Держи Кукуху!

Глава 1. Дырявая вселенная.

— Рано или поздно вы будете сотрудничать, Алексей Викторович. И как бы вам ни пожалеть, что так долго сопротивлялись.

Серые глаза уставились на меня из-под набрякших век. Полковника Кристалевского возраст не испортил. Да, кожа одрябла. Морщины превратили лоб в стиральную доску. Зато ум годы не подточили. К сожалению.

Я иронично вскинул бровь и вежливо поинтересовался:

— Вы мне угрожаете?

— Ни в коей мере. Даю отеческий совет, Алексей Викторович. Ваш батюшка был сговорчивее.

— Ничем хорошим для него это не закончилось. Благодарю за участие. Если вам больше нечего мне сказать, вынужден откланяться. Не люблю опаздывать к ужину.

— Интересного вам вечера, Алексей Викторович, — Кристалевский, не сводя с меня пронизывающего взгляда, сложил руки на намечавшемся брюшке.

Времени у меня было в обрез. Раньше Кристалевский не опускался до прямых угроз. Значит, скоро и до решительных действий дойдёт. А энергии в накопителе оставалось ровно на один переход. И, если удача играет на моей стороне, я отправлюсь в другой мир уже сегодня ночью.

Дорогу размыло. Мотор натужно ревел, таща автомобиль вперёд по грязному серпантину. Гроза окутала гору, и в ослепительном блеске молний особняк казался зловещей громадой.

Едва я проскочил мост, как загудел механизм, поднимая тяжёлое каменное полотно. Решётка ворот с лязгом опустилась в нескольких сантиметрах за бампером.

— Добрый вечер, ваше высочество, — дворецкий Пётр с достоинством склонился и невозмутимо помог снять залитый водой плащ. — Ужин подать в столовой или сразу в кабинет?

— В мастерскую, — приказал я, передал шляпу и бросился к лестнице в подвал.

Кроме меня, в огромном особняке жили трое. Пётр, успешно совмещавший должности дворецкого, лакея и личного слуги. Пожилая Аглая, выполнявшая всю женскую работу. И Митрич. Он был моим механиком, секретарём, давним другом и пьяницей. Недостаток я терпел только потому, что с остальными обязанностями Митрич справлялся превосходно, даже если хорошенько принял накануне. Второй такой светлый ум отыскать невозможно.

Я мог позволить себе содержать полный штат прислуги. Но зачем? Посторонних в доме я не любил. И каждый новый человек мог оказаться соглядатаем. Вне зависимости от пола и сословия.

Я рванул тяжёлую, обитую металлом дверь подвала и быстро огляделся.

Митрич возился в углу у верстака, надвинув на глаз увеличительное стекло и ювелирно ковыряясь крошечной отвёрткой в миниатюрной детали. Всклокоченные редкие волосы топорщились над головой, как антенны, а рубашка на спине пропиталась потом. В мастерской царил беспорядок, небольшой рабочий стол в дальнем углу завалило бумагами, опрокинувшаяся чернильница роняла на пол крупные чёрные слёзы. Дверь в подсобное помещение была закрыта, и сердце ёкнуло в нехорошем предчувствии.

— Пусто? — упавшим голосом спросил я.

Митрич выпрямился и нахмурился. Устало сдвинул увеличительное стекло наверх, отёр пот с широкого лба и лохматых бровей.

— Да как вам сказать, вашество. Не совсем. Кое-что нашлось, но там ерундистика какая-то. Да вы лучше сами взгляните!

Я отпер дверь и рванул по лестнице вниз, в подсобку, перескакивая через две ступени.

На первый взгляд помещение под мастерской казалось складом рухляди.

Обычно, когда анализатор не работал, взгляд сразу цеплялся за старую деревянную телефонную кабину и пару разбитых коммутаторов рядом. Сейчас первым в глаза бросался небольшой округлый стол. Над столешницей искрилась серо-голубая полусфера, пронизанная сверкающими трассерами. Я нахмурился и подошёл ближе. Очертания мира из-за десятков ярких сполохов смазывались, но натренированный взгляд уловил знакомые силуэты материков.

— Новый мир? Рискованно, Митрич.

— Да вы посмотрите внимательнее, Алексей Викторович.

Я поставил ладони над полусферой и осторожно развёл в стороны, приблизив изображение.

— Сколько же там магии?.. — потрясённо пробормотал я.

— Хоть задом жуй, — согласился Митрич, заглянув в карту через моё плечо. — И сырой, и обработанной. Нам точно подойдёт. Я думаю, мы штук двадцать накопителей сможем зарядить, если вам удастся найти крепкий источник.

Я едва не побарабанил по столу, но вовремя отдёрнул пальцы. В первый раз разрядом долбануло так, что я вырубился на полчаса. Опыт, который усваивается гарантированно.

— Странно он как-то выглядит, — пробормотал Митрич. — Меня смущают вот эти точки.

Тыкать пальцем он не стал. Чужой опыт тоже усвоился с гарантией.

— Похоже на скопление сырой магии, — пожал плечами я.

— Не, вашество. Скопления магии не двигались бы. А эти движутся. Я весь вечер за ними наблюдаю. Похоже на следы переносов.

Я с сомнением изучил карту.

— Да их там десятки! Если в том мире столько попаданцев, то он как проходная комната.

Митрич пожал плечами.

— Главное, чтобы комната была проходной в обе стороны. Вдруг туда попали, а обратно никак?

Я прикусил губу и снова в последний момент удержался от желания побарабанить пальцами по столу.

— Ещё варианты есть?

Митрич подкрутил настройки. Изображение отдалилось, превратившись в яркую точку. Рядом сияла ещё одна, как две звезды в далёком созвездии.

— О! — я оживился, узнав координаты. — Там вообще делать нечего. Мир пустой. Зашёл, зарядил, вышел.

Пустой, да. Только и магии там осталось немного. Штук на пять накопителей мне точно хватит. Глаза невольно вернулись к первой точке. А там — сокровищница. Туда можно смотаться разок и на пару лет забыть о подзарядке. Что я, с новым миром не разберусь? Как будто в первый раз.

Митрич, почувствовав мои сомнения, снова приблизил первый мир.

Следы переносов…

Я покачал головой.

— Нет, лучше синица в руке. Давай в старый. Кристалевский что-то задумал. И мы должны встретить его, как дорогого гостя.

— Миры близко сошлись, — осторожно заметил Митрич. — Не промахнуться бы.

— Вот и не промахнись. Я поужинаю и буду выдвигаться. Сколько у меня времени?

— Час, минимум. Пока координаты выстрою, пока мощность разгоню.

— Понял. Запускай маятник.

Часа у меня не оказалось. В азарте я не обратил внимания, что Аглая так и не принесла ужин. Поэтому, столкнувшись на лестнице нос к носу с Петром, удивлённо уставился на него.

— Тревога, ваше высочество, — с обычной бесстрастностью сообщил мне дворецкий. — Я пытался позвонить в мастерскую, но никто не ответил.

— Мы были в подсобке, — пояснил я и двинулся за дворецким наверх, едва удерживаясь от желания поторопить его старческий шаг. — Что там? Нападение?

— Ещё нет. На дороге три автомобиля. Пока они стоят у полосы заграждения, но, думаю, Алексей Викторович, какие-то фокусы у них припасены. Слишком уверенно двигались.

— Включай полную защиту особняка.

Пётр невозмутимо кивнул, а я тут же поправился.

— Нет же… у нас один накопитель остался! Дай мощность на половину. Остатка мне хватит на перенос. Если прорвутся, действуем по обычному плану.

Оказавшись в спальне, я быстро выглянул из окна. Дождь угомонился, и далеко внизу сверкали шесть жёлтых фар. Автомобили по-прежнему стояли перед полосой заграждения. Я усмехнулся, пытаясь представить, как они собираются штурмовать десять метров ощетинившейся металлическими кольями дороги. Разве только пешком.

Но тут по округе разнёсся грохот. Заскрежетало, земля дрогнула. Подножие горы укрыло пыльное облако, и пятна фар шестью призраками поплыли сквозь него.

— Да чтоб тебя!

На сборы времени не осталось. Я спустился на первый этаж, в кабинет. Убедился, что все записи тщательно убраны. Мне нужно успеть уйти, тогда пусть обыскивают, сколько хотят. Моё преимущество в том, что Кристалевский понятия не имеет, как выглядит то, что он ищет. К тому же, без накопителя его добыча совершенно бесполезна. А когда я вернусь с обширным запасом магической энергии, они у меня попляшут. Полная защита особняка — это вам не бомбистов в столице по подвалам выковыривать!

Удостоверившись, что никаких улик не осталось, я снова спустился в подсобку.

— Что там, вашество? — без малейшего признака тревоги поинтересовался Митрич. — Дом трясло, вроде?

— Похоже, полковник Кристалевский решил устроить у нас обыск и изъятие научных достижений. А, возможно, и арест. Всё готово для переноса?

— Да, но миры ещё не совпали. Полчаса, как минимум.

— Нет у нас получаса! Попробуем так. Разгони маятник, пробьём с наскока.

— Алексей Викторович, если коридор не стабилизируется, вас на частицы разметает!

— А если полковник со своими орлами успеет до переноса, то мы потеряем всё! Хватит спорить, Митрич, времени нет! Разгоняй маятник. Как только я перенесусь, консервируй переносчик и уходите. Кристалевский ничего не должен понять.

Митрич покосился на меня.

— Вы только вернитесь, Алексей Викторович. Ладно?

Особняк снова тряхнуло, и мы оба инстинктивно присели.

— Подъёмный мост, — процедил я сквозь зубы. — Прорываются, твари.

— Если дадим защиту на полную мощность… — осторожно предложил Митрич.

— То я уже никогда и никуда не перейду! Разгоняй! — приказал я и нырнул в старую телефонную будку.

— Маячок! — крикнул Митрич и успел просунуть в щель карманные часы на цепочке до того, как я захлопнул за собой дверь.

— Спасибо!

Я глубоко вдохнул и закрыл глаза.

Просьба Митрича вернуться больно царапнула. Мы никогда не прощались перед переносом. Примета сложилась сама собой, и мы оба её неукоснительно придерживались. Не накаркал бы.

Тонкие деревянные панели не скрадывали звуки, и я отлично слышал, как Митрич грузно опустился в кресло коммутатора. Мерно раскачивался ускоряющийся маятник. Щёлкнул паз под вставленным накопителем. Дохнул паром механизм. Шестерёнки закрутились, нагнетая в трубки энергию. Звякнули штепсели. Митрич вставил шнуровую пару и соединил миры.

Кабина наполнилась холодным паром, а особняк тряхнуло снова, на этот раз основательно. Зубы неприятно клацнули, я потерял равновесие и влетел головой в деревянную панель.

Часы машинально сунул в карман.

Это меня и сгубило.

Какой это перенос? Пятнадцатый? Двадцатый? В первые годы я ещё вёл счёт. Сначала ради эксперимента. Потом для удовольствия. А потом сбился. Я привык приходить в себя в самых неоднозначных ситуациях. По лицу случалось получать, едва открыв глаза. Обнаруживать себя в постели с женщиной тоже. В тюрьме, опять же. В висельной петле. Даже на поле боя в разгар атаки разок закинуло. Но этот перенос побил все рекорды.

Меня подбросило, лоб с сочным звуком вписался во что-то твёрдое, и на секунду я, кажется, потерял сознание. А когда открыл глаза, обнаружил перед носом пулю. Она невозмутимо висела, не торопясь встретиться с лицом.

Я проморгался.

Нет.

Этого не может быть!

Мир, куда меня должен был отправить Митрич, я знал, как свои пять пальцев. Там и мира толком не осталось уже, магия выжгла всё подчистую. Одна сухая пустыня. Прогулка на полчасика, разложиться, зарядить накопители, и домой.

Я ещё раз моргнул.

Пуля продолжала висеть. Вокруг неё в воздухе застыло крошево стекла и распахнувшиеся часы на цепочке. Вылетели из кармана, что б их! Две стрелки указывали время. Без пятнадцати двенадцать. Ещё две, покороче, почти сошлись на верхней отметке «сто». Девяносто восемь или девяносто девять? Я запомнил цифры и попытался схватить маячок. Тело не двинулось. Единственным, что мне подчинялось, остались глаза. Я осмотрелся.

Перенос забросил меня прямиком в перевернувшийся автомобиль. Машина висела в воздухе, и страстный поцелуй крыши с дорожным полотном нам ещё предстояло пережить. По лицу стекало мокрое и тёплое, но боли я не чувствовал и рану ощупать не мог.

Зато прекрасно видел своих попутчиков. Их было трое. Водитель вжался лицом в руль и, кажется, свернул челюсть. Его сосед на переднем пассажирском сидении смотрел на меня со злобным оскалом, стиснув рукоять пистолета. Палец всё ещё лежал на спусковом крючке. Так, хотя бы понятно, откуда выпущена пуля. Правда, у её автора тоже имелись проблемы. Кулак в чёрной кожаной перчатке тянул стрелка за шиворот в окно. Хозяина ладони я не видел, похоже, он разместился на крыше. Что ж, перспективы у него не из приятных.

Третий пассажир сидел рядом со мной. Я сдвинул взгляд вправо, рискуя заработать косоглазие, но разглядеть смог только облако кровавых брызг перед лицом и вскинутую в попытке защититься руку. Так, этого никакие перспективы не волновали, он свою пулю уже встретил.

А я встречу свою, как только время снова побежит. Что же делать? Я рвался, пыжился, напрягался до бешеного стука крови в висках, но не смог пошевелить даже кончиками пальцев. Да что б меня! Это же надо так бездарно попасть!

Мне казалось, я провёл в машине целую вечность, но тщетные попытки вырваться заняли едва ли тридцать секунд. В отчаянной надежде обнаружить хоть шанс на спасение, я скосился влево. За уцелевшим стеклом раскинулся перевёрнутый пейзаж. Золотые волны пшеницы, тонкие стволы одиноких деревьев, пиками воткнувшиеся в шары молодых крон, и безбрежный океан неба снизу. А над машиной — расплывчатый силуэт рябой птицы, раскинувшей крылья. Орёл? Я напряг глаза и всмотрелся. Нет. Не орёл.

— Ку-ку!

Звук тонко ввинтился в мозг, крылья хлопнули, и время побежало!

Время-то побежало, а вот сознание всё ещё воспринимало реальность медленно, по кадрам. Тело обрело свободу, и рука автоматически рванула к часам. Машина перевернулась и с грохотом впечаталась в асфальт. Типу на крыше наверняка пришлось несладко. Но тому, с пистолетом, тоже не повезло. Воротник перетянул шею, свирепый оскал сменился выпученными глазами, лицо налилось кровью. Водитель отлепился от руля и ударился затылком о подголовник. А часы… проскользнув в миллиметре от моих пальцев, они улетели через разбитое лобовое стекло.

Но самые поразительные изменения произошли с пулей. Кусок металла, стоивший мне нескольких седых волос, решил, что я его недостоин. Пуля сделала крутой поворот и умчалась вслед за подругой. Труп справа стал трупом с двойной гарантией, а брызги крови попали мне на лицо.

Я врезался виском в боковую стойку и вокруг потемнело.

Зрение возвращалось постепенно. Сначала я увидел окровавленную голову двойного покойника и несколько секунд мучительно соображал, где я и почему уткнулся в чей-то труп. А потом меня рванули за ноги.

Вылетать из машины через боковое окно в принципе неприятно, а если стекло превратилось в торчащие из рамы осколки — вдвойне. Я успел закрыть лицо предплечьем. Рукав располосовало. Шмякнувшись на землю, я попытался вскочить, но голова после пары ударов в себя ещё не пришла. Меня рванули за плечо и перевернули.

Кровь застилала глаза. Лицо нападавшего я рассмотреть не смог. По характерно торчавшим ушам узнал водителя.

— Ах ты, щенок! — прогнусавил тот. Ага, не челюсть свернул, нос. Тоже неплохо.

В следующую секунду мне в лоб ткнулось холодное дуло, и я рванулся изо всех сил, понимая, что никак не успеваю.

Щелчок.

Удача оскалила зубы в издевательской улыбке. Не то осечка, не то патроны кончились. Ждать второго захода я не стал. Ударил водителя ногами, откатился, вскочил. Отёр глаза, но это мало помогло, кровь бодренько бежала из рассечённого лба. Я не мог позволить себе присматриваться, водитель наверняка перезаряжал оружие. Бросившись вперёд, я наощупь нанёс удар. И даже удивился, когда кулак с сочным звуком встретился с лицом. Водитель попятился, но не упал. Крепкий, зараза! А вот в руках привычной крепости не наблюдалось. Я ринулся вперёд, перехватив противника поперёк туловища. Перед глазами качнулся жетон с гравировкой. Какое-то мелкое животное в кустах. Меня швырнули назад, на спину. Голова звонко приложилась об асфальт. Перед глазами поплыло. Всё.

Землю между мной и водителем прошили четыре фонтанчика. Пули. Но стрелял явно не водитель, он под таким углом с нескольких метров не выстрелит.

Выругавшись, противник развернулся и драпанул в поля.

Рядом медленно процокали каблучки. Я отёр кровь с лица и шмыгнул. Перед глазами двоилось.

— Жив, красавчик? — поинтересовался мелодичный голос.

Я едва собрал силы, чтобы кивнуть.

— Тогда поднимайся. Валить отсюда надо.

Надо, кто ж спорит. Я честно попытался подняться. Не смог. Перевернулся на живот, встал на четвереньки. И меня совершенно неблагородно вырвало. Перед барышней, позор-то какой.

— Да вы на живот слабы, что ли, ваше высочество? — насмешка в голосе неприятно резанула.

Тебя бы, красавица, помотало между мирами, а потом приложило бы головой несколько раз, ещё не так бы полоскалась.

Я поднял голову и на этот раз разглядел худощавую фигурку в чёрном мотоциклетном костюме, роскошные кудри тёмных волос и кроваво-красную улыбку. Перед лицом покачивалась раскрытая рука в кожаной перчатке. Похоже, та самая, что недавно тянула за ворот стрелка в машине. А, нет. Покачивался я. Равновесие никак не ловилось.

Слева донёсся нарастающий шум мотора, и из-за поворота выскочил чёрный автомобиль, точная копия того, что сейчас лежал на крыше. Барышня встрепенулась и исчезла. Взревел мотор. Не автомобиль, он так не орёт. Мотоциклет!

Расчихавшись от поднятых колесом клуб пыли, я пропустил момент, когда автомобиль затормозил. Дверцы распахнулись, выплюнув в мир двоих верзил.

Тот, что выскочил из пассажирской двери, развернулся за удирающим мотоциклетом и развёл руки.

Дорожное полотно лизнул длинный язык пламени.

Жар тронул волосы на лбу. Я уткнулся в асфальт, обхватив голову руками, и сжался, пытаясь скрыться за автомобилем.

— На мотоциклете один, без пассажира. Я осмотрюсь, ты князя найди! — голос звучал с привычной властностью.

Тип, только что лизнувший пламенем дорогу, бросился направо, к полю. А второй, в костюме — налево, ко мне. Ещё немного, и меня возьмут в клещи. Я подполз к автомобилю, отпихнул в сторону труп на переднем сидении. У него точно был пистолет. Так и есть! Под телом мне удалось нашарить оружие.

Развернулся я точно в тот момент, когда второй тип вынырнул из-за капота. Руки всё ещё дрожали, поэтому ствол ходил ходуном.

Мужик оказался высоким и накаченным. Со сверкающей лысой башкой. Молодой, не больше двадцати пяти. Он удивлённо заморгал, глядя в нацеленное на него дуло.

— Алексей Викторович, не стреляйте!

Миры смешались в голове. Перед глазами заплясали чёрные мушки. Стиснув пальцы на оружии, я простонал:

— Кто вас послал?

По-детски невинные глаза громилы распахнулись от удивления, а брови смешно выгнулись домиком. И он неуверенно произнёс:

— Э… вы?

Глава 2. Служебное рвение.

— Э… вы?..

Несколько секунд мы смотрели друг другу в глаза. Потом я опустил руку. Кажется, убивать меня пока не будут. Голова раскалывалась. Мужик осторожно приблизился. Забрал пистолет. Вытащил из кармана платок и принялся бережно отирать кровь с моего лица. Я едва не фыркнул.

— Алексей Викторович, ну как же вы так! — причитал громила. — Совсем себя не бережёте!

Голова болела. Я позволил убрать остатки крови и отстранился. Где я вообще? И откуда они меня знают?

Я попытался встать. Снова замутило. Нет уж, спасибо, перед барышней уже опозорился. На сегодня достаточно. Полежу немного, минут пять погоды не сделают.

Пять минут. Часы. Маячок! Я перевернулся, встал на четвереньки, огляделся. Асфальт был усыпан осколками. И ничего похожего на часы поблизости не наблюдалось. Я осторожно поднялся. Громила подхватил меня под локоть, придержал.

— Алексей Викторович, вы чего? Посидели бы!

Я потряс головой. Высвободил локоть. Неуверенно шагнул. Маячок вылетел через лобовое стекло. Но потом машину протащило по асфальту. Пытаясь договориться с равновесием, я медленно обошёл место аварии. Пусто. Может, под машиной?

— Алексей Викторович? Вы что-то ищете?

— Часы потерял, — буркнул я. — Карманные. На цепочке. С вензелем.

— Да не переживайте так, новые купим! — добродушно отозвался громила.

Я сердито уставился на него. Такие не купишь. Я спроектировал и собрал их сам. И каждую шестерёнку мы с Митричем своими руками изготовили. Из металла, которого в этом мире, возможно, нет. В моём нет точно.

А самое поганое, эти часы — мой единственный шанс вернуться домой.

Подошёл мужик-огнемёт. Скользнул по мне оценивающим взглядом, сам себе кивнул и двинулся к машине. Заглянул на первое сиденье. Проверил труп. Снова кивнул. Подошёл к задней дверце. И замер, уставившись на покойника с двойной гарантией. По лицу судорога пробежала. Он протянул ладонь и опустил окровавленные веки. Пальцы дрогнули.

Я отвернулся и побрёл назад, рассматривая асфальт. Да куда же маячок занесло?

— Макс, — раздался за спиной сухой и смертельно усталый голос мужика-огнемёта, — князя в машину посади. Одного я не нашёл. Да и полиция скоро прибудет.

Громила поспешно подскочил ко мне.

— Алексей Викторович, пойдёмте!

Я отмахнулся. Маячок не нашёлся ни перед машиной, ни позади. Оставалось надеяться, что он лежит под ней. Значит, полицию мне надо дождаться здесь.

— Алексей Викторович!

— Часы мне найдите! — приказал я. — Карманные. Серебристый металл. Четыре стрелки. Вензель «МА» на крышке.

Макс замер в нерешительности.

— Да не помню я у вас таких часов…

— Я помню. Ищите.

— Николай Васильевич, — Макс беспомощно оглянулся на начальство.

Мужик-огнемёт вздохнул и быстро подошёл к нам.

— Алексей Викторович, один стрелок ушёл. Он может быть поблизости. Сядьте в машину, сделайте милость.

Я окинул его взглядом. Лет сорок или чуть больше. Аккуратно подстриженные волосы с крупной проседью. Ухоженные усы. Военная выправка. Властный голос. Всё ясно, бывший офицер. Или не бывший. Я посмотрел в глаза. Прищурился.

— А если нет?

— Я вас туда посажу, — спокойно ответил Николай Васильевич.

Я усмехнулся и развёл руками.

— Давайте.

Мозг успел. Тело нет. Контрприём я уже начал, но мышцы не позволили довести его до конца. Руку Николай Васильевич мне выкрутил жёстко, но бережно. Так, чтобы не причинить лишней боли. Но и не позволить двигаться. Ругаться было без толку, поэтому я только зубы сжимал от бессильной ярости, пока меня усаживали в автомобиль.

Николай Васильевич отпустил меня, но задержался на секунду около уха.

— Свяжу, ваше высочество, честное слово. Вы должны выжить. А потом делайте, что хотите.

Я скрипнул зубами.

— Часы. Мне надо найти часы.

— Макс, — Николай выпрямился, — поищи часы его высочества. А вы здесь сидите, Алексей Викторович.

Он нехорошо прищурился, и я вынужден был кивнуть.

Поиски Макса результата тоже не дали. Я тоскливо наблюдал за ним через опущенное стекло. Если и под машиной маячка не окажется, то где он? Так, кроме меня здесь был водитель. Выбрался, выволок меня из машины, дальше мы схватились. Мог он подобрать часы? Мог, конечно. Память подсунула качающийся перед глазами жетон. Что-то на нём было… зверь, что ли? Или трава? Голова заболела, меня замутило, и я раздражённо откинулся на сиденье. Надо в себя прийти. Не хватало ещё в машине желудок вывернуть.

Желудок. Барышня. Был ещё один человек! Могла она заинтересоваться любопытной безделушкой? Могла, конечно. Но было ли у неё время?.. Я раздражённо потёр лоб, ойкнул от боли, увидел на ладони кровь и скривился. Вот, Мирошин, что тебе стоило надеть часы на шею, как всегда? У тебя там Кристалевский на пороге, а ты по асфальту ползаешь.

Я похлопал себя по карманам в поисках платка. Опустил глаза вниз и замер. На мне был костюм-тройка. Дорогой, явно сшитый на заказ. А к левой стороне пиджака приколота белая бутоньерка, заляпанная кровью. Свадьба?..

Я отмахнулся. Ладно, перенос продолжал бить рекорды. К чужим телам я уже привык, за столько-то времени. И тела эти до меня как-то жили. Собираться жениться тоже могли. Только меня это не волновало. Похоже, Митрич таки промахнулся миром. Или половины энергии накопителя не хватило пробить старые координаты, а другой мир ближе оказался. На карте их было два. Значит, я попал в тот, второй, странный.

Что ж, главное — в нём много магии. Осталось вернуть маячок, зарядить накопители и домой. Жениться прежнему хозяину тела в любом случае не светило. Я мог занять место только в случае смерти владельца. Уже не мои проблемы.

Полиция к нам не торопилась. Подъехал автомобиль в служебной раскраске, выпустил из дверей троих молодцев. Я безразлично скользнул взглядом по форме. Мне велено сидеть? Вот и буду сидеть. По крайней мере, пока не уберут с дороги машину. Пусть Николай Васильевич сам разбирается.

Но к доносящимся обрывкам разговора я прислушался.

— Скоро уедут, — бросил Макс, сидевший в водительском кресле.

Я удивлённо развернулся к нему.

— Как уедут? А следствие? Улики собрать? Трупы увезти?

— Не в этом случае, — сморщился Макс. — То есть, трупы заберут, конечно. Один. Своего заберём мы. И дорогу освободят. А улики они изо всех сил постараются не заметить, Алексей Викторович. Потерпите, немного осталось.

Я рванул дверцу и выскочил наружу.

— Алексей Викторович! Вы куда?! — Макс выбрался из машины и побежал за мной. — Вам нельзя!..

Я подошёл к Николаю Васильевичу, беседовавшему с полицейским. Он скользнул по мне сердитым взглядом.

— Добрый день, — кивнул я, проигнорировав недовольство Николая. — Что-то нашли?

Полицейский быстро поклонился и заговорил:

— Какое счастье, что вы не пострадали, ваше высочество! Мы как раз с Николаем Васильевичем обсуждаем этот несчастный случай…

Я перевёл взгляд на останки машины. Два трупа. Один задушен. Второй застрелен. Дважды. Машина в хлам. Мне в зеркало лучше не смотреть.

— Вы полагаете, это был несчастный случай? — осторожно уточнил я.

— Самый что ни на есть несчастный! — горячо подтвердил полицейский. — Досадное стечение обстоятельств!

Николай молча сверлил меня взглядом. Что, при полиции руки князю выкручивать неловко? Я усмехнулся краем губ и снова посмотрел на машину.

— Возможно, водитель не справился с управлением? — предположил я.

— Очень, очень возможно! — согласился полицейский. — Поворот крутой, скорость большая, занесло.

— Дорога обледеневшая, — невинно добавил я.

Мы втроём перевели взгляды на золотистое поле.

— Да, — неуверенно согласился полицейский. — Самая что ни на есть…

Ага. Кажется, я понял, как следует общаться с местной властью. Николай молчал. И попыток замять дело не пресекал. Что ж, мне это только на руку.

— А пассажир, наверное, как раз оружие чистил?

Полицейский вперил в меня растерянный взгляд. А потом просветлел лицом.

— И как это вы сообразили, ваше высочество! А, впрочем, вы, наверное, видели, — неуверенно закончил он и с надеждой посмотрел на меня.

Николай поджал губы и нахмурился. Ясно, перебор. Я покачал головой.

— К сожалению, я сильно ударился головой. Когда машину занесло на повороте. И ничего больше не помню.

— Как жаль, как жаль, — полицейский облегчённо затараторил, — тогда мы можем отпустить вас…

— И так славно, что вы оказались рядом, — я расплылся в широкой улыбке. — Мне как раз нужна помощь полиции.

Полицейский замялся. Помолчал немного. И испуганно спросил:

— Вы будете писать заявление?

— Обязательно. Дело в том, что у меня пропали часы.

Николай тяжело вздохнул.

— Алексей Викторович…

Я не позволил себя перебить.

— Вылетели через лобовое стекло, когда машина перевернулась из-за… несчастного случая.

— К-к-какие часы?! — уточнил полицейский.

— Алексей Викторович!

— Карманные. Серебристый металл. На циферблате четыре стрелки. Вензель «МА» на крышке. Они мне очень дороги. Вы не могли бы проверить под машиной?

— Алексей…

Я развернулся и посмотрел в глаза Николаю Васильевичу. Он замолчал.

— Ах, часы… — облегчённо выдохнул полицейский. — Конечно-конечно, автомобиль всё равно убирать надо. Мы только тела заберём.

— Тело с заднего сидения заберём мы, — непререкаемым тоном уточнил Николай Васильевич.

Полицейский бросил взгляд на меня. Я пожал плечами.

— Часы ищите.

Мешать служивым выполнять свою работу я не стал. Да и тело ныло отчаянно. Я развалился на сиденье, но глаз с полицейских не спускал. Очень хотелось пить.

— Макс.

— Да, Алексей Викторович?

— У тебя воды нет?

Он молча протянул мне флягу. Я открутил крышку, машинально понюхал и наткнулся на ошарашенный взгляд.

— Спасибо.

Когда машину наконец убрали, я не удержался и подошёл сам. И, конечно, маячка под ней не было. Я разочарованно покачал головой. Разумеется. Удача помогла мне выжить. На прочее её щедрость не распространялась.

— Если моих часов здесь нет, значит, их кто-то забрал, — обратился я к полицейскому.

— Да кто мог забрать-то…

— Здесь было ещё двое выживших, — беззаботно сообщил я. — То есть, пострадавших. Мужчина и женщина. Наверное, помощь кинулись искать. А тут вы подоспели. Вдруг кто-то из них взял часы… на хранение?

— Хотите написать заявление? — кисло поинтересовался полицейский.

— Хочу. И запишите приметы подозреваемых. То есть, пострадавших. Я их плохо разглядел, но кое-что помню.

Глаза у полицейского лихорадочно забегали.

— Может, вашему высочеству будет угодно зайти в управление? Там и оформим всё чин по чину.

Николай упёрся в меня выразительным взглядом. Я вздохнул.

— Ладно. Приеду сам. Куда ехать?

— Я вас отвезу, — отчеканил Николай Васильевич. — Завтра. Сегодня князю необходимо заняться здоровьем.

Я открыл рот, но передумал спорить. Мира я пока не знаю. Да и чувствую себя действительно неважно. А полиция, похоже, на добровольное сотрудничество не настроена. Я решил, что сейчас выгоднее подыграть и вежливо улыбнулся:

— Благодарю. Думаю, это наилучший вариант. Едем домой.

Город я толком разглядеть не успел, мы пролетели по окраине. На первый взгляд, приятный городок. Светлый, с ухоженными белыми заборами и буйными садами. Деревья не цвели, но и крупных плодов я не заметил, значит, сейчас примерно середина лета. Года я не знал, но, похоже, не сильно далеко от привычного мне времени. Да и с именем повезло. Полное совпадение имени и отчества — редкая удача. Осталось выяснить фамилию того, в чьё тело я попал.

Особняк, к которому свернул автомобиль, впечатлял. Митричу бы тут понравилось, он всякую жуть любит. За двухметровым кованым забором проглядывал запущенный сад. Беспорядочно рассыпавшиеся яркие бутоны скрашивали общую мрачность. Но садовник здесь если и появлялся, то только затем, чтобы плюнуть с досады.

Ворота гостеприимно покачивали распахнутыми створками. Я раздражённо поджал губы. Жизнь приучила меня вовремя запирать дверь.

Особняк оказался мрачным, сереньким и потасканным. Я тоскливо оглядел выщербленные стены и понадеялся, что мой предшественник был таким же неприхотливым, как и я, а вовсе не бедным. Для моей цели деньги наверняка потребуются.

Однако внутреннее убранство особняка скрасило первые впечатления. Добротный паркет, свежие обои на стенах, мебель приличная. Кабинет я планировал обследовать первым. Информацию о своём окружении из деловых бумаг получить проще всего. Но у Николая на меня были другие планы.

— Ваше высочество, — он нагнал меня на полпути к кабинету и взял за плечо. Легко, без нажима. Я развернулся и дёрнул рукой. Николай послушно отступил. — Ваше высочество, вам следует подняться в спальню. Умыться и прилечь.

Я скривил губы. Если замок в спальне сделан не с той стороны, я совсем не удивлюсь.

Николай оценил мой настрой и заговорил тихо:

— Алексей Викторович, простите мне самоуправство у машины. Моя задача — обеспечить вашу безопасность. И, пока мы не выясним, угрожает ли что-то вашему состоянию, разумным будет прилечь.

Отсутствие маячка и Кристалевский на пороге — вот что моему состоянию угрожает!

— Извинения приняты. Но ложиться я пока не хочу. В доме мне вряд ли что-то грозит, тем более, под вашей защитой.

Я развернулся к лестнице. Николай Васильевич не отставал, и я снова скривился. Похоже, первая проблема — вовсе не загадочные нападавшие. Я остановился в коридоре. Покрутил головой. Три двери. Нет, четыре, ещё одна в конце. Рассудив, что вряд ли князь занимает спальню прямо напротив лестницы, я толкнул следующую дверь.

Николай Васильевич кашлянул. Я оглянулся.

— Что-то потеряли в моей спальне, Алексей Викторович? Снова часы?

Я помедлил немного и мстительно выпалил:

— Дом проверить хочу. Ворота нараспашку. Закрыть забыли?

Николай Васильевич внимательно посмотрел мне в лицо.

— Немедленно будет исправлено, ваше высочество.

Попался! Я одобрительно кивнул и добавил:

— Дом надо осмотреть.

Николай прошёл мимо меня, демонстративно открыл дверь, привычно обыскал комнату, не забыв выразительно заглянуть за штору, под кровать и в шкаф.

— Чисто, — невозмутимо отчитался он. — Вашу осматривать?

— Разумеется.

Моя комната оказалась в углу справа. Дверь в дверь со спальней Николая Васильевича. Кем бы ни был мой предшественник, я ему совсем не завидовал.

— И здесь чисто, — отчитался Николай.

— Хорошо. Остальные тоже надо осмотреть. И первый этаж, — удовлетворённо приказал я.

Николай Васильевич помолчал немного и, едва сдерживаясь, уточнил:

— Гараж и конюшни осматривать?

— В первую очередь.

Он сдержанно поклонился и развернулся к лестнице.

— Ворота обязательно запереть, — напомнил я. И добавил: — Лично проверь, пожалуйста, Коля.

Он запнулся и едва носом не запахал. Оглянулся и посмотрел с таким бешенством, что я на шаг отступил. Но Николай Васильевич сдержался и чуть ли не бегом спустился по лестнице. Я пожал плечами и отправился в кабинет.

Времени у меня было немного. Я не сомневался, что с осмотром владений Николай Васильевич постарается управиться в рекордные сроки. Я бегло скользнул взглядом по портрету на стене. Женщина сидит в кресле, мужчина стоит за её плечом. Лица не были мне знакомы.

Я выдвинул ящики стола, перебрал бумаги. В моём доме прислуги было немного, счётами мы с Петром занимались на пару, поэтому разобраться в чужом хозяйстве оказалось несложно. Если бы кто-то не постарался усложнить мне задачу. Я хмыкнул. Пробежал глазами счета. Зацепился взглядом за фамилию и засмеялся. Кукушкин. Серьёзно? Князь Кукушкин, Алексей Викторович.

Счета исправно оплачивались. Долговых расписок я не нашёл. Но источников финансов не нашёл тоже. Занятно… что ж, придётся покопаться позже. Шагов Николая я пока не слышал, но быть пойманным за копанием в бумагах не хотел.

Я задвинул ящики и пошёл в спальню. Распахнул шкаф, перебрал одежду. Формы нет. Мундиров тоже. Похоже, мой предшественник не служил ни на военной, ни на государственной службе. И не учился. Или, во всяком случае, не носил учебной формы. Кто же ты такой, князь Кукушкин? И чем можешь помочь мне в поисках маячка?

Я покрутил головой и увидел неприметную дверь. За ней оказалась ванная комната. Отхожее место, белоснежная раковина. Ванна. Тело немедленно зачесалось, требуя смыть кровь.

Я снял безнадёжно испорченный кровью костюм, сложил ровной стопкой на полу. Когда у тебя всего двое немолодых слуг, аккуратность быстро становится привычкой. Протянул руку к крану и заметил на пальце перстень с печаткой. Маленькая птичка с выпученным глазом, заключённая в круг переплетённых ветвей. Попытался снять. Дохлый номер. Вокруг пальца перстень вращался свободно, а вот слезать не хотел. Работа дорогая, изысканная. И размер подогнан идеально. Сидит плотно, но не до такой степени, чтобы с мылом скручивать. Хотя… Я всё-таки намылил руки и попробовал ещё раз. Нет, бесполезно. Возможно, это артефакт? Что ж, надеюсь, купание ему не повредит.

Я сообразил, что не знаю, как далеко продвинулась техническая революция в этом мире. Покрутил краны. Полилась горячая вода, комнату начало затягивать паром. Блаженство!

Я потянулся, обернулся на движение и уставился в зеркало. Отражение настороженно уставилось на меня в ответ. Высокий лоб, хищные карие глаза, острые скулы и волевой подбородок. Рана на лбу приличная, мыться аккуратно надо. И висок рассажен. Волосы слиплись от крови.

Мой тёзка оказался совсем юным, лет восемнадцати-двадцати. И явно походил на мужика с портрета в кабинете. Тело, правда, подвело. Сложен хорошо, но тренировками себя явно не утруждал. Ладно, мне многого не надо, я здесь ненадолго.

Я погрузился в ванну, в блаженное тепло, и расслабился, задумчиво крутя перстень на пальце. Итак, расклад невесёлый. Я умудрился потерять маячок и стать жертвой покушения. И всё это за неполные два часа пребывания в новом мире. Начало феерическое. И кабинет надо перекопать как следует. Судя по служебному рвению полиции, деньги мне понадобятся. Только как бы избавиться от присмотра бдительного Николая Васильевича? Если меня ещё и в лечебницу для скорбных на голову упекут, перенос точно получится исключительным.

Пар поднимался к потолку, затягивая комнату густыми клубами. Можно было приоткрыть окно, но выбираться не хотелось. Я задрал голову. Отделку потолка сквозь плотные облака было не рассмотреть. Странно. Многовато как-то пара для обычной ванной. Не в кипятке же я лежал!

А когда я голову опустил, никакой ванной и в помине не было.

Глава 3. Договориться с кукухой.

А когда я голову опустил, никакой ванной и в помине не было. Был лес, затянутый клочьями тумана. Сумрачная поляна, окружённая высохшими деревьями. И я. Голый. В ванне.

А напротив, распластав крылья и опираясь на хвост, стояла огромная пёстрая птица с острым тонким клювом и выпученными глазами. Печатку на перстне явно с неё срисовали.

Птаха резко склонила голову набок, разглядывая меня как аппетитного жука. Раскрыла клюв и издала глубокомысленное:

— Ку-ку!

Я машинально подтянул ноги.

— Ку-ку, — ответил тоже автоматически. Происходящее слишком напоминало бред. Может, я и вправду в ванне отключился? Удар по голове мог сказаться на самочувствии сильнее, чем я думал.

Я изо всех сил ущипнул себя за руку и охнул.

— Помогло? — с любопытством поинтересовалась птица.

— Не очень.

Я сосредоточился на ощущениях, тронул пальцами край ванны. Она уже нагрелась и отдавала приятным теплом. Втянул носом воздух. Пахло мхом, сырой листвой и немного грибами. Прислушался, уловив шорох ветвей. Нет, на бред не похоже.

— А теперь? — птица склонила голову в другую сторону.

— И теперь не очень.

— Будем считать, что контакт установлен, — удовлетворённо прокомментировала она.

— Нет.

Птица задумалась.

— Почему?

— Потому что мы ещё не познакомились. Меня Алексеем Викторовичем зовут, а тебя?

Птица молчала. Я замялся. Она вообще разумная?

— Скажем так, на Снегиря я точно не похожа, — наконец ответила она. — Кукушка тебя устроит?

Я окинул её оценивающим взглядом. Что ж ты такое есть?..

— Устроит. Итак, мы в лесу, ты — Кукушка, я — Алексей Викторович.

Мысль встала. Кукушка молча изучала меня. Потом открыла клюв и насмешливо фыркнула:

— Нет, ты — идиот. Тебя сейчас точно интересует местность и моя форма?

Меня интересовало очень многое. Но опыт подсказывал, что промолчать иногда выгоднее.

— Найди моих птенцов.

Я тупо уставился на неё. Потом обвёл глазами лес.

— А как выглядит твоё гнездо?

Теперь тупо уставилась Кукушка. Покачала головой с боку на бок, будто пыталась рассмотреть меня получше.

— Моё… что?

— Ну, гнездо. Дом. Где ты растишь птенцов, — я хлопнул себя по лбу. Кукушка! Точно! — А, погоди. Тебе нужно найти птенцов в чужих гнёздах?

Она задумалась ненадолго.

— Ну, технически, да. Двух. Мальчика и девочку.

Вот как-то не сложилось у меня с орнитологией в путешествиях. Кукушонка я, возможно, ещё отличу. Но разобраться, мальчик он или девочка…

— Это как-то по оперению понять можно? — уточнил я.

Кукушка снова качнула головой. И спросила очень тихим и нехорошим тоном:

— Кукушкин, ты издеваешься?

Кукушкин… я перевёл взгляд на перстень. Кукушка…

— Так ты…

— Я твой бог, вообще-то! Первопредок!

— Очень приятно, — машинально ответил я. И встрепенулся. — В смысле — бог?

— В прямом. Это я спасла твою шкуру, выдернув в свой мир!

— Стоп-стоп, — я вскинул руки. — Ни в какой мир меня никто не выдёргивал. Я сам пришёл. Или ты говоришь про лес?

Снова повисла пауза. Вода начала потихоньку остывать.

— Про какой лес? — раздражённо щёлкнула клювом Кукушка. — Никакого леса не существует! Ты просто так видишь моё воплощение.

— Ну, не знаю. Грибами пахнет очень достоверно.

Птица вдруг расправила крылья и хлопнула ими. Надо мной пронёсся поток воздуха. Стало неуютно.

— Я привела тебя в этот мир! В тело погибшего князя!

Я покачал головой.

— Подожди, мы на второй круг пошли. Давай разберёмся. В мир я пришёл сам. По своему желанию. Хотя, тело князя не заказывал, само…

Я замолчал, проглотив «подвернулось». А подвернулось ли? А если мой перенос столкнулся с попыткой Кукушки получить в свой мир попаданца? И Митрич вовсе не ошибся? Магические следы на карте… следы переносов… По спине пробежали мурашки, хотя, возможно, дело было в остывающей воде.

— Что значит «сам пришёл»? — уточнила Кукушка.

Я поклонился со всем достоинством, которое только можно собрать, сидя голым в ванне перед огромной птицей.

— Князь Алексей Викторович Мирошин, изобретатель и путешественник по мирам. Я собрал маятниковый переносчик и…

Кукушка снова сердито всплеснула крыльями.

— Мне всё равно, что ты там собрал! Ты здесь. Ты в теле моего последователя. И ты должен найти моих птенцов!

— Хорошо, хорошо, — я выставил открытые ладони. — Давай обсудим, насколько я «должен». У меня, вообще-то, свои задачи есть.

— Какие? — Кукушка сложила крылья и прижухла.

— Мне надо зарядить накопители магией. И вернуться домой. Я у вас ненадолго, так что…

Раздался глухой клёкот. Похоже, Кукушка смеялась.

— Я сказал что-то не то?

Клёкот стих.

— Да нет, ты сказал очень даже то. Но чтобы зарядить магией накопители, тебе надо этой магией владеть. А ты, как тебя там?

— Мирошин. Алексей Викторович.

— Нет, ты теперь Кукушкин. Хотя Алексея Викторовича придётся оставить, — удовлетворённо произнесла Кукушка. — Ты — последний Кукушкин. И магии у тебя пока и яйцо разбить не хватит. Чтобы что-то зарядить, тебе надо силу поднять. Поэтому — восстанови мне род! Усилится род — усилюсь я. И твоя магия тоже. Найди моих птенцов!

— Хорошо, — сдался я. — А одеться в этом ненастоящем лесу можно? Холодно тут по-настоящему.

Кукушка непонимающе уставилась на меня, и я пояснил:

— Ну, не голым же по гнёздам лазить.

— Кукушкин… — проклекотала она. — Мои птенцы — люди. Кукушкины. Если ты хочешь зарядить свои накопители, тебе придётся восстановить род. Чтобы восстановить род, придётся найти его отпрысков. В чужих гнёздах, как ты и сказал. Шах и мат, ваше высочество.

Кукушка снова зашлась квохтающим смехом.

Мир вокруг начало затягивать туманом.

— Подожди! — я рванулся вперёд.

Кукушка хлопнула крыльями, порывом ветра меня откинуло обратно. Я инстинктивно зажмурился, а когда открыл глаза, вокруг была ванная комната.

Шах и мат.

— Ох, и пару напустили-то!

Бойкий девичий голосок прозвучал так резко, что я вздрогнул. Туман постепенно рассеивался. Тонкая фигурка скользнула к окну и распахнула створку. Потянуло летней прохладой, а пар немедленно распался на клочья и поредел.

Девушка была одета в простое аккуратное платье горничной. Я скользнул по ней взглядом и спросил:

— Почему без стука входишь?

Она оглянулась и упёрлась в бока.

— Раньше стучать не просили, Алексей Викторович. Разонравилась я вам?

Она подошла ближе, присела около ванны и скользнула ладошкой по груди.

— А я помыться вам хотела помочь… Вон как вас измочалило! Весь лоб в крови. И волосы слиплись. Самому неудобно же. Позволите промыть?

Я кивнул. Мысли всё ещё витали в кукушкином лесу. Может, мне этот абсурдный разговор в бреду привиделся? Нет, схема-то рабочая, с постепенным усилением магии я уже сталкивался. А вот с говорящими птицами, считающими себя богом, пока не приходилось. Я задумчиво покрутил перстень на пальце. Кукушка. Кукушкин. Потерянные птенцы. Люди. Мальчик и девочка.

Девица бережно полила воду на волосы, и я скривился, когда тёплый поток коснулся раны.

— Больно? — тихо спросила она. В голосе прозвучало искреннее сочувствие.

— Больно. Но промыть надо. Я потерплю.

— Как вас так угораздило, Алексей Викторович? Прислуга чего только не говорит! Шепчутся, будто Дмитрий Васильевич погиб. Будто его тело привезли. И вас едва не убили. Что случилось?

Она склонилась набок и заглянула мне в глаза. Я пожал плечами.

— Не помню. Головой ударился и отключился. А что ещё говорят?

Девица помолчала. Как бы мне её имя узнать? Не спросишь ведь, прежний Кукушкин с ней явно был знаком очень близко. Она осторожно намылила мне волосы. Рана защипала, и я втянул воздух сквозь зубы.

— Извините, Алексей Викторович, — смутилась девица и перешла на шёпот. — Ещё говорят, что покушение на вас было. Что вас по дороге подкараулили. И будто бы вас специально на другой машине повезли! Ой, чего только не придумают!

Я промолчал. Самому интересно было, как последний наследник рода оказался в машине с убийцами. Да ещё и вместе со своим человеком. Мысли в голову приходили самые неприятные.

— Сердитесь на меня, да? — огорчилась девушка.

— Нет, — поспешно ответил я. — Мыло смой, пожалуйста, щиплет.

Она аккуратно полила воду. Розоватая пена потекла по плечам. Тонкая ладошка огладила кожу, смыв кровавые разводы. От нежных прикосновений и тепла боль вдруг улеглась. Я улыбнулся девушке, положил руку на её пальцы и слегка сжал.

— Спасибо.

— Так давайте я и дальше вам помыться помогу! — простодушно предложила она и скользнула ладонью к животу.

Я смутился. Начал подбирать слова для мягкого отказа, когда дверь вдруг распахнулась. Да что ж у них за проходной двор в княжеской ванной!

— Варвара! — разнёсся по комнате строгий голос Николая Васильевича. — Ты почему здесь? А ну марш на кухню, накрой хозяину обед!

Варя залилась краской, подскочила и прошмыгнула мимо Коли. Я недовольно сморщился.

— Ты почему без стука входишь?

Он окинул меня неприязненным взглядом.

— Прошу прощения, ваше высочество. Я стучал в спальню. Ответа не было. Я решил проверить, не стало ли вам дурно.

— В дверь ванной тоже было бы постучать не лишним, — парировал я. — Я могу быть занят.

— Вижу. Как вы себя чувствуете, Алексей Викторович? Вам нужна помощь?

Я вздохнул.

— Лучше уж Варвару верни.

Губы Николая скривились.

— Она тоже может быть занята. Если помощь не нужна, то заканчивайте мыться и одевайтесь. Я буду ждать вас в столовой, Алексей Викторович. Обсудим наши дальнейшие действия, — его взгляд скользнул по моему лбу, и Коля вдруг спросил тише: — Очень больно?

— Терпимо, — я помедлил. — Но не отказался бы от помощи с раной. Неглубокая, но забинтовать нужно.

— Тогда я у себя подожду. Зайдите, как будете готовы.

В дверь комнаты Николая Васильевича я постучал подчёркнуто выразительно.

— Заходите, князь, — донёсся до меня раздражённый вздох.

Я вошёл и с любопытством огляделся. Когда Николай обыскивал свою комнату, я стоял в коридоре и оглядеться не мог. Теперь глаз зацепился за идеальный порядок. Заправленная без единой складки постель. Мебель расставлена так, чтобы под ногами не мешаться. Ни одной лишней вещи. Помещение легко просматривается. Военный, точно. И я не мог избавиться от нахлынувшего раздражения, хотя сама аккуратность мне понравилась.

Коля махнул рукой на стул. Бинты он уже приготовил и, едва я сел, принялся за дело.

— Почему ты решил отправить меня на второй машине? — негромко спросил я в лоб.

Рука с бинтом дёрнулась. Николай замер на мгновение, но тут же вернулся к своему занятию.

— Потому что боялся именно такого развития, Алексей Викторович. И надеялся, что нападут на нас с Максом. Но просчитался. Вам надо уезжать из Травинска. Чем быстрее, тем лучше.

Я мысленно зафиксировал название города и усмехнулся. Никуда я без маячка не поеду. Теперь ещё и кукушкины птенцы, которые люди. Их тоже искать надо. И начать проще отсюда, из родового имения. Как искать людей, если всё, что я о них знаю — они «мальчик и девочка»? Ни имён, ни возраста. И как их в чужие гнёзда занесло, тоже непонятно. В архивах семьи должны остаться хоть какие-то следы. А все бумаги рода я всё равно с собой не увезу.

— Вы помните, как произошло покушение?

Я помотал головой, и Коля придержал меня за подбородок.

— Сидите ровно, Алексей Викторович, сделайте милость. Вообще ничего не помните?

— Нет. Хотя… обрывками. Ударился сильно. Первый выстрел не помню. Второй смутно. И оба достались вашему человеку. С двойной гарантией, так сказать.

Рука снова дрогнула. Но на этот раз Коля отстранился и холодно посмотрел на меня.

— Вы говорите о моём брате. Ваше высочество.

Я уставился на него. Вспомнил, как он прикрыл веки трупу. Как исказилось судорогой лицо. И Варя сказала: «Дмитрий Васильевич погиб». Я ведь даже не зацепился за отчество! Ох, Мирошин, следил бы ты за языком! Я сглотнул. И тихо произнёс:

— Прости… Николай Васильевич.

Он кивнул и закончил бинтовать. Постоял немного. Потом подтянул второй стул и уселся на него.

— Алексей Викторович, вам нужно уезжать из города как можно скорее, — Николай внимательно посмотрел мне в глаза. — Ситуация серьёзнее, чем вам, возможно, кажется. Я отправил вас на второй машине. С людьми, которым полностью доверял. И оба они мертвы. А вы чудом выжили.

Я едва удержался, чтобы не хмыкнуть. Да нет, Николай Васильевич. Твоя схема провалилась полностью. Алексей Кукушкин мёртв. Но сказать тебе об этом я не могу. Вместо этого я уточнил:

— Оба?

— Да. Димка погиб в той машине. Думаю, защищая вас. А нашего шофёра убили раньше. Макс проехал вашим маршрутом и нашёл тело. Вы помните, что случилось? Как вас остановили?

Я медленно покачал головой.

— Но, если нас ждали, то они должны были знать, в какой машине поеду я.

— Именно, — кивнул Николай. — И это беспокоит меня больше всего. Каким-то образом убийцы получили информацию. Значит, здесь оставаться небезопасно. Отец велел вам убраться из Травинска. Самое время выполнить его волю.

— Почему ты не хочешь обратиться в полицию? Покушение — это серьёзно.

Николай Васильевич горько усмехнулся.

— Потому что ваше дело они расследовать не будут. Побоятся. Даже если мы напишем заявление.

Я посмотрел ему прямо в глаза.

— Ты знаешь, кто нанял убийц.

Он кивнул.

— Кто?

— Выдрины. Ваш отец перешёл им дорогу. И умер. Теперь, похоже, взялись и за вас. А я обещал Виктору Константиновичу вас сберечь. Но не уверен, что смогу защитить вас здесь. О том, что вы уехали на второй машине и другим маршрутом посторонние не знали. Значит, информация могла утечь только от своих. Собирайтесь, Алексей Викторович. И не вынуждайте меня, пожалуйста, снова вам руки выкручивать. В прямом или переносном смысле.

Я побарабанил пальцами по колену. Выдрины. У водителя, пытавшегося меня пристрелить, был жетон с изображением какого-то зверя. Выдрины… Я зацепился за мысль и покрутил её дальше. Интересно, а у них тоже бог-покровитель имеется? И какую силу эти божественные звери имеют в мире? Выдра, значит. Я решил рискнуть.

— А если попросить помощи у Первопредка?

И замер. Всё. Теперь точно либо в лечебницу для скорбных на голову, либо поиск кукушкиных потеряшек придётся считать первоочередной задачей.

Николай спокойно покачал головой.

— Кукушка не станет вмешиваться. Иначе уже вмешалась бы. Первопредки редко снисходят до общения с людьми. Да и сил у нашего рода маловато, Алексей Викторович. Связь с Первопредком ослабла.

— Как её восстановить?

Он посмотрел на меня. Прошёлся взглядом по бинту на лбу. Обречённо вздохнул.

— Алексей Викторович, вас ведь прежде не слишком дела рода интересовали?

— Прежде меня не пытались пристрелить в машине во время несчастного случая, — парировал я. — Что мы можем сделать?

— Увезти вас. Спрятать там, где у врагов руки коротки. Травинск — небольшой город, и дышит так, как хотят Выдрины. Род Кукушкиных будет жить, пока жив его последний представитель. А там можно и об усилении задуматься. Собирайтесь, Алексей Викторович.

— Нет.

— Тогда прошу меня снова простить, — насмешливо поклонился Николай, — но я дал вашему отцу слово сберечь наследника.

Я скептически поднял бровь.

— Мне кажется, ты забываешься. Может, стоит сначала план изложить? Я ведь не спорю с тем, что мне следует быть осторожнее. Но куда ты меня повезёшь? У тебя есть на примете безопасное место? Тогда почему отец, — я запнулся, но понадеялся, что заминку Николай спишет на чувства сына, — не уехал сам?

— Не успел, — отрезал Коля, и в голосе послышалась горечь. — Полез дальше, чем следовало. Место есть, да. Здесь некому за вас вступиться. Но Свёкловы готовы помочь вам скрыться. Поэтому нам с вами стоит придерживаться первоначального плана. Я уже связался с Михаилом Ивановичем, объяснил, почему вы не явились. Рассказал о покушении. Он готов сыграть свадьбу завтра. И отправить вас с женой в своё дальнее имение.

Я поднял глаза и нахмурился. Лоб немедленно отозвался болью.

— Свадьбу?..

— Ну да, свадьбу. На которую вы сегодня не доехали.

Глава 4. Фальшивая свадьба.

Утром я готовился к визиту как к бою.

До имения будущего тестя добираться пришлось добрый час. Мы снова обогнули город по окраине. Я запоздало сообразил, что маршрут неплохо было бы выяснить заранее и скорректировать. Даже беглая экскурсия по городу из окна автомобиля помогла бы составить представление о мире, но пришлось довольствоваться тем, что есть.

Владения Михаила Ивановича оказались гораздо ухоженнее моих. Аккуратная лужайка, высокая зелёная изгородь, обрамляющая подъездную дорожку, внушительный, белого камня особняк с несколькими флигелями. Я попросил остановить автомобиль, не доезжая до парадной лестницы, и прошёлся пешком. Хотелось подышать и прикинуть, как вести беседу с совершенно незнакомым мне человеком. Который, похоже, неплохо знает Алексея Кукушкина.

— Пс-с-с-с.

Я оглянулся. Живая изгородь трепетала под лёгким ветерком. Решив, что принял шелест листвы за шипение, я пошёл дальше.

— Пс-с-с-ст!

Нет, теперь точно не послышалось. Я остановился, вглядываясь в кусты, как вдруг из них вынырнула рука и схватила меня за запястье. Рывок последовал внушительный. Неведомая сила протащила сквозь заросли, но я упёрся, извернулся и поймал руку противника на болевой захват. Поднатужился и опрокинул противника на землю. Раздался писклявый вскрик, перед глазами взметнулся ворох тканей, и я уставился на упавшую под ноги девушку.

Огромные голубые глаза, наполнившиеся слезами от боли и обиды. Две светлых косы с вплетёнными чёрными лентами. Раскрасневшиеся от злости щёчки. Я невольно залюбовался. Девица будто из сказки вышла.

— Кукушкин, ты рехнулся? — обиженно спросила незнакомка. — Это же я, Маша!

А потом, ругаясь, как старый конюх, сказка поднялась на ноги.

Я задрал голову. У этой Маши медведь бы по струночке ходил. Машеньки было очень много. Богатырская дочка, кровь с молоком. Стройная, крепкая, мускулистая и очень, очень высокая.

— Извините, Мария Михайловна, — выйдя из оцепенения, поклонился я. — После нападения нервы шалят.

— Лёш, ты и правда головой стукнулся, что ли? — упёрла руки в бока Машенька. — Мы ж не на балу, чтобы церемонии разводить.

Она окинула меня взглядом, обнаружила приставшие к пиджаку листья и энергично отряхнула их. Меня пошатнуло. Я на всякий случай отступил и признался:

— Правда стукнулся. Рана вот, видишь? — и ткнул в бинт, предъявляя неоспоримые доказательства.

Мария Михайловна закатила глаза.

— Ты в детстве сильнее расшибался, не ной. Ну что, жениться будем?

Я замялся. Барышне с таким достоинством отказать хотелось потактичнее. Маша прикусила губу. Грозно надвинулась. И прошипела:

— Или всё-таки придумаем, как нам выкрутиться?

Я ошеломлённо глянул на невесту.

— Так ты за меня замуж не собираешься?

— Ой, Кукушкин, — усмехнулась Машенька, — да что с тебя взять-то? Так и куковать вечно?

Так. Если Алексей крутил романы с Варварой, а Маша замуж тоже не рвалась, то зачем тогда этот спектакль?

Мою заминку Мария Михайловна поняла по-своему и вдруг покраснела.

— Лёш, ну ты это… не обижайся. Я не то хотела сказать. Ты отличный парень, но какие из нас супруги? Отцы договорились, а жить-то нам. А я вообще замуж не хочу. Я модисткой хочу быть.

Я, ещё не до конца справившись с полученной информацией, тупо переспросил:

— Кем?

— Модисткой! — насупилась Маша. — Моду делать буду. Вот, смотри, это я сама!

Машенька кокетливо покрутилась, и я уважительно кивнул. Наряд был… авангардный. Даже в моём, склонном к эпатажу времени, редкая дама осмелилась бы выйти в таком в свет. Рукава фонариком, глубокое декольте, подчёркивающее высокую грудь, изящная вышивка металлической нитью по корсету, многослойная юбка из полупрозрачной ткани. И всё это могильно-чёрного цвета. Корсет особенно заинтересовал. Кожа была настолько плотной, что мне из него, пожалуй, доспех можно сделать. И, глядя на уверенные стежки, я не сомневался, что проклепать Маша может голыми руками. Вышитые серебром чёрные ленты в косах с кокетливыми бантиками на общем фоне смотрелись бедненько.

— Признайся, ты ради нашего брака в траур вырядилась?

— Дурак! — беззлобно фыркнула Маша. — Чёрный — мой любимый цвет. Вот увидишь, я его в моду введу, аж в Петербурге восхищаться станут! Только от брака меня отбреши как-нибудь, ваше высочество.

— А что мне за это будет? — иронично приподнял бровь я.

Мария Михайловна уставилась так сурово, что я ожидал фразы вроде: «жизнь, здоровье и свобода воли!». Но фальшивая невеста только печально вздохнула.

— Должна буду, так и быть. Вдруг когда помощь понадобится.

— Рубашку профессионально заштопать? — но лицо у Марии Михайловны снова сморщилось, и я отступил: — Я пошутил, Машенька. И, на самом деле, ехал, чтобы договориться с твоим отцом об отсрочке. Покушение меняет всё. Я не хочу подвергать тебя опасности.

Она нахмурилась.

— Правда покушение было?

— Правда. Мой человек погиб. Два. И я чудом выжил.

Лицо у Маши стало таким суровым, что я невольно посочувствовал вчерашним убийцам.

— Ты прав. Это всё меняет. Если тебя надо спасать, давай жениться.

— Маша!

Она хитро улыбнулась и захохотала.

— Ой, Кукушкин, ну ты как всегда. В любой дыре приключения найдёшь, даже в Травинске. Ладно. Попробуй, отбреши меня от брака. А там сообразим, как нам тебе помочь.

Я посмотрел на юную Марию Михайловну. И подумал, что в такой голове много идей родиться может.

— Держи за меня кулаки, — усмехнулся я и слегка поклонился.

Маша сжала руки перед лицом, не то поддерживая, не то обещая страшную кару в случае провала, и я выдрался сквозь изгородь обратно на дорогу.

Если уж Машеньку так судьба телом наделила, то ждать от её батюшки скромных размеров было бы глупостью. Михаил Иванович и правда напоминал медведя. Но не того, что по струночке ходит. Такого, какой любимую дочурку на плече унести может. Высоченный мужик с окладистой русской бородой, богатырского сложения и изрядного здоровья. Как Николай их назвал? Свёкловы? С Первопредком явно ошибка вышла.

Я запнулся и едва сдержал смех. Говорящую кукушку я ещё пережил. А вот если бы со мной в ванне заговорил корнеплод…

— Добрый вечер, Алексей Викторович, — гулкий бас раскатился по кабинету, оборвав мою мысль. Михаил Иванович привстал и протянул руку через стол. Мои пальцы жалобно заныли в крепкой ладони. — Присаживайтесь. Как ваше здоровье?

Я открыл рот и замер. Титул. Я забыл выяснить у Николая Васильевича титул! Мирошин, ты совсем нюх растерял. Ладно, придётся выкручиваться. И я заговорил, надеясь, что Свёклов не сочтёт обращение фамильярностью.

— Добрый вечер. Сносно, Михаил Иванович. Прошу прощения, что не приехал к вам вчера вечером. Был слаб.

— Да присаживайтесь, присаживайтесь, — нетерпеливо махнул рукой Свёклов. — Вам, наверное, долго стоять сейчас не на пользу. Голова сильно болит?

Я устроился в кресле для посетителей.

— Немного, — я сморщился и коснулся пальцами бинта.

— Я рад, что вы выжили, — прогудел Михаил Иванович. — Но времени у нас совсем не осталось. Покушение подтвердило самые худшие опасения Виктора. Надо торопиться. Я предлагаю вам прямо сейчас поехать к родовому тотему и заключить брак. А ночью мои люди проводят вас с Машей в безопасное место.

Я задумался на несколько секунд. Интересно, этот медведь тоже руки выкрутить попытается?

— Михаил Иванович, — осторожно начал я, — мне кажется, в существующих обстоятельствах торопиться со свадьбой не стоит.

Свёклов тяжело вздохнул, навалился на стол и проникновенно произнёс:

— Алёша, я вас понимаю. На вас свалилось столько бед. Смерть отца. Разваливающийся род. Покушение. Растеряться вполне естественно. И да, я знаю, что ни вы, ни Маша этого брака не хотите. Но вы же не обязаны всю жизнь бок о бок провести! Я не смогу защитить вас здесь, моих сил не хватит. Но я могу отдать долг другу и сохранить жизнь его наследнику. Дать поддержку своего рода и безопасное укрытие. А когда всё уляжется, попробуем ходатайствовать о разводе. Внуков я от вас не требую.

Я помолчал. Поднял глаза. И тихо спросил:

— Что вы знаете о смерти отца?

Михаил Иванович откинулся на спинку кресла и почесал бороду. Окинул меня оценивающим взглядом.

— Немного. Но того, что знаю, достаточно, чтобы понять: ваше дело — дрянь, Алёша.

Я отвернулся. Тело не предоставило мне никакой памяти, приходилось выкручиваться на ходу. Я зло сжал кулак. Взгляд Свёклова задержался на моей руке, и гулкий бас зазвучал тише и мягче.

— Возможно, вы не вполне понимаете ситуацию. Полиция приезжала вчера?

— Да, на место… аварии.

— Авария… — понимающе протянул Свёклов. — Чего-то такого я и ожидал. А то, что ваш отец утонул, захлебнулся посреди поля, в десятках километров от ближайшей лужи — несчастный случай. Осторожнее купаться надо.

В голосе мелькнула злая горечь.

— Я не справлюсь здесь, Алёша, — тихо закончил он. — Уезжайте.

— Но, — я посмотрел на него и прищурился, — вы ведь и в другом месте можете не справиться, Михаил Иванович. А ставкой буду уже не я. Маша для всех станет моей женой, с внуками или без них. Кукушкиной. Представителем рода. И я не прощу себе, если Мария Михайловна пострадает.

Свёклов помрачнел, но заговорил твёрдо:

— Именно поэтому я хочу, чтобы вы женились и уехали сегодня. Прямо сейчас. Быстро, пока слухи не расползлись. За мной нет реальной силы, Алёша, но за мной есть вес. Кукушкиных сильно потрепали. Род ослаб. С вами можно играть почти безнаказанно, если не слишком высовываться из Травинска. Со Свёкловыми, на нашей территории — нет. Разумеется, мы будем опасаться подосланных убийц. Но Николай Васильевич справится с организацией защиты. Вашего отца он хорошо берёг.

— Но не уберёг, — мрачно бросил я, обдумывая ситуацию.

Михаил Иванович замолчал ненадолго. А когда заговорил вновь, голос снова зазвучал мягче.

— Не вините его, Алёша. Выбор между жизнью друга и его сыном — нелёгкая ноша. Николай Васильевич сделал всё, что мог. И сделает всё, что сможет, для вас. И даже больше.

После усаживания в машину я в этом даже не сомневался. И новая информация меня совсем не радовала. Выходит, мне надо искать маячок, магию и птенцов в городе, для которого утонуть на поле — трагическая случайность. Да, Мирошин, перенос вышел исключительным. Был бы под рукой маячок, я хорошо бы подумал, так уж ли нужен мне накопитель.

— Алёша? — Свёклов с тревогой посмотрел на меня.

Я вздохнул и поднял голову.

— Я не поеду, Михаил Иванович. И с браком торопиться не стану.

Он набрал воздуха в грудь, и я вскинул руку.

— Я благодарен вам за помощь. И не отвергаю её. Но прошу дать мне немного времени. Неделю.

— Зачем?

— Хочу попробовать понять, для чего Выдриным потребовалась моя смерть, — честно сказал я. — И, возможно, убрать причину.

— Вы с ними не договоритесь.

Я прищурился.

— Даже не собирался. Но на каждую гайку свой болт найдётся. Если я им так нужен, они непременно сделают ещё один ход. Только теперь я буду его ждать. И мне совсем не хочется думать ещё и над защитой Маши. Но я вам обещаю, если ситуация станет безвыходной, я приму вашу помощь незамедлительно. Михаил Иванович посмотрел на меня. Лицо его вдруг разгладилось. Губы сложились в добродушную усмешку.

— Упрямый. Весь в отца. Только Виктора это до добра не довело. Хорошо, Алёша. Пробуйте. Я готов помочь в любой момент. Но есть одна проблема.

— Какая?

Свёклов сморщился.

— Журналисты. О свадьбе они как-то пронюхали. А покушение и вовсе не пройдёт мимо их внимания. Полиция спишет на аварию, а вот газеты раздуют из мухи слона. И как бы это вам во вред не сыграло.

Я почесал кончик носа, опомнился и вернул руки на колени.

— Жареных новостей хотят, значит. И, вероятно, тоже прислушиваются к Выдриным… А выходы на газеты у вас какие-нибудь есть?

— Да, со мной уже связывались. Пришлось пообещать принять их у себя. Но я отложил визит. В наших обстоятельствах это понятно.

Нос всё ещё чесался, словно почуяв запах добычи.

— Свяжитесь с ними, пожалуйста, Михаил Иванович. И пригласите на завтра. Ко мне. Интервью с главным участником событий должно заинтересовать их больше.

— И что вы собираетесь делать? — подозрительно покосился на меня Свёклов.

— Как что? Жарить, разумеется.

Маша поджидала меня на прежнем месте. Я замешкался, соображая, через какие именно кусты в прошлый раз прорвался к невесте, и из зелёных зарослей немедленно вынырнула рука.

— Я сам!

Увернувшись от цепких ноготков, я продрался сквозь ветки.

— Ну?! — Машенька подалась вперёд всем телом. Траурное облачение заколыхалось.

— Победа за нами! — я вскинул кулак над головой. — Отложили. Правда, пока на неделю. А там посмотрим. Только, Машенька, похоже, твой отец не особо хочет тебя замуж выпихнуть.

— Да я знаю, — отмахнулась Машенька. — Ему просто мой проект не нравится. Вот он и ищет способ меня сплавить в глушь. Думает, отвлекусь и успокоюсь.

— Проект? — рассеянно поднял бровь я. Мысли занимал грядущий бой с журналистами.

— Ну да, — Маша с обидой уставилась на меня. — Я же рассказывала! Вечно ты угукаешь с серьёзным видом, а потом ничего не помнишь.

— А, мода? — сообразил я.

— Она самая. Я модный дом хочу открыть! Даже заказы начала брать.

— И много их?

— Нет, — Маша уныло ковырнула носком туфли выступивший из земли корешок. Молодое деревце в паре шагов от нас пошатнулось. — Мало. Да и те от подруг. Поддержать пытаются. А я же всё понимаю! И так ещё обиднее, мол, мы-то знаем, какая ты талантливая, это прочие плебеи оценить не могут. А мой талант в том, чтобы людей одевать. Удовольствие им дарить от самовыражения! У нас, девиц, знаешь, какая жизнь тяжёлая?

Я машинально помотал головой.

— Вот! Все вы мужики такие! Вам лишь бы красивую картинку. А нам в стандарты вписываться приходится! Талия такая-то, бёдра такие-то, цвета носи только те, что актуальны в сезоне, юбку не смей и на сантиметр выше приличий поднять. Тьфу!

Машка сплюнула по-настоящему. Я проводил плевок глазами и разорвался от противоречивых эмоций. С одной стороны, родовое воспитание Мирошиных взвилось на дыбы, сообщая, что благовоспитанной девице так себя вести нельзя. Но естественная простота Маши мне нравилась гораздо больше тщательно отмеренных приличий. И я с усмешкой покачал головой.

— Вот! Ты меня не понимаешь! А барышни поймут. У меня — протест. Бунт. Борьба с устаревшими нормами! Но для этого смелость нужна, а у наших баб кишка тонка бунтовать. Батюшке журналисты звонили, я переоделась пулей, думала, приедут, захотят сфотографировать безутешную невесту. И тут я, красивая, в чёрном.

Я подавил смешок. Весть о безвременной кончине молодого князя Кукушкина мигом разлетелась бы вместе с фотоснимками его печальной траурной недовдовы. Может, и прятать нас не пришлось бы.

Но слова Маши вдруг заставили меня задуматься. Машенька и вправду может открыть дверь на модные вершины с ноги. Такого удара никакая преграда не выдержит.

— А журналисты не приехали, — со вздохом закончила Маша. — Может, ещё приедут…

— Завтра они приедут ко мне, — уточнил я. И зацепился взглядом за корсет. Идея с отвлечением акул пера бомбой разорвалась в голове. — Слушай, у меня мысль родилась, как твоему модному дому рекламу обеспечить. Только тебе придётся кое-что для меня сделать. Ночью.

— Кукушкин! — щёки Маши вошли в полное соответствие с фамилией. — Мы даже не поженились, а ты мне уже непристойности предлагаешь!

— Да ты что! Я бы с тобой никогда…

Глазки Машеньки опасно блеснули слезами, а вслед за щеками покраснели и лоб с подбородком.

— То есть, я не в этом смысле! — быстро оправдался я. — Я хотел сказать, что ты, конечно, очень красивая девушка, но ты же мой друг!

Неловкое оправдание прокатило. Маша шмыгнула носом и прекратила отражать суть Первопредка.

— Тогда что тебе сделать надо?

— Сейчас объясню. И, помни, качественно не надо, надо, чтобы эффектно!

Дослушав, Маша сверкнула глазами и томно протянула:

— Лёш, ты такой добрый стал, такой понимающий. Нет, как же некоторым на пользу идут удары по голове! Если б знала, сама бы давно треснула!

Глава 5. Акулы пера.

Утром первым делом я направился в душ. Изучил физиономию и решил не бриться. Дуэли с журналистами для меня давно стали привычными, но сейчас требовался не блестящий наследник рода, а пострадавший Кукушкин. И я даже немного расстроился, что синяков на лице оказалось немного. Висок и лоб. И бинт снимать нельзя, тогда вид из вызывающего сочувствие превратится в жалкий. Ладно, Мирошин, в душ и работать.

Из ванной я вышел, насвистывая под нос знакомый мотивчик. И замер, едва переступив порог. В комнате меня дожидались. Мужчина лет пятидесяти, в тщательно выглаженной белой рубашке, тёмных брюках и простом жилете. Я рассеянно скользнул взглядом по ткани и нахмурился. Герба не хватало, но в том, что передо мной слуга, я не сомневался. В руках он держал внушительный свёрток, запакованный в коричневую бумагу.

Слуга скользнул по мне взглядом, доброжелательно улыбнулся и произнёс:

— Доброе утро, Алексей Викторович, — и развернулся к окну.

Я выругался и бросился к шкафу. Мысль взять халат в ванну мне даже в голову не пришла. Одевшись, я сердито спросил:

— Ты всегда без стука входишь?

Слуга удивлённо повернулся:

— Так… да, ваше высочество. Разумеется. Пришёл помочь вам одеться. И, вот, принёс. Вам передали.

Я выдохнул сквозь зубы.

— Теперь приучайся стучать, будь любезен.

В глазах отразилось непонимание, но слуга слегка поклонился.

— Что принёс? — я протянул руку к свёртку и замер.

Следующий ход Выдриных. А если это он? Магия в мире была, я её на карте видел, но познакомиться с ней мне пока удалось только на примере Николая.

— Не знаю, Алексей Викторович, я не заглядывал. Что-то тяжёлое.

— Кто передал?

— Так посыльный Свёкловых, ваше высочество.

Я поколебался.

— Ты знаешь этого человека?

— Разумеется. Уже лет пять как у графа Свёклова служит.

Граф! Я торжествующе улыбнулся и всё-таки забрал свёрток. Правда, тяжёлый. Отнёс на кровать, бережно развернул бумагу слой за слоем. Слуга за спиной переступил с ноги на ногу, и я вспомнил о его присутствии:

— Иди. Ты свободен.

— Но… ваше высочество… А помочь вам одеться? Побрить?

Я отмахнулся:

— Сам справлюсь. И теперь чтобы стучал!

Слуга поклонился и вышел, а я, наконец, разглядел Машино творение. Поверх лежала записка: «Всю ночь не спала, сочиняла. Надеюсь, тебе понравится. Журналисты приедут в полдень. Не подведи, Кукушкин!». Я усмехнулся. Что ж, за любовное послание сойдёт. Я осторожно расправил результат Машиного вдохновения. Передо мной лежал прекрасный кожаный жилет. Плотный, маслянисто лоснящийся. Искусно украшенный металлическими шляпками. А слева, над сердцем, красовалась вышитая Кукуха с выпученным глазом. Правда, орнамент из ветвей заменили свекольные листья.

Тяжесть жилету придавали цельные металлические вставки между слоями кожи. Я понятия не имел, как в этом мире дела обстоят со средствами защиты. Но рассчитывал не на торжество научного прогресса, а на авангардность и тот самый Машенькин протест.

Жилет, собственно, жилетом был только наполовину. Кропотливая работа занимала уйму времени, и изготовить его полностью за несколько часов Машенька не успела. А мне и не требовалось. Поэтому со стороны спины у жилета были наспех приделанные ремни. Ничего, пиджак решит эту проблему. Правда, новомодной вещичке не хватало одной серьёзной детали.

Задумавшись ненадолго, я тяжело вздохнул и пошёл налаживать мосты с человеком, готовым сделать для меня всё и даже больше.

Демонстративно стучать я не стал. Ударил пару раз костяшками пальцев. Ответа не последовало. Я постучал громче. Тишина. Я уже прикидывал, не ворваться ли проверить состояние Николая Васильевича, когда дверь открылась. Коля, с наполовину намазанным пеной лицом, окинул меня встревоженным взглядом.

— Что-то случилось, Алексей Викторович?

— Пока нет, но мне нужна твоя помощь. Доброе утро.

— Доброе, — с сомнением отозвался Николай Васильевич. — В чём именно?

— У тебя оружие есть, Коль?

Взгляд стал цепким. Скользнул по коридору за моей спиной. По бинту на лбу. По лицу.

— А вам оно для чего?

— Усовершенствовать одну идею. Ты закончи бритьё и спускайся во двор. Я подожду. И, да, к нам сегодня приедут журналисты. И я очень прошу тебя выглядеть, как человек, который вчера героически спас хозяина от гибели.

Насладившись его ошарашенным видом, я подмигнул и пошёл к себе. За жилетом.

Дожидаясь Николая Васильевича, я обошёл дом. Запустение чувствовалось в каждой детали, и я всё больше хмурился. Без финансовых бумаг проверить состояние Кукушкиных мне не удастся, но того, что я видел в кабинете два дня назад, хватало, чтобы понять, что положение бедственным не являлось. Я заглянул в гараж. Одно место пустовало. Второй автомобиль стоял, бережно прикрытый чехлом. Я прошёлся вдоль настенных полок, с интересом изучая инструменты. Они содержались в полном порядке. Не было ни ржавчины, ни пыли.

О Викторе Кукушкине я знал пока немного, но успел понять, что этот человек вряд ли мог просто забыть навести порядок в собственном дворе. Руки чесались покопаться в тайне поглубже, но вес жилета надёжно удерживал меня от соблазна. Сначала решим проблему с журналистами.

— Алексей Викторович!

Я поспешно вышел из гаража и показался Николаю. В руках он сжимал кобуру. И я удовлетворённо улыбнулся.

— Так зачем вам оружие?

Я развернул жилет и продемонстрировал ему.

— Тут надо дырку сделать. Попадёшь?

— Если вы собираетесь предварительно его надеть, я стрелять не стану, — отрезал Николай. И внезапно добавил: — И, да, не промахнусь.

Я снова улыбнулся.

— Нет, надевать не буду. Мне нужна дыра.

— Насквозь?

— Лучше в пластину.

Николай зажал кобуру подмышкой, пощупал жилет, поковырял шов. Снова промял пальцами кожу над железом.

— Выдержит.

— Нет, Коль. Это не проверка. Мне дырка нужна. След от пули.

— Зачем?

Я подмигнул.

— Смелое модное решение. Так ты сможешь помочь?

Он, нахмурившись, сверлил меня взглядом. Потом тяжело вздохнул.

— Ладно. На столб коновязи накиньте. И отойдите в сторону, ваше высочество.

Я послушался и отступил. Коля несколько секунд пристально рассматривал жилет, потом вскинул руку и выстрелил. Я восхищённо цокнул языком. Стрелять я умел, и довольно неплохо. Но, во-первых, идея выкрасть оружие у Николая могла окончиться чем-то вроде усаживания в машину. А, во-вторых, в крепости рук тела Алёши я уверен не был.

Николай развернулся и посмотрел вопросительно. Я подошёл, ковырнул пробой и довольно кивнул. Пошарил в траве, подобрал пулю.

— Спасибо.

— Что вы задумали, Алексей Викторович? — подозрительно спросил Николай.

Я снял жилет с коновязи и развернулся к нему.

— Хочу познакомиться с нашей прессой, — подумал немного и добавил: — И я буду очень признателен, если ты присоединишься. Оружие можно не брать.

Облегчения в ответном вздохе не оказалось.

Акулы пера в количестве двух человек выгрузились из небольшого автомобиля. Я с интересом рассматривал их сквозь штору в гостиной. Нервный молодой человек лет двадцати пяти с сумкой-кофром на плече шёл первым. Пострижен он был коротко, но даже такая стрижка не могла скрыть намечавшиеся залысины над висками. Подслеповато щурясь, он постоянно поправлял сползавшие на нос круглые очки в тонкой металлической оправе.

А вот спутница у него была шикарная. Фигуристая блондинка с тщательно зачёсанными в конский хвост волосами. Широкие брюки из плотной дорогой ткани заставили бы Машу захлебнуться слюной зависти. Вырез блузы подчёркивал тугой жилет. Каблучки уверенно стучали по нашей потрёпанной дорожке.

Журналистов проводили в гостиной, и я встретил их, уже поднявшись из кресла.

— Добрый день, Алексей Викторович, — проворковала журналистка, и мой взгляд невольно зацепился за кроваво-красные губы. А потом скользнул вниз. К вырезу. Да уж, Мирошин, впору позавидовать Алёше Кукушкину. На него полноценную охоту развернули.

Я поднял взгляд, улыбнулся и обозначил лёгкий поклон.

— Добрый день. Рад видеть вас в моём имении. Прошу вас, располагайтесь.

Я дождался, пока блондинка устроится на небольшом диване и опустился в кресло. Мужчина пристроил кофр у ножки дивана, достал из него блокнот и сел рядом.

— Позвольте представиться: Ольга Дмитриевна Лютикова, «Светские хроники». А это мой коллега, Пётр Феофанович Осотов.

С отчеством парню не повезло, конечно. И Феофанычем быть несладко, и обращаются, наверное, чаще всего по фамилии. Лютик и осот, два вредных сорняка. Они мне сразу не понравились, особенно Ольга Дмитриевна. Акулой в этой парочке была именно она, Феофаныч впечатления хищника не производил.

— Рад знакомству. Наверняка вы хотите поскорее растерзать меня вопросами.

— С ума сходим от нетерпения! — азартно воскликнула Ольга Дмитриевна и кокетливо скрестила длинные ножки.

Николай невозмутимо замер у двери, но по его взгляду я понял, что он тоже присвоил статус самого опасного объекта Лютиковой.

— Вы так долго бегали от нашего внимания, князь Кукушкин, — шутливо погрозила мне пальцем Ольга Дмитриевна. — Столько раз отказывались от интервью!

— У меня траур, — сухо напомнил я.

— О, да-а-а-а, — Лютикова изобразила сочувствие. — Я понимаю. Мы скорбим вместе с вами, Алексей Викторович. И тем более были шокированы известием о скором браке. Всего три месяца прошло со смерти Виктора Константиновича Кукушкина, а вы уже торопитесь под венец!

Я позволил себе помолчать. Николай беспокойно стрельнул в меня взглядом.

— Наш скорый брак с Марией Михайловной, — медленно начал я, — был последней волей отца. И мне очень жаль, что он не сможет присутствовать на свадьбе.

— Отец успел выразить вам свою волю перед тем, как скоропостижно умер? — от лица всё ещё сочувствие не отклеилось, но тонкие бровки изумлённо приподнялись. Я насторожился.

— Отец… предчувствовал скорую гибель. И хотел успеть увидеть меня счастливым мужем.

— Какие чувства, какая любовь! — страстно прошипела Лютикова и закатила глаза. — Два любящих сердца стремятся соединиться даже на смертном одре… нет, это вычеркни. Даже омрачённые смертью!

Осотов покорно отчеркнул фразу и записал новую. Лютикова сочувственно улыбнулась и продолжила:

— И мы тем более были шокированы тем, что к родовому тотему вы так и не явились, Алексей Викторович.

— Если вы об этом знаете, то должны знать и о том, что по пути на меня было совершено покушение, — бесстрастно заметил я.

— До нас дошли слухи, — пропела Лютикова, бросив взгляд на Феофаныча. Тот энергично закивал головой. — Выходит, они правдивы? Вы подтверждаете, что на вашу жизнь покушались?

— Подтверждаю.

Лицо Николая дёрнулось, но тут же снова обратилось маской.

— Полёт сгорающего от страсти влюблённого Кукушкина едва не оборвался из-за коварных убийц, — в экстазе прикрыв веки, нараспев продиктовала Лютикова напарнику, и уточнила совершенно обычным голосом:

— А убийц было несколько? Вы смогли разглядеть их лица?

По глазам Николая я понял, что если открою рот, то количество убийц увеличится на одного, а «последний полёт влюблённого Кукушкина» оборвётся прямо в гостиной, на радость журналистам. Я незаметно подмигнул ему.

— Эта информация не подлежит разглашению.

— Так зачем же вы нас пригласили? — нахмурилась Лютикова. — Пока что покушение подтверждается только вашими словами.

— А вы хотели бы подтвердить его моим трупом? — поднял бровь я. — Или сомневаетесь в словах князя?

— Не сомневаемся, ни капельки не сомневаемся! — быстро пошла на попятную Лютикова. — Но нашим читателям хотелось бы подробностей! Мы все вам так сочувствуем! Расскажите, как же произошло нападение?

Осотов заинтересованно поднял голову.

— Автомобиль перехватили вооружённые люди, — вдохновенно выдал я полуправду, — завязался бой, нападающие начали стрелять. В неравном бою погибли мои люди.

Лицо Николая снова дёрнулось.

— Только слаженные профессиональные действия моих телохранителей позволили мне выйти живым из схватки.

Спина у Николая натянулась так, что мне самому стало больно.

— Хотя, нет, не только. Было ещё одно чудо.

— Чудо? — Лютикова аж приподнялась и жадно подалась вперёд. — Какое чудо?

Я неторопливо поднялся и распахнул пиджак. С расчётом, так, чтобы был виден только фасад, а не впившиеся в спину ремни бутафорского жилета.

— Моя невеста, графиня Мария Михайловна Свёклова, наделена редким талантом. Она не только великолепная модистка с интригующим взглядом на моду, но и искусный мастер. Жилет, который вы видите сейчас на мне — свадебный подарок моей дорогой невесты. И, разумеется, я надел его перед тем, как отправиться на свадьбу. Именно подарок Марии Михайловны и решил мою судьбу.

Я пафосно ткнул пальцем в след от пули, а потом жестом фокусника выудил из кармана и саму пулю.

— Жилет имеет скрытые металлические пластины. Одна из них и остановила смерть.

Ольга Дмитриевна сорвалась с места, обошла меня по кругу, потом склонилась, попыталась поковырять пальчиком дыру, но я отступил на шаг. Лютикова резко вскинула голову к потолку, прикрыла глаза и тонким голосом произнесла:

— Обработанный любящими руками металл остановил… смерть… Да, хорошо сказано. Смерть, рвущуюся к сердцу молодого князя, — встряхнувшись, она снова посмотрела на жилет и похвалила: — Кукушка отлично получилась!

— Я передам Марии Михайловне ваши восторги, — сдержанно поклонился я, следя, чтобы полы пиджака не разошлись слишком сильно.

Лютикова медленно направилась к дивану, но на полпути хищно обернулась:

— А в полицию вы обратились, Алексей Викторович?

Лицо Николая сохранило бесстрастное выражение, но в глазах светилось обещание скорой и страшной расправы.

— Нет. Это дела рода и вмешивать в них полицию я не собираюсь, — отрезал я.

— Как благородно… — глаза Лютиковой вновь закатились, а с ярко накрашенных губ сорвалось: — Одинокий рыцарь готов восстать против неведомых врагов в борьбе за своё счастье. Без поддержки. Без заступничества власти. Какой героизм!

Продолжение про венки со скидкой без труда прочиталось в загадочном молчании. Ольга Дмитриевна изящно устроилась на диване и быстро уточнила:

— Кстати, о счастье. Когда же вы сольётесь в единении желанного брака с графиней Свёкловой?

Мы подобрались к самой сложной части. Я тоже уселся в кресло и доверительным тоном сообщил:

— Я принял решение отложить брак. Ненадолго. Не могу подвергать Марию Михайловну опасности. Сначала хочу разобраться с врагами, а потом уже создавать семью.

— …готов мужественно терпеть, пока опасность не иссякнет, и только потом окунуться в безбрежный океан супружеской любви! — додиктовала Лютикова и затараторила: — Что ж, Алексей Викторович, мы желаем вам удачи. И хотим быть в курсе ваших успехов. А также ждём приглашения на бракосочетание. Надеюсь, оно не слишком отложится?

— Я тоже на это надеюсь. И, уверен, Мария Михайловна будет счастлива видеть представителей «Светской хроники» в числе приглашённых.

— Прекрасно, это совершенно прекрасно! Мы очень рады, что вы вышли из тени, Алексей Викторович, несмотря на все потрясения! Вы позволите нам сделать пару фотографий? Чтобы наши читатели могли насладиться видом чудом спасшегося жениха. И самим чудом, конечно. Осотов!

Феофаныч засуетился, пройдясь по гостиной в поисках удачного вида. И, наконец, выставил меня перед портретом Виктора Кукушкина и его супруги. Лютикова попыталась заставить меня встать так, чтобы пиджак распахнулся сильнее, но я замер в позе успешного человека. В подобные позы меня ставили настолько часто, что тело принимало их инстинктивно при малейшем намёке на камеру. Встал, небрежно облокотившись на комод локтем, вторую руку заложил в карман, контролируя пиджак.

Осотов склонился к кофру, вытащил треногу и массивный фотоаппарат, попыхтел с минуту, собирая. Несколько раз ослепив меня вспышкой, Феофаныч остался доволен. Убрав технику, он, смущаясь, подошёл ко мне и спросил тихо:

— А п-п-правда, уд-д-добно?

Тайна его молчания раскрылась. Ох, и повезло парню с отчеством!

— Правда! — ослепительно улыбнулся я, подавив желание почесать спину в том месте, куда врезались ремни. — Нравится?

— Оч-ч-чень! — с жаром произнёс Осотов.

— Как только мы с Марией Михайловной наладим изготовление моделей, буду рад видеть вас в числе первых покупателей. И скидку дадим, — пообещал я.

— Не з-знаю, б-будет ли мне п-по карману, — смущённо отозвался Феофаныч.

— И, всё-таки, приходите, — радушно предложил я. — Можем договориться о большой скидке с дополнительными условиями. Скажем, носить жилет на все светские мероприятия и, при случае, упоминать изготовителя.

Феофаныч просиял.

— С-с-спасибо!

— Осотов, — недовольно одёрнула Лютикова. — Дуй в машину! Нам ещё в город добираться.

Журналист крепко пожал мне руку, забрал кофр и вышел. А Ольга Дмитриевна подошла ближе, пожирая меня глазами.

— Можно потрогать? — кокетливо спросила она и, не дожидаясь разрешения, скользнула ладонью по животу. — Какой он приятный… наощупь.

— И к телу он тоже очень приятный. Даже на ночь снимать не хочется, — я решительно отодвинул её руку, почти забравшуюся под пиджак. — Кстати, Мария Михайловна специализируется именно на женских моделях. Мой жилет — единственный, уникальный экземпляр.

— Я бы не отказалась примерить, — томно глянула из-под ресниц Лютикова.

— Вы, вроде, торопитесь, Ольга Дмитриевна. Новости сами себя не сделают, так ведь?

Лютикова хитро прищурилась.

— Я там, где новости!

— А новости там, где вы.

Журналистка с интересом взглянула на меня и хмыкнула.

— Главное, чтобы новости пореже случались с вами, Алексей Викторович.

Когда дверь за ними закрылась, мы с Николаем Васильевичем посмотрели друг на друга. Я улыбнулся и поднял брови.

— Вы хоть понимаете, куда вы влезли, Алексей Викторович?

— Туда, где не хватало нужного болта, Коля.