ДЕНЬ ВАМПИРОВ: Нулевой Образец (приквел)
ДЕНЬ ВАМПИРОВ: Нулевой Образец - Часть 1
ЮРИЙ ХАМАГАНОВ
ДЕНЬ ВАМПИРОВ – 2:
НУЛЕВОЙ ОБРАЗЕЦ
ЗА ТРИ ГОДА ДО ПЯТНИЦЫ …
1. Пустота
Тишина. Абсолютная тишина. Тишина царит уже девять месяцев подряд: шесть тысяч пятьсот семьдесят семь часов с того момента, как прекратил свою работу маршевый двигатель, завершив разгонный маневр.
Здесь нет порывов ветра или ударов волн, нет уходящей вдаль дороги или оставленного за кормой кильватерного следа, здесь нет вообще ничего, что подтверждает сам факт движения. Никаких доказательств того, что Прометей стремительно движется, а не висит неподвижно в пустоте, никаких, кроме очень медленно растущей в размерах синей звездочки прямо по курсу, да электроники, ежесекундно отсчитывающей одиннадцать километров пройденного пути.
Но даже пустоте приходит конец, и вот теперь, шесть тысяч пятьсот семьдесят семь часов спустя этот конец вот-вот настанет. Крошечная синяя звездочка занимает теперь полмира, электроника отсчитывает оставшееся секунды, а спавший многие месяцы двигатель готовится к последнему рывку, который завершит долгое путешествие.
СБОЙ СИСТЕМЫ. НЕУПРАВЛЯЕМЫЙ СХОД С ОРБИТЫ. ПРИБЛИЗИТЕЛЬНАЯ ТОЧКА ПРИЗЕМЛЕНИЯ СО СЛЕДУЮЩИМИ КООРДИНАТАМИ…
2. Открытый океан
- Тридцать градусов левого борта! Вон он, спускается!
- Вижу.
Огромный парашют прекрасно виден в безоблачном небе, яркие черно-красно-белые полосы делают все возможное, чтобы облегчить работу поисковым командам. Невозможно не заметить.
- Что там под ним, кэп? Человек?
- Не разглядеть…
Хорхе откладывает бинокль и берет из потертого футляра старую подзорную трубу, с которой еще отец выходил в море, она сильнее любого бинокля из тех, что есть на его шхуне. Так, еще раз посмотрим.
- Нет, это явно не человек.
- Тогда что там под ним, кэп?
- Черт знает, шар какой-то здоровенный, вроде металлический.
- Кэп, а вдруг это бомба?! Или морская мина?
- А кого тут бомбить, нас? Кому нужна эта старая посудина? Да и откуда тогда ее сбросили, кто-нибудь видел самолет?
Тут капитан Хорхе прав, никто из малочисленного экипажа не видел и не слышал за последнее время в пустом небе над океаном ни одного самолета или вертолета, вообще никого, кто мог бы сбросить огромный полосатый парашют – он возник в небе, словно из ниоткуда.
- Скоро упадет.
- Значит так – если эта штука после падения не взорвется и не пойдет сразу на дно, то сходим к нему на лодке.
- Думаешь, оно того стоит?
- Как минимум того стоит этот здоровенный парашют, ткань там уж очень хорошая и дорогая. А насчет шара – посмотрим.
Шар приводняется спустя полторы минуты – коротко вспыхивает огонек тормозного двигателя и вот он уже зарывается в пенистые гребни волн Тихого Океана. Взрыва не происходит.
- Так, тонуть эта хрень явно не собирается, лодку на воду!
Хорхе напяливает старую грязную фуражку с надписью «Капитан», на всякий случай берет с собой завернутый в парусину китайский АК-47 и грузится в маленькую надувную лодку. Сначала идут на моторе, но, не доходя до цели полкабельтова, кэп приказывает заглушить двигатель и дальше идти на веслах. Мало ли что, вдруг это действительно акустическая мина?
Парашют отнесло порывом ветра в сторону при приводнении, и теперь он простирается на волнах, словно парус после кораблекрушения, многочисленные стропы не дадут ему уплыть, а утонуть он не должен, так что Хорхе вскоре перестает думать о парашюте, сосредоточившись на загадочном шаре. Тот торчит из воды примерно наполовину, поддерживаемый на плаву ярко-красными надувными баллонами, вокруг шара расплывается большое ярко-зеленое пятно, словно пролитые масляные краски.
- Что это за зеленая дрянь, кэп?
- Маркер, чтоб с воздуха лучше было видно. Давай ближе.
Судя по всему, когда-то шар был белым, но теперь от белого покрытия мало что осталось – капитану он напоминает свиную шкуру, опаленную паяльной лампой.
- Кажется, это спутник, прямо из космоса. Я в кино видел, они горят при падении, - неуверенно предполагает первый помощник, положив руку на шершавую, опаленную поверхность шара.
- Только вот этот не упал, а совершил посадку, он целый. Значит, его будут искать, значит, эта штука дорогая. Все, я решил, поднимаем его на борт. Скажи парням – пусть подходят ближе, тут лебедка нужна.
- Кэп, смотри!
Шар не везде опален, один из фрагментов на поверхности пострадал сравнительно мало – шестиугольная металлическая плита, намертво прикрученная болтами. Большие черные буквы по трафарету – U.S.A.F. Еще ниже – Property of… Чья именно собственность сказать трудно, дальше текст отсутствует – на его месте зияет дыра, с рваными обожженными краями. На отверстие от пули совсем непохоже.
- Через эту дырку вода заливается внутрь, и он может утонуть. Быстрее!
3. Подтверждение
Вызов. Несколько секунд на соединение по максимально защищенной линии. И сразу же ответ – этого звонка ждали.
- Координаты точки приводнения подтверждены, сэр.
- Статус?
- Тормозная система сработала штатно. Несмотря на то что угол входа в атмосферу превышал расчетный, перегрузки и нагрев при приводнении были в пределах нормы. Но сам спускаемый аппарат был поврежден задолго до входа в атмосферу, электроника накрылась, состояние груза неизвестно. Знаем только место, и что спускаемый аппарат не утонул.
- Выловить немедленно, пока груз не пропал.
- С этим проблемы, спускаемый аппарат уже выловили из воды. Местные рыбаки, они были совсем рядом и оказались там первыми, сэр.
- Проклятье, этого еще не хватало! Они с кем-нибудь связались?
- Мы слушаем их радио, но пока рыбаки молчат, думаю, не хотят привлекать внимание. Очевидно, они намереваются доставить Прометей на берег и потом продать.
- Этого ни в коем случае нельзя допустить. Они не должны попасть с нашим грузом в чужой порт, вам все ясно?
- В рамках проходящих учений я уже отдал приказ о переброски Специальной Боевой Группы на базу Альверде, они будут там через пару часов. Ну а пока Бронсон со своими людьми не прибыл, предлагаю решить проблему силами частных подрядчиков, не привлекая излишнего внимания.
- Кто там у вас есть?
- За соответствующую плату люди картеля сделают все что надо и не зададут лишних вопросов. В последнее время там участилось пиратство, и если рыбацкая шхуна пропадет вместе с экипажем вдалеке от берега, это никого не удивит. Они подойдут, словно…
- Избавьте меня от подробностей, просто верните Прометей в самое ближайшее время без шума и свидетелей. Группе Палмер приготовится!
4. Изъятие
- Застопорить ход, приготовиться к досмотру!
Второе предупреждение не подействовало, равно как и первое – шхуна продолжает неторопливое движение вперед.
- Патрон, мне дать предупредительный, или сразу по рубке врезать? – обернувшись, спрашивает стоявший у спаренного ДШК паренек в синей форме.
- Обожди пока, - отвечает патрон, снова подняв матюгальник.
- На шхуне – немедленно застопорить ход или мы откроем огонь!
Ответа по-прежнему нет. Солнце недавно зашло, сумерки сгущаются стремительно, люди на борту катера всматриваются в маленькую старую шхуну и не видят на ней никого.
- Тупые шлюхины дети. Дай-ка очередь у них перед носом!
Вспоровшие водную глядь тяжелые пули не производят никакого эффекта – старое корыто продолжает упрямо плыть вперед, тарахтя изношенным мотором.
Патрон начинает выходить из себя, операция пошла коту под хвост еще до момента своего начала. По плану они должны были подойти к рыбакам на настоящем полицейском катере, подняться на борт в настоящей полицейской форме под предлогом досмотра на контрабанду, нейтрализовать экипаж, забрать груз, а корыто пустить на дно. А теперь от тщательной маскировки не будет никакого толка. Придется работать по старинке.
- Бей по рубке!
Зенитная спарка заходится в дробном грохоте, патрон наблюдает в бинокль, как деревянная рубка маленького суденышка разлетается в щепы.
- Отставить огонь! – перекрыв грохот пулеметов, пиратский капитан командует на абордаж. – Пошли!
Так и не сняв полицейской формы, штурмовая группа устремляется вперед с автоматами наизготовку, действуя согласно хорошо знакомым правилам морского разбоя. Только в этот раз автоматы и мачете бесполезны – на палубе никого, кто бы мог оказать сопротивление.
- Патрон, тут вообще никого! Груза тоже не видно.
- Заглушите движок и осмотрите трюм, он должен быть там!
Открыв люки и забросив вниз несколько светошумовых гранат, пара бойцов спускается внутрь. Минуту стоит тишина, затем в трюме раздается короткая очередь.
- Что там?!
- Успокоили одного из местных, ублюдок напал на меня! Теперь порядок.
- Где остальные?
- Все здесь, внизу, их грохнули еще до нас.
- Патрон, я нашел груз!
Поднявшись на борт захваченного корабля, пират не собирается задерживаться на осмотр трофея, сразу нырнув в узкий люк, где его уже ждет обгоревший металлический шар, рядом лежит свернутый в тюки парашют.
- Должно быть то, что мы искали. Что это за круглая штука, патрон?
- Не твое дело!
Патрон и сам не знает, что это за шар, как он оказался у нищих рыбаков, и зачем понадобился его Патрону – он пытался об этом спросить перед выходом в море и получил тот же ответ.
- Не твое дело!
Ну, не его, так не его, главное, что работу он выполнил – шхуна захвачена, груз в безопасности, свидетелей не осталось. Кстати, что там насчет свидетелей…
- Сколько их всего?
- Восемь, патрон. Семь были уже готовые, восьмой бросился на меня, когда я спустился, щеку всю оцарапал, как кошка. Вон, смотрите.
Бандит тычет сапогом в китайский калашников, лежащий у ног трупа.
- Магазин пустой, тут повсюду дырки от пуль. Судя по всему, они перебили друг друга. Интересно, зачем?
- Просто жадные ублюдки не поделили будущую награду за находку. Ну и спасибо им, упростили нам работу. Лебедку сюда, надо вытащить этот мячик! А я пока заряд установлю.
5. Деловая поездка
Если в этом городишке и действовали когда-то правила дорожного движения, то те дни давно и бесследно миновали, и теперь каждый едет как ему заблагорассудится, - раздраженно думает Майк, крутя баранку армейского вездехода и разгоняя сиреной мельтешащих перед тяжелым бампером парней и девчонок на скутерах.
- Свалили с дороги, мелкие засранцы!
В перманентно царящем на узких улицах хаосе дорожного движения все же присутствует какая-то система, и разномастный местный транспорт уступает дорогу его машине, расползаясь кто куда – это дает возможность Майку чувствовать себя хозяином положения. Не то, чтобы местные водилы боялись его, у Майка нет сомнений на этот счет, зато он точно знает, кого они боятся. Здесь бояться местных хозяев и управителей, людей картеля, железной рукой держащих под уздой город и окрестности. Повелители криминальной империи, раскинувшейся на оба континента, единственная реальная власть в этих краях, а вовсе не трусливое федеральное правительство, не смеющее сунуть свой коррумпированный нос дальше перевала.
О правительстве в Альверде не слышали уже пять лет, посему единственной реальностью этих мест является картель и база, существующие во взаимовыгодном симбиозе. Парни с базы постоянные клиенты в кабаках, борделях и казино картеля, стабильные покупатели колес и травки, и это только то, что происходит на поверхности, в глубине творятся дела куда более интересные.
Служа водилой при штабе, Майк Вителли, естественно, в курсе про налаженные контакты между сторонами и оживленную торговлю между городом и своим начальством, он имеет представление куда дальше уходит товар, который он много раз доставлял на базу без досмотра и подписи в путевом листе. Масштаб торговых операций впечатлял: ему остается только догадываться, сколько миллионов заколачивают командиры каждый год в дополнение к своему жалованию, да и он сам внакладе не останется, регулярно получая пухлые белые конверты за то, что делает свою работу без всяких вопросов. Помимо конвертов, он имеет дополнительную выгоду в виде негласного статуса союзника хозяев города, который надежно оберегает его на здешних улицах и заставляет всех подряд трусливо убираться с дороги. Мелочь, а приятно.
Еще один поворот, и вот они уже в Зеленой Зоне, центральной части города, вотчине картеля. Убожество бедных кварталов словно отсекает невидимый силовой барьер в стиле Звездного Пути: здесь на улицах чисто и просторно, а стоимость машин на проезжей части и парковках исчисляется десятками и сотнями тысяч. Лексусы и мерседесы, феррари и майнбах, весь цвет мирового автопрома стоит на открытых парковках и не найдется недоумка, который попытался бы их угнать. Хозяева этих кварталов ценят порядок и безопасность, позволяющие спокойно вести дела. Дорогие дома и общественные заведения скрываются за высокими бетонными заборами, обильно увитыми спиралью Бруно, со столбов на него глядят электронными глазами десятки камер.
Вот он минует импровизированный блокпост, где русский джип с тяжелым пулеметом в открытом кузове блокирует перекресток, и въезжает в портовую зону. Здесь еще больше камер и спирали Бруно, к которым добавляются крепкие татуированные парни в белых футболках с калашниковыми в руках, несущие дежурства у въездов на многочисленные склады. Вот и пункт назначения – огромный складской комплекс, из множества административных зданий и ангаров, соединенных между собой сетью крытых переходов.
- Центральный склад, господа, приехали, - обращается Майк к пассажирам. Их присутствие его нервирует, он всегда раньше был здесь один, и только ночью, а сейчас день и с ним еще пятеро, и знает он из них только одного. Сидящий на соседнем сиденье штабной офицер свой человек, он в курсе происходящего, на него можно положиться. А вот про четверых других в форме Майк этого сказать не может: они прибыли на базу транспортным самолетом всего час назад, еще до рассвета, и сразу же на полосе пересели в его машину, не представившись, ни о чем не спрашивая и вообще не проронив ни слова за всю поездку. Несмотря на форму и оружие, они почему-то не кажутся Майку военными: что-то в этих пассажирах неправильно, не так, как положено у всех виденных им служивых. Зачем эти надменные сволочи прилетели, зачем сразу поехали сюда, на главную базу картеля, даже не дождавшись темноты? Вот же не повезло именно ему сегодня нести дежурство. Ладно, его дело маленькое.
Охранник на въезде узнает Майка, привычно махнув рукой – проезжай давай, тебя уже ждут. Пассажиры не обращают на это никакого внимания. Шлагбаум поднимается, торчащие из бетонных плит толстые металлические надолбы опускаются в свои ниши, Майк трогает машину вперед, въехав в раскрытый зев ворот и остановившись на своем привычном месте под номером пять, рядом с новеньким рейсовым автобусом. Около автобуса его уже ждет местный порученец, поправка, говорит Майк сам себе, порученец ждет не его, а пассажиров. Это обстоятельство сразу успокаивает, сегодня ему не хочется вести никаких дел, а хочется просто сидеть за рулем и ждать.
Пятеро пассажиров выгружаются, штабной офицер говорит что-то порученцу, тот указывает на дальнюю дверь, - Проходите, пожалуйста!
Незваные гости держат марку, снова не проронили ни слова, следуя за штабистом. Проводив их настороженным взглядом, Майк некоторое время сидит без дела, затем достает из бардачка свежий номер журнала с голыми бабами и погружается во внимательное чтение. Наверное, он зря беспокоится, в конце концов, его пассажиры наверняка знают, к кому и зачем приехали. Интересно только, для чего им понадобилась такая большая машина да еще с лебедкой? Забрать что-то хотят?
6. Глаз в небе
- Бабочка – Улью: гости прибыли.
Первая часть операции выполнена – она довела нужную машину до нужного места, проследив за тем, как армейский вездеход въезжает на территорию нужного складского комплекса, тут же скрывшись в воротах. Дальше индивидуальные отметки посланников двигаются самостоятельно, направляясь к центральным ангарам.
Теперь начинается ожидание, и Сара поднимает Бабочку еще на полсотни метров, затем переключается на автопилот. Легкий беспилотный разведчик–корректировщик начинает облет портовой территории по широкому кругу, фиксируя в объективы нижних камер снующих туда и сюда грузчиков, охранников у многочисленных ворот, пулеметные точки на крышах и другие привычные детали обстановки. Люди внизу не обращают на дрон никакого внимания, обитатели этого города уже привыкли к постоянно кружащим над головой разнообразным летательным аппаратам, соседство с американской военно-морской базой накладывает определенные условия. Сара уже даже и не помнит точно, когда приключилась единственная попытка обстрела Бабочки, год назад, или около того. Ничего серьезного, стреляли крайне неточно, видимо, какой-то пацан просто решил поиграться с впервые попавшим в руки стволом.
- Скукотища, - широко зевает пилот дрона, поудобнее устраивается в эргономичном кресле с массажным покрытием, и, поморщившись, делает пару глотков едкого грейпфрутового сока. Сок этот она терпеть не может с самого детства, но во время многочасовых дистанционных полетов на Бабочке пьет только его: едкая жидкость помогает постоянно быть на взводе, вкус сока отбивает всякое желание спать. А еще через полчаса уже можно перекусить порцией салата и суши с тунцом, неторопливо орудуя палочками и периодически поглядывая вниз.
Красные отметки на экране продолжают путешествие по схематичной модели складского комплекса, на связь они пока не выходили. Одного из них она знает, младший штабной офицер, а вот четверых других никогда не видела, они прилетели рано утром и сразу отправились в город, чего-то им там сильно понадобилось.
В таких поездках в город наземную машину всегда сопровождает воздушный наблюдатель, так что Сара совсем не удивляется, получив приказ поднять Бабочку в воздух и наблюдать за вездеходом. Удивляется она тогда, когда вместе с Бабочкой на взлет идет Шмель, еще один дрон, только побольше и помощнее, несущий пулемет вместо комплекта визуальной разведки, плюс четыре управляемые ракеты ближнего боя с термобарической боевой частью. Летательные аппараты действуют в паре – в случае необходимости, именно Сара будет наводить напарника на цель.
Она давно не припомнила таких мер предосторожности, Шмели обычно летают только на учениях. Сара в курсе отношений между властелинами города и ее командирами, отношения эти крепкие и взаимовыгодные, так что обычно бряцанье оружием здесь не приветствуется, мешает работе торговле. А вот сегодня все сразу пошло не так.
Шмель держится выше и на некотором удалении, Бабочка продолжает нарезать восьмерки над складом. Метеостанция предупреждает об усиление ветра со стороны океана, к ночи возможен ливень. С салатом и тунцом покончено, девушка откидывается в кресле, раздумывая о предстоящей новой работе. Флажок маленького перекидного календаря на столе показывает двадцать первое число, грядущее тридцатое отмечено жирным красным кружком и тремя восклицательными знаками. Тридцатого заканчивается месяц, а вместе с ним и ее армейская служба, в этот день истекает контракт, продлевать который она не собирается.
Ей уже порядком надоели заграничные командировки, и когда представилась возможность сменить работу и вернуться домой, Сара не стала отказываться. Опытные пилоты дронов сейчас нужны повсюду, ей предлагали пойти в пограничный контроль и пилотировать Бабочку над бескрайними просторами Техаса Нью-Мексико. Там ей хотели поручить полеты вдоль границы в поисках нелегалов и наркоторговцев: данное обстоятельство особенно забавляет Сару, с учетом того, что ее начальство перевозит в Штаты гораздо больше наркоты без всякого риска с нелегальным пересечением границы.
Но в любом случае пустынные дали пограничных штатов ее не дождутся, Сара твердо намерена завязать с государственной службой и податься на работу для частной нефтедобывающей компании, которой тоже нужны пилоты для гражданской версии Бабочки. Она будет летать вокруг нефтяных платформ в Мексиканском Заливе, да следить за тем, чтобы больные на всю голову защитники окружающей среды не проникли на ведомственную территорию и не поломали оборудование. Вроде то же самое наблюдение с воздуха, что и на флотской службе, но платят частники почти на тридцать процентов больше, соцпакет у них жирнее, да и ездить никуда не придется, нефтяники отгрохали для своих пилотов уютную диспетчерскую в самом центре Майями. Так что, скоро она повесит форменную рубашку на гвоздь и поедет домой. Обратный рейс транспортным самолетом, прощальная пьянка с подругами в учебке, затем неделю в отпуске, а там…
- Помехи, помехи на линии!
Пилот Шмеля опять волнуется: он здесь новичок и еще не освоился со всеми деталями местной службы.
- Спокойнее, чувак. Они просто вошли внутрь особо охраняемой зоны, вон там, в центральной части склада. Выглядит как обычный ангар с тонкими стенками, но на самом деле внутри мощный железобетонный купол, который плохо пропускает сигнал. Я их слышу, так что все в порядке.
Интересно, сколько еще гонцы пробудут внутри? Крупного багажа с собой у них не было, только маленький атташе-кейс у одного, и больше ничего такого, что нельзя было бы сунуть во внутренний карман форменной куртки. Но поехали в порт гонцы не на хаммере, а на двухтонном грузовике повышенной проходимости, из-за чего Сара делает вывод, что гонцы явились на базу картеля забрать что-то весьма нелегкое, вернуться с этим на базу и сразу погрузиться с таинственным грузом на борт своего транспортного самолета.
Вон он, их транспорт, стоит в готовности к взлету в семидесяти метрах от модуля управления, где сейчас сидят Сара и пилот Шмеля. С тех пор как самолет приземлился, из него вышли только эти четверо, и больше она никого там не видела, хотя обычно пилоты других бортов сразу идут обедать в столовую летного состава. Что же они повезут назад? Точно не кокаин, так здесь не работают, слишком шумно, слишком много лишних глаз. Что же такое тогда вдруг появилось у парней из картеля, ради чего устраивать все это представление?
Дальний ангар с торчащей из плоской крыши мачтой сотовой связи словно подпрыгивает на своем фундаменте, Сара видит, как внутренний взрыв легко прорывает тонкую металлическую стенку, перевернув припаркованные рядом легковушки. Сигнал бедствия, поданный одним из гонцов. И тут же красные точки индивидуальных датчиков гаснут один за другим, свидетельствуя о том, что их обладатели мертвы.
- Боевая тревога!
ДЕНЬ ВАМПИРОВ: Нулевой Образец - Главы 7/8/9/10
7. Огонь и дым
- Разрешите открыть огонь!
- Отставить огонь, жди приказа! Не стрелять по центральному ангару!
Сара резко обрывает мальчишку-пилота Шмеля, уже изготовившегося палить своими ракетами во все стороны: еще до вылета она получила четкий приказ ни в коем случае не стрелять по главному ангару, где под бетонным укрытием находились гонцы в момент первого взрыва. Что бы ни случилось, оружие можно применять только в том случае, если на машину будет совершено нападение на улицах города или в его окрестностях, нападение на гонцов внутри склада практически исключалось.
Датчики всех пяти гонцов погасли почти сразу после сигнала бедствия, зато вместо них пошел новый сигнал, гораздо более мощный, легко преодолевавший бетонный кокон. Какой-то незарегистрированный передатчик активно сигналил о своем присутствии внутри центрального ангара, и тут Сару осеняет – именно за ним направлялись гонцы, именно из-за его наличия внутри им нельзя открывать огонь по складу. Вот что они хотели забрать на своей тяжелой машине.
- Связи с гонцами нет, перестрелка на складе продолжается. Запрашиваю срочных указаний!
Ответ стандартный – Бабочке и Шмелю продолжать наблюдение. Общую боевую тревогу на базе объявлять не стали, но аэродромные техники спешно готовят к взлету еще разведчиков вместе со звеном ударных дронов. Командиры почти ежеминутно запрашивают новые данные, а ей только и остается, что передавать картинку с камер, Сара сама не знает точно, как назвать то, что происходит внизу, под керамическим днищем Бабочки. Там все стреляют во всех, это все, что она может сказать.
Майк не помнит, как именно и с чего все началось, ему сейчас не до воспоминаний. Вроде всего минуту тому назад он сидел за рулем своего грузовика, разглядывая голых девок в журнале и раздумывая над тем, не купить ли у знакомого охранника на входе немного травки и кислоты, чтобы потом выгодно перепродать в казарме. Пускай высокое начальство обстряпывает свои таинственные делишки, а он тем временем устроит свой маленький гешефт, наличные лишними не бывают, особенно перед отпуском.
Водитель уже почти решился позвать охранника, но у того срабатывает рация. Охранник подносит рацию к уху, отвечает, слушает кого-то не перебивая, и Майк видит, как меняется его лицо. Отложив рацию, охранник вскидывает Узи, и тут Майку становиться не по себе, он в курсе, что может произойти здесь, если дело, за которым приехали его пассажиры, сорвется. Но знакомый охранник не обращает никакого внимания на водителя грузовика, он направляется к дальней закрытой двери, куда прошли таинственные пассажиры, отпирает дверь длинным ключом со связки на поясе, осторожно заглядывает в коридор. И тут же валиться на спину, Майк видит его пробитую пулей голову. Водитель тянется к кобуре, когда в дверях над телом охранника появляется мужик в некогда белой, а теперь залитой кровью рубашке, в руке маленький револьвер. Он видит Майка, Майк видит его, они оба вскидывают оружие. И вот тут гаснет свет, а на место ему приходит грохот.
Сознание возвращается медленно и болезненно, Майк с трудом отрывает голову с окровавленной торпеды. Чья это кровь – судя по всему, его собственная, из разбитого носа и губ. Ветрового стекла как ни бывало, вместо него все усыпано мелкими стеклянными кубиками, работающих ламп тоже не осталось. Вместо них есть какой-то желтый, переливающийся свет, в котором он видит два тела, лежащие у открытой двери в коридор – охранник и психопат в окровавленной майке.
Желтого света становиться все больше, и тут водитель, наконец, замечает его источник в растрескавшееся правое зеркало. Лужа горящего бензина расплывается из-под днища разбитой легковой машины, разрубленной надвое упавшей с потолка плитой. Горящее озеро расширяется, подбираясь к бензиновой колонке у дальней стены, температура растет, а воздуха в гараже становится все меньше.
С огромным трудом открыв заклинившую водительскую дверь, Майк вываливается за борт, здорово приложившись о бетон. Он и не думает попытаться завести грузовик: даже если мотор оживет, выехать из гаража все равно не получится – толстенные стальные ворота закрыты, а за ними из асфальта наверняка торчат металлические надолбы, которые сорвут любые колеса. Уходить надо на своих двоих, через маленькую дверку в воротах, которая тоже заперта. Но ключи так и остались на поясе у охранника, лежащего с простреленной головой у входа в коридор. Прихрамывая и подвывая от боли, Майк ковыляет к открытой двери, поминутно оглядываясь на огненное озеро – надо торопиться. Откуда-то из коридора доносятся крики, стрельба становится все сильнее, но он не думает об этом, только о мертвом охраннике. Ключи, где они? Вот.
Водитель переворачивает труп и дрожащими пальцами пытается сорвать связку с карабина, не замечая, как начинает шевелиться второе тело, то самое, в залитой кровью майке.
- Твою мать!
Второй труп оказался вовсе не труп, он вполне себе жив и с силой вцепляется в руку Майка, до крови оцарапав кожу ногтями, хватка словно стальные тиски, еще немного и затрещат кости. Не став безуспешно пытаться левой рукой перехватить пистолет, водитель хватает пистолет-пулемет охранника и всаживает в живой труп полмагазина почти в упор. Кровь летит во все стороны, часть попадает Майку на лицо, но ему плевать, ему почти удалось снять ключи. Есть!
В гараже нестерпимо жарко, черный дым горящих покрышек ест глаза, так что Майк добирается до дальней двери на полусогнутых, прижимая к носу окровавленный носовой платок. Он естественно не помнит, какой ключ использовал охранник для этой двери и начинает лихорадочно пробовать все подряд, четвертый подходит. Дверь распахивается, полуденное солнце бьет в глаза, и он падает на асфальт перед воротами, жадно ловя ртом чистый воздух. Снаружи тоже стреляют, водитель толком не видит кто и в кого, но палят из множества стволов сразу, над соседним складом поднимается столб дыма, из динамиков на высоких столбах что-то вопят на местном жаргоне.
Вставать во весь рост решительно не хочется, так что Майк перекатывается несколько раз и скатывается в бетонированный дренажный желоб, идущий вдоль всего комплекса. Дождей не было уже пару недель, и желоб совершенно сухой, шершавый бетон оцарапывает ладони, но водитель не обращает внимания, просто проворно ползет вперед. Покидать желоб нельзя, мелком высунув голову, Майк видит троих, двоих мужчин и женщину, выскочивших на проезжую часть и тут же срезанных длинной очередью, пулемет лупит с одной из крыш. Нет, только в желобе, не поднимая головы, только вперед, вот единственный шанс выбраться из всего этого ночного кошмара. Майк не знает, что именно пошло не так, связана ли перестрелка с его пассажирами или нет, но он уверен, что если продержаться еще немного, то подойдет помощь с базы. Помощь придет не за ним, а за его пассажирами, но его тоже спасут, главное – дожить до того момента.
Громоподобный грохот раскалывает все вокруг, в спину бьет волна жара, на голову и плечи сыпется горячая черепица и обломки стекла. Испуганно обернувшись, водитель видит выбитые ворота гаража и вырывающиеся из них ревущее пламя – горящее топливо добралось до бензоколонки. Взрывы продолжаются один за другим, детонирует бензин в баках запертых в гараже машин, пламя вырывается на крышу. Что там у них хранилось на этих складах неизвестно, но горит знатно, пожар в считанные минуты охватывает все вокруг, мощные взрывы выбивают маленькие окна вместе с фрагментами стен и поднимают на воздух остатки крыши.
Дождаться подмоги в желобе явно не получится, температура растет стремительно, еще немного и он просто зажариться здесь, надо бежать. Внимание Майка привлекает выскочивший поперек дороги УАЗ, водитель сразу куда-то сбежал, а вот пулеметчик бьет из своего ДШК в сторону складов на другой стороне улицы, оттуда активно отвечают, еще секунда, и пулеметчик валится на асфальт, словив очередь в грудь. Джип остается неподвижно стоять, мотор на холостом ходу. Это шанс! Майк делает отчаянный рывок вперед по желобу, выскакивает наверх и бежит к внедорожнику, низко пригнувшись и закрывая голову руками. Удача на его стороне, если по нему и стреляли, то неточно.
Внедорожник срывается с места: Майк ведет уазик вперед, скрючившись в водительском сиденье и стараясь занимать как можно меньше места. Впереди на дорогу выскакивает один из местных с калашом в руках: завидев приближающийся джип, абориген вскидывает автомат, Майк давит на газ. Очередь раскалывает ветровое стекло, левое плечо обжигает огнем в тот самый момент, когда УАЗ с ревом наезжает на стрелка, отбросив бандита с дороги, словно бумажный стаканчик.
Территория боевых действий остается позади, Майк выбрался из портовой зоны и мчится к границам города, не желая тратить время на остановку и осмотр раны. Пробив плечо, пуля прошла навылет, боли совершенно не чувствуется, видимо, из-за адреналина. Останавливаться нельзя, надо добраться до базы, там помогут.
Сара замечает Майка на выезде из портового комплекса, вернее, не его конкретно, а человека в знакомой форме за рулем неопознанного внедорожника. Расстояние, с которой Бабочка смотрит вниз, не позволяет различить лица, но Сара помнит, что при гонцах был водитель, который не имел при себе индивидуального передатчика, и судьба его остается неизвестной. Сейчас она уверена, что это свой.
- Обнаружила выжившего водителя. Шмель, прикрой машину, это наш! Проведи его на базу, стреляй, если попытаются остановить!
8. Срочные указания
- Что происходит в порту, что с эвакуационной группой?
- Положение быстро ухудшается. Пожар охватывает все новые здания, разведчики сообщают, что на всей территории порта идет бой. Подтверждаем гибель гонцов.
- Что с грузом?!
- Передатчик по-прежнему работает, спускаемый аппарат находится в герметичном, особо прочном ангаре, огонь туда еще не добрался. Там же находились и гонцы, в тот момент, когда было совершено нападение.
- Кто напал на наших людей, кто и с кем ведет бой в порту?
- Неизвестно, судя по картинке с воздуха, все стреляют во всех, перестрелка идет на главном портовом складе и в доках. Мы не можем связаться ни с одним из наших людей в картеле, чтобы прояснить ситуацию, возможно, они все мертвы.
Короткая пауза.
- Слушайте внимательно. С этого момента и впредь до особого распоряжения, база и весь ее персонал переходит под командование Бронсона и его людей. Приказываю – немедленно изъять груз и доставить его на базу. Свидетелей не оставлять.
- У команды Бронсона нет при себе боевых костюмов биологической защиты, я не знаю, можно ли отправлять их туда, чтобы забрать капсулу, нет полной гарантии безопасности…
- Груз сгорит, пока будем ждать прибытия костюмов с ближайшей базы. Отправляйте их немедленно, капсула не повреждена, им там будет угрожать только дым от пожара, дыхательных комплектов вполне достаточно. Груз должен быть на нашей территории к двум часам, вы отвечаете за это лично! Палмер и ее команда уже вылетели, будут на месте через пять часов. И давайте сюда Уолта!
9. В небе над городом
Боевой вылет, его первый настоящий боевой вылет! Сегодня, здесь и сейчас ему представиться возможность применить весь боекомплект по реальной цели в реальном бою, сколько же он этого ждал, мечтая о славном дне на протяжении долгих часов наблюдательных полетов и тренировочных миссий.
Пилот Шмеля горит желанием пострелять с того самого момента, когда погасли персональные датчики гонцов. В порту начался бой, на группу совершено нападение, гонцы мертвы или ранены, надо стрелять немедленно, но чертова всезнайка, пилот Бабочки все время одергивает его. Одергивает, мешает выполнять свой долг, а затем вместо боя поручает сопровождение какого-то внедорожника, который, по ее словам, уводит из охваченного огнем порта кто-то из своих. Сопровождать так сопровождать, и он ведет Шмеля над машиной, горя желанием угостить длинной пулеметной очередью или ракетой любого, кто попытается встать на пути. К его ощутимому расстройству таких дураков не находится, джип покидает город и мчится в сторону базы на пределе возможностей мотора и плохой дороги. Пилот уже собирается вести беглеца до ворот, когда новый приказ освобождает его от этого скучного дела. Боевой разворот и на полной скорости обратно к центру города - он получил приказ уничтожить реальную цель, а всезнайка разведчик будет ему ассистировать в этом. Сейчас он главный!
- Цель вижу!
Бабочка по-прежнему держится впереди и чуть выше, ее камеры нацелены на маленькое двухэтажное здание с плоской крышей, из которой торчит высокая стальная мачта. Пилот Шмеля уже много раз видел эту постройку, высокая мачта служила ориентиром во время полетов. Район знакомый: вон там, на повороте его любимый бордель, а чуть дальше популярный среди ребят на базе винный магазин. Здание с мачтой на крыше – гражданский центр телефонной и интернет-связи, ставший единственным в городе, после того как в первые же секунды боя был уничтожен аналогичный центр на территории портовых складов. Задача – сровнять с землей.
- Наведение!
Лазерный целеуказатель Бабочки подсвечивает двухэтажное здание, в прицеле появляется яркая красная точка.
- Есть захват, пуск!
Шмель слегка покачнулся, когда левая крайняя ракета срывается с пилона и уходит к цели, оставляя за собой густой дымный хвост, пилот отсчитывает про себя секунды.
- Один, два, три…
На счет «четыре» двухэтажное здание с плоской крышей разрывает мощным внутренним взрывом. Он видит проломившую крышу и расходящуюся в стороны полусферу взрывной волны, словно сухие листья сдувшей с мостовой тех, кто проходил в тот момент рядом. Хороший выстрел, ему кажется, что ракета влетела в одно из окон на втором этаже, пилот с удовлетворением наблюдает за тем, как, обрывая страховочные кабели, заваливается набок антенна. Задание выполнено, вражеский центр связи уничтожен с первого выстрела, он думает о том, чтобы нанести отметку победы на фюзеляж Шмеля после приземления. Хорошо день начался.
- Первая группа на подходе!
Да, это они: развернув свою машину, пилот видит четверку Черных Ястребов рубящих винтами горячий воздух над жестяными крышами фавел. Десантное звено направляется к охваченному огнем портовому складу, Шмель и Бабочка следуют туда же, обгоняя пришедшую с базы второе звено беспилотников. Полчаса назад крутые ребята с транспортного самолета покинули свой борт и решительно взяли в свои руки командование на их маленькой базе, подключив весь наличный состав к широкомасштабной боевой операции с непонятными целями. Штабные офицеры забегали как крысы с подпаленными хвостами, а спецназовцы уже грузятся в вертолеты и броневики, одновременно подняв в воздух чуть ли не все годные к вылету дроны.
Судя по всему, заварушка предстоит изрядная: он хорошо знает, что вражескую связь глушат точечными ударами по ретрансляторам и телецентрам в первую очередь в случае полномасштабной войны. Вот и новое задание – проследовать в портовую зону и там ждать приказа, в готовности поддержать огнем десантную группу по первому запросу. У него еще три ракеты и полная лента – будет вам поддержка с воздуха!
10. Бронсон
Жаль, что это не кино, думает Шеф Бронсон. Очень жаль, что не кино, ибо в кино легко победить без потерь. В кино не надо принимать во внимание географию, климат, логистику, политику и множество других факторов. В кино враг всегда туп и труслив, а даже если не труслив, то ни черта не умеет, и не сможет попасть из АК-47 в ворота амбара с метровой дистанции. В кино над тобой нет таких начальников, как Инвесторы. В кино все получиться без проблем.
Реальность всегда отличается от синематографа в значительно худшую сторону, и Шеф Бронсон изначально не ждет от задания ничего хорошего, надеясь только выбраться в финале из всего этого дерьма с наименьшими потерями. Выбраться с наименьшими потерями и выполнить задание, никакой другой исход Инвесторов не устроит.
Специальную Боевую Группу в полном составе подняли по боевой тревоге вчера поздно вечером. Два перелета и вот они уже здесь, на задворках Южной Америки, на руинах некогда крупной страны, осколками которой правят наркокартели и международные корпорации. У Инвесторов есть срочное дело к управителям наркоимперии, необходимо немедленно изъять некий ценный груз. Груз поручено изымать посланцам Инвесторов, Шеф и его люди только страхуют на крайний случай. Случай настал.
Гибель гонцов моментально делает Шефа главным, и теперь именно от него требуют немедленных результативных действий. Специальной Боевой Группе предстоит захватить полыхающий складской комплекс, на котором еще к тому же идет бой, кого с кем неизвестно, а делать это все приходиться посреди бандитского города, где ствол есть у каждого первого. Данных о противнике никаких, данных об объекте еще меньше, просто приказ захватить в кратчайший срок, пока там все не сгорело к чертовой матери. Хорошо еще, полномочия Инвесторы обеспечили выше крыши, и Шеф неожиданно для себя становится главкомом на маленькой военно-морской базе. Тут есть вертушки и боевые дроны, имеется в наличии батальон морской пехоты – тем лучше, меньше риска для его парней.
Их вертолеты проходят над фавелами так низко, что чуть ли не сшибают шасси спутниковые тарелки, стрелки водят стволами своих пулеметов, выискивая возможные угрозы, а мощные динамики доносят голос одного из местных авторитетов. Взятый под стражу и принужденный к сотрудничеству, бандит под угрозой смерти приказывает горожанам не покидать своих жилищ и ни в коем случае не оказывать сопротивления нагрянувшим в город военным. В городе эта угроза, подкрепленная ревом вертолетных двигателей и сиренами идущих по улицам броневиков, работает хорошо, открывать огня им не приходится. Но за воротами складского комплекса страх перед бандитами явно теряет свою силу и их сразу встречают автоматным огнем, поначалу не очень неточным.
- Валет-Один – Тузу! Тут больше сотни аборигенов, сильный пулеметный огонь!
Те бойцы картеля, что еще подчиняются своим патронам, держат оборону у главных ворот, не решаясь пройти дальше, а потому Бронсон отдает приказ уничтожать любого на территории складов, он помнит про указание не оставлять свидетелей. Пулеметчики и стрелки обрушивают вал свинца на людей внизу, и на короткое время им удается подавить врага, но когда на территорию въезжает колонна морских пехотинцев, стрельба вспыхивает с новой силой. Бандиты отчаянно отстреливаются из окон и с крыш охваченных огнем зданий, один из этих психов лупит по колонне из РПГ и не промахивается. Стрелок почти сразу сбит с крыши пулеметным огнем, но выпушенная им реактивная граната пролетает сотню метров и вонзается во второй хаммер, не оставив никаких шансов противопульной броне и экипажу за ней, горящий броневик на полной скорости врезается в столб.
Одних пулеметов недостаточно, и Бронсон использует беспилотники, зачищая остатки обороны местных точечными ракетными ударами. Окончательная зачистка занимает еще две минуты, после чего сопротивления им больше не оказывают, Шеф отдает приказ начать высадку. Черные Ястребы один за другим приземляются на свободную разгрузочную площадку, уже занятую спешившимися с броневиков морскими пехотинцами. Десантники покидают свои вертушки, таща на себе не только оружие, но и ярко-красные баллоны огнетушителей, десятки которых были реквизированы на базе перед вылетом. Сейчас от противопожарных средств толку будет больше, чем от автоматов и пулеметов, начинается самая сложная часть операции.
- Шеф, мы нашли машину, скоро пригоним ее сюда!
Во всем этом городе имеется только одна пожарная машина, и в данный момент люди Бронсона разыскивают расчет, чтобы силой убедить пожарных прибыть в порт и приступить к исполнению служебных обязанностей.
- Шланги протянуть можете?
- Воды нигде нет, насосная сгорела. Сейчас везем помпы с базы, будем качать морскую!
Прикрывая лицо рукой от нестерпимого жара, широкоплечий коренастый мужчина в форме без знаков отличия смотрит на встающую перед ними стену огня. Цель где-то внутри центрального здания, в данную минуту со всех сторон охваченного пожаром, справиться с которым будет гораздо труднее, чем захватить порт.
- Я сюда в пожарные не нанимался!
ДЕНЬ ВАМПИРОВ: Нулевой Образец - Главы 11/12/13
11. Любой ценой
Противостоять стихии, будь то вода или огонь, зачастую гораздо сложнее, чем сражаться с живыми людьми. Огонь непредсказуем, его нельзя заставить отступить и принудить к сдаче под угрозой превосходящих сил, он будет сражаться до последнего, преграждая им путь к цели и норовя пожрать драгоценный груз, если уже этого не сделал. Ни Бронсон, ни его бойцы не являются профессиональными пожарниками, у них нет ни соответствующих навыков, ни оборудования, есть только два десятка огнетушителей и может быть будет единственная пожарная машина. И есть приказ, требующий достать чертов груз хоть из ада. Передатчик исправно работает, спускаемый аппарат по-прежнему находится в центральном ангаре, где его ограждают от огня железобетонные стены. Замаскированный кровельным железом бетонный саркофаг пока не пропускает пламя внутрь, но он же не дает им достать груз через крышу с вертолета.
- Шеф, надо подождать, пока не сгорят постройки вокруг ангара, тогда уже идти!
Бронсону хочется принять этот заманчивый план, но он помнит про приказ и знает, кто его отдал, эти люди не станут прощать потерю груза из-за его промедления. Ждать до тех пор, пока пожар не угаснет сам собой не получиться, им придется пробиваться сквозь огонь, пока спускаемый аппарат не сгорел окончательно.
Сияя мигалками и оглашая окрестности ревом сирен, через главные ворота на территорию складского комплекса заезжает пожарная машина со стоящими на подножках наемницами, позади нее, чадя дизельным выхлопом, ползет старый тентовый грузовик с местными номерами, за которым пристроился роскошный бронированный внедорожник.
- Шеф, к нам подошло подкрепление!
Прибывшие пожарные начинают разворачивать свое оборудование под присмотром автоматов, а из джипа выгружается уже знакомый Бронсону патрон, прибывший сюда как представитель местной власти, который должен оказать все возможное содействие его команде.
- Что там у него?
Подручные авторитета откидывают задний борт старого грузовика и на асфальт начинают выгружаться взволнованные люди; мужчины и женщины, кто с огнетушителем, а кто с топором или лопатой в руках. Подручные не сводят с них оружия, нестройной колонной построив гражданских у грузовика.
- Сеньор, они помогут вам в тушении пожара!
- Они не пожарники и не пойдут в огонь.
- Они все должны мне очень много денег, и пойдут куда угодно, куда я прикажу. Рабочие руки лишними не бывают, сеньор!
От этих должников, не по своей воле записанных в пожарные, действительно может быть толк, особенно при разборе завалов, так что Шеф решает не отказываться, все меньше риска для его людей. Мотопомпы с базы экстренно доставлены на вертолете, еще немного, и шланги начнут подавать морскую воду. Пожарные тем временем сбивают пламя с одного из входов, готовясь войти внутрь, «добровольные» помощники обливают свою одежду водой из шлангов и разбирают принесенные кем-то каски, рукавицы и огнетушители. Старший пожарного расчета поручает им пару шлангов с морской водой, затем показывает рукой, что готов. Ветер усиливается, все сильнее раздувая пламя. Ситуацию осложняет то, что точного плана ангаров ни у кого нет, неясно даже толком, где вход в саркофаг, известно лишь примерное направление. Придется рисковать, играя с огнем в русскую рулетку.
Шеф Бронсон отряжает четверых своих бойцов для того, чтобы они шли вместе с гражданскими и пожарными, именно им предстоит вытаскивать груз. У каждого защитный комплект с дыхательным аппаратом наготове, огнетушитель в руках и короткоствольный автомат за спиной, на тот случай если гражданские вздумают повернуть назад.
- Все, вода пошла, вперед!
12. Титан
Ему опять снятся линии, всю долгую ночь напролет. Днем он старается не слишком о них думать, но вот ночью, когда мозг спокоен, он опять возвращается к линиям, и к заданной ими неразрешимой загадке. Это начинает выводить из себя, Уолт не любит неразрешимые задачи.
Для него самого в жизни неразрешимых задач не было, до сих пор он успешно справлялся с чем угодно, преодолев тысячи препятствий и барьеров, встававших на пути к успеху. Его путь был очень долгим. И очень трудным.
Для начала ему крепко не повезло с родословной. Отца Уолт не знает вообще, потенциальных вариантов великое множество, с учетом того, что его мать активно трудилась шлюхой на гигантской стоянке для дальнобойщиков. Заработанные деньги она имела привычку тратить на крэк и метамфетамин, и употребленные ею химикаты лишь чудом не сказались разрушительно на его головном мозге, единственный подарок жадной старухи судьбы.
Головной мозг он сохранил, тело, в общем-то, тоже, а вот с остальным повезло меньше. Сожители мамаши менялись один за другим, большинство из них его явно ненавидели, последний при попытке изнасиловать сломал мальчику пару ребер и чуть не свернул шею, но Уолт сумел сбежать и добраться до телефона. Дав убедительные показания в суде, Уолт сумел отправить сожителя за решетку вместе с мамашей, которую с тех пор никогда не видел, и никогда по этому поводу не сожалел.
На фоне мамы и ее добрых друзей приемная семья оказалась вполне ничего, если бы не имела привычку пичкать мальчишку религией. А вот этого делать не следовало, ибо предыдущее житие воспитало в нем стойкое отвращение к богам и всем их последователям – веру в доброго и милосердного создателя Уолт считает полным идиотизмом после того, что натерпелся в детстве. Так что, как только представилась возможность, он сбежал к самостоятельной жизни. Но, сбежав, не пошел бродяжничать, красть, торговать наркотой или своим телом. Уолт пошел работать, к тому моменту он уже твердо знал, чего хочет в жизни.
Следующие семь лет он помнит плохо, они пронеслись как один долгий день. День за днем, без отпусков и выходных, низкооплачиваемая неквалифицированная работа от зари до зари, а затем бежать в свою каморку, чтобы также упорно делать уроки. Уолт учился заочно, прилагая все возможные усилия для того, чтобы стать по-настоящему образованным. Было тяжело, но он знал на что шел, и в итоге был закономерно вознагражден на труды – получил возможность бесплатно учится на математическом факультете одного из лучших в стране политехнических университетов. Здесь приходилось вкалывать еще больше, чем раньше, но учеба была в радость, он знал, что его усилия будут вознаграждены.
В середине первого семестра Уолт поступил еще и на физический факультет, чем немало удивил своих учителей и сокурсников. Они были твердо уверены, что никто не сможет получить дипломы физика и математика одновременно при современном объеме знаний: эра великих ученых, блиставших гением в нескольких предметах сразу, осталась в далеком прошлом, уступив узкой специализации. Но он успешно грыз гранит науки, хорошо сдав итоговые экзамены по обоим предметам и получив в начале второго курса персональную стипендию, которая освободила его от необходимости подрабатывать посудомойкой в ресторанчике для преподавателей.
На третьем курсе для Уолтера Берринджера была разработана индивидуальная учебная программа, ибо обычный курс для него был уже слишком простым, и не давал возможность раскрыться всем его талантам. К началу четвертого года в престижных научных журналах начали появляться его статьи, затем выходившие с завидной регулярностью. К концу обучения рекруты ведущих технических корпораций выстраивались в очередь, чтобы рассказать ему о блестящих перспективах, которые ждут его в их конторах. Уолт слушал внимательно и вежливо, заранее зная, что откажет, ведь ему уже сделал предложение другой заказчик, тот, кого он уже давно ждал.
Работа на американское правительство поначалу приносила не самый великий доход из возможного, трудясь на частную контору, Уолт получал бы в десять, а то и в сто раз больше, продавая свои разработки крупным капиталистам. Но только работа на бизнес не могла дать ему удовлетворения главной потребности, горевшей в нем огнем еще со времен нищенского детства в загаженном трейлере на задворках стоянки для грузовиков – потребности в величии. А вот на нынешней должности с величием все в порядке, с настоящим, подлинным величием.
Да, в его честь не названа популярная на весь мир компьютерная программа, его лицо не смотрит надменно с глянцевых журналов, именитые режиссеры не снимают про него прижизненные фильмы биографии, и орды подростков по всему миру не знают про него ничего вообще. Но Уолт не переживает по данному поводу, такую славу он всегда считал фальшивой и временной, дешевой имитацией настоящего, словно стразы, безуспешно копирующие бриллианты. Фальшивка ему не нужна, его слава и величие более чем настоящие, доказательством чего служит нынешний круг его знакомств. Зачем тебе журналы, фильмы и подростки, когда о тебе знают сильные мира сего, когда твоего мнения по определенной теме с нетерпением ждут президенты, генеральные секретари и главы крупнейших финансовых организаций? Заставить самых сильных и влиятельных людей мира с нетерпением ждать твоих слов – это ли не власть, это ли не величие?
В последние годы определенного, жестко заданного направления работ у него нет, своим предыдущим трудом и репутацией Уолт добился для себя значительной свободы действий, приступая только к тем задачам, которые по-настоящему бросают вызов его гению. Его и тщательно подобранную им команду специалистов чиновники из аппарата президента или Пентагона привлекают к работе только в самых тяжелых случаях, бросая туда, где спасовали все остальные.
Если бы на дворе был конец тридцатых, начало сороковых годов прошлого века, то Уолт работал бы в Лос-Аламос над созданием первых ядерных бомб, стараясь не опоздать со своим изобретением к концу войны. В пятидесятых – шестидесятых он вел бы напряженный заочный поединок с советскими конструкторами ракет и космических кораблей за первенство на орбите. Но календарь показывает сегодняшнюю дату и время, и Уолт занят тем, что должно стать величайшим научным прорывом столетия. А, возможно, не только столетия, но и всего того времени, что потомок обезьян главенствует на третьей планете от солнца.
13. Предел возможности
Ему необходимы величие и слава – он их получил, столько, сколько хотел и даже больше. Уолт грезил о месте в истории науки наравне с Коперником, Ньютоном, Менделеевым, Эйнштейном – теперь ему обеспечена память в ряду великих, гриф секретности рано или поздно снимут. А деньги? Денег у него сегодня и завтра столько, что он никогда не сможет потратить все, Инвесторы позаботятся о том, чтобы их гений ни в чем не нуждался, и живет он сейчас богаче любой дутой пустышки, из разряда кинозвезд или певичек. У него есть все.
Но тогда почему он плохо спит последние два года, почему линии приходят к нему в голову каждую ночь, стоит только сомкнуть глаза? Видимо, это какая-то прихоть его сверхмощного интеллекта, который обратился теперь против хозяина, тихой сапой намереваясь свести его с ума. Напоминание о первой неразрешимой проблеме в жизни, о барьере, который он не смог взять и неизвестно, сможет ли. Это память о поражении, словно старые русские танки, которые Уолт видел однажды в Берлине, одним своим видом напоминающие горожанам об их капитуляции. Так же как и линии, которые приходят к нему во сне, наглядно показывая, что и для его ума есть еще очень много неподвластного. Но лично он не намерен выбрасывать белый флаг, сражение с неведомым только начинается.
Линии ушли вместе с ночью, начинается новый, полный забот день. День, когда Прометей достигнет Земли. Работы невпроворот, надо взбодриться. Уолт жалеет, что вчера отослал девушку, хотя он всегда так делает, давняя привычка уже стала правилом. Несмотря на отсутствие жены или любовницы, девушки нужны ему постоянно как необходимый для успешной работы фактор, он уже давно понял, что молодое женское тело отлично снимает напряжение.
Еще когда Уолт вкалывал на разных работах, то откладывал часть заработанного ради регулярных визитов в местный бордель к одной и той же веселой рыжей девице из Венгрии, на которой он тогда даже подумывал жениться. Сейчас, много лет спустя, Уолт часто смеется над собой тогдашним, поражаясь, как такой идиотизм мог вообще прийти к нему в голову. Его нынешнего ничем не привлекает идея брака, он считает опасным обременять себя любыми другими обязательствами, помимо работы. Идея продолжения рода тоже не кажется ему чем-то заманчивым, он помнит про своих так называемых родителей и их увлечение химпрепаратами. Уолту совершенно не улыбается перспектива получить серьезные отклонения в генетическом коде возможных наследников, а специально проведенные исследования показали подобные отклонения весьма вероятными.
Жены нет, любовницы тоже, но девушки меняются постоянно. Сначала его окружали простые студентки, затем разнообразные расчетливые девицы, имевшие виды на его деньги и положение в обществе, но со временем их растущие аппетиты ему надоели, и Уолт переключился на сотрудниц очень дорогого эскортного агентства, работающего под крылом его нанимателей и специализировавшегося на VIP-клиентах. Красавицы как на подбор, настоящие профессионалки своего ремесла – знают и умеют в области секса абсолютно все, обладают хорошими манерами и могут развлечь клиента помимо постели, поддерживая разговор на любую отвлеченную тему. И никогда не задают вопросов о работе, на этот случай их инструктируют особенно тщательно. Это его устраивает.
И все же, он никогда не оставляет девушек на ночь, боится, что заговорит во сне, боится, что расскажет о линиях. Страх имеет под собой реальную основу, Уолт помнит о пилоте первого марсохода, который и обнаружил Объект. Несмотря на все запреты и многократные подписки о неразглашении, пилот проболтался своей не в меру настойчивой и проницательной подружке. Узнав, что они оба стали жертвами вооруженного ограбления, Уолт этому не удивился, еще более укрепившись в своем стремлении ограничить контакты с непосвященными. Одним из его принципов является полное исключение ненужного риска.
Ладно, вчерашняя красотка ушла, и вызывать ее с утра не имеет смысла, лучше заказать двоих на вечер. Сейчас завтрак, он уже готов к этому времени. Все детство и юность перебиваясь всякой дрянью Уолт теперь очень внимательно относится к своему рациону, питаясь самыми лучшими натуральными продуктами, приготовленными по высшему разряду кулинарного искусства. Однако сам он не готовит, считая возню на кухне непозволительной роскошью, потому кормит его немногословный повар вьетнамец, квалификации которого позавидовал бы любой парижский шеф. Сегодня Фам сделал на завтрак омлет с грибами и морской салат: Уолт завтракает на закрытой веранде с видом на океан. Створки больших дверей остаются закрытыми: приближается очередной шторм, и ветер гонит на берег мелкий настойчивый дождь.
Работа начинается вместе с завтраком – для начала чтение сводок прессы, которые для него составляет референт. Сегодня ничего особо интересного, и Уолт переключается на организационные вопросы, направляя работу своей команды в нужном направлении. Неважно, сколько у тебя талантливых специалистов, и сколько тебе выдают денег – не сумеешь правильно организовать труд своих людей, и результата не будет. Он помнит опыт Оппенгеймера и Курчатова, в кратчайшие сроки добившихся решения труднейших задач за счет прекрасной организации дела и никогда не пренебрегает этой частью работы.
Битлз начинают петь Eleanor Rigby, заставив Уолта обернулся к телефону. Аппараты меняются у него каждый месяц на более новую и защищенную модель с целью исключения прослушивания, этот конкретный был установлен четыре дня назад, и до сих пор он им практически не пользовался, ему редко кто звонит. То же одно из давних правил – все малозначительные звонки должны принимать секретарши, так чтобы босс брал трубку только тогда, когда действительно необходимо. Но этот звонок пробился сквозь все заслоны, песня играет только для одного входящего номера, проигнорировать который не представляется возможным. Часы, встроенные в деревянный корпус старомодного радиоприемника, показывают десять пятьдесят пять. Слишком рано, даже с учетом разницы во времени, он не должен был звонить сейчас.
- Уолт, у нас проблемы!
ДЕНЬ ВАМПИРОВ: Нулевой Образец - Главы 14/15/16
14. Сломанная стрела
Повесив трубку, Уолт некоторое время сидит неподвижно, глядя на седой океан за окнами и испытывая острый приступ иррационального желания что-нибудь сломать. Разбить вдребезги, разорвать в клочья. Очень хорошо, что отослал девушку: сейчас он так зол, что мог бы избить и искалечить ее, искалечить без всякой видимой причины любого, кто просто попадется на глаза.
Так, надо немедленно успокоиться, бессмысленная злость контрпродуктивна и нелогична. Уолт считает про себя до десяти, опрокидывает стакан минералки и снова поворачивается к стеклянной стене и океану за ней. Дождь за стеклянной стеной только усилился, он видит, как качаются под ударами ветра верхушки пальм. Приближается очередной шторм, тот самый, из-за которого ракетчики перенесли запуск на двадцать четыре часа.
Этих испытаний не должно было быть в это время, им должны были выделить свободное окно до конца суток, до тех пор, пока спускаемый аппарат Прометея не совершит посадку в указанной точке. До того момента не должно произойти ничего, что могло бы помещать завершению миссии.
Шторм стал свершившимся фактом намного раньше прогноза синоптиков, надвигаясь с океана на сушу и нацелившись, в том числе на испытательный полигон ПРО. Поскольку три последних запуска оттуда прошли неудачно, кто-то из обладателей больших звезд на погонах наплевал на все договоренности и приказал перенести старт на сутки, чтобы успеть до того, как шторм закроет полигон. Три предыдущих пуска окончились неудачей, но этот прошел успешно – ракета-перехватчик сбивает спутник мишень в строго заданной точке в строго заданное время. Перехват спутника мишени выполнен методом дистанционного подрыва кассетной головной части, уничтожившего цель направленным потоком осколков, точность стрельбы составила 90 процентов.
Отличный выстрел, создатели ракеты-перехватчика ликуют, обеспечив себе и своей программе продолжение финансирования. Только вот они не знают, что не все осколки нашли цель, некоторые из них прошли мимо мишени, двигаясь дальше со второй космической скоростью. Всеобщего орбитального апокалипсиса не произойдет, но вот еще один аппарат эти осколки успешно находят, тот самый, который завершал многолетнюю миссию, преодолевая последний участок пути.
Прометей получил восемь прямых попаданий, фактически разрушивших двигательную установку в тот самый момент, когда аппарат завершал серию тормозных маневров перед отделением спускаемого аппарата. Связь с кораблем потеряна, выяснить степень ущерба невозможно, Прометей неуправляемо сходил с орбиты. Угол входа в атмосферу превысил все возможные критические отметки, чудо, что тормозная система вообще сработала, приводнив спускаемый аппарат в воды Тихого Океана в пятидесяти шести морских миль от побережья, там, где никто не ждал его появления. Прометей не попал в лабораторию, как должен был, не прошел все необходимые строжайшие карантинные барьеры, нет, он просто грохнулся в океан и был выловлен оттуда какими-то местными рыбаками, вышедшими на промысел тунца. Такого улова они явно не ожидали, такого никто не ожидал.
- Господи! – впервые со времен приемной семьи Уолт поминает бога, в которого по-прежнему не верит. – Работать почти шесть лет, с таким трудом добыть груз, доставить его с дистанции в девяносто миллионов километров и потерять из-за какого-то идиота на последнем отрезке пути!
Уолт осекается, поняв, что он боится не утраты Прометея. Нет, на самом деле сейчас он боится того, что Прометей был найден, найден не теми, не там и не так, как это должно было произойти. Вот это настоящий, подлинный страх, из тех, что приходят к нему в ночных кошмарах, приходят вместе с Линиями.
Извлечь, спускаемый аппарат надо извлечь как можно скорее. Не полагаясь на многочисленных исполнителей, Уолт принимает решение руководить операцией напрямую, пока не стало еще хуже. Он приказывает вызвать себе вертолет, несмотря на то, что обычно пользуется лимузином, считая, что так безопаснее. Но сегодня безопасность больше не принимается во внимание, теперь его заботит только фактор ускользающего времени.
15. Инферно
Хронометр отсчитывает десятую минуту, все сроки вышли. Группа уже должна была вернуться вместе с грузом, но пока перед Шефом и его бойцами только настежь открытые ворота, валящий из них черный дым и всполохи пламени где-то впереди.
- Не прекращай вызывать их!
Дувший со стороны океана ветер вовсе не собирается стихать, раздувая пламя над складами все выше и сильнее. Привезенные с базы мотопомпы продолжают качать морскую воду, но все, что пока удается сделать его людям, держащим норовящие вырваться из рук брандспойты, это не пускать огонь к последним более–менее уцелевшим воротам, через которые должна выйти первая группа. Пять минут назад старший группы передал, что им удалось пробиться в центральный ангар, груз обнаружен и теперь они будут его вытаскивать. С тех пор связи нет, сколько бы их ни вызывал радист. Еще пару минут и придется выдвигаться им навстречу, огонь перешел в контратаку.
- Шеф, слушай!
- Огонь…не могу…много…
- Первый, первый!
Бронсон еще несколько раз пытается вызвать сержанта, но отвечает ему только рев пламени и выстрелы. Много выстрелов, бьют очередями из нескольких стволов сразу. Где-то в центре горящего склада идет бой.
- К черту. Вперед!
Ждать больше нельзя и Бронсон ведет вторую команду сам. Герметичный контур огнеупорного костюма замкнут, пошла подача воздуха из баллона, вторая группа врывается на горящий склад, пробивая себе дорогу серебристыми струями углекислоты из раструбов огнетушителей. Связи с первой группой нет, но маяк на грузе все еще сигналит, по прямой всего двадцать семь метров. Но пройти эти двадцать семь метров надо сквозь огонь, петляя между искореженными остовами грузовиков и в любую секунду рискуя быть погребенными под обломками горящей крыши.
Стрельба, стихшая около минуты назад, начинается с новой силы, команда Бронсона продолжает красться вперед, ежесекундно ожидая сшибки с неизвестным врагом, но вместо врага им попадается гражданский в тлеющей одежде, один из должников патрона, пошедший в огонь вместе с первой группой и пожарными. Гражданский пытается сбежать, но Эмиль хватает его, заламывает руку и начинает экспресс-допрос.
- Ну, что он сказал?
- На них напали, он твердит только это!
- Кто напал?!
- Не знаю, ублюдок словно помешался!
- Я их вижу!
Первая группа показывается впереди: Бронсон сквозь пламя и дым видит своих бойцов и нескольких гражданских, которые толкают перед собой тележку с большущим металлическим шаром. Неужели ради этой фигни они пошли в ад?
- Сюда, ко мне, сюда!
Первая группа снова открывает яростную стрельбу, гражданские бросают тележку и разбегаются врассыпную, но Бронсон и его люди до сих пор не видят, в кого именно стреляют, только пара теней мелькает в дыме и пламени.
- Ложись!
Ударная волна бьет в лицо с такой силой, что едва не сшибает с ног, затем еще и еще одна: впереди, там, где первая группа, стрельба и металлический шар на тележке, грохочут взрывы. Это не выстрелы подствольных гранатометов и не ручные гранаты, Бронсон понимает по звуку, что где-то впереди начали рваться боеприпасы, до которых добрался огонь.
- Вперед!
У него нет выбора, он должен достать чертов шар до того, как здесь все взлетит на воздух. И он идет в огонь, выстроив отделение узким клином, рассекающим надвинувшийся пламень струями огнетушителей и бросками противопожарных гранат. От нестерпимого жара начинает тлеть огнеупорный костюм, запас воздуха быстро сокращается, но Шеф уже видит тележку с шаром, всего пара метров осталась, рядом с тележкой лежат обгоревшие тела гражданских, его бойцов нигде не видно.
- Толкайте ее назад!
Бойцы начинают оттаскивать груз по направлению к выходу, разрывы где-то в глубине склада продолжаются, но выстрелов больше не слышно. Из стены огня на него вываливается пылающий живым факелом человек, в котором Бронсон каким-то образом узнает своего бойца из первой группы.
- Лицо, лицо закрой!
Охваченный пламенем человек его, естественно, не слышит, и Шеф выплевывает в него заряд огнетушителя, проворно сбивая огонь. За первым пострадавшим сразу появляется второй, Бронсон переводит на него раструб и выпускает серебристый поток углекислоты, начисто опустошив баллон. И только отбросив ставший бесполезным огнетушитель, он понимает, что израсходовал его не на своего человека, а на какую-то гражданскую бабу, подвернувшеюся под руку.
Некогда разбираться, откуда она взялась, Бронсон опускается на одно колено и взваливает искалеченного наемника себе на плечи, когда его правую ногу пронзает резкая боль. Обгоревшая баба хватается за него обеими руками, вцепившись зубами в ногу над высоким ботинком и каким-то невероятным образом прокусив особо прочную огнестойкую ткань. Молниеносным движением Шеф выхватывает пистолет, тут же всадив пулю в единственный уцелевший глаз на обгорелом лице. Будет знать, как кусаться, сука!
- Уходим, уходим!
Двое толкавших тачку бойцов уже преодолели проем ворот и вырываются наружу, двое других, несущих второго раненого, почти дошли до выхода, ему самому остается преодолеть метров десять, когда позади снова начинают рваться боеприпасы. Бронсон содрогается, словно в спину и по ногам ударили несколькими кувалдами сразу, он теряет равновесие и падает на горячий пол, обгоревший боец валится на него сверху. Шеф пытается встать, но у него самого мало что получается, на помощь приходят ждавшие у входа бойцы.
- Уходим, крыша вот-вот рухнет!
Двое поднимают своего начальника, еще один подхватывает раненого и вместе они, наконец, вырываются из пекла.
- Санитара!
Пожар и взрывы на складе продолжаются, но теперь это уже не их проблема, главная их проблема теперь лежит на стальной тележке, отогнанной на безопасное от огня расстояние и окруженной солдатами.
- Грузовик с лебедкой сюда!
Бронсон удивленно смотрит на обгоревшую сферу, в то время как над ним колдует Док, уже снявший с начальника обгоревший защитный костюм, сделавший укол общего обезболивающего и накладывающий санитарные пакеты.
- Какая сволочь выстрелила мне в спину?!
- Никакая. Это не пули и не картечь, тебя приложило обломками кирпича от какой-то стены. Броня на спине выдержала, а вот ногам сильно досталось.
Шеф знает что сильно и без помощи доктора, он уже видел, как пропитались кровью штанины, и сколько крови было в ботинках. Странно, но боли от многочисленных ран нет и в помине, боль исчезла еще до того, как Док сделал первый укол, исчезла вместе с болью от ожогов. Боли нет, осталась только усталость.
- Ходить буду?
- Будешь. Зачем только тебя потащило в это пекло? Сейчас доставим тебя в госпиталь на базе, там…
- Отставить госпиталь. Давай сюда патрона!
Патрон тем временем решает вопросы спасения имущества картеля в порту, так что солдаты быстро его находят.
- Сколько у тебя было людей, скольких ты послал вместе с нами на склад?
- Двадцать одного, сеньор. Кажется, никто из них не вернулся.
- Хорошо, так и должно быть. Никаких выживших.
- Вас понял, все сделаем, не сомневайтесь, сеньор.
- Свободен…
Шар на тележке уже накрыли черной несгораемой тканью, и теперь крепят талями для погрузки на бронированный вездеход. Машину поведут его люди, морпехи больше не требуется. Теперь Бронсон готов сделать звонок, он не собирается никому уступать этого первенства.
- Груз у меня. Повторяю – груз у меня, готов к транспортировке на базу.
- Статус?
- Ваш мячик сильно обгорел, из огня его доставать пришлось. Что там с содержимым не знаю, надеюсь, теплоизоляция выдержала.
- Потери?
Бронсон на секунду задумывается. Из первой группы удалось вытащить только двоих, оба сильно обгорели, очень сильно, не факт, что их сумеют спасти. Еще двое так и остались на складе, их тела заберут только после того, как потухнет пожар. Трех морпехов, погибших в подбитом вездеходе он не считает, они с базы и проходят по другому ведомству.
- Два двухсотых, два трехсотых. Никаких свидетелей.
- Оставайтесь в Альверде до дальнейших распоряжений. Исследовательская команда уже вылетела, в случае необходимости окажете им любую необходимую помощь.
- Вас понял.
От потери крови и действия лекарств в глазах у него двоиться, но все же Бронсон находит в себе силы проследить за погрузкой шара в бронированный грузовик, и только после этого позволяет своим бойцам уложить себя на носилки санитарной машины. Вытаскиванием чужого имущества из огня дело явно не ограничиться, теперь ему придется и дальше отвечать за него.
16. Сквозь горизонт
Едва только присланный за ним вертолет отрывается от посадочной площадки, как Уолт снова в мыслях возвращается к линиям, Объекту и Прометею. Только теперь это не отвлеченная попытка разгадать интересную научную задачу, теперь он думает о линиях как о ключе к решению кризиса, который становится все более и более реальным.
Сначала Прометей терпит крушение и падает совершенно не там, где его ждали. Потом его находят совсем не те люди, которые должны были, значит, срываются все тщательно рассчитанные и многократно отработанные карантинные процедуры. А потом, там, куда привезли спускаемый аппарат, там, непонятно с чего вдруг начинается бой, люди принимаются убивать друг друга.
Прометей надо срочно вытаскивать, потому Инвесторы задействовали Бронсона и его сорвиголов. Силовая компонента работы не его профиль, Уолт просто ждет, когда чистильщики вернут Прометей, отправив на место действия Палмер с ее группой. Может быть, она сумеет разобраться с проблемой на месте, может быть, бой в вотчине наркоторговцев это просто крайне неудачное совпадение, случайность. Хорошо, если так, альтернатива много хуже – возможно, это вовсе не случайность, а закономерность.
Анализируя все возможные варианты, Уолт никак не может отделаться от ощущения, что в линиях было зашифровано предупреждение, которое он не сумел вовремя понять. Не сумел понять, нарушил вечный покой Объекта и вернул Прометей домой. Он сделал это, ибо никто другой не смог бы сделать.
Линии были обнаружены в ста двенадцати метрах к северо-востоку от Объекта, на второй день поисков. Плита с линиями на ней лежала под небольшим углом, левая ее сторона была основательно погребена под песком, расчистить который тогда не представлялось возможным. Ресурс первого марсохода к тому моменту был практически полностью выработан, запыленные солнечные панели едва питали находящиеся на последнем дыхании аккумуляторы. Кроме того, машина получила серьезные повреждения после того, как недавно скатилась с обрыва и теперь еле ползла вперед, передавая нечеткое изображение с единственной уцелевшей камеры. Именно так они и нашли Объект, просто наехав на него ранним марсианским утром.
Зафиксировав находку, техническая команда свершила маленькое чудо, выжав из умирающего робота все, что было можно. Преодолев огромную временную задержу, ибо Марс в тот момент подходил к афелию, они произвели максимально возможно подробную кино и фотосъемку Объекта, привязав его к местным ориентирам, после чего связь с марсоходом была окончательно потеряна. Спустя сутки после крайнего сеанса связи, Уолт получил от своего заказчика предложение присоединиться к проекту, не зная еще тогда, что таким образом он присоединяется к главному делу своей жизни.
Сборка нового, специального марсохода заняла больше года, и проходила она под его непосредственным руководством, силами собранной им команды специалистов. Раньше Уолтер нечасто работал для космической отрасли, но секретное задание захватило его целиком, поставив перед ним новые, неожиданные перспективы и задачи. Чувствуя, что ему не хватает знаний в данной конкретной области, он продолжал заниматься самообразованием, пройдя ускоренный, но очень плотный курс создания космических аппаратов, а также теории и практики управлениями ими. Созданная ими машина получилась действительно уникальной, Уолт и его люди сумели специально для нее создать один из самых малых ядерных реакторов в истории, который обеспечит второй марсоход достаточным количеством энергии на все время работы, без зависимости от малоэффективных на четвертой планете солнечных батарей.
Запуск и долгий полет Прометея прошел успешно, команда Уолта руководили им из своего собственного центра управления полетами, где трудились бывшие специалисты НАСА, по такому случаю специально уволенные из своей конторы и сразу же получившие назначение на новое место работы. В итоге им удалось довести Прометей до цели и успешно посадить в нужной точке, а вот одному из двух сопровождающих спутников-фоторазведчиков не повезло – из-за нелепой программной ошибки тормозные двигатели сработали слишком рано, в результате чего он так и не вышел на марсианскую орбиту. Уолт счел это приемлемой потерей, он, естественно, в курсе, как много аппаратов погибает, так никогда и не достигнув четвертой планеты от солнца.
Главное, что Прометей успешно сел, а второй фоторазведчик вышел на расчетную орбиту и теперь каждые пятьдесят семь минут проходит над Объектом, снабжая их качественной картинкой и окончательно подтверждая уже очевидный для всех причастных факт наличия внеземного разума, по неизвестной причине оставившего здесь Объект.
ДЕНЬ ВАМПИРОВ: Нулевой Образец - Главы 17/18/19/20
17. Линии
Шесть дней – столько потребовалось для того, чтобы марсоход дошел от точки приземления к Объекту, медленно и аккуратно поднимаясь из кратера на небольшое плато, вершину потухшего вулкана. Уолт с командой потратил эти шесть суток на создание детальной карты местности и объемной модели Объекта, которую они делали на основе снимков с орбиты. Широкоугольные объективы снимали не переставая, над анализом полученных с фоторазведчика данных работали специально приобретенные для группы суперкомпьютеры, но больше они не обнаружили поблизости ровным счетом ничего, что могло бы хоть отдаленно напоминать рукотворный объект. Только уже ставшие привычными каменистые равнины, кратеры, красные песчаные дюны и срезанные ветром плоские вершины гор. Но, с другой стороны, это еще ничего не значит – тщательно обследовать получилось меньше сотой доли процента поверхности красной планеты.
Объект находился в центре плато – квадратная каменная плита со стороной в десять метров, на пять метров поднимающаяся над песком и галькой. С восточной стороны плиты сделан пологий пандус, по которому первый марсоход сумел взобраться наверх за несколько минут до того, как связь с ним была окончательно потеряна. Так или иначе, они знают, что наверх можно заехать, зная также, что их там ждет, есть пара нечетких фотографий. В центре каменного фундамента покоится массивный металлический обелиск, правильный восьмигранник со стороной полтора метра, высота – два метра.
Взобравшись по пандусу, второй марсоход находит первую машину там же, где она остановилась три года тому назад, исследует на предмет подтверждений, а затем подступается к обелиску. Точное измерение размеров, детальное фотографирование со всех возможных ракурсов, и только потом аккуратные заборы проб.
Ничего сверхъестественного, не поддающегося анализу они не обнаружили. Опорная плита – местный гранит, восьмигранный обелиск сделан из высокоуглеродистой стали со значительным количеством молибдена, никеля и ванадия. Сверху сталь закрыта тонким слоем защитного покрытия, необычайно светлое вулканическое стекло, некогда полупрозрачное, а теперь потравленное песчаными бурями до матового состояния. Какую цель выполняет стеклянное покрытие непонятно, но точно не защищает от коррозии сталь под ней – на Марсе ничего не ржавеет.
И гранитное основание, и стеклянный кожух и сталь под ним не являются чем-то уникальным, нынешнее развитие науки и технологии вполне позволяет сделать их аналоги. И все же Семенов, главный специалист по материалам в их группе, постоянно настаивал на доставке проб стекла и стали на Землю в возвращаемой части Прометея, хотя бы пару десятков грамм. Он не хотел упускать возможность изучить, как изменялась сталь под воздействием тех приблизительно семисот пятидесяти миллионов лет, что Объект простоял под красным марсианским небом.
Тщательно изучив обелиск, Уолт принял ответственное решение на время прекратить работу с ним и спуститься по пандусу обратно на плато, чтобы исследовать плиту. Он не находил объяснения тому, почему плиту разместили отдельно, но был уверен, что именно в нанесенных на нее линиях лежит ответ на вопрос, что скрывает обелиск.
Марсоход вернулся к плите и еще больше суток медленно орудовал напоминающим детский совочек манипулятором, чтобы счистить с нее песок. Спустя тридцать семь часов им, наконец, удалось сфотографировать плиту целиком.
Грунт с левой стороны со временем просел и плита так и осталась наклоненной на двадцать семь градусов, но теперь ее и линии на ней видно во всех подробностях. Плита не была сориентирована по сторонам света, она находилась под углом к обелиску и понять, где у нее верх или низ не представлялось возможным. Линии не нанесены на ней с помощью какого-либо красителя, а выдавлены в поверхности, причем делалось это не при помощи режущего инструмента, а, судя по всему, лазером. Та же сталь со значительным количеством молибдена, никеля и ванадия, то же вулканическое стекло, правда, здесь оно сохранилось хуже.
Микросхема, вот что это такое, периодически думает Уолт, глядя на полномасштабный макет плиты, выполненный на основе детальных фотографий, сканирования и трехмерных моделей. Это часть какой-то микросхемы или механизма, брошенной рядом с обелиском по неизвестной причине. Линии обрывались, достигнув выщербленных песком граней плиты, вполне возможно, что они должны были продолжаться за ее пределами. Понять же, что значат эти выжженные огнем узоры, не представляется возможным, он сказал так своим заказчикам сразу же, в первый день, когда увидел несколько фотографий очень плохого качества, сделанных еще первым марсоходом.
Вполне возможно, что это действительно язык, и нанесенные на плиту линии имеют цель донести какое-то осмысленное послание, только вот расшифровать его нельзя, сколько ни пытайся. Нужен ключ, необходимы хоть несколько известных слов или символов, без которых все попытки понять, что именно значат линии, окончатся провалом. Уолту вспомнились безуспешные попытки перевода языка минойской цивилизации на Крите, предпринятые опытнейшими лингвистами и историками. Многолетние усилия окончились полным провалом, удалось перевести всего несколько слов, остальное же так и осталось неизвестным. И это язык, который был создан людьми и для людей. Линии же были выжжены на поверхности плиты неизвестно кем еще тогда, когда жизнь на Земле не вышла за пределы теплых мелководных морей.
Заказчики не поверили Уолту и предприняли ряд попыток расшифровать линии, подключив к решению проблемы самые совершенные суперкомпьютеры и лучших армейских криптографов. Как и ожидал Уолт – безрезультатно.
Сам он тоже периодически пытался понять смысл послания и тоже раз за разом терпел неудачу. Иногда он пытался убедить себя, что линии вообще ничего не значат, что это просто обломок какой-то машины или кусок строительного мусора, брошенный создателями обелиска за ненадобностью. И все же он не переставал думать о линиях, подозревая, что обречен видеть их во сне до конца жизни.
18. Нарушение
Командующий военно-морской базой полковник Ричардсон стоит у панорамного окна своего кабинета и смотрит на приближающийся самолет. Тяжелая машина быстро сокращает дистанцию, и вот уже отчетливо видна красная эмблема на сером корпусе, разглядев которую Ричардсон недовольно морщится. Этого еще не хватало ко всем тем бедам, что обрушились на него и его маленький мир с самого рассвета.
Сначала неожиданный и необъяснимый приказ принять на своей территории неких специалистов для выполнения секретного задания. Этими прибывшими специалистами оказалась рота наемников, прилетевшая на одном самолете вместе с какими-то мутными типами из разведки, которые почти сразу укатили в город, да так там и сгинули, вместе с двумя его людьми. А чертовы наемники, никому толком ничего не объяснив, фактически захватили здесь власть, подкрепляя свои слова кучей бумаг с большими печатями и грифами секретности. Так просто уступать их нажиму Ричардсон не собирался и связался с региональным штабом, чтобы оспорить самоуправство незваных гостей. Но в штабе его не поддержали, а наоборот посоветовали сидеть на попе ровно, пока хуже не стало, максимально быстро и четко выполняя приказы этого пижона Бронсона, командира спецов. И не задавать никаких вопросов.
Неприятности на этом не закончились, наоборот, только начинались. Сначала полковник на своей же базе стал фактически заместителем Бронсона, а затем в городе, куда они невесть зачем отправили машину, начался бой. Причем непросто в городе, там стреляют часто, а в порту, главной вотчине картеля, куда и отправились гонцы, которые теперь числятся пропавшими без вести. Черт с ними, с гонцами, но он отправил с ними двух своих людей, водителя и офицера сопровождающего. И что теперь с ними никому толком не известно.
Проблемы двигались по нарастающей, и вот уже Бронсон организует рейд в город, чтобы вытащить из вспыхнувшего в порту пожара что-то необычайно ценное для себя, вернее, ценное для тех, кто прислал сюда этого цепного пса. Наемник поднимает в воздух все имеющиеся на базе беспилотники, реквизирует вертушки, вскрывает неприкосновенный запас огнетушителей. И требует морских пехотинцев для поддержки своей операции с земли.
У Ричардсона к тому моменту дел было по горло, именно он сумел разыскать во всем этом хаосе одного из боссов картеля, который обеспечил им беспрепятственный проход через город. Но в порту власть босса закончилась, и там случился бой с самыми худшими результатами – он потерял убитыми трех своих морпехов в подбитом хаммере, еще один был тяжело ранен снайпером. Потерял не он, а Бронсон в своем кровавом шоу, но вот разбираться со всем этим, оформлять похоронки и доставлять тела домой придется полковнику. У Ричардсона никогда не случалось здесь боевых потерь среди своих людей, один погибший год назад в автокатастрофе не в счет, а тут сразу трое. Мстительным утешением стал тот факт, что Бронсон тоже не вышел сухим из воды – доставая из огня свой драгоценный трофей, он потерял двоих пропавшими без вести и еще двое здорово обгорели, их теперь пытаются вытащить с того света в госпитале его врачи. Да и самому командиру наемников изрядно прилетело осколками, жаль, бронежилет выдержал. И все ради странной штуки, которую псы войны вытащили из огня чуть ли не голыми руками.
- Ты видел, что там было?
- Всего несколько секунд, сэр. Металлический шар, примерно пять футов диаметром, на вид очень тяжелый, грузили его лебедкой.
- На этом чертовом шаре – ты видел какие-нибудь надписи, номера, флаги?
- Нет, сэр, он обгорел дочерна.
Ладно, этот ублюдок Бронсон вырвал, наконец, свое драгоценное яйцо и теперь пусть убирается вместе с ним отсюда ко всем чертям. Но тот и не думает убираться, а Ричардсон получает новый персональный приказ. Теперь он должен оказать все возможное содействие второй группе специалистов, которая вот-вот прикатит и будет работать на его территории неизвестно сколько времени. Вот, кстати, и они.
- Этого еще не хватало…
ИЛ 76-МД, выкрашенный в матовый черно-серый цвет заходит на посадку, а Ричардсон разглядывает в бинокль уже знакомую эмблему. Неудивительно, что они используют не обычный военный борт, а русский самолет, официально принадлежащий гражданской транспортной компании. Полковник в курсе, кто стоит за этим частным предприятием, и знание сие радости не добавляет.
- Сэр, мы доставили раненого.
- Какого еще раненого?
- Майк Вителли, водитель который был с гонцами. Он сумел вырваться оттуда, получил пулю в плечо и слегка обгорел, но жить будет. Отправили в госпиталь.
- Хоть одна хорошая новость с утра. Как будет в состоянии говорить – немедленно доложить!
19. Борис
- Вы гляньте, дыма-то сколько!
- Хорошо горит.
- Где это, в городе?
- Ага, кажется, в порту.
- Еще вертушка прошла.
- Вон еще две летят, чего они все туда разом поперлись?
Борис слушает разговоры инженеров и рабочих, лениво разглядывая вздымающийся над городом высоченный столб черного дыма. Горит и горит, мало ли что может случиться, особенно в порту, где всегда есть чему гореть. Это его не особо волнует. Вот звено боевых вертолетов, которые проследовали с американской базы в направлении города, порта и пожара – вот это гораздо более интересно. Зачем они туда вылетели, не пожар же тушить при помощи пулеметов и ракет? Нет. Значит, что-то им там сильно понадобилось, иначе янки просто не стали бы шевелиться. Борис прислушивается, пытаясь различить выстрелы или взрывы, но быстро оставляет эту затею, слишком далеко. Ладно, черт с ними, полетели и полетели, вскоре он уже не думает об этом, а потом и вовсе забывает.
Думает Борис Кондратьев о предстоящем возвращении домой, затянувшаяся командировка, наконец, подходит к концу, скоро он покинет этот безвестный городок, сядет в самолет и дальней дорогой двинется на Родину, как только Наташка свои дела здесь кончит, что должно произойти уже совсем скоро.
Борис не особо удивился, когда оказался здесь, в маленьком государстве на берегу Тихого Океана: он уже давно понял, что каждая следующая работа забрасывает его все дальше и дальше от дома. Началось все еще в армии, где он служил в ВДВ – сначала Южная Осетия, затем Крым, потом отпуск в Донбассе, миротворческие операции и прочее.
После завершения армейского контракта поездок стало еще больше – Борис устроился в одну из новых частных военных кампаний и теперь регулярно выезжал за границу по рабочей необходимости. Он гонял пиратов у восточного побережья Африки, охранял строителей ядерных электростанций в Азии, а теперь вот сопровождает сотрудников газовых компаний в их неустанных поисках новых месторождений по всему миру. Борис уже побывал на пяти континентах, и не удивится, если в следующий раз окажется в Антарктиде.
Но это будет уже потом, а сейчас его ожидает двухмесячный отпуск, который он проведет в своем доме на берегу Лены. Да, теперь именно в своем, Борис совсем недавно внес последний взнос и освободился от кредитного ярма. Дом на холме великой реки, сорок гектар земли, трактор, лодка, рыбалка, пасека – что еще надо? Жениться, может быть? Но какая баба согласится на мужа, которого девять или десять месяцев в году нет дома? Наташка бы точно не согласилась, он уверен на все сто.
В этот раз поездка выдалась необычная. Во-первых, работает он один, а не в команде, как раньше. Во-вторых, сопровождать ему приходиться только одного. Вернее, одну. Наташку направили сюда улаживать какие-то дела с сорвавшимся контрактом. Ее компания хотела добывать здесь газ, но под нажимом Штатов сделка слетела и теперь Наташка должна закрыть лавочку. Никто другой делать эту работу не хотел, вот ее сюда и сунули, приставив к ней единственного охранника – сопровождающего, который уже имеет опыт работы в регионе и неплохо знает язык.
Так они и приперлись вдвоем в этот городок для приезжих специалистов, что рядом с месторождением, пять дней бестолково мотаются из офиса в офис и теперь, наконец, должны сесть на самолет, который вернет закончивших вахту газовщиков к цивилизации. Наташку от этой дыры уже просто тошнит, хотя на взгляд много где побывавшего Бориса тут совсем даже неплохо. Что само по себе странно, учитывая обстоятельства.
Город, вместе с выходящей к океану долиной, неподконтролен далекому федеральному правительству и фактически является независимым государством в собственности могущественного наркокартеля. У Альверде нет своего представительства в ООН, официально они никем не признаны, но боссов картеля данное обстоятельство мало волнует. Их признают, пусть и неофициально, сильными мира сего, этого достаточно.
Американские военные чувствуют себя здесь просто отлично, равно как и газовые компании, за хороший процент получившие разрешение боссов на добычу голубого топлива. Газовщики, пользуясь защитой военных, обосновались прочно и надолго, словно отгородившись от мира невидимой стеной.
В поселке, что у месторождения постоянно живут около двух тысяч человек, инженеры и рабочие из Штатов приезжают сюда семьями на полгода или год. Жизнь в поселке хорошо налажена, рядом океан и роскошные пустынные пляжи, а если захочется особых развлечений, то совсем недалеко город, где можно получить практически все, что пожелаешь. Там, конечно, иногда стреляют, но люди из поселка ездят туда под охраной парней с базы и могут не трястись за свою шкуру. Наташке такие приключения на тощую попку без надобности, и она проводит свободное время, загорая на пляже и подставляя худосочные сиськи яркому тихоокеанскому солнцу, пока он за ней присматривает. Так прошли пять дней. А сегодня вечером пассажирский самолет заберет их отсюда вместе с возвращающейся домой рабочей сменой.
20. Наташа
- Ну, долго еще?!
Вылет задерживался, очень сильно задерживался. Она-то надеялась покинуть проклятую дыру как можно быстрее, но ее неприятности и не думают заканчиваться, словно дыра твердо вознамерилась навсегда поглотить ее.
Сначала их всех, примерно полторы сотни человек, пару часов маринуют в крошечном зале ожидания. Места не хватает, кондиционеры работают плохо, вода в кулерах кончилась, в торговых аппаратах заканчивается, дети орут так, что не спасает даже музыка в наушниках. Затем, наконец, объявляют посадку, но сильно лучше от этого не стало. В захолустном аэропорту в помине не водиться комфортабельных автобусов для перевозки пассажиров от терминала к самолету, так что всем им приходится маршировать больше полутора километров в дальний конец бесконечной бетонки, раскалившейся к тому времени до состояния сковороды. Вот и самолет, старый Боинг, построенный еще, кажется, до ее рождения. Бизнес-класс на нем отсутствует принципиально, только один гигантский туристический салон, куда они набиваются как сельди в бочку. Наконец, сели и ждут взлета, который все никак не происходит. Стоящий на солнце самолет постепенно нагревается все сильнее, чертовы дети вопят еще громче, чем раньше, а стюардессы, если таковые на этом летающем автобусе есть вообще, и не думают раздать пассажирам воду или хотя бы свежие журналы.
Нет сигнала.
- Да вы что, издеваетесь?
Планшет последней модели в руках девушки упорно отказывается выходить в интернет, несмотря на дорогущую сим-карту, которая, по заверениям рекламы, должна работать вообще где угодно. Где угодно, только не здесь, в этой дыре, куда ее занесло в результате чрезвычайно неудачного стечения обстоятельств.
Своей вины в произошедшем Наталья упорно не видит, считая, что ничего особенного не произошло – подумаешь, пару раз взяла в ротик у своего начальника, так все знакомые девчонки продвигались по службе. В ротик брали все девчонки, а вот старая тридцатипятилетняя стерва, жена начальника, запалила именно ее, в результате чего карьера Наташки продвинулась самым неожиданным для нее образом.
Когда-то, вместе с английским она упорно училась испанскому, рассчитывая потом подвязаться на оживленной торговле недвижимостью в стране мачо и корриды, но вместо недвижимости судьба привела ее в таинственный мир нефти и газоразработок, в котором она мало что смыслит. Нефть и газ в Испании не добывают, зато добывают в Южной и Центральной Америке, куда Наталья по воле стервы и отправилась.
Пристроиться переводчиком или секретаршей в один из региональных офисов не получилось, вместо этого она теперь мотается по всему континенту, куда занесет ее воля всесильного бизнеса, исполняя разные непонятные поручения, которые не хочет делать никто другой. Платят по-прежнему неплохо, да и соцпакет у газовщиков отличный, но на ее взгляд, эти бонусы и близко не покрывают неудобств.
Сначала она больше месяца провела на севере Мексики, где китайские партнеры по бизнесу строили НПЗ. Попасть на знаменитые курорты не получилось: в районе шли интенсивные разборки между наркоторговцами, полицией, армией и бог знает кем еще, так что весь долгий месяц она проторчала в осточертевшим крошечном номере дешевой гостиницы на территории завода. Затем, наконец, в головном офисе кто-то вспомнил о ней, и Наталья получила билет на долгожданный самолет, но только для того, чтобы перелететь на другой завод, в другой стране, о существовании которой она раньше не подозревала.
Тут, у американцев, быт хорошо налажен, и можно выйти с огороженной территории на отличные пляжи, вот, пожалуй, и все. Завести интересных знакомств не получается, местные бабы, жены нефтяников, смотрят на русскую красотку волком, так что и этот населенный пункт она покидает с большим нетерпением, у Наташи наконец выдался отпуск, который она сможет провести на Родине. Россия, ранее казавшаяся непроходимо скучной, в последнее время стала вдруг необычайно заманчивой. Все что надо – сесть в чертов самолет, и через несколько пересадок, сутки или больше, вернуться к цивилизации, в Москву. Но самолет упорно не желает начать разбег, вылет опять задерживают, а теперь еще и интернет отказал. Странно, с утра работал.
Духота и детский ор становятся уже совсем нестерпимыми, ей кажется, что тут нечем дышать, а сидящий в соседнем кресле Борис уже умудрился по старой армейской привычке заснуть. И как у этого солдафона так получается, словно у большого жирного кота? Делает вид, что охраняет ее, а сам почти все время спит. Или жрет, когда не спит. Никакого толку. Вот нападут на нее злые мексиканские бандиты, как Во Всех Тяжких, что, этот лентяй сможет ее защитить? Да ни в жизнь…
- Вы были сегодня в городе с утра?
- Нет, последний выходной сорвался. Нашу колонну завернули по неизвестным причинам, но стрельбу мы слышали, а потом и вертушки над нами прошли. В порту у мучачос была какая-то заварушка.
Она прислушивается к разговору пассажиров в соседнем ряду: сегодня они почти все говорят о пожаре в городе. Что за город она не знает, Борис строго-настрого запретил ей туда ездить даже с сопровождением, да и ей особо не хотелось, рассказывают про этот населенный пункт всякое. А теперь там еще что-то горит, вон, клубы дыма даже отсюда видно через иллюминатор. Интересно, может быть именно из-за этого пожара, их так долго держат на полосе?
- Уважаемые пассажиры, по техническим причинам вылет задерживается на неопределенный срок. Мы просим вас…
- Нет, вы точно надо мной издеваетесь!
ДЕНЬ ВАМПИРОВ: Нулевой Образец - Главы 21/22/23/24
21. Интенсивная терапия
Шорохи, приглушенные невнятные голоса, а потом яркий свет, кто-то подносит фонарик к самой голове, направив тонкий белый луч прямо в глаза. Он делает неловкую попытку убрать слепящий фонарик, но ничего не получается, руки почему-то не слушаются. Почему?
Фонарик убирают, вместо него он видит прямо перед собой руку в синей перчатке, которая пару раз громко щелкает пальцами. Руку видно плохо, словно он смотрит на нее сквозь толщу мутной воды.
- Майк, Майк, вы меня слышите?
- Да, слышу… Кто вы? И где я?
- Ты в госпитале на базе, а я твой доктор.
Точно, Майк узнает голос, он знает эту женщину, главврач в их маленьком госпитале. Только вот видно ее по-прежнему плохо, лица почти не разобрать, просто силуэт в белом. Почему?
- Как я оказался здесь, я же был в городе, на задании…
- Тебя привезли оттуда с пулевым ранением и легкими ожогами в бессознательном состоянии. Не волнуйся, рана неопасная, пуля прошла навылет. Скоро поставим на ноги.
Майк вспоминает, теперь все ясно. Точно, этот удар в плечо, его же подстрелили, когда он на полной скорости вел угнанный джип из порта. Да он же еле ушел оттуда, сначала чуть не сгорев, а затем едва не погиб в перестрелке. Но не погиб, а в итоге оказался в госпитале, повезло. Интересно, а что стало с его пассажирами?
- Как самочувствие, дружище?
- Хорошо, только в голове шумит, и как-то все плывет перед глазами.
- Это нормально. Ты потерял много крови, мы сейчас делаем переливание.
Точно, теперь он видит над собой ярко-красный пакет с идущей от него тонкой трубкой. Трубка уходит в его руку, на которую надет эластичный браслет.
- Эй, почему я связан?!
- Извини, Майк, но так было надо для твоей же безопасности. Ты уже несколько раз пытался выдернуть капельницу, когда был в отключке, пришлось тебя на время зафиксировать.
Двоиться в глазах еще сильнее, голос женщины начинает звучать медленно и тягуче, словно магнитофонная запись, которую воспроизводят на самой малой скорости
- Не беспокойся, поспи еще. Тебе надо набраться сил.
Да, это отличная идея – еще немного поспать. Он должен отдохнуть, у него было чертовски сложное утро.
Подстреленный водитель снова засыпает, врач еще раз проверяет, как он зафиксирован, вносит новые данные в планшет и выходит из крошечной палаты, направляясь к кофемашине, чтобы наскоро перехватить чашку эспрессо. Ей надо взбодриться, день выдался очень сложным и непохоже, что ночь будет легче.
Служба в госпитале на маленькой военной базе вдалеке от боевых действий не самое сложное дело, обычно ее работа ограничивается плановыми медицинскими осмотрами и мелкими травмами. Но сегодня с утра, с тех пор как к ним прибыли неизвестные и очень влиятельные гости, все вышло по-другому, столько раненых и убитых за один день она никогда не видела. Сначала трое погибших в сгоревшем броневике, затем привезли морпеха, получившего пулю в живот, с огромным трудом им удалось его вытащить с того света.
Дальше было только хуже, следующими ее пациентами стали двое обгоревших наемника из числа тех, что прилетели утром. Обгорели оба капитально, один точно не жилец, даже до рассвета не дотянет, второго, может быть, удастся выходить. А еще привезли знакомого ей водителя, который отделался сравнительно легко – тяжелая русская пуля навылет пробила ему плечо. Теперь он лежит, убаюканный успокоительным, а ей надо идти в импровизированный ожоговый центр.
- Ну, что там?
- Вот, взгляните, мисс. Вам надо обязательно оценить это, мне нужно ваше мнение.
Она берет планшет из рук медсестры и подходит к раненым наемникам, стараясь при этом не слишком смотреть на их обгоревшие лица, хорошо, что оба сейчас без сознания под чудовищной дозой обезболивающего. У того, что на койке слева шансов нет, ожог девяносто восьми процентов кожного покрова. Лежащего справа они, скорее всего, спасут, но он останется инвалидом до конца жизни, если это вообще можно назвать жизнью. Так, что там с анализами?
- Что за черт? Тут какая-то ошибка, еще раз проверьте результаты тестов.
- Да я уже проверяла дважды, сама не знаю, что и думать! Вот и хотела вас спросить, может, вы знаете…
- Так, спокойнее, я сама проверю, здесь должна быть ошибка, не может такого быть!
22. Высшая сила
Грохот сваебойных копёров, вспышки сварочных аппаратов, дробный перестук отбойных молотков, жужжание сверл, дисковых пил и шуруповертов – строительство идет полным ходом.
Там, где раньше была стоянка для армейских грузовиков, теперь стремительно вырастает передвижной исследовательский комплекс. Из вместительного чрева семьдесят шестого один за другим выгружаются сложенные модульные комплекты, наборы крепежа и черные ударопрочные кейсы с научным оборудованием. Прибывшая первым бортом техническая команда проворно собирает из модульных комплектов герметичные отсеки, словно строят игрушечный город из кубиков Лего. Они разбивают многоместные тентовые палатки для персонала, разворачивают огромные пластиковые рулоны, которые превращаются в полупрозрачные купола после того, как в их многослойные корпуса подается сжатый воздух, монтируют надувные переходы между отсеками, поднимают мачту спутниковой связи и запускают мощную передвижную электростанцию.
Завершив разгрузку, семьдесят шестой забирает техников, почти сразу разворачивается и взлетает, пять минут спустя на полосу опускается Геркулес с той же красной эмблемой частной транспортной компании на фюзеляже. Не успели еще полностью остановиться винты, как по откинувшейся аппарели на бетон полосы начинают выходить пассажиры – десятки мужчин и женщин в одинаковой полувоенной униформе с одинаковыми стальными чемоданчиками в руках. Головорезы Бронсона бесшумными тенями берут прибывшую группу в кольцо, сопровождая их по короткому пути к недавно возведенному городку на бывшей стоянке армейских грузовиков.
- Френсис Палмер, вот мои документы.
Десант незваных гостей возглавляет высокая, очень худая женщина в светло-сером плаще, модная шляпка почти полностью скрывает короткие рыжие волосы. На вид ей слегка за сорок, и если бы не чрезмерная худоба и необычайная бледность, она была бы красивой, во всяком случае, на взгляд полковника. Ричардсону гостья напоминает кого-то из порнозвезд его далекой молодости: надменная властная сучка, которую надо незамедлительно швырнуть на стол, отстегать ремнем и хорошенько трахнуть. Хотя судя по ее бумагам, пороть и трахать будут его. Он уже получил приказы, которые подтверждают ее документы, и теперь вместе со всей базой переходит в подчинение этой самой мисс Палмер, которой должен оказать все возможное содействие в ее непонятном деле.
- Как Бронсон?
- Нормально, отдыхает под капельницей, будет как новенький. Мисс Палмер, может, вы сделаете мне одолжение и заберете его и двух его обгоревших парней к себе?
- К сожалению, ничем не могу вам помочь. У нас здесь не госпиталь, и в данный момент забрать мы их не можем. Они побудут у вас под наблюдением моих людей.
- И долго вы собираетесь у нас пробыть, мисс?
- Столько, сколько понадобиться.
Рыжая тощая сучка уходит, оставив полковника в одиночестве размышлять о происходящем. У них здесь не госпиталь, так она сказала. Тогда что они там построили на его территории, куда он теперь не имеет права войти? И для чего?
Ричардсон знает ответ. Палмер и ее люди будут возиться с этим большим обгоревшим шаром, судя по всему, спускаемым аппаратом со спутника, который видел один из его парней. Весь этот бардак начался именно из-за него, и теперь сволочи из Вашингтона, которые сбросили ему на голову бильярдный шар переросток, отказываются забирать его обратно.
Если это такая ценность, что сукин сын Бронсон лично полез за ним в огонь, то почему они не увезли спускаемый аппарат туда, откуда прибыли первым же бортом, почему решили что-то делать с ним именно здесь, у него под носом? Потому что груз опасен. С момента своего появления вчера вечером обгоревший металлический шар уже унес под две сотни жизней, в том числе нескольких его людей и кто поручится, что дальше будет лучше? Они бояться его, они боятся этой штуки, потому и не хотят забирать и вывозить домой, потому и будут работать здесь, в дыре на краю мира, у него под боком – вот единственное логичное объяснение.
- Ублюдки!
Вот как раз сейчас они грузят шар, Ричардсон видит из окна своего кабинета, как к владениям Палмер подгоняют вездеход с драгоценным грузом. Охраняют люди Бронсона, его морпехов больше не подпускают. Ну ладно, посмотрим, как оно дальше будет.
- Вызывали, сэр?
- Глаз с них не спускай, - не удосужившись обернуться к адъютанту, командует полковник.
23. Груз
- Майна, майна, майна, стоп!
Некогда белый, а теперь дочерна обгоревший металлический шар опускается на сделанную специально под него амортизирующую подставку, еще несколько секунд и он освобожден от поддерживающих тросов. Долгое путешествие окончено.
- Ноль часов семнадцать минут. Спускаемый аппарат Прометея доставлен в операционный модуль, начинаем осмотр.
Ожидая, пока закроется верхний люк, и насосы восстановят давление, доктор медицинских наук Фрэнсис Палмер начинает первичный осмотр спускаемого аппарата. Все осмотреть, все обдумать, все обговорить. По старой привычке она комментирует на встроенный в шлем диктофон свои действия и действия своих людей, а также фактически все, что думает о происходящем, чтобы потом иметь под рукой небольшой удобный дневник, который позволит восстановить в памяти не только события, но и мысли. Такая мера всегда бывает полезной, несмотря на то, что прямо сейчас лежащий на амортизирующей подставке шар снимают добрым десятком камер со всех возможных ракурсов и во всех диапазонах.
- Очевидно следующее – спускаемый аппарат дважды подвергался воздействию высоких температур. Первый раз, когда входил в атмосферу: интенсивный, но сравнительно кратковременный нагрев, за которым последовало охлаждение в океанской воде. И второй раз уже на Земле, во время пожара, в течение длительного времени без принудительного охлаждения. В результате внешний теплоизолирующий контур поврежден значительно сильнее, чем мы изначально предполагали. Интересно, в каком состоянии твердый корпус под ним?
Операторы заканчивают предварительную съемку и отходят к стене, пропуская Френсис вперед. Пространства в операционном модуле совсем немного и большая его часть уже занята спускаемым аппаратом, так что им впятером приходится нелегко внутри, тяжелые костюмы биологической защиты удобства также не добавляют. И несмотря ни на что, каждый их шаг верен, каждое движение точно – сказываются многие недели тренировок, на которых они отрабатывали подобный сценарий.
Френсис проводит яркой сине-красной перчаткой по шершавой керамической поверхности спускаемого аппарата, которая защищала содержимое при входе в атмосферу, карбомидные волокна цепляются к пальцам после сурового испытания аэродинамическим нагревом в две тысячи градусов по Цельсию. Теплозащитный контур был изначально рассчитан только на одно применение, вероятность того, что он понадобится вторично представлялась крайне малой.
- Между двумя циклами нагрева прошло двенадцать часов, сразу после приземления спускаемый аппарат находился в океанской воде неизвестное время. Не берусь предугадать, как повлияли на груз перепады температур, будем выяснять это практическим путем.
Справа от нее единственное свободное от керамики место – массивная изогнутая шестиугольная плита на болтах со скрытыми головками, крышка люка аппаратного отделения, Френсис помнит, как манипуляторы марсохода крепили ее одиннадцать месяцев назад. Плита также изрядно опалена, но не огонь причинил здесь ущерб, огонь такую броню не возьмет. Тут случилась другая, намного более серьезная случайность.
- Скорость в момент столкновения – порядка двадцати двух километров в секунду: обломок пробил крышку люка и вошел в аппаратный отсек. Выходного отверстия нет, элементы обломка так и остались внутри, - пальцы Френсис аккуратно ощупывают рваные края пробоины. Она не может удержаться от соблазна и светить внутрь маленьким фонариком – бездонная тьма.
- Зонд!
Миниатюрная камера на длинном гибком зонде входит в пробоину, она сама направляет ее, осматривая спускаемый аппарат изнутри.
Ей почему-то вспоминается первый Чужой, которого она так сильно испугалась в детстве: на долю секунды мелькает идиотская мысль, что сейчас на нее из пробоины выскочит лицехват. Френсис нервно усмехается давнему детскому страху – лицехват это не так уж и плохо, особенно в сравнении с обнаруженным при первом осмотре ущербом.
- Обе капсулы разбиты осколком, там повсюду обломки. Попавшая внутрь морская вода вскипела при пожаре, на стенках остались разводы соли. Все, достаточно. Вскрываем его немедленно, может быть, хоть что-то удастся спасти.
Вынув зонд, Френсис отступает на пару шагов, давая возможность подойти к плите механику, который быстро счищает нагар с болтов, а затем по одному выкручивает их мощным электроинструментом. Вот последний болт покидает свое гнездо, к обожженной поверхности плиты с громкими щелчками крепятся захваты.
- Снимаем на счет три. Раз, два, три!
24. Дождь
Сухая ясная погода стояла шестнадцать дней подряд. Вечером семнадцатого дня ветер, дувший со стороны океана, начинает гнать в сторону города темные толстые тучи. Минута за минутой, час за часом – туч становится все больше, они сливались воедино, затягивая непроглядной чернотой звезды и тонкий серебряный месяц. Молния, вторая, третья – беззвучные вспышки сине-белого пламени. Приходят отдаленные раскаты грома, сначала слабые, затем все сильнее и сильнее. А затем на город внизу падают первые тяжелые капли.
Низвергающиеся из тучных облаков струи воды обрушиваются на город, барабаня по жестяным крышам и разливаясь широким потоком по узким улочкам, тут же подхватывая всякий способный к плаванью мусор и увлекая его за собой обратно в океан. Так происходит почти везде, кроме той части города, где раньше был крупный складской комплекс у самой воды. Еще сутки назад здесь разгоняли ночной мрак десятки мощных прожекторов на высоких мачтах, а работа не останавливалась ни на минуту, ибо здесь были большие деньги, а, значит, и жизнь.
Сейчас же не осталось ни денег, ни жизни – преданное огню сердце города встречает пришедший с неба дождь темнотой и стойким запахом гари. Там, где раньше высились массивные ангары и цеха, теперь искривленные сильнейшим пожаром, металлические обломки, раскалившиеся до такой степени, что первые упавшие на них тяжелые капли мгновенно вскипают.
Раскаты грома и мерный гул ливня гасят все другие звуки, словно гигантской подушкой, в которой тонут шум машин и треск выстрелов.
Стрельба то стихает, то начинается вновь уже в другом месте, иногда сквозь дождь пробиваются дульные вспышки калашей или свет фар машин и мотоциклов, мелькают быстрые тени, но больше ничего не разглядеть, слишком силен дождь. У стороннего наблюдателя нет шансов понять, что и почему происходит на улицах, но если знать предысторию этой ночи, то все встает на свои места.
Вспыхнувший утром пламень не только пожрал важнейшую часть города, где сходились невидимые пути наркотиков, денег и оружия, но и истребил большую часть хозяев этих путей, обратившихся в пепел вместе с десятками миллиардов долларов и сотнями тонн кокаина. И не успел еще дождь смыть этот жирный пепел в океан, как те, кому повезло пережить огненный шторм, ринулись делить власть в королевстве, внезапно лишившемся правящей династии. Деловые обязательства, клятвы верности, родственные связи – все это уступает место борьбе за власть, которой никак не мешает падающий из низких облаков ливень. К утру у города и провинции должен быть новый хозяин, ну а пока претенденты на престол собирают своих людей для борьбы с конкурентами, прошлые дела и обязанности забыты, ибо прошлого больше нет, оно сгорело, и теперь впереди только будущее.
Зачем охранять обгоревшие руины складов, если там не осталось ничего мало-мальски ценного? Поиски выживших? В таком пожаре выживших не было: все, что удалось найти, это десятки тел, обгоревших так сильно, что нельзя не то что опознать их, а даже понять, мужчина это был или женщина. В порту больше делать нечего, и людей оттуда надо отозвать для борьбы с врагами, сейчас на счету каждый способный держать оружие, слишком велики были дневные потери.
Спустя час после того, как на обожженные руины упали первые капли, из-под груды мусора и обломков на самом краю бывшего складского комплекса вылезает человек в черной, обгоревшей одежде. Сам он тоже сильно обгорел, но практически не чувствует боли от страшных ожогов. Он чувствует Голод.
ДЕНЬ ВАМПИРОВ: Нулевой Образец - Главы 25/26/27/28/29
25. Слепая судьба
На изучение плиты времени было выделено по минимуму – ровно столько, чтобы полностью откопать ее от песка и точно сфотографировать выжженные лазером линии на поверхности. Анализом переданных на Землю фотографий занялись лучшие криптографы и самые мощные компьютеры в безрезультатной попытке расшифровки, а команда Уолта тем временем разворачивала марсоход, чтобы снова направить его к Объекту.
Работать надо быстро, экономя не только время и драгоценный ресурс механизмов, но и дистанцию между двумя планетами – Марс все дальше уходит к афелию. Каждодневно растущая задержка сигнала все больше мешает тонкой работе, а именно такая работа предстоит им сейчас – перед ними обелиск. Они уже знали, что внутри он полый, это подтверждали данные рентгеноскопии и ультразвуковое просвечивание, и теперь перед ними стояла задача вскрыть его.
На то, чтобы взломать саркофаг у них ушло двенадцать дней. Работать приходилось очень медленно, с предельной осторожностью перемещая манипуляторы – запас сменных резцов и сверл на марсоходе крайне мал, и заменить их в случае чего было нечем. Двенадцать дней и ночей, преодолевая огромную временную задержку, они миллиметр за миллиметром продвигали манипулятор с резцом, пока, в самом начале тринадцатых суток не прорезали в броне кусок достаточного размера, вынув который марсоход получил доступ к содержимому саркофага.
Капсулы. Шестнадцать цилиндрических капсул высотой семьдесят и диаметром двенадцать сантиметров, стоящие по две у каждой грани восьмиугольного саркофага. Стоящие все там же, где их установили на небольших постаментах три четверти миллиарда лет назад.
Еще двое суток максимально тщательной съемки в обычном и инфракрасном спектре, камеры на многозвенном манипуляторе осматривают капсулы со всех возможных сторон, не прикасаясь к ним. Темное вулканическое стекло цвета йода, совершенно гладкое за исключением торцевой части цилиндра, где их ждут линии, похожие на те, что на плите, которая лежит неподалеку. Похожие, сделанные тем же лазером под тем же углом, но все же не совсем такие, узор другой, другой смысл сообщения на торце первой капсулы. На торце второй, третьей, четвертой – там тоже линии, каждый раз разные, без единого повтора.
- И что, черт возьми, это значит? – такой вопрос получил Уолт, представив своим нанимателям первые фото содержимого саркофага.
- Ну, что значат надписи на консервных банках – «свинина», «говядина», «баранина», «фасоль», «томаты»? Указание содержимого, естественно. Шестнадцать запаянных капсул, каждая с собственной уникальной маркировкой – значит, у нас шестнадцать видов того, что находиться внутри.
Когда они разрезали броню, марсианская атмосфера ворвалась в герметичное пространство саркофага, откуда его строителями в свое время был полностью откачен воздух. Вакуум и холод, как снаружи. И так в течение семисот пятидесяти миллионов лет. Климат и состав атмосферы за этот отрезок времени здесь особо не изменились, сильных землетрясений также не происходило, сейсмическая активность на Марсе практически отсутствует, что и обеспечило сохранность саркофага и капсул в нем. Теперь им предстояло выяснить, что стало с содержимым.
- Осторожно, поднимай первую.
Начали с той, что стояла ближе всех к отверстию в броне – манипуляторы марсохода с ювелирной точностью подхватили цилиндр темного стекла и подняли его с постамента.
- На Земле вес цилиндра составит восемнадцать килограмм триста девяносто грамм, на месте в два с половиной раза меньше.
- Так, подсвети-ка его, в видимом спектре.
Луч мощного фонаря проходит через темное стекло цвета йода.
- Капсула заполнена не полностью, максимум на четверть. Видите, вот здесь, внизу, на дне. Теперь попробуй в ультрафиолете.
- Уолт, мы же не знаем, как ультрафиолетовое излучение повлияет на содержимое.
- А еще мы не знаем, как на содержимое может повлиять и обычный фонарь, капсулы не видели никакого света с доисторических времен. Придется рисковать. Включай!
Вот оно – темная субстанция, заполняющая нижнюю часть капсулы и отозвавшаяся призрачным голубым сиянием на поток ультрафиолета. Уолт отдает команду медленно перевернуть манипулятор и затем наблюдает, как непознанная субстанция неторопливо переливается в капсуле. Вязкая и густая жидкость, не замерзшая, несмотря на теплую по марсианским меркам погоду в минус двадцать пять по Цельсию.
26. Ночь
- Готово!
Громко хлопнув, пробитая крышка выскакивает из люка, открыв доступ в аппаратное отделение. Френсис на пару секунд замирает неподвижно, пропуская вперед биологические и химические зонды и оценивающе вглядываясь в темный провал, а затем твердым голосом приказывает своим людям отойти назад. Не только из соображений безопасности, отнюдь.
Она не была в первой команде, которая обнаружила Объект. Да и во вторую группу, которую возглавлял Уолт, её взяли уже ближе к концу операции, когда марсоход заканчивал раскопки плиты и готовился вскрывать саркофаг. Открытие века, пусть еще и находившееся под грифом «Совершенно Секретно», было сделано, и те, кто сделал его, уже готовились по справедливости вписать свои имена в историю науки и прогресса. Это их именами когда-нибудь назовут Объект, в их честь будут именовать первую достоверно подтвержденную инопланетную культуру, именно они будут отчитываться об успехе перед Инвесторами. А она так и останется одной из многих безымянных единиц гигантского проекта.
Казалось, что коллеги опередили везде и всюду, и ей не стать первооткрывателем, как уже стал Уолт, но вот так повернулись события и она станет первой, кто получит доступ к спускаемому аппарату Прометея и его грузу. Френсис Палмер станет первым человеком в мире, первым ученым в истории, который возьмет в свои руки созданный внеземным разумом предмет. Ну, или хотя бы обломки предмета.
Первый осторожно подобранный ею осколок примерно в половину ее ладони размером: темное, почти непрозрачное стекло контрастирует с ярким цветом перчаток скафандра. Стекло гладкое, и довольно толстое, приблизительно тринадцать миллиметров, легкое при этом. Повертев обломок в пальцах и тщательно осмотрев его, Палмер передает кусок темного стекла ассистенту, дав распоряжение произвести немедленный анализ. Сделанное неведомыми инструментами стекло получилось особо прочным, фактически полупрозрачная броня. Но и эта броня не устояла против удара на космической скорости, и теперь перед ней вместо двух капсул, лежит целая груда темных осколков, выбирай на анализ любой.
Естественно, содержимое разбитых капсул пролилось наружу еще до того, как спускаемый аппарат отделился от Прометея. Что же стало с тяжелой вязкой жидкостью?
Первое и самое очевидное предположение – жидкость вскипела и полностью испарилась через отверстие в броне, пропустившее температуру в тысячи градусов внутрь аппаратного отделения в те секунды, когда спускаемый аппарат входил в верхние слои атмосферы. А если нет, то груз точно должен был смешаться с попавшей внутрь морской водой, чтобы потом еще раз вскипеть, когда шар накалился от бушевавшего кругом пожара. В любом случае утечка произошла. Степень риска? Неизвестна, как и возможные последствия. Ну а пока им надо собрать обломки и буквально выскоблить внутренности Прометея, может быть, хоть что-то осталось.
- Уолт, ты сам все видишь, - маленькая камера направлена на груду темных обломков.
- Обе капсулы полностью уничтожены, находившаяся в них жидкость пролилась наружу и с высокой степенью вероятности ушла в атмосферу и/или в океанскую воду, которая попала в аппаратный отсек через пробоину и затем вскипела при пожаре. Сейчас мы пытаемся отыскать хотя бы малые ее следы, жди первых результатов к утру.
Неподвижный зрачок камеры еще немного смотрит на груду темных обломков, затем Френсис отдает приказ помощнику изъять их. Обломки вынимают по одному и тут же пакуют в пронумерованные герметичные пластиковые контейнеры.
Итак, содержимое капсул попало в атмосферу и воду больше суток тому назад. Последствия? Непредсказуемые…
- Ну, что там?
- Никакого движения…
Дождь льет не переставая, и пара наблюдателей, укрывшись от хлещущих с неба потоков под непромокаемыми плащ-палатками, не сводят объективов приборов ночного видения с выросшего на стоянке грузовиков городка ученых.
Там горит несколько ламп, да дежурят у входа в главный модуль двое наемников, из числа тех, кто прибыли сегодня утром, больше никого не видно.
- Подтверждаем – они ведут интенсивный радиообмен.
- Вас понял, продолжайте наблюдение.
Незваные гости засели крепко, и теперь увлеченно болтают о чем-то со своими хозяевами, это все, что пока удалось выяснить. Делают что-то со своим шаром, не иначе. Ладно, пора отходить ко сну, сегодня ничего важного больше не будет.
Полковник наливает виски с содовой и прислушивается к шуму дождя за окнами. Кажется, ему слышаться выстрелы. Нет, показалось. В городе действительно стреляют, ему докладывали об этом, но с базы стрельбы неслышно, слишком далеко. Очевидно, что там сейчас делят власть, и завтра днем, самое позднее к вечеру, надо будет выяснить, кто там теперь за главного, с кем вести дела дальше. Рано или поздно эти ублюдки, Бронсон и Палмер, свалят отсюда вместе со всем своим хозяйством, и бизнес можно будет продолжать, если, конечно, партнеры не перебьют друг друга до последнего.
27. При первых проблесках зари.
До восхода еще два с половиной часа, вершины гор на востоке только озарило первыми лучами, а она уже поднимает Бабочку в воздух. Оторвавшись от короткой взлетной полосы, Сара делает пару кругов над базой в режиме проверки оборудования. Двигатель в норме, подача топлива в норме, система управления – в норме. Теперь проверка разведаппаратуры – оператор тестирует работу нижней подвижной камеры, держа в объективе городок ученых, выросший на границе их территории, словно гриб после дождя.
Точно как после дождя: всю ночь лило как из ведра, да и ветер был очень сильный, первоначальный приказ поднять на ночь Шмеля, чтобы он следил за происходящим в городе, пришлось отменить. Второй номер, таким образом, освобожденный от вахты, завалился спать, у него есть несколько свободных часов, пока он со своей машиной не сменит ее в одиннадцать. А до тех пор она будет нарезать круги в небе, рассматривая, что твориться в городе, над которым Бабочка летала уже столько раз. Говорят, что там всю ночь стреляли, наркоторговцы делят власть или что-то вроде того, и теперь за ними надо строго присмотреть с воздуха. Ладно, присмотрим.
Сара делает несколько глотков ненавистного ей грейпфрутового сока, затем откусывает большой кусок сэндвича с тунцом, левой рукой удерживая машину на курсе. Бабочка сегодня ведет себя немного норовисто, сверхлегкий разведывательный беспилотник чувствителен к ветру, который сильнее обычного, да и повышенная после дождя влажность воздуха вносит определенные коррективы в пилотирование. Терпимо, ей всегда нравится летать в сырую погоду, чуть ли не цепляясь тонкими крыльями за нижнюю кромку серых облаков.
К тому моменту, когда Бабочка пересекает неофициальную границу города, Сара уже успела позавтракать, и теперь внимательно смотрит вниз. Смотреть есть на что, город разительно изменился со вчерашнего дня.
Там, где раньше были портовые склады, теперь чернеет гигантское пожарище площадью примерно в два с половиной квадратных километра. Уцелела лишь часть небольших строений на окраине комплекса, главные ангары и административные здания пожрал огонь, центральный бронированный купол обрушился, над его руинами все еще куриться дымок. На секунду Саре кажется, что она чувствует запах гари, идущий от скрученных огнем обломков металлоконструкций. Интересно, как пахнет дым от сотен миллионов долларов, обратившихся в пепел на этих складах, вместе с десятками тонн отборной марихуаны, кокаина и метамфетаминов?
Саре требуется некоторое время, чтобы вспомнить, где раньше располагались знакомые объекты, настолько велики разрушения. Так, отдельный ангар с антенной, который взлетел на воздух первым, должен был стоять вот здесь, значит, эти груды металлолома – все, что осталось от небольшого НПЗ. Остовы сгоревших машин на стоянке, опаленная дочерна и покосившаяся водонапорная башня, скелеты катеров и шхун у причалов, и много еще чего, не поддающееся опознанию.
Людей внизу не видно совсем, и ей это кажется странным – она думала застать там местную бедноту, которая будет разбирать обломки в попытках обнаружить что-нибудь ценное под присмотром боевиков картеля. Но на всем пожарище ей не удается обнаружить никакого движения, даже у ворот нет охраны. Озадаченная, девушка разворачивает Бабочку, направляя ее в центр города.
- Этож надо!
Перед вылетом ей говорили, что в городе идут перестрелки: пережившие пожар бандиты выясняют отношения между собой в попытке занять освободившееся место на опустевшем престоле наркоимперии. Но старшие офицеры были уверены, что к утру дележ власти закончится, а теперь она видит, что до окончательной победы одной из сторон еще далеко.
Разбитые и сгоревшие машины на улицах, их там не было вчера вечером, когда Бабочка в последний раз проходила над городом. Несколько зданий горят, еще одно, популярный у ребят с базы стриптиз бар, полностью разрушено мощным взрывом. Кое-где на крышах Сара видит залегших у пулеметов стрелков, которые иногда стреляют, непонятно в кого. Никаких пешеходов на улицах, даже оживленный рынок на маленькой площади закрыт, чего раньше никогда на ее памяти не случалось. Видимо, местные попрятались, пережидая, пока боссы выясняют отношения.
- Воздух-Один, запрашиваю срочных указаний!
28. Промежуточные результаты
Взирающий на Френсис Палмер с экрана Уолт выглядит нервным и уставшим, маловероятно, что она смотрится лучше.
- Какие новости?
- Никаких. Мы только что закончили первую стадию анализов, нулевые результаты ты уже видел. Еще, конечно, несколько раз перепроверим, но я уверена прямо сейчас – груз полностью уничтожен. Не могу гарантировать, что это было органическое соединение, получить чистый образец невозможно после того, как туда попал воздух и морская вода, которая еще и вскипела. Что бы там ни было, оно не выдержало многократных перепадов температур – мы буквально выскоблили аппаратное отделение изнутри и не нашли никаких следов биологической активности, вообще ничего, что имеет внеземное происхождение, за исключением самих обломков капсулы.
- Я понял тебя, Френ. Сейчас у нас нет ничего, кроме этих обломков. Но нулевой результат первых анализов никак не отменяет вероятность утечки содержимого капсулы в атмосферу и океан.
Ученая невесело улыбается.
- Да, такая вероятность имеется, несмотря на аэродинамический нагрев до двух тысяч при падении с орбиты. Ни подтвердить, ни опровергнуть этого мы сейчас не можем. Возможные последствия? Не берусь предсказать…
- Меня беспокоят события в городе. Произошедшему там пока нет никакого логичного объяснения.
- Меня случившееся тоже беспокоит, Уолт. Через несколько часов после того, как спускаемый аппарат доставили в город, там началась стрельба и сильные пожары. Предложена версия, что местные бандиты просто не поделили наше вознаграждение за возврат Прометея, но есть и другая вероятность.
- Вероятность того, что события в городе, так или иначе, вызваны утечкой. В конце концов, Прометей находился у них почти полсуток без всякого карантина. Можно было бы попробовать попасть в город, попытаться отыскать кого-нибудь, кто работал на складе, видел аппарат, и знает, что именно там случилось, но таких не осталось, Бронсон имел приказ не оставлять свидетелей, и этот приказ был выполнен.
- Каково твое мнение?
- Уолт, да нет у меня сейчас никакого мнения, слишком мало данных, чтобы делать выводы! Я ничего не думаю, я жду указаний. Что мне дальше-то делать? В данный момент мне здесь изучать нечего, для поиска возможной утечки в атмосферу и океан моих мощностей не хватает, требуется больше оборудования и людей.
- Проведи повторные анализы и подготовь спускаемый аппарат и обломки к отправке, самолет будет к полудню. К тому времени мы решим, чем тебе дальше заняться. Конец связи.
Экран гаснет, оставив Палмер в одиночестве крошечного кабинета, наедине с вновь проснувшейся болью. Около минуты она еще сопротивлялась этой боли, но затем открывает выдвижной ящик и извлекает оранжевую баночку с таблетками. Рядом с баночной поблескивает двумя хромированными стволами крошечный дерринджер, который сопровождает ее повсюду последние лет двадцать. Нет, еще рано. Время верного пистолета еще не пришло, пока еще можно обойтись таблетками сильнодействующего обезболивающего ее собственного рецепта. Правда, дозу опять придется увеличивать.
- Мисс Палмер, вам надо на это взглянуть. Данные из госпиталя, результаты обследования наших раненых. Результаты… странные, местный персонал не знает, что и думать.
Она пробегает глазами по листу бумаги, затем читает еще раз, на этот раз очень внимательно.
- Мы тоже не понимаем, с чем столкнулись и как это объяснить, никто из нас такого не видел, я…
- Понятно. Так, слушайте меня внимательно! Мы берем госпиталь, его персонал и пациентов под наш контроль, жесткий карантинный режим. Исполняйте немедленно. Я сама сообщу обо всем полковнику.
29. Пробуждение
Тяжелый сон, вязкий как деготь, где адское пламя сменяется давящей темнотой и обратно – горящие люди, горящие машины, горящие дома. И над всем этим горящий белый шар, словно выхваченный из погребального костра череп. Взор пылающих глазниц страшен и неумолим, ибо так взирает на мир неизбежное будущее.
Горящий череп исчезает в беспросветной темноте, и тяжелый сон заканчивается внезапным отвратительным кошмаром, в котором где-то поблизости убивают женщину. Где именно, какую женщину и за что убивают – трудно сказать, все как в тумане, почти ничего не слышно, кроме ее криков о помощи. Надо вставать.
Пробуждение не спасает от криков, которые упорно не желают уходить вместе со сном. Крики продолжаются, туман перед глазами начинает рассеиваться, и скоро Бронсон может впереди большое зеленое пятно, которое при более детальном рассмотрении оказывается дверью. Это дверь в коридор госпиталя, понимает он в тот самый момент, когда, пробив легкую зеленую дверь своим телом, в палату влетает медсестра.
Пробившая закрытую дверь женщина бьется спиной и затылком о стальной шкафчик у изголовья кровати, но не падает на пол, потому что подхвачена левой рукой ворвавшегося следом за ней в палату мужчины в серой больничной пижаме, такой же, как на Бронсоне. Пациент. Скальпель, сверкнувший в первых лучах солнца над самой головой Бронсона, вонзается медсестре в шею – раз, другой, третий, горячая кровь хлещет ему на лицо.
Еще один замах, но в этот раз окровавленное лезвие медицинского инструмента не достигает цели, Бронсон блокирует удар левой, правой схватив убийцу за пояс и дернув на себя. Удар головой навстречу: он слышит, как с хрустом ломается нос врага о его макушку, и довершает атаку двумя сокрушительными ударами в солнечное сплетение и в пах.
- РУКИ! РУКИ ПОДЫМИ!!!
Бронсон отпускает человека со скальпелем и медленно поднимает руки, убийца оседает на пол, скальпель звенит о шершавую плитку. В дверном проеме двое, оба в зеленых комбинезонах и противогазах, в руках короткоствольные МП5 с длинными черными цилиндрами глушителей.
Говорить тяжело, во рту словно пустыня, мысли все еще немного путаются, но надо сразу четко обозначить ситуацию.
- Спокойно, парни, спокойно, я не враг. Берите этого урода на полу, он только что медсестру подрезал.
Облаченные в защитные костюмы солдаты выхватывает электрошокеры, пару раз бьют ими в спину убийцы со скальпелем, затем проворно надевают на него наручники и кандалы, заткнув рот пластиковым кляпом. Закончив с убийцей, один из них проверяет пульс у медсестры, удостоверившись в ее смерти. Окровавленный скальпель прячут в пластиковый пакет. Бронсон все так же лежит неподвижно на кровати, скрестив руки за головой и ожидая дальнейшего развития событий.
- В изолятор его!
Знакомый голос, знакомый женский голос. Солдаты проворно вытаскивают нокаутированного убийцу в коридор, затем возвращаются со складными носилками за телом медсестры и исчезают окончательно. Их место в дверях занимает третий человек. Вот почему голос показался знакомым, думает Бронсон, всматриваясь в бледное лицо по другую сторону защитного шлема.
- Здравствуй, Шеф.
- Здравствуй, Френсис. Значит, они прислали тебя?
- А кого еще могли бросить на это дело, раз Уолт остался в Штатах? Насколько я понимаю, у тебя есть ко мне вопросы?
- Да, с самого утра тянет посплетничать. Что это сейчас было? Откуда взялся безумный ублюдок? И за каким чертом на тебе костюм биологической защиты?
ДЕНЬ ВАМПИРОВ: Нулевой Образец - Главы 30/31/32/34
30. Горькое лекарство
- Доброе утро, полковник. Я вас внимательно слушаю.
- Это я хочу вас выслушать, мне нужны объяснения и немедленно! Что произошло в госпитале сегодня утром, и почему вы не пускаете туда моих людей?!
Френсис Палмер закуривает очередную сигарету, и только затем удостаивает сидящего перед ней Ричардсона ответом.
- С прискорбием сообщаю, что в госпитале произошло чрезвычайное происшествие с крайне тяжелыми последствиями. Ваш человек, водитель с базы, Майк Вителли, который поступил вчера с пулевым ранением и легкими ожогами – он напал на врача и медсестер, которые дежурили в ночную смену. Убил врача, зарезал скальпелем, тяжело ранил одну из медсестер и жестоко избил вторую. Люди Бронсона, которые охраняют лазарет, обезвредили его, но, к сожалению, не смогли помочь смертельно раненной медсестре. Второй пострадавшей оказана вся необходимая помощь, ее жизнь вне опасности. Нападавший находился в состоянии буйного помешательства.
- Я сам решу, в каком он там состоянии! Немедленно передайте мне этого психопата, убийца должен содержаться в моем карцере, до отправки на военно-полевой суд.
Бледная женщина отрицательно качает головой.
- Извините, полковник, но я не могу этого санкционировать. Ради безопасности вас и всех ваших людей, нападавший останется под нашим наблюдением до особого распоряжения.
- Это еще с какого хрена?! Водитель подчиняется мне, а не вам!
- Не волнуйтесь, я помню. Но наш убийца болен, опасно болен. Это временное помешательство и вспышка агрессии, которая произошла с ним, вызвана крайне опасным инфекционным заболеванием, в котором мы подозреваем бешенство.
- По факту, водитель ни в чем не виноват, и судить его не представляется возможным, Майк не отдавал себе отчет в том, что делал. Допросить его также не получиться в ближайшее время, после приступа он впал в коматозное состояние, и я не могу гарантировать, что нам удастся вывести его из комы. Пока же, мы поместили его под строгий карантин, и забирать водителя оттуда нельзя, если, конечно, вы не хотите подвергнуть риску заражением этим смертельным заболеванием весь гарнизон вашей базы.
- По той же причине мы не можем перевести к вам раненую медсестру, равно как и отдать тела погибших для отправки в Штаты. Сначала нам нужно провести полный комплекс лабораторных исследований, необходимо исключить всякий риск дальнейшего распространения инфекции. Госпиталь будет закрыт до дальнейших моих распоряжений, и я рекомендую вам подобрать какое-либо правдоподобное объяснение данному факту для своих людей, не раскрывая при этом всей информации, нам обоим паника совершенно ни к чему.
Ричардсон испытывает крайне острое желание выхватить из кобуры свой любимый кольт Питон и пару раз выстрелить в наглую лисью морду, сидящую перед ним, но все же полковник сдерживает сей праведный порыв и выходит, не прощаясь. Как бы он ни мечтал пристрелить Палмер, Ричардсон не забывает, что она по-прежнему всем здесь командует, и он передан в ее полное подчинение.
- Откуда вы взялись, сукины дети?
Полное подчинение не означает, что он должен перестать думать. Эти чертовы частники очень сильны, они не то что им, они генералами крутят, как колодой карт. Сваливать отсюда явно не собираются, и, похоже, что начали сбываться его худшие предположения.
- Сэр, вот запрошенное вами личное дело водителя.
Полковник торопливо вырывает папку из рук адъютанта, раскрыв на последних страницах. Медицинская карточка, ага, вот что ему нужно. Майк Вителли, плановый медицинский осмотр двенадцать дней тому назад, здоров. Меньше двух недель назад водитель был здоров, а теперь неожиданно подхватывает бешенство и нападает со скальпелем на лечащих его врача и сестер, убив двоих и искалечив третью? Именно тот самый водитель, который был на складе рядом с этим чертовым шаром как раз тогда, когда там началась заварушка, единственный из первой группы, кому удалось выбраться живым. И Палмер хочет поймать его на такой старый трюк?
- Командиров подразделений ко мне!
31. Улицы в огне – I
Ее снова обстреливают, в третий раз за последние двадцать минут – пулемет бьет с полуразрушенной колокольни. Первая пуля повредила хвостовое оперение, еще две пули навылет пробивают тонкое пластиковое крыло, не задев двигатель и топливные баки, так что Сара сохраняет сохранить контроль над Бабочкой, резким маневром уйдя с линии огня. Затем для гарантии поднимает дрон на семьсот метров, туда, где огонь калашей и ручных пулеметов будет ей не страшен.
Видимость ухудшается, визуальному наблюдению мешает дым многочисленных пожаров, которые вспыхивают в разных частях города. Внизу горят отдельные кварталы и уже целые улицы, Сара отчетливо слышит переданный микрофонами перестук тяжелых пулеметов и разрывы минометных мин. Вот с грохотом взлетает на воздух последняя городская бензоколонка, в горящих складах по соседству рвутся снаряды. Начинается долгий день.
По расчетам старших офицеров, передел власти не должен был занять много времени, уцелевшим после пожара бандитам хватит ночи на выяснение отношений. И уже утром должен объявиться новый хозяин города и всей долины Альверде, после чего конфликт будет прекращен. Но с высоты своего полета, Сара отлично видит, что до прекращения конфликта еще очень далеко, бои в городе, наоборот, только набирают силу с восходом солнца. И чтобы там не творилось внизу, на бандитские разборки это совсем непохоже, увиденное напоминает сделанные с таких же, как у нее беспилотников кадры боев в Ираке и Сирии. Внизу идет полномасштабная война, в которой участвует почти весь город.
Люди выходят из своих домов, чтобы схватиться насмерть с соседями, она видит перестрелки между кварталами и массовые побоища стенка на стенку. Кто, с кем и за что ведет бой сказать невозможно, невидно никаких признаков руководства и слаженного действия подразделений, полный хаос, в котором каждый за себя. И точно такой же хаос царит в эфире гражданского радио, которое Сара слушает, не переставая, пытаясь хоть что-нибудь понять в этой мешанине криков о помощи, угроз и попыток вызвать кого-то на связь.
Особо сильные бои идут в центральной части города, в районе богатых вилл наркобаронов, к которым почти вплотную подступает море фавел. Часть вилл уже разрушена и охвачена огнем от перекинувшихся с трущоб пожаров, но один из кварталов, окруженный со всех сторон высоким бетонным забором, еще держится, и именно здесь Сара замечает какие-то признаки организованной обороны. Обитатели импровизированной крепости отбивают нападение многочисленно превосходящих сил противника, наседающего на богатый квартал со всех сторон, судя по множеству тел на мостовых и десяткам горящих машин, это уже не первый штурм.
Она видит снайперов и пулеметчиков на плоских крышах, из внутренних дворов по атакующим бьют батальонные минометы. Встретив решительный отпор, нападавшие рассредоточиваются в окружающих неприступный квартал полуразрушенных зданиях, обстреливая оттуда осажденную крепость из легкого оружия. Их много, и число продолжает возрастать, с высоты полета Бабочки она видит все новые толпы людей, которые стягиваются к полю боя, кто пешком, а кто на самых разных машинах, среди которых ползут бульдозеры и тяжелые трактора с ферм. Одновременно с наращиванием сил, перестрелки в других частях охваченного огнем города начинают понемногу стихать, судя по всему, одна из сторон неведомого конфликта начинает брать верх в уличных боях, готовясь к последнему, решающему сражению за крепость наркобаронов.
- Сержант, продолжайте наблюдение за центральным кварталом, остальным сместиться к окраинам, следите за выездами из города!
Прибыв на диспетчерский пункт беспилотников после ее первого рапорта о боях в городе, полковник лично руководит действием авиации, подняв в небо всех остальных разведчиков. Подчиняясь приказу, Сара продолжает нарезать круги над осажденной крепостью, тем временем на взлетном поле техники заканчивают подвеску ракет и бомб на пилоны Шмелей, ударное звено вот-вот пойдет на взлет. Она еще точно не знает, какая им предстоит работа, но такая мера отнюдь не кажется ей лишней в данной ситуации.
32. Носитель
- Когда умер мой боец?
- Сегодня рано утром, в три часа сорок две минуты, если быть точнее. Его смерть была неизбежна, врачи ничего не могли сделать, слишком тяжелы были ожоги. Возможно, оно и к лучшему, даже если бы он и сумел каким-то образом выжить, то остался бы инвалидом до конца своих дней, я думаю, ты хорошо понимаешь это. Вот официальное свидетельство о смерти.
Она передает ему документ, Бронсон быстро читает и ставит подпись. Луис Джордан, скончался от тяжелейших ожогов. Теперь трое с момента начала операции.
- Что с Питом, вторым раненым? Он тоже получил серьезные ожоги, но ведь еще, кажется, жив. Каковы прогнозы?
- Прогнозы сейчас делать сложно. Впрочем, тебе лучше взглянуть на него самому, так будет намного легче понять, что происходит. Вставай Шеф, я отведу тебя к нему, это надо видеть своими глазами.
Бронсон хватается за протянутую руку Палмер, медленно и аккуратно встав с больничной кровати, памятуя о перебитых ногах. К его удивлению, раны болят намного меньше, чем он ожидал, видимо, использовано какое-то новое, мощное, и, скорее всего, секретное обезболивающее из запасов мисс Палмер. Шеф хорошо знаком с действием армейской медицины и положительно оценивает практически полное отсутствие слабости в ногах и головокружения, которое характерно при применении столь мощных препаратов.
- Направо.
Он выходит в коридор вслед за Френсис и видит в дальнем его конце одного из своих бойцов, так же как и Палмер, облаченного в зеленый прорезиненный костюм биологической защиты. На полу коридора рассыпан различный медицинский мусор – упаковки одноразовых шприцев, окровавленные бинты, целые и разбитые пузырьки с лекарствами, бумаги и еще что-то.
- Пит за этой дверью. Входить нельзя, там сейчас работают мои люди, но ты можешь его увидеть.
За закрытой стеклянной дверью в палату трое врачей в белых комбинезонах и герметичных шлемах орудуют вокруг операционного стола, на котором, под капельницами и приборами лежит голый мужчина с забинтованной головой. Несмотря на бинты, Бронсон узнает своего человека.
- Это невозможно! Пит, я же видел его вчера, сам тушил его, когда он горел, и затем выносил на себе из огня. Он же сгорел, как и Луис! Но Луис уже мертв! Невозможно!
- Я знаю, что невозможно. И все же это Пит Андерсон, рядовой Специальной Боевой Группы, живой и относительно здоровый, вне всякой опасности. Посмотри еще раз.
Все еще не веря своим глазам, Шеф возвращается к стеклянной двери. Врачи в защитных костюмах продолжают свою работу, раненый человек, кажется, начинает приходить в себя. Умирать он явно не собирается.
За время своей долгой службы Уильям Бронсон видел сотни и тысячи раненых, искалеченных и убитых, многих из которых убил и искалечил лично. Обгоревших Шеф тоже повидал изрядно: врагов, гражданских, своих собственных солдат.
Более тяжелых ран трудно себе представить: ему доводилось извлекать из подбитых танков и бронемашин остатки экипажей и десанта, спекшиеся от нестерпимого жара до состояния мумий, он видел, как взрывы и пожары за несколько секунд превращали молодых мужчин и женщин в обгоревшие головешки. Некоторым из них не повезло не погибнуть сразу и остаться в живых, чтобы потом до конца дней лежать, ослепшими и парализованными на своих койках в ожидании очередной дозы обезболивающего, которое со временем почти полностью теряет свою силу. Именно в таком состоянии он вчера днем вытащил Пита Андерсона из полыхавшего на складе пожара, таким же был второй выживший из первой группы, тот самый, что умер сегодня в три часа сорок две минуты от тяжелейших ожогов.
Но вот лежащий на операционном столе Пит явно не собирается умирать, потому что вчерашних ожогов четвертой степени у него больше нет. Он серьезно пострадал, это очевидно, и получил ожоги, которые легко различимы невооруженным глазом. Но ничего общего с тем, в каком тяжелом состоянии он был вчера. Дыхание ровное, пульс и температура тела, судя по данным приборов, в норме.
- Вот, Шеф, посмотри, каким Пит был вчера, эту медицинскую карточку сделали сразу после того, как его привезли сюда. И сравни с тем, в каком состоянии твой боец сейчас. Обдумай увиденное. А потом нам надо поговорить.
33. Улицы в огне – II
Сражение останавливается внезапно, без всякой видимой причины – разом прекращают стрелять и обороняющиеся жители центрального квартала, и атакующие, внезапно прекратившие приступ. Продолжающей разведку Саре эта пауза напоминает кратковременное затишье в самом центре могучего циклона. И точно так же, как в глазе циклона, кратковременное затишье в сердце шторма длиться совсем недолго, несколько секунд, и огненная буря вспыхивает с новой силой, нападавшие идут на решительный штурм, который, судя по всему, станет последним.
Атаку начинают несколько разнотипных легковушек, которые ринулись на бетонный вал со стороны фавел, под огнем преодолевают усеянное трупами открытое пространство, на полной скорости врезаются в стены и тут же взлетают на воздух от подрыва заложенных в багажники мешков с взрывчаткой. Не успели еще осесть поднятые взрывами облака пыли и дыма, как к проломам в стенах устремляется пехота, рядом с которой лязгают гусеницами бульдозеры и катят кустарно бронированные трактора.
Ответный огонь, практически прекратившийся после атаки автомобилей камикадзе, постепенно набирает силу: пулеметные очереди и разрывы минометных мин косят десятки пехотинцев, но на их места тут же встают новые. Особенно сильные схватки вспыхивают у проломов в ограде, где бульдозеры под прикрытием автоматчиков расчищают дорогу, но и в других местах атакующие не снижают напора, Сара уже видит длинные лестницы, наброшенные на уцелевшие секции стены. Ни она, ни кто-либо еще из собравшихся на диспетчерском пункте офицеров никогда не сталкивался ни с чем подобным: с высоты полета разведчиком им кажется, что они смотрят на безжалостное сражение двух муравейников.
Что же все-таки там твориться, зачем все эти горожане сцепились друг с другом не на жизнь, а насмерть? И что делать им, наблюдающим с воздуха за ходом сражения – присоединиться к одной из сторон, или терпеливо ждать, пока не объявится победитель?
- Люди патрона готовятся к прорыву!
В западной части осажденной крепости, там, где расположены склады и гаражи, на площадку перед массивными стальными воротами выезжают машины, десятки машин. Судя по всему, хозяева крепости осознали неизбежность поражения и готовятся к прорыву из осажденной цитадели, использовав абсолютно все, что может двигаться самостоятельно. Бабочка видит обвешанные пассажирами дорогущие спорткары рядом с мощными тонированными внедорожниками, инкассаторскими броневиками и автобусами. Организованная оборона фактически рухнула, уцелевшие обитатели центрального квартала бегут к площадке перед воротами, пытаясь занять место в любой из машин. Толпы осаждавших входят в захваченную крепость, но огромные стальные ворота по-прежнему закрыты.
- Ждем приказа!
Пилоты кружащих над горящим городом ударных дронов нетерпеливо ждут возможности открыть огонь управляемыми ракетами по приказу полковника, которого до сих пор не последовало. Только сейчас Сара замечает, что Ричардсон говорит с кем-то по радиотелефону. Это кто-то из города, внезапно понимает она, скорее всего, мы сейчас вступим в дело, оказав огневую поддержку одной из сторон яростного конфликта внизу. Но в кого им придется стрелять, с кем и о чем договаривается полковник? Решать надо быстрее, с высоты отчетливо видно, что нападавшие перегруппировывают свои силы, подтягивая людей и машины к улицам и площади перед главными воротами, они знают, что враги вот-вот пойдут на прорыв и готовятся встретить их во всеоружии.
- Второй ангар справа от ворот!
- Что там…вот черт!
В клубах сизого дизельного выхлопа из второго ангара выползает на площадь камуфлированная бронемашина с прямоугольной башней, в которой Сара безошибочно узнает русскую зенитную установку, способную разорвать Бабочку и Шмелей одним залпом своих четырех короткоствольных пушек.
- Полковник, Шилка у меня на прицеле, уничтожить?!
- Отставить!
Бабочка спускается чуть ниже: захватив новую цель в объектив, Сара видит, что у Шилки отсутствует шайба радара обнаружения воздушных целей, также она отчетливо различает навесную броню и кормовые ящики для дополнительного боекомплекта. Нет, стрелять по американским беспилотникам наркобароны не собираются, зенитная самоходка им нужна для другой работы.
Вот Шилка занимает место перед воротами, рядом с ней замирает тяжелый колесный трактор с бронированной кабиной и опущенным к асфальту бульдозерным отвалом.
- Ждите приказа.
Мощный направленный взрыв выламывает ворота изнутри, опрокинув их на площадь, но грохота при падении тяжелых ворот так никто и не услышит, все тонет в оглушительном реве четырех стволов Шилки, поставленной на прямую наводку. Рой двадцати трех миллиметровых осколочных снарядов преодолевает пару сотен метров и буквально сдувает ожидавший прорыва заслон нападавших, за долю секунды разрывая десятки людей на клочки и превращая машины в груды обгоревшего металлолома.
Сметя заслон первым залпом, Шилка поднимает стволы, перенеся огонь на крыши и верхние этажи домов на площади, колесный трактор бросается вперед, ударом ножа сбросив с дороги пылающий остов грузовика, еще пара секунд, и вся кавалькада машин во внутреннем дворе устремляется в проделанный проход. Часть нападавших, пережившая убийственный залп зенитки, продолжает бой, встречая идущих на прорыв прицельным огнем с минимальной дистанции. Сара видит, как переворачиваются и горят спорткары и внедорожники, но все же колонна идет вперед, прокладывая себе дорогу короткими ударами Шилки.
- К нападавшим подходит подкрепление по боковым улицам!
Не сумев сдержать прорыв, атакующие спешат остановить колонну на выезде из города ударами с обоих флангов, приближается кульминационный момент сражения.
- Огонь по засаде, надо открыть им дорогу!
- Вас понял!
Звено Шмелей протягивает к горящему городу длинные дымные шлейфы ракет, сметя ударные группы на узких улицах разрывами термобарических боеголовок. Колонна тем временем выходит из города, оставив за собой с полтора десятка подбитых и сгоревших машин, в том числе и отстрелявшую все до последнего снаряды Шилку, которая остается стоять на выезде из города с перебитой гусеницей.
Вырвавшиеся из ловушки уходят на восток, к деревням и плантациям коки у подножья гор. На первом перекрестке колонна разделяется, и небольшая часть машин во главе с армейскими броневиками устремляется к базе, Сара видит большие белые флаги, закрепленные на капоте роскошного бронированного лимузина.
- Шмели – взять лимузин на сопровождение. Разведчикам продолжать наблюдение…
ДЕНЬ ВАМПИРОВ: Нулевой Образец - Главы 34/35/36
34. Да/Нет
Еще раз взглянув на вчерашнюю медицинскую карточку, Бронсон возвращает ее Палмер.
- Я не нахожу этому никакого объяснения, немыслимо, абсолютно немыслимо. Пит Андерсон вчера поджарился как шашлык и был на грани смерти, а теперь он лежит там практически здоровый. Я не медик, но моих познаний и опыта в области полевой медицины вполне достаточно, чтобы знать, что восстановление обожженных до такой степени тканей невозможно. Тем более, невозможно за столь короткий срок!
- Естественно, невозможно.
Палмер передает карточку своей ассистентке, делает какой-то знак врачам за стеклянной дверью, затем снова поворачивается к командиру Специальной Боевой Группы, предложив вернуться в палату.
- Я понимаю твое изумление, Шеф. Я тоже не видела ничего подобного за все двадцать лет моей работы. Более того, ни один врач в мире, даже самый опытный специалист по ожогам, не сталкивался с подобным необычайным выздоровлением пациента, который меньше суток назад был на грани жизни и смерти. Никто из врачей не поверил бы своим глазам, если бы увидел его.
- И все же, факт остается фактом – пациент сумел не только выжить после тяжелейших ожогов, но и с необычайной скоростью регенерировать поврежденные ткани, фактически отрастив им взамен новые, здоровые. Если процесс будет идти и дальше с той же скоростью, то самое позднее завтра к вечеру его можно будет выписывать. Пит Андерсон будет совершенно здоров.
Ученая и наемник сидят друг напротив друга на кровати в маленькой медицинской палате: она по-прежнему не снимает защитного костюма, Бронсон все так же в серой больничной пижаме. За окнами гудят взлетающие беспилотники.
- Что происходит, Френ?
- Я думаю, ты уже понял. Ну, по крайней мере, начал догадываться.
- Все из-за той штуки, верно? Из-за этого шара, который мы вчера с таким трудом вынули из огня, Пит был рядом с ним, он его и нашел во время пожара. Это ведь спускаемый аппарат космического корабля, верно? Он прилетел из космоса, упал в океан, потом его выловили бандиты и привезли к себе. А потом уже послали нас забрать его. И в шаре была пробоина, в самом центре крышки люка, из-за которой произошла утечка. Именно из-за этой утечки все внезапно начинают сходить с ума, так? Бандиты, гражданские, а затем и местный водитель, порешивший медсестер. Верно?
Ожидая ответа, Бронсон тщательно прислушивается к собственным ощущениям. Он тоже там был, в огне, вместе с проклятым шаром. Что, если в следующую секунду сознание его угаснет, и он бросится на женщину в защитном костюме, чтобы придушить ее голыми руками?
- Вероятность вполне высока. Но эта гипотеза не объясняет того, что произошло со вторым твоим бойцом, Шеф.
Луис, точно, Луис ведь умер, умер сегодня в три часа сорок две минуты утра, Бронсон и думать забыл о нем. Умер от тяжелейших ожогов, врачи ничего не смогли сделать. Он, как и Пит, здорово обгорел, только вот Пит завтра выйдет из лазарета, а Луиса уже запаковали в черный пластиковый мешок. Почему, ведь они оба были рядом с шаром, они вытащили его из огня. Если там была утечка, то подействовать она должна была на обоих. Почему тогда Пит жив и почти здоров, а Луис скончался, не приходя в сознание?
- Шеф, я хочу, чтобы ты рассказал мне все, что сможешь вспомнить о произошедшем на складе, ты мой единственный свидетель. Что там случилось в огне?
Он рассказывает ей все, что помнит, а она слушает его внимательно, не перебивая и лишь изредка задавая уточняющие вопросы.
Первая группа ушла в огонь, четыре его бойца вместе с пожарниками и этими, как их, добровольными помощниками, которых пригнал патрон. Они нашли груз, но не смогли выйти из огня, на складе начали рваться боеприпасы. Ему пришлось идти за ними, им удалось найти шар и только двоих его людей, все остальные погибли, Пит и Луис к тому моменту уже получили ожоги, он вытаскивал Пита и был ранен при очередном взрыве.
- Это все, больше ничего не происходило?
- Там еще была стрельба, на моих людей напали, только непонятно кто. И еще та баба, которую я пристрелил.
- Что за женщина, откуда? Она напала на тебя?
- Она была там, сильно обгоревшая. Когда я выносил Пита, эта сучка вроде как укусила меня, да, я теперь вспомнил, пришлось пристрелить.
- Эта женщина, она из тех, кого пригнал патрон, и кто пошел на склад вместе с твоими людьми, или она уже была там?
- Да черт её знает, возможно, я их не запомнил. Знаю одно – у наших с кем-то внутри случилась перестрелка, с кем не знаю, об этом лучше спросить у Пита, когда он придет в сознание.
- Один момент.
Палмер прерывает разговор, просматривая короткое сообщение, тонкой строкой пробежавшей по маленькому экрану внутри шлема. Предварительные данные анализа крови, подтверждающие ее расчеты.
- Шеф, у меня для тебя две новости, хорошая и плохая. С какой начать?
35. Деловые отношения
Большой черный металлический ящик, очень тяжелый на вид, с левого края опаленный огнем. Его ставят в центре кабинета на низком столике, после чего патрон лично открывает один за другим все четыре кодовых замка, распахнув крышку.
- Десять миллионов, плюс доля вашим людям за участие, полковник. Все, как и договаривались.
Ричардсон наклоняется, вынув одну из пачек. Десятки и двадцатки, купюры не новые, явно уже побывавшие в употреблении, разные серии. Хорошо.
- Будете пересчитывать?
- Мой бухгалтер сделает. Виски?
- Не откажусь. И что-нибудь поесть, просто умираю с голода!
Распорядившись принести сэндвичи, Ричардсон еще раз оценивающе оглядывает утреннего гостя. Да, выпить и закусить ему определенно не помешает, думает полковник, щедрой рукой наливая Джим Бим в стакан патрона. Выглядит один из богатейших в мире наркобаронов неважно, сказались события ночи и последовавшего за ним утра. Исчезли привычные золотые цепи и кольца с брильянтами, дорогущий костюм с иголочки и туфли за пятьдесят тысяч сменились на кроссовки и спортивный комбинезон, поверх которого надет тяжелый русский бронежилет со следами шрапнели. Холеные пальцы, принявшие стакан, заметно дрожат.
- Ваша доля была бы больше, если бы вы поддержали нас раньше, господин полковник. Возможно, нам удалось бы удержать город.
- Вы слишком поздно вышли на нас со своим предложением, сеньор. Кроме того, пока бои шли по всему городу, мы не могли отличить ваших людей от их врагов, все стало более-менее понятно, после того как начался штурм центральных кварталов. В любом случае вам удалось вырваться из ловушки, уже плюс.
Ричардсон залпом опрокидывает стакан, затем наливает еще.
- Так что там за панические слухи о восставших мертвецах?
- Не слухи, полковник! Вернее, не совсем слухи. Я видел их собственными глазами. Только это не покойники, а живые люди, их можно убить, я проверял, лично грохнул десятерых. Вроде как люди.
- Все началось еще ночью, как раз тогда, когда мы проводили зачистку. Несколько мелких пендехо попытались оспорить мое лидерство, пришлось принимать к ним меры. Думали, что закончим к утру, но затем стали приходить сообщения об убийствах в фавелах, среди обычных фраеров, которые не при делах. Я думал, что это конкуренты беспредельничают и послал туда свою группу навести порядок, но она не вернулась. Пока разбирались, что и как, повсюду в бедных кварталах началась паника, и люди побежали оттуда все разом, как крысы из горящего борделя, это было примерно в четыре ночи.
- Мы заловили нескольких и все они, не сговариваясь, рассказали про каких-то то ли людоедов, то ли вообще живых мертвецов, которые ходят от дома к дому и рвут всех голыми руками. А потом уже и мои бойцы сообщили, что ведут бой с какими-то психами: там много оружия на руках и перестрелки начались будь здоров. Никаких требований, или угроз, вообще ничего, просто убивают всех, кого видят. А еще через несколько минут эти ублюдки начали появляться по всему городу, везде, со всех сторон, и скоро мы уже были в окружении. Вот тогда я их и увидел своими глазами. У них почти у каждого порваны глотки, то ли зубами рвут, то ли ножами режут, все в крови. И идут, эти израненные сволочи шли на нас. Вот, взгляните сами!
Наркобарон протягивает полковнику айфон в платиновом корпусе, демонстрируя фотографии и видеофрагменты ночного боя.
- Вот они, здесь хорошо видно – мы захватили нескольких живыми, потом расстреляли. Вот так они все и выглядят: глотки порваны, в крови с ног до головы и полностью безумны.
- Это невозможно, такие раны смертельны.
- Черт возьми, я знаю, что смертельны! Но видел, своих бывших людей видел с перерезанными глотками, которые нападали на всех вокруг. И знаете, что они делали – они тоже резали глотки всем, до кого могли добраться. А потом те, кому они перерезали глотки, поднимались на ноги, и все начиналось сначала!
- Значит, про этих мертвецов кричали по радио?
- Полковник, да не мертвецы они, говорю же! Они дышат, не знаю как, но дышат. А те, кого мы убивали пулями или огнем – падали замертво и больше не вставали. Они умирают от пуль, осколков и огня как обычные люди, мы косили их сотнями на подходах к центральному кварталу. Не знаю, что это черт возьми такое, но точно не мертвецы!
- Поначалу они просто бросались на нас с голыми руками или всем, что подвернется. Когда мы отбили первую волну, те, кто выжил, вернулись с оружием, а затем уже и машины подогнали с взрывчаткой. Кто-то сказал, что это вампиры, мы ждали восхода, думали, они сдохнут от дневного света – и ничего, от солнца им ничего не делается, только еще злее становятся. Их сложно остановить, полковник, прут на пулеметы как быки на корриде, боли, кажется, не чувствуют вообще, и сильные, они сильные, как не знаю кто. Дайте закурить!
Ричардсон дает возможность неожиданному гостю сделать пару затяжек, а затем продолжает вежливый допрос.
- Там, в фавелах – узнали, с чего все началось? Есть предположение, откуда появились эти убийцы с разорванным горлом?
- Представьте себе – есть, один из подобранных нами выживших рассказал. Ночью туда пришел человек из порта, вроде ранен был, обгорел сильно. Пришел к семье и убил ее, так говорили. Затем его семья убила соседей по этажу. Затем эти соседи вырезали весь дом и пошло-поехало.
- Человек из порта, с руин? Это точно?
- Откуда я знаю, точно или нет?! Сам не видел, а свидетелей не осталось, того, с которым я говорил, грохнули при прорыве. Но говорили, что из порта. Ночью пришел. Как раз оттуда, где пожар и стрельба вчера были.
- А там, в порту – с чего все началось?
- Не знаю, меня там не было, а спросить больше не у кого, никто оттуда не вышел: тех, кто не сгорел, добили люди сеньора Бронсона. Но по радио слышал, что все началось очень похоже – кто-то из наших внезапно сошел с ума и начал убивать всех, кого видел рядом с собой.
- Понятно.
Все один к одному, думает Ричардсон, разглядывая видневшийся за окном кабинета игрушечный городок Палмер. Там, где появляется эта чертова штука с неба – там народ начинает сходить с ума и убивать друг друга. Сначала в порту, затем в городе, а потом уже и на его собственной базе.
- Полковник, с беспилотников засекли вооруженные отряды, выходящие из города несколькими колоннами.
- Боевая тревога!
36. Принудительный апгрейд
- Пока я только начинаю разбираться в том, как функционирует механизм данной мутации. Но уже сейчас могу с уверенностью сказать, что она многократно повышает способности организма носителя к регенерации. Ты уже имел возможность убедиться в этом на своем опыте.
Да, Бронсон уже получил наглядные подтверждения правоты Палмер. И дело не только во вчера страшно обгоревшем, и почти не имевшим шансов выжить, а теперь уверенно идущем на поправку Пите Андерсоне. Дело в его собственных вчерашних ранах, когда ему фактически перебило ноги. Док обещал, что он будет ходить. Ну да, будет, после долгого лечения в госпитале, серии операций, и еще более долгой терапии, и то, скорее всего, с тростью. Так должно было быть.
Вышло все по-другому. Раны почти полностью зажили за прошедший вечер и ночь, которую Шеф совершенно не запомнил, погруженный в тяжелый беспокойный сон, усиленными дозами обезболивающих препаратов, и проснувшись окончательно только тогда, когда психопат из соседней палаты убивал медсестру на его глазах. К тому моменту медицинская помощь ему уже не требовалась, и он мог ходить, лишь слегка хромая, не понимая, почему так произошло. Теперь понимает – он подхватил ту же заразу, занесенную на Землю обгоревшим спускаемым аппаратом, что и Пит Андерсон. Они оба инфицированы, благодаря чему так быстро оправились от тяжелых ран. Вот Луис инфицирован не был, потому и умер этой ночью от ожогов, не приходя в сознание.
- Итак, я могу теперь быстро залечить любую рану или излечить болезнь, практически отрастить хвост, как ящерица. Это хорошая новость, особенно в моем ремесле. Теперь давай плохую.
- Изволь. Шеф, воздействию данной мутации подверглись не только ты и твой боец, были и другие. У водителя, который убил врача, одну из медсестер и искалечил второю – у него то же самое. Он не просто так сошел с ума, это последствия той же мутации.
Шеф делает глубокий вдох.
- Тогда почему со мной такого не произошло? Или пока не произошло?
- Вот именно – пока не произошло. Но, несомненно, произойдет, если не принять самые решительные меры. Слушай меня внимательно, Шеф, от этого зависит, будешь ты жить, или нет.
- Мутация, которая дает фантастическую способность к регенерации, залечившую твои перебитые ноги и вытащившую твоего бойца с того света – у нее есть очень тяжелый побочный эффект. Она разрушает кровь, и разрушает необычайно быстро, так что костный мозг не успевает произвести кровь заново. Вчера, когда тебя и Пита привезли в лазарет, вам обоим делали переливания донорской крови, которая временно восполнила эти потери, делали переливания несколько раз. А вот у водителя раны были сравнительно легкие, крови он потерял немного, ему сделали одно переливание, дали обезболивающего, наложили бинты и отправили спать. Но разрушение крови в его теле не останавливалось, а восполнить потери было ниоткуда, никто не догадался сделать ему второе переливание. Сначала он впал в кратковременную кому, а затем, очнувшись, напал на врача и медсестер, которые были рядом, судя по всему, инстинктивно хотел получить их кровь. То же самое вчера происходило в порту, теперь ты знаешь, почему эти люди вчера нападали на всех, кого видели. Они хотели крови.
- Как вампиры?
- Ну, можно и так их назвать…
Бронсону еще раз вспоминается вчерашний день с самого утра. Вспоминается, как он запрашивал указаний, не понадобятся ли для выполнения задания костюмы биологической защиты. Ответ пришел отрицательный, не понадобятся.
- Прекрасно. И как это остановить?
- Я пока еще не знаю, буду пытаться найти решение, но мне нужно больше времени на все необходимые анализы и исследования. А до тех пор разрушенную кровь придется восполнять регулярными переливаниями, я попытаюсь рассчитать необходимую дозу. Судя по всему, если вовремя делать инъекции чистой крови, то можешь не бояться сойти с ума.
- Сейчас я сделаю тебе и твоему человеку переливания, ибо процесс разрушения идет каждую секунду. А ты мне нужен, Шеф, нужен здоровым, у меня много работы и без тебя я не справлюсь.
- И что ты от меня хочешь?
- Всего ничего – чтобы ты делал свою работу, командовал Специальной Боевой Группой и дальше. Твои люди мне не подчиняются, а без их поддержки я тут не смогу обеспечивать должный порядок, местный полковник совсем не в восторге от моего руководства, он может создать нам крайне серьезные проблемы, особенно сейчас, когда заражение пошло с новой силой. В городе бои, вампиров многие тысячи.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге