Держись от них подальше. Книга первая

Глава 1

Держись от них подальше. Роман.

Автор: Анна Ванина.

Предисловие автора.

Мои герои и их приключения появились давно. У меня не было цели писать об этом. Я не видела себя в роли автора. Персонажи оказались настойчивыми. Так появилось наше общее творчество. Герои творят свою жизнь, я лишь записываю.

У персонажей нет прообразов, все они уникальны. Приключения нередко построены на реальных событиях (темы использованы исключительно с разрешения рассказчиков). В тексте встречаются упоминания исторических фактов. Но все факты добросовестно пропущены через бурную фантазию автора. Результат очевиден - каждого может накрыть белым пятном истории.

Благодарности

Самые добрые слова благодарности заслуживают мои родные за помощь и поддержку, которую они оказывают мне в ходе работы над романом.

Хочу выразить искреннюю признательность и благодарность моим замечательным, терпеливым и внимательным бета-ридерам за время, которое они уделили мне и моей книге:

Ирине Васильевне Ивановой (учитель, поселок Плюсса Псковской области), Дарье Владимировне Крыловой (юрисконсульт, Санкт-Петербург). Их критика помогла сделать книгу лучше.

Благодарю бета-ридеров из группы ВКонтакте “Бета-ридеры - помощники сочинителей”:

Сергея Берегового - за искрометные, полные жгучего юмора, замечания по первой главе;

Татьяну Лучникову - за ценные замечания и советы.

Считаю, что мне бесконечно повезло встретить бета-ридера Тадухепу Тушраттовну. Она оказалась чрезвычайно внимательным читателем. Такого серьезного отношения к моему тексту, настолько полного разбора с пояснениями и замечаниями к отдельным сценам прежде я не встречала.

Аннотация

Главная героиня – свободолюбивая, независимая девушка Александра Ларина, невезучий сотрудник полиции с большой мечтой. Жизнь кажется ей скучной. Но стоит на ее балконе появиться незнакомцу, как все переворачивается с ног на голову. Вместо карьеры следователя ее отправляют в архив. Умирает бабушка – единственный родной человек Александры. Объявляется давно погибший отец. Чужая ошибка впутывает Александру в поиски таинственного артефакта императорского рода Романовых. У нее открываются необычные способности. По ее следу идут безликие охотники. Соблазнительный стажер дарит ей черный гробик. Злобный Тюлень обвиняет в нападении на полицейских. Красавчик Амур приглашает на татами. После всех передряг Александру мучает вопрос: “Что творится со мной и вокруг?”. Не успевает она оправиться от очередного покушения, как заявляется побежденный Амур. Как теперь изменится жизнь Александры? Да и оставят ли ее в живых?

Книга первая.Пролог

“Все-таки она рухнула!” – Александра только и могла вздыхать от мысли, засевшей в голове. Хотелось стукнуть себя и спросить: “Почему? Почему я раньше об этом не думала? Еще в прошлом году сосед просил рабочих спилить старую яблоню. Заявку поставили в очередь и все…” Известие о разбитом мамином памятнике терзало весь день. Хотелось бросить все и мчаться на кладбище, делать хоть что-нибудь.

Маму Александра знала лишь по фотографиям. Иной раз нестерпимо хотелось с ней поговорить. Тогда она ехала на кладбище. Стоя у памятника, прикасалась ладонью к его прохладной поверхности и рассказывала маме шепотом о себе. Казалось, так та наверняка услышит дочь.

Как назло, неприятная новость настигла Александру в будний день. Она бросилась к начальнику отпрашиваться. “Личная жизнь подождет до выходных”, - ответил он на ее вопрос. Для него важнее отчетность и вовремя сданные уголовные дела. Александра еле дождалась конца рабочего дня.

Беспокойство гнало ее вверх по эскалатору. К середине пути сбилось дыхание. Остановилась перевести дух. Из сумки послышалась мелодия. Звук нарастал. Но стоило сунуть руку за телефоном, как тот замолчал. “Перезвонить”, - поставилась в памяти мысленная галочка. Под ногами ползущие ступени начали складываться. Александра устремилась к выходу. Выскочив из метро, ринулась к автобусу. Запрыгивая в салон чуть ли не на ходу, схватилась за поручень. В сумке снова трезвонила музыка: требуя, призывая к совести. Александра устроилась на свободном сидении и наконец-то ответила:

- Ленка, привет. Театр отменяется. Я только с работы вырвалась. На кладбище спешу.

В ответ голос подруги выдал возмущенное:

- Смеешься? Придумай что-нибудь жизнерадостное.

- Не шучу. Сосед по кладбищу звонил. Сказал, старое дерево упало на памятник.

- У тебя знакомые покойники? Я с тобой. У ворот встречаемся.

- Тебе бы все хохмить. – Александра невесело усмехнулась и нажала на телефоне “отбой”.

Пробки – час пик. Выглядело так, словно впереди на дороге собрались все машины города. “Кладбище скоро закроется”. – От этой мысли хотелось бежать впереди автобуса. Словно почуяв напряженный момент, подоспели коварные неприятности. Не заставили себя упрашивать, сами пожаловали. Александра не заметила, что села не на тот маршрут. Опомнилась после поворота на другую улицу.

“Одна остановка, последняя. Добегу”, - не сдавалась она. Пробежка не задалась. “Дорога растягивается, как резиновая”, - думала Александра через несколько минут. Дышалось тяжело и горело все внутри. Она с подозрением глянула на сумку, висевшую на плече. Похоже, кто-то невидимый подложил в нее кирпич. Впереди виднелись ворота кладбища. Почти добежав, Александра согнулась от нехватки воздуха. Уперлась руками в колени. Дыхание не восстанавливалось. И тут, как насмешка, подъехал автобус с нужным номером. Остановился у ворот. Из него вышла Ленка, оглядываясь.

Александра стояла на другой обочине. Махнув подруге рукой, шагнула на дорогу. Тут же отпрянула от визга тормозов. Рядом, вильнув, ткнулась в поребрик машина. Едва не упав, Александра взмахнула руками, ловя равновесие. Сумка крутанулась на ремне и с громким “бум” врезалась в капот.

- Етит твою маковку! Жить надоело?! Сама приперлась на кладбище?! – орал худощавый бровастый пенсионер, выскакивая из машины с подозрительной проворностью. Казалось, он готов взорваться от возмущения.

Александра вздрогнула от зловещего вида водителя. Ей бы вспомнить, что внезапный испуг – верный знак для нее: незнакомый субъект станет причиной неприятностей. Но в мыслях она была у разбитого памятника. Александра попятилась. Дедок наступал, пугая не только голосом. Его мохнатые брови, существа явно независимые, поднялись, сошлись к переносице, словно тайное оружие. Александра намерилась извиниться и уйти. Прижав к себе сумку, хотела сказать: “Извините, я спешу”, но в глазах зарябило от черно-бурых пиксельных пятнышек на камуфляжной куртке дядечки. Из Александры вдруг вырвалось раздраженное: “Оф-ф-фонарел?!” В полной ошарашенности от себя, она развернулась и потрусила к воротам кладбища не оглядываясь.

Ленка шагала навстречу: возбужденно-нервная и возмущенная. Александра лишь бросила ей на ходу:

- Привет. Бежим. Некогда.

За массивными коваными воротами сидел упитанный черный кот. С видом, будто только и ждал подходящего случая, шмыгнул перед девушками.

- Все. Можно назад поворачивать, – возмутилась Ленка с разочарованием.

Александра пошла вперед, на ходу укрощая Ленкину мнительность:

- Самая плохая примета, верить в плохие приметы.

Контора кладбищенской администрации оказалась запертой, на воротах мастерской здоровенный замок.

- Ну вот. Я так и думала. Все вымерли, – припечатала Ленка жизнеутверждающе.

В стороне за деревьями послышался шум то ли трактора, то ли бензопилы. С озабоченным видом Александра направилась на звук, как собака по запаху. Дошагав до знакомой дорожки, остановилась в недоумении. Место, с детства привычное, изменилось до неузнаваемости. Там усталые и недовольные рабочие уже поставили на могилу новый памятник. На нем мамина фотография и несколько простых слов, как и прежде никаких вычурностей. Расколотая гранитная плита лежала в стороне. Рядом старая яблоня, распиленная.

– Бабушке понравится, - призналась Александра в растерянности.

- Вот что деньги животворящие делают. – Ленка хмыкнула и добавила вполголоса: - С оплатой помогу.

- Здравствуйте. Сколько я должна за работу и за памятник? – Прикидывая хватит ли ей зарплаты, Александра подошла к рабочему, на вид главному.

- Все оплачено, - буркнул тот и скривил лицо. До улыбки гримаса не дотягивала. Видно сказывались последствия недавних неприятностей.

“Вздрюченный, словно только что выскочил от моего начальника”, - отметила Александра краем сознания. Подозревая неладное, решила уточнить: - Вы уверены? Я еще не писала заявку на ремонт памятника.

- Вас опередил родственник. Но если хотите нас отблагодарить, мы не откажемся.

От неприязненного взгляда могильщика Александре захотелось поежиться. – “Родственник? Наверное, сосед по кладбищу успел куда-то пожаловаться”, - Александра пыталась объяснить себе происходящее, но в эту мысль не вписывалось прозвучавшее “все оплачено”.

- Саня, пойдем. Темнеет уже. – Ленка потянула подругу за рукав.

Небо, еще недавно ясное, завесилось тучами, обещая дождь. От ворот приближалось тарахтение трактора. Подъехав, тракторист высыпал из тележки на дорогу песок. Дорожка и так неширокая, теперь совсем не пройти. Трактор взрыкнул и двинулся назад. Ленка замахала руками, готовая выплеснуть возмущение. Александра замерла, не находя слов.

- Шли бы вы… - бригадир прокашлялся, устало вздохнул, - домой. Работать мешаете. По тропинке на центральную дорогу выйдете.

Девушки пошли между оградок в указанную сторону. Центральная дорога все не показывалась. Дошли до пруда. Там тропинка закончилась.

- Мы куда идем? Это уже старое кладбище. – Ленка вертела головой по сторонам.

Там было на что посмотреть. Изменилась растительность. Туи вместо кленов и берез. Мрамор. Красный и черный гранит. Балюстрады с вазами, арка, статуя ангела, барельеф молодого скрипача…

Александра тоже осматривалась. В эту часть кладбища она не заглядывала. Но сейчас думалось о другом. Сказала в задумчивости:

- Быстро они управились. В прошлом году сосед больше месяца ждал очереди на ремонт памятника.

Ленка лишь кивнула на ее реплику. Увлеченная изучением достопримечательностей, махнула рукой на кованую чугунную скамейку. На ней, с книжкой в руках, уютно устроился бронзовый человек. Перед ним три скромных гранитных памятника с одинаковой фамилией.

- Даже здесь мечта о равенстве так и остается мечтой.

- Не начинай… - с досадой буркнула Александра.

- Чем ты недовольна? Тебе… ой, то есть маме твоей памятник новый поставили…

- За чей счет? Знаешь ведь, нет у меня никого кроме бабушки. Завтра в контору позвоню и выясню… Непонятно все. – Александра пожала плечами, продолжила вздохнув: – Я только сейчас подумала, до этого тоже случались странности.

- Сосед по кладбищу?

- Да ну, он старенький. А у мамы всегда свежие цветы.

Деревья поскрипывали, раскачиваясь. Окрепший ветер шумел кронами. На тропинке между могилами сгустились сумерки.

- Ну и куда теперь? – проворчала Александра в замешательстве.

- Там что-то черненькое белеется.

- Не смешно. – Александра с досадой поморщилась.

- Кроме шуток. Там что-то есть.

Они пошли в новом направлении. Метров через сто за деревьями показалась часовня. Рядом фамильная усыпальница. В ажурной ограде гранитные памятники. Слева блестящая черная плита с волнистыми прожилками, похожими на застывший дым. На фоне остальных, портреты мужчины и женщины на мраморном памятнике выделялись твердостью духа и мягкой деликатностью.

- Везет же людям. Жили долго, счастливо и умерли в один день, – сказала Ленка, прочитав надписи.

- В мой День Рождения, – добавила Александра, всматриваясь в зеркальный блеск черного мрамора. Выдохнула, увидев в глубине свое отражение. Почувствовала, что не в силах отвести взгляд. Что-то неведомое тянуло в темноту. – “Бедная девочка. Идем…” - в голове послышался не то что шепот, скорее нежный намек на слова. Сделалось не по себе. Шею свело, словно от холода. Стиснув зубы до ломоты, Александра цеплялась за ускользающее сознание. Дернулась назад. За плечом померещился темный силуэт. Обернулась, напугав Ленку резкой поспешностью.

- Ты чего? – спросила та напряженным голосом, тоже оглядываясь.

Никого. Они вдвоем на кладбище. Ветер шумит. В сумерках звуки невнятные, настораживающие. Александра поежилась. Впервые она испугалась на кладбище.

В часовне открылась дверь, беззвучная за шелестом листвы. Вышла пожилая женщина. На голове платок, длинное темное платье из-под серого пальто. Повернулась к дверям. Перекрестилась и заперла дверь на ключ.

- Пошли. – Александра, подгоняемая ожиданием ужаса, припустила к женщине. Ленка за ней.

- Здравствуйте. Вы не подскажете… - хором начали девушки. – Как пройти к выходу? – Ленка оказалась проворнее. Неожиданно для себя Александра указала рукой на черную мраморную плиту с памятной датой гибели и спросила: - Вы не знаете, это кто?

- Добрый вечер. Идемте, я тоже к выходу. – Женщина оказалась приветливой и разговорчивой. Отвечая Александре, добавила: - Здесь упокоены потомки императорского рода Романовых. Те, что не сбежали и после революции в России выжили. Убили их в девяностые. У них был сын. Не знаю жив ли он. Ведь во все времена чем ближе к трону, тем опаснее.

Глава 1

За окном, под тяжелым, свинцовым небом, просыпался большой город. Темная, лохматая туча медленно наплывала на крыши домов. Зацепилась за небоскребы и улеглась на них грудью. Блеснул зигзаг молнии. Сухой треск расколол небесную твердь. Потоки дождевой воды обрушились на пыльные улицы.

Александра открыла глаза. Вдохнула свежесть дождя. Прохладный, влажный ветер врывался в открытое окно, обнюхивал комнату и мчался на свободу. Легкая занавеска металась, готовясь улететь. Крупные капли забрызгали подоконник. Порыв ветра подхватил горсть небесной воды и бросил Александре в лицо. Она вздрогнула от неожиданности. Провела ладонью по щеке, смахивая капли. Поднялась и прикрыла окно. За стеной дождя во дворе старая черемуха размахивала зелеными ветками с бахромой белых цветов.

- Наше счастье - дождь да ненастье, - со вздохом пробормотала Александра, кутаясь в тонкое одеяло. Она лежала и смотрела на потоки воды, скользящие по стеклу. За окном монотонно шумела непогода. Мысли делались медленными и ленивыми. Сегодня шум дождя казался приятным, успокаивал. Не надо спешить на работу, прыгать через лужи, пытаться удержать зонт.

Дремота отступала. Сонные мысли плавно сменились неприятными воспоминаниями. Александра тут же отогнала накатившую хандру. – “Выходные – это здорово. – Она потянулась, наслаждаясь покоем и расслабленностью. – Не видно самодовольной рожи нового начальника”. – С его появлением в районном отделе дознания работа для Александры превратилась в кошмар.

Оглушительный раскат грома дробью проскакал по крышам. Зазвонил телефон, нарушая утреннее уединение. Александра взглянула на яркие, синие цифры электронных часов, светящиеся в сумраке комнаты. Поморщилась, нехотяопустила руку в огромную, нежно-зеленую меховую тапку у дивана. Достала из нее телефон. Мазнула пальцем по экрану и под очередной громовой бабах буркнула в микрофон хриплым голосом:

- Питомник носорогов на проводе.

Пара секунд тишины, а потом до безобразия бодрый и радостный голос Ленки огорошил:

- Вы вчера забыли клетку главного Носорога закрыть. - Она подпустила в голос язвительности. Давясь от смеха, выдала: - И он всех… того… осеменил.

- Не успел. Я сдала его на колбасу, - зевая, произнесла Александра.

- Жесто-о-окая. Ты еще спишь?!

От энергичного голоса подруги желание спать и нежиться стремительно отступало.

- Да он затра… Забодал он меня. У него каждый день новая гадость готова. У меня все прахом пошло после его появления. Всегда находит повод боднуть. Вчера обгадил все выходные. На совещании опять на меня орал. Еще Мишка, говнюк, подкузьмил. Сзади в ухо мне шепнул, серьезно так: “Да, Сашка, это любовь”. Народ услышал. Ржали до конца совещания.

- Ну так подсыпь своему Носорогу в чай слабительное.

- Он чай не пьет.

- Может ему дверь дегтем вымазать?

- Ага. Уже готовлю план, как от него избавиться.

- Поддерживаю! А как там твое расследование? Кто оплатил памятник на кладбище? Нашла? – Ленка давно изнывала от любопытства и нетерпения. Засыпала подругу вопросами при каждом удобном случае.

- С этим затык. В кладбищенской конторе уверили, что деньги за памятник получены от Лариной Полины Матвеевны. Но она не могла. Бабушка пока ничего не знает о случившемся.

- Ну и ладно. Бросай это грязное дело. У тебя скоро о-о-отпуск, - жизнерадостно растянула слово подруга. - Хорошо в отпуске. Лежишь на пляже. Морем пахнет. Песочек тепленький.

- Не отпустит меня Носорог. Татьяна в отпуске. - Солнечное настроение подруги разбавило раздражение, но досада осталась. Александра помолчала и призналась: - Не работа, а ремесло. Серость какая-то. Все ничтожные дела мне отписывает. Последнее - о краже трусов и лифчиков.

- Красота кругом, солнышко светит. Татьяна твоя скоро вернется, и пойдешь ты в отпуск. И будет тебе счастье. Солнце, пляж… - Ленка засмеялась.

- У нас гром и молнии, дождь льет. Потоп у нас… В-о-о-от, теперь конец света наступил, - со вздохом произнесла Александра, глядя на погасший экран электронных часов. – Вы еще долго загорать собираетесь?

- Не чахни. Мы с Иваном скоро возвращаемся. Решили к тебе в гости нагрянуть. Готовься, скоро припремся, - подруга жизнеутверждающе пропела последнюю фразу и отключилась.

Александра вернула телефон в пушистую тапку. Повернулась к окну, глядя на нервно дергающуюся от ветра, мокрую занавеску. Гром затих, дождь сеял мелкие капли в стекло. Благодушие сменилось глухим раздражением. Откинув одеяло, Александра поднялась и пошлепала босиком в ванную. Вредный стул бросился под ноги, стол подставил угол.

- Да, чтоб вас всех… - чертыхнулась она, растирая будущие синяки.

Душ взбодрил. Александре хотелось погрызть кого-нибудь. Яркая картина собственного конфуза на пятничном совещании настойчиво лезла в голову. Перед мысленным взором всплыл образ начальника, майора Васильева – широкого и невысокого с крупным, щекастым лицом. Прямолинейный и нахрапистый, он гордился своей прямотой, вещая гадости подчиненным. Именно вещая, просто говорить с сотрудниками у него не получалось. Его усмешка, то снисходительная, то презрительная, выводила Александру из равновесия. Но самым невыносимым оказалось внутреннее ощущение от общения с начальником. Он говорил, а в душе у нее словно наждачная бумага скребла по стеклу. Она сразу обозвала майора Васильева Носорогом шершавым. Прозвище тут же приклеилось.

Глядя в окно, Александра замечталась: “Вот раскрою крупную кражу, или убийство, тогда… И что тогда? – Осадила она себя. - В отдел дознания поступают заявления о мелких нарушениях. А перевод в следственный комитет завис. Новый начальник напишет такую характеристику, даже в дворники не возьмут”.

Дождь затих. Она вышла на балкон, наслаждаясь чистотой умытых улиц. Мир посветлел. Ветер разогнал серую хмарь. Вернулся шум большого города и птичьи голоса. Воздух сделался чистым, влажным, свежим и теплым. Небольшой обустроенный двор, полный зелени, сейчас имел особое очарование. Пятиэтажки стояли в виде каре. Почти соприкасаясь углами, они ограждали уют от городской суеты.

В бескрайней, безоблачной синеве распахнулись цветные ворота радуги. Над ними, чуть бледнее, еще дуга. А за ней - третья небесная подкова.

“Радуга – это улыбка судьбы. Тройная радуга к счастливым переменам, - вспомнила Александра бабушкины слова. - Странная у судьбы улыбка. Больше на гримасу похожа”. – Она усмехнулась сомнительной примете.

На балкон соседнего дома вышла невысокая темноволосая девушка. Она улыбалась, продолжая разговор с кем-то в комнате. Через открытую дверь доносились громкие мужские голоса. Тут же их заглушила музыка.

“Новые соседи проснулись. Похоже, день будет шумным”. - Александра улыбнулась соседке и вернулась в комнату. Окинув критическим взглядом свои малогабаритные хоромы, она поморщилась. Предстояла генеральная уборка, то есть “очищение окружающего пространства и восстановление жизненного равновесия”, - как говорит Ленка.

С детства Александра терпеть не могла мыть пол, но еще больше не любила гладить белье. Но бабушка учила: “Трудности закаляют характер”. Трудовой порыв, с перерывами на интернет и чай, занял весь день. Квартира дышала чистотой. За большим, отмытым до скрипа, окном сгустились сумерки. Александра щелкнула клавишей на стене. Вокруг разлился мягкий, яркий свет. Чистое, но голое окно делало комнату неуютной.

- Усталая, но довольная, она отправилась вешать новые портьеры, - мурлыкала себе под нос Александра, уговаривая себя на финальный рывок. Древняя стремянка сопротивлялась, не желая стоять ровно. Портьеры - большие, из тяжелого белого шелка, давно ждали своего часа.

Музыка в соседнем доме стихла. Только громкие мужские голоса о чем-то спорили в комнате за открытым окном. Слышались отдельные слова. Александра усмехнулась, отчетливо расслышав: “Сам дурак”.

- Ничто нас в жизни не может вышибить из седла… – шипела Александра сквозь зубы, изгибаясь на верхней ступеньке стремянки-долгожителя. Мерзкие петельки не желали цепляться за мелкие крючочки. Вдохновение от мыслей о шикарной драпировке белоснежного шелка на окне сменилось раздражением.

- Ваше здоровье, - внезапно услышала она у самого уха.

Вздрогнув от неожиданности, развернулась на голос. Верная стремянка, пронзительно скрипнув, разъехалась. Александра схватилась за карниз и вместе с ним рухнула на пол. К грохоту стремянки и карниза добавился звук разбитой бутылки.

- Твою ж контузию! Так убить можно, - возмущенно прохрипело под ней что-то большое, пытаясь выбраться из ловушки.

Александра, путаясь в шелковых портьерах, барахталась на чем-то живом и мягком. На ощупь оно опознавалось, как тело. Шевелилось и кряхтело. Откинув ткань, она вскочила и осмотрелась. У раскрытой балконной двери на полу сидел незнакомый мужчина. В комнате разливался сладкий аромат алкоголя.

Пригвоздив незнакомца к месту сердитым взглядом, она молча сгребла в кучу уже совсем не белый шелк. С досадой посмотрела на мокрые розовые пятна на ткани. Стиснув зубы, Александра положила портьеры на карниз, упокоенный под окном у стены. Пригладила руками растрепавшиеся волосы и с неприязнью уставилась на незваного гостя. Тот так и сидел на полу.

Он был большой. Стоя рядом, она выглядела ненамного выше. Лицо его показалось знакомым, особенно мягкая, располагающая улыбка и смеющиеся глаза. Где-то она уже их видела. – “Не важно. Мало ли похожих людей”, – упрекнула себя Александра. Хотела возмутиться и спросить: “Что Вы себе позволяете?”, но неожиданно у нее вырвалось:

- Оф-ф-фонарел?

Он улыбался, потирая правое плечо.

- Вы там живы? - послышался взволнованный девичий голос с соседнего балкона.

- Значит, говоришь, счастье само на меня свалится? - улыбаясь еще шире и разминая шею, ответил своей знакомой мужчина. Он так и не отводил задумчивого взгляда от Александры.

Она посмотрела на девушку. Та виновато улыбнулась и беспомощно развела руками. Вернув внимание на белобрысого незнакомца, Александра произнесла строгим голосом:

- Выход там. – Она хотела махнуть рукой на пожарную лестницу, но передумала. Все-таки пятый этаж. Указала рукой на входную дверь.

Глупая улыбка сползла с его лица.

- Даже чаю не предложите? – произнес он с обидой.

- Что? – с изумлением спросила Александра придушенным голосом. – “Он еще и тупой”, – с усталым раздражением подумала она, взглянув на учиненный разгром.

- Я помогу. – Проследив за ее взглядом, незнакомец дернулся. Поднимаясь, толкнул ногой карниз. Тот отъехал Александре под ноги. Незнакомец замер в нелепой позе.

– Татарин, - процедила она сквозь зубы и прищурилась.

- Почему татарин? – возмутился незнакомец.

- Потому, что вломился незваным, – с неприязнью произнесла она. Ее разозлила бесцеремонность проходимца. Отступив на шаг, она ткнула указательным пальцем в сторону двери и повторила: – На выход. Быстро.

На соседнем балконе девушка с сочувствием наблюдала за происходящим.

- Вот ведь… - не закончив фразу незваный гость не спеша поднялся. Он стоял перед Александрой огромный, чужой, нетрезвый и решительный.

Она сразу пожалела о смелости. Но отступать поздно, да и некуда. Если только самой выскочить на балкон. Но пятый этаж… Не поможет старая пожарная лестница на стене. До нее еще надо допрыгнуть.

Чужак вдохнул, намереваясь возразить, и замер. Резко выдохнул, развернулся и двинулся к двери. Выйдя на лестничную площадку, оглянулся, посмотрел на Александру пристально и шагнул прочь.

***

Дверь закрылась. Алекс остался один. Постоял и пошел к лестнице. Спустился на несколько ступеней, остановился и сел. Уперся локтями в колени, обхватил голову руками и простонал:

- Идиот. Допился.

Он сидел на ступенях и мысленно обзывал себя крепкими, не печатными словами. А еще ему стало досадно: “Подумать только, так просто попался. Надо же поспорить с Костей. Он ведь просто “на слабо” взял. Друг называется. Развел как мальчишку. Истинный Бес”. Вспоминая недавний спор с другом, Алекс усмехнулся. Ведь даже Костя не ожидал от него такого финта.

“Пожарная лестница – самый короткий путь”, - решил Алекс, гордясь своей спецподготовкой. Карабкаясь по металлической лестнице, замер напротив балкона на пятом этаже, мысленно досадуя на себя: “Выгляжу идиотом. Но никто не тянул за язык. Сам поспорил, что с легкостью познакомлюсь с этой красоткой. Маринка еще масла подлила: “Жениться тебе надо. Или ждешь, когда счастье само на тебя свалится? - Он провел ладонью по лицу, смахивая воспоминания, и вздохнул. – Вот и свалилось. И что теперь делать? Как подойти к этой птичке? Точно пигалица, такая же маленькая и шустрая”.

Алекс страдал, сидя на бетонной ступеньке. Мысли, одна безрадостнее другой, кружили стукнутую карнизом голову. Чувствуя себя дураком, он удивился тому, с каким удовольствием и теплотой вспоминает эту отважную птичку. Вспомнил обиду, промелькнувшую в ее глазах. А потом она посуровела, рассердилась. Как она его выставила за дверь: “Выход там!” Просто прелесть. Потом он вспомнил барахтанье под занавеской, большой и белой, как купол парашюта. Ему стало нехорошо, вернее хорошо, даже очень хорошо.

“С этим надо что-то делать”, - думал он, мечтательно улыбаясь.

***

Закрыв дверь, Александра вернулась в комнату. Постояла, собираясь с мыслями. Обвела горестным взглядом учиненный разгром.

– Ну, вот. – Она вздохнула с сожалением.

Жалкие портьеры покоились бесформенной кучей на полу у окна. Рядом раскинулись останки старой стремянки. Под ними осколки темного стекла от разбитой бутылки в розовой, ароматной лужице.

“Вот же придурок. Только все убрала”. - Александра собрала осколки, вытерла лужу. Попыталась реанимировать стремянку. Поняв тщетность стараний, отнесла ее в прихожую. Решила утром отправить останки в последний путь. Отцепила многострадальные портьеры от карниза. Сгребла ткань в кучу и понесла ее в ванную. Вспомнила: балконная дверь по-прежнему открыта. Бросилась к ней, закрыла и выключила свет в комнате, скрываясь за приветливыми сумерками.

Без занавески ночное окно выглядело одиноким и неуютным. Александра пыталась уснуть, ворочаясь на диване. Лежала, закрыв глаза, качаясь на грани яви и сна, засыпая…

…Перед мысленным взором распахивается солнечная дверь, открывая безграничный простор. Там, подсвеченный золотыми лучами, стоит благородный, могучий старик. Простая одежда – белая рубашка из холста и шаровары. Светло-русые с проседью волосы, седая, волнистая борода. В полной тишине он приближается, смотрит на Александру печальными серыми глазами. Переводит взгляд куда-то ей за спину и улыбается.

С любопытством и удивлением Александра рассматривает открывшуюся картину. Поражает камея в руках старца.

На восьмилучевой путеводной звезде из кроваво-красной яшмы, обрамленной кружевом тончайших золотых нитей, будто живая, сидит сказочная птица с головой дракона. Длинные, тонкие перья цвета алого пламени струятся, словно шелковые. Радужно сияет царственная корона на ее голове. Распахнув широкие крылья, готовая сорваться и взлететь, птица смотрит на Александру золотыми драконьими глазами.

“Вручаю тебе Силу Небесную. Прими ее по праву крови рода своего. Приручи ее, и она отзовется благодарностью. Это наша с тобой тайна”, - слышит Александра тихий, но внушительный голос в голове. Удивляется, поняв, что чудной старик не шевелит губами. А еще, старик явно смотрит сквозь нее, будто она ему не интересна.

Внезапно птица оживает и, обращаясь в живой, стремительный поток яркого света, несется к Александре. Вспышка стрелой пронзает ее. Она вздрагивает и…

Александра резко села на диване. Испуганно огляделась. В комнате серел рассвет. Ночная прохлада бодрила, проникая через приоткрытое окно. Александра закуталась в одеяло и замерла, вспоминая необычное видение.

“Давно не видела таких ярких снов… - Додумать она не успела, услышав негромкий стук по стеклу. – Птички?” – удивилась она, поворачиваясь к приоткрытому окну. Замерла, увидев большой силуэт в белом на балконе. Сердце отчаянно застучало у самого горла. Прижав одеяло к груди, Александра боялась пошевелиться. Осторожный стук повторился. Она окинула взглядом комнату в поисках чего-нибудь тяжелого: фарфоровая ваза на столе. Пересилив страх, Александра медленно спустила ноги с дивана. Промахнулась мимо тапок. Босиком встала на пол. Придерживая одеяло одной рукой, другой схватила вазу. С опаской шагнула к балкону.

Там, за закрытой балконной дверью, стоял ОН. Вчерашний незнакомец. С огромным букетом белых роз. Он смотрел на нее серьезно и немного грустно.

- Извини, у тебя не работает домофон. Мы плохо начали наше знакомство. Давай исправим это, - произнес непонятный субъект, сдерживая несмелую улыбку.

- Ты их в дверь, они в окно, - проворчала Александра, вздыхая и опуская вазу на подоконник. Прислушалась к эмоциям незваного гостя. Бабушкина наука не раз выручала. Угроза от незнакомца не ощущалась, а разбираться в мешанине его чувств не хотелось. Не скрывая раздражения, Александра возмутилась: - Я ничего не начинала. И я Вас не звала.

- Я надеялся помириться. – Он смотрел на нее умоляюще и протягивал белые розы.

“На вора не похож. Не иначе мошенник”. Не слушая его оправданий, она развернулась и пошла прочь из комнаты. Закрылась в ванной, достала из шкафчика баллончик с лаком для волос, на всякий случай. Поставила его на полочку у двери и включила воду.

Бессонная ночь, ранняя побудка не добавили ей оптимизма. Двигаясь на кухню, она видела: непонятный тип так и стоит на балконе. В квартире царил сумрак, но Александра не хотела включать свет. Голое окно, карниз на полу, чистые портьеры разложены на сушилке в центре комнаты.

Александра включила чайник и поняла: она не сможет пить чай, пока ЭТОТ стоит на ее балконе. Тяжело вздохнув, она вернулась в комнату и убедилась: ОН не сдвинулся с места. - “На психа не похож. Если не криминал и не псих, то что ему надо?” - В ней ворохнулось предчувствие неприятностей.

- Я позвоню в полицию и у Вас будут проблемы, - подпустив строгости в голос, сказала она незнакомцу.

- Я помогу повесить карниз, - ответил он, глядя на нее умоляюще. Сунул руку в карман и достал отвертку.

Простое движение странного типа насторожило Александру. Она внимательно проследила за его рукой с длинной отверткой, сверкнувшей белыми металлом. Молча отошла к дивану. Медленно, будто опасаясь резких движений, присела, пошарила рукой в меховой тапке. Достала телефон и, не сводя с незнакомца взгляда, отступила из комнаты. Опомнилась лишь на кухне и рассердилась на себя. - “Вот же, глупость. Для нормального человека отвертка и есть отвертка, а меня сразу наводит на мысль об орудии преступления. Но самое скверное, звонить я никуда не буду. Начальник проведает и снова начнет орать: “У Вас, Ларина, потрясающая способность провоцировать нормальных людей на неадекватные поступки”. А он точно узнает, ведь сводку читает ежедневно. Совсем меня заклюет. Что делать с этим придурком на балконе? Стоит. С цветами. Все ему нипочем. Просто цирк бесплатный”.

И тут ее пронзила леденящая мысль: “Сейчас кто-нибудь сделает ма-а-а-а-аленькое такое видео, выложит в сеть и напишет какую-нибудь гадость. Ох и прославишься же ты Санечка на радость начальнику. Уж он не упустит возможность высказаться о происшествии на очередном совещании”. - От представленных неприятностей у нее даже дух захватило. Приняв решение, она двинулась к балкону.

- Вы должны уйти, забыть этот балкон и адрес, - произнесла Александра твердым голосом, открывая балконную дверь. При этом старалась выглядеть официально, насколько возможно это сделать в длинном махровом халате.

- Сначала карниз. – Он улыбнулся. Мягко отстранив Александру, просочился в комнату. Сунул ей в руки огромный букет. - Они пить хотят, будьте милосердны.

Она выразительно поморщилась, держа цветы в вытянутых руках. Отвернулась и внезапно чихнула от густого, сладкого аромата. Вынесла цветы на балкон и пихнула в ведро с водой.

- Ну, вот. А я старался, - пожав плечами и разводя руками, произнес незнакомец.

- Я тоже, - поддержала его она. Качнула головой, указывая подбородком на свежевыстиранные портьеры. Те уже почти высохли, разложенные на сушилке в центре комнаты.

Он примиряюще выставил руки ладонями вперед.

- Я Александр, - представился он, наблюдая за девушкой с удивлением.

Она, закусив нижнюю губу, с тревогой рассматривала его руки. Крепкие, чистые, ухоженные, с длинными сильными пальцами. Только что виденные во сне. Помолчав, она произнесла, с растерянностью в голосе:

- Я тоже.

Он с недоумением посмотрел на свои ладони. Не заметив там ничего необычного, перевел взгляд на Александру и спросил с шутливой улыбкой:

- Вы увлекаетесь хиромантией?

- Предпочитаю дактилоскопию, - ответила она осторожно и перешла в наступление. - Вы хотели заняться карнизом. Если передумали, знаете, где выход. – И махнула рукой в сторону двери.

Он вешал карниз. Она наблюдала. В комнате царило безмолвие. Встав на жалобно скрипнувшую табуретку, большой мужчина упирался светлой макушкой в потолок. Мощный рельеф напряженных мышц проступал сквозь белую футболку. Сильные, длинные пальцы ловко вытаскивали старые саморезы из стены.

Через пятнадцать минут карниз занял прежнее место у потолка. Легонько щелкнув пальцами по карнизу, Алекс посмотрел на строгую хозяйку с мягкой, какой-то домашней улыбкой.

- Готово. - Подняв табуретку, он уверенно двинулся на кухню. Там уселся и предложил: – Давай пиццу закажем.

Александра сверлила его сердитым взглядом. Подаваясь вперед, приготовилась дать отпор.

- Не шуми, птичка. Я голодный, а друзья еще спят, - произнес он, стараясь ее успокоить. Деловито достал телефон из кармана.

“Все намного серьезнее. С вором, мошенником, психом понятно, что делать. Но этот что задумал?” - проскочила у нее мысль. Она поморщилась и проворчала, демонстрируя недовольство:

- Уже на “ты”? “Птичка”?

- Так удобнее. Зачем нам условности? А тебя мама с папой как назвали? – спросил он с легкой улыбкой и удивился ее вновь помрачневшему взгляду.

Помолчав, она сощурилась и спросила с неприязнью в голосе:

- Что, лисичка-сестричка? Решил захватить чужую избушку?

- Почему это сестричка? – Алекс попытался обидеться.

- В детстве сказки не читал или сразу взрослым родился? – не скрывая язвительности спросила Александра.

- Тогда уж лучше братец. - Широко улыбаясь, он предложил: - Можешь звать меня Алекс.

- Братец Алекс, почти Братец Лис, – пробуя слова на вкус, произнесла Александра. Вздохнула, понимая, что попалась на его уловку и обратилась к нему на “ты”. Сдаваясь, ответила: – Я просто Саня. Родители хотели Сашеньку.

Напряжение и настороженность таяли. Александра смотрела на незваного гостя и удивлялась своим ощущениям. До этого момента она считала себя рассудительной и разборчивой в отношениях. Да и перед большими мужчинами она испытывала внутреннюю робость. Теперь же недоверие отступило. Она впустила в свой дом незнакомца, собирается пить с ним чай и ей от этого хорошо. Ее словно окутало большое, сильное добро. Появилась уверенность, что она встретила старого друга. Просто с ним они давно разминулись. Александру испугала мысль: “Ведь могла с ним не встретиться”.

***

Потом они пили чай и ели пиццу, говорили о всякой ерунде. Она звонко, искренне смеялась над его шутками. Он смотрел на Александру. Ему сразу хотелось назвать ее Сашенькой. Он удивлялся ее открытости, чистой, светлой наивности. Его окутывали мягкое тепло и покой, идущие от нее, и он жмурился от удовольствия, как кот у теплой печки.

Ему все в ней нравилось. Маленькая, стройная и гордая, беззащитная и отважная. Большие голубые глаза, похожие на апрельское небо. Густая волна темно-медовых волос. Такие милые, нежные ушки. Тонкие, длинные пальчики. Маленькие, розовые ладошки. Хотелось защищать эту птичку.

В тот же момент Алекс неожиданно осознал: в нем проснулся и ворчит первобытный самец. Изо всех сил он сдерживал себя. Хотелось схватить ее, утащить в свою пещеру и принести ей большую добычу… И еще много чего хотелось. Он улыбался, глядя на нее и наслаждаясь такими странными и непривычными ощущениями. Он внутренне поежился, подумав: “А ведь мог не встретить ее”.

Ему захотелось взять ее руку, поцеловать тонкое запястье с голубой жилкой, положить ее ладонь на свою, переплести пальцы с ее нежными пальчиками с аккуратными, розовыми ноготками…

От фантазий кровь прилила к естественному месту. Алекс понял, что сейчас инстинкты выдадут его. Он шумно выдохнул.

- Пойдем, погуляем, – предложил он. От волнения голос сделался хриплым. С трудом поднимаясь с табуретки, Алекс пытался усмирить жар, растущий внутри.

***

Они поехали на Невский проспект. Выйдя из метро, окунулись в людскую суету. Погода теплая и ветреная. Жаркое, высокое солнце по-летнему плавило асфальт. Воздух наполнился звучанием множества голосов.

У витрины Елисеевского отдыхали музыканты. Пили воду, переговариваясь со зрителями. Солист – колоритный тип. На шее цепь с крупными звеньями. Борода, очки и капли пота на лысине. Он взял микрофон. В его ручищах, покрытых татуировками до плеч, тот казался игрушечным. Живописный тип знатно рыкнул, привлекая внимание. Вибрация его голоса, усиленного динамиками, отдалась у Александры в животе и настроение толкнулось к облакам. Рядом радостно визгнули девчонки и по толпе прокатился одобрительный гул. Гитарист пробежался пальцами по струнам, выбирая басы. Ему вторил ударник, отбивая ритм. Солист обвел взглядом людей, и запел хрипловатым низким голосом. Улыбки на лицах людей стали задумчивыми. Все вокруг сделалось необычными и праздничным.

Алекс осторожно и нежно коснулся пальцев Александры. Она улыбнулась ему. Они так и пошли, держась за руки. Бродили среди художников. Александра замерла возле картины, поражающей цветовыми сочетаниями. Сквозь оттенки цвета просматривались силуэты, будоража воображение.

Какой-то шустрый, длинный и тощий парень попытался схватить Александру за руку. Сказал: “Давно мечтаю рисовать такую красоту”. Обещал сделать ее своей музой.

Алекс положил ему на плечо тяжелую ладонь. Пользуясь тем, что Александра отвлеклась и не видит его лица, хищно улыбнулся шустрику. Инстинкт не подвел тощего. Он исчез быстрее, чем она смогла это заметить.

Держась за руки, они шли вдоль Екатерининского канала[i]. Алекс рассказал легенду о призраке, появляющемся в марте на Ново-Конюшенном мосту.

- Если махнет призрак платком, то каждый, кто увидит это, потеряет волю и бросится в воды канала, - закончил он рассказ трагическим шепотом.

Александра, то есть Сашенька, смотрела на него с искренним восхищением, и он просто таял под взглядом ее больших синих глаз. Еще недавно он не подозревал о ее существовании, теперь же боялся оторваться от нее. Алекс удивился пришедшей мысли: “Не представляю свой мир без Сашеньки”. Ощущая бесшабашную решительность, он остановился, заступил ей путь. Александра посмотрела на него с удивлением, и он утонул в ее бездонном взгляде. Неожиданно для себя, медленно, не отрывая от нее взора, он опустился перед ней на одно колено. Держа ее маленькую ладошку в руках, спросил:

- Ты станешь моей женой? - Собственный голос показался ему чужим и хриплым. Он ужаснулся, поняв смысл произнесенного.

Разум и мужское достоинство завопили дуэтом: “Сдурел?”. Он мысленно отмахнулся от крикунов. Но они не унимались, призывая включить голову. Раздражаясь, он пнул их в дальний угол сознания. Парочка обиделась и затихла, на прощание обозвав его “идиотом”.

Александра смутилась, ее щеки вспыхнули ярким румянцем. Она уже поняла, что хочет всегда оставаться рядом с Алексом, но теперь растерялась и молчала, глядя на него. И он молчал. Ждал ее ответа. В полном изумлении от происходящего.

- Сейчас? – Румянец залил не только ее лицо, но и шею. – Ты… мы… мы же почти незнакомы, - вытолкнула она застревающие слова.

- Мы выдержали серьезное испытание. - Пытаясь шутить, Алекс попробовал улыбнуться. Получилось неуверенно. Он видел, что его внезапный натиск напугал Александру. От отчаяния у него все скрутило внутри. Не веря себе, тихо попросил: - Пожалуйста, соглашайся. Я не хочу тебя потерять.

- М-м-мне… надо подумать, - сказала она, слегка заикаясь, глядя на него с потрясением и растерянностью.

Александра попыталась освободить руку. Она видела, что Алекс огорчен и раздосадован, боялась его обидеть, но удивлялась его напору и такому поспешному решению.

Он поднялся, огляделся с отчаянной решимостью, словно искал поддержки. Улыбнулся, выдохнул с облегчением. Подмигнул Александре, как опытный заговорщик. Со словами “Есть идея”, потянул ее за руку в сторону открытых дворовых ворот.

Они зашли в обычный, старый, темный, узкий, но идеально чистый двор-колодец. Под ногами ровные, красиво уложенные розовые камни. Стены домов окрашены светло-желтой краской до второго этажа. Выше выцветшие с облезлой штукатуркой. Над крышами маленький квадратик бездонного синего неба. Они остановились возле неприметной двери с непритязательной вывеской “Тату-студия”. Александра с недоумением посмотрела на Алекса.

- Я докажу. Это серьезно, - ответил он, стараясь казаться невозмутимым.

Они вошли и оказались на узкой, ведущей круто вниз, лестнице. Неяркое освещение. Черная дверь. Звякнул колокольчик. Помещение студии оказалось светлым и аккуратным: небольшая приемная и кабинет. Тихо работал кондиционер, наполняя воздух свежестью и прохладой.

Из кабинета вышел мастер - взъерошенный, невысокий и плотный, с бородой, заплетенной в косичку. Он походил на коренастого гнома. С недовольным прищуром он посмотрел на Алекса. Перевел взгляд на Александру и просиял белозубой улыбкой. Спросил низким, хрипловатым голосом:

- Что желает принцесса?

- Принцесса желает убедиться в серьезности моих намерений, - с вызовом ответил Алекс. Отодвинул Александру себе за спину, и хищно глянул на гнома.

- Каталог на столе. - Мастер усмехнулся и указал кивком в угол приемной, развернулся и скрылся в кабинете.

Вдвоем они расположились на угловом диванчике. Неудобно упираясь коленями в низкий столик, Алекс открыл лежащую перед ним массивную папку с рисунками.

- Пойдем отсюда. - Пытаясь отговорить Алекса, Александра хотела встать. Но в этот момент к ней подошел мастер и, со словами “Это для Вас”, положил перед ней на стол тонкий альбом.

Она никогда не задумывалась о том, зачем люди делают татуировки. Мазохисты, наверное. Исключительно из вежливости, стараясь сохранить романтичный настрой, Александра открыла альбом. Равнодушно перевернула несколько листов с изящными изображениями и замерла. С яркой цветной фотографии на нее смотрела алая птица с головой дракона в кружевном обрамлении тончайших золотых нитей. Время остановилось. Александра ужаснулась от мысли: она не уйдет без этой птицы…

***

Мастер отложил инструменты. Мягкой бумажной салфеткой промокнул масло с рисунка на коже. Взял в руки синий стеклянный флакон. Несколько капель густой, темной жидкости упали на прекрасное создание, устроившееся на нежном плече. Капли, словно живые, стремительно растеклись по коже. Накрыли чешуйчатую голову, увенчанную сияющей короной. Покрыли узор длинных струящихся перьев. Добрались до кончиков когтей. Впитались. Кожу закололо, зажгло, потом жар сменился холодом, легким онемением. Через несколько минут все прошло.

Александра подошла к зеркалу. На ее плече, обнимая его крыльями, сидело маленькое чудо. Желтые драконьи глаза смотрели на нее изучающе.

- Теперь моя очередь, - сказал Алекс.

Внезапно погас свет. Алекс взял Александру за руку.

- Выход сами найдете? – спросил мастер.

Когда они шагнули за порог, услышали удаляющийся бас мастера:

- Береги принцессу.

Следующим вечером они отправились в знакомый салон. Дверь оказалась закрыта, вывеска исчезла. Соседи удивились, услышав о тату-студии.

- Вот же гном. Обманул все-таки. – Злость и обида смешались в словах Алекса. - Город большой, – сказал он, полный отчаянной решимости отправиться в другой салон, и потянул Александру из двора.

Она остановила его:

- Я тебе верю. Только ты не торопи меня. - Помолчав, неожиданно для себя предложила: - Пусть моя птица будет нашей тайной.

***

В этот вечер они гуляли по улицам Пушкина, сидели на летней веранде кафе и Александра рассказывала о своей бабушке. Полина Матвеевна, родилась в далекой сибирской деревне. Приехав в Ленинград, она влюбилась в его пригороды. Город Пушкин бабушка называла “любовью с первого взгляда”.

Она так ярко описала бабушку, что Алекс уже страшился встречи с будущей строгой родственницей. “Родственницей?” – подумал он с удивлением, пытаясь привыкнуть к этому слову.

Александре передалась страсть к этому городу. Здесь ощущалось уютное величие и каждый камень дышал стариной. Она знала здесь все: улицы, укромные пушкинские дворики. Ее покоряла особая притягательность дворцов и парков.

Они шли по улице и Александра говорила о сохранившихся городских преданиях. По Леонтьевской дошли до Средней, свернули налево к Оранжерейной улице. Александра указала на двухэтажный старинный дом.

- Говорят, что в том доме случилась забавная история с императором Николаем Павловичем.

Алекс смотрел на Александру. У нее сбилось дыхание от его взгляда. Скрывая смущение, она продолжила:

- У его сына Александра был адъютант – его ровесник по фамилии Паткуль. Тоже Александр, но Владимирович. Он создал в Царском Селе общественное собрание. Цесаревич Александр Николаевич стал почетным членом собрания. Время от времени он посещал там семейно-танцевальные вечера. Однажды император Николай Павлович решил посетить собрание и спросил о форме одежды. Александр Паткуль сказал, что все собираются в сюртуках, забыв предупредить, что директора в мундирах. В один из дней наследник предупредил, что государь приедет с ним в собрание. Вечером танцы были в разгаре, но все с напряженным вниманием прислушивались, когда раздадутся условные три звонка. Наконец звонок, другой, третий. Общее волнение и ожидание. Три директора, среди них Паткуль, сбежали вниз, чтобы встретить августейших почетных членов. Но каково было всеобщее разочарование, когда вошел один наследник и сказал, что государь рассердился. Недовольный император сказал Паткулю: “Ты надул меня, говоря, что все в сюртуках, а сами встречаете меня в мундирах”. Не желая выслушать объяснений, надел шинель и со словами: “В следующий раз не надуешь”, уехал.

Алекс слушал с улыбкой. Александра решила, что его развеселил ее рассказ. Ободренная его нежным взглядом, она призналась:

- Читая эту историю, я тоже подумала: “Это шутка. Не может царь обидеться на такую ерунду”.

Неожиданно Алекс ей возразил:

- Думаю, император не шутил. В эпоху Николая Первого строго соблюдался регламент. Как мог император показаться в сюртуке перед подданными, когда те в мундирах. Для него это конфуз. Остается посочувствовать виновнику. Вряд ли собравшимся тогда было смешно. – Алекс взял Александру за руку. Переплел ее пальчики со своими. Он словно боялся оторваться от нее.

От тепла его рук Александре сделалось щекотно в животе. Чувствуя жар на щеках, она опустила голову. Молчание смутило еще больше. Скрывая смятение, Александра смотрела на старинный дом. Спросила с энергичной веселостью, лишь бы не молчать:

- Серьезно? Ты разбираешься в дворцовых интригах? Я думала, что царю не по чину обижаться из-за такой мелочи. – Приятное тепло от близости Алекса растекалось внутри, согревало по-особенному. Не в силах скрыть смущение, она улыбнулась, понимая, как нелепо выглядит.

Он не отводил очарованного взгляда от Александры. Спорить ему не хотелось, тем более из-за такой ерунды. Он засмеялся. Не от веселья, просто чувствовал себя бесконечно счастливым.

Болтая о пустяках, они дошли до парка. Она хотела показать любимые уголки. Они целовались на Сахарной горке[ii], скрытые густыми кустами цветущей сирени. Александра таяла от поцелуев. Голова кружилась от аромата цветов.

Потом они шли по Розовому полю[iii]. Розы давно там не растут.

- Люди во все времена одинаковы, – сказала Александра со вздохом сожаления. Заметив удивленный взгляд Алекса, она обвела рукой вокруг. – При Екатерине Второй здесь выращивали розы. Как думаешь, зачем она приказала поставить здесь вооруженный пост?

- Зачем? – с понимающей улыбкой спросил Алекс.

- По преданию Екатерина Вторая выращивала розы. Ей дарили редкие сорта. Но по ночам цветы крали. Она приказала поставить гусарского часового на розовом поле. При Николае Первом розы здесь уже не росли, а часовой по-прежнему караулил. Царь удивился, обнаружив вооруженный пост в чистом поле.

- Думаю, он удивился еще больше, когда ему сообщили причину. - Алекса развеселила эта история.

- В тот раз строгий регламент его снова подвел. Мне понравилось, как изящно он вышел из очередного конфуза. Узнав о происхождении гусарского поста, Николай перевел его к Орловским воротам. Он повелел назначать часового от этого же полка в память о его Великой бабушке.

- Как всегда. Чиновники проспали, а император выкручивается, - со смехом сказал Алекс.

- Пойдем, я покажу, как с Большого каприза[iv] свалилась.

- Не надо показывать. – Алекс встревожился, придержал ее за руку. Ее пальчики такие нежные. У него все замирало внутри, когда они просто держались за руки.

- Не страшно. - Засмеялась она. – В детстве мы с бабушкой здесь гуляли. Однажды я решила от нее спрятаться. Забралась на Большой каприз. Там высоко и все вокруг видно. Я даже испугаться не успела, когда сорвалась. Упала на телегу с сеном. Она как раз по Подкапризной дороге[v] ехала. Дядьку, что на телеге сидел, чуть удар не хватил. Зато он довез меня до ворот. Пока мы ждали бабушку, он разрешил мне кормить лошадь яблоками. У нее были такие мягкие губы и бархатный нос.

Алекс удивлялся своему состоянию бесшабашной радости, возникающему всякий раз, когда он смотрел на Александру, то есть на Сашеньку. Ему страстно хотелось снова задать ей свой главный вопрос. Боясь отказа, он сдерживал себя, давая ей время привыкнуть.

Александра наслаждалась каждой минутой рядом с Алексом. Поздними вечерами ей совсем не хотелось расставаться с ним. Она видела: Алекс не обманывает. Она всегда различала ложь. Эта способность - ее спасение и наказание. В какой-то момент Александра поняла, что готова доверить Алексу все свои тайны. Он покорил ее добрым вниманием, и она рассказывала о своих детских приключениях и смешных случаях в университете.

- Твой Носорог отъявленный шовинист, - проворчал Алекс сердито, когда она говорила о своем новом начальнике. – В суд на него пожалуйся. Я помогу.

- Уволят, - ответила Александра со вздохом.

- Заслужил.

- Меня уволят. – Она удивилась его непонятливости.

- За что? Тебе все спасибо скажут.

- Он выкрутится.

- Тогда я поговорю с ним по-мужски.

- Что ты, не надо. Шум сейчас ни к чему. У меня скоро отпуск. Потом переведусь в следственный комитет.

- Смотри. Если что, я займусь воспитанием твоего Носорога.

Для двоих время летело незаметно. Стремительно приближался момент, что станет точкой невозврата, навсегда изменит их жизнь.

***

За беззаботностью молодых скрывается тревога старшего поколения. Иной раз случается, что желание отстоять независимость наталкивается на обязательства перед родом. Конфликт неизбежен и только мудрость отцов способна сохранить в семье мир. Для Алекса слова “долг перед родом” пока оставались всего лишь словами, порой раздражающими до невозможности. Николай Петрович, его отец и глава старинного рода, не любил неожиданности. Ничего хорошего от внезапных событий он не ждал. Считал, что самый хороший сюрприз должен пройти подготовку после стадии ответственного планирования. Поэтому держал все под контролем. Но помня свои молодые годы, с пониманием относился к “взбрыкам” сына. До определенного предела, разумеется. Никто не заметил, как события преодолели этот рубеж.

По плану каждое утро полковник Николай Петрович Орел начинал с изучения сводки о происшествиях и публикаций в СМИ. В том числе в “желтых” (они отличались не только большими тиражами, но и почти полным отсутствием цензуры, даже внутренней). Не от любопытства и не от желания следовать моде. Не ради соблюдения ритуала. Так требовал первый пункт рабочего плана директора Бюро архивной аналитики реконструкции и стратегического планирования. Именно эту должность занимал полковник Орел с недавних пор.

С утра у Николая Петровича испортилось настроение. Зудел старый шрам – верный признак надвигающихся неприятностей. Противная дрожь в желудке тому подтверждение. В груди поселился холодок. От гадких ощущений отвлек стук в дверь. В кабинет вошел Павел, заместитель и друг.

- Доброе утро, - с непривычным пасмурным видом поздоровался он.

Глядя на его хмурый вид, Николай Петрович испытал секундное удушье. Ослабив галстук, лишь кивнул, вместо обычного приветствия. Вместе с традиционным аналитическим обзором Павел принес несколько газет с выделенными заголовками.

Бегло просмотрев обзор, Николай Петрович придвинул к себе газеты. С первого взгляда на текст показалось, что на шее не галстук, а тяжеленный хомут. Один из заголовков гласил: “Тайное правительство России”. Другой вопрошал: “Какую тайну скрывает сибирский старец Федор Кузьмич?” Обычно сдержанный в эмоциях, Николай Петрович все больше хмурился. Дочитав, не выдержал и с раздражением процедил:

- На них даже в суд не подать, отшутятся. - Его рука сама потянулась к виску. Старый шрам нестерпимо зудел.

Павел хмурился. Поддерживая настроение директора, проворчал:

- Началось. Все-таки вытащили из тайников легенду рода Романовых. Узнали про Символ Жизни и его Хранителя. Надеюсь, они пока не поняли, что нашли.

- Умному достаточно. Теперь у нас нет времени ждать. Вот только знать бы еще, что искать. По архивным записям невозможно понять, что представляет из себя Символ Жизни. – Голос Николая Петровича звучал спокойно, но всякий раз, когда речь заходила про Символ, угрюмость тенью ложилась на его лицо.

Павел уловил его неприязнь. Привычно потирая затылок, сказал:

- У статей есть заказчик.

- Долгоруковы зашевелились?

Павел кивнул, поясняя:

- По моим данным они к твоему наследнику подбираются. Такими статейками они возбуждают интерес, готовят основание под свои каверзы.

- Да уж. Возбуждают. Вот, почитай письмо от Долгоруковых. Сколько лет прошло, все не успокоятся. Вряд ли они смогут организовать покушение, силы у них не те. Скорее всего, захотят подобраться к Алексу другим путем.

Николай Петрович подвинул по гладкой столешнице к собеседнику открытый конверт. Кивнул, предлагая ознакомиться с содержанием письма. Пока Павел изучал предложенный текст, Николай Петрович едва слышно выстукивал пальцами по столешнице ритм какой-то мелодии. Нахмурился и хлопнул ладонью по столу, подводя итог своим размышлениям.

- Не думаю, что это… - он указал на письмо, - связано с Алексом. Они задумали другое. Символа нет, а Хранителя уже назначили…

Павел отложил прочитанное письмо. Не скрывая возмущения, сказал:

- Даже не смешно. Нашли парня с татуировкой дракона и назначили Хранителем Символа. Назначили! Думаешь кто-то поверит в такой очевидный подлог?

- Дело не в том, поверят или нет. Для нашей зарубежной родни это отличный повод для передела власти. Они и так слишком близко подобрались к тайне Символа.

Павел попытался изобразить лицом скуку, но вместо этого скривился, как от кислого. Кивая на письмо, сказал:

- Ничего особенного. Очередная интрига. Выставили амбициозного мальчишку и пытаются убедить всех в его исключительности. Непонятно на что надеются.

- Не спорю, с этой жуткой татуировкой они перемудрили. Но при большом желании на такой аргумент можно смотреть с разных позиций. Согласись, парень хорошо подготовлен. Требование взять его на службу к нам в Бюро внешне выглядит вполне обоснованно.

- Надеюсь, ты найдешь основание для отказа?

- Зачем? Напротив, врага надо знать в лицо. Принимай нового стажера к себе в архив. Обеспечь за ним плотный контроль.

- Даже не представляешь, как ты меня обрадовал, - проворчал Павел.

- Новый стажер – это пробный шар. Интерес Долгоруковых понятен. Они всюду запускают руки. За Алексом надо присмотреть. С его влюбчивым характером, он легко может попасть в ловушку.

- Пока Алекс в отпуске Костя рядом с ним. Они друг за другом присматривают. Но ты прав. Подберу команду для постоянной охраны наследника.

- Не перестарайся. А то Алекс опять начнет возмущаться, что мы ему крылья обрезали и кислород перекрыли, - с улыбкой попросил Николай Петрович.

Павел кивнул, не сдержав добродушной усмешки. Улыбаясь, они не подозревали, что события уже случились. Но извечные недоброжелатели здесь ни при чем. Ловушка давно поставлена судьбой и попасть в нее должен другой.

[i] Екатерининский канал – в Санкт-Петербурге, с 1923 года канал Грибое́дова.

[ii] Сахарная горка – достопримечательность в Екатериниском парке (Царское Село).

[iii] Розовое поле - район Екатерининского парка (Царское Село), прилегающий к Большому капризу. В период создания пейзажного парка, в конце XVIII века, здесь был сплошной зеленый луг, засаженный по краям разнообразными сортами розовых кустов.

[iv] Большой каприз - одно из наиболее эффектных сооружений дворцово-паркового ансамбля Царского Села.

[v] Подкапризная или Подкапризовая дорога разделяет Екатерининский и Александровский парки в городе Пушкине (Царское Село). Она получила свое название благодаря двум архитектурным объектам — Большому и Малому капризам.

Глава 2

Глава 2

В субботу Алекс пригласил Александру в гости, на дачу. Обещал показать библиотеку его деда. На ее вопросительный взгляд улыбнулся и ответил:

- Хочу познакомить тебя с Игорем и Мариной. Ты их видела на балконе в наш первый веселый вечер.

Алекс заехал за ней ранним утром. Его черная, хищно-блестящая машина казалась пришельцем из иного мира в ее уютном, тесном дворике, среди старых пятиэтажек. Пока ехали, разговор не клеился. В механическом монстре Александре сделалось не по себе. Кресло казалось слишком мягким, и она тонула в нем.

Дача оказалась скромнее, чем она опасалась. Небольшой, старый, даже старинный, одноэтажный дом с мансардой под высокой, ломаной крышей. Бордовая металлочерепица и темно-коричневые стеклопакеты мирно уживались с толстыми стенами из красного кирпича девятнадцатого века.

Высокий зеленый забор смотрелся скромным на фоне соседей. Но внутри впечатляла плотная живая изгородь из лохматых елей. Перед домом ухоженный газон и три сосны.

Александре понравились друзья Алекса. Большой, с озорным взглядом, беззаботно веселый Игорь наслаждался последними деньками отпуска. Марина невысокая, смуглая, темноволосая, оказалась студенткой. Они общались свободно, по-доброму, по-домашнему. Марина шутила, называла мужчин бездельниками и мальчишками. Забавно обижалась, жалуясь: “Они медленно “варят” шашлык”.

Их скромная компания успела опустошить нескромные запасы продуктов из холодильника, пока мальчики колдовали над мясом. Игорь, не отрываясь от дела, развлекал всех анекдотами. Казалось, в этом занятии он не знает усталости. Все смеялись до изнеможения. Убрав улыбку с лица, Игорь сделал страшные глаза и произнес пугающим голосом:

- Знаете, какая история со мной приключилась?

Марина хихикнула. Алекс вздохнул и поднял к небу глаза.

- Расскажешь? – Оказалось, только у Александры остались силы на любопытство.

Шашлык замечательно сочетался не только с коньяком или красным вином. Игорь обвел всех многозначительным взглядом и начал рассказ:

- Подняли нас по тревоге. Какой-то придурок позвонил и сказал про бомбу в Екатерининском дворце в Пушкине. Погода была мерзейшая: то ли дождь с мокрым снегом, то ли мокрый снег с дождем. Ветер с ног чуть не валил. Когда мы приехали, людей из дворца уже вывели. Работаем. Проверили весь дворец, как положено. Все осмотрели - ничего не нашли. Вздохнули с облегчением. Стоим в Тронном зале. Домой собираемся. Красота, уходить не хочется. Светильники отражаются в зеркалах, на стенах позолота, паркет блестит и сияет. Обычно я работаю в паре с кинологом. В тот раз кинолог и пес молодые попались, новички. Егор еще ничего, марку держал. А вот пес… Его Лис звали. Чепрачный красавец с рыжими подпалами. Так вот, пес словно спятил. Рычит, мечется по Тронному залу, будто гоняет кого-то. Это в пустом-то помещении. В ноябре рано темнеет. За окнами ветер ревет. Вдруг электричество отключилось. Мы – за фонарики. Оба разряжены. Пес рычит, носится. Тучи развеялись. Из каждого окна лунная дорожка легла на паркет. От него лунный свет в зеркалах отразился. В зале так прозрачно, почти светло сделалось. Пес летит через зал. Вдруг ка-а-ак бу-у-умкнет. – Игорь хлопнул ладонью по металлическому подносу.

От неожиданности все подпрыгнули. Марина погрозила ему кулаком. Александра прижалась теснее к Алексу. Игорь продолжил, как ни в чем не бывало:

- Это Лис на пустом месте во что-то врезался. Бум-м-м - бум-м-м – эхо пошло гулять по залу. Бедный Лис прижал уши, поджал хвост. И тут снова - Бу-бум-м-м, такой басовитый. Лис через голову перекинулся, словно ему под зад ускорение придали. Вскочил. Разворачивается, как в замедленной съемке. Когтями скребет по паркету. Проскальзывает. Летит, не касаясь пола. Задние лапы обгоняют голову… Но мне в тот момент не до него сделалось. На меня такой ужас напал, по-настоящему. Была бы шерсть на загривке - дыбом встала бы. В лунном свете, там, где отражения лучей сходятся, прямо из воздуха возникла фигура прозрачная. Вроде женская. Платье широкое, белое. Она проплыла в дальний угол, за трон, и растаяла... – Понизив голос, Игорь развел руками, изображая недоумение.

Александра слушала, как завороженная, представляя в образах весь сюжет. К ней по лунной дорожке идет женщина в белом. Александра забыла дышать. Призрачная женщина приблизилась. Взгляды их встретились. Александра вздрогнула. Огляделась ошарашенно. Летний, солнечный день. Знакомые поляна и дом. Аромат шашлыка окончательно вернул в реальность. Алекс сильнее прижал ее к себе. Переведя дух, она расслабилась, но тут же спросила шепотом:

- А как же песик?

- Нашли мы его под лестницей в невменяемом состоянии. Ему, бедолаге, собачий психолог понадобился.

- Психолог. Собачий. – Алекс хмыкнул.

Александра посмотрела на него с неодобрением.

- Недавно я снова встретил Егора и Лиса. – Игорь решил успокоить девушку. - Нормальный, злой кобелище бегает.

- Кто? Егор? – снова хмыкнув, спросил Алекс.

- Думаешь, если мы девушки, так испугаемся сказки о привидениях? – Марина засмеялась и ткнула Игоря в бок кулаком.

- Да ну вас. Я серьезно, а вам бы все шуточки. – Игорь сделал вид, что обиделся. - Мне хранитель музея рассказывала, что в старые времена все боялись появления белой дамы. Встреча с ней грозила переменами.

- Я бы согласилась на изменения. – Александра вздохнула. – Вот бы так: встретил белую даму, и мечта исполнилась.

Сильные руки обнимали ее с нежностью, согревая добрым теплом. Она мечтательно прикрыла глаза, прижимаясь спиной к груди Алекса. Бойкий голос Марины выдернул ее из грез.

- Нам не грозит эта встреча. Мы по дворцам ночью не шастаем. Может лучше споем? – Марина подмигнула.

Принесли гитару. Александра стеснялась петь. А вот Марина хорошо играла и пела. С нежностью перебирая струны, она наигрывала мелодию.Ее голос, сначала тихий, звучал все увереннее, стал мягким и нежным. Он очаровывал, завораживал, уносил в волшебные дали. Хотелось слушать этот голос вечно.

Александра видела, как изменились лица мужчин. Лихость и напряжение смыло плавной волной. Большие и сильные, они, словно дети, сидели с мечтательно-отсутствующими взорами. Алекс, увидевший что-то сказочное в облаках, перевел взгляд на нее. Она глубоко вдохнула, опасаясь утонуть в окутавшем ее потоке нежности.

Вечерело, когда Алекс решил показать Александре библиотеку. Ведь там есть чем гордиться. Он действительно любил книги.

В большой квадратной комнате вдоль двух стен стояли высокие, почти до потолка, шкафы из темного дерева, заполненные книгами. Яркие и темные, толстые и не очень переплеты книг смотрели сквозь стеклянные дверки. Ровный паркет, блестящий от светлого лака. В центре низенький, на массивных гнутых ножках деревянный столик, с наборной столешницей. Рядом диван и два кресла, обитые темной, гладкой кожей. Все казалось добротным, основательным. В простенке, между высокими окнами, притаился компьютерный стол с моноблоком и клавиатурой. В книжном царстве они смотрелись инородно. Зато кожаное кресло на широких колесиках выглядело привлекательно.

Алекс держал ее руки в своих ладонях и говорил о книгах.

- Удивительно, но история мира - это история войны, - сказал он, привлекая ее к себе.

Александре захотелось оплавиться, раствориться в его руках. Горячая истома прокатилась по телу, отозвалась слабостью в ногах, голова стала пустой и легкой. Жар залил лицо, шею, растекся до кончиков пальцев. Стесняясь своего смущения, она отвернулась.

На белых тисненых обоях свободной стены висели черно-белые фотографии в рамках из темного багета. Пустынная улица после дождя, одинокая лодка на берегу реки, безлюдная аллея парка, детская площадка без детей, черные осенние деревья…

В центре, среди безжизненного безмолвия, Александра увидела ЕЁ, фотографию, знакомую с детства. Большой светловолосый мужчина в белом костюме и маленькая, хрупкая темноволосая женщина в легком светлом платье. Молодые и беззаботные. Она помнила эту фотографию столько, сколько помнила себя.

Александра взглянула на Алекса. Мягкая, располагающая улыбка и смеющиеся глаза. Такие же, как у мужчины на фотографии. Снежная лавина обрушилась на нее. Онемев от изумления, она молча смотрела на фотоснимок. Алекс что-то говорил ей, о чем-то спрашивал. Александра, оглушенная увиденным, ничего не слышала и не понимала.

- Невозможно, - не отрывая потрясенного взгляда от фотографии, прошептала Александра.

- Что? – Алекс моргнул и проследил за ее взглядом. – М-м-м-да, - выдохнул он с досадой.

Александра перевела растерянный взгляд на Алекса. Она смотрела на него, словно впервые видела.

- Ты никогда не видела черно-белых фотографий? – спросил он, удивляясь ее реакции. - Без компьютера, без фотошопа. Только пленки и негативы. – Алекс старался говорить спокойно, но не смог совсем скрыть разочарование.

- Кто это? Откуда она у тебя? – Голос охрип. Александра неуверенно указала подбородком на фото в центре.

- Мой отец и его первая жена. Дед фотографировал, - дернув плечом, ответил Алекс вздыхая. И тут же напрягся, спросил с сомнением: – Что-то не так?

Александру заклинило, забылись все остальные слова. Она замотала головой, повторяя с отчаянием:

- Так не бывает.

- Бывает. Даже очень бывает. Настоящие, черно-белые. Дед любил фотографировать. Отец тоже на пленку снимал. Правда папа не фотографирует людей. – Алекс говорил, удивляясь своему неожиданному многословию. Нахмурился. Внезапный интерес Александры показался ему странным.

- Нет, этого просто не может быть. - Александра тоскливым взглядом обвела комнату.

- Пойдем, сама увидишь, - сказал Алекс вздыхая. Взял ее за руку, повел из библиотеки.

В конце коридора Алекс открыл узкую дверцу. Включил свет в маленькой комнатке без окон. На стеллаже, напротив входа, картонные коробки, пластиковые розовые ванночки и черные бочонки. Слева у стены стояли три стула. Справа на старом, массивном письменном столе - древний фотоувеличитель. Серый металлический корпус на штативе.

“Такой же видела у нашего соседа”, - вспомнила Александра, отстраненно наблюдая за действиями Алекса.

Искоса поглядывая на нее, Алекс взял коробку с надписью “1991”. Открыл. Там лежали маленькие коробочки с катушками пленок, подписанные мелким почерком. Он нашел нужную, достал пленку и заправил ее в фотоувеличитель. Подвинул к столу стулья, включил аппарат.

- В детстве мне здесь нравилось. Ты сама все увидишь, - сказал Алекс, выключая свет в комнате.

Для Александры весь мир сжался до размера белого бумажного листа, освещенного аппаратом. На листе появилось изображение. Мужчина в черном костюме, черные волосы. Рядом с ним светловолосая женщина в легком платье.

Александра вздрогнула. Черный мужской силуэт показался знакомым. Тут же пришло воспоминание.

***

На святках они с Ленкой гадали. Сначала забавлялись. Между стеной и горящей свечой положили комок бумаги на тарелку и подожгли. Пока бумага горела, смотрели на пляшущие тени на стене. В последний момент угасания пламени на стене появлялись ясные очертания от кучки пепла.

У смешливой Ленки получилась забавная каракатица, похожая на машину. С довольным видом подруга сказала:

- Вот! Отправлюсь в путешествие.

Свой опыт Александра вспоминала с содроганием. Кучка пепла получилась маленькой. Но от дрожащего пламени свечи вытянулась длинная тень. На стене отразился четкий, черный, зловещий образ человека.

- Ну, подруга, встретишь ты черного короля, - смеясь, сказала Ленка.

Предчувствие огромной неприятности поселилось холодным комочком в желудке. Александра торопливо растерла пальцами еще горячий пепел и пробурчала:

- Ерунда все это.

Ленка удивилась ее мрачности и лишь кивнула соглашаясь.

***

- Это она, та фотография. На негативе все не так, как в жизни. Белое – это черное, черное – это белое, - сказал Алекс. Обнял и нежно прижал Александру к себе.

Она замерла, не понимая, как на все реагировать.

- Я никогда не видел отца таким счастливым, - произнес Алекс тихим, задумчивым голосом. Помолчал и добавил, вдыхая аромат волос Александры: - Мама не любила заходить в библиотеку. Отец ее не фотографировал, и она обижалась. - Неожиданно для себя Алекс понял: “Высокая, стройная, красивая мать ревновала отца к этой маленькой незнакомой женщине”.

Оглушенная свалившимся на нее известием, Александра с трудом улавливала смысл слов Алекса. Он говорил об отце, о разводе родителей в день его совершеннолетия. Ей захотелось отстраниться, разомкнуть его объятия. В голове ее крутилась одна мысль: “Так не бывает”. Потом она вдруг поняла: “Алекс говорит об отце в настоящем времени”.

- Он… жив? – спросила она.

- Конечно. - Алекс настороженно посмотрел на нее. - Что случилось?

Александра не находила слов и молчала. Потом тихо, словно боясь себе поверить, сказала:

- Все хорошо, наверное.

Когда они вернулись к гостям Александра пыталась казаться веселой, но у нее это плохо получалось. Алекс с удивлением ловил на себе ее серьезные взгляды. Она смотрела так, будто впервые его видела. Он с ужасом ощущал, как между ними растет напряжение, и не мог понять в чем дело.

- Что? Что случилось? – снова спрашивал он ее.

- Все хорошо, - отвечала она.

Но он видел: не хорошо, очень нехорошо. Не умеет она обманывать. Алекс чувствовал: Александра, все еще пытаясь улыбаться, отдаляется от него. Это пугало. А потом она попросила не провожать ее.

Игорь с Мариной уехали. Алекс остался один. Позвонил Александре, хотел убедиться, что у нее все хорошо. Телефон не отвечал. Он вернулся к остывшему мангалу. Собирал шампуры, прокручивая случившееся в голове.

“Что случилось с Сашенькой, - пытался понять он. - Она словно сбежала… Сбежала?!”. - В нем все забурлило от этой мысли. В злом отчаянии он согнул шампуры, словно они из тонкого пластика, и отшвырнул в сторону.

Телефон Александры не отвечал. Алекс не спал всю ночь. Снова и снова прокручивал в голове весь прошедший день. Пытался понять, чем он мог ее обидеть и не находил ответа. Вспоминал их разговор, каждую минуту, каждое слово, шаг за шагом.

Алекс замер, поняв, уловив момент поворота в ее настроении. Он задал ей свой главный вопрос и так надеялся на ее согласие. На лбу выступила холодная испарина.

“Александра отвернулась, сделав вид, будто увлеклась фотографиями”. – Стоп-кадр момента всплыл в его памяти.

А потом на него накатила обида.

“Идиот. Докатился”. - Кривая усмешка исказила его лицо. Впервые он изменил себе, своей свободе и получил по заслугам. Да, он любит женщин, особенно, когда они уходят ранним утром. “В ней нет ничего особенного”, - убеждал он себя. Да, хорошенькая. Ему нравятся такие. Но ведь на ней свет клином не сошелся? На его век девчонок хватит. Ну их к лешему, этих баб. Одни проблемы от них. Алекс хотел допить коньяк, но почему-то передумал. Сам удивился.

Под утро он попытался заснуть. Но стоило закрыть глаза и тут же возникало лицо Александры, то есть Сашеньки. Она манила, звала его. Пожалел, что ночью отказался от коньяка. Встал хмурым, измученным. И снова вопросы в голове: “Почему? В чем причина?”. Алекс опять позвонил ей. Никто не ответил.

Он долго стоял под контрастным душем. Брился, соскребая не только щетину. Словно хотел избавиться от осевших на него за ночь мыслей. Из зеркала на него смотрел колючий взгляд. Глубокая складка между нахмуренных бровей, покрасневшие веки, под глазами темные круги. Горькая усмешка скривила губы Алекса.

Полный досады, злой на себя, Алекс поехал к ней. Он мчался по утренним улицам большого города, будто от скорости зависела жизнь. Уже не пытаясь звонить по телефону, на одном дыхании взлетел по лестнице на пятый этаж. Всю боль он вдавил в кнопку звонка.

***

Александра смотрела на фотографию, висевшую на стене над ее диваном. Большой светловолосый мужчина в белом костюме и маленькая темноволосая женщина в легком платье. Нет ни тени сомнений во взглядах, нет намека на дурные предчувствия. Она помнила эту фотографию столько, сколько помнила себя. Это ее мама и папа. О них она думала и мечтала всю жизнь.

Бабушка говорила: “Они погибли в автомобильной аварии”. Рассказывала: “Александрушку, еще не родившуюся, чудом удалось спасти”. И вот теперь, отец жив? А было ли чудо? О чем еще не рассказала бабушка? Почему?

Вопросы росли снежным комом, обещая накрыть с головой. Хотелось помчаться к бабушке в родной, уютный Городок. Пусть она скажет: “Это чужая, случайная фотография”.

Утром, не выдержав, она позвонила бабушке. За обычным приветствием хотела скрыть смятение, но не смогла.

- Что случилось? – встревожилась бабушка.

- На фотографии точно мои родители? – спросила Александра дрогнувшим голосом, не сомневаясь, что бабушка поймет, о чем идет речь.

Помолчав, бабушка сказала:

- Да. Остальные фотографии я давно сложила в коробку и убрала на антресоль. – Потом непривычно резко добавила: - Ничего интересного. Живым о живых думать надо. Долгий разговор, не телефонный.

Ответ поставил точку в приговоре. Александра отключила телефон.

- Вот и все, - сказала она себе. Легла на диван, свернулась калачиком, укрылась пледом с головой. Лежала без мыслей, без слез, погружаясь в пустоту.

Долгий, громкий, настойчивый, требовательный дверной звонок вонзился в ее мозг. Александра накрыла голову подушкой. Звонок не затихал, звал, приказывал, потом захрипел от отчаяния. Пришлось вставать. Сутулясь и шаркая, она подошла к двери. Не спрашивая открыла и, не поднимая головы, вернулась в комнату.

***

Алекс снова и снова с отчаянием давил на звонок. Щелкнул замок, дверь приоткрылась и замерла. Легонько толкнув ее, он осторожно переступил порог. Увидел, как Александра медленно, словно во сне, уходит в комнату. Закрыв дверь, он двинулся следом.

Она молча села на диван, опустив голову. Поежилась, будто замерзла. Рядом лежал скомканный бежевый плед, в уголке смятая подушка. На полу из большой светло-зеленой меховой тапки торчал телефон. Алекс не узнавал свою веселую, смелую птичку. Взъерошенная, она потускнела. Бледное лицо, темные круги под глазами, припухшие веки.

- Все будет хорошо, - сказал он, опускаясь перед ней на колени. Попытался взять ее руки, обнять. Она отшатнулась, испуганная.

- Ты не понимаешь… - Александра посмотрела на него, и он утонул в ее глазах, полных отчаяния. - Не будет, ничего не будет. - Всхлипнув, словно от рыдания, она перевела взгляд на стену.

Проследив за ее взглядом, Алекс вздрогнул. Брови сами взлетели в удивлении. Из внезапно пересохшего горла непроизвольно вырвалось:

- О, черт! – Сглотнув, он хрипло добавил: - Откуда? Этого не может быть.

На стене, в простой, дешевой рамке под стеклом висела фотография, знакомая Алексу с детства. Большой светловолосый мужчина в белом костюме и маленькая темноволосая женщина в легком светлом платье. Счастье во взглядах, улыбки на лицах. Отец и его первая любовь. Алекс помнил эту фотографию столько, сколько помнил себя.

Он так и застыл на коленях, не в силах принять свалившуюся на него весть. Это не то знание, которым хотелось бы обладать. Фотография двух любящих людей разлучила их влюбленных потомков.

***

Николай Петрович Орел гордился историей своего древнего императорского рода. Он, единственный из наследников, как и его дед и отец оставался верен своей державе. Бунтарские мысли остались в далекой юности. На смену им пришло понимание долга и ответственности. Ни разу не пожалел он о присяге отечеству.

“Без разницы как называется твоя страна: империя, союз или федерация. Наш род призван служить и удерживать равновесие на своей земле. Без этого государство не устоит”, - Николай Петрович навсегда запомнил слова отца.

От отца он унаследовал страсть к поиску Символа, точнее к поиску всего, что связано с этим красивым семейным преданием. Он считал важным сохранить все подробности. В их семье память рода – не пустой звук. По старинному преданию империя процветала пока его давний предок хранил Символ Жизни. Никто не знал откуда Символ взялся и куда пропал. Но после его исчезновения императорский род слабел с пугающей скоростью, империя рассыпалась. Подозрение пало на заклятых друзей. Но безграничная сила и абсолютная власть, даруемые Символом, не проявились нигде. С одной стороны, это радовало, с другой, подтверждало, что Символ – всего лишь красивый миф. Будучи человеком рациональным, Николай Петрович понимал: сказке нет места в реальной жизни.

Неожиданно про поиск Символа заговорили на международном уровне. Проговорился кто-то из так называемых друзей. Николай Петрович удивился, узнав, что новую российскую программу по поиску Символа поддержал президент. В архиве сохранились документы, собранные генералом Орлом, отцом Николая Петровича. Там оказалось немало фактов, заставивших по-новому взглянуть на семейное предание. В то же время Николаю Петровичу не хотелось примерять на себя роль сказочника. Разработка этой темы оптимизм не внушала. Но он человек военный, прикажут – станет исполнять.

Приказ о назначении директором Бюро архивной аналитики реконструкции и стратегического планирования он принял с положенными выдержкой и спокойствием. Теперь основным направлением работы становился поиск Символа Жизни. От этого хотелось поморщиться. Выход из сомнительной ситуации нашел друг и заместитель Павел, предложив:

- Надо создать специальный архив при Бюро и назначить меня его начальником. В штат набрать крепких ребят. Отличное прикрытие. Кто поверит, что архивариусы занимаются поиском Символа Жизни?

К поиску Символа Павел давно проявлял неравнодушие. Теперь же развернулся вовсю. Не жалея себя и архивариусов, отсеивал все лишнее, приближался к истине. Казалось, Павел взвалил на себя чрезмерный груз, но справлялся со всеми обязанностями, добровольно на себя возложенными.

Николай Петрович следил за его работой с благодарностью. Вот только архивный отчет для него всегда становился испытанием. Не мог он спокойно смотреть с какой основательностью Павел рассуждает о событиях из предания. “Серьезной работы полно, но приходится тратить время на проект по поиску мифического Символа”, - с досадой думал он, но молчал. Не хотел обижать друга. Ведь тот искренне увлечен поиском.

В этот раз Павел принес отчет ближе к вечеру. Придав себе загадочный вид, он положил на стол внушительную папку.

- Ты решил меня основательно порадовать. – Николай Петрович украдкой глянул на часы. Хотелось умерить пыл друга. Тот отчитывался по поиску Символа раз в месяц и делал это обстоятельно. Торопить его значило выказать пренебрежение к его стараниям.

Они дружили с детства. Вместе создавали Бюро. Павел всегда был его помощником, заместителем, начальником личной охраны. Теперь к этому списку добавилась должность старшего архивариуса, то есть начальника специального архива, а для посвященных - отдела специальных задач.

Заметив, как задумчивость на лице друга уступает место легкой улыбке, Николай Петрович спросил не из любопытства, но из вежливости:

- Неужели новое откопали?

- Новое в архивах? Шутишь? Все новое – это хорошо забытое старое.

- Отлично. Новое нашли в старом? – В голосе Николая Петровича снова проявилось нетерпение.

- Разве старое бывает новым? – Поддельно изумляясь, Павел развел руками.

- Ну, хватит. Смотрю у тебя хорошее настроение. Меня порадуешь? – Николай Петрович нахмурился.

Поймав недовольный взгляд друга, Павел понял: сейчас ему испортят приятное расположение духа.

- Все гениальное просто, - произнес главный архивариус и тут же поспешил реабилитироваться: - наши аналитики, как всегда, решили по-новому посмотреть на известную старину. Интересно получилось. Если коротко, мы можем проследить подробный путь Хранителя Символа, то есть старца Федора Кузьмича в Сибири.

- Все-таки старец? Ты так уверен, что личности Александра Первого и старца Федора тождественны? Они ведь даже внешне не похожи.

Павел поджал губы. Хотел промолчать, но не выдержал. В давнем споре он никак не мог убедить друга в очевидности хоть и косвенных, но все-таки доказательств. Хмурясь, он начал перечислять:

- Во-первых, тебе известно, что в архивных материалах Томской экспедиции о ссыльных сохранилось описание внешности Фёдора Кузьмича. Практически полное совпадение с описанием внешности Александра Первого. Во-вторых, при жизни Фёдор отказывал в написании своего портрета. Критики и исследователи сравнивали этот рисунок… с парадным портретом Императора. – Павел положил на стол перед Николаем Петровичем копию рисунка неизвестного художника, сделанного углем на второй день после смерти старца, 22 января 1864 года.

Недоверие в глазах Николая Петровича осталось прежним. Павел пытался достучаться до него объективными доводами:

- Парадный портрет Императора с разницей почти в сорок лет! Любого баловня судьбы, переодень в тряпье и отправь жить в деревню, в Сибирь. Думаешь, узнают его через сорок лет? - с досадой произнес он и замолчал, огорченный откровенным непониманием со стороны друга.

Николай Петрович не возражал, но во взгляде его читалось сомнение. Павел продолжил аргументировать:

- В-третьих, остались записи свидетелей, опознавших Александра Первого в старце Федоре Кузьмиче. Например, казак Березин, долгое время служил в Петербурге. В Федоре Кузьмиче он опознал покойного императора. Местный священник Иоанн Александровский, сосланный в Сибирь из Петербурга, также опознал в старце царя. К тому же старец говорил по-французски. Есть еще и в-пятых, и в-десятых.

Обычно непробиваемый Павел начинал беспокоиться. Его раздражала невозмутимость Николая Петровича. Ведь именно Орел Николай Петрович продолжил поиски Символа Жизни после гибели отца. Павел считал свою работу безупречной. Он знал: косвенные доказательства ведут к очевидным фактам. В ответ же лишь хладнокровие и отстраненность друга. Не сдаваясь Павел продолжил:

- Ряд исследователей сообщает об обширной переписке, которую вел Федор Кузьмич. Он переписывался с императором Николаем Первым с помощью шифра. В числе его корреспондентов называют барона Дмитрия Остен-Сакена…

- Достаточно. Твои успехи меня радуют. Верю, ты успел одолеть и запомнить весь архив, но… - Николай Петрович сделал неопределенный жест рукой.

- М-да, и неверие для кого-то святое чувство, - покачав головой, произнес Павел. - Подозреваю, для тебя в этой истории нет авторитетов. Но Анатолия Федоровича ты же уважаешь как специалиста?

Николай Петрович поднял брови в недоумении.

- Существует категорическое заключение Анатолия Федоровича Кони. – Павел достал очередной лист из папки. - Вот, в его документах: “Письма императора и записки странника писаны рукой одного и того же человека”. Неужели забыл?

Николай Петрович взял в руки копию документа. Пробежал взглядом ровные строчки. Отложил лист.

- Уважаемый юрист Анатолий Федорович вряд ли был почерковедом. Потом, сам знаешь, пока не пощупаю, не поверю.

Набираясь стоического терпения, Павел поднял взгляд к потолку. Вздохнул и продолжил:

- Цитирую из газеты: “…в 2015 году на прошедшем в Томске форуме “Дважды вошедший в историю: Александр Первый — старец Федор Томский” графологи заявили: “Почерки святого скитальца и покойного императора совпадают”. Светлана Семенова, президент русского графологического общества, сообщила: “Графология с высокой вероятностью позволяет утверждать: это один и тот же человек. Малозаметные символы с возрастом не изменились. К примеру, буква „ж“ имеет петлю, которая заменяет пропущенные рядом с ней буквы „о“ и „е“…”.

- Ты прав, специалистов уважаю. Но графология – псевдонаука. – Николай Петрович сокрушенно развел руками. Он даже улыбнулся, но улыбка вышла скептической.

- Фома неверующий, - устало вздохнул Павел. Помолчал и сказал серьезно: - По архивным материалам нам удалось проследить путь старца Федора в Сибири. Особое внимание привлекает период, когда он работал на золотых приисках в Енисейской тайге. Этот момент остался “за кадром” истории.

Николай Петрович возмутился:

- Даже не надейся! В тайгу, на охоту и рыбалку тебя не отпущу.

- Ну знаешь ли… - Павел вспылил.

- И нечего обижаться и хмуриться. Работы завал, а ты опять о старце.

Павел не отступал:

- Тебе не кажется странным, что первое упоминание в полицейских документах о Старце Федоре Кузьмиче как о бродяге относится к тысяча восемьсот тридцать шестому году?

- Больше десяти лет Александр успешно скрывался? Как такое возможно при тотальном полицейском надзоре, что устроил в России его брат Николай? – Николай Петрович посмотрел на друга, словно спрашивая: “О чем здесь можно спорить?”

- Для превращения царя в старца требовались время и тщательная подготовка. Николай ему помогал. Связь “умершего” императора со столицей поддерживалась постоянная. Не обошлось без шефа жандармов Бенкендорфа.

- Ты хочешь сказать, что нашлось подтверждение в архиве?

- Кое-что нашлось. Мы на карте отметили сложный путь Старца. Понять бы, от кого он убегал и что прятал с таким старанием. Мог ведь тихо уйти в монастырь, или инкогнито уехать за границу. Нет. Он петляет по России, словно сбивает преследователей с пути.

- Твое усердие бесценно, но бродяга, не имеющий цели, мог еще и не так петлять. – Николай Петрович снова бросил быстрый взгляд на часы.

- Подожди все отрицать. Я только подхожу к самому интересному. Рассказы о Старце переплетаются с именем купца Семена Феофановича Хромова. Интереснейший субъект. В 1842 году выкупил себя и семью у графини Борх из крепостной зависимости. Записался в томское купечество, занимался золотодобычей. В сибирских архивах наши ребята нашли ранее неизвестные письма купца Хромова с описанием любопытных событий. Павел повел бровями в сторону папки с отчетом.

С сожалением глянув на часы, Николай Петрович сдался. Открыл папку и тут же закрыл.

- Верю, что здесь есть интересное. Но лучше ты коротко расскажи.

Павел с готовностью продолжил:

- Из писем Хромова складывается занятная история. Только представь. Недалеко от Хромовского рудника поселился в пещере отшельник. На вид старый, но силища в нем ощущалась необычайная. Мог стог на вилы поднять. Трехпудовую бадью с рудой один ворочал. Как-то утром подходит он к старателям и говорит: - “Пропала у меня важная вещь. Знаю, кто взял, но позорить не хочу. Пусть до заката на место вернет”. - Вечером снова подходит к артельщикам. Посмотрел на молодого парня. Тот не выдержал пристального взгляда и закричал: “Не брал я ничего!” Отшельник, развернулся и ушел в свою пещеру. Солнце зашло и у парня началась лихорадка. Горячий сделался, словно огонь его изнутри выжигает. Мечется в бреду, просит: “Отпусти”. Артельщики зароптали, решили, что в него вселилась нечистая сила. Всю ночь просидели на поляне у костра. Опасались спать под одной крышей с буйным. На рассвете позвали управляющего прииском. Тот обозвал их болванами, но пришел узнать, что случилось. С опаской переступил порог избы, а там… Больной уставился на него невидящим взглядом и кричит: “На! Забери!”. Сам толкает руками от себя что-то невидимое. Управляющий, недолго думая, приказал сжечь избу… с парнем. На шум пришел отшельник. Услышал, какое злодейство задумано и спросил так строго, словно право имел: “Кто додумался?” Управляющий требует, ругается. Отшельник посмотрел на него, как на пустое место и пошел в избу. Через какое-то время стихли крики. Все подумали: “Кончился болезный”. Кинулись в дверь и обомлели. На груди умирающего лежит камень огненный. Отшельник стоит на коленях рядом и шепчет: “Ты хоть и крепкий, да дурак. Где ж тебе справиться с такой силищей”. Замолчал, накрыл руками огонь, тот и впитался в его ладони. А парень лежит без движения, едва дышит. “Отходит”, - прошептал кто-то из артельщиков. Все начали креститься. Но отшельник говорит им: “Не хороните раньше времени. Молодой он. Сразу не сгорел, теперь может выживет”. Случай стал известен в Томске. Отправили комиссию на прииск. Надо же выяснить может зараза какая среди артельщиков или отшельник из язычников. Хромов примчался первым посмотреть на чудного отшельника. Тот собирался уходить. Сложил свои нехитрые пожитки в котомку. Хромов предложил его подвезти. Разговорились. Отшельник назвался Федором Кузьмичом. Купец удивился, что Федор не робеет перед начальниками. На вопрос о случившемся тот ответил: “Бог един для всех. Огонь этот - Сила жизни, дар Божий, но не каждый с таким даром совладать сможет и не всякому следует о том знать”. Предложил купец Федору Кузьмичу поехать в Томск, пригласил к себе жить. Вряд ли из корысти. Видимо верил, что приют для отшельника дело богоугодное. Ну а дальше ты и сам ту историю знаешь. – Павел смотрел на друга, ожидая его реакцию.

Николай Петрович задумался. Помолчал и предположил:

- Федор Кузьмич жил то во флигеле дома Хромова, то на загородной купеческой заимке. Получается, Хромов стал доверенным лицом старца?

- Не только он. Еще казаки Семен Сидоров и Березин Иван. Кто-то ведь перевозил тайные письма в Санкт-Петербург. Те, что нашли в вещах старца после его смерти оказались зашифрованы и шифр походил на тот, каким пользовался Александр Второй. Он ведь посещал Федора Кузьмича во время поездки по России в 1837 году.

- Все равно не понятно к чему такая таинственность. Император не стал бы чудить ради пустяка. Значит решение “умереть” вызвано чем-то необычайным. И это что-то следовало сохранить в тайне в России. – В голосе Николая Петровича слышалось недоверие к самому себе.

- Логично предположить, что Александр Первый стал Хранителем Символа Жизни. В эту тайну он посвятил брата Николая и его наследника.

- Только и остается, что поверить и предположить. Но без фактов это всего лишь миф.

- Факты известны. Александр Павлович Романов стал масоном еще будучи Цесаревичем и Великим князем. С друзьями из ближнего круга он создал “Негласный комитет” для спасения России. Князь Адам Чарторыйский в своих мемуарах вспоминал: “Это было нечто вроде франкмасонского союза, которого не чуждалась и великая княгиня”. Александр считал, что свобода должна принадлежать всем. Он интересовался Французской революцией и желал ей успеха.

- Коронация избавила его от юношеского максимализма и издержек воспитания. Убийство заговорщиками отца способствует прочищению мозгов. – Николай Петрович имел собственное мнение о методах воспитания внуков Екатериной Второй. Но для высказывания не мог подобрать приличных слов.

- Но после коронации Александра ближний круг остался с ним. Они пытались руководить молодым императором, – не унимался Павел.

- Доигрался в “свободу для всех”. Сам себя загнал в угол. Понял, что смена власти приведет к “русскому бунту бессмысленному и беспощадному”. Неудивительно, что он решил оставить трон.

- Выбор у него был небогатый: умереть или сбежать. Он знал о тайных обществах, о заговоре, но не остановил. Напротив, сказал: “Я разделял и поощрял эти иллюзии, не мне подвергать их гонениям”. Впервые в заговоре не участвовал никто из царской семьи. Заговорщики собирались убить царя для того чтобы вообще обойтись без царя и объявить Республику. Декабристы вполне могли победить. Вдруг появляется нечто нелогичное. Сильный и умный император уезжает из столицы именно в критический момент. Все встает на места, если вспомнить описание Символа Жизни. Думаю, именно тогда Александр стал Хранителем. Не знаю, как такое могло случиться, но полученная сила помогла ему изменить ход событий, предотвратить крах.

- Не прошло и ста лет, как все повторилось. – Проворчал Николай Петрович.

Павел тут же возразил:

- Пока Александр Первый, то есть уже старец Федор Кузьмич оставался Хранителем Символа Жизни Российская империя шла вперед. После его смерти Символ исчез. Я даже представить боюсь, какую мощь содержит в себе Символ Жизни. Остатка его силы с лихвой хватило еще на пятьдесят лет процветания России.

- Интересная история получается. Но не достает во всем этом чего-то важного. Ищем, а что именно ищем, до сих пор не понятно. Предположения да фантазии.

- Надо лететь в Сибирь и смотреть на месте. Здесь мы только и можем - фантазировать, - выделив интонацией “фантазировать”, ответил Павел.

- Даже не мечтай. Ты мне здесь нужен. Некого нам сейчас в Сибирь посылать. Людей, посвященных в истинную суть поисков, у нас мало. – Николай Петрович помолчал и спросил, не скрывая иронии: - Хочешь своих архивариусов снова отправить на пленэр?

- Уже съездили. Олег Старченко только вчера с больничного вернулся. В госпитале еще двое, - проворчал Павел и нахмурился. Он мог бы настоять, убедить друга в своей правоте. Но что-то подсказывало ему, что сейчас спор неуместен. События уже совершили непредсказуемый поворот. Найден тот, кто пройдет путем старца Федора Кузьмича.

***

Алекс замер в кресле. Не моргая, он смотрел в невидимую точку. Случившееся не хотело помещаться в голове. Александра снова его прогнала. Точнее настойчиво попросила уйти, тихо, но твердо сказав: “Мне надо подумать”.

Он, словно зверь, мерил нервными шагами дорожку, проложенную вокруг ее дома. Так и не придумав, что ответить на слова Александры, долго бродил по городу. Вокруг люди куда-то спешили, а его терзало одиночество. Алекс не понимал, что можно сделать, как вернуть мир на ноги. Надеялся, что усталость придавит его растрепанные мысли. Придавила. Мысли, вопросы скрутили мозг в огромный, тугой ком и начали распирать череп. Захотелось напиться.

Теперь он сидел в библиотеке. За окном серел рассвет. Утонув в глубоком кожаном кресле, развернув его к свободной стене, Алекс невидяще смотрел на фотографию и терзал себя вопросами: “Почему отец молчал? Почему я никогда не спрашивал его о первой жене? Почему я думаю об этом только сейчас? Знаю ли я своего отца?”

Алекс погружался в какое-то отстраненное состояние. Словно со стороны наблюдал свой тупеющий мозг и не мог остановить бешено скачущие мысли. В груди все сдавило. В нем сломался воздушный кран, и он завис, лишенный воздуха. Жизнь ударила под дых. Хотелось рычать от боли, вонзившейся в душу.

Он пил, не пьянея. Пытался думать. Но уравнение не сходилось. Хотел подключить логику, даже к матанализу примерился. Но, то ли с логикой у него возникли проблемы, то ли высшая математика свалила в отпуск. Кусочки фактов не складывались в мозаику. Алекс сидел и вспоминал рассказы Александры. Ускользало нечто важное. Тревожные моменты не желали выстраиваться в четкую линию.

Он вылил остатки янтарной жидкости в низкий, пузатый бокал. Поставил пустую бутылку под кривоногий столик к ее опустевшей соплеменнице. На столешнице в беспорядке упаковки от нарезки. Белый лист офисной бумаги с круглым масляным пятном. На нем небрежная кучка остатков сыра, ветчины и копченой колбасы. Рядом, на краю листа, кружочки лимона. Бумага под ними промокла от сока.

Алекс не пошевелился, когда дверь открылась. Он не ошибся, узнав отца по шагам, уверенным и едва слышным.

- Хоть бы окно открыл. - Включив в библиотеке свет, Николай Петрович недовольно поморщился. Подошел к большому, высокому окну. Открыл его и вернулся к крайнему книжному шкафу. Достал толстую черную папку с надписью: “Символ Рода”. Не отрывая взгляда от папки, проворчал: – М-м-м-да, ленивому всегда праздник.

Глядя на отца, Алекс щурился от яркого света. Спросил, не скрывая язвительности:

- Шило вылезло из мешка?

Тот едва заметно приподнял бровь.

- Ты знаешь, у тебя есть дочь? – Алекс отвернулся к стене с фотографиями. Та, что в центре, манила неразгаданной тайной.

- Скверная шутка. Сам придумал? – Николай Петрович раскрыл папку, начал листать, выискивая нужный документ.

- Она сказала. - Алекс не мог оторваться от фотографии.

Николай Петрович помрачнел. Отрываясь от бумаг, внимательно посмотрел на сына. Спросил с явной озабоченностью:

- Ты хорошо себя чувствуешь?

- Почему, как только случится хорошее, так сразу мордой в дерьмо? – Алекс смотрел на отца совершенно трезвыми глазами, понимая: ответа не будет. Через долгие секунды продолжил сбивчивое бормотание: - Со мной все хорошо… то есть не хорошо, просто отвратительно…

Взгляд Николая Петровича стал беспокойнее. Алекс впервые докатился до несуразной бессмыслицы.

Рвано вздохнув, Алекс произнес увереннее:

- Ты зна-а-ал. Если знал, почему ты ее бросил?

- Ты о чем? До чертей допился? – С силой захлопнув папку, Николай Петрович нахмурился, шагнул к сыну.

- У нее такая же висит на стене. - Подняв со столика полный бокал, Алекс указал им на фотографию в центре.

- Доблудился. Пора тебе на службу. Почти месяц без дела небо коптишь. – Николай Петрович с трудом сдержал раздражение, проводив осуждающим взглядом бокал в руке сына.

- Не хочешь спросить “где?” или опять про долг перед родом напомнишь? – Алекс сделал глоток из бокала. Во взгляде его читались насмешка и злость.

- И где же? – спросил Николай Петрович, стараясь выглядеть спокойным.

- На Ахматовской, дом тридцать пять. - Одним глотком осушив бокал, Алекс внимательно смотрел на отца, следя за его реакцией.

- Где? – спросил тот внезапно охрипшим голосом. Но тут же возмутился, тряхнул головой. Утвердив голос, возразил: - Это невозможно. Ерунда какая-то.

- Почему невозможно? Вчера видел, сам, своими глазами, вот как тебя сейчас. Р-р-р-амочка такая пр-р-ростенькая на стене висит. Над ее подушкой! – Рыкнул он на выдохе и грохнул на столик пустой пузатый бокал. Тот рассыпался мелкими, прозрачными брызгами.

- Отставить пьяную истерику. Рассказывай! Все! По порядку! - приказал Николай Петрович, с трудом сдерживая желание встряхнуть сына.

И сын рассказал, подробно. Промолчал только про птицу с головой дракона. Не хотелось Алексу выглядеть совершенным идиотом в глазах отца. Тот и так на него посматривал с неодобрением.

- Вы увидели симпатичную женщину и поспорили из-за нее с Константином? Я ничего не перепутал? – буравя сына колючим взглядом, Николай Петрович сухо выделил заинтересовавшую его часть рассказа.

- Кто ж думал, что все так получится? – Алекс беспомощно развел руками. Выглядел он подавленным.

- Я знал. Глупость заразна. Но чтобы та-а-ак... Восхитительный идиотизм. Ты не переутомился, отдыхая? – возмутился Николай Петрович, не скрывая раздражения.

- Ты не ответил. Ты знал? – не обращая внимания на обидные слова, Алекс снова задал волнующий его вопрос.

- Нет, но я разберусь, - ответил Николай Петрович, понизив голос, и угрожающе прищурился.

- Ты не посмеешь… - прошипел Алекс. Вскочил, глядя отцу в глаза. - Если хоть один волосок с ее головы… - дошипеть не успел.

- Сдурел?! – зарычал Николай Петрович. Бросая папку в пустое кресло, шагнул к сыну. Навис над ним всей своей властью.

Алекс замер. Желваки на его скулах напряглись, но не смог он бодаться с отцом взглядом. Опустил голову, до боли сжал кулаки.

- Хоть есть из-за чего страдать? – Николай Петрович прищурился, глядя на сына.

Не поднимая головы, Алекс произнес с тоской и мечтательностью:

- Не встречал я таких. Светлая она, неземной чистоты. Глаза у нее… Словами не передать, какой взор незабываемый.

- Влюбился? Опять?! – Николай Петрович даже руками всплеснул.

- Это серьезно. Я замуж ее позвал. - Взгляд Алекса стал виноватым и беспомощным.

– Беда-а-а. Вот что мне с тобой делать? – Николай Петрович помолчал, хмурясь и что-то обдумывая. Поглаживая старый шрам на виске, продолжил добрым, душевным голосом: - Я-то думаю, кому доверить сибирскую командировку. Займешься делом, вся дурь пройдет. Утром получишь документы.

Алекс вскинулся. Николай Петрович предостерегающе взмахнул рукой.

- Лейтенант Орел, это приказ, - понизив голос, властно перебил он вновь закипающего сына.

Николай Петрович вернулся в свой кабинет. Подошел к письменному столу, остановился, глядя в окно. Сел в кресло и замер, скрестив руки на затылке. Казалось, он даже дышать перестал. Шумно выдохнул. Потер кривой шрам на виске. Взял телефон, нашел и вызвал нужного абонента.

- Ты мне нужен. Срочно. И Костю с собой прихвати, - не здороваясь, произнес он спокойным, но твердым голосом. Предстояло понять причину случившегося: глупость ли это, или хитро спланированная западня.

***

Злясь на себя, Алекс отправился в свою комнату. Отношения с отцом всегда были откровенные. С детства он доверял ему тайны. Но теперь все перевернулось с ног на голову. Привычными движениями Алекс укладывал вещи в походную сумку. Руки действовали автономно, в голове творился бардак. Видимое спокойствие давалось с неимоверным усилием. Отчаянно хотелось выматериться и что-нибудь сломать.

После разговора с отцом Алекс желал одного: бросить все, хлопнуть дверью и мчаться к Александре, то есть к Сашеньке, уехать с ней хоть к черту на рога, лишь бы вместе. Он понимал: это худшее решение. Но мысли тонули в эмоциях. “Она ведь сбежала, потом меня прогнала. Неужели не могла объяснить?”. Поймав себя на том, что пытается ее обвинить, проворчал:

- Идиот.

Алекс стоял у окна и смотрел на облака. Обычно его успокаивал их величавый вид. Только не теперь. Назойливые мысли требовали действия: хотя бы позвонить Александре. Но отец стал необычайно суров от услышанной новости. Забрал телефон и отключил в доме интернет. “Спорить с ним сейчас себе дороже. Жаль некому рожу набить, - думал Алекс, сжимая кулаки. - Если бы не фотография, все случилось бы иначе”, - он представил откровенную картину. Его тут же бросило в жар. “И что потом?” - спросил он себя. Сделалось совсем гадко.

Во дворе послышалось тихое жужжание. Открывались ворота. Въехала машина Павла. Он сидел за рулем, рядом Костя.

- Вовремя, - буркнул себе под нос Алекс с мрачным предвкушением.Сейчас в самый раз поговорить с другом по душам, то есть двинуть ему в душу. С этой мыслью Алекс рванул к выходу. У двери его остановил отец.

- Позже с Костей пообщаетесь. Заварили кашу, теперь не ропщи. – Николай Петрович жестом велел сыну вернуться в комнату и приказал: – Не высовывайся.

***

Костя смотрел на себя в зеркало, оценивая обновки. Темно-синяя футболка поло и светлые джинсы, белые кеды, солнцезащитные очки и серебряные часы. Вечером намечался пикник. Надеясь соблазнить новую подружку, он не хотел попасть в просак. Отражение исключало сомнения и Костя ему подмигнул. Выглядел он бесподобно. Во всяком случае сам так решил.

Постучав в дверь, в комнату заглянул отец.

- Поехали к полковнику.

Костя поморщился. Изобразив наичестнейший взгляд, произнес:

- Не могу. У меня деловая встреча.

- Знаю я твои дела, - ответил Павел. Окинув сына скептическим взглядом, добавил: - Срочный вызов на дачу. Приказано тебя прихватить.

Костя приободрился. Поездка на дачу к другу отца и его же начальнику – дело обычное. Они дружили семьями. Казалось так было всегда.

- Алекс там? – спросил Костя, думая, что можно уговорить Алекса вместе поехать вечером на пикник. Они не виделись с того злосчастного похода в гости, где из-за девчонки поспорили. Началось все с шутки, но Алекс завелся и полез по пожарной лестнице знакомиться с девушкой.

- На месте узнаешь. Давай поживей, - поторапливал отец.

Всю дорогу Костя размышлял о причине срочного вызова. В гости так не зовут. Значит предстоит новое задание. Может хоть в этот раз серьезное и секретное. “Наконец-то!”, - стараясь сдержать довольную улыбку, мысленно ликовал он.

Заглушив мотор, Павел выбрался из машины. Костя уже ждал его у крыльца, изображая невозмутимый вид.

- Не знаю, что ты опять начудил, но готовься каяться, - сказал Павел, шагая к двери.

Слова отца не вписывались в мысли о секретном задании и Костя с тревогой оглянулся на окна.

Николай Петрович ждал их в кабинете. Стоило им переступить порог, произнес, обращаясь к младшему:

- Ну, рассказывай.

Костя еще не сообразил, о чем идет речь, но сразу понял: “Хана”. Взглядом Николай Петрович пришпилил его, как насекомое. Судорожно перебирая в памяти события последних дней, Костя решал с чего начать. Боясь сболтнуть лишнее, он глянул на отца. Но тот не спешил помогать, лишь с интересом наблюдал за его потугами.

- Да вроде мы нигде не накосячили… - начал Костя и смолк под взглядом прищуренных глаз полковника.

- А спор с тяжкими последствиями? – подсказал ему полковник.

- Этого не было. То есть последствия не тяжкие. – Костя пытался выкрутиться, но чувствовал, что пропал. Ведь подумал тогда: не стоит затевать спор из-за девчонки. Но не смог устоять, так хотелось подшутить над Алексом.

- Етит твою маковку! – Не выдержав, Павел саданул кулаком по столу. – Опять твои шуточки?

Николай Петрович жестом остановил резкость друга. Воззрился на Костю и приказал:

- Рассказывай.

Костя опустил взгляд. Понимал, что провалил первое же самостоятельное задание. Ведь теперь он не только дружил с Алексом, но и охранял, то есть “обеспечивал безопасность Александра Николаевича Орла, наследника рода Романовых”. Именно так написано в секретном приказе.

В тот день началось все культурно. Вдвоем с Алексом они поехали в гости к Игорю, однокурснику. Тот обещал познакомить с невестой. Познакомились. Слушали музыку. Потом Костя, сам не знает зачем, решил разыграть Алекса и затеял спор. Друг поддался на провокацию, а затем… Даже вспоминать не хочется. Когда Алекс вдруг полез по пожарной лестнице, остановить его Костя не смог. Решил лезть за ним, но Алекс та-а-ак зыркнул на него… Вот и стоял Костя, как дурак, под лестницей, глядя снизу-вверх.

Молчание затягивалось.

- Нам пора начинать в тебе сомневаться? – произнес Николай Петрович.

От мягкого, вкрадчивого голоса Костю передернуло. Он вздохнул и пробормотал:

- Я увидел, Сашка, то есть Александр Николаевич, смотрит на девушку. Она стояла на балконе, в доме напротив. Вдруг мне подумалось: “Это будет весело”.

- Ты развлекаться туда ходил? – от возмущения Павел даже воздухом поперхнулся.

- Пил?!

Костя поежился под прищуренным, подозрительным взглядом Николая Петровича.

- Давно ее знаешь? – Павел смотрел на сына с беспокойством.

- Кого? – Костя с недоумением глянул на отца.

- Добровольная помощь следствию… - начал Николай Петрович.

- Да вы что? – взвился Костя, краснея и округлив глаза. Вскочив, опрокинул стул, на котором сидел: большой, массивный, с мягким сидением и высокой спинкой.

- Сидеть! – рявкнул на него отец.

- Сидеть будешь долго, - спокойно и с расстановкой поддержал друга Николай Петрович.

- Надо же, отличник. Только начал службу и так обделался, - сквозь зубы выговаривал Павел, словно директор ученику, опозорившему честь школы.

- На время проверки ты отстранен. Из дома ни шагу, - сказал Николай Петрович, глядя на Костю со всей возможной суровостью. Тут же кивнул Павлу: - Всю связь у него забери, запри его дома в кладовку. Пусть… книжки читает.

***

Когда за Костей закрылась дверь, Павел с тревогой посмотрел на начальника.

- Неужели ты в сыне сомневаешься? Они же просто молодые идиоты. Вспомни, что мы в их возрасте творили, – произнес Николай Петрович и тут же добавил с уверенностью: – Он, хоть и разгильдяй каких мало, но приказ не нарушит. Не мог он на это пойти. Но ты подержи его дома в строгости, пусть прочувствует.

- Сделаю, - ответил Павел, вздыхая с облегчением.

У Николая Петровича на душе скребли кошки. Понимая, что Павел вряд ли сможет помочь в таком деликатном деле, он все-таки не выдержал и сказал:

- Работы завал. Хотел поручить часть Алексу, а у него новая любовь. – Николай Петрович вздохнул. - Влюбляется словно в первый и последний раз. Одно хорошо: длится это недолго. Но он такой обидчивый делается, да и на лице его все написано. Ума не приложу, что с ним делать. Может женить?

- Подозреваю, услышав об этом, он сбежит, - усмехнулся Павел. – Они же с Костей гуляки и... как бы это покультурнее сказать. Не хочу показаться грубым. Ну, ты понял...

- Алекса я отправляю в командировку в Сибирь, там дурь быстро выветрится. Вылет утром. Если наши аналитики действительно обнаружили след Хранителя Символа, значит будет много работы. Подбери Алексу серьезных помощников. Думаю, хватит троих.

Павел кивнул.

- Это не все. Тут еще такая история. Алекс нашел копию фотографии.

Павел посмотрел непонимающе.

- Та, что висит в библиотеке. Там мы с Наташей. Помнишь? Отец фотографировал нас после свадьбы.

- Может ошибка? Пленки ведь у тебя. Где он мог найти копию?

- В том то и дело, что адрес Наташин. Но больше тревожит то, что новая пассия Алекса живет по тому самому адресу и фотография у нее.

- Понял. Проверю.

- Сделать копию с фотографии не проблема. Там еще имя бабки совпадает, хотя это тоже можно устроить, - с задумчивым видом произнес Николай Петрович.

- Не верю я в случайности. - Павел негромко хлопнул ладонью по столу.

- И я не верю, но не хочется в каждом чихе злобные заговоры видеть. Одинокой девушке могли, например, деньги понадобиться.

- Согласен, девушку купить не сложно. Но ты веришь, что Полину Матвеевну, если это та самая ведьма, кто-то сможет купить? – Вспомнив далекое прошлое, Павел зябко повел плечами.

- Учитывая ее давнюю антипатию ко мне, она могла бы сделать это бескорыстно, из любви, так сказать, к искусству. – Николай Петрович усмехнулся невесело и задумался. - Ерунда это, пустое.

- Все-таки я бы проверил.

- Разве я против? Только сильно не увлекайся, без ущерба для службы. Без этого есть чем заняться, - сказал Николай Петрович и подвинул к себе папку с надписью “Символ Рода”.

***

Алекс мерил нервными шагами блестящий паркет, пытаясь понять, что за ящик Пандоры он случайно открыл. Новость про Александру не просто шокировала отца. Вызвав Павла, он устроил “совет в Филях”. Косте тоже досталось. Тот вышел из дома бледный и встрепанный. Сел в такси и уехал, не оглядываясь. Так и не удалось Алексу поговорить с другом по душам.

В комнату заглянул отец.

- Пора ехать. – Он махнул рукой и пошел к выходу.

Взяв сумку с вещами, Алекс последовал за ним. Удивился увидев, как отец садится в машину за руль. “Решил меня проводить? Не доверяет? На лбу у меня все написано, что ли?” - с досадой подумал он. Его всегда изумляла способность отца читать мысли.

Всю дорогу Алекс молчал. Отец поглядывал на него в зеркало заднего вида, но не тревожил вопросами. С Алексом творилось неладное. Его сознание словно раздваивалось. Одна страстная часть желала обладать Александрой, то есть Сашенькой. От нахлынувшего жара внутри все скручивало.

В то же время разум призывал к совести: “Ты ведь не думал о свадьбе всерьез? Не спорь! Ведь не впервой. Не зря отец считает тебя балбесом великовозрастным. У тебя хватает наглости на препирательство? С чего ему иметь другое мнение. Он знает о твоих загульных подвигах. Что? Не обо всех? После этого ты хочешь сказать, что на тебя можно надеяться? Ты безответственный! Из-за тебя у Сашеньки неприятности, если можно так назвать то дерьмо, куда ты втянул ее по недомыслию. Дурак…”

“Хватит!” - крикнул Алекс, вроде бы мысленно. Но в зеркале отразился встревоженный взгляд отца.

“Вот же... Действительно втянул девчонку в скверную историю. Самое поганое, что оставляю ее барахтаться в одиночестве”. Снова эмоции взяли над Алексом верх. Захотелось на ходу из машины выскочить и помчаться назад. Но присяга, приказ… Алекс скрипнул зубами от бессилия. “Остается надеяться на Костю”, - подумал он. Алекс решил дозвониться до друга при первой же возможности и просить позаботиться о Сашеньке. “Потом из командировки вернусь и сам что-нибудь придумаю”.

Отец привез Алекса на военный аэродром. Там их уже ждали трое сотрудников из Бюро. “То ли телохранители, то ли охранники”, - мелькнула мысль у Алекса. Глядя на них, он чувствовал, как внутри заворочались неприязнь и глухое раздражение.

К отцу подошел местный офицер.

- Товарищ полковник, вылет через тридцать минут. Ваш багаж погружен, - сообщил он, обращаясь к Николаю Петровичу и показывая рукой на летное поле. Там заканчивали загружать транспортный самолет.

- Здесь документы и инструкция. – Николай Петрович протянул сыну пухлую папку. – В полете ознакомишься. Не подведи.

Приняв папку, Алекс кивнул. “Кто бы знал до чего мерзко на душе”, - от этой мысли он едва заметно поморщился.

Во взгляде Николая Петровича проявилось сочувствие. Со словами:

- Все пройдет. Все перемелется, – он похлопал сына по плечу. Достал из кармана телефон, протянул его Алексу. - Будь на связи и береги себя.

Глава 3

Глава 3

С потерей, любой потерей, трудно смириться. Человек вынужден примириться с безвозвратной потерей. Но как добровольно отказаться от долгожданного? Казалось, оно пришло к тебе навсегда. Потери случаются разные. Пропажа вещи огорчает, но есть надежда, что вещь найдется или следующее приобретение будет лучше прежнего. Страшна утрата близкого человека. Плюньте на того, кто скажет “время лечит”. Не лечит, лишь притупляет боль. Потеря друга горька, но мудрец уверяет: пройдет горечь. Сложнее пережить потерю чувства. Еще страшнее отказаться от него добровольно, самому убить его в себе. Душевная боль не легче физической, но обезболивающее здесь не поможет. Можно забыться на время, да и только. Слабое утешение, сознавать, что жив человек, ставший тебе близким. Как находиться рядом, понимая, что бездонная пропасть вас разделяет? Кто-то скажет - это эгоизм. Но как оторвать кусочек своей души? Остается заморозить себя, залить душу льдом. Глупый выбор сильного характера? Но кто останется умным с разорванной душой?

Александра понимала: жизнь не оставила ей выбора. Стало невыносимо сидеть дома в одиночестве. Она надеялась на ошибку. Ведь невозможно поверить в такое нереальное совпадение. Александра вспомнила бабушку, хранящую хладнокровие в любой ситуации. Стоило только прижаться к ней, и любая беда отступала. Добрые, ласковые бабушкины руки гладили внучку по волосам, плечам и в мир возвращались яркие краски.

В Городок Александра добралась на такси. Бабушка, Полина Матвеевна, встретила ее напряженным взглядом. Александра не выдержала и сразу, с порога, ей все рассказала.

- Что мне теперь делать? – закончила она рассказ.

Полина Матвеевна ответила, не задумываясь:

- Держаться от них подальше. Большую беду Николай притянул. Всех утащил за собой. Не мог он там выжить. В закрытых гробах всех хоронили. – Произнесла и поникла. Опустилась на стул. Сложила руки на коленях.

Александра затаила дыхание. Об этом бабушка обмолвилась впервые.

- На антресоли… чемодан… - С трудом, словно задыхаясь, начала Полина Матвеевна. – Там все лежит.

Небольшой старый чемодан прятался в углу за коробками. Через пять минут он стоял на столе. Ключик от замков привязан веревочкой к ручке. Полина Матвеевна сама открыла замки, подняла крышку чемодана.

Александра смотрела с изумлением на новые вещи с этикетками, сложенные в чемодане: простая нижняя сорочка, темно-синее платье, чулки, платок, тапочки. Там же коробка, завернутая в фольгу.

Александра протянула руку к коробке.

- Не смей!

Голос бабушки показался Александре непривычным и резким. Она замерла в недоумении.

Ловкие бабушкины руки разворачивали фольгу с неестественной медлительностью, словно оттягивали печальный момент. В коробке обнаружились фотографии.

- На них беда запечатленная, но не смогла я их сжечь, - с тоскливой обреченностью произнесла Полина Матвеевна едва слышно. Беззвучно шевеля губами, она с осторожностью гладила ладонью каждую, прежде чем передать фотокарточку Александре.

Это оказались именно те фотографии, которых не доставало в семейных альбомах. Александра была уверена: они потерялись при переезде. Во всяком случае бабушка так говорила.

Здесь, на фотографиях, рядом с мамой и бабушкой были незнакомые лица.

Бабушка хмурилась и молчала, медленно перебирая фотокарточки. Александра сидела рядом, боясь нарушить тишину. Она смотрела на бабушкины руки, бережно раскладывающие незнакомые снимки.

Ласковые, заботливые руки, когда-то изящные, теперь с узловатыми пальцами, потемневшей, истонченной, сухой кожей. Они никогда не знали покоя. Лечили, облегчали боль и страдания, успокаивали, ободряли. Даже в редкие минуты отдыха бабушкины руки продолжали трудиться. Они перебирали и раскладывали сушеные травы, зашивали оторванный карман на внучкиной куртке и еще находили для себя множество дел. Но больше всего Александра любила, когда бабушкины добрые руки расчесывали ее волосы. Бережно, тонкими пальцами бабушка нежно перебирала волнистые, темно-медовые пряди внучки. Потом брала деревянный гребень и плавными, осторожными движениями погружала его в волосы. Медленно проводила гребнем до самых кончиков…

Полина Матвеевна долго молчала, прикрыв глаза. Потом, словно очнувшись, вздохнула:

- Умеют мужчины проблемы создавать. Мой отец, бросив меня и маму, умчался за красивой жизнью. Твой дед был настоящим хозяином своего слова: захотел дал, захотел забрал. Наобещал золотые горы и пропал. – Губы ее дернулись в подобии грустной усмешки.

Александра удивилась словам бабушки. Про деда речь зашла впервые. Обычно бабушка ограничивалась одной фразой: “О мертвых говорят только хорошее”. На этом ее рассказ заканчивался.

- Ты же говорила, что он умер, - не удержалась Александра.

- Для меня да. – Полина Матвеевна сказала, как отрезала.

Разговор давался ей с трудом. Она замолчала, погружаясь в воспоминания. Александра боялась дышать, опасаясь спугнуть откровение. Бабушка продолжила рассказ:

- Но отец твой всех превзошел. Говорила я Наташе и тебе повторю: “Нельзя полагаться на мужчин. Слабость и доверчивость приводят к неприятностям”. Не смогла я Наташу уберечь. Да и вряд ли это получилось бы… Она влюбилась… Любовь - это… как вирус. Иммунитет только после болезни появляется. – Бабушка утерла ладонью набежавшую слезу.

“Она ведь до сих пор его не простила”, - поняла Александра с удивлением слушая рассказ про своего отца.

Он с первой встречи показался Полине Матвеевне легкомысленным. Но дочь Наташа от любви потеряла голову.

Бабушка вспомнила, как однажды по-новому увидела молодого, красивого зятя Николая. Вокруг него клубилась тьма. Нахлынуло видение, сжавшее болью сердце. Полина Матвеевна всегда верила своим ощущениям. Но в такое верить отказывалась, гнала от себя дурные предчувствия. Словно улитка, пряталась в свой домик от надвигающейся беды. Даже если бы она осмелилась поговорить с дочерью, кто бы ей поверил. Все шло так хорошо. Они, счастливые, ждали ребенка. Уже знали - будет девочка Александра.

В тот страшный день Наташа и Николай возвращались с дачи вместе с его родителями. Машина взорвалась. Страшное было время. На улицах стреляли, убивали за гроши. Отец Николая недавно стал генералом. Удивительно приятными и скромными людьми оказались родители зятя. Коля же, словно мальчишка, оставался ветреным, шебутным.

Наташа единственная осталась живой, ее отбросило взрывом. Она прожила еще неделю. Ребенок выжил, и все считали это чудом.

Бабушка рассказывала: она всю жизнь корит себя в том, что прикрылась удобным щитом неверия, заставила сердце если не замолчать, то с крика перейти на едва слышный шепот. До сих пор на нее давит вина за трагедию. Не понимает, как и что могла бы сделать, но все равно винит себя. Почему хотя бы не попыталась предупредить?

Полина Матвеевна хмурилась, морщины, сеткой покрывающие ее лицо, сделались глубже. Резкие линии пролегли возле губ. Она вся сжалась, сделалась меньше. Неожиданно для себя Александра увидела, как постарела ее любимая, единственная бабушка.

Они прощались ранним утром. Александра спешила на работу, обещала скоро приехать в отпуск. Внезапно на нее нахлынуло осознание: это их последняя встреча. Она так отчетливо это понимала и удивлялась внезапному знанию. Взглянула в лицо бабушке, хотела сказать “до свидания”. Бабушка внимательно и строго смотрела ей в глаза и, вдруг, отвела взгляд. Она словно пыталась скрыть от внучки что-то важное. Александра заметила и поняла, бабушка знает о том, что знает она. Знание, такое большое и тяжелое, навалилось неотвратимой мощью, придавило обеих огромной, черной, грозовой тучей.

У Александры защемило в груди от предчувствия беды, даже дыхание перехватило. Бабушка потерянно смотрела на внучку. Александра растерялась, сделала вид, что ничего не заметила и промолчала. Потом сказала: “Пока, бабуля”. Дежурно чмокнула бабушкину щеку.

Всю дорогу Александра гнала от себя тревожные мысли, ругала за глупости, внезапно забравшиеся в голову. Она обожала бабушку, единственного родного человека. Но всю жизнь Александра мечтала о большой семье, представляла себя с мамой и папой… Нежная тоска о невозможном. И вот теперь ее отец жив. Но готова ли она встретиться с ним, да и надо ли это делать?

Вот он обрадуется, внезапно услышав от незнакомки: “Здравствуй, папа”. От этой мысли грустная усмешка скривила ее губы. Александра представила ответ, полученный от чужого человека. Поморщилась, вообразив эту неприятность, и поняла: она не намерена разрушать свою детскую мечту.

Александра отключила телефон, скрываясь от постоянно звонившего Алекса. Пытаясь заглушить боль в душе, она загружала себя работой. Вспоминала о невыполненных намерениях, отложенных делах. Ни минуты на глупые мысли. Она справится. Боль не бывает вечной. “Это всего лишь физиология”, - уговаривала себя Александра.

Даже в детстве она не плакала, чувствуя себя самой маленькой и слабой. Бабушка, выросшая без отца в далекой сибирской деревне, без мужа воспитавшая дочку, всегда хвалила внучку за сильный характер и самостоятельность. Говорила с улыбкой: “В Александрушке все количество перешло в качество”. Александра, впитавшая бабушкины советы, верила, что самое важное в жизни - независимость.

***

Через несколько дней Павел принес фотографии. Николай Петрович разложил их веером на столе. На одной - девушка, похожая на подростка. Невысокая, худенькая, в белой футболке и светло-голубых джинсах. Темно-медовые волосы рассыпались по плечам. Лицо плохо видно.

- Знаешь, я с ней встретился раньше Алекса. - Павел кивнул на фотографии.

- Зачем?

На удивленный взгляд друга Павел пояснил:

- Ты в командировке был. Я ездил на кладбище, когда разбили Наташин памятник. Пришлось в конторе пошуметь. Совсем они там распоясались. Возвращался на взводе. А эта… - он ткнул пальцем в фотографию, - на дорогу выскочила, прямо под колеса. Ну я на нее и наорал… Она в ответ нахамила с независимым видом. Теперь думаю: “Может это не случайная встреча?”

- Думаешь, медовая ловушка?

Павел лишь неопределенно хмыкнул.

Николай Петрович взял следующую фотографию. Та же девушка в коротком легком платье, стройные ноги, узкие туфли на низком каблуке. Николай Петрович всмотрелся в лицо. Глаза большие, яркие, голубые. Воздух сделался густым, застревая в груди. Сердце бухнула, отдаваясь в горле. Он вспомнил как тонул в таких же глазах. Давно, в прошлой жизни. Вспомнил, как едва не задохнулся от счастья, узнав о беременности жены Наташи. Вспомнил, как они в последний раз вместе садились в машину.

В тот выходной они отдыхали на даче. Возвращаться решили с родителями. Павел возражал, требовал соблюдения инструкции по безопасности. Николай Петрович, тогда просто Николай, должен был ехать с женой в другой машине. Оглушенный счастьем, Николай ничего не хотел слушать. Настоял. Все вместе они поехали… к своей гибели.

Машина взорвалась. Николай очнулся в госпитале. Узнал о гибели родителей, жены, не родившейся дочки и едва не сошел с ума. Потом была клиника в Германии…

Сквозь тяжелые мысли к нему пробился голос Павла.

- Сведения из единого реестра недвижимости подтвердили: квартира принадлежала Лариной Полине Матвеевне и Лариной Наталье Ивановне. После смерти Натальи в 1993 году, ее доля перешла наследникам: матери Лариной Полине Матвеевне и дочери Лариной Александре Николаевне. – Докладывая, Павел с виноватым видом ерзал на мягком стуле.

При последних словах Николай Петрович отложил фотографию и крепко сжал кулаки. Лицо его закаменело. Он задержал дыхание, прикрыл глаза, медленно выдохнул.

- Продолжай.

Дослушав Павла, он опустил голову. Глядя в столешницу, мысленно спрашивал себя: “Могло ли все сложиться иначе?”. За все эти годы он ни разу не встретился с Полиной Матвеевной. Даже на кладбище. Николай Петрович не сомневался, он единственный выжил после взрыва. Больше года лечился в Германии. Родителей и жену Наташу не спасли. Как в том аду мог выжить не родившийся ребенок? После похорон, Павел встретился с Полиной Матвеевной. Предложил деньги. Она его прогнала, сказав: “Еще раз придешь, прокляну”. Он поверил. Полина Матвеевна умела сказать, как отрезать. Встречаться с ней снова Павел не хотел. Положил деньги на счет в банке. Отправил сберкнижку по почте.

Когда Николай Петрович вернулся, Полину Матвеевну не застал. Она уехала, не оставив адреса. Он не стал ее искать, но каждый месяц исправно перечислял для нее деньги. За все годы она ни копейки не взяла с банковского счета.

На могилу к Наташе он ездил ранним утром. В это время там тишина. Сейчас Николай Петрович признался себе: он просто избегал случайных встреч.Всю жизнь его грызла вина. Он боялся посмотреть в глаза Полине Матвеевне. У истории нет понятия “если бы”. Но если бы он… Что он должен был тогда сделать? Сейчас что он мог изменить?

Словно очнувшись, Николай Петрович посмотрел на Павла.

- Сам проверял. Все правильно, - ответил тот. Поднялся и подошел к книжному шкафу. Достал бутылку водки и коробку с крекерами. Извлек две серебряные рюмки и молча наполнил их. Подвинул одну Николаю Петровичу.

- Не верю. Тогда ты тоже все проверял. Ребенок не выжил. Как бы она смогла все это устроить? Да и зачем ей это понадобилось? – Николай Петрович резко, с досадой опрокинул в себя содержимое рюмки. Даже не поморщился. Уставился в невидимую точку словно заглядывая в далекие времена.

Повторив маневр с рюмкой за другом, Павел помолчал. Вздохнув, ответил:

- Зачем? Хороший вопрос. Ты забыл, что тогда творилось? Думаю, спрятав девочку, она ее спасла.

Павел подвинул по столу цифровой диктофон к Николаю Петровичу.

- Здесь запись моего разговора с Мнацакяном. Сейчас он пенсионер. Тогда заведовал реанимацией, куда привезли Наталью после взрыва. Полина Матвеевна работала врачом в той больнице.

- Но потом, позже. Почему она украла ее у меня?! – до боли сжимая кулаки, с тихим отчаянием возмутился Николай Петрович.

- Украла? У тебя? Но ты же умер! На целый год для всех умер.

- Все равно невозможно. – Николай Петрович с силой потер ладонями лицо.

- Я бы и сам не поверил. Но ты же понимаешь, если она… Ты же всю жизнь мечтал о дочке! Это просто подарок судьбы. - Павел смотрел на друга с грустной улыбкой. Потом помрачнев, предложил: – Если серьезно, экспертиза покажет. Ты согласен?

- Как ты это сделаешь? Девочке мешок на голову и в клинику?

- Это от избытка чувств ты так хорошо обо мне думаешь? Не допускаешь более гуманных методов? – Павел усмехнулся, но в голосе его прозвучала обида. Он снова наполнил опустевшие рюмки.

Николай Петрович понял, что судьба дарит ему шанс. Пришло время исправлять невыполненное, посмотреть своим страхам в глаза.

Интерлюдия 1Мир Вангез. Империя.

Хмурый и задумчивый Император Вангеза сидел в своем кабинете. В одиночестве лучше думалось. Темные силы Пожирателей душ снова готовились к атаке на империю. Остановит их только чудо, ведь магия покидает Вангез.

Император Ра-Гирад Киридар Кинор слишком долго искал Символ Жизни, хранящий равновесие в мире. Последним Хранителем Символа был его отец, потомок великой древней расы могучих киноидов. Но однажды Символ исчез. Нет Символа – нет равновесия в мире. Старый император чувствовал, как зашатался его трон. Ра-Гирад отправился на поиски Символа.

Древняя легенда гласила: Символ сам выбирает Хранителя из сильного императорского рода. Ра-Гирад обыскал весь Вангез, но не нашел даже следа Символа. Однажды поисковый артефакт указал - Символ на Земле. Мужчины древнего императорского рода Киридар Кинор всегда могли свободно ходить между мирами. Не раз они бывали на Земле.

Два мира похожи средой обитания. Отличия между ними заставляли задуматься. На Вангезе процветали технологии, наука и магия. На Земле магия давно истощилась. Громкое слово наука не подходило для того, что под ним подразумевали аборигены. Про развитие технологий совсем говорить не стоило. Общественное устройство землян пугало Ра-Гирада. Люди с наслаждением уничтожали себе подобных.

Ра-Гирад сам отправился через границу миров на поиски Символа. Привычно пройдя в иной мир, он попал в сказочное место - Сибирь. Но это был новый мир, другая Земля, совершенно незнакомая. Ра-Гирад приходил в этот мир снова и снова, но найти путь к Символу не мог.

В новом мире все казалось свободным и легким. Здесь Ра-Гирад стал отцом. Он смог сохранить это в тайне, опасаясь врагов. Война снова пришла на Вангез. Старый император убит. Оставив жену и дочь в тихой, спокойной сибирской деревне Ра-Гирад вернулся на Вангез.

Вангез победил в жестокой битве с темными силами. Император Ра-Гирад отправился в Сибирь за женой и дочкой. Но в этом мире время бежит иначе, и здесь прошли многие годы. Жена и дочь уехали из деревни, и никто не знал, где их можно найти. Теперь Император потерял не только путь к Символу, но и близких ему людей.

Сегодня Ра-Гираду сообщили: найден след нового Хранителя в момент передачи Символа. И теперь Ра-Гирад размышлял и хмурился. Он уверен, что должен сам отправиться на Землю за Хранителем.

Советники возражают. Ведь он, Император Ра-Гирад Киридар Кинор, единственная сила, способная объединить защитников Вангеза. Совет удивлен настойчивым желанием Императора снова отправиться на Землю. Зачем ему этот чужой, механический мир, лишенный магии.

В споре с Советом найден компромисс. На поиски Хранителя отправится Сиваз Аболиз, младший магический советник, талантливый ученый и сильный маг. Император отправляет с советником своего младшего брата Ра-Тигара Киридар Кинор. Перед началом экспедиции Император зовет брата в свой кабинет и открывает ему тайну.

- Прошу тебя, найди их, - заканчивает он рассказ о жене и дочери.

***

С каждым днем на работе Александру все больше бесила довольная, надменная ухмылка начальника. Он уверился: это его громкий голос стал причиной ее чрезмерного трудолюбия. Она сидела до позднего вечера в своем кабинете, спасаясь от одиночества, поджидающего дома.

Вот ведь бывает. Александра мечтала поскорее выпорхнуть на волю из-под строгой бабушкиной опеки, уверяла себя - будет весело. Время пришло и желание исполнилось. Бабушка, выйдя на пенсию, отказалась возвращаться в большой город. Свобода принесла Александре лишь пустоту. Друзья остались в детстве, теперь у них свои заботы.

В Санкт-Петербурге много возможностей для молодого, увлеченного человека. Даже, если этот человек девушка. С детства Александра мечтала о конном спорте. Здесь наконец-то ее мечта исполнилась. Конноспортивная школа нашлась недалеко от центра города. Для Александры это стал не спорт, образ мыслей и жизни. Она скучала, когда приходилось пропускать тренировки. Общение с большими, умными животными давало силы преодолеть трудности жизни в человеческом муравейнике.

Александре повезло с тренером. Однажды встретив Дмитрия Кимовича, она поняла, что нашла родственную душу. Его отец служил в кавалерии в Монголии. Дима рос среди лошадей и кавалеристов. С детства ездил верхом, знал все тонкости лошадиного характера. Естественно, вся его взрослая жизнь оказалась связанной с лошадьми. В конной школе невысокого, коренастого тренера звали Дим Ким, и ему это нравилось.

Манеж был двухэтажным, старым, огромным, с высокими окнами в первом этаже. Широкое и длинное здание с внутренним двором занимало целый квартал. Удивительно, как манеж, построенный в девятнадцатом веке, мог сохраниться до наших дней.

- У меня для тебя две важные новости. – Дим Ким встретил Александру с довольной улыбкой.

Александра, занятая невеселыми мыслями, посмотрела на тренера с невозмутимостью.

- Я записал тебя в нашу команду по конкуру[i]. Соревнования через три месяца.

Она лишь приподняла бровь. Но мысли ее потекли в нужную сторону: - “Соревнования по конкуру – мечта каждого наездника. Но у меня нет хорошей лошади”.

- Идем. – Дим Ким поманил ее за собой.

В дальнем деннике стояла новая лошадь. Орловской рысистой породы. Ее привезли накануне из цирка. Высокая, статная, великолепная, серая в яблоках с шикарными серебряными гривой и хвостом. Кличку она имела своеобразную - Обманщица.

Полная собственного достоинства, она смотрела так, словно обладала личным взглядом на мир и все в нем происходящее. Люди мало ее интересовали, но некоторым из них она вынужденно повиновалась.

Александра предложила ей сахар на открытой ладони. Кобыла благосклонно приняла кусочек рафинада, аккуратно забрав его теплыми, бархатными губами. Она снисходительно позволила чистить себя мягкой щеткой.

Александра приговаривала всякие ласковости, одевая уздечку на Обманщицу. Лошадь всхрапнула, замотала головой, выражая крайнюю степень недовольства. Во взгляде ее сквозило презрение и недоумение.

- Умница, красавица, - приговаривала Александра, скармливая строптивице очередную порцию сахара.

Лошадь нервно прядала ушами. Затягивая подпругу, Александра успокаивала Обманщицу ласковыми словами и вдруг зашипела от боли. Лошадиные челюсти рванули ее за бедро. Дыхание перехватило. Боль огнем пронзила до макушки.

Нежный девичий кулачок со всей силы впечатался в бархатный нос лошади. Обманщица отпрянула. Прижала уши, недовольно тряся головой. Александра прислонилась к стене, растирая горящее болью бедро.

В манеж она выехала последней. Заняла свое место в строю всадников, стараясь не морщиться.

- Р-р-р-ысью, ма-а-арш! – зычно скомандовал тренер.

Александра тронула шенкелями[ii] бока лошади.

После третьего круга Обманщица решила завершить променад. Развернулась и потрусила к конюшне. Чем сильнее наездница тянула повод, тем быстрее двигалась кобыла. Задрав голову и, закусив трензель[iii], скотина размашисто рысила к выходу.

Александра боролась за повод. Обманщица, весело гикнув, взбрыкнула. Александра стрелой полетела вперед. Приземлилась жестко. В первый миг не поняла где находится. Встала на четвереньки. Наткнулась на передние копыта и посмотрела вверх. Встретилась взглядом с Обманщицей и поняла: эта тварь издевается. Кобыла улыбалась.

Александра поднялась. Вмиг потемневшими глазами она посмотрела на счастливую морду лошади.

– Считай, тебе не повезло. Сегодня я злая, - садясь в седло, сказала она тихим, сердитым голосом.

Под осуждающим взглядом тренера, Александра вернулась в строй.

- Нале-е-ево, р-р-рысью ма-а-арш! – командовал Дим Ким.

Все развернулись и порысили через середину манежа. Александра привычно держалась в строю.

Но хитромудрая скотина угроз не боялась. Все повторилось. Размашистой рысью Обманщица двинулась к выходу. Александра, бросив повод и крепко держась за гриву, сжала коленями лошадиные бока. У раскрытых ворот Обманщица встала, как вкопанная. Резко опустив голову, поддала задом. Александра упала ей на шею, изо всех сил обхватив ее руками. Уткнувшись лицом в серебристую гриву, она подтянулась и ухватила зубами лошадиное ухо. Дернув его, зарычала. Рык получился утробным, звериными, страшным. Нежная, хрупкая наездница вложила в этот яростный рык всю обиду на несправедливость мира.

Лошадь, округлив огромные глаза, попятилась, задрожала всей шкурой. Присела на задние ноги и шлепнулась, садясь по-собачьи.

Разжав стиснутые зубы, Александра выпустила лохматое ухо. Осторожно сползла на песок. Стоя на нетвердых ногах, маленькая, худенькая укротительница протянула к Обманщице руку, подрагивающую от напряжения. Легонько похлопала лошадь по шее. Сплюнув прилипшие к языку шерстинки, примирительно и успокаивающе проговорила:

- Хорошая лошадка. Так-то лучше, знай, кто в доме хозяин, то есть хозяйка. - Подняв лошадь на ноги, она птичкой вспорхнула в седло.

Дим Ким смотрел на нее не скрывая одобрения.

Рандеву с Обманщицей сильно встряхнуло Александру. Адреналин в крови долго бурлил. Ныло укушенное бедро. Но возвращаясь домой, она чувствовала: боль в душе начинает плавиться, едва заметно оплывая, теряя острые, ранящие грани. Мир становился светлее.

***

Алекс звонил Александре с решительным упорством. Прошло время и звонки прекратились. - “Вот и все”, - с грустью подумала она, когда телефон замолчал. От этой мысли тоска снова заворочалась в груди.

Ночью стало душно, не помогало открытое окно. Александра лежала, закрыв глаза, и думала: “Хорошо бы пройтись, подышать свежим ночным воздухом”.

…Александра заблудилась в темных, узких, безлюдных улочках старого ночного города. Не у кого спросить дорогу. Она идет по бурому тротуару. Глубокие щербины и выбоины заполнены серой пылью и мелким мусором. Выходит на полукруглую площадь. От нее лучами расходятся пустынные улицы. Дома высокие безжизненные, каменные, потемневшие от времени. Везде царит сумрак, и небо не видно.

Впереди, среди грязи и пыли виднеется непонятное светлое пятно, похожее на морду собаки. Александра подходит ближе. Это действительно пес: старый, облезлый, песчано-седой. С сочувствием она смотрит на барбоса. Что-то подсказывает, что дальше идти нельзя.

Собака открывает глаза. Увидев выпуклые бельма незрячих собачьих глаз, Александра отпрянула. Старый пес поднимает голову, настороженно дергает ушами, ведет носом, принюхивается. Оскаливается и рычит, обнажая полустертые желтые клыки. Утробное рычание отзывается дрожью в животе у Александры. Она в страхе пятится. Собака прыгает, клацнув зубами. Александра отскакивает. Псина с глухим ворчанием медленно надвигается, перекрывает путь. Александра разворачивается и бежит по длинной улице, круто ведущей вверх. Бежать уже сил не осталось. Она останавливается у заброшенного дома с черными провалами окон. За обвалившимся углом внезапно открывается бескрайнее поле.

Первые, робкие солнечные лучи несмело подсвечивают розоватые облака в бледной вышине. Александра идет по высокой, сочной, изумрудной траве. Туфли и платье мгновенно промокли. Упругие стебли распрямляются за спиной, скрывая следы. Слезы серебряной росы скатываются в ладони с малахитовых листьев. Утренняя свежесть наполняет жизненной силой.

Дневное светило скромно прячется за горизонтом, но птицы яростно призывают новый день. Простор и свобода пьянят. Александра идет, подставляя лицо просыпающемуся солнцу. Впереди, над рекой поднимается, клубится и бурлит молочно-белый туман. Она осторожно входит в парное молоко вскипающего тумана. Александра плывет к другому берегу. Речная вода освежает, смывает, уносит тревоги прошедших дней. Туман тает. Александра выходит на песчаную отмель. Солнце уже высоко. Свет его расплескался по небесной тверди. Она идет через старый парк. Столбы солнечного света золотят кроны, вонзаются в землю между деревьев. Листва прозрачно-зеленая, молодая. Живое кружево тени колышется, пятнает дорожку под ногами.

Деревья расступаются. Далеко на холме возвышаются невесомые, белоснежные стены храмов с сияющими золотом куполами. Перед Александрой резная арка высоких ворот. За ними светлая улица с узкими тротуарами, закругляясь уходит в даль. Редкие прохожие приветливо кивают.

Аромат узнавания проникает в сердце Александры. Необычно, тепло, мягко. Что-то родное, давно забытое возвращается. Копится в груди, навевает легкие воспоминания. Картины, пейзажи проносятся в памяти как живые, реальные, настоящие. Чем-то ласковым веет вокруг. Что-то нежное касается лица, шеи, осторожно играет локонами на макушке.

Александра останавливается перед дворцом с арками и воздушными переходами. Снежно-белые колонны и золотые барельефы выделяются на лазурных стенах. На крыше сверкают золотом высокие статуи. В ярких солнечных лучах весь дворец ослепителен. Рядом низкие шпалеры из незнакомых цветов. Над великолепием дворца развевается на ветру изумрудный штандарт с золотой октаграммой. В центре птица с головой дракона.

Затаив дыхание, Александра смотрит на колыхание рубиновой птицы. Распахнув широкие крылья, готовая сорваться и взлететь, птица смотрит на Александру золотыми драконьими глазами.

Александра замирает в изумлении. От внезапного узнавания сердце пропускает удар. Эта птица - маленькое чудо, притаившееся на ее плече.

Александра идет вдоль дворца. Хочется навсегда запечатлеть в себе эту сказку. Вокруг тихо и безлюдно. Лишь у парадных дверей стоят суровые часовые в строгой одежде. Да в раскрытом окне на первом этаже видны двое мужчин.

Один из них поворачивается, и она узнает незнакомца. Это он бесцеремонно вторгается в ее сны. Высокий, могучий, с жесткими, словно высеченными из камня, чертами лица. Густые, длинные темно-медовые волосы зачесаны назад и собраны в косу. Он машет ей рукой.

“Пора сматывать удочки” - трусливая мысль мелькает в ее сознании. Она вздрагивает и… просыпается.

Успокоив дыхание, будто и правда убегала, Александра прижала ладонь ко лбу. Голова немилосердно болела. Но ощущение из сна не уходило. Аромат узнавания замер где-то в душе. Будто вернулось что-то родное, давно забытое. Яркий сон запомнился в мелких деталях. Удивляло двойственное ощущение. Во сне ее сознание как бы раздвоилось. Одна его часть отстраненно наблюдала, другая чувствовала, наслаждаясь происходящим. Обычно во сне случались суетность, несуразные нестыковки, но в этот раз картины, события и мысли отличали последовательность и четкость.

“Сильно же я вчера ударилась”. - Александра поднялась. Съела аспирин. Потом долго лежала, вспоминая пейзажи, запечатленные во сне. Перед ее мысленным взором возникла алая птица на изумрудном штандарте.

“Сначала старик. Потом незнакомец”, - с недоумением вспоминала она.

Александра привыкла к этому незнакомцу. Он часто приходил в ее сны. Она никому о нем не рассказывала. Стеснялась, опасаясь, что над ней посмеются. Он был ее детской мечтой, сказочным принцем.

Первый раз он появился, когда Александра была маленькой девочкой. Ей снилось, как она на детской площадке сидит на скамейке. Он шел издалека по улице. Красивый, словно принц из сказки. Она сразу узнала его, хотя видела впервые. Он улыбался.

- Привет, - сказала она.

- Здравствуй, - отозвался он, склонив голову. Он был необычный: высокий, стройный, с лицом строгим, даже суровым. Большие, синие глаза. Темно-медовые, длинные волосы собраны в косу.

- Ты принц? Как тебя зовут? Откуда ты пришел? – зачастила она, болтая ногами.

- Я твой далекий дедушка. Я очень далеко, - ответил он с добродушной улыбкой.

- Так не бывает. - Она засмеялась. - Дедушки старые.

Незнакомец улыбнулся и… растаял.

Потом он приходил в ее сны снова и снова, молча смотрел на нее.

Александра вспомнила про птицу, обнимающую крыльями ее плечо. Сразу нахлынули мысли об Алексе: “Есть ли связь между сказочным сном и бедой, приключившейся в жизни?”

Александра уснула под утро. Просыпаться не хотелось. Она даже шевелиться ленилась. Глаза отказывались открываться. Сначала она вспомнила: “Ведь сегодня не выходной”. Потом с трудом разлепила глаза, повернула голову, посмотрела на часы и… подскочила. Мысли заметались. Впервые она проспала.

Транспорт устроил ей бойкот. Как назло, именно в это утро закрыли станцию метро. Александра бежала на маршрутку через парк. Решив сократить путь, свернула на узкую тропинку. И тут ее что-то толкнуло. Нечто воздушно-упругое сверкнуло белой вспышкой. Александру отбросило под старый, разросшийся куст. Вскакивая, она запуталась в корнях и низких ветках. Оступилась, свалилась в траву. Рядом, тихо, непонятно ругаясь, поднимался кто-то большой. Александра повернулась и замерла.

На тропинке стоял высокий мужчина с лицом жестким, словно грубо высеченным из камня. Густые, длинные, темно-медовые волосы зачесаны назад и собраны в хвост. Он походил на незнакомца из снов, но казался моложе. Мужчина смотрел на нее с удивлением и подозрительным интересом. Он плавно подался к ней, словно осторожный хищник. Втянул носом воздух. Ноздри его затрепетали. Взгляд темно-синих глаз стал глубоким, манящим. Он оскалился в подобии улыбки. Получилось зловеще. Незнакомец шагнул, протягивая к ней руку. Александра вскочила и, не разбирая дороги, рванула через кусты. Сама не поняла, как оказалась на улице, как бежала, догоняя маршрутку. Опомнилась, лишь когда водитель повторил. Громко, специально для нее: “Девушка, за проезд надо платить”.

***

Александра вихрем ворвалась в свой кабинет. Татьяна с серьезным видом раскладывала бумаги на своем столе. Она оглянулась на шум. Брови ее поднялись в изумлении.

- Привет. Меня никто не искал? – спросила Александра, переводя дыхание.

Татьяна сосредоточенно кивнула и отрицательно мотнула головой.

Александра прошагала к своему столу под напряженным взглядом коллеги. Опускаясь на стул, облегченно вздохнула. Поерзала, устраиваясь поудобнее, настраиваясь на рабочий лад.

Татьяна, загорелая и посвежевшая, подошла с довольной улыбкой. Положила на стол перед Александрой ракушку и сказала:

- От моих щедрот. Маленький кусочек большого счастья.

Александра посмотрела на ракушку с радостным интересом. Нарядное чудо природы размером с большой кулак. Снаружи - матовая, серовато-бежевая, внутри оказалась блестящей, розовато-оранжевой.

- Спасибо. Отлично выглядишь. – Она улыбнулась подарку и Татьяне. Но тут же погрустнела и спросила: - Как думаешь, он меня в отпуск отпустит?

- Какая-то ты сегодня растрепанная. Опять джинсы. Пятно на коленке. Где валялась? - произнесла Татьяна тоном строгой учительницы.

- Проспала. Через парк пришлось маршрутку догонять. А там…

- Ты? Проспала? – искренне удивилась коллега, выделив “проспала” в словах Александры. Заметив, как та покраснела, добавила, подтрунивая: - Ну, когда-нибудь это случилось бы.

Опустив голову, Александра уперлась взглядом в стол.

- Ну, чего скуксилась? Он сегодня смирный, - дружелюбно отозвалась Татьяна.

- Не к добру это. Не иначе новую гадость задумал, - с угрюмым видом пробурчала Александра. Взяв лист бумаги, написала рапорт на отпуск и с нехорошим предчувствием отправилась к начальнику.

Вернулась мрачной. На вопросительный взгляд Татьяны с досадой ответила:

- Мур-р-рдец! Придумал, будто я диспансеризацию не прошла. Я ему справку от врача показала. Он приказал завтра утром в поликлинику ехать. - Потом добавила с мрачной мечтательностью: - Кто бы подсказал, как от него избавиться.

Дверь открылась, заглянул Макс - дознаватель из соседнего кабинета.

- Саня, подменишь меня на дежурстве сегодня вечером? – Слова его скорее походили на утверждение, чем на вопрос.

- У меня вечером тренировка… - с сожалением начала Александра.

- Да ну? - Макс изобразил непонимание и смягчил голос: – Очень надо.

Александра замялась, подбирая слова. - “Нельзя пропускать занятие в манеже и Максу отказывать не хочется. У него такой взгляд…” - Она уже открыла рот, чтобы согласиться, но ее опередила Татьяна. Возмутилась, отрываясь от изучения бумаг:

- Макс, не наглей. Она тебя постоянно подменяет и каждый раз в пятницу вечером. Закрой дверь с той стороны.

Макс изобразил недовольную гримасу на суровую отповедь строгой Татьяны. С укоризной глянул на Александру и закрыл дверь.

- Ну зачем ты так… - Александра хотела заступиться за Макса.

- Глаза разуй! Он бессовестно пользуется твоими чувствами. Когда ты научишься отказывать этому наглецу?

Александра вздохнула. – “Конечно, Макс пользуется моим добрым отношением. Но это признак его неравнодушия. Он ведь не обманывает… - И тут же ее поразила внезапная догадка: - Но Макс ничего мне не обещал, вот ложь и не чувствуется”. – От горькой мысли она вздохнула еще печальнее.

- Можно подумать тебе в выходные заняться нечем. Уверена, ты найдешь яркие впечатления. – Татьяна с первых дней знакомства взяла шефство над Александрой и теперь привычно ее воспитывала. Но в этот раз лучше бы она этого не делала.

***

Вечерняя тренировка прервалась едва начавшись. В открытых воротах манежа появился конюх Андрей. Торопливой походкой подошел к Дим Киму и что-то сказал.

- Продолжайте без меня. Валера за старшего. – Тренер кивнул одному из наездников и поспешил за выбегающим конюхом.

После тренировки выяснилось: жеребая кобыла Ласточка родила. У ее открытого денника стояли Дим Ким и Андрей. Ветеринар обтирал простыней новорожденного жеребенка.

Проходя с Обманщицей мимо, Александра хотела задержаться. Но Дим Ким мотнул головой и махнул рукой. Любопытствовать не получилось. Пришлось топать в указанном направлении. После тренировки много забот: расседлать, снять уздечку, растереть спину и ноги лошади, погладить кобылу и похвалить. Потом убрать амуницию.

Еще, как назло, заело задвижку на двери денника. Александра дергала ее назад и вперед, но та не поддавалась. “Не хочешь по-хорошему?”, - возмутилась Александра мысленно и двинулась в конец коридора. Там, рядом с сенником, стояла тележка с лопатой. Легкий удар черенком лопаты и задвижка закрылась с непривычным щелчком.

Лишь после этого удалось взглянуть на жеребенка, но мельком. Любопытствующих выпроваживал из конюшни Дим Ким. Вскоре все разошлись.

Снедаемая любопытством, Александра осталась. Назначила себя дежурной и пошла чистить манеж. Надеялась, что позже сможет увидеть жеребенка. Ветеринар уехал поздним вечером. В конюшне остались конюх Андрей и Дим Ким.

- Ты что тут делаешь? – удивился тренер, когда она снова подошла к деннику Ласточки.

- Можно? Я потихонечку. – Александра говорила едва слышно с мольбой в голосе.

Дим Ким улыбнулся и кивнул.

Она смотрела, затаив дыхание. Впервые видела такого малыша, то есть малышку. Новорожденная кобылка уже обсохла. Рыженькая с белой звездочкой на лбу. Она вставала на неуверенные ножки, делала первые шаги маленькими, словно игрушечными, копытцами. В поисках молока тыкалась носом в материнский живот.

- Идем чай пить.

Очарованная и восхищенная, Александра не сразу поняла, чего от нее хочет Дим Ким. Он улыбался. Глядя на ее смущенный вид, понимающе кивнул и произнес:

- Лошадь в городе – это чудо. Идем. Ласточке надо отдохнуть.

Чай пили в каптерке конюха. Разговорились. Время текло незаметно. Дим Ким вспоминал случаи из жизни лошадей. Опомнившись, он глянул на часы. “Ну вот, мосты развели. Придется тебе ночевать на сене”, - сказал он, обращаясь к Александре, и махнул рукой на сенник в конце конюшни.

Она кивнула. Ночевать в конюшне, на сене? Романтично. Такого с ней не случалось.

- Пойду дописывать план тренировок, - сообщил Дим Ким.

Александра вернулась к деннику Ласточки. Та стояла, нализывая свою малышку. От каждого прикосновения кобылка покачивалась, но упиралась ножками и тыкалась носом матери в живот.

Александра слушала ночные звуки конюшни: шорохи, тихое всхрапывание лошадей. С улицы слышалось шуршание шин редких проезжающих машин. Донеслись негромкие голоса, брякнул металл. Все стихло. Большой город никогда не спит, но под утро наступает момент, когда этот труженик затихает.

От мирных звуков спящей конюшни Александру отвлек запах. “Откуда здесь бензин?” – удивилась она. И сама же ответила: “Дим Ким говорил о новом бензиновом генераторе. Может Андрей решил его заправить?”

Но генератор стоял во дворе, а запах шел из конца коридора. Там массивные ворота на улицу – обшитый досками, металл. Слева подсобка. В ней морковь и комбикорм, ведра, тележка с лопатой. Напротив, сенник с кипами сена. Там же мешки с травяной мукой.

“Идиотизм. Сено и корма пропахнут бензином. Лошади не станут есть”. - Не раздумывая, Александра двинулась в конец коридора, решив убрать источник неприятного запаха. Сделала несколько шагов и замерла. За воротами слышалось непонятное, тихое потрескивание. Сквозь щели пробивался тонкий дымок.

Из ступора ее вывело тихое ржание. Ласточка первая учуяла беду. Ей ответили другие лошади, фыркая и храпя. Испуганно и призывно заржал вороной жеребец-иноходец.

Из тренерской вышел недовольный Дим Ким. Проследил за растерянным взглядом Александры и схватился за телефон.

С небывалой поспешностью они открывали денники и гнали лошадей в манеж. Конюх Андрей убежал во вторую конюшню. Там тоже стелился дым. Внезапно погас свет.

- Гидрит твою! – пискнула Александра.

С минутной задержкой во дворе зарычал генератор, включая аварийное освещение.

Дим Ким зашел в денник к Ласточке. Успокаивая встревоженную лошадь, поднял жеребенка на руки и понес. Александра отстала. В нервном напряжении ждала, когда Дим Ким и Ласточка выйдут в манеж. Едва они скрылись, она продолжила выпускать лошадей. Испуганные животные мчались в манеж. Позади, в конце коридора, раздалось отчаянное ржание.

“Обманщица! Осталось выгнать ее и можно сваливать”. - Александра подбежала к дальнему деннику, толкнула задвижку на двери. Та не поддалась.

- Зараза! Да чтоб тебя! - ругаясь, она дергала дверь. Безрезультатно. Метнулась в подсобку. Назад с лопатой. Ударила черенком по задвижке. Та не сдвинулась.

В манеже ржали лошади. Александра долбила черенком по запору. Обманщица металась в деннике. Огонь лизал доски над воротами. По коридору расползался серый дым.

“Ворота сейчас упадут”. – От неожиданной мысли Александра оглянулась. Ворота горели, но держались. Мысль окрепла, превращаясь в отчетливое знание. Перед внутренним взором скользнуло видение: горящие ворота срываются с массивных петель и вываливаются наружу. – “Глюк”, - поняла Александра.

Обманщица ржала и била копытом в пол. Александра бацнула по задвижке.

“Ш-ш-шух”. – У ворот с потолка оторвалась горящая доска. Шлепнулась на пол, взметая искры. Кобыла отскочила к дальней стене. Александра вздрогнула. Вложила весь страх в удар по задвижке. Сзади хлопнуло и полыхнуло. Тут же грохнуло. Ворота вывалились наружу.

- Гидрит твою! – визгнула Александра. Рванув открывшуюся дверь денника, крикнула: - Пошла! Пошла! Скотина! - Она махала на лошадь руками, пытаясь выгнать ее в коридор. Бесполезно. Тараща испуганные глаза, та вставала на свечку, но не сходила с места.

Ухватив кобылу за гриву, Александра взлетела ей на спину. Пригнулась к шее, толкнула шенкелями бока. Лошадь, словно только этого и ждала, рванула к выходу. Приученная в цирке прыгать через огонь, она огромным прыжком перескочила горящие рухнувшие ворота и поскакала вперед.

Держась изо всех сил за гриву, Александра прижалась к лошадиной шее. “Падать здесь больно”, - думала она скаку. Кобыла отбивала копытами звонкий ритм. Впереди показалась поливальная машина, окутанная струями воды и мелкими брызгами. Обманщица с галопа перешла на рысь. Сбилась на шаг, остановилась.

Александра сползла на асфальт. Едва держась на дрожащих ногах, ткнулась лбом в лошадиное плечо. Обманщица не шелохнулась. Александра огляделась, пытаясь понять куда их занесло. Прочитав название улицы, поняла: проскакали они прилично. Обратный путь предстояло проделать пешком. Сняв с себя джинсовую куртку, она набросила ее на шею лошади, взялась за рукава. Потянула Обманщицу за собой. Прихрамывая кобыла пошла рядом.

Запах гари Александра почувствовала издалека. У манежа стояли машины: пожарные и “Скорая помощь”. Чуть в стороне замер автомобиль с нескромной надписью “Телевидение”. Несмотря на ранний час у обгоревшего входа в конюшню собирался любопытный народ. Александре с Обманщицей пришлось идти мимо зевак к запасным воротам.

В манеже усталый Дим Ким сновал среди взволнованных лошадей. Привычные к его голосу, они успокаивались. Но все портил нервный вороной жеребец-иноходец. Сердито фыркая, он кидался к жеребцам, кусался и взбрыкивал.

- Жива, - только и смог сказать Дим Ким, прижав Александру к себе. – Я черт знает что уже напридумывал.

- Андрей где? – спросила она охрипшим от волнения голосом.

- В больнице. Этот черт копытом его зацепил. – Дим Ким указал на иноходца. Тот храпел и дрожал всей шкурой.

Вскоре приехал ветеринар, тот же, что принимал роды у Ласточки. Он осмотрел всех лошадей. Серьезных травм не нашел, лишь у Обманщицы растяжение связок да треснуло копыто.

Услышав диагноз, Александра, подумала: “Про соревнования можно забыть. - Стесняясь произнести это вслух, тут же осадила себя: - О чем ты думаешь? Из огня еле выскочили”.

Домой она вернулась лишь к вечеру. Сначала помогала успокаивать лошадей и общалась с пожарными. Потом к ней пристали журналисты. С раздражением Александра узнала, что стала звездой. Телевизионщики успели заснять ее рывок из огня на лошади.

Самым неприятным оказалось общение со следователем. Она рассказывала про запах бензина и ночные голоса за воротами. Тот задавал вопросы про неисправность электропроводки, место для курения, как оборудован противопожарный щит.

- Вы же понимаете, здание старое, деревянные перекрытия… - убеждал он ее. Не найдя у нее понимания, обвинил Александру в предвзятости и заявил: - Вы не можете быть свидетелем. Вы заинтересованное лицо.

От такого бреда она вытаращилась на него, не находя слов. К этому времени в манеж приехали знакомые конники. Пригласив двоих, она отправилась осматривать место происшествия. Снимала на телефон и комментировала. Пообещала следователю, что видео выложит в сеть. Она умела быть убедительной в критических ситуациях.

Интерлюдия 2Мир Вангез

Ра-Тигар Киридар Кинор, начальник специального императорского отряда, прибыл по вызову старшего брата - Императора Вангеза. Ра-Тигар зашел в просторный рабочий кабинет правителя и напрягся под хмурым и задумчивым взглядом Ра-Гирада.

- Надеюсь, твой буйный нрав не станет помехой в поисках. – Император смотрел на брата с молчаливым упреком. – Не опозорь наш род и империю.

Старший брат долго молчал, просвечивая Ра-Тигара взглядом. Словно собирался с силами, взвешивал предстоящие слова. Наконец спросил:

- Ты сохранишь мою тайну?

Ра-Тигар понимал, отвечать надо честно. Император чувствует ложь, обмануть его невозможно. Да и не хотел он ему лгать. Ра-Гирад заменил ему отца, погибшего от руки предателя. Ведь он, Ра-Тигар, самый младший в семье. И сейчас он не кривил душой, отвечая согласием.

Они стояли у открытого окна, не страшась быть услышанными. Прозрачная завеса тишины позволяла ни о чем не беспокоиться. Ра-Гирад говорил тихо, как когда-то давно, еще до первой войны с Темными. Постепенно голос Ра-Гирада набирал силу, становился громче.

- Прошу тебя, найди их, - закончил он свою историю, не скрывая волнения.

Ра-Тигар смотрел на брата, затаив дыхание и с трудом обретая понимание: - “Вот зачем Ра-Гирад много раз уходил в другой мир”. - Он не смог скрыть изумления. Люди не владеют магией. От браков с людьми дети не рождаются. Еще недавно он сказал бы это с уверенностью, но теперь… - Жена и дочь в человеческом мире?! Поэтому ты отказывался от женитьбы? Тогда получается: у тебя есть наследник?

- Наследница.

- А как же твое секретное завещание? Я спать не могу от твоего коварства. Ну какой из меня император? – Хмурясь, Ра-Тигар опустился на стул. Но тут же вскочил в крайнем возбуждении. – Теперь ты оставишь меня на прежней должности?

- Рано радуешься. Ее надо найти.

- Ради этого я хоть в узел завяжусь, но потеряшку найду. Надо выпить за такую отличную новость. – От неожиданного известия из него фонтаном била радость.

- Не спеши. Мои поиски зашли в тупик. Время на Земле летит быстрее. Человеческая жизнь длится меньше ста лет. Даже если она жива, может оказаться старушкой.

Ра-Гирад отвернулся к окну. Глядя в пространство, он покачивал головой в такт своим мыслям. Внезапно глаза его расширились, брови поднялись в удивлении. Он подался вперед, присмотрелся и с удивлением произнес:

- Надо же. Откуда она здесь?

Ра-Тигар проследил за взглядом брата. Тот не отрываясь смотрел на дорожку парка. Не заметив ничего необычного Ра-Тигар спросил с недоумением:

- О чем ты?

- Девушка. Иногда во сне вижу похожую. Маленькая, в странной одежде, волосы на солнце отливают золотом. Но ни разу не увидел ее лица.

Ра-Тигар подошел, всмотрелся в пустой парк. Спросил с беспокойством:

- Ты уверен?

Ра-Гирад всматривался во что-то видимое только ему. Махнул рукой, отгоняя невидимую преграду, и разочарованно выдохнул. Внешне ничего не изменилось. Император вернул себе хладнокровие. Но Ра-Тигар неожиданно ощутил незнакомый аромат солнечного дня и пряных трав.

Скрытность брата поразила Ра-Тигара: “Сколько лет он хранит свою тайну? Не доверяет Совету? Неужели опасения Ра-Гирада оправданы и на Вангезе зреет новый заговор? Нет, не может быть. Он, как командир имперского спецотряда, узнал бы об этом в первую очередь”. Но подозрения окрепли, стоило ему увидеть младшего магического советника, навязанного Советом для поиска нового Хранителя. Сиваз Аболиз не понравился Ра-Тигару с первого взгляда. Жертва научных экспериментов, неудачный опыт узколобых евгеников. – “Не зря этого худосочного за глаза называют мелким пакостником”, - при первой же встрече подумал Ра-Тигар.

Невзрачный, тусклый, потертый, с мелкими чертами вытянутого лица. Сутулый и низкорослый, семенит короткими ногами. Но чрезвычайно самоуверенный, гордящийся своими исключительными магическими способностями, он открыто презирал физическую силу.

Однако, стоило напомнить младшему магическому советнику, что в иные миры он ходит только с мощными артефактами, как он тут же менялся. Самоуверенность превращалась в злобу. Его пыльные брови хмурились. Маленькие, глубоко посаженные, водянистые глазки делались льдистыми.

Ра-Тигар предпочел бы отправиться в одиночку, или со своей верной командой. Но Совет настоял, чтобы поиском Хранителя занимался младший советник и его специальный отряд охотников. “Кто-то пытается контролировать Императора? Неприятный вывод напрашивается”, - заключил Ра-Тигар.

Он уходил в общий портал последним. Почему все пошло не так? Слишком поздно Ра-Тигар ощутил необычность перехода. Хорошо, успел исправить направление. Иначе его могло унести в неизвестность.

Пути в другие миры для Ра-Тигара всегда свободны, просты и привычны. В этот раз ему запретили перемещаться самостоятельно, а в общем портале его ждал неприятный сюрприз. Белая вспышка и сильный толчок на выходе. Он даже упал от неожиданности. Вскочил, осмотрелся. Обнаружил себя на узкой тропинке между ветвями высоких кустов. Отряд из Вангеза исчез. Не успев хорошо осмотреться, он услышал рядом чье-то дыхание.

Под низкими ветками кто-то тихо барахтался. Маленькая, худенькая девушка. Темно-медовые волосы рассыпались по плечам. В местной одежде она показалась ему забавной, милой и беззащитной.

Он потянул носом воздух. Приятная истома прокатилась по телу от нежного, тонкого аромата солнечного дня и пряных трав, струящегося от хрупкой незнакомки. Она оглянулась. Ра-Тигар успел рассмотреть ее симпатичное личико.

Увидев его, девушка вздрогнула, глаза ее расширились от ужаса. Она словно узнала его и смертельно испугалась. Он никогда не видел, чтобы у людей так резко менялся цвет глаз. От яркого, небесно-голубого до грозового, почти черного.

Ра-Тигар улыбнулся, глядя на нее. Протянул руку, желая помочь подняться. Невидимая пружина подкинула девушку. Вскочив, она бросилась от него, не разбирая дороги.

Он так и застыл в изумлении с протянутой рукой на узкой тропинке. Впервые женщина убежала от него. Обычно они за ним бегали, а он лишь скрывался от назойливых поклонниц.

***

Для человека утрата – беда. Попадая в беду, можно утешить себя мыслями о совершенстве мира. Например, ничто не возникает из пустоты и не исчезает бесследно. Или, если где-то исчезло, значит, где-то найдется. Но тот, кто оправдывается этим правилом, пусть попробует пережить переход от потери к находке. Для того, чтобы найти, приходится чем-то пожертвовать. Настолько ли соблазнителен приз в конце дороги? Потеря на пути к сокровищу легко обесценит привлекательность самого дорогого подарка.

Николай Петрович при всей твердости характера, при всем мужестве растерялся, оказался не готов внезапно обрести давно утраченное. Его не утешало отсутствие платы сегодня. Он уже заплатил, давно, но страшно. Для Николая Петровича жизнь делится на “до” и “после”. Теперь его дети вступили на этот путь.

Он понимал, за его счастливую находку расплатились близкие ему люди. То есть близким пока был только сын. Стать своим для вновь обретенной дочери Николаю Петровичу только предстояло.

***

Массивный письменный стол доминировал в кабинете на даче Николая Петровича. Своей основательностью он утверждал стремление хозяина работать, не теряя время зря. На столе ничего лишнего: канцелярский набор да стоячая лампа с зеленым стеклянным абажуром, похожим на бескозырку. Свет от нее окрашивал кабинет в мягкий и таинственный зеленоватый цвет. В отсвете лампы все вокруг делалось загадочным. Двое, сидевшие у стола, выглядели хмурыми заговорщиками. Один с задумчивой сосредоточенностью выстукивал по столешнице какой-то ритм. Другой с видом обреченной озабоченности открыл папку, лежавшую на краю стола. Могучие брови его поднялись, сошлись у переносицы.

- Ты знаешь, меня трудно удивить. Но я поражен совпадением случайностей. Встреча со мной, потом с Алексом. Теперь вот… - С этими словами Павел достал из папки несколько листков и положил их на середину стола.

Николай Петрович разложил перед собой на темной, матовой столешнице три бумажных листа. Он внимательно вчитывался в тексты, сравнивая их. Молча взял в руки один из документов и снова впился взглядом в слова:

“Тест на отцовство по ДНК

Внимание! В связи с тем, что образцы биоматериала исследуемых лиц, собраны без соблюдения соответствующих юридически значимых процедур идентификации личности, ООО “Генетическая экспертиза” не может гарантировать того, что полученные в результате анализа генетические профили в действительности принадлежат заявленным лицам. В связи с чем данный тест является информационным (для личного ознакомления) и не предназначен для подачи в судебные органы.

Предполагаемый отец: образец № 1

Ребенок: образец № 2”.

Далее шла таблица маркеров. Текст под ней отбрасывал все сомнения:

“Несовпадений: 1

Вероятность: 99.87713608 %

Вывод: отцовство практически доказано.

Расчет вероятности выполнен с использованием программы…”

Николай Петрович достал из верхнего ящика стола большую круглую лупу в серебряной чеканной оправе. Внимательно рассмотрел через нее печати и подписи на документах. Нахмурился, потер пальцами шрам на левом виске. Поднял вопросительный взгляд на Павла и спросил:

- Ты уверен? Ошибки нет?

- Две независимые лаборатории и наши криминалисты. Контактов между ними нет. Образцы сам отвозил.

Николай Петрович молчал, глядя в бумаги невидящим взглядом. Потом словно очнулся, провел ладонью по лицу. Резко развернулся к Павлу и сказал:

- ЭТО пока нельзя выпускать в свет. Александра в безопасности, пока об этом никто не узнал. - Делая ударение на первом слове, он накрыл широкой ладонью листы с экспертными заключениями. Передернул плечами, словно стряхивая с себя напряжение, спросил устало: - Как все прошло?

- Без проблем. Я туману напустил. Девочку вызвали в ведомственную поликлинику. Сам за всем проследил. Образцы тоже сам отвозил.

- Она тебя видела? – встревожился Николай Петрович.

- Конечно, нет. Удивилась объему анализов, но ей объяснили это новой инструкцией. Вроде поверила.

- Что ты о ней думаешь?

- Думаю, но пока промолчу. – С этими словами Павел положил на стол флэшку и добавил: - Посмотри.

На флэшке оказалась запись выпуска городских новостей.

Голос за кадром: “Пожар в конноспортивном комплексе. На месте происшествия наш корреспондент”.

На фоне горящих ворот и разгорающегося здания женщина в брючном костюме с глазами, блестящими от возбуждения, рассказывала о безупречной работе пожарных. Ее речь прервал грохот. Она визгнула и отскочила, скрываясь из объектива камеры.

Следующие кадры заставили Николая Петровича напрячься. То же здание, но горящие ворота лежат на земле. Из проема, охваченного пламенем, огромным прыжком через огонь вылетает лошадь серая в яблоках. Шокирует вид маленькой наездницы. Ее волосы развеваются. Держась за гриву, она словно слилась с лошадью.

- Зачем ты мне это принес? – Остановив запись, спросил Николай Петрович.

- Дальше смотри.

Корреспондент пыталась взять интервью у тренера конноспортивного комплекса. Он, нервный и злой, стараясь не давать волю эмоциям перед телевизионной камерой, все-таки отправил все телевидение в путешествие, по известному адресу.

А потом Николай Петрович чуть не задохнулся от возмущения. Наездницей, скачущей через огонь, оказалась Александра Ларина.

- Черт знает, что делается! – Бушевал он. – Как она там оказалась?

- Она там конным спортом занимается. Но, похоже, занятиям конец. Этот участок в центре города присмотрел себе родственник чиновника из городской администрации. Из-за земли этот сыр бор.

– Умудрилась же она найти приключение. – Николай Петрович выглядел злым и растерянным одновременно.

- Тренер считает ее перспективной…

- Она старшая наследница. Любой риск надо исключить. Долгоруковы могут переключиться на нее. Не хватает только конфликта с третьей стороной. Надо срочно забирать ее к себе.

- Хорошо. Сделаем. Заберем. Присмотрим за девочкой, да и присмотреться к ней полезно.

- Как ты себе это представляешь? Мешок на голову? – Неожиданно с Николая Петровича слетела уверенность. Он посмотрел на Павла с отчаянием.

- Варварство какое! Ты позитивно мыслить разучился? Вспомни, где можно спрятать лист? Есть у меня идея…

***

Пятница! Как много в этом слове… а пятница перед отпуском…

По пути на работу Александра забежала в кондитерскую. Решила купить что-нибудь вкусное и красивое. Она сама пошутила: “Поздравить коллег со своим отпуском”. Рассматривая витрину с тортами, восхитилась невероятно нескромными ценами, но все-таки выбрала самый большой и шикарный торт.

Рабочее утро началось обычно, но с отличным настроением последнего трудового дня. В обед весь отдел дознания собрался вокруг Александры. Мишка, как всегда начал с подначки:

- Теперь у тебя два Дня рождения. Почему торт один? – Заметив недоуменный взгляд Александры, с готовностью пояснил: - Тебя всю неделю по телеку показывают, на ютубе просмотров под миллион. – Согнав с лица смешливость, спросил: - Ты как? Я бы от страха обделался.

Александра вздохнула. Всю неделю отдел гудел, словно улей, после просмотра городских новостей. Майор Васильев, как всегда, всех превзошел. Ей надолго запомнится его рев на пятиминутке в понедельник. Она зашла к нему в кабинет первая.

- Ларина! Опять на свою ж… нашла приключение! – Рявкнув, он сморщился, как от кислого. – Хотя у тебя и ж-ж-ж… - Майор Васильев осекся. В кабинет вошла Татьяна, за ней другие дознаватели.

Александра вынырнула из неприятного воспоминания. Стараясь придать беззаботность голосу, ответила:

- После школы майора Васильева я огнеупорная и противоударная.

Так, перебрасываясь шутками, они с удовольствием поглощали живописные углеводы. В этот момент Александру и поджидала очередная гнусная неожиданность - вызов начальника.

“Помяни черта”, - подумала Александра. Накануне она отнесла ему на подпись завершенные уголовные дела и теперь надеялась увидеть начальника только после отпуска или не увидеть совсем. Второе предпочтительнее. Она всегда считала важным успеть обойти товарища майора за трамвайную остановку. Незапланированная встреча с ним не обещала ничего хорошего.

В кабинет начальника Александра входила с настороженностью. По выражению лица майора убедилась, позитива не будет, а отпуск уплывает и машет ей ручкой.

“Только не это”, – появление в кабинете начальника незнакомого худощавого мужчины предвещало проблемы. Такие же, как в прошлом году, когда ее, не пойми с чего, допрашивали в службе собственной безопасности. Предчувствие просто кричало о неприятностях.

Посетитель показался знакомым. “Может просто на кого-то похож?” - успокоила она себя. Но тут же вспомнилась недавняя случайная встреча: бровастый пенсионер в пиксельном камуфляже. Он кричал на нее. В ответ она ему нагрубила. “Из-за такой ерунды жаловаться пришел?! Вряд ли. Да и не очень-то похож. Тот дедок был проворным. Этот на вяленого палтуса смахивает. Такой же упруго-сморщенный”.

Простоватого вида, в дорогом, но небрежном и слегка мятом костюме он скромно сидел у стены. В очках и с густыми бровями. Даже сидя он выглядел нескладным бухгалтером на пенсии. Внешность неудачника и подкаблучника. Седые, короткостриженые волосы. Рассеянный взгляд темных глаз за стеклами очков. Глубокие поперечные морщины над переносицей. Мелкие морщинки у глаз. Прямой нос с едва заметной горбинкой. Но брови… скорее могучие, чем просто мохнатые. Их вид вызывал неприязнь. Не вписывались они в образ слабохарактерного старика. Весь его облик казался неестественным. Не наигранным, но подозрительным.

Незнакомец не подал вида, что узнает. Александра с облегчением выдохнула и вернула внимание на майора Васильева. Но ее не отпускало подленькое ощущение, что именно эти брови видела в прошлый раз.

- Проходите, побеседуем, - поприветствовал Александру непривычно благодушный начальник. Положив руки перед собой на стол, он старательно отводил от нее взгляд. Сосредоточенный на своих важных мыслях, майор Васильев не озаботился представить ей присутствующего незнакомца.

Стул Александре не предложили. Она внутренне напряглась, ощущая приближение новой пакости. Незнакомец молчал, смотрел на нее не моргая, словно удав.

“Жлобы”, - решила она, оставаясь стоять перед столом начальника.

Стояла, молчала, слушала. Странная получалась беседа. Майор не орал на нее. Даже не назвал курицей. Александра удивлялась все больше, но “ держала лицо”. Потом случилось совсем непонятное. Начальник вспомнил про ее красный диплом. Не с презрением и насмешкой, как обычно, а с серьезным выражением лица и гордостью в голосе.

“Как это понимать?” – Задавая себе этот тревожный вопрос, она приготовилась к чему-то особенно гадкому.

Еще вчера майор Васильев корчил недовольную рожу, проверяя ее уголовные дела, а теперь хвалил за “стопроцентную раскрываемость”. Сказал: “Нелюди под ее строгим взглядом мгновенно просят пощады”. Он настойчиво отводил от нее взгляд. Ее брови не выдержали и, взмывая вверх, преодолели черту оседлости.

Видимо, поняв, что перестарался, начальник завел обычную пафосную речь. Оказывается, Александре Николаевне повезло. Ведь она трудится в таком хорошем коллективе. Ее все любят. Начальник ценит и уважает, но… Майор Васильев сделал многозначительную паузу и продолжил, не скрывая удовлетворения:

- Пора подумать о повышении.

Эти долгожданные слова, подкрепленные почти отеческой улыбкой, напрягли Александру до невозможности. “Он это всерьез? Не иначе задумал очередную гнусь”. - Зная его отношение к себе, она не верила ни единому его приторно доброму слову. По кабинету расползалось пугающее ощущение… если не катастрофы, то огромной неприятности.

Александра, по привычке, закрылась ледяной стеной, как учила бабушка. Казалось, стоит поднести к стене ладонь и от тепла руки лед начнет плавиться.

Голос начальника отдалился. Слова его замерзали перед прозрачным ледяным препятствием и оседали снежинками ей под ноги. Она смотрела на него и радовалась, что майор Дмитрий Николаевич Васильев появился у них в отделе совсем недавно. Иначе ходить бы ей в лейтенантах до пенсии. С прежним начальником не случалось проблем, а с этим началось все с первой встречи.

Александра вспомнила, как впервые зашла к нему в кабинет. Хотела подписать рапорт. Постучав в дверь с новой табличкой “Начальник отдела дознания”, она вошла и остановилась перед т-образным столом. Он читал бумаги, разложенные на массивном, письменном столе. Мельком взглянул на нее и сказал:

- Инспектор по делам несовершеннолетних дальше по коридору.

Такой ответ ее обескуражил.

- Я к Вам, - ответила она, скрывая недоумение.

- У меня прием граждан по вторникам. Обратитесь в канцелярию, - произнес майор, не отрываясь от чтения.

- Я к Вам. У меня рапорт на отгулы… Вот. - Получилось обиженно.

Он посмотрел на Александру с недоверием. Протянув руку, взял у нее лист бумаги. Прочитал, медленно вникая в суть написанного. Перевел изумленный взгляд с бумаги на подчиненную и с тихим возмущением произнес:

- Господи, они бы еще из детского сада набрали…

В помещении что-то неосязаемо изменилось. Продолжая плыть за своими мыслями, Александра сфокусировала взгляд на начальнике. С недоумением увидела: вокруг майора что-то клубится. Это нечто распадалось на полупрозрачные щупальца. Они вились, опутывали его, расползались на нити, тянулись в стороны. Выглядело это страшно и мерзостно. Непроизвольно Александра отпрянула.

Майор перехватил ее испуганный взгляд. Передернул плечами, заметив ее стремительно темнеющие глаза. Оглянулся. Обнаружив сзади на стене привычный портрет, недобро вперился в подчиненную.

Александра растерянно моргнула, сделав еще шаг назад. Ощущая опасность, она не заметила, как напрягся незнакомый мужчина, сидящий у стены.

- Александра Николаевна, Вы меня слушаете? – в раздражении спросил начальник.

Александра смотрела на него и молчала. Захваченная переживаниями, она не видела острого, колючего взгляда молчаливого незнакомца.

- Курица! - треснув кулаком по столу, гаркнул майор.

От неожиданности Александра едва не подпрыгнула.

Через мгновение начальник вернул себе доброжелательный вид и продолжил:

- Надеюсь, Вам, Александра Николаевна, понравится на новом месте, и Вы не захотите к нам возвращаться.

Она смотрела на него с изумлением. Хотела ответить, но нужные слова не находились.

- Такому ценному специалисту, как Вы, необходим карьерный рост, - с ухмылкой сказал начальник.

Александра растерялась. Попыталась возмутиться, не обращая внимания на слова про карьеру. Произнесла с неуверенностью:

- На каком новом месте?

- Это приказ о Вашей командировке. Ознакомьтесь и распишитесь, - начальник двинул к ней по столу лист бумаги.

Она и ознакомилась…

“…В связи со служебной необходимостью в целях оказания практической помощи и проведения комплекса профилактических мероприятий, ПРИКАЗЫВАЮ: направить дознавателя, старшего лейтенанта полиции Ларину Александру Николаевну в архив…”

На слове “архив” она споткнулась. Перевела потрясенный взгляд на начальника. Приоткрыв рот, хотела что-то произнести, запнулась и сдавленно прошептала:

- Меня, в архив? За что?

- Коллегам нужен грамотный юрист. А у Вас красный диплом. Читать-то Вас точно научили.

Пронзив начальника заледеневшим взглядом, Александра выпрямила и без того идеальную спину, вздернула подбородок и твердо ответила:

- Не имеете права. У меня отпуск с понедельника.

- Присягу забыли? - подаваясь вперед и упираясь кулаками в стол, майор жестко осадил подчиненную. В голосе его прозвучала угроза. Он продолжил четко и громко: - Достойно исполнять свой служебный долг и возложенные обязанности… - Остановился, набирая побольше воздуха. – Вы предпочитаете увольнение по служебному несоответствию?

Формально начальник прав, но неожиданный его приказ рушил планы Александры. За месяц отпуска она надеялась найти вакансию следователя. Тогда вопрос с переводом будет решен. В мыслях она была уже далеко и от дознания, и от майора Васильева, а тут такая засада – архив.

- Не стоит так огорчаться, Александра Николаевна. Вам у нас понравится. Это же не в Сибирь, - изображая из себя неистощимый источник доброжелательности и дружелюбия, мягко перебил начальника простоватый незнакомец.

- Лучше в Сибирь, - отрезала Александра, добавив мысленно: “следователем”.

- Ларина, умеете Вы на пустом месте проблемы создавать. - Начальник поморщился.

- Возьмите. – Словно не замечая ее недовольства, незнакомец приветливо улыбнулся и протянул Александре визитную карточку. - Звоните мне в любое время и по любым вопросам.

Александра хотела отказаться. Но логика подсказывала, что тогда нужно обжаловать приказ майора Васильева. - “Не надо быть предсказателем, чтобы понять: из этого ничего хорошего не получится. Начальник с легкостью сможет обосновать любую служебную необходимость”. - Из этих мыслей напрашивался единственный вывод: она оскандалится. После этого можно навсегда забыть о переводе в Следственный комитет. Пришлось взять визитку.

“Старший архивариус”, - прочитала она должность незнакомца. Настроение испортилось окончательно.

***

От начальника Александра возвращалась в совершенном раздражении. Из-за двери ее кабинета послышался взрыв хохота. Она поморщилась. “Не разошлись, значит начнут спрашивать”, – поняла она. Врать не хотелось, но рассказывать о позорном назначении тем более. Вздохнув, она открыла дверь.

В кабинете все оставалось по-прежнему. Правда добавился Макс. Вернулся с происшествия. Он сидел на подоконнике, чуть ли не свешиваясь в открытое окно. Под мышкой зажата картонная папка. Тарелочка с тортом и ложечка в его руках казались игрушечными. Первый балагур в отделе, он с воодушевлением рассказывал очередную байку о своих похождениях.

- Ну что? – Татьяна смотрела на Александру с сочувствием.

- Да ну. – Она отмахнулась, направляясь к своему столу. Шлепнулась на стул и уперлась взглядом в стену. Сквозь ткань кармана прожигала бедро маленькая картонка с двумя простыми словами “старший архивариус”. Каменной плитой они рухнули на ее мечту стать следователем. Досада на свое бессилие перед начальником перерастала в обиду. “Вот же гад. Ловко он от меня избавился. Я для него слабое звено?” - накручивала она себя мысленно. От раздражения захотелось потискать что-нибудь в руках. Подвернулась ракушка, оставленная на краю стола. Серовато-бежевая и тусклая, теперь она смотрелась здесь чуждо и безрадостно. “Гробик дохлого моллюска”, - мысленно произнесла Александра, чувствуя себя этим самым дохлым моллюском.

Татьяна поставила перед ней большую чашку с крепким, горячим чаем, подвинула кусочек торта на цветной бумажной тарелочке. Александре стало тошно даже смотреть на это искушение.

- Саня, забей. Носорог не может без гадостей. – Послышался голос кого-то из ребят.

- Страшно представить кому он теперь начнет нервы трепать, - сказала Татьяна.

Все притихли, проникаясь перспективой.

- Может он будет силы копить к Саниному возвращению. - Мишка хихикнул. Он всегда Александру подначивал.

Она опустила голову и сжала кулаки. Острый край ракушки впился в ладонь. “Вернусь я не скоро. Но как об этом сказать? Начнут спрашивать”, - с досадой подумала она. Мысленно произнесла “архив” и поморщилась.

Макс с довольным видом отправил кусочек торта в рот. Зажмурился и с блаженной улыбкой промычал:

- Шаня, м-м-м… – Заметив недоуменный взгляд Александры, покосился на папку, зажатую под мышкой, и, округлив глаза, исправился: - Пи…даты.

- Что-о-о? – Ее аж подбросило. Она уставилась на него в изумленном негодовании от услышанного. “Макс, конечно, наглец, но не до такой же степени”. – Она пыталась успокоиться, но куда там. Не успела в себя прийти после разговора с начальником, а тут такой “сюрпризище”. Проворчала, не находя слов от возмущения: – Сам ты…

- Прежде, чем от нас сваливать, приведи в порядок дела, - дожевав, пояснил Макс.

- Ты тут при чем? – спросила она, не скрывая досады и раздражения.

Все с любопытством наблюдали за перепалкой. Только Татьяна, почуяв неладное, смотрела на нее с озабоченностью.

- Я приехал, а Носорог тут же всучил мне твои дела. У меня своих полный сейф. Так что тортом не отделаешься, - сказал Макс, отправляя в рот последний кусочек. Подмигнул и, покосившись на папку, зажатую под мышкой, повторил: - Пи…даты.

- Оф-ф-фонарел? – Зверея от беспредела, она швырнула в него то, что было в руках – ракушку.

Тот, уклоняясь, соскочил с подоконника. Ракушка вылетела в окно. Внизу послышался звон разбитого стекла. За ним - возмущенный вопль.

- Сдурела?! – Макс отпрыгнул от окна. – Там Носорог.

- По пещерам, - скомандовал Мишка с интонацией заговорщика и первым двинулся к выходу. За ним тут же последовали присмиревшие дознаватели.

Татьяна смотрела на Александру с недоумением. Макс прищурившись.

- Саня не наглей. Свои косяки исправляй сама. Знаешь ведь, пи…даты нельзя, - произнес он, дожевывая. Выбросил в корзину для мусора тарелочку с ложечкой. Открыл папку и ткнул пальцем в протокол. – Без даты протокол - это косяк. У тебя там дата не поставлена. Здесь и здесь. Еще постановление на передачу надо слепить по-быстрому.

Чувствуя, как лицо ее заливает жар, она разозлилась по-настоящему. Теперь на себя. Едва не оскандалилась. Увлеклась себяжалением и отключила мозг. Вот и лезет всякая дрянь в голову. Надо же так ослышаться. На короткое время забылись неприятности, но, когда Макс ушел, невеселые мысли вновь нахлынули. Обида жгла.

- Случилось что? – Татьяна смотрела на нее с явным беспокойством.

Дверь распахнулась от резкого толчка, являя нового посетителя. На пороге стоял разъяренный майор Васильев, вылитый носорог в бешенстве. Вытянув руку, он держал двумя пальцами ракушку.

- Кто? – спросил он, прожигая Александру свирепым взглядом. – Ларина, ты?!

Александра так и сидела, глядя в стол. Не поднимая головы, она набрала полную грудь воздуха. Казалось, еще мгновение и она выскажет начальнику, теперь бывшему, все, что о нем думает.

- Какая прелесть. – Закрывая собой Александру, Татьяна подошла к майору и протянула открытую ладонь.

Под ее безмятежным взглядом тот сбавил обороты, пояснил с раздражением:

- Эту “прелесть” только что кто-то бросил в меня. По траектории полета похоже из окна, из вашего. Не иначе покушение. В моей машине разбито стекло. – Не выпуская ракушку, он стрельнул злым взглядом в Александру, обещая кары небесные. Посмотрел на Татьяну, спрашивая с подозрением: - Что Вы видели? Может, пока Вы выходили из кабинета…?

Александра молча смотрела на него. Но взгляд ее говорил лучше слов. И в этой речи не звучало ничего вежливого. Внезапно глаза ее стало затягивать мглой. Майор Васильев закашлялся, непроизвольно отступая в коридор.

- Да Вы что? Мы здесь чай пьем, – разводя руками, правдоподобно изумилась Татьяна. Указав на остатки торта на столе, предложила: - Вам налить?

- Черт знает что! - процедил майор сквозь зубы и, скрываясь за дверью, пообещал многообещающе: - Ларина, я докопаюсь…

Дверь закрылась. Александра не пошевелилась, не издала ни звука, но в душе у нее что-то передернулось от отвращения к самой себе. – “Что происходит? Почему он шарахается от меня?”

Татьяна повернулась и нервно сглотнула, встретившись взглядом с Александрой. Та опустила голову, уткнулась в ладони лицом.

Татьяна на мгновение замерла, но тут же тряхнула головой, словно отбрасывая ненужные мысли. Шагнула к Александре, положила руку ей на плечо и потребовала:

- Рассказывай.

В нескольких словах Александра передала свой разговор с майором Васильевым. Сказала про архив. Обычно, после разговора с Татьяной, ей делалось легче. Умела та несколькими словами вернуть хорошее настроение после наездов начальника. Но не теперь.

- Вот это подстава, - только и смогла сказать Татьяна. Но тут же добавила бодрым голосом: – Слушай, это же здорово. Полгода - это не вся жизнь. Отработаешь и попросишь у них характеристику для перевода в следственный комитет.

- Может ты и права, - тусклым голосом ответила Александра. Она уже поняла, как бы все не сложилось, она не вернется в дознание.

***

Татьяна давно ушла. Александра сидела в кабинете одна в каком-то странном оцепенении. За окном по-прежнему светило солнце, но в здании наступила тишина. Только отдельные звуки доносились с первого этажа из дежурной части. Александра поднялась и вышла в пустой коридор. Зашла в туалет, открыла кран. Плеснула холодной водой на лицо. Холод помог на какое-то время вернуть ощущение реальности.

Александра спустилась по лестнице, прошла мимо дежурной части и вышла на душную улицу. Странные мысли кружили голову, вернее одна мысль: об отсутствии мыслей. В голове стало пусто и звонко.

Александра долго шла по улице, повернула на каком-то перекрестке, снова шла. Удивилась, когда внезапно оказалась на Невском проспекте. Остановилась на перекрестке, пытаясь осмыслить проделанный путь.

Слева, из высокой витрины, на нее равнодушно смотрели молчаливые манекены. Справа, в трех шагах от себя, она заметила девушку в легкой розовой кофточке с самодельным плакатом в руках. Александра прочитала на большом белом ватмане: “Нам нужен закон о защите животных!”

Не успела вникнуть в смысл слов на плакате, как в ее звонко-пустую голову ворвались неприятные, громкие крики. Трое лохматых юнцов в рваных джинсах и растянутых футболках остановились напротив плаката. Они смеялись и кричали всякие гнусности хрипловато-сиплыми голосами.

Александра смогла разобрать отдельные бранные слова, адресованные девушке в розовой кофточке. На языке административного кодекса это называлось “грубой, нецензурной бранью в общественном месте”.

“Вот же дикость!” - Она брезгливо поморщилась, ощущая внутри себя намек на легкую тошноту.

Вокруг люди спешили по своим неотложным делам, словно проплывая в параллельном мире. Недоросли глумились и наслаждались безнаказанностью. Александра смотрела на происходящее с отстраненностью, но в ней заворчало глухое недовольство, поднялось неприятие хамства и равнодушия.

Вдруг в голове зашумело и мир качнулся. На миг показалось: земля поплыла. Александра едва удержалась на ногах. С удивлением огляделась. Все вокруг изменилось. Звук, цвет, движение воздуха стали другими, будто она попала в иную реальность или сходит с ума.

“Глюк. С чего бы? – Александра задышала глубоко и часто, испуганная мелькнувшей мыслью. - Лучше думать, что это неизвестное природное явление”. Она пыталась успокоить себя. Но мир вокруг сделался ослепительно ярким, привычные цвета меняли спектр, сливались, расслаивались, превращаясь в невиданные.

Внезапно среди цветного хаоса она увидела ЭТО: бесцветные объемные линии. Они, словно живые, струились повсюду: вдоль, поперек, скрещивались, сокращаясь дышали, скручивались и распадались. “Может это мираж? В жару случается такое природное явление. – Александра огляделась, вспомнив оазис из передачи про пустыню. - Ага, вечером в центре города и вижу его только я”.

Машины ехали, не снижая скорости. По тротуару деловито сновали пешеходы. Все как обычно. “Точно. Глюк” - поняла она. На мягких лапах к ней подкралась паника. Накатило небывалое отчаяние. Захотелось найти привычное объяснение, спихнуть всю вину на… “Точно, я что-то съела. Несвежий торт!” – нашлось оправдание. Но страх не отступал. Она чувствовала себя совершенно здоровой. Тут же вспомнилась мерзость, привидевшаяся в кабинете майора Васильева. Но сногсшибательная новость про архив в тот момент затмила разум. Накатила слабость. Ноги подкосились. Александра шлепнулась на асфальт. Захотелось обхватить себя руками и крикнуть, как в детстве: “Я в домике”, или зарыдать. Из кошмара ее выдернул чей-то тихий голос:

- Вам плохо?

К ней подошла девушка в легкой, розовой кофточке с самодельным плакатом в руках. Ее слова заглушил отборный мат.

“Это не мир изменился, переменилось мое видение” - Александра нашла для себя подходящее убеждение. Можно было бы сказать, что ей потребовалось огромное усилие воли, чтобы осознать новое восприятие окружающего пространства. Но для осознания требовалось время. А с этим случился напряг.

Троица негодяев наступала. С ними приближалось нечто тягуче-прозрачное. Это “нечто” виделось как вязкое перетекание темных воздушных потоков. Потоки свивались, делились. Обретали оттенки, близкие к металлическим. Цвет заменялся плотностью.

С каждым бранным словом из этого “нечто” выстреливали грязно-серые, рваные кляксы, устремлялись к розовой кофточке и мгновенно впитывались в нее. У девушки задрожали губы, начал трястись подбородок. Край белого ватмана подрагивал. Она затравленно оглядывалась.

Вдруг гадкая клякса полетела в Александру. Она вскочила, закрываясь прозрачным ледяным щитом, растягивая его и прикрывая незнакомку. Оглянулась в надежде найти поддержку.

Появление новой безобидной жертвы воодушевило наглецов. С умноженным энтузиазмом они выплеснули новую порцию брани. Но теперь грязно-серая мерзость соскальзывала по льду, расплывалась по темному асфальту, утекала по водостоку в канализацию.

Через несколько минут один из лохматых негодяев, с красной надписью на черной футболке “Знаю дорогу в АД”, решил форсировать события. Шустро шагнув вперед, он вырвал плакат из рук девушки, бросил на асфальт, начал топтать его пританцовывая и завывая что-то глумливое.

- Гидрит твою за ногу! Оф-ф-фонарел?! – Не сдержалась Александра.

Наглость юнцов превысила ее терпение. Она даже забыла про свой невидимый ледяной щит. Александра еще не совсем оправилась от непонятных ощущений, поэтому действовала скорее на рефлексах, чем обдуманно. Вспомнив свой коронный маневр еще по дворовым потасовкам с мальчишками, Александра одним прыжком преодолела три шага, разделявшие ее и юнцов. Врезалась плечом в лохматого, того, что знает дорогу в нужном направлении. От него воняло кислятиной, и он оказался хиляком. Рухнул, как подкошенный и заголосил. Его приятели набычились, придвинулись, угрожающе сжав кулаки. Девушка в розовой кофточке отступила, спряталась Александре за спину.

Рядом остановились две милые женщины в возрасте, то есть очень взрослые. В длинных темных юбках, серых вязаных кофтах и светлых полупрозрачных шарфиках, аккуратно прикрывающих волосы. Окинув укоризненным взглядом происходящее, дамы начали стыдить и призывать к порядку… Александру и девушку в розовой кофточке.

- Они напали первые. – Александра указала рукой на грязный и рваный плакат.

Девушка в розовой кофточке молчала и смотрела растерянно.

- Она мне руку сломала! – голосил лохматый, не спеша подниматься с асфальта. Его приятели не стеснялись кричать непотребное.

Вскоре призывы матрон стали громче хамских выкриков юнцов. Прохожие, привлеченные визгливыми женскими голосами, начали останавливаться.

Медленно и величественно, словно ледокол в Северном Ледовитом океане, сквозь толпу к ним продвигались двое полицейских. Заметив это, наглые юнцы шустро растворились среди горожан.

Александра попыталась остановить их, но одна из злобных теток крепко схватила ее за руку. Вырываться, отталкивать хоть и крикливую, но пожилую особу показалось Александре недостойным. Она хотела привлечь в свидетели девушку в розовой кофточке, но та исчезла. На асфальте остался лишь грязный, рваный плакат.

Полицейские остановились перед Александрой. Один из них, старший сержант, невысокий и почти круглый. Живот перетянут широким ремнем. На нем уютно устроились кобура с пистолетом, дубинка и электрошокер. Другой, младший сержант, совсем молодой, маленький и хлипкий.

- Ваши документы! – потребовал старший сержант, сделав строгое лицо и сердито нахмурив брови.

Александра дернула рукой, пытаясь открыть сумочку. Но сразу вспомнила: сумку оставила на работе.

- Да здесь молодняк творит беспредел! – Она удивилась своему резкому голосу. Сказала спокойнее: - То есть нарушают общественный порядок. – В запальчивости махнула рукой в сторону. Но на месте уже не было ни юнцов, ни девушки в розовой кофточке.

Полицейские проследили за ее рукой. Граждане начали расходиться. Старший сержант с подозрением уставился на Александру.

Потрясенная происходящим, она с недоумением встретила недоверчивые взгляды полицейских. Разве можно усомниться в ее правоте?

Но ее самоуверенность оказалась ошибкой. Документов у Александры не оказалось, участники события испарились, свидетели разошлись. Здесь задержались лишь немногочисленные зеваки - любители уличных скандалов и две агрессивные старушки.

- Ларина, Александра Николаевна, старший лейтенант полиции, - представилась она.

Толстый полицейский усмехнулся. Неприятно и кривовато. Положил руку ей на плечо, крепко сжал и ответил:

- В отделении разберемся.

- Вы не имеете права, - заявила Александра. Накопившееся раздражение выплеснулось из нее. Она дернула рукой, пытаясь отцепить от себя противную лапу толстого полицейского. Так получилась еще одна ее глупость.

Внезапно кто-то мощный с неприятным чесночным запахом обхватил ее сзади длинными, могучими ручищами и, словно куклу, оторвал от земли. От неожиданности Александра дернулась и закричала. Взбрыкнула ногами, пытаясь вырваться.

Толстяк стоял перед ней. Ему и досталось от Александры ниже пояса. Он согнулся и замычал нецензурно. Его тщедушный напарник резко, без замаха, ткнул возмутительницу спокойствия под дых. Она задохнулась криком и обмякла в железной хватке, налетевшего сзади монстра.

[i] Конку́р (фр. concours hippique — конные состязания) — соревнования по преодолению препятствий в определенном порядке, определенной сложности и высоты, проходящие на конкурном поле. Конкур — наиболее зрелищный вид конного спорта по преодолению препятствий.

[ii] Шенкель - внутренняя, обращенная к лошади часть ноги всадника от колена до щиколотки, помогающая управлять лошадью.

[iii] Трензель ― металлические удила, которые служат для управления лошадью.

Глава 4

Глава 4

Жесткая, крепкая, облезлая скамья тянулась вдоль всей узкой камеры. Маленькое, тусклое, зарешеченное окошко под самым потолком и яркая люминесцентная лампа в сетчатом плафоне. Александра забралась с ногами на скамейку. Так, сидя в углу, она и провела всю ночь. Отвратительно воняло чем-то мерзким. Прислоняться к стене было холодно. Обняв руками колени, она уткнулась в них лицом. Мысли обтекали голову. В сознании звенела пустота. Размышлять о случившемся сил не осталось. А думать необходимо.

Из сообщений сотрудников полиции следовало, что Александра учинила дерзкий дебош на Невском проспекте. Для ее задержания прибыли трое полицейских. В ответ на законное требование старшего сержанта полиции предъявить документы она пыталась ввести его в заблуждение, а затем ударила. Сзади Александру никто не хватал. Защищаясь, сотрудники полиции применили к нарушительнице спецприем. Все трое полицейских считали себя потерпевшими от разнузданных, хулиганских действий Александры Лариной.

Общение Александры с дежурным по отделению не задалось. Прочитав три рапорта сотрудников о ее задержании, он смотрел на нее с недоумением. А потом спросил:

- Учишься или работаешь?

Александра ответила.

- Ты в зеркало себя видела? Ведешь себя, как злобный подросток. Не дури. Извинись перед полицейскими. Не звери же они. – Дежурный явно верил в написанное сотрудниками полиции.

Александра бодрилась, то есть чувствовала себя невиновной и требовала дать ей позвонить.

- Сам позвоню. В каком районе ты служишь? – выделив последнее слово, спросил он с подозрением.

Александра повторила свой ответ. Что ей скрывать? С досадой она слушала, как дежурный по телефону расписывает ее подвиги.

- Отпустить ее не могу. Она отказалась мириться с потерпевшими. Требует все по закону решить. Сейчас подойдет следователь. Допросит Ларину и определит… - возражал в телефон дежурный. Помолчал, слушая голос в трубке, и с возмущением заявил: - Если такой добрый, звони ее начальнику. Пусть он приезжает за ней.

Александра с ужасом представила, что из этого получится. “Все. Мне конец”, - поняла она, вспомнив злой взгляд и обещание майора Васильева. “Был бы человек хороший, а статья найдется”, - эта мрачная истина подкралась и к ней. Сопротивление сотруднику полиции при задержании – статья в уголовном кодексе. Обозленные полицейские так все раскрасили, еще и хулиганство можно ей приписать.

Следователь воодушевился перспективным делом о нападении на сотрудников полиции. Он не верил в ее объяснения и обещал задержать на сорок восемь часов. Пока на сорок восемь часов. Потом следствие, суд и лишение свободы на срок от двенадцати до двадцати лет.

“Отличная замена долгожданного отпуска” - Она представила самодовольную, торжествующую рожу майора Васильева. Теперь даже перевод в архив казался большой удачей.

Вместо железной двери с кормушкой сварная решетка из толстой арматуры. За решеткой виден кусочек коридора с серыми стенами. Александра поймала себя на невеселой мысли: “Дежурный прав. Со мной действительно что-то не так. С чего мне вздумалось толкать парня. Одно дело в детстве так дурачиться, но сейчас… Чудак на Невском хоть и хулиган, но человек. Еще недавно я бы нашла нужные слова даже для такого архаровца, а теперь эмоции опережают голову”.

Послышались тяжелые шаги. Кто-то остановился рядом, загремел ключ в замке. Александра подняла голову лишь услышав унизительную команду: “На выход. Руки за спину”. Удивилась, когда ее привели к строгому подполковнику, начальнику районного управления.

- Спасибо. Вы свободны, - произнес подполковник, обращаясь к сержанту.

Сержант, сопровождавший ее, вышел. Кроме начальника в просторном кабинете у стола для совещаний сидел уже знакомый, худощавый мужчина, простоватого вида. Старший архивариус. Все в том же дорогом костюме, небрежном и слегка мятом.

“Он то как здесь оказался” - недовольно подумала Александра. Теперь он не источал доброжелательность и дружелюбие. Жесткие, глубокие складки пролегли между бровей. Он буравил ее колючим взглядом.

Глядя на Александру, подполковник не смог скрыть недоумения. Заглянув в разложенные на столе бумаги, он внимательно всмотрелся в текст. Переглянулся со старшим архивариусом. Тот кивнул. Хмыкнув в ответ, начальник откинулся на спинку кресла. Взгляд его сделался недоверчивым и заинтересованным.

- Присаживайтесь, Александра Николаевна, - пригласил он, указывая рукой на стул возле стола.

Александра подошла и села. Она молчала. К чему все слова?

– Интересно посмотреть на злобную валькирию, жестоко расправившуюся с мужественными сотрудниками полиции, - пряча улыбку в уголках губ, сказал подполковник и попросил поведать правду о случившемся накануне.

Александра вздохнула. Усталость, бессонная ночь туманили голову. Она все рассказала. Только разумно умолчала о странных потоках энергии и грязно-серых кляксах на розовой кофточке незнакомки. Шла, остановилась, услышала… испугалась, защищалась. Ударила случайно, сама не поняла, как это случилось.

- Сожалею, - закончила она рассказ.

- Сожалеете, что слабо покалечили? - не скрывая улыбки, спросил подполковник.

Она с отчаянием посмотрела на него и промолчала, опустив взгляд. Едва слышно добавила:

- Я так больше не буду.

- Плохо. Очень плохо, Александра Николаевна, - сурово произнес начальник управления и покачал головой. Взгляд его стал осуждающим. - Если все “так больше не будут”, то хулиганы могут совсем распоясаться.

Александра взглянула на него с недоверием. Не стыковались его слова с тем, что говорил следователь.

- Благодарите своего начальника. Скорость, с которой он разыскал участников события, заслуживает уважения. Хулиганы будут наказаны. Вам приношу извинения за случившееся недоразумение.

Старший архивариус молчал. От его сурового вида Александре хотелось поежиться. Но беспокоило не это. Ее мучил вопрос: “Как архивариус, хоть и старший, кого-то смог разыскать? Это ведь не бумажки перекладывать”. Она смотрела на странного архивариуса с недоумением. Встретив его взгляд, опустила голову. “Начальник меня еще никогда не защищал”, - подумала она и произнесла тихим, неуверенным голосом:

- Спасибо.

Подполковник встал из-за стола, пожал на прощание руку старшему архивариусу. Обращаясь к Александре, сказал:

- До свидания, Александра Николаевна. Не забудьте получить свои вещи у дежурного.

Александра спускалась на первый этаж в полном изумлении. События менялись с потрясающей быстротой. Только успевай реагировать. Но самое важное: старший архивариус казался не тем, за кого себя выдавал.

***

В дежурной части Александре вернули имущество, изъятое у нее при задержании: визитную карточку старшего архивариуса Павла Семеновича, со смешной фамилией Ящик.

На улицу, залитую ярким солнечным светом, она вышла в сопровождении Павла. Он прошел вперед и остановился у хищной, мордатой “Ауди” цвета сырого пепла. Машина вякнула сигнализацией.

- Садитесь, отвезу Вас домой, - приглашающе махнул он рукой, возвращая на лицо доброжелательность.

- Властелин колец, - с усталым вздохом прошептала Александра, разглядывая кольца на решетке радиатора.

Он услышал и кашлянул, подняв густые брови в удивлении.

- На метро доберусь, - попыталась отказаться Александра. Хотелось скорее убраться подальше от строгого взгляда старшего архивариуса. От мысли, что надо принять его помощь почему-то делалось не по себе.

- Куда Вы в таком виде и без денег? – изумился он.

Александра закусила губу от беспомощности. Посмотрела на свои джинсы в пятнах и темных разводах. Горестно вздохнула и непроизвольно передернула плечами, вспомнив вонючую камеру.

Ее опасение застрять в городской пробке не оправдалось. Павел отлично знал город. Он не спешил, ехал аккуратно. Улицы казались Александре незнакомыми. Несколько раз они пересекли проходные дворы. Она не заметила, как промчались по кольцевой и добрались до ее дома. Александра не удивилась, когда он остановил машину возле нужной парадной.

- Я провожу Вас до квартиры, - предложил Павел.

Только теперь Александра вспомнила о своей сумке, забытой в дознании. Там телефон, документы, деньги, ключи. “Что ей там сделается? Потом заберу. Запасные ключи есть у соседки Марии Дмитриевны”, - подумала она. Но тут же решила, что не стоит архивариусу становиться свидетелем ее разговора с соседкой. Слишком уж та любопытна и словоохотлива. От этих мыслей у Александры не осталось сил пригласить архивариуса на чай, даже из благодарности.

- Спасибо. Не стоит, - ответила она старшему архивариусу.

- Заеду за Вами в понедельник утром, - расточая добродушие и прощаясь, предложил Павел.

- Благодарю, не надо. Меня устраивает общественный транспорт, - ответила Александра. Его забота казалась чрезмерной и это настораживало.

Квартира встретила духотой, ярким солнечным светом, тоской и одиночеством. Александра зябко поежилась, обхватила руками плечи. Ее начинало потряхивать то ли от непонятного холода, то ли от пережитого напряжения. Она долго оттирала себя под горячим душем. Извела весь шампунь и душистый гель. Казалось, мерзкая вонь камеры въелась не только в одежду, но и проникла под кожу. Александре хотелось кричать от обиды. Почему на нее обрушился водопад несправедливости? Хотелось превратиться в дракона, рычать, низвергать пламя. Но силы остались только на слабый пшик. За прошедшие сутки в ней угасли и чувства, и эмоции.

Холод растаял, уступая место тяжелой усталости. Привычно нырнув в уютный махровый халат, Александра кинула грязную, вонючую одежду в стиральную машину.

Зашла на кухню, открыла холодильник. Еда отсутствовала. Только несколько пестрых перепелиных яиц сиротливо лежали на тарелочке. Даже эта малость вызвала у нее дурноту. Стало совсем тошно.

На столе одиноко стояла любимая кружка с рисунком: верблюд и погонщик пьют из одной лужи. Там же полная оптимизма надпись: “Жизнь хороша, когда пьешь… не спеша…”.

“Жизнь хороша…” - убеждала себя Александра, допивая прохладную воду. С этой мыслью она потопала в комнату.

Она лежала, слушала звуки за окном. Несмотря на бессонную ночь, сон не шел. В ванной размеренно гудела стиральная машина. Александра думала о бабушке. Хотелось ее увидеть. Вспомнились добрые, ласковые бабушкины руки, как они гладят ее волосы и плечи, дарят уверенность и покой.

Бабушка всегда оставалась серьезной и немногословной. Она работала врачом в районной больнице. Много трудилась, считая это обычным делом. Дом всегда сиял чистотой. Александра не понимала, когда бабушка успевала создавать домашний уют. Но Полина Матвеевна не любила готовить.

Подход к еде в их семье был чисто медицинским. Стряпала бабушка по необходимости. Возможно поэтому в детстве Александра не любила есть. Да и позже, когда она сама варила, еда не стала для нее культом. Только к праздникам бабушка обязательно готовила что-нибудь вкусненькое. Александра обожала бабушкины пироги.

Бабушка любила ночи. Тихо. Нет суеты. Здесь рождается вдохновение, волшебство. Дышится спокойно. Мысли и движения плавные. Мягкие руки творят чудо. С детства для Александры быть рядом в такую ночь – традиция. Видеть, удивляться, помогать – радость. А ближе к рассвету бабушку и внучку ждет награда за бессонную ночь у плиты.

Вот чайник отворчал. Всхлипнул. Вздохнул. Притих... Аромат свежего чая смешивается с благоуханием нежной, теплой сдобы. Пироги на столе. Много. Разные. Бабушкин чайный сервиз из тонкого, почти прозрачного фарфора. Большие тарелки с золотой каймой и розовыми цветами.

Горка румяных, теплых пирожков с капустой. Рядом, с хитрыми завитками и полосками, пирог-квадрат с черникой или яблоками. В центре – Царь стола. Пирог “с наливом”. Сдобный, пышный, воздушно-сметанный. Только у бабушки, только в ее руках вырастает это чудо.

Пироги отдыхают. Александрушка с бабушкой ждут молча, предвкушают. Редкие, тихие, размеренные слова. Наступает момент таинства. Приближается чаепитие. Началось. Кусочки пирога плавно и торжественно перемещаются в рот. Бабушка и внучка жмурятся от удовольствия. Теплое наслаждение растекается внутри и вокруг…

Александру разбудил настойчивый звонок в дверь. За окном еще стояло раннее утро, но солнце уже высоко поднялось. Открыв дверь, она увидела Марию Дмитриевну.

Не здороваясь, та возмущенно попеняла:

- Почему открываешь дверь, не спрашивая: “Кто там”? Даже в глазок не взглянула.

Александра зябко куталась в халат и сонно моргала, глядя на женщину.

Пенсионерка, словно опомнилась и сказала:

- Крепко спишь, не дозвониться до тебя. Соседка ваша из Городка не может тебя найти, мне позвонила. Просила передать: Полина Матвеевна в больнице.

Сонливость мигом слетела с Александры. Поспешные сборы заняли не больше пятнадцати минут. Стоя в прихожей, она вдруг вспомнила: “Сумки нет, а там документы, банковская карта, телефон…” Очень кстати пришлась бабушкина наука держать дома запас наличных денег для всяких неожиданностей. До вокзала Александра добралась без проблем. Но электричку пришлось ждать почти час.

Приехав в поселок, сразу, не заходя домой, Александра отправилась в больницу. Бабушка лежала в реанимации. У нее случился инсульт. Врач сказал: “Хорошо, что вовремя привезли. Надеюсь, завтра ее состояние улучшится, сможешь с ней поговорить”.

Александра не ела больше суток, не до этого было. В животе тянула пустота, пальцы начали подрагивать, накатывала слабость. По пути домой она зашла в магазин. Не глядя купила каких-то продуктов.

Соседка, Калерия Ильинична, увидев ее, встревожилась. Запричитала, глядя в бледное, измученное лицо Александры:

- Заморили тебя в городе, словно вампиры какие там живут.

- Бабушка ведь почти не болела, - сокрушенно покачала головой Александра.

- Мы с Полиной в прошлую субботу, как обычно, в лес за травками ходили. В воскресенье пели в хоре, потом у меня чай пили. Настроение хорошее было. А в начале этой недели у нее гости объявились, - с тревогой в голосе рассказывала Калерия Ильинична. - Приехали на темной, серой машине. Мужчины, двое. Оба не молодые. Один высокий, широкий, такой властный. Шрам у него на виске. Другой пониже, но не хлипкий. Брови у него заметные. Да и глаза такие… - соседка неопределенно покрутила пальцами в воздухе. - Посмотрит, словно крючком зацепит. Они недолго у Полины находились, не шумели. Но после, когда гости уехали, ее словно подменили. Такая тревожная, недовольная и сердитая сделалась.

Родная квартира, как всегда, сияла чистотой. На кухне в тенистом углу за холодильником на веревке висели травяные пучки, накрытые марлей. Пахло увядшими травами. Еще появилось нечто странное, непонятное. Словно бабушка вышла и теперь ее место занимает грусть.

Александра заставила себя поесть. Она жевала, не ощущая вкуса, глотала, убеждая себя: так надо.

Александра пила чай и чувствовала нарастающую тоску. Без бабушки квартира казалась пустой. Впервые никто не радовался ее возвращению, никто не хлопотал возле нее, не спешил усадить за стол и накормить. Спасаясь от одиночества, Александра вышла на улицу.

Она шла, пытаясь сосредоточиться на шагах, гоня от себя тоскливые воспоминания. Мелькнула слабая мысль: “Надо позвонить на работу, попросить отгулы”.

Александра представила недовольное лицо майора Васильева и тут же вспомнила архивариуса. Поняла, что не знает, кому звонить. Визитка старшего архивариуса осталась в кармане джинсов. Вряд ли она пережила посещение стиральной машины. Звонить Татьяне бесполезно, едва ли та сможет помочь.

Незаметно она пришла к реке. Облака закрыли солнце, погасили яркие блики на речном зеркале. Александра стояла и смотрела на плавное движение темной воды, мелкие завитки неспешного течения. Ей нравилось это место. Тихая, зеленая заводь с камышом и сочной осокой вдоль берега, рядом песчаный плес.

Она шагала по бледно-желтому песку, прислушиваясь к слабому шуршанию песчинок под подошвами. Села, зарываясь пальцами в сухой и теплый, ласковый песок.

Закрыв глаза, Александра набирала полные горсти. Спокойно, словно мгновения в вечности, просыпались песчинки между сжатыми пальцами. Размеренное скольжение тонких, мягких струек песка успокаивало, разглаживало напряжение, возрождало внутреннее равновесие.

Александра гнала неприятное предчувствие, убаюкивала себя мыслями: “Все будет хорошо. Все устроится так, как должно быть”.

Хотелось только одного, чтобы бабушка всегда была рядом. Все случившиеся личные неприятности теперь казались Александре пустяками, столь малыми, о которых не стоит вспоминать. Но эти незаметные песчинки событий падали и падали на чашу весов, склоняя судьбу к новому повороту.

***

По сложившейся традиции Николай Петрович и Павел приезжали в Бюро задолго до начала рабочего дня. Можно без суеты выпить кофе, обсудить новости, уточнить намеченные дела. В это утро они оба волновались, но скрывали друг от друга переживания. Николай Петрович не хотел показывать слабость даже перед другом. Павел всегда был рассудительным. Причина их волнения должна приехать в Бюро к началу рабочего дня. Пока время не подошло, они обсуждали последние события.

- Знаешь, она назвала меня Властелином колец, - откидываясь на спинку стула, с улыбкой сообщил Павел.

- Хорошо, хоть не земляным червяком обозвала, - усмехнулся Николай Петрович. Отрываясь от монитора, повернулся к другу.

- Подожди, она и до тебя доберется, - усмехаясь в ответ, пообещал Павел.

– Что там случилось? – спросил Николай Петрович, делаясь серьезным.

- Умеет она найти неприятности. Хорошо, это на Невском произошло. Там, у магазина видеокамеры стоят. Это запись события. - Павел положил перед другом прозрачный файл с флэш-картой.

– Где сейчас эта маленькая хулиганка? – спросил Николай Петрович и не смог сдержать улыбку.

- Предлагал заехать за ней сегодня утром. Она на меня так посмотрела, словно подозревает в чем-то. Заявила, что предпочитает общественный транспорт, - возмутился Павел.

Лицо Николая Петровича сделалось недовольным и встревоженным. Павел выставил руку в предупреждающем жесте и продолжил:

- Я поручил Олегу Старченко встретить Александру, показать новое рабочее место. Пусть девочка пока осмотрится. Думал после обеда вызвать ее к себе. Потом официально представлю тебе новую сотрудницу.

На следующий день Павел точно знал причину странного поведения майора Васильева. Узнав о переводе Александры Лариной в архив, тот шумно выдохнул, не скрывая явного облегчения.

“Как она умудряется из одной неприятности попадать в другую?” – Павел хмурился, направляясь на доклад к другу и начальнику.

- Дома ее нет, телефон не отвечает. Соседка сказала, Полина Матвеевна заболела. Возможно, Александра к ней уехала, - отчитывался Павел, не скрывая тревоги.

- Чего ты ждал? Не мог отследить ее телефон? – возмутился Николай Петрович нерасторопностью подчиненного.

- Так и сделал. Был уверен, что она на прежней работе. Думал попрощаться с друзьями заехала, - хмурясь оправдывался Павел. – Вечером позвонил Васильеву, там нашлась ее сумка, сама Александра в отделе не появлялась.

- Позвонить в Городок не догадался? – мрачно спросил Николай Петрович.

- Уже, – Павел вздохнул. - Домашний телефон отключен. Позвонил главному врачу районной больницы. – Он помолчал, виновато глядя на друга. - Вчера похоронили Полину Матвеевну.

Николай Петрович несколько секунд непонимающе смотрел на Павла. Потом вскочил из-за стола и прорычал обвиняюще:

- Так что ж ты молчал? Надо ехать. Она же теперь совсем одна. То есть думает, что совсем одна. – Николай Петрович направился к двери, но тут же спешно вернулся к рабочему столу, выключил компьютер, собрал бумаги, шагнул к сейфу. - Что делать-то? – Он повернулся к Павлу, посмотрел на него беспомощно.

Павел с удивлением следил за нервными перемещениями друга. Впервые Николая Петровича оставило хладнокровие. Говорили, что у него стальные нервы. Он многого достиг. Герой России. Лично подчиняется президенту. Создал Бюро - новую спецслужбу с мощным Аналитическим центром и подразделением специальных операций для силового решения выявленных проблем. В его руках безопасность и государственные интересы.

- Голову не теряй. Ничего уже не изменишь. Как ты представляешь свое стремительное появление в Городке? – произнес Павел с недоумением в голосе.

- М-да, ты прав. – Николай Петрович устало опустился в кресло, облокотился на стол, обхватил голову руками. Помолчав, произнес: - Поезжай, разберись со всем на месте. Сразу мне позвони.

***

Организацией похорон Полины Матвеевны занимался главный врач больницы, где она отработала почти тридцать лет. Этот день был тяжелым и бесконечным. Народу на кладбище собралось много. Попрощаться с “доброй докторшей” пришел весь Городок. Неожиданно Александра узнала: бабушку считали местным чудом. Сознание Александры словно раздвоилось. Одна часть четко фиксировала все происходящее, другая погрузилась в туман.

Вечером Александра осталась одна. Достала коробку с фотографиями. Забралась с ногами в бабушкино любимое кресло, придвинула ближе журнальный столик и разложила на нем старые фотокарточки.

Мысли тяжело кружили вокруг семейной истории. В квартире висела гнетущая тишина. Из-за стен слышались несмелые звуки старого дома. Снаружи доносился редкий гул проезжающих машин. Почти не ощущался привычный, уютный запах ушедшего детства.

Александра припомнила, как совсем маленькая забралась на дерево, испугалась высоты и горько плакала. Ее нашла бабушка. Она остановилась под толстой веткой, на которой застала внучку. Нежно улыбаясь, протянула руки, приговаривая: “Не плачь, милая. Я всегда с тобой”.

Мой дом, моя семья – такие простые и такие счастливые слова. Но не каждому известна история его дома и семьи. Как узнать ее, чтобы запомнить?

Александра вспомнила разговор с Калерией Ильиничной. Та была учителем английского языка в школе и помогала маленькой соседке. Учила правильно задавать вопросы. Александра решила схитрить и спросила: “Как Вы смогли преодолеть все жизненные трудности?”.

Ответ оказался простым и обескураживающим: “Просто в детстве меня очень любили”. Вот ведь, совсем немного надо человеку.

Пока бабушка оставалась рядом, Александра откладывала все серьезные разговоры о семье. Была уверена – успеет поговорить. Все время находились более важные дела. Она не сомневалась. Знала, бабушка всегда будет рядом. Но наступил момент, и бабушка ушла… навсегда. Осознание вины ничего не изменит, не поможет вернуть упущенное время. Александра не заметила приближение этого часа. А если быть честной перед собой, заметила, но не хватило мужества начать разговор, сказать самые важные слова. Не успела! И это будет вечным долгом перед единственным, близким, родным человеком. Александра ощутила всю тяжесть навалившегося одиночества. С бабушкой ушел кусочек души. Как долго будет зарастать эта пустота?

Видимо Александра задремала. Иначе как понять то, что привиделось.

Она в огромном зале, залитом лунным светом. Кругом зеркала и ее отражения. Все спуталось и не понять где она настоящая. Обдавая холодом, к ней приближается полупрозрачная фигура в белом то ли платье, то ли саване. Лица не видать. Шелестит шепот: “Бедная девочка. Бойся своей доверчивости. Ты - искушение для правителей. Идем. У меня тебя ждет покой”. Белая рука, отливающая серебром в лунном свете, тянется к Александре…

Александра проснулась, боясь открыть глаза. Сердце колотилось от ужаса. Потребовалось несколько минут, чтобы опомниться. Сквозь тонкие занавески просвечивал легкий сумрак июньской ночи. Стоял тот удивительный, краткий миг, когда смолкают ночные птицы и природа терпеливо ожидает первые трели утренних певцов. Сначала послышались несмелые голоса ранних пташек. Через несколько минут к ним присоединились трудолюбивые, жизнерадостные сородичи. Затем вступило уверенное птичье многоголосье, громко призывая новый день.

За окном посветлело. Александра поднялась. В голове крутились загадочные тревожные слова из сна. “Глупость, чего только не привидится во сне”, - успокаивала она себя.

Контрастный душ не принес облегчения. Она бесцельно бродила по опустевшей квартире, испытывая незнакомые ощущения. Привычное, уютное пространство родных комнат сузилось. Воздух, пропитанный безнадежной опустошенностью, словно давил на плечи. Захотелось выйти на простор, пройти вдоль реки, вдыхая свежую, утреннюю прохладу, идущую от тихой воды. Свернуть на тропинку, петляющую между высокими березами, окунуться в лесные ароматы. Хотелось притянуть к себе то особое, безмятежное состояние, появляющееся вдали от городской суеты. Впитать нежный трепет тонких ветвей и листьев, успокоить мятущиеся мысли.

“Пройдусь, недалеко, недолго”, - подумала Александра, но тут же вспомнила, что теперь ее никто не ждет, некому ворчать на нее за долгие отлучки. Еще недавно ее раздражала опека, казавшаяся чрезмерной. Сейчас она с тоской вспоминала заботливые бабушкины наставления.

На кухне по-прежнему висели высохшие пучки лесных трав, совсем недавно любовно собранные бабушкой. На столе в прозрачной, стеклянной вазе лежали крупные, красные яблоки.

Александра накинула на плечи любимую зеленую куртку, двустороннюю, синюю с изнанки. Положила в карман большое, темно-красное, блестящее яблоко, вышла из квартиры. Закрыв дверь, привычно сунула ключ под коврик. Выйдя на улицу, постояла и не спеша двинулась к реке.

***

С самого детства Александра любила лес. С весны до осени она часто проводила там время. Почти каждый выходной ходила туда с бабушкой. Бегала в лес с друзьями. Ближнюю его часть, от реки до Кривой деревни, Александра знала, как свой двор.

Погруженная в тяжелые мысли, она медленно шла по тропинке, петляющей между высокими березами. Беззаботно щебетали птицы. Раннее, утреннее солнце поднялось над зелеными кронами. Справа сквозь ажурную зелень листвы по зеркальной глади реки скакали солнечные зайчики.

Внезапно Александре почудился недобрый, колючий взгляд. Будто рядом, за густым малинником, притаился дикий зверь. Она огляделась и неожиданно поняла: в этом месте она никогда не бывала.

Вокруг все изменилось. Перед глазами возникла совершенно незнакомая картина. За серыми сумерками не видно солнца. Вместо неба навис мрачный полог. Сгинули привычные ручьи. Река потерялась. Вокруг высокие старые ели и осины, затянутые белесой, пыльной паутиной. Исчезли все звуки. Лес словно замер. Пугала гнетущая, вязкая тишина.

От страха у Александры в животе все скрутило. Подступила тошнота, голова закружилась. Она с ужасом всматривалась в окружающий лес. Огромные деревья с редкой, тусклой листвой; кривые, неряшливые ели. Полное безмолвие.

На земле в беспорядке разбросаны сучья. Слева, на подсохшей осине повисла длинная, сломанная ветка. Между деревьями тут и там из серого мха торчат макушки черных камней, поросшие бледным лишайником. Пахнет грибами и сырой пылью.

“Поганки, наверное”, - заметив сморщенные тускло-зеленые шляпки, подумала Александра.

Она пыталась вспомнить свой путь, но тут же поняла, что задумалась и шла, ничего не замечая вокруг. Стараясь отогнать страх и успокоиться, Александра глубоко вдохнула, задержала дыхание и медленно выдохнула.

“Если есть вход, должен быть выход”. – Она успокаивала себя с отчаянием утопающего. С этой мыслью она пошла по узкой тропинке. Едва заметная стежка пробиралась сквозь низкие, узколистые кусты с мелкими блекло-голубыми цветочками.

“Похожи на цветущий багульник”, - отметила про себя Александра, тревожно оглядываясь. Плотный, терпкий запах дурманил. Голова становилась тяжелой. В ушах возник давящий, нарастающий гул.

Тропинка растворилась. И тут Александра не выдержала и закричала, испуганно, как в детстве. Ей ответила оглушительная тишина. Подступила паника. Впервые страх гнал ее прочь из леса. - “Что делать? Куда идти? Где выход? Как сюда попала?” – скакали отчаянные мысли. Хотелось бежать хоть куда-нибудь, куда глаза глядят. Александра двинулась, не разбирая дороги, лишь бы скорее уйти подальше из этого места. Она шагала по мягкому, пружинящему мху, проваливаясь почти по колено. Страшилась, ощущая мягкую упругость под ногами. Вдруг она станет бесконечно-глубокой.

Казалось, сейчас из-за толстого старого дерева на нее выскочит грозный медведь, а может стая волков уже окружила ее. Теперь Александра боялась кричать, страшась нарушить лесное безмолвие.

Поляна с высокой болотной травой открылась внезапно. Она выглядела заброшенной. В центре громадный валун: круглый, плоский и ровный, как стол. Старый камень весь порос мхом и мелкими травинками.

Александра ступила на изумрудную траву, совершенно чуждую тусклому лесу. Под ногами сочно чавкнула сырая земля. Низкое, хмурое небо с тяжелыми, темными тучами придавило душные, тягучие запахи густой травы и прелой земли.

Пристальный взгляд в спину словно тянул ее назад. Она огляделась. - “Никого”. - От этой мысли ей стало еще страшнее. Она прислушалась, страшась уловить запах и дыхание дикого зверя. Вокруг по-прежнему висела угнетающая тишина.

Даже в детстве Александра не верила в леших и домовых. Но здесь, в этом безмолвном, пугающем лесу, отчетливо поняла: спорить со сказкой бесполезно. Если лешего нет, перечить ему глупо, если он есть – опасно. Она вспомнила: домовые и лешие любят угощения. Александра достала из кармана большое красное яблоко и положила на край плоского камня. Неожиданно яблоко покатилось к центру по ровной поверхности и нырнуло в углубление. У нее все похолодело внутри. Надо бы бежать, но она замерла от ужаса. Храбрясь, словно пытаясь что-то доказать нереальному, колдовскому персонажу, она проворчала себе под нос:

– Яблоко вкусное. Только попробуй сказать, что оно тебе не понравилось. - Охрипший голос дрожал. Слова застревали в пересохшем горле. Сглотнув, добавила громче: - Извини, больше ничего нет.

Поражаясь собственной глупости, Александра молча развернулась. Хотелось поскорее выбраться из пугающего леса. Она вздрогнула и замерла, когда в голове неожиданно прошелестел тихий голос: «Принимаю твою жертву».

Пространство над камнем осветилось ярким, небесным сиянием. В центре соткался прозрачно-голубой, светящийся шар. Александра завороженно следила за плавным движением искристого чуда. Шар медленно приблизился к ней и звонко рассыпался на миллионы мелких, сияющих искр.

От неожиданности Александра зажмурилась, закрыла лицо руками. Сверкающие искры заметались вокруг нее, окружили ореолом. Переливаясь оттенками радуги, чистый свет опускался на нее. Неощутимо оседал и впитывался в одежду и кожу.

Александра открыла глаза и удивленно рассматривала свои руки. Они едва заметно светились. На кончиках пальцев свет сделался ярче. Кожу начало ощутимо покалывать.

Прошло мгновение, а может вечность. Она так и стояла замерев, не понимая стоит ли радоваться или пугаться. Во всем теле появилась неожиданная легкость. Александре захотелось взлететь. Почудилось, что, стоит раскинуть руки, и они превратятся в крылья.

Вдруг все переменилось. Тело сковала неведомая сила. Из серого леса в Александру полетели огненные струи. Кольцо света отразило огонь, но тут же небесно-голубой цвет начал пульсировать. Сияние защищало. Но вот свет стал похожим на алое пламя. Сделалось жарко.

Александра замерла. Ее пронзила страшная мысль: это не просто свет, но огонь. Кожу опалил раскаленный воздух. Она хотела кричать и не могла. Боль обожгла лицо, руки, все тело. Окружающее безмолвие исчезло за ревом гудящего пламени.

Ужас придал Александре силы, удержал остатки сознания. Она пыталась выскочить из пылающего круга. Но чужая, грозная сила всякий раз отбрасывала ее назад, в центр бушующей стихии.

Нестерпимая боль до краев наполнила сознание. Но закричать Александра не могла. От жара скручивались волосы, кожа начинала трещать. Осталось одно желание - упасть в темноту беспамятства. Но жестокая сила держала крепко.

Внезапно огромная тень метнулась к Александре. Кто-то большой и мощный бросил ее на землю, навалился, закрыл собой. Страдание тут же сменилось безмолвной, всепоглощающей тьмой...

Яркий свет. Александра парит в прозрачном, холодном, незримом потоке, пронизанном множеством светлых лучей. Она ощущает себя птицей и в то же время видит себя со стороны. Нежное сияние переливается голубыми, льдистыми искрами, наполняя Александру жизненной силой. Она раскидывает руки и летит…

Александра с удивлением смотрит на густую, изумрудную траву. Проводит рукой, ощущая ее мягкость и шелковистость. В высокой, прозрачной синеве плывут маленькие, белоснежные облака, похожие на веселых щенков. Солнечные лучи согревают. Легкий ветерок ласкает лицо, гладит руки, его нежная прохлада успокаивает. Покой и безмятежность наполняют Александру. Лежать мягко и приятно. Изнеможенное тело с наслаждением впитывает привычный летний аромат земли.

Рядом, словно верный страж, огромный зверь – собака с головой медведя. Плотная шерсть цвета темного шоколада. Маленькие, жесткие ушки стоят домиками на большой, широколобой башке. Мощная грудь и сильная шея с богатым, темно-медовым воротником. Длинные, волнистые очесы на крепких лапах с черными, острыми когтями. Усталые, темно-синие глаза, окруженные пушистыми ресницами. Его внимательный взгляд полон сочувствия и заботы.

Зверь осторожно тянется к Александре. Тычется в ее ладонь холодным, мокрым носом. Лижет руку теплым, влажным языком и начинает таять, делаясь прозрачным и призрачным. Вскоре вовсе исчезает, словно его и не было. Остается чувство защищенности и мерзкая вонь паленой шерсти.

Вонь вытолкнула сознание в реальность. Резкий запах опасности сбросил расслабленное оцепенение, заставил Александру проснуться, открыть глаза. Она осмотрелась. Вокруг высокая, густая трава. Александра перевела взгляд на себя. Темные, подпаленные пятна на одежде. Местами ткань прогорела. Дотронулась пальцами до лица. Все как обычно. Но волосы… Ее передернуло от запаха паленых волос. От ужаса захотелось кричать, вскочить и бежать. Слабость удержала на месте.

Незаметно опустилась ночь. Она скрыла серый, хищный лес, окруживший поляну. Густая тьма окутала Александру. Похолодало. Сидеть на сырой земле стало неуютно. От древнего камня исходило тепло. Усталость победила страх. Александра устроилась на ровной, как стол, теплой поверхности. Она лежала, широко раскинув руки. - “Солнце прогрело камень, - подумала она и тут же дернулась. - Солнце? Но здесь только тучи”.

Сил не осталось даже на мысли. Мягкое тепло валуна успокаивало. Незримая рука смахнула тучи. Александра смотрела в бездонное, звездное небо. Над ней раскинулась бездна: безграничная, величавая словно вечность. Дух захватило от бесконечного количества крупных и ярких звезд. Казалось, они такие близкие, их можно собирать горстями. Незнакомые звезды плавно приблизились, заглядывая ей в глаза, почти касаясь лица. - “Почему белая ночь сделалась черной? Непонятное что-то происходит с мирозданием”. – Александра засыпала, удивляясь звездному свету в ночной тьме.

Она проснулась от тихого журчания воды. Пространство вокруг вновь стало серым. Гранитный гигант не остыл за ночь. Он по-прежнему согревал, дарил силу.

Неожиданно ее рука скользнула в отверстие. Александра испугалась и дернулась в сторону. Присмотрелась. Видимо, туда вчера закатилось яблоко. Она смахнула рукой мелкий лесной мусор, освобождая идеально ровную и гладкую поверхность. Заинтригованная увиденным, Александра гладила руками теплый камень. – “Не гранит. Больше походит на застывшее жидкое стекло или фарфор”. – Она пыталась понять, как могло оказаться в этом жутком лесу явно рукотворное сооружение.

В центре плоского валуна обнаружилось совершенно пустое восьмигранное углубление. Четкие углы, ровные края. Каждая сторона с небольшими треугольными выступами. Вокруг углубления четкий рельеф из причудливых изображений: люди, животные, непонятные предметы и символы.

От долгих раздумий и созерцания Александру избавила жажда. Она поднялась, огляделась. Вокруг та же картина – зеленая поляна, окруженная высокими, старыми, пыльными елями. Хмурое небо с темными, тяжелыми тучами. Угнетающее одиночество.

Оглядев себя, Александра вздохнула. Кошмар не приснился. Но что-то заслонило жуткие картины хищного пламени. Пережитый ужас потускнел, казался далеким и нереальным. Она двинулась к лесу на зов журчащей воды. Мышцы болели, каждый шаг требовал усилия.

Она шла среди кряжистых стволов. Древесная кора сморщилась и иссохла. Стальное небо просвечивало сквозь высокие, редкие, неподвижные кроны. Остановил Александру запах. Неприятный и резкий. Обойти его не получалось. Он ощущался везде.

Журчание воды слышалось все отчетливее. Александра, гонимая жаждой, снова двинулась на манящий звук. Недалеко, за деревьями, обнаружилась каменистая площадка, не более трех метров в диаметре. В центре, между камнями, из земли толчками выбивалась тонкая струйка. Прозрачная вода до краев наполнила чашу, сложенную из некрупных, плотно подогнанных камней. Вытекая, она скромно журчала по естественному желобку. Ручеек уверенно бежал к зеленой поляне. Звонкий и нежный, он источал невероятное зловоние сероводорода.

Возле родника мерзкий запах почти исчез. Александра смотрела на воду, выпрыгивающую из земли сильными толчками.

“Будто сердце стучит. Большое, ледяное сердце огромного, холодного разума”. Она вздрогнула, ощутив холод в груди и в голове.

“Если человек, одержимый злым духом, выпьет воды из такого источника – сразу сгорит, – вспомнила Александра старую бабушкину сказку. – Вчера я не пила эту воду. Возможно это и спасло меня? Теперь ничего не страшно”.

Она пила долго, жадно и никак не могла напиться. Вода оказалась ледяной и вкусной. Александра наклонилась к самой чаше, опустила в нее руки, плеснула холодной водой в лицо. Усталость отступала.

Тропинки по-прежнему отсутствовали. Никаких следов и звуков вокруг. Но безмолвие, ставшее привычным, уже не пугало Александру. Лес теперь не казался зловещим. Появилась уверенность, что этот мир ее принял.

Александра удивилась новому знанию, зародившемуся у нее внутри. Она не могла передать словами ощущение верного пути домой. Да и не пыталась она это сделать. Просто верила, что внезапно возникшее понимание не обманет. Она шла вперед, внимательно осматриваясь и сверяясь со своим внутренним компасом. Время слилось в неразличимый, однообразный поток. Усталости не было. Страстное стремление двигаться к дому подпитывало ее внутреннюю силу. Мягкая, лесная почва, покрытая редкой, невысокой травой, упруго толкалась в толстые подошвы кроссовок.

Привлеченная шумом ветра, Александра подняла голову. Солнце стояло высоко, его лучи радужными столбами пробивались сквозь шумящие на ветру сочные, зеленые кроны деревьев. Александра зачарованно смотрела на маленький кусочек ясного, синего неба в колодце стройных сосновых стволов.

Внезапно лес наполнился звуками. Шум ветра, отчаянный писк комаров. Она не ожидала, что сможет обрадоваться назойливым кровожадным насекомым. Большая птица, шумно захлопав крыльями, сорвалась с высокой ветки и скрылась в густых, зеленых ветвях. Александра не сразу поверила, что пространство вокруг изменилось, стало похожим на привычный, знакомый ей лес.

Шагалось легко. Мягкая земля между стройными соснами усыпана хвоей. Недалеко показался холмик муравейника. Суетливые муравьи обрадовали Александру. Словно она встретила братьев по разуму.

Просвеченный солнцем, сосновый бор сменился смешанным мелколесьем. Мир вокруг наполнился громкими, птичьими голосами.

Резкий звук рвущейся ткани напугал Александру. Она резко присела и замерла, стараясь слиться с окружающей буйной зеленью. Птицы, притихшие на мгновение, продолжили привычный, разноголосый щебет. Александра осторожно огляделась. Рядом покачивалась сломанная ветка молодой, невысокой ольхи.

Рукав куртки разошелся от локтя до плеча. Многострадальная, зеленая куртка устрашающе зияла прожженными дырами. Такой вид мог напугать любого. Сняв куртку, Александра аккуратно вывернула ее наизнанку, надела и критически осмотрела себя. Переплела растрепавшиеся волосы. Вернее, то, что от них осталось. С облегчением выдохнула. Если не обращать внимания на грязные, прожженные в нескольких местах джинсы, в синей куртке она выглядела почти прилично.

***

Ра-Тигар выпал из сна. Ночные образы остались далеко. Хотелось вспомнить что-то важное. Но память отказывалась. Не открывая глаза и не шевелясь, Ра-Тигар пытался уловить нечто ускользающее. За окном послышались громкие, грубые голоса. Среди них выделялся хриплый бас командира охотников. Ра-Тигар открыл глаза. Оглядел скромную комнату, доставшуюся ему накануне, как опоздавшему.

Несколько дней он искал след советника и команды охотников. Только вчера, с трудом и не сразу, он смог их найти. Сиваз Аболиз всегда любил роскошь. Даже в новом для него мире он остался верен своим привычкам. Временное пристанище оказалось уединенным, но изысканным.

Сиваз Аболиз встретил его холодно, тщательно скрывая удивление, досаду и злость. У Ра-Тигара появилось подозрение: возможно, сердится тот не на задержку родственника императора. Похоже, хмурый советник уверился, что встреча не состоится. Такая реакция подтвердила подозрение Ра-Тигара. Причина проблем при переходе стала понятнее.

Комнату наполнил отвратительный запах горелого мяса. Во дворе командир отчитывал кого-то, спалившего будущий шашлык. На Ра-Тигара обрушилась волна тревоги, пробудила память, прятавшую картины сна.

…Он зверь в Сером Лесу. Вокруг огромные, кривые деревья. Ветви почти без листьев. Корявые ели. Звуков нет. Слышен лишь стук собственного сердца. Зверь не помнит, зачем он здесь. Не знает, что ищет. Он крадется. Принюхивается. Замирает на месте, прежде, чем сделать следующий шаг. Странный звук заставляет притаиться.

Между деревьями девушка. Темно-медовые волосы заплетены в косу. Зеленая куртка ярким пятном выделяется в Сером Лесу. Зверь жадно принюхивается. От незнакомки исходит острый запах страха. Сквозь него едва пробивается аромат солнечного дня и пряных трав.

Девушка испуганно оглядывается, с тревогой смотрит вокруг. Он помнит эти глаза, резко меняющие цвет: от яркого, небесно-голубого до грозового, почти черного. Вот только где он их видел?

Зверь следует за ней, мягко ступая сильными лапами. Внезапно ощущает приближение чего-то могучего. Древняя сила заполняет пространство. Он настораживается, хочет понять, уловить направление неведомого, предупредить незнакомку. Не успевает преградить ей путь, заставить обойти.

Девушка выходит на поляну. Осматривается и направляется к огромному валуну. В тишине слышатся чавкающие шаги по топкой земле, шелест высокой травы. Запах страха растворяется, отступает от незнакомки.

Низкое, хмурое небо придавило поляну тяжелыми, темными тучами. Воздух вокруг пропитан запахом сырой земли. Над густой сочной травой возвышается огромный круглый камень. Когда-то гигантский, а теперь почти погрузившийся в землю. Ровная, плоская вершина поросла мхом.

Зверь замирает. От внезапного торжества у него захватывает дух. Именно это место он так долго разыскивает. Когда-то здесь, на вершине холма в солнечной долине, стоял храм великой древней расы могучих киноидов - храм Символа Жизни. Здесь был самый щедрый источник силы, доступный всем обитателям мира Вангез. Храм разрушили. Символ Жизни исчез. Враги не смогли уничтожить алтарь и окружили его Серым Лесом. Солнце ушло из долины. Алтарь уснул, почти погрузился в землю. Источник замер и нет надежды на его пробуждение. Ведь оживит его лишь Символ Жизни. Но Серый Лес заманивает и губит любого, кто идет пробуждать алтарь.

Ра-Тигар смотрит на незнакомку глазами зверя. - “Так на алтарь опускают жертву!” – мысленно восклицает он.

Положив на камень яблоко, она говорит: “Извини, больше ничего нет”.

Эти простые, тихие слова потрясают мироздание. Ра-Тигар ощущает небывалый всплеск силы. Он зачарованно смотрит как девушку окружает сияние. Вдруг события меняются и мчатся с пугающей скоростью.

Пламя гудит. В огненном вихре бьется хрупкая незнакомка, пытаясь найти спасение. Но чужая, грозная сила удерживает ее в пылающем коконе. Зверю передаются нестерпимые боль и ужас маленькой пленницы. Он ощущает наслаждение алчного пламени; страстное, ненасытное желание уничтожить приговоренную.

“Надо всего лишь пробить огненную завесу”, - успевает подумать Ра-Тигар. Одним огромным прыжком его сильный зверь сбивает бушующее пламя, толкает незнакомку на землю. Распластавшись над ней, он закрывает ее своим большим звериным телом. Обоих накрывает нестерпимая вонь паленой шерсти и горелой плоти.

Смолкает побежденный огонь. Возвращается липкая, вязкая тишина. Слышится только слабое дыхание, да едва ощутимо бьется сердце спасенной пленницы. Жизнь в девушке едва теплится. Зверь отдает ей свою силу, забирает боль. Ра-Тигар понимает - это сон. Но пронзающая, скручивающая все его тело, боль настоящая. Зверь рычит, чувствуя, как уходят его силы. Полный отчаяния, Ра-Тигар обращается Первопредку. Просит одарить его древней силой. Просит не для себя, хочет помочь незадачливой незнакомке. Время замирает. Зверь и хрупкая девушка плывут в мощном потоке пробужденной силы. Внезапно в голове Ра-Тигара раздается торжественный голос: “Солнечный Зверь, узревший пробуждение Источника Силы, нарекаю тебя Стражем Хранителя Символа Жизни. Дарую тебе силу Истинного Воина. Помни, наша Птица не живет в клетке…”

“Сон ли это?” - Ра-Тигар вынырнул из воспоминаний. Такие видения случались у него ранее. Он будто оказывался в Сером Лесу. Чувствовал запахи, слышал звуки. В этот раз он впервые ощутил себя зверем. Торжественный голос до сих пор звучал в голове. К словам добавилась мучительная мысль: – “Еще бы понять, что это значит”.

***

Деревья расступились перед Александрой, впереди открылось поле. Длинным языком оно протянулось между высокими стенами леса. На другом его конце виднелись крыши домов. Там же возвышался голубой купол деревенской церкви с крестом, отливающим золотом. Слышался ленивый лай собак и истошное квохтанье курицы.

Яркое солнце стояло высоко над лесом. День мог быть жарким. Но резкие порывы холодного ветра остудили воздух. На открытом пространстве не осталось жадных летучих вампиров - слепней и комаров. Ветер гнал по полю серебристо-зеленую волну. Высокая сочная трава склонялась и распрямлялась под его порывами. Александра шла по узкой тропинке вдоль поля. Медленно приближались крыши домов. Уже различались бревенчатые стены.

“Дошла!” – Александре хотелось бежать, но ноги заплетались от усталости.

Старинная церковь, окруженная строительными лесами, оказалась открытой. Внутри просторно, но холодно и неуютно от застоявшейся влажности, словно за стенами не лето, а глубокая осень или даже сырая зима. Здесь царствовал запах новых досок и свежей краски, разбавленный духом былых времен. Солнце заглядывало через высокие окна, но толстые кирпичные стены надежно хранили сырость и холод.

У входа разговаривали две женщины и мужчина. Старшая держала в руках большую толстую книгу в темно-красной обложке и что-то объясняла собеседникам.

“Похоже, местные”, - решила Александра и кивнула, здороваясь.

В центре топилась печка-буржуйка с трубой, выходящей в форточку. Рядом картонная коробка с обрезками досок. Перед печкой на листе жести короткие рейки. Едва слышно гудит пламя, тихо потрескивают в огне дрова. Уютно и мирно, веет добром и покоем.

Александра пошла к иконам. Неожиданно она увидела знакомый образ. Величественный, статный широкоплечий старец с красивым лицом. Светлые вьющиеся волосы, длинная, волнистая борода. Добрый, печальный взгляд мудрых, серо-голубых глаз.

Александра с удивлением вспомнила сон: старика, явившегося к ней с птицей. Прочитала надпись на иконе: “Святой праведный Феодор Томский”. Внизу, под иконой, текст на белом листе: “Икона с частицей мощей Святого праведного Феодора. Святой праведный Феодор Томский, великий угодник Божий. Святому старцу Феодору был дан от Бога дар исцеления и прозорливости. Святые мощи праведного Феодора - словно знамение его особенного о нас попечения, ограждают от разлитого и бурлящего в мире зла”.

Александра смотрела на икону и думала: “Совпадение”. Вдруг взгляд старца изменился, сверкнул. Может солнечный луч отразился? Лицо словно выдвинулось из оклада. Показалось, будто слеза дрогнула на ресницах старика. Неподвижный взгляд его сделался нестерпимым, тревожным. Сзади нахлынуло ощущение опасности. Словно кто-то тронул Александру за плечо. Она вздрогнула и резко оглянулась. Рядом нет никого. По-прежнему слышно тихое потрескивание дров в печке.

Слева почудилось нечто странное. Александра повернулась. Перед печкой по деревянным рейкам, подбираясь к картонной коробке с мелкими деревяшками, плясали рыженькие, с голубыми макушками язычки. Не отрываясь, словно зачарованная, Александра, смотрела на эту красоту. Все казалось сном.

Люди, беседующие у двери, посмотрели на Александру. Пожилая женщина перевела взгляд на печку и… отвернулась, продолжая разговор. Александра с удивлением смотрела на огонь. Он подрастал.

Раньше Александра не ходила в церковь. Не знала, какие правила, традиции, обряды действуют в храме. Но сейчас у нее появилось подозрение: огонь не должен свободно гулять по полу. Смущаясь, стесняясь показать свою неопытность, она пошла к людям, мирно беседующим у входа.

- Извините… - неуверенно обратилась Александра к присутствующим. Ее не услышали, увлеченные разговором.

Огонь забрался в коробку и еще подрос. Александра нервничала. Наконец, мужчина и женщина попрощались и вышли. Александра хотела догнать их, спросить дорогу. Но остановилась у двери.

- Извините, правильно я понимаю, это так и должно быть? - указав рукой на огонь, спросила она у пожилой женщины.

Старушка с осторожностью убирала на полку большую книгу в красной обложке. Медленно повернулась, ласково улыбнулась Александре и проследила взглядом за ее рукой.

- Конечно… - мягко начала женщина. - Нет! - крикнула она, срываясь с места. Подхватила ведро с водой, выплеснула перед печкой.

Александра схватила пылающую картонную коробку. Возмущенный огонь шумно взметнулся ввысь, опалив лицо, руки. Сзади раздался испуганный крик. Но Александра уже бежала к выходу, унося прочь опасный груз. Отбросив гудящее, мятущееся пламя на дорогу, она развернулась, нырнула в дым, струящийся из распахнутой двери. Внутри попыталась оглядеться. Сизый дым заполнил все пространство. Александра закашлялась. Пожилая женщина, прикрыв платком лицо, раскрыла окна. Свежий ветер вытеснял удушливый дым. Укрощенный огонь мирно потрескивал дровами в печке.

Женщина устало села на лавку у стены, обшитой вагонкой. Опустила руки на колени, нервно комкая платок.

- Обожглась? Как ты, идти сможешь или сюда фельдшера позвать? – обеспокоенно спросила она Александру.

Та села рядом. Посмотрела на свои закопченные ладони, опаленную куртку. Боли не было. Вспомнив ночной кошмар, она передернулась.

– Ничего не надо. Мне бы только водички. Пить очень хочется, - тихим голосом произнесла Александра.

Молча они смотрели на обгоревшие огрызки досок, мокнущие в луже перед печкой. Старушка указала рукой в угол, где на столе стоял большой алюминиевый бак с краником.

Александра подошла, прочитала крупные буквы на белом листе, прикрепленном к баку прозрачным скотчем: “Святая вода”. Рядом, на круглом подносе, стояли несколько разнокалиберных чашек.

“Там огонь и родник, защищающий от злых духов. Здесь огонь и святая вода. Как в сказке. Чем дальше, тем страшнее?” - нервно хмыкнув, подумала Александра. Подставила кружку под краник, налила воды почти до верха. Выпила жадными глотками.

С улицы послышался звук остановившейся машины, хлопнула автомобильная дверца. В проеме распахнутой двери застыл удивленный полицейский. Потянул носом воздух. Вошел. Осмотрелся. Нахмурился.

– Мария Ивановна, что случилось? Помощь нужна? – спросил он с тревогой в голосе.

Оправдываясь, Мария Ивановна ответила с удрученным видом:

- Да. Вот, беда чуть не приключилась. Огня-то я не увидела, будто взгляд кто отвел. Ангел девушку к нам послал. Если б не она, все сгорело бы. - Старушка посмотрела в сторону Александры и добавила: - К фельдшерице нам надо, девочка обожглась. Пламя в руках у нее так вспыхнуло, думала не потушим.

Проследив за взглядом старушки, лейтенант повернулся и с недоумением уставился на чумазое, лохматое существо, больше похожее на бездомного подростка. Стоя в углу возле стола с большим алюминиевым баком, это создание с жадностью поглощало “святую воду”.

- Болит? Могу в больницу отвезти, - подходя ближе, произнес с сочувствием лейтенант.

- Спасибо, ничего не надо. Я… привычная, - Александра грустно усмехнулась в ответ, поставив на стол опустевшую кружку. Спрятала за спину грязные руки. Помолчала и тихо добавила: - Мне бы домой добраться.

Во взгляде лейтенанта появилась подозрительность. Александра напряглась. Подступило ощущение надвигающихся крупных неприятностей, хотя куда уж больше.

- Александра Николаевна? Ларина? – неуверенно спросил он, для солидности подпуская в голос строгость. Александра опасливо кивнула.

- В чем дело, Володя? – забеспокоилась женщина.

- Как же так, Мария Ивановна, - тяжело вздохнув, произнес лейтенант с укоризной в голосе. – Почти неделю район прочесываем, всех по тревоге подняли. Александру Николаевну ищем. А вы здесь…

- Меня? Неделю? – Александра не смогла скрыть удивление. - Вы ошиблись. Вчера утром меня никто не искал. Да и накануне я ни от кого не пряталась, - вспомнив похороны бабушки, вздохнула она с горечью.

Строгим голосом лейтенант приказал всем оставаться на месте. Доставая из кармана телефон, торопливо вышел из церкви.

***

Узнав у Марии Ивановны название этой деревни, Александра пыталась понять, как смогла пройти по лесу больше пятидесяти километров. Она не чувствовала изнуряющего голода, отупляющей усталости. Только жажда не отступала. Хорошо, хоть в святой воде ее не ограничивали.

Лейтенант Володя вернулся. Мягким голосом, с неожиданной предупредительностью он произнес:

- Александра Николаевна, пожалуйста, пройдите в машину. Я отвезу Вас домой.

Бросая на Александру короткие, внимательные взгляды, он вел автомобиль осторожно, аккуратно объезжая каждую ямку на дороге. Слушая словоохотливого Володю, она молчала и хмурилась все сильнее.

“Как смогла я пройти такое расстояние? Неужели я спала в лесу несколько дней? Что за странные сны мне приснились? Но ведь огонь действительно оставил страшные отметины на одежде”, – задавала она себе вопросы и не находила ответов. И еще. Что за “злющий майор”, упомянутый Володей, организовал поиски? По описанию лейтенанта, это какой-то лютый демон, уничтожающий взглядом. Даже майор Васильев не проявлял такой свирепости.

Машина ехала по лесной дороге. За окном мелькали деревья. Поворот. Выехали на ровную грунтовку. Тихое, монотонное урчание мотора убаюкивало. Сиденье мягкое. Уютно и тепло. Только теперь Александра почувствовала свинцовую усталость. Негромкий голос Володи отдалялся. Она не заметила, как уснула. В ее спокойный сон бесцеремонно вторглись голоса. Кто-то тряхнул ее за плечо. Но возмутило не это. Снился старший архивариус в форменном кителе с майорскими погонами! Он что-то говорил, заглядывая ей в лицо. – “Кыш! Даже во сне от Вас нет покоя”. – Александра отмахнулась от него, прогоняя из своего сна. Но тот уходить не собирался. Лейтенант Володя называл архивариуса “товарищ майор”. Мелькали незнакомые встревоженные лица. Среди них запомнилось одно. Напряженное, словно каменное. Пронзительный взгляд серо-голубых глаз. Короткий ежик седых волос. Шрам на левом виске…

***

Александра проснулась, ощущая силу и легкость во всем теле. Лежалось мягко, тепло и уютно. Она сладко потянулась, порыкивая от удовольствия. Втянула носом воздух, ощущая незнакомые запахи и удивляясь, когда это у нее так обострилось обоняние. Воздух свежий, но чужой, не домашний. Странная завеса прикрывала память. Пугала пустота в голове, тишина рядом. Хотелось открыть глаза и вскочить. Но еще больше хотелось понять, где она, вспомнить что с ней случилось. Она затаилась, не шевелясь и прислушиваясь.

Слышались далекие шаги, приглушенные голоса. Ощущалось присутствие людей. Неприятно поразило разнообразие тяжелых переживаний: отчаяние, боль, раздражение, усталость, сочувствие, жалость, сострадание, отстраненность, холодность…

Открыв глаза, Александра увидела над собой незнакомый белый потолок. Небольшая комната в светло-бежевых тонах. Мебель, похожая на гостиничную. Шкаф, стол, два мягких стула, на стене телевизор. Жалюзи на окне.

В углу, на вешалке розовый шелковый халат. Все вокруг незнакомое, даже сорочка на Александре чужая. Две белые двери закрыты. У потолка над дверью, напротив окна, маленькая полусфера камеры видеонаблюдения.

Снаружи послышались шаги, звук открываемой соседней двери. Потом женские голоса за стеной: молодой, громкий, высокий, насмешливый и тихий, постарше.

- Он так о ней беспокоится. Кто бы обо мне так переживал. Как думаешь, она ему жена или любовница?

- Вряд ли. Староват он. Думаю, дочка. Отчество ее как раз подходит.

- Старый конь борозды не портит. Заметила, какой он видный? Эта замухрышка совсем на него не похожа. Нет в них ничего родственного. Не понимаю, что он в ней нашел.

Из язвительного обсуждения Александра узнала: привезли замухрышку вчера грязную и оборванную, словно она неделю бомжевала. “Старый конь” готов был ночевать здесь, лишь бы не оставлять замухрышку одну. Успокоился лишь когда сам главный врач, Свиридов Анатолий Иванович, спросил его: “Ты перестал мне доверять?” Теперь “старый конь” звонит каждый час, всех замучил своими вопросами.

Александре пришлось прервать невольное подслушивание. Сунув ноги в мягкие новые шлепанцы и накинув халат, она отправилась на поиски комнаты с удобствами. Нашла ее с первой попытки, открыв дверь слева.

Она смотрела на себя в зеркало. Все как обычно. Окинула быстрым взглядом помещение. Душевая кабина, зеленая раковина и такой же зеленый унитаз. Большие, пушистые, махровые полотенца на аккуратной вешалке. Удивили косметика и разные женские принадлежности на стеклянных полочках. Разнообразие впечатляло.

Александра стояла у окна, пытаясь понять, куда ее занесло. - “Третий этаж”, - прикинув высоту потолка в комнате, определила она. Внизу неширокая асфальтовая дорога идет прямо от здания и скрывается между высокими деревьями. В сумерках листья на ветках кажутся темными. Небо плотно затянуто тучами.

В дверь постучали. Не дожидаясь позволения войти, на пороге возникла красивая, молодая женщина в белом халате. Из-под белой шапочки выбилась прядь темных волос. В руках небольшая пластиковая коробка.

- Как Вы себя чувствуете? – окинув Александру недовольным взглядом, холодно осведомилась вошедшая. По-хозяйски прошла, поставила коробку на стол.

- Добрый вечер, - поздоровалась Александра. Она узнала высокий голос из подслушанного разговора. Отношение женщины в белом казалось высокомерным, но не это удивило. Александра внезапно поняла, она не просто знает о наступлении вечера. С удивлением ощутила, как движутся солнце и луна. И еще что-то незнакомое едва трепетало, подрагивало в ней, словно стрелка магнитного компаса.

- Это клиника доктора Свиридова. Я медсестра Ирина. Мне надо измерить у Вас давление и температуру, - по-своему оценив удивление Александры, отреагировала медсестра. От нее остро пахло сладкой цветочной водой и завистью. Закончив нехитрые действия, Ирина удалилась в кичливом молчании.

Проследив за плавно закрывшейся дверью, Александра потерла ладонью лоб. Не поднимаясь со стула, пыталась вспомнить что случилось, понять почему она здесь. У нее ничего не болело, напротив, такого подъема сил она давно не испытывала. Александра надеялась уцепиться за ниточку, размотать клубок памяти. Не получалось. Ситуация казалась бредовой, и Александра раздражалась от беспомощности.

Дверь отворилась без стука, в комнату вошел высокий худой мужчина в белом халате. Узкое лицо, темные волосы, сочувствующий взгляд.

- Добрый вечер. Я дежурный врач. Как Вы себя чувствуете? – его приятный голос звучал спокойно и доброжелательно.

- Добрый вечер, - ответила Александра, не спеша вступать в разговор.

- Я должен Вас осмотреть. - Доктор источал миролюбие и приветливость.

- В этом нет необходимости. - Александра отказалась от осмотра, убеждая врача в своем абсолютном здоровье.

Он настаивал на обследовании, советовал ей успокоиться, убеждал, что здесь в клинике ей обязательно помогут.

– У меня нет проблем со здоровьем и мне не нужна Ваша помощь, - прервала она его монолог. – Верните мою одежду, - потребовала Александра, чувствуя растущее раздражение.

- Не могу. – Доктор беспомощно развел руками. - Ваша одежда сильно пострадала, ее забрали на экспертизу. Ваши родственники привезут…

- У меня нет родственников, - в раздражении перебила его Александра и запнулась на последнем слове.

Услужливая память подсунула кончик ниточки, которую так хотелось найти. Не успела Александра потянуть, как на нее обрушился поток воспоминаний. Вот она в церкви хватает горящую коробку и бежит с ней на улицу. Идет по пугающему безмолвному лесу. Неприятный запах воды из родника. Увидела большой валун на зеленой поляне. Она даже зажмурилась и прикусила губу, чтобы не вскрикнуть от ужаса. Образ яркого, хищного пламени взметнулся перед ней. На смену ему пришла другая картина: кладбище, много людей вокруг. Бабушка умерла. Александра все вспомнила.

- Вам надо прилечь.

Она опомнилась от тихого голоса врача.

– Сколько я спала? – спросила Александра охрипшим голосом, отстраняясь от его прикосновений. Пытаясь восстановить хронологию своих приключений, спросила: – Сегодня пятница?

Слова доктора встревожили. Оказывается, она проспала больше суток и сегодня суббота. Александра забеспокоилась. Вспомнила, как Калерия Ильинична говорила про поминки на девятый день, а у нее еще ничего не готово.

- Мне надо идти, - просительно обратилась она к врачу.

- Зачем так спешите? Куда Вы пойдете? - успокаивал ее мужчина.

- Мне на кладбище надо, - с грустным вздохом ответила Александра.

Глаза доктора расширились, брови взметнулись в удивлении.

“Похоже, я что-то не то сказала”, - поняла она.

- Утро вечера мудренее. Прошу Вас дать честное слово, что останетесь здесь до утра, - попросил врач, оборачиваясь у выхода. Сочувствие в его взгляде сменилось напряженным ожиданием неприятностей.

Александра кивнула. Что еще ей оставалось. Не идти же действительно ночью на кладбище. Она снова вернулась к окну. Стараясь остановить мятущиеся мысли, она смотрела на темнеющее небо и деревья, едва различимые в сумерках. Облака потяжелели и расплакались, обрызгали стекло.

Удивительное это занятие, смотреть на мир, ограниченный оконной рамой. Открытое окно дарит запах свежего ветра, ощущение свободы и простора. Если снаружи буря, закроешь окно и чувствуешь себя защищенным. Одно движение - и выбор сделан. От человека зависит, каким он видит мир за окном. Смотрит дом на мир жизнерадостными, сверкающими чистотой окнами или угрюмо взирает пыльными стеклами. Простое окно способно пробудить самые потаенные качества души.

Дома Александра любила мечтать, глядя в окно. Ведь окно – это око дома. Так считала бабушка. Она трепетно относилась к чистоте окон. Говорила: “Через них душа дома смотрит на мир”. Бабушка учила: “Воспитанному человеку неприлично садиться на подоконник”. Возможно, причиной запрета стали узкие подоконники в их квартире.

Но бабушкины наставления отступали перед страстным желанием Александры забраться на подоконник и, мечтая, смотреть на большой, манящий мир. Ей казалось, все вокруг полно добрых приключений. Да и бабушка Полина Матвеевна, хотя бы в мыслях, всегда была близко. Александра верила, рядом с бабушкой ничего плохого никогда не случится.

Сейчас она удобно устроилась на широком подоконнике. Открывать окно не хотелось. Мелкие капли дождя собирались, тяжелели и скользили по прозрачному стеклу плавными водными дорожками. Александру окружали надежные стены с чистыми окнами. Большой, старинный дом разместился в тихом парке. Ей хотелось верить в доброе, счастливое будущее. Но ощущение покоя осталось где-то далеко. Александра казалась себе беззащитной птицей, попавшей в западню.

Утром, после завтрака, Александру осчастливил визитом Павел. Он поздоровался и спросил:

- Почему Вы не позвонили мне? У Вас же есть номер моего телефона.

- Ваша визитка бесславно погибла в стиральной машине, - со вздохом ответила она.

Александра старалась молчать. В ее ситуации это лучшая тактика. Действительно, не рассказывать же о бешеном пламени и растаявшей в воздухе собаке. На все вопросы архивариуса, попытки разговорить она отвечала односложно, или пряталась за отсутствие памяти. “Ничего не помню”, - говорила она. В какой-то мере это защищало ее от ненужных вопросов, и в то же время добавило проблем. Пришлось смириться с временным проживанием в частной клинике. Врачи сомневались в ее “абсолютном” здоровье. Ситуация не внушала особого оптимизма, но и угрожающей не казалась.

Глава 5

Глава 5

Николай Петрович еще раз перечитал заключение эксперта. Отложив лист, перевел взгляд на разложенные на столе вещи. Он не сомневался в квалификации эксперта. Но вывод, сделанный специалистом, ошеломил его. Глядя на когда-то зеленую ткань куртки, он передернул плечами. “Как она смогла выжить?” – подумал он и поморщился от запаха гари и чего-то паленого, исходящего от вещей.

Сомнений не осталось, именно в этих вещах Александра уходила из дома. Соседка подтвердила. Эти же вещи были на ней в деревне и в церкви. Только куртка оказалась вывернута на синюю сторону. В этой же одежде она вернулась домой. Совпадало все. Следы от ожогов на коже с прожженными дырами на ткани, опаленные волосы. На руках и лице тоже следы от ожогов, а не от косметических процедур, как предположил врач.

Но ведь ресницы и брови не пострадали. Да и волосы Александры удивительно быстро отрасли за время пребывания в клинике. Нет повреждения дыхательных путей. Не зря главный врач хотел оставить ее в клинике для обследования. Даже не постеснялся заявить: “Такая стремительная регенерация у людей невозможна”.

“Дружба дружбой, а подробности тебе, товарищ Свиридов Анатолий Иванович, знать пока рано”. – Николай Петрович не сомневался в надежности Анатолия, но за многие годы у него сложилась привычка к осторожности.

Вероятно, джинсы пострадали одновременно с зеленой стороной куртки. Похоже, сначала она попала куда-то в зеленой куртке. Потом, перед выходом из леса, вывернула куртку синей стороной наружу. Куртка ведь двусторонняя. В церковь Александра пришла уже в синей куртке. Там чуть пожар не случился. она вспомнила, что несла на руках горящую коробку. Свидетели подтверждают ее слова.

Из МЧС сообщили: “В указанные дни лесных пожаров не зафиксировано”. Людей, пострадавших от огня, тоже не было. Еще этот странный вывод эксперта: “На джинсах и зеленой ткани куртки обнаружены следы сгоревшей шерсти животного, возможно собаки”.

Сама Александра молчит, не хочет рассказывать. Отвечает: заблудилась в лесу, пыталась найти дорогу, устала, уснула, потом случайно вышла к деревне.

Не верю. Обычный человек вряд ли сможет заснуть, заблудившись в лесу, тем более в первую ночь и в одиночестве. При этом она уверяет, мол костер не разводила, находилась в лесу не более суток. Да и не похоже, чтобы она неделю голодала. Нет у нее истощения и обезвоживания.

Ладно, воду она могла найти. Но после воды из ручья или канавы возникают другие последствия. А она, по словам врача, поразительно здорова. Да и с головой у нее все хорошо, если не считать этот странный проскок по времени. Но при сильном стрессе такое случается.

Что же в остатке? Сбегать она не собиралась. Попытки самоубийства не было. На похищение не похоже. Заблудилась и неделю проспала в лесу? Да ее комары и мошки съели бы. Но она выходит из леса целой и невредимой. Тут что-то другое. Понять бы, что и где с ней случилось.

В динамике раздался голос секретаря, напомнившего о представлении нового сотрудника, назначенном на пятнадцать часов.

Николай Петрович убирал в сейф пакет с обгоревшими вещами. Мягкое тепло разливалось у него в груди от мыслей о дочери: “Вот что с ней делать? Всю заботу она воспринимает как вторжение в личное пространство. Умудрилась врачей обвинить в похищении и домогательствах. На Павла смотрит, как на врага. Похоже, непросто будет с этой маленькой колючкой”.

***

Еще утром Александра колебалась. Мысль, что работа в архиве не добавит ей авторитета, склоняла к немедленному увольнению. Шесть месяцев без юридической практики. На хорошую должность после этого можно не рассчитывать. Конечно у женщины может быть длительный отпуск по уходу за ребенком. Но это у другой женщины, а у нее-то причина иная. Она и сама не сможет внятно объяснить за какие “заслуги” ее сослали в архив. Пока в личном деле не появилась запись про архивариуса надо уходить по собственному желанию. В то же время оставалась робкая надежда, что неприятности временные и у нее все получится. Не надо спешить. Серьезное решение должно быть обдуманным и взвешенным.

К директору Бюро Александра зашла следом за Павлом. Взглянула на хозяина просторного, светлого кабинета и сбилась с шага от удивления. “Совсем недавно я его где-то видела”. – Она смотрела и не могла понять, где могла встретить этого человека. Лицо напряженное, словно каменное. Пронзительный взгляд серо-голубых глаз. Короткий ежик седых волос. Шрам на левом виске особо запомнился. Тут же вспомнилось мелькание незнакомых встревоженных лиц во сне. “Приснится же такое”, - от этой мысли она хмыкнула. Получилось не очень-то вежливо.

Директор Бюро в удивлении поднял бровь, переглянулся со старшим архивариусом.

Александра смутилась. Молчание затягивалось.

- Здравия желаю. Старший лейтенант Ларина, Александра Николаевна, - опомнившись произнесла она.

Знакомая, уже привычная и ненавистная для нее усмешка, похожая на умиление, мелькнула в уголках губ мужчин. Это выветрило из Александры все утренние сомнения. Сделав три твердых шага вперед, она положила на стол директора лист бумаги и молча шагнула назад.

Он пробежал взглядом по ровным строчкам. Облокотился на стол, скрестил пальцы рук, опустил на них подбородок, пристально посмотрел на новую подчиненную.

– Вас кто-то обидел? – с озадаченным видом спросил он.

- Имею право, - ответила Александра с холодной отстраненностью, не желая ничего объяснять.

- Должна же быть хоть какая-то причина для увольнения, - разводя руками, возмутился директор.

- Причины есть. Например, не хочу состариться архивариусом, - пояснила она с раздражением, бросив короткий, но красноречивый взгляд на старшего архивариуса. Тот спокойно устроился на стуле перед т-образным столом.

- Вот она, благодарность, - взглянув на подчиненную, недовольно проворчал Павел. - Мы волнуемся, ищем потеряшку, ночами не спим…

- А вас никто не просил, - раздражаясь еще больше, резко парировала упрек новая сотрудница. – Почему Вы лезете в мою жизнь?

- Собака выжила? – внезапно прервал ее напор Николай Петрович.

- Не знаю. Откуда вы… - Она тут же спохватилась, потупилась и замолчала.

- Значит, не помните, что случилось? - подаваясь вперед, уперся в нее строгим взглядом Павел.

- Это мое личное дело и никого не касается, - упрямо ответила Александра. Раздражение перерастало в злость на старшего архивариуса.

- Вы теперь наш сотрудник. Многие мечтают попасть к нам на службу, - попытался примирить их директор.

- Поняла. У Ваших архивариусов нет личной жизни. Меня это не устраивает, - упорно отстаивала свое увольнение Александра.

- Поймите, Вы пока лишь прикомандированы к нашей службе на шесть месяцев. Вы можете уйти от нас после успешного выполнения определенной работы, - директор говорил спокойными, ровными интонациями.

Александра слушала его уверенный голос. Этот человек объяснял ей очевидное. Но тревога, промелькнувшая в его взгляде, едва заметные неуверенные жесты говорили о его лукавстве. Пытаясь понять в чем подвох, она спросила:

- Могу отказаться?

- Конечно. Вы можете уйти, если не справитесь с работой или откажетесь от нее, - так же спокойно продолжил директор, но во взгляде его читалось беспокойство. Не удержавшись, он переглянулся со старшим архивариусом.

- Думаю, для майора Васильева это будет приятный подарок, - усмехнулся Павел, перехватив инициативу разговора. – Такой хороший повод объявить Вам служебное несоответствие.

Замерев под напряженными взглядами двух пар глаз, Александра поняла, что ее заманили в ловушку. Ситуация начинала бесить. Захотелось устроить бунт, громкий и беспощадный. Она даже испугалась внезапной вздорной мысли. Представила, как неприглядно это будет выглядеть. Напряглась и промолчала, сжав кулаки. Смиряя раздражение, мысленно приказала себе: - “Отставить истерику”. Вспомнив слова Татьяны, решила рискнуть:

- Хорошо, я готова работать. Но через шесть месяцев мне нужна характеристика для перевода в следственный комитет.

- Конечно. Получите и характеристику, и рекомендацию, - моментально согласился старший архивариус.

- Надеюсь, Вам как опытному юристу не составит особого труда выделять в текстах юридически значимые факты. Уверен, Вы справитесь.

Александра была уже готова примириться с обстоятельствами, от нее не зависящими. Следовало закончить беседу на мирной ноте. Тем более, что явных причин для беспокойства пока не находилось. За исключением тех, что она сама себе придумала. Но следующие слова директора все испортили:

- Работа у нас может стать началом Вашей новой карьеры.

- Всю жизнь мечтала отправиться в архив. – Не сдержалась Александра, одарив директора недовольным взглядом.

***

Обещание характеристики и рекомендации для Следственного комитета сделало свое дело. Александра смирилась, решила перетерпеть. Здесь всего лишь стечение обстоятельств, похоже, непреодолимое. Ведь шесть месяцев не вся жизнь. Пусть это будет маленьким отступлением на пути к ее цели. Она настроилась на усердие. Ведь столь желанную характеристику надо заслужить.

Александра шла за Павлом по длинному коридору и думала: - “Неправы те, кто говорит, что временное – это больше, чем постоянное. Надолго я здесь не задержусь. Надо только не пускать никого к себе в душу, отгородиться от всех ледяной стеной. Холодная вежливость и отстраненность”.

Навстречу попадались рослые, крепкие мужчины. Здороваясь с архивариусом, они с интересом смотрели на Александру. Она ожидала, что вот сейчас он отведет ее в подвал. Ведь там должен храниться пыльный архив. Познакомит с архивариусами, дряхлыми старичками и старушками. Вместо этого Павел открыл одну из одинаковых, безликих дверей в кажущемся бесконечным коридоре. Жестом предложил заходить.

Небольшой кабинет. Обычный письменный стол и кресло у окна, шкаф и стеллаж, стулья у стены. На столе, рядом с монитором, аппарат, похожий на телефон. В углу на массивном сейфе она увидела свою сумку, забытую на прежней работе. Словно привет из прошлой жизни. Александра твердо решила не возвращаться в дознание. Судьба подкинула ей шанс и его надо использовать. Но ее не отпускало раздражение от последней фразы директора.

Павел переставил ее сумку на стол. Улыбнулся и произнес:

- Забирайте свое имущество.

- Надеюсь, там все в сохранности? – Александре хотелось хоть как-то его уколоть и тут же сделалось неловко от собственных слов. Она одернула себя мысленно: - “Вот зачем ты ерепенишься? Всего шесть месяцев холодной вежливости и усердия. Не такая большая цена за исполнение мечты”.

- Спросите у своих прежних коллег, - спокойно ответил Павел. Сделав ударение на “прежних”, он словно прочитал ее мысли. Поднял трубку телефона, нажал несколько клавиш на аппарате, сказал в микрофон:

- Олег, зайди ко мне и отчет прихвати.

В кабинет, прихрамывая, вошел высокий мужчина средних лет. Поздоровался, положил тонкую пластиковую папку на стол старшего архивариуса.

Павел представил их друг другу. О незнакомом мужчине сказал коротко:

- Капитан Олег Старченко. Он все объяснит и покажет. – Затем напутствовал Александру на доблестный труд: - Уверен, вы сработаетесь.

Новое рабочее место заметно отличалось от прежнего. Просторный, светлый кабинет с большим окном. Три компьютерных стола с мониторами, удобные офисные кресла. Напрочь отсутствовало то, чего она так опасалась - полки с пыльной макулатурой. Вместо дряхлых старичков-архивариусов в кабинет заглядывали, заходили под разными предлогами молодые, высокие, крепкие парни. Конечно, она привыкла работать в мужском коллективе. Правда прежнее ее окружение помельче выглядело. Эти же словно по единому стандарту вылеплены. Высокие, широкоплечие, с сильными руками. Их появление заполняло комнату острым любопытством и хищной энергией. Каждый бросал на нее короткий, но очень внимательный взгляд. Это смущало и раздражало одновременно.

- Потерпи, они скоро привыкнут. Просто до твоего появления у нас здесь только одна женщина работала – уборщица, - пояснил Олег, когда закрылась дверь за очередным посетителем.

Александра посмотрела на него с удивлением.

- Специфика такая, потом сама поймешь.

После обеда в кабинете появился третий работник. Высокий, стройный, красивый, самоуверенный.

- Артур Валентинов, наш стажер, - представил его Олег.

- Завтра зал будет закрыт на ремонт, - произнес стажер, обращаясь к Олегу.

- Наш новый сотрудник Александра Николаевна Ларина, старший лейтенант, - произнес Олег, глянув на стажера с осуждением.

Услышав, что Александра - старший лейтенант, Артур окинул ее изучающим взглядом. Скривил губы в пренебрежительной усмешке.

Александра, не скрывая удивления, смотрела на его мокрые волосы. Мелкие капельки падали с волос на белую рубашку. Красавец словно не замечал, как бисеринки воды соблазнительно скользят по шее, груди. Прокладывают дорожки по яркой татуировке - голове разъяренного дракона, хищно выглядывающей из расстегнутого ворота.

“Одежда на нем сухая, на улице солнечно”, - не отрывая удивленного взгляда от самоуверенного красавца, Александра мысленно поражалась несоответствию.

Заметив, как она зачарованно смотрит на стажера, Олег кашлянул, привлекая ее внимание, и сказал:

- У нас обязательная физподготовка в спортзале каждый день. Тебе тоже придется подключаться.

Александра перевела изумленный взгляд с высокого, сильного Олега на красавца-атлета Артура, вновь посмотрела на Олега. Не укладывались они в образ архивариусов.

- А зачем в архиве физподготовка? – с недоумением спросила она и задумалась. Помолчав, неуверенно добавила: - Гиподинамия мне не грозит. У меня совсем другие планы.

Мужчины переглянулись.

– Придется. Здесь даже хромым скидок не делают. – Артур язвительно усмехнулся, кивнув в сторону Олега.

- Тебе еще не сказали? Кроме архивной аналитики здесь стратегическим планированием занимаются, - не обращая внимания на язвительность Артура, с нотками гордости в голосе произнес Олег. Опустив взгляд, добавил: - Ну и еще кое-что по мелочи.

- Ага, этими мелочами ноги ломают, - хохотнул Артур. Глядя на Александру, произнес с покровительственной интонацией: - Бюро получает информацию из МИД, МВД, от военных. Из любой государственной службы и не только российской.

- Бюро? Но мне сказали архив. – Александра запуталась в названиях.

- Бюро архивной аналитики, реконструкции и стратегического планирования. Сокращенно Б-А-А-Р-С-П, - выговорил стажер, намеренно выделяя каждую букву аббревиатуры.

Александра посмотрела на него с деланным разочарованием и ответила с явным сожалением в голосе:

- Так вы не архивариусы? Вы барсики?

Мужчины переглянулись. Олег повторил: “Барсики”. Посмотрел на Александру с улыбкой и сказал:

- Ребятам понравится.

***

Работа оказалась несложной. Основное - читать. Все новые публикации за текущий год. Александру это не пугало. Читала она быстро, могла по-английски. Узнав это, Олег оживился и сообщил ей тему работы: “История российской императорской семьи. Девятнадцатый век”. Затем объяснил, как писать обзоры.

Казалось, все просто, читать и писать. Всего лишь отделять зерна от плевел. В действительности она поняла: непросто найти в интеллектуальном мусоре факты, достойные внимания.

К истории Александра относилась спокойно. Изучала, но лишь по необходимости. Теперь опасалась, что новое занятие окажется скучным. Но незаметно для себя втянулась. Читала она с интересом, окунаясь в жизнь российской императорской семьи. Ученых, журналистов и писателей, занятых историческими изысками, нашлось неожиданно много. Почти все мнения получались полярными. Кто-то страдал по утраченному имперскому величию. Другие напротив поливали грязью российских императоров и их родню.

- Представляете, не все авторы историки, но каждый пытается выдать свое мнение за истину в последней инстанции, - Александра делилась впечатлениями с друзьями.

Ленка с Иваном все-таки нагрянули в выходные к ней в гости. Как всегда, совершенно неожиданно. Принесли с собой сухого красного вина и много вкусностей. Они устроили в комнате уютный уголок на полу, как когда-то в детстве. Иван надул пляжный матрас. Добавили плед и подушки. Они пили вино и Александра отводила душу, вываливая на друзей недоумение от новой работы.

- Конечно это интересно, но сама я ни за что не стала бы тратить время на эту ерунду. А тут полгода без юридической практики. Хотя с другой стороны у меня появился шанс получить характеристику для перевода с следственный комитет.

- В обход твоего Носорога? – хихикнула Ленка. – Представляю, как он будет икру метать.

- Носороги живородящие, не откладывают икру, - вступил в разговор Иван.

- Да он пяткой перекрестился, сослав меня в архив.

- Представь его рожу, когда ты позвонишь ему из СК и поблагодаришь за услугу. – Ленка мечтательно закатила глаза.

- Женское коварство не имеет границ. Из любой ситуации вы извлекаете пользу, - со вздохом произнес Иван. Но поймав подозрительные взгляды тут же со смехом исправился: - Но пасаран! Я на вашей стороне.

- Все-таки полгода… - Александра откинулась к стене и задумалась. – Сделать бы все по-быстрому и свалить.

- С характеристикой, - дополнила Ленка.

- Мечты. – Александра вздохнула.

- Хочешь, я достану тебе все их вкусняшки? – Глаза Ивана блестели, то ли от выпитого вина, то ли от азартного предвкушения. – Для экономии времени.

- Хочу. – Она не смогла отказаться от столь заманчивого предложения, хотя понимала, что Иван пошутил. – “Шесть месяцев, пять дней в неделю придется протирать в архиве штаны”, - от этой мысли портилось настроение. Она попыталась перевести недели в дни, а те в часы и минуты.

Глядя на грустную подругу, Ленка покачала головой. Решив сменить тему вечера, произнесла:

- В детстве я боялась Полину Матвеевну. Она казалась мне строгой. Бермуд тоже ее побаивался. В общем мы оба трусили, когда встречали ее. Потом, когда твоя бабушка ему лапу вылечила, он всегда бегал к ней за вкусняшками.

Александра сбилась в подсчетах от неожиданной смены темы. Но слова подруги затронули светлые нотки в душе, пробудили воспоминания. – “Сколько можно перемалывать опилки: на работе архив и дома о том же”, - подумала она. Спросила, включаясь в разговор:

- Помнишь, как Бермуд нас познакомил?

Иван улыбнулся. Они отлично знали эту историю, но каждый раз с удовольствием вспоминали, отмечая новые подробности.

- В тот вечер я одна у речки осталась. Мальчишки уже по домам разбежались. Вдруг из кустов выскакивает страшненький, лохматенький песик, такой несчастный и одинокий. – Александра мечтательно задумалась, вспоминая детские забавы. Помолчала, чуть улыбнулась и продолжила: - Иду я домой, как всегда, не очень чистая, пес от меня не отстает. Представляете, как живописно мы выглядели? Я уже приготовилась слушать бабушкину “мораль”. Но бабушка даже ругать меня позабыла, увидев грязного пса на пороге. Запретила пускать его в квартиру. Никакие уговоры не помогали. Тогда я ей честно сказала: “Мы с барбосиком уйдем на улицу вдвоем, будем там голодать и мерзнуть”. И она сдалась.

Александра смотрела невидяще на мысленные образы. Ленка сидела задумчивая, грустно-мечтательная. Иван улыбался, глядя на подруг.

- В ту ночь я почти не спала, - продолжила Александра. - Сначала сидела с лохматиком в прихожей и выбирала сухие репьи из его густой шерсти. Потом бабушка меня отмывала. После этого она заставила меня объявление писать. Я и написала: “Нашелся собак…” Бабушка долго надо мной посмеивалась.

- Мы этого недопеска весь вечер искали. Ленуся так горько плакала, что я сам чуть не заревел, - со смешком вспомнил Иван, обнимая подругу.

- Объявление? – Ленка даже задохнулась от возмущения. - Да ты та-а-акую собаку опозорила. “Одинокий, глупый и грязный. Название породы неизвестное…” Да он был самый настоящий, породистый. По паспорту Бергамот. Родители его чемпионы. Но знаешь, я как прочитала твое объявление, сразу поняла – это наш Бермуд нашелся.

- Я очень надеялась, думала на такое объявление внимание не обратят. Мне так хотелось оставить его у себя. Я бы обязательно бабушку уговорила, - сказала Александра с мечтательной улыбкой.

Ленка лукаво прищурилась и посмотрела на подругу.

- Он не глупый был, жутко хитрый. Он ведь только перед Полиной Матвеевной хромать начинал. А помнишь, как занимались с ним у кинолога? Меня Бермуд словно не замечал. Для тебя хотел звезды с неба достать. Что ты Бермуду в ушко шептала? Признавайся, ты в прошлой жизни была собакой?

- Понятно, тебе больше не наливать. – Александра улыбнулась, но за улыбкой пряталась душевная боль. - Бабушка часто Бермуда вспоминала. По привычке купит для него вкусняшек, а угостить уже некого. Жалела его, говорила: “Пусть и не долгая жизнь у собаки была, да счастливая, ведь его все любили”.

Александра замолчала, спрятав лицо в ладони. Ленка обняла подругу. Иван присел с другой стороны. Они молчали. Иной раз молчание поддерживает лучше слов.

Ленка тихо сказала:

- Не плачь, ты не одна. Для нас ты своя, родная. Мама и папа жалеют Полину Матвеевну и сильно переживают за тебя. Хочешь, поехали сейчас к нам?

- Да ну, в таком виде…

- Нормальный у нас вид. Все будут рады.

- В другой раз, да и поздно уже.

- Завтра на работу от нас поедешь, - предложил Иван.

Из хандры Александру выдернул веселый голос подруги.

- Сашка, давай мы тебя замуж выдадим.

Александра вытаращилась на нее. Хотела возмутиться, но Ленка опередила ее:

- Делов-то, быстренько подберем подходящего...

- В смысле? Подберем то, что валяется? Ты опять за свое?!

Слушая девичью перепалку, Иван хихикнул. Тихонько, в кулак. Так, чтобы девчонок не смущать. Вдруг предложил:

- Мои приятели ездят кто на рыбалку, кто на шашлыки. Можем влиться в компанию.

- Оф-ф-фонарели? – возмутилась Александра. Жар бросился ей в лицо.

- Ну, наконец-то ожила. – Ленка рассмеялась.

- Саня, держись. Ты самая упорная и настойчивая из нас. Всегда добиваешься цели. – Иван повернулся к Ленке за одобрением. Та кивнула.

- Вы еще скажите, что я мечтала об архиве. – Александра недовольно фыркнула.

- Архив твой не навсегда, - возразил Иван. – Издержки процесса. Скажи, чего ты сильнее хотела: перейти в Следственный комитет или избавиться от своего Носорога?

- Архив не мой, - буркнула Александра. Задумалась и призналась: - Пожалуй, в последнее время Носорог перевешивал.

- Во-о-от! – в один голос произнесли друзья.

– Хотела и добилась, - похвалил ее Иван.

- Но не так же. - Александра вздохнула и поморщилась.

- Все так плохо? – с сочувствием спросила Ленка.

- Не то чтобы…. просто для такой работы достаточно библиотекаря. Непонятно там все. Скорее бы оттуда свалить. – Александре хотелось поделиться в друзьями переживаниями, но она не могла подобрать слов. Как рассказать о галлюцинациях и своих подозрениях? – “Не стоит об этом говорить. Все закончится тем, что Ленка переполошит родителей. Те потащат меня к врачу”.

- Ты же не бросишь работу только потому, что тебе название должности не нравится? - В сочувственном взгляде подруги затаилось беспокойство.

- Эх, Саня, тебе повезло, а ты не ценишь удачу. – Иван водил пальцем по экрану смартфона. - Здесь пишут, что на службу в Бюро трудно попасть. Строгий отбор. Много желающих.

- Вот и я не понимаю зачем меня отправлять туда, где кандидаты соперничают.

- Ты только представь, какие возможности открывает служба в Бюро. Я бы хотел туда попасть, да кто ж мне предложит, а ты уже там. Мне только и остается, мечтать да завидовать. – Иван шутил, но в голосе его слышалось сожаление.

В тот момент он даже представить не мог, как круто изменит его жизнь дружеское предложение “достать” вкусняшки из Бюро. Казалось бы, что такое информация? Мистика. Взвесить нельзя, отрезать тоже. Как определять доход или ущерб от ее потери? В рублях, тоннах, километрах? Но неопределенность не отменяет реальность наказания для похитителя.

***

“Почему выходные проскакивают стремительно, а в рабочие дни минуты плетутся нога за ногу?” - Этот вопрос не оставлял Александру. Приятное время с друзьями пролетело незаметно. Снова отправляясь в Бюро, она испытывала досаду и сожаление. Но даже к такой работе Александра не терпела небрежного отношения. Несмотря на смутные подозрения, к любому заданию она относилась с ответственностью. И все-таки ее терзала назойливая мысль: “Зачем тратить усилия целого отдела на эту ерунду”.

- Из разрозненных публикаций, слухов и сплетен можно извлечь много полезной информации о современном состоянии общества, - пытался объяснить Олег.

- Кого сегодня могут интересовать похождения императорской семьи в девятнадцатом веке? – Александра не сомневалась в возможностях аналитики. Но она отказывалась верить в серьезность этой работы.

Личное мнение не мешало ей добросовестно выполнять полученное бесполезное задание. В нескольких публикациях упоминали директора Бюро – Орла Николая Петровича. Александра обнаружила это случайно, читая очередную статью:

“Родственники российского Императора, уцелевшие в 1917 году, давно покинули родные просторы. Но мало кому известно кто спас дочь императрицы, младшую сестру Николая Второго – Великую Княгиню Ольгу Александровну, не успевшую выбраться из кровожадной России. Личный телохранитель Императора вывез ее, беременную, в свою станицу. В его хате она родила сына. Сегодня правнук Великой Княгини Ольги Александровны продолжает служить России. Орел Николай Петрович, единственный из рода Романовых, остался верен своей державе.

Как смогли выжить в коммунистическом аду его предки? Что заставило Николая Петровича присягнуть на верность правопреемникам палачей его рода? Мы сразу исключаем сребролюбие. Жизнь, полная аскетизма, боль безвозвратных потерь, вот чем отвечает неблагодарная страна потомку великого императорского рода Романовых.

Единственного сына Николай Петрович Орел воспитал как наследника, преданного своей стране, ответственного за ее процветание. Но какое процветание возможно в таком государстве?

Может в жизни, полной лишений, скрыт тайный смысл? Наши источники подтверждают: Бюро архивной аналитики, реконструкции и стратегического планирования (сокращенно БААРСП), которое возглавляет Н.П. Орел, первым приблизилось к разгадке тайны Символа Жизни. Последним известным Хранителем Символа был святой старец Федор Кузьмич (в миру Александр Павлович Романов, император Александр Первый). Символ пропал после его смерти. Есть красивая легенда, в которой говорится, что Символ Жизни сам выбирает Хранителя из сильного императорского рода.

Что же это за Символ?

Символ Жизни и Бессмертия объединяет в себе дракона и птицу. Это дух и материя, хранитель сокровищ и тайных знаний. Имеет обычный облик, но обладает сверхъестественными возможностями. Символ возрождает счастье свободы человеческого духа в вечной борьбе с трудностями материального мира.

Откуда он появился и куда исчез? Есть ли счастливцы, видевшие этот Символ? На эти вопросы ответит наше специальное расследование…”

- Как изящно автор перевел внимание с потомков российского императора на поиски какого-то Символа и специальное расследование. Наверняка тираж следующего номера этой газеты разлетелся стремительно. – Усмехаясь ловкости журналиста, Александра делилась впечатлением с Олегом.

Следом за этой ей попалась другая статья. Теперь Александра не могла скрыть широкую улыбку.

“Сегодня старинный род российского императора в отчаянном положении. Внутренние противоречия крайне обострились. Пребывая в изгнании, потомки императорского рода не хотят смириться с тем, что российский трон, рухнувший век назад, погребен навсегда. Масло в огонь подливает род Долгоруковых, пытаясь перетянуть мантию власти на себя.

Одна из легенд дома Романовых гласит: сибирский старец Фёдор Кузьмич — это император Александр Первый, скоропостижная смерть которого в Таганроге породила в народе массу слухов.

В качестве возможных аргументов, свидетельствующих в пользу версии о тождественности императора Александра и старца Феодора, указывают факты посещения в 1873 году могилы старца великим князем Алексеем Александровичем, а в 1891 году — цесаревичем Николаем (будущим императором Николаем Вторым). Сообщается и о встрече со старцем Александра Второго в бытность его наследником престола.

Чтобы проверить достоверность слухов о якобы пустой гробнице Александра Первого в Петропавловском соборе, учёные возбуждали ходатайства об её вскрытии: сначала в шестидесятых годах прошлого столетия перед Правительством СССР. Секретарь по пропаганде Ленинградского обкома КПСС З.М. Круглова переадресовала обращение М.М. Герасимова с просьбой исследовать захоронение Александра Первого в ЦК КПСС.

Там отказали, объяснив: “Если Герасимов определит, что череп императора — череп человека, умершего не в одна тысяча восемьсот двадцать пятом году, а много позже, в год смерти старца, то церковь сделает его святым, что же получится — с подачи ЦК Коммунистической партии? Нет, невозможно”.

Позднее ученые обратились к Правительству Российской Федерации, но снова получили отказ. Им ответили: “Научного интереса вопрос о происхождении старца не имеет”.

Недавно появились новые сведения о старце Федоре Кузьмиче. Из достоверных источников нам стало известно: сибирский старец Федор был последним известным Хранителем Символа Жизни. Символ пропал после его смерти. Есть красивая легенда, в которой говорится что обладание этим Символом дарует безграничную силу и власть.

Задает ли кто-нибудь вопрос: “Кто боится раскрытия тайны Федора Кузьмича?”

- Директор Бюро полковник Орел Николай Петрович – наследник императорского рода Романовых? – Не скрывая изумления, Александра снова пристала с вопросом к Олегу. Тот в ответ лишь хмыкнул и лицо его приняло многозначительное выражение. Вывод сам напрашивался и заставил Александру задуматься. Мысль, что полковник ищет какой-то Символ позабавила. Она представила серьезного, сурового директора в образе диггера и хихикнула.

“Николай Петрович захочет потребовать с них сатисфакцию. Во всяком случае, я бы так сделала”. – Она уже собиралась поместить эти статьи в папку юридически значимых фактов. Но вовремя обратила внимание на дату выхода газет. Статьи появились первого апреля. Александра усмехнулась и перенесла обзор этих статей в раздел “слухи и сплетни”.

Александра любила слушать бабушкины сказки о мудрых королях, смелых принцах и беззащитных принцессах, отважных рыцарях и коварных злодеях. Ей нравились образы, навеянные волшебными рассказами. Но в скучных исторических повествованиях она никогда не могла увидеть лица людей, живших в давние времена. Не задумывалась, что реальные истории могут оказаться чудовищнее самых страшных сказок. Ее потрясли сюжеты из жизни царственных особ. Богатое воображение рисовало живые картины, заставляло задуматься о судьбах далеких, почти забытых предков.

Словно триллер читала Александра книгу о судьбе императора Александра Третьего. Автор сомневался в “чистокровности родословной” его матери, законной супруги императора Александра Второго.

Морганатический брак Александра Николаевича с Екатериной Долгоруковой послужил причиной для давно назревающего раскола в большой и недружной семье Романовых. Результатом стала гибель “политического долгожителя” Александра Николаевича Романова.

Потом ей попалась статья про личного телохранителя императора Николая Второго с популярной русской фамилией Ящик.

“…Николай Второй сам выбрал Тимофея для личной охраны. Но в 1916 году случился неожиданный поворот в судьбе личного телохранителя Императора. Тимофей был направлен личным телохранителем вдовствующей императрицы Марии Федоровны, которая переехала на постоянное жительство в Киев. После свержения монархии в России, Тимофей Ящик остался рядом с вдовствующей императрицей, продолжая охранять ее в Крыму.

Тимофей Ящик оказался необыкновенным человеком. Не только отважным и преданным царской семье. Он стал бесстрашным и талантливым авантюристом. В условиях политической неразберихи на юге России в 1918 году Тимофей вывез в свою родную станицу дочь императрицы, младшую сестру Николая Второго – Великую Княгиню Ольгу Александровну. В хате Тимофея Ящика она родила второго сына Гурия.

Тимофей продолжал охранять вдовствующую императрицу в Дании, куда ее вывезли в 1919 году. Там она жила последние годы жизни. После смерти Марии Федоровны, по завещанию, он получил небольшие деньги, на которые открыл магазин. Он навсегда остался в Дании.

Только в девяностые годы прошлого века дети Тимофея от первого брака узнали, где похоронен их отец. В Дании на Русском кладбище вместе со второй женой-датчанкой.

Дети и внуки Тимофея Ящика остались верными императорскому дому. Сегодня они по-прежнему находятся рядом с наследником рода Романовых”.

“Настоящий авантюрный детектив и боевик в одном Тимофее”. – От такой забавной мысли Александра развеселилась. Ради шутки она прикинула возраст старшего архивариуса Павла Семеновича Ящика. По возрасту он подходил на роль правнука Тимофея Ящика, царского телохранителя. Да и внешность на это намекала.

Александра делала вид, будто смирилась со ссылкой в архив. Но оставить безнаказанными непонятные и явно коварные намерения старшего архивариуса и директора не желала. Посмеиваясь, она создала забавную теорию. Получалось, полковник Николай Петрович Орел и майор Павел Семенович Ящик - та еще парочка. Император и его телохранитель, правда оба почти на пенсии, хотя старичками их вряд ли можно назвать. Скорее они походили на стариков-разбойников.

Ситуация смешила. Воздвигнутая Александрой ледяная стена дала трещину. Теперь она не могла смотреть на начальников без улыбки. Николай Петрович представлялся ей в короне, а Павел – Властелином колец в рыцарских латах.

Она понимала: этим портит имидж Снежной Королевы, как прозвал ее Артур. Но всякий раз, увидев серьезные лица старшего архивариуса и директора, не могла сдержать улыбку. Пришлось поделиться внезапным озарением с Олегом. Не нравились ему странные усмешки новой сотрудницы.

Казалось, ее шутки остаются незамеченными. Во всяком случае Олег относился к ним если не равнодушно, то снисходительно. Но на последнем совещании с Александрой приключилась беда. Директор и старший архивариус сидели за столом перед рядами стульев.

“Орел и Ящик. Чудесная парочка”. - Широкая улыбка не сходила с ее лица. Проклиная разыгравшееся воображение, она представляла на Николае Петровиче тяжелую золотую корону, щедро усыпанную крупными, сверкающими самоцветами. Своей тяжестью корона придавила седую короткостриженую макушку грозного Орла. Вот сидит он на массивном троне, а рядом хмурый Ящик – Властелин колец, закованный в латы. Перед ними присмиревшая челядь.

Александра опустила голову, не в силах сдержать невольный смешок. В это время Артур, он сидел с ней рядом, оправдывался за ошибку, допущенную в отчете.

- Не спорь с царем, - шикнула она на коллегу. Не сдержалась и хрюкнула от смеха. Сзади кто-то тихо засмеялся.

После совещания Александра вновь принялась за работу. В этот раз ее внимание привлекла статья, присланная ей по внутренней почте без адреса отправителя. Это выбивалось из уже привычного порядка получения материалов для изучения. Поразило содержание статьи: полковник Николай Петрович Орел – самодур и чудовище. Никого не щадит. Люди для него – материал для достижения цели. Из-за его преступного приказа недавно пострадали сотрудники Бюро, которое он возглавляет. Ради власти полковник Орел погубил своих родителей, не пожалел беременную жену…

Александра почувствовала дрожь в руках от кровавых подробностей.

- Оле-е-ег! – позвала она не в силах скрыть потрясение.

Заметив ее реакцию, Олег подошел. Александра кивнула на монитор. На мгновение задержав взгляд на строчках, он сердито прищурился и спросил:

- Откуда это? – Получив ответ, кивнул и вышел из кабинета.

Александра сидела в задумчивости. К ошеломлению примешивались страх и брезгливость. Отрешенная от действительности, она не видела с какой злорадной усмешкой за ней наблюдает Артур.

В тот же день ее вызвали к директору Бюро. Она и так не ждала ничего хорошего от общения с начальством, но ее разозлил сочувственный взгляд Олега, передавшего ей приглашение. С гордо поднятой головой она отправилась на аутодафе. Внутри у нее росла тревожная мысль: “За что? В чем причина вызова? То ли статья, то ли злополучная шутка на совещании?”

Николай Петрович смотрел на нее задумчиво и молчал. Она тоже не спешила начинать беседу, опасаясь проявлять инициативу. Взгляд у полковника был странный, как у собаки. Словно пытается что-то сказать и… замирает. “Если он действительно злодей, то отлично маскируется” - Эта мысль не добавила ей смелости.

- У Вас есть просьбы? – спросил он с вымученной улыбкой.

Неожиданный вопрос полковника удивил Александру. Она не нашлась, что ответить, лишь помотала головой.

- Я доволен Вашей работой.

Снова ей показалось, что он хотел сказать совсем другое.

С легким недоумением Александра возвращалась в свой кабинет. Задумалась и чуть не столкнулась со старшим архивариусом. От его пристального взгляда ей сделалось не по себе. Общение с ним откровенно нервировало.

“Да он же бровями думает”. - Глядя на старшего архивариуса, Александра пришла именно к такому выводу.

Стоило ему на нее посмотреть с особым вниманием, и брови его начинали зловещее шевеление. Словно большущие, лохматые гусеницы, они поднимались, наползали друг на друга. Встречались у глубокой складки над переносицей. Лицо старшего архивариуса становилось задумчивым.

Снова вспомнилась встреча с бровастым пенсионером на дороге у кладбища. Любопытство пыталось взять верх, заставляло спросить. Но Александра отпихивала от себя опасное желание. Под строгим взглядом старшего архивариуса в ней просыпалось малодушие. В такие моменты она рассуждала так: “Если это был он и молчит, значит меня не узнал. Зачем напоминать о моей несдержанности? А если там был другой, зачем об этом говорить?”

Казалось, невозможно скрыться от внимательного взгляда Павла. Но у Александры сложилось впечатление, что его внимание лишь повод для чего-то… Не получалось найти точное слово для выражения неясного ощущения. Внешне выглядело все прилично. Но за этой видимостью явно скрывалось нечто иное, пока непонятное. Не раз она ловила на себе его подозрительный, просвечивающий взгляд, словно он ждет ее ошибку или в чем-то подозревает. Иногда Павел заходил в кабинет и молча смотрел на нее, словно хотел что-то спросить. В какой-то момент она не выдержала и неожиданно для себя брякнула:

- Вашего прадедушку случайно не Тимофеем звали?

Вместо ответа он та-а-ак на нее посмотрел, словно она проникла в его сокровенные мысли и сейчас он заставит ее навсегда замолчать. В тот раз обошлось. Но Александра поняла, что в этих стенах неосторожное слово может если не погубить, то доставить огромные неприятности.

***

…Ночь звездная и тихая. Александра снова наслаждается полетом. Ловит упругие потоки свежего воздуха, лавирует в лунном свете. Напитавшись небесной силой, плавно спускается ближе к земле. Парит над спящим городом. Вокруг стоит недвижная тишина. Александра опасается летать над городом низко, боится задеть провода. Хочется пройтись по пустынным ночным улицам. Человека, скрывающегося в тени, она не сразу замечает. Александра сворачивает в переулок, выходит на соседнюю улицу. Это ее любимый город. Она все здесь знает. Человек идет следом. Александра бежит через сквер, надеясь ускользнуть, запутать преследователя. Выбегает на новую улицу. Незнакомец отстал. Она идет в любимый уголок – маленький, уютный садик между стенами домов. Замирает от испуга, встретив там навязчивого попутчика. Отступление перекрывают темные фигуры. Александра снисходительно улыбается преследователю. Взмахивает руками, рвется ввысь и… падает от удара о жесткую металлическую сетку. Темный силуэт человека приближается. Она смотрит на него и сердце стучит в горле.

- Нам надо поговорить. Не бойся. Это все для твоей защиты, - говорит он усталым, до боли знакомым голосом…

Александра проснулась резко. Лежала, боясь громко дышать. Биение загнанного сердца отдавалось в горле, в ушах, в макушке. От внутреннего напряжения затекли мышцы. Страх расползался дрожью по всему телу.

“В какую клетку ты загнала себя, Санечка?” – с тревогой подумала она, вспоминая невероятно реальные ощущения от удара о жесткую сетку.

***

С утра все пошло не так. Стоило Александре переступить порог Бюро, как Павел потребовал, чтобы она отправилась на минус первый этаж. Тяжело вздыхая, Александра направилась в подвал. Удивилась, обнаружив там спортзал - царство зеркал и света.

В просторном помещении кроме тренажеров и макивар[i] она увидела татами[ii]. На ее изумленный вопрос: “Зачем?” - коренастый инструктор коротко, но исчерпывающе ответил: “Выжить помогает”.

Александра умолчала о своем давнем, маленьком и не очень удачном опыте обучения дзюдо. Она почти целый учебный год занималась в секции. Не хотела отставать от мальчишек из своего двора. Бабушка хоть и ворчала, но долго терпела вид ее синяков. Только когда Александра на тренировке вывихнула плечо, та не выдержала.

В больнице она смотрела на Александру с тревогой и укоризной.

- Ну бабу-у-уля. Я хочу, как все, - протянула Александра с мольбой в голосе.

Бабушка вздохнула, погладила ее по голове. Глядя внучке в глаза, произнесла тихим голосом: “Саша, бойся своих желаний”. Она понимала: запрещать Александре что-либо бесполезно, только хуже будет. Полина Матвеевна не любила долгих разговоров, предпочитала действовать. Она просто пришла к тренеру. Посмотрела на него своим фирменным строгим взглядом. Потом произнесла лишь одно слово: “Прокляну”. Прозвучало неожиданно, но пугающе. После этого двери секции дзюдо закрылись для Александры Лариной.

Сегодня Александра впервые обрадовалась разочарованно-снисходительному взгляду мужчины. Его недовольные слова: “Нет у меня для тебя напарника” пролились бальзамом на ее возмущенно-израненную душу. Оказалось, радовалась рано. Подумав, инструктор сказал: “Сам тобой займусь”.

После обеда ее снова пригласил директор. Разговоры с ним всегда вызывали у нее раздражение, ведь знание истории не самая сильная ее сторона. Однажды он в шутку назвал их спор интеллектуальным фехтованием. Но Александра понимала: она серьезно не дотягивает до его уровня. Директор убеждал: “Знание истории необходимо”. Александра вновь чувствовала ущербность под напором его интеллекта, и это ее злило.

“Вот как у него получается начинать говорить ни о чем, задавать пустые вопросы? Потом незаметно переходить на интересующую его тему”, - мысленно возмущалась она, потерпев очередное поражение в дискуссии. Александра давала себе обещание в следующий раз обязательно промолчать, увернуться от спора.

Она видела, как увлекают Николая Петровича эти беседы. Не понимала этого непонятного интереса, но терпела. Пока терпела. Но одного он все-таки добился. Желая разбить его аргументы, Александра настойчиво вчитывалась в новые книги.

“Почему эта тема так его интересует? Он ведь не монархист. Иначе давно отдыхал бы на пенсии. Может он получает удовольствие от провокаций?” – накручивала себя Александра, снова отправляясь к директору с докладом.

Николаю Петровичу нравилось говорить о реформах девятнадцатого века. По его словам, Александр Второй поступал, как новатор, опередивший свое время.

- Реформы Александра Второго являлись ущербными, заранее были обречены на провал, - спорила с ним Александра.

- В некоторой степени согласен, но он первым сделал это в таком объеме, - не уступал тот.

- Лучше бы не начинал. Сам начал, сам испугался и спрятался в койке фаворитки.

В ответ Николай Петрович лишь снисходительно улыбнулся, назвав ее слова подростковым максимализмом. Защищая императора, объяснил свою позицию. Спор продолжался в том же духе.

- Недостойный сын недостойного отца, - распаляясь, настаивала Александра. - Когда они успевали делами заниматься? У них то балы, то театры и постоянный блуд. Как так можно? Если бы они с такой же страстью Россией управляли, давно построили бы коммунизм.

- Вы станете великим ученым. Идея коммунистической Российской Империи мне еще не приходила в голову. - Засмеялся Николай Петрович.

- Единоличная власть – зло для любого государства. Если монархия, то исключительно конституционная. - Александра давно сделала для себя такой вывод.

Сегодня директор упорнее обычного отстаивал свои идеи, пытаясь обязательно ее убедить, перетянуть на свою сторону. Во всяком случае Александре так показалось. Он выдвигал множество аргументов, и у нее не всегда получалось отбить подачу. Она устала и раздражалась. Сама не понимала почему считает столь важным отстоять свое мнение. “Его вообще интересует моя точка зрения?” - спрашивала себя Александра. Пришлось с горечью признать: она снова уступила в споре. Опять оказалась бессильна перед авторитетом директора Бюро. Казалось бы, волновать должен другой вопрос. Ей бы спросить себя: почему у полковника к ней такой интерес? По справедливости, следует сказать, что такая мысль мелькала у Александры в голове, но не задерживалась. Кто она и, кто он? Александра не сомневалась, что это обычные правила или традиции Бюро проявлять внимание к новичкам и молодым специалистам.

[i] Макивара - тренажёр для отработки ударов.

[ii] Татами – в Японии им покрывают полы жилых помещений. Традиционный мат используют для занятий единоборствами.

Глава 6

Глава 6

Дверь за Александрой закрылась и с лица Николая Петровича сошло благодушие. Он вздохнул. Не получалось у него поговорить с дочерью по душам, сказать самое важное. Таким беспомощным он себя еще не чувствовал. Только и оставалось вздыхать. Но времени на сожаления ему не оставили. Дверь открылась. Вошел Павел.

- Алекс прислал отчет, - начал с порога он. Прошел, достал из папки и положил на стол перед Николаем Петровичем конверт с флэш-картой. - Здесь копии документов, обнаруженных в одном из частных сибирских архивов. Местные уверяют, что это дневник старца Федора Кузьмича.

- Как там Алекс? Мне не звонит. Обиделся.

- Нормально. Случись что, ребята уже сообщили бы. Мой Костя тоже дуется, считает себя без вины наказанным.

- Придержи там ребят. Пусть подольше в местных архивах поработают.

Мельком взглянув на собеседника, Николай Петрович подвинул к себе конверт. Подключив флэш-карту в разъем, он открыл первый документ. Это оказалась копия рисунка. Внимательно рассматривая изображение, увеличил его. Зачем-то достал лупу из ящика стола. Покрутив ее в руках, отложил в сторону.

- Поздно. Они уже к Москве подлетают. Завтра дома будут, - глянув на часы, сообщил Павел.

Николай Петрович посмотрел на него с удивлением. Пожав плечами, Павел пояснил:

- Ребята сказали: Алекс, как увидел этот рисунок, - он махнул рукой на монитор, - словно с цепи сорвался. Заметался, помчался в аэропорт. Молчит, ничего не объясняет. Сказал, что ему срочно в Питер надо.

Николай Петрович нахмурился. Снова взял в руки лупу. Повертел ее в руках и отложил. С особым вниманием он рассматривал мастерски сделанный рисунок: птица с драконьей головой, увенчанной царственной короной.Придирчиво всмотрелся в текст под рисунком. Ровные строчки на французском языке, четкий почерк с характерными завитками: “Она не живет в клетке. Сможешь удержать ее, и она спасет твой род. В грядущем Хранителе вновь соединятся Сила, Дух и Символ”.

– Похоже на почерк Александра Павловича Романова. – Николай Петрович сам удивился обнаруженным совпадениям.

Павел оживился, кивнул, хотел что-то сказать. Но Николай Петрович его перебил:

- Всего лишь похоже. Это ведь копия. Для точного вывода нужен оригинал. – Помолчал и спросил: - Что ты думаешь о рисунке?

- Я, когда увидел его, вспомнил слова из дневника Великой Княгини Ольги Александровны. Она писала об услышанном во сне пророчестве: “Придет время, пошлю вам птицу с головой дракона”.

– Долгоруковы упустили важную деталь. Слышали про дракона, но забыли про птицу. Интересная картинка. Глядя на нее, много можно напридумывать. Любопытно, чем Сашка нас порадует?

- Завтра узнаем. Пока время терпит.

Павел ушел инструктировать своих архивариусов. Николай Петрович завершил рабочие дела. Из головы не шел разговор с Александрой. “Почему Павел считает ее холодной и бесчувственной? В споре она горячилась и взгляд блестел”. Николаю Петровичу захотелось немедленно проведать Александру, убедиться, что у нее все хорошо.

***

“Зачем мне нужен этот бесконечный экзамен? Почему я опять не смогла отстоять свое мнение?” - мысленно досадовала Александра, шагая в свой кабинет. Конечно, убеждения у нее остались прежними. Но перед напором Николая Петровича ей снова пришлось отступить. Испорченное с утра настроение стало отвратительным.

Не успела она “разбудить” свой компьютер, как из сумки послышалась музыка Вивальди. На экране телефона высветилась надпись: “Алекс”. Он не звонил ей больше трех недель. Да и на те звонки, после последней их встречи, она не отвечала. Александра смотрела на телефон, чувствуя, как в душе возрождается щемящая тоска.

“Вот зачем он снова решил все разворошить? Ведь почти получилось успокоиться”, - думала она, не решаясь снова отключить телефон.

Музыка смолкла. Телефон тренькнул, извещая о полученном сообщении.

“Надо поговорить. Срочно!” - прочитала Александра.

“Нет”, - ответила она, не задумываясь.

“Что нет?” - тренькнуло новое сообщение.

Она нахмурилась, быстро набрала несколько букв и отправила:

“Все нет”.

Тут же отключила телефон и невидяще уставилась в черный монитор компьютера.

- Пользуешься популярностью? - хмыкнул Артур. Он с подозрением наблюдал за ее действиями.

Александра поморщилась под его самоуверенным взглядом. Он подошел и привычно уселся на край стола. Не обращая внимания на ее возмущение, произнес манящим, бархатным баритоном:

- Мой дядя уехал в командировку и оставил мне ключи от дачи. Поехали на выходные. Там шикарно. Тебе понравится, гарантирую.

- Вчера я отказалась от приглашения на ужин, поэтому ты зовешь меня на дачу? – Она с удивлением посмотрела в зеленые, чрезвычайно честные глаза стажера.

- Понимаешь, дядя просил покормить его собак. Скучно одному. - Артур виновато опустил голову.

- Меня ты в качестве собачьего десерта приглашаешь?

- Как ты можешь так обо мне думать?

- Спасибо, но нет, - перебила Александра красавца, готового на новые уговоры. - Просто нет.

- Ты много теряешь. Отдых, лучше не придумаешь. Там восхитительная природа…

- Можешь не продолжать. Я знаю, что для меня лучше.

- Ты боишься его ревности, – утверждая, стажер с усмешкой кивнул на телефон в ее руках.

Александра с недоумением взглянула на телефон, перевела взгляд на самоуверенного красавца.

- Считай, я спасаю тебя от своего скверного характера, - вздохнула она, полагая разговор оконченным.

- Ты не понимаешь, я ведь не оставлю тебя. – Он наклонился к ней, взял за руку, заглянул в глаза.

- Даже не знаю, приятно ли мне такое слышать. – Александра высвободила руку.

- Не понимаю, в чем проблема. Чего тебе не хватает?

- Мы разные, и взгляды на жизнь у нас отличаются. - Александра отвернулась, стараясь оставаться спокойной. Проверила отключение компьютера.

- Чем тебе не нравятся мои взгляды на жизнь? - не скрывая раздражения, спросил Артур.

- Тебе как ответить, правдиво или вежливо? – Она вздохнула, укладывая телефон в сумочку.

- Честно. - Красавец весь напрягся, лед появился в его взгляде.

- Поздно уже, домой пора. - Александра поднялась, сделала шаг к выходу.

- Например. Что тебя не устраивает? - Артур загородил рукой путь, посмотрел с холодной требовательностью.

- Мне не нравятся твои недобрые шутки, - Александра не отвела взгляд.

- И все? Но это же только шутки. - Недоумение и возмущение послышались в его голосе.

- Ты обижаешь людей. Мне это неприятно, - пожав плечами, спокойно ответила она.

- Женщина всегда найдет оправдание… - с раздражением начал цедить слова Артур.

- Думай, как хочешь, - Александра отвернулась, стараясь казаться равнодушной.

Развернув ее к себе, он заговорил с нескрываемой злостью и отчаянием:

- Где уж мне угнаться за этим индюком. Привыкла к дорогим подаркам? Он же старый!

- Тебе не идет хамство. - На лице ее отразилось непонимание.

- Все видят, как он на тебя смотрит. Мне ты так не улыбаешься. Строишь из себя королеву, - выплевывал злые слова красавец.

- Переутомился? - скрывая обиду, возмутилась Александра, пытаясь пройти к двери.

Артур шагнул, прижимая ее к стене. Она оттолкнула его, но он перехватил ее руки, с силой сжав запястья. Вперил в нее злобный взгляд и заговорил, пришептывая от негодования:

- Я здесь давно в стажерах, вакансии нет. Ты, мелкая, не успела появиться, все готовое дали. Понятно, зачем ты к нему бегаешь. – Жестокие слова сыпались из него колючками, взгляд сквозил брезгливостью и презрением.

- Пошел прочь. - Александра попыталась вырваться, укусить, ударить коленом. Но огромный Артур только крепче притиснул ее к стене.

Она зажмурилась. Унижение, стыд, возмущение, обида, злость сплелись в тугой ком, распирая грудь. Колючий комок рос, впивался шипами, ранил душу. От нарастающей внутри силы у Александры перехватило дыхание. Она вдохнула. Задержала воздух в груди, пытаясь усмирить распирающие ее чувства. Не выдержала и выдохнула. Боль и ярость смешались, выплеснулись с неудержимой силой. Дернув запястьями, Александра стряхнула железную хватку стажера.

Беспомощно взмахнув руками, он легко перелетел через стол, с грохотом сметая монитор, кресло, еще какую-то мелочь. Приземлился у стены и затих на мгновение.

С ошеломлением Александра проследила за полетом красавца. Не успела испугаться, как почувствовала в коридоре чье-то присутствие. Чужой, настороженный интерес прикасался к двери, просачивался сквозь щели.

В углу, придавленный опрокинутым креслом, злобно рычал потерпевший. Из доносящихся звуков отчетливо слышался лишь плотный поток междометий эротического характера.

- Ведьма! – поднимаясь, выдохнул Артур.

“Урод. Он еще обзывается…” – Пылая гневом, Александра выдала бабушкину присказку: - Прокляну! Неделю с горшка не слезешь.

Дверь открылась. На пороге возник директор Бюро - полковник Николай Петрович.

– Что здесь происходит? - спросил он, с грозным видом взирая на сотворенный разгром.

Потрепанный Артур опустил голову и сжался, страшась взглянуть в глаза полковнику. По лицу Николая Петровича пробежала непередаваемая гамма эмоций. Моментально осознав происходящее, он шагнул в кабинет.

“А ведь он действительно может прибить”. – В голове Александры промелькнула картина жестокой расправы над стажером. Ее даже передернуло от взгляда полковника.

- Действительно, стоит тебя запереть во избежание… - едва слышно произнес он словно самому себе. И тут же подпустил в голос властность: - Ну, я жду!

- Этот… - начала и запнулась Александра, бросив злой взгляд на стажера. Тот глянул на нее с недобрым прищуром. Восстанавливая дыхание, она на миг прикрыла глаза, тихо выдохнула. Сглотнула и скривилась в подобии улыбки. Мотнув головой в сторону случившегося безобразия, продолжила:

- Этот му-у-уд… мурзик споткнулся.

Полковник придавил недобрым взглядом стажера. Тот и без этого нетвердо держался на ногах, теперь же сник совсем. Не отводя взгляда от “споткнувшегося мурзика”, Николай Петрович обратился к Александре:

- Александра Николаевна идите домой и дорогу переходите в положенном месте. А мы здесь побеседуем.

На стажера стало жалко смотреть. Александра удивилась необычному совету директора. Она и так собиралась домой, а после случившегося схватила сумку и выметнулась из кабинета. Казалось на сегодня лимит неприятностей исчерпан, но это лишь казалось.

***

Александра шла по вечерней улице, вспоминая необычности в общении с новыми сослуживцами. Вывод напрашивался очевидный: даже ее строгая бабушка не смогла бы ни к чему придраться. Выходка Артура бесила. - “Разыгралось больное воображение? Он ведет себя, как ревнивый самец”, – мысленно ворчала Александра, не находя оправданий гадкому поведению стажера. Еще ее тревожило непонятное: почему Артур отлетел с такой легкостью? Ведь она до него едва дотронулась. Потом липкое ощущение чужого присутствия за дверью. С Александрой и раньше случались странности, но едва заметные. Она просто не обращала на них внимания. Необычности не задевали окружающих. Из этого следует: Артур умело изобразил потерпевшего; директор появился вовремя, словно заранее знал о происшествии. – “Дожила ты Санечка. Мерещатся заговоры”.

На улице чудо, как хорошо, тепло и тихо, а на душе гадко и мерзко. Хотелось поговорить, поделиться наболевшим с подругой. А с кем еще? Теперь Ленка единственный человек, кому можно открыть душу. Иван? Но ему о случившемся лучше не знать. Стоило ему услышать, что кто-то не то что обидел, просто не так посмотрел на Александру или Ленку и он отправлялся “разбираться”. После этого возвращался в лучшем случае с синяками.

Достав телефон, Александра набрала номер подруги. Хотела ей предложить: “Посидим в кафе, поболтаем”. Но долгие гудки в телефоне намекали, что вечер она проведет в одиночестве. От досады захотелось напиться. - “Вот еще новости”, – удивилась она внезапно нахлынувшему желанию. Таких потребностей у нее раньше не возникало. Александра уже отчаялась, слушая долгие гудки в телефоне.

- Ну наконец-то, – с облегчением выдохнула она, услышав голос подруги. – А то я решила, что сегодня напьюсь сама с собой.

- Угу. Где встречаемся?

“Можно подумать, у нас традиция напиваться по пятницам”, – подумала Александра, изумляясь минорному настроению жизнерадостной Ленки.

Договорились встретиться в любимом кафе.

Тихая улочка, небольшой уютный зал, негромкая музыка. Радостной встречи не получилось. Обычно веселая и беззаботная подруга выглядела грустной и задумчивой.

Посетителей оказалось немного. Девушки кивнули знакомому бармену и привычно устроились за столиком в дальнем углу у окна. В этот вечер в зале звучал джаз. Бесшумный кондиционер добавлял приятной прохлады.

Они заказали салаты и горячее, еще испанское красное сухое. Разговор почему-то не складывался. Сидели, молчали, думая каждая о своем. Ленка взяла обеими руками бокал. Свет лампы просвечивал темно-красное вино. Рубиновые блики отразились на белоснежной скатерти. С задумчивым видом Ленка пригубила вино из бокала. Поморщилась и осушила содержимое. Александра с удивлением наблюдала за решительными действиями непривычно тихой подруги.

- Пятница и для тебя непростой оказалась? – спросила она, подняв бокал. Сделала скромный глоточек, медленно отпила до половины.

Ленка достала из сумки пачку ярких туристических буклетов и, со словом “вот”, бросила их на стол.

- Ты снова в отпуск собираешься?

- Планируем свадебное путешествие, - ответила подруга и с неожиданной грустью призналась: - знаешь, Иван меня замуж позвал.

- Поздравляю. – Чувствуя в теле, а потом и в голове плавную волну приятного расслабления, Александра медленно кивнула. - А ты?

- Не могу.

- А как же это? – Александра взяла в руки буклет. – Море, песчаный пляж. Все, как ты любишь.

Ленка лишь плечами пожала.

- Вы же давно вместе. - Александра пыталась изобразить недоумение, но лицо не слушалось. Она с удивлением уставилась на пустые бокалы на столе, не понимая, когда успела свой опустошить.

- Не могу я так. А ты? Мы же втроем с детства дружим, а замуж он позвал меня. - Ленка всхлипнула, аккуратно убирая пальчиками слезинки в уголках глаз.

Александра хихикнула.

- Предложи Ивану гарем. Но тогда нам надо подписать договор, - добавила она, пытаясь изобразить серьезность.

Ленка, чуть захмелевшая, округлила глаза.

- Надо же нам решить, кто будет старшей женой, а кто младшей любименькой. – Сказав, Александра не выдержала и засмеялась. Общение с подругой всегда на нее отлично действовало. Недавние события уже не казались пугающими. Подумаешь, стажер неудачно пошутил.

- Хорошо, что ты не обижаешься, - произнесла Ленка с благодарностью. - Дед и бабка Ивана решили подарить ему на свадьбу свою квартиру, а сами на дачу переедут.

- Здорово.

- Но при условии, что супруга любимого внука должна взять его фамилию, то есть стать Замушкиной. В общем квартира и новая фамилия. Я в ужасе...

- От щедрости будущих родственников?

- Все круче. Я смирилась с тем, что Ваня на три сантиметра ниже меня. Прощаю его рваные джинсы. Он вечно лохматый. Приходит ко мне в салон и нервирует своим видом моих клиенток… Так теперь я стану замученной мушкой? – Весь вид Ленки изображал возмущение.

- Любим мы пострадать из-за ерунды. Вот я в детстве мечтала выйти замуж за принца. Все ждала, ждала красавца на белом коне. И где он скачет, мой принц?

Ленка вздохнула с сочувствием.

- Может мой принц еще коня не купил? – Александра потупилась и призналась со смущением: - У меня сплошные недоразумения вместо принца, а у тебя надежный Иван рядом.

- Алекс больше не звонит?

Александра помотала головой и сказала со вздохом:

- Это к лучшему. Незачем нам видеться. Не похож он на мошенника. Вдруг та фотография не совпадение. Не хочу даже думать об этом. Проехали.

Какое-то время они сидели молча. Музыка стихла. В зале слышался негромкий гул голосов. Ленка облокотилась на стол, подперев голову руками, мечтательно глядя в пространство. Александре нравилось молчать вдвоем: совсем не тягостно и уютно.

Вернулся симпатичный официант с подносом. Молча переставил на стол тарелки с едой, украшенной листьями салата. Налил в бокалы вино. Вернул бутылку на стол. Убедился, что новых заказов пока нет и поспешил удалиться.

Неожиданно Александра почувствовала, как такое приятное, мягкое, сладостное опьянение плавно ее оставляет. Удивилась внезапно ускоряющемуся изменению в сторону трезвости. Решила, что пора восстановить баланс промилле в организме. Подняв бокал с рубиновым вином, отставила руку к окну под луч солнца. Красный напиток заиграл на свету, отбрасывая алые отсветы на стену и белоснежную скатерть.

- Словно кровью заляпано, - неожиданно произнесла Ленка, глядя на кроваво-красные блики.

Александра поспешила осушить бокал, не испытывая удовольствия. Кислый вкус не понравился. Она поморщилась и вернула разговор к важной теме:

- Ты же говорила: Ваня хороший, добрый, заботливый.

Ленка отпила из бокала и поспешно сунула в рот листик салата. Прожевала и тяжко вздохнула. С нотками страдания в голосе выдохнула громким шепотом:

- Не могу я Замушкиной быть. Представляешь, с детства меня бесит моя фамилия: “Лена Перепелкина”. Я всегда мечтала выйти замуж за парня с красивой, сильной фамилией. А теперь? Лена Замушкина?

Александра смотрела на нее с лукавым недоумением.

- Сделайте двойную фамилию. Красиво получится: Перепелкина-Замушкина.

- Думаешь они согласятся? И чья фамилия первой будет Перепелкина-Замушкина или Замушкина-Перепелкина? Замучила мушку перепелка. Или перепелка, замученная мушкой. Нравится? Мне нет. - Ленка разочарованно развела руками, скривив губы в грустной усмешке.

- Перепелка за мушкой, - предложила Александра.

- Не хочу я бегать за мушкой.

- А ты не зажралась? Вам квартиру дарят, а ты… - Наблюдая, как речь подруги переходит в бормотание, Александра подумала: “Вот ведь незадача. Хотела напиться, а теперь получается, Ленку спаиваю”.

- Права ты. Придется побегать за моим мушиком. Без меня этот хакер обязательно найдет неприятности не только на свою голову. Второй день не могу до него дозвониться. Сказал, что у него работа срочная и отключил телефон. Он так и про свадьбу забудет. Пе-ре-пел-ка-за-муш-кой.

- Пока здесь только перепелка под мухой. Давай, такси вызовем?

- Куда нам спешить? Устала? Виду у тебя какой-то жеваный.

Александра ответила возмущенным взглядом. Ленка, извиняясь, пожала плечами и предложила:

- Завтра в салон ко мне приходи. Сделаю из тебя принцессу.

- Завтра не могу. Я обещала Дим Киму утром приехать в манеж. Думала к соревнованиям готовиться, но теперь не до этого. Обманщица хромает. Да и ситуация непонятная. Представляешь, хотели всю вину за пожар на Дим Кима свалить. Но я выложила в интернет видео с места происшествия, копию отправила в прокуратуру. От Дим Кима отстали, зато здание манежа признали аварийным. Якобы, восстановлению не подлежит.

- А как же лошади?

- Лошадей продадут. Жаль Обманщицу. Я бы ее выкупила, да денег таких у меня нет.

- Я бы тебе кота не доверила. У тебя на себя времени нет, а ты мечтаешь о лошади.

- Коты меня не любят.

- Как они могут тебя любить, если ты не любишь их? И не смотри на меня с таким возмущением.

- Ну знаешь ли, хоть с кем-то у меня взаимность. Не с принцами, так с кошачьим племенем.

Ленка облокотилась на стол, подставив под щеку кулак, и вздохнула.

- Когда уж тебе о принцах думать. Ты ведь все время то на работе, то на дежурстве. Останешься старой девой, как твоя Татьяна. Вот вернемся мы с Иваном из свадебного путешествия и займемся тобой. Вместе найдем тебе жениха вдвое быстрее и вдвое качественнее.

- Ты опять за свое?!

- А ты как думала? Не можем же мы подругу бросить на произвол судьбы. Кста-а-ати, мой Замушек на днях все-таки пробрался к твоим барсикам. Сказал, там жуть интересная. - Ленка поднялась, придерживаясь за край стола. Свободной рукой пыталась выцарапать что-то мелкое из кармана джинсов. Но они туго обтягивали бедра, усложняя процесс поиска. Наконец, она вытянула из кармана длинную серебристую цепочку. На ней болталась миниатюрная флэшка в виде крохотного спичечного коробка. Положив ее на стол, толкнула к Александре. Развернулась и неуверенными шагами отправилась в дамскую комнату, на ходу поясняя: – Это от Вани привет и подарочек.

Официант принес счет и убрал со стола. Ленка задерживалась. Дожидаясь возвращения подруги, Александра спрятала в карман флэшку-коробок с цепочкой. Оплатила счет. Перекинув ремень сумочки через плечо, она откинулась на спинку стула.

Тихая мелодия не успокаивала, напротив грусть надежно устроилась в душе и не желала покидать уютное гнездышко. Незаметно, извне, к тихой музыке примешивалось осторожное беспокойство. Из глубины сознания поднимался аромат узнавания. Обволакивая мягким теплом, тихо проник в сердце. Возвращалось что-то родное, давно забытое. Копилось в груди, навевало легкие воспоминания. Неожиданно в памяти, как живые, пронеслись картины, пейзажи. Повеяло чем-то нежным и ласковым. Александра прикрыла глаза. Необычное ощущение дарило чувственное наслаждение, касалось лица, шеи, осторожно тронуло локоны на макушке. Горло перехватило, сбилось дыхание. Александра налила в тонкий стакан минеральную воду. Сделала глоток. Что-то едва ощутимо коснулось ее шеи. Легкий ветерок пошевелил волосы. Она оглянулась и замерла со стаканом в руке.

Он сидел в углу, через проход от нее. Александра сразу его узнала. Лицо, волосы, глаза. Все знакомое по снам и в то же время он какой-то другой, моложе что ли. Черная шелковая рубашка и странные вышитые знаки на ней.

Рядом с ним сидел мелкий, невзрачный тип. Она лишь мельком взглянула на него и тут же забыла о его сером, безликом существовании. Александра не отрываясь смотрела в синие глаза. Казалось надо обязательно вспомнить именно эти глаза. Что-то важное таилось в этом бездонно-синем взгляде.

Очарование исчезло, когда краешком зрения она заметила, как невзрачный тип сделал едва уловимое движение пальцами. В тарелку к синеглазому упали три черные горошины. Они тут же затрепетали, начали расти.

Вот они выбросили густо-серые ростки, и те поползли вверх, наливаясь сочной тьмой. Медленно, плавно покачиваясь, ростки, больше похожие на щупальца, поднимались к лицу синеглазого. Он же ничего не замечал, только пристально смотрел на Александру, не отрываясь и не моргая.

“Я ведь не сплю? – В растерянности Александра опустила руку под стол и ущипнула себя. – Снова глюк?” Большим глотком она допила воду. Глюк не исчез. Вокруг все оставалось прежним: тихая музыка, неяркий свет, люди. На смену растерянности пришло отчаяние. - “Да сколько можно?!”

Не понимая зачем, может внезапно проснулась вредность, она представила, как связывает между собой в тугой узел хищно-змеящиеся всходы. Они же требовали свободы, продолжая расти. Темная сила прибывала в них, тьма сгущалась, распирала вязкие стебли. Скручиваясь, они стали похожи на мерзкий, раздувающийся шар, закрывающий все съедобное на тарелке. Набухающий шар рос и уже свисал с краев тарелки, оплывая на белую скатерть.

Увлеченная отвратительным зрелищем, Александра уже не замечала настороженных синих глаз незнакомца. Она не видела колючего взгляда его тщедушного соседа. Все ее внимание приковал к себе вязкий, взбухающий шар, клубящийся тьмой.

Александра не понимала, что делать. Посмотрела в лицо незнакомцу и вновь уставилась на черное, пульсирующее нечто. Вокруг все делали вид, будто не замечают эту непонятную гадость. По-прежнему тихо играл джаз.

“Надо меньше пить”, - подумала Александра. От гадкой картины тошнота подкатила к горлу. Она плеснула воды в стакан и с жадностью выпила. Заметила, как незнакомец тянется вилкой к своей тарелке. Хотела остановить его, подалась вперед, но тут же смутилась. Что она скажет? Эту дрянь видит только она. Значит, это ее личный глюк.

Незнакомец не отрывал от нее настороженного взгляда. Вот он элегантно ткнул вилкой в салат…

“Пах-х-х!” - хлопнул клубок тьмы. Белые брызги разбитой тарелки со звоном разлетелись по соседним столам. Черные, мерзкие кляксы, зеленые листья салата, кусочки бывшей еды прилипли к одежде незнакомца.

“Хр-р-р-у-м!” - треснул тонкий стеклянный стакан в ее руке. Острые кусочки стекла вонзились в ладонь и пальцы, разрезали нежную кожу. Боль обожгла. Александра невольно поморщилась, стряхивая осколки. Боль стрельнула в плечо. Ладонь окрасилась алым. Кровь капнула на белую скатерть. Схватив из подставки салфетки, Александра зажала их в окровавленной ладони. Бумажные салфетки мгновенно окрасились красным, пропитались. Бросив их на стол, она схватила новую пачку салфеток с соседнего стола.

Незнакомец стоял и сверлил ее гневным взглядом. Глаза его до черноты потемнели. Рядом с ним суетился низкорослый, невзрачный тип в сером. Исподволь он бросал на Александру взгляды, полные злости и досады. Комкая в руках белоснежный платок, он равномерно размазывал бывшую еду по одежде компаньона.

Сердце Александры пропустило удар, когда незнакомец шагнул в ее сторону. Ее спасло провидение. Официант бросился с извинениями к пострадавшему.

Быстрой, нетвердой походкой вернулась удивленная Ленка.

– Тебя можно хоть на минуту оставить одну? – начала возмущаться она.

Александра не дала ей продолжить:

- Бежим! Здоровой рукой схватила подругу за рукав, живо потянула ее к выходу. Уже на улице коротко бросила: – Потом расскажу.

К метро они подбежали трезвыми. Прощаясь, обнялись. Всегда так делали. Но в этот раз получилось особенно трогательно. Прижались сердце к сердцу и замерли, словно чувствуя, что расстаются надолго, если не навсегда.

Ленка, мечтающая о свадебном путешествии в теплые края, не подозревала о нежданном “подарке” Ивана. Его старания радикально изменили свадебный маршрут. Александра, уверенная, что “протрет в Бюро штаны”, не догадывалась насколько близко исполнение ее желания “из архива свалить”. Еще ей предстояло понять в какой уже раз, что верить в мечту – дело ненадежное. Чаще желание сбывается не так и не тогда, когда хочется. Временами фантазия судьбы изощреннее, чем у мечтателей. Вряд ли Александра всерьез желала покупать Обманщицу, но слова произнесены. Желание сбудется, так как заказано. Вот только останется неизвестным, когда Александра сможет насладиться приобретением, да и сможет ли.

***

Александра возвращалась домой по безлюдной ночной улице. День оказался до невозможности неприятным, да и вечер “удался на славу”. Рука, замотанная шелковым Ленкиным шарфом, нещадно болела. Словно сотни иголок вонзились в ладонь. На душе сделалось тоскливо. В памяти одна за другой всплывали невеселые картины. Как выдержать оставшиеся пять месяцев в архиве? Кто и зачем придумывает гнусные сплетни? Мужчины, они такие… мужчины. Только в сказках бывают благородные принцы. В жизни ей достаются поганцы. Она с нежностью вспомнила Алекса, библиотеку, фотографию на стене. Захотелось завыть от тоски и обиды.

Александра с детства представляла будто мама и папа всегда рядом. Часто мысленно говорила с ними. Теперь ее охватило отчаянное одиночество. Хотелось, чтобы дома ее встретили родители. Бабушка снова была бы рядом. Александра не сомневалась, что они смогли бы защитить, посоветовать. Невольно в ней возникло и укрепилось неприятное понимание: помощи не будет. Тяжелый ком подступил к горлу.

Между домами сгустился сумрак белой ночи. Стоило ей свернуть во двор, как под ноги бросился упитанный черный кот.

- Гидрит твою… - ругнулась она от неожиданности.

Кот отбежал и встал, задрав хвост. Уставился на Александру. Казалось, кот-телепат мысленно посылает ей важное сообщение. – “Только и остается, с котом поговорить”. – Она хмыкнула от невеселой мысли. Пересекая двор, на ходу достала из сумочки ключи. Действовать одной рукой было неудобно. Каждое неловкое движение отдавалось острой болью в порезанной ладони.

Впереди, на дорожке, показалась непонятная серая тень. Силуэт человека казался размытым. Он словно плыл и двоился. Свободная одежда на нем шевелилась в безветрие, перетекала, струилась будто серый песок или пыль. Александра замерла в изумлении. Мелькнула мысль: “Снова глюк?”

- Иди ко мне, - неожиданно приказал “глюк” глухим голосом.

Волна жути накатила на Александру. На макушку опустился тяжелый холод и потек по шее, спине. Скатился вниз. Копчик занемел.

“Был бы хвостик, поджала бы”, - проскочила у нее трусливая мысль.

От левого плеча по телу пронеслась волна жара, толкнулась в макушку, проясняя мысли. Александра качнулась от неожиданного ощущения. Мотнула головой, отгоняя наваждение. Исчезла серая пелена. На дорожке перед ней стоял невзрачный, мелкий тип в одежде цвета старой пыли. Она узнала его. Он сидел в кафе рядом с синеглазым незнакомцем.

Тип не двигался, смотрел на нее холодными, словно рыбьими глазами и кривил губы в хищной усмешке. Она сделала шаг назад. Мелкий вскинул руки, изображая какой-то жест. От него веяло ужасом. Александра поежилась от новой волны морозных мурашек. -“Похоже, мерзавец подзывает подельников”, - успела подумать она. У нее все свело в животе. Ноги словно примерзли к дорожке. Опустевшую голову наполнила тошнота. На краю сознания мелькнула мысль: “Ну вот, а я обещала Дим Киму утром приехать в манеж”. Она уцепилась за нее, как за спасительную соломинку. Тут же в ней вспыхнула злость на свою растерянность. – “Это моя земля. Мой город. Моя улица. Мой двор. Мой дом”. – Окрепшие мысли выстраивались в атакующие колонны. Александра решила: остался один путь – вперед.

Страх и злость сплелись в тугой ком, распирая грудь. Колючий комок рос, впивался шипами, ранил душу. От нарастающей внутри силы у Александры перехватило дыхание. Она шумно втянула воздух. Задержала на миг и выдохнула, выпуская на волю неведомую силу.

Рыкнув разъяренным зверем, Александра с отчаянием рванулась к своему дому. Метнула в злобного карлика то, что было в руках – связку ключей от квартиры. Успела заметить, как перед самым ее лицом взметнулись толстые, рифленые подошвы. Они стремительно от нее удалялись вместе с обувью и владельцем. Пыльный тип, пролетев, упокоился под стеной дома.

Ошалев от увиденного, Александра резко развернулась. Хотелось бежать, прятаться. Лишь бы оказаться подальше, затаиться в надежном убежище. Побег не случился. Она уткнулась в нечто большое и темное, притаившееся за ее спиной.

- Стой! - рявкнуло “нечто” сверху. Кто-то мощный схватил ее за плечо. Александра рванулась, отпрыгнула и… зависла во тьме.

***

“Как можно здесь кого-то найти?” – Ра-Тигар поморщился от тяжелых городских запахов. Нескончаемо долгие дни он в одиночестве бродил по огромному, шумному городу и убедился в бесполезности привычного поиска. Здесь нет магии, невозможно использовать свои природные способности. На жаре городской воздух казался плотным. Ра-Тигар с ужасом принюхался к себе. Почудилось, что он сам пропитался вонью от машин. Солнце слепило, отражаясь в окнах огромных домов. Под ногами асфальт плавился. К вечеру, возвращаясь в свое временное пристанище, Ра-Тигар пребывал в диком раздражении.

Сиваз Аболиз с азартом занимался поиском Хранителя. Он неожиданно исчезал на несколько дней и также внезапно возвращался. Сторонясь Ра-Тигара, изображал доброжелательность при случайных столкновениях. Советовал брату императора отдыхать и наслаждаться жизнью.

Через пару недель по недовольному виду младшего советника стало понятно, что удача ему не улыбается. Сиваз Аболиз злился - его магия здесь бессильна. Он использовал все свои амулеты, но в поиске не преуспел.

Случайно Ра-Тигар подслушал разговор охотников. Вывод получился неожиданным: сил младшего советника не хватит для возвращения на Вангез. В отряде охотников зарождался недовольный ропот. Кто-то сказал: “Нужна сильная жертва для получения энергии”.

Вчера младший советник Сиваз Аболиз удивил Ра-Тигара, предложив объединить усилия по поиску Хранителя. С раннего утра они бродили по улицам, полным шума и суеты. День стоял жаркий, солнечный. Поиск не задался.

От скуки Сиваз донимал Ра-Тигара рассказами о своих мнимых подвигах. Собеседник угрюмо кивал. Ободренный вниманием слушателя, в порыве откровения, младший советник сказал:

- Ничего не получится. Нам не найти здесь Хранителя. Мы зря убиваем время. – Заметив настороженный взгляд Ра-Тигара, он тут же сменил тему: - Хотя, время – условная единица. Если сравнивать наши миры, земляне могут жить семьсот лет. Но Земля существенно отличается от Вангеза по системе измерения времени. У них изначально секунда слишком короткая.

Ра-Тигар посмотрел на младшего советника с интересом и недоверием.

Радуясь, что соскочил с опасной темы, Сиваз продолжал:

- Когда сутки на Земле измеряли по Солнцу, время здесь текло медленнее. Теперь движение Земли вокруг Солнца больше не считается подходящей основой для определения секунд. С появлением здесь атомных часов подсчет времени изменился. За основу берут процессы, происходящие на сверхтонких уровнях. Но проблема в том, что сверхтонкий уровень недоступен человеческому восприятию, – закончив пространное разглагольствование, он устало вздохнул. - На Земле люди слишком доверяют машинам. Когда-нибудь они погубят эту никчемную цивилизацию.

Бесцельное хождение по суетным улицам утомило обоих. Чувство голода обострило восприятие. Городские запахи казались непереносимыми. Вечерело. Усталые, они брели по узкой, безлюдной улочке.

- Пропади все пропадом. От голода я готов проглотить лошадь лохматую, - с угрюмым видом ворчал Сиваз. Остановился возле кафе и простонал: - У меня совсем не осталось сил.

Советник выглядел жалко. Ра-Тигар и сам держался из последних сил. Прогулка по городу оказалась серьезным испытанием.

- Пора подкрепиться. – Сказав это, он взял советника под руку и направился в кафе.

На входе их встретил официант в белой рубашке с галстуком-бабочкой. Растягивая “р”, он произнес с дежурной улыбкой:

- Здр-р-равствуйте. Вы пр-р-риняли пр-р-рекр-р-расное р-р-решение…

Раскатистое рычание отозвалось неприятной вибрацией в пустом желудке Ра-Тигара. – “Что за речь? Как люди могут общаться на таком агрессивном языке?” – пронеслось в его голове. От голода и раздражения ему захотелось схватиться за оружие. Голодная злость отразилась в его глазах.

Официант оторопел и заткнулся, не закончив приветственные словоизлияния.

Небольшой, уютный зал, негромкая музыка. Ра-Тигара привлек слабый запах. Приятная истома прокатилась по телу от нежного, тонкого аромата солнечного дня и пряных трав. Боясь себе поверить, он осторожно втянул носом воздух и медленно огляделся.

За столиком в дальнем углу зала устроились две девушки. Ра-Тигар узнал ее сразу. Это точно она, та девушка. Увлеченная разговором, она не замечала его.

“Неужели нашел?” – затаив дыхание, подумал он. Нет сомнений, именно она смогла пробудить спящий алтарь в сером лесу.

Ра-Тигар прошел к свободному столику. Советник топал следом. Он о чем-то спрашивал, что-то говорил, но Ра-Тигар его не слушал. Тонкий аромат, струящийся от незнакомки, будоражил. Милое лицо и нежный голос, яркие, синие глаза. Ее темно-медовые волосы рассыпались по плечам.

Голодный Сиваз с небывалой поспешностью заказывал еду. Он торопил официанта. Тут же им принесли большие тарелки с чем-то съедобным.

Ра-Тигар не отводил взгляд от незнакомки. В его памяти проплывали картины из странного сна: девушку охватило хищное пламя; мощный прыжок зверя в огонь; мольба Первопредку. Тут же вспомнился торжественный голос: “Солнечный Зверь, узревший пробуждение Источника Силы, нарекаю тебя Стражем Хранителя Символа Жизни. Помни, наша Птица не живет в клетке. Дарую тебе силу Истинного Воина”.

Девушка казалась задумчивой. Словно почувствовав его пристальный взгляд, она медленно оглянулась. Стакан с водой замер в ее руке, брови взметнулись в удивлении.

Ра-Тигар понял: она узнала его. Незнакомка смотрела на него не отрываясь. Казалось, она пытается и не может что-то вспомнить.

“Подойти? Познакомиться?” – размышлял он. Только как это сделать, чтобы снова не напугать? Ведь первая встреча закончилась ее бегством.

Ра-Тигар насторожился. Она смотрела не на него. Ее слишком пристальный взгляд был направлен в его тарелку. Он внимательно осмотрел еду, принесенную официантом. Не заметил ничего необычного.

Незнакомка продолжала смотреть с удивлением. Она даже пыталась что-то сказать, но музыка и гул голосов не позволили расслышать ее слова. Он прислушался к ее эмоциям. В них чувствовались удивление и страх.

“Она видит опасность?” – в свою очередь удивился Ра-Тигар. Но он ничего не замечал. Беспокоиться не о чем. Ведь его защищает дар императорского рода - способность видеть потоки энергии.

Девушка не отводила взгляда от его тарелки, и теперь на ее лице читалось отвращение.

“Ну это уже слишком. Где и кто ее воспитывал?” – От возмущения Ра-Тигар решил отложить знакомство с этой странной девицей.

Подавив возникшее беспокойство, он принялся за еду. Но судьба или чья-то злая воля распорядились иначе. С громким хлопком тарелка разлетелась на мелкие осколки. Содержимое разметало по сторонам, и большая часть оказалась на его одежде.

От неожиданности Ра-Тигар вскочил и замер. От злости он готов был рычать. Промелькнула мысль: “Эта маленькая дрянь все подстроила”.

Посмотрев на нее, увидел, как она стряхивает с руки окровавленные осколки. Крупные, алые капли крови падали на белую скатерть. Она зажала в руке бумажные салфетки, и они тут же пропитались красным.

Сиваз Аболиз скорчил виноватую гримасу. Он прятал взгляд, что-то бормотал, говорил: “Сожалею…”. Своим белоснежным платком он равномерно размазывал бывшую еду по рубашке Ра-Тигара.

Взбешенный брат императора не заметил, с каким злым интересом советник посматривает на девушку. Ра-Тигар стремительно шагнул к ней. Путь ему преградил официант. Удивленный и виноватый, он засыпал пострадавшего извинениями.

Она исчезла прежде, чем Ра-Тигар добрался до ее стола. Осталась лишь скатерть с осколками и кучка салфеток. Все в крови. Он хищно сгреб со стола доказательства. Засунул добычу в сумку.

Этот бесконечный день еще не исчерпал свои сюрпризы. Ра-Тигара насторожило внезапное появление командира охотников.

- Мы встали на след ведьмы. – Услышав слова охотника, Сиваз приободрился.

- Отдыхайте, Ваше Высочество. Мы скоро вернемся. – Одарив Ра-Тигара слащавой улыбкой, Сиваз удалился.

Ра-Тигар удивился, но сделал вид, будто согласен. Сам же осторожно последовал за советником.

На город опускалась непонятная светлая ночь. В узких, безлюдных улочках и дворах притаились густые тени. Советник и его охотники окружили небольшой двор, перекрыв все выходы. В гулкой тишине послышались негромкие шаги. На дорожке показалась девушка. Узнав незнакомку, Ра-Тигар замер от неожиданности.

“Это за ней Аболиз охотится?” Он смотрел, как она торопливо идет через двор. На ходу она что-то искала в сумочке, оберегая правую руку, замотанную в тонкий шарф.

Прикрываясь отводом глаз, советник вышел на дорожку, поджидая свою жертву. Она остановилась, замерла испуганно.

“Иди ко мне”. – Советник послал ментальный приказ девушке и Ра-Тигар его уловил.

Девушка шагнула назад.

“Неужели она его видит?” Ра-Тигар замер в изумлении, ощутив запах страха.

В раздражении Сиваз сделал пасс руками, бросил на девушку мощное обездвиживающее заклинание. Она замерла. Дальше случилось невероятное. Девушка подобралась, как перед броском. Рыкнула разъяренным зверем. Замахнулась здоровой рукой и толкнула в советника тугую, воздушную волну холодной ярости. Отлетев к стене дома, тот затих на земле, не подавая признаков жизни. К нему на помощь бросился командир охотников.

“Действительно ведьма?!” – удивился Ра-Тигар. Он бесшумно переместился девушке за спину.

Пытаясь сбежать, она развернулась и с размаха уткнулась в его рубашку.

- Стой, - рыкнул он, хватая ее за плечо. Девушка рванулась, отпрыгнула. В руке разъяренного потомка могучих киноидов остался кусок ткани.

На оголенном девичьем плече Ра-Тигар увидел татуировку: яркая птица с головой дракона. Птица сверкнула на него гневным взглядом. Он моргнул. Девушка исчезла. Бывалый воин оглянулся в недоумении. Посмотрел на клочок тонкой ткани, зажатый в кулаке и произнес с искренним изумлением:

- Человек? Совсем ребенок? Но это невозможно. – Замер, обдумывая случившееся. – “Надо немедленно сообщить императору”, - решил Ра-Тигар и открыл портал на Вангез.

Интерлюдия 3Мир Вангез.

Недовольство в империи Вангез вспыхивало не часто, но и редкостью не являлось. Всегда находился кто-то, желающий ухватить добычу в мутной воде.

Борн-Доран Коредин, советник императора по безопасности, служил еще прежнему правителю. Он, как никто другой, знал о коварстве заговорщиков. Его сын, Арт-Доран Коредин, по прозвищу Кот, служил в спецотряде под командой Ра-Тигара. Три года назад Арту “повезло” напасть на след очередного заговора. Преступников приговорили к ссылке в мертвые земли. Они поклялись отомстить, но Арт лишь смеялся.

Главарь заговорщиков сказал: “Хорошо смеется тот, кто смеется последним”. Через день Арт пропал. Его искала вся служба безопасности. Перетряхнули всю столицу, всю империю обыскали, но найти не смогли.

Борн-Доран Коредин не спешил объявлять о гибели Арта, не теряя надежды его найти. Что еще ему оставалось? То ли брошенный муж, то ли вдовец, он вложил всю любовь и все силы в единственного наследника. Сын радовал успехами. Лишь однажды они повздорили. Арт пришел к отцу, глянул на него с вызовом и сказал:

- У меня есть брат.

- Да как ты смеешь подозревать свою мать в немыслимом! - вспылил Борн-Доран. Он точно знал, что у него нет внебрачных детей. Ведь он до сих пор не обзавелся любовницей.

Но сын настаивал:

- Я его чувствую.

- Где?! – Угасшая надежда вернуть жену поманила слабым лучиком.

- Ощущение слабое, далекое-далекое. Я думал, ты знаешь. – Арт впился взглядом в отца.

- У меня один сын – ты. Не смей рассказывать кому-нибудь о своих ощущениях, - только и смог ответить Борн-Доран. До него доходили шепотки недругов про жену: молодая красавица сбежала с любовником.

- Я его найду, - заявил Арт с твердой уверенностью. – А через него доберусь до тех, кто похитил мать.

Не найдя слов, Борн-Доран кивнул. К чему повторять известное. На поиски жены он потратил немало сил и средств. Да все без толку.

Арт исчез также бесследно, как и его мать. С каждым днем надежда найти наследника рода Коредин таяла. Борясь с безысходностью Борн-Доран окунулся в работу с ожесточением. Только это спасало от отчаяния. Сегодня Борн-Доран Коредин принес императору новый отчет о подготовке очередного восстания.

Император Ра-Гирад Киридар Кинор сидел за массивным рабочим столом и читал. С каждой строчкой его брови все плотнее сдвигались к переносице.

Советник по безопасности стоял, склонив голову. Он молчал, ожидая гнева правителя. В этот раз Борн позорно упустил зародившееся недовольство. Все зашло слишком далеко. Даже кое-кто из родни императора оказался замешанным.

Жесткое лицо правителя сделалось каменным. Сообщение о новом заговоре не удивило его, но поражали размах и планы заговорщиков. Молчание затягивалось. Внезапно в дальнем углу просторного кабинета заструилось марево портала. Реакция бывалого воина и советника оказалась мгновенной. Он сместился, закрывая собой императора. Развернулся лицом к опасности. Выхватил оружие.

“Пришло время умирать”. – Борн-Доран возмутился от мелькнувшей недостойной мысли. Готовый к бою, подумал: “Посмотрим еще кто кого”.

- Ложная тревога, – успокоил император советника. Родовой защитный браслет на руке правителя оставался светлым.

Через миг из портала в кабинет шагнул Ра-Тигар. Волосы встрепаны, взгляд злой и азартный.

Ра-Гирад посмотрел на него задумчиво, произнес вкрадчивым голосом:

- Вкусно пахнешь. – Окинув его внимательным взглядом, серьезно спросил: - Тебя закидали едой?

Император и старший брат умел ухватить суть происшествия, но не в этот раз. Ра-Тигар недовольно поморщился.

- Братец, ну и ловок же ты. Всего пара дней в новом мире. Чем успел отличиться? - Ра-Гирад насмешничал.

Безопасник выдохнул с облегчением. Убирая оружие, он позволил себе улыбку и сказал:

- Думаю, он, как всегда, пострадал из-за женщины. Ваше Императорское Высочество, Вы соблазнили жену повара? – В хитрых глазах старого Борна скакали веселые искорки.

Ра-Тигар устало вздохнул. Молча прошел вдоль стены. Снял с плеча сумку. Плюхнулся в кресло и положил свою ношу на колени. Придав лицу многозначительное выражение, он похлопал ладонью по кожаной, пухлой сумке.

- И вам добрый день. – Ра-Тигар скосил взгляд на рубашку, осмотрел на ней пятна. – Сделайте скидку. Мы там уже третью неделю. Но я восхищен Вашей проницательностью.

Император открыл резную шкатулку из темного дерева, стоящую на углу стола. Достал узкий, длинный футляр. Бросил недовольный взгляд на младшего брата.

- В этот раз вы спорили на сигары? – Развеселился виновник недовольства императора и выставил руку вперед. – Не спешите, Ваше Величество. Соблазнить никого не получилось. И добавил мысленно: “Она от меня трижды сбежала”.

Ра-Гирад и советник синхронно подняли брови.

- Тут такая история… - неожиданно смутился Ра-Тигар.

Они слушали внимательно, переглядывались, кивали друг другу и хмурились.

- Доказательства здесь, - устало закончил рассказ Ра-Тигар и погладил ладонью сумку.

- Мне нужна Ваша рубашка, - заявил безопасник, забирая сумку с доказательствами.

- Снимай, - подтвердил император.

Ра-Тигар вздохнул, медленно расстегнул рубашку. За окном яркое утро, а ему даже шевелиться не хотелось. Время, проведенное на Земле, вытянуло из него все силы. Теперь он мечтал о кровати. Ленивым движением он протянул рубашку советнику. Тот принял ее, как ценнейшую улику с места преступления.

Поднимаясь из кресла, Ра-Тигар едва не закряхтел. Тело ломило, мышцы ныли от усталости. Направляясь в спальню, он удивлялся, как еще держится на ногах. Хотелось не раздеваясь рухнуть на кровать. Но привычка – вторая натура: не сможет он уснуть без купания. Превозмогая усталость, Ра-Тигар отправился в купальную комнату. Слуги приготовили для него ванну, но он вспомнил, как неприятно просыпаться в остывшей воде и пошел в душ. От тугих струй теплой воды по телу разлилась приятная расслабленность. – “Теперь можно в кровать”. – Мягкий шелк белья располагал к отдыху. Но, едва задремав, Ра-Тигар вспомнил о девушке, которую встретил в кафе на Земле. В голову хлынули мысли одна интересней другой. Какой уж тут сон.

“Я с ней трижды встретился. Она узнала меня с первого взгляда. Испугалась так, что убегала не оглядываясь. Не помню, чтобы мы с ней ранее виделись. Чем я мог ее напугать?” – Он взял с прикроватной тумбочки блокнот и карандаш. Быстрыми штрихами нарисовал портрет незнакомки. Смотрел на него и вспоминал ее взгляд, полный страха и отвращения. Так она смотрела на его тарелку в кафе. Ра-Тигар попытался представить, что могло вызвать такую реакцию. Вряд ли обычная еда. Может она знала из чего все приготовлено? Его богатая фантазия подсунула варианты. Ра-Тигара передернуло от мерзких мысленных образов. Но он ведь не видел там ничего необычного. За каждым вопросом следовал другой, за ним следующий. – “Так что же увидела она? Почему Сиваз на нее охотится? Его ментальное внушение на нее не действует? Как она умудрилась сбежать от охотников? Неужели портал? Вряд ли. Для его открытия нужно много сил. У землян нет таких способностей. К тому же она слишком маленькая. Значит у нее есть сообщники… Эх, к чему гадать. Надо ее спросить. Только где же ее найти? Помнится, в старинных книгах мне попадалось описание способа наведения портала по крови. Ерунда, наверное. Уж мне то известно сколько времени и сил нужно для построения карты личного портала. Конечно, с опытом получается быстрее. Схема отработана, но алгоритм непростой”.

Ра-Тигар не был магом в том смысле, который придают этому слову магические академики. Скорее он был технарь. Обычным заклинаниям он не доверял. Поэтому в военной академии учился на технико-магическом факультете. Он изучил тонкости использования магической техники от едва заметных амулетов до огромных летательных машин. Но для поиска незнакомки на Земле эти знания оказались бесполезными.

Обычно Ра-Тигар все ценные сведения записывал в особую тетрадь. Но способ открытия портала, описанный в древней книге, показался ему сомнительным, и он его пропустил. Теперь об этом жалел. Придется тратить время на новые поиски.

- Ра-Гираду нужны серьезные доказательства? Ну что ж, попробуем их достать нетрадиционным способом, - пробормотал Ра-Тигар, сомневаясь в своих магических способностях.

***

День давно ушел за горизонт. Сумерки сгустились. В окнах дачи появился электрический свет. Николай Петрович сидел за столом в своем дачном кабинете и просматривал почту. Рядом устроился Павел. С недоброй усмешкой он вчитывался в статью. Поскреб пятерней затылок и сказал:

- Отменная мерзость, но стиль неплохой. Видна рука мастера. Надо уметь так факты извращать. Ребята нашли отправителя. – На вопросительный взгляд Николая Петровича добавил: - Наш стажер.

- Даже та-а-ак! – протянул Николай Петрович. – Заказчик кто?

- Ищем. К этим сведениям, - Павел ткнул пальцем в текст, - имеют доступ немногие. Так, что ниточка короткая.

- Не понимаю зачем эту дрянь Александре подсунули. – Николай Петрович не скрывал возмущения.

- О том, что она твоя дочь знаем только мы с тобой, да Костя с Алексом. Есть у меня подозрение. Возможно, стажер это сделал на почве личной неприязни. Остается понять цель заказчика.

- Что говорит стажер?

- Уверяет, что обнаружил статью случайно и сразу отправил Александре исключительно из служебного рвения. Ведь там ее рабочая тема затронута: семья Романовых, наследники.

- Скорее всего врет. Смотрю он слишком активным сделался. Ты за его контактами успеваешь следить?

- Ничего необычного. – Павел пожал плечами. – Парень неглупый, жаль, что из рода Долгоруковых.

- Помнишь, как начали травить моего отца, стоило ему приблизиться к разгадке тайны хранителя? – тронув шрам на виске, Николай Петрович поморщился.

- Думаю: статья – сигнал для нас. Надо ждать продолжения. Кто-то хочет тебя убрать. Надеюсь только с должности. Твою охрану переводим на особый режим.

Вид у Николая Петровича сделался недовольным, но он кивнул, тут же спрашивая:

- Ты нашел телохранителей для Александры?

- Пока только Костя.

- Хорошо. Хватит ему дома бездельничать. Кого назначишь ему в пару?

- Котова. Придется отозвать его из отпуска.

Николай Петрович отстучал пальцами короткий ритм по столу. Зеленоватые отсветы настольной лампы обычно его успокаивали, но сейчас из головы не шли мысли об увиденном в Бюро. Удивительно, как вовремя он сегодня решил проверить архив. Невеселые размышления прервал Павел. Решив разбавить хмурую сосредоточенность вечера, он откинулся на спинку стула, улыбнулся и неожиданно сказал:

- Кстати, поздравляю, ты царь.

Брови Николая Петровича поднялись в удивлении. Павел, широко улыбаясь, пояснил:

- Я же говорил, Александра и до тебя добралась, точнее до нас обоих. Олег Старченко покаялся. Рассказал о забавной теории Александры: ты император, а я твой телохранитель.

- Талантливая девочка, - произнес Николай Петрович, пребывая в задумчивости. – Ты не поинтересовался источником ее информированности?

- Олег уверяет, что она так шутит. Читает, анализирует и забавляется от скуки.

- У нее есть время скучать? – Николай Петрович недовольно нахмурился.

– Знаешь, как она обозвала наших ребят? - Павел сделал паузу, нагнетая интерес. - Барсиками.

- Похоже, среди барсиков мурзик завелся. – Николай Петрович поморщился вспоминая. – Ты знаешь, чем у тебя стажер занимается?

- Снова стажер? Что с ним не так? Ты же сам приказал взять его сверх штата.

- Сегодня пытался меня убедить, что Александра на него напала.

Во взгляде Павла читались вопрос и недоверие. Николай Петрович пояснил:

- Вечером я решил проверить твоих подчиненных. Подхожу к кабинету, слышу грохот за дверью, словно роняют что-то тяжелое. Захожу. В кабинете, как после побоища. Александра к стене прижалась. На стажера смотрит так… Помнишь взгляд Полины Матвеевны? Мне от него не по себе делалось.

- Да уж. - Павел кивнул и передернул плечами от нахлынувших воспоминаний.

Николай Петрович продолжал:

- Умела Полина Матвеевна заглянуть в душу. Но под взглядом Александры мне потребовалась вся выдержка. Глаза у нее как антрацит сделались. Стажер, жалкий такой, в углу жмется. Спрашиваю: “Что случилось?”. Оба молчат. Александра взглядом его прожигает. Потом нехорошо так усмехнулась и говорит: “Мурзик споткнулся”.

- Трудно представить. Стажер жив? – не сдержал смешка Павел.

- Что ему сделается, - ответил Николай Петрович с раздражением. Потом задумался и вздохнул. – Боюсь представить какая охота на Александру начнется, стоит Долгоруковым про нее узнать. Знал бы ты, как хочется ее запереть.

- Выдай ее замуж и охотникам ничего не обломится.

- Ты как себе это представляешь? Да и за кого?

- М-да, с ее характером… хотя… Василий Котов, по-моему, достойный кандидат.

- Нет.

- Чем он тебе не угодил? Неужели вспомнил, что его предка когда-то из рода выгнали?

- Предок ни при чем. Светлана, мать Василия…

- Она то чем тебе не нравится?

- А ты вспомни ее историю. Борис нашел ее в глуши, без памяти. Взялся лечить. Через год заявил: “Женюсь”. Не побоялся гнева отца. Тот обещал лишить наследства, от рода отлучить. Борис все выдержал.

- Отлучением Бориса не возьмешь. У него в крови опыт Николы Романова.

- М-да, - Николай Петрович вздохнул. - Теперь я понимаю Борькиного отца. Нашему роду нужны люди надежные…

- Ты в Светлане сомневаешься? Да за ее талант обо всем можно забыть.

- Она – человек без биографии. Вдруг в самый неподходящий момент что-то всплывет.

- Надеюсь, ты это не всерьез? Тебя ведь ничто не смущает, когда ты пользуешься ее способностями.

Николай Петрович вздохнул тяжелее прежнего и с обреченным видом произнес:

- Ты прав. Неспокойно мне за Александру, вот и лезет всякая чушь в голову. Но все равно не пойдет. У Котова младшего скоро свадьба намечается.

- Вряд ли. Невеста подозрительная.

- Ну и кто из нас параноик? Сам всех готов подозревать. Знаешь ведь, Василий ложь за версту чует. Да и Светлана ходячий детектор лжи.

- В том то и странность. Ладно Василий по уши влюблен. Но Светлана куда смотрит? Даже мне понятно, что невеста насквозь лживая и алчная.

- Значит у Светланы есть план. Она своего Васеньку в обиду не даст, - с улыбкой произнес Николай Петрович и тут же погрустнел. - Знаешь, я давно привык, смирился. Понимал, мечта о дочери так и останется тоскливой мечтой. Теперь оказывается, я не знаю, о чем с ней говорить. Вообще, как себя с ней вести.

- Попробуй поговорить с Александрой, как с человеком.

- Это как? – изумился Николай Петрович. - Я и так нормально разговариваю.

Павел усмехнулся.

- Нормально ты рычишь и командуешь. Она взрослая, умная, может даже хитрая, а ты смотришь на нее, как на беспомощного, несмышленого ребенка. Рядом с ней мужчины теряют голову, кто от любви, кто от зависти.

- Нет, хитрить она не умеет, да и ложь не терпит, - возразил Николай Петрович. Взял со стола рамку с фотографией Александры. Всматриваясь в изображение, с грустью произнес: - Маленькая, слабая и хрупкая, как ее мать. Такую через дорогу страшно одну отпускать. Но видел бы ты, как она на меня сегодня смотрела, какой тяжелый у нее был взгляд. Мне захотелось куда-нибудь спрятаться. Она не просто смотрела, она словно обвиняла меня в чем-то, тут же осудила и приговорила. Думаю, она уже все знает. Не понимаю откуда, но знает и ждет моего первого шага.

- Так в чем же дело? - спросил Павел и удивился, встретив в ответ тоскливый и беспомощный взгляд Николая Петровича. Всегда сильного, решительного. Друга и начальника, привыкшего командовать и добиваться поставленной цели.

- Как ты себе это представляешь? Вызвать ее к себе в кабинет и сказать: “Здравствуй, дочка”?

- Ну, так-то зачем? Можно помягче. Пригласи ее в театр или ресторан, да хоть на прогулку.

- Сам понял, что сказал? – рассердился Николай Петрович.

- С каких пор ты такой нерешительный? Пока ты раздумываешь, да подбираешь слова, она себе неизвестно что напридумывает. Еще пара таких статей, - Павел ткнул пальцем в текст, - и она начнет от тебя шарахаться. А было бы здорово. Как представлю твое счастье в квадрате, так даже завидно становится.

- Поясни.

- Теперь в любой момент можешь сесть между своими Алексашками и желание загадывать.

Николай Петрович посмотрел на друга, словно открыл в нем новое необычное качество. Грустно усмехнулся и произнес:

- Много бы я дал, чтобы Александра оказалась здесь.

Глава 7

Глава 7

Внезапно за стеной в библиотеке послышался громкий хлопок, раздался грохот опрокинутой мебели. В доме погас свет. Не сговариваясь, мужчины молча бросились на пол, отползли к стенам. Прислушались. Через открытое окно в кабинет доносились неясные звуки от соседей, редкий щебет ночных птиц.

Павел приподнялся, с опаской выглянул в коридор. В доме стояла настороженная тишина. Ни звука, ни шороха. Прислушиваясь, он бесшумно двинулся в сторону входа в дом. Николай Петрович, пригибаясь, плавно переместился к библиотеке.

С осторожностью приоткрыл дверь. Не услышал, скорее почувствовал чье-то присутствие. Резко толкнул дверь ногой и отпрянул в сторону. Дверь глухо стукнула о стену. На полу и стене темного коридора длинным, ломаным прямоугольником растянулось серое пятно лунного света. Выждав, Николай Петрович осторожно заглянул в библиотеку.

Ночной сумрак проникал в большую, квадратную комнату через высокие окна, выделяя очертания мебели. Яркая луна отсвечивала в блеске лака на паркете. В центре опрокинутые кожаные кресла. Между ними гнутые деревянные ножки, перевернутого столика. За креслом, у стены с фотографиями, кто-то пошевелился, вздохнул и затих.

Тихо, беззвучно вернулся Павел. Показал жестом: “Все спокойно”. Бесшумно двигаясь, они обогнули перевернутую мебель. Замерли у стены с фотографиями.

Даже в густом сумраке ночи Николай Петрович узнал ее сразу. Его быстрый взгляд фиксировал все, каждую мелочь. Александра неподвижно лежала на спине, беспомощно раскинув руки. Волосы растрепались, скрывая лицо. Порванная белая блузка оголила грудь и левое плечо. Правая ладонь чем-то замотана. Оторванный ремешок расстегнутой сумочки. Темные, легкие брюки. Босые ступни. Туфли отлетели в сторону.

Николай Петрович бросился к дочери. Нащупав на шее биение пульса, облегченно выдохнул, осторожно убрал волосы с ее лица. Павел коснулся его плеча, привлекая внимание. Знаком показал, что идет проверять двор и удалился.

Оставаясь в темноте, Николай Петрович начал массировать Александре активные точки на ушах, шее, плечах, надеясь вернуть ее в сознание. Александра застонала, но глаза не открыла. Он перенес ее на диван.

Вернулся Павел, включил свет. Внимательным взглядом ощупал библиотеку. Сказал приглушенным голосом:

- Все спокойно. Полное отсутствие присутствия.

“Что могло ее так изменить. Блузка порвана. Кто посмел? – Николай Петрович молчал, глядя на дочь, наливаясь болью и яростью. – Бледная кожа, лицо отливает серым, под глазами синева, руки холодные. Еще несколько часов назад она выглядела здоровой”. – Он судорожно пытался найти объяснение происходящему.

Павел вышел и быстро вернулся. Держа в руках коробку с аптечкой, плед и подушку. Сгрузив на диван подушку и плед, открыл аптечку. От резкого запаха нашатырного спирта Александра сморщилась, качнула головой, произнесла что-то неразборчивое. Веки ее задрожали, она едва заметно пошевелилась, но тут же снова обмякла.

Укрывая ее пледом, Павел замер:

- Ты о том же подумал? – спросил он, рассматривая татуировку на оголившемся плече Александры.

- Все потом, - отмахнулся Николай Петрович. - Звони Свиридову, пусть срочно приедет.

***

Вид Александры потряс доктора. Он потребовал немедленно доставить ее в клинику. Возмутился, услышав: “Это крайне нежелательно”.

- При таком истощении необходимо полное обследование. Иначе, как установить причину бедственного состояния девушки, - настаивал Анатолий Иванович.

- Для нее безопаснее оставаться здесь, - возражал Николай Петрович.

Доктор Свиридов смотрел на хозяина дачи с явным неодобрением. Ворча что-то неодобрительное, он осмотрел Александру. Закончив осмотр, произнес, не скрывая удивления:

- Похоже, она просто спит. Если бы я тебя не знал, мог бы нехорошо о тебе подумать. – Добавил, глядя на Николая Петровича с осуждением: – Возможно, ее неделю держали в холодном, сыром подвале без еды. Почему ты молчал?

- Если бы я тебя не знал… - хмурясь, ответил Николай Петрович. Замолчал и продолжил, даже не пытаясь скрыть раздражение: - Сегодня днем она была здорова... и весьма активна.

В разговор вмешался Павел:

- Толя, ты можешь объяснить, как такое могло случиться? Сегодня утром я отправил ее в спортзал. Но ты же знаешь, наш подвал не сырой и не холодный. Днем она до хрипоты спорила с Колей, обвиняя императоров в блуде. Вечером агрессивно загнала в угол коллегу… и вот… - Он сокрушенно развел руками, мотнув головой в сторону бледной, бесчувственной Александры.

- Вы хотите меня убедить, что недавнее недельное блуждание по дикому лесу ее оздоровило, а цивилизованное общение с вами лишило девочку сил, довело до физического истощения? - Нервно хмыкнув, Анатолий вопрошающе смотрел на приятелей.

Николай Петрович и Павел переглянулись в недоумении. С этой позиции они не рассматривали ситуацию.

Со словами “это все общеукрепляющее”, Анатолий вручил мрачному Павлу большой список и отправил его в аптеку.

- Активная, агрессивная, - ворчал Свиридов, принимая от вернувшегося Павла пакет с лекарствами. – Только и остается, спасать девочку от ваших заботы и внимания.

Устроив Александру в своей спальне, Николай Петрович оставил с ней Анатолия. Тот уже колдовал над составом для капельницы.

***

Павел сидел в кабинете, внимательно рассматривая рисунок, присланный Алексом из Сибирского архива.

- Вот и не верь в приметы и совпадения, - задумчиво произнес он, не отрывая взгляда от рисунка.

Николай Петрович выглядел обескураженным.

- М-м-м-да, осторожнее надо с советами и желаниями. Опасаюсь предположить, из-за чего так всполошился Алекс. – Он устало опустился на диван. Уперся ладонями в колени, погружаясь в невеселые мысли. Тряхнул головой, словно не доверяя себе.

Из открытой сумочки, лежащей в углу дивана рядом с вещами Александры, послышалась музыка Вивальди. Николай Петрович и Павел переглянулись. Достав телефон, Николай Петрович увидел надпись на экране: “Алекс”. Мазнув пальцем по стеклу, услышал торопливый, взволнованный голос сына:

- Саша, не отключайся. Надо поговорить. Поверь, это важно. Тебе срочно надо уехать…

Николай Петрович молчал и хмурился. Слушая Алекса, он пытался понять: “Что это? Заговор молодых идиотов?”

Поймав паузу в быстрой, сбивчивой речи сына, он сказал в телефон:

- Она тебе позже перезвонит.

- Что с ней? – проглотив торопливые слова, спросил сын. Голос его сделался хриплым от волнения. – Что ты с ней сделал?

- Господи, неужели я тоже был таким дураком? – произнес Николай Петрович. Ощущая навалившуюся усталость, провел рукой по лицу, коснулся шрама. Сдерживая растущее раздражение, продолжил спокойно: - Сейчас она спит. Надеюсь, позже сама нам все расскажет. И тебя послушать интересно будет. Жду тебя, поторопись.

Среди вещей Александры он заметил серебристую цепочку. Потянул за нее. Во взгляде Николая Петровича появилось оживление, когда он увидел миниатюрный спичечный коробок на ее конце.

***

…Александра раскидывает руки. Воздушный поток подхватывает ее. Мерцание ярких звезд над головой. Вокруг бескрайняя, иссиня-черная глубина ночного неба. Мощь ветра, небесная свежесть. Александра вдыхает, впитывает бесконечную энергию, наполняясь радостью и силой. Восторг переполняет душу. Только здесь, в вышине, она испытывает абсолютную свободу и безопасность…

Александра вынырнула из сна, сохраняя в себе восхитительную легкость. Энергия переполняла, голова казалась удивительно ясной. Хотелось немедленных действий: вскочить, смеяться, бежать. Напоенная небесной силой, она желала обнять весь мир. Нежась под одеялом еще минутку, Александра сладко потянулась, разгоняя по телу истому. По привычке прислушалась прежде, чем открыть глаза. Добрая, незримая волна ластилась к ней, окутывала заботой и покоем. Незнакомые запахи заставили насторожиться. Нехорошее предчувствие тут как тут. Открыв глаза, Александра откинула одеяло и осмотрелась. Вокруг темнота. Различались лишь очертания мебели.

“Комната чужая…” Острое понимание очевидного заставило Александру схватить одеяло и натянуть его до самых глаз. Она пыталась и не могла вспомнить как сюда попала.

Провела ладонью по гладкому шелку незнакомой, бескрайней постели. Поморщилась, поняв, что футболка на ней тоже чужая. С удивлением отметила бинт на сгибе локтя. Кисть правой руки тоже забинтована. Напрягая память, вспомнила, как осколки хрустнувшего стакана вонзились в ладонь. Кажется, это случилось в кафе. В памяти мелькали смутные картины.

“Мне казалось, с каждым бокалом трезвею. А в результате… укрепляю традицию просыпаться в чужой постели”. Пугающие мысли скакали, мешали сосредоточиться. Она затаилась, не спеша объявлять о своем пробуждении. Безжалостно терзая память, старалась вытащить события прошедшего дня. В какой-то миг все выстроилось в четкую последовательность. Там не было места для “чужой кровати”. Оставалось надеяться, что она отправилась в гости к кому-то из знакомых девчонок. “Слабая версия”, - тут же поняла она.

Но физиология брала свое, прекращая душевные метания Александры. Хотелось пить и наоборот. Она поднялась в надежде быстро найти необходимое. “Теперь нет нужды стесняться”, - мысленно уговаривала себя. Но тут же почувствовала, как жар залил лицо, уши, шею.

Осторожно ступая босиком по прохладному полу, она наткнулась на стул. В руки попался большой махровый халат. Замотав себя в безразмерное одеяние, почувствовала прилив неуверенной смелости. Ощупывая руками стену, нетерпеливо подгоняя себя, Александра добрела до небольшой двери. Клавиша выключателя нашлась рядом.

“Приплыли”, – заключила Александра, осмотрев помещение с удобствами. Надежда, что она умудрилась оказаться у кого-то из подруг стремительно таяла. Здесь не имелось даже намека на женское присутствие. На полках исключительно мужские принадлежности. Оставалось уповать на успешное завершение непонятного приключения.

“Гадство!” – возмутилась Александра, не найдя в комнате своей одежды. Хотелось провалиться сквозь землю или нырнуть на глубину. Она осторожно отодвинула краешек плотной, темной портьеры, за которой скрывалось широкое и высокое окно, достающее почти до пола.

В начале июля ночи еще не столь темны. Близкий рассвет рассеивал ночной сумрак. За стеклом в серых сумерках виделась небольшая, ровная поляна и мощеная дорожка. За ней ряд высоких, густых елей. Тишину разбавляла несмелая птичья перекличка.

Стараясь шагать бесшумно, Александра подкралась к двустворчатой двери, что напротив окна. Приоткрыла. В узкую щелочку ничего не видать, но отчетливо расслышались недалекие, приглушенные голоса:

- Белый, - деловито произнес первый.

- Он не может быть белым, так как он желтый, - спокойно возразил другой.

- Значит зеленый, - не унимался первый. – Главное, из каких листочков сделан. – Голос показался знакомым.

- Все-таки он зеленый? - продолжил негромко спорить второй.

От этого голоса у Александры сбилось дыхание.

- Раз он желтый, значит - белый, - вынес приговор первый голос.

С великой осторожностью, лишь бы ничем себя не выдать, она прикрыла дверь. Пожалела, что та открывается наружу. Не получится подпереть.

“Выдаю желаемое за действительное. Откуда здесь голос Алекса?” - Александра нервно усмехнулась. Решила вернуться к окну. Она уже почти отважилась на отчаянный побег босиком и в огромном махровом халате.

За углом дома вспыхнули фонари. Послышалось тихое жужжание открывающихся ворот. Мимо окна по дорожке медленно прошуршала темно-серая машина, мордастая, с колечками на решетке радиатора. Силуэт водителя показался знакомым. Завернув за угол, машина остановилась. В тишине послышались глухие голоса.

Александра оцепенела от закружившихся мыслей. На поверхность вынырнула неприятная догадка. События построились в новую линию. Странная, непонятная командировка в архив. Гадкий намек Артура: “Он ведь старый!” Разгром в кабинете и тут же заходит полковник Орел, словно ждал за дверью. Его пугающий взгляд и непонятная фраза: “Действительно стоит тебя запереть…”. Вечерний двор. У дома ее поджидали. Это мог сделать тот, кому известен ее адрес. Но зачем? Вспомнились слова из мерзкой статьи в газете: “Люди для него – материал для достижения цели”. Бинт на сгибе локтя подтверждал ее опасения. Александру затрясло от невозможной мысли… Теперь “чужая кровать” заняла в событиях свое прочное недостойное место.

За дверью послышались приближающиеся шаги. Александра заметалась по комнате. Ей хватило смелости не спрятаться за плотные, темные портьеры. Раздался деликатный стук в дверь. Она не ответила. Сердце бухало, отдаваясь в ушах. Воздух сделался тяжелым.

Замерев у окна, Александра с отчаянием наблюдала, как в приоткрывшуюся дверь проникает луч света, за ним бесшумно вплывает широкая, длинная тень. Следом за ней, осторожно ступая, появился Николай Петрович Орел.

Пятно света из раскрытой двери осветило пустую кровать. Тихо щелкнул выключатель. Мягкий, неяркий свет ослепил Александру. Она зажмурилась, закрыла лицо руками, ощущая ужас птицы, попавшей в клетку.

***

Николай Петрович спешил убедиться, спит ли Александра, все ли с ней хорошо. Ведь уже третьи сутки пошли с ее внезапного появления в этом доме. Анатолий уверяет: сон лучшее лекарство. Но…

Увидев пустую кровать, Николай Петрович включил свет. Александра по-детски закрыла глаза руками. Стоя у окна в огромном махровом халате, она выглядела растерянной и беззащитной. Привыкнув к свету, она опустила руки. Николай Петрович впал в замешательство от ее взгляда, полного отчаяния и боли. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга.

- Ключи от квартиры верните, - произнесла Александра переборов себя. В голосе осталась лишь неприязнь. Гордо подняв голову, она окатила Николая Петровича презрением и зло процедила: – Зачем Вы так… Это гадко...

Николай Петрович посмотрел на нее с недоумением, удивленно дернул бровью. Александра хмурилась и буравила его недобрым взглядом. На пороге появился усталый Павел. Натолкнулся на ее испепеляющий взгляд и застыл. По лицу его скользнула растерянность, разбавляя привычную строгую подозрительность.

“Мошенник. Мастер обмана. Как же легко он смог меня обмануть. Но зачем ему это надо?” - со злым отчаянием недоумевала Александра. Она хотела высказать все, что думает, но не могла подобрать приличных слов. Молчание затянулось.

- Как ты себя чувствуешь? – спросил Николай Петрович. В голосе его звучало беспокойство.

Вопрос вежливый и простой, но неожиданное обращение на “ты” подтвердило все худшие опасения Александры. Глаза ее потемнели, взгляд сделался грозным, пугающим. Она недобро смотрела то на одного, то на другого. По ее напряженному лицу прокатилась волна эмоций: подозрение, отчаяние, злость. Неожиданно в ее взгляде промелькнула догадка. Она подалась вперед и с ожесточением произнесла:

- Это вы… вы оба приезжали к бабушке. Вы… да как вы могли?!

Александра задохнулась от горя и злости. Слова застревали. С усилием сглотнула. Натянутая, как струна, сжав кулаки, она обожгла мужчин ненавидящим взглядом, почти прошипела:

– Зачем вы это сделали?

Николай Петрович пытался казаться спокойным, но лицо его покрылось заметными красными пятнами. Он молчал, яростно перекатывая желваки на скулах. Напряжение уплотнило воздух. Он сглотнул и произнес:

- Я хотел задать ей только один вопрос… - Николай Петрович перевел дух, глубоко вдохнул, будто ему не хватало воздуха. Четко разделяя слова, выдохнул холодом: - Почему она украла тебя у меня?

Не вникая в смысл его слов, Александра уловила в них невозможную несправедливость.

- Украла?! Бабушка?! – От чудовищного обвинения у нее выступили слезы. – Да Вы… совсем совесть потеряли! Да у Вас ее не было никогда!

Тугой клубок ненависти, сплетенный из обиды и злости, сдавил все в груди. Она закрыла глаза, готовясь бросить ему в лицо грозное слово, выпустить свою ярость. Глубоко вдохнула, но в самый последний миг ей вспомнился бабушкин укоряющий взгляд. Стараясь сохранить жалкие крохи самообладания, Александра медленно выдохнула, расправила плечи, и уже спокойнее произнесла:

– Верните мои вещи. Мне надо домой.

- Ты останешься здесь. Твоя комната наверху, - подаваясь к ней, произнес Николай Петрович. Голос его оставался твердым, но взгляд наполнился отчаянием. Он переглянулся с Павлом.

- По какому праву Вы… - закричала на него Александра, не владея собой. Крепко сжав кулаки, она едва сдерживалась, так хотелось броситься на полковника. Он посмел ее обмануть. “Он – чудовище!” - звучали в голове жуткие слова, застрявшие в памяти.

- По праву твоего отца, - тихо, но внушительно припечатал Николай Петрович, ныряя в ледяное отчаяние. Сказал и сразу утратил суровость. Взгляд его изменился. Поток тоски и запредельной боли хлынул на Александру.

Она дернулась, как от удара. На миг время замерло.

– Не-е-ет, - в отчаянии замотав головой, осипшим от паники голосом, прошептала она. Затравленно взглянула на замершего Николая Петровича, подхватила полы длинного халата, шагнула к двери.

На пороге застыл Павел. Поймав его настороженный взгляд, она развернулась, бросилась к окну. Откинув тяжелую штору, дернула ручку высокой оконной рамы. Та не поддалась. Не задумываясь, Александра схватила с тумбочки светильник. Замахнулась, чтобы бросить его в стекло.

- Птичка, не надо! – голос, полный тревоги, раздался от двери. – Это все для тебя, для твоей защиты, - добавил он тише. Но слова прозвучали как гром. Александра замерла, не смея себе поверить.

- Нет… - неуверенно повторила она, испуганно глядя на приближающегося к ней Алекса. Огляделась, прошептала в полной растерянности: - Верните мои вещи. Пожалуйста.

- Не бойся. Мы сможем тебя защитить. Теперь мы всегда будем рядом, - успокаивая, произнес Алекс.

От нежности, звучащей в его голосе, у Александры перехватило дыхание. Он подошел, осторожно забрал из ее рук светильник, вернул его на место.

- Защитить, - тихо повторила она и вздрогнула, вспомнив тревожный и слишком реальный сон. Полет, преследование, ощутимый удар о жесткую металлическую сетку. На нетвердых ногах она шагнула к кровати. Беспомощно опустилась на край, устало закрыла лицо руками и замерла.

Алекс опустился рядом на колени, погладил ее по голове. Она не отстранилась. Но внутри у нее все дрожало то ли от страха, то ли от потрясения. Посмотрев Алексу в глаза, сказала:

- У меня все рухнуло, как только вы появились рядом.

- Мы приходим, когда тебе нужна помощь, - с неожиданной мягкостью возразил Николай Петрович.

Александра так не считала, но сейчас не время для споров. Собирая волю в кулак, она повторила:

- Верните мои вещи. Мне пора.

Алекс хотел возразить, но она его перебила:

– У меня много дел. Я обещала утром приехать в манеж.

- Личные дела в рабочее время? – произнес Павел. Фраза оказалась неудачной. Не стоило сейчас напоминать Александре о досадной архивной работе.

- Суббота - мой выходной. – От очередного бессовестного покушения на свои права в ней всплеснулось раздражение.

Николай Петрович посмотрел на нее с сожалением. Алекс поднял брови в недоумении. Непонятная реакция на обычные слова показалась ей одновременно подозрительной и неприятной. Сочувственный взгляд Павла окончательно ее придавил. Уже понимая, что это знание не обрадует, она спросила:

- Какой сегодня день? - Услышав ответ, не сдержалась и выругалась: – Вот ведь змейство…

- Я же говорил, спасать от вас девочку надо. - Широко улыбаясь, в комнату бодро вошел новый персонаж. Александра узнала доктора Свиридова. Ей нравилась его настоящая, заразительная улыбка. Сразу хотелось улыбнуться в ответ. Но сейчас губы лишь скривились в подобии невеселой усмешки.

Анатолий Иванович шагнул к ней, протянул большую керамическую кружку, белую с васильками, и с улыбкой сказал:

– Доброе утро, Сашенька. Для начала белый зеленый чай с медом. Потом одевайтесь и пойдем завтракать. – Он указал Александре на большой пакет с яркой надписью. Она так и не поняла, как тот оказался на кровати.

Разворачиваясь к Николаю Петровичу и Алексу, Свиридов нацепил суровость на лицо. Грозно сдвинул брови и сказал, недвусмысленно кивая на дверь:

- Орлы! Решили задушить Александру своей заботой? Дайте девочке прийти в себя.

Павел вышел первым. За ним, безропотно подчиняясь доктору, вышли отец и сын.

***

Оставшись одна в комнате, Александра так и сидела на краю кровати. “Что теперь делать?” - Она все еще пыталась понять, как оказалась в этом доме и мысль “Полковник Орел мой отец?!” не вмещалась в ее бедную голову. Ошеломленная стремительностью событий, Александра машинально заглянула в пакет. Там оказалась одежда: красивая и дорогая. Среди вещей нашлись… Она вздохнула при мысли: “Впервые мужчина купил для меня белье. Еще недавно бы смутилась, но не теперь. Это пустяк по сравнению с другими проблемами”.

Волнение перекрывали мысли об Алексе. Она так много о нем думала. Пыталась представить их встречу… Вот она подходит к нему, говорит “здравствуй”, а потом… Почему-то ей виделся его прищуренный, насмешливый взгляд. Александра терялась от свей глупой фантазии, не понимала, как с ним говорить после всего случившегося. Еще недавно мир казался чудесным, сказочным, а теперь…

Алекс ждал ее в гостиной. Заметив его, она остановилась в растерянности. Происходящее казалось фантасмагорией. Александра уверяла себя: “Мы давно не виделись. Все прошло”. Но легче от этого не сделалось. Напротив, подлая мысль: “Что, если он на самом деле мой брат?” рождала обиду. На себя, на судьбу, на весь мир.

Алекс покаянно опустил голову. Начал говорить, подбирая слова. Он словно оправдывался:

- Понимаю, я виноват перед тобой. Втянул тебя в эту историю. Но иначе, как бы мы встретились? – И тут же пошел в наступление: - Почему ты не отвечала на мои звонки? Я волновался. Хотел тебя предупредить. Вместе мы что-нибудь придумали бы…

Он говорил. Она слушала и молчала. Не потому, что нечего было сказать. Боялась не выдержать. Рядом с ним у нее дух захватывало и делалось щекотно в животе. Александра собиралась позорно сбежать, закрыться в комнате. Уже развернулась к выходу, но ее остановили его слова:

- Я рад, что нам не пришлось расставаться.

Фраза уколола душу. Не ожидала Александра, что после всех его прежних слов разговор повернет в этом направлении. Собравшись с духом, она спросила напряженным голосом:

- Ты, о чем?

- Да… - Алекс запнулся и отвел взгляд, но тут же посерьезнел. - Твоя татуировка и символ… В этом совпадении что-то есть.

Она посмотрела на него с непониманием. Пожав плечами, произнесла:

- Что уж теперь.

Он продолжал говорить, словно не услышал ее:

- Прошу тебя, соглашайся…

Его слова сбивали с толку. Она переспросила:

- Соглашаться с чем?

- Знаю, это непросто. С детства мне только и твердили про долг и ответственность перед родом. Я буду во всем тебе помогать. – Он улыбнулся и выдохнул, не скрывая облегчения.

- Какой долг? При чем тут ответственность? - Она посмотрела на него с осуждением. Ей казалось, не о том надо говорить.

- Ты моя единокровная сестра. Старшая. Значит наследница.

- Я в этом не уверена. – Она хваталась за соломинку. Не хотелось верить, что с чувствами покончено.

- Это факт доказанный. Отец делал экспертизу ДНК.

- Без моего согласия?! – От возмущения Александра сжала кулаки.

- Не сердись. Это ведь важно и для тебя. Понимаешь, у меня характер… - он замялся, - отец говорит, не подходящий для наследника. А ты серьезная, ответственная.

Александра смотрела на него с изумлением. Он зачастил, успокаивая:

- Не бойся, ты всему научишься. Я помогу. Я стану для тебя самым надежным помощником.

Не понимая, о чем идет речь, она смотрела на Алекса и удивлялась переменам. Не так уж много времени прошло. Он вроде бы все тот же, но из глаз его исчезли лучики счастья, в эмоциях сдержанность вместо феерии. Внешне обычный, довольный жизнью человек, но в глазах нескрываемая тоска. Умом она соглашалась: прежние чувства должны уйти, но душа...

- Ты мне не веришь? Я докажу. Я возвращаюсь в Сибирь. Там в местном архиве нашелся рисунок Символа Жизни. Все считают, что Символ пропал. Даже изображение считалось утерянным. Рисунок полностью совпадает с тем, что тебе подсунул мастер в тату-студии. Это не может быть случайным совпадением.

“О чем он говорит?” – Александра потерла лоб, будто это поможет разгладить мысли. Все так запуталось. Она не находила слов для возражения.

- Я найду Символ и привезу его тебе.

- О чем ты? – спросила она.

Алекс говорил, но слова его проскакивали мимо. Александре хотелось кричать: “Я люблю тебя и не знаю, что с этим делать”. В голове метались мысли, отчаяние жгло в груди.

- Наша история закончилась волшебно. Теперь мы семья. Ты рада? – Алекс улыбнулся.

“История…” - мысленно повторила она. Неподходящее определение для любви. Слово царапало. – “Рада ли я?” - Вместо ответа она опустила голову. От случившейся с Алексом перемены нахлынула грусть. Она боялась признаться себе, что он, по-прежнему, ей больше чем брат.

- Переезжай к нам. Квартира огромная.

Она посмотрела ему в глаза, хотела ответить, но не смогла. Нервный ком застрял в горле.

- Хочешь, оставайся здесь, на даче. Я всегда и везде буду о тебе заботиться, защищать.

Слова приятные, но от чего же в душе поселилась тоска. “Я даже не мечтала о брате”. - Несмотря на очевидность, мысль показалась ей неожиданной. Сквозь щемящую боль пробивались неуверенные ростки нового чувства. Задавив в себе эмоции, Александра ответила:

- Это ни к чему. - Сама же с горечью подумала: “С чувствами я справлюсь одна. Вместе нам не справиться”.

Мучительный разговор прервал голос Анатолия Ивановича:

- Молодежь, еда остывает. Пора к столу.

***

Завтрак прошел в молчании. Александра старалась не смотреть на сотрапезников и едва притронулась к еде. Она никак не могла поверить в реальность случившегося. Всю жизнь она мечтала об этом. Теперь можно радоваться. У нее есть семья - отец и младший брат. Но сделалось грустно. Глядя на Николая Петровича, она совсем не испытывала того, о чем думалось в детстве. Никак не могла свыкнуться с мыслью об ожившем отце, казавшемся далеким и нереальным. И вот он здесь. Совсем не похож на веселого папу, придуманного в мечтах. Николай Петрович для нее по-прежнему “Директор”. Не получалось иначе его принимать. Пальцы начали подрагивать, и она некультурно спрятала руки под стол.

Александру настораживала изощренная хитрость, с которой Николай Петрович все провернул. Мысли скакали, вопросы множились. “К чему эта таинственность? Возможно, у него коварные планы или он просто стыдится? Переживает за сына? Боится за его репутацию? Но проще отослать подальше меня, а не Алекса. Все также не понятна причина поспешного перевода в архив. Хочет держать меня на коротком поводке? Совершенно не ясно, когда и как успели провести генетическую экспертизу…” – Она окинула всех быстрым взглядом. Смутилась, заметив, что все внимание обращено на нее.

Брови Павла сошлись у переносицы. Только теперь Александра заметила, как не похож этот “дедок” на обычного архивариуса, даже на старшего архивариуса не похож.

Она встретилась взглядом с Алексом. – “Как же сложно с ним”. - Она запрещала себе вспоминать его, думать о встрече. В одиночестве стремилась укротить свое сердце. Теперь все перепуталось: тоскливый взгляд Алекса и ее трепет при его приближении. Узнав, что он опять уезжает в командировку, Александра вздохнула с облегчением. Снова и снова в голове ее крутились слова: “Так не бывает!”

Доктор – единственный человек, не вызывающий горечи или отчаяния. Но в его улыбке было столько сочувствия, что Александре хотелось себя пожалеть. Физически она чувствовала себя замечательно. Но сбивали с толка слова Анатолия Ивановича о ее стремительном восстановлении. “От чего мне надо восстанавливаться?” – появился новый вопрос. В душе у Александры поселились дикие кошки с острыми, цепкими когтями. Она досадовала, укоряла себя: “Надо же, впервые поддалась сиюминутному порыву. – И тут же сама возражала: - Подумаешь, всего то сходили с подругой в кафе да выпили вина”. – Но результат удручающий. Все закончилось огромными неприятностями. Александра снова прокручивала в голове весь тот длинный день и сумбурный вечер. Зябко поежилась, вспоминая жуткую встречу во дворе. Но самый важный вопрос оставался без ответа. Как и главное зачем она добралась до дачи Алекса? Вспомнить так и не получалось. Проще и логичнее было поехать к Ленке. Каким образом проникла в библиотеку тоже непонятно. Она помнила, что отчаянно захотелось домой. Потом испуг и полет в темноту.

Хорошо хоть здесь никто не стремился обсуждать ее внезапно открывшееся родство. Не сговариваясь, все обходили эту тему. Александра была благодарна за эту деликатность, но задавала себе вопрос: “Они делают вид или действительно относятся к новости, как к обычному событию?” Александру не оставляла настороженность, и вместе с тем в ней росла уверенность, что здесь она в безопасности.

После завтрака Николай Петрович пригласил Александру в библиотеку. В другое время она обрадовалась бы большому, удобному креслу, но сейчас не могла наслаждаться уютом и беззаботно откинуться на высокую спинку. Она неуверенно устроилась на краю широкого, мягкого сидения, держа спину идеально прямой.

На белой свободной стене висели черно-белые фотографии в рамках из темного багета. Пустая улица после дождя, одинокая лодка на берегу реки, безлюдная аллея парка, детская площадка без детей, черные осенние деревья… В центре, среди безжизненного безмолвия, по-прежнему висела фотография, знакомая Александре с детства. Большой светловолосый мужчина в белом костюме и маленькая, хрупкая темноволосая женщина в легком платье.

Для кого-то фотография – это память, для кого-то открытие. Александра перевела взгляд на Николая Петровича. На снимке совсем другой человек - легкая улыбка, глаза искрятся смехом. Именно таким она всегда представляла своего вечно молодого папу. Но в жизни он выглядел иначе. Суровый, седой. Лицо жесткое, напряженное. Взгляд цепкий, пронзительный. Кривой шрам на левом виске. С детства она представляла, как веселый папа читает ей книжки. Но этот человек, считающий себя ее отцом, пугал сильнее самой ужасной сказки. Тут же пришло понимание, жизнь ее изменилась, как негатив: черное и белое поменялись местами. А что впереди?

- Не похож? – с невеселой усмешкой спросил Николай Петрович, проследив за ее взглядом.

Александра опустила голову и промолчала. Для ответа не нашлось слов. Под изучающим взглядом Николая Петровича ей сделалось совсем неуютно. Не привыкла она к столь пристальному вниманию. Не готова впустить его в свою жизнь. Да и сможет ли когда-нибудь?

Скрывая свои мысли, Александра опустила взгляд. Перед ней на журнальном столике лежала книга. С обложки смотрел величественный, статный, широкоплечий старец с красивым лицом. Светлые, вьющиеся волосы, длинная, волнистая борода. Печальные, мудрые глаза.

Она сразу его узнала. Это он в деревенской церкви напугал ее своим нестерпимым, тревожным взглядом. Еще он явился к ней в сон. Не отрываясь Александра смотрела на старца и не сразу услышала, о чем ее спрашивают.

- Извините. - Возвращая внимание к Николаю Петровичу, смутилась она.

Он повторил вопрос, но мысли Александры снова вернулись к старцу. Голова ее невольно повернулась и взгляд, казалось, прикипел к обложке.

Николай Петрович и Павел переглянулись. Павел поднялся, взял книгу и вернул ее в шкаф. Завладев вниманием Александры, они крепко вцепились в нее с вопросами.

Александра не так представляла себе первый разговор с отцом. Точнее у нее совершенно не получалось его представить. Воображение отказывало. Сейчас сложилось ощущение, что она на допросе или на деловом совещании. Да, скорее происходящее походило на допрос. – “Это страшный сон”, - пыталась она себя убедить. Хотелось верить в нереальность окружающего. Всю жизнь она ждала, что случится невозможное. Разум отрицал, но верила душа. Желание исполнилось. И что теперь? Встреча с тем, кто назвал себя отцом превратила в прах ее мечты.

Николай Петрович спрашивал. Павел молчал. Да и без его вопросов у Александры не всегда находились ответы. Она рассказала лишь часть своих приключений. Обманывать не хотела, просто отмалчивалась.

Николай Петрович настаивал, требовал сказать: “Где?” и “Кто?” на нее напал, “Как” это случилось. Она честно ответила лишь на первый вопрос. С остальными возникли проблемы. На вопрос “Кто?” смогла лишь выдавить из себя невнятное описание неприметного человека в сером. Добавила несколько слов о “высоком”, подкравшемся сзади. Но подробности утаила. Сама не уверена, случилось ли это в реальности. Не говорить же про щупальца темной энергии в кафе и улетевшем сером мерзавце во дворе.

Александру нервировал подозрительный взгляд Павла. К словам Николая Петровича добавились его коварные вопросы. Он пытался добиться ее признания. “Что он хочет услышать от меня? В чем я должна признаться?” - Александра злилась на себя. Не получалось найти подтверждение своей невиновности. Она и сама не могла понять, как оказалась в доме, да еще “проникла незамеченной”. Так сказал Павел. Он уверял, что сам все проверял.

Действительно, двери и окна дачи оставались закрытыми и повреждения не обнаружились. В доме и вокруг все в сохранности, кроме внезапно отключившегося электричества. Александра молчала, не находя ответа. Николай Петрович заставил ее расписать события пятницы по минутам. Она удивилась, когда Павел уточнял эпизоды ее злополучного вечера с явным знанием дела. Потом Павел спросил про флэшку и строгим голосом потребовал выдать пароль от нее. Но она даже понять не могла, о чем он спрашивает.

- Это лежало в твоем кармане, - вредный архивариус выделил голосом первое слово и положил перед ней на столик миниатюрный спичечный коробок на длинной, серебристой цепочке.

- Разве я позволяла Вам шарить в моих карманах?! – вспылила Александра. Откровенное и неделикатное признание Павла переходило допустимые границы. Но глядя на чудо-коробок, она вспомнила чей тот и смолкла, сообразив: проблемы случились не только у нее. Она хотела отказаться от чужой вещи. Но не стала обманывать. Просто ответила: - Пароль и содержание мне не известны.

Николай Петрович поверил. Останавливая Павла от дальнейших расспросов, спокойно сказал:

- У вещи есть хозяин. Вот у него и спросим.

Александра опустила голову, пытаясь скрыть тревогу и растерянность. Хотелось сейчас же предупредить Ивана о грядущих неприятностях.

***

Обед все-таки состоялся. Спасибо Анатолию Ивановичу. Под суровым взглядом доктора инстинкт сыщиков притих. Александра ела, не чувствуя вкуса, и думала о злосчастной флэшке. Она сердилась на Ивана, ведь неизвестно, что он мог натворить. Зачем защитил флэшку паролем? Возникшая мысль показалась гениальной: “Нет флэшки – нет проблемы”. Теперь все ее мысли объединились в одну: “Как уничтожить улику”.

После обеда они втроем вернулись в библиотеку. Видимо, коварные мысли отразились на лице Александры. Она слишком увлеклась разработкой плана похищения флэшки. Все остальное казалось мелочью. Маленький коробок грозил стать большим “яблоком раздора”. С полной сосредоточенностью она гипнотизировала взглядом улику. Глядя на ее задумчивый вид, Павел лишь усмехнулся. Шутливо ворча, произнес:

- Улики надо беречь, а то мало ли что… - Он демонстративно положил флэш-карту в конверт и протянул его Николаю Петровичу. – Лучше убрать его в сейф.

Александра с сожаление проводила взглядом, исчезающий в сейфе, конверт со злополучной флэшкой. Тяжелый вздох сожаления невольно вырвался у нее. Идея по спасению Ивана рухнула, не успев даже оформиться в реальный план. Александра скользила расстроенным взглядом по стенам, стеклянным дверцам книжных шкафов. Ее внимание снова привлекла уже знакомая книга. Точнее обложка и образ старца на ней. Показалось, глаза старика просто вонзились ей в душу.Она даже дыхание задержала, шумно выдохнула и отвернулась.

Павел снова задал неприятный и совершенно неожиданный вопрос:

- Почему ты запретила Алексу говорить о своей татуировке?

Александра смирилась с покровительственным “ты”. С первой встречи она подозревала: коварство архивариуса не знает границ. Но сейчас он задел слишком личные чувства, и она вспыхнула.

- Вы забываетесь! – прикрикнула она, осадив чрезмерное любопытство Павла.

- Не сердись. Это важно. – Подался к ней Николай Петрович, успокаивая. – Алекс принял вину на себя. Рассказал, как сам все устроил. Но он отказался говорить о подробностях. Ведь это не его тайна. Николай Петрович положил перед ней листок с ярким рисунком. – Это один из документов старца Федора Кузьмича. Алекс нашел его в сибирском архиве.

- Старца Федора Кузьмича, - задумчиво повторила Александра и с недоверием посмотрела на Николая Петровича. Вспомнились слова Алекса: “Рисунок полностью совпадает с тем, что тебе подсунул мастер в тату-студии. Это не может быть случайным совпадением”. Она взяла бумажный лист в руки. Было видно, что это копия со старого изображения. Александра молчала, пораженная увиденным.– “Действительно рисунок похож. Даже мелочи. –Тут же возник вопрос: - Чем он привлекателен? Зачем устраивать такие серьезные поиски?”

Александра вспомнила свое видение на грани яви и сна.

…Перед ней распахнулась солнечная дверь, открывая безграничный простор. Там, подсвеченный золотыми лучами, стоит благородный, могучий старик. Странная простая одежда – белая рубашка из холста и шаровары, светло-русые с проседью волосы, седая, волнистая борода. Камея в его руках – точная копия рисунка. Он приближается, смотрит на нее печальными серыми глазами. В голове снова слышатся его слова: “Вручаю тебе Силу Небесную. Прими ее по праву крови рода своего. Приручи ее, и она отзовется благодарностью. Это наша с тобой тайна”

Теперь непонятные слова начали обретать пугающий смысл. Она вздрогнула, вспомнив птицу, внезапно обратившуюся в живой, стремительный поток яркого света. Тут же пришло понимание: страшный поход в серый лес тоже не случаен. – “Получается, последние события также звенья этой цепи?” – мысленно застонала Александра. Она не заметила, как дрожит лист бумаги в ее руках. Попыталась что-то сказать и не смогла. У нее захватило дух от внезапной мысли, что старец ее подставил.

– Ну ты и гад, - только и смогла сердито прошипеть она, глядя в добрые глаза старца.

- Откуда тебе знаком этот документ? – с мягкой подозрительностью спросил Павел.

- Да он даже согласия моего не спросил. – От возмущения Александра привстала, но тут же провалилась в глубокое, мягкое кресло.

- Кто? – в один голос спросили мужчины, нависая над ней.

Заливаясь отчаянным румянцем, Александра несмело мотнула головой, указывая на изображение старца. Николай Петрович и Павел переглянулись и с явным недоверием уставились на нее.

- Рассказывай, - потребовал Николай Петрович.

- Вы, все равно, не поверите. – Желая отдалиться от пронизывающих взглядов двух пар глаз, она вжалась в спинку кресла.

- Говори. – Хмурый Павел стал еще строже.

Александра понимала, поверить в реальность ее слов невозможно. Краснея и пунцовея, она начала сбивчивый рассказ.

- Значит сны с предвидением у тебя и раньше случались? - спросил Николай Петрович, с явным недоверием в голосе.

Александра лишь кивнула в ответ.

- Значит ничего не знаешь, ничего не помнишь? – Павел нехорошо прищурился, глядя на нее.

И вот тут она поняла, они ей не верят. Она и сама вряд ли поверила бы, но стало очень обидно. На мысли о нелепости встречи навалилась досада. Александра не терпела ложь, и сама не врала. С детства привыкла думать, что мама и папа никогда не сомневались бы в ней. Сейчас тот, кто считает себя отцом подозревает ее в обмане. От напряжения, бессилия и невозможности доказать свою правоту захотелось плакать. Замолчав, она низко опустила голову, скрывая подступающие слезы.

Молчание затягивалось. Тяжело вздохнув, Николай Петрович вернул разговор к событиям пятницы. После всех хитроумных вопросов Александра уверилась: эта вредная парочка уже ничем не сможет ее удивить.

“Святая простота”, - мысленно обругала себя она. Записи с камер наружного видеонаблюдения подтверждали ее наивность.

Павел оказался слишком дотошным, собирая информацию о похождениях Александры. Почти каждый ее шаг запечатлелся в своеобразной кинохронике. Но посиделки в кафе остались за кадром. Она вздохнула с облегчением. Краснеть не придется. Но тут же задумалась. Главзлодей и его сообщник ускользнули.

От кафе до метро, потом в метро за ней и Ленкой, а после метро за ней, шли несколько человек. Все коренастые, широкоплечие, какие-то компактные, в темной одежде. Высокого человека, подкравшегося к ней сзади и схватившего за плечо, на записях она не увидела. Но испугало не это. У преследователей лица отсутствовали. То есть лица оставались на месте, но на всех записях оказались скрыты туманными пятнами.

- Ошибки нет. С техникой все в порядке. Видеозаписи взяты из разных источников. – Павел задумчиво посмотрел на Александру, снял очки и крутил их в руках.

Александра вспомнила внешность серого мерзавца. Хотела его описать, но оказалось, что лицо его тоже уплыло из памяти. Рассказала, как бросила в него свои ключи. Говорить о дальнейшем не хотелось.

Ключи от ее квартиры пропали бесследно. Так и осталось непонятым, как она очутилась в библиотеке. Все события того вечера укладывались в хронологию записей с уличных видеокамер на ее пути домой. Последняя видеозапись возле антикварного магазина, недалеко от ее дома, была сделана в ноль часов пятнадцать минут. В библиотеке, на даче, она появилась примерно в половине первого ночи. На машине по пустынным, городским, ночным улицам до дачи ехать не менее часа.

- Домой тебе ехать не стоит, - сказал Николай Петрович.

- Почему? – возмутилась Александра. – У соседки мои запасные ключи.

- Ради твоей безопасности. Обживайся в мансарде. Там светло и просторно, есть все необходимое. Если чего-то недостает, закажи через интернет. Я оплачу.

Александра изумилась безапелляционному тону Николая Петровича. Она даже не нашлась, что ответить. “Он уже все за меня решил?” - Хотелось запыхтеть от возмущения.

- Из дома мне ближе ехать на работу. - Этот аргумент казался ей достаточно убедительным.

- Не понимаю, в чем проблема. – Николай Петрович в недоумении пожал плечами, удивляясь ее напору. – Утром на работу поедем вместе.

Александру опалил жар. Она разозлилась, понимая, как неприлично краснеет. - “Он совсем не соображает? Требует сохранить родство в тайне и предлагает утром ехать вместе. Ведь это конец моей репутации!” - Забывая все страхи, сердитым и твердым голосом она ответила:

- Нет!

Конфликт погасил Павел, сказав спокойно:

- Утром я отвезу Александру Николаевну. – При этом выразительно на нее посмотрел.

Александре хотелось отказаться, но вдруг подумалось: “Он опять помогает мне”. Ей сразу расхотелось спорить. Но с Николаем Петровичем она не спешила соглашаться. – “Как с ним общаться? От его категоричности хочется прятаться”. – Думая так, она не принимала в расчет свою ершистость и ни с чем не сравнимое стремление к независимости.

***

История с флэшкой имела продолжение в тот же день. Павел работал оперативно. Возможности спецотдела Бюро, в просторечии именуемого архивом, этому способствовали. Уже через несколько часов старшему архивариусу доложили: “Хозяин флэш-карты установлен и изобличен в совершенном правонарушении”.

Иван Замушкин, доставленный для беседы в Бюро, даже не думал отрицать содеянное. Напротив, пошел в наступление:

- На вашем сервере “дыра”. Ее не заметит только слепой идиот. Вся защита – фикция. У меня сложилось ощущение, что кто-то спецом устроил день открытых дверей. Не хватало только таблички с надписью: “Добро пожаловать”.

Павел смотрел на дерзкого парня с интересом. Невысокий и щуплый, как школьник-пионер, он не выказывал страха. Без стеснения пожирал глазами ноутбук в алюминиевом корпусе, стоящий на столе. Его увлеченный взгляд таил в себе надежду и предвкушение.

- Смотрю на тебя и не могу понять, где в тебе помещается столько глупости. Мало кражи информации, так ты еще червя запустил. Следы заметал? – Павел нахмурился, желая приструнить парня. Но тот оказался не так-то прост.

- Вирус там уже был. Хотел его вычистить, но спешил. Для безопасности пришлось закольцевать эту дрянь.

- Вижу, кое-кто не проникся важностью ситуации. Ты хочешь меня убедить, что смог обмануть систему потокового шифрования? Она генерирует и устанавливает пароли с заданной периодичностью. Новый пароль поступает сотрудникам по каналу внутренней почты. Рассказывай, как ты это обошел. – Голос Павла звучал с неподдельной строгостью.

Иван не оценил суровость старшего архивариуса. То ли не принял всерьез угрожающую ситуацию, а может напротив все просчитал и уже понял, как из этой неприятности выкрутиться.

- Не-е-е, Вы слишком хорошо обо мне думаете. Я ничего не ломал… - с усмешкой начал Иван, но ситуация не располагала к юмору. Он вздохнул. - И что теперь?

Брови Павла сошлись у переносицы. Взгляд его из-под нависших бровей стал оценивающим. Иван снова скосил глаза на завидный лэптоп. Казалось он с легкостью отмахнется от вопросов и метнется осваивать новую технику.

- За все, что ты натворил наши ребята должны тебя съесть. Но ты такой… - Павел запнулся. В глазах его появились смешинки. Подбирая слово, он неопределенно покрутил пальцами. - Мелкий. Надо бы тебя откормить.

Иван замер. Пытаясь понять, что происходит, повернулся к старшему архивариусу. – “А еще говорят, у хакеров нездоровое чувство юмора. Если этот тоже шутник, то шутки у него извращенные”, - возмутился он мысленно.

- Хронология документов нарушена после твоего посещения. Придется тебе все вручную восстанавливать. Ты, пионер-вредитель, успеешь состариться, прежде, чем мы тебя из архива выпустим.

- Не имеете права. У меня скоро свадьба… - Иван не поддался откровенному давлению.

- Поедешь в ЗАГС в сопровождении старших товарищей, - ответил Павел, как о чем-то обыденном.

- Ленуся мечтает о свадебном путешествии, – взгрустнул Иван.

- У тебя есть выбор. Свадьба без путешествия, или путешествие… в Сибирь.

Иван хотел возразить, но неприятное обещание “в Сибирь” прозвучало пугающе. Воображение подсунуло ему вид из окна в клеточку.

Глядя на растерянный вид пионера-вредителя, Павел его додавил:

- Ты ведь не только невесту свою подвел. Хищение секретной информации тебе заказала Александра Ларина?

Иван взвился со стула и зачастил:

- Не-е-ет! Я на сервер БААРСП случайно попал. Когда понял, что сняты все ограничения не удержался, в азарт вошел.

Павел указал ему жестом на стул. Иван вздохнул и сел с видом виноватого школьника.

- Можешь доказать?

Иван кивнул и заерзал в нетерпении. Павел взял трубку телефона, защелкал клавишами на аппарате. Сказал в микрофон:

- Олег, зайди ко мне.

Когда в кабинет зашел Олег Старченко, Павел указал ему на Ивана и сказал:

- Этот вундеркинд утверждает, что в нашем техотделе сидят вредители.

- Не-е-е, я этого не говорил, - возмутился Иван.

- Разберись. – Павел прервал реплику Ивана.

На следующий день Олег докладывал:

- По результатам проверки показаний Ивана Замушкина выявлена проблема безопасности в протоколе шифрования. Однозначно, взлом случился до вмешательства нашего гения…

- Нашего? – удивился Павел.

- Я про Ивана. Ценный кадр. На лету все схватывает. Ребята сказали, что с таким спецом даже расставаться не хочется.

- Вы не забыли, что он вор? – Взгляд Павла построжел.

- Если бы он промолчал, мы, в лучшем случае, долго ошибку искали бы, а могли бы и данные потерять. Сейчас Иван с ребятами все восстанавливает. Они просили замолвить за него словечко. Ведь в техотделе давно вакансия висит.

- Только пионера-вредителя нам не хватает. Здесь не кружок юных техников. Но если он такой ценный кадр, пусть сначала все исправит, потом посмотрим на его поведение. – Павел ворчал для порядка.

- Нормальное у него поведение. – Олег не сдержал улыбку.

- Что за волнение в наших стройных рядах? Переживаете за судьбу неудавшегося гения?

- Вы бы его видели. За него и впрямь стоит беспокоиться. За новым компьютером до поздна просидел, приговаривая: “Моя прелесть”. Иван просто счастлив от заточения в Бюро. Вечером мы его домой силой выпихнули. Похоже, ему действительно потребуется сопровождение взрослых товарищей в ЗАГС. Иначе он попросту забудет о дне своего бракосочетания.

Павел всегда прислушивался к мнению своих сотрудников, поэтому судьба Ивана была решена.

- Хорошо. Посмотрим, что из этого получится. Принимай кандидата в стажеры под свое крыло.

***

К своим двадцати семи годам Александра прочно усвоила бабушкину науку: “Умеют мужчины притягивать неприятности”. Друзья исключались из этого правила, но к новым знакомствам Александра относилась с настороженностью. Она не могла даже предположить, что скромностью привлекла чье-то недоброе внимание. И даже в страшном сне ей не привиделось бы кто и с кем объединяются против нее…

Сиваз Аболиз страдал. Тоска и раздражение залили его от макушки до пяток. Здесь, на Земле, физически ощущалась скоротечность времени: утром проснулся, моргнул, день закончился. Ему казалось, что старость надвигается с невероятной стремительностью. Земля забирала его энергию. Он проклинал момент, когда уступил наставлениям отца и согласился отправиться на Землю для поисков нового Хранителя Символа Жизни. Подозревал, что не спроста именно его выбрал Совет для этой экспедиции. Но действительность превзошла самые неприятные ожидания.

“Умеет отец играть на моих амбициях, - злился Сиваз, вспоминая его наставления. – Как легко убедил меня в успешной карьере после этой экспедиции”. Но самым неожиданным оказался секретный приказ уничтожить Хранителя. Теперь Сиваз понимал, что дело не в перспективах, как намекали советники. Возвращение Символа Жизни на Вангез может разрушить грандиозный план. Глава Совета долгое время вел тайные переговоры с темными. Жажда власти сделала его сговорчивым. В обмен на обещание темных сделать его новым императором, он готовился уступить плодородные территории.

В первые дни на Земле Сиваз еще надеялся на удачу. Теперь все пошло прахом. В этом мире нет магии, но беда не только в этом. Проклятый мир вытягивал из него магическую силу. – “Как такое возможно? Если здесь нет магии, куда утекают мои сила и энергия?” – недоумевал он.

В отчаянии он искал возможность вернуть свои способности. Перебирая в памяти варианты, нашел единственный. – “Нужен ритуал на крови и лучше всего – императорской”. Обстоятельства благоприятствовали. С экспедицией на Землю прибыл Ра-Тигар, младший брат императора Вангеза.

Сначала Сиваз желал от него избавиться. Не нужен ему соглядатай от императора. При переходе сделал все, чтобы Ра-Тигара унесло в дальние миры. Его усилия не сработали. У него все вскипело внутри, когда Ра-Тигар добрался до пристанища экспедиции. Он понимал, что брат императора станет помехой для задуманного, но теперь понял выгоду своей неудачи. Императорская кровь сама пришла в руки.

Ра-Тигар великий воин, командир спецотряда – это препятствие при его захвате, но только не для предприимчивого младшего советника. Предвидя возможные трудности, он взял с собой много полезного. Наиценнейшие зерна тьмы, подарок темных за оказанную услугу, оказались в его коллекции. Три маленьких зернышка превратят Ра-Тигара в послушного раба, обожающего своего хозяина.

Все шло, как по писаному. Целый день Сиваз таскал за собой Ра-Тигара по городу. Духота, жара, вонь. К вечеру оба вымотались. Ра-Тигар потерял бдительность, согласился зайти в кафе поужинать. События удачно складывались. Ра-Тигар неожиданно увлекся земной девушкой. В девице ничего особенного, но тот не отводил от нее взгляд. Она отвечала ему взаимностью. Казалось, они ничего не замечают вокруг. Зерна тьмы, брошенные Сивазом в тарелку спутнику, начали расти. Оставалось чуть-чуть подождать и можно что угодно приказывать Ра-Тигару. Он все выполнит. Но тут случилось непонятное. Сиваз встревожился, почувствовав магическое веяние от девушки. Она не отрываясь смотрела на Ра-Тигара, точнее на его тарелку. Внезапно тарелка, где дозревали зерна тьмы, лопнула. Осколки разлетелись по соседним столам. Кусочки еды прилипли к рубашке Ра-Тигара.

“Ведьма?!” - В голове младшего советника смешались образ незнакомой девушки и ощущение грядущих неприятностей. Ситуацию помог исправить командир команды метаморфов-охотников, личных охранников Сиваза. Его слова: “Мы встали на след ведьмы” открыли второе дыхание у младшего советника.

Они окружили девчонку во дворе. Та шла, ничего не подозревая. Наблюдая за ней, Сиваз уже строил план. – “Одно дело, если бы ведьма впитывала магию, но напротив, от нее исходил щедрый шлейф. Куда утекает магическая сила? На Земле где-то есть место силы? Надо девчонку расспросить, с пристрастием. Наверняка она многое сможет поведать о тайнах земной магии. Потом ритуал жертвоприношения. Начало хорошее. Интересно какова на вкус сила земной ведьмы?” Но маленькая ведьма превзошла все его ожидания. Зарычав диким зверем, она толкнула в него мощную волну воздуха. Свой бесславный полет Сиваз надолго запомнил. Но самое печальное, что никто не заметил исчезновение девчонки.

Сиваз так и сидел на земле в задумчивости. Он не привык отказываться от своих идей. – “Если есть одна, найдутся и другие ведьмы. Вот только как справиться с их непонятной силой? Может не рисковать? Для жертвоприношения подойдут обычные люди. Конечно, сила не та, но людей много. Заменим качество количеством…” - ободряя себя такими мыслями, Сиваз решил продолжить охоту. Отправляясь в ближайшую точку питания, он надеялся на удачу. И она его услышала.

Толстый человек в коричневой рубашке, застегнутый на все пуговицы, сразу привлек его внимание. Трудно было его не заметить. Злость расходилась от него волнами. “Хорошая замена сбежавшей ведьме, - решил Сиваз, улыбаясь и здороваясь. - Отец всегда говорил, улыбка рождает доверие и притупляет бдительность”.

Легкое внушение толстяку и… Сиваз не ожидал такого везения. Тот не скрывал своей печали. Оказалось, что ему необходимо срочно избавиться от какой-то девчонки. – “Надо же, сразу двое. Сначала толстяк поможет выкрасть девчонку, потом… - Новый план моментально сложился в голове: - Придется снова тратить бесценные зерна тьмы. Но зато я получу идеального исполнителя. Став моим послушным рабом, он приведет ко мне толпу. Новые жертвы. Бесконечные возможности! Толстяк не подойдет. Нужен человек с привлекательной внешностью. Такой, чтобы мог очаровать и расположить к себе. Озадачу толстяка поиском нужного лица”.

***

Семейство Синичкиных презрительно считали “младшим коленом” рода Долгоруковых. Аркадия, младшего из Синичкиных, в детстве обидно дразнили “Плетень”. Кто-то пошутил: “Нашему забору двоюродный плетень”. Так и пристало к нему это прозвище. Аркадий копил злость в душе, но вида не показывал. Он поклялся себе, что отомстит насмешникам. В мечтах он рисовал свое могущество. Но жизнь показала, что в ней нет места сказке. Аркадия жгло желание возвыситься над обидчиками. Узнав от отца легенду рода Романовых, он понял: вот она – возможность воплотить в реальность свои мечты. Обретение Символа Жизни стало целью его существования. – “В крайнем случае надо подчинить Хранителя Символа Жизни”, - решил он.

Аркадий жаждал власти. Но она – дама серьезная, любит решительных. Аркадий выстроил план достижения цели. Всего то и надо: протолкнуть племянника Артура Валентинова на место Хранителя Символа Жизни. Шагая к своей цели, пусть и по головам, Аркадий потратил немало сил и времени. Интриги, уговоры, подкуп. Все так хорошо складывалось. Глава рода Долгоруковых не выдержал энергичного напора настойчивого родича и уступил. Назначил Артура Хранителем.

Аркадий ликовал. Пришло время “собирать камни”. Удачная возможность утвердиться в иерархии рода. Перспективы грандиозные. Род Долгоруковых не уступает по влиянию императорскому роду Романовых. Племянник Артур давно задолжал Аркадию. Расплачиваться тому придется до конца жизни. Конечно, его, племянника жизни. Синичкин готовился строить свою империю.

В пятницу Аркадий как всегда ужинал в ресторане. Любимый столик у окна, тихая музыка… Он не терпел неудобства, любил себя побаловать. Тем более, если накануне ему испортили настроение. Источником скверных новостей стал племянник Артур. Казалось бы, все уже сладилось. Полковник Орел уступил требованиям Аркадия и принял Артура на службу в Бюро. Правда пока стажером, но перспективы радовали. И надо же появиться непредвиденному препятствию. Старший лейтенант Александра Ларина. Внешность… так себе. Выглядит скромницей. На самом деле девица с характером. Из-за нее застопорилось продвижение племянника. Попытка ее приручить провалилась с треском. Да что там. С грохотом! Артур кипел, описывая свой разговор с Александрой, закончившийся полетом через весь кабинет. Полковник Орел, словно ждал момент, зашел и стал свидетелем его эпичного поражения. В кабинете разгром. Результат: стажер Артур Валентинов получил взыскание за неподобающее поведение и причиненный Бюро материальный ущерб.

Синичкин сердился и недоумевал: - “Откуда взялась эта выскочка? Полковник Орел не просто лоялен к ней. Он ей потворствует. - Понять причину высокого покровительства Аркадий Синичкин не мог, но понимал: девчонку надо убрать, естественно не своими руками. – Интересно, кто ее подослал в Бюро? Ничего, я выведу ее на чистую воду, покажу всем ее лживую натуру. Против меня она не устоит. И не таких обламывали…”

- Добрый вечер. Вы позволите? - За стол к Аркадию подсел невзрачный человек. Произнес с извиняющейся улыбкой: – В зале почти не осталось свободных мест. Я весь день на ногах. Устал и очень голоден.

Аркадий от досады поморщился. План по нейтрализации выскочки только начал складываться.

Незнакомец оказался не без странностей. Каким-то чудесным образом он смог расположить к себе хмурого собеседника. С виду неприметный, но взгляд притягивающий. Поговорили лишь несколько минут, а у Аркадия появилось ощущение, что встретил старинного приятеля. К тому же внезапные дружеские отношения давали великолепное преимущество. Аркадию мешает Александра, новому приятелю она тоже зачем-то понадобилась. – “Приятно дружить с врагом моего врага. Интересы общие”. - Приятель тут же придумал простой и гениальный план по нейтрализации противника. Осталось найти исполнителя.

Вечер удался, но теперь Аркадия мучила бессонница. Мысленно он перебирал варианты. Основной кандидат Артур. Но как его заставить, то есть убедить? В прошлый раз он попался на карточном долге. После этого парень притих… В прихожей запищал домофон. На экране появилось пьяное лицо Артура. С наглой усмешкой он смотрел прямо в камеру. Теперь он не выглядел просителем.

- Племянничек, что это ты приперся в такую рань? - Аркадий, поднятый из теплой постели ни свет, ни заря, встретил его неприветливо.

- Я ведь отработал свой долг?! – Артур хлопнул ладонью по дракону на груди.

- Тебе снова деньги понадобились?

Артур кивнул.

- Работа в Бюро придает тебе здоровой наглости, – усмехнулся Аркадий. – Для тебя есть новое задание…

Глава 8

Глава 8

В мансарде Александре понравилось. Днем солнечно и светло, ночью тишину разбавляют редкие птичьи голоса. Всю ночь ее одолевали мысли: о себе и непонятностях с ней приключившихся, думалось об отце и, конечно, об Алексе. Рассвело. За окном птицы встречали новый день жизнерадостным щебетом. – “Надо Ленке позвонить, потом будет некогда. Хорошо бы встретиться и поговорить”.

Подруга ответила недовольным, но бодрым голосом, словно тоже не спала.

- Куда ты пропала? Я думала, ты мне поможешь. Звоню тебе, ты вне зоны, или телефон отключен. – Ленка сразу пошла в наступление.

- И тебе доброе утро. Потом расскажу. Не по телефону.

- С тобой все хорошо? Ты где?

- На даче у Алекса. Давай вечером встретимся в кафе.

- Прости. Сегодня не получится. Дел выше головы. Еду в ателье свадебное платье заказывать.

- Давай после ателье. Надо поговорить.

- Не могу.

- Ты теперь по ночам работаешь?

- Если бы. По ночам я теперь свадьбу планирую. Хотели после регистрации по-тихому в кафе посидеть. Родители возмутились. Теперь у меня каждый день по минутам расписан. Отдуваюсь за себя и за Ваню. Не хмыкай. Не смешно. Боюсь, что Иван от этих приятных хлопот сбежит.

- Испытания укрепляют дух.

- Меня уже начинает трясти от слова “свадьба”, а до нее еще больше месяца.

- Так о чем переживать?

- У меня список дел на нескольких листах. Помню, что обещала тебя записать к себе в салон. Позвони позже, пожалуйста…

Ленка отключилась. Александре оставалось радоваться за друзей, но ее не покидало предчувствие неприятностей. Она не могла понять с чем оно связано. Подруга в счастливых хлопотах, вокруг благостная тишина и птичье пение. Николай Петрович – сама доброжелательность. Но ощущения намекали на приближение беды.

Павел, как и обещал, утром заехал за Александрой. Они уже выезжали за ворота, когда Николай Петрович махнул рукой призывая подождать. Внутри у Александры загудела неприятная вибрация.

- Поеду с вами. Так надежнее, - сказал Николай Петрович, усаживаясь рядом с Александрой на заднее сидение.

Она поняла, что возмущаться бессмысленно. Отвернулась и всю дорогу смотрела в окно. – “Так и знала!” – мысленно застонала Александра, выходя из машины следом за Николаем Петровичем.

Ко входу в Бюро шел Олег Старченко. Мужчина, подходивший с другой стороны, тоже знаком. Она помнила его лицо, но не знала имени. Наверняка еще кого-нибудь не заметила. Сослуживцы сбились с шага, увидев Александру рядом с директором Бюро. Тот распахнул перед ней входную дверь, пропуская вперед. Ей только и оставалось изобразить независимый вид, будто происходящее так и задумано. Но мысленно хотелось провалиться от смущения. – “Такое ощущение, что он специально это подстраивает. Но зачем?” – Она поднималась пешком по лестнице. Не хотелось ехать в лифте под внимательными взглядами коллег. Олег и так пытался делать вид, что не заметил ничего особенного. Но все-таки в первый момент непроизвольно поднял бровь в удивлении. – “Орел требует не разглашать наше родство. Так я не набиваюсь к нему в дочери. Зачем мне терпеть унижение?” – Она так думала, скрывая обиду даже от себя. Неприятно сознавать, что ее детская мечта исковеркана неласковой реальностью. – “Он считает ниже своего достоинства снизойти до меня? Так я освобожу его от неприятностей. Разойдемся и вопрос решен”.

Александра шагала по длинному коридору. По сторонам раздражающе мелькали двери-близнецы. Отсчитав одиннадцатую дверь слева от входа, она остановилась. Зашла в свой кабинет и привычно поздоровалась. Успела заметить, как вздрогнул Артур. Всегда спокойный, надменный красавец-стажер выглядел взъерошенным. Небритый, под глазами тени. Александра не удивилась таким переменам в его внешности: “Мало ли как он проводит свободное время”.

Она устроилась в кресле и включила компьютер. Пока тот просыпался, достала чистый лист и начала писать рапорт: “…Сообщаю о досрочном прекращении временной работы в БААРСП в связи с внезапно возникшими семейными обстоятельствами”. Поставила подпись и дату. Искоса глянула на хмурого стажера. Тот смотрел сквозь нее не моргая. Александра, изображая спокойствие, перечитала написанное. Хотелось решить все мирным путем.

“Вот и все. У нас нет ничего общего. Разойдемся и все забудется. Как говорится с глаз долой, из сердца вон. Так лучше для всех. Отнесу рапорт после утренней пятиминутки и поеду домой. Потом вернусь в дознание... – Она вздохнула и поморщилась, вспомнив недовольное лицо майора Васильева. – Что за напасть? Почему желания исполняются не так и не тогда, как и когда этого хочется?”

От грустных мыслей ее отвлекло неприятное ощущение: тяжелый взгляд. За своими проблемами она забыла, что в кабинете не одна. Перевернув лист с рапортом чистой стороной вверх, придавила его стаканом с карандашами и ручками. С отстраненным недоумением она наблюдала за переменами в поведении стажера. Только что он смотрел на нее со злым прищуром, но вдруг, словно по взмаху руки, выражение его лица изменилось. Благожелательная улыбка к нему словно приклеилась.

“Путь к мирной жизни будет трудным. Хотя о чем я? Завтра уже не увидимся”. – Но и сегодня не хотелось продолжения конфликта. Без этого хватает проблем.

Стажер встал, продолжая гипнотизировать Александру взглядом.

- Хочу помириться с тобой. – Артур подошел к ее столу. Достал из кармана черную бархатную коробку, похожую на футляр для ювелирных подарков. Положил ее на стол перед ней. – Это тебе. Знак моего раскаяния.

Она с удивлением посмотрела на стажера. Перевела взгляд на мрачную коробку. Присмотрелась. Едва заметная, почти прозрачная сероватая дымка потянулась к ее руке от мини-гробика. Испуганно отдернув руку, она оттолкнулась от стола и откатилась в кресле к стене. Увиденное, воскресило в памяти испытания прошедшей пятницы.

- Это твое? – спросила она стажера.

Он кивнул.

- Ты уверен? – Александра не отрывала взгляд от коробки и серой дымки.

- Снова хочешь меня обидеть? – Изображая обиду, Артур напряженно следил за ее реакцией.

- Напротив. Уверена, ты… лучше, чем хочешь казаться. - Она настороженно присматривалась к черному бархату. Прозрачно-серая дымка окутала мнимый подарок. Александра с сомнением посмотрела на Артура. Его самоуверенность сменилась напряжением, взгляд сделался стеклянным. Он весь напружинился, подобрался, как перед прыжком. Стараясь оставаться деликатной, Александра решительно скрестила руки на груди. – Я не могу принять твою щедрость. Разве так принято между коллегами?

– Обижаешь. Я от всей души. Ты, конечно, можешь выбросить мой подарок. - Артур наклонился к ней, словно большой, опасный хищник.

Она поморщилась от неприятного, горького запаха табака. Обычно Артур благоухал дорогими, терпкими ароматами.

- Но разве тебе не любопытно? – Бархатные нотки его голоса пытались проникнуть в душу. Взгляд зеленых, остекленевших глаз напугал. Стажер изо всех сил старался быть убедительным, словно от этого зависела его жизнь.

“Он не видит дымного облака. Чертова коробка”. - Пытаясь избавиться от наваждения, Александра моргнула. Дымка над гробиком не исчезла. Зажмурилась. Поморгала. Ничего не изменилось. Она поднялась и шагнула от стола.

- Ты не сможешь от этого отказаться. - Артур усмехнулся, с осторожностью открывая коробку и демонстрируя содержимое.

Оно оказалось неожиданным.

- Где ты его нашел? – спросила Александра с удивлением, увидев на черном бархате один из потерянных ключей от квартиры. Прозрачно-серая дымка по-прежнему висела над коробкой. – Откуда он у тебя?

- Теперь ты веришь в мои добрые намерения? – Игнорируя ее вопрос, Артур закрыл коробку и двинул ее по столу к Александре.

- Откуда у тебя мой ключ? – повторила она свой вопрос. Голос ее дрогнул. Над коробкой из прозрачно-серой пелены начали пробиваться три прозрачных ростка.

- Это не просто подарок. Это ключ от твоей свободы. – Бархатные нотки в голосе Артура растаяли. Не обращая внимания на вопрос, он двигал коробку к Александре.

- Ты не ответил. – Александра начинала сердиться. Прозрачные ростки поднимались, превращаясь в щупальца и наливаясь тьмой.

- Бери. Не сомневайся. Ты должна…

В кабинет вошел Олег Старченко. Услышав последние слова, внимательно посмотрел на подчиненных. Спросил строгим голосом:

- Обязательно здесь отношения выяснять? – сделав ударение на “здесь”, нахмурился, глядя на Артура.

Александра с опаской смотрела, как темнеющие щупальца, раскачиваясь, ищут опору.

– Забери это, - строгим голосом приказал Олег стажеру, указывая на черную, бархатную коробку.

Отрицательно мотнув головой, стажер спрятал руки за спину. Посмотрел на Александру с усмешкой и уселся в свое кресло.

Олег поморщился, подошел к столу Александры, протянул руку, намереваясь взять подарок. Щупальца метнулись к его запястью.

- Стой! – Александра рванулась к столу. Оттолкнула руку Олега. – Это… - Она сердито выдохнула, не понимая, как сказать об опасности. Зло и резко махнула рукой на черную коробку. Та, снесенная со стола внезапным порывом ветра, отлетела к стене. Глухо стукнула о пол под окном. В гробике отчетливо щелкнуло. Из него повалил густой, серый дым.

На мгновение все замерли. Дымное облако заслонило солнечный день за открытым окном.

Усмешка Артура сделалась злой. Олег Старченко весь напрягся, глядя на расползающийся дым.

- Ты это видишь? – шепотом спросила Александра.

Олег глянул на нее с удивлением. Словно очнувшись громко приказал:

- На выход. Быстро!

Схватил Александру за руку и вытолкнул в коридор. Следом за ними выскочил недовольный стажер. Олег быстро закрыл дверь на ключ. Принялся тщательно ее опечатывать, вдавливая маленькую шайбу печати в замазку.

Александра затаила дыхание, растерянно наблюдая за происходящим. – “Это не глюк” - подумала она и выдохнула с облегчением. Но тут же по-новому оценила происходящее. Мелкие ледяные иголки пробежались по спине, расползлись по рукам. Александра передернула плечами, словно от холода.

Мрачный Артур сжал кулаки и шагнул в ее сторону. Александру напугал его тихий рык. Очертания стажера внезапно смазались, словно его окутало пыльное облако. Повеяло неукротимой злобой.

- Ведьма. Убью... – глухим, отрывистым голосом произнес стажер и двинулся на нее.

Ужас отключил ее разум. Она прижалась к стене. Закрыла руками голову. Олег заступил дорогу Артуру. Неуловимым движением отбросил стажера в сторону. По коридору разносилась негромкая отрывистая трель тревожной сигнализации. На шум открылись двери соседних кабинетов. В коридор повалили могучие барсики. Моментально оценив диспозицию, они оттеснили Александру и окружили стажера.

***

- Пиши рапорт. Подробный. – Олег указал Александре на стол в комнате для совещаний. Развернулся и направился к двери, произнося на ходу: - Поторопись.

- Подробный. Поторопись, - едва слышно ворчала она, устраиваясь за столом.

Она писала, прокручивая мысленное кино недавних событий. Хотелось понять причину случившегося. К пережитому страху добавилась обида, мешая разобраться в происходящем. Александра поморщилась, вспомнив ключ в черном футляре, похожем на гробик. – “Получается, Артур первым нашел мои ключи. Возможно, он видел все случившееся. Может это он подстроил нападение? Что означают его слова?” – От раздумий ей стало совсем нехорошо. Мысленный образ прозрачно-серой дымки, окутавшей мнимый подарок, укрепил подозрения о причастности Артура к нападению.

Александра уже дописывала, когда открылась дверь. Она подняла взгляд и вздрогнула. Верный признак грядущих неприятностей. В зал по-хозяйски вошел невысокий, плотный мужчина. Чисто выбритый, с редкими, прилизанными волосами, зачесанными на косой пробор. Его неяркие, пухлые губы, готовились расплыться в непонятной улыбке. Пуговицы на его темно-коричневой рубашке, даже на затертых манжетах, застегнуты. Мокрые пятна пота на ткани темнели под мышками. Он весь словно лоснился от сытости и походил на ленивого, старого тюленя.

“Ему бы пышные усы для полной похожести”. – Она смотрела на нежданного посетителя и поражалась очевидному сходству. Александра и до этого замечала, что некоторые люди походят на зверей. У каждого есть свой прототип: у кого-то в животном мире, кто-то настоящий сказочный персонаж.

Тюлень подошел. У него и походка оказалась тяжелой, основательной. Молча положил на стол потертую коричневую кожаную папку, грузно опустился на стул напротив Александры. Нетерпеливо протянул руку к исписанным листам, разложенным на серой столешнице. Александра прихлопнула бумагу ладонью. Гость не спешил представляться. От его водянисто-голубого взгляда ей захотелось передернуться. Скривив губы в усмешке, он произнес:

- Собственная безопасность. Вы становитесь популярной.

При этих словах Александра напряглась, сжала зубы. Прошлогоднее общение с СБ сидело острой занозой в памяти. Умеют они нагадить в душу. Безобидный ответ на обычный вопрос вывернут наизнанку и скажут: “Так и было”.

- Я, следователь. Занимаюсь чрезвычайным происшествием, - проговорил Тюлень недовольным голосом и сунул ей под нос удостоверение.

“Синичкин Аркадий Семенович, следователь”, - Александра прочла четкие буквы в документе.

С задумчивым видом он ознакомился с рапортом Александры. Окинул ее оценивающим взглядом. Хмыкнув, аккуратно уложил листы, исписанные ровным почерком, в свою папку.

- Жа-а-аль, что Вы не хотите честно признать свою вину. – Следователь вздохнул с деланым сожалением.

Александра собралась возмутиться, но он ее опередил.

- Накопилось немало фактов Ваших противоправных деяний.

- Моих?! – Александра даже привстала в искреннем изумлении.

- Здесь исчерпывающие доказательства. – Он положил ладонь на свою папку. – На Невском Вы напали на сотрудников полиции…

- Неправда! Все было не так. – Александра не ожидала, что недавний случай ей так скоро аукнется.

- Покушались на жизнь майора Васильева, - продолжил следователь.

Александра прикусила губу, опасаясь сболтнуть лишнее.

- С какой целью Вы инсценировали свое похищение? Надеялись привлечь ЕГО внимание? – Выделив интонацией “ЕГО”, он дернул головой вверх и понимающе закивал.

Александра молчала, стараясь скрыть удивление. Она пыталась понять к чему приведет подобное искажение событий. Уверенный вид следователя сомнений не допускал. Захотелось ему поверить. Она тряхнула головой. Прислушалась к эмоциям Синичкина. Ложь отсутствовала, но чувствовалась враждебность. Непримиримая. - “Здесь что-то не так, - поняла Александра, подозревая нехорошее. - Откуда такая неприязнь у незнакомого человека, хоть и из СБ?”

- Как после всего этого Вас допустили в Бюро? Претворяясь слабой, Вы третируете сослуживцев. Избили коллегу. – Сжав кулаки, следователь оперся локтями на стол.

Александра вспомнила нападение стажера. Кровь бросилась ей в лицо.

– Пострадавшему пришлось обратиться за медицинской помощью, – произнес Синичкин, изображая сочувствие. - А сегодня? Как Вы умудрились довести Артура Валентинова до состояния аффекта? Он работает без замечаний. Молодой, грамотный специалист. Ваше появление ставит крест на его карьере! – Крепкий кулак грохнул по столу.

Александра от неожиданности вздрогнула.

– Вы никого не уважаете. Для Вас нет авторитетов. Вам все сходит с рук. – Распалялся Синичкин, окинув ее таким взглядом, будто с горы пытался рассмотреть блоху.

С трудом сдерживая желание ответить с достойной резкостью, Александра задержала дыхание и медленно выдохнула.

- На что ТЫ рассчитываешь? От полковника зависит безопасность государства. Вряд ли ты заинтересуешь его. Он смахнет тебя и не заметит.

Ударение на “ты” удивило Александру, но покоробило не это. От такого наезда она даже моргать перестала, пытаясь понять, что за комедию он перед ней разыгрывает. Совсем непонятно прозвучали слова про полковника. - “Один из нас – идиот, – решила она. – Надеюсь, не я”.

- Твое разоблачение – вопрос времени. Кто помог тебе проникнуть в Бюро?

Вдохнув, Александра подбирала слова, адекватные прозвучавшему бреду.

- Советую сотрудничать со следствием! – дежурная фраза получилась у Синичкина злой и пафосной.

Александра молчала, пребывая в смятении.

- Надеешься на защиту своего покровителя? А ты уверена в его честных намерениях? Ты же для него игрушка. Всего лишь путь к достижению цели, - самоуверенно заявил Тюлень Синичкин, наслаждаясь растерянностью девушки.

Александра не находила слов. В мыслях зарождалась паника. Раздражаясь на свою растерянность, она с трудом задавила желание оправдываться. Выдержав паузу, произнесла:

- Когда Вы говорите у меня такое ощущение, будто Вы бредите.

- Что здесь происходит? – От двери раздался недовольный голос старшего архивариуса. Он с тревогой смотрел на свою подчиненную.

- А-а-а, вот и защитничек. Теперь все понятно.

Александру все-таки передернуло от сальной ухмылки Тюленя Синичкина. – “А вот мне ничего не понятно из того, что понятно ему”. – Она запуталась в необузданном бреде следователя.

- Додумывать факты твой профиль. – Павел подошел к столу с прищуром глядя на Синичкина. Опускаясь на стул рядом с Александрой, он жестко спросил: - Что еще ты успел набредить?

“Вот что значит закадычные враги”. - Увидев, как недобро смотрит Павел на следователя, Александра прониклась симпатией к старшему архивариусу: - “Не только мне противен этот тип из СБ”.

Синичкин пытался отразить взглядом вопрос неприятеля, но не выдержал напора и моргнул.

“Похоже, Тюленю пора искать новую льдину”. – Александра со страхом и затаенным интересом наблюдала за борьбой взглядов.

- Александра Николаевна, Вас вызывает директор Бюро. Не задерживайтесь. – Павел кивнул ей на дверь.

Александра вскочила.

- Но мы еще не закончили… - От возмущения следователь привстал.

- Лучше расскажи зачем ты подставил своего племянника Артура? Добился его назначения в Бюро и так опростоволосился. Сначала Артур отправляет Александре твой пасквиль, теперь этот подарок. Тоже от тебя? – Павел с особым вниманием следил за реакцией Аркадия Синичкина.

- Не докажешь! - Синичкин моментально отбрил обвинения противника, решив, что Артура пора списывать. О том, что новый приятель его самого списал он не догадывался.

***

Казалось бы, архив место тихое. Совсем недавно Александра удивилась бы обратному. Сейчас же происходило что-то непонятное. От работы в архиве адреналин зашкаливал. В жизнь ворвались странности, от которых “поджилки трясутся и оторопь берет”. Александру мучили страх и обида. Смешиваясь с удивлением, они кричали о приближении беды. Накатывали волны раздражения и с каждой новой волной Александра все сильнее досадовала на свою беспомощность. – “Черт возьми! Что происходит? Это ведь не галлюцинации”. – От понимания реальности происходящего легче не делалось.

Александра шагала к директору, готовясь к очередной выволочке. Если у кого-то в жизни чередуются черные и белые полосы, то специально для нее недобрый волшебник замазал сажей белизну. Хотелось придумать какое-нибудь заковыристое ругательство, такое, чтобы одним словом накрыть все происходящее.

“Гидрит твою за ногу!” - произнесла она с душой, но мысленно, вспомнив о рапорте, оставленном на столе. Развернулась и направилась в свой кабинет. Открывая дверь, нарвалась на недовольный незнакомый голос:

- Куда лезешь? Сказано, сюда нельзя! - В кабинете работал эксперт в перчатках и респираторе: брал образцы с разных поверхностей.

- Я здесь работаю. - Она замерла, не решаясь переступить порог.

- Работала, - проворчал он, смягчаясь. – Я здесь еще не меньше часа провожусь. Потом полная обработка. Неизвестно, что за дрянь вам подсунули. Пока можешь пойти в столовую.

- Мне надо бумажку взять. Вон на моем столе… - Она переступила порог.

- Стоять! – рявкнул эксперт. – Сказано нельзя. Ничего с твоей бумажкой не сделается. Обработаю все и потом заберешь.

“Новый рапорт напишу в кабинете у Николая Петровича”, - с этой мыслью Александра закрыла дверь. Ей хотелось плюнуть на все и ехать домой. Надо набраться сил перед возвращением в дознание и разговором с майором Васильевым. Вызов к директору Бюро не очень-то останавливал. – “Что он может мне сделать? Хуже, чем есть некуда. Уволят по несоответствию…” – От мысли, что это конец ее мечте стать следователем сделалось совсем невесело. Но она даже на миг не усомнилась в правильности своего решения. К Николаю Петровичу Александра шла просто из вежливости. Несмотря ни на что, не стоит обострять отношения перед расставанием. Она на секунду задержалась перед кабинетом директора Бюро. Вдохнула-выдохнула и постучала в дверь.

- Добрый день. Вызывали? – Александра шагнула в кабинет с твердым намерением немедленно решить все вопросы.

- Проходи. – Николай Петрович кивнул, указывая на стул.

- Я хочу Вам сказать… - Александра собиралась сразу сообщить о своем уходе, но ее перебил звонок.

Николай Петрович жестом попросил ее подождать. Обрывая еще не начавшийся разговор, звонил телефонный аппарат с российским гербом вместо диска. Николай Петрович поднял трубку привычным движением.

- Полковник Орел. Здравия желаю, товарищ верховный главнокомандующий.

Александра округлила глаза. Глядя на Николая Петровича, она чувствовала, как растет его недовольство. Он и до звонка имел серьезный вид, теперь же хмурился. Неожиданные слова директора поумерили ее запал. – “Не хватает еще напоследок от него выговор получить”, - подумала она, вслушиваясь в интонации его голоса.

- Слушаюсь. – Николай Петрович положил трубку на аппарат. Обращаясь к Александре произнес: - Я на доклад.

Она хотела переспросить спокойным голосом, но вместо этого пискнула:

- Главнокомандующий?! Но он же в Москве.

- Сегодня прилетел на международный конгресс. А тут наше шумное происшествие. Сигнал тревоги из Бюро сразу поступает к высшему командованию. – Говоря, Николай Петрович собрал бумаги со стола, убрал их в сейф. Посмотрел на Александру с сочувствием. – Вид у тебя усталый, да и взгляд твой мне не нравится. Испугалась? Все будет хорошо.

- Я хотела Вам сказать…

- Вернусь и поговорим. Нам есть что обсудить, да и познакомлю тебя кое с кем, - прервал он ее, направляясь к выходу.

“Вот и поговорили”, - с досадой подумала она, следуя за Николаем Петровичем.

В коридоре они разошлись в разные стороны.

Оставляя Александру в надежных стенах Бюро, Николай Петрович беспокоился за нее не более обычного. – “Скоро вернусь. Да и не одна она и не брошена”. - Николай Петрович уже думал о предстоящей встрече с главнокомандующим. Прикидывал, как правильнее поступить, стоит ли сразу выкладывать все козыри. С одной стороны, он подчиняется только президенту страны и отношения у них доверительные. С другой, в последнее время чувствовался неприятный холодок со стороны его администрации. – “Надо выяснить не появился ли у единственного начальника новый советник от оппозиции”. Отключаясь, хоть и на время, от семейных забот, Николай Петрович напрасно надеялся на надежность и статус Бюро. Последние события доказывали, что опасные приключения находят Александру везде.

***

Александра направилась в свой кабинет. На подходе встретила Олега Старченко.

- Саша, я тебя ищу. Наш кабинет пока закрыт. Можешь пойти в столовую.

- Я домой. У меня на столе рапорт директору. Позже отдай его, пожалуйста, Николаю Петровичу.

- Домой не получится. Выход из Бюро запрещен до особого распоряжения. Не удивляйся. Обычные правила при ЧП. Пойдем в столовую. Там сегодня отличные сырники и борщ.

Александра помотала головой. Есть не хотелось. От волнения желудок скрутило с тугой ком. Пережитый страх осел в душе беспокойным возбуждением. Требовалось дать выход переполнявшим эмоциям. Хотелось бежать, двигаться.

- Раз нельзя домой, я в спортзал, - сказала она, направляясь к лестнице.

Она спускалась на минус первый этаж, пытаясь изгнать горькие мысли о навалившихся неприятностях. Не получалось. Наоборот, они, то есть мысли, обрастали беспокойным роем мелких подробностей. Росла злость на себя и на обстоятельства. Руки предательски подрагивали. Спрятав их за спину, Александра вошла в спортзал.

- Что с руками? – с тревогой спросил коренастый инструктор.

Ей не хотелось признаваться в своей слабости. Она просто пожала плечами, выпрямив спину и гордо подняв голову.

- Иди, работай. Пар выпусти. Хандрить потом будешь. – Инструктор кивнул в правый угол зала.

Понимание и мимолетная жалость, промелькнувшие во взгляде инструктора, подстегнули пережитые страх и обиду. Слезы готовили бенефис. Стряхнув длинную челку на лицо, Александра проследовала в раздевалку с царским величием.

Она била, била… Удар, удар… Руки, ноги. Макивара упруго пружинила. Время замедлилось. В голове гудел глухой набат. Мысли, вопросы испуганно затаились. Александра пыталась их найти и добить, чтобы больше никогда… “Что никогда” она и сама не понимала. Рассудок застилала злая пелена.

- Браво! Позвольте Вас ангажировать? – Незнакомец в кимоно прислонился к стене. Подмигнул, изображая аплодисменты.

Александра остановилась, недобро прищурилась и уставилась на непрошенного поклонника. Длинный, худой, жилистый, но широкий в плечах. Большие, сильные руки. Наивный взгляд голубых глаз, приятное круглое лицо, чудесные ямочки на щеках, светлые волнистые волосы, открытый высокий лоб. Примерно ровесник Алекса. Тут же проскочила мысль: “Алекс мой брат”. К обиде, засевшей в душе добавились досада и отчаяние. Захотелось что-нибудь сломать, разрушить. До основания.

Незнакомец смотрел на нее с ожиданием. Он казался нескладным. Живое, тощее воплощение амура. Будто из рая пешком пришел.

- Молоко за вредность не дают? – со злой иронией спросила Александра.

Оглянулась, поискав инструктора. Встретив его заинтересованный взгляд, подумала: - “Опять провокация?! Достал!” - С первого дня он устраивал для нее неожиданности.

Незнакомец смотрел на нее изучающе. Деликатно кашлянул, улыбнулся, плавно повел рукой в сторону татами.

“Словно на вальс приглашает”, – Александра мысленно усмехнулась.

- Ну, пойдем, потанцуем. Похоже день налаживается, - буркнула она. Скрывая усталость, изобразила кровожадность во взгляде. Да ей даже изображать ничего не требовалось. От растущей внутри злости хотелось порвать каждого вставшего у нее на пути.

Казалось, движения Амура должны быть резкими, угловатыми. В один миг все изменилось. Куда исчезла голубоглазая наивность? Цепкий взгляд стал серо-стальным. Опасно-хищные, мягкие и плавные движения незнакомца должны были насторожить Александру. Должны… Но она злилась на весь мир. Даже двухметровый рост тощего Амура ее не смутил. – “У амуров случайные жертвы. Опять жертвы? – успела подумать Александра. Но тут же усмехнулась коварным мыслям: - Сам виноват! Подвернулся!”

А он начал “танцевать”. Легко перетекал из одной стойки в другую. Порой его движения становились фееричными, но не теряли плавности, равновесия. Александра хотела, пыталась и не могла его достать. Зато Амур легко касался ее, забавляясь.

Но шутки быстро кончились, напоминая, кто хозяин положения. Бросок. Это не она, это ее бросают. Это она летит. Страхуется. Падает. Вскакивает. Тут же снова захват. Бросок. Снова полет. Опять она падает… Казалось, конца не будет этому.

В какой-то миг она поднялась и остановилась. Двигаться сил не осталось. Злость кипела внутри, искала выход. Глубоко в душе поднималась великая волна холодной ярости. Александра отдалась во власть небывалого чувства. Сейчас она желала одного – уничтожить противника хотя бы взглядом. Но даже от ее гневных молний Амур легко уходил. Он продолжал танец.

Александра поняла с предельной отчетливостью: он ждет, когда она не сможет подняться, попросит пощады. – “Не дождется!” – мысленно крикнула она. Все вокруг исчезло. Остались только ее злость и руки Амура. Эти руки, с широкими, крепкими ладонями, цепкие и сильные, снова легко, почти нежно, отправляли ее в полет. Александра вдруг осознала, не ее он хватает. Ее злость, а с ней и ее силу он бросает на татами раз-за-разом. Так ясно она это поняла, как увидела. И сразу пришло желание сдаться. – “А может, ну ее, эту гордость. Похлопать рукой по татами…”

Незнакомец игриво улыбался. Забавляясь, уходил от ее беспомощной атаки. В глазах его вспыхнул хищный блеск. Довольная ухмылка наглеца стала для Александры последней каплей.

- Не дождеш-ш-шься! – прошипела она. От злости у нее осталась одна мысль – достать поганца. И она его достала… почти.

Холодная ярость, бурлившая в ее душе, всколыхнулась высокой волной. Заполнила от макушки до пяток. Вытеснила воздух из легких. Александра вдохнула, словно в последний раз. Шумно выдохнула, рванулась к тощему Амуру, толкнув перед собой лавину неведомой мощи. Мелькнули босые пятки Амура и стремительно унеслись вместе с хозяином.

Александра не успела насладиться победой. Чувства, обострившиеся от злости, завопили об опасности. Справа почудилось неясное движение. Она развернулась, готовая к новой провокации. В нескольких метрах от нее, между татами и тренажерами, воздух дрожал, словно марево и там проявлялся мужской силуэт.

- Гидрит твою… Сгинь! – С досадой она отмахнулась от наваждения. – “Да что же это? Снова глюк…” - Додумать Александра не успела. С резким хлопком марево сжалось. В тот же миг в нее ударило нечто незримое. Отлетая к стене, она сгруппировалась. Это уберегло ее от серьезных травм, но спиной она приложилась так, что дух вышибло. В голове загудел Царь-колокол, заглушая крики и звон разбитых зеркал. – “Почему так темно?” - недоумевала она, пытаясь сесть, но сил хватило едва приподняться. Тряхнула головой. Лучше бы этого не делала. В затылке боль смешалась с тошнотой. “Отдохну и встану”, - пообещала себе Александра, валясь на пол.

Интерлюдия 4Мир Вангез

В поисках древнего заклинания Ра-Тигар перешерстил семейный архив. Нашел забытые записи: далекие предки могли принимать облик зверя. Но способность утрачена в давние времена, а может это красивый миф. Ра-Тигар окинул взглядом библиотеку: книги плотно стояли на полках, лежали на шкафах. – “В поисках можно остаток жизни провести”. – От досады он захлопнул дверцу шкафа сильнее, чем требовалось. Сверху на пол шлепнулся массивный том, взметнув облако пыли.

- Вот так и вколачивают знания. Если не прибьет, то дураком сделает, - проворчал Ра-Тигар, отряхиваясь.

На пожелтевших страницах полустертые буквы. Часть слов на древнем языке. На первом листе удалось разобрать мудрое наставление неофитам: “Работать с магическими заклинаниями должен маг с большим внутренним резервом силы. Если резерв пуст, заклинание вытягивает физическую силу из заклинателя…”

Мужчины рода Киридар Кинор могли ходить в другие миры и чувствовать ложь, но это не магические, а родовые способности. Ра-Тигар имел лишь общие понятия о направлениях магии. Разбирая полустертый текст, он вспоминал, как дремал на лекциях по основам магических наук. С магией у него отношения сложные. Слишком много в ней случайностей. Произнес не с той интонацией, дунул не туда и вместо дождя наступит засуха. То ли дело техника. Стройные формулы, четкие понятия.

Для открытия портала старинный фолиант предлагал традиционное магическое решение – заклинание на крови. Для успеха требовалось немногое: кровь и магические способности. – “Может это написано, чтобы отпугнуть новичков? Если нет, то заклинание просто не сработает”. - Магические способности у Ра-Тигара отсутствовали. Помощь найти не у кого. Все маги подчиняются Совету. А там ядро заговора. Остается достать кровь. Со своей у Ра-Тигара проблем не было, она всегда при нем. А вот с девушкой возникли сложности. Сначала ее надо найти, уговорить, получить согласие. Только после этого магия крови откликнется. Любая магическая энергия нежная. Но магия крови самая чувствительная. Она не действует там, где насилие. – “Для открытия портала нужна кровь девушки. Но сначала нужен портал, чтобы найти эту девушку. Возвращаемся к тому с чего начали. - Перевернув страницу, он нашел текст нужного заклинания. – Язык сломаешь, пока разберешь эту грамоту”. Ра-Тигар вгрызался в непонятный текст, ругаясь и прося помощи у первопредка. Не важно, что сработало первым: упорство или предки его услышали. Препятствия лишь подгоняли Ра-Тигара. Он вчитывался в текст пока буквы не начали расплываться. – “Можно перечитывать это до бесконечности. Пора действовать”.

Обнаружилось очередное препятствие. Сумку с доказательствами Ра-Тигар отдал Борну, тем самым лишив себя основных улик. Скатерть и осколки с кровью девушки заперты в лаборатории. – “Да здравствует моя предусмотрительность и запасливость!” - воскликнул Ра-Тигар мысленно. Бумажные салфетки, пропитанные кровью девушки, остались у него.

Он заперся в своем кабинете. Достал все необходимое. Самое ценное - бумажные салфетки, прихваченные из кафе. Те самые: мятые, с бурыми пятнами, похожими на кровь. Из них-то он и соорудил на столе нечто, напоминающее звезду. В центре водрузил амулет из бардорида: редчайшего темно-бордового камня с синими прожилками. Взял текст заклинания, сосредоточился, вдохнул и начал читать, стараясь придать голосу уверенность. При этом ясно понимал абсолютную безнадежность этого занятия. – “Пустая трата времени”. - Он тут же отогнал вредную мысль. В любом деле нужна уверенность. Читая последние слова, Ра-Тигар чувствовал себя дураком, влезшим в поле высокого напряжения. Но здесь получился обратный процесс. Поле не заряжало, но вытягивало из заклинателя энергию. Раньше Ра-Тигару не приходилось слышать, чтобы магия обессиливала. От слабости тяжелый том выпал из рук. Ра-Тигар ухватился за край стола. От досады хотелось смахнуть все со столешницы, но сил на такой подвиг уже не было. И тут в воздухе заколыхалось марево. От изумления Ра-Тигар забыл дышать. – “Я ее нашел!” - хотел крикнуть он. Но обессиленный мог лишь смотреть и ему не понравилось увиденное.

Бесспорно, это та самая девушка и то, что она проделала не поддавалось пониманию. Она отбросила противника: мужчину большого и сильного. Не дотрагиваясь! “Я слишком громко думаю”, - решил Ра-Тигар, когда девушка развернулась к нему, ощутив его присутствие. Встретив ее потемневший взгляд, он понял: “Я следующий”. Случилось невероятное. Обычная землянка и такие способности. Сил Ра-Тигара хватило лишь на щит. Портал схлопнулся.

***

- Допрыгался?! – Из темноты спортзала раздался сердитый голос инструктора.

Послышался хруст битого стекла под его шагами. Включилось дежурное освещение.

“В темноте веселее”, – понял Костя, выбираясь из-за покосившейся кучи матов. Еще секунду назад он надеялся, что никто не заметил его бесславный полет, а теперь ошалел от увиденного. Так и хотелось крикнуть классическое: “Шеф – все пропало!”.

Зеркала осыпались мелкими осколками. В потолке черные дыры на месте плафонов и ламп. На полу у стены, осыпанная зеркальным крошевом, лежала Александра. Не шевелясь и неудобно подвернув руку.

- Допрыгался. – Повторил Костя в след за инструктором. Голос внезапно охрип. – “Не мог я ее прибить”. – Он напрягся от панической мысли.

В зал ворвался дежурный офицер с помощниками. Бойцы рассредоточились по периметру. Инструктор бросился к Александре. Костя рванул за ним. Нащупав у девушки пульс, оба выдохнули с облегчением.

- Не стой здесь босиком, порежешься. – Инструктор кивнул на осколки, усеявшие пол.

Александру посекло. Из порезов сочилась кровь. Инструктор поднял ее на руки и перенес на татами. Дежурный уже вызвал медика.

“Как такое могло случиться, - пытался понять Костя. - Не мог я ее прибить”, – пришел он к окончательному выводу, прокрутив в голове весь сюжет. Из недоумения его выдернул строгий голос отца:

- Что здесь происходит?

Костя не заметил, как тот появился в зале. Встретился с отцом взглядом и понял: домашний арест – цветочки. Недавние события пронеслись в голове.

Утром Костю вызвали к полковнику. С одной стороны, это радовало. Наконец-то домашнее заточение закончилось. Но причиной вызова стало непонятное происшествие в Бюро. Обстоятельства настораживали. К тому же, не впечатляло новое назначение. Мысленно Костя фыркал и морщился. Но пришлось смириться, принимая приказ. Его назначили личным телохранителем Александры Николаевны Лариной. Он почти пропустил мимо ушей слова отца о почетной обязанности.

- Она дочь и наследница Орла Николая Петровича. - Произнеся эти слова, отец многозначительно посмотрел на сына. – Пока об этом знаем только ты да я.

Костя умел мгновенно схватывать суть любой ситуации, во всяком случае ту часть, что касалась его непосредственно. Новость удручала и обескураживала. Получается, теперь его судьба круто меняется. – “Язык мой – враг мой. Молчание золото. – Он мысленно проклинал себя за шутку с Алексом. – Всего лишь несколько слов о девчонке на балконе в доме напротив и вся жизнь козлу под хвост”.

Вспомнился суровый, испытующий взгляд полковника и его слова:

- Отвезешь Александру на Базу. Хоть с этим заданием справишься?

Костя вскинулся, возмущенный сомнением в голосе полковника. Тот остановил его жестом, продолжив наставление:

- Александре я сам все объясню. За ее безопасность отвечаешь головой. Ни на шаг от нее не отходи.

- Но мне поручено охранять Алекса. – Если бы смог, Костя отказался бы. Но приказ… Сразу вспомнился вчерашний разговор с Алексом. Тот просил присмотреть за Александрой, пока его здесь нет.

- Доохранялся уже, - сердито проворчал Павел.

- Алекс вернется, подберем ему другого напарника. У тебя новое задание. Ты теперь телохранитель Александры Николаевны Лариной. – Николай Петрович не сводил взгляда с подчиненного, одобряя его спокойную реакцию.

Костя не нашелся, что возразить и сник, словно пришибленный. Хоть и старался, да не смог изобразить лихой вид. Из уныния его вывели непонятные слова отца. Тот пообещал:

- Не выполнишь, до пенсии останешься пастухом. – В голосе его угрозы не было, всего лишь серьезное обещание.

Костя посмотрел на него с недоумением.

- Поедешь пингвинов пасти в места их естественного обитания, - пояснил он с великодушием.

Под строгими взглядами отца и полковника Костя загрустил. Мысль, что он легко отделался, не очень-то успокаивала. Он и сам не понимал зачем решил разыскать Александру. Нет чтобы дождаться официального представления. – “За каким чертом я поперся в спортзал? Захотелось познакомиться с подопечной в неофициальной обстановке? Вот и познакомился…”

Послышались новые голоса. Рядом с Александрой уже хлопотал медик.

- Записи с камер ко мне, - приказал Павел инструктору.

Тот кивнул и, махнув рукой дежурному, двинулся к выходу.

- Что с ней? – обратился Павел к медику.

- Мелкие порезы и царапины. Показатели жизненно важных функций в норме.

- Понятно. – Павел повернулся к сыну.

От тяжелого взгляда отца Косте захотелось съежиться.

- Через пять минут жду тебя в кабинете.

Костя кивнул и с унылым видом поплелся в раздевалку. Вновь предстояло держать ответ, оправдываться. – “Вот же я встряпался. Черт меня дернул поспорить с Алексом”. – Думая так, он вошел в кабинет отца, то есть старшего архивариуса.

Павел кивнул ему, указывая на стул и продолжил просматривать запись с камеры наблюдения. Щелкнув мышкой, остановил видео и с недоумением спросил:

- Что за цирк вы устроили?

- Со мной такое впервые. Словно конь лягнул. Думал, ребра не выдержат. – Костя потирал ушибленную грудь.

Конечно, он предвидел, что разговор предстоит неприятный, но, чтобы так… - “Все беды от баб! Будь неладен момент, когда эта девчонка вышла на балкон”. – Его позорный полет в спортзале навечно запечатлели камеры видеонаблюдения. Но бесило не это. По ощущениям его отбросил мощный удар. Но на записи все выглядело иначе. – “Она ведь даже не успела до меня дотронуться”. - Костя искренне не понимал, как такое возможно. Вспомнил взгляд Александры перед броском и передернулся: глаза ее сделались угольно-черными. Сдержав тоскливый вздох, он подумал: “Хочется верить, что никто не успел сделать копию этой записи”. – От такой невеселой мысли из него вырвалось невольное ворчание: – Зачем ей охрана. Это от нее спасаться надо. – Он тут же заткнулся под суровым взглядом отца.

- А это что? – Павел остановил запись и с недоумением рассматривал изображение. На стоп-кадре Александра, отправившая Костю в полет. Справа от нее тренажеры. Все видно четко, но некоторые попали в размытое пятно. В этой размытости просматривается полупрозрачный мужской силуэт. - Кто кроме вас был в зале?

- Инструктор.

Тот, вызванный в кабинет, подтвердил:

- В зале мы были втроем.

- А это чей портрет? – В раздражении Павел ткнул пальцем в монитор.

Он включил просмотр на низкой скорости. Картина действительно складывалась странная. Вот Александра разворачивается к размытому пятну, губы ее шевелятся, взмах рукой. Размытое пятно сжимается и Александру тут же отбрасывает, словно ударной волной. Зеркала разлетаются мелкими брызгами. Запись обрывается.

- Как там Александра Николаевна? – не отрывая взгляд от монитора, спросил Павел у собеседников. В задумчивости произнес: - Может она пояснит что это за х-х-х… - запнулся и поправился: - что это за странности.

- Она в санчасти. Порезы обрабатывают, - ответил инструктор, с таким же задумчивым выражением лица.

Когда за инструктором закрылась дверь, Павел снова уставился в монитор. Прокручивая запись, тихо ворчал, будто самому себе:

- Не нравится мне это непонятное пятно. Утром на Александру покушался стажер, теперь разнесен спортзал. Чего еще ждать? Хотя… если эта странная дрянь проникла в спортзал, то что помешает ей появиться в другом помещении? – Он поднял взгляд от экрана.

Костя уже понял, что хочет сказать отец.

- Срочно увози Александру на Базу. За ее безопасность отвечаешь головой. Ни на шаг от нее не отходи. – Приняв решение, Павел отдавал четкие приказы. -Фельдшеру скажи, я его вызываю. Вещи Александры оставите здесь. Выходите быстро и тихо, чтобы ни одна душа не пронюхала о вашем отъезде. Машина будет ждать вас у спецвыхода.

- Понятно, - согласился Костя. Встретив зверский взгляд отца, подскочил и произнес громким и четким голосом: - Так точно! – Но в голове его крутилось совсем другое: - “Не отходи. Как он себе это представляет. Хоть за якорь держись, или сразу к ней пристегивайся”.

Несмотря на свое внешнее разгильдяйство, Костя подходил к любому делу с необычайной серьезностью. Особенно к приказу командования. То, что они учудили с Алексом – ерунда, мальчишеские забавы. Казалось, Костя получил простое задание. Но он не мог предположить на какую хитрость придется пойти, чтобы справиться с поручением.

***

Александра открыла глаза. Сквозь белесую муть прояснялись лица. Она узнала лишь встревоженного инструктора.

- Что случилось? – прошептала она слабым голосом.

Вместо ответа инструктор поднял ее на руки и понес. Вокруг творилось что-то непонятное. Мысли путались от увиденного. Помещение вроде бы знакомое, но жуткое. В неярком освещении разбитые зеркала. На потолке чернеют дыры вместо светильников.

“Мне снится кошмар”, - подумала Александра, мечтая скорее проснуться. Пробуждения не последовало. – “Это не сон”, - поняла она. Боль от порезов убедительно это доказывала.

Фельдшер в медпункте оказался отменным специалистом по переломам и царапинам. Он сам так себя отрекомендовал, подкатывая к кушетке, где лежала Александра, металлический столик. На нем лоток с блестящими инструментами, бинты, вата и что-то еще. Ловкими, умелыми движениями медик обработал порезы, где-то залепил пластырем.

- Саня, не дрейфь! Голова на месте, кости целые, а все остальное пройдет. – Закончив работу, он подмигнул. Помог Александре подняться.

При нем она старалась не показать своей слабости, но перед глазами плыло и в голове не стихал гудеж. Руки тряслись и в ногах дрожь. Александра опустилась на стул.

- Можно воды? – попросила она. Получив полный стакан, пила мелкими глоточками и думала: - “Хочу домой. Сил нет на все это смотреть”. - Хотелось понять, что происходит с ней и вокруг. Поговорить хоть с кем-нибудь. Но разве можно об этом рассказать первому встречному. А довериться некому. Ленка к свадьбе готовится, да и вряд ли сможет она понять.

Фельдшер устроился за столом с компьютером. С задумчивым видом потеребил мочку уха и принялся выстукивать что-то на клавиатуре. Бросая короткие взгляды на Александру, он сбивался с ритма, вздыхал и снова щелкал клавишами.

“Сначала стажер, потом серый мерзавец во дворе… - вспоминала Александра. - Получается: Амура отбросила та же непонятная сила. Слишком похожими оказались ощущения. Неизвестно, что случилось в спортзале. Словно торнадо пролетел. Еще галлюцинации: на Невском, в кафе и сегодня. Это уже не случайность и не совпадение”. Беспокойство перерастало в отчаяние. Нестерпимо хотелось домой. В душ и спать. Зарыться, как в детстве под подушку с головой. Спрятаться.

***

В дверь стукнули, и она тут же открылась.

- Привет. Тебя вызывает майор Ящик, - произнес Костя, входя в медпункт и обращаясь к фельдшеру.

- С чего бы ему меня вызывать? – медик посмотрел на него с недоумением.

- Сам у него спроси. Мы здесь тебя подождем.

Дождавшись, когда за фельдшером закроется дверь, Костя обратился к Александре.

- Александра Николаевна, давайте знакомиться. Я, Константин. У меня приказ отвезти Вас на Базу и охранять.

- Кто приказал? – Александра встретила недавнего противника настороженным взглядом.

- Полковник Орел.

- У меня другая информация. Полковник Орел приказал мне оставаться в Бюро.

- Значит он не успел Вам все объяснить. – Костя начал беспокоиться.

- Покажите письменный приказ.

“Вот же я дурак. Но за приказом идти некогда”. – Костя изобразил покаянный вид. Разводя руками, сказал: - Я не подумал об этом.

- Хорошо. Полковник вернется и сам подтвердит, - произнесла Александра тоном, не терпящим возражения.

- У меня приказ отвезти Вас на Базу. Срочно. – Костя настаивал.

- Вы хотите меня убедить, что полковник забыл мне об этом сообщить?

По ее подозрительному взгляду Костя понял, что лишь укрепил ее сомнения. Но делать нечего, приказ надо выполнять без промедления.

- Александра Николаевна, у нас нет времени на спор. Приказы надо выполнять.

- Вот и я о том же, – парировала Александра. – К тому же мне надо вещи забрать. Да и вообще я здесь больше не работаю. Выход разрешат, и я поеду домой.

Она говорила с абсолютной уверенностью. Костя понял: будут проблемы. Подбирая убедительные слова, он замялся всего лишь на мгновение. Александра оценила заминку по-своему. В ее взгляде прибавилось недоверия.

- Домой Вам нельзя. Приказано Ваши вещи оставить здесь. – Костя нервничал, обдумывая дурацкую ситуацию. – “Как ее убедить? Полковник уехал. Отец не может прийти в медпункт. Он хоть и старший архивариус, но слишком явное проявление внимания и интереса к Александре Николаевне может насторожить ненужных свидетелей. Конспирация, мать ее…”

Александра так и сидела на стуле, обхватив руками плечи и поджимая босые ноги. Всем своим видом показывала, что не желает куда-либо уходить.

“Главное – доброжелательность и уверенность. Надо предложить ей помощь, проявить сочувствие…” - Костя мысленно выстроил план убеждения подопечной. Скрывая нервозность, он улыбнулся самой располагающей улыбкой, какую мог изобразить. Подошел к девушке и сказал:

- Предпочитаете, чтобы я нес Вас на руках? – И тут же понял: “Не сработало”.

Александра вскочила.

- Только попробуй снова меня лягнуть… - отпрянув, начал он. Трудно понять, чего больше проявилось в его голосе: обиды или раздражения. Но его прищуренный взгляд выдал нервное напряжение.

Александра метнулась в сторону, зацепив металлический столик. От толчка тот перевернулся и загремел. С грохотом на пол соскочил лоток. Из него со звоном брызнули сверкающие инструменты, забрякали по полу. От резких звуков Александра зажмурилась. Замерла, затаив дыхание. Вдохнула и открыла глаза.

От вида ее темнеющих глаз у Кости заныла ушибленная грудь. Он мельком оглянулся, предчувствуя новый полет. – “Сейчас провалю очередное задание”, - успел подумать он. Тут же в его голове пронеслись слова отца о воспитании пингвинов в местах их естественного обитания. В ответ завопил инстинкт самосохранения. – “Пи-и-и-…ц!” – Костя чуть ли не брякнул это вслух. В полном отчаянии он дернул Александру к себе. Не сильно придавил пальцами девичью шею. Подхватил ослабевшую девушку на руки и, срываясь на бег, направился к выходу.

***

Из короткого забытья Александра выскочила рывком и… Прониклась! Она лежит на коленях Амура. Его сильные руки обнимают ее. Александра вскочила и ударилась головой. Только тут поняла, что они в машине. Хотела крикнуть, но дыхание сбилось. Сердце пропустило удар и зашлось пойманной птицей.

Просторный салон незнакомой машины. Приглушенно шумит мотор. За тонированными стеклами проплывают неведомые, сумрачные улицы. Кондиционер нагоняет в салон холодный воздух. Амур молчит, изучая Александру настороженным, внимательным взглядом.

- Куда мы едем? – спросила она тихим, охрипшим от страха голосом.

- В надежное место. Для Вашей безопасности.

Она знала: так говорят, когда хотят обмануть. Александра сжалась, обхватила плечи руками. Босые ноги замерзли. Она с тоской смотрела на дорогу, пытаясь понять направление. Амур не мешал, лишь поглядывал на нее с опаской и настороженностью. Александра нырнула в панику. Воздух вокруг уплотнился. Она сглотнула с усилием. Поправляя на груди кимоно, медленно отползала к двери.

Водитель притормозил у светофора на пустом перекрестке.

Холодные, дрожащие пальцы сами нащупали гладкий металл дверной ручки. Толкнув дверцу, Александра ринулась прочь. Босиком на пыльный асфальт. Ее поймала цепкая рука. Она рванулась. Сильные руки втянули ее в машину и захлопнули дверь. Александра брыкалась. Сверкнув гневным взглядом, Амур придавил ее к сидению. Достал из кармана наручники. Один браслет пристегнул ей на правую руку, другой себе на левую. Снова поехали.

- Успокойтесь. Нам долго ехать. Не искушайте. У меня в запасе другие средства есть. – Амур с трудом сдерживал злость, цедя слова сквозь зубы.

Александра отчетливо расслышала грозное обещание и промолчала, испуганно прокручивая в мыслях “другие средства”. Одно из них она уже испробовала и ей не понравилось. – “Кто он и как оказался в Бюро? Сказал, что зовут его Константин. Что еще мне известно про него? В спортзал чужие не ходят. Инструктор видел его и не возражал. Потом в санчасти фельдшер его узнал. Но зачем майор Ящик вызвал к себе фельдшера? Может это хитрая уловка похитителя? Не зря он торопил меня”.

Амур смотрел на нее не отрываясь. Глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Произнес спокойнее:

- Мы едем на Базу. Я Вас охраняю по приказу полковника.

“Охраняет? По приказу полковника? Но так конвоируют преступников?!” – Она дотронулась до браслета от наручников на своем запястье. Напряженный вид Амура подтверждал ее сомнения.

- Хотите воды? – спросил он, изображая заботу.

Александра помотала головой. Никто не мешал ей смотреть по сторонам. Она пыталась запомнить хоть что-нибудь. Бесполезно. В голове все смешалось. Амур не сводил с нее внимательного взгляда.

“Нельзя смотреть в глаза похитителю”, - вспомнилось ей. Она отвернулась, но так, чтобы боковым зрением наблюдать за ним. – “Что еще от него ждать? Зачем он явился в спортзал? Что там вообще произошло?” - Александра не сомневалась, что случившееся было провокацией. Но в это не вписывался глюк.

Выехали за город. Без уличных фонарей оказались почти в темноте. В ярком свете автомобильных фар мелькали редкие встречные машины, размытые силуэты высоких деревьев. Проехали пригород.

Водитель молчал. Амур выглядел безмятежным. Казалось, еще немного и он начнет напевать беззаботно и весело. Александра прислушалась к его эмоциям. Какая там радость, сплошные тревога и напряжение. Но главное: агрессия не чувствовалась.

Успокоиться все равно не получалось. Стараясь дышать ровно и глубоко, Александра гнала от себя страшные мысли. Но в висках стучало: “Куда и зачем? Полковник Орел действительно приказал? А если приказывал, то что именно?” И тут ей вспомнилась гнусная статья про полковника. Воображение подсунуло яркое зрелище: Орел и его жертвы. Окровавленные. Картина оказалась живой, осязаемой. От запаха свежей крови к горлу подкатил тошнотный комок. На панику не осталось сил. Накрыло отупение. По телу прокатилась неприятная дрожь то ли от холода, то ли от напряжения. Александра поджала ноги под себя, стиснула стучащие зубы. Прижалась боком к спинке кожаного сидения. Закрыла глаза. Вздрогнула, почувствовав, как ее укрывают пледом.

Машина свернула с асфальта, подпрыгнула на кочке, нырнула в дорожную ямку. Так и двигались по темной, узкой, разбитой дороге между высокими деревьями: медленно, рывками, объезжая, подпрыгивая и ныряя.

Александру укачало. Просить о чем-нибудь она опасалась. Терпела, крепко сжимая зубы. Теперь осталась единственная мысль: “Когда же это закончится?”

Новый поворот. Шлагбаум и домик с охраной. За ним ровная лесная дорога с частыми поворотами. Александра потерялась в пространстве и времени. Вокруг темнота. Рядом молчаливый и опасный Амур.

Остановились перед массивными воротами, плавно отползающими в сторону. Въехали на ровную площадку. Машина притормозила. Ворота медленно и тихо закрылись, отрезая Александру от прежней жизни.