День за днем. Эпизод 9

День 235 (406). Среда. 26 мая 2010 года. Утро и день.

Утром, позавтракав и одевшись в летнее приталенное платье с короткими рукавами (белое сверху, до линии груди, с серыми цветами вниз), и скрепив волосы в хвост заколкой, наряжаю Гошу для выхода в гламурное общество. Приходится хлопотать в одиночестве - Калугин оставляет нас, отправляясь мыть посуду на кухню. Вчерашняя тренировка облегчает задачу и, упаковав Игоря в костюм, последним штрихом расправляю у него на шее полосатый красный галстук – деталь, оживляющую строгий деловой образ. Гоша неуверенно интересуется:

- Ну как?

Как, как… Сама не ожидала, что так получится! В растерянной задумчивости тереблю пальцами свой подбородок:

- Тихий ужас!

- В смысле?

- Один в один - Гоша!

Тот довольно улыбается, и я ворчу:

- Что смешного?

- Ну, это я про тихий ужас.

- А что? А, ну да, набралась тут… Ладно!

Обернувшись к кухонной стойке, забираю со спинки стула свою куртку и отдаю ее Гоше, чтобы помог надеть – пусть привыкает быть галантным с дамами. Тот продолжает комментировать привязавшиеся присказки:

- Ну, если у меня – капец, значит, у тебя - тихий ужас.

Подхватив руками хвост, вытаскиваю его из-под воротника, распуская волосы по спине, и только усмехаюсь словам Игоря – изображать Машу Васильеву я больше не собираюсь. Взяв сумку и повесив на плечо, тяну Гошу к двери:

- Ладно, пошли.

Придав спутнику ускорение, сама притормаживаю, сворачивая на кухню попрощаться с Андрюшкой. Взяв лицо любимого в ладони, тянусь поцеловать в губы, оставляя на них отметки своей помады. Приходится исправляться и стирать ее пальцем. Калугин язвительно кивает в сторону прихожей:

- Аккуратнее.

Его негативный настрой никуда не исчезает, несмотря на все мои старания, и мне остается бросить на него исподлобья полный упрека взгляд. От двери слышится:

- Марго, ну ты скоро там?

- Угу.

Торопливо иду на выход, и мы с Игорем покидаем квартиру, захлопывая за собой дверь.

***

Через полчаса подкатываем к издательству, но машину останавливаю не у входа в здание, там и без нас густо, а чуть в стороне, возле «Дедлайна». Первым наружу выбирается Гоша с пассажирского места, затем я - с водительского. Захлопнув дверцу, окидываю взволнованным взглядом зеркальные окна офиса – в душе зудит, что буквально все сейчас приникли к ним и ехидно глазеют на нас с язвительными комментариями... Встряхнувшись и подавив панику, иду к Игорю:

- Фу-ух… Ну вот, собственно, Гош, вот издательство, где ты работаешь.

Показываю рукой на правый угол четвертого этажа:

- Вот там окна твоего кабинета, сейчас тебе покажу. Пойдем!

Гоша, застегивая пуговицы пиджака, приближается ко мне, и мы вместе идем к лестнице, чтобы подняться к крутящейся входной двери. Навстречу спешит охранник:

- Здравствуйте, Игорь Семенович! Чего-то давненько вас…

Игорь замирает и оглядывается на меня, не зная как реагировать. Потом неуверенно выдавливает из себя:

- Э-э-э… Привет.

Охранник неуверенно протягивает руку, но я обгоняю Игоря и тяну за собой, не давая застрять и запутаться на первой же преграде.

- Пойдем!

Гоша шепчет:

- Кто это?

- Охранник! Чего, не видишь, что ли? Зовут - Олег.

- Я его тоже знаю?

- Ну, так… На уровне «привет - пока».

Игорь оглядывается на охранника, а я тем временем, сняв с плеча сумку, кладу в нее ключи от машины и сама замираю перед входом, произнося про себя нечто наподобие молитвы. Лучше, было бы, и присесть на дорожку, но негде… Гоша не понимает в чем задержка и осторожно торопит:

- Ну что, пойдем?

Я же пытаюсь успокоиться и подавить нервное волнение:

- Подожди.

Встречают по одежке и очень важно, именно в первые минуты, не ударить лицом в грязь. Мои руки так и ходят ходуном, пытаясь чем–то себя занять – дергаются, суетливо прибирают волосы, чешут ухо. Странно, но Игорь даже спокойней меня:

- В чем дело?

- Cекунду, фу-у-ух…

- Да, что случилось-то?

- Подожди, давай постоим… Пожалуйста! Меня прямо колотит всю.

Делаю еще один глубокий вдох.

- Так, давай повторим еще раз, пожалуйста: если ты не знаешь что говорить – улыбайся, если будут лезть - ссылайся на усталость, ага…

Еще раз вздохнув, делаю шаг к вращающейся двери, но тут же разворачиваюсь к Гоше:

- И все время будь рядом с сестрой! Усек?

- Да помню я все.

- Точно?

- Слушай, Марго, ты заканчивай! А то сейчас меня колотить начнет.

Мои пальцы продолжают судорожно елозить по пуговицам куртки:

- Так, ладно, извини, все… Пойдем!

Касаюсь уверенной Гошиной руки, и это меня немного успокаивает:

- Пойдем

Почему-то мне так уверенней - держась за руку Игоря, войти внутрь. И мы вместе, плечом к плечу, делаем шаг к вращающейся двери, проникая внутрь здания.

***

Егоров встречает нас прямо в холле редакции, и сразу ведет к залу заседаний:

- Все уже собрались! Пошли, пошли!

У него счастливый вид и он с радостной торжественностью заходит внутрь общего кабинета, сразу громко объявляя:

- Так, марксисты - ленинисты, минуточку внимания! Главный редактор «Мужского Журнала» - Ребров Игорь Семенович, собственной персоной!

Он распахивает вторую створку двери, и я буквально впихиваю в нее вдруг остановившегося и даже упирающегося Гошу. Из толпы собравшихся слышится удивленное восклицание Валика Кривошеина:

- Гоша!

Ну что, понеслась? Игорь делает пару шагов к столу и останавливается:

- Доброе утро, страна!

Ошалевший народ взрывается возгласами, и Люся радостно вопит:

- О боже, Игорь Семенович вернулся, ура!

Все аплодируют и я тоже:

- Ура-а-а!

К Гоше подскакивает Кривошеин:

- Старик, как я рад тебя видеть!

- Валик!

Они крепко жмут друг другу руку, и я выдыхаю - не зря, не зря изучались личные дела сотрудников. Игорь смотрит в сторону женского персонала и видимо вспоминает, что у Кривошеина есть жена:

- Галка.

Людмиле невтерпеж дожидаться своей очереди, и она тоже вопит:

- Вот это сюрприз, так сюрприз!

Гоша переключается на нее:

- Эльвирочка!

Упс! Улыбка сползает с моего лица. И Люсиного тоже. А сотрудники начинают переглядываться. Так, срочно надо вмешаться и я беру инициативу на себя:

- Люсь, Люсь, ты чего тупишь, тебя спрашивают, где Эльвира то?

Игорь хватается за аляповатую поддержку:

- Люсь, ну в самом деле, а?

Людмила растерянно лепечет:

- Так это, а-а-а…

Мокрицкая, стоящая в двух шагах от нас, выступает вперед будто пританцовывая:

- Я здесь Игорь Cеменович!

Они со смехом прижимаются друг к другу. От окна раздается игривый голос Зимовского:

- Ну, а со старым другом ты поздороваться не хочешь?

Гоша реагирует правильно:

- Антоха, дружище!

- Боже мой, ты смотри, не забыл.

Актеришко из него так себе, переигрывает:

- Хо-хо, обнимемся?

Такое любвеобилие мне не нравится, и я перестаю улыбаться, подозревая очередную пакость. И действительно объятия получаются удушающие, за шею. Капец, что делать? Зову на помощь шефа:

- Борис Наумыч, давайте прекратим эту встречу на Эльбе!

Егоров тут же выскакивает из-за моей спины и спешит разнять старых «приятелей»:

- Да, да, Антон… Анто-о-он, хватит тискаться.

Он хлопает Зимовского по плечу и тот высовывает голову, посмотреть, кто там ему мешает.

Шеф, хихикая, настаивает:

- Хватит!

И железная хватка, наконец, ослабевает. Начальник потихоньку дефилирует к председательскому месту:

- Ну я… Я не знаю… Значит так, раз тут все кто отвечает за креатив, через час тут жду со всем своим креативом... И еще раз повторяю - чтобы все были подготовлены!

Сразу хочу увести Гошу от народа, а то сейчас начнется - как, что, почему…

- Игорь, пойдем!

Увы, массы жаждут общения, и первой нас тормозит Галина:

- Гош, а мы с Валиком поженились.

- Да? П-Поздравляю.

- Очень жалко, что тебя не было.

Игорь кисло кивает, и я его все-таки утаскиваю в открытую дверь, уводя в холл.

***

Не торопясь, идем к моему кабинету и я, перекинув куртку через руку, захожу внутрь первой:

- Ну что, заходи! Вот твой кабинет.

Гоша все еще несколько ошалелый от общей встречи, оглядывается по сторонам. Потом прикрывает за нами дверь:

- Большой.

- Так и ты человек не маленький. … Н-н-н… Проходи – вот твой стол, вот твой компьютер.

Проходим к столу и останавливаемся у окна, за рабочим креслом:

- С компьютером обращаться умеешь?

- Обижаешь.

Неплохо. Значит, не такая уж и тупая официантка была Маша, это обнадеживает:

- Слава богу… Давай, проходи, чего стоишь? Падай в кресло.

Делаю шаг назад к торцу стола, пропуская главного редактора к рабочему месту, и Гоша протискивается за стол, осваиваясь. Так прикольно наблюдать за собой со стороны… В смысле за Игорем Ребровым… Честно сказать продолжаю любоваться, особенно здесь и сейчас, в кабинете главного редактора... Стаскиваю сумку с плеча:

- Ну как?

Гоша, усевшись и положив локти на поручни кресла, напряженно замирает:

- Страшновато немного.

Вешаю сумку на угол кресла:

- Спокойно! Cтрашновато было, когда в лифт заходили, сейчас уже ничего.

Игорь нервно вздыхает, потом вскакивает и в его голосе слышится испуг:

- Так! А ты, где будешь сидеть?

Не боись, не брошу!

- Как где? Здесь, с тобой!

- Точно?

- Конечно, а как же еще?!

- Cмотри, а то без тебя тут, я быстро запалюсь.

- Не волнуйся, один не будешь. Так, давай включай компьютер. Я, сейчас, тебе почтовый ящик покажу.

Гоша оборачивается к монитору, стоящему сбоку на приставке, ища, где тут внизу системный блок. На самом деле он под столом и включен, только экран погас. Рука Игоря тянется к клавиатуре, и монитор вспыхивает голубоватым светом:

- Угу.

От двери слышится голос Егорова:

- Не помешаю?

Торопливо оглядываюсь, приглаживая волосы:

- А?

Улыбающийся шеф идет к нам, и его взгляд перемещается к изображению на экране. Он приобнимает сразу обоих за плечи:

- А-а-а, я смотрю вы уже в процессе?

- Д-да…

Интересно, чего это его к нам так быстро занесло?

. Борис Наумыч, вы предлагаете нам еще с общественностью пообщаться?

- Не, не, не, упаси боже.

Вот и хорошо:

- Я так и подумала.

Начальника продолжает распирать радостное возбуждение:

- Вот она мечта то, вот она мечта!

Гоша бросает угрюмый взгляд в мою сторону - его-то чрезмерные всплески эмоций Наумыча напрягают, не привык еще.

- Ну, Гоша, как тебе родной запах? А?

Улыбающийся Егоров делает глубокий вдох, закатив глаза в потолок, а потом смотрит на своего главного редактора. Тот, слегка запнувшись, находится:

- Честно?

Ничего умного от импровизатора не жду, и чувствую, как улыбка на моем лице становится замороженной. Гошин взгляд в мою сторону становится напряженным:

- Вот как запах спальни с детства!

Упс! И как это понимать? В четыре глаза таращимся с шефом на Игоря с немым вопросом. Егоров почти шепотом ошарашено переспрашивает:

- Как?

Запах из детства? Я вдруг вспоминаю про драйверов и шампанское и улыбаюсь – кажется, Игорь сейчас скажет то, что большому начальнику понравится. Ободряюще киваю, и Гоша продолжает:

- Чем-то вот настоящим, родным пахнет!

Егоров прочувственно трясет головой:

- Молодец, а?! Вот просто раз! И так точно… Ах, какой ты… Вот неделю будешь сидеть думать, а тут вот… Дай, пять!

Довольный Игорь подставляет ладонь, и шеф с размаху хлопает по ней своей. Они крепко жмут друг другу руки. Мир, любовь, жвачка! Все это хорошо, но скоро шеф начнет задавать неудобные вопросы по работе, а главный редактор к этому совершенно не подготовлен. Приходится вмешаться:

- Борис Наумыч, вы не возражаете, если я быстренько брата введу в курс дела?

Егоров тянет шею, чтобы снова посмотреть на дисплей:

-А конечно, конечно…

Он протискивается за спиной, приобнимая меня за плечи, обратно к торцу стола:

- Все, все, все… Я чего пришел-то? Может, ты пойдешь, пока, в кабинет Калугина?

Зачем? А, это в продолжении нашего с Игорем разговора!

- Он не пустует, там Наташа.

- Ну, Наташу мы пока временно…

Переглядываемся с Гошей:

- Нет, Борис Наумыч. Нам… Мы тут с братом. Так комфортней.

Шеф извиняюще выставляет ладошки вперед:

- Ну, хорошо…

Он что-то умильно лепечет, а потом, очнувшись, серьезно смотрит на Гошу, перестав улыбаться:

- А ты как думаешь сам?

- Полностью солидарен.

Несколько раз мелко киваю, полностью соглашаясь с такой солидарностью. Игорь добавляет:

- Что ж мы будем каждую секунду советоваться - через стенку бегать?

Егоров заливается, хохоча, и мы с Гошей дружно поддерживаем этот смех.

- Ха-ха… Как он прямо… Ладно, все я пошел. Но точно не будет тесно?

- Борис Наумыч!

- Все! Все, ушел, ушел…

Проводив взглядом спину начальника, покидающего кабинет, с довольным видом разворачиваюсь к Гоше, усаживаясь на угол стола:

- Слушай, ну ты действительно красавец!

Выкрутился на отлично! Игорь, облегченно вздохнув, плюхается в кресло:

- Ну, вообще-то, это на поверхности было.

- Ты про что?

- Ну, что через стенку.

- Да я про спальню из детства.

Похвала Гоше нравится, и он обрадовано подается навстречу мне:

– Честно говоря, даже не знаю, как это у меня выскочило.

- Ну, молодец. В данном случае, правильно выскочило.

Слезаю со стола:

- Но, вообще, базар свой контролируй.

Оглядываюсь на дверь:

- Потому что Наумыч, он очень сентиментальный мужик. Работу любит как дитя свое родное. Усек?

Ляпнешь, как тогда в ресторане, потом фиг отмажешься. Игорь не спорит:

- Усек.

- Ну, поехали дальше тогда.

Экран уже снова погас и я командую:

- Давай, включай компьютер.

***

Гоша оказывается способным компьютерным юзером и уже через пять минут, развернувшись к монитору, сносно лазает по программам и почтовому серверу:

- То есть, чтобы отправить письмо в типографию, надо кликнуть вот здесь, да?

Продолжаю восседать рядом на краю стола, чуть наклонившись к экрану, чтобы лучше видеть происходящее:

- В принципе, да. Но, пожалуйста, без меня ничего не делай, даже если тебя кто-то даже очень попросил.

Игорь косится в мою сторону:

- Это я уже понял, понял. Я вообще.

Хорошо, что усвоил. Тянусь перехватить мышку, чтобы нажать на значок:

- Сюда зашел, здесь написал, вот вышел. Адрес запомнил?

Игорь оглядывается с усмешкой:

- Чего его запоминать?! «Гоша семьдесят шесть».

Шикаю, грозно распахнув глаза, будто это большой секрет для редакционных обалдуев:

- Тихо, чего ты орешь-то.

Хотя почему «76» и сама не знаю, если учесть, что год рождения Игоря Реброва - 1974.

Неожиданно в дверь стучат, и в щель просовывается нос Зимовского. Углядев, что все на месте, он распахивает дверную створку, излучая игривость:

- Не помешаю?

Так, собраться, враг у ворот! Слезаю со стола:

- Помешаешь!

- А я вообще-то Маргарита Александровна не к вам обращаюсь, а к другу.

Гоша испугано елозит в кресле и Антон проходит к столу, потом обходит меня, подступая к Игорю:

- Ну что, родной, а? Обнимемся по-настоящему?

Он сильно хлопает сидящего по плечу, и Игорь ежится. Перебиваю, прекращая балаган:

- Хватит уже, наобнимались!

Зимовский наклоняется к Гошиному уху:

- Какой-то женский голос все время солирует, да?

Вот, гаденыш! Типа я уже никто. Сложив руки на груди, грозно требую:

- Зимовский выйди!

Тот злобно огрызается:

- Еще раз повторяю, я не к тебе пришел. Или кто тут у нас теперь главный редактор, а?

Засранец! Отворачиваюсь, задрав надменно подбородок вверх. Сказать мне в ответ нечего. Зимовский, положив руку на спинку кресла, возвращает свое внимание к Игорю:

- Ау, мужчинка, ты голос то подай!

Игорь, наконец, реагирует, поднимая глаза на Антона:

- Тебе чего надо?

- Ну, как чего. Узнать - как отец, как Австралия.

Вот паразит, бьет по больным точкам. Придаю голосу жесткости:

- Отец жив, Австралия стоит. Еще вопросы будут?

Буравим друг друга глазами, но Зимовский не отступает:

- Ню-ню…

И снова наклоняется к Гоше:

- Слушай! И долго ты собираешься за юбку этого полуфабриката прятаться, Машуль?

Игорь тянет шею, взглянуть на меня и ненатурально нервным голосом выкрикивает:

- Я не понимаю, он что, бредит?

Выпрямившись, Антон с любопытством оглядываясь в мою сторону, и я, сделав озабоченное выражение, печально подхватываю:

- Ты знаешь, после больницы с ним иногда случается такое.

То, что его пребывание в психушке для Гоши не секрет, для Зимовского неприятный сюрприз

и он деланно смеется:

- Евпатий Коловратий… Ты посмотри как мы уже в паре работаем. Лучше, лучше… Репетировали, да?

Бесись, бесись… Бесишься в злобе, значит опасаешься. Спокойно продолжаю, обращаясь к Игорю:

- Слушай, может действительно скорую вызвать? А то он меня пугает, прям.

Гоша понимающе поджимает губы и Зимовский идет в атаку по второму кругу. Он снова протискивается за моей спиной уже в другую сторону:

- Значит, слушайте меня сюда, жертвы астрономии.

Молча следим за перемещениями вражины, и тот останавливается в метре от стола, засовывая руки в карманы:

- Вы думаете, вы тут такие умные, а все остальные червей вышли покопать, да?

Безусловно! Усмехаюсь, аналогии. Конечно – мы умные, про других присутствующих и червяков промолчу.

- Так, вот! Я ваш этот кукольный театр…

Докончить угрозу Антоша не успевает - в дверь стучат, и заглядывает Люся:

- Извините, Антон Владимирович, вас там срочно к себе требует Борис Наумыч!

- Сейчас иду.

- Он сказал: срочно!

Сдерживаемая злоба Зимовского выливается на секретаршу, и он орет:.

- Иду, я сказал!

Развернувшись, Люся уходит, а я, сложив руки на груди, жду завершения разговора. Антон снова подается в сторону Гоши:

- Имейте в виду. Разговор не окончен!

Он неторопливо уходит, и я недобрым взглядом провожаю удаляющуюся спину. Как только дверь закрывается, Игорь нервно вскакивает:

- Глаза у него страшные!

Ага, а еще страшные большие уши и жуткие большие зубы. Только я не Красная шапочка, а ты не бабушка. Успокаивающе кладу ему руку на грудь:

- Не бойся.

Гоша плюхается обратно в кресло, и я хмыкнув, поджимаю губы:

- Многие его взгляда не выдерживают, но только не Игорь Ребров. Ничего он нам не сделает!

- Точно?

Антоша, конечно, мастер по гадостям, проверено на себе, но все не смертельно, раз до сих пор жива и на своем месте в редакции. Хотя не без локальных поражений… Так что, хотя киваю уверенно, но глаза отвожу:

- Сто процентов! Это тебе Игорь Ребров говорит.

***

И вот первое испытание боем - оперативка. За столом, по правую руку от председательского кресла, сидим мы с Игорем, по левую - Валик с Галей Любимовой. А на углу, чуть поодаль от стола, в кресле притаился Зимовский - скалится гад, бросая на нас ехидные взгляды, которые Гошу заметно нервируют. Егоров стоит у окна, за креслом, смотрит в окно и молчит, потом резко разворачивается:

- Я не скрою, что последний номер получился вполне удачным. Динамика продаж очень хорошая. Но вы меня знаете! Даже если номер разойдется тройным тиражом, я не успокоюсь, нет! Не такой я человек! Креативить, креативить и креативить, как говорил наш товарищ Ленин.

Зимовский влезает в центральную речь:

– Ну, вообще-то, у Владимира Ильича там про учебу было.

- А это я перевел на русский язык. Вы поймите - только движение вперед! Сделали хорошо сегодня, завтра - лучше. Завтра сделали хорошо, еще лучше, послезавтра еще лучше! Только так!

Антон со своего угла опять бурчит:

- До послезавтра, боюсь, не дотянем.

Егоров склоняется к нему, не расслышав:

- Чего ты говоришь?

- Я говорю: правильно говорите Борис Наумыч… Кстати, вот у Гоши, простите, у Игоря Семеныча… Э-э-э…, есть симпатичные идейки. Он говорит, в самолете навеяло. Что, может, расскажешь?

Зараза! О такой торпеде в борт от «лучшего друга» я как-то заранее не подумала. А надо было!

Гоша естественно молчит, отведя взгляд… Но, слава богу, не психует, потом спокойно складывает руки на столе:

- Прости, это ты о чем?

- Ну, как… Ты же мне сам в кабинете озвучивал, а Марго поддакивала.

Упоминание моего имени позволяет вмешаться и вскочить:

- А… Так! Стоп - машина!

Перемещаюсь к окну, к Егорову, забирая инициативу в руки:

- Идеи, конечно, есть. Но они еще пока безумно сырые, поэтому озвучивать их здесь не вижу никакого смысла.

Зимовский не успокаивается, продолжает словесный поединок:

- Да ладно сырые, тут же не дилетанты собрались. Все что надо, поймут! Ну, Гоша, рассказывай, давай!

Смотрю на злыдня исподлобья. Спор может затянуться и надо первой привлечь шефа в союзники:

- Борис Наумыч!

Тот в словесной перепалке смысла не видит и меня поддерживает:

- Антон! Сказали же тебе, что сыро. Прекрасно знаешь, мы полуфабрикат не обсуждаем. Это, между прочим, касается всех. Появилась идея - давай. Всё сразу подкрепляй мыслями, да...

Считая себя победителем, Зимовский с довольным видом откидывается на спинку кресла и я, вздохнув с облегчением, облокачиваюсь на спинку председательского кресла. Егоров еще продолжает что-то вещать, но потом останавливается:

- А то …. И-и-и… О чем я сейчас говорил?

Галя со своего меcта напоминает:

- Вы говорили, если сегодня хорошо, завтра надо улучшить.

Обрадовавшись, Егоров продолжает:

- Да, это вот главный постулат нашей работы! Я, в конце концов, говорю и буду говорить: сто раз увижу глаз не горит – буду докапываться до конца!

Он рубит воздух кулаком:

- Вот… Потом, что касается нашего главного редактора... Ну, давайте братцы покажем, что тоже вот не просто груши око… Улетел из Австралии!… Думал, идеи нам… Так что, давайте вываливайте!

Зимовский ухмыляется, глядя на Игоря, но Егоров грузить сильно Гошу пока не решается:

- Валик!

Тот испуганно поднимает голову:

- Да?

- Вываливай!

- А почему я?

- А потому, что я так хочу! Вчера сказал «вагон идей» - все, разгружай!

Поднявшись, Валик минуты три что-то бубнит, стараясь компенсировать скудность мысли горячностью:

- В результате, что у нас получается? С одной стороны, у нас тема как бы объемная.

Очнувшись от мыслей, Егоров проявляет интерес:

- А с другой?

- А с другой, мы убиваем сразу двух зайцев – автомобилистам тоже будет об этом интересно читать.

Зимовский вмешивается:

- Валентин, автомобилисты предпочитают другие журналы.

- Почему? Сейчас народ все читает! И если взять…

Шеф перебивает:

- Все понятно. Марго, что думаешь?

Да я, как-то и не слушаю, стою тут громоотводом, на случай грозы и молний, потому и не сажусь. Пока переминаюсь с ноги на ногу, Антон громко вмешивается:

- А что Марго? Тут надо у Игоря Семеныча спрашивать. Он же у нас заядлый автолюбитель. Ну, что скажешь?

Все взоры обращаются на Игоря, но я, очнувшись, все же пытаюсь перевести стрелки на себя и одновременно задать вектор Гоше:

- Мне кажется, все же, не надо кашу с борщом смешивать и потом – видно же явно, что притянуто за уши.

Ничего конкретного и, в то же время, красочно. То, что надо... Оскал Зимовского становится звериным, и он поднимается, явно желая боя. Тем не менее, продолжаю:

- А вот, что касается интерьера. То здесь, есть зерно и если покрутить эту мысль в нужном направлении, то…. В принципе можно и этой темой ограничится … И потом она не скучная.

Тем временем Антон, обойдя стол со стороны окна, не торопясь продвигается к Игорю, перебивая мой спич:

- Марго!

Замолкаю.

- Я, кажется, обратился к главному редактору.

Тут же парирую:

- А ко мне, до этого, обратился директор издательства! Борис Наумыч, я свою позицию озвучила!

Егоров порыв Зимовского поддерживает:

- Спасибо. Игорь Семенович, какие соображения?

Добившись своего, Антон с довольным видом отправляется обратно на свое место, за спиной у меня и начальника. Гоша, чувствуется, волнуется, но голос его спокоен:

- Я согласен, что притянуто за уши.

Антон тут же встает в стойку, явно ожидая промашки и возможности уколоть. Пока, он только хихикает. Но тут, встрепенувшись, Гоша кладет руки на стол и выдает:

- К тому же что-то похожее у нас уже было.

Молчу, судорожно пытаясь вспомнить хоть что-то минимально похожее из последних номеров в поддержку. Валик недоверчиво тянет:

- Когда это?

- Так, две тысячи шестой год, последние номера: ноябрь-декабрь.

Говорит так уверенно, что я пораженно смотрю на него. В принципе неплохой ход – если действительно что-то найдется в других номерах, всегда можно сослаться на память. Игорь уверенно добавляет:

- Прямо на центральном развороте. Там тачка была еще такая синяя!

Офигиваю... Егоров вскрикивает:

- Точно! Я вспомнил! Было!

Гоша победным взглядом оглядывает всех, и я благодарно касаюсь его плеча – ну, право, красавчик! Вот откуда он такое узнал? И похоже - в точку! Я забыла, а Егоров подтвердил!

- Я-то думаю, что-то мне слух режет. Валик, сто процентов было! Я вспо… Молодец, вот молодец, а?! Вот память то какая.

Зато лицо Зимовского, потерпевшего первую неудачу, пусть и локальную, недовольно вытягивается. Шеф довольно качает головой:

- Хэ-хэ… Что значит главный редактор! Ты понял все, что делать надо?

Севший на свое место Валик, расстроен:

- Да. Интерьер крутим, а машины в корзину.

- Молодец… Галина слушаем тебя.

***

Зато когда очередь доходит до Зимовского, отрываюсь по полной! К тому времени народ сидеть уже устал и топчется вокруг председательского кресла с Егоровым. Схватив листки, трясу с громкими упреками перед носом своего заместителя:

- Антон. Ну это же банально! Я просто в шоке! Что, ты сам этого не чувствуешь?

Тот отбрехивается, тоже на повышенных тонах:

- Что тут банального? Объясни. Да, это на поверхности, но не все что на поверхности - это банально. Ну и плюс - этого же еще ни у кого не было!

- Конечно, не было, естественно, потому что у людей хватает мозгов всю эту чушь отсеивать. Бросаю макеты на стол, и меня в моем гневе поддерживает Егоров:

- Антон, поверь мне, что это все очень примитивно.

- Борис Наумыч, примитивизм - это тоже искусство!

- Но не наше!

- Ну как не наше, ну Борис Наумыч!

Вот упертый! Наперебой с Галкой и Кривошеиным начинаем наседать на несговорчивого Антона, пытаясь перекричать друг друга:

-Зимовский! Тебе же русским языком все объяснили.

- Послушай, Антон…

- Мне кажется…

Неожиданно в наш хор врывается голос Егорова, и он совсем о другом:

- Игорь, Игорек…. Игоре-е-ек?!

Оглядывается на Гошу. У того сонный вид и он сидит уткнувшись лицом в ладонь. Потом отрывает руку от глаз и таращится на шефа.

- Ну, может быть, ты как-нибудь разрулишь всю эту ситуацию? У меня аргументов больше не хватает.

Только хлопаю губами, не зная как помочь выкрутится – он еще и чуть не уснул, блин! Игорь елозит в кресле:

- Извините. Э-э-э… По-моему, тут все решается на уровне композиции и концепции дизайна.

Упс! И как это по-русски? Зимовский откровенно ржет, шеф тоже смотрит ошалело на главного редактора:

– Чего ты сейчас сказал?

Тоскливо опускаю глаза в стол, ожидая всего что угодно, потом отворачиваюсь к окну.

Гоша вздыхает:

- Борис Наумыч, чего-то я о том, что пора на перерыв. Хотя я бы, с удовольствием уже и поработал.

А ну теперь все в целом звучит саркастически, и я выдыхаю - кажется, пронесло. Шеф такой подход к затянувшемуся спору поддерживает:

- Да вот… Вот молодец! Правильно, хватит уже – три часа языками молотим. Антон, слышал? Ты в меньшинстве, значит, ты проиграл. Партия направление задала – все вперед на баррикады. Пошли!

Я уже снова рядом с Гошей, позади, положив ладони на спинку его кресла, опять готовая к обороне. Все дружно направляются к выходу и Игорь, облегченно вздохнув, откидывается назад:

- Фу-у-ух!

Да, вот такой вот первый блин. Слава богу, не комом. Усаживаюсь рядом на председательское кресло, и Гоша мотает головой:

- Не могу больше, все!

Позади слышатся удаляющиеся шаги – это уходит притаившийся в углу Зимовский.

День 235 (406). Среда. День и вечер.

Через несколько минут мы с Гошей уже заходим в наш кабинет – я первой, сразу направляясь к столу, продолжая ворчать в адрес общего врага, за мной Игорь, притормаживая у входа, чтобы плотно прикрыть дверь.

- Вот шакал… Кусает на каждом шагу.

- А ты говорила - его не надо бояться.

Остановившись в торце стола, нервно приглаживаю ладонями подол платья, но взвинченное летучкой возбуждение заставляет вновь сорваться с места и начать метаться по комнате:

- Я и сейчас говорю! Но надо быть готовым ко всему… Понимаешь? Зимовский очень сильный противник.

- Слушай, а ты, не можешь его уволить?

Для этого нужна причина, а Антоша такого прокола вряд ли допустит - осторожный гад. Можно, наверно, было бы подставить как-то, но тут креативить я пас, не приучена. И тот прошлогодний шикарный перфоманс с его увольнением - чисто Анютина идея!

- Да… Если бы все так просто было… Тем более, что главный редактор сейчас здесь ты.

- Так давай, я его уволю!

И по какой статье? По собственному желанию, он точно не уйдет. Тут шашкой махать не получится! Недовольно морщусь от такого Гошиного наскока:

- Подожди.

- Чего ждать-то?

Поздно уже, увольнение надо было четвертым условием для Гальяно ставить. Только ведь тогда я не собиралась задерживаться в «МЖ» и мешать карьере Антона:

- Ну как, чего... Зимовский - как человек говно, а как профессионал - он на своем месте. Тем более, чтобы его уволить надо очень серьезные аргументы. А они у тебя есть?

- Ну, ты мне поможешь.

Неуверенно качаю головой, обхватив себя за плечи:

- Угу. Еще раз повторяю, Игорь - если бы все так просто было бы…

Опять же, надо учитывать его связку с Лазаревым:

- Зимовского просто так не уволят!

Вздохнув, Гоша недовольно усаживается в кресло у боковой стены:

- Ну, почему?

- Да потому что! Потому что, есть еще Гальяно, Лазарев...

- Это его родственники?

Обсуждать истинную причину мне не хочется - есть еще призрачная надежда остаться с Андреем и уехать в Питер. А тогда, только Антон, в связке с Наумычем, сможет поддержать работоспособность «МЖ» хоть на каком-то уровне.

- Все стоп - машина, все проехали! Еще раз повторяю - с этим козлом бороться надо другим способом.

- Каким «другим»?

- Ну вот, как ты сегодня.

Это вообще что-то с чем-то было про старый номер! Присаживаюсь на край стола:

- Вот как ты, вообще, про этот журнал вспомнил?

Невольно в моем голосе звучат гордость и восхищение. Чувствуется, что Гоше это нравится:

- Ну, я подшивки пролистал...

Не зря, значит, в трейлере провалялся!

- Вот! Вот, молодец! А то на фига, на фига.

Соскакиваю со стола:

- Вот тебе и на фига... Красавела!

- Да?

Губы сами расползаются в улыбке:

- Да!

- А кто-то два дня назад называл меня безмозглой официанткой!

Эмоции, куда ж без них. Но и оправдываться не хочу – разовая похвала, это еще не стабильное мнение. Его еще заслужить надо!

- Ну-у-у… Эволюция не стоит на месте.

- Комплимент?

Да нет, просто заслужил похвалу, этого не отнять… Рассмеявшись, хлопаю Игорька по плечу:

- Извини, но это правда! За эти два дня поднабрал… Давай, иди в свое кресло.

Пора стране давать уголь.

***

Освоение процесса на рабочем месте (а не в трейлере) затягивает, и заставляет забыть о времени… В перерыв отправляемся с Игорем в «Дедлайн», хотя для обеда уже и поздновато – на настенных часах стрелки показывают начало пятого. Сидим за столиком напротив друг друга, занятые едой… Но и не забываю учить Гошу уму разуму - прогресс прогрессом, но белых пятен в мозгах главного редактора еще воз и маленькая тележка.

Взмахнув вилкой в одной руке и ножом в другой, вещаю о правилах общения с сотрудниками при начальственной-то должности:

- М-м-м, еще один важный момент. С народом ты должен вести себя более уверенно.

- Более уверенно - это как?

- Ну, никаких там взглядов в потолок - только в глаза, понимаешь?

Гоша, жуя, кивает:

- Понял.

Неожиданно рядом с нашим столом возникает Кривошеин, со стаканом сока в руке и присаживается на скамейку рядом с Игорем:

- Приятного аппетита.

- Спасибо.

- Слушай, Гош, я так понимаю, что сегодня ничего на вечер планировать не стоит?

В смысле? Перестав жевать, поднимаю на гостя недоуменный взгляд:

- Ты это о чем?

- Ну как… По логике, надо бы проставиться…

Чего-о-о?

- По какой это логике?!

Валик хмыкает, дергая плечом:

- По мужской. Сегодня же первый рабочий день.

Тоже мне, мужчинка с логикой. Подперев голову, с недоумением во взгляде, взираю на Кривошеина, потом тоже хмыкнув, оглядываясь на Игоря:

- Гош, ты сколько лет в журнале работаешь?

Тот присвистывает:

- Фью-ю… Больше пятнадцати!

Балбес! Журналу пятнадцать будет только через несколько месяцев, неужели трудно запомнить? Но я внимания на промахе не акцентирую, перевожу взгляд на Кривошеина:

- Слыхал? Так что, первый рабочий день у Гоши совпал, когда ты в институте бегал хвосты пересдавать.

- У меня не было хвостов.

- Да ты отличник?! Ну, я тебя поздравляю!

Раздосадованная неожиданно возникшей проблемой, яростно тыкаю вилкой в картофелину в тарелке. Валик блеет:

- Я просто… Я имею в виду – первый день после перерыва.

- И что?

- Ну как, что… Гоша всегда проставлялся после отпуска... Гоша подтвердит.

Игорь неуверенно мнется, поглядывая на меня:

- Ну, как бы…

Сложив на столе руки, перехожу в наступление:

- Слушай, Валик, если я не ошибаюсь, твою идею перелопачивать надо, да?

- А ну, там… Да.

- Ну вот, иди и перелопачивай! Или мне тебе лопату выписать?

Схватив со стола бокал, отпиваю воды, прочищая горла. В голосе Кривошеина слышатся испуг и неуверенность:

- Ну там, в принципе, ничего серьезного. Ну так… Мелочи. Ерунда!

- Ну и замечательно. Вот, через час положишь мне на стол вариант.

Бросаю взгляд на наручные часы. Как раз к концу рабочего дня и успеет. Но Валентин пугается еще сильнее:

- Как «через час»?

- Хорошо, через два.

- Марго, подожди, я не успею.

- Так какого, тогда ты тут сидишь, на бухло намекаешь?!

- Я не намекаю, я просто…

Гоша подает решительный голос, видимо вспомнив мои рекомендации. И смотрит строго на Кривошеина:

- Так, Валентин, теряете время!

Одобрительно молчу, продолжая следить за реакцией, и она следует – Валик, молча, встает и покидает нас. Проводив его взглядом, поворачиваюсь к Гоше, одобрительно взмахивая рукой:

- Вот! Наш Валик катится только при помощи пендаля. Если начнешь с ним разглагольствовать -увязнешь.

Игорь подается навстречу, тихо интересуясь:

- Нормально я его?

Кивнув, снова начинаю что-то резать ножом и ковыряться вилкой в тарелке.

***

Завершив трапезу, пьем чай… Когда Гоша допивает свой, делая последний глоток, у меня чашка уже пуста, и я тянусь за салфеткой промокнуть губы. За спиной слышится голос Сомовой:

- Приятного аппетита.

Ого, а она тут откуда? Оглянувшись, сдвигаюсь на скамейке в сторонку, освобождая кусочек пространства:

- М-м-м… Анька!

В ответ доносится:

- Кому Анька, а кому Анна Павловна!

Да? И кому? Телевизионщикам? Тем временем подруга снимает сумку с плеча и, присев рядом, цепляет ремень на спинку диванчика. Сомова кидает в сторону Игоря:

- Привет.

- Салют.

Поставив локоть на стол, и подперев кулачком подбородок, демонстративно приподнимаю бровь:

- А кому это, интересно, ты - Анна Павловна?

- Ну-у, я сейчас в бухгалтерии зарплату получала, там меня Анной Павловной назвали.

Да уж, наша телезвезда!

- О, ты зарплату получила?

- Ну, гонорар за первый эфир.

- И много?

Сомова смотрит на меня с укором:

- Марго-о-о!

Фу ты ну ты! А что такого? Закатив глаза в потолок, вздыхаю, оправдываясь:

- Ну, мне просто интересно, сколько там сейчас в телике башляют.

- На салат с креветками наверно хватит. Кстати, он тут есть, этот салат с креветками?

Не могу удержаться от подколки, кивая в сторону Анютки и призывая Игоря в свидетели:

- Гош! Ты слышал? Между подругами, тоже бывают коммерческие тайны!

Тот заинтересованно разглядывает Сомову поверх чашки. Анька, хмурясь, отмахивается:

- Да, ладно, тебе. Расскажи, как у вас тут дела?

- Да, ты знаешь, вроде ничего и Игорь - он реально красавчик! Да, Гош?

Дружно поворачиваемся к Игорю, и я ловлю его хищный взгляд на подругу. На мои слова он даже не реагирует!

- Эй, алле, гараж!

Наконец реакция пошла, и он переводит взгляд на меня:

- Чего?

Переглядываемся с Анютой – и что это было?

- Чего ты на нее уставился?

- А что? Нельзя?

Сомова хмыкает:

– Мы, между прочим, о тебе разговариваем!

Вопросительно глядим на Игоря, а тот, усмехнувшись, возвращается к теме первого рабочего дня:

- Чего про меня? Марго, спасибо!

Приятно, когда ученик понимает вклад учителя. Похвала неожиданно заставляет смутиться, и я отмахиваюсь:

- Ой, да ладно… Не прибедняйся!

Сомова, приглушив голос, подается к моему уху:

- Что, даже совсем без косяков?

- Ну, была парочка, но незначительных, и ты знаешь, Игорь просто классически вырулил.

Воспоминание об удачном Гошином выступлении заставляют мои глаза довольно заблестеть и посмотреть на него, качая головой, с невольным удивлением. Анюта тянет:

- М-м-м….

Рядом раздается знакомый до противности голос:

- Куда вырулил?

И Зимовский подходит к нашему столику, вставая позади Гоши:

- Приятного аппетита!

Вот черт! Принесла нелегкая. Отставляю чашку в сторону:

- Слушай, давай ты его пожелаешь кому-нибудь другому, а?

Антон обиженно присаживается возле Игоря:

- То есть, даже в компанию не примете?

- Не примем.

- М-м-м…Гош, я тебя просто не узнаю… С каких это пор тобой бабы рулят?

Провоцирует засранец, «друга» перед публикой изображает. Повышаю голос:

- Гуляй, тебе говорят.

- Слушай, жуй молча! Я с Игорем разговариваю.

Гоша подает голос:

- Гхм… Антон. Мне сестра про тебя, тут, много интересного рассказала.

- Да-а-а? Ну и что, интересно?

- Боюсь, после этого у нас с дружбой будет напряг.

Подперев голову, с интересом жду реакции Зимовского, и она проявляется квохчущим хихиканьем. Антон аплодирует:

- Браво! Браво! Прямо как по нотам. Слушайте, ребята, а с вами становится весело.

Ставлю точку в дискуссии:

- Замечательно. Теперь, давай! Как-нибудь без нас.

Антон чуть подается вперед:

- Еще увидимся. Как там говорят? Приключения только начинаются. Хэ-хэ.

Он берет Гошин бокал с водой и отпивает. Его физиономия перекрашивается:

- М-м-м… Вода?

И выплевывает ее назад в бокал, отставляя обратно на стол. Потом встает, отправляясь не оборачиваясь к бару. Ворчу вслед:

- Гнусь гнусная.

Сомова хмыкает:

- А, по-моему, ничего нового. А ты… Действительно красавец!

Гоша в ответ двусмысленно улыбается:

- Ты тоже - хороша!

Анька смущенно отворачивается, и я с усмешкой интересуюсь у этих двоих:

- Это вы о чем?

Сомова со вздохом отмахивается и я, спохватившись, смотрю на часы:

- Слушай, Гош, нам пора уже. Анька, ты извини, нам реально пора!

Обернувшись, забираю свою сумку, оставленную на сидении:

- Ты давай с креветосами салат заказывай, а мы побежим, нас Наумыч уже ждет.

Поднимаюсь из-за стола, поправляя платье:

- Пойдем, Гош!

Тот не заставляя себя ждать, тоже встает. Кидаю подруге:

- Все, давай, увидимся!

Повесив сумку на плечо, тороплюсь к выходу. Вслед летит:

- Пока.

***

Спустя несколько минут, уже выходим из лифта на редакционном этаже - первым Игорь, следом я. Вспомнив об одной из любимых привычек Реброва, придерживаю Гошу, цепляя его за локоть:

- Еще один момент. После обеда, ты обычно выпиваешь чашечку кофе, со сливками. Так что, если Люся будет предлагать - не отказывайся.

Игорь, тем временем, с любопытством крутит головой:

- Это понятно, а мужской туалет у вас там?

Он кивает в сторону коридора.

- Да, а что надо?

- Не помешало бы.

- Ну, пошли.

Сворачиваем в коридор к лестнице и Игорь удивленно останавливается:

- А ты что, со мной, что ли?

А как я тебя без присмотра оставлю? Прокалываются, обычно, на мелочах:

- Ну, я возле двери постою.

- Зачем?

- Как… Гош, не тупи!

- Ну, как знаешь.

- Ты надолго?

- Да нет.

- Давай, только там ни с кем не разговаривай, ладно?

Гоша, усмехаясь, останавливается возле двери с мужской фигуркой на бляшке и оглядывается:

- А там что, есть комната для переговоров?

Смехопанорама, блин. Скривившись, хмыкаю:

- Ладно, давай без юмора, а?

Игорь поднимает вверх палец, приглушая голос:

- Гоша за словом в карман не лезет! Сама говорила.

Говорила, говорила… Дискуссию прекращаю:

- Так! Тут кто-то хотел в туалет.

- Кто? А! Я.

И растянув губы в улыбке, он скрывается за дверью. Оттуда тут же выходит мелкий парень и я, дура дурой у чужой двери, глупо здороваюсь. Потоптавшись немного в ожидании, вдруг замечаю Зимовского, который, как назло, насвистывая и сунув руки карманы, быстрым шагом приближается ко мне с явной целью проскочить в туалет. Делаю шаг навстречу, преграждая путь:

- Так, стоять!

- Не понял.

Уперев руку в косяк, изображаю из себя шлагбаум и на врага не смотрю:

- Там занято!

- Что, значит, «занято»?! Он что, одноместный что ли?

Антон делает движение прорваться, и приходится рявкнуть:

- Занято, значит, занято! Что непонятного?

У Антона вытягивается физиономия:

- Что здесь происходит, девушка? Алле? Вы что тут, в почетном карауле стоите? Или решили в платном туалете поработать? Отойди, я сказал!

- Не отойду.

- Так! Мне что, на стене узор написать или тебя пометить, а?

Он трясет нижней частью тела с соответствующими движениями руками, изображая туалетный процесс. Может и правда он тут по делу? Но пускать все равно не хочу. Одной рукой, на плече которой сумка, продолжаю держаться за косяк, вторую же демонстративно упираю в бок:

- Гоша выйдет, ты войдешь, ясно?

Гордо отворачиваю нос в сторону и Зимовский, потоптавшись, шипит:

- Ну, достала!

Меня неожиданно хватают за руку и грубо дергают, отпихивая в сторону. Среагировать не успеваю – Антон уже скрывается за дверью в туалет и щелкает замком. Вот, гад! Возмущенно дергаюсь следом:

- Открой дверь, тварь! Слышишь ты?

Толкаюсь бедром в закрытую створку, но та не поддается. Черт! Вот о чем они там сейчас? Не дай бог подерутся! За моей спиной вдруг слышится удивленный голос Люси:

- Маргарита Александровна!

Возбужденно оглядываюсь, таращась на секретаршу безумными глазами. Людмила стоит возле женского туалета, взявшись правой рукой за ручку и поглядывая на бляшку с женской фигуркой на двери:

- Вы ничего не перепутали?

- А!

Делаю вид, что разглядываю бляшку с мужской фигуркой, прямо у себя перед носом:

- А-а-а. Да, бывает же…

Опустив голову, поправляю сумку на плече и делаю шаг в сторону Людмилы и женского туалета. Секретарша с удовлетворенным видом удаляется, и я кидаюсь обратно к мужскому туалету, дергая за ручку и наваливаясь на дверь. Не идет зараза!

Сзади опять слышатся шаги, и я оглядываюсь – мимо идет Кривошеин. План рождается мгновенно, и я спешу Валентину навстречу, трогая за рукав:

- О, Валик! Слушай, помоги, а!

- А что такое?

Машу рукой в сторону мужской комнаты:

- Там, Гоша! Говорит, замок заклинило.

- А… Сейчас посмотрим.

Кривошеин, подступив вплотную к двери, наваливается на нее, нажимая ручку вниз, а потом несколько раз толкает плечом. При очередном ударе дверь вдруг распахивается и Валентин буквально впадает внутрь помещения. Даже рот не успеваю закрыть - на противоходе прорываясь, вываливается Гоша. Вся в тревоге, сразу хватаюсь за него, уводя в сторону:

- Гош, с тобой все в порядке?

Тот выдыхает:

- Все нормально.

Из-за приоткрытой двери в туалет слышится визгливый голос Антона:

-Ты чего здесь делаешь придурок, а? Иди вон, лучше, репку дерни.

- А чего ты на меня орешь? Меня Марго попросила помочь.

- А она тебя ничего больше не просила, недоумок?

Встревожено вглядываюсь в лицо Игоря:

- Он тебе что, угрожал?

Запыхавшийся Гоша выдавливает из себя, нервно дыша:

- Пытался.

- Вот тварь, а?!

Дверь в туалет открывается и, услышав сзади шум, Гоша зайцем, вприпрыжку, прячется за мной, и я грозно выставляю руки навстречу разъяренному Зимовскому:

- Еще раз это сделаешь, тебе хана! Понял? Ты меня знаешь.

Антон кривится в ухмылке, и мы, развернувшись, уходим прочь.

***

Первый рабочий день идет к завершению, и мы продолжаем изучать с Гошей основы работы главного редактора «Мужского журнала» - Игорь сидит, развернувшись к монитору, а я нависаю над ним со своими комментариями. В приоткрытую дверь кабинета неожиданно врывается Мокрицкая и торопится к столу:

- Н-н-не помешала?

Выпрямившись, поворачиваюсь е ней с вопросом в глазах:

- Нет… Срочно?

Эльвира усердно кивает:

- Как бы, да. Маргарита Александровна, можно вы как бы со мной?

- Куда?

- Туда, за мой компьютер. Там бухгалтерия за прошедший номер, вылезли какие-то сорок пять тысяч.

Немало.

- Ничего себе… Откуда такие деньги?

- Я не понимаю…Ф-ф-ф… Я уже пять раз проверяла! Может пойдете, свежим взглядом взглянете?

Бросаю настороженный взгляд на Гошу. Даже не знаю, можно его оставить тут одного? А с другой стороны – все время тоже сидеть с ним невозможно, сопли подтирать. В мужской туалет я его проводила, но в женский же точно не потащу. Иду на компромисс:

- Так, Эльвир, давай, неси сюда отчеты, договора. Я посмотрю.

Та с кислой физиономией отрицательно трясет головой:

- Маргарита Александровна, пожалуйста. Там, за столом, все как на ладони!

И тычет пальцем в сторону открытой двери:

- С бумагой, я просто так не знаю, зарыться можно. Ну, пять минут ну…

Может и правда пять минут и не больше? Вымученно киваю, соглашаясь, и Эльвира радостно кидается вон:

- Ага!

Оглядываюсь на испуганного Гошу, шлепающего беззвучно губами:

- Куда?

Шепчу, успокаивая:

- Сейчас.

Направляюсь к выходу, подбадривая Игоря взглядом.

***

Поковыряться с цифрами пришлось минут десять не меньше. Наконец тычу пальцем в строку перед носом Мокрицкой – вот, примитивная опечатка, поменяли две цифры местами в одном месте, а это потянуло и все остальное. Охая, та принимается вбивать в таблицу правильные значения, и я спешу вернуться к себе. За дверью сразу натыкаюсь на взъерошенного Гошу и вид у него явно вздрюченный. Настороженно интересуюсь:

- Ну как тут, все нормально?

Игорь буквально кидается мне навстречу с вытаращенными от испуга глазами:

- Ты там не столкнулась?

- С кем?

Мой визави весь трясется:

- Наумыч Зимовского уволок!

То есть тут были Егоров с этим упырем?

- Что, значит, уволок?

Гоша, раскрасневшись, пыхтит, подбирая слова:

- Ну, Зимовский прибежал, опять начал наезжать… Тут Наумыч влетел, такой весь…

Наезжать?! Вот гнида! Перебиваю, зацепившись за фамилию врага:

- Блин! Ну, что ты будешь делать… Опять угрожал?!

- Ну, типа того. Только он не успел - Наумыч влетел, начал говорить про какой-то там разворот. В общем, они ушли.

Слава богу, что так…. Начинаю подозревать, что и Мокрицкая заявилась сюда не просто так, а с подачи Антона! Гоша продолжает громко сопеть, пытаясь отдышаться после стресса, и я решительно направляюсь к столу:

- Ладно, все, хватит! На сегодня, я думаю, это будет передоз!

Забираю с кресла возле стены сумку и куртку:

- Давай, собирайся.

- Куда?

На секунду зависнув, вздыхаю:

- Домой, куда же еще. Для первого раза, я думаю, достаточно,

Сунув куртку между ручками сумки, вешаю ее на плечо, а потом рявкаю на остающегося в ступоре Игоря:

- Чего ты стоишь, собирайся!

- А что мне собирать?

Хотя бы мозги в кучку. Подхватив рукой волосы, скручиваю их в хвост, разглаживая концы:

- Ну, тогда пошли.

И первой направляюсь к двери:

- Пойдем!

Сзади слышится тяжкий вздох:

- Фу-у-ух!

***

Спустя сорок минут мы уже на Ломоносовском и сворачиваем к нашему дому:

- План на завтра такой - поскольку закрываем номер, все будут лезть с вопросами, типа: посмотри статью, прочитай и тому подобное. Ты все бумаги прямиком ко мне тащишь.

- Ясно.

Поднявшись на этаж, топчемся перед квартирой, продолжая обсуждение итогов дня:

- По большому счету, возвращение удалось, народ соскучился и смотрел с обожанием, на оперативке выступил тоже удачно. Зимовского и Кривошеина умыл.

Гоша толкает дверь, впуская меня первой, затем заходит сам. Завершаю рассказ о своих впечатлениях:

- Так что, мне кажется, что все прошло удачно и Наумыч остался доволен. Такие вот дела...

Прохожу вглубь прихожей, бросая ключи на полку. На пороге кухни оглядываюсь:

- Гош, пожалуйста, поставь чайник.

- Ага.

Сидящий на кухне Калугин встречает нас взглядом исподлобья, и я обегаю стол, чтобы от души чмокнуть его в щеку:

- Привет, Андрюш. Ты, даже, не представляешь! Я думала, все будет гораздо хуже. Но Гоша такой молодец главное и для первого раза… Тьфу, тьфу, тьфу!

Честно, не ожидала! Стучу костяшкой пальца по дереву стола. Нотки гордости в моем голосе не проходят незамеченными, и Калугин криво усмехается, опустив глаза. Примирительно трогаю любимого за плечо:

- Андрюш, что-нибудь случилось?

Калугин захлопывает лежащий перед ним ноутбук и, играя скулами, цедит сквозь зубы:

- Нам надо поговорить. Пойдем!

- Андрюш?

- Пойдем, пойдем, пойдем…

Взяв за руку, он подталкивает меня в сторону спальни, а зайдя внутрь, прикрывает плотно дверь. Прохожу вглубь, чувствуя сейчас себя совсем неуютно. Возле тумбы для белья разворачиваюсь, готовясь к претензиям, спорам и оправданиям по новому кругу:

- Андрюш.

Тот протестующе вскидывает руки, растопырив пальцы:

- Подожди! Значит так, Марго. Я так больше не могу!

Взгляд его направлен куда-то вниз, бегает по углам, потом вдруг останавливается на моем лице. Мои глаза вдруг начинает щипать, и сердце сжимается от дурного предчувствия – неужели все, конец? А голос звучит мягко и просяще:

- Как так?

- Вот так! Ты не понимаешь как? Я тебе объясню! Я нахожусь здесь, в Москве, моя дочь находится в Питере, моя мама находится в Питере, моя работа тоже находится в Питере!

Возразить мне нечего. Кроме того, что вывезли бабушку с внучкой туда срочно и практически насильно, вывезли месяц назад. И конечно, там, в Питере, еще ничего у них не прижилось и не сложилось. А то, что Андрей после нашего воссоединения даже не заикается о возвращении семьи в Москву, говорит только об одном – он мне, по-прежнему, не доверяет, ни моему прошлому, ни моим клятвам. Увы, ситуация выше меня и я не могу на нее повлиять, как-то кардинально изменить… По крайней мере, пока. Когда Калугин переходит к обвинениям, мне остается молча слушать, беспомощно уронив руки вниз. Андрей тычет пальцем в сторону закрытой двери:

- Ты целыми днями проводишь с этим! Мне, что делать? Потом, прости, может быть, я буду сейчас эгоистичен по отношению к тебе, но наше с тобой совместное существование все время сводится к решению каких-то проблем!

Мужчина пылает негодованием, и я совсем сникаю.

- У нас, если не то, так другое. Не второе, так третье, не третье, так четвертое, пятое, шестнадцатое!

Остается только вздыхать - почти мои слова, когда жалуюсь Аньке про свое бабское существование. Калугин проходит мимо меня и там разворачивается:

- И что самое интересное - конца и края этому нет!

Он рубит воздух ребром ладони:

- Ну, по крайней мере, я его не вижу!

Уныло молчу, соглашаясь со всеми Андрюшкиными обвинениями. Он продолжает, возвращаясь обратно:

- Потом постоянное неведение! Ты же посвящаешь меня в свои проблемы только тогда, когда тебя прижмет. Вот зажало тебя, тогда ты честно можешь рассказать!

Не только! Цепляюсь за последние слова, чтобы возмущенно запротестовать:

- Это неправда!

Судорожно пытаюсь вспомнить положительный пример, но не успеваю.

- Нет, это правда, Марго, правда! И что самое интересное – ты это знаешь лучше, чем я. Ты меня доводишь до того, что я начинаю каждое твое слово препарировать. А что она сейчас имела в виду? А правду ли она мне сказала? Врет она мне сейчас или нет? Маргарит, ну это нормально?

Затравлено переминаюсь с ноги на ногу, пряча глаза и пытаясь что-то промычать в ответ. Только сказать внятно нечего, и я только шевелю беззвучно губами. Обреченно плюхнувшись на тумбу для белья, сижу, повесив голову, и Калугин присуседивается рядом на корточки:

- Ну, чего ты молчишь?

Уронив руки на колени, на автомате раскачиваюсь взад - вперед, не зная как оправдываться. Но я же тоже жертва обстоятельств!

- Андрюш…Ты во всем прав, но я не чувствую себя виноватой, потому что меня тоже загнали в угол.

И это чистая правда.

- Потому что…

Договорить не успеваю - вскинув вверх руки, Калугин вскакивает яростно выкрикивая:

- Все! Стоп!

Это так резко и грозно, что тоже испуганно вскакиваю, уже трясясь в предчувствии катастрофы:

- Что «стоп»?!

С выпученными глазами Андрей орет:

- У меня, от всего этого, сейчас мозги лопнут!

Он дергается к двери, но я пытаюсь его задержать:

- Ты куда?!

- Никуда! Мне нужно на воздух!

Но мы же, не договорили! Он не может вот так все бросить! В моем голосе прорывается страх и отчаяние:

- Подожди! Ну!

Но Калугин уже открывает дверь спальни, чтобы выйти. На пороге оборачивается:

- Что ждать?

- Я с тобой!

- Не надо со мной.

Андрей направляется в прихожую, а я убито плетусь следом:

- Ну, почему-у-у?

Калугин все же приостанавливается возле кухонной стойки, вот только его вымученный выкрик не дает мне ни единого шанса на переговоры:

- Марго, я хочу сейчас побыть один!

Он шарахается к двери, торопясь исчезнуть долой с глаз и мне остается только топнуть ногой от бессилия. Чуть не плачу:

- Андрюш!

Сдернув куртку с вешалки стенного шкафа, Андрей выдыхает на пороге, прекращая мои мольбы:

- Все!

И выскакивает за дверь. Тут же за моей спиной слышится голос Гоши:

- Чего это он, Марго?

Бли-и-ин, что делать? Догнать Андрея? Или позволить ему остыть и успокоится? Снервным вздохом провожу ладонью по лицу, стряхивая напряжение. Безуспешно - а вдруг не успокоится, а только накрутит себя?

- Я говорю – чего это он ломанулся?

Тебе-то какое дело?! Резко огрызаюсь:

- Куда надо!

Глаза все равно уже мокрые, и я прячу лицо, отгораживаясь от Игоря рукой. Потоптавшись, Гоша обходит меня сбоку, вставая с другой стороны, и продолжая что-то бубнить. Вот, ведь… Видит же, что мне не до чего!

- Слушай, я вот хотел спросить, а если меня Наумыч пригласит резко и скажет - а где вот мои документы по…

Да и хрен! Перебиваю, хотя голос скрипит и дрожит:

- Слушай, да пошел ты знаешь куда, вместе со своим Наумычем?!

Плетусь страдать в спальню, а вслед слышится:

- Ну и пошел бы…

Не отвечая, захлопываю дверь.

***

Время идет, Калугина все нет, а за окном совсем темно… Так и сижу в спальне, без света, раскачиваясь как болванчик и ведя бесконечные мысленные разговоры с ушедшим мужчиной. Вернее монологи, на которые нет ответа. Переодеваться так и не сподобилась – приготовленный халат валяется в углу кровати.

В открытую дверь заглядывает Гоша, он переоделся в отличие от меня, и что-то говорит. Только его слова проходят мимо – не до него и не до его вопросов. Непонимающе поднимаю голову. Наконец сказанное доходит до мозга:

- Марго, там Калугин звонит, открыть?

Андрей вернулся! Очнувшись, упираюсь кулаками в постель и вскакиваю, оправляя и приглаживая подол платья:

- Не надо, я сама.

Бегом спешу в прихожую, где продолжаются звонки, а на дисплее домофона виднеется профиль отвернувшегося Калугина. Торопливо повернув защелку замка, распахиваю дверь и делаю шаг назад в прихожую, в ожидании приговора. Калугин заходит, прикрывая за собой дверь:

- Э-э-э… Маргарит.

- Да, Андрюш, я слушаю.

Медленно отступаю все дальше, и мы тихонько продвигаемся по прихожей в сторону кухни.

- Э-э-э, ты поверь, мне тоже тяжело, но я принял решение.

Значит, уезжает, оставляя меня здесь... Да, это решение назревало давно, и я к нему готова. Остается понять одно - это просто отъезд или разрыв, если второе, то временно или окончательно… Хотя нет ничего более постоянного, чем временное и это угнетает. Мы стоим лицом к лицу и я, спрятав руки за спину, приваливаюсь к стенке встроенного в прихожей шкафа, печально глядя на любимого:

- Да, я знаю.

Готова к приговору. Киваю в сторону спальни:

- Там сумка в спальне. Соберешь сам, ладно?

Уныло роняю олову вниз. Мы столько раз сходились и расходились, и сейчас я не чувствую почему-то ничего, кроме печали и обреченности. Словно не верю до конца. Но видимо именно так это и бывает – осознание и слезы придут потом. Но ответ Андрея странен:

- Ладно. Только ты не поняла.

Хмуро поднимаю глаза:

- Что я не поняла?

Или он ожидал истерики, слез и рыданий? Калугин смотрит мне в глаза и голос его тверд:

- А я остаюсь!

В смысле? Он… Он не уезжает? Но ведь сам же сказал: «принял решение»? Максимум на что я рассчитывала – он уедет, но не скажет последнего «прощай», оставит дверь приоткрытой все вернуть назад. А тут - такое! С тайной надеждой в широко распахнутых глазах смотрю на любимого – он не шутит?

- То есть как?

Я уже смирилась с судьбой, с отъездом Андрея … Что пол года с любимым, как хотела Анька, даже это мне не суждено. Калугин разводит руками:

- Ну, вот так… Нет, конечно, я… Если здесь нужен, я останусь!

Сердце от счастья готово выскочить из груди и я, вскинув вверх руки, повисаю на шее любимого, прижимаясь и крепко обнимая:

- Андрюшенька, господи... Любимый ты мой, родной! Конечно же, нужен!

Взяв в ладони лицо Андрея, покрываю его частыми поцелуями, пока не добираюсь до губ. Рядом бухтит Гошин голос:

- Так это, по этому поводу, может быть, выпьем чего-нибудь?

Не обращая внимания на креативщика, продолжаем целоваться. А ужин и правда получается почти праздничным – с жаренным мясом, овощами и красным вином. Весь вечер влюблено смотрю на Андрюшку – какой же он молодец! Прихватив по бокалу вина, потом отправляемся с Калугиным в спальню - романтический вечер должен закончиться не менее яркой ночью! Успокаиваемся с ним только за полночь… Лепота!

День 236 (407). Четверг.

А утром снова в бой, покой нам только снится! Второй рабочий день и я предполагаю - он будет даже пожестче первого, с текущими капцами и новыми подлянками от Зимовского. Одеваюсь тщательно - под темным вязаным кардиганом светло-голубой шелковый топик с узкими бретельками, брюки, из бижутерии – ожерелье из крупных черных и белых пластмассовых кругляшков, скрепленных между собой, легкий макияж на лице. Сегодня прохладно и гардероб дополняет светло-сиреневая куртка с широкими рукавами и бортами с запАхом.

Оставив Андрея дома, едем с Гошей в издательство. Остановив машину в стороне от входа, ближе к «Дедлайну», выбираемся наружу - Игорь с пассажирского места спереди, я, соответственно с водительской стороны. Пока обхожу Porshe Cayen, чтобы присоединиться к Игорю, успеваю собрать растрепавшиеся волосы круговым движением в хвост, и откинуть их за спину, приводя себя в порядок:

- Значит так, слушай меня сюда. Поскольку тема номера уже утверждена, сейчас все нарабатывают материал. Это понятно, да?

Гоша крутит головой, осматриваясь:

- Ага.

- Вот! И поэтому, в основном, будут лезть с вопросами типа: посмотри статью, оцени, прочитай и тому так далее. Ты вежливо говоришь – попозже и все бумаги прямиком ко мне тащишь.

Игорь рассеянно бурчит:

- Ты это уже говорила.

- Когда?

- Вчера, когда домой ехали.

Точно! Я уже запамятовала, а он помнит, молодец! Вешаю сумку на плечо:

- Да? Ну, ничего, лишний раз не повредит. Так что еще, что еще…

В задумчивости теребя пальцем губу, пытаюсь вспомнить: чем еще знаменит Игорь Ребров в коллективе… О!

- Да, ты это… Ну…

Игорь недоуменно таращится на меня:

- Что?

- Ну, будь как-то пораскованней с женской половиной.

- А я как?

- А ты никак! Улыбайся там, подмигивай. Просто Гоша, он был, как бы ну, неравнодушен, понимаешь? Здесь комплимент, там приобнял, вот так надо!

С сосредоточенным видом Игорь потирает подбородок, переваривая информацию:

- Ага, ага… Клеится ко всем.

Мы останавливаемся на лестнице, не доходя вращающихся дверей, Гошина интерпретация меня не устраивает и я недовольно пожимаю плечами:

- Ну почему сразу клеиться... Элементарные знаки внимания!

Тот делает умное лицо и кивает, хмурясь:

- М-м-м… Понял, учтем.

Точно понял? Я же помню рассказы Васильева о его похождениях:

- Так! Только кобеля включать не надо. Просто легкий флирт, ясно тебе?

Игорь морщится:

- Сделаем.

- Да… А, кстати…

Я вдруг вспоминаю, как Гоша таращился вчера во время обеда на Аньку и это заставляет нахмуриться – это он вот так флиртует?

- А чего ты вчера на Сомову то пялился?

Игорь изображает возмущение:

- Когда?

Я хоть в тот момент и не придала особого значения, но все заметила!

- В баре, когда…

- Ничего я не пялился Что, посмотреть нельзя, просто?

Ну, может и так. Мужики на то и мужики, чтобы глазеть, а Анька вполне девушка привлекательная. Секунду помолчав, предупреждаю на будущее:

- Запомни, у тебя с ней исключительно дружба. Ясно?

Мужчина отворачивается, бурча:

- Не у меня, а у тебя.

А у тебя что? Поговори у меня еще! Не хватало еще Санта Барбары с Наумычем. Замечаю приближающуюся Галку и отгораживаю лицо рукой, чтобы незаметно предупредить:

- Тихо, Любимова.

А то ляпнет, сейчас, чего-нибудь не для чужих ушей.

- Где?

- Сзади.

Мы дружно оглядываемся на проходящую сотрудницу, и я весело приветствую:

- Галь, привет.

Любимова притормаживает возле нас с широкой улыбкой на лице:

- Доброе утро.

Гоша вдруг делает слащавое лицо, и игриво шевелит пальцами в воздухе. В его голосе появляются томные нотки:

- Салют.

Галка смотрит на нас с любопытством:

- Ну что, вы уже в курсе про пятый абзац?

Бросаю взгляд на Гошу:

- Какой еще абзац?

Видимо вчера после нашего отъезда опять что-то произошло и почему об этом не сообщили главному редактору непонятно. Игорь же продолжает кроить заигрывающие гримасы и играть пальцами. Мда… Как-то он все меньше похож на опытного ловеласа. Как говорил Станиславский: «Не верю!». Любимова охотно рассказывает:

- Ну там, на развороте про частную собственность.

Это епархия Зимовского. Не помню, чтобы на развороте было что-то важное, где можно лохануться. Поправляя ремень сумки на плече, проявляю вялый интерес:

- Это что там?

- Там такое попадалово.

Любимова отворачивается и делает шаг вверх, собираясь войти в здание. Попадалово у Зимовского? Стоп! Мне нужны детали!

- Галь, подожди, расскажи поподробнее.

И мы втроем идем к дверям.

- Короче. На двадцать восьмой странице появился абзац про какого-то депутата и его частную собственность на Кипре. Тираж тридцать тысяч экземпляров. И теперь тот требует опровержения и компенсацию в пять миллионов рублей за клевету. И Борис Наумыч вешает всю сумму на Зимовского.

Вот это да!

***

Поднявшись на этаж, и отправив Гошу в кабинет, первым делом иду к Егорову на разведку. Перекинув куртку через локоть и постучав, заглядываю в дверь:

- Можно, Борис Наумыч?

Тот медленно приподнимает голову, кидая взгляд, потом издает неопределенный звук. Будем считать это согласием – иду к столу:

- Борис Наумыч, ну, я как бы в курсе.

Шеф угрюмо сопит, потом отпивает из чашки чай:

- В курсе чего?

- Я по поводу разворота.

Начальник, по-прежнему, разговаривать не хочет:

- В курсе, и что?

- Ну, честно говоря, я в шоке просто. Я у Зимовского спрашивала, как сейчас помню - все ли там нормально. Он мне сказал, что туда даже лезть не надо и я…

Шеф перебивает:

- Марго, не надо ковырять!

Он устало откидывается назад. Потоптавшись и дернувшись туда-сюда, подступаю поближе, сочувствующе положив руку на спинку кресла за спиной начальника:

- Борис Наумыч!

Схватившись за сердце, Егоров устало бросает:

- Я все сказал!

А что наш юрист говорит?

- Там все серьезно, да?

Шеф, прикрыв глаза, кивает:

- Более чем.

- Скажите, я могу чем-то помочь?

Вздохнув, Егоров поднимает на меня глаза, а потом и встает:

- Марго. Вот если вы с Гошей сделаете следующий номер такой вот, чтобы прям… У всех башню снесло! И это вот….

Трогаю начальника за плечо:

- Борис Наумыч, да это само собой. Я просто имела в виду…

Шеф перебивает:

- Я прекрасно знаю, что ты имела в виду. Но, пожалуйста, только сделай то, что я тебя прошу. Ты окажешь такую неоценимую услугу издательству! Марго, пожалуйста.

Ясно… Если по-русски – шла бы ты лесом, не твое собачье дело. Остается несколько раз кивнуть соглашаясь. Шеф, приобняв, утыкается лбом мне в плечо, и я вздыхаю:

- Я поняла. Хорошо, Борис Наумыч!

- Ага.

Не пряча жалость во взгляде, отступаю к выходу.

***

Иду к себе, но громкие женские голоса в комнате отдыха, заставляют остановиться и прислушаться – обсуждают возвращение Игоря. Вот Галка:

- А помните какие, раньше, устраивал Гоша сейшены после поездок?

Люся перебивает:

– Подожди, ты можешь сказать по конкретней, что ему Гоша ответил?

– Да ничего! Тут сразу на него Марго наехала.

В голосе Эльвиры недоумение:

– На Гошу?!

Любимова горько хмыкает:

- Как же... На Валика!

Это они нашу вчерашнюю cтычку в «Дедлайне» обсуждают, что ли? Вот… Цокнув языком, раздраженно вздергиваю подбородок:

- Капец! Бабушки на завалинке!

Галина возвращается к теме коллективных попоек:

– Слушайте, может он завязал?

Чем вызывает смех Мокрицкой:

- Гоша завязал? Ой, сомневаюсь.

– Ну, мало ли. Тут с отцом такое дело… Хотя, чтобы ни одного сувенира не привезти? Такого вообще не было.

В голосе Людмилы слышатся грустные нотки:

– А помните, Гоша после каждой командировки всех сувенирами одаривал?

Конечно, помню. Это было приятной традицией. Правда сейчас я об этом совершенно не подумала и наверно зря. Галка забывчивость Игоря оправдывает:

– Тут не командировка была.

В ответ следует язвительный Эльвирин упрек:

– И что?

Люся опять перебивает:

–А из Таиланда помните?

Не удержавшись, сама хихикаю. Эльвира тоже ржет:

– Ха, таракана! Ха-ха… Он по стойке бегал, ах-ха!

Людмила старается всех перекричать:

–Ну блин, он же как живой был! Один в один. Еще этими своими усами шевелил.

Ха-ха-ха!

Добрые воспоминания о Гоше и его шалостях даже меня трогают до слез и я, сморщившись, шепчу улыбаясь:

- Блин, как же вы мне все дороги!

***

Вернувшись к себе в кабинет, и вытеснив Гошу из-за стола, перезваниваю Сомовой – у меня для подруги ответственное поручение. Анюта, хоть и дома сидит, но идею подарков воспринимает без энтузиазма:

- Подожди, подожди, Марго, не тараторь. Я тебе еще раз повторяю - у меня нет времени носиться по всяким там сувенирным лавкам.

Пытаюсь уболтать:

- Ань, да не надо носиться. Можешь заехать, там, на Арбат или Охотный ряд. Там же все можно купить. Просто, ну главное, чтобы это были какие-нибудь экзотические там пальмы, папуасы , кенгуру, я не знаю. А, Австралия же - еще океан!

Оглядываюсь на согбенного рядом Гошу, перекладывающего какие-то бумажки на столе, и тот охотно поддерживает:

- Ну, а что еще-то.

- Вот. Поэтому можно каких-нибудь там морских ежей, дельфинов.

- Марго, ну… Где я, а где Арбат. Ты хоть понимаешь, сколько мне переться туда! По этим пробкам. У меня вообще-то в четыре часа читка.

- Анечка, родная моя, любимая, пожалуйста, ну просто мне сейчас самой носиться искать этот виски австралийский, представляешь? А у меня, вообще, крыша едет – я не знаю, где его искать.

- Виски? Слушай, у нас тут рядом есть алкошоп неплохой, мы туда как-то с Борей забегали. Так там три отдела одним вискарем заставлены.

- Ань, слушай, глянь, пожалуйста, а?

- Ну, это можно. Только насчет австралийского не обещаю.

- Ну, тут не до жиру. Возьми тогда какой-нибудь экзотический, чтобы не заезженный, понимаешь? Ну, скажем, что из Сиднея, а там, кто поймет.

- Ладно.

- Сомик, спасибо тебе, а?! Ты у меня такая молодец.

Гоша подает голос от мерцающего дисплея, куда уткнулся, согнувшись:

- Сомик... Пескарь было бы точнее, а?

Это еще что за Петросян выискался? Недовольно оглядываюсь:

- Чего ты там все бубнишь?

Тот усмехается, мотая головой:

- Нет, ничего.

- Так, ладно!

Перекладываю телефон в другую руку, прижимая теперь к правому уху, подальше от креативщика:

- Ань, все, давай! Пока.

Игорь хихикает, не может остановиться, и я добавляю:

- У меня тут, похоже, Гоша с ума сошел. Давай!

Нажимаю отбой. Заразительный смех Игоря заставляет и самой растянуть губы в улыбке:

- Чего ты, ржешь-то?!

- Не, ничего.

Он корчит рожу, оттопырив губу:

- Представил Сомика.

Получается так уморительно, что не хочу, а хихикаю:

- Дурак, вообще! Она, между прочим, нам помогает.

Так! Теперь озадачить Андрея… Нажимая на кнопки мобильника, выбираюсь из-за стола и, прижав трубку к уху, ухожу к окну. Воспользовавшись моментом, Гоша плюхается в освободившееся кресло.

- Алло, Андрюш, привет! Как ты?

- Да, потихоньку. Самое срочное вроде разгреб. А у тебя?

Запустив пальцы сзади в волосы, чешу затылок:

- Понятно. Слушай, раз ты не сильно занят, не мог бы ты нам в одном деле помочь.

В трубке слышится язвительная усмешка:

- Нам?

- Андрей, да что ж такое! Ты что, не понимаешь? Если Игорь приехал из Австралии, все ждут от него сувениров. И по-другому, будет выглядеть странно!

- Марго подожди, успокойся! Я же не отказываюсь. Я просто пытаюсь понять. Ну, вот скажи мне, где в Москве есть место конкретное или магазин, где можно купить столько подарков из Австралии?

Калугин отнекивается неуверенно, и я, сунув руку в карман брюк, продолжаю уговаривать:

- Андрюш, во-первых, не подарков, а сувениров. А во- вторых, не обязательно прямо Австралия. Просто там каких–нибудь безделушек, я не знаю. Так или иначе связанных с морем, океаном.

Автоматически опять запускаю руку в волосы, вороша их.

- Ракушки, что ли?

- Ну да. Ну, я не знаю, что там еще – песок, пальмы… Андрюш, неужели ты не понимаешь?!

- Хорошо, хорошо, допустим. Вот скажи – кому, конкретно, что покупать?

Да, какая разница! Потом разберемся!

- Как кому? Всем нашим, ты всех знаешь.

- Я так понимаю, всей редколлегии?

- Угу… Галя, Валик, Эльвира, Наумыч... Кто там еще?

Пальцем чешу висок…

- А, да! Кстати! Люсе обязательно что-нибудь купи. А то ходит тут, дуется на Гошу.

Улыбаясь, кладу руку на плечо Игорю и тот оглядывается, задрав голову вверх:

- А чего это она на него дуется?

Калугина это тоже интересует:

- Они что, не ладят?

- Да ерунда, не в этом дело… Ну ты как, сделаешь?

- Ну, в принципе, я же обещал тебе помогать.

Глядя на меня Гоша начинает что-то изображать, шлепая губами и тыча в себя рукой. Но я не понимаю его знаков. В трубке снова голос Калугина:

- Только Марго, я тебя прошу – давай, все-таки, прикинем, составим какой-нибудь приблизительный список. Потому что, я потом приду в магазин, просто буду стоять и тупить.

- Хорошо, давай прикинем. Пиши первыми, э-э-э… Галя с Кривошеиным.

***

Завершив переговоры, следующим шагом готовлю Гошу к пиар – акции, поправив галстук и проведя смотр внешнего вида, выпускаю его из кабинета:

- Ну, с богом!

Сама иду следом, расправляя волосы и одергивая блузку. Игорь выходит в центр холла и хлопает в ладоши:

- Дамы и господа, минуточку внимания!

Когда народ подтягивается, он с серьезным видом вещает:

- Вынужден сообщить вам пренеприятнейшее известие…

Что заставляет массы напрячься и начать переглядываться и шушукаться.

- Сегодня вечером состоится пати! В честь моего удачного возвращения на родную землю.

Общественность радостно визжит и аплодирует:

- О-о-о!

Кажется получилось нетривиально, и я улыбаюсь, довольная развернувшейся сценой.

- Список приглашенных соответствует списку сотрудников.

Игорь обводит пальцем окружающих. Новые аплодисменты и он заканчивает:

- Вопросы?

Народ шумит, и я подступаю ближе к Гоше похвалить и поддержать. В этот момент поблизости слышится голос Пчелкина:

- Интересно, а там пожрать что-нибудь будет?

Оглядываюсь на него:

- Кенгурятина и утконос в яблоках подойдет тебе?

Эльвира громко ржет и Николай, стушевавшись, прячется за спинами. Гоша громко заканчивает объявление:

- Стартуем в восемнадцать ноль-ноль.

Валик уточняет:

- А где будем? В «Дедлайне»?

Игорь отшучивается:

- Нет, в столовой швейной фабрики номер пять.

Шутка поддерживается общим смехом, и Гоша оглядывается в мою сторону. Тихонько шепчу, приблизив губы к мужскому уху:

- Молодец, пять баллов!

Гоша еще раз обводит взглядом собравшихся:

- Всем спасибо, все свободны!

Сотрудники начинают разбредаться по своим рабочим местам, и мы возвращаемся в кабинет.

***

Во второй половине дня, ближе к вечеру, дав ЦУ главному редактору никого не принимать и из кабинета не выходить, выбираюсь ненадолго из издательства для встречи с Андрюшкой. Пересекаемся здесь же, недалеко, на залитом солнце небольшом бульваре вдоль Садовнического проезда. При моем приближении Калугин открывает объятия:

- Привет.

- Привет.

Обнявшись, чмокаем друг друга в губы. Андрей, отстранившись, приподнимает яркую зеленую бумажную сумку, которую держит в руке:

- Держи – это тебе.

- Вау!

Тут же лезу внутрь посмотреть покупки. Калугин торопится прокомментировать:

- Фамилии там карандашом сверху подписаны. Ну, потом сотрешь, если что.

Извлекаю что-то выпирающее, завернутое в бумагу. Обертки больше, чем подарков, но все равно я благодарна до пузырей:

- Андрюш, спасибо!

Мы смеемся и вновь целуемся.

- На здоровье! Пока, не за что.

Сую презент обратно в сумку:

- Слушай, может быть, ты, все-таки, сегодня вечером к нам присоединишься?

Андрей тянет руку к моему лицу, нежно поправляя прядку выбившихся волос:

- Не, не, не… Даже не обсуждается!

Меня такая категоричность огорчает:

- Почему?

- Да потому что, Марго! Все! Если уехал, то уехал! Все с концами. Начнутся вопросы, зачем, как, что, почему. На фига нам это надо?

Зато это облегчило бы Гошино выступление и мой контроль за ним. Но нет, так нет, сдаюсь:

- Ну ладно, но поблагодарить я тебя могу хотя бы?

- Это, пожалуйста!

- Ну, тогда лови.

Тянусь прижать ладонь к любимой щеке, обхватив другой рукой Андрея за затылок и впиваясь крепко губами в губы. Чувствую, как его руки обнимают меня за шею и плечи, притискивая к себе. Наконец, Андрей отрывается от моих губ:

- М-м-м, люди, люди…

Типа компрометирую? С усмешкой, снова притягиваю Андрея к себе и целую:

- Да какая тебе разница? Ты все равно в Питере?

Смеясь, мы продолжаем наш долгий поцелуй.

***

Вечереет. В назначенное время в «Дедлайне» аншлаг - собрались многие сотрудники с нашего этажа и только Егоров, сославшись на неотложные дела, отказался поддержать вечеринку. Хотя бутылке вискаря, которую передала мне Анюта, а я ему, был рад. Нет и Зимовского, что только радует. Без главного тамады руководством процесса приходится заниматься нам с Игорем, поэтому сразу приступаем к раздаче подарков, а то потом начнутся тосты и возлияния, и будет не до сувениров. Процесс вручения происходит возле накрытого стола, где Гоша извлекает из пакета, принесенного мной от Калугина, разные пакетики, свертки и кулечки. Вдоль стола, в очередь выстраиваются рядком Люся, Николай, Галя с Валиком. Напротив, на противоположной стороне стола, притаились Эльвира со Светой. На фуршетном столе высятся бокалы с вином, бутылки, расставлены блюда с нарезанными фруктами и овощами, нарезанный ананас, громоздятся гроздья винограда и рассыпаны орешки. Снимая вопросы и возможные обиды по качеству презентов, Игорь оправдывается:

- Ну что, братцы, бегать по магазинам времени не было. Но, тем не менее, вчера туханул, сейчас компенсируем.

Все дружно смеются, считая слова забавной шуткой, и Гоша достает первый сверток:

- Валик, Галина!

Кривошеин откликается:

–Мы тут.

Как истинный тамада, голосом конферансье выкрикиваю:

- А надо быть здесь! Ну, что стоим? Подходим! Вон Дед Мороз из Австралии приехал!

Любимова протискивается ближе, и Гоша разворачивает сувениры:

- Валентин… Галочка - это тебе.

Добавляю, тыча пальцем вроссыпь мелочей на расстеленной бумаге:

- Да и магнитики вот!

– Спасибо.

Наклонившись к уху Гоши, негромко советую:

- Предложи народу выпить.

Тот сразу реагирует:

- Почему бокалы на столе, а не в руках?

Народ тянется взять фужеры, и я объявляю тост:

– Давайте выпьем за возвращение Гоши, наконец-то, таки.

Руки вскидываются вверх под крики «ура» и Игорь, чуть отхлебнув, продолжает раздачу:

- Эль…Эльвира!

- Я тут… Тут я…

Сувенир перекочевывает в ее руки, и я опять тихо командую:

- Теперь Людмилу.

- Люся!

Та сразу загорается:

- Присутствует!

И получает от Игоря плюшевого коалу:

- Держи, не дуйся!

Секретарша расплывается в довольной улыбке:

- А я и не дуюсь!

Поддерживаю:

– Вот и молодец. Так товарищи, я предлагаю выпить еще раз!

Беру бокал со стола и поднимаю, призывая чокаться:

- За моего чуткого и внимательного брата! Ура, товарищи!

- Ура!

Правда у меня в емкости обычный сок, чего и Гоше советую, замечая виски в его рюмке. Тихо цежу сквозь зубы:

- Смотри, не переусердствуй!

Тот негромко огрызается:

- Сам знаю.

Ню-ню… Между ними пролезает Валентин:

- Слушай, Игорь. А можешь дать мне новый номер мобильного?

- А тебе зачем?

- Ну, как зачем… Ну, вот так коснись чего–нибудь и как звонить?

Я еще не решила, нужна ли нам еще и такая головная боль со звонками. Поэтому, откусывая сливу, высказываю осторожное мнение, чисто намек Игорю:

- Валик. В принципе все вопросы можно решить на работе.

Кривошеин ехидно улыбается.

- А что, теперь Гошин телефон засекречен?

- Да нет.

Пытаюсь подать Игорю знаками, чтобы тот сам что-нибудь скреативил. Типа «после работы нужно касаться чего-нибудь более приятного, чем трезвонить на мобилу». Увы, видимо к вечеру у Гоши запас креатива иссяк, он делает вид, что не понимает и приходится сдаться:

- Ну что ты на меня смотришь? Дай человеку телефон.

Игорь, очнувшись, лезет в карман за мобильником:

- А! Восемьсот сорок семь…

Отворачиваюсь с недовольным видом… Шум и гам, тосты продолжаются, и прочувственное слово берет Эльвира:

- Я не знаю, но с возвращением Игоря, будто вся семья в сборе!

Приятно слышать и я благодарно улыбаюсь, да и Гоша стоит с довольной физиономией.

Галя подхватывает:

- Абсолютно с тобой согласна!

Мокрицкая поднимает бокал:

- Здоровья тебе, твоему папе. Хэ-хэ… Ну, в общем за нас!

Игорь протискивается за моей спиной к Эльвире и лезет чокнуться и чмокнуть в щеку:

- Спасибо большое.

- Оу.

- Пьем!

Улыбка с моего лица сползает, становясь кислой – похоже, Ребров, все-таки, перебрал и переигрывает. Тяну его за локоть к себе, чтобы прошипеть:

- Я же сказала - не налегай!

- Принесли шампанское!

- Гоша, ты пил виски и коньяк!

Он морщится:

- Не скули.

Что-о-о? Ну точно мужчинка ни в себе. Краев не видит! Шиплю сквозь зубы:

- Я сказала: хватит, Игорь!

- Спокойно, все под контролем.

Неожиданно рядом раздается голос Николая:

- Игорь Семенович!

Тот оглядывается, держа на весу бокал:

- Да, да?

- Можно вас на секунду?

Это еще зачем? Проскользнув за спиной Игоря, пытаюсь вклиниться перед Пчелкиным, но тот протестует:

- Извините, Маргарита Александровна! Чисто мужской разговор.

Игорь разводит руками:

- Марго, чисто мужской разговор.

Ничего не остается, как отступить, мужчины отходят, и ко мне подступает Мокрицкая посплетничать, правда ненадолго – через минуту уходит кому-то звонить, и я переключаюсь поболтать с Галиной и Люсей, искоса наблюдая за Игорем. О чем они там? Даже отсюда видно, что состояние Игоря далеко от обычного, и это подтверждает странная реакция Пчелкина на беседу. Весь его вид выражает ошарашенность и растерянность. Едва мужики расходятся, сразу набрасываюсь на Гошу с упреками, не давая поднести к губам очередную рюмку. Но он, паразит, меня не слушает, отмахивается, пытается продолжить роль тамады:

- Ну что, ребятки…

Сквозь зубы недовольно скриплю:

- Какие ребятки?

- У меня тост!

- Так! Какой… Стоп!

Но все внимание уже на Гошу.

- За креативность, так сказать мысли, и творческие, так сказать, мысленные развороты!

Капец... Пытаюсь прикрыться рукой, чтобы было не так заметно для присутствующих:

- Что ты несешь?!

- Вот казалось бы у нас работа, да... Но вот эти все дактили, все эти колонтитулы, как это понять и запомнить… Ведь черт ногу сломит…. А нет, пару ночей посидишь и все!

Ловлю недоумевающие взгляды сотрудников и ставлю свой бокал на стол:

- Все, стоп! Хватит! Пошли.

Пытаюсь увести подальше разошедшегося главного редактора, но тот вырывается:

- Куда пошли?

- На воздух.

- Какой воздух?

- Быстро!

Решительно подталкиваю в сторону выхода из бара, и нас провожает хохот Мокрицкой.

В машине всю дорогу с Гошей пререкаемся, но к концу поездки возбуждение алкогольного монстра сменяется вялостью и апатией, так что, когда возвращаемся домой, Игорь послушно идет в душ, а потом к себе в комнату отсыпаться. Ну, а мы с Андрюшкой, проводим относительно спокойный совместный вечер с отдельными вспышками язвительности в адрес нового жильца.

День 237 (408). Пятница. Утро и день.

Утром встаем рано, завтрак готовить неохота и мы с Калугиным, облачившись в домашние халаты, у меня красный, у него бордовый, отправляемся на кухню завтракать тем, что послал бог в холодильник – сырной нарезкой, покупными пирожками, вареньем и творожной массой в вазочке. Молчим, думая каждый о своем и я цепляю ножом куски творога, намазывая его на черный хлеб. Из маленькой комнаты появляется Гоша в клетчатой пижаме и направляется к нам:

- Доброе утро.

Впереди очередной непростой рабочий день и я вяло бурчу:

- Если оно конечно таковое.

Посматриваю на Андрея - на появление Игоря он демонстративно не реагирует, хмурится и, сосредоточенно цепляет варенье вилкой. Не могу удержаться:

- Ты принципиально с ним не здороваешься?

Не глядя в мою сторону, Калугин огрызается:

- Я вообще-то ем. А когда я ем… Ты же в курсе…

- Ну, со мной как-то разговариваешь, хоть и ешь.

Андрей, наконец, удостаивает взглядом пьющего из кувшина воду Гошу:

- О-о-о, доброе утро Игорь Семенович.

- М-м-м…Ага!

Игорь отставляет в сторону ополовиненный кувшин, и Калугин поднимается с места, начиная собирать посуду, чтобы отнести ее в раковину. Гоша опять с вожделением смотрит на кувшин, и я хмыкаю:

- Факел горит у тебя?

- Не, уже нормально.

И дергается уйти, видимо умываться.

- Так, стоп, секундочку. Подожди, присядь, пожалуйста.

- Я вообще-то, в туалет хочу.

Повышаю голос:

- Присядь, потерпишь! Я тебя прошу, присядь.

Утирая губы, Игорь идет сесть на место Калугина. Прочистив горло, резко надвигаюсь на своего визави – пора промыть мозги «главному редактору», а то смел стал не по статусу:

- Гхм… Ты что, мой родной, с катушек слетел совсем?

Гоша настороженно интересуется, сидя на стульчике как на насесте:

- А что случилось?

- Ха, капец! Что случилось? Он у меня еще спрашивает. Хоть помнишь, что ты вчера нес?

Игорь сглатывает, чуя, что где-то накосячил:

- Где?

- В баре, где.

- А что я нес?

Понятно, мозг у товарища опять отключился после двух рюмок. Сделав глубокий вдох, стараюсь сдержать поток бранных слов:

- Значит так, слушай меня сюда. Ты виски больше не пьешь! Ясно, тебе?

- Подожди. Ты говорила, Игорь Ребров любит виски.

Судорожно поправляя упавший локон, рявкаю опять подаваясь к нему:

- Значит, разлюбит! Запомни - Игорь не улетает после третьей рюмки и не несет всякую ересь! Пиво - вот твой напиток и то, кружка не больше.

Гоша пытается громко протестовать:

- Да я не люблю пиво!

- Значит, полюби! Или пей сок тогда! Не хватало еще, что бы у нас от трех рюмок все накрылось медным тазом.

Раскачиваясь на стуле, Гоша ворчит:

- Кошмар. А что я такого нес то?

Сделав глоток кофе, отставляю чашку в сторону:

- Слушай, родной мой, что мне теперь, пересказывать? Да если бы меня рядом не было, через пятнадцать секунд уже бы все поняли, что перед ними стоит кто угодно, только не Игорь Ребров!

Слезаю со стула, собираясь идти переодеваться, и Гоша недовольно канючит:

- Марго.

На мгновение останавливаюсь:

- Все, я сказала!

Обдав провинившегося гневным взглядом, ухожу в ванную принять душ и собираться.

***

Спустя пятнадцать минут процесс прерывается настойчивым стуком в дверь и я, торопливо обернувшись полотенцем, выглядываю наружу – там, с испуганной физиономией, стоит Гоша.

- Чего ты тарабанишь-то?!

Тот шипит:

- Наумыч, по поводу Казанцевой!

- Капец, у меня вообще из головы вылетело.

Егоров вчера про контракт с модельным агентством напоминал и просил подумать, а я… Как-то закрутилась совсем...

- Скажи... Что с Крюковым мы работать не будем!

Гоша тут же прикладывает мобильник к уху:

- Борис Наумыч, в этот раз мы с Крюковым работать не будем.

Мне слышно, что шеф что-то бурчит и Игорь, прикрыв трубку рукой, шепчет:

- Обоснования хочет.

- Скажи, что он зажрался.

Гоша, выполняя команду, гаркает в трубку:

- Он зажрался!

Послушав, он снова прикрывает мобильник рукой:

- Меня полгода не было говорит.

Кого? Или с летоисчислением у шефа опять проблемы? Ладно, не суть:

- Пока он всех топовых моделей поставляет в «Мачо», мы с ним дело иметь не будем! Мы с вторсырьем не работаем.

Игорь повторяет в мобильник, интерпретируя по-своему:

- Борис Наумыч, Крюков круто устроился! Мы его вторсырье разгребать не будем!

Какое вторсырье?! И как это понимать, если по-русски. Олух! Запахнувшись сползающим полотенцем поплотнее, выпучив глаза, скриплю сквозь сжатые губы:

- Чего ты несешь?

Егоров, похоже, тоже ничего не понял, и Гоша пускается в объяснения:

- А что он в «Мачо» лучших моделей поставляет, а нам что осталось?!

Вот, правильно, одобрительно киваю.

- Ну да, мне Марго говорила, а я вчера проверил.

Несколько раз мелко киваю – да. Все? А то я уже начинаю замерзать:

- Д-а-а-а… Пока порожняк нам гонит. А бабки по высшей категории требует.

- Порожняк нам гонит, а бабки по высшей категории требует…. Ну да, я же говорю – зажрался…. Так через час будем… Мы вместе.

Опустив руку с трубой вниз, Игорь облегченно вздыхает и я вслед за ним. Хочу прикрыть дверь, но Гошино ворчание останавливает:

- Ты тоже… Нашла время ванну принимать.

А когда?! Я, между прочим, у себя дома и рабочий день еще не начался! Пошлепав губами, набрасываюсь с ответными упреками:

- А ты чего, ему свой телефон дал что ли, я не понимаю!

- Да нет. Я только Кривошеину.

- А-а-а, ну тогда понятно. Вот, хоть не оставляй тебя вообще одного!

Скрываюсь в душе, захлопывая дверь. Тут же раздается новый стук и приглушенный голос:

- Калугин ушел. Просил передать, что через пару часов вернется… Эй?

Но я уже не откликаюсь.

***

На работу приезжаем не через час, а через полтора. Пока оделась, пока накрасилась, время и пролетело. Сегодня выбрала брюки, блузку коралловой расцветки без рукавов, с открытой шеей, сверху короткий кардиган, из бижутерии - аметистовые бусы. Волосы расчесаны и плотно скреплены заколкой сзади в широкий хвост, и перекинуты через левое плечо вперед.

Люся практически сразу зовет нас с Игорем на оперативку.

В зале заседаний уже Наумыч, он стоит, отвернувшись к окну, за столом по левую руку от председательского кресла Лазарев, причем на моем обычном месте. Прохожу с другой стороны стола и устраиваюсь там, по правую руку. Гоша пока не садиться, торчит у меня за спиной. Рядом усаживается Любимова, а за ее креслом топчется Валик, поглядывая на главного редактора и не зная, садится ему или стоять по примеру начальства. Егоров разворачивается, взмахивая рукой словно отмахиваясь:

- Ладно, все. Давайте начнем без Зимовского. Если у человека отключен телефон, значит, у него есть более важные дела, чем какой-то там журнал. Логично?

Валентин подает робкий голос:

- А я могу позвонить ему на домашний...

Наумыч обходит Гошу, приближаясь к Кривошеину:

- Валик, а ты знаешь, сколько я всего могу? Но если у человека форс-мажор, то он должен звонить, а не ему.

Начальник возвращается к председательскому креслу:

- Ну, в общем, марксисты - ленинисты… Как гласит народная мудрость – нет худа без добра. И сегодня мы имеем яркое подтверждение этой гениальной народной мысли.

И что это за добрая новость? Вопросительно поднимаю взгляд на шефа:

- Борис Наумыч, общественность ждет расшифровки.

- Ну… Я имею в виду цифры продаж. Конечно, если бы не этот прокол в пятом абзаце, я этим цифрам был бы рад намного больше. Но, хотя «прокол» - мягко сказано!

У него в руках распечатка и он всматривается в нее:

- Но, тем не менее, успех налицо.

Он передает бумагу с цифрами мне в руки, и я, при виде высоких значений, не могу удержаться от восторженного возгласа:

- О! Здорово!

Восемьдесят пять процентов тиража раскуплено практически за три дня! Показываю цифры Гоше, и тот с умным видом мычит, тыча пальцем в бумажку:

- М-м-м… Да... Симпатишно!

Разворачиваю листок с цифрами и Галине, и та довольно кивает.

- Мало того, заказали второй тираж. Ну, в общем, как бы там не было, уместно это или нет, я вас всех поздравляю… Во-от… Игорь Семенович!

- Что?

- Я думаю, что во втором тираже у вас не будет проблем в рубрике частная собственность?

- Конечно, сделаем.

У Егорова звонит мобильник, и он лезет в карман за ним:

- О! Извините, сейчас…

Он смотрит на номер, высветившийся на дисплее:

- О-о-о, какие люди!

Любимова с места интересуется:

- Антон?

Егоров наклоняется в ее сторону, недовольно бурча:

- Галочка! Если бы ты не была женщиной, я бы ответил в рифму… Слон… Испания на проводе! Все внимание.

Он нажимает кнопку и прикладывает мобильник к уху:

- Алле… Buenos Dias сеньор Гальяно… Ха-ха… Вот это… Спасибо!

Невольно улыбаюсь.

- Спасибо, да, стараемся… Второй? Да заказал… Надо будет мы и третий напечатаем ха-ха, ну а как же… Ох, приятно слышать, передам… Конечно передам, у нас тут летучка!… Летучка, сидим обсуждаем новый номер, господин Гальяно… Хэ-хэ-хэ…. Конечно, порвем всех тут, как…. Как шимпанзе газету… Да, да, да… А-а-а, спасибо… А тем более мы усилились…

Лазареву надоедает слушать, и он вылезает из-за стола, и вообще выходит, прикрывая за собой дверь.

- К нам Игорь Ребров вернулся, наш главный редактор… Брат Марго… А Марго никуда не девается… А как же! С нами… Вот сидит, работает, да… Спасибо, синьор Гальяно… Ага!

***

После летучки, вернувшись в кабинет, продолжаю посвящать Гошу в тонкости профессии - вопрос по Крюкову и его агентству требует разъяснения. Мы стоим возле стола, плечом к плечу и я показываю ему альбом с наклеенными фото наших моделей:

- Вот смотри! Вот эти модели считаются самыми дорогими. Их, как правило, вызываем либо на обложку, либо на какой-нибудь кричащий разворот.

- То есть, их просто на фотосессию не вызывать?

Кошусь в его сторону, бросая быстрый взгляд:

- Ну, объясняю же – дорого! И потом, съемка на разворот - это тоже фотосессия. А если речь идет о мясе, то лучше вот этих вызывать - они неприхотливы и работают как лошадки.

Гоша кивает, глядя на картонку в моих руках:

- Понятно.

- Так, дальше…

Дверь неожиданно распахивается и Зимовский буквально врывается к нам. Встречаю такое хамство в штыки:

- Я не поняла, тебя кто-то звал?!

Тот в распахнутом плаще, кидает свою папку на этажерку:

- Я ненадолго.

А глазки так и рыскают по углам кабинета.

- Выйди я сказала!

- Скажи, пожалуйста, как ты это сделала, а? Я ведь все проверил!

Походу, упырь винит меняв своих промахах… И напрасно!

- Что, это?

- Ты сама или кого-то попросила?

Удивленно пожимаю плечами:

- Что ты несешь, Зимовский?

Тот возбужден и зло хихикает:

- О, бог ты мой, как правдоподобно! Типа не в курсе, да?

Он проходит мимо, заходя за спину, и Гоша вмешивается, сделав серьезное лицо:

- Слушай, вообще-то, мы тут работаем.

Возбужденное хамло в ответ только орет:

- Девушка, заварите пасть, пока мужики разговаривают!

И снова разворачивается ко мне:

- Так ты скажешь или нет?

- Что тебе рассказать, придурок?!

- Ты про Крестова статейку в разворот впарила, а?

Только хмыкаю, качая головой -делать мне больше нечего как мелко гадить... По себе придурок судит!

- В типографии договорилась? Не-е-ет, ну как же по-другому?

Зимовский суетливо спешит мимо в обратную сторону:

- Ведь я до типографии все звенья проверил!

- Так! Думаю, надо в скорую звонить - опять очередной приступ.

Киваю Гоше, и он тянется к телефону за трубкой. Хочу забрать, но Антон перехватывает ее резким выпадом:

- Твой же почерк! Больше некому!

У меня есть почерк делать подлости? Хам! В кабинет, опустив голову, с задумчивым видом входит Егоров:

- Так, Марго! Срочно позвони дистрибьютерам и скажи…

Он поднимает взгляд от пола и натыкается на взъерошенного Антона:

- Я не понял, ты чего здесь делаешь, а?

Тот продолжает бросать на меня злобные взгляды и шипеть:

- Имей в виду: ты за это ответишь!

Взбешенный Наумыч уже вопит благим матом, тыча рукой в сторону двери:

- Так! Чтоб через пять минут духу твоего здесь не было!

В смысле в издательстве? Вылететь из кабинета и трех секунд хватит. Зимовский огрызается, хватая свою папку с этажерки:

- Думаете, меня так просто выгнать?

- Да, думаю!

- Посмотрим.

Кипя, он несется к выходу:

- Посмотрим!

Больше не обращая внимания на Антона, Наумыч вновь утыкается в бумагу в руках:

- Так, позвони дистрибьютерам…

Но видимо слова Зимовского его все же задевают и он раздраженно швыряет листки на стол:

- Ты посмотри, какой, а?!

И кидается торопливо за виновником скандала. Уперев руки в бедра, провожаю начальника сочувствующим взглядом. В голосе Гоши недоумение:

- Что это было?

Отмахиваюсь:

- Не обращай внимания!

Взяв со стола мобильник, тыкаю одним пальцем по кнопкам, набирая номер Дудина. Игорь продолжает любопытствовать:

- Ты кому звонишь?

Вздыхаю, не поднимая глаз:

- Дистрибьютерам! Ты что, не слышал?

- А-а-а…

Приложив трубку к уху, слушаю гудки, разглядывая в распахнутую дверь, что там в холле, за порогом.

***

Следующий урок провожу возле Люсиной стойки по приходящей почте. Отправив секретаршу попить кофейку, беру всю пачку входящих, в том числе расписанных Егоровым в работу, быстро просматриваю. Вот, например, тычу мизинцем в край одного из них:

- Так! Вот, видишь эти пометки?

- Угу.

- Вот эти письма, ты должен читать в первую очередь, остальные потом.

Отсортировав отписанные нам, передаю их Гоше, и тот кивает:

- М-м-м… Ясно.

За спиной слышатся голоса - один кривошеинский, другой - знакомый женский и я оглядываюсь

О, Ленка! Фотомодель останавливается возле Игоря и, широко распахнув глаза, всплескивает руками:

- Господи, Гоша! Гошечка, с ума сойти! Где ты был, где ты пропадал?!

Мне хочется ущипнуть застывшего Игоря, который, блин, только хлопает глазами. Капец, это же Казанцева! И все знают, что у Реброва с ней было! Правда, недолго. Блин, а он стоит и молчит как истукан! Воспоминания о коротком романе с модельной нимфой заставляют смущенно покраснеть и опустить глаза в пол. Заикаясь, Игорь бормочет:

- М-м-м… Э-э-э… Я?

Сияя, девица продолжает кудахтать:

- Ну, не я же!

Ленка чуть высовывается из-за Гоши, что бы поздороваться и со мной:

- Привет, Марго.

- Салют.

- Слушай, Ребров, ну ты сволочь, конечно, конкретная. Я все понимаю – ты там с отцом, но ты мог бы мне хотя бы позвонить!

Гоша непонимающе с беспомощностью во взгляде, оглядывается на меня:

- Так это я… Как это…

Вмешиваюсь:

- Лен, ты извини, э-э-э... Это я его сразу припахала. Он, вообще, все время про тебя спрашивал!

- Да?

Гоша подхватывает:

- Да!

Но девушка уже заметила, что кумир к ней странно холоден, и глаза ее начинают блестеть:

- Понятно… Ладно Ребров, с тобой все ясно.

Она поправляет сумку на плече, стараясь не глядеть в сторону Игоря:

- Если что, я в гримерке.

Она идет мимо с обиженным видом, и я запоздало окликаю:

- Лен, ты чего?

- Чего? Ты что, не видишь, что он делает вид, что в упор меня не знает?!

Она недоуменно качает головой:

- Нормально?

И уходит. Валик хмыкает:

- Гош, ну ты даешь!

Игорь с недоумением таращится на Кривошеина:

- Что я даю?! Кто это вообще?

- Нормально. Это же Казанцева!

И приглушает голос:

- Ты что, забыл, как с ней зажигал?!

Торопливо перебиваю - этот сплетник и так слишком много знает, чтобы тарахтеть на весь холл:

- Так, Валик, проследи, чтобы там было все нормально. Посмотри… Или ты хочешь, чтобы она ушла?

- А нет, не хочу!

- Ну, вперед.

Кривошеин торопливо кидается следом за фотомоделью, и Гоша возмущенно хлопает губами, глядя на меня – ну да, не подумала, не предупредила. Смущенно отвожу взгляд:

- А что ты на меня смотришь? Я не могу всего предусмотреть… Так! Взял письма и пойдем!

Подхватив под локоть, подталкиваю его к кабинету.

***

Оказавшись внутри и прикрыв дверь, вешаю куртку на крючок… Черт, как все неудачно с Ленкой получилось! Раздраженно шлепнув ладонью себя по бедру, разворачиваюсь к Игорю с новой порцией упреков:

- И что это сейчас было?!

- А что? Да я вообще ее не знаю!

- Какая разница, знаешь ты ее или нет!

- Что, значит, какая разница? Я ее вижу первый раз в жизни.

- Господи, я тебе уже пять раз как заведенная сказала - Гоша априори не может так на красивую телку реагировать! Даже если видит первый раз в жизни! Гоша очень любит противоположный пол. Ты слышишь меня? О-о-очень!

Игорь закатывает глаза в потолок:

- Ну, хорошо, хорошо… Я понял. Исправлюсь!

Вздохнув и сделав шаг к жалюзи, отгораживающей стеклянную стену кабинета от холла, пытаюсь что-то рассмотреть сквозь их створки. Казанцевой там не видно, но и сплетников со сплетницами тоже:

- Давай родной, начинай! Надо как-то уже соответствовать.

- Ну, я стараюсь.

Старается он… Игорь смотрит неуверенно:

- Ну, а с этой то, что делать?

- С кем, с этой?

- С этой Леной или как ее там. Она вроде обиделась или что?

А чего тут сделаешь? Фарш обратно не прокрутишь. Поморщившись, отворачиваюсь:

- Господи, да забей! Обиделась и обиделась. У тебя этих Лен – пол Москвы. Меня в первую очередь офис интересует.

Опять смотрю сквозь жалюзи на снующий снаружи народ. Гоша вдруг срывается с места, направляясь к двери, и я удивленно торможу его:

- Куда ты?

- В офис!

Вот так сразу? Без подготовки? Растерянно шлепаю губами, неуверенно блея:

- Ну…

Он останавливается по ту сторону стекла, и я пытаюсь гримасами выразить сомнение в целесообразности такого скоропалительного мужского порыва. Тот в ответ делает успокаивающий жест, приглаживает волосы и направляется к стоящей посреди холла Галке. Зайдя со спины, он вдруг кладет ей на плечи руки, мягко массируя. Оп-па! Любимова оглядывается и испуганно дергается в сторону, пытаясь сбежать на свое рабочее место. Вижу, как они о чем-то говорят, Галка торопится прочь и Гоша меняет направление движения в сторону идущей мимо Люси. Его рука скользит по талии секретарши, и я скреплю зубами – капец, заставь дурака богу молиться, он лоб расшибет!

Выйдя из кабинета, направляюсь к парочке:

- Игорь!

Ловелас, оставив жертву, оглядывается.

- Ты мне нужен, подойди, пожалуйста!

Щелкнув пальцами в приглашающем жесте, иду назад к себе. Как только Казанова заходит внутрь и прикрывает дверь, возмущенно наскакиваю:

- Ты что, дурак?

- Почему, дурак?

- Зачем ты ее лапал?!

- Ты же сама сказала!

- Что я тебе сказала?

- Как? Что бы я…

Передразниваю:

- Ja, Ja, naturlich... Давай, еще кого-нибудь на столе завали!

Иду к креслу, и Гоша тащится следом - на лице его ухмылка:

- А что, можно?

- Слушай, дорогой мой, знаешь пословицу?

Гоша морщится:

- Да, нормально!

- Что, нормально? Вот с Галей было нормально, то, что нужно. Только не делай это на глазах у Кривошеина и все.

- А что, Кривошеин?

- А Кривошеин это муж ейный, если ты забыл.

- О-о-о, ну и что такого?

Ну, вообще! Только качаю головой, широко распахнув глаза и изображая крайнюю степень недоумения. В дверь стучат, и внутрь кабинета заглядывает Пчелкин:

- Маргарита Александровна!

- Да?

- Там вас охрана… Только что звонили – ваша машина орет.

- Ну, ничего страшного – поорет и перестанет.

- Она уже полчаса орет, аккумулятор сядет.

- Капец!

Вздохнув, иду к креслу у стены, где лежит моя сумка, чтобы достать ключи от авто. Повернувшись к Гоше, грожу ему пальцем:

- Ладно, я быстро. Сидишь здесь, никуда не высовывайся!

Игорь плюхается в кресло, и я тороплюсь на выход…

***

Оказывается в Большом Татарском, как раз возле «Дедлайна», курочат дорогу, что-то роя. Наоравшись на рабочих и отогнав машину подальше, возвращаюсь раздраженная и злая. Гоша сидит за столом, пьет чай, просматривает планшетку. Естественно, мне хочется поделиться и выплеснуться:

- Блин, они там будут асфальт долбить и хотят, чтобы машины не орали. Капец, вообще…

Прикрыв дверь, иду к столу. Гоша поднимает голову:

- А где там долбят?

- А что, не знаешь? Где трубы там и долбят, вот. Ладно, что тут у нас?

- Да все нормально.

- Все нормально? Никто не заходил?

Гоша глаз не поднимает:

- Нет… Наумыч заглядывал!

- И что хотел?

- Да ничего… По поводу Зимовского посоветоваться.

Блин! И какой совет может дать тот, кто и на работе то два дня от силы? Невольно напрягшись, нависаю над столом:

- А что у нас с Зимовским?

- Да, ничего… Наумыч уволил его и все!

А Гоша тут причем? С другой стороны известие шокирует - это ж какие круги по воде могут пойти?! Одна война с Лазаревым может чего стоить! Антоша хоть и гад, но ему столько всего известно о внутренней кухне, да о непубличной жизни редакции, что мало не покажется. Такого резкого решения от опечатки в развороте никак не ожидала, и оторопело таращу глаза:

- Что-о-о?

Есть о чем подумать остаток рабочего дня.

День 237 (408). Пятница. Вечер.

Наконец, пора домой, Всю дорогу продолжаем обсуждать ситуацию - прикидываю и так, и эдак, каков будет следующий шаг со стороны Антона, но не угадать. Вздохнув, резюмирую вслух:

- Даже не представляю, что теперь будет!

Скребя ключом в замке, открываю дверь в квартиру и захожу первой, на ходу расстегивая куртку. Бросив сумку в угол, рядом с другой, красной, висящей на крючке, кладу ключи на полку.

Гоша, закрывая входную дверь, подает голос:

– Подожди, я теперь не понимаю.

Это о чем? Стаскиваю с плеч куртку и Игорь торопиться подхватить ее, помогая раздеться:

- Сначала ты говорила, что он наш враг номер один! Теперь ты за него вдруг переживаешь.

Хмыкнув, скидываю туфли, переобуваясь:

- Да ничего я не переживаю!

- А что ты делаешь? Все уши прожужжала: Зимовский, Зимовский.

- Слушай, родной мой, не передергивай! Я просто пытаюсь тебе сказать о том, что Зимовский просто так не свалит. Зимовского уволить, это как крыс травить – отсюда ушли, там вылезли.

С кухни доносится мужской голос:

- Это, простите, кто это у нас тут родной и откуда здесь крысы?

Калугин! Мои глаза радостно вспыхивают:

- Андрюш, ты дома! Привет.

Сияя, подставляю губы для поцелуя. После чмока, Андрей продолжает:

- Привет, родная! Ну, а где мне еще быть?

Сразу делюсь сногсшибательной новостью:

- Слушай! Представляешь, Наумыч Зимовского уволил!

- Да? И что?

Недоуменно смотрю на него:

- Как, что? Этот урод, он ведь так просто, не уйдет. В понедельник - жди бури!

С чашкой чая в руке, Калугин перекатывает карамельку во рту, причмокивая:

- Ну, до понедельника, как говорится, у нас еще есть время. А вот насчет бури...

Он поднимает руку с зажатой связкой ключей:

- Я бы хотел с тобой это обсудить.

Настороженно улыбаюсь:

- Что, это?

- Ключи.

- Ключи… Я вижу, что ключи.

Закинув голову вверх, Андрей смеется:

- Ха-ха… Это ключи от дома в Подмосковье! Я снял его на выходные в Орехово.

Я все равно не въезжаю, внутренне ожидая подвоха:

- Зачем?

- Ну, нормально? Ты даешь... Я имею право провести время со своей любимой женщиной или как?

Вдвоем?! На все выходные?! И я радостно повисаю на шее любимого, покрывая его лицо поцелуями... Неожиданно за спиной раздается обиженный голос Гоши:

- Я что, здесь один остаюсь?

А ведь действительно! И еще неизвестно что от безделья придет в его дурную голову. Оглянувшись, сползаю с шеи Калугина, и мы вместе смотрим на Игоря: я - судорожно размышляя как откосить от неожиданной поездки, а вот Андрей – с раздражением:

- А тебе что, один год?

Гоша проходит мимо нас к дивану:

- Не, я серьезно.

- Я тоже серьезно. Отдохнешь от нашего общества, от наших физиономий. Холодильник есть. Телевизор, DVD посмотришь.

Открыв рот в ступоре, слежу за спором. В принципе я согласна с Андреем, но зачем же столько агрессии?! Нервно схватившись рукой за боковую консоль полок, отделяющих прихожую от гостиной, опасливо поглядываю на мужчин, моля бога, чтобы стычка не привела к очередному взрыву. Пытаюсь утихомирить любимого:

- Андрей!

Тот резко разворачивается, теперь ко мне:

- Что, Андрей?!

Гоша подает голос:

- А если придет кто-нибудь?

Ну да, тот же Наумыч! Кстати, надо действительно продумать все мелочи на каждый непредвиденный случай. Калугин продолжает язвить:

- А ты дверь не открывай, скажи - все на фронт ушли.

- А если позвонят?

Тон мужчины становится все резче:

- Трубку не снимай, мы в понедельник будем.

Ну, ведь можно же спокойно сесть, поговорить, обсудить все мелочи, чего злиться то! Опять вмешиваюсь с миротворческой миссией:

- Андрей, подожди

- Чего ждать, Маргарита?! Он что, маленький ребенок? Чего ты за него так печешься? Целыми днями с ним носишься и нянчишься. В общем, так - мы оставляем его здесь не в одиночной камере. У него все есть! Холодильник: ешь, пей, гуляй - не хочу. Все, что хочешь, делай!

Спорить, когда он в таком взвинченном состоянии, совершенно не хочется, и я неуверенно вздыхаю, поправляя сзади волосы:

- Ну, не знаю…

Но тут взбрыкивает Игорь:

- Не, не, не, я не согласен!

Прошмыгнув мимо Андрея, он встает рядом со мной, видимо рассчитывая на поддержку.

Голос Калугина становится угрожающим:

- А мы тебя сейчас попросим! Так попросим …

У меня внутри уже все дрожит – опять все катится к скандалу. С испугом смотрю на Андрюшку – ну, зачем он так! Гоша, тем временем, никак не успокоится и выдвигает новый аргумент:

- Хорошо, а если я захочу выйти?

- А зачем тебе выходить? У тебя в квартире есть все удобства!

Игорь обиженно разводит руками:

- Что мне тут, два дня безвыходно торчать, что ли? И в ящик пялиться как дурак, что ли?

- А ты сделай умное лицо! Сиди не как дурак.

- Отлично, вы там поедете, а я здесь два дня в ящик пялься как лох какой-то?

Разговор идет по кругу, и я беру инициативу в свои руки:

- Так, тихо! Тихо, я сказала!

Возбужденный Калугин не успокаивается:

- Слушай…

- Андрей, правда. Ну, это реально как-то стремно.

Надо все продумать и проработать. Чтобы без сюрпризов… Играя желваками, Калугин отворачивается:

- Я не понимаю, чего тут стремного.

- Ну-у…

Беспомощно оглядываюсь на Гошу – вот как его оставить без присмотра? Мало ли что…

- Что «ну». Ну что «ну»?

Молчу, жалобно таращась на Андрюшку. И ведь не скажешь ничего, он же старался, для нас старался. Андрей идет на компромисс:

- Хорошо, попросим Аню, она его подстрахует. В общем, так! Вопрос решенный!

Он кивает в сторону спальни:

- Пойдем собираться. Пойдем, я сказал!

Безвольно плетусь в указанном направлении, канюча:

- Андрей, ну…

- Справится, не маленький. Пошли!

***

Сложив вещи в сумки и переодевшись (в дорогу надела джинсы, кроссовки и синий сюртук, по-походному), возвращаемся на кухню, где Гоша, нервно пожирая бутерброды с сыром и копченой колбасой, сидит у кухонной стойки, не забывая бурчать:

- Молодцы! Красавцы! Они тут развлекаться едут, а я как дрова тут валяйся.

Калугин проходит в прихожую и лезет во внутренний шкаф за дорожной сумкой, его голос тих:

- Слушай, ну чего ты все время сидишь и скулишь как баба, а.? Ну уж, если ты мужик, ну будь добр соответствовать.

Прихватив трубку стационарного телефона, по которому пыталась дозвониться до Аньки, а потом наговаривала информацию о нашем отъезде, разочарованно иду к спорщикам, недовольно ворча под нос:

- Да что ж такое, а?!

Андрей оглядывается:

– Что там?

Вздыхаю, прижимая телефон к уху:

- Да, трубку не берет.

- Почему?

Кто ж ее знает. Калугин вдруг оживает:

– А ну да! Сегодня же пятница.

И что?

- Пятница, конечно, что же еще…

- Соображай!

Мимикой он пытается на что-то намекнуть, но увы, до меня все равно доходит не сразу:

- А да, капец, у нее же эфир по пятницам!

Андрей вздыхает, склоняясь над сумкой:

- Ну вот, и я о том же!

И что теперь? В раздумьях смотрю на мужчин:

- Блин. А чего ж делать-то, а?

- Да ничего не делать, поехали, поехали!

- Так, э…

- Что «так, э…»?

- Ну…

Неуверенно оглядываюсь на Гошу. Но Калугин пресекает сомнения:

- Позвонишь ей из машины, все!

Вот всегда бы ему быть таким уверенным! Меня же гложут сомнения, и я с несчастным видом качаю с сомнением головой.

- Марго. У нее через несколько минут закончится эфир. Мы сядем в машину и потом все утрясем.

- Ладно… Андрей, давай ты подожди в машине меня пять минут, а?

В голосе Калугина недовольство - он уже поднял сумку и явно хочет быстрее увести меня отсюда:

- Зачем?

Стараюсь говорить потише:

- Мне надо Гошу проинструктировать.

Мужчина возмущенно взрывается:

- А чего его инструктировать?! Я, по-моему, уже все объяснил.

Конечно, конечно…. Не спорю… Умоляюще смотрю на любимого:

- Андрей, ну пожалуйста.

- Пять минут! Нам еще потом два часа по пробкам переться.

Преданно киваю, соглашаясь на любые условия, и Калугин бурчит:

- Я тебя жду. Ключи не забудь.

- Возьму.

Андрей открывает дверь и выходит из квартиры, а я, развернувшись к Гоше, попивающему чаек за кухонной стойкой, ставлю перед ним трубку стационара:

- Вот, если что, я на автоответчик наговорила. Только трубку не бери, в любом случае, кто бы не звонил, ладно? Так, холодильник… Холодильник забит.

Машу рукой в сторону спальни:

- Диски там!... Что еще, что еще… А! Если захочешь - виски в баре.

Игорь, сложив руки на груди, цедит сквозь зубы:

- Не захочу.

- Ну как хочешь.

Что еще? Автоматически тянусь поправить яблоко, лежащее на краешке стола:

- А чего ты весь такой надутый, а?

Недовольный тон Игоря не меняется:

- А что ты мне прикажешь – танцевать, что ли?

Пытаюсь улыбнуться, поправляя волосы, но получается виновато и не особо оптимистично:

- Ну, танцевать, не танцевать… Хотя, если есть желание…

Увы, шутка не доходит до цели.

- Угу... Едете кувыркаться там, в полный рост, а я что, как евнух сиди здесь?

Ну вот, один день поскучать и уже упреки:

- Слушай, Гош, вот я тебе поражаюсь, честное слово. Ну, прояви хоть какое элементарное человеческое отношение! Ну, дай ты нам отдохнуть, хоть чуть-чуть!

Тот удивленно хмыкает:

- А мне кто даст отдохнуть? Я тоже, между прочим, хочу.

И замолкает. В смысле? Хочу что?

- Чего ты хочешь?

- Ни чего, а кого!

Бабу, что ли? Хмыкаю, отворачиваясь. Но на самом деле в полной растерянности – о таких физиологических потребностях нового Игоря у меня как-то и мыслей не возникало. Об этой интенсивной стороне ребровской жизни я, честно сказать, подзабыла, а ведь организм Реброва отличался суперактивной гормональной выработкой, чем и гордился. В замешательстве бормочу:

- Нормально... Веселенькое заявление.

Звучит по-идиотски, но это наверно от шока…

- А как ты думала... Я, между прочим, извини, пока еще мужского полу. И тоже, извини, но иногда надо. Только хожу, щупаю всех вокруг.

Сочувствую. Правда! Проникнувшись, слезаю с табуретки, цокнув языком:

- Гош, ну родной мой, ну пожалуйста!

Тот недовольно морщится:

- Что, пожалуйста?

- Ну, потерпи чуть-чуть. Мы этот вопрос как-нибудь решим.

- Интересно, каким это образом?

- Ну, каким образом… Я не знаю. Придумаем, что-нибудь. Только я тебя умоляю, пожалуйста, после выходных, ладно? Ну, дай нам, ну, сколько там нам с Андреем осталось то!

Гоша морщится:

- Ой, да валите уже, господи!

Ура!

- Спасибо. Спасибо тебе, родненький!

В порыве чувств, тянусь чмокнуть Гошу в щеку:

- Да! Я телефон не выключаю. Если что мегааварийное, звони. Только, в крайнем случае, ладно?

Гоша косится в мою сторону:

- Лады, лады…

Наружная дверь вдруг открывается и заглядывает Калугин с сумкой в руках. Похоже, торчать возле машины ему надоело:

- Маргарит, елки-метелки… Пять минут!

Все, все, все…

- Все, я иду!

Обойдя Калугина, направляюсь к полкам за ключами, снимаю сумку с крючка и от дверей кричу:

- Не скучай, Гош!

Быстро выскальзываю на лестничную площадку, и следом выходит Андрей.

***

Пробки оказываются не так страшны – по Москве катаемся не больше часа, потом выезжаем на Каширскому шоссе и дальше движемся без приключений. К особняку, украшенному гирляндой лампочек за забором, подкатываем уже после восьми вечера. Оставив машину на стоянке и получив у охраны ключи, идем с Андрюшкой, держась за руки, вдоль посадок из елок по отличной асфальтированной дорожке прямиком к зданию. По пути нам попадается открытый бассейн, и я не могу удержаться, чтобы не присесть на корточки и не потрогать насколько холодна вода, заодно плеснув немного вверх, в сторону Андрюшки. Тут же вспоминаю другой бассейн и другой загородный дом - тот самый, куда я отвезла любимого соблазняться. Но тот был крытый с подогревом воды, а тут все под открытым небом... Пожалуй, купаться еще не сезон. Открыв дверь в дом, вхожу внутрь первой, за мной Андрей. В прихожей щелкаю выключателем:

- Свет!

Окружающий интерьер вызывает восторг, и я восхищенно тяну:

- Ничего себе!

- Проходи, проходи.

- Уау!

Кинув сумку на ближайший стул, прохожу через весь нижний зал, пока Калугин зажигает везде освещение, а потом кладет ключи на тумбу под большим зеркалом на стене.

- Ну вот - это наши апартаменты на ближайшие два дня.

Я все кручу головой, так тут здорово. На второй этаж ведет широкая деревянная лестница – там видимо спальные комнаты, а тут внизу – диван, кадки с растительностью, встроенные шкафы. Резюмирую:

- Симпатично.

- Смотри – здесь камин. На втором этаже у нас спальня.

Как я и думала! Андрей обнимает сзади, прижимаясь и зарываясь лицом в мои волосы за ухом и чмокая в макушку. Камин, спальня, бассейн – прямо дворец. Шучу, поправляя прядку волос:

- А на третьем?

- А третьего здесь нет.

Игриво тянусь губами поцеловаться:

- М-м-м, понятно… То есть третий лишний, да?

Оторвавшись от любимого, иду по холлу дальше, осматриваясь - где-то здесь должны быть гостиная и кухня. Андрюшка тихонько движется следом:

- Ну, а как тебе вообще? Интерьер нравится?

Еще бы! Шикарный коттедж, сюда бы недельки на две, да вдвоем, а не на пару дней. Только ведь как Гошку то оставишь? Напортачит ведь… Тем не менее восторженно и вполне искренне киваю, делая шаг на лестницу:

- Угу. Ответ утвердительный!

- Серьезно?

- Угу. Ты знаешь, так уютно... Прям…

Замечаю внимательный взгляд Андрея, словно он ищет какой-то подвох в моих словах, и недоуменно поднимаю бровь:

- Что?

Калугин упирается рукой в стену, приближая лицо:

- Ты какая-то зажатая.

Да уж, зажата с двух сторон, если не с трех или с четырех. Кручусь как белка, едва успеваю уворачиваться. Отведя взгляд в сторону, вздыхаю:

- Да, поняла… Обещаю исправиться.

Быстро стянув с себя сюртук и оставшись в одной фуксиевой майке, дергаюсь пойти наверх. Только Андрей не дает, удерживает за руку:

- Марго, послушай… Мы с тобой оставили его всего на два дня. На два дня!

А вдруг форс-мажор? Пытаюсь возразить, но Андрей торопится перебить:

- Подожди! У меня Алиса в Питере с бабушкой уже полторы недели сидит!

Вот именно! С бабушкой! Которая всегда разрулит все проблемы. Но спорить не пытаюсь – не хватало еще испортить Андрюшкину затею, у нас и так совсем нет времени на личную жизнь:

- Андрей! Я про Гошу уже не думаю! Все!

Протестующе взмахиваю рукой, но Калугин не успокаивается, продолжая удерживать меня за локоть:

- Хорошо, а что тогда?

Что, что… Сделав непонимающее лицо, глубоко затягиваю носом воздух, соображая что ответить:

- Да я просто подумала… Э-э-э… Про Зимовского.

- Здрасьте, приехали! А каким боком здесь Зимовский?

Стоя выше на ступеньке, положив руки на плечи любимого, тяну его голову к себе:

- Андрюш, понимаешь, все это его увольнение… И такое ощущение: как будто запал подожгли, а когда рванет - хрен его знает.

- Маргарит, я тебя сейчас умоляю!

Калугин и правда складывает умоляюще руки:

- Пожалуйста, сделай мне подарок, м-м-м? Вот, можно: о Наумыче, о журнале, о Зимовском, о Гоше, в конце концов, забыть наедине можно?

Не споря, взбегаю по ступенькам наверх:

- Хорошо!

- Нет, подожди. Что, хорошо? Ты мне обещаешь?

- Обещаю!

Андрей сопит, не доверяя такой сговорчивости, и я нетерпеливо топаю ногой:

- Что?

Помолчав, он выдает:

- Дай мне свой телефон.

- Заче-е-ем?

- Ну, мне так будет спокойней!

Это что-то новенькое в наших отношениях. Право, я Калугина не узнаю. Разочарованно всплескиваю руками:

- Андрей, ну это уже не серьезно!

- Нет, пожалуйста, дай мне телефон.

- Андрей я даже Сомовой не дозвонилась!

Вырвавшись, спешу спрятаться наверху – кстати, мы еще спальни не посмотрели!

- Подожди! Так, стой я тебе сказал! Не дозвонилась, ничего, Сомова не пропадет. Гоша тоже не маленький. Подожди, я сказал!

Но я уже скрываюсь в спальне, игриво хохоча – здесь думаю, у нас найдется, чем отвлечься от неприятных разговоров.

День 238 -239 (409-410). Суббота - воскресенье.

Сладкое утро субботы. Как же приятно просыпаться в объятиях любимого и ни о чем не думать… Сквозь ночнушку чувствую расслабленное тепло мужского тела рядом. Ночью это действительно было что-то… Соскучился бедненький… Сквозь дрему пробивается трель моего мобильника, но когда приподнимаю голову, Андрей уже откладывает телефон обратно на тумбочку, нажав кнопку отбоя. Гоша? Что-то случилось? На вопросительный заспанный взгляд, Андрей отвечает поцелуем в губы, привлекая к себе:

- М-м-м, проснулась?

- А кто это был?

- Где?

- По телефону.

- А, да это номером ошиблись.

Угу, как же! Так я и поверила. Но покорно кладу голову на грудь любимого мужчины, обнимая и мягко улыбаясь. Встрепенувшись, Калугин включает роль заботливого романтика:

- Подожди, подожди, ты кофе будешь? Со сливками или без?

И все для того, чтобы отвлечь мое внимание. Все его уловки вижу насквозь. Не открывая глаз, ворчу:

- Я, вообще-то, еще зубы не чистила.

- Ну, тогда так – идешь, чистишь зубы, а я иду варить кофе. ОК?

- Угу.

- Договорились.

Приподняв голову, снова подставляю губы для поцелуя. Андрей садится, выбираясь из моих объятий, потом, развернувшись на кровати, спускает ноги на пол. Потерев обеими руками глаза, он встает, и я провожаю обнаженную спину блаженным взглядом сытой кошки.

Накинув бордовый халат, Калугин идет из комнаты и я, убрав с лица идиотскую улыбку, привскакиваю, опираясь на локоть, чтобы потянуться за мобильником. Схватив, сажусь в кровати, судорожно нажимая кнопки посмотреть, кто же звонил на самом деле. Как я и думала - Гоша! Нажав вызов, прикладываю трубку к уху. Длинные гудки… Неожиданно мужская рука решительно выдергивает у меня из пальцев трубку, и я растерянно смотрю на вернувшегося Андрея… Только шлепаю губами и издаю междометия:

- Т…Э…

В лице Калугина неумолимость:

- Извините, сударыня, мы договаривались. Да, договаривались! Все!

Жалобный взгляд кота из «Шрэка» его не трогает. Он наклоняется, чтобы чмокнуть меня в губы и опять идет на кухню, унося с собой гаджет.

***

Конечно, позже, умывшись и одевшись в джинсы и вчерашнюю майку, отправившись с Андреем пить кофе, я не отказываюсь от мысли дозвониться до Игоря и разузнать, чего он трезвонил. Калугин куда-то выходит, и я быстренько набираю номер. Увы…

Уныло уронив руку с трубой вниз, недовольно ворчу:

- Капец, что ж у тебя занято-то все время, а?

Небось, своим бабам наяривает… Расхаживая взад-вперед по столовой, вновь нажимаю кнопку вызова. Шаги совсем рядом заставляют вздрогнуть и испуганно спрятать мобильник за спину. С язвительной насмешкой Андрей обходит вокруг меня:

- Я даже не буду спрашивать, что у тебя в руках. Вот, ответь на один вопрос - зачем ты это делаешь?

А зачем ты врешь? Если бы сразу утром перезвонили и разузнали, не пришлось бы играть в шпионов! Даже не пытаюсь изобразить улыбку:

- Что, я делаю?

- Маргарит, ты прекрасно знаешь, что!

А как иначе? Спермотоксикоз бесконтрольного мужика до добра не доведет! Вздохнув, убираю с лица упавшую прядь:

- Андрюш, просто ему срочно нужно найти девушку.

Калугин удивленно дергает плечами:

- Какую девушку?

- Обыкновенную.

Присаживаюсь в торце обеденного стола, ожидая неприятных вопросов, и они следуют:

- А зачем?

Андрей садится сбоку и на его лице хмурое недоумение.

- Что значит зачем? Он вообще-то живой человек. Ему, как бы, тоже… Надо. Ну, ты понимаешь, ну.

В голосе Андрея раздражение:

- А-а-а, понимаю. У нас теперь новая вводная. Мы ему баб подкладывать будем, да?

Звучит, конечно, дико… Но я же себя помню! И к чему ведет долгое воздержание - тоже! И лучше, если самой процесс держать под наблюдением, чтобы никаких случайных связей и залетов на стороне. Пытаюсь смягчить резкий словесный выпад:

- Ну, почему сразу подкладывать...

- Хорошо, давай подберем какой-нибудь другой глагол, но смысл от этого не изменится.

Отвернувшись, протестующее качаю головой:

- Андрей, пойми. Чем скорее он познакомится с девушкой, тем…

Стоп - машина! Замолкаю, чуть не проболтавшись, но Калугин смотрит внимательно, ждет ответа. Он кивает поторапливая:

- Тем, что?

- Тем… Будет лучше, вот и все.

Схватив чашку с остатками кофе, прячусь за ней, отпивая. Но Андрей уже зацепился и пытается расковырять брешь в обороне:

- Кому лучше?

Пожимаю плечами:

- Ну, кому… Андрюш, он станет менее дерганным, перестанет нервничать… Я не знаю ну!

Помолчав, Калугин тянется забрать свой мобильник со стола:

- Значит, смотри! Я беру свой телефон и делаю следующее: я его вырубаю.

Он нажимает пару кнопок, и экран гаснет. Отложив гаджет обратно на стол, он тараторит:

- Ты берешь свой и делаешь ту же самую историю!

Но я так не могу! Бросаю укоризненный взгляд на мужчину:

- Андрей.

- Прошу! М-м-м? Я жду! Жду, давай. Смелей!

Узурпатор! Приходится протянуть руку за своим красненьким телефоном. Еще один обвиняющий взгляд на Калугина и я нажимаю кнопку отключения.

- О! Умница! Ну, умница же!

Андрей тянется поцеловать, но я недовольно подставляет лишь щеку. Получается чмок в угол рта.

- Ну что, давай пить кофе?

Уже… Покорно делаю еще глоток из чашки, кося недовольный глаз на Калугина.

***

Выбор дневных развлечений в гостевом доме и прилегающих территориях оказывается невелик – погуляли по парку, сходили к местному озеру полюбоваться, пообедали, Время тянется медленно и тягуче – а все потому, что внутреннее напряжение и беспокойство о Гоше и его возможных проблемах не отпускает ни на минуту, накатывая тревожными волнами.

Наконец, подступает вечер и, судя по хлопочущему Калугину, нас ждет его стараниями очень романтическое свидание. Мне бы балдеть от счастья, нежиться от такой заботы, но почему-то расслабиться не получается. Стою как дура посреди гостиной, уперев руки в бока и молча таращусь на Андрюшку, который накрывает на стол. В комнате приглушенный свет от торшера и бра на стене, на столе горят свечи, стоят бокалы с апельсиновым соком и большой полный сока кувшин. Тут же цветы в вазе, полная тарелка темного винограда, нарезанный торт, а в мелкой тарелке - нарезанный лимон с отдельными ягодками винограда, стоит и вазочка с вареньем. Перед каждой персоной поставлено блюдо с куском мяса, зелеными листьями и нарезанными помидорками.

Созерцание вкусностей прерывает появление Андрея, который вносит длинные стаканы с мохито, с воткнутыми коктейльными трубочками:

- Прошу к столу!

- Ничего себе… Мохито?!

- Да! Я, конечно, давно все это не делал, но надеюсь, что вышло неплохо.

Забираю один из стаканов:

- Капец, а где ты взял мяту?

Калугин улыбается:

- Ну, Маргарит... Будем считать, что я готовился.

Поправляя волосы, присаживаюсь к столу:

- Да, Андрюш... Вот, конечно, умеешь ты…

- Что, именно?

- Удивлять, что!

- А-а-а... Ну, если честно, ты тоже можешь.

Да-а-а? Опять про Гошу? C напряженным интересом разворачиваюсь, складывая руки на столе:

- Это ты о чем?

Калугин отмахивается, не хочет обострять тему:

- Ну, неважно… Все, проехали. Давай попробуем!

Чокаемся мохито, потом оба присасываемся к трубочкам. А что, вкусно… Одобрительно киваю:

-М-м-м…, да. Самое то!

Лицо Андрея расползается довольной улыбкой:

- Я рад.

Прелюдия, конечно, замечательная, интригующая и я помню его намеки на важность нашей поездки. После такой романтики предложения делают, хотя в данном случае это меня скорее шокировало бы, чем обрадовало. Сама пытаюсь подтолкнуть к действиям, бросая игривые взгляды:

- Андрюш, может быть, тоже расколешься?

- М-м-м…По поводу?

- Ну, ты сказал, что нам есть о чем поговорить!

Калугин перестает резать мясо в тарелке:

- То есть, ты сейчас готова к этому разговору?

Ого! Сердце вдруг начинает сильно биться, и я, пытаясь оттянуть финальную сцену, продолжаю потягивать мохито:

- Нет, сейчас…

Андрюшка смеется и я, отправив помидорку в рот, добавляю:

- Вот теперь - готова!

Дожевывая, Калугин откидывается на спинку кресла и вздыхает. Улыбка сползает с его лица:

- Ну, в общем-то, то, что я тебе хочу сказать, для тебя не новость. Но я уверен, что меня поймешь правильно.

Мы смотрим друг на друга, и нависает пауза. Молча, жду продолжения, чуть склонив голову.

Андрей порывисто встает и отходит в сторону, вставая ко мне спиной. Потом разворачивается:

- Маргарит, ну ты тоже пойми меня - это моя родная дочь, это моя родная мама! Я уже не могу кормить их завтраками, послезавтраками.

Да, действительно, монолог не нов. А что я ждала? Подвинув блюдце, хмуро ковыряюсь чайной ложкой в отрезанном куске торта, а потом отправляю кусочек в рот – сладкое же помогает мыслительному процессу? Уехать в Питер сейчас, я не могу - мне нужно обеспечить присутствие Гоши на работе. Но и отпускать Андрея – значит, потерять его окончательно, рутина затянет, а у нас и так совсем немного дней впереди. Калугин говорит горячо и напористо:

- Ну, сколько можно?! Я уже не пекусь о своей репутации в Питере - то, что меня там давным-давно козлом считают. Ну ладно, бог с ним. Но обманывать больше ни дочь, ни маму я не хочу!

Он садится и смотрит на меня в упор:

- Марго, мне надо точное число, когда мы уезжаем из Москвы!

Произнесенное «мы» подсказывает куда грести, чтобы выиграть еще хоть немного от отведенного нам времени. Отложив в сторону ложечку, поднимаю глаза на Андрея. Тот оправдывается за такую настойчивость:

- Я людям пообещал завтра дать ответ!

- Именно поэтому ты вывез меня сюда, да?

- Буду с тобой честен - это одна из причин. Но, с другой стороны, пообщаться дома невозможно, потому что рядом все время находится этот!

Выхода нет. Вернее есть один – продолжать лгать! Отвожу взгляд, чтобы не смотреть в глаза Калугину:

- Хорошо. Андрюш, я тебя поняла! Более того, у меня к тебе есть встречное предложение.

- Какое предложение?

- Только сразу не отвергай, хорошо?

Калугин кивает:

- ОКей. Не интригуй.

Вздох получается нервным и тяжелым:

- Фу-у-ух… Андрюш, наш отъезд в Питер напрямую связан с Гошей.

Мужчина возмущенно дергается:

- Это я уже слышал!

- Подожди. Не перебивай, сам не любишь, когда я тебя перебиваю.

Тот покорно опускает голову:

- Извини.

Проглотив комок в горле, продолжаю:

- Вот... Сам прекрасно понимаешь, что пока Гоша не овладеет специальностью, уехать я не могу.

Андрей фыркает, продолжая таращиться в сторону.

- И процесс осложняется еще тем, что его воспринимают как профессионала, а на самом деле он ноль, ты понимаешь.

- Я прекрасно понимаю. К чему ты клонишь?

- Хорошо, я буду говорить прямо. Если ты поможешь разгрестись мне с Гошей, то сроки моего пребывания в Москве резко сократятся.

Стараюсь изобразить уверенность, хотя все мои мантры на самом деле не имеют под собой ничего и, по сути, направлены на одно - не дать уехать, разорвав наши встречи неделями, а то и месяцами. Правда лишь в том, что без страховки и поддержки мне будет гораздо сложнее адаптировать Гошу в редакции и продержать его там до затмения без потрясений. Не получив конкретного ответа, Калугин хмурится:

- Что значит: «разгрести с Гошей»?

- Ну, подстраховать, обучить.

У Андрея глаза становятся от удивления круглыми, словно плошки:

- Маргарит, что значит: «подстраховать, обучить»? Где?

- На работе. Андрей! Я хочу, чтобы ты вышел на работу.

Тот возмущенно вскрикивает, хлопает ладонями по коленям и вскакивает, уходя от стола:

- Я? Вышел на работу?!

Мне уже терять нечего. Только идти ва-банк. Удержать любимого любыми средствами, даже такими подлыми:

- Андрюш, пожалуйста, я тебя очень прошу! Не руби с плеча, подумай хорошенько. Мы с тобой его в два счета укатаем!

Калугин возвращается к столу, потрясая вскинутыми вверх руками:

- Маргарита, ты с ума сошла!

-Хэ, тоже мне новость… Если мы эту историю расскажем кому, то я думаю, наши палаты будут рядом.

Андрей плюхается на прежнее место и его глаза ошалело горят:

- Ну, неужели ты не понимаешь, что это невозможно!

- Да почему?!

- Да потому!

Отправляю виноградинку в рот:

- Шикарный аргумент!

- Марго.

Стараюсь говорить спокойно и негромко, сейчас главное не повышать тон. Лед на пламень лучше, чем огонь на огонь.

- Так, Андрюш, ладно… Давай, так…

Взмахом руки, убираю локон с лица, а потом перебрасываю волосы за плечо:

- Ты сейчас мне сделаешь еще один мохито. А пока будешь делать, подумаешь… Хорошо?

- Нет, нехорошо, послушай...

Не даю ничего сказать, пока его чувства так бушуют. Барабаню ладошкой по столу, изображая капризку:

- Хочу еще один мохито!

А потом жалобно смотрю на мужчину, демонстративно болтая трубочкой в пустом стакане:

- М-м-м… Пожалуйста, Андрюш!

Калугин с тяжким вздохом тянется чмокнуть меня в губы, встает и идет на кухню, обреченно приборматывая:

- Мы не договорили.

Как писалось когда-то в советских газетах о партсобраниях и совещаниях: "прения затянулись"… И под мохито, и под вечерний чай, и даже в спальне, перед тем как нырнуть под одеяло. Андрюшкино сопротивление частично тает еще во время чая, хотя трепыхается он, практически, до ночных объятий, но окончательно так и не ломается – берет паузу для размышлений.

***

Утром в воскресенье, едва позавтракав, тороплю любимого возвращаться в Москву и где-то к одиннадцати мы уже на Ломоносовском. С радостным возбуждением поворачиваю ключ в замке и врываюсь в квартиру, пытаясь сразу зафиксировать наличие затворника на месте. Сквозь полки виднеется Гошина голова с рукой на затылке, торчащие из-за спинки дивана, и вытянутые ноги на столе. Кричу в ту сторону:

- Привет.

Игорь не откликается, и я кидаю ключи на полку. Наконец, он лениво зевает:

- Салют… Чего так рано?

Калугин от двери бурчит:

- Соскучились.

Прохожу в гостиную, телевизор шумит спортивными криками, и я кошусь в ту сторону:

- Чего делаешь?

- Не видишь? Телевизор смотрю.

Потому и удивляюсь – ведь игровые виды спорта чисто мужское хобби? Со спины подходит Андрей:

- Маргарит, это… Я по-быстрому в душ!

- Да, давай!

Помыв на помыв, это не побои на побои. Пускай поплещется. Когда Калугин исчезает с глаз, присаживаюсь на широкий поручень дивана:

- Кто играет?

- Понятия не имею.

Ответ неправильный. Как так можно Игорю Реброву - смотреть футбол и не интересоваться, кто играет? C упреком таращусь на Гошу:

- Как это так «понятия не имеешь»?

- Так и не имею.

- Подожди, но я тебе сто раз говорила - Гоша очень живо интересуется футболом!

- Ты говорила, что Игорь Ребров болеет за «Спартак» и все.

- Нет не все! Он может любой матч смотреть. Ему футбол интересен априори.

С дивана слышится бурчание:

- Не знаю такой команды.

Я уже прицепилась глазами к экрану, там как раз атака… Автоматически переспрашиваю недослушав:

- Какой?

- «Априори».

Тоже мне остряк! Бухтит и бухтит… Неужели и правда невмоготу? Кидаю на ворчуна виновато-миролюбивый взгляд:

- Гош, ну чего ты опять иголки выпустил?

- Ничего я не выпустил.

Но звучит обиженно.

- Просто тошно, на рожи ваши, довольные, смотреть!

Решительно вскакиваю:

- Ха, капец,… Ну давай мы тебе бабу найдем?!

Тот кривится:

- Не на-а-адо, справлюсь как-нибудь сам. Только как это сделать, если тебя замуровали?!

Стянув с себя пиджак, остаюсь в голубой майке:

- Так, все! Не хандри. Сказала, сделаем, значит, сделаем!

Блин… Ну, как мне его утихомирить… Оглядываюсь в сторону кухни:

- А… Выпьешь что-нибудь?

Гоша раздраженно язвит:

- Мне ж нельзя.

- Гош, ну хватит уже… Кстати, гол!

- Где?

- Где, в телевизоре, где!

Посмеявшись, отправляюсь на кухню… Ба! На тумбе возле раковины два бокала, от которых явно разит виски и я, поднеся один из них к носу, принюхиваюсь и осматриваю. Помады не видно.

- Гош!

- Что?

Сделав пару шагов назад к гостиной и подняв руки вверх, демонстрирую находку:

- А что тут делают эти два бокала?

В ответ молчание и я повышаю голос:

- Го-о-ош!

- Чего?

- Я спросила, что тут делают эти два бокала!

Тот, наконец, сползает с дивана и не торопясь идет на кухню:

- Ну, я брал.

- Зачем?

Зажав оба бокала в одной руке , отправляюсь к раковине, насмешливо поглядывая на мужчину - похоже Игорь ночевал не один, хоть и ворчит. Тот опускает глаза в пол:

- Сок пил.

- Серьезно?

Снова принюхиваюсь:

- Какой у нас симпатичный сок. Прямо односолодовый.

Отправляю бокалы в раковину и потом, открыв дверцу навесного шкафа, заглядываю внутрь проверить запасы алкоголя:

- О-о-о….Хо-хо-хо!

Бутылка вискаря, на неделе чуть початая, теперь почти пуста и я извлекаю ее на свет божий, чтобы показать конспиратору, потряхивая и побулькивая:

- И как это называется?

Молчание.

- Гош, я задала вопрос!

Усевшись на табуретку возле кухонной стойки и нахохолившись, вертя в пальцах пульт от телевизора, Гоша ворчит, отведя глаза в сторону:

- Не понимаю, тебе что, для лучшей подруги виски жалко?

Для лучшей подруги? Вот, курица! Удивленно тяну, отставляя бутылку в сторону:

- Нормально. А когда это ты мне успел стать подругой, интересно?

- Я вообще-то не про себя,

То есть, к нему приходила Машина подружка? За каким хреном их сюда водить? Уперев руку в бок и вздернув подбородком вверх, цежу сквозь зубы:

- А про кого?

- Про Сомову.

В смысле? Анька была здесь? Черт, вот что значит не позвонить и не договориться! А все Калугин… Чувствую как у меня лицо вытягивается от недоумения – то, что Игорь говорит про Анюту я даже не подумала! Но вот что странно… С чего бы это Сомовой глушить с Гошей вискарь? Что у нее случилось?

- Про Сомову?

Гоша тихо подтверждает:

- Ну да.

Все равно не верится…

- А что, Аня заходила?

Игорь, покосившись на меня, упрекает:

- Ну, до вас же дозвониться невозможно! У нее что-то стряслась, она пришла сюда. Ну, вот мы с ней и…

Блин, Калуга… Я уже вся в заботах о Сомике:

- А что у нее стряслось?

- Откуда я знаю, она мне не отчитывается.

Он слезает с табуретки и делает шаг уйти в гостиную, но у меня еще сто вопросов и я тороплюсь задержать его:

- Ты куда?

- Футбол смотреть. Ты же сама сказала, что он мне нравится априори.

Он уходит, а мне нужно все переварить. Провожаю спину задумчивым взглядом, грызя палец – выпили то немало… А что у них было после вискаря? Или не было?

***

Когда Игорь уходит к себе в комнату, я, уединившись на кухне с чашкой кофе и открытым ноутбуком (проверить почту), перезваниваю Сомовой. В трубке слышится хмурое:

- Да, Марго.

- Алло, Ань, привет. Ну, как ты?

- Как всегда. А вы?

Присаживаюсь на табуретку:

- Да мы нормально. Слушай, Анют, ты извини - мы с Андреем тут отскакивали на выходные и. он настоял на том, чтобы я телефон вырубила.

- Зачем?

- Ну… Ну, ты понимаешь.

Напряжение в Анькином тоне только нарастает, будто и не рада моему звонку:

- Да, понимаю… Чего уж тут не понять.

- Слушай, Сомик. А чего у тебя с голосом?

Обиделась? Или она что-то жует?

- Ничего. Голос как голос.

- Случилось, чего? Ну, просто Гоша говорил, что ты заходила.

- И что?

- Да, ничего. Говорит: на тебе лица не было. Вот я и звоню.

Молчание.

- Ань… Ну не молчи, колись, что там у тебя. Алле, подруга!

- Марго, слушай, а давай может не по телефону, а?

Не обиделась. Обрадовано соглашаюсь:

- Ну, можно и не по телефону. Я, кстати, по тебе чертовски соскучилась.

Давай, говори: где и во сколько.

- Давай лучше завтра, утром! Я позвоню.

- Да не вопрос. Можно и завтра утром.

Даю отбой. Впереди почти весь выходной и надо думать, чем его заполнить, чем кормить мужиков и чем их занять.

День 240 (411). Понедельник.

Утром возникает дилемма - как ухитриться пересечься с Анькой, поговорить и при этом не опоздать на работу. Приходится торопить Гошу с завтраком, а самой лишь проглотить чашку кофе. Собиралась по-быстрому – юбка, кардиган с укороченными рукавами поверх светлого атласного топа на бретельках, на шее крупные бусы из белых и черных бляшек, волосы заколоты сзади в широкий хвост. Едем через Ленинский проспект – тут где-то кафе по пути в центр.

Оставив Игоря в машине, поднимаюсь по ступенькам летней веранды «Филетто» - здесь подруга уже разместилась за столиком и даже сделала заказ. Официант приносит бокалы с водой и тарелки с кусочками мяса и овощами – наш завтрак. Легкий треп заканчивается быстро, и мы переходим к главной Анькиной проблеме – Каролине. Случилось так, что она подняла трубку на Сомовский звонок Наумычу. То есть она встречаются? И Каролина даже пользуется его мобильником! Перебиваю подругу:

- Так Аня, это понятно… Ты мне объясни, зачем она вообще нарисовалась?!

Сомова режет в тарелке мясо среди овощей:

- Ну, официально забрать Наташу.

Приподняв бровь, удивленно смотрю на подругу, отправляя кусок помидорины в рот:

- Куда, забрать?

- Ну, как куда… Рожать, куда-то в Европу.

Надо же… Можно только поаплодировать:

- О-о-о, так это хорошо, молодец Каролина!

Сомова молчит, не реагирует, видимо мои слова ей не нравятся. А, по-моему, вполне оптимистичная идея, если много денег:

- Респект ей и уважуха! Пускай там себе рожает. Я только «за». А если они там еще и вообще останутся…

Приветственно такому развитию событий взмахиваю вилкой, но Сомова качает головой:

- Угу… Только Боря ей не верит.

То есть, она не хочет везти дочь в Европу? Недоуменно хмурюсь:

- В смысле не верит?

- Ну, говорит, что у него какое-то плохое предчувствие.

Сомнения понятны - срок не больше четырех месяцев и до родов еще ой как далеко. С другой стороны - предчувствие чего? Хотя от этой гюрзы всего можно ожидать. Пытаюсь уточнить причину тревог:

- То есть?

- Ну, что Каролина нарисовалась здесь не только из-за дочери.

Вполне возможно и это действительно напрягает, заставляя податься к подруге ,откладывая вилку в сторону:

- А ради чего еще?

- Ну, вот этого он уже не говорит. Бурчит себе под нос что-то.

Тайны Мадридского двора... Перспективы остаются туманными, и я огорченно вздыхаю:

- Блин, капец! Ну, вот только же змеиный клуб по разным углам растащили… Нет, он опять сползается: Лазарев. Зимовский, Каролина…

- Да, ну их, давай может, сменим тему, а?

Тянусь за бокалом с водой, чтобы отпить:

- Да с удовольствием!

- Ты куда сейчас? На работу?

- Ну, а куда же еще? Как я брательника брошу. Он у меня как Штирлиц - одно неверное слово и провал!

- Ну да, ну да…А где он сейчас, кстати?

Гоша ее все же интересует? Неопределенно киваю в пространство:

- В машине сидит. Ну, я решила его на наш девичник не брать, а что?

А сама слежу за реакцией подруги. Но та глаз от тарелки не отрывает:

- Да нет, ничего.

Мысль о том, что между этими двумя все же что-то было, не отпускает:

- Может, позвать?

Сомова продолжает прятать глаза, на этот раз в чашке с кофе:

- Не надо, зачем…

Чую же, что не хочет говорить со мной на эту тему! Желчно хмыкаю:

- Ну, я не знаю, у тебя такой вид…

Анютка отвечает возмущенным вскриком:

- Какой у меня вид?

Смешно… Не выдержав хихикаю:

- Н-н-н…. Сидишь как школьник перед экзаменом. В зеркало посмотрись!

Анька отворачивается:

- Да это я из-за Наумыча.

- Ань, ну мы же с тобой договорились сменить тему! Все с тобой разложили - он молчит исключительно из любви к тебе. Будь ты ему по барабану, он бы выложил все как есть, сто процентов!

Подруга мнется, и я напираю:

- А-а-ань!

- Да я, понимаю, понимаю.

Отлично! Снова взмахиваю вилкой:

- Ну, а раз понимаешь, тогда расслабься.

Принимаюсь жрамкать, и Сомова сдается:

- Да, действительно… Ладно, давай, бог с ним, проехали. Давай лучше, расскажи мне, как ты с Калугой там потусовалась!

- М-м-м...

Тороплюсь дожевать все то, что успела набить в рот. Рассказ стараюсь не растягивать – замечательное место, забота, романтика, а я как птица в клетке. Потом разговор с Андреем и мое предложение не уезжать из Москвы, а наоборот поработать в «МЖ», помогая мне. Правда лапши на его ушах при этом заметно прибавилось и за это мне стыдно. Завершив рассказ, вздыхаю:

- Вот такие дела, Сомик!

Та отпивает из чашки:

- Мда, понятно… Слушай, Марго, а тебе не кажется, что ты его этим предложением прям к стенке припечатала, а?

Я и не спорю, согласно кивая головой:

- Кажется... А у меня что, есть другой вариант? Я и так за этим Гошей бегаю как привязанная - на секунду отлучилась, он опять уже что-то ляпнул, на кого-то не так посмотрел. А с Андреем, согласись, я отлучилась - он подстраховал. Я ушла - он рядом.

Анюта смотрит с сожалением:

- Ну да, ну да… Слушай! А… Ты мне лучше расскажи, что он тебе ответил-то?

В том то и дело, что ничего непонятно. Хмуро облизываю ложку:

- Да не знаю. Ничего пока не ответил.

Вздох получается тяжким:

- Ой, Ань! Я устала, понимаешь?! Мне на Андрея смотреть уже больно, его уже из-за лапши не видно самого!

- Из-за какой лапши?

Поставив локти на стол, утыкаю подбородок в замок из пальцев.

- Которую я ему вешаю!

Отложив ложку в сторону, откидываюсь на спинку стула:

- Капец, тут уж никаких ушей не хватит… Нет, Ань, ты была права, ты была права!

Та смотрит с удивлением:

- В чем?

- Надо срочно искать Гоше бабу: пусть он в нее влюбится, пусть бегает за ней, сохнет, домогается… Я хочу быть с Андреем, понимаешь?! У меня только один вариант – но на него пахать и пахать!

Получается путано, и я с жалобной надеждой смотрю на подругу:

- Что скажешь?

Анька жует и неопределенно качает головой:

- Ну… А что тут сказать… ,

То есть ничего? Все мозги Каролиной заняты? Недовольно морщусь:

- Слушай, Сомова. Ну, ты мне не нравишься... Слышишь? Давай, хорош уже мусолить своего Наумыча! Отвлекись, съезди куда-нибудь!

Кидаю взгляд на часы на руке – блин, уже на полчаса с Гошей опаздываем!

- Слышишь, Сом?

- Да слышу, слышу…

***

Появившись в редакции, едва успеваем в зал заседаний на оперативку. Присаживаюсь за стол, на свое обычное место, рядом садится Любимова. Напротив, в кресле располагается Эльвира, рядом стоя торчит Павел. Вдоль окна, позади председательского кресла топчутся группкой Гоша, Кривошеин и Наумыч. Егоров бросает листки с распечатками на стол и они расползаются по присутствующим - у каждого в руках оказывается по несколько листков с распечатками фотосессии. Шеф осматривает ряды бойцов:

- Ну что, теперь у всех, да?… О грустном… Галочка, ты вот эту девушку узнаешь?

Он подсовывает свои листки Любимовой.

- Да. Это кажется Казанцева.

- Вот именно, кажется!

- Угу… Только здесь она на себя не похожа. Улыбка какая-то натянутая.

- Да это не улыбка, это оскал! Паш, в чем дело? У нее что, во время сессии все родственники умерли?

Егоров проходит вдоль окна к Павлу и заглядывает виновнику в лицо. Тот неуверенно тянет:

- Да нет…

И правда шило… Шеф продолжает пытать художественного редактора:

- А тогда, что? Калугин из этой девушки, из этой Казанцевой, конфетку делал! А это что такое?

Возбужденно Егоров тычет пальцем в разбросанные на столе листки. Галка поддакивает:

– Да… Явно какая-то загруженная.

Шеф, пыхтя, подступает к Павлу вплотную:

– Что у вас там происходило на площадке?

Тот бормочет, уперев глаза в пол:

–Да, ничего не происходило. Шел обычный рабочий процесс.

- Да? И ты ей что-то наговорил?

У Паши в глазах обиженное недоумение:

- Да Борис Наумыч! Я с ней вообще не разговаривал!

- Вот и плохо Паша. Надо было с ней разговаривать. Надо было какой-нибудь анекдот ей рассказать. Повлиять. А ты?

Не тихий тон беседы переходит на ор:

- Не только со светом надо работать, но и с людьми, понимаешь?! В общем, эту фотосессию надо переделать, Паша!

Тональность меняется на деловую, и шеф разворачивается к Мокрицкой:

- Эльвира Сергеевна! У нас есть там, где подвинуться по финансам?

- Борис Наумыч, боюсь нам уже некуда двигаться.

- Как это некуда?

- Вот так вот! Мы в тисках - мало того, что типография нам за второй тираж счет выставила, так мне еще вот…

Она с кривой усмешкой извлекает из пачки страничку и протягивает его Егорову. У того глаза на лоб:

- Это еще что такое? Откуда такие цифры, вообще?

- Тираж был напечатан в субботу, а работа в выходной у них по двойному тарифу.

- А кто их просил в субботу работать?

Эльвира срывается на крик:

- Не знаю! Я знаю, что они работали по договору!

- Какому договору?

Порывшись, она извлекает из своей кипы несколько страниц текста и отдает Егорову:

- Как какому?! Вот.

- Так… Это что такое? Это кто у нас такой щедрый?

Сижу гадаю – интересно, о чем они? Я-то спокойна, ничего не подписывала, ко мне претензий быть не может. Шеф вдруг поднимает грозный взгляд на Гошу и у меня тут же екает сердце – а он то, в чем провинился?

- Игорь Семенович, это как понимать а?

Блин, неужели успел куда-то вляпаться? Игорь забирает листки и утыкается в них:

- Ой, так это же моя роспись!

Протянув руку, выхватываю договор, и мой взгляд впивается в строчки. Точно, сумма несуразная и корявая подпись новоиспеченного Реброва. Капец! Егоров вопит, потрясая руками над головой:

- Вы… Вы с ума сошли или… Вы в здравом уме, вообще?

- Борис Наумыч!

- Что, Борис Наумыч.

Просмотрев цифры, убито роняю бумаги на стол. Ор Егорова продолжается:

- Мы только из одной задницы вылезли, тут же во вторую!

Блин, вот же придурок! Вот когда, когда умудрился? Так подставиться! Я же просила!... И что теперь? Раскрыв рот с испугом гляжу то на Игоря, то на шефа. Начальник обрубает прения:

- Значит так, летучка закончена! Все по местам! Реброва жду у себя через минуту в кабинете!

Ураганом он проносится за спинами сотрудников, устремляясь к выходу. Только охаю, прижимая ладошки к щекам, а потом утыкаюсь лбом в замок из пальцев:

- Капец!

Выход один - принять удар на себя! Вскочив, спешу следом за Егоровым, врываясь в его кабинет практически следом, За моей спиной маячит Гоша.

- Разрешите, Борис Наумыч?

Тот с графином в руке и таблетками оборачивается лицом к лицу:

- Я, кажется, звал одного Реброва!

Шеф льет воду в стакан и мой голос растерянно срывается:

- Борис Наумыч, а можно, мы вместе будем отвечать?

Егоров раздраженно бурчит:

- C каких это пор? Вы что, сиамские близнецы, что ли?

- Ну, просто я…

- Что, просто ты?

Усиленно кивая, тарабаню первое, что приходит в голову:

- Я тоже чувствую вину и…

- Так! Выйди за дверь!

- Борис Наумыч.

Тот срывается на ор:

- Ты слышала, что я тебе сказал?!

Переглядываемся с Гошей – капец, ну как я их оставлю один на один?! Ляпнет что-нибудь или наобещает, потом не отмоешься. Мученически скривившись, словно от зубной боли, отступаю спиной к двери, пока не оказываюсь в холле. За стеклянной стенкой Егоров размахивает руками, явно отчитывая Игоря, и тот понуро кивает, словно нашкодивший школьник. Блин, вот о чем они там? Не выдержав, приоткрываю дверь кабинета, вновь заглядывая внутрь:

- Борис Наумыч…

- Выйди, я сказал!

Судорожно пытаюсь придумать повод остаться, и шеф буквально наскакивает на меня, брызгая слюной, заставляя отпрянуть и ретироваться:

- Закрой дверь, я сказал!

Потоптавшись под закрытой дверью, кидаюсь за помощью к секретарше:

- Так, Люся! Срочно сейчас заходишь к Наумычу и говоришь, что ему звонят.

- Кто звонит?

- Какая разница! Кто угодно! Из ООН, из Юнеско, делай что хочешь, главное - сделай так, чтобы он вышел из кабинета через минуту.

Люся понятливо кивает и идет к кабинету начальника. Постучавшись, она заглядывает внутрь:

- Борис Наумыч, вас к телефону.

- Закрой дверь!

- А там срочно… Испания!

Волшебное слово делает свое дело:

- Э-э-э….К-к-кто? Испания?

- Не представились. Сказали, что из головного офиса звонят.

Я притаилась чуть в сторонке, за углом, и мне все слышно. Наумыч гаркает Гоше:

- Стой здесь, разговор еще не окончен!

Как только шеф проносится мимо, торопясь к секретарской стойке ,тут же ныряю в директорский кабинет к разволновавшемуся Игорю:

- Значит так – у тебя был наиважный разговор с интернет - провайдером, когда Люся подсунула этот договор на тираж, сечешь? Типа они за скромную оплату готовы дать выделенку и вы обсуждались детали. А тут Люся! На число и не глянул – потому и косяк!

***

Через минуту снова торчу снаружи и пытаюсь услышать хоть что-нибудь из гневных тирад вернувшегося начальника. Поверит или нет? И какие последствия? Из кабинета Гоша выскакивает вполне довольный, облегченно вздыхая. Сразу хватаю за рукав, тяну и подталкиваю, чтобы быстрее уединиться в нашем кабинете. Быстрым шагом торопимся туда и даже запираем дверь. Блин, я этого креативщика сейчас по стенке размажу!

- Слушай ты, недоумок! Ты что, вообще, творишь?!

Гоша вяло огрызается, усаживаясь в кресло:

- Слушай, не ори, а?

Но вину чувствует, паразит, глаза прячет. Нависаю над ним, швыряя папку на стол:

- Я тебя спрашиваю! Кто тебе… Ты чего, вообще, за кренделя выписываешь?!

- Блин, ну не заметил я этой даты, ну…

Причем тут дата, придурок! Уже не могу – ору, потрясая руками перед носом недоделанного главного редактора:

- Да какую дату?! Кто тебе вообще дал право подписывать какие-либо бумаги?!

Игорь огрызается:

- Молодец… Ушла, телефон оставила… Люся здесь прибежала, стоит как сорока - срочно, срочно…Что я должен был делать?

Поджимаю губы - упрек с телефоном справедлив, сама хороша… Перевожу разговор на конкретику:

- Так! Что сказал Наумыч?

- Сказал, чтобы шел в типографию - договаривался по нормальным тарифам.

Сунув руки в карманы, бурчу потихоньку остывая:

- Ну, хоть так… Ладно, сейчас посидим и вместе пойдем.

Потом снова дергаюсь к Гоше, нависая над ним:

- Только, пожалуйста, Игорь, я умоляю тебя - давай договоримся раз и навсегда! Если тебе приносят какие-то бумаги, даже в руки ручку не бери, пока я ее не посмотрю. Understand?

- Да понял я, понял… Слушай, Марго... Может, ты в типографию одна сходишь?

Ага, как же! Нет, братец, прочувствуй процесс до конца! Делаю удивленное лицо:

- Да сейчас, конечно! Чтобы ты еще что-нибудь здесь подписал?!

***

Увы, поход в типографию успехов не приносит. Вернувшись в редакцию, не заходя к себе, сразу идем к начальству на ковер – виниться. Сняв сюртук и перекинув его через локоть, врываюсь в кабинет Егорова. Упс, там еще и Лазарев стоит у стола. У них, похоже, свои разборки, лучше притормозить:

– Ой, извините. Мы тогда попозже, наверно.

Но Константин Петрович дружелюбно вскидывает руки вверх, уходя за кресло Егорова, к окну:

- Ради бога, мы уже закончили.

Шеф делает движение рукой, призывая нас подойти ближе, и Гоша спешит вырваться вперед, оттесняя меня себе за спину:

- Борис Наумыч, мы насчет типографии.

- Чего там?

Тут же высовываю нос из-за широкой спины

- Там глухой номер, они ни в какую!

- Что, значит, «ни в какую»?

- Ну, так… Уперлись и все.

Люди ж реально работали в воскресенье - обрадовались двойному тарифу. Егоров начинает возбуждаться, выпучив глаза:

- Что, значит, «уперлись»?

- Борис Наумыч, у них там свой новый какой-то коммерческий директор, а он бывший вояка и…

Егоров переходит на крик:

- Да мне хоть министр обороны! Вы что, хотите меня без штанов по миру пустить, что ли?

Да будет врать-то! Когда куролесил с бывшей женушкой, деля журнал пополам, по миру никто не отправился. Трясу отрицательно головой, не соглашаясь, и Гоша протестующе тянет:

- Борис Наумыч!

- Что, Борис Наумыч?

Неожиданно вмешивается Лазарев, поглаживая подбородок:

- Подождите, подождите секунду… А это не Киселев ли, случайно?

Кажется, такая фамилия была на табличке кабинета:

- А-а-а… По-моему, да.

Константин Петрович усмехается:

- Так это же дружбан Зимовского!

Егоров недовольно ворчит, поведя головой:

- И что?

- Ну, как что… Поговори с Антоном. Пусть там сходит, поразрулит вопрос, я не знаю.

- Константин Петрович, вы сегодня с этим Антоном мне всю печень проели!

- Господи, да ради бога… Если у тебя денег завались. Сиди и делай, как хочешь. Извините…

И обиженно проходит у нас с Гошей за спинами, выплывая из кабинета. Интересно, что победит у шефа – жадность или желание избавиться от Антона? Сложив руки на груди, жду решения начальника, но тот только нервно трет лысину:

- Ну, чего вы встали здесь?!

В смысле? Неуверенно переспрашиваю:

– Э-э-э… Так, а что делать-то?

Увы, в ответ лишь невнятный вопль:

- Снять штаны и бегать! Вон пошли отсюда!

А с типографией то, что? Жадность с Зимовским победила или разум?

- Борис Наумыч!

- Я сказал - вон!

Не получив ответа, только переглядываемся с Гошей и уныло плетемся к двери. Выхожу из кабинета первой, Игорь, замыкая процессию, прикрывает за собой дверь.

***

День насмарку, какая уж тут работа. Даже возвращаясь вечером в квартиру, продолжаю возмущаться и костерить дурного креативщика. Тот отмахивается:

- Ладно, проехали…

Накрутив себя еще в машине по дороге, вся на взводе, едва ворвавшись в прихожую, раздраженно кидаю ключи на полку, выговаривая кучу претензий провинившемуся:

- Нет родной мой, не проехали ни фига! Ты масштаб катастрофы осознай, пожалуйста!

Щелкнув выключателем, зажигаю свет в прихожей. Игорь морщится:

- Марго.

- Что, Марго?

- Я тебе уже пятнадцать раз сказал, что все понял.

А что толку? Упрек заставляет взорваться:

- Да ты и в прошлый раз говорил и головой кивал!

Передразниваю, угрубляя голос:

- Я все понял, я все понял…

- Ну, убей меня!

А поможет? Не переобуваясь, иду в сторону гостиной, где при свете торшера над ноутбуком колдует Калугин. На пол дороге до взбудораженного мозга доходит сказанное, и я возмущенно огрызаюсь, оглядываясь:

- Вот, капец, самый шикарный аргумент!

Гоша, застрявший в прихожей, кричит оттуда сквозь полки:

- А что мне еще тебе сказать?! Всю дорогу пока мы ехали, ты меня пилила!

Пройдя за диван, поближе к Андрею, тянусь через спинку, чтобы чмокнуть Калугина в подставленные губы. Тот смотрит с любопытством:

- Вы простите, что я вклиниваюсь, но… Я так понимаю, что что-то случилось да?

Остается громко вздохнуть:

- Да… Так, ерунда.

- У тебя по лицу прямо видно, что ерунда.

Гоша из-за полок недовольно фыркает:

- Я в душ.

Продолжать воспитательный процесс, теперь уже в присутствии Калугина, будет странным, так что, снизив тон, киваю:

- Давай…

Но, все-таки, не могу сдержаться, чтобы не крикнуть вслед:

- Только шампунь мой не трогай! Я тебе мужской купила.

С дивана слышится терпеливый Андрюшкин голос:

- Маргарит.

- А?

- Ну, чего случилось?

Обхожу диван:

- Да…, блин.

- Ну что, блин?

- Да, Гоша, блин. На работе отличился.

Плюхаюсь в углу дивана рядом с Андреем, поджав одну ногу под себя. Калугин ерзает, усаживаясь удобней:

- А-а-а… Понятно. Рассказывай!

Откашливаюсь, прочищая горло:

- Гхм... Да, подмахнул договор с типографией, пока меня не было, а там расценки выходных дней… Себестоимость сразу вверх и никакой прибыли… Надо разруливать, а как? Ну, в общем, все на ушах… Наумычу в глаза смотреть стыдно.

Расстроено всплескиваю руками:

- Типография уперлась, вообще ни в какую! Капец, в общем… Всеобщая радость и тотальное веселье…

Андрей отворачивается к экрану ноутбука:

- Да уж.

- Вот и я о том же… Кстати!

Извлекаю из сумки раскритикованные на оперативке распечатки:

- На вот, полюбуйся!

Калугин с интересом просматривает неудачные фотографии c моделью:

- Подожди, я не понял. Это что такое?

Ехидно комментирую:

- Это фотосессия с Казанцевой.

- Вижу, что Казанцева… Что с лицом-то Казанцевой?

- Хороший вопрос, Андрюш. И не одному тебе он в голову прилетел.

- Понятно…. Подожди, но она же профи, я не понимаю, откуда такой траур?

Откуда, откуда… Морщусь, вспомнив ее стычку с Гошей:

- Да какая разница, откуда! Речь, сейчас, вообще не о ней!

- А о ком?

Есть повод покапать на мозги, в поддержку моего предложения по возвращению Калугина в редакцию. Многозначительно хмыкаю:

- О Паше, о помощнике, о твоем..

- Чего-то я не понял… А что, Паша?

- В том то и дело Андрюш, что ничего. Ни-че-го, понимаешь? Это его задача работать с моделью на площадке!

- Ну?

- Вот куда я теперь это шило дену?

Увы, Калугин молчит, теребя пальцами подбородок и устремив взгляд в пол. Удручено цокаю языком:

- Нет, Андрюш, ты, как ни крути, он все равно не тянет! Не тянет он… И вообще!

Калугин морщится:

- Ну, что вообще, что вообще, что?

- Вообще, все! И эта ситуация мне не нравится! Мало того, что с Гошей ходишь, как по минному полю, так еще и со стороны прилетает!

Андрей, отвернувшись, качает головой, в его голосе слышится усмешка:

- Маргарит, ну я же тебя насчет Гоши предупреждал.

И что? Недовольно вскакиваю, возмущенно повышая голос и всплескивая руками:

- Ой, Андрей, меня только что и делают, что предупреждают... Помогли бы лучше!

Отойти не удается – меня ловят за руку:

- Тихо, тихо! Спокойно, чего, ну… Куда ты вот?

Не знаю…. Только заводить старую шарманку про Гошу не дам. Эти разговоры кончаются одним - нашими с Андреем ссорами Обиженно хмурю брови:

- Я пойду, полежу - у меня голова разболелась.

Направляюсь в сторону спальни, в спину слышится:

- Маргарит, только успокойся, пожалуйста...

Через полчаса Андрюшка зовет меня ужинать, и я встаю с постели. Гоша тоже тут как тут. Вечер проходит в насупленной немногословности, каждый занят своими тараканами, но у меня есть отмазка с больной головой и я, пораньше, отправляюсь спать.

День 241 (412). Вторник. Утро и день.

Зато утром встаю пораньше, пока Андрей еще спит – сегодня моя очередь готовить завтрак, изображать хозяйку и обеспечивать мирную атмосферу в доме. К тому времени, как Калугин тоже просыпается и идет в душ, мы с Гошей успеваем не только собраться и потрапезничать, но и почти попить чаю. На мне белый пиджак с брюками, темно-синий топ с золотистой полоской вышивки в верхней части, волосы собраны сзади в широкий пучок. Сижу расслаблено на диване нога на ногу, вся в раздумьях о предстоящем дне. Игорь, сидящий сбоку от меня на придиванном модуле, попивая, прячется за чашкой, потом, оторвавшись от нее, косится в мою сторону:

- Марго, ты на меня еще дуешься?

На столе, в одной тарелке - оставшиеся бутерброды с сыром для Андрея, в другой витамины - наломанные дольки апельсина. Отпив чаю, негромко бурчу под нос:

- Уже нет.

- Честно?

- Гош, давай допивай быстрей! Солнце в зените. Дуешься – не дуешься…

Проблема то, не решена! Задумавшись, ноготком чешу возле носа:

- Тут теперь надо думать, как это все разгребать!

Со стороны спальни слышатся шаги, и появляется Андрей с коричневым махровым полотенцем в руках:

- Привет.

Если это Игорю, то он молчит, и я, спустив ногу на пол, чуть сдвигаюсь, освобождая больше места.Отставив в сторону чашку и застегнув пиджак, принимаю деловой вид. Игорь тоже допивает свой чай и готов к старту:

- Cпасибо.

Калугин не присаживается:

- Маргарит, нам надо поговорить.

С самого утра? Начало напрягает, и я бросаю взгляд на наручные часы, хмуря брови:

- Андрюшенька, мы опаздываем уже.

- Я понимаю, но это важно.

Гоша приподнимается, не желая нам мешать:

- Я это… Уже пойду одеваться.

Со вздохом киваю:

- Да, давай.

Калугин удовлетворенно жует губу:

- Спасибо.

Он садится на Гошино место, и я, поджав под себя ногу, придвигаюсь ближе:

- Я слушаю.

- Ну…

Шлепнув рукой об руку, Андрей нервно елозит, поглядывая на дверь за которой скрылся Игорь:

- В общем… Я согласен!

Я уже не знаю чего и ждать, с какой стороны отбиваться, потому и не сразу въезжаю, оставаясь серьезной:

- Что, ты согласен?

- Ну, пока… Временно… Вернуться поработать в «МЖ».

Вау! От радости губы сами растягиваются в счастливой улыбке, меня словно подбрасывает в восторженном порыве, чтобы наброситься с поцелуями, зажав лицо любимого мужчины в ладонях:

- Андрюшенька! Ты даже не представляешь, как ты мне поможешь!

- Я представляю. Только давай мы с тобой изначально расставим все точки над «ё».

Да ради такого поворота я на все что угодно готова! Мелко киваю, соглашаясь на любые условия:

- Какие точки?

Наши руки сцеплены в единый замок, и я с радостным ожиданием смотрю на Калугина. Он отводит глаза:

- Значит, первое - я занимаюсь этим вопросом до того момента, пока мы не решим свои проблемы, так?

- Да, да конечно!

- Наумыч на это пойдет?

- Конечно, пойдет!

- То есть, ты уверена?

- Андрюш, я ему все объясню.

- Что ты ему объяснишь?

- Да господи. Во-первых, он тебя сам звал.

- Ну, он меня звал на постоянную работу, а тут месяц–полтора. Ну, два максимум, так?

Где два, там и три!

- Да, да… Да он и этому будет рад! Господи, Андрюш, я найду, что ему сказать. Наумыч - мужик толковый, он все поймет.

Калугин задумчиво чешет подбородок:

- Толковый то он, толковый. Только я из Питера увольняться не собираюсь!

- Да и не увольняйся, ради бога!

Андрей, глядя на мою реакцию, смеется:

- Маргарит, но дело не в этом…

- А в чем?

- Ну, я не думаю, чтобы Наумыча устроило, что я буду пахать на два фронта.

- Андрюш, я тебе все сказала – я ему все объясню!

- То есть, ты уверена, что он на это пойдет?

Это уже моя забота!

- Андрей, давай я этим займусь.

Тот кивает, отпуская мои руки:

- Хорошо, займись, займись... Только еще… Нам… Мне, точнее… Надо будет съездить на пару дней в Питер.

Это понятно, и я сочувственно переспрашиваю:

- Алиса?

- Ну, помимо Алисы - мама, работа, надо же чего-то объяснить.

- Да, да… А что ты там скажешь?

- Ну, пока еще не знаю, чего я там скажу.

Андрей задумчиво теребит свое ухо, отведя взгляд в сторону:

- Ладно, чего-нибудь придумаем, посмотрим.

Отлично! Не удержавшись от эмоций, снова хватаю любимого за руку и чмокаю в чисто выбритую щеку:

- Андрюшенька!

- Да не за что, не за что. Давай, чай попью...

Он берет мою уже пустую чашку, оставляя в стороне свою чистую. Вся, светясь от счастья, тянусь за тарелкой с бутербродами:

- Бутербродик?

- Спасибо.

Он берется за заварочный чайник:

- Тебе налить?

Я уже попила. Протягиваю тарелку Андрею:

- Нет.

***

Спустя сорок пять минут мы с Гошей уже поднимаемся на этаж нашей редакции. Проскочив мимо Люсиной стойки, не тормозя, спешим к себе в кабинет я – первой, Гоша - следом. Первым делом нам предстоит согласовать план дальнейших действий и у меня на этот счет появилась одна идея! Бросив сумку в ближайшее кресло у стены, тороплюсь обратно на выход, обходя Гошу:

- Так, короче, я сейчас на разведку! Ты ждешь здесь, никуда не высовываешься. Понял?

Тот обиженно бурчит:

- Слушай, хватит уже по сто раз повторять. Не тупой.

Свежо придание! В ответ язвительно хмыкаю:

- Надеюсь!

Выйти не успеваю - дверь распахивается и к нам впархивает жизнерадостный Егоров:

- Норма-ально! Солнце почти уже село, а у меня ни главного редактора, ни его зама.

Странно… Чего это он такой позитивный? Шеф проходит вглубь кабинета, и я плетусь, следуя за ним по пятам.

- А-а-а… Извините, Борис Наумыч. Просто мы тут с Гошей как раз обсуждали вопрос по поводу типографии.

Оглядываюсь на Игоря, ожидая подтверждения и подключения к игре. Егоров делает удивленное лицо:

- Серьезно?

- Да и…

- Как успехи?

Как и договаривались в машине, тычу в Игоря пальцем:

- Гоша вспомнил, что у него есть человек из комитета по печати.

У Наумыча выражение на лице становится серьезным:

- О-о-о!

- И они, вроде как, с директором нашей типографии корешатся.

- Вроде или корешатся?

Замолкнув, выразительно смотрю на Гошу, и тот подключается:

- Борис Наумыч, ну в любом случае надо попробовать.

- Вот в следующий раз, проверишь и попробуешь. Не дай бог понадобится!

Что, значит, в следующий раз? Растерянно переспрашиваю:

- То есть, как?

Шеф складывает ручки в замок на пузе:

- Так все! Сняли. Меня сейчас больше интересует следующий номер.

Потом начинает перечислять, загибая пальцы:

- У нас центральной статьи нет, разворота нет, Казанцеву никто переснимать не хочет!

Начальник с каждым словом накаляется все сильнее, переходя на ор:

- Даже не шевелится чуть – чуть!

Пытаюсь затушить пожар, метнувшись к рабочему месту:

- Подождите, подождите, Борис Наумыч. с Казанцевой решим. Нам вопрос с типографией разруливать!

- Уже все разрулили.

Решили платить все же? Но это же прибыли будет с гулькин нос. Не понимаю….

- Как разрулили?

- Все, сняли вопрос.

Мне нужны подробности:

- Как сняли?

- Деньгами, как же еще.

И он вот так просто говорит об этом? Или я чего-то не догоняю?

- Как? По тому счету, который они выставили?

- Я тебе сказал - забудь. Забудь! Антон все уладил.

Антон? У меня аж челюсть падает, и я бегу за удаляющимся начальником:

- К-какой Антон? Зимовский?

Шеф приостанавливается, оглядываясь:

- У нас в редакции только один Антон.

Оглядываюсь растерянно на Гошу – похоже увольнение главного упыря сорвалось, даже обмыть не успели:

- Норма-а-ально…

Шеф, подняв глаза вверх, раздраженно огрызается:

- Что тебе нормально?

- Я вообще–то думала, что этого Антона у нас тоже уже нет.

- Я тоже думал, до недавнего времени.

Он резко разворачивается:

- Все, все… Давайте мне материал по новому номеру! Все, я сказал.

И уходит, хлопнув дверью. Похоже, возвращение Зимовского его тоже не очень радует.

Застыв на месте, таращусь в потолок:

- Ой, капец… Я вот как предчувствовала, а?

Гоша трет двумя пальцами переносицу:

- И что теперь делать?

А что тут сделаешь? Прошляпили шанс избавиться от злобного придурка, будем мучиться дальше…

- Да, ничего…

Ой, о главном то забыла сказать! Всплеснув руками, устремляюсь за начальником:

- Капец, забыла про Андрея спросить!

Распахнув дверь, выскакиваю наружу:

- Борис Наумыч!

***

Догоняю его уже на пороге директорского кабинета.

- Борис Наумыч, можно? Один вопрос по новому номеру! Очень важно!

- Проходи.

Он останавливается у окна, ко мне спиной, уткнувшись носом в жалюзи.

- Говори, что у тебя?

- Андрей Калугин готов работать в «Мужском Журнале»!

Резко развернувшись, шеф переспрашивает:

- Ну-ка, повтори еще раз!

Делаю это с удовольствием, приближаясь к шефу с хитрой улыбкой:

- Борис Наумыч, Андрей Калугин готов вернуться!

Настроение шефа резко скачет вверх, и он счастливо всплескивает руками, потом складывая ладошки вместе:

- Ты серьезно?

Не могу сдержать довольную улыбку:

- Это не я серьезно, это он серьезно.

Егоров, весь сияя, плюхается в кресло, продолжая молитвенно держать кулачки:

- Господи, как же это хорошо! Как же это восхитительно.

Да! Да! Замечательно! Несколько раз утвердительно киваю.

- Что ж ты мне раньше об этом не сказала?

Теперь пора обговорить скользкие места и я становлюсь серьезной:

- А-а-а… Борис Наумыч, там есть один нюанс.

- Какой нюанс? Зарплата? Ха-ха-ха.,.

Надо обосновать работу на два фронта, без увольнения в Питере и я, тараща глаза, протестующе трясу головой:

- Да нет… Его в Питере, так сходу, не отпускают.

Лицо шефа тускнеет, хмурится и он вскакивает:

- А это что значит, не отпускают?

Стараюсь быть убедительной:

- Должен подтянуть там хвосты.

Егоров поджав губы, крякает:

- Гхм…

- Сами понимаете, у него есть определенные обязательства.

Шеф успокаивается:

- Пускай подтягивает.

- Борис Наумыч, а если он будет делать здесь?

Тот сходу не понимает:

- Как здесь?

Формулирую точнее:

- Ну, если он выходит сразу, и хвосты будет подтягивать здесь? Или мы можем подождать пока он там …

Первый вариант начальнику нравится больше:

- Нет, нет, все… Я ждать не хочу и не могу! Пусть выходит сразу.

Отлично! Кажется у меня все получилось. Смотрю исподлобья на начальника и улыбаюсь:

- Вы уверены?

- Уверен.

- То есть, я могу так ему и передать?

Шутка была лишней – Егоров начинает раздражаться и язвительно складывает ручки на животе:

- Марго, я сейчас с тобой не по-русски разговариваю?

Ух ты, пора тушить пожар!

- Все, уже бегу… А кстати, Гоша тоже считает, что …

Упоминание Игоря портит Егорову настроение:

- Знаешь, что! Пусть Гоша деньги считает, когда свои каряги на документах ставит!

Походу главный редактор подпортил себе реноме у начальства и это огорчает. Пытаюсь оправдаться и оправдать:

- Борис Наумыч, он…

- Ладно, ладно, все! Иди… Хэ… Да, подожди! Андрюше, скажи, что бы он, не распространялся!

- По поводу?

- По поводу консортинга другому журналу! Что тут непонятного?

Так даже лучше. Меньше болтовни, меньше сплетен. С улыбкой соглашаюсь:

- Все понятно.

- Все, иди давай. Ха-ха-ха!

Полностью довольная результатом, отправляюсь к себе.

***

А там, в холле, торчит Игорь! Блин, сказала же не вылезать! Заталкиваю его обратно в кабинет:

- Ты чего, офигел? Я кому сказала - сидеть здесь и не высовываться!

- Да я только на минуту, воды попить.

- Какой воды?! У тебя под столом пол литра минералки стоит.

Люся вчера приносила. Игорь обиженно огрызается:

- Где? Закончилась!

- Закончилась? Потерпи.

- Потерпи… Марго, я здесь под надзором, что ли?

А что не заслужил? Уперев руки в бока, грозный тон не снижаю:

- В мое отсутствие - да!

Усевшись в редакторское кресло, Гоша еще пытается протестовать:

- Слушай, Марго…

Отмахнувшись, и положив мобильник на стол, перебиваю:

- Даже слушать не хочу! Все, сидишь здесь и не отсвечиваешь!

Телефон сразу начинает трезвонить и приходится его опять взять в руки, и посмотреть на вызов.

Андрей… Прежде, чем нажать кнопку, кидаю в сторону Игоря:

- Я надеюсь, ты там ни на кого не нарвался?

Тот поджимает губы:

- Ни на кого.

- Ну, слава богу!

Прижимаю трубку к уху:

- Да, Андрей!

- Привет, Маргарит. Ну, ты как? С Наумычем поговорила?

- Да, поговорила.

- Ну и как он прореагировал? Одобрил?

- Ну, а как еще он мог отреагировать?

- И все же?

- Сначала прыгал до потолка, потом выпил литров шесть шампанского и уснул.

- Это шутка, что ли?

- Ха, ну господи, Андрей…

- А ты сказала, что я буду параллельно работать в Питере, в «Триумфе»?

- Угу. Так и объяснила все.

- И что это временно?

- На пару месяцев.

- И что он сказал?

- Да, нормально отреагировал.

- Что, значит, нормально? Как именно?

- Тебе дословно процитировать?

- Марго, ну хотя бы приблизительно.

- Хорошо... Сказал: «И то хлеб».

- И все?

- Нет, не все

Вот настырный! Но настроение хорошее и я, поправляя сзади пучок, продолжаю ерничать:

- Сказал, что если ты, хоть одну фотосессию переснимешь, он уже будет рад.

- Хорошо… То есть, действуем по плану?

- Да… Да…

- Тогда я на вокзал? Ты же помнишь наш уговор?

- Про Питер тоже сказала. Так что можешь спокойно ехать и брать билеты.

- Если брать на сегодня, в субботу наверно, и вернусь.

- Когда?

- В субботу.

- Ой, Андрюш, а я тебя, наверно, проводить-то не смогу.

- Как куплю билеты, я перезвоню.

- Хорошо, договорились, буду ждать звонка.

- Ну, все!

- Пока…

- Целую.

- Угу… И я тебя.

- Я тебя люблю.

- Целую, пока!

Даю отбой, и замечает хитрую улыбку на Гошиной физиономии. Хмуро киваю:

- Что?

- Ничего. Я так понимаю, мы Калугина за ноздри водим?

С чего такие выводы? Его же не было в кабинете Егорова во время наших переговоров? Блин, или он про предстоящее затмение и его последствия? Вероятно, так и есть…. Ну да, вру… Держу Андрюшку при себе из последних сил… Сказать мне Игорю в ответ нечего и только возмущенно хмыкаю, мотая головой:

- Вот это, мой родной, не твое дело!

Вернув телефон назад на стол, пару раз дергаюсь туда- сюда в попытке придумать чтобы такое сказать едкое… Потом махнув рукой, решаю, что смысла собачится нет и пора переключиться на текущую работу:

- Так…

***

Если смотреть материалы номера вдвоем, то это лучше с ноутбука, передвинув к столу еще одно кресло. Прошу Игоря это сделать и вот мы сидим рядом и рассматриваем рабочую страничку будущего номера «МЖ». На ней полуодетая девица полулежит на красном диване, спустив одну ногу вниз. И небольшая статейка на ее фоне в углу листа про модные смартфоны. Есть корявости в тексте, и я шлепаю пальцем по клавишам клавиатуры, выправляя написанное. Над ухом слышится:

- Слушай, Марго…

- М-м-м…

- А тебе не кажется, что все эти гаджеты, как-то мелковаты для центральной статьи?

Это что, камешек в мой огород? А не офигел ли господин главный редактор?! Я этих статей написала как у дурня фантиков! Свысока бросаю насмешливый взгляд на Игоря:

- Слушай, Белинский, я критиковать тоже умею. Ты предложил бы тогда что-нибудь.

- Так, э-э-э, надо подумать.

- Вот сиди и думай!

На столе оживает трезвоном мобильник, и я прикладываю его к уху:

- Да, Сомик.

- Слушай, Марго, ты не очень занята? Может, пересечемся?

- А который час?

- Да за двенадцать перевалило.

- А… Ну-у-у…

Задрав рукав, смотрю на наручные часы - полпервого, можно свинтить на обед:

- В принципе, я уже проголодалась…

- Я тоже, ну так давай?!

- А что есть предложение?

- Посидим, поболтаем…

- Где?

- Давай на нейтральной территории.

- Н-н-ну, по большому счету я не против.

- Я тут в одном кафе на Ленинском недавно была, очень приличная обстановка. От вас недалеко, кстати. Называется «Ломоносов». Ориентируешься? Сколько тебе надо времени?

- Угу… Мне нужно, м-м-м…,

Сколько времени уйдет закончить правки и доехать?

- Полчаса.

- Договорились, пока!

- Отлично, тогда увидимся.

Посматривая на экран мобильника, даю отбой. Гоша, тем временем, складывает все папки стопкой и встает. Недоуменно смотрю на него снизу вверх:

- Так, а ты куда собрался? Я не поняла.

- Как куда? Мы же едем обедать с Сомовой? Или я что-то не так понял?

Блин, даже с подругой не поболтаешь нормально, таскай его с собой. Неужели часок один не посидит? Капец… Отведя взгляд в сторону, вздыхаю:

- Сядь.

Игорь продолжает теребить пуговицу на пиджаке:

- Марго, я один тут не останусь!

Хмуро бурчу:

- Сядь я сказала. Мне еще два абзаца печатать.

- А-а-а.

Аргумент серьезный и Гоша успокаивается, присаживаясь. Пару раз ткнув в клавиши, не могу удержаться от язвительного упрека:

- Ха.., Я так смотрю, как пожрать, прям с низкого старта!

Но это не смущает Игоря и он усмехается:

- А как ты думала…. Или ты хотела, чтобы я от розетки питался?

- Так все, тишина!

И концентрирую внимание на текстовке.

***

От назначенного времени опаздываем минут на десять. Сомова уже здесь, сидит с чашкой кофе. Углядев в зале подругу, спешу к ней:

- О, привет!

Игорь тоже не отстает, пасется сзади. Анюта поднимается из-за столика:

- Салют!

Мы чмокаем друг друга в щечку. Гоша за спиной подает голос:

- Здравствуй, Анют.

Та почему-то глаз не поднимает, суетливо предлагая:

- Здравствуй, гхм… Ну, чего вы стоите, присаживайтесь!

Игорь дергается принять приглашение, нацелился даже сесть рядом с Аней, но у меня другие планы:

- Эй, эй, эй, куда?! Стоп - машина!

На лице мужчины полное непонимание:

- Чего?

Киваю на соседний столик:

- Ты давай, дуй за другой стол!

- Почему?

- Потому, что девочки хотят поговорить.

В его глазах появляются смешинки:

- Не, если у вас какие-то секреты, так я же свой!

- Слушай!

Замолкаю, но смотрю очень укоризненно. Ну, прямо очень! Гоша не спорит:

- Ладно, ладно, все… Сплетничайте.

И переходит к столику рядом. Проводив взглядом удаляющуюся фигуру, присаживаюсь напротив Сомовой. Та поджимает губу:

– Слушай. Я думала ты одна придешь…

- Ань, ну куда я его дену?!

- Ну да, понятно.

Потом, с мягкой улыбкой, придвигается ближе:

- Я просто соскучилась по тебе очень.

Взаимно. Улыбаюсь, навалившись локтями на столик:

- Я по тебе тоже!

- Ну, рассказывай, что у тебя нового.

Если не считать накладки с типографией, тьфу – тьфу- тьфу, гораздо лучше, чем могло быть.

Так что с довольным видом докладываю:

- Ань, ну у меня, на самом деле, капец как здорово.

В свете обычных капцов, звучит фантастично и Сомова удивленно таращится:

- Да ладно! Ну-ка….

Моя улыбка становится еще шире:

- Представляешь, Андрей согласился вернуться в издательство!

Наверно та ожидала услышать нечто другое, потому что уже без прежнего восторга переспрашивает:

- Да ладно?

А по мне так и это замечательно - ближайшие пару месяцев мы вместе! А там как бог пошлет…

***

Спустя пятнадцать минут мы уже активно уплетаем мясо с картошкой, зеленью и резаными помидорами. Выплеснув все новости, жду комментариев от подруги, и она неуверенно тянет:

- Да, лихо развиваются события. А ты не думаешь, что это все усложнит?

Перебиваю:

- Да какой усложнит, наоборот упростит! Мы же с тобой это обсуждали: Андрей рядом – друг друга страхуем. Потом видеться будем чаще, хотя бы.

- Ну, может ты и права...

- Что, значит, может?

- Да ничего не значит, просто сказала и сказала. Я на самом деле тоже хотела с тобой радостью поделиться.

- Да-а? Ну, давай, поделись.

Она лезет куда-то рукой под стол, видимо в сумку, низко склоняясь, а потом вытаскивает листок, разворачивая:

- На.

Забрав, заглядываю в цифры и рисунки:

- Что это?

- Это рейтинг.

- Рейтинг чего?

- Моей программы.

Ух, ты!

- Д-а-а? Ну, давай, поделись.

Смотрю повнимательней - ага, растут, да еще как!

- Ничего себе. А доля, какая?

Там же не только Анютины репортажи. Сомова тычет пальцем в листок:

- Долю, вот крайний столбик смотри.

Соотношение тоже растет!

- Уау! Ты молодец, я тебя поздравляю. А Наумыч то, хоть в курсе?

Анька смущенно тупит глазки:

- Ну, пока нет.

И это в тот момент, когда своего мужчину нужно поддержать? Удивленно таращу глаза:

- Как?! Нормально… А чего ты ждешь-то?

- Придет с работы и расскажу.

Анюта берет вилку с ножом в руки, снова начиная шерудить в тарелке. А по мне так лучше сейчас – может шеф на радостях и на Гошу станет благосклонней смотреть! Развернувшись к сумке, лезу за кошельком:

- Какой с работы?! Поехали!

- Куда?

Перетаскиваю сумку на колени:

-Туда! Такие новости надо с ходу озвучивать, ты чего!

- Марго, ну подожди, может не надо...

- Какой не надо?! Надо Сомик, надо. Давай! Его с утра клюют все кому не лень. Хоть порадуешь человека!

Оглядываюсь, ища глазами Игоря, и зову:

- Гош, мы уезжаем!

Потом к подошедшей официантке:

- Будьте любезны, посчитайте нас, пожалуйста!

- Угу.

Сомова опять недовольно нависает над столом, придвигаясь и протестуя:

- Марго!

- Аня, это даже не обсуждается.

***

Едем на двух машинах и уже через двадцать минут выходим группой из лифта на этаже редакции. Мы с Анютой впереди, а Гоша замыкает процессию. Сразу направляюсь к секретарской стойке:

- Люсь, Борис Наумыч у себя?

- Да.

Оглядываюсь на топчущегося за спиной Гошу:

- Сделай, пожалуйста, Игорю Семеновичу кофе. Принеси в кабинет, ладно?

- Поняла.

Идем дальше, и Гоша, склонившись к моему уху, бурчит:

- Я не хочу кофе.

- Гхм, не хочешь - не пей. Из кабинета только не вылазь, пожалуйста.

Пропускаю Игоря к нашему кабинету, а сама притормаживаю, прислушиваясь, к голосу начальника из-за приоткрытой двери:

- А мы не будем это печатать! Да жалуйтесь, хоть…Хоть в ЮНЕСКО!

А вот и он сам на пороге с трубкой у уха:

- Мы независимое печатное издание!

Увидав наши с Анькой загадочные лица, Егоров расплывается в улыбке и перекладывает мобильник в левую руку, заканчивая разговор с неведомым оппонентом:

- Я что хочу, то и ворочу… Ха-ха-ха! Анечка!

- Привет.

Они обмениваются чмоками в щеку:

- Ты как здесь?

Сомова тычет рукой в мою сторону:

- Я, вот… Марго.

- Чего, Марго?

Смущенно опускаю глаза в пол:

- Борис Наумыч! Боюсь, сегодня повод наклевывается!

Шеф сразу делает заинтересованное лицо и обходит вокруг Анюты, оглядывая ее со всех сторон:

- О! А какой повод?

Стащив сумку с плеча, достаю из нее заветный Анютин листок:

- Повод для праздника! Вот, взгляните на рейтинги Аниной передачи!

Наумыч хватает листок в руки и начинает ахать, приобнимая Аньку за плечи:

- Так… Ай, молодец! Ай, красавица.

Та смущается:

- Ладно тебе, не начинай.

- Что не начинать?

- Я же не одна там, все равно, работаю.

Торчу рядом, довольно улыбаясь – так приятно смотреть на эту парочку. Наумыч качает головой:

- А передачу ведет кто? Ты! А это, считай, процентов семьдесят успеха. Я бы даже сказал - девяносто!

За нашими спинами слышится крикливый, уже подзабытый своей желчью голос Каролины:

- Да чего уж там. Давайте, все сто десять!

Она выползает перед нашими взорами, стирая улыбки с лиц и буравя Сомову глазами. С напряженным лицом Егоров прижимает к себе напрягшуюся Анюту.

- А ты чего здесь делаешь-то?

- Да вот слышу, у вас тут праздник намечается… Решила присоединиться.

Шеф нервно стирает пот с залысины, потом, не обращая внимания на бывшую жену, тянет Анюту в сторону:

- Пойдем Ань отсюда.

С ехидной физиономией Каролина хватает Егорова за локоть:

- Куда пойдем?

Капец, я в шоке… Ведь хотела-то как лучше! Откуда только эта гадюка выползла… Судорожно вешаю сумку на плечо, даже не зная как поступить дальше. Тем временем Наумыч вырывает свой локоть из цепких пальцев и шипит сквозь зубы:

- Не твое дело!

Чувствуя, что бывшего мужа не пронять, Каролина, выглядывая из-за плеча Егорова, переключает свою злобу на бедную Анюту:

- Слышь ты, овца недоделанная! В звезды ломанулась?

Сомова сопит, еле сдерживаясь:

- Вас забыла спросить!

Та словно ждала повода и теперь ядовито улыбается:

- Что?

Егоров опять шипит:

- Каролина!

- Что, Каролина?! Стоит он тут, расплылся… Ты еще салют по этому поводу закажи!

Бли-и-ин! Чую все идет к скандалу. И ударит он по бедной Аньке… И все из-за меня! Этой мегере только дай повод ядом поплеваться… Но вызывать огонь на себя, ой как не хочется.

Егоров в бой вступать, похоже, тоже не готов - вместо того, чтобы увести Сомову из под удара, только подбрасывает в огонь дровишек - развернувшись пузом к Анюте, крутит пальцем у виска:

- Ты на эту женщину внимания не обращай, у нее не все дома.

Капец, вот что он делает?! Зачем провоцирует? Тоскливо отвернувшись и уперев руки в бока, жду приближающийся катаклизм, и точно - ответный вопль достигает децибел взлетающего авиалайнера:

- Да? Зато у тебя народу дома не вбиться, да? Вон, руки – ноги из окон торчат! Звезду мне тут сделал, а?

Все-таки, не выдерживаю, вмешиваюсь:

- Каролина Викторовна!

Та огрызается:

- Ты не лезь, а?!

Затыкаюсь… Каролина снова накидывается на Сомову:

- Слышь ты, звезда…

Анька срывается в ответ, морщится, тоже повышая голос:

- Слушайте, закройте рот, а?

- Что?

- Анечка, не обращай внимания, она тебя просто провоцирует!

Егоров реагирует опять очень странно, Может ему так привычней самому в разговорах с бывшей женой, но он совершенно не чувствует как все это унизительно для бедной Аньки. Та обиженно огрызается:

- Борь, ну что! Потом, я что, молчать должна, что ли?!

Каролина уже вопит:

- Что значит должна?! Ты будешь молчать! Потому что фамилия твоя Никто и звать тебя Никак! Порхает она тут с радио, да в ящик. Готовься, скоро тебя в другом ящике понесут!

Поток оскорблений может прекратить только резкий обидный ответ, и он готов сорваться с моих губ, меня уже распирает от злости. Но ведь это должен сделать Егоров, а не я! Сомова уже чуть не плачет:

- Да пошла ты!

И торопится скрыться в кабинете шефа. Давно пора это было сделать, раз защитник хреновый!

А тот, наконец, оборачивается к Каролине, вроде как играя желваками:

- Слушай!

- Что?

Физиономия шефа краснеет, и он брызгает слюной, потрясая кулаками:

- Если ты сейчас не заткнешься, я тебя просто ударю!

- Давай! Рискни своим последним здоровьем,

Нет, это никогда не кончится. Оттесняя Егорова, вмешиваюсь в свару:

- Борис Наумыч. Каролина Викторовна, ну!

Разъяренный Егоров указывает бывшей жене рукой на лифт:

- А ну-ка, вон отсюда!

- Щас разбежался! Своей ставриде обглоданной это скажи!

- Вон из издательства!

- Это не твое издательство!

И она быстрым шагом идет прочь, оставив последнее слово за собой. Тут же накидываюсь с упреками на начальника:

- Борис Наумыч, ну вы что?! Сами же говорили, что она провоцирует… Зачем вы реагируете?!

Обмякнув, Егоров приваливается к стене, мотая головой:

- Я ее когда-нибудь удавлю.

- Я вам с удовольствием помогу, но не здесь только.

Оглянувшись по сторонам, высматриваю свидетелей, но народ уже попрятался и носа не высовывает. Егоров тянется заглянуть сквозь жалюзи собственного кабинета и шепчет под нос:

- Ах ты, боже!

И торопится войти. Тут же слышится его успокаивающий голос:

- Аня! Анечка…

Пытаюсь тоже рассмотреть сквозь стекло, что там. Капец… Сомова ревет, сидя за шефским столом. Отворачиваюсь, чувствуя вину. Вот так всегда… Что же я за коза такая… А ведь хотела как лучше…

День 241 (412). Вторник. День и вечер.

Возвращаюсь к себе. Развернувшись к монитору, Игорь сидит, уткнув в него нос:

- Слушай… По-моему, он завис.

Подхожу, обходя стол и вставая за спинкой Гошиного кресла:

- Да сам ты завис. Видишь, комп работает!

Вон лампочки мигают.

- Ну, а чего тогда сайт не грузится?

Если про сайт модельного дома, то там всегда так:

- Все грузится, просто надо подождать немножко, страница очень большая.

- Долго ждать?

Ковыряясь в расстегнувшейся застежке ремешка часов, бурчу:

- Откуда я знаю!

Дверь в кабинет распахивается, и мы дружно поворачиваем головы в ту сторону. На пороге

Егоров с серьезным видом и с портфелем в руках. Он направляется к нам:

- Так, ребятушки, мне надо ненадолго свалить - Аню домой отвезти. Так что вы тут…

No problem! Я же всей душой, понимаю и сочувствую:

- Мы тут, Борис Наумыч, на месте, не волнуйтесь.

- В принципе, ничего срочного нет, так что…

- Мы подстрахуем с Гошей.

Начальник безнадежно машет рукой:

- Ну все, пока.

Но потом останавливается, сморщившись:

- Ох черт, что–то еще хотел сказать… Сказать, сказать…

Он тычет, себе пальцем в лоб несколько раз:

- Голова дырявая то…

Гоша, продолжая пялиться в экран, вдруг подает голос:

- Слушай, а может наш интернет сдох, а?

Шеф сразу оживает:

- О, точно! Интернет!

И?

- Что именно, интернет?

- Да Гоша говорил, что где-то провайдеров нашел.

Была такая отговорка. И что? Тем временем шеф протискивается мимо меня и наклоняется к развернувшемуся Игорю:

- Гош.

- Что?

- Ну, в какой стадии переговоры то.

Я уже забыла про нашу отмазку, а шеф видишь, помнит. Пытаюсь губами беззвучно хоть что-то подсказать, и Игорь неуверенно тянет:

- Ну-у-у... Мы-ы-ы обсуждаем.

Блин, не мямли! Подаю голос:

– Готов договор, Борис Наумыч!

Шеф сразу возбуждается:

- Да, давайте, быстрей готовьте! Потому что сотрудники стонут, не интернет говорят, а средневековый век какой-то…

И тут же сдувается, тряся головой:

- Пойду к Анне. Потому что, ох… Все, пошел.

Проскочив мимо, он спешит на выход, и я печально отхожу к окну, недовольно ворча:

- Капец, нам теперь с интернетом геморроя не хватало.

Потом заглядываю Игорю в монитор – загрузился сайт или нет:

- Ну, чего там?

- Да ничего.

Облом по всем фронтам? Уныло присаживаюсь на угол стола:

- Одно к одному…

***

Заниматься провайдерами удается только в конце рабочего дня – сотрудники расходятся, за окном уже ночь, а мы с Гошей обзваниваем одну интернет-фирму за другой. Предложения в принципе похожи, но цена прыгает и потому нужен сравнительный анализ предложений. Оставив сумку висеть на спинке кресла, звоню в очередную лавочку, уперев руку в бедро и расхаживая с телефонной трубкой у уха вдоль темного окна:

- А скорость канала у вас какая?

- От пятидесяти до двухсот Мегабит. От ваших финансовых возможностей.

- А как вы смотрите на частичную оплату рекламой в нашем журнале?

- О! У вас? Положительно. Мы развивающаяся компания.

- Так, понятно. Спутник? Оптоволокно?

- У вас какие-то предпочтения?

- Да нет, просто оптоволокно все хвалят.

- Спутник дает более быстрый ответ на запрос, но сам запрос все равно посылается по кабелю.

- Угу, я поняла, ОК!

- Оптоволокно дешевле, спутник подороже.

Положив локти на спинку кресла, опираюсь на нее:

- Ага… Cкажите, а когда ваш специалист сможет подъехать?

- Можно завтра. Но придется доплатить пятьдесят процентов за срочность. Если не торопитесь и со скидкой, то в следующую среду. Устраивает?

- Второй вариант предпочтительней. Только давайте в первой половине дня.

- Подъедет наша сотрудница.

- Угу… А скажите, как вас зовут?

- Басов Сергей Данилович, директор фирмы «Бит и байт».

- А меня Маргарита Александровна Реброва, заместитель главного редактора.

- Очень приятно. Большое спасибо, что позвонили нам.

- Хэ… Нет, это вам спасибо!

Первый, кто согласился на оплату рекламой.

- Тогда договорились?

- Да, угу…

- До свидания, удачи!

- И вам удачи.

Дав отбой, вздыхаю с довольным видом:

- Фу-ух. Ну, слава богу, есть еще адекватные люди, которым нужна реклама.

Гоша, сидя за столом у компьютера, играется со своим телефоном и глаз не поднимает:

- Когда подключат?

Забираю раскрытый ежедневник со стола:

- В среду, если договор подпишем.

Не могу удержаться, чтобы не уколоть:

- Будешь по порносайтам в три раза быстрее бегать!

Тот бурчит:

- Почему сразу по порносайтам.

Ехидно сморщив нос, поджимаю губы:

- А то я не видела, где ты там шаришься все время.

Сняв сумку со спинки кресла, убираю в нее ежедневник. До меня доносится ворчание:

- Слушай, Марго, ты меня уже достала вот этим своим, вот…

Передразниваю:

- Вот этим своим вот – это чем?

Но в голосе нет никакого упрека, так что в Гошиных глазах появляются веселые чертики, но он успевает отвести взгляд:

- И наглости хватает…

Ага, поймал. Один раз заглянула из спортивного интереса – зацепит что-то как раньше или нет. Хихикаю, отмахиваясь:

-Так, ладно… Я и сама туда иногда заглядываю.

- Вот и я о том же!

Тем временем уже вешаю сумку себе на плечо – все дела сделаны, пора и домой:

- Так, ладно, все… Вставай, чего сидишь?!

- Куда?

- Куда... Поехали домой, хватит горбатиться уже.

Гоша продолжает сидеть с телефоном в руке и неуверенно мычит:

- Ты это, езжай одна, а я попозже подтянусь.

В смысле? У меня лицо аж вытягивается:

- Что-о-о?

- Ну, я попозже подъеду, я адрес помню.

А сам куда? Во все тяжкие? Это что-то новенькое… Продолжаю пребывать в прострации – не-е-ет, попробуй , выпусти его из под контроля, потом проблем не оберешься!

- Так! Это что это за веселое заявление такое?

Гоша вздыхает, роняя руки на стол:

- Ну, свидание у меня!

Офигиваю – когда это он успел? В пятницу весь изнылся, а сегодня уже при делах? Или это кто-то из издательства? Гоша смотрит на меня хитрющими глазами, да еще стреляет ими, кокетничая, намекая, что свидание у него отнюдь не деловое. Неужели нашел себе кого-то? Почему-то такая его самостоятельность задевает, и я хмурюсь:

- Подожди, подожди, Гош!

Стащив сумку с плеча, опять вешаю ее назад на спинку кресла:

- Я что-то не поняла.

- Чего ты не поняла? Зовут Ангелина.

Мой голос почему-то срывается на повышенную тональность:

- А когда ты успел с ней договориться то?!

Это Игорю не нравится и он бурчит:

- Успел и успел, какая разница…

Напирая, не снижаю агрессивные нотки:

- Так… А кто она вообще такая, эта твоя Ангелина?

Гоша сопит:

- Так Марго, это уже не смешно! Я в седьмом классе, что ли? Ты - моя мама?

Не знаю, настроение портится, и я таращусь на Игоря исподлобья. Тоже мне, ловелас - то к Сомовой подкатывал, то Ангелину какую-то завел! Плюхаюсь прямо на стол:

- Я спросила - кто она такая?

Гоша разводит руками:

- Баба она! Такой ответ тебя устраивает?

C подозрением продолжаю допытываться:

- И как давно ты ее знаешь?

Игорь опускает глаза:

- Ну, еще по мезозойской эре помню.

А-а-а, понятно… Алену я видела. Кого она там еще называла? Лиза, Тоня… Еще и Ангелина. Сказать нечего и я язвлю:

- Умный, да?

- В отличие от некоторых.

Сам дурак!

- Игорь ты пойми, что ситуация не рядовая!

Гоша взрывается:

- Я знаю сам, какая ситуация!

Меня разрывает – с одной стороны вроде бы хорошо и правильно, сама обещала найти ему кого-нибудь, а с другой стороны меня, почему-то задевает появление непонятной девицы в нашей жизни. Соскочив со стола, пытаюсь говорить строго и восстановить контроль над ситуацией:

- Гоша!

Тот тоже вскакивает:

- Что, Гоша? Сама с Калугиным кувыркается, как хочет, а я буду в ботинок, что ли?

Это совсем другое! Еще пытаюсь подавить бунт силой:

- Так! Заткнись!

- Сама заткнись. Я терплю, фиг знает сколько! Я не Терминатор!

Очевидно, что если даже сейчас подавить бунт, новый взрыв протеста последует скоро и будет мощнее. Смущенно покраснев, буравлю Казанову сердитым взглядом:

- Сколько?

- Что сколько?

Что, что… Чувствую себя неуютно от таких разговоров и отвожу взгляд:

- Сколько тебе на это нужно времени?

Игорь усаживается обратно в кресло и, помолчав, выдавливает из себя:

- Откуда я знаю!

Неправильно. По крайней мере не для того ловеласа, которого он изображал на нашей первой встрече. Не глядя в сторону Игоря, цежу сквозь зубы:

- Это не ответ.

Отправиться снимать незнакомую телку и встретиться для секса с уже опробованной - задачи с разными временными границами. И вообще, мне же надо знать, где он и сколько будет шляться. Молчание затягивается, и я вновь вопросительно смотрю на Гошу. Ладно, попробуем c другой стороны. Снова присев на угол стола, меняю тон на просящий:

- Гош, ты пойми, я должна знать точно - во сколько ты будешь дома?

Тот начинает мяться и елозить в кресле:

- Э-э-э …

- Что ерзаешь?

Он разворачивается всем корпусом ко мне, оказываясь лицом к лицу:

- Марго, я как раз тебя хотел попросить сегодня попозже домой прийти.

От такой наглости чуть не валюсь со стола, подаваясь навстречу креативщику:

- Что-о-о?

- Что здесь такого Марго? Ну не на лавке же нам с ней?

Только беспомощно усмехаюсь, издавая междометия. В принципе, в этом есть и плюс – ситуация ведь остается под контролем? Гоша добавляет:

- К тому же она замужем.

Дом свиданий с адюльтером. Не могу не съязвить:

- О! Вообще, шикарно. Красавчик! Молодец!

Идея, что Игорь в какого–то влюбится при таком практичном подходе стремиться к нулю. Но с другой стороны и рисков меньше - последствий со стороны такой дамы не последует.

- Я все понимаю, Марго, но и ты меня пойми! Я же не каждый день прошу.

Да я б тебя тогда вообще прибила! Баб своих ко мне в дом водить! Взрываюсь:

- Еще чего не хватало!

От таких фантазий вскакиваю и начинаю метаться, мотая недоуменно головой – это полный капец! Гоша поднимается из кресла, продолжая канючить:

- Марго, послушай, ну Калугин уехал… Ну, Марго!

Напоминание об Андрее успокаивает – да, скоро приедет Калугин и все пойдет обычным чередом. Со вздохом сдаюсь.

***

Только где мне отсиживаться и сколько? Гоша сказал «попозже», думаю, пары часов ему хватит плюс час на дорогу и марафет. Так что еду к Сомику. Без предупреждения, расскажу все на месте. Несколько раз нажимаю кнопку звонка, наконец, дверь распахивается. Анька таращит глаза:

- Оп-па.

- О, слава богу! А то я уже решила, что приехала дверь поцеловать.

- Привет, а ты как здесь?

Прохожу внутрь прихожей, уперев руки в бока – на пороге причину приезда озвучивать не хочу. Тем более, если Егоров дома – у него ушки всегда на макушке. Отшучиваюсь:

- Ну, сначала на машине, потом на лифте.

Заглядываю в комнату – никого. Шефа не видно. Так чего не открывала? Cпала, что ли?

- Я что, не вовремя?

- Да нет, почему... Я, вообще-то, одна.

- Как одна? А Наумыч где?

- Ну, сказал, что на работе, а сейчас уже едет домой.

Не знаю… Я его вообще в издательстве, после дневного отъезда с провожаниями не видела. Может, они с Каролиной опять где-то вместе тусят и отношения выясняют? Невольно хмурюсь:

- Я что-то не поняла, он что опять?

Оглядываюсь на подругу, и та пожимает плечами:

- Что, опять?

- Ну, в контрах.

Анюта качает отрицательно головой:

- Да нет, ну что ты. Я просто сижу, сценарий клепаю, а он решил подольше на работе задержаться, чтобы не мешать мне.

Всплеснув руками, Сомова хлопает себя по бедрам. Ясно…Значит не спала, а работала, а тут я….

- М-м-м, понятно, Значит, я, все-таки, не вовремя.

Делаю решительный шаг назад в прихожую, но Анюта меня тормозит:

- Да нет, перестань! Ну, проходи, пожалуйста. Я закончила уже, садись.

Сняв сумку с плеча, прохожу в гостиную к дивану:

- Да? Ну ладно.

Поставив сумку на диван, плюхаюсь рядом с ней, сразу проваливаясь в мякоть. От неожиданности даже ойкаю:

- Капец.

Сомик присаживается рядом на карточки:

- А где Гоша?

Сделав ладони домиком, тру крылья носа. Где, где… Может быть уже в райских кущах. В рифму ответить, что ли? Потом, отвернувшись, отмахиваюсь. Анька смотрит непонимающе и ждет продолжения:

- Что, в машине опять его оставила? Хэ...

- Да нет… У мальчика сегодня отдельная программа.

- Да? Это как это?

Усидеть не могу, так меня колбасит – вскочив, начинаю расхаживать:

- Ну, Ань! Лучше не спрашивай, господи…Гормоны у него, видите ли, буянят, решил кого-то осчастливить.

- Норма-а-ально…

Анютина реакция схожа с первоначальной моей, но то я, а то кто-то другой. Я-то понимаю Ребровскую физиологию… Решительно встаю на защиту:

- А что здесь такого?

Анька, потоптавшись, присаживается на диван:

- Так, а что, он нашел кого-то себе?

Если бы... Замужнюю кадрит, в пользовательских целях. Снова отмахиваюсь:

- Ой, откуда я знаю?! Созвонился там с кем-то на вечер.

- И что ты его отпустила?

Потрепав улегшуюся на диван Фиону за холку, неохотно бурчу под нос:

- А что мне остается делать? Лечь поперек дороги? Тем более ты сама говорили, что если он найдет себе кого-нибудь, то это мне только в плюс.

- Ну, я же не имела в виду на одну ночь найти.

Да это понятно.

- Господи, Ань, да ну его, ладно? Ты мне лучше расскажи, как ты? Отошла хоть?

- От Каролины?

- А что были поводы еще?

- Ой, не говори…Честно говоря, меня так давно не трясло. Даже не думала, что такие люди в принципе существуют.

- Да уж.

- Фу-у-ух… О!

Ее возглас совпадает со скрежетом дверного замка. Дверь в квартиру открывается и внутрь вплывает большой букет роз, а вслед за ним и Егоров. Он взывает из прихожей:

- Анечка, я дома!

Сомова вскакивает встретить, а вслед за ней, тянусь и я, прихватив сумку и накидывая ее ремень на плечо. Углядев из-за букета, кто в комнате, Наумыч гудит:

- У-у-у…Оп-па! У нас гости?

Сколько там времени? Может уже хватит интимного свидания в моей квартире? В крайнем случае, посижу у подъезда или покатаюсь по ночному городу. Так что раскланиваюсь с хозяином и хозяйкой:

- Борис Наумыч, я на самом деле на пять минут.

- Отказать! За пять минут мы не успеем это ни съесть, ни выпить.

Он приподнимает пакеты, которые держит в другой руке. Анюта подает голос:

- Боря, а по какому случаю банкет?

У того улыбка до ушей и он укоризненно качает головой:

- Здрасьте..

Сомова подыгрывает:

- Здрасьте.

- А у кого это рейтинги на телевидении зашкаливают? У меня, что ли? Ха-ха-ха.

Анютка смущенно отворачивается, отмахиваясь:

- Да ну тебя!

- Так я не понял, мне будет кто-нибудь помогать или нет?

Семейное торжество чую, затянется за полночь. Умоляюще сложив ладони, поднимаю руки над головой:

- Борис Наумыч, извините, реально мне надо бежать!

Проскочив, мимо парочки, прощальным жестом поднимаю руку, щелкая пальцами, и решительно направляюсь к двери. Сзади слышится растерянный голос Анюты:

- Пока.

Ну да, мой уход похож на бегство. Но что-то опять врать Егорову, объясняя причину своего гостевания, в отдельности от Гоши, не хочу. Выскакиваю наружу и захлопываю дверь.

***

Поболтавшись по проспектам и набережным, к зачетному времени заруливаю на Ломоносовский. Поднявшись на свой этаж, специально шумно звякаю ключами и замком. Зайдя в прихожую, со стуком кладу ключи на полку и сразу прохожу вглубь квартиры, вертя головой – высматриваю нет ли гостьи. Игорь сидит уныло на кухне за стойкой, потягивает чай из чашки.

- Гош, привет!

На нем джинсы и спортивная куртка. Это он так встречался со своей зазнобой? Или переоделся отстрелявшись? Смотрю на часы:

- Ну что, как договаривались, ровно в одиннадцать.

Игорь оглядывается, потом, молча, опять утыкается в кружку. Не поняла… Какое-то настроение у него… Неудовлетворенное.

- И… Алле…. Что-то не так?

Игорь допивает и бурчит:

- Все так.

- А чего вид тогда, как у побитой собаки?

Гоша вздыхает и уводит разговор в сторону:

- Слушай, если ты проголодалась - пицца в холодильнике.

Он сползает с табуретки и тащится в гостиную. Блин, да что произошло? Я уже встревожена не на шутку:

- Гош, случилось что-нибудь?

Он останавливается, не дойдя до дивана, разворачивается и снисходительно на меня смотрит:

- У тебя все в порядке, Марго?

- Ну да.

- Ну вот, иди и радуйся.

Растерянно шлепаю губами, а потом до меня, наконец, доходит. Плетусь вслед за Игорем, который присаживается на придиванный модуль в гостиной. Тоже осторожно присаживаюсь на широкий поручень дивана, поближе к неудовлетворенному срадальцу. Похоже, у мужика облом, вот и психует. Сочувственно интересуюсь:

- Гош, не пришла,что ли?

Тот раздраженно шипит:

- Да лучше бы не пришла! Идиотка.

В комнате действительно присутствует запах женских духов, и Игорь делает несколько взмахов рукой, разгоняя его:

- Напшикалась еще. У меня уже дух выворачивает.

Тогда не понимаю. Пришла и ушла? Ему что, ее духи не понравились?

- Гош, ты можешь мне объяснить толком, что случилось?

Тот возмущенно оглядывается на меня:

- Да ничего не случилось! Продинамила, представляешь?

Представляю и сочувствую. Тяжелый случай. У меня только один раз была подобная история, года четыре назад, еще на старой квартире. Но та дура на спор пошла из-за подружек. Игорек продолжает возмущенно сетовать:

- Вот какого черта переться через всю Москву надо?

Это-то как раз ясно – сладкое слово «женская месть». Ты ее продинамил когда-то, попользовался пару дней и слинял, она теперь тебя – посмотри какая я самодостаточная и красивая, и облизывайся. Но поехать не побоялась и это плюс в карму Игоря Реброва.

- Гош.

- Что Гош?! Динамит и не краснеет.

Зависаю, переваривая – а интересно у него самого какая версия случившегося?.

- Хм… Объясни мне, а зачем ей нужно тебя динамить то?

- А откуда я знаю?! Cпроси у нее! Может, она кайф от этого испытывает…

Ну, точно месть! Гоша вскакивает, начиная расхаживать по комнате:

- Ну как меня уже задолбало это все, а?!

Он уходит за диван:

- Скорей бы уж это чертово лунное затмение.

И что, тогда отпустит? Он облокачивается на спинку дивана:

- Уже надоело париться в твоей шкуре Марго!

Разговор мне не нравится, и я даже чувствую какую-то вину за гормональный дискомфорт Игоря:

- Ну, тише Гош.

- Что, тише! Ну что, тише! Я вот уже настроился, понимаешь?! Мне что теперь, на стену лезть? Или пойти в ванной закрыться, воду включить?

Вариант, если так приспичило… Хотя есть же специальные девушки «с низкой социальной ответственностью»? У меня даже телефонные номера кое-какие найдутся. Решительно встаю, снимая сумку сплеча:

- Не надо.

- Чего не надо?

Раскрыв сумку, копаюсь в ней в поисках мобильника:

- Ничего не надо! Подожди секунду.

- Ты кому звонишь?

- Подожди, говорю.

Какой же ты ловелас, блин, если даже проститутку снять не можешь! Начав нажимать кнопки, вдруг останавливаюсь – приходит альтернативная мысль:

- Хотя нет, стоп-машина! Они же тебя знают.

И его поведение для той же Дины будет выглядеть очень странным! Гоша приближается с явно заинтересованным видом:

- Кто они?

Но я уже бросаю трубку назад в сумку, и натягивает ремень на плечо:

- Не важно. Так, ладно, сиди! Меня жди здесь. Я сейчас.

- Ты куда?

Насколько помню, на перекрестке с Мичуринским возле гостиницы, есть точка. Там девочки, правда, не первого сорта, так и гостиница не четыре звезды. Уже из прихожей, кидаю сквозь полки:

- Жди, говорю!

Схватив ключи, исчезаю за дверью.

***

Спустя полчаса возвращаюсь, радушно приглашая войти в квартиру гостью восточной наружности, с тощей косичкой на плече:

- Проходи, не бойся.

О цене сговорились быстро, но чувствую - до конца не доверяет, опасается. Да и где это видано, чтобы «сестра» нанимала для «брата» проститутку. Уже сама не помню, чего плела. Типа совершенно беспомощный в общении с женщинами, маменькин сынок. Закрыв замок, громко зову:

- Гоша!

Тот не откликается, и я, скинув сумку сплеча, ставлю ее на ящик с обувью. Приходится крикнуть уже громче:

- Го-ош!

Слышится какой-то звук из-за полок – он, оказывается, притаился возле стены за диваном, потом ворчание:

- Чего орешь?

Наконец, замечаю сексгиганта и кладу ключи на полку:

- А, ты здесь.

Оглядываюсь на мнущуюся гостью:

- Проходи.

Вместе обходим полки, направляясь в гостиную:

- А-а-а, вот познакомься это Карелия, это Игорь, можете дружить.

Бросаю взгляд на часы:

-Хэ… Целый час!

Бросаю взгляд на Гошу:

- Хочешь здесь, хочешь в спальне - выбирай.

В ответ получаю неуверенный растерянный взгляд:

- Марго… Это что такое?

В смысле? Странный вопрос для ловеласа.

- Это не что такое, это кто такое. Это девушка. Ты, по-моему, хотел? Так что вперед, время пошло, кстати.

Зацепив за локоть, Гоша уводит меня в сторону и тихонько цедит сквозь зубы:

- Так, Марго!

- Что?

Игорь приглушает голос до шепота:

- Это как называется?

Высвобождаюсь:

- Это называется: «чтобы ты на стену не лез». Или оказание интимных услуг. Профессия весьма древняя, но крайне востребованная.

Моя насмешка заставляет Игоря недовольно повысить голос:

- Марго!

Блин, капец! Сама начинаю раздраженно заводиться:

- Да что, Марго то! Давай, давай, мои деньги, между прочим, капают.

Демонстративно смотрю на часы:

- Стоит он тут, мальчик - колокольчик.

Казанова, блин! Гоша продолжает молча стоять, посматривая на проститутку и приходится брать управление процессом на себя:

- Так, ладно, вы здесь, я в спальне. Через час стукнешь, угу?

Спешу скрыться с глаз, по пути ободряюще улыбнувшись Карелии. Едва захожу в спальню, следом врывается Гоша:

- Так, Марго!

Забравшись на постель, устраиваюсь по-турецки, недовольно вскинув голову:

- Да? Что еще?

Он смотрит на меня сверху вниз:

- Я так не могу.

Не понимаю. Не встает, что ли?

- Да как, так то?

- Я ее совсем не знаю!

- Ну и замечательно! Она тебя тоже.

Игорь приседает рядом с кроватью:

- Марго, ты издеваешься, что ли?

- Слушай, по-моему, это ты издеваешься! Я решаю твою проблему.

Тычу рукой в сторону двери:

- Она тебя динамить, точно не будет! Вместо того, чтобы сказать спасибо, сидит тут, бухтит. Чего сидишь? Давай, иди.

Гоша морщится и повторяет, отведя глаза в сторону:

- Я так, не могу.

- Ну, почему?!

- Ну, чужой человек, я ее не знаю совсем.

Тоже проблема… Походу пора придать секс-гиганту физическое ускорение и я решительно слезаю с кровати:

- Так познакомься! Cядь, поговори, виски ей налей!.

Подталкиваю Гошу под локоть, направляя к двери:

- Я же тебя не заставляю на первой секунде на нее кидаться.

Тот напряженным голосом переспрашивает:

- Да?

- Давай, Гош! Пока ты будешь думать, время идет, сделал бы уже чего-нибудь! Иди!

Игорь суетливо выходит, все время оглядываясь и недовольно вздыхая, и я захлопываю дверь у него перед носом:

- Иди, господи!

Оставшись одна, в недоумении воздеваю к небу руки, жалуясь:

- Господи, спасибо тебе! Я вот, только этим еще и не занималась!

Ну что, время пошло…Снова усаживаюсь на постель и берусь за мобильник. Едва слышу родной голос, на лице расцветает улыбка.

- Алле.

- Алле… Андрюш, как ты? Как доехал?

- Нормально. Без приключений. А вас как там?

- А что у нас… У нас все хорошо.

Бросаю взгляд на дверь – там тихо, видимо процесс знакомства пошел.

- Как мама… Как Алиса?

- Рады, конечно.

- Ясно. Привет им большой.

- Тебе тоже от них.

- Угу. А ты на работе не был?

- Да нет, куда с дороги, да еще под конец рабочего дня. Завтра!

- А, завтра... Разговаривать, тоже будешь завтра?

- Да. Сразу все вопросы и сниму.

- Я поняла. Ну, ты отзвонись мне, как там у тебя чего решится.

- Договорились. Вечером перезвоню.

- Угу… Ну давай! Пока.

- Целую. Пока!

Нажимаю кнопку отбоя и только потом вспоминаю и реагирую – сама-то я его не поцеловала!

***

До часу ночи, когда закончится время выгула озабоченного мачо, еще минут двадцать и я, надев наушники, развлекаюсь, слушая рингтоны на своем телефоне. Занятие прерывает прорывающийся глухой Гошин голос:

- Марго! Марго!

Встрепенувшись, выдергиваю наушник из уха:

- А?

Оказывается, запыхавшийся Игорь торчит у самой постели и даже наклонился в мою сторону:

- Денег дай!

Отстрелялся? Кручу головой по сторонам:

- Да. Только у меня сумка там. Пошли.

Слезаю с кровати, и Гоша открывает дверь, пропуская меня вперед.

Сумка висит в прихожей, и я иду туда. Достав кошелек, отдаю его Гоше – не мне же расплачиваться с проституткой. Тот сразу уходит в гостиную и там о чем-то шепчется с девицей. До меня доносится:

- На! Держи.

- Игорь! Я их не заработала.

- Держи, держи!

C интересом прислушиваюсь – что, значит, не заработала? Парочка продолжает пререкаться:

- Игорь!

- Держи, кому сказал!

- Спасибо.

Он провожает девицу к выходу, приговаривая тихонько:

- И главное: не вешай нос, прорвемся. Стой!

Они останавливаются в прихожей, вытесняя меня сместиться к кухне и оставляя за спиной Игоря. Тот опять шелестит деньгами:

- Держи, еще…

- Спасибо.

- Телефон есть?

- Да.

- Созвонимся.

Проводив девушку до двери, он выпускает ее наружу, легонько целуя на прощание.

- Пока.

- Пока.

Так у них романтика или просто секс? Появившиеся тайны напрягают, и я направляюсь к Игорю, закрывающему входную дверь. Судя по лицу мужчины, тот доволен и все прошло удачно.

- Слушай, а я что-то не поняла. А что, значит, она эти деньги не заработала?

Тема Игорю чем-то не нравится, и он уходит в гостиную, приборматывая:

- Ничего не значит.

Он садится в угол придиванного модуля, спиной ко мне, но такой ответ меня не устраивает. Склонившись, нависаю над Ребровым:

- Так, стоп-машина! У вас что, ничего не было, что ли?

- Что, ничего?

- Слушай, родной мой, давай выключай дурачка! По-моему, я внятно задала вопрос.

Гоша с довольной улыбкой вздыхает:

- А я внятно ответил – ничего не было.

А для кого я тогда это все? И чем они, тут, сорок минут занимались? Стихи читали? Растерянно хмыкаю:

- Слушай, дорогой мой, не ты ли мне пел песни о том, как ты косишь баб направо и налево? На словах только, а на деле…

Плюхаюсь на придиванный модуль спиной к Игорю. Мачо, мачо… А на деле – пшик, все в свисток ушло. Через секунду, возмущенно вскакиваю:

- Капец. Он мне вообще тут устраивает армагеддон, я ломлюсь через весь город, везу ему девочку…

Игорь уже откровенно ржет, заражая смехом и меня:

- А он выжирает с ней мой виски, вручает ей мои деньги… И отпускает… Cупер!

Гоша становится серьезным:

- Она глубоко несчастный человек.

- А ты, теперь счастливый, да?

- А я - счастливый.

Ну как на такого сердится? Тяжко вздохнув, отворачиваясь:

- О-ой!

Потом, прижав руку ко лбу, присаживаюсь на широкий поручень. Игорь косится в мою сторону:

- И мне неприятно, что ты этого не замечаешь. Марго, Еще ты не замечаешь, что я живой, что я не марионетка!

Он мне еще нравоучения будет читать! Надув щеки, и тараща глаза, удивленно мотаю головой. Гоша, тем временем, встает:

- А ты меня, в последнее время, загнобила Марго, перекрыла кислород.

Слушаю внимательно, и его слова меня чем-то задевают. Может, и правда чересчур опекаю? А с другой стороны - плюху с договором он же сделал? Но упреки продолжаются:

- Я живу, словно в клетке. Ха! Вокруг меня принимают решения, живут, думают. А у меня тоже есть свои эмоции и чувства, Марго!

Он перегибается через спинку дивана, наклоняясь в мою сторону:

- Да, это мои чувства и эмоции, понимаешь?

Не хочется соглашаться, но он так серьезен... На работе понятно контроль, но видимо и вне редакции немного передавливаю… Понуро опускаю голову:

- Да, может быть ты и прав…

Может и правда, девица чем-то задела его и заставила проникнуться сочувствием? И хотел эти эмоции продемонстрировать? Поднявшись, разворачиваюсь лицом к лицу:

- Ну, ты ведь это для себя сделал? Не для нее?

Гоша вдруг улыбается и кивает:

- Угу.

Со вздохом, киваю соглашаясь:

- Молоток.

Потом заглядываю в кошелек, и там абсолютная пустота. Недешево стоят Гошкины эмоции… Еще раз хмыкнув, молча ухожу в спальню.

День 242 (420). Среда.

Проходит неделя и наше новое утро в «Мужском Журнале» начинается с сюрприза: в девять десять из интеркома слышится любопытствующий голосок Людмилы:

- Игорь Семенович, тут к вам насчет интернета, Ольга Александровна.

Это называется в первой половине дня? Вставая из-за стола, киваю Игорю:

- Пошли. Раньше сядем, раньше выйдем.

На выходе успеваю бросить взгляд в зеркало, висящее у двери – вид вполне презентабельный: синяя блузка с короткими рукавами, пиджак, юбка, волосы распущены и гладко расчесаны.

У секретарской стойки нас с Гошей ждет яркая девица вполне приятной наружности, с доверчивыми карими глазами. Прихватив ее, отправляемся в зал заседаний. Усадив гостью за стол, занимаю председательское кресло, Игорь садится напротив посетительницы. Перво-наперво, выслушиваем последние предложения от исполнителя и просматриваем договор. Потом начинаю задавать уточняющие вопросы:

- Ну что… Насчет прокладки кабеля я поняла... А что дальше?

Девушка, поставив локти на стол, крутит в руках авторучку, а потом заторможено поворачивает голову на голос, но похоже все ее внимание занимает Игорь. Словно очнувшись, Ольга переспрашивает:

- Что дальше?

Терпеливо уточняю:

- Нам же еще концентратор нужен, маршрутизаторы.

- Зачем? Вы же сказали, что локальная сеть у вас есть?

Только той локалке сто лет в обед! По крайней мере, больше пяти или даже шести… На столе стоят бутылки с минералкой, чашки - все что принесла Людмила для непринужденной обстановки, и Гоша, взяв одну из них, булькает из бутылки в чашку и молча отпивает. Ему сказать, понятно нечего и объяснить девице сложившуюся ситуацию приходится мне:

- Подождите, она есть в здании. Мы к ней подключены, но сейчас мы хотим создавать свою!

Заметив, что гостья слушает плохо, и все больше пялится на Игоря, подключаю и его к разговору:

- Игорь Семенович!

Тот сонно поднимает томный взгляд:

- Что?

И косится на кареглазую красотку! Ого! Теперь верю в гены Игоря Реброва! Они ни с каким содержимым не пропадут! Вижу, как парочка усердно переглядывается и это меня веселит:

- Игорь Семенович, я правильно понимаю, что нам нужно сетевое оборудование?

Тот глубокомысленно кивает:

- Ну да.

Поворачиваюсь к представительнице фирмы:

- А это входит в договор?

- Нет. Мы, конечно, устанавливаем и свичи, и хабы, но вы должны их сами приобретать.

- А, то есть… Просто мы изначально, видимо, друг друга не так поняли.

Девица ведет бровями, гипнотизируя взглядом Гошу:

- Игорь Семенович, ну… Давайте договариваться.

Она нарочито выделяет Игоря из нас двоих, и я с все большим интересом наблюдаю за развивающейся обстановкой. Эта Ольга явно запала на Игоря! Вижу как она с придыханием ожидает, чем тот ответит, и Гоша неуверенно хрипит:

- В смысле, договариваться?

Девица усмехается, потупив глазки:

- Ну, мы можем заключить дополнительное соглашение или вы можете сами чего-нибудь предложить.

Ее голос приобретает жеманные нотки, а взгляд будто ласкает и обволакивает мужчину сахарным сиропом. Открыв рот, перевожу взгляд с одного на другого – капец, они так откровенно флиртуют друг с другом! Не оплошать в такой ситуации сам бог велел! Глазами подсказываю Игорю - действуй! И тот реагирует на мои знаки:

- Предлагаю заключить доп. соглашение.

И вопросительно смотрит на меня. Что ж ты такой нерешительный-то! Уплывет же мимо! Откашливаюсь:

- Гхм, Ольга… А вы не будете возражать, если мы вас ненадолго покинем?

- Да, конечно.

Выбираюсь из кресла:

- Игорь Семенович, можно вас на минуточку?

- Конечно.

Вскочив, он протискивается между столом и опустевшим председательским креслом, и торопится вслед за мной.

***

Придерживая Гошу за локоть, с довольным видом вывожу его из кабинета, прикрывая дверь от ушей и глаз гостьи. Это ж надо так сразить девицу! Наповал! С изумленным восхищением смотрю на своего визави:

- Слушай, дорогой, ты что творишь-то?

В его взгляде удивление, но похвала явно приятна:

- А чего я творю?

- Не видишь? Телка сидит, тебя глазами раздевает, а ты сидишь как тюфяк!

Передразниваю угрубляя голос:

- Доп. cоглашение ему.

- А что я должен был сказать?!

Он меня слушает или нет? Удивленно мотаю головой:

- Блин, капец! Ты мне скажи, она тебе нравится вообще?!

- Ну, есть немного.

- Нравится или не нравится?

Гоша снижает голос:

- Ну, хорошо, нравится.

Тычу пальцем в дверь:

- Ну, так вперед!

- Чего вперед?

- Что вперед… Тебя учить, что ли?

Сам же рассказывал, какой ловелас. Игорь, наконец, оживает:

- Не, вот учить меня не надо!

- Ну, так не будь лохом! Она сидит - ему тонко намекает на толстые обстоятельства, он сидит - сопли на кулак наматывает.

Рядом проходит Егоров с трубкой у уха:

- Хорошо, хорошо, я все понял. Извините.

Возле нас он резко разворачивается:

- Так, марксисты, что у нас с оптоволокном?

Игорь берет инициативу на себя:

- Движемся потихонечку Борис Наумович.

- Потихонечку… Это что значит: «потихонечку»?

- Нет, определяющее здесь слово: «движемся».

- А… Ну тогда давайте, давайте… Время-то идет. Вон…

Он опять прикладывает трубку к уху:

- Да, да…. Я слушаю… Во сколько? О-о-о…

И исчезает, за дверью своего кабинета… Гоша смотрит на меня, я на него - молодец, вывернулся. В голосе Игоря мелькает раздражение:

- Что… Что-то опять не так сказал?

- Нет, слава богу! Ну, что стоишь? Пойдем, барышня ждет.

- Пойдем.

И мы возвращаемся в зал заседаний. На этот раз Игорь открывает передо мной дверь, пропуская вперед пройти первой. Он чуть притормаживает закрыть дверь за нами, и я успеваю пройти к Ольге, попивающей минералку. Останавливаюсь за ее спиной, а Гоша проходит к председательскому месту, приглаживая волосы. Он присаживается в кресло, доверительно наклоняясь к представительнице фирмы:

- Послушайте, Ольга. А что, если мы сразу и Wi-Fi подключим? Одним махом, чтобы два раза не бегать?

Та хмыкает и с довольным видом отпивает из чашки:

- Ну, у нас есть такой пакет…

Гоша быстро косит глаза в мою сторону, потом делает удивленный взгляд:

- Да?

Девица настойчива:

- Да, Игорь Семенович, я же вам показывала буклеты!

Она и сама подается навстречу, приближая свое лицо к Гошиному. Тот цедит, почти не открывая губ:

- Игорь!

- Что?

- Можно просто Игорь.

Бинго! Я остаюсь позади кресла Ольги, не мешаю парочке и просто упиваюсь виртуозностью Реброва по охмурению девушки. Очевидно, что атака хоть и неожиданна, но достигает цели – девица, запинаясь, предлагает:

- Тогда… Просто Оля.

- Ну, вот и замечательно!

Расхрабрившийся Игорь, войдя в роль, переводит взгляд на меня:

- Маргарита Александровна, будьте любезны, организуйте нам чайку.

Потом поворачивается к гостье:

- Вам с сахаром?

Растекшаяся от счастья Ольга аж заикается:

- Бе… Без.

Главный редактор величественно роняет в мою сторону:

- Мне как обычно, девушке без сахара.

Обалдев от такой наглости, таращу удивленно глаза, и мимикой показываю - ахо-хо не хо-хо?

Но потом до меня доходит – он же хочет остаться с ней наедине! С ехидной усмешкой бурчу:

- Слушаюсь, Игорь Семенович!

И выхожу за дверь. Ни за каким чаем, конечно, не иду – задание передаю Люсе, с пожеланием не особо торопится, а сама отправляюсь к себе в кабинет работать.

***

Спустя полчаса заявляется и Игорь - видимо отправил девушку восвояси, напоив чаем. Наблюдаю, как он, прикрыв за собой дверь, идет к столу с листками договора в руках и интересуюсь:

- Ну что, проводил?

- Проводил.

- Телефончик, хоть, у нее стрельнул?

- Пока нет, вечером может.

В смысле, вечером? Она еще вернется сюда, что ли?

- Каким вечером?

- Сегодняшним… Договорились поужинать.

У-у-ужинать?! Шустро. У меня даже челюсть отпадает:

- Ничего себе!

Гоша, отойдя к окну, опускает пальцем несколько планок жалюзи, чтобы выглянуть на улицу:

- А что такого?

- Эм… Да нет… Ничего… Красавчик!

Вот теперь вполне можно верить в пикаперские способности нашего ловеласа. А то вчера, как теленок себя вел – «не могу», «не умею». Гоша самоуверенно хмыкает, продолжая высматривать что-то на улице:

- Я в курсе.

Недоверчиво покачав головой, поправляю волосы и все никак не могу поверить - такая скорость окучивания девиц больше подходит настоящему Игорю и увидеть такое в Гоше номер два неожиданно и ностальгически приятно:

- Она что, вот так – взяла и согласилась?

Игорь возвращается в торец стола, но старается на меня не смотреть, изображая занятость:

- А почему бы и нет?

- Да нет… Просто так быстро… С виду, вроде приличная девушка.

- Вот сегодня вечером и узнаем.

Оставив листки на столе, Гоша вдруг дергается в сторону выхода. Окликаю:

- А ты, куда?

Тот невозмутимо возвращается:

- А извини, забыл спросить… Маргарита Александровна, в туалет можно выйти?

Такой осмелевший Гоша мне почему-то больше нравится, чем глядящий в рот, и я с усмешкой поднимаюсь:

- Так, Игорь! Ты в туалет, конечно, выйди, но…

Зайдя за кресло, предупреждающе поднимаю палец:

- В следующий раз борзеть только не надо, ладно, кстати?

- А где это я борзел?

- Где… В зале заседаний! С чаем со своим этим.

Лицо Игоря смягчается и он улыбается:

- Слушай, ну извини, Марго! Ну не мог же я при тебе ей стрелку забивать, а?

Да уж поняла, не дура. Только киваю, соглашаясь. Сделав шаг, Гоша неожиданно тянется мизинцем снять ресничку с моего носа:

- Ну все, давай, не скучай. Я скоро!

Ошалело провожаю спину взглядом. Что это сейчас было? Блин, вылитый Ребров в лучшие годы!

Выходя, он с улыбкой посылает в мою сторону воздушный поцелуй и прикрывает за собой дверь. Офигеть! В удивленном восхищении качаю головой:

- Капец… Как на Реброва похож!... Пхэ…

***

Рабочий день идет к завершению, пора собираться. Сейчас вернется Гоша и вперед. Может, даже, подкину его к месту свидания. Встряхнув пиджаком, надеваю его, просовывая сначала одну руку в рукав, потом другую. Волосы сбиваются на лицо, и я пытаюсь их разгладить. Приоткрытая дверь кабинета распахивается настежь и заходит Игорь. Киваю ему:

- Все… Домой! Давай, собирайся и пойдем.

Застегнув пиджак, одергиваю полы, расправляя их. Гоша, прикрыв дверь, проходит к столу и останавливается с виноватым видом:

- Слушай, Марго, тут такое дело…

Чего это он мнется? Успел где-то ложануться? Хмурясь, откидываю волосы за спину:

- Какое дело?

- Тыне могла бы, сегодня, это…

Он замолкает, и я непонимающе вскидываю голову, ожидая продолжения:

- Что это?

Или опять как вчера… Блин, он же болтал, что забил стрелку в ресторане?! Игорь преданно заглядывает в глаза:

- Ну, погулять…

- Подожди! Ты же говорил, что вы в кабак собираетесь?

- Ну да, сначала в кабак, потом, ну….

Капец… У них уже и на это планы? И сколько мне гулять? До утра? А потом он скажет, что опять ничего не было? Возмущенно пхэкаю:

- Да? А большеты ничего не хочешь?

- Хочу.

Чего еще? Денег что ли? Забрав сумку со стола, вопросительно смотрю на Казанову. Игорь охотно подтверждает:

- Ты мне еще это… Денег на кабак дай! У меня ноль целых, шиш десятых.

Не надо было раздавать налево – направо, тогда бы и клянчить не пришлось! Раздолбай…

Обреченно вздыхаю, а Гоша, скорчив рожицу, разводит руками...

***

Ну и куда мне теперь? За окном автомобиля сияют огнями улицы, пробки уже рассосались и машин немного. Одной рукой кручу руль, а свободной левой, в которой зажат мобильник, пытаюсь большим пальцем набрать номер. Наконец это удается, и я прикладываю трубку к уху, уперев локоть в закрытое окно. На том конце слышится голос Сомовой:

- Алло! Привет, Марго.

- Алло, Ань привет… Чем занимаешься?

- Да вот, текст шлифую.

- А, понятно. Слушай, Ань! У меня к тебе нескромный вопрос.

- Давай.

- Как ты посмотришь… И главное как посмотрит на это Наумыч, если я сегодня к вам вечером в гости заявлюсь?

- Да ради бога! Какие проблемы…

- Да проблема в том, что мне как бы надо с ночевкой… Хэ!

- Не поняла. А что у тебя случилось?

- Да ничего не случилось. То же самое, что и вчера! Освобождаю помещение для брата.

- Нормально… А он что, теперь каждый вечер будет любовь крутить?

- Да нет Ань, просто у него вчера не срослось.

- Как это? Почему?

- Ну откуда я знаю почему. Продинамили парня, вот и все!

- Ясно… Накосячил, что ли?

- Да н-н-н… Он между прочим оказался… Тоньше, чем я думала.

- В каком смысле?

- Просто я ему вчера телку подогнала. Ну, для разрядки.

- Так это с ней?

- Что?

- С ней, говорю, не получилось?

- Да нет, уже после того, как продинамили.

- Не поняла. После?

- Да.

- Зачем?

- Ну что, значит, зачем? Все затем же!

- А что за девушку?

- Да обычную телку - две руки, две ноги и макияж.

- Проститутку, что ли?

- Ну да! Ага... Так вот прикинь, он с ней не смог!

- Почему?

- Говорит – мы с ней незнакомы.

- Хэ…Так и сказал? Интересно.

- Так, все! Что у нас там с ночевкой? Красный свет, зеленый? Просто чтобы я знала, как мне там дальше развиваться.

- Да приезжай, конечно! Найдем, где упасть. Только давай, после восьми где-то, ладно? Мне на канал надо сейчас отъехать.

А сейчас сколько? Как раз восьмой час:

- К восьми, так к восьми.

- Ага, ну давай! Пока.

В мобильнике слышатся короткие гудки.

***

В 20.15 я уже перед Анькиной квартирой и нажимаю кнопку звонка. Тишина… Жму еще раз. Внутри слышится глухая возня и, наконец, дверь приоткрывается, выпуская наружу Егорова в каком-то подобии нижней рубахи:

- Ого!

Следую приглашающему жесту и быстро прохожу в прихожую:

- Добрый вечер, Борис Наумыч!

Шеф с веселым видом закрывает за мной дверь:

- Давно не виделись.

Такое впечатление, что меня совсем не ждали. Похоже, подруга забыла предупредить своего бойфренда. Тяну шею заглянуть вглубь квартиры:

- А Аня дома?

Наумыч бодро подталкивает меня пройти в комнату:

- А меня лицезреть, ты уже не хочешь?

- Хэ… Да нет, просто…

Видимо, моя ночевка накрывается медным тазом. Нервно шаря взглядом по углам в поисках отсутствующей подруги, тянусь убрать волосы с лица. Хозяин успокаивает:

- Да нет, ничего. Она скоро придет.

В комнате разложена гладильная доска и Егоров берется за утюг. Продолжаю оправдываться за свой неурочный визит:

- Она трубку не берет. Очень странно.

Егоров благодушно пожимает плечами:

- А чего странно? Это обычное явление. В студии она.

Наумыч уcердно гладит белье, не обращая на меня внимания и я неуверенно мекаю, не зная как объяснить свое ночное появление:

- Э-э-э… Да?

- Да. А что случилось-то?

Ухожу от ответа, кивая на глажку:

- Помочь?

- Да не, не… Ни в коем случае! Стирать носки, гладить рубашки - это только мужское занятие. Я сам!

- Понятно, похвально. А вы, куда-то собираетесь, что ли?

Опять поправляю за ухо упавший локон. Егоров демонстрирует выглаженную рубашку:

- Не вы, а мы!

- Мы?

- Да, а что такого? Аня сейчас придет и мы полетели. У тебя что-то срочное?

А как же моя ночевка?

- Подождите, как полетели?!

- Ха-ха-ха… Вот так полетели, по полной программе! Чего случилось-то?

Взгляд шефа доброжелателен, и он явно не в курсе моих планов. Сомова, Сомова… Забыла о нашем уговоре. Неуверенно поджимаю губы, дергая недоуменно плечами:

- Да нет, просто…

- Чего?

- А Аня, Борис Наумыч, она обо мне ничего не говорила?

- Нет. А что она должна была сказать?

Уныло опускаю голову, уже раздумывая как выходить из новой ситуации. Может, в гостиницу?

- Да нет, ничего.

- Марго, ну что ты как не родная!

Вздохнув, решаюсь, уперев руки в бедра:

- Борис Наумыч, просто я сегодня хотела … Э-э-э, у вас на ночь кинуть кости… Но раз такое дело...

Егоров размахивая утюгом, протестует:

- Да ну, какие проблемы! Что у нас для твоих костей место, что ли, не найдется?

- Да?

- Да. Ну чего случилось-то?

- Да нет, ничего не случилось. Просто к Гоше приехали друзья сегодня. Они наверняка допоздна засидятся - не хочется их ночью в гостиницу гнать.

- А скажи, случайно гости не женского рода?

Зрит в корень. Сделав смущенное лицо, смотрю с укоризной:

- Борис Наумыч!

- А что, я Гошу не знаю, что ли?

Пытаюсь оправдать «двоюродного брата» - не хватало еще сплетен на работе:

- Да нет, правда, я серьезно, Борис Наумыч! Сегодня из Рязани Валерка с Женькой…

Егоров, отойдя к дивану, берет из лежащего там вороха галстук:

- Все, все, проехали. Скажи вот, для этой рубашки, какой лучше галстук? Вот этот или этот?

- Я думаю, к этой лучше без галстука вообще!

***

Наумыч уходит в другую комнату, и я пользуюсь моментом дозвониться до Гоши. В трубке слышится его приглушенный голос:

- Алло.

- Привет, это я.

- Я это уже понял.

- Ну, как у вас там?

- Нормально.

На гладильной доске стоит забытый утюг, выдернутый из розетки, и моя рука сама тянется к нему потрогать и покрутить.

- Вы сейчас где?

- Да все там же.

В кабаке, что ли?

- А тебе что, неудобно разговаривать?

- А как ты думаешь?

Никак. Откуда мне знать?!

- Ну, так может, я позже позвоню?

- Шикарная идея! Все, пока!

В ухо бьют гудки. Это что сейчас, стеб был?

***

Слышатся шаги - Егоров возвращается. Теперь в рубашке и галстуке и с мобильником у уха - судя по всему, он опять набирал Аньку и та не откликается. Сложив руки на груди, стою столбом за тахтой и жду от шефа каких-то комментариев по поводу подруги. Что здесь, в конце концов, происходит?! Успели поссориться или что? Егоров, поддержав трубку плечом у уха, разочарованно констатирует:

- Не берет… Она не берет трубку и все!

- Ну, может быть, в пробке стоит…

Правда время совсем не пробочное, час пик давно прошел… Немудрено, что Наумыч нервничает:

- А трубку, почему не берет?

Похоже, искренне не понимает. Значит, не ссорились. Молчу, у меня предположений, увы, нет. Шеф вздыхает:

- Вот и я про то же.

И начинает нервно метаться, мотаясь позади меня:

- Не. Мы так явно никуда не успеем! Прямо хоть бери и звони Сафонову, чтобы не ждал.

- Это Виктор Андреевич, что ли?

- Ну да.

- А у него что, сегодня birthday?

- Да какой birthday?! Корпоратив! Кстати говоря, вот он сказал, что два дня назад прислал рекламный макет, а ответа так и не получил!

- Серьезно?

- Конечно. Гоша там, смотрел? Ты не в курсе?

Как же… Даже если и смотрел из любопытства, что толку.

- Ну-у. Наверно смотрел.

Раздражение Егорова становится все более явным:

- Что значит «наверно»? Вы что, не обсуждали?

Неуверенно блею:

- Да нет, обсуждали.

- И что?

Еще бы знать, о чем хоть речь. Что-то мямлю, судорожно фантазируя:

- Ну, там….

На удачу, с лестничной площадки слышится шум и Наумыч обрывает, настораживаясь:

- Тихо! Кажется, она.

Схватив пиджак с дивана, он пытается натянуть его на себя:

- Может, еще и успеем!

На щелчок замка, Егоров торопится в прихожую:

- Анечка. Анюточка, здравствуй!

Но вид у вошедшей подруги совершенно убитый и заплаканный. Наумыч заботливо приобнимает ее:

- Тихо, тихо, тихо...

Шеф заводит ее в прихожую и прикрывает входную дверь:

- Ну-ка, что случилось?

Я тоже топчусь рядом, желая помочь. Мой голос срывается под всхлипами подруги:

- Ань… Ань, да что случилось-то?!

Та с трудом выдавливает из себя:

- Меня… Меня с канала… Уволили.

Слезы потоком устремляются из Анютиных глаз, и она припадает к груди Егорова. Потом прячет лицо в ладонях. Капец! Ничего не понятно. Я, конечно, не спец по телевизионным подводным камням, но ведь они сами Аньку пригласили и были ею довольны! Метнувшись на кухню, возвращаюсь назад со стаканом полным воды:

- На Анечка, выпей!

Парочка уже сидит на диване, вся на взводе. Наумыч, отбросив пиджак в сторону, тянется за стаканом, но Сомова, сквозь рыдания, отказывается:

- Я не хочу!

Но бойфренд заботливо настаивает:

- Пожалуйста! Пару глоточков.

У подруги только всхлипы и истеричные выкрики:

- Боря! Не хочу, сказала же!

- Все, все, все… На возьми!

Это уже мне. Шеф возвращает стакан, и я, чуть присев, ставлю воду на низкий столик. Егоров пытается заглянуть подруге в глаза:

- Анечка, посмотри на меня. Скажи нам хоть что-нибудь, легче будет.

Но та, скукожившись, плаксиво сопит. Рядом трется Фиона, сочувственно глядя на хозяйку.

- Боря, ну что сказать?! Выперли меня, я же сказала.

- Так секундочку! Что, значит, выперли? Кто? За что?

Та сквозь рыдания выкрикивает:

- Не знаю!

Склоняюсь к сидящей парочке, уперев ладони чуть выше колен:

- А что, даже причину не назвали?

Анька в соплях сморщивается, плаксиво выдавливая из себя:

- Не назвали.

Егоров придает голосу уверенности:

- Значит, так! У меня где-то есть старая записная книжка.

Подыгрываю:

- Что за книжка?

– Нужная!

Он отправляется в другую комнату на поиски, а я присаживаюсь рядом с Анечкой, на краешек дивана, поджав под себя ногу:

- Ань, я тебя умоляю, пожалуйста! Ну-у перестань!

Вся в сострадании, касаюсь руки подруги:

- Ты чего, Сомова?! У меня у самой сейчас сердце разорвется!

Но та продолжает громко всхлипывать. Повторяю, пытаясь убедить подругу не принимать так близко произошедшее к сердцу:

- Ну, ты чего?!

Кто-то что-то ляпнул в сердцах, а она уже в панике. Наверняка Егоров все разузнает и нажмет на нужные кнопки.

- Ну что?! Что случилось?! Армагеддон? Конец света? Ну что? Ничего страшного не произошло!

Приобнимаю подругу:

- Ань, ну выплачешь ты всю свою жидкость из организма. Ну, что изменится?

Та тяжко вздыхает, но всхлипы прекращает.

- В конце концов, ну нужно себя уважать! Ты талантливый человек, такие люди просто так не пропадают. Ну, на самом деле!

Анька опять скукоживается, заливаясь слезами:

- Просто обидно!

- Кто спорит...

К ним возвращается Егоров, с записной книжкой в руках, громко и довольно восклицая:

- Так, так, так… Я думал, что уже профукал, хэ-хэ!

Он что-то выяснил? Cоскакиваю с дивана, чтобы заглянуть начальнику через плечо:

- А что это за телефон?

- Нужный телефон. Вот все–таки грамотная позиция - не выбрасывать старые телефоны!

Он ободряюще смотрит на Анюту:

- Смотри! Заманов Дмитрий Данилович, он заведует связями и коммуникациями. Так что, завтра утром я ему обязательно позвоню.

Сомова сквозь всхлипы истерично протестует:

- Не надо никуда звонить!

- Как это не надо?! Он курирует телевидение. Ну-ка, Марго, посмотри который час.

Аня вскакивает:

- Боря, не надо никуда звонить! Пожалуйста, я тебя прошу!

Она убегает в спальню продолжать рыдать и Егоров возмущенно кричит вслед:

- Что значит не надо?! Аня Сомова не тот человек, которого можно вот так, пинком под зад!

Оглянувшись в мою сторону, он бормочет:

- Я все равно завтра ему позвоню!

И спешит следом за возлюбленной. А мне что делать? Парочке явно не до меня, только под ногами путаться. Пожалуй, надо позвонить Гоше и сказать, что у меня форс-мажор. Пусть откладывает ночное рандеву. Достав телефон, набираю номер. После нескольких гудков в трубке слышится тихое:

- Да?

- Чего «да»?! Ты чего трубку не берешь?

- Извини, мне сейчас неудобно разговаривать.

Что, значит, неудобно?!

- Алле, алле!

- Все!

Звучат гудки отбоя... И что теперь? Ехать или не ехать? Мне что, в собственном доме уже отказано?

- Блин, вот на хрена мне это надо, а?

Сзади тихонько окликают:

- Марго.

B я оглядываюсь:

- А?

Там стоит встревоженный Егоров:

- У тебя есть что-нибудь успокоительное?

У меня? С собой? С какой стати?

- Нет.

- Черт и у меня все на работе. Давай, я в аптеку сбегаю.

- Борис Наумыч, вы меня извините ради бога, но мне нужно уже бежать.

- Как бежать? Ты сказала «на ночь».

- Да. Но сейчас там ситуация изменилась! Гоша позвонил, он мне сказал, что они все уходят, в принципе.

Возбужденный шеф нервно взрывается:

- Ну и пускай уходят! Ты здесь причем? Ты хочешь, чтобы я здесь в ее слезах утонул?!

- Борис Наумыч…

- Давай сделаем так - ты сейчас поставишь чай, а я ей туда тихонечко валерьяночки накапаю.

Сзади слышится вопль, вошедшей Анюты:

- Не надо валерьянки!

С сочувствием оглядываемся на подругу. Егоров начинает сюсюкать:

- Анечка, тебе это послышалось! Показалось.

Увы, истерика не прекращается:

- Я все слышу, Боря!

- Анечка пойдем, пойдем… Сейчас ляжешь, я тебе красного винца налью, а? Пойдем, мой золотой. Пару глотков винца - это же никому никогда не помешало, правда же?

Шеф и правда уводит Сомову в спальню:

- А хочешь, потом, я тебе фруктиков дам твоих любимых?

- Боря, а виски у нас нет, а?

- Виски? Я могу сбегать, в принципе.

- Сбегай, а?

И такая колготня до самой полуночи. Только тогда угомонились, выделив мне постельное белье и место на диване в гостиной.

День 243 (421). Четверг.

Просыпаюсь рано, едва рассветает. За окном пасмурно, и я, не включая свет, тихонько собираюсь и одеваюсь, намереваясь побыстрей удрать - до того как проснутся хозяева квартиры. Сняв пиджак с вешалки и торопливо просунув руки в рукава, хватаю лежащую на тумбе сумку и замираю, застигнутая громким шепотом Егорова, вышедшего из спальни:

- Так Марго, ты куда?

- Борис Наумыч, мне уже нужно бежать! Мне еще голову мыть и через два часа быть в издательстве.

Разгладив замявшийся воротник блузки, заправляю его под пиджак, кивая в сторону спальной комнаты:

- Ну как она там?

- Спит.

- Борис Наумыч, вы только не будите ее ради бога! Ладно?

- Конечно, конечно.

Пора! Делаю шаг к двери, но потом все же возвращаюсь, приглаживая волосы- в свете произошедшего, не изменились ли рабочие планы шефа:

- Да! Борис Наумыч, вы вообще сегодня в издательство собираетесь?

- Ох, я не знаю… Там к обеду, может быть раньше, посмотрим как получится.

- Хорошо. Ну ладно, я полетела.

- Давай. Поударней там, ладно?

Тряхнув головой и закидывая волосы за спину, демонстрирую начальнику рабочий оптимизм:

- Борис Наумыч! Мы, по-другому, и не умеем!

Егоров открывает дверь, выпуская, и я выскальзывает наружу:

- Все!

***

Спустя сорок минут я уже на Ломоносовском и подкатываю на своем Porshe Caуen к дому, паркуясь напротив подъезда. Поездка вышла не без приключений – чуть не расцеловались со старым «Жигуленком», резко затормозившем на повороте с Минской улицы. Едва выйдя из машины и захлопнув дверь, торопливо обегаю капот, чтобы осмотреть бампер спереди:

- Вот козел в пыжиковой шапке… Блин! На своей груде металлолома прет, не видит ни хрена, чертила!

Слава богу, царапин и вмятин нет, и я спешу дальше, к подъезду. В сумке начинает наяривать мобильник и приходится на ходу залезть рукой в ее недра в поисках гаджета. Не тут-то было, найти сразу не удается, и я останавливаюсь, копаясь в глубине раскляченой сумки и чертыхаясь:

- С-с-с… Блин, черт, твою мать, а?

Наконец, нащупываю трубку и вытаскиваю ее, торопливо нажимая кнопку вызова:

- Алле!

- Марго!

Услыхав родной голос, сразу смягчаюсь, и настроение взлетает вверх:

- Андрюш…

- Привет, родная.

- Да, привет Андрюш….

- Что там за шум? Можешь говорить?

- Да, могу.

Прижав телефон плечом к уху, ловлю болтающуюся ручку сумки, возвращая ей нормальный вид. Я уже у подъезда и останавливаюсь, вслушиваясь в негромкий голос в мобиле:

- Я сегодня поговорил тут в журнале. Ну, по нашей ситуации… И встретил полное понимание.

- Ты что, серьезно?

- Вполне. Максименков дал «добро» на два месяца.

- Слушай, а чего, прямо так и сказал?

- Практически дословно.

- Ну, прекрасно! Это же замечательно!

- Я тоже так думаю.

- Ну и когда ты теперь назад?

- Думаю, до конца недели хвосты подчищу.

- Очень хорошо, я поняла тебя, да.

- Ну, а у вас как? Все нормально?

- Ой, да у нас, что…

Подняв вверх голову, всматриваясь в окна квартиры на четвертом этаже -вроде целы, никто в них в панике не маячит, потом бросаю взгляд по сторонам - и тут без признаков эксцессов:

- У нас все в норме. Да.

- Как-то напряженно прозвучало. Ты, сейчас, не за рулем?

- Нет, я не за рулем.

Оглянувшись на машину, бурчу:

- Уже не за рулем.

- Ладно, не буду тебя отвлекать. Держи руль двумя руками.

- Есть держать руль двумя руками!

- Ну, все! Люблю, целую!

Весело топаю к подъезду:

- Давай и я тебя люблю.

- Пока.

Уже поднимаюсь по ступенькам к входной двери:

- Пока.

Дав отбой, открываю подъездную дверь, заходя внутрь. Через пару мину я уже на своем этаже и осторожно поворачиваю ключ в замке. Осторожно, потому что даже и не знаю, что меня тут сейчас ожидает… Голубки в обнимку? Но нет, тихо и пусто… Странно. Негромко зову:

- Гоша… Гош, ты где? Гош?

Не откликается… Пропажа обнаруживается в ванной, взъерошенная и в халате – крутится перед зеркалом, что-то у себя рассматривая в лице.

- Ты чего не отзываешься-то?

Игорь оборачивается, демонстрируя на левой щеке две глубокие царапины. Неужто, плоды страсти?

- Капец, а это что такое?!

Тот раздраженно бурчит:

- Царапины… Не видишь, что ли?

Он снова отворачивается к зеркалу, но я, зацепив Игоря за локоть, разворачиваю его обратно к себе. Коснувшись пальцами подбородка, пытаюсь повернуть поврежденную физиономию к свету:

- Подожди, а кто так тебя? Ну-ка!

Тот не сопротивляется, а потом со вздохом опять утыкается в зеркало, промокать раны ватным кружком смоченным одеколоном. Времени до начала рабочего дня всего ничего, и я забираю процесс лечения в свои руки. Уведя Гошу в гостиную и пристроив его на диван, сама, с бутылочкой перекиси водорода, усаживаюсь, нога на ногу, напротив, прямо на низкий столик. Параллельный с процедурами рассказ пострадавшего недолог – посидели, переспали, утром совместно позавтракали. И черт дернул Игоря в самый романтический момент завести разговор по скидке к договору. Получилось -ты мне, я тебе. Мда-а-а…Откручивая крышку бутылочки, выжидающе буравлю взглядом незадачливого бизнесмена:

- Ну?!

- Чего, «ну»?

Макнув в горлышко палочку с ватным шариком, осторожно обрабатываю запекшиеся царапины:

- На хрена тебе понадобилась эта скидка, объясни мне!

Тот морщится и шипит от болезненных ощущений:

- С-с-с… А-а-а!

- Что-о-о?

- Ну, щиплет, что!

- Терпи, щиплет ему. Я так и не услышала.

- С-с-с… Что?

Будем пытать дальше! Еще раз осторожно провожу ватной палочкой по царапине:

- Про скидку.

- Да сам не знаю… Ляпнул…С-с-с…Чтобы журналу бабок сэкономить.

- Понятно… Решил, типа прогнуться, что ли?

- Ну, типа того.

- Сделай себе засечку: необоснованный прогиб, всегда ведет к перелому позвоночника! Ясно, тебе?

Гоша продолжает жаловаться:

- Не ожидал от нее такой реакции… Да после такой ночи!

Похвальба царапает (хотя и не сомневалась в способностях Реброва) и я перебиваю:

- Так, стоп! Давай, ты не будешь только подробности мне рассказывать, ладно?!

Замазав царапину, с любопытством разглядываю столь знакомое по отражению в зеркале лицо. Почувствовав необычное внимание, в голосе Игоря недоумение:

- Что?

- Да, ничего… Как она мне лицо-то попортила, а?

Рука Игоря тянется пощупать место шрама, но я успеваю стукнуть по ней, пресекая- нечего микробы разносить:

- Только не трогай! Не трогай руками.

Гоша хмыкает:

- Ну что, Ребров, вот такое у тебя лицо теперь.

Но мне не до смеха – такую подставу от сотрудников не спрячешь? Вот сплетен то будет… Продолжая жалостливо разглядывать подпорченный фэйс, недовольно передергиваю плечами:

- Капец, вот что мы теперь в офисе скажем?!

Креативщик тут же выдает идею:

- Может быть, сегодня не ходить?

- Да… Сегодня не ходить, а завтра заживет, что ли?

Взяв полоску пластыря с полки, вскрываю оболочку:

- И потом… Работать, кто будет, м-м-м?

Отложив бумажную полоску на стол, тянусь к Гошиному лицу с пластырем и осторожно наклеиваю его на царапину.

***

На сборы и дорогу уходит больше часа. Причем большая часть времени тратится на выбор собственного образа, который должен отвлечь и затенить сомнительное украшение главного редактора под глазом. Фиолетовая атласная блузка и нитка бус из фиолетовых же крупных страз, отлично справляются с этой задачей. Костюм из пиджака с юбкой чуть ниже колен и распущенные волосы, подчеркивают выбранный лук.

В редакции, по пути от лифта в кабинет хором здороваемся с публикой у секретарской стойки:

- Привет.

- Доброе утро.

Тут, как обычно, Валик с Галей и Николай с Люсей, и они с большим интересом разглядывают физиономию главного редактора. Николай гаркает в ответ:

- Доброе утро!

И остальные подхватывают. Задерживаюсь возле них, а Игорь торопится скрыться за дверью.

- Люсь, что у настам с почтой?

- А! Секундочку.

Порывшись, она выдает конверт:

- Вот!

- Спасибо.

Над плечом раздается взволнованный голос Пчелкина:

- Маргарита Александровна, а что у Гоши с лицом?

Не глядя на курьера, прохожу мимо, приборматывая под нос:

- В гости вчера ходили.

Дамы заинтересовано подаются вперед:

- И что?

Пожав плечами, стараюсь придать голосу максимум сочувствия и естественности:

- Кошку на руки взял - вот тебе и пожалуйста!

Кривошеин понимающе поддакивает:

- А, ясно.

Но в глазах явное недоверие. Не дожидаясь новых вопросов, спешу скрыться в кабинете. Бросив сумку в кресло у стены, останавливаюсь у стола - Игорь, устроившись в моем кресле, сидит, развернувшись к сияющему картинками монитору, что-то изучая, и я интересуюсь:

- Что делаешь? Ты надолго?

- Хочу почту посмотреть.

- А, ну давай.

Повесив пиджак на вешалку у двери, передвигаю посетительское кресло за стол поближе к Гошиному. Разместившись, открываю ноутбук, чтобы поработать - надо пересмотреть фотографии с последней фотосессии. Терпения на это занятие хватает на десять минут, и я раздраженно чертыхаюсь:

- Блин, ничего не сходится!

Рядом раздается:

- У меня тоже.

- У тебя-то, что?

Обернувшись, замечаю, чем же занимается главный редактор в рабочее время - пасьянсом, и от возмущения вскакиваю:

- Так! А ну-ка брысь!

Игорь недовольно оглядывается и тянет:

- Почему-у-у?

- Брысь я сказала! Ты мне сказал, только почту посмотришь.

- Тебе что, жалко, что ли?

Спор прерывает заглянувший в дверь Егоров, и я старательно раздвигаю губы в радушной улыбке:

- Борис Наумыч, заходите!

Тот, не торопясь, продвигается к столу, и на его лице, увы, кислое выражение:

- Я не помешаю, нет?

Выбираюсь из-за стола навстречу:

- Нет, что вы!

Шеф приглушает голос:

- У меня есть кое-какие новости насчет Ани.

Судя по настроению начальника, они не слишком радужные и я хмурюсь:

- Так.

Наумыч выглядывает из-за моего плеча на уткнувшегося в голубой экран Игоря и переходит на шепот:

- Давай выйдем!

Куда? В холл? Заправив локон за ухо, шиплю в ответ:

- Борис Наумыч, можно здесь, все свои. Он там идеи прокачивает.

Егоров замирает, горестно прикрыв рот ладошкой:

- В общем, я все прозвонил…

- И?

- Выяснил.

- И?

- Увольнение организовала Каролина.

А… Не поняла. Причем тут она и телевидение? Ошарашено таращу глаза на вестника:

- Как?!

- Молча. Этот Заманов, дай богему здоровья, он совладелец канала. А его жена и Каролина подруги. Все! Схема ясна?

- В принципе - да, только непонятно, а-а-а, зачем ей это надо?

Егоров возмущенно всплескивает руками:

- Ты что, эту змеюку, эту кобру не знаешь?! Да она ядом просто переполнена! Если она не будет им плеваться, ее просто разорвет!

Он молитвенно складывает ладошки, поднимая глаза к потолку:

- Господи, ну почему я ее раньше не задушил! Столько возможностей было…

- Борис Наумыч, а Аня в курсе этого?

- Да ты что, упаси боже!

Понимающе вскидываю вверх ладонь:

- А… Все, могила!

- Вот такие пироги, Маргарита Александровна… Как их разжевывать, а тем более, переваривать я не знаю.

Сочувственно с шумом втянув носом воздух, печально резюмирую:

- Да уж…

- Марго, ты почаще к нам приходи, ладно? Ане вот так нужно сейчас общение!

Егоров опять молитвенно складывает ладони, а Гоша вдруг вылезает из-за стола и отходит к окну, отвлекая на себя внимание. Проводив взглядом Игоря, снова поворачиваюсь к шефу:

- Обижаете Борис Наумыч... У меня, как только свободная минута - я у вас!

- Спасибо. Спасибо.

Шеф благодарственно похлопывает по плечу:

- Спасибо, тебе.

И переходит с тихого шепота на нормальный голос, вытирая залысину:

- Ну, ладно… Я пошел… Вы, тут, занимайтесь! Через полчаса летучка, помнишь, да Гош?

Тот от окна откликается:

- Что?

- Я говорю, что через полчаса летучка!

Игорь чуть оглядывается:

- Понял, Борис Наумыч!

При этом его пластырь на щеке сразу выделяется падающим светом, и не остается начальником незамеченным:

- Оп-па!

- Что?

Шеф заинтересованно шагает к Игорю:

- И чего это такое у нас?

Гоша торопливо закрывает щеку ладонью, но Егоров настойчиво ее убирает:

- Что это за боевая раскраска?

Ужимками пытаюсь напомнить версию, озвученную у секретарской стойки. До Гоши доходит не сразу, но все-таки пробивается:

- М-м-м… Кошка.

Ответ шефа смешит и Наумыч хитро переспрашивает:

- А какая кошка?

Вмешиваюсь, беря детализацию происшествия в свои руки:

- Кошка! Гоша картезианскую кошку брал на руки и результат, как говорится, налицо!

Шеф откровенно веселится:

- Кошка говоришь…. А, может быть, это кошка из Рязани? Ха-ха-ха.

Да уж, нестыковочка… Гоша поддерживает смех, уже сам неудачно выкручиваясь:

- Да нет, я к соседке заходил.

Можно подумать «кошка» из Рязани и «соседка» для игривого начальника сильно различаются. Наконец, смех затихает и Егоров делает серьезное лицо:

- Это я так, к слову. В общем, не забудьте.., Через полчаса - летучка!

И протискивается за моей спиной к двери, но потом останавливается на пороге, чтобы опять расхохотаться, хлопая ладонями и потом пряча в них лицо. Петросян… Мы провожаем начальственную спину скептическим взглядом и Гоша удивленно кривит губы:

- И причем тут Рязань?

Притом. Пожимаю плечами:

-Да так… Просто город красивый. Давай задело!

Мягко подталкиваю Игоря сесть за компьютер, а сама плюхаюсь в кресло - надо еще успеть подготовиться к летучке…

***

В назначенное время собираемся в зале заседаний. За столом только шеф с Любимовой, остальные предпочитают стоять – Кривошеин жмется ближе к Галке, мыс Гошей у окна, неподалеку от Зимовского, уткнувшегося носом в папку. Начальник начинает вещать и почему-то в сторону пустого стола:

- Ну что, марксисты, я надеюсь, вы все умеете заглядывать в календарь?

Антон бурчит:

- Естественно.

- Естественно…Прекрасно! Знаете, сколько осталось у нас рабочих дней до сдачи номера?

Кривошеин уверенно рапортует:

- Одиннадцать!

- Десять с половиной, Валик. Всего-навсего две недели. А вот никакого шевеления я не вижу! Игорек!

Гоша вздрагивает:

- Так… А-а-а… Направление обозначено, все озадачены. Жду материалы!

- Обозначены. Озад… Это прям вот какая-то поэзия!

Его тон становится агрессивным:

- Так и до второго пришествия дождемся.

- Борис Наумыч!

- Да что, Борис Наумыч...Что у нас есть на сегодняшний момент?

Общими словами не отделаться и я вмешиваюсь с поддержкой:

- Борис Наумыч, мы имеем процентов сорок пять сто пудово. Может даже пятьдесят!

Он с недовольным видом разворачивается в нашу сторону:

- Сорок пять, пятьдесят…. Это цифры для меня, понимаешь? А мне факты надо. Где разворот?

Он разводит руками, будто раскрывает большие листы газеты:

- Где макеты? Фотоматериалы, я могу посмотреть или нет?

Так ведь еще одиннадцать дней!

- Борис Наумыч, не нагнетайте. Пока никакой катастрофы нет.

От окна слышится глумливый голос Зимовского:

- Определяющим тут, по-видимому, является слово «пока».

На занудливого упыря внимания не обращаю.

- Галь!

- Что?

- Ты говорила, что у тебя к среде будет статья! Где она?

- Так я все материалы уже отправила.

- Куда?

- Ну как, куда… Игорю на почту.

А чего ж он мне не сказал? И ведь смотрел!

- А, хорошо! Валик, где твои обзоры?

- Дописываю.

- Сколько ты их будешь еще писать?

- О-оу… Завтра сдам.

- Сегодня!

Зимовский опять вмешивается:

- Подождите, подождите! Борис Наумыч, вот лично меня больше волнует редакторская статья!

Игорек, ну что ты? Как там, родил уже что-нибудь?

Гоша косится в мою сторону и неуверенно бормочет:

- Почти.

Специально же гад на Гошу внимание переключает! Не могу не вмешаться – пора перехватывать инициативу. Протискиваюсь за спиной Игоря прямиком к Антону:

- Зимовский! Ты лучше за своим участком следи, ладно?

С этим согласен и хмурый шеф:

- Антон, давай, не переводи стрелки!

- Кто их переводит, Борис Наумыч! Извините. Я, все-таки, хотел бы сказать пару слов... Можно?

Егоров отмахивается:

- Ну, давай.

- Вы знаете, я как-то не совсем понимаю. У нас, вроде как уже вернулся главный редактор. Все его так ждали! А солирует, в основном, почему-то его заместитель.

Вот, жучила навозный! Привалившись к подоконнику, и сложив руки на груди, перебиваю, цедя сквозь зубы:

- Я не солирую.

Но сбить Антона не удается:

- Подождите, Маргарита Александровна! Игорек, может, наконец-то как-то поделишься своими мыслями, а? Или тебе сейчас не до этого? Я имею в виду бэ-э-э…

Зимовский пальцем скребет себе щеку, в том месте, где у Гоши пластырь и Игорь смущенно перестает трогать себе лицо, что он автоматически делал последние минуты. Егоров взрывается:

- Стоп. Я хочу знать, что мы сейчас имеем!

Ему в ответ общее молчание и я, цыкнув языком, отворачиваюсь к окну. Шеф хмуро командует:

- Всем все ясно? К вечеру жду с конкретными предложениями! По местам. Живей, живей!

Первой выходит из кабинета Любимова, за ней довольный Антон, потом Кривошеин и остальные. Мы с Гошей тоже угрюмо направляемся к себе, но замыкающий всех Егоров окликает Игоря:

- Гоша!

- Да?

- Зайди ко мне.

Останавливаюсь и я, с желанием тоже последовать к начальнику, но тот преграждает путь своим животом:

- Так! А ты куда?

Упс… Растерянно мычу:

- Так, э-э-э…

- Я сказал мне надо поговорить с Игорем Семеновичем!

- Ну, правильно... А мы, как бы, ну вместе.

- А ты что, оглохла что ли?

Не обращая на мои подскоки внимания, он зовет за собой Гошу, открывая дверь директорского кабинета:

- Ну-ка, заходи ко мне. Давай, давай, давай!

Обиженно надув губы, смотрю, как Гоша обреченно проходит внутрь, и дверь захлопывается прямо перед моим носом.

- Блин, капец!

И что теперь делать? Перебегаю к раскрытому жалюзи стеклянной стенки. Увы, там говорящие головы только открывают-закрывают рот без звукового сопровождения. Мимо идет Кривошеин, и я кидаюсь к нему:

- Валик.

- М-м-м…

- Ну-ка, набери меня.

- Не понял?

- Что ты не понял?! Ты мой телефон знаешь?

- Да.

- Звони!

Заглядываю через стекло в кабинет – кажется, там градус только нарастает и жестикуляция шефа становится активней. Над ухом слышится недоуменное ворчание Кривошеина:

- А зачем?

Резко оглядываюсь, времени нет на объяснения:

- Валик, давай быстрей, я тебя умоляю!

- Да, пожалуйста.

Он достает телефон и набирает номер. Когда раздается звонок, прикладываю трубку к уху:

- Алло, ты слышишь меня?

Валик с мобилой у уха усмехается:

- Естественно, слышу.

- Все! Держи трубу, не вырубай.

Шустро перебежав к кабинету начальника, замираю под дверью, прислушиваясь. Голоса тихие и глухие, так что все равно ничего не понятно. Постучав, решительно толкаю створку и захожу внутрь:

- Борис Наумыч!

Тот шипит, окрысившись:

- Марго, ну я же просил!

- Извините, но просто Гоша забыл свой телефон.

Недовольный Егоров язвительно отворачивается:

- На работе он - Игорь Семенович!

Я и не спорю:

- Совершенно верно! Вот, пожалуйста.

Протянув трубку Игорю, шепчу:

- Не вырубай.

И с папкой под мышкой торопливо выскакиваю из кабинета. Там под дверью топчется Кривошеин:

- Марго, ты можешь мне объяснить?

- Тихо!

Вырвав телефон из пальцев Валика, утыкаюсь в стекло кабинета, ловя мимику лиц и теперь слушая слова через мобилу. Там голос Егорова:

- Вот понимаешь, телом ты уже здесь, так давай и мозгами на родину! Игорек, мне нужен главный редактор, понимаешь?! Не левая рука Марго, ты меня понимаешь?

- Ну как бы.

- Игорь, Игоречек, ну милый мой, давай соберись! Ну, хватит этих пустых холостых оборотов!

Врубай пятую!

Егоров умоляюще складывает ладони:

- Я вот смотрю, ты все время в какой-то прострации находишься.

- Борис Наумыч, это вам кажется.

- Ну, дай бог, если так «кажется». Миленький, ну я прошу, давай открывай пятую, вскрывай жерло, мне вулкан нужен, чтобы лава до самого неба!

- Ну, я постараюсь, Борис Наумыч.

- Давай, все… Ну, пожалей Марго - она итак полгода как вол. Ну, хватит на ней ездить!

- Никто на ней не ездит.

Я вот тоже не пойму, как он полгода насчитал. Но мой вопрос остается не озвученным.

- Я вижу... В общем, так, Игорек, давай родной мой! Я надеюсь, что ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду.

- Борис Наумыч, понимаю.

Мне в ухо бьет голос из телефонной трубки:

- Ты посмотри работы сколько! Как у дурня фантиков!

- Сделаем, Борис Наумыч.

- Все! Иди.

Захлопнув крышку мобильника, разворачиваюсь к Валику, возвращая телефон:

- Все, спасибо.

- Ну и что там?

- Валик, я же сказала, спасибо!

Кривошеин, не получив пищи для новой сплетни, разочарованно уходит по своим делам, а я продолжаю топтаться под дверью в ожидании Гоши. Как только он появляется, решительно командую:

- За мной!

- Куда?

- Что? Есть варианты?

И не оглядываясь, спешу к нам в кабинет. Толчком распахнув приоткрытую створку, решительно топаю к столу, на ходу кидая за спину:

- Дверь закрой!

Слышу за спиной щелчок замка и голос Игоря:

- Все слышала?

Кидаю папку с бумагами на стол:

- Практически.

- Ну и что скажешь?

Останавливаюсь у окна, уперев руки в бедра:

- Да что тут скажешь... Произошло то, что должно было произойти.

Глубокую мысль прерывает звонок стационара, и я тянусь через стол взять трубку:

- Да?!

- Маргарита Александровна? А Игорь Семенович на месте? У нас тут заказ от вашего издательства на три копировальных аппарата и мы хотели согласовать…

Перебиваю:

- Значит, послушайте меня внимательно! Главный редактор не занимается этими вопросами.

Но телефонная дама меня не слушает:

- Мы можем предложить аппараты трех фирм.

Оставив Игоря без разъяснений, начинаю раздраженно расхаживать вдоль окна:

- Так, стоп - машина! Вас как зовут?

- Антонина Михайловна.

- Уважаемая Антонина Михайловна! Я же вам по слогам говорю – главный редактор не занимается копировальной техникой.

- А к кому? Тут еще есть телефон Антона Владимировича Зимовского. Значит, ему звонить?

- Совершенно верно! В следующий раз не имеет никакого смысла набирать этот номер.

- Извините, пожалуйста. Всего вам хорошего.

- Угу. И вам всех благ.

Дав отбой, бросаю переносную трубку в ящик с бумагами. Гоша с любопытством смотрит на меня:

- Кто это?

- Ты что, не слышал? Антонина Михайловна.

Игорь, уже устроившийся в кресле за столом, непонимающе хмурится:

- А что за Антонина Михайловна?

- А я откуда знаю?! Так, Игорь, все! Значит, слушай меня внимательно, теперь ты.

Склонившись над ним, нависаю:

- С завтрашнего дня ты начинаешь рулить издательством! Ясно?!

Гоша ошарашено таращится, не мигая, явно меня не понимая. Что ж, молчание знак согласия, и я киваю, выпрямившись:

- Молодец!

До Гоши, наконец, что-то доходит и он возбужденно вскакивает:

- Марго, как ты это представляешь!

Откровенно говоря, не знаю и пожимаю плечами:

- Честно говоря, с трудом.

Такой ответ Игоря пугает еще больше, и он повышает голос, требуя объяснений:

- Марго!

Что, Марго? Ситуация требует осмысления. Стараюсь придать голосу уверенности, но получается не очень, и я суетливо отворачиваюсь:

- Так, все! Гош давай, собирайся, поехали домой!

Забрав сумку с кресла у стены, вешаю ремень на плечо:

- Там как-нибудь вместе себе представим. Телефон на базу поставь.

Пока Игорь забирает трубку из ящика для бумаг и ставит на базу на столе, я снова стаскиваю сумку сплеча, чтобы бросить внутрь мобильник, а потом решительно иду на выход. Слышу за спиной Гошины шаги и стук захлопнувшейся двери. Вперед, к лифту!

***

Подъезжая к дому, снова возвращаемся к интересному разговору. Правда сказать мне что-то Игорю или конкретизировать родившееся предложение пока не удается. Поднявшись на этаж, недолго ковыряюсь ключом в замке, а потом тяну дверь на себя – мы дома! В прихожую вкатываюсь первой и, с тяжким вздохом прикрыв глаза, бросаю ключи на полку. Следом протискивается Гоша, захлопнув входную дверь, он настойчиво возвращается к неразрешимой теме:

- Ну, допустим, только, как это я буду делать?

- Будешь!

Он недовольно повышает голос, почти вскрикивает:

- Как?!

Развернувшись, оказываю с ним лицом к лицу:

- Слушай, Гош…

Но тут, мой взгляд утыкается в знакомую дорожную сумку, стоящую возле встроенного шкафа и я замолкаю, вмиг забыв, о чем говорила. Чувствую, как губы сами расползаются в счастливой улыбке:

- Андрей!

Вглядываюсь в глубины квартиры – да, он там, стоит возле спальни! Радостно вспыхнув, не разуваясь, лечу к любимому:

- Андре-е-ей!

- Привет.

С воплем повисаю на шее любимого, обхватив обеими руками. Чувствую, как сильные мужские руки отрывают меня от пола, и кружат, крепко прижимая к Калугинской груди. Губы ищут губы в поцелуях, а потом меня отпускают, ставя на пол. Вся светясь от счастливого восторга, продолжаю что-то орать, срываясь на междометия:

- Андрей, это подарок!

Калугин, хохоча, высвобождается из моих объятий:

- Тише, тише…

- Вот это подарок! А ты, давно?

- Да я, вот-вот, буквально перед вами!

И я снова висну у него наше е – господи, как же я соскучилась!

- У-у-ух… Да.

Рядом, над ухом, слышится Гошино сопение, приходится прерваться и, не отпуская друг друга, обернуться к подошедшему Игорю. Моя ладошка остается на щеке Андрея, а его руки на моей талии. Калугин кивает:

- Да, Привет.

- Здорово.

Мужчины жмут друг другу руки, и цепкий взгляд Андрея задерживается на пластыре на щеке Гоши:

- А чего это у тебя?

- Где?

Андрюшкина рука дергается показать на себе:

- Ну вот, на лице.

От счастья вся в тумане, не отрывая сияющих глаз от любимого, не вслушиваясь в их диалог. Тем временем, Гоша отрывает пластырь:

- Да, это так, в гости сходил одни.

Калугин с подозрением тянет:

- А-а-а… Понятно. В смысле непонятно! В какие гости?

Игорь, потихоньку перемещается к кухне, вопросительно поглядывая в мою сторону и я, не снимая дурацкой улыбки с лица, неопределенно мычу, придумывая ответ. Мы продолжаем обниматься, сцепив пальцы в замок, за спиной друг у друга. Бормочу:

- Н-н-н…, да… С кошкой с одной неудачно пообщался. Ну, фиг с ним, рассказывай!

Губы Андрея растягиваются деревянной улыбкой и крепко сжаты. Вот только сцены ревности мне тут не хватало! Тороплюсь увести разговор в сторону:

- А! Подожди, стоп - машина! Ты же голодный, наверно, да? Голодный или нет?

Маневр удается, и глаза мужчины оттаивают:

- Ну, я бы съел, конечно, чего-нибудь…

С деловым видом командую:

- Все! Вперед! Мужчины моют руки, женщины накрывают на стол.

И устремляюсь на кухню. Андрей, поднявший руку, чтобы что-то сказать, роняет ее вниз:

- А… Э-э-э…

Вот и славно. За спиной слышится слегка напряженный, но уверенный Гошин голо:

- Первый - я!

Мужики что-то еще бубнят между собой, я же копошусь в холодильнике и сумках, выкладывая продукты на кухонную стойку. Думаю можно нарубить овощной салат и котлет каких-нибудь нажарить? От продуктовых мыслей отвлекает возглас Игоря:

- Типа подколол, что ли?

Это мне? Обернувшись, откликаюсь, прижимая к себе пакеты, выгруженные из сумки:

- Что?

Но вопрос остается без ответа, и я возвращаюсь к кухонным делам…

***

За окном темнеет. Заканчиваю резать зелень на разделочной доске, а потом ножом смахиваю петрушку и укроп в стеклянную салатницу с помидорами и огурцами. Из спальни появляется Калугин в банном красном халате и я, жуя кусочек огурца, интересуюсь:

- М-м-м, Андрюш, я тебе прямо в салат зелень кинула, ничего?

У него озабоченный вид, но на мой порыв подставить губы и чмокнуть, откликается:

- Ничего.

- Поможешь?

- Да, конечно… Маргарит…

- М-м-м?

Взяв салатницу, несу ее в гостиную.

- А вот скажи-ка мне, пожалуйста…

Взяв тарелки c приготовленным мясом по-французски и вареными овощами (морковка, картошка, цветная капуста) с кухонной стойки, Калугин идет следом:

- Откуда, у этого Гаврика, такой боевой раскрас?

Вот же…. Не угомонится никак…. Притормозив, оглядываюсь, озвучивая прежнюю версию:

- Господи, ну я же тебе сказала! Кошка! Ну, по крайней мере, он мне так сказал.

Поставив салатницу на стол, где уже высятся бокалы с бутылкой красного вина и столовые приборы, присаживаюсь на диван. Калугин тоже присаживается, только на придиванный модуль, ставит тарелки и вопросительно смотрит на меня:

- Кошка. Угу… Ну, значит у этой кошки человеческие когти.

И что означают эти смотрелки? Удивленно приподнимаю брови:

- Ты, сейчас, на что намекаешь?

Андрей глядит исподлобья, потом косится в сторону спальни:

- Он лез к тебе, да?

От такого предположения челюсть падает вниз. Типа это я лицо Игорю расцарапала и теперь вру, выгораживая? Возмущенно вскакиваю:

- Что-о-о?

- Ничего, Маргарита! По-моему, я тебе задал вменяемый вопрос!

Ого, как сурово прозвучало. Но в глаза не смотрит, не решается:

- Лез к тебе этот человек или нет?

- Господи, Андрюш, ну какой вменяемый?!Ты вообще соображаешь, что ты говоришь?

- Я соображаю, что я говорю. У человека разодрано лицо и сделал это явно не мужик.

Калугин вновь кивает в сторону спальни:

- Если только он, конечно, не голубец.

Опять?! То таракан, то голубец... Я подобного в свой адрес от Зимовского во как накушалась, хватит! Несправедливое желание Андрея любым способом оскорбить Гошу коробит и я, хлопнув ладонями по коленям, обижено пытаюсь вскочить:

- Так! Стоп - машина!

Но Калугин не дает, удерживает и пересаживается поближе:

- Подожди, что значит «стоп - машина», Маргарит?

- Андрюш, это вот сейчас, что началось а? «Гаврик», «голубец», что это?

Андрей язвительно парирует:

- А чего это ты его защищать стала?

То есть я должна поддакивать глупой ревности? Протестую:

- Да ничего я не защищаю!

- А что, ты сейчас делаешь?

Калугинское умение забалтывать любой вопрос и все разворачивать против меня самой, я прекрасно знаю, прецедентов куча. Во мне адреналин бурлит так, что голос начинает звенеть!

- Так, Андрей, пожалуйста, я тебя очень прошу! Если ты хочешь меня повеселить, то о-о-очень тебя прошу - не надо! У меня смеха и веселья на работе достаточно.

- Маргарит, он…

Обвиняюще тычу в Калугина пальцем:

- Стоп! Дай договорить! Второе. Твои предположения. Они не просто абсурдны, они вообще вне здравого смысла! И я тебя, сразу предупреждаю – если ты хочешь на эту тему разговаривать, то мы сейчас поссоримся!

Андрей угрюмо молчит, не отрывая взгляда от моего лица, потом сдается:

- Хорошо, прости меня, но я… Ты пойми…

Отмахиваюсь, прекращая инцидент, и забираю салатницу со стола:

- Ладно, все, ерунда… Ничего страшного!

- Извини.

Начинаю перекладывать салат в тарелки:

- Андрюш, поверь, если бы он ко мне лез, там бы непросто царапина были, там нос был бы сломан как минимум!

Калугин бурчит:

- Мы, по-моему, договорились.

- ОК, все, проехали… Лучше расскажи как там, чего там, в Питере у тебя.

Андрей нервно привстает, потом садится:

- Так, подожди, один вменяемый вопрос по существу. Можно?

- Можно.

- Отлично!

Он вздыхает и как говорится, берет неприятного для меня быка за рога:

- Как вы договорились с Гошей? На какой срок?

Черт, что я там говорила раньше? Пару номеров выпустить? Осторожно молчу, обдумывая ответ. Тряхнув волосами и не глядя на Андрея, пытаюсь потянуть время:

- Что, значит, на какой срок?

- Ну, тои значит. Когда мы перестанем всем вот этим заниматься?

Блин, надо было сразу закладываться на больший срок! Продолжая молча сопеть, отворачиваюсь, поджимая губы.

- Марго, пойми меня, пожалуйста. Я людям в Питере сейчас, ну как-то более-менее утряс, объяснил, но всему есть разумный предел. Мне нужно дать какой-то здравый ответ… Марго!

- Что-о-о?

- Ну, пожалуйста, объясни мне - когда мы поймем, освоил он специальность или не освоил?

Молча жую салат, потом пожимаю плечами:

- Андрюш, давай ближайший номер выпустим, ладно?

- ОК… Что потом?

- Ну… Максимум еще один, и уже можно будет предметно разговаривать.

Помолчав, Андрей роняет, покусывая губу:

- Ну, хоть какая-то информация.

От спальни к нам спешит Гоша в банном клетчатом халате и садится рядом с Калугиным на придиванный модуль:

- Ну что… Пора уже чего–нибудь и в топку забросить.

Наткнувшись на угрюмый взгляд Калугина, оправдывается:

- Чего? Гоша всегда так говорил. Не веришь? Вон, у Марго спроси!

И тычет вилкой в мою сторону. Поджав губы, Андрей бурчит:

- Угу.

Гоша режет мясо в тарелке, отодвигая в сторону вареные овощи и я, взяв со стола салатницу, подкладываю ему резаных помидор и зелени. В ответ слышу негромкое:

- Спасибо.

***.

За окном темно. После душа, переодевшись в красную майку и спортивные штаны, возвращаюсь в гостиную. Здесь Гоша на диване, возле включенного торшера, сидит, обложившись какими-то книгами, и читает оглавление одной из них. Перед ним на столике заварной чайник с чашкой и сахарницей. На подлокотнике дивана еще одна раскрытая книга и тетрадь. Игорь поднимает на меня глаза, зачитывая оглавление:

- Мотивация работы. Положительный результат труда. Признание заслуг. Цель труда. Грамотность. Руководитель работы. Демотивация. Критика… Блин, бред какой-то, а?

На ходу расправляя волосы, устраиваюсь в боковое кресло, подложив под спину подушку и поджав под себя ногу:

- Чего читаешь?

Гоша смотрит на обложку, потом показывает мне:

- Да вот.

Навалившись локтем на широкий поручень, всматриваюсь в строчки:

- О! «Стратегический менеджмент». Ты это где это взял?

- У тебя на полке.

Старье. Проведя язычком по зубам, с усмешкой фыркаю:

- Капец, это уже давным-давно выкинуть надо.

Ухо вдруг закладывает и я, сунув в него палец, трясу. Помогает слабо. Тем временем Гоша, грызя карандаш, смотрит вопросительно:

- Почему?

Скривившись, объясняю:

- Потому что американцы тупые написали, еще одни тупые на русский перевели. Это все туфта -у нас не работает для нашего человека. Понимаешь?

- А что работает?

- А что работает, слушай меня внимательно. Ты должен быть абсолютно уверенным в себе!

- В смысле?

- Во всех смыслах – взгляд, интонация, голос, походка. Никаких бегающих глаз! Что бы ты ни делал, чтобы тыне говорил. У тебя внутри, должен быть стержень, понимаешь?!

- Н… Пока не совсем.

- Ну что:«пока не совсем»?!

Разволновавшись, тычу в него пальцем:

- Хватит уже искать меня по любому поводу глазами как теленок титьку! Вот когда ты будешь уверенным в себе, ты сразу станешь похож на настоящего Гошу!

- Да?

- Да.

Игорь смотрит хитро:

- А если я лажу какую-нибудь ляпну?

Вопрос непростой. Этого я тоже опасаюсь, но приходится идти на риск. Задумавшись, пытаюсь припомнить все последние ляпы главного редактора. Ну, из значительных, только недавний с подписанным договором. Все равно настаиваю:

- Даже лажу, Гоша всегда подавал так, что все думали, что это просто гениальная мысль!

Увы, Игорь справедливо не верит, что ему сойдет с рук лажа:

- Ну, пока только слова!

- Вот именно, что «пока»!

Тянусь к портфелю, стоящему возле дивана и вытаскиваю из него общую тетрадь. Потом кладу ее на стол перед Гошей:

- Так что - пиши!

- Что писать?

- Пиши – с этого дня ты будешь тщательно готовиться к каждому рабочему дню!

- Это как к уроку, что ли?

- Это как к экзамену!

Игорь с несчастным видом и стоном закидывает голову назад:

- Не-е-ет…

На вечер у нас плотная программа – наметить линию поведения и отрепетировать хотя бы несколько вероятных тем, которые могут всплыть на ближайшей оперативке.

День 244 (422). Пятница. 11 июня 2010 года. Утро и день. ​

Утром уроки – повторение, мать учения. Так что, приходится слегка задержаться дома, отправив Андрея в редакцию первым, к началу рабочего дня. В полдесятого мы с Гошей приезжаем в издательство, и сразу поднимаемся на лифте на наш четвертый этаж. Сегодня на мне темное платье, чуть выше колен, красный кардиган с укороченными рукавами, волосы свободно расчесаны назад, красные туфли и привычная черная сумка. Возле секретарской стойки активная группка из Люси, Галины и Валика, окружившая нежданно явившегося в редакцию Калугина. Доносится смех Андрея:

- Да нет, к себе вроде.

Кривошеин встрепенувшись, встает в стойку любопытствующего суслика:

- Как к себе?

Калугин замечает мое приближение и с довольным видом тянется приобнять и продемонстрировать наше воссоединение:

- О! Я здесь, как бы опять работаю.

Излучая радостную улыбку, громко здороваюсь:

- Доброе утро!

Любимова откликается:

- Доброе утро.

Без смущения прижимаюсь к Андрею:

- Ну что, Андрюш, все нормально? Без обмороков?

Тот целует в ответ в волосы:

- Вроде бы да, не забыли, не забыли...

Как и договаривались, вперед выдвигается Игорь, прекращая дебаты и включая начальника:

- Ну, тогда не вижу повода не начать работать!

И строгим взглядом обводит присутствующих:

- Так, сегодня летучка, Через полчаса! Явка всем обязательна.

Мы переглядываемся с Калугиным - он же был на нашей тренировке и понимает такой начальственный порыв. Мне нравится, и я одобрительно усмехаюсь – пока все идет по плану. Калугин тоже улыбается - моя задумка продемонстрировать начальственные качества Гоши, похоже, удалась… Игорь хлопает в ладоши, подгоняя сотрудников:

- Ну, что стоим? Солнце в зените. Не ждем полчаса, а работаем, работаем.

Валентин с Галиной срываются с места, оглядываясь на непривычно строгого главного редактора, и Гоша поторапливает:

- Давайте, давайте…

Мы с Андрюшей тихонько перемещаемся к кабинету Егорова, откуда слышится его строгий голос, видимо шеф говорит по телефону:

- А вот по поводу следующего номера, давайте поговорим тогда, когда выйдет этот…Все очень просто, тогда и разберемся!

Но вот он появляется в дверях кабинета, глаза радостно распахиваются и Наумыч тараторит в трубку:

- Ой, извините… Все! Больше не могу говорить. Вам всего доброго!

Егоров распахивает объятия:

- Андрюшка! Андрюшка!

Будто сто лет не видел, а не две недели. Калугин раскрывает в ответ свои, и они обнимаются:

- Борис Наумыч!

Пользуясь моментом, командую Гоше:

- Давай, иди в кабинет, я сейчас приду.

Тот подается навстречу и шепчет на ухо, приглушая голос:

- Что опять?

Вот со мной включать начальника не надо!

- Не опять, а снова!

И киваю в сторону двери. Не обращая внимания на недовольное пыхтенье Игоря, разворачиваюсь к обнимающейся парочке. Шеф радостно толкает Калугина кулачком в плечо:

- Чертяка! Как же я рад тебя видеть.

Андрей широко улыбается:

- Не поверите, но это - взаимно.

- Молодец Андрей Николаевич! Вот, молодец.

Мне остается молча стоять рядышком, сцепив руки внизу живота, и ждать, когда от Егорова пойдут какие-то указания по работе и размещению Андрея. Калугин вдруг складывает молитвенно ладони:

- Борис Наумыч, только… Марго же вам говорила... У меня там есть некоторые обязательства.

Они поворачиваются ко мне, и выжидающе смотрят. Киваю, и Наумыч подтверждает:

- Конечно, конечно… Вообще никаких вопросов.

- Мне очень неудобно, но…

- Я все прекрасно понимаю! Надо будет, можешь выйти в выходной день, можешь там выйти после работы... Вся техника в твоем распоряжении!

Ну вот, складывается все отлично! Запрокинув голову, улыбаюсь во весь рот, довольная результатом. Калугин продолжает расшаркиваться:

- Спасибо. Не в моих правилах выдвигать требования, но сами понимаете.

- А вот мне Марго, все объяснила.

Подтверждаю, подаваясь навстречу:

- Да, да-а-а!

Егоров повторяет:

- Конечно, конечно… Чего нам два раза по кругу ходить... Мне только к тебе есть… Будет маленькая просьба.

- Да, я слушаю?

- Вот не надо афишировать, что там еще на кого-то работаешь!

- Даже не обсуждается. Я вас уверяю.

- Достаточно, что знаю я, ты и Марго. Правильно, Маргарита Александровна?

Опять подаюсь навстречу:

- Как всегда, Борис Наумыч!

Андрей смеется:

- Даже не обсуждается!

Опять киваю, согласно моргнув, и шеф счастливо обнимает сразу обоих за талии:

- Ой, как я рад вас видеть!

Потом подталкивает обоих к моему кабинету:

- Все давайте, давайте… Вперед и все!

***

Оперативка начинается ровно в десять. Гоша занимает место возле шефа, у председательского кресла, опираясь рукой на его спинку. Шеф тоже не садится, оставаясь по его другую сторону. Здесь же у окна пристраивается Калугин. Ну, а я прохожу к своему привычному месту по левой стороне стола. Повесив кардиган на спинку кресла, присаживаюсь рядом с Любимовой и Кривошеиным. Начальник с довольным видом оглядывает собравшихся:

- Вот так вот! Как в старые добрые времена, да?!

К нам в зал заседаний заходит Зимовский и его глаза удивленно распахиваются:

- Опаньки, Калуга!

Егоров саркастически хмыкает:

- Вот так, Андрей Николаевич! Мы здесь работаем, а Зимовский все в города играет, ха-ха!

Дружным смехом поддерживаем начальственную шутку, и Антон проходит в голову стола.

Калугин добродушно поднимает руку:

- Привет.

И они обмениваются рукопожатием, хотя лицо у Зимовского остается вытянутой формы, а взгляд мечется от Андреяк Наумычу:

- Привет, а… Что здесь происходит?

Гоша включает решительный тон:

- Ну, вообще-то у нас летучка. Присоединишься?

- Ну да…

Зима опять поворачивается к Андрею:

- Так подожди, а… Ты разве не в Питере?

- В Питере, в Питере. А это так, голограмма.

Егоров укоризненно смотрит на пришедшего, с его дурацкими вопросами:

- Антон!

- Нет, я просто пытаюсь понять…

- Чего тут понимать?! Андрей Николаевич вернулся на должность художественного редактора, Чего тут непонятного? Еще вопросы есть?

- Подождите, подождите… Ты что, уволился оттуда?

У меня в голове словно красная лампочка зажигается, но Гоша первым пресекает дебаты:

- Так, Антон, обратишься к Андрею после летучки, в частном порядке. У нас и так есть, что обсудить.

Егоров, углядев в Гошиных выступлениях прежнего Реброва, смотрит с восхищением и даже показывает на председательское кресло:

- Да, Игорь Семенович, пожалуйста, садитесь… Нет, нет, нет, садитесь!

И взяв за плечи, заставляет Гошу сесть:

- Ну что, начинайте!

Сам присаживается в кресло по правую руку. За его спиной Зимовский бурчит:

- Давай, Игорь Мариевич…

Я все слышу и неприязненно кошусь в его сторону. Игорь змеиных комментариев не слушает и продолжает вещать начальственным тоном:

- Значит так - быстро, лаконично, по приоритетным участкам. Первое -пересъемка Казанцевой. Андрей, я на тебя очень рассчитываю. Ты уже видел, какое там шило, да?

Калугин кивает:

- Угу.

- Все, значит, фронт работ ясен… Галочка!

Строгий взгляд переходит на Любимову и та подскакивает:

- Я!

- Пожалуйста, организуйте в темпе: декорации, реквизит, костюмы - ну все знаете, не надо ничего объяснять. Правильно?

- Поняла.

Поднимаю довольный взгляд на стоящего рядом Андрея – вчерашняя проработка поведения и сегодняшняя утренняя тренировка, дали отличные плоды. Игорь просто красавчик! Тем временем Гоша снова разворачивается к Калугину:

- Кстати, Андрей, я акцентирую - нам нужна художественная early antique, а не…

Он зачитывает вслух пометку из своей тетради:

- «Загнанные девушки, ищущие глазами хлеба...». Ха-ха!

Хихикаю -метафора моя, сегодня придумала и вписала в план Гошиного выступления. Галя с Валиком удивленно таращат глаза – то ли не поняли юмора, то ли не ожидали столь резкого наступления на художественного редактора. А Андрей, не возражая, вздыхает:

- Я понял.

- Так! Все… Валентин! Я прочитал те четыре абзаца, что ты мне отправил.

- И что? Все плохо?

- Первые два переписать, остальные сжечь!

- Так, э-э-э…

- И смените, пожалуйста, тему Валентин.

Кривошеин вопросительно смотрит на шефа, а тот с серьезным видом успокаивающе машет рукой – внимай и выполняй. Гоша тоже глядит на Егорова, комментируя свою резкость:

- Вот что выходит, когда пассажиры метро начинают рассуждать об автомобилях.

Валентин с неуверенной улыбкой оправдывается:

- Так я и хочу пересесть из метро…

Но Игорь развить жалобную тему не дает:

- Сядешь, тогда напишешь. Все!... Так, Зимовский...

Антон кривляясь, изображает ехидное внимание:

- Да-а-а? Слушаю вас внимательно.

Он коршуном нависает над Гошей, но тот смело поднимает голову:

- Это я тебя слушаю, мил человек.

Не выдержав комичности сцены, все прыскают смешками, даже Андрей. Игорь продолжает:

- Сколько можно мурыжить два рекламных разворота?

- А никто их не мурыжит.

- Да-а-а? Интересно. И где они?

- Ну, там не хватает ровно два модуля.

Гоша оглядывается в мою сторону за поддержкой – такого ответа мы не репетировали. Мне остается только ободряюще улыбнуться – смелее, говори любую глупость, главное уверенно! Игорь снова переводит взгляд на Антона:

- Ну, так найди их! Позвони по спонсорам, посуетись. Кто этим должен заниматься?

- Ну, вообще-то, Игорь Семенович, ты сам раньше любил общаться со спонсорами.

- С крупными - да, а закрыть два модуля, это вон…

Игорь рыскает глазами по сидящим:

- Даже Кривошеин с этим за пол дня справится… Да?

Валик испуганно молчит. Зимовский злобно поджимает губы:

- Ну, может тогда, ему и поручить?

В спор вмешивается шеф:

- Антон, ну что ты как в школе! Тебе поручили, вот и выполни!

Гоща уверенным тоном благодарит:

- Спасибо, Борис Наумыч!

***

Через десять минут оперативка завершается, и пока я надеваю кардиган, народ вываливается в холл, чтобы воодушевившись новыми ЦУ разбрестись по рабочим местам. Наконец и мы с Гошей последними выходим из зала заседаний. Посредине холла Наумыч уже с кем-то ругается по телефону, а потом призывно машет рукой:

- Игорь, иди сюда!

- Да, Борис Наумыч?

Егоров делает шаг в нашу сторону и, хотя шеф позвал только Гошу, я продолжаю топтаться рядом, не решаясь оставить Игоря наедине с начальником - наверняка разговор пойдет о прошедшем совещании. Шеф довольно взмахивает сжатым кулачком:

- Вот, молодец! Именно про это, я тебе вчера и намекал.

Мы с Гошей победно переглядываемся, словно заговорщики, и я усмехаюсь. Игорь самоуверенно пожимает плечами:

- А, ну так я сделал выводы.

- Чувствуется… Маргарита Александровна!

- Да?

- А как братец-то! Молоток?!

Улыбаясь во весь рот, киваю:

- Да не то слово!

- Вот и я об этом самом. Построил народ как в лучших традициях марксизма-ленинизма.

Гоша мнет тетрадку в руках, с довольным видом поглядывая в мою сторону. Наумыч снова переключается на текущие дела и идет дальше, прикладывая мобильник к уху:

- Да что ж такое-то.

Ничего не остается, как проводить взглядом его спину и топать к себе.

***

Ориентиры по номеру главным редактором сотрудникам даны, в том числе и мне. Последние полчаса, повесив кардиган на спинку кресла, правлю на компьютере статью, а потом пускаю ее на печать. В двух экземплярах – один себе, один Гоше - вычитывать текст. Все-таки, когда на бумаге, корявости видны лучше. Лучшее - враг хорошего, так что оставляю материал без изменений, но у Игоря, на всякий случай, интересуюсь:

- Ну, что скажешь?

Гоша стоит рядом, уткнувшись глазами в текст:

- А что тут сказать…

Собрав в стопку черновики, комкаю ненужные листки, отправляя в корзину:

- Ну, по статье что-нибудь.

- В принципе гениально, только…

- Только, что?

C удивленным любопытством жду продолжения и Игорь тычет пальцем в страницу:

- Ну, вот этот абзац какой-то длинноватый.

Нахмурившись, заглядываю в протянутую страницу:

- Какой?

- Ну, вот этот. Ты пишешь про женский гардероб.

Перебиваю:

- Не, не, не … Это не я пишу, это ты пишешь, ясно?

- Ясно.

- Угу. И чего он тебе длинный?

- Ну, в принципе, его можно одной коротенькой шуткой заменить.

Поджав недоуменно губу, откладываю листки в сторону, на стол:

- Какой?

- Э-э-э… Типичный гардероб женщины -это когда одеть нечего, а вешать уже некуда.

Тоже мне замена. Пренебрежительно фыркаю:

- Сто лет в обед этой твоей шутке.

- Это понятно. Но в контексте статьи это сработает.

Ого, какие заявы. Удивленно вытаращив глаза, не могу удержаться, чтобы не съехидничать:

- Вау, какие у нас обороты... «в контексте статьи»!

Мои язвительные ужимки вроде должны поставить на место недоученного главного редактора, но тот отбивает атаку:

- Слушай, родная, тебе не угодить. Плохо говоришь – иди учись, хорошо говоришь - подколки какие–то одни. Слушай, ты бы поддержала, что ли?!

Пристыдил…. Киваю, не снимая усмешку с лица, хотя слова Игоря и его упреки справедливы, этого не отнять:

- Ладно, ладно, ты прав! Все, извини, пожалуйста. Давай, дуй к Наумычу, пусть резолюцию наложит.

Отдав бумаги, делаю шаг к креслу, намереваюсь сесть. Игорь неуверенно переспрашивает:

- Ну, так что, со статьей?

Придерживая сзади платье, усаживаюсь, потом кладу ногу на ногу:

- Оставь Наумычу на откуп.

- В смысле?

- Ну, пусть он сделает замечание по статье. Пусть чувствует себя причастным к процессу, сечешь?

- А если не сделает?

- А если не сделает, сам ему скажи. Пусть видит, что ты продолжаешь креативить!

Гоша, усмехнувшись, цокает языком:

- Как у вас все сложно здесь.

А той!

- Да родной, сложно, но только по первой. Когда привыкнешь, все пойдет как по маслу. Ну, давай, дуй к Наумычу! Начнет наяривать - хуже будет. Давай!

Игорь идет из кабинета, в дверях сталкиваясь с входящим Калугиным, и тот отодвигается в сторону, пропуская:

- О, пардон, прошу.

Услыхав знакомый голос, поднимаю взгляд на усмехающегося Андрея. Его губы кривятся:

- Так вы чего теперь в одном кабинете сидите?

Виновато оправдываюсь:

- Ну да, а как еще?

В руках Калугина картонка с макетом разворота и он направляется к столу показать получившееся. Выражение его лица вдруг становится серьезным:

- Понятно. Он что к Наумычу пошел? Не завалится?

Отведя глаза, со вздохом пожимаю плечами:

- Не знаю… Мы готовились.

Метнув взгляд в сторону двери, Андрей язвительно тянет:

- Это я видел, да-а-а.

Тон мне не нравится, и я тороплюсь сменить тему:

- Ну что, как тебя народ встретил?

- Да, в общем, как и ожидалось – тотальное недоумение переходящее местами в радость.

Шутка вызывает смех, и я киваю на картонки в руках художественного редактора:

- Ладно… Ну, что макеты?

- Да макеты, бог сними. Ты мне скажи, почему ты мне ничего не сказала?

Андрей вглядывается в мое лицо, нависнув и склонившись, опираясь одной рукой в стол, а другой на спинку кресла. Не сказала о чем? Вопрос вызывает недоумение – что такого серьезного произошло в редакции, что я упустила и не рассказала Калугину?

- По поводу?

Глаза мужчины убегают в сторону:

- Что Наталья Егорова замуж выходит!

Во-первых, новость ошарашивает – сама в первый раз слышу, а во-вторых… Чрезмерный интерес к персоне бывшей, неприятно царапает ревностью. Удивлению переспрашиваю, распахнув пошире ресницы:

- Наташа?

- Ну да.

Сплетня, видимо, совсем свежая:

- А кто тебе сказал?

Калугин оглядывается на дверь:

- Ну, она только что.

Известие, что Андрей успел мило пообщаться с Наташей на брачные темы, конечно неприятна, но вот к словам сказанным Егоровой, особенно в общении с Андреем, я бы отнеслась с осторожностью - грош им цена в базарный день:

- Ой, да слушай ты ее больше! За кого?

Андрей, хмыкая, меняет позу, присаживаясь на край стола:

- Ну, это уж я не знаю.

На его лице такая заинтересованность, что мое удивление быстро сменяется на возмущение, только не пойму на кого – на наивного Калугина или лживую Егорову с ее бесконечными беременностями и свадьбами.

- Угу. Вот красавелла! Не успел прийти, как она ему уже по ушам проехала!

- Да ладно, Маргарит, ну врать то ей зачем?

А зачем до сих пор врала? Про беременность от Калугина от «совместной трудовой ночи», про напавших таксистов с поселением в его квартире и прочее, и прочее… Что-то память у Андрюши как у девочки - подростка, короче некуда. Невольно придаю голосу максимум сарказма:

- Ну, а то ты не знаешь?

Калугин, уткнувшись в свои картонки, их перебирает, и глаз не поднимает:

- Ну. Э-э-э…

Что «ну, э»? Такое невнятное Андрюхино поведение напрягает, и я продолжаю его донимать, добиваясь четкости в артикуляции позиции:

- А чего ты так загрузился, а?

Андрей вскидывает голову и на пару секунд зависает, подыскивая ответ:

- Кто загрузился? Я загрузился? Я вообще не загрузился.

То-то и видно! Вопросительно приподняв бровь, с недоверием гляжу исподлобья, пытаясь поймать мелькающие отблески эмоций на лице Андрея:

- Я вижу.

Калугин, мотнув головой в сторону, отводит взгляд:

- Маргарит, да бог с ней! Проехали.

Усугублять отношения подозрениями не хочу, даже если у него, чего-то там и всколыхнулась, но и удержаться не могу:

- Андрей! Если бы она выходила замуж, об этом мыши уже в подвале знали бы!

- Ну, все, Маргарит, говорю - проехали! Пожалуйста, давай по макету.

Проехали… И это вместо того, чтобы сказать, как он меня любит! И что это тухлая рыба ему на фиг не нужна! Нет, не нравится мне реакция любимого мужчины, совсем не нравится. Продолжая коситься с подозрением на Андрея, переключаюсь на рабочие вопросы:

- Давай…

Но предательские сомнения не отпускают. Чуть прищурившись, склонив голову набок и покусывая ноготь, пытаюсь понять по реакциям мужчины, глюки у меня и я придираюсь, или же у него что-то осталось к Наташе. Походу, в любом случае, лучше держать ухо востро.

Калугин суетливо перебирает картонки:

- Смотри, вот это вот, никуда не годится… И это никуда не годится.

Наконец, выбрав одну, сует мне в руки:

- Вот это можно, более-менее, исправить.

Наткнувшись на изучающий взгляд, Андрей встряхивается, привстает со стола и тянется чмокнуть в щеку:

- Марго, ну хватит! Ну, пожалуйста, давай, Маргарит.

Ладно, после работы разберемся. И я переключаю внимание на переданный мне макет.

***

Минут через пять прибегает Любимова в поисках Калугина . У нее уже есть куча вопросов к новому художественному редактору и они, отойдя к окну, начинают что-то выяснять, не обращая внимания на мою согбенную над компьютерной правкой фигуру. До меня доносятся обрывки фраз:

- Так по реквизиту, вроде бы все.

- Так, это хорошо. А что, у нас теперь с этим… Давай цветофильтры...

- Пишу!

- Мне нужен этот, икс-ноль.

- Икс-ноль нет, там только икс-ай остался.

- Ну, это плохо, значит надо купить.

- Мне?

- А кому?

Сбиваюсь на фразе, приходится перечитывать, прежде чем снова активно застучать по клавишам правя абзац. За спиной снова шушуканье:

- Слушай, у меня еще просто вопрос костюмный, плюс реквизиты.

- Ну, значит попроси Колю. Что у нас с реквизитом, с костюмами?

- Да… Послушай, мы не можем Казанцеву перенести назавтра. Я зашиваюсь!

Прервав работу, оглядываюсь:

- Никого не надо никуда переносить! Зашиваешься, попроси кого-нибудь подстраховать!

Калугин соглашается:

- Ну да.

Только Галине такой выход не нравится и она возмущенно протестует:

- Кого? Мне даже не к кому обратиться!

Андрей вдруг вылезает с предложением:

– Ну как это не к кому?! Наташа у нас, что делает?

- Здрасти, приехали! Наташа, у нас, к нашему отделу давным-давно никакого отношения не имеет.

- Отлично, а к кому теперь имеет отношение Наташа?

- Вопрос не ко мне!

Да что ж такое-то! Калугина опять на Егорову замкнуло! Оказывается вопрос ко мне:

- Маргарит!

Оторвавшись от монитора, снизу вверх ядовито буравлю взглядом Андрея:

- А, да! Кстати, забыла тебе сказать - она у нас теперь заместитель директора по общим вопросам, хэ…

- М-м-м, поздравляю… И чем занимается?

Галка хихикает:

- Да ничем. Ну, то есть занимается общими вопросами.

- А, понятно.

Разговоры про Егорову уже начинают раздражать, и я оглядываюсь на болтающую парочку:

- Слушай, Галь… А ты, по поводу ее замужества, ничего не слышала?

У Любимовой на лице недоумение, она переводит удивленный взгляд с одного на другого и растерянно блеет:

- Нет… Что, Егорова замуж выходит?

Что и требовалось доказать! Теперь уже Калугин чувствует, что разговор вступает на скользкую дорожку и больше похож на обзор сплетен…

- Так девочки, пожалуйста, давайте мозги соберем! Замуж – не замуж… Сейчас Казанцевой важнее быть не может.

Вот только почему все это надо обсуждать у меня в кабинете непонятно. Пора заканчивать балаган. Снова оглядываюсь:

- Галка, короче, давай так -я сейчас позвоню Малыхиной, она тебя подстрахует, лады?

- Да…Да… Хоть так.

- Угу, давай, давай, времени вообще нет!

- Да, я побежала.

Калугин подталкивает ее к выходу:

- Давай.

Нажимаю кнопку переговорного устройства:

- Люсь, найди мне Малыхину! Жду.

Потом победно разворачиваюсь к уткнувшемуся в папку Калугину:

- Ну что? Что и требовалось доказать!

- Ты о чем?

- Ну, если бы она реально выходила замуж, об этом уже весь офис гудел!

Андрей только пожимает плечами:

- Ладно, пойду к себе.

Любимова кидается следом:

- Я с тобой!

День 244 (422). Пятница. День и вечер.

Минут через пять в дверном проеме появляется Гоша, и я поднимаюсь из кресла ему навстречу:

- Ну, что?

- Все ОК, одобрил.

- Это понятно. Ну, он больше ничего не говорил?

Пройдя к столу, он останавливается в торце, ожидая расспросов:

- Больше ничего.

Что-то не верится. И мои сомнения только возрастают…

- А перспективами на ближайшее будущее не грузил?

- Пока, нет.

Что ж, отложим разговор на потом:

- Ну ладно, хорошо, по макету смотри. Сейчас тебе покажу.

Беру со стола картонку, оставленную Андреем, и Гоша делает шаг поближе, вставая сбоку, чтобы смотреть вместе. Неожиданно дверь приоткрывается и внутрь кабинета осторожно заглядывает Егоров. Значит и макет на потом:

- А, нет.

Мы смотрим на шефа, и тот негромко зовет:

- Игорь Семенович!

- Да?

Настороженно наблюдаем за начальником.

- У меня совсем из головы вылетело. Что у нас с интернетом?

Игорь вопросительно косится на меня. А что я… Я с представителями фирмы не спала и сними не дралась. Отвернувшись, присаживаюсь к компьютеру. Игорь неуверенно блеет:

- Так это... Работаем.

Наумыч решительно проходит внутрь, не переставая ворчать:

- Знаешь, ты мне уже дня два говорил, что работаем. Договор подписали или нет?

- Ну-у-у, сегодня подписываем.

Подперев голову рукой, сижу, изображая погружение в комп, на шефа не смотрю, но слова Игоря заставляют меня закатить глаза в потолок, а Егорова возбужденно вскинуться:

- Ну так давайте, подписывайте, не тяни! Всем пообещали быстрый интернет, а сами траву щупаем. Давай!

И резко развернувшись, он недовольно шагает к выходу. Кто пообещал… Кому… Вылезаю из кресла, разворачиваясь к Игорю:

- Блин, капец… У меня эта ерунда совсем из башки вылетела.

Гоша сопит, делая напряженное лицо:

- Капец, чего делать будем?

Вот на хрена говорить, что сегодня подписываем?! И не придумаешь отмазку. В задумчивости повторяю:

- Что делать… Что…

Все бросить, и тащится самой в фирму, и все утрясать! С сомнением смотрю на Игоря:

- Придется мне ехать.

- Почему тебе?

- А кому? Тебе?

- Ну….

Кивнув на подбитый глаз Игоря, ворчу, отворачиваясь:

- Отсвечивать разодранным лицом? Ой, что ни пять минут, то новая вводная!

Бросив картонку на стол, выбираюсь из-за стола:

- Ну все, я полетела тогда.

- Давай, удачи.

Сняв со спинки кресла кардиган, иду за сумкой, лежащей в боковом кресле у стены, и отдавая последние инструкции:

- Да! Ты тоже, особо не расслабляйся!

Гоша самоуверен:

- Не переживай, все будет пучком.

Забрав сумку, вешаю ее на плечо, посылая прощальную улыбку:

- Давай, если что на связи, угу?

- Понял.

Игорь усаживается в освободившееся кресло, а я направляюсь к двери на выход. Но выйти не успеваю – створка распахивается, впуская внутрь Калугина, вызывая у меня радостный возглас:

- О! Андрюш, слушай!

- А?

Он прикрывает за собой дверь и вопросительно смотрит. Мне же остается послать в ответ просящий взгляд:

- Э-э-э, мне надо отскочить на пару часиков. Ты это… Подстрахуй Гошу, ладно?

- Да это ладно, это не вопрос. Ты далеко?

Продолжая мять в руках кардиган, грустно вздыхаю:

- Да по интернету быстренько надо вопрос решить… А у тебя, что?

Калугин хмурится:

- М-м-м… Да нет, я просто поговорить хотел.

- Срочно?

- Не то, чтобы срочно. Ну ладно, давай тогда потом.

Он отступает в сторону, пропуская меня к двери, но если вопрос срочный, то лучше определиться сейчас и я бросаю взгляд на наручные часы:

- Нет, подожди, у меня есть две минуты. Давай, говори.

Калугин мнется:

- Ну, я насчет Наташи.

Поговорить о Наташе? Со мной? Честно сказать, удивлена:

- Что опять?

- Нет, там все нормально… Просто она сидит в кабинете, а я не могу, ну работать.

А, то есть она в его кабинете сидит… Точно, я и забыла. Успокоившись, направляюсь на выход:

- А, это… Не переживай, она его освободит.

- Когда?

Вот вернусь и займусь! От двери ставлю точку:

- Сегодня! Все?

И тянусь чмокнуть любимого в щеку. Но Калугин продолжает канючить, хочет решить сразу, не откладывая на потом:

- Марго, ну пожалуйста.

- Блин.

Вздохнув, начинаю набирать номер на мобиле. Андрей заглядывает через плечо, узнать, кому я звоню, и обрадовано поднимает вверх палец:

- О!

Прижимая трубку к уху, выхожу из кабинета:

- Алло, Борис Наумыч, я по поводу рабочего кабинета Калугина.

- А, да… Там же Наташа сидит… Я разберусь.

Дав отбой, торможу возле секретарской стойки:

- Так, Люся!

- Да, Маргарита Александровна?

- Буду через два часа.

- Хорошо.

- Если будут спрашивать, так и отвечай: «Через два часа!».

- Хорошо.

- И на Игоря Семеновича не надо никого переключать, ладно? У него и так, работы выше крыши…Договорились?

Людмила поджимает губу:

- Ну, как скажете.

- Все?

- Угу.

Иду дальше, к лифту.

***

В два часа уложиться не получается. Вместо Ольги пришлось общаться с другим сотрудником, и пока тот разыскал нужные документы и вошел в курс вопроса, потребовалось не менее получаса.

Наконец, возвращаюсь в издательство. Выйдя из лифта, обнаруживаю необычное отсутствие суеты и непривычное ощущение опустошенности в холле. Первым делом торможу возле Люсиной стойки узнать, что происходит. Но, увы, секретарши нет на месте, и я иду дальше. Когда подхожу к кабинету и пытаюсь войти, нажав ручку двери, ничего не получается – похоже, внутри никого и закрыто на ключ. Ни Андрея, ни Гоши? В недоумении отступаю на шаг и непонимающе кручу головой по сторонам:

- Капец.

И спросить не у кого. Кричу в пространство:

- Народ, Игоря Семеновича никто не видел?

Но стоящие поодаль сотрудники только отводят глаза. В замке слышится шебуршание и из кабинета выглядывает Калугин. И что они там с Игорем делают? Прячутся? Растерянно интересуюсь, поправляя локон:

- Нормально, а вы чего закрылись-то?

Андрей, бросив взгляд по сторонам, зовет:

- Заходи, заходи!

Проникая, как заговорщица, внутрь, еще на ходу пытаюсь что-то вякнуть:

- А…

Но Андрей перебивает:

- Потом, потом!

Высунув в холл голову, он еще раз оглядывается по сторонам, потом захлопывает дверь. В кабинете обнаруживается Гоша – стоит у пристенного стеллажа с чашкой в руке, без галстука и пиджака, в мокрой рубашке и с мокрой головой. Они тут что, моются, что ли? Обхожу вокруг Игоря с хмурым удивлением:

- Так, стоп-машина. Это еще что такое?

Со всей строгостью взираю то на одного, то на другого. Гоша быстро отводит взгляд, почесывая затылок… Капец,они что, подрались? Голос истерично срывается:

- Я спрашиваю, что здесь происходит?!

В ответ молчание.

- Что здесь происходит, я вас спрашиваю?!

Калугин делает шаг к Игорю:

- Ну, что молчишь? Говори!

Гоша неуверенно смотрит то на меня, то на Андрея, и отказывается:

- Нет, давай лучше ты.

Он усаживается в ближайшее кресло у стены, опустив виновато голову. Бросив кардиган на рабочем месте, отправляю туда же и сумку, стянув с плеча:

- Ну-у-у?

Калугин оглядывается на закрытую дверь:

- Э-э-э…

Потом понуро пряча взгляд, он начинает тараторить:

- В общем, пока ты ездила, у нас тут произошел небольшой инцидент.

Сердце екает - точно подрались! Из груди вырывается жалобный стон, и я чуть не плачу:

- Какой инцидент?!

Перевожу взгляд на Игоря, утирающего платком лицо – нет, побитым он не выглядит. Снова смотрю на Калугина, засунувшего руки в карманы.

- Так братцы, вы что хотите, чтобы меня Кондратий сейчас хватил?

- Спокойно! В общем, Зимовский Гоше на голову стакан воды вылил.

Не въезжаю, сходу. Где? Как? В туалете, что ли? Растерянно переспрашиваю:

- Чего-о-о?

- Того.

Таращусь на сидящего Игоря, пытаясь переварить услышанное, и тот утверждающе кивает. И что? Главное же -не подрались! Шумно выдыхаю, то ли с облегчением, то ли нет, еще не оценив до конца последствия. Мужчины переглядываются, качая головами. Блин, я так и не пойму, в чем трагедия то?! Мокрый Игорь продолжает утираться и это начинает раздражать. Ну, помыли тебе голову, чего страдать? Возмущенно накидываюсь на потерпевшего:

- Так, ладно, может быть хватит уже, а?

Страдалец с кресла подает голос:

- Чего, хватит?

- Ничего! Может тебе фен принести?

Чувствую прикосновение к локтю и оглядываюсь на Андрея.

- Что?

- Спокойно, чего ты разошлась?

Чего, чего… Даже если это было в туалете, слухов не оберешься! Угрюмо киваю:

- Не врубаешься?

- Во что я должен врубаться?

Делаю удивленные глаза, мотая головой:

- Ты чего, тоже не в зуб ногой?

- Марго, ну.

- Что Марго?! Господи, вы что, не понимаете, что эта тварь Зимовский и он специально, он знал, что делал, понимаешь?

Лицо Калугина не отражает никаких эмоций, будто мои слова отскакивают от него. Андрей спокойно потирает губу, глядя в пространство. Блин, как так можно? Моя деятельная натура требует действий, и я начинаю метаться, потом бросаюсь к двери:

- Так, где он?

Калугин перехватывает на пол дороге, принимая в объятия:

- Подожди.

- Пропусти меня! Пусти, я сказала!

Мы стоим лицом к лицу, буравя взглядом, друг друга.

- Что ты собираешься делать?

Пытаюсь освободить руки из цепких пальцев Андрея:

- То, что должен был сделать Гоша!

- Марго, это будет самая большая глупость с нашей стороны.

- Самой большой глупостью с вашей стороны было стоять и никак не среагировать!

Снова начинаю метаться по кабинету, судорожно приглаживая волосы.

- Так, кто это видел?!

Гошин ответ с места, убивает:

- Да все!

Все? Это что, в холле было? Ошалело зависаю, наконец-то понимая всю катастрофичность события.

- Капец, вообще.

И ору нависая над Игорем:

- Зашибись!

Потом накидываюсь на Андрея - просила же подстраховать!

- А ты, где был?

Но тот невозмутим:

- Рядом стоял.

Рядом?! Ха!

- Молодец! Красавела.

Перебивая, Андрей тоже повышает голос:

- Не кипятись ты!

Не обращая внимания на защитника, продолжаю наседать на Гошу, рубя воздух ребром ладони:

- Да что, не кипятись! Тут только что, при всех, показали, что Акелла чмо, а не вожак стаи! А он мне: «не кипятись».

Горячо выпалив, отхожу к окну, складывая руки на груди. Андрей продолжает успокаивать:

- Марго, все выглядело так, будто Гоша пытался ввязаться в драку, и я его остановил. Все!

Гоша в драку? Недоверчиво выкрикиваю:

- Серьезно?

- Серьезно.

От кресла раздается голос - это Игорь тянет шею, чтобы высунуть голову:

- А, по-твоему, что я должен был делать?

Блин, нет слов! Морду набить, вот что! Только усмехаюсь, полная недоумения. Вот честно, даже не знаю, что делать и как выкручиваться. Всего на два часа оставила и на тебе! Коснувшись моей руки, Калугин пытается закончить допрос:

- Так! Мы это все можем еще обсуждать - последствия и тому подобное. Только лучше потом! У меня сейчас работа, а через два часа я приду.

Он делает движение в сторону двери, я дергаюсь за ним, у меня еще есть вопросы, но Андрей оборачивается, выставив ладони навстречу:

- Спокойно!

И пятясь, отступает к двери, а потом и исчезает за ней. Уперев руки в бока, отворачиваюсь к окну, сдерживая себя. Вернется он через два часа… А мы тут его типа жди? Потом снова смотрю на Гошу и, облокотившись на стеллаж у стены, тяжко вздыхаю:

- Ну чего ты сидишь? Собирайся, давай.

- Куда?

- Куда... Домой!

***

Вечер. Темнеет, но еще достаточно светло, так что свет фонарей за окнами машины теряется и выглядит блеклым. Я за рулем, правой рукой кручу баранку, левой, уткнув локоть в приоткрытое окно, подпираю голову. Гоша рядом, на пассажирском месте и я иногда кошусь в его сторону - очень хочется сказать что-нибудь язвительное и грубое, только толку то от этого? Наконец не выдерживаю, и громко цокаю языком:

- Капец, это же надо… Так вот…Как же можно вообще не среагировать?!

Игорь, не поворачивая головы, бурчит:

- Слушай, может быть хватит уже?

Да я только начала! Не снижая тона, выкрикиваю:

- Да что хватит, а? Я тебе уже тысячу раз говорила, что гнида Зимовский, он будет каждую секунду искать, как бы тебя расплющить!

Гоша оправдывается, бросая виноватый взгляд:

- Да я просто был не готов.

О том и речь! Капец… Уже ору:

- К чему? К труду и обороне?

Уткнувшись глазами в лобовое стекло, вывожу в другой ряд, вливаясь в поток машин:

- Пхэ… Зачем ты вообще к нему полез, если меня не было рядом?!.

- Ты сама попросила.

- Что попросила?

- Строить всех во время работы.

Но не тогда, когда без страховки!

- Строить… Строитель, блин! Еще неизвестно кто кого построил.

- Слушай, чего ты на меня все орешь?!

- Да потому что! Хэ… Ему в физиономию ведро воды вылили, и вместо того чтобы в морду дать, он стоит и обтекает!

- Не ведро, а стакан.

Возмущенно зыркаю глазами на соседа:

- Да какая разница! Хоть из пипетки! Надо было ему, в ту же секунду, шнобель свернуть!

Гоша хмурится, изображая строгость:

- Так! Стоп - машина.

- Что, стоп - машина?!

- Вернешься в этот скафандр и разбивай ему, все что угодно… Марго, я не умею драться! Не умею, поняла? Не люблю, не умею и не буду!

Блин, не умеет он… Ну да, забыла, что никакой он не Ребров… Бывает…Увы, как ни горько, но надо принимать Гошу таким, какой он есть. Говорю уже спокойней, но без упреков не получается:

- Игорь, ну как ты не понимаешь, что он это сделал специально на глазах у всех!

- Да это понятно.

- Ладно, Гош, ты меня извини. Просто у меня… Блин, какой же он урод невозможный, а?

- Вот тут согласен.

Я же нормальной женщиной не сразу стала, вот и он… Только учится. И не его вина, что эта учеба ему пришлась не по нраву. Может поэтому и рвется в Машу... Невольно вздыхаю:

- Ой… Ну, ладно. Ничего, Гош, правда не обижайся, ладно?

- Да я не обижаюсь, Марго. Просто делать теперь чего?

- Вот это вопрос! Запомни – Зимовский просто так никогда ничего не делает. И он ждет контратаки!

Помолчав, добавляю:

- И контратака будет! Будет… Будет…

***

Спустя полчаса мы уже дома, заходим в квартиру. Пока Гоша закрывает дверь и переобувается, я успеваю набрать номер Сомовой. Но трубку, почему-то, берет Егоров:

- Да? Слушаю!

Растерянно переспрашиваю:

- Борис Наумыч?

- Ну, я слушаю, слушаю тебя.

Да чего слушаю-то! Ты мне не нужен, я подруге трезвоню! Нервно переложив трубку в левую руку и прижимая телефон к уху, освободившейся правой, стаскиваю сумку сплеча, вешая ее на крючок:

- Э-э-э…. Вообще-то, я Ане звоню.

- Аня сейчас говорить не может.

Что-то в его голосе подсказывает, что Сомова не в ванной или в туалете. Что-то случилось? Мое недоумение только возрастает:

- Почему?

- Ну, почему… Не может и все! Завтра позвони.

Точно что-то случилось!

- Н… Ничего не понимаю. Она вообще дома?

В голосе шефа слышится раздражение:

- Она уже спит!

- Как спит? Рано же еще.

- Так Марго, ты русский язык понимаешь? Все! Пока.

В трубке звучат короткие гудки.

***

Спустя час Калугина еще нет и я, распустив волосы и переодевшись в слаксы и любимую фуксиевую майку, устраиваюсь по-турецки на диване с ноутбуком возле включенного торшера. За окном уже темно и углы гостиной теряются в полумраке. На столе передо мной валяется несколько сегодняшних газет, тут же стоит вазочка с печеньем для плавности мысли – хочу еще раз, не замыленным взглядом, просмотреть наработки по новому номеру. Только собираюсь сунуть в рот очередную печеньку, как со стороны полок слышится возня с дверью и бодрое Андрюшкино:

- Маргарита, привет!

Насколько знаю, Гоша после лекции о завтрашнем поведении в редакции, совсем сомлел и даже прикорнул на диванчике в своей комнате. Поэтому цыкаю языком, призывая приглушить громкость:

- Чш…

- Чего такое?

Калугин проходит в гостиную, и я приглушенно объясняю

- Гоша спит.

- Серьезно? Может мне еще и не дышать?

Ха-ха, сьюморил. Можно подумать сам не уставал. Укоризненно поднимаю на него глаза:

- Андрей!

- Чего?

- У человека был стресс, он отдыхает.

Даже по лицу видно как настроение Калугина портится и нарастает агрессия и протест:

- Стресс?

- Да, стресс.

Он присаживается на придиванный модуль и явно не с желанием помиловаться с любимой женщиной:

- Маргарит, стакан воды наголову вылили - это стресс?

Причем тут стакан воды! Я и то распсиховалась, а тут Гоша… Я же помню, как меня саму облили и оставили полуголой всем на обозрение уже в первые дни работы. Унижение то еще…. Ну почему ему надо быть таким предвзятым?! Пытаюсь протестовать:

- Так, Андрей!

- Что-о-о?

- Хватит ерничать.

- Я не ерничаю, это ты ерничаешь. Это тебе уже хватит!

- Что мне хватит?

Калугин подается навстречу:

- Носиться с ним как с маленьким ребенком! Хватит.

Ну, а как не носиться?! Он даже драться не умеет по-мужски, потому что был женщиной. Анька со мной вон сколько возилась после превращения, пока нормальным человеком сделала. А у него не было, нет такого друга. Дух противоречия заставляет взъерепениться:

- Кто с ним носится, Андрей?!

- Ты с ним носишься!

Он возбужденно вскакивает, собираясь завести прежнюю шарманку про тараканов и гавриков, и я нервно вскинув руки вверх, судорожно приглаживает сзади волосы. Голос Калугина полон ярости и горечи:

- И в офис его никто не приглашал! Он сам туда поперся. Вот пусть теперь сам и расхлебывает!

Вот именно, что не сам! Но этого же не скажешь. Расстроено откидываюсь спиной на подушку сзади, отворачиваясь от Калугина. Андрей, тем временем, продолжает расхаживать в торце дивана, размахивая руками:

- Подумаешь, господи, воду на волосы вылили!

Он нависает надо мной, опираясь на валик дивана:

- Давай еще бригаду психологов вызовем с этим вопросом!

Блин и чего прицепился к этому стакану! Тут об авторитете главного редактора речь идет, о положении в издательстве! Возбужденно дергаюсь навстречу, складывая руки на груди и повышая голос:

- Причем здесь волосы?!

Выпрямившись, Калугин ехидничает уже спокойней:

- Ну да, еще за шиворот немного попало.

Со вздохом, упираюсь кулаками в диван, чтобы усесться не так расслабленно, как раньше:

- Андрей! Речь идет о моем авторитете.

- Так, Маргарит.

Он возвращается на прежнее место на придиванном модуле:

- Вот давай, мы с тобой сейчас определим, да? Что ты - это ты, а Гоша - это Гоша! Это два разных человека. Ты разницу, вообще, понимаешь или нет?

Да всея понимаю! И помню, что говорила и чего не говорила. Только тут две логики – одна твоя, другая моя и фиг их состыкуешь. Через несколько месяцев, этот «другой человек», вполне может стать совсем не другим. Как я там тогда родителям брякнула? «Растворюсь в этом человеке»… Обсуждать сказанное Калугиным не собираюсь – сама же всегда уверяла Андрея, что ассоциировать меня с Гошей Андрею не надо в принципе – я сделала выбор. Даже если он неосуществим не по моей воле. Прекращаю пустой разговор:

- Так, все! Хватит.

- Подожди, ты мне объясни… Ты это понимаешь или нет?

Перебиваю, мотая головой:

- Андрей.

- Что?

- Все! Давай ты мне лучше про фотосессию расскажи. Что там на ней?

Упс! Блин, как не вовремя. Со стороны коридора к нам тащится заспанный Гоша и плюхается рядом с Андреем, заставляя того сдвинуться в мою сторону. Он бормочет:

- Слушайте, народ. Вы дадите поспать или нет, а?

Калугин встает, качая головой, и идет в сторону кухни – видимо хочет заесть дурное настроение:

- О, господи!

Подавшись к Гоше, шиплю сквозь зубы:

- Чего ты выперся?! Спокойной ночи!

Игорь тяжко вздыхает с полусонным видом, и я добавляю:

- И повтори все то, о чем мы с тобой говорили!

Потом утыкаюсь в ноутбук, возвращаясь к материалам, которые смотрела:

- Блин, чего тут у меня?

Игорь заваливается набок, устраиваяcь на придиванном модуле и подкладывая руки под щеку для сна, не обращая внимания на Калугинское громыхание посудой. Остаток вечера радости не приносит -каждый занимался своим: Андрей, поужинав, что-то читает, Игорь убирается назад к себе досыпать, а я работаю на ноутбуке.

День 245 (425). Понедельник.

Выходные пролетели, а в понедельник утром привычные сборы, завтрак и поездка на работу. Сегодня для рабочего образа выбрала составное платье (белый верх с короткими рукавами, пестрый черно-белый низ от груди), минимум макияжа и распущенные волосы. Когда приезжаем на работу, Люся сразу предупреждает об оперативке, которая должна начаться с минуты на минуту. Едва успеваем с Гошей сложить вещи в кабинете и сразу туда, в зал совещаний. В дверях сталкиваемся с Егоровым, и он демонстративно пропускает нас вперед… Здесь уже есть народ - у окна у кресла стоит Зимовский, сунув руки в карманы, за столом сидят Любимова и Кривошеин. При приближении нашей процессии Антон усаживается в кресло по правую руку от председательского кресла, закрывая возможность нам с Игорем пристроиться в партере возле начальника. Егоров ситуацию легко решает:

- Ну что, марксисты - уклонисты, начнем. Так Игорь Семенович, прошу!

И указывает пройти во главу стола. Гоша, действует по оговоренному сценарию:

- Я прошу прощении Борис Наумыч… Но, к сожалению, летучку сейчас начать не могу!

Шеф недоуменно переводит взгляд с одного сотрудника на другого, а потом снова смотрит на Игоря:

- А-а-а… Почему?

- Пока Зимовский Антон Владимирович передо мной публично не извинится!

Начальник хмурится:

- О каком извинении идет речь?

- Антон Владимирович знает.

Гоша кивает в сторону ухмыляющегося Зимовского и Егоров требовательно смотрит на виновника задержки:

- Антон?!

Тот невозмутим:

- Что?

- Вот он, о чем говорит?

Шеф протискивается мимо нас с Гошей к Зимовскому, но тот пожимает плечами:

- Так вы у него и спросите.

Егоров дергается то к Игорю, то к Антону, потом склоняется над Зимовским, повышая голос:

- А чего это вы тут у меня цирк устраиваете, понимаете?!

Гоша опять вступает со своей отрепетированной партией:

- Вот именно, Борис Наумыч. И поэтому, пока этот клоун передо мной не извинится, я летучку не начну!

Зимовский вылезает из своего кресла:

- Так, понятно. Не будем прерывать творческий процесс.

Егоров хмурится:

- Я не понял…Ты куда?

Антон равнодушно указывает в сторону двери:

- На выход… Извиняться мне, не за что. А мероприятие, как я понимаю, срывается.

Он протискивается за председательским креслом и шествует мимо нас с Игорем. Нуи ладно! С зажатой в руках папкой с рабочими материалами, наработанными вчера вечером, проскальзываю мимо начальника к освободившемуся креслу и усаживаюсь в него:

- Отлично.

Егоров с недовольным видом садится в председательское:

- Так! Мне кто-нибудь объяснит, что здесь происходит? Гоша!

Тот от окна подает голос:

- Борис Наумыч, это чисто наши дела!

Шеф недовольно косится на меня, и я умиротворяюще перевожу разговор на рабочий лад:

- Борис Наумыч, действительно, давайте оставим это на потом! Тем более, что нам еще есть что обсудить. Андрюш!

Калугин реагирует с поддержкой сразу:

- Это точно, да.

- Покажи, что мы отобрали.

Андрей раскладывает перед начальником подготовленные эскизы, а я комментирую, тыча пальцем в один из вариантов:

- Вот этот нам кажется интересней.

Игорь с внимательным видом поддакивает:

– Да уж!

Перед глазами по одному появляются следующие распечатки:

- Вот, вот, вот, вот…

***

Летучка длится недолго, и нас отпускают по рабочим местам. Первым из зала заседаний выходит уткнувшись в картонки Калугин, затем Егоров, Любимова, Кривошеин. Замыкаем шествие мы с Гошей, но Наумыч вдруг останавливается, оборачиваясь:

- Игорь Семенович, на два слова.

Тот тут же бросает вопросительный взгляд в мою сторону. Видимо шеф жаждет подробностей стычки, и я тихонько цежу сквозь зубы так, чтобы слышал Игорь:

- Не вздумай жаловаться!

И проскальзываю дальше, мимо начальника, к своему кабинету.

***

Гоша возвращается буквально через пять минут и это означает, что его допрос закончился для шефа безрезультатно. На мой молчаливый вопрос он только пожимает плечами:

- Да все нормально.

- А подробней?

- Пойду, руки помою.

В туалет, что ли, приспичило? В одиночестве сидеть приходится недолго – раздается стук в дверь и на пороге появляется шеф собственной персоной:

- Маргарита Александровна, не помешал?

Привстаю:

- Да ради бога, Борис Наумыч!

- Да сиди, сиди…

Подойдя вплотную, он опирается кулаками в крышку стола, нависая надо мной:

- Гоша, где?

Только что ведь общались! Или это уже по другому поводу?

- Сейчас придет, а что?

Шеф присаживается на угол стола:

- Ну, может, ты мне объяснишь?

Черт, надо было дожать Игоря и узнать хоть что-то по переговорам. Тяну время:

- Что именно?

- Что у него с Зимовским?

Очень хочется изложить свою версию, в качестве постороннего лица, но нельзя – все жалобы Антон все равно переведет на Игоря, выставив слабаком:

- А… Да-а-а… Там скорее наоборот.

Егоров не возражает:

- Хорошо, наоборот.

- Ну-у-у… Гхм…Повздорили чего-то на ровном месте.

Преданно смотрю в глаза начальнику, но тот терпелив:

- О чем, повздорили?

- Господи, Борис Наумыч, ну что вы, не знаете из-за чего мужики ссорятся?

- Нет, не знаю.

Пора заканчивать неопределенное блеяние, но мне и правда, нечего сказать. Еложу в кресле пытаясь улыбнуться:

- Ну… Пхэ… Ерунда – один сказал, другой зацепился, пошло-поехало!

Так, надо его отвлечь! Суетливо развернувшись к боковому столику с монитором, хватаю лежащую там распечатку и вскакиваю, отдавая ее Егорову:

- Кстати, вот вам второй экземпляр!

Начальник склоняется над текстом:

- Чего это такое?

- Это договор по интернету.

- О, вот молодцы!

Внимание шефа полностью переключается на текучку, и он листает договор, выхватывая фразы.

- Молодцы! Вот это вот…

Но тут вспоминает, зачем пришел и смотрит на меня с подозрением:

- И все-таки?

Перебиваю, не давая вернуться к неудобной теме:

- Борис Наумыч, вы меня, конечно, извините, но что там у вас с Сомовой?

- А что, с Сомовой?

- Ну, я чего-то не поняла вчера, а что это было по телефону?

Егоров отводит взгляд, и отворачивается, вытирая ладонью залысину:

- О-о-о-ой!

- Что такое?

- Я даже не знаю, как тебе рассказывать.

- Ну… Расскажите как есть, я же не девушка с улицы.

Егоров смотрит, молчит, потом через силу признается:

- Каролина выдвинула условие.

И снова отворачивается. Ну и причем тут Анька? Сказав «А», говори уж и «Б»:

- Какое условие?

- Отправить Наташу с ней в Германию.

И Сомова из-за этого трубку не берет?

- Зачем?

- Рожать. Только чувствую, одним этим не ограничится…

Все равно ничего не понимаю! Но, по крайней мере, вопрос о конфликте Гоши с Антоном ушел на второй план.

***

Ситуация несколько проясняется к обеду. Сомова сначала вызванивает, чтобы вывалить новость о заговоре Каролины с телевизионщиками –именно она оказывается виноватой в увольнении подруги из передачи, потом заявляется и сама, прямиком из кабинета начальника. Отправляю Игоря на пол часика попить кофе в комнате отдыха, а сама звоню Люсе принести пару чашек чая и каких-нибудь кексиков – чувствую Сомова зашла непросто так и хочет пообщаться. Людмила появляется через пять минут с подносом:

- Приятного аппетита.

- Спасибо.

Подождав, пока останемся одни, беру в руки чашку и делаю глоток, размышляя о злобном характере бывшей супруги начальника:

- А я-то думала, этой кобре уже давно жало выдрали.

Анюта делает шаг от окна к боковому столику, чуть на него присаживаясь:

- Угу, если бы! Причем ведь она же сваливала куда-то?! Вот какого черта она вернулась тогда?

В любом случае, ее выпад против Аньки неспроста… Прищурившись, пребываю в задумчивости:

- Я думаю, ее на тебя кто-то натравил!

- Да кто?

- Пока не знаю.

- Да ладно тебе «натравил»…У нас просто уже давно патологическая любовь друг к другу! Причем и на вербальном, и не на вербальном уровне тоже.

Ну не знаю… Отмахиваюсь, дергая в неопределенности плечом:

- Ну, может быть, может быть…

В принципе, эта гюрза вполне могла использовать Аньку как инструмент для достижения своих личных грязных целей… С этой глубокой мыслью, взяв чашку с чаем, неторопливо делаю глоток. Сомова вдруг заявляет, складывая руки на груди:

– Но ты знаешь, по крайней мере, мне вот на порядок легче стало!

Она соскакивает со столика, и отходит опять к окну:

- Теперь я уже точно знаю, что это хотя бы не из-за моих профессиональных качеств. А то я уже себе весь мозг проела…

Это было и так очевидно. Бросаю быстрый взгляд на расхаживающую подругу:

- А Наумыч что говорит поэтому поводу?

Не присаживаясь, Сомова берет со стола свою чашку и отпивает чай:

- Да ничего не говорит, только переживает. Причем, знаешь, по круче меня!

Конечно, переживает! Встаю на защиту начальника:

- Ань, ну у него сейчас тоже непросто.

- Да знаю…

Тут уже я отвожу взгляд в сторону:

- Да я боюсь, ты не все знаешь.

Анюта встревожено напрягается:

- А что еще?

Ну вот, перепугала… Вскочив, успокаиваю подругу:

- Да нет, нет... Успокойся! Там… Там все тоже.

Отвернувшись кокну, замолкаю, не зная как донести неприятную весть. Поймет ли она своего бойфренда? Мой неопределенный ответ подругу не успокаивает:

- Что? Ну что «тоже», а?

Наконец, оборачиваюсь:

- Ну…Ну, Каролина поставила Наумычу условие.

На лице Сомовой искреннее недоумение:

- Условие?

Уныло вздыхаю:

- Каролина хочет, чтобы Наумыч поговорил с Наташей.

Ей понятней не становится, и Анюта суетливо топчется на месте:

- Э-э-э… На предмет?

- Ну, чтобы она уехала с ней за границу.

- Ну и а…А что в обмен?

- А в обмен, тебя восстановят на канале.

Анька молчит, никак не комментируя. Потом отставляет чашку в сторону:

- Ладно, мне пора. Побегу.

- Так что ты скажешь-то, на все это?

Сомова морщится, отмахиваясь:

- Давай, потом. Давай, созвонимся. Пусть в голове все уляжется…

Потом, так потом. Тянусь чмокнуть подругу в щеку.

- Пока.

***

Рабочий день в разгаре, Гоша все никак не вернется с кофепития, пора наверно идти искать. Но сначала отзваниваюсь в рекламный отдел – время верстать номер, а от них только процентов пятьдесят заявок на разворот. Облокотившись на спинку кресла, выслушиваю поток оправданий за задержку материалов, но они меня мало интересуют и я, выпрямившись, обрываю говорившего, начиная расхаживать вдоль окна:

- Ну, это меня уже не касается, как вы это будете делать. Мне макет нужен завтра к двенадцати ноль-ноль.

- Но сегодня уже конец рабочего дня! Нам что, не спать что ли?

- Можете не спать, это ваше дело!

Недовольно дернув плечом, прекращаю разговор, нажимая кнопку отбоя. В кабинет вваливается Гоша, испуганно прикрывая за собой створку двери. У него такой возбужденный вид, что я откладываю телефон на ящик с бумагами:

- Что случилось?

Во взгляде Игоря чувствуется напряжение:

- Марго, там капец!

То понос, то золотуха. Быстро иду Гоше навстречу:

- Что такое?

- Засада полная!

Меня уже начинает трясти, и я не выдержав, повышаю голос:

- Господи, ты можешь нормально объяснить?!

Игорь смотрит исподлобья, переминаясь с ноги на ногу:

- Меня в футбол зовут играть!

И… А! Он же не умеет наверняка! Помолчав, расстроено отворачиваюсь:

- Блин, капец.

Идем к столу. В торце, оглядываюсь:

- Зимовский?

- Нет, Кривошеин.

Понятно – наверняка с подачи Зимовского. Возвращаюсь к рабочему месту:

- Все ясно.

Гоша плетется за мной хвостом:

– Что, ясно?

За креслом останавливаюсь, положив руки на его спинку:

- Эта сволочь пошла по болевым точкам!

Мой визави горячится:

- Марго, имей в виду, я в футбол не умею! Я даже по мячу не попаду!

Блин не сыпь соль в пиво! Из меня вырывается полу-стон:

- Кто бы сомневался, господи!

Игорь кусает губы:

- Гоша хорошо играл, да?

- Уж получше тебя!

- Блин, что делать а?

Он начинает суетливо метаться у окна, и я сажусь в кресло:

- А что ты ему ответил?

- Кому?

- Кривошеину, кому…

- Ничего. Сказал, подумаю.

Ну, хоть что-то. Одобрительно киваю, сосредоточенно погрузившись в обдумывание ситуации и приборматывая:

- Молодец, правильно ответил, угу... Молодец…Думай Марго, думай Марго, думай.

Потоптавшись, Гоша склоняется надо мной, уперев одну руку в спинку кресла, а другую в стол:

- Слушай, а отказаться нельзя?

Если только тяжелая болезнь или убийство! Мотаю отрицательно головой:

- Ты что, с ума сошел? Чтобы Гоша отказался играть в футбол?!

Отпрянув к окну, Игорь снова начинает метаться там, плаксиво взывая:

- Блин, что делать, что делать?! Что делать?

Блин, раскудахтался! Прикрикиваю на него:

- Да не тарахти ты, господи! Не видишь, думаю.

В полном раздрае, в задумчивости тру пальцами виски: это же полный капец - и вывести его на поле нельзя, и тем более не вывести!

- Значит, сделаем так. Пару минут побегаешь со всеми, а потом упадешь. Я помогу! Вроде как травмировали, и играть дальше не можешь.

Гоша с подозрением переспрашивает:

- Что, значит, поможешь?

- Там видно будет! Толкну или ножку подставлю. Тебе останется по земле покататься, да поорать.

- А…

Резко перебиваю, пресекая лишние вопросы:

- Справишься! Все, закончили прения, давай работать.

***

После работы едем в спорткомплекс «Спартак» тренироваться. Переодеваюсь в женской раздевалке – оно и лучше, меньше вони со стороны Зимовского. Когда он меня увидит среди других игроков, наверняка развопиться, только, кто ж его спрашивает. Думала, проблемы будут с формой и размером кроссовок, но ничего, в прокате оказались все размеры, даже еще меньше, чем мои.

Когда выбегаю на поле, Антона еще нет, и я присоединяюсь к нашим «МЖшникам». Тут же мяч катиться в мою сторону, и я с разбегу бью, отправляя его в сторону вратаря, который успевает остановить мяч в углу ворот. Подошедший Валик интересуется:

- Ну как? По-взрослому сегодня или как?

Типа без жесткой игры? Нет, без жесткой игры будет не по сценарию.

- Естественно по-взрослому, а ты как хотел?

За спиной слышится тихий напряженный голос Игоря, отзывающий меня в сторонку:

- Можно тебя на секунду?

Отходим.

- Ну?

Игорь переминается с ноги на ногу:

- Слушай, ну давай ты это…

Струсил, что ли? Не хватало еще в последний момент. Настороженно смотрю на него:

- Что?

- Поаккуратней со мной, тут.

Вздохнув, поправляю двумя руками хвост на голове - мужские стоны заставляют посмотреть на страдальца с пренебрежением:

- Фу-ух… Ну, как получится.

А вот и Антон. Бодрой пробежкой появляется из раздевалки, но потом резко тормозит, язвительно кивая в мою сторону:

- Так, я не понял! А чего эта курица тут делает?

До нас с Гошей доносится ответ Валика:

– Как что? Играет.

- А кто ее сюда звал?! Эй, алле, гараж!

Это уже мне, и Зимовский хмуро направляется в нашу сторону. Гоша начинает разминать кисти рук, а я невозмутимо кричу ближайшим игрокам:

- Ну, чего? Погнали?

Остановившись рядом, Антон переводит недоверчивый взгляд с Игоря на меня:

- Что, уже придумала что-то, да?

Ага. Ухмыльнувшись, ухожу от ответа:

- Ты про разворот? Ладно, тут кто-то очень хотел играть, так что вперед!

Положив руку Игорю на плечо, увожу его мимо Антона, и тот кривится вслед:

- Ладно, поехали...

Пошептавшись с Кривошеиным, Зимовский хлопает в ладоши, призывая игроков:

- Ну что, давайте по местам, давайте!

К нему идет судья с мячом, Гоша в футболке под номером один тоже направляется к центральному кругу. Футболки у всех одинаковые, какие выдали, а вот по трусам отличаемся - у команды Зимовского они синие, а у нашей - красные.. Как мы с Игорем заранее договорились - играем друг против друга, чтобы был оправдан планируемый силовой прием и травма. После свистка, команда Антона разыгрывает мяч в центре и начинает продвижение к нашим воротам. Как только пас отдается Гоше, тут же бросаюсь наперерез и сбиваю его с ног, заваливаясь и сама. Андрей, не посвященный в наши с Игорем планы, испуганно вскрикивает:

- Марго, чего ты? С ума сошла, что ли?!

Со всех сторон ребята сбегаются к Игорю, очень натурально катающемуся по искусственному покрытию, держась за ногу. Изображаю раскаяние и попытку оправдаться:

- Нога поехала.

Присев рядом с пострадавшим, жалобно тяну:

- Гош, прости ради бога!

Тот очень натурально орет в ответ:

- А-а-а… Больная что ли? Больная, вообще, на всю голову!

Неужели перестаралась? Валик бросается помогать несчастному:

- Гош, покажи.

Он аккуратно щупает травмированную голень и в ответ слышит болезненный вопль. Кривошеин уныло вздыхает:

- Ну, все…

Подошедший Зимовский ядовито хмыкает:

- Что все?

- Отыгрался.

Пчелкин тоже тут, сочувствует, огорченно качая головой:

- Зашибись, побегали.

Антон бросает на меня подозрительный взгляд:

- М-м-м… Вот так выкрутились, да?

Недоуменно хлопаю ресницами:

- О чем ты?

Гоша продолжает страдать, и я сочувственно склоняюсь над ним.

- А-а-а…

Зимовский, видимо нисколько не веря в наш спектакль, прикрикивает на калеку:

- Не вопи ты, а?!

В глазах окружающих непонимание и Николай даже встает на защиту Игоря:

- Антон, ты чего? Ему же больно!

- Какой там больно?! Тюкнули по ножке, визжит как баба.

Наконец с помощью Андрея поднимаем Гошу на ноги, и тот, морщась, возмущенно смотрит на обидчика:

- Слушай, ты меня уже второй раз при всех бабой называешь!

- Ну, а ты как хотел? Баба - она и есть баба.

Засранец явно провоцирует, но вместо хлесткого словесного ответа или удара в челюсть... Получает звонкую бабскую пощечину! Ка-пец…Мы тут же оттаскиваем Игоря подальше, но Зимовский даже обрадовался такой реакции:

- Евпатий Коловратий! А вот это уже хорошо.

Гоша из-за наших спин храбриться:

- Еще раз назовешь меня бабой, я тебя закопаю!

- Да что вы говорите?!

Игорь яростно тычет в обидчика рукой:

- Я тебя предупредил!

Зимовский победно оглядывается по сторонам, призывая внимание всех присутствующих:

- Все слышали, а?

Калугин на него оглядывается, продолжая удерживать рвущегося в бой Игоря:

- Все! Все, все, все, Антон!

- Что-о-о?

- Завязывай!

- А я здесь, по-моему, ничего и не развязывал! Ну что, коза, давай поехали! Давай, а?!

И резким тычком бьет Гошу под ребра, заставляя ойкнуть от неожиданности. Приходится оставить Игоря, и вдвоем отпихивать агрессора прочь. Замахнувшись, ору на него:

-Ты чего, урод?!

Антоша огрызается:

- Кто здесь урод, ты сама прекрасно знаешь.

И снова орет в сторону Гоши, подзуживая на драку:

- Ну, давай! Ну!

Валик в недоумении вмешивается:

- Антон, ты чего? У него же нога.

- Нога - не рука! Ну чего ты там встал колом, а?!

Зло цежу сквозь зубы:

- Зимовский! Стоп-машина, я сказала!

- Да мне плевать, что ты сказала! Ясно?

Калугин окликает драчуна:

-Ты сейчас с одноногим собираешься драться?

Тем временем Гоша опять успевает улечься на поле, начиная кататься по покрытию, демонстративно держась за ногу. Артист больших и малых театров. Похоже, при таком спектакле все справедливо решат, что Зимовский смел только с теми, кто физически слаб и не может дать отпор. Наконец такое положение вещей доходит и до Антона и это заставляет его усмехнуться - побить нового Гошу он может и чуть позже, даже при большей шумихе:

- Короче! Через неделю на этом же месте. В перчатках! Три раунда по три минуты.

***

Домой приезжаем только часа через полтора. Из них полчаса пришлось дожидаться Гошу из мужской раздевалки, а потом помогать ковылять до машины. Я-то переоделась быстро - синюю футболку сменила на красную майку, футбольные трусы на спортивные штаны, а куртку от костюма повязала вокруг пояса. Потому и пришлось столько торчать под дверями спорткомплекса. Пока едем, интересуюсь:

- Слушай, боксер, ты можешь, хотя бы, в стойку встать?

В ответ вижу вытаращенные глаза и удивленное лицо:

- Какую стойку?

Нормально, вообще? Открыв дверь в квартиру, вихрем врываюсь в прихожую, бросая ключи на полку. Взгромоздив туда же локти и обхватив голову руками. Горестно рычу:

- М-м-м... Блин... Капец!

Следом, хромая, в квартиру проходит Гоша, а процессию замыкает Андрей, который закрывает за нами дверь и начинает переобуваться. Игорь ворчит:

- Что, капец? Я сделал, как ты просила!

Его упрек справедлив, но я еще не готова согласиться, чересчур взвинчена. И вообще, когда говорила, подразумевала поведение настоящего Игоря Реброва, а не его заменителя с женским прошлым. Тащусь вслед горе-боксеру, нервно протестуя срывающимся голосом:

- Что, я тебя просила?!

- Он при всех назвал меня бабой.

- И чего?

Доковыляв до дивана, Гоша плюхается на него:

- Ничего.

Калугин успокаивающим тоном окликает с порога гостиной:

- Марго!

Обернувшись, резко бросаю в его сторону:

- Подожди!

Нависая над Гошей, пытаюсь заглянуть ему в лицо:

- Кто тебя просил ему бить морду?!

- Как кто? Ты и просила.

Что? Растерянно переспрашиваю:

- Я? Хэ... Когда я тебе это просила?

Гоша картинно качает головой:

- Андрей, как ты с ней живешь?! Она даже слов своих не помнит.

Калугин бурчит, продолжая топтаться в торце дивана:

- Слушай, ты это... Говори да не заговаривайся!

- Андрей, подожди!

Перебиваю, снова склоняясь к Гоше, обвинительно тыча в него пальцем:

- Я тебе сказала в морду ему бить тогда, когда он тебя конкретно заденет! Стакан воды на голову - вот тогда конкретно.

Звучит, конечно, глупо, но уступать не хочу, а ничего другого в голову не приходит. Игорь тем временем подтягивает ногу повыше, чтобы развязать ботинок и стянуть носок. Он хмыкает:

- А бабой при всех назвать, это неконкретно?

Блин! Упрямо ору:

- Нет, не конкретно! Ты мог бы в ответ ему что-нибудь загнуть. У Гоши, слава болу, на это всегда мозгов хватало!

Игорь язвит:

- Да? Слушай, еще не поздно позвонить, извиниться!

Ага! Как же! В ответ издевательски хохочу:

- Да, конечно! Так он тебя и простил.

Чувствую как Андрей, подступив сзади, чувствую, трогает меня за локоть, пытаясь угомонить. Но я еще не закончила и, отдернув руку, опять накидываюсь на Игоря, нависая над ним:

- Он тебя спровоцировал! Ясно? А ты взял и купился! Вот что мне теперь делать прикажешь, а?

Гоша, молча, потирает ушибленную ногу, и Калугин предпринимает новую попытку оборвать воспитательный разговор и переключить внимание на себя. И это ему удается своей мимикой, заставляя взорваться и заорать:

- Андрей, да ради бога! Я тебя умоляю - дай ты мне с ним поговорить!

И снова нависаю над Игорем:

- Вот как теперь уклониться от драки?! Он же из тебя там котлету сделает. Отфигачит тебя! Или ты у нас что, черный пояс пятый дан?

Гоша соблюдает невозмутимость, но чувствуется, что мои вопли до него достучались - косится в мою сторону, потом, скривившись, отворачивается. Ну, хоть с этим соглашается! Со злорадным удовлетворенно ставлю точку!

- Вот и я о том же!

Выговорившись, замолкаю, закинув руки за голову, сжав зубы и прикрыв глаза. Тут же рядом раздается голос Калугина:

- Маргарит, пожалуйста, я тебя очень прошу, давай сейчас успокоимся. Все уже! Что было, то произошло. Оно уже произошло!

И что? Есть позитивные предложения? Вот то-то, нет... Сорвавшись с места, начинаю метаться вдоль полок, сжигая бурлящую внутри энергию. Андрей добавляет:

- А насчет футбола, я тебе изначально сказал, что эта идея мне не нравится.

Да причем тут футбол! Перебиваю:

- Андрей!

С горечью невольно повышаю голос:

- Сейчас так успокоил! Дальше некуда.

И иду прочь в спальню. Вслед мне несется недовольное:

- Хорошо, давай сейчас, еще из меня крайнего сделаем!

Выкрикнув напоследок, исчезаю за дверью:

- Никто из тебя крайнего не делает!

***

Минут десять отхожу от эмоций, попивая апельсиновый сок, сидя на постели в спальне. Андрей, тем временем, собрав чистое белье, отправляется в душ - видимо посчитав, что мое одинокое времяпровождение будет способствовать снижению возбужденного накала. Прихватив стакан с недопитым соком, возвращаюсь в гостиную. Гоша так и сидит на диване, только теперь взгромоздил подбитую правую ногу на стол и осторожно пальцем намазывает голень мазью - нашел в холодильнике склянку, оставшуюся еще с тех пор, как в прошлом году меня подбили на игре с типографскими и которой меня мазал Калугин. Взяв со стола журнал, плюхаюсь на придиванный модуль, поджав одну ногу под себя и отставляя сок на широкий поручень дивана. Неприятные воспоминания, заставляют хмуро буркнуть:

- Слушай, может, хватит уже наяривать-то?

Облокотившись на подушку, листаю страницы журнала, не вчитываясь. Игорь ворчит:

- Болит, между прочим...

Даже головы не поднимаю:

- Поболит - перестанет.

- Обещала, что не больно ударишь.

Это что, упрек? Демонстративно вздыхаю, закатывая к потолку глаза:

- Ну, извини: как попала, так попала...

Гоша меняет тему разговора:

- М-м-м... Скоро там Калуга из ванны выйдет?

Тоже мне Нью-Васюки. Насуплено ворчу, пялясь в журнал:

- Он тебе не Калуга.

- А как? Андрей Николаевич?

Язвительно бросаю, подняв голову:

- Как минимум!

Игорь не спорит:

- Ну, так скоро или нет?

- Откуда я знаю! Примет душ - выйдет.

-Угу... Уже рота солдат могла помыться.

Тебе-то откуда знать?! Вояка нашелся. Насмешливо качаю головой:

- Господи, вы посмотрите на него, а? Что ты вообще знаешь про роту солдат?! Сидит он тут, разглагольствует. Сходи вон, лучше в магазин, наждачки себе купи.

- Зачем мне наждачка?

- А как ты собираешься Зимовскому морду начистить? Ногтями?

Гошин взгляд становится угрюмым:

- Зашибись! Значит, теперь это исключительно моя проблема?

Отпив сока из стакана, отставляю его в сторону:

- Нет, не твоя.

- Ну, а чего ты подкалываешь тогда?

Он продолжает намазывать ногу, и я не выдерживаю:

- Потому что я сижу и думаю, что делать! А не ноги свои... Наяривую!

Высунув язык, изображаю облизывающегося пса, а потом, схватив стакан с остатками сока отворачиваюсь. До меня доносится осторожное:

- Зимовский хорошо дерется?

Помолчав, не могу удержаться от очередного подкола:

- Не переживай, во всяком случае с тобой у него проблем не будет.

И замолкаю. Правда, всего на несколько секунд:

- Нет, вот не было печали!

Игорь вздыхает:

- Слушай, может мне уехать куда-нибудь?

Куда??? Поморщившись, делаю глоток из бокала:

- Гош, не говори ерунды, а?

Но тот наоборот, загорается своей идеей:

- А почему ерунду?

- Да потому что! Ты только что приехал, кто тебя куда отпустит?

- Ну так, э-э-э...

- Что?

Гоша смотрит на меня теленком, потом сдается:

- Не. Нет. Ничего.

То-то и оно. Отворачиваюсь, допивая сок, потом отставляю бокал на поручень со стуком.

- Ну, вот и все!

Гоша задумчиво бросает в пространство:

- Может мне его отравить?

Крысиным ядом! Отличная идея, только кто будет воплощать и сидеть за убийство?

***

Через час расходимся спать. В спальне горит бра, Андрюшка уже в постели. Бросив халат на тумбочку и оставшись в короткой черной ночнушке, залезаю под одеяло тоже. Но не ложусь, оставаясь в сидячем положении, привалившись спиной к подушке - тревожные мысли пока не дают успокоиться, заставляя нервно теребить в пальцах локон волос. Привстав на локоть, Калугин тянется к моему плечу погладить:

- Маргарит?

- М-м-м...

Чувствую губы в изгибе шеи и слышится шепот в ухо:

- Ну, я соскучился.

Капец, не до секса мне сейчас! Выдернув руку из мужских ладоней, отстраняюсь - у меня в мозгах сейчас только сцены боксерских боев и говорить я могу только о них! Упрямо качаю головой:

- Слушай, у меня в голове не укладывается, конечно.

- Что именно?

- Ну, а вдруг он его измордует?

- Кто?

Дурацкий вопрос! Пожимаю плечами:

-Зимовский, кто...

Андрей тянет губы, чтобы еще раз чмокнуть в шею:

- Черт с ним, с этим Зимовским!

Ага, легко ему вот так отмахнуться! Вся в эмоциях, отстраняюсь, возмущенно выпаливая:

- Да с Зимовским то черт, но Гоша?!

Снова погружаюсь в пугливые мысли, расстроено мотая головой и грызя ноготь. Калугин, недовольно сопя, садится в кровати:

- Маргарит! Ты знаешь, мне вот это уже все заколебало!

- Что именно?

- Вот это - Гоша, Гоша, Гоша, Гоша!... Это не Гоша, понимаешь ты или нет?! Это какая-то невменяемая бабенка, которая сейчас находится в его теле!

Сравнение словно бьет наотмашь - а я тогда кто? Вот он как, оказывается, про нас думает! Сижу с открытым ртом, слушаю, словно пыльным мешком стукнутая, все больше наполняясь возмущением и протестом. Андрей цедит сквозь зубы:

- Она искала приключений на свою задницу, она их нашла. Все! Какие еще могут быть вопросы?

Широко распахнув глаза, тычу большим пальцем в себя:

- А! А я, таким образом, невменяемый чувак в этом теле, да?

Калугин кривится:

- Марго! Ну, зачем ты, я не об этом! Ну не начинай, я тебя умоляю.

Я начинаю? Это ты начинаешь! Невольно повышаю голос:

- Я не начинала!

- Ну, а кто это начал?

Оторвавшись от подушки, резко сажусь:

- Так! Все, Андрей!

- Что?

Укладываясь обратно, разворачиваясь к мужчине спиной:

- Спокойной ночи!

- Марго, ну.

Сюсюкаться сейчас не могу, извини! Закрываю глаза, подминая подушку под голову. Слышится недовольное ворчание Калугина:

- Вот и поговорили.

Молча лежу, таращась на шкаф. Лично я, ни о каких невменяемых бабенках и чуваках говорить не собиралась!

День 246 (426). Вторник. ​

Все утро, пока кое-как завтракаем и собираемся, продолжаю и так, и эдак прикидывать, как выпутаться из сложившейся ситуации. Тем не менее не забываю на дорожку посмотреться в зеркало - сегодня на мне обтягивающая темно-синяя блузка с короткими рукавами и неглубоким вырезом, украшенным бантиком, и черная юбка до колен, волосы собраны сзади в косу и прихвачены резинкой.

Ни в машине, пока едем, ни когда появляемся в редакции, ничего путного в голову не приходит, кроме одного - попробовать договориться с Антоном, хотя умом и понимаю, что идея тухлая. Тем не менее, бросив сумку в кресло у стены (видимо была не в себе утром - красная сумка совсем не смотрится с сегодняшним нарядом), едва заслышав голос Зимовского в холле, оставив Игоря в кабинете, выскакиваю за дверь и спешу к врагу. Тот как раз заканчивает давать ЦУ сотруднику:

- Ну, в общем, одобряю! Иди, работай.

Он направляется к себе, и я торопливо окликаю:

- Есть две минуты?

Зимовский останавливается:

- Хм.... Смотря для чего.

С наглым видом он проходит мимо меня к двери своего кабинета, но внутрь не заходит. Топчусь за его спиной, проглатывая пренебрежение, но не отступаю:

- Поговорить!

Зимовский, по-прежнему, в мою сторону не смотрит, но стоит уже в пол оборота:

- Говори.

Прямо здесь? Торопливо бросаю взгляд по сторонам, нет ли чужих ушей поблизости:

- Ну, может быть, зайдем?

В ответ слышу равнодушное:

- Двадцать секунд прошло.

Вот так вот? Похоже, взывать к совести мерзавца бесполезно. Неуверенно хмыкнув, сдаюсь:

- Ладно, хорошо, давай здесь.

Антон, не глядя на меня, кидает в пространство:

- Тридцать секунд прошло.

Укурок... Молчу, неприязненно сверля напряженным взглядом исподлобья. Как с таким разговаривать? Никаких козырей у меня, увы, нет… Потом все же, заискивающе начинаю, чуть склонив голову набок:

- Антон, неужели ты будешь драться?

Сам же называешь его Игорь Мариевич! Наконец Зимовский поворачивает в мою сторону голову и таращится, с усмешкой приподняв бровь:

- А что такое?

- Ну, ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю.

Гоша Гошей, но у него вся жизнь была не мужская, без всяких драк. Это же все равно, что беззащитного ребенка избить... Или женщину. Зимовский засовывает руки в карманы:

- Нет, Маргарита Александровна, я не понимаю. И драться я буду! Причем с Игорем Семеновичем Ребровым. Он же у нас мужчина у-у-у, хоть куда! Хэ.

И глазами показывает себе ниже пояса. Потом ядовито соглашается:

-Хотя дракой это будет трудно назвать... Так, попинаю для души.

Еще бы, это ведь не с настоящим Игорем Ребровым драться... Он обходит меня, чтобы закончить разговор и исчезнуть, но я его пока не отпускаю:

- Антон!

Тот резко разворачивается, наседая и повышая голос. Правда косится по сторонам, осторожничает:

- Что, Антон? Что, Антон? Думали самые умные здесь, да? Как говорится, назвался сантехником, полезай в канализацию!

Не обращая внимания на мои уничижающие взгляды, он уходит к себе, а я, потоптавшись, возвращаюсь к Игорю. Мое появление с недовольной физиономией, Гоша встречает встревоженным взглядом:

- Ну что?

Прикрыв дверь, иду к столу, занятая мыслями о предстоящем поединке:

- Что «что»?

- Зимовский, что?

Остановившись в торце стола и неопределенно дернув плечом, отвожу взгляд:

- Ничего, Зимовский!

- Ну, ты обещала с ним поговорить.

Было такое и дома, и в машине, молодец, запомнил.

- Поговорила.

- И чего?

- Ничего. Я же тебе сказала.

Надо с Сомовой посоветоваться. Вместе, может и придет чего в голову. Достав мобильник, набираю номер и прикладываю трубку к уху:

- Алло, Ань.

- Привет, чего случилось?

Уперев другую руку в бок, отхожу к окну:

- Привет. Скажи, пожалуйста, ты сегодня ела уже?

- Завтракала, конечно. Но кофе попить не откажусь.

Значит, есть повод!

- Ну, отлично! Слушай, давай пересечемся?

- Давай через пол часика. В «Маркатто», помнишь, сад имени Баумана?

Помню, сидели там как-то, правда, давненько. Придерживая трубку плечом, смотрю на часы на руке:

- Да, все! Заметано... Договорились, ага.

Дав отбой, иду за сумкой в кресле у стены:

- Так, все, я быстро!

В последний момент зависаю - а вдруг сюда Зимовский припрется? Засранец ведь не может без провокаций! Постояв несколько секунд в размышлениях, меняю планы:

- Хотя нет, стоп-машина! Погнали со мной.

- Куда?

Вешаю сумку на плечо:

- Поедим! Дома то как следует, не успели.

Гоша вдруг угрюмо отказывается:

- Не хочу.

- Точно?

Он сидит, отвернувшись к компьютеру, и кивает:

- Точно.

Ну, пусть работает. Главное, чтобы из кабинета не высовывался. Может на ключ закрыть?

- Ну ладно, тогда сиди, жди меня здесь. Только я тебя умоляю, пожалуйста, никуда, да? Как всегда.

Гоша морщится, качая головой, и я сдаюсь:

- Хорошо, все! Я скоро.

И не оглядываясь, тороплюсь на выход.

***

В кафе берем с Анютой по чашке кофе и по порции омлета с овощами, и устраиваемся за столиком у окна. Ковыряя вилкой в тарелке, вываливаю на подругу все последние новости с Гошей, Андреем и ожидаемым боксерским поединком. На мои стенания Сомова невозмутимо отправляет очередную порцию омлета в рот:

- Да-а-а... Я посмотрю - веселье у вас там в самом разгаре…

Отворачиваюсь к окну, бросая вилку на стол:

- Ой, Ань, ну какое веселье?! А если Зимовский отметелит его там по полной программе?

Что вполне ожидаемо. Сомова пожимает плечами:

- Ну, а если не отметелит?

Значит, отмутузит. Язвительно хмыкаю:

- Блин, Сомова! Ну, ты вот, как маленькая. Я ж тебе говорю, что эта кобыла вообще драться не умеет! Я ему говорю: «Ты можешь, хотя бы, в стойку встать?».

Передразниваю, вытаращив глаза и делая удивленной лицо:

- Он говорит: «Какую стойку?». Нормально, вообще?

Анька кидает взгляд в мою сторону и хмыкает:

- Более чем.

- Капец... Кстати не смешно, один геморрой! А если Зимовский сломает ему нос или челюсть? Вот, что мне с этим счастьем прикажешь делать, а?

- Марго, ну, тебя послушать - Зимовский прям Кличко какой-то!

Чтобы лупить мешок с костями, Кличко не нужен! Тянусь взять бокал с водой со стола и отпить. Анюта передергивает плечами:

- Гоша тоже вон...

Агрессивно перебиваю:

- Что тоже?

- Ну, мышцы имеются.

Угу. У задницы тоже мышцы, причем много. Анькины слова вызывают смех:

- А причем здесь мышцы то? Ты еще скажи - кости, кожа там... Дерутся что, мышцами, что ли?

Сомова недоверчиво хлопает ресницами:

- А чем дерутся?

- Блин Сомова, вот не лезь туда, в чем не разбираешься, ладно?

- Нормально... Ты вообще-то сама меня сюда позвала и сама об этом говоришь!

И снова начинает уминать за обе щеки. А говорила, что завтракала...

- Я не об этом.

. А о чем?

Отставив бокал в сторону, разворачиваясь к подруге:

- Капец, Аня... Сила удара и резкость удара достигаются тренировками! А ты мне про какие-то мышцы говоришь.

Сомова, в свою очередь, хватает свой бокал и нервно отпивает:

- Ну, извини!

Ладно, не о том речь. Снижаю напор:

- Да-а-а... Это ты меня извини, просто я реально уже не знаю, что мне в этой ситуации делать.

Взяв вилку, начинаю ковырять в тарелке. Анюта скептически поджимает губы:

- Ну, а отказаться от драки никак?

Только вздыхаю:

- Ну как откажешься, Ань! Ну вот, как отказаться, если Зимовский ему при всех стрелу забил?! Если Гоша не придет, то все!

- Что все?

- Все! Его никто в грош ставить не будет! И меня, тогда, за мужика никто не будет считать.

После превращения... Сомова уныло тянет:

- Да-а-а.... Засада. Причем конкретная.

Допив воду, отставляю бокал и смотрю в окно. Похоже, и у Анюты идей никаких, пора закругляться.

***

Спустя полчаса, я уже выхожу из лифта в редакции и уверенно шествую к своему кабинету мимо секретарской стойки, где Люся усердно наносит на губы блеск кисточкой. Редакционная жизнь кипит, все заняты и надеюсь без происшествий. Приблизившись к двери, останавливаюсь - что-то не так! Нервно поправив ремень сумки на плече, заглядываю в приоткрытую дверь. Точно, Игоря нет на месте. Так, без паники!

В тревоге кручу головой по сторонам, безрезультатно ища Гошу глазами. В комнате отдыха тоже не видно, может, в туалет вышел? Достав мобильник из сумки, набираю номер, потом прикладываю трубку к уху.

- Абонент вне зоны доступа.

Здрасьте, гости понаехали... Чертыхнувшись, отправляясь на поиски:

- Блин!

Первым делом, спешу к Андрюшкиному закутку, на ходу вытягивая шею и пытаясь что-то разглядеть сквозь жалюзи:

- Андрюш!

Тот возникает на пороге:

- Оу.

- А Гоша не у тебя?

- Ну, как видишь, нет.

Чуть ли не притоптывая ногой, опять встревожено кручу головой по сторонам:

- Блин, ну где он?! Я ему сказала сидеть не рыпаться, а?

- Мало ли, гхм, может человек в туалет пошел?

Да была у меня такая мысль:

- Он трубку не берет. Хотя туалет действительно нужно проверить.

- Ну и ...

Он вдруг разворачивает и протягивает мне рабочую распечатку какой-то страницы:

- Смотри!

Блин, мне сейчас не до этого! Нетерпеливо отмахиваюсь:

- Подожди.

И бегу дальше, посмотреть Гошу у Галки с Валиком. Или к Эльвире свернуть? Пометавшись по холлу, бросаюсь к Людмиле:

- Люсь, где Игорь Семенович?

- Был у себя!

- Был, да сплыл!

- Тогда не знаю.

И что мимо не проходил? Или тогда глаза красила? Язвительно ворчу:

- Как не знаю?! Чем ты тогда вообще здесь занимаешься?

- Я? Работаю.

- Работает она... Я вижу!

Вытянув губы, демонстрирую как секретарша, только что, наяривала кисточкой.

- Он вообще из офиса выходил?

Голос Люси звучит жалобно:

- Маргарита Александровна, я вышла пообедать и...

Шумно выдыхаю:

- Ясно.

Развернувшись, хочу отойти, но натыкаюсь на топчущегося за спиной Кривошеина:

- О Марго, послушай! Мы тут с общественностью замутили тотализатор.

Рассеянно переспрашиваю, залезая в мобилу и снова набирая Гошин номер:

- Что?

- Ставки делаем.

Блин, опять длинные гудки.

- Слушай, ты Гошу не видел?

- Гошу? Видел

- Где?

- А вот недавно в лифт заходил.

Так он где-то здесь?! От неожиданности даже заикаюсь:

- К-как недавно?

- Ну, минут двадцать назад.

- Блин!

Двадцать минут? Тогда куда? В «Дедлайн» пожрать? Или вообще домой? Кидаюсь к лифту, но ждать невтерпеж, и я бегу по коридору дальше к лестнице.

***

В «Дедлайне» Игоря не нашлось, так что мчусь домой. Открыв дверь, вихрем врываюсь в полутемную прихожую и сразу зову вглубь квартиры:

- Гоша!

В ответ, увы, молчание. Может, спит или затих нарочно? Захлопнув дверь и бросив сумку на ящик для обуви, а ключи на полку, топаю к спальне, осматриваясь на предмет следов посещения квартиры Игорем, на ходу оправляя блузку. Дойдя до спальни, заглядываю внутрь:

- Гош!

Пусто. Свет в санузле не горит. Подойдя к шкафу, открываю дверцу, окидывая полки внимательным взглядом и проверяя все ли на месте. Вроде ничего не пропало, хотя кто его знает… Раздраженно толкаю створку обратно, заставляя закрыться:

- Капец!

Так! Не раскисать! Проверить сумку! Возвращаюсь в прихожую к встроенному шкафу и, отодвинув дверцу в сторону, заглядываю внутрь. Точно! Спортивной сумки не наблюдается. Спешу к мебельной стенке и, нервно дернув ручку ящика, вытаскиваю его наружу - тут у нас лежат деньги на хозяйство. В конверте оказывается сумма меньше, чем утром и я еще раз пересчитываю деньги. Если сбежал, то почему взял не все, а только три тысячи? Непонятно. Тихонько матюгаюсь:

- Твою мать!

Убрав деньги в конверт, бросаю их обратно в ящик. Неожиданно в кармане юбки звенит мобильник, и я быстро извлекаю посмотреть - вдруг это Гоша. Увы, Сомова:

- Алло.

Обреченно вою:

- Все Анют, мне капец!

- Очередной?

- Нет, на этот раз уже все, глобальный!

В носу от слез мокро, почти капает, и я судорожно вытираю влагу тыльной стороной руки. Подруга пытается угомонить сумбурный поток слов:

- Так, подожди, давай спокойно, что случилось?

Какой там угомонить… Я только возмущенно взрываюсь, срываясь на истеричные слезы:

- Да какой спокойно?! Этот урод слинял, блин! Сбежал, как последнее чмо!

- Подожди, кто слинял?

- Гоша, кто!

- Не может быть. Как?

- Что, как?! Взял и свалил с концами! Трус вонючий!

- Что, прямо из офиса?

- Криво! Домой заезжал, а уж потом…

- Так, подожди Марго. Не ори на меня. И вообще, объясни, что значит: «с концами»?

- А то и значит! Взял мою сумку спортивную, какие-то вещи подгреб Гошины и деньги.

- Какие деньги?

- Мои! У меня в комоде лежали десять тысяч, сейчас только семь!

- Ничего себе.

- Вот именно! Ань, да я ему уже сто раз набирала, он трубку не берет. Я теперь вообще не представляю, что мне делать. Что мне говорить Андрею, Наумычу, в офисе. Все! Мне кажется все, это все…

Безнадежно отмахиваюсь:

- Капитально! Финиш!

- Так, подожди, хватит себя накручивать. Может, он… Ну я не знаю… Может к подруге очередной поехал?

- Ань, какие подруги! Он взял сумку, вещи и деньги!

Правда, набор странный, но что взять с тупой курицы? Но Анюта продолжает выпытывать детали:

- Вещи? А что за вещи?

- Хэ… Откуда я знаю какие вещи! Это же смотреть надо…

Взвинченные нервы не позволяют прислушаться к собственному бреду и включить голову, хоть минимально. Анька невозмутима:

- По-моему, ты преувеличиваешь.

- Хэ… Так, Сомова, слушай… Ты, по-моему, реально не отдупляешь масштаб катастрофы!

- Марго, ну успокойся.

- Да я спокойна, Ань!

И ору в трубку, суетливо перекидывая косичку со спины вперед на плечо:

- Я спокойна! Только я теперь реально не знаю, что мне теперь повесится или утопиться?!

***

Ну, где он может быть?! Вдруг вернулся в редакцию? Опять тащусь в издательство и сразу, не заходя к себе, с сумкой зажатой в руке наперевес, врываюсь в кабинет художественного редактора. Калугин стоит спиной, рассматривая снимки на дисплее фотоаппарата, и я буквально кидаюсь к нему, заставляя вздрогнуть и обернуться:

- Андрей!

Он поднимает глаза, но мысли явно не о Гоше и моих тревогах:

- Чего?

Посопев, с болью в глазах вздыхаю, выплескивая единственную мысль, которая бешено стучит у меня в висках:

- Это капец!

Андрей встревожено интересуется:

- Подожди, что случилось?

Катастрофа! Ужас! Конец света! Обреченно мотаю головой, отгоняя все сильнее окутывающий меня страх:

- Нет, блин... Я поверить не могу!

Возбужденно начинаю метаться по кабинету, шарахаясь то в одну сторону, чтобы бросить сумку на стол, потом в другую, назад к Андрею. Тот смотрит испуганными глазами:

- Марго, что стряслось? Не пугай меня.

Почти выкрикиваю:

- Он ушел, понимаешь?!

- Кто ушел?

- Гоша, кто…

- Как ушел?

В моих глазах уже плещутся слезы отчаяния, и я всплеснув руками, тороплюсь поделиться своим расследованием:

- Он взял сумку, деньги и… И с концами! И трубку не берет, понимаешь?!

У Андрея вдруг довольно вспыхивают глаза:

- М-м-м, нормально.

И спокойно кладет свой фотоаппарат на стол, рядом с моей сумкой Ошарашено хлопаю ресницами:

- Что значит нормально? Он ушел! Ты слышишь?

Совершенно растеряна такой его реакцией, а Калугин продолжает с сияющими глазами и улыбкой на губах:

- Маргарит, я слышу, ты только не кричи, пожалуйста.

Не выдержав, возмущенно ору:

- Что значит: «не кричи», если он ушел?!

- Ну, ушел и ушел.

- Что значит: «ушел и ушел»?

- Ну, тои значит, он испугался драки, скорее всего, и тем самым решил нашу проблему.

В полной прострации, уже совершенно не соображая, тупо смотрю на Андрея:

- Какую проблему?

- Такую… С отъездом в Питер. Я же так понимаю, мы из-за Гоши здесь торчим, верно?

Наморщив лоб, пытаюсь вникнуть в его слова, и тут до меня доходит, что сама навязала Андрюшке эту версию, и она полностью противоречит моему теперешнему поведению. Из головы вылетело полностью! Конечно, с точки зрения Андрея, проблема, получается, исчезла!

Смущенно отвожу взгляд:

- Ну да, все правильно, просто ну…

- Что, просто?

Ничего в голову не лезет, и я брякаю первое попавшееся:

- Ну, также нельзя, что мы людям скажем? А Наумычу что?

И обреченно тычу пальцем в сторону холла. Калугин мягко берет меня за плечи, вглядываясь в лицо:

- Подожди. Люди поймут! Скажем что-нибудь. Иди сюда!

Он пытается обнять, прижать к себе:

- Успокойся, пожалуйста, мне эта новость даже обрадовала.

Ага, конечно! Вот только мой мозг не в силах успокоиться и проглотить случившееся! Вырвавшись, суетливо кидаюсь к столу за сумкой:

- Капец Андрей, подожди. Не трогай меня!

- Маргарит, ну...

Достав из сумки мобильник, быстро набираю Гошин номер и, приложив телефон к уху, опять начинаю метаться по кабинету, сжигая адреналин. Ответа нет. Калугин, привалившись спиной к стене, наблюдает за моими метаниями, потом фыркает:

- Марго!

- Что?

- Может, все же сядешь?

- Я не могу сидеть, Андрей!

- Слушай, я не понимаю, чего ты делаешь из всего этого такую проблему? Он взрослый человек, не пропадет.

Я уже трижды прошлась туда- обратно по кабинету, но теперь возмущенно останавливаюсь, глядя на Калугина и продолжая прижимать трубку к уху:

- Да не в этом дело!

Калугин и сам повышает голос - кажется, его терпение заканчивается, и как только я опять срываюсь с места, он идет попятам:

- А в чем дело? Марго, пожалуйста, объясни, в чем дело?

Сочинять новую версию и именно сию минуту, я не в силах. Но и оставить все как есть, и не действовать, тоже не могу. Рука с трубкой безвольно падает вниз:

- Так, Андрей… Ты поедешь домой?

- Зачем?

Со мной, зачем…. Отмахнувшись, отворачиваюсь:

- Я не знаю, я не могу здесь сидеть!

Схватив сумку со стола, я уже готова стартовать обратно домой, только не успеваю – мужская рука цепко хватает за запястье:

- Так, подожди! Давай, успокойся. Не надо так реагировать, да? Давай, успокойся. Мы ему, вообще, должны спасибо сказать за такое одолжение.

Господи, о чем он? Какое одолжение? С горечью смотрю на мужчину – спор с ним бессмысленнен и только трата драгоценного времени:

- Ты едешь домой или нет?

Калугин орет в ответ:

- Какой домой?! Мне надо верстку закрывать и еще дела к Питеру успеть закрыть!

Не слушая дальше, кидаюсь мимо, к выходу:

- Все, извини, но я поеду!

- Марго!

- Андрей, пожалуйста, прошу тебя! Поеду - мало ли, может он на автоответчике чего-нибудь наговорил. Прости, Андрюш.

Выскакиваю из кабинета и прямиком к лифту.

***

На улице темнеет, и я мчусь по ночным улицам Москвы на своем «Porshe Cayen». Два часа моталась по городу по всем Гошиным местам о которых знаю - по улицам, по кафешкам, даже в тот торговый центр, где мы первый раз столкнулись заезжала… Все напрасно. И все сильнее одолевают панические мысли, и подступает отчаяние.

Вот и Ломоносовский проспект и я подкатываю к нашему подъезду. Выбравшись из машины и захлопнув водительскую дверь, вешаю сумку на плечо. Уже не надеюсь ни на что и на окна не смотрю… Нажав кнопку на брелке, плетусь к входной двери. Мыслей никаких, решений нет, только усталость и обреченность. И ощущение катастрофы…

Когда захожу в прихожую, там горит свет, видимо Андрей уже вернулся из издательства. На автомате бросаю ключи на полку, а сумку на ящик для обуви и тут мой взгляд натыкается на спортивную сумку, оставленную в прихожей. Стоп! Эта жета самая сумка,с которой сбежал Игорь?! Открытие заставляет оторопело зависнуть. Гоша вернулся? Не понятно. Что происходит? Торопливо заглядываю сквозь полки в гостиную, там никого и я устремляюсь дальше, бросаясь на поиски. Виновник моих тревог обнаруживается на кухне – сидит там, в спортивной куртке и преспокойно уплетает разведенные в молоке мюсли, черпая их из тарелки столовой ложкой.

Таращусь, не веря своим глазам… Как? Почему? Где он был? Я уже практически уговорила себя,была уверена, что сбежал, и практически смирилась с грядущей катастрофой. А тут такое! Мычу нечленораздельно:

- Ты-ы-ы???

Гоша перестает жевать:

- Я! А ты что, думала воры?

Неуверенно делаю шаг к кухонному столу – вдруг исчезнет? Оторопело пожимаю плечами:

- А где ты был?

Гоша проглатывает то, что жевал:

- Гулял.

В смысле? С вещами и деньгами?

- Хэ… Нормально.

Присаживаюсь к кухонному столу напротив гулены, положив нога на ногу и уперев обе руки в колено:

- Это что… Это что значит: «гулял»?

- А то и значит, ноги есть, я ими гуляю. Что, нельзя?

С открытым ртом, непонимающе выглядываю в прихожую:

- А сумка тебе зачем?

Гоша снова начинает жевать:

- Нужна была.

Пытаюсь придать голосу требовательности:

- Зачем?

Но видимо получается не очень грозно и Игорь недовольно фыркает:

- Марго, ну чего пристала!

Парировать нечем и я, на секунду зависнув, снова спрашиваю:

- А деньги, зачем взял?

Игорь молчит, потом выдает:

- В магазин ходил.

Обиженно отворачиваюсь – блин, дурочку из меня делает! Надо придумать такой вопрос, чтобы как-то подловить и чтобы не выскользнул! Хмыкнув, Гоша бросает в пространство:

- Ты прям как мама родная. Зачем, куда, куда, зачем…

Но я уже придумала, чем зацепить и смотрю с подозрением:

- В какой ты магазин ходил?

Гоша, снова уткнувшись в банку, бурчит:

- В продуктовый.

- Хорошо!

Ага! Сорвавшись со стула, спешу к холодильнику. Заглянув внутрь, пытаюсь понять, что там нового, потом оборачиваюсь к обманщику, нависая над ним:

- Ну и где?

Тот не поднимает головы:

- Что где?

- Продукты, что!

Гоша оборачивается с самоуверенным видом:

- Съел!

Блин, я в шоке! Стою столбом с открытым ртом и хлопая ресницами. Игорь недовольно ворчит:

- Слушай, Марго, не стой над душой.

И я послушно топаю вокруг стола, чтобы опять плюхнуться на стул…Но мое любопытство не удовлетворено, а ступор через несколько секунд проходит:

- Так, Гоша! Я задала тебе, по-моему, конкретный вопрос! На который ответа, так и не получила.

Игорь с хитринкой в лице подается мне навстречу:

- Какой вопрос?

Сжав зубы, стараюсь быть терпеливой и настойчивой:

- Зачем ты брал деньги?!

- Ну, нужны были…

Повторяю:

- Зачем?

Тот вздыхает:

- Слушай, вот была б ты радио, я б тебя выключил.

Я ведь все равно добьюсь своего! И эту мысль возмущенно артикулирую:

- Так, Гош, я от тебя не отстану, пока ты мне не объяснишь – зачем тебе понадобились деньги!

Вдруг решил, что трех тысяч мало для побега, потому и вернулся за новой порцией? Или задолжал кому-нибудь и его шантажируют? Или опять какую–нибудь девицу пожалел и как ту проститутку теперь подкармливает? Или… Вариантов тысяча!

- Я венок для Зимовского хотел купить. Такой вариант тебя устраивает?

И где он? Деньги-то потратил!

- Слушай, Гош, я серьезно тебя спрашиваю!

Нас прерывают - из прихожей слышится голос пришедшего Калугина, а я и не заметила, так он тихо открыл дверь:

- Так, яне понял, что за шум, а драки нет?

Оборачиваюсь, пытаясь оценить настроение мужчины. Игорь весело приветствует пришедшего:

- О, Андрей Николаевич, здрасьте вам.

Калугин облокачивается на угол стены:

- Здорово.

- Ну что,давайте, теперь вдвоем меня пытайте!

Меньше всего мне хочется, чтобы Андрей присоединился к нашим разборкам и потому хмуро отвожу взгляд - теперь мое расследование придется отложить на утро, иначе конфликта не избежать…И так придется объясняться за дневную стычку!

Гоша повторяет:

- Давайте, пытайте!

Не дождавшись реакции, он встает и уходит в комнату. Немного посидев, кошусь на Андрея, потом с виноватым видом слезаю со стула, чтобы чмокнуть в щеку и прижаться, и обнять, обхватив за шею....Калугин смотрит вслед Игорю:

- Чего это с ним?

Только пожимаю плечами и торопливо начинаю суетиться вокруг холодильника – путь к сердцу мужчины, ну и так далее… Остаток вечера проходит относительно спокойно и даже миролюбиво.

День 247 (427). Среда. Утро и день.

Также мирно проходят и утренние сборы. Может быть потому, что каждый занят собственными мыслями. Сегодня выбрала темный брючный костюм в сочетании с красной рубашкой. Под стать ей, волосы в хвост, скрепила резинкой с красными шарами. Из украшений - серебряная цепочка на шею и широкий серебряный перстень на безымянном пальце.

Когда покидаем квартиру и спускаемся вниз, первой из подъезда выхожу я, придерживая на плече сумку, следом Андрей, а замыкает нашу процессию Игорь. Калугин неожиданно останавливается, что-то ища в кармане:

- Так, стоп!

Тоже останавливаюсь, вопросительно глядя на Андрюшку:

- Что такое?

- Я, кажется, распечатку забыл.

Ну, распечатки по карманам не ищут, видимо речь о флешке с материалами, которыми он вечером занимался. Так что, успокаиваю:

- Ничего страшного - у меня есть на компьютере, я тебе продублирую.

Калугин решительно мотает головой:

- Не, не, не, не! У меня там пометки мои. Мне они необходимы. Я сейчас, быстро!

Он отдает Гоше свой чемоданчик с фотоаппаратом и принадлежностями, и торопится назад в подъезд. Ладно, пять минут погоды не сделают…Стою, рассеянно кручу головой по сторонам, разглядывая утреннюю улицу. Игорь недовольно бурчит, топчась сбоку:

- Вот если бы я что-нибудь забыл, вы бы меня оба уже загрызли без хлеба.

Это что, наезд за вчерашний допрос? Поморщившись, отворачиваюсь:

- Ой, да прямо.

- Криво.

- Так, Гош! Ты, если не хочешь, не говори, где вчера был, не говори. Но в следующий раз, если куда-нибудь соберешься, ты, пожалуйста, предупреждай! Это же нетрудно, да?

Игорь смотрит весело:

- Ага, тебя предупреди, потом шиш, куда свалишь!

- С чего это вдруг?

- А что нет, что ли?

Ну, это смотря куда. Тебя отпусти на часик, так ты под утро припрешься!

- Так, Гош!

- Что?

Что за манера пререкаться, вот что!

- Давай , садись в машину, жди меня, давай… Давай, давай!

Подталкиваю его в спину, придавая направление. Игорь безропотно идет к задней двери и залезает внутрь автомобиля, а я, достав мобильник, нажимаю кнопки любимого номера и прикладываю мобильник к уху:

- Андрей, ну где ты? Ну, давай скорей!

- Перекидывал с ноутбука на другую флешку. Ту не нашел, потом поищу. Сейчас, иду!

- Ага.

***

Спустя сорок минут мы в редакции. Еще внизу, на входе, Гошин телефон начинает трезвонить, и Игорь торопится ответить:

- Алле…. Да, я… Насколько помню, в этот номер не успеем…

Пока поднимаемся на лифте, спор с неизвестным собеседником только набирает обороты. На этаже, как только двери раздвигаются, первым выходит Игорь, а мы с Андреем следом, прислушиваясь к разговору:

- Давайте вы не будете нас торопить… Вот когда мы дозреем, дадим вам знать!... А с кем вы разговаривали? С Маргаритой Александровной?

Игорь оглядывается в мою сторону, протягивая руку и призывая подойти. Кто же там? Тихонько прошу:

- Пусть ко мне в кабинет позвонят.

На городской номер. Гоша понимающе кивает:

- Позвоните на рабочий...Да, прямо сейчас.

Но мне нужно еще почту забрать, поэтому добавляю:

- Подержи их пять минут, я сейчас.

Гоша проходит дальше к кабинету, продолжая болтать:

- Одну секундочку!

А мы с Андреем останавливаемся возле секретарской стойки. Люся тут же улыбается:

- Доброе утро!

У Калугина рот до ушей:

- Ну, привет.

Мирное утро вносит успокоение и в мою душу. Так что, вполне добродушна:

- Доброе.

- Андрей Николаевич, тут вот от Крюкова звонили. Просили перезвонить по этому номеру.

Секретарша отдает листок с телефоном Андрею и тот подносит его к глазам:

- Ладно, благодарю.

Кивнув мне, он направляется в свой кабинет, а я подступаю поближе к Людмиле:

- Люсь, а мне есть что-нибудь?

- Естественно, вот!

- Премного благодарна.

- Всегда рада!

Забрав пару конвертов, просматриваю от кого они.

- Люсь, к тебе одна маленькая просьба есть.

- Слушаю.

Стараюсь приглушить голос и Людмила подается через стойку, изображая внимание.

- Только Игорь Семенович соберется куда-нибудь уходить, ты сразу дай мне об этом знать, ага?

- Поняла. А куда он соберется уходить?

- Ну, в смысле из офиса он, как только за порог, я уже об этом знаю, да?

Надув губы, Людмила настороженно тянет:

- Так, а-а-а…

- Да или нет?

- Да, вот только…

Перебиваю, не давая отнекиваться:

- Спасибо, вот молодец!

Вдруг замечаю Кривошеина с листком,прикрепленным к папке, принимающего купюру от одного из сотрудников. Оп-па! Никак тотализатор... И наверняка на поединок Гоши с Зимой! Оттуда слышно тихое бормотание:

- Так, на Зимовского триста… Так и запишем. Так, еще желающие?

Решительным шагом иду к Валентину и стучу согнутым пальцем ему по плечу. Валик оборачивается, судорожно прижимая папку к груди. С деловым видом интересуюсь:

- Ну, и как у нас дела?

- Где?

- Так, Валентин, ты прекрасно знаешь, что больше всего я ненавижу, когда из меня делают дуру!

Кривошеин тупит глазки:

- А, ты про тотализатор?

- Не-е-е, конечно, ты же сейчас статьей занимаешься, да?

- Ну, я всего лишь на минуту.

Поджав губы и поглядывая по сторонам, обхожу вокруг Валика, чтобы встать с другой стороны:

- Так, мужчина, я спрашиваю: кто на кого ставит?

Кривошеин мнется:

- Ну как сказать, м-м-м…

Нахмурив брови, повторяю строго:

- Валентин!

Угроза вызымает действие и тот обреченно открывает свою папку, разворачивая в мою сторону:

- Да сама вон, взгляни!

Впиваюсь взглядом в фамилии и суммы: Пчелкин - пятьсот на Антона, Силкин - пятьдесят на Гошу и сто на Антона, и т.д. и т.п. Невольно протестующе вскрикиваю:

- Ничего себе! А почему, все практически на Зимовского то?!

- Так вот в этом все и дело! Как-то непонятно... Хотя…

Валик смущенно теребит папку, перекладывая в ней листки. Нахмурившись, возмущенно тороплю договорить все до конца:

- Что, хотя?

Тот сопит, бросая в мою сторону осторожный взгляд. Даже повышаю голос, додавливая:

- Валентин, мне что, каждый раз тебя пинать?

Кривошеин, не поднимая глаз, мямлит:

- Да, просто Гоша…

- Что, Гоша?

- Ну, он какой-то мутный в последнее время.

Капец… Уже даже планктон не доверяет. Но все равно упрямо встаю на защиту, напирая и тараща глаза:

- Да где он, мутный то?

- Да везде. Может эта история с отцом его подкосила, может еще что… Ты что, сама не замечаешь?

Тоже мне, глазастый. Скривившись, отворачиваюсь:

- Что я должна замечать?

- Что Зимовский выглядит как-то предпочтительнее. Увереннее, по крайней мере.

Молча, жую губы, не зная, что и ответить. Блин, тотализаторщик фигов, небось тоже… Пытливо вглядываюсь в испуганное лицо:

- А сам на кого поставил?

- Кто? Зимовский?

- Ты!

Валик неуверенно смеется, а глаза то бегают:

- Да я еще как-то не определился.

Врет! Выхватываю из его рук листок:

- Дай сюда!

Пробежав глазами список, захлопываю папку и сую ее назад в руки Кривошеина.

- Понятно.

Так я и думала, напротив фамилии этого труса, все-таки стоит пятьсот рублей и именно на Зимовского! Даже вернувшись к себе в кабинет, не могу успокоиться, так и мотаюсь туда-сюда у окна, продолжая возмущаться:

- Капец... Я думала, одна я в тебя не верю… Дожили! Фух!

Гоша насуплено сидит в кресле:

- Слушай, Марго…

- Что?

- А почему они все на Зимовского ставят?

Хороший вопрос. Значит и сам понимает, что что-то делает не так! Остановившись, нависаю над ним:

- Ты у меня спрашиваешь?

Тычу рукой в сторону двери:

- Ты у них, пойди, спроси! Нет, конечно, там не все поголовно. Но общее настроение общественности, меня напрягает, конечно.

Гоша решительно поднимается, вылезая из кресла:

- Марго!

Оборачиваюсь:

- Что?

- А может, все-таки, свалить куда-нибудь?

Вот что за трусливая баба! Лишь бы слинять. Недовольно рявкаю:

- Так, ты опять?

Игорь смотрит преданным псом:

- Всего на пару дней.

- Куда свалить?

- Ну-у-у… В какую-нибудь командировку.

- Какую командировку?

- Ну, откуда я знаю, какие у вас тут командировки бывают.

Недовольно мотая головой, иду от Игоря к креслу:

- Господи, Гош, сколько раз тебе повторять - ты только приехал, тебя полгода не было. Кто тебя отпустит?!

Усаживаюсь за стол:

- Никто тебя не отпустит, ясно тебе? К тому же сразу все просекут.

Гоша пристраивается на угол стола:

- Что просекут?

- Что ты сдрейфил, что!

- М-м-м… Ну это же будет официально?!

- Ха, капец, придумал версию. Ты, вообще…Значит, будет - официально сдрейфил! Тебе такой вариант устраивает больше?

Игорь отворачивается, неопределенно мыча. Понятно, не устраивает.

- Вот и я, о том же!

И утыкаюсь лбом в кулак:

- Ой, блин!

Над ухом раздается заговорщицкое:

- А если, Зимовского?

- Что, Зимовского?

- Ну, отправить в командировки.

Такая простая мысль мне не приходила и это заставляет задумчиво встрепенуться, как гончая на добычу. Гоша, не дождавшись мгновенной реакции, молчание интерпретирует по-своему:

- Хотя тоже нет – подумают, что сдрейфил.

Наконец оживаю, загоревшись идеей:

- Слушай!

- Что?

- А ведь это действительно вариант! Так, стоп - машина! Так!

Шарики в башке приходят в круговерть, мелькают и отмирают наметки вариантов, и я исступленно грызу ноготь:

- Думай, ну думай… Хотя нет, не знаю. Хотя почему нет то?!

Возбужденно вскакиваю:

- Давай попробуем! Давай.

И решительно тороплюсь к выходу. Спустя несколько секунд я уже стучу в дверь кабинета начальника, и оттуда слышится:

- Да!

Заглядываю внутрь:

- Разрешите?

Шеф сидит за столом, взмахивает призывно рукой:

- Заходи.

Спешу подойти поближе:

- Борис Наумыч, тут такое дело.

- Какое?

- Звонили из Ярославля.

Правда звонили, только не сегодня. Шеф торопит:

- И?

- У них через три дня семинар по глянцу.

И выжидающе смотрю на Егорова.

- Марго не молчи. Я понял - семинар по глянцу, и…

- Они просят, чтобы кого-нибудь из «МЖ» прислали. Чтобы лекцию прочитать.

- Замечательно. Попроси Гошу, пусть пошлет кого-нибудь.

Дальше приходится врать, и я отвожу взгляд:

- Мы посовещались, я хотела обсудить.

Наумыч утыкается в свои бумаги:

- А чего обсуждать?

Вопросительно дергаю плечом – что непонятного?

- Кандидатуру!

Егоров отрывает взгляд от бумаг и поднимает глаза:

- Ну и кто?

- Ну, может, Зимовский?

- Ну и замечательно. Пускай едет…

Наумыч вдруг замолкает, будто спохватываясь,.. Потом как-то булькает:

- А… Ха… Бо…

Он встает, наконец, формулируя членораздельно:

- Почему Зимовский то?

- Ну не знаю. Мы всех перебрали. Антон один из самых опытных сотрудников, притом у нас сейчас тут народу куча целая.

- Какая куча?

- Ну как - Гоша вернулся, Андрей опять же. Нет, в любом другом случае я бы сама была бы

против, но тут…

- Нет, нет, нет!

Вздыхая, Егоров просачивается за моей спиной и встает сбоку, сопя и мотая отрицательно головой:

- Нет, Антон никуда не поедет.

- Почему?

- Ну, потому.

Он прячет глаза, поведя плечами. Непонятный отказ так иррационален, что я растерянно шлепаю губами:

- А кто поедет?

- Никто.

- Как?

Все же так было здорово придумано! Озадаченно улыбаюсь:

- Подождите, стоп - машина! Борис Наумыч, вы сами сказали, что…

Егоров перебивает:

- Мало ли чего я сказал! Сейчас сказал одно, потом говорил другое. Никто не поедет, потому что у нас работы - вот!

Ребром ладони он проводит по горлу, а потом идет назад к креслу…

- У нас вон номер, сдача… Времени уже… Тем более я знаю все эти конференции, там знаешь чего? Там только пьют и все девок щупают!

Странное выступление шефа, заставляет ошарашено зависнуть…Ему конечно виднее - ездил пару раз на аналогичные мероприятия, причем без жены. Укоризненно усмехаюсь:

- Борис Наумыч?!

- Все, я сказал! Вопрос решен.

У него звонит телефон на столе, и он пользуется поводом завершить беседу:

- Извини… Да, моя хорошая… Конечно могу с тобой поговорить. Одну минуточку….

Похоже, Наташа звонит. Он поднимает на меня вопросительный взгляд:

- Ну, Марго… Все понятно?

Видимо моя затея не прошла. Осторожно киваю.

- Чего-нибудь еще?

- Ничего.

- Ну, всего хорошего.

Уныло иду к двери. До меня доносится:

- Да, Наташенька. А повтори, чего ты сейчас говорила?

Выйдя из кабинета, направляюсь к себе, мимо комнаты отдыха, там, на входе, застыла секретарша с Пчелкиными я ее окликаю:

- Люся!

Та оглядывается:

- Да, Маргарита Александровна?

Не останавливаясь, прохожу к лифту, слыша, как следом стучат каблуки, и нажимаю кнопку вызова. Развернувшись, отдаю Людмиле листки:

- Так Люсь, слушай меня внимательно. Отправишь вот это по факсу, телефон я написала.

Секретарша бегло просматривает материалы:

- Понятно… А я вам как раззвонить собиралась.

- Да? Давай!

Усмехнувшись, прикладываю ладошку к уху:

- Алле, слушаю!

Людмила смеется:

- Просто вас Андрей Николаевич ищет.

- Что значит «ищет»?

Секретарша кивает в сторону дверей:

- Ну, вас не было в кабинете и он просит, чтобы вы спустились к нему в студию.

- Зачем?

- Не знаю… Сказал рабочий момент.

- И все?

- Нет, сказал, что это очень срочно.

- Нормально. Ну ладно, поедем спасать.

Двери со звоном открываются и я, на всякий случай, добавляю:

- Кстати, Люсь, ты не забыла о чем мыс тобой разговаривали утром?

- А, по поводу Игоря Семеновича? Помню.

- Молодец! И не забудь про факс.

Захожу в кабину и Людмила, хихикая, кричит вслед:

- Считайте, что он уже ушел!

Пока двери закрываются, посылаю ей ответную улыбку.

***

Студия на втором этаже, так что уже спустя несколько минут, Андрей демонстрирует мне на дисплее своего фотоаппарата результаты последней фотосессии. У него почему-то возникли сомнения по видеоряду, вот и позвал посоветоваться. Тычу пальцем в появившийся кадр:

- А здесь тебе чего не нравится?

Калугин мотает головой:

- Не нравится! Блики.

В глубине три модели уткнулись в свои гаджеты, ждут возобновления фотосессии, и я не вижу необходимости их задерживать на пересъемку. Пожимаю плечами:

- А на компе обработать?

- Ну, это потом плохо будет, ну ты чего?!

- Хорошо. Ну, а вот этот?

- Нет, здесь ракурс не тот.

- А если вот так.

Прикрываю ладошкой пол снимка.

- Без ног, что ли?

- Ну, да.

Положив руку на Андрюшкино плечо, заглядывает ему в глаза и он смеется:

- Нет, Марго, без ног нельзя.

- Почему? По моему, очень даже симпатично.

- Ну, потому что пятнадцать процентов продаж - это ноги, а двадцать процентов - если красивые длинные.

- Андрей!

- Стоп! Этот вариант не подходит. Ноги будут по любому.

В студию влетает запыхавшаяся Людмила:

- Маргарита Александровна!

- Да.

- Можно вас на секундочку?

- Извини, Андрюш.

- Да, да.

Он отступает в сторону, и я подступаю вплотную к Людмиле, сближая головы:

- Да! Что?

- Просто там Игорь Семенович ушел.

Хмурюсь, не сразу врубаясь:

- Ушел. Куда ушел?

- Не знаю.

Тут до меня доходит про собственное поручение секретарше:

- Капец… А давно?

- Вот, пару минут назад.

Ага, как же. Сюда пешком топать минут пять, не меньше. Вот чего, спрашивается, поперлась?

- Блин, а чего, нельзя было сразу позвонить?

- В смысле?

- В прямом.

- Маргарита Александровна, он, как только ушел, я к вам сразу!

По крайней мере, сумка болтается у меня на плече, так что за ней подниматься в кабинет не надо. Тихо чертыхнувшись, оглядываюсь на Калугина:

- Андрюш.

- М-м-м?

- Ты извини, мне надо бежать.

Взмахнув хвостом, устремляюсь к выходу. Следом слышится:

- Стоп, подожди, куда?! Марго…

Но я уже выскакиваю в коридор.

***

Когда спустившись вниз, добираюсь до крутящихся дверей на улицу, сквозь стекло замечаю спешащего мимо «Дедлайна» Гошу, совсем близко, всего метрах в тридцати от меня. Выскочив на Большую Татарскую улицу, он останавливает такси и, склонившись к двери со стороны пассажирского места, сквозь приоткрытое окно о чем-то договаривается с шофером. Тороплюсь выйти на улицу и бегом к своей машине, на ходу роясь в сумке в поисках ключей. Тем временем, Игорь открывает заднюю дверь такси и забирается внутрь автомобиля.

Загрузившись в свой Porche Cayenne, трогаюсь с места практически одновременно с такси. Стараюсь держаться неподалеку, не приближаясь слишком близко. Ехать недолго, вижу, как такси останавливается и Игорь, выбравшись наружу, торопится к двери, рядом с которой яркая табличка «Спортивный клуб «Хук слева». Многообещающее название. Подъехав к тротуару, тороплюсь скорее вылезти из машины и, захлопнув дверь, броситься следом, стараясь не отстать от Гоши. Пройдя несколько коридоров, оказываюсь в большом тренировочном зале, наполовину заполненном людьми. Чуть в сторонке и Игорь, стоит рядом с боксерской грушей уже в стойке в боксерских перчатках. Рядом с ним, тоже в стойке, переминается толстый мужик, по-видимому, тренер, и дает советы подопечному:

- Не торопись, давай, давай.

Гоша наносит размашистый удар по груше правой рукой, и тренер помогает ему принять правильную стойку:

- Хорошо, держи у подбородка…Отлично, спокойно, спокойно…

Вот чего никак не ожидала, так вот этого. Он что …, правда хочет драться? А как же его слова «не хочу», «не умею»… Во все глаза таращусь на Игоря. И удивительно, и… Это здорово! Мне очень нравится его старание принять бой и быть достойным соперником в поединке с Антоном. Пусть даже это и сомнительная затея. Уважуха! Хотя, конечно, и удар не поставлен совершенно, и машет руками как баба. И, тем не менее… Тренер продолжает давать советы:

- Не торопись. Вот так рука идет.

Тренер показывает, как бить прямым ударом и Гоша тут же старается повторить.

- Вот, а теперь левой! Спокойно… Хорошо! Правой….

Мне показалось или действительно уже чуть получше? Новый удар по груше…

- Левой… Отлично.

И так минут двадцать-тридцать… Задумчиво потирая пальцами подбородок, подмечаю слабые места- часок тренировок в день в спортклубе погоду не сделает, но если продолжить дома… Слышится голос тренера:

- Не торопись, не торопись … К подбородку… Удар…. Назад.

Мужик сам встает в стойку, демонстрируя собственным примером:

- Спокойный хлесткий удар. Еще… Еще… Молодец.

После очередного тыка в грушу, Игорь оглядывается на тренера:

- Так?

- Да. Не закидывай руку, а к подбородку. Вот так идет удар...

Гошина попытка повторить хук вызывает у меня печальный вздох, и я отвожу взгляд в сторону.

- Хорошо, молодец, еще… Левой теперь.

С наскоку, Игорь размашисто бьет левой.

- Не закидывай руку. От подбородка.

Потоптавшись, Гоша выкидывает вперед правую руку в сторону груши. Тренер прерывает тренировку:

- Так, хорошо, не торопись. Спокойно… Все! Все на сегодня.

Гоша, увлекшись, пытается еще раз стукнуть левой.

- Все!

Тренер придерживает разбуянившегося спортсмена руками и тот идет в раздевалку переодеваться.

День 247 (427). Среда. День и вечер.

Ну а я, покачав сокрушенно головой, отправляюсь к освободившемуся наставнику своего бойца, прикрывая лицо ладошкой и стараясь сохранить инкогнито. Правда Игорь так и не оглядывается, скрываясь за дверью.

- Прошу прощения. Здравствуйте.

- Здравствуйте.

- Скажите, пожалуйста, а вот тот парень, он у вас давно вообще тренируется?

- Прошу прощения, с кем имею?

- А, Марго! Маргарита Реброва. Я сестра этого чудика.

Киваю в сторону раздевалок, где скрылся Гоша. Тренер пожимает плечами:

- Вообще-то, научить человека боксу нереально, но он так просил.

Фраза корявая и нелогичная, и на мой вопрос не отвечает, но я многозначительно вскидываю подбородок вверх, соглашаясь с сентенцией. Косноязычный тренер тут же отвлекается и орет на ближайшего тренирующегося:

- Ваня, ты для кого руку опустил… Вот видишь, сразу возвратилось вверх.

И как только его подопечные понимают, непонятно. Но у меня еще остались вопросы:

- Скажите, а он не сказал, зачем ему это нужно?

Но меня не слушают:

- Ваня! Двоечку и назад, вот так… Простите, что?

- Я говорю: он не сказал, зачем ему бокс?

- Говорит, что поспорил. Я, вообще-то, не против, есть деньги – на здоровье!

Еще несколько раз задумчиво киваю:

- Понятно. Ну и как там его успехи?

- Для бокса неделя - это ничто. Мы только в стойку встали. Кстати он у вас странный какой-то... Ваня, Ваня держи, сразу к подбородку! Левой-правой, левой-правой!

Как неделя? В пятницу только ему на башку воду вылили, и он точно в этот день ни о каком боксе не думал. Также как и в понедельник, пока намазывал ногу после футбола… Честно говоря, последние тренерские оценки в сторону Гоши меня напрягают и я пытаюсь уточнить:

- А почему он странный?

- Физически он крепкий, но телом своим совершенно не владеет! Для человека такой комплекции, он должен руками махать как мельница! А у него какие-то проблемы с координацией.

Ну да, машет по бабски, не поспоришь. Пытаюсь оправдать Игоря:

- А вы знаете, дело все в том, что он совсем недавно после аварии и…

- А, понятно. Простите.

Тренер, недослушав, отходит, и я бормочу вслед:

- А нет, это вы меня простите.

Из угла уже слышится:

- Ваня давай, давай, давай…

Отправляюсь на выход, бросая в воздух:

- До свидания!

- Всего доброго… Ударил и возвратил, мощно…Не останавливайся! Если остановился -все, сразу мишень.

***

По пути в редакцию, приходит мысль заахать в спортмагазин. Пока на разведку - что есть, особенно для новичков, сколько стоит…Потом можно будет вернуться сюда с Игорем, если дойдет до конкретики.

В издательстве, когда поднимаюсь на этаж и выхожу из лифта, Гоша уже тут, в холле – стоит возле Люсиной стойки вместе с Валиком и что-то тому вещает начальственным голосом. Заметив мое прибытие, громко зовет:

- Маргарита Александровна, можно вас на секундочку?

Он призывно взмахивает рукой, и я сворачиваю к стоящей парочке:

- Да, Игорь Семенович?

- Скажите, пожалуйста, где это вы ходите в разгар рабочего дня?

Ого, как строго! Валик торопится отойти подальше, за спину Любимовой и я ошарашено пялюсь на включенного вдруг начальника:

- Так это… Э-э-э…

- Что, э-э-э…

- Я выходила…. По делу.

- Куда выходили?

Вот засранец! Я еще и оправдываться должна как девочка. Буравим друг друга глазами, и я язвительно переспрашиваю:

- Вы уверены, что я должна при всех это озвучивать?

Уже не так уверенно, Гоша оглядывается на присутствующих сотрудников:

- А это что, военная тайна? Вы в курсе, что у нас номер горит? А мы ходим по Москве, асфальт стираем.

Ну, все, он меня достал! Часок кулаками помахал и мужиком себя возомнил? Взъярившись, откашливаюсь, поглядывая по сторонам:

- Гхм.. . Игорь Семенович, можно вас на минуточку?

В глазах моего визави нарастает настороженность – начинает чувствовать, что где-то перегнул и прокололся:

- Куда?

- В кабинет!

Игорь передает картонки макета Валику с Галей:

- В общем, делаем так, как договорились…

У самой двери он меня догоняет, но я все равно захожу первой. Не дойдя до стола, останавливаюсь и разворачиваюсь, поджидая, пока Гоша прикроет дверь. Уперев руки в боки, возмущенно накидываюсь на креативщика:

- Так, я не поняла! Это что ты там за Шапито устроил?!

- Что значит, Шапито… Четко выполняю твои же инструкции. Слежу, так сказать, за производственным процессом.

Ну не придурок? Уж меньше всего я имела себя в виду, когда говорила о дисциплине! Но приходится промолчать, поджав губы и поведя головой в сторону. Потом, бросив на него хмурый взгляд, роняю:

- Выполняет он…

И ведь не придерешься! Хмуро иду к рабочему месту, а Гоша плетется следом, да еще и поучает:

- Да, выполняю! На меня, между прочим, насели со всех сторон. Кстати, предупреждать надо!

Ишь как разошелся, даже чувствует себя правым и уверенным:

- А то только и умеешь, что требовать… Вот где ты была?

С одной стороны упрек справедлив, но с другой… Сам-то, где шлялся, не предупредив?

- Чего ты молчишь?

Если сначала и не хотела говорить о слежке, то теперь, после такой нахальной отповеди, смотрю в упор, скривив губы:

- Я в зал ездила!

- В какой еще зал?

- В спортивный! Боксом заниматься.

Гоша зависает, но не тушуется:

- Выследила, значит.

- А как по-другому? Из тебя же ничего не вытянешь.

Гоша задумчиво проходит к окну и я, кивнув, уверенная в своей правоте, сажусь в кресло, требуя ответа:

- Ну?

- Что, ну?

Оглядываюсь назад, поднимая глаза на спортсмена, чтобы видеть его глаза:

- Как успехи? Апперкот или крюк снизу? Как, уже в совершенстве владеешь или еще нет?

Игорь смущенно опускает голову – и правда похвастать нечем. Только бурчит, переходя в торец стола:

- Пока еще нет.

- М-м-м, пока… За неделю Тайсоном решил стать, что ли?

К удивлению, Гоша спокоен и даже пытается наехать:

- А ты что, предлагаешь ходить здесь по комнате и кудахтать: «Что делать?», «Что делать?».

От такого сравнения возмущенно вскакиваю:

- Что ты сказал?!

- То и сказал. Я хоть что-то делаю! Между прочим, драться буду за тебя! Маше Васильевой это на фиг не надо!

Хочется сказать что-то резкое, но только шлепаю губами….

- Ап…

Вот, нахал! Можно подумать, это я Зимовскому пощечину дала! Игорь передразнивает:

- Что ап-ап, только ерничать и умеем, да?

Тоже мне, боксер хренов… Курица! Сцепив зубы, резко выкидываю руку в сторону лица Игоря, но тот так же быстро реагирует, уклоняясь. Надо же, реакция и правда появилась! Он обиженно рявкает:

- Ты что, больная, что ли?

В общем-то, он прав и действует как мужчина. Есть за что похвалить, несмотря на все наезды. Отворачиваюсь, бурча под нос:

- В принципе, реакция есть, может быть чего-то и получится.

- Чего ты там шепчешь?

Кошусь на него:

- Молодец, говорю, Игорь Семенович!

И протягиваю руку для рукопожатия. Гоша недоверчиво смотрит на этот жест примирения, потом с жаром жмет. Поджав губы, киваю:

- Правда… Мужик! Уважаю!

***

Впечатлившись боевым настроем Гоши, хочу узнать, как идет процесс с тотализатором у Кривошеина. Нахожу его за компьютером на рабочем месте – сидит, уткнувшись носом в сияющий монитор.

- Валентин!

Тот оглядывается:

- А?

- Ну, как у нас дела?

Кривошеин кивает на экран:

- Да вот, абзац добиваю.

- Да я про тотализатор! Ситуация какая?

Валик поднимается из кресла:

- А, ну там практически не изменилось.

- Ясно… Ладно.

Достав из кармана пиджака портмоне и порывшись, извлекаю купюру:

- На вот, держи.

- Ого!

- Тысячу на Гошу!

В голосе Кривошеина недоверие:

- А так, э-э-э…

Блин, что даже от меня ставка на Гошу нонсенс? Одарив сердитым взглядом, меняю решение:

- Хотя, ты прав!

Достаю еще купюру:

- Две!

А, ладно! Суетливо вытряхиваю оставшиеся бумажки:

- Пять! Да, на…

- Ух, ты!

Погибать так с музыкой. Нервно вздохнув, киваю на разграфленный листок:

- Запиши!

И тороплюсь прочь, пока не передумала.

***

Вернувшись в кабинет, прикрываю за собой дверь и быстро иду к столу:

- Ну что, поехали!

Гоша вылезать из кресла не спешит и его взгляд полон недоумения:

- Куда?

- Домой, куда.

Тянусь за своей сумкой, оставленной в кресле у стены.

- А не рано?

В пять часов вечера? Переставив сумку на стол, лезу в нее, убрать бумаги:

- В самый раз! Тем более, что еще есть дело.

В голосе Игоря подозрительность и осторожность:

- Какое дело?

- Узнаешь! Поехали.

Наконец, он поднимается, выбираясь из-за стола:

- А Калугин?

- Что, Калугин?

- Ну, он с нами или как?

Вешаю сумку на плечо:

- Калугин закрывает Питерский вопрос. Поехали!

- Какой вопрос?

Раздраженно отмахиваюсь:

- Неважно. Поехали, говорю!

Подорвавшись, Игорь шустро топает вслед за мной к двери. А комп? Приходится притормозиться:

- Компьютер чего не выключил?

- Выключил.

Да? Молодец. Выйдя из кабинета, направляемся к лифту. На ходу кидаю секретарше:

- Люсь, мы по делам.

- Хорошо. А по каким делам?

- По уголовным!

- А если Борис Наумыч…

- Придумай что-нибудь, ты же умная!

***

Пока заезжаем в спортивный магазин, пока там колтыхаюсь, оставив боксера в автомобиле, пока потом добираемся до дома, темнеет. Мягко подведя машину к тротуару, останавливаюсь. Игорь вылезает первым, с пассажирского места ему проще, мне же с водительского приходится подождать, пока проедет автомобиль, следующий за нами. Прихватив с заднего сидения большой синий пакет со спортинвентарем, вылезаю наружу, где меня уже ждет Гоша. Он протягивает руку:

- Помочь?

- Не надо, не тяжело.

Мы направляемся к подъезду, и любопытный нос не может удержаться от следующего вопроса:

- А что там? Слушай, зачем меня звала, если даже в магазин не пустила? Сидел в машине как дурак.

Я-то причем? Сидел бы как умный. Все лучше, чем пугал бы продавщиц дурацкими вопросами: «А это для чего?». Со вздохом обрубаю разговоры:

- Увидишь.

В подъезд захожу первой, за мной Игорь. Когда добираемся до квартиры,и я открываю дверь, в прихожей темно – похоже, Андрей еще не вернулся с работы. Нащупав, щелкаю выключателем, зажигая верхний плафон, и сразу, уткнув нос в раскрытый пакет, топаю в темную гостиную бросить на диван покупки. Гоша не отстает:

- Марго, так что же, все-таки, в пакетах?

Молчу, и он сворачивает на кухню, зажечь и там свет. До меня доносится:

- Марго-о-о?

Покопавшись в полутьме гостиной внутри пакета, извлекаю, наконец, боксерские перчатки. Игорь уже рядом:

- Так, что это?

Угадай с трех раз. Отложив опустевший пакет в сторону, принимаюсь изучать другой:

- Что… Перчатки, не видишь что ли? Надевай!

- Зачем?

- Надевай, тебе говорят!

- Это чего сейчас будет?

Присев на диван, из второго пакета вытаскиваю боксерские лапы:

- Это мы сейчас удар отрабатывать будем. Тренер говорит – бьешь как баба!

У Игоря по лицу расползается улыбка, и он плюхается рядом, на придиванный модуль. Некогда рассиживаться, скоро Андрей придет! Тороплю:

- Чего сидишь, надевай давай!

Гоша с усмешкой тянет:

- Чего-о-о?

Это он типа не верит в мои тренерские способности? Пресекаю сомнения:

- Того! Чего…

Встав с дивана, стягиваю с плеч пиджак, оставаясь в рубашке. Игорь охотно вскакивает и тоже снимает пиджак и галстук, потом засучивает рукава. Забрав перчатки с дивана, киваю:

- Давай, помогу тебе.

Подойдя к Гоше, натягивает перчатку ему на правую руку:

- Подставляй вторую!

Гоша ворчит, недовольный сравнением:

- Как баба...

И сказать супротив ему нечего, это ж не я так прокомментировала его старания. Наконец и вторая перчатка закреплена на руке. В свою очередь я тоже надеваю на обе руки лапы, закрепляя их липучками, и встаю в стойку. Командую:

- Давай, в стоечку.

- Угу.

- И бьешь, поворачивая ногу вместе с корпусом! Прямо - рука прямая.

Демонстрирую движение.

- Все, давай…Бей!

Удары следуют один за другим:

- Еще… Еще… Хорошо, так Гош, нуты ногу доворачивай!

- Я доворачиваю.

- Да ты ни фига не доворачиваешь. Давай резче!

В прихожей слышится скрежет в замке и в приоткрывшуюся дверь протискивается Калугин. Увлекшись, мы с Гошей тренировку не прекращаем:

- Еще резче!... Резче…

Из прихожей слышится возглас, заставляя все же остановиться:

- Нормально! И чем это мы здесь занимаемся?

Калугин идет к нам с недовольным видом, не предвещающим ничего хорошего. Оставив Гошу, тороплюсь к своему бурчащему мужчине загладить сегодняшнее невнимание и наезды:

- Ох, Андрюш, ты уже?!

Тянусь чмокнуть в щеку, но Калугин чуть отводит голову, не глядя в мою сторону:

-.Да, я уже…Я спрашиваю, чего вы тут делаете?

Гоша на такой тон огрызается, пытаясь снять перчатку:

- А что, так не видно?

- Слышь, спортсмен, я не с тобой разговариваю.

Похоже на дурное настроение и просто так его не перебить. Переместившись поближе к Игорю, стряхиваю лапу на диван – пока не понимаю, нужно вмешиваться в перепалку или нет и как себя вести, чтобы не допустить нового взрыва эмоций. Гоша косится на меня в поисках поддержки:

- Марго, почему он все время хамит?

Перебиваю, делая вид, что ничего не происходит:

- Так, на сегодня хватит! Все. Кто первым в душ? Ты? Я?

Ну не хочу я, братцы, принимать ни чью сторону! Гоша радуясь, что ему ответили, улыбается во весь рот:

- Я!

- Ну, давай.

Плюхнувшись на придиванный модуль, отодвигаю верхний край блузки, запуская прохладный воздух к разгоряченному телу. Под попу попадает боксерская перчатка, и я дергаюсь привстать и вытащить ее из-под себя, приборматывая:

- О, господи.

Недовольный Калугин, потоптавшись, вдруг обиженно выдает:

- Ну, чего…. Могли бы вместе!

Это он о чем? Игоря тренировать? Непонимающе смотрю на Калугина:

- Что, вместе?

Или он…. Блин, вот зациклился же на своей ревности! В голосе Андрея добавляется резкости:

- Душ принять вместе!

В ответ посылаю максимально укоризненный взгляд:

- Андрей!

- Что-о, Андрей?!

Едва открываю рот возразить, но Калугин перебивает:

- Ты хочешь поговорить об этом? Давай поговорим. Давай!

Похоже, он меня провоцирует… Не услышать он хочет и поговорить, а устроить скандал! Андрей присаживается передо мной на корточки:

- Ты мне можешь спокойно объяснить – что происходит?!

Уперев руки в придиванный модуль, сдвигаюсь ближе к Калугину, внутренне напрягаясь и все больше нервничая:

- А ты мне, можешь спокойно объяснить, что тебя не устраивает?

- А меня все не устраивает!

- Что, все?

Андрей вскакивает, всплескивая руками и переходя на крик:

- Вот это все, Марго, меня не устраивает!

И хотя его претензии, увы, не новость и они сто процентов оправданы, но у меня нет никакого выхода, кроме как все отвергать и изображать непонятливую идиотку. Придав голосу язвительности, отворачиваюсь, повышая тональность разговора:

- Ну, знаешь, это не ответ!

- Нет, вот это как раз, таки, ответ!

Черт, черт, черт! Обдумывая дальнейшие действия, начинаю теребить подбородок – блин, как быть, упираться до последнего или частично сдать позиции? Ведь на пустом прилетело! Калугин заходит за диван, продолжая вопить и тыкать пальцем в мою сторону:

- Ответ! Вот объясни мне, чем вы здесь занимались?

Не понимаю, чего его так взбесило. И придирки его, мне непонятны! Возмущенно взрываюсь:

- А ты не видел?

- Видел.

Вскочив с дивана, недовольно выкрикиваю, негодующе протягивая к мужчине руки:

- Ну, а зачем тогда спрашиваешь?!

Калугин возвращается, обходя диван:

- Марго.

Набычившись, будто выплевываю:

- Что?

- Я спрашиваю: зачем тебе это надо?

- Что, значит, зачем? Гоше драться через пять дней!

Андрей буквально орет, оглядываясь на спальню:

- Ну вот, пусть Гоша и дерется через пять дней! Ты-то тут причем?

Я… Мне… Черт! Он пытается заставить меня оправдываться и каяться! Возмущенно выкрикиваю в ответ:

- Как причем?! Я помогаю поставить удар человеку!

Опять плюхаюсь на диван, демонстративно отворачиваясь. Моя отповедь только злит Андрея, и он язвительно кривится:

- Ек-макарек... Ты у нас что, профессиональный тренер, что ли, чтобы помочь человеку поставить удар?

Он присаживается на придиванный модуль, и я отрицательно мотаю головой:

- Нет, не тренер.

Но боксом занималась немало… В смысле в прошлой жизни.

- Вот пусть этим тогда непосредственно занимается тренер!

Да нет у нас времени надеяться только на тренера в спортклубе! Нет! Сижу, упрямо сцепив зубы, и угрюмо таращась прямо перед собой. Калугин старается смягчить тон:

- Почему ты это делаешь?

Разворачиваюсь лицом к Андрею:

- Потому, что я знаю все слабые места Зимовского! А тренер не знает.

И это чистая правда! Калугин хмуро кивает несколько раз, но явно недоволен моими ответами. Не сдержавшись, добавляю, тыкая в него пальцем:

- И если тебе все равно кому физиономию расплющат, так nо мне – нет!

Прикладываю руку к груди:

- Я хочу, чтоб выиграл Гоша. Так тебе понятно?

- Марго.

- Что?

- Дело даже не в этом.

- А в чем? В чем? В чем? Ну, говори!

Похоже, мое объяснение сделало только хуже -его бесит наличие Гоши, а не мои оправдания, даже самые искренние. Времени на то чтобы что-то еще придумать, Андрей не дает:

- ОК! Если ты не можешь говорить, тогда я буду говорить, только на чистоту и без обид, ладно?

И как это понимать? Я типа все вру, и он ничему не верит? Возбужденно выпрямившись, нервно еложу по дивану, подняв обе руки вверх, подтверждая свое согласие. Давай, режь правду матку!

- Да говори уже, господи!

Андрей оглядывается в сторону спальни:

- Хорошо, смотри. У нас с тобой нет никакой личной жизни.

Упрек справедлив и я виновато опускает голову, но тут же вскидываюсь, желая напомнить о поездке вместе недавно за город…Правда ее организовал Андрей, но я же не отказалась! Калугин с нажимом повторяет:

- Никакой.

Недовольно мотаю головой, даже порываюсь возразить, но Андрей не дает:

- Мы никуда не ходим и ничего не смотрим! Мы ничем не занимаемся – только лишь потому, что…

Он тянет руку в сторону спальни, а я уже знаю, что он сейчас скажет, и какие обвинения последуют. Поэтому опережаю, перебивая и подаваясь телом вперед:

- Что я занимаюсь Гошей, да?

И Калугин обрадовано вопит, протягивая ко мне руки и заставляя отпрянуть:

- Абсолютно верно! Вот молодец сейчас. Ведь он же, как таракан…

Оскорбление заставляет взвиться:

- Андрей, пожалуйста.

- Что, пожалуйста?

- Давай, вот без этих сравнений

- А я уже не могу без сравнений! Потому что, вот этот человек - он клоп, ширяк! Куда не приди - везде Гоша!

Ор бьет в уши, и вопли грозят перерасти в скандал с мордобоем. Оскорбления в адрес Игоря задевают своей несправедливостью, и я вскакиваю, перебивая:

- Так, все!

Калугин тоже вскакивает, готовый к скандалу со мной и столкновению с Игорем:

- Что, все?

- Все! Мы так до опарышей скоро доберемся!

Андрея мой протест не устраивает, тем более, когда сам выглядел не комильфо со своими оскорблениями. Он торопится усадить меня обратно на диван, а сам пристраивается рядом на придиванный модуль:

- Давай, сейчас, соскакивать не будем, давай поговорим, да?

О чем? О тараканах? Протестующе подаюсь навстречу ревнивцу:

- Я не соскакиваю с темы, я тебе давным-давно уже все объяснила! И ты, между прочим, согласился помочь!

Тон Калугина заметно снижается:

- Вот именно, я тебе согласился помочь. Понимаешь, тебе! Но мне категорически не нравится, что девяносто девять и девять десятых процента времени, ты проводишь с ним!

Я снова подаюсь ему навстречу – мне тоже есть чем упрекнуть:

- А мне очень не нравится, что ты его ненавидишь!

Такой посыл Андрею явно не нравится – получается все его выкрики от ненависти, а не от правоты. И он недовольно протестует:

- Почему это я его ненавижу?

- Не знаю.

Передернув плечами, встаю с дивана, не желая продолжать разговор, и иду в спальню:

- Не знаю.

- Марго.

Но я предпочитаю не слышать. Весь вечер дуемся друг на друга, и даже телевизор не смотрим после ужина. И спать ложусь пораньше, отвернувшись спиной от другой стороны постели.

День 248 (428). Четверг. ​

Утро несколько разряжает напряженную обстановку, хотя некоторая некомфортность остается до самого выезда на работу. Односложные вопросы, односложные ответы. Не торопясь завтракаем, спокойно собираемся. Особо наряжаться не хочется, выбираю синюю рубашку, серый пиджак и чуть темнее юбку. Да и с прической не заморачиваюсь, оставляя волосы распущенными.

Наконец приезжаем в редакцию, и когда двери лифта разъезжаются в стороны, первой выхожу я, не оглядываясь на спутников и оставаясь немного напряженной. Кто-то из сотрудников попадается навстречу, и я, не замечая кто, негромко приветствую:

- Здрасьте.

Сзади слышатся шаги Калугина, последним тащится Гоша. Свернув к секретарской стойке, из-за которой выглядывает Люся, громко здороваюсь:

- Доброе утро!

Людмила отзывается в той же манере:

- Всем привет! Игорь Семенович, а можно вас на секундочку?

Без меня? Притормаживаю послушать, о чем они.

- Вот ваша почта.

- Угу.

Вдруг чувствую прикосновение к своему локтю, и тихий голос Андрея:

- Марго, ну… Ну чего? Так и будем молчать?

Упрямо пожимаю плечами:

- А о чем говорить?

- Маргарит.

- Что?

- Ну, мне не нравится все это.

Это звучит так созвучно моим чувствам, что я грустно вздыхаю, сдаваясь:

- Мне тоже.

- Ну, так давай договорим как-нибудь спокойно, а?

Мне не нравится слово «договорим», но и отказываться опасаюсь. Покрутив головой по сторонам, киваю:

- Давай! Только не сейчас, ладно?

Лучше отложить на потом, авось рассосется… Иду к себе в кабинет, оставляя Андрея посреди холла.

***

А через час начинается оперативка. Егоров хочет еще раз пройтись по подготовке номера. Он не садится, так что Гоша с Андреем тоже остаются стоять, пристроившись у окна. Сидим только я и Зимовский напротив друг друга, с ворохом распечаток на столе. Тяну к себе и беру в руки некоторые из них, с моделями в разных позах. Шеф, углядев мое движение, тычет пальцем в листок, с кучей мелких фотографий почти без пояснений:

- Не, ну симпатично все, только вот здесь как-то текста маловато. Не так ли?

Гоша, топчущийся возле Наумыча, чуть склоняется над распечатками и показывает карандашом:

- Дело в том, что здесь вся информация передается снимками.

- А, ну может быть, может быть, ага.

Егоров опять хмурится:

- Так, хорошо, а почему вот здесь пусто?

- Здесь будет коллаж. Андрей еще не смонтировал.

Наумыч поворачивает голову к Калугину:

- Андрей?

- М-м-м?

Егоров проскальзывает за спиной Гоши, ближе к художественному редактору:

- Ну и когда будет?

- Завтра к вечеру будет, Борис Наумыч.

- К вечеру… А когда мы в типографию сдаемся?

Зима с ехидной мордой только хмыкает:

- До выхода осталось четыре дня, соответственно через три выходим в печать.

Шеф задумчиво уточняет:

- То есть через три дня выходит сигнальный экземпляр?

Поддакиваю, поглядывая на начальника снизу вверх:

- Ну да.

Егоров снова разворачивается к Калугину:

- Андрюш, навались давай!

- Борис Наумыч, я и так вроде бы не курю.

Гоша начальственно вмешивается:

- Борис Наумыч, все успеваем, я уже прикинул.

- Ну… Без аврала?

- Пока что.

Ответ шефу не нравится:

- Это что значит: «пока, что»?

Игорь, переминаясь с ноги на ногу, сбивается с уверенного тона:

- Ну, как…Вот обложка есть, статьи все на базе, осталась корректура.

Антон тихонько язвит со своего места, желая то ли уколоть, то ли спровоцировать главного редактора:

- Корректура... Да-а-а, шоу зеленых обезьян...

Егоров сразу реагирует на голос, поворачивая в ту сторону голову:

- Чего ты говоришь?

Зимовский отвечает светлым взглядом:

- Кто я?

- Ну, нея же.

- А! Так я говорю: хорошим темпом идем, не споткнуться бы.

Сразу насторожившись, шеф смотрит на говоруна с подозрением:

- А чего, есть предпосылки?

- Тьфу, тьфу, тьфу. Пока вроде нет.

Егоров аж взрывается:

- Ну не каркай, Антон! Ну, что ты всегда… Когда мы… И ты начинаешь.

Зимовский, отвернувшись, затыкается - себе дороже, и Егоров подводит итог:

- Ну, в общем, ясна ситуация, да? Осталось только полы покрасить и шторы повесить. Правильно я говорю?

Гоша подхватывает шутку:

- Я бы сказал - шторы уже висят!

- Как, висят?

Начальник мотает головой:

- Не, не, не…Это не порядок. Давай, снимай!

Ошарашенный Гоша, что его не поняли, переспрашивает:

- Зачем?

- Зачем. Ну как ты будешь полы красить, а шторы уже висят?!

Дружный общий смех разряжает обстановку. Егоров добродушно шлепает ладошкой по столу:

- Ладно, все! Посмеялись над стариком и хватит. Как там, в песне говорится? Покой нам - сами знаете куда! Все, я пошел в типографию!

Шеф насуплено торопится уйти. А мы с Гошей и Андреем собираем листки со стола.

***

Рабочий день таки проходит в непрерывной суете, а уже вечером дома обязательная тренировка.

Переодевшись втемную майку и синие спортивные штаны, снова натягиваю на руки боксерские лапы. Гоша уже в гостиной, в майке и красных штанах, подставляет руки в перчатках, призывая закрепить липучки. Будем отрабатывать удар с разворотом. Андрюшка, похоже, смирился с судьбой, больше не ругается и молча наблюдает за нашими стараниями. Часа нам хватает, потом ужин и на боковую.

День 249 (429-432). Пятница - понедельник.

В пятницу продолжается подготовка номера. Обещанный Андреем коллаж готов к обеду, но он мне не нравится, и Калугин уходит переделывать, недовольно ворча на нас с Гошей. Все заняты до вечера под завязку, так что тренироваться приходится прямо в кабинете, сняв пиджаки. Игорь имитирует удары, а я уходы от них. Но не без происшествий - шеф заходит к нам в кабинет как раз в момент имитации хука и еле уворачивается от руки Игоря. Реагируем мгновенно – хватаю с полки распечатки макета - одни сую в руки Игорю, другие - под нос Егорову, хором что-то тараторим по содержанию. Начальник ошарашено таращится то на одного, то на другого, то в макеты, потом испуганно уползает назад в дверную щель.

И снова вечер, и тренировки с силовыми упражнениями в гостиной. Гоша отжимается от пола, я рядом на табуретке за компанию, тягаю гантели вверх-вниз. Потом усиливаем боксеру нагрузку - пока отжимается, давлю ему на поясницу сверху двумя руками. После тренировки, усталая, иду в спальню, где меня ждет терпеливый Андрей, и я благодарно приникаю к нему, обнимая и целуя в щеку. А теперь в душ!

***

Выходные не расслабляемся, две тренировки вдень, а в понедельник утром снова на работу. Сегодня у меня образ рабочей лошадки - пиджак, юбка, белая блузка с длинными рукавами, волосы гладко зачесаны назад. Сидим с Гошкой за своим рабочим столом глушим кофе, заряжая мозги энергией. В дверь стучат, и к нам заглядывает Егоров – у него в руках сигнальный номер из типографии, еще пахнущий краской. С радостным возбуждением кидаемся рассматривать, что получилось. Ну все, номер в типографии, можно расслабиться и не суетиться!

Вечером снова тренировка. Переодевшись во все красное - и майка, и штаны, помогаю Гоше надеть перчатки, потом сама натягиваю лапы. Игорь встает в стойку и начинает с серий ударов. Как по мне, уже лучше, уже резче, чем еще пару-тройку дней назад. Подбадриваю:

– Левой резче…. Еще резче…Корпус добавь!

После очередной серии провожу мини-лекцию:

- Джеф один из самых… Практически самый главный удар в боксе!

Игорь, сбив дыхание, пыхтит:

- Чего это он самый главный?

- Им набираются очки.

- На фига мне очки? Мне завтра Зимовского главное завалить и все!

- Вот три раза Джефом достанешь, потом правой и все считай, лежит…. Давай, еще пару двоек и хорош!

Снова поднимаю лапы, вставая в стойку принимая сдвоенные удары:

- Еще!

Гоша тяжело дышит, но я не снижаю темпа:

- Так, давай попробуем еще два раза: левой и правой.

Игорь кивает, вставая в стойку:

- Ага.

Следует серия ударов и я, выдохнув, командую:

- Все, хорош! Сегодня я первая в душ.

Отвернувшись, кидаю лапы на диван и сзади слышится Гошино:

- Марго.

- Что?

Оглядываюсь с вопросом в глазах.

- Ну как, у меня вообще, прогресс есть?

Отдуваясь, киваю:

- Еще какой! Реально!

Игорь улыбается, и я искренне, по-дружески, тычу кулаком ему в плечо – молоток! Он в ответ пытается ткнуть и меня своей перчаткой, но я ловко уворачиваюсь, проскальзывая мимо в направлении душа…

***

Вечером, когда уже готовимся ко сну, быстренько заканчиваю процедуры с лицом и выхожу из ванной комнаты. Водной черной комбинашке и халатом в пуках, волосы еще скручены в пучок и скреплены на макушке заколкой. Калугин сидит в постели в пижаме, откинувшись на подушки:

- Марго!

Подхожу поближе, просовывая руки в рукава красного халата и запахивая его:

- Что?

Андрей приподнимается, усаживаясь удобней:

- Послушай, ты прости меня, пожалуйста.

Забираюсь на постель, поджимая ноги:

- За что?

- Да за все. Я чего-то дерганый в последнее время. И насчет Гоши тоже…

С нежностью смотрю на своего мужчину:

- Да это ты меня прости.

- Маргарит.

- Андрюш… Я все понимаю.

Мы держим друг друга за руки, и я вздыхаю признаваясь:

- Ты думаешь, мне легко?

Калугин отводит взгляд:

- Думаю, нет.

Оба молчим, размышляя каждый о своем. Я о том, как люблю его и как мне его жалко. А он… Неожиданно Андрей с горечью выдает:

- Ну, просто ты иногда на него так смотришь!

Честно сказать, признание удивительно – никогда ничего и в мыслях не было. Опешив, переспрашиваю:

- Как «так»?!

Андрей смотрит исподлобья, но сформулировать четче не хочет и отводит взгляд:

- Ну, вот так.

Господи, он ревнует! К Гоше! Растерянно улыбаюсь:

- Андрюш, ты вообще понимаешь, что ты говоришь?

Я смотрю на Игоря как на отражение прежнего себя, и естественно себя мне хочется оградить от неприятностей и помогать при проблемах. Ревновать к отражению в зеркале просто глупо!Увы, Андрюшка остается серьезным:

- Понимаю.

А с другой стороны, такие эмоции любимого даже приятны - кокетливо хлопаю ресницами, сжимая руку Андрея:

- Так это мы что, ревнуем, что ли?

- А я что, деревянный что ли?

С тихим рычанием он тянет меня к себе, обнимая и целуя в шею. Со смехом вырываюсь:

- Андрюш, но ведь это же абсурд!

Калугин качает головой, отводя взгляд, и мне смешно – ну о какой ревности тут можно говорить, чушь, какая! С недоуменной улыбкой, таращусь на своего Отелло, и он соглашается:

- Я понимаю, что это абсурд…

- Ну, тогда в чем дело?

- Я ничего с собой поделать не могу.

И виновато заглядывает мне в глаза. Полный аут! Откровенно ржу:

- Капец, а я то, думаю….

Если честно были мысли, что ненависть Андрея – это из-за напоминания о моем прошлом, были же прецеденты. А Гоша – живое и ежедневное напоминание об этом. Блин, а тут элементарная ревность! Калугин вскидывает подбородок:

- Чего ты думаешь?

Но рассказывать и углубляться в психологические дебри и комплексы сейчас абсолютно не хочется:

- Да ничего. Меня сегодня целовать кто-нибудь будет, я думаю?

Андрей, замерев, молчит секунду, переваривая мои слова, потом тянется чмокнуть в губы. Мало!

- Еще!

Новый поцелуй, ноя настаиваю:

- Еще!

Следует целая серия чмоков и в губы, и рядом. Все равно мало!

- И мне!

Андрей обнимает меня, и поцелуй получается долгим, от души. Улыбаясь, вздыхаю:

- Господи, ну какой же ты дурачок у меня!

Счастливый Калугин покорно мотает головой:

- Согласен.

- Хи-хи…

Мы снова обнимаемся и целуемся. Потом Андрей отстраняется и его лицо становится серьезным:

- Подожди, а он тебе это, синяков не наставил?

Есть повод похулиганить и я распахиваю халат, демонстрируя плечи и грудь:

- Да нет, какие там удары, господи.

- Что совсем все плохо?

- Ну не совсем, но…

Ну вот, а хотелось все сделать эротично. Но, кажется, разговор уходит не туда. Пожав плечами, отвожу взгляд, и Андрея это подталкивает продолжить расспросы:

- Но что, «но»…

А вот мне что-то уточнять и обсуждать совсем не хочется:

- Так! Ты хочешь опять о нем поговорить?

Андрюшка и сам понимает - сейчас не до разговоров. У нас так мало романтического настроения в последнее время и, тратить его по пустякам, не годится. С глухим урчанием он валит меня на постель:

- Нет, не хочу!

И я пищу из-под придавившего мужского тела:

- О-о-ой!

И пусть сегодняшний счастливый настрой продлиться у нас как можно дольше!

День 250 (433). Вторник.

Утром позавтракав, одевшись в летнее приталенное платье с короткими рукавами (белое сверху до линии груди, с серыми цветами вниз, мое любимое), повесив на шею ожерелье из стеклянных листиков и скрепив волосы резинкой в тощий хвостик, помогаю собраться Андрюшке, исподволь наблюдая и за сборами Игоря. У меня тайная надежда, что ненужные распри и ревность наконец-то закончились и в ближайшее время на горизонте грозовых туч больше не будет.

Ну, а в издательстве, когда приезжаем, уже назначена на девять-тридцать оперативка по случаю выхода номера.

В назначенное время занимаю за столом в зале заседаний привычно место по левую руку от председательствующего и утыкаюсь носом в папку с выписками с последними цифрами продаж – могут по ходу совещания пригодиться. Гоша остается стоять сбоку от меня, Калугин топчется за спиной, положив руку на спинку кресла. Рядом со мной садится Любимова, а ее верный Валик Кривошеин пристраивается стоять по левую руку. Второй ряд тоже занят сотрудниками и сотрудницами из разных отделов. Радостный Наумыч, захлопывая свежий журнал, который до сих пор просматривал, берет быка за рога:

- Ну вот… Вот, честное слово - это ни какой-то дежурный комплимент. Вот, возьмем любой разворот – все в точку, ничего не торчит, ничего не режет. Честное слово, это просто – вот классика! Вот порадовали старика и все!

Довольная похвалой улыбаюсь, продолжая листать свои бумаги, но шутливо поднимаю предупреждающе палец:

- Борис Наумыч, не перехвалите!

- Ха-ха-ха… Марго, а вот ты знаешь, я ведь только начал!

Он делает шаг к Игорю:

- Гош, статья - это чума!

Антон подает ядовитый голос

- В смысле сдохнуть можно?

- Антон, ты знаешь - не смешно и примитивно. Ты знаешь, я сначала думал, что она будет торчать...

Игорь не может сдержаться от вопроса:

- Почему?

- Да, не знаю. Казалось… А потом увидел – ты распилил ее вдоль пополам, с этой вот Казанцевой – ну это вот, просто… Чума! Вот мы ж такого никогда не делали, да? А тут бац и все!

- Ну, вообще-то, это и был эксперимент.

Оторвав взгляд от папки, оглядываюсь подбодрить взглядом Гошу – все-таки, он молодец, держится на уровне, совсем не так, как в первые дни в редакции. Егоров еще не закончил с приятными дифирамбами:

- Нет, это не эксперимент! Это интуиция, талант и чуйка! И вот нам всем твоей чуйки и не хватало! Ведь правильно же я говорю?

Конечно, правильно. Цвету и пахну, хотя хвалебные слова и текут в сторону Игоря. Но как говорится в старом лозунге: «Мы говорим комсомол, а подразумеваем – партия!». Шеф идет дальше:

- Валик!

- Да?

- Слушай, твои обзоры, я тебе скажу…

Егоров проходит сквозь ряды к Кривошеину и я тянусь проводить начальника довольным взглядом.

- Я читал, прямо прыгал до потолка… Ха-ха-ха!

Валентин подхватывает общий смех:

- Спасибо.

- Галочка… Ох, твой разворот…

Наклонившись, он целует Любимой руку:

- Умничка…. И знаете, я вам хочу сказать. Я вот, не знаю, что бы было вот с этим вот номером, что бы было с этим оформлением, если бы к нам не вернулся Андрей!

Антон, подперев голову рукой, вяло поддерживает, усугубляя:

- Рулон туалетной бумаги?

Покосившись на злодея, только хмыкаю. Егоров быстро возвращается к своему креслу:

- А ты знаешь Антон… Вот ты недалек от истины, вот недалек! В общем, Гоша, Андрей, Марго –молодцы.

Перечисление имен сопровождается одобрительным взмахом руки:

- Вот, просто, молодцы и все! И я хочу, чтобы, вот… Себя поздравить, ха-ха-ха!

Зимовский опять мрачно бурчит:

- Каждому по леденцу и все счастливы.

Скривившись, шеф не выдерживает:

- Что ты все бухтишь, Антон?

Штатному мозгоклюю приходится выкручиваться:

- Борис Наумыч, я просто привык оценивать работу номера по темпу его продаж!

- Сомневаешься, да?

- Не-е-ет, что вы. Просто хочу дождаться цифр.

- Ну ничего, через два часа увидишь.

Зимовский в ответ демонстративно смотрит на свои наручные часы и шеф закругляется:

- Ну что, марксисты-ленинисты… Зимний взят?

И я, смеясь, киваю.

***

После оперативки возникает мысль запить ее итоги чаем, и я сворачиваю в сторону комнаты отдыха. Гоша идет следом, правда идею не поддерживает. Налив в заварной чайник кипятку, и прихватив с полки чашку и вазочку с овсяным печеньем, пристраиваюсь возле бокового столика. Гоша тем временем, успевает слазить в холодильник за бутылкой воды и задумчиво крутит ее в руках:

- Мне это кажется, или Наумыч сегодня действительно какой-то шальной?

Он отпивает из бутылки и выжидающе на меня смотрит. Пожимаю плечами:

- Да нет, не обращай внимания. Когда номер выходит, он всегда такой. Это для него как наркотик.

В дверной проем просовывается наглая физиономия Зимовского:

- Что, уже замачивает, да? А чего так скромненько, минералочку?

Это у него сейчас обычное пованивание или желание попровоцировать перед поединком? Недовольно щурюсь:

- Слушай, Зимовский, давай у нас хоть кухня будет нейтральной территорией?

- Нейтральная – это, в каком смысле?

Поднимаю чашку продемонстрировать процесс:

- Ты сюда, зачем пришел? Попить? Покушать?

У упыря вспыхивают глазки:

- Покушать? У меня кусок в горло не лезет, как только я подумаю, какие вы красавцы.

Он проходит мимо Игоря к холодильнику и там разворачивается:

- В одиночку номер повалили! Ну, герои.

Скроив понимающую гримаску, тяну:

- М-м-м, ну понятно, мальчика забыли похвалить, он обиделся.

И делаю глоток чая из чашки. Зимовский в ответ язвит, наливаясь ядом:

- Мальчик у тебя вот стоит, водичку цедит.

Явная провокация в сторону Игоря и тот на нее ведется, резко разворачиваясь в сторону обидчика:

- Слушай, Зимовский.

- Тихо, тихо, тихо. Потерпи до вечера. В семь часов, не забыл, в спортзале?

- Главное, чтобы ты не забыл.

- Что ты! Я уже три ночи не сплю!

Вот только драки на кухне не хватает. Подхватив Гошу под локоть, хочу его успокоить и побыстрей увести отсюда:

- Игорь, пойдем, а?

Антон придает голосу торжественности:

- В семь часов.

Пока Гоша опять не вспыхнул, дергаю его за локоть:

- Игорь!

Зимовский скалится:

- «Игорь».... Машуль, при мне можно не конспирироваться.

Хмуро огрызаюсь:

- Слушай!

И снова тяну Гошу с кухни:

- Пойдем.

Тот послушно дает себя увести.

***

Спустя полчаса сидим с Гошей у себя в кабинете, каждый занят своим делом, но тут под дверью слышится шум и по холлу грохочет громкий голос Егорова:

- Так, марксисты-ленинисты! Ну-ка, все объединяйтесь! Быстро, быстро, быстро… Я кому сказал, быстрей! Небольшая политинформация.

На зов вылезаю из кресла:

- Пойдем, послушаем!

Открыв дверь, выглядываю наружу. Действительно вокруг шефа народ быстро кучкуется, окружая. Иду туда, следом топает Игорь. Начальник обводит взглядом собравшихся:

- Все здесь? На первый-второй рассчитайсь! Ха-ха. Шучу!

Присоединяемся к толпе, вставая по правую руку от начальника. Здесь уже пасется Зимовский. По левую руку народу больше - Андрей, Галя, Валик, другие сотрудники. Шеф крутит головой:

- А где, Антон Владимирович?

- Я здесь.

- Да! Вы хотели узнать по поводу цифр продаж?

Упырь делает удивленное лицо:

- А что, уже?

- Да! Заказываем второй тираж!

Ого! Вот это да! С сияющей физиономией оглядываюсь на Игоря – мы молодцы! Зима теперь и правда ошарашен услышанным:

- То есть?

- Вот именно! Потому что, разошелся!

Валик смотрит на часы:

- Как разошелся, еще же...

Шеф перебивает:

- Так вот, все продано!

Галина переглядывается с Кривошеиным:

– Как-то быстро.

Шеф грозно трясет головой, хотя смеется:

- Я не понял… Кто-то против, что ли?

Лицо Любимовой расплывается улыбкой:

- Да нет, просто получается – ура!

Валики с Галиками опять переглядываются и потом оба преданно смотрят на начальника. Тот и правда орет:

- Троекратное ура!

Все кричат и хлопают в ладоши:

- Ура-а-а!

- В общем, так марксисты-ленинисты! В сегодняшнем расписании произошло маленькое изменение.

Он тычет пальцем себе в наручные часы:

- Ровно в восемнадцать ноль-ноль все встречаются в «Дедлайне». Явка обязательна! По местам! До вечера.

Лицо Зимовского каменеет, шеф идет к себе, и Антон кидается следом:

- Борис Наумыч, подождите!

- Чего?

Догадываюсь, чего засуетился – кажется, его планам на вечер не суждено сбыться. Тихонько сообщаю свою мысль Андрею, пока он рядом, потом прихватив с собой Игоря, удаляюсь в кабинет.

***

Едва располагаемся за столом – я сбоку, Гоша развернувшись к монитору, как дверь распахивается и к нам стремительно влетает разъяренный Антон:

- Ну что, лузеры, поздравляю! Шикарная идея с банкетом!

Пыхтя и источая яд, он останавливается, чуть подавшись вперед и нависая над столом:

- Машуля, сама придумала или Гоша подсказал?!

Вот засранец, опять пришел провоцировать. Цежу сквозь зубы:

- Так, слушай, дятел… Еще раз без стука…

Тот злобно рычит, перебивая:

- То, что?

Нет, надо держать себя в руках! Молчу, сдерживаясь, и упырь идет мимо меня, протискиваясь за спиной к Игорю:

- Машенька, ты памперс можешь уже снять, да?

Дерьмо, решил до вечера не ждать, придумал подраться прямо на работе и без всяких правил.

С ненавистью цежу вслед спине:

- Пошел вон, я сказала!

Но гаденыш явно не торопится отказаться от своей гнилой идеи, продолжает донимать Игоря, наклоняясь к нему:

- А ты чего молчишь? Девушка за тебя впрягается по полной.

Гоша дергается встать, но я мешаю, заставляя остановиться - нельзя! Нельзя поддаваться на подлые игры Зимовского. Потом наверняка скажет, что Игорь ударил первым:

- Не реагируй, он провоцирует.

Антон хихикая, обходит меня, возвращаясь в центр комнаты – с ходу не получилось, но отступать он не хочет:

- Да кого тут провоцировать? Этот гибрид, что ли?

Гоша все равно привстает:

- Сам выйдешь, или тобой дверь открыть?

Зима радостно хватается за представленную возможность поязвить и потроллить:

- О-о-о, богатырь с печки слез!

Он тянется, что бы толкнуть Игоря в плечо:

- Ну, давай! Cлышишь, давай!

Срываясь с места, бросаюсь выталкивать паразита из кабинета:

- Стоп! Выйди, я сказала! Охрану позову!

От сильного толчка Антон отступает к двери, но продолжает огрызаться:

- Только, имей в виду: драться мы все равно будем! Сиделку лучше закажи!

И с довольной рожей исчезает, хлопая дверью. Сцепив зубы, рычу вслед:

- Тварь!

Гоша глубоко и облегченно вздохнув, садится обратно в кресло.

***

До конца дня еще долго и я двигаю к Игорю папку с Кривошеинскими распечатками:

- На, вычитывай! Хватит в пасьянсы играть.

- А кто играет?!

Но берет авторучку в руки. Пусть займется, успокоится… Отхожу к окну и, раздвинув пальцами планки жалюзи, выглядываю на улицу. Мой мобильник, лежащий на столе, начинает наигрывать веселую мелодию, и я тянусь схватить трубку. Опять отхожу к окну, уже прижимая телефон к уху, а другую руку уперев в бок. В трубке слышится знакомый голос:

- Алло, это я.

- Привет, Сомик. Сто лет тебя не слышала!

- Ну, сто лет, конечно, перебор. Если честно, я тоже соскучилась.

- Так давай, делись новостями.

. Да ладно, чего по телефону рассказывать... Мы же сегодня свидимся?

- Где?

- Да мне, только что, Наумыч позвонил, говорит - у вас там сабантуй сегодня намечается?

- Ну да.

- Правда, тут…

- Что?

- Ладно, подъеду.

- Да конечно! Подруливай - посидим, потрещим.

- Ясно. Только у меня тут один вопрос.

- Ну?

- Ты ведь говорила: у вас на сегодня бокс, кажется, запланирован?

Потихоньку разговаривая, перемещаюсь вдоль окна:

- Ой, Ань, лучше не напоминай. Пока, вроде, все зависло.

- Совсем?

Чешу свободной рукой шею:

- Откуда я знаю?! Хочется надеяться, что совсем, конечно. Ань, тут самое главное, чтобы общественность остыла. Вот через неделю, там всем по барабану будет – кто собирался, куда, зачем…

- Ясно. То есть Зимовский, думаешь, спустит на тормозах?

Очень сомневаюсь. Но гадать как будут развиваться события – только бога смешить. Вариантов масса и я только морщусь:

- Ань, давай может вечером, а? Все равно же увидимся?

- Поделишься, что думаешь?

- Конечно, да. А заодно и тебя послушаем.

- Тогда до вечера?

- Ну все, давай! Увидимся.

- До встречи.

- Угу, до встречи.

Оторвав мобильник от уха, нажимаю кнопку отбоя. Потом убираю телефон в кармашек платья и, придвинувшись ближе к Гоше, склоняюсь над его стараниями:

- Ну, что тут у тебя?

***

И вот вечер в «Дедлайне». Полутемный зал освещают светильники в виде фонарей, посредине накрыт стол – тарелки с бутербродами, блюда с фруктами, бутылки с алкоголем. Мы, выстроившись по обе стороны стола, поднимаем полные бокалы и Егоров, вставший во главе стола, произносит тост:

- Ну что, МЖисты-ленинцы. Каждый номер,., Ну вот - как кусок жизни! Моей жизни, твоей жизни…, вашей…, ну всей нашей жизни! И знаете, я так благодарен судьбе…Спасибо, что этот кусок… И какой кусок! Такой яркий, сочный, вкусный, насыщенный. Я благодарен судьбе! Я хочу сказать спасибо, что этот кусок я прожил вместе с вами. Хочу пожелать, чтобы у каждого было много кусков таких жизней. Все, ура, за вас за всех!

Он взмахивает рюмкой с коньяком и все дружно тянутся чокнуться своими бокалами:

-- Ур-р-р-а-а-а!

Если поначалу я стояла вместе с Андреем, Валиком и Гошей, а по другую руку от Наумыча напротив нас были Анюта, Зимовский, Люся с Эльвирой и Галка, то после нескольких тостов народ начинает сбиваться в отдельные кучки с бокалами и закуской, а кто-то уходит танцевать. Я же, как и обещала, увожу Анюту к барной стойке - здесь можно присесть на высокие табуретки и поболтать о текущих новостях. Выслушав Сомову, о ее житие-бытие, отставляю свой фужер на барную стойку:

- Ясно… То есть, тебя все устраивает, да?

- Марго, ну, а что меня может не устраивать, а? Дом полной чашей, любимый мужчина. Живи и радуйся!

- Нда…

- Ну, а что, разве нет?

Не чувствую я в ее голосе восторга… Наверно, всего этого недостаточно? Тем временем, Сомова отпивает из своего бокала, и я, поджав губы, дергаю неопределенно плечом:

- Да нет, просто у тебя глаза какие-то.

- Какие у меня глаза?

- Не сильно радостные.

- Да я тебя умоляю… Просто у нас соседи что-то в коридоре красят.

Отведя взгляд в сторону, Анюта взмахивает рукой куда-то в пространство:

- Так воняет, что просто в носу стоит. Не знаю, как от этого избавиться.

И прячет глаза за бокалом. Мое недоверие к идиллической жизни подруги только возрастает. Пытаюсь приободрить:

- Так надо это все выгонять!

Анюта пожимает плечами:

- Чем, выгонять?

- Чем, чем…

Чем печали прогоняют? Улыбнувшись, поднимаю бокал с винищем и мы чокаемся:

- Растворителем, чем.

- А ну, это я завсегда!

Со смехом делаем по глотку.

***

Спустя пять минут Сомова отправляется навестить своего благоверного, а я ищу глазами Игоря в толпе у стола, но его нигде невидно. Пройдясь по залу и не обнаружив пропажу, в душе зарождается беспокойство. Не мог же он свалить домой без предупреждения? Может, в туалет отлучился? Поблизости сгрудились наши девчонки что-то обсуждая и хохоча, и я направляюсь к ним:

- Слушайте, вы Гошу не видели?

Люся испуганно вскрикивает:

- Что, тоже пропал?

- Что, значит, тоже?

- Так Коли тоже нет!

Любимова кивает:

- И Кривошеина.

Впав в задумчивость, покидаю троицу. Сзади Эльвира уже голосит:

- Послушайте, а где все мужики? Вон один Калуга пасется.

Меня озаряет – а где, кстати, Зимовский?! Совещание среди столов с едой и выпивкой, с привлечением Егорова, задает направление поисков - нужно ехать в спорткомплекс «Спартак», ведь именно там намечался несостоявшийся боксерский поединок Гоши с Антоном и вероятно именно туда отправились все заинтересованные лица.

***

Спустя сорок минут мы толпой врываемся в главный зал спорткомплекса, и шеф сразу орет нашим мужикам уже вставшим в стойку:

- Ну-ка, стоять!

На импровизированном ринге возле футбольных ворот Игорь и Зимовский, оба без пиджаков, нацелились бить друг другу физиономии, а по углам напротив друг друга топчутся Кривошеин с Пчелкиным, тоже в рубашках. А все пиджаки свалены горкой на столик возле одной из штанг. Егоров бежит по полю прямо к рингу:

- Стоять! Стоять, я сказал! Это что здесь такое, а?

Вслед за ним семеним все мы: Люся, я, Анька, Эльвира, Галка. А позади всех – Калугин.

Несостоявшиеся бойцы опускают руки, расслабляясь, но шеф все равно, пробравшись под канатом, выскакивает на ринг:

- Это что это вы тут мне устроили?!

Он толкает боксеров разойтись по разным углам:

- Это может мне кто-нибудь объяснить?

Игорь отворачивается, пытаясь стянуть перчатки, и Егоров орет:

- Гоша!

- Что?

- Я так и не услышал ответа!

- Борис Наумыч, что вы хотите услышать?

- Что ты здесь устроил?!

- Ничего я здесь не устраивал!

Мы с Анькой маячим за спиной начальника, но в ор не вступаем – пусть сначала выплеснет все эмоции и успокоится. Тем временем, стянув перчатки, Гоша снимает с угловой стойки ринга висящий тут пиджак и начинает просовывать руку в его рукав. Разъяренный Егоров пихает Игоря в плечо:

- Скажи еще, что Зимовский?! Смотри, когда я с тобой разговариваю! Ты что, совсем с катушек слетел?!

Гоша оправляет на себе, одетый пиджак, и довольно уверенным тоном оправдывается:

- Борис Наумыч, я здесь не причем.

- Да? То ты требуешь какие-то публичные извинения, а то… Что здесь у вас происходит?!

Брызги слюны разлетаются в стороны от разъяренного шефа, и Игорь повышает тон:

- Ничего здесь не происходит!

С другого угла ринга доносятся крики Галины:

- Кривошеин! Ты можешь прояснить, что здесь происходит?

Оглядываюсь туда. Пожалуй, от Гоши сейчас ответа не дождешься и я, поправив ремень сумки на плече, спешу присоединиться к Любимовой:

- Галь, подожди.

- Что, подожди! Это вообще уже за гранью.

Валик огрызается:

- Что за гранью?!

В их спор вмешивается Пчелкин:

- Галь, ну чего ты кричишь?

- Тебя вообще здесь не спрашивают!

Люся поддерживает обвинительницу:

– Целый день, хоть бы слово сказали нам!

Пытаюсь перекричать гвалт:

- Господи, народ, ну тише!

Но утихомирить Любимову не удается, она возмущенно выкрикивает:

- Что, тише?! А завтра они на ножах будут драться?!

Валик, пока буря не разрослась, еще пытается отбиться:

– Господи, скажи еще на топорах!

– За тобой не заржавеет.

Люся тычет обвиняюще пальцем в Кривошеина:

- Ты сам первым к нам со своим тотализатором прибежишь!

- А-а-а, значит вот так, да? Как ставки делать, так все. А как крайнего найти, так Кривошеин?

Из-за наших спин слышится громкий голос Зимовского:

- Дамы и господа! Администрация приносит свои извинения за сорванное мероприятие. Баблосы можно получить в кассе. Да, юноша?

Наумыча с Аней поблизости уже не видно, отошли подальше, а то бы сразу поняли, кто тут зачинщик. Валик разводит руками:

- Ну, естественно, нам чужого не надо.

Подцепив мой локоть, Зимовский уводит меняв сторону и там негромко шипит:

- А это ты ловко с Наумычем подсуетилась!

Это про что? Возмущенно хмурюсь исподлобья:

- Что-о-о?

- Хэ... Скажешь еще, что он сам сюда приперся?

Может и не сам, только там и без меня было полно советчиков. Одна Галка чего стоит! Сбоку слышится голос приближающегося Гоши:

- А ну-ка, отошел от нее!

Антон оглядывается:

- О-о-о, посмотри, при толпе герой!

- Отошел от нее, я сказал!

Между мной и Антоном вдруг втискивается Калугин, опережая Игоря. Он буквально сверлит глазами Зимовского:

- Боксер, ты плохо слышишь?

Зимовский дергается уже к нему, но тут в нашу группу врезается красный как рак Егоров и сходу начинает вопить:

- Все, хватит, я сказал! Антон!

- Что?

- Что, что… Ну ты-то!

- Что я-то?!

Егоров вопит:

- Да ничего!

- Борис Наумыч, вы знаете - бокс это прекрасный вид спорта.

- Тихо! Молчать! Всем здесь… Вот…

Через силу он успокаивается и подводит черту:

- Значит, так! Завтра в девять ноль-ноль я вас жду у себя в кабинете. И если я увижу, хоть одну ссадину или царапину - все, трудовую книжку в зубы! И хоть боксом занимайтесь, хоть там сумо, хоть по Москве бегайте!

Он поворачивается к Гоше, заглядывая тому в лицо:

- Ясно?

Потом смотрит на Антона и тот отворачивается.

- Все!

Егоров идет прочь, вцепившись намертво в свой портфель, за ним семенит Анька, а я, наконец, бросаюсь к Игорю узнать все подробности:

- Давай, рассказывай!

К нам подтягивается Андрей и тоже смотрит выжидающе на Гошу. Тот только ведет плечом:

- Да нечего рассказывать. Давайте потом.

Может, не хочет при Калугине? Ладно, пока такси вызову.

***

Когда выходим из спортивной арены на улицу, пытаюсь догнать ушедшего вперед Игоря и поговорить о произошедшем:

- Гош!

- Что?

- Может ты, все-таки, расскажешь?

- А что, рассказывать?

- Как он тебя хоть в спортзал то затащил?

- Да у меня не было выхода!

Как это? Нетерпеливо передергиваю плечами:

- А подробнее?

- Ну что, вывели меня в этом «Дедлайне» в предбанник, поставили перед фактом. Да там все стояли, понимаешь?!

В принципе, я что-то подобное и предполагала. Обхватив плечи руками, насуплено киваю:

- Понимаю.

Сбоку слышится голос Калугина, который приближается к нам, сложив руки на груди:

- Ну, а позвонить, нельзя было?

Гоша тянет шею, выглядывая из-за меня в поисках Андрея:

- Как бы я выглядел?

Тут я, конечно, Игоря поддерживаю:

- Да, я согласна. А Наумыч, значит, считает, что это ты все устроил, да?

- Считает.

- Нда… Ну и ладно, и пусть считает. Главное -успели и слава богу!

Гоша мотает головой:

- Ничего не слава богу! Еще неизвестно...

Калугин из-за моей спины подает голос:

- Чего еще неизвестно?

Гоша оглядывается, но расшифровывать свой посыл не торопится:

- Ничего.

В голосе Андрея чувствуется издевка:

- Ну, выглядел ты грозно.

Игорь вновь оглядывается:

- Тебе смешно, да?

Тот, продолжая ржать, мотает головой:

- Нет.

Спор мужчин прерывают трели моего мобильника, и я прикладываю трубку к уху:

- Алло, да.

- Машину заказывали?

Кидаю в сторону Гоши:

- Такси.

И возвращаюсь к разговору с таксистом:

- Вы подъехали, да? Мы идем.

Надо перейти на ту сторону улицы, и я оглядываюсь на мужчин.

- Пойдем….

И снова в трубку:

- Да мы идем уже, да.

Домой приезжаем почти в десять вечера. Возбуждение от ситуации уже спало, остается только попить чаю, принять душ и в постель.

День 251 (434). Среда. Утро и день.

Утром приезжаем в издательство пораньше, и в восемь пятьдесят девять Гоша стучится, как и было приказано, в дверь к Наумычу. Антон уже внутри и мыс Андреем пасемся неподалеку от директорского кабинета, ожидая итогов воспитательной работы. Сегодня было не до нарядов - пиджак, юбка, синяя блузка, распущенные волосы, обычный макияж. Все очень скромно, дабы никого не провоцировать. Наконец, дверь распахивается и первым в холл выходит Егоров, за ним Зимовский и процессию замыкает Игорь. Шеф направляется в центр холла:

- Значит так, марксисты - ленинисты…

Оставив Калугина, тороплюсь подойти поближе к начальнику – внимать и впитывать. Егоров хлопает в ладоши, привлекая внимание:

- Ну-ка, все стекаемся на площадь. Быстренько, быстренько, быстренько! Все?

Вокруг него трудовой народ собирается полукругом. Ближе всего Зимовский, Калугин, а по другую руку Эльвира с Люсей. Шеф продолжает:

- Тот небольшой инцидент, свидетелями которого многие вчера стали, можно считать исчерпанным. И мы сейчас поставим точку! Прошу Игорь Семенович, Антон Владимирович. Пару фотографий для истории.

Он смотрит на Гошу и тот делает шаг вперед:

- Прошу прощения, был неправ.

И кисло усмехается. Потом делает шаг назад. Зимовский тоже бурчит:

- Прошу прощения. Погорячился.

Игорь протягивает Антону руку и тот неохотно, не сразу, но пожимает. Шеф облегченно вздыхает:

- Ну, вот и славно!

Он аплодирует и все присоединяются с жидкими хлопками. Довольно улыбаясь мирному исходу, тоже хлопаю в ладоши. Шеф радостно заканчивает собрание:

- Молодцы, вот молодцы! Это мне нравится. И давайте договоримся впредь, что все конфликтные ситуации решаются с помощью интеллекта. Ну, мы же с вами умные люди!

Вижу, как при этих словах, Антон закатывает глаза в потолок – видимо не считает присутствующих умными. Начальник ставит точку:

- А кулак - это все! Это последний аргумент! Если воспользовались этим аргументом – все, значит вы… Кхм, без мозгов!

Все понимаю, но все равно с сомнением гляжу на непоследовательного начальника, который и сам однажды врезал Зимовскому за грязный язык. И не считал это дурным примером. Но когда встречаюсь с Наумычем глаза в глаза, лишь одобрительно киваю. Егоров обводит присутствующих тяжелым взглядом:

- Всем все понятно?

Валик вякает:

- Да чего уж не понять.

Обернувшись на голос, шеф сверлит понятливого глазами:

- Понять мало Кривошеин, надо запомнить! Запомнил? Еще раз, не слышу? Запомнил?

Валентин испуганно вжимает голову в плечи:

- Да.

Теперь Егоров разворачивается к провинившимся:

- Антон, Игорь! Давайте без эксцессов. Мне: ваша энергия нужна в мирных целях. Ну, чтобы там…

У него звонит мобильник, и начальник прерывает нравоучения:

- Извините, сейчас!

Он прикладывает телефон к уху:

- Да! Нет, я не в кабинете… А давайте решим без договора… Очень хорошо, сейчас я буду.

Нажав кнопку отбоя, он снова оборачивается к Антону:

- Ну, все?

Тот опускает взгляд и Егоров командует:

- Работаем, все по местам! Люсь, я в типографию.

И рысцой идет к лифту. Народ тут же начинает расходиться, а я остаюсь рядом с Гошей и Антоном завершать примирение. Благодушно делаю шаг к Зимовскому:

- Ну что? Все или как?

- Ты у меня спрашиваешь?

Ну а кто у нас зачинщик и провокатор? Оглядываюсь на Гошу за поддержкой – пусть тоже проявит лояльность к сопернику.

- Ну, а кого еще-то?

Антон чешет за ухом и на его лице бродит неприятная улыбка:

- Даже не знаю, что тебе ответить.

А я знаю! Хмыкнув, приглаживаю волосы:

- Да ладно, Антох! Хватит уже против ветра махать.

И искренне протягиваю руку. Зимовский цедит сквозь зубы как сплевывает:

- Это кто здесь «ветер»? Ты, что ли?

Моя рука остается висеть в воздухе, но я, все-таки, делаю еще одну попытку, не убирая дружелюбной улыбки с лица:

- Ну что, мир или как?

Зимовский отворачивается с глумливой усмешкой:

- Чтобы я всяким голубцам руку жал?

Удар жесток, неожиданен и совершенно не к месту. Чувствую, как мышцы лица каменеют, превращаясь в маску. Из горла раздается какой-то сип:

- Что ты сказал?

- А что не так? Ты же мужик, а живешь с мужиком! Или один раз… Не Гонудруас?

Он бьет кулаком себе в ладонь несколько раз. Хочется сказать что-то резкое и обидное в ответ, но не успеваю, вмешивается Игорь:

- Слышь, ты!

- Что?

- Ты, тварь, с женщиной разговариваешь!

Антон хихикает, окидывая Гошу взглядом с ног до головы:

- А кто тут женщина, м-м-м?

Потом поворачивается ко мне и презрительно кидает:

- Эта, что ли? Да не… Вроде щетина давно не растет.

И грубо хватает меня за подбородок, приподнимая. Слезы обиды подкатывают к горлу, но тут что-то происходит… Даже не сразу понимаю что именно. Антон вдруг дергается, разворачиваясь от рывка, и получает удар в челюсть. Хрюкая, он врезается в стену и сползает на стул. Я вижу как Игорь продолжает свое движение, явно собираясь добавить наказания, зарвавшемуся укурку и я кидаюсь преградить ему дорогу, повисая на руке:

- Гоша!

Зима хрипит:

- Гнида.

Андрей уже рядом со мной и держит Игоря за другую руку. Разгоряченный и возбужденный Гоша с воплем опять пытается прорваться сквозь заслон:

- Ты кого гнидой назвал?!

Калугин его еле удерживает:

- Не дрыгайся, блин, успокойся.

У меня голос срывается, становясь умоляющим и просящим:

- Игорь!

Гоша хоть и полон адреналина, но преодолеть нашу с Андреем преграду не в силах. Ему остается только орать, пытаясь задеть соперника:

- Что, Игорь! Вставай, чего разлегся!

Подошедшая Эльвира, суетится возле Антона и жалобно причитает:

- Господи, убили! Убили!

Так, пора сматываться. Напираю, стараясь выдавить Гошу к нашему кабинету:

- Все! Пойдем отсюда.

Андрей нас поторапливает:

- Уводи, уводи!

Разбуянившийся боец упирается и пытается вырвать из моих цепких клешней руку:

- Куда пойдем?!

Первый шок уже прошел, я уже взяла себя в руки, так что продолжаю настойчиво подталкивать боксера в сторону кабинета:

- Пойдем! Пойдем, я тебе говорю. Игорь!

Вот так, с шумом и гамом, вваливаемся к себе, и пока я захлопываю дверь, закрывая ее на ключ, Гоша проходит к столу. Меня всю трясет - что это было и что теперь будет? Как все объяснить Егорову и кому он поверит? Растерянно накидываюсь на драчуна:

- Гош, ты что?

Сцепиться с Зимовским! Побить Зимовского! И это после примирения, устроенного Наумычем! Мысли бестолково мечутся, и я могу только беспомощно вскинуть вверх руки, чуть не плача:

- Ты что, с ума сошел?!

- А что, я должен стоять и слушать, как он говорит про тебя всякие гадости?!

Но.... Нет, я понимаю.... Сама бы убила этого гада! Нет, я не понимаю... Игорю то это зачем?! В полной прострации оглядываюсь на дверь. Что мне ответить? Только мычу:

- Да-а-а...

- Или ты уже привыкла?

Привыкла… Привыкла, что это наше внутреннее дело с Антоном и вмешивать кого-либо в эти разборки всегда бесполезное занятие. Пытаюсь вернуть самообладание, шумно вздыхая:

- Так, ладно, все.

- Что, все?

Хватаю мобильник со стола:

- Так, все! Тебе здесь нельзя больше оставаться!

Лезу в сумку и начинаю в ней копаться в поисках кошелька. Гоша бычится:

- Предлагаешь в бега податься?

- Давай, дуй домой!

- А дома, что?

Сама ору в ответ:

- Домой, я тебе говорю, жди, пока все не уляжется!

Выуживаю из кошелька несколько банкнот, продолжая давать ЦУ:

- На звонки, не отвечай! На! На такси возьми.

Игорь буравит меня недовольным взглядом и денег не берет:

- Да я на метро доеду.

Приходится повысить голос:

- Возьми я тебе говорю! Пожалуйста!

Игорь сдается, и раздраженно выхватив деньги из моих рук, молча сует в карман. Пока убираю кошелек назад в сумку, он протискивается за моей спиной и направляется к двери. Интересно, Антон уже ушел из холла? А вдруг еще там? Причитаю Гоше вслед:

- Игорь, только я тебя умоляю! Не смотри даже в его сторону!

В ответ молчание и это заставляет меня схватить его за локоть:

- Гош, ну пообещай мне!

Помолчав, он цедит недовольно:

- Как скажешь.

И идет к двери... Надеюсь, уедет без приключений и значит, одной проблемой будет меньше. Сняв сумку со стола, кидаю ее в кресло у стены и тяжко вздыхаю:

- Фу-у-ух!

Теперь надо ждать развития событий и реагировать по ситуации. Потирая лоб, направляюсь к своему рабочему месту:

- Капец.

С размаху падаю в кресло и начинаю нервно грызть ноготь. Блин, что же будет и как выкручиваться, если шеф упрется рогом? Мои напряженные раздумья прерывает визит Калугина - он буквально врывается в кабинет весь возбужденный и с горящими глазами, и сразу прикрывает дверь:

- Да-а-а. Ну и дела!

Убрав руку ото рта, встрепенувшись, смотрю на него:

- Что там?

Запыхавшийся Калугин вразвалочку идет к столу:

- А где, этот?

Блин, как всегда вопросом на вопрос. Что за манера! Просяще поднимаю руку навстречу:

- Я спрашиваю - что там?

- Да что там, там народ в ауте.

То есть все видели? Отвернувшись, опять принимаюсь грызть ноготь:

- Капец.

Обойдя стол, Калугин нависает надо мной, опираясь одной рукой на крышку стола, а другой на спинку моего кресла. Толком ничего не рассказав, он опять переводит разговор на Игоря:

- Подожди, Маргарит, а где боксер?

Это сейчас десятый вопрос. Важно понять дальнейшие действия Зимовского и его гоп-компании. Андрей ждет ответа, и я бурчу, не глядя на него, вся в тревожных мыслях:

- Я его домой отправила.

- А-а-а, понятно.

Тон мне не нравится, в нем опять слышится презрение, и я взрываюсь:

- Что тебе понятно!

- Да все, понятно, Маргарит. Натворил дел и...

Это ж надо, так все извратить, господи! Обиженно протестую:

- Ничего страшного! Брат заступился за сестру. По-моему, все очевидно.

- Очевидно, оно очевидно. Только он теперь...

В смысле? Недовольно перебиваю:

- Что?

- Проблемы теперь будут, что!

Проблемы.... Меня оскорбляют, а он проблемы.... Слушать такое невмоготу. Развернувшись в кресле, лицом к лицу, возмущенно вскидываю голову:

-Тебе ясно? А ты чего стоял, Андрюш?

Калугин агрессивно отстраняется от меня, убирая руки:

- Кто стоял? Где стоял?

- Ну, ты! Если б ты ему врезал, проблем было бы меньше. Жених, все-таки!

Уперев руки в поручни кресла, вскакиваю и несусь мимо опешившего Андрея на выход.

***

Пробежка по этажам и комнатам позволяет немного успокоиться - народ работает и про стычку разговоров не слышно. Когда поостыв, возвращаюсь в кабинет, на мобильник звонят из рекламного агентства и это заставляет окончательно заняться текущей работой. Дама от Крюкова перечисляет условия:

- Лучше всего заключить договор, где будет оговорено количество фотосессий, моделей и время занятости.

- Да я поняла. Записала.

- Нам, пожалуйста, классом повыше, не меньше трех.

Повторяю вслух, записывая:

- Три модели? А на какое время?

- С десяти до двенадцати.... Раньше с нами работала Галина Степановна. Наверно, она опять этим займется?

- Хорошо, я передам. Угу....

- Спасибо, мы договор подготовим и на днях представим.

- Вам спасибо, всего доброго.

В приоткрытую дверь стучат, и я поднимаю голову посмотреть кто там. На пороге опять Андрей:

- Можно?

- Заходи.

Привстав, тянусь поставить трубку телефона на базу. Калугин неторопливо прикрывает дверь и не торопясь направляется к столу. Не присаживаясь, протягиваю ему листок со своими записями:

- На вот, звонили от Крюкова. Просят три самых лучших.

- А, м-м-м, спасибо, я понял.

Чувствую, что пришел он совсем не по поводу работы, но обсуждать с ним Гошу и новую проблему из-за его несдержанности не хочу. Тем более что полчаса назад наорала на Калугина и чуть ли не упрекнула его в трусости. Пытаюсь отложить выяснение отношений на более благоприятное время - поправляя волосы, натянуто бросаю в сторону Андрея:

- Не за что... Что-то еще?

Калугин отводит взгляд:

- Да. Я бы хотел с тобой поговорить.

Черт. Усаживаюсь в кресло. О чем?

- Ну, я насчет твоего обвинения.

Понимаю, что погорячилась, но просто его нападки на Игоря уже поперек горла стоят! Тем более что по большому счету, где-то внутри, я Гошу поддерживаю и его поступок – это действительно поступок. Но говорить это Андрею - только вызывать в нем новую волну агрессии. Он встает сбоку от моего кресла и мне приходится поднять глаза вверх, чтобы изобразить чистый непонимающий взор:

- Какого обвинения?

- Ну, по поводу Зимовского. То есть ты считаешь, что я должен был дать ему в морду?

Может и так! Но не настаиваю - это личное дело каждого. Видимо Андрей считает, что оскорбления можно и стерпеть, и не устраивать бучу. Поморщившись, отнекиваюсь:

- Господи, Андрюш, да ничего я не считаю!

- Нет Марго, подожди, давай разберемся.

Не хо-чу! Накалять отношения между мужчинами мне совсем нежелательно. Разговор прерывает толчок в дверь, после которого она распахивается. На пороге хмурый Егоров:

- Гхм... Здрасьте!

Калугин отступает к окну и утыкается носом в жалюзи, бурча под нос:

- Здрасьте.

Так, начинается самое сложное. Вылезаю из-за стола, приглаживая на бедрах юбку. Шеф недовольно интересуется:

- Ну! Где он?

Сейчас главное не бросаться в оправдания. Хлопаю ресницами, прикидываясь дурочкой:

- Кто?

Егоров вразвалочку направляется к столу:

- Дед Пихто! Гоша, где?

Замявшись на секунду, выдаю:

- А-а-а, он уехал!

- Куда?

- На встречу.

- На какую встречу?

- Деловую.

Начальник сопит, потом запрокидывает голову вверх:

- Что б там рожу кому-нибудь разбить, да? Почему он трубу не берет?

Торопливо бормочу, набирая обороты:

- Борис Наумыч, я вам сейчас все объясню!

- Что ты мне объяснишь?

- Дело в том, что... Фух... Зимовский - он меня оскорбил.

Встрепенувшись, Наумыч цепляется за последнюю фразу:

- Что, значит, оскорбил?

Прижав ладонь к груди, смотрю на шефа собачьими глазами:

- Борис Наумыч, как только вы ушли, Зимовский позволил себе в мой адрес несколько фраз.

Егоров требует подробностей:

- Каких фраз?!

Оскорбительных! И только я могу оценить насколько. Горько усмехаюсь:

- Извините, Борис Наумыч, но повторять их у мен нет ни малейшего желания! А Гоша, он просто не сдержался.

Егоров сопит, но уже не так агрессивно:

- Кто это слышал?

Андрей говорит - офис гудит, значит многие. Показываю рукой на Калугина:

- Да вот хотя бы Андрей. Андрюш, ну что ты молчишь?!

Шеф поворачивается к нему и свидетель суетливо тараторит:

- А, да! Нет, слышал, слышал! И знаете Борис Наумыч, честно говоря, на своем месте я сам бы ему...

- Сам бы... Каратэ бы... Не издательство, а бойцовский клуб... Вот, хр-р-р...

Что-то прорычав невнятное под нос, Егоров быстро идет к двери и исчезает за ней. Вопросительно смотрю на Андрея и пожимаю плечами: «Как-то так»... Калугин только поджимает губы, будто отвечая: «А я что говорил!». Он вздыхает, разводя руками:

- Результат.

***

Немного прогулявшись по редакции и послушав обрывки разговоров, направляюсь к закутку Мокрицкой за информацией из противоположного лагеря. Та сидит рядом со своей стойкой на табуретке, подперев ладонью подбородок и вперив задумчивый взгляд в пространство. Привалившись боком к стойке, аккуратно интересуюсь, поправляя волосы:

- Эльвира Сергеевна. Тут говорят к Зимовскому скорая приезжала?

Та не поворачивает головы:

- Приезжала.

- И что там, что-то серьезное?

Ответа нет, и я зову громче:

- Эльвир!

Та соскакивает с табурета, раздраженно огрызаясь:

- Откуда я знаю!

А кто знает? Тороплюсь следом:

- Ну что хоть, врачи-то сказали?

Мокрицкая язвительно чеканит:

- Маргарита Александровна! Я при этом не присутствовала! Поэтому вопрос не по адресу.

И идет прочь. Ну да, у них же сейчас терки с Егоровой – младшей на лямурной почве к Антону, об этом часто девки судачат на кухне:

- Ну, извини.

Потом все же бросаюсь следом?

- Эльвир, а Зимовского то хоть не забрали?

- Уж лучше бы, чтобы забрали!

Не поняла. Что-то еще произошло? Недоуменно хмурюсь:

- Что-о-о?

- Ничего. Извините.

Она не торопясь удаляется, и я удивленно качаю головой ей вслед:

- Норма-а-ально.

Заглянув за перегородку отделяющей угол Мокрицкой от столов Любимовой и Кривошеина, ищу взглядом Галину -а вот она, стоит возле своего стола:

- Галь!

Встрепенувшись, та спешит на зов:

- Да, уже иду!

Когда Любимова подходит поближе, прежде чем опросить, кидаю взгляд по сторонам:

- Слушай, а ты не в курсе, Зимовский в офисе?

- Да нет, вроде домой ушел.

- Да? И как ушел?

Галка хмыкает:

- В смысле?

- Ну-у-у... Ровно?

- Да вроде не шатался. Хэ....

Облегченно вздохнув, киваю:

- Ну и слава богу! Жить будет, значит. Спасибо, Галь.

Проскользнув мимо Любимовой, тороплюсь к себе в кабинет.

***.

Домой уезжаю еще до окончания рабочего дня - поскольку на звонки дана команда не отвечать, надо проверить, что дома и как, и дать Гоше ЦУ по дальнейшим действиям. Войдя в прихожую и бросив ключи на полку, пытаюсь разглядеть, что там в гостиной. Ага, Гоша на диване, в его руках джойстик от игровой приставки, а на экране телевизора бегают футболисты. Я-то думала как он тут, переживает, нервничает, места не находит, а он в игрушки играет! Полная возмущения, останавливаюсь на пороге гостиной:

- Так! Ты что делаешь?

Игорь головы не поворачивает:

- Играю… А что нельзя?

Решительно прохожу к дивану, цокая по полу каблуками. Бросив сумку на придиванный модуль, тянусь отнять джойстик и бросить на стол:

- По-моему, ты сегодня уже наигрался!

Плюхнувшись рядом с сумкой, пропустив руки сзади под волосы, нервно встряхиваю ими, расправляя. Игорь канючит:

- Марго, дай хоть пенальти пробить.

Кошусь на футболиста:

- Обойдешься.

Капец, ну что за мальчишество! Тут такое, а ему футбол… Стащив с себя пиджак, оставаясь в синей блузке с короткими рукавами. Игорь только вздыхает. А вот интересно, сам-то он себе ничего не повредил? Удар то получился серьезный… Осторожно интересуюсь:

- Рука не болит у тебя?

- Да нет.

Странно. Шмякнул то жестко, по-мужски. Костяшки пальцев мог сбить... Зима словно куль об стенку размазался… Прям бальзам на душу! Не выдержав, опираясь руками на диван, подаюсь навстречу Игорю:

- Слушай, ну ты ему врезал!

Это ж надо – до скорой дошло! И это всего за неделю тренировок! C недоуменным восторгом только качаю головой- просто не ожидала от Гоши ничего подобного. Обороняться в защите - это понятно, но атакующий удар и такой классный… Игорь чешет пальцем под носом и видно, что доволен похвалой:

- Как учили. Кстати, я ногу довернул.

Он усмехается и мне тоже смешно. Улыбаясь, пытаюсь прекратить цирк:

- Так, Гоша!

- Чего?

- Мне сейчас не до шуток.

Уперев обе руки в диван, еложу, усаживаясь удобней. Игорь удивленно поднимает бровь:

- Я что-то не так сделал?

Вздыхаю:

- Да все так.

Даже очень все так!

- Ну, а в чем дело? Имей в виду, я этого упыря тогда не боялся, теперь тем более не боюсь!

С Антошей все понятно, а вот с Егоровым… Нахмурив брови, качаю головой:

- Да причем здесь Зимовский…

- А кто здесь причем?

Все другие! Все будут вынуждены как-то реагировать, причем в меру своих интересов. А они разные! Разворачиваюсь лицом к Игорю:

- Ты не представляешь, какая сейчас волна может подняться! Наумыч, Лазарев, а если до Гальяно дойдет - все!

Гоша усмехается, не веря моему горячему монологу:

- Ну что?

И напрасно не верит! Я же помню, как тут головы летели одним росчерком пера.

- Фу-ух… Значит, так, Гош. Слушай и запоминай!

Еще раз поелозив, пытаюсь разложить все по полочкам – у нас должна быть единая версия событий:

- В твоем присутствии оскорбили сестру. Сильно оскорбили… И ты, как настоящий мужчина, не смог не среагировать и сделал это на рефлексивном уровне. Везде так говори. Всем!

Он глазеет на меня, чуть приподняв подбородок, но на его лице кривится легкая усмешка. Ну, что опять не так?! Горячо взмахиваю руками:

- Кто бы тебя не спрашивал, все одно и тоже отвечай. Запомнил?

- Ну, а чего тут запоминать. Тем более, все так и было.

Ну да… Только я ведь не сестра… Мы смотрим друг другу в глаза и мне кажется в его взгляде отражается что-то подобное. Или мне только кажется? Секунды бегут, и сама не выдерживаю первой:

- Так, Гоша!

- Что?

Чуть склонив голову набок, с укоризной смотрит на него:

- Хватит на меня вот так смотреть.

Он удивленно приподнимает брови.

- Как «так»?

Не знаю… Наверно как брат, который защитил младшую сестру. И это приятно. Я улыбаюсь, но вслух такого не говорю, потом отвожу взгляд в сторону:

- Короче, Гош, ты меня понял, да?

Наклонившись вперед, привычно переношу центр тяжести, чтобы встать с дивана, помогая себе руками. Схватив пиджаки сумку, тороплюсь на выход – пора возвращаться на работу. От телевизора снова слышится гул стадиона и слышится мужской вопль:

- У-о-о…Е-е-е

Вздрогнув от неожиданности, оглядываюсь и пытаюсь что-то разглядеть сквозь полки прихожей, потом спешу обратно:

- Господи, что случилось?

Игорь восторженно делится:

- Слушай, ты не видела, я в девятину с двадцати метров реально!

Глядя на экран, где бегают фигурки футболистов, вздыхаю:

- Господи, чуть сердце не остановилось.

Правильно говорят – мужчины это вечные мальчишки. Довольный Игорь резюмирует:

- Капец.

Но вообще-то гол с такого расстояния действительно красив, даже в игрушке. А функция повтора есть? Заинтересованно присаживаюсь тоже, вперив глаза в экран:

- А чего, чего, чего…

- Я красавчик! В девятину с двадцати метров пробил.

И довольный на меня смотрит.

- Ну так, покажи!

***

В общем, так получается, что в издательство не еду. Пока Гоша играет в футбол, иду на кухню приготовить ему, что-нибудь перекусить, и поставить чайник – целый же день голодный. У Игоря начинает глухо звенеть мобильник в кармане брошенного рядом пиджака, а когда звук вырывается на свободу, видимо Игорь его достал, я оглядываюсь узнать, кто ему трезвонит:

- Кто там?

- Опять Наумыч.

- Ну да. Ну… Я его понимаю.

Вздохнув, несу в гостиную поднос с чайными принадлежностями. Поставив поднос на столик, переставляю чашки, заварочный чайник тарелку с бутербродами и вазочку с печенюшками. Гоша осторожно интересуется:

- Так может, с ним все-таки поговорить?

Присев на придиванный модуль, беру в руку чайник:

- Какой поговорить! Хочешь, чтобы он тебя своей слюной забрызгал?!

Звонки на мобилу прекращаются, зато начинает трезвонить городской телефон. Игорь вздыхает:

- Видимо он же.

Поставив чайник обратно, нехотя встаю:

- Девяносто девять процентов.

Подойдя к мебельной стенке, беру с полки трубку стационарного телефона и, нажав кнопку приема, бодро возвращаюсь назад к дивану:

- Алле.

Там в трубке действительно звучит голос Егорова:

- О! Привет. Так ты дома?

Останавливаюсь в торце дивана:

- Да, Борис Наумыч.

- А Игорь Семенович далеко?

С тяжким вздохом прохожу дальше за диван:

- Рядом.

В голосе шефа проскакивают пока далекие раскаты грома:

- А ну-ка, дай-ка мне ему трубочку.

- Не могу.

- Почему?

- Потому что разговор у вас сейчас не получится.

- Это кто это тебе такое сказал?!

- Борис Наумыч, вы только не обижайтесь, пожалуйста. Просто сейчас все на эмоциях. А они сейчас здесь ни к чему.

Шеф взрывается:

- И что нам теперь, переписываться?

- Борис Наумыч, давайте мы этот разговор перенесем на завтра? Завтра все успокоится, остынет. Ну, зачем форсировать?

- Послушай, Марго…. Я абсолютно спокоен.

А то я глухая! Даже отсюда понятно как он бурлит и готов вспыхнуть от любой спички.

- Ты слышишь, что я тебе говорю?

- Хэ… Да слышу, Борис Наумыч.

- Ты что, мне не веришь?

- Да почему не верю… Верю.

- А что, тогда?

- Ну, просто дело не в вас. Просто Игорь сейчас…Короче! Борис Наумыч, давайте, все-таки, назавтра перенесем, а? Извините.

- Ну, знаешь… Под твою ответственность!

- Угу.

Шеф бурчит:

- До свидания.

- Всего хорошего.

Иду поставить трубку в переносную базу на столике. Игорь, не прожевав печеньку, подает голос:

- Думаешь, завтра что-то изменится?

Присаживаюсь на придиванный модуль, закинув ногу на ногу, и беру со стола чашку с налитым чаем…

- Ну… Если Зимовский крякнет, то может и изменится.

Гоша встревожено подается вперед:

- А что, там все так серьезно?

Отпивая, киваю:

- Ну, видишь, ему скорую вызывали даже.

- Ого!

Мне показалось или в голосе самодовольство? Строго прерываю восторги:

- Так! Давай еще гордиться начнем здесь.

Гоша оправдывается, а у самого в глазах бесенята:

- Ну, я же ногу довернул!

Отворачиваюсь, но все равно удержаться от смешка не могу. Вот, засранец! И прячусь за чашкой, чтобы не заржать.

День 251 (434). Среда. Вечер.

Темнеет. Вскоре перезванивает Анька, у нее план по примирению с Наумычем. Тема важная и я, сосредоточившись, размеренно расхаживаю за диваном с трубкой у уха. Гоша все еще играет в приставку и нашей беседе не мешает. Голос подруги напряжен:

- Ну, ты все поняла?

- Да, Ань.

- Приезжайте прямо сейчас, пока Егоров угомонился.

- Да, хорошо, я поняла тебя.

Пройдя в одну сторону, разворачиваюсь и иду в противоположную.

- Лучше сейчас обо всем договориться. И вам и Бореньке будет легче.

- Согласна с тобой, есть в этом рациональное зерно.

- Так что давайте, вдвоем. Андрей, я думаю, будет лишним.

- Угу…

- Записывай адрес. Ресторан «Магадан», Дружинниковская улица, тридцать.

- А это где?

- Метро «Краснопресненская». Давай к восьми.

Смотрю на наручные часы – как раз уже восьмой час вечера:

- Я думаю, что успеем, ну плюс-минус двадцать минут.

- Мы тогда закажем пока с Борей чего-нибудь. Приезжайте.

- Все хорошо, договорились ага. До встречи.

Закончив разговор, решительным шагом выбираюсь из-за дивана, подхватывая лежащий на придиванном модуле свой пиджак. Игорь ловит последнюю фразу и удивленно переспрашивает:

- Мы куда-то едем?

Гошин пиджак передвигаю ему поближе:

- Совершенно верно, собирайся!

- Куда?

Туда! Я уже просовываю сначала одну руку в рукав, потом другую:

- На встречу!

Игорь игру не прерывает, продолжает пялится на экран. Да еще и упрекает за чрезмерную краткость:

- Ну что, так и будешь по слову сцеживать?

А что и так непонятно, что не гулять зову? Или мячом по виртуальной башке дать? Выдохнув, громко объявляю для особо одаренных:

- Наумыч нас ждет для обсуждения деталей.

- Что за детали?

- Слушай, не тупи, а? Завтра будет разбор полетов, мы должны прийти подготовленными. Вставай, пойдем.

Гоша, кряхтя, сползает с дивана, откладывая джойстик в сторону:

- Детали, так детали.

Направляемся гуськом в прихожую, позади тащится Игорь, но уйти не успеваем – входная дверь распахивается и на пороге появляется Калугин:

- О, привет честной компании.

Тянусь чмокнуть любимого мужчину в губы:

- Привет…

Андрей настороженно смотрит то на меня, то на Игоря, но дверь пока не закрывает:

- Э-э-э, далеко это вы?

Бурчу, убирая ключи в сумку:

- По делам.

Гоша не задерживается, проскальзывая прямо к двери и сразу на лестничную площадку:

- Я тебя внизу жду.

- Угу.

Калугин продолжает топтаться в прихожей, недовольно вертя ключи в пальцах, и язвительно интересуясь:

- М-м-м… А можно узнать какие у вас «дела»?

Бросаю взгляд на часы:

- Андрюш, давай, я тебе потом все объясню, ладно?

Такой ответ Калугину не нравится, и он начинает тянуть свою обычную тягомотину:

- Марго, мы с тобой в кабинете, так и не договорили.

Умоляюще складываю ладошки:

- Андрюшенька, пожалуйста, реально мы опаздываем!

Яду в голосе прибавляется:

- Мы?

Понятно. Старая песня. Чтобы не усугублять, тяжко вздохнув, разъясняю:

- Наумыч нас ждет, будет разбор полетов. Такой ответ, тебя устраивает?

Андрей сопит и отводит взгляд:

- Ну такой, более-менее, чем.

- Спасибо, тебе.

За понимание. И тянусь еще раз чмокнуть в губы… Потом тороплюсь выскочить наружу на лестничную площадку и захлопнуть за собой дверь.

***

В ресторан приезжаем без пятнадцати восемь. Нас провожают до главного зала и я ищу глазами столик, где расположились Наумыч с Аней. Заметив в отгороженной нише знакомые фигуры, направляюсь туда, увлекая за собой Игоря. Здороваемся первыми:

- Добрый вечер.

– Здрасьте.

Сомова головы не повернет, только нервно поправляет волосы:

- Привет.

Наумыч сидит без пиджака, тот повешен на спинку кресла, зато в галстуке, подчеркивая официальность встречи. Он вообще вместо приветствия бурчит под нос:

– Виделись. Присаживайтесь!

Сажусь в кресло возле шефа, а Игорь в то, что напротив Егорова. Начальник хмуро смотрит на Гошу, потом бросает в пространство:

- Ну что, закажете чего-нибудь или сразу к делу?

Беру инициативу на себя:

- Давайте сразу к делу! Закажем в процессе.

- Ну к делу, значит к делу.

***

Первым выступает Гоша, горячо излагая версию, согласованную со мной ранее:

- Борис Наумыч, он при всех оскорбил мою сестру! Причем, жестко оскорбил.

Егоров смотрит исподлобья:

- Ну, не очень-то при всех. Там был только Калугин.

- А этого мало?

- Послушай меня! Гоша, Марго...

Вся на нервах напряженно слежу за разговором, время от времени приглаживая волосы.

- Я Зимовского не оправдываю… Вот Марго свидетель я ему…

Он взмахивает руками в порыве рассказать, что и сам вступался за меня однажды с кулаками против Антона, но умолкает, сдерживая себя, понимая, что такой пример, не слишком поможет ему в целях умиротворения:

- Эм… Неважно. Все!

Но Гоша цепляется за оброненную фразу:

- А что важно?

- Важно… Я понимаю, что ты погорячился. Надо извиниться… Все-таки, это в офисе, при подчиненных.

Игорь опускает взгляд и твердо произносит:

- Я перед этим козлом извиняться не буду!

Испуганно открываю рот, в порыве тоже что-то сказать в поддержку шефа, но решительный Гошин голос заставляет промолчать:

- Я все сказал!

Егоров пыхтит, постепенно раскаляясь:

- Хорошо, не надо перед козлом. Ты перед Зимовским извинись и все.

Игорь вскидывает голову, и в его взгляде непоколебимость:

- Борис Наумыч, я считаю - мужчина должен отвечать за свои слова! Вот он и ответил.

Егоров смотрит на него в упор, поджав губы.

- Вот так вот, да?

- А как иначе.

Жалобно скулю:

- Игорь, ну… Может быть, ты подумаешь, все-таки?

- Я уже подумал.

Обречено отвожу взгляд в сторону – походу не уговорить, уперся лбом. Егоров, не глядя на нас, торжественно произносит:

- Тогда, извини… Мне больше ничего не остается, как тебя уволить!

Гоша бросает быстрый взгляд в сторону шефа, потом смотрит на меня. Даже начинаю заикаться:

- По… Подождите, как уволить?

Егоров холоден и непреклонен;

- Вот так вот.

В отличие от упертого придурка, который возбужденно весел:

- Капец, да увольняйте!

Наумыч демонстративно отворачивается - тоже идет на принцип. Но это же неправильно! Это катастрофа! Почти ору, прерывая тупой спор:

- Так! Тихо!

Блин, Игорь никак не успокоится, продолжая огрызаться:

- Напугал кота сосиской!

Взмахнув протестующе рукой и вытаращив глаза, кричу так, что наверно на улице слышно:

-Тихо я сказала! Стоп машина!

И решительно разворачиваюсь к шефу:

- Борис Наумыч, Борис Наумыч, подождите, давайте не будем горячиться!

Шеф обиженно оглядывается на меня:

- Если тут кто и горячиться, то это явно не я.

И сверкает глазами в сторону Игоря. Ясно. И мой новый вопль уже в другую сторону:

- Гоша!

Тот огрызается:

- Что?

- Ну, ты… Вообще!

Тот начинает злиться, невольно повышая тон:

- Что, вообще?

Пожалуй, наезжать на него сейчас бесполезно, он уверен в своей правоте. Неужели ему и правда плевать на увольнение и важнее принципы? Капец, а почему - нет? Я ж такой же был когда-то. А что на редакцию ему плевать, так это понятно. Пытаюсь пойти на попятный и снизить общий накал, притушить разлад мужчин:

- Н-и-ничего. Борис Наумыч.,, Э-э-э…

Надо через Егорова действовать. Покрутив головой по сторонам в поисках места уединения, вскакиваю:

- Борис Наумыч, можно вас на секундочку?

Тот неохотно бурчит:

- Куда?

- Отойдем.

- А какие тут могут быть секреты?

- Борис Наумыч, ну пожалуйста, я вас очень прошу!

Кряхтя, Егоров начинает выбираться из-за стола:

- Гхм… Хорошо.

Решительным шагом иду к выходу из зала, там дальше холл и народу мало. Зайдя за колонну, разворачиваюсь лицом к шефу, семенящему за моей спиной, сразу принимаясь уговаривать:

- Борис Наумыч, я вас умоляю, не слушайте вы его!

- А кого слушать?

Горячо тычу себя в грудь обеими руками:

- Меня! Меня!

Начальник кивает:

- Хорошо. Я тебе слушаю, только не бей меня ниже пояса!

Его? Он что, думает, что я его сейчас ногой да промеж ног? Ошарашено запинаюсь:

- А это вы о чем?

- Уйдет Гоша, уйду я! Ты же сейчас это хочешь сказать?

В принципе так и есть, мысль правильная. Смысла работать в«МЖ» до затмения, если Гоша покинет редакцию никакого. Но я об этом, пока, не думала. Выдавливаю из себя:

- Нет.

- Уже приятно.

- Борис Наумыч, ну вы что не видите, он сейчас не в себе!

Одни понты на фоне всплеска адреналина. Егоров эмоционально взмахивает руками:

- Да? Времени прийти в себя, у него было предостаточно!

Сбавив громкость, пытаюсь добавить миротворческие нотки:

- Подождите, подождите… Вы что, реально хотите его уволить?

Начальник сопит, буравя меня глазами:

- Нет, не хочу. Но другого выхода у меня нет!

Как, нет?! Перебегаю на другую от него сторону:

- Борис Наумыч, я вас умоляю, ну, пожалуйста…

Очень стараюсь, даже голос срывается на писклявый всхлип:

- Зимовский получил по делу! И да, я согласна, это было при всех, как бы … Но…

Егоров перебивает:

- Я понимаю, что Зимовский поступил неправильно. И на месте твоего брата, я бы сделал тоже самое. Но я - директор!

Сморщившись, как от зубной боли, закатываю глаза к потолку – если ты такой принципиальный, то не Гошу, а этого упыря надо наказывать! Наумыч разводит руками:

- Понимаешь, директор! И я просто обязан отреагировать.

- Ну, так давайте отреагируем!

- Но как?

- Господи, да существует тысячи способов! Миллионы! Ну, неужели сразу увольнять?!

Шеф упрямится, не желая даже голову включить:

- Ну, каких способов? Каких? Вот так вот, пальчиком погрозить? В угол поставить? Ты понимаешь, что с меня завтра спросят?

Блин, вся его принципиальность от примитивной трусости. Перебегаю опять на другую сторону, вставая с другого бока - пока, сходу, придумать для Гоши наказание не получается и я продолжаю ныть:

- Борис Наумыч, ну неужели нет других вариантов?

Оглядываюсь в сторону ресторанного зала, но отсюда оставленный столик не видать. Егоров молчит, что-то обдумывая, уперев руки в бока. Похоже, у него появились сомнения в своем кровожадном решении и я опять канючу:

- Ну, Борис Наумыч…

Начальник хмуро сдается, мотая головой:

- Есть один вариант. Но только, я боюсь, что Гоше он совсем не понравится.

Какой? Жалобно смотрю на шефа, ожидая продолжения и не решаясь торопить.

- Можно временно, скажем на месяц или два, перевести приказом на более низкую должность.

- Лучше на месяц. А на какую?

- Ну, это надо смотреть в штатном расписании. Других вариантов не вижу.

- Он согласится!

***

Возвращаемся назад к нашему столику. Издали видно как Гоша, наклонившись к Анюте, в чем - то ее убеждает, а та хмуро мотает головой, это что-то отвергая. До меня доносится недовольный голос Сомовой:

- И вообще, ничего не было!

О чем это они воркуют? Опять этот импровизатор что-то придумал? Подойдя ближе, с подозрением смотрю на парочку:

- Чего не было?

Сомова отводит взгляд, успокаиваясь:

- Да так, ерунда… Ничего.

Усаживаюсь в свое кресло, закидывая ногу на ногу. В соседнее кресло, не торопясь, приземляется Егоров:

- Значит… Значит, так. Маргарита Александровна, вы сами озвучите или я?

Насуплено еложу, почему я? Это не мое решение:

- Давайте, лучше вы.

Помолчав, Наумыч торжественно объявляет:

- Уважаемый Игорь Семенович, тут такое дело. Будете вы извиняться перед Зимовским, не будете – это ваше личное дело.

Гоша недовольно тянет:

- Борис Наумыч!

- Но оставить вас на руководящей должности, я не имею никакой возможности.

Игорь снова пытается перебить, отстаивая свою правоту:

- Борис Наумыч!

Шеф твердым тоном продолжает, не слушая возражений:

- И мы, сейчас, не будем разбираться кто прав, кто виноват.

- Так получается, виноват я, да?

Не давая разгореться спору, прикрикиваю на Игоря, заставляя замолчать:

- Гоша!

Егоров поджимает губы:

- Вы хотите мне сказать, что Зимовский поступил неправильно? Некрасиво? Я это и без вас знаю! Сейчас разговор о другом.

- А о чем?

Шеф, не выдержав, орет:

- Да не может главный редактор бить по лицу своего подчиненного в присутствии другого подчиненного!

Но этот упрямец начальственных криков не боится:

- А! То есть, я его поцеловать был должен?

Егоров обиженно разводит руками, отворачиваясь:

- Я не знаю, как с ним разговаривать!

Эта словесная перестрелка может продолжаться бесконечно. И Гоша прав, и Наумыч прав. И у каждого своя правда. Приходится взять инициативу на себя:

- Короче! Тебя переводят на должность технического редактора. Сроком на один месяц.

Егоров, пребывая в недовольном возбуждении, предупреждающе поднимает палец вверх:

- Пока на один месяц! Шаг влево, шаг вправо – вылетишь как пробка. Понял?

Игорь угрюмо молчит, не слишком понимая, что означает назначенное наказание, но все равно бурчит:

- Борис Наумыч…

Егоров машет руками:

- Прав ты, прав! Ты поступил правильно. В душе я тебя поддерживаю, но вот не хочешь ты меня сейчас услышать и все!

- Я то вас слышу.

Егоров обхватывает ладонями свою голову и прикрывает глаза:

- Все, я все сказал!

Сомова вздыхает и Наумыч переключает внимание на нее:

- Анечка, идешь?

- Ну естественно, что мне здесь сидеть!

Они поднимаются из-за стола, и Егоров ей помогает выбраться:

- Пойдем.

Когда организаторы встречи удаляются, Игорь растерянно разворачивается ко мне лицом:

- Не понял, что это за технический редактор?

Да ничего для тебя не значит, кроме зарплаты в три раза меньше. Как работал, так и будешь работать… Вздыхаю:

- Господи, радуйся, что хоть так. Поехали!

Чуть подавшись вперед, выбираюсь из кресла, подхватив с собой сумку, пристроенную сбоку на сидении, и иду на выход из зала. За спиной слышатся торопливые Гошины шаги.

***

Аньку с Наумычем нагоняю уже на выходе из здания ресторана и окликаю подругу:

- Ань! Можно тебя на минуточку?

Сомова тормозит, оглядываясь, потом поворачивается к своему бойфренду:

- Боренька, я сейчас, ладно?

Тот, молча, продолжает свой путь, а мы остаемся чуть-чуть потоптаться на площадке, поглядывая по сторонам. Анюта негромко торопит:

- Ну?

Поправив упавший на лицо локон, проникновенным голосом пытаюсь перетащить подругу на нашу с Гошей сторону – пусть дома поддержит нас перед Борюсиком:

- Слушай, Сомик, я тебя очень прошу, поговори, пожалуйста, с Наумычем! Я Гошу дожму! Хотя… Знаешь, вот, честно говоря, я бы никогда в жизни сама перед этой тварью не извинилась бы!

Кошусь на Игоря, который бродит неподалеку, сунув руки в карманы. Сомова, поморщившись, тянет:

- Ну, я все понимаю. Просто, Боря прав.

Это как посмотреть, были же прецеденты. Причем этот гад всегда выворачивал все наизнанку и выходил с прибылью. И я била Антона за оскорбления, и Егоров бил, и все это было прилюдно и без извинений! И Лазарева Егоров бил! Только от Сомика ждать что-то иного, кроме полной поддержки своего бойфренда, не приходится. Вот и сейчас она невнятно пытается сгладить такое впечатление:

- Ну, в принципе… И так все понимают…

Сильнее склоняюсь к уху подруги:

- Сом, я серьезно! Я поговорю с ним.

- Да я поняла. И Боря тоже все понимает. Это же видно.

Анюта тоже косится в сторону Игоря:

- А этот, кстати, согласиться побыть техническим редактором?

Гоша? У меня сомнение нет:

- Да куда он денется...

Вдруг вспоминанию сценку за столом:

- Кстати, а чего он тебе втирал то там?

Сомова зависает:

- Когда?

- Ну, когда мы с Наумычем пришли, ты сказала: «Все! Ничего не было. Проехали!».

Анюта, отвернувшись, жует губу, нахмурившись. Типа пытается вспомнить, но почему-то уходит от ответа:

- А-а-а… Ой, да ничего, ерунда вообще.

Это еще что за тайны мадридского двора? Пусть не надеется - не отцеплюсь:

- Не ну, а все-таки?

Увы, ответа получить не успеваю – к нам торопится Наумыч:

- Анечка! Ну мы чего, едем или как?

Анюта обрадовано прощается и это вызывает дополнительные подозрения:

- Все, Марго, мне пора! Я побежала, ладно?

Прищурившись, строго буравлю взглядом:

- Значит, не расскажешь?

- Ну, правда, ей-богу, нечего рассказывать! Ну, серьезно!

Ох, мудрит Сомик чего-то, ох мудрит. Продолжаю изображать подозрительность, и Аня торопится:

- Все, пока!

И тянется чмокнуть в щеку. Ладно, разберемся попозже, чмокаю в ответ. Подруга упархивает, спеша вслед Егорову:

- Боря, я бегу!

Вздохнув и поправив сумку на плече, разворачиваюсь к Игорю:

- Ну, что стоишь? Поехали!

И неторопливо направляюсь к автостоянке.

***

Пока едем, отмалчиваюсь, просто кручу баранку, следя за дорогой. Все уже сказано, а с деталями разберемся по ходу. Гоша нарушает тишину, видимо не наговорился:

- Честно говоря, я до конца не врубаюсь.

Не поворачивая головы, ворчу:

- Во что, ты не врубаешься?

- Как я теперь буду работать этим…, техническим редактором?

Фиг его знает, потом будем разбираться. Кривошеин должен знать. Помолчав, хмыкаю:

- Молча, скрипя зубами.

- То есть, меня понизили, да?

Да уж не повысили. Приходится повернуться и посмотреть с укором:

- Это меня понизили, ясно?

Снова смотрю на дорогу:

- Твоя задача теперь, ударным трудом доказать, что ты раскаиваешься!

Гоша обиженно упрекает:

- Марго, ну ладно он, но ты то!

- Ну что, я то? Честь мою защитил – молодец. А Наумыч тебе про другое говорил.

- Про что, про другое?

- Про то, что у любого поступка есть свои последствия. Он же тебе все объяснил. По факту – ты ударил подчиненного на людях.

- Ну.

А не по факту было круто! Рожа у упыря была растеряна до безобразия. Заслужил, заслужил… Смеюсь:

- Хотя мне было и приятно, черт возьми!

И, не сдержавшись, ободряюще касаюсь Гошиного плеча, снимая соринку с воротника:

- Красавчик!

Игорь тоже смеется в ответ. Вздохнув, снова сосредотачиваюсь на дороге. Мимо мелькают огни большого города и автомобили, обгоняющие нас.

***

Наконец приезжаем домой. Пошебуршав ключами в двери, захожу в квартиру, следом Игорь. Включив свет, оставляю Гошу закрывать замок, а сама пытаюсь разглядеть сквозь полки, что там в гостиной. В комнате горит торшер, полумрак, на диване сидит Андрей с тарелкой и вилкой, видимо ужинает. Калугин оглядывается, и я приветливо машу ему рукой:

- Приятного аппетита.

- Спасибо. Извините, я не знал, во сколько вы вернетесь. Поэтому, вот…

Не переобуваясь, иду к нему в гостиную:

- Да ничего страшного.

Андрей, жуя, цепляет вилкой кусочек мяса в тарелке:

- Ну, как съездили?

Гоша откликается из прихожей:

– Нормально.

- А конкретней?

Усмехнувшись, поясняю:

- Выработали консенсус.

Калугин зависает на секунду, и в его голосе проскальзывает издевка:

- Ну, в общем-то, круто. Я все понял.

Сердится… Присев на угол между диваном и придиванным модулем, кладу ногу на ногу и, сложив руки у живота, рассказываю подробней. Не могу не похвалиться:

- Ну, в общем, Наумыч настаивал на Гошином увольнении, я уломала его на понижении только.

Калугин откладывает вилку, и в его голосе усиливается угрюмость:

- Что значит, ты «уломала на понижении»?

Довольная своей победой, продолжаю уточнять детали прошедшей борьбы:

- Ну, в общем, поработает пока техническим редактором, а там посмотрим потом.

Калугин издает неопределенный звук. Но тут к нам присоединяется Игорь, он плюхается на придиванный модуль, рядом со мной и возбужденно жалуется на несправедливость шефа:

- Капец. Представляешь, целый месяц какой-то хренью заниматься!

Лицо Андрея каменеет, и он бросает в пространство:

- Гош, прости меня, конечно, но ты не мог бы оставить нас на пару минут буквально?

Упс! Похоже, что-то без нас тут случилось. Перевожу встревоженный взгляд то на одного, то на другого. Игорь не спорит:

- Да, ради бога!

- Спасибо.

Покосившись на меня, Гоша быстро встает и уходит с наших глаз. Поведение Калугина меня тревожит все сильней – я уже догадываюсь, что сейчас начнутся разборки. Я даже догадываюсь, где прокололась - это было оплошностью сказать правду о возможном увольнении Игоря. Молчу, ожидая первого упрека, потом сдвигаюсь на придиванный модуль, разворачиваясь лицом к напряженному Андрею. Но все равно не могу сдержать недовольства в голосе:

- Что опять не так?

- Ты знаешь, Маргарит, все не так! У нас уже давно все не так!

Претензии знакомы и я упрямо поджимаю губы:

- Ты опять?

- Да не опять, а снова! Я не понимаю, мы должны будем еще освоить должность технического редактора, что ли?!

А поняла… Это такая шутка юмора. Я же главным фактором объявила, что Гоша хочет освоить профессию главного редактора. Упрек справедлив, не спорю, есть нестыковка, но надо держать лицо и выкручиваться. Придаю голосу твердость:

- Андрей!

- И потом, какой «месяц» говорит мне этот урод?

Точно, со сроками у меня тоже шило. Надо что-то придумать. Но пока увожу разговор на привычные рельсы несправедливых оскорблений:

- Он не урод!

Калугин злорадно хлопает себя по колену, даже чуть подпрыгивает на месте от эмоций и вскакивает:

- Ах да, извините! Про какой же месяц мне сказал этот красавец – мужчина?

Черт, что же сказать? Пока придерживаюсь прежней тактики – сначала успокоить, потом вешать на уши новую лапшу:

- Андрей, мне не нравится твоя интонация.

Калугин заходит за диван:

- Мне тоже много чего не нравится, Маргарита!

Блин, он меня сейчас опять вывалит кучу обвинений. Мне что разорваться, что ли?! Не успеваешь с одной миной разобраться, как прилетает десять новых. Мне нужно время, хотя бы до утра! Протестующе вскидываю руку:

- Стоп машина!

Калугин уже орет:

- Что значит: «стоп машина»?

Тоже перехожу на ор, следя за мечущимся Калугиным, который уже убежал к полкам, отгораживающим прихожую:

- Мы разговор этот заводим уже по двадцатому кругу!

Андрей плюхается на диван рядом со мной, не снижая уровень децибел:

- Да мы этот разговор заводим по двадцатому кругу, потому что каждый день у нас появляются какие-то новые вводные! Сначала у нас был месяц, и мы должны были его обучить и все! Теперь откуда-то появился еще один месяц!

- Андрей.

- Что?

Но это же форс-мажорные обстоятельства! Он же сам все видел своими глазами! Гоша же за меня вступился! Ответить не успеваю, Калугин торопится выложить все, пока не выдохся:

- Подожди! И потом, что это значит: «я уговорила Наумыча его не увольнять»? Ну, захотели его уволить, да и хрен с ним!

То есть я вот такая свинья неблагодарная? За меня вписываются, пистоны получают, а мне похрену, да? Или может Калугин специально не среагировал на провокацию Зимовского, чтобы Гошу уволили? Стоп! Я сейчас вообще черт те до чего додумаюсь. Еще раз пытаюсь успокоить своего разбушевавшегося мужчину:

- Андрей, не кричи, пожалуйста.

Тот снова вскакивает c воплем:

- Мне уже не кричать, мне выть хочется!

И начинает по-новому метаться позади дивана:

- Дурдом!

Конечно ему тоже несладко, я понимаю… Но сейчас, надо успокоиться и подождать до утра. Утро вечера мудренее! Господи, дай мне сил… Устало прикрываю глаза ладонью. Неожиданно из коридора возникает Гоша и, присев на угол придиванного модуля, хватается за пульт от телевизора, лежащий на столике:

- Извините, тут сейчас футбол начнется. Вы же не возражаете?

Ну да, пара минут давно прошли. Кто ж знал, что Калугин так разбуянится. Андрей рычит сквозь зубы:

- Выйди отсюда.

Игорь оглядывается, и в его глазах блестят задорные огоньки:

- Чего это?

Капец, он что пришел специально вызвать огонь на себя? Так мне такая помощь не нужна, только повредит. Калугин уже шипит:

- Я тебя прошу, выйдя сейчас отсюда!

Влажными глазами от подступивших слез смотрю то на одного, то на другого – пусть будет, как будет, сил моих уже нет! Гоша косится в мою сторону:

- Чего опять разборки, что ли?

Андрей срывается с места, явно намереваясь ввязаться в драку:

- Еклмн… Вот же ж!

Игорь торопливо откладывает пульт, вставая:

- Да все, ухожу, ухожу…

Поджав губы, с угрюмой решительностью, цежу сквозь зубы:

- Андрей!

Если из меня хотели сделать обвиняемую, хотели заставить оправдываться, то не получится. Могут быть слезы, крики, даже драка, но не получится! Калугин идет на попятный, но оставляет последнее слово за собой:

- Значит, так: либо ты с ним поговоришь, либо это сделаю я, что будет хуже!

Хуже будет всем! И мне, и Игорю, и даже самому Андрею – в этом я уверена. Тем не менее, отсрочка немного успокаивает и дает надежду. Сглотнув, отвожу взгляд в сторону. Калугин вздохнув, садится с другой стороны придиванного модуля спиной ко мне:

- Маргарита, ну пойми, ну не может это так все продолжаться!

Я это прекрасно понимаю. Но мне ничего не остается другого, как просто оттягивать неминуемое, оттягивать надвигающуюся катастрофу. Не отвечая, хлюпаю носом, и кошусь на спину Андрея…

Спать опять ложимся в смурном настроении, спиной друг к другу.

Конец 1-ой части.

Часть 2. День 252 (435). Четверг.

Утро вечера мудренее и оно проходит хоть и насуплено, но без эксцессов со стороны Андрея. Вижу, что он внешне хоть и спокоен, но внутренне пока не отошел от вчерашней разборки. Завтракаем и собираемся, как обычно, но переговариваемся вяло, Игорь тоже не лезет с расспросами, хотя ему и хочется побольше узнать о своей новой деятельности. Так что времени, чтобы выбрать образ для сегодняшнего выхода на работу и уже назначенной на утро оперативки предостаточно. В итоге - обтягивающая кофточка с короткими рукавами, юбка, на шее легкий шарфик. Волосы оставляю распущенными, губы подкрашиваю бледной перламутровой помадой.

Приезжаем в издательство без опозданий. Пока есть время до летучки, устраиваюсь за компьютером смотреть результаты последней фотосессии, Андрей уходит к себе - у него свой фронт работ, а новый технический редактор, поболтавшись по кабинету, отправляется попить кофе в комнату отдыха. Вчерашние угрозы Андрея не прошли даром - чувствую, надо будет держать мужчин подальше друг от друга! У меня на экране монитора фото кудрявой модели и я читаю в папке, лежащей передо мной, сопровождающую текстовку. От двери слышится щелчок поворачиваемой ручки и в кабинет вваливается насупленный Егоров:

- Доброе утро. Одна?

Поднимаю голову:

- Доброе. Да, а что?

Наумыч, прикрыв дверь, идет к столу:

- Да нет, ничего, два слова можно?

- Конечно.

Егоров останавливается в торце стола и чуть склонившись, шепчет:

- Как он?

Только вздыхаю - меня больше волнует состояние Андрея, но вопрос очевидно не о нем:

- Гоша?

- Ну, а кто еще. Переварил?

- Ну, естественно.

Наумыч проходит к окну, а потом вообще заходит мне за спину, вставая позади кресла:

- Вообще-то, я не думал, что он так спокойно…

Шеф теперь перемещается вправо, и я оглядываюсь в ту сторону, поднимая на него глаза - надо как-то объяснить, что это не равнодушие, а результат воспитательной работы, а то не поймет:

- Ну как спокойно... У нас для этого был вечер и ночь.

Отодвигаю папку от себя - работа подождет, надо убедить Егорова, что Игорь осознал, и будет исправляться. Шеф понимающе, то ли кивает, то ли пожимает плечами. Осторожно продолжаю:

- Да, да... Только он пошел на компромисс.

Начальник заинтересовано склоняется надо мной, упираясь одной рукой в стол, другой в спинку кресла за моей спиной и я, встряхнув волосами и поджав губы, завершаю мысль:

- Он согласился на это ради меня. А по поводу месяца, вы же не шутили?

- Да нет, конечно! Вот уляжется все, а там...

Благодарно улыбаюсь начальнику:

- Спасибо.

-Да ну... Тебе спасибо.

- Пхэ... А мне то, за что?

- За понимание.

Егоров не торопясь проходит за креслом, чтобы встать с другого бока:

- Кстати, поздравляю.

Да? Удивленно оглядываюсь уже в другую сторону, где топчется шеф:

- С чем?

Лицо начальника довольно расплывается:

- Вот Гоша тебя так любит! Вот иногда прямо и не скажешь вот двоюродный, да... Молодцы!

Он прочувственно хлюпает носом:

- Ну ладно, все! Я пошел.

Недоуменно приподнимаю бровь, даже не зная, как трактовать сказанное шефом. Может это относится к озвученной версии, что Гоша согласился на понижение под моим воздействием? Или что вступился за меня? Только причем тут братская любовь? В первом случае, это вообще моя выдумка, Игорю по фигу, кем числиться. А во втором... Наверно, потренировавшись, почувствовал себя мужиком, а Зимовский его всегда доставал, вот Игорь и отыгрался. Ну, пускай будет братская любовь для кухонных сплетников… Непроизвольно улыбаюсь - братик любит сестричку, пхэ. У меня никогда не было ни братьев, ни сестер, даже двоюродных, но нынешнее наличие, хоть и двоюродного, мне нравится.

***

В десять тридцать идем с Гошей на оперативку. В зале заседаний начальника еще нет, возле его председательского кресла пасется Егорова-младшая, по одну сторону стола уже сидят Лазарев и угрюмый Зимовский, а по другую - Любимова, рядом с креслом которой, торчит, как обычно, Кривошеин. Калугин уже здесь - прячется в углу зала, уткнувшись в папку. Мы идем в начало стола, и я присаживаюсь на свое привычное место слева от шефа, а Игорь остается стоять рядом у окна. Спустя несколько секунд в помещение врывается возбужденный Наумыч и быстрым шагом, направляется к своему месту:

- Ну что, давайте приступим, время идет, все в сборе…

Неожиданно он останавливает свой бег:

- Стоп, а где Мокрицкая?

Кривошеин спешит показать осведомленность:

- А, так она в банке, наверное. Сегодня же двадцать четвертое.

Егоров хмурится, пытаясь понять логику сказанного, и Гоша расшифровывает:

- Зарплата.

Шеф обрадовано хихикает, хлопая себя по лбу:

- Господи, действительно, ха-ха! Я забыл.

Потом становится серьезным:

- Значит, первый вопрос касается кадровых изменений. В новом выпуске, мы работаем по новой схеме. Значит, функции главного редактора возвращаются Марго.

Он чуть наклоняется в мою сторону, потом поворачивается к Зимовскому:

- Заместитель - Антон.

Валик испуганно переспрашивает:

- А Игорь Семенович?

- Игорь Семенович будет исполнять функции технического редактора.

Наташа с надменным видом встревает:

- А у нас что, есть такая должность?

Не глядя на нее, отец кивает, бурча под нос:

- В штате есть.

Вот мелкая дрянь, не могу удержаться, чтобы не пнуть эту выскочку:

- Между прочим, у нас и заместителя директора по общим вопросам никогда не было, однако ж появился.

Народ прячет улыбки, и начальник перебивает тему зарождающейся дискуссии:

- Нет, нет, нет, все остальные задачи просто не меняются. Вот еще вопросы есть?

Лазарев подает голос со своего места:

- Да у меня. Это у нас по ближайшему номеру такая схема или как?

Егоров уверенно мотает головой:

- Нет, по ближайшему, а дальше мы посмотрим!

- Угу

- Все?

- Да.

- Спасибо большое. Второе! То, что касается последнего выпуска. За три дня номер разошелся двойным тиражом. Цифры просто замечательные. Испанцы на седьмом небе!

Довольно улыбаюсь, в отличие от Лазарева. Наумыч благодушно наклоняется в сторону исполнительного директора:

- Правильно говорю, Константин Петрович?

Тот нехотя выдавливает из себя:

- Ну, в целом да.

- Да! Так что, планка у нас задрата выше некуда.

Антон поднимает руку:

- Борис Наумыч.

- Да?

Чувствуя подвох и очередную гадость, убираю с лица улыбку, готовясь дать отпор. Но нападения пока не следует:

- Ну, вы же сами знаете, что два шедевра подряд это большая редкость.

Шеф кривится:

- Молодец, Антон. Вот умеешь ты прямо всем задать такого энтузиазма. Правильно я говорю?

Наташа опять влезает, размахивая папкой зажатой в руке:

- Извините, пожалуйста, можно я добавлю несколько слов?

- Да, конечно.

- Я по поводу бизнеса.

Начальник делает внимательное лицо, но в голосе чувствуется опаска:

- Слушаю, тебя.

- В общем, недавно, я отмониторила наших конкурентов. И пришла к очень интересному факту.

Она проходит вдоль окна за спиной директора:

- Дело в том, что у многих журналов помимо печатного издания есть еще и интернет-версия.

Все это далеко от текущих задач, не имеет отношения к летучке, и Егоров-отец пытается исправить неловкость:

- Наташенька, это как бы… М-м-м… Натусь, а к чему ты это сейчас?

- Я к тому же «МЖ». Насколько мне известно, такой интернет - версии у нас нет.

Шеф прямо с креслом разворачивается в сторону дочери, чтобы не сидеть к ней спиной:

- Видишь ли, года полтора назад мы возвращались к этому вопросу.

- И что?

- Я тебе хочу сказать, что… М-м-м… Цифры тебе покажу, что… Интернет - версии они не повышают продаж журнала.

Тон Егоровой становится резок и тверд:

- Борис Наумыч, я знаю эти цифры. Я говорю не о продажах. Я говорю о прибыли.

Встрепенувшись от знакомого слова, Лазарев поворачивает голову в сторону Натальи:

- Простите… Но мне кажется, что прибыль напрямую связана с продажами, не так ли?

Младшая резко огрызается:

- А я, могу договорить?

Наумыч дергается:

- Да, пожалуйста, конечно.

- Спасибо!

Она смотрит в листок в своих руках с каким-то графиком:

- В общем, по статистике, выпуск интернет - версии снижает продажи, ну в среднем процентов на пятнадцать.

Лазарев раздраженно стучит ладонью по столу и, отвернувшись, вытирает ладонью лицо:

- Извините… Кхм… Всего лишь! Ничего себе.

Наташа не сбиваясь, продолжает:

- Но доходы от размещения дополнительной рекламы возрастают на пятьдесят, а то и шестьдесят процентов!

Кажется, пора вмешаться и перевести спор в конкретику. Надо провести расчеты для нашего случая, а не среднюю температуру по больнице. Прочищаю горло:

- Гхм… Ну, в принципе, тема интересная, если все грамотно посчитать.

Лазарев перебивает, пытаясь оставить последнее слово за собой и подчеркнуть собственную значимость:

- А мне кажется, что подобные вопросы на общих летучках не обсуждаются! Не так ли, Борис Наумыч?

Тот поднимается из-за стола:

- Да, тут вы знаете, я согласен с Константином Петровичем. Наташенька, спасибо большое за информацию. Мы обязательно ее рассмотрим. А сейчас давайте вернемся… Вернемся к нашим баранам.

Он взмахивает рукой:

- Марго, давай, заряжай.

Идеи по следующему номеру? Усаживаюсь поудобней:

- Кхм… Есть пара мыслей и мы сейчас проведем мозговой штурм.

Гоша услужливо подкладывает мне бумаги, которые принес с собой - тут наметки, сделанные еще дома и перед оперативкой.

***

После летучки, на которой, увы, новых размышлений от отделов не прозвучало, отдаю Гоше папку с бумагами, чтобы отнес к нам в кабинет, а сама пытаюсь отловить Любимову с Кривошеиным на их рабочем месте, но там пусто. Пропажа обнаруживается в комнате отдыха, где эта парочка, вместе с Люсей и Николаем, под болтовню и сплетни распивают кофе. Времени мало, так что сразу перехожу к делу:

- Всем приятного!

- Спасибо.

Люся с Галей вскакивают с диванчика, где сидели.

- Галя, Валик вы скоро?

Кривошеин отставляет свою чашку на столик:

– Я вообще-то уже свободен.

Галина поддакивает:

- Я тоже.

- А! Ну тогда давай теза мной, есть разговор.

Решительным шагом направляюсь к их рабочему закутку, поговорим там. Когда парочка меня догоняет, со строгим видом интересуюсь:

- Вы на летучке меня внимательно слушали?

Ответ Валика осторожен:

- Маргарита Александровна, мы на летучках всех внимательно слушаем.

- Похвально. Ну и что у нас с креативом?

- А ну, так пока думаем!

- Отлично. В связи с этим у меня к вам вопрос. Слушайте, братцы, вам не надоело, нет?

Валентин смотрит на меня с опаской – чует, что могу нагрузить работой:

– Что именно?

- Строчить одно и тоже?!

Галина с наездом не согласна:

– Почему «одно и тоже»?

- Потому что: мода, театр, кино, театр, мода.

Валик обиженно начинает оправдываться:

- Почему…

Но я не даю продолжить:

- Вот и я это хотела спросить – почему? Дальше алгоритм ваших действий озвучивать? Или вы уже как-то сами доперли?

Кривошеин вздыхает:

- Да вроде доперли.

- Ну и отлично. Давайте мне что-нибудь незаезженное, а? Посидите вдвоем, покумекайте!

Перевожу просящий взгляд с одного на другого, и Валентин облегченно усмехается:

- А так не вопрос.

- Ну, отлично. Я тогда к концу вечера жду ваших предложений.

Почесав висок, еще раз ободряюще улыбаюсь галикам с валиками и топаю к себе. Любимова кидается вслед:

- Маргарита Александровна, подождите! Вообще-то мы в эту сторону уже думали. И я даже могу озвучить.

- Очень хорошо.

У меня звенит мобильник, и я извиняюсь:

- Сейчас, подожди секундочку, Галь.

Отойдя в сторону, прижимаю трубку к уху:

- Алло, Ань…

- Привет, можешь говорить?

- Да, я тебя слушаю.

- Может, пересечемся? По кофейку? У меня сейчас окно.

- Не вопрос. Только где-нибудь поближе к издательству.

Закончив разговор, даю отбой и поворачиваюсь к топчущейся рядом Любимовой:

- Давай часа через два. Подходи, тогда.

***

Через полчаса, в «Му-Му» в Климентовском переулке, взяв по слоеному пирожному и чашке кофе, устраиваемся с Анютой за столиком у окна. Тут уютно, в отдалении звучит тихая песня, в общем, лепота для отдыха. Рассказываю подруге последние вести с полей, которые все больше напоминают боевые - мне уже ультиматум поставили, и как предотвратить столкновение мужиков представляю все хуже:

- Вчера вечером опять грызлись. Услыхал, что Игоря не увольняют по моей инициативе и завелся.

Аня отпивает из чашки, поглядывая на меня через ее край: