Деревенский колдун

Пролог

Деревня Ионовка окружена мертвецами.

Невзрачное, маленькое поселение возникло само по себе рядом с такой же маленькой речкой, окружённой едва проходимыми топями. Изначально это был дикий, глухой лес, в который никогда не ступала нога человека. Единственным, что росло в здешних лесах, был высокий тополь, дерево которого пошло на первые избушки и обогрев холодными зимами. В безымянном тополином лесу было на редкость тихо и спокойно: ягод и грибов много, дичи вдосталь, да и разбойники не нагрянут за добычей в такую глушь. А потому там, где сначала была всего одна землянка, появилась и вторая, и третья, и десятая... а потом и вовсе пошли деревянные избы.

Хоронить в те годы было не принято, а умирали люди часто. Кто в младенчестве, кто в молодости. До старости доживали единицы, чтобы передать следующим поколениям знания, былины, мастерство и одну важную традицию.

Покойников нужно жечь. А когда погребальный костёр погаснет, прах — закопать, а на месте свежей могилы посадить клён. Тополь — дерево смерти, пух которого усеивает летом землю белоснежным одеялом, губит урожай и душит людей. Дерево жизни — клён. И умерший человек, в прах которого пустило корни священное дерево, будет жить вечно.

Клёны прижились на плодородной почве. С годами их становилось всё больше — но и новых людей в Ионовке пребывало. Кто приходил сам по себе, привлечённый неведомым сверхъестественным зовом этого места, кто — обзаводился детьми. Год за годом кто-то покидал этот мир, а кто-то приходил в него. Поколение за поколением кленовая роща росла и росла, пока деревья не окружили деревню на много километров вокруг. И вот, спустя сотни лет, они огибали плодородные поля, росли у домов, вокруг яблоневых садов, вдоль единственной ведущей в деревню асфальтированной дороги. Клёны из древней традиции превратились в визитную карточку Ионовки: воздух из-за них был холодным, свежим и таким чистым, что надышаться им было невозможно.

С приходом христианства многое изменилось в местных традициях. Человека хоронили после смерти, ставили крест, который спустя тридцать лет убирали, а на старой могиле сажали молодое кленовое деревце. В наши дни ритуал был позабыт, а клёны сажали не на могилах, а в честь важных событий или важных людей.

Предки передали ионовцам традицию сажать клёны, но сказать, почему в землях Ионовки нельзя хоронить людей, они позабыли.

Кладбище в деревне было одно — крохотное по сравнению с разросшимся вокруг деревни лесом. Ионовку обнимала смерть. Все высокие деревья здесь выросли благодаря чьему-то безвременному уходу. Деревья здесь были красивы, но зимой — голые и безжизненные — они безжалостно напоминали всем деревенским, что были рождены из смерти.

И, окружив деревню пышными кронами, защитив живых от всех опасностей царства мёртвых, вековые клёны с грустью и тоской бросали листья и побеги на старое кладбище...

Глава 1

В деревнях редко можно встретить новые лица.

Все друг друга давно знают: кто-то с детства дружит, кто-то враждует, кто-то кучкуется с другими, а кто-то держится особняком. Тихо, мирно и скучно — всё, как обычно. Лучше и не описать жизнь в далёкой от больших городов Ионовке. Здесь просыпались под крики голосистых петухов, набирали воду в колодцах, ездили по грунтовкам, здесь только-только в дома провели электричество, газ и воду. Здесь самым важным событием был осенний сбор урожая, а из развлечений — дискотеки и фильмы на кассетах в местном клубе.

Короче говоря, из городов в такое захолустье приезжают редко.

Потому для деревенских и стало событием, когда в ближайший к кладбищу дом заселился привлекательный молодой человек.

О том доме у кладбища всегда ходили нехорошие слухи. Он был построен в кленовом лесу, рядом с речной заводью, на таком мерзком участке земли, что там никогда не росло ни овощей, ни фруктов — только грибы, которые тут же облепляли слизни. Дом долго стоял заброшенным, и местная детвора — ради проверок на храбрость — уже пару раз забиралась в него, а выбегала с жуткими воплями. Мальчишки пытались провести у дома ночь, но всякий раз их до одури пугали треск, скрежет и странные крики, доносящиеся с кладбища, которое находилось в трёх километрах от дома. Это жилище за нехорошую репутацию окрестили домом колдуна и старались не смотреть на него, проходя мимо.

А кто может жить в доме колдуна? Конечно же, колдун!

— Колдун вчера приходил, — как-то раз проговорилась продавщица из единственного в Ионовке продуктового магазина. — Бледный, глаза серые, будто не спит вовсе. Точно упырь какой-то. И брал-то только куриные головы — не иначе ритуалы проводит!

— Хозяйство у колдуна есть, — рассказывал тракторист. — Коровки, козы. А пасёт их чёрный пёс! Без колдуна! Дикая собака, злая, слюна с морды так и брызжет! Не иначе из самого ада призвал!

— А в церковь-то он ни разу не сходил, — делилась местная бабушка. — Ни на Пасху, ни на Троицу. Точно Господь нечистого не пускает.

Так колдун и прожил пять месяцев в Ионовке, а его личность всё обрастала новыми интересными подробностями. То он в окна по ночам стучится, то в гусей бесов вселяет, то воет волком и до полусмерти пугает деревенских. Всё это усугублялось одиночеством колдуна, затворничеством и его нежеланием общаться. Никто даже не знал его имени, не знал, откуда он и надолго ли в Ионовке.

Зато к нему ездили. На дорогих машинах, иногда с заграничными номерами. Гости заходили к колдуну в дом, проводили внутри несколько часов и уезжали впопыхах.

И всё это было очень и очень странно!

Местная медсестра Варя Кузнецова в силу профессии была в курсе всех сплетен в Ионовке. Деревенские хорошо знали молодую и энергичную девушку и охотно делились с ней новостями о родном захолустье. Конечно же, колдун был для них самой интересной персоной. Конечно же, Варя тоже не могла не поддаться любопытству и слушала без конца множащиеся сплетни. Верила ли она в них? Нет. Всему в мире человек с медицинским образованием мог найти объяснение. Воет волком? Это пение. Бесов в гусей вселяет? Гуси и без бесов — твари агрессивные и бешеные. В окна по ночам стучится? Так это вездесущие клёны — и так далее.

И потому, когда Варя вышла из больницы и вдруг стала меньше в сто раз, когда запуталась в своём медицинском халате, когда заквакала вместо того, чтобы закричать, она рухнула в обморок. Вот так просто — взяла и распласталась на асфальте возле своего велосипеда, потому что падать было невысоко. А когда пришла в себя, решила, что ей попросту снился кошмарный, но крайне правдоподобный сон.

Потому что поверить, что её — здоровую и вроде бы не сумасшедшую девушку — превратили в жабу, Варя не могла!

В панике, толком ничего не соображая, она побежала — попрыгала — в церковь. А куда ещё ей было бежать?! Не в больницу же! И уж точно не к ветеринару! Новое тело было неподатливым, и потому дорога, обычно занимавшая пятнадцать минут, растянулась на час. Варя квакала, плакала от паники и страха, молясь, чтобы не встретить бродячего пса, другую жабу или самого страшного зверя на свете — ионовского школьника.

Добравшись до церкви, она с облегчением выдохнула, попыталась позвать на помощь.

Но дверь внутрь ей не открыли, а вышедший батюшка поднял жабу с асфальта и перенёс в траву.

— Отец Виктор! Это же я! Варька! Варя Кузнецова!

Но вместо голоса прозвучало только звучное кваканье — Варя и сама не понимала, что за звуки вырывались из её жабьего рта.

Она долго сопротивлялась здравому смыслу, но осознание всё же пулей пронзило голову Вари. Сон это или нет, а с колдовством должен разбираться специалист.

Она развернула своё неповоротливое тело в сторону кладбища. Варя знала, где дом колдуна. Знала так же хорошо, как и все дома в Ионовке.

Тем более, в этот дом она сама проникала, когда была помладше.

Варя скакала, плакала, звала на помощь и молилась, чтобы этот идиотский сон поскорее закончился. Но боль в перенапряжённых мышцах, озноб и давящий ужас подсказывали, что сон какой-то отвратительно, просто до неприличия реалистичный.

Ночь неумолимо опускалась на Ионовку — густая и чёрная, словно чернила. И по кленовому лесу от этой темени словно шастали призраки, устраивая догонялки с волками и выясняя, кто из них громче воет.

Девушка добралась только когда совсем стемнело. От долгой дороги и адреналина Варя была настолько ошарашена, что под конец пути совсем выбилась из сил. Но вот он. Дом из кирпича в два этажа. На застеклённой веранде горит свет, чёрный пёс носится за светлячками, а сам колдун сидит на ступеньках и курит. Высокий, бледный, как упырь, небритый и в старых, поношенных вещах.

— Помоги!

Её кваканье утонуло в голосах лягушек с заводи

— Помоги, пожалуйста!

Колдун перевёл на неё взгляд.

— Помоги мне! Если и ты меня не понимаешь, я прямо сейчас брошусь под машину!

Такая длинная отповедь истощила её силы. Жабье сердечко выпрыгивало из жабьей груди, лапки от натуги превратились в желе, липкий язык вывалился из огромного рта.

Чёрный пёс гавкнул и подошёл, обнюхал жабу. Варя зажмурилась. Сейчас её сожрут. Сейчас. Её. Сожрут.

Колдун подошёл, нахмурился, зажал губами сигарету и поднял жабу на руки. Ладони у него были тёплые и натруженные, никакого упыриного холода.

— Вуф! Вуф!

— Тихо, Чапа. Тут последствия несчастной любви.

— Вуф!

— Помоги, — прохрипела Варя.

— А может, оставить как есть? Будешь жить на озере, питаться комарами. Никакой работы и никаких налогов.

Варя опешила. Она хотела вырваться из ладоней колдуна, выпрыгнуть. Его предложение непонятно почему не испугало Варю, но только сильнее разозлило.

Она проделала такой путь не для того, чтобы сменить уютную жилплощадь на холодное болото!

От злости девушка и не заметила, что колдун принёс её домой. Он налил в глубокое блюдце тёплой воды и опустил туда Варю. Поначалу она хотела его отругать, но, ощутив жабьим телом расслабление, едва не проквакала слова благодарности. Глаза слипались, усталость и страх навалились на неё тяжёлым мешком. Варя засыпала, надеясь, что кошмар завершится.

А колдун тем временем что-то быстро писал на длинном листе бумаги, что-то бормотал, жёг свечи, бросал на пламя бумагу и душистые специи. Варя в полудрёме наблюдала за ним. Бояться у неё уже не было сил.

Когда колдун проткнул палец и капнул кровью на пламя свечи, цвет огня изменился. Он стал зелёным, колдовским, потусторонним.

Лишь после этого колдун что-то налил в гранёный стакан, бросил туда специи, обгорелую бумагу, вновь капнул кровью и поджёг колдовским пламенем. Горело ярко и как-то дико, неестественно, точно у колдуна в жилах не кровь текла, а бензин.

Колдун погасил пламя выдохом, поднёс стакан к Варе.

— Пей, если хочешь быть человеком.

И она выпила. Не задавая вопросов, не спрашивая и не сомневаясь послушно опрокинула в себя полный стакан пахнущей гарью водки. По телу тут разлился невыносимый жар.

И начались метаморфозы.

Она выросла так же быстро, как и уменьшилась. Кожа из зелёной стала бледной, вместо кривых зелёных лапок — руки и тонкие пальцы. Варя коснулась своего лица и нервно хохотнула, ощупывая щёки, лоб, длинные светлые волосы.

Колдун кивнул, поспешил отвернуться от её наготы и включил свет.

— Спа.., — прохрипела она, — спасибо! Спасибо!

— Не за что.

— Как я перепугалась, — всхлипнула она, — да как это вообще возможно? Это же... это же..?

— Колдовство. Простенькое, но эффективное.

— К... к... к...

Колдун вздохнул.

— Иди отмойся от грязи и надень что-нибудь, — он зажал губами ещё одну сигарету. — На ужин жареная картошка и рёбра.

Варя хотела было отказаться и уйти домой, но была так измотана и потрясена, что ей требовалась передышка. Всего несколько минут, чтобы осознать и принять произошедшее. К тому же, она вся была грязной и без одежды, а шататься в таком виде по деревне – значит нарваться на неприятности. Ванну девушка нашла на первом этаже, отмылась от грязи, слизи и тонкого слоя жабьей кожи.

И, глядя на то, как коричневая кожица стекает в слив, Варя начала задаваться очевидными вопросами. Как это возможно? Почему именно она? Кто с ней это сделал?

И как обезопасить себя от повторного нападения?

Подумать только, ещё утром она не верила в байки от деревенских. А сейчас...

Когда она оделась в рубашку и брюки колдуна, хозяин дома уже включил старый, пузатый телевизор и накрыл стол. Он слукавил. Здесь были не только рёбра и картошка, но ещё и овощи, яблоки, поджаренный хлеб, взбитое масло... Колдун, ругаясь про себя, настраивал антенну, наполовину высунувшись из окна. Чапа крутился у его ног, большой чёрный кот унёс со стола свежепойманную котлету.

Наконец, колдун настроил телевизор и сел за стол. Комнату наполнил тихий звук незнакомого Варе фильма.

— Как тебя зовут? — наконец, спросила девушка.

— А тебе зачем?

— Хочу знать, кого мне благодарить, — она вцепилась пальцами в колени. — В деревне ты для всех... колдун.

— Как видишь, недалеко от правды.

Он бросил Чапе кусок мяса. Пёс ловко поймал добычу.

— Родион, — он кивнул на еду. — Ешь. Иначе снова станешь жабой.

Дважды просить Варю было не нужно. Голодная, как волк, она уплетала всё, до чего могла дотянуться. Прежде девушка и не подозревала, что в неё может столько влезть.

Сам Родион ел неторопливо, часто отвлекаясь на телевизор. Варя не понимала, как можно смотреть в рябящий помехами ящик, когда на столе столько всего вкусного!

Она остановилась лишь когда стала икать из-за переедания.

— Ты всегда столько готовишь на ужин? — спросила она.

— У меня много жильцов.

Глаза Вари округлились. Но ведь колдун точно жил один!

— ...домовой?

Родион взглянул на неё так, словно вдруг засомневался в наличии у девушки мозгов.

— Пёс. Коты. Ворон. Недоеденное идёт свиньям.

— Свиньям — и такие рёбра? Да ты изверг!

— А чего мне их хранить? Клиентов у меня много, привезут ещё.

Клиенты...

— И... что ты для них... колдуешь? Привороты?

— Тебе не кажется, что для незваной гостьи ты слишком болтлива?

— Вообще не кажется! — воскликнула она. — Слушай, меня не каждый день превращают в жабу. Хочу знать об этом больше!

— Тебя что... обратно превратить?

Варя надулась. Теперь она понимала, за что вся Ионовка его так боялась. Родион не просто был угрюмым внешне, он ещё и бросался сарказмом, словно бисером.

— Пожалуйста. Мне очень страшно. Поговори со мной.

Родион похлопал себя по бедру. Огромный чёрный кот тут же запрыгнул ему на ноги и принялся тарахтеть с силой новенького трактора. Гудел телевизор, мерно тикали часы, а за окном стояла глубокая ночь, разбавляемая шелестом листьев.

— В основном я лечу людей. От одержимости, неудач, дурного глаза. Но чаще — от мужского бессилия.

Варя густо покраснела.

— И... помогает? Неужели колдовство и правда существует?

— А сама как думаешь? — он сощурился и хмыкнул. — Варвара Станиславовна.

Варя вздрогнула. Она точно ему не представлялась.

— Так ты и мысли читаешь?!

— Было бы, что читать.

— Ах ты..!

Он поднял ладонь вверх, прерывая её ругань.

— Лучше вспомни, кого ты отвергла. Тот, кто решился превратить тебя в жабу, в следующий раз может наложить на тебя или на твоих родных порчу на смерть.

Варя побледнела.

— Да кого я могла отвергнуть? Я же простая медсестра. У нас в больнице только бабушки, да школьники.

— Не отвергла бы — не пришлёпала бы ко мне в гости. Думай, Варвара.

Он произнёс это и вдруг насторожился, осёкся, выглянул в окно. Что он мог увидеть в этой бесконечной тьме — оставалось для девушки загадкой. Быть может, нежить, быть может, второго колдуна.

Тем не менее, Родион поднялся из-за стола, переложил кости в миску Чапе, взял с небольшого иконостаса требник, свечу и зажигалку.

— Т-ты куда? — спросила Варя.

— У вас каждую ночь мертвецы из могил лезут. Пойду угомоню.

Варя перестала дышать.

— Б... будь осторожен!

Но он закрыл дверь на ключ прежде, чем Варя успела договорить.

Глава 2

Оставшись одна, Варя прислушивалась к звукам за окном. Подумать только — этот жуткий и неприветливый, давно забытый богом дом сегодня стал самым безопасным местом в бесконечной тьме древнего леса.

Снаружи она не услышала ничего. Буквально ничего. Не стрекотали насекомые, не ухали совы, даже живность в доме Родиона затихла. Лес замер, точно в глубоком ужасе. В ужасе застыла и Варя.

Мертвецы из могил лезут...

За этот день она уже дважды могла пополнить их список!

Вот сейчас Родион не придёт, и она точно умрёт от страха! Вот прямо здесь, на этом месте! Будет лежать и плесневеть! А потом ка-а-ак вернётся злым призраком!

Но её внутренняя истерика осталась без внимания.

Когда Варе надоело бояться без дела, она переложила остатки ужина в большую тарелку и перемыла посуду. Про себя она отметила, что для холостяка и злого колдуна Родион довольно чистоплотен и аккуратен — деревенским ребятам было чему поучиться у него!

На кухонных полках рядом со специями стояли витамины для собак и кошек, птичий корм, сушеные травы и красные зёрна неизвестного происхождения. Из любопытства Варя понюхала их и тут же чихнула от сильного гвоздичного запаха. Какая дурацкая специя. Чай, кофе, керамическая посуда, столовые приборы — ничего необычного.

Полки с книгами были куда интереснее, и этих книг у колдуна было столько, что можно было составлять местную библиотеку. На русском, на немецком, на английском — великое множество историй в твёрдых обложках. Вот только... книги, как книги. Классика и кое-что из современного — никаких магических гримуаров и тайных знаний.

Варя вернулась на диван и решила всё же посмотреть телевизор. Но за весь день она до того устала, что сон сморил её, стоило ей едва коснуться затылком подушки.

А открыла глаза девушка уже после рассвета. В доме пахло утренней свежестью, осенью, прелыми листьями и лесом. Редкие птицы пели за окнами, кто-то шуршал в траве, вдали мычали коровы. Привычный ход жизни вернулся, точно никогда и не было жуткой безмолвной ночи.

Варя пошевелилась и обнаружила, что её укрыли одеялом. И тут же покраснела.

Какой же заботливый колдун! И как он не понимает, что уже сделал для неё более чем достаточно?!

Тряхнув волосами, Варя поднялась, про себя твёрдо решив, что за такого надо срочно выходить замуж.

И пускай, вся Ионовка её не поймёт, пускай отвернутся родители! Такой мужик спасёт и от живых мертвецов, и от бешеных живцов!

Решившись, она отправилась на поиски своего жениха, который ещё был не в курсе свадьбы. Искать долго не пришлось: Родион стоял на причале заводи, забросил удочку и сосредоточенно смотрел на поплавок.

Варя подтянула на себе его штаны почти до груди, чтобы не цеплялись за траву, и приготовилась изо всех сил соблазнять.

Она прошла к краю причала, оправила светлые волосы и услышала негромкое бормотание мужчины.

— Что, прости?

— Ты мне всю рыбу распугаешь.

Битва по завоеванию холодного сердца колдуна была с треском проиграна, даже не начавшись.

— Я это... поблагодарить хотела, — пробурчала она. — Ты вчера так быстро убежал.

— К мертвецам.

— А что... они и правда лезут? Чего им в гробах не лежится?

— Не знаю. Не спится, наверное.

Варя обошла Родиона и взглянула в его спокойное, задумчивое лицо.

— Почему бы тебе просто не рассказать, что происходит? Мне, между прочим, страшно.

— И?

— И я хочу разобраться.

— Меньше знаешь — крепче спишь, Варвара.

— Так. Слушай сюда, колдовская морда. Либо ответишь, либо точно без свежей рыбы останешься.

— Я уже утратил надежду.

Варя ещё пару секунд сверлила его взглядом.

А он ничего. Теперь девушка понимала, что даже без зловещей ауры, без слухов о колдовстве и без загадочного поведения он всё равно привлёк бы внимание всей Ионовки. Тут много одиноких женщин, а Родион молод и выглядит явно лучше поджарых деревенских парней. Черты лица тонкие и резкие, хмурые брови, тонкие губы и высокие скулы. Тут есть чем полюбоваться.

Вздохнув, Варя засучила рукава повыше. Родион выглядел аристократично, в то время как она была обычной деревенской девчонкой. Широкие бёдра, мускулистые руки, которые заведующего на скаку остановят и в горящую смену войдут, толстенная коса до пояса. Деревня деревней.

— Ну расскажи.

Тяжело вздохнув, он лениво хрустнул шеей.

— Мертвецы лезут из могил по разным причинам. Неоконченное дело. Несправедливость. Убийство. Или просто покойник был сволочью.

Варя вздрогнула всем своим существом. Да как так можно говорить о мёртвых?!

— В любом случае, их что-то беспокоит. В случае вашей деревни — всех и сразу.

— И что... Кузнецовых тоже?

— У меня не было времени с ними познакомиться.

Варя опустила взгляд, краснея.

— И... как ты думаешь, что их тревожит?

— То же, что случилось с тобой. Кто-то балуется чёрной магией.

— О. А ты, получается, белый маг?

Родион скосил на неё взгляд.

— Не оскорбляй меня и моих чертей, Варвара.

При упоминании нечистой силы девушка вздрогнула, поёжилась и, наконец, ощутила, что на улице по-осеннему холодно. Прохладный ветер срывал жёлтые листья и бросал их в прозрачную воду заводи. Варя и не знала, что на этом всеми забытом водоёме до сих пор была рыба.

— А покажи фокус.

— Ты в своём уме?

— Пожалуйста. Очень хочу убедиться, что я не сошла с ума.

— Ты сошла с ума.

— Пожалуйста!

— Крыша поехала со скоростью света.

Варя надулась.

— Магия — не игрушка, Варвара.

— А ты ей учишь?

— Нет.

Девушка поникла окончательно. Вздохнув, она огляделась по сторонам и решила, что больше ей здесь делать нечего. Каким бы интересным человеком ни был этот деревенский колдун, а злоупотреблять его гостеприимством не стоило.

Поэтому она ушла. Правда, в кроссовках не по размеру, в мужских штанах и футболке. Она вернулась по грунтовке в свой дом, переоделась, потом отправилась на работу. Вещи Родиона она собиралась вернуть через пару дней — когда он подобреет и не будет таким вредным.

Так девушка и поступила. Она выстирала его одежду, хорошенько почистила и отбелила кроссовки, сложила всё в пакет и на велосипеде отправилась к колдуну. Всё это время она ходила по деревне перебежками, постоянно оглядываясь. Снова становиться жабой ей очень не хотелось.

Варя оставила велосипед у толстенного клёна и, набрав в лёгкие побольше воздуха, прошла к дому колдуна, постучала в дверь. Бояться было нечего, однако от вида этого двухэтажного дома её сердце всё равно пускалось в галоп. Слишком часто она бывала здесь, когда дом был заброшен. Слишком много страху здесь натерпелась.

Из-за двери никто не отозвался, и потому Варя решила поискать хозяина на заднем дворе. Она обошла дом, мельком заглянула в открытый гараж, где он хранил инструменты, и где стояла его машина, осмотрела растущие в палисаднике и теплице растения. Часть она узнала, часть была ей незнакома и веяла странной чертовщиной.

Родиона она нашла на скамейке под яблоней. Он чистил картошку.

— Ну привет, соседушка.

Соседушка потёр лоб, размял шею и попытался выгнать Варю взглядом. Не вышло. Да и страшнее взгляда, чем у больничного бухгалтера, он всё равно не сделает.

— Я вещи твои вернуть пришла. И ещё раз спасибо сказать.

— Не за что.

— Не будь таким грубым. Как же ты себе друзей в деревне заведёшь, если вечно такой немногословный?

Он не ответил, лишь продолжил резать картошку точными, странными движениями. Варя поначалу закатила глаза и хотела отобрать у городского невежи нож, но потом пригляделась.

Родион не просто чистил овощи. Он вырезал лицо.

— Это ты чем занят?

— Танцую.

Варя подошла ближе и всмотрелась.

— Это же... Палыч. Водитель маршрутки.

— Надо же. У него есть отчество.

— Ты же колдуешь на него. Что стряслось?

Родион потёр подбородок, будто решая, посвящать девушку в свои тайны или нет.

— Он мне хамит, отказывается подвезти, сплетничает. Сегодня — почти окатил водой из лужи, — он хмыкнул. — Что ж, теперь до самого Рождества сесть не сможет. Геморрой хорошо перевоспитывает даже самых твердолобых.

Варя похолодела.

— Ты жесток. Он же к нам в больницу лечиться придёт! А хамит он не только тебе!

— Удачи. Я не встречал врача, который смог бы справиться с чёрной магией.

Однако останавливать колдуна Варя не собиралась. Наоборот, колдовство её странным образом заворожило.

— Слушай, — протянула она. — А колдунами рождаются?

— Ты не сможешь научиться магии. В тебе потециала, как в железобетонном столбе.

— Ну, спасибо. Ты всегда такой любезный?

— Только по праздникам.

Он продолжил вырезать лицо, с каждым движением добавляя больше черт и ещё больше сходства. Густые брови, редеющие волосы, борода. Варя смотрела, словно загипнотизированная.

— А в ком же есть этот твой потенциал?

— Ты не отстанешь?

— Нет.

Родион вздохнул так тяжело, что этим вздохом можно было перетолочь всю его картошку и расплющить ведро. И всё же, почему-то Варя была уверена, что несмотря на язвительность и склочный нрав, обществу людей колдун был рад. Да и сам по себе он не был настолько злым, каким хотел казаться.

Иначе не ходил бы по ночам на кладбища и не разбивал бы колдовство, наложенное на медсестру.

— Тот, кто превратил тебя в жабу. У него есть потенциал, но...

— Но?

— Но до меня ему далеко.

— Сама скромность, — фыркнула Варя. — Так нашёл бы его, раз он такой слабак.

— Он не вредил мне, моей собственности и не пытался подкупить моих чертей.

Варя невольно вздрогнула. Родион всунул в рот сигарету и закурил.

— А тебя я вижу во второй раз в жизни. И, раз ты не квакаешь, значит всё в порядке.

Она уткнулась взглядом в свои пыльные кроссовки, потом подняла его на Родиона, отобрала у него нож и села на скамейку рядом, толкнув колдуна плечом.

— Смотреть тошно, как ты хорошую картошку портишь.

— Положи на место.

— Сиди и не мешайся.

— Прокляну.

— Проклинай.

Кожуру она срезала ловко, профессионально, с очевидным многолетрим опытом работы. Сначала в ведро для мусора упала одна сплошная длинная полоска, потом вторая, третья... Родион в это время курил, глядя вдаль.

— Тебе помочь чем-то? — спросила она. — Слушай, если нужно поговорить с местными...

— Мне хватает помощи, — он выдохнул дым. — С той стороны.

Варю вновь пробрало ознобом.

— А поможешь мне самой... обидчика найти? Мне платить нечем, но, если нужно что-то...

Родион промолчал.

— Пожалуйста, — произнесла она. — Мне... так страшно было. А если меня во второй раз превратят? Вдруг я не успею добраться до тебя?

Колдун в последний раз глубоко затянулся и втёр бычок в банку от кофе. Не говоря ни слова, он поднялся и прошёл в дом, оставив девушку наедине с неочищенными корнеплодами, ножом и совсем поникшим настроением. Такое пренебрежение расстроило Варю до слёз и, громко шмыгнув носом, она продолжила чистить картошку, срезая уже совсем толстый слой съедобной части. Чтоб этому колдунишке пусто было!

Когда в её руках остался последний овощ, Родион вернулся, держа в руках старую книгу в кожаном переплёте. Он снова сел рядом с Варей, бережно открыл гримуар, провёл пальцами по страницам.

Внутри были странные, навевающие жуть символы, не похожие ни на буквы, ни на цифры. Рисунки на полях, рукописный текст, пожелтевшая бумага...

— То, что произошло с тобой, это проклятие заколдованной невесты — запрещённое ещё с пятнадцатого века. И расколдовать тебя должны были поцелуем, после которого ты бесповоротно влюбилась бы в спасителя.

Лицо Вари залилось румянцем.

— Да кому я нужна..?

— Это тебе предстоит выяснить, — он водил пальцем по нечитаемым строчкам. — Как только сделаешь это, я свяжу этого любителя чёрной магии и лишу его силы.

— А это не больно?

— Конечно, нет. Это смертельно.

Варя отшатнулась от Родиона. Колдун же закрыл свои магические записи и пожал плечами.

— Магия радикальна, Варвара. Выбирай, насколько тебе дорога свобода.

Он забрал ведро с очищенной картошкой, достал оттуда вырезанного Палыча и, покрутив в руке, прочитал заговор.

Магия наэлекризовала воздух, заставив Варю моментально принять решение.