День, когда я погиб

Предисловие

Что ж, я рад всех приветствовать в моей действительно большой книге, которая называется "День, когда...". Называется она так неспроста, ведь главный герой на протяжении всей книги будет вести дневник. Состоять она будет из восьми томов. Так они будут называться:

День, когда я погиб(1 том)

День, когда мир замер(2 том)

День, когда ты меня простил(3 том)

День, когда прозвучал последний вздох(4 том)

День, когда власть проиграла(5 том)

День, когда дом так близок(6 том)

День, когда вселенная исчезла(7 том)

День, когда свершилась битва(8 том)

Как вы наверно заметили, каждый том начинается с "День, когда". Также будет и с названиями глав.

Желаю вам приятного прочтения этой хоть и жестокой, но интересной истории.

(Остальные подробности буду оставлять под главами).

Глава 1 День, когда они пришли

1:00 ночи. Я всё ещё не сплю. Какая-то неведомая сила сдерживала мои глаза и не давала им закрыться. Прошла минута. Что же это такое?! Я встал с кровати и вышел из дома на крыльцо.

На улице уже давно никого не было. Лишь в доме напротив моего, немного горел свет от свечи.

1:30 ночи. Я сидел на крыльце и пил кофе. Честно говоря, мне не нравился его вкус. Он был горьким. Послышался звук горящего дерева. Прямо перед собой, я увидел портал, из которого выбежали пять человек. Три мужчины и две девушки. Беловолосый высокий парень воскликнул:

- У нас похоже получилось! Да, Рейчел?!

Одна из девушек с длинными тёмными волосами ответила:

- Да! Мы в другом мире!

- Слава Богу, получилось! Можем праздновать! - обрадовался рыжий парень в очках.

- Нет! Мы не знаем к чему готовиться, вдруг здешние люди нас не примут?! - рассуждал беловолосый.

Другая девушка заметила меня:

- А вон у того парня спросим, какие тут люди!

Странная компания подошла ко мне близко.

- Слушай, - начал рыжий парень. - Мы здесь впервые, не подскажешь, где здесь можно переночевать?

Я ошарашенно смотрел на него, сидя с недопитой чашкой кофе. Наконец, я осмелел:

- Можете переночевать у меня! Я всегда рад гостям! Всё равно не могу заснуть!

- Не подозрительно ли, что чужак приглашает нас к себе домой? - шепнула рыжему та, которую назвали Рейчел.

- Нисколько!

Компания зашла ко мне.

- Чаю хотите? - спросил я.

- Ты даже не знаешь наших имён! Я Лун-вей, этот рыжий в очках - Дэрек, всегда грустная и недовольная - Рейчел, молчавшая всё это время парочка - Кафф и Нильсен! - представил всех беловолосый.

- Очень приятно, а я Бэлл!

Все гости уселись за стол. У меня он был небольшой, но тем не менее, за ним поместились шесть человек.

- И так, - Дэрек встал из-за стола. - Мы прибыли из других миров. А сделали мы это, чтобы спасти ваш! У вас тут ничего опасного не происходит?

- Нет! - ответил я. - Ничего такого!

- Но мы засекли всплеск какой-то опасной энергии прямо здесь! - Дэрек постучал по столу. - Может, мы всё-таки не туда попали?

- Это исключено! - подал голос Нильсен. Он разговаривал немного хрипло.

- Я всё рассчитал, Нильсен прав! А Бэлл, - Лун-вей посмотрел на меня. - Этот местный нам, думаю, поможет!

- Лун-вей, это безумие! Ты хочешь последовать за чужаком?! - завопила Рейчел.

- Чужаки тут только мы, а он - коренной житель! Так что..

- Ни слова больше, наш дорогой мудрец, - выкрикнул Дэрек. - мы все знаем причину всплеска энергии!

- Да, это волны, разрывающие время и пространство! - сказала Кафф.

- Вот именно! - восклицал рыжий. - Мы уловили скачки в нашем мире! Но может мы переместились не только в пространстве, но и во времени! Эти волны ещё не начали проявлять себя, по крайней мере, здесь!

- Вы о чём вообще говорите? - вдруг осмелился высказаться я.

- Бэлл, - Лун-вей серьёзно взглянул на меня. - ты не пугайся, но совсем скоро сюда прилетит ударная волна, которая...

- Уничтожит всех и вся! - перебил Нильсен.

По моей коже пробежали мурашки. Вдруг прозвучал звук, режущий уши до крови.

- Началось... - вздрогнул Дэрек.

Мы выбежали из дома и увидели НИЧЕГО. Абсолютно все соседские дома были разрушены и от них не осталось и следа. Люди просто валялись горами трупов.

- Почему мы выжили? - я обратился Лун-вею. - Почему?!

В ответ мне последовало лишь молчание и страдающий взгляд моего нового знакомого.

Глава 2 День, когда храм был разрушен

- Не молчи! Не молчи!

- Бэлл, - выдохнул Дэрек.

- Что это было?! - в слезах спросил я.

- Одно я знаю точно: волна убила всех, кроме нас! Как? Без понятия! - рассуждал Лун-вей

- Я не хочу, чтобы это повторилось! Как предотвратить следующую волну?

- Прости, Бэлл! Мы не знаем! - извинился Нильсен.

- Почему это?

- Эти волны неконтролируемые! Мы не знаем даже, где будет следующая! - выдохнул Лун-вей.

Я посмотрел на, всё ещё казавшуюся мне странной, компанию, вытер слёзы и гордо заявил.

- Я буду бороться с этим и не допущу жертв!

- И как ты собираешься это сделать? - издевательски спросила Рейчел.

- Не знаю, но... - Тут я вспомнил о храме. - Пошли! Я понял, как сделаю это!

Я поманил компанию к храму. Он славился своим большим размером. Его было за версту видно.

- Ого, такой огромный! - разинул рот Дэрек.

Как только мы вошли в здание, нас поприветствовал служитель Белерик.

- Здравствуйте, - прошептал монах.

- Нам нужны мечи! - жёстко заявил я.

- Не могу вам их отдать просто так! Слишком могущественный артефакт! - отказал служитель.

- Вы понимаете, что всё наше поселение погибло?! Остался только я и эти чужаки! - Я показал на друзей. - Вы просто не можете нам отказать!

- К сожалению... - выдохнул Белерик, но перед ним вдруг появилась нога Дэрека.

- Слушай сюда, мы не собираемся с тобой церемониться, если откажешь убьём и сами достанем эти мечи!

- Вы хоть знаете, что это за артефакт? - грозно ответил монах.

- Нет, но Бэлл говорит, что он может помочь нам спасти этот мир! - воскликнул Дэрек.

- Дураки! Вы не понимаете могущества этой силы...

- Показать могущество другой силы? - спросил рыжий.

Не дожидаясь ответа, Дэрек снял очки и начал бить Белерика.

- Ощущение, что его удары стали быстрее и только ускоряются! - заметил я.

- Да! В этом весь Дэрек! - спокойно ответил Лун-вей. - Его сила: он снимает очки и начинает видеть ВСЁ! Абсолютно!

- Что? - не понял я.

- Обычно, люди носят очки, чтобы лучше видеть, но только не наш Дэрек! Линзы не улучшают, а ухудшают зрение! У рыжика уж слишком чёткое зрение, настолько, что он видит одновременно всё в этом мире! Лучше всего у него получается видеть слабые места соперника! Минус в том, что такие глаза вредят Дэреку, и рыжику постоянно приходится носить очки! - пояснил Лун-вей.

Белерика избивали, швыряли по всему храму, душили, но он так и не согласился.

- Я скорее умру, чем сделаю это! - не унимался служитель.

- Ты не оставил мне выбора! - выдохнул Дэрек.

- Стой! Я слышу звук, как тогда... В первый раз! - прошептал Нильсен.

Снова пролетела волна, Белерик бездыханно повалился на пол, а сам храм начал разрушаться в щепки.

- Скорее уходим!

Глава 3 День, когда я многое узнал

Храм рушился. Я вместе с новыми друзьями бежал без оглядки. Когда мы наконец оказались на безопасном расстоянии от эпицентра взрыва, я, отдышавшись, спросил:

- Только мне одно не понятно: Почему Дэрек обладает какими-то силами?

Лун-вей присел на землю.

- Садитесь! - предложил он.

- Мои способности - не что-то сверхъестественное. Таких, как мы называют Дети Индиго! - сообщил Дэрек.

"Таких как мы"? Всмысле "мы"?! - удивился я.

- Лун-вей, Нильсен и Кафф тоже обладают способностями Детей Индиго, - пояснила Рейчел. - Все, кроме меня, но, в отличие от них, я обладаю лучшей силой - мозгами!

Тут я вспомнил о мечах и спросил у Дэрека, как нам теперь остановить волны.

- А что, другого способа нет?

- По крайней мере, они мне неизвестны! - честно ответил я.

- Как хорошо, что у меня есть Абзур! - Дэрек извлёк из кармана сияющий синий куб, из которого достал два длинных клинка.

- Мечи-соперники, вот они! - обрадовался я. - А что это за куб?

- Абзур, в него можно спрятать всё, что угодно. Вещь любого размера! Я успел спрятать туда мечи. А этот Белерик даже не заметил! - улыбнулся Дэрек.

Я удивился. Откуда у них столько всяких необычных вещей? В их мире считается нормальным, что такие штуки хранятся у обычных людей?

- Давайте разведём костёр! Уже темно и холодно! - спохватилась Кафф.

- Согласна! - подтвердила Рейчел.

Кафф щёлкнула пальцами и появился небольшой костёр.

- Я могу создать, что угодно. Минус этой силы в том, что я не могу создавать много вещей за день. Чем больше использую способность, тем сложнее мне ходить.

Я всё больше удивлялся потрясающим талантам моих новых знакомых. Возможно, они могут помочь мне остановить эти волны.

- А какие способности у Лун-вея и Нильсена? - спросил я.

- Я обладаю силой перемещения. -поднял руку Нильсен. - А Лун-вей пусть лучше покажет.

Лун-вей закрыл глаза. Вокруг него появились десять летающих глаз.

- Они всегда со мной летают. Я могу только делать их невидимыми. Видишь ли, Бэлл, я слепой, и видеть могу только через эти глаза. Но это не единственная моя способность.

- Какая ещё есть? - поинтересовался я.

У меня впервые было такое сильное рвение к знаниям. В целом всю жизнь я не любил учиться. Не то, что бы школы в моей деревне были плохие. Скорее это я просто не хотел тратить время на весь этот, как мне казалось, бред.

А ведь из-за меня и того, что я не учился, погибли мои родители.

- Вторая моя способность делать любой объект невидимым. - прервал мои мысли Лун-вей.

- Так ты и скрываешь свои глаза?

- Верно!

Глава 4 День, когда птенец покинул гнездо

Я Тадамина. Вы ещё ничего обо мне не знаете. Я если что с детства дружил с Бэллом. В ту ночь, когда к нему пришли чужеземцы, я наблюдал за ним. Спросите, как я выжил после волны? Ответ: Не знаю!

Бэлл ведь тоже непонятно как выжил.

После того, как он вместе с людьми из другого мира отправился к храму, я последовал за ним.

Я думал, что они пошли помолиться Первому Владыке, но ошибался. Бэлл вместе с каким-то рыжим парнем разговаривали с священником Белериком.

Сначала мне показалось, что они ведут с Белериком дружесскую беседу. Но позже понял: они требуют что-то от священника.

Подобравшись ближе, я стал различать слова, которые говорил рыжий парень в очках:

- Слушай сюда, мы не собираемся с тобой церемониться, если откажешь убьём и сами достанем эти мечи!

При этом он выставил ногу перед лицом Белерика.

"Как грубо! С кем ты связался, Бэлл? - подумал я.

Скажите, что я идиот, который даже не разобрался в ситуации? Да, возможно, так и есть!

Когда храм начал рушиться, я первым делом выбежал на улицу, но обернулся. Я хотел убедиться, что Бэлл с его странными спутниками тоже в безопасности.

Потом я попытался проследить за ними дальше.

Одна издевушек рахвела костёр. Причём сделала она это моментально. Как-будто создала огонь из воздуха.

Бэлл что-то бурно обсуждал с незнакомцами.

Я прижался к стволу старого дуба, стараясь не шуметь. Сердце колотилось так громко, что мне казалось, его слышно за версту. Обрывки их разговора долетали до меня, гонимые ночным ветром.

"...должен вернуться...", "...опасность...", - это говорил Бэлл, и в его голосе звучала несвойственная ему суровая решимость.

Рыжий парень в очках что-то грубо парировал, а та девушка, Кафф, лишь усмехалась и подбрасывала в воздух маленький огненный шар, который послушно танцевал на её ладони. Это было одновременно страшно и завораживающе. Они не были похожи на паломников или обычных искателей приключений. В них чувствовалась сила, от которой стыла кровь.

И тут произошло нечто, от чего у меня по спине побежали мурашки. Рыжий, которого Бэлл назвал Дэреком, резко обернулся и уставился прямо в мою сторону. Его взгляд, преломленный стеклами очков, был холодным и точным, как удар кинжала.

"Нас кто-то слушает", - произнес он без единой нотки волнения.

Я отпрянул за дерево, затаив дыхание. Это конец. Сейчас они сотворят со мной то же, что с храмом.

Но вместо того чтобы броситься в погоню, Рейчел лишь рассмеялась.

"Оставь, Дэрек. Это просто местный щенок. Чувствую его страх отсюда".

Бэлл что-то тревожно пробормотал, и я уловил свое имя. Он-то знал, что я здесь.

"Тадамина, - его голос прозвучал неожиданно близко, он подошел ко мне, пока я прятался. - Выходи. Только... не делай резких движений".

Мне не оставалось выбора. Дрожа, я вышел из-за дерева, чувствуя себя полным дураком под тяжелыми взглядами этих чужеземцев. Дэрек смерил меня презрительным взглядом, а Рейчел с интересом, словно рассматривала диковинное насекомое.

"Он друг детства, - пояснил Бэлл, и в его глазах я увидел смесь облегчения и беспокойства. - Он не причинит вреда".

"Друзья детства имеют привычку становиться проблемами", — холодно заметил беловолосый парень, которого звали Лун-вей.

Бэлл вздохнул и посмотрел на меня прямо.

"Ты все видел. И, наверное, ничего не понял. Теперь у тебя есть выбор, Тадамина. Либо ты поворачиваешься и идешь домой, забываешь всё, что видел сегодня..."

"...либо идешь с нами до конца, — закончила за него Рейчел. - Но учти, обратной дороги не будет.

Я посмотрел на Бэлла, на его лицо, которое было таким знакомым и в то же время чужим - озаренным каким-то новым, суровым светом. И хотя каждая клеточка моего тела кричала о том, чтобы я убежал, я выпрямился и кивнул.

"Я иду с вами".

Я не знал, что меня ждет. Не знал, кто эти люди и куда они идут. Но я знал одно: я не оставлю Бэлла одного в этом безумии. Даже если это последнее, что я сделаю в жизни.

Глава 5 День, когда я увидел мир

Итак, к нам присоединился Тадамина, мой друг детства. Я видел, как он дрожал, стоя под прицелом взглядов моих новых - таких странных и пугающих - спутников. В его глазах читался тот же ужас, что и у меня, когда я впервые увидел, как мир обращается в ничто. Но была там и решимость, упрямая и глупая, точно такая же, какая горела теперь во мне. Он кивнул, соглашаясь идти с нами, и что-то сжалось у меня внутри. Я привёл его в эту беду. Я, который даже не смог защитить свой дом.

- Прекрасно, - протянула Рейчел, её голос звучал как лёд. - Теперь у нас есть свой местный проводник-дублёр. Только смотри, не вздумай плакать или трусить при первой же опасности.

- Он справится, - резко парировал я, вставая между Тадаминой и её колючим взглядом. - Он не такой.

Лун-вей, всё так же спокойно сидевший у потухающего костра, повернул в нашу сторону голову. Его невидимые глаза, должно быть, изучали нас обоих.

- Решение принято. Теперь мы семеро, - произнёс он без эмоций. - И время у нас в обрез. Следующая волна не заставит себя ждать. Мы должны понять её природу, а не просто бежать.

- Как? - выдохнул я. - Храм разрушен, Белерик мёртв… Мечи у нас есть, но что с ними делать?

Дэрек, игравший с одним из клинков, ловившим отблески угасающих углей, резко остановился.

- В этом-то и вопрос, гений. Эти "мечи-соперники" - не просто острое железо. В легендах моего мира говорится, что они могут разрезать саму ткань реальности. Возможно, даже погасить эти волны в зародыше. Но для этого нужна точка приложения. Нужно знать, откуда волна исходит.

- А мы не знаем, - мрачно констатировал Нильсен, поёживаясь от ночного холода.

- Значит, нужно заставить её проявиться, - неожиданно сказала Кафф. Все взгляды устремились на неё. Она редко говорила первой. - Мы - аномалия здесь. Мы выжили в двух волнах. Возможно, мы… притягиваем их. Или являемся триггером.

От её слов стало ещё холоднее. Тадамина неуверенно посмотрел на меня.

- То есть… из-за вас всё это и происходит?

- Не из-за нас, - поправил Лун-вей. - Но наше присутствие здесь, в этом времени и пространстве, возможно, создаёт дисбаланс. Как камень, брошенный в пруд. Волны - это… рябь. Рябь, которая сметает всё на своём пути.

- Тогда вам нужно уходить! - выпалил Тадамина. - Убирайтесь отсюда обратно в свой мир!

- Портал односторонний, - сухо ответил Дэрек, начищая очки краем плаща. - Мы здесь, птенец. До конца. И если Кафф права, то следующая волна ударит именно по нам. По месту, где мы находимся. Значит, мы можем её предсказать.

План рождался на ходу, безумный и отчаянный. Мы решим не бежать, а подготовиться. Встретить её. Испытать мечи.

Мы двинулись на окраину того, что раньше было нашим посёлком, к старой каменоломне. Место открытое, безлюдное. Если уж погибать, то хотя бы не увлекая за собой других. Если таковые ещё остались.

Нильсен, используя свою силу, перемещал огромные валуны, создавая нечто вроде низкого бруствера. Кафф, побледневшая от напряжения, создала несколько синих, холодных светящихся шаров, которые зависли в воздухе, освещая местность неестественным светом. Рейчел что-то быстро чертила на земле обломком сланца, что-то просчитывая, её лицо было искажено интеллектуальным напряжением.

Я и Тадамина помогали, как могли, таская камни. Мои руки дрожали. Я ловил на себе взгляд друга - он был полон немого вопроса: "Во что мы ввязались?" У меня не было на него ответа.

Лун-вей стоял в стороне, его лицо, обращённое к небу, было бесстрастным. Его десять глаз кружили в темноте невидимым дозором.

- Приближается, - внезапно произнёс он, и его голос прозвучал как похоронный колокол. - С северо-востока. Сильнее, чем предыдущие.

Дэрек снял очки, сунул их за пазуху. Его взгляд мгновенно стал пустым и всевидящим одновременно. Он взял в каждую руку по мечу. Клинки замерцали тусклым серебристым светом.

- Все за укрытие! - скомандовал он, но не было в его голосе командирских ноток. Была лишь холодная концентрация.

Мы бросились за груду камней. Сердце колотилось так, что я слышал его стук в висках. Тадамина схватил меня за руку, его пальцы были ледяными.

Сначала пришёл звук. Не такой пронзительный, как раньше, а низкий, нарастающий гул, от которого закладывало уши и содрогалась земля. Потом воздух сгустился, стал тяжёлым, как сироп. И я увидел её.

Это не было похоже на взрыв. Это было похоже на приближение стены из искажённого, дрожащего пространства. Она пожирала свет от шаров Кафф, гнула лучи, за ней не было ничего - только пустота, чёрная и абсолютная. Она неслась прямо на нас.

Дэрек не двинулся с места. Он стоял, широко расставив ноги, с мечами наготове. Его фигура на фоне надвигающегося небытия казалась абсурдно маленькой и хрупкой.

- Он с ума сошёл! - прошептала Рейчел, и в её голосе впервые прозвучал чистый, неприкрытый страх.

Стена была уже в ста метрах. Пятьдесят. Камни под нами начали вибрировать и крошиться.

И тогда Дэрек двинулся.

Это не было похоже на удар или взмах. Он просто перекрестил клинки перед собой, проведя ими по воздуху с какой-то нечеловеческой, математической точностью. И в стене небытия появилась трещина. Сначала тонкая, как волосок, но она разветвилась, разрослась с умопомрачительной скоростью, будто по стеклу ударили молотком.

Раздался звук. Высокий, чистый звон, будто лопнула струна вселенной.

И стена остановилась. Искажённое пространство в эпицентре трещины начало закручиваться, схлопываться само в себя, поглощая самоё разрушительную энергию.

"Получается," успел подумать я.

Но в следующий момент Дэрек вскрикнул. Это был не крик боли, а скорее удивления и ярости. Из его глаз, носа, ушей брызнула алая кровь. Его сверхчеловеческое зрение, видящее всё и сразу, не выдержало контакта с абсолютным ничто. Мечи выпали из его ослабевших рук с глухим звоном. Трещина в волне начала стремительно зарастать.

- Нет! - закричал Лун-вей.

Дэрек рухнул на колени, потом навзничь. Стена небытия, всё ещё ослабленная, но уже восстанавливающаяся, медленно, неумолимо поползла на нас снова. Но теперь на её пути не было никого.

Мы проиграли.

Тишина после звонкого краха надежды длилась всего миг. Её разорвал крик Рейчел, резкий и командный:

- Кафф! Световую завесу! Держи её как можно дольше!

Кафф, бледная как полотно, сжала кулаки. Над её головой вспыхнули и погасли два из трёх светящихся шаров - вся её энергия устремилась вперёд. Перед надвигающейся стеной искажения вспыхнула дрожащая, полупрозрачная перегородка из мерцающего синего света. Она не останавливала волну, но замедляла её, как густой мёд. Свет трещал и сыпался искрами под напором небытия.

- Нильсен! Дэрека за барьер! - скомандовал Лун-вей, не поворачивая головы. Его голос звучал металлически, лишённый обычной отстранённости.

Нильсен, весь напрягшись, сделал резкий взмах рукой. Пространство вокруг лежащего Дэрека дрогнуло, и тело рыжего скользнуло по земле, будто по льду, оказавшись за нашей каменной насыпью, прямо у моих ног. Кровь текла по его лицу из-под закрытых век.

- Он дышит, - сипло прошептал Тадамина, наклонившись к нему.

Он дышал, но это было хрипло и прерывисто. Его очки, упавшие рядом, лежали с треснувшей линзой.

А стена, сдерживаемая усилиями Кафф, всё равно приближалась. Синяя завеса трещала, покрывалась паутиной трещин. Кафф задыхалась, её колени подогнулись.

- Она не выдержит! - крикнула Рейчел, её пальцы судорожно сжимали обломок сланца. - Нужна другая точка приложения! Мечи! Кто-нибудь, возьми мечи!

Два клинка лежали там, где упали, в двадцати шагах от нас, прямо на пути волны. Сиять они перестали, выглядели как обычное, пусть и красивое, оружие.

И тут я понял. Понял до жути в животе, до лёгкого головокружения. Точка приложения. Дэрек искал её вовне, в волне. Но что, если она внутри?

Я вспомнил слова Лун-вея о дисбалансе, о ряби от брошенного камня. Мы - камень. Я - часть этого камня. Я, Бэлл, который должен был погибнуть в первую же волну, но не погиб. Я, который видел, как всё исчезает, и остался стоять.

Я не думал. Я действовал.

- Прикройте меня! - бросил я, не узнавая собственного голоса, и выскочил из-за укрытия.

- Бэлл, нет! - вскрикнул Тадамина.

Но я уже бежал. Не к мечам. Я бежал вдоль фронта надвигающейся стены, параллельно ей, туда, где Кафф уже почти падала, а её завеса готова была разлететься. Воздух гудел, давил на уши, искажал зрение. Казалось, я бегу сквозь тягучий кошмар.

- Лун-вей! - заорал я, едва переводя дух. - Твои глаза! Сфокусируй их все на мне! Прямо сейчас!

Слепой мудрец, казалось, на миг замер. Потом он кивнул, едва заметно. Я не видел его глаз, но ощутил внезапный, почти физический укол в грудь - пристальное, многосоставное внимание. Десять невидимых взглядов упёрлись в меня, будто пытаясь просветить насквозь.

- Рейчел! - продолжал я, задыхаясь. - Что видишь? Что я из себя представляю для этой ряби?

Рейчел, её бледное лицо исказилось гримасой предельной концентрации. Она смотрела не на меня, а сквозь меня, будто читала невидимые цифры в воздухе.

- Ты якорь, - выдавила она сквозь стиснутые зубы. - Показатели, ты единственный, чья сигнатура совпадает с фоновой частотой мира до первого всплеска. Ты как… стабильная точка в бушующем море. Непонятно почему.

Ясно. Непонятно почему. Но этого хватило.

Я развернулся и побежал обратно, к мечам. Стена была уже в десяти метрах. Синий барьер Кафф с громким хрустом, похожим на ломающееся стекло, рассыпался. Девушка беззвучно осела на землю. Нильсен бросился к ней, чтобы оттащить.

Я наклонился, хватая первый клинок. Рукоять была тёплой, почти живой. Второй, я схватил и его.

И повернулся лицом к концу всего.

Пустота, чёрная и беззвёздная, заполняла собой всё. Она не просто уничтожала - она стирала. Не оставалось ни света, ни звука, ни мысли. Только нарастающий гул небытия.

Я не стал скрещивать клинки, как Дэрек. Вместо этого я вонзил их остриём в землю перед собой, крест-накрест. И положил ладони на перекрестия рукоятей.

- Я здесь! - закричал я в грохот надвигающегося конца. Мой голос поглотила тишина перед бурей. - Я - точка! Я - якорь!

И я заставил себя вспомнить. Не страшное, не разрушение. Я вспомнил утро. Солнце на крыльце. Горький вкус того кофе, который я так ненавидел. Свет свечи в окне напротив. Тишину, которая была не мёртвой, а мирной. Я вспомнил запах земли после дождя, смех отца, уставшую улыбку матери. Я вспомнил этот мир не как место, обречённое на гибель, а как свой дом. Единственный и неповторимый.

Я впивался в эти образы, как в спасительные колья, вытаскивая их из памяти и выставляя перед собой щитом не из стали, а из чувств.

Стена искажения накрыла меня.

Не было боли. Не было холода или жара. Было ощущение бесконечного растягивания, будто меня разбирали на молекулы, чтобы изучить и стереть. Но там, где моё сознание цеплялось за образы дома, за вкус кофе, за ощущение рукояти меча под ладонью, - там появлялось сопротивление. Тонкое, едва заметное.

И тогда я почувствовал их. Мечи. Они отозвались. Не сиянием, а едва уловимым пульсом, будто сердца. Они не резали ткань реальности. Они… настраивались. Настраивались на мою частоту, на частоту того спокойного утра, которое я так отчаянно держал в голове.

Скрещенные клинки начали вибрировать, издавая едва слышный, чистый звук, прорезающий всепоглощающий гул. Вибрация передалась мне, земле, воздуху.

И стена остановилась. В сантиметрах от моих костяшек, сжимающих рукояти. Дрожащее, чёрное ничто замерло, будто упёршись в невидимую стену, отталкивающую его не силой, а памятью. Ощущением. Былой целостностью, которую я в себе нёс.

Край волны начал светлеть. Не возвращаться, а становиться прозрачным, как будто через него просвечивала реальность, которую он должен был стереть. На миг я увидел сквозь него - старый дуб, под которым прятался Тадамина, очертания разрушенных домов, небо с первыми признаками рассвета.

Потом грохот стих, сменившись оглушительной тишиной. Стена искажения дрогнула и рассеялась. Не со взрывом, а с тихим вздохом, будто сдалась. Воздух снова стал просто воздухом, холодным и пахнущим пеплом.

Я рухнул на колени, выпустив рукояти. Мечи остались стоять в земле, крест-накрест, едва покачиваясь. Мир вокруг не восстановился. Он остался таким же разрушенным и пустынным. Но следующей волны не последовало. Просто наступила ночь, тихая и страшная в своей обыденности.

Ко мне подбежали. Первым был Тадамина, он схватил меня за плечо.

- Бэлл! Ты цел?

Я попытался кивнуть, но смог только беззвучно кашлять. Всё тело ломило, будто после долгой болезни.

Лун-вей приблизился, его невидимые глаза, должно быть, изучали меня и мечи.

- Ты не отрезал волну, Бэлл, - тихо сказал он. - Ты её успокоил. Настроил на резонанс с тем, что осталось от этого мира в тебе.

- Что это значит? - спросила Рейчел, помогая подняться бледной, дрожащей Кафф.

- Это значит, - Дэрек хрипло проговорил, приподнимаясь на локте. Кровь на его лице уже подсохла тёмными дорожками. Он щурился, глядя на нас пустым, но уже не всевидящим взглядом - просто взглядом очень уставшего человека. - Что мы нашли не оружие. Мы нашли камертон. И камертоном оказался наш наивный местный паренёк.

Он попытался усмехнуться, но это вышло скорее болезненной гримасой.

Я смотрел на свои дрожащие руки, потом на стоящие в земле мечи. Они больше не светились. Они просто были там. Артефакт, который не разрушал, а напоминал. Напоминал реальности, какой она должна быть.

Но затишье было лишь передышкой. Мы это все чувствовали. Где-то в глубине мира трещина зияла, и рябь не утихла, а лишь затаилась. И теперь я, Бэлл, который ненавидел учиться, должен был понять, как использовать себя в качестве живого якоря, чтобы не просто уцелеть в следующий раз, а заткнуть дыру навсегда.

А на востоке уже занималась серая, безрадостная заря нового дня.

Глава 6 День, когда радость стала горечью

Убежищем оказался полуразрушенный амбар на краю того, что раньше называлось лесом. Теперь это было кладбище деревьев - обугленные, скрюченные скелеты, пронзающие низкое свинцовое небо. Ветер гулял меж них, и звук этот напоминал скрип костей в сухой пещере.

Кафф создала внутри амбара не огонь, а нечто вроде тёплого свечения, которое липло к стенам, как плесень. Свет был больной, желтоватый, и от него на лицах лежали густые, неровные тени. Все мы сидели в кругу, если кругом можно было назвать эту кривую, нервную фигуру. Дэрек разбирал и собирал мечи-соперники, металл поскрипывал с таким звуком, будто резал не воздух, а саму тишину.

"Мы идём на восток, - сказал Лун-вей. Его невидимые глаза, должно быть, бродили по потолку, потому что он смотрел вверх. - Следующий всплеск будет там. Я чувствую его, как гниющую рану в ткани этого мира»".

Рейчел фыркнула, перебирая какие-то корешки из своего пояса. - Чувствуешь. У нас есть приборы, Луни. И они говорят то же самое. Но без лишней драмы.

Я смотрел на свои руки. Они были грязные, в царапинах, но целые. Целые, когда все вокруг превратилось в мясо и пепел. Вина сидела во мне не комком, а живым, шевелящимся существом, которое грызло изнутри, потихоньку, методично.

- Почему мы? - спросил я снова, уже не ожидая ответа. Мой голос прозвучал глухо, как удар по тухлому бревну.

- Вы - ошибки, которые по какой-то причине не стираются. Как соринка в глазу. Раздражает.

Её слова падали в тишину, как капли холодной смолы. И в этой тишине я вдруг услышал смех. Тихий, прерывистый, истеричный. Исходил он от Нильсена. Он сидел, обхватив колени, и трясся.

- Ошибки, - прохрипел он. - Да. Мы все тут ошибки. Дети Индиго? Сверхспособности? - Он поднял голову, и в его глазах, обычно тусклых, плясало настоящее безумие.

- Это не дар. Это проклятие. Ты видишь слишком много, Дэрек? А знаешь, что я вижу, когда перемещаюсь?Тёмные, липкие промежутки между мирами. И там что-то есть. Оно смотрит. И ждёт, когда я застряну.

Кафф обняла его за плечи, но он дёрнулся, как от удара. - Не трогай! Ты создаёшь вещи из ничего? А знаешь, откуда это "ничего" берётся? Оно не берётся, Кафф. Оно забирается. У кого-то другого. Где-то в другом месте гаснет огонь, ломается меч, умирает ребёнок, потому что ты захотела костёр!

Его слова повисли в воздухе, густые и ядовитые. Кафф отняла руку, будто обожглась. Её лицо стало восковым.

И тут радость пришла. Самая горькая, самая порочная из всех возможных.

Дэрек вдруг засмеялся. Громко, искренне, от всей души. Он откинул голову, и его очки сверкнули в тухлом свете.

- Ах, как же это здорово! - воскликнул он, вытирая слезу. - Просто божественно! Мы все сборище уродов, мир катится в тартарары, нас преследуют космические мясорубки, а мы тут сидим и выясняем, чёёёёёёёёёрт мы такое! Классика!

Он встал, всё ещё смеясь, и подошёл к Тадамине. Тот вжался в стену.

- А ты, птенец, - Дэрек наклонился, его улыбка была широкой и совершенно безумной. - Ты вообще зачем тут? Из-за дружбы? Из-за любви? - Он фыркнул. - Скоро от этой любви в тебе останется мокрое место. Буквально.

- Дэрек, хватит, - тихо сказал Лун-вей. Но в его голосе не было силы. Была только усталость. Бесконечная, вселенская усталость.

- Хватит? Нет, брат, только начинается! - Дэрек выпрямился и развёл руками. - Давайте праздновать! Мы живы! Мы, говно на ботинке мироздания, пережили две чистки! Мы особенные! Давайте выпьем за это!

Он сунул руку в Абзур и вытащил оттуда глиняный кувшин. Откупорил его. Запах ударил в нос - густой, сладковатый и гнилостный. Самогон. Деревенская отрава, от которой мой отец когда-то слеп на один глаз.

- За выживание! - крикнул Дэрек и сделал огромный глоток. Жидкость потекла по его подбородку, как жёлтая слюна.

И что-то во мне, Бэлла, сорвалось с цепи. Не страх. Не гнев. А та самая горечь, которая пропитала всё вокруг, как яд. Радость Дэрека была отвратительной, уродливой, но она была. А у меня не было ничего. Только пустота, выжженная виной.

Я вскочил и вырвал кувшин у него из рук.

- За выживание? - мой голос зазвучал хрипло, незнакомо. - Давай выпьем за мёртвых! За моих родителей, которые сейчас гниют в развалинах нашего дома! За Белерика, которого ты избил до полусмерти, прежде чем волна добила! За всех, кого мы не смогли за всех, кого я не смог...

Я приставил горлышко ко рту и хлебнул. Огонь прошёл по горлу, спалил желудок, ударил в мозг. Мир поплыл, исказился. И в этом искажении он вдруг стал проще. Чётче. Боль стала острой, вкусной. Вина - жгучей и почти приятной.

Я засмеялся. Звук вышел сиплым, собачьим.

- Ха. Ха-ха. Ты права, Рейчел. Ошибки. Мы все - просто куски брака. - Я протянул кувшин Тадамине. - Выпей, друг детства. Стань одним из нас. Стань ошибкой.

Тадамина с ужасом смотрел на меня. На того Бэлла, которого знал. Того, с которым лазил по яблоням, делил краюху хлеба. Этого человека с горящими сумасшедшим блеском глазами и пьяной ухмылкой он не знал.

Но это был я. Настоящий. Тот, кто вылез наружу, когда мир содрал с нас кожу вежливости.

Радость лилась через край, чёрная, как дёготь, и горькая, как полынь. Мы пили - Дэрек, я, потом, фыркая, присоединилась Рейчел. Мы смеялись над смертью, над болью, над своим уродством. Мы праздновали конец всего. И в этом был дикий, неправильный, развращающий восторг.

Лун-вей сидел неподвижно, его лицо было каменной маской. Кафф плакала беззвучно, крупные слёзы катились по щекам и падали в пыль. Нильсен бормотал что-то, уткнувшись лицом в колени.

А снаружи ветер выл между мёртвых деревьев, напоминая, что праздник наш - лишь короткая передышка в пасти чего-то огромного и абсолютно безразличного. И следующая волна, та, что ждала на востоке, не просто уничтожит дома. Она вывернет наизнанку саму нашу горькую, порочную радость.

Но пока - мы смеялись. И этот смех был самым страшным звуком во всём мёртвом мире.

Глава 7 День, когда волна стала сильнее

Мы шли на восток четыре дня. Или пять. Я сбился со счёта. Время стало тягучим, как смола, и таким же бесполезным. Небо над нами было серым, без единого просвета, будто кто-то накрыл мир колпаком из пепла. Земля трескалась, из трещин сочился пар, пахнущий гнилью и чем-то сладковатым - запахом разложения, въевшимся в самое основание мира.

Тадамина почти не говорил. После той ночи в амбаре он смотрел на меня иначе - не как на друга, спасшегося от волны, а как на чужого, в чьём теле поселилось что-то тёмное и незнакомое. Может, он был прав. Я и сам себя не узнавал.

Дэрек шёл впереди, его очки были починены - спасибо Кафф, которая создала новую линзу из воздуха, заплатив за это дрожью в руках и кровью из носа, что шла уже второй час. Он больше не снимал их. Даже ночью. Я видел, как он сжимает челюсти, как его пальцы касаются рукоятей мечей, висящих теперь у меня за спиной. Мечи-соперники, камертоны реальности. Он хотел их обратно, но молчал. После того, как я остановил волну, клинки признали во мне что-то своё. Они гудели по ночам, тихо, на грани слышимого, и в этом гуле мне чудился голос - не слова, а ощущение. Напоминание. О том, что я должен помнить.

Лун-вей шёл последним. Его невидимые глаза разлетелись по округе на мили вперёд, сканируя пространство. Он становился всё тише, всё бледнее. Иногда я ловил себя на мысли, что он уже мёртв и идёт с нами только по привычке. Но потом он поднимал голову и произносил:

- Впереди пусто. Пока.

Одно слово - "пока" - вмещало в себя всё. Страх, надежду, безысходность.

На четвёртую ночь мы наткнулись на деревню. Она была целой. Первое нетронутое место, которое мы видели с того самого дня, когда всё началось. Дома стояли ровно, кое-где даже горел свет - тусклый, масляный, живой. Я остановился на краю, чувствуя, как что-то сжимается в груди.

- Здесь люди, - прошептал Тадамина. Его голос дрогнул. - Живые люди.

- Пока, - поправил Лун-вей. Он стоял, повернувшись лицом к деревне, и его невидимые глаза кружили над крышами, заглядывая в окна, под стрехи, в колодцы. - Я вижу их. Сорок три человека. Они спят. Не знают.

- Не знают о чём? - спросила Рейчел, но в её голосе не было вопроса. Она знала. Мы все знали.

- Волна пройдёт здесь, - сказал Лун-вей. - Через шесть часов. Может, раньше. Она... движется иначе. Не как предыдущие.

- Иначе? - переспросил я.

- Она не просто уничтожает. Она ищет.

Тишина. Ветер. Скрип колодезного журавля на краю деревни.

- Что значит "ищет"? - голос Дэрека был резким, как лезвие.

- Я не знаю. - Лун-вей покачал головой, и это движение было таким человеческим, таким непривычным для него, что мне стало страшно. — Я вижу её как сгусток. Неоднородный. В центре — пульсация. Как сердце. Оно бьётся, и каждый удар выбрасывает нити. Они тянутся к... чему-то. Или кому-то.

- К нам? - спросил Нильсен. Его голос был спокоен - слишком спокоен для человека, который четыре ночи подряд кричал во сне.

- Не только. Она ищет живые очаги. Людей. Животных. Всё, что дышит и помнит.

Помнит. Это слово упало в мою голову, как камень в колодец, и ушло на дно, в темноту.

- Мы должны их предупредить, - сказал Тадамина и сделал шаг в сторону деревни.

- Стой, - я схватил его за руку. - Что мы скажем? "Бегите, вас сотрёт волна небытия"? Куда им бежать? Волна идёт сюда. Она здесь будет. Мы не знаем, как её остановить. Не знаем наверняка.

- А мечи? - он обернулся, и в его глазах была та самая упрямая надежда, которая когда-то была и моей. Которая сгорела в первую ночь. - Ты же остановил её тогда!

- Я успокоил её. На время. Это не одно и то же.

- Но...

- Тадамина, - голос Рейчел был мягче, чем я когда-либо слышал. - Мы не можем их спасти. Не сейчас. Если мы попробуем, волна ударит по нам раньше, и тогда не будет ни нас, ни их. Мы должны понять, как это работает. Найти источник. И только потом...

- Потом будет поздно, - перебил он. - Для них уже поздно. Вы же знаете.

Она не ответила. Потому что он был прав.

Мы расположились в полумиле от деревни, на холме, с которого открывался вид на спящие дома. Кафф создала укрытие - нечто вроде полога из спрессованного воздуха, который держал тепло и скрывал нас от глаз. Это стоило ей почти всех сил. Она сидела, прислонившись к Нильсену, и её дыхание было таким слабым, что я проверял, поднимается ли её грудь.

Лун-вей стоял отдельно, на самом краю холма. Его лицо было обращено на восток, туда, откуда должна была прийти волна. Невидимые глаза собрались вокруг него, и я впервые увидел, как они проявляются - десяток дрожащих, полупрозрачных сфер, в которых отражалось что-то, чего я не мог разглядеть. Слёзы? Или что-то другое?

- Бэлл, - он позвал меня, не оборачиваясь. - Подойди.

Я подошёл. Ветер бил в лицо, холодный, как дыхание склепа.

- Ты чувствуешь её? - спросил он.

Я прислушался. Сначала - ничего. Потом, где-то на границе слуха, я уловил звук. Не гул, не вой. Это было похоже на биение сердца. Тяжёлое, медленное, размеренное. Бум... Бум... Бум... Каждый удар отдавался в груди, в висках, в кончиках пальцев.

- Да, - выдохнул я. - Чувствую.

- Она сильнее, чем те две. На порядок. Может, на два. Я не могу определить точно - мой предел.

Он замолчал. Я ждал.

- Бэлл, когда она придёт, я должен быть в центре.

- Что? - я не поверил своим ушам. - Ты с ума сошёл?

- Возможно. - Его губы тронула тень улыбки. - Но я слепой мудрец, который видит больше всех. Если я окажусь в центре волны, я смогу разглядеть её структуру. Найти узел. Точку, где она завязана. И тогда ты сможешь... не успокоить её. А разорвать. Навсегда.

- Ты погибнешь.

- Да, - просто сказал он. - Такова плата за то, чтобы видеть.

Я хотел возразить. Хотел кричать, спорить, доказывать, что есть другой путь. Но он смотрел на меня - нет, не смотрел, он видел меня, видел насквозь, всеми своими десятью глазами, и в этом взгляде не было страха. Была только странная, тихая решимость. Как у человека, который давно уже всё решил.

- Лун-вей...

- Не надо, Бэлл. Я знаю. - Он повернулся ко мне. - Ты думаешь, я не вижу? Я вижу всё. То, что будет. То, что могло бы быть. Я видел смерть Тадамины трижды, но каждый раз что-то меняло её траекторию. Я видел, как ты сгораешь в первой волне, но ты выжил. Я вижу себя сейчас. И знаешь что?

- Что?

- Впервые за много лет я вижу не все варианты. Только один. И он меня устраивает.

Он положил руку мне на плечо. Его пальцы были холодными, почти неживыми.

- Ты должен будешь сделать это, Бэлл. Ударить точно в момент, когда я покажу тебе узел. Не раньше, не позже. Мечи сделают всё остальное. Ты только... помни. Помни о доме. О том, что ты защищаешь. Не позволь волне забрать это.

Он убрал руку и снова повернулся к востоку.

- А теперь иди. Скажи остальным. И не дай Дэреку делать глупости.

Я сказал.

Реакция была такой, как я ожидал. Дэрек рвался к Лун-вею с кулаками, его глаза за очками горели яростью. Рейчел замерла, бледная как мел, её губы шевелились беззвучно - она что-то просчитывала, искала другой путь, и не находила. Нильсен уткнулся лицом в плечо Кафф и не двигался. Кафф просто смотрела на меня, и в её глазах была такая глубокая, такая древняя усталость, что мне захотелось завыть.

Тадамина сидел в стороне и молчал. Он больше ничего не говорил. Он просто ждал.

- Он не может! - Дэрек вырвался из моих рук. - Он не может просто взять и... Мы найдём другой способ! Мы всегда находили!

- Дэрек, - голос Лун-вея донёсся с края холма. Он не оборачивался. - Подойди.

Дэрек замер. Потом, срываясь на бег, бросился к нему. Я видел, как он схватил Лун-вея за плечи, как тряс его, как что-то кричал - слова не долетали, ветер уносил их в сторону деревни, где люди всё ещё спали, не зная, что их последний рассвет уже близок.

Лун-вей слушал. Потом обнял Дэрека. Тот замер, а потом обмяк, уткнувшись лицом в плечо слепого мудреца, и я увидел, как его плечи трясутся.

Они стояли так долго. Целую вечность. А потом Дэрек отстранился, кивнул, и вернулся к нам. Его лицо было сухим, но красным, и он не смотрел ни на кого.

- Он прав, - сказал Дэрек, и его голос звучал так, будто он проглатывал стекло. - Другого пути нет.

Волна пришла на рассвете.

Небо на востоке начало светлеть - нет, не светлеть. Оно начало искажаться, будто кто-то сжимал ткань мира, выворачивая её наизнанку. Цвета смешивались, рождая оттенки, которых не существует в природе - фиолетовый, который резал глаза, жёлтый, который пах озоном и страхом, чёрный, который был чернее самой тьмы.

Звук биения сердца стал громче. Теперь я слышал его не ушами - я чувствовал его каждой клеткой, каждым волоском на коже. Бум... Бум... Бум... И в каждом ударе — нарастающая сила, нарастающая ярость.

- Она знает, - прошептала Рейчел. - Она знает, что мы здесь.

Лун-вей спустился с холма. Он шёл прямо к деревне, туда, где воздух уже начал дрожать, где земля под ногами покрывалась трещинами, из которых тянуло жаром. Его невидимые глаза проявились - десять огненных сфер, парящих вокруг его головы, горящих всё ярче с каждым его шагом.

- Прощайте, - сказал он, не оборачиваясь.

И пошёл дальше.

Я смотрел ему вслед, и в груди у меня было пусто. Совсем пусто. Та пустота, которая приходит, когда страх, горе, ярость - всё сгорает дотла, и остаётся только чистое, холодное знание того, что надо делать.

- Бэлл, - Дэрек сунул мне в руки мечи. - Не промахнись.

Я взял их. Клинки гудели, вибрировали в ладонях, как живые. Они чувствовали волну. Они ждали.

Волна приближалась.

Теперь я видел её - не как стену, как раньше, а как гигантский смерч, вращающийся вокруг своей оси, с глазами-молниями и телом из искажённого света. Она неслась к деревне, и ветер от её движения вырывал с корнем деревья, срывал крыши, поднимал в воздух камни и людей.

Люди. Я увидел, как они выбегают из домов, как кричат - их крики тонут в грохоте, но я вижу их рты, открытые в беззвучном вопле. Женщина с ребёнком. Старик с посохом. Мальчик, который что-то кричит матери, но она его не слышит.

Я хотел закрыть глаза. Не смог.

Лун-вей стоял на пути волны. Его глаза - десять огненных сфер - взлетели вверх, разошлись веером, охватывая весь смерч, сканируя его, проникая внутрь, туда, где билось то самое сердце, тот самый узел, который нужно было разорвать.

Я видел, как его тело начинает светиться. Не золотым - белым, ослепительным, болезненным светом. Светом, который выжигал его изнутри.

- Я вижу! - его голос прозвучал в моей голове, минуя уши, минуя расстояние. - Бэлл, я вижу! Узел в центре! Три нити - красная, чёрная, белая! Их нужно перерезать одновременно! Одним ударом!

- Я не могу! - закричал я. - Я не смогу одним ударом перерезать три нити!

- Сможешь! - его голос был спокоен. - Мечи помнят. Ты помнишь. Помни!

Волна накрыла деревню.

Я видел, как дома рассыпаются в пыль. Как тела людей исчезают - не падают, не горят, просто перестают существовать. Женщина с ребёнком. Старик. Мальчик. Все они - мгновение - и их нет.

Волна двигалась к Лун-вею.

Он стоял, раскинув руки, его глаза горели так ярко, что я не мог на них смотреть. Он был центром своей собственной вселенной, и эта вселенная умирала.

- Сейчас! - его крик разорвал тишину, пробил грохот волны, пробил всё. - Сейчас, Бэлл!

Я побежал.

Мечи в руках гудели, пели, кричали. Я бежал прямо в волну, прямо в смерч, прямо в небытие, и за моей спиной кто-то кричал - Дэрек, Тадамина, не важно - их голоса тонули в реве волны.

Я видел Лун-вея. Он стоял передо мной, прозрачный, светящийся, почти нереальный. Его глаза - десять огненных шаров - указали мне путь. Я видел узел. Три нити, сплетённые в жгут, пульсирующие в такт биению сердца волны.

Красная - ярость.

Чёрная - отчаяние.

Белая - забвение.

Я поднял мечи.

- Прощай, Лун-вей, - прошептал я.

Он улыбнулся. Впервые за всё время, что я его знал, он улыбнулся. И в этой улыбке было всё - мудрость, боль, прощение, и что-то ещё, что я не смог разглядеть, потому что его тело начало рассыпаться.

Он рассыпался на свет. На тысячу, на миллион огненных искр, которые взметнулись вверх, смешались с глазами, с узлом, с волной. И в этот миг я увидел всё - структуру волны, её природу, её слабость.

Она не была стихией.

Она была инструментом.

Кто-то создал её. Кто-то настраивал её, направлял, питал.

И в центре, там, где должен был быть источник, была пустота. Но пустота эта дышала. И в её дыхании я услышал имя.

Атто.

Я ударил.

Мечи вошли в узел одновременно, перерезая три нити одним движением. Волна взвизгнула - звук был таким высоким, таким пронзительным, что у меня лопнули барабанные перепонки. Мир схлопнулся, взорвался, перевернулся.

А потом наступила тишина.

Я очнулся в воронке. Земля вокруг была выжжена до стекла, деревня исчезла полностью - не осталось даже щепки, даже гвоздя. Небо стало обычным - серым, низким, но обычным.

Рядом никого не было.

Я попытался встать. Не смог. Тело не слушалось, руки были пусты - мечи исчезли. Или рассыпались вместе с волной, или остались там, в небытии.

- Бэлл!

Тадамина бежал ко мне. За ним - Дэрек, Рейчел, Нильсен, Кафф. Живые. Все живые.

- Ты сделал это, - Дэрек опустился рядом со мной на колени. Его лицо было мокрым от слёз, но он улыбался. - Ты, чёртов герой, ты сделал это.

- Лун-вей... - прошептал я.

- Он... - Дэрек запнулся. - Он знал. Он всегда знал.

Я закрыл глаза.

В моей голове всё ещё звучало имя. Атто. Тот, кто создавал волны. Или не создавал - был их катализатором. Ускорителем. Тем, кто превращает рябь в цунами.

Я не знал, кто это. Не знал, где его искать. Но я знал одно: Лун-вей умер не зря. Он показал мне правду. И эта правда была страшнее любой волны.

Волны не приходили сами.

Их кто-то приводил.

И этот кто-то теперь знал, что мы живы. Что мы сопротивляемся. Что мы победили его волну - но не его.

Где-то там, в искажённом пространстве между мирами, Атто открыл глаза. Он чувствовал, как оборвалась одна из его нитей, как погас один из его глаз. Он улыбнулся. Волны - это просто инструмент. Их можно создавать снова и снова.

А вот те, кто их останавливает - это интересно.

- Найди их, - прошептал он в пустоту. - Найди всех. И приведи ко мне.

Пустота ответила молчанием. Но Атто знал - она слышала.