День за днем. Эпизод 10.

День 272 (491). Четверг.

В четверг утром, собираемся на работу как обычно и результаты обследования Гоши психологом больше не обсуждаем - тема уже устарела и впереди новые проблемы, в частности с выпуском номера. Правда завтрак выходит скомканным – почему-то много времени уходит на подбор одежды и наведение марафета. В итоге выбрано летнее двуцветное платье с короткими рукавами, с белым верхом и черно-белой пятнистой свободной юбкой чуть ниже колен, немного бижутерии, легкий макияж, а волосы сзади скрепила заколкой в широкий пучок.

Уже в редакции, усадив Игоря в кабинете за стол смотреть заметки по вчерашней летучке, прошу Люсю принести чашку чая с какой-нибудь печенькой, чтобы не урчало в животе...

Через несколько минут я уже с чаем и крендельком на блюдечке стою у окошка - неторопливо прихлебывая, посматриваю на городской пейзаж, за приоткрытыми жалюзи… Неожиданно Гоша подает возмущенный голос:

- И что? Это все, что есть на новый номер?

Обернувшись, кидаю взгляд в бумаги в его руках – ага, там пометки насчет предложения Зимовского. Ну да, негусто… Лишь пожимаю плечами:

- Ну, извини.

Игорь стучит пальцем по заинтересовавшей его строчке:

- А что такое: «футбол»?

Разъяснять Антошкину мутотень неохота, так что отмахиваюсь, закатив глаза в потолок:

- Игра такая... Англичане придумали.

- А хоккей - канадцы. Это я помню. Я спрашиваю, что имели в виду?

А бог его знает, думаю ничего… Тут и заморачиваться не стоит:

- Да ерунда там! Зимовский, что-то наморосил, я уже толком не помню.

- То есть, вычеркиваем?

Гоша тянется к карандашнице за ручкой, а я и не возражаю:

- Хочешь – вычеркивай!

Слышится стук в дверь и тут же голос Эльвиры с порога:

- Извините.

Она направляется к столу и у нее в руках толстая пачка бумаг:

- Игорь Семенович, можно пару автографов?

У Гоши в лице сомнение:

- А что там?

Она протягивает пару бумажек из своей стопки:

- Вот здесь два письма в банк.

Заглядывая Игорю через плечо, пытаюсь прочитать чего хотим и почему... Угу, по платежам контрагентов -можно подписывать. Мокрицкая протягивает следующее послание:

- Одно в налоговую.

Там таблица с цифрами, ксерокопии документов по регистрации предприятия, тут я вмешиваюсь в процесс подписания:

- Не поняла, а зачем нам такая подробная выписка?

Мокрицкая недовольно переспрашивает:

- Что значит, зачем?

- А копия свидетельства?

- А это не нам, это Константину Петровичу Лазареву!

А причем тут налоговая?

- То есть?

- В ближайшую пятницу он оформляет передачу акций с Егоровой на пару.

Упс! Вытаращив от удивления глаза, даже переспрашиваю:

- Как? Уже?

- Да. И нотариат уже проплачен.

Мы переглядываемся с Игорем - неужели свершается то, о чем шепчутся наши сплетники и намекал Егоров? В полном ауте убито бормочу:

- Капец...

Эльвира победно смотрит на нас двоих:

– Вот и я о том же!

И чему радуется? Непонятно…

***

Такое известие требует прояснения, и я иду на рандеву к шефу. Сквозь стеклянную стенку видно, что он на месте, и я уверенно стучу в дверь, потом заглядываю внутрь кабинета:

- Борис Наумыч, можно?

Тот как раз садится за стол, тиская бронзового слоника в руках, потом отставляет его в сторону:

- Заходи!

Тема для начальника неприятная, так что захожу с некоторой настороженностью. Поправив сзади пучок на голове, решительным шагом направляюсь к директорскому столу. В лице начальника никакой паники и я, пребывая в тревожной неопределенности, сразу перехожу к делу, оперевшись обеими руками на столешницу и подаваясь навстречу Егорову:

- Борис Наумыч, скажите, это правда?

- Что именно?

- Наш журнал переходит к Лазареву?

Тот продолжает жамкать слоника и молчать, опустив глаза. Повторяю уже громче и настойчивей:

- Борис Наумыч!

Шеф печально вздыхает:

- Боюсь, что это так!

Ка-пец… Выпрямившись и отлепившись от стола, бормочу:

- И что, ничего нельзя сделать?

- А что ты сделаешь-то?!

- Ну, я у вас вообще-то спрашиваю!

Егоров вылезает из кресла:

- Я могу, конечно, его грохнуть. Но ты же знаешь - я на это не пойду!

Шеф мотает головой и печально отходит к окну, отворачиваясь к жалюзи и не желая обсуждать слив акций. Постояв несколько секунд и так и не дождавшись объяснений, разворачиваюсь на выход из кабинета. В глазах предательски щиплет, и я тру их, тихо выскальзывая в холл.

***

Полная тревог и эмоций, иду к себе, но у самого кабинета меня перехватывает необычно возбужденный Зимовский:

- Марго!

Хмуро смотрю на него:

- Что?

Антон нервно оглядывается по сторонам:

- Так это…Надеюсь, ты уже в курсе?

- В курсе чего?

- На корабле меняется капитан, да?

В курсе. Но мне непонятно его приподнятое настроение и я окидываю Зимовского внимательным взглядом, сверху вниз:

- Я смотрю - ты рад?

- Да, не-е-ет, как раз, таки, наоборот!

Что-то не похоже и это заставляет недоверчиво хмыкнуть:

- Да, ладно?

Сплетни о грядущей катастрофе - это не мое и я дергаюсь продолжить свой путь. Но Антон хватает за руку:

- Марго!

Просеменив вокруг и подступив к правому уху, он снижает голос:

- Марго, я серьезно!

Они же с Лазаревым вроде вась-вась? Cложив руки на груди, жду что дальше, пытаюсь разглядеть в лице Антона намеки на подвох:

- И чем это нам Константин Петрович помешал?

- Ну, а что, разве не мешает?

- Ну, не знаю, мне казалось вы друзья.

Снова дергаюсь уйти, и вновь мне мешают, хватая за руку:

- Казалось, Маргарита Александровна! Именно, что казалось!

Все-таки, высвобождаюсь из клешней Зимовского:

- Антон Владимирович, вы от меня что-то хотите?

Тот наклоняется ближе к уху:

- Да, есть предложение как Константину Петровичу помешать.

Чтобы Зимовский пошел бы против Лазарева? Причем сам, не прячась за чужой спиной? Смотрю на заговорщика с подозрением:

- Интересно…

- Что интересно?

- И кто это будет ему мешать?

Антон недоуменно хлопает ресницами:

- Мы!

Делаю удивленное лицо:

- Мы-ы-ы?

- Ну да, а что?

- Мы - это кто?

Зимовский, почувствовав в моих словах язвительность, терпеливо вздыхает и отворачивается. Потом снова обходит меня, чтобы встать по другую сторону:

- Марго, я согласен, между нами терки были, есть и будут, но! Лазарев - это наш общий интерес.

Может и так, но брать Зимовского в союзники – себе дороже. Продаст и предаст при первой возможности! Иронично хмыкаю:

- Это кто сказал?

- Ну, а что, не так?

Стою, переминаясь с ноги на ногу и откровенно ржу...Антону это не нравится:

- Подожди, подожди, я тебя чем-то развеселил?

- В некотором роде!

- Ну, так поделись, я тоже посмеюсь.

- Антон Владимирович, по мне так пусть Гитлер журналом рулит, но чтобы я брала в союзники Зимовского?

Закатив глаза в потолок, демонстративно тяну:

- О-о-ой!

А потом захожу в кабинет, оставляя обиженного Антошу в прострации.

***

Гоша на месте и я пересказываю ему наш разговор с начальником. Обсудить ситуацию не успеваю – звонок на городской прерывает наш разговор. Пресс-служба холдинга, где мы брали интервью месяц назад, почему–то озаботилась тематикой наших ближайших номеров, дескать, чтобы мыс ними ее согласовали, во избежание конфликтов с их публичной политикой. Пытаюсь быть вежливой, но это становится все трудней, и я начинаю метаться вдоль окна с трубкой у уха:

- Так, господа, эти вопросы не в вашей компетенции!

- Но нам бы хотелось…

Перебиваю:

- Я говорю не ваше это дело, ежели по-русски.

- Зачем же так грубо?!

- Да никто не грубит, просто называю вещи своими именами.

- И все же, мы будем настаивать вашему руководству.

- Так!

Прижав трубку к уху плечом, поднимаю руку посмотреть на наручные часы – блин, почти двадцать минут на них убила:

- Мы слишком долго разговариваем ни о чем.

Собеседник дает задний ход:

- Ну что ж, до свидания. Надеюсь, вы нас услышали.

- До свидания.

Тороплюсь дать отбой, пока не пошли по новому кругу:

- Заколебали блин! Куда ни плюнь, попадешь в критика.

Кладу трубку на стол и Гоша оборачивается, отрываясь от монитора:

- Да не бери ты до головы.

Он тянется за оставленной телефонной трубкой и вставляет ее в базу… Пожимаю плечами:

- Да чего брать...

Дверь от толчка распахивается и на пороге появляется возбужденный Егоров. Углядев, что мы оба на месте, он облегченно вздыхает и, вытирая ладонью лицо, идет к столу:

- О-о-ох… Вы здесь!

Украдкой бросаю взгляд на наручные часы – вообще-то мы с Гошей собирались обедать:

- Борис Наумыч, если честно, очень не хотелось бы.

Но шеф не слушает, окидывая нас победным взглядом:

- Братцы! Дело есть.

Гоша усмехается, глядя на шефа снизу вверх:

- На сто рублей?

- Боюсь на пятьсот!

***

И вот мы как заговорщики устраиваемся тесным кружком и слушаем план шефа по спасению издательства. Егоров, в качестве докладчика, взгромождается усесться на угол стола, а мы с Гошей скорее как слушатели – я продолжаю стоять за креслом, облокотившись на его спинку, подперев задумчиво рукой подбородок, а Игорь остается в кресле, внимательно внимая начальнику. Тот предлагает обналичить деньги через прокладку, якобы под второй тираж и заплатить ими за акции. У меня ощущение, что такую хитрую операцию начальник вряд ли бы придумал сам, и я осторожно пытаюсь прояснить детали, как потом будем выпутываться:

– А что потом?

- А потом мы идем в банк, берем под залог кредит и несем деньги вжурнал….

Егоров, напуганный своей смелостью, шепчет, в ожидании реакции:

- Ну как?!

Меня пока гложут сомнения:

– Ну, пока ничего… Сами придумали?

Восторженное выражение на лице шефа, сменяется неуверенным, и Егоров отворачивается:.

- Эу… Ф-ф-ф… Не совсем.

Значит, не сам. Подозреваю даже кто у нас такой креативщик. Выпрямившись, недовольно поджимаю губы:

- А можно автора узнать?

Помявшись, Наумыч все же признается:

- Зимовский!

Кто бы сомневался! Уже не сдерживаясь, громко тяну:

- А-а-а, ну тогда поня-я-ятно!

Отойдя от окна, протискиваюсь мимо Егорова, выбираясь на оперативный простор кабинета. Шеф начинает оправдываться:

- Нет, а что понятно?

- Абсолютно в его духе!

Начальник возбужденно шипит:

- Марго, я все прекрасно понимаю, но рациональное зерно в этом есть!

- Зерно-то есть, да пахнет плохо.

Шеф от этих слов буквально взрывается:

- Да, ладно… Да мне сейчас не до запахов! Я готов и в противогазе походить!

Гоша подает c места голос:

- Ну допустим, а оформлять на кого?

Егоров тут же разворачивается к нему, нависая над столом и уперев кулаки в столешницу:

- Марго!

Вот уж фиг! Во-первых, вешать долг на будущую Машу Васильеву непорядочно, а во –вторых… С протестующим воплем вмешиваюсь в спор:

- Э нет ребятки, мне Егорова в жизни пакет не продаст! Ну, вернее Наташа.

Шеф хмурится:

- Да? Ладно, Маргарита Александровна… А Гоша?

- Гоша?

Ну, в принципе, если будет Ребров, то лунное затмение разрешит все проблемы, если они возникнут. Егоров уже уверенней добавляет:

- Да! Я думаю, он сумеет ее уговорить?

Шеф с надеждой взирает на Игоря и тот поднимается, неуверенно мыча под нос:

- Я?... Э-э-э…

Шеф приближает свое лицо к Гошиному лицу:

- Или не сумеешь?

Тот молчит, слабо кивая, и шеф командует:

- Сядь!

И Игорь безропотно плюхается в кресло.

***

Во второй половине дня, забив на текучку, уезжаем домой. Лихо подкатив к тротуару, и даже наехав на него колесом, останавливаемся. С пассажирского места вылезает Игорь со своим портфельчиком, громко захлопывая дверь, с водительского выбираюсь сама, запирая машину и обходя вокруг капота. Игорь с кислой физиономией меня окликает:

- Слушай, Марго!

Замедлив ход, жду, что он скажет дальше. Гоша мнется:

- Это вообще законно?

- Что именно?

- Ну, вся эта афера с тиражом?

Конечно, попахивает она дурно. Одно то, что идея идет от Зимовского о многом говорит. Но ведь кто не рискует, тот не пьет шампанского? Молчу, почесывая шею, и Игорь меня обгоняет, чтобы заглянуть в лицо:

- Марго!

Приходится остановиться и более-менее внятно ответить:

- Ну, если поймают, премию, конечно же, не выпишут.

- Так может, ну ее на фиг?

Мы тихонько продвигаемся к подъезду, но после такого вопроса, сосредоточившись в поисках ответа, невольно ускоряю шаг – естественно все надо взвесить, прежде чем решиться:

- Я думаю.

- Слушай, а чего тут думать?

А разве нечего? Вздохнув, останавливаюсь:

- Ну, по Егоровой у меня как раз меньше всего вопросов.

- В каком смысле?

- Гхм… Девочка любит деньги, только покажи ей.

Гоша снова обегает вокруг меня, на этот раз, перегораживая путь:

- Слушай, мне как-то не улыбается с ней торговаться!

- А под Лазаревым тебе улыбается перспектива?

- А что, Лазарев это плохо?

Раздраженно взмахиваю рукой с зажатой сумкой:

- Лазарев - это отвратительно! Ответ исчерпывающий?

- Более чем.

- Ну вот.

Остается только один вопрос – зачем это все Игорю, если скоро обмен телами? Очевидно одно – в такой ситуации Марго или Маша должны остаться в стороне. Прохожу дальше, поднимаясь на пандус перед подъездом, и Игорь кидается следом:

- Слушай и что теперь делать?

Притормозив у входной двери, оглядываюсь, роясь в сумке:

- Я же говорю - я думаю!

Но ключи доставать не приходится - кто-то выходит из подъезда, и я проскальзываю внутрь в открытую дверь, Гоша следом. Поднявшись на этаж, заходим в квартиру - я первой, потом Игорь. В прихожей горит свет, с кухни доносятся приятные желудку запахи, и я кричу в ту сторону, переобуваясь и бросая ключи на полку:

- Ого! И чем это у нас так вкусно пахнет?

Оттуда доносится голос жующей Анюты:

- Чем-чем... Едой! Надеюсь, вы еще не ели?

На призыв откликается Игорь:

- Нет.

- Ну, вот и отлично! Давайте мыть руки и за стол.

Направляюсь к подруге с объятиями:

- Да? Может быть, для начала поздороваемся?

Чмокаю Анюту в щеку, и та расплывается в улыбке:

- Да. Привет!

Гоша за это время успевает присесть к стойке и уже чего-то жует:

- М-м-м… Рыбка!

Сомова возмущенно ворчит на него:

- Гоша, я же сказала: сначала мыть руки! Куда ты уселся?

Тот продолжает жевать:

- Соли маловато.

- Угу. Вот вернешься и посолишь, сколько тебе надо.

Игорь уходит переодеваться и мыть руки, а я пока остаюсь, чтобы налить водички из кувшина в стакан и сделать пару глотков:

- Фух, Ань, ну ты прямо вся светишься.

Сомова присаживается на стул:

- Ну, а что мне, чахнуть что ли?

- Все нормально? Как радио?

- Все отлично, плюс ко всему мы с Генкой ходили на Крупа.

- М-м-м, в Олимпийский?

- Угу. Просто отвал башки концерт!

- Я представляю.

Допив воду, отставляю стакан в сторону и Анюта пытливо заглядывает мне в лицо:

- Ну, а у тебя как дела?

Как сажа бела… Тяжко вздыхаю:

- Ань, без слез не расскажешь.

- А что такое?

- Да там капец по полной программе!

- А что случилось?

- Ань, давай я сейчас тоже руки помою и совсем и подробностями... ОК?

- Ну, давай. У меня все готово, ты там…

Но я уже исчезаю за дверью, прикрывая ее за собой.

***

После ужина, часа через полтора, после болтовни и чаепития на кухне, Анюта отправляется спать, и я, переправив Игоря к себе в спальню нормально отсыпаться, остаюсь в гостиной в одиночестве. За окном темно, в комнате светит только торшер… Обложившись фотографиями недолгой жизни Маргариты Ребровой, коротаю поздний вечер в размышлениях и даже некоторой ностальгии. Закутавшись на диване в красный домашний халат, рассматриваю фотки, раскиданные по столу - свои и совместные с Калугиным. Тут и банкет в «Дедлайне», после презентации, в первый день существования Маргариты Ребровой, и день, когда Егоров узнал от Наташи с Андреем, что он будущий дедушка и принялся угощать сотрудников шампанским прямо в разгар рабочего дня, а вот поздний вечер, когда мы с Егоровым сидели в его кабинете, пили вино и виски, после потрясения связанного с ворвавшимся в редакцию террористом, оказавшимся в конце концов сотрудником типографии, обиженным на Зимовского, взревновавшего Эльвиру.. Тогда Наумыч обещал мне любую помощь…Поднявшись с дивана, брожу в полумраке квартиры, смотрю в окно на ночной город… Опять приходят воспоминания, теперь о футбольном матче с типографией. Как тогда все прыгали и радовались, когда я забивала голы! Вспоминаются и времена Игоря Реброва, когда он спорил на совещаниях с тем же Калугиным, об обложке… Неужели все это исчезнет, вместе с исчезновением «Мужского журнала»? Или, все-таки, следует попытаться продолжить борьбу?

В конце концов, ложусь спать на диване в гостиной, благо, что Гоша оставил здесь плед и не унес его в спальню.

День 273 (492). Пятница.

Сплю плохо, встаю рано. Когда звенит будильник, в гостиную подтягиваются Гоша с Анютой, а я наоборот, отправлюсь в ванную приводить себя в порядок, а потом иду в спальню одеваться. Выбираю обтягивающее платье без рукавов цвета морской волны, волосы оставляю распущенными, а из бижутерии - бусы из металлизированных шариков разного размера.

Завтрак проходит на кухне. Мы с Гошей располагаемся напротив друг друга, склонившись, над чашками с кофе и коробочками с йогуртом, Сомова пьет кофе набегу и сразу несет чашку в раковину:

- Братцы, ну все, я полетела!

Хмыкнув, напутствую подругу:

– Давай, только постарайся пониже.

- Что пониже?

- Лететь, чего!

- А-а-а, хэ… Ну, я попробую… Ну все, счастливо!

Гоша подает прощальный голос, успев перемазаться йогуртом:

- Удачи!

Обернувшись в сторону прихожей, тоже кричу:

- Пока!

Когда дверь хлопает, Игорь с сочувствием переводит взгляд на меня:

- Слушай, Марго, мне показалось или как?

Облизнув чайную ложечку, интересуюсь:

- Ты о чем?

Прежде чем ответить, Гоша делает глоток кофе:

- Ты, вообще, спала сегодня?

- Ну да, пару часиков вздремнула.

- А в чем прикол?

- Не спалось, я говорю же.

- Из-за журнала?

Отпив, отставляю чашку на стол:

- Ну, а из-за чего же еще! Слушай, я вот подумала – может, все-таки, рискнуть, а?

- Это ты сейчас советуешься со мной?

Скорее прошу. Мой голос падает:

- Ну да…

- Ну, не знаю. Как-то хреновато…

Хреновато. Но что поделать?! Умоляюще мотаю головой:

- Просто я с Лазаревым работать не буду!

- Ну, а чего тогда спрашиваешь?

Он не против! Обрадовано переспрашиваю:

- То есть ты - за?

Можно, конечно, ему сказать, что после затмения Маше Васильевой будет по барабану, ей в любом случае ничего не грозит, но почему-то не решаюсь. Мне кажется, Игорю такие слова не понравятся. Поэтому, мой просящий голос звучит так, словно ни о каком обмене я и не думаю. Гоша опускает глаза:

- А что, у меня варианты есть?

Но с другой стороны… В конце концов, какая разница, что он думает! Не отвечая, хватаю телефон и начинаю набирать номер Егорова. Потом прикладываю телефон к уху:

- Алло, Борис Наумыч!

- Да, Марго.

- Мы с Гошей согласны!

***

Через час приезжаем в редакцию. Тайный совет на троих собираем в зале заседаний. Вооружившись бумагами и расчетами, Егоров, предупредив Люсю найти Мокрицкую, занимает председательское место, я остаюсь стоять по левую от него сторону, а Игорь, сложив руки на груди, по правую. Решительно рубанув ребром ладони воздух, предлагаю, перво-наперво, подумать об объеме обналички:

- Давайте определимся с чего мы начинаем!

Может быть, на пробу, взять только часть денег? А дальше действовать по возрастающей? Наумыч, волнуясь, крутит головой по сторонам, тыча пальцем в платежку:

- Как с чего?! Все, я подписываю!

У него в руках ручка и он ставит внизу листа свою подпись. Ух ты! Рисковый он, все-таки, мужик. С сомнением качаю головой:

- Не много, ну?

Шеф отмахивается:

– Нормально. Нам сейчас главное сумма!

Так кто ж спорит. Но отбить несколько миллионов быстро не получится. Вряд ли Мокрицкая обрадуется такой постановке вопроса. Неожиданно Гоша подает неуверенный голос:

- А может, сначала переговорить с Егоровой? Ну, в смысле с Наташей?

Наумыч продолжает сосредоточенно подписывать, теперь договор с фирмой –прачечной, поэтому на вопрос Игоря откликаюсь я:

- По поводу?

- Ну, озвучим наше предложение, а вдруг она его отметет? Смысл нам рыпаться тогда?

Егоров перестает писать и поднимает голову, переваривая сказанное. Категорично возражаю:

- Нет!

Игорю мой ответ не нравится:

- Почему?

- Нет, потому что с Наташей нужно говорить только при наличии денег!

Гоша, обойдя Егорова, подступает ко мне и повторяет:

- Почему?

Дурацкий вопрос. По-моему, и так все понятно:

- Потому!

Как ни странно, Егоров такое мнение о своей дочке поддерживает:

- Правильно. Если начинать разговор, то сразу предметный.

Он опять утыкается в бумаги, и я добавляю:

– И потом, если она узнает о нашем предложении сейчас, то сразу же узнает и Лазарев. А уж сидеть и курить в потолок он точно не будет.

Звучит логично и Гоша возвращается на свое место:

- А, ну да.

От двери вдруг слышится Эльвирин голос:

- О, извините!

Она с улыбкой на лице приближается к Егорову и тот встает из-за стола.

- Борис Наумыч вызывали?

- Да Эльвирочка Сергеевна… Тут вот надо срочно провести платеж.

- Угу.

Подперев кулачком щеку, наблюдаю за переговорами. Егоров протягивает Эльвире платежку с фирмой и договор, и она их внимательно просматривает. Шеф с некоторым напряжением в голосе интересуется:

- Ну как, все в порядке?

Эльвира поднимает на начальника настороженный взгляд:

- А кому это мы столько башляем?

- Да какая разница! Это долг там…, перед старой конторой.

Он неуютно отводит взгляд, таращась в окно:

- Это при Гончаровой еще было.

- А… Хм…

- Только Эльвирочка Сергеевна. У меня к тебе одна маленькая просьба.

Он обходит ее, вставая с другой стороны, и Мокрицкая принимает внимающий вид:

- Да-да я вся во внимании!

Гоша неожиданно тянется к моему уху и шепчет:

- Кажется, она что-то заподозрила.

Голос Егорова звучит заискивающе:

– Скажи, мы это можем провести как расходы… На дополнительный тираж?

Та ошалело смотрит на начальника, потом на двух главредов, потом опять на Егорова:

- То есть?

- Ну, как… Э-э-э… Формально!

Для этого и договор тебе дали. Шеф изображает пальцами непонятную фигуру, усиливая сказанное, но Мокрицкая мнется:

- Хэ… Ну да… Я конечно могу… Но понимаете, что в конце квартала это вылезет?

Шеф отмахивается:

- Да ничего не вылезет.

Он обходит Эльвиру, вставая на прежнее место:

- Я в понедельник вообще закрою эту тему.

- Вы?

- Да.

Интересно как, если в договоре прописаны и услуги со сроками выполнения? Деньги вернуть за счет кредита это одно, а договор на услуги закрыть- это совсем другое. Мокрицкая пожимает плечами:

- Хорошо.

- Вот молодец. Все, иди, проплачивай!

Эльвира быстро покидает кабинет и Егоров возвращает свое внимание к нам с Гошей:

- Слушай, а может быть, надо было ее посвятить, а?

Зачем? Уверенно мотаю головой:

- Борис Наумыч, меньше знаешь, крепче спишь!

- Ну да, логично.

- И потом, что знает Эльвира, то знает и Зимовский!

Егоров обрадовано вскидывается:

- О-о-о, точно! Надо было Зимовского посвятить. Все-таки, он автор идеи.

Я Антона недвусмысленно послала с его идеей, и сейчас прогибаться совсем не хочу:

– Борис Наумыч, еще раз повторяю – если с Зимовским, то, пожалуйста, без меня!

Шеф сердито всплескивает руками:

- Делайте, что хотите!

Он садится, и я озабоченно тру нижнюю губу:

- Так! Ладно.

Этот вопрос закрыли, пора приступать к текущим делам.

***

Вечером, после ужина, когда за окном темно, а в гостиной полумрак и горит лишь торшер в торце дивана, мы с Гошей и Аней пьем чай, обсуждая итоги дня и планы на завтра. На столе перед нами кроме чашек сахар в сахарнице, в тарелке лукум на сладкое и банка меда, принесенного подругой с работы. Смотрю поверх чашки на ребят - походу у нас сегодня «маечная» вечеринка – Игорь в красной майке и трениках, я в любимой фуксиевой майке и слаксах в углу дивана, забравшись с ногами, Анюта в майке синего цвета притулилась на придиванном модуле. Сейчас основная задача - подготовить Игоря к получению денег и встрече с Егоровой. Он слушает, а я поучаю:

- Ты главное абстрагируйся от всего. От меня, от Наумыча, от Зимовского… Это лично твое предложение и это нужно лично тебе.

- Думаешь, поверит?

Сомова подает голос:

- А почему нет? У тебя мотивации вообще выше крыши! Ты в журнале с начала его основания, твое желание завладеть контрольным пакетом - это нормально, это объяснимо.

Я киваю, подтверждая сказанное подругой и Гоша крутит головой переводя взгляд то на меня, то на Сомову:

- Думаете, поведется?

Сто процентов! Лично у меня никаких сомнений:

- Гош, капец, ну что, значит, поведется. Я тебе еще раз повторяю- наша девочка очень любит деньги! И поэтому Лазарев там не Лазарев, ей будет абсолютно фиолетово.

Делаю пальцами рамку для портрета:

- Главное, чтобы на купюрах был изображен Бенджамин Франклин и все!

- А бабки?

Сомова вступает второй скрипкой:

– А что, бабки?

- Ну, она не спросит, где я взял такие бабки?

Перебиваю:

– Капец, да какая разница! Взял и взял. Основной вектор – это твоя любовь к журналу «МЖ», где был второй дом, вот на это и дави, понимаешь?!

Гоша задумчиво на меня смотрит и вдруг добавляет:

- Тем более, это правда.

- Что?

- Ну что «МЖ» для тебя…

- Так, неважно, ты суть улавливай!

Гоша вздыхает:

- Ой, если честно… Даже не верится уже.

Анюта смотрит непонимающе:

- А что тебе не верится?

- Ну что я до этого тут не работал.

Ну да, привык. Я уже тоже к этому привыкла, что он рядом. Так что грожу главному редактору «Мужского журнала» пальцем:

- Хэ… Капец! Вот не уговоришь Егорову, все будем где-то еще работать!

Гоша смотрит то на меня, то на Аню и та кивает, подтверждая:

- Да!

Накачка продолжается еще с полчаса, не больше, потом мы с Анютой разбредаемся по своим комнатам, а Игоря оставляем отдыхать в гостиной – пусть отсыпается перед сложным днем.

День 274 (494). Воскресенье.

До воскресенья ничего срочного не происходит, все идет своим чередом – в пятницу вечером договор уходит на фирму, платежка в банк, в субботу сидим дома, ждем отмашку от контрагента, что наличка готова и можно забирать. Увы, есть полное ощущение, что все откладывается аж до понедельника.

В воскресенье утром, встав, как обычно, хоть и без будильника, потихоньку умываюсь, одеваюсь и жду, пока Сомова после ванных процедур займется завтраком. Прежде чем выйти «в свет», бросаю последний взгляд в зеркало в дверце раскрытого шкафа – отражение вполне удовлетворяет: серая юбка, сиреневая закрытая блузка без рукавов, волосы расчесаны и скреплены сзади заколкой в широкий хвост. Ну если только вот это… И я тянусь поправить выбившийся локон. Неожиданно мобильник трезвонит, высвечивая номер шефа и я, забрав трубку с бельевой тумбы, прикладываю ее к уху:

- Да. Борис Наумыч!

- Алле, Марго! не разбудил?

Уперев свободную руку в бок, жизнерадостно сообщаю:

- О чем вы говорите? Кто рано встает, тот яичницу и жарит!

Начальник смеется каламбуру:

- Хэ… Тогда, приятного аппетита.

- Борис Наумыч, а вы вообще сейчас где?

- Вообще-то, я сейчас по городу, по Москве, еду.

Мне хочется знать, как продвигается наша операция «Махинация», и я предлагаю:

- Ну, может быть, заскочите на рюмку чая и заодно обсудим все детали?

- А кофе у тебя есть?

- Обижаете Борис Наумыч!

- Ну ладно, тогда договорились. Да! Ты мне номер квартиры напомни.

О как! Тысячу раз приходил-уходил, даже жил здесь и не помнит номер квартиры? Походу разговоры о возрасте и склерозе не такие уж досужие. За время разговора, я потихоньку смещаюсь ближе к окну, там разворачиваюсь топать в противоположную сторону, но от двери ко мне спешит Анюта, с замотанной полотенцем головой и встревоженным видом:

- Марго, а у нас где фен?

- В той комнате посмотри.

В смысле в гостиной. Сомова остается стоять на пороге и громко гаркает:

- А, ясно!

Зажав трубку ладонью, приглушаю голос:

- Анечка, пожалуйста, не шуми, дай я договорю, ага?

Анюта обиженно бурчит, выходя из спальни:

- Хорошо,

Убираю руку с микрофона:

- Алло! Алло, Борис Наумыч…Алло-о-о.

Голос Егорова звучит почему-то тускло:

- Да, да, Марго.

- Так через сколько вас ждать-то?

Шеф начинает торопливо прощаться:

- Марго, слышь, я сейчас не могу говорить, у меня вторая линия! Давай мы с тобой где-нибудь в городе пересечемся. Договорились?

Слышаться гудки отбоя, а я стою в задумчивости: с одной стороны - с какой стати куда-то тащиться, все-таки выходной, а с другой – приглашение прозвучал о весьма настойчивое. Ладно, через пол часика перезвоню, и мы все выясним.

***

Оказывается, Наумычу звонили от «контрагента» - типа у них все готово и можно встретиться. Назначено даже время и место- сегодня днем в районе «Москва - Сити». Приехать от «МЖ» должен знакомый в лицо персонаж, например Игорь Ребров. В переводе на человеческий - несколько миллионов деревянных готовы перекочевать из чужого сейфа в издательский.

Так что, идея шефа встретиться в городе, сводится к тому, что он заедет за мной с Гошей к входу в подъезд нашего дома, и мы сядем в его машину, чтобы ехать втроем на встречу.

Спустя полчаса, мы на набережной Тараса Шевченко с урбанистическим видом на башни делового центра на противоположной стороне Москвы-реки. Здесь на пустой площадке нас уже поджидает красный Jeep Wrangler. Остановившись неподалеку, мы с Наумычем одновременно оборачиваемся к Игорю, нахохолившемуся на заднем сидении – теперь дело за ним. Начальник нервно сопит:

- Ну что?

Меня тоже всю колотит, и я повторяю за шефом:

- Что?

Егоров кивает в сторону площадки:

- Вон красная машина.

Вижу. Нервно сглатываю:

- Может мне с ним сходить, а?

Наумыч возражает, отрицательно качая головой:

- Ты что, Марго! Это Гошин друг, они сами разберутся.

Да какой там друг… Так, пару раз выпивали, да в баню ходили. Игорь сзади возбужденно бурчит:

- Действительно! Ну что, я пошел?

Егоров пытается его перекрестить:

- Давай, удачи.

Выдохнув, Гоша открывает заднюю дверь и выбирается наружу. Провожая взглядом спину, нервно тащу палец в рот, пытаясь грызть ноготь, но шеф перехватывает мою руку, тянет ее к себе и крепко сжимает. Я обреченно киваю, соглашаясь, что заместителю главного редактора так себя вести не к лицу.

Мы наблюдаем, как Игорь приближается к красной машине и, обойдя ее, направляется к передней пассажирской стороне…Вот, открыв дверь, он ныряет внутрь... Как только Наумыч отворачивается, я торопливо сую палец с аппетитным ногтем в рот - предстоят минуты тревожного ожидания…

Минут через десять, после начала переговоров, Гоша, весь какой-то встрепанный, но довольный, вылезает наружу со спортивной сумкой в руках. Походу наша афера первый этап завершила удачно.

***

Дальше наш путь лежит на Большую Татарскую -держать дома большую сумму шеф не хочет, предпочитая спрятать деньги в сейфе в рабочем кабинете в редакции. Отметившись внизу у охраны, поднимаемся в лифте на свой этаж. Первым из кабины выходит сосредоточенный Егоров, я жду, когда выйдет Гоша, но он зависает в какой-то своей прострации. Остановившись на площадке перед лифтом, Наумыч крутит головой - нет ли кого из персонала. Потом дергает головой, призывая нас выходить и присоединиться к нему. Игорь, наконец, делает шаг наружу, крепко прижимая к себе сумку и возбужденно приборматывая:

- Капец Борис Наумыч. Я таких денег никогда в руках не держал!

Последней иду я, замыкая шествие. Начальник отмахивается:

- Ладно, ты вспомни девяносто седьмой, когда мы лицензию покупали.

Подхватив Игоря под локоть и придавая тому уверенности, он ведет за собой:

- С нас тогда хотели за пять лет аренду стрясти!

С левой стороны, от зала заседаний, слышатся неуверенные шаги, и за горой папок в сцепленных руках виднеется голова Мокрицкой. Неожиданная встреча заставляет замереть на месте и ее, и нас. Первым берет себя в руки Егоров:

- Добрый день, Эльвира Сергеевна!

Та жеманно хихикает, явно не зная, как объяснить свой трудовой порыв:

- Добрый день хи-хи...

- Откуда у вас такой энтузиазм? Все-таки, воскресенье на дворе.

Мокрицкая предпочитает уйти от ответа:

- Хи-хи… Я смотрю у нас энтузиазм коллективный, да?

Выдавив из себя улыбку, переглядываюсь с Игорем, который развернувшись к Эльвире спиной, прикрывает собой сумку. Шеф начинает оправдываться:

- Нет, мы только что на переговорах были.

Мокрицкая делает удивленные глаза:

- Да? Что-нибудь подписали?

- Нет, просто… Просто, обсуждали, пока.

- А я вот тоже думаю: дай-ка разгребусь, хи-хи… Выходные, тишина…

Егоров обводит нас с Игорем начальственным взором:

- Ну что, продолжим? Скидку будем им делать? Или нет?

Прямо тут в холле будем театр изображать? И без Станиславского видно, что шило. Тычу пальцем в сторону директорского кабинета, и шеф подхватывает:

- Пойдем, действительно, в кабинет. Пошли!

И мы торопимся спрятаться за дверью. Первым заходит Егоров:

- Давайте, проходите.

Гоша, прижав сумку с деньгами к груди, как сомнамбула идет мимо шефа к столу, а Наумыч поворачивается ко мне:

- Закрой дверь! На ключ.

Как раз этим и занимаюсь!

- Уже.

Гоша вдруг предупреждает сиплым от волнения голосом:

- Борис Наумыч, я там, в принципе, не пересчитывал!

Егоров дергает сумку к себе:

- Ну знаешь… Когда речь идет о такой сумме… То себе дороже.

Но Гоша так вцепился в объемистый кофр, что перетянуть его у шефа не получается, не идет, они буквально борются за него. Начальник пыхтит:

- Куда ты!

Резко дернув, Наумыч, все-таки, заполучает главный приз. Поставив в кресло отвоеванную сумку, он раскрывает молнию, и я тут же пытаюсь заглянуть внутрь. Ого! Круто. Гоша тоже сует нос и, увидав деньги, ойкает, прикрывая рот. Шеф удовлетворенно кивает:

- Ага… Ну, а чего ты смотришь?! Давай, звони!

Игорь обалдело сипит:

- Кому?

Егоров недовольно взрывается:

- Кому… Наташе! Или ты с ней уже поговорил?

- Да нет, просто…

Походу Гоша никак не придет в себя, и я тоже подгоняю его, стремясь быстрей привести в чувство:

- Что, просто? Давай, звони!

- Прямо сейчас?

- Ну!

Шеф с сарказмом в голосе ворчит:

- Нет, вчера!

Он берет охапку денег из раскрытого кофра и переносит их в открытый сейф. Игорь вяло соглашается:

- Ну в принципе… А какой у нее номер?

Он хоть и достает свой мобильник, но чувствуется, что извилинами сейчас работает с трудом.

***

Телефонные переговоры с Егоровой - младшей проходят успешно, она готова встретиться с Игорем немедленно, так что едем всей троицей туда, в кафе «Сапирави» на Покровке. Останавливаемся на противоположной стороне сквера, чтобы не светиться всем кагалом. Я, отстегнув ремень, вылезаю с переднего пассажирского места, Егоров с водительского, ну а Гоша, понятно с пассажирского заднего. Наумыч тут же подхватывает его под руку:

- Как бы это не звучало тривиально, но все зависит от тебя! Мы всё, что могли, сделали.

Нервы на взводе, я конечно сопереживаю Гоше, пытаюсь подбодрить, но тут поддакиваю шефу:

- Ты понял?

Несколько раз кивнув, успокаивая его и себя, машу рукой в сторону веранды кафе:

- Давай, с богом!

Решительно выдохнув, Игорь направляется через площадь со сквером к кафе, но через десяток шагов возвращается, весь напряженный и растрепанный:

- А если вдруг она…

Начальник не дает сказать, перебивая:

- Чего вдруг она?

- Не, ничего…

- Вот так. Давай!

Со второй попытки Гоша все же уходит, и я бросаю взгляд на наручные часы – сейчас начинается самая тягомотина. Известно же – нет ничего хуже, чем ждать и догонять. Егоров волнуясь, разворачивается ко мне:

- Думаешь получится?

Фиг его знает… Мне на глаза попадается автономер машины шефа со сплошными шестерками А666ХА - ну если нес божьей помощью, такс помощью нечистой силы, но получится должно!

Потирая пальцами подбородок, бурчу:

- Ну-у-у, я очень надеюсь.

Шеф испуганно плюют через левое плечо, прогоняя темные силы:

- Тьфу, тьфу, тьфу.

Ну, значит будем надеяться только на божью милость. Наумыч крутит головой по сторонам:

- Где тут дерево?

Он плетется к ближайшему заборчику, но тот пластиковый, так что приходится стучать себе по лбу:

- Давай, Гош, давай! Ты мертвого можешь уболтать! Ничего, ничего, подождем.

В первом тезисе у меня есть сомнения. Нынешний Гоша слишком мягок с дамами и уболтать не способен даже Крылову.

***

Перегнав машину в переулок, остаемся сидеть в ней. Время от времени я кидаю взгляд на часы на руке, но минутная стрелка еле движется, заставляя все сильнее нервничать. Пальцы нетерпеливо выстукивают дробь по приоткрытому боковому стеклу и шеф, не выдержав, недовольно окликает:

- Марго!

Вздрогнув, поворачиваю в сторону водителя голову:

- Что?

- Ну не нервничай ты! А то это передается.

- Я стараюсь.

Снова начинаю выбивать дробь, но спохватившись, укладываю руки на колени. Егоров, поерзав, предлагает:

- Давай может, радио врубим?

Точно! Обрадовано тянусь к приемнику:

- Блин, совсем из башки вылетело!

- Это ты сейчас о чем?

- Там же сейчас Аня в эфире!

Наумыч хмурится:

- Какая Аня?

Как какая? Удивленно на него смотрю, потом дергаю плечом:

- Сомова. Ее же опять на радио взяли.

Наконец волна поймана, и Анютин голос начинает с кем-то диалог:

- «Знаешь Егор, мне даже иногда кажется - если бы люди впахивали на своей работе с такой же отдачей как они действуют в сексе, наша страна, наверное, процветала бы»!

Мужской голос с ней спорит:

- «То есть, ты считаешь, что передовик в сексе действует как передовик на производстве»?

- «Нет, это совсем необязательно, тут как раз может быть с точностью…».

Егоров тянется выключить приемник и тот замолкает на полуслове:

- Давай вырубим!

Похоже, зря я Сомову запустила, на шефа ее выступление произвело негативное впечатление. Может у него как раз случай «с наоборот», раз горит на работе… Неуверенно оправдываюсь:

- Ей парный эфир предложили.

Шеф желчно бурчит:

- Это я заметил.

Пытаюсь сгладить ситуацию:

- Может СиДи поставить?

- Не надо…

Он отворачивается к боковому окну:

- Не ну чего они так долго то!

***

Еще через пятнадцать минут, не выдержав вылезаю из машины на улицу, оставляя шефа скучать внутри. У меня звенит мобильник, и я торопливо прикладываю его к уху. Там Гоша:

- Алле, вы где?

- Ну, за угол зайди!

- А, понял.

Шеф оживает, прогоняя сонливость:

- Что, уже все?

Пожимаю плечами:

- Да, похоже.

Егоров вылезает из машины наружу:

- Ё-мое, никогда так не волновался!

Высматриваю вдоль переулка Игоря, но он все никак не появляется. Но все равно успокаиваю шефа:

- Спокойно, Борис Наумыч, спокойно!

А вот и Игорь, в костюме с розовым галстуком с портфельчиком наперевес – выглядит и шагает уверенно, можно сказать победителем. Неужто, все получилось? Пройдя калитку в металлической решетке, он под нашими взорами направляется прямо сюда:

- А вы чего здесь?

Потому! Вяло отбрехиваюсь:

- Ну не торчать же перед кабаком.

Егоров сразу переходит к делу:

- Ну? Что там?

Игорь молчит, и шеф его обегает, чтобы встать с другой стороны:

- Гоша! Не тяни вены.

Тот выдыхает:

- Обещала подумать.

- Сколько?

- Что, сколько?

- Подумать, сколько?

- А-а-а... Сказала пару дней.

Он смотрит на меня, и я удовлетворенно передергиваю плечами:

- Ну, поздравляю, это уже результат.

Егоров, помявшись, интересуется:

- А настроение как?

- Ну, ее поймешь? Сама говорит, что деньги для нее не главное, а у самой аж морда лоснится!

Он сжимает кулак, но встретив взгляд начальника, сбавляет эмоции:

- Гхм… Думаю, что поняла.

Смотрю на Игоря с укоризной… Поболтав еще несколько минут – разъезжаемся, на сегодня общая программа закончена и дальше и идет индивидуальная. Простившись, Наумыч отправляется по каким-то своим делам, у него собственный транспорт, а мы с Игорем, оставшись безлошадными, вызываем такси домой, с заходом в ближайшие продуктовые магазины.

В результате обедаем поздно, и когда наступает вечер, плотно ужинать совсем не хочется. Когда на улице темнеет, предлагаю просто попить кофе с бутербродами. Переодевшись в спартаковскую майку и синие джинсы, кромсаю на кухне бутеры с копченой колбасой и сыром, а потом, уложив в тарелку, на листья салата, несу всю эту красоту в гостиную. На столе уже стоят чашки, кофейник и сахарница, и я, качнув тарелкой, предлагаю Гоше:

- Будешь?

- Нет, спасибо.

А сразу нельзя было сказать? Поставив бутерброды на низкий столик, недовольно ворчу, выпрямляя спину:

- Ну и сиди голодный.

И плюхаюсь рядом с Игорем на диван. В прихожей слышится щелчок дверного замка и в прихожую, напевая, вплывает Сомова с большим букетом цветов. Походу Анюта была на свидании? Обрадовано кричу ей:

- О, Анька!

- Всем привет.

- Привет. Ничего себе! Откуда цветы?

- Мужчины подарили.

Раз «мужчины» во множественном числе, значит, не со свидания:

- Ну, я понимаю, что не украла!

- Да, вот это вот - Гранов.

Она показывает букетик из трех роз.

- А это – Рыбаков.

Теперь демонстрируется гораздо больший по размеру букет, из разных цветов красиво обернутых в бумагу. Гоша, не удержавшись, подает голос:

- Ну, у Рыбакова похоже чувства посильнее.

Сомовой такой посыл не нравится и она недовольно кривится:

- Гош, ну что ты несешь такое!

Тут я с подругой солидарна- количество вложенного в букеты бабла совсем не говорит о наличии искренних чувств:

- Да ладно, там просто зарплата побольше.

Сомова обрадовано поддакивает:

- Вот именно!

И присаживается на придиванный модуль:

- Ну что, вы эфир слушали?

Я кусочек застала, пока Егоровне выключил, так что вполне искренне подтверждаю:

- Естественно!

- Ну, не сильно мы там с сексом переперчили?

Гоша, который вообще не слушал передачу, мотает головой:

- Знаешь, мне не показалось.

Тут бы я поспорила, но не хочется портить Анечке настроения, и я напряженным голосом добавляю:

- Да нормально было.

- Да? Ну, ладно. А как вам Егор?

С этим вопросом еще труднее - в том отрывке, что я слышала, его роль была минимальной. Гоша, глядя в телевизор, переспрашивает, выдавая себя с головой:

- Какой Егор?

Блин! Капец… Бросаю на него испуганный взгляд. Сомова как будто не замечает оплошности:

- Ну как какой... Партнер мой по эфиру.

В ответ Игорь молчит и Сомова уже смотрит на нас с подозрением?

- Слушайте, а вы вообще слышали, а?

Тороплюсь успокоить:

– Да, но мы просто не сначала.

И это истинная правда! Гоша, очнувшись, кивает, подтверждая мои слова. Спешу сменить тему и переключить внимание:

- Слушай Ань, чего ты сидишь с букетом как мать Тереза! Давай пойдем в вазу поставим.

Вскочив, кидаю Игорю:

- Гош, давай седьмую кнопку врубай! Сейчас футбол будет.

Сомова тоже встает, явно собираясь идти на кухню в поисках вазы, и я к ней присоединяюсь:

- Давай помогу!

Мы с подругой уходим обрезать цветы и трепаться, оставляя Игоря щелкать пультом, переключая каналы и передачи.

День 275 (495). Понедельник.

В понедельник утром приезжаем в издательство в самый пик на проходной. Сегодня на мне синяя блузка с короткими рукавами, белым воротничком и белым кантом по борту, длинная черная юбка ниже колен, волосы скреплены заколками в широкий пучок. На лифт длинный хвост сотрудников, так что, не дожидаясь, когда подойдет очередь, поднимаемся с Гошей на свой этаж пешком, благо, что невысоко. Когда сворачиваем из коридора в холл со стороны лестницы, нас окликает незнакомый плотный мужчина, рядом с которым топчется еще парочка менее заметных личностей:

- Добрый день! Вы не подскажите, здесь располагается «МЖ»?

Странные гости заставляют насторожиться, и мы с Игорем переглядываемся. Гоша кивает:

- Именно здесь.

Мужчина чешет переносицу:

- Ну, значит мы правильно приехали.

Меня больше всего интересует кто это такие:

- А вы, собственно, к кому?

Самоуверенный незнакомец свое инкогнито раскрывать не торопится:

- А мы, собственно говоря, по делам.

Звучит весомо, и я уточняю с неуверенной улыбкой:

- Так ну…А по каким, если не секрет?

- Простите, с кем имею честь?

- Маргарита Реброва, заместитель главного редактора.

Взглядом показываю настоящего рядом Гошу:

- Игорь Ребров. Он собственно главный редактор и есть!

Мужчина раскрывает красную корочку:

- Ну а я - майор Страхов.

Впиваюсь взглядом…В ней действительно написано: «удостоверение мск 54344, выдано 28 июля 2003 года ОБЭП г. Москвы, майор милиции, старший инспектор, Страхов Евгений Петрович». Гость многозначительно добавляет:

- Отдел по борьбе с экономическими преступлениями!

Тем временем со стороны зала заседаний к нам спешит Егоров и пытается увести нас с Гошей с собой:

- Здрасьте, извините… Маргарита Александровна, Игорь Семенович - прошу ко мне!

Тихонько торможу его:

- Борис Наумыч, вот тут, вообще-то, это…

Наумыч, обратив внимание на гостей, кивает:

- Здравствуйте, вы ко мне?

И тянется пожать руку Страхову. Тороплюсь представить начальника:

- Борис Наумыч Егоров, директор издательства.

- Очень приятно, майор Страхов.

Егоров аж меняется в лице:

- Майор, простите, чего?

Как в анекдоте - командир отряда козлов, а тут - страхов.

- ОБЭП!

Шеф по-прежнему в ауте:

- Как?

Заметив, как я нервно поправляю сзади волосы, Евгений Петрович улыбается крокодильей улыбкой:

- А что вы так волнуетесь, обычная плановая проверка.

Егоров все равно почти в истерике:

- Простите, но нас полгода назад уже проверяли!

Врет. Что-то я в бытность Маргаритой Ребровой такого не помню. Тихонько ускользаю от беседы - пусть начальник сам разгребает возникшую проблему, а мы с Гошей лучше постоим в сторонке, у секретарской стойки. Шепчу Игорю:

- Как все не вовремя!

С новой позиции наблюдаем, как Егоров уводит Страхова к себе в кабинет. Я даже делаю следом несколько шагов в порыве послушать под дверью. Но тут жалюзи раздвигаются, и сквозь них выглядывает в холл шеф. Мимикой пытаюсь спросить, что происходит, и начальник жестом показывает позвонить. Видимо в «Роспечать», чтобы понять насколько все законно и как себя вести в такой ситуации.

***

Спустя двадцать минут, я уже сижу в кабинете за столом, отзвонившись куда смогла и усвоив полученную информацию. Обсуждаем ситуацию с Игорем - он стоит у меня за спиной, облокотившись на спинку кресла. К нам буквально врывается взъерошенный Наумыч и торопится к столу:

- Ну что, ты позвонила?!

- Позвонила.

- А чего сказали?

- Говорят, министерство печати приняло какую-то поправку в закон.

- Какую поправку?

Чел, которому звонила, юлил и говорил очень невнятно, ничего понять толком не получилось. Так что, пожав плечами, поднимаюсь из кресла:

- А я откуда знаю! Может это как-то с этим связано?

Шеф огорченно крутит головой по сторонам и только недовольно бурчит:

- И главное как вовремя!

Не поспоришь, только вздыхаю:

- Да уж.

Егоров начинает сосредоточенно расхаживать вдоль окна, потом вскрикивает:

- Нет, я не верю!

По-моему, разницы нет, во что он верит, но Игорь непонимающе крутит головой:

- Это вы о чем?

Остановившись, Наумыч отрицательно мотает головой:

- Никакие поправки здесь не причем! Эти гаврики, они просто так не приезжают… Тут явно навели!

С проверкой ОБЭП? Это ж какие связи надо иметь! Кандидатура такого уровня у нас одна и я вопросительно смотрю на шефа:

- Кто? Лазарев?

- Похоже, что да. Наташа наверняка сказала, что появился какой-то выгодный покупатель, вот и сразу бах и проверка!

- А у него что, есть выходы?

Шеф даже брызжет слюной:

- Да у этой жабы все есть! И входы, и выходы. И это… Елки-моталки, ты не знаешь, где он?

Только отрицательно дергаю головой, и шеф бегом торопится на выход.

***

Время к обеду и мы с Гошей собираемся пройтись до «Дедлайна». Едва выходим из кабинета в холл, нам навстречу спешит встревоженный Егоров:

- Ну что, марксисты, это хана!

Мало нам бед, еще что-то прилетело? Судя по всему проблема идет от проверяющих. Сквозь приоткрытые жалюзи кабинета начальника, смотрю через стекло на Страхова, восседающего на рабочем месте шефа с ворохом бумаг:

– Что случилось?

Наумыч хватается за сердце:

- Он нашел платежку за второй тираж, теперь ему нужна типография!

Не сдержавшись, матюкаюсь:

- Капец!

Шеф солидарен:

- Это не капец, это ниже! Значит так, Марго, дуй в типографию, пусть берут второй тираж в работу!

Зачем? И как мыс ними рассчитаемся? Растерянно переспрашиваю:

- Как?!

- А вот так, пускай печатают! Мы им заплатим, деньги есть.

Обналичка?

- Ну, мы же собирались за них…

Раскрасневшийся Егоров опять хватается за сердце:

- Значит так, Марго, ты что, не… Гоша! Объясни своей сестре.

Он отворачивается, но я быстро его обегаю вокруг, чтобы видеть выражение лица:

- Так, стоп – машина! Борис Наумыч, вы что? Собираетесь все эти деньги пустить в печать?!

Шеф обиженно вскидывается:

- У тебя что, есть другие варианты? Он собирается позвонить в типографию, что мне ему ответить?!

Ситуация проясняется, хозяин - барин. Теперь надо успокоиться и действовать:

- Так все, Борис Наумыч, успокойтесь! Я все поняла.

Дергаюсь бежать в типографию, а вслед мне летит:

- Давай, дуй, раз поняла.

***

Спустя пятнадцать минут, хрипло сопя как загнанная лошадь, уже бегу обратно. Возбужденный шеф встречает меня на пороге кабинета с вытаращенными глазами:

- Так! Что там?

Шумно выдыхаю:

- Короче, они согласны подтвердить, что взяли второй тираж в работу!

Обнадеженный известием Егоров облегченно прячет лицо в ладонях:

- Вот!

Увы, приходится добавить ложку дегтя в получившийся бочонок с медом:

- Но, печатать его без предоплаты не будут.

Легонько касаюсь руки шефа, и тот убирает руки, открывая полный отчаяния взгляд. Виновато оправдываюсь:

- Они мне прошлый раз вспомнили, когда мы их в субботу напрягли.

Наумыч только чертыхается:

– Блин…

- В общем если мы хотим, чтобы второй тираж был завтра, то платить надо сегодня, до четырех. Либо безналом, либо кэшем, им без разницы.

Голос начальника срывается на полустон:

- Вот блин, купили акции…

Стоящий рядом снами Гоша вопросительно смотрит на нас, пытаясь вникнуть в ситуацию:

- Акции до свидания, да?

Егоров только язвительно фыркает:

- А как ты прикажешь вылезать из этой задницы, а?

Потом опять зовет меня:

- Марго!

Он уже у меня за спиной и приходится оглянуться:

- Что?

- Давай, сейчас, скажи что-нибудь!

Мое мнение? Пожимаю плечами:

- Ну, похоже, другого варианта нет.

Неожиданно от кабинета начальника слышится зовущий голос Страхова:

- Борис Наумыч!

Тот разворачивается, делая лицо и голос приветливыми:

- Да?

Майор взмахивает мобильником, зажатым в руке:

- Вы мне телефон типографии обещали!

- Да, конечно, вы извините, тут просто...

Своими бестолковыми жестами шеф видимо хочет продемонстрировать, как закрутился в рабочей суете:

- Текущие моменты сами понимаете… Пожалуйста, пройдем, я знаю….

Егоров уводит Страхова с собой, в свой кабинет, и едва за ними закрывается дверь, у Гоши начинает звонить мобильник. Посмотрев на дисплей, тот, глядя на меня, встревожено кусает губы:

- Это Егорова!

И что? Сурово цыкаю на него:

- Ну! Что смотришь?! Отвечай!

Выдохнув, Игорь прижимает трубку к уху:

- Алле.

Развернувшись, он направляется к нам в кабинет, и я присоединяюсь сзади, семеня следом. До уха доносится:

- Да, Наташ, говори, я тебя слушаю!

Когда доходим до стола, Гоша оглядывается, продолжая говорить в трубку:

- Сегодня? Слушай, давай я тебе через десять минут перезвоню…. Шумно здесь… Ага, давай!

И дает отбой, недовольно ворча:

- Капец.

Озвученное малоинформативно и я жду продолжения:

- Ну и чего она сказала?

- Говорит, созрела, готова встречаться.

Зато Наумыч перезрел… Со вздохом усаживаюсь в кресло, нервно покусывая ноготь:

- Блин, ну все одно к одному!

Гоша, упираясь обеими руками в стол, подается в мою сторону:

- Что делаем? Марго!

- Я думаю, подожди.

Не удовлетворившись таким ответом, Игорь морщится:

- Чего тут думать? Денег у нас опять нет.

Будем решать проблемы по мере их возникновения! Оттолкнувшись от поручней двумя руками, вскакиваю из кресла:

- Так, короче! А-а-а…Давай, дуй к ней, скажи что у нас небольшой форс- мажор, что деньги будут позже.

- Позже это когда?

- А я откуда знаю?!

- Она конкретный вопрос задаст.

Конечно, задаст. Но на все случаи у меня ответов нет. У меня их сейчас вообще нет!

- Блин, Игорь! Ну, ты не видишь, в какую клоаку мы попали?!

- Вижу.

- Ну, а чего тогда спрашиваешь?

Нетерпеливо подталкиваю его к двери:

- Давай, навешай ей лапши, пусть ждет.

Гоша сдается, по пути подхватывает свой портфель из кресла у стены, потом встревожено оглядывается:

- А если не согласится?

Вот тогда и будем думать. Но говорю другое ободряющим тоном:

- Сделай так, чтобы согласилась!

Наконец он выходит из кабинета, и я нервно начинаю мерить шагами комнату. Звонок офисного телефона заставляет ринуться к столу и схватить трубку. Ожидаемо звонок от печатников, по Высоцкому: «Где деньги, Зин?».

***

Где-то минут через пятнадцать, из холла доносится зычный голос начальника. Он-то мне сейчас и нужен! Выскочив в холл, спешу к секретарской стойке, возле которой топчется шеф в поисках отошедшей Людмилы:

- Люся! Черт, где же она?

- Борис Наумыч!

- Че?

- Звонили из типографии и так, ненавязчиво, торопят с оплатой.

Егоров хватается за голову:

- Все один к одному!

Он вытирает ладонью лицо, и я киваю в сторону директорского кабинета:

- Что там?

Шеф взрывается:

- Да у меня этот индюк поселился! Я же не могу при нем деньги выгребать!

Непонимающе на него смотрю:

- А, ну надо его оттуда как-то выдернуть.

Егоров демонстративно делает восхищенное лицо и даже ахает:

- Отличная мысль, молодец Марго!

Потом становится серьезным:

- Только осталось придумать – как!

Звонит телефон на секретарской стойке и Егоров прикладывает трубку к уху, слащаво пища:

- «Хай файф» слушает.

Потом оборачивается ко мне, уже меняя выражение лица и голос на обычные:

- Извини, я на работе.

И снова в трубку:

- Да!

Это он вместо Людмилы теперь, что ли?

***.

Мне, все-таки, удается увести начальника от секретарской стойки к его кабинету и рассказать о предстоящей встрече Игоря с Наташей. Увы, это только сильнее взвинчивает настроение нервного шефа и приходится раз за разом отбиваться от его суетливых вопросов:

- Как думаешь, чего она хочет?

– Борис Наумыч, ну откуда я знаю, что может Наташе в голову взбрести? Гоша, как только перетрет с ней, он сразу отзвонится. Узнаем ее ответ, тогда и будем думать!

Егоров как маятник мотается, то к двери в кабинет, то ко мне:

- Ну да, ну да…

Потом кидает взгляд на наручные часы:

- Скажи, Марго... А вот эти ОБЭПовцы, они во сколько пришли?

- Где-то в начале десятого, вместе с нами. И вы как раз подошли!

Начальник делает удивленное лицо:

- Так он что, больше трех часов сидит?

- Ну так, работает человек…

Наумыч вздыхает:

- Ни воды попить, ни в туалет…

Пытаюсь успокоить, уверенным тоном:

- Да выйдет он, куда он денется. Он же не робот.

- Ты уверена?

- Борис Наумыч, для того чтобы человек захотел в туалет, он должен хотя бы чего-нибудь съесть или, как минимум, выпить!

Шеф замирает, а потом обрадовано крутит головой по сторонам:

- Слушай, что же я сразу не догадался! Люся! Ой, я же ее отправил…Так, Галя, иди сюда!

Проходящая мимо Любимова останавливается:

- Да, Борис Наумыч?

- Значит так, пока нет Люси, берешь все функции на себя!

Пока они договариваются, я отхожу к стеклянной стенке кабинета начальника и вглядываюсь сквозь приоткрытые жалюзи на сидящего за столом майора Страхова… Через пару минут Егоров, уже без Гали, окликает меня вновь:

- Слушай, Марго!

Оглядываюсь, поглаживая занывшую шею:

- А?

Подхватив за локоть, шеф отводит меняв сторону и шепчет:

- А может ему чего-нибудь подсыпать, а?

- Чего подсыпать?

- Слабительное какое-нибудь!

Ну, вообще! Смотрю с укоризной на креативного начальника:

- Борис Наумыч!

Тот прячет лицо в ладонях:

- Я нет, я в качестве бреда.

***

Спустя полчаса мы все еще топчемся в холле, карауля выход майора из кабинета по естественной надобности. Тот сидит, зависнув над бумагами и шеф, не выдерживая напряжения, срывается отойти к секретарской стойке пошептаться с Любимовой. Но потом быстро возвращается назад к стеклянной стене кабинета, возле которой я продолжаю нервно метаться, бросая косые взгляды в сторону закрытой двери. Начальник огорченно всплескивает руками:

- Нет, я не понимаю! Я не понимаю… Четыре часа здоровый мужик, ну он же должен захотеть в туалет!

Туалетная тема заставляет съерничать, и посмотреть на Наумыча с укоризненной:

- А с чего вы взяли, что он здоровый?

Шеф морщится:

- Ой, знаешь, мне сейчас не до юмора!

- Извините.

Встрепенувшись, Егоров суетливо ощупывает себя, а потом дергается зайти в кабинет к Страхову:

- Все, все я не могу!

Торопливо преграждаю ему дорогу:

- Вы куда?

Шеф взвинчено рычит:

- Это, все-таки, мой кабинет. И я туда пойду! И не уговаривай меня, я все равно пойду!

Постучав, он приоткрывает дверь, потом заходит:

- Можно?

Оттуда слышится:

- Угу…

***

Егоров выходит из кабинета только через несколько минут совершенно расстроенный, пожимая плечами и глотая таблетки:

- У меня уже нервы просто не выдерживают!

Услужливо советую:

- Выпейте валерьяночки!

- А что это даст? Через сорок минут типографская бухгалтерия закроется, мы не успеваем, а завтра, когда все выяснится…

- Борис Науиыч, спокойно!

Сочувственно трогаю его руку, но он вырывает ее из моих пальцев:

- Не могу я спокойно, понимаешь?! Прямо хоть взять ему и туда вставить, прямо слезоточивый газ, козлу…

Егоров жует, видимо очередные таблетки и вдруг вскрикивает:

- Придумал! Люся, иди сюда.

Любимова торопится выскочить из-за стойки:

- Что? Я Галя.

- Я тебе сказал - Люся!

Та испуганно поднимает руки вверх:

- Да, Борис Наумыч.

Снова отхожу от них в сторону, чтобы не мешать, но краем уха слышу:

- Подходишь, срываешь пломбу…

Капец! Испуганно возвращаюсь, оттесняя Любимову за спину. Игры с пожарной сигнализацией добром не закончатся!

- Борис Наумыч, вы сума сошли, да?!

Егоров оправдывается:

- Нет, но я уже близок к этому, понимаешь?!

Неожиданно за нашими спинами слышится покашливание и голос майора:

- Гхм, прошу прощения.

Он подходит к Егорову:

- Борис Наумыч, а где у вас… Руки помыть можно?

Начальник пинает меня локтем, и я понимаю его с полуслова, поднимая руку:

- Я вас сейчас провожу! Пожалуйста, сюда…

И веду его в коридор направо от лифта, а потом, проводив, возвращаюсь назад в холл. Егорова здесь уже нет, жалюзи на стеклянной стене его кабинета прикрыты, так что я со спокойной совестью отправляюсь к себе, на свое рабочее место.

***

Едва устраиваюсь за столом и раскладываю перед собой взятую утром почту, раздается стук в дверь, она приоткрывается и внутрь комнаты протискивается Наумыч. Еще от входа он негромко зовет:

- Марго?

Вскинув голову, тут же поднимаюсь из кресла и жду, пока шеф подойдет поближе и поделится новостями. Тот приближается прыгающей походкой, время от времени испуганно посматривая назад, на дверь:

- Как пионер, честное слово! Который в саду яблоки тырит.

У него в руках небольшой черный полиэтиленовый пакет и именно его он мне и протягивает:

- Держи.

Как то он мелковат в сравнении со вчерашней сумкой нала. С подозрением кладу пакет на стол:

- Тут все?

Даже не моргнув, шеф уверяет:

- Естественно!

Просто в сумке, которую вчера тащил Игорь, было раз в пять больше по объему. Видимо стоимость второго тиража оказалась значительно ниже обналиченного для передачи Наташе и остальную сумму шеф заныкал на свои нужды. Пытаюсь заглянуть в пакет, но Егоров торопит:

- Давай, лети в типографию, пусть печатают!

Подхватив сверток с деньгами, послушно иду к двери, но Егоров тормозит, окликая:

- Только…

Остановившись, оглядываюсь в ожидании окончания фразы:

- Что?

- Без фанатизма.

В смысле? Продолжаю стоять с вопросом на лице, и шеф морщится, повышая голос:

- Поменьше печатай, все равно девать некуда!

Вообще-то, если Страхов будет копать, то такое пожелание шито белыми нитками. В платежке на обналичку одна сумма, заказ на печать, совсем другая, гораздо меньшая! Но приказ есть приказ и я, прихватив еще и свою сумку, делаю еще шаг к двери:

- Ага, понятно. Блин, капец!

- Что такое?

- Да сама ситуация! Кому расскажи – не поверят.

Шеф стучит по наручным часам, поторапливая:

- Ну и пусть, давай, давай! Давай…

Прибавив шагу, решительно выхожу наружу.

***

Разрулив с деньгами, приходит пора узнать как там дела у Игоря в переговорах с Наташей, благо что на часах уже четыре часа дня. Сначала звоню ему, а потом, когда выясняется, что процесс в затыке и сама обещаю приехать ему на подмогу. Они сидят в какой-то пиццерии где-то в центре, на Никитском бульваре, так что договариваемся пересечься на улице у входа.

Подъезжая, замечаю Игоря еще издали, он стоит возле кирпичного здания с вывеской «Scrocchiarella» и я подруливаю к обочине. Заметив мою машину, Гоша торопится навстречу и я, открыв водительскую дверь, вылезаю наружу. Меня встречает поток упреков:

- Капец, ты где ездишь?!

По Москве езжу, по Москве! Оправдываясь, бурчу:

- Где… Пробки, где… Ну?

- Что?

- Ну, про Егорову рассказывай, что!

- Я же по телефону тебе все рассказал.

- Ну что, вообще никак?

- Абсолютно! Нет денег, говорит, нет разговора.

Деньги то вроде есть, большая часть осталась у Егорова, но этого явно мало и Наташу не удовлетворит. Так что сокрушенно чертыхаюсь, ругаясь на нее:

- Вот коза, а?

- Не то слово. Причем с таким выражением лица, будто ей весь мир должен.

Задумавшись, бесцельно таращусь в пространство, пытаясь прикинуть сумму, оставшуюся у шефа. Странно, но он даже не намекнул о передаче хотя бы части из них в качестве аванса за акции. Очнувшись, перевожу взгляд на Игоря:

- Ладно, ничего, проехали… Время еще есть все равно.

Гоша цепляется за последнее слово:

- В смысле есть время?

- Ну, все равно сейчас никто ничего покупать не будет! Ни Лазарев, ни Шмазырев, ни кто.

- Это из-за проверок, да?

Киваю – из-за нее родимой:

- Вот молодец, соображаешь!

Мотнув головой в сторону машины, предлагаю:

- Поехали. Я хочу кушать.

По крайней мере, перекусить- обеденное время давно закончилось. Быстро иду к машине. Гоша не заставляет себя ждать - обходит авто с пассажирской стороны, садится спереди и мы отъезжаем.

***

Остаток рабочего дня проходит без происшествий, а вечером, когда за окном темнеет, мы отправляемся с Игорем домой. По пути заезжаем в пиццерию купить «Маргариту» на вынос, чтобы поужинать ею потом, в домашней обстановке. Когда открываю входную дверь и первой захожу в квартиру, везде горит свет, а с кухни слышится позвякивание посуды – Сомова уже дома. Кладу ключи на полку, следом заходит Гоша с коробкой и прикрывает за нами дверь.

Я ему как раз, пока поднимались на этаж, рассказывала о том, что вопрос с оплатой тиража закрыт, но Игоря интересуют детали:

- И что в типографии сказали?

- А что они скажут? Им кэшем принесли, печатаются.

- Фактически в корзину, да?

- Ну, а куда еще? У нас еще первый тираж не разошелся, а мы уже второй клепаем.

Зависнув возле висящего зеркала, пальцем поправляю чуть смазавшуюся помаду. С кухни высовывается Анькина мордашка:

- Что это за ужасы вы тут рассказываете?

Я обрадовано кидаюсь к ней, чмокая в щеку:

- Ой, привет!

- Привет.

Тем временем Игорь, пройдя к кухонной стойке, кладет на нее принесенную коробку с пиццей, и тоже здоровается:

- Салют!

Интересно Сомова что-то готовила или присоединиться к нам? Киваю на коробку:

– Пиццу будешь?

Анюта отрицательно мотает головой:

- Не, не спасибо, я не голодна. Так что там с типографией у вас?

Усаживаюсь поудобней на стул возле стойки. Гоша на Анькин призыв сокрушенно вздыхает:

- Ань, если б только с типографией!

- Может, все-таки, поделитесь?

Игорь, занятый вскрытием коробки, просит:

- Марго, просвети подругу.

Я только отмахиваюсь:

- Ань, да там капец полный!

Сомова смеется:

- А ну с этого места можешь дальше не рассказывать! Мне все понятно.

***

Спустя полчаса, когда закипает чайник, отправляемся в гостиную, есть пиццу с чаем. Особенно напирает на процессе поедания Гоша - сидя в кресле, он берет очередной треугольник и откусывает большой кусок, а потом прихлебывает из чашки. Мы же с Анютой, устроившись на диване по-турецки и немножко поклевав серединку «Маргариты», больше занимаемся чаепитием. Вокруг нас полумрак, только свет торшера падает на столик, освещая сахарницу, полупустой прозрачный чайник и ополовиненную открытую коробку с нарезанной пиццей. С набитым ртом Игорь пытается поддержать разговор:

- Ну хорошо, ну покажем мы завтра майору двадцать тысяч экземпляров. Ну, поверит он во второй тираж. И что?

Анюта смотрит на него непонимающе:

- В смысле, что?

Он усиленно дожевывает:

- Бабки-то вбуханы! У нас еще и первый тираж никак не разошелся. А со вторым, что делать?

Сомова передергивает плечами:

- Да-а-а, конечно вопрос интересный. Главное по адресу!

Игорь поворачивается ко мне:

- Марго?

Прервав раздумья о возможных завтрашних перипетиях, поднимаю на него глаза:

– Что?

- Как бабки отбивать будем?

- Я думаю.

- И что ты думаешь?

Если бы все было так просто! Пока никак! Беспомощность заставляет взорваться:

- Слушай, сиди не гунди, а?! Я и так с этим пол дня хожу…

- Понял. Сижу, молчу.

- Вот и молчи! Ешь молча.

Поправляя волосы, резко разворачиваюсь к подруге:

- Слушай, Ань!

- М-м-м?

- А помнишь, мы как-то пару номеров «МЖ» на твоем радио пиарили?

Взять хотя бы майский номер прошлого года с ведьмами! Сомова c недовольным видом тянется за кусочком пиццы и, взяв его в рот, жует:

- Ну, помню, конечно.

- Так может это…Еще разочек, а?

Анюта отмахивается:

- Нет, ты что?!

- Да почему?

- Ну как, почему…. Сомова тогда на радио и Сомова сейчас- это вообще два разных человека!

Непонимающе дергаю плечами:

- А в чем разница?

- Во всем! Там вообще все поменялось. Новые люди, новая дирекция. А я без году неделя! Припрусь в эфир и буду всякую джинсу в эфир гнать. Не, не...

Гоша уверенно поддакивает:

- Аня права.

Блин тоже мне знаток радиоэфира! Насуплено его обрываю:

- Слушай, сиди и молчи, тебе сказали!

Тот обиженно хмурится и бурчит:

- И что мне теперь и слова сказать нельзя?

Упрек заставляет огрызнуться:

- Мне нужны не слова, а идеи! Знаешь, сидеть и задавать вопросы я тоже могу.

Гоша отповедь проглатывает молча, пьет чай. Вот то-то же! Анюта, поглядывая на нас, удрученно интересуется:

- А что, номер совсем плохо расходится?

Расстроено вздыхаю:

- Да для одного тиража достаточно, а вот второй…

- Да… Надо вам какой-то скандальчик придумать.

А что, мысль! С интересом смотрю на подругу, поддерживая идею:

- Вот и я о том же!

Гоша оживает:

- А какой скандальчик?

«Желтый», какой же еще! Возмущенно фыркаю, бросая в воздух:

- Капец! Учишь, учишь, а толку… Ань, объясни нашему главному редактору, какой нам нужен скандальчик, чтобы наш глянец начали разметать!

Сомова задумывается:

- Ну, во-первых… Нужно знать законы желтой прессы. Крутая «вводка», известные персонажи и побольше эмоций. «Вводка» - это первые два предложения, которые должны дублировать друг друга процентов на восемьдесят и бить наотмашь. Бульварная пресса не должна полагаться на здравомыслие читателя, поэтому сама даёт оценки происходящим событиям. Высший пилотаж — это придумать то, чего не было!

Обсуждение желтой прессы у нас занимает почти час - будет, о чем подумать и чем заняться завтра утром. Главное – уломать начальника на нашу авантюру.

День 276 (496). Вторник.

Однако с утра звонит Егоров и выясняется, что новый тираж будет готов уже к десяти часам и надо решать задачу его либо распределения, либо складирования. Типография может подержать его у себя какое-то время, но опять же не бесплатно.

Завтракаем и собираемся с Гошей на работу в темпе. Сегодня выбираю темное платье без рукавов с квадратным вырезом вверху, шею украшают бусы из разнокалиберных серебристых шариков в одну короткую нитку, волосы собраны и прихвачены сзади широкой заколкой.

Когда подъезжаем к издательству, шеф уже стоит внизу на входе, ждет. Отправив Гошу наверх, контролировать ситуацию в редакции, я и Наумыч спускаемся в подвал к типографским.

Спустя час, прихватив пару пачек свеженьких номеров «МЖ» и двух рабочих в качестве носильщиков, поднимаемся на лифте к себе на четвертый этаж. Как только двери раскрываются, наш квартет вываливается из кабины наружу. Мы-то с Егоровым налегке, нам проще, а вот работяги еле ползут, согнувшись под тяжестью бумажного груза. Начальник командует:

- Сюда ребятушки. Вот сюда проходи. Молодцы!

Рабочие тащат пачки к секретарской стойке и ставят их на нее. Стою, наблюдаю, как начальник похлопывает ближайшего из типографских по плечу:

- Все ребятушки, спасибо.

Парни возвращаются к лифту, торопясь уехать, а шеф со страдальческим лицом шлепает ладонью по пачкам:

- Елки – моталки, это всего триста экземпляров! А остальные куда?

Вопрос интересный и ответа пока на него нет. Вопросительно смотрю на шефа:

- Пока дистрибьюторам?

- Угу… Это чтобы зимой буржуйки топить.

Звучит слишком пессимистично, с укором тяну:

- Борис Наумыч!

Неожиданно со спины слышится голос Страхова, подступившего к нам незаметно:

- Всем доброе утро!

Шеф оборачивается и делано-радушно приветствует:

- Доброе утро, Евгений Петрович. Вот вы как раз вовремя! Пожалуйста, прямо из типографии. Чуть тепленькие!

Майор холодновато смеется:

- Ну и замечательно.

- Ну что, возьмете?

- Зачем?

Шеф заискивающе хихикает:

- Ну не знаю… Полистаете, подарите кому-нибудь. Или это считается взяткой? Ха-ха!

Страхов перестает улыбаться:

- Да вы знаете, я как-то вообще к глянцу в принципе равнодушен.

- Что, не интересуетесь?

- Если я чем-то интересуюсь, то вполне могу купить. А кстати, вы не против, если я ваш кабинет опять займу сегодня?

- Да, конечно! Я вам открою.

И они идут к кабинету Егорова, оставляя меня стоять возле стойки заваленной журналами. Взяв с Люсиного стола ножницы, режу стягивающую веревку, вскрывая пачку. Но тут со стороны слышится зычный зов Зимовского:

- Люся!

Он приближается быстрым шагом:

- Так! Яне понял, где эта кукла?

Он бросает на поверхность секретарской стойки принесенный блокнот:

- Только место пустое осталось, да?

Но тут замечает кипы журналов:

- А это что такое? Откуда это?

Взяв из пачки верхний экземпляр, вздыхаю:

- Из типографии.

И уношу к себе в кабинет.

***

Спустя минут десять, звонок с мобильника Егорова, и я прижимаю трубку к уху:

- Да, Борис Наумыч!

Голос начальника усталый:

- Марго, ты где?

- У себя, на рабочем месте.

- А Гоша?

- Тут, рядом.

- Зайдите в зал заседаний, я здесь…

- Хорошо, сейчас подойдем.

- Угу, спасибо.

Нам хватает пары минут, чтобы подхватиться и прийти в зал заседаний. Первой захожу я, следом Игорь. При нашем появлении Егоров вскакивает с председательского кресла и спешит навстречу:

- Значит, так!

Он втискивается между нами, приобнимая:

- Друзья мои... Вот то, что мы прикрылись, хорошо. Но… С дополнительным тиражом надо что-то делать!

Есть вариант с желтой прессой, и я торопливо поднимаю руку:

- Борис Наумыч, мы как раз об этом и думаем!

- А чего тут… Думай - не думай, продавать надо!

Я когда пять минут назад возвращалась из дамской комнаты, видела Константина Петровича, выходящего отсюда - видимо тоже заметил пачки с журналами дополнительного тиража и капал тут на мозги шефу. Свою догадку озвучиваю:

- А-а-а… Лазарев к вам поэтому поводу заходил?

Егоров, насупившись, отходит к окну:

- Так в этом все и дело! Шакал, а не человек.

В принципе, Константина Петровича можно понять – если он покупает акции издательства, то покрывать чужие убытки ему совсем не в кайф… Задумавшись, пару раз прошагав туда-сюда вдоль окна, наконец останавливаюсь позади председательского кресла. Тем временем начальник продолжает бурчать:

- Испанией тут меня пугал… Но на сей раз, к сожалению, он прав!

Игорь хмурится, не понимая:

– В чем?

- Если мы не продадим номер, Гальяно меня сожрет. И даже не задумается! В общем, хотели как лучше, а получилось хуже вдвойне.

С одной стороны – да, проблема сложная и ее надо решать, а с другой - какая разница, если журнал все равно отойдет к Лазареву? Нам всем все равно здесь не работать! Гоша опять переспрашивает:

- А почему вдвойне?

- Потому что и журнал уйдет к Лазареву и меня не будет!

Его голос дрожит? А мне непонятно, ведь при новом владельце Егорова не будет по любому - у них с Константином Петровичем генетическая несовместимость. Да и были ли другие варианты наших действий? Тем не менее, принимаюсь, не слишком уверенно, убеждать шефа успокоиться:

- Борис Наумыч, да продадим...

Тот вскидывает вверх скрюченные пальцы:

- Я целый день голову ломаю! Просто без вариантов. Не понимаю, ну как вот… Сбросить цену? По деньгам не отобьемся… Пропиариться? Я не понимаю за счет чего. Прямо хоть в электричку иди!

Он плюхается в председательское кресло и мне приходит мысль, что дебаты пора заканчивать, если у шефа идей нет, то, сколько с ним рядом не сиди, они из воздуха не появятся. У нас есть Анькино предложение, его надо довести до ума в тиши кабинета и действовать! Такой ход вещей и объявляю:

- Так, Борис Наумыч! Мы информацию приняли, давайте сейчас будем усиленно работать в данном направлении.

Шеф вскакивает, протягивая к нам руки:

- Да братцы, давайте. Думайте! Вся надежда только на вас.

Он провожает нас к выходу:

- Давайте, пожалуйста, я очень вас прошу!

***

Не торопясь, возвращаемся к себе в кабинет, Гоша заходит первым, я за ним. Когда проходим к столу, с сомнением смотрю на Игоря, вопросительно приподняв бровь:

- Ну?

- Что, ну?

- Что скажешь?

- А что тут скажешь. Все одно к одному - проверка, этот дурацкий тираж, Лазарев…

Он берет со стола желтую газетенку с боксером Егоровым на развороте и складывает ее пополам, подводя финишную черту:

- Как бы этот номер не стал для «МЖ» последним!

Ну да, все движется в этом направлении… Недовольно поморщившись, тычу пальцем в желтуху:

- Слушай, не каркай, а? Убери ты эту гадость!

- Да, ради бога!

Гоша бросает газету на тумбочку под монитором и садится в кресло, а я продолжаю метаться по комнате, пытаясь найти подходящую тему, достаточно шокирующую для непритязательного читателя подобной прессы. Бесполезно… Похоже, нужно устроить мозговой штурм… Усаживаюсь на край стола:

- Так, ладно, набрасываем.

- Что набрасываем?

- Как что? Варианты!

Взяв чистый листок с подставки для бумаг, кладу перед Игорем:

- Давай, ничего не пропускаем, все записываем.

Игорь охотно хватает карандаш со стола и изображает готовность фиксировать креативные мысли. Увы, их пока не так много:

- М-м-м, так! Ну что, нужен промоушен - это однозначно. Только вопрос в том, как это сделать?

Игорь грызет карандаш, потом тянется забрать желтую газету с тумбочки и вопросительно на меня смотрит. Недоуменно поднимаю бровь:

- Что?

- Слушай, а может правда?

- Что?

- Все на этом и построить!

- Капец, да на чем на этом?!

- Ну что для «МЖ» этот номер - последний!

- То есть?

- Ну помнишь, Сомова еще…Аня говорила, что нам нужен скандальчик?

Помню, конечно. Задумчиво смотрю на Игоря - а ведь правда, последний номер гибнущего издательства, реально может сработать!

***

Через полчаса предварительный план подготовлен, и самое время обсудить его с шефом. После моего звонка отправляемся в кабинет начальника на совещание. Для краткого изложения нескольких пунктов, с разъяснениями, хватает и десяти минут. Егоров слушает молча, отвернувшись к окну, с желтой газетой в руках. Когда замолкаю, его спина остается напряженной и немой как скала. Топчущийся рядом с шефом Игорь, почесывая подбородок тоже молчит. И что, никаких комментариев не будет? Нервно поглаживая себе шею, интересуюсь:

- Борис Наумыч?

- Что?

- Ну, что скажите?

Начальник в смятении разворачивается:

- Ну, я не знаю… Мне не нравится все это!

Игорь не может скрыть удивления:

- Как?

- Как… Вываливать на самого себя дерьмо, как-то это….

Он трясет недовольно головой, но я возмущенно возражаю против такой трактовки:

- Так! Стоп - машина! Причем тут дерьмо, Борис Наумыч?! Это элементарный ход и имя ему - черный пиар!

Шеф недовольно морщит нос:

- Я понимаю, но… Опускаться до желтой прессы?

Он с размаху швыряет газетенку на стол. Игорю такая оценка его творческой идеи не нравится:

– Борис Наумыч, вы меня извините, но я тогда слабо понимаю!

И это заставляет начальника обиженно взъяриться:

- Что ты слабо понимаешь?!

- Мы выползаем из ямы или остаемся в ней же, но в белых смокингах?

Тоже поддакиваю:

- Действительно.

Сам же говорил, что мы в заднице! Плюхнувшись в кресло, Егоров хватается за голову, но я придаю своему голосу решительности:

- И потом, еще раз повторюсь – никакого опускания я здесь не вижу! Да, ход конечно с запахом, но нам сейчас - не до жиру.

Наклонившись к шефу, пытаюсь заглянуть ему в лицо:

- Борис Наумыч?!

Тот сдается:

- Боюсь, вы правы…, и это может сработать.

Мы с Гошей хором гаркаем:

- Да сто процентов!

И смотрим, друг на друга…Мне даже немножко смешно как мы одинаково реагируем.

Начальник скептически хмурит брови:

- Это конечно приятно, что вы так уверены, но они возьмут и напишут всякую чушь!

Взяв в руки желтую газетенку, он тут же брезгливо отбрасывает ее в сторону. Походу шеф до конца наш план не понял. Перебиваю его:

– Что значит напишут? Мысами и напишем!

Егоров ошарашено переводит взгляд с одного на другого и Гоша кивает в подтверждение моим словам:

- Ну.

Наумыч обалдело шлепает губами, а потом издает что-то нечленораздельное:

- А-э-м…

***

Оставив начальника в растерянном состоянии, отправляемся к себе в кабинет писать крамольную статью. Посадив Игоря за компьютер набирать текстовку, сама остаюсь стоять в торце стола, чтобы диктовать позорные сравнения и обидные эпитеты. Когда время от времени замолкаю, натужено формулируя новые абзацы, Гоша нетерпеливо оглядывается, поторапливая взглядом. Мои мысли возвращаются к возможному названию - то, что у нас сейчас складывается, вполне соответствует слову «месть». Обрадовано качаю головой:

- Ну, что…. «МЖ – месть женщины». Мне нравится!

Игорь поддакивает:

- Мне тоже. Лаконично, броско, со скрытой рекламой.

Теперь нужно сделать акценты в текстовке, увязывающие ее с названием:

- Ну что, тогда поехали дальше?

- С богом!

Потирая ладони, Гоша разворачивается к монитору и начинает набирать текст названия.

Я же разминая пальцы, сцепив их в замок, перечитываю вслух первый абзац:

- Значит, так! Э-э-э… «Новый резонанс получил громкий скандал между директором издательства «Хай файф» и его супругой»… Нормально?

- Ага, то, что надо. Хочется читать дальше.

Поднимаю вверх указательный палец:

- А дальше будет что почитать!

Гоша снова оглядывается, и мы продолжаем править, иногда подсказывая друг другу лучшие повороты сюжета. Работа идет споро, иногда я склоняюсь над плечом Игоря, чтобы перечитать строку с экрана и подредактировать ее... И получается круто! Иногда очередной пассаж вызывает общий дружный смех. Вот Игорь начинает что-то быстро набирать двумя пальцами, и я, склонившись к экрану, любопытничаю:

- И как там?

- «В любой женщине есть что-то от медузы Горгоны. Казалось бы, ты отрубил ей голову, но она последним взглядом может тебе отомстить!».

Он самодовольно смеется, и я отвечаю ему удивленной легкой улыбкой:

- Последним взглядом?

- Может тебе отомстить!

Каролина будет в шоке! Цыкнув губами и выпрямившись, с довольным видом удовлетворенно качаю головой:

- Слушай, ну капец, какой опус. Где ты всего этого понабрался-то?

Гоша отворачивается к экрану и нехотя тянет:

- Эх, было дело...

- Где?

Он оглядывается:

- Ну, в кабаке, где я работала. Ну, в смысле да,.. работала.

В кабаке? С интересом усаживаюсь на угол стола. Игорь, видя такую мою реакцию, охотно продолжает:

- До часу ночи там народу шаром покати…

- И что?

- Ну что…Вот сидели, мусолили эту вот бульварную прессу. Там, знаешь, этих оборотов - мама не горюй!

- А-а-а, ну вот, значит, где ты наблатыкался?!

Гоша смущенно опускает взгляд:

- Видишь, пригодилось.

- Да, про медузу Горгону - это сильно, сильно…

Со стороны двери слышится стук и в проеме появляется унылый майор Страхов:

- Прошу прощения.

И идет к столу:

- Игорь Семенович, можно с вами пообщаться?

Гоша испуганно переспрашивает:

- В смысле?

- В смысле - поговорить!

Игорь с встревоженным видом вылезает из-за стола:

- Да, конечно.

Майор кисло предлагает:

- Давайте не здесь.

- А где?

Чувствуется, что Страхов потихоньку раздражается Гошиной несообразительности и тычет рукой в пространство:

- Ну, вообще-то, все документы там!

Мне не хочется оставлять Игоря наедине с этим питоном, и я, растерянно поглядывая на Гошу, неуверенно переспрашиваю:

- А какие документы?

Инспектор оставляет мой вопрос без ответа, поторапливая Игоря:

- Так мы идем или нет?

Гоша кивает, неуверенно поглядывая на меня, и я, тараторя, перегораживаю дорогу:

- А может быть я?

- Что вы?

- Ну, могу помочь.

- Я думаю, это лишнее. Достаточно будет главного редактора. Тем более, что там везде его подпись!

Страхов усмехается крокодильей улыбкой и идет на выход. Постоянно оглядываясь назад, на меня, Игорь тащится следом. Когда дверь хлопает, я плюхаюсь в кресло в полном раздрае от тревожных предчувствий:

- Капец!

***

Оказывается майора напряг один из договоров по рекламе. По договорным документам проходит одна общая сумма услуг, а по платежкам вроде как гораздо меньше. Договор давний, сходу в чем суть не вспомнишь. Приходится искать старый ежедневник на полках с макулатурой и деловым архивом за прошлый год. Понять бы еще что за бумаги ищем… Привалившись бедром к полкам, интересуюсь у вернувшегося с экзекуции Гоши:

- Так, а что там за договор-то, не запомнил?

Он топчется у окна, реагируя на вопросы нервно:

- Нет! Только дату – пятнадцатое марта. Там с какой-то турфирмой, то ли «Ариадна», то ли «Кориандр».

Кориандр это из другой оперы, кухонной. Сходу понимаю, о чем речь:

-«Адриана»?

- Может и «Адриана», я что помню?

Пролистав несколько страниц, добираюсь до пятнадцатого числа и там действительно есть запись. Тычу обрадовано в нее пальцем:

- А, вот! Пятнадцатое марта, договор с «Адриана трэвел».

Гоша подступает ближе, стараясь заглянуть в запись, и я разворачиваю ежедневник в его сторону. Игорь встревоженным голосом рассказывает:

- Он говорит - триста тысяч там куда-то улетело!

На странице ежедневника есть пометка, и я успокаивающе трогаю Гошу за локоть:

- Никуда там ничего не улетело, садись!

- Марго мне три минуты осталось.

- Садись, я тебе говорю! Слушай и запоминай.

Гоша покорно усаживается на край стола. Читаю вслух:

- Значит так, запоминай... Договор номер двадцать пять дробь ноль девять ОР от тридцатого марта.

В глазах Игоря непонимание:

- И что?

- И ничего! Этот червяк наверно его прозевал.

- Так, а деньги куда делись?

- Ну, мы им сделали скидку тридцать процентов, поэтому они заплатили меньше.

- Почему мы им сделали скидку?

Отмахиваюсь:

- Тогда на Наумыча какие-то кореша вышли. Напоили его, уговорили, обещали ему там апартаменты под съемку. Короче по этому договору все чисто! Понял?

- Угу.

- Сможешь внятно объяснить?

- Да.

Гоша напряженно размышляет, потом выдает:

- Подожди, дай подумаю... То есть, в этом доп. соглашении у нас новая калькуляция?

- Молодец, сечешь! Давай, только про Наумыча ни слова.

Игорь поднимается со стола, одергивает пиджак и резко выдыхает:

- Фу-ух!. Все! Ладно, я пошел!

И спешит из кабинета. Хочется перекрестить его в спину, но я только глубоко вздыхаю и иду к окну.

***

Когда Игорь возвращается с вполне успокоенным видом, я как раз успеваю позвонить Люсе и попросить заварить и принести нам из комнаты отдыха, пару чашек чая. Судя по всему, возникший вопрос по договору с «Адрианой» закрыт и теперь вполне можно совместить полезное с приятным – а именно, чаепитие с расспросами. Усадив Гошу в кресло главного редактора, придвигаю другое кресло, то что стояло у стены, к торцу стола и устраиваюсь в нем сама вместе с чашкой. Увы, Игорь впечатлениями делиться не торопится, и я нетерпеливо его подгоняю:

- Ну и чего?

Гоша, поморщившись, бурчит:

- Ничего! Почему ты мне не сказала, что в Италию летала?

Замерев, пытаюсь понять, о чем это и где здесь «Адриана»? И вообще эта поездка была позже! Возмущенно фыркаю:

- А причем здесь Италия и договор с турфирмой?

- Коне-е-ечно! Договор с турфирмой и Италия тут совсем не причем.

-Так, стоп – машина! В Италию я летала за свои бабки.

- Ему я так и сказал! Но меня ты могла бы предупредить, хотя бы?

Ну… Не подумала, это же не по редакционным делам. Насуплено отворачиваюсь, оправдываясь:

- Да не связала я эти два факта никак!

Гоша язвительно повышает голос:

- А он связал!

Вот это-то и напрягает! Откуда он вытаскивает все эти косяки? Обиженно тяну:

- Блин, капец вообще! Ну откуда он про эту Италию узнал? Мы тогда с Зимовским абсолютно за свой счет! И нигде в документах …

Зловещая фамилия, произнесенная вслух, словно мешком по голове… Замираю на секунду, потом горько усмехаюсь:

- Так, секунду! Еперный театр… Ну конечно!

Вскочив с кресла, отставлю чашку на стол. Гоша смотрит на меня непонимающим взглядом:

- Что?

Только развожу руками:

- Как тут без Зимовского!

И направляюсь к выходу из кабинета. Встрепенувшись, Игорь интересуется:

- Ты куда?

Не оглядываясь, кидаю за спину:

- Передать привет.

- И от меня передай!

***

Когда Зимовский прессовал меня, я еще могла как-то его понять и объяснить поведение мужским снобизмом: для него все лица женского пола - курицы, а я так вообще вражина, отнявшая у него место главного редактора. Когда вхожу в кабинет своего зама, тот стоит за своим столом, перебирая бумаги. Протискиваюсь к нему, вставая рядом и хмуро буравя взглядом:

- Скажи, пожалуйста, Антон, зачем ты это делаешь?

Тот оглядывается, изображая недоумение:

- Что именно?

- А ты не врубаешься? Ты ведь не просто Гошу подставляешь! Нароют кучу нарушений, лишат журнал лицензии к чертовой матери…Все же пойдем на улицу!

Пытаюсь поймать взгляд злобного гаденыша, но тот беспечно кивает в сторону окна:

- А на улице хорошо! Свежий воздух.

- Зимовский, нам журнал спасать надо. Всем! Слышишь? Мы все здесь в одной упряжке.

Наконец, он смотрит на меня внимательным взглядом, и в его глазах плещется негодование:

- Серьезно?! Маргарита Александровна, а у вас что-то с памятью, да?

- Ты о чем?

Зимовский засовывает руки в карманы:

- Да вот, помнится, я тут два дня назад кое-кому предлагал в одни сани запрыгнуть , так мне этот человек намекнул… Да какой там намекнул!

Он обходит вокруг меня, пренебрежительно цедя сквозь зубы:

- Он прямым текстом мне сказал, что ни с каким Зимовским мы водной телеге не поедем!

Ну да, есть за что упрекнуть… Только если следовать дословному тексту – на одно поле по большой нужде не присяду, вот так! Мой смешок получается смущенным и Зимовский заканчивает обвинительный спич:

- Не помните, кто это был, Маргарита Александровна? Вот это я и называю двойными стандартами!

С кривой улыбкой качаю головой:

- То есть… Хэ… Ты обиделся, да?

И решил отомстить всем сразу? Зисовский проходит за моей спиной, вставая с другой стороны, но на меня не смотрит, что-то разглядывая в своем портфеле:

- Было немного.

Чуть наклоняюсь, изгибаясь, чтобы заглянуть Антону в лицо:

- То есть, чтобы проверку вызвать этого хватило, да?

Антон невозмутимо застегивает молнию на своем портфеле:

- Ну кто бы ее не вызвал, спасибо ему!

То есть это не он и не из-за Гоши? Усаживаюсь на угол стола:

- Интересно знать за что?

- Ну как это за что?! Если бы не этот добрый человек, то журналом бы уже давно рулил Лазарев.

Но если не Зимовский, то зачем ему столько гадить? Все-таки, думаю в проверку действительно замешан Зима, только цель у него совсем иная, чем я думала, а связанная с новым собственником. Только вот, что даст такая задержка? Антон поднимает вверх указательный палец:

- И вот тогда действительно мы все бы пошли на улицу!

Лично у меня другое мнение:

- Если бы не этот гнилой человек, то журналом бы рулил Гоша, ясно тебе!

- Да-а-а? Интересно, а каким образом?

Приходится заткнуться и отвести взгляд в сторону – признаваться в афере, придуманной Антоном стыдно. Но мой оппонент и сам догадывается о способе:

- Что, Маргарита Александровна? А-а-а, неужели вы у Антона Владимировича идею стырили? Ай, ай, ай…

Не я, а Егоров! Отвергаю гнусное предположение, горделиво задирая нос:

- Я называю это параллельность мышления!

Разворачиваюсь к Зиме спиной, собираясь уйти, но вслед слышится презрительное:

- Ну, так идите, Маргарита Александровна, и гуляйте параллельно!

Оглянувшись, оставляю последнее слово за собой:

- Слушай, Зимовский, ты вроде умный мужик, а в колодцы плюешь не задумываясь!

Не дожидаясь ответа, спешу к двери и выскакиваю в холл.

***

К вечеру текст пасквиля закончен, и мы договариваемся с шефом обсудить его втроем, собравшись в зале заседаний. За окном вечереет, горят лампы и Егоров, держа по листку в каждой из рук, стоит возле окна, вчитываясь в строки. Рядом с ним Игорь, а я располагаюсь позади председательского кресла, положив на него локти. Молчание затягивается, и я тороплю шефа высказаться:

- Борис Наумыч, ну что скажете?

- Честно говоря, это очень похоже на их почерк. Местами даже плеваться хочется!

Обойдя Гошу, он встает возле кресел, выстроившихся вдоль длинного стола, и с сомнением в голосе переспрашивает:

- А это точно вы писали?

Игорь смотрит на начальника с укоризной:

- Обижаете, Борис Наумыч!

- Ну, конечно… Вы бы с ними сработались!

Тут уже я не выдерживаю неправедного наезда:

– Борис Наумыч!

- Да ладно, я шучу, шучу. Мне знаешь, больше всего это место понравилось…

Он возвращается ко мне, тыча пальцем в абзац на странице:

- «Если ураган Катрина разрушил половину штата Флорида, то ураган Каролины решил камня на камень не оставить от «МЖ»»!

Слушаю теперь «со стороны» читку нашего ваяния, вслушиваясь внимательно, не режет ли слух… Даже выпятив вперед нижнюю губу… Егоров продолжает:

- «Если Катриной движет исключительно силой природы, то госпожой Егоровой три стихии - месть, месть и еще раз месть!». Кто придумал?

Непроизвольно хихикаю – правда, здорово? Гоша встревает:

- Честно говоря, совместное творчество.

- Молодцы. Нет, уроды конечно, но молодцы!

Мы хором ржем, и шеф выносит окончательный вердикт:

- Я думаю, что это сработает.

Вернув листки Гоше, начальник идет к выходу. Вернувшись в кабинет, не дожидаясь конца рабочего дня, созваниваемся по контактному телефону, указанному в газете и Гоша отправляет наш материал на указанный адрес.

***

Поздно вечером, когда мы дома, уже переодевшись - я в фуксиевую майку и темные слаксы, а Игорь соответственно в красную футболку и синие треники, уже поужинав пьем чай, а за окном совсем темно, снова перезваниваю на контактный номер - узнать итог наших стараний. Гоша, пристроившийся с чашкой в руках на придиванном модуле, все никак не напьется и не наесться, и я ухожу с трубкой за диван, чтобы не мешать… На столе перед Игорем раскрытый ноутбук, чайник и тарелка, где остался лежать последний бутерброд с сыром, колбасой и листом салата… Общение по телефону приносит положительный результат – оказывается статья сразу пошла в печать. Слушая администратора, начинаю обрадовано расхаживать за диваном:

- Так. А-а-а… Так я поняла.

- Только мы изменили немного формат и добавили иллюстраций.

Формат? Закинув руку за голову, чешу затылок – думаю, это не критично:

- Гхм, да ради бога. На ваше усмотрение, нет проблем никаких.

- Остается обсудить ваш гонорар.

- Гонорарэ-э-э… Ну мы на большой гонорар, конечно, не рассчитываем, но, все-таки, он должен быть, согласитесь. Такой материал…

- Тогда сообщите нам ваши банковские реквизиты. Мы оплачиваем по безналичному расчету.

- М-м-м, реквизиты… А по электронке можно скинуть?

- Конечно, на тот же адрес. Только пометьте, за какой материал.

- Да я поняла, на тот же адрес. Все. Хорошо, спасибо.

- Если больше нет вопросов, то всего хорошего и до свидания. Если что-то будет еще, присылайте.

- И вам того же. До свидания.

Даю отбой и Гоша, жуя последний бутерброд, поднимает голову:

- Ну что?

Облокотившись на спинку дивана, радую соавтора:

- Завтра утром читайте в свежем номере.

- Ничего себе… Так быстро?

Обойдя вокруг дивана, с довольным видом сажусь в уголке, рядом с включенным торшером:

- Ну, так…Тем и живут.

- Я там слышал слово«гонорар»?

Он впивается зубами в бутерброд, и я пожимаю плечами:

- Да там ерунда. Просто не хотелось делать вид, что деньги нас совсем не интересуют.

- А ерунда это сколько?

Хмыкнув, тоже беру чашку со стола:

- В баню сходить хватит.

- А зачем нам в баню?

- А где ты от всего этого отмываться собираешься? В ванной?

Гоша блаженно улыбается, о чем-то вспоминая:

- Баня…

Наверно о своем, о девичьем.

День 277-278 (497-498). Среда - четверг.

Увы, в среду утренний выход «Мира гламура» с яркой статьей «Месть женщины» на первой странице, если и сказался на продажах, то только этой желтой газеты. У нас же в редакции, каки с последним номером «МЖ» в ближайших киосках, особого фурора не происходит - работаем, как и работали, не продаем, каки не продавали. А ведь было столько ожиданий! Я даже вырядилась на работу в красный кардиган поверх черного платья без рукавов, типа праздник. С соответствующим макияжем! Правда с волосами не заморачивалась, оставила их распущенными.

Где-то после десяти к нам с Гошей в кабинет врывается без стука разгоряченный Егоров. У нас как раз рабочая обстановка -я с какими-то листками в руках торчу в торце стола, просматривая утреннюю почту, прихваченную у Люси, а Игорь, развернувшись, сидит, уткнувшись в компьютер- читает переписку с дистрибьюторами по продажам. У начальника напряженный вид:

- Ну что, марксисты…

Вопросительно смотрю на шефа:

- Что?

Егоров обходит меня и прямиком к окну:

- Дилерам звонили?

Киваю:

- Звонила.

- И как?

- Да слабенько, пока.

А точнее никакого эффекта. Шеф и сам в курсе этого:

- Вот в том-то все и дело!

Он утыкается головой в жалюзи, но Игорь, вскочив, протестует против общего пессимизма, призывая к терпению:

- Слушайте, может рано еще паниковать?

Егоров заинтересованно оборачивается:

- Да?

- Ну вот, только -только в народ ушло!

Довод слабенький и Егоров тухнет:

- Вот в том-то все и дело…

- В чем?

- В народ либо сразу уходит, либо не уходит вообще!

Тут я согласна и уныло вздыхаю – походу у нас второй вариант:

- Мда...

Шеф делает шаг от окна в мою сторону:

- Как думаешь, почему не сработало?

Сама не понимаю… Но совсем отказываться от надежды не хочу и потому начинаю уговаривать шефа и себя тоже:

- Не знаю. Во-первых, Гоша отчасти прав - надо чуть подождать.

- Марго, ты лучше меня знаешь – лавина сходит сразу. А вот это вот – посидеть, подождать, покурить… Чего делать будем?!

У него вдруг звенит мобильник в кармане, и он лезет за ним:

- Подожди!

И смотрит на дисплей:

- А, сейчас…

Потом прикладывает трубку к уху:

- Да! А…. Ага…

Обойдя меня теперь с другого бока, он направляется к выходу и, открыв дверь кабинета, выкатывается колобком в холл.

***

До полудня новостей нет, как и важных дел, и мы с Гошей досрочно отправляемся в «Дедлайн» перекусить .Если бы попозже, можно было бы и пообедать, а так перекус по чашке чая и бутерброду. Вернее я пью, а Гоша жует. Неожиданно рядом раздается знакомый голос наших постоянных конкурентов:

- О, какие люди! Приятного аппетита.

Принесла нелегкая…Чего этому укурку из «Мачо» здесь надо? Не их район! Недовольно бурчу под нос:

- Спасибо.

Санек расшаркивается:

- Игорь Семенович, позвольте так сказать засвидетельствовать.

Гоша невозмутимо оглядывается, как будто и правда знаком:

- Извини, жую.

- Ничего. Вы не возражаете, если я приземлюсь?

- Да падай, чего там…

- Сейчас только за кофейком слетаю.

Мачист уходит к барной стойке и Игорь, подавшись ко мне через стол, негромко интересуется:

- Кто это?

- Главный редактор «Мачо», наш заклятый друг.

- Я его знаю?

- Хэ… Спрашиваешь!

- Может, скажешь, как его зовут?

- Извини… Саня его зовут.

- А отчество?

Тут заминка. Пытаюсь вспомнить, и не получается. Остается только развести руками:

- Ты никогда не называл его по отчеству.

- А фамилия?

Без записной книжки никогда не мог вспомнить:

- Гош, не перегружай мозг.

Через минуту Александр возвращается с чашкой в руках:

- Вы еще не передумали?

Гоша сдвигается к стенке:

- Да нет, ради бога.

Санек усаживается рядом, и Игорь берет инициативу в разговорена себя:

- Ну что Сань, как жизнь?

- Да у нас все в порядке, это у вас...

Подняв голову от чашки, обманчиво ласково интересуюсь:

- А что у нас?

- Не знаю… Все как-то… Туго.

Гоша смотрит на собеседника исподлобья:

- С чего ты взял?

- Ну раз опустились до примитивного хода, значит не все хорошо.

Санек усмехается:

- Дешево братцы, что же вы по низам-то пошли? Последний номер, месть женщины… Это на какую же аудиторию все рассчитано то?

Не в глаз, а в бровь. И не поспоришь. Только морщусь, отбрехиваясь:

- Ничего себе, «Мачо» читает желтую прессу?

- А что делать, вы публикуетесь, мы читаем. Кстати, про астероид не подумали?

Типа шутка юмора? Кривлюсь в усмешке:

- Про какой астероид?

- Ну… Какой-нибудь огненный. Летит, мол, на «МЖ». Всем хана, какой номер… А тут ОБЭП, проверка... Ну, совсем как-то без фантазии ребята!

Кисло повторяю, забирая чашку со стола:

- Без фантазии.

- Да, без фантазии. Вы братцы меня даже расстроили.

Пора убираться отсюда. Все настроение испортил гад! Развернувшись, снимаю сумку со спинки скамейки:

- Ничего! Расстроишься, когда он после нас к вам заявится! Пойдем, Гош!

Санек делает нарочито разочарованное лицо:

- Ребят, вы куда?! Мы же только начали общаться.

Поливай свои помои сам на себя, а нам такое «общение» на фиг не сдалось. Тем временем Гоша тоже встает и протискивается мимо нашего недруга, вылезая из-за стола:

- Извини, Санек, работа!

И кладет на стол пятисотку:

- На, держи!

- Что это?

- Возьми себе чего-нибудь, поешь…А то пустой кофе сосешь, лицо хмуришь.

Александр возмущенно шлепает губами:

- Я не понял. Ребров!

И даже кричит нам вслед:

- Возьми деньги, Ребров!

Но мы уже далеко, на выходе из зала.

***

Когда рабочий день заканчивается и за окном начинает темнеть, собираемся домой. Гоша уходит чуть раньше – хочет зайти в «Дедлайн», где у него назначена встреча с Валиком Кривошеиным. Зачем, почему – не признается, говорит - есть небольшой мужской разговор. И так это у него серьезно прозвучало, что пришлось прикусить язык и сдержать, готовую сорваться насмешку: типа поговори напоследок, пока мужик. Глупо обижать на пустом месте, вижу же, что переживает.

Когда повесив сумку на плечо, спускаюсь в бар в поисках Игоря, он действительно там возле стойки болтает с Валентином. На входе в общий зал меня задерживает неожиданный звонок на мобилу. Здесь шумно, музыка и я затыкаю пальцем одно ухо, прикладывая телефон к другому:

- Да, Галь, алле…

- Алле, Маргарита Александровна. Ой, что это там у вас?

- Да я в «Дедлайне», говори, что ты хотела...

- Мне нужно отправить в модельное агентство запрос, а Пчелкин…

Перебиваю, перекрикивая внешний гомон:

- Давай вы там сами с курьерами разберетесь, ладно?

То, что Любимова бурчит в ответ, слышно плохо, и я недовольно цыкнув языком, даю отбой. Необязательно на каждый чих дергать главного редактора. Тем более, это у нее трудовой порыв, а не у меня… Когда подхожу к беседующей парочке, до слуха доносится пьяненький голос Валика, который стоит с бокалом виски в руке:

- А если они мне там смертный приговор подпишут?

Поня-я-ятно... Какой мужской разговор и без пьянки? Правда у Гоши в бокале томатный сок и это радует. Не вмешиваюсь, и Игорь начинает о чем-то уговаривать своего собеседника:

- А если нет? И потом - лучше пусть они там подпишут приговор, чем ты себе сам, за барной стойкой!

Может быть, я все-таки могучем-то помочь, если уж речь зашла о смертных приговорах? Скромно стоя рядом, стыдливо сцепив пальцы в замок внизу, у живота, вмешиваюсь:

- Мужчины, я извиняюсь, я не помешаю?

Кривошеин слезает со стула:

- В принципе, мы уже закончили!

Судя по заплетающемуся языку, выпитым объемом он не ограничится, и я хмыкаю:

- Да? А такое ощущение, что только начали.

Игорь начинает застегивать Валику пуговицы пиджака, приводя того в порядок, и тот мотает головой:

- Ладно, Гош, спасибо тебе! Пойду кумекать.

И жмет Игорю руку, который сочувственно похлопывает Кривошеина по плечу:

- А чего там кумекать - если тебе хреново, представляешь Галке каково?

- Ну, похоже ты прав!

C улыбкой слушаю. мужские разговоры по душам. За стопкой вискаря…Так и веет ностальгией…Развернувшись, Валентин проходит мимо меня:

- Счастливо.

- До завтра.

Усаживаюсь рядом с Игорем на освободившийся стул, и улыбка сходит с моего лица:

- Чего это было?

Гоша отмахивается:

- Да, так… Выпьешь, чего-нибудь?

Поморщившись, отказываюсь:

- Нет, не хочу. Во всяком случае, не здесь!

- А где?

- М-м-м… Может дома?

- Ну, погнали домой тогда.

Соскочив со стула, направляюсь к выходу, а Гоша чуть задерживается, показывая бармену, что уходит и заплатит позже. Вот и закончился этот суматошный день, который, увы, дал больше разочарований, чем позитива. Главное продажи если и увеличились, то в пределах погрешности и не более! Так что вечером, выпить немного вина за ужином и расслабиться, окажется в самый раз.

***

Утро четверга особого позитива не приносит. Наверно поэтому хочется на работу принарядиться поярче. Брючный костюм с блузкой с пышным жабо от горла до пупка, четкий макияж и распущенные волосы оказываются вполне эффективным способом улучшить настроение.

Когда приезжаем в редакцию и выходим с Гошей из лифта, нас встречает непонятная суета среди сотрудников и их нервное перешептывающихся друг с другом. Неожиданно со стороны коридора слышится призывный голос Зимовского:

- Доброе утро!

Притормозив, оглядываюсь - Антон действительно направляется к нам с цветастым журналом в руке:

- Господа, а вы в курсе, что сегодня вышел новый номер «Мачо»?

Понятия не имеем и что? Мой голос звучит звонко и язвительно:

- Слава богу, ты в курсе! Этого достаточно.

- Понятно, значит, еще не читали.

Он листает принесенный глянец, и я равнодушно пожимаю плечами:

- Знаешь, не возникало такого желания!

Не обращая внимания на словесные укусы, Зимовский громко зачитывает заглавие разворота:

- «Корабль с гордым названием «МЖ» действительно тонет».

Упс! В смысле? Это уже не наше с Игорем творчество, «Мачо» это вам не «Мир гламура»! Растерянно убрав волосы за ухо, хватаю журнал из рук Антона, и Игорь присоединяется, недоуменно тараща глаза в разворот:

- Не понял.

Вот именно! Изумленно разглядываю яркую фотку начальника:

- Ничего себе!

На развороте улыбающийся Егоров в своем кабинете, а под фотографией призыв:

«Уважаемые коллеги, все кто хочет продолжить карьеру в не менее престижном издании, милости просим!».

От приехавшего лифта раздаются шаги и бодрый голос здоровающегося с кем-то Егорова. Ошалело разворачиваюсь ему навстречу, и шеф заинтересованно берет из моих рук злополучный журнал. Увы, от одного брошенного взгляда на статью, настроение начальника резко меняется, а силы оставляют, заставляя пошатнуться и чуть не упасть. Приходится подхватить его под руки и ослабить галстук на шее. Народу, конечно, теперь не до работы, все открыто обсуждают статью, толпясь в холле. Так что, очухавшемуся шефу приходится разгонять спонтанные собрания, особенно активные в комнате отдыха и возле Люсиной стойки.

***

Конечно, уже спустя пятнадцать минут, ознакомившийся с творчеством «Мачо» Егоров приходит к нам в кабинет на разборки. Отвергнув предложение присесть, Наумыч нависает над столом, где на углу лежит раскрытый разворот журнала и пытается ядовито комментировать:

- Вот, Маргарита Александровна, прочитайте мне, пожалуйста, еще раз вот этот абзац!

Гоша скукожившись пришибленно сидит в кресле у стены, на самом краешке и все удары мне приходится принимать на себя. Выдвинувшись к торцу стола и сложив руки на груди, смело встречаю волны начальственного гнева, не отводя от шефа преданного взгляда. Наумыч возмущенно разводит руками:

- Может быть, конечно, я стал что-либо слабо понимать?

Развернувшись, он утыкается лицом в окно, рассматривая сквозь приоткрытые жалюзи сентябрьскую улицу. Тихонько откашливаюсь:

- Гхм, Борис Наумыч!

Он тут же разворачивается с хмурым видом:

- Ну что, трудно прочитать, что ли?!

- Хэ… Дане вопрос!

Забрав журнал в руки, и встряхнув его, чтобы выпрямить заломившиеся листы, начинаю читать:

- «Согласитесь, даже в самом кровопролитном бою, противник всегда подберет моряковс тонущего судна врага. Мы никогда не считали себя врагами «Мужского журнала». Конкуренты да, но не враги. Протянуть руку помощи тонущему изданию наш долг. Уважаемые коллеги, все кто хочет продолжить карьеру в не менее престижном издании, милости просим. Наши двери открыты для креативных людей!».

Уронив руки вниз, кладу журнал обратно на стол. Егоров язвительно кривится:

- Да-а-а. А в чем здесь юмор то?

Чувствую себя неуютно:

- Гхм…

- Марго-о-о?

- Борис Наумыч, я из этого только одно поняла.

Смурной начальник вскидывает голову:

- Чего?

- Ну, они действительно думают, что нам хана!

- А-а-а… А что я говорил?

Паникер. Ничего такого он не говорил вовсе! Не отвечая, плюхаюсь в кресло, демонстративно закатывая глаза в потолок. Гоша обреченно повторяет:

- Что я говорил?

- То, что вся эта идея с этой желтой прессой…

Типа мы крайние, в дерьме, а он предупреждал! Игорь встает с кресла, желая возразить:

- Чего-о-о?

Шеф презрительно бросает, отворачиваясь кокну:

- Туфта полная.

Сунув руки в карманы, Гоша иронично фыркает:

- Неправда. Вы говорили, что это сработает.

Шеф, возмущенный тем, что его ткнули носом в собственную двуличность, негодующе взвизгивает, прижимая руку к груди:

- Я говорил?

- Да, выговорили!

Начальник растерянно разводит руками:

- Да мало ли, я чего говорил! Давайте сейчас по факту: что мы имеем? Вот, ничего! А они нас имеют! Даже вот эти вот… Работодатели! Вот они как почувствовали запах, слюной изошли!

У Егорова звенит мобильник, лежащий на краю стола, и Игорь берет его в руки, чтобы протянуть распалившемуся шефу:

- Борис Наумыч, телефон.

Тот, морщась, протестующе вскидывает руки вверх:

- Гош, поговори! Слушать никого не хочу.

Игорь прикладывает трубку к уху:

- Алле.

Начальник суетливо подскакивает к нему, трогая за руку:

- Слушай, если там соболезнования, посылай их всех!

Он взмахивает ладонью в сторону выхода. Но Игорь отвечает абоненту более вежливо:

- Да нет, он вышел. Это Игорь Ребров… Что?

В голосе звучит напряжение и встрепенувшийся шеф, поднимает руку забрать трубку:

- Чего там?

Голос Игоря уже звенит:

- Вы не шутите?

- Дай!

Шеф испуганно тянется отнять телефон, но Игорь отбивает его руки:

- Да, да! Обязательно передам.

Что-то происходит необычное, и я встревожено отхожу от окна, подступая поближе. Гоша, закончив разговор, с обрадовано-ошалелым лицом плюхается в кресло у стены. Не выдержав, торопливо вскрикиваю:

- Гош, капец! Слово хоть скажи.

- Там это…

Егоров пыхтит, тоже весь на нервах:

- Чего «это»?

Гоша, весь светясь, смотрит на нас снизу вверх:

- Продажи тиража резко пошли!

И поднимает руку вверх, показывая куда. Начальник растерянно переспрашивает:

- То есть, как?

Игорь протягивает ему мобильник и вскакивает с ошалелым видом:

- Филонов спрашивает, сколько еще осталось! Хочет все забрать.

Наумыч облегченно вздыхает, а у меня на лице растягивается довольная улыбка.

***

Это еще не окончательная победа, но уже серьезный перелом и мы все вместе отправляемся в зал заседаний жать новостей и тихонько им радоваться. Через полчаса начальник не выдерживает и просит Люсю срочно нести графики продаж по основным дистрибьюторам. Филонов не соврал - в распечатках явный скачок и подъем вверх. И как раз после выхода «Мачо» в киоски. Расчувствовавшийся Наумыч, кидается с объятиями то ко мне, ток Игорю. По случаю такого успеха Гоша вызывается принести из «Дедлайна» пару бутылок шампанского, а у самого шефа в загашнике оказывается еще и бутылка с вискарем. Он вытаскивает ее из укромного местечка, прямо тут в месте проведения наших летучек и победно демонстрирует нам с Игорем. В конце концов, крепкий алкоголь он наливает себе, в один из бокалов, принесенных Людмилой, а Игорь открывает шампанское и разливает мне и себе.

Неожиданный звонок на Гошин мобильник, оказывается от майора с какой-то новой проблемой, и приходится завершить наш маленький банкет. Игорь спешит на встречу со Страховым, и я тороплюсь к ним присоединиться, желая присутствовать при разговоре. Оказывается, инспектор нарыл еще одну бумажку среди счетов и требует по ней пояснений. Вернувшись в свой кабинет, разделяемся -пока Игорь отсиживается в кресле главного редактора, я изучаю переданный нам документ. Естественно вопрос закрываем.

Во второй половине дня приходит идея отправиться по ближайшим киоскам и посмотреть воочию, что там с продажами. Оказывается «МЖ» везде практически распродан! На журнальном развале на Новокузнецкой, совсем недалеко от нас, мне достается последний экземпляр, и я его покупаю на память!

Вечер встречаем праздничным ужином втроем, добавив в компанию Сомову - есть повод выпить вина и поздравить друг друга с преодолением очередного капца!

День 279 (499). Пятница.

Новое утро в редакции захлестывает нас с Гошей текучкой. Тем не менее, дополнительный тираж практически распродан, вопросы с УБЭП тоже решаются и не менее успешно – признаться стараюсь контролировать каждую встречу Гоши с майором Страховым и поспевать с необходимой помощью. Сегодня мой деловой образ без излишних изысков - на мне темное открытое платье без рукавов, тонкий серебристый поясок, волосы оставляю распущенными.

Но беда, как известно, подкрадывается неожиданно. И вот, сидим себе спокойно, работаем… Я за столом, листая рабочий блокнот с записями по совещанию с рекламщиками. До меня доносится голос Игоря со стороны торца стола:

- Так это что получается? «Мачо» сами себе нагадили?

Оторвавшись от записей, поднимаю голову:

- То есть?

- Ну, думали нам гвоздь вколачивают, а сами взяли и пропиарили?!

Пролистнув страницу, отрешенно бормочу: и

- Ну, получается…

- Или это, все-таки, статья в газете?

- Или статья в газете. Сейчас какая уже разница. Главное, что тираж практически весь ушел.

Листаю блокнот дальше. Гоша вздыхает, отходя к окну:

- Это да! Еще бы проверка свалила и можно шампанское открывать.

Прорвемся… Дернув плечом, автоматически хмыкаю:

- Да не переживай! Полторы недельки осталась, только.

Гоша возвращается в торец стола, и я кошусь в его сторону - как воспримет? У него же там где-то баба, любовь… Зачем сказала, сама не знаю, может из вредности, но настырно напоминаю:

- Махнемся обратно, и пусть сидит себе эта проверка! Я их по любому не боюсь.

Игорь молчит, сосредоточенно грызя ноготь. Меня его туманный взгляд и это молчание напрягают и я, вопросительно приподняв бровь, интересуюсь:

- Что смотришь?

- Да так, ничего…

Неожиданно дверь распахивается и в дверном проеме появляется майор собственной персоной.

Он неторопливо закрывает за собой дверь, и я с опаской жду его дальнейших действий и слов. Страхов невозмутимо идет к нам:

- Игорь Семенович, я вас отвлеку на несколько секунд?

Гоша опасливо соглашается:

- Да, конечно.

В руках инспектора очередная бумажка и он несет ее Игорю:

- Вы не можете мне объяснить природу этого документа?

Он протягивает Гоше принесенную распечатку, и я срочно вскакиваю, нервно поправляя волосы:

- А что это такое?

Бумага оказывается в руках Игоря, и я тороплюсь заглянуть в нее. Майор поясняет:

- Это некий счет, открытый на имя Игоря Семеновича, хотя если я правильно помню, он в этот момент был в Австралии... Я не путаю даты?

Точно, договор об открытии незнакомого счета… Причем под договором размашистая ребровская подпись. Блин, как такое может быть? Растерянно смотрю на Страхова, а Гоша ошалело бормочет:

- А как это?

- Вот и я спрашиваю - как это? Вы в Австралии, а здесь ваша подпись.

Мне надо срочно вмешаться, пока Гоша не ляпнул чего-нибудь дурного:

- А-а-а… Подождите, подождите…. Подождите! А откуда вообще взялся этот документ?

Майор загадочно смеется, грозя пальцем:

- А вот это очень хороший вопрос, Маргарита Александровна!

К чему такая таинственность? Ничего не остается, как развести руками:

- Ничего не понимаю.

- Я признаться тоже. Игорь Семенович!

- Да.

- Как прокомментируете?

На лице Гоши искреннее недоумение:

- Что?

- Ну как, что? Как вы, по всей видимости телепортировались сюда из Австралии, подписали и обратно? Я правильно понял?

Игорь, конечно, ничего не скажет. Перебиваю:

- Так, стоп - машина! Это какая-то ошибка.

- А! Ну конечно, конечно ошибка. Это фальшивый бланк и подпись… О нет, тут просто перепутали даты! Причем сразу в трех местах. И самый главный вопрос- что это за счет и почему я не вижу его в отчетах?

Пришибленно молчим, и Страхов иронично смотрит, то на меня, то на Игоря:

- Братцы, ну это не та ситуация, когда надо молчать!

Так! В любом случае нужно выпроводить майора из нашего кабинета – пока он здесь со своими вопросами, собраться и подумать не получится от слова «совсем». Неуверенно блею, пытаясь потянуть время:

- Гхм… Евгений Петрович, товарищ майор!

- Да? Слушаю.

Глаза поднять не смею:

- Ну, вы дайте нам время, это же надо вспомнить!

- Что вспомнить?

- Ну как что... Это когда было то! Мы сейчас сядем, поднимем все свои записи.

УБЭПовец ехидно смеется:

- Забавно.

- Что забавно?

Майор снова переводит взгляд то на Гошу, то на меня:

- Что подпись Игоря Семеновича, а вспоминать нужно вам.

- Хэ… Да, нет. Просто мы…

Мой беспомощный лепет майору надоедает, и он его обрывает:

- Значит, короче! Хотите вместе, хотите порознь, но вспоминайте!

Походу шутки кончились и за Игоря возьмутся крепко. И он потянет меня на дно за собой. Испугано смотрю на грозного инспектора, и он добавляет:

- Мне к завтрашнему утру нужен внятный ответ, что это за счет и с какой целью он был открыт!

Майор делает шаг к двери, но потом оглядывается, решив поиронизировать:

- Да, кстати! Сжигать и съедать не советую! Отксерено в трех экземплярах.

Он вскидывает три пальца вверх, потом отправляется дальше к выходу. Мы с Игорем переглядываемся, и я нервно тяну руку ко рту, начиная встревожено грызть ноготь. Во взгляде Гоши немой вопрос, на который у меня нет ответа. Я только фыркаю:

- Что?

- Ты, что–нибудь, понимаешь?

Если бы… Оставляю вопрос без ответа и Игорь берет счет в руки, снова перечитывая текст. Ничего нового, кроме прочитанного раньше, он там не найдет, так что иду к окну, где утыкаюсь в жалюзи, ломая голову над тем, что происходит и как такое может быть. Совершенно непонятный договор и непонятный счет! В уме и памяти я его точно не подписывала! Ни будучи Марго, ни будучи Гошей… До меня доносится зов:

- Марго!

- Что?

- Ты мне можешь объяснить, что это за бумага?

Нет, конечно. Разворачиваюсь, задумчиво почесывая карандашом голову:

- Тебе же сказали - договор на открытие счета.

Гоша садится в кресло главного редактора и с начальственным ударением настаивает:

- Какого счета?

- Слушай, Гош, я знаю ровно столько, сколько и ты!

- Что значит «ровно столько, сколько и я»? Это же твоя подпись.

- В том то и дело.

- В чем?

- Я на этой бумажке не расписывалась.

- Как это не расписывалась?

- Вот так!

Cнова утыкаюсь носом в окно. За спиной слышится возня, судя по всему, это Гоша вылезает из-за стола. До меня доносится его возбужденное:

- Так это что же получается?! Подделка, что ли?

Хрен его знает. Вряд ли… Не дождавшись ответа, Игорь повторяет:

- Марго!

Задумчиво разворачиваюсь, оказываясь лицом к лицу:

- Что?

- Ну, если ты не подписывалась, нужно пойти и сказать!

И что это даст? Доказательств то нет. Нужно что-то другое… Капец, наверняка крысеныш руку приложил, только вот как? Подделал подпись? Грызя карандаш, дефилирую мимо Игоря в торец стола:

- Не надо никуда ходить!

- Как это «не надо никуда ходить», Марго?

Блин, он так и будет за мной каждое слово повторять? Раздраженно рявкаю на зануду, мешающего сосредоточиться:

- Что, Марго?!

- Почему не надо никуда ходить?

- Потому что я думаю!

- О чем ты думаешь?

Предположение, что это дело моего врага все больше охватывает мои мысли:

- Ты что, не врубаешься? Это же явно Зимовский!

- Что, Зимовский? А-а-а, подожди, ты хочешь сказать, что…

- Да, я хочу сказать! Тварь... Нет, Антон Владимирович, это уже перебор. Ты прокололся собака вшивая.

Очевидно, это он подделал Ребровскую подпись на счете!

- Сейчас я эту писулю отнесу куда-нибудь на экспертизу, и пойдет он у меня по этапу как дети в школу!

Там разберутся! Метнувшись к двери, тут же возвращаюсь обратно к столу - а вдруг не разберутся? Нет, ну каков гад! Теперь ноги несут меня к окну, и я все сильнее распаляю себя оскорблениями в адрес проклятого пройдохи…Негромкий голос Игоря останавливает мой бег:

- Слушай, Марго, а ведь это твоя подпись!

Сколько раз повторять - я не подписывала! Протестующе выкрикиваю, срывая голос:

- Где-е-е?

- Ну, вот здесь вот, посмотри! Видишь вот этот хвостик?

Он тычет пальцем в ребровскую подпись:

- Помнишь, сколько ты меня учила его ставить? А он на расслабоне здесь поставлен. Видишь и наклон твой.

Подпись и правда, удивительно похожа на настоящую. Смог бы Зимовский так скопировать или нет? Экспертиза не придерется. Еще раз просматриваю документ - открытие счета №00130211273011 от 5 июня 2009 года, и дата на подписи стоит – 28 мая 2009 года. Только жую губами, пытаясь вспомнить, что же было 28 мая и 5 июня. И не могу:

- Капец, ну…

- Что, капец?

- Ну, я не знаю тогда…

- Чего не знаешь?

Вскинув в протесте руку, жалобно выкрикиваю, уже сама себе не веря:

- Ну, я не расписывалась на этом документе, понимаешь ты, не расписывалась!

Причем не за Марго, а за Игоря, что совсем странно. В голосе Гоши сомнение, заставляющее взбеситься:

- Уверена?

- Блин, ты сегодня на батуте прыгал?

- На каком батуте?

- Я тебя спрашиваю – прыгал или нет?

- Нет

- Уверен?

Недовольно сопя, отворачиваюсь, а Игорь тянет, бросая договор на стол:

- А-а-а... Тогда я не знаю.

- Чего ты не знаешь?

- Ну, подпись Игоря Реброва, а он ее не ставил. Кто в это поверит?

Аргумент убийственный и я, бросив на Гошу хмурый взгляд, снова начинаю грызть нервно карандаш.

***

Выход один - полистать старые записные книжки и ежедневники и вспомнить, что это были, хотя бы, за дни и что тогда происходило. Присев за стол, и порывшись в его ящиках, нахожу прошлогодний ежедневник. Листаю, пытаясь определиться с датой. Даже если номер счета проставлен 5 июня, это вовсе не значит, что подпись на нем появилась именно в этот день. Скорее всего, раньше - именно 28 мая. Кошусь в сторону Игоря, еще раз уточняя:

- Так, а какое там число под подписью стоит?

- Э-э-э… Двадцать восьмое.

Значит надо смотреть май.

- Двадцать восьмое. Да…

Четверг. Гоша склоняется, выглядывая у меня из-за спины:

- А что ты там ищешь?

- Да пытаюсь найти хоть что-нибудь. Надо же этот день, хоть как-нибудь, в памяти реанимировать.

Пролистав несколько страниц, останавливаюсь:

- Так! Вот… Двадцать восьмое, четверг. Смотрим. Вот с утра встреча с автосалоном.

- Та-а-ак.

- Ну, там я ничего не подписывала, это железобетонно.

Гоша смотрит испытующе:

- Уверена?

Поднимаю на него возмущенный взгляд:

- Ты опять?

- Извини.

- Я точно помню - там предварительный расклад был, мы просто тупо торговались!

- Ну, значит отпадает.

- Дальше вот, в двенадцать, летучка: «Тема номера». Угу... Мда…

Летучка не то место, чтобы что-то подписывать, да и вообще… Кусая губы, оправдываюсь:

- Я не могла просто так вот такую бумагу взять и не глядя подмахнуть!

Гоша еще сильней наклоняется над плечом, вчитываясь в корявые буквы скорописи:

- А что такое «Денвер»?

- Где?

Он тычет пальцем в предпоследнюю строчку:

- Ну вот же у тебя!

Точно – написано: «ЛА Лейкерс-Денвер». До меня доходит:

- А-а-а… Это баскетбол наверно. «Лос-Анжелес Лейкерс» - «Денвер Наггетс». Команды NBA.

- Зачем тебе баскетбол в ежедневнике?

Чтобы не пропустить естественно! Пожимаю плечами:

- Ну что, значит, зачем. Я же…

Я же смотрела этот матч, и что-то с ним было не так!

- Так, стоп - машина!

- Что?

Замираю, сраженная догадкой… Я же тогда напросилась к Зимовскому домой смотреть матч! Мы были вдвоем весь вечер, пили пиво и водку, а потом как отрезало…Гоша нетерпеливо меня тормошит за плечо:

- Марго, что такое?

- Гош, подожди.

Пытаюсь вспомнить детали. Вскочив из кресла, нервно грызя ноготь большого пальца, начинаю метаться вдоль окна – капец, ведь меня тогда конкретно развезло от двух рюмок, и это было очень странно! Над ухом снова слышится голос Игоря:

- Марго! Ау.

И именно тогда я вполне могла подписать любую бумажку! И именно подписью Игоря Реброва! Ну точно, Зима засранец нахимичил! От такого озарения меня аж передергивает:

- Бли-и-ин! Вот тварь, а?!

- Кто?

Крокодил в пальто! Возмущенно оглядываюсь, передергивая плечами:

- Как будто ты не в курсе, кто у нас тварь!

Это уже ни в какие ворота не лезет! Схватив листок со стола несусь на выход - прибью гада.

***

Когда я влетаю в кабинет своего зама, тот мирно разговаривает по телефону, развалясь в своем кресле:

- Вот ты, Сань, странный человек, мы же коммерческая организация.

Пройдя к столу, жду, когда закончится рабочая беседа. Это дает возможность немного успокоиться и взять себя в руки - Антоша, очевидно, будет отнекиваться и мне нужно правильно выстроить свои претензии, чтобы он дрогнул и выдал себя. Зимовский недовольно косится в мою сторону, но продолжает болтать:

- Ага. Ну, так сделай так, чтобы они и по глазам не били и баблосы приносили, ага…. Угу, ну а кто у нас специалист в этой области? Я, что ли?

Наконец, ему надоедают мои мотания за своей спиной, и он вскакивает, закругляя разговор:.

- Короче Каган, жду конкретных предложений! Угу, хватит мне пудрить мозг. Давай, все!

Дав отбой, он вопросительно смотрит на меня:

- Маргарита Александровна, у вас что-то случилось?

Буравлю засранца испытующим взглядом:

- Слушай, Зимовский, ты хоть в курсе, куда ты полез?

- Ты это о чем?

Выпростав вперед руку, демонстрирую злополучный договор об открытии счета:

- Я вот об этом!

Антон тянется взять бумаги в руки:

- А что это?

- А это срок твой!

- Какой срок?

- Максимальный, я надеюсь!

Тот, хихикая и не отвечая, отправляется на свое рабочее место за столом. Это меня только подзадоривает:

- Что, память отшибло? Или тебе напомнить, как ты мне эту ксиву подсунул?

- Маргарита Александровна!

- Что?

- Насколько мне не изменяет зрение, здесь стоит подпись Игоря Семеновича Реброва! Вы-то, чего беситесь?

У меня действительно внутри все бурлит от бессилия, и я выхватываю листок из его рук:

- Слушай ты, гнида! Я еще разберусь, сколько ты бабок отсюда выкачал!

Дергаюсь к двери, собираясь уйти, но мне вслед летит возмущенный вопль:

- Я? Маргарита Александровна, у вас какая-то изощренная логика! Документ завизирован вашим братом, а бабки выкачивал я? Ха-ха…

Похоже, угроза все проверить его задела и даже испугала? Ну что же, значит, нужно копать в эту сторону!

- Молись, гад! Попал ты по полной в этот раз!

И иду на выход.

***

Остаток дня проходит в мучительных размышлениях, что делать, а когда за окном наступают сумерки, едем с Гошей домой. Всю дорогу продолжаю накручивать себя в поисках выхода, еду буквально на грани фола, но это позволяет отвлечься и поднять адреналин в крови. Гошка пытается что-то вякать под руку насчет безопасности, но мне реально сейчас нужны скорость и немного стресса. Он продолжает нудеть, и когда выходим из машины возле подъезда, и когда поднимаемся в лифте на свой этаж. Открыв дверь, впускаю его первым, с его бубнежом:

- Марго.

Захожу следом и кладу ключи на полку:

- Что?

Игорь ставит свой портфель на ящик для обуви:

- Еще раз повторяю - нельзя так подрезАть! Вот поцарапала бы эту бэху…

Блин, он меня уже достал со своим ворчанием, и я огрызаюсь, сворачивая из прихожей в гостиную:

- Слушай, а не пошел бы ты, со своей бэхой...

На пути попадается Сомова, но она только провожает меня взглядом, а сама подступает к Игорю, застывшему на пороге. Вся в трауре плюхаюсь на придиванный модуль, закинув ногу на ногу и сжав щеки в ладонях. До меня доносится шепот:

- Что это с ней?

Игорь недовольно фыркает, отправляясь на кухню:

- Да спроси.

Анюта послушно направляется в мою сторону:

- Привет.

Подняв на нее глаза, вздыхаю:

- Привет…

- Чего стряслось?

Только мотаю головой, отворачиваясь, но Сомова настойчиво повторяет:

- Марго!

Эмоции прорываются горьким стоном:

- Ань, да там капец полный!

- Это понятно, а поконкретнее?

Она отпивает чай из большой чашки, которую держит в руке, а я могу только молчать и сопеть – объяснить происходящее совершенно невозможно и наверняка будет сопровождаться Анькиными упреками ala «я тебя предупреждала» и «сама дура». Не дождавшись реакции, Сомова фыркает:

- Ну не хочешь, как хочешь!

Она дергается уйти, и приходится ловить ее за руку, чтобы остановить. На самом деле мне хочется выговориться и поделиться несчастьем с единственной подругой:

- Ань!

- Ну что?

Сомова присаживается рядом, и я грустно вздыхаю:

- Ну, похоже приплыли мы с Гошей.

Анюта хмыкает:

- Куда приплыли?

Подходит Игорь, и я чувствую подступающие к глазам слезы. Сейчас точно разревусь! Слезливо выкрикиваю, закрывая ладонью глаза:

- Гош, да расскажи ты ей! Я не могу.

Игорь вздыхает, приседая рядом на корточки:

- Там полный раскардаш!

И протягивает мне стакан с водой, принесенный с кухни:

- Выпей.

Благодарно схватив, делаю несколько глотков, и это действительно действует благотворно.

Но окончательно снимаю стресс и относительно успокаиваюсь только за ужином,после двух рюмок виски… Нет, после трех…И сразу спать!

День 280 (502). Понедельник. ​

Утром в понедельник, выдав Гоше кучу инструкций, оставляю его дома. Единственный способ хоть как-то оттянуть нависшую над нами катастрофу - это исключить полностью контакты Игоря с УБЭПом. На улице по-июльски тепло, несмотря на последние денечки августа, и это сказывается на сборах на работу - сегодня на мне слегка расклешенные темные брюки, белая блузка с короткими рукавами с треугольной горловиной, с завязками сзади на шее и длинным вырезом по спине до самой поясницы, а тонкий ремешок подчеркивает талию. Волосы стянула резинкой в хвост.

И в машине, пока еду, ив лифте, пока поднимаюсь, каждые пятнадцать минут отзваниваюсь Гоше -проверяю как он там и не забыл ли наши договоренности: в редакцию не звонить и на внешние звонки не отвечать. И дверь никому не открывать! У меня же самой на утро главная задача - поподробнее разобраться с пресловутым счетом и движением по нему денег. Потянет оборот на рядовую халатность или же вообще на срок с растратами в особо крупных размерах!

Поднявшись на этаж, неторопливо пересекаю холл в направлении своего кабинета, но тут со стороны кухни, с чашкой в руках, ко мне спешит Люся:

- Доброе утро, Маргарита Александровна!

- Очень на это надеюсь.

Остановившись, хмуро интересуюсь:

- Люсь, скажи, а Эльвира ужена работе?

- Нет, пока еще.

- Как появится, маякни?

- Хорошо.

Все так же насуплено отправляюсь дальше, к себе, по пути раскланиваясь с попадающимся по пути народом:

- Здрасьте… Здрасте…

Уже на пороге кабинета, меня настигает звонок на мобильник, высвечивается на дисплее знакомый номер. Прикрыв дверь, недовольно бурчу в трубку:

- Ну что еще?

- Слушай, Марго! У нас сахар кончился, можно я в магазин сбегаю?

Вздохнув, направляюсь к рабочему месту:

- Гош! Я тебе русским языком сказала!

Сняв сумку с плеча, бросаю ее в кресло у стены:

- Ты сидишь дома, никуда не вылазишь! Телефон вообще не трогаешь. Что непонятного?

- А ты уже на работе? Мне вот тут мысль пришла…

Не дослушав, перебиваю:

- Господи, да дай ты мне сначала разобраться, куда с этого счета деньги уходили, потом уже будешь лезть со своими предложениями!

- Ну, подожди, если это Зимовский…

- Так! Все я сказала! Прения закончены.

Дав отбой, плюхаюсь в кресло, и буквально сразу дверь в кабинет распахивается, впуская чертова майора:

- Доброе утро, Маргарита Александровна.

Сразу вскакиваю, пытаясь выйти из-за стола пограциозней - сейчас лучше Страхова не злить и не раздражать, буду мягкой, пушистой и женственной:

- Доброе утро, Евгений Петрович!

Майор уже совсем близко и в его глазах прежний вопрос, который он и озвучивает:

- Ну что?

Оттягивая неизбежное, переспрашиваю вопросом на вопрос:

- Ч-что «что»?

- А где унас Игорь Семенович?

Посмотреть в глаза инспектору стыдно, и я таращусь на его пуговицу, на пиджаке:

- Игорь Семенович скоро будет.

- А скоро, это когда?

Никогда! Вздохнув и издав что-то нечленораздельное, выдавливаю из себя:

- Я не знаю.

И демонстративно смотрю на часы на руке:

- У него сейчас встреча с генеральными спонсорами. Так сразу после и…

Страхов кивает:

- Понятно.

Но кабинет не покидает и даже больше того - задумчиво проходит у меня за спиной к самому окну:

- Вы, все-таки, его немножко поторопите. А то, знаете ли, от генерального спонсора до генерального прокурора… Ну, сами понимаете!

О господи, прокурора! Я уже трясусь внутри, но стараюсь свой мандраж не выдать, преданно заглядывая майору в глаза и изображая смущенную улыбку:

- Ну что вы такое говорите, товарищ майор!

- Шучу, пока… Вы, кстати, насчет подписи вспомнили?

- Что? А-а-а… Да, да!

Путано бормоча, отворачиваюсь:

- Игорь звонил мне, говорил что-то но, честно говоря, я так до конца и не вникла.

Чувствую, как Страхов буквально сверлит меня своим чекистским взглядом:

- Ничего, мне расскажет, я вникну!

Это звучит так зловеще, что я замираю, столб столбом, наблюдая, как майор направляется к выходу, но потом резко останавливается, оглядываясь:

- А, кстати! Как только появится, попросите меня найти! Это в его интересах.

Вся напрягшись, испуганно киваю, с ужасом провожая удаляющуюся к выходу спину. Майор выходит в холл, и я бессильно падаю в кресло, трясущимися губами еле шепча:

- Мамочка моя родная!

Прижав ладони к горящим щекам, зависаю, перебирая в голове всевозможные последствия развития событий - от увольнения до тюрьмы с пожизненным заключением. Если по договору не удастся перевести стрелки или как-то внятно объясниться, нам с Гошей капец!

***

Немного успокоившись, пытаюсь начать хоть немного думать. Логических объяснений для майора появления Гошиной подписи на договоре как не было, так и нет, а значит надо прорабатывать более реалистичный вариант по переводу стрелок на главного виновника проблемы. Нужно понять движение денег по счету и кто получал наличные по чековой книжке -у кого она на руках. Прихватив бумаги, выхожу из кабинета, направляясь на поиски Эльвиры, но тут меня перехватывает озабоченный Егоров:

- О! Маргарита Александровна!

- Да, Борис Наумыч?

- А где наш главный редактор?

- Ну, он… На встрече у Крюкова по моделям.

- А трубу чего не берет?

Вяло отбрехиваюсь:

- Я не знаю… Может быть там шумно и звонок перебивает... А что случилось?

Начальник вдруг презрительно морщится и произносит раздельно:

- Я! Был! Прав!

- В чем?

Шеф обходит вокруг меня с заговорщицким видом, вставая с другой стороны и приближая губы к самому уху, чтобы прошипеть:

- Это Лазарев навел на нас УБЭП!

А цель? Он же собирался покупать акции? Недоверчиво тяну:

- Да, ладно!

- А вот тебе и «да ладно».

Он перебегает у меня за спиной обратно, к левому уху:

- Этот опарыш вообще сдал себя с потрохами!

Ну, дела-а-а!

- Ничего себе, а каким это образом?

- А вот таким образом. Этот козел безрогий предложил мне финансово поучаствовать, чтобы эту проверку закрыть!

И? Затаив дыхание, хлопаю ресницами, а мысль тут же перескакивает на насущное – неужели такое возможно? Заплатить и закрыть?!... И нет никакой угрозы с дурацким счетом! Мне хочется подробностей:

- Не поняла.

- Чего ты не поняла?

- Ну, я не вижу логики, Борис Наумыч.

Тот возмущенно пожимает плечами:

- Марго, ты не разочаровывай меня! Ну что тебе непонятно, это же ясно как два пальца… Э-э-э… В розетку засунуть! Сначала наводят проверку, потом вытаскивают деньги, чтобы эту проверку закрыть. Ну, это же тупее развода не придумаешь!

Кажется, я понимаю… Но это же здорово! Отличный выход для закрытия всех проблем… Ну и как среагировал начальник? Пытаюсь подвести его к мысли раскрыть планы и неуверенно переспрашиваю:

- Вы думаете?

- Чего тут думать! Скажи, чего у нас тут проверять?! Чего? У нас все чисто, хрустально. Разве не так?

Как выяснилось - не так! И я, полностью деморализованная, киваю соглашаясь. Начальник обрадовано повышает тон:

- Во-о-от! Я про то же самое говорю!

Он продолжает вокруг меня метаться:

- А то, понимаешь, ему деньги давай! Я даже на похороны ему не дам. Хотя нет, на оградку я, конечно, дам. Но…

Он отвлекается на проходящую мимо секретаршу:

- Люся! Вот я же тебя обыскался совсем, Люся.…

Они быстро уходят в сторону стойки уже занятые выяснением каких-то телефонных звонков, а я, отвернувшись, задумчиво потираю шею -интересно, сколько стоит убрать проверку? Наверно неподъемная сумма. Вряд ли моих накоплений хватит. Если только продать квартиру… Ладно, хватит мечтать! Иду прямо к бухгалтерской стойке, рядом с которой крутится Мокрицкая:

- Эльвира Сергеевна!

Та охотно выходит из-за своего убежища, демонстрируя внимание:

- Маргарита Александровна?

Взмахнув рукой, демонстрирую ей странный договор:

- Скажите, пожалуйста, вам знакомы вот эти реквизиты?

Похоже, что знакомы - Мокрицкая начинает запинаться:

- Вот так сразу? Так сразу не вспомнишь.

- А если не сразу?

- Надо посмотреть.

- Вот тут я с вами солидарна! Очень хочется посмотреть, какие операции вот по этому счету проводило наше издательство в течение последних двенадцать месяцев. Да! Вы мне сами подготовите выписку или мне в бухгалтерию обратиться?

Эльвира, уже взяв себя в руки, вежливо улыбается:

- Зачем в бухгалтерию? Мне и самой не трудно.

- Отлично!

Передаю скан договора в руки Мокрицкой:

- Тогда, пожалуйста, приход-расход, дебит- кредит, полную историю взаиморасчетов.

Сверлю глазами Эльвиру, пытаясь уловить смятение в ее лице, но та только хлопает ресницами:

- Да! Ясно. Да…. Интересно, что это за счет такой…

Она явно переигрывает, и я не могу удержаться от язвительного укола:

- Очень странно слышать эти слова от человека, который контролирует все денежные потоки в нашем журнале!

- Хэ…Маргарита Александровна!

- Что?

Мокрицкая суетливо оправдывается:

- Мне приносят платежки, я их провожу!

Приподнимаю удивленно бровь -для такой операции зарплаты финансового директора слишком много:

- Кто приносит?

Глазки Эльвиры начинают бегать:

- Что, значит, кто? Все!

- Хм, понятно.

И показываю на часы на своей руке:

- Выписка мне нужна в течение часа.

- Да, конечно.

Развернувшись, ухожу...

***

Выписку по счету, девочка из бухгалтерии приносит через сорок минут, сославшись, что Эльвира Сергеевна занята срочным делом и сама подойти не может. Ага, как же… Просто побоялась новых вопросов с моей стороны, а какой спрос со случайной сотрудницы? Никакого. Присев к столу несколько раз просматриваю цифры по движению денег. Капец! Меньше двадцати тысяч за раз ни разу не проскочило, причем по два-три раза в месяц! Матюгаюсь, не сдержавшись:

- Вот сволочь, а!

Дойдя до цифры итога в два миллиона, пораженно подскакиваю:

- Ско-о-олько?!

Лежащий рядом на столе мобильник начинает трезвонить, и я хватаю его в руки. Опять Игорь!

Недовольно прикладываю трубку к уху:

- Алле! Чего тебе все неймется-то?!

- Так мне что, сегодня, вообще не приезжать?

Хмуро бурчу под нос:

- Боюсь не только сегодня!

Но Гоша умудряется услышать:

- В смысле?

Раздраженно прерываю все расспросы:

- Слушай родной мой! Я тут вся в бумагах, а ты меня все время дергаешь!

- Я просто хотел узнать.

Делая глубокие вдохи-выдохи, стараюсь успокоиться:

- Я же сказала: разберусь - позвоню. Не светись лишний раз!

- Неужели все так плохо?

Похоже, что да! И света в конце туннеля не предвидится. Помолчав, признаюсь:

- Даже хуже, чем ты думаешь!

Внезапно дверь в кабинет раскрывается и ко мне входит Страхов. Наверняка опять будет спрашивать Игоря! Приходится мгновенно сменить не только тему разговора, но и пол собеседника:

- Слушай, Нинуль, не сегодня наверно…Да ладно… Можно подумать ты в театр не ходила одна.

Майор останавливается возле стола с недовольной физиономией, и я сворачиваю разговор с несуществующей подружкой:

- Слушай, извини, я сейчас не могу разговаривать. Да, давай, пока!

Гоша понятливо молчит и я, дав отбой, поднимаюсь из-за стола, вытягиваясь перед майором, и тот кисло бурчит:

- Извините, что помешал.

- Ничего, ничего, это вы меня извините.

Страхов морщится:

- Так, а что, Игорь Семенович не появлялся?

Скукожившись, пришиблено стою, сцепив пальцы в замок у живота:

- Да нет, но должен вот- вот.

- А почему он на звонки не отвечает?

- Не знаю, может за рулем?

- А может, заболел?

Это что, подколка такая? Никак не соображу что сказать, только испуганно таращусь на грозного ОБЭПовца:

- А почему заболел?

- Да не знаю… В подобных случаях все, почему-то, резко заболевают.

Кажется, он догадался о наших с Игорем хитростях! Молча, прячу глаза, утыкаясь взглядом в пол, но майора это только сильней заводит – почуял коршун добычу:

- Как деньги тратить, все живы - здоровы, а как попросишь отчитаться, все сразу заболевают - от насморка до переломов!

Побледнев, пытаюсь изобразить улыбку, дескать, поняла шутку:

- Евгений Петрович, ну я серьезно! Сейчас он на совещании.

Для достоверности смотрю на наручные часы. Тон майора меняется, становясь более жестким и заставляя застыть от испуга:

- Может быть, хватит?!

- Что, хватит?

- Да детским садом заниматься!

Глупо улыбаясь, еще пытаюсь оправдываться:

- Хэ… Ну чего, сразу детским садом…

- Да, потому!

Он резко подается мне навстречу:

- Где у него совещание? Адрес! Давайте съездим вместе!

От его напора сердце уходит совсем в пятки, и я не смею поднять на майора глаза. Страхов буравит меня тяжелым взглядом:

- Ну, что же вы замолчали?

Я даже слышу, как бешено и гулко стучит у меня сердце, а внизу живота начинаются нежелательные позывы. У майора вдруг начинает трезвонить мобильник, и он скидывает напряжение с лица:

- Да, извините…

Он лезет в карман за телефоном в заднем кармане и, посмотрев на высветившийся номер, прикладывает трубку к уху:

- Да, товарищ полковник… Да, слушаю!

Он отходит к окну и я, вся бледная, обессилено падаю в кресло. До меня доносятся отрывочные фразы:

- Как где? Я же вам докладывал - в редакции «МЖ»… Не понял? Мы же еще не закончили… Понятно, слушаюсь… Да, через полчаса буду!

Кажется, экзекуция откладывается и может даже до завтра! Майор, молча, идет к выходу, и я облегченно выдыхаю. Как только дверь захлопывается, хватаюсь за сердце, сглатывая комок в горле:

- Нет, вроде стучит еще!

***

Ступор и слабость в ногах заканчиваются быстро. Внутри только тревога и бушующие эмоции, которые заставляют бессмысленно метаться по кабинету, иногда в страхе выглядывая сквозь жалюзи в холл, грызя нервно ноготь. Наконец, когда становится невмоготу и душно в груди, порываюсь выйти наружу и даже уже тяну руку к ручке двери, но та сама резко открывается, заставляя испуганно втянуть в себя воздух и придушенно вскрикнуть. ОМОН уже здесь?! Но там только Егоров, который и сам отшатывается назад от моего вида:

- Ой, извини Марго.

Удается издать только придушенный сип:

- Ничего.

- Не хотел тебя напугать.

Странно, но кажется у шефа хорошее настроение - на его лице благодушная улыбка.Вежливо скривившись в ответ, бормочу:

- Ерунда.

Шеф вальяжно упирается рукой в откос дверной коробки:

- Я, вообще-то, тебя обрадовать пришел.

Неужели еще что-то случилось? Ничего хорошего от начальника уже не жду и потому,нервно ломая пальцы, напряженным голосом тяну:

- Меня-я-я?

- Ну да... Ну, что я тебе говорил!

Он обходит вокруг меня с победным видом. Пытаюсь придать своему голосу искусственного оптимизма:

- А что вы мне говорили?

Егоров решительно кивает головой и смеется, возбужденно взмахивая руками:

- Все! Ха-ха-ха!

Чувствую себя идиоткой:

- Что все?

- Фокус не удался! Разбегаются гаврики.

По спине пробегает холодок -похоже, это у Егорова, а не у меняна нервной почве поехала крыша. Гляжу на начальника с опаской и недоумением:

- Какие гаврики?

- Вот эти, с проверкой липовой! Фраер, а?

Шеф закатывает глаза к потолку:

- И за какого лоха он меня держал?

С проверкой? Это он про ОБЭП? Разбегаются? Сердце снова начинает стучать пробивающимся радостным лучиком надежды:

- Подождите, Борис Наумыч, как сворачивают?!

Егоров снова обходит вокруг меня:

- Да, вот так вот, шашки зачехлили. Всё. И вперед! А чего им тут делать?

Есть бог, есть! Не могу никак поверить счастливому повороту событий и как дура повторяю:

- Борис Наумыч, а вы ничего не путаете?

Егоров недовольно всплескивает руками:

- Марго, я не понимаю - тебе что, тебе в кайф, что они здесь околачиваются, что ли?

Испуганно мотаю головой:

- Да нет, почему…

- А чего, тогда радости не вижу?

Старательно раздвигаю шире губы, хлопая ресницами:

- Да я радуюсь, просто…

Я уже всех мысленно посадила - и себя, и Гошу. И такой резкий поворот! Егоров продолжает фырчать:

- Ну и все! Гоша где?

Повторяю заученную для Страхова версию:

- Е-едет от Крюкова.

Шеф недовольно подается ко мне, буравя глазами:

- Долго едет!

А потом вдруг громко ржет:

- Мы что одни будем праздновать? Ха-ха-ха!

У него звонит мобильник, и шеф лезет за ним во внутренний карман пиджака:

- Сейчас, подожди…

Потом прикладывает телефон к уху:

- Ага, алле!

Пользуясь моментом, приоткрываю дверь, чтобы посмотреть в холл - очень хочется убедиться в бегстве гавриков, но там всё, как обычно- рабочая суета наших сотрудников. Начальник мой порыв не оставляет без внимания:

- Всё, всё, все уехали! Конечно, чего им тут делать?! Потому что у Егорова все четко! Копейка к копейке, вот так вот!

Проверяющих и правда не видно и не слышно, и я успокоено оборачиваюсь к шефу, но тот уже не обращая на меня внимания, идет на выход, что-то объясняя собеседнику в трубке:

- Так ему и передай!

Выглянув на всякий случай еще раз в холл и не углядев признаков Страхова, делаю глубокий выдох, окончательно успокаиваясь:

- Фу-у-ух!

Торопливо захлопнув дверь, благодарно вскидываю руки и взгляд к потолку:

- Спасибо, господи! Ну, хоть иногда…

Сделав еще пару вдохов-выдохов, иду к рабочему месту - нужно присесть, переварить, позвонить Игорю и Аньке, конечно.

***

Вечером, дома, устраиваем с Гошей пир. Когда, еще с работы, я звякнула затворнику и сообщила о внезапном завершении проверки, он тут же вызвался сходить в магазин. Тратить время на готовку желания нет, не терпится расслабиться, так что ограничиваю Гошу ресторанным суши на вынос и хорошим вином…

И вот сидим втроем, в гостиной полумрак, на столе бокалы, разложенные по тарелкам суши, имбирь, розетки с соусом, Игорь разливает по бокалам вино. Обстановка самая непринужденная - я только успела переодеться в темно-серый топик и красные спартаковские штаны от спортивного костюма, помыть руки и сразу попросили за стол. Устроившись по-турецки с ногами в кресле, рассказываю о сегодняшних перипетиях с майором Страховым, о минутах наполненных стрессами и о чудесных избавлениях от угроз. Сомова, притулившись на придиванном модуле, и Игорь, между нами девочками, слушают с открытыми ртами, и когда повествование заканчивается, Анюта потрясенно качает головой:

– Да-а-а, лихо.

Возбужденно орудуя в соевом соусе палочками с зажатым кусочком суши, будто снова переживаю те страшные минуты:

- Что, лихо?! У меня мотор там чуть не встал посреди кабинета!

Игорь поддакивает, глядя на Анюту горящим взглядом:

- Там, знаешь, там ого-го какая сумма!

Да уж, хищение в особо крупном размере! Нервно вздыхаю:

- Да, не маленькая.

Сомова, оживившись, предлагает:

- Ну что, выпьем?

Чувствую, после таких потрясений, двумя бутылками на троих мы не обойдемся:

- Какой выпьем?! Напьемся!

И мы тянемся чокнуться, своими бокалами, у меня с розовым вином, а Анюта с Гошей допивают бутылку белого игристого. Игорь, жуя, интересуется, косясь в мою сторону:

- Ну и что ты собираешься совсем этим счастьем делать?

Он хватается за бутылку, подлить себе еще, теперь розового. Что делать? Так затмение же скоро! Недоуменно смотрю на Гошу:

- Как чего? Ждать!

Сомова хмурится не понимая:

- Чего ждать?

Игорь Ребров вернется и разрулит любые проблемы! Так что хмыкаю, дернув плечом:

- Затмения, чего!

Тянусь перенести к себе в тарелку еще суши и имбиря:

- Ничего, недолго осталось! Через восемь дней Антон Владимирович у меня асфальт жрать будет. И гудроном запивать!

За такое и напиться не грех. Поднимаю бокал:

- Все! Пьем!

Чокнувшись с Аней, жду, пока Игорь поднимет свой бокал, но тот не торопится и моя рука зависает в воздухе. Сомова переводит на Гошу взгляд полный недоумения:

- А ты, чего?

Тот вздрагивает, словно очнувшись и. помолчав, делает заинтересованное лицо, меняя тему:

- М-м-м…. А я так и не понял, а проверку кто свернул?

Внимательно слежу за такой метаморфозой - походу ему мой тост не по нраву. Пытаюсь надавить:

–Тебе какая разница?! Ты пить будешь или нет?

- Буду.

- Ну вот, давай!

Успокоившись, стукаю своим бокалом по его, Анюта тоже присоединяется. Когда допиваю свой бокал, вдруг замечаю, что Игорь пить так и не спешит, о чем- то задумавшись.

***

Сидим еще минут двадцать, наконец, общая болтовня потихоньку сходит на нет и Гоша, допив свой бокал, отставляет его в сторону:

- Ну что, спасибо.

Анюта откликается:

- На здоровье.

- Я в душ и в люлю!

У меня у самой в голове уже шумит, разговоры о превращении взбодрили в определенный настрой, и я, взмахнув полупустым бокалом, придаю голосу возмущения:

- В какую люлю! А посуду мыть, кто будет?!

Игорь переводит недоуменный взгляд с меня на Аньку:

- Как кто? Из нас троих тут двое женщин! Думаю, как-нибудь, разберетесь.

Поднявшись, он выбирается из-за стола. Это он на кого намекает?!

- Чего-о-о… Хэ!

Качнувшись, Гоша чуть не сталкивает Сомову с ее места и та шипит:

- О, господи!

Игорь торопится скрыться c глаз долой, и Анюта пересаживается на диван, типа ближе к подруге, отмахиваясь от моих грозных взоров в удаляющуюся Гошину спину:

- Да ладно тебе, Марго.

Насуплено бурчу, заплетающимся языком:

- Чего ладно? Тоже мне мужик нашелся! Через неделю шпильки наденет свои и…

Перед глазами все начинает крутиться, и я прикрываю их рукой:

- Фары накрасит и вперед.

Анюта встает:

- Слушай, ну пусть эту неделю догуляет нормально, ну! Чего тебе, жалко, что ли? Или посуду трудно помыть? Марго!

Пытаюсь сфокусировать взгляд на подружке:

- Что?

- Ну, ты помогаешь мне или как?

Или как! Тоже мне защитница мужиков…

- Слушай, из нас двоих одна - женщина. Я думаю, ты как-нибудь разберешься.

- Очень смешно.

Блин что-то мне совсем хреново, перебрала… Пьяно веду головой в сторону:

- Ань, мне реально не до смеха!

Сомова со вздохом садится:

- Ну, что опять?

Кое-как сползаю с кресла, тяжело забираясь с ногами на диван. Анюта пытается сдержать мой порыв:

- Тихо, тихо!

Наклонившись к Анькиному уху, сопя и покачиваясь, вываливаю на Сомика мучающие меня сомнения:

- Ань, как ты думаешь, у меня получится?

Та смотрит непонимающе:

- Что именно?

- Ну, обратно в мужика?

- Ой, об этом тебе меньше всего надо думать!

- А о чем мне думать?

- О том, как мне помочь посуду помыть.

Ей все хиханьки-хаханьки… Я-то о серьезном!

- Ань… Мне реально страшно!

- Страшно ей… Но ты же этого хочешь?

Конечно! Только ведь я совершенно отвыкла от мужской жизни. Она ведь совершенно не такая, как наша, женская! Все равно, упрямо киваю:

- Хочу.

- Ну, так в чем дело?

В чем, в чем… Посопев, признаюсь:

- Ань я с одной стороны хочу, а с другой стороны очень боюсь. Мне страшно! Это же все заново опять.

- Что, заново?

- Да все!

Сомова, поморщившись, ворчит:

- Марго у меня такое ощущение, что тебя в детский сад в младшую группу отправляют.

Она встает с дивана и собирает тарелки со стола:

- Ты проснешься здоровым мужиком, молодым, в полном расцвете сил.

Ага, с пропеллером в заднице, и банкой варенья в руках! Хихикнув, пьяно улыбаюсь:

- Карлсоном, что ли?

Аня, цокнув языком, страдальчески вздыхает:

- Ну что?

У меняв башке уже все плывет и кружится. Подтянув подушку поближе, пытаюсь улечься:

- Ничего, Анечка… Слушай, извини, пожалуйста, я прилягу…

- Хэ, приляжет она! Я смотрю прямо кругом одни мужики. Нашли бабу драить за ними. Вот превращусь в пуделя, будете гулять со мной по три раза в день!

Но я уже приняла позу эмбриона и тихо уплываю в страну грез. Напоследок вспоминаю об удобствах и возможных последствиях сегодняшнего гуляния:

- Анечка, принеси мне, пожалуйста, одеяло... И тазик!

В ответ доносится Анютин укоризненный стон:

- О-о-ой!

День 281 (509). Понедельник.

Дни бегут в рабочей суете, и назначенный природой срок до лунного затмения подходит к концу. Утром в понедельник, оба проспав, бегло завтракаем и собираемся на работу в спешке. Для сегодняшнего рабочего образа выбираю черный брючный костюм с красным топом, яркий макияж, волосы оставляю распущенными. Уже в машине, когда едем на работу по проспекту Вернадского, на Игоря вдруг нападает сушняк и желание промочить горло. Приходится остановиться возле ТЦ «Капитолий», он по пути, и идти покупать минералку. Оставив машину на парковке, поднимаемся на эскалаторе на второй этаж к бутиками магазинам. На часах почти девять, опаздываем, и это вызывает внутреннее напряжение, заставляющее меня недовольно ворчать:

- Капец, вот дома не мог попить.

Когда сходим с эскалатора, Гоша отбрехивается:

- Дома я не хотел.

- А до офиса нельзя дотерпеть?!

- Марго, ну тормознули все равно. Быстро хлебну и все.

Блин… Раз мы уже здесь, в голову начинают лезть хозяйственные мелочи:

- Ну ладно, я тогда носки куплю.

Сворачиваю в сторону бутиков по правой стороне зала и неожиданно вижу куда-то спешащую Милану, как всегда, в своей широкополой шляпе и экзотическом наряде… Она сосредоточенно толкает перед собой магазинную тележку. Обрадовано окликаю:

- Ой, привет!

Колдунья несколько натянуто улыбается:

- А-а-а, доброе утро!

Я тоже смеюсь, убирая волосы за ухо и оглядываясь на Игоря:

- Бывает же, а?

Тот кисло здоровается:

- Салют.

Мог бы и заинтересованность проявить, чай не виделись месяцев пять. Милана переводит заинтересованный взгляд с меня на Гошу и обратно:

- А вы, я так понимаю, нашлись да?

Снова оглядываюсь на Игоря:

- Ну да… Как бы, да.

- Это очень хорошо. А что решили?

В смысле? Непонимающе смотрю на нее:

- А чего решать-то? Мы ждем! Четыре дня осталось, все-таки.

Лицо Миланы теряет улыбчивость:

- До чего четыре дня?

- Ну как, до чего? До затмения!

- До какого затмения?

Капец! Разговор как с полоумной! Или она уже забыла все, что наплела про превращения и прочую лабуду? Странное поведение Миланы, заставляет меня нахмуриться:

- Как до какого затмения?! До лунного! До какого же еще.

В глазах колдуньи явное смятение:

- Подождите! Вы что, ничего не знаете?

Меня вся эта ситуация начинает нервировать, а сердце биться в тревоге. Даже хватаюсь за руку Игоря, почувствовав слабость в коленях:

- Так! Что мы еще должны знать?!

Милана отрицательно мотает головой:

- Никакого затмения не будет!

Сердце ухает вниз и я, наконец, совсем потеряв опору, валюсь на Гошу, и тот подхватывает меня под локоть. Колдунья, перепугавшись такой реакции, торопится исправить свои слова, тараторя скороговоркой:

- Нет, нет, я не то имела в виду! То есть затмение конечно никуда не денется, просто оно у нас наблюдаться не будет.

Все это выглядит странно, как только что придуманное прямо на ходу, но я, все-таки, беру себя в руки и делаю несколько глубоких вдохов-выдохов. Мой голос слегка хрипит:

- А у нас - это где?

- На территории России.

Мыслей в башке никаких. Совсем потерявшись, пытаюсь выяснить хоть какие-то детали:

- И что это значит?

Милана и сама пугается:

- В каком смысле?

- Ну как «в каком смысле»?! Я так понимаю, что трансформация может произойти только при лунном затмении, так?

Колдунья несколько раз мелко кивает:

- Ну да!

- А ты говоришь - его не будет.

Игорь вмешивается, разобравшись быстрее:

- Нет, она не говорит, что его не будет, она говорит, что наблюдаться не будет, а это разные вещи.

Ведьма облегченно кивает, но я продолжаю свой допрос:

- Подожди, Милан, подожди… Ты извини, ради бога, что мы тебя тормозим, просто это очень важно!

Увы, колдунья хватается за последнюю фразу про торможение и, подхватив свою почти пустую тележку, дергается прочь:

- Ребят, я очень тороплюсь.

Куда? Народ дурить? Мы с Гошей хватаемся руками за телегу, не давая ей проехать, и я ору в отчаянии:

– Прости ради бога! Просто одну секунду еще.

Милана затравлено замирает, и я поднимаю вверх указательный палец:

- Я хочу понять! То есть затмение, оно будет, но мы его наблюдать не будем, так что ли?

Колдунья осторожно кивает, растягивая губы в улыбке:

- Да, именно!

- А ну, а как же, подожди… А мы?

- Что мы?

- Мы меняемся или нет?

Та растерянно шлепает губами, придумывая ответ. Но, в конце концов, сдается:

- Честно говоря, я не знаю…

Меня аж передергивает:

- Ну как не знаю?! Это же очень важно!

Милана крутит головой по сторонам с явным намерением сбежать:

- Ну, по идее должны. Хотя всякое может быть. Извините, я очень тороплюсь!

Она спешит мимо, оставляя нас застыть в полнейшем шоке. Я еще пытаюсь вслед что-то вякнуть:

- А… А что значит: «всякое может быть»?

Но Миланы уже нет рядом, а Гоша предпочитает промолчать.

***

Новые вводные срочно требуется обдумать, и я тащу Игоря за столик ближайшего кафе. Сняв куртку и повесив ее на спинку кресла, бросив в него же сумку, зову официанта заказать жаждущему Гоше чашку чая. Затем усадив Игоря напротив себя, погружаюсь в тревожные раздумья, грызя ноготь. В полной прострации глазею по сторонам, ничего не замечая, мысли же скачут под грузом новой информации, хватаясь то за один вариант развития событий, то за другой. За бортиком, отгораживающим кафе от снующей толпы, бушует жизнь, ходят люди, суетятся, рассматривают витрины бутиков. А у меня все внутри на взводе! Наконец не выдерживаю:

- Капец... Вот как это понимать?!

Гоша индифферентно отставляет чашку в сторону:

- Что понимать?

- Как что? Что значит: «по идее должны»?!

Игорь морщится:

- Марго, пожалуйста!

- Что, пожалуйста?

Растопырив пальцы буквой V, тычу ими в направлении своих глаз:

- Я своими глазами видела в интернете – лунное затмение на девятое число! А она мне – не будет наблюдаться…

На Гошином лице благодушное спокойствие - кажется, его веселит мое возбужденное беспокойство:

- Сама сказала, что сами все перепроверим.

Недовольно фыркаю, повышая голос:

- Естественно перепроверим!

Голос Игоря звучит вкрадчиво:

- Ну, а чего тогда психуешь?

Потому что, все наперекосяк! Потому что, все планы, все надежды кувырком! Я можно сказать дни считаю, меня трясет и день, и ночь, ломает как алкоголичку какую-нибудь, как у Высоцкого - «если я чего решил, то выпью обязательно». А тут раз и полная неясность! Я же не выдержу! Ему то что, ему хоть бы хны, ему и так хорошо… Хмуро ворчу:

- Зато ты, смотрю, чересчур спокойный.

Мстительно тычу в Игоря пальцем:

- Имей в виду, я по любому вернусь в свое тело, ясно тебе?!

Но тот только дергает плечами:

- Конечно, вернешься.

Поправляя волосы, громко ставлю однозначную точку, чтобы он там себе не выдумывал:

- Конечно, вернусь!

- Да вернешься, вернешься, кто спорит!

Пытаюсь взять себя в руки, делая вдохи-выдохи:

- Фу-у-ух!

Но, не получается, опять возбужденно вскидываюсь:

- Капец, а вот если бы мы сюда не пришли?

Гоша не отвечает, и я начинаю нетерпеливо крутить головой по сторонам:

- Так, все! Хватит сидеть. Надо идти отсюда.

Всё перепроверить и определиться в своих действиях. Взмахом руки призываю официанта подойти:

- Будьте добры, посчитайте нас, пожалуйста!

Надо ждать, когда принесут счет. А мне уже невтерпеж, руки ходуном ходят, сидеть на месте невмоготу. Делаю глубокий выдох:

- Фу-у-ух!

Гоша успокаивающе тянет руку коснуться:

- Ну, Марго …

Повернувшись, стаскиваю куртку со спинки кресла. Пора уходить.

***

Через час мы уже в редакции. Яза рабочим столом, развернувшись к монитору, уже минут десять ищу в инете все, что касается ближайшего лунного затмения. Гоша пыхтит у меня за спиной, склонившись к самому плечу, и пытается читать открывающиеся на экране страницы. Но не слишком успешно, потому что нетерпеливо интересуется:

- Ну, что там?

В конкретный момент, там рисунок луны, на которую набегает темная тень и статья о затмении. Не отрывая взгляда от текста, бурчу:

– Что читать, что ли не умеешь?

Статья большая, убегает за край экрана и Игорь недовольно ворчит:

- Где тут читать?! Листаешь как полоумная, тормози уже где-нибудь.

Тычу рукой в выделенный шрифтом абзац:

- Что, тормози?! Русским языком по белому написано: с восьмого на девятое число на территории Российской Федерации будет наблюдаться частичное лунное затмение. Полное лунное затмение смогут наблюдать жители восточного побережья Северной Америки и близлежащих островов.

Блин, значит Милана права, гарантии никакой… Возмущенно поелозив, бормочу:

- Капец!

И в печали закрываю лицо ладонями -неужели облом? Вот так настраиваешься, настраиваешься… «Ходишь, ходишь в школу и бац - вторая смена». Игорь неуверенным голосом пытается успокаивать:

- Что «капец»? Частичное же будет!

Обернувшись, укоризненно смотрю на него:

- Слушай, Гош, ты что, тупой? Тебе ведьма сказала, что даже она не знает, поменяемся мы или нет!

- Что, обязательно полное?

В десятый раз повторить? Раздраженно вскакиваю:

- Слушай, мужчина, хватит уже кудахтать!

Выбираясь из-за стола, продолжаю выплескивать на Игоря всю свою горечь:

- Частичное…, полное… Тебе Милана русским языком сказала, что никакой гарантии нет, тебе это понятно?

Гоша равнодушно дергает плечом:

- Понятно. Так и что в этой ситуации делать?

Ну, уж точно не сидеть, сложа руки! Выход только один! Стараюсь, чтобы мой голос звучал безапелляционно:

- Как что?! Лететь!

Настроение Игоря портится и это явно отражается на его лице:

- Куда?

- Куда?! Туда!

Киваю в сторону монитора:

- Где будет полное наблюдаться.

Гоша ошарашено хлопает ресницами:

- Подожди, мы что, в Америку полетим?

Опять он со своим нытьем! Сердито упираю руки в бока:

- А что, у нас есть выход, что ли?

Игорь растерянно разводит руками:

- Подожди, подожди! А визу то, кто тебе даст? Осталось-то тут дней.

Да, это проблема…Тяжко вздыхаю, но тут же меня осеняет:

- Ну, значит не в Америку. Написано же: «…и близлежащих островов».

Снова усаживаюсь в кресло, разворачиваясь к монитору, и Гоша присоединяется, занимая прежнюю позицию за спиной. Будем читать дальше.

***

Минут через десять, окончательно прояснив ситуацию с ареалом лунного затмения, перехожу к конкретным действиям. Усадив Игоря на свое место продолжать шариться в сети, сама ухожу с телефонной трубкой в противоположный угол, возле окна. Попытки дозвониться сходу по телефону билетных касс Аэрофлота, успеха не приносят, и я чертыхаюсь:

- Блин, да что же у них все время занято, а?!

Игорь, пялясь в экран, вдруг подает голос:

- Слушай, Марго.

- Что?

- Я тут поползал по интернету…

Уперевшись взглядом в молчащий телефон, бурчу:

- И что?

- Ближайшее лунное затмение в России будет через два месяца. И оно будет полным!

С трубкой стационара у уха, дергаю плечом:

- И что из этого?

- Ну как что? Мы можем спокойно не суетиться и два месяца подождать.

- Знаешь что, родной мой, чтобы я еще здесь два месяца носилась как белка раненая?

Но тут по телефону откликаются:

- Диспетчер Соколова.

Начинаю возбужденно метаться с трубкой, непроизвольно повышая голос:

- Алло… Алло, девушка, здравствуйте!

- Здравствуйте, слушаю вас.

- Скажите, пожалуйста, а вот в ближайшие сутки…

Нервно запускаю пятерню в волосы:

- Куда можно вылететь, м-м-м… Гавана, Куба там… Или я не знаю, где еще там безвизовый режим.

- На материке, например - Аргентина, Венесуэла, Эквадор … На островной части - Куба, Багамские острова, Гватемала…

Прерываю словесный поток:

- Ну да, Багамские острова или там не знаю.

- Значит, вас интересует островная часть – Куба, Багамы, Гватемала.

- Да, так…

- На какую дату желаете забронировать?

- Так, завтра.

- Куба на завтра… Э-э-э… На некоторые рейсы могут быть ограничения.

- Ну, крайний вариант - послезавтра.

- Куба или Багамы, седьмое или восьмое сентября. Сколько пассажиров?

- Два билета.

- Класс?

- Без разницы – эконом, бизнес.

- На бизнесе чаще есть билеты.

- Бизнес.

- Хорошо. Я уточню наличие и вам перезвоню. По этому номеру?

- Алле, девушка, и буквально через сутки обратно, посмотрите, пожалуйста, угу?

- Обратно десятого. Хорошо, ждите звонка. До свидания.

Даю отбой. Гоша оглядывается, посматривая на меня снизу вверх:

- Ну? Чего там?

Пожимаю плечами:

- Сказали подождать надо.

Цыкнув губами, Игорь возбужденно вскакивает:

- Капец! На другой конец планеты, на один день.

Да хоть на один час! Главное закрыть быстрее вопрос и больше не мучиться- правильно делаю или нет. Насуплено отбрехиваюсь:

- Слушай, не скули, а?

Телефон звенит, и я обрадовано нажимаю кнопку вызова:

- О! Ничего себе так быстро.

Приложив трубку к уху усаживаюсь в освободившееся кресло:

- Алло.

На том конце скороговорочное бормотание и я, почесав голову, пытаюсь остановить словопоток:

- Алло, алло…

- Это диспетчер. Вы заказываете билеты на острова Центральной Америки?

- О да, да я слушаю.

- На послезавтра, если лететь бизнесом, два варианта.

- Ага.

- На Багамские острова с пересадкой в Лондоне, авиакомпания British Airways.

- Так. А второй вариант?

- Москва – Варадеро. авиакомпания Nordwind, вылет шестнадцать сорок пять.

- А, вот! Давайте на Кубу! А забронировать можно?

- Вы можете зайти на сайт авиакомпании и оформить бронь с доставкой либо оформить заказ по телефону.

- Что, по интернету? Да конечно могу.

- Если у вас больше нет вопросов…

- Да, спасибо вам большое. Всего доброго!

Радостно улыбаясь, оглядываюсь на Игоря и победно вскидываю вверх руки:

- А-а-а!

Он недовольно отмахивается:

- Тише, тише…

- Гоша, мы летим на Кубу!

Затем разворачиваюсь обратно к компьютеру искать сайт компании Nordwind. Игорь недовольно бурчит:

- Слышал уже.

- Отлично! Получается -вылетаем мы послезавтра ближе к вечеру, в пути двенадцать часов, разница там минус пять, значит, как раз успеваем!

Ну, все. На сердце сразу легко - кажется, все получится! Эйфория буквально переполняет:

- Та-а-ак, билетики, билетики!

Быстро стучу по клавишам, сайт открывается, и я захожу на on-line бронирование авиабилетов. В строке «Откуда» вбиваю«Москва», а в строке «Куда», соответственно «Варадеро». Седьмое сентября неактивно, приходится щелкать по дате восьмое. Ставлю галочку возле бизнес – класса и двойку в количество улетающих. Пошуршав, компьютер выдает номер рейса, а рядом стоимость за двоих - сто шестьдесят тысяч в одну сторону. Невольно ахаю:

- О, ничего себе!

Гоша, наклонившись, всматривается в экран:

- Что?

- Ты видишь, сколько бизнес стоит?

Тот капризно фыркает:

- Ну и что? Хочу бизнес!

Фу ты, ну ты! Губа не дура, если учесть, что лететь за мой счет. Снисходительно кошусь в его сторону:

- А больше, ты ничего не хочешь?

Игорь виновато хлопает ресницами:

- Хотя бы обратно! Я же обратно дамой полечу.

Ну, если дамой, то придется быть кавалером. Обратно - десятого. Оставив в тарифе бизнес-класс, щелкаю по кнопке «Забронировать».

***

Ближе к обеду нас созывают на летучку. Появившись в зале заседаний, занимаю привычную диспозицию за столом по левую руку от председательского кресла. Поскольку шеф не садится и продолжает стоять у окна, Гоша тоже садиться не торопится, оставаясь рядом с начальником, облокотившись на спинку председательского кресла. Через пустое от меня кресло усаживается Галина, а напротив плюхается за стол, насуплено–обиженный Зимовский. Шеф без предисловий переходит к деловой части совещания:

- Ну что, марксисты-ленинисты! Обычно у нас на подготовку номера три недели, а тут две и то неполные. Вот, скажем спасибо нашим доблестным сотрудникам УБЭП, и товарищу Лазареву лично!

В голосе Любимовой недоумение:

- Причем тут Лазарев?

Шеф возмущенно тычет пальцем в сторону двери:

- А ты у него спроси лично! Значит так, Гош, давай, бери бразды, управляй. Вот!

Ошарашенный таким переходом Игорь, только неопределенно мычит, собираясь с мыслями:

- Э-э-э…

- Что у нас с темой?

Это уже более конкретно и Гоша усаживается в председательское кресло:

- С темой… С темой мы с Марго предварительно уже оговорили. Гхм…

Я склоняюсь над блокнотом, разбирая записи и пытаясь оценить реальную картину. До моих ушей вдруг доносится:

- Маргарита Александровна!

Застигнутая врасплох, вскидываю голову, переводя взгляд с шефа на Гошу и обратно:

- А, да? Что?

Игорь напряженным голосом повторяет:

- Я говорю, тему номера мы с вами уже обсудили!

Осторожно киваю, срочно собирая мысли в кучку. Получив сигнал одобрения Гоша уже смотрит на меня с надеждой:

- Так, вот… Вы ее озвучите или я?

Безусловно, это мой вопрос, Игорь без подготовки не вытянет:

- Ну, наверно, я сама.

- Ну, давайте тогда!

Облегченно вздохнув, Гоша выбирается из председательского кресла, где явно чувствует себя неуютно, уступая мне место, и я быстро пересаживаюсь:

- Гхм… Так, тема!

Вот тут у меня в ежедневнике перечислены два направления, которые мы обсуждали, но отвергли несколько месяцев назад. Думаю, о них уже подзабыли и можно, для затравки, покрутить по новой. Поднимаю взгляд на стоящего сбоку Егорова:

- У нас два варианта.

Шеф удовлетворенно мотает головой:

- Отлично!

- Первый вариант.

Озвучить не успеваю - неожиданно в дверях в зал появляется явно поддатый Кривошеин:

- Я извиняюсь, можно?

Он устремляется к свободному креслу возле Любимовой, и шеф, не заметив состояния Валентина, обрадовано всплескивает руками:

- Не, ну где ты ходишь, Ешкин кот?!

Валик тянет руку поздороваться с начальником:

- А я тут хожу… Вернее опоздал немного.

Тот автоматически пожимает ее, и Кривошеин плюхается в ближайшее кресло. Егоров, что-то учуяв, глядит на опоздавшего с подозрением:

- Хорошо. Но с тобой все в порядке?

Почувствовав опасность, Галя подает жалобный голос:

- Борис Наумыч у него зуб болел всю ночь. Совсем не спал!

Зимовский, почесывая нос, ухмыляется такому оправданию, но Егоров уже снова поворачивается ко мне:

- Ну, Марго, продолжай!

Встрепенувшись, Валик вдруг громко повторяет:

- Так я присяду?

Чем вызывает хмурый взгляд шефа. Тороплюсь переключить внимание на себя:

- Значит так, первый вариант - мужской стиль. Причем речь идет не только об одежде, там прическах и прочей ерунде…

Шеф, заинтересовавшись, уточняет:

- А о чем?

- Ну, я скорее о вещах нематериальных. Стиль поведения, переговоров, вождения авто, ухаживания...

Зимовский подает язвительный голос:

- Ну, скажем так, идея оригинальностью не блещет.

Естественно. На оригинальность с ходу и не претендую. Шеф спокойно парирует выпад Антона:

- Ну, а ты предложи свою идею и пускай она блещет.

- Я предложу, просто у Маргариты Александровны был второй вариант. Давайте послушаем.

Смотрю в ежедневник:

- Без проблем… Второй вариант. Мужские мифы и суеверия. В поведении, в вещах, в любви, разница у мужчин и женщин и так далее…

***

Обсуждение идет уже больше часа. После моих двух посылов Зимовский выдвигает свой - компьютеризация и с жаром доказывает преимущества своего подхода, отвергая априори все наши с Гошей доводы. Шефу такая настойчивость не нравится и он недовольно морщится:

- Антон, как ты не понимаешь, что этот разговор неконструктивен! Я понимаю, что всяк кулик хочет просто солировать в своем болоте, но…

Антоша, вскочив из кресла, горячо протестует:

- Я в корне не согласен Борис Наумыч! Я выслушал всех куликов и еще раз повторяю: мужчина и компьютер эта тема гораздо глубже! Ну, вы сами пораскиньте мозгами - тут вами рейтинги компьютерных программ…

Он идет вдоль окна мимо Егорова и потом начинает расхаживать вдоль стола:

- Это и кто в какие игры играет… И что ищут в интернете…

Кривошеин вдруг ржет:

- Ха-ха… Что мужики могут искать в интернете, все знают!

Недовольный Зимовский хватает его за плечо, слегка встряхивая. Меня Антошкины аргументы совсем не убеждают, и я тоже подаю голос:

- Все равно Антон, компьютер - тема достаточно плоская.

- Евпатий -Коловратий, чем же она плоская?

Да потому что на узкую аудиторию направлена. А те, кто не играет в игры? Кто не лазает по сайтам? Тем, что в журнале читать? Со скепсисом пожимаю плечами:

- По сути.

Зимовский обиженно взвивается:

- Ну конечно! Значит тема «Мужские мифы и суеверия» -это сплошная выпуклость? И впуклость!

Гоша садится в кресло, которое раньше занимал Зимовский и на этой ноте вмешивается начальник, желая поддержать мое предложение:

- Антон, ну все равно, мифы, суеверия - это все тоньше, понимаешь?

- Не понимаю.

- А компьютер - это развлекуха. Ну, мы не вытащим журнал на одной развлекухе.

Точно! Отлично сказано! Тут же поднимаю вверх указательный палец:

- Вот Борис Наумыч, правильный аргумент. Давно хотела сформулировать, но не смогла.

Антон раздраженно фыркает:

- Ну не знаю… Я не знаю, я конечно, подчиняюсь большинству, но этой темы как разворотной, я пока не вижу!

Неожиданный громкий храп Кривошеина прерывает его пламенную речь, и все взгляды обращаются на Валика. Наумыч шепчет:

- Вот оно! Бери пример - вот человек спит и видит эту тему.

Захихикав, Любимова нервно толкает Кривошеина в плечо и тот поднимает голову:

- А?

Шеф отечески склоняется над ним:

- Правильно я говорю, Валентин?

- Полностью согласен!

Положив портфель, который все совещание держал в руках, на стол, Валик встает:

- Но мне кажется…

Галина торопливо вскакивает перебивая:

- Борис Наумыч! Нам на пять минут выйти нужно! Зубы прополоскать.

Схватив Кривошеина за шкирку, она тащит его за собой к выходу, и мы с Гошей переглядываемся, пряча улыбки.

***

Где-то, через полчаса после летучки, приходит мысль переговорить с Егоровым по поводу нашего отсутствия в ближайшие четверг и пятницу. Тема определена, задания по отделам выданы, так что пару дней обойдутся и без нас. Когда выходим с Игорем из нашего кабинета в холл, обнаруживаем шефа возле секретарской стойки – он о чем-то бурно разговаривает с Люсей. Направляемся к нему, и я негромко окликаю:

- Борис Наумыч!

Шеф оборачивается:

- Да?

- Можно вас на секундочку?

Егоров недовольно бурчит:

- Смотря для чего.

Поправляя волосы, оглядываюсь на Игоря, и тот воспринимает это как сигнал начать первым:

- Э-э-э… Мы хотели отпроситься у вас на пару дней

Начальник с хмурой усталостью на лице интересуется:

- Это что значит, отпроситься?

Придав тону просящих ноток, уточняю вторым подпевалой:

- Ну, в смысле отскочить.

Настроение начальника только ухудшается:

- Что значит, отскочить? Куда?

В принципе, мы с Игорем предполагали, что такой вопрос будет задан. Но ответить не успеваю – инициативу перехватывает Игорь, который, оттеснив меня, снова вступает первым голосом:

- Дело в том, что нас на свадьбу пригласили. Брат женится двоюродный!

Поддакиваю:

- А мой -троюродный, стало быть!

Егоров, с кислым лицом, остается невозмутим:

- Поздравляю.., Дальше, что?

Игорь говорит уверенно, не сбивается:

– Вот и хотели съездить.

Сунув руки в карманы, шеф деловито кивает:

- Когда?

Тут уж влезаю я с конкретной информацией:

- Ну, там лететь надо, поэтому вот. Если мы послезавтра вылетим…

Шеф уже нас больше не слушает, шагая мимо:

- О-о-о… Вы с ума сошли!

Развернувшись, спешу ему вслед:

- Почему с ума сошли?

Начальник останавливается:

- Потому что у нас вместо номера дыра! А вы тут гулять намылились.

Цепляюсь за последнюю фразу:

- Почему гулять?

- А что вы там собираетесь, работать?

Гоша торопится опять выйти вперед:

- Борис Наумыч!

- Что?

- Вот мы и хотели вам предложить.

- Что ты хочешь мне предложить?

Тараторю, перебивая:

- Мы быстренько закроем свой участок и…

Подняв вверх брови и вытаращив глаза, Егоров буквально набрасывается на меня:

- Какой участок?!

Неуверенно блею:

- Центральную статью…

В голосе шефа сквозят нотки язвительности:

- Статью… Маргарита Александровна, а вы что не знаете, что ваш участок - это весь журнал?

Он рисует руками в воздухе большой круг, а затем снова разворачивается ко мне спиной, уже дальше обращаясь к Гоше:

- Понимаете, это как фундамент, это основа, вы что, не понимаете?! Это как неправильно положишь и строишь и строишь. Все равно все рухнет!

Переставляя в воздухе руками, словно укладывая кирпичи, он уже брызжет слюной. Мне ничего не остается, как продолжать капать шефу на мозги:

- Борис Наумыч, ну я же вам объясняю…

Егоров опять накидывается на меня аки коршун:

- Что ты мне объясняешь?! У нас ничего не готово, а она мне объясняет…

Игорь тоже подает голос протеста:

- Борис Наумыч!

Но начальник и его обрывает:

- Значит так, все! Давайте, займитесь лучше делом. Брату там пошлите телеграмму, открытку, позвоните, в конце концов. Двумя гостями больше, двумя гостями меньше.

Раскрасневшись, он ставит точку:

- Все, я сказал!

Молча, он уходит к себе в кабинет, а я уныло вздыхаю и киваю Игорю в сторону нашего кабинета:

- Пошли!

И мы вяло направляемся туда. Походу единственный выход сейчас – подготовить по максимуму заделы для рубрик будущего номера и хотя бы проект центральной статьи. И только после этого соваться с отгулами. Задачка непростая и мы разделяем ее на две части - то, что можно сформулируем вместе с отделами до конца рабочего дня, а то, что не требует подключения других сотрудников, будем добивать с Гошей дома – у нас впереди целая ночь для центральной статьи и отбора фоток на развороты.

***

И вот, дома после ужина, сидим с Игорем в гостиной и творим за раскрытым ноутбуком. Час сидим, два сидим, время летит незаметно, пока за окном не опускается ночная тьма. Гоша, в своей красной майке и трениках, кажется слегка утомленным. Наконец, он просит перерыв для подкрепления энергетические затрат - наливает чая, делает бутерброды с сыром и вареной колбасой. Пока он подзаряжается, я, переодевшись в серый топик и джинсы, распустив волосы, иду за своей сумкой в прихожую -там у меня принесенные бумаги, подготовленные Пашей, Валиком, Галкой и собственные наметки по центральной статье. Несу все это хозяйство в гостиную:

- Так! Рыба на статью у нас есть.

Вытащив пачку распечаток, кидаю сумку в угол дивана и плюхаюсь сама на придиванный модуль. Из пачки отбираю листки с картинками:

- Тема фотосессий - вот она.

Отложив все в сторону на столик, придвигаю к себе ноутбук с загруженными текстовками с фото:

- Разворот… Вот у нас разворот!

Гоша с набитым ртом подает голос:

- Слушай, Марго!

Не отрываясь глазами от экрана ноута, мычу:

- М-м-м?

- Ты думаешь, все-таки, прокатит?

Это он про наш отъезд? Обязано прокатить! Что за упаднические настроения?

- Думаю, прокатит!

Потому и сидим, чтобы завтра Егорову что-то показать. Например, обложку - шеф всегда скандалит из-за ее неготовности. Сейчас на дисплее шикарная девица в развевающемся шарфе среди огромных новогодних шаров. Скептически смотрю на нее - для сентября думать о Новом годе еще рановато, так что щелкаю мышкой, загружая следующее фото. Тут другая девица лежит в автомобильном кресле, высоко задрав ноги. Это уже ближе к теме про мужские суеверия – блондинка за рулем. Игорь продолжает тихонько зудеть:

- Но Наумыч же жестко сказал - нет!

Кошусь в сторону ворчуна:

- Ну сегодня сказал «нет», завтра скажет «да»…. Фундамент ему подавай… Будет вам фундамент, Борис Наумыч!

- А если, все-таки, не отпустит?

Подозреваю, что это нытье с одной целью - не ехать на Кубу и дожидаться затмения в Москве. А так и получится, если не работать, а только задавать дурацкие вопросы! Оторвавшись от экрана и выпрямившись, недовольно бурчу:

- Слушай, ты! Давай, кончай жрать, а? Давай, ты мне будешь помогать! Я чего тут, одна должна все разгребать?

Вкусно причмокивая, с бутером в руке, Игорь виновато оправдывается:

- Я просто опасаюсь.

Резко выговариваю паникеру:

- Не надо опасаться! Мы, слава богу, не на месяц уезжаем и не на неделю. Три дня! Интернет работает.

Подскажем, если что.

- А я читал - на Кубе нет интернета.

- Зато телефоны есть. Слушай, давай ты мне будешь помогать, а?

Пытаюсь вчитаться в текстовку: «Обзор традиционных…»… Посетившая вдруг мысль заставляет встрепенуться и взглянуть на Игоря:

- Кстати! «Интернет в соцстранах. Нынешних и бывших», как тебе темка?

Тогда и предложение Зимовского сделать номер про компьютеры в быту будет смотреться по-другому. Но Игоря, оказывается, интересует совсем другое:

- А жить мы, где будем?

Капец… Я как то об этом вообще не думала. Даже зависаю:

- В смысле «жить»?

Блин, так ошалела от радости, что все складывается и билеты есть, что об отеле, где остановиться, и мысли не мелькнуло! Гоша терпеливо повторяет:

- Ну, прилетим мы туда, дальше что?

Растерянно дергаю плечами:

- Да-а-а... Пхэ… Нам всего на сутки!

- Но ночевать то, где-то надо?

Из вредности фыркаю:

- Да мне по барабану! Хоть на пляже, мне все равно.

Гоша отпивает чай из чашки и упрямо возражает:

- А мне лично - не по барабану!

- Ну, значит позвони Фиделю, он тебе комнату организует.

- Не Марго, я серьезно!

Возится с заказом гостиницы неохота и я, ворчливо, ухожу от ответа:

- Слушай, хорош! Помогай мне уже, а? Блин!

Из прихожей раздается стук двери и голос Сомовой:

- Всем привет!

Анька с ночного эфира пришла! Оглядываюсь:

- Салют!

Бросив ключи на полку, она выглядывает в гостиную:

- Ого! А вы чего работу на дом взяли?

Гоша, жуя бутерброд, махает в сторону окна:

- Да нет, мы тут на Кубу летим!

В его голосе звучит недовольство, и я укоризненно на него смотрю. Сомик ошарашено подается вперед:

- Куда?

Шлепаю ладонью по месту на диване рядом с собой:

- Ань, сейчас я тебе расскажу.

Анюта настороженно присаживается:

- На какую Кубу?

Гоша все тем же противным голосом комментирует, тыча пальцем себе за спину:

- Да тут за углом! Не знаешь?

Поджав губы, Анька недоуменно поднимает брови.

***

Забравшись с ногами на диван, усевшись по-турецки, пересказываю Сомовой все перипетии сегодняшнего дня в деталях. Вот и получается: единственное правильное решение - лететь в западное полушарие, а точнее на Кубу. Увы, Анюта выслушивает недлинное повествование скептически:

– Братцы, а вы вообще уверены, что это…, ну…Это же авантюра какая-то!

Вовсе нет! Слова подруги перекликаются с Гошиными, и наверно потому вызывают у меня горячий протест:

- Да какая авантюра, Ань! Я е тебе объясняю – в России этого затмения практически не будет, а там оно в полный рост!

- А ты уверена, что одного факта затмения мало?

Милана не подтвердила, куда уж мне! Качнув отрицательно головой, поджимаю губы:

- Не уверена.

Гоша тут же влезает:

- Во-о-от!

- Что вот?! Там, во всяком случае, оно гарантировано, а дома оставаться - это риск. Ань, ну согласись!

Сомова только вздыхает:

- Не знаю.

Игорь подается в сторону Аньки:

- Я ей предлагал два месяца подождать! Там как раз…

Выставив указательные пальцы перед собой, он пытается показать сближение планет, но я его обрываю - если они навалятся на меня скопом, я ведь и дрогнуть могу:

- Слушай, заткнись, а?!

Это Игоря заставляет возмутиться:

- Слушай, а ты не хами! Мне, между прочим, в самолете тоже двенадцать часов лететь.

В бизнес - классе! Язвительно вытягиваю губы:

- Ой, смотри не умри!

- Возьму и умру!

Анюта вмешивается в наши пререкания:

- Подождите вы! А паспорта заграничные у вас, по крайней мере, есть?

Тут же в подтверждение лезу к себе в сумку, лежащую по правую руку:

- Да, вот! Конечно, вот.

Демонстрирую Аньке оба паспорта. Открываю первый:

- Вот, смотри! Это Маша Васильева.

Сомова тянет шею заглянуть, а потом берет в руки:

- Так.

Открываю второй паспорт:

- Это Игорь Ребров.

Аня берет его в другую руку:

- Ничего себе…. Слушайте, а вы не боитесь, а?

- Чего?

- Ну, тебя-то знают как Маргариту Реброву, а не как Машу Васильеву.

Блин, нашла звезду. Снисходительно смотрю на подругу:

- Кто? Пограничники или стюардессы?

- Мало ли…

- Ань, да какая разница! Я же там не буду паспортом размахивать!

Тянусь забрать у нее наши паспорта:

- И потом, все-таки, как-никак, а документы настоящие.

Сомова кисло соглашается:

- Гхм, ну не знаю…

- Зато я знаю!

Выставив ладонь, прекращая все обсуждения:

- Так, давай Сом, отваливай к себе в комнату!

Убираю документы в сумку:

- Нам еще работать надо:

Анька, пожав плечами, слезает с придиванного модуля, отправляясь куда послали. Теперь разворачиваюсь к Игорю:

- Так, давай я статью еще доделаю, а ты сделай задание для отдела моды. Поехали!

Игорь тянется забрать распечатки с угла стола, но там же заготовки по статье!

- Куда?! Задание для отдела моды!

- А это что?

Точно! Для отдела моды тоже тут! Начинаю раскладывать по стопкам. Походу, раньше двух часов ночи сегодня спать не ляжем!

День 282 (510). Вторник.

Несмотря на наполовину бессонную ночь, на работу с Гошей приезжаем вполне довольные - наверно, поддерживает ощущение удовлетворения от проделанной большой работы. Расстегнув еще в лифте куртку и сняв сумку с плеча, бодрой походкой выхожу из лифта, едва раскрываются его двери. Игорь торопливо шагает рядом. На подходе к секретарской стойке, приветливо здороваюсь с замершей на страже секретаршей:

- Доброе утро, Людмила!

Та встречает широкой улыбкой и задорными косичками:

- Доброе.

Гоша, весело хмыкнув, останавливается тоже:

- Привет, отлично выглядишь.

- Спасибо Игорь Семенович. А почты сегодня нет!

- Спасибо.

Стащив с плеч куртку, остаюсь в темной кофте, с вырезом и рукавами чуть ниже локтя, надетой поверх серебристой переливающейся блузки. Сегодня по случаю трудовой победы, можно сказать принарядилась. В тон блузке и кулон с перламутровой вставкой на цепочке. Встряхнув распущенными волосами, кидаю взгляд в сторону кабинета большого начальника:

- Скажи, пожалуйста, вождь пролетариата у себя?

- Конечно.

Вешаю сумку обратно на плечо:

- Ну и замечательно! Ну что, Игорь Семенович, второй подход?

Тот не возражает:

- Давай рискнем.

И мы направляемся прямиком к шефу, не заходя к себе.

***.

Обсуждаем литературные и художественные результаты ночных бдений. Начальник, стоя за своим столом, внимательно пробегает глазами представленный текст центральной статьи и, кажется, остается доволен. По крайней мере, в его голосе слышатся интерес и удовлетворенность:

- Хэ-хэ… Эк вы завернули.

Не присаживаясь, он выбирается из-за стола и идет мимо нас с Игорем, начиная задумчиво расхаживать по кабинету. Гоша, пристроившийся в углу, у столика с монитором, осторожно уточняет:

- А что? Плохо?

- Не, не… Даже интересно. Но, зачем же с гламуром то так? Прямо танком переехали!

Тяну шею заглянуть в раскрытую папку в руках Егорова - посмотреть, что он имеет в виду:

- Согласна, смягчим! А в целом как?

- В целом, это интересно.

Он возвращается с листками к своему креслу:

- Но знаете, как сказал один умный человек? Что не надо сыпать комплименты, надо только то, что надо! Это как раз в десятку!

Замысловато… Игорь обрадовано отрывает пятую точку от столика:

- Борис Наумыч, я вам больше скажу – концепция номера полностью прорисована, задачи отделам поставлены, причем в письменной форме!

Шеф усмехается:

- Та-а-ак! А с чего это вдруг?

Спешу добавить для усиления эффекта:

- Более того, с Пашей фотосессия скомплектована, с Крюковым я договорилась, завтра с утра они приступают!

- О-о-о!

- Что?

Шеф хихикает:

- На свадьбу хотите, да?

- Борис Наумыч, ну! Надо, ну… Брат, все-таки!

Шеф со вздохом усаживается в кресло, а я плюхаюсь на край стола, жалобно добавляя:

- Троюродный, да!

Игорь cкорбно канючит:

- Ну что, росли, все-таки, вместе...

И я вторым голосом:

- Борис Наумыч, ну там вся родня будет! Мы многих тысячу лет не видели...

Шеф с добродушной усмешкой принимает половинчатое решение:

- Значит, так! Давайте договоримся - или бросайте жребий, или договаривайтесь полюбовно, но кто-то один должен остаться!

И шлепает ладошкой по крышке стола, ставя точку. Блин, это совсем не выход, а даже наоборот! Гоша растерянно бормочет:

- То есть, как?

- Ну, вот так вот - один остается, другой, значит, работает. А нет, так оставайтесь оба!

Он встает, распахивая объятия:

- Я не против, ха-ха-ха!

По инерции еще пытаюсь воззвать к совести:

- Борис Наумыч…

Но, увы, нас настойчиво подталкивают к выходу.

***

Пылая внутри негодованием, первой врываюсь в свой кабинет. На ходу повесив куртку на крючок вешалки, не задерживаясь, направляюсь к рабочему месту. Слышу, как за спиной Гоша заходит следом и прикрывает дверь:

- Ну и что мы будем делать?

Стащив сумку с плеча, начинаю в ней с хмурым видом копаться в поисках мобильника:

- Лететь, как и планировали.

- Подожди… Наумыч сказал - кто-то один?

Поставив сумку на стол, продолжаю в ней рыться:

- Вот ты и полетишь!

- А ты?

- А я тоже полечу.

Достав мобильник, проскальзываю мимо Игоря, выбираясь на свободное пространство - пора перезвонить насчет билетов. Гоша растерянно переспрашивает:

- Подожди, я не понимаю.

Встряхнув волосами, отбрасываю их за спину:

- Да нечего тут понимать! Плевать, что он там себе надумал.

Нажав кнопки меню, начинаю просматривать звонки в поисках нужного номера. Непонимающий взгляд Игоря в мою сторону заставляет добавить:

- Мы амбразуру закрыли, моя совесть чиста!

- А что ты ему скажешь?

Тут и гадать не надо. Вздыхаю, пожимая плечами:

- Ничего не скажу! Могу я хоть раз в жизни прогулять?!

Гоша усаживается в кресло и у него еще сто вопросов:

- Но он же все поймет?

- И плевать мне на данный момент. Поймет, не поймет…

Наконец нахожу номер справочной компании Nordwind и, нажав набор, прикладываю трубку к уху:

- Алло девушка….

- Алле, здравствуйте, вы позвонили в справочную авиакомпании…

Перебиваю:

- Здравствуйте! Мы тут билеты бронировали. Скажите, а можно их заказать с доставкой?

- Да. Номер брони, сообщите, пожалуйста.

***

Билеты обещают привезти после четырнадцати часов, но на всякий случай обедать не идем, вдруг курьер приедет раньше. Но текучку никто не отменял, так что вопросы по номеру все же возникают, хоть и ни шатко, ни валко, и пока мы тут, приходится ими заниматься. Гошке то что, он уткнулся носом в комп и шуршит там по сайтам про Кубу! Очередной звонок на рабочий телефон заставляет снять трубку и отойти с ней в угол кабинета, к окну. Это из типографии, не могут разобраться с макетами - страницы отличаются форматом и стилем. Получив вводные, киваю:

- Так, я поняла.

- Да и текстовка на них тоже разным кеглем.

- Ну и что из этого? Обычное дело.

- Некоторые развороты придется набирать и печатать отдельно, а потом сшивать вместе с основной частью. Мы можем не успеть до вечера. Может упростить как-то?

- Ой, да не переживайте вы так.

- Маргарита Александровна, я на себя такую ответственность взять не могу!

- Сейчас я лично приду и поставлю вам задачу.

Нажав кнопку, даю отбой. Гоша со своего места неожиданно подает голос:

- Слушай, а мы там, на Кубе, в Кайо Ларго не успеем слетать?

Тянусь поставить трубку в стационар:

- Какую еще Кайо Ларгу?

Игорь показывает на монитор с картой Кубы и прилегающими островками:

- Ну, вот тут вот, в Карибском море. Из Варадеро полчаса лету.

Хмуро мотаю головой:

- Слушай, какого еще лету?! Ты сейчас не о том думаешь!

В голосе Игоря усмешка:

- А о чем мне еще думать?

- Значит так, слушай меня сюда! Сейчас мне нужно быстренько отскочить в типографию, объяснить тугодумам, что к чему.

Забираю свой мобильник со стола:

- А ты минут через двадцать…

Бросаю взгляд на часы на запястье:

- Спустись, забери билеты внизу, ладно?

- Какие билеты?

Вот у кого девичья память! Снисходительно хмыкаю:

- В Кайо Ларго, какие же еще! Я твой телефон оставила, держи его при себе. Всё, я полетела!

Дергаюсь в направлении двери, но меня притормаживает Гошин оклик:

- Марго!

На ходу оглядываюсь:

- Всё! Меня уже нет!

И исчезаю за дверью.

***

На то, чтобы утрясти все вопросы и определиться со сроками печати, уходит больше часа. Сюрпризов не хочется, и я тороплюсь побыстрей вернуться в редакцию. На этаже обычная рабочая суета, Люся за своей стойкой вся в звонках и я удовлетворенно направляюсь к себе в кабинет. Там тоже без изменений- Гоша сидит за столом, развернувшись к монитору, пялится в экран. Иду к нему:

- Ну что, как тут у нас?

- Из автосалона звонили.

Нетерпеливо отмахиваюсь:

- Да плевать мне, откуда там звонили! Я тебя про билеты спрашиваю.

- А-а-а...

Он начинает суетливо перебирать бумаги на столе. Потом двигает к краю стола два распечатанных листа:

- Вот!

Пока беру их в руки и поднимаю к глазам, Игорь успевает встать:

- Представляешь, заказали у нас разворот на целых полгода! Сказали, позвонят потом еще.

Его голос журчит, совершенно обтекая меня. Взгляд ласкает каждое слово в билете, мозг разбирает каждую фразу: Варадеро, вылет восьмое сентября, бизнес- класс. Гоша говорит и говорит, и я непонимающе поднимаю на него глаза:

- Какой разворот? Ты, вообще о чем?

- Я про автосалон.

Насуплено скривившись, бормочу:

- Подожди со своим автосалоном.

И снова погружаюсь в чтение билетов:

- Так! Шереметьево, вылет угу… Номер рейса двадцать шесть… Так, замечательно!

Представляешь, мы завтра на Кубу улетим!

Поднимаю глаза, а Гоши рядом уже нет – он успел отойти к окну, и бурчит под нос, повернувшись ко мне спиной:

- Представляю.

Теперь пробегаю глазами второй билет, но уже не так внимательно – тон которым ответил Игорь, мне кажется кислым:

- Чего-то, ты как-то, не рад.

- А чему радоваться? Увидеть Кубу и умереть?

Удивленно вскидываю голову:

- Чего сразу умереть то?

Развернувшись и сунув руки в карманы, Гоша возвращается ко мне:

- Ну, а как это еще называется?

Угрюмо он идет прочь из кабинета. Вот блин! Надо же так все вывернуть! Недовольно кричу вслед:

- Давай мы еще мне настроение испортим, а?!

Игорь, не оглядываясь, уходит. Угрюмо смотрю ему вслед, уговаривая себя: «Я все делаю правильно, без вариантов! Гошка, он... Став снова Машкой, он потом все примет, согласится, что так правильней!». О том, что с нами может случиться вовсе не так, и мы не примем свершившийся переворот, думать не хочется.

***

Минут через пять, пока Игорь где-то ходит, перезваниваю Сомовой. Она откликается быстро:

– Алло!

- Алло, Ань!

- Да, Марго, привет.

С трубкой у уха, начинаю расхаживать вдоль окна:

- Привет, есть минутка?

- Ну есть, даже две! Хэ…

- Слушай, Сомик, тут такое дело…

- Что? Очередной капец?

Пожевав губу, хмыкаю:

- Ну почему сразу капец? Наоборот!

- Ого! Заинтригована.

- Короче! У нас билеты уже на руках. Завтра улетаем в Варадеро.

В голосе Сомовой, почему-то, тоже нет энтузиазма. Сговорились они с Игорем, что ли…

- Хэ, ничего себе, оперативно.

Автоматически тереблю локон, струящийся по плечу:

- Ну, а как ты хотела. Луна в затылок дышит.

Анюта, видимо отвернувшись от трубки, что-то говорит про вечер и приходится переспрашивать:

- Что?

- И что, вот так вот, улетите?

Потому и звоню:

- Ну, вот и я говорю: давай, сегодня вечером посидим дома, зальем что-нибудь. Как-никак последний день, все-таки!

В ответ молчание и я, уперев руку в поясницу и нахмурившись, поторапливаю:

- А-ань…

На том конце сопение и убитый голос подруги:

- Что?

- Ты куда пропала-то?

- Да здесь я. Просто …

Ну, давайте все рыдать! Блин… Гоша и так все время пытается настроение мне испортить!

- Сомик, пожалуйста, я тебя очень прошу, только не надо вот этой вот хандры, а? Улечу я, прилетит Гоша. А с Машкой мы будем видеться! Ну не конец же света, ну.

- Да уж, не конец…

- Ань, ну пожалуйста!

- Ладно, проехали. Что пить то будем?

Другой разговор, сразу веселею:

- Вот, узнаю подругу Сомову!

Плюхнувшись в кресло, положив ногу на ногу, тянусь поправить задник туфли – как-то он чрезмерно трет, надо было пластырь на это место приклеить:

- Давай сегодня по вискарю врежем! Честное слово, так хочется напиться, аж скулы сводит.

- Ну давай, пока.

***

Когда вечером, после работы с заездом в супермаркет, приезжаем домой, я первой буквально впархиваю в квартиру, бросая ключи на стойку, отделяющую прихожую от гостиной. Сквозь полки, при свете торшера виднеется накрытый стол, который уже ломится от еды – корзиночки с начинкой, блюдо с нарезанными сладкими перчиками, еще блюдо с колбасной нарезкой, ломтики сыра, дольки лимона с красной рыбкой, салатница с чем-то овощным, бутылка с вискарем. Сама Анюта уже на диване что-то пробует, но на шум в прихожей оглядывается. Не могу сдержать удивленного возгласа:

- Ничего себе!

Сомова охватив банкет широким жестом фокусника над столом, горделиво ответствует:

- Оп! А чего такое?

Не переобуваясь, прохожу в гостиную:

- Ань, да зачем?!

Сомова пожимает плечами:

- Что значит «зачем»? Я же могу, подругу, проводить по-человечески?

Игорь тоже приходит следом и приподнимает пакеты, которые держит в руках:

- А вот это всё, мы куда накупили?

Анька примирительно поднимает руки:

- Купили и замечательно. Что не съедим, то понадкусываем.

Начинаю стягивать с плеч куртку, и Анюта командует:

- Давайте, не стойте, мойте руки, раздевайтесь! Я слышала, кто-то сегодня напиться собирался.

Ну вот, молодчина, что еще сказать. Благодарно обнимаю подругу, прижимаясь щекой к щеке:

- Какая же ты у меня!

- Ну, хватит, хватит…

Тем временем Гоша тайком тянет кусочек красной рыбы в рот и Сомова, заметив маневр, недовольно ворчит:

- Ну вот! Еще ничего не выпил, а уже началось...

Оставаясь в моих объятиях, она командует:

- Давай, там на кухне хлеб нужно порезать! Помидоры немытые в раковине лежат. Ну, Гоша!

Тот, приподняв голову, откликается:

- А?

- Давай, открывай, ну что!

- Ты же сказала руки мыть?

Сомова возмущенно всплескивает руками:

- А ты еще не помыл?!

- Нет.

- И ешь?

Наконец, отпускаю Анюту, и та командует:

- Так, братцы! Давайте, чешите, давайте, шевелите поршнями -мойте руки, раздевайтесь там… Давайте, давайте…

Гоша, подхватив пакеты, уносит их на кухню, а Сомова продолжает ворчать:

- Время идет, а у нас еще ни в одном глазу! Ну, куда это годится?

И я отправляюсь вслед за Игорем на кухню, разгружать сумки.

***

Наконец, собираемся за столом. Я устраиваюсь в боковом кресле, возле включенного торшера, а Аня с Гошей, который свои пиджак с галстуком оставил в шкафу, и теперь белеет в полумраке рубашкой, восседают на диване. Пока мы по очереди мыли руки, на столе добавились хлебница с черным хлебом, кувшин и бокалы с апельсиновым соком и блюдо с вкусными корзиночками с разными начинками из паштетов, украшенные помидорками, Пора говорить тост и я тянусь за бокалом с алкоголем:

- Ну что, давайте выпьем?

Анюта со вздохом поддерживает:

- Давайте.

Мне вдруг становится любопытным, что скажет на прощание Игорь, и я прошу:

- Гош, скажи что-нибудь…

Тот неуверенно бормочет, глядя прямо мне в глаза:

- А что я должен сказать?

- Да ничего ты недолжен! Просто от души. Что тебе, нечего сказать?

Тот чешет щеку:

- Ну почему нечего…

Анюта меня поддерживает:

– Значит, давай!

Игорь пытается встать, но я торопливо прерываю этот порыв:

- Можно сидя.

Гоша хмыкает:

- Это тебе можно сидя, пока…

Ну да, намек справедлив… Игорь начинает свою речь:

- Так, девчонки! Я не знаю, кто там манипулирует нашими судьбами, но я вот глубоко убежден - все что ни происходит, все не зря!

Начало красивое. По большому счету, многое, что пережила я, чего добился он - сказалось на наших характерах, на нашем понимании жизни…Трудности нас закалили. Мне приятно слышать такое его восприятие произошедшего с нами, и я мягко улыбаюсь. Тем более, что уютная обстановка и полумрак к этому располагают.

- Марго, не знаю, наказали нас или нет, но для меня всегда ты останешься великой женщиной!

Вот это комплимент!

- Ого!

Все звучит так проникновенно, что я, расчувствовавшись, глотаю комок в горле. Гоша торопится продолжить тост:

- Подожди ты, не перебивай! Вот я смотрю на тебя. И вот вижу человека, каким хотел бы быть всю свою жизнь, честное слово!

Смущенно опускаю глаза, и Игорь резко заканчивает:

- Все, выпьем!

И быстро опрокидывает бокал в себя... Изнутри теплая волна благодарности за сказанное подкатывает к самому горлу, глаза щиплет, и я невольно хриплю:

- Ну вот, напустил слез.

Игорь отставляет пустой бокал:

- Просили – слушай! Я сказал.

Анька, видимо решив, что я ругаюсь, бросается Гоше на защиту:

- Ну чего, слез не слез… По-моему, отлично сказал... Вообще тост прозвучал, чего ты сидишь?!

Сомова тянет ко мне свой бокал, чокнуться:

- Давай, давай! Хватит плакать.

Подняв свой вискарь к губам, делаю маленький глоток, потом, отставив бокал в сторону, запиваю соком. Хочется ответить Игорю также откровенно, и я поднимаю вверх указательный палец, призывая к вниманию:

- Тогда я тоже, так сказать, алаверды!

Но сначала надо закусить жжение в глотке и горькое послевкусие и я тянусь взять с тарелочки дольку лимона. Прожевав, начинаю ответную речугу:

- Гош… Я тебя, когда в первый раз увидела, я подумала -господи, ну что за убожество сидит в моем теле!

Игорь растерянно хихикает, и Анюта меня одергивает, призывая к корректности:

- Марго!

Да не собираюсь я никого обижать! Просто слов из песни не выкинешь – так действительно было!

- Спокойно. Но потом я поняла, что у тебя свой жизненный алгоритм, что ты преследуешь свои цели… Мы все преследуем свои цели, да мы все эгоисты…. Но вот этот твой поступок, я не забуду никогда!

Гоша теперь сидит, подперев голову кулаком, и последнее замечание заставляет его встрепенуться:

- Какой поступок?

- Настоящий мужской поступок!

Заступиться и вмазать по физиономии хаму и негодяю! В полумраке глаза Игоря мерцают теплым огоньком. И мое горло снова сжимают эмоции, заставляя голос дрогнуть:

- И вообще… Вот все, что ты для меня делал и продолжаешь делать, достойно всяческого уважения!

Смутившись, отворачиваюсь, неуклюже взмахнув рукой и поморщившись:

- Короче, блин! Яне умею говорить все эти тосты…

Гоша, не соглашаясь, мотает головой:

- Марго, ты очень хорошо говоришь!

- В общем… Ты меня, пожалуйста, прости за все и спасибо тебе огромное за моих родителей, замою работу. Потому что без тебя реально мне некуда было бы возвращаться! И кстати, за такой короткий срок овладеть профессией – это, знаете ли!

Снова взмахиваю рукой:

- Короче, всё! За тебя!

Поднимаю бокал, и Игорь мягко толкает Анюту рукой в плечо:

- Приятно...

Та старается понизить пафосность наших финальных тостов:

- Слушайте, ребята, хорош прощаться, ну! Это же невозможно слушать! И вообще давайте есть уже. Ну, для кого я это все приготовила!

То есть Гоше говорить благодарственные речи - это хорошо сказал, а как я подхватила, так невозможно слушать? Вот, двуличная хрюшка! Мы с Игорем молча пьем, а потом он, отставив бокал, бросает на меня неуверенный взгляд. И чешет затылок, с явным с намерением что-то спросить:

- Марго, слушай! Так может мы это…

Когда допиваю, морщась, переспрашиваю:

- Что?

- Может быть, мы останемся по-прежнему, с возвращением с Кубы?

По-прежнему, это как? Поправляя волосы, смотрю на него с недоумением:

- В смысле?

- Ну, будем работать, как и работали! Ты - Гоша, я - Марго?

Каждый день рядом с собой видеть напоминание обо всей этой жизни, что со мной произошла? Нет, нет и нет! Выкинуть из головы и забыть! Забыться! Внутри все протестует, и я резко вскрикиваю:

- Нет!

Мучиться и сожалеть, как бы оно было, останься я Маргаритой Ребровой, совершенно не хочется. К тому же у Игоря Реброва не может быть никакой ни невесты, ни двоюродной сестры!

- Нет, стоп - машина! Вернешься по паспорту Машей Васильевой и будешь жить как Маша Васильева!

С глаз долой из сердца вон! Гоша проcяще тянет:

- Почему-у-у?

Решительно пресекаю обсуждение:

- Гош, закрыли тему! Я уже заколебалась кормить всех сказками и байками этими про двоюродную сестру. К тому же у тебя есть мать, и она тебя ждет.

- А чем я тогда буду заниматься?

Блин, а действительно? Не официанткой же… Над этим вопросом я не думала и наверно потому смущенно отвожу взгляд:

- Господи, ну мало ли.… Журналов в Москве. Пристроим куда-нибудь…

- Как мы куда-нибудь меня пристроим, если все в этом бизнесе знают меня как Маргариту Реброву?

Неожиданно Сомова поддерживает Игоря:

- Кстати, он прав.

Двое на одного, да? Мне сейчас совершенно не хочется ломать голову над сложными проблемами, и я отмахиваюсь:

- Ну, значит не по Москве. Вон, городов в России…

- Нормально, я не хочу никуда уезжать!

Ну да... И мои слова про Машину мать, тут не вписываются. Невнятно бурчу:

- Ну, значит, не уезжай!

- Марго!

Но я предпочитаю решать проблемы по мере возникновения, а не за столом за почти два дня до затмения:

- Гош, ну хорош! Давай об этом поговорим потом, на обратном пути. У нас еще будет двенадцать часов. Ну, я не знаю… Надоели уже эти заморочки! Дайте хоть как-нибудь попраздновать!

Игорь опускает глаза и обиженно ворчит:

- Ну, праздник так праздник… Анют, наливай!

Сомова тянется за бутылкой и я, облегченно вздохнув, засовываю корзиночку с паштетом в рот:

- Вот это мне уже больше нравится!

***

Время идет, и Гоша отпадает первый от нашего сабантуя, прикорнув в углу дивана и придвинув подушку себе под голову. Тарелки почти опустели, а в бутылке осталась только треть вискаря от первоначального объема. Сомова оглядывается на уснувшего Игоря:

- Чего–то быстро он как-то.

Грустно ковыряя вилкой у себя в тарелке, бормочу с набитым ртом:

- А чего?! Он же виски пил! Много ли ему надо... Вернее ей!

Анюта вздыхает:

- Ну да... Только ты знаешь, мне показалось, что он специально накидался.

Зачем? Недоуменно смотрю на нее:

- С чего ты взяла?

- Ну, я же говорю – показалось. И плюс…

Она снова оглядывается на Игоря:

- Настроение у него какое-то было… Непраздничное.

Причина мне известна и обсуждать Гошины желания, мне не хочется. Упрямо ухожу от скользкой темы разговора - типа анекдотов никто не рассказывал, чтобы ржать:

- Ну, знаешь… На твоем лице, что-то веселья явного и я не увидела.

Анюта вздыхает:

- Ну, а чего мне веселиться?

Сказано так, словно и Сомовой есть что терять. Непонятно… Недоуменно перевариваю – Анька же так ждала Гошиного возращения?!

- Ну как это с чего, Ань!

- А что?

- Ну, ты что, не рада, что ли?!

Та уныло ведет плечом:

- Да рада я, рада…

- Ну, а чего тогда?

Анюта задумчиво приглаживает волосы и молчит. Сорвавшись со своего места, пересаживаюсь к ней на диван, поближе:

- Сомова! Ну, ты чего?

Анька насуплено мнется и я, наклонившись, заглядываю ей в лицо:

- Случилось, что-нибудь?

- Да нет, ничего не случилось. Просто тебе то, хорошо...

- Ну что, мне хорошо?

- Я то для тебя как была так и останусь, а вот ты…

- А что я?

У Сомовой наворачиваются слезы на глазах, и она вытирает нос:

- Я-то Марго больше не увижу!

Ну… Даже не знаю что сказать. Только растерянно мычу:

- Ань ...

Приходится повторять то, что целые дни и так говорю сама себе, словно испорченная пластинка:

- Уедет Марго, приедет Гоша. И все будет так, как было.

Хотя, конечно, как было это совсем не то, что есть сейчас. И Сомова подтверждает мои мысли:

- Да уж… В кои-то веки нашла настоящую подругу…

Бли-и-ин! Все я прекрасно понимаю и чувствую, только впускать в себя эти мысли не хочу… А честнее сказать – боюсь! В горле уже комок и голос срывается:

- Ань, ты что хочешь, чтобы я сейчас зарыдала?!

Сомова тихонько одергивает себя:

- Ладно, всё, проехали. Давай выпьем!

Схватив дольку лимона и бокал с виски, она торопливо их поднимает:

- На посошок с подругой. Давай!

С жалостью смотрю на Анюту - конечно, будет непросто, даже невозможно без боли порвать все те нити, что связывают нас. Женская дружба, она совсем не такая, как у них, у мужиков… Погрустнев, тоже поднимаю бокал:

- Будем считать, что я улетела.

С концами! Или как говорит Гоша – умерла…Сомова кивает, вздыхая:

- Да… Таки будем считать!

Чокаемся, и Анюта добавляет:

- Давай за тебя, Мэри Поппинс.

Сомова отпивает, и я, пригорюнившись от грустных мыслей, тоже опрокидываю рюмку в рот.

День 283 (511). Среда. 8 сентября 2010 года. ​

Утро. Сегодня мы летим на Кубу, сегодня нас ждет долгий непростой день. Даже не верится! Оба стараемся делать обычные вещи - завтракаем, складываем сумки в дорогу, одеваемся с учетом будущего путешествия, а когда приезжаем в «МЖ» старательно загружаемся текущей работой – известно же что ждать и догонять, самое противное занятие в жизни. Сегодня на мне широкая свободная серая кофта поверх бежевого топа, брюки, из украшений - бусы из редких блестящих шариков на длинной нитке, распущенные волосы расчесаны и гладко струятся по плечам.

Люся просит созвониться с новыми рекламщиками и я, усадив Игоря за компьютер дальше шлифовать номер, топчусь с трубкой стационара у окна. Контрагент на том конце провода оказывается весьма понятливым, и мы быстро находим общие точки для взаимовыгодного сотрудничества. На вопрос о примерах и наглядных аналогах, только пожимаю плечами:

- Посмотрите наши старые образцы. Уверяю вас - у нас за полгода ничего не изменилось!

- Говорят, у вас формат подачи материалов был тогда другой. Или он все же остался прежним?

- Абсолютно тот же формат.

- Ну, хорошо… Мы скинем наши предложения к вам на почту в самое ближайшее время. Спасибо!

- Да нет, не за что. Звоните, если что!

Наше прощание прерывает стук в дверь и на пороге кабинета появляется жизнерадостный шеф. Он прикладывает палец к губам, дескать, не собирается мешать разговору, но я уже даю отбой. Егоров бодро идет к столу:

- Не помешал?

Раздвинув полы кофты и уперев руки в поясницу, смотрю с любопытством:

- Нет!

Гоша, развернувшись в кресле к начальнику, вопросительно поднимает бровь и Наумыч заговорщицки подмигивает:

- Ну чего, определились?

Игорь чуть хмурится:

- С чем?

- Ну как с чем… Со свадьбой! Кто едет брата поздравлять, кто здесь пахать остается.

Гоша поднимается из кресла:

- Э-э-э… Конечно определились.

Из-за спины шефа спешу подать голос:

- Да! Я остаюсь, Гоша летит.

Начальник довольно смеется, несмотря на унылый вид Игоря:

- А-а-а… Ха-ха… Вот так вот, да?

Тот настороженно интересуется:

- А что-то не устраивает?

- Нет, все правильно…. Как это правильно! По-нашему, по-мужски! Самую тяжелую работу - водку пить - это мы, ха-ха! А Марго здесь пускай. Ха-ха!

Лицо Игоря остается угрюмым:

- Борис Наумыч!

- Да я шучу, шучу... Когда вернешься-то?

- Как и договаривались, через два дня.

Меня вопросы начальника все больше напрягают, и я вмешиваюсь:

- Что? Случилось чего-нибудь?

- Ничего я просто…

У него звонит мобильник, заставляя лезть в карман:

- Ой, извини… Да я! О, кто-кто к нам едет? Хорошо, все, иду!

Шеф, зажав трубку у уха и послав нам воздушный поцелуй, движется к двери:

- Все! Пошел к станку.

И снова говорит в телефон:

- Алле! Да я сейчас уже выхожу! Угу…

Мы с Игорем переглядываемся – кажется, вопрос с начальником согласован.

***

Теперь уже я усаживаюсь к компьютеру – хочу убедиться, что на Кубе на неделю летная погода. Глядя на таблицу с прогнозом, подперев задумчиво голову, лениво тяну:

- Слушай, ну это капец!

Стоящий за спиной Игорь склоняется к экрану:

- Ну, что там?

- В Гаване температура воздуха плюс двадцать пять, температура воды в океане плюс двадцать семь.

Игорь даже стонет от предвкушения, но я продолжаю его дразнить:

- Прикинь, то есть это в воде сидеть теплее, чем лежать на песке в тени!

Дверь в кабинет снова распахивается и там вновь Егоров - видимо наговорился по телефону:

- А это я опять!

Быстро щелкнув мышкой, закрываю провокационный сайт:

- Борис Наумыч, мы вам рады всегда!

- А сейчас я вас еще больше обрадую. А вы слышали, что в воскресенье, в Олимпийском, будет концерт Турсунова?

Ага, мелькала физиономия на плакатах:

– Да, я видела афиши, и что?

У начальника рот растягивается до ушей от счастья:

- Как что? Тебе выпала высочайшая честь взять у него интервью!

У меня? Когда? Испугано вскакиваю:

- Что-о-о?

Шеф благодушно всплескивает ладошками:

- Ну как что? Взять интервью у самого Вячеслава Турсунова, ну! Как тебе?

Главный вопрос остается – когда?! Могу только сегодня и то до трех дня! Шестеренки в моей голове уже яростно крутятся в поисках выхода и уже грозят сломаться:

- Как? Подождите… Когда? Прямо сейчас, что ли?

- Хэ.... Завтра в четырнадцать ноль-ноль у нас в редакции.

Ошалело хлопаю ресницами. Капец… Значит, завтра будет скандал… Шеф деловито формулирует задачу:

- Так, смотри: мне надо, чтобы ты просто взяла все мысли в кулак и чтобы это интервью…У-у-ух! Поняла?

Может переложить на кого-нибудь другого? Зимовского, например? Он любит пиариться. Пытаюсь что-то сказать в эту сторону, но у шефа трезвонит мобильник, и он рявкает в трубку:

- Да?

И отмахивается от моих попыток привлечь внимание:

- Я же вам объяснял! Подождите в лифте.

Показав в нашу сторону большой палец, он шустро убирается из помещения, оставляя меня в раздрае. Зато Игоря - с посветлевшим лицом. На мой молчаливый вопрос он складывает губы гузкой и фыркает -дескать, путешествие обломилось. Мне его расслабленное поведение не нравится и я, нахмурив брови, тайные празднества пресекаю:

- Что смотришь?

- Жду.

Прохожу мимо него, возвращаясь к компьютеру:

- Чего ты ждешь?

- Твоих комментариев.

- По поводу?

- Марго ты меня удивляешь. По поводу интервью.

С одной стороны, действительно, чувство вины гложет, ас другой… Мир не рухнет и без дурацкого интервью! Передернув плечами, решаюсь:

- А не будет никакого интервью!

- Как это не будет?

- А вот так вот! Ну, во всяком случае, брать его буду не я, точно!

Игорь удивленно хмыкает:

- То есть как?

Как, как… Никак! Набычившись, накидываюсь с ответными упреками:

- А что ты предлагаешь? Билеты сдать?

Гоша возмущенно таращится, широко раскрыв глаза:

- И ты просто забиваешь болт, да?

Совесть заставляет опустить взгляд в пол, но я все равно бурчу, из вредности:

- Абсолютно! Точная формулировка.

- А последствия?

- Что последствия?

- Наумыч тебе потом бвшку открутит.

Испугал кота сосиской:

- Кому тебе? Маргарите Ребровой? Так не будет никакой Маргариты Ребровой! И башку некому откручивать. Ясно?

Настроение Игорька явно падает, и я злорадно добавляю:

- А Игорь Семенович приедет и за сестру свою двоюродную извинится! Вот так.

Но Гоша все равно не сдается и хитро на меня смотрит:

- Кстати, а что ты скажешь, куда ты дела Марго?

Скажу: на Дальний Восток сбежала, пока Игорь на свадьбе гулял. С вещами! И записки не оставила! У меня в сумке вдруг трезвонит мобильник и это позволяет уйти от ответа:

- Ой! Подожди.

Сумка валяется в кресле у стены, и я лезу в нее в поисках телефона. Посмотрев на дисплей, где высветилось «Сомова», прикладываю гаджет к уху:

- Да. Ань….

- Слушай, а ты мои ключи случайно не уволокла?

- Э-э-э, не может быть!

Щупаю свободной рукой карманы брюк и точно - в обеих прощупываются по связке и я, чертыхаюсь:

- Блин, вот башка, а?

Гоша смотрит на меня с тревогой:

– Кто там?

Кошусь в его сторону:

- Слушай, Ань! А ты не можешь сама подскочить, а?

- Нет, яс таким крюком на радио не успею.

- Ясно, ладно.

- Может быть, на Кутузовском пересечемся?

- Ладно, я придумаю что-нибудь.

Дав отбой, пока мозги работают над решением проблемы, начинаю суетливо убирать телефон в сумку. Ехать домой или пересечься по пути? От мыслительного процесса отвлекает Гошин голос:

- Марго!

Он все также вопросительно смотрит на меня, и я оправдываюсь, решившись ехать сейчас:

- Да я Аньке ключи забыла оставить.

- И чего теперь?

- И чего теперь... Я сейчас домой быстренько заскочу, ключи оставлю и все - встретимся в аэропорту!

Повесив сумку на плечо, уточняю для контроля:

- А паспорта, документы?

- У меня в портфеле.

Правильно, удовлетворенно киваю:

- Ну, все! Отлично. Тогда я полетела.

Игорь неуверенно переминается с ноги на ногу:

- Слушай, Марго… А может мы вместе?

Свалим, вот так вот, не дождавшись конца рабочего дня? Возмущенно отбрехиваюсь:

- Какой вместе?! Сейчас какой - нибудь Наумыч придет сюда, а нас никого нет! Давай, ты досиди до упора, ав аэропорту встретимся. Все, я полетела!

Тороплюсь к выходу. На ходу сдернув с вешалки куртку, выскакиваю за дверь. По пути к лифту, у секретарской стойки меня окликает секретарша:

- Маргарита Александровна, тут вам из типографии передали.

И протягивает пакет. Возвращаться не хочется, и я его забираю с собой - посмотрю по дороге:

- Спасибо Люсь.

- А вы что, уже уходите, да?

- Да!

С пакетом в руках направляюсь к подъехавшему лифту. Пропустив выходящую пассажирку, захожу внутрь - поехали!

***

Пока доезжаю до дома, уходит минут сорок, и нервная Сомова встречает меня упреками буквально на пороге квартиры. Тем не менее, убегать не спешит, и еще минут пятнадцать мы болтаем: пока я переношу все свои сумки и чемоданы в прихожую, пока переодеваюсь в серые брюки и болотного цвета топ, чуть приукрасив дорожный образ длинно ниткой бус из разнокалиберных страз, пока заглядываю в санузел на дорожку, пока собираю сухой паек в дорогу - вдруг кому-то захочется попить или Гоше приспичит съесть бутербродик. После завершения всех хлопот, уже из такси, делаю контрольный звонок в редакцию. Игорь откликается быстро:

- Алле, Марго?

- Я, я! Как там у тебя? Все тихо?

- А ты, где?

- В пути. Чего и тебе желаю.

- Уже в аэропорт?

- Да, проехали МКАД.

У Игоря деловой тон:

- А, ну все, отлично! А что с пробками?

Я бы сказала «местами»:

- Умеренно. Так что тебе тоже не стоит задерживаться.

- Все, я тогда тоже стартую!

- Ага. Встречаемся под большим табло.

До меня доносится:

- Все, давай!

Вроде все спокойно, тем не менее, надо обезопаситься по всем направлениям:

- Наумыч не приходил?

Мой голос перекрывает рычание обгоняющей фуры и Игорь переспрашивает:

- Что?

- Я говорю, шеф меня не спрашивал?

- Не, никто не заходил.

- Ну и отлично.

- Всё! Давай, до встречи.

- Пока.

- Да, пока.

В трубке звучат гудки отбоя.

***

Шереметьево бурлит, время идет, скоро посадка, а Гоши нет и нет. Я уже начинаю нервничать, и каждую минуту посматривать на наручные часы, пытаясь замедлить движение стрелок. В руке держу мобильник, перезванивая каждые пять минут, но абонент почему-то остается недоступным. Рядом со мной высится большой синий чемодан на колесиках, на ручке которого болтается бежевая дорожная сумка в качестве ручной клади. Ее я не хочу сдавать в багаж. Затянув распахнутую куртку узлом на животе, кидаю очередной раз взгляд на эскалатор, нервно прочищая горло:

- Гхм!

Вот где он шляется? Небось зацепился языком с нашими бабами и упустил кучу времени! Наконец, на движущейся дорожке появляется Игорь, держа за длинную ручку дорожный чемодан на колесиках и свой неизменный портфель. Наконец-то! Все равно встречаю потеряху упреками:

- Блин, капец! Ну, где ты ходишь-то?!

Гоша возмущенно оправдывается:

- Я не знаю, где там у тебя пробок не было…У меня все кольцо стояло!

И поэтому не надо отвечать на звонки?

- А чего ты трубу не берешь?!

- Как не берешь?

Пока он шарит по карманам пиджака в поисках мобильника, успеваю поправить волосы, собирая ихв хвост, а потом распуская по спине. Наконец телефон найден, и Игорь смотрит на дисплей:

- А, извини… Там в машине музыка играла, не слышал.

То-то же, а то спорить удумал. Поддернув рукава кофты, отмахиваюсь:

- Так, ладно! Бери вещи, давай портфель подержу.

Пора на регистрацию. Сняв сумку с ручки чемодана, вешаю ее себе на плечо. Но в последний момент сборов торможу - надо заранее билеты приготовить, чтобы не суетиться потом:

- Сейчас, подожди.

Придерживая заручку Гошин портфель, лезу в его отделения. Игорь недовольно ворчит:

- Чего ты туда полезла?

Продолжая копаться, нахмурившись, фыркаю:

- Что, значит, полезла? Билеты надо приготовить! Сейчас на регистрацию сразу.

Нащупав бумаги, извлекаю на свет два билета. Быстро глянув на выбитые фамилии, один из них отдаю Игорю:

- Так! Этот твой, а это мой.

В другом отделении находится заграничный паспорт, и я его тоже вытаскиваю. Посмотрев первую страницу, отдаю Гоше:

- Паспорт твой!

В обоих отделениях портфеля пусто и я зависаю, не понимая, что происходит. Что за дурацкие шутки? Грозным взглядом буравлю беспечный лик Игоря, уткнувшегося в свои документы:

- Так! Яне поняла?!

Тот недоуменно оглядывается:

- Что?

- А мой паспорт, где?

- Ну там, рядом с моим лежал… Внимательно посмотри!

Нет, я понимаю, бывает…. Сто раз посмотришь и не увидишь. Так сказать, игры разума. Но тут то и искать негде! Подозрительно взглянув на Игоря и заправив волосы за ухо, снова лезу в портфель. Естественно там опять пусто!

- Но здесь нет его?!

Гоша суетливо тянется к портфелю:

- Так, дай! Я сам.

Он начинает проверять все отделения портфеля подряд и у него реально растерянный вид:

- Так, я не понял!

Блин, прибью придурка с его розыгрышами:

- Так, родной мой! Давай заканчивай свои кренделя! Паспорт на родину, быстро!

- Да не брал я его!

Тогда, где он? Во мне уже все бурлит, и я возмущенно вскидываюсь, напирая на шутника:

- А кто тогда брал?!

Игорь вдруг зависает и на его лице появляется растерянная догадка:

- Капец…

Похоже, что-то случилось, он что-то вспомнил. С опаской интересуюсь:

- Что такое?

- Зимовский скотина!

- Что, Зимовский?

- Скотина, а?!

И снова бросается рыться в портфеле.

***

Неужели Игорь прав и паспорт Маши Васильевой сейчас у Антона? Развел паразит нашего тюфяка как младенца! Оказывается, Зима отправил Гошу в комнату отдыха на поиски стаканов, чтобы пить водяру на посошок и тот, лопушина, ушел, оставив документы без надзора. Конечно, я перезваниваю Антону, желая убедиться, что мы в заднице, и никакого полного лунного затмения мне не видать как собственных ушей. Тот откликается не сразу и тон, с каким он здоровается, заставляет меня беситься и скрипеть зубами:

- Да, Игорек?

В ярости ору в трубку:

- Слышь ты, ублюдок! Тебе хана, ясно?! Я тебя лично по стене размажу!

- Не понял, а за что это я так впал в немилость?

- Мой паспорт у тебя?!

- Твой? Да боже упаси! У меня документ какой-то Маши Васильевой. А паспорта Маргариты Ребровой у меня нет.

Значит, все-таки, он! С шумом выдыхаю:

- Фу-у-ух! Ну всё, гадина, молись!

В бессильном бешенстве выкрикиваю в трубку:

- Сейчас я приеду и придушу тебя!

- А что, вы еще не на Кубе? А что так, м-м-м? Я с Игорьком выпил за вас, такие добрые слова сказал… Он передал?

Сука! Оторвав телефон от уха, ору в микрофон:

- Чтоб ты сдох, тварь!!!

И даю отбой…

***

Полчаса, не меньше, уходит на то, чтобы сдать билет, причем со штрафом в двадцать пять процентов! Полтора часа на обратную дорогу в такси, так что домой приезжаем почти в десять вечера. Настроение на нуле, в полном раздрае, зато психоз успевает накрыть по максимуму. Когда открываю входную дверь, и впихиваю чемодан в прихожую, слезы тугим комком подступают к горлу. Голос срывается, но я не устаю раз за разом, а теперь по новому кругу, запустить все свои упреки в адрес недотепы:

- Капец! Это же каким надо быть дебилом, чтобы с этим уродом водку жрать?!

Блин! Все-таки, мужики странный народ, совершенно непонятно каким местом думают. Если вообще думают! Гоша не отвечает, молча, с виноватым видом прикрывает входную дверь и поворачивает защелку замка. Чует кот, чью сметану сожрал! Это только подталкивает к новым обвинениям:

- Вот как ты мог, вообще, при нем портфель оставить???

- Марго.

- Что?

- Ну, я же тебе все объяснил.

Да по фиг мне, что ты там бубнил! Продолжаю буянить:

- Что ты мне объяснил?!

Не раздеваясь, иду на кухню, на пороге которой торчит Анька:

- Что случилось?

Не дойдя до подруги, резко разворачиваюсь, срываясь на визгливый крик с новым упреком:

- Я не удивлюсь, если этот паспорт ты ему сам отдал! Сам отдал, да?!

Игорь, стаскивая плащ с плеч, не отвечает и я, скуля и хлюпая носом, обижено поворачиваюсь к нему спиной. Тоже начиная стаскивать с себя куртку. Со спины подступает Анюта и в ее голосе звучит неподдельное удивление:

- Марго! Почему вы не в аэропорту?

Вопрос в десятку, вопрос, заставляющий взвыть:

- Да какой аэропорт, Ань?! Зимовский у этого валенка мой паспорт вытащил! Господи, дай мне силы, пожалуйста!

Сомова идет в прихожую к Игорю:

- Как вытащил?

Гоша, скривившись, отмахивается:

- А-а-ай!

И топает в спальню переодеваться. Присаживаюсь у кухонной стойки, обхватив ладонями виски, и Анюта снова переключается на меня:

- Марго!

- Что?

- Ну чего ж ты так убиваешься?

Да потому что не получается по-другому. Уже настроилась, уговорила себя, что помучаюсь пару дней до затмения, а потом все мосты будут сожжены. Так нет же! Слезы подступают к горлу, и я продолжаю истерично вопить, не в силах угомониться:

- Ань, ну а что мне делать еще?! Еще два месяца маяться?! Да яне могу больше, ты понимаешь? Не мо-гу!

- Ну, почему два месяца, мы же не знаем...

- Что мы не знаем?

- Вдруг это сработает!

- Что сработает?

- Ну, это затмение никто жене отменял.

И что? Милана и то не верит в благополучный исход, вертелась при встрече как уж на сковородке:

- Ань, ну ты же понимаешь, что все? Нет никаких гарантий!

Шлепнув себя ладонью по бедру, нервно вскакиваю со стула и иду к навесным кухонным полкам за бутылкой вискаря. Сомова пожимает плечами:

- Гарантий нет, но что нам остается делать? Только ждать!

В бессилии рычу, сцепив зубы:

- Зимовский - тварь, я прирежу эту скотину!

Не найдя на полках алкоголя, перемещаюсь к холодильнику:

- У нас есть чего выпить покрепче?

Анюта тычет пальцем:

- Вон там, посмотри. На верхней. Вон, вон! За крупой там!

Крупа осталась на кухонной полке, приходится, закрыв холодильник, возвращаться к ней.

***

Спустя два часа я все еще хлопаю ресницами. За окном в ночи рычат автомобили на проспекте и мне не спится… После полуночи ожидается частичное лунное затмение, непонятно в каком виде, и я лежу калачиком под одеялом, глядя на лунный свет бьющий через стекло снаружи. Потом сажусь в постели… Спустив ноги с кровати и сунув ступни в тапки, направляюсь к окну. Интересно спит ли сейчас Гоша? Он сейчас там,в гостиной, на диване. Или тоже таращится в окно? Наконец ждать затмения становится невмоготу,и я опять ложусь в кровать, накрываясь одеялом с головой. Что же будет? На луну медленно наползает тень…

День 284 (512). Четверг.

Было затмение или не было, но прошло оно почти незаметно. Увы, превращения не случилось, так что уснула только часа в два ночи, а проснулась в шесть утра… Собой… Подспудно подозреваемый результат не принес слишком большого разочарования. Зато породил кровожадную идею сыграть на работе спектакль «Возвращение Игоря Реброва»! Кому надо тот поймет и дай бог напишет заявление по собственному. К моменту пробуждения Игоря у меня уже разработан целый план расстрела злодеев с несколькими контрольными выстрелами в голову. В качестве контролек будут некие общие воспоминания для Антона и Игоря, может быть мелкие, но острые. Мы даже репетируем некоторые из них с Гошей в процессе поедания завтрака.

Он будет играть решительного Игоря Реброва, ну а я - зачуханную Машу Васильеву, которая никак не может отойти после превращения. Соответственно и одеваюсь: серый пиджак поверх синей плотной блузки с длинными рукавами, серая юбка чуть ниже колен, распущенные волосы, блеклый макияж и отсутствие бижутерии.

***

Приезжаем в редакцию пораньше, прикупив по пути пышный букет - Игорь галантно преподносит его растерянной Людмиле, стоящей за секретарской стойкой. Потом мы разделяемся - он отправляется к Зимовскому, поджидать появление главного гаденыша, прямо на его рабочем месте, а я прячусь к нам в кабинет - наблюдать за процессами в холле сквозь приоткрытые жалюзи и, в частности, контролировать дверь кабинета заместителя главного редактора. Перед ней какое-то время пасется Эльвира, потом подходит Егоров и прогоняет ее заниматься делом… Но тут он замечает мой наблюдательный пост, и делает знак выйти. Мокрицкая еще в зоне видимости и я, сделав дурацкое лицо, выглядывая наружу. Начальник снова взмахивает ладошкой:

- Маргарита Александровна, на минуточку!

Сохраняя глуповатое выражение, делаю несколько шагов навстречу шефу:

- Меня?

Начальник язвительно фыркает:

- А у нас что, в офисе, есть еще одна Маргарита Александровна?

Замерев, на упрек не отвечаю, и Егоров хмурится:

- Скажите, пожалуйста, я так понимаю, Гоша не улетел?

Только вздыхаю, поправляя волосы:

- Ну-у-у… Так получилось.

На лице Егорова появляется ехидная усмешка:

- А что так? Невеста передумала?

Стараюсь сохранить вялый отрешенный вид:

- А! Да нет, просто… На самолет опоздал.

- Как опоздал?

Хлопая ресницами, начинаю перечислять:

- Ну вот: у него сначала колесо полетело, прямо на кольцевой…, а потом он встал в пробке..., и все - ни влево, ни вправо.

Егоров сочувствующе качает головой:

- Вот дела то…

Вздохнув, добавляю:

- Да и билеты пропали.

- Да ладно билеты, это все…Главное, что живы - здоровы.

Активно киваю, поддакивая:

- Да!

Шеф с недоверчивым видом обходит вокруг меня - видимо, ему непривычен мой новый образ:

- Да? А сама как?

Чуть дергаю плечом:

- Нормально.

- Хорошо. Чего, не выспалась, что ли? Не нравишься ты мне.

Безвольно бормочу:

- Да нет, я хорошо спала.

Шеф смеется:

- Хорошо, да мало, да? Ха-ха-ха… Ну ладно, ладно…

Помолчав, он наклоняется, подаваясь ко мне и заглядывая в лицо:

- Сегодня интервью! Помнишь?

Безразлично хлопаю ресницами:

- Какое интервью?

Лицо начальника вытягивается:

- Что, значит, какое интервью? Это ты что, прикалываешься, что ли? Турсунов приедет!

Главное не переигрывать. Маша Васильева хоть и бывшая официантка, но не тупица. Киваю:

- А-а-а… Да, помню.

Начальник смотрит с жалостью:

- Что, помню?! Ты подготовилась?

Усердно киваю:

- Ну да…В общих чертах.

- Ты, знаешь, что? Быстренько в кухню и две чашечки кофе! И чтобы через полчаса была как огурец! Поняла?

- Поняла.

Шеф, оглядываясь время от времени, идет к себе, а я направляюсь в заданном направлении - пить кофе.

***

Ровно в десять собираемся на оперативку. Первый вопрос- трудовая дисциплина. Его ведение берет на себя грозный Игорь Ребров, расхаживая вдоль окна. Явившись на сие мероприятие, располагаемся в обычном порядке - шеф в председательском кресле, я сижу по левую от него руку (рисую человечков в блокноте), по другую сторону от шефа стоймя торчат пришибленные Антон с Эльвирой, вдоль стены за моей спиной топчутся Павел с Галиной и Валентином, за ними еще кто-то вторым рядом... Развоевавшийся Гоша строжит затихший народ:

- И главное на что я хотел бы обратить внимание всех и каждого – сорок пять процентов нашего времени у нас уходит: а) на поедание бутербродов, б) на дегустацию кофе и точению ляс.

Встрепенувшись, Егоров поддерживает:

- Вот, это как в точку-то!

- Я прекрасно понимаю, что свести к нулю этот процент фактически невозможно, но господа, давайте сократим хотя бы на треть!

Он резко разворачивается к Антону:

- Господин Зимовский!

Тот боязливо заикается:

- Д-д-да…

- А что у нас с интернет - версией журнала?

Антон невнятно оправдывается:

- Так это… Работаем.

- Поконкретней!

- Вчера занимались баннерами. Сегодня…

Игорь презрительно перебивает:

- Целый день баннерами?

Зимовский громко клацает зубами, закрывая рот, и Гоша издевательских мыкает:

- Да за это время можно всю Москву обклеить! Мне кто-нибудь объяснит…

Он берет Антона за оба запястья и выводит из-за стола:

- … Какой фронт работ в редакции выполняет вот этот человек?

Шеф подает удивленный голос:

- Игорь Семенович, ну ты даешь!

Но это Игоря не сбивает, он уверенно продолжает:

- Что я даю?! Коллектив это как пулемет - каждая деталь на своем месте! Я знаю, чем занимается Валентин, я знаю, чем занимается Галина…

Он трогает Любимову за воротник пиджака, потом склоняется надо мной:

- Я даже знаю, чем занимается Марго!

Преданно глядя на главного редактора, усердно киваю. На этом Игорь поворачивается к Зимовскому:

- А это кто?

Антон обиженно бубнит:

- Игорь, ну я вообще-то…

Гоша его резко перебивает:

- Когда я захочу услышать твое мнение, я тебе дам знать!

Начальник пытается сгладить ситуацию примирительным тоном:

- Ну, Игорь Семенович, действительно…

- Что?

Он такой грозный и мужественный сейчас, что мои губы невольно трогает восхищенная улыбка. Наумыч виновато бормочет:

- Кажется, договорились – твоими замами будут Зимовский и Маргарита Александровна Реброва. И потом…

Он разворачивается ко мне:

- Кстати, Маргарита Александровна, звонил Крюков, просил повысить коэффициент для Соломиной. Это как?

Этот момент мы с Игорем обговаривали, пока ехали на работу, так что продолжаю играть заторможенную Машу:

- Для Соломиной?

- Да, да, да… Ты же занималась этим делом?

- Ну, я даже не знаю.. . Ну в принципе…

Недоуменно дергаю плечом, но тут решительно вмешивается Игорь:

- Перебьется ваша Соломина. Сама себя топ-моделью назначила!

Егоров с придыханием и зажмурив глаза, не соглашается:

-Не, не, не скажи, не скажи… Она в прошлом месяце…

Гоша склоняется над столом, заглядывая в лицо шефу:

- Борис Наумыч! Я лично сейчас позвоню Крюкову и объясню политику партии!

Молодец! Не глядя в сторону Гоши, еще раз усмехаюсь – сейчас будет нокаут!

- Мы эту бездарку раскрутили, а теперь она нам будет цены гнуть?!

Начальник сдается:

- Ну, в принципе ты прав.

Гоша решительно тянет шефа из кресла, заставляя встать и усаживаясь на его место сам:

- Так! Приступаем к развороту.

Воистину: наглость – второе счастье.

***

Совещание заканчивается, и мы покидаем зал заседаний – Игорь пропускает меня вперед, потом выходит сам. Но не успеваем пройти и нескольких шагов, как сзади раздается громкий голос Егорова:

- Игорь Семенович!

Гоша оглядывается:

- Да?

Мы останавливаемся, поджидая шефа.

- Можно на секундочку?

Игорь бросает быстрый взгляд в мою сторону, потом все же придерживается роли, выпроваживая второстепенных действующих лиц подальше от важных разговоров:

- Марго, подожди в кабинете.

Послушно ухожу, но в дверях оглядываюсь, проконтролировать процесс. Походу, они оба смотрят мне вслед... И даже убравшись в кабинет, дверь оставляю приоткрытой, замирая и навострив уши...До меня доносится упрашивающий голос шефа:

- Я все прекрасно понимаю!

Игорь держится собрано:

- Это вы сейчас о чем?

- Это я со свадьбой. Ну опоздал, понятно, ну а на людях, зачем срываться?!

- Не понял.

- Я о Зимовском. Нет, как человек, он конечно и меня не устраивает, но при подчиненных… Не нравится что-нибудь, ну отведи в сторонку. Надо наказать - накажи, я только поддержу!

- Борис Наумыч!

- Чего?

- Готов повторить еще раз! Маргарита Александровна прекрасно справляется с обязанностями моего зама. А вот чем у нас занимается господин Зимовский, мне абсолютно непонятно!

Шеф неуверенно оправдывается:

- Он сказал - интернет- версией… Потом это вот интервью с Турсуновым - это он организовал.

В голосе Игоря насмешливое презрение:

- Интернет - версией, говорите?

- Да.

- И где результат?

- Ну как где…

Голос начальника совсем падает:

- В интернете, наверно… Или не в интернете…

***

На этом они разделяются - Егоров, качая головой, уходит кому-то звонить, Игорь, сияя довольной улыбкой направляется в наш кабинет. Ну а я, продолжая изображать недалекую Машу, иду в комнату отдыха – дескать, хочу налить себе чашку чая с печенюшкой. Через пару минут туда же врывается Мокрицкая, сразу направляясь к холодильнику. Заглянув внутрь, она из-за приоткрытой дверцы, подает взвинченный голос:

- Маргарита Александровна!

Я уже настроилась на роль, так что старательно не обращаю внимания на Эльвирины взвизги, продолжая наполнять чашку кипятком из чайника. Держать паузу! Завершив процесс, беру чашку и молча, и сосредоточено, несу ее вместе с блюдцем к обеденному столику. Мокрицкая, уже удивленно, повторяет:

- Марго?!

Делаю вид, что громкий окрик заставляет меня остановиться и неуверенно встрепенуться:

- А?… Ау… Извини, задумалась.

Насмотревшись на такую неадекватность, Мокрицкая растерянно смеется:

- Хи-хи… Ничего, бывает! Извини, я просто хотела спросить – а что сегодня с твоим братом?

- Э-э-э… С каким братом?

- Как с каким? С Гошей, с каким же еще?

- А… А-а-а… А что с ним?

- Это я у тебя хотела спросить! Такое ощущение, что он сегодня с цепи сорвался.

Хлопая ресницами, продолжаю тормозить:

- Ну, я не знаю… Может, не выспался?

Теперь подкрепить слова дурацкой улыбкой – типа шутка. Заразившись, Эльвираи сама начинает тормозить:

- А-а-а… А ты?

- А что?

- Ты не спала?

- А… С чего ты взяла?

- Просто вид у тебя...

Аккуратно пальчиком тру уголок глаза:

- Да-а-а... Не знаю… М-м-м… Может быть, действительно надо было кофе? А! Чай так чай!

И иду на выход. Эльвира вновь окликает:

- Маргарита Александровна!

- А?!

Остановившись, оглядываюсь с совершенно отрешенным видом, приглаживая свободной рукой волосы. Мокрицкая глядит испытующе:

- А смету, вам, когда показать?

- Смету?

Старательно делаю непонимающий вид, заставляя Эльвиру разговаривать с собой как с убогой. Та и правда в это верит:

- Ну, вы по фотосессии вчера сами просили!

- А… А-а-а… Ты лучше обсуди ее с Игорем Семеновичем? А то я, как-то правда, неважно себя чувствую.

Растягиваю губы в вежливой улыбке, потом, нахмурившись, торопливо ухожу из комнаты отдыха.

***

Отыграв роль, расслабившись душой, теперь прилежно сижу за своим рабочим столом, развернувшись к компу и работая над макетом. Игорь где-то еще бегает по редакции, наводит шухер и вроде у него все получается. Думаю, скоро вернется в кабинет, и нам будет, что обсудить… И точно - дверь широко распахивается и внутрь врывается разгоряченный Игорь. Прикрыв за собой дверь, он на несколько секунд замирает, и на его лице расползается довольная улыбка. Этот возбужденно- радостный вид заставляет меня хихикнуть и поинтересоваться:

- Чего ты лыбишься?

Гоша идет к столу с сияющими глазами:

- Вроде работает!

- Что именно?

- Прием.

Оглянувшись на дверь, он присаживается на край стола:

- Как тебе в голову то пришло?

Разыгрывать обмен телами? Самодовольно улыбаюсь:

- Да не знаю… Навеяло, как-то.

- Слушай, я вот до последнего сомневался, что Зимовский это проглотит.

- Ну, значит, ты хорошо сыграл!

Кстати о Зимовском! Мне хочется подробностей их столкновения, и я нетерпеливо еложу в кресле:

- А ты про долг ему напомнил?

- Естественно!

- А про институт?

Гоша, поморщившись, хватается за голову:

- Бли-и-ин! Про институт забыл.

Вот и учи его после этого уму разуму. С укоризной качаю головой:

- Ну что же ты?! Капец! Полночи же репетировали!

- А-а-а, прости, прости… Ладно, там и ввернуть то некуда было! Тем более он обделался по полной программе.

Даже не верится…Такой хитрый змей и сплоховал? Задумчиво дергаю плечом:

- Обделался - это хорошо. Давай, давай… Прессуй его дальше, я ему этот паспорт никогда не прощу!

- А, понял. Тем более он сам подставляется в полный рост.

Что значит:«подставляется»? Сразу цепляюсь за последнюю фразу:

- То есть?

Игорь слезает со стола:

- Ну, ты в курсе, что интервью с Турсуноым не будет?

Это с которым Антон носился как с писаной торбой? Удивленно подаюсь к Игорю:

- Да, ладно?!

- Там, у этой звезды, что-то случилось. Им на радио надо. Короче - Зимовский в полном ауте!

Новости интересные и я тоже встаю – так удобнее думать. Гоша возбужденно хихикает:

- Наумыч рвет и мечет!

- Супер!

Гошка молодец, вылитый Игорь Ребров! Даже Зимовский купился… Тут же вспоминаю свой разговор с Мокрицкой. Интересно, она тоже поверила? Задумчиво поправляю прядку волос, убирая ее за ухо:

- Слушай! А у меня хорошо получается?

- Что?

- Ну, зашуганную Машу играть?

Игорь выставляет вверх сразу два больших пальца:

- Во! Слушай, весь офис гудит, что ты какая-то не такая.

- Ну, ему лишь бы гудеть.

Значит всё ОК? Враг трясется от ужаса и бежит, бросая оружие? С горящими глазами иду мимо Игоря, потом назад:

- Слушай! А давай, контрольным выстрелом убьем!

Гоша радостно подхватывает, но видимо пока не понимает о чем речь - одновременно и кивает,и мотает головой:

- В смысле?

В смысле сразу двух зайцев.

***

Согласовав новый сценарий, выходим с криками в холл - я первой, с несчастным видом и с сумкой на плече, следом Игорь с недовольной физиономией. Вполне правдоподобно он орет недовольным голосом:

- Марго, только не надо мне рассказывать байки венского леса! Форзац- это твой участок!

Мы останавливаемся возле секретарской стойки, и я плаксиво канючу:

- Ну, я же объясняю!

- Что ты мне объясняешь?

- У меня разболелась голова, а я не выспалась!

- Мне плевать, что у тебя разболелось! Голова или что-то там еще…

Он с грозным видом шествует мимо меня, и я старательно всхлипываю. Гоша фыркает:

- Твой косяк или нет?

Краем глаза вижу, что Галя с Люсей, возле секретарской стойки, стоят с открытыми ртами! К ним присоединяется еще и Эльвира! Мои наблюдения прерывает грозный окрик:

- Я тебе задал вопрос!

Пора продолжить игру и я слезливым голосом выкрикиваю:

- А почему ты на меня повышаешь голос?!

- Да потому что на вас пока не гаркнешь, вы и шагу не ступите!

Зарыв лицо в ладонях, плюхаюсь в ближайшее кресло, приютившееся возле несущей колонны, и изображаю рыдания. Игорь тут же нависает надо мной:

- Слушай, давай вот без этого, без слез только, хорошо?

Подняв голову, плаксиво вою:

- Я еще раз объясняю -у меня разболелась голова! Я не могу в таком гвалте работать.

- У тебя голова разболелась – сиди дома, чего ты сюда ходишь?!

Всхлипы и рыдания продолжаются, и Гоша склоняется еще сильней, уперев ладони себе в колени:

- Возьми больничный!

Разогнувшись, Гоша тянет руки, взять меня за плечи, помогая подняться, но я все равно продолжаю прятать лицо в ладонях. Он командует:

- Так, все! Давай! Езжай домой, какую-нибудь таблетку выпей.

Сделав пару шагов к лифту, Игорь отпускает меня, но кричать вслед продолжает:

- Завтра утром, чтобы форзац лежал у меня на столе! Ясно?

Уже у лифта до меня доносится еще один его рык:

- Вы чего тут? Работаем!

Двери лифта закрываются.

***

Выйдя из здания и направляясь к машине, делаю контрольный звонок. Игорь откликается сразу:

- Да, Марго.

- Ну как, убедительно получилось?

- Браво. Никогда не думал, что ты можешь заплакать на ровном месте.

- Ха! Ты так рявкал, что заплакать было немудрено.

- Ну, я старался.

- Молодец. По этому поводу можно приготовить на ужин что-нибудь вкусненькое.

- А, давай! Я слопаю с удовольствием.

- Ну ладно. Звони если что.

В трубке звучат короткие гудки.

***

Спустя час с небольшим, успев заглянуть в ближайший к дому продуктовый магазин, стою перед дверью собственной квартиры и стараюсь левой рукой попасть ключом в замочную скважину. Правая у меня занята достаточно тяжелыми пакетами, так что процедура открывания затягивается. Наконец победив замок, вкатываюсь, отдуваясь под грузом, в прихожую. Положив ключи на полку, и захлопнув дверь, обрадовано замечаю на пороге кухни Анюту, жующую и сна половину очищенным бананом в руке.

- О, привет! Ты уже дома?

- Ну да, сегодня быстро отстрелялись. А ты чего так рано?

Положив сумку на ящик для обуви, не переобуваясь, несу пакеты с продуктами на кухню:

- О-о-ой! Да у нас сегодня вообще цирк сплошной.

- Что, повелись?

Сомова уже в курсе наших с Гошей представлений и я с усмешкой водружаю пакеты на стол:

- Хэ… Не то слово! Зимовский схавал, даже не поперхнулся… Но я тебе хочу сказать - в Васильевой явно актриса умерла!

Сомова, доедая банан, хихикает:

- Чего, серьезно?

- Ты бы видела, как она Гошу делает! У меня аж мурашки по коже.

Оставаясь возле принесенных продуктов, быстро стаскиваю с себя куртку и вешаю ее на спинку стула. Сомова усаживается на табуретку у кухонной стойки:

- Так ты что там, его одного оставила?

- Ну да… Ой, контрольный ход сделали, Гоша на меня при всех наорал!

Поправив волосы, и сдвинув блюдо с Анькиными фруктами в сторону, лезу в ближайший пакет разбирать продукты:

- И отправил домой косяки исправлять!

- А ты, значит, несчастную Машу изображала, да?

- Да.

- Ха… Понятно!

Из сумки на стол перекладывается лоток с морковкой и селедка. Анюта, разглядывая красные глаза рыбины, задумчиво интересуется:

- Слушай, а Зимовский…. Он ничего не заподозрил? Не насторожился?

Отмахнувшись, делаю удивленно круглые газа:

- Да ты чего?! Гошана него так танком попер, что тот даже и булькнуть не успел!

- Да-а-а… Так что, дожимать будете?

- Ой, да конечно! Он у меня сам заявление напишет.

- Ну, ясно.

Сомова несколько секунд крутит в руках запаянную в пластик рыбину, потом интересуется:

- А зачем тебе селедка?

- А это я обещала Гоше салат сделать, селедку под шубой!

Во взгляде Анюты явное недоумение и мне приходится оправдываться:

- Ну, а чего ты смотришь?! Актеров надо хорошо кормить. Тогда они хорошо играют!

Прихватив лоток с морковкой, поворачиваюсь к холодильнику временно убрать овощи в нижний лоток. Анюта охотно соглашается с последним посылом про актеров:

- Это правда.

***

Переодевшись в джинсы и любимую маечку фуксиевой расцветки, начинаю готовить обещанную шубу для селедки. На кухонной стойке, на разделочной доске у меня лежат два вареных яйца, остывшая свекла, терка в блюдце и я, улыбаясь своим мыслям, старательно натираю помытую и почищенную морковку. Улыбаюсь, потому что вспомнила армейский анекдот: «Встречаются два сослуживца. Один другому говорит:

- Вчера был в гостях, ел селёдку под шубой.

- Не удивительно. Ты и в армии хлеб под одеялом жрал».

Сомова сидит напротив, помогает мне в готовке - взяв ближайшее из яиц, стучит тупым концом по краю доски и начинает чистить от скорлупы. Неожиданно звенит мой мобильник, лежащий тут же рядом на столе. На дисплее высвечивается «Игорь» и я, бросив быстрый взгляд на телефон, откладываю морковку в сторону. Схватив кухонное полотенце, висящее на спинке стула, быстро вытираю руки и, нажав кнопку вызова, прижимаю трубку к уху:

- Да, Гош?!

В его голосе слышится тревога:

- Алло! Слушай, Марго, тут проблема нарисовалась.

Сразу встаю в боевую стойку:

- А что случилось?

- Тихо, тихо… Ты не напрягайся. У нас все как раз хорошо. Просто тут Турсунов материализовался.

Это с которым интервью?

- То есть как? А…Говорили же что его не будет?!

- Ну, они там что-то переиграли. Короче он у нас в офисе!

Блин, а я уже расслабилась… Накрылась селедка!

- Капец! Все, я лечу!

Отбрасываю полотенце назад на стул, но Игорь самоуверенно мой порыв останавливает:

- Да не суетись ты! Все нормально… Я с ним сам переговорю.

О чем? Без подготовки? Растерянно тяну:

- Ты-ы-ы?

- Да, а что?

Вообще-то, я тоже специально не готовилась… Надеялась на импровизацию.

- Ну в принципе… А может тебе какие-нибудь вопросы набросать?

Неожиданно в трубке слышится голос запыхавшегося Егорова:

- Все, все, Гош, пошли!

Походу другого выхода нет, только надеяться на Игоря и его чуйку. Уверенным тоном он заканчивает переговоры:

- Да не волнуйся! Все будет тип-топ. Все, давай!

***

Вечер. За окном совсем темно. У нас все давно готово, а Гошки все нет и нет. Уже раз десять посмотрела на часы и снова нервно барабаню пальцами по стойке. Передо мной блюдо с селедкой под шубой, прикрытое салфеткой, еще одна салатница с овощным салатом, всякие колбасные и сырные нарезки на тарелках. Подошедшая Сомова уносит пару очередных тарелок в гостиную, а я, схватив со стола мобильник, быстро нажимаю нужные кнопки. Оппонент откликается быстро:

- Алло.

- Алло, Гош! А ты можешь сейчас разговаривать?

- Да, легко.

- Ты где?

- Да все! Я уже к дому подъехал.

- Ну и как все прошло? Почему ты не звонишь то мне?

В его голосе торжество:

- Все прошло отлично! Слушай, Марго, давай не по телефону. Поверь мне, там есть, что рассказать. Все, давай, пока!

***

Гошино «уже подъехал» растягивается минут на пятнадцать. На кухонном столе все стынет, а Игоря нет и нет… Вот и устраивай праздники такому болтуну! Когда он, наконец, заходит в квартиру и закрывает за собой дверь, я уже на взводе и, прихватив с кухни салатницу с «шубой», с недовольным видом иду в прихожую встречать Игоря:

- Капец, это называется: «через минуту я буду», да?

Не глядя в мою сторону, Гоша оправдывается, бросая ключина полку:

- Да просто там у подъезда…

- Что?

Сняв плащ, Игорь, молча, вешает его на вешалку и засовывает в стенной шкаф. Потом все же отвечает:

- Пьяный какой-то.

Зацепились, что ли, друг с другом? Зачем? Раздраженно дергаю плечом:

- И что?

- Ничего… Дал ему десять рублей, еле отстал.

- Ну ладно, дай бог ему здоровья. А с интервью то там, что?

Гоша, глядит уже более уверенно, и начинает стягивать с плеч пиджак:

- Слушай, может, я войду, руки помою? И вообще, мне кто-то сегодня селедку под шубой обещал!

- Да я не отказываюсь… Наумыч то доволен, скажи, вообще?

Гоша наклоняется к салатнице, втягивая носом запахи:

- Счастлив!

Не переобувшись, он топает в спальню переодеваться и мыть руки, и я кричу ему вслед:

- Ну, отлично! Ждем тебя к столу, давай!

Сомова, оказавшаяся у меня за спиной, тоже с блюдами, присоединяет свой голос:

- И побыстрей, пожалуйста!

Вместе несем разносолы в гостиную расставить блюда на столе. Несколько заходов и место будущего пиршества полностью накрыто... Идут минуты… Пять, десять… Игорь не появляется и я отправляюсь на его поиски. Заглянув в ванную, обнаруживаю его там - стоит с оранжевым махровым полотенцем в руках возле раковины и бездумно пялится в зеркало. Ну, капец!

- Гош, ну ты чего тут, уснул что ли?

Тот насуплено отбрехивается:

- Почему уснул… Вот руки мою.

- Нормально. Можно было бы уже всему помыться! Мы же с Аней ждем тебя там, наверно. Давай, быстрее!

- Иду.

Поторопив Игоря, выхожу из ванной - надо возвращаться, достать вино и расставить фужеры.

***

И вот сидим кружком за столом, наслаждаемся жизнью и культурно отдыхаем. Мягким теплым светом горит торшер, освещая Анюту в кресле и часть стола, с нашими тарелками, бокалами, уже полупустой салатницей и такой же наполовину выпитой бутылкой брюта... Гоша располагается на диване - зажав мобильник в руках, он прогоняет для нас аудиозапись скандального интервью. Я сижу рядом, на боковом модуле, с ложкой в руке и с горящими глазами слушаю нешуточные страсти, разгоревшиеся между Турсуновым и его импресарио. Вот это скандал! И как такое удалось, просто непонятно! Даже бросаю восхищенный взгляд на героя дня - кто бы мог подумать, что Гоша всех так раскрутит! Участники интервью кроют друг друга оскорблениями, и это вызывает у меня непроизвольное хихиканье. Из динамика слышится голос импресарио:

- Голубец!

- Кто голубец?

- Твой родитель голубец!

- Если мой родитель голубец, то ты вообще…С-синий!

Сомова, жуя, подает удивленный голос:

- Слушай. Я чего-то не поняла - он что, Глеб что ли, оказывается?

Гоша выключает запись и кладет мобилу на стол:

- Прикинь?!

Довольная до пузырей, комментирую, отправляя порцию салата в рот:

- Да они там все под псевдонимами как революционеры!

Анька хихикает, отпивая из своего бокала:

-Ха.. Да, будем знать что Турсунов, оказывается, Глебушка!

Гоша подхватывает, мотая головой:

- М-м-м… Думаю, по паспорту он там и не Турсунов, а вообще, какой-нибудь Глеб Промокашкин!

Мы с Сомовой заливисто ржем – точно! Промокашкин и не иначе!

- Представляете: «Через два дня в Олимпийском выступает Глеб Промокашкин!».

Размашистым жестом Игорь изображает огромный баннер, чем вызывает новый взрыв нашего смеха и я, давясь, добавляю:

- «Со своей новой программой «Я - синий!»».

Следует новый взрыв гогота, Анька даже прячет лицо в своих ладонях... Наконец, успокаиваемся и снова беремся за вилки, принимаясь есть… Насмеявшись, Анюта вытирает глаза:

- Ой… Аж до слез даже…. Слушай, а Зимовский, где был в этот момент?

Игорь отмахивается:

- Ну не знаю, его с нами не было.

Не сомневаюсь, что Антон бы все только испортил! Не могу удержаться:

- И, слава богу! Так что, Наумыч решил, что это такой твой виртуозный ход, да?

Гоша с набитым ртом оправдывается:

- Тьфу, тьфу, тьфу! И, слава богу! Так бы на кол посадил.

Удача действительно Гошке на этот раз улыбнулась и это заставляет меня хмыкнуть, поднимая бокал:

- Вот видишь, Ань! Это как раз тот самый редкий случай, когда чем хуже, тем лучше.

Сомова благодушно соглашается:

– Да редкий случай…

И мы пьем! В кои-то веки отличный вечер, когда можно расслабиться и повеселиться.

День 285 (513). Пятница.

Сегодня прекрасное утро ив редакцию приезжаю в отличном настроении. На улице северный ветер, поэтому пришлось немного утеплиться - на мне темно-фиолетовая кофтень с длинными рукавами и брюки. Правда, в помещении пришлось расстегнуться и распахнуть полы кофты, демонстрируя сотрудниками сотрудницам новый красный обтягивающий топ. Но это самое яркое пятно в моем нынешнем образе - на лице осенний неяркий макияж, с головой тоже не заморачивалась, оставив волосы распущенными.

Все утро сижу в кабинете, расшифровывая фонограмму интервью - сразу набираю текст в компьютере и готовую страницу отравляю на принтер. Распечатав, сразу перечитываю что получилось, и надо сказать то, что там написано, заставляет время от времени неудержимо хихикать. Вскоре заявившийся Егоров, тоже их читает и комментирует веселым голосом:

- И вот понимаешь, Марго. Даже если бы мы всей редакцией еще вопросов скреативили, все равно бы Турсунов не рассказал то, что он рассказал!

Шеф тычет пальцем в текст:

- Я не поленился, в интернет залез… И ты знаешь, Турсунов по этим вопросам даже близко не ходит!

Улыбаясь, киваю:

- Еще бы!

Шеф взахлеб радуется:

- А этот гаденыш… Это я сейчас про Гошу, да… Ну вот хоть бы намекнул! Нет, он тут сидит и провоцирует и провоцирует… А этот купился как пацан, ха-ха…

Чтобы разговаривать и не крутить постоянно головой, приходится подняться из кресла:

- Ну и чего? Вы хотите все это печатать?

Шеф, вытянувшею, заглядывает в последний листок у меня в руках:

- А что…. Нет, про голубцов конечно я бы убрал… Ну, а в остальном, яне вижу никакой крамолы.

Полный оптимистического воодушевления на лице, он отходит к окну. Мне же вся эта шумиха ниже пояса, кажется слишком провокационной, не нашего стиля:

- Борис Наумыч, ну ведь по сути то - это же не наш формат, это же желтая газета!

Начальник оглядывается, чтобы недовольно пробурчать:

- Знаешь что, Марго! Кажется, мы с тобой касались этой темы! Все! Давай больше не возвращаться к ней.

- Ну, то есть вы хотите скандал, что ли?

Я совсем рядом с начальником и тот решительно кивает:

- Хочу! Скандал - это продажи и ты прекрасно это знаешь! Ты вспомни, когда….

У него трезвонит в кармане мобильник:

- А, подожди!

Наумыч лезет в карман за телефоном и смотрит на дисплей:

- О-о-о! Погоди.

Он прикладывает трубку к уху:

.- Да-да!.. А что же вы не держите обещаний молодой человек?!

Он идет мимо меня, уже переключившись на другого собеседника:

- А… А-а-а… Ах, вы на охоте… Удачной охоты, большая белая птица!

Пружинящей походкой он направляется к выходу, повторяя:

- Удачной охоты.

Ну, а я, посмеиваясь, приваливаюсь бедром к этажерке с журналами у стены, вновь погружаясь в текст интервью. Слышу, как дверь захлопывается и буквально через несколько секунд опять распахивается - внутрь врывается Игорь. Направляясь к столу, он возбужденно интересуется:

- Ну, что Наумыч?

Не поднимая глаз, бормочу:

- Кхм… Ну что, все также - эйфория и экстаз!

Когда Гоша проходит мимо, окликаю:

- Слушай, родной мой...

Но Игорь, взахлеб, перебивает:

- Слушай, я там осветителей построил, а то ходят как вареные мухи! Не слишком, нет?

Поморщившись, отмахиваюсь:

- Нет, фиг с ними, с осветителями. Нам надо с Зимовским заканчивать!

Гоша садится в кресло:

- А что?

Пристраиваю пятую точку на угол стола:

- Ну как что?! Что начали, то и закончим!

Игорь горделиво поднимает руку, согнутую в локте, демонстрируя мускулы. Ага! Сразу вспоминается мультфильм с мышонком, размахивающим травинкой и с закрытыми глазами пищащим: «Не подходи-и-и!». Насмешливо мяукнув, хихикаю…

Получив задание додавить Зимовского на увольнение, Гоша уходит. Смотрю на часы - в обед в зале заседаний ожидается пресс-конференция с журналистами по поводу предстоящей смены владельца, но я туда не собираюсь - народ все равно потом донесет подробности и сплетни.

***

Зато после пресс-конференции, нас обоих, в комнате отдыха за чашкой кофе, перехватывает Егоров - глотая что-то успокаивающее, тащит меня с Гошей в наш кабинет, то ли на военный совет, то ли на поминки. Не сопротивляемся - первым заходит Игорь, за ним сам шеф, ну а я замыкаю шествие. Оказавшись внутри, начальник на меня оглядывается:

- Скажи, у вас выпить чего-нибудь есть? А то у меня вискарь закончился.

С укором в голосе, напоминаю:

- Борис Наумыч, вы только что таблетку выпили!

- Да мне запить!

Гоша с кислым видом, тоже потакать шефу не хочет:

– Так может, все-таки, не надо?

Егоров пролезает к креслу главного редактора и оттуда возмущенно взрывается:

- Если бы не надо было, я бы не просил! Давай, доставай!

Гоша взгляда не отводит:

– У меня нет!

- Врешь!

- Честное слово!

- Марго?

Я категорично протестую, отнекиваясь:

- Борис Наумыч, да в этом кабинете отродясь спиртного не хранилось!

Начальник обиженно плюхается в мое кресло:

- О господи, чего ж теперь делать то? Ну как она могла?!

Пристраиваюсь на угол стола:

- Борис Наумыч, пожалуйста, не накручивайте себя!

Тот плаксиво бормочет:

- Да что тут не накручивать… Вот загубит «МЖ» на корню. Это для нас «МЖ» дом родной, а для него так, актив. Что вагон железа купить, что журнал - это все равно.

Егоров выбирается из кресла:

- Ладно, пошел я!

Гоша неуверенным тоном интересуется:

- А вы куда?

- Как куда? В бар! Раз у вас ничего нет.

И идет на выход. Когда дверь хлопает, насуплено вздыхаю, поворачиваясь к Игорю:

- Ты то, чего скис?

- Да как чего... С нами то, что будет?!

Оставляю вопрос без ответа… Потом, все-таки, пожимаю плечами:

- Слушай, да не грузись ты… Меня сюда не кто-нибудь назначил, а Гальяно. И чтобы Наумыч был тут директором - это было мое условие. Я думаю, Лазарев против Гальяно не попрет.

Гоша кисло сомневается:

- Наумыч сам уйдет, ты же знаешь.

Хватит похоронных настроений! Бороться надо, а не ныть!

- Слушай, Гош, не каркай, а? Ты с Зимовским поговорил?

- Поговорил.

- И что?

Гоша молчит, расхаживая вдоль окна, потом фыркает:

- Пока ничего.

Блин, все к одному… Покусав губу, решительно киваю - в любом случае момент упускать нельзя:

- Дожимай его!

Это же такая сволочь!

- Ну, а я что делаю.

Потоптавшись, усаживаюсь обратно в кресло, продолжая ворчать:

- И хорошо бы на него этот договор повесить! С моей подписью. Чтобы эта скотина все продала - и квартиру, и машину! Чтоб жил где-нибудь в поле, в палатке!

Гоша стоит у окна, смотрит на улицу и не отвечает, о чем-то задумавшись. Посопев, добавляю:

- А еще лучше в землянке!

Мне не нравится молчание за спиной, и я оглядываюсь:

- Эй, родной!

- М-м-м, чего?

- Ты сейчас, где вообще?!

Спор прерывает звонок на городской телефон, и я тянусь за трубкой:

- Алло! Слушаю.

- Маргарита Александровна?

- Да я.

- Очень приятно. Феоктистов Сергей Николаевич.

- Добрый день.

- Нам поступило резюме и в нем указано последнее место работы соискателя - ваш журнал. Фамилия Зимовский вам о чем-то говорит?

Кошусь на Игоря - кажется, плоды его усилий по выдворению Антона из «МЖ» начинают дозревать. Подтверждаю:

- Зимовский? Да есть у нас такой сотрудник.

- Антон Владимирович?

- Да, Антон Владимирович.

- Можно задать о нем несколько вопросов?

- А вы, простите, из какого издания?

- Журнал «Фейерверк».

- А, очень приятно. Что вы хотели?

- Какие-то рекомендации, характеристику. Он хочет перейти к нам работать.

Гоша усаживается на угол стола, внимательно прислушиваясь к разговору. Продолжаю играть свою роль:

- Да вы что?

- Он ссылается на семейные обстоятельства своего ухода, и мы хотим быть уверены, что это так.

- Ха… Да, но вы знаете, вам лучше об этом поговорить с нашим главным редактором.

- Да? Дайте, пожалуйста, его контакты.

- Игорь Семенович Ребров.

- Записал. Ему можно позвонить?

- Да, только сейчас он занят.

Смотрю на часы, прикидывая, сколько потребуется для паузы в спектакле:

- Вы не могли бы минут через двадцать перезвонить?

- Конечно. На этот же номер?

- Да на этот же номер.

- Спасибо большое. Договорились.

- Всего хорошего.

Даю отбой, поворачиваясь к Игорю:

- Ну что, поздравляю - Зимовский работу ищет!

Ставлю трубку на базу. Игорь хмыкает с довольным видом:

– Нормально… А кто это?

- Редактор «Фейерверка». Эта гнида им свое резюме прислал.

- А чего ты на меня-то перевела?

- Как это что? Сам допетришь или тебе объяснить?

Гоша хлопает ресницами, потом тянет:

- А-а-а…

И тут же сдается:

- Объяснить!

- Сейчас пойдешь к Зимовскому и скажешь, что к тебе обратился его новый работодатель. Пусть ускоряется, если хочет хорошую характеристику.

***

У меня есть двадцать минут, и я отправляюсь пробежаться по отделам в желании немного укрепить статус Марго, слегка пошатнувшийся от поведения «Маши Васильевой». Тут главное баланс соблюсти - и не давить пока как раньше, но и не тупить больше несчастной официанткой. Заглянув в несколько комнат и оставшись довольной результатом, возвращаюсь к себе в кабинет. На подходе, сквозь приоткрытую дверь, неожиданно слышу оправдывающийся Гошин голос и останавливаюсь. Он совсем близко к выходу и разговаривает по телефону:

- Жан, сейчас вот сижу и честное слово ничего вспомнить не могу!

Навострив уши, жду что дальше и зайти не тороплюсь. Увы, за створкой молчаливая пауза и я толкаю дверь внутрь, которая натыкается на стоящего тут Гошу. Тот торопливо уходит к столу, сворачивая разговор с Крыловой и приглушая голос:

- Всё, извини! Я тебе перезвоню!

Оказавшись на рабочем месте, он бросает мобильник на подставку с пачкой чистой бумаги и усаживается за стол. Не торопясь, пересекаю комнату:

- Не помешала?

- Да-а-а… Так, ерунда.

Я уже почти рядом с Игорем и останавливаюсь у окна:

- А это ты с кем?

Гоша кидает на меня настороженный взгляд и снова утыкается в записи:

- Да из парикмахерской.

- И чего хотели?

- Да Федор звонит, спрашивает - чего не захожу.

Федор, которого почему-то называют Жанной? Откровенное вранье мне не нравится. Обхватив себя руками, изучающе разглядываю Игоря:

- М-м-м… И чего не заходишь?

Гоша пытается соскочить стемы:

- Слушай, Марго, нам что, больше не о чем поговорить?

Молчу, продолжая скептически разглядывать Игоря, и он переводит разговор на Зимовского:

- Кстати, из «Фейерверка» скоро будут звонить.

Меня больше занимает новая загадка, и я передергиваю плечами:

- И что?

Гоша поднимается из-за стола, изображая воодушевление:

- Как что? Зимовский пусть заявление мне кажет. Пойду, обстановочку гляну.

Он протискивается за моей спиной и торопливо направляется к выходу. Блин, похоже на бегство! Как только Гошина спина скрывается за дверью, бормочу ему вслед, театральной поговоркой:

- Не наиграешь, не сыграешь.

Переигрывает мужчинка, переигрывает и это ведет к актерской фальши. Тяну руку забрать Гошин мобильник - хочу посмотреть последние звонки. Никакой парикмахерской, на дисплее высвечивается «Крылова Жанна».

- Капец.

Вот какие у него, паразита, с ней дела? И ведь не рассказывает ничего! Вся в эмоциях, начинаю расхаживать к окну и обратно. Игорь возвращается быстро и у него довольный вид. Зайдя внутрь кабинета, он прикрывает за собой дверь:

- Марго, поговори уже с Кривошеиным! Он уже второй день мне какую-то лабуду втюхивает.

И бодро направляется ко мне. Встречаю его горящими гневом глазами и желанием придушить:

- Слушай, как это понимать, а?

- Что?

Вновь схватив мобильник, быстро нахожу последний звонок:

- Ты зачем звонил Крыловой?

Гоша хмурится:

- Не понял… Ты чего, ползала в моем телефоне?

Он забирает мобильник себе, но сбить меня с главной мысли ему этим не удается, и я повышаю голос:

- Я еще раз спрашиваю- зачем ты звонил Крыловой?

Игорь молчит, опустив глаза.

- Мне в третий раз спросить?

Наконец, он выдавливает из себя:

- Надо было поговорить.

- О чем?

- Ну… Возник вопрос.

Его упрямое сопротивление и попытки уйти от конкретного ответа, вызывают ехидную усмешку:

- Какой вопрос? Какие у тебя могут быть к ней вопросы?

Игорь дергается пройти и ускользнуть, но я твердо преграждаю ему путь. Гоша еще отбивается, но получается вяло:

- Слушай, Марго, не наезжай на меня... Ну, она подкараулила меня у подъезда вчера.

Так это она? Моя агрессия сразу переключается на присосавшуюся пиявку:

- Вот тварь, а?! Русским же языком сказала - прибью!

И снова поворачиваюсь к Игорю:

- И чего она от тебя хотела?

Тот молчит и приходится повторить с нажимом в голосе:

- Гоша!

Опустив глаза в пол, он продолжает мяться:

- Да, у нее просто тут…

- Что у нее?

Сквозь силу он произносит:

- Проблема.

- Какая проблема?

Игорь опять замолкает, и я срываюсь на крик:

- Слушай, не дави по капли, а?! Что у нее стряслось там?

Гоша поджимает губу и пожимает плечами:

- Ну, она вроде как беременная…

И что? Он-то тут причем? Догадка прилетает через мгновение, заставляя ошалело глядеть на этого придурка:

- Что…. Ну-ка повтори, что ты сейчас сказал?!

- Вроде как….

И пытается твердо взглянуть мне в глаза.

***

Пока стою в полном ступоре, шлепая губами и хлопая ресницами, Игорь протискивается к рабочему креслу, но остается стоять… Наконец, ко мне возвращается дар речи, и я, по нарастающей, перехожу на крик:

- Так! Я не поняла, это что у нас юмор такой, что ли?!

- Ну, я не знаю…

- А кто знает! Ты с ней спал?!

Гоша молчит и это подтверждает самые худшие предположения. Чуть не плача, бью его кулаком в плечо:

- Я спрашиваю: ты с ней спал?

Тот, не глядя, бурчит:

- Да не помню я.

Значит, спал… Зашибись, вообще! Капец в троекратном размере! Бурлящие эмоции заставляют метаться по кабинету:

- Как это можно не помнить? Как? Объясни мне!

- Я пьяный был.

- Пьяный? Слушай, ты! Чучело! Ты хоть понимаешь, что будет, если эта коза действительно беременна от Гоши? То есть ты предлагаешь мне подождать два месяца, а потом получай Гоша бабу с ребенком, так что ли?

- Марго.

Срываюсь на ор:

- Что, Марго? Что? А Маша Васильева пойдет погулять да?

***

Пометавшись по кабинету, прикрываю дверь поплотнее, и возвращаюсь к Игорю, который уже успел плюхнуться на угол стола. Подойдя к нему вплотную, решительно командую:

- Значит, так... Звони ей!

Гоша недоуменно сдвигает брови:

- То есть?

То есть надо действовать, а не болтать! Уперев руки в бока, рявкаю:

- Что, значит, «то есть»? Звони, я тебе говорю!

Игорь уныло вздыхает:

- А что я ей скажу?

- Ничего! Разговаривать буду я.

- Тебе трубку дать?

Вот, лопух! Что это даст? Она и разговаривать не станет. Зайдя за стол, подаюсь через него к Игорю, приближая свое лицо к его недоумевающей физиономии:

- Какую трубку???

Тут надо говорить воочию, чтобы не сбежала. Плюхнувшись в кресло, прикрываю глаза ладонью:

- Звони ей! Скажи, что хочешь поговорить. Назначь встречу!

- А-а-а… Понятно.

- Понятно ему.

Снова рявкаю:

- Ну звони, чего сидишь?!

Гоша уныло кивает:

- Звоню, звоню…

Уже ору не сдерживаясь:

- Звони, чего сидишь-то!

Наконец Игорь берет в руки телефон и начинает нажимать кнопки. Разговор получается коротким - встреча намечается в кафе, в центре города.

***

До Маросейки добираюсь за двадцать минут. Когда захожу в заведение с красочным названием «Бардак» Крылова уже на месте - сидит за столиком, спиной ко входу, и елозит трубочкой в стакане с молочным коктейлем. Подойдя поближе, не снимая куртки, с сумкой под подмышкой, громко здороваюсь:

- Ну, привет!

Заставляя Крылову поперхнуться. Та оглядывается, поднимая глаза:

- Ничего себе.

Видимо ждала Игоря, а тут такой облом. Обойдя стол, усаживаюсь напротив. Чувствую себя не слишком уверенно - туманные фразы Игоря «не помню» заставляют нервничать. Вдруг и правда они переспали? И что мне говорить в таком случае? Нет, будем исходить из того, что Игорь не врет. Пытаюсь говорить твердым голосом:

- Значит, так! Гхм…Слушай меня внимательно и запоминай!

Перевожу взгляд прямо Жанне в глаза:

- Я не знаю, что у вас там было, на этой долбанной рыбалке, но облапошить Игоря я тебе не дам! Ясно?

Моя громкая речь Крылову нисколько не напрягает. Она хмыкает:

- Значит, поплакался?

- Ты меня услышала, да?

- А с какой такой радости я тебя должна слушать? Ты кто такая?

Разъяснять подробности будет рискованным - эта дрянь и справки может навести. Демонстративно хмыкаю:

- Этот вопрос и я тебе могу задать!

Крылова не спорит:

- Хорошо.

Она лезет к себе в сумку, стоящую у ножки стола. Порывшись в ней, она кладет на стол какие-то листки и придвигает их ко мне:

- Тогда впитывай сама и можешь передать этой тряпке!

- Что это?

- УЗИ. Там четко видно как я собираюсь его облапошить.

Листаю распечатанные на простой бумаге картинки хренового качества. У Калугина с Наташей, помню, были снимки на пленке и компьютерный диск для наглядности. Это впечатляло. А тут… С одной стороны, такое нарисовать из интернета легко и самой выдре, но это слишком примитивно… Похоже, это ксерокопии с реальных снимков... Бли-и-ин! Весь гонор вмиг с меня слетает и я, с растерянным испугом смотрю на Жанну, которая буквально упивается своей победой:

- Что никогда не видела?

Видела, но там все было реально - двигалось и шевелилось, а тут на блеклых страницах хрен, что поймешь. Крылова язвительно тянет:

- А-а-а, ну да…Ты же у нас бизнес-вумен. Работа, бабки… И чтобы мужичок рядом на поводке, да?

Сложив листки в стопку, сглатываю комок в горле и сама слышу, в собственном голосе, как звучат просящие нотки:

- Послушай, Жанна.

- Что?

- Хэ… Ну даже если это и произошло, он ведь тебя не любит!

- Тебе-то откуда знать?!

- Поверь, я знаю!

Тычу пальцем в распечатки:

- Он ничего не помнит, и все вот это было по пьяни!

Крылова хихикает:

- Это он тебе сказал?

Это он тебе сказал! По телефону, я слышала!

- А что, разве нет?

Крылова не спорит:

- Короче! Мои отношения с Гошей - это мои отношения с Гошей! И обсуждать это через третьих лиц я не намерена!

Растерянно переспрашиваю:

- Что, значит, через третьих лиц?

- А ты ему кто? Жена?

Сказать сестра, так Игорь большой мальчик, невеста - язык не поворачивается .. Это только версия для родителей. Просто молчу. Крылова ехидно добавляет:

- Что-то я кольца на пальце не наблюдаю.

Опустив глаза и вздохнув, пытаюсь пойти по новому кругу:

- Жанна…

Но та грубо меня обрывает:

- Все! Разговор окончен.

И начинает собираться… Прихватив сумку, она встает:

- А дочку можешь папе продемонстрировать Кстати, скажи что мама решила назвать ее Настей. Анастасией Игоревной! Звучит, согласись…

Повесив сумку на плечо, она уходит, а я в полном ауте опять хватаю листки со стола, и начинаю их просматривать. Что тут хоть должно быть видно то? Сколько времени прошло, если они кувыркались? Семь недель? Надо в интернете посмотреть…

***

Пока еду назад в редакцию, успеваю накрутить себя до нервного срыва. С сумкой под подмышкой, с курткой засунутой между ручками сумки, из лифта выхожу вздрюченная и злая как мегера! И сразу, широким шагом, направляюсь к себе в кабинет. Стоящая рядом с секретарской стойкой Люся, окликает.

- Ой, Маргарита Александровна!

На ходу, протестующе вскидываю руку:

- Мне некогда!

И резко сворачиваю в сторону комнаты отдыха, к кулеру с водой – чувствую, мне нужно немного успокоиться. Сняв пластиковый стаканчик из стопки, наполняю его холодной водой. Неожиданно сзади от входа раздается голос Зимовского:

- Добрый день.

Блин, срочно нужно собраться и напялить на себя маску Маши Васильевой! Выпрямившись, оглядываюсь и, сделав постное лицо, приветствую:

- Здравствуйте.

- Мария… Кстати, как вас по батюшке?

Встряхнув волосами, прочищаю горло:

- Гхм… А вам зачем?

- Да так просто, я привык с незнакомыми женщинами разговаривать по имени-отчеству.

Переминаюсь с ноги на ногу и молчу. Антон отмахивается:

- Ну, хотя бог с ним, с отчеством. Хотел спросить – может, вам помощь нужна в трудоустройстве?

Странные у него однако предложения… Или хочет прихватить меня в «Фейерверк», чтобы было нескучно? Непонимающе хлопаю ресницами:

- А… В каком смысле?

- Ну, насколько я знаю, до известных событий вы работали официанткой?

Вот гад! Помявшись, вскидываю гордо голову:

- Ну, допустим… И что?

- Да так, ничего… Просто в «МЖ» вы вряд ли будете востребованы по специальности. А так, я могу помочь! Есть хорошее кафе в Капотне.

Сукин сын! И ведь ничего не скажешь…Наверно, специально провоцирует, проверяет… Поджав губы, поправляю волосы:

- Гхм… Не надо, я как-нибудь сама, спасибо.

Пытаюсь пройти мимо, но Зимовский перегораживает дорогу, сунув руки в карманы:

- М-м-м… Ну сама, так сама...

Он наклоняется поближе, приглушая голос:

- Как обустроишься - позвони. Я хорошие чаевые оставляю.

Усмехнувшись, он разворачивается и выходит в холл, а я делаю глубокий выдох:

- Фу-у-ух!.

И судорожно пью воду из стакана, который так и держала до сих пор в руке.

***

Настроение окончательно падает ниже плинтуса, раздражение достигает апогея и я, вся на эмоциях, буквально врываюсь в приоткрытую дверь кабинета. Виновник моей ярости сидит в пол-оборота к компу и сразу поднимает на меня вопросительный взгляд. Промаршировав к столу и остановившись в его торце, шумно втягиваю носом воздух:

- Капец!

Сняв сумку с плеча, бросаю ее на стол -слов нет, одни эмоции! Гоша сочувствующе интересуется:

- Что опять случилось?

Невольно повышаю голос:

- Не опять, а снова!

Вытащив из сумки листки с распечатками результатов УЗИ, бросаю их на стол перед Игорем:

- На вот, полюбуйся!

- Что это?

- Дочка твоя, вот что!

Он испугано берет распечатку в руки:

- То есть, как?!

Не удержавшись, тянусь пнуть виноватую голову ладонью:

- А вот так! Башкой надо думать, когда в палатку пьяный лезешь!

На нервах ухожу кокну, утыкаясь в жалюзи и делая глубокие вдохи-выдохи. Игорь вскакивает из кресла, горячо протестуя:

- Этого не может быть!

Резко разворачиваюсь:

- Серьезно?!

И тычу пальцем в бумаги:

- А ты вот сюда посмотри! Рыбак-самоучка.

Игорь растеряно пялится в бумаги, и я ехидно добавляю:

- Тут ее фамилия, между прочим, стоит!

- Да у меня с ней не было ничего!

Цепляюсь за последнюю фразу, внимательно следя за лицом Игоря:

- Не было? Так не было или не помнишь? Это разные вещи!

Гоша хмуро бурчит:

- Мне кажется, не было...

Недовольно передразниваю:

- Кажется!

Выхватив распечатки из его рук, аккуратно складываю их пополам в месте изображения плода:

- Вот сюда посмотри! Или мне это тоже кажется?

Сопя, начинаю расхаживать вдоль стола, продолжая мять в пальцах страницы. Плюхнувшись в кресло, Игорь оправдывается как нашкодивший школьник:

- Марго, ну…. Я же не специально!

- Да?

Грозно нависаю над столом, упираясь в него обеими руками:

- Наверно случайно, да? Шел, споткнулся, упал и прямо в лузу!

От такого сравнения Гоша морщится, протестующе подняв руку:

- Слушай, Марго…

Перебиваю:

- Так, все, ладно? М-м-м… Чего сидишь?

- А что мне делать?

- Давай, думай, что с этим со всем делать! Или я должна одна дымиться?

Выговорившись, опять отхожу к окну, шумно выдыхая:

- Фу-у-ух!

Помолчав, Игорь меняет тему, поднимая ближе к глазам рукописный листок со стола:

- Так! Зимовский заявление принес.

Потом придвигает его на край стола, мне поближе. Это неожиданно, в последнюю нашу встречу, он вел себя нагло и на озабоченного проблемами не выглядел. Удивленно приподнимаю брови:

- Да, ладно?!

То есть мы с ним реально завтра-послезавтра расстаемся? Игорь кивает на листок:

- Да вот…. Только он это…

Игорь запускает пальцы себе в волосы, и я склоняюсь над заявлением:

- Что?

- Просил доработать недельку.

Взяв заявление в руке, читаю, что он там накарябал. Дата и правда не стоит. Недовольно ворчу:

- Какую еще недельку?!

- Ну, там, до квартальной, не знаю. У него сейчас с деньгами проблема и…

Мне Гошин тон не нравится, слишком жалостливый. Д аза неделю этот гад может столько наворотить, что мало не покажется!

- Ты что, разрешил?

Игорь вскакивает:

- Да что мы звери, что ли, Марго!

Мы - нет, а Зимовский - да! Быстро Гоша забыл про украденный паспорт! Недоуменно поднимаю глаза к потолку:

- Господи…

И сжимаю кулак в сторону Игоря- надо же быть таким тетехой!

- Вот если бы не была мне дорога эта физиономия, я бы тебе бы уже раскроила давно-давно!

И обиженно пихаю кулаком Реброва в грудь, заставляя сделать шаг назад

***

Рабочий день заканчивается, когда за окном уже темнеет. Пока едем домой, сумерки быстро превращаются в ночь. Тема Крыловой и ее будущего отпрыска будоражит мой мозг до самой квартиры. Вся взвинченная, в расстегнутой куртке, стремительно врываюсь в прихожую, бросая ключи на полку. Сразу отправляюсь в гостиную, к Сомовой, даже не дожидаясь, пока Игорь закроет дверь. Анюта, видя мое состояние, поднимается с дивана:

- Привет.

У нее на столе чашка, чайник, блюдо с фруктами и разломанный дольками апельсин. На Анькино приветствие, Гоша первым откликается из прихожей:

- Привет…

Бросив сумку на придиванный модуль судорожно стягиваю с себя куртку, отправляя ее вслед за тоутом, а потом молча усаживаюсь рядом с Анютой, поджав одну ногу под себя. Сомова, насупив брови, повторяет:

- Марго, я, кажется, поздоровалась!

Нервно бурчу под нос:

- Здравствуй.

Анюта оглядывается на Игоря:

- Чего случилось?

Тот, раздеваясь, сначала начинает мямлить, потом замолкает:

- Да там…

Кинув в его сторону уничижающий взгляд, насмешливо прикрикиваю:

- А чего ты заткнулся-то? Давай, расскажи, как ты у нас решаешь демографическую проблему в России!

Голос визгливо срывается и Сомова недоуменно переспрашивает:

- Не поняла.

Меня уже всю колотит, и я снова истерично выкрикиваю:

- Чего ты молчишь, мужчинка?!

- А чего рассказывать?

Приходится делать несколько глубоких вдохов-выдохов:

- Фу-у-ух…

Разворачиваюсь к Сомовой:

- Все, Ань! Оказывается, я теперь отец!

Анюта неуверенно смеется:

- Как это?

А вот так! Бросаю разъяренный взгляд на Игоря:

- Ну! Чего ты там жмешься?

Гоша продолжает топтаться в прихожей, и к ним не идет. Снова поворачиваюсь к подруге:

- Все Ань, приехали!

В подтверждение лезу в сумку за крыловскими бумажками. Положив листки на стол, пришлепываю их сверху ладонью:

- Игорь Ребров скоро станет папой!

Анюта тянется посмотреть, что я такое ей притащила.

- Причем кайф ловил один, а папой будет другой!

Снова шлепаю ладонью, теперь по своей коленке. Сомова мотает головой:

– Слушайте, братцы, я вообще ничего не понимаю!

- Да чего тут понимать?! Отличился наш красноармеец то. Доставил пакет по адресу!

Приложив ладонь колбу, тяжко вздыхаю:

- О-о-ой!

Анька продолжает листать странички, потом откладывает их на стол:

- Дела-а-а…

Во-о-от! Даже у нее они сомнения не вызывают!

***

Спустя пятнадцать минут, переодевшись в красный спортивные штаны и любимую фуксиевую майку, отправив Игоря в душ, снова собираемся с Сомовой в гостиной, теперь на военный совет. Получается плохо -опять себя только накручиваю, мечась за диваном с распечатками в руках. Анюта, устроившись на диване, канючит:

- Марго-о-о…

- Что?

- Ну, может рано еще паниковать?

Но я продолжаю буянить:

- Что, значит, рано?! Я тебе только что показала результаты УЗИ!

- Ну и что?

Чувствую, как мой голос истерично срывается:

- Как это что?!

- Ой, да я тебе при желании таких снимков десять штук могу напечатать!

Резон, конечно, в ее словах есть, но я слишком сердита на Игоря, чтобы прислушиваться к логике:

- Да-а-а?

- Да!

Но у меня есть главный преступный факт:

- Аня, он с ней спал! Ясно?

В эмоциях, обегаю вокруг дивана, вставая перед Анькой:

- Вот ты мне, что прикажешь делать через полгода?! Извините тетя, я не тот дядя, да?

Ляпнула, а потом подумала - а почему через полгода-то? Пусть рожает в правильные сроки… Ребенок не виноват! Плюхаюсь на диван рядом с Сомовой, и та морщится:

- Да не кричи ты!

- А я буду кричать! Сейчас вообще пойду и придушу этого урода!

- Слушай, может быть, ребенок вообще не от него!

Но это нисколько меня не успокаивает, обвинение уже вынесено – он с ней спал! С этой дрянью!

Гордо вскидываю голову:

- А от кого?

- Мало ли.

- Что, значит, «мало ли», Ань! Я разговаривала с этой крысой Крыловой. Она в положении и Гоша с ней спал, что тебе еще надо?!

Сомова отмахивается, повышая голос:

- Да мне вообще ничего не надо! Я предлагала разобраться спокойно, без этих вот криков!

Насупившись, снижаю напор:

- Разберешься тут - этот ничего не помнит, эта ничего не скажет.

Сначала тычу рукой в сторону спальни, потом в противоположном направлении. Анька, с сомнением в голосе, напоминает:

- Ну, там же еще были Костя с Эдиком.

- И что?

- Ну как…С ними-то никто не разговаривал. Может, у них спросить?

Толку то! Подняв заблестевшие глаза в потолок, только вздыхаю:

- О-о-ой!

Не знаю… Будем решать проблемы по мере их поступления. В общем, вечер испорчен и еще неизвестно когда удастся заснуть…

Конец 1-ой части.

Часть 2-ая. День 286 (516). Понедельник.

Видимо осенняя природа располагает особо к крепкому сну, так что, несмотря на трезвон будильника, просыпаюсь позже обычного, и Игоря бужу тоже с опозданием. Умывшись, одевшись и причесавшись, успеваю попить кофе с приготовленными Сомовой бутербродами, а Гоши все нет и нет, видимо так и не проснулся, отправившись в ванную. Сегодня на мне красная блузка внахлест, с длинными рукавами, и серые брючки, волосы распущены, а макияж присутствует в минимальных количествах. Подойдя к двери в ванную, прислушиваюсь к шуму воды, а потом стучу:

- Гоша! Ну хватит плескаться, мы уже опаздываем!

Меня отвлекает Анютин голос за спиной:

- Марго, ну ты что решила?

- По поводу?

- Ну, по поводу Кости?

Оглядываюсь на подругу:

- Ань, ну я тебе уже ночью сказала - кто с ним будет разговаривать? Этот что ли?

Сомова вздыхает, и я насмешливо добавляю:

- Так он от них удрал! Меня же они в упор не знают.

Перейдя к зеркалу на дверце шкафа, аккуратно подкрашиваю губы, делая поярче. Анька продолжает настаивать:

- Ну, могу же и я поговорить, в конце концов!

Такая мысль мне в голову не приходила. Медленно оборачиваюсь:

- Ты?

- Ну да, я же ему тоже одноклассница!

Мне кажется это пустым занятием. Цокнув языком и поморщившись, мотаю головой:

- Ань, ну что это даст? Видел он, не видел… Допустим он скажет, что они с Крыловой не спали, ну и что это меняет?

Может он это скажет из-за мужской солидарности? Но Сомова упрямо повторяет:

- Это все меняет!

Ну, не знаю… С сомнением тяну, отворачиваясь:

- О-о-ой, Ань!

- Ну что?

- Да ничего! Костик мог и не видеть, он же не стоял там и свечку не держал!

Снова поворачиваюсь к зеркалу, закончить с губами и Анюта торопливо тараторит:

- И все равно, я считаю - попробовать стоит!

Упрямствовать, также как она, смысла не вижу и потому только отмахиваюсь:

- Ой, Ань… Делай что хочешь, честное слово!

Опять бросаю нетерпеливый взгляд в сторону ванной – блин, ну сколько можно! Подойдя к двери, еще раз стучусь:

- Гоша, ну хватит уже! Время!

Сомова не уходит, продолжает торчать у меня за спиной и переминаться с ноги на ногу:

- Ну что, ты не дашь телефон?

- Чей?

- Ну чей… Кости, чей!

Тоже мне одноклассница… Лезу в карман за мобильником:

- А да, сейчас.

Анюта бормочет под нос, уже приготовившись нажимать кнопки на своем телефоне:

- Давай!

***

Когда с Игорем приезжаем на работу, обстановка в редакции далека от рабочей - народ обсуждает и сплетничает о ближайшем будущем «МЖ»... В пятницу я, конечно, рассуждала о незыблемости своего положения в издательстве и о гарантиях со стороны Гальяно, гарантиях не только мне, но и Наумычу, но как говориться - хочешь рассмешить бога, расскажи всем о своих планах! Так что, для подстраховки, первым делом направляюсь в зал заседаний, где как утверждает Людмила, обосновался Константин Петрович. Стучусь в приоткрытую дверь и Лазарев, разговаривающий по телефону стоя возле стола, взмахивает рукой, приглашая и меня пройти внутрь:

- Девушка, милая, я все сказал на пресс-конференции. А если вас что-то интересует, зайдите в интернет!

Пройдя к окну, остаюсь стоять там, развернувшись к Лазареву и ожидая аудиенции. Константин Петрович недовольно бурчит в трубку:

- Угу… До свидания!

Он кладет мобильник на стол и кидает равнодушно в пространство:

- Слушаю.

- А-а-а… Константин Петрович!

- Да.

- Э-э-э… У вас есть минута?

Тот удивленно поджимает губы:

- Для вас? Даже полторы.

И улыбается крокодильей улыбкой. Я в ответ тоже растягиваю губы:

- Ха, спасибо... У меня просто к вам два вопроса есть. Еще с пресс-конференции!

Улыбка сползает с лица исполнительного директора:

- Ну, я готов ответить сразу на оба.

Кисло усмехнувшись, внимательно смотрю на будущего нашего владельца, потирая пальцами подбородок:

- Хэ, спасибо… Тогда вопрос первый. В связи с грядущими переменами, ожидаются ли какие-нибудь кадровые перестановки?

Лазарев пожимает плечами:

- Конечно.

- Тогда вопрос второй. Кого конкретно они коснуться?

- А вот на этот вопрос я пока не могу дать ответа.

- А можно поинтересоваться почему?

- Ну потому, что договор вступает в силу через месяц... Мне надо посмотреть, разобраться, взвесить каждую кандидатуру и…

Не выдержав, перебиваю:

- Уважаемый Константин Петрович!

- Да-да?

- Когда вы начнете там все взвешивать и перевешивать, я хочу вам напомнить…

- А ты думаешь, я что-то забыл?

Перешел на «ты», значит мой вопрос не по нраву:

- Нет, но напомнить я все же хочу!

Лазарев, поморщившись, начинает пощипывать бровку:

- Да?

- Меня сюда вернул Гальяно. И Борис Наумыч как директор – это было одно из моих условий!

Лазарев, оживившись, поднимает вверх указательный палец:

- А я это помню!

- Замечательно. Я удовлетворена ответом. Извините, если помешала.

Дергаюсь уйти, но потом вспоминаю:

- А! Константин Петрович, просто к сведению - если уйдет Борис Наумыч, уйду и я!

И только потом осознаю, что ляпнула ерунду - совсем из головы вылетело, что Маргарита Реброва и так скоро перестанет существовать - не помешают ни Лазарев, ни Гальяно, ни Егоров….Скорчив улыбку, шустро иду мимо Лазарева к двери:

- Всего хорошего!

Выхожу из зала, стараясь изобразить победный вид, но он скорее растерянный…

***

Все равно, наверно, лучше рассказать Наумычу о разговоре – чтобы потом не ворчал, что его не поставили в известность, и я направляюсь в директорский кабинет. Шеф на месте, сидит, сдвинувшись вместе с креслом в угол стола, и с похоронным видом разглядывает дочкину фотографию, вставленную в изящную деревянную рамку. Стучу легонько по косяку:

- Борис Наумыч, разрешите?

- Заходи.

Захлопнув дверь, решительно прохожу к столу, останавливаясь в его торце:

- Борис Наумыч…

Тот вяло поворачивает голову на голос:

- Что?

Кажется, он в депрессии…

- Вы это…

Сочувствующе вздыхаю, нервно перекладывая волосы на одно плечо. Шеф морщится:

- Чего?

- Ну не вывешивайте раньше времени белый флаг то!

- Это ты о чем?

- Да я про Лазарева.

Лицо начальника аж перекашивается:

- О-о-ой!

Егоров, оттолкнувшись рукой, вместе с креслом переезжает на свое обычное место, и я присаживаюсь на угол стола. Начальник недовольно отмахивается:

- Не произноси при мне эту фамилию!

Заправляя непослушный локон за ухо, чуть наклоняюсь в сторону шефа:

- Борис Наумыч, ну я серьезно! Журнал перейдет к нему только через месяц.

Утешение и в самом деле слабое, и Егоров утыкается лбом в свой кулак:

- А что через месяц изменится?

- Я не знаю... Мало ли!

- Вот именно. Ни-че-го! А сидеть ждать, вот так вот, как подопытный кролик…Извини, Марго - это не мое!

- Борис Наумыч, но по сути своей, меня сюда Гальяно назначал и вас тоже!

- Чего меня тоже?

- Ну, явно не Лазарев! Так что мы еще посмотрим. Марксизм-ленинизм так просто не вытравить.

Мой энтузиазм вызывает у начальника улыбку. Он берет мою руку в свои ладони, и прижимает к своей щеке:

- Марго-о-о!

***

Ближе к обеду теперь уже шеф заглядывает в наш с Гошей кабинет. Попивая чай, мы как раз работаем над присланной текстовкой, что-то по ходу изменяя и поправляя. Вернее за компом сижу я, а Гоша торчит за спиной, нависая возле уха. Повторяю вслух вычитываемый текст:

- «Техногенную цивилизацию отличают следующие черты»…

Гоша бормочет:

- Неужели Кривошеин?

Да, Валик иногда выдает перлы… Киваю:

- Нормально, нормально….

Дверь в кабинет внезапно распахивается и на пороге он, Егоров. Зайдя внутрь, шеф плотно прикрывает за собой дверь:

- Ну что уважаемые последователи Маркса… Как дела?

С довольным видом, в развалочку он направляется к столу. Походу, настроение у Наумыча выправилось и это радует. Не опуская чашку от губ, негромко бормочу:

- Работаем Борис Наумыч!

Тот уже достигает окна и там останавливается:

- Хорошо, что работаете... Особенно если этой работой можно похвастаться.

Он бросает стопку листков передо мной на стол, и я тянусь взять верхние из них в руки:

- Это что?

- Читай!

Быстро пробегаю глазами по строчкам и хмурюсь - приглашение участвовать в форуме по журнальному бизнесу в Италии:

- Какой еще форум?

Шеф радостно повторяет:

- Международный форум редакторов!

И касается моего плеча:

- По-здра-вляю! Смотаешься за границу за счет издательства!

- Я-я-я?

- Ну не Гоша же! Нет, я, конечно, мог бы его отправить, но он же у нас выпал на полгода из обоймы.

Точнее сказать он на полгода впал… Но вот что касается командировки… Поднимаюсь из-за стола, потирая пальцами висок:

- Так, Борис Наумыч, я не могу!

- Почему, ты не можешь?

- Так работы выше крыши.

- Так поэтому Гоша и остается!

Шеф склоняется над присевшим на углу стола Игорем:

- Гош, как ты считаешь, вот заслужила сестра недельку отдыха, а? Она тут без тебя, знаешь, как пахала!

Блин, не надо никого уговаривать! Снова перебиваю шефа, уже повышая голос:

- Борис Наумыч, в гробу я видала такой отдых!

Увы, но Егоров только смеется и радуется моему упрямству:

- Марго, да не в гробу, а в горах! Знаешь, долетаешь до Рима, потом транспорт в Неаполь. Там горы, воздух, Тирренское море... Ах ты, боже мой!

От восторга он кладет голову прямо мне на плечо, чуть ли не мурлыча:

- Почему я не главный редактор…

- Борис Наумыч!

- Чего?

- Ну, может быть, на фиг этот форум? Тем более, такая непростая ситуация у нас.

Начальник отмахивается:

- Да ситуация – не ситуация! Ты почитай, кто там будет!

- Да я видела.

- А ты еще раз почитай! Все главные редактора Европы! Из России только пятерых пригласили и, в их числе - мы. Понимаешь?

- Ну и замечательно. Пусть Зимовский поедет.

Егоров обиженно морщится:

- Ну, ты еще скажи: Люся.

- Борис Наумыч, я не поеду.

Шеф недовольно взрывается:

- Что, значит, «не поеду», Маргарита Александровна! Всё, тихо, я сказал.

Прикрикнув, его тон меняется, и он тянет руки взять меня за плечи:

- Вы лицо нашего журнала. В прямом и переносном смысле этого слова! И я хочу, чтобы вот это лицо видел весь мир… Вся Италия! Все! Эх, как жалко, что я не главный редактор.

Просто молчу, не зная как парировать его аргументы. Отсутствие новых возражений шефу нравится:

-Ха-ха-ха… Молодец! Давай собирайся.

И идет на выход. Как только дверь захлопывает, меня сносит с места, и я начинаю метаться вдоль торца стола. Игорь, не вставая, разворачивается в мою сторону:

- Марго, если ты поедешь, я…

Пресекаю панические настроения:

- Так, стоп - машина! Я же сказала: я никуда не поеду!

Вижу, как Гоша с облегчением выдыхает.

***

Отстранившись от проблемы с Италией, возвращаемся к будничной рутине – продолжаем смотреть материалы... Только теперь Гоша сидит за компом, а я нависаю у него за спиной. Неожиданно мой мобильник, лежащий на стопке журналов, начинает активно подавать звуковые сигналы. Приходится отвлечься и посмотреть кто там такой настойчивый. Сомова! Отбросив волосы за спину, прикладывает трубку к уху, слушая возбужденный Анькин голос:

- Алло, Марго! Привет, это я!

- Да, привет Ань.

- Ты сейчас стоишь?

- Ну да, а что?

- Тогда лучше сядь!

-- Зачем?

- Сядь, я тебе говорю!

- Гхм….

Покорно плюхаюсь на край стола:

- Сижу.

- Короче, не буду долго мусолить. Я в больнице и я видела карточку Крыловой.

В какой еще больнице?! Ошарашено переспрашиваю:

- Нормально… А что ты там делала?

- Марго, говорю же, долго объяснять! Давай, потом… Ты, главное, слушай!

- Ну, говори, я слушаю.

- В общем, она реально беременна, но сроки не совпадают.

Из-за ее сумбурных выкриков, до меня доходит не сразу:

- Какие сроки?

- Элементарные! Когда они Гошу на рыбалку затащили?

- Почти семь недель назад, в выходные.

- Вот, а за три дня до этого она уже была здесь на приеме.

Я офигиваю – уже беременная?!

- Да ты что?!

- Вот так вот. Я тебе сразу говорила, мутит наша девушка по полной программе.

Но это получается… Значит, Гоша с ней не спал! Не могу удержаться и радостно вскрикиваю от переполняющих эмоций:

- Капец! Вот тварь, а?! Спасибо тебе Анют, буду должна тебе как земля колхозу! Все, давай!

И даю отбой. Гоша сидит весь как на иголках - видимо догадываясь, что разговор о Крыловой:

- Чего там?

С довольным видом слезаю со стола:

- Слушай, ну ничего там. Блефует наша барышня то!

Игорь даже подскакивает из кресла:

- В смысле блефует?

- Она залетела еще до вашей рыбалки.

Беднягу даже потряхивает от радости:

- Ничего себе!

И вскинув победно руки к потолку, он шарахается к окну:

- Оу-у-у!

Хором облегченно вздыхаем, а потом Гоша становится серьезным:

- Так это Крылова… То есть, это Сомова звонила?

Обсуждать Анькины методы по добыче информации не хочется, тем более что кроме конечного результата подруга мало что успела сообщить. Так что, помявшись, негромко бурчу:

- Неважно.

- Так откуда она знает?

- Да неважно говорю! Значит так, слушай меня сюда! Будет звонить Крылова, посылай ее сразу на три веселых буквы!

Гоша опять начинает пританцовывать, тряся поднятыми руками. Строго добавляю:

- И никаких контактов, понял?

- Естественно.

Но ведь как все обставила, гадина! Это же целая военная операция вокруг мужика! Удивленно качаю головой – и ведь почти убедила, дрянь:

- Ай да Крылова! Айда красава...

Забрав сумку с бокового кресла, ставлю ее на стол, чтобы убрать телефон:

- Ладно, пошли.

Игорь делает глубокий вдох-выдох:

- Фу-у-ух! Куда?

- В «Дедлайн», куда.

Вешаю сумку на плечо:

- Хоть что-то хорошее за день произошло! Салатиком тебя угощу. Идем!

Не оглядываясь, направляюсь на выход, слыша за спиной мужские шаги.

***

И вот мы сидим за столиком с чаем и бутербродами, и обещанным салатом. За перекусом продолжаем обсуждение чудесного разрешения проблемы, чокаясь чашками:

- Давай.

- Я же тебе говорил, ничего не было.

- Все, закрыли тему. Имей в виду. Осталось два месяца. За эти два месяца исключить все телодвижения в сторону противоположного пола! Усек?

Игорь хитро улыбается:

- Марго...

С нажимом повторяю:

- Усек?

Он отпивает из чашки:

- Усек.

- Еще один такой фокус и я тебя грохну! И сама повешусь, ясно?

- Марго.

- Ясно я спрашиваю?

- Ясно.

- Вот и замечательно!

Возвращаюсь к своей чашке, делая еще один глоток. Но тут ко мне приходят воспоминания о прошлых Гошкиных грехах и его признаниях - дескать, что теперь он хочет оставаться мужчиной, потому что у него появилась некая женщина, которая заставила его изменить свои желания. Расстались они или не расстались? Почувствовав опасность с этой стороны, снова отставляет чашку в сторону:

- Слушай… А чего это за баба, а?

- Какая баба?

- Вспомни, ты говорил, что хочешь остаться мужиком, потому что у тебя появилась женщина.

Гоша зависает, не желая признаваться, но я настаиваю:

- Что? Опять амнезия?

Игорь изображает равнодушие:

- Да это я так…

- Нет, мой дорогой! Твои «да так», мне слишком дорого обходятся! Давай, рассказывай, кто это такая?

Гоша, поелозив, молчит, и я решительно повторяю:

- Рассказывай, говорю! Игорь! Ну-у-у?

Наконец, он поднимает глаза и в них плещется нерешительность:

- Да я там, про себя больше надумал.

- Игорь, не выводи меня, а? Я жду!

Буквально буравлю глазами, и Гоша сдается, бросая в мою сторону быстрый взгляд:

- Ну, вообще-то, я имел в виду тебя…

Сглотнув комок в горле, оторопело смотрю на Игоря, не веря своим ушам:

- Что-о-о? Ну-ка повтори, что ты сейчас сказал.

Гоша, молча, смотрит, потом отводит взгляд:

- Извини, я сейчас приду.

И делает движение выбраться из-за стола. Протестующе вскидываю руку:

- Так, стоять!

- Марго, ну мне надо.

- Сядь, я тебе сказала!

Тот расслаблено откидывается на спинку дивана, и я пытливо вглядываюсь в его лицо, ища признаки шутки или насмешки:

- И что это сейчас было?

Гоша молчит, заставляя истерично повторить:

- Я с тобой разговариваю или с пустотой?!

Игорь отмахивается:

- Так, ладно, проехали.

- Нет, не проехали!

Пытаюсь понять, в чем подвох и не понимаю. Посопев, подаюсь к нему через стол:

- Что, значит, ты имел в виду меня?

- Ну, то и значит.

Нет, нет и нет - это шутка! Или нет? Но это же неправильно! Совершенно не понимая как теперь поступить, упрямо хмыкаю:

- Смешно... Прямо оборжаться

- Ну, так смейся, кто не дает.

Блин, попытка все свести к юморине не проходит.

- Игорь, ты сейчас серьезно, вообще?

- Марго, что ты от меня хочешь? Ты спросила, я ответил. Все, пойду счет оплачу.

Я спросила, он ответил… Капец и зачем я только спросила? Пока я ошарашено перевариваю сказанное, Игорь поднимается и уходит к барной стойке.

***

В эмоциональном раздрае, в шоке и растерянности, кое-как дотягиваю до вечера. На улице темно и мы мчим подсвет фар и сияющих витрин по ночному городу. Рулю на автомате, все мысли о произошедшем днем и что этому предшествовало - мне вспоминаются мелкие штрихи Гошиных поступков, которые я старалась не замечать, отбрасывала в сторону, и которые, на самом деле, невольно подтверждают его странные слова. Игорь сидит рядом, на пассажирском месте, и молчит, стараясь лишний раз не тревожить, но искоса поглядывает, что-то обдумывая.

На меня накатывает - вот Гоша заботливо укрывает меня пледом, когда я раздавленная уходом Андрея напилась в баре вусмерть. Тогда он привел меня домой, и бережно уложил на диван в гостиной. Могла это быть просто дружеская помощь? Или это то, в чем он сейчас признался? Воспоминания заставляют и меня по-особому поглядывать на Игоря… И еще… Этот его нокаутирующий удар Зимовскому в челюсть! Никто из мужиков не среагировал на оскорбления в мой адрес, даже Калугин, а Гоша потребовал извинений и наказал злобного урода! За тот поступок я ему, конечно, очень благодарна! Очень! Но оказывается, такое поведение было не просто так? А ведь были намеки, были... А когда я заводила ревнивые разговоры о несуществующих его бабах, он только усмехался! Особенно на вопрос: знакома ли я с его тайной женщиной. Конечно, смешно! Даже Калугин и тот что-то заметил в наших непростых отношениях, что-то взаимно притягивающее.Только тогда я все списала на калугинскую ревность! Впереди светофор и я нажимаю на тормоз, заставляя Игоря встрепенуться, поглядывая в окно:

- Не понял, ты чего останавливаешься?

Решительно поворачиваюсь в его сторону:

- Значит так, слушай меня внимательно! Никакого разговора не было, и ты мне ничего не говорил, ясно?

Гоша морщится, отворачиваясь:

- Да, ради бога!

Такая реакция мне не очень нравится, заставляя возмущенно повторить:

- И вообще, думать забудь в ту сторону!

Он кидает в мою сторону кислый взгляд:

- Я–то, вообще не собирался, ты сама…

- Всё я сказала… И пристегнись, а то вывалишься к чертовой матери!

Игорь продолжает на меня внимательно глазеть, и я отворачиваюсь, почему-то смущаясь.

***

Спустя полчаса мы уже дома на Ломоносовском, и поднимаемся на свой этаж. Звякнув замком, Игорь впускает меня внутрь прихожей, следом заходит и сам. Вяло бросив ключи на полку, жду, пока Гоша захлопнет дверь. С кухни доносится Анютин голос.

- Привет.

Игорь безрадостно откликается, торопясь помочь мне снять куртку:

- Салют!

Освободившись от верхней одежды, только зыркаю на него хмурым взглядом – тоже мне кавалер, женщину он во мне увидел, видите ли. Отобрав куртку, подаю голос сама:

- Привет.

Сомова на кухне режет огурцы и помидоры на разделочной доске, видимо готовит овощной салат:

- А чего такие смурные?

Озвучивать произошедшее не время, и я все валю на итальянцев - сбросив туфли и сунув ноги в тапки, только тяжко вздыхаю:

- О-о-ой! Да ну их.

Повесив куртку в стенной шкаф, отправляюсь к Анюте на кухню, плюхаясь на ближайший стул. Сомова перестает стучать ножом и в ее голосе недоумение:

- Кого их?

- Да придумали, блин, этот форум…

- Какой еще форум?

- Какой, какой…. Международный форум редакторов. Надо вот, именно сейчас!

Сомова снова принимается резать овощи:

- И что? Гоше надо ехать?

- Да в том то и дело, что не Гоше, а мне!

Анюта только пожимает плечами:

- А, так это же даже лучший вариант!

Чем? Его же без присмотра не оставишь… А отправлять в Италию проблематично – вдруг облажается. Только морщусь:

- Да тут все варианты не фонтан.

- Да? И что вы решили?

- Да ничего мы не решили. Обойдутся, как-нибудь без «МЖ», не умрут.

Гоша, молча бродит возле кухни, не вступая в разговор, потом останавливается рядом с Сомовой., облокотившись на спинку стула... Анька вздыхает:

- Понятно. А что Крылова? Не появлялась?

Единственный плюс и песня для души! Благодарно подаюсь к Анюте через стол и в голосе, наконец-то, появляются жизнерадостные нотки:

- Ой, слава богу, Ань! Кстати, спасибо тебе огромное! Прямо знаешь, как камень с души свалился!

Подруга смущенно отмахивается:

- Ой, да ерунда! Я, честно говоря, сама такого от нее не ожидала.

Она вдруг протягивает назад через плечо кусочек огурца и Гоша, наклонившись, охотно его хватает ртом. Прямо по-семейному…С нервным смешком отворачиваюсь:

- От нее… Тут иногда те кто под боком, такие кренделя выделывает, закачаешься…

Заинтригованная Сомова удивленно приподнимает бровь:

- Хэ… Это кого это ты имеешь в виду?

Да так… Не будем показывать пальцем. Пояснять что-то в присутствии Игоря не хочется и я, посопев, слезаю со стула:

- Да так… Все, я в душ!

И направляюсь в сторону спальни.

***

После душа, переодевшись в синюю майку и слаксы, помогаю Анюте с ужином. Теперь уже Игорь занимает ванную… И весь вечер, и когда едим, и когда вяло болтаем о чем-то, все время думаю ободном – как все вернуть в прежнее безмятежное ожидание лунного затмения. Спустя час, оставив Игоря в гостиной смотреть телевизор, а Анюту мыть посуду, ухожу в спальню еще раз все подумать в одиночестве и не отвлекаясь… Незаметно пролетает еще час или два - по крайней мере, за окном совсем ночь, а я все сижу забравшись с ногами на кровать, вся в думах и размышлениях, подперев подбородок рукой и грызя на ней ноготь большого пальца... Неожиданно со стороны приоткрытой двери слышится стук и ко мне заглядывает Сомова:

- Марго, можно?

Жестом зову подойти, и Анюта делает пару шагов внутрь спальни:

- У вас что, случилось что-то?

Оторвавшись от мыслей, вопросительно смотрю на нее:

- Где?

- Ну, не где, а с Гошей?

Это что так заметно? Подобравшись, настороженно кошусь на подругу:

- А с чего ты взяла?

- Ну что, я не вижу, какие вы вернулись?!

Вздохнув, отворачиваюсь. Но Анюта настойчива:

- Это что из-за Крыловой, да?

Если бы! Только морщусь, не отвечая. Анька повторяет:

- Марго!

Потом обиженно разворачивается:

- Ну не хочешь, как хочешь…

Да хочу я, хочу… Вскинув руку, останавливаю подругу:

- Ань, посмотри, пожалуйста, он уснул?

- Зачем?

- Ну, Ань, я же попросила!

- А! Cейчас!

Метнувшись к двери, Сомова мелкими шажками бежит в гостиную и быстро возвращается:

- Вроде, да.

- Присядь, пожалуйста.

Анюта присоседивается прямо на тумбочку возле кровати:

- Ну, чего случилось?

- Ой, даже не знаю с чего начать.

Выразительно смотрю на подругу, и та чешет нос:

- Ну, начни с главного.

С главного… Легко сказать. Помявшись, вздыхаю:

- Гоша сказал, что больше не хочет меняться. Из-за меня….

- В смысле?

- Откуда я знаю… Ну, типа он встретил женщину, которая заставила его захотеть быть мужчиной.

- То есть тебя? А ты?

- Что я?

- А чего хочешь ты?

- А я в шоке! В ауте! В растерянности!

Сомова чешет нос:

- Ну и чего психовать? Утро вечера мудренее, ложись спать. Все утрясется.

День 287 (517). Вторник. 14 сентября 2010 года.

Раздумья на сон грядущий ничего нового не приносят, так что утром приходится отложить их на будущее. Тем более что за завтраком Анюта грузит всех неожиданно свалившимися на нее рабочими проблемами. Мы уже с Гошей полностью оделись и готовы отправиться на работу. Сегодня за окном солнце и я выбираю для своего рабочего образа брючный костюм с темным облегающим коротким сюртуком, полы которого скреплены петлей на животе, белую блузки с пышным жабо, яркий макияж, а волосы закрепляю сзади заколкой в хвост… С набитым ртом, подруга возмущенно ругает радиоруководство, вызвавшее ее в студию с утра пораньше:

- Ну, это нормально вообще?! На два часа эфир передвинуть!

Что поделать, форс-мажор, наверно. Уговариваю не принимать все так близко к сердцу и позавтракать:

- Да не суетись ты!

Анюта громко фыркает, отпивая апельсиновый сок из бокала:

- Не суетись… Ты бы, что на моем месте делала?!

Она отставляет бокал и торопливо вскакивает из кресла, собираясь бежать. Что бы делала? Пожимаю плечами:

- Ну и опоздаешь, не твоя же вина.

Игорь молчит, завтракает, в наш разговор не лезет. Он тоже уже в костюме и белой рубашке с полосатым синим галстуком. Сомова отмахивается от моих слов:

- Вина то не моя, а эфир то мой! Ладно, все, я побежала.

У меня есть о чем посекретничать, и я торопливо срываюсь за ней:

- Ань, подожди. Я тебя провожу.

Анюта вешает сумку на плечо:

- Давай.

Откусив кусок от бутерброда с сыром, спешу следом за подругой в прихожую. Около входной двери притормаживаю ее:

-Ань!

Потом перехожу на шепот:

- Слушай, ну как мне теперь с ним не знаю?

Анюта смотрит сквозь полки в гостиную, там Игорь продолжает невозмутимо есть:

- Как, как… Ты же раньше жила, как-то общалась с ним.

Тоже бросаю взгляд на жующего Гошу, он невозмутим, но спина напряженная, видимо прислушивается. Сомова натягивает на плечи куртку:

- В общем, я опаздываю! Ты, пожалуйста, не накручивай себя и расслабься. Все будет хорошо. Пока!

Она тянется поцеловать, и я подставляю правую щеку. Попрощавшись, Анюта открывает дверь и быстро выходит из квартиры, а я, возвращаюсь в гостиную, сделав озабоченное лицо. Деловито запустив обе руки в волосы и встряхнув ими, расправляя за спиной, стараюсь казаться спокойной - усевшись на придиванный модуль, закидываю ногу за ногу. Игорь, отставляя тарелку в сторону, вдруг интересуется:

- Ну, что делать будем?

Проглотив комок в горле, испугано смотрю на него:

- Ты о чем?

Ребров усаживается поудобней, расслаблено, откидываясь на спинку дивана:

- Как о чем? Я о форуме.

Фу-у-ух! Отворачиваюсь, хватая новый бутерброд. Гоша продолжает внимательно сверлить меня глазами:

- Наумыч сто процентов будет настаивать!

Меня уже начинает потряхивать, и я огрызаюсь:

- Так, Игорь! Давай, я с Наумычем сама поговорю, ладно?

- А чего ты заводишься?

- Потому что не заводи меня!

Схватив стакан с соком, судорожно глотаю через трубочку кисло-сладкую жидкость. Увы, Гоша продолжает меня донимать:

- А что я такого сказал?

Мне уже совсем неуютно от его вопросов и я резко обрываю допрос:

- Вот и помолчи! Вообще, капец, блин! Как тебе такое вообще в голову могло прийти?!

- Ты это о чем?

Блин, вот чего он придуривается? Возмущенно вспыхнув, фыркаю:

- Все о том же! Ты что не понимаешь, что я - это ты, а ты - это я?

Гоша лениво бросает в ответ:

- И что из того?

- Ничего! Даже думать не смей в эту сторону!

Сопя, делаю большой глоток сока. Игорь хмурится:

- Так, стоп - машина! По-моему кто-то вчера сказал, что мы эту тему закрыли?

Упрямо бурчу под нос:

- Как закрыли, так и открыли!

- А-а-а… Это же ты у нас устанавливаешь правила...

- Слушай, Игорь! Все что ты сказал – это не шутки! Я, между прочим, полночи не спала!

- Я тоже.

Вот, упрямец!

- Так! Еще раз повторяю: мы не можем смотреть друг на друга как на мужчину и женщину! Ясно?

Гоша реагирует мгновенно:

- Почему?

- Потому! Ты что не видишь весь абсурд этой ситуации?

- Вижу!

Молодец! Успокаиваюсь:

- Ну вот.

- Но я не могу на тебя по-другому смотреть!

Блин, лучше бы не трогала эту тему! Стало только хуже. Быстро отставляю бокал в сторону:

- Так, Игорь, все!

- Что?

- Ничего! Свернули этот тухлый разговор!

- А не я его начал.

Вставая, упрямо повторяю:

- Все я сказала! Давай, одевайся. Нам уже пора выходить.

Быстрее в прихожую обуваться! Вслед летит Гошин вздох:

- Как скажешь….

***

Через час мы уже на работе и за делами. Вернее Игорь и правда усаживается за стол и утыкается в распечатки с фотосессии, а у меня не выходит из головы утренняя стычка. Пялюсь в окно, сквозь жалюзи, и заново прокручиваю все сказанное за завтраком. Вот, что за упрямый мужик! Вся в думах, прохожу вдоль окна за спиной у Гоши в одну сторону, потом обратно. Как поступить? Как заставить Игоря забыть о сказанном признании? В голову вдруг лезут воспоминания о Егоровском психологе и его слова, что Гоша мужчина! И наше обсуждение с Анютой, что это не только результат тренировки. Он меняется. Уже изменился!

Остановившись, так и стою, задумавшись, не отводя взгляда от сосредоточенного лица Игоря. Тот вдруг отвлекается от картинок и в его глазах взгляде недоумение:

- Что?

Действительно, что это я? Смущенно отворачиваюсь:

- Ничего, работай!

Для виду иду к этажерке у стены и, схватив старый журнал, начинаю его листать. Пытаюсь сконцентрироваться на содержании, но глаза сами, словно магнитом, тянутся к виновнику моих волнений. И опять всплывают коварные воспоминания - и Гошин вопрос все ли у меня закончилось с Калугиным, ушли ли чувства… Ох! Неспроста, оказывается, он тогда спрашивал, неспроста… А когда я в ответ сама поинтересовалась как у него с таинственной незнакомкой, он даже не понял сначала, а потом загадочно сказал, что даме не до него. И это, действительно, правда - мне и в голову ничего подобного не приходило! Я тогда сказала: «Вот видишь! Тогда вообще без вариантов». И наверно насмешила! Так и иду с журналом к выходу из кабинета. Вслед слышится Гошин голос:

- А ты, куда?

Растерянно останавливаюсь:

- Н-н-никуда, сейчас приду!

Уже в холле, закрывая за собой дверь, растерянно выдыхаю:

- Фу-у-ух! С этим надо что-то делать!

***

Эта высказанная вслух мысль у меня укрепляется буквально полчаса спустя, когда Игорь цепляется с Галиной в холле, причем с таким грозным видом, словно и правда настоящий Ребров и отчитывать нерадивых сотрудниц для него самое обычное дело. Подхожу к открытой двери посмотреть на разыгрывающую сценку и там замираю, оперевшись рукой на косяк. До меня доносится:

- Галь, неужели ты не видишь?! Здесь не с фильтрами проблема, Паша как раз сработал отлично, а вот костюмы - все мимо! Подобраны от фонаря.

Любимова оправдывается:

- Игорь Семенович, передо мной стояла конкретная задача!

- Галь, я прекрасно помню, какая задача перед тобой стояла. Ты как профессионал, должна была видеть, что получается шило! Вот куда теперь это все? В корзину?

У той падает голос:

- Так может, мы на компьютере?

- Что на компьютере?

- Ну, приглушим желтую гамму?

Мне и отсюда видно, что на фото действительно слишком много ярко-желто-красноватого, из-за чего всё фото, кажется, сдвинуто в красный спектр. Голос Игоря полон снисходительности:

- Какая гамма, Галь?! Вот это все надо переснимать!

- Я понимаю, что снимки получились не очень, но…

- Что?

- Игорь Семенович, у меня действительно не было времени на подготовку!

Оставив спорящих, ухожу от двери, прячась за жалюзи, но продолжая наблюдать через стеклянную стену. Неожиданно до меня доносится громкий голос Зимовского:

- Абсолютно согласен с Игорем Семеновичем!.

Антон и сам появляется в поле зрения возле парочки:

- Это же вообще никуда, Галина Степановна, ну! Удивительно, что профи такого уровня.…

Походу Зимовский старается прогнуться перед Игорем, в надежде сохранить место на работе! Потихоньку опять выдвигаюсь из кабинета, чтобы быть наготове и вмешаться, если что. Но Игорь не очень-то верит подобострастным ноткам в голосе Антона и перебивается его:

- Так, Зимовский!

- Да?

- Ты чего свои пять копеек сюда суешь?

- Ну, так.., Игорь Семенович, мне показалось что последняя фотосессия…

- С фотосессией с Галиной я разберусь как-нибудь сам!

Антон ошалело глядит на Реброва:

- Да?

- Да! Ты за своим участком следи! На тебе, между прочим, еще два разворота.

Зимовский покорно кивает, внимая каждому слову:

- Да… Я понимаю, да… Игорь, извини, если помешал!

Вот именно! Эта гнида теперь тише воды и ниже травы будет! Чует, что жареным пахнет! Игорь добавляет:

- Да, и через полчаса летучка!

Зимовский уныло отступает:

- А да, я услышал...

И уходит, взмахнув рукой. Гоша снова поворачивается к Любимовой:

- Короче, Галин, это все в топку. Готовь эскизы. Теперь будем все согласовывать предварительно.

Отступаю опять в кабинет… Какой Гоша стал уверенный, напористый! Мне надо выработать новую стратегию общения с ним! Надо все как-то обдумать и эти его порывы притушить! Как бы было бы здорово и правда, на недельку, смыться подальше. С другой стороны страшно: а справится ли он без моей помощи и присутствия рядом? Игорь уходит, через холл, в сторону лифта и я, так ничего и не решив, отправляюсь за стол, на свое рабочее место…

***

На оперативке история повторяется - Гоша опять все берет в свои руки и, устроившись в председательском кресле, уверенно ведет совещание. Рядом с ним по правую руку стоят Зимовский и Егоров, мы с Галиной сидим за столом, рядом топчутся Павел с Валиком, а третьим рядом у стены стоят сотрудники разных отделов. Повторив все то, что говорил Любимовой в холле, Игорь откладывает в сторону желтые распечатки с эскизами, которые держал в руках:

- Так, с костюмами мы разобрались! Идем дальше.

Теперь у него перед глазами картонки с картинками, снятыми на природе:

- Паша!

- Да, Игорь Семенович?

Гоша передает ему всю пачку картинок:

- Отличная фотосессия!

Павел расплывается в довольной улыбке:

- Спасибо, я старался.

- Сразу видно, молодец…

Гоша поворачивается к Кривошеину:

- Валентин!

Тот протискивается вперед:

- Да?

- А ты, когда стараться начнешь?

- Не понял.

Честно говоря, я в некоторой растерянности - надо думать о номере, о центральной статье, а у меня в башке, словно сирена с красными огнями опасности - Гоша так похож на Игоря… Я уже и сама начинаю сомневаться кто я, кто он… Знаю, чувствую только одно – мне необходимо время! Время, чтобы успокоиться, чтобы придти в равновесие… Может быть, через неделю, все будет выглядеть совсем не так? И моя реакция будет совсем иной? Голос Игоря пробивается сквозь вату вязких мыслей:

- И я не понял второй абзац. Прочти!

Кривошеин начинает оправдываться:

- А! Так я тут имел в виду…

- Вот ты и расшифруй, что ты имел в виду. А то в этом контексте получается, что ты пишешь для женщин!

Егоров подходит к Валику, заглядывая тому через плечо на страничку распечатанного текста:

- Кстати, это касается всех! У нас журнал «Мужской».

Любимова поднимает руку:

- Борис Наумыч, можно вопрос?

- Слушаю.

- Только он кадровый.

Наверняка про перепродажу журнала Лазареву! Почуяв неладное, начальник недовольно повышает голос:

- Галина Степановна! Все кадровые вопросы решаются у меня в кабинете. А унас здесь творческие процессы!

Та разочарованно откидывается на спинку своего кресла, и шеф поворачивается к Гоше, предлагая ему продолжить:

- Игорь Семенович!

- Вообще-то, я закончил.

- Да… Ну, всё замечательно. Все встали, взяли отбойные молотки и в шахты!

Народ неторопливо начинает перемещаться к двери и выходить, и последними поднимаемся из-за стола мы с Гошей. Неожиданно шеф меня окликает:

- Во-о-от… Маргарита Александровна!

- Да, Борис Наумыч?

- А вы ничего не хотите мне сказать по поводу форума?

Форума? Я вдруг понимаю, что это дурацкое мероприятие и есть решение главной моей беды! Решившись, пожимаю плечами:

- Норма-а-ально… Я думала, вы что-то мне хотите сказать!

Начальник растерянно оглядывается на Игоря:

- Я?

Помогаю шефу сфокусироваться:

- Ну да! Какие там сроки, когда самолет, какие суточные…

Начальник неверяще трясет головой:

- Я не понял, так вы что, едите?!

- А у меня что, есть варианты?

Зимовский быстрым шагом направляется к выходу, отвлекая нас на секунду, потом Егоров снова смотрит на меня в недоумении:

- Я… Мне показалось…

- Борис Наумыч, вам показалось!

Егоров обрадовано расцветает улыбкой:

- Ну и замечательно!

И пока я не дала обратный ход, шустро идет на выход. Игорь с тревогой и даже испугом в голосе, подается мне навстречу:

- Марго!

Сама не ожидала такого поступка от себя, но идти на попятный уже поздно и я шиплю, пресекая уговоры:

- Не здесь!

И быстро иду к выходу...

***

Чтобы добраться до кабинета, хватает и пары минут и я сразу направляюсь к столу, опережая Гошу, притормозившего у двери, чтобы ее прикрыть от любопытных ушей. Увы, он не дает мне и минуты на подготовку, сразу требует ответа:

- Ты можешь мне объяснить?

Возле кресла останавливаюсь:

- Что тебе объяснять? Все равно же не отвертеться!

Пряча глаза, кладу синюю папку, что держала в руках, в общую стопку, которую начинаю нервно перебирать. Игоря мой ответ не успокаивает:

- Подожди, вчера ты сама сказала, что никуда не поедешь!

Не поднимая взгляда, неопределенно дергаю плечом:

- Вчера это было вчера, а сегодня это уже сегодня.

Мда, прозвучало жалко… Наверно поэтому, Гоша смотрит хмуро:

- Стоп – машина! Ты понимаешь, что я останусь один?!

Упрямо пожимаю плечами:

- И что?

- Ну как «что»?

Пытаюсь быть убедительной, уговаривая не столько его, сколько себя:

- Игорь, раскладываю по полочкам!

Теперь не блеять! С сосредоточенным видом прохожу мимо Гоши в одну сторону, потом разворачиваюсь обратно:

- От Италии, по любому, не отвертеться! А в издательстве ты уже далеко не дилетант.

- Марго!

- Подожди! Номер уже практически сбит. За эту неделю ничего военного не произойдет.

Зимовский и тот притих, работу ищет!

- Вот теперь, говори!

- Ну а что, говорить?! В любой момент может случиться внештатная ситуация.

- Для внештатных ситуаций существуют телефон и интернет! Еще вопросы?

Игорь, молча, смотрит на меня, не веря ни одному моему слову. Да я им и сама не верю! В конце концов, не выдерживаю молчаливого упрека:

- Что?

Не глядя на Игоря, ухожу к своему рабочему месту, плюхаясь в кресло. Гоша грустно хмыкает:

- Может быть, все-таки, объяснишься?

Выдыхаю, пряча глаза:

- Что тебе объяснять?

Игорь усаживается на угол стола:

- Откуда такая метаморфоза - вчера не хотела, теперь…

- Игорь, по-моему, я тебе все объяснила!

Не говорить же, что трушу оставаться рядом, а за неделю, дай бог, рассосется! Игорь продолжает укоризненно смотреть, но я демонстративно таращусь в темный экран монитора.

- Марго.

Оглядываюсь и тут же смущенно отворачиваюсь, пряча взгляд.

***

В обед вызываю Аньку приехать поболтать, и мы идем с ней в «Тануки» на Пятницкой. Пока Сомова хлебает рыбный супчик, рассказывая о событиях сегодняшнего дня, тихонько ковыряю палочками суши на тарелке перед собой. У Анюты даже глаза горят, так она увлечена:

- А я ему говорю: «Слушайте, давайте я сама как-то решу как мне с людьми, вообще, в прямом эфире общаться»…

Цепляя очередной кусочек суши, вяло отправляю его в рот:

- А он чего?

- А что он может мне ответить?! Он мне говорит: «Это наши слушатели». Хэ… Как будто я сама не понимаю, что это слушатели, а не зрители… Вообще!

Поддакиваю, хотя мысли и заняты совсем другим:

- Да уж, весело у вас там.

- Да… Ну, а ты чего, такая загадочная?

Неужели так заметно? По инерции изображаю непонимание:

- А чего я такая загадочная…. Ничего я не загадочная!

И вяло тыкаю палочками в суши.

- Хэ… Да ладно, сидишь как школьница. Чего там у вас с Гошей? Давай, колись.

Почему это «у нас»? Протестующе фыркаю:

- Чего у нас с Гошей? Ничего.

И отвожу глаза.

- То есть, вы к этому разговору не возвращались, да?

Да не хочу я к нему возвращаться! И избежать этого возвращения можно, хотя и коряво, конечно. Помявшись, признаюсь:

- Гхм… Ань, я, все-таки, решила съездить на этот форум.

Та удивленно подается вперед, через стол:

- Как это?

- Ну так, вот. Я думаю, это только на пользу пойдет и мне, и ему.

Уткнувшись в тарелку, отправляю очередной кусочек суши в рот. Сомова растерянно продолжает смотреть на меня:

- Как же он здесь один останется?

Повторяю для Сомовой уже озвученную себе и Гоше мантру:

- Почему один… Есть телефон, есть интернет… Ты, в конце концов!

Анюта даже давится от такого доверия:

- Кхм… А я то, что?

- Ну а чего, ты не подстрахуешь?

- Ну, допустим дома я его подстрахую. А на работе как?

Заученно повторяю снова, сама себя уговаривая:

- А что на работе... На работе все уже сделано! Осталось только номер сдать в набор и шампанское выпить. А от форума все равно не отмажешься!

Сомова поморщившись, отмахивается:

- Ой, то есть ты хочешь сказать, что на форум едешь только лишь для того, чтобы не отмазаться?Ха!

Ну не только…

- Сомова, слушай, ну ты прекрасно понимаешь, что в свете открывающихся фактов, мне нужно держать с ним дистанцию?!

- Ну, подержишь ты его на дистанции неделю, а дальше то, что?

- А дальше до затмения на неделю меньше останется!

- Слушай, я вообще не понимаю, чего ты так взбеленилась. Если, ну… Сказал он тебе, не сказал, он же не требует ничего?

Вспыхнув, возмущенно ворчу:

- Еще чего не хватало!

- Вот я тебе и говорю - расслабься! А то сразу: дистанция, уеду!

Потому что страшно! Вдруг я тоже что-то почувствую в ответ? И все мои баррикады к черту… Я же ощущаю как иногда, вместо твердого контроля над ситуацией, один кисель в душе… Ребров иногда так вывернет, так посмотрит… А у меня в ответ маята и неуверенность. А это неправильно! Но Анюте такое не объяснишь… Снова утыкаюсь в тарелку:

- Слушай, Сомова… Когда я ем, я глух и нем!

Та отмахивается:

- Ну и пожалуйста…

- Приятного аппетита, кстати.

- И тебе того же.

***

После обеда у меня несколько встреч вне издательства, включая итальянский визовый центр и авиакассу, так что домой приезжаю позже обычного, когда за окнами совсем темно. Почему-то в квартире полумрак, горит торшер, включены бра на стенах, в гостиной на столе высятся горящие свечи, в фужеры налито вино, на блюде разложены фрукты и конфеты. Зайдя в квартиру, растерянно замираю, не понимая, как реагировать. Похоже, Гоша перешел в атаку, и сбываются мои худшие предположения? Хмуро кладу ключи на полку:

- Не поняла.

Не переобуваясь, прохожу в комнату, останавливаясь возле дивана. Сзади слышатся легкие шаги, и из-за моей спины появляется рука с букетом желто–оранжевых гербер:

- Привет.

В панике сглатываю комок в горле:

- Это как понимать?

- Что именно?

- Так, ну-ка убери все это все!

- Почему?

- Хорошо, я сама уберу!

Нервно трясясь, наклоняюсь к свечам, пытаясь их задуть, но Игорь хватает меня за плечи:

- Марго... Марго, подожди.

Перебиваю, стараясь настоять на своем:

- Да тут и ждать нечего!

- Марго!

- Слушай, ты чего, вообще, что ли уже? Руки убери свои!

Гоша улыбается:

- Извини, просто у тебя сегодня день рождения.

У меня? Растерянно смотрю на него, не понимая вывертов мужской фантазии:

- У кого?

- У тебя! Ну, в смысле…

Он показывает пальцем на себя, потом снова на меня:

- У Маши Васильевой, у тебя. И я так сказать - вот…

Он кивает на стол:

- Ну, вот я и подумал, что…

Его голос падает, и он понуро отворачивается:

- Ну, если нет, так нет …

До меня вдруг доходит - у Гоши день рождения! Блин, я же не свинья какая-нибудь испортить ему праздник!

- Подожди!

Мы смотрим друг на друга, и я сдаюсь, опуская взгляд. Игорь, все-таки, протягивает мне букет, улыбаясь во весь рот. Типа день рождения у туловища, которое нынче мое. Тут не поспоришь и я, со смущенной усмешкой и вздыхая, принимаю цветочный презент.

***

На то, чтобы помыть руки и привести себя в порядок хватает и пятнадцати минут. И вот мы за столом, где Гоша расстарался и приготовил легкие закуски к вину - среди свечей блюдо наполненное фруктами: тут и виноградом, и киви, и ананас. Есть еще и бутерброды для особо голодных. Игорь, устроившись на придиванном модуле, чинно разливает красное вино по бокалам:

- Ну, давай по глоточку!

Я уже новость с днем рождения переварила, так что реагирую адекватней, чем по началу. Кивнув, поднимаю бокал:

- Гхм, да... Давай за тебя!

- За нас.

Делаю строгое лицо, чтобы не увлекался:

- Так, Гоша!

- Все! Хорошо. Просто пьем.

С такой формулировкой согласна, так что опять киваю, и мы чокаемся. Отпив немного вина, пытаюсь извиниться за свой первый негативный порыв. Волнение заставляет говорить подрагивающим голосом с виноватыми смешками:

- Слушай, ты извини, честное слово, я правда не знала! И у меня как-то даже ни подарка, ничего…

- Вообще-то, это я тебе подарок должен делать!

Ситуация действительно двойственная и я смущенно отнекиваюсь:

- Чего это вдруг?

- Ну как… Именно сегодня родились эти руки, плечи, волосы, глаза.

Но в том то и дело - они не мои! По крайней мере, изначально! Пресекаю дальнейшее перечисление женских прелестей:

- Так, Игорь!

Срочно отпиваю вина. Гоша не сопротивляется:

- И то, правда! Давай сразу к делу.

Он лезет рукой под подушку и что-то оттуда достает. Коробочка в его руках заставляет сердце почему-то забиться. Со вздохом он ее протягивает мне:

- Вот.

- Что это?

- Тебе подарок.

Нет! Упрямо мотаю головой:

- С чего это вдруг?

Игорь открывает коробочку, и там лежат серьги - в каждой крупный камешек, окруженный мелкими фианитиками:

- Бери и носи!

Но это же дорого!

- Ты что, с ума сошел?!

- Марго.

Протестующе выставляю руку:

- Так! Нет, я не возьму. Не надо Игорь!

Он сдается:

- Ну, хорошо! Это подарок мне.

От такого поворота зависаю:

- В смысле?

- Ну, а кто их будет носить через два месяца?

С одной стороны все логично, но с другой… Словно какой-то подвох. Я медлю, в растерянности и Игорь, взяв мою руку, вкладывает в ладонь коробочку:

- Бери, бери, бери…

- Но подожди.… У меня … Вернее у тебя, даже уши не проколоты.

Получается глупо - у Машки дома на всех фото она с огромными серьгами в ушах, сама видела. Гоша этим промахом пользуется:

- Проколоты! Просто заросли. Давай покажу, вот…

Он тянется к моему уху, но даже от легкого прикосновении, меня словно пронизывает током и я испуганно вскрикиваю:

- Не надо!

- Ну вот же! Вот, вот, вот…

Еле вырвавшись, резко отстраняюсь:

- Стоп - машина!

Гоша, съежившись, сникает:

- Ты чего?

- Гхм… Ничего! За подарок, конечно, спасибо. Но… Не надо трогать руками меня!

Быстро схватив бокал, судорожно делаю глоток за глотком.

- Хорошо. Но хоть оденешь?

Боясь взглянуть в глаза Игорю, бормочу:

- Сам оденешь.

- В смысле?

- Через два месяца… Или сколько там... Вернее сама!

Игорь отворачивается:

- Понятно… Пьем!

Торопливо добавляю:

- Да! Давай, за тебя.

Чокнувшись, Гоша на меня не смотрит:

- Спасибо.

Он пьет, но я чувствую, как он обижен. Он старался, такие красивые серьги купил. И понятно же что мне… Бросаю на него виноватый взгляд - ну не могу я по-другому, боюсь… Слава богу, остаток вечера проходит уже без двусмысленностей, а потом я сбегаю к себе в спальню собираться - у меня ранний рейс.

День 288-293 (518 – 525). Среда – среда.

В среду, с утра пораньше, стараясь не разбудить Игоря, без завтрака, сбегаю в аэропорт- надеюсь, в самолете накормят. Одеваюсь по-походному- в красную водолазку, брюки и куртку. До Шереметьево добираюсь на аэроэкспрессе, а уже в девять прохожу паспортной контроль. Остается ждать посадки в самолет. У меня билеты до Милана, там будут встречать (кто-то из организаторов с транспортом), чтобы отвезти, через Верону и Роверенто в итальянские Альпы, в местечко под названием Арко. Я немножко покопалась в интернете - городок знаменит в кругу альпинистов далеко за пределами Италии и здесь периодически проводятся всевозможные чемпионаты. Место красивейшее – рядом озеро Гарда и горы! Археологи обнаружили здесь следы времен неолита и бронзового века. На протяжении веков город подвергался нападениям со стороны готов и лангобардов, пока в XI веке не стал независимой коммуной. А в XII веке он перешел во владения графов Арко. Из достопримечательностей - на высокой отвесной скале, над городом возвышается \замок, вернее руины замка. Точная дата строительства его неизвестна, но историки и археологи утверждают, что ему уже более тысячи лет.

***

В результате, с учетом разницы во времени, на месте, в забронированном номере отеля «Оливио», оказываюсь ближе к вечеру и сразу, только переодевшись в майку и слаксы, и распустив волосы, пытаюсь дозвониться до Игоря .Но получается только по скайпу, причем из местного пресс-центра, с десятого раза! Гоша откликается и на мониторе компьютера появляется его облик. Обрадовано приветствую:

- Ну привет, Москва!

- Привет, слава богу!

- Слушай, тут с интернетом какая-то фигня твориться, горы кругом, еле тянет. А про телефон я вообще молчу.

Гоша мнется, с неуверенным выражением на лице:

- Слушай, Марго.

- Что?

Игорь продолжает медлить и мне это перестает нравиться:

- Ну говори! Чего ты замолчал то?

- Тут проблемка нарисовалась.

Кто бы сомневался! Быстро однако, и я ехидно усмехаюсь:

- Ха, уже? У вас рабочий день в разгаре.

- Короче! Зимовский нас раскусил!

При упоминании главного упыря веселье сразу сходит с моего лица:

- Что, значит, раскусил?

- Ну, он в курсе, кто из нас кто!

Откуда? Не понимаю…

- Как в курсе?

- Вот так! То ли изначально знал, потом подыгрывал, то ли недавно узнал. В общем, он приходил и предложил мне валить отсюда.

Единственно, что могу на это сказать:

- Капец…

Тяжко вздохнув, тру зачесавший глаз. Наверно к слезам. Выход один – срочно проводить приказом увольнение Зимовского:

- Так, понятно! Значит, слушай меня сюда! Где его заявление?

- Здесь в столе.

- Хватай его и мухой к Наумычу! Пусть быстро подписывает и досвидос.

Гоша открывает ящик и начинает в нем возиться. Потом из-под стола доносится:

- Еклмн!

- Ну, что там?

Голова выныривает снова на экран:

- А ты его не перекладывала?

- Кого?

- Заявление.

- Ты с ума сошел, что ли?

- Я его не вижу.

Бли-и-ин! Сцепив зубы, морщусь:

- Отлично!

Гоша с обиженной физиономией оправдывается:

- Марго, ну серьезно! Вот тут лежало!

Он суетится, растерянно заглядывая подпапки и под стол. Но я уже понимаю, что это бесполезно:

- Этот упырь сюда заходил?

- Ну, когда я пришел на работу, он тут сидел.

- Зашибись!

Такой документ и на видном месте бросил:

- Ты бы его еще на стену повесил!

- Марго, да откуда я знал? Я вообще тебе десять разговорил: не надо лететь никуда! Говорил?

Да-а-а… В одиночку Гоша не справится… В растерянной задумчивости выпятив губу и надув щеки, вздыхаю:

- Фу-у-ух! Так, все! Закончили прения! Жди меня, я скоро буду.

- Как будешь?

- Вот, так! Узнаю, когда ближайший самолет и прилечу.

- А форум?

- А у меня что, есть выбор? Все, давай! Блин, шагу нельзя ступить.

Отключаю связь. Сейчас надо понять, как провернуть фарш в обратную сторону и улететь в Москву. Ну тут два варианта: первый – действовать через организаторов мероприятия, второй - добираться своим ходом, что не есть хорошо с учетом того куда меня занесло, а с итальянским языком у меня не очень.

***

Спустя пару часов ситуация более-менее проясняется. Гоша, все-таки, до меня дозванивается на мобильник, но слышно очень плохо. Кричу в трубку:

- Алло, Игорь!

- Да, да, да, Марго, говори! Ты где? Я тебя практически не слышу.

- Да тут я, тут! В отеле. В общем, на ближайшие три дня ни одного рейса в Москву!

- Да?

В голосе Игоря паника:

- Подожди, как нет билетов? Марго, ты хоть понимаешь что…

Но тут связь окончательно прерывается и в трубке только свист. Ну а что я могу сделать? Ладно, пойду зарегистрируюсь и возьму программу форума. К тому же неплохо было бы понять, кто тут из России и как-то скооперироваться.

***

В четверг у нас первый день форума редакторов и он посвящен текущим изменениям в работе ньюсрумов (студий новостей). Выступал профессор из США Габриэль Кан и мне запомнилось: «Статьи длиной меньше пятисот слов читаются хорошо. Статьи длиннее восьмисот слов также популярны. А в середине – мертвая зона». Надо будет взять на заметку и изучить этот вопрос. А еще было сказано, что люди до сих пор говорят что-то вроде: “эту статью мы опубликуем только в печатной версии”, И им отвечают: “Почему бы вам тогда просто не выбросить ее в мусорное ведро?”. Конвергенция – единственный способ движения вперед. Нельзя разграничивать печатную и цифровую версию. Тогда ничего не получится, даже если вы будете активно заниматься развитием.

В общем, собрался серьезный народ и нам есть, что тут почерпнуть. Тем более что у «МЖ» тоже есть интернет - версия.

Ну а днем в обед, опять пытаюсь связаться с Игорем, опять по скайпу в пресс-центре и это, в конце концов, удается. Прямо с пиццей на тарелке и с бокалом красного вина.

- Марго привет.

Звук плавает, и я пытаюсь говорить громче:

- Алло, Гоша!

- Привет, говорю.

- Ты меня слышишь?

- И вижу хорошо.

- Слушай, тут полный аут прямо. Апокалипсис! Связи нет. Нет вообще! Сеть глючит.

Гоша жестом пытается остановить поток моих жалоб:

- Марго подожди, нет времени! Мне эти уроды на подпись какие-то бумаги принесли, документы.

Торопливо делаю глоток из бокала – хорошо, что есть видеосвязь, сейчас посмотрим:

- А, поняла... Показывай!

- Что, прямо сейчас?

- Ну, а ты как хотел?!

Гоша тянется к папке и поднимает первый листок. Слишком далеко, а шрифт мелкий:

- Чуть ближе, давай!

Он придвигает страничку к экрану:

- Так?

Тень мешает.

- Свет вруби.

Игорь щелкает тумблером настольной лампы и теперь становится видно гораздо лучше. Дополнительное соглашение. Прочитав, киваю:

- Так эту подписывай. Дальше!

Новая бумага:

- Вот!

Это гарантийное письмо в типографию. Вглядываюсь, шевеля губами. Весь текст в экран не помещается, и я командую:

- Выше!

Листок сдвигается вверх:

- Видишь?

- Так, тут тоже все нормально. Следующий.

Довольный Гоша поднимает новый документ. Платежка. Только фирма какая-то незнакомая. Через меня такой договор не проходил:

- А это что за расчетный счет не поняла?

Похоже, Мокрицкая и правда подсунула Игорю фуфло на левую фирму на весьма круглую сумму в триста тысяч. Гоша складывает листки в стопку и ставит их вертикально, выравнивая:

- Так с этим разобрались.

Но я все еще в шоке от этих прохиндеев - наверняка, она сделала это по наущению Антона!

- Вот твари, а? Что за люди такие.

Гоша меня перебивает с мученическим видом:

- Марго, ну пожалуйста! У нас нет времени. Потом будем возмущаться.

- А что там еще?

- Ну у нас там спонсор слетел, как его , Филиппенин.

Это компьютеры и планшеты?

- А что с ним?

- Нюансов не знаю, но Зимовский как-то ему быстро замену нашел. Настаивает, чтобы я его окучивал.

Если Зимовский, да еще с намеками на «сваливай», то однозначно подстава!

- Категорически с ним не встречаться, слышишь меня? Ни в коем случае!

- Я то, это знаю, а Егорову, я что скажу? У нас разворот тогда зависнет.

Волна возмущения вновь накрывает меня, заставляя вскинуться:

- Блин, капец! Кто бы знал, как я эту скотину ненавижу!

- Марго, ну пожалуйста!

- Короче, слушай меня внимательно!

- Ну?

И тут я замечаю, что картинка намертво замирает, а звук пропадает. Вот, черт! Но интернет пока работает, и мы переходим на переписку. Выстукиваю в чате:

Margo «Капец тут сеть легла, давай так».

Тут же выскакивает ответ:

I_Rebrov «Давай. Что делать со спонсором?»

Margo «Помнишь Селиверстова?»

I_Rebrov «Который по обуви?»

Мы его пока отодвинули, потому что он давал меньшую сумму на рекламу, но теперь не до жиру:

Margo «Он самый. Звони, что мы согласны!»

I_Rebrov «Понял».

Margo «И держись. Мысленно я с тобой!».

***

В следующий кофе-брейк продолжаем переписку в чате. От Гоши приходит послание:

I_Rebrov «Кстати, Наумыч просил поменять статью. Нужна обувь вместо компьютеров».

Отвечаю:

Margo «Поняла».

I_Rebrov «Я или ты?».

Margo «Давай я. Постараюсь за ночь»

I_Rebrov «Хорошо бы»

Margo «Утром вышлю на мыло».

I_Rebrov «Понял. Спасибо»

Где-то через минут десять приходит:

I_Rebrov «Ау Марго, ты еще здесь?»

Margo «Да, что-то еще?»

I_Rebrov «А нет, все нормально, жду статью».

Margo «К утру будет на базе!»

I_Rebrov «О кей»

Margo «Как там Зимовский?»

I_Rebrov «Поджал хвост»

Margo «Мразь!. Вернусь – откручу башку гниде»

I_Rebrov «Очень хочется при этом поприсутствовать»

Margo «Ладно, до связи».

I_Rebrov «Счастливо»

Так что работа на полночи мне обеспечена. Завтра буду невыспатая и сонная как муха.

***

В пятницу у нас после обеда второй день форума, а с утра, отправив Гоше написанную статью по поводу взаимосвязи мужского имиджа с тем, что мужчина ежедневно носит, от ботинок до шляпы, я еду со всеми на экскурсию в местный замок Арко. В 1495 году замок нарисовал Альбрехт Дюрер и, благодаря этому, мы можем увидеть его таким, каким он был в те времена. Много раз замок пытались разрушить, а после французской осады в 1703 году он и вовсе был заброшен. Сейчас это музей под открытым небом. К замку ведет дорожка, проходящая через оливковые рощи. Дорожка довольно крутая и вдоль нее оборудованы специальные площадки со скамейками для тех, кто устал. При реставрации руин, что остались от замка поле того, как его растащили на строительный материал местные жители, были обнаружены фрески XIV века. В те времена замок являлся центром культурной жизни региона и образцом куртуазности. На хорошо сохранившихся рисунках изображены сцены охоты, игра в шахматы, дракон, поверженный святым Георгием, дама, плетущая венок из роз и другие светские мероприятия и жизненные ситуации. Со смотровых площадок открываются потрясающие виды на горы и озеро Гарда. По возвращении звоню Игорю по телефону и надо же - дозваниваюсь. Хочу узнать как там моя статья:

- Алле, Гош!

- Алле Марго, привет.

- Немного вот припозднилась.

- А ты куда пропала?

- Сегодня до обеда экскурсионная программа.

- Что?

- В местный замок нас водили на экскурсию. Понравилось.

- А, понятно.

- Ну а как у вас?

- Ну что у нас… Все в порядке.

- Точно?

- Все хорошо.

- Ну, дай бог!

- Слушай, макет сверстали, сегодня уйдет, да.

- Ну что, молодчина!

- Нет, это ты молодец.

- Согласна, мы молодцы. Разрулили дистанционно.

Игорь осторожно интересуется:

- Алле, а сколько ты еще будешь там?

- До среды, судя по программе.

В голосе Гоши испуг:

- Сколько, Марго?

Не так ужи много. После обеда отправляюсь на семинар «Свобода прессы». Он слишком политизирован, но пропускать руководитель нашей российской делегации нам не советовал. То, что обсуждали, мне в принципе понравилось, особенно выступление шведа Мартина Шиббюе по поводу заключения эфиопского коллеги Эскандера Нега: «Посягательство на свободу одного журналиста – это удар по всем нам, а заключение журналиста в тюрьму – преступление против человечества». Красиво сказано.

***

В субботу - воскресенье полноценные дни форума. Они проходят под лозунгом«Национальная безопасность, свобода, регулирование и роль свободной прессы в постсноуденовскую эпоху». Почему-то это особенно взволновало англосаксов. Американец Гэри Прюитт жаловался: «Это отрицательно сказалось на наших отношениях с источниками. Они стали бояться говорить с нами. Они не хотят, чтобы у нас были их телефонные номера. А госслужащие, которые раньше регулярно с нами общались, теперь отказываются разговаривать!». Ему вторила англичанка Джанин Гибсон: «Возможно, придется переносить редакцию “в офшор”, чтобы избежать надвигающейся всеобщей слежки».

А после обеда в воскресенье акцент немного смещается: «Расширение границ глобализированной журналистики и цифровой журналистики». И главная мысль, которая проталкивалась в докладах: молодое поколение все больше интересуется новостями, но проявляет все больший цинизм по отношению к источникам новостей.

Оба дня просидела в этой говорильне, так что по вечерам голова просто раскалывается. К тому же интернет по-прежнему висит, да и по телефону до Москвы не дозвониться. Только SMS-ка дошла от Игоря, что макет сверстали и отправили в Испанию на согласование. Одна радость, что у Гоши все спокойно, и он держится.

***

В понедельник наступает новый день форума. Секция главных редакторов плавно трансформируется в другую ипостась - в рекламную. Это нам тоже пригодится. Заодно можно сменить имидж на менее официальный. С утра решила Гошу не дергать и для контроля ситуации зайти с другой стороны. Набираю номер Сомовой, но в трубке звучит чей-то хриплый женский голос:

- Алло, Марго. Привет.

Растерянно переспрашиваю:

- Алле! Кто это?

- Как кто? Это я, Аня. Ты что не узнала меня?

С перепою, что ли?

- Да? Богатой будешь. Слушай, а ты не знаешь, где мои клипсы? Вроде брала и не нахожу.

- Да откуда я знаю?! В ванной на полочке лежат.

- Слушай, а Игорь еще дома?

- Понятия не имею.

Слышу, как Сомова кричит в сторону:

- Гоша!

Потом опять в трубку:

- Ты знаешь, мне кажется, он уже ушел.

- Как он там?

- Да, нормально. Вроде номер сдали. В Испанию отправили.

- Знаю. Мне Гоша написал.

- А, ты в курсе, значит.

- Ну да, он отчитался. Молодец.

- А чего ж ты спрашиваешь тогда? А ты сама то, когда появишься, Марго?

Ответить не успеваю, идут короткие гудки. Отправляюсь заседать теперь по рекламе. В общем-то, в ходе форума обозначили несколько интересных наблюдений: продажи печатных изданий падают, но они по-прежнему являются основным источником дохода; ключевую роль начинают играть учет и возврат на инвестиции; появились новые методы оценки влияния СМИ; и еще программируемая покупка рекламных мест может спасти цифровую рекламу.

***

Во вторник шестой день форума и до обеда опять экскурсионная программа. Так что одеваюсь в легкую розовую блузочку без рукавов, брюки, а волосы оставляю распущенными. Кроме замка, в городе сохранились части крепостной стены, окружавшей его в средние века. Эта стена расценивается местными жителями не только как архитектурная достопримечательность, но имеет для них вполне утилитарное свойство. Например, дверь в стене является калиткой в садик у дома. А в другой части — к стене пристроено что-то, что напоминает гараж. Древние стены не только украшают пространство, но и имеют практическое значение. Как правило, эти стены являются частью относительно новых построек, не теряя при этом своего очарования.

Есть в Арко и своя «Голгофа». На высоте двести двадцать метров находится церковь S. Maria di Laghel (Санта-Мария из Лагель). Рядом с ней установлены три больших креста, а по крутой дороге, ведущей наверх, установлены небольшие скульптурные композиции, рассказывающие об одиннадцати из четырнадцати остановок Крестного пути. Сначала нас заинтересовали сами композиции, а потом, уже сложив все вместе, мы поняли, что это такое. Сама церковь построена в тысяча семисотом году в стиле барокко.

По возвращении шестнадцать раз пытаюсь связаться с Игорем по видеосвязи из пресс-центра, но он не отвечает. Наконец, когда я, доедая виноград, уже собираюсь заканчивать и идти на семинар, он откликается:

- Марго, привет, ты меня слышишь?

- Алле, Игорь!

- Я тебя хорошо вижу и слышу.

- Я тебя тоже. Ну как там у нас дела?

- У нас все отлично. У тебя как?

- Ты чего, телефон вырубил, что ли?

- Почему вырубил?

- Я дозвониться не могу.

На экране он лезет в карман, проверяя мобильник:

- Нет, включен.

Он показывает мне светящееся окошко своей трубки. Значит какой-то сбой в корпоративной сети:

- Ладно, не знаю тогда. Ну как там Зимовский?

У Гоши довольное лицо:

- Справляемся!

- Что, значит, справляемся?

- Ну, приедешь, расскажу. Кстати, сегодня номер вышел, поздравляю!

Он поднимает журнал, развернув обложкой с блондинкой в сиреневом платье к экрану… По левому краю вижу темы номера: «Тайны будущего», «Суеверия в бизнесе». «Мужчина и компьютер», «Портреты: Глеб Турсунов. Интервью». Ну и замечательно! И я кладу очередную виноградину в рот:

- Ну, я тебя поздравляю, тоже. Надеюсь, там все в порядке?

- Обижаешь!

- Ну, номер вышел, значит, пару дней расслабона. А послезавтра я уже приеду.

За моей спиной раздается голос Олега Трифонова из питерского «Триумфа»:

- Маргарита ну ты идешь или нет?

Да, пора на семинар. Оглядываюсь:

- Да, сейчас, бегу!

И снова поворачиваюсь к экрану:

- Короче, давай до моего приезда не расслабляйся! Скоро буду.

Прощально взмахиваю рукой:

- Все, пока!

И отключаюсь. Пора в конференц-зал. Начинается семинар «Постоянные инновации при переходе от печатных изданий к цифровым». Очень актуально для нас. Как сказал Джордж Найми, директор по цифровым технологиям австрийской газеты «Kurier»: «Если ваш день не начинается с размышлений о цифровом переходе вашего издания, то дела ваши плохи».

В ходе семинара было выделено пять основных тезисов: постоянные инновации («думайте как стартаперы»); сочетание технологий, контента и разработки; сотрудничество («зачем действовать в одиночку?»); мобильные платформы; использование технологий и данных. Пожалуй, мне надо собрать проспекты по каждому направлению и отвезти их Наумычу.

***

В среду наступившее утро возвещает о заключительном дне форума. Финальное заседание и банкет. И почти сразу с началом сегодняшней программы приходит сообщение от Игоря: «Марго, как только сможешь, выйди на связь. Это срочно».

Послушав про использование данных в цифровом новостном бизнесе, и услыхав, что «фактическая монетизация данных – это еще более трудоемкий процесс, чем большая работа по их сбору», тихонько смываюсь в пресс-центр. Подключаюсь по видеосвязи:

- Привет. Что стряслось-то?

Гоша, сияя фингалом под левым глазом, вдруг сообщает:

- Тут, капец.

- Чего? Гальяно номер не понравился?

- Если бы. Тут короче эти... Твои родители приехали.

Блин, я в шоке!

- Что-о-о? Подожди, как приехали?

- Представляешь?! Им Зимовский телеграмму отправил, что у нас сегодня свадьба.

- Блин, вот гад, а?!

- Я главное дома сижу, а тут они. А тут я!

- Подожди, они что, без звонка, что ли?

- Так в том то и дело!

- В чем?

- Зимовский всем телефоны отрубил.

- Как отрубил?

- Ой, да долго рассказывать! Короче! Я вроде им объяснил, что Антон слегка не в себе. Что у нас с ним из-за тебя терки.

- Ну, так это правильно, молодец! А чего у тебя с лицом?

Гоша прикладывает пальцы к глазу:

- А, это так, ерунда!

Меня сразу начинает колотить изнутри:

- Это Зимовский?!

Гоша успокаивает:

- Я же говорю – нет, ну! Кстати, твой отец собирался с ним разборки чинить, Я еле отговорил.

- Ну, это ты молодец! Так смотри, чтобы они в офис ни ногой! Слышишь меня?

Гоша продолжает щупать подбитый глаз, не отвечая, и я повторяю:

- Слышишь или нет?

- Да слышу, слышу…

- Под любым предлогом держи их дома, а завтра я приеду.

- Понял. Может, ты им как-то позвонишь?

- Что?

- Ну, позвони им, успокой, говорю.

А что это мысль! Задумчиво чешу репу:

- А-а-а, да! Поняла… Не обещаю, но попробую.

Посмотрим, как будет со связью. У Гоши вдруг гудит переговорное устройство, и он тянется нажать кнопку:

- Да, Люсь?

- Игорь Семенович, а к вам родители приехали!

Сюда? Этого только не хватало! Встревожившись, хмурю брови:

- Капец.

Люся, что-то услыхав, переспрашивает:

- Что?

Игорь торопится утрясти промах:

- Нет, нет, сейчас выйду!

Он дает отбой, и я возмущенно набрасываюсь на него с упреками:

- Что они здесь делают?!

Гоша сипло приглушает голос:

- Откуда я знаю.

- Так! Делай, что хочешь, но чтобы через минуту их в офисе не было! И не дай бог они с кем-нибудь заговорят вообще! Ну чего ты сидишь-то!

- Все, бегу.

- Ну, так беги, давай быстрей!

- Бегу, бегу…

Опираясь на поручни кресла, Игорь вскакивает, вылезая из-за стола. Мне слышны его шаги, а потом щелчок закрывающейся двери. Временно отключаюсь, но не ухожу, остаюсь сидеть на связи.

***

Спустя десять минут у меня новый вызов. Надеюсь, Игорь готов отчитаться о благоприятном исходе. Увы, когда монитор вспыхивает, на нем кроме Гоши еще сидящий в кресле отец, а рядом наклонившаяся к ноутбуку мать. Гоша жизнерадостно машет рукой:

- Привет, Марго!

Сходу, оценив ситуацию, пытаюсь Игорю подыграть и лениво приветствую его:

- Ну что там еще?

- А смотри, кто у нас в гостях?

Растягиваю губы до ушей и радостно машу рукой:

- Ой, папа! Привет, мамуля!

Та смотрит на меня неуверенно:

- Маргарита, а ты сейчас где?

- Как где? В Италии, в командировке. А вы чего там делаете?

Гоша вмешивается с пояснениями:

- Прикинь, тут полный капец! Какая-то девушка, по имени Марина, якобы твоя подруга, наплела им, что мы с тобой разбежались. И это все накануне свадьбы, прикинь?!

У меня в голове и так уже каша, а тут еще и Марина какая-то…

- Марина? Какая еще Марина?

- Так вот и я, не знаю, я им говорю.

Мать растеряно бормочет:

- Я вообще ничего не понимаю!

Отец перебивает, пытаясь объясниться:

- Марго, тут какая-то ерунда происходит!

- Да, мне Гоша говорил. Э-э-э, мам, пап, не введитесь. Это стопудово Зимовский! У него, по-моему, крыша окончательно прохудилась. Алле, мам!

- Да, да, Маргарита, я тебя слышу!

- Блин, ну как же я рада вас видеть. Я надеюсь, вы до завтра еще останетесь?

Гоша за спиной родителей усиленно подает знаки заканчивать разговор, но тут родители оглядываются и ему приходится сделать вид, что он приглаживает волосы.

Разговор и правда пора сворачивать и я прощаюсь. Смотрю на часы - в пять прощальный банкет участников форума, а мне надо еще как-то причепуриться, одеться и собрать сумку в завтрашнюю дорогу.

День 294 (526). Четверг. Утро и день.

Утром, автобусом, одевшись по-дорожному в красную водолазку, брюки и куртку, возвращаюсь в Милан со всей гоп-компанией. А тут разделяемся - у кого-то самолет в десять, у кого-то в одиннадцать, а у кого-то вообще в полдень. Мой рейс в Москву как раз один из ранних и я вылетаю с еще одним соотечественником в Шереметьево в десять с копейками. Четыре часа полета на восток и ровно в двенадцать пятнадцать шасси нашего самолета касаются посадочной полосы столичного аэродрома. Получив на кругу вещи отправленные багажом и погрузив их на тележку, качу ее к выходу. В кармане звенит мобильник и я, достав его, прикладываю трубку к уху. Гошин голос звенит от нетерпения:

- Марго, ты уже вышла?

- Ага. И багаж получила!

- А где ты? Я вот у информационной стойки.

Разворачиваю тележку к центру зала. А вот и Игорь с букетиком розочек. В распахнутом плаще, при галстуке. Прямо кавалер. Заметив меня, он машет рукой:

- Всё, вижу тебя!

У меня на тележке большая сумка и чемодан, так что масса позволяет разогнать груз и подкатить к Гоше за счет инерции, запрыгнув на подступок. Прямо как на самокате! Не доезжая пары метров, соскакиваю и тут же влетаю в Гошины объятия, но я так рада и соскучилась, что воспринимаю это без всяких двойных смыслов:

- О! Ничего себе!

Тележка с вещами останавливается рядом с нами, и я забираю букет у Игоря. Тот взволнованно признается:

– Как я рад тебя видеть!

- Спасибо.

Гоша начинает суетиться, вокруг вещей:

- Ну что, пошли?

Успеется! Мне не терпится узнать последние новости - тем более с приездом родителей:

- Подожди! Ну, расскажи как дела.

Тем более что мне нужно еще одеться, и я стаскиваю куртку, перекинутую через ручку тележки. Гоша лезет во внутренний карман пиджака:

- А! Сразу же за памятью!

И достает банковскую карту:

- Вот!

Ну да, оставляла на хозяйстве. С подколкой отшучиваюсь:

- Ну что, много прокутил?

- Обижаешь. Ну, один раз твоих родителей утром в кафе сводил. Ну и пару раз в магазин сходил.

Забрав карточку, убираю ее себе в сумку:

- Ну, молодец! А так, в общем… Как обстановочка?

Игорь вдруг начинает мяться, и поглядывать на меня с осторожностью:

- Про родителей?

- Ну и про родителей в том числе!

Встряхнув курткой, просовываю одну за другой руки в рукава. Игорь пытается помочь, но я вырываюсь - мне это напоминает попытку ухаживания:

- Я сама!

В голосе моего визави слышатся просящие нотки:

- Марго… Прошу тебя принять все спокойно. Тем более что я уже все продумал!

Вступление мне не нравится, и я сразу принимаю строгий вид:

- Капец! Что у нас еще стряслось?

Гоша мямлит, пряча глаза:

- Марго, ну тут такое дело…

Это уже заставляет занервничать и беспокойно передернуть плечами:

- Слушай, хватит мурыжить, а?

- В общем, в офисе все знают, что ты мне не сестра!

В смысле?

- Ничего себе… А кто я тебе?

Гоша обреченно пожимает плечами:

- Невеста..

В офисе? Невеста? У меня от ужаса глаза на лоб лезут:

- Что-о-о?

Опустив глаза в пол, Игорь повторяет:

- Невеста.

Полтора года была двоюродной сестрой, за Калугу чуть замуж не выскочила, и вдруг - Гошина невеста? Я в шоке! Переварить такое… Капец! Всплеснув руками, начинаю расхаживать под табло взад-вперед как заводной солдатик:

- Так... Капец, вообще! Стоп - машина… Как вообще…

Нет слов, одни междометия! Игорь с виноватым видом оправдывается:

- Ну, так вот получилось…

- Ну, как так получилось?!

- Твоя мама случайно пересеклась с Наумычем и, короче, все всплыло.

Нет, я не понимаю! Мне нужно выплеснуть недовольство, и я его возмущенно выплескиваю:

- Капец! А что, значит, «случайно»? А ты, что там делал?

- Марго, я тебе говорю, все вот так вот, спонтанно и неожиданно получилось!

Оставила, блин, одного… Растерянно всплескиваю руками:

- Твою мать! Слетала в командировку.

Сунув букет между ручками сумки, встаю за тележку и насуплено толкаю ее к выходу. Позади, семенит Игорь, торопливо блея:

- Марго! Я все продумал, Марго!

***

Наконец выезжаю с телегой из здания аэропорта, прямо к автостоянке. Гоша продолжает суетиться рядом:

- Марго, а что я должен был делать?! Меня Наумыч к стене припечатал и в лоб меня спросил!

Продолжая оправдываться, он открывает заднюю дверь автомобиля, чтобы перегрузить багаж. У меня внутри все кипит и клокочет и, кажется, трясутся руки. Вместо командного голоса, какой-то истеричный вскрик:

- Садись за руль!

- Зачем?

Затем! Тычу пальцем в сторону выезда, срываясь на жалобную слезливость:

- Я вот сейчас лягу посреди дороги, а ты меня пополам переедешь!

- Марго.

- Что, Марго?! Вот куда мне теперь?!

- Я все придумал.

- Что, ты придумал?

- Садись в машину, я сейчас тебе все расскажу!

У меня в висках стучит, словно молоточками, и я пытаюсь остановить их, сжимая пальцами. В полной растерянности убито повторяю:

- Расскажет он...

- Марго, все не так страшно, как тебе кажется! Тем более что и Наумычу, и твоим предкам эта версия озвучена!

Неверяще выкрикиваю:

- Какая версия?!

-Я говорю: садись в машину, я тебе все расскажу!

В отчаянии киваю на водительское место:

- Сам поведешь! У меня руки ходуном ходят! И давай быстрей рассказывай, что там у тебя за версия.

Открыв дверь с пассажирской стороны, залезаю внутрь, а Гоша спешит обежать машину и сесть на водительское место. Мы усаживаемся, пристегиваемся, и машина трогается. Путь от Шереметьева до Ломоносовского проспекта почти сорок километров и занимает у нас около сорока пяти минут - достаточное время для подробного рассказа. По словам Гоши, я, оказывается и изначально была его невестой, но чтобы меня не травили в редакции недоверием - «дескать, знаем мы какие у Реброва невесты), пришлось назваться двоюродной сестрой. Типа иначе, никакого авторитета я бы не добилась, замещая Гошу. Версия, на мой взгляд, тухлая но, кажется, ни у кого протеста не вызвала.

***

Поднявшись на лифте, мы с Игорем огибаем угол лифтовой шахты и проходим к лестничной клетке. Останавливаюсь у двери в квартиру, ожидая пока подойдет Гоша с сумкой и чемоданом. Дорога меня не успокоила, и внутреннее кипение прорывается раз за разом:

- Капец!

- Норма-а-ально… И чего тебе не нравится?

- Всё мне не нравится!

Поставив вещи у стены, Игорь лезет в карман за ключами, продолжая оправдываться:

- А, по-твоему, что я должен был им сказать?

Не надо было вообще всего этого допускать! Насупившись, упрямо бурчу поднос:

- Ничего!

- Ничего? Я тебе говорю: вот тут Наумыч…

Он поднимает левый кулак к своему носу:

- Вот тут твои родители!

Теперь взлетает вверх правый кулак в противовес левому. Но это не производит на меня особого впечатления:

- Я это уже слышала!

Гоша копошится в замке, ворочая в нем ключом:

- Ну, а чего тогда?

- Ничего! Подожди, не открывай.

Игорь оглядывается с вопросом в глазах, но звенеть ключами перестает.

- Нельзя было допустить, чтобы мать пересеклась с Егоровым! Ясно?

Упрек справедливый, но совершенно бесполезный. Я это прекрасно понимаю, но удержаться не в силах. Гоша опять начинает оправдываться:

- Да я сам не знаю, как это произошло! Они вообще домой должны были ехать.

Продолжаю шипеть, спуская пар:

- Должны были… У тебя все должны! Один ты никому ничего недолжен.

Игорю такой поворот не нравится и это отражается на его лице:

- Слушай, Марго!

Во мне все бурлит и требует провокации. Даже нарочно вскидываю вызывающе голову:

- Что?

- Улетела там, в Италию свою, а мне тут разгребай, да?

Упрек попадает в цель, но соглашаться с Игорем мне совсем не хочется:

- Капец, а кто знал, что Зимовский вызовет родителей?!

- А кто знал, что твоя мать приползет в издательство?!

Ответить нечем и я цепляюсь за то, за что можно уцепиться и недовольно сопя, цежу сквозь зубы:

- Моя мать не ползает! Ясно?!

Гоша насуплено отворачивается:

- Извини, вырвалось.

- Блин! Вот как мне теперь им в глаза смотреть, а?

Хотя родителям то что, ну назвалась на работе сестрой, не преступление. Это на работе у всех наверно шок! Игорь вздыхает:

- Марго, ну я тебе объяснил, что это не только твое вранье, но и мое. И я готов отвечать за него также как и ты. Тем более что это я их сын, а не ты.

Последняя фраза вызывает возмущенное негодование:

- Что-о-о?

Но Гоша его быстро тушит:

- Пока, во всяком случае! Конечно, извини, но они там думают, что мы любим друг друга! Мне кажется, что не надо их огорчать.

И стоит, потупив глазки:

- Пока, во всяком случае.

Не попрешь… Он протягивает мне ключи и я, молча, их забираю. Будет куда направить отрицательные эмоции - на борьбу с замком.

***

Наконец, заходим в прихожую, и нас там встречает вышедший с кухни отец:

- О! А мы только вас вспоминали, да.

Папка! Как же я соскучилась! Тут же повисаю у него на шее:

- Пап, привет. Привет!

Тот, посмеиваясь, с удовольствием обнимает, а потом ведет меня в гостиную к матери:

- Мать, да поставь ты тарелку! Встречай невестку.

При виде родного лица, аж расцветаю и кидаюсь в объятия:

- Мамуль!

Та охотно прижимает меня к себе, хотя и не так тепло как отец:

- Здравствуй, Марго.

Вся в радостных эмоциях, передаю ей Гошин букет:

- Держи!

- Ой, спасибо.

И мы опять обнимаемся. Из-за моей спины слышится голос Игоря:

- Мам, хорош лобызаться!

И тянет ко мне руку, хватая за запястье. От неожиданности даже не знаю, как реагировать, и попадаю прямо в его цепкие объятия:

- Мне хоть чуть-чуть оставьте!

Игорь притискивает меня к себе и только с трудом мне удается отклонить голову в сторону и придушенно пропищать:

- Гоша!

- Что, Гоша?

Оглядываюсь на родителей в поисках поддержки, но те только улыбаются. Игорь добавляет:

- Я невесту, между прочим, больше недели не видел!

Пытаюсь срочно придумать причину для своих трепыханий:

- Я только что с самолета! Мне надо в душ.

Толком не высвободившись, судорожно начинаю стаскивать куртку с плеч и Игорю приходится окончательно отпустить мое тулово и начать ухаживать, помогая разоблачиться. Сняв куртку, и облегченно вздохнув, направляюсь в прихожую. Сзади раздается самодовольное:

- Давай, иди.

И звонкий шлепок по моей заднице. Ошарашено оглядываюсь - кто? Что? Почему?

Мать сердито шепчет:

- Гоша!

- Что?

Так это он? Блин, сразу прибить на месте или как? Эти игры в жениха и невесту меня скоро доконают! Мать пытается загладить неловкость, переводя тему:

- А, может быть, сначала перекусим?

Но мне не терпится дать взбучку, зарвавшемуся креативщику, и я отмахиваюсь:

- Нет. Я в самолете перехватила. Я в душ, я быстро! Гош, помоги мне, пожалуйста.

Подцепив под руку, тащу его в спальню, но едва переступаем порог и прикрываем дверь, делаю зверское лицо:

- Алло, гараж!

В глазах Игоря ни капли испуга и скачут веселые бесенята:

- Что?

- Это что там сейчас было, а?

- Где?

- В Караганде! Тебе сейчас в рожу, что ли, заехать?!

- За что?

- За усердие!

Тычу ему пальцем в грудь:

- Еще раз меня тронешь, получишь в репу! Ясно?

- Норма-а-ально?! А как я должен к невесте? На вы и шепотом, что ли?

А что, по заднице надо бить? Других способов подыгрывать нет? Засунув руки в карманы, возмущенно шиплю:

- Не надо шепотом!

Получается слишком экспрессивно и он, паразит, передразнивает:

- А как надо?

Как, как… Сходу придумать не получается и слов не находится. Поцелуи тоже надо максимально исключить! Только пыхтеть могу как паровоз:

- Слушай, ты, жених!

- Что?

- Ты играй, да не заигрывайся, ясно?!

Гоша усмехается:

- А, по-моему, всё было в пределах нормы.

Он взмахивает рукой в сторону гостиной:

- Или ты хочешь, чтобы они еще дольше задержались?

Единственно, что получается придумать - это еще раз на него цыкнуть:

- Я тебя предупредила!

И направиться прямиком к выходу из спальни, но меня догоняет и останавливает веселый голос Игоря:

- Как скажешь дорогая.

Обращение мне не нравится, хотя и не придерешься при родителях. Остается промолчать и недовольно сверкнуть в ответ глазами.

***

Как не отнекивалась, приходится садиться обедать. Душ откладывается на потом. Зато в процессе поедания маминой вкуснятины, аппетит, все-таки, приходит. Сидим, хомячим тушеные баклажанчики (с овощами, фаршем и сыром). Родители усадили Гошу рядом с собой на диван, а мне досталось место на придиванном модуле. Баклажаны сложены лодочками в супнице и каждый берет их оттуда по необходимости сам. Тут же хлеб на тарелке, масло и блюдо с фруктами. Гуляй – не хочу! Молчание прерывает мать, обведя всех жующих победным взглядом:

- Ну как?

Причмокнув, тороплюсь похвалить:

- М-м-м, обалденно!

Отец подкалывает:

- А что, в Италии плохо кормили?

Игорь приходит на подмогу первым:

- Пап, дай человеку поесть!

И мамуля к нему присоединяется:

- Вот именно!

- А чего я такого сказал?!

Меня нисколько не задевают его шутки, и я поднимаю глаза к потолку:

- Нет, папа прав! На фоне маминых баклажанов, Италия просто отдыхает.

Та сразу приободряется:

- Гошины любимые! Да, сын?

Тот почему-то недовольно и даже чуть резко бурчит:

- Да, мама!

Интересно, что ему так не понравилось - блюдо или разговоры? Отец неожиданно меняет тему:

- Ладно, я, конечно, извиняюсь, но может быть, мы поговорим?

А мы разве молчим? Игорь опять недовольно тянет:

- Па-а-ап!

- Чего пап, чего пап?! Марго, он сказал тебе, почему мы здесь?

Ну да, и вчера во время видеосеанса и сегодня пока ехали. Перестаю жевать:

- А да! Мам, пап, вы извините нас за эту дебильную выходку Зимовского...

Отец хмуро поджимает губы:

- А чего ты извиняешься? Лично я не понимаю, как этот человек до сих пор на свободе ходит!

Мать, всегда благоволившая к Антону, глядит на оратора недовольно:

- Сеня!

- Что, Сеня!

- Дай детям поесть!

- Да где ты здесь детей-то видишь?!

Мы с Гошей тихонько переглядываемся, но голоса не подаем. Отец продолжает генерировать негатив:

- Вопрос серьезный! Кто вот нам, например, билеты компенсирует?

По мне, так этого укурка лучше не трогать вообще! Ни под каким соусом. Тихонько бормочу:

- Мы компенсируем.

- Марго, подожди! Не в деньгах дело. Он же просто опасен!

Мать морщится и снова недовольно тянет:

- Сеня!

- Так, Тома, не сенькай, а?

Они буравят друг друга глазами. Отец не выдерживает первым:

- Что ты меня глазами доедаешь?! Вчера он девочку прислал, лапшу нам на уши повесить, завтра кого пришлет?

Назревающая стычка заставляет решительно встать из-за стола:

- Так, ладно, все! Спасибо.

Игорь неуверенно интересуется:

-Ты куда?

Тянусь забрать куртку, валяющуюся в углу дивана:

- Как куда?! Папа прав! С этим полоумным действительно надо что-то делать.

Мать огорченно заглядывает в супницу, потом в тарелки:

- Марго, ты же не поела!

- Мамулечка, всё! Спасибо, большое.

Натянув на плечи куртку, старательно вытаскиваю волосы из-под воротника и собираю их в хвост, потом рассыпаю за спиной:

- Я сыта… Гоша!

- М-м-м?

Он тоже начинает подниматься и мать уже не скрывает своего огорчения - видимо ожидала, что обед затянется подольше. Она как наседка квохчет над своим цыпленком:

- Гоша, а ты куда?!

Тот, склонившись над столом, успевает сунуть в рот еще одну порцию овощей, подцепленную вилкой:

- Как куда, мам?! В офис!

Я уже в прихожей, переобуваюсь в туфли, и подошедший Игорь лезет в стенной шкаф за своим плащом, потом тоже начинает переобуваться.

***

Через сорок минут мы с Гошей уже выходим из лифта на этаже редакции. Верхнюю одежду мы сняли еще внизу, так что я свою куртку перекинула через руку, чтобы не мешала. Возле секретарской стойки наблюдаются Егоров с Люсей, о чем-то переговаривающиеся, так что сразу направляемся к ним. Первым здоровается Игорь:

- Доброе утро, Борис Наумыч.

Ну и я присоединяюсь, с задорным итальянским приветом:

- Всем buongiorno!

Шеф не остается в долгу:

- Benvenuto, Маргарита Александровна.

- О, Борис Наумыч! Да, вы полиглот, ха-ха… Если бы вы знали, как я соскучилась по всему этому марксизму-ленинизму, так сказать…

Начальник раскрывает объятия:

- Ну, здравствуй!

И мы на секунду обнимаемся.

- Как долетела?

- Отлично! Как говорят итальянцы bellissimo.

- Извините, Маргарита Александровна, но я, в последнее время дружу больше с испанским.

Он следует мимо, и я неуверенно делаю пару шагов следом - разговоры и неудобные объяснения откладываются или нет? Мне больше нравится первый вариант:

- А, ну ладно! Тогда больше не буду грузить.

Лучше вообще все внимание переключить на результаты поездки! Сразу оживившись такой идее, предлагаю, чтобы ковать железо, не отходя от кассы:

- Борис Наумыч, а может нам летучку сразу провести сейчас? Так сказать, по мотивам итальянских сборов, а?

Шеф кисло качает головой:

- Да, я думаю не сейчас. Сейчас я хотел бы поговорить с тобой tet-a-tet. Извини, что по-французски.

Походу настроение у шефа не ахти и разговор будет такой же напряженный. Стараюсь сохранить лицо:

- А, ну ничего. Можно и tet-a-tet по-французски.

Шеф выглядывает из-за меня, предупреждая Гошу:

- Игорь Семенович, а вы, так сказать, не возражаете, если я, вот сейчас, поговорю? Уединюсь, так сказать… Наедине?

Гоша беззаботно улыбается:

- Да нет.

Шеф скрипит:

- И на том спасибо.

Походу, все еще хуже, чем я надеялась… Взяв за руку, он ведет меня к себе в кабинет.

***

Когда заходим , шеф пропускает меня первой, и я буквально влетаю внутрь после увесистого тычка в спину:

- Вот Маргарита Александровна, проходите, проходите!

Пока яв полном ауте иду к столу, начальник плотно прикрывает дверь:

- Присаживайтесь.

Он указывает на гостевое кресло перед своим рабочим столом, и я кладу в него свою сумку, а куртку кидаю на спинку кресла. Не присаживаясь, прохожу к окну:

- Спасибо, Борис Наумыч… Я в самолете насиделась!

- Да? Ну, я тогда тоже постою…

Пару секунд он буравит меня хмурым взглядом:

- Вот понимаешь… Да-а-а… Ну давай, рассказывай!

- Про Италию?

Шеф проходит вдоль окна к своему креслу и оттуда бросает на меня язвительный взгляд:

- Нет! Про Италию мы потом поговорим.

И начинает разгонять себя, накручивая все сильнее и сильнее:

- Вот ты скажи мне, я похож на идиота?!

Виновато таращусь на него:

- Борис Наумыч!

- И мне кажется, что не очень… Но вы с Гошей решили, почему-то, поупражняться в этой области!

Надо срочно что-то говорить, надо перебить его агрессивный настрой:

- Борис Наумыч, послушайте…

Но он не дает сказать, краснея и потрясая кулаком в воздухе:

- Да! Больше всего ненавижу, когда меня за дурака держат!

Он переходит к комоду со стоящими наверху слониками, поворачиваясь ко мне спиной. Блин, Гоша! Все из-за него. Ну, вот пусть сами расхлебывает! С мученическим видом вздыхаю:

- Да я сама была против!

Егоров и правда оглядывается, не понимая:

- Против чего?

- Я говорила Гоше!

- Что, ты говорила?

- Ну что все это чушь: брат , сестра и… Ну давай сразу правду - невеста так невеста!

- И что?

- Да он как заведенный мне повторял - тебя сожрут, тебя сожрут!

Мой вариант пока полностью по легенде, которая уже была Егорову озвучена. Просто акценты расставлены:

- Борис Наумыч, мне очень стыдно! Простите меня, пожалуйста.

Тот, отвернувшись, мелко кивает несколько раз, о чем-то размышляя. Мне ничего не остается, как продолжать вешать лапшу:

- Борис Наумыч, честное слово, пожалуйста! Я столько раз хотела вам признаться…

Осторожно касаюсь его локтя, но увы, шеф взрывается новой волной, брызгая слюной:

- Ну, так почему ты мне не призналась?!

И снова переходит к окну, утыкаясь в жалюзи… Молчу… Хотя могла бы и напомнить кое-какие нюансы прожитого года, которые отнюдь не способствовали откровениям. Потом, сложив руки на груди, усаживаюсь на угол мониторного столика:

- Борис Наумыч…

- Марго, я прекрасно знаю, что меня зовут Борис Наумыч!

- Ну, я же извинилась, вернее мы извинились.

Вся в эмоциях снова вскакиваю:

- Ну что нам еще сделать?! Гоша реально в тот момент думал только о журнале! Ну, понимаете...

Шеф, сунув руки в карманы, пожимает плечами:

- Понимаю, конечно!

- Приезжали инвесторы, надо было им что-то говорить… Ну, вспомните!

Шеф садится в свое кресло, бурча под нос:

- Я помню, помню…

Цокнув языком, склоняюсь над начальником:

- Ну, в чем тогда проблема!

Шеф ядовито вскидывается:

- А проблема в том, Маргарита Александровна, что я хочу работать в издательстве, а не в штабе контрразведки!

Виновато переступаю с ноги на ногу:

- Какой еще контрразведки…

Шеф вскакивает, разводя руками:

- А вот этого я не знаю!

Потом шлепает ладонью по ладони:

- Откуда я это могу знать?! Потому что, сегодня ты оказывается не сестра Гоши…

Он проходит за моей спиной:

- А оказывается ты - невеста! А завтра, оказывается, что вообще тебя зовут не Марго!

Он так близок к истине, что я испугано перебиваю:

- Борис Наумыч!

Шеф вскидывает обе руки вверх:

- Я этому не удивлюсь! Нет.

Потом тычет рукой в сторону двери:

- Ладно там, этот Зимовский со своими Лазаревыми, Мокрицкими, но вы то?!

Он возвращается на прежнее место и опять проходит за моей спиной:

- Вы то, люди, которым я доверял как самому себе!

Мозг яростно работает, в висках уже стучит, и я прижимаю к ним ладони, пытаясь успокоиться и что-то придумать. Смотрю на спину, отвернувшегося к окну начальника:

- Борис Наумыч, мы…

Ну я уже не знаю… Вздохнув, перехожу на скороговорку:

- Мы совершили ошибку, оправданию которой нет... Ну, хотите, я на колени встану!

Шеф сразу оборачивается и, видя мое движение бухнутся на пол, кидается воспрепятствовать:

- Ну что ты еще тут мне...

Потом он садится в кресло, а я пристраиваю пятую точку на угол стола. В моем голосе уже отчаяние:

- Борис Наумыч, ну что мне сделать, чтобы вы меня простили?

Тот протестующе приподнимает ладони:

- Ничего не надо делать.

- Борис Наумыч, ну что вы хотите!

Тот поворачивается с проникновенным выражением на лице:

- Я всего лишь хочу, Марго, вам доверять!

Блин, опять по новому кругу! Вскакиваю, воздевая руки к небу:

- Господи, да что ж такое! Я же вам уже пять раз объяснила, что это дурацкая ложь, что она была продиктована исключительно интересами журнала. Ну не соври я, кто бы тогда провел презентацию? Зимовский или Кривошеин? Да инвесторы встали бы и аккуратно вышли, причем куда-нибудь в соседнее издание!

Шеф поднимается из кресла и тянется за стационарным телефоном.

- Борис Наумыч!

- Ладно, всё, иди работай!

- Борис Наумыч.

- Иди, я сказал… Невеста.

- Может это…

- Чего…

- Может, все-таки, летучку?

- Я сказал - не сегодня! Алле, Метлицкого дай!

Продолжаю на него жалобно смотреть, и шеф рявкает:

- Ну чего стоишь?! Иди, работай!

И уже в трубку:

- Жень, Евгений… Здравствуй, дорогой.

Нехотя иду к посетительскому креслу, забрать сумку и куртку. До меня доносится:

- Вот скажи мне, пожалуйста, Евгений…

Но я уже выхожу, захлопывая за собой дверь.

День 294 (526). Четверг. День и вечер. ​

Взвинченная разговором с шефом, накручивая себя, решительным шагом врываюсь в распахнутую дверь нашего кабинета. На ходу толкнув дверь назад, закрываться самостоятельно, устремляюсь к столу, к сидящему за ним Игорю. От самой двери мое движение сопровождает его внимательно-ожидающий взгляд. Видимо, ждет результата. И этот результат один - очень хочется наорать на креативщика! Притормозив у бокового кресла, стоящего у стены, швыряю в него сумку и куртку:

- Капец!

- Что-то случилось?

И он еще спрашивает! Нагородил, хрен знает чего, а мне расхлебывай! Не сдержавшись, ору, пока ноги сами несут меня к окну:

- А нет, ничего не случилось!

- Марго.

- Что, Марго? Стою там, как школьник, обтекаю!

Недовольно сопя, на взводе, утыкаюсь в жалюзи. Сбоку слышится возня и поднявшийся из кресла Гоша, подступает ко мне со спины:

- Марго, ну успокойся!

Не могу! Резко развернувшись, буквально выкрикиваю:

- Да сам ты, успокойся!

Приложив ладонь к разгоряченному лбу, обиженно причитая, начинаю метаться вдоль окна:

- Успокаивает он меня…Блин! Зашибись, у меня теперь репутация!

Игорь пожимает плечами:

- Ну, у меня не лучше.

Нашел, чем хвастаться!

- Вот, именно!

Вслед летит недоуменное:

- Слушай, ну что произошло, то произошло! Я считаю, еще нормально выкрутились.

Тут не поспоришь, но я, все равно, угрюмо бурчу:

- Угу. Нормально выкрутились…

- А разве, нет? Ну не я просил Зимовского, отправлять твоим родителям телеграмму!

Обозначение конкретного врага, сразу перестраивает цепочку моих мыслей и подталкивает отбросить эмоции и сконцентрироваться:

- Кстати, где этот тип!

- Понятия не имею.

Размахивая руками, словно на марше, направляюсь к двери:

- Тварь последняя!

- Помочь?

- Сама разберусь!

Увы, в кабинете заместителя оного не обнаруживается. Застыв на входе, пытаюсь сообразить, где он может быть. Выйдя обратно в холл, кручу головой по сторонам в поисках подходящего объекта. Блин, Антоши нигде не видно. Заметив фигурку Мокрицкой, возле ее рабочего места, сворачиваю туда:

- Эльвира Сергеевна!

Та, словно гончая, принимает стойку, изображая готовность быть полезной и послушной:

- Да!

- А что-то я не наблюдаю Антона Владимировича? Может быть, вы в курсе, где он?

- С утра был на месте. А потом куда-то уехал. Подробностей не знаю, хэ...К сожалению…

- Угу.

Сделав, несколько шагов мимо, вдруг вспоминаю, что надо думать и о работе тоже:

- А что у нас с продажами?

- Ой, пока - тьфу, тьфу, тьфу… Второй тираж расходится не хуже первого.

- Уже второ-о-ой?!

- Первый за сутки улетел! Ваш брат, хэ… В общем, ну…

Она с ухмылкой мнется:

- Сами понимаете, да? Игорь Семенович, в общем… Он тут же подписал дополнительное соглашение. Еще вопросы?

«Брат» прозвучало с подтекстом… Да уж, сплетни у нас распространяются быстрее, чем рождаются…

- Н-н-нет, спасибо за информацию. Все понятно, спасибо.

- Да не за что.

Запал буянить и убивать почти прошел и я ухожу от Эльвиры прочь. У секретарской стойки топчутся Людмила, Галка и еще одна девушка, не помню из какого отдела, новенькая, но мне нужна только одна из трех:

- Люся!

- Да, Маргарита Александровна?

- Появится Зимовский, дашь мне знать!

- Конечно.

Замечаю на себе странный завороженный взгляд замершей Любимовой и не выдерживаю:

- Что Галя?

Та отмирает:

- Ничего.

- А почему ты на меня так смотришь?

- Э-э-э, так это я…

Она делает шаг назад, выталкивая вперед третью участницу:

- А вот, хотела представить - Светлана, новый сотрудник, моя помощница.

Я как раз просматриваю бумаги, взятые со стойки, и реагирую, не поднимая глаз:

- Очень приятно, Маргарита Александровна.

- Да, мне тоже очень приятно.

Не прерывая занятия, иду к себе, а когда захожу в кабинет, Игорь, сидящий за столом, развернувшись от монитора, встречает вопросом:

- Ну что, нашла Зимовского?

- Не нашла.

Мой путь заканчивается возле окна:

- Ничего, еще встретитесь.

У меня еще много неистраченного адреналина и я начинаю расхаживать от окна вдоль торца стола и обратно. На язвительные слова Гоши, недовольно огрызаюсь, повышая тон:

- Без тебя знаю!

Тут же прилетает в ответ:

- Слушай, хватит уже на меня гавкать!

Упрек заставляет сделать глубокий вдох и выдох и попытаться взять себя в руки. Но и спуску давать не хочу:

- Ты хоть видел, как там теперь на меня пялятся в офисе?!

- Как?

- Молча!

И с хитрыми ухмылками! Игорь отмахивается:

- Не обращай внимания.

Легко сказать… Мой мобильник начинает пиликать, подавая признаки жизни, и я лезу в карман брюк его вытащить. Посмотрев, что это Сомова, прикладываю трубку к уху:

- Да, Ань!

- Привет, путешественница!

- Привет.

- Ну как, ты уже в Москве? Прилетела?

- Да, прилетела.

- А чего голос такой напряженный? Что-то случилось?

- Да ничего не случилось.

- Я же слышу!

- Что?

- Марго, давай колись!

- Да все нормально с голосом.

Пока говорю, начинаю расхаживать вдоль окна:

- Как говорится вся команда в сборе. Дружно идем ко дну!

- Ну вот! Только давай без иносказаний.

- Ань, давай не по телефону, а?

- Можно и пересечься. Я сейчас недалеко.

- Где?

- Давай через десять минут в «Дедлайне». Как раз успею.

Переложив трубку в другую руку, смотрю на часы – думаю, полчаса нам хватит:

- Ну, в принципе можно. Только сразу предупреждаю - жрать не хочу вообще!

- Ладно. А я не обедала.

- Ну хорошо, на тебя посижу, полюбуюсь.

Дав отбой, сразу иду к боковому креслу забрать сумку и, молча, выхожу из кабинета.

***

Когда появляюсь в «Дедлайне», Анюта уже здесь и бармен расставляет на столе заказанные Сомовой блюда.

- Спасибо, Витек….

Мне достается чашка чая и я, устроившись напротив подруги, чуть развернувшись в зал и положив ногу на ногу, быстро излагаю Анюте ситуацию, заканчивая спич траурным тоном:

- В общем, Ань, полный аут! Понимаешь?

Мой голос падает:

- Кредит доверия…

Сомик глядит с укоризной:

- Да ладно тебе!

- Что, да ладно?! Раньше, я кем была? Сестра Игоря Реброва, которая всему его научила… Практически всему!

Анька терпеливо слушает мои стенания, подперев голову кулаком, и я с горечью в голосе ставлю жирную точку:

- А сейчас я кто? Шалава?

- Почему сразу шалава?

- А кто? Сначала с Гошей, потом с Калугой чуть ли не под венец, потом опять с Гошей! Нормально, да?

- Слушай, а что… В жизни женщины всякое бывает.

Беру со стола чашку сделать глоток чая:

- Ой, слушай, Сомова… Ты сейчас не на радио, ясно?! Успокаивает она меня. В жизни, не в жизни… Идешь по офису, а стая гиен тебе вслед облизывается - конечно, жареным запахло! Вот как мне теперь работать, а?

- Ну, согласна - неприятно конечно, но это же, ненадолго?

- Что, значит, ненадолго?

- То и значит! Скоро вы поменяетесь - Маша уйдет, а Игорь останется.

Ответить нечем и я только с задумчивым видом киваю… Просто ждать? Мыслительный процесс требует каких-нибудь действий, в результате подхватив волосы, начинаю их активно приглаживать, потом отбрасываю за спину... Увы, идей не приходит - волос долог, ум короток. Анюта чуть дергает плечом:

- Кстати, для Игоря это совершенно ординарная ситуация. И между прочим, как раз ему не за что краснеть!

Мне почему-то такая логика про Гошу не нравится, и я недовольно повторяю:

- Не за что…

И тут же нахожу изъян в Анькиных рассуждениях:

- А пока мы поменяемся, я должна ходить и голову в плечи прятать да?

Сомова, жуя, взмахивает вилкой:

- Ну а что прикажешь делать?

Делать... У меня есть еще объект для нападок, и его Анька точно не будет защищать! Взбодрившись, рычу:

- Капец вот, Ань! Вот тебя спрашивают иногда: можешь ли ты убить человека? Знаешь, если бы мне дали Зимовского, я его не то, что убить, я бы его зубами грызла и улыбалась бы! Паскуда недоделанная!

Анюта задумчиво вдруг произносит странную фразу:

- Да… А я ведь говорила Гоше!

Не поняла сейчас. Сделав глоток из чашки, переспрашиваю:

- Что, ты говорила?

- Ну, что не надо дергать тигра за усы.

Меня новые загадки уже тревожат:

- Ты о чем?

- Это я о том, что не надо было брать эти деньги у Зимовского!

Ошалело смотрю на подругу. Игорь брал деньги у этой гниды? Когда? Сколько? Отставляю чашку в сторону:

- Какие деньги?

Сомова глядит на меня удивленно:

- Что значит, «какие»… Ты что, ничего не знаешь? Он тебе ничего не рассказал?

- Так, стоп - машина! Аня, про какие деньги ты сейчас говоришь?

Оказывается, Антон пытался подкупить Игоря, чтобы тот сбежал из редакции, тот взял деньги и кинул гнилого упыря! Получается, что вызов родителей это не креатив Зимовского, а закономерная месть за пропавшие деньги?

***

Прямо из жральни перезваниваю Игорю, и тот сразу берет трубку:

- Да, Марго?

- А ты сейчас где?

- В офисе. А где еще я могу быть?

- Так мухой ко мне! Я сейчас в баре, в «Дедлайне»!

- Слушай, какой бар? Слушай, мне не нравится твой тон Марго.

- Мне тоже не нравится много чего! Нам надо поговорить!

- Давай лучше ты сюда, давай….

- Хорошо. Только ты никуда не уходи!

- Всё! Я у нас в кабинете.

***

Пока туда добегаю, уже успеваю накрутить себя донельзя – вот креативщик хренов! Вот что в его мозгах шуршит и вертится, что он без конца выдумывает всякую фигню! Гоша уже сидит за рабочим столом с чашкой у губ - пьет чай. С ходу ору на него:

- Ну что, молодожен? Решил деньжат по легкому срубить, да?

Опершись обеими руками на крышку стола, подаюсь к нему, нависая. Игорь невозмутим:

- Не понял… Ты это о чем?

Мой вопль наверно слышно на первом этаже:

- Что ты не понял? Бабки, кто взял у Зимовского?

- А-а-а, ты про это...

Собственный крик режет уши даже мне:

- Да, я про это!

Игорь вскакивает, приглушая голос:

- Тише ты! Не кричи.

- Я спрашиваю: зачем ты это сделал?

Гоша невозмутим:

- Я тебе сейчас все объясню.

- Ну!

Игорь проходит у меня за спиной, направляясь к двери, чтобы поплотнее ее прикрыть, потом возвращается:

- Ну, во-первых, он меня хотел купить!

Сложив руки на груди, цежу сквозь зубы:

- Это я знаю! Я спрашиваю: зачем ты взял у него деньги?

Игорь вдруг начинает хлопать себя по карманам, явно затягивая время для ответа:

- Подожди, а откуда ты знаешь? А-а-а, Сомова рассказала?

Блин! Озираюсь, в поисках предмета потяжелей:

- Слушай, Ребров, не доводи до греха!

Хватаю со стола дырокол:

- Я тебе сейчас вот этим дыроколом пирсинг сделаю!

- Ну, взял и взял, что такого…

Он обходит меня, протискиваясь вдоль стенки, и направляется к рабочему месту. Меня аж подбрасывает:

- Что такого?

Швыряю дырокол назад на стол:

- Да ты хоть понимаешь, что Зимовский из-за этих денег взбеленился! Слышишь, ты?!

Гоша обиженно оправдывается:

- А как он тебя!

В смысле? Я не понимаю его логику. Если он решил оттяпать себе денег, то причем тут я?

- Что он меня?

- На бабло кинул с этим счетом липовыми! Ну не тебя, а журнал. Ну вот, я и решил!

То есть? Ядовитая причина, которую я так красочно нарисовала с обвинениями Игоря по старинке - в мелочности и вымогательстве, неожиданно рассыпается, потеряв опору, и я, опешив, переспрашиваю:

- Что ты решил?

- А, баш на баш! Сам кинул, сам и оплатил!

Блин, он еще и Робин Гуд! Вся ярость тает как снег под струей горячей воды. Шумно выдыхаю:

- Господи, боже мой, а?

Детский сад, малышовая группа. В полном раздрае, плюхаюсь в свое кресло. Мозг все равно судорожно ищет за чтобы зацепиться и уколоть… Наверно поэтому, получается глупо и истерично:

- Вот кто тебя просил?!

- Никто не просил. Просто меня добил, козел! Сует мне свои баблосы... Козел!

Вот что с ним делать? И ругать, вроде, не за что. В результате, только опять вздыхаю:

- Капец…

Гоша подается ко мне, нависая, одной рукой опираясь на спинку моего кресла, а другой на крышку стола:

- Марго.

Стоп! Пока еще чего-нибудь не ляпнул! Протестующе выставляю руку:

- Слушай, лучше помолчи! Вот, помолчи сейчас… Пока я тебя не убила.

Отцепившись, он берет свою чашку со стола и отходит к окну допивать чай. Ну, а я продолжаю мысленно генерировать и чертыхаться, ломая пальцы... Слава богу, остаток рабочего дня проходит, без потрясений, новых признаний и упреков от начальства. Обычная деловая рутина.

***

На улицах темно, вечер, и мы с Игорем отправляемся домой. По пути он еще несколько раз пытается отговорить меня возвращать деньги, но я не поддаюсь - мне чужого не надо, а в кассу их передать без объяснений не получится. Поковыряв ключом в замке, в квартиру захожу первой, за мной Гоша, продолжая бубнить:

- Марго, это глупо.

Хмуро кидаю ключи на полку:

- Кто тебе сказал?

- Марго!

- Проехали!

К нам из кухни спешит мать:

- О, ребята вернулись!

Настроение сразу прыгает вверх:

– Ой, привет, мамуль.

- Привет.

Игорь бурчит негромко:

- Салют.

Папка, ступая вразвалочку, тоже показывается с кухни:

- А с отцом, что не надо здороваться?

Игорь меня опережает:

- Пап, привет! Как это не надо?!

И они жмут друг другу руки. Я в это время переобуваюсь возле полок, а сунув ноги в тапки, тоже спешу чмокнуть в родительскую щечку:

- Привет, папуль!

- Привет, родная.

Легкими движениями пальцев, стираю след от помады с щеки отца. Он громогласно интересуется:

- Ну, как прошел день?

Я молчу, и Гоша берет инициативу на себя:

- Прошел и. слава богу!

Отец садится на кухонную табуретку, возле кухонной стойки:

- Что там наш Зимовский?

Мать недовольно обрывает неприятную тему:

- Сеня!

- Что, Сеня?!

- Опять начинаешь людей на пороге мучить!

- Ничего я не мучаю, просто спросил.

Тем временем вдруг чувствую над ухом дыхание Игоря, а потом и его руки, обвивающиеся вокруг моей талии - блин, подкрался тихой сапой со спины и безобразничает, изображая жениха! Улыбка мгновенно сползает с моего лица, и я пытаюсь ужом отстраниться, но не тут-то было!

В конце концов, приходится угомониться, но я не сдаюсь, выжидая момента. Тем более что надо что-то ответить нейтральное отцу:

- Да Зимовский на больничном... Слился, представляете?

Отмазка срабатывает и папка удивленно хихикает:

- Да ладно, ого! Видал, умный какой!

Чувствую, как мужские объятия становятся тесней и это начинает напрягать- убрав улыбку с лица, недовольно оглядываюсь на Игоря. Но тот, как будто ничего такого и не делает, присоединяясь к разговору:

- Ладно, с этим уродом потом разберемся.

Потом вдруг переключается на меня:

- Ну что дорогая, в душ? Ты первая или я?

Мне главное быстрее освободиться из этих объятий:

- Ну, давай, я!

- Ну, хорошо.

Вырвавшись, делаю торопливый шаг прочь. И получаю шлепок по заднице! Опять! Второй раз! Сделав пару шагов по инерции оглядываюсь - блин, у родителей такой вид, словно их сыночек сотворил что-то рядовое и правильное! Разворачиваюсь с явным желанием потащить Игоря с собой и придушить где-нибудь по пути! Или, по крайней мере, устроить креативщику взбучку! Тот нагло предлагает:

- Хочешь, что бы я тебя проводил?

Демонстративно цежу сквозь зубы:

- Гоша!

- Понял. Всё, провожу! Ночь длинная, ха-ха-ха!

Болтун! Схватив за руку, тащу его за собой.

***

Увы, расцарапать физиономию креативщику как обещала, пока родители здесь, дома, даже можно сказать за дверью, остается несбыточной мечтой. Так что, хмуро пробурчав, что я первая в душ, лезу в шкаф за чистым бельем. На то, чтобы смыть макияж и ополоснуться, хватает и получаса. Смыв дурное настроение, и успокоившись, в красном халате поверх комбинашки, с влажным кукишем волос на голове, выхожу в гостиную, освободив ванную для заплыва следующему участнику. Вижу, как мать что-то несет с кухни, на блюде, накрывая на стол. Чем просто сидеть без дела, есть желание к ней присоединиться и я, застегивая ремешок часов на руке, предлагаю:

- Мам, давай помогу, что ли?

- Да, ерунда, мы сами.

Ага, «мы»! Как же…. Вон отец как крепко расположился за столом! Виски пьет.

- Да чего ты, давай помогу! Что я буду, просто так что ли, стоять?!

Мать, ставя блюдо с фруктами с краю от тарелок, громко шепчет:

- Сеня!

Тот откашливается и вдруг встает, подзывая меня рукой:

- Марго, иди как сюда!

- А?

Приходится послушно протиснуться мимо матери и сесть на диван. Но следующий его вопрос заставляет зависнуть и пожалеть, что послушалась:

- А скажи нам, Марго. Что вы с Гошей со свадьбой тянете?

Мать тут же усаживается от меня с другого бока, отсекая пути бегства. Неуверенно смотрю то на одного, то на другого и не знаю, что тут придумать. Свалить все на Игоря? Он сейчас придет и будет не в курсе моих слов. Поелозив попой по дивану, выдавливаю из себя:

- А почему… Почему: «мы тянем»?

Мать подбадривает:

- Ну, должна же быть какая-то причина?

- Даже не знаю… Оно все как-то идет и идет себе…

Отец, с другой от меня стороны, перебивает:

- Да идти то оно идет… Но только как-то никуда не приходит!

Помявшись, глупо бормочу, не зная как выкручиваться:

- Пап, мам… Вы, сейчас, на что намекаете?

Мать улыбается:

- Мы ни на что не намекаем. Просто наш сын все уши прожужжал, как он тебя любит!

Мало ли чего он жужжит!

- Так, а я здесь причем?!

- Как, причем? Ты сама-то собираешься за него замуж?

Нет!!! Блин, но ведь скажешь такое и выпрут сразу, из собственной квартиры! Честно говоря, мой процессор зависает... Папахен торопит меня что-то квакнуть:

- Марго, ты нам скажешь чего–нибудь?

С трудом, пересиливая вакуум в голове, пищу:

- Конечно… Собираюсь…

Мать напирает, требуя конкретного объяснения:

- Ну, тогда в чем дело?

Слава богу, к нам, отвлекая внимание, спешит Гоша в своем клетчатом халате и с мокрой головой после душа:

- А вот и я!

Он пролезает сбоку прямо по дивану, чтобы протиснуться между мной и матерью. Отец, похоже, не слишком рад, что прервали процесс моих пыток и бурчит:

– Хэ, чего так быстро?

Сынок отмахивается:

- А чего там, намылил да смыл! Вы чего тут пьете?

- Я – коньячок! Налить?

- Наливай!

И все поднимают рюмки, уходя все дальше от так напрягшего меня разговора.

***

Посиделки заканчиваются, пора готовится ко сну и сегодня нам с Игорем придется ночевать в одной спальне и даже на одной кровати. Это немного нервирует и напрягает, и я занимаю себя тем, что скинув халат на постель, раскручиваю скрепленные в пучок волосы и начинаю их расчесывать. Гоша сидит на кровати, наблюдает, посматривая снизу вверх. Родители, конечно, сегодня меня здорово прижали, можно сказать взяли в клещи со свадьбой. Вспомнив сегодняшнюю их атаку, с учетом докомандировочных признаний Игоря, недовольно кошусь на него:

- Слушай! Скажи, пожалуйста, о какой такой неземной любви ты родителям наплел, а?

Волосы волной падают мне за спину и я, подсунув под них руку, встряхиваю несколько раз, вместо фена, просушивая и разглаживая. Гоша взвивается:

- Нормально?!

- Чего, нормально?

- Это, вообще, чья легенда: твоя или моя?

Упрек был бы справедлив, если бы не события недельной давности! Но приходится смириться. Фыркнув, недовольно бурчу поднос:

- Легенда… Бабки давай показывай!

Игорь, подперев голову ладонью, смотрит непонимающе:

- Какие еще бабки?

- Зимовского, какие…

- Прямо сейчас, что ли?

- А когда?

Он пожимает плечами:

- Бабки, так бабки…

И лезет в нижний ящик тумбочки, вытаскивая черный полиэтиленовый мешок для мусора. Усевшись на постель, открываю его, начиная пересчитывать деньги:

- Надо вернуть.

Гоша присаживается на корточки рядом:

- Подожди, Марго, что значит вернуть?!

- А то и значит!

- Нормально. То есть он нас подставляет, а ты перед ним на цирлах бегаешь?

Да, бегаю! Потому что он - это он, а я - это я! И Зимовским быть не собираюсь!

- Слушай, ты…

- Что я…

- Если я сказала что это надо вернуть, значит, это надо вернуть, понятно?

Недовольный Игорь повышает голос, пытаясь упрямиться:

- Нет, непонятно!

Раздраженно дергаю плечом:

- Слушай, чего за баран то такой, а?

- Ты сама овца!

Он быстро сворачивает мешок с деньгами, забирая его, и встает. И после этого будет утверждать, что взял их не для себя? Выразительно смотрю на новоявленного банкира, и он швыряет сверток обратно на постель. Пусть дуется, зато дурацких мыслей не появится во время сна!

День 295 (527). Пятница. 24 сентября 2010 года. Утро и день.

Утром вылезать из теплой постели оказывается лениво. Но суета за дверью спальни, все-таки, заставляет подняться - что-то родители опять придумали. Натянув свой красный халат поверх комбинашки, не подвязавшись, приходится расталкивать сопящего с краю кровати Игоря и просить его пойти со мной к родакам вентилировать ситуацию. Тот, не сопротивляется, выходит в коридор по-домашнему, прямо в пижаме. Иду за ним следом, шлепая тапками по полу и почесывая со сна шею… Мамуля встречает нас возле кухонной стойки полностью одетой для выхода на улицу и это очень странно. В Гошином голосе звучит неуверенность:

- Доброе утро...

У матери почему-то задорно-игривое выражение лица:

- Доброе.

Такое непривычное ее утреннее поведение заставляет и меня растерянно пробормотать:

- Пр-ри-вет…

Из маленькой комнаты выходит отец, причем он уже в костюме и при галстуке:

- Доброе утро!

Что происходит? Игорь пытается прощупать ситуацию:

- Не понял, а чего это вы?

Право ответить, мать перекладывает на свою вторую половину:

- Сень, чего ты молчишь?

- Кхм, короче! Игорь, Марго… Доводим до вашего сведения, что мы с матерью никуда отсюда не уедем до тех пор, пока вы не подадите заявления в ЗАГС!

Мы с Гошей ошалело переглядываемся, а у меня вообще отваливается челюсть. ЗАГС!!! В полном шоке растеряно хлопаю ресницами:

- То есть, как?

- А вот, так!

Мать, со своей стороны, дополняет слова отца:

- Вы - в ЗАГС, и только после этого мы домой!

И демонстративно щелкает замком своей сумочки, дескать, разговор окончен.

Умоляюще смотрю на Игоря и тот, откликаясь на немой призыв, начинает протестовать:

- Мам, пап, подождите... Я не понимаю!

Отец не дает ему разогнаться, хватая за загривок:

- Да все ты понимаешь! Кто тут клялся, что возьмет Марго в жены, а?

- Да, но…

- Я у тебя спрашиваю! Клялся или нет?

- Клялся то, клялся, просто…

- Вот и отлично!

Отец поворачивается теперь ко мне:

- Марго, ты же хочешь выйти за него замуж?

Только мычу:

- Э-э-э…

Мать опять встревает, рассеивая наше с Игорем внимание и усиливая напор:

- Да или нет?

Все еще пытаюсь хоть как-то выкрутиться:

- Хотеть то, хочу, но…

Отец перебивает:

- Вот и давайте исключим все эти «но»!

Он опять разворачивается к Игорю:

- Гоша!

- Что?

- Что «что»? Ноги в брюки и вперед! Давай, давай, давай!

Так и зависаю с открытым ртом, судорожными движениями сначала приглаживая волосы, а потом закидывая их за спину. ЗАГС! Но ведь так нельзя! Это неправильно! Растерянным взглядом провожаю спину Игоря, возвращающегося в спальню одеваться. Потом очнувшись, пытаюсь воззвать к отцу и его мудрости- все же хорошо и так, зачем ЗАГС?!

- Пап, ну подожди!

Его взгляд светлеет, и он берет меня за руки:

- Как ты меня назвала?

В смысле?

- Папа.

- Ой, я тоже очень хочу называть тебя "дочка"! Поэтому ребята - пятнадцать минут на сборы и вперед!

Гоша все еще топчется у дверей спальни:

- Так, стоп – машина! Нам же на работу.

- Ну, так позвони на работу и скажи, что вы задерживаетесь! Вы же у нас начальство, в конце концов.

Развернувшись к выходу, отец собирается выйти из квартиры, но Игорь семенит за ним следом:

- Пап, подожди.

Я же остаюсь стоять на прежнем месте, не в силах сделать ни шагу. Только открываю и закрываю рот, как рыба на воздухе. Мать перехватывает сыночка:

- Так, Гоша! Сколько можно ждать? Сколько тебе лет?

Тем самым, позволяя отцу спокойно открыть дверь и там остановиться в ожидании. Гоша морщится:

- Мам, а причем здесь это?

- Как причем? Отец прав!

Мамуля вздыхает, требовательно поглядывая на нас:

- Ну? Чего стоим?

Блин, надо что-то сделать! Не знаю, правда, что. Но, по крайней мере, отмираю:

- Мам, подожди! Такие вещи просто так не решаются.

- А как они решаются, Марго? Ну, сколько нам еще за вами бегать?!

- Мам, послушай…

Отец подает голос со своего места:

- Все! Никакие отмазки не принимаются. Жду вас внизу!

Перекинув плащ через руку, он исчезает с наших глаз, оставляя дверь распахнутой.

Предпринимаю еще одну попытку:

- Мам, послушай! Подожди, выслушай меня, пожалуйста!

Мать пользуется отсутствием главного зачинщика утренних пертурбаций:

- Все аргументы к отцу! Он у нас глава семейства.

Она идет взять плащ со стула у кухонной стойки, и голос Игоря совсем падает:

- Мам, ты куда?

- А ты не слышал? Мы вас ждем внизу!

Как только она выходит, захлопывая за собой дверь, в растерянности прикладываю ладонь ко лбу:

- Ох, капец…

- И, что теперь делать?

Убито пожимаю плечами:

- А я откуда знаю?!

***

На сборы уходит не меньше получаса. Толком не умывшись, накрасившись на скорую руку, зависаю не зная, что же надеть в этот чертов ЗАГС. В результате, выбираю серый сюртук с завязками под грудью, расклешенные брюки и белую блузку с пышным жабо. Все-таки, место необычное и на фоне невест не хочется выглядеть серой выдрой. Волосы только расчесываю, уложив на одно плечо и прихватив на конце резинкой.

Съев перед выходом по бутерброду, спускаемся вниз. На улице прохладно, ветрено, так что из верхней одежды на мне белая куртка, а Игорь утеплился, накинув плащ. Выскочив из подъезда, не оглядываясь на спешащего следом Гошу, тороплюсь к родителям. Отец вместе с матерью, уже подмерзшие, стоят возле автомобиля. Папка притоптывая, нас торопит:

- Так ребятки, давайте скорей, такси ждет!

Мне вся ситуация активно не нравится и я решительно останавливаюсь перед родителями:

- Одну секунду!

Гоша, догнав меня, встает рядом, добавляя поддержки. Отец недовольно тянет:

- Марго, ну какую секунду! Мы с мамой еще хотим на трехчасовой успеть.

- Мам, послушай!

- Ну-у-у?

Порывистый ветер ерошит волосы, и я начинаю заготовленную наскоро речь:

- Мы с Гошей все понимаем! И вашу озабоченность, и этот порыв… Все, конечно, объяснимо.

Отец протягивает ко мне руку, пытаясь взять за локоть:

- Ну и поехали! В чем дело?

Гоша, высунувшись из-за моего плеча, тоже пытается найти аргументы не торопиться:

- Подожди, пап! Просто это все как-то спонтанно и…

Но договорить ему не дают, как и мне:

- Так, стоп – машина! Слушай меня сюда. Что ты нам тут про спонтанность вещаешь, а? Сейчас вы пойдете в ЗАГС, подадите заявление. Свадьба будет не через час и не завтра. И вы, и мы с матерью, успеем подготовиться! А сейчас я тебе больше обрабатывать Марго не позволю!

- Да кто ее обрабатывает…

- Кто, кто… Ты! Что я не вижу, что ли.

Оба они оглядываются на меня, и мне остается промолчать, соглашаясь с ролью жертвы Гошиного террора. Отец тут же вклинивается, между мной и Игорем, обнимая обоих:

- Так, все! Хватит на нее коситься. Марго, не слушай его! Давай, садись в машину.

Растерянно топчусь на месте, в полном раздрае, не решаясь откровенно протестовать, и отец хватает Игоря за загривок:

- Так, сын, в последний раз тебя спрашиваю - ты любишь эту женщину?

Я уже знаю ответ заранее и потому вмешиваюсь, не желая слышать подтверждения от Гоши:

- Подождите, ну… Зачем такси, у нас есть машина своя.

Там будет возможность отделиться от родителей, усадив их на заднее сидение, успокоиться, и продолжить уговоры. Мать решительно отвергает такое предложение:

- Никаких машин! Хочу, чтобы после ЗАГСа, мы все выпили шампанского!

Отец поддакивает:

- Правильно.

Теперь уже мамуля со всей решительностью тянет меня к машине:

- Ну, садись!

Совершенно не понимаю, как сопротивляться и, чисто по-детски, как когда-то, прикрыв лицо ладонью, просто хнычу.

- Марго, ну ты чего?

- Мам, я так не могу!

- Все, все, все…

Отец встряхивает Игоря:

- Ну что, довел девчонку?!

Тот недовольно протестует:

- Па-а-ап!

Чувствую, как мать гладит по плечу, как отнимает от моего лица руку, не позволяя случайно размазать косметику. Чувствуя себя беспомощным ребенком и слезливо зову отца, пытаясь его разжалобить:

- Па-а-ап…

Мать держит меня за одну руку, отец подхватывает под другую:

- Ну всё, давай! Поплачем уже на свадьбе. Я думаю мама с удовольствием присоединиться. Да, Тома?

- Сеня!

- Что, Сеня?!

На ватных ногах меня подводят к машине и открывают заднюю дверь. Отец помогает сесть мне и Игорю, следом протискивается сам, так что оказываюсь зажитой между двумя мужчинами, а мать усаживается спереди. Такси дает задний ход, потом выезжает на дорогу.

***

Такси привозит нас в Измайлово, во Дворец бракосочетаний номер пять. Родители пропускают нас вперед, и мыс Гошей заходим в большой холл. Ковровая дорожка ведет на широкую каменную лестницу, вокруг много народу, красивые люстры, обилие надувных разноцветных шаров вдоль каменных перил. Красивые пары брачующихся с букетами цветов ждут своей очереди, в окружении нарядных приглашенных гостей… Отец подталкивает Игоря сзади:

- Давай, давай, давай…

Но на лестнице я Гошу негромко останавливаю:

- Тормозни.

- Что?

Тихо шиплю сквозь зубы:

- Ты какого рожна в машину сел, а?

Но у того вполне добродушное выражение на лице:

- А что у меня был выбор?

Но попытаться проявить характер, можно же было?! Мне Гошино самодовольство совсем не нравится:

- Капец, а чего ты радуешься то?

Если он думает, что я растаю от слова «свадьба» и поверю его бредням про неземную любовь, то он жестоко ошибается! Игорь ответить не успевает - между нами влезает отец:

- Так, Гоша, хватит ее обрабатывать!

- А кто ее обрабатывает?

- Ну, тогда не тормози!

И подхватывает меня под руку:

- Марго, пойдем!

Нехотя плетусь наверх, но углядев длинный хвост очереди, аж подпрыгиваю от радости:

- Ого! Я смотрю тут надолго!

Отец отмахивается:

- Ерунда, разберемся. Во-первых, это очередь из тех, кто уже женится, а мы только подаем заявление. А во-вторых, ничего страшного, я обо всем договорюсь.

И быстро поднимается по лестнице вверх, оставляя нас стоять у подножья ступеней. Опасливо оглядываюсь на мать:

- Это он куда это?

- Ну, сказал же -разберется!

- Мам!

- Ну что, мам?!

- Ну, мы с Игорем да, мы начальство…

Бросаю косой взгляд на Игоря за поддержкой, но тот активно крутит головой по сторонам, разглядывая богатый и красивый антураж. Вздохнув, заканчиваю:

- Но через полтора часа к нам придут люди из модельного агентства!

- Ничего, подождут ваши люди! Вы же не на базаре помидоры выбираете.

- Мам, ну я серьезно! Наумыч Гоше голову оторвет. Игорь!

Тот, вздрогнув, отвлекается от своего занятия и опять улыбается:

- Что?

- Ну что ты молчишь?! К тебе же люди придут!

Тот сходу подключается к уговорам:

- Ну да, мам… К нам придут очень серьезные клиенты.

Мать смотрит на сына с укоризной:

- Игорь, ты смерти моей хочешь?!

- Ну, почему сразу смерти?

- Тогда стой и молчи!

За нашими спинами вдруг раздается голос вернувшегося отца:

- Прошу любить и жаловать!

Развернувшись, мы смотрим на местную даму-администратора., которую привел с собой наш разведчик. Он представляет нас, указывая рукой сначала на Игоря, потом на меня:

- Игорь Семенович, мой сын, Маргарита – его невеста.

Сотрудница ЗАГСА дежурно улыбается:

- Очень приятно, прошу за мной.

Я испуганно трогаю отца за локоть:

- Куда?

О чем он там договорился? Вдруг прямо сейчас расписываться?! Ни за что!

- Куда, куда… Заявление подавать! Куда.

А, ну ладно… У Гоши начинает трезвонить мобильник, и он прикладывает его к уху:

- Алле.

Отец разворачивается к Игорю:

- Кто там?

- По работе.

- Ну-ка, дай сюда.

Он тянется к телефону у Гошиного уха и практически отнимает, вырывая из пальцев. Я тоже дергаюсь, пытаясь перехватить мобильник:

- Пап, подожди.

- Я говорю: дай сюда!

Он демонстративно нажимает кнопку, давая отбой, потом прячет телефон в карман:

- Перезвонят! Не умрут.

Потом широко улыбается, повернувшись ко мне:

- Пойдем, моя хорошая! Пойдем.

Подхватив под локоть, он уводит меня вверх по лестнице, вслед за администратором:

- Ты знаешь, я тебе так скажу…

Он говорит и говорит, но я прислушиваюсь, что там сзади, а там мать подгоняет Игоря:

- Пойдем, пойдем, пойдем…

И никакого с его стороны сопротивления! Капец…

***

Зайдя в комнату с табличкой «Подача заявлений», мы с Гошей располагаемся за длинным столом, друг против друга, а на его конце в кресло садится наша проводница, обкладываясь книгами. Сотрудница любезна:

- Перед вами, в стопочке бланки заявления, заполните, пожалуйста. Там нужны паспортные данные и прочее.

Убирая одной рукой волосы назад, другой передвигаю бланк на сторону, где сидит Игорь:

- Заполняй!

- А ты?

С кислым видом перебрасываю ему еще и свой паспорт. Через десять минут все данные внесены и служащая раскрывает свои толстые амбарные книги записей. Администраторша недолго листает свой талмуд, а найдя нужную страницу, разворачивает книгу в нашу сторону:

- Вот, пожалуйста, выбирайте!

Настороженно смотрю на нее:

- Что выбирать?

- Как что? Дату!

Насколько помню из литературы, эта дата наступит месяца через три? Придвинув к себе амбарную книгу, заглядываю в открытую страницу. Октябрь!

- Капец…

- Что, простите?

- Ничего, а какие есть варианты?

- Ну, если вам срочно…

Служащая тянется за книгой и тычет пальцем:

- Тут как раз есть местечко! Через две недели… Или даже…

Возмущенно протестую:

- А кто сказал, что нам срочно? Нам не надо срочно!

Гоша, блин, сидит напротив и , улыбается гад, подперев голову рукой. Служащая растерянно хлопает ресницами:

- Ну как же! Ваш отец сказал…

Она улыбается Игорю, и я тут же вмешиваюсь:

- Он пошутил, нам не надо срочно!

Администраторша, с удивленным видом, тянет книгу назад к себе:

- Понятно. Все-таки, хотите подумать?

Вот именно!

- Очень хотим!

- Ясно. Но только смотрите, жених может передумать.

Очень на это надеюсь! Но ее фривольные речи мне не нравятся:

- Девушка, давайте вы свои остроты при себе оставите, а?

- Гхм... Да, ради бога! А вот, выбирайте, есть через месяц, есть через полтора.

Главное, чтобы было после превращения! Смотрю на Игоря:

- Когда у нас затмение?

- А я не помню.

- Вспоминай!

Работница ЗАГСа тут же влезает с вопросом:

- Простите, какое затмение?

Твое какое дело? Только фыркаю в ее сторону:

- Плановое!

И снова смотрю на Гошу:

- Ну?

- Семнадцатого, кажется.

Разворачиваюсь кадминистраторше:

- А в ноябре, в конце, есть что-нибудь?

- М-м-м… Вот, двадцать третье.

- Отлично. Пишите двадцать третьего.

- Хорошо.

Сотрудница берет авторучку и начинает вносить необходимые данные.

***

Ну что, ситуацию, так или иначе, разрулить удалось и мыс Игорем покидаем стремную комнату. На лестнице нас уже ждут родители, и мы, обменявшись с ними основной информацией, начинаем спускаться, разделившись на пары - я с матерью, а Гоша с отцом, который продолжает донимать сына вопросами:

- Так еще раз! Какого числа?

- Двадцать третьего ноября.

- А чего так поздно то?

Мать пытается утихомирить мужа:

– Сень!

- Что «Сень», я ей денег дал!

Зная, что Гоша с дуру может ляпнуть, что это мое желание, вмешиваюсь в спор:

- Папа!

- Что, папа?

- Там все деньги суют! Вообще, по закону положено через три месяца!

Мать поддерживает:

- Сень, ну действительно, оптимальный срок! Ну, ты сам говорил - ребята спокойно подготовятся и мы, соответственно.

Останавливаемся на последнем пролете, и отец сдается:

- Ну двадцать третьего, так двадцать третьего… Только я, это…

Гоша пытается уточнить, в чем еще заковыка у родителей:

- Что?

- Не вижу радости на лицах!

На это у меня уже есть готовый ответ:

- Пап, ну нам реально надо на работу! Нас Наумыч и так вздернет.

Отец уверенно объявляет:

- Не вздернет.

И демонстрирует нам Гошин мобильник:

- Он в курсе! На! Держи!

И протягивает трубку Игорю. В курсе чего? В шоке только шлепаю губами:

- Капец, ты что, с ним разговаривал?

- А что? Нельзя, что ли?

- И что ты ему сказал?

- Да правду я сказал! Что я ему еще должен был сказать?! А вы что хотели, из этого секрет, что ли сделать? Да какой там секрет! Военную тайну, да? Что за разглашение информации - расстрел?

Отец приобнимает нас обоих за плечи, и я молчу в растерянности. Конечно, я надеялась, что удастся все притушить до самого затмения, хотя бы в издательстве. Мать улыбается с довольным видом:

- Сень, ну хватит, а? Ну детям реально надо на работу.

- На работу, на работу… Детям в детский сад надо! За ручку водить и говорить, что делать…

- Сень, ну хватит бухтеть, а? Заявление подали? Подали. Ну что ты еще хочешь?

- А ничего я не хочу!

Родители смеются и мать просит:

-Ну, давай лучше такси вызови!

И отец безропотно лезет в карман за телефоном.

***

Уже через десять минут водитель отзванивается о прибытии и отец, отойдя в сторонку, предупреждает в трубку:

- Да, спасибо! Мы выходим.

Он возвращается к нашей группе:

- Ну, все, выходим, такси ждет.

Я так толком и не поняла их конечных планов:

- Так, а вы сейчас куда?

Мать глядит с изумлением:

–Как куда? За вещами и на вокзал!

- То есть как это за вещами?

Отец обрывает дебаты:

- Как-как... Молча!

- Подождите, а мы что, даже не проводим?

Оглянувшись, ищу поддержки у Гоши:

- Игорь! Ну что ты молчишь?

Тот мгновенно поддакивает:

- Да! В самом деле.

Отец насмешливо качает головой:

- Мать, ну вот ты смотри, а? То им на работу позарез надо, то они никуда не торопятся.

Мамуля весело откликается:

- Марго, не переживай! До двадцать третьего сколько осталось?

Папка сам же ей и отвечает:

- Два месяца!

- Вот! Так что скоро увидимся.

- Ну, а если вы нам внука заделаете… То видеться будем чаще!

Только не это! Демонстративно закатываю глаза в потолок, замечая, как отец с Гошей, с улыбкой, переглядываются. Мать отца одергивает:

– Сеня!

- Что, Сеня? А! Ну или внучку!

- Господи, лишь бы языком чесать.

Она вздыхает:

- Ну, давайте дети!

Мать тянется меня обнять, а отец жмет руку и обнимает Игоря:

- И уезжаем мы с хорошим настроением!

Потом он идет обнять меня, а мать обнимает Гошу и целует его в щеку. Отец признается:

– Вы сегодня нас сделали счастливыми.

Ну, уж прямо!

- Пап, ну что ты…

Мамуля всех торопит и сама идет к дверям:

- Все, все, все… Пошли, пошли, пошли… Такси ждет.

Шлю ей воздушный поцелуй. Родители выходят на улицу, мы с Игорем остаемся одни, и Гоша сетует:

- Эх, жалко, даже шампанского не попили!

- А во сколько у них паровоз?

- В три, кажется.

Кинув взгляд на наручные часы, понимаю, что и нам нужно поторопиться на работу:

- Блин, капец, нам еще деньги из дома забирать.

Игорь насмешливо трясет своим портфельчиком:

- Какие деньги?

Какие… Зимовскому вернуть!

- Отлично, мы уже не помним ничего, да?

Но Гоша уже извлекает черный пакет из портфеля и трясет им:

- Я их с собой ношу.

Миллион вот так в портфеле? Тут же выхватываю пакет из его руки засовываю к себе в сумку:

- Зашибись! Ты бы их еще в авоську положил!

И направляюсь к выходу.

День 295 (527). Пятница. День и вечер. ​

Дорога от Измайлово до Большого Татарского, из-за пробок, занимает почти сорок минут. Пока поднимаемся в лифте, я успеваю расстегнуть куртку и пригладить волосы, а Игорь снять плащ и перекинуть его через руку. Друг за другом идем к секретарской стойке, и я приветливо киваю Людмиле:

– Доброе утро, Люсь.

Но тут же смотрю на часы:

- Хотя нет, наверно уже день.

- Здравствуйте, Маргарита Александровна!

Гоша вмешивается в нашу болтовню своими прибаутками:

- День, утро… Говори «привет», не ошибешься! Да, Люсь?

- Ну да.

Ладно, пора двигать на рабочее место:

- Чего с почтой?

- У вас на столе.

- Благодарю.

- Кстати, Борис Наумыч попросил, чтобы вы определились со временем по поводу летучки, а то надо же народ оповещать.

Наконец-то до Италии дело дошло! Смотрю на часы:

- Ну, давай минут через двадцать! Ты успеешь.

- А я и за десять управлюсь.

- Нет за десять не надо, у меня еще одно дело есть. Не знаешь, Зимовский у себя?

Люся кивает:

- Да.

- Ну, отлично.

Опять смотрю на часы, уточняя и прикидывая:

- Давай тогда, в одиннадцать тридцать - всем в зале!

- Хорошо.

Я уже трогаюсь с места, чтобы идти к себе, как слышу сзади, продолжающееся Гошино веселье:

- Людмила, меня предупреждать не надо, я уже в курсе!

Вот клоун! Как-то на него неправильно повлияли свалившиеся сегодня на нашу голову свадебные хлопоты. Открыв дверь в кабинет, захожу первой, стягивая с плеч куртку. Гоша прикрывает дверь:

- Слушай, Марго.

- Что?

- Можно вопрос?

А у меня есть выбор? С тяжким вздохом иду к вешалке, повесить свой тренч:

- Какой еще вопрос?

- А дальше, что?

- В смысле?

Освободившись от верхней одежды, направляюсь к своему рабочему месту. Игорь уточняет вопрос:

- Ну, со свадьбой? Что мы будем делать дальше?

А чего тут думать?

- Как что? Ничего. Семнадцатого махнемся обратно и все!

Поставив сумку на стол, извлекаю из нее пакет с деньгами. Гоша все никак не отцепится:

- А родителям, что скажешь?

- Про что?

- Ну, Гошу, ты им предъявишь, понятно. А Марго куда делась?

Задумчиво поднимаю глаза к потолку. На что он намекает? Я как-то и не задумывалась об этом – исчезнет и исчезнет… Хотя, конечно, типа за месяц разлюбила и уехала - для родителей точно не прокатит… Блин, в конце концов, будем решать проблемы по мере их поступления! Игорь продолжает зудеть:

- Да и в офисе спросят.

- Слушай, родной!

Гоша улыбается:

- Что?

Что, что… Так ничего и не придумав, недовольно фыркаю:

- Ничего!

Буркнув, иду на выход, прихватив пакет с деньгами.

- Марго, ты не ответила на мой вопрос.

- Отстань, я сказала!

Открыв дверь, поспешно сбегаю.

***

Когда захожу в кабинет Зимовского, тот сидит за столом, сосредоточенно копаясь в каких-то бумажных обрезках, явно побывавших в шрёдере. Не обращая внимания на сомнительное занятие Антона, иду прямиком к столу и швыряю принесенный пакет на эти обрезки. Тот поднимает на меня слегка ошалевший взгляд:

- Не понял. Ты чего делаешь?

- Значит, решил купить Игоря Семеновича, да?

Но Зимовский меня не слушает, беспомощно перебирая бумажную труху:

- Слышь ты, больная! Ты чего делаешь, а?

- Короче, пересчитай свои тухлые баблосы и возрадуйся!

И решительным шагом выхожу из кабинета.

***

В назначенное время, захожу в зал заседаний. Наумыч уже восседает на председательском месте, а по его правую руку стоит Игорь. Мокрицкая с Любимовой сидят за столом напротив друг друга, рядом с Галкой торчит столбом Валентин. Третьим рядом выстроились рядовые сотрудники отделов… При моем появлении Егоров вскакивает, уступая место ведущего:

- О! Всё, давайте приступим. Прошу! Я предлагаю начать прямо с этого резюме по поводу итальянского форума. Марго!

Сажусь, раскладывая перед собой принесенные папки с проспектами:

- Да, Борис Наумыч.

- Ну, вот мы все превратились в одно большое ухо.

- Лучше в один большой глаз. Вот, разбирайте, тут все пресс-релизы и по статистике все выкладки.

- Ого, какой информационный поток.

Егоров берет верхний проспект, и на его лице нет большого желания вчитываться. Пытаюсь сразу успокоить:

- Ну, тут по существу не так уж и много.

- Марго, а может быть давай, без всей этой полиграфии? Своими словами? Можно коротко. Что понравилось, что не понравилось.

- Ну, если коротко, то все о чем говорили большевики, постепенно сбывается.

Улыбаясь, оглядываюсь на шефа, и тот смеется:

- Ха-ха-ха! В каком смысле?

- Это я по поводу интернета, Борис Наумович.

Взяв верхний проспект, встаю:

- Все уже туда аккуратненько поперли.

Демонстрирую начальнику разворот с соответствующей таблицей:

- Причем, насколько я поняла, у некоторых глянцев прибыли по электронному варианту уже сравнялись с бумажными!

Егоров жеманно отнекивается:

- Да нет, я не верю!

- А я верю! Они пока не сильно это афишируют, но если прозевать, потом уже не втиснешься.

Эльвира саркастически фыркает:

- Может быть, там и нечего афишировать?

- Эльвир, поверь, если бы это дело прогорало, они дополнительные семинары со своими технологиями не устраивали бы!

Шеф, сосредоточившись на какой-то своей мысли, интересуется:

– Скажи, пожалуйста… А вот эти наши партнеры, с которыми мы ра…

У него вдруг звонит мобильник и он сбивается:

- Извините.

Задрав голову, наблюдаю за начальником, ожидая окончания прерванной речи.

- Ой, это важно... Алле, да!… Ну, вообще-то, у меня летучка… Ну, давай, давай, если это быстро.

Гоша, пользуясь моментом, наклоняется ко мне:

- Пусть буклеты читают, в чем-то убеждать только время терять. Тем более Наумычу не до этого.

- Думаешь?

Егоров тем временем повышает голос:

- Нет, послушай Борис Юрьевич, я не понимаю…Как это называется?! А чего так резко цены подскочили?... Ты чего издеваешься что ли, между первым и вторым тиражом так цены подросли?… А-а-а, закупочные изменились…

Он наклоняется ко мне и шепчет:

- Давайте, вы без меня!

И снова в трубку:

- Давай-ка, повтори, кто там это сказал?

Егоров торопится к выходу, и я переключаю народ на текущие проблемы:

- Ну что, давайте может уже как-то к новому номеру! Надо как-то с темой определяться.

Оглядываюсь на главного редактора - это же его прерогатива поднимать такие вопросы:

- Да, Игорь?

- Согласен.

Галка вдруг выдает неуверенным голосом:

- Слушайте, народ… А может нам нужно новый номер как-то по-другому разрабатывать?

В смысле? Удивленно смотрю на нее:

– По-другому, это как?

- Ну, через две недели у издательства поменяется владелец. То есть выпускаться будем уже при Лазареве. Может быть, нужно согласовывать?

Блин, Любимова, уже готова задницу новой власти лизать! Очевидно же, что старому руководству делать с новым нечего, а значит и нечего обсуждать! Эльвира тоже неуверенность отдела моды считает чрезмерной:

– Чего тут согласовывать? Он же перед прессой пяткой в грудь себя колотил, что профиль журнала не изменится!

– Ну, одно дело перед прессой, а совсем другое - перед Гальяно!

Молчу, не комментирую - пусть будет, как будет! И в этот напряженный момент начальник решительно возвращается в зал заседаний, направляясь к председательскому креслу:

- Так! Я…Я не понимаю!Это что опять за упаднические настроения? Что это за разговоры такие идут? Я еще раз вам повторяю, что мы ни с кем ничего согласовывать не будем! Как работали, так и будем работать! Понятно?

Вот теперь и мне пора подать голос в поддержку:

– Все правильно, Борис Наумыч! Я полностью солидарна!

Начальник оборачивается к Игорю:

– Гоша!

- М-м-м?

Егоров перемещается к нему:

- Типография меня теребит: где технический отчет?

- Так это надо у Валика спросить. Валентин!

Тот вздрагивает:

- А? Что?

- Я спрашиваю: ты, когда уже родишь?

- В каком смысле?

Народ хихикает, и шеф переходит к Кривошеину:

- В смысле, когда будет сделан технический отчет!

- Так это…Скоро.

- Конкретнее.

- Там есть пара нюансов, но они легко устраняются.

Подперев щеку кулаком, с усмешкой слежу за растерянным Валиком. Тот продолжает блеять:

- В общем, я хотел еще вчера сдать, но…

У Егорова такое бормотание тоже вызывает скепсис:

- Вот вы знаете, я вчера посмотрел телевизор и вот там одного чиновника спрашивают: «Скажите, вы когда почините этот дом?». А тот: буль-буль-буль, стоит как валенок! В общем, чтобы завтра утром отчет был у меня на столе! Ясно?

- Да.

- Закончилась летучка!

И начальник идет на выход.

***

Мысль о том, что информационное обеспечение слухов о нашем с Гошей посещении ЗАГСа идет от Егорова, подталкивает меня, прихватив с собой Игоря, отправиться к шефу, выяснять отношения. С одной стороны, поздно пить боржоми, раз почки отвалились, а с другой, он эти слухи породил, пусть их и убивает! Или, по крайней мере, пусть притушит и не дает разгореться.

Постучав в дверь кабинета начальника, заглядываю внутрь:

- Можно?

Шеф стоит с телефонной трубкой у окна и рукой показывает нам с Игорем зайти. Но свой разговор не прерывает:

- Да ладно тебе, автосалон автосалону рознь.

Иду к нему, останавливаясь в торце стола. Гоша, прикрыв дверь, быстро присоединяется ко мне. Егоров продолжает что-то бурно выяснять со своим собеседником:

- Повыкатывают, понимаешь, тачек, от НЛО ничем не отличаются. Нет, Боречка, извини, это не мой формат… Да… Давай… Оксанке кланяйся… Все, счастливо!

Улыбающийся шеф, переводит на нас свой взгляд:

- Слушаю.

Гоша тут для поддержки, так что начинаю я:

- Борис Наумыч!

- Я, Борис Наумыч…

- Гхм…

Оглядываюсь на спутника, потом снова смотрю на шефа:

- Вам не кажется, что это несколько неэтично.

- Ух, ты! А что именно?

По договоренности, вторым голосом вступает Игорь:

- Мы так понимаем, это вы сообщили коллективу, что мы подали заявление.

Егоров, сложив свои пухленькие ручки на животе, не отказывается:

- Да. А что?

Он втискивается между мной и Гошей, приобнимая обоих:

- Я тут позвонил своему главному редактору и мне мужской голос сообщил, что мой главный редактор со своим замом находятся в ЗАГСе и подают заявление. Я что, придумал это, что ли? Кстати, поздравляю!

Возразить нечего, все так… Мне остается только цокнуть разочарованно языком и потащить Гошу за собой на выход:

- Так, ладно… Игорь, пошли.

Наш приходи правда был глупостью. Но шеф жаждет оставить последнее слово за собой и отбить еще один прозвучавший упрек:

- Маргарита Александровна, мне кажется, не этично это полгода находиться в подполье. Вот это мне кажется не этично, да!

Не пойму, правда, почему полгода. Почему не год или полтора, если речь идет про «двоюродную сестру». Наверно он имеет в виду возращение в издательство Игоря, поддержавшего легенду. Остается только, беззвучно пошевелить губами и мы, молча, уходим из кабинета.

***

Рабочий день окончен, и мы едем домой, в опустевшую квартиру. Когда поднимаемся на этаж, из лифта первым выходит Гоша, продолжая сетовать об отданном Антону миллионе. Даже тогда, когда звеня ключами, открывает дверь, пропуская меня в темную прихожую:

- И все равно! Я бы ему бабки не возвращал!

Щелкнув выключателем, зажигаю свет:

- А я, вернула. Все, закрыли тему!

Стаскиваю с плеч куртку, Гоша тоже снимает свой плащ:

- Ну, закрыли, так закрыли… Хозяин - барин.

Повесив тренч на крючок, и оставив сумку на ящике с обувью, иду на кухню промочить горло:

- Сок будешь?

Игорь вешает плащ на плечики и убирает в стенной шкаф:

- Не.

Напоминание о соке заставляет вспомнить, что мой чемодан был нелегок на подъем и из-за большой бутылки натурального BIOITALIA:

- Кстати!

Пока Гоша обходит кухонную стойку, чтобы усесться там на стул, спешу в прихожую, где у меня в шкафу припрятан подарок. Возвращаюсь с бутылкой в руках:

- Сок! Натуральный виноградный, из Неаполя!

Многозначительно стучу ноготком по стеклу:

- Как говорится: почувствуйте разницу!

Гоша забирает бутылку из моих рук:

- Ух, ты…

Он внимательно рассматривает этикетку:

- Откуда ты знаешь, что я люблю виноградный?

- А мы с тобой первый день встретились, да?

- Спаси-и-ибо!

Пока Игорь что-то там вычитывает, лезу в мобильник посмотреть, нет ли сообщений от родителей. До меня долетает фраза, сказанная с интересом, но вполне равнодушно:

- Кстати, а что это за мужик был у тебя?

В смысле? Не прерывая занятия, бормочу пол нос:

- Какой мужик?

- Ну, в Италии, когда мы по интернету разговаривали? Пасся у тебя в комнате.

Никто у меня в комнате не пасся… Да и общались мы с Гошей через комп в бизнес - центре, Кстати, да, был момент, когда нам помешали:

- А-а-а, так… Ерунда.

- Ерунда Иван Иванович?

Наконец прерываюсь, переводя взгляд на Игоря. Это еще что за допрос?

- Слушай, какое твое дело, а?

- Да так, спросил просто.

- А я просто не ответила, ясно?!

- Да, понятно.

Он отставляет бутылку на стол и идет за штопором к кухонным полкам. Вот ведь заноза! Подумает теперь черт те чего! Приходится объясниться:

- Слушай, ну просто коллега из Питера.

Гоша оглядывается:

- А мне уже не интересно.

Точно уже подумал!

- Блин, ну…Серьезно, я сама его попросила за мной заскочить! Там нужно было в конференц-зал идти лабиринтами. Он дорогу знал хорошо.

Игорь возвращается к столу с самодовольной улыбкой на лице:

- Марго, ты чего оправдываешься?

Блин! Точно! Смущенно обрываю такие наезды:

- Слушай, а не пошел бы ты, а?

- В душ? Все, ушел.

Прежде чем испариться с глаз, он стучит по бутылке пальцем:

- Разольешь!

И действительно удаляется в сторону спальни. Мог бы и сам открыть, помочь даме… Вздохнув, снова утыкаюсь в телефон - на этот раз с конкретной целью:

- Алло, Ань!

- О, привет!

- Привет.

- Как там Тамара Ивановна, Семен Михайлович?

- Уехали. Слушай, а ты сейчас где?

- Да, в общем-то, на радио кантуюсь.

- А, понятно.

- Марго, а ты чего звонишь? Что-то случилось?

Ничего такого, кроме того, что я соскучилась!

- Анечка тут такое дело. Ну что, можешь уже сегодня возвращаться!

- Куда?

- Ну как куда?! В родные пенаты, куда же еще.

- А ну так я с радостью, ждите!

- Тогда до вечера?

- Да, прямо сейчас и выезжаю.

В трубке идут короткие гудки.

***

С Кутузовского до нас ехать минут сорок не меньше, так что до Анюткиного приезда успеваю переодеться в красный спартаковский спортивный костюм и немного прибраться в маленькой комнате перед новым заселением. Когда начинаю накрывать на стол, доходит очередь и до оставленной на время в покое бутылки сока - засучив рукава, пытаюсь откупорить ее без помощи спецсредств. Здесь уже стоят три бокала, блюдо с бутерами с колбасой и сыром, фрукты. В замке слышится шебуршение, входная дверь открывается и на пороге квартиры появляется Сомова со своей большой сумкой. Ее голос полон искренней радости:

- О-о-о, привет итальянцам!

Стащив ремень сумки с плеча, она ставит свой нелегкий груз в ногах на пол. Так, с зажатым в пятерне горлышком бутылки, спешу обнять подругу:

- Привет, родная.

Обмениваемся обнимашками и поцелуями в щеку. Сомова окидывает гостиную привычным хозяйским взглядом:

- Ну что, ты одна?

- Нет, там Гоша в душе застрял.

- М-м-м, а родители, значит, уже уехали, да?

- Ну, естественно, я же тебе по телефону уже сказала.

Мы потихоньку выдвигаемся в гостиную, а Анюта, по-прежнему, смотрит на меня изучающим взглядом:

- Я поняла… Я просто не поняла - вообще, как вам это удалось то?

Так быстро спровадить? Мне остается только тяжко вздохнуть:

- Ань, присядь, пожалуйста.

- А что? Что-то серьезное?

Поставив на стол бутылку, усаживаюсь на диван, подавая подруге пример:

- Ну сядь, я тебе говорю!

Сомова плюхается на придиванный модуль:

- Ну, села.

- Короче подруга.

Еще раз тяжко вздохнув, выпаливаю, как головой в омут:

- Мы с Гошей сегодня подали заявление в ЗАГС!

Звучит, конечно, дико и Сомова ошарашено хихикает:

- Что-о-о?

- Ань, как будто ты не услышала, сейчас.

Сомова растерянно хмыкает:

- Нет, я как раз услышала. Просто чего-то я не пойму - с какой это радости то?

Со смурным видом признаюсь:

- Родители, блин! Приперли к стене. Говорят: мы не уедем, пока вы не подадите заявление!

- А-а-а… Ничего себе.

По сути, мне практически в одиночестве пришлось отбиваться от их напора! Где уж тут с двумя сладить. Обиженно оправдываюсь, переводя стрелки на Игоря, кивая на дверь спальни:

- Да еще этот Гоша!

- А что, Гоша?

- Вместо того чтобы помочь мне отмазаться…

- Что?

Что-что… Ходил там с довольным видом! Поморщившись, только отмахиваюсь:

- Ой… Да ну его, блин!

Сомова нетерпеливо елозит:

- Давай уже, договаривай! Марго!

- Да чего договаривать. У меня такое ощущение, что он с удовольствием поддержал эту родительскую придумку!

Анюта недоверчиво качает головой:

- Ой, да ладно!

- Вот тебе и ладно... Капец, вообще…

Напоминание о виновнике проблем заставляет крикнуть в сторону спальни:

- Слушай, Гош, ты там вообще умер в ванной?!

Ответа, конечно, нет, и Сомова возвращает разговор к прерванной теме:

- Ну и… Чего дальше то?

- Ох, чего дальше…

Затмения ждать, чего же еще. Потом выпутываться, как получится. Анюта повторяет:

- Ну, подали заявление в ЗАГС, чего дальше делать то будете?

Дурацкий вопрос заставляется взорваться:

- Ну чего дальше делать будем. Венчаться в Лос-Анжелесе! Свидетель - Роберт де Ниро!

Со стороны спальни слышен шум и я замолкаю, прикусив язык. Впереди ужин с нейтральными итальянскими воспоминаниями, треп с Анькой на ночь и сон.

День 296 (530). Понедельник. Утро и день.

Утром, собираясь на работу, стараюсь избегать опасной темы с ЗАГСом и делаю вид, что пятницы просто не было. Игорь тоже не стремиться всколыхнуть ненужные эмоции, так что завтраки сборы на работу, под чутким Анькиным надзором, проходят в обычной суете и обыденных разговорах. На работу одеваюсь скромно - серая свободная кофта, рукава в три четверти и треугольный вырез у горла, и брюки. Волосы оставляю распущенными.

Пока с Гошей поднимаемся на лифте в редакцию, успеваю стянуть с плеч куртку, и когда выходим из кабины, пытаюсь запихнуть свой тренч между ручками висящей на плече сумки. Неторопливо направляемся к секретарской стойке и я здороваюсь:

- Доброе утро, Люсь.

- Доброе утро, Маргарита Александровна! Мое почтение Игорь Семенович.

Гоша бурчит под нос:

-Аналогично.

Он тоже успел снять свой плащ, и теперь, перекинув его через руку, разглаживает складки. Похоже, нам писем нет и я, продолжая копаться в сумке в поисках телефона, трогаюсь в сторону нашего кабинета. Вслед летит задорное Люсино:

- Кстати, поздравляю вас!

Неужели сплетни не угомонились?! Приходится вернуться:

- А с чем?

- Ну как с чем?! Не каждый же день люди в ЗАГС ходят!

Старая новость все еще актуальна в коллективе. Стою, молчу, стараясь придумать, как среагировать - по крайней мере, изображать радость точно не хочу. Гоша берет инициативу на себя:

- Люсьен, разве так поздравляют?!

Он вдруг приобнимает меня за плечо:

- Сделай нам две праздничные чашечки кофе! Дорогая тебе без сахара?

Пришиблено проглотив нестандартное обращение, растерянно блею:

- Да-а…

Блин, как себя вести в редакции с учетом новой приписанной мне роли не представляю! Гоша уверенным тоном добавляет в сторону секретарши:

- Мне с двойным сахаром. Уважишь?

- С удовольствием!

- Будем признательны.

Так, в обнимку,он меня и уводит в кабинет... Зато там я сразу вырываюсь из его цепких рук и, срочно прикрыв дверь, перехожу на яростное шипение:

- Слушай, ты!

- Что?

- Еще раз так сделаешь…

- Что?

То самое! Нервными движениями вешаю куртку на вешалку, и мой голос пылает гневом:

- Ты прекрасно знаешь, что!

Поправив на себе кофту, хмуро иду к рабочему месту. Но Гоша остается спокоен:

- Странная реакция. Просто подыграл.

А я не хочу, чтобы мне подыгрывали! Вернее хочу, но тогда, когда мне это надо! Я должна контролировать ситуацию, я! Гневно разворачиваюсь:

- А я тебя просила?!

- Нет, не просила.

- Ну, так и все!

- Послушай, Марго.

- Что?

- Действовать по обстоятельствам, чьи слова?

Чьи, чьи… Я не это имела в виду! Насупившись, молчу, и Гоша заканчивает:

- Ну, вот я и действовал по обстоятельствам. Или мне ждать пока ты скажешь: «Гоша подыграй мне, пожалуйста!».

Отличная идея… Уперев руки в бока, упрямо молчу – скажешь что-нибудь, а он тут же вывернет по-своему. Увы, Игорь не отстает:

- Чего молчишь?

- Хочу и молчу!

- М-м-м… Веский аргумент.

Пройдя к креслу, плюхаюсь в него с обиженным видом, стараясь не глядеть на Гошу, но иногда исподтишка сверкая на него грозно глазами. Увы, тот не отворачивается, и не отводит взгляда…

***

Спустя полчаса, когда мозг уже полностью переключился на работу, и мы оба заняты рабочей текучкой, в дверь стучат. Игорь как раз вышел с бумагами в бухгалтерию, а я здесь в одиночестве ваяю наметки в блокноте к теме будущего номера. С любопытством поднимаю голову от записей – но, увы, на пороге самодовольная физиономия Зимовского:

- Добрый день, Маргарита Александровна.

Снова утыкаюсь в блокнот:

- Что, денег недосчитался?

- Да нет, там как раз все сошлось.

- А чего тогда приперся?

Не обращая внимания на нелюбезный прием, Антон направляется к столу:

- Ну, как чего... Поздравить!

Он оглядывается на дверь, видимо готовясь ляпнуть очередную гадость, потом начинает демонстративно крутить головой по сторонам:

- Ой, а где невеста?

Небось специально дожидался пока Гоша уйдет, чтобы не получить в тыкву! Рявкаю, не сдерживаясь:

- Пошел вон!

- Или как вы там определились? Кто у вас кто, а?

Буравлю засранца тяжелым взглядом:

- Тебе повторить?

Зимовский опирается обеими руками в стол:

- Значит, Машуля, все-таки, вошла во вкус, да? Ну, как она тебе в койке? Или она уже тебе он?

Отворачиваюсь, понимая, что меня провоцируют, и выплеск эмоций только согреет эту мерзкую душенку. Не дождавшись реакции, Антоша продолжает свой моноспектакль:

- А, нет – нет, конечно! У вас же до первой брачной ночи ни-ни! Чмоки- чмоки и спокойной ночи, да?

Выслушивать гадости надоедает, и я поднимаюсь из кресла с грозным видом. Антон тут же, подняв руки, торопится ускользнуть ближе к двери:

- Все, все, все…Ухожу, ухожу, ухожу…

Правда на выходе оглядывается:

- А, да! Как, предки довольны?

- А вот за предков ты еще ответишь!

- Э нет, за грехи предков отвечают их дети! Я и рад бы помочь, но извини, извини… Сами, сами, сами…

И послав воздушный поцелуй, прикрывает за собой дверь. Выдохнув, возвращаюсь в свое кресло, бурча поднос:

- Червяк навозный!

***

Посещение Зимовского вызывает неприятный осадок - судя по всему, брачную тему он будет муссировать теперь чаще и в самом гадком свете. Хорошо бы притушить весь этот поднявшийся гвалт. И в первую очередь, выходки подобные сегодняшней у секретарской стойки со стороны Игоря, даже если ему нравится играть в эти игры!

Отвлечься от всех этих неприятных мыслей удается не сразу, только углубившись в работу,перечитывая последние правки в присланные Кривошеиным заметки. Буквально через десять минут слышу стук распахнутой двери, и внутрь кабинета буквально врывается Игорь. Не поднимая взгляда, недовольно бурчу:

- Слушай, где ты ходишь?!У меня тут...

Прямо передо мной на стол плюхается корзина, полная красных роз, а на лице Игоря расплывается довольная улыбка. Меня аж передергивает, и я вскакиваю, шарахаясь к окну:

- Так я не поняла!

- Марго тут такое дело.

И тут до меня доходит - игры продолжаются! Этот хренов жених никак не угомонится! Не дав договорить, возмущенно ору благим матом:

- Слушай, у тебя вообще, что ли совсем башню снесло?! Ну-ка, убери отсюда быстро эту икебану!

- Марго.

Заткнув уши и не слушая, рявкаю:

- Убрал, я сказала! Вообще уже офигел! Может быть, ты мне еще нижнее белье подаришь, жених фигов?!

- Слушай, да дай хоть слово сказать!

- Не дам!

И вдруг Игорь тоже орет:

- Заткнись, я сказал! И послушай!

Растерянно замолкаю- нет, это не похоже на новое объяснение в любви. Гоша объясняет словно дуре:

- У Наумыча родился сын… Э-э-э, внук!

Внук? Так и стою, обалдело открыв рот.

- И это цветы ему!

Упс! Правда, дура. Клацнув зубами, блею:

- У Наумыча внук?

- Тебе в ухо крикнуть?

Похоже, своими фантазиями я его сильно разозлила... В ответ только жалко передергиваю плечами:

- Ничего себе…

Букет действительно очень красивый, вот я и подумала… Гоша хмуро рычит:

- Капец, достала уже!

Агрессия привычно заставляет собраться, и я начинаю брать себя в руки:

- Ну, извини!

- Извини… Хочется поорать, купи себе канарейку и ори на нее! Я, между прочим, тебе не кукла а живой человек!

Блин, так он со мной никогда еще не разговаривал! Неужели и правда достала?

- Вот еще раз на меня гаркнешь... Я тебе так гаркну, мало не покажется!

Вся красная и пристыженная, вяло мямлю:

- Я извинилась!

- Извинилась она… Такой интонацией посылают, а не извиняют.

Может мне еще на колени бухнуться?! Ответить не успеваю – из переговорного устройства слышится Люсин голос:

- Игорь Семенович!

- Да?

- Тут Борис Наумыч пришел.

- Понял.

Взяв корзину со стола, он делает пару шагов к двери, потом останавливается:

- И вообще! Прежде чем повышать на мужчину голос, подумайте.

На мужчи-и-ину??? Меня это сразу бодрит:

- Чего-о-о?

- Того-о-о! Я вам не щенок какой-нибудь, который по углам тут гадит. А нравится командовать - вон иди в армию или в лагерь пионервожатой!

Возмущенно открываю-закрываю рот, но таких же острых слов ответить не нахожу.

- Вот! Без звука тебе лучше, да... Что ты губами шлепаешь? Что? Пошли Наумыча поздравлять!

И уходит, оставляя меня стоять столбом в полной растерянности. Так ничего и не решив, тороплюсь следом, к Егорову на поздравления.

***

Когда выхожу в холл, возле кабинета шефа уже собирается целая толпа сотрудников, в ожидании выхода виновника торжества. Шеф пока у себя, громко разговаривает по телефону, рядом с ним Люся, пытается привлечь внимание начальника, чтобы вывести его к народным массам. Гоша во главе коллектива, с цветочной корзиной в руке, воодушевленно объясняет замершей в предвкушении праздничной публике:

- Я вслух говорю: «А теперь вы дед», и все хором…

Но подхватывает только одна Света:

- «Журналовед»!

Игорь возмущенно упрекает собравшихся:

- Ребята, почему все молчат?!

Любимова смущенно признается:

- Как-то по-детски…

Зимовский присоединяется к такой оценке:

- Это еще мягко сказано.

- Стоп! У человека внук родился. Нет, если у кого-то есть желание написать поздравительную речь минут на сорок, то ради бога!

Потихоньку пробираюсь вперед, в первый ряд, чтобы быть поближе к Наумычу, когда выйдет. Но первой появляется Людмила, и Гоша резво кидается к ней:

- Люсь, чего там?

- Ну, по телефону разговаривает.

Это мы и так слышим. Но вот к двери приближаются шаги начальника и Игорь, оглянувшись на народ, громким шепотом призывает:

- Внимание!

Голос шефа все громче:

- Да, да, дорогой товарищ, послушайте меня…

Егоров колобком выкатывается в холл, сразу попадая в наше окружение, но продолжает кому-то вещать:

- Я основы марксизма-ленинизма прекрасно знаю! Только вот в окно посмотрите - там уже давно капитализм на дворе. Значит так, будут деньги, буду тогда разговаривать. Все!

Шеф дает отбой и смотрит на улыбающиеся вокруг лица. Он растерянно кричит:

- Люся!

- Да, Борис Наумыч?

- Чего ты меня дергаешь, когда я по телефону разговариваю?

Та радостно пищит:

- Просто, здесь такое!

- Что? Что такое?

Начальник озадаченно крутит головой:

- Это что за маевка?

Гоша с цветами выходит на передний план:

- Борис Наумыч!

- Что?

- Мы от всей души хотим вас поздравить. Вот!

Он протягивает Егорову праздничную корзинку, а курьер Николай даже пытается аплодировать. Шеф растерянно повторяет:

- Поздравить с чем? Так! Мне кто-нибудь объяснит, что здесь происходит?

Люсенька не выдержав интриги, кричит:

- Борис Наумыч, вы что, не в курсе, что ли?

- В курсе чего?

Гоша торжественно объявляет:

- Борис Наумыч, примерно час назад, вы стали дедом! Ура-а-а!

Народ мощно подхватывает аплодируя:

- Ура-а-а!

Люся преподносит еще цветы, видимо кто-то еще кроме Игоря подсуетился, и начальник растроганно переспрашивает:

- Кем я стал?!

Игорь повторяет, не снижая радостное возбуждение момента:

- Дедом. Борис Наумыч! У вас внук родился!

- Подожди, вы что, серьезно, что ли?

Гоша начинает дирижировать, повернувшись к народным массам:

- Был марксист–ленинист, а теперь стал дед…

Теперь публика, не смущаясь, ревет:

- Журналовед! А-а-а!

Кидаюсь первой к начальнику, повисая у него на шее, и тот беспомощно смотрит вокруг:

- Пацан? Наташка, значит, мне наследника родила!

Народ подтягивается с поздравлениями и Егоров отдает корзину секретарше:

- Люся, на! Держи! Сейчас я быстренько…Где телефон?

И бежит обратно в свой кабинет:

- Надо же, а?

А вот интересно, это кому он хочет позвонить похвастаться?

***

Напоздравлявшись, возвращаемся к себе в кабинет - Гоша первым, я следом. Но мне не терпится обсудить наш с ним последний разговор, его этот бунт против меня, его эта попытка задвинуть меня на второе место. И вообще, что значит не повышать голоса на мужчину?! Что он себе вообразил?! Пройдет немного времени и все – никаких тебе Гошей! Пусть готовится быть Машей и молчит в тряпочку! Вот так! Но говорить надо аккуратно - его поведение становится все более агрессивным и честно признаться «мужским» и, чтобы благопристойно завершить остаток дней пребывания в этих телах, для начала нам нужно успокоиться и помириться. Прикрываю плотно дверь – разговор будет не для чужих ушей:

- Игорь!

- Что?

Он садится в кресло с независимым видом, и я останавливаюсь в торце стола:

- Ты это… Ты не дуйся, ладно?

Гоша бросает в мою сторону острый взгляд:

- Как ты там говорила? Дуются шарики, да?

- Ну? извини, реально.

Игорь разворачивается к монитору:

- Да ну, перед кем тут извиняться? Перед каким-то куском мяса?

Что?! Я так вовсе не думаю!

- Гош, перестань!

- Ну, а что, разве не так? Хотим отбивную сделаем, хотим на фарш перекрутим.

Ну, если только чуть-чуть… Виновато вздыхаю:

- Игорь, ну...

- Ну что?

- Ты неправ.

- Ну, а тогда зачем передо мной извиняешься?

- Игорь, давай поговорим.

- Давай.

Он встает, вылезая из кресла:

- Что нового, ты можешь мне сказать?

Нового? Честно говоря, все, что я собиралась сказать, я ему уже так или иначе говорила. Есть конечно, еще кое-что… Но признать вслух, что мое внутреннее отношение к нему очень сильно изменилось за прошедшее время, язык не поворачивается. Чувствую, это подтолкнет его к неправильным умозаключениям и поступкам. Его признания в неких «чувствах» и так сильно выбили меня из колеи. В результате молчу и даже отвожу взгляд. Игорь делает свой вывод из этого молчания:

- Ну вот! Что и требовалось доказать!

Он отходит к окну, поворачиваясь ко мне спиной, и мы замираем, не глядя друг на друга.

***

А спустя полчаса по интеркому звонит Людмила и призывает нас выйти в холл для экстренного сообщения. Охотно встаю из-за стола - возможно, это отвлечение успокоит возникшее у нас с Игорем напряжение. Вместе с ним выходим из кабинета, вливаясь в толпу сотрудников. Подошедший следом Зимовский недовольным тоном интересуется:

- Не понял?! А зачем нас опять в стадо собирают?

Гоша пожимает плечами:

– Понятия не имею.

Антон не угомонится, поворачиваясь к секретарше:

- Люсь!

- Да?

- А кто трубил общий сбор?

- Кто… Лазарев!

- Чего ему надо?

Со стороны слышится приближающийся голос Константина Петровича:

- А я объясню!

Все взоры обращаются на него, и Лазарев с радушным видом приближается к нашей группе:

- Друзья мои, добрый день! Уважаемые дамы и господа! Буду как никогда краток. Ну… У меня родился внук!

Он деланно смеется, изображая радостные эмоции, но это ни у кого не вызывает отклика. Тоже мне, дедушка нашелся! Константин Петрович подначивает народ на реакцию:

- Ну, что вы?! Ну, поздравляйте деда!

Любимова неуверенно бормочет:

- Ну, что… Поздравляем.

Лазарев хватается хоть за это:

- Спасибо. Жду вас сегодня в семнадцать ноль-ноль в нашем баре «Дедлайне»… Ну насчет подарков не заморачивайтесь - присутствие каждого из вас будет подарком!

Блин, явно же все организовано в противовес поздравлениям Егорову! Ответом Косте идут редкие искусственные улыбки и молчание. Константин Петрович поворачивается к своему частому союзнику в грязных делишках:

- Антон!

Тот настороженно откликается:

- Да-да?

- Ты то, должен быть рад!

Лазарев обнимает Зимовского, чмокая того в щеку. Антоша двусмысленно улыбается:

- Я очень рад. Мне вообще вся эта ситуация крайне приятна!

- Ну, спасибо, братцы. Не буду задерживать. Жду вас всех в семнадцать ноль-ноль, да.

Расходимся по рабочим местам в шоке - а ведь как раз в семнадцать ноль-ноль народ хотел отмечать в кабинете Наумыча! И что теперь будет?

***

Возвращаемся в кабинет, и кажется наша стычка полностью успокоилось - Игорь не выступает, хотя и продолжает стоять у окна с независимым видом, сложив руки на груди. Думаю, текущая работа все окончательно притушит и можно будет вздохнуть свободно... Сижу вот, теперь, просматриваю эскизы с фотосессии:

- Слушай, Гош, а кто додумался снимать Киселеву на синем фоне, а?

Тот молчит, не отвечает, и это меня напрягает - значит, еще не угомонился и изображает обиду. Оглядываюсь на него, призывая к обсуждению рабочих моментов, а невыдуманных уязвленностей:

- Игорь!

Тот , чуть повернувшись, кидает на меня смурной взгляд:

- Ты прекрасно знаешь -фотосессиями я не занимаюсь!

Блин! Это уже чересчур, я же извинилась! Раздраженно бросаю распечатки на стол:

- Слушай! Может, хватит уже, а?

- Что, хватит?

- Обиженного из себя корчить, что...

- А мне что, уже и обидеться нельзя, да?

Можно, но не до бесконечности же! Мне кажется, он сейчас просто придирается к моим словам!

- Гош!

- Что, Гош? А, прости, только ты у нас можешь чувствовать!

Блин, это уже перебор, это мы по второму кругу:

- Слушай, хватит уже, прошу тебя!

В голосе Игоря появляются нотки язвительности:

- О! В нашем лексиконе появилось новое слово: «прошу».

Мне эти выпады совсем не нравятся, но я терплю – сама виновата:

- Игорь!

- Хорошо, не я начал разговор.

Он усаживается на край стола:

- Ты что думаешь, месяц перекантоваться и дальше будет так, как было?

Что-то я не пойму вопроса:

- А разве нет?

- Конечно, нет!

- Это почему это?

- Скажи, ты для чего меня в офис привела?

Настороженно смотрю на него:

- Что значит: «для чего»?

- Правильно! Чтобы вернуться в Игоря Реброва и жить дальше, как и жила. Но это фантом!

- Что, фантом?

Внутри меня нарастает напряжение, ощущение того, что то, что я сейчас услышу, мне совсем не понравится. Но это будет правдой!

- Потому, что нет того самого Игоря Реброва! И не будет. Мы изменились, Марго, мы другие. Да, да, тела наши нас поменяли! Ты другая, я другой. И Маша Васильева уже не будет той, какой была, как бы она не захотела.

Из последних сил хватаюсь за последнюю фразу - это проблемы Маши Васильевой! Не глядя на Игоря, начинаю демонстративно перекладывать распечатки материалов:

- К Игорю Реброву это не относится!

- Ты уверена?

Гоша слезает со стола, приседая рядом со мной на корточки, оказываясь лицом к лицу:

- Ты посмотри на себя со стороны, Марго! Ты стала тоньше, глубже, на порядок чувствительней! Хоть убей, я не поверю, что Игорь Ребров будет, по-прежнему, бабником и циником.

Можно подумать кроме этого в Игоре Реброве ничего не было! Нельзя о нем так голословно рассуждать:

- Слушай, ты вообще не знал Игоря Реброва!

- Да я и не хочу его знать!

- Гоша!

- Что?

Неожиданно дверь распахивается, прерывая наш разговор, а на пороге маячит Егоров со стаканом жидкости желтого цвета, видимо с вискарем или коньяком. Он, качаясь, нетрезвым голосом интересуется:

- Ну, марксисты, я что-то не понял. Вы что тут расселись?

Пританцовывая, он спешит к нам приблизиться:

- Общественность уже вся в сборе! Давайте, бегом, бегом…

Уже пора?Начальник заставляет подняться на ноги и идти за ним из кабинета:

- Сидят, понимаешь ли тут… И слушать даже, ничего не хочу! Пошли, пошли.

День 296 (530). Понедельник. День и вечер.

Когда заходим с Игорем в зал заседаний, народ действительно уже собрался вокруг накрытого стола, тут и бутылки, и закуски, и фрукты… Мы вместе с шефом проходим во главу стола, к Люсе. Дальше от нее расположились в ряд Светлана, Павел, Галина. По другую руку от шефа оказываются Зимовский с Эльвирой. Егоров, поддерживая гомон и веселье, хохочет:

- Как вы там говорили? Дед - журналовед? Ха-ха-ха.

Любимова поддакивает:

- Совершенно верно.

Начальник поднимает свой бокал:

- Примитивно, но так точно! Спасибо. Давайте, слушайте меня, дорогие мои товарищи по партии. Вот знаете, все-таки, жизнь это вот какая-то удивительная штука. Я сегодня счастлив как никогда! Вот понимаете, что после черной полосы, обязательно дождитесь белой. Вот как я еще два месяца назад вообще думал - все, жить не хотел, зачем, для кого… А сегодня… Вот, перетерпеть, понимаете! Обязательно перетерпеть. Дождаться этого момента и боженька возблагодарит вас. Вот уверяю вас! Давайте выпьем сейчас за внука моего, за его здоровье, ура!

Голос Наумыча срывается, он тянется чокнуться со мной, и мы все хором кричим:

- Ура-а-а!

Пока народ налетает на закуски и вино, отвожу Гошу в сторону, ближе к выходу - мне не дает покоя его упрек, что Игорь Ребров был только бабником и циником, и потому после превращения получится черт те что, и сбоку бантик. Ни мужик, ни баба!

- Можно тебя на минутку?

Буравлю его строгим взглядом:

- Ну?

- Что?

- Что это был за монолог в кабинете?

- А-а-а… А ты считаешь, я не прав?

- Я ничего не считаю! Я спрашиваю, что ты имел в виду?

- Не понимаешь?

- Нет, не понимаю.

- Марго, Гоши, которого ты все пытаешься вернуть, уже нет. Давно! Но есть другой Гоша, который рядом. Может, стоит об этом подумать?

Оказывается, он опять об этом? А мутил то, мутил… Наш разговор опять прерывает приближение Егорова:

- О! Вы чего тут разбежались, а? Марго, я вот давно твой голос не слышал. Ну-ка, возьми бокальчик!

Он ведет меня к торцу стола и передает в руки бокал с шампанским:

- Всем минуточку внимания! Тихо, я сказал. Потому что я предлагаю сказать тост одной из самых талантливых женщин всех времен и народов! Прошу.

Смущенно хмыкаю:

- Борис Наумыч, скажете тоже.

Гоша вдруг громко поддерживает шефа:

-Борис Наумыч прав!

И уже тише, только мне:

- Такой женщины нет, и не будет.

Егоров шикает на окружающих:

- Да, да, да, тихо! Все слушаем Маргариту Александровну!

***

Сразу переключиться и придумать такое же многословное послание как у начальника не выходит, поэтому тост получается витиеватым. С пятого на десятое, но заканчиваю:

- Так что, Борис Наумыч, я желаю вам, чтобы ваш внук олицетворял собою цистерну белой краски, которой он и будет перекрашивать все черные полосы вашей жизни, исключительно в белый цвет!

С облегчением поднимаю бокал:

- Ура!

Народ подхватывает:

- Ура-а-а!

Ашеф так вообще восторженную слезу пускает:

- Ну как же сказала, а? Ну не один мужик так не скажет, как сказала эта женщина!

Все чокаются и Зима ядовито добавляет:

- Вопросов нет, голова-а-а!

Егоров разворачивается к Реброву:

- Ты, Гоша, ты себе представить не можешь, какая деваха тебе досталась!

Блин, и этот туда же! Смутившись, быстро допиваю свое шампанское и отставляю бокал на стол… Шеф приобнимает Игоря:

- Вот ты даже себе не представляешь!

- Почему? Представляю.

- Вот вы, извините, но я имею право! Детей вам побольше…

Капец! Пытаюсь заткнуть этот фонтан красноречия:

- Борис Наумыч!

Но меня, увы, не слушают:

- Да потому, что они будут такие умные, красивые, талантливые! Потому что, я сам готов по двести пятьдесят тысяч платить за каждого!

Покраснев, предпринимаю еще одну попытку:

- Борис Наумыч, пожалуйста!

- Ха-ха-ха! Все, тихо! Теперь, я хочу сказать. Я предлагаю выпить этот тост за эту такую красивую, талантливую пару. За Марго и Гошу! Я имею право так сказать, мы же сейчас не на работе же…

Зимовский вдруг орет над моим ухом:

- Горько!

Эльвира, стоящая рядом с ним, тут же подхватывает:

- Да! Горько!

Остальной народ тоже не теряется:

- Горько, горько!

Растерянно что-то лепечу:

– Вы что, с ума все посходили?

Мы не на свадьбе, в конце концов! Зимовский радостно сообщает присутствующим, будто отвергая мои возражения:

- А что? Ребята буквально вчера из ЗАГСа! Давайте: «Горько!», «Горько!».

Сволочь! Это он нарочно! Буравлю его испепеляющим взглядом… И тут чувствую, как мое лицо попадает в мужские ладони, не вырвешься, и Гошины губы впиваются в мои. Набатом над ухом считает издевающийся голос Антона:

- Раз, два, три… Четыре, пять, шесть… Семь, восемь!

Только теперь, немного очухавшись и относительно придя в себя, дергаюсь вырываясь. Растерянно и негодующе таращусь на Игоря, тихо шипя сквозь зубы:

- С ума сошел, что ли?

- А что, целую невесту!

Он оглядывается на собравшихся,и те радостно смеются. Блин, мог бы и после раз-два остановиться! Тоже вынужденно улыбаюсь публике. Неожиданно со стороны холла раздается чужой смех, который приближается и нарастает. На пороге появляется Лазарев:

- Вот вы где спрятались! Проказники, что называется. Борь, можно тебя на минуточку?

Шеф загораживается локтем:

- Чего тебе надо?

- Слушай, мне тут надо в Германию на пару дней отскочить. Ну, как-никак у меня, все-таки, дочка внука родила. Ну, прямо не могу, не дождусь, когда поцелую его розовую попку. Ха-ха-ха!… А вы тут чего, смотрю, чего тут гуляете то? Кого…А молодые, хэ-хэ... Ну как говорится: совет да любовь! Живите богато, до дома до хаты...

Он делает глоток шампанского, потом морщится:

- М-м-м, что это такое? Сахар один, ей-богу! А что, неужели брюта нет? Полный бар брюта, чего? Я, между прочим, за внука-то проставился! Кстати, если кто-то хочет нормальной еды, милости прощу, к нашему шалашу. В бар, да!

Он теребит бровь и уходит, оставляя у всех у нас испорченное ощущение. Видя, как поник шеф, Галя подступает к Егорову со спины:

- Борис Наумыч, давайте за «МЖ»?

Но тот ставит рюмку на стол и со вздохом идет на выход:

- Да-да…

Без главного виновника настроение уже не то, и народ старается все быстренько доесть, допить и закончить сабантуй уже без тостов. Ну а мы с Гошей уходим почти сразу. Мне не терпится отчитать его за чрезмерное усердие, и жду не дождусь, когда мы окажемся наедине. В кабинет первым заходит Игорь:

- Ну что за человек, вот... Как можно прийти на праздник, нагадить в центре стола и уйти, а?

Зайдя следом, прикрываю дверь поплотнее:

- Слушай, Игорь!

- Что?

- Тебе не кажется, что шутка как-то затянулась?

- Какая шутка?

- Жених и невеста, вот какая! Кто тебя просил меня целовать?

Наглец пожимает плечами:

- Народ, кто же еще?

- Ты издеваешься сейчас ,да?

- Почему я издеваюсь? Я сделал это искренне! Если не веришь, могу повторить.

Он делает движение обнять, но я его отталкиваю – по-моему, он уже краев не видит! Оборзел на почве жениховства!

- Слушай, ты обалдел совсем уже?!

- Ну, есть немножко.

Да нет, совсем не немножко! Мысленно обзывая и матюгаясь, накачиваю себя гневом:

- Слушай, ты!

Игорь предупреждающе поднимает палец:

- Стоп! Давай помогу: урод, мутант, э-э-э, недоделанный!

Ага, точно! Обязательно! Меня уже колотит от эмоций, и я язвительно добавляю:

- Есть еще один вариант - официантка тупорылая, ясно?! И он мне нравится больше всего!

Выплеснувшись, прохожу мимо Гоши к столу, но тот спокойно следует за мной:

- Марго, послушай…

Хватит! Нет никаких женихов, и невест тоже нет! И все его чувства - бред собачий! Он баба, баба, баба! Перебиваю:

- Слушай, значит, так!

Разворачиваюсь к нему лицом, выставляя вперед поднятый палец:

- Если ты еще раз ко мне прикоснешься, я тебе все лицо расцарапаю!

- Себе!

- Что-о-о?

- Лицо расцарапаю.

Блин, я его сейчас побью! Внутри все клокочет и я ору, что есть мочи:

- Так! Пошел вон отсюда!

- Из кабинета?

Его спокойствие доводит до истерики, и мой вопль достигает наверно первого этажа:

- Вообще из моей жизни! Ясно?

Игорь как-то подозрительно переспрашивает:

- Уверена?

Уверена – не уверена, лишь бы сейчас не видеть! Меня уже не удержать:

- Свалил, я сказала! Чего смотришь?

Игорь с какой-то внутренней грустью усмехается:

- Ну, вон значит вон.

Развернувшись к креслу у стены, он забирает с него свой портфельчик, идет к вешалке снять плащ и, перекинув его через руку, открывает дверь. Оглянувшись на секунду и бросив прощальный взгляд, он решительно выходит, исчезая в холле. Сопя и пыхтя смотрю ему вслед - ничего, пообижается, пообижается, а ужинать прибежит как миленький! Надеюсь, что достучалась до него и дурь не к вечеру, так к утру выйдет! А у меня, почему-то, все внутреннее бурление куда-то враз уходит.

***

Остаток рабочего дня тратится на мысленное прокручивание всех событий, ругание Игоря в хвост и в гриву, а также на самоуговоры и самоуверения, что все в порядке, все правильно и все разрулится уже вечером к обоюдному успокоению. Домой приезжаю, когда на улице совсем темно и я, приняв решительный вид, в распахнутой куртке, захожу в квартиру. Самая деловая и самая привлекательная, мне не указ ни бывшие официантки, вообразившие себя главными редакторами, ни новоявленные мужчины, вдруг посчитавшие себя неотразимыми мачо. В квартире горит свет, значит, как я и думала, Игорь дома, сидит небось в ванной, дуется. Придурок! Захлопнув дверь, кладу сумку на ящик с обувью и тут же слышу за спиной голос Сомовой, прибежавшей с кухни:

- Привет.

Обернувшись, стягиваю с себя куртку:

- Салют. А ты чего дома?

- А, да у меня эфир на утро перенесли, отбомбила и домой! У тебя как?

Продев рукава куртки в плечики, вешаю ее в стенной шкаф на вешалку:

- Да ничего, терпимо.

Не буду же я рассказывать о дурацких поцелуях и последующих скандалах. Воспоминание о стычке на работе опять переключает мысли на Игоря - значит, это не он включил везде свет, как я подумала сначала:

- А где этот? Импровизатор хренов!

Я уже успела себя накрутить за эти часы и потому зла и агрессивна как никогда!

- Опять в душ забурился на два часа?!

Сомова хихикает:

- Почему импровизатор?

- Да, долго рассказывать…

Кричу в сторону ванной:

- Эй, Ихтиандр!

Пора вылезать! Смена пришла! Сомова, помявшись, вдруг бормочет:

- Да, ушел он.

- Как ушел? Куда?

В магазин, что ли? Потихоньку мы продвигаемся в сторону гостиной, и Анюта совсем тухнет:

- Ну, так! С вещами.

Не поняла. С какими еще вещами?

- То есть?

- То и есть! Собрал сумку и фьють, свалил.

- Хэ, нормально… То есть спектакль продолжается? Вот придурок, а?

Ну, я ему сейчас устрою! Объявил он мне, блин, забастовку! Лезу в сумку за телефоном, собираясь звонить, но Сомова тянет протестующе руку, останавливая:

- Марго, подожди! Не надо звонить.

- Почему?

- Ну, потому что! Давай, ты присядь, поговорим.

Анюта и сама садится на диван, делая приглашающий жест присоединиться. Пожав плечами, обхожу придиванный модуль и, подтянув брючины, усаживаюсь на его угол, широко, по- мужски, расставив колени:

- Ну, говори!

***.

Потом десять минут слушаю лекцию, как я неправа и в конец затравила Игоря придирками. Даже сидеть надоедает, и я начинаю расхаживать по гостиной, обхватив себя за плечи руками. Наконец, не выдерживаю:

- Слушай, Сомова! Ты, вообще, долго думала, прежде чем мне вот эту телегу задвинуть, а?

Анюта возмущенно повторяет:

- А я тебе еще раз повторяю: он, прежде всего, человек!

- Да, понятно, что не дельфин.

- А ты его со своим отношением, когда-нибудь доконаешь! Если уже не доконала.

Мне ее претензии непонятны и даже раздражают. Плюхнувшись на широкий поручень дивана, начинаю загибать пальцы:

- Каким отношением, Ань? Каким? Я его пою, кормлю, одеваю, обуваю, бабки ему даю!

- Угу… И гнобишь за это!

Возмущенно выкрикиваю, убирая волосы за ухо:

- Где я его гноблю?!

Сомова тоже орет в ответ:

- Да, везде!

Она вскакивает, отмахиваясь с недовольным выражением на лице:

- Ты уже и не замечаешь за собой!

У меня в голове уже роятся тысячи возражений, и я тоже поднявшись с поручня, быстро обхожу придиванный модуль, приближаясь к подруге:

- Ань, послушай!

Сомова выставляет протестуще руку:

- Нет, дай я скажу!

Ладно! Покорно сажусь, и Анька тоже присаживается рядом:

- Все твои разговоры с Игорем происходят либо на повышенных тонах, либо в уничижительной форме! И вообще, ты разговариваешь с ним командами или замечаниями! Ну, он же ведь не собака! Я вон, с Фионой, себе такого даже не позволяю.

- А знаешь, что он себе позволяет?!

- Что?

Целоваться лезет по каждому поводу!

- Сегодня взял и при всех…

- Что при всех?

Рассказывать о своем публичном позоре, с засосом на полминуты, не хочу:

- Ничего!

Но Анька и так догадывается. Но поворачивает по-своему:

- Марго, ну надо уже перестать смотреть на него, как на бабу. Он давным-давно уже мужчина.

Обиженно цепляюсь за последнюю фразу:

- Мужчина?

- Да, мужчина.

Победно смотрю на нее:

- А жаловался он тебе тоже как мужчина?

- Почему сразу жаловался?

- Хорошо плакался, так тебя устроит?

Сомова, отвернувшись, вздыхает. А я уже ищу новую зацепку уколоть, раз благодатная тема уже найдена:

- Мужчина... Сумочку взял, причем мою и свалил! Нормальный мужской поступок, да? Баба она и есть баба!

Сомова дергается что-то сказать, но я не даю:

- Что-о-о?

- А Зимовскому он по морде, треснул тоже, по-твоему, как баба?

Да, тут мне парировать нечем и приходится выкручиваться:

- А причем здесь это-то?

- А притом! Будь он бабой, он бы гораздо раньше бы свалил! Еще бы и с деньгами Зимовского!!

Блин… Таращусь в потолок, поджав губы, но ничего в башку не лезет, кроме эмоций. Слова Сомовой разбивают все мои боевые порядки, обвиняющие Игоря и оправдывающие мои вопли в его адрес. Анюта смотрит на меня с сожалением:

- Ты ему, хотя бы спасибо то сказала?

Обиженно фыркаю:

- За что? За то, что из-за него Зимовский моих родителей приволок, да?

Резко вскочив, демонстрирую, что у меня еще есть и аргументы, и силы защищаться. Но Сомова лишь отмахивается, уставшим голосом объясняя простую истину, которая за текучкой совершенно ушла из моего восприятия Игоря:

- Да за то, что он не предал тебя! Только вот ты вторую сторону медали никогда не рассматриваешь! Вот посиди и подумай об этом.

Сомова уходи к себе и я остаюсь пораженная такой очевидной мыслью - а почему, и правда, Гоша меня не предал, и не сбежал, ведь столько возможностей было!

***

Эти же мысли не дают мне покоя, и когда ложусь спать. Горит ночник, вся извертелась в постели, а сна ни в одном глазу. Мысли крутятся над последним разговором - и свои аргументы про полное содержание Игоря, и жесткий Анютин ответ: «И гнобишь за это!». Но я так привыкла относиться к Гоше как к более слабому, неумелому, неприспособленному… И его сегодняшние требования не повышать «на мужчину голос» показались просто смешными! Он сказал прямо как Анька: «Я вам не щенок какой-нибудь, который тут у вас по углам гадит»…

Ворочаюсь и ворочаюсь, а успокоиться не получается. Не выдержав, сажусь прямо в постели, а в голову лезут Гошины слова: «Потому что нет того самого Игоря Реброва и не будет! Мы другие Марго, тела наши нас поменяли. Игорь -другой, Маша – другая»... Вспоминается долгий поцелуй на банкете, когда все кричали «Горько!» и отсчитывали секунды. Честно сказать, я действительно потерялась в эти мгновения и не могла заставить себя оттолкнуть Игоря. Действительно он другой, я другая… Нет он как-то сказал по-другому…Не важно….

Черт, сна ни водном глазу!

- Капец…

Надо попытаться уснуть и ни о чем не думать! Ложусь, подбивая подушку под голову, и закрываю глаза.

День 297 (531). Вторник.

Утром, еще в спальне накинув поверх ночнушки свой красный халат, сразу хватаюсь за мобильник. Блин, абонент не абонент! С трубкой у уха, тащусь в гостиную. Анька уже там, завтракает тостами с маслом, разложив все по тарелочкам, а в отдельной вазочке еще и джем. На столе одна чашка с чаем - видимо, подруга на меня не рассчитывала. Ну и не надо! У меня другие заботы… С сомнением в голосе интересуюсь:

- Капец, Ань, тебе Гоша не звонил?

- С чего это он должен звонить именно мне?

Мало ли… Маета в душе заставляет топтаться с трубкой то в торце дивана, то вдоль полок, в результате, приборматывая, ухожу за диван:

- Не знаю, может на городской?

Сомова оглядывается на мебельную стенку:

- Марго, ну вот же, городской стоит! Ну, если бы он звонил, ну всяко бы ты, наверно, услышала!

Вот паразит! Вдруг с ним что-нибудь случилось? Пройдя за диваном, и обогнув торшер, сажусь в боковое кресло:

- Блин! Ну вот, где он может быть?

- Понятия не имею.

Внутри нервно и неспокойно. Черт! С кислым видом, подаюсь к жующей Аньке с очередным дурацким вопросом:

- У него хоть деньги были?

Сомова, с чашкой в руке, только пожимает плечами:

- Марго! Ну откуда я знаю, что у него было, а чего у него не было. Он пришел и ушел, все!

Пришел и ушел… Могла бы и поинтересоваться! Недовольно сопя, встряхнув головой, откидываю волосы назад за спину. Анюта косится в мою сторону:

- Ты чай будешь? Может, тебе зеленый, я не знаю?

Все равно… Не до чаепитий… Поморщившись, бурчу:

- Да, любой.

Сомова срывается на кухню за чашкой… А у меня в голове только одно - один, ночью, с вещами…Прибьют ведь где-нибудь дурака и мяу сказать не успеет! Блин, и чего я на него вчера насела… Со вздохом, складываю руки на коленях:

- Может, ты и права!

- В чем?

Капец, я уже готова и извиниться, и внести поправки в свое поведение, лишь бы он вернулся!

- Может быть, правда, я палку перегнула?

Сомова дергает плечом - типа так и есть. Чего еще от нее ждать, никакого сочувствия.

Мой мобильник, лежащий рядом на столе, начинает трезвонить, и я судорожно хватаю его, в надежде, что это пропавший Игорь. Увы, нет… Егоров!

- Черт!

Нажав кнопку приема, прижимаю трубку к уху:

- Доброе утро, Борис Наумыч!

- Алле, Марго, привет! Это я.

В трубке гул, видимо шеф звонит из автомашины:

- Скажи, Гоша, где?!

Капец! Вот что мне отвечать? Пытаюсь потянуть время:

- Так, а что такое?

- А я ему звоню, звоню…. А он трубку не берет! Он в ванной, что ли?

Запустив свободную руку себе в волосы, бормочу:

- А нет, он в магазин выскочил... Там, наверно, шумно, он и не слышит.

- А, ну тогда ты меня слушай! Мне надо срочно отскочить. Завтра вечером буду! Ты, если что, подстрахуй меня, ладно?

- А вы куда-то далеко?

- Да так это… Флаг на Рейхстаг повешу и сразу же назад. Только, пожалуйста, ты никому!

Ясно, к Наташе.

- Борис Наумыч, ну что вы…. Естественно.

- Да, еще скажи Гоше…

- Что?

- Нет, нет, ничего не надо… Я сам ему перезвоню. Все, давай!

Отнимаю трубку от уха - вот уже и началось. Игоря разыскивают, а где его черти носят неизвестно. Очень не хочется верить, что он сбежал с концами, но и тешить себя бесплодными надеждами тоже не хочется:

- Блин!

Да еще какие-то тайны Наумыча с Гошей мимо меня! Кошусь на мобильник - может, еще раз Игоря набрать? Сомова интересуется:

- Что-то случилось?

Походу она не в курсе радостных событий:

- А, извини, я забыла тебе сказать- у Наумыча вчера внук родился.

Анюта поджимает губы:

- М-м-м… Вон оно что.

- Радуется как слон.

Нажав кнопку вызова, все же прикладываю трубку к уху:

- Гоша, ну возьми ты трубу!

***

При таком неадекватном состоянии спешить на работу очень не хочется. Особенно в предвкушении лавины вопросов по поводу местонахождения главного редактора. Появившись в издательстве в начале десятого, раздеваюсь еще внизу, тяну время. Даже удается завести рабочую беседу с одним из сотрудников IT – отдела, по поводу обновления графических программ. Наконец лифт поднимается на четвертый этаж и я, перекинув куртку через руку, глубоко выдохнув, выхожу в холл редакции, бросая отставшему парню:

- В общем, сделаешь Олег, да?

И бодро шлепаю к секретарской стойке, здороваясь налево – направо:

- Здрасьте.

Еще пока собиралась на работу, очень хотелось придать своему образу серый незаметный вид, под стать настроению, так что сегодня на мне костюмная пара мышиного цвета, пиджак и брюки, красная водолазка, распущенные волосы и минимум макияжа. Наконец, я у цели:

- Люсь, привет!

- Доброе утро, Маргарита Александровна.

- Скажи, пожалуйста, а Игорь Семенович не звонил?

Ее ответ ставит в тупик:

- Куда?

Чего-то она тормозит с утречка, не проснулась, наверно, еще. Пожимаю плечами:

- Куда… В редакцию, куда!

- Ну, вообще-то, он уже в кабинете.

В смысле? Теперь растерянно зависаю сама – а чего он там делает?

- То есть, как?

- Вот так! Я пришла на работу, а он здесь.

Я в шоке. Он что, не сбежал? А почему на звонки не отвечает? В голове рой вопросов:

- Капец.

Спешу к нам в кабинет совершенно не поимая поступков Игоря... Когда захожу - картина маслом: он и правда сидит за столом, у него в руках какой-то листок, и он его якобы усердно читает. На стук двери поднимает быстрый взгляд, но тут же опять утыкается в бумагу. Жду каких-то слов, объяснений, но их нет. Ладно… Прикрыв дверь, вешаю куртку на крючок вешалки:

- Что, даже не поздороваешься?

Получается вызывающе–язвительно и Гоша, не глядя в мою сторону, разворачивается к монитору, что-то в нем высматривая:

- Здравствуй.

Приближаюсь к столу:

- А позвонить никак?

- А зачем?

А что, незачем? Хотя бы потому, что люди волнуются! Криво хмыкнув, цежу сквозь зубы:

- Ну, хотя бы сказать, что ты жив - здоров.

Хотя, честно говоря, его внешний вид заброшенным не назовешь - у него даже галстук иной,чем вчера: был полосатый темно-синий, а сейчас полосатый голубой … Про рубашку не скажу, у него они есть одинаковые. Игорь бурчит под нос:

- Не переживай. Помирать не собираюсь.

- Тогда, может быть, объяснишь?

Гоша разворачивается ко мне лицом:

- Что именно?

Фортели твои, что!

- Как понимать твой уход?

Игорь начинает суетливо перекладывать бумажки на столе, потом складывает их в синюю папку и встает:

- Как нежелание тусоваться с тобой под одной крышей!

Он обходит вокруг меня, но прежде чем выйти в холл, останавливается:

- Надеюсь, такая формулировка вас устроит?

Не найдя сразу что ответить, молчу...

***

В результате приходится отложить выяснение отношений и самой усесться за комп, смотреть присланные на почту рабочие материалы. Правда, как только Игорь возвращается в кабинет, свое занятие мгновенно прерываю, возвращаясь к язвительному допросу:

- То есть, на работу ты ходить будешь, да?

Он проходит за моим креслом к тумбочке, на которой стоит монитор и, согнувшись, начинает рыться в ящиках:

- Да вот, сдуру пообещал одной взбалмошной женщине… Приходится слово держать!

Взбалмошная женщина это, по-видимому, я? Но важнее, что он тут, в редакции, и сбегать не в его планах!

- Ты смотри, молодец!

- Сам знаю.

Бросив копаться в ящике, Гоша поднимается с корточек и начинает что-то высматривать на настенной книжной полке. У меня зудит допытываться дальше:

- А ночевал где, если не секрет?

- Нашлись добрые люди.

Неожиданно мой язык бормочет помимо воли:

- Женского пола?

- Какая разница?

Вот, кобель! Взяв какую-то папку, Игорь проходит вдоль окна в обратном направлении, и я фыркаю ему вслед:

- Надеюсь, без последствий?

- Не волнуйся.

Возле полок этажерки с журналами, Игорь опять приседает на корточки, продолжая что-то искать. Я буквально чувствую напряжение, возникшее между нами, и это мне очень не нравится. Пытаюсь нащупать нейтральную тему:

- Гош!

- Что?

- Тебе Наумыч звонил?

- Звонил.

- И что? Что сказал?

- Сказал, что уезжает на два дня.

Это он и мне сообщил.

- И все?

Гоша передвигает зеленые папки с подшивками в сторону:

- Все!

Наконец, он видимо находит нужное - в его руках книга «Допечатная подготовка». Зачем она ему вдруг понадобилась? Не выдержав, любопытствую:

- Что ты делаешь?

- Работу.

Это не ответ!

- Какую?

Игорь встает с корточек, выпрямляясь, и его ответ звучит довольно грубо:

- Маргарита Александровна, если вам нечем заняться, поболтайте по интеркому с Люсей, а мне работу работать надо!

И вместе с книгой идет на выход. Ну и пожалуйста! Не очень то и хотелось! Только удивленно качаю вслед головой - блин, ведет себя как обиженный мальчик... Но с другой стороны Гошины ответственность и невозмутимость впечатление производят… Развернувшись к монитору, утыкаюсь в открытый текст, грызя ноготь – кажется, мои надежды, что все быстро закончится поднятыми для сдачи руками Игоря, далеки от истины.

***

Вот так и работаем… Время к обеду, а я стою у окна и таращусь на улицу, оттянув жалюзи на уровне глаз. Гоши нет, похоже, он старается поменьше быть в кабинете, и находит места для дел в других комнатах. Мобильник на столе начинает названивать и я, взяв трубку в руки, смотрю, кто звонит. Сомова! Нажав кнопку вызова, прикладываю телефон к уху:

- Да, Ань?

- Привет, Марго! Что там у вас слышно?

- Да все в порядке.

- Гоша отзвонился?

- Не-а... Прихожу на работу, а он уже тут сидит.

- О… Ну, слава богу. Значит, помирились?

Язвительно бурчу:

- Ань, я с ним не ссорилась!

- «Пошел вон», это не ссорилась, да?

Раздраженная сегодняшним неудачным общением с Игорем, фыркаю:

- Ха, значит, все-таки, поплакался, да?

- Так, Марго. По-моему, ты не лечишься! Кто с утра мне рассказывал про «перегнула палку», и так далее?

Упрямо стою на своем:

- Так, Ань, все! Давай, теперь, по второму кругу пойдем! Нашелся и, слава богу! Кстати, он мне заявил, что жить под одной крышей со мной он не собирается. Прикинь?

- Понятно. Ну, будь я на его месте, я бы тоже с тобой не стала жить. Ну все, пока!

Ушам своим не верю! Ничего себе заявочки!

- Чего-о-о? Алло, Сомова!

Но в ответ только короткие гудки. И это после стольких заверений в дружбе?

- Нормальные заявления.

Бросив мобильник на стол, со вздохом отхожу к окну.

***

Рабочий день, шатко-валко, движется к концу и вроде бы и с Игорем мы более-менее контачим все привычней. Увы, до тех пор, пока не приходит пора закругляться и ехать домой. Тут он, пользуясь моментом, когда я не на рабочем месте, просто уезжает не дождавшись меня и не оставив никакой записки. Настроение сразу падает донельзя!

***

Вот так, без настроения, уже вечером дома, переодевшись в голубую майку и синие легинсы, сижу на кухне с Анькой и хмуро трескаю жареные кабачки со сметаной. Поелозив вилкой в тарелке, отодвигаю недоеденную порцию в сторону:

- Спасибо большое.

- На здоровье.

Поднявшись из-за стола, несу грязную тарелку к раковине, оставляя ее рядом, на столешнице, и тут же шустро сворачиваю к спальне. Закрыв за собой дверь, быстро набираю Гошин номер. Приложив трубку к уху, слушаю длинные гудки. Наконец он отзывается:

- Алло!

- Алло, Гош.

- Угу…

- Привет, это я.

- Здравствуй, давно не виделись. Что-то по работе?

- Слушай, может, давай уже закончим этот детский сад, а?

- Детский сад?

Пока не обиделся, поправляю себя:

- Ну, давай возвращайся домой, я говорю

- Мы, по-моему, этот вопрос уже обсудили сегодня. Повторить?

- Ясно. Тебе точно есть, где ночевать?

- Койкоместо есть.

- Ну, ты хоть ужинал?

- Спасибо, не хочу.

Вот и поговорили. Помолчав, бурчу:

- Ну ладно, давай.

Дав отбой, совершенно недовольная разговором, возвращаюсь на кухню. Положив мобильник на стол, забираю кувшин с яблочным соком и наливаю себе стакан. Сомова насмешливо интересуется:

- Ну и что он сказал?

- Кто?

- Кто, кто… Гоша, кто еще!

Вот проныра. Она что, подслушивала?

- А с чего ты взяла, что я Гоше звонила?

Анюта хмыкает, качая головой.

- Марго, только внучку Штирлица не играй, пожалуйста. У тебя на морде все написано.

Мне не нравится такая ее проницательность, и это заставляет вредничать и цепляться к словам:

- А с чего это у меня морда то?

- О-о-о, началось! Когда нечего ответить, значит, к словам придираемся, да?

Да! Молча обойдя кухонную стойку и усевшись на стул, отворачиваюсь:

- Сказал, что жрать он не хочет, а койкоместо у него есть!

Язвительно поворачиваюсь к Сомовой:

- Такая информация тебя устроит?

- Меня да, а тебя?

Подперев кулаком подбородок, Сомова внимательно на меня смотрит, и я гордо вскидываю голову:

- А мне, вообще, все равно!

Соскочив со стула, ухожу в гостиную смотреть телевизор, а вслед летит:

- О, оно и видно!

День 298 (532). Среда.

Утром от Гоши звонка опять нет, и я еду на работу в некотором напряжении и тревоге – вчера у него было желание работать в редакции и мне помогать, но вчера это было вчера… Откуда мне знать, какие еще у него завелись в голове тараканы?! Тем не менее, важно оставаться собранной и уверенной в себе! Так что одевалась-собиралась на работу тщательно - на мне бледно-голубая кофта поверх сиреневой блузки, серые мягкие брюки, волосы аккуратно расчесаны и уложены на левую сторону. Когда выхожу из лифта на этаже «МЖ» у меня уверенный вид, сумка в судорожно сжатых руках, и я направляюсь к секретарской стойке:

- Привет, Люсь!

Та, не отрывая трубки от уха, протягивает мне конверт. Видимо письмо, требующее ответа. На ходу забрав, двигаю прямиком к себе в кабинет. Гоша уже тут, сидит за столом и что-то обводит карандашом в журнале. Осторожно здороваюсь:

- Привет.

Тот головы не поднимает:

- Здравствуй.

Иду к столу, по пути кидая сумку в боковое кресло:

- Послушай, Игорь!

- Слушаю, Маргарита Александровна.

- Ну давай, хотя бы, внизу будем встречаться на ступеньках!

Игорь, все-таки, поднимает на меня свой взгляд:

- Зачем?

- Ну, раз мы уж формально жених и невеста... Давай, хотя бы, на работу вместе приходить! Поддерживать легенду, так поддерживать.

- Это без проблем. А теперь послушай меня!

Гоша встает, бросая карандаш на стол и принимаясь расхаживать вдоль окна:

- Что будет с тобой после затмения всем понятно. А вот про меня и куры не шептали!

Сглотнув, осторожно бормочу:

- Почему «не шептали»… Я же сказала: найдем мы тебе работу!

- Где и кем? А главное -кто и когда этим будет заниматься?

Вопрос неожиданный. Как-то о такой конкретике не думалось. Если честно, по принципу: «решать проблемы по мере их возникновения». Пытаюсь отбиться общими словами, успев, правда, только промычать:

- Ну, я не знаю…

Игорь перебивает:

- А я знаю! Заниматься этим будешь ты!

Сразу выпускаю иголки:

- А почему «ты», а не «мы»?

Сложив руки на груди, Гоша задумчиво проходит вдоль окна к креслу:

- Ну, потому что дальше, я собираюсь жить как Маргарита Александровна Реброва.

И немым укором обитать в моей квартире, согласно прописке? Даже сгибаюсь от неожиданности, подаваясь к нему через стол:

- Как кто-о-о?

Игорь спокойно повторяет:

- Как Маргарита Александровна Реброва!

Он берет со стола раскрытый журнал «Удачная карьера» и тычет в него указательным пальцем:

- А тут надо по собеседованиям ходить…Что смотришь? Ну не мне же туда переться?

В подтверждение он обводит в воздухе рукой свою физиономию:

- Правильно?

В шоке молчу -меньше всего, я готова потакать желаниям Игоря, но в его словах есть своя логика. Если сейчас встать в позу и отнекиваться, вдруг это окончательно все разрушит? Совсем ведь обидится… Тем не менее, пытаюсь отговорить и свести все к дурной шутке:

- Игорь, ты сейчас уверен, что у тебя голова не болит?

Увы, Гошин голос тверд:

- Уверен! Маша Васильева в этом бизнесе никто, а Маргарита Реброва -имя. Если я не прав - аргументируй!

Аргументировать нечем и я блею:

- Гош, подожди. Но…

- А чего ждать-то?! До затмения всего ничего осталось.

Он садится в кресло за стол:

- Или ты мне предлагаешь, потом, по всей Москве высунув язык работу искать бегать?

По Москве? Как по Москве? Я не хочу, чтобы по Москве! Ошарашено усаживаюсь на угол стола:

- Так, стоп - машина! По-моему, мы договаривались с тобой, что это будет не Москва!

Игорь мотает головой:

- Я ни о чем с тобой не договаривался! Это ты так решила, потому что тебе так удобно.

Только беззвучно шевелю губами, чертыхаясь и поднимая взгляд в потолок. Игорь с нажимом повторяет:

- А я хочу жить и работать в Москве!

Блин! Сдавшись, слезаю со стола:

- Ладно, все. Хорошо, допустим!

Уперевшись руками в крышку стола, нависаю над Игорем:

- То есть, ты считаешь, что ты вот, все вот эти должности потянешь, да?

- Легко!

- Уверен?

- Сто процентов!

Выпрямившись, недовольно поджимаю губы:

- Облажаешься ведь!

- Слушай, это уж не твоя проблема.

Вот, упрямец! Желание сказать наперекор заставляет продолжить спор:

- Вообще-то, Маргарита Реброва для меня не пустой звук, знаешь!

Взгляд Игоря становится насмешливым:

- Нормально.

- Что, нормально?

- Слушай, может, ты уже определишься, кем ты хочешь быть - Маргаритой Ребровой или Гошей?

Где-то внутри меня сидит ответ, я знаю, только принять окончательно решение и озвучить его так трудно…Обиженно иду к окну:

- Не дави на меня!

- А я и не давлю.

Вскочив из кресла, он делает несколько шагов, приближаясь ко мне:

- Просто раньше мы занимались исключительно твоими проблемами. Вот теперь предлагаю подумать и о моих!

Он идет прочь из кабинета, оставляя меня в полной растерянности.

***

Пятнадцати минут хватает, чтобы переосмыслить ситуацию - если невозможно бороться с протестами, значит, их надо возглавить и направить в нужное мне русло. Нахожу Игоря в комнате отдыха, где он наливает себе кофе, а пресловутый журнал с вакансиями брошен на диван. Сразу беру инициативу в руки:

- Капец, вот ты где! Ну я что, должна за тобой по всему офису бегать, что ли?

- А тебя никто не просит бегать!

Ответ достаточно агрессивный и я сбавляю напор:

- Так! Ладно, Гош.

Тянусь взять журнал в руки:

- Действительно, ты прав! Давай, потихонечку, как-нибудь и тобой будем заниматься.

Раскрываю разворот на заложенной странице, посмотреть, что там Игорь успел начиркать. У того в голосе удивление и радость:

- Ты это серьезно?

Походу, сработало! Продолжаю:

- Да! Значит, смотри сюда! Вот этот вариант, который ты выделил - это я тебе не советую. Потому что контора гнилая и у них…Они все время концы с концами еле-еле сводят.

- Странно, я звонил, они сказали, что…

- Гош, тебе по телефону все, что угодно могут сказать… А вот в «Лабиринт» или «Гранж», я бы попробовала. Ну, конечно, не бог весть что, но хотя бы у них бюджет выше среднего. Так, тут где телефон?

- А, вот, внизу!

- А, ага… Ну пойдем, чего стоять.

Дергаюсь на выход. Вслед летит:

- А кофе?

Насмешливо оглядываюсь:

- А ты что, кофе только на кухне можешь пить?

- Тебе сделать?

- Нет, спасибо.

Выхожу в холл, и Гоша торопится за мной… Когда уже в кабинете дозваниваюсь до «Лабиринта» по указанному номеру отдела кадров и оставляю свой номер для ответа, Игорь уже смотрит на меня восхищенным взглядом и это мне нравится - походу у нас снова мир, дружба и жвачка!

А спустя час Людмила передает записку с названием ресторана «Silkinoff» и временем встречи для собеседования непосредственно с директором «Лабиринта - двадцать ноль-ноль.

***

Рабочий день окончен и я, в назначенное время, оставив Игоря на улице у входа в ресторан, захожу в «Silkinoff». Не теряя времени, направляюсь к администратору:

- Добрый вечер. Мне сказали: столик на фамилию Еремин.

- Да, пожалуйста, проходите!

Взмахом руки он указывает куда-то вглубь зала. Иду между столиками, куда послали, и мне навстречу встает импозантный мужчина лет сорока пяти:

- Добрый вечер!

- Добрый.

Протягиваю руку, и мужчина ее аккуратно жмет:

- Еремин Геннадий Антонович!

- Маргарита Реброва!

- Наслышан, очень приятно. Присаживайтесь.

Ого! Слава летит впереди паровоза. Сняв с себя куртку, перекидываю ее через локоть:

- Спасибо.

Положив куртку и сумку на диванчик возле столика, усаживаюсь в отодвинутое кресло:

- Можно тогда сразу вопрос?

- Да, ради бога!

- А от кого вы обо мне наслышаны?

Еремин улыбается, и отвечать не торопится:

- Ну, мы редактора закулисные, а вы, если я не ошибаюсь, даже на обложку попадали!

- Читаете «МЖ»?

- Нет, жена читает.

- Все равно читаете!

- Согласен. Тогда можно тоже вопрос?

- Конечно.

- А чего это вдруг успешный редактор, успешного журнала, просится на работу в наш «Лабиринт»?

Сходу красивый ответ на ум не приходит, и я тяну время:

- А «Лабиринт» что, разве неуспешный?

- Я этого не сказал.

- А что, вы сказали?

Еремин достает из стоящего рядом портфеля журнал и передает его мне в руки:

- Прошу! Можно сформулировать вопрос по-другому. Хотя это сути не меняет.

С любопытством листаю, страницу за страницей…

- Маргарита Александровна, то, что в «МЖ» грядут перемены, я в курсе. Но если честно, когда мне сказали, что нашим изданием интересуется Реброва, я был несколько удивлен.

Подошедший официант ставит передо мной безалкогольный коктейль, и я изображаю перед своим визави строгость:

- Гхм, Геннадий Антонович, я надеюсь, мы не будем выяснять, зачем я это делаю? Поверьте, для этого достаточно мотивов, скорее личных.

- А то, что у нас немножечко другой профиль, вас тоже не смущает?

Усмехнувшись, продолжаю набивать себе цену:

- Ну, мне всегда казалось, что если умеешь ездить на мотоцикле, то и на велосипеде проблем не будет.

Еремин тоже смеется:

- О-о-о, ха-ха…Так, значит, по сравнению с «МЖ» мы велосипед?

Неужели оскорбился?

- Нет, по сравнению с мотоциклом.

- Хорошо, принимается! Хотя, согласитесь, велосипеды тоже бывают разные.

Помешивая трубочкой в стакане, с усмешкой оглашаюсь:

- Ну, кто же спорит!

- Маргарита Александровна, я бы очень хотел, чтобы мой новый главный редактор сделал из нашего лисапеда, ну если не гоночный мотоцикл, то хотя бы скутер!

Все-таки, обиделся…

- Ого! А не круто?

- Ну почему же. Под это и бюджет соответствующий… Кадровые моменты, производственные - полный карт-бланш! Захотите эксперимент? Готов рискнуть! Кстати, эксперименты это единственное, что я бы попросил бы согласовывать.

- Хотите помахать шашкой, да?

- Сколько ж можно на пустом месте толкаться?! Понимаете, Маргарита Александровна, прежде чем искать нового главного редактора, я сначала нашел людей, готовых в это вложиться. Ну, а коли господь, бог посылает мне вас, то почему бы и шашку не достать, а?

- Весело…

Махать шашкой? Мои мысли тут же переключаются на Игоря:

- Надо подумать!

Вежливо улыбаюсь Еремину и он, воодушевившись, повторяет:

- Думайте, Маргарита Александровна! И поверьте, если сработаемся, будет еще веселее!

***

Распрощавшись с Ереминым, наглухо застегнув куртку и повесив сумку на плечо, выхожу из ресторана. Неподалеку топчется Игорь, и я направляюсь к нему. Гоша нетерпеливо интересуется:

- Ну что?

Если честно, то порадовать его не могу:

- Значит, ситуация следующая – «Лабиринт» отпадает.

- Почему?

Затягиваю пояс на куртке:

- Потому что, это не твой вариант!

Ответ Игорю явно не нравится:

- Что, значит, не мой?

- Ну, то и значит! Им нужен человек, который полностью поменяет политику издания.

- И что?

Не сдержавшись, фыркаю - можно подумать у него есть хоть минимальный опыт в таких делах:

- И то! Это тебе не «МЖ», где все смазано и все отстроено. Здесь самому надо рельсы класть!

Пройдя мимо застывшего Реброва, направляюсь к машине. Игорь меня тормозит, окликая:

- В чем проблема, я не понял?

Вот упрямец! Приходится рубить правду-матку:

- Слушай, родной мой, чего ты не понял? Ты не потянешь этот объем!

Гоша обиженно переминается с ноги на ногу:

- Почему?

- Потому что! Одно дело ходить за мной хвостом и все вопросы согласовывать, а другое дело - самому плыть и еще других за собой тащить!

Гоша, словно ребенок, обиженно дует губы:

- А где это яза тобой хвостом хожу, интересно?

- Ха! А нет, мы уже, капец, какие самостоятельные!

- А типа, нет?

- А типа, да? Игорь, ты что, не понимаешь, что они ждут от тебя новой концепции, выход на новый качественный уровень, вплоть до подбора новой команды. Скажи, пожалуйста, ты хоть разв жизни это делал?

Тот упрямо повторяет:

- Ну, вот и сделал бы!

Бесполезно… Уперся как баран. Отворачиваюсь:

- Ой, ладно, разговор слепого с глухим.

- Вот, именно!

Игорь вкладывает мне в руки ключи от машины и делает шаг прочь. Блин, опять надулся! Вроде же помирились?

- Ты куда?

- Никуда. Просто надоело быть твоим хвостом!

- То есть, ты хочешь сказать, что дома ночевать ты снова не будешь, да?

- А это не мой дом, а твой!

И уходит с оскорбленным видом. Стою и смотрю вслед - детский сад, малышовая группа!

***

Минут через сорок я уже возле дома на Ломоносовском. Оставив машину возле подъезда, поднимаюсь в квартиру. Когда захожу в прихожую, в гостиной горит торшер и сквозь полки виднеется сидящая на придиванном модуле, поджав под себя ноги, Сомова, с ноутом на коленях. Бурчу ей туда:

- Салют.

- Привет! Как дела?

Отмахнувшись, кладу ключи на полку:

- Ой, как сажа…

Расстегнув куртку, начинаю раздеваться. До меня доносится:

- А как с Гошей?

- Да никак! Говорю же.

- Понятно. Ну, он хоть на работе то был?

Повесив куртку на крючок, разуваюсь, жужжа молнией на ботильонах и переобуваясь в тапки:

- Ань, ты представляешь, чего он мне сегодня заявил?

- Чего?

- Что свое дальнейшее присутствие на планете Земля, он хочет осуществлять в качестве Маргариты Ребровой!

- Пхэ… Да ты что?

- Вот так вот! И заняться его трудоустройством должна тоже я!

- Нормально.

- А Маша Васильева ему теперь на хрен не уперлась! Он хочет в Маргариту Реброву, вот вынь ему да положъ. Причем при должности! Поняла?

- Да уж… Так он что, прямо взял, ни с того ни с сего, так и заявил, что ли?

Иду в гостиную к подруге:

- Ну как«ни с того, ни с сего»... Я говорит, мол, лямку тянул, вот и ты давай впрягайся!

- Пхэ… Нормально. И что?

- Что и что?

- Ну, дальше-то что?

- Ань, ну а у меня что, есть выход? Ладно, все, я в душ!

Не торопясь ползу в спальню, но Сомова меня окликает:

- Подожди, Марго. А ты-то ему что сказала? Подожди!

***

Едва дождавшись, когда я закончу водные процедуры и открою дверь в ванную, Анюта засовывает свой нос внутрь, требуя деталей. Приходится рассказать о посещении ресторана, переговорах с Ереминым и детской реакции Игоря на их итог. Сомова торчит в дверях ванной, привалившись к косяку, и ее любопытство не спадает:

- Ну, а он тебе, что на это?

Тянусь снять халат с вешалки – щеголять перед подругой в ночнушке на голое тело не комильфо:

- Как что? Он обиделся, Ань! Он же у нас теперь супер-пупер–мега-редактор!

Сомова отворачивается, пряча улыбку, а я, разнервничавшись, никак не попаду руной в рукав, натягивая халат на себя:

- Его же теперь хоть министром печати ставь! Он у нас все знает, все умеет, всему научился. Причем это не только поза... Я ведь не поленилась - съездила, все узнала, все планы с той стороны. Стою, объясняю человеку - ты не потянешь! Причем аргументировано объясняю. Стоит, уперся как баран, губу надул, стоит бычит!

Проскочив мимо Сомовой в спальню, отдуваясь, вышагиваю, то в одну сторону, то в другую. До меня доносится робкий Анютин голос:

- Марго, может правда?

Остановившись и подвязывая пояс, недоуменно мотаю головой:

- Что?

- Ну, дать ему попробовать.

Сговорились они, что ли?! Насмешливо гогоча, опять пускаюсь расхаживать по спальне:

- Капец, вообще! Еще одна.

- Ну, а что?

Резко развернувшись, оказываюсь лицом к лицу:

- Слушай, Сомова, ты хоть понимаешь, чего ты говоришь?! Это же тебе не оладушки лепить. Одну слепил, вторую выкинул. Там же все на людях завязано и на бабки!

Отправляюсь к шкафу на поиски нижнего белья, но порывшись и забыв от эмоций что хотела, раздраженно бросаю подруге:

- Обделается на всю Москву!

Сомова дергает плечом:

- Ну и пусть!

Что, значит, ну и пусть?!

- Ты понимаешь, что ты говоришь-то?

- Ну, а что? Ты-то, к этому времени уже будешь Игорем Ребровым! А это - его выбор. А вдруг справится?

- Ань, я тебе говорю -не справится!

Взяв пару вешалок из шкафа, начинаю навешивать на них снятую и брошенную на кровать одежду. Сомова продолжает упорствовать:

- Марго…

Но я перебиваю, настаивая:

- И второе! Реноме Маргариты Ребровой мне небезразлично. И что о ней подумают, мне тоже не по барабану!

Засовываю вешалки обратно в шкаф, цепляя за перекладину. Надеюсь, вопрос исчерпан? Увы, Анюта скрипит ехидным тоном:

- Ну, а может тебе определиться, все-таки, кто для тебя важнее: Маргарита Реброва или Гоша?

Это так созвучно словам Игоря, что не выдерживаю:

- Сомова, он тебе что, звонил?

- Почему, звонил?

- Потому что ты говоришь, слово в слово, как он!

- Ну почему, я просто же…

Обсуждать, чем мне дорога Маргарита Реброва не хочу и дискуссию обрываю:

- Так, все Ань! Вот у меня и так было поганое настроение, давай мы его еще больше испоганим!

Уперевшись ладошками в спину подруги, вытесняю ее за порог спальни. Анюта еще пытается оставить какую-то свою мысль мне на ночь:

- Марго!

Но я мотаю головой – ночью надо спать:

- Анечка, все. Спасибо тебе!

- Ну, я же за тебя переживаю, Марго.

Ах-ах-ах! Уже прикрывая дверь в спальню, отмахиваюсь с кислым видом. Все завтра, мне надо подумать.

День 299 (533). Четверг. Утро и день.

Следующее утро не предвещает особых потрясений и я, пребывая в относительно спокойном расположении духа, приезжаю на работу, опоздав всего на несколько минут. Куртку я успела снять еще внизу, в холле издательства. Перекинув ее через локоть, шествую к секретарской стойке уже во вполне рабочем облике: на мне синяя свободная блузка с короткими рукавами и треугольным вырезом у горла, черная юбка, на лице яркий макияж, распущенные волосы:

- Доброе утро, Люсь!

Секретарша откликается:

- Доброе утро!

Правда тут же приглушает голос:

- Маргарита Александровна, вас искали!

- Кто?

Со спины раздается голос шефа:

- Ну, допустим, я!

Оглянувшись, пытаюсь изобразить радость:

- А Борис Наумыч, я…

Егоров напряженно перебивает:

- И вам не хворать!

И дергает головой в сторону своего кабинета:

- Ну-ка, за мной!

Что-то мне не нравится такое начало дня, поэтому не спорю и покорно следую за шефом. Открыв дверь в свой кабинет и, сделав шаг внутрь, он зовет за собой:

- Проходи.

Время от времени неуверенно оглядываясь на строгого начальника, иду к столу. Пока шеф не вскипел по неизвестной мне причине и не вывалил на голову новые неприятности, пытаюсь перехватить инициативу - как только Егоров оказывается рядом, озабочено беру его за локоть:

- Ну что, Борис Наумыч, рассказывайте!

- Подожди, это я должен рассказывать?

Усаживаюсь в начальственное кресло:

- Ну, естественно! Как внук, как мама?!

Такой напори правда сбивает громовержца с агрессивного настроя. Егоров приваливается пятой точкой к столику, стоящему в углу:

- А, ты вот о чем…

- Естественно! О чем же еще!

Тема животрепещущая и, вздохнув, шеф начинает делиться наболевшим:

- Значит, внука мне увидеть не удалось…

- Почему?

- А потому, что у них там забор такой высокий, выше человеческого роста. И охрана!

- И что, даже не пустили вас?

- Ну как… Какие-то справки нужны, что ты здоров, не кашляешь, что у тебя этого нет, этого нет… Я вон, по телефону поговорил, и то, слава богу!

- Ну, а что, в окно даже не показали?

Егоров раздраженно шлепает ладонью по коленке:

- Я тебе сто раз говорю - забор выше человеческого роста! Это у нас толпами стоят: бухают, орут, там этого нет.

Опомнившись, он вдруг вскакивает, возмущенно повышая голос:

- Подожди! Путаешь все… Это я хочу у тебя спросить!

Приходится встать, преданно заглядывая начальнику в лицо. У того пытливый взгляд:

- Скажи, что ты делала вчера вечером, я имею в виду в рабочее время?

Это с шестнадцати до восемнадцати? Задумчиво тру шею:

- Так, сейчас скажу. Э-э-э, с Клюевым встречалась.

- С Клюевым, значит, да?

- Да! Он, в принципе, говорит, что может еще с нами поработать. И шеф его доволен вроде.

- А вот до меня дошли слухи, что ты вчера была на собеседовании!

Если только Люся проболталась. Но двадцать ноль-ноль, это уже после работы. Тем не менее, чувство опасности заставляет напрячься:

- На каком собеседовании?

- На собеседовании с директором журнала «Лабиринт».

Капец… Шеф проходит у меня за спиной, заставляя мурашкам пробежаться вниз по позвоночнику, и я зависаю, не зная, что и сказать. С трудом, выдавливаю из себя улыбку:

- Гхм… Простите? Еще раз…

- Говорят, что ты ищешь работу! Так, понятно?

- Кто говорит?

Увести разговор в сторону не удается:

- Это правда или нет?

- В рабочее время на собеседовании? Борис Наумыч, ну что за бред?! Вы сами первый даете по шапке за распространение подобных слухов! И вообще, пора статью какую-нибудь вводить за хранение и распространение подобного!

Вскочив, хватаю куртку, брошенную на спинку стула и сумку:

- Двадцать пять лет с конфискацией! Тогда может люди думать начнут.

- Погоди, так это слухи или нет?

Растягиваю губы в замороженной улыбке:

- Да естественно, Борис Наумыч!

По крайней мере, в части времени. И бегом из кабинета.

***

Вся в эмоциях, спешу к себе - надо накрутить хвост главному редактору с его дурацкими идеями. Когда распахнув дверь, врываюсь внутрь, хмуря сердито брови и напряженно поджав губы, Гоша невозмутимо сидит за столом, правит рекламный договор. Сцепив зубы, стараюсь выглядеть сдержанной - демонстративно плотно закрыв дверь, вешаю куртку на крючок и неторопливо направляюсь к столу, на ходу бросив сумку в боковое кресло. Остановившись в торце стола и грозно уперев руки в бока, многозначительно молчу, чуть склонив голову набок. Гоша, грызя карандаш, поднимает заинтересованный взгляд. Полная негодования рычу:

- Ну что, доволен?

Секунду помолчав, Игорь уточняет:

- Чем?

- Чем, чем… Уже Наумыч в курсе, что Маргарита Реброва уходит!

- Откуда?

- От верблюда! Не от меня так точно!

Поднявшись из кресла, Гоша вдруг заявляет:

- Я не понимаю, чего ты бесишься.

- А чего мне, радоваться, что ли?

Он неторопливо обходит вокруг меня, продолжая рассуждать:

- Подожди… Если Маргарита Реброва реально уходит, так какая разница, когда она это сделает и когда об этом узнает Наумыч: сейчас или потом?

Логика железная, с его точки зрения… Но она мне не нравится! Не нравится! Подняв глаза к потолку, шумно выдыхаю:

- Фу-у-ух!

Это из той же серии, что выбери кем же ты хочешь быть после затмения… И точно - Гоша складывает руки на груди и с ехидцей интересуется:

- Или Маргарита Реброва уже никуда не уходит?

Даже слушать не хочу!

- Так, знаешь что?

- Что?

- Отстань от меня! Вот, что.

Проскочив мимо Игоря, пытаюсь пролезть к креслу, но Игорь хватает за локоть, задерживая движение:

- А я тебя не трогаю.

Ага, как же! Вцепился как клещ! Недовольно бурчу, желая быстрее закончить разборку:

- Вот и все!

- Вот и все! Нет не все. Доброе утро! Я тебя еще не видел.

- Доброе.

Вырвав локоть из его цепких пальцев, добавляю:

- Наверно!

И плюхаюсь в кресло... В глазах Гоши улыбка:

- Вот сейчас - все.

И идет на выход, покидая кабинет, а я демонстративно разворачиваюсь к компьютеру. Правда, как только он выходит, оборачиваюсь, строя вслед сморщенную гримасу и беззвучно шевеля губами нехорошие слова.

***

А спустя полчаса, когда уже войдя в рабочий ритм, спокойно сижу за столом и просматриваю пометки, сделанные Игорем в рекламном договоре, дверь в кабинет хлопает так громко, что я чуть ли не подскакиваю, вздрогнув. Уронив листки перед собой, удивленно смотрю на вошедшего раскрасневшегося Егорова. Тот почему-то всплескивает руками:

- Не помешал?

И сразу решительно направляется ко мне, невольно заставляя вскочить:

- Да нет, что вы!

Подойдя совсем близко, шеф останавливается с насупленным видом:

- Скажите, Маргарита Александровна!

Подняв руку, он шевелит своими пухлыми пальчиками в воздухе:

- Вы, там, сказали правду или, все-таки, солгали?

Там это где? Капец! Походу шеф получил дополнительные доказательства про вчерашнее, и теперь в бешенстве! Неуверенно блею:

- По поводу?

Он проходит вдоль окна у меня за спиной:

- По поводу печатного издания «Лабиринт»!

Растерянно переступаю с ноги на ногу, понимая, что начальник не просто так вернулся к теме.

- Ну, Маргарита Александровна… Ну вы сказали или у меня что-то, вот, послышалось такое?

Походу, ошибкой во времени не отбрехаюсь, прозвучит нелепо. Не имея всю информацию об источниках шефа, врать бессмысленно и я нервно вздыхаю, выдавливая из себя:

- Борис Наумыч, понимаете...

Но тот с размаху стучит кулаком по столу, переходя на ор:

- Не понимаю! У меня каждая клеточка мозга отказывается понимать! Скажи мне, пожалуйста, Марго, это что, такой новый стиль в работе? Это мода такая - смотреть в глаза и врать? Хотя нет, стоп! Конечно же, это я тебе дал повод, да? Врать мне? Я обидел тебя чем-то Марго? Скажи!

Он мечется по кабинету, продолжая буянить, а у меня наворачиваются слезы. - Я думал, что вся эта эпопея с сестрой, с братом - это последняя пачка макарон, которые вы мне на уши навесили…

Импульсивно он елозит ладонями по своим ушам, будто что-то стряхивая с них:

- Оказывается, нет! У нас дядя еще работает на макаронной фабрике!

Пытаюсь хоть что-то придумать:

- Борис Наумыч, подождите.

- Чего ждать?!

Могу повторять только одно, отбиваясь от нападок:

- Это все неправда!

- Если я сейчас сам слышал Еремина, который все это подтвердил?!

Мой голос полон безысходного отчаяния:

- Борис Наумыч!

Он горько мотает головой, делая лицо брезгливым:

- Знаешь что, Марго, мне заранее противно, чтобы ты сейчас здесь не сказала!

И быстро идет на выход. Дверь опять хлопает…Ну вот, теперь и для него я последняя предательница и изолгавшаяся дрянь! Полная разочарования, шлепаю ладонью себе по бедру:

- Да что ж такое то!

Все против меня! В полном смятении утыкаюсь носом в окно- теперь только затмение что-то спасет и исправит. Только затмение!

***

К моменту возвращения Игоря я уже на взводе и, отвернувшись в окно, поливаю креативщика за идиотские идеи самыми последними словами. Наконец, дверь распахивается, и, судя по отражению в стекле, на пороге именно Гоша. На шум принципиально не оборачиваюсь, демонстративно таращась на улицу и уперев руки в бока. За спиной слышится возня, щелчок замка, шуршание плаща и топтание. Соизволив оглянуться, цежу сквозь зубы:

- Ты где был?

- Обедал.

Вся в напряженном раздражении, буравлю его испепеляющим взглядом:

- Молодец! Комом в горле ничего не встало?

Не сдержавшись, делаю несколько шагов навстречу, но потом все же останавливаюсь, кусая губы. Игорь, спокойно проходит мимо, оставляя на столе свой портфель:

- А с чего это?

- С того! Я тебе тут уже десять минут добрым словом вспоминаю!

Виновник моих несчастий задумчиво отходит к стене, где усаживается в боковое кресло:

- А, ну это нам не привыкать!

- Ты хоть знаешь, что теперь Наумыч мое слово в грош не ставит?!

- В связи с чем?

Угадай с трех раз! Возбужденно пожимаю плечами:

- А все с тем же! Кое-кому приспичило Маргаритой Ребровой карьеру продолжить! А я подыгрываю как дура!

- Подожди, ну ты же вроде выкрутилась?

- А он директору «Лабиринта» лично позвонил, ясно?

Гоша ошарашено вскакивает:

- И что?

И то! Меня уже колотит, и я выкрикиваю, начиная метаться вдоль окна то в одну сторону, то в другую:

- И ничего! Ты хоть в курсе, кто я для него теперь?!

Такой ответ почему-то Игоря успокаивает:

- Так, стоп - машина! Марго, мы с тобой, по-моему, уже все обсудили.

- Что обсудили?

- Ну, что Марго исчезнет... Какая теперь разница?

Что, значит, какая разница?!Возмущенно вскидываюсь:

- Как какая? А пока она исчезнет, как мне ему в глаза смотреть, а?

Гоша удивленно дергает плечом, поджимая губы и отворачиваясь:

- Ну, хочешь - не смотри.

- Спасибо за совет.

- Пожалуйста! Такая странная.

- Я-я-я?

- Да, ты!

С недоумевающим видом он обходит вокруг меня, направляясь к креслу:

- Хочешь и войну выиграть, и чтобы раненых у тебя не было!

Растерянно улыбаюсь – это же надо, какую базу подвел и не придерешься:

- Я смотрю, ты тут не хилым теоретиком заделался.

- Да… А я тебе не говорил, что у меня был хороший учитель?

Это в смысле я, что ли? Парировать нечем и остается только беспомощно шлепать губами, и хлопать ресницами:

- Да пошел ты!

Чтобы и дальше не выглядеть дурой, быстрым шагом иду на выход из кабинета – мне нужно подумать и как-то утрясти все в себе. Вслед летит:

- А я, в принципе, только вернулся.

***

Спустя час Люся зовет нас с Игорем прийти в зал заседаний- Егоров собирает народ для некоего срочного сообщения. Встревоженный люд быстро подтягивается, выстраиваясь вдоль стены - тут и рядовые сотрудники отделов, и начальники подразделений. Зимовский появляется одновременно с нами, так что оказываемся у председательского кресла вместе. Здесь уже Людмила со Светланой, только Егоров появляется последним и прикрывает за собой дверь:

- Ну, значит так, марксисты - троцкисты.

Он проходит вдоль ряда бойцов гламурного пера:

-Чтобы вас не задерживать я буду краток! Последнее время в нашем коллективе появились люди, которые считают, что корабль под названием «МЖ» идет ко дну!

Почувствовав, что траурный панегирик явно намекает на наше утреннее столкновение, пытаюсь прервать оратора и сразу отмести упреки:

- Борис Наумыч!

Увы, ощетинившийся шеф срывается на крик:

- Подождите, Маргарита Александровна. Я вам дал возможность высказаться? Дал! Вы – высказались, я вас выслушал. Теперь только я говорю!

Наступившая тишина напоминает предгрозовую, и я даже уже слышу нарастающие раскаты грома.

- Я понимаю, что крысы они… Они не очень хорошо плавают. Поэтому им надо поскорее смыться. И пожалуйста! Я тут силой никого не удерживаю. Хотите уйти – пожалуйста, идите! Но, только при одном условии…

Гоша подает тихий голос:

- Борис Наумыч, а с чего вы взяли, что кто-то хочет…

Голос шефа звенит, переходя на ор:

- Я, кажется, сказал, что сейчас говорю только я!

После полуминутного молчания он объявляет:

- Все заявления подавать только Лазареву Константину Петровичу. Лично! И то, только после того, как он займет мой кабинет. Я не хочу, чтобы мне говорили, что я специально развалил этот журнал. Я ясно излагаю мысли?

Зимовский подает ядовитый голос, полный спокойствия:

- Не совсем, Борис Наумыч.

Егоров хмуро оглядывается на него. Продолжение не заставляет себя ждать:

- Хотелось бы конкретные фамилии. Кто, куда уходит?

Вся красная от стыда, уже чуть не плачу... Сглотнув комок в горле, стараюсь удержаться, чтобы из повлажневших глаз не хлынули слезы - только истерики сейчас не хватало, для полного унижения. Со всей силы сцепив зубы, охватив плечи руками, стараюсь сжаться и исчезнуть от непонимающих взглядов вокруг. И шеф добивает, ехидно уточняя:

- Спросите у Маргариты Александровны! Она точнее знает.

Он обливает меня презрительным взглядом, потом разворачивается к выходу:

- У меня все!

Он уходит, а народ недоуменно таращится на меня, ожидая пояснений. Но их нет, и не будет! Постояв секунду, срываюсь с места с одним желанием -сбежать и запереться в кабинете! Не останавливает и растерянный Гошин голос звучащий вслед:

- Марго, куда?

И мерзкий голос Зимовского:

- Вот так крысы бегут от кота!

***

Крыса… Как несправедливо! Идиотская выдумка Игоря закончилась моим публичным унижением и полным провалом! Даже если Егоров отойдет и успокоится, отмыться уже не получится никогда. Марго теперь с таким клеймом и останется в памяти сотрудников. Блин! Какая же я дура!

Уже минут сорок сижу, матерясь, и пытаюсь углубиться в работу – типа это успокаивает… Ни хрена это не успокаивает! Гоша так и не вернулся с ужасного совещания – видимо тоже прячется от стыда. Теперь он - жених крысы! Или чувствует свою вину в происшедшем и боится показаться мне на глаза! Но и это, кажется, еще не конец - дверь открывается и входит погруженный в свои мысли Егоров. Не поднимая головы, он закрывает за собой дверь.

Капец, новую порцию упреков и оскорблений я уже не выдержу! Нервно вскочив, заранее втягиваю голову в плечи, судорожно придумывая, как буду оправдываться. Странно, но Егоров, застыв у входа, агрессии не проявляет:

- Не помешаю?

Меня уже колотит, руки ходят ходуном, и я нервно приглаживаю волосы:

- Нет, конечно.

Шеф, вразвалочку, не торопясь, потирая свои залысины, направляется прямиком ко мне. Оказавшись рядом, тянется обеими руками, хватая за плечи, и насильно усаживает в кресло. Потом садится и сам, на угол стола, печально раскачиваясь. Капец я в шоке и совершенно не понимаю, что происходит! Егоров почти стонет:

- Что вы со мной делаете…

Походу, от всех этих событий, у бедного Наумыча крыша совсем поехала - смотрю на него в полном замешательстве, потом на всякий случай опасливо переспрашиваю:

- Я?

- И ты, и Гоша…

А этот то, чего уже успел натворить? Тем временем, шеф сползает со стола, присаживаясь передо мной на корточки:

- И вы все вместе взятые! И чего мне сразу правду не сказать?!

Ошалело хлопаю ресницами – сказать про что? Про превращение и лунное затмение? Я в ауте, я в осадке…

- Потом, постфактум, Гоша прибегает, извиняется.

И опять непонятно… Что он такого рассказал Егорову?

- Вообще, кто вас просил работу брать домой, а потом вдрызг просто взять и разругаться?!

В голове мысли бессвязно скачут то в одну сторону, то в другую… Какую работу? Как разругаться? В результате, получается, издать только бессвязный лепет:

- Так, э-э-э…

- Ну вот, я не знаю, что мне, как бы самому догадаться? В мысли тебе залезть?

Егоров вскакивает, расстроено разводя руками:

- Господи, одно и то же, все время!

Я тоже поднимаюсь из кресла уже не пытаясь понять фантазий шефа. О чем он говорит, о чем должен догадаться… Обреченно вздыхаю. Даже не представляю, в какую сторону выкручиваться. И готова сознаться в этом:

- Борис Наумыч, извините, но…

Егоров перебивает:

- И ты меня извини!

И бросается обниматься, прижимая к себе по-отечески:

- Хотя вот вы виноваты больше! Сделают из меня идиота, потом бегают, извиняются.

Значит это все происки Игоря! Хотя, конечно, то что начальник оттаял и больше не считает меня последней предательницей, безумно радует! Наконец, Наумыч свою добычу отпускает:

- Ну ладно, все, давай! Все, будем считать, что инцидент исчерпан!

Шеф по-детски своим мизинцем цепляет мой мизинец, типа«мирись-мирись-мирись и больше не дерись» и я охотно киваю его косноязычным от волнения словам:

- Давай! Работай. Ну я, откуда… Совсем никак… А я откуда, дани откуда... Ну, вот и получается. Все, давай!

И идет на выход. Только провожаю удаляющуюся спину слегка ошалелым взглядом, пока дверь не захлопывается. Судорожно сглатываю:

- Так, ну это уже за гранью!

Такие качели для человеческих эмоций явная перегрузка! У меня прямо зудит быстрей узнать, что же такое наговорил шефу Игорь и я, не присаживаясь, набираю на мобильнике его номер. Через гудок в трубке слышится:

- Да, Марго.

- Слушай, а ты сейчас где?

- Как где? В офисе.

- Что-то я тебя тут не наблюдаю!

- Все, сейчас зайду.

- И побыстрей, пожалуйста!

- Хорошо.

Через пару минут дверь приоткрывается и креативщик осторожно заглядывает внутрь. Стоя в торце стола, строго командую:

- Дверь закрой!

Гоша, бросая настороженные взгляды в мою сторону, команду выполняет. Сделав несколько неспешных шагов навстречу, останавливаюсь, сложив руки на груди:

- А теперь скажи, что ты сказал Наумычу?!

Игорь уверенным тоном уточняет:

- А-а-а… По поводу «Лабиринта»?

Тихо повторяю, стараясь сдерживаться и оставаться спокойной, хотя, если честно, это и обманчиво:

- По поводу «Лабиринта».

Гоша набирает побольше воздуха в легкие:

- Э-э-э... Сказал, что мы с тобой сильно поругались из-за работы , э-э-э… Вплоть до разрыва… Ну, ты естественно психанула, сказала, что больше со мной работать не желаешь и умчалась в «Лабиринт».

В принципе версия совпадает с тем, что говорил Егоров. Правда я опять дура дурой… И вела себя соответствующе. Ведь мог бы и предупредить!

- Ну, в общем, сказал, что все из-за меня.