Держи меня крепче...

Глава 1 Доктор Вольф

Доктор Вольф

Одна моя пациентка, которая долго не хотела взрослеть и от того разучилась спокойно ходить по улицам в одиночестве, вела дневник. И когда нам пришла пора прощаться она подарила его мне. Там было много глупостей, истерик, слезливых историй из прошлого. Но одна запись все же умудрилась пробраться в мое сознание, прижиться там и даже пустить корни. И вот теперь, когда я волнуюсь или просто ощущаю себя неуютно, в моей голове сами собой всплывают ее слова, написанные каллиграфическим очень старательным подчерком:

«Когда нам исполняется пять лет – мир нас одаривает суперспособностью видеть чудовищ. И мы невольно засматриваемся на них, притаившихся в причудливых изгибах кряжистых будто трижды перевязанных узлом деревьях. Угадываем в полуобсыпанной кирпичной кладке, напоминающей яблочный укус на боку нахохлившегося дома. Отыскиваем в луже, среди зыбких призраков, почерневших от прожитых вместе с людьми воспоминаний, деревьев… Да и в миллионе других мест, типа лесной опушки или детской песочнице с ржавым гулким грибом-крышей, который вот-вот скособочиться окончательно и придет в негодность. Он больше не будет защитником от дождя и солнца, но переродиться в прекрасный щит, за которым можно прятаться, играя в снежки.

Взрослые тянут нас за руки от чудищ и нам кажется, что это несправедливо – не дать нам дослушать истории странствий. Или просто того, как загорались первые настоящие звезды, что чудища шепчут нам голосами-оборотнями. Звучать это может и как порыв ветра… И как, гудок торопящейся повернуть в правую сторону на перекрестке, машины. И прикосновением холодных, плюхающихся на лицо, капель дождя. И дыханием спящей на наших коленях капельку седеющей, но все еще очень зубастой собаки.

Правда состоит в том, что взрослые Чудовищ не видят. Они о них забывают. Не сразу, конечно. Но текущий сквозь них мир, выгрызает из их реальности с корнем и завязанные узлами деревья, и заброшенные бомжатники крошащихся домов, и уж тем более жутковатого вида песочницы, которые все дворовые кошки считали лучшим местом для раздумий определенного характера. Вода времени проносится сквозь нас неспешным, но неизменным потоком, меняя острые яркие сверкающие грани на гладкий равнодушный покой. И со временем взгляд пытается зацепиться за пейзаж, но видит лишь пыль, что покрывает окружающие поверхности…»

- Вольф, ты в порядке?- Голос Мары звучит как теплая утренняя морская волна. Моргаю. Передо мой выдвинутая полка комода, где на бархатной, словно украденной из ювелирного салона, вишневой подушечке лежит целый ряд парадных запонок.

- Да, Дорогая. – улыбаюсь ей, не поворачивая головы, - просто не могу выбрать какие надеть…

- Может третьи слева?

- Я был в них в прошлый раз…

- Тогда… бери любые… - округло усмехается она, и по секундной паузе, я понимаю, что она красит губы. – ты ж не девушка в конце концов, чтобы полчаса пялиться на цацки, надеясь, что сделанный выбор, поможет тебе продать себя подороже….

- Я тебя обожаю… - искренне усмехаюсь и, взяв третьи слева поворачиваюсь к жене. Мара неторопливо закручивает золотистый футляр, и ставит его на подзеркальник к двум другим таким же. Ее тридцатидевятилетнее лицо уже утратило девичью дерзость подтянутых линий, налилось светлой мягкостью и неожиданно стало нежным и красивым. В безжалостном свете каких-то хитрых ламп, окружающих трюмо, ее темные гладко зачесанные в сложный, тяжелый узел волосы будто сияют изнутри. Чуть откинутая голова на длинной белой шее напоминает мне скульптуры женщин на носу корабля. Светлые глаза Мары неизменно насмешничают, разглядывая меня в отражении своего зеркала.

- Завязать тебе галстук? – Она небрежно перебирает кончиками пальцев крышечки флаконов духов. В свое время я на правах психотерапевта ответственно заявил ей, что каждому создаваемому образу должен быть присущ определенный запах, иначе картина будет неполной. И с тех пор моя драгоценная, во всех смыслах, жена неустанно собирает собственную коллекцию ароматов. Мне кажется, что скоро в моем доме появится отдельная комната под эти бесконечные флакончики, пробники и крохотные бутылочки, содержимое которых я практически не могу различить. Для меня почти все ее благоухающие радости пахнут простым мылом.

- А мы точно должны ехать? – тоскливо интересуюсь я, представляя, что весь вечер придется зубоскалить с обалдевшими от собственных возможностей денежными мешками, невольно борясь с постоянной легкой тошнотой, которую у меня всегда вызывает плотно прилегающая к шее одежда.

- Вольф… - Мара перестает перебирает свои флакончики и несколько напряженно поднимается на ноги. В своем закрытом черном, обтягивающим лиф и руки платье с длинной юбкой и высоким разрезом, она выглядит очень хрупкой и изысканной, - Не начинай, пожалуйста. Это твой праздник. Ваша программа «Z3X84» получила оглушительный успех и набирает обороты. Участвующие в ней люди избавляются от кучи проблем, с которыми раньше приходилось бороться годами. Ваш институт доказал свою правоту. И да, вам нужно увеличить финансирование, иначе все так и останется на уровне экспериментальных разработок…

- Ладно-ладно… - поднимаю руки в примирительном жесте и она ловко поправляет мне плохо застегнутую запонку на левой манжете, сухо щелкнув ее неповоротливым золотым суставчиком, и берется за концы весящего на шее галстука. – я просто хотел предложить остаться и заняться чем-нибудь более интересным…

Под моими пальцами скользит горячая от ее кожи плотная ткань платья, и я ощущаю как мышцы ее спины откликаются на мой порыв, наливаясь силой, делая невидимую мне сейчас ложбинку позвоночника до мурашек соблазнительной.

- Вольф! – она со смехом шлепает меня по руке, но промахивается, отчего хихикать мы принимаемся уже вместе, - иди уже в машину, нас водитель заждался. И приглашения не забудь!

- Я их положил в твою сумочку. – целую ее невесомо в висок, направляясь к выходу из комнаты, - вместо твоих сигарет кстати и вульгарного мудштука….

- Эй! Так нечестно!

- Зато для здоровья полезно…

- Ага… Сказал курильщик с тридцатилетним стажем… - Мара легко подхватывает висящую на спинке стула переливающуюся блеском сумочку и негромко цокая каблуками устремляется вслед за мной.

Вечер пятницы похож на насекомое, пытающееся переплыть вязкую лужицу меда. Все вокруг яркое, сверкает, улицы полны веселых людей, но все вместе это еле движется из-за запруженности улиц. Вот и мы стоим в пробке. Мара, чтобы себя занять, забралась в мой карман с карточками речи, и теперь что-то сосредоточенно подправляет в них огрызком карандаша, мягкий грифель которого наводит меня на мысль, что он скорее всего имеет некое косметическое назначение.

- Тебе не нравится моя речь? – вопросительно поглаживаю ее открытое разрезом колено. Под пальцами мягким лоснящимся бугорком прокатывается короткий, широкий шрам. Лет пять назад, на невероятно скучном барбекю у новых соседей Мара споткнулась о валявшийся в траве детский пластмассовый бластер и приложилась коленом к раскаленной жаровне. Как раз вовремя, надо сказать. Все тут же вспомнили про жарящееся мясо и успели снять его с решетки в тот момент, когда оно начало подгорать..

- М-м-м… Ну вот послушай… - она прикладывает короткий карандаш к алым губам, – « Программа «Z3X84» изначально задумывалась, как эксперимент предназначенный для людей страдающими приобретенными фобиями и депрессиями разнообразной этиологии, призванный помочь им справиться с их ментальными и психологическими проблемами путем избавления людей от воспоминаний о травмирующем факторе, приведшим к появлению у них данных расстройств…»

- И что тебе не нравится?

- На мероприятии будет около трехсот человек. Я имею ввиду приглашенных гостей. Из них двадцать – как раз ученые и врачи, которые, собственно, и создали эту программу и произвели этот эксперимент… Ну еще можно предположить, что человек тридцать-сорок каким-то отдаленным способом причастные в некоторой степени к медицине и психиатрии. Итого человек пятьдесят в крайнем случае шестьдесят тебя поймут и заинтересуются с первого предложения… А остальные умрут со скуки на середине этой фразы, ничего не поняв, и отправятся дальше пить шампанское и лопать контрабандную икру на халяву. – Мара сосредоточенно морщит нос. – Это светское мероприятие для спонсоров, дорогой, а не научный совет. Тут нужны слова попроще...

- Ты предлагаешь мне просто выйти, и сказать, что мы решили посмотреть, что получиться, если у относительно здорового человека, имеющего некоторые проблемы с самоопределением, страхами или травмирующими событиями в прошлом стереть всю память о нем самом. Поместить его в искусственно сформированное из ему подобных общество, и дать ему возможность развивать отношения с людьми, собственные увлечения с нуля, учиться или работать в любой существующей ныне сфере. А потом вернуть ему изначальную память и посмотреть, что изменилось в нем самом?

- Ну-ну, продолжай… мне уже интересно… - Жена разворачивается ко мне всем телом, прижимая мои исчирканные карточки к груди.

- Ушли ли депрессии, фобии, панические атаки, улучшилось ли самосознание…

- И что последующее ежемесячное тестирование подопытных показало?

- За три последующих года у 80% подопытных наблюдаются положительные изменения их состояния… - усмехаюсь я, бросая взгляд в окно, и понимая, что за последние четыре минуты мы не сдвинулись ни на метр.

Все так же стоим перед большим украшенным синими и красными огоньками окном кофейни с кучей уютных кресел и диванчиков внутри. Народу в ней до странного немного, хотя я точно знаю, что это место не только модное, но и не дорогое, а уж кофе они делают ну просто восхитительный. И тут в глубине зала я замечаю до боли знакомый безразмерный зеленый жилет со белым значком в виде схематичного открытого глаза в чуть сплюснутом овале.

Такие раздают тестерам, завершившим программу «Z3X84», вернувшим себе память и влившимся обратно в привычную жизнь мира. Нужно это для того, чтобы, во-первых, к ним относились бы с пониманием в общественных местах, потому что за полтора года, что они проводят в программе проживая в идеализированном мирке – реальность не стоит на месте. И для обратной адаптации нужно время.

Во-вторых, положение тестера научных программ дает довольно ощутимые льготы и привилегии. Ну и в-третьих, наконец, в жилет вшит дополнительный датчик о местоположении тестера, помимо прочего содержащий всю медицинскую информацию о нем. У них, конечно, есть практически не снимаемые браслеты, дублирующие в себе все те же данные и отслеживающие их состояние, но лучше перестраховаться. Да и тестерам почему-то эти безразмерные уродливые тряпки нравятся. Они их даже зимой поверх пуховиков и пальто носят. Мои подопечные, за которыми я наблюдаю уже почти два года, я имею ввиду время после возвращения им памяти, ( полгода тщательного отбора перед допуском к эксперименту, да и полтора года внутри него, я не считаю) признаются, что при виде на ком-то такого жилета они испытывают радость и желание подружиться. Ну или хотя бы просто угостить выпивкой.

Невольно напрягаю зрение, стараясь рассмотреть кто же там сидит, как вдруг девушка в зеленом жилете встряхивает темными кудрявыми волосами, поднятыми в конский хвост, стряхивает с ноги левый ботинок, и боком разваливается с книгой в кресле, подтянув под себя босую ногу, и свесив с мягкого подлокотника вторую в изношенном ботинке. И я ее тут же узнаю, с легкой щекоткой под ложечкой. Эрика Майер собственной персоной, в ожидании своего любимого двойного эспрессо с карамельным сиропом. Этакий ящик Пандоры нашего эксперимента, который я по началу ошибочно принял за дешевую китайскую музыкальную шкатулку с распродажи на блошином рынке… Она не была уникальной. Таких как она, набралось человек восемь на сотню первых испытуемых. Но с ней одной мне реально хотелось дружить и продолжать общаться не в рамках исследований… Просто хотя бы из любопытства: куда этот генератор случайных собственных возможностей занесет в следующую секунду…

Неожиданно Эрика вместе с креслом начинает сдвигаться вправо, и я не сразу понимаю, что на самом деле мы поехали и пробка рассосалась.

Мара говорит, непривычно жестикулируя, о том, как стоит построить свой доклад и сделать акценты, но я ее к своему стыду, совсем не слушаю. В моей голове лишь расчет на тему того, что придется ограничиться лишь парой бокалов шампанского, чтобы завтра с утра встать со свежей головой и отправиться на работу. По идее будет выходной, но я слишком хорошо знаю Эрику. И раз она в городе – то завтра в 11 утра она будет терпеливо сидеть под дверью моего кабинета, ожидая приглашения на ежемесячный отчет. Она никогда не приходит в назначенный день… Но поклявшись отчитываться раз в месяц – никогда не нарушает обещанного.

Глава 2 Эрика Майер

Эрика Майер

В такие вечера как этот, я чувствую себя улиткой-марафонцем. Рюкзак так натер плечи своей тяжестью и неудобными лямками, что, зайдя в привычно тренькнувшую дверью кофейню, я просто сваливаю его со спины на пол и тремя мягкими пинками подгоняю к барной стойке.

- Одичавшего скомороха вызывали? – плюхаюсь локтями на полированную столешницу в ответ на приветственный возглас Майлза.

- Мамочки… - нескладный похожий на скомканный зонтик немного пучеглазый бариста окидывает меня восхищенным взглядом, от которого мне становится смешно, - откуда ты, путник?

- Из леса, вестимо… - фыркаю я, борясь с отчаянным желанием почесать давно немытую горячей водой голову. – десять дней в чаще провела. Рельеф сверяла. Растения и насекомых описывала.

- И как? Что-то интересное было? – бариста вытирает руки пушистым розовым полотенцем и вешает его на крючок под стойку.

- А то… - закрываю глаза и веду ноющими плечами, стараясь сбросить напряжение, - то, что дрон распознал как лужу, оказалось нехилым таким озером метров двадцать в ширину и больше сотни в глубину… у меня просто эхолот со всеми радио усилителями только до ста метров прощупать дно может. И он его не считал.

- Ничего себе… И какие теперь планы? – Майлз так вытаращивает глаза, что мне становится неприятно смотреть на его миловидное от природы лицо с россыпью мелких шрамиков от давно сошедших подростковых прыщей.

- Ну так как этот участок в пять квадратных километров закреплен за мной, то ползать я по нему могу спокойно пока снег не ляжет. А это еще месяца два-два с половиной. Так что сейчас я сдала биологам привезенные образцы в размере еще одного такого же рюкзака как этот. Они меня прямо с поезда сняли, едва не уволокли не тот рюкзак, но врят ли им нужны мои нестиранные трусы с носками и остаток заплесневевших сухарей, которые я забыла выкинуть, и с радостными воплями исчезли в направлении лабораторий…

- А зачем им образцы новые понадобились? Ты же говорила, что по сути лес Хлони исследован вдоль и поперек всем кому не лень…

- Ага… только они два года на снимках дрона видели лужу и как-то никого не смутило, что она все время в одном и том же месте и не меняет форму, хотя регулярно освещается солнцем и по идее должна как-то высыхать…. А еще десять лет назад там был лишь крохотный овражек глубиной четверть метра хорошо если. Я эти снимки случайно увидела на самом деле. Ничейный участок. Никто его постоянно не исследует, потому что в обычном буреломе ничего интересного зачастую нет.. Там устоявшаяся экосистема. Вот я и предложила проверить может эта лужа не такая уж простая и смогла что-то изменить в этом законсервированном царстве…

Вздыхаю. В кофейне так головокружительно пахнет кофе, что я, недавно поужинавшая в вагоне-ресторане, чувствую приятную пустоту в желудке.

- Я новичок. Таким обычно поручают что-то несложное. Так что, когда я попросилась залезть в Хлони посмотреть на лужу, а не как остальные начинающие картографы – на вновь возникшие необитаемые острова, или океаническое дно после извержения подводного вулкана – ректор исследовательского центра от счастья чуть из штанов не выпрыгнул и закрепил участок за мной со словами – и попрактикуешься, и ничего не испортишь, все равно в эти ебеня ни один вменяемый картограф лезть не хочет. Там ни связи нормальной, да и не происходит ничего… Зато, когда я добралась до места и увидела масштаб перемен… и связалась с ректором… и показала ему, что нарыла….

- Представляю себе, что началось… - Фыркает Майлз, качая головой.

- Не представляешь… - смеюсь, ощущая, что плечи наконец начинают утихать и шея уже не горит от напряжения, и от этого становится легче стоять на гудящих ногах, - картографы с ученой степенью устроили реальную драку за право исследования участка. Доктор наук Уиллс поставил фингал Кандидату наук Элизабет Куини за то, что она его обозвала жирным боровом, который не сможет протиснуться там сквозь бурелом, напорется брюхом на острую ветку и породит там новую популяцию муравьев а так же мясных мух и прочих хищников падких на жирное воняющее мясо…

- Фу… - Майз с хохотом мотает головой морща нос и тонкие губы.

- Но драка прошла в пустую. Ректор сказал, что я первая получила право на участок, который никого не интересовал последние лет восемь. И имею полное право разрабатывать его все последующие пять лет. Тем более, что квалификация мне это позволяет. А остальные могут ко мне присоединиться только в качестве помощников при моей непосредственной просьбе об этом.

- Вот это верно! – бариста одобрительно кивает, доставая из сушилки небольшую чашку, - не все ж тебе только на подпевках бегать у больших ученых. Тебе как обычно? Двойной эспрессо? И карамельный сироп?

- Ну при учете, что я только год как обучение завершила и приступила к работе, для меня бегать помощником по земле – большое счастье. Да и не люблю я сидеть в кабинете и писать с умным видом бумажки. Я этим в прошлой жизни назанималась до тошноты… - двумя пальцами дергаю лацкан своего зеленого жилета с нарисованным на нем вечнободрствующим оком. – так что…

- Ну некоторые привычки у тебя не изменились… например гастрономические пристрастия…

- Это да… - киваю, барабаня пальцами по темной столешнице барной стойки. На ней остаются отпечатки, и полированная поверхность глотает их как кофейный пар, полный воспоминаний о том, как росли и зрели эти самые горькие зерна… - Майлз?

- Что?

- Удиви меня, а?

Он на пару секунд останавливается, задумчиво глядя на меня своими влажными выкаченными глазами.

- Ладно… - он убирает чашку на место, и достает другую… большую уютно пузатую, которую хочется держать обеими руками, - а что мне за это будет?

- Хм… - поджимаю губы… - история? Нет? Неинтересно? Может подарок?

- Сделанный своими руками тогда…. Иди, садись уже… На ногах же еле держишься…

- Что есть, то есть… - отлипаю от барной стойки и плетусь к креслам. – ты, кстати, планшет мне не одолжишь? Хочу доставку продуктов заказать.

- Держи. И заказывай прямо сюда. Все равно пока они доставят, будет пора закрываться. Я тебя провожу до дома.

- Так не терпится распаковать свой подарок? – усмехаюсь, забирая у него включенный планшет. На экране на паузе стоит какая-то игра типа сбора шариков в одну линию. – имей ввиду, я…

Дыхание спотыкается на выдохе, окрашивая действительность неестественно яркими красками. Звуки, проскальзывают через испорченный динамик старого приемника кое-где отращивая объем, а где-то теряя его вовсе. Реальность рассыпается прошлогодней скорлупой опустевшего яйца, и я вижу….

Саламандра пытает в огне, порой лениво ведя умными глазами и показывая острый темный язык из приоткрытой пасти клиновидной головы. На самом деле огонь не вокруг нее, просто она стоит на столе перед пиалой, в которой порхает жидкий свет. Мои пальцы тянутся к ее лапкам и на ощупь они трепетные и холодные… И она охотно карабкается на мою ладонь, что явно теплее поверхности шершавого деревянного стола.

- Как ты можешь это трогать? – голос полон истерических смешливых нот, будто касается уха, заставляя его краснеть и прислушиваться… - оно же противное…

- Глупости… она прекрасна… - саламандра кончиком языка очерчивает линии татуировки на предплечье. И мне кажется, что мой скоморох едва не вертится от щекотки. Холодные роговые пальчики на лапках чуть сильнее сдавливают кожу пытаясь утвердиться на новом месте.

- Я с тобой больше в южные страны не поеду….

- Готово. Пробуй… - картинка разбивается голосом Майлза, будто выпушенным из пращи камнем, и она бесшумно осыпается искристыми осколками в моей голове, оставляя после себя подступающую тошноту и сбитое дыхание… - ей, ты его такая серая? Все в порядке?

- Да… - громко откашливаюсь, с трудом сглатывая несколько раз. У меня трясутся руки, и я осторожно откладываю планшет на столик, чтобы случайно не разбить, – спасибо за кофе…

Майлз сверлит меня подозрениями, но ничего не говорит… Я смотрю на свои чистые предплечья и постепенно восстанавливаю дыхание.

- Майлз, мы ведь с тобой с детства дружим, да? – игриво улыбаюсь ему, чувствуя, как искристые осколки в моей памяти таят в ничто, оставляя только желание уютно ежиться и пить.

- Ага… с десяти лет… - он усаживается напротив меня и поглаживает мои успокоившиеся ладони. - А что? У тебя какие-то проблемы с памятью? Когда тебе к доктору Вольфу на отчет идти?

- Все у меня в порядке, не переживай, - делаю голос ласковым и его плечи расслабленно опускаются, позволяя ему чуть ссутулить спину, – завтра к нему иду. Я просто хотела уточнить один момент. У меня ведь никогда никаких татуировок не было, правильно?

Майлз молчит почти минуту, явно пытаясь что-то прочитать в моем лице… Но даже доктор Вольф говорит, что это занятие бесполезное, потому что у меня взгляд внутрь себя повернут и понять мои эмоции и мысли, когда не слышно голоса и интонаций - совершенно невозможно.

- Правильно. – наконец выдыхает он, и я с улыбкой целую кончики его пальцев, прежде чем сделать первый глоток кофе и понять, что я пью что-то совершенно неземное, полное бережности и заботы…

Я выныриваю из сна одним плавным движением, на секунду задержав дыхание. Невесомость проскальзывает по каждой клетке узнаванием, позволяя мне собраться воедино… Прошлая я чуть поджимает губы вплетаясь в новую, и повозившись для порядка, передумывает читать нотации и просто пригревается в обновленных стремительных мыслях и движениях, расплываясь в улыбке.

Когда я пошла на программу, где мне стерли абсолютно все воспоминания обо мне и прошлой жизни, то предполагала проснуться испуганной и потерянной. Считала, что мне будет грустно, пока не познакомлюсь с новым окружением. Что я стану бояться людей и саму себя. И не знать, чего ожидать от себя абсолютно очищенной. Я гадала будут ли мои действия приличными, правильными… Может избавившись от всех сдерживающих факторов вроде воспитания, общепринятых норм морали, я окажусь просто ужасной и непереносимой для других…

Но все, что я ощутила, став чистым листом и открыв впервые глаза в светлой палате с кучей проводов на пальцах и висках – облегчение и покой.

Суетящиеся вокруг люди смотрели на меня с тревогой. Щелкали сухими пальцами у моих ушей, светили фонариком в глаза, просили высовывать язык и повторять скороговорки. Они скребли ручками по планшетам. Переглядывались и шепотом перекрикивались друг с другом, сверяясь с мониторами и постоянно пытаясь разглядеть что-то в куче цифр, факторов, моих сонных эмоциях. Эта стая визгливых перепелок дралась у моей кровати за корм, в виде меняющихся данных, которые давали какие-то не такие результаты, которые они хотели бы видеть… Они предлагали варианты, выдвигали теории, нажимали на кнопки вызова коллег, подкручивали колесико капельницы, то ускоряя, то замедляя то, что вливалось мне под ключицу, но уже ничего не могло изменить во мне самой. Они прекрасно это знали, но не могли остановиться и перестать делать хоть что-то, чтобы попытаться приблизить меня к ожидаемой ими реакции на пробуждение адекватного человека без прошлого.

А я смотрела на дождь, ползущий неровными слезами по окну, и слышала, как улыбается неспешно идущее сквозь пространство время. И это было так прекрасно, что я даже слегка огорчилась от того, что не могу взять его за руку и последовать вслед за ним. Дождь же держался за его руку и тихо жаловался на горы, что поцарапали ему его нежное детское округлое брюшко. И вот теперь время ведет его к равнине, подальше от острых пиков и холодных ветров, где на поляне рядом с ручьем растет счастливый семилистный клевер. Его надо приложить к ранке и все сразу заживет…

Я не сразу почувствовала, что меня кто-то взял за руку и нехотя отвернулась от окна. Рядом со мной на высоком одноногом стуле, сидел высокий широкоплечий подкаченный мужчина лет тридцати пяти. Его темные глаза выглядели настороженными, но мягкая тонкогубая улыбка делала его простое лицо очень красивым. Мне понравились его горизонтальные морщинки на лбу и бейджик, на котором подчеркнуто разборчиво было написано Доктор В. Баухоффер.

- Здравствуй… - когда он говорил создавалось впечатление, что он кивает всем телом тебе навстречу, - Меня зовут…

- А я умею читать, - самодовольно перебила я быстрее, чем подумала о том, что, наверное, это не очень вежливо. Впрочем, эта мысль затухла, не успев вспыхнуть, оставив после себя мерзковатый запах тлеющей плесени, - это ведь нормально?

- Конечно. Ты помнишь, что участвуешь в программе?

- Нет. Я слышала об этом.

- Хорошо. – он явно собирался с мыслями.

- Вы красивый… - я вздохнула, подтягивая колени к груди и снова отворачиваясь к окну. Там капли нарисовали мятежное дерево, прячущее своей кроной извилистую дорогу.

- Кмых… - он явно поперхнулся следующим вопросом, - спасибо. Ты тоже очень симпатичная молодая девушка.

- М-м-м… - его слова не вызвали у меня никаких эмоций. Это было неинтересно. А вот то, что крона водяного дерева дотянулась до трещины на оконной раме и вдруг превратилась во что-то непонятное…

- Ты хочешь узнать свое имя?

Я прислушалась к себе. Внутри ничего не дернулось. Наверное, имя, которое мне когда-то дали мало имело со мной общего…

- Зачем?

- Ты будешь жить в обществе. Ты и сейчас в нем. Людям надо будет к тебе как-то обращаться. Ну и потом имя помогает нам чувствовать себя полноценными. Зачастую оно влияет на характер… - было заметно, что мой вопрос его не только удивил, но и позабавил. – ты, конечно, можешь придумать себе любое имя, но пока это не произошло… Неужели тебе не интересно как тебя зовут?

- Нет… - улыбаюсь его изумлению, поудобнее закутываясь в махровую простыню, которой меня укрыли на время процедуры стирания памяти. – Ведь его мне дали без моего согласия. Когда я еще не родилась или только появилась на свет. Они делали это, не зная меня. Просто захотев, чтобы некий набор букв и звуков обозначал бы нечто живое в пространстве. Я сама должна понять, как меня зовут…

- Интересная теория... – Доктор В. Баухоффер, делает пометку в лежащем на краю моей кровати блокноте, - мне нравится ход твоих мыслей, но имей ввиду что это может занять много времени.

- А я не спешу. Какой пароль активации моего браслета? – поднимаю вверх левую руку, демонстрируя тонкие кусок пластика, плотно обхватившего мое запястье.

- CJ-984. А что?

- Можете называть меня так, пока я не придумаю. Только без цифр, а то звучать будет будто я робот…

- Договорились…- он закинул ногу на ногу и чуть склонил крупную, коротко стриженную голову влево, - боюсь ошибиться, мне кажется, что у тебя сейчас довольно веселое настроение. Даже несколько игривое. Расскажешь, что ты чувствуешь?

Открываю глаза и поток воспоминаний замолкает сам собой. Небо хмурится не выспавшейся рожей мне в окно, и я не отказываю себе в удовольствии высунуть ему язык. На электронном циферблате часов, живущих на тумбочке рядом с моей кроватью нервно мигает семь двадцать три утра. О господи, кошмарище какой…. Можно же еще спать и спать, и спать… Но раз организм проснулся – значит придется подниматься… Обратно уснуть не получиться, хотя я бы не отказалась…

Откидываю руку себе за спину и нащупываю аккуратно застеленную половину кровати. Настроение сразу отращивает первую парочку цепких ножек и начинает ползти вверх.

За что я особенно люблю Майлза, так это за то, что с ним не надо просыпаться. Ему хватает такта дождаться момента, когда я усну и исчезнуть из моей квартиры так, чтобы я этого не заметила. И нет этих скомканных попыток завязать или поддерживать утренние разговоры, на которые я по большому счету совершенно не способна. Нет глупого подобия съедобного завтрака в постель. Долгих провожаний из серии: ну иди уже работай, а то я в душ хочу, покопаться в интернете, сделать кучу звонков, записаться на маникюр, посплетничать в подружкой на тему того, какие трусы удобнее носить в длительном походе по лесу, и выпросить у нее почитать интересную книгу про природу магнитных полей Юпитера, а вместо этого я тут с тобой стою, как дура в коридоре и томно вздыхаю между пятидесятым и шестьдесят вторым прощальным поцелуем.

Телефон, стоящий на зарядке, оживает хриплым прокуренным звоном, и я невольно вздрагиваю от неожиданности. На экране высвечивается номер Майлза.

- Проснулась что ли? – веселиться он, на мое мычание, которое я хочу выдать за приветствие.

- Типа того… - откровенно зеваю в трубку.

- Какие планы на сегодня?

- Занята… - с удовольствием тяну я, поджимая на ногах пальцы. – душ, маникюр, позвонить всем, в том числе и на работу, еще Вольф…

- У-у-у-у… это надолго… - Майлз чем-то грохочет в трубке, - твои-то хоть в курсе что ты приехала?

- Нет еще… Им тоже позвоню…

- Ладно, ты на кухне была уже или еще валяешься?

- Валяюсь…

- Тогда подымайся и иди туда. Я тебе там всякой всячины оставил… поешь пока не остыло….

- А что там?

- Тебе понравится… - фыркает он и кидает трубку…

Улыбаюсь… Майлз в своем репертуаре… Обожаю его… Значит завтрак, потом маникюр… Потом Вольф… Потом…

Мысли мои машут мне ручкой, как раз на пороге моей кухни, которую переполняет аромат оладий, яблочного джема, и свежезаваренного чая с мятной горчинкой.

Глава 3 Доктор Вольф

Доктор Вольф

Мара не зря вчера извела, как выяснилось в последствии, почти весь свой дорогущий карандаш для подводки глаз, на переправление моей речи. До бизнесменов, далеких от проблем психотерапии, однако феерически способных делать деньги даже из воздуха, основная идея программы дошла и зацепила. Уже в процессе обсуждения особенностей погружение человека в состояние чистого листа, и последующего вывода из него первозданное состояние, появилось много смелых идей по ее развитию. Разброс был начиная от организации отдыха для хранителей государственных и прочих сверхважных тайн, вплоть до создания этаких живых флэшек, используемых в сфере промышленного шпионажа. Последнюю идею все присутствующие обсмеяли, вспомнив фильм с подобным сюжетом, и чем там все закончилось.

Но финансирование на продолжение исследований и развития программы мы, как ни странно, получили. Хотя я, если честно, не верил в успех ни одной минуты. Но глава одной из крупнейшей банковской сети в стране, Август Принс выписал нашему институту авансовый чек на десять миллионов и попросил прислать ему результаты исследования первой группы тестеров. Если они его устроят, он обязался регулярно финансировать наши разработки, как как ему самому, да и нации в целом нужны жизнерадостные здоровые сотрудники.

За что я люблю утро субботы – так это за возможность доехать до работы за каких-то 15 минут, вместо обычных 45… Люди ползают по улицам как снулые мухи, тихо переговариваясь между собой, а погода явно вот-вот разродиться тяжеловесным долгим дождем…

От выпитого вчера шампанского у меня все еще закладывает нос, и приходится надсадно шмыгать, поднимаясь по ступеням исследовательского центра, вяло отвечая на сонный кивок охранника. У него форменная фуражка сидит на голове неровно – утиный козырек ее чуть убежал в сторону, но от этого его несимметричное лицо почему-то становится более гармоничным.

Коридор, одна стена которого стеклянная и выходит на зимний сад, раскидывает эхо моих шагов. Надо собраться с мыслями. Отправить Принсу результаты исследований. Думаю, начальных данных и конечных, высчитанных с последних опросов первых тестеров должно хватить… Хотя, может лучше показать все промежуточные этапы… И еще, стоит ли включать в этот отчет результаты моей любимой восьмерки, за которой я до сих пор слежу с возрастающим вниманием?

Дело в том, что даже лишившись всех воспоминаний о себе самом, человек так или иначе выбирает что-то более или менее ему привычное и знакомое. Тестерам предлагалась возможность обучаться любой профессии и пробовать работать в ней. Так вот 70 % выбирали или те же специальности, что имели до стирания или что-то схожее по функционалу ну или в крайнем случае направлению. Еще 22% предпочли отдыхать, развлекаться, искать смысл бытия и вести богемный образ жизни… Но вот оставшиеся 8% по странному выражению моего секретаря Орланду – дали настоящего дрозда…

Самый яркий пример из них – поэт, пришедший на программу бороться с затяжной депрессией, при которой уже даже психотропные препараты почти не давали эффекта. Первую неделю после очистки памяти, он сидел в парке их отгороженного, искусственно сконструированного на базе заброшенных зданий «мира», и тихо плакал. Вторую он провел в библиотеке, помогая расставлять книги и чинить ветхие экземпляры… Мы уже решили, что он успокоился и нашел себе занятие, да и улыбаться начал хоть и неуверенно. А вот на третью неделю он явился в библиотеку с топором и бензином. Разнес в щепки пару стеллажей и сжег их во дворе с воплями о том, что ему нужна тишина, и чужие заумные мысли его бесят до кровавых пятен в глазах…

Отдохнув после этого пару дней на транквилизаторах, он аккуратно причесанный и застегнутый на все пуговички своей парадной рубашки, явился к начальнику скотобойни и попросил взять его на работу забойщиком.

Собственно, он до сих пор им и работает. Потерял полторы фаланги мизинца на левой руке, но бросил курить и смеется над своими стихами. Хоть те все-таки были прекрасны. Увлекается восточной философией и пробует единоборства. Хочет жениться на шеф-поваре мясного ресторана, с которым сотрудничает его предприятие.

Так же у нас есть бухгалтер, превратившийся в акушерку. Учитель пения, открывший бюро ритуальных услуг. Офтальмолог, занявшийся аналитикой и расчетом рисков. Два инженера-строителя, один, из которых, ушел в профессиональный бокс, а второй в продавцы-консультанты всякой девчачьей бижутерии из дешевых стразиков и пластмассы. И безработный прожигатель жизни, который надел строгий костюм и принялся изучать законы.

Ну и Эрика Майер… Которая хоть и не может похвастаться такой театральностью, которую организовал поэт, перерождаясь в работника скотобойни, но все же заткнувшая за пояс всех остальных вместе взятых. Только ей из этой сотни хватило упертости найти себя настоящую и настолько смириться с тем, что прошлое не имеет значения, что даже ее семья не смогла отговорить ее от муторной процедуры смены всех документов для получения нового имени, статуса, места учебы, работы и жизни. Впрочем подозреваю, что ее семья вообще мало что может сделать, если Эрика упирается рогом. Хотя при нашей первой встрече она производила впечатление очень мягкого, покладистого, начисто задавленного хорошим воспитанием существа…

Как сейчас помню тот день, когда вызвал ее на собеседование. Я не очень понимал, почему она подала заявку на участие. Ведь прямых показаний у нее не было маловато. Психологическое тестирование выявило только хроническую усталость и сомнения в самоидентификации в обществе. Но прочитав ее анкету, я решил все же не отсеивать ее сразу. Поэтому я попросил Орланду вызвать тогда еще Ванессу Майер на дополнительную беседу.

В назначенное время – минута в минуту – в дверь моего кабинета робко поскреблись. Я крикнул, чтобы входили, и сквозь щелку в комнату просочилась девушка лет двадцати пяти. На первый взгляд она была просто никакая. Самые обычные джинсы, аккуратные ботиночки, темная кофта и низкий хвостик темных курчавых волос. Незапоминающееся лицо, взгляд, обращенный внутрь себя, делал ее похожей на оживший манекен. И просто жутко мерзко съеденные ногти, от вида которых меня слегка передернуло…

Ванесса проследила мой взгляд и чуть покраснев спрятала руки за стоящей на коленях сумочкой.

Поборов отвращение перед ее огрызками, я все же начал разговор. Попросил рассказать ее о себе. Ничего особенного не добился. Девчонка явно зажалась, говорила вяло и неуверенно. Но я невольно обратил внимание на ее губы. Обычные по форме, ничем не выделяющиеся на и без того не выразительном лице, своими незначительными движениями, вздрагивающими полуулыбками, они придавали ее тусклой речи странноватые отблески бесшумно подступающего пожара. Чувствуя, что меня это начинает потихоньку гипнотизировать, и понимая, что мне это не нравится, я решился задать вопрос напрямую: почему она хочет принять участие в программе и стать тестером. Она вздохнула и неожиданно посмотрела на меня так, что мне вдруг показалось что ее взгляд ожил.

- Наверное потому, что я безумно устала от всей этой кутерьмы, что называется моей жизнью. Я за ней не вижу сути…

- И ты думаешь, что, забыв все, избавишься от проблем, что мешают тебе жить? - я уже решил, что она не подходит, но задал этот дежурный вопрос скорее по привычке.

- Нет. – я аж оторопел от ее улыбки, - Это вообще никаких проблем не решит. Скорее просто поставит на паузу их. И когда придет время вспомнить все, они навалятся на меня с новой силой и долгами. Но, возможно, убрав этот мельтешащий фон, что не дает мне ни возможности двигаться дальше, ни жить как мне хочется, я смогу увидеть что-то новое. Что-то, что позволит мне или адаптироваться к тому, что есть, или увидеть в себе черты, позволяющие мне откинуть прошлое, потому что оно потеряет свою важность.

В ту секунду я понял, что ее надо брать в программу во что бы то ни стало. Просто ради того, чтобы посмотреть, получиться ли у нее задуманное. Первым сюрпризом от Ванессы, стало ее необычно спокойное поведение после пробуждения от процедуры стирания памяти. Люди с намного более устойчивым психическим состоянием, чем у нее реагировали растерянностью, тревогой, испугом. Она же выглядела абсолютно расслабленной. А по разговору стало ясно, что она откровенно наслаждается происходящим… Я пообещал себе следить за ней на протяжении всех полутора лет, что длился тест… Но, во-первых, она у меня была не одна. А потом случился Поэт… и я о ней думать забыл до конца эксперимента.

К ее приходу на первый контроль через месяц после возвращения памяти, я подготовился. Внимательно перечитал ее анкету, в которой говорилось, что Ванесса Майер, по образованию менеджер работает администратором на ресепшене в офисе крупной фирмы по продаже электроники, несколько раз шла на повышение, но всегда выбирали более активную или симпатичную кандидатуру… Я так увлекся чтением ее прошлого, что совершенно ничего не замечал вокруг.

- Здрасьте… Доктор В. Баухоффер… - Сыто-ленивый голос Ванессы заставил меня позорно подскочить в кресле, - тише-тише, не надо так нервничать… так и до инфаркта недалеко…

Она сидела в кресле напротив, закинув ногу на ногу, обмахиваясь новой папкой с личным делом. На ней была все такая же простая одежда, а кудрявые волосы лежали по плечам. Так заморочившие меня когда-то давно губы были слегка тронуты помадой, но теперь это было не важно. В ней появилось что-то неуловимо острое и стремительное. Этакий флер, притягивающий к себе и безжалостно сводящий на «нет» все попытки разглядеть ее внешние недостатки или достоинства.

- О, господи, как, ты меня напугала. – я потер лоб и попытался унять сердцебиение, но проще было остановить голодного гиппопотама, бегущего обедать…

- Не буду говорить, что я не специально, - Усмехнулась Ванесса, - но такого мощного эффекта я не ожидала. Это, кстати вам.

Она положила на стол передо мной принесенную папку и снова откинулась в кресле, наслаждаясь происходящим. Я подтянул документы к себе не глядя, откашлялся…

- Итак, Ванесса…

- Эрика… - она произнесла это так уверенно и веско, что возникло невольное желание прикусить язык.

- Э-эрика? – Я немного растерянно сверился с заглавным листом документов, где лежала копия ее нового паспорта с именем Эрика Майер, - Хм, звучит красиво… Хорошее имя… новой тебе явно подходит…

- Спасибо…

- Так вот Ва… извини, Эрика, как твои дела?

- Прекрасно… - она сладко повела плечами и покачала ногой, - перевелась экстерном на четвертый курс. Скоро пойду в первую экспедицию помощником…

- Как интересно… а помощником кого ты будешь?

- Картографа. Собственно, на эту специальность я сейчас и переучиваюсь…

Я понял, что не успеваю поймать стремительно падающую челюсть.

- Что? -рассмеялась она и скрестила на груди руки. На солнце, светившим в окно хищно сверкнули длинные холеные ногти, покрытые бесцветным лаком, - я не понимаю, чему вы так удивляетесь, если честно? По-моему, это очень интересная профессия…

- С такими-то ногтями в ней тебе делать будет нечего… - бездумно пробормотал я, силясь собрать мысли обратно в голову и морально подготовиться к другим возможным сюрпризам с ее стороны.

- А это специально для вас подарок… Не очень-то приятно наблюдать, как вы героически сдерживаете тошноту при виде чего-то не отвечающего вашему пониманию прекрасного…вы, кстати, рубашку сменить не хотите? Ее эта мелкая полоска и рубчик, у кого угодно вызовет морскую болезнь…

Секунды две мы меряли друг друга нечитаемыми взглядами, а потом расхохотались… Кто бы мог подумать, что эта интеллектуалка Ванесса Майер, став Эрикой и обретя уверенность в себе на грани разумного, так тонко уест меня за мою же оплошность. Это и сделает нас хорошими друзьями…

Вот информацию про Эрику я точно подавать не буду Принсу. Не знаю почему, но не хочу, чтобы он про нее знал… Дверь в мой кабинет привычно распахнута настежь. Значит уборку уже закончили. Сейчас заварю себе кофе, посмотрю документы….

- Я принесла тебе пончики! – Голос Эрики встречает меня на пороге. Она сидит боком в кресле для посетителей, свесив ноги с подлокотника и что-то сосредоточенно пишет в планшете, с которым я обычно провожу опрос, - Хотя, судя по твоему сопению, тебе сейчас актуальней антипохмелин…

- Обойдусь, - шмыгаю я, невольно рассматривая ее ядовито зеленые носки с радужными единорогами торчащие из-под края штанин, - а за пончики спасибо. Хоть я и не ем сладкое…

- Вот, что ты за скучный человек, Вольф, - она перелистывает страницу на планшете и продолжает строчить, - я к тебе со всеми пончиками… можно сказать, прямо из души их своей достала… А ты…

- А я качаюсь в зале не для того, чтобы потом заедать свои труды холестерином и быстрыми углеводами… - отбиваю я и наконец прохожу за свой стол.

- Ок, в следующий раз я тебе принесу вареную кольраби… - легко соглашается она, заставляя меня коротко усмехнуться.

- Ты давно вернулась? – спрашиваю скорее для себя, чем для протокола. Ее присутствие в моем кабинете почему-то навевает уют и желание потрепаться о жизни.

- Вчера вечером. – Эрика бросает на меня пустой взгляд и встряхивает высоким хвостом. – слушай, почему я сама все это заполняю, а? Это между, прочим твоя работа….

- У тебя почерк лучше… - я делаю вид, что отшучиваюсь. – да и потом у меня сейчас нет сил тебя допрашивать. Я с банкета вернулся в три часа ночи. И все что я сейчас хочу – это ванна кофе, и немного покоя…

- Ого… Серьезное заявление… - она откладывает планшет и прикусывает кончик ручки, - и по какому поводу было гульбище, если не секрет?

- Выбивали финансирование на развитие программы «Z3X84».

- Развитие? - Она подтягивает одну коленку к груди и обнимает ее тонкой рукой, - слушай, я конечно не сильна в психотерапии… Да и в том, как именно работает эта программа…Хоть и участвую в ней… Но насколько я понимаю, она представляет из себя довольно логичный и завершенный цикл. Отбор участников с определенной группой проблем. Проверка их на отсутствие суицидальных наклонностей и стрессоустойчивость. Проведение процедуры очистки памяти. Помощь в начале социализации в новом чистом обществе. Предоставление возможности обучения и самообеспечения. Психологическая поддержка, если происходит столкновение с прошлыми страхами и проявляется хоть какая-то реакция на них. Потом, когда через полтора года состояние стабилизуется, начинается постепенное выведение из «чистого листа». Помощь в принятии себя старого и нового. И последующее ежемесячное отслеживание состояния тестера с целью понять, что у него в голове происходит и как он уживается сам с собой. Ведь так?

- Дословно. - Сцепляю пальцы в замок и кладу на них подбородок.

- Но какое у этого может быть развитие? Зомбирование людей на выполнение определенных функций в состоянии чистого листа? Или после вывода из него?

- Не путай психотерапию и гипноз. Хоть он порой и используется в сложных случаях, но по большому счету программирование людей без их согласия и осознания последствий – это нарушение прав человека.

- Тогда расширение спектра допустимых отклонений у тестеров? – она внимательно прищуривается, явно что-то прикидывая в уме…

- Постепенно и до этого дойдем. Но пока хотим попробовать поставить «Z3X84» на коммерческую основу. Сделать что-то вроде относительно доступной программы лечения и отдыха для деловых людей и работников офиса…

Она молчит секунд десять, глядя на меня немигающими бессмысленными глазами. В какой-то момент она кажется мне умственно отсталой.

- Ты… серьезно? – наконец произносит она, чуть хрипнув на втором слове.

- Да. Эта идея заинтересовала Августа Принса, он дает под это деньги… – мне не нравится ее явное замешательство. – А что тебя так насторожило?

- А он кто? Этот Август…

- Ты в своем лесу совсем одичала… - веселюсь я, подтягивая к себе пакет с принесенными ею пончиками. Бог с ними от одного мне ничего не будет. – Он глава банковской корпорации…. Меня с ним Мара вчера познакомила.

- М-м-м… - Эрика медленно кивает, запихивая планшет между собой и спинкой кресла, скрещивая руки на груди, - У нее отличные связи… прям на зависть… наверное, хорошо быть модным дизайнером интерьеров…

- Мара талантливая.

- Без сомнений.– в ее интонациях нет сарказма и это радует, - а что ты про этого банкира знаешь?

- Кроме того, что он зарабатывает пару миллиардов в неделю? – пытаюсь стряхнуть сахарную пудру с пальцев, но только пачкаю рубашку, - то, что он любит спортивные машины и играть в видеоигры на приставке… А к чему этот допрос, Эрика?

- К тому, что ты не бизнесмен… Ты ученый. И ведешь себя ты с точки зрения бизнеса – крайне неосмотрительно. Да и потом поставить такой опыт на коммерческую основу – уж прости на редкость дурацкая идея.

- Это еще почему? Показатели-то хорошие… - я ловлю себя на том, что по-детски обиженно закусываю губу.

- С чего ты это взял?- она достает смятый планшет и помахивает им в воздухе, - вот с этих опросников? Со статистики, которую вы впятером с другими психотерапевтами собираете и кое-как причесываете?

- Ну… вы же нам дневники состояний присылаете еще еженедельно по почте… если не можете прийти на встречу… - Ее внезапно агрессивная дотошность вызывает злость и желание скрипеть зубами, – чего ты завелась? Все же в порядке. Отклонений не наблюдается. У тебя-то точно…

- Кто тебе сказал, что у меня все в порядке? – она произносит это так спокойно, что злость схлынывает с меня ледяным потом.

- В смысле? Что ты имеешь ввиду?

Ответить ей мешает трель моего рабочего телефона. Судя по тому, что на нем мигает синяя квадратная лампочка, звонят с охраны.

- Подожди секунду. – я поднимаю трубку с неприятным ощущением холодных капель, ползущих по спине, - да!

- Доктор Вольф, у нас опять прыгун нарисовался… - устало раздраженный голос охранника пришпиливает меня к стулу. И следующие фразы о просьбе подняться на крышу и отговорить очередного недоумка падать с двенадцатого этажа едва ли долетают до моего сознания…

У всех свои слабости. У каждого спеца есть область, с которой он предпочитает никогда не работать. Я знаю программистов, которые принципиально не переустанавливают программное обеспечение. И стоматологов, которые не берутся делать зубы мудрости. Я не могу работать с суицидниками. Словно что-то восстает во мне против и не дает приближаться к ним. Да и мои слова на них не действуют. Вернее действуют, но совершенно не так, как должны… Я помню каждого с кем пытался работать. И я искренне надеюсь, что ни руководство моего института, ни спонсоры никогда не узнают, что из этого получается. Об этом знают только Мара… и как, мне кажется ,догадывается Эрика. Хотя насчет второй это явно моя паранойя…

- Что там? – спрашивает она, видя, как я преувеличенно аккуратно кладу трубку и зажмурившись, тянусь за бутылкой коньяка, что стоит у меня в нижнем отделе стола.

- Придурок на крыше… - мямлю я, наливая себе явно чрезмерную порцию алкоголя в большую чайную кружку… - надо идти отговаривать…

- М-м-м… - Эрика следит за тем, как я давлюсь глотками, жгущими мое горло. С шумом выдыхаю. Во рту поселяется землистый привкус. Словно я лизнул застарелую плесень, и она мигом проросла в мой язык. И вопреки всему становится холодно. Мотаю головой и тянусь налить следующую порцию.

- Стоп. – я не замечаю, как она подходит ко мне и резким движением неожиданно цепких пальцев отбирает у меня кружку, – давай я пойду.

- Смешно… - фыркаю я, но выходит жалкое подобие, - и как ты себе это представляешь?

- Никак. Я просто пойду. – она выливает остатки коньяка из чашки в чахлую одинокую фиалку, которую мне всучили для создания умиротворяющей обстановки в кабинете, и которую я честно все время забываю поливать. Это яркое пятно в окружении бледно фисташковых стен и светлых деревянных рамочек с дипломами и сертификатами кажется мне странно живучим мутантом, – и поговорю.

- Это о чем же?

- Да чтоб я знала… Но это явно будет безопасней, чем если туда сейчас пойдешь ты, накаченный для храбрости алкоголем до заплетающегося языка. – она с грохотом опускает чашку на подоконник и с хлопком отряхивает руки.

- С чего ты взяла что для храбрости? Может я их просто не люблю…

- С того, что я не слепая, Вольф, - она закидывает на плечо сумку-котомку цвета хаки и направляется к выходу из моего кабинета, - и в отличие от тебя, я все же умею читать по глазам. Ты в ужасе Вольф. Почти в панике.

- Если он прыгнет – это будет на твоей совести, - бормочу ей в спину, и она, обернувшись, смотрит на меня своими пустыми глазами.

- Ладно. С совестью своей я договорюсь. Раз ты со своей не можешь… Поговорим завтра. Пока.

Дверь закрывается за ней с протяжным скрипом, от которого у меня начинает ныть голова. На вешалке у двери остался висеть ее зеленый жилет с неспящим глазом. Внезапно в моем сознании звучит вопрос: «Кто тебе сказал, что у меня все в порядке?». И я понимаю, что нельзя было ее сейчас отпускать…

Глава 4 Люк Вайс

Люк Вайс

Десять… девять… восемь…

Ветер кошачьей спиной пихает меня под коленки, и я невольно сбиваюсь со счета…

Десять… девять… семь…

Нет… Не так…

Десять….

Я сказал себе, что шагну, когда дойду до нуля. Глаза жжет от холодных порывов, тащащих на своих хребтах облака. Щурюсь…

Десять… девять…

Влажные ледяные пальцы меняющейся реальности скользят между ребрами , мешая дышать…

Восемь…

Вдох получается с хрипом, мерзким как истерика…

Семь…

Земля внизу манит, протягивает невидимые сквозь асфальт руки… Скоро все кончиться. Надо только до нуля дойти непременно… И пустота больше не сможет медленно пережевывать мою душу полустесанными воняющими равнодушием зубами…

Шесть…

Противный комок в горле вдруг легко проглатывается, заставляя легкие хлопнуть парусом…

Пять…

- Слышь, - легкий тычок чем-то островатым в левую икру, заставляет меня пошатнуться, и я с оскалившимся звериным ужасом пытаюсь восстановить равновесие, размахивая руками и всем телом…, - у тебя мелочь есть?

Тело костенеет с космической скоростью, будто срабатывает мгновенная заморозка. Сердце колотиться даже не в горле, а в стремительно распухающем и опадающем в такт его обезумевшим ударам языке, и я с трудом скашиваю глаза влево и вниз…

Облокотившись на карниз локтями, стоит девушка с хвостом пружинчатых волос и вертит в тонких детских пальцах сигарету.

- Н…н-н… н-н… - я понимаю, что слова не идут и отрицательно дергаю подбородком… Она корчит кислую мину в ответ на мои заикания и начинает копаться в карманах полосатой толстовки.

- Блин, да что ж за день-то такой… - бурчит она, вытряхивая на карниз рядом с моими кедами какой-то мелкий мусор вроде скатанных в кругляши фантиков, сухих еловых иголок, корешок от билета в кино, смятый гармошкой, - ни кофе попить по-человечески, и покурить нормально… Кстати, слышь…

От следующего тычка острым локтем я странным образом умудряюсь увернуться, исполнив пируэт, на который сроду был не способен. Она меряет меня странным взглядом, от которого мороз бежит по коже, но по ее чуть приоткрывшемуся рту, понимаю, что впечатление я явно произвел.

- А… А зажигалка у тебя есть, - чуть запнувшись интересуется она.

- Ч-что? – мысли, метавшиеся еще секунду назад в голове ранеными пауками, вдруг исчезают, и все что я могу – так это смотреть на эту какую-то безликую чокнутую девчонку в пчелиной толстовке, которая разочарованно кривит губы.

- За-жи-гал-ка… - прочти поет она по слогам, показывая мне не зажженную сигарету, будто дразня конфетой, - тебе там случаем на высоте, еще уши не продуло? А то смотри, болеть будут…

- Н-нет… - я сам не знаю на какой из ее вопросов отвечаю, но невольно опускаю руку в карман. Под онемевшие пальцы попадает только складка ткани и что-то пластиковое… Я не сразу соображаю, что этот как раз то, что ей от меня нужно. Молча достаю зажигалку и протягиваю вниз.

-О, спасибо, - она с преувеличенным восторгом щелкает ей, затягивается и пытается вернуть, но…

- Нет, не надо… мне больше не… оставь себе… - бормочу я, отодвигаясь от нее подальше.

- Как скажешь… - она легко пожимает плечами и вдруг по-кошачьи толкается ногами, заскакивая на карниз.

- СДУРЕЛА! – сам не замечаю, как перехожу на визг, -УПАДЕШЬ!!!

От ее маневров меня шатает, но это уже не страшно… Только толпа мурашек охватывает вернувшееся на законное место сердце.

Она лишь фыркает и легко опускается сначала на корточки, а потом и вовсе усаживается на самый край, прижав одну коленку к груди и свесив вторую ногу вниз…

- Неа… - она лениво качает головой, выдыхая дым, сыто щурясь на горизонт, - я в душе макака, ну или кошка… Хотя последнее как-то пошловато звучит… Кстати смотри, там облако напоминает спящего верблюда.

Она тычет куда-то в небо сигаретой, зажатой между пальцами, и снова затягивается, беззаботно болтая ногой над бездной.

Невольно смотрю туда, куда она указывает, но вижу лишь набухающие тучи, которым все тяжелее ползти по серой взвеси неба.

- Там нет ничего такого….

- Ладно… - она говорит это так, что становится понятно, что она согласилась со мной просто от скуки, и лени развивать этот возможный спор, - как скажешь…

Невольно начинаю всматриваться в небо, чтобы… ну я же прав… там нет никакого спящего верблюда… я же не дурак и не слепой… Но она говорит так, будто есть… да и соглашается только чтобы… Снова кошусь на нее. Она курит с таким непритворным наслаждением, что я отчаянно давлю в себе желание пнуть ее со всей силы.

- Чего тебе надо? – от злости в моем голосе проскальзывают жалкие подрагивающие ноты, и желание считать до нуля вспыхивает во мне остервенелой яростью.

- Мне? – она переводит на меня свой стремный взгляд, и я вдруг понимаю, что не могу разглядеть какого цвета у нее глаза. И хоть она сидит у моих ног, мне кажется, что она разглядывает меня с высока. – Ничего.

- Тогда чего ты тут сидишь?

- Здесь вид красивый. Особенно перед грозой… - она равнодушно отворачивается, стряхивая с сигареты столбик пепла, - люблю смотреть на облака…

- Если ты думаешь отговаривать меня и говорить мне о том, что жизнь прекрасна, только я этого не понимаю…

- Да делать мне больше нечего… - фыркает она, снова затягиваясь…

- Что?

- Собрался прыгать – прыгай… - кивает она скорее сама себе, - кто я такая, чтобы тебя отговаривать… Твоя жизнь… Делай, что хочешь…

- Вот, так просто? – чувствую такую растерянность, что начинаю понимать, что ужасно замерз…

- Да…

- И… Ты не будешь меня… убеждать …

- Неа… - она тушит бычок о край карниза, роняя в двенадцатиэтажную высоту одинокие искры…

- Я все равно это сделаю… - почти хнычу я, чувствуя, что одиночество и непонимание похоже надели новые вставные челюсти и вцепились в меня с новой силой. И что терпеть, это с каждой секундой становится все непереносимей.

- Да вперед. Если ты уверен, что тебе это надо …

- Тогда уйди… - глаза ест, так будто я нырнул лицом в мешок с солью… - ты мне мешаешь…

- Чем, интересно? Я просто сижу и курю молча. Это ты со мной разговариваешь…

- Я не могу сосредоточиться…

- Да? А, ну ладно, извини… - она поднимается на ноги одним текучим движением и оказывается почти одного роста со мной, - сосредотачивайся, настраивайся… готовься спокойно… не отвлекайся… Правда у тебя это вряд ли получиться, но всему свое время…

- Почему…

- Потому что у тебя есть вопрос, на который ты сам себе не ответил… - она разворачивается ко мне всем телом и упирает руки в бока.

- Какого черта я тебя вообще слушаю?

Она отрицательно качает головой, будто пряча смех на закушенной нижней губой.

- Ты действительно хочешь шагнуть вниз и превратиться в хреновое клубничное желе на фоне банальной грозы, или тебе просто нужно чтобы тебя бы обняли и пожалели?

В ее голосе нет ожидаемого мной веселья. И от этой тысячу раз прочитанной и прописанной фразы что-то ломается во мне под аккомпанемент летящего на нас грома… И то, что казалось совершенно непереносимым еще минуту назад, обрушивается на меня с такой силой, что я невольно осознаю, что до этот сумасшедшей секунды все было очень даже неплохо…

Тяну в себя воздух с каким-то страшным свистом, ощущая, как каждая клетка тела ломается под натиском орущих огнем демонов, превращающих меня в ничто, позорно качающееся на оборвавшихся качелях.

Ее детские руки ледяные как штормовой ветер, ловят капли на моем лице кончиками пальцев. И там, где она касается меня, боль удивлено отшатывается, щериться, злиться, но не впивается в полную силу.

- Эй… - ее голос касается моего слуха такой нежностью, что для меня исчезают все остальные звуки кроме ее слов, - ты если так любишь клубничное желе, что непременно хочешь им стать, - только скажи… и я тебя отпущу… исчезну и не стану тебе мешать… честно-честно…

И я вцепляюсь в нее изо всех сил, вжимая в себя, и явно делая больно. Слышу ее рваный выдох, и что-то на остатках моего здравого смысла кричит, что так недолго ей переломать ребра или вообще придушить. Но отпустить ее, дрожащую от холода, и позволить испугавшейся было боли вновь развернуть во мне свои поминальные костры – просто выше моих сил…

- Тише-тише… - нежность ее окрашивается сиплыми отзвуками, и я чуть ослабляю хватку, позволяя ей вдохнуть, - я рядом… я с тобой… и никуда не денусь в ближайшее время…

- Ненавижу клубнику… - голос сочиться солью и ядом, заставляя меня позорно шмыгать, но ее пальцы путаются в моих волосах, и я забываю о том, что должен люто себя сейчас ненавидеть…

Глава 5 Мара Баухоффер

Мара Баухоффер

Я люблю своего мужа. Ну как люблю… Я рада тому, что он есть в моей жизни. С ним мне никогда не бывает скучно…

Мы познакомились в выпускном классе. Я перевелась в новую школу, и в первый же день увидела его. Высокий и широкий как шкаф, он сидел на последней парте, которая явно была ему маловата, сыпля шутками и очаровывая всех вокруг. Проходя, в очередной класс, я умудрилась споткнуться и шлепнуться на колени, порвав юбку прямо по шву на попе. И он был единственный, кто не заржал как конь, а просто подошел, помог мне встать и накинул мне на пояс свой форменный школьный свитер. Заглянув в его темные глаза, дабы от души поблагодарить – я поняла, что пропала… А он вдруг покраснел так, что короткий ежик светлых волос на затылке встал дыбом. С тех пор мы не расставались.

Моя мама, глядя на нас вздыхала и принималась мне рассказывать истории о моей бабушке Юдит, которая всю жизнь тащила на себе моего деда, прекрасного столяра-работягу, который, однако, вне своей мастерской терял всякую инициативу и не мог даже найти нормальных поставщиков дерева, для своих изделий. Но я была юна, и бабушка Юдит казалась мне нахальной командиркой, любящей совать свой нос везде, где не просят.

Особенно меня возмутило то, что приехавшая на мою свадьбу моложавая, подтянутая шестидесятипятилетняя Юдит отвела меня в сторонку и не терпящим возражений тоном заявила мне: «Вольф твой конечно редкий жеребец. Сама бы от такого не отказалась, кабы не твой дед, чтоб ему мудаку безвольному и дальше спокойно жилось под моей юбкой…»

Она закурила и посмотрела на меня какими-то больными желтыми глазами.

«Ты только не будь идиоткой, Мара, - ее голос показался чужим и тусклым. Словно она говорила со мной из прошлого, занавешенного пыльным занавесом с заплесневевшей позолотой, - не вздумай рожать ему детей… Поверь мне, он этого не стоит… Тебе его на себе волочь придется. Еще и спиногрызов тебе уже не выдюжить… И не сверкай на меня глазами, малявка. Тебе только девятнадцать. А я с таким драным шутом всю жизнь прожила. И дай-то бог еще столько же протяну… Но тебе своей жизни, я не пожелаю…»

Тогда вышел скандал, и я послала Юдит куда подальше. Но уже через пару лет осознала, о чем именно она говорила. Вольф оказался прекрасным любовником и заботливым мужем… Он успешно учился, на психотерапевта с моей подсказки, участвовал в соревнованиях по борьбе и боксу, о которых я узнавала и предлагала записаться.Посещал правильные мероприятия, на которые мне удавалось достать билеты, и знакомился там с интересными и полезными людьми, о которых мне случалось услышать заранее и разузнать побольше.

В мои двадцать три сидя ранним утром на краю ванной и стараясь удержать в себе вчерашний ужин, я смотрела на две полоски на тесте, и слушала как Вольф в спальне рассуждает на тему того, что для успешной карьеры ему походу придется писать диссертацию…

Тест я сожгла в пепельнице. А через неделю приехала в гости к Юдит, которую игнорировала со дня свадьбы. Она встретила меня сидя на веранде своего дома, потягивая коньяк. Было семь вечера и на круглом столике светлого дерева прямо у ее загорелого чуть морщинистого локтя стояла ваза с фруктами. Длинный виноград едва держался на своей сухой скрюченной кисти и пах так, что у меня кружилась голова.

- О! – Юдит отсалютовала мне коньячным бокалом и улыбнулась крупными неестественно белыми зубами, - Привет, Малявка, вид у тебя цветущий… Жизнь с твоим жеребцом явно идет тебе на пользу. Выпьешь?

Я села на соседнее кресло, отщипнула пару виноградин и закинула их в рот.

- Я сделала аборт. – пробормотала это с набитым ртом, и покосилась на пустой бокал для коньяка, - Вольф собирается писать диссертацию. Нужен грамотный руководитель, ученый совет… организовать публикации…

Бабушка кладет руку поверх моей ладони и сухо сжимает ее горячими пальцами.

- Можешь не объяснять, Мара… - свободной рукой она наливает мне порцию коньяка и ставит передо мной. – Как это не прискорбно, мы с тобой до безобразия похожи. Я это поняла, когда тебе и трех лет не было… И ты раздавала соседским детям свои конфеты, подаренные на праздники, а потом ревела, от того, что тебе ничего не досталось. И все боялась, что ты так же, как я положишь себя на алтарь во имя какого-нибудь дебила… Радует, что твой Вольф не дебил… по уровню интеллекта… Но вот в остальном…

- М-да… - хмыкаю я, глотая коньяк, и чувствуя как от него мое раздраконенное холодным металломи чужими равнодушными действиями нутро, чуточку оттаивает и перестает корчиться от ощущения утраты… - действительно шуты… креатива море… а вот способности хоть что-то из этого моря выжать и сделать пригодным для жизни… Или просто довести начатое до ума….

- Да… - Юдит достает из глубокого кармана платья пачку сигарет и протягивает мне, - Но самое поганое во всей этой истории то, что без них жизнь становится тусклой и не интересной… И хоть я в глаза называю твоего деда безмозглым ослом, все равно это мой осел… И другого мне абсолютно точно не надо…

Тогда я осталась у Юдит ночевать. Вольф ничего не узнал. Как и последующие четыре раза. К моему внутреннему облегчению в вопросе о детях он оказался довольно равнодушным, что позволило мне постепенно довести нашу совместную жизнь до ума, и построить ему карьеру. Его идея с этой программой стирания памяти поначалу показалась всем бредовой… Но я видела, как он загорелся. Он вынашивал и лелеял свои идеи так бережно, сияя изнутри такой искренней радостью, что я просто смирилась и в очередной раз записалась на прием к врачу.

Программа оказалась успешной. Как и все, что придумывает Вольф… Одному богу известно, чего мне это стоило. Но статистика его этой «Z3X84» стабильно показывает отменный результат. Людям становится лучше. Они переживают свои проблемы, перерастают их и идут дальше. И как бы то ни было – я горжусь моим Вольфом, хоть и давно утратила юношеские иллюзии о том, что такое любовь…

Телефон оживает бодрой трелью, что стоит на звонках моих клиентов и я откладываю серебряную ручку, которого до этого вертела в пальцах и беру трубку.

- Здравствуй, Солнышко… - голос Августа Принса едва не сочиться елеем, что вызывает у меня обреченную усмешку.

- Август, твоя привычка сюсюкать ставит меня в неудобное положение.

- О не начинай, Мара… - банкир разражается хохотом, - несмотря на то, что я твой постоянный клиент…

- Любимый клиент… - подыгрываю ему комкая в пальцах листочек с ненужными данными фирмы-поставщика полов из натурального бука.

- Вот-вот… Мы остаемся друзьями вот уже 5 лет…

- Семь… - по привычке поправляю его, подтягиваю к себе пачку сигарет и свой любимый мудштук – подарок ныне покойной Юдит. – впервые ты заказал мне ремонт своего особняка, когда мне было 32.

- И с тех пор ты совсем не изменилась. Все та же девчонка с глазами Байкальского льда…

- Так, Август у меня сегодня еще три встречи, так что давай пожалуйста ближе к делу…

- Мне нужно с тобой встретиться.

- По поводу?

- Твой муж прислал мне результаты его исследований. Хотелось бы обсудить с тобой.

- Я в психотерапии ничего не понимаю... – шарю по столу в поиске зажигалки, но под руку попадаются лишь каталоги, калькулятор и пресловутая серебряная ручка.

- Зато ты двадцать лет за ним замужем и точно знаешь когда твой муж преувеличивает или врет… - в голосе Августа проскальзывают скрежещущие нотки. И я откладываю сигарету, – мне нужно чтобы ты посмотрела то, что он прислал и сказала бы мне насколько ему можно доверять. Я все же не гроши собираюсь в это инвестировать…

- Ну за двадцать лет жизни с ним я поняла, что Вольф паталогически честный… порой даже в ущерб себе…

- Ужас какой… как ты с ним только живешь… - искренне восхищается банкир, чем-то звякая на другом конце телефона, - значит так, выбери мне время сегодня и мы поговорим… я сейчас еду за город, в клуб Вёнен. Буду ждать тебя там… До встречи Мара…

В трубку летят гудки. Аккуратно кладу телефон в сумочку. Туда же отправляются сигареты, и косметичка. Вот ее, кстати, пора поменять, а то она уже теряет презентабельный вид. Да и бежевый цвет сейчас не в моде…

Поднимаюсь и выхожу из кабинета. Моя секретарша Оливия сосредоточенно набивает исправления в договор. Заслышав мои шаги она сначала лишь мимолетно кидает на меня взгляд, но потом дробный стук клавиш стихает, и ее горбоносое миловидное лицо принимает внимательно-выжидательное выражение.

- Оливия, ты не могла бы обзвонить всех и отменить мои встречи на сегодня? Мне нужно отъехать по делам.

- Перенести на завтра или раскидать в всех в течение недели? – она делает пометку в лежащем рядом блокноте с детскими феечками на обложке и берется за телефон.

- Как получится, хотя лучше, конечно, распределить по неделе. Да, и знаешь, приглашай, наверное, всех к нам в офис. Меня что-то в последнее время утомляет ездить самой. Сделаешь?

Оливия кивает, набирая первый номер и я невольно улыбаюсь ей. Чем она мне особенно нравится – так это способностью делать для меня даже невозможное…

Глава 6 Эрика Майер

Эрика Майер

Открываю глаза как будто по щелчку. Чужое дыхание пугает меня, но стоит увидеть человека рядом, как я тут же вспоминаю вчерашний день. Несостоявшийся прыгун оплетает меня всеми конечностями как лиана, не давая пошевелиться. Тонкое тело его оказывается пугающе сильным. Он спит, спрятав лицо в основании моей шеи. И хоть я точно знаю, что еще никогда не просыпалась так, но это кажется мне странно знакомым. Прислушиваюсь к себе. Ощущения нарастают лавиной и я, вдохнув поглубже, закрываю глаза, чтобы вновь открыть их уже в другом месте…

- Ты любишь стихи? – голос касается моих волос, и я улыбаюсь круглой японской чашке, на дне которой янтарный чай исходит душистым травяным паром.

- Я не знаю… - пальцы теплеют до того, что по предплечьям бегут мурашки. Не до конца прорисованная татуировка скомороха подмигивает солнечным лучам, просочившимся в окно и отразившимся от кучи маленьких зеркал, висящих на противоположной стене.

- Как это?

- Ну… - ловлю чашкой нервный солнечный зайчик и пытаюсь искупать его в чае, - я люблю их слушать, но… редко когда понимаю…. Наверное, у меня совсем нет воображения. Когда я читаю сравнения – я не понимаю, что имеется ввиду.

- Т.е. когда я говорю тебе что на улица темно как у негра в…

- Да именно это я себе и представляю… - смеюсь его изумлению, - знаешь я даже порой завидую людям с образным мышлением…. Они способны видеть этот мир таким многогранным. А я пряма и банальна до безобразия….

- Хм… - объятия становятся крепче, - думаю тебе просто никто не пытался объяснить суть… Хочешь попробуем разобраться вместе?

- Я подумаю над твоим предложением… - устраиваюсь поудобнее в кольце успокаивающих рук.

- Тебе понравится…Соглашайся…

Меня выбрасывает из воспоминаний, как зазевавшуюся на гребне волны рыбу, прямо о скалы настоящего и я невольно дергаюсь всем телом, каким-то чудом высвобождаясь из мертвой хватки спящего рядом парня. Мозг ежится, не давая мне контролировать тело и я, пошатываясь и дрожа, сползаю с кровати. Усаживаюсь на пол, стараясь медленно дышать носом. В позвоночник холодным хребтом упирается батарея. Больно… И это дает мне прийти в себя…

Парень на кровати начинает возиться. Явно ищет меня, перебирает пальцами по простыне и одеялу, вытягивает руки дальше, стараясь ухватить что-то в воздухе… Перекатываюсь вперед, на корточки и дотянувшись до своей подушки, подсовываю ее ему. Он подгребает ее под себя, утыкается носом и успокаивается… Его русые волнистые волосы, почти достающие до плеч, падают ему на лицо. Хмыкаю и неуклюже поднимаюсь на ноги, держась за край кровати и деревянную квадратную тумбочку похожую на сейф. Часы на ней показывают девять утра…

Надо вставать… Проверить почту, получить ответы от биологов, которым я привезла образцы флоры на анализ генных мутаций из-за изменившихся природных условий произрастания, послать запросы – на глубинный эхолот и большой охлаждающий ящик для сбора материалов… Сходить в институт, занести там в бухгалтерию использованные железнодорожные билеты, и договориться о повторной поездке в моему участку где-то недели через полторы-две. Хотя так скоро меня могут туда не пустить… Все-таки я только помощник…

Стук в дверь вылавливает меня из потока мыслей, когда я выплевываю в раковину зубную пасту, параллельно вытирая полотенцем овальное зеркало в чуть треснувшей пластиковой раме. Закрываю воду, вешаю полотенце на сушилку и иду открывать. На пороге оказывается несколько встрепанный Вольф.

- Доброе… утро? – удивленно приваливаюсь к косяку, - а ты что здесь делаешь?

- Ты забыла у меня жилетку, - он протягивает мне пакет из дорогого бутика мужских галстуков, - решил занести….

- А-а-а… да… - оглядываюсь на вешалку в прихожей. Там висит несколько курток, в том числе и ветровка спящего у меня парнишки. Но на привычном месте нет жилетки, - точно, спасибо…

- Я тебя разбудил? – Вольф окидывает оценивающим взглядом, мою безразмерную майку, которая сантиметров на 15 выше колена, но по объему в себе уместит быка.

- Да нет, я уже встала, - наконец отлипаю от косяка и делаю приглашающий жест, - проходи, кофе будешь?

- Не откажусь… Я хотел поговорить с тобой… - Вольф заходит в маленькую прихожую широкими шагами и в ней моментально становится тесно, расстегивает пальто и по-хозяйски пристраивает его на вешалку.

- Ладно, только не шуми, и проходи на кухню сразу, – киваю ему на дверь, и он послушно идет туда. Но усевшись на угловой диванчик вдруг смотрит на меня слегка растерянно.

- Эм… ты не одна?

Неопределенно фыркаю и включаю кофеварку.

- Это имеет значение? – подтягиваюсь на руках и, подпрыгнув, усаживаюсь на кухонный гарнитур. Ребра тут же отзываются тянущей болью, и я тихонько откашливаюсь. Вчера этот парень схватил меня так, что я мысленно попрощалась со своей грудной клеткой и очень захотела на рентген.

- Просто если я не вовремя…

- Ой, расслабься, а… - отмахиваюсь от него кухонной кисточкой, попавшейся мне под руки, и достаю с соседней полки кружки, - все нормально.

- Ты не говорила, что у тебя появился парень…

- А он и не появился. – достаю из-за спины сахарницу, - это вчерашний прыгун отдыхает…

- Ч-чего? – Вольф там забавно вытаращивается на меня, что я невольно смеюсь и снова хватаюсь за ребра.

- Того, – в тон ему веселюсь я, слыша писк кофеварки и принимаясь наливать нам кофе, - Блин, у парня не руки, а настоящие тиски… До сих пор дышать больно…

- Эрика, ты совсем с катушек слетела? – ультразвуком шипит Вольф, поднимаясь и подходя ко мне, - ты с ним спала???

- Что ты подразумеваешь под этим? – лукаво интересуюсь я, бросая в свой кофе кубик сахара, но заметив, как Вольф решительно идет на меня всей своей угрожающей массой легко упираюсь босой ступней ему в грудь, останавливая. - Ей полегче… Я тебе не жена и отчитываться о своей интимной жизни не обязана.

- Ты хоть понимаешь, что спать с пациентами, особенно суицидниками, категорически запрещено…

- Тебе! – заканчиваю за него я и протягиваю ему чашку, - Врачам запрещено. Я, если ты помнишь, простой картограф. И к твоей профессии отношения не имею. Так что остынь и перестань голосить.

- Но это…

- Что, Вольф? Некорректно? Непрофессионально? Неправильно? – усмехаюсь я, сжимая на ступне пальцы и комкая в них его рубашку, - Давай сейчас не будем говорить о морали. Потому что мне есть, что тебе ответить, и ты сам это знаешь. Парень, слава богу жив, и самоубиваться в ближайшие пару часов не будет. А дальше посмотрим. В конце концов, я не психолог чтобы описывать ему ценность его жизни, о которой я вообще ничего не знаю. А ведь есть вероятность, что его поступок был чем-то оправдан, и что такой выход тоже может быть не самым плохим вариантом.

Вольф вдруг теряется и прячет взгляд. Поджимает и без того тонкие губы.

- Тебе молока добавить в кофе? - вздыхаю я, опуская с его груди ногу.

- Нет, спасибо… - он забирает свою чашку и делает неуверенный глоток, - я хотел спросить, как тебе удалось? Что ты ему сказала?

- М-м-м… Это был отчаянный блеф…. – признаюсь я, разглядывая мнущегося Вольфа, - повторять такое точно не стоит, потому как мне просто несказанно повезло. От страха, что он сейчас шмякнется на асфальт я притворялась равнодушной взбалмошной дурочкой, требовала у него мелочь и зажигалку и настаивала, что если он решил прыгать, то я совсем не против потому как мне интересней разглядывать небо. А потом потребовала самому себе ответить на вопрос о том, что ему на самом деле надо.

- А он?

- А он изобразил из себя гидравлический пресс. Вот именно поэтому у меня ребра и болят…

- Знаешь, - Вольф мелко качает головой с неуверенным выражением лица, - меня искренне потрясает твоя удачливость… Перегни ты хоть чуть-чуть, и мы бы имели свежий труп…

- Представь себе я догадываюсь… Ладно, ты явно пришел сюда чтобы поговорить не об этом. Я тебя слушаю.

Вольф снова усаживается на диван и поставив перед собой полупустую чашку и привычным жестом пристраивает подбородок на сцепленных кистях рук.

- Вчера ты сказала, что поставить «Z3X84» на коммерческую основу плохая идея. И что у тебя не все так хорошо, как я думаю. И я даже не знаю, что из этого мне больше хотелось бы обсудить в первую очередь.

Вздыхаю… Баухоффер мужик не глупый. В своей сфере… Но вот то, что я сейчас буду говорить – ему явно не понравится.

- Знаешь такое понятие как время-деньги? – закрываю глаза и откидываюсь назад, легонько стукаясь головой о подвесной кухонный шкафчик.

- Ну ты совсем меня за дурака не держи… - его голос сквозит мягким пренебрежением.

- А я не о почасовой оплате за работу говорю. Дело в том, что коммерческие проекты должны быть не только уникальными. Вернее, уникальными им быть вообще необязательно. Но они должны поставлять определенный объем оборота, чтобы окупать себя. И вот тут как раз и начинается история под названием время-деньги. Чем больше времени вылетает на осуществление действий, тем меньше шансов себя окупить.

- И?

- А дальше, мой гений включай свою драгоценную голову, откуда этот излишек времени будет выкидываться?

- Ну… - судя по тому, как он это тянет, здравых идей у него нет.

- Первых тестеров, т.е. нас вы отбирали полгода. Гоняли как разносчиков суперинфекции на всевозможные обследования… А вот второе поколение тестеров, что сейчас сидит в искусственном обществе, подготовку к погружению прошло уже за 4 месяца.

- Правильно. На вас программу обкатали, поняли, что нужно знать и…

- И следующих вы запустите уже через два месяца, так? А потом? Не обследуя. На тестах однодневных вроде норму показали, да и ладно и так сойдет?

- Не преувеличивай…

- Вольф… На первом эксперименте вы из 300 человек подавших заявки отсеяли 200. Т.е. две трети… – лениво смотрю на свои ноги из-под прикрытых век, - а вот на втором из 412 добровольцев вы сколько пропустили?

- Двести пятьдесят…

- То есть... примерно… - мысленно составляю уравнение, - ну где-то в районе 60%...

Достаю из сахарницы кусок рафинада и отправляю его за щеку.

- Люди не становятся адекватнее Вольф. Ты сам это знаешь. Причем даже лучше меня. Да возможно, вторая группа собралась с чуть меньшей степенью перекипания мозгов, но не на тридцать же процентов. А это значит, что сейчас у вас там могли оказаться люди, не готовые к такому эксперименту. Мозг тонкий механизм. И настраивать его мы пока не умеем, а вот ломать – запросто. И чем сильнее вы будете сокращать время отбора – тем больше таких вот ходящих сломанных в неизвестных местах сюрпризов породите…

-Ну не факт…

- Уверен? – я вижу, как он прикусил губу и наморщил лоб.

- Хотя, конечно, вероятность такая есть… - нехотя произносит он примерно через минуту, - но мы будем следить за ними потом, как и за вами и если будут отклонения от нормы…

- Норма понятие растяжимое, и мы к этому еще вернемся… - я понимаю, что он так или иначе созрел для второй горькой пилюли…. – Вторая вещь, которая меня настраивает против коммерции в области мозга – ты ничего не знаешь о мотивах вашего спонсора.

- Я же говорил, программа отдыха для сотрудников… - он растерянно моргает, глядя на меня, как на человека, разбивающего все его мечты.

- Бред… никто не отправляет офисного работника в отпуск почти на 2 года. Причем еще неизвестно каким он вернется с этого отдыха… Может он будет неспособен больше работать.

- Благотворительность?

- Уже лучше вариант, но все равно доверия не вызывает… Тебе надо разузнать, что он за человек и что им движет…

- Он знакомый Мары, – вяло реагирует Вольф.

- В данном случае вообще не аргумент. Он делец. И для него должна быть прямая выгода.

Мы молчим. Время тянется, как жвачка и я невольно прислушиваюсь к возможным звукам из спальни. Но ничего не слышу.

- Мне жаль, что приходится говорить тебе все это Вольф. Но ты мой друг. И…

- Я знаю Эрика… - он сутулиться и потирает широкими ладонями лицо, - в вопросах бизнеса я безнадежен….

- Неправда. Просто неопытен. Ты своего рода художник и это круто… Ты создал хорошую вещь, не смотря ни на какие побочные эффекты…

- Вот кстати, о них… Ты говорила, что у тебя не все в порядке. И я хочу узнать в чем это выражается?

Меньше всего мне хочется сейчас говорить на эту тему. Да и вообще хоть кого-то посвящать в появившиеся после участия в эксперименте особенности… Но похоже придется, иначе Вольф рискует влезть в кабалу с непредсказуемым эффектом. А такого я и врагу не пожелаю…

Глава 7 Люк Вайс

Люк Вайс

Ноль…

Внутренний голос стихает на этом слове и глаза открываются сами собой. Словно какая-то программа завершила свои операции и начинается полная перезагрузка всех систем. Подушка, что я прижимаю к себе пахнет защищенностью и травянистым покоем. Странно знакомый запах откликается на задворках сознания, и я поглубже зарываюсь носом в аромат.

Тело откликается странной усталостью, которая, впрочем, всегда со мной, когда умудряюсь заснуть прямо в одежде… Незнакомая комната вокруг не вызывает любопытства. Словно большинство эмоций еще не включились в сознание и не начали ощупывать мой череп изнутри…

Откуда-то слышаться голоса. Мужской и женский… Слов почти не разобрать, но вот сочувствующие интонации женского тембра кажутся мне … И тут я вспоминаю вчерашний день…

Крыша, собирающаяся гроза и странная девушка, немилосердно пихающаяся локтями и врущая про свое равнодушие к моей судьбе. Я так и не спросил ее имени, хотя на слова: «я тебя не отпущу…» в оглушающем грохоте разыгравшейся над нашими головами стихии мне хотелось орать: «Держи меня крепче!!! Я уже на краю и мне страшно падать!!!» Слава богу, что я не произнес этого вслух. Ни тогда, ни после, добравшись сюда. Стыд заливает меня с головой… Такой слабости и безволия я от себя не ожидал даже в самых худших кошмарах… А главное, как теперь смотреть себе в глаза. Про нее я вообще молчу. Хотя ей-то, наверное, все равно, что я такая размазня… Но вот …

- Я помню то, чего не было, – неожиданно голос моей новой знакомой звучит очень ясно, и я невольно прислушиваюсь к тому, что она говорит.

- В смысле? - озадаченный мужской тембр сквозит недоверием и мне это не нравится.

- Это… это похоже на сны о самой себе, которые никогда не снились. Там я другая… Или даже не так. Не другая, а будто предшествующая версия самой себя. Иногда это похоже на быстро пролистываемый комикс. Ворох неясных картинок. А иногда это целые дни или недели полные событий….

Повисает такая тишина, что я невольно слышу, как шепотом тикают часы у меня на запястье.

- Та-а-ак… - Недоверия явно прибавляется, и это заставляет меня сморщить нос и сжать губы. Кем бы эта чокнутая не была, хоть я даже не могу с точностью вспомнить ее лица, я понимаю, что почему-то верю ей безоговорочно. – Эрика, а ты уверенна, что это не отсроченный возврат памяти после эксперимента? Мы же не можем гарантировать что ты после состояния чистого листа вспомнишь всю свою жизнь на 100%. В среднем воспоминания возвращаются к тому же уровню, который был на момент стирания. Мы не можем постоянно помнить каждый прожитый момент. Вполне вероятно, что ты просто начала вспоминать давно утерянные сведения и эмоции.

- Вольф… - она вздыхает устало, но без раздражения, - я проверяла. То, что я вспоминаю – в моей жизни никогда не происходило… Да и если бы происходило, я бы вряд ли забыла.

- Думаешь? Наша память знаешь ли…

- Ты сводил когда-нибудь татуировки? – перебивает усмешкой, но не торопливой, а несколько самодовольной…

- Ну было дело. У меня даже шрам остался маленький. Набил по молодости паука на руке, а что?

- А то, что, если бы я сводила со своего предплечья татуировку длинной 25 и шириной почти 4 сантиметра, должны были бы остаться следы. А их нет. Да и те, кто меня знают с детского возраста подтверждают, что никаких наколок у меня никогда не было.

- Воспоминания одни и те же всегда?

- Нет всегда разные….

Молчание затягивается. И мне хочется встать и одновременно с этим я понимаю, что у меня просто нет сил шевелиться.

- Давай вот что сделаем, – наконец медленно произносит Вольф, - ты подробно опишешь мне все свои ложные воспоминания и пришлешь. Я почитаю и заодно решим, что делать.

- Ладно.

- Хорошо, тогда я пошел, у меня сегодня на отчет должен очередной тестер прийти…

- Вольф, что думаешь насчет Принса?

Голоса приближаются, и я слышу какую-то возню в коридоре.

- Я поговорю с Марой. Она должна его знать лучше. Может что-то интересное скажет…

- Неплохая идея для начала. Пока, Вольф.

- До встречи. И не теряй больше жилетку…

Хлопает входная дверь, и я вздрагиваю всем телом. Неприятный звук. Шаги раздаются совсем рядом и матрас прогибается под севшей на край кровати у меня в ногах Эрикой.

- Ну ты как? – она кладет руку мне на ступню, и я скашиваю на нее глаза.

- Нормально… - язык ворочается медленно и неохотно.

- Понятно… - она кивает сама себе. И я борюсь с желанием снова закрыть глаза, - Ладно, поднимайся, у нас полно дел сегодня.

- Я не хочу… - отворачиваюсь от ее лица, что кажется мне пустым пятном, - у меня сил нет.

- Я не спрашиваю тебя хочешь ты или нет. Так что давай в темпе.

- Отстань… - просительные интонации меня просто убивают, но я и правда не могу заставить себя встать.

- Как тебя зовут? – ее голос смягчается, и от этого я чувствую себя еще хуже.

- Люк… - буркаю я, мечтая провалиться сквозь землю.

- А я Эрика.

- Я слышал…

- Отлично, – она смотрит в окно и почесывает голую коленку, – слушай, Люк, я конечно не спец, но, по-моему вчера, ты выбрал жизнь. Так?

- Да, но…

- Но тебе все равно сейчас отвратно, а сил и желания жить нет.

- Все непросто…

- О да… - она не смеется и мне становится чуть спокойней, – насчет непросто это я с тобой полностью согласна. Скажи, у тебя действительно очень веский повод чтобы уйти?

Эрика меня не торопит. Расчесывает пятерней вздыбленные кудельки темных волос, послюнив палец стирает какое-то пятнышко с босой ступни, расправляет подол длинной цыплячьей не то майки, не то платья…. А я перебираю произошедшие ранее события, приведшие меня на крышу…

Потерю хорошей работы в другом городе. Уход девушки, которая мне нравилась, но которой оказалось важнее мое устойчивое положение на карьерной лестнице… Возвращение домой к семье, которая сказала мне, что из моей комнаты они уже сделали спортзал… И похороны лучшего друга, которого я любил как, наверное, никого в этой жизни. Он ехал ко мне на встречу, чтобы поддержать, но у фуры на встречке отказали тормоза… Отказ в работе. Еще.. Еще… Еще… И снова… и найденная девушка – первая любовь, с которой прожили пять лет, до моего переезда по работе, смеющаяся над тем, что я похож на помойную крысу, и что она и близко к себе такую дрянь не подпустит. Причитания родни на тему, что им хочется обратно свой спортзал. Попытка найти подработку. Провалилась, снова. Опять… и опять… И взяли, но не заплатили… и фраза – если не пойдешь работать на фирму дяди Курта тем, кем он скажет – можешь уходить из дома и идти куда хочешь, как контрольный выстрел в голову. У Курта я бы работать не смог. Под неусыпным контролем заниматься тем, в чем ни черта не разбираешься - это уже слишком…

- Нет… -наконец отвечаю я и с трудом сажусь в постели, - просто, все так навалилось…

- Знакомо… - не сразу отзывается она, явно думая о чем-то своем, - Люк, если ты не будешь шевелиться и позволишь всему этому продолжать на тебя давить – ты задохнешься.

- Ты так говоришь, потому что ты тестер?

- Нет, – ее улыбка мрачна, но наполнена энергией, - то, что я тестер не имеет никакого значения. Я не избавлялась от проблем или депрессии таким способом. Меня включили в эксперимент скорее из-за того, что Вольфу понравилась моя убойная честность и отсутствие надежд на панацею… Ему было интересно, что из меня может получиться.

- Ты оправдала его ожидания?

- Неа… Я их превзошла… - тихо фыркает она, - просто начала все с начала. Вообще с нуля. Другое имя, профессия, жизнь… Я изменила все.

- Повезло… А у меня ничего не осталось… Только разочарование во всем, что было… - рассматриваю собственные худые коленки, обтянутые джинсами.

- Это хорошо, что не осталось ничего….

- Почему? – на правой штанине у меня оказывается есть затяжка.

- Ты свободен. Во всех смыслах.

- Мне некуда пойти даже.

- Но сюда-то ты как-то пришел… - она окидывает взглядом комнату, так будто видит ее впервые.

- Предлагаешь мне остаться?

- Нет. Только решать самому, где ты хочешь быть, и что тебе делать для того, чтобы это стало возможным.

Она поднимается на ноги и берет с подоконника пачку сигарет.

- Но пока ты решать такие глобальные вопросы явно не в состоянии, я предлагаю тебе кое-что интересное…

Вопросительно приподнимаю бровь.

- Я помогу тебе растормошиться, пока буду решать свои дела. Только не надейся, что я стану тебя содержать. У меня такой возможности нет. А дальше ты сам себя найдешь. Думать будешь? – она протягивает мне подкуренную сигарету и распахивает окно.

- А если у меня не получиться? – затягиваюсь и забираю у нее протянутую пепельницу.

- У тебя всегда остается вариант с клубничным желе, – легко отмахивается она, ежась от порыва ветра.

- Фу… - давлюсь дымом и ломаю сигарету в пепельнице, - так куда мы должны идти?

- Сначала завтракать к моему знакомому Майлзу, а потом в супермаркет. За бутылкой водки и килограммом мармеладных червячков.

Наверное, у меня очень красноречивое лицо, раз она хохочет так громко, что раскачивается из стороны в сторону….

Мы спустились по темному подъезду с грязными окнами вниз на шумную улицу и зашли в кофейню на другой стороне проспекта.

- Привет Майлз, - Эрика бодро проходит внутрь, и шлепает скрюченного баристу по плечу, - покормишь нас?

- Я могу отказаться? – интересуется он, поворачиваясь к нам, по совиному выпучивая глаза.

- Теоретически да. Но практически тебе невыгодно меня терять… - скалиться Эрика, поправляя ему галстук-бабочку в бело красный горошек.

- Это верно, – Майлз задирает нос, сканируя меня неприятными выкаченными глазами, - Кстати, о выгоде. Твой залог почти исчерпан.

- На сегодня нам хватит?

- Ну-у-у…

- Держи вымогатель… - она сует в его цепкую костистую ладошку крупную мятую купюру, - И сделай нам с собой.

- Хорошо, Принцесса, - Майлз проверяет купюру на свет и делает какую-то пометку в оторванном листке блокнота пришпиленном к стене рядом с большой кофе-машиной, - а Принц-то твой вообще разговаривает? Может он чего-то особенного хочет?

- Я не принц, - этот парень мне не очень приятен.

- Не обращай на него внимания, Люк. – Эрика сосредоточенно копается в стареньком потрепанном на сгибах кошельке. – Майлз терпеть не может утро. И до часу дня он не человек, а унылое…

- Я щас плюну в твой кофе… - предупреждает скособоченный бариста доставая что-то из холодильника и отправляя это в микроволновку.

- Ну видишь, я ж говорила… - она кидает на меня мимолетный взгляд и подпихивает мне стул, - Садись не стой…

Невольно опускаюсь на сиденье и зажимаю ладони между коленями. Уютная кофейня щериться на меня колючими взглядами хмурого Майлза. И мне хочется обратно в комнату Эрики, обнять подушку и закрыть глаза.

- Большие планы на сегодня? – бариста включает кофе-машину. И достает из пластикового вертикального короба бумажные стаканчики.

- Типа того… - Эрика прячет кошелек в сумку и достает телефон, принимаясь что-то печатать, - нужно помочь другу.

- Этому? – Майлз кивает на меня.

Эрика отвечает ему слащавой ничего не значащей улыбкой, а меня посещает странная мысль, что возможно бариста просто ее ревнует.

- У тебя сейчас сэндвичи перегреются, - мурлычет она. И я про себя отмечаю, что она умудряется отвечать только на нравящиеся ей вопросы. Но при этом все остаются этим довольны.

Глава 8 Дени Курт

Дени Курт.

Три больших плазменных монитора мерцают перед глазами, и я прикрываю их. Устал. Откидываюсь на спинку офисного кресла и задеваю тугим выпяченным животом край стола. Раздраженно кошусь на улыбку растянутого пупка в окошке между пуговиц темной рубашки. Стоящая рядом с мышкой чашка призывно пахнет кофе. Надо сходить еще себе налить. Но это нужно вставать. Идти на кухню по извилистым коридорам… Ну нафиг, Алекс вернется из юридического отдела и принесет.

На правом мониторе мигает окошко предупреждения и с щелкаю мышкой, разворачивая его. Кисло усмехаюсь. Менеджеры из отдела по работе с ВИПами опять залезли на сайт с порнухой. Перехожу в окошко мессенджера и пишу сообщение еще одной своей помощнице – Тилле, чтобы как она закончит настраивать телефон у новенькой девочки-секретарши нашего коммерческого, шла бы к ВИПам и запускала бы антивирусник мной разработанный. Все равно минут через десять у них там все накроется медным тазом. Тилла отвечает мне ворохом улыбочек, подмигивающих мордочек и сердечек. Смотрю на эту розовую какофонию символов и в очередной раз убеждаюсь, что от увольнения из моего IT отдела ее спасает только феноменальная не конфликтность и наличие хоть каких-то мозгов, позволяющих ей справляться с настройками телефонов и созданием учетных записей для вновь прибывших обормотов…. Ну и сиськи пятого размера, будем откровенны.

Дверь в наше царство проводов, процессоров, серверов и прочей аппаратуры распахивается пинком и в узком проходе появляется Алекс, тащащий на плече стремянку. Его синие волосы стоят дыбом, в ушах мерцают гвоздики с черными камушками, черная майка с черепом болтается на цыплячьем торсе, а ноги чуть косолапо загребают при ходьбе.

- А…

- Кабель под навесным потолком барахлит, - отвечает он на мой невысказанный вопрос, шмыгая носом и сильно картавя, - как думаешь, крысы?

- Скорее, когда светильники в потолок новые монтировали зацепили, - отвечаю я, наблюдая за тем, как он бочком пробирается к стеллажу с кучей модемов. Алекс крякая, поднимает стремянку и ставит ее на приступку, фиксируя специальным крюком.

- Что там у юристов такое срочное было, что они мне криком чуть барабанную перепонку не выбили? – окидываю взглядом свои мониторы. На кухне генеральный директор тырит чей-то йогурт из большого холодильника. Делает пару глотков и ставит бутылку на место…

- В соцсети выйти не смогли, маленькие. Вот и изволили гневаться… - Фыркает Алекс, устраиваясь за своим рабочим столом с двумя мониторами и кучей разнокалиберных кактусов около них. Кактусы он раз в неделю любовно поливает из старого заварочного чайника, приспособленного с помощью ситечка под лейку с капельным поливом.

- А ничего, что в рабочее время сидеть в них запрещено? – снова кошусь на чашку и вдруг решаю, что с кофе можно и подождать.

- Они юристы, им все видимо можно, - он равнодушно пожимает плечами, - а где, кстати, остальные?

- Георг и Вилли уехали за картриджами новыми. Карл заболел. Люси на конференции, защищает свою разработку для экстренного сохранения файлов при апокалипсисе… Так что, не считая Тиллы, мы с тобой сегодня здесь одни…

- Надо же, как романтично… - Алекс насмешливо дергает носом. - А не закрыть ли нам дверь и не придаться ли увеселению и утехам, м?

- Отличная мысль, - щерюсь я, предвкушая ежедневное развлечение, - только боюсь вернувшаяся Тилла снова начнет нудеть, что подслушивать разговоры сотрудников неэтично…

- Так уволь ее… - Он делает какую-то пометку на стикере и клеит его на свой любимый кактус. Будто обметанный паутиной, - все равно от нее пользы мизер, а претензий вагон… Начальник ты в конце концов или как?

- Не, увольнять ее невыгодно… Как только она появилась, мужская часть отдела начала чаще ходить на работу, а не прикидываться хворыми якобы от некачественных пельмешек, а Люси наконец-то сменила свои жуткие бифокальные очки на линзы.

- Люси и в очках красавица… - буркает он, а я в который раз убеждаюсь, что у Алекса уж очень специфические понятия о прекрасном. Неожиданно замечаю, что его лицо удивленно вытягивается. – Слушай, там Ванесса.

- Кто?

- Майер Ванесса пришла… - он тыкает пальцем в свой экран, и я перевожу взгляд на квадрат, в котором виден ресепшен. И точно. Возле стойки стоит наша бывшая сотрудница, с которой я когда-то крепко дружил, Ванесса. Вернее, уже теперь Эрика Майер. Рядом с ней топчется, неуверенно озираясь, русоволосый парень лет 28-30.Не задумываясь, выбираю это видео и включаю звук. И по интонациям сидящей на ресепшене Джулс ( в кулуарах фирмы получившей прозвище Цепной Собаки) я понимаю, что видеть свою бывшую коллегу та совсем не рада…

- Ну и чего ты приперлась сюда, а? – презрение столь явно звучит в ее голосе, что мне невольно хочется помыть уши, а еще и протереть монитор дезинфицирующими салфетками, - думаешь погуляла 4 года, а тебя тут все ждут, как манну небесную?

- Да боже упаси… - откровенно веселиться Эрика, облокачиваясь на стойку и подтягивая своего спутника за рукав к себе поближе, - меня ждать вообще дело ненадежное и бесполезное….

- Тогда что ты тут делаешь?

- В гости пришла.

- Да ага, конечно… Небось вынюхиваешь что-то…

- Джулс, не слетай с катушек. Я обычный картограф. Я половину рабочего времени отмечаю изменения ландшафта и вношу корректировки в карты и общие базы данных, а вторую половину – сижу в лесу или в болоте ну или там, куда институт пошлет и собираю данные миллионом интересных способов, подкармливая местных насекомых своей кровушкой… Мне до вашего промышленного шпионажа и прочих неврозов дела нет…

- Ну-ну… - Джулс поджимает пухлые губы и меряет бывшую подругу таким уничижительным взглядом, что мне в кои-то веки хочется встать с кресла, дойти до ресепшена 10 коридоров и треснуть ее белобрысой башкой о стол.

- Ладно тебе дуться… - Эрика с незнакомо гадкой усмешкой достает из сумки-котомки бутылку водки и ставит ее на стойку перед администратором, - я тебе подарок принесла…

- Я такую отраву пить не буду, - врет Джулс нервно облизывая губы и явно сглатывая, - ты б еще мне технический спирт принесла. И вообще шла бы ты отсюда, пока я охрану не вызвала…

- Слышь, Джулс, - Эрика наклоняется к ней, понижая голос до шепота, и я резко выкручиваю звук на максимум, - ты рот-то свой прикрой, и пропуск на с Люком выпиши, что мы можем пройти к вашему всевидящему человеку пауку, а то я мигом всем тут расскажу, что ты делала в тот злосчастный новый год, после которого тебя назначили моей начальницей. Хотя ты тут была без году неделю и в словосочетаниях «бизнес план» и «квартальный отчет» делала больше пяти ошибок.

Открываю мессенджер Джулс и пишу ей туда: « а я предоставлю видео подтверждение. Я любовью Всевидящий Спайдермен». И отправляю под сдержанное хрюканье Алекса, который наблюдает происходящее у меня из-за плеча.

На экране видно, как Джулс, прочитав сообщение, краснеет до корней ухоженных до отвращения волос и дрожащими руками берет чистый бланк посетителя.

- Спасибо солнышко… - щериться в улыбке Эрика и подмигнув своему явно обалдевшему приятелю, разворачивается в сторону коридора, ведущего в мой кабинет кратчайшим путем, - а бутылочку ты себе все же возьми… Пригодиться душевные раны протирать от общения со мной…

- Сучка… - выплевывает ей в спину Джулс, нервно хватая бутылку и пряча ее под свой стол. А ответ Эрика не оборачиваясь показывает ей фак.

-Слушай, я, конечно, Ванессу… ну или теперь уже Эрику знал мало, всего-то месяца 4 и то скорее шапочно, - Алекс почесывает свою синюю голову, - но ей эта прога явно пошла на пользу…

- Поживем увидим… - отвечаю я, невольно ловя себя на том, что пытаюсь хоть немного втянуть свой надутый оплывший живот. Но получается только какое-то кряхтение, от которого пуп еще больше высовывается в просвет между пуговицами рубахи, и я с трудом натягиваю ее пониже, - Слушай, сделай мне одолжение, иди погуляй где-нибудь часок…

- Так не честно, я тоже хочу с ней пообщаться, - обиженно тянет Алекс, при этом выуживая из шкафа куртку и проверяя свою электронную сигарету в кармане.

- Обещаю устроить посиделки с ней за свой счет и пригласить не только тебя, но и всю компанию, которой мы тогда общались. Идет?

- Договорились, - сияет Алекс и исчезает в запасном выходе на черную лестницу, который мы сами сделали, когда поселились в этом кабинете. И вовремя, потому что через 15 секунд дверь распахивается и на пороге появляется Эрика с так называемым Люком, который увидев наш непроходимый кавардак, состоящий из телефонов, проводов, компьютеров и разнокалиберных деталей, ко всему этому, явно несколько расслабляется и перестает шмыгать серыми глазищами как испуганный таракан.

- Привет, человек-паук, - Эрика весело машет рукой, спотыкается о провод, на что Люк мгновенно реагирует, удерживая ее за предплечье, - ой, мама, кошмар, у вас тут ничего не меняется. Спасибо, Люк.

Она задорно смеется и подходит ко мне, с трудом поднимающемуся с кресла и позволяя себя прижать к моему необъятному пузу.

- Привет, чудище лесное… - мои пальцы едва касаются ее пружинчатых волос. И я тут же отпускаю ее от себя. Она по привычке запрыгивает на край моего стола, а приятель Эрики, оглядевшись, пристраивается на колченогий, хоть и крепкий табурет. – Какими судьбами к нам?

- У меня к тебе дело на килограмм желатиновых червячков, - серьезно заявляет она.

- Даже так? – заинтересованно подаюсь вперед, чувствуя, что пуговицы еле держаться, да и ремень немилосердно впивается в мой живот. – Ну давай… Жги…

- Август Принс. Тебе это имя о чем-нибудь говорит?

- Хм… Принс… банкир…Ну есть такой у нас среди тех, с кем мы сотрудничаем… а что?

- Он тут бывает?

- Редко… Но иногда заезжает к нашему генеральному, посидеть с рюмочкой чего-нибудь покрепче…

- Мне нужна информация. О нем… - обычно пустые глаза Эрики неожиданно будто вцепляются в меня ржавыми крючьями и тянут к себе поближе, чтобы рассмотреть.

- Какого рода?

- Все что нароете…И не стесняйтесь лезть в самую грязь. Мне нужно понимать, что это за человек во всех его проявлениях….

- Эм… Он тебе что-то сделал? – осторожно интересуюсь я, чувствуя, как от ее внимания ко мне у меня потеют ладони.

- Нет. Но он может сделать моему хорошему другу. Дени, ну ты же гений, придумай что-нибудь. Мне надо знать, можно ли с ним иметь дело или лучше сразу бежать, как от огня.

- Да придумать-то – дело не хитрое… - вздыхаю я, скрещивая руки на груди, - правда это все будет незаконно и в случае чего, мы тут все можем попасть в офигенные проблемы с работодателями и полицией.

Вместо ответа она молча открывает сумки и шлепает на мой стол большой пакет, наполненный моими любимыми свежими желатиновыми червячками…

- Здесь ровно килограмм, – она развязывает пакет и от их аромата у меня текут слюни, - нароешь мне интересненькое на Принса, и я куплю тебе еще два.

- И банку хорошего кофе для Алекса. Он мне будет помогать.

- По рукам… - она подставляет мне свою детскую ладошку, и я стараюсь шлепнуть своей как можно мягче. Такое сокровище, не скупящееся на желатиновых червячков в промышленных масштабах, однозначно надо беречь…

Глава 9 Август Принс

Август Принс

- Пусси, ты меня любишь? – капризный голосок Деборы заставляет поморщиться и запить ее визгливые ноты слов шампанским. От шипучей жидкости настроение тут же улучшается, и я окидываю молоденькую девчонку, крутящуюся у зеркала оценивающим взглядом. Хороша, как куколка… и настолько же тупа… впрочем, какой ей еще быть-то в 19 лет. Платиновые крупные кудри подняты в высокую прическу, прозрачный от кружев крохотный халатик едва держится на сочном пять раз перекроенном теле. Мой предшественник неслабо в нее вложился.

- Сколько? – смотрю девушку сквозь бокал на просвет. Пузырьки будто отскакивают от тела Деборы, будто крошечные фейверки.

- Десять… - пухлые губы растягиваются в сладкой улыбке, демонстрируя мелкие как речной жемчуг зубки.

- Возьми пятнадцать… - киваю на шкатулку на резном столе красного дерева, - съезди в город, погуляй с подружками… Главное не появляйся здесь до восьми вечера, поняла меня, Киска?

- Пусси, но я… - она растерянно хлопает щеточками длинных ресниц, но заметив, как я поджимаю губы, мигом понимает, что спорить себе дороже, - Хорошо, Пуссичка, я поеду. Хочешь я куплю тебе подарочек?

- Все что хочешь, Киска. У тебя есть двадцать мину на сборы. Не успеешь – пойдешь, как есть…

Дебора быстро кивает и скрывается в ванной, прихватив с собой пару вешалок с нарядами. Смотрю на экран телефона. На нем сообщение от заночевавшей в моем загородном клубе Мары, говорящее о том, что она поплавает в бассейне, примет сеанс массажа и появиться у меня в 11.30. на моих часах 10.50. Зная Мару, которая просто не умеет опаздывать, у меня как раз будет время обдумать все до ее прихода. А пока я могу спокойно допить шампанское, заказать нам с Марой завтрак, и…

- Пуссичка, я все… - Из ванной выпархивает Дебора в крошечном сияющем стразами платье, подбегает к шкатулке с деньгами, демонстративно отсчитывает пятнадцать тысяч и ловким движением прячет под широкий округлый браслет на запястье еще пять, целует меня в щеку липкими от блеска губами и исчезает за дверью с космической скоростью, шмякнув крохотной сумочкой о дверной косяк.

Пора искать этой пустоголовой кукле замену… впрочем… ту, кого я хочу я все равно получить не могу… Так что стоит ли заморачиваться со сменой очередной перекроенной Барби…

Достаю из кармана халата платок и тщательно вытираю со щеки след Кискиного поцелуя. Кидаю платок на стол, и он попадает на распечатанный отчет, присланный вчера Вольфом. Сегодня ночью мне не спалось, и я тщательно его изучил. Он мне не понравился.Я в банковском бизнесе последние тридцать лет. И может я ничего не понимаю в науке, но, когда читаю через чур гладкий, причесанный отчет, демонстрирующий стабильные успехи и прекрасные прогнозы – он вызывает у меня здоровое недоверие.

Звоню по внутреннему телефону и заказываю французские тосты, несколько джемов, фрукты, и кофе. Метродотель ресторана растекается елеем, предлагая какие-то навороченные каши или вафли на завтрак. Но я лишь добавляю в свой заказ какао. Как-то давно я слышал, что Мара сетовала на тему того, что ей так хочется его пить каждое утро, но она слишком взрослая, чтобы позволить себе такую роскошь.

- Ты в курсе, что у тебя дверь открыта? – голос Мары заставляет меня вздрогнуть и положить трубку. Она стоит на пороге, в строгом светлом костюме и с аккуратным ридикюлем на плече. Ее темные волосы мягко струятся до середины спины.

- Хм, видимо это Дебора так торопилась потратить украденные у меня 20 000, что забыла ее закрыть, - усмехаюсь я, приглашающим жестом предлагая ей сесть на кресло.

- Господи, Август, - Мара демонстративно закатывает глаза и изящно опускается на предложенное мной сидение, царственно скрещивая лодыжки, - откуда ты их берешь?

- Места знать надо, - вздыхаю я, усаживаясь напротив.

- Да, чтобы никогда туда не ходить. – Мара откидывает волосы неторопливым движением, и я ловлю себя на том что не могу отвести взгляда от каждого ее жеста, - Серьезно, Август, они же у тебя как инкубаторские все. И с каждом годом все тупее.

- Мне нравится на их фоне быть очень умным…

- Вольф бы сказал, что у тебя комплекс неполноценности… - ее тонкая улыбка кажется острой. А я почему-то представляю, как мои пальцы касаются ее горла.

- Кстати о твоем муже. Ты его отчет успела прочитать за вчерашний вечер просмотреть?

- Конечно… И что?

- Улучшение показателей на 80%... тебя ничего не смущает? Ты же в отличие от него сама ведешь бизнес… И понимаешь, что так не бывает…

- Почему… Все бывает… - Мара сцепляет пальцы в замок и обхватывает им свое колено.

- Да… Но мне нужна правда… - Мягко заглядываю ей в лицо и в который раз восхищаюсь его мягкой красотой. Если и бывает абсолютная женственность, то сейчас она сидит передо мной в персиковых брюках и приталенном пиджаке.

- Правда в том, что мой Вольф – гений… - она кокетливо ведет плечом, - он создал программу, которая помогает людям изменить их жизнь к лучшему. И я считаю, что это достаточный повод для того, чтобы вложить в это средства…

- Я не спорю. Программа может и помогает, но такой высокий уровень успеха говорит о том, что там не все чисто. И я вполне могу попросить свою службу безопасности тряхнуть хорошенько его лабораторию и провести проверку. И мои специалисты скорее всего найдут многое, за что можно было бы его прижать…

- Тогда зачем тебе вообще ввязываться в это дело? – Мара чуть ведет бровью, дергая правым уголком рта, - откажись от финансирования.

- Но мне уже стало интересно. Не в моих правилах отказываться от подобных проектов, – Поднимаюсь на вежливый стук в дверь и впускаю в номер официанта, который вкатывает столик с завтраком, - да и потом, кто знает, как эту программу можно использовать помимо прямого назначения… И хотелось бы знать, чем на самом деле все это может быть чревато. Я уважаю тебя Мара. И ценю твое мнение. Поэтому и спрашиваю тебя. Должен ли я знать что-то еще помимо того, что уже есть в этих бумагах…. Тебе какао налить?

- Ты заказал мне какао? – она удивленно моргает и на ее холеном лице появляется детское выражение.

- Конечно… Ты же его любишь… - Наливаю ей напиток в чашку и подаю в протянутые руки. Она делает мелкий глоток, и прикрыв глаза, вдруг расслабленно откидывается на спинку кресла. Такой я ее никогда не видел. Я хочу сказать ей об этом, но потом решаю не мешать ей. Судя по тому как опущены ее плечи, и туфелька повисла на пальцах, взблескивая тонкой шпилькой лакового каблука, я даю ей возможность помолчать вволю. Вместо этого я намазываю тосты апельсиновым джемом и кладу на наши тарелки

- Знаешь, - Мара произносит это не открывая глаз. Я замечаю, что она старается поудобнее устроить голову на спинке кресла, - Вольф действительно гений. Мой гений… Я так говорю, потому… потому что я сама создала его таким для себя… Все его достижения - результат моих усилий, но это уже детали. Все что написано в его отчетах – правда. Потому что врать он не умеет. На вранье у него фантазии не хватает. Но… Правда еще и в том, что … он верит в то, что написано в этих отчетах. Его четверо помощников, собирают и обрабатывают информацию и преподносят ему ее в правильном свете. И это… Ладно, раз уж мы говорим откровенно… Тоже моя заслуга…

Замираю с грязным ножом в руке, боясь громко дышать и вспугнуть поток ее откровений.

- Эта его «Z3X84» по большому счету безвредна. Она действительно помогает воздействовать на человека так, что он забывает о своих проблемах и начинает жить… Есть, конечно, некоторые нюансы, но они явно не существенны….

Она делает еще глоток и, сбросив туфли, подтягивает ноги и устраивается поудобнее.

- Забавно…

- Что именно? – осторожно интересуюсь я, постепенно осознавая, о чем она говорит.

- Девятнадцать лет я готовлю ему его любимый кофе на завтрак. Но за все это время никто ни разу не налил мне даже самого дешевого несъедобного какао… Господи, если бы ты только знал, Август как мне сейчас хорошо…

И вот теперь мне, человеку, об которого обламывали зубы совершенно оголтелые и наглые бандиты и бизнесмены, реально становится страшно от способностей и безоглядной любви этой казалось, бы хрупкой женщины. И наливая ей следующую порцию шоколада я переполняюсь ощущением, что хоть она чисто внешне совершенно не в моем вкусе, но….Боги… Как же она прекрасна…. Вольф ее совсем не заслуживает, даже если он и сто раз гений. Ему подошла бы такая, как Дебора. Красивая кукла, на фоне которой его гениальность раскрылась бы еще сильней. А мне давно пора обзавестись семьей… Значит любит какао… А остальное постепенно узнаю…

Глава 10 Доктор Вольф

Доктор Вольф

Я перечитываю лже-воспоминания Эрики, наверное, в седьмой или восьмой раз. Они написаны коряво и набивают оскомину… Примерно двадцать эпизодов, не точно связанных между собой… Я не могу отделаться от мысли об их наигранности в попытке показать приторную историю любви двух отчаянно разных людей.

- Милый? – голос Мары звучит с незнакомой щепоткой иронии, и я удивленно смотрю на нее поверх распечатанных листов, - у тебя все хорошо?

Она сидит возле стеклянного журнального столика в темно синем коротком халатике и сжимает в горсти небольшую гроздь зеленого винограда.

- Да… а что?

- Просто я уже 5 минут ем виноград, а не рассказываю тебе о том, как прошел мой день, а ты все еще продолжаешь угукать и качать головой… - Мара отрывает зубами лопающуюся соком ягоду от кисти и с хрустом ее жует. – тебя что-то беспокоит?

- Да как сказать…

- Давай прямо… - Мара соблазнительно выгибается в плетеном кресле, примериваясь к новой ягоде.

- Тестер. Эрика Майер.

- Это… из вашего… первого поколения? – Мара прикрывает набитый рот ладошкой.

- Да. Можно сказать моя любимица… в том плане, что с ней не соскучишься. С момента начала эксперимента такие фортеля откалывает, что не знаешь: толи ее на МРТ тащить и проверять насколько у нее мозг работает, толи приглашать психиатра для составления заключения….

- И?

- Но при этом назвать ее неадекватной, я не могу, – Потираю пальцами переносицу, - Она по-своему абсолютно логична, целеустремлена и эмоциональные реакции у нее не нарушены.

- Так… И что она на этот раз устроила?

- Оказывается с момента выхода из эксперимента у нее начали появляться ложные воспоминания.

- Это в смысле? – Мара не доносит гроздь до рта и хмурится, - что такое ложные воспоминания?

- Ну она их называет снами, которые ей якобы никогда не снились… Вроде как она начинает вспоминать моменты, которые с ней никогда не происходили… - поднимаюсь на ноги и принимаюсь ходить по комнате, засунув руки в карманы брюк, - она мне их записала, прислала… В общем я это читаю, и не знаю… С одной стороны Эрика большой фантазией не отличается… Вне своих действий по жизни. Когда ей надо перевернуть свое существование с ног на голову, тут у нее креатива на десятерых хватит. Но вот сочинить что-то связанное с ней самой на отвлеченные темы…

- Т.е. таким образом ты пытаешься сказать, что она человек действия, но при этом написать сочинения на тему: «Как бы я потратила миллиард?» или «Мой идеальный мужчина и наш медовый месяц с ним…» она не в состоянии? – моя жена по привычке переводит то, что я говорю на понятный для себя язык.

- В целом да…

- Так, и что с этими ложными воспоминаниями, - моя драгоценная откидывает ополовиненную кисть винограда на журнальный столик и взмахивает пальцами.

- Ну во-первых, я не верю в чужие воспоминания, которые просыпаются в сознании, -присаживаюсь на край стола, - во-вторых то, что она написала больше напоминает отрывки из дешевого романа для девочек-подростков. Вот, например, послушай….

Беру распечатку, перелистываю навскидку два листа и откашлявшись, принимаюсь читать: «Солнечный луч, дом треугольником, крыша до земли и куча лохматых деревьев вокруг… Мы идем по узкой тропинке мимо озера и в наших руках корзины с красными ягодами. Он говорит на немецком языке и от этого по плечам бегут мурашки, потому что его голос касается чего-то очень хрупкого в том, что называется душой. Слева, со стороны густого кустарника слышится шорох, и мы видим неспешно ступающего оленя… Тот, кто идет со мной рядом, чуть слышно улыбается и шепчет не громче ветра: Wald Gott… И я улыбаюсь… Встретить лесного бога это редкость… Он приносит удачу…»

Поднимаю взгляд на Мару, которая задумчиво барабанит себя пальцами по нижней губе,

- Ну в общем и так далее, и тому подобное… Этот олень там еще в нескольких эпизодах появляется, они ему даже вроде как на рога какие-то амулеты собственноручно сделанные прикрепили. Везде есть этот некий «он», говорящий на разных языках… И бесконечные тихие радости, книги, молчаливые вечера наполненные уютом, и все в таком духе… - Кидаю воспоминания Эрики на стол и потягиваюсь. - И, если бы я не знал ее как облупленную, я, наверное, сказал, что она это просто выдумала от скуки.

- Но на выдумки такого рода, я так понимаю, надежды мало…

- Надо назначить ей МРТ, - потираю ладонями лицо, - похоже у нее галлюцинации… Черт…. Только этого не хватало…

- Вольф… - Мара подходит ко мне и отнимает мои ладони от лица, - подожди, не гони коней… Может она слышала подобные рассказы в раннем детстве… они… как-то затронули ее, проникли ей в сознание и теперь вспоминаются только от ее лица. Может она просто хочет быть на месте этой девушки…

- Думаешь? – Вообще в словах Мары есть здравый смысл…

- Что ты о ней знаешь? Кем она работает? У нее много друзей? Замужем?

- Ей двадцать девять… через пару месяцев тридцать… работает картографом…

- Кем???

- Картографом, ты не ослышалась, - усмехаюсь ее изумлению и приобнимаю за плечи, - в лесах и горах проводит в среднем по 2-3 недели в месяц. Постоянного партнера нет. А те, что есть – появляются крайне редко и разово. С друзьями из прошлого почти не общается. Новый круг знакомых довольно узкий. У нее есть родители и младшие сестры…. Она с ними не живет. Ну и общение там скорее вежливо нейтральное. На уровне привет-пока и поздравлений с праздниками. Пять дней назад она, например, сняла с крыши института самоубийцу и уволокла к себе. Насколько я знаю, он вроде как до сих пор рядом с ней крутиться…

- Вольф… - Мара, вздыхает и прижимается щекой к моей груди, - не надо ей никакого МРТ, все намного проще. Девчонке считай 30. Ни семьи, ни детей, ни перспектив. Она сидит в лесу, и вычисляет изменения рельефа… Опоры рядом явно никакой…

- И что?

- Эти ее воспоминания – лишь завуалированная фантазия… в которой она не одна, счастлива и ощущает покой рядом с любимым человеком.

- Она не производит впечатление одинокой… - подпускаю в голос сомнения, хотя уже мысленно соглашаюсь с ней…

- Давай будем откровенны, Милый… - руки жены ласково гладят меня по спине, - Эта твоя Эрика Майер – может улыбаться и радоваться новой жизни, но, по сути, остается страшно одиноким человеком, которому нужен рядом кто-то сильный и любящий…

- Какая ты у меня умная, Мара… - Прижимаю ее к себе, заглядывая в ее светлые капельку прохладные глаза, что кажется мне непривычным, но я думаю, что она просто немного обиделась на мое внимание к Эрике, - мне так повезло, что ты есть в моей жизни….

- Это, точно, Вольф… - она усмехается и целует меня в уголок губ, - это точно…

Глава 11 Люк Вайс

Люк Вайс

Мой отсчет дней с момента пробуждения в квартире Эрики достиг пяти и… По большому счету мне нечего сказать кроме того, что … Я чувствую себя ящеричным хвостом у через-чур юркой рептилии, которая несется сквозь толпу танцующих людей. Мне страшно, что реальность наступит на меня, и мне не останется ничего, кроме того, чтобы оторваться и остаться конвульсивно дергаться без своей торопливой хозяйки.

Однако не могу сказать, что все что я делаю – это нахожусь рядом с вечно куда-то бегущей Эрикой. Да, мне проще, когда она находится в поле моего зрения. Я уже несколько раз побывал в кофейне Майзла, что меряет меня неприятным взглядом, но при этом готовит настолько вкусный кофе, что хочется, чтобы чашка оказалась бы бездонной. На бывшей работе Эрики. В исследовательском центре картографов, где она работает… Потом на рынке, потом еще где-то.. и еще… и какие-то странные места изображения которых в моей голове сливаются в общую яркую карусель.

Правда вчера часов в пять вечера я вдруг обнаружил, что мы идем через двор дома, где я жил до моего попадания на крышу. Я остановился возле своего подъезда и посмотрел на окна третьего этажа. Они освещались мягким светом встроенных в потолок ламп. Бледно зеленые шторы мелко колыхались от сквозняка приоткрытой форточки… Я понял, что есть резон зайти, взять немного одежды и остатки своих денег. Но в тоже время мне казалось, что если я войду в родительскую квартиру, то приоткрывшийся капкан их благих намерений захлопнется с новой силой и перебьет мне хребет.

- Эй… - ушедшая было вперед Эрика оборачивается ко мне и протянув руку, аккуратно дергает меня за рукав, - все в порядке?

- М-м-м… - понимаю, что переминаюсь с ноги на ногу, бегая взглядом от ее пальцев на моем темном рукаве, к мягко освещенному окну.

- Люк… - ее голос становится настороженным. Она заглядывает мне в лицо, и я вдруг понимаю, что никогда не запоминаю черт ее лица. Каждый раз смотрю как в первый.

- Мне… мне надо… - делаю глубокий вдох, зажмуриваюсь и медленно выдыхаю с шумом, похожим на чихание слона.

- Так, спокойно… Давай еще раз и сначала, – ее уверенный голос вдруг действует на меня отрезвляюще.

- Мне нужно зайти на пару минут в этот дом, – киваю головой на освещенные окна.

- Ладно, – она ободряюще улыбается мне. И отпускает мой рукав.

- Я… я быстро… Или ты пойдешь со мной? – я жалею о последнем вопросе, и она видимо чувствует это, отрицательно качая головой и говоря мне, что, наверное, не стоит и она подождет меня на лавочке возле детской площадки.

До третьего этажа ведут сорок восемь ступенек. И каждую я ощущаю как испытание. Ключ поворачивается в замке со скрежетом, от которого хочется сморщиться. В коридоре пахнет полиролью и едой. Из зала слышен монотонный говор телевизора. Захлопываю за собой дверь и не разуваясь прохожу в свою комнату, которая кажется мне чухой. В угол ее сдвинуты велотренажер и беговая дорожка. Свалены гантели и завязана морским узлом ядовито зеленая скакалка. Моя не застеленная несколько дней кровать похожа на лежбище бомжа и это не вызывает эмоций. Она тут лишняя, как и я. Подхожу к узкому шкафу и достаю с нижней полки небольшую спортивную сумку и принимаюсь оглядывать одежду.

- Здрасти… явился не запылился... – раздраженный голос матери отскакивает от моей спины, - тебя, где носило, дурака, а?

Оглядываюсь на нее и вдруг понимаю, что не чувствую больше ничего… Передо мной стоит немолодая женщина с хорошей укладкой на коротких светлых волосах, с крупными серьгами в ушах. Презрительно поджатые губы подкрашены неяркой помадой. Домашние брюки лоснятся на коленках и этот блеск перекликается с люрексом на аккуратной кофте.

- Ты мне все равно не поверишь… - качаю головой, складывая в сумку нижнее белье и носки.

- Ну нагулялся, наконец? – она скрещивает руки на груди, приваливаясь круглым плечом к косяку, - между прочим дядя Курт интересуется, когда тебя ждать на работе? Он на тебя рассчитывает!

Достаю с верхней полки любимые джинсы и теплый свитер. Осень в этом году ранняя и откровенно холодная. Толстовка и пара маек тоже лишними не будут.

- Люк!!

- Что? – поворачиваюсь к ней, застегивая сумку, и зачесывая пятерней волосы назад, - я тебя слушаю мама.

Она выглядит удивленной и озадаченной. Я вижу, как вздрагивает ее подбородок.

- Курт…

- О боги… - закатываю глаза и направляюсь к выходу, - можешь передать ему, что ждать меня не надо.

- Люк Вайс, ты безответственный человек, на которого ни в чем нельзя положиться, - голос матери набирает обороты, и я отчаянно борюсь с желанием заткнуть уши и заорать, - ты хоть понимаешь какое одолжение он тебе оказывает, соглашаясь взять тебя к себе! А все на что ты способен это лежать носом в стену и изображать страдания! Ну что ты молчишь? А?!

- Ты хотела, чтобы в этой комнате снова был бы спорт зал? – слова ломаются на языке обжигают горечью и ядом обиды, – делай. Мне она больше не нужна. Ты говорила, что если я не пойду работать к Курту, то могу выметаться из дома. Вот это я и делаю. Чем ты не довольна?

- Ну и куда ты пойдешь? Можно подумать, что где-то будут терпеть твои закидоны и кормить тебя за так!!!

Я не помню, как вылетаю из квартиры и скатываюсь по лестнице. На лавочке у детской площадке нет никого, и у меня перехватывает горло. Прикуриваю последнюю сигарету судорожно оглядываясь по сторонам. Мне не хочется верить в то, что Эрика ушла, не сдержав обещания. Ведь я даже квартиру ее самостоятельно не найду… и тут…

Она раскачивается на качелях, едва не вылетая с сидушки, когда качели достигают предела своего размаха, и ее пружинчатые волосы летят за ней, превращая в чокнутую ведьму. От хохота Эрики дрожат облака и кроны деревьев. Зеленый форменный жилет тестера хлопает на ветру, как парус.

- Я тебя потерял… - подхожу поближе, наблюдая за ее полетом, сплевывая сигаретную горечь.

- Это неудивительно… - беззаботно откликается она, раскидывая руки в стороны, - не ты первый не ты последний… я незаметная…

- Спорный момент…

- М-м-м… - она перестает раскачиваться и постепенно дуга ее полета сходит на нет, - ну тогда скажи какого цвета мои глаза…

На этот вопрос я, так и не ответил. Просто потому, что не смог вспомнить. Но она не обиделась. А просто в какой-то момент соскочила с качелей и кивнув мне, продолжила путь.

Глядя на принесенные мной вещи, она молча освободила полку в шкафу. И только кивнула на просьбу воспользоваться ее ноутбуком с интернетом.

В нем я и сижу второй день, перебирая бесконечные объявления о работе. У меня ноют глаза и затекла поясница. И мне больше никогда не хочется читать эти однотипные требования и радужные перспективы, но я упорно продолжаю ползать по сайтам.

- Как успехи? – Эрика отворачивается от плиты, облизывая деревянную лопатку, которой она помешивает что-то в кастрюле. Вообще за эти пять дней я заметил, что она не фанат готовки. Да и вообще домашних дел…

- Ну есть несколько вариантов… - вяло откликаюсь я, потирая пальцами веки, - не очень тошнотворных…

- М-м-м… - она кивает и заглядывает в экран, - интересненько…

- Я уже был когда-то менеджером по продажам… - поджимаю губы и шарю по столу, в поисках сигарет и пепельницы, - не предел мечтаний, конечно, но… это я хотя бы умею… наверное… По крайней мере, какое-то время я на этом даже зарабатывал…

Она протягивает мне то, что я ищу, и усаживается напротив, по-мужски закинув лодыжку на коленку, и принимаясь бездумно черкать ручкой по бумажке. Стискиваю зубы. За пять дней, я уже насчитал почти восемьдесят исчерканных листочков, которые почти полностью закрашены пастой. Этот звук скрипящей от заканчивающейся пасты ручки попросту царапает мне мозг, вызывая желание не то снова отправиться на крышу, не то побиться головой о стол.

- Что ты делаешь? – стараюсь говорить спокойно, но явно получается не очень хорошо.

- Думаю… - движения ручки по бумаге ускоряется, превращаясь в откровенный писк.

- Слушай, хватит! – отнимаю у нее ручку и грохаю ее на стол едва не ломая, - я больше не могу это слышать бесит – просто капец как!

- Серьезно? – она вздергивает бровь, наклоняется вперед и стучит пальцем по почти пустой кружке чая, стоящей передо мной, - а я больше не в состоянии слушать, как ты хлюпаешь чаем. Каждый раз как раздается этот звук, мне хочется забить кружку тебе прямо в глотку…

С минуту мы смотрим друг на друга. Я достаю из стакана с канцелярией, живущем у нее на подоконнике другую ручку и протягиваю ей вместе с новым листочком. В ответ она щелкает кнопкой на электрическом чайнике.

- Тебе черный или зеленый? – интересуется она, абсолютно равным голосом, принимаясь рисовать на свежем листке концентрические круги.

- Да просто разбавь этот… он уже остыл. А я терпеть не могу холодный… - понимаю, что мне впервые за очень долгое время хочется улыбаться.

- А-а-а… - Эрика понимающе кивает и разбавляет мой напиток кипятком.

Повисает неловкое молчание, и я понимаю, что мы оба никак не решимся на один и тот же вопрос друг к другу. И от этого неудобства явно попахивает островатым чем-то очень знакомым…

- Тебе не кажется, что горелым немного… - осторожно начинаю я и Эрика подскакивает с визгом «ЧЕРТ ЖАРКОЕ!!!».

Она с грохотом отбрасывает крышку со сковородки в мойку и принимается порывисто мешать содержимое, тихо ругаясь под нос… В этот момент ее телефон оживает резкой трелью.

- Включи громкую связь, - она бросает на меня взгляд через плечо, и я выполняю ее просьбу.

- Эрика, привет, это Вольф! – голос, чуть измененный электрическими волнами, все равно вызывает у меня стойкие ассоциации с моим первым пробуждением в этой квартире. И настроение невольно ползет вниз, - говорить можешь?

- Привет. Да, могу… - она доливает в сковородку воды, и поворачивается к телефону боком.

- Ну что ж… я прочитал то, что ты мне прислала.

- И что ты думаешь об этом? – я вижу, как она закусывает ноготь большого пальца, параллельно убирая огонь на минимум.

- Эрика знаешь… больше всего это похоже на игру твоего подсознания. Подумай, сколько времени ты проводишь в одиночестве. Не в самых уютных местах планеты… наверняка тебе не хватает любви и внимания…

- Хочешь сказать, что я таким образом себе компенсирую одинокие дни, так? – ее ухмылка кажется мне нехорошей.

- Скорее всего…

- Маловероятно… - она качает головой, - Но как одна из рабочих версий пойдет…

- Эрика перестань, – Вольф звучит раздраженно, - я прекрасно помню, как именно ты себя вела, только став тестером, и не надо говорить мне что ты делала это от скуки или безысходности. У вас всех было миллион возможностей занять и проявить себя, но мы оба помним, что выбрала ты.

- Это длилось всего четыре месяца. И если ты помнишь – потом я взялась за ум.

- Ну да, конечно…- хмыкает Вольф, а я невольно давлю в себе желание двинуть ему по морде, - может в плане работы так оно и есть. Но вот скажи мне, ты вернулась из экспедиции неделю назад. Ты родителям позвонила?

Я вижу, как она отворачивает лицо к плите.

- Нет…

- Значит, нет… А почему?

Она молчит. Покусывает палец. А во мне растет негодование. Я вижу, как сутулятся ее плечи.

- Молчишь… ну понятно все… - Вольф облегченно вздыхает и его голос наполняется улыбкой, - не обижайся, Эрика. Я не обвиняю тебя в том, как работает твое подсознание. Может тебе просто стоит попробовать следовать его знакам?

- Я подумаю… - мямлит Эрика, выключая плиту и скрещивая руки на груди.

- Вот и правильно… Тем более что больше никто с подобными жалобами не обращался…

- Откуда ты знаешь, Вольф… Ты же отчеты читаешь, а не с людьми разговариваешь в основном… - отмахивается она, - тебе же задницу поднять и перепроверить за своими подчиненными лень.

- Мне не лень… Я не вижу смысла. Жалобы не поступают…

- Судя по заполняемым тестам… - заканчивает она за него, - Но в этих тестах нет ни одного намека на возможность каких-от отклонений!

- О-о-о… ну хорошо… - стонет Вольф, - я проверю по одному человеку, которого ведут мои подчиненные… хотя один это ни о чем. Ладно. По пять… только чтобы ты успокоилась и отстала от меня.

- Спасибо. Кстати, Принс дал денег?

- Аванс перечислил. На днях будет вторая часть…

- Ладно… Я зайду к тебе перед отъездом. Дня через два. Хорошо?

- Буду ждать… Эрика!

- Что?

- Не будь свиньей, родителям позвони… - из телефонной трубки летят гудки. И Эрика раздраженно жмет на кнопку отбоя, едва не скидывая телефон со стола…

Она садиться на стул и прячет лицо в ладонях…

- Жаркое я почти спасла… - бурчит она оттуда, - есть вероятность, что оно даже съедобно…

Поднимаюсь на ноги, обхожу стол и присаживаюсь на корточки перед ней.

- Эри… - касаюсь пальцами ее ладоней, и она отнимает их от лица, неискренне улыбаясь мне.

- Да, забыла сказать, через три дня мне нужно будет уехать по работе. Это ненадолго… дней на пять максимум… Но скорее всего я вернусь быстрее.

Растерянно моргаю. Понимание, что я не хочу, чтобы она уезжала вцепляется в меня холодными пальцами. Я не могу сказать, что она мне нравится, или привлекает, как женщина, но нахождение рядом с ней действует на меня как-то странно. Я не могу пока понять точно как именно, но… Я вижу ее опустошенное лицо и мне становится стыдно. Вольф обидел ее. И явно незаслуженно. Но она не жалуется, а наоборот старается подбодрить меня, и это кажется неправильным. Она говорит, что сделала мне дубликат ключей от своей квартиры…

- Я так и не сказал тебе спасибо… - перебиваю ее, чуть сжимая нервные пальцы, которые у нее немного дрожат. Комок подкатывает к горлу, и я с трудом проглатываю его, - я действительно хочу жить… Только получается у меня плохо… Я только хочу сказать… Мне будет не хватать твоего чирканья по бумаге…

Она коротко усмехается и гладит меня по волосам.

- Я постараюсь вернуться побыстрее, - ее голос теплеет и мне становится немного легче, - ужинать будешь?

- Пока не хочется. – прислушиваюсь к себе и понимаюсь на ноги, теня ее за собой, - давай лучше прогуляемся. Там вроде погода неплохая… Найдем качели… купим у Майлза самый навороченный кофе и будем качаться…

- Мне нравится, что ты называешь меня Эри… - медленно откликается она, закусывая нижнюю губу, - это, звучит… человечно…

Глава 12 Эрика Майер

Эрика Майер

По идее надо начинать составлять списки продуктов и вещей, которые понадобятся в очередной экспедиции, но… нет не лень… Настроение спряталось под плинтус и повернулось ко мне заботливо откормленной задницей. Знаю, что это ненадолго и достаточно перетерпеть… Но то, что Вольф напомнил мне о тех четырех месяцах… Это с его стороны было подло. Он знает, что об этом периоде жизни, я предпочла бы забыть… Впрочем, я пытаюсь его убедить, что дело его жизни не такое безоблачное, как ему кажется, так что вполне логично что в ответ он старается укусить меня побольнее…

Улица пахнет дождем и зажженными фонарями. Сейчас только семь вечера, и сумерки еще сонно плетутся, подслеповато щурясь на ускользающий день, но от неспешности совсем ранней осени становится спокойно.

- Эри, выйди из лужи… - Люк мягко тянет меня за рукав куда-то вправо, и я чувствую, как влажно хлюпают мои кеды, - промокла?

- Да вроде нет… - с сомнением кошусь на свои ноги и не могу ничего понять. Вечерняя свежесть еще не начала резвиться на дорожках не огороженного сквера, по которому мы идем, так что дневное тепло напоминает стелящийся по асфальту пар.

- Знаешь, порой ты мне напоминаешь рассеянного ребенка… - Он прикуривает сигарету и светлые кудри его падают ему на лицо. Он говорит это без раздражения. И мне хочется улыбнуться ему, но губы не слушаются. Краем глаза замечаю, как он раздраженно разделяет волосы на две неравные пряди и завязывает их узлом. – то на проводах, споткнешься, то на ступеньках куда-то поедешь, то полку начнешь на себя ронять… Теперь вот устраиваешь заплыв в луже….

Хмыкаю про себя, но на этот раз извиняющаяся улыбка получается искренней. Слава богу, что ты не догадываешься Люк, что вся моя неуклюжесть – лишь игра. Набегавшись по лесам, полям и болотам я обрела равновесие эквилибриста. И пусть это маленький обман, зато твой взгляд ожил вниманием к мелочам, да и характер ты демонстрируешь вполне себе приятный.

- Извини… я не специально… - на этот раз я говорю правду. Залезать в лужу я действительно не планировала, - просто… Ну не могу я все это придумывать понимаешь? У меня фантазии на такое не хватит. Ты мне веришь?

- М-м-м… - вы выдыхает дым через ноздри и засовывает руки в карманы… - как не странно – да.

- Почему, как не странно? – останавливаюсь посреди аллеи от растерянности.

Почему-то от него я ждала поддержки. Глупо, конечно. Но мне очень хотелось услышать, что он мне доверяет на все сто… И что я могу на него положиться… Удивляюсь собственным мыслям… Обычно я не привязываюсь к людям вообще… Особенно нестабильным… Особенно тем кого снимаю с крыши… Видимо я заигралась в слабую девочку, которой нужен рядом кто-то кто будет вытаскивать ее из луж… И теперь по привычке жду, что он будет играть на моей стороне…

- Потому что мы вообще-то знакомы всего 5 дней… Даже меньше, при учете что мы почти совсем не разговариваем. – он стряхивает пепел щелчком и протягивает мне сигарету. Но я лишь слегка затягиваюсь чисто машинально. А ведь действительно…

- А ты хочешь поговорить? - осторожно интересуюсь я, боясь вспугнуть его оживающее настроение.

- М-м-м… - Он забирает обратно сигарету и ежиться, закрывая глаза, - наверное да… Только не обо всем… есть … вещи… которые… в общем о которых…

- Я поняла… Хорошо…. – ободряюще киваю ему и он перестает топорщить спину, - у меня тоже есть кое-что, что я обсуждать не готова….

- Ладно… - она неуверенно оглядывается по сторонам. Я вижу, что он хочет начать, но не знает с чего, поэтому решаю опередить его.

- О чем..

- А Как…

Вопросы звучат одновременно, заставляя нас смутиться еще сильней. И мы тихо смеемся. Замечаю, что не знаю, куда девать пальцы. Поэтому несколько резко встряхиваю ими. Он ловит меня за руку, и я с трудом перебарываю в себе желание отдернуть ладонь, но, когда он засовывает ее вместе со своей в карман толстовки, мне становится неожиданно уютно и спокойно.

- Давай ты первый, - легко толкаю его плечом, и он отбрасывает сигаретный бычок в переполненную пластиковыми бутылками мусорку.

- А как это, быть тестером?

Отворачиваюсь. Мне этот вопрос сотни раз задавали за два года, но впервые мне не хочется ему приукрашивать, ту реальность в которой я жила.

- Тебе честно, или как в рекламном буклете? – хмыкаю себе под нос….

- Я его нашел сегодня в интернете. И специально почитал. Доверия он у меня не вызвал, так что мне интересно твое ощущение.

- Мне было страшно… и одновременно легче, чем другим…

- Почему? О, кстати, смотри, качели… - он разворачивает меня к ним, и я машинально сажусь и принимаюсь раскачиваться. Он устраивается на соседних.

- Когда там просыпаешься, ты не помнишь вообще ничего. Базовые навыки самообслуживания и коммуникации у тебя остаются, но, поначалу ты и этого не понимаешь. Меня вот в первую минуту жутко удивило, что я умею читать, – колупаю ногтями неровные бугры застывших капель краски на качелях и рассматриваю тату-салон находящийся напротив. Странно я его тут не помню. Видимо только открылся,- всем проснувшимся говорят их имя. Но я сказала, что мне оно не интересно до того, как мне его сообщили.

- Почему?

- Когда мне объяснили, что происходит и где нахожусь, то подумала, что, наверное, я пришла сюда, чтобы начать с нуля. И что мне не нужны подсказки из прошлого. А вот узнавшие свое имя все время считали, что оно даст им ответы на вопрос кто они, и что было раньше. До эксперимента… - со скрипом отталкиваюсь ногами и начинаю медленно раскачиваться, - людям свойственно тянуться к чему-то знакомому. Уже проверенному… и лишь единицы сразу бросятся в омут с головой проверяя себя на все возможности…

- Ну делать что-то знакомое проще и логичнее. У тебя уже есть опыт… ты знаешь чего ждать… - Люк кисло, кривит губы, и я понимаю, что он думает о тех резюме, что он отослал сегодня.

- А если это проверенное и знакомое уже ни раз заводило тебя в тупик, только ты этого не помнишь… ну или не хочешь признавать?

- Хм…

- Ну в общем я начала поиск с первого дня… Скажем так, я сделала несколько довольно… больших ошибок…

- Это в первые четыре месяца которые? – он смотрит на меня светлыми внимательными глазами и я невольно ерзаю на сиденье.

- Да… только я это обсуждать не готова… пока…

- Да, конечно, я понял. – Люк важно кивает, и я спешу сменить тему

- Мне было страшно начать и понять, что я ни на что не способна… что мне нигде нет места… но я ошибалась…

- И ты стала картографом….

- На данный момент – да. Но для меня есть тысячи подходящих мест…

- Вообще, конечно, странная профессия, но интересная наверное… - Люк задумчиво покусывает нижнюю губу, - скажем так, не лишенная романтики…

- Это да… Да и мозг загружает хорошо… кстати моим вопросом к тебе было о чем ты мечтал в старших классах?

- Ой, о многом на самом деле… - он усмехается и тянется к сигаретной пачке, но не закуривает а просто крутит сигарету в пальцах, - я уж и не помню половины… хотел стать настоящим крутым мужиком… это кстати почти получилось, но мне мозгов не хватило продолжить в том же духе… зарабатывать кучу бабок… причем хотелось работать не где-нибудь в престижном месте, а в каком-нибудь трэше типа ночного клуба, или тату-салона, ну или накрайняк бара … Хотелось всем доказать, что я чего-то стою… там много еще чего было типа клевых девчонок которые для меня на все готовы, обалденной тачки, путешествий…

Он продолжает перечислять, а в это время дверь нового тату-салона, напротив которого мы сидим распахивается с мелодичным переливом колокольчиков и на пороге появляется лысый парень в очках и с длинной ухоженной бородой, который крепит на дверь какую-то бумажку, и натянув на ладони рукава клетчатой рубашки торопливо уходит внутрь помещения. Невольно прищуриваюсь, чтобы прочитать что на объявлении написано.

- Да, ладно! – хором восклицаем мы с Люком, невольно переглядываясь, разглядев наконец-то надпись, - ТРЕБУЕТСЯ АДМИНИСТРАТОР?!

- Так же не бывает… - Люк забавно хлопает глазами, а я поднимаюсь на ноги.

- Вселенная все слышит. Хотел работать в трэше – лови возможность! Пошли!

- Куда? – он смотри на меня как на идиотку, явно намереваясь вцепиться в эти качели намертво.

- Люк, не тупи. Пойдем хотя бы спросим какие там условия. Ты же сам этого хотел!

- Ага. В девятом классе. Я уже вырос вообще-то… - он скрещивает руки на груди.

- И что? Больше не хочешь? Или недостаточно солидно для тебя? – останавливаюсь посреди полюбившейся мне лужи и упираю руки в бока, - Что ты теряешь?

- Я за два дня отправил штук 20 резюме… - бурчит он себе под нос, пряча глаза.

- Ну и хорошо. Ты всегда успеешь вернуться в офис. Тебя там, - машу рукой в сторону салона, - никто не возьмет в вечное рабство. Это я тебе гарантирую. Зато ты исполнишь детскую мечту и заодно поймешь нравится ли тебе творческая атмосфера. Да и потом может тебя еще они сами не возьмут.

- Это еще почему? – он обиженно вытягивает шею.

- У тебя довольно обыденный вид, а у них может оказаться специфический дресс-код в виде обязательного тату или еще какой-нибудь серьги в носу.

- Я им дам серьгу в носу… - рявкает Люк, резко вставая с качелей и довольно грубо выдергивая меня из лужи чуть ли не за шкирку, - пошли давай, пока конкуренты не набежали…

Он злобно пыхтит, почти волоча меня за собой, а я отчаянно стараюсь сохранить серьезное выражение лица, хотя внутри меня просто распирает от смеха…

Глава 13 Мара Баухоффер

Мара Баухоффер

- У меня закрадываются весьма недвусмысленные подозрения на твой счет, Август, - на заднем сидении лимузина Принса приятно вытянуть уставшие за день беготни на шпильках ноги. За окнами пейзаж пролетает в неторопливом вальсе. В такой машине быстро ездить себя не уважать. Сидящий на почтительном от меня расстоянии Август изысканно скалит зубы, не отрываясь от документов, которые я ему передала.

- Это какие же? – он перелистывает страницу, продолжая бегать взглядом по тексту.

- Сначала какао, потом якобы деловой обед в моем любимом ресторане, теперь обещание сюрприза, который меня, по твоим словам, вдохновит на великие дела, - осматриваю тонкие золотые кольца на своих пальцах. Их пора бы отдать на чистку. Да и обновить коллекцию не помешает. Стоит заехать в Тиффани или в Графф…

- Я отправил Дебору в отставку… И решил развеяться в приятной для меня компании, - Принс медленно тянет слова и это на него не похоже. Но звучит это будоражащее… - Тебе это не нравится?

- Да нет, я не против, учитывая, что все это для меня довольно выгодно….

- Тебе налить мартини?

- Нет, благодарю. – Мечтательно вздыхаю от перспективы немного выпить в конце этой бешенной недели, - На мне новый шелковый костюм, который стоит целое состояние. И зная мои таланты питья любых напитков в движущейся машине, я его оболью и безвозвратно испорчу.

- Не переживай. Вольф, купит тебе новый.

- Боже упаси… - Смеюсь, откидывая волосы назад, - Пускать Вольфа покупать одежду слишком рискованное мероприятие… Он умеет выбирать только носки и трусы. Ну и банные халаты. Все остальное ему выбираю я… Дай ему волю он бы на работу ходил бы в обтягивающих джинсах и майках с жуткими картинками.

- Тебя послушаешь, так станешь сомневаться, что он у тебя ученый. – Принс закрывает папку с документами, и кладет ее на сидение, между нами.

В этих бумагах данные, которые помощники Вольфа не включают в основные отчеты, но в отличие, то моего драгоценного безалаберного мужа, старательно собирают на всякий пожарный случай, о котором я их предупредила еще на старте их совместной работы.

Начало сотрудничества отмечалось в нашем доме легкими коктейлями и длинными разговорами о возможностях человеческих мозгов. Особенно обсуждали вероятные отклонения от нормы, которые могут проявиться со временем, после вывода человека из эксперимента. Тогда-то мне и пришло в голову, что подобные вещи лучше не оставлять без внимания. Позже я поговорила с каждым из них. Ну как поговорила… усмехаюсь своим мыслям… Много ли этим ученым червям надо для счастья…

- Вольф гений… - вздыхаю я, чувствуя легкую усталость от бесконечно повторяемой фразы, - увлеченный своими проектами, и подопытными… Поэтому в бытовых вопросах он несколько беспомощен… Но вот к мелочам цепляться умеет.

- Что ты имеешь ввиду? – Август барабанит пальцами по пухлым губам, и мне от этого смешно.

- Ну например, на днях выяснилось что его любимый тестер оказывается живет в ярких галлюцинациях, принимаемых ей за реальность из прошлой жизни… Красивые кстати у нее эти глюки, я читала описание. Но мы с Вольфом поговорили, обсудили подробности и особенности ее жизни, и он пришел к выводу, что у нее просто кризис. Ну от одиночества на стену лезет, если уж совсем грубо…

- Мне хочется записать тебя на диктофон и дать тебе самой себя послушать…

- Поверь мне, я знаю, что там услышу… - улыбаюсь. Завтра обязательно съезжу в "Графф", поищу себе пару колечек посимпатичнее, - тебе нужно что-то еще для того, чтобы решить вопрос финансирования «Z3X84».

- Нет, мне в общем-то все ясно… Я хочу встретиться с твоим Вольфом и обсудить детали моего участие в его проекте. Он же не будет против, если помимо денег я поучаствую в его работе еще и своими людьми? У меня есть несколько отличных специалистов, подверженных депрессиям и прочим расстройствам. Хотелось бы чтобы они преодолели свои проблемы…

- Я скажу Вольфу, чтобы он тебе позвонил и договорился о встрече.

- Не надо, я сам.

- Как скажешь… Кстати, куда мы едем? – выглядываю в окно, но вижу лишь романтичную аллею из ссутулившихся деревьев.

- Я купил домик и хочу предложить тебе обустроить его.

- М-м-м… - Киваю, прикидывая в голове обычные пожелания Принса по поводу дизайна интерьера, - я так понимаю, что мне стоит обзвонить все фирмы, которые занимаются производством хай-тек мебели? И теплые полы с кафельной плиткой? А так же…

- Не угадала. – Принс качает головой, и я это время мы наконец-то притормаживаем, - Помнишь ты как-то жаловалась, что у людей совершенно нет фантазии и тебе приходиться заниматься совершенно однотипными проектами их домов и квартир.

- Да, было такое, - позволяю ему помочь мне выйти из лимузина, поднимаю взгляд на дом и у меня невольно подкашиваются ноги.

Я знаю этот дом. Господи сколько лет я мечтала осуществить свою мечту и превратить этот заброшенный готический особнячок в отражение детской сказки, которую мне мама читала в семь лет. Сказка была про колдуна-картографа, который вместе со своими друзьями искал заколдованные замки, зарисовывал их устройство изнутри, и разгадывал их тайны и находил интересные артефакты.

Наверное, только благодаря этой сказке я и решилась идти в свою профессию. Я нашла этот особняк когда-то давно, и использовала его в качестве своей дипломной работы. И лет десять после этого я отчаянно мечтала выкупить его у хозяев, которые там никогда не жили, а лишь использовали как вложение средств. Но цену за него они просили такую, что мы с Вольфом решили, что если даже будем на всем экономить, то нам понадобиться лет 50 чтобы получить его треть.

Я разглядываю округлые башенки комнат и разновысокие шпили крыши. Острые козырьки и сандрики походящие на свечные оплывы воска раскиданных по всему фасаду окон. Каменное крыльцо, переходящее в зимний сад веранды все так же гостеприимно широко и приземисто…

У меня аж сердце заходиться от волнения, что сейчас я зайду в свою мечту, и смогу прикоснуться к ней изнутри…

- Ты так побледнела, с тобой все хорошо? – Голос Принса звучит неподдельной тревогой, и я улыбаюсь ему чуть нервно, стараясь скрыть волнение…

- Да, конечно… просто … С этим домом у меня связанны определенные воспоминания и мечты, но не будем об этом… А то я сейчас растеряю весь свой хваленый профессионализм. – откашливаюсь и сцепляю руки в замок, - итак, что бы ты хотел? Во что мне превратить для тебя этот дом?

Август облокачивается спиной на лимузин и приглаживает пятерней вечно торчащие короткие волосы на затылке.

- В твою мечту…

- Не поняла… - оборачиваюсь к нему и хмуро смотрю в его прищуренные светлые глаза, - что ты имеешь ввиду?

- Ты говорила, что стандартные проекты не дают тебе разгуляться и проявить свои возможности в полную силу… Я хочу, чтобы ты создала бы дом для моей будущей семьи.

- А… я не знала, что ты нашел себе жену… - сегодня просто день неожиданных новостей.

- За женой дело не встанет. Сейчас дело не в ней. – отмахивается Август и указывает на дом, - Этот дом станет твоим полигоном для фантазии. Делай с ним, что хочешь. Хоть сноси подчистую и отстраивай заново, но в результате я хочу видеть, то как ты представляешь себе идеальный дом для большой семьи, в который хочется возвращаться каждый вечер.

- А если тебе не понравится то, что я сделаю? – с сомнением закусываю нижнюю губу. Все-таки соблазн превратить этот особняк в уютный замок из сказки наполненный тайнами, и секретными комнатами, по которым будут носиться Принсовы дети, уж очень велик…. Но вряд ли он оценит такой креатив. Ведь все предыдущие пять квартир и домов что я ему оформляла, были в совершенно другом довольно холодном хоть и очень дорогом стиле… - Просто если честно мое понимание прекрасного совершенно не совпадает с тем, что ты привык видеть вокруг себя…

- А это неважно…- Он улыбается мне, и я вдруг вижу перед собой мечтательного романтичного мальчишку, а не бизнес-акулу, сжирающую на своем пути все что каким-то образом в состоянии принести доход… -Я решил устроить в своей жизни глобальные перемены. И начать стоит с того и тех, кто окружает…

- Хорошая мысль…

- Твоему Вольфу она бы понравилась? – в его голосе сарказм, но мне почему-то не обидно, а смешно.

- Не знаю. Сам у него спроси. Ладно, пойдем посмотрим в каком состоянии дом, и что там внутри есть…

Он кладет мою руку на свой согнутый локоть неуловимым движением и ведет меня за собой. А я ловлю себя на непривычном ощущении покоя от его прикосновения и полном нежелании отдергивать свою руку по всем правилам приличия…

Глава 14 Эрика Майер

Эрика Майер

Небо расцвечено зелеными кляксами листьев на ослепительном полотне полуденного жара. Липы медленно шевелятся, перекликаясь с дубами и неспелой сморщенной рябиной. Сочная трава хрустит под босыми ногами и мягко пружинит от теплой рыхлой земли. Земляничник впереди смотрится проплешиной на поляне, по которой я иду. Морщинистый ствол побелевшего от времени дуба манит теплом и мягкостью. Усаживаюсь на землю, расправляя длинную юбку и скрещиваю, ноги по-турецки. Закрываю глаза и глубоко дышу. Пахнет дикой ромашкой и незабудками. Едва уловимо… рядом на мелких белых цветках, собранных мелкими зонтиками соцветий обстоятельно жужжит шмель. Он пухлый, похож на бочонок меда…

- Я тебя потерял… - его шаги звучат вслед словам и вызывают улыбку.

- Так и было задумано… - лениво веду головой, прислоненной к мягкой коре, греясь в переменчивых пятнах, - я хотела побыть одна.

- Ладно… пойду по перевожу пока… - он касается моей скулы грубыми от постоянной работы на пишущей машинке пальцами, - мне прислали занятнейший текст.

- Очередную инструкцию по сборке электрической соковыжималки?

- Если бы… - смеется, запрокидывая голову и я прищурившись разглядываю его закатанные рукава рубашки и расстегнутый светло серый жилет от летнего костюма тройки, - заунывная инструкция о правилах поведения на открытой воде во время шторма для пользователей байдарок и катамаранов…

- Серьезно? – вытягиваю ноги и шевелю пальцами, - а разве в шторм на байдарках плавают?

- Ну мало ли идиотов… вдруг кто надумает…

- Кошмар… - срываю травинку и покусываю ее сладкий мягкий кончик.

- Да ладно… это даже забавно… - он вдруг усаживается рядом со мной и потирает ладони друг о друга, - слушай…

- М-м-м?

- А о чем ты думала, до того, как я пришел? Уж больно у тебя мечтательный вид…

- Иди переводи свои инструкции. А то будешь еще потом надо мной смеяться. – отмахиваюсь я, но его не так просто сбить с толку.

- Ну нет, теперь я точно не успокоюсь пока не узнаю. Давай признавайся…

- Я … я думала о том, что деревья не видят этот мир. И это печально. Но они могут ощущать его… они чувствуют, как их корни растут сквозь землю. Как по ним струиться вода, питая их и наполняя силой. Они ощущают тепло. И наверное, по-своему радуются ему, раскрывая листья и принимаясь цвести… Но этого мира, в котором они гиганты и колоссы они не видят. И это немного обидно… И знаешь, что мне интересно?

- Что?

- Как они представляют себе место, где они живут? Понимают ли насколько красив мир вокруг них, и что именно они делают его таким неповторимым? Ну чего ты улыбаешься так ехидно, а?

- Я просто вспомнил, что ты меня уверяла будто не умеешь писать стихи…

- Так я и не умею…

- Ты просто не знаешь, какими они бывают… и что зачастую рифма и ритм значения не имеют…

Меня выбрасывает в реальность сильным ударом в спину. Будто воспоминание, что бережно несло меня на своих невесомых руках сквозь дрему вдруг со всей силы бросило меня на скалы. Резко сажусь в кровати, пытаясь снова начать дышать, но получается плохо потому, что спящий Люк вцепился в меня мертвой хваткой в районе груди и поднялся на автопилоте вместе со мной. Поворачиваю лицо к нему, с трудом хватая воздух губами. Люк похож на очумелую всклокоченную сову, не понимающую что происходит…

- Пусти меня… - сиплю, стараясь выбраться из кольца его рук, но это все равно что пытаться выкарабкаться из под каменного завала.

- Ч-чего? – Люк сонно щурится, ища мои глаза, но в результате заглядывая в ухо.

- Отпусти меня, я дышать не могу… - толкаю его изо всех сил.

- О прости… - он резко отдергивает руки, словно я превратилась в раскаленную головешку, - тебе больно?

Отрицательно трясу головой, чувствуя, как по телу медленно поднимается противная дрожь. Подтягиваю коленки в груди и утыкаюсь в них лбом. Испуганный Люк осторожно касается моей спины.

- Снова призраки снов? – его голос тих и спокоен, и я вслушиваюсь в ощущения. Он будто прогоняет злые мурашки с моего тела.

Киваю. Воспоминания отчетливые словно фотографии укладываются в голове наряду с моей собственной памятью и постепенно встраиваются в общую систему.

- Все хорошо… не бойся… - слова не громче выдоха. Но я невольно вслушиваюсь в них. Мне хочется найти подвох. Что на самом деле он, как и Вольф смеется надо мной, но я слышу лишь, как он спросоня неуклюже подбирает слова, – ты вспомнила что-то страшное?

Качаю головой, не отрывая ее от колен.

- Неприятное? – размеренные прикосновения его руки к моим лопаткам приводят меня в чувство.

- Нет, это было красиво… Только слишком ярко. – с трудом поднимаю полегчавшую голову. Усталость навалилась на меня пустынным барханом.

- Расскажешь мне?

- Я… т.е. Она… говорила о том, что деревья слепы и не могут видеть этот мир так как мы. И ей было интересно, как именно они воспринимают реальность…

Он задумывается, переставая гладить меня по спине, а мне стыдно попросить его сделать это еще…

- Действительно красивые мысли тебя тогда посещали… - говорит он где-то через минуту.

- Угу… - сонно тру глаза.

- Я бы хотел познакомиться с той тобой… Погулять вместе по местам, где ты жила… Увидеть того супер оленя с амулетами на рогах…

- Я бы тоже… Вот только я не знаю где и когда это происходило…

- Что, совсем никаких указателей никогда не припоминала?

- М-м-м…. – тщательно перебираю в памяти все эпизоды, - нет… я вижу в основном природу рядом с домом и сам дом изнутри… я не знаю ни имен… ни времени… Ни…

Замираю на полуслове. СТОП. Я же вижу природу. Растения. Ландшафт. Деревья… цветы… животных… насекомых… Имея эти данные я как картограф могу определить примерное место, где все это происходит. Или же наконец понять, что все что я вижу – лишь работа моего воображения…. Надо только чуть подкорректировать программу, в которой мы работаем, внося данные для обновления существующих карт.

- Лю-юк… - неуверенно зову его я, и он встревоженно обнимает меня за плечи, - ты чертов гений…

- Спасибо за комплимент, конечно, – он усмехается несколько ошарашенно, - а можно узнать в каком именно месте я такой?

- Указатели… я все время вспоминаю одни только указатели, и сама этого не понимаю. Природа вокруг меня в воспоминаниях это, как маяки, с помощью которых можно определить, где и когда все это происходит. Понимаешь?

- А-а-а… - Люк медленно кивает, и я понимаю, что для его сонных мозгов это сейчас слишком сложная схема. – ну в теории да. То есть…. получается… ты можешь найти…

- Попробовать да. Но вполне вероятно, что у меня просто глюки, – расправляю на коленях подол ночной сорочки.

- Ну проверить все равно стоит… - откровенно зевает он. Бросаю взгляд на часы… блеск. Полчетвертого утра. А ему в восемь вставать на работу. Тату салон открывается в десять.

- Давай спать… - встряхиваю волосами и вытягиваю ноги, - тебе через пару часов на работу, мне надо посетить миллион мест перед завтрашним отъездом… Люк…

- А? – он было лег уже на подушку, но вновь поднимает голову на мой возглас.

- Почему ты мне веришь? Вольф ведь не верит.

- Я не знаю… - он откидывается обратно и закрывает глаза, - это как-то само собой получается. Знаешь, тогда на крыше, ты мне показалась абсолютно ненормальной.

- Так и было задумано.

- Вероятно… Но просто мне кажется, что именно это и привело меня в чувство тогда. За нормальным человеком, который бы полез ко мне с рассуждениями о том, что я тороплюсь, очень молод и жизнь прекрасна, я бы точно не пошел.

- Это был конечно крайне рискованный экспромт. И то, что он сработал – чистой воды везение, – по недавно появившейся привычке укладываюсь рядом с ним и позволяю себя приобнять, - Но знаешь, когда я увидела тебя на крыше, я сразу поняла, что ты не прыгнешь. Что ты не готов.

Он молчит почти три минуты, и я начинаю думать, что зря подняла эту тему. И теперь он начнет меня тихо за это ненавидеть, и все мои усилия по приведение его в позитивное русло пойдут прахом…

- М-да… - вздрагиваю от неожиданности, - не буду делать вид, что меня не радует то, что я не сделал. Тем более, что с твоим появлением в моей жизни все пошло кувырком, но при этом умудряется налаживаться…

- Поплюй…

Он тихо хмыкает и притягивает меня к себе поближе, устраиваясь поудобнее. Мне нравится его фиолетовая майка, что оказывается под моими пальцами. Плотная, пахнущая свежей стиркой и утюгом.

- Завтра это сделаю. А кстати, если не секрет, как поняла, что мне не нужна спасательная операция по насильственному стаскиванию с крыши на бренную землю? Женская интуиция? Или по какому-то особому признаку?

- У тебя были живые глаза, – от воспоминаний как он стоял на краю карниза между лопаток пробегает холодок, - равнодушные, пустые… Но все же живые. А уходят с другими глазами.

- Какими? – я чувствую, как его губы шевелятся в районе моей макушки. Он улыбается. И его спокойствие навевает на меня сон.

- Страшными… - не хочу ничего ему объяснять. И вспоминать тоже не хочу. И судя по тому, как он принимается прогонять моих гиперактивных мурашек с их любимого плацдарма, он это прекрасно понимает…

Глава 15 Доктор Вольф

Доктор Вольф

Утро было каким-то через чур суматошным. Сплошное мельтешение. Рассеянная Мара умудрилась пролить на меня сливки для горячего шоколада, прочно поселившегося в нашем кухонном шкафчике вместо привычного ей чая. Визгливо рассмеявшись, она назвала меня неуклюжим медведем, лишившим ее единственной утренней радости, и раздраженно вытирала мой костюм бумажными полотенцами пока я искал в холодильнике что-то напоминающее молоко.

Потом, когда я переодевался в другие брюки, ей позвонила Оливия, у которой трудоголизм уже явно вместо крови по сосудам течет и сказала, что забронировала два билета в бизнес-класс. И что вылет в Малазию будет сегодня в три часа дня и погода там, как обычно, жарче некуда. Но все же стоит взять и пальто потому, что последующий перелет в Лондон будет не столь гостеприимен в плане климата, а уж следующий за ним Тироль и вовсе встретит дождями и шквальным ветром.

В последнее время она с этим новым проектом от Принса носится, как накофеиненная белка. Хотя получила она его всего-то полтора дня назад. Клянусь, я ее такой вообще никогда в жизни своей не видел. Даже в 20 лет. Ее телефон звонит не умолкая. Она отменяет встречи с подругами ради выставки ковров в Париже и день рождения своей сестры ради переговоров с изготовителем винтовых лестниц в каком-то очень изысканном стиле.

Пришедшие от Принса документы на выделение нам денег на Z3X84, она вместо того, чтобы внимательно пролистать сначала самой – просто сунула мне в руки со словами: «Вольф, там по идее все нормально, так что посмотри сам. И не забудь подписать в тех местах, где наклеены желтые стикеры. А мне надо чемодан собирать. Я вернусь недели через полторы-две. Пока точно не знаю. Да и Принс тебе должен сегодня-завтра позвонить и назначить встречу, чтобы окончательно обговорить детали.»

Выходя из дома, я попытался ее поцеловать, но она так торопилась бегая в одном нижнем белье от гардеробной к чемодану, что я промахнулся и попросту клюнул ее носом в ухо. Она не обиделась, хоть и с остервенением терла ушную раковину, игриво жалуясь, что я ее оглушил, и что у меня по всей видимости начинается насморк. Ибо в моем неудавшемся поцелуе она отчетливо услышала сопли.

Вхожу в здание института по привычке здороваясь со всеми встречными… Сегодня у меня на приеме должен быть Клаус Ирстон. Мой любимый поэт-мясник. И мысль об этом поднимает мне настроение, которое в последнее время что-то не очень из-за странного поведения Мары. Но это уже детали.

Возле своего кабинета, на уютном красном диванчике я вижу незнакомого парня лет двадцати пяти- тридцати, с длинными волнистыми волосами собранными в низкий хвост и чуть прищуренными голубыми глазами. Хм… что-то я его не помню… странно обычно я всех своих пациентов узнаю сходу. Может новенький, хочет стать тестером…

- Вы ко мне? – подхожу к нему вплотную. Он меряет меня странным неприветливо внимательным взглядом и поправив на плече сумку поднимается на ноги. Он оказывается довольно рослым, но при этом тонким в плане костяка. Это видно даже через простые прямые джинсы и накинутую на алую майку с белыми кляксами свободную ветровку.

- Вы доктор Вольф? – отвечает он мне вопросом на вопрос, и я понимаю, что почему-то явно ему не нравлюсь.

- Да. А вы?

- Я от Эрики. Майер, которая… - он лезет в сумку, и чем-то шуршит внутри нее, - она просила вам передать ее анкеты заполненные. Она вроде как в прошлый раз не успела их доделать.

- А, да, точно… Проходите в кабинет лучше… - Распахиваю перед ним дверь, и он проходит не поднимая головы, продолжая копаться в недрах своей сумки, - Нас прервал один…

- Дебил на крыше… - Фыркает парень, наконец извлекая на свет свернутую трубкой папку с вложенными файлами, заполненных островерхим подчерком Эрики, - Я в курсе.

- Надо же, какая осведомленность, - невольно усмехаюсь я его откровенно тяжелому взгляду, и забираю у него анкеты, - Вообще-то все происходящее в этом кабинете – строго конфиденциально. И я удивлен, что Эрика вдруг посвятила кого-то в такие подробности… Кстати, а почему она сам не принесла это?

- Она вчера уехала по работе днем. Сейчас вместе с биологами в пригороде изучает ежегодное изменение рельефа дна реки. Проверяют чтобы вся рыба могла бы пройти после нереста и не застрять на возможном мелководье из-за засушливого лета. Решается вопрос о рытье дополнительных каналов…. Так она по крайней мере сказала. – Парень закрывает сумку, исподтишка оглядывая мой кабинет.

- И вернется она?

В ответ он лишь пожимает плечами.

- М-да… - быстро пролистываю данные. Я потом их почитаю. Не при этом парне, от присутствия которого мне одновременно смешно и не по себе. – ну с ней в общем-то вечно все всегда не слава богу… В кои то веки она пришла ко мне почти в назначенный срок и нужно же было тому молодому дураку, именно тогда полезть…

- Хм… - он по-гиеньи оскаливается на меня, и я невольно отмечаю, что не смотря на довольно длинный тонкий нос, тонкие губы и едва заметные следы от бывшей в подростковом возрасте буйной плантации прыщей на щеках, внешне этот парень довольно-таки симпатичный. – Получается по-вашему, что человеческая жизнь дешевле этих ваших бумажек?

- Нет, – кладу бумаги Эрики на стол и приваливаюсь к столешнице, - конечно так нельзя сравнивать…вообще сравнивать что-либо с ценностью жизни бесполезно… Я не это имел ввиду. Просто Эрика отличается некоторой безалаберностью и неспособностью думать о последствиях своих действий. Она не специалист в работе с людьми с суицидальными наклонностями. И могла произойти трагедия. Да и потом те приемы, что она применила чисто интуитивно абсолютно точно считаются запрещенными.

- Это какие, например? – он скрещивает руки на груди.

- Нельзя дразнить. Быть равнодушным. Спать с пациентом в конце концов… все это могло привести к тому, что тот парень действительно бы шагнул вниз…

Его улыбка расцветает таким откровенным ядом, что я вдруг понимаю, что наболтал много лишнего. В конце концов я не знаю в каких отношениях она с этим парнем, да и кто он вообще. Но с другой она явно ему рассказывает о том, что происходит в ее жизни… Даже делится информацией, которая, по договоренности между нами, должна быть секретной…

- Но я жив… - прерывает он поток моих беснующихся мыслей, смакуя каждый выговариваемый звук. И мне искренне хочется удариться головой о стол. Вот же черт… Я же в глаза не видел того парня, что она привела к себе. И от стыда у меня сейчас, кажется, кожа на лице лопнет, - и слушая то, что вы говорите, я безмерно рад, что тогда ко мне пришла она.

- Да, вы правы. Как кстати ваше имя?

- Неважно. Впрочем, Меня зовут Люк Вайс.

- Очень приятно, – протягиваю ему руку, но он не пожимает ее. В принципе я его понимаю. И не настаиваю.

- Мне пора на работу, – Он разворачивается, чтобы уйти, доходит до двери, и вдруг поворачивается ко мне снова, - Это вы поэтому ей не верите? Потому что считаете безалаберной и неспособной думать о последствиях?

- Нет… - вздыхаю и отрицательно качаю головой, - потому что я знаю, что прячет ее подсознание за внешностью серой мышки.

- Страшного монстра? – откровенно веселиться он, сверля меня темнеющими от презрения глазами.

- Нет. Она не монстр. Просто запутавшаяся девчонка, которая, как и любой живой человек, совершает ошибки. И она их тоже допустила. И с тех пор в некоторых вопросах я ей доверять не склонен. Просто в силу ее характера и возможного поведения. Хотя я, по своему, ее просто обожаю. И готов простить ей любые финты.

- И что же это за ошибки такие?

- Простите Люк, но это закрытая информация. Врачебная тайна. Спросите лучше у нее самой. Если она достаточно доверяет вам, но возможно расскажет о первых четырех месяцах, проведенных в качестве тестера.

- Хорошо. – он берется за ручку двери, - до свидания.

- Люк… - я потираю пальцами лоб. Мне тяжело это говорить, - даже если она вам расскажет о том, что тогда было… Я хочу, чтобы вы знали. Она хорошая девочка. И в случае с вами, она еще раз это доказала.

- Я знаю… - он захлопывает дверь.

Потираю ладонями лицо… О господи… Походу пора в отпуск… Если я и дальше буду так ошибаться, то от меня все пациенты разбегутся.

Вежливый стук в дверь заставляет меня встрепенуться и подняться снять дипломат со стола, который я машинально туда поставил.

- Да-да…

- Здравствуйте, Доктор Вольф, - Клаус Ирстон появляется на пороге, поправляя манжеты парадной белой рубашке. Почему-то на прием ко мне, он всегда одевается как на праздник, хотя в обычной жизни предпочитает одежду, которую, как бы сказала Мара, он силой снял с бомжа…

- Здравствуйте, - приветливо улыбаюсь ему, делая приглашающий жест рукой, и он с удовольствием грохочет ногами к креслу для посетителей, - как ваши дела?

- Хорошо! – он несколько картинно усаживается в кресло и закидывает ногу на ногу, доставая из кармана плохо поглаженных брюк небольшой конверт, и протягивая его мне, - это, кстати, вам…

-Да? А что это?

- Приглашение на мою свадьбу с Ингрит, - Клаус улыбается на редкость кривыми зубами и мечтательно вздыхает, щуря подслеповатые желтые глаза.

- Надо же… поздравляю! – поднимаю с пола дипломат, открываю и кладу туда конверт, - я очень рад за вас!

Эта новость согревает мне сердце, и чуть стирает из памяти неприятные ощущения от разговора с Люком.

- Это стоит отметить! Хотите коньяку? – достаю из тайного шкафчика бутылку и пару бокалов.

- Не откажусь, – кивает он, благодушно разваливаясь в кресле, - у меня к вам просьба будет Доктор Вольф.

- Какая? – наблюдаю за ним разливая коньяк. Он медленно дышит. Складывается странное ощущение, что он спит с открытыми глазами, но я гоню от себя эту мысль…

- Я бы хотел, чтобы Ингрит тоже прошла через Z3X84.

- Зачем? – протягиваю ему бокал и наблюдаю как он, помочив в коньяке губы для виду принимается водить по горлышку бокала указательным пальцем, - разве у нее есть проблемы, при которых эта программа показана? Если они излишне нервничает перед свадьбой, то, это вполне нормальное явления. И столь радикальные меры не нужны. Впрочем, пусть придет ко мне, я с ней пообщаюсь и выпишу ей успокоительные, если это необходимо.

- Нет, доктор, вы не поняли, – он снова мочит губы, и принимается извлекать из бокала мелодичный звук, - я просто хочу, чтобы она поняла тоже что и я, пройдя вашу программу. Осознала, так сказать главное…

- М-м-м-м… - киваю ему, присаживаясь на свой стол, - и что же это главное для вас? Если это не секрет, конечно…

- Нет, от вас у меня секретов нет… - он улыбается очень смущенно, но я чую, что улыбка его искренняя только на половину, - Главное, это понимание… вернее даже знание, которым вы тоже обладаете. Знание о том, что…Все вокруг нереально…даже мы с вами, доктор…

То, что я уронил свой бокал в открытый дипломат я понимаю только по звуку. В горле мигом пересыхает, а я наблюдаю за тем, как он снова мочит губы. Он подносит бокал ко рту так, будто держит его не в пальцах, а на слишком длинных скользких спицах. В очередной раз он едва не проносит бокал мимо лица, и едва не проливает его содержимое.

Клаус болтает о тревоге перед свадьбой, и что Ингрит и так его понимает но после эксперимента станет к нему еще ближе и тоже познает прелесть нереальности в которой мы все существуем, а у меня в это время пульсирует вопрос о том, как я за два года умудрился просмотреть в нем явное деперсонализационное расстройство. Первый звонок о возможно развивающемся раздвоении личности… И от этой мысли мне становится худо…

Глава 16 Рэй Ньюи

Рэй Ньюи

Вот бывают династии врачей. Альпинистов… Юристов… У нас же династия татуировщиков. Ее основал нас прапрадед Арнольд Аластор Ньюи. Он начал работать в позапрошлом веке и к нему записывались еще артисты цирка уродов. Тогда наличие татуировки позволяло стать звездой подмосток.

На данный момент мы работаем впятером. Я, моя сестра Моника, ее подруга Кайра, и мои кузены Томас и Соул. До прошлого месяца мы тусовались на съемной квартире, но в последнее время это стало неудобно, и мы решили открыть свою студию. Помещение нашли очень быстро. Оборудование закупили, клиенты пошли, но уже через неделю после открытия мы поняли, что нам нужен кто-то здравомыслящий, который сможет разгрести стремительно растущую гору административной и организационной работы.

В общем, на седьмой день работы поняв, что, создав внешний лоск мы окончательно упустили из вида такие моменты, как своевременный заказ чернил, дезинфектантов и перчаток, а так же хоть сколько-нибудь понятную запись клиентов, я ни на что особо не надеясь вышел на улицу и наклеил на нашу дверь объявление о том, что нам нужен администратор. И буквально через семь минут я его получил. Странный парень, которого как в последствии выяснилось зовут Люк рывком распахнул дверь, волоча за собой девушку, которая еле успевала переставлять ногами и предложил посотрудничать.

Он работает у нас уже пятый день… И как справедливо заметила Кайра, больше всего этот молчаливый парень напоминает обстоятельный электровеник. Он почти не улыбается, говорит неторопливо, пишет в журнале записей клиентов печатными буквами, потому что по его собственному мнению его обычный почерк напоминает попытки больной артритом и пляской святого Витта курицы нарисовать слона. Но за те пять дней, что он здесь мы сами не заметили, как все пришло в полный порядок. На крохотной кухне появился постоянный запас той еды, что мы едим действительно с удовольствием, не рискуя заработать себе гастрит, база чернил пополнились необходимыми цветами, да еще и с хорошей скидкой, как и все остальные расходные материалы. Эскизы оказались разобраны по папкам. На стендах сами собой начали появляться фотографии наших работ. Да и в интернете так же появилась реклама.

Спускаюсь по подъездной лестнице, чтобы зайти в соседнюю дверь и оказаться на работе. Сегодня утром записи нет, поэтому из мастеров буду только я. Вывеска «Черной лилии» вызывает трепет где-то под ложечкой. Вчера вечером к нам заходил мой отец и дед, владельцы большой тату-студии в центре города, и одобрили наше заведение. Сегодня вечером к нам должен зайти мой старший брат. Единственный кто не поддержал наше династическое дело, став военным, периодически работающим по контракту.

На улице моросит мерзкий дождь, и я жалею, что вышел только в майке. Но, с другой стороны, мне пройти надо всего то четыре метра. Ежусь, заскакивая на крыльцо, копаясь в кармане в поисках ключей, но тут замечаю, что на ресепшене горит свет и сидящий на высоком стуле Люк прижав плечом трубку к уху что-то чиркает в блокноте для эскизов, закинув скрещенные в лодыжках ноги на соседний стул.

Открываю дверь и вхожу в теплое нутро студии.

- Угу… я понял… - Люк поднимает голову и приветственно кивает мне, протягивая закрытый бумажный стакан с кофе, - хорошо, я скажу Рэю, и он с вами свяжется… До свидания…

Он нажимает на телефоне отбой, а я открываю стакан и просто дурею от вкусного аромата.

- Привет… - Люк, бросает на меня теплый взгляд, отпивая кофе из идентичного стакана, - тебе отец звонил. Спрашивал, возьмешь ли ты одного скандального, но очень денежного клиента, который по его выражению ему уже печень выел и за почки принялся.

- Люк… - в два глотка ополовиниваю чашку и тут же об этом жалею. Такую вкусноту хочется тянуть весь день, особенно когда на улице столь безрадостная хмарь, - ты здесь ночевал что ли?

- Нет, конечно, - усмехается он, продолжая что-то штриховать карандашом, - Ушел вчера в десять вечера, после того как Кайра закончила. Ну и пришел минут тридцать-сорок назад…

Бросаю взгляд на настенные часы. Сейчас без пятнадцати десять. Значит он был тут уже за час до открытия.

- Откуда такой крутой кофе, если не секрет?

- Эрика показала место. Бармен у них там тот еще язва по утрам. Но… судя по тому, что твой стакан уже почти пуст, походу стоит заказать добавку.

Когда он говорит о той девчонке, которая пришла с ним в вечер нашего с ним знакомства, его лицо оживает странными эмоциями. Становится жестче и одновременно в глазах поселяется странный блеск. Я такой видел у моего старшего брата- солдата, когда тот рассказывал о девушке, с которой он пытался встречаться.

- А… Эрика твоя девушка? – усаживаюсь в кресло ожидания для посетителей, вытягивая ноги на полкоридора.

Он отвечает не сразу, закусывая острым клыком нижнюю губу.

- Наверное пока еще нет. Не знаю… - вздыхает он, ероша распущенные волнистые волосы.

- М-м-м…

- Мы недавно знакомы просто, – он раздраженно кидает на стол блокнот и потягивается.

Невольно смотрю на его каракули и…

- Ого… - вздергиваю брови, подтягивая его рисунок к себе, - ничего себе… А ты чего не сказал, что рисовать - то умеешь?

В переплетении легких линий, спит его эта Эрика, чуть закрывая лицо расслабленными пальцами, лежащей рядом руки.

- Да мне как-то не пришло в голову… Я никогда этому значения не предавал. – он равнодушно пожимает плечами.

- Может тебя научить татуировки делать?

- Да я умел когда-то … Только там, где я это делал, машинок не было… - Люк подтягивает к себе пачку сигарет и вытаскивает одну. Протягивает мне, но я отрицательно качаю головой.

- А что было?

- Гитарная струна… - он берет зажигалку и встает, чтобы выйти на крыльцо.

- Эм… - удивленно смотрю ему вслед… - а ты где это делал?

- В армии… - невнятно отвечает он, вываливаясь в морок дождя…

Хм… наблюдаю за тем, как он поднимает плечи, застывая с сигаретой в пальцах. Вот бы никогда не подумал, что он служил… впрочем… оглядываю идеальный порядок на столе, что он навел и умудряется поддерживать. Да и чистоту…

Снова смотрю на его рисунок. В нем столько невесомой нежности, что мне становится понятно – он скучает.

- Рэй… - он засовывает голову обратно в салон, отщелкивая сигарету в урну, - ты насчет клиента позвонишь сам, или мне сделать?

- Сам. Заходи внутрь, мне на тебя смотреть холодно.

- Да я не мерзлявый… - Люк возвращается обратно, отлепляя от тела влажную майку.

- Слушай, а можешь организовать еще такого кофе?

- Легко, – он достает из кармана телефон и уходит в сторону кухни, - сейчас позвоню. У них есть доставка. Уж извини, но второй раз за утро я общаться с Майлзом не рискну. До часу дня он прицельно плюется ядом. И на сегодня мне уже хватит.

- Как тебе удобно… Деньги в кассе возьми, – машу ему рукой.

Громко блямкает дверь и я невольно разворачиваюсь ко входу.

- Привет Малой! – Брат выситься на пороге как большая мускулистая гора, насмешливо глядя на меня сверху вниз. Его светлые волосы коротко острижены, а курносый широкий нос нависает над улыбкой. – как ты тут?

- Ян! – подпрыгиваю от радости, подбегая к нему и стараясь обнять необъятные плечи, - ты приехал! А я ждал тебя только к вечеру!

- Да я отменил все дела и приехал посмотреть твое новое место локации, Мелкий.

- Янгус??? – недоверчивый голос Люка, заставляет меня оглянуться, а Яна буквально уронить челюсть.

- Анку????? – у брата аж голос пускает петуха, а глаза становятся абсолютно круглыми, - ты как тут очутился?

- Он у меня работает… админом… - смотрю то на одного, то на другого. Спокойное от природы лицо Люка оживает такой радостью, что мне аж не по себе становится… - а вы разве знакомы?

- Серьезно? – Ян смотрит на меня как на умалишенного, - да мы с этим демоном вместе призывались впервые.

- О да-а-а… - Люк разражается хохотом, подходя к Яну и с силой бьет его кулаком по предплечью, рявкая грубым басом, - рядовой Янгус упал-отжался…

- А сам-то, сам-то… ты на кой черт патлы как у глиста отрастил-то? – брат довольно ощутимо дергает Люка за хвост, но тот лишь неуловимым движением выкручивается из его захвата, и отвешивает противнику шутливый подзатыльник. Я понимаю, что даже не успел уследить за его движениями. Кобра, живущая в террариуме у Моники и охотящаяся порой в саду нашего частного дома в горах, двигается в разы медленней, чем этот аморфный неторопливый с виду Люк…

- Вот зараза… - Брат хохочет так, что дрожат стекла, - нашим скажу не поверят… тебя ж последние лет семь никто не видел.

- Так получилось. - Люк мрачнеет со скоростью летящей по равнине грозы, - если б ты знал, Янгус, как я скучал…

- Пара звонков и все через час соберутся, Анку… - Ян тоже сбрасывает с лица веселье, и оно разбивается в дребезги у его ног, - все скучают…

И я понимаю, что мои посиделки с приехавшим на побывку братом походу не состоятся. Да и администратор сегодня похоже работать не будет. Ну и ладно в общем-то… Пусть у него будет выходной. Им явно есть, что обсудить… Что-то такое чего мне никогда не понять и, если честно, то слава богу. Мы с Яном совершенно не похожи… И его мировосприятие меня пугает, не смотря на то, что его я люблю наверное больше всех остальных родственников…

Глава 17 Эрика Майер

Эрика Майер

У меня такое ощущение, что я не спала целую вечность. Айриш Свон, биолог, с которой я работала в этот раз на пригородной станции биологов, слезно просила меня закончить побыстрее и отпустить ее на день рождения двухгодовалого внука. Айриш я обожаю всем сердцем и душой. Необыкновенная активная яркая женщина, умеющая заразить своим оптимизмом даже зомби. Ее муж моложе на 15 лет, но по его словам, если бы у него было бы хоть пять процентов энергии его драгоценной женушки, он бы уже стал подпольным миллиардером и покорил мир. Но слава богу, Айриш такая одна. Вторую подобную леди-счастье мир точно не потянет. Треснет от непрерывного хохота и утечет в новую черную дыру…

В общем работу, на выполнение которой требовалось обычно дней пять, я выполнила за три. И поэтому сегодня в восемь утра мы уже подпрыгивали в служебном древнем автобусе, который норовил развалиться на каждом ухабе, и слушали непрерывный щебет Айриш со своим благоверным по телефону на тему того какой именно торт надо купить малышу в подарок, и стоит ли тратиться на первый в его жизни трехколесный велосипед или можно обойтись самокатом.

А я невольно клевала носом и надеялась выклянчить у ректора поездку на свой участок в паре с одолженным у Айриш ее личным супер-крутым эхолотом. Надежды на это было мало. Потому как перед отъездом в эту мини-командировку я слышала, как Уиллс и Куинни выбили себе совместную экспедицию в Канаду, на проснувшийся Йеллоустонский вулкан. А это значит, что почти все бюджетные средства растворяться в очередном потоке магмы и прибьются свершу обрушившимся камнепадом….. И все мелкие исследования пойдут по боку.

В общем мои подозрения подтвердились стоило мне в полдень доскакать на нашем автобусе до работы и сунуться в кабинет к ректору с докладом о том, что по моим расчетам обводной канал для кумжи рыть не понадобиться. И по-старому проплывет без проблем обратно. Но стоило мне заикнуться про то, что я хотела бы еще раз съездить на свой участок причем дней на двадцать-тридцать, прихватив с собой оборудование, как Олдикс скроил кислую мину и отмахнулся.

- Майер, ты и так в этом году везде моталась. И с биологами побегала, и геологам помогала. И свои экспедиции были. Никуда твое это озеро не денется, подождешь до весны. Я тебя в бюджет впишу на будущий год. Не переживай. Поездишь еще в свой лес. А пока поработаешь с данными. Все, иди отсюда, а то у меня от твоих разговоров про рыбу гастрит обостряется.

Пришлось поднимать с пола свой рюкзак, напоминающий весом валун и плестись в отдел сбора данных, чтобы мне выделили участок для расчетов. Через пять бесконечных коридоров, две лестницы, и один кофейный аппарат, в который я почти врезалась головой, засыпая на ходу.

Сидящая в одиночестве в кабинете, заставленном горшками с геранью и бамбуком, Сиссиль подняла на меня измученные сильно покрасневшие круглые глаза, протерла замызганным платочком толстые стекла очков и пожаловалось на то, что все свалили в отпуска, а она одна не справляется. От новости о том, что я пришла ей на подмогу, Сиссиль слегка повеселела и перестала по кроличьи дергать веснушчатым носом. Ее пшеничные длинные толстые волосы были заплетены в аккуратную косу, кончик которой она то и дело теребила короткими детскими пальцами.

Я села за свободный компьютер рядом с ней, взяла последние данные для создания 3д модели рельефа дна реки и принялась вбивать цифры в программу под бесконечное бормотание девочки-оператора. Правда часа через три, мое терпение вместе с силами закончились окончательно. Тем более что Сиссиль несколько раз тактично намекала мне о том, что человечество изобрело много разных благ… В том числе и душ… Пошутив на тему того, что пахну я рыбой и костром исключительно потому что последние три дня не вылезала с берега реки, которую исследовала, и почти решила уже стать русалкой, я забрала обновленные сводки данных и пообещала прийти к ней на помощь послезавтра.

И вот сейчас я направляюсь в кофейню Майлза, чтобы попросить его оживить меня хоть как-нибудь. И возможно получить свою порцию так необходимых мне в последнее время обнимашек. Я соскучилась… Только вот не пойму по кому больше, по тощему, похожему на смятый зонтик баристе, или по другому малопонятному мне человеку, о котором я почти ничего не знаю, кроме того, что ему сейчас хватило духу начать исполнять свои детские мечты. Если честно я даже не уверена, что застану его у себя дома.

- Опа! – Майлз вскидывает брови, видя как я вползаю в его заведение волоча рюкзак за собой по полу, - ты еще жива моя старушка?

- Ну чисто теоретически… да… - вздыхаю, таки допинывая свою ношу до барной стойки, и кряхтя взбираясь на высокий стул, - а вот с практической точки зрения у меня такой уверенности нет. Планшет одолжишь? Продукты заказать…

- Да легко… только думаю, что твой принц не голодает, да и с тобой как минимум бутербродом поделиться. – Майлз достает из сушилки большую пузатую чашку и окидывает взглядом батарею бутылок с сиропами.

- Хотелось бы верить…

- Ну по крайней мере, я его почти каждый вечер вижу заходящим в твой подъезд с пакетом продуктов. Да сегодня утром он заходил ко мне за кофе, и внес за тебя залог.

- Серьезно? – недоверчиво смотрю на то, как Майлз принимается готовить мне кофе.

- Пять тысяч, – он дергает плечом, - Сказал, чтобы я записал это на твой счет. По его словам, он получил первую зарплату.

- Хм… - складываю руки на стойке и кладу на них голову. От этой новости в душе становится улыбчиво и тепло. Вспоминаю все наши совместные минуты. Вроде ничего особенного не происходило. Но в тоже время…

- У вас с ним все серьезно? – голос Майлза звучит напряженно, но без показушной ревности…

- Да мы знакомы меньше двух недель…

- Время в этом вопросе знаешь ли мало что значит… - он ставит передо мной чашку и лезет в витрину за куском моего любимого морковного пирога, - когда я познакомился с моей женой, я как ты помнишь понял все в первого взгляда. Мне нужна была именно она и больше никто другой…

« Ага именно поэтому ты регулярно спишь со мной и врешь своей Типпе, что ночуешь на работе…» - думаю я, но вслух лишь благодарю его за кофе, от вкуса которого мне вновь хочется жить… Майлз что-то говорит мне, про любовь к Типпе и планах на ребенка, а я вдруг понимаю, что мой недосып связан с тем, что в большей степени я не могла заснуть. Мне не хватало спокойного глубокого дыхания рядом и теплого бока. А так же спокойной слепой веры, что Люк демонстрировал мне, заставляя чувствовать себя как никогда раньше…

- Ты меня слушаешь? – Майлз касается моей руки, вкладывая в нее вилку, и пододвигая ко мне поближе тарелку с пирогом.

- Нет… - Улыбаюсь своим мыслям. Если верить Майлзу, то Люк все еще живет у меня, и я могу рассчитывать на крепкий сон в его непомерно сильных руках, которыми, как мне кажется, он однажды меня случайно придушит…

- Ешь, давай, говорю… а то от твоей улыбки аж распогодилось…

- В смысле? – оглядываюсь на большое панорамное окно. Оно кажется влажным. Но неба не видно…

- Так… то есть, ты даже дождь не заметила, когда сюда входила?

- Не-а… - отрицательно качаю головой, отколупывая кусочек пирога и вяло отправляя его в рот.

- По-моему ты переутомилась…

- Скорее не выспалась… Я трое суток считала маршрут для рыбы… Вернулась только сегодня и почти до пяти вечера работала на компьютере.

- Ясно… Иди-ка ты домой… - Майлз споласкивает руки и вытирает их бордовым полотенцем, - отдохни. А то ты похожа на жизнерадостное зомби. Помочь тебе с рюкзаком?

-Не надо… - отставляю недопитый кофе и надкусанный пирог и сползаю с барного стула.

- Хочешь я Люку позвоню, чтобы он тебя забрал?

- Он скорее всего на работе… - отрицательно качаю головой, - вернется часа через два-три. Я столько тут не просижу. Да и идти тут всего-то минут пять…

- Ладно… - он выходит из-за барной стойки и сильно крякнув, с трудом поднимает мой рюкзак, - господи, Эрика, ты спятила что ли? Что у тебя там? Кирпичи?

- Нет эхолот и ноутбук…

- Да этот мешок весит больше тебя… - он помогает мне влезть в лямки.

- Не драматизируй… - фыркаю я, ощущая, как привычно немеют плечи, - ты или дотащи его мне до дома или не комментируй.

- Я бы с радостью, но у меня спина откажет после этого… -вздыхает Майлз, поправляя на мне рюкзак.

- Тогда до встречи, - машу ему рукой и выхожу на улицу. Делаю глубокий вдох и понимаю, что реально стало теплее. Недолгий путь до дома кажется мне бесконечным. Такое ощущение, что я иду не в соседнее здание, а путешествую сквозь измерения и время… А уж подъем на третий этаж я одолела с отдыхом и внутренней руганью на тему того, что я похожа на старую бабку…

За дверью моей квартиры, я слышу звуки гитары и нестройное хоть и красивое пение… Хм… Нажимаю на дверной звонок, понимая, что, наверное, лезть за ключами смысла нет, и похоже Люк дома… Звуки в квартире стихают. Раздаются быстрые шаги и… Дверь едва не бьет по мне. С трудом успеваю схватиться за стену.

- П-привет… - Люк стоит на пороге босой, с уже привычных мне джинсах и майке с длинным закатанным рукавом. Он произносит это так, что у меня внутри что-то переворачивается, и я невольно начинаю улыбаться в ответ на его яркий, радостный взгляд. Такое ощущение что в нем кто-то включил свет и добавил контраста, - а почему ты не позвонила, я бы встретил!

- А… - понимаю, что растеряла все слова просто засмотревшись на его радость, - я как-то не подумала. Да и не знала, что приеду именно сегодня…

- Давай сюда свой кошмарный вещмешок… - он протягивает руку, приподнимая рюкзак с моих плеч, уцепившись за его верхнюю ручку-петлю, и я ощущаю, что у него очень горячие руки.

- О да, - тут же выбираюсь из лямок, прохожу в коридор и почти спотыкаюсь о целый ряд незнакомой мужской обуви, - только осторожно, там эхолот и ноут. А… Ты не один? У нас гости?

- Эм… - он бросает насмешливый взгляд в сторону кухни, - я встретил армейских друзей… Мы с ними лет семь не виделись… Ну и… решили посидеть…

-А-а-а… - Вот уж не думала, что он в армии служил… хотя с другой стороны я о нем вообще почти ничего не знаю… он вполне может оказаться скрытым маньяком… Но вот почему-то я его совсем не боюсь… - Ладно…

- Пойдем, я тебя познакомлю с ними… - Люк, аккуратно пристроивший мой рюкзак на полку для обуви, разворачивает меня в сторону кухни, - они, конечно, немного чокнутые…

- Ну кто здесь нормален? – усмехаюсь, не спеша проходить в пищеблок, из которого слышаться тихие разговоры, среди которых я различаю обсуждение того, что надо достать еще одну тарелку, рюмку, и подогреть жаренную картошку, чтобы не кормить приехавшую меня холодным… - слушай, я только из запруженной реки и института выбралась… Причем институт еще худшее болото. Дай мне полчаса. Я приму душ, переоденусь и приду к вам. Хорошо?

- Девушка, не стесняйтесь, мы здесь все в свое время через такие болота проползли, что нас уже ничем не напугаешь… - раздавшийся окрик с кухни заставляет меня вздрогнуть от неожиданности, а Люка закатить глаза и заслонить собой прикрытую туда дверь.

- Тушкан, заткнись! – второй голос сопровождается звуком смачного подзатыльника, - девушка не обращайте на него внимания, он у нас тупой немного… Отдыхайте, сколько вам надо… Хотите мы вам даже колыбельную споем… все равно гитара у нас…

- Э-эм… - Люк краснеет так стремительно, что мне становится смешно, - это они просто так стесняются… Я им рассказывал, что ты офигенная…

Похоже он жалеет о своей последней фразе, но я просто поднимаюсь ни цыпочки и слегка обнимаю его. И он неловко отвечает мне тем же…

- Сама не верю, что так скучала… - говорю это очень тихо, но он слышит и от его каменеющих рук мне становится трудно дышать. Но мне все равно. Он ничего не отвечает мне, но по его дыханию и уткнувшемуся мне в плечо носу понимаю, что в своих ощущениях не одинока.

Глава 18 Мара Баухоффер

Мара Баухоффер

Я чувствую себя маленьким ребенком, которого на ночь забыли в кондитерском магазине… Никогда еще не было у меня настолько крутой работы… Никаких пререканий, занудств на тему взбесившегося бюджета и невыполнимых требований в стиле снести все стены и повесить бассейн в воздухе на уровне третьего этажа. И пусть держится там за счет антигравитации… Август присоединился ко мне в аэропорту… Стоически выдержал многочасовой забег по антикварным лавкам и поставщикам. И на что бы я не указала ему в качестве детали будущего интерьера я слышала только два слова: «Да, покупай!».

Оливия отзванивается мне каждые два часа, информируя о том, как происходит очистка дома от старого хлама и какой урон уже есть. Нежилой дом всегда медленно умирает изнутри, переваривая сам себя, как безумное привидение. Лишь бы только не было бы так пусто внутри… Предполагаю, что придется перестелить в нем все полы и перекрыть заново крышу.

Я морально начала готовить Августа к тому, что ремонт ему встанет в огромную сумму, но что он расхохотался и велел не отказывать себе в удовольствии. А я что… я прикупила пару этнических малазийских масок, три напольные вазы, и простенькое эмалевое колечко… К новому невесомому красно голубому платью… Ну а теперь мы сидим в ресторане пятизвёздочного отеля, и я доедаю вторую порцию нереального дынного мороженного.

- Если бы я не знал тебя столько лет, то я бы подумал, что ты впервые в жизни по-настоящему счастлива… - Август разглядывает меня темными провалами глаз, и я кокетливо веду плечом.

- Знаешь, в общем-то так и есть… Если б ты знал какой это обычно геморрой, договориться с заказчиком и сделать свою работу хорошо под неусыпным контролем… - кривлю рот и отправляю в него очередную ложку мороженного, - а сейчас – я творю что хочу… И знаю, что результат будет просто восхитительный… Думаю, даже тебе понравится… Хоть это и совсем не то что ты привык видеть…

- Главное, чтобы тебе нравилось… - Улыбается Август, жестом подзывая официанта…

- Да конечно… не мне же там жить… - фыркаю я в вазочку с мороженным.

- Тебе никто не запретит приезжать туда, когда ты захочешь и оставаться пока не надоест…

Медленно поднимаю на него взгляд. Он смотрит на меня совершенно серьезно. Но его улыбка не дежурная. Скорее приглашающая…

- Мне кажется, или ты меня соблазняешь? – откидываюсь на стуле, скрестив руки на груди.

- Я тебя умоляю, Мара, ты же умная женщина… Соблазняю я только глупышек, которые ведутся на толстый кошелек, – Авуст отпивает глоток апельсинового сока и ставит стакан на край стола. У меня в голове появляется мысль, что тот вот-вот упадет и разобьется о мозаичную плитку с пейзажем морского дна, - к тебе же у меня совершенно конкретное предложение… И я думаю, что ты прекрасно понимаешь, о чем я…

Понимаю, что мои брови неприлично быстро ползут по лбу вверх и стараюсь сохранить лицо, но чувствую, что получается у меня так себе.

- А ничего, что я замужем? – голос подводит. Такого поворота от Августа я, если честно не ожидала…

- Не думаю, что эту проблему невозможно решить… - он смотрит как официант появившийся из ниоткуда безмолвно доливает ему сока в почти опустевший стакан.

- Ну знаешь ли… - от возмущения у меня дыхание перехватывает и начинает в висках стучать, - я тебе не…

- О, Мара, перестань… ты же не думаешь, что я рискну позвать тебя в любовницы или содержанки… - хохочет банкир, заставляя зазевавшегося у нашего стола официанта шмыгнуть к барной стойке, как вспугнутого крысенка, - я тебе уже говорил, что мне нужна жена. Умная и успешная женщина. Меня ты в этом плане абсолютно устраиваешь…

- Знаешь я сейчас разрываюсь между желанием влепить тебе пощечину, или показать тебя Вольфу на предмет адекватности… - честно признаюсь я, едва удерживая истерический смех…. Мда… а я-то губу раскатала. Радовалась работе… возможностям… вниманию его, выливающееся в приятные мелочи, которые заставляют мою жизнь играть новыми красками… А тут оказывается у человека крыша поехала просто..

- Можешь сделать и то, и другое, – он пытается взять меня за руку, но я ее отдергиваю, хоть и приятная толпа мурашек успевает проскочить в секундах его прикосновений, - я не обижусь. Понимаю, что мои слова для тебя похоже были шоком, но я терпеть не могу недомолвки.

- Я думала, что мы друзья… - мне искренне горько это говорить. Терять Августа не хочется не только потому, что он мой постоянный клиент, и уж тем более не из-за программы моего мужа. Просто с ним мне всегда есть о чем поговорить на понятном для меня языке. Все-таки семь лет общения сильно связывают людей.

- А мы и не перестаем ими быть в любом случае. Я приму любое твое решение. – от его спокойного уверенного тона мне становится понятно, что для себя он уже все решил. И так просто не отступится, - я не собираюсь тебя торопить и требовать каких-то действий.

- Что-то вериться с трудом…

- Мара… - он молчит несколько секунд глядя на меня с лукавой усмешкой, и я невольно чувствую себя избалованной восьмилетней девчонкой, которой до этого мига любой каприз сходил с рук, – я знаю тебя не первый год, и судя по тем подробностям, что я о тебе и твоем муже выяснил в последнее время, все и всегда ты решаешь сама, не слушая ничьих доводов, да и порой здравого смысла. Поэтому по поводу твоего выбора я не шучу. Я только одно хочу у тебя спросить.

- Что именно?

- Сколько ты еще будешь на себе тащить своего гения? Десять лет? Двадцать?

- Это не твое дело.

- Возможно, но я смотрю на тебя и не могу отделаться от мысли, что ты достойна большего, чем вечно устраивать ему удобное успешное существование. Особенно при учете, что ты это явно делаешь в ущерб себе. Я могу превратить твою жизнь в праздник, – его медленная речь странным образом успокаивает меня. Не скажу, что его предложение меня заинтересовало в серьез, но, по крайней мере, вспыхнувшая было ярость поутихла, - дать все, что ты хочешь…

- Хм… интересно… - качаю головой, понимая, что во мне просыпается странный, незнакомый по ощущениям азарт, - а если я хочу много проектов по типу того дома, что я делаю сейчас для тебя. Чтобы все там самой решать и никому не давать вмешиваться в процесс. А еще собственную оранжерею с розами со всего мира, чтобы каждое утро срезать там свежий букет цветов и ставить на свой рабочий стол…

- Да проще простого… - он кивает головой так, будто находиться на совещании посвященном финансовым вопросам, приносящим прибыль его банку.

- Да?? – выдаю самую надменную свою улыбку и наклоняюсь вперед, почти к самому его лицу, - а что ты скажешь, на то, что я хочу детей. Минимум двоих. И чтобы ты тоже участвовал в процессе купания, переодевания, кормления и прочей бесконечной чехарде, что начинается с появлением младенцев?

- Скажу только, что я искренне надеюсь, что в твоем плане по переделке дома присутствуют детские. И что они не дальше одного коридора от главной спальни.

Мне хочется что-то сказать, но вот слов подобрать не получается… Мое мороженное тает в вазочке превращаясь в неаппетитную жижу, а я вдруг представляю себя живущей в созданном мной доме… Свежие цветы в комнатах… Куча переходов с секретами, и большая библиотека, как в волшебном сне… Своим детям я бы читала сказку о веселом толстяке-волшебнике, что со своими друзьями разгадывает загадки зачарованных замков, и учила бы отличать настоящий фарфор от подделки…

- Знаешь, Август… Мне этот разговор с тобой надо как-то умудриться переварить… - с трудом выныриваю из своих мечтаний, - я, наверное, пойду к себе в номер… А потом прогуляться… Встретимся завтра перед твоим отлетом домой, хорошо?

- Конечно, Мара… - он встает, чтобы проводить меня, но я выскальзываю из ресторана быстрее, чем ему удается обойти стол… Нет уж… Мне надо побыть одной и разобраться в себе…Я хотела позвонить сегодня Вольфу на которого утром почти накричала, но понимаю, что не в состоянии… И вообще больше всего я сейчас хочу прилечь… вот это я и сделаю…

Глава 19 Доктор Вольф

Доктор Вольф

То, что бумаги в моем дипломате погибли, я понимаю только через некоторое время после ухода Клауса. Разговор с ним затянулся на три со половиной часа против обычных сорока минут. И я с сожалением вынужден констатировать, что мои подозрения насчет начинающегося раздвоения личности подтвердились в полной мере. Пока это нарушение не мешает ему жить да и не сильно бросается в глаза, но ключевое тут слово «Пока!»… В общем-то мы его поймали вовремя. При грамотной терапии, которую мы ему обеспечим, он быстро придет в норму.

Неприятно об этом думать, но видимо в настойчивости Эрики было здравое зерно. По крайней мере в ближайшие пару дней, я постараюсь пригласить к себе побольше своих подопытных и поговорить с ними более развернуто. А так же надо связаться с моими коллегами докторами Кайлером Остином, Пеппе Лопесом и Хайнцем Брауном, и попросить у них пару человек на проверку.

Но пока надо восстановить те документы, что я залил коньяком. И если свои бумаги я распечатал заново, то договор с Августом Принсом мне передала Мара. Насколько я помню, ноутбук она забрала с собой. Но у нее на работе, компьютер с почтой всегда включен. Так что есть шанс найти там письмо от Принса, в котором будет тот самый договор.

Служебная машина медленно едет по вечернему городу к офису Мары, и я ловлю себя на мысли, что бездумно покусываю кулак. Мара сегодня не звонит, да и трубку не берет. Радует, что еще лет пять назад мы на всякий случай обменялись ключами от рабочих кабинетов друг друга.

Оливия по моим расчетам, должна уже уйти домой. Но думаю проблем не возникнет. Закрываю глаза. Осень только началась, а темнеет уже рано. От этого становится неуютно. Не люблю длинные дожди и холод. А уж снежная хмарь за окном вызывает у меня стойкое желание спрятать нос под одеяло и не вылезать до поздней весны.

- Доктор Баухоффер, мы на месте… - наигранно бодрый голос водителя заставляет меня открыть глаза и с усилием повести затекшей шеей.

- Спасибо, Мартин, - бегло улыбаюсь ему, подтягивая к себе плотно запечатанный пакет с испорченным дипломатом, - ждать меня не надо.

- Уверенны? – Мартин явно оживает от перспективы освободиться пораньше в пятничный вечер.

- Да. Мне тут до дома пешком семь минут идти. Поезжай отдыхать.

- Спасибо. Удачных вам выходных.

- И тебе, – открываю дверь и выхожу на стоянке возле офисного центра, который переливается огнями, как новогодняя елка. Там еще кипит жизнь.

Захожу внутрь и киваю охраннику. Тот радостно подскакивает из-за стойки за которой сидит, при виде меня. Я выписал его жене, разбившейся в страшной аварии с участием двух автобусов и грузового трейлера, довольно редкий нейролептик и теперь их жизнь больше не напоминает высокохудожественный триллер.

- Доктор Вольф! Как я рад вас видеть!

- Я тоже, Олаф. Как дела у Лауры?

- Великолепно, доктор, спасибо вам большое! Мы все принимаем по вашей схеме, и больше никакие ужасы нас не беспокоят ни днем ни ночью…

- Знаете, Олаф, передайте, Лауре, что я хотел бы встретиться с ней через пару недель, дообследовать, и, если необходимо, скорректировать лечение. Пусть позвонит мне в понедельник. И мы назначим время.

- Конечно, доктор Вольф, - охранник мигом настораживается. Я вижу это по тому, как он прижимает ладони к пухлым бедрам, - мы обязательно придем.

- Не стоит нервничать, – улыбаюсь ему насколько могу сердечно, - я не думаю, что вам предстоит пережить обострение. Постепенно вы сможете полностью отказаться от лекарств. Расстройство Лауры стало результатом несчастного случая, а не болезни сознания. Так что постепенно все восстановиться.

- Вы действительно так считаете? – Олаф расцветает как мальчишка-подросток, которому девочка на его признание в любви ответила взаимностью.

- Конечно Олаф, не переживайте. Люди и не с такими бедами справляются. Человеческий организм довольно живучая штука… Кстати, а вы не знаете в офисе моей Мары есть сейчас кто-нибудь?

- Хм. Сейчас посмотрим… - Он резко серьезнеет и сверяется с данными в компьютере, - нет, там никого. Вашей жены сегодня не было, А Оливия, ее секретарь уехала еще в полдень.

- Вот как… А попасть в кабине Мары я могу? Или там все на охране?

- Нет на охрану мы ставим пустые офисы только в десять вечера сами, – Олаф щелкает мышкой, что-то делая в компьютере, - Так, что если у вас есть ключ…

- Мне просто нужно на пять минут заглянуть в компьютер Мары. Я испортил очень важные документы, - демонстрирую ему ключ, - и мне необходимо их восстановить.

- Конечно, вас проводить? – Он с готовностью поднимается, вешая на пояс рацию.

- Нет, не стоит, я не заблужусь… Или вы обязаны это сделать?

Олаф отрицательно качает головой указывая пальцем на экран.

- Я буду следить по камерам.

- Тогда я пойду, – киваю в сторону коридора в конце которого расположен кабинет Мары.

- Да, конечно…

Офисный центр жужжит, как улей. Несмотря на то, что уже половина восьмого вечера из-за приоткрытых дверей слышатся телефонные разговоры, жужжание принтеров, дробь ставящихся печатей и шелест страниц. Но в двух уютных комнатках, принадлежащих Маре стоит тишина. Привычным движением нащупываю выключатель. И улыбаюсь такое ощущение, что я попал в уютную гостиную. Мягкие стулья белого дерева. Вазы с изысканными цветами. Изящные столы со стеклянными вставками полны каталогов с примерами работ и интересными идеями оформления интерьеров. Рабочий ноутбук Мары аккуратно закрыт, пребывая в спящем режиме. Но при легком касании оживает, показывая кучу открытых вкладок. В том числе и почты.

Открываю эту вкладку и невольно поднимаю брови. Ничего себе сколько писем. Только за сегодняшний день ей пришло их штук сорок. И большинство из них она еще не открывала. Видимо была так занята, что не до просмотра почты оказалось. Бедная моя, совсем умаялась.

Пролистываю письма до открытых и принимаюсь высматривать там то, что могло прийти от Августа Принса. Нахожу его довольно быстро. Во вчерашнем дне. Открываю и запускаю на печать документы. Невольно улыбаюсь мысли, что у Мары даже принтер работает невероятно мелодично. Кажется, что он чирикает, а не издает привычные хрипы умирающего от чумы кречета… Закрываю письмо и по привычке проматываю ленту с непрочтенными сообщениями вверх. У меня такой принцип. Оставлять чужое место после себя в первозданном виде.

Щелкает оповещение о том, что пришло новое письмо. Мда, чувствуется разгребать почту она будет целую вечность… Взгляд невольно цепляется за вновь прибывшее сообщение и… На меня нападает странное ощущение внезапного столбняка. Это письмо от Хайнца Брауна в заголовке которого стоит надпись: «Отчет по сопутствующим состояниям «Z3X84» за август.» С минуту я тупо смотрю на письмо пытаясь понять, что это все значит и зачем Хайнц такое отправляет Маре… А потом достаю телефон…

Пальцы меня почти не слушаются. Но я все же нахожу в электронном справочнике телефон Брауна. Он отвечает после третьего гудка. Я слышу его бодрое «Алло» и понимаю, что у меня задеревенели губы.

- Привет, Хайнц… - голос мерзко дрожит, но я понимаю, что справиться сейчас с собой не в состоянии, - скажи мне пожалуйста, что за письмо ты только, что отправил моей Маре?

- Эм… Ты что-то путаешь, Вольф. Я даже ее адреса не знаю. Наверное, спам или просто совпадение… В плане имени конечно… - его голос идеален. Он владеет собой виртуозно, но вот это «Эм…», длящееся на микро долю секунды дольше, чем надо, и выдает его с потрохами. И пока он несет весь этот бред я, забиваю в поиск по корреспонденции его имя. И мне высыпается целый ворох писем с отчетами за каждый месяц по «Z3X84».

- Хайнц… - стараюсь смягчить рвущийся из глотки рык, но получается плохо, - я сижу сейчас за ее компьютером перед открытой почтой. И не старайся сделать из меня идиота. Я знаю, как выглядит твой е-мейл добуквенно. Более того, пока ты вешаешь мне лапшу на уши я нашел в ее ящике еще целый ворох твоих ежемесячных посланий ей. Пока у меня хватает воспитания не читать то, что ты ей присылал. Но оно у меня вот-вот начнет улетучиваться с космической скоростью…

Мой коллега тяжко вздыхает на том конце, и я вдруг вижу перед глазами его изможденное пучеглазое носатое лицо, которое в последнее время режется морщинами будто кто-то невидимый балуется опасной бритвой.

- Так я жду твоего ответа.

- Что ты хочешь от меня Вольф? – его голос звучит настолько безмерно устало, что мне становится не по себе, - ты же не захочешь знать эту правду… Как ты будешь жить с осознанием что у 80% тестеров в той или иной степени развиваются различные нервные расстройства и проблемы с самоидентификацией?

Я молчу… его слова грохочут у меня в голове как звон копыт, проносящихся всадников апокалипсиса. Во рту пересыхает… а сердце вот-вот выскочит из горла.

- Вольф? - я с трудом его слышу. Он испуган моим молчанием. – Вольф, тебе плохо? Не молчи, Вольф!!!

- С-с-сильные? – наконец разжимаю зубы и пытаюсь выдохнуть слова, которые хочу произнести.

- Что?

- Я…Я спрашиваю… - набираю в грудь столько воздуха, что перед глазами темнеет, - расстройства сильные?

- Нет… не критичные… - он явно подбирает слова. Но на его месте я делал бы тоже самое, - в основном легкие неврозы, перепады настроения, бессонницы, навязчивые мысли. Поиск себя. У двоих тестеров Лопеса есть признаки депрессии. У Остина трое показушных якобы суицидников. Больше внимание привлекают, чем реально хотят на тот свет…

- Так… - происходящее не укладывается у меня в мозгу. Я не могу понять, чего мне хочется больше: напиться? Выяснить почему вся эта информация отправляется не мне, а Маре? Набить морду проницательной сучке - Эрике, которая видимо жопой почуяла, что моя программа таит в себе кучу подводных камней, и пинками меня гнала к этой правде, от которой у меня, не то что руки опускаются, а волосы от ужаса дыбом встают? Уволиться? Заказать пиццу? Сдаться в полицию за свои махинации с человеческими жизнями? – т.е. вы все это знали, но мне ничего не говорили…

- Вольф, но динамика же отличная. Основные проблемы, с которыми они на программу пришли они решили.

- Зато обрели целую кучу новых… - с трудом подавляю в себе желание разбить головой стеклянную вставку Мариного стола.

- Давай я приеду к тебе, – предлагает Хайнц, и от его участия в голосе мне хочется выть, как отравленному зверю, - Ты же дома?

- Нет я у Мары в офисе. Мне надо было распечатать один утерянный документ, и я полез в ее компьютер… - сам не знаю зачем докладываю ему все это.

- Я за тобой сейчас приеду, мы пойдем к тебе, и все обсудим. Я захвачу отчеты. И виски.

- Лучше яду…

- Вольф, не смей… - голос Хайнца процарапывается стальными нотами, но все равно звучит жалобно, - ты мой друг. Мы же учились вместе…

- Ты делал из меня идиота! – вдруг рявкаю я, грохая кулаком по столу так, что подскакивает ваза, а по стеклянной вставке ползут паутинки трещин, - ты знал, что моя программа калечит людей и молчал!!! За что Хайнц?! Почему ты не сказал мне правды! И зачем Маре ты об этом докладывал? Какой был в этом смысл?

- Потому что эта программа заменяет тебе все… - Я слышу, как Хайнц садиться в машину и заводит двигатель, - Хобби, отдых… полноценную семью с Марой… друзей… Она стала для тебя смыслом существования, и ты за ней мало что видишь… Узнав правду, ты бы ушел в эту работу окончательно, стараясь исправить любые огрехи и довести ее до совершенства. Но правда еще и в том, что совершенства в людях и их жизнях не бывает, Вольф… Люди хлипкие создания, раздираемые противоречиями. Ты ищешь для них рецепт абсолютного счастья. А его не существует.

- Да… - с трудом выдыхаю, слушая как Хайнц скрипит тормозами своей машины, на крутом повороте, - Фееричный ответ ничего не скажешь…

- Вольф, я уже подъезжаю, через пять минут буду у офисного центра… Ты же позволишь мне все тебе объяснить и показать?

Больше всего сейчас мне хочется, чтобы происходящее оказалось бы дурным сном… Но Хайнц прав… Надо хотя бы разобраться в том, что я натворил…

- Хорошо… - с трудом поднимаюсь на ноги. Они становятся ватными и тяжелыми как гири, - я сейчас выйду к тебе…

- Только не клади трубку, пожалуйста, говори со мной Вольф…

- Не переигрывай, Хайнц… - горько усмехаюсь я. Я не верю в его переживания за меня. Я больше никому не могу верить… На секунду перед глазами всплывает образ Эрики, но он мигом исчезает, заметив мой горько-яростный оскал…

- Сгинь, шалава, не до тебя сейчас, - мысленно ору я, небрежно шлепая рукой по выключателю, гася свет…

Глава 20 Люк Вайс

Люк Вайс

Начавшаяся еще в обед наша посиделка - попойка закончилась мытьем посуды и полов в пять утра, и последующим уползанием моих друзей в «секретную комнату», которую показала в своей квартире внезапно вернувшаяся Эрика. Оказывается, за вешалкой в коридоре пряталась еще одна дверь. Честно говоря, такого шатра с кучей пестрых ковров, больших подушек и нескончаемыми книжными полками я увидеть не ожидал. На мой удивленный взгляд Эри лишь дернула плечом и сказала, что ей нужно было место для раздумий. Хотя, судя по тому, что раньше я этой комнаты не видел – пользуется она ей нечасто.

Я даже не знаю, кому был рад больше своим друзьям – Янгусу, Тушкану, Шнурку и командиру нашего отряда Барсуку, или ей… Они мое прошлое, которое я предпочитал бы видеть в качестве настоящего. Она… А она спит, и я рассматриваю ее лохматые кудри, пахнущие яблочным шампунем. Она просидела с нами до трех часов ночи, подпевая песням, смеясь бесконечным историям, с аппетитом поедая нашу случайно пережаренную картошку, пока я не понял, что Эри просто засыпает, почти проливая на себя горячий чай.

Тушкан со свойственным ему юмором предложил ее покачать на руках, что при его габаритах в общем-то не составило бы труда, но наткнувшись на наши с Барсуком красноречивые взгляды, предпочел ретироваться и демонстративно мыть посуду.

Слушаю ее дыхание. Оно похоже на сетование уставшего ежонка. Сначала долго ничего не слышно, а потом удивленный короткий вдох и усталый выход… И от этого мне хочется улыбаться. Когда она приехала, то обняла меня. Так просто со словами, что скучала. В тот миг у меня закончились мысли. Словно старательно складываемый всю мою жизнь карточный домик из засаленной крапленой бесконечной колоды вспыхнул сухим щелчком и остались только обгорелые ошметки, скручиваемые тлеющим огнем, как высыхающие по осени листья…

Такие я наблюдал как-то, когда мне было девятнадцать и пришлось сидеть в засаде пять часов. Перед моим лицом скручивалась под палящим солнцем лохматая ветка орешника. по носу ползала дурацкая божья коровка, щекоча своими лапками. К концу пятого часа на солнцепеке мне стало казаться, что это насекомое протоптало на моей переносице овраг и карту Чехии в придачу… Но мне тогда повезло больше, чем Шнурку.. Его до странного любят все жалящие насекомые. И в том месте, где он залег в ожидании команды Барсука, был подземный муравейник… Тихо хмыкаю, вспоминая как отчаянно матерился Шнурок вытряхивая жалящих его тварей чуть ли не из ушей. Из одежды это вообще было бесполезно делать. Проще, казалось, сразу сжечь. Господи неужели все это было со мной… И как я умудрился все это потерять… Впрочем тут ответ очевиден. Я не прошлое потерял, а себя…

Эрика резко дергается во сне, и я перехватываю ее руку в паре сантиметров от своего лица. Видимо я сжал ее слишком сильно, потому как она морщит нос и губы. Ведет подбородком и чуть приоткрывает глаза. Они похожи на заледеневшие сине серые озера, к которым прикоснулась весна. От этого зрелища у меня бегут мурашки. И я понимаю, что реально впервые смог разглядеть их. Он она снова смыкает веки и вздыхает…

- Утро, да?

- Ага… - киваю ей, хоть она этого не видит, - рано еще очень. Отдыхай…

- Все спят?

- Думаю да…мы разошлись в пять… а сейчас только начало девятого…

- М-м-м… - она прячет зевок в одеяле, - а ты чего не спишь?

- Не хочется… настроение слишком хорошее.

Она усмехается, не открывая глаз, чуть дергая уголком рта. И я понимаю, что хочу, чтобы этот момент длился как можно дольше.

- Ты не рассказывал, что служил, – бормочет Эрика, подвигаясь поближе ко мне.

- Три года… под командованием Барсука… - хмыкаю, обнимая ее, позволяя уткнуться носом себе в плечо.

- Да ладно! – судя по тому, как напружинилась ее спина, от такой новости она проснулась, - серьезно? А почему так долго?

- Мне нравилось это… там я был… как будто на своем месте… Но потом… было принято решение, что мне нужно учиться… ну и я поступил в институт…

- Надо же… - ее растерянность звучит искренне, и я невольно умиляюсь этому, – Никогда бы не подумала…

- Хочешь сказать, что я слишком истеричка, чтобы быть на военной службе? – фыркаю, а она тут же поднимает голову и смотрит на меня очень серьезно.

- Ты дурак что ли? – от ее тона я принимаюсь удивленно моргать, - тоже мне истеричка… Да ты еще не знаешь как настоящие истерички выглядят…

- Ну надеюсь никогда не узнать… - закатываю глаза, - а вот что мне реально интересно, так это с чего вдруг твой драгоценный Вольф взял, что мы с тобой любовники?

- Без понятия, – она пожимает плечами, - единственное, что я ему сказала, так это то, что ты спишь у меня в квартире. Остальное он додумал сам. А я как-то не посчитала нужным лезть в объяснения и что-то доказывать… Считаешь, что стоило прояснить ему эту ситуацию?

- Ну я не против в общем-то его таких домыслов… - хочу закурить, но шевелиться и отстраняться от теплого бока Эрики слишком лень, - Просто я удивился его так называемой осведомленности…

Она молчит некоторое время, поглаживая пальцами мою майку у самого ворота.

- Не принимай на свой счет, - наконец говорит она, снимая с ткани какую-то соринку, - каждый думает в силу своей испорченности. И переубеждать всех…

- Да ну их к черту… делать больше нечего…

- Вот-вот…

- Эри… - от вопроса, который я хочу ей задать, у меня мурашки устраивают митинг под ложечкой, - а ты по этому поводу, что думаешь?

- В смысле? – она чуть хмуриться и мне это не нравится.

- Просто… пока тебя не было… - никогда не думал, что сказать правду может быть так сложно, - В общем я… тоже скучал… мне как будто не хватало чего-то очень важного… Ты куда?

Она садиться в кровати и свешивает ноги на пол, с силой потирая лоб рукой.

- На кухню, кофе варить… - откликается она.

- Это значит нет? – чувствую, как внутренности леденеют от ощущения, что я ей по большому счету совсем не нужен, а только мешаюсь под ногами.

- Это значит реши хочешь ли ты этого сам, Люк. А если решение готово, то не тормози, а действуй! – она поворачивается ко мне с лисьей ухмылкой, - Если тебе нужен от меня прямой ответ, то он: я не против. Не так много людей верят мне, чтобы я позволила бы себе их терять… А уж искренне заботящихся вообще единицы…

Она поднимается на ноги и накидывает на себя бесцветный халат, который ей совсем не идет. А до меня постепенно доходит смысл того, что она сказала… Внутренний холод уступает место какой-то по щенячьи радостной дрожи, и я чувствую глупую улыбку, растекающуюся по моему лицу, как огромная лужа…

- Мы ж друг друга не знаем… - веселюсь я, усаживаясь на кровати по-турецки, - не боишься?

- Со временем узнаем… Еще сами этому не обрадуемся… - замечает она, явно думая о чем-то своем, - но надеюсь, что мозгов нам хватит не сожрать друг друга за свое прошлое…

- О да…

- Ладно я пошла кофе сделаю… Да и прикину, чем кормить твоих друзей заодно.

- Там два десятка яиц есть и сосиски, по-моему, еще выжили после нашего нападения на холодильник.

- А вот хлеб закончился… А нет, я в морозильник перед отъездом запихнула на всякий случай две буханки…

И слушая как мы с ней обсуждаем количество оставшихся запасов еды я вдруг ловлю себя на мысли, что впервые за последние двадцать лет мне больше не хочется ничего считать… Жизнь будто вздохнула с облегчением и потекла по освободившемуся руслу легко и спокойно, не цепляясь за бесконечный учет совершенно ненужных мне препятствий. Их я воздвигал вокруг себя, как пугливый рыцарь, стараясь сохранить свой замок целым и невредимым. Но тот обратился в карточный домик и был предан огню… и с этими мыслями я направляюсь в душ, чтобы смыть с себя последние сомнения…

Глава 21 Барсук

Барсук

У меня никогда не было семьи. В детдоме, что я воспитывался принцип силы и правоты был основным сдерживающим фактором. Я был сильным. Поэтому видимо и выжил. И в общем-то как потом мне уже сказал мой первый командир – не без мозгов. Майор Пэдди Браун был общительным весельчаком с воющей тоской в глубине глаз. Он научил меня всему. Состраданию. Чести. Достойному поведению. Он научил меня быть мужественным. Но самое главное он научил меня думать и принимать решения. В его лице я нашел всех тех, кого у меня никогда не было. И наверное, только благодаря ему я стал военным.

Как-то на заре моей карьеры, Пэдди сказал мне, что настанет момент, когда в призывниках я стану видеть своих детей. И вот тогда надо решать – или уходить, чтобы не спиться от осознания, что в боевых действиях, в которых спецназовцы участвуют, рано или поздно твои названные сыновья начнут погибать. Или собирать волю в кулак и делать из этих мокроносых соплежуев настоящих мужиков. Твердо и бескомпромиссно.

С мной это произошло в год призыва тех здоровенных кабанов, что сейчас дрыхнут в секретной комнате с кучей книг, пока я сижу на кухне этой откровенно маленькой квартиры и давлюсь слишком сладким кофе. Ну и еще один нырнул под бок к своей «офигенной девчонке».

Одиннадцать лет прошло... А будто вчера их впервые увидел. Веселых, безмозглых щенков, ничего не боящихся. И то только потому, что в жизни видели только заботу родных и близких. Мне было тридцать три. И всех призывников, этих заласканных слюнтяев, которым мамочки готовы были жопы до пенсии подтирать, я тихо ненавидел и учил жизни так, как в свое время меня. Пэдди ничего не говорил. Только рот кривил. Ему мои методы не нравились, но он понимал, что может и негуманно, но я из них профи делаю. У нас же спецназ разведка, а не балетная школа… Вот и Янгуса, Тушкана, Шнурка, Анку и еще человек пять, ставших в последствии моей боевой группой, я гонял как обычно. То, что, все изменилось я почувствовал не сразу.

Меня вызвал к себе Пэдди, ставший к тому моменту полковником, и предложил перевести доходягу Люка Вайса в более простые войска. И в общем-то я его понимал. Чисто внешне, тонкий, молчаливый парень хоть и показывал довольно хорошие результаты по ОФП, вызывал массу вопросов при психологическом тестировании. При внешнем абсолютном спокойствии и странной невозмутимости, врачи в один голос твердили, что нервы у пацана шалят будь здоров. И неизвестно сколько он сможет держать себя в руках. А для спецназовца это, к сожалению, один из решающих показателей.

Помню, как мы сидели у Пэдди в кабинете, пили чай, а за окном бегал взвод новобранцев. Голос Брауна был сух и спокоен. А я косился на то, как парни нарезают круги. И вдруг один из них споткнулся и упал. Я пригляделся. Долговязый узкоплечий блеклый как моль парень по кличке Череп грохнулся в грязь, но подлетевший к нему со спины Вайс с хохотом что-то крикнул ему в ухо, за руку выдернул из бурого месива, отвесил легкий пинок и понесся дальше под вопли друга. И вот в тот момент я понял, что Вайса я не отпущу. Он мой. Я за него отвечаю. И если надо я его на курсы управления гневом отправлю, но ни в какие другие войска переводить не дам. Все это я и выдал своему командиру.

Пэдди Браун смерил меня оценивающим взглядом, постучал карандашом по столу и закрыл личное дело Вайса.

- Вот об этом я тебе и говорил… Рано или поздно эти толстожопые щенки, становятся тебе как дети…

- Я все сказал Пэдди. Решение окончательное.

- Знаю, Тайлер. Но ты должен понимать, что рано или поздно этот парень тебе доставит массу проблем. У меня подобный был в подчинении лет восемь назад. Ты его может помнишь даже. Гектор Квинс.

- Это который не успев доехать до дома после окончания службы убил официантку, которая ему нахамила.

- Ага, а потом сам повесился.

- Вайс не такой,– припоминаю Гектора, у которого лично я все время подозревал некий нервный тик в результате которого, он глупо хмыкал и дергал носом, - Он скорее не умеет расслабляться. Постоянно на взводе. Но при этом владеет собой прекрасно.

-Дай-то бог. Но таким как он, нужен якорь. Тот, кто будет притормаживать его бушующие чувства. Иначе через полгода мы получим обезьяну с гранатой. Присмотрись, с кем он общается. Остальные показатели-то у него отличные. Будем надеяться, что дослужит без эксцессов.

Через полгода Люк по праву получил свое прозвище Анку. Тощий, юркий, бесшумный, он обрел какую-то устрашающую для его комплекции физическую силу, умудрившись не раздаться в плечах ни на сантиметр, а так же звериную скорость и чутье. Благодаря природной выдержке, он спокойно мог часами лежать в засаде в ожидании сигнала. А после него двигаться как атакующая кобра.

Командный состав, глядя на то, как он выходит из строя, непременно кривил губы, с недоверием поглядывая на этого доходягу. Но уже через несколько минут глядя на то, как он с легкостью и смертоносностью химеры проходит полосу препятствий и осуществляет захват, их лица вытягивались в неподдельном недоумении. Я лишь разводил руками. Природные данные, спавшие в нем до поры до времени, при наличии рядом плотного кольца якорей в виде его друзей, поломались для приличия, да и начали разворачиваться в полную силу.

Все они продлили контракт. Сначала на год. И Пэдди отпустил меня руководить ими. Потом еще на один. Мы стали мощной командой. А потом погиб Череп. Через несколько месяцев я заставил Вайса уволиться в запас и пойти учиться. Нет, крышу у него не сорвало. Но человечности поубавилось резко и в разы. Он стал жесток к противнику. По-настоящему. И я понял, что с него хватит. Череп был его лучшим другом. И его смерть он никому не простил. В первую очередь самому себе.

И вот спустя восемь лет, я гляжу на Люка Вайса, и вижу перед собой тень того человека что знал, и в глубине души хотел бы, чтобы он был моим сыном. Внешне он все тот же. Но внутри… Заикающееся, испуганное пустоглазое существо, потерявшее смысл и что-то очень важное. При виде своей девчонки, он, конечно, слегка оживает, но это больше похоже на неосознанные судороги.

Слышу приближающиеся шаги и машинально нажимаю на кнопку на чайнике, чтобы подогреть воду.

- Доброе утро, – видимо я по военной привычке говорю это слишком громко, потому что появившаяся на пороге Эрика подпрыгивает от неожиданности, одновременно хватаясь за сердце, и пытаясь по плотнее запахнуть халат. – Извините. Не хотел пугать.

- Доброе… - тяжело выдыхает она, путаясь дрожащей пятерней в кудрявых волосах, - да не обращайте внимания, это я в лесу одичала слегка. Я природе провожу куда больше времени, чем среди людей.

- Интересная у вас профессия, должно быть…

- Ага… Сама выбирала… - беззлобно фыркает она, проходя в кухню и открывая холодильник, - зовите меня Эрика. Не люблю, когда мне говорят «вы».

- Хорошо. Тогда ты меня Тайлером.

- Договорились, – она достает кассету яиц и пачку сосисок, - Вы хотите есть?

- Не очень… - качаю головой, окидывая ее взглядом. Она никакая. Про таких Браун говорил – взгляду зацепиться не за что. Помня на каких красоток раньше обращал внимание Люк, мне становится немного странно видеть его рядом с настолько невыразительной персоной.

- Эрика, а вы с Люком давно знакомы?

- Две недели… Может на пару дней дольше, - она зажигает плиту и ставит на конфорки сразу две сковороды.

- И уже живете вместе? – видимо мое удивление столь очевидно, так же, как и мысли по поводу ее доступности, что она принимается откровенно веселиться.

- А что? - она упирает руку в бок и улыбается, как сытая кошка

- Да нет, ничего… Просто удивляюсь вашей прыти. А как вы с Люком познакомились?

Ее лицо серьезнеет. Она отворачивается к плите и принимается размазывать по сковородкам масло.

- Я не уверена, что имею право вам об этом говорить. – спокойный голос ее почему-то выводит меня из себя и подогревает мои нехорошие подозрения на ее счет.

- Послушай, Эрика… - в моем голосе прибавляется металла, но она явно не боится, а лишь веселиться в ответ, - он мне, как сын. И я вижу, что с ним стало. Это не человек. Это гребаный призрак. И я хочу понять как он в него превратился.

- М-м-м… - Она принимается разбивать яйца и выливать их на шипящие сковороды, - Сын, говоришь… А где ж ты был, папаня, все восемь лет? Других сыновей поднимал-учил уму разуму? Стоило ему уйти из вашего братства, как вы о нем благополучно забыли. А теперь ты спрашиваешь, что с ним случилось?

Эрика с грохотом достает мусорное ведро, выкидывает в него скорлупки и так же запихивает его обратно в шкафчик под мойкой.

- Жизнь с ним случилась, Тайлер, жизнь, – Она скрещивает руки на груди, - А она, проказница вечно полна сюрпризов… И не всегда приятных. Скажу тебе одно, наше с ним знакомство было просто незабываемым… А остальное он тебе расскажет сам, если захочет… И подай мне соль она на столе прямо перед тобой.

Пару минут мы молчим. Она напевает себе под нос, готовя на всех завтрак. А меня переполняют воспоминания.

- Знаешь, Эрика, он был… уникальным… такие природные данные мало кому даются. Из него можно было сделать суперсолдата… Но я уговорил его идти учиться… И теперь, глядя на него думаю, что, наверное, зря… - поднимаюсь на ноги и смотрю на ее кудрявый темноволосый затылок, - будь он все время у меня на виду…

- Нам не дано предугадать способны ли мы влиять на жизнь других людей. И как именно мы это делаем. В лучшую или худшую сторону. Все что должно было случиться – случилось и не стоит копаться в домыслах, чтобы произошло, если бы восемь лет назад вы поступили бы по-другому… проще говоря. Не парьтесь.

- Тебе легко говорить… от твоих действий жизнь людей не зависит.

- Ну тут да, не поспоришь… Я простой картограф. А до того, как стала тестером вообще работала администратором на ресепшене…

- А моя жизнь? – Голос Люка, заставляет нас обернуться. Он стоит на пороге в одном банном полотенце и с длинных волос его стекают струи воды. Он смотрит на Эрику как-то странно.

- Не считается. Я ничего не сделала. Просто оказалась рядом.

- Лгунья, – он собирает волосы в кулак, - ты меня остановила.

- Это от страха, – она улыбается ему очень тепло, но в ней есть какая-то настороженность. Будто она не до конца ему верит.

- Вы о чем? – осторожно вклиниваюсь в их разговор.

Он отряхивает воду с рук и садиться на свободный табурет.

- Ты хотел знать, как мы познакомились? Так вот она не дала мне прыгнуть с крыши. Вела себя правда, как полная идиотка…

- Эй!

- Но этого было достаточно, чтобы я вцепился в нее намертво. Больше отпускать не хочу.

- Подожди, когда мы узнаем друг друга поближе. Еще убежим с воплями… - веселиться она, пока я пытаюсь переварить услышанную информацию.

- Если от информации о том, что я убивал людей ты не упадешь в обморок, я думаю остального нам опасаться глупо…

Смотрю на нее. На ее лице не дрогает ни единый мускул, да и глаза глядят по-прежнему с ласковым весельем.

- Ну при учете, что ты был спецназовцем и служил три года, я бы удивилась если бы этого не было… - она спокойно пожимает плечами. - Но есть мое прошлое, которое я афишировать пока не хочу.

- Эй, так не честно… - Люк корчит обиженную гримасу, но тут у нее звонит телефон, и она нажимает на громкую связь.

- Привет спайдермэнам! – неестественно бодро говорит она лежащей трубке и оттуда слышится смех.

- А это не Дэни, это Алекс, я просто с его телефона звоню, – отвечают ей, и я вижу, как она качаетголовой, что-то бормоча себе под нос, - короче проверяй почту. Все что мы нарыли на Принса – там есть. И да, кстати, тебя с твоим дружком мы сегодня приглашаем на попойку к нам с Дэни в квартиру. Будет вся старая компания. Так что приходите. Если захотите кого-то еще с собой позвать – милости просим, только тогда еду тащите тоже. Договорились?

- Ок. Во сколько?

- В семь вечера собираемся. Все, пока мне некогда у меня прога дообрабатывалась…

В трубку летят гудки.

- С тобой все в порядке? – Люк смотрит мимо меня на Эрику, и я замечаю, как она побледнела, вцепившись в край стола.

- Да… - ее дрожащая улыбка фальшивит настолько, что мне это совсем перестает нравится…

Глава 22 Мара Баухоффер

Мара Баухоффер

Я так и не позвонила вечера мужу. Мне бы не хватило сил на разговор с ним. Объяснять почему у меня такой потухший голос хотелось меньше всего.

Осадок от вчерашнего дня нехотя смывается с моих волос под прохладными струями душа. И я представляю себя последи поля под проливным дождем. Вернувшись вчера в номер, я подумывала отказаться от сотрудничества с Августом. Но… да… Всегда есть это пресловутое, но…

Я понимаю, что бросить этот дом… Отдать его кому-то другому, чтобы тот превращал бы его в скучное стандартное стильное жилище я не могу. Это моя мечта. А я и так всю жизнь отказываю себе в собственных мечтах, ради других. Точнее ради Вольфа.

Сегодня утром я впервые почувствовала, насколько от этого устала. Лежа на чужих идеально отглаженных простынях и ощущая щекой мягкость подушки я неожиданно принялась вспоминать, какой я представляла свою жизнь с мужем накануне свадьбы. Мне казалось, что мы будем купаться во взаимном тепле и понимании. Станем помогать друг другу раскрыться. А когда придет срок научим этому наших детей и купим им большую мохнатую ушастую собаку, которая будет неуклюже носиться по дому, как слоненок и грызть драгоценные ножки стульев и пачкать пушистые паласы. Мы будем радоваться успехам друг друга… Мне казалось, что быть женой гения, это труд, достойный благодарности и неких почестей…

Но что мы имеем на выходе? Гений, погрязший в своих изысканиях, и я вечный страж его, сохраняющий его покой во имя пользы остального человечества. И вроде это почетно… И Вольф меня любит. По-своему, как умеет. Доверяя мне больше, чем себе. Но при этом это доверие и любовь маленького мальчика, который смотрит на меня лучистыми темными глазами в бесконечной уверенности в том, что чтобы не случилось – я приду и спасу его от всех проблем.

И не смотря на прохладные струи душа, сегодня я особенно остро чувствую раскаленную иголку, которая колет мое ежащееся слезами сердце. И я понимаю, что оно плачет от того, что Вольф так и не подарил мне уверенность в том, что я имею право отпустить его в самостоятельное плавание. И сосредоточиться на том, чтобы держать на руках маленького мальчика с такими же как у мужа лучистыми темными глазами.

Выключаю воду и замотавшись в полотенце смотрю на свое отражение в зеркале. Спокойное лицо кажется мне лживой маской, и я с силой провожу по стеклу мокрой рукой, пуская по нему кривую торопящихся вниз капель.

В деверь стучат и я, выглянув в номер кричу, что не заперто. Вошедший официант катит перед собой столик с завтраком.

- Но… я не заказывала… - удивленно моргаю, поплотнее кутаясь в халат.

- Это подарок от Господина Принса, – Официант демонстрирует заученную приветливую мину, - позволите мне накрыть стол?

- Да, пожалуйста, – равнодушно киваю ему, снова скрываясь в ванной, чтобы нанести на лицо крем. Не хочу наблюдать за его работой. Да и есть в общем-то тоже… Но официант не виноват в моем плохом настроении. Да и в наших разборках с Августом. Так что пусть спокойно делает свое дело.

Крем касается лица неприятной холодной субстанцией с густым восточным ароматом. И мне хочется отмыть от него руки, но вместо этого я старательно втираю его в лоб и щеки. Наконец хлопает дверь моего номера, и я, собравшись с силами, выхожу из ванной.

Аромат какао витает по комнате причудливыми волнами, заставляя нервный комок подкатываться к моему горлу. А рядом с пышными оладьями усыпанными ягодами стоит стеклянная ваза, напоминающая аквариум с самыми необычными розами, которые я когда-либо видела. Их пудровые бутоны похожи на пышные многослойные банты. Не отрывая взгляда от этого чуда, я наливаю в чашку какао из тонконосого медного кофейника. Отщипываю пальцами от сахарной булочки с изюмом лепесток теста.

«У Августа тоже темные глаза…» - несется в моей голове, - «И улыбка красивая… Господи, как же мне вкусно…»

Глава 23 Алекс Кид

Алекс Кид

Дэни протер пыль на своем столе ради вечеринки. Я живу у него уже три года, с тех пор как развелся, и на моей памяти такой трудовой подвиг, он совершает во второй раз. Первый раз это было четырнадцать месяцев назад, когда он готовился к свиданию с какой-то геймершей. Она тогда не пришла.

- А это что? – пришедший с Ванессой ( я все равно не могу называть ее новым именем) Люк, кивает на хорор постер из игры Дум.

- Кадр из игры, – отвечает Дэни с чпокающим звуком отлипая от горлышка бутылки пива, - Я ее прошел. Мне момент понравился, вот и распечатал. А ты играешь?

- М-м-м... Нет… - Люк говорит это немного извиняющимся тоном. Со своими распущенными длинными волосами он вдруг напомнил мне толкиеновского эльфа.

- Зря по-моему… - Меланхолично замечает Дэни, снова присасываясь к бутылке, - Там себя можно почувствовать настоящим крутым перцем… Вот где ты еще сможешь мочить всех направо и налево и при этом прокачивать своего перса, а?

- Череп примерно так же говорил… - Люк выглядит немного странно, когда это произносит, - он считал, что рано или поздно все войны перейдут в виртуальную реальность.

- Прав твой Череп… Познакомишь с ним?

- Нет… - у него чуть меняется голос, - он давно умер. На войне.

- Ого… -качаю головой, - а ты там тоже был?

Он отвечает ничего не значащей улыбкой, и предлагает принести еще пива. Дэни согласно кивает, а я иду вместе с ним на кухню, где суетятся девчонки, разрезая пиццы на куски и пересыпая чипсы и сладости в глубокие тазики.

Кейт и Лаура смеются шуткам Хэйли, которая сидит на столе рядом с жующей сырную палочку Эрикой.

- Кстати, Ван… тьфу ты, Эрика… никак не привыкну, блин… - Кейт протягивает наманикюренную ручку с устрашающе длинными оранжевыми ногтями и дергает ту за зеленую жилетку тестера, - я читала рекламный буклет этой твоей «Z3X84». Звучит заманчиво… Я вот даже подумала, а не принять ли участие?

- Плохая идея… - девчонка-тестер лукаво склоняет голову на бок и закусывает нижнюю губу, - там написана неправда.

- Разве вам не создавались все условия, для самопознания? – Лаура хлопает синими ресницами. Ее любовь к разноцветной туши вызывает странные ассоциации с НЛО, - или с вами не было рядом постоянно психологов?

- Нет, это все было, – Эрика мечтательно откусывает очередной кусок сырной палочки и позволяет себе привалиться спиной к груди подошедшего сзади Люка, - но вот только в рекламном буклете все описывается как райское место, где каждый может проявить себя и разобраться со своими внутренними проблемами. А по факту – раем там и не пахнет.

- Почему? – Кейт утаскивает из пачки, которую Эрика держит в руке, сырную палочку и тоже принимается жевать.

-Хмммм… - Она тяжело вздыхает и закрывает глаза, - А вы представьте себе общество, лишенное памяти…

- И… Что? – осторожно интересуюсь я. Признаться честно не понимаю, куда она клонит.

- Что? – она недобро улыбается, не открывая глаз, - Один человек, утративший прошлое подобен испуганному дикому зверю, который отчаянно ищет хоть что-то, что ему скажет о том, кто он и что из себя представляет. Он ради знаний о себе любимом пойдет почти на все. До некоторых пор его будет конечно сдерживать воспитание, отложенное на подкорку. Но хватает воспитания не на долго. И из человека начинает лезть его истинная сущность… И тут, я вам скажу, возможны такие сюрпризы…

Она отнимает у Люка его бутылку пива и делает пару глотков. Её светлые глаза горят хищноватым пламенем, как у разозленной сиамской кошки.

- Я сама видела, как подчеркнуто интеллигентные люди – потомственный педиатр, историк-искусствовед, да и просто инженер, работающий в сфере авиации, превращались в отъявленных садистов, которые доказывая свою силу и власть над другими едва не делали из своих жертв калек. Я наблюдала, как более умные и хитрые осваивают азартные игры и превращают должников в рабов, вынужденных идти на любые изощрения, чтобы отработать долг. Я знаю, как из ничего изобретают алкоголь и наркоту. Потому что базовые знания, забитые в прошлой жизни на подкорку просто обалденные, да и кто не хочет легко заработать. А так же, пользоваться уважением и вознестись, над теми, кто подсел и вечно нуждается в дозе. А теперь представьте, что таких потерянных не 3-4 человека, а целая сотня. И они вынуждены строить общество с нуля и как-то в нем взаимодействовать. Конечно, парадный вид старается поддерживаться вполне себе адекватным, но стоит копнуть чуть глубже приятного фасада…

Она отдает бутылку обратно Люку и обнимает себя за предплечья, будто баюкая.

- О воспитании и нормах все забывают недели через три. И дальше вся эта толпа превращается в плохо управляемый зверинец, в котором действует система естественного отбора. На этой стадии, которая длиться примерно полгода, а иногда месяцев восемь-девять у всех резко прекращаются депрессии и неврозы. Ведь когда остро стоит вопрос выживания, добывания пропитания, обеспечения безопасности, мозг совершает бешеный апгрейд в том числе и на уровне выработки гормонов. В первобытном обществе депрессий не было. Неспособные активно шевелиться и обеспечивать себя всем необходимым просто погибали. На «Z3X84» по сути происходит тоже самое. И за счет этого как раз программа имеет такой бешенный успех в плане решения заявленных проблем. Но вот о чем тебя совершенно не предупреждают, и к чему ты оказываешься не готовой, так это после того, как ты полностью проявишь свою суть, успокоишься и найдешь себе занятие по душе, ты в какой-то момент вспоминаешь свое прошлое. Ты возвращаешься к себе изначальному и у тебя просто волосы дыбом встают от того, что ты творил по началу.

Повисает неприятная тишина. Эрика достает очередную палочку и принимается ее кусать.

- Пройдя эту программу в качестве тестера… ну или просто участника, - ты никогда уже не сможешь быть прежним. Тебе придется учиться заново жить с самим собой. И принимать свои ошибки. Смотреть им в лицо каждый день и уговаривать себя, что все на чем-то спотыкаются. И что, если ты это делала, будучи без прошлого, значит именно этого всю твою жизнь хотела твоя душа. Но ты просто умело наступала на горло собственной песне.

- Тебя послушать, так получается, что люди - это несусветная гадость… - неуверенно тянет Лаура, потирая левый глаз и пачкая в синей туши нижнее веко.

- Такова наша природа, – Эри легко пожимает плечами, - все мы в некой мере – редкостная мерзость. Радует только то, что хорошее в каждом из нас тоже есть. И рано или поздно мы к нему возвращаемся. Поэтому к концу программы в нашем искусственном обществе царила уже полная идиллия. Все самоутвердились, раскрылись, да и себя слушать научились… почти…

- А какая гадость проявилась в тебе, если не секрет? – молчащая до этого момента Хэйли улыбается редкозубой неприятной улыбкой.

- Ну и где мое пиво? Вы куда все делись? – появившийся в этот момент в дверях обиженный тяжело пыхтящий в новой майке в обтяг Дэни избавляет Эрику от необходимости отвечать Хэйли. Чему Эрика явно рада… Она неуверенно оборачивается на задумавшегося Люка. Тот отвечает ей едва заметной улыбкой, но мыслями явно далеко. Скорее это просто автоматически реагирует на ее движение. Он напоминает мне локатор, настроенный на то, чтобы постоянно сигнализировать ей – все в порядке все спокойно, опасности нет. И это немного смешно.

- Алекс, можно тебя на минуту? – за своими мыслями я не замечаю, как Эрика подходит ко мне. В ее пальцах отблескивает радужным переливом маленькая флешка.

- Да, конечно, - невольно задаюсь вопросом, а кем же все-таки она была там у себя внутри теста до того, как превратилась в картографа. Ведь судя по ее рассказу, вряд ли она обошла стороной темную часть внутритестовой жизни. В противном случае она бы всего этого не знала.

- Я хочу обнаглеть и еще раз воспользоваться твоей супер-способностью.

- Это какой же именно? – лукаво ухмыляюсь я, приобнимая ее за плечи, и подталкивая к выходу из кухни, - а, постой я знаю, ты о моем прекрасном умении завязывать языком узелки на черешках вишни!

- Вау… А я то думала, что ты у нас больше по компьютерной и программной Камасутре спец, - она весело коситься на меня, чуть вздернув бровь, - а тут оказывается такие таланты скрытые наличествуют… Даже не знаю как мне теперь с таким знанием жить.

- А ты пользуйся, - в тон ей играю бровями, и мы смеемся, - ладно, проехали что там у тебя на этот раз? Опять компромат нужен?

- Нет, – она протягивает мне флэшку и прислоняется к компьютерному столу, возле которого мы останавливаемся, – здесь база данных биологов о том какие растения и прочие биологические виды, где обитают. И данные картографов за последние лет семьдесят о том как менялся рельеф, и природные условия. Мне надо все это объединить в программу, по которой можно осуществлять поиск. Точнее говоря, чтобы, зная, что именно росло или жило в определенное время я могла найти это место. Справишься?

- Пфф! Да легкотня. За час, – отмахиваюсь я, усаживаясь в свое любимое кресло и выводя комп из спящего режима,- только зачем тебе это? У вас наверняка подобные проги есть.

- Ага… В стадии вечной доработки, переработки и прочего нерабочего состояния… – она закатывает глаза и устраивается на столе поудобнее, - ну и потом они у нас все узкоспециализированные и не собраны в единую систему. Ими в основном те, кто диссертации пишет или проблемами всякой разной миграции занимаются пользуются. К ним доступ еще получить – целая история.

Фыркаю себе под нос, подключая флэшку и запуская антивирусник.

- Ну понятно… На нормальное обеспечение ваше начальство тратиться не хочет…

- Скорее не может… у нас госфинансирование…

- Мра-а-ак… Ладно, не вопрос, сейчас сделаю…

- Спасибо, Алекс. Сколько я тебе должна?

- Иди на фиг, Майер, считай у меня порыв благотворительности… - Отмахиваюсь от нее, отрывая базы данных и рыбу программы.

Глава 24 Доктор Вольф

Доктор Вольф.

Через десять мину у меня встреча с Августом Принсем, а я так и не привел мысли в порядок. Вчера Хайнц рассказал мне об истинном положении дел и предоставил все данные. И теперь мне не хочется дышать. 80% тестеров демонстрируют наличие разного рода отклонений. Они не серьезны, и не приводят к откровенному сумасшествию, но требуют тщательной работы и терапии. Они влияют на качество жизни. Я гроблю людей. Уже почти пять лет. И ничего не знал об этом. «Не знал или не хотел знать?» - внутренний голос оживает ехидными интонациями Эрики, которая позвонила мне часа три с половиной назад и сказала, что нашла информацию на Принса, и что…

Я ее не дослушал. Соврал, что полно работы, и что мне некогда в это вникать. Та устало вздохнула, обозвав меня тупоголовым мулом и велела запомнить восемь имен тех, от кого Принс жаждет избавиться любыми путями и скорее всего будет пытаться пропихнуть на программу в качестве тестеров. Марта Браун, Джинджер Йоль, Эрнест Шу, Грейс Кастер, Тони Чейз, Арнольд Лин, Питер Эклз, Джаред Вин. Я сам не понимаю, как умудрился их запомнить. Было такое ощущение, что она своим настойчивым голосом мне эти имена побуквенно на мозге вырезала.

Мы договорились встретиться в закрытом клубе для бизнесменов, в который я прибыл немного заранее. И теперь пытаюсь пить зря заказанный кофе в отгороженной ширмой кабинке. Зря заказанный, потому что ни вкуса, ни запаха я не ощущаю. Передо мной папка с документами, которые я должен был подписать. Но я не смог.

-Добрый вечер Доктор Баухоффер, - вальяжный голос Принса заставляет меня вздрогнуть, неуклюже поставить чашку на блюдце, и подняться навстречу вошедшему банкиру.

- Здравствуйте, господин Принс, - прилагаю усилие, чтобы держать гуляющий голос в узде.

- Оставьте этот официоз, доктор, зовите меня Августом, – он пожимает протянутую мной руку. У него до странного горячие руки. Словно он долго держал в ладонях раскаленные камни.

- Тогда, просто Вольф.

- Договорились, – Август размашисто усаживается в кресло напротив меня и кивает спешащему к нам официанту, - Итак… я думаю раз документы подписаны…

- Простите, Август… - понимаю, что веду себя бестактно, но просто потом я не решусь произнести все что нужно, - но боюсь, что сделка не состоится… Я вчера выяснил некоторые обстоятельства, которые не позволяют мне продолжить эксперимент в силу медицинской этики. Естественно, что все перечисленные деньги будут вам возвращены…

- Вольф… - Август выглядит несколько ошарашенным, - но ваша программа дает потрясающий результат…

- Я не все знал о побочных эффектах моей разработки, – у меня аж лоб покалывает от того, как я краснею, - к сожалению они таковы, что я вынужден поставить вопрос о целесообразности продолжений исследований.

- Хм… - Август задумчиво кивает, наблюдая за тем, как официант ставит перед ним виски со льдом, - что ж… Я понимаю ваше желание и сомнения… И нахожу их целесообразными… С одной стороны…

- С одной? – непонимающе смотрю на него. Он пьет мелкими глотками и его пухлые губы маслянисто блестят в сложном освещении клуба.

- Вольф… Давайте будем откровенны… - Он улыбается с таким превосходством, что аж передергивает, - вы не бизнесмен. И стратегического мышления в плане вложений у вас откровенно говоря – кот наплакал. Но вы ученый, способный создавать нечто новое и по-настоящему полезное.

- Я людей морально калечу, вы это понимаете? Там конечно, в большинстве случаев все исправимо но…

- Да, – банкир серьезно кивает, соглашаясь с моими доводами. Под его темным взглядом я начинаю чувствовать себя голым, - Но, если на чистоту… когда изобретаются вакцины – большая часть животных, на которых все испытывается – погибает. Тут насколько я могу себе представить – тот же принцип…

- Ну в целом да… - морщусь от неуверенности в своем голосе, - По большому счету нужны дополнительные исследования, чтобы понять причину возникающих отклонений и постараться свести их на нет…

- Вот именно, Вольф… - Август со стуком ставит стакан на стол, - Ваша программа уникальна. Она позволяет людям решать сложные психологические проблемы и менять свою жизнь к лучшему. И бросить все на полпути – будет намного большей глупостью, чем попросить у меня увеличить финансирование для исследования побочных эффектов и устранения их у конкретных людей.

- Вы серьезно? – удивленно вздергиваю брови. Я думал, заслышав о таком проколе в моей программе Принс убежит от меня как от огня, да еще и неустойку потребует.

- Абсолютно. Тем более, что вы сами сказали – отклонения несущественные и корректируются – так корректируйте на здоровье. Исследуйте. В наше неспокойное время людям нужно что-то делающее их счастливыми. И я с удовольствием поучаствую в этом.

- Тогда… - я подтягиваю к себе папку с договором, - я могу попросить у вас взаймы ручку?

- Конечно, держите, – он протягивает мне дорогущую перьевую ручку, и я неловко принимаюсь подписывать плотные свежераспечатанные листы, - кстати, я вам и новых участников нашел.

- Да? – возвращаю ему документы вместе с пером, и тут же получаю сложенный вчетверо листок, - хорошо, пусть приходят на обследование, и, если они подойдут, я с удовольствием включу их в программу.

Август медленно прячет договор в портфель и в его лице появляется жесткость.

- Им не нужны никакие обследования, Вольф, – голос сочиться таким елеем, что мне в который раз за сегодня становится не по себе, - эти люди участвуют в любом случае.

- Но, если они не подходят по медицинским параметрам, у них могут возникнуть серьезные проблемы, - возражаю я, глядя как Принс поднимается на ноги, бросая на стол несколько крупных купюр.

- А это уже не ваша забота, доктор. Они должны принять участие в третьей волне тестирования. И это не обсуждается. Считайте, что они гарант вашего договора со мной.

- Август, это не шутки. – хмурюсь я, чувствуя нарастающую тревогу, - А если потом последствия у них будут необратимы… Стирание памяти - это не банальная прививка… Это сложный психоэмоциональны процесс, влияющий на выработку гормонов в мозгу и прочие химические процессы организма. Есть куча противопоказаний к этой процедуре.

- Вольф… - Он кривит пухлые губы в едва сдерживаемом раздражении, - не разочаровывайте меня. Эти люди… Будем считать их добровольцами… Идут в вашу программу. Иначе я вас заставлю платить такую неустойку, что всех ваших с Марой денег не хватит, чтобы ее покрыть. Будьте благоразумны. Пожалейте жену…

Меня прошибает холодным потом. Трясущимися руками я разворачиваю лист бумаги и …

- У нас знаете ли скоро юбилей банка… пятнадцать лет… так вот не могу же я оставить своих самых ценных, а главное преданных сотрудников без подарка… - голос банкира долетает до меня сквозь вату. - Я обещал им незабываемое путешествие к своим истинным я… Они согласились с удовольствием. Так не будем же их его лишать. Договорились?

- Д-Да… - с трудом выдыхаю я, бегая глазами по восьми коротким строчкам.

Марта БраунДжинджер ЙольЭрнест ШуГрейс КастерТони ЧейзАрнольд ЛинПитер ЭклзДжаред Вин.Даже порядок тот же, в котором мне их продиктовала Эрика… Залпом допиваю свой остывший мерзкий кофе, едва не захлебываясь им… Господи, во что ж я вляпался-то… Надо было внимательней читать документы… Бедная Мара считает меня гением… Но похоже она слишком любит меня, чтобы признать истину – ее муж полный идиот и бездарь…

Некстати всплывает в голове ее обман… И у меня не перестает набатом в голове звенеть только одно: Зачем, она это сделала и почему?

Глава 25 Эрика Майер

Эрика Майер

Вечеринка прошла как-то скомкано, и мы с Люком ушли довольно рано. Несмотря на то, что раньше я с этими людьми дружила – сейчас они на меня смотрят как на редкую зверушку. А Люку просто явно было там скучно.

Мы откланялись по-английски. Успели на последний автобус с нервно мигающим желтым светом внутри. Я видела, что Люк о чем-то думает и не хотела ему мешать. Только смотрела, как он кусает тонкие губы и медленно моргает, словно во сне.

Мне тоже говорить не хотелось. Слишком уютно было. Усталость последних дней ложилась на плечи и от этого становилось лениво, но не муторно. Люк открыл квартиру своими ключами. И пропустил вперед.

- У тебя все в порядке? – почему-то говорить у меня получается почти шепотом. Я устроилась на кухонном диване с ногами, наблюдая как Люк меряет шагами коридор.

- Да… - он говорит это таким тоном, что я ему не верю, но не настаиваю.

- Ладно. Иди отдыхай, – киваю ему и обнимаю подушку, - а то завтра тебе на работу…

- Знаю. Но… я хочу поговорить, – Он перестает протаптывать проплешину в полу коридора и усаживается рядом со мной на диван, - Я все думаю о том, что ты рассказывала про программу, в которой участвовала…

С трудом удерживаюсь от того, чтобы закатить глаза. Я знаю, куда он ведет. И понимаю, что рано или поздно он на меня насядет, и я расскажу ему то, что его интересует. Хотя, с другой стороны, может пусть лучше узнает сейчас, чем когда я к нему привыкну. В любом случае я не строю в отличие от него иллюзий насчет нашего совместного будущего.

- И? – нехотя подбадриваю его говорить дальше.

- Тебе было очень страшно там? – он берет меня за руку и несильно сжимает пальцы.

- Не сразу, – криво усмехаюсь, - испугалась по-настоящему я только через 4 месяца и 12 дней.

- Что там с тобой произошло? – Его интонации непривычно мягки, - Я знаю, ты не хочешь говорить об этом… Но мне важно это знать…

- Зачем?

- Чтобы это не повторилось. Чтобы знать, как сделать так, чтобы ты больше в это не окунулась.

- О, поверь мне… Второй раз я такой финт ушами не сделаю… - горько хмыкаю, качая головой, - ладно. Черт с тобой, все началось с того, что через пару дней, как я пришла в себя внутри теста мне перестало нравится мое отражение в зеркале. Я рассматривала свое лицо там часами и не видела в нем себя. Вернее, я вообще ничего там не видела. Отдельные черты ни о чем не говорили. А все вместе составляло абсолютно безликую картину. Как потом мне сказали в Изостудии, в которую меня привела медсестра, работающая со мной на первых двух неделях адаптации – идеальная внешность для модели и шпиона. Можно нарисовать все что угодно: от абсолютного уродства, до сверкающей красоты. Там же, в Изостудии, можно было научиться делать макияж. Как мне тогда сказали – я раньше явно совсем не красилась – руки плохо слушались, а значит это действие не было привычным.

- Я что-то слабо представляю тебя накрашенной, если честно… - Губы Люка едва касаются моего виска, а свободной рукой он приобнимает меня за плечи.

- Я умею быть красивой и заметной… И без краски на лице… - получается улыбнуться, хотя все внутри ноет от воспоминаний, - там я и познакомилась с Борисом. Я не знаю, кем он был раньше. Но в изостудии он рисовал неплохие плакаты для рекламы кинотеатра. Ему было где-то сорок… или сорок пять… плохо на глаз определяю возраст у мужчин. Я в тот день очень удачно справилась с заданием – сделала черную дымчатую подводку на глазах. Это еще смоки-айз называют, и меня попросили попозировать буквально полтора часа. Им надо было нарисовать руку с яблоком. Обещали заплатить, как модели. Мне в любом случае нужна была работа, так что согласилась.

Вздыхаю и отворачиваюсь в окно. Оно темное и в нем висит размытый отблеск не то фонаря, не то луны, напоминающий опрокинутое ведро.

- Он сказал, что я похожа на дикую сиамскую кошку… Такая же грациозная и с глазами цвета… Впрочем неважно… Он мне много чего наговорил… Я ему понравилась…

Чувствую, как Люк медленно дышит. Он не в восторге от того, что я говорю, но…

- А потом? – ровный спокойный голос, от которого у меня мурашки скапливаются на загривке.

- Знаешь мне всегда, говорили, что для женщины первичен ум, а не красота. Я неплохо училась… Работала в хорошем месте, но… - откашливаюсь и закрываю глаза, - я не была желанной. Чистый лист моего лица успешно прятал за собой все мои знания, умения… Блин, как же глупо это звучит… Кошмар, аж самой слушать себя противно. Я, конечно, ничего этого не помнила, но вот желания быть заметной, чтобы мной восхищались… Быть в центре внимания и вообще значимой, никуда не пропали. И Борис успешно выпустил их наружу. За его сладкие речи я с радостью отключала собственные мозги и шла на около светские вечеринки, собирать свою долю внимания и веселья. Все знали, что я была Любимой сиамской кошкой подпольного шулера Бориса, который днем рисует всякие рекламные плакатики. Его драгоценностью. Музой… И потому могла выбирать тех, кто будет холить меня самостоятельно. Да и стоила я дорого… Очень дорого.

Я чувствую, как рука, обнимающая меня, костенеет. Он пару раз открывает рот, но слова не идут, и странная злость поднимается во мне от его растерянного вида. Он сам хотел это знать. Сам лез в мое прошлое с грацией пьяного носорога! Так чего он теперь смотрит на меня такими не верящими глазами! Можно подумать мне легко от осознания, что это все было со мной. И что я сделала это все в здравом уме, хоть и без памяти о себе изначальной.

- Да, ты все правильно понял, я была проституткой, – стараюсь чтобы речь была ровной и в принципе мне это удается, - И тогда мне это нравилось. Потому что не приходилось заморачиваться, что мне есть, пить, покупать одежду и о куче других проблем. Я выбирала с кем мне развлекаться и от кого принимать подарки. Это длилось четыре месяца и одиннадцать дней. А на двенадцатый, эйфория закончилась…

- Т-ты…

- Нет, ты не о том думаешь, – уж больно у него красноречивый взгляд сейчас, - всем женщинам, кто участвует в тестировании делают специальный укол, чтобы следующие два года они не могли бы зачать ребенка. Во избежание, так сказать, разных эксцессов с оставленными на свободе мужьями, парнями и прочей родней. Все было банальней и страшней. Борис проиграл в карты. Причем людям, у которых давно на него был не то, что зуб, а самый настоящий бивень. В качестве уплаты долга с него потребовали меня. А их была целая банда. Восемь человек… Борис попросил возможность отыграться. Последний шанс. Я сидела там же на стуле возле окна и наблюдала за игрой и от страха у меня внутри все тряслось. Потому что если до этого дня я играла в этакую роковую обольстительницу, которая живет своими капризами, то тут я уже принадлежала целой толпе глумливых личностей, каждый из которых помнил, как я ему или отказала, или мерила надменным взглядом…

- Он… выиграл тебя?

- Нет.

Повисает тишина, а я понимаю, что мои онемевшие губы подрагивают.

- Но… он нашел способ меня спасти… - вцепляюсь в руку Люка так, что, наверное, делаю ему больно, но он не реагирует, - я тогда сидела у окна. И когда он понял, что проиграл меня окончательно и мне отрабатывать его долг придется полгода… Он выбил стекло пивной кружкой и выкинул меня вниз с третьего этажа.

- Что?

- Мне повезло. Я упала спиной на мягкую землю. На адреналине смогла вскочить и убежать в лесопарк. Не знаю сколько бежала… Только дышать было больно ужасно. Потом… Не помню… Я поняла, что сижу на поваленном бревне и смотрю на муравейник. По нему бегали муравьи. Таскали палочки, листики… что-то еще… я смотрела как растет их жилище. Обретает новую форму…

- Растет? – Люк заглядывает мне в лицо и мне кажется, что сейчас он похож на десятилетнего мальчика, которому сказали, что долгожданная поездка на пикник накрылась медным тазом из-за разыгравшейся непогоды, - как это растет? Это же процесс небыстрый… может тебе показалось? Сколько ты там просидела?

- Четыре дня. Почти пять. Меня нашли случайно. Группа экологов с учениками из тестеров пошла в лесопарк, чтобы провести занятие на природе и наткнулись на меня, сидящую в рваном грязном платье почему-то босиком на поваленном бревне. Педагог группы испугался и вызвал по рации медперсонал. Меня забрали в центр адаптации. Забавно, но они даже не поняли, что я пару дней назад падала с почти десятиметровой высоты. Я отделалась синяками и ссадинами. Потом пришел Вольф. Он пытался выяснить, что произошло, но я ответила только, что хотела побыть наедине с собой и понять куда хочу двигаться дальше. Он сказал, что знает, чем я зарабатываю на жизнь и понимает, почему я так поступила. В смысле сидела в лесу и думала. Он мне что-то еще втирал на тему того, что я хорошая умная девушка, и что, то, что я для себя выбрала не самый правильный для меня путь, хоть я и имею на него полное право. А я все думала про тот чертов муравейник, что менялся на моих глазах. И что вся наша планета точно так же течет, растет меняется, и как же это безумно захватывающе понимать принципы, того, как это происходит. Это я и ответила Вольфу на все его сентенции о подобающем поведении. Вольф решил, что я переутомилась. Велел мне отдыхать и ушел. Но при разговоре присутствовала еще и медсестра. И она немного подумала и предложила мне подать заявку на обучение на картографа. Тестеры могут подавать заявки на обучение абсолютно любому легальному ремеслу. И им предоставляют наставника. Моим стал мой нынешний ректор в исследовательском институте, где я работаю. Я смыла косметику переоделась в простые джинсы и толстовку и снова стала чистым листом, запомнить который почти нереально. Я проверяла специально. Проходила мимо бывших клиентов своих. Они скользили по мне взглядом, но не узнавали. А то, что я почти все время проводила или за учебниками, или на просторах нашей территории – прятало меня от тех, кому Борис был должен. А потом обо мне просто забыли. Зато я обрела наконец профессию и выбрала себе имя.

- А Борис?

- Когда я через неделю заглянула в изостудию, чтобы забрать оттуда свои вещи Борис лил поток елея в уши новой сиамской кошечке. И поверь мне, она была диво как хороша… - усмехаюсь, закусывая нижнюю губу, - хоть и совершенно не похожа на кошку. Тогда-то я и решила окончательно, что все, с меня хватит. Хватит ждать от людей любви и восхищения. Хватит надеяться на их порядочность. Хватит думать, что я какая-то особенная, и поэтому заслуживаю какого-то супер отношения к себе. Борис как-то сказал, что каждый умирает от того, что ищет по жизни. Я искала дешевой любви и радости. И сидя в лесу после полета с третьего этажа можно сказать – там я от этого умерла.

Мы молчим. Люк, мне кажется, вообще не дышит, только ледяные пальцы его все еще стискивают мою ладонь.

- Знаешь, самое интересное в этой истории заключается в том, что предложи мне все переиграть – я бы ничего не стала менять. Я предпочла бы вляпаться в те же самые ошибки. И научиться именно на них. Потому что когда тест закончился, и я все вспомнила, то конечно от самой себя затошнило знатно… Но потом я посмотрела на новую себя, и поняла, что теперь все намного лучше. Я стала уверенней. Узнала себе настоящую цену. Сделала свою жизнь интересней. И не считаю себя обделенной этим миром. Потому что я та еще мерзость по натуре. А еще везучая до феноменальности.

Я смотрю на мрачного Люка и понимаю, что далеко не такой рассказ обо мне он ожидал услышать. В его светлых глазах живет жалость и чуть заметное омерзение, а я понимаю, что больше не чувствую его рук. Он скрещивает их на груди.

- Разочарован, да? – хмыкаю я, стараясь не обращать внимания на то, что от его отстраненности мне становится горько.

- Знаешь… - его отрешенный голос будто вцепляется мне в хребет ледяными зубами, - мне надо обдумать то, что я услышал. Я пока не пойму, как мне на это реагировать, если честно. Ты не против, если я переночую в твоей секретной комнате?

- Да, конечно. Делай как считаешь нужным, – улыбаюсь ему, и он поднимается на ноги, скрываясь в темном коридоре.

Я слышу, как он аккуратно закрывает дверь. С трудом сглатываю и тянусь за сигаретами, что лежат на подоконнике. Они его, я обычно такие не курю, но сейчас мне все равно. Я знала, что он так среагирует. Моя семья повела себя так же. Нет, у нас прекрасные отношения. На следующий день после того, как я без каких-либо подробностей намекнула на то, что факт этих четырех месяцев имел место в моей жизни, они уже пытались общаться со мной как обычно. Но… Да… им это дается не легко. И поэтому я не спешу говорить им, когда возвращаюсь из экспедиций. Нам всем так проще. Не надо делать вид, что все как раньше.

Чиркаю зажигалкой, второй раз, третий… Наконец сигарета начинает тлеть, и я глубоко затягиваюсь. Что-то капает мне на ладонь. Я поднимаю ее к глазам и понимаю, что просто это слезы. Видимо дым ест глаза слишком сильно. А еще он пахнет Люком… И это просто больно. Хуже, чем падать с десяти метров на рыхлую мягкую как ноздреватый хлеб землю. Когда удар вышибает из тебя дух – надо просто заново научиться дышать. Но сейчас я дышу. И это, черт возьми, почти непереносимо…

Глава 26 Мара Баухоффер

Мара Баухоффер

Лондон смотрит на меня туманом и дождевой взвесью в окне отеля и мне совершенно не хочется куда-либо идти. Впрочем, сегодня можно и отдохнуть. Оливия отчиталась полчаса назад по телефону, что ремонт в доме Принса идет полным ходом. Я попросила ее приказать рабочим повнимательнее посмотреть потолок. И если это необходимо – пусть снимут не только старую штукатурку, но и дранку и обновят там все. Выключаю телефон и сдергиваю с кровати плед. Укутываюсь в него и усаживаюсь в кресло. Хм… а оно очень удобное… интересно…

Машинально набираю номер Августа, покусывая себя за щеку изнутри.

- Да, Мара, слушаю тебя! – голос Принса теплый настолько, что у меня перестают коченеть ноги.

- Привет, удобно говорить? – на всякий случай уточняю я, поплотнее скрывая пледом колени.

- Для тебя я всегда свободен. Что-то случилось? Ты нормально долетела до Лондона? – тревожные интонации вызывают глуповатую улыбку, которую я за собой не замечала с момента моей свадьбы с Вольфом.

- Да, Конечно, все хорошо. Просто я бы хотела знать, не мог бы ты через свои связи, договориться для меня о встрече с управляющим отеля, где я остановилась? Здесь такие обалденные кресла в английском стиле, что я подумала – мне стоит узнать у кого их заказывали.

- Хорошо… - Принс почему-то выдыхает с облегчением, - в каком номере ты остановилась?

- В 792.

- Тебе позвонят в течение часа. Как там с погодой?

- Отвратительно… - фыркаю я, косясь на морось за окном, - терпеть не могу туман. От него холодно даже когда на тебе два теплых свитера и носки с начесом.

- Ужас. Ладно, ожидай звонка…

- Спасибо, Август.

- Не благодари… - связь прерывается резко. Видимо, он действительно занят.

В дверь номера стучат, и я нехотя поднимаюсь с кресла. Нет, точно надо узнать у кого они их заказывают и включить этого поставщика в список тех, с кем мы обычно сотрудничаем.

Откидываю щеколду, распахиваю дверь…

- Вольф??? – от удивления я роняю плед, в который куталась, - Вольф, что случилось, как ты здесь оказался.

Он стоит понурившись, бледный до серости кутаясь в дорогое пальто и тонкий холодный шарф и мне вдруг становится жутко. Он поднимает на меня пустые темные глаза, и я невольно сглатываю.

- Здравствуй Мара… - его голос еще никогда не звучал так равнодушно и покинуто, - ты позволишь мне войти?

- Господи, да конечно! – почти затаскиваю его внутрь за руку, - Вольф, что произошло, ты на привидение похож! Не молчи, бога ради!

Он идет вперед, как сомнамбула, утыкается коленями в кровать и усаживается на нее. Вздыхает и поднимает на меня взгляд.

- Ну! – я требовательно упираю руки в бока, нависая над ним. От страха у меня аж коленки трясутся.

- Я все знаю, Мара… - он криво улыбается правым уголком рта, - мне пришлось повторно распечатывать договор с Принсем, и я случайно увидел документы, что тебе присылает Хаинц… Да и другие тоже…

У меня слабеют ноги… Неловко присаживаюсь рядом с ним. Такого поворота я, если честно не ожидала… Я смотрю на его потерянный вид и, наверное, впервые в жизни не знаю, что ему сказать…

Несколько раз я открываю рот, но не могу себя заставить произнести и звук…

- У меня к тебе только один вопрос на самом деле… - Вольф, потирает пальцами переносицу, - Объясни мне пожалуйста… Зачем? Ну какой смысл был прятать от меня такую правду? Я, конечно, тот еще дурак, и не подумал о последствиях… Но ты подумала… Ты знала, что такое может быть… Так почему бы просто не сказать мне об этом. Я бы прислушался к тебе.

- Я… я не знаю… - с трудом подбираю слова, неожиданно понимая, что он прав. Господи, я 19 лет тянула его в нужном мне направлении, но при этом мне даже в голову не приходило, что при его довольно мягком характере, он вполне способен двигаться сам и принимать какие-то решения, прислушиваясь к окружающим. – я хотела, чтобы все знали, что ты у меня гений…

- Ну да… - он качает головой, - все прекрасно видели какой я идиот, и пели мне хвалебные оды, пока я гробил людей, как лабораторных крыс. Спасибо, большое…

- Хайнц говорит, что не видит в этих побочных эффектах ничего серьезного… - мягко замечаю я, но похоже зря. И без того бледный Вольф откровенно сереет, поджимая губы.

- Это пока ничего серьезного нет. Но если все так и оставить, и не лечить – то треть из тестеров дойдет до гребаной психушки, а еще треть полезет в петлю, – в его голосе появляется незнакомый мне металл, - И хорошо, что я узнал обо всем сейчас и смогу принять меры, пока все эти несчастные не перешли грань! Принс согласился финансировать лечение побочных эффектов.

- Ну видишь, как прекрасно…

- Прекрасно, да? – он разворачивается ко мне всем телом, и я невольно отползаю по кровати подальше, - он мне выдал список из восьми человек, которых я обязан засунуть в следующий тест. Не обследуя. Ты хоть представляешь, чем это для них чревато? И отказаться я не могу. Во-первых, потому что мне нужно исправить свою ошибки, а для этого нужны еще специалисты и медикаменты, для уже существующих тестеров, а во-вторых мне грозит бешенная неустойка. Чтобы ее выплатить – никаких средств имеющихся не хватит!

- Я могу поговорить с Августом… - осторожно предлагаю, но…

- Спасибо, конечно, но нет. Эту восьмерку я возьму на свою совесть. Мне уже триста пятьдесят человек надо заново обследовать и направить на лечение, или профилактические встречи с неврологами и психотерапевтами. Да и самому понять, что внутри теста происходит не помешало бы. Лучше я этими восемью пожертвую ради остальных, которых я чуть…

Он сжимает кулаки и дергает головой. А я ловлю себя на мысли, что совсем не знаю этого человека. Что я выдумала себе слабохарактерного, удобного мужа за которого все решала сама. И от мысли что все мои жертвы для него были лишь результатом моего нежелания увидеть, что за человек живет со мной рядом – меня начинает подташнивать. Этого Вольфа я не знаю. Он пугает меня до дрожи…

-Ладно… - шумно выдыхает мой муж, - я понимаю, ты хотела, как лучше… Правда не пойму для кого именно, но это детали…

- Наверное для себя… - вдруг признаюсь я, комкая нижний край свитера, - я очень хотела быть замужем за успешным человеком.

Он странно смотрит на меня. С таким пренебрежением…

- Ну и как? Получилось?

- Прости меня…

Он поднимается на ноги.

- Мне тебя не за что прощать, – его ровный голос кажется ядовитым туманом, - разве что самому извиниться, за то, что никак не мог оправдать твоих ожиданий.

Он поднимается на ноги и направляется к двери.

- У меня самолет через два часа. Я поеду в аэропорт. Мне необходимо вернуться к работе. Не провожай меня Мара.

- Вольф, я люблю тебя… - слова выскакивают помимо воли, и я понимаю, что по привычке отчаянно вру нам обоим.

- Не ври себе, Мара… Это не любовь… Это махровый, непробиваемый дикий эгоизм, которого я в тебе никогда, к сожалению, не видел… И это еще раз говорит о том, что психотерапевт из меня более чем посредственный… До встречи дома… - он распахивает дверь и едва не сбивает с ног официанта, который собирался постучаться…

Коротко извинившись, Вольф сворачивает к лифтам. Официант что-то говорит, стая на стол бокал чего-то ароматного и безмерно знакомого…

- Извините, я вас прослушала… - пытаюсь улыбнуться прислуге.

Он терпеливо повторяет, что красные розы, заказанные на мое имя, будут через час, а управляющий согласился со мной пообедать и обсудить любые интересующие меня вопросы относительно моей профессиональной деятельности.

И еще раз поклонившись, он удаляется, посоветовав выпить то, что он принес пока не остыло. Машинально беру горячий стакан и делаю большой глоток. Грог стекает в горло живым теплом заставляя меня перестать нервно дрожать и неожиданно очистив мои беснующиеся мысли. Я медленно пью, периодически поглядывая на свой мобильный.

А потом облегченно вздыхаю и набираю знакомый номер.

- Привет Август. Это опять я. Не отвлекаю?

- Нет… - Он явно улыбается на том конце, - судя по голосу ты взбодрилась. Грог явно пошел тебе на пользу.

- О да, спасибо… Слушай, Август, я спросить хотела… твое предложение ко мне… оно еще в силе? – закусываю ноготь на большом пальце.

- Конечно, – он чуть медлит, и я ощущаю его волнение, - А что?

- Я согласна… – закрываю глаза, - правда я еще Вольфу не сказала о том, что хочу развод…

- И не говори. Не забивай себе голову чепухой, мои адвокаты все решат… - его довольный голос вызывает у меня улыбку.

- Спасибо, Милый…

- Не за что, дорогая. Извини, у меня сейчас дела, я на совещании. Я прилечу к тебе вечером, и мы отпразднуем.

Кладу трубку с мыслью, что я наконец-то могу расслабиться и пожить для себя. А еще завести новые интересные знакомства в сфере банковского бизнеса. И Августу это может пригодиться. Ведь это женщина решает на самом деле насколько успешно пойдут дела у ее супруга. А у меня в этом деле очень богатый опыт…

Глава 27 Люк Вайс

Люк Вайс

Ее признание выбило у меня почву из-под ног. Теперь я в общем-то понимаю, почему она не горела желанием рассказывать. Но в тоже время, мне неясно почему она рассказала мне правду. Могла соврать. Но. Я чувствую, что все вчера произнесенное было искренним.

И меня раздирает от чувств. С одной стороны, от мысли о том, сколько человек брало ее, на все готовую за красивую цацку, платье или просто шикарный ужин, мне становится гадко и омерзительно. А с другой… А с другой, как она могла быть такой, если я вижу, что на самом деле она хоть и чокнутая, но такая… блин у меня слов нет. Тогда на крыше она держала меня не телом. И не безумием своим. Она будто минуя тело вцепилась в мою душу клещом, отравляя своей беспечностью и ощущением тем, что я ей нужен… И вот что мне теперь делать?

- Люк, у тебя все в порядке? Выглядишь ты как-то не монефик… - Кайра игриво дергает меня за прядь волос. У нее дурацкая привычка мешать в своей речи целую кучу иностранных слов из самых разных языков. Мы сидим с ней на работе вдвоем. У нее утренний клиент, записанный на добивание рукава с стиле треш-польки опаздывает на полчаса. И ей просто скучно.

- Просто бессонная ночь, – вяло буркаю я, разглядывая ее декольте, покрытое весьма натуралистичным изображением летящей совы. Эрика тоже не спала на самом деле. Сидя в ее секретной комнате, я почти физически ощущал, как она беззвучно плачет у себя. Но заставить себя подойти к ней и обнять, или как-то попытаться утешить было просто выше моих физических способностей. И от этого мне еще поганей. Она успокоилась только под утро, и явно не слышала, как я уходил на работу. Чему я, если честно, был только рад, потому что так и не придумал, как мне быть с ее прошлым, и что делать дальше.

- М-м-м… надо же как интересно… - Кайра покусывает ногти глядя на меня свысока, - судя по твоему очумевшему виду, спать тебе не давала настоящая тигрица…

- Не издевайся… - отмахиваюсь от нее, но Кайра не обижается, а лишь принимается плести из моих отросших волос тонкую косичку. – Все совсем наоборот.

- Печально…. – Она насмешливо вздыхает и коситься на часы.

- Кайра… - я понимаю, что если я сейчас с кем-нибудь всем этим не поделюсь, то меня просто разорвет от внутренних противоречий, - вот, скажи мне, как умный человек… Почему девушка добровольно о себе рассказывает такую правду, которая почти гарантированно убьет всякое желание иметь с ней дело?

- Хм… - она вздыхает, играя фиолетовыми бровями в тон своих волос, - ну тут несколько вариантов на самом деле. Первый – она хочет тебя от себя отпугнуть, так как ты ей не нравишься, но ей духу не хватает послать тебя прямым текстом. И она надеется, что ты испугаешься и бросишь ее.

- Не, она явно стесняться такого не будет, – Отрицательно качаю носом.

- Тогда возможно проверяет на прочность – готов ли ты к серьезным отношениям – тоже некоторые начинают про себя страшилки рассказывать…

- М-м-м… - с сомнением кривлю рот, – а еще варианты есть?

- Ага, – Кайра устраивается на кресле рядом со мной и закидывает ноги мне на колени, - возможно она полная дура и не понимает какие последствия несет в себе ее откровенность.

- Сразу мимо. Мозгов там полно… Да и житейской мудрости хватает.

- Ну тогда остается последнее. Она тебе доверяет и хочет, чтобы ты знал о ней худшее, потому что надеется, что даже в этом случае ты от нее не отвернешься. Просто потому, что остальные отворачивались.

- Да я не отворачиваюсь, - тянусь к пачке сигарет, - Я просто не знаю, как реагировать на все это дерьмо!

- Твое отношение к ней изменилось?

- Я не знаю… - вытягиваю последнюю и достаю зажигалку, - пойдем покурим?

Мы выходим на крыльцо, и я с силой затягиваюсь так, что аж горло начинает жечь.

- Я так понимаю, - Кайра лениво сплевывает с стоящую у входа клумбу, - там в ее прошлом была какая-то несусветная жесть?

- Ну типа того… Мне теперь, с одной стороны, гадко от мыслей о том, что было с ней. Но я знаю ее другую часть, которая сделала для меня просто невероятные вещи… - почесываю переносицу большим пальцем и снова затягиваюсь, - Я хотел быть с ней. Она мою жизнь изменила… Но теперь… я не знаю.

- А это ее прошлое имеет свои отголоски в настоящем?

- По ее словам это изменило ее к лучшему.

- Ты ей веришь в этом? – Кайра стряхивает пепел со своей розовой сигаретки и закусывает ее фильтр округлыми зубами.

- Она мне еще ни разу ни в чем не соврала. Так что да. Повода не доверять у меня нет.

- Тогда кончай страдать херней, Люк Вайс, – она раздраженно ломает окурок в пепельнице и выдыхает дым с легким привкусом вишни мне в лицо, - Скорее всего ней понадобилась недюжинная смелость, чтобы поделиться с тобой таким. А ты стоишь и себя жалеешь, как тебе с этим жить… Можно подумать, что твое прошлое полно конфетных радуг и единорогов, прыгающих по облакам, изредка пукающих бабочками. Слабо быть рядом с ней – неидеальной – отойди и не мешай тому, кто ее полюбит и примет со всеми тараканами. А нет, так иди проблюйся, успокойся, и учись строить отношения.

Пару секунд удивленно моргаю, глядя на рассвирепевшую Кайру, которая, по-моему, борется с отчаянным желанием заехать мне своим тяжеленым ботинком в лучшем случае по колену.

«Он выбил стекло пивной кружкой и выкинул меня вниз с третьего этажа. Я упала спиной на мягкую землю. На адреналине смогла вскочить и убежать в лесопарк. Не знаю сколько бежала… Только дышать было больно ужасно. Потом… опять не помню….»

Голос Эрики вдруг оживает у меня в голове, и я запоздало начинаю осознавать, что на самом-то деле, она чудом тогда выжила. На втором году службы в армии я умудрился сорваться с узкой тропы и упасть с высоты трех метров на свежевскопанную землю. Я не мог подняться с нее минут пять. И у меня нашли трещины в ключице и трех ребрах. Это ж какой ужас за свою жизнь надо было испытать, чтобы рухнув почти с 10 метровой высоты, тут же вскочить и побежать…

Молоденькая девчонка, не помнящая о себе ничего, дорвалась до внимания тех, кто может побаловать всем тем, чего у нее никогда не было. Простыми женскими безделушками, но такими красивыми и интересными. Привыкшая к тому, что она в безопасности в руках сильных мира сего. Ведь она драгоценность одного из них. Она сидит пять дней на бревне посреди леса босиком и не шевелиться от шока, а ее никто не ищет и не пытается спасти. А когда она возвращается за своими вещами – понимает, что ее место уже занято…

И душившая меня со вчерашнего вечера непомерная брезгливость вдруг легко проглатывается, уступая место чистой холодной ярости на этого Бориса, посмевшего поставить эту наивную теперь навсегда испуганную чужой беспринципностью дурочку на кон в своей игре. Ведь она теперь не верит в то, что может вызывать искреннюю любовь нежность и желание быть рядом с ней. Ее ведь просто хотели, но не любили. И спасали, выкидывая из окна… фактически обрекая если не на смерть, но на инвалидность.

«Я искала дешевой любви и радости. И сидя в лесу после полета с третьего этажа можно сказать – там я от этого умерла.»

- О, - Кайра криво улыбается мне, ежась от ветра, - дошло, да?

- Ты даже не представляешь, насколько… - зло хмыкаю я, выкидывая сигарету, и доставая из кармана телефон, - спасибо Кайра…

- Не за что… - она мило улыбается мне, шмыгая курносым конопатым носишкой, - Познакомишь меня с ней?

- Обязательно. Вы подружитесь. – набираю номер Барсука, - она совершенно сумасшедшая. Как раз в твоем стиле…

- Здорово, буду ждать с нетерпением. – веселиться она, в то время как я слышу в трубке по-армейски четкое: «Алло!»

- Привет, Барсук, это Анку.

- Привет. У тебя голос странный. Что-то случилось?

- Мне бы с тобой встретиться. Обсудить кое-что с глазу на глаз. Ты вечером занят?

- Нет. Ко мне подъедешь или к вам в гости напроситься?

- Я сам приеду. Часов в шесть…

- Договорились. Жду.

Отключаюсь и набираю Эрике смс-ку, что вечером уеду к Барсуку. Я вижу, как Кайра машет рукой какому-то парню, который отчаянно торопиться в нашу сторону. Припозднившийся клиент наконец-то до нас доехал. Ладно, время есть до вечера. Пока порисую.

Глава 28 Эрика Майер

Эрика Майер.

Ночь прошла паршиво. Спать не получалось. Успокоиться тоже. Стоило закрыть глаза, как я опять летела вниз, запрокинув взгляд в небо… И сколько же звезд там было тогда. Впервые пожалела, что из всех созвездий я знаю только два неуклюжих медвежьих ковша. Задремала только под утро… Чтобы проснуться с полным ощущением, что теперь из своей другой жизни я помню все. Воспоминания, вгрызающиеся в мое сознание сдвоенными клыками, наконец-то перестали меня терзать и просто выстроились в подобие порядка, мурлыкая, когда я касаюсь их пальцами. Они никогда не пугали меня на самом деле. Правда меня не покидает чувство незавершенности. Будто самого главного я не помню… Но…

Телефонный звонок вырывает меня из дремоты, с которой я сегодня крепко держусь за руки, за неимением Люка под боком. Впрочем, воспоминание о нем резко портит мне настроение осознанием, что я клиническая дура. И надо было просто ему соврать. Ведь правда моя явно была ему не нужна…

С третьей попытки нащупываю трубку и нажимаю на принятие вызова.

- Да…

- Привет, Кукла, дрыхнешь еще? – Айриш Свон голосит в трубку так, что я невольно отодвигаю ее подальше от уха. Что-что, а оглохнуть во цвете лет, я точно никогда не мечтала.

- Почти… - уклончиво мычу я, пытаясь разлепить склеенный со сна левый глаз. - а что?

- Ты мне вчера написала, что тебе финансирование не выделили на экспедицию и хочешь вернуть мне эхолот. Я минут через тридцать буду проезжать мимо тебя. Думала может сразу забрать?

- Отличная идея. Заезжай. Позавтракаем вместе.

- Позавтракаем? – веселиться Айриш, - Да скорее рано пообедаем… ты время видела?

- Нет… А сколько там? – с трудом сажусь в кровати, тряся головой.

- Полдень. Так что свершай отрыв своего тощего дирижабля от постели, я тащу тебе пирог с каштанами.

- Господи, откуда ты его достала? – с удивлением кошусь на трубку.

- Не поверишь, испекла, – Хохочет Айриш и бросает трубку.

Вздыхаю, откидываю телефон на другой край кровати и выползаю в коридор. Судя по тому, что ботинок Люка нет, он на работе… Раз вещи его пока на месте, а я их видела в приоткрытом шкафу, значит окончательно он не ушел. Впрочем, посмотрим, что будет сегодня вечером. Видимо, моя откровенность была более, чем лишней.

Выхожу на кухню, включаю комп, и иду умываться. Щетка Люка тоже на месте. И это почему-то вызывает теплую улыбку. Может еще не все потеряно. Хотя в любом случае, я не успела к нему привыкнуть… наверное… Прочем врать самой себе это глупо. Не скажу, что вижу в нем мужчину свой мечты. Или что я влюблена. Но без него мне как-то пусто и ничего не хочется. Никогда такого не испытывала… Даже с Борисом… Хотя о нем, как раз я больше никогда не хочу вспоминать. Не смотря, на то, что он мне по большому счету спас жизнь.

Споласкиваю лицо и смотрю на свое отражение. Незапоминающееся, как и всегда. Безопасность в неузнанности. Я знаю минимум десять способов создать себе лицо. Каждый раз оно будет разное. И каждый раз это буду не я. Да и сейчас на меня смотрит не я. А лишь некая оболочка, заключающая в себе жизнь. И не могу отделаться от мысли, что я настоящая – в тех до дрожи искренних воспоминаниях, переполненных эмоциями и теплом.

Я люблю свою жизнь. Мне нравится то, чем я занимаюсь, и не хочу это менять. Но все больше чувствую, что мне чего-то не хватает.

Ладно, хватит мечтать. Надо попробовать запустить прогу, которую мне написал Алекс, вернуть эхолот, обработать свою часть данных, которую мне выделила Сиссиль, сходить за продуктами, взять парочку книг из библиотеки. Позвонить Вольфу… Позвонить родителям… Дойти до Майлза… Не дойти до ручки, от закольцованных мыслей все время возвращающихся к Люку…

Программа запускается, пиликая тихой музычкой для настроения… C трудом узнаю в этой пародии на полифонию «smells like a teen spirit» и усмехаюсь. Алекс пройдоха прекрасно знает, как поднять мне настроение. Забиваю в окошко со строками поиска все растения и представителей фауны, которых успела вспомнить. А, так же, добавляю температурные и геологические особенности и начинаю процесс обработки.

Раздавшийся грохот в дверь заставляет меня подскочить так, будто я умудрилась сесть голой попой на пчелиное гнездо.

- Открывай, Кукла! – жизнерадостный вопль Айриш, заставляет меня схватиться за сердце и спотыкаясь, побежать в коридор, - я тебе пожрать вкуснятины притащила!

-Айриш, что ты голосишь! – распахиваю дверь и обнимаю ее за необъятные плечи, - у меня соседи решат, что ты захватываешь меня в заложники!

- А что… Я могу… - Айриш с чувством целует меня в щеку и затаскивает в квартиру здоровенную сумку, - Так, я надеюсь ты голодная, потому что помимо пирога я тебе еще тут по мелочи всяких колбасок-макарон и тушеных овощей притащила…

- Ты сума сошла? – оглядываю принесенный ею баул, пока она бодро переобувается в тапочки подпрыгивая от усердия, - да здесь еды на пару месяцев хватит.

- Ой, я тебя умоляю! За неделю с твоим этим новым мужиком все схомячите спокойно. Это ты барышня ешь как птичка, а здоровый крепкий мужик жрет как кабан. Ей, ты чего скуксилась?

Она вглядывается мне в лицо. И хоть я улыбаюсь ей, видимо за прошедшие два года периодических совместных экспедиций, да и дружбы, она слишком хорошо меня изучила.

- Да, ерунда, не обращай внимания, - пытаюсь отмахнуться я, но Айриш так просто не проведешь.

- Так, Кукла, а ну-ка не юли! – Она строго сдвигает бордовые в цвет волос брови и подталкивает меня своим большим круглым животом к кухне, - Давай рассказывай, что у вас произошло с твоим этим… как его… Блин… А вспомнила, Люком. Поссорились?

- Нет, - отрицательно качаю головой, машинально включая чайник. Но моя подруга мигом сдергивает его с базы, не давая начать греться. На мой немой вопрос она лишь переворачивает его вверх-ногами, демонстрируя, что он пустой.

- Так, - она быстро наливает в чайник воду из-под крана и снова ставит его кипятиться, - садись давай, пока квартиру не спалила. Я ж вижу, что ты сама не своя. И не молчи, я тебя слушаю.

Вздыхаю и прячу лицо в ладонях.

- Мы не поссорились. Это я сглупила. Я рассказала ему кое-что о своем прошлом. И это было плохой идеей потому, что теперь я ему противна. И думаю теперь он меня бросит.

- Так… - Айриш, которая до этого носиться по кухне как маленьких хорошо управляемый смерч, резко останавливается с несколькими чашками в одной руке, и чайными ложками в другой, - у меня два вопроса: На кой черт ты ему эту правду рассказала, если она так ужасна?

- Он бы все равно выведал ее у меня, упорства у него знаешь ли побольше ,чем у нас с тобой вместе взятых будет. Он этой тайной моей загорелся, и я решила, что лучше сейчас, чем потом…

- Не лишено логики, - признает она и усаживается напротив, продолжая держать в руках столовые приборы, - но зачем же надо было сдавать себя со всеми потрохами? Может стоило слегка приукрасить?

- Мне хотелось быть честной.

- Зачем? Эрика, ты хоть и кукла, но не безмозглая же буратина…

- Я думала, что Люк окажется сильней меня, и мне больше не будет так тошно таскать внутри свои ошибки.

- Надеялась, что теперь это потащит он? – В голосе Айриш сквозит сочувствие вперемешку с сарказмом.

- Да нет, конечно… - качаю головой и обхватываю себя за предплечья. - Просто думала, что он меня простит. И мне станет легче…

- М-м-м… - подруга качает головой, покусывая губы, - знаешь у меня, когда дочери лет пятнадцать было она все эти японские мультики смотрела. Я в них ничего не понимала, но, чтобы не портить отношения с подростком сидела с ней рядом и изучала особенно полюбившиеся ей полнометражки… Я это к чему. Как он она мне показала очередной шедевр японской мультипликации. На редкость нудный. Что-то там про ангелов, живущих среди людей, не помнящих о себе ничего кроме имени и от того сбивающихся в стаи этаких альтруистов. Подробней не помню уж извини, я никогда не была фанатом такого. Так вот там у одного ангела крылья загноились. Вроде как считалось, что этот ангел родился с грехом в душе. Совершил самоубийство в прошлой жизни и вот переродившись ангелом он нес в себе этот грех, что заставлял его крылья гнить и не пускал в следующее перерождение…

- О господи…

- Да согласна, сюжет там был еще тот… Но я тебе это не просто так рассказываю.

- Да, извини, я слушаю… - Киваю, побуждая Айриш говорить дальше.

- Так вот… Тогда я досмотрела эту медвежуть до конца. И с трудом. Честно говорю. Потому что тематика греховности и всепрощения мне, как биологу несколько не близка. Но вот мысль, которая там была в финале, меня приятно удивила и заставила гордиться тем, что моя дочь все же смотрит далеко не самое тупое кино. А заключалась мораль этого мультика в следующем. Твой главный грех не в том, что ты совершаешь некую ошибку, а в неумении искренне себя простить за то, что сделано и отпустить. Пока ты несешь в себе грех прошлого бесконечно переживая его внутри – твои крылья гниют и убивают тебя, не пуская вперед. Проживи свою вину один раз до конца. Осознай. Раскайся. И прости. Сам себя. А потом отпусти все это раскрыв свои выздоровевшие крылья и перерождайся для новых свершений и жизни.

С минуту я перевариваю то, что она мне рассказала. Айриш тем временем разливает нам чай, кладет мне на тарелку здоровый ломоть пирога с каштанами, закуривает тонкую ментоловую сигаретку и не мешает мне думать.

- Знаешь… - я с трудом подбираю слова, в голове настала такая тишина, что аж непривычно, - у тебя очень умная дочь…

- Еще бы… вся в меня… - Фыркает подруга и щелчком сбивает пепел, - ты поняла, что я тебе сказала? Хватит себя грызть. Да, ты сделала что-то нехорошее. От этого кто-то пострадал?

- Нет. Только я сама. Но и то скорее это муки совести…

- Я ведь правильно понимаю, что Ты не украла… Не убила…

- Нет конечно… И даже никого не подставила… Просто будучи тестером я поначалу пыталась выживать несколько специфическим способом… - криво усмехаюсь такой формулировке.

- И что? – Айриш наслоняется вперед, - ну выжила же! И каким-то образом превратилась в исследователя даже.

- Да… Как раз в результате того, что с таким способом выживая завязала, я, собственно, и стала тем, кто я сейчас…

- Ну тем более. А теперь ты еще знаешь, что тебе делать, чтобы не гнить изнутри.

- Это сложно… - с сомнением беру в руки кружку чая.

- А никто не говорил, что будет легко. И Люк этот твой если не дурак – все поймет.

- Он не хочет больше касаться меня. Сказал, что надо подумать и ушел.

- Ну и пусть проветриться, это полезно, тараканы вон сквозняков не любят авось из его головы подразбегутся, - отмахивается Айриш, - Слушай, у тебя телефон кажется звонит.

- Это смс-ка… - тянусь к трубке, что забросила на подоконник, придя сегодня первый раз на кухню, - От Люка…

- И что пишет? Соскучился?

- Хм… - открываю сообщение, и читаю вслух, - «Не жди меня я сегодня вечером поеду к Барсуку.»

- Куда он поедет??? – Айриш вытаращивает на меня карие глаза.

- Барсуком зовут его командира. Люк в армии служил три года.

- Ну и прозвище… - фыркает она, помешивая чай ложечкой. – эй, ну кукла, не грусти…

Но я ее почти не слушаю. Развернувшись, чтобы вернуть телефон на подоконник я краем глаза замечаю экран сдвинутого в сторону ноутбука. На нем карта мира горит желто-алыми пятнами подходящих под запрос мест. Их не очень много.

- Извини, Айриш, я на секунду в программу нырну, ладно? – подтягиваю ноутбук к себе.

- Да не вопрос, - Айриш понимающе кивает, поправляя провода моего компьютера, - по работе что-то нашла интересное?

- М-м-м… Да даже не знаю… - увеличиваю разные пятна, внимательно разглядывая их.

Франция… Россия… Германия… пара Американских штатов и… У меня такое ощущение, что глаза на лоб лезут от удивления…

- Эй… Ты чего? Плохо что ли? – Айриш обеспокоенно оббегает стол и присаживается передо мной на корточки.

- Тдтд… Кхем…

- Эри!!! – Она взвизгивает так, что ушам становится больно.

- Смотри! – тычу пальцем в экран. Она прищуривается.

- Ну… Это, по-моему, твой участок с озером для которого ты у меня эхолот простила, а что?

- Черт… мне срочно туда надо… - вцепляюсь пальцами себе в волосы, - а мне, как назло, Олдикс, финансирование не одобрил… Да и зарплату перечислят только через неделю…

- Хм… - Айриш задумчиво оглядывает карту вокруг, - а тебе надолго?

- Дня на два. Ну максимум три. – тяну волосы в столоны, делая себе больно.

- Так, перестань. Ты сейчас вырвешь клок волос. – Она отцепляем мою руку от головы, и достает свой телефон, - надо тебе туда – да не вопрос, сейчас организуем.

- Это как?

Она подмигивает мне, набирая номер мужа.

- Алло, медвежонок… - воркует она, накручивая прядь волос на пухлый изящный палец, - слушай, я тут подумала, мы так давно не собирались с друзьями отдыхать на природу… А у меня подружка-картограф нашла просто обалденное местечко рядом со своей исследовательской точкой… Что? Там и речка есть с рыбкой… и грибные места… ага-ага… все как ты любишь.. вот-вот… давай возьмем твоих Свантесов, и Райнольдов. Я? Я Эрику возьму… и махнем денька на два-три… здесь не очень далеко… На твоем вездеходе часа за три докатимся… Что? За нами заехать куда? А ты мои вещи собрать сможешь? Давай лучше мы с Эри к нам подъедем через часок. Ты пока остальных обзвони… а, так они с тобой… ну все, медвежоночек, я тебя целую… мы скоро будем….

Она вешает трубку и весело похлопывает меня по плечу.

- Лопай свой пирог, и собирайся. Через час стартуем на твою точку. Там заодно развеешься. И не вздумай меня благодарить. Друзья для того и нужны, чтобы время от времени выручать друг друга…

Молча обнимаю ее. Айриш Свон натура легкая и креативная. Не умеющая сидеть на месте. А еще она бескорыстная… И как же мне повезло, что мы подружились…

Глава 29 Доктор Вольф

Доктор Вольф

Я смотрю, как вечер опускается на город за окном моего кабинета. Сегодня я принял пять человек. Двоим назначил лекарства, еще одного записал на повторный прием, еще двоих отпустил с миром, посоветовав попить травяные чаи с успокаивающим эффектом. Мысли вялые, ленивые, тянущиеся, как сахар из которого делают карамель. И такие же мрачные, как и она на вкус. Надо занести изменения в карточки. Но пальцы еле ползают по клавиатуре.

Полчаса назад звонил Хайнц, и предложил поужинать вместе. Мне кажется, что он опасается оставлять меня одного. Впрочем, меня его компания в любом случае радует даже не смотря на его предательство. Я понимаю, что он мне друг. Слишком многое мы прошли вместе, чтобы смочь стать врагами. Да и он единственный очень активно помогает мне с приемом пациентов, в отличие от остальных.

Дверь распахивается как-то нехорошо, но решительно, отчего я вздрагиваю и невольно поворачиваюсь к входу в свой кабинет.

Люк проходит внутрь не здороваясь, и не спрашивая разрешения. Это раздражает, но не настолько, чтобы я возмутился. Он картинно усаживается в кресло передо мной и буравит светлым неприятным взглядом.

- Ну и? – не выдерживаю я примерно через минуту.

- Ты же знаешь про Эрику все, - Он говорит неторопливо, но за этими медленными звуками я угадываю хорошо контролируемую ярость, и невольно вздергиваю брови.

- Предположим. – осторожно отвечаю ему, понимая, что произошло что-то из ряда вон. Иначе он бы ко мне не пришел.

- И знаешь про Бориса, что был рядом с ней первые четыре месяца, на твоей супер-программе, - от его милой улыбки у меня пот по спине ручьем струиться.

- Эм… Я так понимаю она тебе про себя рассказала… - пытаюсь увести разговор в мирное русло, но … Люк поднимается на ноги одним текучим движением и упирается руками в стол нависая надо мной. И хоть я понимаю, что в несколько раз крупнее его, я отчаянно борюсь с желанием втянуть голову в плечи, - Иначе бы ты не знал про Бориса.

- Я хочу знать, кто он на самом деле и как его найти…

Вздыхаю, откидываясь в кресле.

- Начнем с того, что это врачебная тайна.

- Мм-м… - он нарочито медленно кивает, - Ну-ну, продолжай…

- Продолжим тем, что то, что она была рядом с ним, это был ее осознанный выбор. Как и то, кем она была…

- Угу… - он напоминает мне змею, готовящуюся к броску.

- Поэтому смысла устраивать, разборки я не вижу. Как и давать тебе его координаты… Тем более, что я не имею на это право. – потираю пальцами лоб, усмехаясь, - да и что ты ему можешь предъявить? То, что он играл в азартные игры и имел при себе проститутку? Так она можно сказать была его девушкой. А то, что Эрика собой торговала и с ним добытым делилась – так он же ее не заставлял. Просто она платила ему за охрану и защиту свою…

- О да… как именно он ее защищал, я тоже прекрасно знаю… - Фыркает Люк, слегка брызгая слюной, - Как и то, что у вас там везде ведется видеосъемка. И на самом деле, если хорошо порыться в видеоархивах, можно найти один просто великолепный момент, с участием этих двоих. И используя эту запись, можно заявить в полицию о покушении и попытке убийства.

- Ты о чем? – хмурюсь, глядя в его ядовито голубые глаза. То, как он покачивается из стороны в сторону меня откровенно пугает.

- А ты не в курсе почему Эрика вдруг резко завязала оказывать эскорт услуги, а?

- Хм… Насколько я знаю, ее случайно нашли в лесу, где она долго думала о том, что происходит. И потом все поменялось. Наверное, кто-то из клиентов ее оказался слишком темпераментен или просто груб… В любом случае это ей только на пользу пошло. Она за ум взялась! Сейчас она фактически ученый. Что для девушки, склонной торговать собой для привлечения внимания и избавления от комплексов, огромный шаг вперед…

- Т.е. когда двадцатипятилетнюю девчонку, сутенер вышвыривает из окна третьего этажа, потому как проиграл ее в карты восьми мудакам, это называется что он был с ней груб? – его задушевный голос вползает мне в сознание болезненным спазмом, - А упав с десяти метров она убегает в лесопарк и сидит там почти пять дней, это видимо перебор в темпераменте у клиента произошел, я правильно понимаю?

- Что за чушь ты несешь? – морщусь, от того, что он говорит, - когда ее нашли – на ней были только синяки и царапины. Если бы она летела с такой высоты, на ней бы места живого не было…

- Она тебе хоть раз соврала? – Люк спрашивает это очень тихо.

Задумываюсь. Крепко задумываюсь, перебирая в голове все мои встречи и разговоры с Эрикой. Он меня не торопит.

- Нет… - наконец неохотно признаю я.

- Вот, и мне тоже… И поэтому мне нужен этот Борис. И с тобой или без тебя, но я его найду.

- Ну и что ты ему сделаешь? – безнадежно качаю головой. - Доказательств нет. Она на него не заявляла.

- Так найди их. Доказательства в вашем видеоархиве. – Рявкает Люк, заставляя меня отшатнуться, - Эрика могла остаться инвалидом на всю жизнь. Это просто чудо, что она отделалась синяками.

- В которое мне все равно мало вериться, если честно… - бормочу я, вызывая в нем какую-то лютую усмешку.

- Ты вообще сам в курсе что у тебя там в программе на самом деле твориться? За ее парадным фасадом, а?

- Ну в общих чертах… Люк, давай на чистоту. Их там тогда сто человек было. И поверь мне – уследить за всеми в этом микрогороде просто нереально…

- Мне это неинтересно, Вольф… Мне нужен Борис.

- Я тебе информацию по нему не дам. Это медицинская тайна. – скрещиваю руки на груди.

- Хорошо. Это и необязательно. Найти человека на самом деле вообще не проблема, – он легко пожимает плечами, - твоя задача – найти мне доказательства, что эта тварь сделала с Эрикой.

- Да щас… можно подумать мне заняться больше нечем… - хмыкаю я, но он вдруг вцепляется мне в плечо такой звериной хваткой, что я не удерживаюсь и взвизгиваю, как девчонка. Я даже не знал, что могу так верещать.

- Ты сделаешь это Вольф, – тихий голос Люка царапает, как алмазная крошка, - Иначе, поверь мне я найду подход к Эрике. И уговорю ее подать заявление и на этого Бориса, и на тебя с твоей программой. Мне очень не хочется этого делать. Потому что ей больно вспоминать о том происшествии, да и тебя она считает своим другом. Но я сделаю так, что она изменит свое мнение. И со мной она примет себя и свои поступки, как просто события жизни, к которым не стоит относиться слишком серьезно. И наконец-то в этой ситуации отнесется к самой себе по-человечески.

- Ты что в нее влюбился? – невольно спрашиваю я, разглядывая его одухотворенное, лицо.

- Я ей благодарен. Когда она пришла ко мне на крышу, там уже был не я, а одни лохмотья. И я долго не понимал, что именно там произошло, и почему пошел за ней, хотя уже твердо решил прыгать вниз.

- А теперь ты знаешь?

- Я начал собираться в единое целое.

- И ты снова становишься прежним? – если он скажет да, то разочарует меня.

- Не будь идиотом Вольф… Я становлюсь собой. Тем, кем всегда боялся быть. Просто раньше это не имело смысла.

Нервно сглатываю, глядя на него. От его внутренней силы у меня по рукам бегут мурашки.

- А ты ищи, Вольф. Ищи доказательства. Иначе твоя эта «Z3X84» накроется медным тазом. И мне плевать на то, насколько успешным это твое изобретение кажется остальным.

Он стремительно выпрямляется, и выходит из моего кабинета, от души шарахнув дверью.

Откидываюсь в кресле глубоко дыша. Я сам себе напоминаю рыбу, которую на берег вышвырнуло. И камнем еще по хребту огрело. М-да… Хорошо, что тогда не пошел его снимать… Я бы его угробил… А теперь я ему завидую… Таким уверенным и сильным я никогда в жизни не был… И от этого мое уважение к нему разворачивает свои крылья на полную мощь…

Глава 30 Люк Вайс

Люк Вайс

Как-то в один из первых дней нашей совместной жизни с Эрикой она канючила у Майлза морковный пирог. Говорила, что жить без него больше ни минуты не может. Тот от нее отмахивался, говорил, что пироги будут через пол часа, и что она морковная наркоманка.

Дверь в кофейню Майлза открывается с веселым треньканьем, и меня окутывает тепло с запахом корицы, кофе и чего-то сдобного. Сам Майлз отчаянно строит глазки стайке молодых девчонок, капризно тычущих пластиковыми длинными ногтями в меню и спрашивающих о количестве калорий в чашке кофе томными прокуренными голосами.

- Привет, – здороваюсь я ним, но он только кивает в ответ, торопливо записывая заказ обкусанной ручкой.

Прохожу к барной стойке и усаживаюсь на один из свободных стульев. Перед моими глазами оказывается стакан, набитый разноцветными трубочками для коктейлей. Я уже успел побывать у Барсука. Разговор получился более, чем странным, но удивительным образом меня успокоил.

На мои плевки ядом в адрес Бориса, он лишь усмехнулся и спросил, кому от моей мести по-настоящему станет легче. На мое уверенное: Мне! – он с минуту смотрел на сломанные часы на своей стене, а потом со вздохом напомнил, почему он меня фактически заставил уйти из армии. «Может Вселенная и задумывала тебя, как идеального палача, Люк, но только тебе решать взваливать ли на себя эту роль и всю прилагающуюся к ней тяжесть ответственности, или нет…» Его голос до сих пор звучит в моей голове, заставляя прислушаться к себе.

- Привет. – замученно выдыхает Майлз почти мне в ухо, и я невольно слегка отшатываюсь от него,- Тебе как обычно? Двойной эспрессо?

- Нет, у тебя морковные пироги сегодня есть? – наблюдаю за тем, как он принимается насыпать зерна в кофемолку.

Майлз иронично вздергивает одну бровь.

- Это что-то новенькое… тебя Эрика покусала?

- Ха-ха… Нет. Просто предстоит непростой разговор…

- Понимаю… - кофемолка утробно жужжит своими челюстями, превращая зерна в ароматную пыль.

- Сомневаюсь… Так что там с пирогом? – вытаскиваю из стакана пурпурную трубочку и постукиваю ей по столешнице.

- Положи на место… хотя нет, лучше выкини… - Бариста нажимает какие-то кнопки на кофеварке, - а то еще случайно кому-то с ней кофе подам. Пироги привезут через час. Но ты можешь не торопиться. Эрика уехала.

- Как это?

- Молча… - огрызается Майлз, пытаясь выдавить из закончившегося баллона со взбитыми сливками последние капли, - я видел, как она днем села в какую-то супер навороченную тачку и была такова. Судя по тому, что у нее с собой был фотоаппарат и маленький рюкзак – она не по работе поехала.

- И давно это было? – не нравятся мне что-то такие новости.

- М-м-м… когда она уезжала – был примерно час дня… а сейчас уже… – он мизинцем нажимает на экран своего телефона, - доходит восемь вечера… так, что считай уже часов семь как..

- Может она вернулась, а ты не заметил этого? – с сомнением разглядываю, как он составляет на поднос чашки с угрожающе радужными сердечками-посыпкой на горах взбитых сливок, приторно пахнущих какими-то сиропами.

- Ага… И не зашла ко мне за кофе с бутербродами для вас обоих? – саркастично скалиться Майлз, - посмотри туда. Там видно окна ее квартиры. Они темные.

Невольно оглядываюсь на прозрачную витрину и вижу, что бариста прав. Окна смотрятся темными провалами на фоне сияющего огнями дома… И внутри меня поднимает змеиную голову тревога. Майлз ловко расставляет чашки на столике девушек, легко уворачиваясь от якобы случайного шлепка по костлявой заднице, который ему пытается отвесить одна из них.

Достаю телефон и открываю сообщения. Мое Эри прочитала. И уехала уже минут через сорок… Не предупредив меня. Набираю ее номер, но вежливый голос оператора сообщает мне, что абонент недоступен или находиться вне зоны действия сети.

- А ты не знаешь, куда она поехала? – сбрасываю вызов, и упираюсь взглядом в Майлза, который с остервенением трет руки вафельным полотенцем.

- Без понятия, – он дергает кривым плечом.

- А чего не спросил?

- Ты идиот? – душевно интересуется он, сверкая глазами, - я видел только, что она в машину садиться. Мне, по-твоему, надо было, выбежать из кофейни и кинуться внедорожнику наперерез, чтобы непременно выяснить куда Эрика потащила свою задницу на этот раз?

- Ну да, глупо звучит, согласен… - не хочу злить его еще больше, - просто ее уже семь часов нет… вдруг что-то случилось… А у нее телефон отключен…

- Телефон? – Майлз удивленно дергает подбородком, - странно… он у нее выключен бывает только если она в экспедиции и бережет заряд. Но по работе она со школьным рюкзаком не ездит никогда. Да и любительский фотоаппарат не берет... Может она у родителей… Ну или они просто знают, где ее искать…

- Я не знаю ни как их зовут, ни номеров… - качаю головой.

- Сейчас, – Майзл, долго тыкает в экран своего телефона и наконец ставит вызов на громкую связь. Долгие гудки отзываются в моей голове странным зудом.

- М-да? – томный женский голос полон такого придыхания, что мне на секунду кажется, что мы отвлекаем его хозяйку от некого важного телесного процесса, в котором обычно участвуют двое.

- Здравствуйте госпожа Венера, это вас Майлз, беспокоит, друг вашей Эрики…

- М-м-м… И что? Моя бесстыжая красотка опять что-то вытворила? – чувствую, как у меня просто глаза от ее выражений на лоб лезут, а бариста пунцовеет настолько, что я невольно опасаюсь, как бы он не схватил инсульт.

- Нет… Что вы… Она просто заказывала у меня пирог…

- Ах… опять она не следит за фигурой… - мечтательный голос Венеры, вызывает у меня толпу мурашек. Но не приятных, а тех от которых хочется отмыться, - Вот помяните мое слово, нажрет себе задницу как у бегемота, и будет потом… Впрочем ее и такую покупали неплохо… Даже обидно, что младшие мои хоть и краше раз в пятнадцать, но такого успеха в жизни не имели… Да и вряд ли иметь будут… Это ж себя преподностись надо… Как на блюде … Понимаете, о чем я, Майлз?

- Кхем… Ну… - Он как-то странно коситься на меня, - в некотором роде…

- О оставьте, я вас видела как-то. Вы невероятно притягательный мальчик…

У меня такое ощущение, что он едва сдерживает тошноту. А у меня волосы на голове тихо шевелятся. А я еще не понимал, почему Эрика стала проституткой… Да если бы я жил в таком пренебрежении к себе и постоянно сравнении с остальными, я бы без стирания памяти, отколол бы что-то раз в десять похуже, чем занятие любовью за деньги.

- Так что там с пирогом? – Венера вдруг вспоминает о насущном, прерывая свой поток словоизлияний и хвалебных речей в адрес младших дочерей. Те, судя по ее описаниям, уже находятся на грани анорексии. Но при этом милы, великолепно воспитаны и никогда не влезают в неприятности, в отличие от Ванессы, которая отвергла с такой любовью дарованное ей имя и выбрала себе плебейское бесполое прозвище Эрика.

- Он… б-будет готов через час, - с трудом выдыхает Майлз, - я позвонил ей, чтобы сказать об этом. Но она трубку не взяла. И вот я подумал, может вы знаете, где она, и сможете ей это передать.

- Голубчик, в последний раз я имела сомнительное удовольствие общаться с ней месяца полтора назад перед ее очередной этой экспедицией. – Венера откровенно скучнеет, - я как раз была в парикмахерской, когда он начала мне пространно рассказывать что-то про новый объект, в дичайшей глухомани, на который она выезжает через пару часов. А мне только начали делать укладку и было очень неудобно перед мастером, и я попросила ее позвонить мне на следующий день, когда я приду с курсов итальянского языка… Ну и все… Больше мы не разговаривали…

- Хорошо, Я понял… Спасибо вам, большое…

- Не за что голубчик, не за что…

Майлз сбрасывает звонок с таким видом, будто телефон вот-вот взорвется. Некоторое время мы смотрим друг на друга выпученными глазами.

- Ну… - он откашливается, - по крайней мере мы узнали, что Эрика не у родственников… И что они тоже не в курсе куда она запропастилась…

- Это точно… - передергиваюсь, сбрасывая с себя остаточные ощущения от этого разговора.

- Ты пирог ждать будешь? Или пойдешь дома Эрику караулить?

-Подожду. Она в любом случае скорее всего к тебе зайдет….

- Хорошо… Тогда предлагаю выпить чего-нибудь покрепче…

- В смысле кофе?

- В смысле с коньяком. Не знаю как тебе, но мне после этой беседы надо успокоиться… - ежится Майлз.Я полностью с ним согласен.

Глава 31 Эрика Майер

Эрика Майер

Вчерашний день пролетел веселым вихрем. Друзья Айриш оказались настолько безбашенными, что я на пару часов по умудрилась забыть, зачем именно так рвалась в лес. Даже Люк, которого я никак не могла выкинуть из головы, слегка отодвинулся на задний план и позволил мне пить вино, лопать раскаленное жаренное мясо и танцевать под странные мотивы созданные при помощи гитары, пилы и банки с рисом… Костер прикидывался саламандрой, я плыла по мотивам незнакомых песен. Ночь принялась таясь в пять утра, когда мужчины дружно собрались на рыбалку, а женщины потянулись в сторону палаток, чтобы немного поспать.

Айриш коснулась моего плеча, поднимаясь на ноги и тихо сказала, что у меня есть часов десять-двенадцать. Вечером мы возвращаемся в город, потому что у всех, кроме нас с ней работа по обычному графику. И то, что они вот так улизнули на понедельник – вообще не очень хорошо для карьеры. Я киваю и провожаю четырех дам взглядом до цветастой палатки. Желтые стены, изумрудный вход и фиолетовая косо натянутая крыша… Один вид этого матерчатого монстра вызывает улыбку. Интересно, а тот, кто ее разрабатывал и шил был дальтоником? И может в его восприятии эта палатка однотонна и скучна.

Над углями висит чуточку закопчённый эмалированный чайник с переспелыми черешенками на боку, который постепенно оживает звуком булькающих пузырей. Надеваю толстую перчатку и осторожно снимаю его с огня. Достаю из рюкзака свою любимую жестяную кружку, насыпаю в нее две ложки растворимого кофе и четыре сахара. Заливаю кипятком. Я знаю, что гадость получиться несусветная, горько приторная, заставляющая сердце спотыкаться в галопе, но мне надо вспомнить дорогу. А это проще всего сделать в слегка измененном состоянии сознания.

Я не знаю откуда у меня взялась эта железобетонная уверенность, что все мои воспоминания о себе другой родом именно отсюда. Но когда мы вчера приехали на эту поляну – которая в общем-то находится примерно в километре от того места, где я жила в экспедиции, меня обожгло узнаванием. И хоть я еще никогда на ней не была, тщательно исследуя рельеф вокруг озера, да и его само, я понимаю, что видела это место тысячи раз. Мне тут все знакомо. Осталось только понять направление. Проверяю висящий на шее фотоаппарат. На нем можно выставить функцию, позволяющую автоматически делать съемку каждые 30 секунд. По идее это очень удобно. Но кадры будут смазанные и перекошенные. Или придется всю дорогу держать его в руках на уровне лица. Ладно, пока не буду активировать этот режим.

Первый глоток ядовитого от крепости и сахара кофе заставляет меня сморщиться и глубоко дышать ртом. Такое ощущение, что в мозг воткнули иголку. Но я продолжаю медленно глотать напиток, при виде которого у Майлза бы случился инфаркт, инсульт и истерический припадок одновременно.

Наконец чашка пуста, и я закрываю глаза, погружаясь в свои ощущения. Я будто стою перед неплотно прикрытой дверью. И достаточно лишь моего дыхания, чтобы распахнуть ее, но одновременно с этим я не знаю, стоит ли это делать, и нужна ли мне эта правда…

- Зачем мы здесь? – мой второй голос касается уха теплым дыханием и каждый звук окутывает меня странными ощущения уюта и чего-то очень проникновенного.

- Я хочу тебе кое-что показать… Тебе понравится… обещаю… - Мужской голос будто обнимает меня за плечи, помогая подняться на ноги…

- Хорошо… поверю тебе на слово… - тихо отвечаю им я, медленно разворачиваясь вправо… Там за густыми кустами должна быть тропинка. Я ступаю к ней осознавая каждый свой шаг… Позволяя им наполнить себя ощущениями. Пальцы сами с собой подносят фотоаппарат к глазам и делают первый кадр. Буду щелкать им примерно раз в минуту… Орешник разросся плотной стеной, но я умудряюсь поднырнуть чуть сбоку, в какой-то заячий прогал…

- Смотри пожалуйста под ноги…

- Интересно как? Ты мне глаза завязал…

- Хм, да. Ты права… Ладно, развязывай, а то тут на дороге и камни бывают и ветки… Еще грохнешься…

Опускаю взгляд. Густая трава спрятала путь, но я спокойно ставлю ноги. Палки с камнями никуда не делись, но я, другая, ходила здесь тысячи раз и сумрак ускользающего полумрака меня не сбивает. Узкий коридор из орешника пронизан утренними сонными мазками желтоватого рассвета, и от этого в промозглом воздухе поселяется дрожь. И я ступаю по ней, наполняясь звуками оживающего прошлого, просочившегося в реальность. Пальцы нажимают на спуск в фотоаппарате каждые семьдесят шагов. Я не знаю почему именно это число, но оно кажется мне правильным. Коридор то рассыпается разреженными кустами на крохотных полянах, то сгущается вновь, и я помню, что сейчас за поворотом окажется ежевичник, обсыпанный ягодами, покрытыми сизым налетом, как будто желтые бабочки гладили их своими крыльями.

Новая вспышка фотоаппарата, впечатывает в свою память, как мои пальцы срывают огромную переспелую, и от того мягкую ягоду ежевики. Она чуть горчит на языке, от того, что ее слишком долго обжигало солнце, и никто не хотел заботиться о кусте, на котором она росла. Но…

- Смотри, там лось!

Невольно оборачиваюсь вправо и… Старые полуразвалившиеся ясли смотрят на меня словно потерянный домовой. С немым укором и усталостью. Подхожу к ним и веду пальцами по старым доскам. Рассохшееся дерево царапает подушечки пальцев червоточинами и зазубринами. Вот эту я помню. я ее случайно оставила, когда мы их строили. Уронила молоток на доску. И получился этакий вдавленный полукруг, который тот, кого я любила называл восточным полумесяцем или люлькой. На дне осиротевшей кормушки для лосей лежат прелые листья и насколько мертвых жучков- солдатиков. А я помню, как крепила к их свежевыструганным бортам куски каменной соли… Они были неровные, до нелепости большие и пахли йодом.

Невольно сглатываю горький комок в горле. Я помню зверей что приходили сюда. Как величественные бриги они выплывали из соседней чащи и неторопливо шли к этим яслям… Я помню, как повесила кулон на забавно изогнутые рога одного из них. Перед этим почти полгода приманивала его куском каменной соли. Он казался мне лесным богом, и я ради хохмы решила его отметить этаким знаком – изогнутый покрытый рунами полумесяц меж острых концов которых сиял голубой лабрадор и три тонких цепочки с каплями из тех же крохотных переливчатых камней на концах… До сих пор не пойму, как мне удалось закрепить его почти у самого его лба – на основании ветвистых рогов…

Этот лось потом частенько подходил почти к самому дому, и тыкался носом в жестяное ведро, рядом с водяной колонкой, прося напоить его после очередного набега на ясли и особо полюбившиеся куски каменной соли.

Глаза щиплет, а я глубоко и медленно дышу. Я совсем рядом… Уже очень близко… И голоса во мне звучат как из сломанного приемника, сбивая. И не давая вспомнить, куда же мне идти дальше.

- Зачем мы идем, ты скажешь мне наконец?

- Затем, что там, мы сможем узнать самих себя по-настоящему… Понять кто мы…

- А разве это вообще важно?

- Нет. Пафосные слова… просто звучат красиво… Ну и потом я хотел просто поразить тебя своей глубиной и интеллектом… Чтобы ты поняла, что меня можно любить не только за как ты говоришь обалденные глаза... – Мужской голос смеется, но как-то неуверенно.

- Ты такой дурак… - мое второе я, расплывается в смущенной улыбке, - дело не в словах и не в глазах…

- А в чем?

- Я не знаю, как это объяснить. Это ты у нас витиевато говорить умеешь. А я могу сказать только одно. Просто это Ты.

- И все? Этого достаточно?

- Да. Считаешь, что этого мало?

Разворачиваюсь в противоположную сторону от ясней и делаю двадцать шагов в сторону огромного раскидистого дуба, к нижней ветке которой боком привязан небольшой глиняный кувшинчик. Не задумываясь, запускаю в его горлышко руку, подсознательно опасаясь нащупать в нем что-то живое и кусачее. Но пальцы натыкаются на ледяные железочки, которые я осторожно вытаскиваю со второй попытки, едва не царапая ладонь о огрубевшие глиняные стенки. Потемневшие от времени ключи повисают на пальцах, мерно покачиваясь в такт моему спятившему сердцу.

- Нет…

Медленно поднимаю взгляд и вижу насквозь проржавевшую колонку, рядом с которой покосилось полуразрушенное ажурное от ржавчины ведро…

- Господи… - понимаю, что говорю это вслух и почему-то затыкаю себе рот рукой... Возле ведра в разросшейся траве и бурьяне что-то белеет, и я невольно подхожу поближе, чтобы рассмотреть. Меня как аркане тянет. И даже разразившаяся в мозгах тишина меня не пугает, а лишь подстегивает идти вперед. Под правым ботинком с хрустом рассыпается какая-то ветка, но уже через миг я понимаю, что это не кусок дерева. Лосиный скелет изъеден годами до хрустальной чистоты… Но увидев его череп я невольно тянусь к фотоаппарату. На костяном выпуклом лбу его тускло мерцает потемневший полумесяц кулона с замызганным, но все еще отливающим голубым камнем и тремя капельками, которые смотрятся черными от налипшей на них грязи…

Кладу ключ, который тоже сфотографировала в карман, и склоняюсь к костям бывшего друга, стараясь отцепить от его потемневших рогов свой бывший талисман. Замочек заело, но наконец он поддается. Кулон пачкает руки, холодит их и я невольно нажимаю на рычаг колонки в слабой надежде извлечь из нее хоть немного воды. Механизм отчаянно хрипит, кашляет, норовит развалиться от того, как усердно я давлю на еле живой рычаг, и вдруг выплевывает горсть оранжевой, воняющей железом и какой-то мерзостью воды. От этого я невольно подпрыгиваю, но принимаюсь терзать колонку с удвоенной силой. И наконец, сипя всеми сочленениями та выпускает из себя ледяную струю, под которой я принимаюсь мыть кулон. Зачерпываю горсть песка и срываю с растущего рядом мыльного цветка несколько соцветий. Перетираю все это в горсти и принимаюсь тереть этой смесью украшение. И тот, как не странно легко поддается такой странной чистке, оживая серебристым лунным блеском. Споласкиваю его под очередные стоны несчастного механизма и раскладываю на окоченевшей горящей от песка ладони. Руны на месяце складываются в незнакомые слова, но мне кажется, что в них я вижу очертание имен.

Поднимаю кулон повыше к вставшему солнцу в надежде прочитать… Но вместо них я вижу…

Дом, похожий на аккуратную пирамиду смотрит на меня мутными от времени и долгого сна в одиночестве окнами. Он совсем такой каким я его помню, только черепица крыши, достающая до земли, поросла пушистым мхом, да и бордовая краска стен сильно облупилась…Аккуратная веранда полна принесенного ветрами мелкого мусора. Пять больших пузатых горшков стоят пустыми, хотя когда-то другая я выращивала там ирисы и карликовый жасмин… И ключи от этого дома, что лежат в моем кармане жестяными льдинками будто обжигают меня, просьбой. И я не вижу смысла им отказывать… И на месте меня задерживает только необходимость сделать очередной кадр, чтобы потом все происходящее не показалось бы мне сном или результатом больной моей фантазии.

Глава 32 Мара Баухоффер

Мара Баухоффер

Август прислал мне готовые документы о разводе с мужем вместе с помолвочным кольцом. Белое золото, сапфиры и брильянты. Изысканная вещица. Дорого и со вкусом. Очень дорого. По правде говоря, снимать не хочется - так это красиво. Вот и сейчас я нежусь в теплой ванне с пеной и смотрю на свое новое кольцо. Эту руку я стараюсь не мочить. В напольной вазе исходят тонким пряным ароматом синие в тон сапфирам розы. И где он такие нашел только, не понимаю.

Телефон, лежащий рядом с ванной на плетеном пуфике оживает знакомой трелью и я, чуть сморщив нос, беру его и отвечаю на вызов.

- Здравствуй, Хаинц, как дела? – добродушно интересуюсь я, вытягивая руку с кольцом подальше от себя, чтобы еще полюбоваться его холодным капельку надменным блеском.

- Привет, Мара. У меня все более или менее. Только работы много. Вольф взялся за перепроверку всех пациентов, плюс мы набираем третью группу тестеров… В общем плавно переходим на круглосуточный режим. Ты-то как?

- Нормально… Хотя, конечно, последние события несколько выбили меня из привычной колеи.

- Меня, признаться честно тоже… - Я чувствую в его голосе вину, но при этом понимаю, что совершенно на него не злюсь.

- Впрочем, я успокаиваю себя мыслью, что рано или поздно это должно было случиться… - вздыхаю я, морща нос от ощущения, что вода постепенно начинает остывать, - как говориться шило в мешке…

- Да… Но я думаю, что все поправимо. Вольф отходчивый… Да и потом на тебя он сердиться совершенно не умеет…

- Думаю это уже не важно…

- Он прилетал к тебе. Вы поговорили?

Улыбаюсь, и встаю из ванны. Вода льется на пол и пушистый коврик, но я не обращаю на это внимания. Пусть потом горничные убирают эти океаны. Это явно не моя забота. Беру с вешалки теплый пушистый халат и уютно заворачиваюсь в него, усаживаясь на пуфик перед трюмо. Странная ванная в этом отеле. Ни разу не видела еще чтобы в ванной ставили откровенно будуарную мебель… Хотя с другой стороны идея мне нравится…

- Поговорили, конечно… Хотя мне если честно предпочтительней было бы помолчать в тот момент.

- Понимаю… Я так понимаю, что вы пока ни к чему конкретному не пришли…

- Да нет. Думаю, как раз наоборот. – веду пальцами по стеклянной поверхности трюмо. Оно холодное и жара моих пальцев становится капельку липким. – Я подаю на развод.

Хаинц на том конце явно давится воздухом.

- Мара, а ты… хорошо подумала? Вы вроде девятнадцать лет вместе и все было вполне себе терпимо….

- Вот именно Хайнц… Именно, что терпимо… И мое терпение как ни странно кончилось.

- Он тебя очень любит, Мара…

- Знаю… Но… - бросаю взгляд на дверь в комнату на столе, в которой, лежат еще не подписанные мной документы, - у меня свадьба через два месяца… Ты, кстати, приглашен. Придешь?

Он молчит секунд пять, явно переваривая эти новости.

- Я даже не знаю, что тебе сказать… - наконец оживает он. И его голос звучит по-детски растерянно. – а Вольф уже в курсе?

- Нет. И ты пожалуйста не говори ему об этом. Я сама с этим разберусь.

- Хорошо, как скажешь.

- Я хочу, чтобы ты пришел ко мне на свадьбу, Хайнц. Это будет великолепное торжество. Тебе понравится.

- Охотно верю… Но Вольф мой друг…

- А я? Я тебе не друг разве? – улыбаюсь кончиками рта. Видимо и круг общения придется сменить… Что же… Перемены обычно к лучшему. Тем более что статус теперь обязывает общаться со сливками общества. А Хайнц, положа руку на сердце – обычная посредственность. Хоть и очень преданная Вольфу.

- Конечно друг, Мара. Просто выбирать между вами я совершенно не могу…

- Тебе и не нужно этого делать. Нам необязательно изображать невероятное родство душ и совместные интересы, – поправляю узел из волос на макушке, и оглядываю себя зеркале. Отражение радует красивым румянцем и блестящими глазами. – просто приди на мой с Августом праздник, выпей шампанского, съешь пару бутербродов с черной икрой и получи удовольствие от отличного сервиса и красивой церемонии. Этого будет более чем достаточно.

- Августом? Принсем?

- Ты всегда был догадливым, Хайнц… - смеюсь в трубку, ухом ощущая его несказанное удивление.

- М-да… действительно лучше сама это скажи Вольфу… боюсь такой информации от меня он не вынесет…

- О, да перестань, все с ним будет в порядке. Ладно, Хайнц, я пришлю тебе приглашение. А дальше решай сам.

- Хорошо…

Он что-то там еще бормочет про то, что ему пора и что его ждет пациент, но я не особо его слушаю. Я сбрасываю вызов и выйдя из ванной подхожу к столу. Достаю из папки документы и ручку и расписываюсь возле пометок.

Откладываю ручку и невольно прислушиваюсь к себе. Ничего кроме легкого нетерпения по поводу выбора будущего свадебного платья я почему-то не испытываю. Даже странно как-то… Я прожила с Вольфом почти двадцать лет, и теперь почему-то совсем ничего по этому поводу не чувствую… может он и прав… может я эгоистка… Но я так хочу пожить в свое удовольствие, что сейчас это затмевает все другие ощущения.

Глава 33

Рэй Ньюи

Вы когда-нибудь видели, как улыбается шаровая молния? Нет? Вот и у меня до сегодняшнего дня возможности такой не было. Однако все когда-то бывает впервые. И с утра этот электрический сгусток в миллион вольт мило улыбается клиентам с ресепшена, старательно скаля зубы в дежурной улыбке и чуть ли не делая всем входящим в студию рентген воспаленными красными глазами. Отпускаю клиентку, которой только, что сделал пирсинг языка и иду мыть руки, краем глаза наблюдая как временно шепелявая от распухшего языка девчонка расплачивается с Люком. Тот вручает ей памятку по уходу, и желает хорошего дня. Но от его голоса мне кажется, что Эмма вот-вот напрудит в штаны.

- Хэй… - Подхожу к нему и легко похлопываю по плечу, - Люк, ты как?

- Нормально…

- Ага… Видим мы как ты нормально, - хмыкает Моника, не отрываясь от бицепса клиента, на котором она машинкой рисует оскалившегося волка, - тебя сегодня смело можно выпускать один на один с саблезубым тигром. И тот будет мяукать, как котенок и просить пощады.

- Ха-ха... – Он говорит это настолько ровным без эмоциональным голосом, что становится не по себе.

- Так, ну-ка пошли на кухню, - разворачиваю его вместе со стулом ко входу в подсобные помещения, - погрызем чего-нибудь.

- Я не голоден, спасибо.

- Пошли, я сказал, - буквально вытряхиваю его из кресла, - а то ты сейчас всех клиентов распугаешь…

Он нервно плетется на кухню, усаживается там на высокий барный стул и вцепляется в его сидушку пальцами.

- Ну? – спрашиваю его, устраиваясь напротив.

- Что ну? – он отводит в сторону воспаленные глаза с полопавшимися капиллярами, и мне это совсем не нравится.

- Что у тебя произошло? – терпеливо вздыхаю я, - только давай коротко, и по существу. У меня клиент следующий через десять минут.

- Двадцать. Он звонил и сказал, что на десять минут задержится… – вяло рапортует Люк, потирая припухшие воспаленные веки.

- Не принципиально. Колись давай. А то даже мне на тебя сегодня смотреть неуютно.

- Эрика пропала, – он морщит нос и громко шмыгает.

- Как это?

- А вот так! – он неровно дергает плечами, - вчера в час дня села в какую-то крутую машину и все. Никто не знает ни где она, ни с кем. Телефон отключен.

Приплыли… Почесываю затылок. Я его знаю недавно, но уже понял, что хоть с Эрикой этой он знаком тоже недолго, но она прочно поселилась в его мыслях, крови, и потрохах. Он может говорить мне все, что угодно про то, что не относиться к ней всерьез… Или что не думает об отношениях с ней, но я видел, как он ее рисовал. И могу точно сказать – тех, к кому по-настоящему равнодушен – так нарисовать нереально.

- Я обзвонил ее друзей. Не спрашивай, как я добыл их телефоны только…

- Ладно не буду.

- Утром был на ее работе в исследовательском институте…

- И тишина?

- Даже никаких предположений, – он раздраженно машет рукой, - Я ночью сегодня не выдержал – залез в ее компьютер. Хотел посмотреть: может по запросам в интернете понять можно, куда она поехала или хотя бы с кем.

- И?

- Ну пароль я взломал… А дальше тишина. Там только рабочие вопросы. И предупреждая следующее предположение – нет, она точно не по работе уехала. Ее экспедиционный рюкзак дома. А она без него в условиях леса или степи явно не выживет. Судя по всему, с ней только один комплект одежды и теплый свитер. Еды с собой нет. Связи нет.

- Вы поссорились?

- Нет. Вернее, позавчера случился один неприятный разговор, который не был завершен, – Люк кривит губы и сживает пальцы на сидушке так, что они белеют. – Но она не похожа на истеричку, которая будет срываться с места и хлопать дверью. Тем более, что мы живем у нее. Намного проще и логичней было бы просто меня выставить вон, а не исчезать самой…

- Хм… - тут мне сказать нечего. Я Эрику в живую вообще только один раз видел… И то она в это время в основном молча разглядывала альбомы с эскизами и поглядывала искоса на Люка. Совершенно невзрачное существо, как по мне. – Может в полицию обратиться?

- Только через три дня. И я ей никто. От меня заявление не примут. Скажут, что она просто сбежала от меня, потому что мы поссорились.

- Соври, что ты ее муж.

- Свидетельство о браке требуют. Я уже узнавал.

- Что-то какой-то замкнутый круг получается… - барабаню пальцами по столешнице.

- Ее нет уже двадцать девять часов. Я Майлзу за сегодняшний день звонил тридцать один раз. Он меня, наверное, скоро проклянет, но просто окна его кофейни выходят на наш с ней подъезд и квартиру. Я насчитал за ночь двадцать восемь тысяч триста четырнадцать тиков часов. Сегодня идет дождь. Он идет уже четыре часа и шестнадцать минут, а она уехала в джинсах, кроссовках, носках с зайчиками и легкой ветровке. Ну и свитер. Но если он промок, то вообще не счет.

- Так-так… тормози… - Встаю и достаю из потайного шкафчика в стене бутылку скотча и круглый стакан. Наливаю ему четверть стакана и с грохотом ставлю на стол, - ну-ка давай, пей, а то у меня такое ощущение что ты вот-вот с катушек слетишь.

Он проглатывает алкоголь одним махом, как воду и я наливаю ему следующую порцию и снова подвигаю к нему.

- Я не должен был оставлять ее одну, – он говорит это чуть слышно, и я с трудом различаю слова, что он произносит, - Я же слышал, как она плакала. Но как придурок решил ее не трогать, чтобы она сама успокоилась. Не мог справиться с собой… С ее откровенностью, которую сам же требовал…

- Давай, пей! – почти рявкаю на него, борясь с желанием самому приложиться к бутылке. Когда его дурында вернется, я самолично надеру ей зад, - Не смотри на меня глазами великого страдальца, а взял стакан и выпил.

Он глотает очередную порцию неотрывно глядя в мое лицо. Его голубые глаза кажутся заледеневшими.

- Молодец, – забираю у него стакан и сую ему в руку жуткое на вид шоколадное печенье, которое принесла сегодня Моника. У нее дома установили новую плиту, и она экспериментировала весь прошлый вечер с духовкой, - сейчас я вызываю тебе такси. Ты едешь домой и ложишься спать.

- Рэй, мне нужна эта работа…

- Спать ложишься, придурок, никто тебя выгонять не собирается, – рычу я, - дослушай, будь добр. Если за ночь ничего не меняется и Эрика не возвращается домой, то ты мне звонишь. И я поднимаю свою клиентскую базу, в которой есть полковник полиции и гаишники, и еще целый воз всякой шушеры, которая умеет искать людей. И твое заявление о пропаже человека не то, что примут, но и будут считать приоритетным. Ты меня услышал?

- Да…

- Отлично… Тебе еще налить?

- Нет… меня такси не возьмет, если я буду пьяным. А с третьей порции меня на голодный желудок может слегка развезти…

- Да ты на таком нервяке, что весь градус сожжется, не успев в кровь впитаться. Впрочем – давай заешь реально печеньем хотя бы… Не зря ж Моника столько с ним колупалась вчера, – беру телефон и набираю номер такси, но резко передумываю и сбрасываю. Листаю журнал вызовов и выбираю Яна. Пусть лучше он Люка отвезет. Тем более, что Ян все равно торчит дома без дела, а отец отдал ему временно свой внедорожник.

Глава 34 Эрика Майер

Эрика Майер

Таксист подпевает радио, прищелкивает пальцами, едва не танцует за рулем, а я откровенно клюю носом на соседнем сидении. Радует, что он не лезет ко мне с разговорами. Я не в том состоянии, чтобы говорить. Я провела в домике в лесу почти пять часов. И это по-моему изменило меня в разы сильнее, чем даже Z3X84. После нее я сменила имя, профессию и образ жизни. После дома и знакомства с тем, что в нем оставили его обитатели – я обрела себя. Его грязные до черноты окна спрятали от мира нечто невероятное и сокровенное. Я касалась мебели. Фужеров, забытой на столе среди кучи бумаг кофейной чашки и понимала, что за порогом этого дома я оставила все, что было во мне наносного. Здесь жила истина. И войдя внутрь, она подвела меня к зеркалу и заставила увидеть себя. И если в первый миг я испугалась, то потом не могла оторвать взгляд.

- Приехали девушка, - игривый голос таксиста заставляет меня вынырнуть из размышлений и машинально взглянуть на счетчик.

- Спасибо. -протягиваю ему мятую крупную купюру, - сдачи не надо.

- Вам спасибо… - он расплывается в щербатой улыбке, - а можно ваш телефончик?

Непонимающе смотрю на его вихляния на сидении. Его улыбка капельку нервная и он барабанит пальцами по рулю.

- Что, нет?

- Думаю не стоит… - мягко улыбаюсь ему, и выхожу на мостовую. Бросаю беглый взгляд на наручные часы. Семь вечера. Надо бы зайти домой, принять душ и сгонять к Майлзу, поужинать… Хотя… Что-то мне не хочется кофе и сладостей или привычных его бутербродов… Достану-ка я из закромов свое самое приличное платье и пойду на последние деньги в итальянский ресторанчик. Буду пить вино, есть пасту и рассматривать фотографии в старом альбоме и перечитывать письма, что я забрала из домика в лесу. Я просмотрела парочку, еще будучи там, примостившись у наспех протертого прямо ладонью окна. И признаюсь честно – ничего более проникновенного, трогательного и при этом совершенно не пошлого я еще в жизни не читала. От этих слов… От той нежности и любви, что жила в них у меня кололо сердце и ком подкатывал к горлу, хоть излишней сентиментальностью я в принципе не страдаю.

Неторопливо поднимаюсь по лестнице, почти волоча за собой рюкзак, и снятый с рогов покойного лося кулон тихо звякает у меня на груди отмечая каждый шаг. Достаю из кармана ключ и с удивлением понимаю, что он не подходит к замку в моей двери. Это ключ от жилища истины. Усмехаюсь и прячу его обратно в карман. Я еще обязательно туда вернусь. Дом обещал меня дождаться. Я чувствовала, что он был мне рад.

Достаю нужный ключ из рюкзака. И вставляю его в скважину. Мысль о том, что неприятно, то того, что в моей квартире сейчас пусто и заброшенно, вянет еще на подлете к сознанию. В конце концов, я знала, что так будет. Хотя если честно, по его объятиям от которых тяжело дышать я буду скучать. Дверь распахивается, и я со вздохом вхожу внутрь, улыбаясь от того, что запах сигарет Люка еще не до конца выветрился. Этакий обманный эффект присутствия еще побалует меня пару дней. За это время я смирюсь.

На кухне что-то звякает, и я замираю, успев, правда, захлопнуть дверь на лестницу. Шаги. Дробные, нервные… Невольно осматриваю пол, на предмет того, кто это мог бы быть.

- Явилась… - Он резко тормозит в кухонном проеме. Взъерошенный, жующий погасшую сигарету и ощупывающий меня неприятным взбешенным взглядом.

- Люк? – я даже не узнаю свой голос. Он резко садиться, а я чувствую странную дрожь где-то за солнечным сплетением.

- Тебя где носило идиотку, мать твою!? – от его низкого будто сгущающего тьму вокруг меня голоса, у меня мурашки бегут и хочется заикаться.

- Ч-чего? – я даже не сразу понимаю, что он у меня спрашивает. Взгляд цепляется за искусанные почти до крови губы.

- Где ты была??? – он выплевывает сигарету в угол, взъерошивая кудри трясущейся рукой, надвигаясь на меня так, что становится реально страшно. И это меня отрезвляет.

- Эй, – упираюсь ладонью ему в грудь, - спокойней. Мне надо было уехать по делам.

- Спокойней? Да какое бл… - он делает давящийся вдох, проглатывая слова, - спокойней!!! Где твой телефон? Почему до тебя невозможно дозвониться?

- Я была в лесу. И там я его всегда отключаю… - под моей ладонью его сердце заходится в таком безумном темпе, что я невольно осознаю, что похоже уехать без предупреждения было не самой удачной идеей. Но, с другой стороны, я была уверенна, что максимум я его увижу еще только тогда, когда он придет забирать свои вещи.

- Ты… Ты… - у него раздуваются ноздри и жилы на шее пульсируют от бешенства.

- Да я, - вдруг рявкаю в ответ, сама не ожидая от себя такого всплеска обиды и злости, - кончай заикаться это бесит! Чего ты орешь? Что тебе от меня надо вообще? Ты сам свалил к Барсуку! Думаешь я не вижу, что омерзительна тебе! Так нефиг…

Доорать я не успеваю. Он хватает меня за предплечья одеревенелыми пальцами, впиваясь так, что я начинаю шипеть от боли. И резко встряхивает от чего моя голова болтается как у куклы.

- ХВАТИТ МНЕ БОЛЬНО!!!!

Этот звериный вопль в унисон вырывается из нас, заставляя замереть от неожиданности. Такое ощущение, что мы превратились в стеклянную вазу, собранную из мелких осколков, способную разлететься в пыль от слишком резкого дыхания.

Я смотрю в его светлые живые будто подтаявший ночной снег глаза, и вдруг понимаю, что если он сейчас разожмет пальцы и отпустит меня, то все. Ничего хорошего у нас уже точно не будет. Он уйдет в работу или творчество или более простые отношения. И я уйду в очередные исследования, загадки, воспоминания... Буду все так же по приезду из экспедиций трахаться с Майлзом, чтобы потом по утрам вставать в одиночестве и находить на кухне дежурный благодарственный за эмоциональную разрядку завтрак. И это не страшно. Это жизнь, к которой я по большому счету привыкла… И меня она устраивает…

Я чувствую, как пальцы Люка слабеют, будто медленно вывинчиваются из моих предплечий и облегчение подкатывает к сердцу вместе с успокоением от того, что уже не так больно, но я все смотрю в его глаза. И мне хочется, чтобы там был ответ на мои невысказанные вопросы и страхи. Но вижу лишь зрачок в окружении темнеющей от каждого рваного вдоха радужки и странный усталый блеск, который делает его взгляд больным. Мои пальцы, касаясь его лица, ощущают как горяча кожа и мне кажется, что ему должно быть холодно от моих рук. Но он лишь потрясенно моргает, костенея от прикосновений, позволяя приблизиться. Его дыхание пахнет дымом как у разъяренного дракона и мне страшно прикасаться к крохотным ссадинам на его губах, потому что это больно. А мы явно слишком устали, чтобы намеренно причинять ее друг другу.

- Не тряси меня так, Люк, – я говорю это чуть слышно, на миг выныривая из происходящего, чтобы глотнуть воздуха, что плавиться в наших легких слишком быстро, - мне страшно. Ты намного сильнее. Я не справлюсь с тобой…

И от того, как осторожно его руки обнимают мои спину, с уверенно притягивая к себе, я сама впиваюсь в него изо всех сил. И от его улыбки, что я не могу увидеть, но зато чувствую каждой клеточкой, я понимаю, что мне больше не нужны никакие четкие ответы.

- Прости… - его голос кажется смазанным от тех эмоций, что прошивают нас призрачными тонкими щекотными иглами.

-О-о, заткнись… Обними меня сильнее… я скучала…

От его тихого смеха в коридоре становится в разы светлей…

Глава 35 Взгляд сверху

Взгляд сверху.

На кухне свет догорающего дня рисует мягкими мазками тепло и улыбки. Двое сидят на диване завернувшись в один плед, стараясь спрятать в него зябнущие ступни. Темноволосая кудрявая девушка в кольце рук молодого мужчины, уткнувшегося носом в ее затылок, разглядывает их ладони.

- Почему ты ушла молча? Не предупредила… - Голос Люка кажется глухим и спокойным. Он хватает Эрику за палец и сгибает его, пытаясь собрать ее руку в кулак.

- Я думала ты меня бросил… - она чуть оборачивается на него, но не смотрит в глаза, - ты сначала ушел думать. Потом к Барсуку… И я решила, что это то того, что мое прошлое делает меня противной…

- Пф… - он с улыбкой закатывает глаза, - я у него был ровно сорок минут… Мне нужно было посоветоваться…

- Ты ему рассказал про меня?

- Нет. И не собирался. И потом с чего ты решила, что мне противно?

- Я видела это в твоем взгляде, – ее голос звучит наигранным безразличием, - И потом ты больше не хотел меня касаться.

- Ну по-моему еще полчаса назад я тебя не просто касался… - фыркает Люк, переплетая их пальцы и прижимая Эрику чуть поближе к себе, - а прямо-таки недвусмысленно действовал, чтобы развеять это твое нездоровое подозрение на мой счет.

- Да ну тебя, дурак… - Эрика смешно хлюпает носом, встряхивая кудрями.

- С тобой, пожалуй, им станешь… Мне кажется, что меня теперь ненавидят все твои друзья и знакомые…

- В смысле?

- Когда ты исчезла, я поднял на уши абсолютно всех. Даже твое начальство… И родителей…

- Сума сошел? – она едва сдерживает смех, - зачем?

- После историй о твоих приключениях, я боялся, что ты опять куда-то вляпалась…

- М-м-м… - она кивает, откидывая голову ему на плечо, - не переживай. С такими приключениями я завязала.

- Не о том думаешь, – он ведет носом по ее щеке, - я в тебе не сомневаюсь. Но есть другие люди, которые могут знать тебя той. И я бы не хотел, чтобы ты с ними сталкивалась.

- Я тоже. Извини, ты прав, я зря надумала лишнего… - она кусает губы, искоса поглядывая на Люка, - Надо было тебя дождаться и поговорить…

- Да и мне не стоило тогда уходить от тебя… Но просто я не знал, что говорить и делать… Вот что-что… А разговаривать мы с тобой явно не умеем, – вздыхает он, снова утыкаясь носом в ее волосы. Эрика поглаживает его пальцы, явно думая о чем-то своем…

- Можем попробовать… Научиться… если ты еще этого хочешь, конечно…

- А, то есть, я был недостаточно убедителен, да? – Люк разворачивает Эрику к себе, отстраняя от ее лица пружинчатую прядь волос, - Хорошо, мне тут Рэй подкинул идею, которая, с одной стороны, позволит мне в случае очередного твоего побега подать заявление в полицию на твой розыск в качестве родственника. А с другой убедит тебя в том, что я тебя отпускать от себя не намерен.

- Да ну тебя, Люк. Это не смешно… - она упирается ладонью ему в грудь чуть отстраняясь.

- Я вообще-то серьезно… Так что ты давай подумай об этом, а пока расскажи, где ж ты все-таки была, – взгляд люка падает на кулон, который висит на шее Эрики и он невольно хмурится, - Подожди… Я эту штуку где-то видел кажется… Вернее читал о ней.

- Да… - она кивает со смущенной однобокой улыбкой, - в моих воспоминаниях… Я его очень подробно описывала. Это, кстати ответ на вопрос твой, где я была. Считай, что в прошлом.

- Ты нашла то место, где все то, что ты помнишь происходило? – он выглядит потрясенным и растерянным.

Она кивает, позволяя ему рассматривать кулон.

- И… что там?

- Принеси мой рюкзак. Я покажу тебе.

Он, кряхтя, выпутывается из пледа и удаляется в коридор под нечитаемым взглядом Эрики.

- Ты может оденешься? – спрашивает она, протягивая руку к сахарнице и вытаскивая из нее квадратик рафинада.

- Только после тебя.

- Не-е-е… - она закидывает сахар в рот и принимается им хрустеть, - мне и в пледе тепло, да и шевелиться лень.

- Тебе весь рюкзак тащить? Или что-то конкретное из него достать?

- Давай весь. Там много всего. И фотоальбом. И письма. И дневники их. И фотоаппарат мой. Я на него кадров триста отщелкала…

- Ничего себе… - Люк возвращается с рюкзаком Эрики и ставит его на стул перед ней. В другой руке у него оказываются джинсы, которые он все же неловко натягивает, балансируя то на одной ноге, то на другой. Она тем временем достает старинный альбом в пыльной бархатной обложке с жестяными витушками уголков и раскрывает его на первой странице. На ней черно-белая фотография живет таким вихрем радостных эмоций, что кажется цветной и даже слышится дружный смех двоих молодых людей, запечатленных на ней.

- Их звали Сара Шуман и Матэо Коста. Она была ботаником, а он техническим переводчиком. Познакомились они, когда Сара написала монографию о лесных папоротниках типа Асплениум волосовидный, и Матэо взялся переводить ее работу на португальский язык.

- Обалдеть… - Люк касается фотографии пальцами, - Слушай, а вы с ней случайно не родственницы? Вы же невероятно похожи…

- Да ты что… нет конечно… - Эрика отрицательно качает головой, - у нас среди родственников нет никого с фамилией Шуман… Или тем более Коста… Да и потом с чего ты взял что мы похожи с ней? У нее даже на черно белой фотографии видно, что волосы светлые, да и черты лица совсем другие.

- Ты… Ты изменилась… - Люк подносит альбом ближе к глазам, перелистывает пару страниц, находит там фото Сары, на котором она просто спокойно улыбается в объектив, держа у груди пышный букет ромашек, - я сразу заметил, как только ты вошла, но списал это на то, что я соскучился и перенервничал. Но теперь я точно это вижу.

- Ой, не придумывай, Люк… - отмахивается было она, но он берет со стола свой телефон и фотографирует ее.

- Смотри… - он протягивает ей телефон, на экране которого высвечивается снимок, - Видишь?

- Нет… Здесь просто освещение такое, наверное, поэтому кажется, что я выгляжу ярче, чем обычно. И вообще, это разве сейчас важно?

- Ладно потом к этому вернемся. Мне интересно, что было дальше.

- Они познакомились, когда им было по двадцать семь лет. Как пишут в романах – встреча оказалась судьбоносной. После обсуждения нюансов перевода, Матэо пригласил ее выпить чашку чая в ближайшем кафетерии и больше они не расставались. – Эрика почесывает висок, разглядывая новые фотографии в альбоме, на которых Матэо в бумажной шляпе, сложенной из газеты, курит трубку и демонстративно держит в руке гигантский белый гриб размером с суповую тарелку. На нем смешные полосатые семейные трусы почти до колен и растоптанные сандалии обутые на босу ногу. – Старший сводный брат Матэо был архитектором и помог ему построить их с Сарой дом в лесу.

Новая страница демонстрирует треугольную желто-охристую пирамидку дома среди деревьев и кучу глиняных горшков с самыми разными цветами на его веранде.

- У меня кстати в фотоаппарате есть снимок того, как этот дом сейчас выглядит. Он не изменился. Только краска облупилась. Представляешь? Там внутри все целое. И мебель. И посуда. Печатная машинка Матэо с его словарями и справочники Сары… И ее незаконченные монографии… и рисунки растений. Их одежда. Заводные игрушки, которые они привозили из разных стран. Я попробовала завести одну из них – танцующего скомороха – так он завелся и станцевал какой-то жутковатый, но очень забавные танец. Танец скелета прямо…

- Ого… - Люк пораженно ерошит волосы, открывая новую страницу. - а что случилось? Почему сейчас дом пустует? Тут на снимке дата – восемьдесят девятый год. Им здесь двадцать девять – видно по торту со свечками, которые задувает Сара. Сейчас им должно быть около шестидесяти лет. Вполне себе активный возраст еще… Они расстались?

- Нет, – Эрика мрачнеет, снова лезет в рюкзак и достает оттуда аккуратно завернутую в целлофановый мешок объемную пачку писем и каких-то документов, - Знаешь они так друг друга любили, что… Ну не может такое ослепительное счастье жить долго… На тридцатилетие Матэо, они поехали на море. Он как раз сделал ей предложение, и они решили это отпраздновать. Погода в тот день была переменчивой, но они все равно решили искупаться. И не заметили, как их накрыло волной. Та сбила их с ног и потащила в глубину. Саре повезло. Она проехалась коленками по гальке и наглоталась воды, а Матэо ударился головой о валун и отключился. Он утонул прежде, чем его достали спасатели. Сару, конечно, откачали… Но, по ее словам, в дневнике, что она вела, лучше бы этого не делали. Еще полгода она пыталась жить в их доме. Старалась собрать себя и продолжать работу. Восьмого декабря девяностого года она в своем дневнике простилась со всеми и попросила передать последнее письмо своей кузине, с которой она вместе росла и вообще вела очень активную переписку. Я просмотрела несколько писем от ее кузины Лиоры. Их с Сарой связывали очень нежные отношения. Больше записей нет. Ну и свидетельств что кто-то с тех пор бывал в доме тоже никаких я не обнаружила.

- Ужас какой… - Люк зябко ведет плечами, - бедная Сара…

- Их обоих жалко… - Эрика тоскливо вздыхает и закрывает альбом, - такая нелепая случайность, разрушает будущее двух совершенно обалденных людей. А ведь у них могла бы быть семья.

- Ты дрожишь… – Люк протягивает руку и касается голого плеча Эрики, - замерзла или переживаешь?

- Не знаю. На верное всего по чуть-чуть, – она неуверенно кутается в плед, но от этого явно лучше не становится.

- Иди ко мне… - Люк садиться рядом с ней и обнимает за плечи, - так лучше?

- Да. Спасибо…

С минуту они молчат, наблюдая за движением пятен света по стене с обоями в мелкий цветочек.

- Слушай, Эри… - Люк говорит очень медленно и тихо, - а ты когда родилась?

- Двадцатого декабря девяностого, - в тон ему откликается Эрика, колупая ноготь на большом пальце.

- Угу… - он осторожно кивает ей, закусывая нижнюю губу, и хмуря брови.

- Люк… Я вообще-то не верю в переселение душ… - она произносит это очень осторожно, будто проверяя на прочность каждое слово, - Вернее верю, что после смерти человек может принять некую иную форму и остаться с нами… Ну или переселиться в какой-то новый мир в другом статусе…

- Вот, я тоже… Но тогда как объяснить все это? - он кивает на фотоальбом и пачку писем, принесенных ей из дома Сары и Матэо.

- Может я просто сошла сума и мне все это только кажется?

- Но я-то вроде нормален…

- Ну да, относительно… - фыркает она, качая головой, - я думаю надо найти эту Лиору Вешер.

- Зачем?

- Хочу отдать ей последнее письмо Сары. Да и потом Лиора скорее всего точно знает, что случилось с ее кузиной. Вполне вероятно, что Сара жива. Просто решила начать все заново, – Эрика достает запечатанное в пожелтевший конверт письмо и протягивает его Люку.

- Если честно, в последнем я сомневаюсь. Но вот идея насчет Лиоры – прекрасная. Может она сможет прояснить природу твоих воспоминаний… - Улыбается Люк, разглядывая конверт на свет, - Ну или в крайнем случае подтвердит, что ты просто реинкарнация этой Сары…

- Люк…

- Что? Я с тобой уже вообще ничему не удивляюсь. До нашей роковой встречи на крыше я даже представить не мог насколько скучно жил раньше… И вообще, пойдем куда-нибудь поедим? Ну или хотя бы продукты купим. У нас дома еда закончилась принципиально и полностью.

- Время девять вечера… - Эрика с сомнением смотрит на наручные часы, - поесть в такое время поблизости можно или в дорогих ресторанах, или у Майлза…

- Хм… выбор очевиден?

- Думаю да...

Глава 36 Доктор Вольф

Доктор Вольф

Вчера Мара прислала мне конверт из Зальцбурга. В нем были документы на развод и приглашение на ее свадьбу с Августом Принсем. Коротко и ясно. Если честно, я думал, что такая новость меня просто уничтожит… Но… Я лишь позвал Хайнца на бутылку хорошего рома и парочку отменных стейков. Внутри меня от таких вестей ничего не дернулось. Хайнц, которого я посвятил в ситуацию, считает, что меня может накрыть потом. Но мне думается уже не накроет. Всю мою жизнь мне казалось, что я безумно люблю Мару. Сейчас я смотрю на приглашение на свадьбу, и почему-то думаю о том, станет ли она стонать во время секса с ним, или, как и со мной, ограничится тяжелым рваным дыханием, похожим на горькие всхлипы?

- Вольф, ты как? – Хайнц протягивает мне бокал, пока я вожусь с отбивными, шипящими на сковородке с каким-то особо рассерженным звуком.

- Да нормально на самом деле… - Подцепляю мясо лопаткой и переворачиваю его на другую сторону, - Наверное со стороны это кажется странным, но я почему-то ощущаю что-то похожее на облегчение. Думаю, с Принсем она будет счастлива…

- Ты сам психотерапевт с огромным стажем и я не буду тебе говорить, что означают на самом деле твои речи, - тонко улыбается Хайнц, отпивая из своего бокала ром, - но все же я скажу тебе одно. Мне кажется, что в том, что произошло есть и моя вина. Если бы я тогда не согласился с ней в том плане, что не стоит тебе знать все отрицательные стороны твоего изобретения, вы бы сейчас не разводились. И не делили имущество.

- Все возможно, – Выключаю огонь и раскладываю мясо по тарелкам, - Я давно не берусь судить и предсказывать как именно может повернуться жизнь. Это занятие бесперспективное. Меня радует то, что тебе хватило смелости сказать мне правду, когда я задал прямой вопрос. Но винить тебя в нашем с ней разводе я не стану. Это у тебя телефон звонит или мой домашний разрывается?

Невольно прислушиваюсь к настойчивым трелям из коридора, где мой друг бросил свою сумку. У него на звонке просто стоит звук совершенно идентичный позывным моего домашнего телефона.

- Домашний, - Хайнц перебрасывает мне радио трубку с мерцающей красным лампочкой, и я едва не роняю ее, пытаясь неуклюже поймать.

- Доктор Баухоффер у аппарата, - произношу это максимально официальным тоном. Ибо в такое время мне обычно начинают звонить мои постоянные клиенты, впавшие в очередную истерику и с обострившемся психозом.

- Здравствуйте, Доктор. Это Георг вас беспокоит. – бодро откликается трубка совершенно адекватным голосом, что, если честно, ставит меня в тупик.

- Кто, простите?

- Георг Тэльман, наблюдатель за ходом тестирования в Z3X84, – Все так же радостно рапортует трубка.

- А-а-а, - Облегченно выдыхаю я, доставая из ящика столовые приборы и раскладывая их на столе возле тарелок, - Простите, я просто не знал, что вас так зовут. Я привык обращаться к вам по фамилии.

- Да не страшно, меня вообще все знакомые зовут Гуффи за мой супер выдающийся прикус, - веселиться наблюдатель и я невольно вспоминаю, что улыбка у него впрямь – голубая мечта ортодонта и челюстно-лицевого хирурга, - так что вы тоже можете меня так называть.

- Если вам будет это удобно, – невольно улыбаюсь на его слова.

Этот Тельман хоть и отличается весьма специфической внешностью со своими бифокальными очками, торчащими редкими через чур крупными зубами, ногами разной длинны и редкостным количеством гноящихся прыщей на лице, но на деле очень обаятельный и неглупый мужчина. Не зря его в мужья себе выбрала просто ослепительная красотка с кафедры дефектологии и родила ему потрясающую дочь. От папы она унаследовала позитивность, чувство юмора и на редкость плохое зрение. А вот красотой, острым цепким умом и умением видеть в людях лучшее она явно пошла в маму. Не так давно я слышал, что, когда девочка станет через пять лет совершеннолетней – Тельман подарит ей операцию, чтобы откорректировать зрение. Ведь завораживающие темные, почти черные глаза грех прятать за очками с толстенными стеклами.

- Я вас по делу беспокою на самом деле, доктор, - Тельман возвращает меня к насущному. Позавчера, после прихода Люка я попросил его отсмотреть по видеозаписям из архива все что происходило с тестером номером 5692, занесенную в протокол исследований, как Ванесса Майер в течение семи дней перед тем, как ее обнаружили в лесу. И если найдется что-то свидетельствующее о том, что закон в отношении данного тестера был нарушен, то необходимо смонтировать данное видео так, чтобы была возможность доказать это.

- Нашли что-то по 5692?

- Да. Смонтировал и вам на почту отправил. – Георг явно мнется, желая высказать свое мнение, но не решается.

- И что вы по этому поводу думаете? – я сам не знаю зачем его об этом спрашиваю.

- Ну то, что эта ваша 5692, та еще штучка… - фыркает наблюдатель, - Но про таких как она, моя жена говорит – даже не в рубашке, а в свадебном платье сразу родилась.

- Понятно, – киваю скорее сам себе, - спасибо Георг, до свидания.

- И вам приятного вечера.

Отключаю телефон и принимаюсь догонять Хайнца, уже принявшегося за свою порцию стейка, урча как голодающий пес.

- Какие-то проблемы с тестером? – мой друг кивает на лежащий на столе телефон.

- Да как сказать, – отвечаю с набитым ртом. Мясо вкусное до головокружения просто, - появилась информация, что во время пребывания в программе на жизнь 5692 было совершено покушение. Вернее, там не все так просто. Вроде как ее пытался другой тестер спасти, но в результате чуть не покалечил. Но по факту через пять дней после происшествия она проходила обследование полное – ничего об этом свидетельствующее не нашли. Тестер была в порядке. Ну пара ссадин незначительных на спине и переохлаждение.

- А ссадины не вызвали подозрений?

- Нет, – качаю головой и отпиваю немного рома, - эта девчонка была тогда проституткой. Мало ли может ее клиент со всей страстью к какой-нибудь шершавой стене прижал… Ну или просто перестарался…

- М-м-м… Ну да тут все возможно.

- А теперь эта девчонка встретила парня и видимо чтобы привязать к себе посильнее спела ему грустную историю о том, что ее чуть не убили, и с высоты толкали… - топлю очередной кусок в кетчупе, - Он и прибежал ко мне за доказательствами, чтобы ее обидчиков наказать…

- Дурак доверчивый… - хмыкает Хайнц, вытирая рот салфеткой.

- Не скажи, – морщу нос, откидываясь на стуле, - Я с этой девушкой сейчас можно сказать, что дружу. Она в один момент будучи еще внутри программы, резко сменила сферу деятельности с проституции на довольно серьезные научные исследования. Да и сейчас работает в этой сфере. Я ее в общем-то неплохо знаю, и … видимо что-то все-таки случилось. Но раз она не заявляла об этом несколько лет – скорее всего там ничего серьезного не было. А парня она поднакрутила специально, чтобы вокруг нее бегал и не сорвался бы с крючка. Внешние данные у нее не то, чтобы очень…

- На вкус и цвет знаешь ли…

- Да, согласен. – откладываю приборы, и отодвигаю от себя пустую тарелку, - в общем я попросил Тельмана проверить по ней видеоархив в течение недели, когда это предполагаемое покушение могло произойти. Вот он проверил и сказал, что нашел что-то и мне переслал. Хочешь – посмотрим, что там.

-Да давай… все равно стейк закончился, – Хайнц поднимается вслед за мой и идет в кабинет к компьютеру, - Интересно будет посмотреть на лицо ее парня, когда окажется что это самое покушение и падение с высоты скорее всего выглядит, как неудачная попытка спуститься с низкого двухступенчатого крыльца на скользких шпильках в пьяном виде…

- И не говори… - смеюсь я, заходя в почту и открывая письмо, присланное Георгом. В нем небольшой видеофайл длительностью всего в полторы минуты. Разворачиваю его и запускаю.

На экране группа людей. Десять мужчин играют в карты, а Эрика в крохотном черном платье расшитом крупными, с монету размером блестками с затравленном видом сидит на стуле возле окна. Ее неприметное обычно лицо довольно ярко накрашено, что придает ей шарма и волнующей дерзкой красоты, от которой у меня екает где-то за грудиной. Правила игры мне не знакомы, поэтому мне сложно понять, что на самом деле происходит. И вот один из тестеров раскрывает карты. Остальные следуют его примеру. Пару секунд держится пауза. Потом тот, кто открыл карты первым вдруг резко поворачивается к побелевшей девушке, параллельно беря в руки недопитую кружку с пивом. Кажется, что он сейчас просто сделает очередной глоток, но вместо этого – резко бросает кружку в окно и то осыпается осколками, заставляя Эрику резко вцепиться себе в кудри и пригнуться. Но уже в следующее мгновение мужчина срывается с места и подхватив ее как мешок с мукой буквально выбрасывает ее из разбитого окна головой вперед.

Съемка на секунду меркнет и сменяется записью с другой камеры, которая находилась на улице сбоку от здания, где первоначально была съемка. Из окна третьего этажа сначала с кучей разбитого стекла летит пивная кружка, а через пару мгновений как пушечное ядро вылетает тело девушки с черном платье с блестками. Она раскидывает тонкие руки на лету и падает на вскопанную под клумбу землю. Раз… Два… Три… мое сердце колотиться в таком жутком темпе, что мне кажется у меня сейчас будет инфаркт… Девушка рывками пытается сесть… перекатывается на живот, ползет по грязи на разъезжающихся ногах… теряет туфли, оскальзывается, чуть не клюет носом землю, замирает еще на пару мгновений, а потом вдруг срывается с места и становится совсем жутко. Она ползет страшно быстро по тараканьи, выкидывая в стороны руки и ноги, постепенно проходя полосу вскопанной земли, поднимается на ноги, согнутая как будто под тяжким грузом, трясет головой и бежит в сторону лесопарка, где ее и найдут через пять дней, судя по дате и времени что указано внизу видео…

Экран меркнет… От грохота нашего с Хайнцем дыхания у меня закладывает уши… Сердце беснуется в горле, а руки вспотели настолько, что мне, кажется, будто с них текут сейчас солоноватые реки.

- Ты… не скажешь, где тут ближайший туалет? - сдавленно хрипит Хайнц, и я невольно разворачиваюсь к нему. Его кожа посерела, а волосы прилипли к вискам. Он я трудом дышит, будто ему на лицо положили тяжеленую перьевую подушку, - меня сейчас вырвет…

- Там… - с трудом киваю на малозаметную дверь и Хайнц поспешно скрывается за ней, даже, по-моему, не зажигая света. Судя по надрывно кашляющим звукам, ему бедняге совсем худо… Впрочем мне не лучше… Стараюсь дышать как можно медленней. Постепенно сглатывая комок в горле… Мурашки стягивают затылок узлом, и я с силой растираю его ногтями, стараясь избавиться от ощущений. В голове на автопилоте несутся мысли, что Эрике нужно сделать рентген, МРТ, проверить на ушибы и разрывы внутренностей, записать ее к хирургу. Назначить курс восстановительной психотерапии. Посмотреть глазное дно и вообще обследовать глаза и внутреннее ухо. И не важно, что все это случилось три года назад… Все это нужно сделать срочно…

Появившийся вновь в кабинете Хайнц все еще бледный до зелени, старательно полощет рот ромом. Его трясет так, что, мне кажется, у него припадок.

- Ты как? – с трудом выговариваю это онемевшим языком. Он отвечает мне такой витиеватой матерной конструкцией, что я невольно прихожу в себя.

- М-да… - трясу головой и пару раз с силой зажмуриваюсь, - я с тобой полностью согласен, это абсолютно точно именно то, что ты сказал.

- Я, конечно, не эксперт… - сипит Хайнц, постепенно восстанавливая дыхание, - но я сильно сомневаюсь, что такой полет прошел без последствий. Тем более для довольно хрупкой девушки…

- А он и не прошел… - бормочу я, отбирая у друга бутылку и делая огромный глоток, - она мне не так давно заявила, что помнит то, что с ней никогда не происходило.

- Это как?

- По ее описаниям это как будто другая жизнь. И теперь я догадываюсь откуда у нее в мозгах столь яркие сюжеты возникают, при ее довольно скудной фантазии…

- Ч-че-е-ерт… - он обреченно качает головой, - как думаешь у нее просто психика не справилась или все же органическое поражение мозга произошло?

- Тут все возможно… - дергаю плечом, - но в череп ей заглянуть в любом случае необходимо. Мало ли что там за три года после такого могло вырасти.

Достаю из кармана телефон и ищу в справочнике номер Эрики. Набираю его и слушаю длинные, густые гудки. Они неожиданно прерываются ответом, но на том конце ничего произнести не успевают. Я опережаю.

- Привет, Эрика, это Вольф. Мне необходимо чтобы ты срочно прошла новое обследование, так что давай сверим расписание, чтобы я мог бы тебя записать на МРТ и…

- Тише, Вольф, не тараторь… - бархатистый немного властный голос Люка заставляет меня дернуться всем телом, - Она тебе сейчас не ответит…

- Почему?

- Она устала и спит… - смеющийся выдох полон какого-то тягучего любования. И я вдруг просто вижу, как она свернулась у него под боком и тихо дышит в его плечо, - И будить я ее не стану даже если у тебя там атомная война и конец света в одном флаконе случились.

- Ладно. Пусть как проснется – сразу меня наберет. Это важно.

- Правда? – его тон слегка меняется и мне чудиться, что он надменно вскидывает бровь, - означает ли это, что ты нашел то, что я тебе сказал?

- Да, – при встрече я этого мальчишку утоплю в раковине, - но показывать это тебе не буду, так как Эрика мне не простит твоей очередной истерики с вылазкой на крышу от того, что мир так несправедлив и полон жестокости.

- Вольф… - его интонации оживают звенящим от смеха металлом и мне вдруг реально становится не по себе. Почти так же, как когда я только досмотрел полутораминутный ролик, - я три года мотался по горячим точкам. Я потерял счет несчастным безумцам с автоматами, собранным в персональную коллекцию грехов, которые мне, наверное, никогда не отмолить. Да я в общем-то не собираюсь это делать, потому что у тех, кто пытается – рано или поздно едет крыша. И они или спиваются или кончают с собой или уходят в монастыри. В тот день я оказался на крыше по -другому поводу. Совершенно идиотскому, как я сейчас понимаю. Но, очевидно, так надо было. Я это все к тому, что не суди по одному поступку. Потому что если по той же логике посмотреть на тебя, то ты вместо гения окажешься трусливым, ограниченным, самоуверенным мудаком, который даже приблизительно не представляет как его изобретение работает изнутри и к каким последствиям это приводит.

Отчаянно давлюсь ответом, но не могу произнести ни слова. Обида вспенивается во мне бурой едкой субстанцией, обжигающей изнутри намного больнее, чем все, что происходило со мной в последнее время. И я лишь кусаю губы, слушая как он, явно отодвинув от себя трубку тихо говорит с зашевелившейся под его боком Эрикой о том, что все в порядке... Что он ни с кем не ругается и вообще ей привет от Вольфа… Нет, ничего важного или срочного…

Сбрасываю вызов, и кидаю телефон на стол.

- Нет, ты его слышал, а? – поворачиваюсь к Хайнцу, который специально склонялся поближе к моему мобильнику, чтобы послушать как разговаривает Эрика и понять есть ли какие-то речевые проявления ее нынешнего состояния.

- Молодой, дерзкий и дико наглый тип… - вздыхает мой друг, - но не безмозглый, что уже радует.

- Тоже мне большая радость… - фыркаю я, отворачиваясь к окну на темную улицу. Фонари освещают ее на редкость неуютным светом, поэтому на ней всегда малолюдно и одиноко. – хотя кое в чем он все же прав…

- В том, что нельзя судить по одному поступку? Ну тут он Америку не открыл…

- Нет… Я походу действительно не представляю как Z3X84 работает и к каким последствиям это приводит.

И по выражению лица Хайнца я понимаю, что тут ему крыть совершенно нечем.

Глава 37 Эрика Майер

Эрика Майер

Вчера мы так никуда и не дошли. Я нашла в своем рюкзаке захваченную с собой в поездку нетронутую булку, и мы преспокойно слопали ее с чаем. Нам было лень шевелиться. Слишком нервные последние дни дали о себе знать. Я задремала под аккомпанемент ужастика про каких-то аномальных пираний, которые радостно пожирали все живое, что перед собой видели.

Зато сегодняшнее утро встретило нас отключенным интернетом, так как я замоталась и забыла его оплатить, пустым холодильником, и телефонным звонком Рея Ньюи, который был готов поднимать на мои поиски по боевой тревоги чуть ли не всю полицию вместе с войсками. Люк его отговорил, параллельно отпросившись на сегодня, чтобы, по его словам, не просто меня прибить с особой жестокостью, но и качественно расчленить и спрятать мое тело. Рей в трубке расхохотался настолько демонически, что я аж вздрогнула, услышав эти звуки на расстоянии четырех метров от Люка и его телефона.

- Он там что? Кашалота пытает и тот взывает о помощи? – на всякий случай интересуюсь я, выплевывая пасту и кивая на трубку, в которой все еще веселиться татуировщик.

- Нет, это наш Рей так хихикает, - Люк нажимает отбой и отодвигает меня от раковины, в которой я умывалась, - ты еще подожди, рядом с тем, что тебе устроит сейчас Майлз, Рей – просто лепечет…

- Майлз? А ему-то я что сделала? – вытираю лицо полотенцем, присаживаясь на край ванной.

- Ты-то как раз ничего… - философски вздыхает он, выдавливая пасту на щетку, - но я его заставил сначала звонить твоей матери… А потом за вчерашний день сам ему набирал раз семьдесят, выспрашивая, появилась ли ты дома или нет…

- Семьдесят?????

Люк кивает.

- Мда… Жаль…

- Ф смыфле?

- Ты так молод… Мог бы еще жить и жить… - картинно вздыхаю я, с хохотом уворачиваясь от полетевшего в меня тюбика зубной пасты.

До кофейни Майлза мы добираемся за пятнадцать минут. В девять утра там оказывается непривычно пусто, а бариста меряет нас с Люком таким «дружелюбным» взглядом, что я искренне радуюсь, что у него тут нет ничего, что нужно солить. Иначе быть нам отравленным крысиным ядом как минимум…

- Привет, Майлз, - Весело машу рукой, - как твое ничего?

- Люк, давай ее придушим? – в его голосе столько страсти, что если бы я его не знала уже лет десять, то наверное испугалась бы.

- М-м-м…

- Ну или отравим? – еще больше оживляется Майлз, нервно вытирая и так сухие руки вафельным полотенцем, - Или отгрызем ей ноги, а? Ты знаешь у меня у тестя в сарае есть отличная бензопила…

- Я подумаю над твоим предложением… - фыркает Люк, присаживаясь за барную стойку и пожимая ему руку, - хотя я бы предпочел не что-то больше похожее на пассатижи…

- Эй! – недовольно скрещиваю руки на груди, но на самом деле не сержусь. Мне их разговор до странного греет душу. Думала им будет все равно, если я однажды исчезну из их жизней и понимать, что была не права, хоть и приятно, но все же немного стыдно.

- А ты вообще молчи, мы еще твою судьбу не решили, - Майлз меряет меня якобы строгим взглядом, но …

- Ладно – ладно, - примирительно поднимаю руки, - простите меня пожалуйста, я больше так не буду! Довольны, Злыдни? Теперь можно завтракать и одалживать интернет? Или нет мне прощения и придется искать другую кофейню для утренних медитаций?

- Да на здоровье… - обреченно улыбается Майлз, включая кофемашину, - а интернет тебе зачем?

- Продукты заказать. И счета оплатить, – Достаю из сумки планшет и вслед за ним на пол падает на автопилоте положенное мной туда последнее письмо Сары Шуман к своей кузине Лиоре. Невольно обращаю внимание на адрес. Хм. А оказывается Лиора жила в нашем городе. Улица Пикар дом сорок семь, швейная мастерская «Вешер Игг».

Секунд пять я смотрю на старательно выведенный округлыми буквами с завитушками адрес. Майлз ставит передо мной кофе и кусок пирога с капустой и требухой, который если честно я люблю даже больше, чем морковный. Люк что-то говорит ему, но я не слушаю. Я в планшете открываю карту организаций, и ищу швейную мастерскую «Вешер Игг». И такая действительно существует и поныне на том же месте. Работает с девяти до двадцати часов. Отсюда до нее ехать буквально двадцать минут…

- Эри, ты чего? – Люк касается моего плеча, заставляя вздрогнуть, - все в порядке?

- Да.

Видимо ему мой тон не нравится, потому что он хмурится и пытается заглянуть в планшет у меня в руках.

- Доедай быстро и я вызываю такси, – отламываю вилкой крупноватый кусок пирога и стараюсь его запихнуть в рот.

- Куда?

- На Пикар сорок семь. Ателье «Вешер Игг».

- Зачем? – он весь подбирается как перед прыжком.

- Затем, что Лиора Вешер там когда-то работала. И что-то мне подсказывает, это было семейное дело. Так что, если хочешь ехать со мной, давай шевели челюстями. Ну или можешь остаться, заплатить по счетам – деньги я тебе оставлю, заказать продукты, а я пока…

- Да щас, Майер, разбежалась! – хмыкает Люк, скрещивая руки на груди, - чтобы потом тебя опять искать со всеми собаками, если ты вдруг случайно увлечешься своими загадками и без предупреждения свалишь в соседнюю страну? Я тебе уже сказал, что пока у меня не будет официального права подавать в розыск о твоей пропаже – ты одна этими делами заниматься не будешь.

- О, не начинай. Это совершенно не смешная шутка, – закатываю глаза, отпивая кофе.

- И потом что значит ты мне денег оставишь на оплату? Я что не работаю и сижу на твоей шее?

- Так, стоп! – Майлз с силой грохает на барную стойку меню, заставляя нас подскочить, - я ваши вопли слушать не намерен, потому как у меня еще раннее утро, и вообще болит голова. Вот вам второй планшет и пока Люк платит по счетам, ты Эрика заказывай продукты. Можешь как обычно сюда. А потом валите хоть на луну, и чтобы я вас до обеда не видел и не слышал бы. Иначе я у тестя одолжу не только пассатижи, но и еще набор дрелей чтобы вас идиотов пытать в свое удовольствие! Все ясно, дикое семейство?

- Да… - хором блеем мы и Люк забирает у бариста второй планшет. Что-что, а по утрам злить Майлза – чистое самоубийство.

Такси заезжает за нами через тридцать минут, когда мы успеваем закончить завтрак и решить насущные дела с оплатой и доставкой. Таксист нам попался на редкость молчаливый и неприветливый, но это даже радует, потому как я чувствую себя слишком напряженно для разговоров, а Люк все еще взъерепенен нашей перебранкой у Майлза.

- Я рада, что ты со мной поехал, - тихо говорю ему, и он берет меня за руку, - мне страшно, и я не знаю, что мне сказать этой Лиоре, если мы ее встретим.

- Посмотрим по ситуации. В любом случае я считаю, что этому письму она обрадуется.

- А если нет?

Ответить он мне не успевает. Наше такси останавливается у Ателье и мы выходим. Большая витрина сияет так, что создается ощущение, будто ее старательно вымыли всего несколько минут назад. Несколько манекенов в изысканных классических костюмах и вечерних платьях кажутся живыми. Одно из них, бледно зеленого цвета с мелкими фигурными цветами и искристой вышивкой кажется мне странно знакомым. Но я отмахиваюсь от этих мыслей и дергаю ручку входной двери. Та легко распахивается, встречая нас мелодичным шорохом подвешенных на леске длинных витых ракушек.

- Ух ты… - Люк удивленно вскидывает брови, и я поддерживаю его удивление.

Внутри оказывается очень светло и просторно. Много зеркал, несколько небольших круглых подиумов. Стойки с журналами и много манекенов, одетых в самом разном стиле. Все это создает впечатление, что мы попали в очень дорогое место, но при этом наполненное домашним уютом и теплом. Такое я ощущала, когда смотрела американские рождественские фильмы тридцатилетней давности. Меня поражали их дома, напоминающие жилые дворцы. Там почему-то всегда было очень много детей и незнакомая мне атмосфера душевного трепета и спокойной любви, которую буквально можно пощупать.

- Добрый день… - Учтивый приветливый мужской голос заставляет нас обернуться. За стойкой стоит приятного вида молодой человек с платиновыми старательно уложенными волосами и породистым лицом. На нем серый костюм тройка, украшающий его настолько, что, мне кажется, будто перед нами появился наследный принц престола. Но при этом у него приветливый и открытый взгляд, и вспыхнувший было легкий стыд за мои не самые свежие и новые джинсы, потрепанные жизнью кроссовки, и куртку-косуху из секонд хенда, увядает не успев развернуться в полную силу. Судя по тому, как рядом переминается с ноги на ногу Люк, он чувствует тоже самое, – Вы по записи или в первый раз?

- Эм-м… - Закусываю нижнюю губу, - Здравствуйте, мы наверное…

- Не по рабочему вопросу… - оживает Люк, чуть сжимая мою руку, и я вдруг успокаиваюсь.

- Да… - с облегчением киваю, - мы ищем Лиору Вешер. У нас для нее письмо… Которое хотелось бы передать ей лично в руки.

- Письмо? Интересно. Не знал, что в век высоких технологий кто-то еще утруждает себя писать настоящие письма, – Он тонко улыбается, выходя из-за стойки, - присаживайтесь, пожалуйста. Возможно, вам придется ее подождать несколько минут.

Он указывает нам на светлый диван с гнутой спинкой и золотистыми ножками.

- У тебя тоже есть ощущение, что если мы на него сядем, то испачкаем? – почти свистит мне на ухо Люк, заставляя подавиться смешком. Но на диван мы все же садимся, воровато оглядываясь по сторонам.

- Добрый день, - из-за двери, в которой скрылся мужчина неспешно выходит черноволосая грузная женщина лет пятидесяти пяти в красивой белой рубашке, черных брюках и туфлях лодочках. На кончине носа у нее сидят очки, напоминающие формой стрекозиные крылышки. Волосы собраны аккуратной улиткой. На запястье у нее прикреплена подушечка, утыканная иголками, - Я Лиора Вешер. Вальтер сказал мне, что вы принесли мне некое послание.

- Да, – я наблюдаю как она легко и элегантно усаживается в стоящее рядом кресло, - Меня зовут Эрика. А это Люк. И у нас для вас письмо из прошлого.

- Надо же, как любопытно, - она всплескивает руками как-то совершенно по-детски и это выглядит очень искренне, - И от кого же оно?

Достаю из сумки конверт и протягиваю ей.

- Сара Шуман написала это письмо, адресованное вам восьмого декабря девяностого года. Но отправить не успела. Или не смогла. Я нашла его случайно, придя в тот дом, где она жила вместе с Матэо Коста. И подумала, что хоть и не знаю ни ее ни вас… Но письмо скорее всего писалось не просто так и может быть важным.

Леора Вершер бледнеет так, что я запоздало понимаю, что возможно не стоило так сразу говорить ей о Саре, а надо было для начала ее подготовить.

- Вам плохо? – Люк подминается с места и подходит к женщине, - может нужно лекарство или вызвать врача?

- Нет-нет, что вы…- ее светлые глаза наполняются слезами, а на тонких губах появляется дрожащая улыбка, - со мной все хорошо. Я просто не ожидала что когда-то еще получу послание от моей Сарочки. Боже мой, я почти тридцать лет бесконечно перечитываю ее письма. Давно выучила их наизусть. И бы многое отдала за хоть еще одну весточку от нее… И тут вы…

Она достает из кармана кружевной платок и вытирает им глаза, прячет обратно и забирает у меня конверт. Она держит его с такой любовью, что мне невольно хочется ее обнять.

- Вы не возражаете, если я прочту его сейчас?

- Конечно, – улыбаюсь ей, нетерпеливо, поддевающей ногтями почти полностью рассохшийся клей конверта, - не обращайте на нас с Люком внимание. Вы его слишком долго ждали, чтобы откладывать.

Чернила на листе бумаги несколько побледнели, но нисколько не утратили своей четкости. И Лиора шевелит губами впитывая в себя каждое слово, что написано на тонком листе, криво вырванном из ежедневника… Наконец она заминает, прижав лист к своей груди и закрыв глаза.

- Мама, все в порядке? – появившийся снова в зале Вальтер обеспокоенно касается ее рук, и она ласково улыбается ему.

- Да, сынок, – она гладит его по щеке. – Все лучше, чем хорошо. К нам пришли дорогие гости, Вальтер. И я думаю, мы вполне можем позволить себе попросить Мартинку побыть в зале и встретить возможных клиентов. А нам всем стоит пройти в дом и поговорить по душам. Вы ведь не откажете нам с сыном в такой чести?

Наверное, когда тебя просят таким тоном и в таких выражениях отказаться невозможно, даже если ты пилот самолета и вылет у тебя ровно через три минуты.

Глава 38 Взгляд сверху

Взгляд сверху

Небольшая уютная гостиная лишена той величавой помпезности, что присутствовала в парадном зале Ателье, но при этом выглядит даже более стильно. Мягкие бежевые стона стен прекрасно сочетаются с темно коричневой лаконичной мебелью. В прозрачных вазах из толстого стекла стоят живые цветы. Но не холодные аристократические розы, а какие-то очень яркие и лохматые с добавленными веточками карминовых ягод.

На стенах висят сложные конструкции соединенных фотографий. При этом в них нет профессиональной постановки кадра. За круглым столом сидят Лиора, Эрика и Люк, и перед ними лежат несколько фотоальбомов. Слышится голос Вальтера, который в смежной кухне занимается приготовлением чая и отдает распоряжения разволновавшейся Мартинке, которая не привыкла видеть в хозяйской части столь странных гостей.

- Мы, наверное, невовремя пришли, - Мягко произносит Эрика малознакомым тоном и Люк коситься на нее с неясной тревогой, - устроили настоящий переполох.

- Мартинке стоит привыкать работать с людьми, - Вальтер появляется с подносом, на котором стоит чайник с чашками и выситься большая глубокая тарелка с фигурными печеньями и цукатами, - Так что не принимайте ее несдержанность на свой счет. Она отличная портниха и вышивальщица. Но вот с клиентами она разговаривать боится. К нам приходят очень разные люди. Многие из них, так называемые сливки общества, привыкшие считать, что даже здороваться с остальными людьми ниже их достоинства.

- О, понимаю… - Люк принимает из рук Вальтера чашку, - на самом деле мы к вам ехали наугад. Письмо было обнаружено только вчера, а сегодня у нас с Эри случайно выдался свободный день, и мы решили не ждать, а ехать и выяснять на месте.

- Как оно попало к вам? – Лиора, наклоняется в сторону Эрики и ласково касается ее руки с улыбкой заглядывая в лицо.

- Я картограф, – Эрика смущенно приподнимает плечо, - и несколько месяцев назад я выбила себе новое место под исследования местности в лесу Хлони. На территории моего участка оказался дом, принадлежащий некогда Саре и Матео. И так как дом давно необитаем, я позволила себе зайти внутрь и посмотреть. Я нашла там письма… фотографии… дневники…

- Этот дом был утерян нашей семьей со смертью Сары, – Лиора чуть поджимает губы, но этот жест выражает не неприятие, а скорее затаенную скорбь, - она никогда не говорила нам, где он находится.

- Но как же вы тогда отправляли ей письма? Их там десятки, если не сотни… - Эрика удивленно моргает, делая глоток чая.

- Всю почту Сара с Матео получали на абонентский ящик до востребования близлежащей от леса Хлони деревушки. Его они проверяли как минимум четыре раза в неделю. Поэтому письма получали и отправляли очень оперативно.

- Здорово…

- Да, тогда мы не могли похвастаться возможностью мгновенно получать информацию, - Лиора поправляет чуть выбившуюся из улитки волос шпильку, - но было что-то невозможно романтичное в этом ожидании писем от родного человека. Ведь чтобы красиво написать письмо требовалось не просто бездумно тыкать в клавиши и ставить скобки имитирующие улыбки. Сначала создавался черновик, который мог быть переправлен минимум несколько раз. А уж потом письмо собиралось из разрозненных частей, и выводилось особым почерком, полным красоты и аккуратности. Так выражалась забота о том, кто будет это послание читать. Ведь когда приходиться разбирать корявый неаккуратный почерк, удовольствие от послания уменьшается минимум вдвое.

Лиора отрывает верхний фотоальбом и разворачивает его к гостям, указывая на черно белую фотографию, на которой две девушки обнимают друг друга за плечи под цветущей яблоней.

- Это мы с Сарой еще совсем юные. Ей девятнадцать, а мне четырнадцать. Видите это старомодное платье на ней? Это я его сшила, когда узнала, что она участвует в студенческом спектакле о послевоенных годах.

- Очень красивые. Правда, Люк?

Тот кивает, разглядывая остальные фотографии на странице.

- Насколько я поняла, Сара была биологом? – Эрика обводит край фотографии, пальцем.

- Она была… очень талантливой девочкой, - Лиора переворачивает страницу в фотоальбоме, - Знаете, есть такие люди, которым все дается легко. Вот моя кузина и была такой. Она жила, будто не ощущая веса всей той бренности, что лежит на плечах каждого из нас. Играла в театральном кружке. Писала великолепные статьи и очерки. Все считали, что она пойдет в журналистику. Но она неожиданно для всех поступила на Биофак. Сказала, что для того, чтобы быть хорошим писателем и журналистом ей не хватает творческого мышления. Но реальность она описывала так, что казалось будто погружаешься в ее повествование как в фильм.

Губы Эрики трогает саркастичная усмешка, но вдруг ее взгляд стекленеет, и она перестает дышать. Лишь пальцы подрагивают, обнимая чашку с чаем.

- С-скажите, а ведь вы кому-то читали письма Сары к вам?

- Конечно. Их очень любила слушать наша с ней бывшая учительница французского языка, мадмуазель Анри. Ее особенно расстроило, что Сара выбрала для себя такую нетворческую профессию. Ведь она просто обожала Сарины переводы стихов и небольших рассказов. Когда Сара ушла от нас в лучший мир… - Лиора, на миг останавливается, переживая слишком сильное волнение, - мы с Мадмуазель Анри, завели обыкновение гулять по парку вместе и читать каждый день по одному письму. В то время Мадмуазель уже ушла с преподавательской работы, и подрабатывала няней в интеллигентных семьях. И вот пока она вышагивала с коляской, я вслух читала ей письма Сары. У меня кстати даже есть фотография, во время одного из таких променадов. Сейчас, покажу.

Лиора достает из стопки средний альбом и открывает примерно на пятой странице.

- Вот, смотрите. Это я и мадмуазель Анри ранней весной на прогулке, - Портниха указывает на цветную фотографию, на которой одна молодая черноволосая женщина стоит рядом с пожилой дамой в изысканной шляпке-тарелочке, надвинутой на один глаз. Перед пожилой дамой стоит красивая насыщенно зеленая коляска, с вышитой на крыше блестками бабочкой, - Она тогда служила в очередной интеллигентной семье с как она говорила, некоторыми приличными странностями… Представляете, в этом семействе всех рождавшихся девочек называли именами только начинающимися на букву «В».

- О да… А еще там детей с рождения пытались учить французскому языку. Впрочем, почти всегда безуспешно, - весело откликается Эрика, кидая на Люка торжествующий взгляд, - потому что для языка нужна постоянная практика, а не капризы с показательными уроками раз в неделю.

- Да… - Лиора потрясенно приоткрывает рот, - а откуда вы это знаете?

- Эта фотография судя по подписи, сделана пятнадцатого апреля девяносто первого года. И мое имя при рождении было не Эрика, а Ванесса Майер. И я до сих пор помню любимую фразу мадмуазель Анри, которой она начинала каждый наш с ней урок. Mettezvos mains sur la table et écoutez-moi. – Эри легко переходит на французский, - положили руки на стол и слушаем меня. Признаться эта фраза до какого-то момента порядком раздражала…

- Хочешь сказать… - Люк хмурит светлые брови.

- Это я в этой коляске. В ней потом еще моих сестер возили: Вертрану, и Виторию. Да и потом, я просто помню это. Теперь помню…

- Деточка, вы никак не можете этого помнить, – Мягко возражает Лиора, - даже если это вы, то вам на тот момент было всего -то четыре месяца.

- О поверьте, мне, она вполне может. – вздыхает Люк, - ее память, это кладовая таких чудес, что ни одному нормальному человеку и не снилось.

- Лиора, вы бы хотели посетить дом Сары? – Эрика меняет тему несколько неуклюже, - я могла бы вас отвести туда.

- Правда? Вы действительно сделаете мне такой подарок? – Портниха вновь тянется к кружевному платочку.

- Легко. Ее дом недалеко от поляны вполне доступной обычному автомобилю. Пешком надо будет пройти около сорока минут. У максимум часа…

- Знаете, Эрика… - Лиора произносит слова медленно, будто взвешивая каждое из них, - я подумала и решила. Я сошью вам платье. Самое изумительное из тех, что у вас когда-либо были…

- Эм… - Девушка слегка краснеет и Люк успокаивающе берет ее руку, - спасибо вам за предложение, конечно, но я боюсь, что ваши услуги мне не по карману…

- Нет-нет, вы неправильно меня поняли, Эрика, – Лиора расцветает искристой улыбкой и странным теплом в глазах, - это мой вам подарок. За письмо, за дом, и за то, что вернули мне веру в людей. Не отказывайтесь, прошу вас. Поверьте мне, больше никто и никогда вам такого платья не сошьет. Оно принесет вам счастье и удачу. Правда же Вальтер?

- Это, точно, – кивает молодой мужчина, поправляя манжеты своей рубашки и поплотнее защелкивая запонку.

Глава 39 Август Принс

Август Принс

Я уладил дела с Вольфом Баухоффером. Убедился, что все те люди, которых я отправил в его программу уже включены в обязательный список тестеров. При встрече со мной он выглядел по профессиональному сдержанно и эмоций не выдавал. Правда под конец огорошил новостью, которую я теперь подумываю рассказать Маре. Но не уверен, что стоит. Она сейчас как раз обустраивается в моем доме. Я выделил ей несколько комнат на третьем этаже. Они солнечные и просторные. Ей должно понравиться. Поднимаюсь по лестнице и стучусь в ее будуар. Слышу приглушенное: «Войдите!». И прохожу внутрь.

- Доброе утро, Дорогая. Как тебе твое новое жилье?

- Доброе, Милый, - она расплывается в нежной улыбке, поднимаясь с пуфика мне навстречу, - великолепно. На ней легкий домашний черный шелковый костюм с райской птицей на спине и алые туфли на небольшом каблучке, - Спасибо, все прекрасно.

- Хорошо, - приобнимаю ее за плечи, и мы усаживаемся на небольшой диванчик, - я тебе кое-что принес.

- Да? И что же?

- Вот, - достаю из портфеля папку и протягиваю ей, - посмотри.

Он ее рук пахнет какими-то изысканными восточными духами. Она с любопытством переворачивает пару страниц и на ее лице появляется недоумение.

- А это что? – она неуверенно улыбается мне, заглядывая в лицо.

- Это каталог анкет суррогатных матерей. Самые лучшие. Это не срочно, но после свадьбы начинай его читать и выбирать подходящую. Можешь сразу нескольких. Это не принципиально.

- Но… Зачем? – у нее чуть подрагивают губы.

- Затем что мне нужны гарантированно здоровые потомки, Мара.

- Но я и сама могу родить тебе детей.

- Давай начистоту, Мара. – поправляю ей темную текучую прядь волос. ее растерянное лицо вызывает у меня легкое раздражение, - тебе уже почти сорок. Да и пять абортов еще никого здоровее не сделали. Не думаю, что тебе стоит рисковать. Особенно здоровьем моих будущих детей.

Она резко бледнеет и поднимается на ноги, отшвыривая от себя папку с анкетами.

- Как ты узнал про аборты? – ледяной голос Мары скрипит не хуже стекла по которому ведут острым ножом, - это же конфиденциальная информация.

- Ну, милая моя, о своей будущей жене я должен знать все. Мои люди достали твою медицинскую карту и передали ее нашему семейному доктору. Он ее тщательно изучил, – смотрю как она принимается нервно ходить по комнате, сцепляя пальцы в дрожащий замок, - Кстати, настоял на твоем обследовании, так что завтра в восемь он тебя ждет в своей клинике. По его словам, твои яйцеклетки скорее всего еще вполне пригодны для оплодотворения, но вот та парочка осложнений что возникли у тебя после второго и четвертого раза – доверия не внушают.

- Это жестоко, Август! – восклицает она, останавливаясь напротив меня. Ее темные глаза пылают гневом, и от этого она кажется еще красивей, чем обычно, - почему ты не хочешь дать мне шанса сделать все самой?

- Потому что я забочусь о тебе, – поднимаюсь на ноги и подойдя вплотную к Маре нежно касаюсь ее щеки, - А умственно неполноценные уроды, или инвалиды с синдромом Дауна в твоем произведении мне совершенно не нужны. Ты хотела детей – пожалуйста. Будет сколько ты хочешь, хоть сразу десять. Прокормить и выучить их не проблема.

В ее глазах блестят слезы, которые меня не раздражают, что уже само по себе редкость.

- Ты же ставила мне условие, что хочешь работать, – обнимаю ее, бережно поглаживая по спине, - так работай на здоровье, не отвлекаясь на такие мелочи, как в каком именно сосуде развивается наш ребенок. Поверь мне тебе будет, чем заняться, помимо страданий токсикозом и набора лишнего веса в жутких количествах. После свадьбы у нас запланировано путешествие, и целая куча мероприятий, на которых ты сможешь блистать в свое удовольствие, и неспеша готовиться к материнству без всяких побочных эффектов для себя и своей фигуры.

- Так нельзя Август, - мягко произносит она, заглядывая мне в лицо снизу вверх, - такие вопросы нужно обсуждать вдвоем, и уж потом принимать решения.

- О, Милая, ты, кажется, не понимаешь… - от того как дрожат ее ресницы мне становится жарко и тяжеловато соображать, - В мире больших финансов только так и можно поступать. Ты же сама читала и подписывала брачный контракт. Тебя в нем все устраивало. Ну а теперь я всего лишь следую каждому его пункту не отклоняясь ни на шаг. В пункте 19.3 четко указанно что если состояние твоего здоровья вызывает опасения, то естественная беременность роды будут заменены на суррогатное материнство с использованием наших с тобой материалов. Да, кстати, насчет теплицы с розами. Строители придут к тебе на следующей неделе, чтобы обсудить ее размеры и форму. Ты рада?

- Да… Безумно… - когда она говорит это мне кажется, что ее красиво очерченные губы слегка онемели, - спасибо, любимый.

- Не за что, счастье мое. - Целую ее но не ощущаю уже ставшего привычным отклика. Ничего она освоиться и привыкнет. Ей еще понравится та жизнь, что я для нас с ней подготовил, – и Папочку что я тебе принес, все же полистай на досуге. Ладно?

- Конечно…

- Хорошо, тогда я с твоего позволения поеду на деловой обед. Хочешь со мной?

- М-м-м… Я не одета…

- Тогда лучше отправляйся по магазинам. Поищи себе подходящие подобным мероприятиям наряды. Тебе теперь часто придется сопровождать меня, – Вкладываю ей в карман свою кредитку, -можешь не скупиться. Мне для тебя ничего не жалко.

И поцеловав Мару в лоб я выхожу из ее комнаты. Мне действительно пора. На деловые свидания опаздывать не принято. И я стараюсь не нарушать традиций.

Глава 40 Люк Вайс

Люк Вайс

Как только мы вышли из Ателье Лиоры, я сказал Эрике про почти ночной звонок Вольфа. Она что-то прикинула в уме и вздохнула, что все равно должна съездить к нему на контроль. Поэтому я, проследив за тем, чтобы она села на нужный автобус, отправился на работу. Тем более, что был только час дня. По дороге я заглянул к подобревшему окончательно проснувшемуся Майлзу и забрал от него наши продукты, которые как он сказал доставили буквально через полчаса после нашего утреннего побега. Заодно взял на всю нашу разношерстную компанию татуировщиков кофе на вынос.

Студия встретила меня благостной тишиной для разнообразия чуть разбавляемой негромко играющей классикой в современной обработке. Рэй и Моника натягивали на специальные подрамники куски свиной кожи, чтобы потренироваться бить точечные минималистические татуировки, которые у обоих неизменно пытались уползти в излишнюю асимметрию.

- Привет, - машу им рукой, едва не обливаясь принесенным кофе, - а что у нас так пусто сегодня?

- Так будний день, обед, – Пыхтит Рэй, устанавливая свой подрамник поудобнее, - и тебе привет. Как твое ничего?

- Великолепно, – вручаю ему бумажный стакан, а второй протягиваю Монике, - Странно, а я помню, что запись на сегодня была и у тебя и Моники, и у Соула…

- Отменилось, – Фыркает Моника, пододвигая к себе стол с красками и машинкой, - перетрусил народ что-то… Ты, кстати, чего пришел? Мы тебя только завтра ждали.

- Освободился, решил прийти проверить как вы. Та то я уже получается второй день подгуливаю.

- Ничего страшного, с твоими приключениями по-другому и не получиться, – Моника с шумом хлюпает кофе, и я невольно вспоминаю нашу первую перепалку с Эрикой на кухне, когда она меня бесила своим чирканьем, а я своей громкой манерой хлебать все что в чашку подвернется.

Беру блокнот, в котором веду учет, и подхожу к шкафу с запасниками и чернилами. Открываю его и принимаюсь пересчитывать все, что там лежит. Этот процесс меня всегда успокаивал и настраивал на мирный лад.

- Люк? – Моника окликает меня нанося примерный набросок на кусок кожи.

- М-м-м? – закрываю одну коробку с одноразовыми иглами и пододвигаю к себе другую.

- А почему Ян называет тебя Анку?

- Барсук в свое время здорово увлекался демонологией, - перебираю пачки со стерильными иглами медленно считая их количество. В предыдущей коробке было 24 комплекта. А тут походу больше положили, - В Бретонской мифологии есть такой вестник смерти, которого зовут Анку. Он всегда является беловолосым мужчиной с пустыми черными глазницами, который ездит на старой похоронной телеге, запряженной скелетами лошадей. Встреча с ним в общем-то в 100% гарантирует летальный исход.

Делаю пометку что в этой коробке тридцать комплектов и перехожу к бутылкам с дезинфектантами.

- Хм, ну кроме светлых волос и ярко выраженной худобы я в тебе ничего такого не наблюдаю… - Моника морщит нос, откидываясь в кресле.

- Это ты меня в армии не видела, – Хмыкаю я, записывая четыре полные бутылки и одну в которой жидкости на самом донышке, - сейчас можно сказать, что я отожрался на славу. Ну и все же подкачался. А когда меня призывали, то стоял большой вопрос о том брать ли меня или нет. Я при росте 178 весил 56 килограмм.

-Ого… - Рэй невольно отрывается от своего холста, - Ян был ровно в два раза больше. Как ж тебя с такой почти анорексией умудрились признать годным.

- Подтянулся 40 раз, – Хмыкаю, отрывая взгляд от блокнота, - при моем цыплячьем телосложении мышцы у меня всегда были сильными. Особенно руки. Я в отца пошел. Он тоже тот еще крепыш из Бухенвальда. Однако нашу отнюдь не хрупкую маму легко таскал на руках по всему дому.

- Высокие отношения… - Моника чуть закатывает глаза.

- Типа того, – не собираюсь вдаваться в подробности.

- И ты правда убивал людей? – Голос Моники сквозит откровенной неприязнью.

Вздыхаю и откладываю блокнот на стойку.

- Я три года служил в разведке. В горячих точках. Был снайпером, а начинал сапером. В тех условиях, чтобы выжить лучше осваивать сразу несколько специализаций.

- Это значит «да»?

Улыбаюсь ей. Ну что я должен ей ответить – убежденной вегетарианке, которая защищает права канадских белок, и выступает на митингах против испытаний декоративной косметики на животных.

- Моника, - Рэй оборачивается к ней всем телом, - Ты тупить-то кончай. Он профессиональный военный, как и наш Ян. Или ты думаешь, что наш с тобой братец этакий ангел с крыльями, отгоняющий от себя любую угрозу одной лишь улыбкой?

- Это варварство! – Моника поджимает губы, сверкая на нас красными цветными линзами.

- Варварство это после месяца проведенном в вегетарианском лагере от поездки в который тебя отговаривала вся семья, обозванная тобой в последствии извращенцами-гнилоедами и живодерами, две недели отъедаться в бигмаками в Макдоналдсе, - вдруг рявкает Рэй, бросая машинку на держатель, - что ты к нему привязалась вообще?

- Да я просто понять не могу как ему от самого себя не противно? Люк, ты вообще по ночам спать можешь, зная, что отнимал жизни у невинных людей? Твою девушку от тебя не тошнит? Или ты благоразумно скрыл от нее кем ты был раньше?

- Да нет, Эрика знает, – спокойно пожимаю плечами. Когда я только начал работать, Рей краснея и поминутно оглядываясь, по секрету поведал мне, что Моника у них хоть и неплохой татуировщик, но умом и логикой не блещет от слова совсем, - Более того, она явно на мой счет вообще никаких иллюзий не имеет. Особенно учитывая то, как именно мы познакомились… у если принять во внимание еще и то, кем она была будучи тестером – так мы вообще получаемся интересной асоциально-аморальной парой.

- Это как? – Моника удивленно хлопает слишком густо наращёнными ресницами.

- Ну говоря более простым языком, если бы мы не были собой, то точно никогда не сошлись. Но нам можно сказать повезло натолкнуться друг на друга в самый дурацкий момент, который только можно себе представить.

- Ах ты еще и издеваешься! – взвивается Моника, - Рэй, я все расскажу нашему отцу!

- Вперед! – тот устало машет рукой, - иди бога ради рассказывай. Пусть кстати, он мне позвонит.

Моника хватает с вешалки куртку и вылетает за дверь на ходу срывая с себя перчатки.

- Эм… Рэй? – аккуратно постукиваю ручкой по закрытому блокноту, - этот финт значит, что мне стоит присматривать другую работу?

- Сдурел? - Он закатывает глаза качая головой, - Да не обращай ты на нее внимания. От Моники всей семье проблем в миллион раз больше, чем от нашего больного эпилепсией любимого отцовского попугая, который периодически пытается самоубиться, ныряя в кастрюлю с кипящим супом. После чего птичке вызывается скорая и эта вечно недоваренная курица лечиться от ожогов. И вообще. Куда ты вечно рвешься? Почему все время думаешь об увольнении? Тебе у нас плохо?

- Мне у нас супер, – честно признаюсь я, вытаскивая из пачки предпоследнюю сигарету, - просто, когда я был офисным работником мне бы таких вещей, как прогулы или неприязнь сестры хозяина не простили.

- Привыкай лучше к хорошему, - советует Рей, допивая кофе и сминая стакан, - Я не собираюсь терять человека, который в нашем дурдоме способен поддерживать идеальный порядок и всегда своевременно обеспечивать нас всем, что нужно. Поверь мне, тебя отец мой собирается к себе переманивать. Они двадцать лет такого человека найти не могут.

- М-м-м… - хмыкаю себе под нос, - ну удачи им в этом нелегком деле. Я если честно тяжело снимаюсь с насиженных мест. Кстати, Рэй, помниться ты предлагал мне научиться делать татуировки?

- Надумал?

- В некотором роде… Не скажу, что бить на людях рисунки – предел моих мечтаний, мне если честно по душе больше административная работа, но чем черт не шутит. Авось пригодиться в жизни.

- Хорошая мысль.

- Да и потом, знаешь… - закусываю нижнюю губу, - у меня есть кое-какая идея, которая до конца еще не оформилась… но она как-то связана с рисунками на коже…

- Хм… - Рей вздергивает брови. - А это уже интересно. Поделишься как додумаешь?

- Обязательно, если работать машинкой научишь, – легонько толкаю его в плечо.

- Пошли тогда. Все равно народу нет. Сейчас я тебе все покажу, – веселиться Рэй, утягивая меня к натянутым для тренировки холстам свиной кожи.

Глава 41 Доктор Вольф

Доктор Вольф

Иду по коридору института, слишком интенсивно размахивая папкой с результатами анализов. Кивком головы здороваясь с встречными. Сегодня на редкость сумасшедший день. Впрочем, я его сам таким организовал, что жаловаться грех. Распахиваю дверь своего кабинета и замираю на пороге.

- Вот скажи мне, когда я наконец-то перестану делать твою работу и ты сам начнешь заполнять опросники? – Эрика по привычке боком лежит в кресле, делая пометки в планшете. Она стянула свои кеды и со скоростью метронома качает в воздухе ногами в полосатых желто-зеленых носках.

- Ой у меня аж дежавю… - невольно морщусь, проходя к своему столу и опускаясь в кресло, - надеюсь твой дружок сейчас не стоит на крыше в надежде научиться летать?

- Да нет, вроде. Он на работу поехал, – она остервенело чешет тупым концом ручки в затылке, - а что? Хочешь с ним поговорить?

- О нет, спасибо, - Отрицательно качаю головой, - пары раз мне вполне хватило. Больше я с этим субъектом общаться не горю желанием.

- Хм… - Эрика отрывается от планшета и озадаченно впивается в меня сверлящим взглядом, - с чего бы вдруг? Я чего-то не знаю?

- Он тебе не говорил, что заставил меня смотреть архивные записи в поисках момента твоего фееричного полета с окна?

Она странно меняется в лице. Вроде на нем нет удивления, но ее замешательство можно пощупать руками.

- А зачем?

- По его словам, чтобы иметь доказательства для суда. Он собирается заставить тебя писать заявление на Бориса.

- Пф-ф-ф, - она с явным смешком шлепает губами, закатывая при это глаза, - Ну-ну.

- Я нашел это видео, – медленно готовлю себя к тому, чтобы сказать ей, что ей нужно срочно переобследоваться и проверить нет ли опухоли мозга. Ей это явно не понравится.

- М-м-м… - она быстро чиркает ручкой выбирая варианты ответов на вопросы, - Я там красиво получилась?

- Не смешно Эрика, - понижаю голос, делая его проникновенным. Но она не реагирует, - почему ты не рассказала тогда, что произошло на самом деле?

- А смысл? - она пожимает плечами, не глядя на меня.

- Он тебя чуть не убил. И не факт, что не убивает тебя сейчас, через несколько лет. Такие падения не проходят бесследно и твои ложные воспоминания – явное тому свидетельство. Я тебя записал послезавтра на МРТ. Надо посмотреть, что в твоем мозгу такое произрастает, что формирует подобные реалистичные галлюцинации.

- Да нет у меня никаких галлюцинаций, - устало вздыхает Эрика и потягивается в кресле, - и ничего у меня в голове не растет. Просто это не мои воспоминания.

- В смысле?? – непонимающе наклоняюсь к ней.

- Считай я тебе подкидываю идею для диссертации, - веселится она, мечтательно уставившись в потолок, - если в двух словах, я нашла тот дом, про который писала в якобы своих воспоминаниях. И родственников тех людей, что там когда-то жили. Так вот оказалось, что моя няня, которая воспитывала меня до пяти лет, любила гулять с коляской в компании Лиоры Вешер, что являлась кузиной и близкой подругой Сары Шуман. Той девушки чью жизнь я якобы помню. И Лиора читала вслух письма, который ей писала Сара. Ну и я, лежа в коляске, невольно слушала. И очевидно невольно записала на подкорку.

- Полный бред, – отрицательно качаю головой, поднимая ладони, - Хочешь сказать, что ты просто вспомнила то, о чем тебе рассказывали, когда тебе еще и года не было? Ты хоть понимаешь в какой глубокий гипноз тебя надо было вводить? Или масштаб стресса, в который надо было тебя окунуть, чтобы ты это умудрилась начать хоть капельку припоминать.

- А ты считаешь, что полное стирание памяти, а потом ее восстановление внутри твоей программы – это так, легкая разминка? – она игриво приподнимает бровь, - не мне тебе говорить, насколько возможности нашего сознания и мозга не изучены. Ты сам прекрасно это знаешь. Согласна, случай несколько из ряда вон…

- Но тогда почему ты все это помнишь якобы от первого лица?

- А-а-а… - ее лицо теплеет, - Сара была очень талантливым человеком. Она писала потрясающие реалистические письма, которые буквально рисовали происходящее вокруг тебя. Возможно, ты мне, не поверишь, но я была крайне впечатлительным ребенком.

- Ты их читала?

- Да. Один в один то, что я помню, – Она перелистывает страницу на планшете и вновь погружается в заполнение анкеты, - Но, если тебе так будет спокойнее я пройду МРТ. Чисто чтобы ты не парил бы себе мозги дурными мыслями.

- Спасибо, - выдыхаю с облегчением. Возможно, она права, и черепушка ее надежно защитила свое содержимое от удара о землю, – Так что насчет Бориса?

- А что с ним не так?

- Почему ты не заявила тогда о покушении на убийство? Или ты постеснялась своей работы? Так это значения не имеет перед законом все равны.

- Потому что он меня спас на самом деле.

- Выкинув в разбитое окно?!

- Вольф, – она захлопывает планшет и швыряет его на мой стол, - Он сам разбил его, чтобы меня не покалечить и не поранить осколками. Он прекрасно знал кому меня проиграл и что бы они со мной сотворили. Поверь мне, если бы он этого не сделал, шансов выжить и не остаться инвалидом у меня было бы в разы меньше. Так что я ему за это благодарна. Да, он совершил ошибку. Но он попытался ее исправить, и я считаю, что ему это удалось на 200%. За что ему большое спасибо.

- Думаю твой Люк так просто от идеи его засадить не отступиться, – складываю сданную ей анкету в стопку с другими такими же.

- Это его право, но помогать я ему в этом не стану. А без моих показаний даже это видео – просто пшик. – Эрика лукаво скалит зубы в улыбке, но по ледяному упертому взгляду я понимаю, что она не шутит, - А станете на пару упорствовать – я при всех заявлю и подпишу, что это была моя давняя сексуальная фантазия – чтобы меня с большой высоты столкнули. Чувство полета, эйфория от свободного падения, зашкаливающий адреналин… Ну чем вам не кайф в чистом виде, а?

- Эрика… - я с трудом подбираю слова. Я конечно и раньше знал, что она упертая как мул, но, чтобы это приобретало столь изощренные формы… - ты так сильно его любишь до сих пор, что защищаешь не смотря, ни на что?

Она заливается усталым хохотом и придвинувшись к моему столу, упирается локтями в столешницу, устраивая сое лицо на правой ладони.

- Вольф, ты такой дурак, что просто жутко делается порой. Я Бориса никогда не любила. Ну может на первых порах легкая влюбленность была, но она завяла на корню уже через неделю,– она откровенно веселиться, стреляя яркими глазами как у сиамской кошки, - С ним было весело. Опасно. Неправильно. И абсолютно непредсказуемо. Это заводит, но любить это совершенно невозможно. Но надо отдать ему должное. Он меня очень многому научил.

- Не сомневаюсь…

- Да я не об этом, – она будто прочитывает мои мысли явно понимая на что я своей репликой намекал. – Он научил меня видеть в себе то, что вызывало отвращение и страх. И принимать это как часть себя, с которой вполне себе реально сосуществовать в мире. Он превратил меня в роскошную игрушку для высшего света, показывая, насколько пуста и нелепа такая жизнь. И я почувствовала, что хоть это и весело, но мне в этом однообразии желаний и возможностей ужасно скучно. Своим броском, он буквально выпихнул меня на поиск своей собственной дороги, по которой я теперь иду с неимоверным удовольствием и приключениями. Но самый главный его урок мне я поняла именно сейчас, разговаривая с тобой.

- Это какой же?

- Суда по той активности вокруг этого дела, которую развернул Люк… - мечтательно вздыхает Эрика, барабаня пальцами по столу, - и то, что ему без особых препирательств удалось заставить тебя поднять свой ленивый зад на поиски этой видеозаписи… Борису удалось научить меня разбираться в мужчинах. Пока еще, конечно, рано говорить, но мне кажется, что с Люком я возможно и не промахнулась.

- Тебе напомнить, как, и где вы познакомились? Он же склонен к суицидам и истерикам!

- С истериками – соглашусь, - серьезно кивает она, отчего мне хочется схватиться за голову, - а вот с суицидом – нет. Он бы ни за что не прыгнул.

- С чего ты взяла? Ты же не врач.

- Да. Но в тот день я намеренно толкала его в пропасть чуть ли не пинками. А он вцепился в меня всеми силами. Ему просто нужен был кто-то с кем он мог бы поговорить. Тогда на крыше он ждал не освобождения, а крепкий якорь. Ну собственно на тот момент он его получил. А теперь он сам стремиться развернуть для нас полные паруса.

- Боже мой сколько пафоса и поэзии, - фыркаю я, беря ее за руку, - ты перечитала сопливых историй о любви до гроба?

- Я ученый Вольф, и не верю в вечную любовь, как и в бесконечное счастье. Скорее я принимаю постоянную работу над собой и периодическое желание огреть близкого своего дубинкой из мореного кедра, - Веселиться Эрика, - хотя бывают и исключения. Например, ты со своей Марой душа в душу уже двадцать лет считай живете и вроде ничего…

- Ну в общем да. Только мы с ней разводимся.

- О господи… - она меняется в лице, резко становясь серьезной, - как? Что произошло?

- Долгая история. Я тебе на днях ее расскажу, тут слишком много посторонних ушей, – улыбаюсь ее искреннему беспокойству, - кстати, я решил воспользоваться сложившейся ситуацией, чтобы исправить кое-какие ошибки в своем исследовании.

С этими словами я пододвигаю к Эрике папку с которой пришел в кабинет. Она несмело отрывает ее и принимается читать. Ее брови стремительно ползут вверх.

- Вольф, ты сума сошел? Зачем?

- Потому что так будет правильно Эрика, – мягко поглаживаю ее пальцы. Замечаю, что она в кои -то веки заявилась ко мне без своего вездесущего убойного маникюра, - в конце концов ученые- медики изобретающие вакцины рано или поздно, но всегда тестируют свои изобретения на себе. Все будет в порядке, Эри. Не переживай.

- Это из-за разводя с Марой, да? Тебе очень больно, и ты хочешь от этого абстрагироваться?

Улыбаюсь ей ничего не значащей улыбкой. Пусть думает, что так и есть. Не хочу, чтобы она знала истину, которая заключается в том, что все это я делаю из-за нее. Упертой девчонки картографа, которая слишком хорошо умеет предсказывать правду жизни…

Глава 42 Полтора месяца спустя. Эрика Майер.

Полтора месяца спустя.

Эрика Майер.

Доктор Хайнц выдал мне медсестринский халат, велел подняться на четвертый этаж центра адаптации тестеров и там идти по коридору налево до 423 палаты. Лифт с мелодичным звоном распахивает двери, и я выскакиваю из него на подгибающихся коленях. Моя палата была когда-то на втором этаже. Это было так давно, что даже не верится. Опускаю голову и быстро семеню в нужную сторону. Не хочу, чтобы меня заметили или узнали. Хайнц провел меня сюда почти незаконно. Но мы оба решили, что так надо. Пациент из 423 палаты будет очень рад. Хоть и может наорать на меня и выставить вон.

Искоса бросаю взгляды на прозрачные двери. 421… 422… А вот и нужная. Через большое стекло в двери я вижу широкую пижамную спину, стоящего у окна человека. И невольно улыбаюсь его коротко стриженному светлому затылку. Берусь за ручку и толкаю дверь. Та неслышно поддается, и я ощущаю странное волнение.

- Привет, Вольф.

- Эрика? – он поворачивается ко мне с потрясенной кривой улыбкой на бледном лице, - ты как тут оказалась?

- Мы с Хайнцем посоветовались и решили, что негоже тебе отправляться в такое путешествие без дружеского напутствия, - с улыбкой подхожу к нему и он неожиданно порывисто обнимает меня, прижимая к себе, - о, да ты мне рад! А мы думали, ты орать примешься, что я нарушаю ваш карантин, сан-пед режим и прочую важную микрофлору…

- О, ты неисправима… - Вольф утробно смеется мне в макушку, - мне кажется я буду безумно скучать по твоим остротам.

- М-м-м… - смотрю в его слегка ошалевшие темные глаза, - думаю ты об этом не вспомнишь… Когда ты проснешься после процедуры, тебе станет легко и свободно. Хотя сначала ты скорее всего немного испугаешься….

- Бесценный инструктаж… - он смеется немного нервно, - особенно в твоем исполнении. Я бы записал, но у меня нет ручки.

- Не переживай. Тебе понравится, – протягиваю руку и глажу его по чуть влажным от пота волосам, - скажу по секрету, открывать мир и все возможные в нем ощущения с нуля – чертовски занимательно. Тебе многое предстоит увидеть заново. Первый порыв ветра, что ворвется в твои легкие колючей игристой стужей. Первые дождевые капли на лице, - похожие на безвкусные следы чего-то неимоверно важного. Первый Снег… И чем черт не шутит – любовь…

- О не надо про любовь, - он трясет головой с нервным смешком.

- Прости. Не буду.

- Мара сегодня замуж выходит, – признается он, и мне становится за него больно.

- Хайнц сказал, что не пойдет.

- Я тоже не смогу. Буду немного занят. – он ласково улыбается мне, - я рад, что ты пришла.

Молчим, рассматривая друг друга. Мне хочется запомнить его таким. Z3X84 изменит его безвозвратно. Она так со всеми делает. Но в этом, наверное, и есть ее главный плюс. С людей слетает все наносное и они становятся собой. А потом уже не могут вернуться обратно в привычную игру. В ней становится скучно. Возможно, что, вернувшись, он перестанет со мной дружить. Да и полностью перекроит всю свою реальность. Но я так рада, что он был и есть в моей жизни.

- Как у тебя с Люком? – несколько неуклюже оживает он, и я невольно закатываю глаза.

- Да как сказать… притираемся постепенно… Пыталась его уговорить помириться с родителями.

- И?

- Это была плохая идея. Зря я настаивала, – содрогаюсь, вспоминая дикий скандал, случившийся в конце и так очень напряженной встречи, - Они там явно еще не готовы слушать друг друга. Только орать. В общем я потом сама перед ним долго извинялась. Теперь меня ждет ответный визит к моим родителям. Пойду вместе с Люком. Если честно опасаюсь, что там закончиться тем же… Но…

- Вы все правильно делаете, – улыбается Вольф, - не боги горшки обжигают, постепенно все наладится.

- Будем надеяться. Люк очень подружился с Вальтером. Помнишь я тебе про него рассказывала?

- Да, сын Лиоры.

- Вальтер хочет огромную татуировку во всю спину, и чтобы ее непременно делал Люк. Думаю, после такого Лиора нас и на порог к себе не пустит… Хотя, с другой стороны, может и пронесет. Ведь это она тридцать лет назад убедила Сару сделать ту татуировку со скоморохом…

- Серьезно?

- Ага… Сама в шоке, - с усмешкой киваю его вытянувшемуся лицу, - Лиора та еще кладезь неожиданностей и креатива…

Дверь открывается, впуская в палату Хайнца с кипой каких-то бумажек в руках и лотков на котором лежит шприц с сывороткой, которую вводят всем тестерам, чтобы погрузить в полуспящее состояние перед процедурой.

- Тебе присвоили красивый номер Вольф, - объявляет он, быстро просматривая данные, - четыре восьмерки.Прямо сплошная бесконечность.

- Хороший знак…

- Ложись давай и устраивайся поудобнее, - Хайнц машет ему в сторону кровати, - сейчас уколю тебя, и ты будешь спать.

- Уже пора? – Вольф выглядит потерянным, и я невольно беру его за руку.

- Да. Я не хочу с тобой прощаться, так как я буду тебя наблюдать весь тестовый период. Но вот с Эрикой проститься придется. Когда ты проснешься ее тут уже не будет. Да и ближайшие 1,5 года ты с ней врят ли встретишься. Но хорошая новость в том, что и скучать ты не станешь.

- Хайнц, можно я побуду с ним пока он не уснет? – от моего вопроса Вольф перестает топорщить спину так, что складывалось ощущение что ему в нее вбили дрын. Хайнц меряет меня рассеянным взглядом, - Я уйду как только ты мне скажешь, что пора.

- Да на здоровье, - он впервые улыбается мне по-человечески, а не сухой протокольной ухмылочкой, - только сядь куда-нибудь и не мельтеши под ногами.

Послушно устраиваюсь на табуретке с противоположной от Хайнца стороны кровати. Вольф уже лег и доверчиво протянул мне руку, в которую не станут колоть сыворотку.

Переплетаю наши с ним пальцы. Я не помню откуда знаю, что Вольф терпеть не может уколов. Он морщит нос и зажмуривается, когда его друг впрыскивает ему в вену сыворотку и расслабляет жгут.

- Все, Вольф, через минуту ты уснешь, – Деловой тон Хайнца свозит откровенной теплотой и тревогой, но я смотрю в глаза Вольфу и улыбаюсь. Внутри у меня всю дрожит от мысли, что возможно я теряю друга, но этого я ему никогда не покажу.

- Хочешь, я тебе колыбельную спою? – голос подводит на секунду, но я справляюсь, наблюдая за тем, как расслабляется его красивое лицо. Он принимается медленно моргать… Когда мне давным-давно кололи ту же сыворотку мне казалось, что я проваливаюсь в небо сквозь пухлые теплые облака в безразличный темный космос с внимательными умными глазами.

- Нет… - уютно выдыхает он. – Не надо… Лучше держи меня крепче….

Стискиваю его ладонь в своей. Темный взгляд Вольфа медленно теряет фокусировку, но он старается держать глаза открытыми.

- Не бойся… Я рядом…

Глава 43 Пять лет спустя. Взгляд сверху.

Пять лет спустя.

Взгляд сверху.

- Анку! – Вальтер, одетый в почти целые джинсы, белую сияющую рубашку и кожаный жилет окликает стоящего на стремянке Люка. Тот лишь дергает плечом в ответ, встряхивает длинной косой, которая достает ему до пояса и продолжает поправлять висящую на кирпичной стене картину. – Анку, я к тебе обращаюсь!

- Я слушаю, – тот мечтательно мурлычет себе под нос, - или тебе непременно надо, чтобы я спустился и посмотрел тебе в лицо для продолжения разговора?

- Не юродствуй! – Фыркает Вальтер, скрещивая руки на груди, - лучше скажи мне, где Кайра? Она должна была прийти еще час назад. Трубку она не поднимает. Я уже не знаю, что думать!

- Ты меня еще спроси, где Эрика… - коротко хохочет Люк наконец принимаясь спускаться вниз, грохоча всеми сочленениями стремянки. – Эта вообще, мне кажется, меня заблокировала во всех видах связи и теперь гаденько хихикает, потирая руки на мушиный манер.

- Ой… - Вальтер корчит брезгливую мину, вздрагивая всем телом.

- Слушай, расслабься, а? – Люк опирается локтем на верхнюю ступеньку стремянки и окидывает взглядом зал бутика, открытие которого запланировано на завтрашний день. На соседнем кронштейне висит целый ряд кожаных курток, дальше сумки на которых Люк самолично делал татуировки, а у противоположной стены аккуратно расставлены творения Рэя превращенные в туфли и ботинки, расписанные машинкой жутковатыми узорами. – Никуда Кайра не денется. Позвони Рэю в Черную лилию. Может она в салоне с клиентом задержалась, а ты панику разводишь.

- Тебе хорошо говорить… - Вздыхает Вальтер, - ты хоть свою в розыск можешь объявить, в крайнем случае…

- Ага… - серьезно кивает Люк и тянется к сигаретам, лежащим рядом с кассой, - А толку, если она где-то в лесу? Или на вулкане? Или в каньоне? Или в глухой степи?

- Я понял принцип можешь не продолжать…

Люк усмехается и прячет сигарету за ухо.

- Скажи, Лиора завтра придет на открытие нашего вертепа? Или для нее это через чур?

- Насколько я знаю маму, такое она точно не пропустит, - Вальтер светлеет лицом, - Ты почему-то ошибочно считаешь ее кисейной барышней.

- Это из-за вашей семейной манеры речи.

- Да? А что как-то странно звучит? Слишком официально?

- Ну… - Люк прищуривается, слегка качая головой, - не без этого.

- Так вот, чтобы ты примерно представлял с кем имеешь дело в лице моей мамы, расскажу тебе одну нашу семейную тайну, – Он трагически понижает голос до шепота, - когда ей было тридцать два она на спор угнала мотоцикл с коляской!

- Зачем? – Люк с трудом сдерживает хохот.

- Ей хотелось лететь как ветер… - Вальтер делает неопределенный витиеватый жест рукой, - Что она в общем-то и сделала… До первого полицейского поста… Она в него врезалась. Вернее, врезался мотоцикл, с которого она от страха умудрилась спрыгнуть в последний момент.

Смех Люка взлетает под потолок.

Тренькает дверной колокольчик и в зал заходят Кайра, Майзл, груженый какими-то неопрятными коробками, и Эрика, что-то сосредоточенно печатающая в телефоне.

- О, здрассьте, - Люк отвешивает шутовской поклон, но все же подходит к Майлзу и забирает у него половину, - мы вас потеряли. Что это вы принесли?

- Пятьсот фигурных печенек в виде черепов с шипастыми ирокезами, - сипит Майзл, поудобнее перехватывая полегчавшую ношу.

- Сколько???

- Это еще не все… - Бариста ставит коробку на свободный стул и с трудом разгибается потирая сгорбленную спину, - у вас еще будет четыреста штучек безе в виде красных и черных роз…

- Девушки, а вы не перестарались с размером заказа? – Вальтер обнимает Кайру, которая нежно чмокает его в уголок губ, - мы это все за завтра не раздадим, даже с учетом того, что будет фуршет. Половина останется.

- Хорошо, съем. – Эрика закатывает глаза и плюхается на диван, скрестив ноги в лодыжках, - Кстати, Люк, поздравляю. Кому-то из нас придется временно брать работу на дом.

- На пару дней? – он усаживается рядом с ней, позволяя Эрике схватить его аккуратно заплетенную косу и приняться ее трепать кончиками пальцев.

- На год минимум. Даже скорее на полтора. Раньше наше торнадо в ясли не возьмут. Мест нет. Да и мелкое оно слишком. И даже то, что оно у нас самостоятельное до неприличия, как говорится – не канает.

- Ну это в общем-то было ожидаемо… - Люк потирает лицо ладонями, - я вообще не понимаю, чего ты вдруг подорвалась выходить на работу.

- Там сейчас идет новое распределение участков. И я хотела выбить себе какой-нибудь проснувшийся вулкан… Ну или что-то еще интересненькое… Вот, например, на дне Баренцева моря нашли новую гряду подводных кратеров неизвестного происхождения… - сиамские глаза Эрики вспыхивают бешенным огнем, а пальцы принимаются за косу Люка с новой силой.

- Отлично… – Хмыкает он, кивая изумленным окружающим, - ну и как тебя потом размораживать после этого Баренцева моря?

Эрика как-то многозначительно ему улыбается и оставив косу в покое утыкается лбом ему в плечо.

- Ясно… А сейчас, где наше торнадо отрывается? – Люк обнимает ее за плечи.

- У Лиоры. Надеюсь, ты Вальтер не против?

- Нисколько. Пускай мама тренируется, – Вальтер подписывает целую кипу бумаг, что ему подсовывает хихикающая Кайра. Ее волосы все так же выкрашены в фиолетовый цвет, а на носу красуются круглые очки в тонкой черной оправе.

- Слушай, Эрика, а тебе не кажется, что вы с Люком злоупотребляете лиориной слабостью к маленьким детям? – Майлз слегка раздраженно упирает руки в бока, – у вас же родители есть. Это минимум две бабушки и пара дедушек.

- Ага, – Люк достает из-за уха сигарету, - Лучше Скайлер отвести к матери Эрики. Та как раз давненько не рассказывала полуторагодовалому ребенку о пользе подсчета калорий, безуглеводной диете, и о том, что девочек в их семье не могут звать Скайлер. В частности, ее оказывается зовут Верджилия.

- Как?? – Кайра аж отрывается от Вальтера, который что-то шепчет ей на ухо.

- Верджилия… - терпеливо повторяет Эрика, - но это даже в половину не так мощно, как мама Люка, уже выбравшая для нее институт, специальность, и трех преподавателей, с которыми Скайлер должна начать заниматься немедленно. По математике, физике и философии.

- А… Философия зачем? - испуганно интересуется Майлз.

- Для общего развития очевидно, – Люк с Эрикой беспечно поживают плечами, - Так что Лиора, с ее любовью к сказкам, которые она сама же додумывает на ходу и прогулкам в парке, с покорением всех горок и невысоких деревьев – на самом деле самый хороший вариант. Их обеих все устраивает.

- И вас в особенности... – поддевает Майлз, но его сарказм не имеет никакого эффекта. – А я-то думал, что это вы с Люком странные.

- Генетика забавная штука, - вздыхает Люк, - и она часто прыгает через поколение. Так что вполне вероятно, что лет через пятнадцать у нас по дому будет расхаживать вундеркинд, знающий физику и философию Канта, больной анорексией и считающий количество калорий в порции салата с майонезом за три секунды.

- Знаешь, я все же надеюсь, что генетика на Скайлер отдохнет, – Эрика вытягивает шею, выглядывая в чистое стекло витрины, - В крайнем случае мы ей поможем.

- Как? – Кайра насмешливо поворачивается к подруге. До этого она меряла телесные туфли каблук которых превращен в стебель, а на носке вытатуирована роза, - начнешь кормить ее в Макдональдсе и заставишь смотреть тупые реалити-шоу?

- А что, так тоже можно?

- Да ну тебя, Эрика. Я с тобой серьезно, а ты…

- А когда она становится серьезной то ее занудству позавидуют все эпилептоидные психопаты вместе взятые… - Голос Вольфа заставляет всех обернуться на входную дверь. Он обстоятельно вытирает ноги о половик. А на его руке практически висит очень невысокая стройная девушка лет тридцати с огромными изумрудными глазищами и длинными платиновыми волосами, - всем привет. Как и обещал – вот вам очень классный фотограф.

Вольф буквально вытягивает испуганную девушку вперед вместе со своей рукой, в которую она вцепилась мертвой хваткой.

- Это Ангелика,– он мягко улыбается ей отчего у его глаз залегают глубокие морщинки, которые странным образом делают его симпатичней.

- Привет, Ангелика! – нестройный хор голосов и взмахов рук, заставляют ее неуверенно растянуть пухлые губы в улыбке.

Поднимается оживленная суматоха. Люк, Вальтер и Кайра, обступают девушку, наперебой объясняя какие именно фотографии и с каких ракурсов им нужны. Предлагают померить одну из курток. И еще туфли… И выпить с ними кофе. И закусить печенькой в виде черепушки с шипастым ирокезом…

Эрика тем временем неслышно подходит к Вольфу и берет его под локоть.

- Пойдем, пока они заняты. Тут напротив отличная кофейня. Они тут сейчас часа на два зависнут минимум.

- Давай, – Он облегченно кивает и распахивает перед Эрикой дверь.

Они выходят на улицу и идут в соседний дом, где уже много лет находится кофейня Майлза. Августовское солнце припекает и на улице стоят дополнительные столы с железными стульями. Эрика устраивается на одном из них. Заказывает официанту кружку чая и мороженное. Прищуривается на то, как Вольф просматривает меню и делает свой выбор.

- Она красавица… - мечтательно вздыхает она когда официант скрывается в кофейне, чтобы принести то, что они выбрали.

- Я ее старше на семнадцать лет… - Вольф чуть поджимает губы.

- Вольф Баухоффер, не будь ханжой. Я вижу, как вы друг на друга смотрите, – Хохочет Эрика и на нее оглядываются подростки из-за соседнего стола, - И то, что ей 28, тебе только на руку. Будешь чувствовать себя моложе.

- Я тоже так думаю если честно… - вдруг краснеет Вольф, и Эри со счастливой улыбкой откидывается в кресле.

- Где ты откопал такое чудо?

- Она пришла пробоваться на роль тестера пятого поколения в мою программу. Я ее посмотрел, почитал личное дело… Немного подумал. Потом поговорил с ней и вместо того, чтобы взять тестером - записал на собственные курсы самообороны для женщин…– Фыркает Вольф. Эти курсы он открыл после того, как сам прошел свою программу. И вот уже три года они имеют стабильный успех.

- У нее что? Все плохо?

- Нет. У нее все прекрасно вроде как… Но она мне кое-кого сильно напомнила, и я решил, что в программе ей не место. Нечего рисковать. Не всем везет с устойчивостью психики. Она бы внутри Z3X84 сломалась. А так, она постепенно становится увереннее в себе.

- Ну и ты ей в этом помогаешь, я смею надеяться… - добавляет Эрика, разглядывая как официант расставляет перед ними чашки.

- Хм… - Вольф улыбается ей взглядом и отпивает глоток чая.

- Эта девочка то, что тебе надо.

- Я вчера случайно встретил Мару… - Вольф говорит это странным тоном, смотря в сторону еще не открывшегося магазина, из которого они только что вышли.

- О… И как она?

- Вся в работе, светских раутах, официальных мероприятиях и благотворительности. Выглядит отлично. – Вольф с силой потирает переносицу кончиками пальцев, - Дети с нянями живут в самолетах между Парижем и Веной. Иногда видят ее по скайпу, когда у нее есть свободная минута между встречами и парикмахерской. По большим праздникам, когда они пересекаются на бренной земле, они целуют ее в щеки и говорят, что она лучшая мама на свете.

- Мра-а-ак… - Эрика корчит сочувственную рожу.

- Мне кажется, что она несчастлива. Хотя выглядит она, конечно, просто великолепно…

- Ну… Большие деньги всегда отрывают возможности привести себя в прекрасный внешний вид, - улыбается Эрика, - Хотя конечно то, что она детей почти не видит… Впрочем не мне об этом мычать…

- Что ты имеешь ввиду? – Вольф заинтересованно наклоняется вперед.

- Да у меня тут затмение пару недель назад случилось, – Эрика извиняющимся жестом машет рукой, - Видимо постоянное сидение дома повлияло. Зашла на работу за декретными, узнала, что скоро будет новый распил бюджета на исследования и загорелась выбить себе что-то для экспедиций и прочей картографической деятельности. Но для этого надо Скайлер в ясли отдать. Я ж ее с собой в экспедицию не потащу, полуторагодовалую. Люк, надо отдать ему должное, даже орать не стал, когда я заявила, что собралась опять куда-то мчаться со всеми своими обычными прибамбасами.

- И что? Устроила?

- Как не странно – да. Место нам дали. Велели приводить через неделю, только со всеми справками от врачей и прививками. Ну я радостная схватила ребенка, понеслась в поликлинику. А пока сидела в очереди и смотрела, как она спит… Вот тут до меня и дошло, что никуда я ее не отдам. И подождут меня кратеры в Баренцевом море… не обвалятся… -Хмыкает она, разглядывая свои коротко остриженные ногти, – короче я сейчас соврала Люку, что Скайлер еще слишком маленькая для яслей и мест нет… Только не говори ему, ладно?

Вольф от смеха едва не давится чаем.

- О боги, Эри…- Вольф утирает ладонью выступившие слезы, забавно похрюкивая, - я сильно подозреваю, что он и так все понял… Хоть ты и совершенно неисправима…

- Ну Вольф…

- Да расслабься, не скажу… Я вообще не понимаю, как вы умудрились родить ребенка с вашим жизненным подходом. Он в постоянном креативе, ты в поиске мест, где еще не ступала нога адекватного человека. Такие как вы обычно не размножаются. Им некогда, да и скучно потом воспитанием заниматься.

- Да мы как-то никогда в серьез это не планировали. А потом, когда вдруг получилось, нам показалось что это будет прикольно… - Она отправляет в рот ложку мороженного.

- И как?

- Ну с приколом мы, конечно, погорячились… - Эрика с усмешкой качает головой, - но, знаешь… Я вот смотрю на нее и понимаю, что все лучшее она взяла от Люка.

- И худшее тоже?

- Худшее от нас обоих. Термоядерная смесь упрямства, креатива, и обаяния, которая по темпераменту напоминает смерч, – Веселиться она, доставая из кармана телефон, - Вот, я ее сегодня утром сфотографировала. Смотри.

Она показывает Вольфу фотографию, на которой крошечная беловолосая девчушка с глазами сиамской кошки радостно улыбаясь во весь рот протягивает вперед тщательно обглоданную и высушенную куриную косточку.

- Ваша любимая игрушка? – Вольф приближает фото, рассматривая лицо малышки.

- Ага. Вторая любимая. Первая это несмывающийся маркер бордового цвета. Так что можешь себе представить какие у нас теперь стены. Кошмарный сон сюрреалиста. Люк эти каляки - маляки теперь постоянно фотографирует и показывает всем желающим и не очень с рефреном, что у него растет художник, который перевернет мир искусства с ног на голову…

- М-да уж… - Вольф возвращает ей телефон, - Она на тебя похожа. Глаза точно твои.

- Есть такое…

Они замолкают и какое-то время просто пьют чай.

- Скажи мне… - Вольф откидывается на стуле, ставя полупустую чашку на блюдце, - Тогда, пять лет назад, когда все только начиналось… Ты предполагала, что все будет именно так как сейчас?

- А ты?

- Даже и близко нет. Все так изменилось, что мне не по себе до сих пор. И я даже не знаю с чего все началось…

- Я знаю, – Мягко улыбается Эрика, делая маленький глоток чая, - все началось с того, что один гений сначала изобрел прекрасную программу для лечения депрессий необычным способом…

- Она себя не оправдала в этом плане. Хотя на твоем случае с детскими воспоминаниями, которые ты приняла за свои, Хайнц защитил вторую диссертацию. И теперь исследования идут в сторону излечения сложных случаев шоковой амнезии и восстановление памяти людям, перенесшим серьезную черепно-мозговую травму…

- Не важно Вольф. Ты изменил мою жизнь. Не скажу, что превратил ее в сказку, но черт возьми, я просыпаюсь каждый день с мыслью, что лучшего, наверное, со мной случиться и не могло. Да ты сам явно тоже самое ощущаешь, ведь так?

Вольф улыбается ничего ей не отвечая. Но иногда слова – просто не могут выразить всех чувств, что испытываешь и лишь мешают своим шумом наслаждаться происходящим.