Деревенская знахарка и заезжий маг

Глава 1

На улице было жарко. Солнце палило нещадно, как будто задалось целью извести все живое в этом мире. Ни ветерка, ни тучки — ничего не облегчало жизни несчастным, посмевшим высунуть носы за двери своих домов.

В домах, конечно, тоже температура не опускалась ниже отметки «вашу ж мать, что ж так душно-то», но крыша и стены хотя бы защищали от солнечных лучей.

Я сидела на деревянной лавке в длинном цветастом сарафане и жадными глотками пила холодный квас прямо из глиняного горшка.

— Совесть-то имей, — проворчал за спиной голос, — все выдуешь сейчас, а мне потом в подпол спускаться.

Я лишь отмахнулась от умника. Гришка, домовой, мелкий старичок с длинной бородой, любил пожаловаться на свою жизнь и лишний раз указать мне, хозяйке, что я слишком сильно нагружаю несчастное создание. А то, что этот старичок при желании мог дом, в котором жил, за несколько минут с землей сравнять, почему-то в расчет не бралось.

— Не пойдешь ты, полезет Васька. Там все равно мышей полно, — лениво ответила я, наконец-то отодвинув от себя кувшин с остатками кваса.

— Я — кот, а не мышеловка, — последовало горделивое из-под лавки.

— Сметаны не дам, — пригрозила я.

Васька зашипел. Я ухмыльнулась. Нашлись тут умники — с ведьмой спорить.

Ну хорошо, пусть не с ведьмой. Пусть официально я считалась деревенской знахаркой. Суть вопроса от этого не менялась. Для сельчан я была злобной наглой колдуньей, а значит, и в своем доме могла установить диктатуру. Чем и пользовалась.

Я, Марина Евгеньевна Орлова, попала в параллельный мир недавно, месяца три назад, в своем теле, как ни странно, хотя многие земные авторы фэнтези постоянно писали про перенос в тело чужое. Но мое собственное тельце, немного пухлое, с аппетитными формами, покидать меня не желало. А потому и осваиваться на новом месте пришлось с учетом требований тела. А оно было ленивым, не любило физической активности и предпочитало прополке огорода отдых на диване.

И когда оказалось, что в нынешнем мире нет ни канализации, ни электричества, ни других удобств, я расстроилась, причем очень сильно. И на эмоциях создала магические шары, которые висели под потолком и давали свет (с подзарядкой, сволочи!) по ночам.

Гришка, до этого смотревший в мою сторону и косо, и криво, после шаров сразу проникся уважением к несчастной попаданке.

— Гриш, а оладики скоро будут? — оторвавшись от воспоминаний, уточнила я у домового.

— Скоро, — проворчал тот. — Как только борщ сварится, так и оладьи буду жарить.

Я вздохнула. В такую жару борщ есть не хотелось. А вот оладушки, да со сметаной… Еще можно кефирчиком запить…

Я нехотя поднялась с лавки, подошла к окну, посмотрела на улицу из окна. Там, в пыли, прямо на проезжей дороге, искали что-то куры, рядом скакали воробьи, неподалеку, в тени, разлеглась незнакомая серая шавка. В общем, жизнь продолжалась даже в летнюю духоту.

Дом, в который я попала, долго стоял пустым. Несколько лет его, расположенный на околице, старательно обходили стороной деревенские жители. По поверю здесь раньше жила то ли ведьма, то ли знахарка. Злобная, страшная, древняя, она иногда лечила людей, но чаще всего насылала на них порчу. Знахарка была сильной ведьмой, а потому никто не мог (да и не хотел, если честно) с ней справиться. И вполне понятно, что вся деревня вздохнула с облегчением, когда знахарка исчезла. Куда — неизвестно. Никто не рвался выяснить этот факт. Дом обходили по привычке. По этому адресу посылали всех неугодных, а непослушных детей пугали бабкой ведьмой, готовой по щелчку пальцев измученных родителей забрать детеныша с собой. Зачем старухе непоседливое чадо и что именно она с ним будет делать, не уточнялось.

И все вроде бы у деревни было хорошо, не считая редких болячек, от которых лечились жестокими народными способами, пока в домике ведьмы не появилась я.

Я, Марина Евгеньевна Орлова, бухгалтер по профессии и блондинка по жизни, однажды утром проснулась не в своей постели. Накануне мы с подружками праздновали мое тридцатипятилетие, вечеринка прошла успешно, разошлись поздно. Проснулась я с головной болью и в непонятной комнате. Кровать с периной и подушками, занавески на окнах и цветы там же, вязаный коврик на полу — все это мало походило на мою городскую квартиру в одной из столичных многоэтажек. Не было ни будильника, ни ортопедического матраса, ни жалюзи… Да даже навесного потолка, и того не было!

Я лежала, мрачно глазела на побеленную стену и не собиралась вставать, надеясь, что сон вот-вот закончится, и я вернусь в свою родную квартирку. Ипотеку по ней, кстати, я так и не выплатила!

Когда за окном внезапно разорался самый настоящий петух, я взлетела под потолок, потом резко опустилась назад и мрачно выругалась.

Буквально сразу же из-под пола появилось нечто косматое, с нечесаными волосами и длинной бородой.

— Нехорошо слова гадкие под этой крышей произносить, — укоризненно прогудело нечто.

— Да пошел ты, — ошарашенно огрызнулась я, слабо понимая, какой козел меня разыгрывает, и где именно искать скрытую камеру.

Нечто нахмурило густые черные брови, вскинуло длинные руки, и в мою сторону полетела молния, только почему-то желтого цвета. До сих пор не знаю, что именно я сделала со страха, но молния отскочила от меня, вернулась к тому, кто ее пустил, и в комнате резко запахло паленым.

Нечто выругалось, еще более гадко, чем я.

Я изумленно моргнула, а затем весело расхохоталась. Нашелся, блин, поборник нравственности.

Вот так я и познакомилась с домовым Гришкой.

Глава 2

Гришка жил еще у старой ведьмы и понятия не имел, куда она пропала. Знал только, что без нее жизнь в доме словно остановилась. Говоря русским языком двадцать первого века, дом как будто законсервировался в том состоянии, в котором пребывал во время жизни той ведьмы. И когда я внезапно оказалась в ее постели, да еще и подала голос, дом ожил.

Теперь, по законам этого мира, дом обязан был подчиняться мне, вместе с жившими в нем существами, то есть домовым и котом.

— Нашли ведьму, — бурчала я тогда, — да мне в жизни не везет. Невезучая я. Какое там колдовство.

— Потому и не везло, — авторитетно заявлял Гришка, не желая слышать мои объяснения, — что ты не на своем месте была. Не своей жизнью жила. И судьба тебе это показывала всячески.

— А теперь на своем? — с сарказмом поинтересовалась я.

Гришка авторитетно кивнул.

— Ты теперь свое место в жизни нашла. И больше никакое невезение к тебе и близко не подойдет.

Я хмыкнула. Наивный. Да невезение — мое второе имя. Особенно когда это касается личной жизни. В свои годы я, сирота с восемнадцати лет, не имела ни семьи, ни привязанностей. Мужики меня избегали, как прокаженную, хотя вроде не уродка была. Максимум — случайные постельные игры раз в два-три месяца. Друзей тоже не было, кроме двух бывших одноклассниц. На работе меня тоже стороной обходили. По делам общались, на корпоративах — тоже. А в остальном давали понять, что спокойно обойдутся и без меня.

Я давно уже перестала психовать и рыдать из-за этого. Просто смирилась, что судьба как будто нарочно обрубает все связи. Нет? Ну ок, не сильно-то и хотелось. Я встречалась с подружками два-три раза в год, радовалась их обустроенной личной жизни и работала как проклятая. Кроме основной работы, брала подработки, не оставляя себе времени на жалость и самоедство.

И вот теперь, когда нечисть по имени Гришка, стал уверять меня, что я нашла свое место в жизни, я только хмыкала саркастически про себя. Отлично место, блин. Ни удобств, ни денег, ни знакомых — ничего и никого. Те же местные крестьяне косятся, в глаза лебезят, а в спину шиш тычут, от порчи якобы. Идиоты. Нужны они мне, чтобы порчу на них наводить. Да если бы и умела, не стала бы такой чушью заниматься.

— Маринка! Маринка, отомри, — вывел меня из раздумий и воспоминаний голос кота. — Ты дверь открывать собираешься?

Я что? Недоуменно моргнув, я прислушалась. Точно. Стучат. Это ко мне, ведьме-знахарке, кто-то сильно храбрый пришел. Обычно мой дом по широкой дуге обходят.

Ладно, подошла, открыла, впустила в и так жаркий дом удушающий воздух с улицы. На пороге оказалась девка-чернавка, как здесь звали прислугу, выполнявшую всю грязную работу. Одетая в длинный сарафан в нескольких местах измазанный сажей, в грязной косынке, девчонка лет пятнадцати, ростом с меня, тяжело дышала. Сразу видно — бежала, запыхалась.

— Матушка ведьма, — выдала она на одном дыхании, — помоги, барыня умирает.

Барыней здесь звали единственную помещицу на всю округу, Елизавету Павловну Аскатову. Еще не старая женщина, лет пятидесяти, не больше, здоровая, как бык, она убедила себя и окружающих, что неизлечимо больна. «Помру, — твердила она постоянно, — видят боги, помру. Вот тогда мои наследнички и поделят все, чем я владею». Наследничков у ЕлизаветПалны, как звала я ее и в глаза, и за глаза, не было, по крайней мере, официальных. Я понятия не имела, кто унаследует ее имение. Но мне оно и не надо было. Пусть у властей этого края голова болит на данную тему. Я же исправно выполняла свои обязанности: прилежно посещала ЕлизаветПалну один-два раза в неделю, оставляла лекарство, в котором не было ничего лечебного, так, подсвеченная вода, и с парой серебрушек возвращалась к себе.

До нынешнего дня ЕлизаветПална еще ни разу не умирала. Болела, да, но не умирала. И поэтому я восприняла слова чернавки всерьез. Бросилась в избу, схватила сумку с лекарствами, повесила ее на плечо, вернулась, приказала девке держаться за ручку сумки и крутанула колечко на пальце. Миг — и вот уже мы у имения ЕлизаветПалны. Я — девушка тренированная, постоянно таким образом перемещаюсь, теперь даже головной боли не получаю. А чернавку чуть не вырвало.

— Барыня где? — времени дожидаться, пока девка придет в себя, у меня не было.

Этак и правда барыня помрет.

— Сюда, матушка ведьма, — возле меня как из-под земли материализовался высокий степенный дворецкий, как и положено всем дворецким, одетый во фрак, несмотря на испепеляющую жару. Как еще солнечный удар не получил или не задохнулся?

Я широким шагом направилась за дворецким внутрь усадьбы.

Мы прошли широкий холл и зашли в первую попавшуюся дверь. Там, на диванчике посередине комнаты, лежала и стонала моя пациентка. Вокруг нее суетились слуги, неподалеку стоял незнакомый мужик, весь в черном.

— Посторонние на выход, — негромко, но твердо приказала я.

Слуги с дворецким сбежали сразу же. А вот мужик остался.

— Вам особое приглашение нужно? — прищурилась я, лихорадочно думая, чем и как лечить полутруп на диване.

— Я — личный врач Елизаветы Павловны, — последовало надменно.

Кто?!

— Мариночка, — со стороны дивана послышался слабый голос барыни, — ты пришла, спаси меня от этого изверга. Он меня уморить хочет!

Ах, даже так? Я прищурилась, подошла к дивану, закрыла своим телом пациентку.

— Что вы несете? — возмутился «личный врач». — Я вас с того света вытащил! Если бы не я, вы бы уже с богами общались!

Ну, и кому из этих двоих верить?

Глава 3

ЕлизаветПална, сероглазая брюнетка с крупными чертами лица и покатым лбом, была дамой корпулентной и высокой. Метр семьдесят, не ниже, при девяноста-ста килограммах. Мебель ей делали из древесного массива и болтами крупными его части закрепляли. Чтобы не дай боги барыня не упала, пятую точку себе не повредила. Но даже в таких условиях выдерживала далеко не вся мебель. И прямо сейчас я буквально слышала, как стонет и страдает под умирающей барыней диван.

— ЕлизаветПална, — не спуская внимательного взгляда с мужика в черном, обратилась я к пациентке, — как вы себя чувствуете?

— Плохо, ой плохо, — сразу заохала она, ободренная моим вниманием. — Совсем, ирод, уморил. Все порошки какие-то в воду сыпал, пить заставлял.

Я сузила глаза. А вот и состав преступления раскрывается. Еще мотивы понять бы.

— Это от отравления, пищевого, — фыркнул, не испугавшись меня, мужик. — Есть всякую гадость не надо, тогда и болезни не будет.

— Да что ж ты такое несешь, — вскинулась было ЕлизаветПална, потом вспомнила о своей роли умирающей и снова застонала. — Мне все свежее готовят! Ах...

— Выйдите из комнаты, — не терпящим возражения тоном приказала я. — Мне надо осмотреть пациентку.

— Я ее врач... — начал было мужик, затем осекся, внимательно посмотрел на меня. — А вы, собственно, кем будете?

— Ведьма я, — отрезала я, — местная. Вперед, на выход.

Мужик хотел сказать что-то, причем не особо приятное, я видела это по его нахально прищуренным глазам. Но почему-то промолчал, странно ухмыльнулся и действительно вышел из комнаты.

Что ж, уже легче. Ну-с, ЕлизаветПална, и почему вы еще живы? Вроде умирать с минуты на минуту собирались.

Я повернулась к барыне, ободряюще ей улыбнулась, настроилась играть роль хорошей травницы, выступающей против плохого лекаря.

— Что у вас болит, ЕлизаветПална?

— Все, — патетичным тоном заявила она. — Отравил меня, ирод, помру скоро.

Угу, мечтать не вредно, как говорится. И вы, ЕлизаветПална, скорее, все жилы из окружающих вытянете, чем действительно помрете. Не с нашим счастьем. Вон на щеках и румянец появился. Явно оживаете. Как тот лич.

При тщательном осмотре выяснилось, что ничего серьезного у барыни не было. Так, кишки побаливали, и в туалет по-большому бегала часто. Так что, возможно, непонятный мужик был прав, и ЕлизаветПална просто отравилась.

Для успокоения собственной совести и нервов умирающей я порылась в сумке и оставила на столики возле дивана склянку из синего стекла — настой ромашки. Хуже точно не будет. Затем забрала у служанки в коридоре положенные мне две серебрушки за визит и удалилась.

Жара на улице еще не спала, так что добираться до своей избы я решила порталом.

К моменту моего появления у избы оладушки уже были готовы. Впрочем, как и борщ. Домовой с котом усадили меня за стол и заявили, что "сладкое" будет только после первого блюда. Я буркнула: «Мучители», — но ложку взяла и принялась за борщ. После первой ложки во мне проснулся голод. Так что доедала я и гущу, и жидкость довольно активно. Гришка любил готовить. Всегда ворчал, что его таланты используют не по назначению, но кормил и меня, и Ваську.

— А с предыдущей ведьмой как ты жил? — спросила я однажды.

— Она сама готовила, — последовал ответ.

Я только плечами пожала. К чему мучиться и простаивать у плиты, когда все это может сделать домовой? Вот уж кому легко давалась бытовая магия. Пару раз руками взмахнет — и веник с совком сами начнут пол мести. Когда я первый раз это чудо увидела, пожалела, что на Земле такого быть не может. Очень уж хотелось сэкономить и силы на уборке, и деньги на уборщице.

— Шикарный борщ, — оторвавшись от пустой тарелки, совершенно искренне похвалила я Гришку. — А оладушки?

— Лопнешь, — проворчал он добродушно, но блюдо с горкой оладий поставил на стол. Рядом встала и крынка со сметаной.

И конечно же, возле стола мгновенно оказался Васька. Как же так, его, красивого, да сметанкой не накормить.

Пришлось делиться.

После насыщения я почувствовала себя второй ЕлизаветПалной. И поняла, что жизнь прекрасна, когда есть кем покомандовать и кого погонять.

— Шабаш, — прервал мои мысли домовой.

— Кто, куда, зачем? — не поняла я, все еще занятая своими мечтами о рабах и слугах для себя любимой.

— Ты. Сегодня. На шабаш. Пора знакомиться с ведьмами, — последовал ответ.

Я, не стесняясь, скрутила фигу.

— Не пойду. И не мечтай даже. Я знахарка, а не ведьма.

— Одно и то же, — не желал сдаваться Гришка. — Ты живешь здесь не первый день и до сих пор не попыталась наладить общение.

— Я не твоя хозяйка... — попыталась я донести до него простую истину.

Не получилось. Он решительно перебил меня:

— Теперь — моя.

— Да я не о том, — поморщилась я. Вот же упертый. И даже слышать ничего не желает. — Я не злобная ведьма, чтобы по шабашам шляться. Тихой знахарке это не нужно.

— А это уже и не важно. В тебе есть магия, которой ты умело пользуешься, — многозначительный взгляд на магические шары под потолком. — Поэтому тебе нужно появиться на очередном шабаше и представиться остальным ведьмам.

— Гришка, отстань.

— Не пойдешь ты — придут к тебе. Я вестника сегодня у дома видел — черного ворона. Тебе дают последний шанс явиться самой.

Я выругалась, знатно так, на русском народном. На шабаш не хотелось. Но впускать в свой дом посторонних я не собиралась.

Что ж, хотите знакомство, будет вам знакомство.

Глава 4

Шабаш, встреча всех ведьм, проживавших в округе, обычно проходил на полной луне на вершине самой высокой горы в этой местности. Гора носила название Ведьмина, ее склоны были покрыты густым лесом, а на вершине находилась довольно широкая «проплешина», на которой и собирался магически одаренный народ. Все это я знала со слов Гришки.

Городская жительница, переселившаяся сюда из немагического мира, я даже думать не хотела о всяких шабашах. Какое там знакомство с ведьмами? Кому они нужны, блин, чтобы с ними знакомиться? Ну живу я спокойно в домике на отшибе, зачем меня трогать? Но черный ворон, посланный вестником, — это серьезно. Значит, какие-то идиотки в среде ведьм решили, что они здесь самые умные и могут диктовать остальным свои условия.

— Гриш, — позвала я домового, — подстрахуй меня, а?

На меня посмотрели хмуро, недовольно, явно подозревая во всех смертных грехах.

— Опять дурью маяться будешь? — буркнул Гришка.

— Не дурью маяться, а ведьму того мира изображать, да, с помощью магии. Но они ж все там познакомиться хотят. Вот я и предстану перед ними в нужном образе.

— Не дурила б ты, Маринка.

Я только оскорбленно фыркнула.

Моя магия, по словам Гришки, была дурной, что молодой бычок. В принципе, ее хозяйка тоже умом не отличалась. Но об этом Гришка благополучно умалчивал. А вот когда я колдовала, они с Васькой старались отбежать на приличное расстояние. Ну и сам Гришка иногда, когда у него было время, подстраховывал меня, исправляя ошибки в плетении и меняя результат.

Сейчас он, может, и не хотел меня страховать, да только выбора у него не было.

Я внимательно огляделась, выбрала нужное место, встала посередине комнаты, прикрыла глаза и начала, что называется, визуализировать.

Я подробно представляла себе наряд ведьмы, который нужен был мне для отправки на Ведьмину гору. О транспортном средстве, конечно, тоже не забыла. Даром, что ли, я так много сказок в детстве перечитала?

По тихим охам-вздохам и сдавленной ругани потрясенного Васьки я поняла, что движусь в правильном направлении. Ничего, голубчики мои, вы хотели ведьму, вы ее получите. А там кто не спрятался, я не виновата.

Когда я открыла глаза, на меня смотрели испуганные Гришка с Васькой.

— Маринка, ты хочешь сказать, что отправишься на шабаш в этом?! — выдал Гришка, когда пришел в себя.

— Дай хоть в зеркало посмотреться, тогда точно скажу, — хмыкнула я.

Миг — и передо мной появилось зеркало, самое натуральное, такое, как на Земле, в позолоченной оправе, напольное. Его тоже в свое время сотворила я, в приступе отчаяния и тоски по дому. Гришка тут же прибрал вещицу, заявив, что не нужно местным знать о ней. В принципе, в этом я была с ним полностью согласна.

Но теперь я гляделась в зеркало и была полностью довольна увиденным.

Наряд, который на Земле, в моей бывшей стране, считался бы скромным и надевался бы на тот же Хэллоуин, здесь вызвал фурор. Что, впрочем, и не удивительно. Патриархат и уровень жизни примерно девятнадцатого века с длинными, до пола, платьями одежды, подобной моей, не понимали и не принимали. Но мне было все равно. Они здесь все хотели ведьму? Они ее получили.

Черное платье длиной до колена, без рукавов и с небольшим треугольным декольте, смотрелось на моей фигуре соблазнительно. Ну, по моему мнению так уж точно. Уверена, что Гришка с Васькой согласятся со мной, когда от шока отойдут.

На ноги — черные лаковые туфли на каблуке, не особо высоком, но и не особо низком, толстом, устойчивом. На голове — треугольная шляпа-колпак, тоже черная. Только волшебной палочки — черной, ага — не хватает для завершения образа стервозной ведьмы.

Впрочем, этот образ отлично завершала косметика на лице. Подведенные черным карандашом глаза и черной же тушью завитые ресницы, накрашенные алой помадой губы, немного пудры на щеки — женщина-вамп местного розлива. Кто увидит — в обморок грохнется сразу. А если это будут селяне, так они еще и завоют от ужаса.

— Это неприлично, — наконец-то отмер Васька. — Маринка, оно ж не скрывает ничего. Гришка, хоть ты ей скажи!

— Ты ей в глаза посмотри, — мрачно ответил Гришка. — Ей же плевать на наше с тобой мнение. Да и мнение ведьм, к которым полетит, тоже. И счастье еще, что там не будет мужиков. А то сердечные приступы, массовые, обеспечены.

Довольная произведенным эффектом, я весело расхохоталась. Не будет мужиков? А жаль, жаль. Так сразу со всеми умниками перезнакомилась бы, на место некоторых поставила бы.

С такими мыслями я повернулась к хмурому Гришке.

— Ну, и на чем добираться на этот твой шабаш?

— Верхом на метле. По воздуху, ты там замерзнешь, — язвительно ответил он.

— Значит, полечу в ступе, закрытой, — пожала я плечами.

— Таких не бывает, — буркнул Гришка.

— У меня — будет.

— Маринка…

— Что? Не ты ли заявил, что я — не скромная травница, а самая настоящая ведьма?

— С ума не сходи. Ведьмы тебя не поймут.

— Так, — заломила я бровь, — я не поняла, мне нужно познакомиться с ними или сделать все возможное для их одобрения?

Гришка что-то ответил. Я не поняла на этот раз ни слова, могла только догадываться о значении произнесенных слов. Впрочем, сейчас мне было не до них. Следовало снова немного повизуализировать. Благо амулет для полетов по небу у меня имелся, я им уже пользовалась и на метле летать не боялась. А вот ступа… Ступа — дело совсем другое. Там надо приложить усилия и для ее создания, и для полета в ней.

Глава 5

Создавать ступу я решила на улице. На всякий пожарный. Вдруг избу разнесу своими творениями или не то заклинание произнесу и прямо в горнице полечу на шабаш. Гришка с Васькой, услышав об этом, выступили единым фронтом и дружно заявили, что сначала они сбегут куда подальше. Так, на всякий случай. Жизнь им еще дорога, видите ли.

Васька и правда сбежал, едва я открыла дверь. Гришка остался. Он был магически привязан к дому и в случае опасности уйти мог только в подпространство[1], где и находился в свое время, после пропажи предыдущей ведьмы. Так что теперь он, хмурый, недовольный моим самоуправством, находился возле входной двери, не переступая порог избы, и внимательно следил за каждым моим действием. Видимо, решил на всякий пожарный подстраховать меня. Вдруг ничего сверхужасного не случится, и удастся обойтись малыми жертвами — например, одной дурной ведьмой-знахаркой.

Я, как всегда, визуализировала. По-другому колдовать у меня не получалось, хоть Гришка и утверждал, что такие действия в корне неправильные.

Сейчас я стояла прямо возле избы, закрыв глаза, и в деталях представляла себе ступу. Когда послышался сдавленный хрип Гришки, я решила, что пора заканчивать колдовать, и открыла глаза. Ну что сказать, ступа получилась как надо. Именно так я ее себе и представляла.

Мини-ракета с прозрачным верхом, сделанным из стекла и огнеупорным железным низом.

— Ужас, — искренне произнес Гришка, не торопясь, в прочем, лезть в подпространство. — Маринка, ты точно ведьма.

Я только хмыкнула. Трус.

— Ты мне амулет защитный выдашь? — поинтересовалась я.

Защитный амулет от Гришки помогал во всем, вот реально во всем. И в жажде, и в голоде, и в неудачах. Гришка звал его «сила домового» и уверял, что с ним меня не достанет магия ни одного колдуна или ведьмы.

— А куда я денусь, — проворчал Гришка. — Уж лучше с тобой, чем совсем без хозяйки жить.

Это да. По местным магическим правилам дом ведьмы уходил в так называемую «консервацию», едва она сама исчезала или умирала, был «ни жив ни мертв», а его обитатели не имели возможности появиться в реальности, пока в доме не появится другая ведьма, принятая им.

Так себе перспективка для свободолюбивых существ.

Так что Гришка, пусть и неохотно, но щелкнул пальцами. И у меня на груди, под одеждой, невидимый никому, оказался небольшой золотистый кругляшок из дерева. Тоненький, почти незаметный, он обладал мощностью, схожей с мощностью самой сильной ведьмы.

Незаменимая вещь как для полетов по небу, так и для общения с коллегами на шабаше.

Времени до шабаша оставалось мало, прямо-таки катастрофически мало. Ведь нужно было еще до горы долететь. А это — не пять минут дела. В общем, я попрощалась со скептически смотревшим на меня Гришкой, пообещала отсутствовавшего Ваську посадить на строгую диету и влезла в ступу. Уместилась я отлично: и не тесно, не жмет нигде, и по фигуре все подогнано. Не будет при полете меня мотать из стороны в сторону.

Что самое интересное: на Земле я никогда не считала себя бесстрашной дурой, смотрела по сторонам на переходе, не шастала по ночам в опасных районах. Но то Земля. Там — суровая реальность. И точно нет амулетов Гришки. Здесь же — магия. И вот именно ее существование и снесло мне крышу. Раз есть магия, значит, и заниматься можно разными делами. Например: летать под облаками в самодельной ступе, которая в любой момент развалится, так как маг и строитель из меня аховые.

Я решительно прогнала из головы дурные мысли, произнесла заклинание полета, и ступа взмыла вверх. Вертикально. Я заорала, то ли от страха, то ли от восторга. Вся моя храбрость мгновенно испарилась, сердце ухнуло вниз и осталось лежать в пятках. Через несколько секунд ступа выровняла направление, полет стал плавным, и я рискнула открыть глаза, которые крепко зажмурила непонятно когда.

Я летела! Снова! Последний раз я летала на метле недели две назад — специально решила покататься, местных селян попугать, а то больно уж обнаглели, стали ко мне шастать по малейшему поводу. «Матушка ведьма, пятка чешется», «Матушка ведьма, сопли текут». Подлетала — и как бабка отшептала. Кроме сегодняшней служанки, не приходил никто.

И вот теперь я снова летела. В небе. Только на это раз не просто так, а на шабаш, знакомиться и общаться с нахальными ведьмами, не ценившими личное пространство и свободное время других живых существ.

Внизу мелькали деревеньки, поля, луга, леса, вились змейками речки. И вроде лететь относительно недалеко, а повидать я успела многое — рассекала воздух в живописном регионе.

Ведьмина гора показалась невдалеке уже при свете луны. И садилась я на проплешину тоже при свете, правда, довольно тусклом. И хорошо, что мне было не очень-то видно, куда сажусь и как, а то, наверное, я испугалась бы. А так… Что возьмешь с юродивой.

Ступа затормозила относительно нормально. Подумаешь, в песок врезалась, а потом на бок упала. С помощью магии и какой-то магии я все же выбралась наружу.

— Чтоб тебя, — проворчала я, отряхиваясь в тусклом естественном освещении. — Агрегат дурацкий.

Рядом раздались сдержанные смешки. Я вскинула голову. Упс. Похоже, меня встречают. Ну, или я тут всех распугала, когда с неба летела. В любом случае, на меня сейчас внимательно смотрели десятки глаз. Причем обладательницы этих глаз все как один были в длинных закрытых балахонах. И только я выделялась среди них, как сорняк среди помидоров.

— Добрый вечер, — оскалилась я. — Позвольте представиться. Ведьма Марина. Мне вестника прислали, ворона. Вот я и решила прилететь, чтобы познакомиться со всеми.

Молчат. Смотрят и молчат. Как рентгеном просвечивают. Ну-ну. Удачи им. Гришкину защиту не так-то легко пробить.

Глава 6

— Необычное у вас одеяние, ведьма Марина, — наконец-то отмерла одна из ведьм, как и остальные, в колпаках и в балахоне. Видны только кисти рук и лицо. Все. И то на лице могла быть иллюзия, чтобы соседи не узнали. Далеко не все ведьмы показывали свою истинную суть. — Вы точно прилетели на шабаш?

— А здесь проводится что-то другое? — нацепила на губы я улыбку. — Мой домовой настаивал, чтобы я обязательно прилетела на Ведьмину гору. Я ведь не ошиблась местом?

— Не ошиблись, — раздался рядом голос. Мужской и очень знакомый.

Я повернулась. Ба, какие люди и без охраны. Он-то тут как оказался? Ветром прибило?

— А, врач барыни, — хмыкнула я. — Вы-то что забыли на шабаше? Или в душе вы тоже ведьма?

Да, я язва, знаю. Могу и стервой быть. С теми, кто меня раздражает. А этот врач меня точно раздражал, еще со встречи днем. Слишком он наглый, лощеный и самоуверенный. Не люблю таких типов. Даже сейчас, на ведьминском шабаше, он выглядел так, как будто сидел в гостиной у высокопоставленного аристократа и пил чай из фарфоровой чашки. Костюмчик с иголочки, идеальная прическа. Разве что макияжа нет.

Ведьмы, услышав мои слова, захихикали. Даже та, что со мной заговорила, якобы главная, соизволила улыбнуться. А вот «врач» прищурился и нехорошо посмотрел на меня. Что, неужто запугать пытается? Меня, землянку, успевшую и в «дружном» коллективе поработать и взрослой жизнью в не особо богатом городе пожить? Ну-ну. Удачи ему. В силу Гришкиного амулета я свято верила.

— Любит тебя твой домовой, — скривился «врач».

Что? А, это намек на то, что у кого-то не получилось защиту пробить? Ну так я ж предупреждала, нет?

— У нас с ним мир и дружба, — легкомысленно пожала я плечами и поинтересовалась у «главной» ведьмы: — Ну, и чем вы тут обычно занимаетесь? Не чаепитием, надеюсь? Чай я и дома могу попить. И почему так темно вокруг?

— У всех ведьм отличное зрение, — последовал ответ.

— Значит, я неправильная ведьма, — ответила я. — И, надеюсь, вы не обидитесь, если я в темноте перепутаю заклинания и что-нибудь не то сюда вызову?

«Или не того», — добавила я про себя.

Ведьмы переглянулись между собой, посмотрели на «врача», а затем «главная» хлопнула в ладоши, и на горе стало значительно светлей. Система «умный дом» в действии.

Теперь я видела намного лучше и могла с полной уверенностью сказать, что большинство ведьм прятало лица под иллюзиями — масками, которые то и дело переливались на свету. Похоже, только я, «врач» и еще парочка молоденьких ведьмочек, не побоялись появиться здесь в своем истинном воплощении.

На шабаш в земном понимании встреча ведьм не тянула. Что-то среднее между встречей в доме престарелых и кружком по интересам. Веселиться тут не умели, причем совсем. Никаких горячительных напитков, никакого непотребства, ничего подобного. Все чинно и спокойно. И я понятия не имела, зачем вообще появилась здесь, если танцы и алкоголь в программу не входили. В общем, портить и портить этих якобы ведьм. Есть, так сказать, широкое поле для деятельности. И если они меня доведут, я научу их, что такое ведьма в земном понимании этого слова. Ну и заодно отправлю к Гришке с Васькой. Пусть в красках опишут, как им со мной живется.

— И что? — я стояла, прислонившись к одному из редких деревьев, и задумчиво осматривалась, пытаясь понять, зачем вообще сюда прилетела. — Так каждый шабаш и проходит? Обсуждаете насущные вопросы и встречаете гостей?

— А что, могут быть варианты? — поинтересовалась Арисса, молоденькая ведьмочка, одна из тех, кто появился на Ведьминой горе без иллюзии.

Симпатичная блондинка с зелеными глазами, она смотрела на мир с любопытством, как ребенок.

— Ну… — протянула я. — Можно напиться наливки, сесть на метлы и с криками и гамом пронестись над ближайшим селеньем.

Глаза Ариссы расширились и стали похожи на плошки, в которых Васька получает свою любимую сметану.

— Зачем? — удивленно спросила Арисса.

— Так развлечься же, — пожала я плечами. — Или наесться вареных или жареных мухоморов и гонять чертей. Что? Опять не то?

— Ты странная, — вынесла вердикт Арисса. — Ведьмы считаются помощницами всего живого, проводниками между мирами, мертвым и живым. Нас ценят и уважают…

— А заодно обходят по широкой дуге, — добавила я. — И стараются лишний раз не подходить на улице. Что? Не так, скажешь?

— Это всего лишь предрассудки, — поморщилась Арисса.

— И сколько таких существ живет с подобными предрассудками?

— И ты хочешь их за это наказать?

— Почему именно наказать? Всего лишь соответствовать образу, который они себе давно представили. Ведь иллюзия на лицах большинства ведьм точно не от хорошей жизни. Как бы соседи не прознали, что среди них живет та, кто обладает магией. Нет?

— Ты странная, — повторила Арисса.

— Да обычная я, — фыркнула я. — Меня сюда выпроводили домовой с котом, насильно причем. Иначе я проела бы вечер с пользой — хоть поела бы нормально. Гришка готовит отличные оладьи, между прочим.

— Гришка?

— Мой домовой.

Глаза Ариссы повторно превратились в плошки.

— Твой домовой готовит?

— Угу. И убирает, и… Эй! Дыши! Помрешь же без воздуха.

— Ты ведь сейчас пошутила, да? — осторожно, как с душевнобольной, спросила Арисса.

— На тему? — уточнила я. — Гришка правда умеет готовить. Только сегодня мне борщ варил, а потом — оладушки, да со сметанкой… М-м-м-м… Вкуснятина!

Арисса все же выпала в осадок.

Глава 7

Впрочем, развить тему у меня не получилось: к нам с Ариссой подошел «врач». Шагал он целенаправленно, и я сделала вывод, что ему нужна была одна из нас.

— Как поживает моя пациентка? — вместо извинения за вмешательство в беседу поинтересовался он.

— ЕлизаветПална? — уточнила я. А то мало ли, вдруг он еще к нескольким дамам в дома вхож. — Да вроде жива и здорова. А что, она вас уже выгнала, да?

Арисса пришла в себя и тихо ахнула, показывая желание снова как минимум упасть в обморок.

«Врач» свел брови к переносице, демонстрируя недовольство.

— Вы всем дерзите или только для меня делаете исключение?

«Нужен ты мне больно, чтобы только тебе дерзить», — хмыкнула я про себя, вслух же ответила:

— А вы всегда проявляете отсутствие хороших манер? Или только в разговоре со мной?

Еще один «ах» меня не впечатлил. Я уже поняла, что моя собеседница боялась даже собственной тени.

— Вы… — начал было «врач», но договорить не успел.

Сверху послышался ор, громкий такой, на одной ноте. Кто-то орал и падал. Паника и страх в голосе просто-таки били по нервам.

Мы трое синхронно подняли головы и уставились в темное небо, украшенное россыпью звезд. Сверху штопором падало нечто. В не особо ярком свете оно выглядело как существо с горбом и длинным хвостом, почему-то стоявшим колом.

Пока я зачарованно наблюдала за странным падением, «врач» вытянул руку, и существо перестало падать — оно начало плавно опускаться. Ор прекратился. Скоро на площадке, рядом с нашей троицей, появился кот на метле. Знакомый такой кот на очень знакомой метле.

— Васька? — недоверчиво спросила я, стараясь понять, что этот обормот здесь делает и каким образом подчинил мою метлу. — Ты как тут оказался?

Между тем вокруг нас собралась толпа — подошли сразу все ведьмы — и ожидала ответа кошака уже не я одна.

— Ш-ш-ш-ш — выдал этот… — Маринка, ты… Да я… Я сюда… А ты…

— Стресс, понятно, — компетентно заявила я. — Вась, ты хвост опусти, шерсть верни на место, что она у тебя дыбом-то, и нормально начни объяснять. Что случилось? Как ты тут оказался? Да еще и верхом на метле? Она же всех, кроме меня сбрасывает.

— Гришка послал, — буркнул уже пришедший в себя кот, — сказал, ты в деревне нужна. У бабки Глашки Зорька никак родить не может. А метла… С…терва…

Понятно. Она все же пыталась его сбросить. Но Васька всегда хвастался длинными когтями.

Я вздохнула, подозвала к себе строптивицу, сейчас стоявшую с независимым видом подальше от изумленных ведьм, нашептала ей наказ и отправила в полет назад, одну.

— Вась, — позвала я кота, — пошли со мной в ступу. Домой полетим. С комфортом. Не будешь же ты пешком до дома добираться.

Нет, пешком домой Васька точно не собирался бежать. Все же часа четыре, если не больше, от дома до Ведьминой горы, если пешком.

— Прощаюсь с вашей компанией, — повернулась я, как вежливая ведьма, к остальной толпе. — Надеюсь, условие представиться я выполнила, и воронов вы больше присылать не станете.

— Вы — необычная ведьма, — последовал задумчивый ответ старшей ведьмы, той, что встретила меня при моем здесь появлении. — Надеюсь, мы еще увидимся с вами.

Я буркнула что-то неопределенное и поспешила вместе с Васькой на руках к ступе. Встретиться они хотят. Да пусть лесом идут, все и сразу. Нужны мне их встречи. Мне и одной дома хорошо. Особенно когда Гришка покашеварит и меня накормит.

С этими мыслями я залезла в ступу, закрыла ее, задала направление и взмыла в небо.

На этот раз орали мы с Васькой на пару. Хорошо хоть он додумался когти в меня не запускать. А то прилетела бы я к той Зорьке вся разукрашенная. Бабка Глашка точно испугалась бы и со страху заикаться начала.

— Бесова машина, — выдал Васька, когда ступа наконец-то выровняла ход. — Чтоб я с тобой, Маринка, хоть раз еще полетел!

— Так мог бы на метле вернуться, — предложила «добрая» я. — Или пешочком. Дня через четыре пришел бы.

Шипение в ответ я проигнорировала. Все его, обормота, не устраивает. Комфорт ему подавай просто за красивые глазки.

Прилетели мы быстро, сели на окраине соседней с моей деревни, причем в этот раз удачнее, чем на Ведьминой горе.

Я вылезла, осмотрелась, поинтересовалась:

— Ну и где тут роженица обитает?

Ответом мне стало отчаянное мычание. Так, похоже, Зорьку мы сможем отыскать по звуку. А Глашку — по мату, который раздался сразу же после мычания. Через два дома отсюда, почти околица. Значит, небогато бабка Глашка живет. Впрочем, о чем это я? Данная деревенька богачами не радовала. Тут максимум у старосты было нормальное, приличное жилье и подворье. Остальные так себе жили-поживали.

Пока шли с Васькой, я раздумывала над тем, что с собой у меня никакого инструмента или же настоек не было. Не думала я как-то, что сорвусь с шабаша, чтобы принять роды у коровы. Но поди ж ты, как жизнь все завернула. Хоть с собой постоянно сумку носи. Теперь даже успокаивать уставшую корову нечем. Да и Глашку следовало бы в чувство привести.

И корова, и ее владелица нашлись быстро, действительно через два дома, на заднем дворе. Я открыла незапертую калитку, обошла саманный одноэтажный дом и обнаружила крепкую седую старуху возле хлева.

Теленок из коровы не лез, совсем. Зрелище было нерадостным, сама Зорька выглядела измученной. Как ей помочь, я понятия не имела.

Глашка, заметив ведьму, правда, в странном одеянии, замолчала и больше не материлась. Корова продолжала мычать.

— И давно она у вас так?.. — задумчиво поинтересовалась я, разглядывая мученицу.

— Дык уже часа четыре, матушка ведьма, — угодливо отозвалась Глашка.

— Теленок-то живой?

— Живой, матушка. Но вылезть не может.

Не может, угу, вижу. Надо было принимать решение. И все, что я могла в данный момент, — это воздействовать на животное своей не совсем нормальной магией. Я посмотрела на Ваську.

— Вась, а Вась, отойди подальше, не стой рядом. Задавит тебя Зорька, кого я сметаной кормить буду?

Васька прошипел недовольно что-то о дурных ведьмах и под взглядом ошарашенной Глашки отбежал поближе к стене дома.

Я же принялась колдовать.

Глава 8

Магия моя не подчинялась местным законам. Гришка уверял, что так получилось из-за того, что я долго прожила в немагическом мире. Я отмахивалась и утверждала, что как раз моя-то магия нормальная. А вот местная…

В любом случае далеко не каждое колдовство мне удавалось. Вот и здесь что-то где-то пошло не так. Теленок довольно бодро вылез из коровы… И мы с Глашкой выругались, одновременно, с одинаковой экспрессией. Шесть ног, пушистый хвост и зачатки крылышек на спине явно в комплект не входили.

— Мя-а-а-ау-у-у-у! — выдало нечто, что должно было бы в теории быть теленком.

От этого звука шарахнулись не только мы с Глашкой, но и несчастная измученная Зорька. Вряд ли она ожидала заполучить такое странное потомство. Заднее копыто попало в корыто с водой, раздался всплеск. Зорька надоедливо махнула хвостом, далеко не таким пушистым, как было видно при свете полной луны, и начала отступать активней.

— Это что, матушка ведьма? — ошалело спросила Глашка, неприлично тыча указательным пальцем в мяукавшего теленка.

— То, что ты и хотела, теленок, только с новыми способностями, — импровизировала я на ходу, справедливо боясь, как бы Глашка не забыла о моем неприкосновенном статусе да не взялась за вилы. — Ты его месяца два-три не трогай, пусть растет себе. Потом увидишь — начнет удачу приносить.

В свете тускло горевшего фонаря, висевшего над дверью хлева, я увидела сомнение на лице Глашки. Увидела и порадовалась, что сейчас поздний вечер, и разглядеть что-то у меня на лице почти невозможно, А потому…

К ступе мы с Васькой шли быстро, вздрагивая от каждого шороха за спиной и непроизвольно прибавляя шаг. Да, боялись. Особенно я. Васька — кот мелкий, затеряется в любом уголке, попробуй его ночью найди. А утром сам домой прибежит. А вот я… Заори Глашка, подними соседей на ноги, и быть мне очередной ведьмой, поднятой на вилы. Потом, конечно, крестьяне раскаялись бы, ожидая кары небесной, постарались задобрить духов. Вот только меня было бы не вернуть…

Очередной ор в ступе, и мы наконец-то летим.

Я выдохнула с облегчением. Вырвались.

— Ну ты, Маринка, — проворчал Васька, — и дура.

— Молчал бы уж, — огрызнулась я. — Кто ж знал, что у него крылья появятся и хвост меховым станет?

— Не меховым, а пушистым!

— Да один фиг. Ненормальным! Не коровьим!

— А мяукал он какого лешего?

— Вот у него и спроси. Вернись и спроси. Потом ответ передашь.

Вот так, лениво переругиваясь, мы и долетели до родной избы.

Я ввалилась в дом, закрыла за собой дверь за защелку и только потом выдохнула с облегчением.

— И где вы оба шлялись все это время? — ворчливо поинтересовался Гришка с лавки.

— Телят на этот свет вытаскивали, — выдала я.

— Угу, с крылышками и шестью копытами, — поддел меня Васька.

Предатель.

При свете магического шара над головой я увидела всю гамму чувств на лице Гришки. И главная там была: за что?!

И я могла его понять. Спокойной, правильный домовой внезапно оказался в услужении дурной ведьмы-попаданки, которая понятия не имеет, как жить в этом мире, действует наобум и старательно напоминает каждый раз о том, что ее надо кормить, и повкусней!

Кстати о домовом и готовке!

— Гриш, а Гриш, — протянула я, плюхаясь на скамью, — сегодня одна ведьма на меня косилась странно, когда узнала, что ты готовишь и убираешь. Смотрела так, будто я ересь какую произнесла. Еще и не поверила, поди. Не знаешь, почему?

— Потому что у нормальных ведьм все делает магия. Или они сами, — отрезал Гришка. — Но я еще жить хочу, и желательно не в подпространстве.

Ах, так вот в чем дело.

— Гриш, ты ж меня покормишь, да? — просительно посмотрела я на домового, еще и ресничками на всякий случай взмахнула.

Гришка скуксился, пробормотал что-то о прожорливой хозяйке, но с лавки встал и отправился к печи.

Минут через пять мы с Васькой уминали рассыпчатую гречневую кашу с молоком и сахаром. Я еще и морсом запивала.

В общем, жизнь вернула свои краски и уже не казалась отвратной.

В таком настроении я и легла спать. Здесь, в новом мире, мне обычно ничего не снилось. Изредка появлялась во сне какая-то галиматья типа лабиринтов, в которых я вот-вот заблужусь, или старых темных чердаков. Но это было только из-за моей отзывчивости. Гришка утверждал, что мне надо меньше дурью маяться и принимать близко к сердцу чужие проблемы. Не сказать, чтобы я действительно остро реагировала на все, однако разреветься из-за тяжелобольного ребенка вполне могла.

Сегодня я спала без снов, проснулась бодрая и первым делом вскочила со своего спального места, чтобы сбегать по делам на двор.

Ну и как выскочила, так и заскочила обратно. С визгом.

Васька с Гришкой, сонные и оттого злые, показали взглядами, что хотят со мной сделать. Судя по ощерившемуся Ваське, ничего хорошего. А вот не надо было на лавке спать, тогда и не слетел бы с нее под мой ор.

— И что опять? — зевая, спросил Гришка.

— Там пауки. Много. Весь двор в пауках!

Гришка покрутил пальцем у виска, подошел к двери. Открыл ее. Закрыл. Посмотрел на меня и спросил:

— Кому ты успела досадить на шабаше?

— Я?!

— Меня там точно не было. Кто-то из ведьм был недоволен твоим поведением там. Кто?

— Понятия не имею, — передернула я плечами и искренне пожелала, — пусть вернутся к пославшей их в троекратном размере. Прямо на постель.

За дверью сразу же раздался жуткий свист. Затем все стихло.

— Дурная ты девка, Маринка, — устало покачал головой Гришка. — Это были вестники. Всего лишь. Они не несли с собой вреда.

Я высказалась. На русском народном. Затем выглянула за дверь и вышла наконец-то во двор.

Глава 9

Настроение после нашествия пауков было боевым. И ела я приготовленный Гришкой завтрак, обдумывая, куда бы слить накопившуюся энергию. Надо, просто необходимо было устроить этакое, ну, не знаю, бой стенка на стенку, полет голышом в ступах. Да что-нибудь!

— Она опять гадость замышляет, — покосился в мою сторону Васька. Он уже доел сметану, щедро наложенную в его блюдце Гришкой, и теперь откровенно скучал.

— Не опять, а снова, — огрызнулась я. — У вас тут каждый день какие-то сюрпризы, а виновата потом я.

— Теленок, — напомнил Васька.

— Пауки, — парировала я. — И вообще, что им всем от меня надо?! Живу себе спокойно, никого не трогаю, даже в деревнях появляюсь исключительно по вызову. Какого лешего они ко мне пристали со своими вестниками и шабашами?!

— Да потому что ты — знахарка, — отрезал Гришка.

— Ведьма.

— Не суть. Ты не должна жить отдельно от людей.

— Правда? — выгнула я бровь. — А как же те ведьмы, которые появились на шабаше с иллюзиями на лицах?

— А они семейные. И живут, наверное, в крупных селеньях. Там и законы другие.

— В общем, ты для всего найдешь оправдание, — сделала я вывод. — Лишь бы мне насолить.

Я встала, потянулась, зевнула… И в дверь постучали.

— Это что за проходной двор? — мои брови встретились на переносице. — Какого фига, а?

— Ты травница, — последовал меланхоличный ответ Гришки. — Иди оденься.

Я окинула себя скептическим взглядом. Длинная широкая ночнушка скрывал все, что можно. Плотная ткань не позволяла никому увидеть даже контуры тела. Так что пофиг на правила хорошего тона, если его не хочет соблюдать неизвестный гость.

Не слушая возмущение Гришки, я дошла до двери, потянула на себя… и встретилась нос к носу с уже знакомым «лекарем». Да что ж такое-то? Он меня преследует, что ли?!

— Виктор Лорнейский, — одетый с иголочки «лекарь» насмешливо оглядел меня с ног до головы, как диковинку какую, — могу я с вами побеседовать?

— Это рано утром? — прищурилась я, не собираясь стыдиться своего вида.

— Десятый час уже.

— И что? Когда проснулась, тогда и утро.

Но нахального гостя я все же впустила в дом. Нельзя не впустить. Травница. Обязана помогать всем и вся, если, конечно, они не угрожают моей жизни. А этот точно не угрожал. Пока, по крайней мере.

— Маринка, — проворчал теперь уже Васька, как только «лекарь» переступил порог.

— Иду, — отмахнулась я от него и повернулась к гостю. — Вам придется подождать несколько минут.

— Конечно, — то ли улыбнулся, то ли ухмыльнулся тот.

У меня руки чесались пересчитать ему зубы, но я сдержалась и пошла в комнату — переодеваться, чтобы пообщаться с гостем уже в более «цивильном» виде.

Длинная полотняная рубашка белого цвета, следом — цветастый сарафан, волосы забраны в хвост — и вот уже, в тапках, я выхожу в горницу.

Тапки, обычные, домашние, земные, я, как и многое другое, наколдовала сама. Гришка ворчал, что подобные вещи в деревнях не носят, но я лишь отмахивалась. Ходить босиком и бояться столбняка желания не было.

Гость в ожидании меня сидел на лавке. Вроде и не делал ничего. А у меня сложилось впечатление, что он тщательно собирает информацию, просто осматриваясь. Впрочем, вполне возможно, мое воображение просто решило поиздеваться над своей хозяйкой.

Я подошла, встала неподалеку от лавки, гость поднялся. Теперь мы стояли друг напротив друга. Надо сказать, что этот тип был выше меня, ненамного, на голову-полторы, но все же.

— Итак, что вам угодно? — я никогда не отличалась гостеприимством и даже на Земле старалась все встречи проводить вне дома.

— По местной традиции я пришел представиться коллеге, — последовал ответ.

Я изумленно моргнула. Какой коллега? Какая коллега? Какие?.. В Бездну! Что этот лощеный тип забыл в моем доме?! Какие, к лешему, коллеги?!

— Вы хотите сказать, что собираетесь практиковать здесь? — уточнила я. — В окрестных деревнях или только в доме барыни?

— Кто позовет, к тому и пойду, — последовал ответ.

И внимательный такой взгляд, как будто от меня ждали какой-то реакции, возможно, бурной.

Я только плечами пожала. Да на здоровье. Пусть практикует. Мне же лучше. Посижу дома в тенечке, поем блинчиков со сметаной, закажу Гришке окрошку на квасе.

Не дождавшись нужной реакции, гость довольно быстро откланялся, бросил на меня непонятный взгляд и ушел. И чего приходил, спрашивается?

— Дом осматривал, — оказывается, я спросила вслух, и ответил мне Гришка, спрятавшийся на время визита «лекаря». — Магическим взглядом смотрел, проверял защиту. Непростой он человек, Маринка. Да и человек ли? Меня он не почуял. Я в подпространство ушел. Но ему явно что-то надо от тебя. Ну, или от этого дома.

— Хочешь сказать, что он знал твою прошлую хозяйку? — нахмурилась я.

— Все возможно. Но я лично его никогда здесь не видел. Если они и встречались, то не в этих стенах.

Я припомнила свои любимые непечатные выражения. Вот еще непонятного типа поблизости мне и не хватало для полного счастья.

— Гриш, а Гриш, — задумчиво позвала я. — Ты как-то говорил, что вы, домовые, между собой связь имеете. И ты в пределах одной-двух деревень можешь узнать все новости. Не поспрашиваешь, где этот тип остановился? Сомневаюсь, что он у ЕлизаветПалны живет. Слишком она негативно к нему отнеслась.

— Сделаю, — кивнул Гришка и исчез в подпространстве.

А я села на лавку возле Васьки. Надо было многое обдумать. Очень многое.

Глава 10

Долго бездельничать и притворяться, что я думаю, мне не дали: постучали в дверь. Кого там принесло и как тот смертничек не побоялся добраться до травницы, я не знала и знать не желала. Но надо было открывать. Гостеприимство, чтоб его.

Ладно, поднялась, с ворчанием добралась до двери, открыла ее.

На пороге оказалась девушка знакомой наружности. Симпатичная блондинка с зелеными глазами стояла напротив меня и улыбалась.

— Арисса? — уточнила я, отходя вбок и давая ей возможность зайти. — Ты тут какими судьбами?

— Нойра послала, одна и старших ведьм, — пояснила та, перешагивая порог, — ей очень не понравились пауки в собственной постели.

— Ах, ей в постели не понравились, — проворчала я, закрывая дверь. — А мне они во дворе рано утром не понравились. Я всего лишь отправила «подарок» обратно.

Арисса весело прыснула.

— Со старшими ведьмами так нельзя, — попеняла она мне. — Их следует уважать и бояться.

— Со мной тоже нельзя, — не сдавалась я. — Вася, ты погулять не хочешь? Говорят, после еды полезно жирок растрясти.

— Да где ты тот жирок увидела? — возмутился Васька, но с лавки спрыгнул, подошел к открытому окну и выпрыгнул на улицу.

Спортсмен, блин.

Теперь лавка была в полном нашем распоряжении. И минус одна пара ушей, да.

— Так что случилось? И почему прислали именно тебя? — повернулась я к Ариссе.

— Я — ученица Нойры, — пояснила она. — Многие видели, что мы с тобой общались на шабаше. Вот старшая ведьма и решила, что будет лучше, если я отправлюсь к тебе и немного расскажу о правилах жизни здесь.

— Правили номер один: не лезь к сонной злой ведьме, — передернула я плечами. — Вот что им всем от меня надо? Сначала ворон, потом пауки. Пусть скажут спасибо, что меня дома не было, иначе ворон улетел бы ощипанный.

Арисса ахнула, больше подчиняясь традициям, чем чувствуя страх.

— Твой домовой не объяснил тебе, что ведьмы — злобные коварные создания? — спросила она.

— Мой домовой старается со мной не связываться, — ответила я. — Только не падай в обморок, пожалуйста.

— Ты — странная ведьма, Марина, — покачала головой Арисса. — Как тебя принял дом?

— Да легко, — пожала я плечами. — Вообще проблем не было. Кстати о проблемах. Ты случайно не знаешь, этот тип, что был на шабаше, ну, Виктор Лорнейский, он вообще кто?

— Ты и с ним успела поругаться?

Какая чудная у меня создается репутация…

— Пока нет. Но могу. Так кто он?

— Могущественный заморский маг. Говорят, он чернокнижник.

Последнюю фразу Арисса произнесла с придыханием.

— То есть его лучше не злить? — уточнила я.

Арисса только фыркнула в ответ.

— Ты вообще знаешь, кто такие чернокнижники? — спросила она.

— Маги, связанные с силой смерти, — выдала я вариант, который сообщил мне Гришка.

— Не просто с магией смерти, а с нежитью. Как тебе понравится проснуться в одной кровати со скелетом или зомби?

— Я завизжу, и их по стенке размажет, — выдала я решение проблемы.

Арисса взглядом выразила всю глубину чувств, которую испытывала ко мне. Да, знаю, безголовая, бесшабашная, иногда безумная. Еще что «без»?

— Так зачем на меня наслали тех пауков? — вернулась я к первоначальной теме разговора.

— Не наслали, а прислали. Это было предостережение. Ты слишком вольно вела себя на шабаше. Не всем ведьмам это понравилось.

Я сделала так, как обычно делала, когда меня начинал доставать Гришка: взмахнула рукой, и передо мной появилась «живая картинка» — голограмма. Только Гришке я показывала всевозможную технику, а Ариссе продемонстрировала картинки из фильмов про ведьм. Голые тела на метлах в ночном небе ее впечатлили. А уж шабаш в нашем «земном» понимании этого слова вообще поверг в шок.

— Это что? — спросила она севшим голосом. Палец ее указывал на постельные утехи, совершавшиеся на травке прямо во время шабаша.

— Это то, что я ожидала увидеть на Ведьминой горе прошлой ночью, — хмыкнула я.

— Ты — не местная ведьма, — наконец-то дошло до Ариссы.

Ее щеки и шея были пурпурными от стыда, но смотрела она с жадным интересом.

— Точно, — согласилась я. — там, откуда я появилась, все это в порядке вещей. Так что я очень сильно удивилась вашему чинному поведению на Ведьминой горе.

— И поэтому ты прилетела в таком, гм, странном одеянии?

Я кивнула, решив не добавлять, что одеяние я выбирала специально, чтобы шокировать ведьм, так нахально лезших в мою личную жизнь.

— Я передам Нойре, что ты раскаялась? — робко поинтересовалась Арисса.

— С чего бы?! — возмутилась я. — Ты слышишь раскаяние в моих словах?!

Молчание. Долгое такое молчание. Потом, со вздохом:

— Тебе трудно будет здесь жить…

— Очень даже легко, — проворчала я, — если ко мне никто не станет лезть.

Арисса ушла минут через пятнадцать-двадцать, отчаявшись переубедить меня в моем решении. Я честно отвечала, что ни капли не раскаиваюсь. И каждый, кто попытается силой убедить меня в обратном, получит бумерангом по всем мягким и твердым местам.

Наконец, дверь за Ариссой закрылась. И из подпространства появился Гришка.

— Дурная ты, Маринка, — выдал он «диагноз».

— И без тебя знаю, — отмахнулась я. Потом вспомнила кое-что сказанное Ариссой и уточнила. — Гриш, а Гриш…

— Ну?

— А почему дом меня принял?

— Не знаю, — покачал головой Гришка. — Не должен был. Ты не являлась родственницей предыдущей ведьмы. И не похожа на нее.

— Но…

— Не знаю, Маринка.

Я только вздохнула. И вот попробуй собери в этом мире информацию. Или «не знаю», или «не скажу».

Глава 11

Остаток дня прошел на удивление спокойно. Я отлеживалась, наедала бока и старалась не забивать себе голову мыслями о последних событиях.

Гришка смог выяснить по своим каналам, что «лекарь» остановился в нашей деревне, в избе бабки Федоры. Вдовица, потерявшая мужа лет десять назад, бабка привечала всех, кто способен был помочь ей по хозяйству. По словам ее домового, сговорились они с «лекарем» на починке ограды вокруг дома и истреблении всех вредителей в саду и огороде.

Я прыснула от смеха, вообразив, как могущественный чернокнижник станет разбираться с колорадским жуком или любым другим его «заместителем».

Причину своего появления в захудалой деревушке «лекарь» не назвал. Впрочем, если он не будет переходить мне дорогу, то пусть себе живет спокойно. Но интуиция подсказывала, что так просто от назойливого внимания этого типа мне не избавиться.

Вечером Гришка расщедрился на блинчики. Я с удовольствием умяла их с вареньем и завалилась спать.

Ночью пошел столь долгожданный в этой округе дождь. Тяжелые крупные капли барабанили по подоконнику. Их монотонный ритм навевал сон. Так что выспалась я просто великолепно.

А вот утром, едва вышла в горницу, Гришка авторитетно заявил:

— Ночью черное колдовство творилось.

— Прямо под дождь? — уточнила я и, зевая, уселась на лавку рядом с Васькой.

— Дождь пошел после, смыл все следы. Маринка, ну вот чему я тебя учил?

Чему, чему. Да всякому разному. Учитель из Гришки был аховый. Ну, или же из меня такая же ученица получилась. В любом случае, все его уроки быстро приводили к головной боли у меня и недовольству у Гришки. Поэтому и запомнила я не так уж много.

Якобы после чересчур сильного черного колдовства природа сама старалась смыть его остатки, замести следы, в общем, убрать все, что напоминало бы о действиях черных магов. Обычно для таких целей использовался дождь. Но бывали и землетрясения, ураганы и прочие «радости».

— А как ты определил, что это необычный дождь? — поинтересовалась я у Гришки.

— А ты капли посчитала бы. Вопрос отпал бы.

Что? Какие капли?

— Ритм, Маринка. Первая-пятая капли, затем перерыв на несколько секунд и снова первая-пятая.

Боже, чушь какая. Еще я капли во сне не считала, чтобы понять, обычный это дождь или нет. Но спорить я не стала, алчным взглядом посмотрела на пирожки с мясом и картошкой, приготовленные Гришкой, и начала уничтожать их. Потом успеем и о магии, и о ритме капель поговорить.

Пирожки получились на славу, так и таяли во рту. Я запивала их ягодным морсом и надеялась весь день просидеть дома.

Ага, щаз. Не успела я доесть последний, как в дверь постучали.

— Проходной двор, — фыркнула я недовольно, но все же встала со скамьи и пошла открывать.

За порогом оказалась растрепанная Аглая, дальняя родственница старосты, симпатичная шатенка лет тридцати. У Аглаи были и муж, и дети. Как все замужние женщины, она не показывалась из дома простоволосая или, как сейчас, растрепанная. Должно было случиться что-то из ряда вон, чтобы заботившаяся о своей репутации деревенская баба кинулась к ведьме без как минимум платка.

— Что случилось? — нахмурилась я.

— Матушка ведьма, — Аглая проворно склонилась в поклоне, показывая уважение к моей личности, — Борька-то, староста наш, чертей по двору вилами гоняет. — И пока я не выдала традиционную фразу: «Пить надо меньше», Аглая быстро добавила: — Я сама видела их! Синие, злющие, ругаются по-иноземному!

Черти синими быть не могли, ну вот никак не могли. Их шкура коричневая или черная, у пьяниц — зеленая. Но вот синие черти, да еще и непонятно ругавшиеся…

В общем, ясно, что ничего не ясно. И, блин, похоже придется идти. А ну как те черти вылезут со двора старосты и напугают соседей, состоятельных крестьян (ну, по местным меркам состоятельных, конечно). Крику будет. Сразу вся деревня вспомнит, где ведьма-знахарка живет.

Так что я порадовалась, что успела переодеться в сарафан, взяла привычно свою сумку с кучей настоек, в том числе и от галлюцинаций, и вместе с Аглаей зашагала к дому старосты.

Теперь, после прошедшего ночью дождя, на улице было свежо. Относительно, конечно, до настоящей осенней, а то и зимней, свежести еще далеко. Но, по крайней мере, дышать полной грудью уже можно было, и то плюс. Прибитая каплями пыль уже не взлетала клубами перед лицом. Луж тоже не было — земля изголодалась по дождю и впитала в себя всю влагу. Так что шли мы с Аглаей спокойно, хоть и быстро.

По бокам мелькали дома — от простой хаты из глины к дереву. Дом старосты был наполовину выложен из камня, что увеличивало его (и старосты, и дома) вес в глазах односельчан.

Сам староста, Борис, сын Антипа, высокий широкоплечий детина, окончивший в свое время целых два класса сельской школы, был в глазах крестьян авторитетом, с которым спорить могла только ведьма. Он умел читать, хоть и по слогам, и знал, какую подпись поставить на бумаге, чтобы не ставить крестики, как остальной народ. Одно это делало его важным лицом.

Борька был женат на дочери кузнеца Аньке, за которой получил в свое время двух коров и пятерых гусей в качестве приданого. Впрочем, это случилось давно, лет десять-двенадцать назад. Коровы успели дать потомство, гуси — порадовать животы хозяев. И теперь у Борьки, заматеревшего и обнаглевшего, было большое подворье, на котором он, по словам Аглаи, и гонял сейчас чертей.

Глава 12

Дошли мы быстро — минут пять-семь, и уже на месте. Крики услышали заранее. Кто-то ругался матом, орал, наезжал непонятно на кого. Подошли, осмотрелись. По огороженному деревянным частоколом подворью бегал на первый взгляд трезвый Борька. Черные волосы склеились в космы и летают позади, вид решительный, в руках — вилы, которыми он размахивает, словно косой.

А самое интересное, что «черти» действительно присутствовали. Маленькие существа, похожие на смесь кошки и крысы, покрытые синей шерстью, драпали от Борьки, кто на двух, кто на четырех, ногах. И ругались, угу. На латыни. Я аж зависла, услышав знаковые фразы, которые когда-то учила в университете. Все эти «через тернии к звездам», «от яйца до яблока», и прочее.

И вот сейчас я с трудом могла поверить услышанному, как и тому, что в другом мире кто-то владеет латынью и заучил эти выражения.

— Неожиданно, не правда ли? — прозвучал слева от меня знакомый голос.

Я повернулась: так и есть, «лекарь». Стоит в своем костюмчике с иголочки, смотрит насмешливо. И что от тут забыл?

— Что именно? — уточнила я.

— Ругающиеся гномы, конечно же.

А, так эти синие живчики — гномы? Да ладно?

— А почему синие? — проигнорировав его вопрос, я задала свой. — Такая странная густая шерсть?

На меня посмотрели со снисхождением, как на дурочку-недоучку, которая ни одного класса в школе не смогла окончить.

— Это кофты. Обычные. Вязаные. Гномы живут под землей, им вечно холодно.

— Ясно, — кивнула я, чувствуя начинавшее закипать раздражение. Меня все больше бесил «лекарь» с его снисходительными взглядами. — Это у них национальный спорт такой — бегать от старост и материться при этом?

— Они торговать с ним хотели. А он на них с вилами попер, чертей в них разглядел. Вас он вроде боится. Отзовите его.

Даже не знаю, чему я удивилась больше: возможной торговле с гномами или приказу «отозвать» старосту. Попробуй «отзови» этого бычка.

Но гномов все же надо было спасать. Так что я подошла поближе к ограде, сконцентрировалась и рявкнула:

— Борька! Стоять!

По стойке «смирно» встали все, включая гномов. Вытянулись буквально. Да, знаю, командирский тон у меня в бабушку. Та была огромной любительницей покомандовать. Ну и меня научила.

— Вилы в угол! Ну!

— Матушка… — ожил и попытался спорить Борька.

Я нахмурилась, раздраженно клацнула зубами. Спорит он тут, со мной, с ведьмой. Пришибу гада. Устроил развлечение. Вон вся деревня собралась.

Борька вздрогнул — вилы «ласточкой» улетели в угол и там приземлились с грохотом.

— Домой, шагом марш! Ну!

Наверное, первый раз за много месяцев, если не лет, деревня наблюдала, как ее бесстрашный староста едва ли не марширует в свой дом, поминутно настороженно оглядываясь через плечо на злющую ведьму.

Народ постепенно неохотно разбрелся по домам — концерт по заявкам довольно быстро закончился, больше возле дома старосты ловить было нечего. Гномы собрались вместе и вот так, группой, перебежками, добрались до меня и стоявшего рядом «лекаря». Что он тут забыл и почему не ушел вместе со всеми, я не знала и как-то не особо этим интересовалась.

Между тем гномы остановились возле ограды, и я смогла в подробностях рассмотреть их внешность. Действительно, то, что издалека казалось шерстью, на самом деле было кофтой, обычной, шерстяной.

Маленькие человечки выглядели так же, как их описывали в большинстве книжек на Земле: кряжистые, бородатые, не особо красивые. Но когда живешь под землей, вряд ли смотришь на красоту партнера. Главное — его сила и умение выживать.

Гномы посмотрели на «лекаря», затем перевели взгляд на меня и внезапно дружно, кучкой, упали на землю и начали биться о нее головами. Молча причем.

— Они здоровы? — удивленно посмотрела я на «лекаря».

Тот стоял как ни в чем не бывало и, похоже, не был удивлен подобному поведению. Мало того, еще и смотрел загадочно так, как будто говорил: «Я знаю то, что тебе не известно, и не собираюсь делиться своими знаниями».

Мои ладони снова зачесались — настолько сильно захотелось прибить этого обормота, особенно когда он чуть насмешливо ответил:

— А вы прикажите им встать и сами спросите.

Приказать? Незнакомым мужикам, пусть и чесавшим любы о землю? Что-то я сегодня слишком часто приказываю: сначала Ваське, теперь гномам. Этак, глядишь, совсем во вкус войду.

— Встаньте, — не до конца веря в собственные силы, приказала я.

Как ни странно, меня послушались. И вся группа буквально подскочила на ноги, а затем преданными взглядами уставилась на меня.

Я почувствовала себя этакой принцессой, которую в детстве кто-то выкрал из люльки во дворце. «Лекарь» стоял рядом, молча, я не знала, как вести себя с гномами. Понятия не имею, что было бы дальше, но меня снова выручил Васька.

— Мя-а-а-а-у!!! — мохнатый ураган пронесся по улице, сбивая все на своем пути, и проворно взобрался по моей одежде мне же на плечи. Дыры от когтей и будущие порезы на моей коже его точно не волновали. — Маринка! Спаси! Они меня убить хотят! Маринка, ну что же ты стоишь! Я такой красивый, талантливый, а они, — тараторил без перерыва нахальный кот, не давая мне возможности вставить хоть слово.

Кто именно хотел его убить, стало ясным практически сразу же: в нескольких шагах от меня остановился в нерешительности бежавший следом за Васькой кузнец. Судя по выражению лица, мой сволочной котик снова где-то кому-то сделал гадость. А разбираться с последствиями, конечно же, придется мне, его хозяйке.

Кузнец Андрей, сероглазый брюнет, был высоченным мужиком лет сорока, крепким, широкоплечим, способным на спор согнуть и разогнуть толстый кованый прут. Силушки у него было немеряно. Умом природа, правда, обделила. Ну так и не советником императора он работал. А для труда в кузне его голова работала как надо.

— Матушка ведьма, — прогудел он просительно, — вы своего котика приструните. Ведь не дело это — к кошкам моим постоянно лезть. Котят-то не ему топить.

— Приструнить, значит, — я задумчиво посмотрела на Ваську, притихшего на моих руках и явно ожидавшего от меня гадости. — Ну зачем приструнить? Он у меня мужчина хоть куда. Пусть гуляет. Только сначала я его бубенцов лишу.

Все мужики рядом со мной, включая гномов, судорожно сглотнули, видимо, поставили себя на место Васьки. Он сам сжался в комок у меня на руках.

— Маринка…

— Молчи лучше, — по-доброму посоветовала я. — А то прямо сейчас руками отрывать начну.

— Матушка ведьма, — прогудел кузнец, — как-то это… не по-человечески…

— Так и он не человек — пожала я плечами, не спуская Ваську с рук. — Зато кошек больше ваших портить не будет. Всех трех.

— Дык, матушка ведьма… — кузнец запустил пятерню в волосы, почесал голову, — жестоко это, животина все же.

— Я не пойму, — насмешливо проговорила я, — вы сейчас точно о бубенцах кота думаете?

«Лекарь» закашлялся, кузнец и гномы заполыхали щеками. Вы ж посмотрите, какие здесь все скромняжки. Значит, песни похабные по пьяни мы петь можем, девок по углам лапать — тоже. А едва я про бубенцы сказала, так и заалели все, словно маков цвет.

— Маринка, — подал наконец-то голос притихший было Васька, — отпусти, а?

— Чтобы ты снова полез к кузнецу кошек портить? — иронично поинтересовалась я, не спеша выполнять просьбу.

— Дык… Матушка ведьма, пусть портит, я ж не против, — вступился за обижаемого котика кузнец. — Это я по глупости-то…

«По глупости за Васькой гонялись или подсматривали, как он кошек портит?» — так и чесался у меня язык уточнить.

Но я все же спустила Ваську с рук — с этим обормотом я и дома потом разберусь — и, ухмыляясь, наблюдала, как он несется по улице от меня подальше. Бубенчики спасал.

Но Васька сбежал, кузнец сейчас сам уйдет. А вот «лекарь» и гномы оставались. И с ними надо было что-то делать, причем уже сейчас.

Глава 13

— Маринка!

— Что? — невозмутимо поинтересовалась я, уничтожая очередные продуктовые запасы. Блинчики у Гришки выходили на удивление вкусными. Да еще и со сметанкой. М-м-м-м. Вот как тут можно мимо пройти? — Что не так?

— Ты хоть понимаешь, что это не люди, а гномы! Гномы, дурья твоя башка! Другая раса! У них свои законы, свой образ жизни, — негодовал Гришка без остановки. Разве что по потолку от раздражения не бегал. Хотя я могла и до этого довести. — А ты?!

— А что я? – искренне удивилась я. Нашли крайнюю, навесили на нее все грехи. — Я всего лишь позвала Борьку. Знаешь, он быстро выбежал из дома.

— Естественно! – не переставал горячиться Гришка. — Ты сегодня едва ли не всю деревню своим поведением напугала! Вот что ты ему сказала?!

— Кому? – уточнила я, приканчивая между тем очередной блинчик. — Борьке? Правду. Что это богатые купцы, которые хотят с ним торговать. И что в следующий раз, когда он решит удариться в запой, я лично отправлю его на Ведьмину гору. Порталом. Во время шабаша ведьм. Пусть потом, протрезвевший, пешком домой добирается.

— То есть совесть у тебя даже не ночевала, — сделал правильный вывод Гришка. Наивный. Где я и где совесть.

— А что это? — полюбопытствовала я. — Гриш, ну в самом деле. Почему я должна решать все проблемы деревенских? Они что, дети малые и без мамки не могут? Ну что за цирк, а?

— Ты — ведьма, — нравоучительно напомнил этот умник.

— Ведьма, а не мать родная, — отрезала я. Острым взглядом оглядела стол и уныло вздохнула. Эх. Все закончилось: и блинчики, и сметана. Ну что за жизнь, а? — Ты вообще на чьей стороне? Сам же сказал, что теперь я — твоя хозяйка. А защищаешь их.

— Потому что ты ведешь себя неправильно. Настоящая ведьма обязана приветить гостей, накормить и напоить их в своем доме. А ты что сделала?

Ничего себе запросики у некоторых. Еще и приветить гостей.

— А я отправила всех куда подальше, — я зевнула. — Не хватало мне еще чужаков в дом пускать.

Гришка что-то проворчал, явно нелестное, насчет одной дурной ведьмы. Я специально не стала вслушиваться. Пусть его. Меньше знаешь — крепче спишь. А он ворчит постоянно, без остановки.

«Лекарь», кстати, ушел сам, едва понял, что я не собираюсь следовать примерам остальных ведьм и звать гномов домой. Куда он пошел, мне было пофиг. Я же направилась домой. Васьки не было. Думаю, в ближайшие пару-тройку суток он поостережется показываться мне на глаза. Так что я уселась за стол и, жуя пирожки с картошкой и мясом, принялась пересказывать Гришке свои приключения. Он мои действия, конечно, не одобрил. Но то были исключительно его проблемы. Я не собиралась во всем следовать поведению местных ведьм и утешать разнесчастных деревенских жителей, вполне способных чаще всего обойтись и без помощи ведьмы. Жили же они как-то до моего здесь появления.

— Маринка, — позвал уже остывший Гришка.

— Угу, — промычала я. Настроение было умиротворенным. Ругаться ни с кем не хотелось. Да и вообще, ничего не хотелось.

— Там к тебе посетители, — «обрадовал» меня Гришка.

— Почувствовал? – полюбопытствовала я, не делая попытки подняться. Лень было.

— Из окна увидел.

Я хмыкнула: логично. Между тем в дверь действительно постучали. Вот и кому неймется в такую жару? Пришлось вставать с лавки и идти открывать.

Судьба, видимо, решила, что мне слишком спокойно жилось последнее время, а потому надо "порадовать" меня как можно большим количеством сюрпризов. Что значит, ты не хочешь, ведьма? Кто тебя спрашивает. Вперед, на подвиги. Труба зовет. Больные тебя заждались. Несись, блин, сломя голову.

Именно так я думала, открыв дверь и недоуменно разглядывая бабку Глашку с ее странным теленком. Сидевший неподалеку от моего дома на старой телеге крестьянин, видимо, эту бабку и привезший, посматривал на меня с опаской и слезать со своего транспорта не торопился. Оно и правильно. Мало ли, что я, ведьма, выкинуть могу.

— Матушка ведьма, — поклонилась моя гостья в пояс как положено и слезливым голосом продолжила, — спаси меня от этого ирода!

Иродом, видимо, был теленок, стоявший возле хозяйки с невинным видом.

— От какого? — ради приличия поинтересовалась я.

— Да вот же, — картинно всплеснула руками бабка Глашка, удивленная моей непонятливостью. — Вот же! Гад такой! — она невоспитанно указала пальцем на теленка. — Он мясо жрет! Сырое! Много! И молоко ведрами хлещет! Не напасешься на него! А по ночам то лает, то хрипит, то мявкает, как твой кот.

Не знаю, что там делал теленок по ночам, но выглядел он взрослее своих собратьев. Сколько ему там? И недели еще не было? А со стороны можно было несколько месяцев сразу дать. Крупный, с наетыми боками и поразительно умными глазами, он явно не годился для местных жителей. Но и мне тоже держать его было негде.

— Ты тут видишь где-нибудь хлев? — поинтересовалась я иронично и повела рукой для наглядности. — Или предлагаешь его в избе держать?

Ответить бабка Глашка не успела — за ее спиной раздался знакомый мужской голос.

— Если ведьма теленка не заберет, я возьму. Для опытов.

Уж не знаю, для каких таких опытов заезжему магу нужен был несчастный теленок, но тому подобное развитие событий явно не понравилось.

Он резко повернулся к потенциальному обидчику, угрожающе гавкнул и наклонил башку, как если бы собираясь бежать на таран. Небольшие рожки, начинавшие пробиваться на голове, угрожающими не выглядели. Но в целом я не хотела бы встретиться с этим созданием в темноте в подворотне.

«Лекарь» в ответ сформировал и под тихое крестьянское аханье покатал на ладонях разноцветный магический шар.

Теленок всхрапнул. Шар полетел в него. Миг… и вся магия впиталась в живность без остатка.

Понятия не имею, какого эффекта ожидал «лекарь», но уж явно не такого. Он недовольно нахмурился. Теленок взревел… Пара секунд, и вот уже они оба летят по улице, один улепетывает, отстреливаясь шарами через плечо, другой принимает всю магию в себя и ревет все сильней.

Какая это была погоня. Сколько шума, криков, экспрессии. Я аж залюбовалась этой парочкой. Вот уж кто действительно нашел друг друга.

Глава 14

Бабка Глашка и ее сопровождающий довольно быстро уехали в противоположную от активной парочки сторону. Я проводила их взглядом и вернулась в дом.

— Гриш, — задумчиво позвала я, — а, Гриш.

— Чего? — откликнулся тот.

— А гномы всем кланяются?

— Нет, конечно, - фыркнул мой чрезвычайно «вежливый» домовой. — Это потому, что ты, Маринка, ненормальная.

— Это в каком смысле? – не поняла я.

— Во всех, — отрезал Гришка.

— Спасибо тебе, добрый молодец, за доброту твою и ласку, — хмыкнула я. — Гриш, я серьезно.

— А если серьезно, то не знаю. Гномы — существа горделивые и своевольные. Они просто так даже императору не поклонятся. Так что думай, кто в твоей родне затесался, чью магию гномы почуяли.

— Какая там родня, в безмагическом мире, — поморщилась я.

Нашел ведьму в сотом поколении.

Гришка только плечами пожал.

Вечером дома появился Васька. Довольный, с распушенными усами, он выглядел этаким султаном, ждущим немедленного поклонения.

— Нагулялся? — выгнула я бровь.

— Не завидуй, — фыркнул нахальный кот.

Я многозначительно посмотрела на его хвост.

— Не дамся, — правильно понял мой намек Васька.

— А если магией? — вкрадчиво поинтересовалась я.

Васька напрягся.

— Маринка, — укоризненно покачал головой Гришка.

— Я. Давным-давно я. Васька, заруби себе на мохнатом носу: если ко мне с жалобой придет еще один владелец кошек, останешься без того, что под хвостом.

Мученический взгляд кота на меня впечатления не произвел. Нашелся невинно пострадавший. Мученик, блин.

— Тебе чернокнижник привет передавал, только почему-то матом, — буркнул Васька.

— И где ты его видел? — удивилась я.

— На осине, — огорошила меня наглая живность. — От теленка убегал и залез туда.

— Теленок-то жив? – проснулась во мне любовь к животным.

— Добрая ты, Маринка. Что с ним сделается, с тушей такой. Сидит, мага сторожит. А тот в него сверху шарами огненными кидается.

Я представила в красках ту картину и удовлетворенно рассмеялась. Да, я злопамятная. А «лекарь»-чернокнижник мне с самого начала не понравился. Мутный он какой-то. Появился здесь по непонятной причине, ходит по дерене, все вынюхивает. Откуда он – неясно. Зачем приехал – тоже. Мало ли, вдруг он – душегуб какой, здесь от правосудия скрывается.

Довольная услышанным, я с аппетитом поужинала сладковатой кашей, киселем и парой-тройкой пирожков и с легким сердцем легла спать. Настроение было просто чудесным, хоть летай, спала я без снов и проснулась рано утром под барабанную дробь дождевых капель.

«А как ты определил, что это необычный дождь?» — вспомнила я.

«А ты капли посчитала бы. Вопрос отпал бы. Ритм, Маринка. Первая-пятая капли, затем перерыв на несколько секунд и снова первая-пятая».

Я посчитала. Ритм совпал. И чем же таким запретным занимался этой ночью грозный маг-чернокнижник? А самое главное, жив ли остался при этом несчастный генно-модифицированный теленок?

Не успела я как следует позавтракать, насытиться блинчиками со сметанкой, как в дверь постучали. Тихая деревенька, вымиравшая в жару и морозы, сейчас напоминала мне проходной двор. Ну, или общагу студентов во время сессии.

— Открывай, — проворчал негромко Гришка. — Негоже заставлять гостей ждать.

Я никаких гостей не ждала и не видела смысла с ними общаться. Но открыть все же пришлось.

Стоявшие за порогом гномы сразу же упали ниц и начали стучаться лбами о землю.

— Гришка, — не оборачиваясь, позвала я через плечо. — Гришка, обормот ты этакий. Кто мне сказал открывать? И вот что теперь с этими психами делать?! Гришка!

— Не ори, — ворчливо ответил домовой из пустоты. — Знаешь же, что нам нельзя чужим показываться.

— Да мне пофиг, — нервно огрызнулась я, наблюдая, как гномы снова и снова кладут поклоны. — Успокой этих…

Тяжелый мученический вздох, и гномы застывают в одной позе: распрямившись, не успев согнуться в очередной раз. Стеклянные глаза подсказываются, что застыли их хозяева точно не по собственному желанию.

— Они тебя слышат, только двигаться не могут, — проинформировал меня Гришка.

Что ж, уже легче прожить.

— А отвечать как будут?

Еще один вздох. Издевается злая ведьма над несчастным домовым, пытает его, каверзные вопросы, блин, задает.

— Ты сначала объясни им, что от них нужно. А затем я сниму стазис.

Ах, так это стазис…

— Хватит мне кланяться, — повернулась я к гномам. — Объясните четко, нормально, без этой вашей истерии, что вам от меня нужно.

И Гришке:

— Сними с кого-нибудь одного этот дурацкий стазис. Дай мне поговорить с ним.

На этот раз был тихий смешок. Гришка как будто сомневался в моих способностях переговорщика. Ну, или отлично знал гномов и их не совсем легкий характер.

Как потом оказалось, правильным был второй вариант. Едва Гришка снял стазис с одного из гномов, находившегося рядом со мной, как тот усиленно начал класть поклоны. Снова.

— Хватит, — рявкнула я, доведенная до белого каления с самого раннего утра.

Гном замер и без стазиса.

— Кто вы и что вам от меня надо? Зачем вы меня преследуете? Отвечать!

— Хозяйка, не злись, — взвыл гном.

Хозяйка? И когда же я успела челядью обзавестись? Почему сама об этом не помню? Что, блин, вообще происходит?!

Глава 15

Я всегда заводилась быстро, можно сказать, с пол-оборота. Особенно если заранее вывести меня из себя. Ну, или методично выводить в течение нескольких дней. Так сказать подготовить почву перед взрывом.

Вот и сейчас меня довольно сильно потряхивало от неистребимого желания прибить всех гномов разом. Ну, можно заодно и Гришку с Васькой к ним добавить, чтобы жизнь медом не казалось.

Поэтому, когда с моих пальцев внезапно сорвались и весело закружили в воздухе разноцветные бабочки, я ни на секунду не удивилась. А вот гном, казалось, подзавис. Он наблюдал за теми бабочками с такой настороженностью, будто ждал от них какой-то гадости.

— Довела мужика, — хмыкнул рядом со мной невидимый Гришка.

Я раздраженно встряхнула руками, и в воздухе появились еще бабочки, с десяток точно. Нашлись мне тут всякие умники, будут свой длинный язык подкладывать, когда я не в духе.

Гном, как ни странно, отмер.

— Хозяйка, — повернулся он ко мне, заговорив почтительным тоном, — не гневайся, прошу. Темная Леди приказала вернуть тебя домой. Как можно скорее. Мы не можем ослушаться.

Гришка изумленно охнул. И тут я была с ним целиком и полностью согласна. В этом мире творилось что-то очень странное. И почему-то исключительно со мной.

Темной Леди называли богиню загробного мира. Вернее, самого загробного мира как такового здесь не имелось. После смерти душа существа отправлялась сначала в небытие, а оттуда — на перерождение. Темная же Леди контролировала длительный процесс перерождения.

Вот только я понятия не имела, что гномы, хоть и жили под землей, подчинялись воле Темной Леди. Свободолюбивый народец, они, на мой взгляд, меньше всего готовы были исполнять чьи-то приказы, пусть даже приказывала им богиня смерти.

А фраза о необходимом возвращении домой вообще была необъяснимой. Не умертвить, не убить, а вернуть домой. То есть, если верить словам гнома, я жила в чертогах Темной Леди, где-то там, в подземельях. Давно, правда, жила. Потом каким-то образом очутилась на поверхности. И вот теперь меня возвращали домой.

И сдается мне, один надменный чернокнижник был в курсе всей ситуации. Именно поэтому он и смотрел невозмутимо тогда, у старосты. Сволочь такая! Ему нравилось наблюдать за мной, он явно получал удовлетворение от того, что я ни фига не понимала, что происходит! Козлина безрогая! И ведь ни слова не сказал, даже не намекнул!

Высоко в небе прогремел гром, сверкнула молния, тяжелые свинцовые тучи собрались над моим домом. И уже через несколько секунд бушевала гроза. Дождь лил как из ведра. Гномы, в стазисе, перенесенные Гришкой в дом, молча стояли в углу. Тот, что со мной разговаривал, тихо трясся от ужаса там же. А я… Я злилась! Я очень сильно злилась! И моя злость выливалась на землю в виде дождя!

— Хорош уже все поливать, — не выдержал вскоре Гришка. — Огороды затопишь, жители тебя проклянут.

— Это я всех их прокляну, — огрызнулась я, постепенно успокаиваясь. — Достали, сволочи. Все им не так. И черешня пахнет малиной, и теленок лает, видите ли. А виновата во всем ведьма. Ну так сами и колдовали бы!

— А вот не надо было прививать несчастной черешне вкус и запах малины, — отрезал Гришка. — Тебя об этом никто не просил.

— Я экспериментировала!

Нет, ну правда! Да, селекционер из меня так себе. Но надо же было на чем-то проводить опыты, тренировать собственную магию! Развиваться, в конце концов! Вот я и выбрала тогда добровольца, не особо молодого вдовца Славку. Он любил свой сад, тщательно ухаживал за ним. Ну, и за грядками в огороде тоже, конечно. Когда время оставалось после работы в поле.

Он с опаской, но согласился на мое предложение создать новую культуру на базе его сада. Я долго колдовала, в прямом смысле слова, над его черешнями. В итоге этот неблагодарный заявил, что побоится есть ягоды, которые пахнут малиной. Я обиделась, щелкнула пальцами, и весь урожай с черешен переместился в мою кладовую. Вот Гришка меня тогда «благодарил». Отборными матами. Когда осознал, что все собранное ему обрабатывать и закатывать. Но ничего, компот из той черешни сварили и закатали. Правда, еще не пробовали, так что я понятия не имела, насколько съедобны те закатки. Да и жить мне хотелось…

Пока я вспоминала свой эксперимент, дождь за окном постепенно стихал. И вскоре на небо с опаской выползло летнее солнце, осмотрелось, осознало, что следующие несколько часов нового дождя не ожидается, и засияло с новой силой.

— Ну, — решительно повернулась я к свободному от стазиса гному, все так же стоявшему неподалеку от своих собратьев, — теперь мне расскажут, кому и что от меня надо? Кроме Темной Леди.

— Не могу знать, хозяйка, — снова затрясся тот от страха.

— Довела мужика, Маринка, — выдал недовольный Гришка.

Я ответила. Нецензурно, с удовольствием наблюдая, как покрывается краской все тело гнома. Он, видно, еще не видел такой буйной ведьмы.

Приказов богов ослушаться было нельзя. Это факт. И потому мне действительно следовало появиться перед Темной Леди. Вот только жить мне хотелось. Сильно хотелось. Кто его знает, что взбредет в голову сильной могущественной богине…

— Некромант в курсе вашего задания? — повернулась я к гному.

— Да, хозяйка, — часто закивал он, как китайский болванчик. — Он тоже служит Темной Леди.

Что ж, значит, будем пытать некроманта. А то гномы все равно ничего путного не скажут.

С этой мыслью я и вышла из дома.

Глава 16

«Лекарь»-некромант нашелся, как и следовало ожидать, там, где он снимал угол, то есть в избе бабки Федоры. Он, хмурый, сидел за деревянным столом и ел густой наваристый борщ со сметаной. Бабка Федора слыла в деревне не особо хорошей поварихой, так что выражение лица «лекаря» можно было списать не только на настроение, но и на качество еды.

Бабка Федора, плотная высокая шатенка, одетая в длинный цветастый сарафан, подскочила со своего места на лавке, едва я переступила порог.

— Матушка ведьма, — она услужливо согнула спину в поклоне, — прошу к столу. Поедим, что боги дали.

— Благодарю, — качнула я головой. — Не голодна. Мне с вашим жильцом поговорить надобно. Недолго.

И я вопросительно посмотрела на «лекаря». Он раздраженно сверкнул глазами, но с лавки встал и вместе со мной вышел из дома.

— Нас никто не услышит? — я демонстративно оглянулась, давая понять, что разговор будет деликатным.

«Лекарь» щелкнул пальцами, и вокруг нас замерцал контур от прослушки.

— Что нужно от меня Темной Леди? — в лоб спросила я.

— То есть гномы до вас уже добрались, — констатировал факт «лекарь», проигнорировав мой вопрос. — Ливень — ваших рук дело, да?

— Вы не ответили на мой вопрос.

— Понятия не имею. Она не отчитывается передо мной. У меня приказ сопроводить вас к ней. Силой — нежелательно.

Даже так. И с каких пор я стала настолько важной персоной, что ко мне не хотят применять силу?

Я не обольщалась насчет своих знаний и умений и прекрасно понимала, что при определенных обстоятельствах тот же «лекарь» скрутит меня в бараний рог за несколько секунд. Хотя бы потому, что он своей магией владел на все сто процентов. А вот я… Я практически ничего не умела.

— И когда мне нужно появиться перед Темной Леди?

— Чем раньше, тем лучше.

Я задумалась.

— Завтра?

— Отлично, — кивнул «лекарь». — У нас обоих будет время, чтобы закончить начатые дела.

Какие такие могут быть у него здесь начатые дела, я не знала. Но спросила не об этом.

— Теленок хоть жив?

— И жив, и здоров, во владениях Темной Леди, — последовал ответ.

Что ж, хоть так. Ему действительно здесь не место. Посчитают нежитью, захотят убить. Он может в ответ нанести повреждения и телам, и имуществу. Крику будет. А там… там, возможно, и приживется.

Я распрощалась с «лекарем» и отправилась к себе. Надо было пообщаться с Гришкой, собрать вещи для переезда. Да мало ли…

Мне отчаянно не хотелось никуда перемещаться, тем более рядом с непонятным мне некромантом. Кто его знает, куда он нас закинет. Но ослушаться богиню означало подписать себе смертный приговор. Хотя в моем случае он, скорее всего, и так был бы подписан…

В итоге до дома я дошла, изрядно накрутив себя.

— Маринка, — встретил меня на пороге Гришка, — ты себя со стороны видела? Идешь, народ распугиваешь. От тебя же все в разные стороны разлетаются.

Я недовольно сверкнула глазами и указала на гномов.

— Освободи их. Пусть валят отсюда. Нам лишние уши не нужны.

Гришка понятливо кивнул. И уже через несколько минут мы с ним остались в доме одни.

— Меня ждет Темная Леди, — как приговор выдала я.

— Ждет — это не значит, что она тебя сразу же убьет, — ответил рассудительно Гришка. — Доводи ее поменьше, может, в живых останешься.

С моих пальцев сорвались молнии, не впечатлившие наглеца Гришку. Даже не шелохнулся, зараза такой.

— Вот об этом я и говорил, — кивнул он обстоятельно. — Ты чуть что сразу в драку лезешь. А надо сначала поговорить, обсудить все в подробностях. Чернокнижник хоть жив остался?

— Не смешно, — буркнула я устало. — Где я и где он. Он меня прихлопнет и не заметит. Нашел великую колдунью, блин.

— Ну почему же, если ты будешь ему срамные картинки крутить…

Гришка не договорил, многозначительно промолчал. Я пропустила подколку мимо ушей. Сейчас мне важно было другое.

— Гриш, я серьезно. Зачем я Темной Леди?

— Вот у нее и спросишь. Тебе сказали же: домой ждут.

— Я там никогда не жила.

— И до перерождения тоже?

А вот тут мне захотелось выматериться, да позаковыристей. Так, чтобы разом покраснели сразу все жители этой деревни.

Считалось, что душа любого живого существа после своих многочисленных перерождений в разных мирах в один далеко не прекрасный момент возвращается в тот мир, в котором появилась впервые. И если это так, то сюда я попала далеко не случайно. А Темная Леди действительно могла затребовать меня назад, если впервые я появилась на свет в ее чертогах, и уже совсем неважно, кем именно.

— Завтра мы с некромантом уходим, — тяжело вздохнула я. — Порталом, как я поняла.

— Значит, и я уйду, в подпространство, — рассудительно кивнул Гришка. — Ты, Маринка, главное, не трусь. Если за тобой отправили и черного мага, и гномов, значит, ты — персона важная. И ничего тебе Темная Леди не сделает. В первое время — так уж точно. Ты только ее из себя не выводи и приказов слушайся.

— Да иди ты, — я плюхнулась на скамью и мрачно посмотрела на домового. — Гриш, я есть хочу. Из-за нервов, наверное. Желудок аж сводит.

— Блинчики или борщ?

— Все, что есть.

Гришка неодобрительно покачал головой — по его мнению, я ела слишком уж много — и направился к печи, за едой.

Глава 17

Все оставшееся до ночи время прошло спокойно. Я тщетно попыталась разобраться с делами, как и некромант. Но в том-то и беда, что как таковых дел у меня было мало, и «разобраться» с ними не получалось. Ну вот как можно «разобраться» с крестьянами, у которых то голова болит, то живот прихватило, то радикулит снова в гости наведался, и теперь не разогнуться, а в поле работать надо? Даже если лекарства от всех болезней им на год вперед оставить, кто те лекарства выдавать будет? Дом снова нежилым станет, Гришка показываться никому, кроме хозяйки, не может. А сами крестьяне в массе своей почти все неграмотные. А те, кто грамоте кое-как обучен, все равно легко могут перепутать склянки. И тогда привет, отравление.

Так что я занималась только тем, что тщательно накручивала себя. Ну и активно заедала стресс. Гришка ворчал, что на завтра вообще продуктов не останется. Я огрызалась, мол, все равно в подпространстве еда не нужна. А домовые еще и не едят обычные продукты.

В общем, до вечера мы успели пару раз поругаться.

Васька предусмотрительно не показывался дома. Чуял, шельмец, что я в своем нынешнем состоянии и за хвост, и за усы могу его потягать. Да и не только потягать. Как вспомню все его прегрешения, так сразу и смагичу что-нибудь. И будет у меня кот с шестью лапами и пятью крыльями, например.

Спать я легла, взведенная до предела, готовая взорваться в любую секунду, злая на всех и вся.

Что снилось ночью, в упор не помню, но проснулась я с диким желанием убивать всех, кто попадется под руку. И даже выставленный на столе завтрак меня практически не смягчил. Я быстро проглотила и творог со сметаной, и оладушки с вареньем, и даже сладкую кашу, запила все это кружкой ароматного черного чая и мрачно огляделась вокруг. Васьки не было. С Гришкой мы уже ругались.

— Сволочи, — недовольно буркнула я себе под нос и неохотно отправилась переодеваться перед переносом.

Крестьяне поговаривали, что в царстве Темной Леди всегда царил жуткий холод, а я мерзлячка еще та. Значит, надо постараться утеплиться.

Когда в дверь постучали, я была полностью готова. Нательная рубашка, сарафан, под него — штаны, сверху — теплая вязаная кофта. Следом — шуба. На ногах — валенки, на руках — варежки.

— Капуста, а не ведьма, — выдал Гришка, едва увидев меня, и покатился от хохота.

Я в отместку попыталась метнуть в него молнии глазами. Не смогла, выругалась сквозь зубы и поковыляла к двери — открывать.

За порогом, как и ожидалось, стояли «лекарь» и гномы.

Увидев меня, первый хрюкнул, с трудом сдерживая смех, а вторые остолбенели, как будто снова в стазис попали.

— Вы — оригинальная ведьма, — вместо приветствия заявил нахальный «лекарь». В его глазах плясали смешинки. — Вы собрались в этом появиться перед Темной Леди?

— Я замерзнуть не хочу, — отрезала я.

— Ясно. Наслушались всяких местных слухов, — хмыкнул «лекарь». — Ну, как хотите.

Портал сразу же открылся. Я поколебалась пару секунд, но все же неуклюже сделала шаг вперед.

Ну что я могу сказать? Молва, как ей и положено, в очередной раз соврала. Не сказать, что «на том свете» было прям жарко и солнечно, но и лютого холода я не почувствовала. Теплой кофты было бы достаточно. Но теперь уже поделать было ничего нельзя.

Я огляделась: странное место. Все вокруг необычно, непривычно.

— Идите следом, — скомандовал «лекарь», выйдя вслед за мной из портала.

Послушные гномы гуськом потянулись за ним.

Так мы и шли по длинной каменистой тропинке вниз с широкого пустого плато. Вокруг — ни куста, ни дерева, ни травинки. И никого из живых существ, кроме нас самих, тоже рядом не наблюдалось. Да и мрачное все было кругом, какого-то коричнево-серого пыльного цвета. Не было четкого разграничения неба и земли, воздух вокруг словно навечно замер, казалось, его можно было потрогать или проткнуть пальцем, будто застывшее старое желе. Дышали, однако, все мы совершенно нормально, не задыхаясь. Странно. Как все странно здесь…

Шла я, переваливаясь, не спеша, как беременная черепаха. Шла и мысленно костерила себя за доверчивость.

Одно радует: дошли мы скоро.

— Дворец Темной Леди, — сообщил, остановившись неподалеку от перекидного моста, «лекарь».

И такая гордость слышалась в его голосе, как будто он собственноручно все построил.

Дворец? Да нет, это скорее замок или какое-то другое средневековое укрепление, массивное, высокое и крупное, с башнями и бойницами. Тут окна вообще есть? Или внутри сплошная темнота? А дверь… Огромная, даже на глаз чересчур тяжелая…

В холле оказалось на удивление светло, причем источников света заметно не было. Магия?

Гномы за нами с «лекарем» не пошли — еще перед мостом поклонились в пояс и удалились. Так что теперь мы в холле стояли вдвоем.

— Темная Леди ждет вас, — «лекарь» говорил с почтением в голосе.

Ну да, попробуй не выкажи того почтения богине мертвых. Прибьет, затем оживит и снова прибьет.

Мы прошли мимо высокой лестницы с резными позолоченными периллами, по хорошо освещенному и, что не маловажно, теплому и сухому коридору вглубь замка. Ни слева, ни справа не встретилось пока ни единой дверцы. И как долго нам идти?

Наконец, «лекарь» дошел до одной из дверей, потянул за ручку, и мы с ним переступили порог, оказавшись в просторной, хорошо освещенной комнате с троном у дальней стены.

На троне, массивном, огромном кресле, явно кто-то видел. Причем фигура не выглядела крупной.

Мы с «лекарем» дошли до места назначения, и он склонился в почтительном поклоне, причем молча.

Я кланяться не стала, может, потому что впала в ступор, с изумлением рассматривая ту, что сидела на троне. Да быть того не может…

Глава 18

Родителей я лишилась в десять лет, прямо на свой день рождения. В один из будних дней они отправились в гости к своим хорошим знакомым и погибли в автокатастрофе. Тел не нашли – опознавать было нечего. И с тех пор, до восемнадцатилетия, меня воспитывала бабушка, мать мамы. Строгая, умная, четко знающая, что ей нужно от жизни, она выбила мне в голову, что именно труд сделал из обезьяны человека. А значит, если я не хочу всю жизнь прожить в обветшалом жилище с мужем-пьяницей и выводком детей под боком, долгами и беспросветным будущим, то должна сначала прилежно учиться, а потом — работать не покладая рук. Сама она трудилась в каком-то закрытом НИИ. Что она там изучала, она не говорила, но домой часто приносила образцы камней или растений. Утверждала, что естественная история может рассказать о прошлом планеты больше, чем всякие умники ученые.

Я особо не вдумывалась в сказанное, не интересовалась ни окаменелостями, ни цветами. Мне хватало того, что бабушка постоянно была рядом, помогала, подсказывала, защищала меня от равнодушного и жестокого мира. В общем, именно бабушка была моей семьей многие годы.

А потом, через неделю после моего восемнадцатилетия, бабушка исчезла. Она вышла утром за хлебом в продуктовый магазин возле дома и пропала. Ее не видели ни соседи, ни кассиры в магазине. Вообще никто. Полиция равнодушно пожимала плечами. Они не смогли обнаружить ни единого следа бабушки с тех пор, как она вышла из подъезда нашего дома. Через энное время ее, как полагается по закону, признали пропавшей без вести. А я стала наследницей старой «двушки».

Жить было трудно, я училась и работала, работала и училась, тщательно экономила каждую копейку, чтобы не умереть от голода. Потом, через два с половиной года, меня отыскал старый знакомый бабушки, изредка навещавший нас, когда я была ребенком, предложил работу секретаршей у его приятеля. Я согласилась. С тех пор мои дела пошли в гору.

О бабушке я думала все эти годы, никогда ее не забывала.

И вот теперь, на кресле, больше похожем на трон, я вместо Темной Леди видела свою родную бабушку. Высокая синеглазая брюнетка с тонкими аристократическими чертами лица, осиной талией и внимательным взглядом, она сидела, одетая в черное платье, облегавшее ее тело, и с теплотой в глазах смотрела на меня.

— Ну здравствуй, милая, — проговорила знакомым мне голосом она. — Оделась ты, конечно, так себе. Я думала, что успела воспитать в тебе вкус. Кто же носит с шубой валенки?

Я покраснела. Тихо шифером шурша. Интересно, это глюки, или я действительно внучка Темной Леди?

Тем временем «лекарь» волшебным образом куда-то исчез. Мы с бабушкой остались одни. Она щелкнула пальцами, и мы с ней переместились на середину зала, где появились стол и два кресла. В последние мы и уселись.

— Снимай с себя эту чушь, — очередной щелчок пальцами, и мои валенки с шубой исчезли. — Гм… детка, кто тебя научил надевать на себя такие жуткие кофты? Неужели я?

Я покраснела снова. Алина Власьевна Туманова, моя ненаглядная бабушка, была в своем репертуаре.

— Ба, ты — глюк? Или все же…

— Все же, милая, все же, — хмыкнула бабушка. — К сожалению, на Земле я не могла рассказать тебе всего. Ты и не поверила бы. И вряд ли тогда мы все собрались бы в этом мире.

— Все?..

— Твои родители живы, детка. Их вышвырнуло с Земли раньше, чем они успели забрать тебя с собой.

Я недоуменно моргнула. То, что сейчас говорила бабушка, звучало как сценарий к слезливому индийскому фильму. И я не то чтобы не верила… Просто странно и необычно было слышать…

— Ба, — я оборвала собственные размышления, — кто выкинул?

Бабушка только вздохнула. Тяжело так, как будто набиралась сил перед важным разговором, который и хотела бы, но не могла отложить.

— Любой мир имеет свою душу, детка, если говорить кратко, не вдаваясь в подробности. Это не значит, что у него есть сознание, но он может управлять определенными процессами, иногда неосознанно. Магия твоих родителей, ничем не сдерживаемая, давила на Землю, которая сама по себе магии не имеет. А значит, колдуны, ведьмы и так далее, считаются в том мире чужеродными элементами. И планета в очередной раз расправилась с неугодными ей существами, условно говоря, закрыв перед ними дверь.

— А ты?..

— А я появилась позже, на целых пять часов позже, закрыв щитами свою силу. Тебя в это время забрала из школы подруга твоей матери. Ты этого не помнишь — я остатками магии приглушила в тебе и чувства, и воспоминания.

Да уж… Я сидела в кресле и тщетно пыталась поверить в услышанное. Родители живы. Я все эти годы жила с мыслью, что они, разбившись в автокатастрофе (автомобиль утонул в реке), даже похоронены нормально не были. А теперь оказывается, что и хоронить некого. И мать, и отец жили все время в этом мире.

— Детка, — покачала головой бабушка, — тебе надо немного расслабиться.

На столе появились графин с розоватой жидкостью и высокий хрустальный кубок.

— Это айратар, эльфийский напиток. Алкоголя в нем нет. Но избавиться от напряжения он помогает. Попробуй.

Наполненный айратаром кубок буквально просился в руки. Я послушно сделала глоток, еще один, третий.

А потом меня накрыла темнота.

Глава 19

Пришла в себя я от солнечных лучей, нахально бивших в глаза. Сознание вернулось в тело, а вместе с ним и память.

— Она ожила, — загадочным тоном сообщил один из солнечных лучей кому-то.

Голосок определенно был детский. Лучи говорить не умели даже в магическом мире. Иначе я давно отправилась бы в местную психушку за попытку длительного общения с духами природы.

А потому я справедливо заподозрила что-то неладное. Открыла глаза и с недоумением уставилась на детей — двух подростков, мальчика и девочку, и парня постарше, лет так пятнадцати-семнадцати. Мне вернули мои взгляды. Смотрели без враждебности, с интересом и любопытством. Я почему-то почувствовала себя новогодним подарком, врученным кому-то из детенышей за хорошее поведение.

Меня разве что на запчасти не разобрали. Впрочем, пока.

— Привет! — весело воскликнула девчонка, миленькая стройная брюнетка с зелеными глазами и пухлыми красными губками, одетая в розовое платьице с воланами, оборками и рюшами. Этакое воздушное нечто со звонким голосом, лукавым взглядом и шилом в одном месте. — Я — Света, это Димка и Степка. Мама сказала, что тебя будить нельзя, ты сама должна проснуться. Это очень важно. Но нам было так интересно. А ты правда из другого мира и жила там долго с нашей бабушкой? А тебе не было скучно без мамы с папой? А почему ты сюда не перенеслась раньше? А когда в тебе проснулась магия?..

Ребенок трещал, как сорока, быстро, весело, не переставая. Казалось, этой болтушке и воздух не нужно набирать в легкие, слова выскакивают сами, как горох, и сразу же отскакивают от противоположной стены. Я даже не вдумывалась в то, что слышала. Только имена запомнила. Значит, Света, Дима и Степан? Я так полагаю, у меня есть как минимум одна сестра и два брата? Круто, че, как говорит молодежь на Земле. Сначала в моей жизни бабушка появилась, теперь — эта мелочь. Скоро, наверное, и мама с папой придут. Я таки обзавелась семьей и многочисленными родственниками, о чем так давно мечтала. Похоже, прав был Гришка: я просто жила не в том мире. Смешно…

— Светик, — послышался от двери укоризненный женский голос, такой знакомый и родной, — что мы с папой вам троим недавно сказали? Вашей сестре надо хорошенько отдохнуть после всего случившегося. Идите к себе. Потом пообщаетесь.

Детям приказ не понравился – они сразу же надулись, но бунтовать не стали — развернулись и дружным строем неохотно потопали в сторону выхода.

Дверь с тихим стуком закрылась. И через несколько секунд я увидела перед собой лицо мамы.

— Ну здравствуй, милая, — мягко улыбнулась она. — Мы с папой рады, что ты вернулась домой.

Я почувствовала, как защипало в глазах, и по щекам покатились редкие крупные слезы. Домой… Этот странный магический мир как ни странно оказался моим домом. Самым настоящим домом. Внезапно, да.

Конечно, мы с мамой всплакнули немного. А как без этого? Сначала обнялись, затем дали волю чувствам.

— Мам, — успокоившись, спросила я, — и что теперь? Зачем бабушка меня позвала? Ведь не просто так все это было, да? Мне зачем-то дали какое-то время пожить среди крестьян, прежде чем отправили за мной чернокнижника и гномов.

— Твоя бабушка вырастила тебя чересчур подозрительной, — улыбнулась мама. — Хотя, может, это и неплохо — не станешь доверять каждому, кто попадется на твоем пути. Твои братья и сестра не знают реальной жизни, родная. Они все трое слишком избалованы и залюблены нами с отцом в чертогах твоей бабушки-богини. А меж тем пришло время нам всем, всей семье, включая и тебя, детка, перебраться в наш дворец среди живых существ. Вам с Виктором нужно присмотреть за ними в той деревне, где ты жила. Недолго, три-четыре недели. Этакий летний лагерь. Уверена, вы справитесь.

«Вам с Виктором», значит. Ну-ну. А я уже и забыла, как зовут этого наглого чернокнижника.

— А жить мы где будем? — поинтересовалась я, удивленная подобной ситуацией. Необычный выбор спутника, конечно.

— В бабушкином доме и будете. Гришке прикажешь, он дом расширит.

Эм… Чудные дела творятся. Так это бабушка — та пропавшая злобная ведьма, которую боялась вся деревня? И поэтому, из-за родства с ней, меня принял дом?

Отказаться мне, конечно, не дадут, я это прекрасно понимала. Мама с папой решили помочь повзрослеть не только мелким, но и мне. Насильно сделать взрослой, так сказать. Я ведь никогда раньше ответственной ни за кого не была, даже за аквариумных рыбок. А тут сразу трое обормотов, и все — на мою шею. Чувствую, весело будет всем, включая Гришку с Васькой…

— И когда нам отправляться? – не споря, уточнила я.

— Через два-три дня, милая. Папа как раз успеет настроить портал.

— Настроить? — удивилась я и вспомнила, как небрежным жестом чернокнижник открывал подобный межмировой портал. — А разве его просто открыть нельзя?

— Надо вас переправить так, чтобы никто не знал, куда делись наследники Темной Леди, — последовал странный и мало что прояснивший ответ.

Я ничего не поняла, но продолжать тему не стала. Надо так надо. Мне разницы нет. Представляю себе, как обрадуются деревенские новым жителям в доме ведьмы. Просто счастливы будут.

Глава 20

— А когда мы поедем? А правда, что там настоящие животные, не как на картинках? А почему так долго ждать? А с кем мы там будем жить? А мы все поместимся? А где мы там будем спать? — вопросы от перевозбужденных рассказом о скором путешествии Светы и Димы сыпались, словно горох.

Степан пока молчал. Как взрослый. Но судя по горевшим в его глазах огонькам нетерпения, ему тоже было интересно узнать ответы на эти и другие многочисленные вопросы. Мне странно было слышать, что дети все эти годы никуда не выходили из чертогов Темной Леди и жили здесь безвылазно. Почему, я пока не спрашивала, но непременно собиралась все выяснить в скором времени. Сейчас же мы сидели всей семьей за обеденным столом в гостиной и ужинали. Ну, пытались. Трескотня мелких явно мешала, но все родичи ее стоически терпели.

Бабушка, папа и мама улыбались и многозначительно переглядывались. У них явно были определенные планы на дальнейшую жизнь. Знать бы еще, какие именно. И кому в первую очередь они аукнутся…

Я молча ела и старалась свыкнуться с мыслью, что мне придется запастись терпением, большим количеством терпения, чтобы не психануть и не сбежать из дома ведьмы сразу же после появления в нем с мелкими. Ну и еще можно у Гришки потребовать настойку валерианки. Главное, чтобы Васька про нее не пронюхал.

А ведь еще же к нам присоединится «лекарь». Вот где будет цирк-шапито.

Ну и где в небольшом домике найти место на весь этот психдом?

— Мариночка, детка, — позвала меня бабушка. — О чем задумалась? У тебя очень загадочный вид.

— Стараюсь понять, как мы все разместимся в домике, — честно ответила я.

— Я дам тебе свой амулет. Он поможет Грише расширить дом. Снаружи все останется как и прежде, а внутри многое поменяется, появятся дополнительные комнаты, — улыбнулась бабушка. — Так что не переживай, все будет в порядке.

В порядке? Когда рядом эти две сороки-непоседы и пацан в пубертатном периоде? Ой, сомневаюсь.

Но, конечно, вслух я ничего говорить не стала, я же девушка воспитанная. Просто кивнула. Это ж ненадолго, всего на несколько дней. Я справлюсь, я в этом уверена на сто процентов. Ну… Почти на сто.

— Не бойся, дочь, — обратился ко мне папа, — у вас будет надежная охрана. Виктор — дипломированный маг, сильный чернокнижник. С ним вам ничего не страшно.

Я вспомнила «дипломированного мага», бодро удиравшего от теленка вдоль по улице, и хмыкнула. Про себя. Не страшно, как же.

После ужина народ разбрелся по своим комнатам. Я закрылась в той, что была выделена мне, улеглась на постель и вздохнула. Вот так живешь себе спокойно, никого не трогаешь, трудишься на мелкую или не очень фирму, планы грандиозные на будущее строишь. А потом — оп-па, и ты уже в другом мире, работаешь ведьмой-знахаркой, принимаешь роды у коров и спасаешь гномов от психованного старосты. Цирк, блин. Кому рассказать, не поверят.

Не знаю, сколько времени я предавалась бы размышлениям, если бы не странный шум в коридоре. Уже догадываясь, кто может быть виновником, я поднялась с постели и потопала к двери. Покой? Некоторые явно не знали такого слова. Как и слова «отдых».

В коридоре предсказуемо развлекалась молодежь — Света с Димой резво гоняли по стенам и потолку нечто мелкое, пушистое, крикливое, и, скорее всего, испуганное, не давая ему опуститься на пол. «Нечто» верещало, явно материлось на своем языке и всячески пыталось улизнуть от чересчур активных детей.

Покачав недовольно головой, я вытянула руку вперед и позвала, как учил Гришка:

— Иди сюда, маленький, не обижу, защищу, накормлю, спать уложу.

Последнее я уже сама придумала. Но почему бы и не пообещать несчастному созданию райскую жизнь на пару-тройку дней? Все равно скоро в деревню возвращаться.

«Нечто» мгновенно бросилось ко мне и проворно взобралось по моей руке на сгиб локтя. В глаза мне посмотрели коричневые глазки-бусинки. Мелочь оказалась чем-то средним между белкой и котом. Длинный пушистый хвост, которому позавидовал бы и Васька, густые усы, пуговка-носик, четыре лапки с небольшими коготочками. Игрушка, настоящая ожившая игрушка.

Дети застыли соляными столпами.

— Нехорошо обижать маленьких, пусть даже и мелких бесенят, — я уже догадывалась, кем может быть привеченная мной сущность.

— Виктор нам его для игр отдал, — насупилась Света.

— Виктор? — я выгнула бровь и взмахнула свободной рукой. — Ну вот пусть Виктором и поиграют. Любые желающие. Чтобы неповадно было чужими жизнями распоряжаться.

Сказала, повернулась и зашла в свою спальню. Дверь за мной закрылась. Размышляла я недолго. В принципе, можно было и оставить бесененка у себя. Но эти сущности очень свободолюбивы. А потому не факт, что он не перевернул бы у меня в комнате все вверх тормашками.

— Ну что, мелкий, — я приняла решение и опустила руку к полу, — беги к себе домой.

Живность что-то протрещала в ответ, быстренько сбежала с моей руки и растворилась в полу. Мелкий бесененок вернулся домой.

А я снова пошла на кровать.

Виктор. Играть отдал. Вы ж посмотрите, какой хозяин-барин нашелся. Чужими жизнями распоряжается.

Вопреки крестьянским поверьям, мелкие бесенята никакого серьезного вреда дому никогда не приносили. Это не демоны, которых собратья Виктора могут вызвать для потехи. Максимум, на что были способны бесенята, — создать беспорядок в доме, покидав с полок предметы. Но так и дети такое могут. Так что поди догадайся, кто виноват, собственное чадо или реальный бесененок, внезапно появившийся в крестьянской избе.

Мне пару раз доводилось изгонять таких бесенят. Я ловила их всегда при свидетелях, получала плату, а потом отпускала домой уже за околицей деревни. Нечего мелочи не в своем мире делать.

Глава 21

Время до возвращения в деревню пролетело быстро и не очень-то незаметно. Дети, возбужденные будущими приключениями, ко мне особо не лезли. Я общалась только с родителями и бабушкой и читала книжки из местной библиотеки. Именно из них я узнала, что многие боги других миров и императоры этого мира хотели бы породниться с Темной Леди через ее наследников. Поэтому последних холили, лелеяли и берегли, в основном в хорошо защищенных чертогах богини.

— Могу себе представить, какой бедлам начнется скоро в деревне, — проворчала я, отложив одну из таких книг. — Эти обормоты там все с ног на голову перевернут, еще и скажут, что все так и было. А мне нянькаться с ними. И с «лекарем» заодно.

«Обормоты» уже что-то замышляли, это было видно по их заговорщицким выражениям на рожицах, когда мы встречались, в основном за обеденным столом. Заскучавшие в подземном мире, дети надеялись хорошенько развлечься в деревне. И мне заранее было жаль недалеких крестьян с их нехитрым имуществом.

Бабушка явно разделяла мои опасения, потому что решила не ограничивать мою силу.

— Ты, милая, не умеешь управлять своей магией, — объяснила она, — но мне кажется, что неуместно запрещать тебе колдовать. А учить тебя у нас сейчас нет возможности. С деревней ничего не случится, даже если ты вызовешь туда кого-то из нелюдей. В крайнем случае местные и пришлые сойдутся стенка на стенку и сбросят пар, а потом побратаются, как всегда и было. То застоявшееся болотце давно пора встряхнуть.

Я бабушкиного оптимизма не разделяла, но благоразумно не спорила. Мне действительно нельзя было оставаться без магии в такой ситуации.

В день отъезда я проснулась с предчувствием, что у родительской затеи будут определенные необратимые последствия. Не знаю уж, что именно произойдет, но прежним точно никто и ничто не останется.

Отправку порталом назначили на девять утра. Как раз успеем и проснуться, и позавтракать.

В назначенное время народ собрался в холле дворца. Мама, всхлипывая, обняла и поцеловала всех своих детей, включая сонную меня, и вместе с хмурым чернокнижником мы вывалились из портала. Вот только не возле избушки ведьмы, а на противоположном конце села.

— Ух ты, — оглядевшись, восторженно выдохнула моя младшая сестра, — настоящие дома. Деревянные! С крышами! А это что? Флюгеры, да? Димка, собаки! Они что, на нас лают, да? Ой, какие миленькие!

Мы с чернокнижником переглянулись и, похоже, сошлись во мнении, что всему здесь, включая собак, скоро настанет полный и неизменный абзац…

Степан, как старший, видимо, поспешил с первой минуты пребывания на воле вжиться в роль защитника. Он решительно шагнул к одной из собак, крупной коричневой шавке, особенно громко лаявшей, встал буквально в нескольких миллиметрах от нее, замахнулся на нее, и… Собака, совсем одуревшая от впечатлений, бросилась вперед и вцепилась ему в ногу. Степан, не ожидавший такой подлости от громкого и не особо опасного животного, заорал, взмахнул руками, из пальцев вылетели молнии и врезались во всю стаю, включая напавшую собаку. Теперь уже взвыли псы. Их всех окутала черная дымка. А когда она рассеялась, оказалось, что местные шавки обзавелись нетопыриными крыльями.

Кусавшая Степана собака быстро разжала челюсти и резво отбежала от своей жертвы.

Я перепуганно охнула. Укус получился что надо: и штаны подраны, и кровь из раны сочится. А еще же есть опасность заразиться бешенством. Да чтоб вас! А как все хорошо начиналось. Вот где я сейчас здесь нормального врача найду?!

— Степа! — мелкие между тем бросились к брату, стали сыпать вопросами. — Тебе больно? Сильно укусила? Степа…

Не слушая их, я повернулась к чернокнижнику.

— И что теперь делать?

— Ничего, — пожал он плечами. — У вас всех сильная божественная защита. Рана зарастет сама уже через несколько минут. Вот одежда — та да, испорчена. Ее придется чинить, магией или руками.

— А последствия?

— Какие?

— Бешенство от собак.

На меня посмотрели снисходительно, как на дурочку.

— Сильная божественная защита, — едва ли не по слогам повторил чернокнижник.

Угу, то есть мне можно не волноваться. Степка от бешенства не помрет. Что ж, хоть в чем-то плюс. Можно наконец-то выдохнуть. Покусала собака? Ну, значит, это проблема собаки.

Пока мы отбивались от деревенской стаи, за нами из укрытия пристально наблюдали привлеченные шумом крестьяне.

Один из них, Борька, староста, решившись, вылез из высоких лопухов.

— Матушка ведьма? — робко позвал он.

Я ухмыльнулась. Нет, в шорохе виновата не «матушка ведьма». Хотя, конечно, народ все спишет исключительно на мои проделки.

— Я. Борька, тебе жить надоело, что ты в лопухах отсиживаешься? А если бы я молниями туда для проверки забабахала?

Борька посерел.

— Так я… Это… Того… Матушка ведьма, а крылья…

— Какие крылья? — не поняла я.

Борька невоспитанно указал пальцем на одну из собак, крутившуюся неподалеку вокруг своей оси и пытавшуюся остервенело сорвать с себя «обнову».

— Подарок богов, — авторитетно заявила я. — Собаки с такими крыльями приносят богатство в дом.

Глаза Борьки алчно блеснули. А я поняла, что совсем скоро бездомных собак в деревне не останется. Ну, почти не останется.

Глава 22

Крестьяне бросились активно ловить перепуганных собак, а я повернулась к Степану.

— Ты как?

— Нормально, — спокойно пожал он плечами. — Почти зажило. Они всегда кусаются?

— Собаки? Нет. Только когда чувствуют угрозу.

— Странно. Их совершенно не смущает моя божественная сила.

Я сдержала так и норовивший вырваться смешок. Еще до конца не вырос, а пытается вести себя и рассуждать по-взрослому.

— Животное может напасть, даже если боится. Просто потому, что его загнали в угол.

И я повернулась к мелким, продолжавшим с любопытством осматриваться.

— Пошли. Минут через десять дойдем до дома. Там — квас, тень, пирожки, сметана. И наглый кот.

Набор «плюшек» впечатлил всех, кроме чернокнижника. Тот скептически на меня посмотрел, но промолчал. Я не стала уточнять, что именно ему не понравилось. Захочет — скажет.

До дома мы дошли без приключений, что в нынешнее время уже было событием. На крыльце нас встречал Васька, голодный, недовольный жизнью, раздраженно сверкавший глазами.

— Ой, котик, — восхищенно протянули на два голоса мелкие.

Васька мгновенно напрягся, заранее предчувствуя крупные неприятности для себя любимого.

— Отбой, — подала я голос. — Это свой. Его мучить нельзя.

— Мы не мучить, — надула губы обиженная Света, — мы просто погладить.

— В деревне и другие коты есть. Их гладьте, сколько хотите, — хмыкнула я, добавив про себя6 «Можете хоть придушить». — А этот — нервный, злой, с большими когтями. Он и поцарапать может.

И, обойдя кота, перешагнула порог.

— Гриша, покажись. У нас новые жильцы, — позвала я, зайдя в горницу.

Несколько секунд ничего не происходило, затем из подпространства показался Гришка, сонный, взлохмаченный, угрюмый.

За моей спиной раздался слаженный вздох. Кот был забыт. У мелких появился новый предмет для воздыханий.

Я достала из кармана амулет, отданный бабушкой, показала его Гришке.

— Дом надо увеличить. Намного. Нас тут теперь много народа жить будет.

«Нашлись тут нахлебники на мою голову», — прочитала я во взгляде Гришки.

— На стол положи, — буркнул он.

Едва амулет оказался на столе, Гришка подошел, протянул руку и что-то зашептал. Несколько секунд, во время которых ничего не происходило, а затем Гришка убрал руку и скомандовал:

— Забирай. Готово.

Амулет отправился назад, а дети — с воплями восторга — в дом, исследовать новые комнаты. Мне это исследование прямо сейчас не было нужно. Я уселась на лавку и попросила:

— Гриш, а Гриш. Сделай чая?

Гришка угрюмо зыркнул на меня, как бы спрашивая, чем я занималась у Темной Леди и ела ли вообще там, если тут сразу есть захотела, но к печи пошел, пусть и неохотно. Чернокнижник проводил его внимательным, цепким взглядом, затем уселся на лавку рядом и невинным тоном поинтересовался:

— Не успели позавтракать?

Я недовольно передернула плечами. Вот еще «папочка» нашелся. Допрашивать вздумал, поучать. Еще его постоянных нотаций и указаний мне не хватало для полного счастья. Терпеть не могу, когда кто-то пытается решать за меня, что делать и как жить.

— Я нервничала сегодня, — все же объяснила я максимально доступно.

На Земле можно было бы сказать: «Заедаю стресс, пытаюсь справиться с нервозностью с помощью еды». Здесь меня не поймут. Еще и пальцем у вика покрутить могут.

— Отличная причина, — губы нахального чернокнижника изогнулись в коварной ухмылке.

— То есть на вас не готовить? — в отместку поддела я этого умника.

— Тебя, — поправил он меня, — Нам долго жить под одной крышей. Ну почему же? Готовить. С удовольствием составлю тебе компанию.

Вот прав Гришка, сто раз прав: нахлебники внезапно на голову свалились. Бездельники. Корми их теперь три раза в день, сладко, четыре голодных рта.

Все эти рты очень быстро оказались за столом, едва по дому поплыл запах свежеприготовленных блинчиков, сырников и оладушков. Ну и чая, настоянного на смородиновых листочках, заодно.

— Вы точно не завтракали, — ухмыльнулся чернокнижник, оглядев нас с мелкими.

Мы не удостоили его ответом — начали быстро уничтожать приготовленное.

— А я? — негодующе фыркнул с пола молчавший до того момента Васька. — А моя сметана?

— Полезай в подпол, погоняй мышей, перекуси ими, будет тогда тебе сметана, как награда, — ответила я, прожевав очередной блинчик.

— Злая ты, Маринка, — надулся обиженный мной несчастный котик.

Ой, где-то я уже это слышала. Дежа-вю, блин. Только тогда мы жили здесь втроем. А теперь жильцов значительно прибавилось. И кое-кто из них очень сильно любит котиков, особенно тискать их.

— Котик, — Света отвлеклась от блинчика с малиновым вареньем и повернулась в сторону Васьки, — бедненький. Иди я тебя поглажу.

И стала подниматься с лавки.

Васька напрягся, прекрасно понимая, что ничего хорошего ему не светит, затем в несколько прыжков достиг окна и выскочил на улицу.

— Ну вот, — Света надула губы и уселась назад, — сбежал. А я просто погладить хотела.

Я встретилась глазами с чернокнижником. Ему явно было смешно, и, чтобы подавить веселое фырканье, он большими глотками пил чай.

— Ты погладишь, а у него потом крылья отрастут, — хмыкнула я. Чернокнижник поперхнулся чаем, закашлялся. Видимо, в красках представил себе эту картину. — Света, это свой кот, домашний. Его нельзя обижать. На улице полно котов, гладь их.

«Если не сбегут быстрее», — добавила я про себя.

Глава 23

Поев, дети, все трое, отправились исследовать местность.

— Бедная деревня, — насмешливо заметил чернокнижник, когда дверь за ними закрылась, — она была тихим и относительно спокойным местом.

— Это когда тут гномы по загону метались? Или когда ты от бычка удирал? — уточнила я.

На меня посмотрели как на надоевшую домашнюю зверушку, которая по досадному недоразумению продолжает путаться под ногами.

— Язва. Нет, когда я тут только что появился. Тихо тут было.

Было, да, кто б спорил. Но, похоже, тишина на некоторое время исчезнет отсюда…

В такт моим мыслям в дверь постучали.

Я тяжело вздохнула. Похоже, народ уже в курсе, что ведьма вернулась. А значит, покой теперь только снится.

За дверью оказалась служанка из имения помещицы Аскатовой.

— Матушка ведьма, — заполошно выдохнула запыхавшаяся девчонка, — барыня отравилась. Помирает. Совсем плохо ей. Спаси, матушка ведьма.

— Пусть клизму ей поставят, — проворчал за моей спиной мизантроп чернокнижник.

Я не стала реагировать на этот нахальный выпад, захватила висевшую на гвоздике неподалеку холщовую сумку с лекарствами, повесила ее на плечо и приготовилась открывать портал с помощью амулета.

— Я с тобой, — решительно остановил меня чернокнижник, вышел на улицу, взмахнул руками, затем широко развел их в стороны, и мы все трое шагнули в открывшийся портал. Миг — и мы уже вышли в имении, возле дома барыни.

Все-таки удобно быть сильным могущественным магом. Никакой тошноты после перемещения, сил почти не ушло, скорость та же, что и у амулета. В общем, сплошные плюсы. И ни одного минуса.

Уже отдышавшаяся служанка сразу повела нас по знакомым коридорам, прямо в комнату больной.

— Она меня терпеть не может, — негромко сообщил за моим плечом чернокнижник, когда мы подошли к нужно двери, — так что я сейчас подожду тебя в коридоре. Нужно будет – позовешь.

Я кивнула и решительно перешагнула порог комнаты. Ну, и что опять приключилось с местной «вечной больной»?

— Мариночка, — ЕлизаветПална лежала на кровати, широкой, мягкой, удобной, способной выдержать трех таких «ЕлизаветПалн», — ты вернулась! Слава богам.

Вернулась. Куда ж я от вас, обормотов болезных, всех денусь-то. Вы ж меня и на том свете достанете.

Вслух я, естественно, ничего такого не произнесла, ободряюще улыбнулась, поздоровалась.

Выглядела ЕлизаветПална не очень: бледная, сильно похудевшая, с глубокими кругами под глазами и затрудненным дыханием. Ей явно было плохо, по-настоящему, без притворства. И это меня пугало. Я понятия не имела, насколько глубоко болезнь пробралась в организм.

— Что приключилось, ЕлизаветПална? — я подошла к кровати, внимательно осмотрела барыню.

— Плохо мне стало, Мариночка, — заохала она сразу, убедившись, что на нее обратили внимание. — Знать, смертушка за мной пришла.

На мой непрофессиональный взгляд, о смертушке тут было рано говорить.

А вот порча или сглаз… Да, на них можно было проверить. Не сказать чтобы я действительно верила в то или другое. Но я и в магию раньше не верила, и от слова «чернокнижник» шарахалась. Теперь же, узнав, кем являюсь, стала смотреть на жизнь без лишней недоверчивости.

Я сделала, как учил Гришка: закрыла глаза, представила себя и барыню в широком неспокойном море и начала наблюдать. И секунды не прошло, как вокруг барыни появилась и стала расползаться синильная чернота. Порча. Да еще и на смерть. Ну, и какой идиот пожелал убить барыню?

— ЕлизаветПална, вы с кем-то ругались последнее время? — уточнила я, открыв глаза и пристально посмотрев на барыню.

Она покачала головой.

— Ни с кем, Мариночка. Я тут все одна и одна.

Угу. То есть в переводе на нормальный язык: если и ругалась, то даже не подумала о том, что кто-то мог злобу затаить. Наивная помещица, отчитывающая слуг. Ей и в голову прийти не могло, что они тоже умеют злиться.

В общем, пора было звать чернокнижника. Он и сильнее меня, и опытней. И точно знает, выживет пациент или его пора отпевать.

Я выглянула в коридор и пальцем поманила стоявшего у окна чернокнижника. Его брови выскочили на переносицу, но сам он подошел.

— Там порча, похоже, на смерть… — начала было объяснять я.

И не договорила: меня внезапно потянули за руку, буквально вытащив из комнаты. Затем чернокнижник заскочил туда сам и захлопнул перед моим носом дверь.

Так… И что это было?

Обдумать случившееся я не успела: за дверью раздался шум непонятного происхождения, потом громыхнул гром, раздался треск молнии. А затем… Все стихло.

Я даже напряглась. Так и хотелось подойти к двери, постучать, спросить, живы ли там, в комнате. Но Гришка утверждал, что опасно прерывать заклинание, которое проговаривается другим магом. А так как я понятия не имела, закончил ли чернокнижник работу, то и стояла молча.

Но дверь сама распахнулась, упомянутый мной чернокнижник появился на пороге взлохмаченный, злой, со сверкавшими как фонарь глазами.

Ни слова не говоря, он широким шагом вышел из комнаты. Проводив его задумчивым взглядом, я заглянула внутрь — убедиться, что ЕлизаветПална еще не появилась в обители Темной Леди.

Барыня действительно лежала на кровати, живая и, судя по внешнему виду, явно здоровая. По крайней мере, выглядела она лучше, чем когда ее осматривала я.

Глава 24

— Мариночка, — заохала ЕлизаветПална, едва я переступила порог ее спальни, — этот ирод точно убить меня хотел! Да только боги на моей стороне! Как шарахнули его молнией! Аж волосы дыбом встали!

Эм… Откат? Это какая сволочь не побоялась гнева богов и поставила сильный откат для каждого, кто попытается снять наложенное проклятие? Теперь понятен как минимум странный внешний вид чернокнижника. И я искренне не завидую тому придурку, который попытался убить барыню. Могу спорить на свое звание знахарки, что чернокнижник уже понял, кто это, и пошел брать идиота с поличным.

— Главное, что вам стало легче, ЕлизаветПална, — улыбнулась я как можно мягче, помня, что с барыней надо только сюсюкать. — Не беспокойтесь, лечитесь. А я завтра к вам загляну, проверю, все ли у вас в порядке.

Выслушав уйму незаслуженных благодарностей и вдоволь наулыбавшись, я при первом же удобном случае сбежала из комнаты.

Чернокнижника рядом не наблюдалось, тащиться по жаре до деревни не хотелось. Так что я воспользовалась своим порталом и через несколько секунд, довольная жизнью, уже сидела на лавке и пила холодный квас. Вкусный и бодрящий, он быстро тек по пищеводу, остужая перегретое тело и приводя в порядок плавившийся по жаре мозг.

— Гриш, а где все? — в доме было непривычно тихо.

Я уже заранее готовилась к неприятностям. Эти малолетние заразы не могут себя вести спокойно. А значит, раз тишина, значит, жди очередную каверзу.

— Дети в деревне, — ответил ворчливым тоном Гришка, — чернокнижник твой шастает где-то.

— Почему он мой? — не поняла я.

— Ну не мой же, — выдал совсем нелогично Гришка и вернулся к печке, на которой готовился борщ и тушилось мясо с грибами.

Я мало что поняла из этого странного недообъяснения и уже собиралась сбежать в свою комнату, залечь на мягкую пуховую перину и как следует отдохнуть, когда за распахнутым настежь окном послышались крики.

— Ни днем ни ночью покоя нет, — недовольно выдала я, зевнула, поднялась с лавки и неохотно потопала к двери — смотреть, кому там жить надоело.

На улице, прямо между домами, разгорелась натуральная битва. Неугомонная троица — мои братья и сестра — отстреливалась ярко-красными молниями от активно напиравших на них местных детей. Те были чем-то недовольны, расстроены, обозлены. В общем, троице тут оказались явно не рады. Пока что обходилось криками и странными обвинениями. Но вот кто-то из местных, мальчишка лет пяти-шести, не старше, нагнулся и поднял с земли камень…

Ну уж нет, обойдутся без драки подручными материалами. Этим троим умникам я и сама уши надеру, если надо.

Я пробормотала слова и в точности представила себе результат, который хотела бы видеть. В тот же миг в руке мелкого вместо камня оказался жирный черный слизняк, извивавшийся во все стороны. Пацан заорал от страха, сбросил того с руки. И я решила, что пора наконец-то вмешаться.

— А ну, брысь по домам, — я щелкнула пальцами, над местными сверкнула молния, прогремел гром, в воздухе запахло озоном. — Иначе…

Я не договорила — напуганные дети понеслись от дома ведьмы, только пятки засверкали.

— А вам особое приглашение надо? — повернулась я к «своей» троице. — А то я могу и бесенят вызвать. Они вам быстро объяснят, кто прав, а кто — нет.

Мелкие обиженно насупились, но домой все-таки потопали.

Я довольно ухмыльнулась. Нет, конечно, бесенят я вызвать смогла бы, но вряд ли они причинили бы серьезный ущерб внукам Темной Леди. Но тут главное было — рассуждать о чем-то с излишне умным видом, чтобы и тени сомнения не закралось в чужие головы.

Удостоверившись, что ссора закончилась без драки и обе стороны уже сидят по домам, я вернулась на кухню к Гришке и снова плюхнулась на скамью.

— Мелкие?..

— По комнатам сидят, очередную пакость замышляют, — откликнулся Гришка.

Ну пусть замышляют. Лишь бы делом были заняты. А с пакостями их я потом разберусь.

До позднего вечера все было тихо-мирно. Мы поужинали вчетвером, без чернокнижника и Васьки, и, набив животы, уже собирались ложиться спать, когда в дом ввалился загулявший чернокнижник.

Растрепанный, злой, с молниями в глазах, он с видом бешеной собаки промчался мимо обеденного стола в глубину дома. Мы с мелкими недоуменно переглянулись. Я понятия не имела, что и где с ним произошло, но кто-то серьезно потрепал великого черного мага.

— Пора бояться? — вопросительно повернулась я к всезнающему Гришке. — Ели чернокнижника так потрепали, значит, в деревне кто-то пострашнее него объявился.

— Незачем было к русалкам и водяному соваться, — последовал невозмутимый ответ.

О как. То есть чернокнижник посчитал себя бессмертным? Или же просто протупил, решил, что чересчур сильный и справится? Даже я, с моим гонором, старалась лишний раз на Зачарованной Поляне не появляться. Убить не убьют, молниями отобьюсь, но притопить точно попытаются. Слишком уж наглые русалки и вредный водяной живут в озере на той поляне.

Троица, до этого молчавшая, заговорщицки переглянулась.

— Попробуете полезть к русалкам — сразу же отправитесь домой, — пригрозила я. — А я еще и родителям наябедничаю.

Мелкие надулись. Пусть их. Зато хотя бы на том фронте проблем не будет.

Глава 25

Спали мы все спокойно. Ну я так точно. Мне никто не мешал. Растянувшись на своей знакомой лежанке, я плыла по волнам сновидений и даже во сне наслаждалась отдыхом. Не помню, что конкретно мне снилось, может, что-то волшебное, но никаких кошмаров точно не было.

Но это ночь прошла спокойно. А вот утро… Впрочем, никто не обещал, что будет легко. Не с моим «везением».

Проснулась я от ора. Подскочила на постели, чудом не ударившись о потолок, несколько секунд ошалело трясла головой, пытаясь понять, что происходит, затем поднялась с кровати и решительно отправилась на разборки. Я даже не сомневалась, что прекрасно знаю виновников моего бодрого пробуждения.

Орали в горнице. Причем слов слышно не было. Чисто голос. Слабо представляя, что происходит, я вышла из коридора в горницу и, как говорит молодежь, «зависла».

На обеденном столе стояла большая железная клетка, судя по искрам, то и дело отлетавшим от прутьев, явно магическая. Внутри сидело нечто круглое, пушистое, с четырьмя лапами, двумя крыльями, кошачьей моськой и небольшом хвостиком. Это нечто серого цвета как раз и орало, долго, громко, надсадно, так, чтобы разбудить всех, включая немногочисленную нежить на кладбище.

Рядом со столом столпились четверо дармоедов — чернокнижник и мелкие. Стояли и молча наблюдали, как орет непонятное создание.

— Цыц, — не выдержала я ора.

Как ни странно, живность заткнулась, причем мгновенно.

— Это что? — невоспитанно ткнула я пальцем в круглое создание. — Кто и зачем из вас обормотов призвал в дом с ведьминской защитой непонятно что?

— Оно само, — надулась Света.

Картина: «Сволочи вы все, уйду я от вас». Бедного ребенка снова обижала злая старшая сестра. Мелкой точно надо будет поступать в театральный. С такими-то данными.

— Защиту само пробило? — иронично поинтересовалась я. — Ведьминскую? Снаружи? Правда? И как ему это удалось? И кто это, в конце концов?!

— Мы и сами не знаем, — раскрыл наконец-то рот чернокнижник. — Дети всего лишь захотели проверить защиту дома, произнесли заклинание призыва бесенят. А появилось это.

Отлично. Просто превосходно, блин. Всего лишь захотели. «Всего лишь» создали мне очередную проблему. Хорошо что «всего лишь» потоп не устроили.

— Гриш, — устало позвала я, — если я прибью эту четверку, родители сильно расстроятся?

Чернокнижник ухмыльнулся, дети дружно надули губы. Когда им надо, они действуют на удивление слаженно.

— Боюсь, что о троих из них точно сильно пожалеют, — последовал невозмутимый ответ домового.

Эх, а какие планы уже возникли в моей голове. Вот нет в жизни счастья.

— А ты случайно не знаешь, что стоит на столе? – нет, ну а вдруг хоть в этом повезет.

— Кроме клетки? Не знаю, - «обломал» меня Гришка.

Я мысленно грязно выругалась. Не сработало. Не с моим «счастьем». И как теперь опознавать это нечто? И что с ним делать?!

Решить, кто виноват и что делать, я не успела: заорали снова, только теперь уже на улице.

— Убью, — повернулась я к четверке. — Всех и каждого.

— Мы этого не делали, — набычился сразу же Степан.

— Чего именно не делали? — вкрадчиво поинтересовалась я.

— Ничего, — открестился он мгновенно. — Мы не выходили на улицу.

— Да? — притворно изумилась я. —И кто тогда там орет?

— Посмотри, — предложил чернокнижник и гостеприимным жестом хозяина дома повел рукой в сторону двери.

Желание убить только возросло. Всех. Зверски. Прямо сейчас.

И тем не менее я быстрым шагом прошла к двери, резко дернула за ручку, бесстрашно перешагнула порог. Кто бы то ни был там, ему сейчас точно не поздоровится. Мне жизненно необходимо было куда-то сбросить скопившееся раздражение.

Пять собак с крыльями, непонятно как попавшие на мой участок, активно гоняли по двору отчаянно верещавшего Ваську. За ними пристроился теленок, которого чернокнижник якобы оставил во владениях Темной Леди. И вся эта компания явно наслаждалась игрой в «догони меня».

Ну, они, может, и наслаждались. А вот я с утра уже была не в духе. А когда я в таком состоянии, меня еще сильней злить не рекомендуется. Иначе случится что-то не очень хорошее — для всех участников событий.

Вот и теперь я вскинула руки, пробормотала первые пришедшие на ум слова… А затем с изумлением наблюдала, как с неба льется на землю самый настоящий молочный дождь.

— М-м-м-м… — пробормотал у меня над ухом чернокнижник. И я аж подпрыгнула от неожиданности. Зараза такой! Нет чтобы заранее известить меня о своем приближении! — Капли молока, да еще и льющиеся из туч. Экзотично.

— Я ливень хотела, — огрызнулась я, не поворачиваясь. Собаки, теленок и кот разбежались в разные стороны, укрывшись под разнообразными навесами. — Лучше объясни, как тут оказался теленок.

— Так же, как и живность со стола. Твои братья и сестра призвали.

Отлично. Оружие массового поражения в действии. Упрямое, нахальное, трехголовое оружие. Вот уж точно: «Сила есть, ума не надо». И попробуй теперь пойми, как разбираться с последствиями их колдовства.

— И долго будет идти этот молочный дождь? — насмешливый голос чернокнижника вырвал меня из мыслей.

Я досадливо поморщилась, взмахнула рукой. И молоко прекратило орошать землю.

— Убери его, верни назад, — приказала я, повернувшись к чернокнижнику.

— Кого?

Издевается, зараза такой. Все он понял, по глазам вижу, но издевается.

— Теленка. Отправь его назад.

Ответ мне был не нужен. Не слушая чернокнижника, я развернулась и отправилась обратно, в дом.

Глава 26

Разбираться с малолетними вредителями решили вместе, в горнице, под присмотром Гришки.

— Мы не хотели, — сразу же заявила Света, едва услышав обвинения.

— Нам скучно было, — поддержал ее Дима. — Ты спала, Гриша с нами не общался. Мы только поиграть хотели.

— Гриш, а Гриш, — устало позвала я, пытаясь понять, что же все-таки сидит в клетке на столе, — можно я их прибью по-тихому, а? Ну, или хотя бы выпорю. А вдруг до них хоть что-то дойдет…

Мелкие нахохлились, причем все трое. Видимо, Степка прекрасно понимал, что и ему в любой момент достанется, возраст не спасет.

— В лес, — подал голос чернокнижник, и я обернулась к нему, — отправь их в лес под моим началом.

— К русалкам? — ядовито поинтересовалась я.

Нашелся любитель прогулок на свежем воздухе.

Дети заржали, аки кони. Чернокнижник недовольно скривился и дернул плечом.

— Там и без русалок есть чем заняться, отрезал он. — Тот же папоротник искать.

«Это все сказки», — хотела было авторитетно заявить я, но посмотрела сначала на притихшего Ваську, затем на зверя в клетке и на шебутную троицу, несколько секунд подумала и кивнула.

— Идите. Хоть на весь день. Только животину эту обязательно с собой заберите. Мне ее кормить нечем.

На том и порешили. Мелкие в компании чернокнижника по-быстрому смылись в лес, пока я не передумала, теленок получил сено, немного каши и огрызки мяса со стола, Васька сбежал в деревню на гулянку.

А я завалилась на кровать — отдохнуть, расслабиться, может быть, даже забыться на какое-то время. Моим истрепанным в край нервам срочно нужны были несколько часов тишины и покоя.

Я лежала на кровати, бездумно смотрела в потолок, наслаждалась тем, что в доме нет никого, кроме молчавшего Гришки. И чувствовала себя практически принцессой. Настолько хорошо и спокойно мне было.

Не знаю уж, сколько времени прошло, но из горницы внезапно раздался насмешливый голос Гришки:

— Маринка, к тебе гости. Советую послать их подальше, но там как захочешь.

Следом затем во входную дверь аккуратно, можно сказать с почтением, постучали. Я тяжело вздохнула. Вот же ироды. Никакого отдыха для несчастной ведьмы. Вставать не хотелось, топать к двери — тем более. Фиг его знает, кого и зачем принесло. Ну их всех куда подальше. Пусть сами со своими проблемами разбираются.

Но должность знахарки давила на мою совесть, обязывала оказать помощь любому живому существу и впустить в дом всех нуждающихся. А потому я с трудом, но поднялась с любимой постели и несмешным шагом направилась к двери. Смотреть, кому там жить надоело.

— Матушка ведьма, — двое пацанов-погодков, рыжих, плотных, говорливых, лет по двенадцать-тринадцать, переминавшихся за порогом, были мне хорошо знакомы — дети старосты, — мамка за вами послала. Велела вам все рассказать да помощи попросить. Дунька наша утром в лесу была, грибы собирала. Говорит, там чудища бродят, о коряги спотыкаются, огромные, злые, черные все.

«Прибью», — ясно поняла я, и чудищ прибью, и тех, кто их создал. И чернокнижника, обормота такого, тоже прибью. За компанию.

Я сразу же отправила мелких домой, сказала, что со всем разберусь сама, и с видом робота-убийцы неохотно начала собираться для похода в лес.

— Ты на себя в зеркало только не смотри, — насмешливо посоветовал ерничавший у плиты Гришка, — а то струсишь и дома останешься.

— Иди ты, — привычно огрызнулась я, тщательно собрала сумку с многочисленными снадобьями, на всякий пожарный, вдруг кто из «чудищ» ранен, и решительно вышла за дверь.

Портал перенес меня на небольшую уютную опушку, туда, где я иногда собирала ягоды и еще реже – грибы, не заходя в глубину леса. Леший, нахальный местный хозяин, не любил ведьм. Мы с ним часто переругивались, едва ли не дрались, пока не пришли к разумному компромиссу: я занимаю опушку и не удаляюсь в лес дальше первых пяти деревьев, он меня не трогает. Совсем. Вообще. Никак.

Сейчас же, вопреки нашему договору, леший ждал меня на той самой опушке. Высокий мощный старик, седой, с кустистыми бровями и крючковатым носом, — один из его образов — глядел неласково и требовательно.

— Твои? — вместо приветствия резко спросил он.

— Не знаю, — честно ответила я. — Надо посмотреть. Вполне возможно, что и мои.

Леший недовольно сверкнул глазами ярко-синего цвета, но спорить не стал — повел рукой налево, как будто в дом к себе приглашал. Впрочем, так оно и было. Леший давал мне официальное разрешение зайти с ним вместе в лес. И вот уже передо мной, вместо деревьев и кустов, широкая тропинка. Иди — не заблудишься. Как же, сам лесной хозяин в гости зовет.

Шли молча. Рядом. Я понятия не имела, чего ожидать, леший, видно, и хотел бы прибить незваных гостей, да побоялся ссориться с Темной Леди. Силы природы, духи, обычно не умирали — жили чуть ли не вечно, исполняя свои роли хранителей природы. Но любой бог, разозлившись, мог развеять любого духа за полминуты. Обе стороны это знали и до ругани старались не доходить. А от мелких прямо-таки веяло защитой богини подземелья. Впрочем, от меня — тоже. Бабушка перед нашим уходом на всех нас поставила магические заслоны.

Через несколько минут ходьбы между расступившимися деревьями мы прибыли на место.

И я снова почувствовала сильное, неистребимое желание убивать.

Глава 27

Вся четверка, эти разрушители многовековых местных устоев, а заодно с ними и окрестностей, малолетние и не очень, находилась на этот раз в клетке. В прочем, именно там им, по моему мнению, и было место. Толстые антимагические пруты, пропуская и свет, и воздух, не доставляли настырным магам неудобств, но мешали при этом колдовать. Чернокнижник и Степан сидели на корточках, угрюмо уставившись в землю, мелкие понуро стояли возле них. Легкое ограничение свободы, никакого применения силы. Даже боги за подобное никого не наказали бы — знали, что их чада далеки от совершенства.

— Мои. Что они сотворили? — устало поинтересовалась я у раздраженного лешего.

При звуке моего голоса вся четверка резко развернулась в мою сторону. Каждый был готов в любую секунду сбежать отсюда. Наивные. Сначала я узнаю, что именно они тут натворили. А уж потом, может быть, поторгуюсь за них с лешим – выкуплю из неволи. А может, и нет. Если грехи будут чересчур тяжелыми, оставлю с легким сердцем здесь, вернусь домой, свяжусь с родными. А там пусть мама с папой своих ненаглядных чад спасают, а чернокнижника оставляют на потеху лесному хозяину.

Видимо, эти мысли ясно отпечатались на моем лице, потому что уже поднявшиеся чернокнижник и Степан мгновенно напряглись. А леший кровожадно ухмыльнулся.

Он снова повел рукой в сторону. И там, где росли высоченные деревья, появилась довольно четкая картинка-голограмма. Нечто вроде воспоминаний о том, что недавно произошло.

Ор, громкие песни, хлопанье в ладоши и топот ног, распугивание зверей и птиц я пропустила. Обычное дело. Да, так поступать нельзя, да, по местным правилам, чтобы леший не обиделся, в лесу должны быть чуть ли не могильная тишина и покой. Но то правила. Местные. А я — дитя другого мира. На меня они не действуют. И крики с песнями я не считала чем-то очень уж сильно заслуживавшим наказания. Максимум — в комнате запереть на пару часиков. И все.

А вот потом, как обычно, началось все самое интересное. И, конечно, началось с мелких.

Им было скучно так просто гулять по лесу. И они стали создавать разнообразных чудищ, поддерживать их темной силой и с помощью них пугать и деревенских жителей, и лесных зверей и птиц. Огромные бабочки с острыми рогами на крыльях и стрекозы с ядовитыми клыками меня особенно впечатлили. Этакий парк Юрского периода в миниатюре.

Вседозволенность еще никого до добра не доводила. Так что, когда к брату и сестре решил присоединиться Степан и попытался прямо в лесу вызвать бесенят, леший не выдержал. Пара взмахов руками — и привет, клетка.

— Я смотрю, весело тут у вас было, — задумчиво проговорила я.

Чернокнижник мгновенно напрягся. Правильно, меня надо бояться. Вот возьму и уйду. Брошу эту толпу здесь. Пусть сами выпутываются. А то больно борзые и наглые стали. Особенно этот обормот чернокнижный.

— Выкупать будешь? — поинтересовался леший.

— Ты меня с кем-то спутал, — хмыкнула я. — Откуда у меня, скромной деревенской знахарки, средства для выкупа?

— Не прибедняйся, — леший почувствовал, как возможность обогатиться уплывает из-под носа. — А то я не знаю, кем ты Темной Леди приходишься.

— Вот с нее и спрашивай, — от всей щедрой своей души посоветовала я. — Хочешь, вызвать помогу? Прямо сюда? А я домой пойду, в кроватке полежу, книжку почитаю.

— Стерва ты, — выдал леший. Ему не улыбалось встречаться с самой богиней смерти.

— Как будто ты раньше этого не знал, — фыркнула я.

— Десять снадобий.

— Сколько? За этих обормотов десять склянок? — искренне изумилась я. — Да они и трех не стоят.

«Обормоты» обиделись и смотрели теперь со злостью, обещая болтливой мне все кары небесные. Угу, аж два раза. Пусть сначала из клетки своей вылезут, а потом угрожают. Храбрые здесь нашлись.

— Семь.

— Слушай, зачем тебе склянки? Оставляй у себя заложников, а я пойду.

— Ладно, — сдался леший, — пять.

Я с задумчивым видом оглядела «содержимое» клетки и нехотя кивнула. Ладно, фиг с ними. Пусть будет пять.

Ударили по рукам. Я со вздохом сняла с плеча сумку со снадобьями, открыла ее и вытащила на свет божий пять флакончиков. От боли в горле, от нервов, от несварения, от жара, от похмелья. Все это я торжественно вручила лешему. Как от сердца отрывала, блин! Вот зачем ему такая ценность? Он же сам не болеет! Что за привычка со всех, кто в лес заходит, дань брать?!

Флакончики исчезли в карманах одежды лешего, сумка вернулась на мое плечо. Клетка исчезла в воздухе.

Обормоты были на свободе. Что ж, пора возвращаться домой.

Чернокнижник открыл портал, и мы всем скопом переместились в дом ведьмы.

— Ты что, нас бросить хотела? — повернулась ко мне обиженная Света, не успел портал закрыться.

— Конечно, хотела, — хмыкнула я, — просто мечтала. Зачем мне такие непослушные братья и сестра? Кто вас просил шуметь в лесу?

— Дети развлекались, — влез куда не надо чернокнижник.

Я вскинула брови под самые волосы.

— Правда? И что ж ты, такой сильный и могучий маг, не вытащил вас всех из этой передряги? Я, между прочим, из-за вас, умников, драгоценных лекарств лишилась. Кто мне компенсирует их?

Чернокнижник свел брови к переносице. Мелочь, втроем, насупилась. Назревал скандал. Отлично. Хоть душу отведу.

Глава 28

Увы и ах, поругаться не получалось. На этот раз помешал Васька. Он спрыгнул в горницу из окна и громко заявил:

— Маринка, там тебя ищут.

— Кто? — уточнила я, на несколько мгновений отвлекшись от своих жертв.

— Крестьяне, — «порадовал» меня Васька. — Хотят еще крылатых собак. Говорят, прежние удачу принесли. Кто-то из крестьян клад нашел, другие урожай ягод набрали, грибов тех же закатали. Что-то там еще по мелочи было.

Я почувствовала себя участницей какого-то глупого фарса. Как могли крылатые собаки принести удачу? Это ж обычные дворняги, блин. Да, с выросшими крыльями. И все же! Значит, когда они сворой бегали по улицам деревни, лаяли на прохожих и есть просили, ни о какой удаче и речи не шло. Их гоняли только в путь. Орали на них, камни кидали вслед. Редко кто мог покормить. А едва Степка поколдовал, и у живности появились крылья, так все, теперь оказалось модным иметь в хозяйстве хотя бы одну собаку. Гляди ж ты, удачу она приносит. Обормотка крылатая.

Ну бред же!

Оказалось, что для некоторых, не обладавших логическим мышлением индивидуумов, вовсе не бред.

Я вышла во двор — за калиткой, неподалеку от моей избы, уже скопилось достаточно народа. Человек двадцать, не меньше, в основном мужики, стояли и нерешительно переминались с ноги на ногу. Боялись подойти ближе и вызвать меня из дома.

— Матушка ведьма, — загомонили они, едва увидев меня, — пощади! Спаси нас! Помоги беде нашей!

— И какая же у вас беда? — иронично поинтересовалась я.

— Так это, — подал голос один из мужиков, высокий рослый детина с черными как смоль волосами, мне не знакомый, что странно. Я всех взрослых в этой деревне знала, — собак у нас нет. С крыльями.

Тихий смешок позади меня дал понять, что чернокнижник тоже развлекается за счет этих обалдуев.

— Собак было много, — сообщила я простую истину. — Должно было хватить почти всем.

Ну не всем, но трети деревни точно.

— Так мы это, матушка ведьма, — замялся мужик, — мы из соседней деревни.

Чернокнижник хрюкнул, не сдерживая эмоций. Я же тоскливо подумала, что если все пойдет такими темпами, то производство крылатых собак пора будет ставить на поток. Этакий питомник. И приходить за ними станут со всех деревень. В очередь выстроятся перед моим домом. И Степе нужно будет работать не покладая рук – обеспечивать всех дворняг крыльями. Можно еще и копытами, чтоб защититься от обнаглевших хозяев могли.

— И где я вам найду сейчас таких собак? — устало уточнила я, не желаю спорить или что-то доказывать этим увальням. Все равно не поймут — мозгов не хватит.

— Так это… Наколдуй, матушка ведьма, — обнаглей в край мужик.

Чернокнижник, не сдержавшись, заржал, аки конь. Вот же зараза! Мешает с народом общаться!

Моя бровь плавно поднялась к волосам да так там и осталась.

— Наколдовать, значит, — нараспев, задумчиво, произнесла я, входя в роль стервы-ведьмы. Я вам, обормотам, сейчас покажу «наколдуй». Совсем распоясались, блин. — И что же я получу за свое колдовство? Чем вы мне отплатите за собак, приносящих удачу?

Народ замер, на лицах просителей отразилась тяжелая мыслительная деятельность, им не привычная. Похоже, вопрос об оплате в эти мозги не заходил. Действительно, а зачем? Ведь предыдущих собак крыльями наградили бесплатно.

Именно это и попытался донести до меня самый смелый, а заодно и самый наглый мужик.

Я прищурилась. Мужик побледнел.

— Наградили, говоришь? — медовым голоском произнесла я. Говорила медленно, без спешки – так лучше дойдет. — А хочешь, милок, я и тебя сейчас крыльями награжу? Большими, черными? Совершенно бесплатно? Будешь своим сельчанам удачу приносить.

Народ дружно грохнул от смеха. Мужик цветом лица слился с воздухом. Надо же, какой впечатлительный попался.

— Ты, любезный, ведьму не зли, — вмешался отсмеявшийся к тому моменту чернокнижник. — А то все вы тут через несколько минут собаками станете. С крыльями. Хотите удачу — платите за нее.

Угроза ожидаемо подействовала.

— Мы это, — пробормотал тот излишне говорливый мужик, не пожелавший заполучить себе крылья, — мы пойдем лучше. Прощевай, матушка ведьма. Звиняй, коли что не так было.

Пара минут — и мы с чернокнижником остались во дворе наедине.

— Вот кого надо брать с собой для вывода бесенят, — фыркнула я, повернувшись к нему, — ты кого угодно заболтаешь.

В глазах чернокнижника появились и исчезли смешинки.

— Я всего лишь забочусь о местном народе, — сообщил этот зараза, — о его популяции.

— Угу, — хмыкнула я. — И потому по русалкам бегаешь.

— А ты ревнуешь, что ли? — вкрадчиво поинтересовался чернокнижник.

Моя челюсть сама собой отвалилась и хлопнулась на землю, прямо в пыль.

Я что делаю?! Да он с ума сошел, что ли?!

Чернокнижник тем временем резко притянул меня к себе, обнял и впился в губы требовательным поцелуем.

Я оцепенела, правда, на несколько секунд всего, потом дернулась. Куда там. Этот гад держал крепко. Ладно. На войне как на войне.

Мой каблук прошелся по ноге чернокнижника. Подействовало. Меня отпустили.

— В следующий раз оторву все выступающие части тела, — пригрозила я, остервенело вытирая губы.

Вот же сволочь, а.

— Люблю женщин с огоньком, — ухмыльнулся чернокнижник.

Я в ответ скрутила фигу, повернулась и направилась в дом.

Глава 29

Не знаю, что или кого любил чернокнижник, а я вот обожала своего домового. Пока суть да дело, Гришка приготовил и первое, и второе, и третье. Так что можно было садиться за стол и есть. Обедать, наверное. Хотя время плавно двигалось к вечеру. Но что для меня время, когда я хочу есть?

Так что я, довольная, плюхнулась на лавку и требовательно посмотрела на своего кормильца. Он проворчал что-то про ведьм-обжор, которых проще прибить, чем прокормить, но выставил на стол и борщ, и окрошку на квасе, и гречневую кашу, и сырники, и холодный компот в кувшине.

Я традиционно пропустила ворчание мимо ушей, взялась за ложку и принялась уничтожать борщ. Со сметаной, естественно.

Через пару-тройку минут ко мне присоединились остальные дармоеды — мелкие, чернокнижник и Васька.

Мы довольно быстро умяли все, что было на столе. Шесть голодных ртов — это не одна я, которой можно было готовить раз в два дня. Эту мысль я прочла в глазах Гришки. Он явно не был рад прибавлению любителей поесть.

Ну а после еды мы наконец-то разошлись по комнатам. Нам всем нужен был отдых. Я, конечно, сильно сомневалась, что трое малолетних обормотов дадут мне нормально отдохнуть. Но хоть пару часиков урвать нужно было – привести в порядок и тело, и мысли.

Полежу, обдумаю то, что случилось во дворе. Ведь не просто так чернокнижника потянуло со мной целоваться. Что-то за этим стоит. Вот только что? К чему фактически незнакомому мужику ко мне лезть?

С этой мыслью я улеглась на постель и уставилась в потолок. Что-то произошло раньше, о чем мне не удосужились рассказать? Или этот гад с самого начала собирался за мной приударить, еще когда только появился здесь по заданию бабушки? Конечно, внучка Темной Леди — это не деревенская или городская дура без состояния и связей. Тут и статус, и деньги, и…

В груди неприятно заныло сердце.

Здрасьте, приехали. Я что, умудрилась втюриться в этого наглеца? Неприступная я, у которой и мужика-то нормального на Земле не было? Правда, что ли?

Сердце не переставало ныть, утверждая, что да, правда, его хозяйка сохнет по черному магу. Совершенно глупый шаг, но он уже сделан. И теперь мне предстоит страдать и ревновать этого гада.

Прелесть. Просто прелесть. Он, значит, смотрит на меня как на наследницу приличного состояния, которое потом без стеснения можно будет прибрать к рукам, а я… Идиотка безмозглая.

Да, Маринка, пора, пора тебе голову лечить. Жаль, здесь психологи с психотерапевтами не водятся. Или уже сразу к психиатру? Чтобы таблеточки назначит и рубашку смирительную на всякий пожарный выдал? Умница, че уж там. Довела себя до ручки.

Не знаю, сколько времени я так пролежала, костеря себя на чем свет стоит, мысленно, правда, но пришла в себя от нерешительного стука в дверь.

— Войдите, — с трудом сдержав появившееся в груди раздражение, откликнулась я.

Вот же… Даже полежать в тишине и покое не дают! Не дом, блин, а самый настоящий проходной двор!

Дверь открылась, на пороге появилась смущенная Света. Так… Что-то я заранее ничего хорошего от нее не жду… Иначе зачем она будет трепетать ресничками, изображая из себя полную невинность? Актриса, чтоб ее!

— Марин, — просяще начала она, тихим голосочком, и я напряглась еще сильнее, мысленно прикидывая, что могло произойти, пока я отдыхала. Землетрясение? Нашествие демонов? Потоп? — а мы Светлую ночь сегодня будем праздновать? Будем же, да? Ну пожалуйста. Ну Марин…

Я напрягла память, чтобы постараться понять, чего именно от меня хотят. Светлой ночью среди крестьян назывался праздник солнцестояния в этом мире. Но вот откуда внучка Темной Леди об этом знает, если она никогда не появлялась наверху? Из книг? Или успел рассказать кто-то местный?

— Зачем? — спросила я. И губы Светы сразу же искривились. Явно реветь собралась, чтобы на нервы мне сильней подействовать. — Я не отказываю. Пока. Я понять хочу. Всего лишь. Зачем вам, внукам Темной Леди, отмечать вполне человеческий, крестьянский праздник Светлой ночи?

— Так это же весело! — патетично воскликнула Света. — Можно ночью у костра посидеть, попрыгать через него, хороводы поводить.

Ясно, книги. Вряд ли в реальности эти обормоты когда-нибудь прыгали через костер или водили хороводы.

— А еще можно спать не ложиться, — иронично поддела я сестру. Та мгновенно надулась. — Ладно, не куксись. Будет вам Светлая ночь. Когда там темнеет? Через полтора-два часа? Вот как стемнеет, так и пойдем в деревню — праздновать. А пока брысь отсюда. Я полежать, отдохнуть от вас, хочу.

Светка, довольная обещанием, закрыла дверь с другой стороны. Я снова осталась одна в спальне.

Светлая ночь… Вот только ее мне и не хватало для полного счастья. И так ясно, что чернокнижник попытается мне досадить, а значит, будет флиртовать с молоденькими крестьянками и прыгать с ними через костер. С его-то магией через огонь он и сам перелетит, и партнершу перетащит. А мне сидеть за столом с другими крестьянами и наблюдать за этим непотребством.

Вот же гадство! Я его, похоже, ревную. Я? Его?! Да чтоб их всех куда подальше! Настроение и так было никакое, а теперь вообще ухудшилось. Хоть из дома не выходи. Какая, блин, теперь Светлая ночь?!

Глава 30

Когда я через час вышла в горницу в обычном сарафане, мелкие уже изнывали от нетерпения. Они нарядились в непонятную одежду, то ли балахоны, то дли длинные широкие штаны и рубашки, и ерзали на лавке, все трое. Им явно было скучно и хотелось как можно быстрей сбежать в деревню.

А вот чернокнижника почему-то нигде не наблюдалось. Что ж, оно и к лучшему. Наверное. В любом случае, пока я не застукаю его с поличным, с какой-то девкой на сеновале, накручивать себя не буду. Не буду, я сказала!

— Марин, — отвлек меня от спора с самой собой Димка, — а ты так пойдешь?

— А как надо? — удивилась я.

Первый раз слышу, чтобы на Светлую ночь кто-то специально наряжался. Ну, кроме этой троицы.

— Так написано же, что крестьяне всегда украшают себя, — авторитетно сообщила Светка.

— Чем? — еще больше запуталась я. Чем, ну вот чем может украсить себя среднестатистический крестьянин в Светлую ночь? Разве что фингалом на пол-лица. Так это «украшение» на любой праздник появляется. — И где написано?

Возле печки хрюкнул от смеха Гришка. Угу, ему смешно, а мне тут с этими недорослями разбираться.

Мелочь между тем заподозрила что-то неладное, переглянулась между собой. И ответил Димка:

— В книгах написано. У бабушки.

— Да? — совершенно искренне изумилась я.

Кто и когда успел написать такую откровенную чушь, а затем вложить ее в головы этих малолетних обормотов?

Чисто конское ржание уже не сдерживавшегося Гришки сбивало с роли, но я заставила себя говорить серьезно.

Мелочь снова переглянулась. Интересно, они мысли друг друга читают или таким образом ищут поддержки перед лицом злобной старшей сестры?

— Мы неправильно оделись? — убито спросила Света.

Ее энтузиазм потух. И теперь она выглядела расстроенной.

— Почему же, — пожала я плечами, — в целом нормально. Ночью вас все равно никто не увидит…

Я не договорила — на крыльце послышались торопливые шаги, дверь резко распахнулась, ударившись о стенку, и порог решительно перешагнул чернокнижник. Рядом с ним по воздуху плыл обездвиженный парень лет пятнадцати-восемнадцати в не особо чистой крестьянской одежде, вихрастый и явно испуганный. И что происходит, блин?

— Вот, — чернокнижник обвиняюще ткнул пальцем в зависшего над полом парня, — именно он наложил недавно проклятие на помещицу, Елизавету Павловну. Слуга ее.

Я пришла в откровенное замешательство. Смотрела на парня и никак не могла прийти в себя. В каком смысле наложил проклятие? Обычный крестьянин? Да откуда у него сила?! А знания кто ему дал?!

— А как ты узнал? — поинтересовался Степка, тоже внимательно разглядывавший «находку».

— Русалки рассказали, — мерзко ухмыльнулся чернокнижник и с явным намеком посмотрел в мою сторону.

Похоже, мне на что-то намекали. Ну, или прямо говорили о том, что якобы знаем только мы оба. Вот только проблема в том, что я знать не знало, что нужно от меня чернокнижнику. Да и, если честно говорить, знать не желала.

А потому…

Я сделала вид, что не поняла его многозначительного взгляда, и вопросительно выгнула бровь.

— А я-то тут при чем? Порча с барыни снята. Зачем было приводить его, — кивок в сторону парня, — в мой дом?

— У меня почти пуст резерв, израсходовал при погоне, — последовал исчерпывающий ответ, — а этого обязательно надо порталом отправить в чертоги Темной Леди. Прямо сейчас.

Парень резко спал с лица, слившись цветом с воздухом. Испуг сквозил в каждой черточке, в каждой части тела. Наделал дел, а теперь резко осознал, к чему это привело. И умирать парню явно не хотелось. Как же, такой молодой, он и пожить толком не успел еще. Чуть ли не с рождения в услужении ходил. Но наложенная «заморозка» не давала возможности ни сопротивляться, ни орать, ни как-то объясниться. А потому все, что ему оставалось, — это беспомощно хлопать ресницами.

— Русалки уверены в своей правоте? — уточнила я.

В самом деле, а вдруг ошиблись или нарочно оговорили невиновного? Мало ли, какие у них к нему счеты. Может, он рыбу у них из озера ворует. Кто их, местных, знает. Я никогда не вникала (да и, если честно, не желала вникать) в многочисленные распри деревенских и нечисти.

Чернокнижник резко взмахнул рукой, и в воздухе появились одна за другой две картинки — я увидела сначала ЕлизаветПалну, что-то недовольно высказывавшую парню в своей гостиной, а затем и его самого, уже в небольшом лесочке, недалеко от имения помещицы, дрожавшего от обиды и негодования. Появился звук, слышимость была отвратной. Но слова древнего проклятия, то и дело срывавшиеся с губ парня, услышать и распознать можно было.

Да, теперь сомнений точно не оставалось: передо мной находился самый настоящий умелый проклятийник. И его действительно следовало как можно скорей отправить к Темной Леди. Пусть она уже разбирается в своих чертогах, откуда у парня смертоносный дар и как много зла было сделано с его помощью.

Сама открыть портал я не могла — сил не хватало. Пришлось обращаться к помощи амулета, выданного бабушкой.

Мы втроем вышли во двор, я сжала в кулаке амулет, представила в подробностях тронный зал, тот самый, в котором впервые встретилась со зловещей Темной Леди, и портал открылся сам собой.

Чернокнижник вместе с парнем исчезли внутри, портал схлопнулся.

Я повернулась и направилась в дом.

Пора было идти развлекать малолеток.