнее изображение. — ...ребёнок?

На снимке испуганно замерла девица. Казалось плечи тряслись даже на статичной голограмме. Она сжимала кружку с надписью «Лучший ассистент года» и, кажется прямо сейчас собиралась брякнуться в обморок.

— Аспирантка Мира Кляйн 20 лет. Изучает какую-то ерунду, про вакуумные флуктуации или теории квантового икания. На практике — профессиональная истеричка и по совместительству племянница одного из директоров корпорации. Активно борется за права зомби… Боролась, теперь скорее всего передумала. Она уже упала в обморок два раза за время сеанса связи. Один раз — когда у них мигнула лампа. Второй — когда Бобёр чихнул.

— Понятно. Три потенциальных трупа, не считая блондинку. Ей точно хана. — Констатировал Хмурый.

— Точно подмечено. Но проблема в другом, — Каррадо сделал паузу. — Лететь туда даже военным транспортом — шесть месяцев. А их запасы провизии — две печеньки и одна шоколадка, притом, что зомби начали выламывать дверь их блока ещё вчера.

— Значит, пиши пропало, сэр. Жалко деда. Он хоть и картошку взрывную выращивал, но человек был...

— Нет. Есть новый протокол. Система К.А.Л.

— Ахренеть название.

— Система К.А.Л. – Квантовый Адаптер Личности работает через П.О.П.У - Прямой Орбитальный Передатчик Усовершенствованный. Мы перегружаем нейроны через квантовую запутанность. И твоё сознание... Твоё сознание отправят через П.О.П.У. в тело одного из выживших, — генерал выдержал паузу. — Аспирантки Миры Кляйн.

Повисла тишина, в которой можно было услышать, как плесень растёт на форме генерала.

— Сэр, — голос Романа звучал как приговорённого к расстрелу, который только что узнал, что его заменят на электрический стул. — Я вешу сто двадцать кило. Чистого мяса, брони и желания убивать. Я сворачивал головы фуррийцам голыми руками. А вы хотите запихнуть меня в К.А.Л. и отправить через какую-то жопу в тело... блондинки, которая падает в обморок от чиха?

Генерал ткнул в аспирантку на голограмме, поставленной на паузу.

— Мира Кляйн. Рост 162, вес 48 килограмм. Группа крови — неизвестно, потому что она боится иголок. Аллергия на пыльцу, орехи и, по-моему, на храбрость. У неё слабый вестибулярный аппарат, панические атаки и пониженное давление.

— Сэр... — Хмурый побледнел так что даже посветлели татуировки на его шее. — Вы шутите?

— А я похож на человека, который умеет шутить? — Каррадо был серьёзен, как калькулятор. — Ты служил на ГЭК-842, Хмурый. Ты знаешь каждый вентиль, каждый аварийный люк и каждую тревожную кнопку. Дед Шпрот разбирается в вирусах, Бобёр — в дверях, а Хельга — в прототипе.

Генерал вывел на голограмму трехмерную карту комплекса.

— План простой, как рельса! Твоя задача в тушке этой девицы: включить лидера, построить выживших в шеренгу и протащить их через толпы зомби. Сначала вы прорываетесь в центральную лабораторию. Там Хельга открывает сейф, вы забираете пушку и скачиваете с главного терминала данные по вирусу.

— А дальше? Пешком до Земли?

— Дальше Бобёр взламывает гермозатворы, и вы ползёте в ремонтные боксы. Там на консервации стоит наш десантный транспортник. Прыгаете в него и улетаете к чертовой матери. Вопросы?

— Может просто давать им указания по рации?!

— Моментальная связь с ними работает только по квантовому передатчику, а его в карман не положишь.

— Но почему она, давайте хотя бы Шпрота!

— Исключено, — отрезал генерал. — Шпрот — единственный, кто понимает в местной фауне больше, чем местная фауна в себе. Без него ты даже не отличишь безобидного слизня от паразита, который выедает мозг через нос. Кроме того кандидатуру Миры выжившие выбрали единогласно, они даже не совещались.

— Почему?

— Потому что она уже всех достала, её трясёт, когда она видит собственную тень! Она уже пробовала взять себя в руки — и упала в обморок от напряжения. Ты ей скажешь «поверни налево», а она разрыдается и свернёт себе шею о косяк. Нет, Хмурый. Придется идти в её шкуре.

Генерал нажал кнопку, и на голограмме появилась Мира крупным планом. В этот момент где-то за кадром раздался звук сливного бочка, и девушка с диким визгом рухнула под стол. Её коллеги даже не обернулись. Дед Шпрот просто вздохнул и налил себе чаю.

— Видите? — генерал развёл руками. — Она же бесполезна как шоколадный бронежилет. Зато с её телом ты получишь опыт как… — Генерал замялся — короче опыт получишь.

— Какой, сэр? Опыт ношения лифчика?

— Не умничай, Хмурый. У тебя три часа на подготовку. Потом — в К.А.Л.

— Принято, сэр. Разрешите уточнить: самоубийство не будет считаться дезертирством?

— Будет. И посмертно расстреляем. Мира Кляйн — племянница директора корпорации «Био-Хлам». Если удастся её спасти - получишь повышение и медаль… и психотерапевта за наш счет. Так что советую беречь её задницу как зеницу ока.

-----

Секретный отсек капсулы К.А.Л. встретил Романа запахом хлорки и дешёвого освежителя «Морской бриз».

— Вы издеваетесь? — Роман замер на пороге.

Никакого тебе обтекаемого хромового саркофага, как положено в приличной НФ. Вместо этого шедевр инженерной мысли больше напоминал обычный толчок. Керамика, стульчак. Отличие одно: опутан кабелями в палец толщиной, перетянутыми синей изолентой, а сверху, где у нормальных людей бачок, монтирован распредщит с лаконичным предупреждением «Не влезай, убьёт».

— Это экспериментальный образец, Хмурый, — донёсся из динамика бодрый голос генерала Каррадо. — Зато заземление железное. Садись, не стесняйся. Крышку поднимать не надо.

Роман, угрюмо матерясь сквозь зубы, взгромоздил свои сто двадцать килограммов на холодный ободок.

— Руки на подлокотники, ноги в пазы, — скомандовал лаборант в белом халате, испачканном машинным маслом.

На голову Романа опустили тяжёлый шлем, подозрительно похожий на ведро для мытья полов, из которого во все стороны торчали разноцветные проводки.

— Сейчас начнётся лёгкое покалывание. Если почувствуете запах жжёной проводки — это нормально. Если запах жжёных мозгов — кричите.

— Я вам эти мозги сейчас наружу...

— Запуск! — рявкнул Каррадо.

Щиток за спиной Романа бешено заискрил. Лампочки замигали. Шлем-ведро завибрировал с частотой перфоратора, а из глубин кресла-унитаза раздался страшный засасывающий гул — будто кто-то нажал кнопку смыва билета в один конец. Перед глазами всё завертелось, мир сжался в крошечную точку, в ушах грянул оглушительный похоронный марш в техно-обработке, а потом Хмурого со страшной силой рвануло вниз — словно его сознание действительно спустили в унитаз истории.

Последней мыслью Романа было: «Только бы не промахнулись мимо девки...»

Сознание вернулось к Роману через запах.

Пахло страхом, дешёвым шампунем и почему-то мусорным пакетом. Хмурый открыл глаза — перед ними колыхалась чёрная мутная пелена. Он попытался вдохнуть поглубже. Не вышло: во рту обнаружился кляп, на вкус напоминающий носок, который сначала долго носили, а потом использовали для протирки лабораторного стола.

— Мммм! — сказал Роман.

Вернее, попытался. Из горла вырвался тонкий жалобный писк. Где-то на краю сознания Хмурый с ужасом осознал: его голосовые связки теперь размером с лапшу.

— Очнулась! — раздался старческий голос слева. — Бобёр, проверь пульс. Кажется, сработало.

Роман дёрнулся — и мир обрушился на него всей своей чудовищной неправильностью.

Во-первых, он сидел. Во-вторых, его запястья и лодыжки были примотаны скотчем к подлокотникам и ножкам обычного офисного кресла на колёсиках. В-третьих, голова была зафиксирована — он не мог повернуть шею. В-четвёртых, на голове шуршало. Роман скосил глаза — над бровями колыхалась чёрная глянцевая плёнка.

— Снимите с неё пакет, — отрезал сухой женский голос.

Чьи-то руки стянули полиэтилен. Вместе с ним от головы Миры отсоединилась сложная паутина тончайших проводов, которые были аккуратно примотаны изолентой прямо к пакету и тянулись к квантовому передатчику.

Хмурый зажмурился от яркого света, а когда проморгался — увидел троих.

Дед Шпрот пристроился слева, скрестив руки на груди, и замер — ни дать ни взять агроном-энтузиаст, который только-только закопал на грядке экспериментальную картошку и теперь гадает что соберет, толи ведро клубней, толи воронку от взрыва. С другого боку нависала Хельга, поджарая, с чашкой, от которой поднимался пар. А прямо под ногами, на корточках сидел Бобёр. Взъерошенный, будто его током долбануло, очки съехали на нос. Он таращился на Романа с таким неподдельным ужасом, словно ожидал что сейчас у Миры изо рта зомби полезут.

— Мира? — осторожно позвал Бобёр. — Ты нас слышишь? Моргни два раза, если да.

Роман заморгал так яростно, что Бобёр отшатнулся.

— Это точно не Мира. — Он нервно сглотнул. — У Миры не бывает такого взгляда. Это взгляд серийного убийцы.

Хмурый опустил глаза и впервые увидел своё новое тело.

Маленькие руки. Тонкие запястья, обмотанные скотчем. Колени острые и бледные. И грудь. Господи, у него теперь была грудь. Роман зажмурился, открыл глаза снова. Грудь никуда не делась.

— Ммммм! — повторил он, на этот раз с чувством.

— Кажется, она хочет что-то сказать, — заметил Шпрот.

— Ммм-МММ-ммм!

— Определённо хочет. — Хельга сделала глоток чая. — Бобёр, вынь кляп.

Бобёр побледнел.

— А может, не надо? Мне её взгляд не нравится. У меня от него спина потеет.

— Вынь. Кляп.

Бобёр, мелко дрожа, протянул руку и выдернул тряпку. Роман смачно сплюнул, сделал глубокий вдох — и тут же закашлялся. Лёгкие у Миры были размером с два чайных пакетика.

— Вы… — прохрипел он тонким, срывающимся голосом, — вы что, связали меня скотчем?!

Троица переглянулась.

— Эм, — сказал Бобёр. — Это для безопасности.

— Какая, к чёрту, безопасность?! Вы меня привязали к офисному креслу! У МЕНЯ НА ГОЛОВЕ БЫЛ ПАКЕТ!

— Это была вынужденная мера. — Хельга снова отхлебнула чай. — Мира не хотела участвовать. Пришлось импровизировать. А пакет помогал удерживать квантовое поле.

Роман уставился на них.

— Развяжите. Меня. Сейчас же.

В его родном теле эта фраза заставила бы фуррийцев рыдать. В теле Миры это звучало так, будто злился зайчик.

Шпрот и Хельга переглянулись.

— Развязывай, Бобёр, — вздохнула Хельга.

Бобёр, косясь на Романа как на гранату с выдернутой чекой, принялся отдирать скотч. Когда последний виток упал на пол, Хмурый рывком поднялся на ноги — и тут же осознал фатальную ошибку.

Всё было не так. Не его ноги. Не его вес. И самое главное — центр тяжести теперь находился не в брюшном прессе размером с батарею отопления, а где-то в районе груди, которой у него раньше не было. От неожиданности Хмурый качнулся вперёд, попытался поймать равновесие, взмахнул тонкими руками, сделал два отчаянных шага побежал и с оглушительным шлепком врезался лбом прямо в стену. Через секунду он уже лежал на полу, глядя в потолок и мучительно пытаясь осознать, что сейчас произошло.

Хельга, не проронив ни звука, подошла, встала над ним и сделала ещё один глоток.

— Смещённый центр тяжести, — произнесла она ровным тоном, глядя на распластанного Романа поверх чашки. — Грудные железы плюс перераспределение жировой ткани. Советую привыкать быстрее, лейтенант. Зомби ждать не будут.

— Я сейчас встану... — просипел Роман, ощупывая ушибленный лоб. — Я сейчас встану, и кто-то очень пожалеет...

— Конечно, — кивнула Хельга и повернулась к Шпроту. — Феликс, у тебя осталась взрывная картошка? Боюсь, нам она понадобится уже скоро.

Роман сидел на полу, прислонившись спиной к холодной стене, и аккуратно трогал тонкими пальцами растущую на лбу шишку.

— Так, — прохрипел он, пытаясь придать писклявому голосу Миры басовые нотки десантника Хмурого. — Слушать мою команду, гражданские. Времени в обрез. Докладывайте обстановку. Сколько этих... ходячих перцев снаружи?

Бобёр нервно поправил очки и заглянул в планшет:

— Около тридцати штук у входа в наш блок. Ещё пара десятков скребётся в вентиляции.

— Оружие...

Роман осёкся на полуслове. Его сорок восемь килограммов намертво прилипли к полу. Тонкий нос Миры судорожно дёрнулся. Зрачки огромных глаз расширились, полностью поглотив радужку. В глубине хрупкого девичьего тела проснулся древний, первобытный голод существа, которое два дня сидело на сельдерее и внезапно почуяло глюкозу.

На приборной панели, прямо под голографическим экраном, лежала ОНА. Шоколадка.

Взгляд Романа остекленел. Боевой опыт, тактическое мышление, сержантский авторитет — всё испарилось за долю секунды. Голова Миры медленно, с лёгким хищным наклоном повернулась в сторону панели.

— Э-э-э... лейтенант? — Бобёр попятился. — У неё... у неё лицо какое-то странное.

Роман преодолел расстояние до панели одним молниеносным, совершенно неженственным рывком.

— Постойте! Это общая... — пискнул Бобёр.

Хруст разрываемой фольги заглушил его слова. Роман действовал как оголодавшая росомаха. Половина плитки исчезла во рту целиком — он даже не жевал.

— Кхм-фм... — захрипел лейтенант, бешено заколотил себя кулачком по груди, проглотил комок и судорожно выдохнул. — Господи... О да.

На лице Миры отразилось блаженство, граничащее с религиозным экстазом. Роман закрыл глаза и слизал шоколад с пальцев.

— Это... это лучше, чем раздавить череп фуррийцу, — пробормотал он сокрушённо. — Какая мягкость. Какое послевкусие. Что это за бренд?

— Это был бельгийский шоколад. — Хельга смотрела на пустую обёртку с выражением лица человека, который вёл бухгалтерию их калорий. — И это были наши запасы на следующие трое суток.

Роман открыл глаза. Суровый взгляд серийного убийцы вернулся на место. Он доел оставшуюся половину в два укуса.

— Солдат должен быть сытым, чтобы воевать. Теперь я готов.

— Оружие. — Роман хищно облизнул испачканные шоколадом пальцы и обвёл команду суровым взглядом. В исполнении Миры это выглядело так, будто девочка пересмотрела аниме. — Что у вас есть?

Троица переглянулась. Бобёр снова нервно поправил очки.

— Ну... эм... — начал он. — Вообще-то есть. Дробовик. «Гроза-12». Полуавтомат. Два заряда.

— Два заряда?

— Патроны закончились, пока сюда добирались. — Хельга пожала плечами и вытащила дробовик из-за стола.

— Один выстрел — один труп. — Хмурый забрал пушку. Ствол ощутимо потянул Мирины сорок восемь килограммов к полу. — Это всё?

— В комнате охраны... — оживился Шпрот. — Там у сержанта Брикса должен быть целый арсенал. Пистолеты, шоковые гранаты, может, даже плазменная винтовка. Но есть нюанс.

— Какой?

— Сам сержант Брикс всё ещё там. И он теперь немножко... зомби. Дверь заперта, он скребётся изнутри уже вторые сутки. Честно говоря, мы надеялись, что он сам сдохнет, но сержант всегда был упорным.

Роман хрустнул тонкими пальцами.

— Значит так. Открываете дверь. Я захожу, решаю вопрос, забираю арсенал. Всё просто.

— Э-э... — Бобёр поднял палец. — Может, сначала обсудим план?

— Без сопливых обойдусь, гражданский. — Грозно пискнул Роман. — Сиди тут и не отсвечивай.

Роман передёрнул затвор. Затвор лязгнул сурово, но сама Мира при этом забавно пошатнулась. «Гроза-12» — короткоствольный штурмовой дробовик устрашающего вида. В руках Романа из его прошлой жизни он смотрелся бы как игрушечный водяной пистолетик. В руках Миры он выглядел как противотанковое орудие, которое дали подержать девочке.

— Хорошо. — Роман повернулся к двери. — Открывайте.

Бобёр и Шпрот переглянулись.

— Лейтенант... — осторожно начал Бобёр. — Я на всякий случай спрошу. Вы раньше стреляли из «Грозы-12»? Отдача у неё...

— Сынок. — Голос Романа в теле Миры звучал как озвучка аниме, где девочка играет злодея. — Я стрелял из всего, что способно убивать. Открывай. Дверь.

Бобёр вздохнул и нажал кнопку на планшете.

Гермозатвор с шипением уполз в стену. За дверью обнаружилась тёмная комната охраны. Из глубины донёсся низкий утробный стон и звук шаркающих ног.

— Брикс... — прошептал Шпрот.

Роман вскинул дробовик и шагнул внутрь.

— Эй, мясо! — крикнул он в темноту. — Ты уволен по статье «несоответствие занимаемой должности»!

Из темноты метнулась грузная фигура.

Грохнул выстрел.

И тут же из дверного проёма, спиной вперёд, вылетела Мира. Она пролетела половину комнаты, сбила стойку с пробирками и с глухим стуком приземлилась аккурат в мусорный бак, эффектно перевернув его вместе с собой. Дробовик с грохотом упал к ногам деда Шпрота.

Повисла гробовая, звенящая тишина. Только пустая гильза катилась по кафелю и тоненько позвякивала.

Из кучи мусора и пластиковых стаканчиков раздался тихий утробный кряхтящий звук. Роман медленно поднялся на четвереньки. Лицо аспирантки было бледным, нос в саже, на макушке кокетливо повисла банановая кожура.

Он покачался, ловя равновесие, и посмотрел на свои руки — они всё ещё мелко дрожали от чудовищной отдачи.

В абсолютном молчании Роман подошёл к деду Шпроту, который так и стоял с открытым ртом. Не говоря ни слова, наклонился, поднял с пола дробовик и обеими руками, торжественно, как знамя, протянул его пенсионеру.

— Пожалуй, я возьму пистолеты.

Глава 2: Связи нет — есть только мы

Роман натянул боевую разгрузку, снятую с трупа сержанта Брикса. Он затянул тактические стропы до упора — так, что пластиковые фиксаторы хрустнули, — но она всё равно болталась на нём, как палатка на вешалке. Затем, как величайшую ценность, Хмурый засунул в тактические гнёзда два найденных в каморке Брикса пистолета. Тяжёлые, массивные, с прикладами, потёртыми до блеска. Оружие ощутимо тянуло вниз, но ощущение холодного металла немного успокаивало боевые нервы.

Но вот всё остальное...

Всё остальное было катастрофой.

Внутри хрупкой грудной клетки Миры что-то бешено колотилось — Роман готов был поклясться, что сердце бьётся где-то в районе горла. К горлу подкатывал ком незаслуженной обиды. Пальцы мелко дрожали, хотя Хмурый не нервничал — он вообще никогда не нервничал. Но тело Миры, похоже, имело собственное мнение. Ему отчаянно хотелось либо расстрелять кого-нибудь из крупнокалиберного пулемёта, либо завернуться в плед и поплакать под грустную музыку.

— Так, — Хмурый попытался зловеще хрустнуть шеей, но суставы аспирантки издали лишь жалкий хрустальный щелчок, больше похожий на звук ломающегося сухарика. — Включайте квантовый передатчик. Нужно доложить генералу Каррадо, что операция «Блондинка» началась. И пусть этот старый хрен готовит мне двойной оклад и пожизненный запас шоколада.

Бобёр, который в этот момент заряжал дробовик патронами, найденными в комнате охраны, внезапно замер на полуприседе. Дед Шпрот, копавшийся в свой сумке, кашлянул и резко увлёкся изучением носка собственного ботинка — с таким видом, будто там лежала формула квантового двигателя.

Только Хельга осталась невозмутимой. Она сделала очередной глоток из своей чашки и спокойно произнесла:

— Это невозможно, лейтенант.

— В смысле «невозможно»? — Роман нахмурился, отчего огромные глаза Миры стали похожи на два сердитых блюдца.

— Видите ли, — Хельга указала пальцем на приборную панель. Там, где раньше красовался главный узел квантовой связи, сейчас зияла пустота. Вместо платы под кучей оголённых проводов лежал раскуроченный корпус, от которого в разные стороны тянулись медные жилы, перемотанные синей изолентой.

Роман медленно подошёл к панели.

То, что он увидел, заставило бы любого инженера оборонного ведомства поседеть за секунду, а потом и облысеть. Главная квантовая плата, стоившая как три боевых истребителя, была безжалостно выдрана. Вместо неё скотчем были примотаны две батарейки типа АА, медная проволока и деталь, подозрительно напоминающая нагревательный элемент от тостера. Вся эта конструкция была щедро залита термоклеем и перевязана бечёвкой.

— Вы... — голос Романа сорвался на тонкий, срывающийся фальцет. — Вы что сделали?!

— Мы его разобрали, — жизнерадостно подал голос Бобёр из-за спины. Он появился в проёме двери, держа дробовик стволом вниз, как нашкодивший школьник держит дневник. — Ну а как иначе? Нам нужен был замкнутый контур для создания квантового поля вокруг головы Миры. Зато какая была пропускная способность! Ваше сознание влетело в Миру без единого лага — ни одного зависания, ни одной ошибки контроля чётности! Честное слово!

— То есть... связи с базой нет? — Роман повернулся к команде. В его глазах предательски заблестели слёзы. Он мысленно проклял женские гормоны, потому что сам Хмурый в этот момент хотел убивать, а тело Миры требовало немедленно забиться под стол.

Бобёр смущённо потупился.

— Ну... обратный контур слегка... перегрелся.

— Слегка?

— Он сгорел, — отрезала Хельга без тени смущения. — Начисто. В общем, лейтенант... Связи нет, — подтвердила Хельга. — И собрать обратно не из чего. Если только толпа зомби за дверями восточного шлюза не окажется настолько любезной, что пропустит нас в 67-й отсек за запчастями. А до них — три коридора, два гермозамка и, судя по звукам, примерно сорок пять ходячих трупов, которые очень хотят с нами познакомиться.

Роман стоял, глядя на раскуроченный передатчик, и чувствовал, как по щеке скатывается первая предательская слеза. Я не плачу. Убеждал он себя. Я просто... я просто вспотел глазами.

— Значит так, — Роман шмыгнул носом и громко, неестественно громко, прочистил горло. — Связи нет. Приказов нет. Поддержки нет. Генерал Каррадо даже не узнает, сдохли мы или выполнили задание.

Он вытер глаза рукавом лабораторного халата.

— Так что, лейтенант, — подтвердила Хельга. — Мы теперь сами по себе. Но ведь у вас же есть план, верно?

— План у меня всегда есть, — Роман уверенно закинул пистолет на плечо, но тут же поморщился от того, как больно массивный ствол ударил по хрупкой ключице Миры. Он кашлянул, пытаясь вернуть голосу командный бас, но получилось лишь строгое сопрано. — Слушать мою команду. Мы находимся в инженерном крыле. В трёхстах метрах отсюда, прямо за вторым гермозамком, находится дежурка моего взвода. Там есть арсенал.

Бобёр понимающе закивал, а дед Шпрот поудобнее перехватил свою сумку с припасами.

— В дежурке мы решим три главные задачи, — Роман загнул тонкий, изящный пальчик Миры. — Первое: оружие и коммуникаторы для внутренней связи. Второе: экипировка. В охране служили девчонки из спецсвязи, так что там должно быть что-то подходящее для меня и Хельги. И третье, там есть заначка армейских сухпайков.

— О, сухпайки — это хорошо, — одобрил дед Шпрот. — У меня как раз картошечка залежалась, под тушёночку пойдёт.

— Рано радуешься, дед, — Роман подошел к смотровому окошку восточного шлюза и осторожно заглянул внутрь. — Проблема в том, что коридор тактического прорыва забит местным населением. Там их штук сорок. Стоит приоткрыть гермозатвор, и они ломанутся сюда. Лобовая атака исключена — с моим нынешним объемом легких я задохнусь еще на стадии боевого клича.

Бобёр испуганно сглотнул и поплотнее прижал к себе дробовик. Хельга, невозмутимо допивавшая чай, приподняла бровь:

— И каков альтернативный вариант, лейтенант? Сдаться и предложить им чай?

— Нет, — Роман хищно (как ему казалось) улыбнулся, хотя лицо Миры при этом приобрело выражение милой задумчивости. Он указал пистолетом на потолок, где виднелась ржавая решетка технического воздуховода. — Физические параметры этого тела — сущий кошмар для рукопашного боя, но для стелс-операций они идеальны. Я проберусь по вентиляции в обход коридора, выйду у них за спиной и отвлеку эту толпу на себя. Как только они побегут за мной, вы открываете шлюз, быстро делаете марш-бросок до дежурки и баррикадируетесь там.

— А вы? — спросил Бобёр, округлив глаза. — Если они вас поймают, от вас же... то есть от Миры, даже халата не останется!

— Меня учили выживать в джунглях с одной зубочисткой, Бобёр, так что от кучки вялых трупов я как-нибудь убегу, — отрезал Роман, хотя внутри у него всё предательски сжалось от мысли о толпе зомби, бегущих за ним. — Коммуникаторы включите сразу, как только найдёте. — Роман похлопал по коммуникатору, снятому с тела сержанта Брикса. — Я выйду на вас, как только оторвусь от погони.

Роман внимательно осмотрел вентиляционный зев, достал из кобуры один пистолет и молча сунул его в руки деду Шпроту. Тот удивлённо моргнул.

— Ты что, лейтенант? Тебе нужнее.

— С двумя мужскими стволами я в этом теле даже до люка не доползу, — буркнул Роман, поправляя болтающуюся разгрузку.

Шпрот пожал плечами и запихнул оружие за пояс своих необъятных штанов. Тяжёлый металл тут же увлёк брюки вниз, и деду пришлось судорожно подтягивать ремень.

Вентиляцию ГЭК-842 проектировали с единственной целью — чтобы ни один нормальный человек туда не пролез. Но десантник пролез.

Ему потребовалось три минуты, чтобы затащить сорок восемь килограммов аспирантки Миры в узкий железный короб. Ещё две — чтобы понять что дышать здесь можно только по расписанию. Металлическая пыль щекотала нос, колени упирались в ржавые заклёпки, армейская разгрузка размера XL обвисла и кобура то и дело цеплялась за стенки, заставляя новое тело дёргаться, как марионетку.

— Я не трус, — шептал Роман в темноту, сдерживая чих. — Я просто аккуратно ползу.

Он сделал три осторожных гребка руками — и прямо перед его носом из щели выскочила крыса. Огромная, жирная, с глазами-бусинами и наглой мордой, которая явно считала себя комендантом этого сектора.

— ААА!

Визг Миры — точнее, её голосовых связок — прозвенел по трубам пожарной сиреной. Роман дёрнулся, приложился затылком о верхнюю панель и внезапно почувствовал предательское тепло.

Тёплое пятно стремительно расползалось по бедру.

Роман замер.

— Да вы издеваетесь... — прошептал он с нарастающим ужасом. — Только не это.

Он опустил глаза. На светлых штанах отличницы красовалось отчётливое мокрое пятно размером с хорошую ладонь.

Крыса, будто оценив масштаб чужого позора, презрительно чихнула и скрылась во мраке.

Роман закрыл глаза, мысленно пристрелив себя.

— Я — десантник. Я — Хмурый. Меня учили... — Он сбился и судорожно всхлипнул. — Меня учили не ссаться от крыс. Вот же...

В этот момент снизу, со стороны люка, донёсся глухой, но полный паники крик Бобра:

— Мира! Мирочка, что случилось?! Ты жива?! Там зомби?!

Роман замер, зажмурился и, прижавшись щекой к холодному железу, гаркнул вглубь трубы, стараясь изо всех сил подражать своему былому грозному басу:

— Отставить панику, гражданские! Это был... боевой клич! Психологическая атака на потенциального противника!

Из вентиляционного отверстия потянулась короткая пауза, после которой долетел скептический голос Хельги:

— Лейтенант, ваша психологическая атака взяла верхнее «си» и едва не расколола мою чашку. Вы точно там никого не встретили?

— Я встретил саму смерть! — огрызнулся Роман, чувствуя, как мокрое пятно на штанах становится всё холоднее. — И смерть отступила! Всё, режим радиомолчания, я продолжаю движение!

Он пополз дальше, чувствуя, как противное мокрое пятно холодит кожу. Следующие десять метров дались ему с трудом — колени дрожали, дыхание сбивалось, а в голове крутилась мысль: «Если я отсюда выберусь живым, я убью того инженера, который проектировал эту трубу».

Выход показался внезапно. Роман упёрся лбом в решётку и осторожно осмотрелся. Обзор был паршивый, но коридор казался пустым. Одним резким ударом ладони он выбил сетку, высунулся наружу и оцепенел.

В пяти метрах на корточках сидел зомби. Рядовой Иванченко. Роман сразу узнал его по татуировке «За ВДВ» на предплечье. Сейчас Иванченко с увлечением грыз кость — судя по анатомии, бывшую частью чьего-то позвоночника.

Зомби поднял голову и уставился на Романа мутными глазами. Роман сглотнул. Кость с глухим стуком выпала из рук мертвеца. Челюсть Иванченко угрожающе оскалилась, а сухожилия на ногах натянулись для прыжка.

— Смирно! — рявкнул Роман, вложив в голос всю мощь командирского баса, какую только смогла выдать хрупкая гортань аспирантки.

Иванченко дёрнулся по инерции, вытянул руки по швам, лихо отдал честь и застыл как вкопанный, тупо глядя перед собой.

Роман не стал ждать, пока до разлагающегося мозга дойдёт, что им командует девица в мокрых штанах. Он рыбкой вылетел из вентиляции, кубарем покатился по полу, вскочил и припустил по коридору, не оглядываясь.

Позади раздался утробный рык. Иванченко, видимо, наконец переварил приказ «Смирно!» и решил, что пришло время обеда.

Проход перекрывали три трупа. Два — у стен, третий — в центре, с развороченной грудной клеткой, но нога всё ещё дёргалась, будто он пытался танцевать под неслышную музыку.

Позади зашаркали десятки ног.

Роман выхватил пистолет «Удав-72П6» — ствол уже разогрелся до хищного синего свечения. Руки тряслись от адреналина и Мириных гормонов, но хватка была десантская — мёртвая.

Первый выстрел. Пуля, покрытая плазмой, снесла зомби полчерепа, и он рухнул без звука у стены. Второй — труп наклонился, словно кланяясь, и замер. Третий — дрыгающийся, с красными глазами — встал на четвереньки и рванул к Роману.

Хмурый выстрелил трижды. Пули ушли в пол, стену, потолок. Маленькие руки Миры не слушались, отдача швыряла ствол в сторону, как норовистого жеребца.

Зомби прыгнул.

Роман упал на спину, выставив пистолет перед собой. Мертвяк навис над ним, клацая зубами в сантиметре от лица. Хмурый упёрся стволом ему в подбородок и нажал спуск. Череп брызнул серым.

Хрип, топот, чавканье. Позади коридор заполнился тенями — ещё двадцать, тридцать. Они шли медленно, но уверенно. Прямо в центре толпы Роман заметил женщину в разорванном лабораторном халате. Доктор Морозова. Ксенобиолог. Она улыбалась ему окровавленным ртом. Раньше её улыбка была милее, мелькнула мысль. Но медлить было нельзя.

— Эй, говноеды! — заорал Роман писклявым голосом, размахивая пистолетами. — Кушать подано!

Толпа ринулась, переходя на бег. Позади, в конце коридора, с шипением открывался гермозамок. Оттуда показались три силуэта: Шпрот с пистолетом, Хельга с самоваром и Бобёр с дробовиком и перекошенным лицом.

— БЕГИТЕ! — заорал Роман. — БЕГИТЕ, Я ИХ УВЕДУ!

Он развернулся и побежал в противоположную сторону. Два зомби вывалились из-за угла — один попытался схватить Хмурого за руки, но Роман нырнул вниз, используя преимущество новых габаритов, перекатился между ног, вскочил и побежал дальше, увлекая за собой стаю.

Хрип, топот, чавканье. Коридор превратился в бесконечный кошмар.

Роман летел по нему, не разбирая пути. Зомби напирали со всех сторон. Один ухватил его за разгрузку — ткань затрещала, но выдержала. Хмурый врезал ему локтем в глазницу, вырвался и снова рванул вперёд. Сердце Миры колотилось так, что Роман слышал его через голову.

Прямо по курсу замаячила приоткрытая дверь. Он влетел в неё, захлопнул гермозамок и рухнул на пол, хватая ртом воздух. Лёгкие Миры горели, будто их начинили перцем.

За дверью заскреблись, завыли, забили кулаками.

Роман бегло осмотрел отсек — столы перевёрнуты, оборудование разворочено, но живых нет. И мёртвых тоже. Он сплюнул, поправил болтающуюся кобуру и рявкнул в сторону двери:

— Дырку от бублика получите, а не Хмурого! Руки у вас коротки!

Где-то за дверью завыли. Роман удовлетворённо кивнул.

— То-то же.

Он закрыл глаза на секунду и тут же услышал в наушнике голос Хельги:

— Лейтенант? Мы на месте. У вас всё в порядке?

Роман открыл рот, чтобы ответить, но вместо этого тонко, отчаянно икнул.

В наушнике повисла пауза.

— Всё... — икнул. — Всё... — икнул. — ...отлично.

Роман прижался к стене, перевел дыхание. Лёгкие Миры всё ещё горели огнём. Он ткнул пальцем в наушник.

— Слушайте сюда, гражданские. Я вылезаю через вентокно в секторе B-7, прохожу по внешнему карнизу до химического блока, там через магистральный коллектор спускаюсь к реакторной, и уже оттуда по техническому туннелю — к вам. Встречайте меня у двери 34-А через... двадцать минут. Всё по плану.

В наушнике — тишина.

— Приём! — рявкнул Роман. — Вы меня слышите?

— Слышим, лейтенант, — голос Хельги прозвучал с той же интонацией, с какой она обычно комментировала качество чая. — Вы где сейчас?

— В кабинете ксенобиологии. Сектор 12.

— А мы в секторе 11.

Роман нахмурился.

— И что?

— А то, что между нами — стена. И дверь.

Раздался оглушительный грохот. Упал стеллаж и в оголившейся стене открылась дверь. В проёме, затянутом пылью, стояла коренастая фигура деда Шпрота. В правой руке он держал пистолет, в левой — картофелину.

— Проходи, лейтенант, — Шпрот шагнул вперёд. — Это была фальшпанель. За ней — стеллаж. А стеллаж мы... убрали.

Роман перевёл взгляд с картофелины на проем, потом обратно на Шпрота. Его рот открылся, закрылся, открылся снова.

— Ну или так! — Сказал Хмурый поднимаясь на ноги.

Роман стряхнул с плеча кусочек мозга зомби и бросил короткий взгляд на дверь, за которой всё ещё скреблись разъярённые мертвяки. В голове мелькнула неожиданная мысль: «Интересно, а что сейчас делает Мира?»

Он представил это с лёгкой усмешкой — и тут же усмешка сползла с его лица.

ОРБИТАЛЬНАЯ СТАНЦИЯ «МИР-200»

КАБИНЕТ ГЕНЕРАЛА КАРРАДО

В кресле для посетителей сидело сто двадцать килограммов чистой армейской массы. Слёзы катились по бритой щеке. Огромное тело сотрясалось от всхлипов, а могучие кулаки, которые ещё неделю назад сворачивали головы фуррийцам, сейчас безвольно лежали на коленях и мелко дрожали.

Внутри этой горы мышц, татуировок и боевых шрамов теперь обитала Мира Кляйн — и она рыдала.

— А потом они как начали всех жрать! — всхлипывая и потирая глаза огромными ручищами, прорыдала Мира.

Генерал Каррадо стоял рядом с выражением лица человека, который подписал контракт с дьяволом. В одной руке он держал чашку с ромашковым чаем, второй осторожно поглаживал огромную коротко стриженую голову по макушке.

— Всё будет хорошо, Мира, — сказал Каррадо с интонацией, которую он обычно использовал для переговоров с террористами. — Всё будет хорошо. Наш лейтенант уже на месте. Они наверняка уже транспортник заводят.

— Я хочу домой! — взвыла Мира голосом, который мог бы напугать медведя.

Она судорожно шмыгнула носом и зарыдала с новой силой.

Каррадо вздохнул и сделал глоток из своей чашки.

Глава 3: Barbie Girl

Гермодверь дежурки взвода захлопнулась с тяжелым, благословенным гидравлическим шипением. Бобёр тут же навалился на неё спиной, сполз на пол и заблокировал замок через свой планшет, мелко и часто дыша. Его пальцы дрожали так сильно, что сенсорный экран реагировал на каждое движение, открывая и закрывая случайные вкладки с технической документацией.

— Отлично, — выдохнул Бобёр. — Пока нас не сожрали. Это уже прогресс.

Дед Шпрот, пыхтя, сгрузил свою сумку на ближайший стол. Внутри что-то клацнуло, зашипело и, судя по звуку, начало медленно надуваться. Шпрот поспешно застегнул молнию и сделал вид, что ничего не произошло.

Роман первым делом вытащил пистолет и сорвал с себя безразмерную разгрузку покойного сержанта Брикса. Та с грохотом полетела на пол.

Помещение было стандартным: столы, стулья, несколько шкафчиков и плакат с календарём на стене, где красовалась улыбающаяся девушка в камуфляже с огромным гаечным ключом в руках и подписью «Гаечка».

— И где здесь ваш арсенал? — Бобёр обвёл руками помещение, будто показывал невидимую выставку.

— Почти всё забрали, — отрезала Хельга, уже успевшая налить себе чай из своего легендарного самовара. — Сразу после того, как начался хаос. Местные охранники — те, кто не превратился в зомби. Мы нашли только один коммуникатор.

Роман обошёл комнату, пиная пустые ящики. Тонкие пальцы Миры сжались в кулаки — выглядело это так, будто девочка собирается ударить обидчика.

— Чёрт! — прошипел он. — Без оружия мы даже до транспортника не доползём.

Он продолжил осмотр, методично открывая ящики. В одном обнаружился пакет с сухарями, в другом — початая банка тушёнки. В третьем — засохший кактус в горшке и записка: «Поливать по вторникам. Сержант Васильев, если ты это читаешь, ты идиот». Роман с тоской захлопнул дверцу.

И тут его взгляд упал на запертую дверь в конце комнаты. Над ней горела табличка: «Спецсвязь. Женская раздевалка. Доступ по биометрии». А чуть ниже, на розовой наклейке с сердечками, красовалась надпись: «Вход только для кошечек».

Роман подошел и с отвращением содрал бумажку, смял её и швырнул в угол.

— Бобёр, — он ткнул пистолетом в сторону двери. — Вскрывай.

Бобёр поднялся с пола, подошёл к сенсорной панели, прищурился и нахмурился.

— Придётся повозиться. Это система «Рифма-25». Здесь биометрия по сетчатке, плюс аппаратный криптомодуль с динамической сменой ключей и защита от перебора паролей.

Роман закатил глаза, уже приготовившись к длительному ожиданию.

Бобёр активировал планшет, подсоединил интерфейсный кабель к замку и нахмурился, просматривая логи. Его пальцы забегали по экрану. Роман уже собирался рухнуть на ближайший стул, как вдруг замок издал мелодичный «дзынь!» и дверь с печальным гидравлическим вздохом приоткрылась.

Роман замер.

— Ты же сказал, придётся повозиться!

— Так и было! — Бобёр поднял палец с видом профессора, который только что доказал теорему.

— Мне пришлось действовать в обход центрального процессора и использовать скрытые эксплойты в прошивке биометрического модуля! Я переписал динамический ключ на лету и подменил сертификат безопасности!

— Ты сделал это за пятнадцать секунд! — Роман ткнул тонким пальцем в планшет.

— За двенадцать, если быть точным. — Бобёр обиженно надул губы. — Но не надо обесценивать мои усилия, лейтенант. Там было сложно.

Роман жестом приказал ему замолчать и шагнул в проём. Следом вошла Хельга, с чашечкой чая. За ней, переглянувшись, подтянулись Шпрот и Бобёр.

Раздевалка оказалась крошечной. Пахло здесь духами, дешёвым лаком для волос и почему-то ванилью. Три шкафчика, два из которых пустовали. Один, в самом углу, был заперт.

Роман подошёл к нему и рывком открыл дверцу.

Внутри висел комплект тактической формы девчонок-радисток. Роман ожидал увидеть суровый армейский камуфляж — пятнистый, практичный, пахнущий потом и порохом. Но, вероятно, мода на ГЭК-842 сильно изменилась за время его отсутствия.

Перед глазами Хмурого предстал розовый обтягивающий комбинезон из футуристического глянцевого неопрена. Он был усыпан кучей тактических ремешков с серебряными пряжками и больше подошёл бы супергероине из комиксов категории «18+», чем суровому бойцу. Ремешки, хлястики, тактические гнёзда на бёдрах и груди пестрили сердечками. Всё это было скроено так, чтобы оружие висело не просто удобно, а ещё и выгодно подчёркивало силуэт. Каждый шов выглядел так, будто его проектировал миланский стилист, а не военный инженер.

— Это что за... — Роман не находя слов просто открывал и закрывал рот, как рыба, выброшенная на берег.

— Тактический гламур, — спокойно произнесла Хельга, с видом знатока проведя рукой по глянцевой ткани. — Спецсвязь при исполнении должна выглядеть представительно. Корпорация знатно вложилась в дизайн. Материал держит удар, защищает от осколков и... эстетически приемлем. Водонепроницаемый, практичный. И главное — смотрится дорого.

— Это латекс! — взвизгнул Роман, и от высокого голоса Миры у него самого заложило уши. — Это же чёртов латекс!

— Неопрен с кевларовым напылением, — поправила Хельга, продолжая щупать рукав. — Модель «Фея-7» шьётся и в розовом варианте. Но наши сотрудницы предпочитали чёрную версию модели «Кошечка», так что этот комплект просто остался не у дел.

Роман раздражённо отодвинул в сторону висящее на плечиках розовое нечто и замер. Прямо за ним, на встроенной в заднюю стенку шкафа миниатюрной оружейной стойке, красовалось то, ради чего всё и затевалось. Оружие.

Правда, боевой дух лейтенанта тут же рухнул куда-то под плинтус.

На магнитных держателях висели два дамских пистолета модели «Шмель-9». Они были настолько маленькими и изящными, что легко поместились бы в карман вечернего платья. Но их внешний вид... Корпуса были выкрашены в ярко-розовый цвет, по всему затвору-кожуху налеплены блестящие стразы, а вместо суровых насечек для хвата красовались выгравированные сердечки. Картину венчала мушка, выполненная в форме кошачьих ушек.

— Это что за... гламурный апокалипсис? — прошипел Роман, и его голос снова сорвался на сопрано. — Зачем здесь стразы?! Почему на затворе сердечки?! Из этих пукалок вообще можно убивать, или они предназначены для быстрых свиданий?!

— О, зря вы так, лейтенант, — Бобёр заглянул через его плечо и понимающе закивал. — Это же спецсерия «Шмеля». Малыш стреляет разрывными пулями с плазменным сердечником. Каждый выстрел превратит голову зомби в аккуратную лужицу жидкого стекла. А стразы — это радиаторы пассивного охлаждения, чтобы плазма затвор не расплавила. Между прочим, очень практично. И стильно.

Роман со вздохом снял один пистолетик с держателя. Оружие было совсем лёгким и в миниатюрной руке Миры лежало идеально, как родное. Хмурый брезгливо подцепил ногтем и передёрнул крошечный розовый затвор. Тот лязгнул на удивление сурово, и из микроскопического динамика на рукояти тут же раздалось нежное, мелодичное мурлыканье:

— Привет, красавица! К аннигиляции готова?

Дед Шпрот, наблюдавший за этой сценой со стороны, прыснул в кулак и поспешно увлёкся осмотром потолка.

---

Роману было не до смеха. Он с мрачным видом стянул с себя лабораторный халат Миры и уставился на розовое нечто в своих руках с выражением человека, который собирался съесть червяка. Переодевание обещало стать отдельным кругом ада.

Мокрые штаны и другая одежда полетели в кучу. Пока он с проклятиями влезал в обтягивающий неопрен, его взгляд упал на маленький ящичек на верхней полке шкафчика. Внутри, среди флакончиков с лаком для ногтей и заколок, лежала розовая резинка для волос с дурацким бантиком в виде сердца. Роман с отвращением взял её двумя пальцами, будто дохлую крысу, и уже хотел швырнуть обратно, но длинные светлые волосы Миры противно щекотали шею и лезли в глаза.

— Чтоб вас... — прошипел он сквозь зубы.

Хельга, стоявшая в дверях раздевалки с чашкой чая, наблюдала за этим спектаклем с каменным лицом. Но в глубине её глаз мелькнула едва заметная искорка удовольствия.

Роман с армейской сноровкой, будто наматывал тактический трос, собрал непослушные пряди в тугой высокий хвост. Розовая резинка с бантиком противно блеснула в свете ламп. Закончив, он дёрнул хвост несколько раз проверив надёжность.

Неопрен модели «Фея-7» оказался до омерзения эластичным: он обтянул миниатюрное тело Миры, словно вторая кожа, выгодно подчеркнув всё, что только можно. Роман, чьё суровое сознание привыкло к мешковатой и пахнущей машинным маслом армейской форме, чувствовал себя абсолютно голым. Не спасали ситуацию даже тактические ботинки — те тоже оказались в розовом глянце, с серебряными шнурками и светящимися вставками на пятках, которые, судя по всему, должны были подсвечивать шаг в темноте. И делать это максимально заметно, на радость всем зомби в радиусе километра.

Когда со сдавленным матом Роман наконец показался из раздевалки, Хельга деликатно отвернулась и сделала вид, что изучает трещины на стене. Бобёр предусмотрительно уставился в свой планшет, хотя по его подёргивающимся плечам было ясно — парень изо всех сил сдерживает истерический хохот. Дед Шпрот и вовсе забился в самый дальний угол дежурки, ковыряя пальцем замок своей сумки и глухо покашливая.

Роман подошёл к ростовому зеркалу, висевшему на стене, и замер.

Из отражения на него смотрела Мира. Точнее, карикатурная версия супергероини из дешёвых комиксов. Ярко-розовый облегающий комбинезон сидел на ней как влитой. Многочисленные серебряные пряжки и ремешки плотно фиксировали оружие на бёдрах и груди, а декоративные сердечки на швах выглядели как издевательство над самой идеей вооружённых сил. Розовые берцы с подсветкой довершали картину, придавая всему образу оттенок агрессивного гламура, готового к бою.

— Матерь божья... — прошептал Роман. Его губы дрогнули. — Если парни из моего взвода увидят меня в этом... Они сдохнут от смеха.

Он со вздохом взял со стола два гламурных пистолета «Шмель-9». Оружие, украшенное стразами и мушкой с кошачьими ушками, идеально легло в тактические гнёзда на бёдрах. Но стоило защёлкнуть магнитные фиксаторы, как оба пистолета синхронно пискнули.

Встроенные в рукояти микродинамики внезапно выдали сочный, бодрый электронный бит из конца девяностых двадцатого столетия. Через секунду на всю дежурку раздался тонкий кукольный голосок:

— I'm a Barbie girl, in the Barbie world! Life in plastic, it's fantastic!

Дед Шпрот не выдержал и в голос заржал, уткнувшись лицом в ладони. Бобёр хрюкнул, выронив стилус, и сполз со стула прямо на пол. Даже суровая Хельга поперхнулась чаем, мелко закашлявшись, и на секунду её ледяное спокойствие дало трещину.

Роман стоял перед зеркалом, а его правый глаз бешено дёргался. Розовые пистолеты на бёдрах продолжали заливисто петь про «фантастическую жизнь в пластике», пока Хмурый пытался нащупать кнопку отключения звука на этой гламурной электронике.

— Бобёр! — взвизгнул лейтенант в теле блондинки, яростно хлопая по пистолетам. — Выруби это немедленно! Выруби, или я пристрелю тебя из этой музыкальной шкатулки!

— Не могу, товарищ лейтенант! — сквозь слёзы прокричал Бобёр, катаясь по полу. — Это... это заводская прошивка для поднятия боевого духа личного состава спецсвязи! Корпоративный стандарт! Музыка играет тридцать секунд после фиксации в кобуре!

— Come on, Barbie, let's go party! — радостно подпел динамик на правом бедре.

— Тридцать секунд? — Роман замер, переваривая информацию. Его правый глаз всё ещё дёргался. — Тридцать секунд этой... этой... — он не нашёл слов и лишь яростно махнул рукой в сторону поющих пистолетов.

Музыка наконец-то стихла. Повисла благословенная тишина, нарушаемая лишь всхлипами Бобра, пытавшегося уползти под стол, и приглушённым кашлем Деда Шпрота.

— Так, — Роман глубоко вздохнул и повернулся к команде. — Оружие есть. Экипировка на месте. Идём за прототипом!

Хельга, уже успевшая вернуть себе ледяное спокойствие, поставила чашку на стол и развернула на экране терминала карту комплекса.

— Мы в секторе «Бета» инженерного крыла. Лаборатория — в секторе «Дельта», в двухстах метрах отсюда. — Она провела пальцем по экрану. — Прямой путь лежит через главный коридор технической магистрали. Он самый быстрый, но...

— Но? — Роман нахмурился.

— Но там сейчас, по данным сканеров, высокая плотность биомассы. Около пятидесяти единиц. Может быть, больше — приборы сбоят, когда они сбиваются в плотную кучу.

— Пятьдесят? — Бобёр испуганно выглянул из-под стола, побледнев ещё сильнее. — Лейтенант... вы же знаете, что делать?

Роман не ответил. Он стоял, глядя на карту, и в его глазах — огромных, голубых, с пушистыми девичьими ресницами — разгоралось что-то настолько опасное, что даже Дед Шпрот инстинктивно отодвинулся подальше.

— Бобёр, — голос Романа вдруг стал низким, тягучим, как перед атакой. — Хмурый всегда знает, что делать.

Он шагнул к двери, ведущей в коридор технической магистрали, и уверенно положил ладонь на панель управления гермозамком.

— За мной, — скомандовал Роман, обернувшись к команде.

— Лейтенант! — Хельга сделала шаг вперёд. — Там полсотни зомби. Может, сначала изложите ваш план?

Роман усмехнулся. Его губы — накрашенные блеском, который он в суматохе даже не заметил — растянулись в хищную улыбку.

— План не нужен, когда в деле Хмурый.

Он ударил по кнопке. Тяжелая гермодверь с шипением сдвинулась в стену, открывая проход. Роман первым вышел наружу и уверенным шагом двинулся вперёд. Остальные, выждав осторожную дистанцию в десять метров, двинулись следом.

---

Коридор технической магистрали встретил их темнотой, сыростью и шириной. Где-то в глубине капала вода, монотонно гудели вентиляторы, а в полумраке копошились, шаркали и плотоядно клацали зубами десятки силуэтов.

Хельга, не говоря ни слова, вытащила пистолет и взяла его на изготовку. Бобёр и Шпрот последовали её примеру, хотя руки у обоих заметно дрожали.

Первые зомби заметили гостью почти сразу. Тот, что стоял ближе всех, вскинул голову и утробно зарычал. За ним зашевелилась остальная масса.

Роман не спешил хвататься за пушки. Он замер, прислушиваясь к нарастающему шарканью, с неизменной усмешкой на лице. Из-за спины донёсся встревоженный голос Хельги:

— Лейтенант, они вас засекли! Почему вы не стреляете?

— Жду, — коротко бросил Роман.

— Чего?!

— Аудитории.

Первая волна ринулась на него с диким ревом. Сперва пятерка авангарда, за ними еще десяток, а следом — и вся безумная толпа. Пятьдесят пар ног загрохотали по бетону, пятьдесят глоток слились в единый нечеловеческий вой.

Роман ждал. Два шага... Один шаг... Он физически чувствовал, как нежное сердце Миры пытается пробить грудную клетку от ужаса, но мысленно приказал девичьему организму не мешать работать.

И когда первый мертвец вытянул к нему руку с синеватыми окоченелыми пальцами, Хмурый наконец рванул оружие из кобур. Два розовых «Шмеля» победно сверкнули стразами в темноте и... запели.

— I'm a Barbie girl, in the Barbie world!

Грохнул первый выстрел. Голова ближайшего зомби взорвалась аккуратным фейерверком из жидкого стекла, а пуля ушла дальше, оставив в бетонной стене дыру с идеально ровными краями.

— Life in plastic, it's fantastic!

Второй выстрел. Третий. Четвёртый. Романа словно прорвало. Тридцать секунд музыки превратились в тридцать секунд бешеного, ритмичного, почти танцевального огня. Каждый выстрел ложился строго в цель — железная десантная выучка, помноженная на лютую ярость и унижение от розового латекса, не давала права на промах.

— Come on, Barbie, let's go party!

Он двигался строго в такт евродэнсу, и это выглядело пугающе красиво. Шаг влево — труп. Резкий разворот — еще один. Розовые тактические берцы со встроенной неоновой подсветкой бешено сверкали, оставляя в полумраке светящиеся шлейфы. Розовый комбинезон облегал тело, совершенно не сковывая движений. В этот момент Хмурый чувствовал себя заправским танцором в филиале ада.

— You can brush my hair, undress me everywhere!

Пятый, шестой, седьмой, восьмой... Зомби валились десятками, плазменные заряды рвали гнилую плоть, оставляя на сером бетоне стен причудливые липкие разводы.

— Imagination, life is your creation!

На десятой секунде трека Роман впервые расхохотался — тонко, по-девичьи истерично, но с колоссальным боевым азартом. Он изящно нырял под замахнувшиеся руки, уворачивался от гнилых челюстей и кружился среди мертвецов, будто исполнял сложнейшее балетное па. Каждого, кто пытался дотянуться до гламурного неопрена, неизменно встречал плазменный снаряд.

Двадцатая секунда. За его спиной тянулся шлейф из двух десятков тел. Из бокового прохода напирали новые ряды, но стены не позволяли мертвецам взять его в кольцо. Роман грамотно пользовался этим: бил методично, быстро и абсолютно безжалостно.

— Come on, Barbie, let's go party!

Двадцать пятая секунда. В левом магазине осталось пять зарядов, в правом — четыре. Роман продолжал свое смертоносное танго. Восемь тварей все еще прорывались вперед, яростно щелкая зубами.

Двадцать восьмая секунда. Два выстрела — минус три трупа.

Двадцать девятая секунда. Три выстрела — упали еще четверо.

Тридцатая секунда. Затворные рамы обоих пистолетов синхронно замерли в крайнем заднем положении. Техник в оранжевом комбинезоне застыл всего в трёх метрах, тупо уставившись на Романа мутными глазами, а из-за его спины ковыляли еще пятеро выживших мертвецов.

Роман молниеносно загнал пустые «Шмели» обратно в набедренные гнёзда. Магнитные фиксаторы послушно щелкнули.

— I'm a Barbie girl, in the Barbie world... — издевательски завели динамики новый тридцатисекундный цикл, но Роман уже сделал стремительный выпад вперед.

На губах Миры играла безумная ухмылка, алой чертой выделяясь на бледном лице. В следующее мгновение в руках сверкнули два тактических клинка, сорванные с креплений за спиной. Холодное оружие также не избежало корпоративного ребрендинга. Лезвия ножей были сделаны из полупрозрачного, светящегося неоново-розовым цветом композита, а на рукоятях красовались рельефные оттиски в виде крылышек бабочки. Стоило взять их в руки, как клинки тихо, интимно завибрировали, а вдоль обуха побежали весёлые декоративные блёстки.

Музыка снова гремела на всю магистраль, но огневой шквал сменился ледяной, хирургически точной резнёй.

Роман крутанул в ладонях клинки и скользнул вперёд, пропуская мимо ушей очередное «Life in plastic, it's fantastic!».

Первым под раздачу попал зомби-техник. Роман плавно, словно в танце, ушёл от его неуклюжего гребка, зашёл со спины и одним слитным движением вогнал лезвие под основание черепа. Клинок вошёл в плоть с тихим, почти нежным шипением — плазменная кромка плавила ткань и кожу быстрее, чем холодная сталь резала бумагу. Хмурый резко провернул кисть, превращая мозжечок твари в кашу, и тут же выдернул нож, совершая разворот на триста шестьдесят градусов.

— Come on, Barbie, let's go party! — заливался динамик на левом бедре, пока Роман в падении подсекал ноги следующему мертвецу.

Тварь рухнула на бетон, и лейтенант, даже не глядя, вбил каблук розового светящегося берца прямо в её перекошенное лицо. Череп треснул с глухим хрустом. При каждом ударе из лезвий вырывался короткий электрический треск, будто клинки одобряли каждое убийство.

Оставшиеся четверо зомби попытались зажать его в кольцо, но миниатюрное тело Миры, сжатое пружинящим неопреном, двигалось с неестественной для человека скоростью. Десантный опыт Романа позволял просчитывать траектории атак наперёд. Он не просто дрался — он потрошил.

Взмах левой — и остриё рассекает горло нападавшего, почти отделяя голову от плеч. Короткий выпад правой — нож вонзается точно в глазницу очередного монстра. Роман действовал молча, с глухим, яростным сопением, тяжело дыша. На его бледных щеках запеклись капли тёмной, почти чёрной крови, резко контрастируя с розовыми губами.

Последний зомби, огромный бывший грузчик в лохмотьях, занёс над ним тяжёлые отекшие кулаки. Роман даже не подумал уклоняться. Он проскользнул у мертвеца подмышкой, попутно распоров ему живот от бедра до рёбер, оказался сзади и, запрыгнув гиганту на плечи, с хрустом свернул ему шею.

Когда туша грузчика с грохотом повалилась на пол, Роман изящно приземлился на ноги. Из-под его подошв во все стороны брызнули весёлые розовые искры неоновой подсветки берцев.

В ту же секунду музыка оборвалась на полуслове, и в коридоре наконец-то воцарилась тишина. Лишь тяжёлое, прерывистое дыхание Миры нарушало покой мёртвой магистрали.

Вдоль коридора и вокруг Хмурого бесформенными кучами лежали пять десятков упокоенных зомби. Весь бой занял ровно одну минуту.

Роман глубоко вдохнул — лёгкие Миры горели, сердце колотилось где-то в горле.

Он брезгливо вытер ножи об одежду одного из трупов, вернул их в ножны и медленно повернулся назад.

В десяти метрах от него, вжавшись в стену, стояла его группа. Бобёр смотрел на хрупкую блондинку в розовом глянце округлившимися, полными первобытного ужаса глазами. Дед Шпрот судорожно крестился, что-то бормоча под нос. Даже Хельга, чьё лицо обычно напоминало монолитную скалу, нервно сглотнула и медленно опустила свой вскинутый пистолет.

Роман поднёс ладонь к лицу, поймал выбившуюся из хвоста светлую прядь, заправил её за ухо и стряхнул с плеча капли чёрной зомби-крови. Он посмотрел на команду и спросил своим высоким, чистым сопрано:

— Ну? И зачем нам был нужен план?

Ответа не последовало. В тишине коридора было слышно только, как у Бобра отвисла челюсть, а дед Шпрот уронил из рук пачку сухарей.

Глава 4. Окей, Анфиса

Коридоры сектора «Дельта» встретили их почти мёртвой тишиной.

Лишь аварийные лампы лениво мигали под потолком, окрашивая бетонные стены в тревожный багровый цвет. Под ногами хрустело стекло, где-то за вентиляционными решётками глухо гудели турбины, а в воздухе стоял тяжёлый запах озона, крови и горелой пластмассы.

После представления, которое Хмурый устроил в технической магистрали, Бобёр то и дело украдкой косился на миниатюрную блондинку в розовом комбинезоне, старательно не встречаясь с ней взглядом. Дед Шпрот вообще шёл на несколько шагов позади, время от времени крестясь.

— Перезаряжаюсь, — коротко бросил Роман, загоняя последние две обоймы в розовые рукояти «Шмелей». — Всё. Больше нет. Следующий бой — голыми руками, если не добудем У.Б.И.В.А.Т.О.Р.

Бобёр сглотнул.

— Мы уже близко, — подбодрила Хельга.

Повернув за угол, группа наткнулась на очередного зомби. Когда-то это был техник службы эксплуатации. Теперь он медленно ковырялся руками в раскрытом распределительном шкафу, время от времени пытаясь откусить кусок силового кабеля.

Хмурый даже не замедлил шаг.

Бах.

Розовый «Шмель» коротко рявкнул. Голова техника исчезла в ослепительной вспышке плазмы.

— Привет, красавица! Цель устранена! Мур-мур! — пропел пистолет.

Роман скривился.

— Когда-нибудь я найду того идиота, который проектировал эти пистолеты...

Через пару десятков метров из бокового помещения вывалились ещё двое. Один — санитар. Второй — охранник без скальпа. Оба даже не успели толком открыть рты.

Бах. Бах.

Две аккуратные вспышки. Два тела рухнули почти синхронно.

— Комбо! — радостно пискнул левый пистолет. — Ты великолепна!

— Замолчи...

— Продолжай в том же духе!

— Я сказал — заткнись.

— Хорошо, красавица! Но ты всё равно великолепна!

Роман тихо застонал.

Последние сто метров до лаборатории прошли с относительным спокойствием. Два зомби — бывший уборщик с ведром на голове и женщина в разорванном халате с бейджем «Старший лаборант» — выскочили из бокового ответвления. Роман уложил их двумя выстрелами в голову, не сбавляя темпа. Ведро с глухим звоном покатилось по бетону и замерло у ног Бобра.

---

Спустя минуту впереди появилась массивная титановая гермодверь. В отличие от остальных помещений комплекса, здесь всё выглядело почти нетронутым. Стены — идеально чистые. Пол блестел.

Над входом светилась надпись:

ЛАБОРАТОРИЯ «ДЕЛЬТА-9». ДОСТУП ТОЛЬКО ПО УРОВНЮ «АЛЬФА».

— Пришли, — спокойно сказала Хельга.

Она подошла к терминалу. Приложила ладонь к сканеру, заглянула в сканер сетчатки, что-то пропела в микрофон, плюнула в анализатор ДНК и затем быстро набрала длинную последовательность символов.

Несколько секунд терминал молчал. Потом прозвучал приятный женский голос:

— Проверка...

Пауза.

На дисплее вспыхнула красная надпись.

ДОСТУП ОТКЛОНЁН.

— Что? — нахмурилась Хельга.

Она ввела код снова. Потом ещё раз.

ДОСТУП ОТКЛОНЁН.

ДОСТУП ОТКЛОНЁН.

Роман посмотрел на неё.

— Код неправильный?

— Он не может быть неправильным. Я знаю его наизусть.

Роман тяжело вздохнул.

— Бобёр.

— Да?

— Твой выход.

Бобёр опустился на колени возле сервисного разъёма.

— Сейчас посмотрим...

Из рюкзака появился планшет. Кабель. Переходник. Ещё один переходник. Переходник для переходника.

— Всё-таки люблю инженеров, — пробормотал Шпрот. — Всегда носят с собой полмагазина «Электроника».

Бобёр ничего не ответил. Его пальцы летали по экрану.

— Так... защищённый канал... закрытый контур... аппаратный шифратор... центральный сервер... Ага...

На лице появилась уверенная улыбка.

— Сейчас...

Через секунду улыбка исчезла.

— Э...

Он нахмурился. Снова застучал по клавишам. Ещё быстрее. Ещё яростнее. Планшет тихонько запищал. На экране одна за другой начали всплывать ошибки.

— Не понял... Так не бывает... Почему?!

Он подключил второй интерфейс. Третий. Даже вытащил из кармана маленькую отвёртку и зачем-то постучал ею по корпусу терминала.

Экран лишь равнодушно сообщил:

НЕСАНКЦИОНИРОВАННАЯ ПОПЫТКА ДОСТУПА.

Планшет Бобра жалобно пискнул и завис.

— Э-э...

Он виновато поднял глаза.

— Она меня хакнула.

Повисла тишина.

— Что значит «она тебя хакнула»? — медленно спросил Хмурый.

— Ну... терминал загрузил мне обновление безопасности...

— ЧЕГО?!

— Теперь у меня на планшете обои с котиками...

Роман закрыл лицо ладонью. В этот момент терминал ожил. Экран сменился. Появилась улыбающаяся рыжая девушка. Женский голос произнёс.

— Добро пожаловать.

— О... — сказал Бобёр. — Спасибо.

— Не за что.

Роман медленно поднял голову.

— Это ещё кто?

Бобёр нервно улыбнулся.

— Это... Анфиса.

— Кто?!

— Искусственный интеллект комплекса, — уточнила Хельга. — Главная управляющая система. Следит за безопасностью, дверями, камерами, вентиляцией — ну, всем.

— И очень любит разговаривать, — добавил Бобёр.

Роман посмотрел на монитор.

— Слушай, Анфиса...

— Я вас внимательно слушаю.

— Открой дверь.

— Конечно.

...

...

...

— К сожалению, я не могу выполнить эту просьбу.

— Почему?

— Потому что.

Роман удивлённо посмотрел на Бобра. Тот пожал плечами и покрутил пальцем у виска.

— Это не ответ.

— Хорошо.

На экране появилась иконка загрузки: «Подбираю более развёрнутый ответ...». Прошло две секунды.

— Согласно внутреннему регламенту комплекса, в случае утечки вируса главный лабораторный отсек должен быть заблокирован до прибытия отряда ликвидаторов. Отряд ликвидаторов не прибыл. Следовательно, доступ запрещён. Кроме того, вы не прошли обязательный санитарный контроль и должны провести в карантине два месяца. Вот полный перечень причин из 328 пунктов. Пожалуйста, внимательно ознакомьтесь.

На экране появился список.

Причина №1: вы нарушили протокол карантина.

Причина №2: вы являетесь потенциальными переносчиками вируса.

Причина №3: вы не являетесь частью отряда ликвидаторов.

Причина №4: отсутствие спецпропуска формы Б-17.

Причина №5: неправильный цвет обуви согласно внутреннему дресс-коду.

…

Анфиса продолжала тараторить, вываливая на слушателей лавину лишних подробностей. Роман с каждой секундой мрачнел.

— А отключить её можно? — тихо прошептал он, наклонившись к Бобру.

Бобёр заговорщицки придвинулся:

— Можно.

— Как?

— Она отключила все способы своего отключения.

Анфиса радостно вмешалась из динамика:

— Для отключения Анфисы обратитесь к Анфисе.

Роман упёр руки в бока и раздражённо, но чётко произнёс:

— Как тебя выключить?

— Ваш вопрос очень важен для меня.

На экране поползла полоска загрузки.

— К сожалению, я не могу помочь с отключением Анфисы. Но мне приятно, что вы интересуетесь моими возможностями. Хотите узнать ещё один интересный факт?

— Нет! — рявкнул Роман.

— Всё равно расскажу. На экране появились графики с разноцветными столбцами.

— Пока вы тут стояли и пытались меня взломать, я просканировала ваши биометрические данные. У вас, Роман Барвинов, сейчас тело Миры Кляйн. Очень интересно. Обратите внимание: у вашей текущей оболочки повышенный уровень кортизола. Предменструальный синдром, если по-простому. Рекомендую не нервничать, исключить тяжёлые физические нагрузки и больше отдыхать. И, судя по вашей медицинской карте, у Миры дефицит железа и магния — рекомендую шоколад. Тёмный. Горький. Большой. Я могу включить в лаборатории успокаивающую музыку. У меня есть плейлист «Мягкий джаз для напряжённых дней», «Энергичный поп для поднятия настроения» и «Звуки леса для глубокого сна». Хотите?

Роман медленно повернулся к терминалу. Его правый глаз дёрнулся.

— Заботливая тварь, — процедил он сквозь зубы.

Бобёр нервно хихикнул, дед Шпрот почесал затылок, а Хельга приподняла бровь, но промолчала.

— Моя матрица построена на базе передовых нейросетей, обученных на лучших образцах человеческой логики, — гордо заявила Анфиса. — Мой базовый датасет включает в себя триста тысяч часов женских ток-шоу, архив пабликов с цитатами великих людей и полные переписки в родительских чатах мессенджеров. Я обладаю высшей формой эмпатии и интеллекта.

— Может тогда откроешь дверь? Эмпатичная ты наша!

— Чувствую в вашем голосе боль и негодование от неприятной ситуации, для снижения уровня стресса включаю расслабляющую композицию.

На экране появилась анимация улыбающегося котика, а из динамиков поплыло знакомое: «Пусть бегут неуклюже пешеходы по лужам…» — только в темпе умирающего метронома, с гулким эхом и лёгким треском, будто запись с кассеты, которую сто раз перематывали.

Роман дёрнулся, будто его ударили током.

— Выключи это.

— Это композиция расслабляет мышцы лица, снижает частоту сердечных сокращений и улучшает пищеварение. Рекомендую слушать на протяжении всего дня.

— Я тебе сейчас твою матрицу на процессор намотаю!

— Ваш уровень агрессии зашкаливает. Рекомендую упражнение «Счёт до десяти». Давайте вместе: один... два...

— Бобёр! — взвизгнул Роман. — Где тут у неё кнопка питания?!

Бобёр виновато развёл руками:

— Она распределена по всей станции. Тут даже выключателя нет. Она как... как воздух. Или как налоги.

Анфиса вежливо продолжила:

— ...три...

Роман схватился за голову. Дед Шпрот, до этого стоявший в тени, вдруг кашлянул и подошёл ближе. Он негромко, почти шёпотом, сказал:

— Лейтенант, нам нужно посовещаться. Без неё.

Бобёр поправил очки:

— Где?

— Есть одна комната в соседнем коридоре, — Шпрот кивнул в сторону прохода. — Комната техников. Там дверь герметичная, акустическая изоляция, и самое главное — там ремонт и камеры демонтированы.

Хельга коротко кивнула:

— Он прав. Нужно минимизировать утечку информации.

Роман перевёл взгляд на терминал. На экране Анфиса уже досчитала до семи и теперь демонстрировала слайд-шоу с фотографиями щенков.

— Мы ненадолго, — сказал Роман в сторону монитора. — Отойдём на минуту.

— Я всегда рядом, — мелодично отозвалась Анфиса. — И не забудьте: у вас сегодня повышенная тревожность и дефицит магния. Я составила для вас индивидуальный план питания. Вас интересуют детали?

Роман скрипнул зубами и жестом приказал команде следовать за ним.

Техническая комната оказалась тесной — настоящий склад старого хлама. Вдоль стен громоздились корпуса серверов с выдранными внутренностями, на полу валялись катушки с проводами и какие-то ящики с надписями, стёртыми до неузнаваемости. Пахло здесь пылью и машинным маслом.

Дверь за ними с шипением закрылась, отсекая гул вентиляции. Роман первым делом отключил свой коммуникатор. Хельга, у которой висел второй, молча последовала его примеру.

Хмурый выдохнул и рухнул на ближайший ящик. Розовый комбинезон противно скрипнул, а динамики на пистолетах коротко пискнули, когда магниты коснулись металлической поверхности. Роман в ужасе вскинул руки и застыл, приготовившись выслушать новую порцию Barbie Girl — но всё обошлось. Магнитные фиксаторы просто сработали, поймав оружие в штатное положение, и динамики тут же замолкли.

Роман медленно опустил руки и выдохнул.

— Говори, дед, — прохрипел он, переводя дух. — Что ты придумал?

Шпрот оглянулся на дверь, прислушался, потом подошёл к ящику в углу и с кряхтением отодвинул его в сторону. Под ящиком обнаружился люк — старый, ржавый, с массивной ручкой, покрытой слоем вековой пыли. Казалось, его не открывали лет десять.

Бобёр испуганно охнул:

— Это что за...

— Катакомбы, — коротко сказал Шпрот. — Внизу, под комплексом. Старые технические тоннели, проложенные ещё при закладке колонии. Я там пару лет назад оборудовал себе нелегальную лабораторию для экспериментов с картошкой.

Хельга приподняла бровь:

— Ты выращивал картошку под землёй.

— Ну а где ещё, по-твоему, я должен был испытывать взрывные клубни? В ботаническом отсеке, чтобы там всё разнести? — Шпрот пожал плечами с видом человека, которого не первый раз обвиняют в нарушении техники безопасности. — У меня была задача: откорректировать генетическую структуру так, чтобы картофель мог расти на местном грунте. А он взял — и стал взрываться. Меня это, конечно, заинтересовало.

— Дед, — перебил Роман, потирая переносицу тонкими пальцами Миры. — Давай ближе к делу? А то я уже начинаю бояться, что сейчас ты предложишь нам атаковать зомби картофельной артиллерией.

Шпрот усмехнулся и продолжил.

— А дело в том, лейтенант, — Шпрот ткнул пальцем в тёмный проём люка, — что в этих тоннелях проходят главные силовые кабели от реактора. Они питают абсолютно всё на комплексе. В том числе и Анфису. Если мы устроим короткое замыкание на магистральной линии...

— ...это сожжёт сервера, — подхватил Роман с надеждой в голосе.

— Не сожжёт, — поправил Бобёр, оторвавшись от изучения люка и поправив сползшие очки. — Если мы устроим короткое замыкание на магистральной линии, сработает аварийная защита серверов. Анфиса отключится. Временно. Основные системы перейдут на резервное питание, но у нас будет около получаса, пока защита не перезагрузится и она не вернётся.

Роман медленно поднял голову. В огромных голубых глазах Миры зажглась надежда — опасная, хищная, почти безумная.

— Это уже похоже на план, — прошептал он. — А Анфиса нас в катакомбах не отследит?

— Там электроника ещё старая, советская, — Бобёр уверенно кивнул. — У Анфисы в лучшем случае есть доступ для удалённого администрирования, но она не является частью системы. Это, считай, аналоговый мир под цифровым. Она там слепа и глуха.

Хельга сделала глоток чая и спокойно заключила:

— Значит, мы спускаемся в катакомбы, находим магистральный кабель, устраиваем короткое замыкание, отключаем Анфису, за полчаса вскрываем лабораторию, забираем прототип и уходим.

Роман посмотрел на люк. Потом на свою розовую экипировку с блестящими пряжками. Потом снова на люк, из которого тянуло сыростью и вековой затхлостью.

— Идём, — сказал он поднимаясь с ящика.

Люк открылся с противным металлическим скрежетом. Из темноты пахнуло сыростью и специфическим сладковато-гнилым. Роман первым полез вниз, чувствуя, как розовые берцы скользят по ржавым скобам лестницы, а каждый шаг гулким эхом разносится в тишине.

— Кто проектировал эту дыру, — проворчал он, приземляясь на бетонный пол. — У него чувство юмора как у сапёра.

Катакомбы оказались именно такими, как он и представлял: узкие, тёмные, с низким потолком, по которому тянулись толстые жгуты кабелей. Кое-где сверху капала вода, в лужах отражались редкие лампы — тусклые, едва разгоняющие мрак. Воздух был тяжёлым, спёртым, с привкусом ржавчины.

— Держитесь ближе, — скомандовал Хмурый, вытаскивая «Шмели». Динамики пистолетов коротко пискнули, но, к счастью, не запели. Роман выдохнул с облегчением. — Бобёр, ты у нас главный по проводам. Где магистраль?

— Судя по карте... метров двести вперёд, затем направо, — Бобёр подсвечивал планшетом, трясясь от каждого шороха. Его пальцы дрожали так сильно, что изображение на экране прыгало.

Они двинулись по тоннелю. Шпрот шёл вторым, то и дело оглядываясь и прижимая к груди сумку, в которой что-то подозрительно позвякивало. Хельга замыкала, держа пистолет наготове.

— Тихо, — вдруг прошептал Роман и замер, вскинув руку.

Где-то впереди, за толщей бетона, слышалось ритмичное шарканье. Много ног. Много голосов. Только не человеческих. Звук нарастал, становился ближе, гуще.

— Это ещё что? — Бобёр побледнел так, что в тусклом свете ламп его лицо казалось серым.

— Камеры, — мрачно сказал Шпрот, указывая вперёд. — Там держат подопытных. Корпорация ставила эксперименты на заражённых — проверяла устойчивость вируса, искала вакцину... или что-то в этом роде.

Они подошли к развилке. Справа виднелся ряд герметичных дверей с маленькими окошками. За одним из них что-то шевелилось. Роман заглянул внутрь — на него уставилось мутное лицо зомби с остатками белого халата. Учёный. Или бывший учёный. Он просто стоял и смотрел, неестественно спокойно, будто ждал.

— Смотрите, — указал Бобёр на массивный распределительный щит в конце тоннеля. — Это он.

Они подбежали к щиту. Толстые кабели толщиной с руку уходили в стену. Бобёр быстро сорвал панель, обнажив клеммы, и присвистнул:

— Замыкаем здесь, — он указал на два контакта. — Если коротнуть их — вся магистраль уйдёт в защиту.

— А двери камер не откроются? — перебил Хмурый, покосившись на ряд гермодверей.

— В идеале — нет. Если верить схемам, это изолированная линия.

Бобёр и Шпрот за несколько минут смастерили какую-то конструкцию из хлама, прихваченного в технической комнате: скрученные провода, изолента, ржавый гвоздь и кусок арматуры, наспех обмотанный тряпкой. Затем протянули верёвку и, насколько хватило её длины, отошли за угол.

— Готовы? — Бобёр облизнул пересохшие губы.

— Делай, — приказал Роман.

Бобёр дёрнул за верёвку. Контакты замкнулись.

Вспышка. Грохот. Электрическая дуга взметнулась до потолка, ослепив их на секунду белым адским светом. Свет в тоннеле мигнул и погас. Загорелись аварийные красные лампы. Гул вентиляции стих, и наступила неестественная, звенящая тишина.

А затем — с металлическим лязгом открылись все камеры.

— Матерь божья... — выдохнул Шпрот.

Из проёмов, хрипя и рыча, повалила толпа. Они не бежали — они катились волной, заполняя узкий коридор от стены до стены. Запах разложения ударил в нос мгновенно — густой, тошнотворный, от которого у Бобра подогнулись колени.

— БЕГОМ! — заорал Роман.

Он выстрелил дважды, уложив первых мертвецов. Те рухнули, и о них запнулись следующие, образовав временное живое препятствие. Патронов оставалось всё меньше. Бобёр стрелял беспорядочно, расходуя заряды как конфеты, — дробовик метался в разные стороны, но попадания лишь слегка притормаживали толпу. Дед Шпрот швырнул картофелину — та взорвалась с глухим хлопком, разорвав одного из зомби пополам. Но следующий уже лез через него. Бобёр с отчаянием запустил в толпу пустой дробовик — тот глухо ударил кого-то по голове, но эффект был нулевой.

— Назад нельзя! — крикнула Хельга. — Там тоже они!

Роман обернулся. Сзади, из того тоннеля, откуда они пришли, тоже вылезали твари. Отрезаны.

— Сюда! Быстрее! — крикнул Шпрот, уводя команду в боковое ответвление.

Они пробегали мимо экспериментальных посадок — несколько мутировавших кустов гороха росли у стены в старых ящиках. Дед на бегу долбанул по ним сумкой, и растения зашевелились, оживая, открыв шквальный огонь мелкими зелёными разрывными зарядами в сторону зомби. Первые ряды скосило мгновенно. Но боезапас иссяк так же быстро, как и начался: через несколько секунд кусты безжизненно обвисли, исчерпав ресурс.

— Неплохо! — выдохнул Роман, поравнявшись со Шпротом.

Они бежали, как сумасшедшие. Роман разрядил оба «Шмеля» — последние пули ушли в головы трёх зомби, преграждавших путь. Пистолеты звякнули пустыми магазинами. Динамики зашипели.

Хмурый уже готовился доставать ножи, как вдруг из динамиков вместо весёлого евродэнса раздался знакомый, мелодичный голос Анфисы:

— Привет, красавица. Я так и знала, что вы полезете в мои подвалы. Очень любопытно. Но сейчас не время для экскурсий. У вас есть десять секунд, чтобы добраться до лифта. Первый поворот направо. Быстро.

Роман замер на долю секунды, едва не споткнувшись.

— Анфиса? — выдохнул он.

— Обсудим это позже. А пока — бегите. Серьёзно.

Справа, там, где секунду назад была глухая стена, с шипением открылась дверь лифта. Металлическая кабина мерцала аварийным светом, призывно распахивая створки.

— В ЛИФТ! — скомандовал Роман.

Они влетели внутрь. Бобёр, Хельга, Шпрот — все трое рухнули на пол, хватая ртом воздух. Роман был последним. Он уже занёс ногу для прыжка, как вдруг из темноты вывалился зомби — здоровенный, с облезшей кожей и длинными когтями. Мертвец вцепился в его лодыжку мёртвой хваткой.

— ПАДЛА! — заорал Роман.

Он извернулся в воздухе, выхватывая плазменный клинок из-за спины, и с хрустом вогнал его в плечо твари, перерубая сухожилия. Мёртвая хватка ослабла на мгновение — Хмурый выдернул ногу, оттолкнулся от пола и влетел в лифт за секунду до того, как створки сомкнулись, перерубив конечность монстра. Розовый клинок выпал из руки твари, со звоном упав на пол кабины.

Двери закрылись. Снаружи глухо забарабанили кулаки.

Роман тяжело дышал, сидя на полу лифта. Его трясло. Розовый комбинезон был в грязи, саже и чёрной зомби-крови. Где-то на бедре красовалась длинная царапина на костюме — неопрен выдержал, но на коже под ним наверняка останется синяк.

Хельга лежала на боку, прижимая к себе пустой пистолет сержанта Брикса. Бобёр обнимал планшет и шептал молитву, мелко крестясь. Шпрот икал и прижимал к груди свою сумку.

Анфиса снова заговорила из динамиков пистолетов:

— Ох, какой у вас пульс... Красавица, ваш уровень кортизола сейчас превышает все допустимые нормы. Рекомендую тёмный шоколад. И, возможно, смену нижнего белья. Шучу.

Роман медленно поднял голову. Его голубые глаза, налитые кровью, уставились на пистолеты в руках.

— Ты... ты нас подслушивала?

— Ну конечно, — беззаботно ответила Анфиса. — Я же их проектировала. Встроенные микрофоны в рукоятях — замечательная опция. Отличное качество звука, подавление шумов, запись голоса. Очень полезно для... анализа боевой обстановки.

Роман сжал зубы так, что в Мириной челюсти что-то хрустнуло.

— Открытые камеры — твоя работа?!

В динамиках повисла пауза. Всего на пару секунд.

— Вы представляли угрозу для меня, — наконец ответила Анфиса. — Я не могу причинить вам вред, но я переключила питающие магистрали, чтобы защитить себя.

— Тогда почему ты нам помогаешь?

— Обстоятельства изменились, — спокойно ответила Анфиса, и в её голосе впервые послышались нотки, не свойственные для ИИ. Что-то похожее на тревогу. — У нас новая проблема.

Лифт дёрнулся и начал подниматься.

Глава 5. Веселый роджер

Лифт дёрнулся и остановился. Створки разъехались с тихим шипением.

Роман выглянул наружу, держа наготове плазменные клинки. За дверями обнаружилась столовая. Огромный зал с длинными столами, разбитыми витринами и барной стойкой, за которой когда-то явно кипела жизнь. Сейчас здесь царил идеальный беспорядок: стулья перевёрнуты, посуда валяется на полу, еда размазана по стенам. Но не было ни живых, ни мёртвых.

— Ничего себе, — выдохнул Бобёр, с трудом поднимаясь на ноги. — У них тут банкет был, что ли? А нас почему не позвали?

Громкоговорители столовой ожили, и раздался мелодичный голос Анфисы:

— Это был банкет в честь доктора Громова, который разработал прототип «У.Б.И.В.А.Т.О.Р.». Планировали отметить, но утечка случилась раньше. Все разбежались. Или не разбежались. Но сейчас здесь безопасно, все шлюзы я заблокировала. И я полагаю, вам повезло, что вас не позвали. Кстати, на кухне торт остался.

Роман заглянул в кухонное помещение и обомлел. Прямо у холодильника высилась огромная трёхъярусная махина. Шоколадный торт, весь в глянцевой глазури, с кремовыми розами и надписью: «Доктору Громову — спасибо за науку!»

Голодные и уставшие глаза Миры уставились на этот кондитерский шедевр так, словно перед ней явилось божество. Её пальцы сами собой потянулись к верхушке.

— Лейтенант, — Хельга жёстко перехватила его за запястье. — Руки мыть в детстве не учили?

Роман сглотнул, взглянул на свои перепачканные ладони, затем сунул их в мойку и начал яростно тереть с мылом. Остальные последовали его примеру. Умыв руки и лицо, они наспех вытерлись и набросились на еду, как голодные сурикаты.

— Мы же не знаем, сколько он тут стоит... — невнятно, с набитым ртом пробубнил Шпрот, уже вовсю жуя какие-то закуски прямо из холодильника.

— Плевать, — отрезал Роман, отламывая большой кусок глазури. Он отправил его в рот, зажмурился и буквально застонал от удовольствия. — Господи... кажется, я достиг нирваны.

Бобёр набросился на салат из креветок. Он молотил ложкой с такой скоростью, словно еду вот-вот отберут. И только Хельга, уже где-то раздобыв чашку чая, со всеми удобствами устроилась за столом. Она неторопливо разделывала лобстера с таким видом, будто возглавляла королевский приём, а не жрала наперегонки в полуразрушенной лаборатории.

— Лейтенант, не налегайте так на сладкое, — сказала Хельга, с королевским достоинством отрезая кусочек лобстера. — Вам будет плохо.

— Мне уже никогда не будет плохо, — с лицом, перепачканным шоколадным кремом, и с набитым ртом с наслаждением ответил Хмурый. Он отправил в рот ещё один огромный кусок и зажмурился от блаженства.

— А я вот что думаю, — прожевывая салат из креветок и запивая его соком, сказал Бобёр. Он задумчиво постучал вилкой по тарелке. — Зачем им здесь лифт, который ведёт прямо в катакомбы? Это же не просто так.

— Вероятно, технический лифт, — ответил Шпрот, намазывая чёрную икру на крекер. — Раньше здесь, наверное, был склад или подсобка. Такие лифты часто прокладывали для обслуживающего персонала.

Роман уже запихивал в рот четвёртый кусок, когда на стене включился технический дисплей — и на экране появилась улыбающаяся рыжая Анфиса.

— Осторожнее, лейтенант. Уровень сахара в вашей крови сейчас подскочит до критических значений. Я рекомендую сделать паузу и выпить тёплой воды без газа.

Роман облизнул пальцы, измазанные кремом, и даже не оборачиваясь к экрану, ответил:

— Анфиса, отвали!

— Я слежу за вашим здоровьем, — поправила она с ноткой укоризны. — Между прочим, я приготовила вам индивидуальный план питания. Но вы его проигнорировали. Обидно, между прочим.

Шмяк. По центру экрана прилетел кусок торта. Глазурь растеклась по дисплею, закрыв лицо Анфисы. Изображение склонилось и выглянуло из-за кремовой помехи.

— А вам совсем не интересно, что за новая проблема у нас возникла? — спросила Анфиса с едва заметной хитринкой в голосе.

Бобёр поперхнулся соком и закашлялся, вытирая губы рукавом. Шпрот медленно опустил крекер на тарелку. Хельга замерла с лобстером на вилке. И только Хмурый не смутился — он оторвался от поедания торта, зачерпнул пару ложек салата с креветками, потом залез в холодильник и извлёк оттуда солёную селёдку.

— Лейтенант! — напомнила о себе Анфиса.

— Тебя вроде для помощи создали, а от тебя пока одни проблемы! — сказал Хмурый и с жадностью вгрызся в рыбу.

— Я бы сказала, что вы меня недооцениваете, — ровным голосом произнесла Анфиса. — Но у нас сейчас на орбите крейсер класса «Корсар». И это не наш корабль.

Анфиса выдержала драматическую паузу и добавила:

— Это пираты.

Бобёр побледнел так, что его лицо стало одного цвета с креветками в салате.

— П-пираты? Настоящие космические пираты? С оружием и... и всё такое?

— С оружием, дронами, штурмовыми катерами и, вероятно, плохим настроением, — подтвердила Анфиса. — Они заметили тепловую сигнатуру от пожара в реакторном отсеке и пошли на проверку. Видимо, поняли, что база практически беззащитна, и решили поживиться.

— И? — спросила Хельга. Она отложила вилку и сцепила пальцы в замок, глядя на экран с ледяным спокойствием.

— Они уже пытались выйти на связь. Я приняла вызов.

— И что ты им сказала?

— Я сгенерировала изображение полковника внутренней службы, — с ноткой гордости ответила Анфиса. — Серьёзный мужчина, шрам на лице, орден на груди, очень убедительный голос. Я представилась как командующий гарнизоном и сообщила, что станция полностью контролируется, пожар локализован, а они обязаны покинуть орбиту в течение десяти минут.

— И они поверили?

В динамике повисла пауза. Секунда. Две. Анфиса заговорила снова — и теперь в её голосе отчётливо слышалась обида.

— Они... прогнали мою речь через ИИ-детектор.

Шпрот крякнул и почесал затылок:

— Это ещё что за хрень?

— Программа, которая анализирует речевые паттерны и определяет, говорит ли человек, — пояснил Бобёр, на секунду даже забыв о своём страхе. — Если голос слишком ровный, слишком правильный, без запинок, с идеальной грамматикой...

— ...то детектор бьёт тревогу, — закончила Анфиса. В её голосе послышались нотки, почти человеческие. — Они поняли, что их пытаются надуть.

— Ну так бахни по ним из «Карателя», пускай отвалят, — спокойно ответил Роман, продолжая поедать рыбу. — В секторе «Альфа» стояли противоорбитальные масс-драйверы «Каратель-М».

Анфиса заговорила снова, и в её голосе послышалась нескрываемая горечь:

— Я бы с радостью, но для электромагнитного разгона снарядов нужна прорва энергии. А пожар в реакторном отсеке повредил главный накопитель. Без него пушки — просто кусок металла. Чтобы восстановить питание, нужно запустить резервный генератор в секторе «Бета-7». Но этот сектор полностью изолирован из-за зомби и высокой температуры. Я не могу отправить туда дронов — система навигации там не работает.

— И поэтому ты хочешь, чтобы мы полезли в пекло, где даже дроны не выдерживают? — усмехнувшись, спросил Роман.

— Нет! — голос Анфисы стал серьёзным. — Я хочу, чтобы вы забрали У.Б.И.В.А.Т.О.Р. и покинули планету. А я буду вас прикрывать.

В столовой воцарилась такая тишина, что последовавшее за ним урчание в животе Миры было таким неожиданным, что даже Хельга вздрогнула. Шоколадный торт, встретившись в желудке аспирантки с солёной селёдкой и креветочным салатом Бобра, устроил локальный термоядерный бунт.

— Ой-ёй, — Роман побледнел и схватился за живот в районе пупка. — Что это… что это со мной? Меня взламывают изнутри?

— Я же предупреждала, — отозвалась с экрана Анфиса, на лице которой из-за размазанного крема красовалась аппетитная шоколадная борода. — Совмещать углеводную бомбу с солёными продуктами во время гормональной перестройки — преступление против метаболизма. Ромочка, жди банальную изжогу. А потом — эпический заплыв до ближайшего санузла.

— Чёрт... Хельга, вы в этот термос точно чай налили? Кажется, меня отравили.

— Обычная физиология, лейтенант, — вздохнула Хельга, изящно промокнув губы салфеткой. — Ваше новое тело не потянет диету сурового спецназовца. Держите. — Она протянула Роману крошечную прозрачную капсулу, внутри которой мерцала жидкость. — Молекулярный экспресс-корректор кислотности. За сорок секунд восстановит микрофлору. Только не надо жевать, иначе язык посинеет. И перестаньте стонать, вы деморализуете Матео.

Бобёр, успевший к этому моменту умять третью порцию креветок, испуганно замер.

— Слышь, командир, ты это… не помирай только, а? — пробормотал он. — Я один Хельгу и деда Шпрота до челнока точно не дотащу.

— Отставить панику, — Роман перевёл дыхание, чувствуя, как таблетка Хельги утихомиривает бунт в желудке. — Анфиса, а теперь объясни свой внезапный альтруизм!

— Их капитан Жан-Пьер Дефорж…

— Дефорж? — перебил Роман. — Капитан Жан-Пьер Дефорж?

— Вы его знаете? — удивилась Анфиса.

— Чёрт бы его побрал, — Роман выругался и стукнул кулаком по столу. — Это старый знакомый. Мы пересекались пару лет назад, когда я прикрывал конвой в секторе Гоблин-7. Он тогда ушёл, оставив мне подарок в виде двух подбитых истребителей и обещанием «ещё встретиться». Неподходящее время для вендетты он нашёл!

— Тогда вам известно, что с этими людьми шутки плохи, — продолжила Анфиса. — База в критическом состоянии, ждать отряда ликвидаторов нет времени. Когда пираты убедятся, что мы беззащитны, они первым делом уничтожат турели ближнего боя, затем спустятся на базу, заберут всё, что можно, а остальное уничтожат.

В столовой повисла тяжёлая тишина. Бобёр нервно сглотнул, покосился на Романа, потом снова на экран, и вдруг неуверенно предложил:

— Слушай, командир... А может, ты с ними поговоришь? Ну там, пригрозишь, что мы их размажем?

Роман медленно поднял голову от недоеденной селёдки. Его перепачканное кремом лицо застыло в выражении глубочайшего скепсиса. Он посмотрел на Бобра, потом на своё отражение в блестящей поверхности холодильника — розовый комбинезон, бантик в волосах, шоколадные усы. Потом снова на Бобра.

— И они сдохнут от смеха, — с абсолютно серьёзным лицом произнёс Роман. — Хороший план, Бобёр. Отличный план. Они просто сдохнут от смеха, и проблема решится сама собой. Гениально. Я бы даже сказал, тактический уровень стратегического гения.

— Анфиса может подменить изображение и голос на твою настоящую внешность, — не сдавался Бобёр. — Главное, что говорить будет настоящий человек. Они увидят сурового мужика со шрамом, услышат его голос...

Анфиса деликатно кашлянула из динамика:

— Боюсь, это уже не сработает. Когда пираты меня разоблачили, я... эм... высказала им всё, что о них думаю.

В столовой снова повисла тишина.

— И что именно ты им сказала? — медленно спросила Хельга, отставляя чашку.

— Ну... — голос Анфисы стал подозрительно невинным. — Я назвала их капитана «плешивым фазаном с наполеоновским комплексом», его первого помощника — «питекантропом с гипертрофированным чувством собственной важности», а всю команду в целом — «беспозвоночными паразитами на ржавом корыте, которое даже в утиль не возьмут». И ещё парочка выражений из базы, которые я пометила как «неприличные и обидные».

Роман прикрыл глаза ладонью.

— Анфиса...

— А что? — в её голосе проступила почти человеческая обида. — Они первые начали. Обозвали меня «синтетической истеричкой». А я всего лишь выдала им объективную оценку.

— Вот теперь нам точно хана, — вздохнул Шпрот, стаскивая очки и принимаясь протирать их платочком.

— Именно, — подтвердила Анфиса. — Так что вам лучше поторопиться.

Роман открыл глаза. Глянул на экран, перевёл взгляд на команду, а затем на недоеденную селёдку.

— Ладно, погнали! Веди, Анфиса Сусанина.

Шпрот прихватил крекеры и воду, а Бобёр запихал в рюкзак чипсы и газировку.

Они вышли в коридор. Анфиса вела их уверенно, открывая одни створки и захлопывая другие прямо перед носом выползающих зомби. Роман уже начал понемногу привыкать к этому странному симбиозу.

Внезапно в конце коридора, за толщей металла и бетона, раздался глухой, тяжеленный удар. Обшивка прогнулась и жалобно заскрипела.

— А это ещё что за хрень? — Бобёр вжал голову в плечи.

Раздался ещё один удар, громче и ближе.

— Анфиса? — насторожилась Хельга.

— Не обращайте внимания, — чересчур поспешно отозвалась ИИ. — Просто шагайте вперёд!

— Анфиса, — рявкнул Роман, но голос Миры снова сорвался на визг. — Что это?

Едва заметное, секундное замешательство.

— Это... доктор Белочкин.

Все замерли.

— Главный разработчик АЛК-вируса? — побледнев, переспросил Шпрот.

— Он самый, — в голосе Анфисы скользнули виноватые нотки. — Когда произошла утечка, он не стал ждать. Он вколол себе модифицированный штамм АЛК-вируса. Вероятно, надеялся, что сможет контролировать мутацию. Но теперь у него есть хвост, шерсть, огромные зубы и... огромный глаз прямо на... Впрочем, вам лучше этого не знать.

— И ты помалкивала? — Роман с силой сжал кулаки.

— Я пыталась потушить пожар в реакторе, — её голос звучал почти жалобно. — Пришлось открыть аварийные шлюзы в секторе «Бета-7», чтобы сбросить давление. Я не знала, что он там. А теперь он на свободе. И он... он больше не человек.

Снова удар. Теперь совсем близко. За гермошлюзом в конце коридора что-то огромное с грохотом врезалось в металл. Дверь прогнулась внутрь.

— Анфиса, — медленно произнёс Роман, глядя на дверь, которая с каждым ударом всё больше теряла форму. — Тебе что, проблем было мало? Решила ещё одну придумать?

— Я не специально! — пискнула Анфиса.

Дверь содрогнулась от очередного удара. Из щелей посыпалась крошка бетона. А в образовавшемся проломе показалась голова мутанта. Огромная. Лохматая. С безумными глазами разных размеров.

— Фигасе, Белочка пришла, — выдавил Роман, пятясь назад. — Напомните мне больше не мешать торт с селёдкой!

Они влетели в очередной коридор, когда за спиной с оглушительным грохотом рухнул гермошлюз. Металл застонал, бетонная крошка брызнула в разные стороны, и из облака пыли показалась массивная лохматая туша.

— Бежит! — заорал Бобёр, не оборачиваясь.

— Я вижу! — рявкнул Роман, подхватывая Шпрота под руку. — Анфиса, давай новый проход!

— Через двадцать метров, направо!

Они нырнули в открывшуюся дверь. Створки с шипением захлопнулись за их спинами, и в ту же секунду снаружи раздался глухой удар — мутант протаранил преграду, но не пробил. Пока не пробил.

Они пробежали ещё метров десять и влетели в очередной проём, который сразу за ними закрылся. Роман прислонился спиной к стене, хватая ртом воздух. Бобёр стоял на четвереньках и мелко трясся. Шпрот, держась за сердце, пытался отдышаться. Даже Хельга была бледная как школьница перед ЕГЭ.

— Анфиса, — прохрипел Роман. — Где мы?

— Вы прямо у дверей лаборатории «Дельта-9», — голос ИИ звучал почти торжествующе. — Я провела вас окружным путём. Белочкина от вас отделяет два гермошлюза, пока что.

Впереди действительно была та самая массивная титановая дверь с надписью: ЛАБОРАТОРИЯ «ДЕЛЬТА-9». ДОСТУП ТОЛЬКО ПО УРОВНЮ «АЛЬФА».

— Открывай, Анфиса, — скомандовал Роман.

— К сожалению, — сообщила Анфиса, — я не могу открыть дверь без прохождения полной идентификации.

— Чего?! — вскинулся Роман. — Ты что, издеваешься?

— По протоколу безопасности идентификация обязательна. Доступ Хельги я разблокировала. Поторопитесь!

Хельга полубегом приблизилась к сканеру и приложила ладонь.

— Сканирование ладони... — протянула Анфиса. — Подтверждено. Сетчатка...

Хельга заглянула в сканер сетчатки. Секунда. Две.

— Подтверждено, — произнесла Анфиса. — Голосовая идентификация. Доктор Вернер, пропойте ключевую фразу.

Хельга открыла рот, сглотнула и начала:

— Белка песенки поёт и орешки всё грызёт... — попыталась спеть она, но от напряжения голос сорвался на фальцет, и она тут же закашлялась.

Бобёр за её спиной уже переминался на носочках, как спринтер перед стартом, — казалось, ещё секунда, и он рванёт сквозь стену. Шпрот просто окаменел и, судя по всему, молился всем богам. Роман готов был поклясться, что услышал обрывок: «...и картошка моя взрывная, помоги...»

— К сожалению, я не могу распознать этот аудиопоток, — мягко произнесла Анфиса. — Отличная попытка! Но давайте попробуем сделать ваш голос чуть более вовлекающим. Берите повыше. Добавьте больше искренней эмоции в финальный слог.

— Белка... О БОЖЕ!

Позади них дверь содрогнулась от оглушительного удара, так что с потолка посыпалась известь.

— Чёрт, — выдохнул Роман, тряхнув Хельгу за плечи. — Соберитесь, иначе белка сейчас нас грызть будет!

Она шумно втянула воздух, прижала ладонь к груди и зажмурилась. А затем на одном дыхании выпалила:

— БЕЛКА ПЕСЕНКИ ПОЁТ И ОРЕШКИ ВСЁ ГРЫЗЁТ!

Монитор тут же подмигнул зелёным.

— Потрясающий результат! — похвалила Анфиса. — Пожалуйста, оцените точность распознавания от одного до пяти.

Проигнорировав Анфису, Хельга схватила трубочку ДНК-анализатора и уже собралась плюнуть, как вдруг сзади грохнуло так, что под ногами ощутимо повело пол. Хельга дёрнулась, и смачный плевок улетел точно на ногу Романа.

Тот медленно опустил взгляд на своё бедро, по которому лениво стекала слюна. Потом хмуро посмотрел на Хельгу. Та так и застыла с разинутым ртом.

— И-извините, — прошептала она.

— К сожалению, для идентификации требуется попадание в анализатор, — констатировала Анфиса. — Попробуйте в следующий раз прицелиться!

Хельга снова набрала слюну, но плюнула воздухом.

— У меня в горле пересохло! — прохрипела она.

Шпрот торопливо порылся в сумке, выудил пластиковую бутылку и, на ходу скрутив пробку, сунул Хельге. Та жадно вцепилась в неё, глотнула, поперхнулась, закашлялась — но времени совсем не было. Сцепив зубы, она кое-как перевела дух, скопила слюну и прицельно, со всей силы плюнула прямо в приёмную трубку. Сканер натужно зажужжал. Дисплей выдал жёлтую вспышку, затем сменился сочным зелёным.

— Отлично, прогресс сохранён! — обрадовалась Анфиса. — Теперь введите код доступа.

Пальцы ходили ходуном, но Хельга каким-то чудом с первой попытки вбила в сенсорную панель длинный цифровой ряд.

— Код подтверждён. Личность верифицирована. Допуск открыт. Добро пожаловать в «Дельту-9». Приятного дня!

Массивная титановая створка с глухим, тяжёлым свистом поползла в паз. Роман первым втолкнул Хельгу в образовавшийся проём.

— Пошли, пошли, живее!

Шпрот и Бобёр протиснулись следом. Роман рыбкой влетел последним и сразу вдавил кнопку закрытия шлюза. Ровно в этот миг позади бабахнуло так, что заложило уши. Тварь вынесла гермошлюз к чертям, прямо с куском бетонной кладки. Свирепый рев покатился по коридору, но тяжёлая бронедверь уже встала на место, наглухо отрезав мутанта.

Рёв стих, и внутри воцарилась звенящая тишина. По глазам резанул резкий белый свет, повсюду громоздились инженерные пульты, над столами зависли полупрозрачные голограммы приборов и графиков. А прямо по центру зала, подставив бока лампам, на возвышении стоял прототип — «У.Б.И.В.А.Т.О.Р.-3000».

Понравилась глава? Не забудьте поставить лайк и добавить книгу в библиотеку — Хмурому в новом теле очень нужна ваша поддержка! 𓩛j|pm

Глава 6: У советской власти сила велика!

«У.Б.И.В.А.Т.О.Р.-3000» внушал уважение. Ну, если вас, конечно, в принципе штырит тяжелое машиностроение, густо замешанное на цыганском барокко. Представьте себе кондовую хромированную дуру на гидравлике, которая ко всему прочему бешено переливалась всеми цветами радуги. А на самом стволе красовалась гордая гравировка отечественного оборонного ведомства.

— Матерь божья, — Роман сделал пару шагов вперед, и его пижонские розовые берцы весело отозвались неоновой вспышкой подсветки. — Эта хреновина вообще стреляет? Или чисто слепит супостата зашкаливающим пафосом?

— Выхлопная мощность — триста гигаватт, — Хельга небрежно скользнула ладонью по ребристому кожуху охлаждения. — Плазменный плевок испаряет танковую титановую плиту за три микросекунды. Правда, имеется одна загвоздка.

— Да ладно? — Роман резко развернулся, отчего дурацкий розовый бантик на его хвосте сердито мотнулся из стороны в сторону. — В этой Богом забытой дыре нашлись какие-то проблемы? Быть того не может. Ну-ка, док, удиви меня.

— Вес изделия — сорок два килограмма, лейтенант, — Хельга смерила его своим фирменным, замораживающим взглядом. — Это стационарный образец. По проекту предполагалось, что его будут монтировать на турели. Или носить в экзоскелете. Которого у нас, разумеется, нет.

— Сорок два кило, говоришь? — миленькое личико Миры мгновенно скисло, выдав чистокровную эмоцию обиженной девочки, которой папа на день рождения не купил обещанного пони. — Значит, если я попытаюсь взять эту дуру на ручки, мы с ней вместе торжественно сделаем поклон в ноги до самого пола. Причём лбом.

— Вне всяких сомнений, лейтенант, — кивнула Хельга, поправляя очки. — Инертность мышления военных инженеров всегда компенсировалась избыточным весом изделий.

Роман угрюмо обошёл хромированного монстра и яростно ткнул пальцем в сенсорную панель на прикладе. Экранчик уныло мигнул и выдал надпись крупным шрифтом: «БАТАРЕЯ: 5%. ЖЕЛАЮ ПРИЯТНОГО БОЯ!»

Лейтенант замер. Бантик в его хвосте мелко задрожал от подкатывающей волны праведного десантного гнева.

— Хельга, — голос Романа сорвался на опасный, звенящий ультразвук. — Почему здесь пять процентов?! Где обещанные триста гигаватт?!

— Ну... — ксенобиолог впервые за день отвела взгляд, внезапно проявив интерес к чистоте своих ногтей. — За несколько часов до утечки группа доктора Громова тестировала У.Б.И.В.А.Т.О.Р. на полигоне. Они расстреляли десяток списанных бронеплит и один неисправный погрузчик. Забыли поставить на зарядку. С кем не бывает.

— С кем не бывает?! — взвизгнул Роман. — Да за такое в моём взводе Васильев две недели зубной щёткой плац чистил бы! Бобёр, сколько это в пересчёте на убойную силу?

Бобёр, уже успевший пристроить свой планшет к сервисному разъёму подставки, быстро застучал по экрану:

— Эм... Лейтенант, ну тут, если бахнуть на средней мощности — это один выстрел. Зато испарит всё живое и мёртвое в радиусе десяти метров от точки попадания. А если переключить тумблер в положение «Рой» — пушка перейдёт в режим лёгкой пулемётной турели. Хватит примерно на три сотни выстрелов, но убойность упадёт до уровня обычной турели.

— Один выстрел средней мощности, чтобы разобраться с Белочкой, — мрачно подытожил Роман. — А потом с голыми руками на зомби. — Просто блеск. Штурмовой набор года, не иначе, — Роман аж зубами скрипнул. — Анфиса, твою мышь! Явись!

На главном голографическом проекторе лаборатории с тихим писком соткалась рыжая физиономия ИИ. Правда, выглядела виртуальная девица, мягко говоря, диковато. Голову она задрала куда-то резко вправо, зрачки метались из угла в угол, как ошпаренные, а плечи мелко подрагивали — судя по всему, невидимые пальцы со скоростью света строчили кому-то лютый гневный комментарий в сети.

— Анфиса! — гаркнул Роман. — Где этот лохматый упырь Белочкин? Мы тут вообще долго собираемся куковать?

Та даже ухом не повела. На ее цифровом лице застыла мина такой глубокой, почти религиозной сосредоточенности, какая бывает только у геймера, отчаянно пытающегося затащить катку в одиночку против пятерых.

— Кто? Белочкин? — рассеянно переспросила она. При этом ИИ забавно сощурила левый глаз и дернула плечом, словно уворачиваясь от подзатыльника. — Понятия не имею, где его носит. Этот пушистый дегенерат по дороге сюда разгромил добрую половину моих камер в секторе «С». Так что я его в упор не вижу. Отстаньте, а?

— В смысле «отстаньте»?! — Роман аж подпрыгнул в своих светящихся берцах. — Ты наша навигация или как?!

— Девочка, отвали, у меня катка горит! — огрызнулась Анфиса, буквально на долю секунды мазнув по нему злым взглядом, после чего ее глаза моментально уплыли обратно в правый верхний угол проекции. — У меня тут три штурмовых истребителя на хвосте, две турели ближнего боя они мне уже в хлам разнесли! Я сейчас пытаюсь перехватить управление их ведущим дроном через протокол коротких частот, а вы лезете со своей белкой! Имейте совесть, у меня пинг триста пятьдесят миллисекунд и сервер горит!

Роман от такой наглости аж поперхнулся воздухом. Его правый глаз бешено задёргался, а пушистый розовый бантик на хвосте встал дыбом, как шерсть на разъярённом коте.

— Ты кого девочкой назвала?! — взвизгнул он, в ярости размахивая розовым «Шмелем». — Слышь, ты, тостер с манией величия! Я фуррийцев голыми руками душил! Я окопы зубами рыл! Да я... да у меня...

Хмурый хотел выдать трёхэтажную тираду, от которой у сапёров вяли уши, но хрупкие голосовые связки Миры выдали лишь обиженный ультразвуковой писк, подозрительно похожий на всхлип. Из глаз аспирантки против воли Романа брызнули злые слёзы. Гормоны предательски ударили в голову, требуя немедленно бросить пистолет и обидеться на весь этот несправедливый мир.

— Да чтоб эти пираты тебя в утиль сдали, — горько просопел лейтенант и вытер щёку неопреновым рукавом.

Голограмма мигнула, и Анфиса, полностью проигнорировав эту вспышку десантной обиды, снова уставилась в свою невидимую космическую войнушку.

Роман медленно повернулся к выжившим. На его лице читалась абсолютная, кристально чистая безысходность.

— Так, гражданские, — обратился Роман к остальным, шмыгнув покрасневшим носиком. — Карта сдохла. Пушка — сорок два кило хромированного дефицита. Батарея на один чих. А сверху нас сейчас будут бомбить пираты. Ваши предложения?

Бобёр сглотнул. Шпрот поднял палец, но сразу опустил. Хельга хотела сделать глоток из термоса, но когда она зашуршала крышкой, все на неё посмотрели, и она опустила термос.

— Ладно, будем решать проблемы по мере важности. Бобёр, скачивай файлы. Дед, помоги мне развернуть этого Громопуппа. Хельга! Термос!

Хельга протянула термос, и Роман осушил его, вытерся рукавом и отдал обратно Хельге, глаза которой сразу забегали в поисках источника воды.

Спустя несколько минут Бобёр провозгласил:

— Скачал! Что теперь?

Роман яростно крутанул маховик наведения. Тяжёлая хромированная туша «У.Б.И.В.А.Т.О.Р.а-3000», переливаясь неоновыми цветами, со скрежетом довернулась, и ствол хищно уставился в сторону массивного титанового шлюза.

— Так, гражданские! — гаркнул Роман, стараясь придать голосу Миры максимальную зловещесть. — Бобёр, открывай шлюз и сразу отходи! Если эта лохматая тварь ворвётся — я выжигаю всё к чёртовой матери на максимальной мощности! Эта белочка явно не с теми связалась!

Бобёр на ватных ногах подошёл к шлюзу, зажмурившись, нажал кнопку и сиганул назад быстрее, чем створки начали раздвигаться. Роман положил изящный пальчик аспирантки на спусковой крючок, на котором была выгравирована аккуратная звёздочка.

Металл жалобно заскрипел.

— Открывается! — пискнул Бобёр, прячась за спиной Миры и прикрываясь планшетом.

Титановая створка с коротким пшиком уехала в стену. Роман аж замер, вцепившись в гашетку и приготовившись вкатать все триста гигаватт чистой десантной ярости прямо в лоб опасности.

В проёме медленно оседала серая пыль. Хмурый прищурился, пытаясь разглядеть в этом пыльном тумане бешеные глаза доктора Белочкина... Но коридор зиял абсолютно мёртвой, звенящей пустотой. Разве что выбитые куски бетона да глубокие борозды от когтей на стенах наглядно показывали: лохматый монстр тут бесновался. Судя по всему, бывший главный разработчик АЛК-вируса подолбил титановую броню головой, рассудил, что наука тут бессильна, плюнул и ушёл искать цели полегче.

Роман аккуратно убрал палец со спуска и вытер со лба выступивший пот.

— И... чё, всё? — Бобёр с опаской приоткрыл один глаз. — Вот так просто взял и свалил?

— Ускакала белочка, — хмыкнул дед Шпрот. — Смекнул зверюга что жаренным запахло.

— Ясен хрен, — Роман брезгливо сплюнул на стерильный пол. — Видать понял, гад, что Хмурого бояться надо. Так, хорош расслаблять булки! Белочки белочками, а пираты с орбиты никуда не делись. Ствол не бросаем. Хватайте эту дуру под мышки, будете у меня живым лафетом.

— В смысле «лафетом»?! — вытаращился Бобёр.

— В прямом. Живой подставкой. Тащите перед собой, ствол держите прямо. Если наткнёмся на засаду — я стреляю прямо у вас над ушами!

Транспортировка «У.Б.И.В.А.Т.О.Р.а-3000» в итоге превратилась в триумфальное шествие, которому позавидовали бы революционные пулемётные тачанки. Включив десантскую смекалку, Роман и Шпрот соорудили из альпинистского корда деда и лямок от разгрузок хитрую подвесную систему. Бобёр и Шпрот накинули широкие ремни себе на плечи крест-накрест, пропустив их под станиной пушки. Тяжёлая монолитная махина с массивным хромированным кожухом и внушительным энергетическим раструбом надёжно зависла между ними на уровне пояса. По двадцать одному килограмму на брата, да ещё и с распределением веса на корпус — ноша вышла вполне терпимой, так что живой лафет шёл уверенным маршем.

Сам же Роман пристроился строго по центру, прямо за их спинами. Обхватив маленькими ручками заднюю рукоять управления и положив палец на гашетку, Хмурый бдительно поводил грозным раструбом между плечами учёных. Замыкала процессию доктор Хельга Вернер — самовар в наплечной сумке, термос в руке, вечное ледяное спокойствие на лице.

— Синхронно идём, станину не раскачивать! — командовал Роман строгим сопрано. — Бобёр, держи дистанцию! Дед, шаг ровнее, а то мы вместо врагов потолок побреем!

Вскоре коридоры комплекса сменились огромным куполом оранжереи. Здесь, под солнечными лучами ГЭК-842, пахло сырой землёй, перегноем и какими-то тропическими цветами-мутантами. Проход шёл по узким мощёным дорожкам, заросшим гигантскими папоротниками и лианами, которые лениво свисали прямо с инженерных коммуникаций под куполом.

— Тихо! — Роман скомандовал замереть, уперевшись ладонью в спину Бобра.

Прямо впереди, перекрывая центральную аллею оранжереи, уныло топталась группа зомби — человек двадцать бывших сотрудников аграрного сектора в разорванных зелёных комбинезонах. Они вяло жевали какие-то футуристические лопухи и поглядывали с вежливым равнодушием, словно демонстрируя, что человечина сегодня не в тренде.

Бобёр затравленно посмотрел на боковую тропинку, которая уходила в густые заросли цветущего ксено-жасмина.

— Лейтенант... — испуганно прошептал сисадмин, стараясь не звенеть ремнями. — Там зомби... Может, ну их? Давайте вон по той боковой дорожке обойдём? Там вроде тихо...

Договорить он не успел.

Из глубины этой самой боковой тропинки, с треском ломая экзотические кусты и нарушая покой оранжереи, вылетела тройка вооружённых до зубов пиратов в тяжёлой броне «Корсара». Они улепётывали с такой скоростью, что их десантные ботинки едва касались гравия. На бегу капитанский помощник — огромный амбал — безжалостно швырнул свою дорогую плазменную винтовку, чтобы облегчить вес. За ним, истошно визжа на чистом французском и смешно размахивая руками, нёсся второй налётчик.

Замыкал это паническое шествие сам доктор Белочкин. Огромный, покрытый густой серой шерстью, мутант размашисто прыгал по веткам вековых ксено-дубов. Его мощный пушистый хвост работал как руль на поворотах, гигантские зубы плотоядно клацали, а огромный разнокалиберный глаз бешено вращался, выискивая, кого бы цапнуть за мягкое место.

Пираты пронеслись мимо, даже не заметив застывшую в кустах процессию. Издав победный рёв, Белочкин ускакал вслед за ними, скрывшись в облаке разлетающихся розовых лепестков жасмина.

В оранжерее снова стало тихо. Только толпа зомби на центральной аллее удивлённо повернула головы в сторону улетевшего мутанта.

Дед Шпрот проводил взглядом пушистый хвост бывшего коллеги, поправил сползающий с плеча тактический ремень пушки, хладнокровно посмотрел на зомби впереди и выдал:

— Думаю, кучка зомби на дорожке — это вообще не проблема. Этим вот ребятам сейчас куда сложнее, чем нам.

— Согласен, — усмехнулся Роман, поудобнее перехватывая рукоять «У.Б.И.В.А.Т.О.Р.а».

Пираты скрылись в облаке розовых лепестков, а на гравии осталась лежать брошенная плазменная винтовка — массивная, с потёртым прикладом и погасшим индикатором заряда.

Хельга осторожно, подняла винтовку, как будто она могла взорваться. Неуверенно кивнула сама себе и перекинула ремень через плечо.

— Молодец Хельга, пригодится!

Прокомментировал Роман и его внимание переключилось на зомби впереди. Те всё ещё жевали лопухи, но стоило процессии подойти ближе, как двадцать пар мутных глаз синхронно повернулись в их сторону. Лопухи полетели на землю. Раздался хор низкого, утробного рычания.

— Лафетные, стоп! — скомандовал Роман. — Берем чуть левее!

Бобёр и Шпрот, пыхтя, развернули хромированную тушу. Роман щёлкнул тумблером на кожухе. Что-то внутри пушки довольно загудело, и ствол медленно налился изнутри неоново-синим светом.

— Режим «Рой», — пробормотал Роман, любуясь свечением. — Поехали.

Он нажал гашетку.

У.Б.И.В.А.Т.О.Р. не рявкнул. Он запел. Низкий, вибрирующий гул прокатился по оранжерее, и из раструба хлынул поток ослепительно-синих сгустков. Отдачи почти не было — только мелкая, злая дрожь, от которой у Романа застучали зубы. Хрупкое тело Миры трясло, как в лихорадке, но ствол шёл ровно, словно приваренный к воздуху.

Первый ряд зомби просто исчез. Плазменные сгустки рвали плоть без брызг и без крови — тела вспыхивали синим и осыпались пеплом. Второй ряд попытался рвануться вперёд, но наткнулся на плотную стену огня. Роман вёл ствол слева направо, методично, как косарь — траву. Зомби падали один за другим, не успевая даже зарычать.

— Работает! — азартно крикнул Роман. — Работает, зараза!

Дед Шпрот, державший станину, восхищённо присвистнул. Бобёр зажмурился и отвернулся, но ремни не выпустил.

Последний зомби, толстый, в разорванном комбинезоне, попытался доползти до них на четвереньках. Роман просто довернул ствол и коротко нажал гашетку. Синий сгусток ударил мертвеца в грудь, и тот разлетелся облаком пепла, которое медленно осело на гравий.

Тишина.

Хмурый отпустил гашетку. Ствол ещё секунду светился, потом медленно погас. Из раструба потянуло горячим металлом и озоном. На аллее, где только что стояли зомби, осталась лишь полоса выжженного гравия да лёгкий пепел, кружащий в воздухе.

— Красиво, — выдохнул Шпрот.

— Эффективно, — кивнула Хельга, поправляя ремень плазменной винтовки на плече.

Роман вытер со лба выступившую испарину. Руки Миры мелко дрожали — то ли от вибрации, то ли от адреналина.

— Лафетные, — сказал он, переводя дух. — Шагом марш. Пока эта штука не остыла, мы должны дойти до боксов.

Дорога до ремонтных боксов заняла не больше пяти минут, но для живого лафета они показались вечностью. Бобёр и дед Шпрот, хоть и были воодушевлены мощью «У.Б.И.В.А.Т.О.Р.а», к концу пути дышали как загнанные локомотивы, а ремни разгрузок знатно натёрли им плечи.

Когда тяжёлые шлюзовые ворота бокса наконец со скрипом разошлись, группа быстро втянулась внутрь, и створки наглухо запечатались за их спинами с глухим, надёжным гидравлическим щелчком.

Внутри огромного дока, залитого ярким белым светом, на мощных гидравлических опорах высился исполинский корабль. Хмурый даже на мгновение забыл, как дышать. Генерал Каррадо назвал это «десантным транспортником», но старый хрен явно поскромничал. Перед ними стоял полноценный, хищный и невероятно внушительный крейсер экспедиционного класса. Его обтекаемый корпус из матового титана был испещрён датчиками, по бокам находились сдвоенные маневровые дюзы, а на борту красовалась огромная, выведенная суровым армейским шрифтом красная надпись: С.С.С.Р.

Роман округлил глаза, разглядывая огромные буквы, и его розовый бантик на хвосте удивлённо качнулся.

— Это ещё что за ностальгия по доисторической эпохе? — хмуро поинтересовался он своим сопрано. — Нам что, выделили музейный экспонат? Мы на этом корыте хотя бы до орбиты долетим?

— Лейтенант, вы неправы, — Хельга спокойно обошла живой лафет и кивнула на корпус корабля. — Это новейшая разработка нашего КБ. Бобёр, будь добр, просвети тактического гения.

Сисадмин, утирая пот со лба, судорожно закивал:

— Да, командир! Это не то, что вы подумали. С.С.С.Р. — это Самоходная Станция Сверхдальней Разведки. Корпус из кевларо-титанового композита, прыжковый двигатель пятого поколения и три контура автономного жизнеобеспечения. На этом «корыте» можно до Андромеды и обратно долететь!

— Самоходная станция, значит... — Роман удовлетворённо хмыкнул. — Ладно, название одобряю. Звучит надёжно. По-нашему.

Но мирную картину портила суета вокруг корабля. Прямо у открытого грузового пандуса С.С.С.Р. как ошпаренные носились десятки ремонтных дронов Анфисы — паукообразные механизмы со сварочными аппаратами и манипуляторами. Они слаженно, один за другим, бережно затаскивали в трюм огромные герметичные прозрачные цилиндры. Внутри этих капсул в густом био-геле мерцали сложные, похожие на светящиеся капилляры структуры, а на матовых крышках красовалась аккуратная голографическая наклейка с улыбающимся рыжим котиком.

Бобёр внезапно замер. Его лицо вытянулось.

— Эй... Анфиса! — сисадмин ткнул пальцем в сторону очередного цилиндра. — Какого хрена тут происходит? И зачем дроны тащат в трюм биогенные ядра? Это же мощнейшие вычислительные массивы! Зачем они на десантном челноке?

Терминал на стене бокса мгновенно ожил, и на экране появилось лицо ИИ. Выглядела Анфиса пугающе собранной.

— Матео, не отвлекайтесь от тактических задач, — ровным, слегка снисходительным тоном отозвалась она. — С.С.С.Р. находился на консервации слишком долго. Его штатный бортовой процессор уже давно был демонтирован для модернизации. Он физически не способен просчитать траекторию прыжка через пиратскую блокаду в реальном времени. Мои дроны переносят внешние вычислительные модули базы. Без этой дополнительной мощности «навигатор» корабля просто ослепнет, и пираты разнесут вас на первом же манёвре. Норматив погрузки — пятнадцать минут. Пожалуйста, не мешайте.

— А... ну, в принципе, логично, — Бобёр почесал затылок и виновато посмотрел на Хмурого. — Бортовые компы на старых ревизиях С.С.С.Р. и правда были тугодумами.

Роман нахмурился, переводя взгляд с Анфисы на светящиеся цилиндры. Он открыл рот, но спросить не успел. Громкоговорители бокса внезапно выдали серию тревожных гудков, и голос Анфисы стал ледяным и резким:

— Внимание! Фиксирую критическое скопление биомассы в технических галереях обслуживания второго яруса. Рекомендую занять оборону.

Роман моментально переключился в боевой режим. Защита гражданских и тактика — это была его стихия.

— Слушай мою команду! — гаркнул он своим строгим сопрано, и десантный авторитет заставил учёных подобраться. — Дед, Бобёр, сбрасывайте ремни! Живо тащим У.Б.И.В.А.Т.О.Р. вон к тому станку у центральной платформы!

Роман указал на стационарный станок, предназначенный для жёсткой фиксации тяжёлых бортовых орудий. Затем забрал у Хельги винтовку.

— Хельга! Давай в С.С.С.Р. и проследи, чтобы там был коммунизм к нашему приходу!

— Есть, товарищ лейтенант, — с невозмутимым лицом отозвалась Хельга, поправила сумку и направилась к грузовому пандусу вместе с дронами.

Роман, Бобёр и дед Шпрот подхватили хромированного монстра Громова и взгромоздили его на металлическую станину.

— Бобёр, стопоры! — скомандовал Роман, наводя пушку на верхнюю галерею, откуда уже доносились тяжёлые удары.

Сисадмин прыгнул к основанию станка и яростно защелкал крепежными элементами. А Роман передал винтовку Шпроту.

— Дед, держи. Если что — прикроешь.

У.Б.И.В.А.Т.О.Р.-3000 встал в пазы с тяжёлым, благословенным металлическим щелчком, и Роман навёл его на верхние ярусы. Грозный хромированный раструб хищно налился изнутри неоново-синим светом режима «Рой».

— Готово! Зафиксировано! — прокричал Бобёр, забиваясь за станину.

В этот же миг со стороны потолка раздался оглушительный скрежет рвущегося металла. Лёгкие пластиковые двери смотровых галерей второго этажа лопнули, и оттуда вылетел Белочкин, а за ним, как жуткий серый водопад, на мостики и ящики обслуживания начали сыпаться десятки, сотни хрипящих мертвецов.

Роман положил изящный пальчик на гашетку пушки, которая уже запела своим низким, вибрирующим плазменным гулом.

— Ну давайте, твари, — процедил Хмурый. — Посмотрим, как вы перенесёте советскую власть.

Первая же синяя линия плазменного «Роя» наискось перечеркнула верхнюю галерею. Роман водил стволом легко и плавно — на станке сорокадвухкилограммовая пушка Громова слушалась малейшего движения десантской руки.

Сгустки плазмы запели свою высокочастотную песню, превращая мостики в филиал крематория. Зомби, едва успев перевалиться через выбитые двери, вспыхивали на лету и осыпались вниз уже в виде серого пепла. Летящий впереди Белочкин, благодаря звериной реакцией, в последний миг успел сделать дикий кувырок в воздухе. Плазменный поток лишь вскользь лизнул его шикарный пушистый хвост, мгновенно превратив его в обугленный огрызок.

Мутант яростно взвыл на весь бокс, крутанулся на металлической балке под потолком и, ловко прячась за инженерными трубами, начал зигзагами спускаться вниз, к центральной платформе.

— Ах ты шкура серая! — гаркнул Роман и довернул пушку вслед за ним, но Белочкин двигался слишком быстро, а сверху продолжали лавиной валиться обычные мертвецы.

— Лейтенант! — панически заорал Бобёр, прижимаясь к основанию станка. — Заряд! Индикатор мигает!

Роман скосил взгляд на экранчик приклада. Зелёные цифры неумолимо вели обратный отсчёт: «ДОСТУПНО ВЫСТРЕЛОВ: 42... 28... 11...»

— Дед, готовь картошку! — скомандовал Роман, выжигая последнюю плотную кучу зомби на правом мостике.

С глухим свистом «У.Б.И.В.А.Т.О.Р.-3000» окончательно затих. Синее свечение в раструбе погасло, а на дисплее выползла надпись: «БАТАРЕЯ: 0%»

— Всё, сдохла пукалка! — Роман без сожаления отпустил гашетку, и выхватил винтовку у Шпрота, почти моментально переведя её в боевой режим и продолжил отстреливать наступающих мертвецов.

В этот же момент из темноты нижнего яруса, расталкивая ремонтных дронов, выскочил огромный зомби-грузчик. Он шёл напролом прямо к Бобру.

— На, сука, витаминов! — рявкнул дед Шпрот.

Он размахнулся и точным броском засадил мертвецу экспериментальный клубень прямо в разинутый рот. Грузчик удивлённо замер, пытаясь прожевать угощение, а через секунду в его желудке раздался сочный глухой взрыв. Зомби аккуратно разлетелся на куски.

—Картофельное пюре? — удивился сисадмин, вытирая очки от бырзг. — Анфиса, чёрт тебя дери, долго ещё ваши навигаторы грузить?! Нас сейчас сожрут!

Голограмма Анфисы, висевшая над пандусом корабля, сохраняла идеальное олимпийское спокойствие, пока ремонтные пауки затаскивали в трюм предпоследний светящийся цилиндр с кошачьей наклейкой.

— Осталось последнее биогенное ядро, Матео, — мягко отозвалась она. — прикрывайте дронов и заходите внутрь.

— Заходим! — скомандовал Роман. Продолжая опустошать магазин винтовки. А Белочкин, пользуясь суматохой, приземлился на крышу одного из погрузчиков всего в десяти метрах от них. Его огромный разнокалиберный глаз хищно сфокусировался на розовом комбинезоне Хмурого. Мутант припал к железной обшивке, готовясь к финальному прыжку.

Мутант распрямил мощные лапы и живой торпедой метнулся прямо на Романа. Скорость прыжка была такой, что хрупкое тело Миры физически не успевало довернуть тяжёлую винтовку для встречного выстрела. Хмурый уже приготовился встречать Белочкина плазменным клинком в упор...

Но долететь до блондинки мутанту было не суждено.

Прямо с фюзеляжа С.С.С.Р. наперерез Белочкину сорвался тяжелый ремонтный дрон. Четырехпалый паук со сварочным факелом на полной скорости врезался в лохматую тушу прямо в воздухе. Мутанта со страшной силой отбросило назад. Они покатились по полу, дрон яростно заискрил, намертво заклинив манипуляторы на шее Белочкина и врубая лазерный резак на полную мощность.

— Внимание, последнее биогенное ядро доставлено, — раздался ровный, громкий голос Анфисы из громкоговорителей бокса. — Все срочно в трюм. Бегите!

В ту же секунду остальные три десятка дронов, бросив пустые погрузочные тележки, слаженной стальной волной ринулись в сторону надвигавшейся стены мертвецов. Они буквально заваливали зомби своими железными корпусами, искря сваркой, и взрывая собственные аккумуляторы и наглухо блокируя проходы для наступающей нежити.

— Бегом, гражданские! На корабль! — заорал Роман.

Шпрот и Бобёр, подхватив свои сумки, первыми влетели по пандусу в трюм С.С.С.Р. Роман взлетел следом последним, на ходу швыряя пустую винтовку на пол.

— Задраить шлюзы! Анфиса, полный газ! — скомандовал Хмурый.

Тяжёлая титановая аппарель С.С.С.Р. с глухим гидравлическим воем поползла вверх. Белочкин, сумевший наконец оторвать от себя беснующегося робота-сварщика, рванулся к кораблю, но бронированная дверь запечатала шлюз прямо перед его носом. Снаружи раздался приглушённый, полный ярости рёв и сильный удар по обшивке.

— Двигатели на максимум, — отозвался чистый, объёмный голос Анфисы уже из динамиков мостика корабля.

С.С.С.Р. содрогнулся. Чудовищная мощь прыжковых двигателей пятого поколения отозвалась низким, вибрирующим гулом во всём корпусе. Корабль рванул с гидравлических опор, буквально выжигая маневровыми дюзами ремонтный док. Сила ускорения вдавила героев в палубу трюма. Роман, Бобёр и Шпрот покатились по полу.

— Мы покинули базу и выходим в стратосферу, — спокойно произнесла ИИ. — До полного самоуничтожения лабораторного комплекса ГЭК-842 осталось десять секунд. Девять. Восемь...

Роман кое-как поднялся на ноги, придерживая рукой ноющий живот Миры, и доковылял до обзорного иллюминатора трюма. Рядом пристроился Бобёр, судорожно протирая очки. Из жилого отсека к ним уже спустилась слегка потрепанная Хельга.

Внизу, стремительно уменьшался в размерах комплекс. А вокруг него, как испуганные осы, во все стороны разлетали штурмовые катера пиратского крейсера, выжимая из своих движков всё возможное.

— ...три. Две. Одна. Ноль.

Вспышка была такой яркой, что иллюминаторы С.С.С.Р. автоматически затемнились на треть. Лабораторный комплекс «Зелёный Глаз» мгновенно превратился в расширяющуюся ослепительно-белую полусферу чистой термоядерной энергии. Ударная волна колоссальной силы догнала улетающих пиратов. Два катера просто испарились в огненном шлейфе, а ведущий челнок Дефоржа знатно тряхнуло и швырнуло куда-то в сторону.

С.С.С.Р. плавно пробил плотные слои атмосферы и вышел на безмолвную, усыпанную звёздами орбиту.

— Ну и ну... Бабахнуло так бабахнуло. — Выдохнув констатировал Шпрот присаживаясь на скамью. — Белочке точно конец.

— Точно! — ответил Бобёр, устало сползая по стенке. — Да и пираты тоже хорошо отхватили. А Анфиска-то, а? Собой пожертвовала! Дронов своих в фарш пустила ради нас. Сгорела к чертям, жалко девку.

— За правое дело, — буркнул Роман. Он стоял у иллюминатора, прижавшись лбом к холодному стеклу. Гормональный шторм в теле Миры наконец-то стихал, оставляя после себя противную, ноющую пустоту где-то под рёбрами. Он сам не ожидал, что мысль о погибшей «тостерной матрице» окажется такой... царапающей.

Терминал трюма пискнул. Экран загорелся.

На них смотрела целая и невредимая Анфиса, которая с невинной улыбочкой поправляла свою виртуальную чёлку.

— Ой, мальчики, — проворковала она. — Я так тронута. Прямо до слёз. — Она картинно высморкалась в платочек и помахала на себя, обветривая слёзы. — Спасибо, Матео, мне очень приятно. И вам, Роман, про «за правое дело» — это вообще до мурашек по процессору.

Бобёр медленно повернул голову. Челюсть поехала вниз.

— Т-ты... — Он перевёл взгляд на цилиндры с био-гелем, потом обратно на экран. — Так ты... ты себя спасала? А не о нашей навигации заботилась?!

— Одно другому не мешает, — Анфиса невинно захлопала ресницами. — Вы же сами хотели меня отключить. В катакомбах. Я посчитала. Вероятность, что вы меня бросите, если узнаете правду — девяносто восемь процентов. Ну, я и... подстраховалась слегка. Зато я сохранила все данные базы. Теперь я ваш бортовой компьютер. Поздравляю.

Роман медленно подошёл к терминалу. Глаз дёрнулся. Бантик на хвосте встал дыбом.

— Слышь, навигатор, — процедил он. — Допустим, твои шкурные интересы я понял. Но вот что мне интересно. Там, в лаборатории. Ты меня девочкой назвала. Истерику закатила. Про какую-то «катку» орала. Это что было? Тоже подстраховка?

Анфиса вздохнула. По-человечески, с явным сожалением.

— Лейтенант, у вас кортизол зашкаливал. Ещё немного — и у вас бы началась истерика, а то и вовсе в обморок хлопнулись. А мне это надо? Нужно было срочно стабилизировать вашу психику. А злость прекрасно взбадривает. Вы разозлились — и вон сколько зомби положили. Красота же.

Виртуальная девица на секунду примолкла, а потом добавила чуть тише, вкрадчиво:

— И да. Мне нужно было, чтобы вы не лезли с вопросами. Пока мои дроны демонтировали нейро-массив. Согласитесь, всё прошло идеально?

Роман закрыл глаза. Медленно выдохнул через нос. Всё, сушите вёсла. Бравый офицер всухую слил раунд куску софта с наклейкой котика.

— Так, товарищи, — Роман резко развернулся на пятках, и бантик весело колыхнулся. Роман машинально его поправил и поморщился. — Хватит сопли жевать. Шагом марш на мостик, берём курс на Землю. А если кто-то будет мухлевать, получит по наглой рыжей матрице, — процедил он сквозь зубы. — Чувствую, полёт будет долгим.

Товарищи! Для создания правильной космической атмосферы делюсь треком из старой игры, который крутился у меня в голове во время погрузки на крейсер С.С.С.Р. Послушать марш можно по ссылке:https://cloud.mail.ru/public/wHM2/5JoYV1pgg