Der rote Koloss steigt auf

Пролог

Италика

После сражения Италика предстала перед глазами случайного наблюдателя полуразрушенным городом. Он был усеян следами боевых действий: разбитые каменные стены, обрушенные стены зданий. Улицы, когда-то полны жизни, теперь казались пустыми, усыпанными обломками. Вдоль улиц лежали поваленные двери и окна, что не выдержали взрывной волны от ракет, выпущенных с японских вертолетов.

В центре города, где раньше были баррикады, что должны были помешать штурмующим Италику дезертирам, теперь зияли воронки от взрывов. Местные и солдаты японцев, складывали трупы в кучу.

На переднем плане, возле каменной стены, стояла пара японских бронемашин. Город был спасен, но его прежний облик исчез, оставив после себя следы разрушения, которые могут быть залечены только временем и усилиями местных.

Но для Олафа Шмидта, командира разведгруппы под позывным “Синица-4”, внешний вид города отходил на второй план, у него и его группы была задача наблюдать за японским отрядом, что разместился на площади возле дворца местной принцессы.

Некоторые бронемашины японцев стояли полукругом, их вооружение направлено наружу, на случай внезапной атаки. Но сами солдаты Сил Самообороны, не были насторожены — многие из них либо откровенно бездельничали, либо помогли местным.

— Группа Синица-4, это Форт-1, какова обстановка? — неожиданно прозвучавший запрос от центра чуть вспугнул радиста группы, но под тот быстро пришел в себя и перенаправил запрос командиру.

— Форт-1, это Синица-4, обстановка спокойная. Офицеры японцев все еще на переговорах с местной принцессой, а рядовой состав продолжает помогать местным разгребать завалы. — спокойным, практически ледяным, голосом доложил Олаф.

Абсолютное спокойствие объяснялось его гигантским, скорее даже колоссальным опытом подобных операций. Ещё в 80-е годы он побывал в Афганистане, перенимая опыт, полученный Советскими солдатами и офицерами в ходе конфликта. А после была Югославия, где он помогал легитимному правительству подавлять восстания местных националистов, что устраивали резню Сербов.

Уже в двадцать первом веке, Олаф принял участие в конфликтах в Ливии и Сирии, где все также помогал легитимным правителям подавлять оппозицию.

Практически пятнадцать лет непрерывной войны. Хотя ему и было под шестьдесят, колоссальный боевой опыт не позволял ни Штази, ни Армейской разведке списать его на пенсию. Кто-то же должен натаскивать молодняк?

Но вдруг Олафа что-то выдернуло из потока мыслей:

— Принято Синица-4. Продолжайте наблюдение и сбор информации. По мере поступления информируйте нас о любых изменениях. — ответ пришел быстро и спокойно, без каких либо дополнительных вопросов. В центре никогда не любили лишнюю болтовню.

— Так точно, продолжаем наблюдение. — все также четко, с ледяными нотками, ответил Олаф.

— Воробей-1, ответьте Воробушку-3, наблюдаем офицеров ССЯ, выходят с главного входа. Кажется он, что-то заподозрил. Как принял? — позывной Воробей-1 принадлежал самому Олафу-1, а Воробушек-3 - Максу Беккеру, штатному топтуну группы.

— Воробушек-3, отдалиться и продолжать наблюдение косвенно, старайтесь меньше выделяться из толпы. Как принял? Повтори. — молодняк всегда где-нибудь косячит, вот и сейчас видимо подошли слишком близко, и слишком подозрительно пялились на офицеров ССЯ. Но ничего, Олаф научит их разведывательной работе. Зря что-ли центр направил его сюда?

— Так точно, отдалиться и продолжать наблюдение, выполняю. — и Макс Беккер продолжил выполнять свою работу.

Итами вышел из дворца, где продолжались переговоры с принцессой Пиной Ко Ладой. На первый взгляд, обстановка в городе казалась мирной. Шум работы, восстановление разрушений, солдаты, помогавшие местным — всё это создавалось впечатление стабильности. Но опыт спецназа подсказывал, что нужно быть настороже, особенно в таких нестабильных условиях. Он вспомнил много из курсов, которые проходил — как важно обращать внимание на малейшие детали, ведь именно они порой и становятся ключевыми.

Его взгляд скользнул по площади, и что-то сразу привлекло его внимание. Местные жители, стоявшие неподалёку, не слишком явно, но заметно, поглядывали на солдат. Их поведение было не совсем нормальным — слишком часто они обменивались взглядами, как будто пытаясь договориться о чём-то, но в то же время скрывая свои намерения. Несколько человек, завидев Итами, поспешили уйти в тень зданий, а другие, стоя в стороне, внимательно наблюдали за японскими силами.

Итами мгновенно понял: эти детали не могут быть случайными. Местные явно избегали прямого контакта, что указывало на какую-то скрытую напряженность. Но что именно скрывалось за этими взглядами? Почему они так опасливо наблюдают за солдатами? Это могло быть связано с недавними боями и непониманием того, что происходит, но опыт подсказывал — что-то здесь не так.

Впрочем, его ум сразу же попытался успокоить его. Наверное, просто нервозность после осады, — подумал он, стараясь не придавать значения этому подозрительному поведению. Всё-таки в большинстве случаев местные будут такими после разрушений. Он знал, как это бывает — после каждой войны, в каждом городе, есть всегда несколько человек, которые остаются настороженным и не доверяют тем, кто приходит извне. Это был типичный защитный механизм, который он хорошо знал по своему опыту.

Он сделал пару шагов вперёд, пытаясь игнорировать эту маленькую тревогу, которая начинала подниматься внутри. Не стоит зацикливаться на мелочах, — решил он. Если бы это было что-то серьёзное, уже давно бы уведомили меня.

Но всё равно, его взгляд скользнул еще раз по толпе. Как он и ожидал, несколько людей продолжали поглядывать на солдат, и не просто так. Их взгляды не были обычными — в них была не только настороженность, но и… нечто ещё. Это не было обычным страхом или любопытством, а скорее холодом, отстраненностью. Это не были выражения, которые он обычно встречал в мирных жителях, переживших войну. Возможно, это была скрытая враждебность, но, возможно, он просто слишком много думал. Итами был спецназовцем, но знал, как легко впасть в паранойю, если не остановить себя вовремя. В конце концов, это не был момент для срочного вмешательства.

Поглощенный размышлениями, он снова отогнал тревожные мысли. Я просто устаю от этих постоянных напряжений, — подумал он. Всё, что я сейчас должен делать, это следить за тем, чтобы принцесса могла мирно завершить переговоры, а местные начали восстанавливаться. Это будет стоить времени, но всё нормализуется.

Тем не менее, ощущение внутреннего беспокойства не исчезло. Всё казалось тихим, но Итами не мог не отметить, что для таких местных, после стольких битв и разрушений, слишком много людей выглядело не готовыми к сотрудничеству. Всё это было нетипично для города, который недавно пережил столь сложную осаду.

Но, несмотря на это, он проигнорировал тревожные звоночки. В конце концов, его обязанность была в том, чтобы поддерживать порядок, а не устраивать гонки за тенями.

Берлин, Германская Народная Республика

Город был живым. Холодным, безжалостным монстром, который пожирал свет и высасывал жизнь из всего, что попадалось ему на пути. Небоскрёбы торчали, как острые башни, пронзающие небо Улицы кишели людьми — толпы текли, как река, но в этой реке было больше теней в форме, чем обычных лиц. Полицейские. Их тут больше, чем жителей, кажется. Не просто патрули — нет, они были чем-то большим. Стражи порядка, молчаливые вестники власти, что держала этот город в железном кулаке. Их присутствие ощущалось повсюду, как холодный ветер, что пробирает до костей.

Они носили форму — строгую, аккуратную, с отголосками старой ГДР. Серые пальто, застегнутые до последней пуговицы, черные ботинки, отполированные до блеска, и такие же серые фуражки, лишенные даже намека на тепло. Всё в них было выверено: линии одежды — резкие, как лезвие ножа, взгляды — холодные и острые, будто могли разрезать тебя насквозь. Они не вмешивались. Просто стояли и смотрели. Всегда где-то рядом, в тени небоскрёбов или за углом, их силуэты маячили, как призраки прошлого, что вернулись в новом обличье.

В этом городе каждый шаг был под контролем. Никто не удивлялся их глазам, что следили за тобой из-под козырьков шапок. Это было частью жизни — такой же серой и гнетущей, как бетонные стены вокруг. Частью этого монстра, который дышал холодом и питался твоей свободой.

Дворец республики

Великолепный зал дворца, пропитанный историей, стал ареной для секретного заседания высших лиц Германской Народной Республики. Высокие потолки и изысканные орнаменты контрастировали с мрачной атмосферой, царившей в комнате. Сегодня здесь собрались не для обсуждения бюджета или законов — речь шла о судьбоносном открытии: таинственных вратах, обнаруженных в альпийской деревне. Народ ничего не знал об этом, и правительство стояло перед сложным выбором: раскрывать ли существование врат миру и стоит ли отправлять туда регулярную армию.

За столом собрались ключевые фигуры: Арнольд Крайзер, Глава Партии, возглавлял встречу. Проницательный взгляд и спокойная властность подчеркивали его роль лидера, ответственного за политическую стабильность. Фридрих Вагнер, Министр Обороны, сидел с суровым выражением лица. Его мысли были сосредоточены на безопасности и военной готовности. Фрида Беккер, Глава Министерства иностранных дел, сохраняла спокойствие, но её глаза выдавали глубокую озабоченность дипломатическими последствиями.

Также в тени кабинета сидел ещё один, не менее, а то и более, влиятельный чем остальные присутствующие лица, человек. Глава Министерства Государственной Безопасности, в простонародье Штази. Его лицо и фигура были скрыты небольшой тенью, а имя не произносилось никогда, звали его просто министром ГБ. Лица и имени его не знали ни ЦРУ, ни любая другая разведка в мире. Дажже многие в правительстве ГНР не знали как зовут этого человека.

Крайзер открыл заседание, его голос был полон сдержанной тревоги.

— Камрады, перед нами ситуация, не имеющая аналогов. Врата существуют, японцы уже действуют, а наш народ ничего не подозревает. Мы должны решить: сохранять ли тайну и как нам реагировать на действия Японии.

Вагнер заговорил первым, его тон был непреклонным:

— Раскрытие сейчас недопустимо. Паника в обществе, давление со стороны других стран — это ослабит нашу позицию. Мы должны держать всё под контролем и втайне.

Беккер возразила:

— Секретность может сыграть против нас. Если правда выплывет — а она выплывет, — мы потеряем доверие. Открытость даст нам шанс заручиться поддержкой союзников и избежать обвинений в скрытности.

Вагнер продолжил:

— Японцы закрепляются там, договариваются с местными. Мы не можем просто наблюдать. Нужно отправить регулярную армию, чтобы защитить наши интересы и показать силу.

Крайзер нахмурился:

— А если это спровоцирует конфликт? Мы не знаем возможностей того мира и намерений японцев.

Беккер добавила:

— Масштабное военное присутствие может быть воспринято как агрессия. Спецназа пока достаточно для разведки. Нам нужно больше данных, прежде чем бросать туда войска.

Беккер подняла ещё один вопрос:

— Япония — наш союзник по многим вопросам. Если мы начнём действовать без их согласования, это подорвет отношения. Нужно связаться с ними через тайные каналы и выяснить их планы.

Вагнер фыркнул:

— Они не спешат делиться с нами информацией. Мы должны исходить из своих интересов, а не ждать их милости.

Беккер продолжила:

— А что с жителями того мира? Это другая цивилизация. Какие у нас права вмешиваться в их жизнь? Мы не можем уподобляться колонизаторам.

Вагнер отмахнулся:

— Если они представляют угрозу, мораль отходит на второй план. Наша задача — безопасность Германии.

После жарких споров Крайзер взял слово:

— Мы не можем рисковать ни хаосом от раскрытия, ни слабостью от бездействия. Вот моё предложение: сохраняем тайну, но готовим план на случай утечки. Усиливаем присутствие спецназа за вратами, но регулярную армию пока не вводим. Фрида, начни конфиденциальные переговоры с Японией — нам нужно понять их намерения. Фридрих, обеспечь готовность войск на случай эскалации.

Вагнер кивнул, хоть и с явной неохотой. Беккер добавила:

— И давайте разработаем правила взаимодействия с жителями того мира. Мы не должны становиться захватчиками.

В конце слово взял глава Штази:

— Камрады, мое министерство уже разработало, подготовило и уже начало реализовывать план, вот, прошу ознакомиться. — Его холодный голос звучал одновременно и успокаивающе, и угрожающе. Обладатель этого голоса не терпел когда его противоречили.

Все присутствующие приняли протянутые главой Штази листы с планом. Несколько минут они ознакамливались с содержимым, а после слова взял Крайзер:

— Камрады, я думаю не у кого нет никаких вопросов к товарищу министру? — ответом ему было молчание.

— Вот и славно, что же, заседание на сегодня закрыто. Камрады, приступайте к исполнению служебных обязанностей.

Через несколько минут кабинет опустел. А тем временем по Берлину продолжали выполнять свою работу сотрудники полиции. Неумолимо и вездесуще.

Глава 1

Центр управления спутниковой связью «Гелиос», расположенный в большом многоэтажном сооружении, выполненном в осовременном стиле немецкого брутализма. Здание было окрашено в серый цвет, с небольшими прямоугольными окнами и гладкими фасадами. На главной части здания виден логотип “DLR” — Немецкий центр авиации и космонавтики, а также флаг ГНР. Находящийся недалеко от Мюнхена, комплекс был местом, где тишина царила почти всегда и была практически осязаемой. Гудение серверов, редкие щелчки клавиш и приглушенный шепот дежурных операторов — вот и весь звуковой фон, который сопровождал ночную смену. За окнами, затянутыми стальными жалюзи, лежала непроглядная тьма, лишь изредка разрываемая светом прожекторов патрульных машин.

Оператор спутников Ганс Рихтер, молодой сотрудник центра, сидел за своим терминалом, щурясь от тусклого света монитора. В свои двадцать семь он уже привык к ночным сменам, но сегодня усталость особенно давила на виски. Перед ним мелькали данные с немецкого спутника «Фалке-7», запущенного для наблюдения за поверхностью планеты на наявность каких-то аномальных явлений. Очередной скучный вечер, думал он, потирая глаза. Проверять тепловые сигнатуры в Альпах — занятие не из тех, что будоражат кровь.

Но вдруг его взгляд замер. На экране, среди привычных серо-зелёных пятен горных хребтов, появилось нечто странное. Яркое пятно, слишком симметричное, слишком чёткое для природного явления. Оно пульсировало, как живое, выделяя тепло в районе маленькой деревни Штайнхофф, затерянной где-то в Баварских Альпах. Рихтер нахмурился и увеличил изображение. Пятно не исчезло — напротив, стало ещё отчётливее, обозначив контуры чего-то, напоминающего арку или портал.

— Это что ещё за чертовщина? — пробормотал он себе под нос, запуская повторное сканирование. Спутник послушно выполнил команду, но результат остался прежним. Никакого сбоя. Никакой ошибки. Это было реально.

Сердце Ганса забилось быстрее. Он откинулся на спинку стула, пытаясь сообразить, что делать дальше. Может, это какая-то аномалия, испытание нового оружия? Но в таком глухом месте? Нет, слишком нелогично. Он бросил взгляд на часы — 02:47. Начальник дежурной смены, Клаус Мюллер, должен быть где-то в коридоре, попивая свой неизменный кофе из жестяной кружки.

— Герр Мюллер! — Рихтер вскочил и почти бегом направился к двери кабинета. — Герр Мюллер, вам нужно это увидеть!

Мюллер, высокий мужчина лет пятидесяти с коротко стрижеными седыми волосами, появился в дверном проеме с кружкой в руках. Его лицо, покрытое морщинами, выражало привычное раздражение — он терпеть не мог, когда его отвлекали по пустякам.

— Что там у тебя, Рихтер? Опять птица на антенну села? — буркнул он, делая глоток.

— Нет, герр начальник, это не сбой, — Ганс вернулся к терминалу и указал на экран. — Посмотрите на эти показатели! Тепловая аномалия в Штайнхоффе. Такого не должно быть в горах!

Мюллер подошёл ближе и прищурился. Его взгляд пробежал по данным на мониторе: температура выше нормы, четкие геометрические очертания, слабые электромагнитные всплески. Он поставил кружку на стол с таким стуком, что кофе чуть не расплескался.

— Сколько времени это уже длится? — голос инженера спутниковой системы стал резким, как лезвие.

— Не знаю точно, — признался Рихтер. — Я заметил только что, но спутник фиксирует данные каждые пятнадцать минут. Судя по последнему отчёту, оно появилось где-то час назад.

Мюллер молча смотрел на экран. Его пальцы сжались в кулак, а в голове уже выстраивалась цепочка действий. В новой Германии не терпели неизвестности — любое неизвестное явление могло быть угрозой, а угрозы здесь привыкли устранять быстро и без лишних вопросов.

— Если это не природное явление и не наши, то кто? — произнёс он тихо, словно размышляя вслух. Затем резко повернулся к Рихтеру. — Немедленно доложить наверх. Поднимай оператора связи, шифруй канал. Это не наша компетенция.

— Яволь, герр начальник! — Ганс бросился к микрофону громкой связи, пальцы дрожали от волнения. Он понимал, что этот момент может стать поворотным — не только для него, но и для всей страны.

— Оператору связи немедленно явиться к начальнику смены! Повторяю, оператору связи немедленно явиться к начальнику смены! — на одном дыхании произнес Ганс.

Мюллер тем временем вернулся к экрану, вглядываясь в пульсирующее пятно. В его голове уже роились вопросы: что это? Оружие? Эксперимент? Или нечто, чего они ещё не видели? Одно он знал точно: ночь только начинается, а тишина в «Гелиосе» скоро сменится гулом приказов и шагов.

Через несколько минут зашифрованное сообщение ушло в Берлин, в штаб-квартиру Штази. Тень в горах перестала быть просто пятном на экране — она стала угрозой, которую Германия не могла проигнорировать.

Дворец Республики

Дворец Республики возвышался в центре Берлина — города, который в двадцать первом веке мог сравниться с Нью-Йорком. Небоскрёбы из стекла и стали раньше соседствовали со старой ГДР-овской застройкой, что уже почти сменилась на современные, более красивые и просторные дома. Старый советский стиль, в лице панелек, ушел в прошлое. Новой Германии — новая столица.

Этим утром в одном из залов Дворца собрались ключевые фигуры страны. Кабинет был просторным, с высокими окнами и длинным столом, на котором лежали планшеты и папки с документами.

Экраны на стенах показывали карты и данные. Арнольд Крайзер, Глава Партии, стоял у окна, глядя на город. В руках он сжимал планшет с докладом из “DLR”, присланным час назад. Фридрих Вагнер, Министр Обороны, сидел за столом, постукивая пальцами по столешнице — его суровое лицо выражало нетерпение. Фрида Беккер, Глава Министерства иностранных дел, листала что-то на смартфоне, изредка бросая взгляды на остальных. В углу, в тени, молчал глава Штази — его лицо скрывала полумгла, а перед ним лежала стопка бумаг.

На экране появился инженер спутниковой системы Клаус Мюллер, всё ещё находившийся в центре “DLR”. Его голос звучал чётко через обычную видеосвязь.

— Камрады, данные подтверждены, — начал он сухо. — Аномалия зафиксирована в 02:30 по берлинскому времени в районе деревни Штайнхофф, Баварские Альпы. Спутник «Фалке-7» показывает устойчивые тепловые и электромагнитные всплески. Координаты точные, объект неподвижен. Это не природное явление.

Крайзер повернулся к экрану, сжимая планшет чуть сильнее.

— Вы уверены, что это не западный эксперимент? — спросил он. — Американцы или НАТО могли запустить что-то у наших границ.

Мюллер покачал головой.

— Никаких следов активности в радиусе ста километров. Ни баз, ни дронов, ни помех. Это… нечто другое.

Вагнер фыркнул, откидываясь на спинку стула.

— Нечто другое? Это врата, как у японцев в Токио. И теперь они у нас. Совпадение? Сомневаюсь.

Фрида отложила смартфон, её голос был спокойным, но твёрдым:

— Если это врата, у нас есть шанс догнать Токио. Но и риск. Японцы уже там, уживаются. Мы не можем просто наблюдать.

— Наблюдать? — Вагнер ударил кулаком по столу. — У нас современная армия, способная дать отпор любому врагу! Мы должны оцепить зону, отправить туда армию, спецназ и учёных. И никаких утечек — ни в сеть, ни за рубеж.

Крайзер нахмурился, переводя взгляд с Вагнера на Беккер.

— А если это вызовет панику? Или конфликт? Мы не знаем, что за этими вратами. Япония поднимет шум, если мы нарушим статус-кво.

Фрида кивнула, скрестив руки.

— Именно. Мы с Токио в торговом блоке. Если начнём действовать без согласования, доверие рухнет. Я предлагаю тайный канал связи с ними — узнать, что им известно. А пока — только разведка.

— Разведка? — Вагнер скривился. — Пока мы будем переписываться, NASA, SpaceX, РосКосмос или китайцы засекут это своими спутниками. Нам нужны глушилки — самые мощные, какие есть.

Глава Штази наконец заговорил, его голос был холодным, как зимний ветер над Шпрее:

— Глушилки уже в пути. Мои люди подняты по тревоге ещё до рассвета. К полудню зона будет изолирована — никаких сигналов, никаких следов в интернете. Спутники противника не увидят ничего.

Тишина повисла в комнате. Даже Вагнер, обычно спорящий до хрипоты, лишь кивнул. Крайзер прошёл к столу и положил планшет перед собой.

— Хорошо, — сказал он, выдохнув. — Первоочередная задача — контроль. Оцепляем Штайнхофф, эвакуируем жителей под предлогом антитеррористических учений. Учёные из Академии Лейбница — лучшие физики страны — едут туда же. Спецназ входит первым, но тихо. Фрида, готовь запрос в Токио — аккуратно, без намёков. Фридрих, обеспечь войска и технику.

Вагнер усмехнулся, явно довольный.

— Колонна с БТР уже формируется. Через час будут на месте.

Фрида добавила:

— И подумаем, как держать это в тайне внутри страны. У нас миллионы глаз в соцсетях — местные платформы взорвутся, если что-то просочится.

— Это моя забота, — отрезал глава Штази. — Служба кибербезопасности перекроет любые утечки. Слухи утонут в инфошуме.

Крайзер кивнул, завершая совещание.

— Тогда за работу.

Экран погас, оставив Мюллера в “DLR”. Кабинет опустел.

Альпийская деревня

Штайнхофф лежал в глубине Баварских Альп, окруженный заснеженными пиками и густыми хвойными лесами. Деревня из нескольких десятков домов казалась застывшей во времени: деревянные крыши, покрытые инеем, дым из печных труб, редкие фонари вдоль единственной дороги. Здесь жили фермеры и их семьи — человек пятьдесят, не больше, — привыкшие к тишине и одиночеству гор. Но в это утро тишина разлетелась вдребезги под рёв моторов и лязг гусениц.

Колонна военной техники ГНР ворвалась в Штайнхофф с севера, поднимая клубы снежной пыли. Впереди шли бронетранспортеры — современные “Пумы”, чьи корпуса блестели на солнце, за ними следовали грузовики с солдатами и оборудованием. Над деревней завис вертолёт “Тигр”, его винты гнали вниз холодный ветер, заставляя местных жителей выбегать из домов в недоумении. Это не было похоже на обычные учения, о которых иногда предупреждали по радио.

Капитан Герхард Ланге, командир колонны оцепления, выпрыгнул из головного БТР, поправляя шлем. Его лицо, обветренное и суровое, не выражало эмоций. За спиной у него уже выстраивались солдаты в форме раскраски флектарн, с автоматами G-36 и другим снаряжением наперевес. Ланге поднял мегафон, и его голос эхом разнесся по деревне:

— Внимание! По приказу правительства Германской Народной Республики всем жителям немедленно покинуть дома! Проводится антитеррористическая операция! Соберите вещи и следуйте за солдатами! Отказ от сотрудничества будет расценено как сопротивление!

На порогах домов появились люди — пожилые мужчины в куртках, женщины с детьми, закутанными в одеяла. Их лица выражали смесь страха и непонимания. Один из фермеров, седой старик с вилами в руках, шагнул вперёд.

— Что происходит? У нас тут тихо, никаких террористов нет! — крикнул он, но его голос потонул в шуме двигателей.

Ланге даже не взглянул на него, махнув рукой солдатам. Те начали обходить дома, стуча в двери и выводя людей на улицу. Через полчаса жители Штайнхоффа — растерянные, с сумками и чемоданами — грузились в автобусы, присланные из ближайшего гарнизона. Официально им сказали, что это временная мера, но никто не верил. Слишком много техники, слишком много солдат.

Тем временем к лесу за деревней, где разведка указала на аномалию, двигалась другая группа. Врата стояли в небольшой ложбине, окружённой соснами: массивная арка из чёрного камня, около десяти метров в высоту, с вырезанными символами, которые не походили ни на один известный язык. От неё исходило слабое свечение, почти незаметное на фоне утреннего света, но приборы фиксировали тепло и электромагнитные волны.

Доктор Эрика Вольф, физик из Академии Лейбница, вышла из грузовика с командой учёных. Её короткие седые волосы торчали из-под шапки, а в руках она держала портативный спектрометр. За ней следовали специалисты с ноутбуками и датчиками, быстро разворачивая оборудование. Эрика подошла к вратам, прищурившись.

— Температура на пять градусов выше нормы, — пробормотала она, глядя на экран прибора. — И эти всплески… Это не геотермальная активность.

Один из её коллег, молодой инженер по имени Томас, подключил датчик к ноутбуку.

— Электромагнитный фон аномальный. Похоже на генератор, но откуда он тут взялся?

Эрика не ответила, её взгляд был прикован к арке. Она протянула руку, но остановилась в сантиметре от поверхности. Камень казался живым — тёплым, пульсирующим. Это было за гранью её понимания, и впервые за тридцать лет карьеры она почувствовала не любопытство, а тревогу.

Рядом с учёными работала другая команда — связисты в камуфляже в оттенках коричневого, серого и зеленого, которые устанавливали глушилки. Высокие металлические мачты поднимались вдоль периметра, их антенны издавали низкий гул. Через несколько минут сигналы мобильной связи и Wi-Fi в радиусе десяти километров исчезли. Спутники — американские, китайские, русские, частные — теперь видели только пустой лес. Задача была выполнена: Штайнхофф стал слепым пятном на карте мира.

Капитан Ланге подошёл к Эрике, бросив взгляд на врата.

— Что скажете, доктор? Это то, о чём говорят в Берлине? — спросил он, его голос был резким, но в нём сквозило напряжение.

— Возможно, — ответила Эрика, не отрывая глаз от арки. — Это не просто аномалия. Это дверь. Но куда она ведёт, я пока не знаю.

Ланге кивнул, перехватывая рацию.

— Форт-1, это Альфа-2. Зона оцеплена, жители эвакуированы, глушилки активны. Учёные приступили к работе. Ждём дальнейших приказов.

Ответ пришёл через секунду, холодный и чёткий:

— Принято, Альфа-2. Держите периметр. Скоро прибудет спецназ для разведки.

Ланге отключил рацию и посмотрел на врата. Солнце поднималось все выше, но тень от арки казалась гуще, чем должна быть.

К полудню Штайнхофф превратился в военный лагерь. Солдаты патрулировали периметр, учёные суетились вокруг врат с приборами, а глушилки гудели, отрезая деревню от внешнего мира. Но настоящая работа началась, когда из леса послышался низкий рокот двигателей. Две лёгкие боевые машины — Визель и “Визель-2” — выкатились на поляну перед вратами, их компактные корпуса легко маневрировали между соснами. Эти машины, разработанные ещё в конце XX века, прошли модернизацию: усиленная броня, тепловизоры, бесшумные электродвигатели в дополнение к дизелю. “Визель” был вооружён 20-мм автоматической пушкой, а “Визель-2” нёс противотанковый ракетный комплекс — идеальный выбор для быстрой разведки в неизвестной местности.

Рядом с машинами остановилась группа элитного спецназа — подразделения “Шторм”, одно из лучших в ГНР. В этой мисии позывным группы был “Синица-4”. Их возглавлял Олаф Шмидт, позывной “Воробей-1”, чья фигура в тёмно-сером камуфляже внушала уважение даже самым опытным и закалённым солдатам. Ему было под шестьдесят, но годы боевого опыта — от Афганистана до Сирии — сделали его легендой в армейской разведке. Седые волосы слегка выбивались из-под шлема, а холодные голубые глаза внимательно осматривали местность.

Спецназовцы были экипированы по высшему разряду. На них были модульные бронежилеты IdZ-ES (усовершенствованная система «Солдат будущего»), обеспечивающие защиту от пуль и осколков, с интегрированными системами связи. Шлемы с визорами дополнялись тепловизионными очками HENSOLDT, позволяющими видеть в темноте и сквозь дым. Основное оружие — штурмовые винтовки G36C с глушителями и лазерными прицелами, у некоторых — снайперские G28 для дальних дистанций. На поясах висели пистолеты HK P30, ножи Gerber и гранаты. Рюкзаки содержали аптечки, запас патронов и компактные дроны-разведчики Rheinmetall KZO — небольшие, но способные дать обзор с воздуха. Это была команда, готовая к любому сценарию.

Олаф собрал группу у «Визеля», его голос был спокойным, но твердым, как сталь:

— Задача проста: входим, смотрим, уходим. Никаких контактов, никаких следов. Если что-то пойдёт не так, отходим к машинам и держим оборону. Вопросы?

Макс Беккер, молодой боец с позывным «Воробушек-3», перехватил G36C и кивнул.

— Что, если там… не люди? — спросил он, бросив взгляд на врата.

— Тогда стреляем первыми, — отрезал Олаф. — Но без приказа — ни звука. Пошли.

Группа — шесть человек, включая Олафа — выстроилась у врат. «Визель» и «Визель-2» заняли позиции сзади, их экипажи следили за местностью через тепловизоры. Олаф шагнул первым, пересекая невидимую границу арки. Мгновение — и он исчез в слабом мерцании света. Остальные последовали за ним, держа оружие наготове.

Мир за вратами ударил в глаза контрастом. Густой лес простирался вокруг: деревья, выше любых земных сосен, с тёмно-зелёной хвоей и странными красноватыми прожилками на коре. Небо над головой было ясным, но с двумя лунами — одна бледная, другая с лёгким багровым оттенком. Воздух пах смолой и чем-то сладковатым, незнакомым. Тишина нарушалась только шорохом листвы и далёким криком птицы — или чего-то, что звучало как птица.

Олаф поднял руку, останавливая группу. Его тепловизор сканировал местность, но пока ничего не показывал. Он кивнул радисту, чтобы тот доложил:

— Форт-1, это Синица-4. Мы за вратами. Лес, никаких следов противника. Две луны в небе. Продолжаем разведку.

Ответ пришёл с лёгкой задержкой, голос из штаба был спокойным и четким:

— Принято, Синица-4. Избегайте контакта. Собирайте данные и возвращайтесь через час.

Группа двинулась вперёд, шаги были практически бесшумными, благодаря мягким подошвам ботинок. Через несколько минут Макс заметил следы на земле — огромные отпечатки, шире человеческих в три раза, с когтями. Он присел, прищурившись.

— Это не медведь, — прошептал он. — Слишком большое.

Олаф подошёл ближе, осмотрел следы и нахмурился.

— Держимся вместе. Если оно движется, мы его услышим, — сказал он, но рука легла на винтовку чуть крепче.

Дальше, за деревьями, показался слабый дымок — тонкая струйка поднималась где-то в полукилометре. Деревня? Лагерь? Олаф покачал головой — слишком рано для контакта. Он дал знак отступить к вратам.

— Пока достаточно, — бросил он. — Командование решит, что делать дальше.

Группа вернулась к арке, оставив за спиной лес и его тайны. «Визель» и «Визель-2» ждали их на той стороне, готовые к любому повороту событий. Олаф бросил последний взгляд назад, на две луны, и шагнул обратно в Штайнхофф. Первая разведка прошла без крови.

***

Солнце клонилось к закату, отбрасывая длинные тени на Штайнхофф. Лагерь у врат гудел сдержанной активностью: солдаты проверяли периметр, учёные сверяли данные на ноутбуках, а экипажи «Визелей» осматривали машины после разведки. Олаф Шмидт и его группа “Синица-4” вернулись из-за врат час назад, их лица были суровыми, но без паники. Временный командный пункт — большой армейский тент с генератором и спутниковой антенной — стал центром для первых отчётов.

Доктор Эрика Вольф стояла у стола, окружённая распечатками и графиками. Её голос, обычно спокойный, дрожал от возбуждения, когда она связалась с Берлином по защищенной линии.

— Это не просто аномалия, камрады — начала она, глядя в камеру ноутбука.

— Мы зафиксировали устойчивые электромагнитные волны и тепловые выбросы, не связанные с известными источниками энергии. Структура врат — искусственная, материал пока не поддаётся анализу нашими приборами. Это портал. Нам нужно больше времени и ресурсов, чтобы понять, как он работает.

Олаф, сидевший рядом с кружкой кофе, добавил своим ледяным тоном:

— За вратами — лес, крупнее нашего. Две луны в небе, следы больших существ, дым на расстоянии. Контакта не было, но там кто-то есть. Они ещё не знают о нас, но это ненадолго.

На другом конце линии, в Дворце Республики, Арнольд Крайзер слушал отчёт, сложив руки вместе. За окном Берлин утопал в огнях небоскрёбов, но в кабинете царила гнетущая тишина. Фридрих Вагнер постукивал пальцами по столу, Фрида Беккер делала заметки на смартфоне, а глава Штази молчал, его взгляд был прикован к экрану.

Крайзер заговорил первым, его голос был размеренным, но твёрдым:

— У нас есть плацдарм. Вопрос в том, как его удержать и что с ним делать. Фридрих, сколько времени нужно, чтобы развернуть полноценный гарнизон?

Вагнер выпрямился, глаза загорелись.

— Два дня. Танковая рота, артиллерийский дивизион, бригада ПВО — всё готово в Мюнхене. Можем перебросить по воздуху и дороге. Но я скажу прямо: чем дольше ждём, тем больше риск, что нас опередят.

Фрида подняла взгляд от телефона.

— Япония пока молчит. Мой запрос ушёл, но ответа нет. Если они узнают, что мы уже там, это осложнит всё. Надо решать: скрываем дальше или идём официально.

Глава Штази наконец подал голос, холодный и бесстрастный:

— Скрываем. Мои агенты усилят наблюдение за японскими вратами через сеть информаторов в Токио. В Штайнхоффе уже работают дополнительные глушилки — ни один сигнал не выйдет. А слухи в соцсетях… — он сделал паузу, — уже гасятся. У нас есть сутки, чтобы закрепиться, прежде чем кто-то начнёт задавать вопросы.

Крайзер кивнул, обдумывая слова.

— Тогда так: усиливаем периметр в Штайнхоффе, но регулярную армию пока не вводим. Пусть спецназ и учёные копают глубже. Фрида, дави на Токио — нам нужно знать их планы. Фридрих, готовь войска, но держи их в резерве. А вы, — он посмотрел на Штази, — следите, чтобы ни одна крупица информации не просочилась наружу.

Вагнер хмыкнул, но промолчал. Фрида добавила:

— И стоит подумать о местных за вратами. Если там цивилизация, мы не можем просто ворваться с танками.

— Это потом, — отрезал Крайзер. — Сначала — контроль.

Экран погас, связь прервалась. В Штайнхоффе Олаф допил кофе и вышел из тента, бросив взгляд на врата. Их чёрный силуэт выделялся на фоне закатного неба, и в слабом свечении арки ему почудилось движение — тень, мелькнувшая на той стороне. Он нахмурился, но промолчал. Что бы там ни было, ГНР скоро узнает. И не остановится.

В Берлине глава Штази поднялся из-за стола, и тихо отдал приказ своим подчиненным:

— Увеличить количество агентов в Токио. Поднимите наши контакты в правительстве. И проверить всех, кто знает о Штайнхоффе. Никто не должен знать.

За окнами города гудели электромобили, а в Штази уже плелись новые сети. Врата были под контролем — но тень в горах только начинала расти.

Глава 2

Тишина в армейском тенте, натянутом у подножия врат, была обманчивой. Сквозь брезентовые стены доносились приглушённые звуки лагеря: гудение генератора, редкие шаги патрульных, лязг металла, когда солдаты проверяли технику. Внутри, под светом холодных ламп, воздух пах кофе и машинным маслом. На складном столе лежали распечатки с данными дронов, графики электромагнитных всплесков и карта местности за вратами — пока почти пустая, с несколькими пометками, сделанными от руки.

Капитан Герхард Ланге стоял у стола, скрестив руки на груди. Его обветренное лицо, освещенное тусклым светом, не выражало ничего, кроме привычной суровости. Напротив него Олаф Шмидт, только что закончивший доклад о первой разведке, прислонился к стулу, скрестив ноги. Его седые волосы слегка выбивались из-под шлема, а холодные голубые глаза смотрели куда-то мимо, в темноту за пределами тента. Рядом доктор Эрика Вольф склонилась над ноутбуком, ее пальцы быстро бегали по клавишам, пока экран выдавал новые данные о вратах.

— Итак, — Ланге нарушил тишину, его голос был резким, как удар приклада, — лес, две луны, следы каких-то тварей и дым на горизонте. Это всё, что мы имеем?

Олаф слегка кивнул, не меняя позы.

— Всё, герр капитан. Дрон засек дым в полукилометре к северо-востоку. Следы — не человеческие, крупнее медвежьих, с когтями. Лес живёт своей жизнью, и только мы пока чужие.

Ланге нахмурился, бросив взгляд на карту. Его пальцы постучали по столу, оставив едва заметный след от пыли.

— Чужие или нет, нам нужно знать, что там. Дым — это люди. Или что-то хуже. Мы не можем сидеть и ждать, пока оно само к нам явится.

Олаф, до сих пор молчавший, наконец подал голос. Его тон был холодным, как зимний ветер в Альпах, но в нём чувствовалась сталь.

— Если там люди, герр капитан, они должны знать о нас, когда мы начали “шуметь”. А твари… они не любят шум. Мы их спугнули, но это ненадолго.

Эрика бросила на него острый взгляд.

— Вы уверены, что это люди? Дым может быть чем угодно — геотермальной активностью, вулканическим выбросом…

— Нет, — оборвал её Олаф. — Были еще и следы человеческих ног — Это лагерь. Или деревня.

Ланге выпрямился, его рука легла на рацию, висящую на поясе.

— Тогда решено. Нам нужно знать, с кем или с чем мы имеем дело. Берлин хочет факты, а не гипотезы.

В этот момент рация ожила, захрипел коротким сигналом. Ланге поднес её к уху, и голос из Дворца Республики — чёткий, без лишних эмоций — заполнил тент:

— Форт-1, это Берлин. Доклад принят. Приказ: отправить группы спецназа для поиска источника дыма. Избегать контакта, собрать данные. Подготовить плацдарм за вратами. Подтвердите.

— Принято, Берлин, — отчеканил Ланге, отключая связь. Он повернулся к Олафу. — Шмидт, твоя “Синица-4” идет первой. Возьмёшь дроны и “Визели” на поддержку. Вторая группа — “Сова-2”, их поведёт Келлер. Найдите эту деревню, или что там дымит, и вернитесь. Никаких геройств.

Олаф кивнул, поднимаясь. Его движения были неспешными, но точными, как у машины.

— Яволь, герр капитан.

Эрика захлопнула ноутбук с тихим стуком, её голос стал резче:

— Только не притащите сюда что-нибудь, с чем мы не справимся.

Ланге проигнорировал её, уже отдавая команды по рации. Олаф же бросил на ученую короткий взгляд, в котором мелькнуло что-то похожее на согласие, но тут же исчезло. Он поправил винтовку на плече и шагнул к выходу из тента, где уже собирались его люди. За брезентовой стеной врата возвышались в темноте, их слабое свечение отбрасывало тени на снег. Две группы спецназа готовились войти в лес.

***

Лес за вратами встретил спецназ тишиной, нарушаемой лишь шорохом ветра в кронах гигантских деревьев. Их стволы, покрытые тёмной корой с красноватыми прожилками, уходили ввысь, закрывая небо плотным пологом. Две луны — бледная и багровая — проглядывали сквозь ветви, отбрасывая неровные тени на мягкую почву, устланную хвоей и мхом. Воздух был густым, с резким запахом смолы и слабым металлическим привкусом, от которого першило в горле. Где-то вдалеке раздался низкий рёв — короткий, но достаточно громкий, чтобы заставить Макса Беккера, «Воробушка-3», крепче сжать G36C.

Группа “Синица-4” двигалась первой. Олаф Шмидт шёл впереди, его шаги были почти бесшумными благодаря мягким подошвам ботинок системы “IdZ-ES”. За ним следовали пятеро бойцов, включая Макса, растянувшись цепью на десять метров. Тепловизионные очки “HENSOLDT” сканировали лес, но пока фиксировали лишь слабые пятна мелких животных в кустах. В ста метрах позади урчали двигатели “Визеля” и “Визеля-2”, готовых прикрыть отход, но Олаф дал знак не приближаться — шум мог выдать их раньше времени.

Вторая группа, “Сова-2”, под командованием лейтенанта Анны Келлер, ушла правее, к северо-востоку, где дрон из первой разведки засек дым. Анна, высокая женщина с короткими тёмными волосами и шрамом на левой скуле, вела своих людей с той же бесшумной точностью. Её позывной — “Сова-1” — отражал остроту её чутья, отточенного годами службы в горных операциях. В отличие от Олафа, она предпочитала действовать быстро, полагаясь на интуицию, а не только на холодный расчёт.

— Форт-1, это Синица-4, — тихо произнёс Олаф в гарнитуру, присев у массивного корня. — Продвигаемся по следам. Свежие отпечатки, глубже прежних. Дрон в воздухе, ищем дым.

Ответ пришёл с лёгкой задержкой, голос Ланге был сухим:

— Принято, Синица-4. Держите дистанцию от угроз. Сова-2, доложите.

— Форт-1, это Сова-2, — отозвалась Анна, её голос был чуть резче. — Идём к координатам дыма. Лес плотный, видимость низкая. Дрон на высоте, пока чисто.

Олаф кивнул сам себе, поднял руку, чтобы остановить группу. Перед ним на земле темнел след — шире человеческого в четыре раза, с глубокими бороздами от когтей. Он присел, коснувшись края отпечатка пальцем в перчатке. Земля была еще влажной, запах сырости смешивался с чем-то кислым, животным.

— Это не медведь, — прошептал Макс, опустившись рядом. Его тепловизор мигнул, показав слабый остаточный жар в следе. — Слишком большое. И слишком свежее.

— Держи нервы, — отрезал Олаф, не поднимая глаз. — Оно ушло. Но недалеко.

Дрон “Rheinmetall KZO“, бесшумно парящий над деревьями, передал картинку на визор Олафа. Слабая струйка дыма поднималась где-то впереди, но сигнал дрожал . Олаф нахмурился, но дал знак двигаться дальше.

Тем временем “Сова-2” вышла к открытой прогалине. Анна остановила группу жестом, прижавшись к стволу дерева. Её дрон завис над кронами, камера медленно повернулась, фиксируя сцену внизу. Деревня — или то, что от неё осталось — раскинулась в низине, окружённая грубым частоколом из заостренных бревен. Дома, сложенные из дерева и камня, крытые соломой, стояли неровным кругом. У костров сидели фигуры в грубых одеждах и доспехах, их тени плясали на земле. Анна насчитала около сотни человек: мужчины с мечами и копьями, женщины с корзинами, несколько лошадей, привязанных к столбам. Над деревней поднимался тонкий дым, пахнущий жареным мясом и углём.

— Форт-1, это Сова-2, — прошептала Анна в гарнитуру, не отрывая глаз от визора. — Нашли поселение. Координаты точные, примерно сто жителей, примитивное оружие. Насторожены, смотрят в лес.

— Принято, Сова-2, — отозвался Ланге. — Держитесь в тени, снимайте всё. Никакого контакта.

Анна кивнула, махнув своему радисту, чтобы тот усилил запись. Дрон спустился ниже, фиксируя детали: воин в кольчуге точил меч у костра, ребёнок тащил вязанку дров, двое мужчин в плащах стояли у частокола, вглядываясь в темноту. Их лица, освещённые огнём, были суровыми, но усталыми. Анна прищурилась — что-то в их поведении настораживало. Они не просто жили. Они ждали.

В этот момент лес вздрогнул. Низкий рык, больше похожий на гул земли, прокатился где-то слева от “Синицы-4”. Олаф мгновенно поднял кулак, и группа замерла. Макс вскинул винтовку, тепловизор поймал большое пятно — трехметровое, быстро движущееся между деревьями. Виверна — или что-то похожее — пронеслась в двадцати метрах, его шкура блеснула в лунном свете. Олаф дал знак отойти, но тварь уже скрылась, оставив за собой неприятный запах гнили и сломанные ветки.

— Форт-1, это Синица-4, — произнес Олаф, его голос оставался ледяным. — Столкнулись с крупным существом. Избежали боя, оно ушло. Дым видим, но не приближаемся. Возвращаемся.

— Принято, Синица-4. Отходите, — ответил Ланге. — Сова-2, заканчивайте и назад.

Анна сделала последний снимок деревни, прежде чем отдать приказ отступить. Её группа растворилась в лесу так же бесшумно, как появилась. “Синица-4” двинулась следом, сопровождаемая далеким гулом “Визелей”, державшихся наготове. Лес провожал их шорохами и тенями, а две луны висели в небе, словно глаза, следящие за чужаками. Деревня была найдена, но вопросов стало только больше.

Временный командный пункт в Штайнхоффе гудел сдержанной активностью. Под брезентовым потолком тента мерцали лампы, отбрасывая резкие тени на складной стол, заваленный картами и распечатками. Генератор снаружи урчал, как усталый зверь, а запах кофе смешивался с холодным воздухом, просачивающимся сквозь щели. Капитан Герхард Ланге стоял у стола, его пальцы сжимали рацию, пока он слушал последние доклады групп. Доктор Эрика Вольф сидела рядом, её ноутбук показывал скачки электромагнитных волн, а лицо выражало смесь усталости и тревоги.

Дверной клапан откинулся, и внутрь шагнул Олаф Шмидт, за ним — лейтенант Анна Келлер. Их камуфляж был припорошен хвоей, а лица — напряжены, но без паники. Олаф стянул тепловизионные очки, положив их на стол, Анна положила рядом планшет с видеозаписью от дрона. Ланге кивнул им, не тратя времени на приветствия.

— Докладывайте, — бросил он, его голос был резким, как лязг затвора.

Олаф заговорил первым, его тон оставался ледяным, несмотря на усталость в глазах.

— Нашли следы — крупнее прежних, с когтями. Столкнулись с существом: два с половиной метра, возможно три, массивное, с грубой кожей и клыками. Не виверна, что-то вроде… орка, если судить по виду. Избежали боя, оно ушло. Дым видели, но не приблизились.

Ланге нахмурился, бросив взгляд на Эрику. Та подняла бровь, но промолчала, записывая что-то в ноутбук.

— Орк? — переспросил он. — Это что, сказки теперь?

— Не знаю, как его назвать, герр капитан, — отрезал Олаф. — Оно ходит на двух ногах, и пахнет, как мокрый зверь. Сказка или нет, оно реально.

Анна шагнула вперёд, подключив планшет к проектору. На экране, закрепленном на стене тента, замелькали кадры: деревянные дома с соломенными крышами, частокол, фигуры у костров.

— Сова-2 нашла деревню, — начала она, её голос был твёрдым, с лёгкой хрипотцой. — Полкилометра к северо-востоку от врат. Около ста жителей, примитивное оружие — мечи, копья, луки. Лошади, костры, укрепления. Они насторожены, смотрят в лес. Не заметили нас, но чуют что-то.

Ланге подошёл ближе к экрану, всматриваясь в лица местных — суровые, обветренные, с усталыми глазами. Один из воинов, точивший меч у костра, поднял голову, словно услышав далекий звук. Капитан стукнул кулаком по столу.

— Люди и… орки, — пробормотал он. — Это уже не аномалия, это чертовщина какая-то. Что скажете, доктор?

Эрика отложила ноутбук, ее пальцы сжались в кулак.

— Это подтверждает, что за вратами — другой мир. Жители, судя по записи, примитивны, но организованы. А существо… если оно разумное, это меняет всё. Но я повторяю: врата реагируют. Всплески выросли на пятнадцать процентов с момента выхода групп. Мы их тревожим.

— Тревожим? — Ланге фыркнул. — Они нас ещё не видели с танками. Надо оцепить зону, пока эти «орки» или кто там не пришли сюда.

Олаф скрестил руки, его взгляд был прикован к экрану.

— Деревня — угроза меньше, чем лес. Люди боятся, это видно. Но тварь… она не боялась. Если их больше, нам нужен плацдарм за вратами. И быстро.

Ланге кивнул, включив рацию.

— Форт-1, это Альфа-2. Доклад: группы вернулись. Деревня в полукилометре, сто жителей, примитивное оружие. Неизвестное существо, крупное, агрессивное. Прошу разрешения на укрепление за вратами.

Ответ из Берлина пришел через минуту, голос был холодным и четким:

— Принято, Альфа-2. Начинайте подготовку плацдарма. Избегайте контакта с жителями. Подкрепление в пути. Подтвердите.

— Подтверждаю, Берлин, — отчеканил Ланге, отключая связь. Он повернулся к Олафу и Анне. — Отдыхайте, но недолго. Вы пойдёте обратно с инженерами.

Снаружи послышался низкий гул двигателей. Через врата в лагерь вкатилась колонна из Мюнхена: грузовики “MAN HX” с ревущими моторами, тягачи с модульными укреплениями, за ними — мобильная ПВО “Oerlikon Skyranger”, и ЗСУ “Flakpanzer Gepard”, в конце колонны ехали БМП “Marder”. Из головного грузовика выпрыгнул майор Курт Хоффман — широкоплечий, с короткой стрижкой и лицом, будто высеченным из камня. Его форма была безупречной, но руки выдавали инженера: мозолистые, в пятнах смазки.

— Герр капитан, — Хоффман отсалютовал Ланге, бросив взгляд на врат. — Инженерный батальон в вашем распоряжении. Где ставим лагерь?

Ланге указал на карту.

— За вратами, двести метров от входа, у ручья. Поляна открытая, подходит для обороны. Но там лес с сюрпризами, так что шевелитесь.

Хоффман кивнул, уже отдавая команды своим людям.

— Двигайтесь. Шмидт, Келлер, готовьте группы для сопровождения. Мы идём за врата через час.

Олаф и Анна переглянулись. Он молча поправил винтовку, а она стянула перчатки, бросив их на стол. За брезентовой стенкой палатки, колонна начала разгрузку: лязг металла, гул моторов, голоса солдат.

***

Поляна у ручья, в двухстах метрах от врат, преобразилась за считанные часы. Лес отступил под напором немецкой техники: гигантские деревья с красноватой корой остались на периферии, их тени легли на модульные стены из композитных панелей, усиленных сталью. Гул двигателей грузовиков MAN HX смешивался с лязгом металла и резкими командами солдат. Прожектора, установленные на вышках, заливали светом площадку, выхватывая из темноты фигуры в камуфляже флектарн и силуэты машин. Две луны — бледная и багровая — висели над головой, их свет пробивался сквозь редкие облака, придавая сцене призрачный оттенок.

Майор Курт Хоффман стоял в центре лагеря, его голос перекрывал шум:

— Быстрее, камрады! Стены на северный фланг, ПВО в середину! Шевелитесь, пока нас не сожрали!

Инженеры двигались с отточенной точностью: краны поднимали панели, сварочные аппараты шипели, оставляя запах горелого металла. Командный пункт — бронированный модуль с генератором и спутниковой антенной — уже стоял у ручья, его гудение сливалось с журчанием воды. Рядом возвышалась установка ПВО “Oerlikon Skyranger”, её радар медленно вращался, сканируя небо. Чуть дальше ЗСУ “Flakpanzer Gepard”, с его сдвоенными 35-мм пушками, занял позицию, готовый сбивать любые угрозы с воздуха. У южного края поляны замерли БМП Marder, их гусеницы оставили глубокие борозды в мягкой почве.

Олаф Шмидт и его “Синица-4” патрулировали южный край поляны. Его бойцы, включая Макса Беккера, держали оружие наготове, тепловизоры сканировали лес. “Визель” и “Визель-2” заняли фланги, их экипажи сидели в напряженной тишине, следя за приборами. Анна Келлер с “Совой-2” обходила северную сторону, ее фигура мелькала среди деревьев — резкая, но бесшумная, как тень.

Доктор Эрика Вольф стояла у командного пункта, её портативный спектрометр лежал рядом, но сейчас она просто наблюдала за строительством.

— Хоффман, как дела? — спросил Ланге, подойдя к майору. Его голос был резким, но в нем сквозила усталость.

Майор, вытирая пот со лба, махнул рукой на почти завершенные стены.

— Через час закончим периметр, герр капитан. ПВО и “Гепард” на местах, “Marder” готовы. Связь с Берлином держится, помех нет.

— Хорошо, — кивнул Ланге. — Патрули удвойте. Орки, деревня — я не хочу сюрпризов.

Эрика шагнула ближе, её голос был спокойным, но твердым:

— Пока всё тихо, герр капитан. Врата стабильны, никаких аномалий. Но лес… он другой. Мы здесь чужие.

— Чужие или нет, — отрезал Ланге, — у нас есть броня и пушки. Если что-то полезет, встретим. Шмидт, что у тебя?

Олаф, услышав вопрос, подошёл, его винтовка висела на плече.

— Лес не спит, герр капитан, — сказал он, указав на тени за деревьями. — Час назад Макс засек движение. Не орк, мельче. Возможно, люди.

Ланге повернулся к нему, глаза сузились.

— Деревня?

— Скорее их разведчики, — ответил Олаф. — Далеко, но идут сюда. Они чуют нас, как мы их.

Макс, стоявший рядом, кивнул, его голос чуть дрогнул:

— Тепловизор поймал три силуэта, герр Шмидт. Шли цепью, потом пропали. Быстро, как будто знают лес.

Ланге стукнул кулаком по панели командного пункта, заставив кружку с кофе задребезжать.

— Хоффман, заканчивайте быстрее! Шмидт, Келлер — периметр под контроль. Если эти тени сунутся ближе, гоните их.

Хоффман рявкнул, и работа ускорилась: солдаты тащили последние панели, сварочные искры летели в темноту. Олаф вернулся к своим, бросив взгляд на лес. Анна, выйдя из северного сектора, доложила по рации:

— Сова-2, Форт Штофу. Север чист, но следы есть — сапоги, не звериные. Кто-то был тут до нас.

Лагерь, названный “Форт Штоф”, оживал на глазах. Прожектора выхватывали из ночи стальные стены, “Skyranger” и ”Гепард” гудели в готовности, а “Marder” стояли как молчаливые стражи. Но лес вокруг затих слишком сильно — ни шорохов, ни рёва, только далекий треск веток. Эрика посмотрела на врата, неподвижные и безмолвные, затем перевела взгляд на лес.

— Они знают, что мы здесь, — тихо сказала она, но Ланге уже отвернулся, отдавая приказы.

“Форт Штоф” вставал как щит в чужом мире, но тени в лесу — обычные люди с мечами и копьями — двигались ближе, чем кто-либо хотел признать.

***

Дворец Республики слегка возвышался над Берлином. Внутри, в просторном зале с высокими окнами, царила гнетущая тишина. Длинный стол был завален планшетами, картами и папками с грифом “Совершенно секретно”. На экранах вдоль стен мелькали кадры из “Форт Штофа”: модульные стены, “Гепард” на позиции, тени леса под двумя лунами. Арнольд Крайзер сидел во главе стола, его взгляд был сосредоточенным и хмурым, информация, полученная с той стороны врат не особо радовала его. Фридрих Вагнер чуть постукивал пальцами по столу, его суровое лицо выражало легкое нетерпение вкупе с решительностью. Фрида Беккер читала бумаги, связанные с работой ее министерства. В углу, в тени, молчал глава Штази.

Экран ожил, показав капитана Герхарда Ланге в командном пункте “Форт Штофа”. Его голос звучал громко и четко:

— Камрады, доклад с плацдарма. Разведка нашла деревню в полукилометре от врат: около ста жителей, обычные люди — мечи, копья, укрепления. Насторожены, но контакта не было. В лесу встретили крупное существо — орка, предположительно. Избежали боя. “Форт Штофа” почти готов: стены, ПВО, БМП “Marder” на позициях. Засекли следы разведчиков из деревни, близко не подходят.

Крайзер повернулся к экрану, его брови слегка нахмурились.

— Обычные люди? — переспросил он. — Никакой магии, никаких сюрпризов?

Ланге покачал головой.

— Пока нет, герр Крайзер. Примитивное оружие, лошади, частокол. Как в старых хрониках. Но орк… это не человек. Два с половиной метра, клыки, агрессивное. Лес, возможно, полон таких.

Вагнер фыркнул, откидываясь на спинку стула.

— Деревня — мелочь. Сотня крестьян с копьями против “Marder” — это даже не смешно. Но орки? Это угроза. Надо вводить танки, пока нас не задавили числом.

Фрида отложила смартфон, её голос был спокойным, но твердым:

— Танки могут спровоцировать панику, Фридрих. Эти люди — нам не враги, пока мы не сделаем их таковыми. Япония в своём секторе сотрудничает с местными, а мы должны следовать их примеру. У нас торговый блок с Токио, нельзя действовать в одиночку.

— Договаривается? — Вагнер ударил кулаком по столу. — Они закрепляются, пока мы строим один форт — пора показать силу, а не созваниваться.

Крайзер поднял руку, останавливая спор. Его взгляд вернулся к Ланге на экране.

— Что с вратами, капитан? Какие-то изменения?

— Никаких, герр Крайзер, — ответил Ланге. — Стабильны. Помех нет, связь держится. Проблема — в лесу, не в портале.

Крайзер кивнул, переводя взгляд на Беккер.

— Фрида, что с Японией?

— Мой запрос ушел вчера, — сказала она, скрестив руки. — Ответа пока нет, но агенты сообщают: ССЯ усиливают присутствие в своей зоне. Город под контролем, переговоры с местной знатью. Они не знают о наших вратах, но если узнают, потребуют кооперации.

Вагнер усмехнулся, его глаза загорелись.

— Коопераации? Пусть попробуют. У нас броня, у них гуманитарка. Мы можем взять этот мир сами.

Глава Штази наконец заговорил:

— Секретность держится. Мои люди в Токио следят за ССЯ — никаких утечек. В Штайнхоффе всё под контролем, слухи гасятся. Но японцы скоро заметят. У нас сутки, максимум двое, чтобы закрепиться.

Тишина повисла в зале. Крайзер прошёл к столу, положив планшет перед собой.

— У нас плацдарм, — сказал он, выдохнув. — Вопрос — как его удержать. Фридрих, сколько нужно для полного гарнизона?

Вагнер выпрямился, его тон стал резче:

— Двое суток. Танковая рота, десантники, артиллерия — всё в Мюнхене и готово к переброске. Но скажу прямо: чем дольше ждем, тем больше риск. Орки, люди — кто-то должен ударить первым.

Фрида покачала головой.

— А если это мирные жители? Японцы столкнулись с Империей — средневековой, но организованной. Мы не знаем их намерений. Спецназа пока хватит, Фридрих.

— Мирные? — Вагнер скривился. — Сотня человек с мечами и копьями, а также орки в лесу — это не пикник. Нам нужна армия.

Крайзер задумался, его пальцы постучали по столу.

— Решение такое: “Форт Штоф” усиливаем спецназом и техникой, но регулярную армию держим в резерве. Фрида, дави на Токио — аккуратно, без намёков на наши врата. Узнай, что им известно. Фридрих, готовь войска, но не вводи. Штази же следит за утечками?

Глава Штази кивнул, его тень едва шевельнулась.

— Уже выполняется. Агенты в Токио работают, кибербезопасность на максимуме. Любые слухи утонут во лжи, клевете, вранье, фейках и прочем.

Вагнер хмыкнул, но промолчал. Фрида добавила:

— И подумайте, как выйти на этих людей. Если это Империя, как у японцев, нам нужен план — не только военный.

— Это потом, — отрезал Крайзер. — Сначала — усилить контроль.

Экран погас, Ланге исчез. Крайзер посмотрел в окно, где Берлин гудел утренней жизнью.

Глава 3

Утро висело над “Форт Штофом” сырое и серое, как мокрый брезент. Две луны — одна белая, другая с красным отливом — тускнели на небе, будто кто-то забыл их выключить. Лес вокруг молчал, только шорох ветра в кронах да хруст мха под ботинками патруля. Восемь десантников, обычные ребята из Fallschirmjäger, топали вдоль южного периметра — проверить, не подползло ли ночью что-нибудь к лагерю. Никаких героев тут не было, ни Зигфрида — могучего воина, который убил дракона, ни Тора — Бога грома, защиты и силы. Просто парни в флектарне, с G36C на плечах, да один тащил MG3, пыхтя от его одиннадцати килограммов. Второй волок запасную ленту патронов, бурча под нос:

— Лучше б я в Мюнхене пивом запасался.

Командир, унтер-офицер с хриплым голосом и лицом, будто вырезанным из старого дуба, шагал впереди. Рация болталась у пояса, он то и дело прикладывал ее к уху:

— Юг-3, все чисто.

Лес отвечал тишиной, только деревья с красноватыми прожилками на коре пялились сверху, как молчаливые стражи. Воздух пах смолой и чем-то влажным, земля под ногами пружинила — мох, хвоя, все как в Альпах, но с какой-то чужой ноткой. Никто не расслаблялся. После рассказов про следы когтей все держали ухо востро.

И тут лес ожил. Из зарослей, метрах в пятнадцати, вылетели они — четыре твари. Орки, мать их. Высокие, под три метра, шкура в грязи, глаза белесые, как у мертвецов, клыки торчат, будто кто-то им зубы не чистил пару веков. В лапах дубины, одна из которых — просто бревно с вбитым камнем, у другого топор, зазубренный, как будто грызли им деревья. Двигались быстро и тихо, ни рыка, ни воплей — только шорох травы да треск веток. Первый рванул прямо на командира, замахнулся дубиной, и тут патруль взорвался.

—Пулемет, огонь! — рявкнул унтер, отпрыгивая в сторону. Пулеметчик, рыжий парень с веснушками, рухнул на колено, вдавил сошки в землю и нажал спуск. MG3 загудел, как дьявольская мясорубка, — 1200 выстрелов в минуту, очередь длинная, злая. Гильзы посыпались в мох, звеня, как колокольчики на ветру, ствол плюнул огнем, и лес наполнился запахом пороха. Первая тварь поймала пули в грудь — шкура лопнула, кровь брызнула черными сгустками, он рухнул вперед, ломая кусты мордой. Второй успел дернуться, но очередь прошлась по шее — голова мотнулась, череп треснул, мозги шлепнулись на дерево, как грязная каша.

Остальные двое метнулись в стороны, но рыжий повел стволом, не отпуская гашетку. Третьему оторвало ноги ниже колен — он завалился, хрипя, полз на руках, оставляя за собой алую дорожку, пока пули не добили его в спину. Четвертый рухнул с развороченным пузом — кишки вывалились на мох, пар пошел от горячей крови, и он затих, дернув лапой напоследок. Десять секунд — и все кончено. Тишина вернулась, только эхо выстрелов гуляло между деревьями да ствол MG3 дымился, как сигара в руках у пулеметчика.

Командир выдохнул, вытер пот с лица грязным рукавом и схватил рацию:

— Форт-1, это патруль Юг-3. Орки напали, четыре твари. Уничтожены, потерь нет. Они, черт возьми, слишком близко к периметру.

Из командного пункта донесся голос Ланге, сухой, как песок:

— Принято, Юг-3. Возвращайтесь, удвойте патрули. Щелчок — и связь оборвалась.

Десантники переглянулись. Пулеметчик сплюнул в траву:

— Ну и дерьмо тут водится.

Второй с лентой пнул тело орка:

— Это что, теперь каждый день так?

Они постояли еще минуту, глядя на трупы. Вонь гнили и крови ударила в нос, один из парней отвернулся, пробормотав:

— Бляди вонючие.

Командир махнул рукой:

— Назад, шевелитесь.

Патруль двинулся к форту, оставляя за собой месиво из орков и ощущение, что лес теперь смотрит на них еще внимательнее.

***

От лица солдата

К полудню в “Форт Штофе” было тихо, только генератор тарахтел за стеной да кто-то из инженеров чертыхался, таская ящики с патронами. Солнце поднялось, разогнало утреннюю сырость, но лес вокруг все равно выглядел мрачно, будто ждал своего часа. Солдаты слонялись у ворот, Ланге сидел в модуле, хмурый после утреннего доклада про орков. — Близко, — пробурчал он тогда, и все гадали, что дальше вылезет.

И тут появились гости. Часов в одиннадцать я стоял у ворот, допивал кофе из кружки, когда дежурный рядом напрягся:

— Герр капитан, там кто-то идет! — Глянул, шагают трое: мужик в кольчуге, баба в сером тряпье и пацан, худой, как штык. Руки подняли, идут не спеша, будто понимают, что их сейчас могут прошить очередью.

Ланге вылез из модуля, посмотрел:

— Не стрелять. Кто такие? — Я пожал плечами: — Не наши, это уж точно.

Остановились они метрах в двадцати. Мужик глянул на лагерь и чуть замедлил шаг. Глаза прищурил, но видно, что впечатлился. Лагерь — не деревенская хибара: стены высокие, из стальных плит с серым покрытием, метра три с лишним, сверху колючка в два ряда. За ними гудит дизельный генератор, стоит пара грузовиков MAN HX, укрытых брезентом, и виднеется броня “Визеля”, что утром пригнали. Все четко, по-военному — как база, которую с нуля за день собрали. Мы сами в форме Flecktarn — пятнистый камуфляж, оливково-коричневый, бронежилеты SK1, тяжелые, но сидят крепко, на груди подсумки с магазинами. Шлемы M92, оливковые, матовые, с креплением для тепловизоров, винтовки G36C висят на ремнях, у некоторых пистолеты P8 на поясе. Обычная экипировка десантников, ничего сверхъестественного, но для местных — явно не их уровень.

Баба рядом что-то шепнула пацану, тот тоже посмотрел, но не вылупился, а просто замер, будто прикидывает, с чем столкнулся. Они не пялились с открытым ртом, но было ясно: такое не каждый день видишь.

Я хмыкнул:

— Ну, деревня, добро пожаловать.

Ланге шагнул ближе:

— Чего хотят? — Мужик показал на лес, замахал руками — типа когти, бьют. Баба сложила ладони, ткнула в нас, потом в себя — мол, помогите. Пацан чиркнул палкой в пыли: круг, крестики, стрелки в лес.

Дежурный буркнул:

— Герр капитан, помощи хотят. Орки их тоже достали.

Эрика Вольф, что вечно с ноутбуком таскается, подскочила: — Это шанс, капитан. Они нас уважают и просят. Можно что-то узнать.

Ланге сплюнул в пыль:

— Контакт — против приказа. Берлин мне башку снимет.

Я встрял:

— А если орки их прикончат, герр капитан? Потом до нас доберутся. Они уже у забора шныряли. Он постоял, глянул на троицу — мужик смотрел спокойно, но твердо, баба ждала, пацан топтался.

Наконец выдохнул:

— Ладно, ограниченная миссия. Входим, помогаем, уходим. Чтоб тихо.

Мужик кивнул, коротко. Я покачал головой:

— Ну, удачи.

Ланге пошел обратно, бросил:

— Шмидта и Келлер сюда.

А эти трое стояли, глядя на лагерь, как на что-то, что может им помочь, либо убить.

После того как местные нарисовали свои каракули в пыли, Ланге решил не тянуть. Он вышел из модуля, потер виски и бросил дежурному:

— Этих троих — оставить здесь, накормить. Собери людей, идем к их деревне. Быстро туда, быстро обратно.

Дежурный кивнул, махнул солдатам у ворот, а потом повел мужика в кольчуге, бабу в сером тряпье и пацана внутрь лагеря. Ланге глянул на оставшихся десантников:

— Полкилометра на северо-восток, лес густой. Вошли и вышли. Приключение на двадцать минут. Никаких следов для Берлина.

Через минут двадцать, группа десантников вышла к деревне через полкилометра леса. Лес расступился, и перед ними открылась поляна — неровный круг домов из камня и соломы, обнесенный частоколом из заостренных бревен. Два десятка местных — мужчины с копьями, женщины с луками — метались вдоль стен, отбиваясь от нападавших. Десять орков — высокие, под три метра, с грубой шкурой в грязи, клыками и дубинами — ломились к частоколу. Одно бревно треснуло, дом у края горел — солома пылала, дым поднимался к двум лунам, что тускло светили в дневном небе.

Франц остановил группу жестом, глянул на орков: — Вот они. Гюнтер скинул MG3 с плеча, но Франц махнул рукой: — Визелей хватит. Огонь! Экипажи машин, что катились сзади, среагировали мгновенно. Два Визеля» выехали вперед, гусеницы вмяли траву, электродвигатели сменились дизелем — машины коротко взревели. Первый, с 20-мм пушкой, открыл огонь — ствол плюнул очередью, 800 выстрелов в минуту. Снаряды ударили по оркам, разрывая их на куски: одного разнесло в грудь, кровь хлынула черным потоком, другой рухнул с оторванной рукой, третий завалился, голова лопнула, как гнилой арбуз. Второй “Визель”, но ракета не пригодилась — пушка сделала все за двадцать секунд. Десять тел лежали в траве, дымящиеся, разорванные, в лужах темной крови.

Местные у частокола замерли, копья и луки опустились. Франц выдохнул: —Все кончено. — Курт сплюнул: — Четко сработали. Йохан хмыкнул: — Ну, деревня, выдохните.

И тут местные ожили. Воин с копьем, весь в саже, шагнул вперед, ткнул себя в грудь и крикнул:

— Varnis dank! Dank! — голос хриплый, но громкий, глаза блестели от облегчения.

Франц кивнул:

—Похоже, спасибо говорят.

Женщина с луком, что стояла у горящего дома, бросила оружие и хлопнула в ладоши, потом выкрикнула:

— Sera vadis! Fortu! — голос дрожал, но в нем было тепло, она махнула рукой к солдатам. Толпа за ней — человек сто, не больше — загудела, кто-то повторил: — Dank! Fortu! — коротко, но с жаром, будто выплескивали страх и радость разом.

Франц глянул на группу:

— Проверим, что там, и назад. Ланге ждет. — Гюнтер поднял MG3: — Если еще полезут, я готов. — Петер буркнул: — Пока тихо.

Десантники вошли в деревню, шаги гулко отдавались по земле. Частокол был цел, кроме пары проломов, дома стояли тесно — каменные стены, соломенные крыши, запах дыма и гари висел в воздухе. Местные собрались в центре, окружили солдат и “Визели”.

Воин с копьем подошел ближе, хлопнул Франца по плечу — крепко, но дружески — и сказал:

—Tura vadis. Orka fini, — ткнул пальцем в лес и улыбнулся, зубы кривые, но улыбка живая. Женщина с луком подтащила корзину с хлебом — грубым, темным — протянула Йохану и добавила: — Eda dank, — голос мягкий, но искренний. Йохан взял хлеб, пожал плечами: —Ну, спасибо.

Франц кивнул воину:

— Орки еще есть? — Тот показал на лес, махнул рукой — ушли, мол — и сказал: —Orka vadis. — Курт включил рацию: —Форт-1, это группа. Деревня цела, десять орков убиты. “Визели” сработали, потерь нет.

Голос Ланге ответил:

—Принято. Возвращайтесь.

Группа развернулась, “Визели” встали сзади, экипажи глянули на местных через стекла кабин. Воин поднял руку, крикнул:

— Dank fortu!

Женщина с луком махнула, толпа загудела — не громко, но с благодарностью. Десантники пошли назад, оставив деревню за спиной — дым от дома еще поднимался, но орков больше не было видно.

Группа десантников вернулась в “Форт Штоф” к вечеру, шаги гулко отдавались по земле у ворот. “Визели” катились сзади, гусеницы оставляли борозды в пыли, движки снова переключились на электромоторы — тихо урчали, как уставшие псы. Франц шел впереди, скинул шлем, вытер пот с лица — камуфляж на рукаве был в грязи от леса. Гюнтер тащил MG3, ворча под нос: — Тяжелая зараза.

Йохан, Петер и Томас топали следом, винтовки G36C болтались на ремнях, бронежилеты чуть скрипели от движений.

Ланге ждал у командного модуля — бронированный ящик с антенной, гудящий генератор рядом. Его лицо, обветренное и хмурое, не обещало ничего хорошего. Франц подошел, бросил коротко:

— Герр капитан, деревня цела. Десять орков уложили, “Визели” сработали. Потерь нет.

Ланге кивнул:

— Что узнали? — Франц пожал плечами: — Орки ушли в лес, на северо-восток, километров десять-пятнадцать. Думаю, там их гнездо. — Курт добавил: — Дроны засекли тепловые пятна в ту сторону.

Эрика Вольф вышла из модуля, ноутбук под мышкой, глаза блестели от интереса:

— Если это логово, герр капитан, их надо добить. Орки — судя по собранной информации — не одиночки, а стайные существа.

Ланге глянул на нее, потом на Франца: — И что предлагаете? — Франц выдохнул:

—Точечные бои не помогут. Надо ударить разом, пока они не вернулись.

Гюнтер встрял:

— Пушками их порвать, и дело с концом.

Эрика кивнула:

—Две САУ PzH 2000 с кассетными снарядами. Дальность до сорока километров, БПЛА скорректирует.

Ланге постоял, потер подбородок:

— Две САУ — это уже не тихо. Берлин будет недоволен.

Франц пожал плечами:

— Герр капитан, если их не добить, они нас ночью прижмут. Десять у деревни были, а сколько еще там? — Курт буркнул: — Тепловые пятна — не пара точек, а куча. Это не десяток.

Ланге нахмурился, потом кивнул:

— Ладно. Запрашивайте Берлин.

Курт включил рацию, голос его был сух:

— Форт-1, это Альфа-3. Деревня спасена, десять орков убиты. Логово на северо-востоке, десять-пятнадцать километров. Запрашиваем две САУ PzH 2000 с кассетными снарядами и БПЛА для наведения. Спецназ не справится с гнездом.

Тишина в эфире тянулась секунды, потом голос из Берлина — холодный, четкий:

— Принято, Альфа-3. Две САУ — максимум. Уничтожьте тихо, без шума за вратами. Подтвердите. — Курт ответил: — Подтверждаю.

Ланге махнул рукой:

— Инженерам — готовить площадку у врат. Франц, пока отдыхайте, но недолго.

Франц кивнул, группа разошлась — Гюнтер бросил MG3 у ящика, Йохан сел прямо на землю, Петер вытащил флягу: — Пить хочу, как собака.

В палатке у стены местные — мужик в кольчуге, баба в сером и пацан — доедали кашу из жестяных мисок. Услышав гул голосов, мужик глянул на солдат, баба отложила ложку, пацан замер с куском хлеба в руках. Они не вмешивались, но смотрели — молча, ждали, что дальше.

Ночь легла на «Форт Штоф» густой тенью. Лес за вратами затих, только слабый ветер шелестел в кронах, да две луны — бледная и багровая — светили тускло с неба. У врат инженеры закончили работу — площадка, утрамбованная, ждала машин. Ланге стоял у командного модуля, скрестив руки, лицо в свете прожекторов выглядело жестким. Франц и его группа сидели у стены, чистили оружие — Гюнтер возился с MG3, Курт пинал рацию, бурча: — Лишь бы не подвела.

Врата — черная каменная арка, десять метров в высоту, с вырезанными непонятными символами — стояли неподвижно у края лагеря. Никакого мерцания, только слабый фон от портала, как всегда. Из проема донесся низкий гул дизелей, и два PzH 2000 выкатились на площадку. Громадины по 26 тонн, гусеницы лязгали по плитам, длинные 155-мм стволы торчали вперед. Броня в оливковом камуфляже Flecktarn чуть блестела от росы, экипажи в шлемах с гарнитурами сидели внутри, переговариваясь короткими фразами. Инженеры махнули руками, направили машины на позиции — два стальных зверя встали ровно, стволы поднялись к небу.

Ланге подошел:

— Координаты от дронов. Огонь по готовности.

БПЛА Rheinmetall KZO, круживший над лесом, передал тепловые данные — скопление пятен на северо-востоке, в десяти-пятнадцати километрах.

САУ загудели, двигатели взревели, и первый выстрел расколол тишину. Грохот ударил по ушам, 155-мм кассетный снаряд DM632 ушел в небо, за ним второй — две машины били по очереди, 10-12 выстрелов в минуту вместе. Снаряды свистели, уносясь к цели, земля под ногами дрожала.

Франц поднял голову:

— Ну, теперь им конец.

Гюнтер хмыкнул:

— Разнесут в пыль.

Ланге смотрел молча, только кивнул экипажам:

— Продолжайте.

Десять километров дальше, в лесу, пряталась полупещера — выемка в скале с нависающим каменным козырьком, окруженная деревьями с красноватой корой. Двадцать-тридцать орков толпились там — высокие, под три метра, шкуры в грязи, клыки торчали из пастей, дубины и топоры лежали у ног. Вожак, почти три с половиной метра, с рогами на башке, стоял у входа, рычал что-то низким голосом, тыча лапой в сторону юга. Остальные ворчали, топтались, готовились к вылазке.

Вдруг тишину прорезал свист — высокий, нарастающий, леденящий. Орки замерли, вожак поднял голову, белесые глаза сузились. Свист означал одно — снаряд летит прямо на них. Первый взрыв ударил над полупещерой — кассетный DM632 разлетелся суббоеприпасами, десятки осколков вонзились в шкуры, рвали плоть. Орки заревели, кровь хлынула фонтанами — одному разворотило грудь, ребра торчали наружу, другой рухнул с оторванной башкой, красные ошметки шлепнулись на камень. Второй снаряд врезался в козырек — скала треснула, обломки рухнули, раздавив двоих, их кишки выплеснулись на землю, смешались с грязью.

Третий и четвертый взрывы добили остальных — ноги отлетали, как палки, шкуры горели от осколков, кровь текла потоками, заливая мох. Вожак, с разорванным боком, взревел напоследок, но пятый снаряд попал прямо в него — грудь лопнула, сердце вырвалось наружу, упало в пыль, он рухнул, раздавленный рухнувшим камнем. Полупещера превратилась в мясной ад — тела разорваны, обуглены, завалены обломками, воздух пропах кровью и гарью. Свист стих, лес задрожал от последнего залпа, дым поднялся к двум лунам.