День Ангела

~ Глава 1 ~

Утро пришло вместе с пушистым мехом Доктора Ватсона, снова по неподдающимся расшифровке причинам оказавшимся у неё прямо в носу. Мягкий свет, льющийся из-за тюлевых занавесок цвета кофе с молоком, проникал в комнату и, словно почувствовав лёгкую дремоту, нежился поверх густого ворса бледневшего на полу ковра. Анника, невинно приоткрыв один глаз, продолжала лежать в постели, совсем не желая убеждаться в том, что утро действительно наступило. Теплые лучи солнца, подушки, одеяло и чрезмерно пушистый бок бирманского кота по кличке Доктор Ватсон были слишком сильными аргументами в пользу объятий Царства Сновидения. Но, в конце концов, сдаться ноющему у неё прямо в ушах чувству привычки Аннике всё-таки пришлось: пролежав в таком положении ещё пару минут, она неохотно скосила единственный открытый глаз на циферблат будильника – каждая цифра от одного до двенадцати помечена крохотной фигуркой героини классического кинофильма – предательская длинная стрелка, отстукивающая минуты, застыла ровнехонько на Одри Хэпберн, что была призвана обозначать для этого циферблата цифру «5».

5:00. Она удручённо вздохнула и обратно закрыла глаз. Похоже, снова проснулась за полчаса до предполагаемого звонка будильника, за час до выхода из дома, за полтора – до начала рабочего дня. Менять режим – это адские муки, даже если подвинуть нужно всего какой-то час. Некоторые девушки говорят «Спасибо папе за характер», в случае Анники было бы вполне разумно скандировать «Огромнейшее НЕспасибо маме за режим!». Проект «Не просыпаться раньше, чем за пол часа до приезда машины» только что с грохотом отметил годовщину своего четвёртого провала подряд. Чтож, и снова здравствуйте, две чашечки кофе, Анника всё ещё успеет и даже будет вынуждена заварить вас именно в таком количестве, чтобы хоть как-то скоротать время до звонка водителя.

Она с наслаждением потянулась внутри океана малиново-бронзовой постели, и, слегка досадуя на уже воцарившуюся в её голове бодрость, выбралась босыми ногами прямо в пушистое море ковра. Лучик света всё ещё лежал, очевидно, неплохо устроившись на полу её спальни, но теперь он уже не казался дремлющим, а казался озорным, будто бы поджидающим, когда хозяева дома заметят на своём ковре нарушителя и захотят прогнать. Ну что же, если только про себя, Анника была не прочь принять эту игру, ненадолго накинув на себя роль строгой хозяйки (слишком сильно перевоплощаться ей для этого, так или иначе, не имелось необходимости). В ту же секунду она поднялась и твёрдым шагом, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не заскакать вприпрыжку, направилась к окну, а затем распахнула тяжёлые складки гардин, освобождая на волю целые тонны лёгкого, как пушинка, тюля. Солнечный лучик, словно именно того и ждал, молниеносно отскочил в сторону и выскользнул в приоткрытую форточку, уступая место прохладному, но уже гораздо более солидному солнечному свету. Анника улыбнулась. Поток воздуха, что теперь тоже мог беспрепятственно проникать в комнату, раздувал невесомую тюлевую массу в настоящие корабельные паруса, Анника подумала, что почти ведёт себя как дурочка. Ко всему прочему, дурочка не взрослее пяти. Надо это немедленно прекращать, посмотрим, раз уж она совсем проснулась, не мешало бы, вообще-то, и заправить на место постель.

После наведения в комнате утреннего порядка (это такой особенный вид порядка, который можно навести исключительно проснувшись рано утром и который ни за что так не наведёшь, возвратившись домой в девять часов вечера) Анника сидела на кровати и смотрела в окно сквозь тюлевые занавески. «Галочка». Первая за сегодняшний день. Улица представала перед ней настоящим уголком мира и спокойствия, среди которых медленно, осторожно, но совершенно неостановимо просыпалась жизнь. То тут, то там раздавались и прилетали в окно звуки встречающих новый день домов и их обитателей: шум прошуршавших по асфальту шин на колёсах автомобиля, щебетание птиц, напоминавшее старый фонтан из множества крохотных ручейков, что стоит где-то в самой глубине парка, а уже через несколько минут первые запахи готовящихся завтраков и жужжание включённой газонокосилки сообщили Аннике о том, что Улица окончательно пробудилась ото сна. На её собственной лужайке включилась автоматическая система полива; струйки множеством сверкающих на солнце капелек разлетелись во все стороны, то поднимаясь вверх почти вертикально, то, изображая почти перпендикулярный земле гейзер внизу.

В очередной раз поднявшись наверх, одна из струек столкнулась в воздухе с лучом солнца, привлекая к себе внимание. Анника подняла взгляд выше, механически следуя за движением серебристых капелек воды, и совсем неожиданно для себя поняла, как всё это сейчас выглядит со стороны. И, хотя смотреть тут определённо со стороны было некому, со стороны это выглядело бы так, будто Анника уставилась на как раз находящуюся позади тонкой струйки мансарду дома напротив.

Стоило ей только совсем чуть-чуть сменить фокус, и она уже действительно смотрела на злополучную мансарду. Это был тёмный, недурно спроектированный, но какой-то несуразный, деревянный дом, видом даже располагающий к себе. Он напоминал горы, ели, уютные свитера и снег, на контрасте с которым в таких домиках всегда очень тепло и уютно. Однако внутренняя его сущность поторопила Аннику скорее отвести взгляд.

Внутри дом был испорчен аурой его нелюбимого жителями Улицы владельца – взбалмошной звезды рок-н-ролла по имени Феликс. Имени, конечно, не настоящему. А вот проживанию по данному адресу он был обязан своей настоящей и звучной фамилии – Золотарёв. Сын высшего должностного лица, возглавляющего органы исполнительной власти города Москвы или, попросту говоря, единственный сын мэра – Сергея Золотарёва. По мнению последнего – неудачный экземпляр. Вместо того чтобы обучаться премудростям светлых наук в Лондоне, как и все представители его братства, Феликс полгода назад заявился в Москву с явным намерением допрожигать оставшиеся годы вверенной ему юности. Соболезнующие друзья и знакомые, а также парочка специалистов смогли лишь посетовать на переходный возраст и злосчастный максимализм, предрекая грядущее просветление, что, на данный момент, ещё утешало Сергея Антоновича. Соседи входили в положение, лишь по очереди вызывая полицию на ночные концерты в «Проклятом доме» после 2:00. В таких случаях, полиция столь же деликатно вырубала электричество и развозила всех Сидов Вишесов, Полов МакКартни и Элвисов Пресли по домам, прочь от забора, исписанного признаниями, черепами, орнаментами и цитатами из песен его хозяина. Не исключалось, что именно ради этой процедуры «концерты» и проходили.

Словом, провокационное и витающее в облаках выражение лица, в целом, задумывовшегося как недурной проект Феликса не приветствовалось на Улице, как и в гостиных её жителей. Как и в доме Анники. На самом деле, она считала, что, хоть и судить о жизни других людей – дурной тон, он обходился чрезвычайно нехорошо со своим отцом… Но в остальном не разделяла каких-либо антипатий к кому угодно. В таких случаях она… Просто не задумывалась.

Допивая последний глоток второй чашки кофе, Анника мысленно летала по Улице вдоль домов тех, о ком думать было приятно, не думать - почти невозможно. Эти люди всегда существовали в её жизни, а благодаря воскресным чаепитиям матери, на которые она получила приглашение в день своего шестнадцатилетия, известны ей были достаточно хорошо.

К примеру, Агата Павловна, тётушка Агата, её крёстная и на данный момент, непосредственная начальница из редакции журнала. Она знала всё обо всём и всех, обожала морских свинок и терпеть не могла дешёвый кофе (оттого в доме Анники скопились пожизненные запасы противоположного), а ещё именно она подарила крестнице удивительные часы с Одри Хепберн на предыдущий День Ангела. Каждую фигурку героини тётя тщательно выбирала сама, кончено же, ни разу не прогадав, а работу заказала у любимого мастера, по её словам, имевшего «истинное дарование» для создания таких «квинтэссенций шарма». Согласно мнению тёти, безделушек. Однако, именно такими вещами и создаётся весь жизненно необходимый в доме дамский шарм. Действительно, часики идеально вписались в интерьер её собственного, отдельного взрослого дома, который родители передали в распоряжение новобрачных на свадьбе Анники в прошлом году. Двадцать лет … Ей сейчас двадцать. Уже завтра – новый День Ангела. Ведь она живёт здесь уже целый год.

Это казалось неправильным и непривычным, но ей… нравилось? Не хватало множества ежедневных ритуалов, традиций, расписаний, гостей (что являлось неотъемлемой частью её изобретательной матери). Странно, странно, но по-своему приятно.

Двадцать минут должно было всегда, по её неоспоримому праву, уходить на укладку; стоя перед зеркалом просторной и светлой ванной комнаты, Анника накручивала одну из двух длинных прядей чёлки на утюжок и рассуждала сама с собой. Среди жителей улицы не было ни одного человека такого, который не знал бы любого другого человека на этой улице.

Доктор Изрюмова из Центральной Больницы посещала со своим мужем начальника полиции и его супругу, покровители всех искусств, талантов, выставок и арт-галерей из дома №2 посещали владельцев сети мебельных салонов из дома №18. А их сын, начинающий адвокат и борец за права невиновных людей с твёрдым именем Михаил посещал своего наставника адвоката. Как когда-то ещё и её, Аннику. Поначалу не лично, конечно же, это было бы чересчур и уже влекло бы за собой определённые обязательства, но он никогда не пропускал ни одного мероприятия родных и друзей, если Анника входила в список приглашённых. К её определённому удовольствию. И вот, теперь они уже целый год женаты. Анника не знала, как так случилось. Не случиться так попросту не могло. Казалось, что всё это прописано в самом ритме жизни, происходит само собой.

И все, все кем и кому бы ни приходились, даже если не появлялись сегодня в размышлениях Анники, неизменно появлялись по выходным на Воскресных чаепитиях матери и отца – Павла и Гелены Рождественских. Ей безумно нравилось, как звучали их имена, нравились Воскресные чаепития, нравилось, что в придумывании и поддерживании традиций для всей (целой!) улицы, её мать была действительно хороша. В такие моменты казалось, что все эти люди были семьёй. Разве что-то плохое могло просочится сюда? В этот мир? Хоть куда-нибудь? Ей стало странно от смутивших её мыслей о доме напротив, как от просмотра фильмов про бедствующие страны Африки. Это печально, но так далеко. И сделать ты ничего не можешь.

Воссоздав на голове идеальную копию журнальной причёски, которой её обучила старшая подруга Анжелика – чудо-стилист из Дома №17, она вспомнила, как много хлопот когда-то доставило ей обретение этого навыка. Когда маленькая Анника увидела на блестящей глянцевой странице причёску, не иначе, как Ангела, она всюду таскала с собой ту картинку, до тех пор, пока Анжелика, смеясь, не пообещала помочь. С тех пор Анника Рождественская и Идеальная Причёска были неразлучны. Должно быть теперь, Анника могла бы соорудить её с завязанными глазами, заткнутыми ушами, и зажатым носом (хотя, чем могли бы в обычное время помочь последние два компонента, она, признаться, не задумывалась).

Костюм. Духи. Шесть часов. Это не 6:30. А вот она уже вполне готова. Если бы кто-то придумал функцию по перемотке времени, Анника встала бы в первых рядах готовых лично вручить ему Нобелевскую премию.

Вскоре часы протикали 6:25, и практически с ювелирной точностью – в 6:29 – раздался звонок. Пара секунд прохладного, звонкого рингтона – её любимая фишка Apple – и Анника взяла трубку:

- Доброе утро, дядя Вова. Лечу.

Maman терпеть не могла, когда Анника так называла «высококлассного водителя со стажем работы более 20 лет, высшим образованием, множеством наград по службе, обоснованным статусом и уровнем уважения», но называть дядю Вову страшным именем Владимир Никанорович у неё не получалось с самого детства. К, собственно, великому счастью дяди Вовы. Со временем, и maman это поняла, однако по-прежнему иногда ворчала по данному поводу «в целях профилактики». Именно в таких случаях Анника, пряча смех в ладошку, просила «В Большой дом, пожалуйста, Владимир Никанорович,», а дядя Вова, пряча смех в рулевом колесе, торжественно отвечал, «Будет исполнено, моя леди». Единственной, кто не прятал тогда улыбку с напускной удовлетворённой строгостью, была Гелена Рождественская.

Дядя Вова был человек лет сорока, бодрый, подтянутый, не имеющий ни единого намёка на седину или проблемы со здоровьем, последнее – дабы ни за что не ставить благополучие клиентов в поездках под сомнение. Участлив, но не болтлив, добродушен, но не навязчив – образчик для всех таксистов – вдобавок ко всему прочему, имевший пару русых, как брови, усов. Вне машины он совсем не казался атлетом, силачом или бравым телохранителем, однако, осведомлённая о всех конкретных «служебных наградах» Анника никому бы не посоветовала проверять эту опцию лично. Он знал столько марок машин, сколько она, должно быть, не знала слов, так что все попытки обучить её отличать Kia от Mitsubishi остались тщетными, хоть и доставляли ей в детстве море радости.

Она моментально спустилась с крылечка, заперев дверь – дядя Вова приветствовал её двойным сигналом автомобильного гудка (эту машину за множество лет Аннике удалось запомнить - Lexus) – и скользнула на заднее сиденье.

- Доброе утро, дядя Вова! Прекратите паясничать, не то разбудите маму на том конце улицы – с улыбкой сказала она, закидывая на место рядом с собой аккуратный портфельчик.

- Здравствуй, юная леди. Даже чуткому уху твоей maman не догнать эту машинку, - любовно погладив руль, отвечал водитель, - Трогаем.

За окном мелькали потоки автомобилей, из них всех Анника всё ещё могла различать только Лексусы (автомобиль дяди Вовы) и BMW (автомобиль Михаила). Почему её голова проявляла такую избирательность относительно транспортных средств, ей не было известно, но зато, она точно знала, что прекрасно помнит каждые из ста тысяч лиц, имён и фамилий клиентов, с которыми ей приходилось работать. Память странная штука. Анника считала, что это совсем неплохо, а потому не пыталась ставить ей лишние палки в колёса.

Затейливые фасады, газоны и остриженные живые изгороди сменились на плотно обставленный, загруженный предметами и людьми ландшафт большого города. Магазины, кафе, торговые центры, а над всем этим уже виднелась массивная шапка комплекса «Москва Сити», где она проводила всё своё время с 8 до 17:00, 5 дней в неделю, заочно получая специальность. Журнал «Ace» был её настоящей детской легендой, сейчас – работой в качестве секретаря тётушки Агаты, а затем ожидалось, что она сменит наставницу на посту главного редактора, когда та отойдёт на покой. Тётушка всегда заботилась о судьбе Анники, а потому, как только подметила её таланты в указанной сфере, сразу же «назначила» своей преемницей. Но это всё дома. Здесь тётушка Агата – отличный руководитель и профессионал. Агата Павловна.

Машина остановилась на своей привычной позиции – справа от уже замершего на месте вишнёвого авто тёти. Помимо насыщенной, яркой окраски машина имела и марку, разумеется, но какую именно – Анника, увы, не догадывалась.

Попрощавшись с водителем до установленного времени, Анника Рождественская, стремительно превращаясь в Аннику Павловну, миновала стеклянную вертушку механизма на входе и по блестящему до сравнения со столовыми бокалами чешского стекла мраморному полу направилась к своему кабинету («Доброе утро, Анника!» - для щебечущих, словно птички, консультаток на рецепшене Анника «Павловна», к счастью, не существовала). Направо, лифт, вверх.

Её кабинет предшествовал кабинету начальницы. Светлые пастельные оттенки преобладали здесь, как и в доме Анники, замечательно гармонируя с деловой, рабочей обстановкой: стол, бумаги, картотека с аккуратно расставленными папками, картины на стенах, стеклянный журнальный столик, кулер, кресла для ожидания особенно важных посетителей, которые не ладили с диванчиками в коридоре, и чудесный аквариум золотой рыбки. Этот вид, в сочетании с приятным освещением рассеивающих свет ламп, был действительно недалёк от её личной идиллии.

***

Ровно в 16:00, спустя несколько часов звонков, заявок и поручений, в кабинете Анники раздался Звонок. Судя по цифрам на экранчике определителя номера, звонила Нина, секретарша её матери. Но по какому делу?

- Добрый день.

- Привет, Анника! Гелена Викторовна попросила передать тебе приглашение на премьеру спектакля в «Большом». 19:00. Агата Павловна тоже приглашена, так что, полагаю, всё уже знает.

- Да? Здорово. Закончу здесь пару вещей, и бегу. Передай maman, я непременно буду!

- Хорошего завершения дня, - улыбающаяся Анника почти видела, как собеседница подмигивает ей по другую сторону канала связи.

Она положила трубку на место, в держатель на базе, и, прокрутившись в кресле, оказалась лицом к лицу с картотекой, чуть ниже которой располагался ящик корреспонденции. Чтобы обработать его содержимое дома вместо прогуливаемого сегодня остатка рабочего дня (она ненавидела оставлять за собой такие «долги»), Анника сгрузила всё его содержимое в портфельчик, отключила компьютер и сетевой фильтр, свет, помахала рукой рыбке и постучалась в кабинет начальницы.

Тётушка Агата сидела за столом и уничтожала кофе в любимой розовой чашечке, философски постукивая ногтями по столу. Очевидно, конкуренты снова удосужились расстроить её, а уничтожать тёте пришлось сегодня не только кофе.

- Анника, дорогая. «Большой»? - тётушка расплылась в улыбке.

- Он самый, - восторженно ответила Анника. Она любила театр.

- Мне можно идти?

- Разумеется, детка.

***

Дядя Вова, смс-сообщение от которого подоспело вскоре после звонка Нины, уже ждал её на парковке. Миновав лабиринты мрамора, комнатных растений, флуоресцентных ламп и стекла, Анника покинула здание.

Огромная и прозрачная вертушка на входе пропустила девушку сквозь себя, разлинованная белым парковка встретила теплом нагревшегося за день асфальта и шумом машин на проезжей части. Дядя Вова взял под козырёк по ту сторону лобового стекла, завидев Аннику, что в очередной раз заставило её рассмеяться. Готовящееся к близкому вечеру солнце поблескивало сквозь перистые облака. Дорога плавно сдвинулась с места и заскользила вдоль машины, набирая скорость…. Хотя, с технической точки зрения, скользила, конечно, машина, а не дорога.

На пути их ждала небольшая, неожиданная возможно пробка, не спускавшая с присоединившихся к ней Анники и водителя своих многочисленных красных глаз.

- Вот ведь некстати, - дядя Вова постукивал по рулю, всячески выгибая голову, чтобы прикинуть масштабы бедствия.

- Интересно, надолго мы так? – волновалась Анника. Пусть у неё и было в запасе достаточно времени, пробки могли поглотить абсолютно любое его количество и даже не насытиться.

- Сейчас, сейчас… - приговаривал водитель, возвращая к жизни спавший навигатор.

В этот момент раздался оглушительный визг автомобильных шин, звон, лязг, скрежет. Цвета, краски, звуки и ощущения – всё смешалось с ударом нечеловеческой силы в голове Анники. Красный свет. Много красного. Она чувствовала, что летит. Это было бы прекрасно, если бы взаправду. Но, раз не прекрасно, значит, наверное, этого и нет…

***

~ Глава 2 ~

Утро пришло… Нет, погодите. Похоже, сейчас совсем не утро.

Анника открыла глаза, но потом поняла, что на самом деле, не открывала, просто через веки прямо на неё светили очень яркие, потрескивающие лампы. Это было одновременно так похоже и непохоже на лучи утреннего света, что даже немного сбивало с толку, однако постепенно до тела начинали доходить и другие сигналы.

Треск ламп, бормотание диктора на заднем фоне, бессвязные, непонятные слова «Агропромышленный комплекс… Собрание… Авиарейс… Новая станция метро… Теракт». Журчание воды. Лязг металлических предметов. Какой-то неприятный, тонкий писк.

- Ещё. Шприц, - раздался вдруг совсем рядом, будто внутри головы, отчётливый, опустошающее громкий голос.

«Зачем? Что? У меня нет шпиц…» - пронеслось в мыслях прежде, чем её поглотила мягкая, незаметная, бархатистая тьма.

***

На этот раз, Анника даже не почувствовала, как открыла глаза. Вокруг было много белого и электрического: простыни, приборы, полы, стены. Мебель.

Она понимала, что, похоже, оказалась в больнице. Мигающие огоньки, аппараты, столь узнаваемый, пугающий малышей врачебный запах. За окнами был день, даже более чем солнечный. В палате не было больше никого.

Первым делом, Анника, конечно, попыталась сдвинуться с места. Не без труда, ей как будто понадобилось для этого оторваться от застывшей бетонной плиты размером с дом, но это ей удалось. В движение пришли мышцы рук, ног, корпуса. Понемногу, в едином порыве обновлённости и желания двигаться вперёд, она сменила положение на сидячее. Припоминалось…

Визг шин. Красный. Авария? Оглядев руки, ноги и плечи, Анника поняла, что вполне легко отделалась в этом случае. Сидит. Смотрит. Двигается. Легко. Это правда легко – быть здесь.

Странно, что в палате никого нет. Не столько родных и знакомых, сколько… будто вся больница пустая. Не больше, чем чувство, разумеется, но чувство не из приятных. Осторожно, как бы пробуя, не холодная ли вода в море, Анника коснулась ногами пола. Есть. Опираться не больно.

Осторожно, она выскользнула из-под белоснежного одеяла, осторожно, чуть качаясь, шагнула. Шагается. Пока всё так хорошо, она не хотела знать, что же именно с ней случилось, и где именно что-то не так… Однако, не смогла удержаться, проходя мимо стеклянной стены и взглянула на своё отражение.

Анника улыбнулась, потому что напоминала себе вороватую кошку, которая крадётся к оставленной на столе рыбе. Никаких серьёзных повреждений заметно не было, собранные волосы, белая одежда.

То ли это ощущение радости, то ли всё же ударилась головой, но она не хотела оставаться на месте. Анника понимала, что в данной ситуации прогулки, должно быть, не слишком полезны, и врач почти точно бы их не одобрил, но ей очень хотелось пройтись. Найти хоть кого-то. Только сегодня. Только – раз! – и вернуться…

Словно птичка, которую может спугнуть любой шорох или прохожий, она выглянула в соседнюю комнату, сгорая от любопытства. Непонятно, откуда оно в ней взялось. Эти мысли – внутренний голос – всё ещё пытались воззвать к рассудку Анники, но тот, очевидно, был вне доступа, а ноги уже несли её за границу палаты. Рациональность проиграла. Любая власть не вечна.

Эта комната пустовала. Она представляла собой среднее звено для нескольких других комнат – палат. Одну из них только что покинула Анника. На столе ютились ручки, бумаги, календарь… Ничего необычного в этой комнате не было. Ничего, что могло бы насытить её любопытство. Анника шла дальше, прямо в следующую открытую дверь. Боковое зрение уловило отпечатанную на табличке рядом с ней надпись: «Ангел». Компания-спонсор?

Палата, как ей сначала показалось, тоже была пуста. Её обитательница обнаружила себя не сразу. Крохотные ручки, платьице, такое же белое, как всё кругом, золотистые кудри и умные голубые-голубые глаза. На неё смотрел маленький ангел.

Она лежала в кровати и казалась маленькой-маленькой, потому что кровать предназначалась для взрослых. Девочка лет семи с интересом посмотрела на названную гостью.

- Здравствуй, - неуверенно проговорила Анника. Взгляд малышки немного смущал её. Казалось, дети не должны видеть, переживать то, что нужно, чтобы его заполучить, – Ты не знаешь, где все?

- Знаю, - ответила девочка, - Они скоро придут. У тебя много-много друзей, они здесь были. Скоро вернутся. Они пошли смотреть про дракона.

Эти слова сразу успокоили Аннику. Глупое чувство, что она одна в целом здании, а может, и во всём мире, исчезало с каждой минутой всё дальше. Интересно, кто пришёл навестить её? Мать, отец, тётя…

Опасаясь слишком уйти в свои мысли, не окончив разговор, Анника прервала захватившее её рассуждение. Что ещё говорила ей девочка?

- Про какого дракона? – спросила она, не ощущая в подобном ничего странного. Слово «Дракон» из уст маленькой, ангельского вида принцессы звучало более чем уместно.

- Дракон засел под землёй, в городе. Он хочет пролезть наружу и всех пожечь, - отвечала собеседница, - Это злой дракон. Нехороший.

- И об этом что, говорили по телевизору? – удивилась Анника. Не описываемые вещи, только страшные детали удивляли её сейчас, вызывали воспоминания об услышанном раньше вскользь сюжете из новостей. Значит, оно взаправду, значит, оно серьёзное.

- Да, - малышка скомкала в руках подол платьица, - Мне рассказали. А сама не могу смотреть.

- Очень жаль, - на всякий случай, Анника не стала спрашивать, почему. Это могло бы расстроить ребёнка, хоть ей и было интересно. Узнать кто она, что с ней, отчего она не может посмотреть в телевизоре новости про драконов.

- Нет, совсем не жаль. Мне всё очень хорошо пересказывает братик. Жаль другое. Знаешь, что? – девочка доверительно нагнулась в её сторону, сокращая разницу между ними.

- Нет, - выдохнула Анника.

- Я знаю, где сидит этот дракон. Но сама не смогу его достать. Мне никак, - она указала рукой на свои ножки, укрытые больничным одеялом.

- Правда? Но… почему ты никому не скажешь? Люди, взрослые помогут. Я позову, только скажи, - Анника безумно волновалась. Девочка говорила так, что всё это виделось таким важным, таким значительным. Ни на секунду не хотелось усомниться в её словах. Как во сне. Тебе кажется важным и разумным залезть на шею огромного каменного страуса или налить воду в шапку или заколдовать дерево, чтобы на нём росли ножницы. Слушать про дракона сейчас было так важно, потому что так… естественно. Как окно или капельница. Или как сама девочка.

- Они не помогут, - грустно отвечала та, - Они знают. Знают и не помогут, потому что их обманули другие люди, и теперь они мне не верят. Но…

В тот же миг, глаза малышки будто неожиданно загорелись.

- Ты. Ты поможешь?

Анника готова была бы заплакать от того, как смотрели на неё эти глаза, не забудь она неожиданно, как это делается (ей не часто приходилось плакать), а ещё сделать много, много других, каких угодно вещей.

- Конечно, - еле слышно прошептала она.

- Ты не похожа на взрослых, - сказала девочка, устало склонив белокурую голову, - Посмотри, там, на столе, мой дядя писал что-то про дракона, до того, как его забрали другие дяди. Он сказал, передать это Рыцарю. Он скоро придёт.

Девочка часто-часто заморгала, изо всех сил борясь со сном.

- Я так устала... Врач говорит, мне вредно много разговаривать. Но ты посмотри, да?

- Да. Конечно. Сейчас же. Ты спи, милая, - сдерживая невиданные столько лет слёзы, сказала ей Анника и поправила ладонью выбивающиеся из светлого ореола непослушные пряди. Девочка так ослабла, а она не замечала. Утомила своими разговорами. Глупая!

Малышка уже спала.

Анника поглядела на неё ещё несколько секунд прежде, чем вспомнить о просьбе. Дракон. Рыцарь. Дядя. В ящике.

Подойдя к столу, она выдвинула тот ящик, на который указала девочка, и там, действительно, обнаружила записку, слегка смятую, будто в спешке, так записывают адреса, пароли и цифры во время телефонного разговора.

Всего несколько символов. Но действительно похоже на некий код. По оформлению – зашифрованный адрес.

Анника сжала бумажку в руке. Она пообещала. Надо срочно что-то предпринять. Есть там дракон или нет дракона – на листочке настоящий адрес. Там что-то, что очень волнует малышку, а Анника... она вполне в состоянии просто проверить. В конце концов, она никогда не могла положить трубку, когда ей звонили представители косметических фирм, телефонных служб и чайных магазинов, хотя Михаил говорил, что это обман, ей всегда было интересно. Что же, теперь, когда, возможно, действительно происходит нечто серьёзное, ситуацию просто проигнорировать?

В последний раз взглянув на девочку, чьи локоны разметались теперь по кровати, как воздушное облачко или нимб над такой ангельской головкой. Анника, пятясь, покинула палату. Записку она перечла ещё раз и спрятала под одежду, как какое-нибудь сокровище.

«Что же там?» - мысль требовала себя разрешить как можно скорее.

Оказавшись в палате, Анника услышала отдалённые голоса. Не найдя решения лучше, она в панике заткнула записку за дверцу шкафа и бросилась к своему месту. Как только она прилегла на кровать, с облегчением сомкнув веки, в коридоре послышался шум, стук каблуков… На табличке рядом с дверью в её палату секунду назад Анника увидела надпись «Рыцарь». Эту мысль обдумать было совсем невозможно.

Мгновение – и палату наполнили руки, возгласы, слёзы, приветствия. Анника улыбалась. Отвечала, как в какой-то дымке, благодарным взглядом. Суету окончил белый, тяжелый, седой и степенный врач. Его поступь выдавала в нём важного и почтенного человека, очки в точёной золотой оправе внушали доверие, но Аннике не понравились глаза. Они были не как у профессора или доктора, которых она встречала в немалом количестве раньше. Они были быстрые и неспокойные. Как у политического дельца.

- Доброе утро, Анника. Как твоё самочувствие? – врач тепло улыбнулся, задействовав при этом свои глаза и развеяв настороженность, сковавшую девушку, будто лань или антилопу, - Ты спала очень долго.

- Правда? Я совсем ничего не помню. Всё ведь… В порядке? – Анника дотронулась рукой до бледной, тонкой шеи, вспоминая своё отражение в стеклянной поверхности перегородки, - Я чувствую себя такой лёгкой.

- Немудрено. Состояние шока выделывает различные штуки. Но удивительно как раз то, как легко ты отделалась, - врач ободряюще коснулся её плеча, качая головой, - Ушибы, гематомы и ссадины, но не более. Это было действительно страшное происшествие. На заднем сидении вашей машины действительно хорошая система безопасности. Да и пристёгнутый ремень помог.

Анника в момент вернулась к реальности, словно её окунули в холодную воду.

- А как же… Дядя Вова… - её глаза напоминали теперь два огромных, испуганных голубых блюдца, а спина вытянулась, как струна. Если можно было бы побледнеть ещё сильнее, чем она уже была бледна, она бы побледнела.

- Он жив, - приглушенным голосом произнесла Гелена Рождественская. Такая усталая и печальная…

- Но совсем в ужасном состоянии. Ты была на заднем сидении, а … - её голос постепенно сходил на нет, и конец фразы был почти прошептан. К носу женщина прижимала смятый, наверное, не одну сотню раз платок.

- Что… случилось? - запинаясь, спросила Анника.

- Теракт, - мать моментально собралась и посерьёзнела, - взрыв был на площади рядом с дорогой, по которой вы ехали. И ещё в нескольких местах города. Полиция разбирается, оцепила территорию, но лично меня это уже не особенно утешает… После того, что с вами случилось.

- Полиция не всемогуща, Гелена, - с сожалением произнёс доктор, очевидно, являвшийся одним из семейных знакомых, - Произошедшее ужасно, но мы не должны терять голову.

- Ты прав. Конечно, - мать вздохнула, - Мы справимся.

Она присела на кровать рядом с Анникой и, взяв её руку, улыбнулась:

- Тогда, я бегом домой за твоими документами и вещами, и мы едем. Не хочу, чтобы ты оставалась так долго теперь без присмотра. Врач сказал, в твоём состоянии это не повредит.

- А покой и домашняя обстановка очень даже пойдут на пользу, - заговорщически подмигнул такой суровый с виду доктор-политик.

- Хорошо. Я очень жду! – ответила Анника, стараясь не выглядеть в соответствии с тем ужасом мыслей, что творился сейчас в её голове, чтобы не расстраивать и без того встревоженную maman. Дядя Вова. Теракт. И тот странный сон, от которого она даже не помнит, как просыпалась…

Координаты из записки тут же непроизвольно всплыли в её памяти.

Как только дверь за врачом и матерью закрылась, мысли бешеным роем вырвались наружу. Правда, Анника, как обычно, совсем ничего из них не понимала, а потому просто выхватила первую, что попалась. Координаты. Что за странности ей приснились? На всякий случай, Анника решила проверить…Раз уж ходить ей не так и вредно, ещё одна маленькая прогулочка до того шкафа никого не убьёт, правда?

Не уверенная в том, что действительно хочет увидеть ответ на этот вопрос, Анника снова осторожно поднялась. И тут её тело пронзила вспышка неистовой боли. Что там врач говорил о состоянии шока? Неужели уже закончилось? Закусив щёку, она с усилием встала и преодолела разделявшие их со шкафом два метра. С замиранием сердца протянула руку…

Записки на месте не было.

~ Глава 3 ~

Из состояния, близкого к тому, чтобы снова вернуться в шоковое, Аннику вывел звук открываемой или, скорее, сносимой с петель, двери.

- Феликс?.. – абсурдность происходящего раньше ещё можно было бы списать на шалости снов, но теперь?... Он был последним, кого Анника ожидала увидеть. Рубашка в крупную желто-зеленую клетку, синие джинсы (неожиданно - совсем без отверстий), накинутый на плечи больничный халат и полное отсутствие черной подводки. Куда же подевалась так нелюбимая всеми атрибутика рок-звезды?

Это не Феликс?

- О. Ты здесь откуда? – Или Феликс. Тактичность, должно быть, его второе имя…

Вошедший шумно выдохнул и пропустил руку через вполне приемлемо расчёсанные волосы.

- Прости. Ты выглядишь потерянной. Должно быть, это не очень приятный вопрос. Всё в таком хаосе из-за этого теракта, - на самом деле, он выглядел по-настоящему печально. И удивительно человечно. Если подумать, она никогда не встречалась с Феликсом-человеком, а не с Феликсом-иллюстрацией с картинки "как делать не надо".

- Да. Понимаю, - автоматически произнесли губы Анники, хотя то, что она сейчас делала, назвать пониманием было можно в последнюю очередь.

- Я пришёл к сестре. Она здесь из-за болезни уже давно, раньше лежала в этой палате, - Феликс (если это был всё-таки он) кивнул в сторону двери с лёгкой улыбкой, - Надеюсь, тебе скоро будет лучше. Я пойду?

- Ага, - Анника отстранённо кивнула. Она всё ещё ничего не понимала, поэтому исчезновение хотя бы одного объекта непонимания могло бы определённо помочь.

Но в момент, когда за ВозможноФеликсом захлопнулась дверь, её вдруг осенило. Это брат «Ангела». Он приходил сюда – ошибся дверью. Дверью, на которой была вторая надпись. Если кто-то в этом мире вообще был «Рыцарем», то этот человек подходил на такую роль наилучшим образом. Честно говоря, единственным доступным образом.

Отвергая все мысли о том, что записка исчезла, Феликс никогда не обладал ни малейшим сходством с Артуром и Ланселотом, а ножницы не растут на деревьях, Анника, подгоняемая одним только безумным порывом, выскочила из палаты. ВозможноФеликс всё ещё был в коридоре.

Вопреки каким угодно её ожиданиям, которые даже не вполне успели сформироваться, он обернулся:

- Рад, что ты решилась. Уже думал, придётся справляться с Драконом самому.

В ответ на теперь по-настоящему шокированный взгляд Анники почти незнакомец (ведь она не знала о нём ничего, кроме имени и сомнительной репутации) пояснил:

- Я уже был у сестры. Ты идёшь?

***

Так. Сейчас из-под больничного халата он достанет меч, засветиться разными цветами и начнёт вводить Аннику в курс дела. Как охотиться на Драконов, желающих уничтожить мир, как открыть чудесные способности, которые были у тебя с детства, но ты о них не подозревал, и, может быть, сорвет с ближайшей ветки те самые ножницы. Или как бывает в подобных мультиках и книжках?

Однако секунды шли, а ничего подобного не происходило. Когда молчание затянулось, Анника поняла, что, по сюжету, сейчас её реплика, и пока она её не произнесёт, повествование не продвинется дальше.

- Ну.. А.. Где твой волшебный конь? Телепорт или что-нибудь подобное? До драконов теперь ходят пешком?

Феликс рассмеялся:

- Хахх, представляю, сколько всего ты успела себе надумать. Расслабься, здесь ни малейшей мистики. Это код. Никаких злых колдуний и палочек. Расскажу по дороге. Тем не менее, ты почти права. Супер-герои в наши времена передвигаются на машине. И, – в этот момент лицо Феликса стало неожиданно серьёзным, - Не смотря на всё, что я сказал, то, во что ты влипла – опасно. Так что, раз уж всё-таки решила не делать вид, что всё увиденное – сон, а потом не сидеть дома с кружечкой чая, кое для кого ты теперь угроза. Не расслабляйся и двигай за мной.

Мозг Анники, как уже могло стать понятно, не отличался большими склонностями к анализу, поэтому всё, что ей бросилось прямо в глаза сейчас, было:

- Но как? Как я смогу выйти из больницы в пижаме?

Уже рванувшийся с места Феликс остановился и задумался:

- У меня есть пара идей на этот счёт.

***

- Отлично. Теперь вместо сбежавшей из просто больницы, я выгляжу как сбежавшая из больницы для умалишённых.

Анника не испытывала ни капли подозрения и злости, хотя догадывалась, что должна была бы. Ей хотелось рассмеяться и, кажется, она была даже немного расстроена, что драконов не будет. Может, ей и правда пора было в больницу для умалишенных?

Феликс, вернувшийся из коридора после предоставления ей возможности переодеться, сразу и тепло и насмешливо заметил:

- Ты могла бы стать новой иконой стиля для пары моих друзей. Пошли.

Из-за отсутствия большого количества вариантов, пришлось комбинировать всю имевшуюся в их распоряжении одежду: больничные брюки - белые и свободные - из комплекта, приготовленного на смену для Анники, рубашка Феликса в крупную желто-зеленую клетку… Она окинула взглядом своё отражение в стекле. Никогда не видела на себе ничего подобного. Это должно было вызывать раздражение, но не вызывало. Словно какая-нибудь хип-хоп танцовщица из клипов. Она чувствовала только новизну и неловкость.

- Ноо. Всё ещё есть одна проблема, - Анника опустила взгляд на свои ноги. Те всё ещё были обуты в… ничего.

- Так, - Феликс на секунду застыл, а потом решительно двинулся к креслу рядом с кроватью, развязывая шнурки на кроссовках, - Держи. Я видел по дороге пару мужских туфель, там, где брал халат, подозреваю, тебе они не подойдут даже для того радикального модного решения. Хорошо, что у меня маленькие ноги.

Действительно, кроссовки Феликса были велики, но Аннике не пришлось утонуть в них, как в чёрной дыре, что непременно случилось бы, попытайся она надеть обувь Михаила или отца. Михаил. Он был в командировке. Как хорошо, что он далеко от этого кошмара, взрывов и драконов. Может, когда он вернётся, всё уже успеет наладиться.

Казалось странным, что никто до сих пор их не заметил. Как будто больница всё-таки была пуста, как и показалось Аннике в самом начале. Такое объяснение было бы более волшебным. Но, когда она поделилась этой мыслью с Феликсом, он с тихим смехом объяснил, что очень хорошо знает, как работает эта «бетонная коробка». Он провёл здесь много часов несколько лет подряд, посещая сестру, поэтому сменные туфли одного из врачей и пустые коридоры – самое меньшее, что он может вложить в успех дела.

- По дороге заедем в магазин за нормальной обувью, - заявил Феликс.

- Разве так поступают супер-герои, у которых миссия по спасению мира горит? – удивилась Анника.

- Нет, - сделав вид, что задумался, сказал он, - Но я не правильный супер-герой. Ничего не сношу взмахом пальца, не таскаю на себе груз безумной ответственности, не желаю вернуть жизни потерянную стабильность. И, думаю, ты – неправильная героиня. Ты не спросила, куда мы идём, что будем делать, и «как же твоя прошлая жизнь?!», - он улыбался в каком-то неясном полёте фантазии, будто прокручивал в голове сюжет какой-то кинокартины, - А, ко всему прочему, ты ещё и жената, так что из нас не получилось бы каноничной парочки супер-героев, - Феликс заговорщически посмотрел на неё, широким жестом открывая какую-то дверь с зелёной табличкой «Exit», - Мы бесполезны как персонажи, но, кажется, оба не против повеселиться, так что давай просто творить, что вздумается.