Демоны Вальхаллы

Глава 1

Я солдат, недоношенный ребенок войны.

Я солдат, мама залечи мои раны.

Я солдат давно забытой богом страны.

Я герой, скажите мне – какого романа?

«5'NIZZA»

Глаза открывались плохо, словно их залили клеем, в голове гудело, а во рту царила сушь пустыни Сахара.

Вильям разлепил веки и с ужасом понял, что находится в незнакомом месте и, что самое страшное – не помнит, как сюда попал.

Он лежал на узкой и очень неудобной койке, прямо перед носом была стена – серый, изъеденный временем бетон, а сверху – панцирное дно еще одной койки. Пахло потом и еще чем-то затхлым и неприятным.

Вильям попытался развернуться, и со второй попытки это ему удалось. Напротив, на точно такой же койке, отделенной узким проходом, обнаружился лохматый дед, похожий на седую обезьяну. Бесцветные глазки на морщинистом лице настороженно блеснули, в них появилась насмешка.

– Где я? – спросил Вильям, совершив форменное насилие над языком и губами.

– Где-где, в тюрьме, – ответил дед неожиданно фальцетом и пронзительно расхохотался.

«Тюрьмами» именовали центры правосудия, объединявшие место заключения, прокуратуру и полицейское управление. Не покидая единого комплекса зданий, человек ожидал приговора суда, получал срок, а потом отбывал его.

С верхней койки свесилась еще одна голова, лысая и круглая, как футбольный мяч.

– Где ж тебе еще быть, парень, – пробурчала она, – насколько я понял, ты тут надолго. Привыкай, ежкин кот!

Вильям попытался отогнать страх, растерянно потер лоб. Мысли в тяжелой, словно чугунок, башке ворочались с трудом. Как он, скромный работник городского архива, мог попасть в тюрьму?

Вчера они отмечали победу «Ливерпуля» над «Челси», пили в «Красном мире», а потом... Потом был провал, темный и воняющий пивом. Если где-то в памяти и имелись данные о том, что случилось после восьмой (или десятой?) кружки, то они были так же недоступны, как и свет, попавший в черную дыру.

– О-ох... – только и мог сказать Вильям.

Стальная дверь у него в ногах открылась с устрашающим лязгом. В камеру заглянул невысокий черноусый тип в полицейской форме. Покачнулась на его поясе дубинка, в руках брякнула связка электронных ключей.

– Вильям Снарк? – спросил усач.

– Э... я, – ответил Вильям, вздрогнув от ужаса. Вспомнил, что краем уха слышал, что кое-где в центрах правосудия используют пытки.

– Умойся, – брезгливо сказал полицейский, – и идем со мной. К тебе адвокат пришел.

Вильям поднялся, с трудом всунул ноги в штиблеты. По пути к санитарному блоку едва не упал от внезапного головокружения. Ополоснув лицо холодной водой и глотнув из крана, ощутил себя немного лучше. Из камеры его вывели в длинный, как туннель метро, коридор. Поджидавший тут еще один полицейский деловито надел на Вильяма наручники и пошел сзади.

Долго шли меж белых стен с такими же белыми дверями. На них ярко выделялись цифры, нанесенные красной светящейся краской. Перекрывавшие коридор решетки с негромким жужжанием отъезжали в сторону, а потом возвращались на место за спиной заднего конвоира. Вильям послушно шагал, куда велели. Мозг его бездействовал, внутри черепа попавшей в паутину мухой билась одна мысль – какой ужасный сон, скорее бы он закончился!

А потом Вильяма втолкнули в крохотную комнатенку с голыми стенами.

Адвокат, высокий и моложавый, восседал за столом из дешевого пластика с такой важностью, будто находился на приеме в королевском дворце. Серебрилась заколка на галстуке, блестели волосы, по последней моде напомаженные и выкрашенные в разные цвета.

– Садитесь, господин Снарк, – радушно сказал адвокат, – я ваш защитник, мое имя Элайджа Мак-Нил.

– Ага, – Вильям облизал губы и уселся. Наручники чуть слышно брякнули.

– Итак, я буду вести ваше дело, – Мак-Нил извлек из тонюсенькой папки проектор размером с ладонь, вставил в щель сканера крошечный диск. – Посмотрим, какие материалы имеются по делу...

Виртуальный монитор был повернут в сторону от Вильяма и тот не мог видеть, что именно на нем появляется. Но лицо адвоката с каждым мгновением делалось все серьезнее.

– Да, – сказал он через несколько минут, – у нас тут в наличии рапорт офицера полиции с видеоматериалами, заключение врача, даже двух, показания свидетелей. Вас обвиняют в преднамеренном нанесении тяжких телесных повреждений, повлекших за собой увечье.

– Что? – Вильям ощутил, что пол под ним качается. Сердце на мгновение замерло, будто схваченное когтистой ледяной лапой, а потом бешено заколотилось. – Как? Увечье?

Он захрипел, заморгал. Мак-Нил ловким движением снял со стоявшего на столе графина стакан, плеснул туда воды.

– Выпейте, – сказал он. – Станет легче.

Вильям ухватил стакан и лишь тут понял, что у него трясутся руки. Зубы лязгнули о пластик так, что тот едва не треснул. Снарк с трудом проглотил воду и только после этого смог нормально дышать.

– Повторяю, вас обвиняют в преднамеренном нанесении тяжких телесных повреждений, повлекших за собой увечье, – сказал адвокат, прищуренные глаза его холодно сверкнули. – Как следует из следственных материалов дела, сегодня, двадцать второго мая две тысячи девяносто восьмого года, в час десять ночи по гринвичскому времени, вы нанесли тяжелые повреждения гражданину по имени Алекс Ниш. Он впал в кому по пути в больницу, да так из нее до сих пор и не вышел. В качестве орудия нападения использовалась ножка от стола, которую вы собственноручно и отломали.

– Йаааа?

– Да, вы, – Мак-Нил кивнул и наклонился к Вильяму. Голос его стал тише. – Вы что, совсем ничего не помните?

– Нет, – Вильям истово замотал головой. – Клянусь четверкой, мы просто сидели и выпивали, а потом, потом...

Он стыдливо умолк.

– Понятно, – адвокат дернул себя за ухо, – что же, закон обязывает меня защищать вас, но если честно, я вижу мало шансов что-либо изменить. Если только удастся доказать, что нападение совершено в состоянии аффекта?

Вильям всхлипнул, открыл рот, но так и не придумал, что сказать. Никак не удавалось поверить, что подобное случилось именно с ним. Он всегда честно платил налоги, не нарушал закон, не грешил... ну, разве что по мелочи...

Хотелось во весь голос заорать – за что!? За что!?

– Согласно закону об ускоренном судопроизводстве, по которому будет рассмотрено дело, на все про все у нас есть неделя, – вышел из минутной задумчивости Мак-Нил. – Так что давайте работать. Итак, вы – Вильям Снарк, две тысячи семьдесят пятого года рождения, ранее не судимый? Так?

– Ага, – безнадежно согласился Вильям.

– Наркотики? Проблемы с психикой? Внебрачные дети?

Разговор обещал быть долгим.

– Да ты не трясись, парень. Чего бояться, ежкин кот? – бритоголовый Руфус расхаживал по камере голым по пояс, и по многочисленным наколкам, испятнавшим мускулистый торс, знающий человек мог рассказать все о его богатой преступной судьбе. – Ну, впарят тебе срок за убийство. Ну, влетишь годков на двадцать. И что? С такой статьей, как у тебя, станешь на зоне уважаемым человеком. Падлой буду, ежкин кот!

Вильям только вздохнул. Он знал, что Руфус провел в заключении двадцать пять из тридцати восьми лет жизни, и что душная конура с зарешеченным окном и запертой дверью была для него родным домом.

Сочувствовал бритоголовый вполне искренне.

– Я домой хочу, хочу вернуться к Джудит, – негромко сказал Вильям, – и чтобы все было как раньше...

За шесть дней, проведенных в стенах центра правосудия, эта фраза превратилась для него во что-то вроде заклинания.

Соседи по камере, к счастью, его не услышали. Руфус продолжил болтать, а косматый старик, откликавшийся на имя Джон, не вышел из мрачной дремы. Их дела не попали под действие закона об ускоренном делопроизводстве, так что оба ближайший месяц могли ни о чем не беспокоиться.

– Так вот, ежкин кот... – Руфус прервался на полуслове, вслушиваясь в грохочущий лязг, донесшийся со стороны двери.

– Вильям Снарк? – вопросил заглянувший в камеру могучий негр в полицейской форме. – Собирайся.

Вильям невольно лязгнул зубами.

– Иди, парень, и смотри, не облажайся, – проговорил Руфус и хлопнул Вильяма по спине. Джон открыл глаза и проворчал нечто одобрительное.

Вильяма заковали в наручники и вывели из камеры. Пока шагал по коридорам и поднимался в лифте, невольно вспоминалось прошлое: детство в Халтоне[1], закончившееся после гибели родителей во время орбитальной экскурсии; обучение в Глазго, поездки в горы; последний год – работа в архиве, встречи с Джудит, походы на матчи «Ливерпуля» и в «Красный мир»...

С внезапным холодком осознал, что сегодняшний приговор уничтожит все это с легкостью пресса, дробящего камни. Поставит на биографии Вильяма Снарка огромный черный крест. Раз и навсегда перечеркнет надежды на успех, карьеру и благополучную жизнь.

В похожем на крошечный театральный зал помещении Вильяму благодушно улыбнулся Элайджа Мак-Нил.

– Не стоит так переживать, – проговорил адвокат, когда подзащитного усадили рядом. – сделаю все, что смогу.

– Клянусь четверкой, мне кажется, что этого не хватит.

– Встать, суд идет! – объявил судебный пристав. Мак-Нил, Вильям, а также сидевший через проход обвинитель поднялись, и сквозь боковую дверь вошел судья.

Седой парик сидел на нем криво, а морщинистое лицо напоминало морду сердитого мопса, но это вовсе не казалось смешным. В черном балахоне судья выглядел зловеще, как ангел смерти.

– Садитесь, – заняв место на возвышении, он махнул костлявой лапкой, – смотрю я, зрителей сегодня немного...

Его честь изволил пошутить – на ускоренные процессы зрители не допускались.

– Итак, начнем, – проговорил судья, и взгляд его крошечных, блестящих, как металлические шарики, глаз, остановился на Вильяме. – Излагаются обстоятельства дела номер два три три семь…

С этого момента бывший сотрудник архива утратил способность мыслить связно, воспринимал все как-то искаженно, урывками. Его о чем-то спрашивали, он отвечал, потом адвокат и обвинитель некоторое время пикировались, пока судья не грохнул молотком так, что гул прокатился по залу. Изучение материалов – полицейского рапорта и медицинского заключения – сменилось опросом свидетелей.

На неудобном даже на вид стуле чуть в стороне от судейского помоста появлялись собутыльники Вильяма по «Красному миру». Все они, как один, краснели и путались в показаниях, пугливо отводили глаза, натыкаясь взглядом на Снарка. Затем их сменили какие-то незнакомцы, эти говорили увереннее. Мак-Нил старался вовсю. Он задавал каверзные вопросы, пытался сбить особо рьяных свидетелей с толку, то и дело апеллировал к каким-то законам и актам еще времен короля Ричарда Львиное Сердце.

Судья наблюдал за происходящим с олимпийским спокойствием.

А потом все закончилось. Вильям обнаружил, что стоит мокрый, как угодившая в лужу мышь, свидетели исчезли, а судья, величественный и грозный, поднялся с места.

– Сегодня, двадцать девятого мая две тысячи девяносто восьмого года, – начал он, сердито прокашлявшись.

Перечисление статей каких-то там кодексов и законов увенчалось тяжелым, как одна из плит Стоунхенджа, словом «ВИНОВЕН». Вильям пошатнулся, ноги стали ватными, а в голове зазвенело.

– Виновен в преднамеренном нанесении тяжких телесных повреждений, повлекших за собой увечье, – повторил судья, буравя подсудимого взглядом, – и приговаривается к десяти годам каторги на рудниках Соргирана.

Элайджа Мак-Нил вздохнул и сгорбился. Десять лет на приисках ледяной планеты, вращающейся вокруг чахлой, но активно излучающей радиацию звезды, означали смертный приговор.

Молоток ударил, точно вбивая в гроб последний гвоздь.

– Приговор окончательный и обжалованию не подлежит, – закончил судья, и тут в его речи возникла едва заметная пауза, – но... Но, как вам, скорее всего, неизвестно, три дня назад Федеральное Министерство Юстиции ввело в действие «Закон об экстренной амнистии»...

Вильям поднял голову, адвокат встрепенулся.

Из судейской речи стало понятно, что под амнистию попадают осужденные, давшие согласие на вступление в Звездный Легион. А этот самый легион спешно формируется для защиты одной из дальних колоний, подвергшейся атаке чужаков.

После такой новости лицо удивленно вытянулось не только у Вильяма, но и у Мак-Нила, и даже у обвинителя. Первый контакт людей с чужими состоялся двадцать лет назад. С тех пор все ограничивалось обменом посольствами и небольшой торговлей. Ходили слухи о столкновениях в дальнем космосе, но о том, что дело настолько серьезно, не знал никто.

– Итак, – проговорил судья, – выбирайте, господин Снарк. Десять лет на копях Соргирана или тот же срок в армии.

Вильям нервно облизал губы. Сдохнуть от лучевой болезни и истощения, работая по двадцать часов в сутки или быть разорванным на куски шальной пулей – из таких вариантов он выбирать не хотел.

– Выбирайте амнистию, – шепнул на ухо адвокат, – на войне шансов выжить куда больше, чем на Соргиране. Никто не протянул на тамошних рудниках больше трех лет. Я знаю, я видел статистику.

– Ну... эх, – проговорил Вильям, – как бы... клянусь четверкой. Ваша честь, я согласен на ваше предложение.

– То есть выражаете согласие завербоваться в Звездный Легион? – судья наклонился вперед, точно старый гриф, завидевший дохлую овцу.

– Да.

– Распишитесь внизу, – велел судья, отдав приставу лист пластика, – и помните, господин Снарк, что если вы дезертируете или иным манером нарушите заключенное с армией соглашение, то приговор вступит в силу, как будто никакой амнистии не было...

Вильям обреченно кивнул и приложил ребро идентификационной карточки к собственной фамилии, стоявшей под «Прошением об амнистии». Коснулся пальцем расположенного на карточке миниатюрного сканера. Зашипело, на пластике осталась подпись – тонкая выжженная полоска, что под микроскопом превращается в ряд миниатюрных цифр и букв.

– Ах, дорогой, я так за тебя переживала! – Джудит влетела в комнату для свиданий будто маленький черноволосый ураган. Глаза ее блестели, а рельефная грудь под обтягивающим комбинезоном часто-часто вздымалась. – Мне так никто и не сказал, чем закончился суд! И ты ничего не объяснил, когда звонил!

И девушка выжидательно надула губки, и так достаточно пухлые.

Вильям вздохнул – сразу после процесса ему сообщили о положенном свидании и дали минуту на звонок. Естественно, это время он потратил на дело – сказал, что нужно привезти.

– Меня не осудили, – сказал он, – но зато мне придется отслужить в армии. Ты ничего не забыла?

– В армии? – выразительные черные глаза Джудит наполнились удивлением и страхом. – В какой?

Изумление девушки было понятно.

Сорок лет назад пара безумных русских открыла гиперквантовый скачок, а еще через десять стало ясно, что ни одна страна не сможет использовать его в одиночку – слишком велики затраты. Возникли совместные, все более масштабные проекты разных государств по освоению космоса. Постепенное исчезновение границ привело к тому, что национальные армии вымерли, сохранились только гвардейские части и ПКО – на случай приближения к Земле опасных метеоритов.

– В колониальной, – ответил Вильям, согласно «Прошению об амнистии» не имевший права раскрывать подробности. – Ты все принесла, что я просил?

Джудит всхлипнула, а потом разрыдалась и бросилась ему на шею.

– Ой, как же... – причитала она. – Как же... тебя там убьют!

– Ну, нет, – Вильям знал, что за ними наблюдают, и ощутил неловкость. Погладил девушку по спине. – Не должны. Я обязательно уцелею, клянусь четверкой. Ты только жди меня!

– Я буду! Буду! – Джудит разжала руки. Глаза ее покраснели, а голос дрожал. – Вот все, что ты просил...

Зашуршал распотрошенный пакет, и на столе оказалось то, что Вильям посчитал нужным с собой взять – белье, голография самой девушки, универсан – хитрый комплекс расчески, бритвы и зубной щетки, носовые платки.

– Вроде, я ничего не забыла, – сказала девушка. – Проверь.

– Ага, – Вильям даже не глянул на вещи. Во все глаза смотрел на подругу, с тоской думая, что увидит ее не скоро, если вообще увидит... Он понимал, что десять лет – очень долгий срок, так что надеяться оставалось лишь на то, что война быстро кончится, и Звездный Легион распустят за ненадобностью... – Я вернусь, обязательно!

– Свидание закончено, – дверь распахнулась, и на пороге объявился усатый полицейский, тот самый, что конвоировал Вильяма в первый день.

– Обязательно, – Джудит вновь заплакала, на этот раз беззвучно. Слезы текли по щекам, оставляя мокрые дорожки.

– Да, и присмотри за моей коллекцией! – крикнул Вильям, когда девушка оказалась у двери. Только в этот момент вспомнил о собрании книг начала двадцатого века. – Перевези все к себе!

Она кивнула, сделала шаг, и дверь захлопнулась. Но тут же открылась снова. Вильям приподнялся в надежде, что Джудит позволили вернуться. Но наткнулся на холодный взгляд вошедшего в комнату мужчины и тяжело опустился обратно на стул.

– Я – лейтенант Кампински, – с металлом в голосе проговорил пожилой офицер в темно-синей форме странного покроя, – и должность, которую я занимаю, можно назвать просто – вербовщик Звездного Легиона.

– Ага, – Вильям кивнул. – Что я должен сделать?

– Для начала – подписать договор.

Лейтенант сел, из папки того же темно-синего цвета с застежкой в виде золоченой львиной головы на свет появились два одинаковых бланка. Вильям просмотрел договор, согласно которому он оказывался в полном распоряжении Министерства Обороны Земной Федерации на десять биологических лет, вздохнул и приложил снизу идентификационную карточку.

– Отлично. Добро пожаловать в Легион, сынок, – Кампински убрал один из бланков назад в папку, – теперь еще одна формальность...

Короткая полоска в его руках, напоминавшая древние часы, обвилась вокруг запястья Вильяма. На крошечном экране горели числа, последнее постоянно изменялось в сторону уменьшения: 9:364:23:59:43... 42... 41...

– Это – индикатор легионера. Ты будешь носить его постоянно, – сообщил лейтенант. – Он показывает, сколько тебе осталось до окончания контракта. Сломать или снять индикатор не пытайся – будешь наказан. Понятно?

– Ага.

– Не ага, а так точно, сэр! – Кампински ободряюще улыбнулся, показав желтые зубы. – Ты теперь в армии, сынок. Помни об этом. Понятно?

– Аг... то есть, так точно, сэр, – вовремя поправился Вильям. – А...

– Чтобы задать вопрос старшему по званию, ты должен попросить разрешения обратиться, – лейтенант поднялся одним пружинистым движением, – но сейчас у нас нет времени! Резво собирайся и следуй за мной!

Под нетерпеливым взглядом лейтенанта Снарк засунул принесенные Джудит вещи обратно в пакет. Универсан пролетел мимо, с грохотом ударился о пол. Ощущая себя последним недотепой, Вильям подобрал его.

– Иди за мной, легионер, – Кампински повернулся и шагнул к двери.

Несмотря на возраст, лейтенант шел так быстро, что Вильям едва поспевал за ним.

Они поднялись на скоростном лифте, в небольшом холле чужаков подозрительными взглядами проводили двое полицейских. Широкая дверь отъехала в сторону, и свежий ветер растрепал волосы на голове Вильяма.

На крыше центра правосудия рядами стояли флайеры, похожие на отлитые из блестящего пластика скульптуры громадных ласточек. Большинство было выкрашено в полицейские цвета – белый и алый, но с самого края расположился темно-синий, как грозовая туча.

Как форма вербовщика Звездного Легиона.

– Залезай, – приказал Кампински, когда в борту открылась дверца, и с негромким жужжанием выдвинулся трап. – Надеюсь, ты любишь летать?

– Э... нет, клянусь четверкой, – Вильям нервно облизал губы. Для того чтобы забраться внутрь флайера, ему пришлось пригнуться. Люк не был рассчитан на высоких людей.

– Тогда привыкай, – лейтенант забрался следом, люк захлопнулся. – В будущем тебе предстоит это делать неоднократно.

Когда нечто теплое коснулось затылка, Вильям невольно вздрогнул.

Он видел в зеркало, что это всего лишь лазерная машинка для стрижки волос, но ощущение все равно было гадкое. Затылок щекотало, потом там стало холодно. Пряди светлых как солома волос падали на пол, где их тут же абсорбировало антимусорное покрытие. Если бы не оно, помещения учебной базы «Инферно-1» ничем не отличались бы от бархана.

База располагалась в самом центре пустыни, Вильям даже не гадал – какой.

Он прибыл сюда час назад. Успел пройти через администрацию, где у него отобрали идентификационную карточку; склад, на котором получил обмундирование; медосмотр, где его признали годным, и вот теперь подвергался процедуре, на военном языке именуемой «санобработкой».

– Готово, – проговорил стригший Вильяма парикмахер и отступил на шаг.

Голая, как бильярдный шар, голова весело поблескивала в зеркале.

Снарк осторожно поднял руку и провел, не встречая сопротивления, ото лба до самого затылка.

– Красавец, – одобрительно кивнул парикмахер. – Иди, не задерживайся.

Вильям ругнулся про себя, выбрался из кресла, а затем и из самой парикмахерской.

База напоминала лагерь римских легионеров – окруженный невысокой стеной прямоугольник с четырьмя воротами и площадью в центре. Вот только вместо палаток стояли вытянутые бараки. Расположенные на крышах солнечные батареи нестерпимо сверкали, жадно впитывая падавший с небес свет.

Вильям шел между бараками, вглядываясь в нарисованные черной краской номера на белых стенах. База словно вымерла, только на взлетно-посадочной полосе царила суета. Из нутра большого флайера один за другим выбирались ошеломленно моргавшие, помятые и пока еще не лишившиеся волос новобранцы.

Казарма номер семь была крайней в ряду и ничем не отличалась от прочих. За ней виднелась стена, а еще дальше – шеренги громоздящихся барханов. Под сильным ветром их вершины «курились».

Вильям сунул карточку пропуска в щель около двери, та заскрежетала и открылась. Снарк шагнул вперед и оказался в небольшой комнате, где на стенах висели плакаты с бодро улыбавшимися парнями в военной форме старомодного покроя, а в углу стоял кофейный автомат.

– Новенький? – сидевший за столом пожилой сержант поднял голову. – Фамилия? Так, отлично. Ты у нас в отделении последний, так что выбирать место тебе не придется. Койка тридцать девять, у самого санитарного блока. Проходи.

За второй дверью открылось длинное помещение, заполненное двухъярусными койками.

Приглушенный свет падал на поблескивающий пол, аккуратные одинаковые тумбочки, освещал лысые головы сидевших и лежавших парней. Судя по ним, в Легион вербовали людей со всех концов Земли – черных и белых, азиатов и уроженцев атоллов Тихого океана.

Кое-кто повернулся, глянул на вошедшего без особого интереса.

А тот обнаружил, что тридцать девятая койка замыкает ряд и является нижней. С верхней, под номером сорок Вильяму чуть напряженно улыбнулся круглолицый узкоглазый тип.

– Привет, – сказал он с легким восточным акцентом. – Меня зовут Ли. Ты мой сосед?

– Ага. А меня – Вильям.

Протянутую руку пожал осторожно, но маленькая ладошка оказалась на удивление сильной. Снял с плеча сумку и принялся засорять окружающее пространство различными предметами.

Проще говоря – обживаться.

Едва Вильям разобрался с устройством рассчитанной на двоих тумбочки, как дверь казармы с грохотом распахнулась.

– Смирно, срань Господня! – рявкнул кто-то голосом таким злобным, что при его звуках тираннозавр умер бы от разрыва сердца.

Вильям от неожиданности вздрогнул. Казарма огласилась скрипом и торопливым шуршанием. Новобранцы вскакивали с коек и выстраивались вдоль шедшего меж ними прохода. Ли ловко спрыгнул на пол, Снарк засунул универсан в тумбочку, вытянулся рядом с соседом.

– Так, срань Господня! – стоявший у двери высокий чернокожий мужчина, похоже, просто не умел говорить тихо. – Команда «смирно» должна выполняться не дольше, чем за три секунды! Даже если вы сидите на толчке или дрочите, через мгновение должны стоять навытяжку! Ясно?

– Так точно! – ответ прозвучал нестройно и тихо.

– Громче! – рявкнул чернокожий. – Где я, в казарме или в детском саду? А ну повторяйте за мной, засранцы! Так точно, сэр!

– Так точно, сэр! – грохнуло отделение. У Вильяма заложило уши.

– Неплохо, – кивнул негр. – Я – сержант-наставник Джордж Фрезер, и с сегодняшнего дня вы в моем полном распоряжении. Вам надлежит именовать меня «сэр» и выполнять все, что я прикажу. Ясно?

В ожидании громогласного ответа Вильям сморщился заранее.

– Надеюсь, что все из вас понимают, куда именно попали, – Фрезер пошел вдоль ряда. – Так, что это у тебя торчит, рядовой? Брюхо подтяни! Почему пуговица не застегнута? Еще раз увижу – отправишься пылесосить пустыню. Вы – в Звездном Легионе, и это, срань Господня, значит, что вы должны стать чертовски аккуратными, умелыми и бравыми... засранцами!

Сержант-наставник остановился, не дойдя до Вильяма нескольких шагов.

Седые волосы у него на затылке курчавились, как покрытая белесым налетом проволока, а вытаращенные глаза неистово сверкали.

– Вас собрали сюда из тюрем со всего света, – Фрезер огляделся, – чтобы вы могли искупить совершенные проступки. И я надеюсь, что вы этим шансом воспользуетесь! Всем ясно?

– Так точно! – гаркнул Вильям вместе с остальными, с тоской вспоминая о родном архиве, где всегда тихо и спокойно.

– На сегодня свободны, – кивнул сержант, – а завтра, завтра я за вас возьмусь...

Чеканя шаг, он прошел к двери. Та хлопнула, и общий вздох облегчения пронесся по казарме.

– Говорят, что он на самом деле воевал, – негромко сказал Ли.

– Кто? – не понял Вильям.

– Фрезер, – китаец сноровисто забрался на койку. – Участвовал в последней крупной войне лет тридцать назад. Где-то в Африке.

– Клянусь четверкой! – Вильям облизал губы. Вспомнилось, что и лейтенант Кампински, и сержант на входе в казарму – все выглядели никак не молодо. Учить легионеров собрали тех, кто понюхал пороху и знал, что такое убивать. – Ох, и задаст он нам.

Ли тяжело вздохнул. Похоже, его одолевали те же мысли.

Сирена взвыла, точно потерявшая мужа и детей женщина. Вильям резко вскочил, едва не саданувшись макушкой о верхнюю койку, только после этого смог открыть глаза. Едва соображая, что делает, натянул форму, сунул ноги в ботинки. Зевая и спотыкаясь, вместе с остальными новобранцами поспешил к выходу. Поежился, когда окунулся в царившую за пределами казармы прохладу.

В пустыне было столь раннее утро, что его можно было смело назвать поздней ночью. Небо не голубое, а какое-то палевое, кое-где виднелись булавочные уколы самых ярких звезд. Восток мягко светился, намекая на предстоящее днем солнечное неистовство.

– Стройся! Быстрее, засранцы! – сержант-наставник Фрезер лучился бодростью, точно искупавшийся пингвин. – Плететесь, как больные коровы!

Строиться полагалось по росту. Вильям замер в самом начале строя, втянув живот, придав лицу отсутствующее выражение и про себя молясь, чтобы сержант не обратил на него внимания.

– Так, рядовой, – молитва не была услышана. – Это что за срань Господня? Почему шнурок не завязан!

– Виноват, сэр! – ответил Вильям, по-прежнему не глядя на начальство.

– Смотри мне в глаза! – Фрезер заорал, как ужаленный в пятку гиббон.

Вильям осторожно глянул в черное лицо сержанта.

Ноздри того раздувались, и выглядел ветеран как типичный клиент психбольницы.

– Слушай сюда, – сказал он чуть спокойнее, – такие большие белые парни, как ты, всегда почему-то считают, что лучше других. Но для меня – ты такое же дерьмо, как и все прочие, и я буду пинать тебя до тех пор, пока ты не перестанешь быть дерьмом или не сдохнешь. Ясно?

– Так точно, сэр.

– Вот и отлично, – Фрезер хищно усмехнулся.

Он двинулся вдоль строя, и каждый из новобранцев замирал под его свирепым взглядом. Досталось почти всем – за расстегнутые пуговицы, торчащий живот или сутулые плечи. Стоявший последним Ли пострадал за то, что «хитро щурился», что при его глазах получалось само собой.

– А теперь, срань Господня, побежали! – проговорил Фрезер. – За мной!

Легкой трусцой миновали западные ворота и выбрались в пустыню. Под тяжелыми ботинками заскрипел песок.

Сержант-наставник бежал первым, и все время увеличивал темп. Видна была его прямая спина, равномерно двигавшиеся под серой майкой лопатки. Новобранцы пробегали один бархан за другим, спускались в ложбины, поднимались на песчаные гребни, похожие на спины исполинских ящериц, оставляя за собой цепочку следов. Когда из-за горизонта высунулось солнце, в груди у Вильяма хрипело, а ноги одеревенели. Соображал он с трудом, перед глазами плыло. Из последних сил пытался не отстать, краем уха слышал, как впереди что-то орет Фрезер.

Потом звуки пропали, вокруг сгустилась колючая темнота. Разлепив глаза, Вильям обнаружил, что лежит мордой в песке, а голова раскалывается от боли.

– Встать, рядовой! – тяжелый ботинок саданул под ребра. – Немедленно!

Вильям попробовал двинуться, но тело отяжелело, как мешок цемента. Сердце заколотилось в груди, а сознание затопило мерзкое чувство – стыд.

– Сэр, он без сознания, – проговорил кто-то.

– Молчать, срань Господня! – рявкнул сержант. – Если он не поднимется, то вы, засранцы, потащите его на плечах! Ясно?

– Я смогу, – прохрипел Вильям. Вторая попытка оказалась более успешной. Он уперся руками и подтянул ноги, встав на четвереньки, а потом нашел силы приподняться. – Сам встану…

– Это что еще? – прорычал сержант. – У нас не бабский монастырь, а учебная база! Если ты задержишь отделение еще на десять минут, то вы все останетесь без завтрака!

Кто-то выругался, стоявший за спиной сержанта высокий легионер скривился.

– Да, я... – Вильям сплюнул набившийся в рот песок. – Я готов, сэр...

С ненавистью глядя в черную, лоснившуюся от пота физиономию, он выпрямился. Закусил губу до крови, чтобы немного прийти в себя и не свалиться вновь.

– Так-то лучше, – проговорил Фрезер. – За мной!

Вильям бежал, загребая ногами песок и не отрывая взгляда от маячившего впереди сержанта. Зубы сжимал так крепко, что сводило челюсти, в голове пульсировала одна мысль – «не упасть, только не упасть...». Он догадывался, как соседи по казарме поступят с тем, кто лишит отделение завтрака.

Солнце зашло, в фиолетовой мгле на востоке одна за другой появлялись звезды, но от пустыни несло жаром, как от исполинской сковородки. Подошвы жгло даже сквозь толстые подметки. Лопата входила в песок с противным хрустом, и с каждым разом он становился все более мерзким.

В очередной раз отбросив в сторону с килограмм песчинок, Вильям остановился и вытер пот со лба.

– Похоже, – пробормотал он, – я тут сдохну...

Обморок на утренней пробежке ему припомнили после ужина. Фрезер лично выдал «барышне» лопату, отвел за пределы базы и велел до наступления темноты вырыть ростовой окоп на троих. Информация о том, как именно будет наказан Вильям, если не справится, была сдобрена большим количеством неординарных идей относительно сексуального экстрима.

Уроженца Ливерпуля эти идеи почему-то не заинтересовали.

– И дернул же меня черт пить в тот день, – буркнул он, разглядывая ладони, на которых появились мягкие бугорочки мозолей.

Ничего тяжелее перестановки мебели Вильям Снарк дома не делал, так что мозоли оказались для него в новинку, как и гудящие от усталости мышцы. С тоской вспоминалась прежняя жизнь, которую он считал скучной – работа в архиве, субботние походы в бар, Джудит...

– Это что такое, срань Господня? – Фрезер ухитрился подкрасться незаметно. От его окрика Вильям вздрогнул. – Он тут мечтает, а работа стоит!

– Виноват, сэр, – Вильям спешно ухватился за лопату.

– Да, – сержант подошел к краю того, что окопом назвали бы только в качестве извращенного комплимента. – По-моему, я не приказывал тебе, рядовой, выкопать могилу.

– Э... нет, сэр.

– А ты именно ее и вырыл! – глаза Фрезера сверкнули, в голосе зазвучала бешеная ярость. – Да и сгодится она только для пары дистрофичных мышей! Срань Господня, в таком окопе ты не продержишься под огнем и секунды!

Вильям ощутил, что от ненависти помутилось в голове и сдавило грудь. Желание ударить сержанта лопатой садануло по мозгам с силой и внезапностью лавины.

– Ого, срань Господня! – Фрезер отступил на шаг. – Ну, ты и засранец, рядовой! Нападение на старшего по званию – знаешь, чем карается?

– Никак нет, сэр, – Вильям с трудом разжал сведенные судорогой челюсти и заставил себя опустить лопату.

– И я не знаю, – сержант неожиданно улыбнулся и почесал щеку. – Раньше – расстрелом, а сейчас – еще не придумали. Хотя для таких, как ты, все очень просто – нарушивший условия контракта вернется в тюрьму. Ясно?

– Да, сэр.

– Но дело даже не в этом, – Фрезер глянул пренебрежительно. – Я убивал людей уже тогда, когда ты, жирный увалень, еще не родился. Так что прежде чем бросаться на меня – подумай хорошенько. Я ведь могу запросто сломать тебе руку. Или свернуть шею.

– Ясно, сэр.

– Вот и отлично, – сержант покровительственно кивнул, – так что берись за лопату, рядовой, и продолжай рыть. Окоп должен скрывать человека целиком. Через часик проведаю.

Вильям слушал удаляющийся скрип шагов и сжимал древко так, что пластик едва не проминался под пальцами.

[1] район Ливерпуля

Глава 2

– Перед вами – автоматическая винтовка М-277 «Кобра», – офицер на кафедре был высок и благородно сед. Капитанские погоны смотрелись на нем недоразумением, больше подошли бы генеральские.

Вильям без особенного воодушевления глядел на вытянутую, обтекаемую штуковину серебристого цвета, похожую на хищную рыбу. Ствол заканчивался утолщением, отдельно лежали изогнутый магазин и энергетический блок – черная коробка размером примерно с ладонь.

– Знать ее внутреннее устройство вам вовсе не обязательно, – продолжил капитан, – так как вероятность поломки «Кобры» при активном использовании ничтожно мала. Ей не повредит высокая или низкая температура, влажность или использование в качестве молотка. При желании этой винтовкой можно колоть орехи или крушить черепа врагов, если у них имеются черепа, конечно...

Кто-то из легионеров хихикнул.

– Для начала вы должны научиться менять магазин, – капитан взял «Кобру» нежно, словно величайшее сокровище, – и энергетический блок... Делается это следующим образом.

Все оказалось не так сложно. Энергетический блок целиком ушел в отверстие на задней поверхности приклада, а магазин с легким щелчком крепился в выемке посреди винтовки, украсив «рыбу» длинным плавником.

– Теперь вынимаем. Следите внимательно, – руки капитана двигались ловко и быстро, – вот здесь нажимаем рычажок, и блок сам вываливается... Это легко. А магазин еще проще...

Вильям с унылым сомнением посмотрел на собственные лапищи, непригодные для того, чтобы нажимать крошечные рычажки, особенно в горячке схватки, когда все придется делать быстро.

– Иногда требуется заменять прицельный лазер, – продолжал капитан, – он отсоединяется следующим образом... Берите винтовки и повторяйте за мной. Вот так, раз и два…

Учебный класс огласился дружным скрежетом. Впору было подумать, что легионеров учат не обращаться с оружием, а ломать его.

– Будем считать, что первый урок вы усвоили, – сказал капитан, когда все его подопечные с грехом пополам установили на место желтую трубку прицельного лазера. – Теперь осталось научиться стрелять. Берите винтовки, и за мной...

Дверь в стене открылась бесшумно. За ней находился вытянутый зал с низким потолком. На дальней стене красовались нанесенные белым по черному людские силуэты, а на длинной стойке, идущей вдоль стены в ряд лежали шлемы, похожие на оторванные головы.

– Надевайте, – велел капитан.

Водруженный на голову шлем оказался неожиданно легким. Подкладка охватила затылок, чашечки наушников прилегли к ушам, а перед лицом с негромким жужжанием опустилось забрало из бронированного стекла.

– Снимите винтовку с предохранителя, – голос капитана доносился теперь из наушников, – вот так...

Вильям послушно дернул небольшой рычажок около спускового крючка. Внутри «Кобры» что-то загудело, на стекле перед глазами обозначилась красная светящаяся точка. Снарк повел винтовкой, и точка сдвинулась, показывая, куда именно нацелено оружие.

– Святая Дева! – восхищенно пробормотал оказавшийся рядом высокий меднокожий парень. – Какая красота!

– Ну а теперь – стреляем, – капитан поднял «Кобру». – Не дергайте спусковой крючок, а касайтесь его нежно. Помните, что винтовка стреляет импульсами по три патрона и что опустошить магазин можно в считанные мгновения.

Оружие у его плеча дрогнуло, раздался негромкий хлопок. От стены донесся треск, и в голове одного из силуэтов появилось отверстие.

– Вот так, – сказал капитан, – кто возьмется повторить?

– Я, клянусь Святой Девой! – меднокожий вскинул винтовку, выстрелил, почти не целясь. Его попытка оказалась не менее успешной, чем у наставника – полоска «оспин» наискось пересекла грудь соседней мишени.

– Отлично, рядовой! – в голосе капитана послышалось удивление. – Ваше имя?

– Хосе Арагонес, сэр, – меднокожий на мгновение повернулся, и Вильям разглядел за стеклом шлема белозубую улыбку.

– Приходилось стрелять?

– Так точно, сэр, – Арагонес на мгновение заколебался. – Но не из такого...

– Понятно, – капитан хмыкнул. – Ладно, теперь остальные! Приготовиться! Пли!

Вильям на всякий случай прищурил один глаз, осторожно потянул спусковой крючок. Винтовка у него в руках словно ожила, мелко задрожала, толкая в плечо. Когда отвел палец, то магазин, судя по загоревшемуся на сенсорном блоке алому огоньку, был пуст.

Снарк смущенно засопел, огляделся. Несколько отлегло от сердца, когда понял, что он не один такой. Многие новобранцы растерянно оглядывались и топтались, не зная, куда деть ставшее бесполезным оружие.

– Сосунки, – проговорил капитан почти ласково, – когда-то за такое по морде били... Я же вас всего лишь в наряд отправлю.

Капитан обещание сдержал – азартные стрелки получили по наряду. Ли, Вильяму и Арагонесу, ухитрившемуся прогневать сержанта Фрезера, достался еще не самый плохой вариант – дежурство на кухне. Для начала они песком оттирали кастрюли и сковороды, а потом таскали к выгребной яме отходы.

О таком достижении цивилизации, как канализация, на базе «Инферно-1» пришлось забыть.

– Так-так, – Ли подхватил на плечо металлический бачок, похожий на бомбу, закряхтел и медленно, едва переставляя ноги, зашагал к двери.

– Надоел он мне своими так-таками, клянусь Святой Девой, – пробормотал Арагонес, тяжко вздыхая. – Двужильный этот китаец, что ли?

– Кто его знает? – ответил Вильям, берясь за ручку. – Может и трехжильный. Они там, у себя между Янцзы и Хуанхэ одними жилами и питаются. Уже пять тысяч лет, а то и шесть. А ну, давай, потащили...

Арагонес взялся с другой стороны, они дернули и оторвали наполненный помоями чан от пола.

– Фу, ну и вонища, – Хосе высунул язык и сморщился, глядя на плещущуюся в яме густую жижу. – Почти как в трущобах Асунсьона...

Доволокли посудину до ямы, над которой вилось жужжащее облако из мух, опрокинули и вылили. Опустевший чан стал куда легче, и появилась возможность поболтать.

– Ты оттуда родом? – поинтересовался Вильям.

– Я явился на свет в Сан-Педро! – с драматическими интонациями сообщил Арагонес. – Это лучший город на свете, да благословит его Святая Дева. Будешь спорить?

– Нет, что ты, – поспешно сказал Вильям. – А где это?

– На реке Парагвай, в ...

– Эй, кончай трепаться, – из дверей кухни, пыхтя, как убегавшийся бегемот, выдвинулся сержант-повар. – Закончили?

– Так точно, – ответил Ли, успевший не только опорожнить бак, но и ополоснуть его и выставить на просушку.

– Ну и отлично, – повар с хрустом поскреб заросшую щеку. – Можете идти. Сержанту-наставнику я сообщу, что вы отрабатывали до самого отбоя.

– Спасибо! – сказали трое легионеров в один голос.

За проведенное на базе время новобранцы прекрасно уяснили простую солдатскую истину – попавшись на глаза начальству, рискуешь заполучить очередной наряд или просто задание.

– Ну что, за склад? – предложил Арагонес.

Укрыться от зоркого взгляда Фрезера было не так просто. Сержант-наставник находил лентяев везде, и одним из немногих мест, куда он не заглядывал, были окрестности вещевого склада в северо-западном углу базы.

– Ага, – кивнул Вильям.

Через пять минут они были на месте, в укрытом от любопытных взглядов уголке между складом и стеной базы.

– Уф, клянусь Святой Девой, – с облегчением сказал Арагонес, усаживаясь. – Хоть немного дух можно перевести. А то умаялся, сил нет. Зачем они над нами так издеваются? Никак не пойму.

– Видят духи, хотят сделать из нас хороших солдат, – Ли пожал плечами.

– Из бывших уголовников? – Арагонес рассмеялся, сверкнули белые зубы. – Зря стараются!

– Тут нет ни одного настоящего преступника, – невозмутимо отозвался Ли. – Поспрашивай сам – и месяца никто не отсидел, а большинство и вовсе не успели сесть после осуждения. Таких не жалко, если погибнут. А с другой стороны – они еще не превратились в злобных тварей, какими только и бывают люди после долгого заключения.

– Откуда ты столько знаешь о преступниках? – Арагонес снял берет, почесал лысую макушку.

– Я служил в полиции, – проговорил Ли твердо и уверенно. – И теперь, видят духи, искупаю проступок, который совершил, поддавшись алчности. И намерен искупить его до конца.

– А ты, Вильям, – Арагонес перевел взгляд, – чего тут делаешь? Тоже что-то искупаешь?

– Я просто хочу вернуться домой, – пробурчал Вильям, – в Ливерпуль, клянусь четверкой.

– И будешь хотеть еще десять лет! – фыркнул Арагонес. – Нет уж, старая жизнь кончена. Надо приспосабливаться к новой. Я, честно говоря, не верю, что еще увижу Сан-Педро...

– И ты называешь это жизнью? – скривился Вильям. – Эта муштра, эти бессмысленные...

– Так, рядовой! – сержант-наставник Фрезер возник из-за угла бесшумно, как огромный черный кот. – Тебе, кажется, не нравятся порядки на базе?

– Никак нет! – Вильям резко вскочил, ощутил, как запылали щеки. – Нравятся!

– Вот и отлично, срань Господня, – Фрезер окинул вытянувшихся новобранцев мрачным взглядом. – А ну марш в казарму, засранцы! Ваше счастье, что до отбоя десять минут и к делу вас не приставишь! Но ничего, и завтра пыль из пустыни никуда не денется... Бегом, марш!

Вильям мчался сквозь сумерки, за спиной топали ботинками приятели. Ощущал вялое, замешанное на облегчении, что все так мирно закончилось, удивление – и как сержант их нашел?

Или сдал кто?

Помещение выглядело как обычная учебная аудитория, в каких Вильям провел не один год. Разве что в университете Глазго студенты не вскакивали по стойке смирно при виде преподавателя, а профессора не носили погон.

– Пгошу садиться, – сказал невысокий старичок со знаками различия майора на погонах.

Загрохотали отодвигаемые стулья.

– Пгошу смотгеть внимательно, – старичок расположился сбоку от кафедры, пощелкал сенсорами на пульте. Осветилась белая «простыня» большого проектора. – Инфогмации о пгедполагаемом пготивнике у нас не так много, так что вы должны запомнить все детали. Возможно, что это спасет вам жизнь... Вот пегвая доставленная на Землю запись, на котогой мы увидели тритонианцев...

Проектор мигнул, его светящуюся белизну заполнило дергавшееся мутное изображение. На экране появился небольшой поселок, похожий на декорацию к агитационному фильму для будущих колонистов – уютные домики в окружении густейшей зелени.

Вот только сновавшие меж ними существа не были людьми, они напоминали сутулых прямоходящих ящериц с короткими хвостами и мощными передними лапами. На чужаках виднелось что-то вроде сбруи из кожи и обломков металла, в лапах – длинные блестящие трубки.

Поднимавшийся кое-где дым и валявшиеся на земле трупы показывали, что это не репортаж о мирном контакте. Звука не было вовсе.

– Святая Дева, – пробормотал сидевший рядом с Вильямом Арагонес и перекрестился.

Один из домов исчез в ослепительной вспышке, и на этом запись окончилась.

– Это записано на Тгитонии-Пять, – кашлянув, сказал майор, – нашей колонии... бывшей. Оттуда сумел уйти только один когабль, он то и пгивез эту запись и еще кое-какие данные. Тепегь смотгим, что наши специалисты геконстгуиговали...

Защелкал пульт, на экране возник черно-белый рисунок виденной недавно ящерицы. На зубастой морде застыло недоуменное выражение, а передние лапы были угрожающе вскинуты.

– Итак, тгитонианец – название условное, – сообщил майор. – По стгоению тела видно, что в гупопашной они не будут иметь пгеимущества, – изображение крутилось и поворачивалось, показывая чужака во всех ракурсах. – Что касается их огужия...

Вильям честно слушал, но через пару минут перестал чего-либо понимать. Фразы вроде «позитронный накопитель» и «инверсионно-полевая среда» звучали для него столь же бессмысленно, как нечленораздельные завывания бурятского шамана, вздумавшего молить духов о хорошей охоте.

От того места, где расположился рядовой Гаррисон, здоровенный чернокожий легионер родом откуда-то с верховьев Конго, донеслось равномерное и довольно громкое похрапывание.

Ли – бесстрастный, точно статуя китайского бога, – скорее всего думал о своем. Арагонес таращил глаза, но, судя по недоумению на медном лице, тоже мало что понимал.

– Пгошу вопгосы, – сказал майор, выключая проектор.

– Разрешите, сэр? – маленький китаец ожил и поднял руку.

– Да, гядовой.

– А не выйдет ли так, сэр, что наше оружие, рассчитанное на людей, окажется неэффективным против тритонианцев?

– Э... да, – майор почесал щеку, глаза его забегали. – Нет оснований так полагать. Пуля – она всегда пуля и убивает любое живое существо. А в том, что наш пготивник живой, сомнений нет.

Шутка оживления не вызвала, разве что рядовой Гаррисон перестал храпеть.

– Еще вопгосы? – поинтересовался старый офицер. – Нет? Ну хогошо. Газойтись!

Легионеры дружно вскочили, провожая преподавателя.

– Кажется мне, – сказал Арагонес, когда тот скрылся в коридоре, – что за умными фразами они прячут только то, что ничего об этих тритонианцах не знают.

– Сунь-цзы сказал, – негромко проговорил Ли, – что тот, кто еще до сражения побеждает предварительным расчетом – у того шансов много. У нас, судя по тому, что о враге ничего ни известно, шансов на успех нет вообще.

И покачав головой, бывший полицейский двинулся к двери.

– А кто такой этот Сунь-цзы? – шепотом поинтересовался Арагонес, уважительно глядя ему в спину.

– А я откуда знаю? – Вильям развел руками. – Какой-нибудь шибко великий китайский полководец. Или философ. У них одного от другого не отличишь.

Стальной гриб боевого симулятора, торчавший на вершине бархана, застрекотал, подобно полному кузнечиков лугу, воздух наполнился мелодичным свистом. Вильям бухнулся в песок, отполз в небольшую ложбину. На собственном опыте убедился, что учебные пули из резины оставляют огромные, в кулак, синяки.

– Третье отделение – обходить слева! – сержант Фрезер ухитрялся рычать даже через наушники.

Вильям пополз в сторону.

Впереди дергались рубчатые подошвы ботинок Гаррисона, сбоку пропахивал борозду в дюне Огнен, легионер родом откуда-то из Восточной Европы. Пули свистели над головой – симулятор не жалел боеприпасов.

– Вот чертова хреновина, – пробормотал Вильям, ощущая, как набившийся под бронежилет и обмундирование песок натирает кожу. – Гранатой бы ее...

Случившееся неделю назад знакомство с гранатами прошло для легионеров не очень удачно – одному парню оторвало руку, еще двоих отправили в больницу с контузией.

– Третье отделение – огонь! – команда заставила Вильяма подскочить.

Поднял «Кобру», пули рванулись к стальному грибу симулятора. Тот повернулся, полоса вздымающихся над песком фонтанчиков пошла прямо на Вильяма. Падая, бывший архивист увидел, как на гребне бархана появилась фигура с вытянутой трубой ракетомета на плече.

Третье отделение выполнило задачу – вызвало огонь на себя. Симулятор окутался дымом и замолк. Громко, так, что на мгновение заложило уши, крикнул что-то Огнен. Крик оборвался судорожным хрипом и тут в эфир ворвался пышущий злобой голос сержанта.

– Что у вас там происходит, срань Господня!? Что с Ашкрабичем? Рядовой Снарк, доложить!

– Не могу знать, сэр! Сейчас посмотрю!

Вильям поднялся, спешно подбежал к Огнену. Тот лежал на спине, раскинув руки, а вместо лица у него была кровавая каша.

– Э... он ранен, сэр... – Вильям заученным движением задрал сослуживцу рукав, приложил палец к запястью, – нет, мертв, сэр...

– То есть как – мертв? – изумился Фрезер. – Оставаться на месте!

Ощущая, как судорога сжимает сердце, Вильям стащил с головы шлем. Горячий ветер словно терка прошелся по макушке, слизнул пот с затылка. За спиной послышались тяжелые шаги, затем принадлежавший Гаррисону бас произнес:

– Он что, умер, клянусь крокодильей задницей?

– Да, – ответил Вильям, утирая лицо. – Мертвее, чем королева Виктория.

– Упокой Святая Дева его душу, – подошел Арагонес. – Как такое могло случиться?

– Пуля угодила в щиток перед лицом, – Ли, как обычно, готов был ответить на любой вопрос. – Разбила его, а какой-нибудь осколок через глаз проник в мозг.

– Разве это возможно? – нахмурился Гаррисон. – Стекло ведь бронированное! Оно должно выдерживать удар настоящей пули!

– Кто знает, сколько эти шлемы валялись на складе, прежде чем их выдали нам? – с горечью сказал Вильям. – Любой из них может оказаться бракованным.

– Это уж точно, – Арагонес перекрестился. Кое-кто последовал его примеру.

Спустя пять минут через гребень дюны с сердитым урчанием перевалил небольшой крытый вездеход цвета песка. Выпрыгнувший из него Фрезер в мгновение протиснулся через собравшуюся вокруг тела толпу. Сержант опустился рядом с Огненом на корточки, ловко расстегнул бронежилет, приник ухом к груди. Когда поднялся, лицо его было мрачным, а глаза метали молнии.

– Срань Господня, – проговорил он. – Вот уж чего не бывает хуже – терять солдат до начала боя. А вы чего встали? Вам еще назад добираться! Или вы забыли, что до базы двадцать километров? А ну – бегом, марш!

Вильям водрузил шлем на место, поставил винтовку на предохранитель и повесил на плечо.

На душе было погано, как в брошенном жилище.

Сержант-наставник Фрезер был доволен, как петух, отогнавший соперника от куриц.

– Слушайте меня, засранцы, – орал он, прохаживаясь вдоль строя новобранцев, которые безуспешно пытались выглядеть бодрыми, несмотря на четыре часа утра, – сегодня для вас торжественный день! Тот, кто покажет себя отличным парнем – останется в Легионе, а бабы и слабаки, – последовал гневный взгляд в сторону Вильяма, – вернутся туда, где им и место – в центры правосудия!

С того дня, как бывший сотрудник архива из Ливерпуля появился на базе «Инферно-1», прошел месяц. За это время он похудел, научился стрелять, рыть окопы в песке и бегать по изнуряющей жаре, навесив на себя десяток килограммов всякой ерунды. Лицо его покрыл загар, брюхо вечно грыз голод, а в мышцах прочно обосновались судороги. Мозоли успели затвердеть, а воспоминания о спокойной жизни – поблекнуть.

– Ну что, срань Господня, – закончил речь сержант, – вы готовы всыпать этим засранцам?

– Так точно, сэр! – в одну глотку рявкнули легионеры.

– Тогда получайте оружие, и да поможет вам Бог, – и Фрезер перекрестился.

Пока у оружейного склада выстраивалась очередь, с взлетно-посадочной площадки долетал равномерный гул. Там прогревали двигатели десантных флайеров, в тесных чревах которых легионерам предстояло лететь до места выброски.

Полевые учения предусматривали десантирование.

Позавчера выдавали новое обмундирование. К всеобщему удивлению, оно оказалось ярко-зеленым, с желтыми и алыми пятнами. С условиями на Тритонии легионеров ознакомить не сочли нужным, но тут даже до Гаррисона дошло, что воевать предстоит в джунглях.

Не сказать, что это сильно подняло боевой дух.

– Говорит капитан Николаидис! Погрузка – в четыре тридцать! – прошуршало в наушниках, едва Вильям надел шлем. – Командирам отделений обеспечить порядок! Расписание задач будет передано…

Командиров назначили вчера по результатам общего тестирования. Неудивительно, что среди них оказался Ли.

– Стройся! – в бронежилете, разгрузке, с привешенными к поясу подсумками китаец казался толстым, как малорослый медведь, вот только лицо его, бесстрастное и узкоглазое, ничем не напоминало добродушную медвежью морду.

Вильям занял место во главе строя. Слева Гаррисон, дальше Арагонес, за ним – прочие бойцы.

– Видят духи, сегодня «гробы» будут стрелять настоящими пулями, – сказал Ли. – За мной!

Гробами прозвали боевые симуляторы после гибели Огнена.

Выкрашенные в серо-зеленый цвет флайеры выглядели стаей навозных мух, севших отдохнуть на бетон ВПП.

– Наш – вон тот, – Ли махнул рукой в сторону крайнего, с выведенной черной краской цифрой семь у кабины.

– До взлета – пять минут! – донесла система связи голос Фрезера.

Вслед за Ли Вильям вместо трапа взбежал по опущенному люку и очутился в трюме. Тут было тесно и темно. Вдоль бортов рядами стояли похожие на огромные пули с ремнями цилиндры КПП – комплексов персональной посадки. Тот день, когда легионеров знакомили с ними, стал черным – погибли сразу пятеро. Отогнав мрачные мысли, Вильям спешно подскочил к крайнему КПП, сунул руки в ремни, затянул крепления. Теперь комплекс отвалится от его спины только после приземления.

Очень хотелось верить, что мягкого.

Рядом усаживались легионеры, у передней стенки, около двери в пилотскую кабину связисты возились с похожей на набор ящиков БИС – боевой информационной системой.

Люк со скрежетом поднялся, закупоривая то, что по аналогии с птицей у флайера можно было посчитать задним проходом. Взревели двигатели, легионеров вдавило в пол.

– До точки выброса – пятнадцать минут, – сквозь непонятно откуда взявшийся треск донесся голос капитана.

– Проверьте оружие еще раз, – напомнил Ли. – Из-за севшего энергетического блока любой может погибнуть...

Вильям облизал губы. За время, проведенное на базе, он усвоил неприятную истину – сколько раз ни проверяй оборудование, в критический момент оно все равно сломается.

Единственной на сто процентов надежной вещью оставалась винтовка М-277 «Кобра», спроектированная тридцать лет назад, когда война была не туманным воспоминанием, а повседневностью.

– Нет бога, кроме Аллаха, и Магомет – пророк его, – приглушенно забормотал Али, на диво тощий парень родом из Басры. Он сидел у противоположной стены, и смуглое лицо его было серым. – Нет бога, кроме Аллаха...

– Вперед! – рявкнул Ли, очень похоже на сержанта Фрезера; легионеры повскакали на ноги.

Вильям, забравшийся в флайер одним из первых, теперь оказался среди последних. Наклонившись вперед, чтобы уравновесить тяжесть КПП, он глядел, как товарищи один за другим исчезают в распахнувшемся чреве большого люка. Голубовато-серая пустота глотала их, как огромный рот.

– Клянусь четверкой, – пробормотал он, отталкиваясь ногами.

В лицо ударил горячий ветер, флайер оказался далеко вверху, внизу появилась серо-желтая холмистая равнина. Откуда-то сбоку потянулись огненные нити. Поняв, что по нему стреляют, Вильям похолодел. С негромким гулом заработал КПП, заскрипели крепежные ремни. Стремительное падение замедлилось, превратившись в быстрый полет. Снарк подобрал ноги, готовясь к падению.

С хрустом вонзился в песок, заученным движением ударил по кнопке на одном из ремней. КПП отлетел в сторону, а Вильям кувырнулся вперед, гася инерцию. В наушниках послышалась чья-то изощренная ругань.

– Все целы? – поинтересовался Ли, когда она затихла. – Перекличка. Абрамян, начинай.

Вильям с тревогой вслушивался в голоса товарищей, ожидая, что кто-нибудь не отзовется. Но все оказались живы, и через пять минут собрались вокруг командира.

– За мной, – приказал Ли. – До цели еще не один километр.

– А кто же по нам стрелял? – удивился Гаррисон.

– Зенитчики, – отозвался маленький китаец. – Но ими займутся другие. Вперед!

На фоне песка легионеры в маскировочном обмундировании для джунглей смотрелись как отряд попугаев на льдине. К счастью, боевые симуляторы не различали цвета, их датчики реагировали на движение.

Они бежали долго, пока впереди, на склоне одного из барханов не увидели непонятное сооружение, обозначенное Боевой Информационной Системой как командный пункт противника. Тесно натыканные вокруг «гробы» намекали, что задание не такое уж и легкое.

– Так-так, – проговорил Ли, изучив «командный пункт» в бинокль. – Придется обходить с тыла...

Еще несколько километров по песку, на этот раз – ползком. Вильям ощущал себя змеей, по недоразумению отрастившей руки и ноги, и теперь не знающей, как с ними управляться.

– Дымовые гранаты приготовьте, – велел Ли, подползая к самому гребню бархана. – Наш единственный шанс – внезапность. Второго не будет.

Он махнул рукой, и гранаты – смешные округлые коробочки, полетели вперед, как десятки мячей для тенниса. Пропали, сгинули без следа, к небу рванули жирные дымовые столбы.

– Вперед! – Ли первым вскочил на ноги.

Вильям поднялся, прыгнул вслед за командиром. Едва не оглох от обрушившегося на уши многоголосого вопля:

– Помилуй меня, Святая Дева!

– Мама!

– Велик Аллах над нами!

– Жопа! Жопа!

– Выкусите, твари!

А потом осталась лишь дрожащая в руках винтовка, стремительно перемещавшиеся в дыму фигуры товарищей, плюющиеся очередями «гробы» и громадина «командного пункта», который нужно уничтожить во что бы то ни стало.

В установленном на тумбочке зеркальце отражался высокий, загорелый молодой человек. Голову его покрывала белесая поросль начавших отрастать волос, на плечах как влитая сидела темно-синяя, с золотым шитьем форма, а в светлых глазах читалась растерянность.

– Красавец, – одобрительно проговорил Арагонес. – Жаль, что тут баб нет. Все бы валялись у твоих ног.

– Думаешь? – Вильям поднял руку, глядя, как отражение повторяет его жест, стряхнул с рукава пылинку. – А то мне как-то неловко... Жмет везде, да и хрустит на сгибах. Ужас просто.

– Да уж, бронежилет не хрустит, – заметил Арагонес, одетый точно так же.

– Смирно! – рявкнули от двери, и Вильям, развернувшись на месте, замер. Рядом окаменел Арагонес.

Сержант-наставник Фрезер в парадной форме выглядел не менее устрашающе, чем обычно.

– Сегодня вы принесете присягу, засранцы, – сказал он. – А завтра покинете базу. Будь моя воля, срань Господня, я бы потренировал бы вас еще месяца четыре. Это же надо – десять трупов на учениях!

Вильям невольно вспомнил тот день. У них в отделении не погиб никто, но в других, где командиры оказались не столь сметливы или везучи, как Ли, были жертвы. Раненых набрался полный флайер.

– Но времени, увы, больше нет. Если не встать на пути врага сейчас, то он пойдет дальше! – Фрезер оглядел замерших легионеров. – Так что мы отправимся на войну и надерем задницу этим ящерицам! Ведь так?

– Так точно, сэр! – стекла казармы недовольно задребезжали.

– А теперь – за мной, – и сержант, развернувшись, двинулся к двери.

Вильям водрузил на голову берет и поспешил за товарищами.

База «Инферно-1» сегодня не походила на себя. Не было слышно злобных сержантских окриков, не бегали взмыленные и пропыленные новобранцы. Посреди базы, на площади, развевалось голубовато-зеленое знамя Земной Федерации, рядом замерли караульные.

Черно-фиолетовая форма одного из гвардейских полков смотрелась траурно.

– Курс, стройся! – капитан Николаидис, прикрывший седые волосы фуражкой, орать умел не хуже Фрезера.

Строились, как обычно, по учебным отделениям. Глядя на ряды солдат в красивой темно-синей форме, Вильям думал, что попади он на «Инферно-1» сегодня, решил бы, что служба в Звездном Легионе – приятная и интересная штука.

– Легионеры, сегодня для нас особый день! – провозгласил капитан Николаидис. – Для всей Земли – особый день. На наших глазах возрождается армия...

Дальше Вильям, зная склонность капитана к длинным и напыщенным речам, слушать не стал.

Он глядел в блекло-голубое небо и вспоминал. Что удивительно, вовсе не ночные судороги в ногах, кровавые мозоли и тупую, постоянную усталость, сковывающую тело. Память возвращалась к тому времени, когда он еще не служил в легионе. Он видел свою квартиру в Честере[1], на берегу Мерси, стадион «Энфилд Роуд», где играет «Ливерпуль», улыбку Джудит...

Очень хотелось верить, что все это когда-нибудь вернется.

– ... и не посрамим славы наших предшественников, гоплитов Афин, легионеров Древнего Рима, рыцарей Средневековья и солдат Второй Мировой! – закончил разглагольствовать капитан Николаидис. – Ура!

– Ура! – без особого воодушевления поддержали командира легионеры.

Вильям равнодушно смотрел, как его товарищи один за другим подходят к знамени, становятся на колено и повторяют вслед за Фрезером слова присяги, спешно сочиненной к этому случаю.

Шишки из Совета Земли решили, что такой ритуал пойдет солдатам на пользу.

Когда пришла его очередь, Вильям изобразил надменную сосредоточенность и бодро зашагал к тому месту, где плескалось на ветру знамя. Заученные слова присяги выскочили из горла легко, точно пули из ствола, а встав с колена, новоиспеченный солдат не ощутил ничего, ни гордости, ни даже волнения.

Жалко было времени, потраченного на дурацкую церемонию.

– Взяли! Раз-два! Шевелитесь, засранцы! Флайер ждать не будет! – сержант Фрезер, прохаживавшийся по краю взлетно-посадочной площадки, выглядел деловитым, как облаченный в военную форму суслик.

Вильям и поставленный с ним в пару Гаррисон резво ухватили ящик с надписью «Не кантовать! Взрывоопасно!» и поволокли в сторону занявшей всю ВПП базы «Инферно-1» темно-серой громадины.

Большой транспортный флайер А-540 «Титан», способный тащить сотни тонн груза, должен был доставить Первый Ударный Полк Звездного Легиона на космодром. Сейчас же он выглядел рухнувшей в муравейник белкой-летягой, вокруг которой мельтешат сотни ярко-зеленых муравьев.

Первый Ударный Полк сформировали только вчера. Офицерами стали бывшие преподаватели. На базе, готовящейся принять второй поток курсантов, остались немногие, к ним добавились инструктора из полицейских училищ.

– Крокодилий хер, – пробормотал Гаррисон, когда ящик занял место в штабеле собратьев. – Я-то думал, что мы избавимся от этого горластого ублюдка, а он, как выяснилось, летит с нами...

И уроженец джунглей Конго, попавший в тюрьму за браконьерство, печально засопел.

– Клянусь четверкой, придется терпеть его дальше, – буркнул Вильям. Сержант-наставник Фрезер, о расставании с которым в третьем отделении мечтали все, стал просто сержантом первого взвода второй роты.

От смены должности характер его не изменился.

– А что за четверка, которой ты все время клянешься? – поинтересовался Гаррисон, отступая, чтобы дать дорогу Арагонесу и еще одному легионеру, с пыхтением и руганью волокущим похожий на огромного богомола агрегат в брезентовом чехле. – Какие-то духи-покровители?

– Так у нас в Ливерпуле говорят, – ответил Вильям, разминая ноющее предплечье. – Святая Четверка Музыкантов – Джон, Пол, Ринго и Джордж. Из рок-группы «Битлз», существовала такая в прошлом веке. Может, слышал?

– Не, – Гаррисон задумчиво нахмурился.

– Срань Господня, не спать! – сержант возник рядом, точно вырос из-под земли. – Мы отстаем от графика, а вы плететесь, как на прогулке!

Вильям и Гаррисон ускорили шаг.

Гора военного снаряжения на краю ВПП постепенно уменьшилась, а потом исчезла совсем. Если бы не ноющие мышцы, впору было подумать, что «Титан» просто всосал ее в себя.

– Так, забирайте личные вещи – и внутрь, – приказал Фрезер. – Наши места – в седьмом отсеке.

Вчера им выдали удобные и просторные рюкзаки цвета хаки. После того, как Вильям загрузил привезенные из дома пожитки и сухой паек, у него осталась уйма свободного места. Парадную форму после присяги у всех отобрали, пообещав возвратить, когда она заново понадобится.

По слухам, ушлые интенданты просто собрались пустить ее в оборот еще раз.

– Наконец-то закончилась эта тягомотина, – с чувством сказал Арагонес, вслед за Вильямом поднявшись по трапу.

– Ага, – кивнул Снарк, оглядывая помещение, где им предстояло провести несколько часов. Видно было, что грузовой трюм спешно приспособили для перевозки людей. Лавки вдоль стен явно когда-то стояли в парке, а потом гнили на складе. В центре громоздилась куча ящиков. – Теперь-то начнется веселье.

– Эх ты, мрачный гринго! – Арагонес пренебрежительно скривился. – Как Святая Дева терпит такого зануду, как ты?

– На то она и святая, чтобы терпеть, – Вильям ухмыльнулся.

– Ладно, слушай сюда, – тон Арагонеса сделался зазывным. – Расскажу тебе, как тешатся веселые латинские парни. Это случилось, когда я работал танцором в баре «Отмороженные Задницы»...

Вильям про себя застонал – истории Арагонеса были длинными и похабными. Но отказаться слушать – значило обидеть уроженца лучшего на свете города Сан-Педро.

Приходилось терпеть.

[1] район Ливерпуля

Глава 3

Автоматический погрузчик выглядел помесью краба и транспортной платформы, достаточно большой, чтобы на ней поместилась бадминтонная площадка. Проблема была в одном – внутрь «Титана» погрузчик заехать не мог, и груз приходилось таскать старым проверенным способом.

Вручную.

– Что толку ото всей этой техники, если нам все равно приходится вкалывать, как ишакам? – бурчал Вильям, пытаясь оторвать от пола ящик, набитый, судя по весу, золотыми слитками.

– Человек – самый дешевый рабочий механизм, – изрек Ли, подхватывая ящик с другой стороны. – И самый безотказный.

– Это тоже Сунь-цзы сказал? – вдвоем неподъемный груз сумели осилить, но тащили медленно, на подгибающихся ногах.

– Нет, я, – просипел Ли, когда ящик с негромким лязгом встал на край платформы. Ближайшая механическая клешня метнулась к нему и с легкостью спичечного коробка уволокла дальше.

«Титан», словно провинившийся школьник, стоял в углу, образованном оградой космодрома. Там, где встречались внушительные, увенчанные колючей проволокой стены, торчала сторожевая вышка. В другую сторону уходила вымощенная плитами серо-черного пластобетона равнина. Далеко-далеко над горизонтом поднимались похожие на стальные яйца птицы Рух космические корабли в усах мачт. Заостренные верхушки блестели, подобно шпилям на рождественских елках.

– Скажи спасибо, что нам не пришлось таскать все отсюда и прямо до звездолета, – сказал объявившийся рядом Арагонес.

Погрузчик на мгновение остановился, затем предупреждающе загудел, и как-то быстро и ловко покатил прочь.

– Неужели все? – изумился Арагонес. – Мог бы и нас захватить.

– Размечтался, – буркнул Вильям. – Придется топать на своих двоих, и хорошо, если не бегом.

Предположения его оправдались. Выстроившиеся колонной легионеры побрели через взлетно-посадочное поле, устало зевая. «Титан» приземлился в три утра, а пока возились с грузом, перевалило за полдень.

– Бодрее, срань Господня! Бодрее! – рычал Фрезер, но больше по привычке, без особой настойчивости.

Космические корабли приближались медленно. Только когда открылось основание ближайшего и стоявший рядом погрузчик, Вильям понял, насколько огромны механизмы, созданные человеком для покорения космоса. Лондонский Тауэр был по сравнению с ними карликом.

– Как они стоят? – восхищенно спросил кто-то. – Должны ведь рухнуть под собственной тяжестью!

– Антигравитация, – невозмутимо пояснил Ли.

В нижней части корабля чернели отверстия, маленькие на первый взгляд, но на самом деле размерами превышавшие иной дом. По широкому пандусу, негромко рыча, забирались и спускались погрузчики, еще какие-то машины, вроде бульдозеров.

– Это мы большой компанией полетим? – заметил Гаррисон, указывая на подъехавший автобус, из которого вылезли гражданские. – Небось, там и девки есть...

– Отставить разговорчики! – гаркнул Фрезер. – О девках размечтались! Рано вам еще!

Среди легионеров первого взвода второй роты воцарилась угрюмая тишина, сержанту достался не один десяток сердитых взглядов.

У длинного трапа в окружении офицеров младших по званию стоял майор Николаидис, назначенный командиром Первого Ударного Полка и получивший по этому случаю повышение. Выглядел он браво, хотя широкая улыбка на начальственной физиономии смотрелась по-идиотски.

– Здорово, молодцы! – рявкал майор, когда к трапу подходил очередной взвод, а затем гордо улыбался, выслушивая ответ. В роли великого полководца командир полка чувствовал себя великолепно.

Того же приветствия удостоились и подопечные сержанта Фрезера.

– Здравия желаем, господин майор! – гаркнул Вильям вместе с остальными, в ушах у него зазвенело.

Николаидис самодовольно осклабился.

Трап был оснащен эскалатором, так что подъем до расположенного на высоте третьего этажа люка занял считанные мгновения. За вытянутым тамбуром находилось квадратное помещение, куда выходили двери доброй полудюжины больших лифтов.

– Нам на седьмую палубу, – сказал Фрезер, – шевелите задницами, засранцы! И смотрите, не перепутайте!

Двери лифта закрылись, и тот с негромким гудением поехал вверх.

Монотонно сменяли друг друга цифры на крошечном табло: двадцать семь, двадцать шесть, двадцать пять...

Когда дошли до семерки, лифт остановился, а дверь открылась.

Седьмая палуба выглядела не очень гостеприимно – голые стены, узкие коридоры, двери, больше похожие на щели. Их миновали чуть ли не пять штук, и лишь потом первый взвод второй роты очутился в помещении, напоминавшем лишенную окон казарму базы «Инферно-1».

– Располагайтесь, – велел Фрезер. – Старт через двадцать пять минут. Инструкция, как его пережить, имеется у каждой койки.

Только тут Вильям понял, что за куски белого пластика закреплены на потолке и на нижней поверхности коек верхнего яруса.

Сержант вышел, клацнув дверью.

– Так-так, надо пристегиваться, – Ли первым делом уставился в инструкцию.

Вильям повертел в руках широкие ремни, снабженные устрашающего вида креплениями.

– Вид такой, словно их в секс-шопе секонд-хенда покупали, – сказал он. – Про наручники там ничего не говорится?

– Ничего, – Ли воспринял вопрос серьезно. – За три минуты до старта прозвучит сирена... Слушай, а ты когда-нибудь бывал в космосе?

– Нет, – ответил Вильям, пытаясь впихнуть рюкзак под койку. – И по своей воле не полетел бы никогда. У меня родители погибли во время орбитальной экскурсии...

С удивлением ощутил горечь, давно, казалось бы, забытую.

– Печально, – торжественно сказал Ли. – Видят духи, я не хотел тебя расстраивать.

– Ерунда, – ответил Вильям, усаживаясь на неожиданно мягкую койку. – Это было давно...

До самого старта он пролежал, бездумно глядя на белый кусок пластика над головой. Взвывшая раненым волком сирена заставила вчитаться в буквы инструкции. Едва защелкнул последнее крепление, когда все вокруг дернулось, опрокинулось набок. Потом громадная и очень тяжелая лапа вдавила тело в койку, точно намереваясь превратить его в начинку для гамбургера.

Сетчатая поверхность над головой выгнулась дугой, долетел сдавленный стон.

Когда перегрузки исчезли, Вильям ощущал себя так, будто побывал в стиральной машине. Тело болело, в мускулах поселилась ватная слабость, голова кружилась, точно с похмелья.

– Вот мы и в космосе, парни, – проговорил с соседней койки Гаррисон. – Даже не верится!

– А блевать тянет, как на Земле, – пробормотал Арагонес. – И стоило ради этого лететь так далеко?

Откуда-то снизу, передаваясь через сотни метров переборок, доходила едва ощутимая вибрация. Там работали огромные и невообразимо сложные двигатели, уносившие звездолет с легионерами прочь от Земли.

– Упор лежа принять! Раз-два! Раз-два!

Вильям отжимался – серый, отливающий металлом пол то приближался, то удалялся. Закрыв глаза, легко было представить, что ты все еще на учебной базе «Инферно-1». Та же казарма, голос сержанта, знакомые лица вокруг...

Стоило оглядеться – иллюзия рассеивалась.

Путешествие длилось пять дней, и за это время Вильям успел возненавидеть пропитавшуюся запахом пота конуру, за пределы которой легионерам выходить не разрешалось.

– Раз-два! Раз-два! Ладно, хватит! Эх, срань Господня, жаль, что тут бегать негде, и даже тренажеров нет, – в голосе Фрезера звучало искреннее сожаление. – Свободны!

В санитарный блок выстроилась очередь. Вильям, ощущая, как ноют натруженные мышцы, бухнулся на скрипучую кровать. Потянулся к тумбочке, осторожно, стараясь не помять, вытащил голографию Джудит, ту самую, что девушка принесла ему в тюрьму.

– Это кто? Подружка? – поинтересовался Ли, свесив с койки голову.

– Ага, – ответил Вильям. Ощутил, как при взгляде на Джудит, на ее улыбку, блестящие темные волосы и глаза делается легче, отступают раздражение и страх. – Даже не знаю, ждет она меня или нет, но обещала...

– Раз обещала – должна ждать, – вздохнул Ли. – А меня вот никто не ждет, разве что отец с матерью. Ой, извини...

– Ничего, – Вильям вздохнул и убрал голографию. – Ты, наверное, прихватил с собой их карточку?

– Нет, семейный талисман, – Ли хитро ухмыльнулся, – по легенде, ему больше пяти веков, а вырезан он из клыка белого тигра...

В руке бывшего полицейского качалась на цепочке небольшая фигурка. Совершенно лысый, с выпирающим пузом мужичок сидел, скрестив ноги, а на круглом лице красовалась хитрая улыбка.

– Это кто? Твой предок? – спросил Вильям.

– Нет, – Ли покачал головой. – Это Будай-Хэшан, бессмертный старец, приносящий удачу. Чтобы беды обошли тебя стороной, нужно погладить его по голове.

– Тогда ясно, отчего он лысый, – Вильям сдернул с ввинченного в стену крюка полотенце, – пойду, займу-ка очередь...

Когда вышел из санитарного блока, подвешенный над входной дверью проектор ожил. Серая поверхность осветилась, бравурная музыка возвестила о том, что солдатам покажут фильм компании «Двадцатый век Фокс».

– Опять старье, – пробормотал Арагонес. – Это же «Кинг-Конг-88»! Я его тридцать раз смотрел!

– Ну так и не мешай другим! – одернул приятеля Гаррисон.

Смотреть фильм десятилетней давности Вильяму не хотелось.

Он повесил полотенце на место. А затем, осторожно ступая, чтобы не помешать тем, кто таращился на проектор, прошел к вмонтированной в стену холодильной камере, достал банку консервов.

– Что там? – тихо спросил Ли, когда уроженец Ливерпуля вернулся на место.

– Бобы с курицей, – ответил Вильям, отдирая крышку. – Третий раз уже...

После вскрытия банка в считанные мгновения нагрелась, и Вильям запустил в нее ложку. Ел через силу, пережевывая неаппетитно пахнущее месиво и мрачно думая, что кто-то неплохо нажился, сбыв армии залежавшиеся консервы.

– Интересно, – негромко сказал Ли, – а на Тритонию, кроме нас, отправились еще какие-нибудь части? Или они рассчитывают выбить чужаков силами одного полка? Наивно это, честно говоря…

– Вот уж не знаю, – ложка заскребла по дну банки. – Хотелось бы верить, что мы там будем не одни.

– Как сказал великий Сунь-цзы, упорствующий с малыми силами становится пленником сильного противника, – голос Ли, как всегда, когда он цитировал древнего мудреца, звучал торжественно.

– Откуда ты помнишь его изречения? – Вильям сыто рыгнул и метким броском отправил банку в стоявший у входа в санитарный блок утилизатор. Из чрева напоминавшего ведро устройства донесся лязг и скрежет.

– В полицейском училище нас заставили выучить «Трактат о военном искусстве» наизусть.

– Ну и маразм, клянусь четверкой, – Вильям задумчиво поскреб затылок и лег. – Все равно, как если бы меня принудили вызубрить до последней строчки «Трактат о палате Шахматной Доски»...

Ли не ответил. О созданной в одиннадцатом веке рукописи, повествующей о финансах древнего королевства Англия, он явно знал еще меньше, чем уроженец Ливерпуля – о творении Сунь-цзы.

Капитан Сингх, заместитель командира полка по работе с личным составом, был похож на смуглую жабу. Даже голос был квакающий.

– Помните, доблестные легионеры, что от вас зависит судьба Земли и всей человеческой цивилизации! – вещал Сингх, взгромоздившись на стул. – Вами должна двигать благородная, священная ненависть к пришедшим из глубин Космоса злобным агрессорам! Не бойтесь ее, подобные чувства лишь…

Легионеры сидели молча, неподвижно, время от времени поглядывая на замершего у двери Фрезера. Свирепое лицо сержанта красноречиво сообщало, что любому, не проявившему к лекции должного внимания, гарантированы крупные неприятности. Неприятностей не хотелось никому.

«Накачка» продолжалась полчаса, и Вильям ощущал, как с каждой минутой все больше тупеет.

– Ура! Поднимемся на бой! Уничтожим врага! – визгливо крикнул Сингх и спрыгнул со стула.

По помещению пронесся вздох облегчения, а капитан горделиво удалился. Должно быть, счел, что выступил успешно.

– Да проклянет меня Святая Дева, если этот жирный ублюдок хоть когда-то возьмет в руки оружие, – выразительно прошипел Арагонес.

– Так, все слышали, что сказал капитан? – прорычал Фрезер, когда за офицером закрылась дверь. – Две минуты на сборы, и быстро за мной, засранцы! Объявлена двухчасовая боевая готовность!

Вильям ощутил, как внутренности смерзлись в ледяной ком. Пара часов – и он окажется в настоящем бою, под прицелом чужаков, в пасти самой смерти... Теперь стало ясно, зачем месил языком воздух капитан Сингх.

Первый раз за путешествие их вывели из «казармы», но это не вызвало у легионеров радости. Лица помрачнели, кое-кто начал вполголоса молиться, и даже Арагонес примолк.

Путь через недра звездолета закончился у толстенной двери с надписью «Оружейный комплекс №22». За ней обнаружился похожий на раздевалку зал, где вдоль стен тянулись ряды секций, напоминавших шкафы без дверей, рядами стояли винтовки, блестели округлые шлемы.

– Снаряжайтесь, – велел Фрезер, – десять минут на все...

Руки Вильяма совершали привычные движения, возились с застежками и ремешками, а в голове было пусто.

Мысли исчезли, как мелкие рыбы при виде акулы. Наступило четкое осознание того, что сегодня Вильям Снарк может стать просто трупом. Когда ощутил на плечах тяжесть бронежилета, стало немного легче.

– Шлемы не надевать! – рявкнул сержант, и что-то забормотал в коммуникатор.

Через пару минут дверь открылась, впуская людей в белых халатах. С самой посадки легионеры не видели никого из гражданских, замеченных во время погрузки. Но сейчас их появление никого не порадовало.

– Ох, не нравится мне это, клянусь хвостом крокодила, – сердито пробурчал Гаррисон.

– Доктор Штиль и его помощники оснастят вас кое-каким дополнительным оборудованием! – сказал Фрезер, грозно выкатив глаза. – Так что, срань Господня, не дергайтесь!

– Так-так, что это еще за дополнительное оборудование? – тихо спросил Ли, глядя, как на шее одного из легионеров застегивают составленный из черных коробочек обруч, а на левую руку другому крепят такой же браслет. – Видят духи, не украшения...

– И не оружие, – согласился Вильям, ощущая, как судорога прихватывает горло, – а то бы нам объяснили, как с ним обращаться. Похоже, они собираются с помощью этих штучек изучать вооружение тритонианцев.

– Что? – последняя фраза долетела до ушей Гаррисона. – Мы что, подопытные крысы, которых можно совать под вражеские выстрелы, обвешав датчиками? Так это? Отвечай, тварь!

Шагнув вперед, Гаррисон ухватил за грудки одного из обладателей белого халата и приподнял его. Глаза африканца налились кровью, на могучей шее вздулись жилы. Его жертва захрипела и бессильно засучила ногами.

– Отставить, рядовой! – гаркнул Фрезер. – Что ты себе позволяешь, засранец?

– Отвечай, это правда? – Гаррисон не обратил на подскочившего сержанта внимания и тряхнул гражданского так, что у того залязгали зубы.

– Смирно! – от рева Фрезера у Вильяма зазвенело в ушах.

Гаррисон неохотно разжал руки, повернулся к сержанту.

– И что ты мне сделаешь? – сказал он, смерив Фрезера презрительным взглядом. – Отправишь в наряд? Ха-ха! Да я буду только рад, поскольку в этом случае наверняка останусь в живых!

– Срань Господня! Молчать! – лицо Фрезера перекосилось. – Я...

– Тише, сержант, – властно сказал пожилой гражданский, судя по всему – сам доктор Штиль. – Они имеют право знать...

– Эти засранцы? – вскинулся Фрезер. – Да я...

– Тише, сержант, – повторил Штиль. – Или вы забыли, что мое звание приравнено к майору?

– Да, сэр, – Фрезер с шумом выпустил воздух. – Прошу прощения, сэр.

– Очень хорошо, – доктор обвел лица солдат внимательным взглядом, – я вижу, что вы исполнены гнева и подозрительности. И вас понимаю. Да, мы не знаем ничего об оружии противника. Только в бою мы выясним его возможности, а вам выпало идти в сражение первыми, идти в неизвестность. Но поймите, что без этих датчиков вы точно так же будете смертны, как и с ними. Но во втором случае мы хотя бы получим информацию, которая поможет спасти жизни тысячам тех, кто пойдет за вами...

– Вот обвешивались бы ими сами и шли в бой, – пробормотал кто-то.

– А кто будет интерпретировать данные? – парировал Штиль. – Вы, мой юный друг? Нет, у каждого своя задача. И ваша в том, чтобы выполнять приказы.

– Я готов, – Ли сделал шаг вперед. – Видят духи, мне это не нравится, но я понимаю, что таков мой долг.

Вильям вздохнул и шагнул вслед за приятелем.

– Вешайте, – сказал он, – хотя клянусь четверкой, можно было обойтись и дистанционными исследованиями...

– Нельзя, – Штиль грустно улыбнулся. – И роботами-разведчиками тоже. Давайте вашу руку...

Обвившийся вокруг левого запястья «браслет» состоял из отдельных капсул, похожих на черные орехи. Вильям мрачно смотрел, как на грудь, поверх бронежилета, привешивают еще какую-то штуковину. Последний датчик – крохотный металлический грибок – устроился на шлеме.

– Вот так, – проговорил доктор Штиль, любуясь делом своих рук. – Искренне надеюсь, что наши приборы не помешают вам хорошо сражаться...

Вильям угрюмо посмотрел на него и промолчал.

В десантном флайере оказалось тесно, как на популярной дискотеке в субботнюю ночь. Продев руки в ремни комплекса персонального приземления, Вильям обнаружил, что ноги придется держать согнутыми, левое плечо упирается в Арагонеса, а справа сердитым носорогом сопит Гаррисон.

– Помните, засранцы, – сержант расположился у торцевой стены, щиток его шлема блестел, как облитый маслом, – кто нарыгает, сам будет блевотину собирать! Ясно?

Прозвучала сирена, флайер дернулся, точно его сильно пнули в корму, затем еще раз. Надсадно заскрипели ремни. Если бы не закрепленные КПП, легионеров пошвыряло бы друг на друга.

Наушники наполнились сдавленными восклицаниями.

– Тихо, срань Господня! – злобно гаркнул Фрезер. – Тошно слушать ваши стоны!

– Так и отключился бы, – пробурчал кто-то.

Сержант вызверился на подчиненных, но ничего не сказал. Едва полет выровнялся, Вильям ощутил, как его похлопали по плечу. Повернув голову, столкнулся взглядом с Арагонесом. Тот приложил большой палец ко лбу и потянул вверх, точно снимая шлем. Снарк кивнул и нажал кнопку у правого уха. Прикрывавший лицо щиток с негромким жужжанием уехал вверх. Теперь они могли общаться, не опасаясь, что их услышат.

– Чего тебе? – поинтересовался Вильям.

– Я расскажу, что случилось, когда я работал вышибалой в баре «Колумб», – таинственным шепотом сообщил Арагонес. – Одна тамошняя официантка, Виктория, славилась размером сисек на весь Асунсьон. Так вот...

– Ты чего, рехнулся? – прервал его Вильям. – Нашел время о бабах трепаться!

– Я думал, что это поднимет твой боевой дух, – Арагонес засопел, в больших темных глазах блеснула обида.

– Мой дух поднимет разве что кружка виски, – уныло ответил Вильям.

Флайер швырнуло вниз, и уроженец Ливерпуля ощутил, как желудок подскочил к горлу, точно собравшийся эвакуироваться из шахты горняк. Арагонес мгновенно позеленел, сидевший через проход Али закатил глаза.

– До выброса – пять минут! – голос оставшегося на звездолете майора Николаидиса прозвучал в наушниках так четко, словно он сидел рядом. – Приготовиться!

Заморгала под потолком красная лампа, люк в задней части десантного отсека начал медленно открываться.

– Вперед, засранцы! Шевелите мослами! – сержант Фрезер не дал подчиненным заскучать.

Вильям распрямил ноги, поднимая ставшее очень тяжелым тело, вслед за Гаррисоном потопал к люку. Вывалился из флайера головой вперед, перекувырнулся. КПП включился с опозданием, Снарка сначала рвануло куда-то в сторону, затем полет выровнялся. Через пару секунд проморгался и смог оглядеться.

Вверху было небо странного темно-голубого оттенка, местами измазанное взбитыми сливками облаков, внизу колыхалось нечто зеленое, похожее на сплетение водорослей. Где-то сбоку угадывался горизонт.

«Опс, лес!» – подумал Вильям и провалился в сплетение ветвей. Что-то захрустело, ударило по ногам, по голове. Перед лицом мелькнуло нечто вроде гнезда. Истошно вопя, метнулся в сторону кто-то крылатый и цветастый. Ноги с чавканьем вошли в мягкий мох. Брызнувшая вода залила щиток шлема.

– Твою мать! – с чувством сказал Вильям, освобождаясь от КПП. Протер щиток рукой и замер – в нескольких шагах от него, разместившись на кочке, сидела тварь, напоминавшая лягушку размером со свинью, и с любопытством глядела на человека.

Зубастая пасть была приглашающе распахнута.

Вильям сглотнул и нашарил винтовку. Медленно, стараясь не делать резких движений, поднял ее. В кустах сверкнуло, грохнуло, «лягушка» с размозженной головой шмякнулась на бок.

– Ты как, жив? – спросил Ли, высовываясь из зарослей.

– Жив, – ответил Вильям, переводя дух. – Помоги вылезти...

Выбравшись изо мха, Вильям обнаружил, что по пояс измазан вонючей желтой слизью, похожей на сопли.

– Ну и гадость, – сказал он. – Ладно, хоть не ядовитая.

– Это еще неизвестно, – невозмутимо отозвался Ли. – Некоторые яды действуют не сразу.

– Умеешь ты подбодрить, – буркнул Вильям.

На запястье ожил пеленгатор, заморгала на нем синяя стрелочка, и голос сержанта в наушниках проревел:

– Первый взвод! Все ко мне!

Когда собрались, выяснилось, что потерь, не считая ушибов, растяжений и царапин, нет.

– Повезло, – сказал Фрезер. – Во втором взводе один парень ногу сломал. Ладно, слушайте приказ!

Из дальнейшей речи сержанта выяснилось, что база тритонианцев, цель сегодняшней атаки, находится в тридцати километрах к востоку, и что выступать к ней надо немедленно.

– Тридцать километров! – возмутился Арагонес, благоразумно подняв щиток и блокировав тем самым связь на передачу. – Не могли выбросить ближе?

– Чтобы их зенитные системы сбили флайеры на подлете? – хмыкнул Ли.

– Разговорчики! – вмешался Фрезер, который замечал все. – И почему щиток поднят, срань Господня? Еще раз замечу – схлопочешь в рожу! Ясно?

– Так точно, сэр! – Арагонес вытянулся и изобразил обаятельную улыбку.

Джунгли Тритонии были так же мало приспособлены для пеших прогулок, как океан из соляной кислоты – для купания. Возносившиеся к темным небесам деревья стояли плотно, пространство между ними было сплошь заплетено лианами. Подлесок состоял из шуршащей травы и густого кустарника.

Под ногами чавкала топь, полный резких запахов воздух был влажным.

Пока шли, небо постепенно светлело, а потом на востоке, у горизонта мелькнуло что-то алое. Вильям сначала решил, что ему показалось, а затем пригляделся и вытаращил глаза.

– Святая Дева! – ошеломленно пробормотал Арагонес.

На небосклон взбиралось тусклое красное солнце, похожее на брюхо насосавшегося крови комара-гиганта. Размерами оно превосходило земное раз в пять, и хотя светило куда слабее, с его восходом стало жарко.

Легионеры шагали в горячем, пронизанном испарениями сумраке.

Где-то в стороне пробивались сквозь джунгли другие части. Первый Ударный Полк отдельными взводами двигался к ведомой только офицерам точке, где должен был собраться в единый кулак.

Дергавшаяся на земле тварь походила на зеленого и покрытого бородавками тигра.

– Молодец, рядовой, – сказал Фрезер без обычного гнева. – Отличный выстрел, срань Господня!

Ли опустил винтовку. Если бы не он, выскочившая из зарослей тварь не ограничилась бы Али, лежащим неподвижно с вывернутой под неестественным углом шеей, а закусила бы и сержантом.

Проверять, устоит ли шлем против длинных, как ножи, когтей, не хотелось даже Фрезеру.

– Вперед! Вперед! Чего встали? – сержант быстро вернулся в привычное злобное состояние. – Осталось немного, а потом мы всыплем этим засранцам по первое число!

Путешествие через кишевший неведомой жизнью зеленый ад продолжалось восемь часов. Останавливались всего раз, чтобы перекусить, а все остальное время продирались сквозь заросли.

– Скорее бы уж, – пробормотал Вильям, разглядывая открывшуюся впереди неширокую реку.

В темной, отливавшей зеленью воде чудилось какое-то движение, а берега выглядели топкими.

– Деревья валите, – приказал Фрезер.

Загудели плазменные резаки. Огромные стволы, простоявшие не одну сотню лет, стали падать с величавым треском, круша подлесок и разрывая лианы. С воплями бросились в стороны обитавшие в кроне мелкие твари. Солдаты принялись обрубать ветки и стаскивать бревна к воде.

Через час переправа была готова.

Первым на импровизированный, трясущийся под ногами мост ступил сержант, за ним цепочкой пошли легионеры.

– Ох, Святая Дева, не нравится мне это, – в голосе перекрестившегося Арагонеса прозвучала тревога.

– Сглази... – начал Вильям, но остановился на полуслове. Нога одного из солдат поехала по скользкому стволу, он пошатнулся, взмахнул руками, словно пытаясь ухватиться за воздух. В наушниках прозвучал крик, сменившийся бульканьем.

– Веревки! – быстро сориентировался Фрезер. – У кого веревки?

Помимо личного снаряжения, каждый легионер тащил долю общего – резак, лопату, маскировочную сеть или веревку. Связисты волокли блоки Боевой Информационной Системы.

Облепленный ряской шлем показался над водой, мелькнули глаза, раззявленный рот. Упавший в реку сделал движение, намереваясь грести к берегу, но его лицо исказилось, и он ушел под воду так резко, словно его дернули за ноги. Река будто вскипела, из глубины поднялось бурое облако крови.

– Видят духи, глупая смерть, – сказал Ли. – Мир праху его...

Через сотню метров джунгли закончились. Оборвались, словно обрезали ножом.

Дальше на восток тянулась всхолмленная, покрытая высокой травой равнина. В сотне метров от опушки тесной группой стояли здания, с первого взгляда поражавшие непривычным «нечеловеческим видом». Серые и черные «кубики», золотистые «соты», оплетенные серебристыми «лианами», и торчавшие надо всем этим стройные башни, точно высеченные из аметиста.

– Вот и вражеская база, – оторвав от глаз бинокль, проговорил сержант. – Пришли. Приказ такой – залечь и не отсвечивать! И ждать остальных.

Солдаты отдыхали, лениво переговаривались. Алое солнце опускалось за горизонт, и в сгущавшемся сумраке «соты», «лианы» и «башни» светились ярче и ярче, по ним пробегали цепочки голубоватых огоньков. Самих разумных ящеров видно не было, но в темневшем небе кружились какие-то летательные аппараты, похожие на металлические этажерки.

– Наблюдатели? – предположил Ли. – Если так, то у нас мало шансов подобраться незаметно.

– Посмотрим, – Вильям зевнул.

После марш-броска через джунгли неимоверно хотелось спать.

По одному подтягивались другие подразделения, примерно к полуночи Первый Ударный Полк Звездного Легиона воссоединился. Офицеры собрались вместе, устроив совещание с виртуальным участием болтавшегося в космосе майора Николаидиса.

Закончилось оно тем, что по ротам был передан приказ «готовиться к атаке».

– Помните, стрелять надо во все, что шевелится, срань Господня! – наставительно изрек Фрезер. – У этих чешуйчатых засранцев оружием может оказаться даже ночной горшок!

У Вильяма стучали зубы, Арагонес начал молиться, поминая Святую Деву, только Ли остался спокойным, как его пузатый талисман.

– Вперед! – прошуршало в наушниках.

Выскочив из зарослей, Вильям побежал сквозь тьму. Вверху нависало черное небо, на котором сверкали чужие созвездия, впереди безмятежно светились постройки тритонианцев.

– Огонь! – команда раздалась в тот момент, когда до них оставалось не больше пятидесяти метров.

Мрак разорвали сотни вспышек, «Кобра» в руках Вильяма после нажатия спускового крючка задергалась, как живое существо, пули унеслись вперед. Сияние вокруг одной из «башен» на мгновение померкло, а затем аметистовый шпиль взорвался, превратившись в облако пламени.

– Ага! Так им, гадам! – торжествующе прокричал кто-то.

Вильям тоже что-то заорал, и тут понял, что патроны закончились. Приостановился, чтобы сменить магазин, и это его и спасло. Впереди обозначился круг упавшего из ниоткуда алого света. Попавшие в него солдаты замерли, потом дружно завопили. Над степью поплыл запах горелого мяса.

– Без паники, срань Господня! – рявкнул сержант. – И стреляйте, стреляйте!

– А... – промычал Вильям, растерянно глядя, как сослуживцы один за другим падают в высокую траву.

Над головой что-то просвистело, грохот разрыва за спиной пробился даже через закрывавший уши шлем, тяжелое и теплое ударило Вильяма сзади, швырнуло вперед. Осознал, что летит, потом ушибся головой, щиток перед глазами громко треснул. К собственному удивлению, вскочил, вскинул винтовку. Но стрелять оказалось не в кого. Все вокруг затянули клубы серого дыма.

В пробивавшемся через него свечении, исходившем от строений тритонианцев, виднелись метавшиеся и падавшие фигуры.

– Сержант? – спросил Вильям. – Что делать, сержант?

Никто не ответил. Судя по мертвой тишине в наушниках, они после падения сломались. Либо БИС вышла из строя целиком.

– Чего делать-то? – спросил Вильям, растерянно оглядываясь. Атака захлебнулась, это понял бы даже младенец, но приказа отступать не было, а отступление без приказа называется «дезертирством».

Он отошел на шаг, ощутил, как его похлопали по плечу. Паника шарахнула по голове ледяной кувалдой. Обернулся, вскидывая руку для удара и замер, разглядев за щитком лицо Арагонеса.

– Что? – спросил, глядя на шевелящиеся губы приятеля.

Тот досадливо скривился, махнул в сторону леса.

– Отходить? – Вильям растерянно огляделся.

Арагонес кивнул, ухватил его за рукав и потащил за собой. Они побежали, лавируя среди воронок, которых еще недавно не было, перепрыгивая через обгорелые, изувеченные тела. За спиной что-то ухало и грохотало.

Когда ветви хлестнули Вильяма по лицу, он едва не застонал от облегчения. Сделал несколько шагов и свалился, ощущая, как ходуном ходит грудь, а легкие готовы лопнуть. Арагонес свалился рядом.

– Святая Дева, – пробормотал он, отдышавшись и сняв шлем. – Эти вонючие умники понавешали на нас датчиков и бросили в самое пекло, погибать... А сами отсиживаются на корабле!

– Это было ужасно, клянусь четверкой, – Вильям ощущал, как позорно дрожит его голос, но поделать ничего не мог. – Столько смертей, столько...

Затрещали ветки, из темноты выступил громадный силуэт. Арагонес вскинул винтовку.

– Это я, Гаррисон, – проговорил силуэт знакомым голосом. – Не стреляйте...

– Нас уже трое, – пробормотал Арагонес, опуская оружие. – Осталось решить, что делать.

– Уходить, – Вильям говорил с трудом, губы едва шевелились, тело сковывала усталость. – Только вот куда?

– Найти бы кого из офицеров... – вздохнул Гаррисон. – Но связь сдохла, как крокодил с пулей в башке...

– Тихо! – Арагонес замер, поднеся запястье к лицу. Ожил вшитый в рукав пеленгатор – мигавшая алая стрелочка указывала вглубь леса. – Красный, значит кто-то из офицеров!

– Ага, – Вильям поднялся. – Пойдем.

И они зашагали вглубь чащи. На людей наткнулись через несколько километров. Растянувшаяся вдоль берега реки узкая прогалина была забита лежащими и сидящими легионерами.

– Кто такие? – в выступившую из тьмы троицу целились десятки стволов.

– Вторая рота, первый взвод, – ответил Вильям, уловив в голосе собеседника истеричные нотки.

– А, люди Фрезера, – из-за спин солдат вышел сержант. Щиток его шлема был разбит, на грязном лице неестественно яркими казались белки. – Он выжил и собирает своих вон там...

Они шли между товарищами по оружию, слышали ругательства, рыдания и стоны отчаяния, видели сердитые лица. Раненых почти не было, все они, похоже, остались на поле боя.

– Рядовые Арагонес, Гаррисон и Снарк прибыли, – доложил Вильям, оказавшись рядом с Фрезером.

– Отлично, – сказал тот, – теперь нас восемь. Это, срань Господня, не так и мало!

– Не так мало, жопа крокодилья? – вскипел Гаррисон. – Может быть вы, сержант, хотели, чтобы мы там все сдохли? А?

– Остынь, рядовой, – брови Фрезера сошлись к переносице, а голос стал ледяным. – Просто в других взводах еще хуже. Отдыхайте пока. Выдвигаемся через час.

Гаррисон заворчал, но отступил.

Среди уцелевших обнаружился Ли.

Маленький китаец сидел, скрестив ноги, у подножия раскидистого дерева, закрыв глаза.

– Жив, клянусь четверкой! – сказал Вильям, усаживаясь рядом. – Не иначе, как твой старец тебя спас...

– Видят духи, так оно и есть, – Ли открыл глаза. – Рад видеть тебя живым.

– Как думаешь, все, война проиграна?

– Не паникуй, – Ли улыбнулся. – Как сказал великий Сунь-цзы, лишь после того как солдат бросят на место гибели, они будут существовать. Мы еще только учимся воевать, и думаю, научимся.

И будто соглашаясь с ним, джунгли издали зычный вибрирующий рев. Полный злобы и вызова, он прилетел из чащи, некоторое время дрожал в вышине, а потом смолк.

Лежавший на земле ствол толщиной с руку оказался неожиданной преградой. Вильям запнулся и вспахал бы носом землю, если бы могучая пятерня Гаррисона не ухватила его за шиворот.

Сил хватило только на благодарный кивок.

Всю ночь они провели на ходу, пробиваясь через джунгли. Несколько человек убили выскочившие из тьмы хищники, еще одного укусила свалившаяся с дерева ядовитая тварь. Через пять минут он рухнул на землю с почерневшим лицом и остановившимся сердцем. И никто даже не посмотрел в его сторону.

Трупы бросали прямо так, рыть могилы не было времени.

Сейчас, когда над лесом поднималось серое марево рассвета, выжившие едва держались на ногах и больше походили на шатавшихся призраков, чем на людей. Вильям с трудом переставлял отяжелевшие, словно налитые свинцом ноги. Бронежилет, как казалось, потяжелел раз в пять.

– Привал! – команду передали по цепочке допотопным образом, голосом. Связь как накрылась, так и не восстановилась, поэтому цель ночного броска оставалась загадкой для всех, кроме офицеров.

Вильям поднял голову и огляделся.

Между бурых стволов клочьями плыл белесый туман, а впереди раскинулась круглая поляна почти сотню метров в поперечнике.

– Куда это мы пришли? – спросил Снарк.

– Думаю, отсюда нас заберут, – отозвался Ли.

– Как, укуси меня Святая Дева? Связь-то не работает! – Арагонес со стоном уселся, положил рядом винтовку.

– Наши командиры хоть и допустили массу глупостей, все же предусмотрели вариант поражения, – сбить Ли с мысли не смог бы и носорог. – Точку эвакуации они выбрали заранее. Как и время. Осталось дождаться, когда за нами прилетят.

Прошло больше трех часов, когда пелену облаков пробили несколько флайеров. Один, с раздутым брюхом транспортника, рухнул на поляну, заставив вершины деревьев зашуметь от искусственного ветра. Другие, куда более изящные, заходили кругами в вышине.

– Шевелите задницами! Быстрее! – старший из выживших офицеров, капитан Рагнарссон, сорвал голос еще ночью, и сейчас только сипел. – Грузимся! Ящеры не так далеко, как хотелось бы!

Вильям из последних сил рванул к широко распахнутому люку, что казался в этот момент вратами рая, дорогой к спасению. Забежал в трюм одним из последних. Рагнарссон проскочил в закрывающийся люк и флайер рванул вверх. Мало кто удержался на ногах. Снарк уселся на свободное место, пристегнулся и несколько минут сидел, закрыв глаза и приходя в себя.

– Ничего, ребята, – капитан, сам больше похожий на истощавшее пугало, пытался взбодрить подчиненных. – Мы еще покажем этим ящерицам...

– Ага, – вздохнул Арагонес, когда Рагнарссон отошел, – покажем задницу, удирая, клянусь Святой Девой!

– Интересно, откуда они знали, что хватит одного флайера? – Гаррисон недоуменно почесал лоб.

– Шлем этот не только защищает твою башку, лишенную мозгов, – ответил Фрезер, – а сообщает, жив ты или отдал концы! Ясно? Поэтому сосчитать, сколько бойцов выжило, легко.

Флайер завалился на бок, так, что Вильяма ударило о стенку, потом ускорился. Трюм огласился воплями и проклятиями, по полу прогромыхала выпущенная кем-то из рук винтовка.

– Что они там, с ума посходили? – гневно воскликнул Арагонес.

– Нет, – невозмутимо ответил Ли. – Просто по нам стреляют.

– Э, да? – лицо латиноамериканца стало белым. – Спаси нас Святая Дева!

Молитва оказалась действенной, полет стал спокойнее. Спустя примерно час снаружи раздался глухой удар, потом загрохотало, словно опускали якорь размером с дом.

– Поднимайся, поднимайся! – вдоль трюма прошел Рагнарссон. – Прибыли!

Люк распахнулся, открыв ярко освещенный коридор.

Дорогу от флайера к «Оружейному комплексу №22» Вильям запомнил плохо. Сознание помутилось от усталости, в голове гудело, словно там завели бетономешалку, перед глазами мелькали цветные пятна. Очухавшись, обнаружил, что успел снять шлем и бронежилет.

– Эй? – на приятеля обеспокоенно глядел Ли. – Ты что, уснул? Нам пора, пойдем!

– Ага, хорошо, – Вильям поднялся, побрел вслед за товарищами.

В недрах звездолета царила мрачная тишина, будто экипаж попрятался.

Никто не попался навстречу легионерам, пока они добирались до расположенных на седьмой палубе «казарм». Завидев койку, Вильям ощутил, что не в силах сделать и шага. Не раздеваясь, рухнул на нее, успел только ощутить, как щеки коснулось шершавое одеяло, после чего уснул.

Глава 4

Угол голографии измялся, а Джудит на ней почему-то выглядела печальной. Вильям лежал, отвернувшись к стене, и бездумно смотрел на карточку, время от времени касаясь ее.

Он дорого заплатил бы, чтобы снова оказаться в Ливерпуле.

Вспоминался дом – выглядевшая тесной двухкомнатная квартира в огромном жилом блоке, ежедневные поездки на работу и обратно, такие притягательно скучные физиономии сослуживцев, некогда надоевшие и унылые, а теперь почему-то симпатичные. Все, что когда-то было обыденным, теперь казалось интересным и живым, о событиях последних дней вспоминалось как о страшном сне, оставившим после себя синяки и ссадины, а также боль и слабость в мышцах.

Вильям поднял руку, взгляд его уперся в болтавшийся на запястье узкий браслет с крошечным циферблатом, на котором без особой спешки меняли друг друга цифры: 9:319:12:33:19... 18... 17... 16...

Снарк чуть не вздрогнул от внезапно накатившей ненависти, захотелось расколотить проклятый индикатор о стенку, чтобы не видеть его больше никогда, никогда... Хлопнула дверь, и полный сдержанной ярости голос прорычал:

– Взвод, смирно!

Заскрипели койки. Вильям остался лежать, как лежал, только сунул карточку под подушку. «Не встану, – подумал с озлоблением, – пусть хоть под трибунал отдают! Надоела эта армия, ну ее к дьяволу!».

– Так, рядовой, приказ касается и тебя! – судя по звуку шагов, Фрезер подошел вплотную. – Оглох, что ли? Смирно, я сказал!

– А мне плевать на приказы! – Вильям повернулся, с вызовом глянул в черное лицо. – Что толку выполнять их, если в конечном итоге ты превратишься в груду дохлого мяса!?

– Срань Господня! – на мгновение сержант опешил. – Ты что, рядовой, наложил в штаны? То-то я думаю, почему здесь так воняет! А ну встать, смирно!

Вильям исполнил приказ еще до того, как осознал его. Недели муштры не прошли даром – тело выучилось четко реагировать на команды. Вот и сейчас независимо от его воли оно вскочило с койки и выпрямилось, вытянув руки по швам и выпятив грудь.

– Так-то лучше, – проговорил Фрезер. – Запомни, рядовой: хочешь быть солдатом, а не трусливой мокрицей, должен научиться терпеть поражения. И ты будешь жрать дерьмо, если тебе это прикажу я! Ясно?

– Никак нет, сэр! – глумливо ответил Вильям. – Лучше быть живой мокрицей, чем мертвым солдатом!

Ярость затопила его, в этот момент уроженец Ливерпуля ненавидел сержанта как врага. Не соображая, что делает, размахнулся и ударил, целясь в отвратительную физиономию. Мелькнула стена. Пол оказался твердым, а выступившая из разбитой губы кровь – соленой.

– Очень плохой удар, рядовой, – издевательский голос сержанта прозвучал откуда-то сверху. – Надо же так ударить, чтобы самому упасть! Извиняет тебя, большой белый парень, лишь то, что рукопашному бою вас не учили! Встать!

Фрезер разобрался с ним, как с мальчишкой.

Очень хотелось снова вмазать, но Вильям сдержался. Заскрипел зубами и встал. Выпрямился, глядя мимо сержанта.

– Нам всем хреново, рядовой, – сказал тот неожиданно тихо. – И мне, и простым легионерам, и офицерам... Но если мы начнем распускать нюни, как ты, то те, кто остался на Тритонии, никогда не будут отомщены! Помни об этом!

Лицо Фрезера сделалось непроницаемым, он отошел на привычное место у двери.

– Упор лежа принять! – огласила «казарму» зычная команда. – Раз-два! Раз-два!

Вильям сгибал и разгибал руки, с ненавистью глядя в пол. Пусть ему придется отжиматься по тысяче раз в день, но он будет делать это хоть десять лет, а потом вернется домой.

Обязательно вернется.

Звездолет вздрогнул огромным корпусом, словно по нему прошла судорога. Когда стихла, под потолком чихнул динамик корабельной трансляционной системы.

– Говорит майор Николаидис, – сообщил он гнусавым голосом. – Мы совершили посадку на планете Урдистан. Высадка в полной выкладке – через тридцать минут! Информацию до вас доведут командиры подразделений!

Динамик кашлянул второй раз и отключился.

– Что за Урдистан такой? – спросил Вильям, отстегивая противоперегрузочные ремни и выбираясь из койки.

– Видят духи, колония, – ответил Ли, спрыгивая со своей верхотуры на пол. – Основана лет тридцать назад. Вроде тут какое-то сырье добывают.

– Понятно, – заключил Вильям. – Не курорт.

Через тридцать минут они стояли в толпе соратников, ожидая, когда заработает трап. Лица были мрачные, никто не шутил и не разговаривал.

– Не толпиться, по одному! – в открывшемся тамбуре возник один из лейтенантов. – За мной – марш!

Вильям шагнул на трап, и в лицо ударил горячий, сухой ветер, несколько песчинок больно кольнули щеку. С высоты люка разглядел небольшой городок, за которым блестело серебром то ли море, то ли озеро. В белесом небе болталось маленькое белое солнце, а во все стороны простирались горы ярко-оранжевого песка.

– Совсем как на родной базе, – пробормотал Арагонес. – Помилуй нас Святая Дева, но что-то мне подсказывает, что без рытья окопов обойтись не удастся!

Космодром оказался крошечным, едва на десяток кораблей, у здания диспетчерского пункта суетились какие-то люди в белых, сверкавших на солнце шлемах.

– В колонну – становись! – прозвучала команда.

Только в этот момент, когда все выжившие собрались на открытом месте, Вильям осознал, какие страшные потери понес на Тритонии Первый Ударный Полк. Из тех, кто полтора месяца назад принес присягу на базе «Инферно-1», уцелело не больше трети.

– Шагом! Марш!

Они зашагали, мимо смуглых людей с винтовками – то ли охранников космодрома, то ли ополченцев, через широко распахнутые ворота в ограде, прямо к городу. Из красующейся около дороги таблички стало ясно, что называется он Урду.

Солнце жарило не хуже огнемета, и городок будто вымер. Блестели затененные стекла, гладкие, без единой щели стены изгибались, нигде не образуя углов. На центральной площади горели несколько вывесок с надписью «Бар».

Им досталось немало заинтересованных взглядов.

Легионеры прошли через весь город и остановились, немного не дойдя до морского берега. Здесь, на окраине, за сетчатой оградой стояли три здоровенных барака без окон.

– Похоже, тут нас и поселят, – предположил Вильям.

Догадка подтвердилась не сразу. Остатки полка выстроили внутри ограды, и перед шеренгами появился несколько похудевший за последние дни капитан Сингх.

– Доблестные легионеры! – сказал он. – Урдистан – ключевая точка в системе обороны человечества, и именно сюда, скорее всего, будет направлен следующий удар коварного врага! Вы должны быть рады, что именно вам выпала честь защищать его!

– Придушил бы эту жабу, – прошептал Арагонес звенящим от злости голосом.

Из дальнейшей речи капитана выяснилось, что «доблестным легионерам» предстоит обитать в этих вот бараках, любезно предоставленных «Федеральной горнорудной компанией Урдистана», и что вскоре ожидается прибытие на планету других частей.

– Мы не останемся одни! – пафосно возвестил Сингх, завершая речь. – Здесь будет создан мощный кулак, способный сокрушить врага, выбить ему зубы!

– Интересно, этот тип хоть раз бил кого-нибудь по зубам? – негромко спросил Арагонес, с неприязнью глядя на офицера.

– Видят духи, что и сам не получал, – вздохнул Ли. – Надо бы это исправить...

И кровожадная усмешка исказила лица стоявших рядом с маленьким китайцем легионеров.

Над лениво облизывающим берег морем колыхалась туманная дымка, вода блестела, как старое, тусклое зеркало.

– Не спать, засранцы! – несмотря на жару, сержант Фрезер расхаживал в бронежилете, и на черном лице не выступило и капли пота.

Раздетые по пояс и взмыленные легионеры поглядывали на него с завистью.

– Чтоб он сдох, этот сержант, – откровенно пожелал Арагонес, втыкая лопату в слежавшийся песок. – На кой хрен мы роем эти окопы? Что, тритонианцы высадятся вон там и побегут на нас, как в славные времена Первой Мировой?

– Спроси об этом Фрезера, – Вильям на мгновение перестал копать и поскреб немилосердно зудящую спину. Из-под ногтей полетели клочки белой, слезающей с обгоревшего тела кожи. – И я даже знаю, что он тебе ответит! Что солдат должен быть все время занят и все такое!

Уже три дня, как Первый Ударный Полк высадился на Урдистане. За это время солдаты успели обжить бараки, выгнав здоровенных мохнатых пауков и крыс с крыльями, обгореть и с помощью лопат перебросать десятки тонн песка. Оборонительные сооружения, что возводились вокруг города Урду, сделали бы честь линии Мажино или Маннергейма.

Лопаты с хрустом и скрежетом кромсали прибрежные дюны. Добытые где-то в городе куски жести и дерева использовались, чтобы укреплять стенки. Местные жители время от времени приходили поглазеть на занимавшихся откровенной ерундой солдат.

– Перерыв! – гаркнул Фрезер. – Десять минут!

Вслед за приятелями Вильям выбрался из незаконченного окопа, уселся в тени растянутого на шестах брезента. По рукам пошла бутылка с теплой и неприятной на вкус водой.

Другой на Урдистане не водилось.

Небо над городом колыхнулось с утробным воем. Из зенита вывалилась гладкая туша космического корабля. Звездолет на мгновение завис, точно подброшенный в воздух мяч для регби, а потом резко пошел вниз.

– Вот и еще один, – задумчиво проговорил Вильям, передавая бутылку дальше. – Интересно, кого привезли?

– Еще зенитчиков, – предположил Арагонес, на покрытом пылью лице которого ярко блестели глаза. – Этих точно мало...

Последовал кивок в сторону занявшего позицию неподалеку РКДД – Ракетного Комплекса Дальнего Действия, похожего на металлического слона-переростка, задравшего к небу многочисленные хоботы.

– Возможно, – кивнул Ли, – хотя и станцию наведения могли привезти. Этим ребятам надо подсказывать, чтобы они не промахивались.

– В любом случае это не наша война, – устало сказал Вильям. – Зачем мы тут? Разве что тритонианцы на самом деле высадят десант...

– И не мечтай, – Арагонес рассмеялся, с хрустом почесал бок. – Клянусь подолом Святой Девы, они не такие дураки.

– Разговорчики! – к беседе решил присоединиться сержант Фрезер. – Что за пораженческие настроения, срань Господня?

– Никаких пораженческих настроений, сэр! – бодро ответил Арагонес. – Обсуждаем возможности нашего секретного чудо-оружия, сэр.

– Это какого?

– Рвов, в которые проклятые тритонианцы провалятся вместе со всеми своими звездолетами, – Арагонес преданно ел глазами начальство, изображая полного идиота.

Ответная фраза сержанта потонула в грохоте посадки очередного корабля, но, судя по перекошенной роже, прозвучала она весьма экспрессивно.

– ... работу, срань Господня! – донеслось, когда громыхание стихло.

– Ну вот, зачем ты его разозлил? – спросил Гаррисон, берясь за лопату. – Отдохнули бы еще.

– Десять минут все одно прошло, – отмахнулся Арагонес.

РКДД сдвинулся и медленно пополз в сторону.

Видно было, как под многотонной тушей проминается песок, доносился надрывный вой двигателя.

Урдистан медленно, но верно готовился к обороне.

Во рту стоял мерзкий привкус, а на коже, казалось, остался шелушащийся налет. Мыться было негде, кроме как в море, неприятно серая и какая-то густая вода которого мало походила не земную.

– Не вздумайте опозорить меня, засранцы! – сержант оглядел вымытых и выбритых подопечных. – Время вам до полуночи! Идите!

К концу второго месяца службы Вильям удостоился первого увольнения. В кармане приятно хрустели бумажные купюры. Невиданное чудо на земле, в колониях они были в ходу. Где и как их добыло командование Легиона, оставалось загадкой, но каждый солдат получил жалованье за весь срок службы.

– Ну что, куда двинем? – спросил Вильям, когда они вышли за ворота.

– Что, много вариантов? – усмехнулся Гаррисон. – Туда, где можно выпить.

В Урду потихоньку наступал вечер, в бледно-синей вышине неторопливо плыли облака. В городе было тихо и пусто, со стороны космодрома доносился рев и грохот – строительные работы там шли круглосуточно.

– Интересно, а женщины на этой планете есть? – вопросил Арагонес, кровожадно оглядываясь. – Прости меня Святая Дева, но я несколько устал от воздержания!

– Видят духи, должны быть, – ответил Ли. – Хотя сейчас проверим...

На центральной площади им пришлось решать непростую задачу – выбирать между несколькими заведениями, отличавшимися разве что цветом вывески.

– Красный внушает мне надежду, – решил Арагонес, махнув в сторону светившейся пурпуром надписи «БАР «Чайхана». – Пойдем туда.

Остальным было все равно.

БАР «Чайхана» был велик и забит народом. За угловым столиком, уронив голову на руки, дрых офицер войск ПКО, у стойки надирались два типа в форме космического флота, в полутьме в клубах табачного дыма сновали какие-то подозрительные личности, слышался звон бокалов и женский смех.

– Это мы удачно зашли! – возликовал Арагонес, хватая под локоть проходившую мимо девицу. – Красавица, не хочешь послушать историю, которая случилась, когда я работал таксистом в Асунсьоне?

Арагонес явно увяз надолго, так что Вильям, держась в кильватере Гаррисона, двинулся к стойке. Африканец одним движением плеч отодвинул флотских и скомандовал бармену:

– Четыре... нет, три пива!

– Так-так, – Ли скептически глянул на грязную емкость с мутным пойлом, сунутую ему под нос. – Ты уверен, что это можно пить?

– Не нравится – не пейте, – пробурчал бармен, низкорослый и смуглый, со злобным взглядом голодной крысы.

– Чего? – вскинулся было Гаррисон, но Ли успокаивающе положил ему руку на плечо и кивнул в угол, где почти невидимые в полутьме, притаились несколько солдат в белых шлемах военной полиции.

– Спокойнее, – проговорил маленький китаец. – А напитки из метрополии у вас есть?

Через пять минут они оказались за столиком, который украшала бутылка хорошего виски. Заплатить за нее пришлось в три раза больше, чем в дорогом лондонском ресторане, но после первой стопки Вильям перестал об этом жалеть.

– Хорошо, – сказал он, ощущая, как от желудка пошло тепло.

– Отрава, видят духи, – скривился Ли.

Гаррисон молча потянулся за бутылкой.

– О, красавчик, не хочешь подружиться со мной? – на колени Вильяму ловко уселась девица. Вырез на кофточке открылся шире, обнажая крупную, молочно-белую грудь, рыжие волосы торчали в художественном беспорядке.

Замешательство Вильяма барышня приняла за согласие.

– Меня зовут Мари, – сказала она, бесцеремонно хватая стопку. – Давай выпьем за знакомство! И закажите чего-нибудь дамам!

Гаррисона обхаживала темнокожая красотка, вокруг Ли увивалась миниатюрная блондинка.

Вильям ощутил, как благие намерения о сохранении верности Джудит исчезают, испаряются под напором желания, вполне естественного для мужчины, два месяца не видевшего женщин. В голове зашумело, а мысли спутались.

– Давай возьмем еще одну бутылку, – ворковала Мари, нежно щекоча подбородок Снарка грудью. – Ведь этого же мало на такую компанию?

На плечо Вильяму легла чья-то рука, и голос, мигом развеявший сладостный дурман, прорычал:

– Эй, ублюдки, не слишком ли вы расслабились?

Мари испарилась мгновенно, точно обрела умение летать. Вильям медленно повернулся, наткнулся на бешеный взгляд крепкого парня в черной флотской форме. За его спиной виднелись еще несколько, в том числе и те, кого Гаррисон слегка помял около стойки.

– Чего тебе не нравится? – проговорил Ли. – Как хотим, там и отдыхаем...

– Вам, шваль с ружьишками – место в сортире, – раздельно сказал флотский. – А не там, где отдыхаем мы!

Глаза его полыхнули яростью, кулак рванулся вперед. Вильям отклонился, и удар, нацеленный в лицо, пришелся по уху. Там вспыхнула боль, тут же погашенная волной адреналина. Снарк ударил в ответ, попал в твердый, как доска, живот. За спиной услышал гневный рев Гаррисона, затем раздался треск и звучный хлопок. Вильям вскочил со стула, тут же получил по скуле, едва успел прикрыться от повторной атаки. Отмахнулся вслепую, зацепил чей-то нос, неприятно хрустнувший под рукой.

– Стоять! Прекратить! – резкий голос перекрыл поднявшийся гвалт. Драчуны замерли, тяжело дыша и с ненавистью глядя друг на друга. – Еще одно движение, и мы применим оружие!

Парни из военной полиции стояли рядом, и в руках их недружелюбно блестели «Магнумы-Б», стреляющие капсулами с парализующим веществом. Пораженный такой штукой оставался жив, но гарантированно получал шок и тяжелейшее отравление.

– Кто зачинщик драки? – вперед выступил лейтенант, по виду – родной брат Ли.

Вильям промолчал, все прочие – тоже. Одно дело – расквасить нос человеку, и другое – сдать его полиции.

– Ладно, – в голосе лейтенанта не прозвучало и следа разочарования. – Вас, господа легионеры, попрошу выйти за мной, а вы, господа из флота, дождитесь меня тут.

И полицейский зашагал к двери, не сомневаясь, что приказ будет беспрекословно выполнен.

Легионеры двинулись за ним.

– Значит, так, – сказал лейтенант, когда дверь «Чайханы» захлопнулась. – По уставу я должен всех арестовать и отправить в каталажку до окончания разбирательства. А окончится оно приличным сроком для каждого из вас.

Вильям опустил глаза, Гаррисон мрачно засопел. Арагонес улыбнулся, поглаживая синяк на скуле, и только Ли остался невозмутимым, как ледяная статуя.

– Но есть негласное распоряжение коменданта, – полицейский заговорил тише, – не трогать бойцов, побывавших в бою, кроме особо тяжелых случаев, само собой. Так что мотайте в часть и благодарите меня за доброту.

Коротко кивнув, лейтенант исчез в баре. Легионеры переглянулись и побрели к окраине.

– Надо же, хоть какая-то польза, что мы на Тритонии побывали, – хмыкнул Арагонес, вглядываясь в горизонт, где сверкали зарницы – то ли гроза, то ли следы барражировавших в вышине флайеров. – И плохи дела Земли, если на счету каждый, имеющий боевой опыт. Даже такой, как у нас…

– А виски-то там осталось, – вздохнул Гаррисон, – жалко, не допили...

– И баб не успели пощупать, – согласился Ли. – В общем, нечего ходить в эти увольнения, от них одни расстройства.

Темную улицу огласил дружный хохот.

От взвывшей, как показалось в первый момент, над самым ухом сирены, Вильям соскочил с койки еще до того, как проснулся. Выпучил глаза, силясь разглядеть чего-либо в заполненной суетой темноте.

Сирена продолжала надрываться.

– Боевая тревога! – гаркнул от двери сержант Фрезер. – Шевелите задницами, засранцы, если не хотите сгореть заживо! Все в убежище!

«Убежищем» стали называть окопы после того, как те достигли глубины в дюжину метров, были оборудованы перекрытиями и удобными спусками.

– Клянусь четверкой, – пробормотал Вильям, в спешке зашнуровывая ботинки. В глубине души он надеялся, что тритонианцы не позарятся на Урдистан. – И кто их сюда звал, а?

Торопливо влез в бронежилет, нацепил шлем, побежал к выходу вслед за остальными. Рюкзак зашлепал по лопаткам. Сирена смолкла, послышались далекие хлопки, будто кто-то развлекался, протыкая надувные шарики. Что самое странное, от этих звуков подрагивала земля.

Выскочив на улицу, Вильям не удержался от восхищенного восклицания.

Темное небо пылало. От РКДД вздымались десятки вытянутых шлейфов, резво уносились вверх, в колыхавшееся где-то в стратосфере сплетение полос алого и желтого пламени. Видно было, как вокруг ближайшего ракетного комплекса суетятся люди, как двигаются его «хоботы».

– Чего замерли, срань Господня? – полюбоваться зрелищем не дал сержант. – А ну быстро в убежище!

Песок перекатывался под ногами, когда легионеры спустились в темную и пахнущую сыростью кишку. Вспыхнули развешенные тут и там осветительные блоки, тусклый свет упал на мрачные лица.

– Всем привести снаряжение в порядок! – велел Фрезер. – И быть на связи! Приказ о выступлении может прийти в любой момент!

Со стороны города донесся оглушительный взрыв, земля дрогнула, со стен с шорохом посыпался песок.

– Клянусь четверкой, можно было вырыть и поглубже, – пробормотал Вильям, ощущая, как душу охватывает липкий страх.

– Чтобы от такого взрыва укрыться, нужно рыть километра на полтора, – мудро изрек Ли, придерживаясь за стенку.

Арагонес вполголоса забормотал молитву.

Негромкое шуршание в наушниках, привычное, как дыхание, замолкло, сменившись мертвой тишиной.

– Срань Господня! – выругался сержант, хлопнув себя по шлему. – Пойду, узнаю, что там у связистов. А вы, засранцы, сидите тихо и не высовывайтесь. Ясно?

Стоило Фрезеру скрыться в темном проходе, как Вильям и Ли переглянулись и шагнули к ближайшему спуску.

– Эй, вы куда? – спросил Гаррисон.

– Наверх, – ответил Вильям. – Я должен видеть, что там творится, а не сидеть тут, как мышь в норе...

Ему было страшно до дрожи в коленках, но явная, видимая опасность, которая может убить, пугала меньше, чем неопределенность.

– Так-так! – сказал Ли, высовывая голову.

Фантасмагория продолжалась. Небо пылало от горизонта до горизонта, охваченное невиданной силы пожаром. Там и сям вспухали огненные клубы, похожие на маленькие светила, над городом поднималось оранжевое марево, клубился дым. На том месте, где недавно стоял РКДД, чернела обугленная воронка диаметром со стадион.

– Ого, клянусь четверкой! Ничего себе! Кто же их так приложил?

Ли ответить не успел. В небе бабахнуло, точно ударили три десятка раскатов грома. Из клуба пламени выпало нечто темное, веретенообразное. С заунывным воем пронеслось над городом, и далеко, у самого горизонта, бултыхнулось в море.

– Видят духи, корабль, какой огромный... – Ли на мгновение замер и вдруг заорал вниз: – Быстро, все наверх! Зальет сейчас!

С моря, хорошо различимая в сиянии горящего неба, приближалась белая полоса. С холодком в сердце Вильям осознал, что это волна, поднятая упавшей в воду рукотворной горой.

Сам не заметил, как выскочил из убежища.

– Что такое? – показалась голова Арагонеса, он глянул на море, и глаза его округлились. – Святая Дева!

Волна надвигалась с грозным рокотом, за сто метров от берега поднялась, вскинула увенчанный пеной гребень, точно громадное серо-стальное чудовище. Встречая ее, море отхлынуло, обнажив покрытое слизью дно и копошащихся на нем тварей. Выбраться успели почти все, отбежать подальше – немногие.

Цунами рухнула на берег, как орда варваров – на осажденный город. Вильяма ударило под колени, подбросило и закрутило. Воздух исчез, сменившись смешанной с песком водой.

Перед глазами вихрем цветастых картинок замелькали причудливо нарезанные воспоминания – получение диплома в Глазго, рождественская вечеринка три года назад, где Вильям безобразно напился, первый поход на матч «Ливерпуля», секс с Мари, случившийся три дня назад…

Вода с клокотанием отступила. Вильям обнаружил, что лежит на песке, мокрый, словно морская звезда, и такой же беспомощный. Связь заработала внезапно, будто ее отключали, а теперь включили.

– ... отступать к космодрому, – прорезался сквозь помехи голос майора Николаидиса. – Эвакуация начнется через час...

Донесшийся со стороны города разрыв заглушил слова командира Первого Ударного Полка.

– Мы что, бежим? – удивленно спросил Арагонес.

– Отступаем, срань Господня, – из полумрака объявился сержант. Даже волна ничего не смогла с ним поделать. – Всем быстро собраться! Выступаем через десять минут!

– А как же гражданские? – спросил Вильям, вспомнив Мари.

– Придется ими пожертвовать, – Фрезер пожал плечами. – Всех не вывезешь, их на планете больше ста тысяч.

Собрался полк с рекордной скоростью.

Они бежали через город, мимо пылающих домов, огибали воронки и старались не глядеть по сторонам. Не смотреть на мечущихся в панике людей, на валявшихся повсюду мертвецов. На то, что Легион, давший присягу защищать человечество, оставлял врагу. И давненько Вильям не чувствовал себя так погано.

Ракетные комплексы около космодрома работали, и обшивки застывших на взлетно-посадочном поле кораблей блестели, отражая разрывы в вышине. Вокруг исполинов бегали сотни людей, и только военный углядел бы в этом хаосе какое-то подобие организованного отступления.

– Ох, видят духи, подстрелят нас после старта, – грустно сказал Ли. – Далеко не улетим...

Вильям хотел ответить, но тут за спиной громыхнуло. Нечто тяжелое и горячее ударило в затылок, опрокинуло. Ощутил, как его поднимают, несут, а потом все кануло в рокочущую тьму.

Потолок был белым, а стены блестели, как декабрьский сугроб. В углу помаргивала огоньками какая-то штуковина – помесь тумбочки и вычислительного центра. За окном, на фоне синего-синего неба покачивались кроны незнакомых деревьев. Сам Вильям лежал на чем-то очень мягком, заботливо укрытый одеялом, и подушка под головой приятно холодила затылок.

Попробовал пошевелиться, и обнаружил, что от руки к стоявшей в углу штуковине идет пучок каких-то трубок, а спина зудит, точно ее нещадно искусали комары. Но тут дверь скрипнула и в комнату заглянула молодая женщина в белом халате.

– Очнулись, вот и хорошо, – сказала она, улыбаясь и глядя на Снарка без всякого выражения.

– Где я? – прохрипел Вильям. В горле пересохло, а язык еле ворочался.

– На Земле, на острове Санта-Крус, в госпитале, – ответила женщина. – Меня зовут Анна, сейчас придет доктор.

Вильям ощутил, что несколько произнесенных слов истощили его силы не хуже марш-броска, на лбу выступил холодный пот.

– На Земле? – все же смог спросить он.

– Да, – кивнула Анна, – вас доставили три дня назад.

– А как... как Урдистан?

– Этого я не могу вам сказать, – улыбка медсестры стала ледяной. – Сейчас придет доктор...

Врач – смуглый усатый толстяк явился через пять минут.

– Ну что, – сказал он с порога, – как чувствует себя умирающий?

– Чувствует, – ответил Вильям, не отреагировав на шутку. – Что со мной?

– Дорогой мой, – доктор махнул рукой, и медсестра исчезла, словно испарилась. – Вы просто родились в рубашке! Оказались на самом краю зоны поражения, а отделались банальными ожогами и небольшим повреждением мозга! Пара-тройка недель, ха-ха, и мы вас отпустим!

– Недель? – переспросил Вильям, с удивлением ощущая, что хочет туда, откуда так рвался не так давно – в Легион.

– Именно, дорогой мой, – доктор улыбнулся. – Вставать можно будет завтра, а пока лежите. Вот тут, под рукой, пульт. С его помощью можете вызвать сестру и управлять контролером эмоционально-физического состояния.

– Это еще что такое, клянусь четверкой?

– Вот он, – последовал кивок в сторону «тумбочки», – диагностирует ваше состояние, а заодно может служить универсаном и развлекательным центром. Оставляю вас одного, обед через сорок минут, а процедуры после тихого часа.

Негромко стукнула дверь. Вильям остался один. Некоторое время лежал, пытаясь собраться с мыслями, потом активировал пульт, ткнул наугад один из сенсоров. Над контролером с негромким щелчком развернулся виртуальный экран. Прыгавший по нему певец в цветастых тряпках визжал что-то про победу над злобными ящерами, ухитряясь попадать в такт рокочущей музыке, но внимание Вильяма привлекла дата в правом нижнем углу.

20.06.2100.

Снарк сморгнул, не веря глазам, перевел взгляд на безмятежно отрезающий секунды легионерский браслет: 9:268:06:55:27... 26... 25...

Если верить этим цифрам, то с того момента, когда Вильям Снарк подписал контракт со Звездным Легионом, прошло чуть меньше ста дней, а по данным больничного прибора – два года.

– Вот ублюдки, клянусь четверкой, – страшная догадка заставила Вильяма заскрежетать зубами. – Вот ублюдки!

Те, кто продумывал договор легионера, поступили хитро. Десять биологических лет для человека, путешествующего в космосе, могут составить сколько угодно земных. Прошедшее на Земле время будет зависеть от количества и длительности прыжков через гиперпространство. Договор, заключенный на срок, не отличавшийся от положенного по судебному приговору, превращался в пожизненную кабалу.

– Твари! – прохрипел Вильям, силясь подняться. – Я вас... вас...

Силы кончились, и он мог только сипеть. Огоньки на панели контролера заморгали чаще, прибор испустил резкий неприятный звук, экран погас, а спустя мгновение в комнату вбежала медсестра.

– Ах, как же можно! – воскликнула она.

Вильям с безмолвной яростью глядел, как она заряжает инъектор баллончиком с бесцветной жидкостью.

Холодный ствол прикоснулся к руке, трицепс на мгновение пронзила боль. Заснул Снарк еще до того, как неприятное ощущение рассосалось.

Прямо над головой раздался негромкий свист, и панель, под которой Вильям пролежал последние тридцать минут, отъехала в сторону.

– Вот и отлично, – сказала процедурная медсестра, помогая ему встать. – Спина ваша заживает просто замечательно...

Вильям вымученно улыбнулся и надел рубашку. К зуду, терзавшему спину от затылка до копчика, он потихоньку привык, больше дискомфорта доставляло «небольшое повреждение мозга», о котором доктор упомянул вскользь. Проявлялось оно в головных болях, внезапной потере ориентации и судорогах в руках и ногах. Но и эти симптомы с каждым днем слабели.

– Вам помочь? – поинтересовалась сестра, когда он, полностью одетый, стоял у двери.

– Благодарю, я сам.

Поначалу до процедурных кабинетов его провожали, но уже второй день Вильям ходил один.

Поднявшись в отделение, кивнул сидящей на посту медсестре и зашел в палату, на двери которой чернела цифра пять. Всего палат было десять, но их обитатели редко пересекались между собой. С двумя или тремя Вильям сталкивался в коридоре; другие, судя по всему, вовсе не могли ходить.

Улегся на кровать, некоторое время отдыхал, затем потянулся к пульту. С самого первого дня он не включал изображение, боялся, что вновь сорвется. Но сейчас решил рискнуть.

Перещелкал несколько каналов, пока не остановился на новостях.

– Наш доблестный флот продолжает атаковать позиции врага в районе системы Ахерона! – вещал сурового вида мужчина в костюме полувоенного покроя. – Уничтожено более сотни кораблей тритонианцев! Они ожесточенно сопротивляются, хотя понимают, что их дело проиграно!

На экране замелькали кадры – плывущие в черноте космоса развороченные исполины, похожие на утыканные пороховыми орудиями консервные банки; между ними шныряло что-то, похожее на обыкновенные флайеры, не приспособленные к сражениям в открытом космосе.

Вильям на мгновение опешил, а потом расхохотался. Слезы потекли по щекам. Контролер, призванный оберегать подопечного от эмоциональных перегрузок, отключил изображение, а бывший работник архива был не в силах остановиться.

– Что с вами? – спросила вошедшая медсестра. – Опять вколоть успокоительное?

– Но это же ложь! – выдавил сквозь смех Вильям. – То, что показывают там про войну! Сфабрикованная картинка! Какие сотни кораблей? Я слышал, что говорили флотские на Урдистане – тритонианцы бьют нас вне планет, как хотят...

Лицо медсестры стало озабоченным, она сказала что-то в коммуникатор, и через несколько минут в палату заглянул доктор.

– Идите, – кивнул он Анне, а затем повернулся к Вильяму. – Ай-яй-яй, дорогой мой! Ведь вы же побывали в бою, должны понимать!

– Что именно?

– Что идет война! – голос доктора стал торжественным, а усы агрессивно встопорщились. – Что враг стремится к тому, чтобы посеять панику среди людей! Именно с этой целью после каждой проигранной битвы части выживших дают возможность ускользнуть! Думаете, ваш корабль ушел с Урдистана благодаря доблести команды? Как бы не так! Его выпустили!

– Да? – остатки смеха еще клокотали нутряным бульканьем, но Вильяму стало не до веселья.

– Именно так, – кивнул доктор. – По этой причине федеральные власти прилагают чудовищные усилия, чтобы избежать паники. Начнись она – и война проиграна.

– А что, в ином случае мы ее выиграем?

– Наверняка, – подтвердил доктор. – Вот вам, дорогой мой, не приходило в голову узнать, почему вас, обычного рядового бойца, лечат в условиях, каким позавидовал бы и генерал? И это в те дни, когда земная экономика работает на пределе?

– Нет, клянусь четверкой, – растерянно ответил Вильям.

– А зря, – доктор глянул на пациента снисходительно. – Могли бы пошевелить мозгами. Дело в том, что мы вас не только лечим, но еще и изучаем. Оружие чужаков действует совершенно не так, как земное, и иногда принцип удается уловить по последствиям применения.

– Изучали бы трупы, – мрачно буркнул Вильям. Вспомнился доктор Штиль и его подручные, обвешивавшие легионеров датчиками.

– Рады бы, но где их взять, дорогой мой? – доктор развел руками. – Возить с других планет, большей частью превращенных в пепелища? Военным как-то не до этого. Для нас каждый раненый на вес платины, девяносто девять процентов из них гибнет, не добравшись до исследователей. Вам чудовищно повезло, что вы быстро оказались на Земле.

– Да уж, – Вильям опустил голову.

Судя по тому, что он ничего не помнил о пути с Урдистана, везли его в криогенной камере.

– Надеюсь, вы меня поняли, – доктор поднялся, огладил усы. – Так что прошу вас – не смущайте персонал подобными разговорами. И новости не смотрите, если они вас так раздражают. Хорошо?

– Хорошо, – Вильям кивнул.

Мелькнула мыслишка, что он только что пошел на подлость, на гнусный обман, но ее удалось быстро отогнать.

Глава 5

Обходы в госпитале делали дважды в день – утром, после завтрака, и ближе к вечеру, по завершении процедур. Вильяма лечили усердно, в отделение он приползал измученным, как и в те не столь давние времена, когда только знакомился с методами обучения сержанта Фрезера.

Сегодня ко всему прочему его направили к психологу, так что пришлось убить час на сочинение глупых ответов к дурацким вопросам. Придя в палату, Вильям рухнул на кровать.

– Вижу, дорогой мой, что вы блестяще себя чувствуете! – впорхнувший следом доктор улыбался, как всегда, не хуже арбузной корки. – Скоро вас будем выписывать!

– Э, кстати, – к жизнерадостному до идиотизма эскулапу Вильям успел привыкнуть и большую часть его трепотни пропускал мимо ушей. – Откуда можно позвонить?

Оптимизм тут же исчез с усатой физиономии, сменившись подозрительной гримасой.

– А куда вы хотите звонить?

– Девушке... подруге, – У Вильяма болезненно сжалось сердце. Подумалось, что в последнее время о Джудит он вспоминал не так часто. Интересно узнать, не забыла она его за два года?

– Ай-яй-яй, – доктор укоризненно покачал головой. – Дорогой мой, и почему у вас такая плохая память? Само ваше пребывание на Земле – тайна, и о нем никто не должен знать, кроме давшего подписку о неразглашении персонала военного госпиталя.

– Так что, мне даже не позволят увидеться с ней? – Вильяма охватил гнев. Эти сволочи в мундирах украли у него свободу, подставили под выстрелы чужих, а теперь еще хотят лишить и личной жизни?

– Конечно, нет.

– А если я сбегу из вашего славного заведения? – ярость придала сил, Вильям даже сел на койке. – Клянусь четверкой, меня не остановят спящие на ходу типы, именующиеся охраной!

– Ай-яй-яй, – доктор рассмеялся вполне искренне. – Куда вы побежите? Вплавь через море? На острове один аэропорт, и его охраняют совсем даже не ленивые типы, а крепкие парни с оружием. Так что я на вашем месте не стал бы и пробовать.

Гнев затух так же быстро, как и появился, на смену пришло безразличие. Вильям отвернулся от двери, не услышал, как ушел доктор, засмотрелся, как далеко, за кронами пальм, в блестящую синеву моря опускается багровый шар солнца. Легкие шаги у самой кровати заставили его вздрогнуть. Повернувшись, Снарк встретил взгляд синих глаз, кажущихся необычно яркими на загорелом лице.

– А, это вы, Анна, – проговорил он чуть смущенно. – Что вам?

– Доктор сказал, что вам одиноко, – медсестра неторопливо расстегнула пуговицу халата. – Если вам нужна женщина, то я готова...

– Э, а? – Вильяма словно ударили по голове. Столь бесстыдного предложения можно было ожидать от потаскушки с нищей планеты, но никак не от сотрудницы элитного госпиталя.

– Не мните о себя слишком много, – Анна улыбнулась, вторая пуговица проскользнула через прорезь, под белизной халата мелькнуло нечто черное, кружевное. – И не считайте меня нимфоманкой. Просто удовлетворение сексуальных потребностей пациентов входит в мой контракт.

– Ы? – Вильям только и мог смотреть, как она раздевается.

– Ну так что? – халат упал на пол, обнажив наряженную в лифчик и трусики фигурку цвета светлого шоколада.

Сквозь полупрозрачную ткань маняще просвечивали крупные соски.

От такого предложения отказался бы только извращенец.

Или дурак.

– До свидания, дорогой мой, – доктор шмыгнул носом, на его крупных темных глазах выступили слезы. – Надеюсь, что вы будете вспоминать о нас исключительно с добрыми чувствами!

За спиной врача безмятежно улыбнулась Анна. Вильям с удивлением понял, что успел к ней привязаться.

– До свидания, – ответил он. – Буду вспоминать! Спасибо за все!

Рюкзак с вещами, вскинутый на плечи, показался неожиданно тяжелым, а ботинки, в которых раньше чуть ли не спал, успели натереть ноги, пока Вильям шел к выходу. Около крыльца ждал электромобиль цвета хаки, за рулем скучал чернокожий пацан лет девятнадцати в форме транспортных войск. При появлении Снарка на курносом лице промелькнуло восхищение, причудливо смешанное со страхом.

«Интересно, какие байки ходят на Земле о Легионе?» – подумал Вильям, забираясь на заднее сиденье.

Электромобиль выехал за ворота и, жужжа мотором, покатил на юг, через густой тропический лес. Пейзаж изменился, сделался мрачным, неприглядным, когда впереди открылся обнесенный забором аэропорт. Часовые на вышках проводили электромобиль скучающими взглядами, широкие ворота открылись, чтобы тут же сомкнуться за проехавшей машиной.

Ничего не объясняя, Вильяма втиснули в крошечный флайер. А уже через десять минут тот взмыл в воздух. В иллюминатор был виден остров, похожий на брошенный в море изумрудный лоскут. Потом он исчез за горизонтом, и Вильям сам не заметил, как уснул.

Проснувшись, обнаружил, что они по-прежнему летят, а за иллюминатором темно, как в брюхе гиппопотама. Прежде пустой салон заполнили парни в новенькой, только что со склада форме, хорошо знакомой Вильяму. Он сразу догадался, куда именно его везут. Все подтвердилось через несколько часов, когда поднявшееся над горизонтом солнце осветило внизу пустыню и окруженный стеной прямоугольник с четырьмя воротами и свободной площадью в центре.

За то время, пока Вильям тут не был, база «Инферно-1» несколько разрослась.

На серый, чуть потрескавшийся бетон ВПП ступил с бьющимся от волнения сердцем. Неужели его решили сделать сержантом-наставником, и остаток службы доведется провести тут, злобно рыча на новобранцев?

– Смирно! – команда прозвучала, едва последний солдат вылез из флайера.

Вильям привычно вытянулся и скосил глаза на офицера. Лицо того показалось неожиданно знакомым.

– Ха! – проговорил Кампински, на плечах которого виднелись капитанские погоны. – Ты ли это, Снарк?

– Так точно, сэр.

– Ясно, – бывший вербовщик протянул руку. – Давай сюда сопроводительный лист. Ты, как я понимаю, из госпиталя...

Документы он изучал несколько минут, после чего вернул их Вильяму.

– Добро пожаловать на курсы повышения квалификации, сынок, – сказал он, – ты сражался с этими ублюдками, а теперь мы научим тебя убивать их еще лучше. Следуй в казарму номер пять.

– Есть, сэр.

И Вильям зашагал прочь. За его спиной Кампински начал распекать новобранцев за неряшливо завязанные ботинки, недостаточно бравый вид и клясться меньше чем за месяц сделать из них жестоких убийц.

А у казармы номер пять Снарка ожидал еще один сюрприз в лице сержанта Фрезера. Завидев Вильяма, тот выпучил глаза, став похожим на большого черного рака, и рявкнул:

– Срань Господня, кого я вижу! Это ты?

– Так точно, сэр, – ответил Вильям, с одной стороны радуясь, что сержант уцелел тогда, на Урдистане, а с другой – немного об этом сожалея.

– Заходи, – Фрезер кивнул в сторону барака, – мест свободных хватает. Слишком много засранцев осталось на Тритонии и Урдистане...

Внутри казарма выглядела точно так же, как и та, в которой Вильям жил во время курса начальной подготовки – двухъярусные койки, тумбочки, матово поблескивающие полы, и знакомые лица.

Едва войдя, он оказался под прицелом десятка пристальных взглядов.

– Так-так, – сказал кто-то подозрительно знакомым голосом. – Вот и Снарк вернулся!

– Святая Дева, не может быть!

Вильям стоял и растерянно улыбался, а ему жали руку и хлопали по плечу. Тут были все, кто уцелел – Ли, Арагонес, Гаррисон, другие. Даже в новом обмундировании они смотрелись не так, как новобранцы. Что-то во взгляде, в манере двигаться выдавало, что эти парни бывали в бою.

– А что вы... то есть мы тут делаем? – спросил Вильям, когда с приветствиями было покончено. – Я думал, что вы стреляете по ящерам где-нибудь на Ахероне.

– Первый Ударный Полк переформируют, – ответил Ли. – Нам дали месяц отсидеться, теперь разбавят новичками, научат обращаться с новым оружием. За эти два года тут много чего придумали...

– Не сомневаюсь, – буркнул Вильям.

– Вот и отлично, – Ли глянул на висевшие над дверью часы. – Давай, располагайся, а то через пятнадцать минут занятия.

Уроженцу Ливерпуля предстояло заново привыкать к распорядку учебной базы «Инферно-1».

Несмотря на офицерские погоны, лейтенант Колоччини выглядел молодо – ни единой морщинки на лице, ни седого волоса в черной, как смоль, шевелюре.

– Из умников, – с первого взгляда определил Арагонес, – пороху не нюхал.

Догадку подтверждала некоторая мягкость манер и то, что в военной форме лейтенант чувствовал себя неуютно.

– Э... господа, – сказал он тягучим голосом, – сейчас мы приступим к изучению Боевой Информационной Системы пятого поколения. Прошу надеть шлемы...

Лежавшие на столах шлемы формой напомнили стандартные легионерские, но оказались куда легче. Сунув внутрь голову, Вильям ощутил, как затылка коснулось нечто холодное.

– Э... вот в подобных шлемах вам и предстоит воевать, – сообщил лейтенант. – Каждый из них подключает вас к информационной системе подразделения с помощью контактов в затылочной области...

Когда через полтора часа Вильям снял шлем, то голова, под завязку напичканная новой информацией, увеличилась чуть ли не вдвое. В висках пульсировала кровь.

Умники, создавшие Боевую Информационную Систему пятого поколения, постарались на славу. Включенный в БИС-5 солдат по защищенному от любых помех каналу получал сведения о том, где находятся его товарищи, о потенциальных целях и опасностях. В любой момент он мог увидеть проекцию места схватки или связаться с командиром.

– Разрешите вопрос, сэр? – поднял руку Ли, когда от шлемов избавились все.

– Э... да, – Колоччини глянул на маленького китайца с некоторым удивлением.

– Предусмотрено ли в БИС взаимодействие с другими родами войск? С артиллерией, танками?

– Э... дело в том, – лейтенант огладил подбородок, – что, как это ни парадоксально, в конфликте с тритонианцами пехота остается наиболее эффективным средством решения боевых задач на планетарном уровне.

– Как так? – не выдержал кто-то.

– Теперь мы знаем куда больше об оружии противника, чем два года назад, – по привычке всякого образованного человека лейтенант начал издалека. – И нам известно, что он использует защитные силовые поля, пробить которые с помощью снаряда, пули или луча энергии невозможно. Поле также не пропускает внутрь объекты с массой, эквивалентной определенному уровню энергии...

– Умно говорит, клянусь задницей крокодила, – прошептал сидевший с открытым ртом Гаррисон. – Только вот я ни хрена не понял...

– Тихо, – цыкнул на него Арагонес. – Дай послушать, а потом я тебе все объясню...

Колоччини продолжил говорить, и Вильям, не без труда отсеяв научную шелуху, понял, что поразить защищенные полем объекты можно, лишь войдя внутрь самого поля, а способны на такой подвиг только люди, не имеющие оружия тяжелее гранатомета.

– Кто бы мог подумать, – сказал Ли, когда занятия завершились и легионеры вышли из аудитории. – В век космических перелетов пехота вновь решает судьбы сражения, как и тысячи лет назад...

– И что сказал по этому поводу великий Сунь-цзы? – съязвил Арагонес.

– Нечто, по причине наличия ненормативной лексики не вошедшее в окончательный вариант его трактата, – невозмутимо ответил Ли.

После лейтенанта Колоччини их ждало стрельбище, где инструктор со страшно обожженным лицом продемонстрировал возможности новой автоматической винтовки М-313 «Гюрза». От «Кобры» она отличалась так же, как автомат Калашникова от винтовки Мосина. Обладала возможностью выбора боеприпасов – пуль бронебойных, с инфракрасным наведением, для особо точных выстрелов, разрывных и даже разведывательных.

Выпущенный из ствола стремительный посланец, каковых в боекомплекте каждого легионера предусматривалось два, за время полета успевал передать в БИС достаточно информации. И даже потом, прилипнув к стене, броне или амуниции вражеского солдата, продолжал транслировать данные.

– Неплохо, – сказал Вильям, увидев, как мишень после его выстрела разлетелась вдребезги. – Теперь мы покажем этим ящерицам!

– А ты не думал, – голос Ли по обыкновению звучал тихо, но слышали его все, – что могли изобрести ящерицы за те же два года?

Снарк только мрачно засопел. Думать о тритонианцах не хотелось.

Медицинский центр базы, когда-то занимавший небольшую комнату в одном из бараков, ныне размещался в отдельном здании.

– Ожидайте, – приказал офицер в погонах капитана медицинских войск, приведший сюда обитателей пятой казармы. – Вас будут вызывать по одному.

В просторном светлом помещении пахло пластиком и дезинфектором. Вдоль белых стен стояли длинные лавки. Двери без номеров или надписей казались одинаковыми, точно стебли осоки.

– Абрамян, – пригласил высунувшийся из открывшейся двери юноша в белом халате.

Чернявый и носатый легионер, уроженец Кавказа, перекрестился и встал с лавки.

Вильям дремал, прислонившись к стене, пока не назвали его фамилию. За дверью ждала сверкающая белизной лаборатория. Вдоль стен высились какие-то шкафы, на столе мерцал виртуальный экран, а у окна стояло чудной конструкции кресло.

– Садитесь, – кивнул оказавшийся тут же капитан.

Вильям сел, за его спиной завозились, а потом в основание черепа что-то воткнулось. Тело стало горячим, а краски окружающего мира – яркими до рези в глазах. Снарк опустил веки, а когда поднял, все было по-прежнему.

– Свободны.

– Разрешите вопрос? Что это было?

– Долго рассказывать, – махнул рукой капитан. – Но хуже тебе от этой прививки не будет. Считай, что она принесет удачу в бою.

Ощущая, как внутри черепа что-то неприятно пульсирует, Вильям вышел в коридор.

– И чего с нами сделали, во имя Святой Девы? – бурчал Арагонес, пока они шли к выходу из медицинского корпуса. – Обходились раньше без всяких прививок, и ничего... И все у нас как-то получалось.

– Разговорчики, – не проходивший процедуру вместе с рядовыми сержант Фрезер пресек крамольную беседу. – Тридцать минут на сборы, в два пятнадцать прибудет флайер.

Курс «повышения квалификации» закончился позавчера, вчера новобранцы принесли присягу, а вечером получили снаряжение. Новые бронежилеты оказались куда легче старых. Вшитые в ткань гибкие пластины образовывали нечто вроде панциря, закрывающего тело от горла до паха. Голову защищал шлем, руки – перчатки, ткань штанин и рукавов выдерживала попадание небольшого осколка, так что солдат в боевом снаряжении напоминал средневекового рыцаря.

Не хватало только лошади.

– Так-так, – проговорил Ли, запихивая в рюкзак вещи, – сдается мне, что мы, если выживем, сюда еще вернемся.

– Осталась ерунда, клянусь четверкой, – кивнул Вильям, – выжить.

До взлетно-посадочной полосы добрались за пять минут. Тут все выглядело так же, как в первый раз – туша флайера, суетящиеся люди. Разве что летающая машина на этот раз была поменьше, да и таскать груз пришлось новобранцам Легиона.

– Отдыхайте, засранцы, – велел сержант Фрезер Ли и компании. – Вы свое отработали.

Его коллеги рычали оголодавшими тиграми, свежеиспеченные легионеры носились горными козлами, чуть в стороне; наблюдая за происходящим, прохаживались офицеры. Знакомых среди них было мало.

– А где же наш майор? – поинтересовался Вильям, оглядевшись. – Или он ждет на космодроме?

– Майор Николаидис больше не командует Первым Ударным Полком, – сообщил Фрезер, чуть понизив голос. – Насколько я слышал, после Урдистана его признали негодным по состоянию психического здоровья. Сейчас наш командир – майор Рагнарссон.

– Как сказал великий Сунь-цзы – полководец для государства, что крепление у повозки, – изрек Ли. – Если это крепление пригнано плотно, государство непременно будет сильным; если крепление разошлось, государство непременно будет слабым.

– Поймать бы этого твоего Сунь-цзы и отправить в наряд, – вздохнул сержант. – Он тут же перестал бы всякие глупости придумывать! Ага, погрузка закончена, так что вперед, срань Господня! Занимайте места!

Через десять минут огромная туша флайера оторвалась от земли.

Для Первого Ударного Полка начался путь на войну. Для некоторых бойцов – во второй раз.

За люком легионеров встретили холодный ветер и дождь.

Из несущихся над самой землей черных туч хлестали потоки воды, и огромный корпус космического корабля подрагивал под ударами шквала. Из пелены дождя выступали приземистые здания космодромных служб, массивные, нацеленные в небо конусы РКДД, многоствольные установки ПРО. За оградой из колючей проволоки замерли стоявшие рядком транспортеры на гусеничном ходу, похожие на разъевшихся пятнистых жаб. Брезентовые тенты громко хлопали на ветру.

– Ну и погодка, клянусь четверкой, – пробормотал Вильям, пытаясь хоть что-то разглядеть через стекающую по щитку шлема воду.

Благодаря дождю или собственной резвости погрузились в транспортеры очень быстро. Снарк перелез через задний бортик и с облегченным вздохом бухнулся на жесткую лавку. Тут же машина завелась и, рокоча, как страдающий несварением желудка кит, сдвинулась с места.

– Добро пожаловать на Новый Орегон, – проговорил оказавшийся напротив круглолицый веснушчатый тип в длинном плаще и шлеме старого образца. – Я – сержант Нил О'Нил, строительные войска. Из сопровождающих, так сказать.

Вильям представился, пожал протянутую ладонь.

– Как тут у вас дела? – спросил он.

– Да ничего, – круглая рожа О'Нила расплылась в улыбке. – Уж пять месяцев сражаемся. Вот атаку с орбиты хоть с трудом, но выдержали, а потом они высадились и решили нас с земли взять. Но пока никак не могут...

Транспортер неторопливо полз по грунтовой дороге, видно было, как летит из-под гусениц коричневая грязь. Чуть дальше блестела тупая морда следующей машины, по броне стекала вода.

– А вот, – О'Нил, пользуясь тем, что дождь несколько ослабел, махнул рукой из стороны в сторону. – Тут по обочинам дороги все видно. Следы войны, так сказать.

Дорога вилась между холмами, поросшими негустым лесом. Среди мокрой, ярко блестевшей зелени четко выделялись круги и полосы черного цвета, сквозь аромат растений пробивалась горелая вонь. Кое-где рядами торчали пеньки, словно тут прошлась гигантская пила, местами виднелись глубокие ямы, окруженные кучами выброшенной земли.

– Где деревья снесены, – судя по довольной роже, роль гида-ветерана доставляла О'Нилу немалое наслаждение, – это от векторного прочесывания. Мы его называем гребенкой. Где все сгорело – там точечный проектор память о себе оставил, выжигалка, так сказать. Иначе не скажешь.

– А ямы? – нервно сглотнув, поинтересовался Олег Соболев, один из легионеров последнего призыва.

– А это от самых обычных снарядов, – О'Нил улыбнулся так добро, словно рассказывал детям сказку на ночь. – Они у ящериц тоже есть, вернее, были. Запасы, должно быть, закончились. В последнее время они стрелять перестали.

– Понятно, – Вильям облизал губы. – Весело, клянусь четверкой.

– В общем, ничего, – сержант вновь осклабился. – Такие бравые ребята, как вы, должны быстро освоиться. С этими штуками, – он кивнул в сторону холма, из верхушки которого словно выбрался огромный крот, – скоро, так сказать, познакомитесь...

Вдали родился тонкий, едва слышный свист. Вильям вздрогнул, почувствовав острое желание оказаться где угодно, но только не в кузове транспортера.

– Святая Дева! – воскликнул сидевший рядом Арагонес, в его глазах, округлившихся как плошки, застыло изумление.

– Куда? Стоять! – гаркнул сержант, но легионеры один за другим попрыгали через задний борт. Вильям, сам не понимая, зачем это делает, соскочил тоже, под ногами плеснула вода. Не обращая внимания на дождь, метнулся к обочине, рухнул под пышно разросшиеся кусты и вжался в землю. Рядом, звучно проклиная непонятно кого, шлепнулся Гаррисон.

Свист стал оглушающим, череп пронзила боль, и по транспортеру будто пришлось невидимое и очень острое лезвие. Верхнюю часть кабины и тента срезало, они с грохотом отлетели назад. Взревел мотор, тяжелая машина пошла в сторону, повалила толстенное дерево и встала.

Следующий транспортер зацепило чуть-чуть, вскрыв как консервную банку.

Свист утих.

– Что это было? – из придорожной канавы, вытирая с лица грязь, вылез лейтенант Радукану, командир второй роты.

Темные глаза его дико блестели, а губы заметно тряслись.

– Гребенка, сэр, – ухитрившийся выжить сержант О'Нил улыбался, как ни в чем не бывало, – векторное прочесывание. Вот только как ваши ребята почуяли, куда оно угодит? Молодцы.

– Повезло, – без особой уверенности сказал лейтенант. – Хренова интуиция сработала.

«У всех?» – подумал Вильям, вспоминая чувство, заставившее его покинуть обреченную на гибель машину. Это был не страх, не паника, а четкая, мгновенно возникшая уверенность, что в этом месте находиться опасно. И, судя по всему, ощутил подобное не только он один.

– Нечего стоять, по машинам! – приказал Радукану. – Места на всех хватит.

Дождь, словно только и ждавший этого момента, припустил с новой силой.

С поверхности военная база «Александр Македонский» выглядела огромным пологим холмом, заросшим лесом из страшной сказки. Десятки уродливых «стволов» торчали в разные стороны, но так близко друг от друга, что кое-где между ними с трудом протиснулся бы заяц. Наверху находились «стволы», призванные выявлять опасность для базы, а чуть ниже образовывали кольцо те, чьей задачей было эту самую опасность уничтожать.

– Святая Дева, – пробормотал Арагонес, когда транспортер въехал в широкие стальные ворота, и потянулись бетонные стены, украшенные тусклыми осветительными блоками. – Мы тут будем жить?

– Не тут, а ниже, на жилых уровнях, – жизнерадостно объяснил О'Нил.

Выгрузились в огромном темном зале, похожем на пещеру с низким потолком.

– Так, все здесь, срань Господня? – поинтересовался Фрезер, когда взвод собрался вместе. – Тогда за мной, и молитесь, чтобы для размещения нам отвели не тесную сырую конуру, а просторную и сухую.

Изнутри база напоминала гигантский муравейник. Десятки лестниц, прямых и наклонных тоннелей пересекались, образуя лабиринт, где Минотавр почувствовал бы себя как дома. Проводник, все тот же О'Нил, топал впереди, а в Вильяме крепла уверенность, что человек, попавший сюда впервые, не найдет обратной дороги. Встречные в форме войск ПРО, инженерных или ракетных, испуганно прижимались к стенам, пропуская грозных на вид легионеров.

– О, теперь наступать будем, – тихо сказал один ракетчик другому, когда мимо проходил Вильям.

– Это почему? – спросил второй.

– Да прибыли эти парни, которые способны выкурить даже черта из ада, – уверенно заявил первый. – Звездный Легион.

Вильям порадовался, что в полутьме и под шлемом никто не разглядит, как он покраснел. Подумал – как же надо промыть людям мозги, чтобы они поверили в их непобедимость? Шагавший впереди и тоже все слышавший Арагонес издал сдавленное восклицание.

Опасения сержанта не оправдались. О'Нил привел их к металлической, местами проржавевшей двери и с гордым видом распахнул ее. Петли, которые не смазывали с момента постройки базы, гневно взвизгнули.

– Заходите, – сделал проводник широкий жест. – Понятное дело, что не «Хилтон», но тоже ничего. Вполне годится для жилья, так сказать.

Он щелкнул выключателем, и свет залил низкий, но довольно просторный зал.

Голый пол маслянисто блестел, так же как и потолок, в стенах виднелись решетки вентиляционных отверстий.

– Санитарный блок вон там, дальше по коридору, – О'Нил мотнул головой. – Когда строили эту базу, а я принимал в этом участие, то предполагалось содержать здесь гражданское население. До эвакуации с планеты. К несчастью, выполнить план не удалось – тритонианцы уничтожили поселения до того, как система ПКО оказалась развернута.

– Грустная история, срань Господня, – по лицу сержанта Фрезера было незаметно, что он опечален. – Но почему вы, строители засраные, не спроектировали лифтов?

– Очень спешили, – на круглом лице О'Нила отразилось смущение. – Да и база эта была пробной. На ней обкатывали проект создания оборонительных сооружений на планетах Федерации.

– Ясно, срань Господня, – Фрезер скривился. – И теперь мы по милости очередных умников будем, если что, тащиться наверх на своих двоих, – он повернулся к подопечным, – Франк, возьми десяток человек и отправляйся с сержантом О'Нилом добыть что-нибудь вроде матрасов. Ли, Снарк – проверить работоспособность санузла и доложить.

Чем-чем, а контролем работоспособности сантехники Вильям еще не занимался. Шагая к санузлу, он думал, за какие еще глупости ему придется браться в армии. Список выходил длинный.

Твердый, как булыжник, кулак въехал Вильяму в челюсть. Снарк ощутил, как его развернуло, ноги подогнулись, и он самым безобразным образом уткнулся лицом в пол. В носу что-то неприятно хрустнули.

– Все поняли, как я это сделал? – проревел где-то высоко голос сержанта Фрезера. – Или повторить?

Внутри базы «Александр Македонский» они сидели уже пятый день. Свободного времени было предостаточно, и сержант со скуки принялся учить подчиненных рукопашному бою. И для наглядности он чаще всего избирал Вильяма.

– Повторить? Срань Господня, как же вы не увидели! – возмутился Фрезер. – Рядовой, встать! Повторяем прием!

Готовый задушить сержанта голыми руками Вильям поднялся, принял боксерскую стойку.

– Вот так... – начал было сержант, но его слова заглушил пронзительный звук, донесшийся из динамиков внутренней трансляционной системы. Показалось, что завыло само небо.

– Быстро, засранцы! – тон Фрезера изменился. Если до сих пор сержант развлекался, то сейчас приступил к работе. – Через пять минут чтобы были готовы к бою! Воздушная тревога!

Вильям облегченно вздохнул и бросился к своему месту. Тренировки не прошли зря, и в «доспехи» он облачился в считанные мгновения. Водрузил на голову шлем, холодный сенсор Боевой Информационной Системы коснулся затылка.

Через мгновение Снарк знал, где находится каждый из бойцов его роты.

– По одному в коридор, по одному, – командовал сержант, амуниция на котором появилась словно по волшебству. – Соболев, ты чего там возишься? Или решил обосраться в самый важный момент?

Правила поведения при воздушной тревоге были просты – добраться до убежища под одной из аварийных шахт, которые не завалит ни при каких условиях, и ждать, чем все закончится. Ближайшее убежище находилось в полусотне метров и путь к нему легионеры нашли бы и вслепую.

В шарообразную камеру с толстыми стенами из армированного пластобетона набились тесно, как рыбы в консервную банку. Со скрежетом захлопнулась дверь, и с шорохом заработала автономная система вентиляции.

Шум идущего наверху боя доносился и сюда – вздрагивали стены, долетали глухие хлопки, какой-то треск. Уходившая вверх, в темноту шахта со скобками на стенках, через которую, в случае чего, предстоит выбираться, чуть заметно вибрировала.

– Интересно, что страшнее, вот так сидеть или идти в атаку? – спросил один из новобранцев легиона, носатый парень со странным именем Цви, родившийся где-то на берегах Мертвого моря.

– Страшнее всего знать, что твоя жизнь в руках дурака, – ответил Ли, опередив сержанта. – Остальное, видят духи, ерунда.

Фрезер гневно зыркнул на подчиненного, но промолчал.

– Сэр, – обратился к нему другой молодой солдат, черный, как головешка. – А что мы вообще делаем на Новом Орегоне? Зачем его оборонять?

– Вон есть говорливый и умный рядовой Ли, – усмехнулся Фрезер, – пусть он тебе ответит.

– Есть, сэр, – не смутился маленький китаец, – я общался с персоналом базы в неформальной обстановке и немного знаю оперативную ситуацию. Противник сумел занять плацдарм на...

Молодые солдаты слушали, открыв рты. Их, в отличие от легионеров первого призыва, набирали не в тюрьмах, а по общей воинской повинности, и было видно, что мальчишки в большинстве своем просто не нюхали жизни. Прошедшие Тритонию и Урдистан казались рядом с ним чуть ли не стариками.

– ... к настоящему моменту ни одна из сторон не имеет превосходства в силе, – закончил Ли короткую лекцию, – и только неожиданный ход может изменить патовую ситуацию. Всем ясно?

Оттуда, где расположился Гаррисон, раздался звучный храп.

Глава 6

Тяжелый, сантиметров в тридцать толщиной люк отъехал в сторону совершенно бесшумно. Из неглубокого колодца, на дне которого стоял Вильям, стало видно далекое темное небо, усеянное белыми фонариками звезд.

– Вперед, быстро, – прошуршала в наушниках команда.

По холодным и скользким перекладинам лестницы Вильям выбрался на поверхность. Пригнувшись, отбежал на дюжину шагов в сторону и залег, выставив перед собой винтовку. Опустившийся перед лицом щиток за несколько мгновений перестроился на инфракрасный диапазон.

Мир стал дикой помесью зеленых и синих полос.

Когда последний из легионеров оказался на поверхности, стальная перегородка скользнула на место.

– Выдвигаемся, – приказал Фрезер, и в этот момент оставшаяся в сотне метров за спиной база «Александр Македонский» с громоподобным прокашливанием ожила. Если бы не шлемы, защитившие хозяев от обрушившегося шума, легионеры оглохли бы мгновенно. Заухали десятки ракетных установок, небо осветилось уносившимися за горизонт грохотавшими стрелами.

Выстроившись цепочкой, взвод двигался на восток, туда, где за холмами расположились тритонианцы. Где-то недалеко в том же направлении шагали другие подразделения Первого Ударного Полка, а база «Александр Македонский» отвлекала внимание противника, атакуя его всеми имевшимися в наличии средствами.

Опустошались арсеналы, с ревом поднимались в воздух беспилотные штурмовые флайеры. Над рассчитанной до метра траекторией движения легионеров рвались хитрые бомбы, создававшие помехи во всех возможных диапазонах сканирования. До сих пор тритонианцы не обращали внимания на отдельных людей, приближающихся к их базе, атакуя лишь боевую технику, но не грех было и подстраховаться.

На вчерашнем инструктаже солдатам продемонстрировали голографии вражеских укреплений. Вильям без особого изумления увидел громоздившиеся друг на друга разноцветные «кубики», золотистые «соты», оплетенные серебристыми «лианами», и торчащие тут и там фиолетовые шпили.

Все это мало отличалось от виденного на Тритонии, разве что полупрозрачная дымка свидетельствовала о наличии защитного поля. Из-за нее очертания «строений» казались смазанными.

Леса между двумя базами практически не сохранилось, торчали кое-где жалкие островки, белели в темноте ровные срезы, оставшиеся после векторного прочесывания, гарью тянуло от выжженных проплешин.

– Святая Дева, – пробормотал Арагонес, глядя на небо, которое с удивительной быстротой затягивали тучи, – недаром говорят, что погода на Новом Орегоне переменчива, как девка.

Полил дождь, сначала слабый, едва заметный, но через десять минут струи лупили по шлемам сотнями маленьких кулачков. Мир исчез, скрылся за пеленой воды, звуки сожрал мерный рокот.

– Ничего, целее будем, – произнес Вильям, чувствуя, как скользят на размокшей почве ботинки.

Они шли и шли, а дождь не слабел. По склонам холмов бежали потоки воды, а шум колотивших по лужам капель иногда заглушал грохочущие вдали разрывы. Вспышки с трудом пробивались сквозь мрак. В ботинках у Вильяма хлюпало, а единственным сухим местом осталась спрятанная под шлемом макушка.

Тритонианская база показалась, когда на востоке забрезжил рассвет. Через дождь пробилось неяркое, но уверенное свечение, и почти тут же легионеры увидели защитное поле.

Похожее на громадный, севший на землю мыльный пузырь, оно уходило вверх и в стороны, и по переливающейся поверхности ползли радужные пятна. За ними виднелись «соты», «лианы» и «шпили». Они светились, по острым граням пробегали цепочки синих и фиолетовых огоньков. Все выглядело безмятежно, словно в сотне метров, над верхушкой защитного купола, не бушевал настоящий ад. Там что-то с грохотом разрывалось, сверкало.

Вильям увидел, как ракета шарахнулась о хлипкую на вид преграду и отлетела, точно мячик от стенки. Кувыркаясь, ее веретенообразное тело скрылось во тьме, оттуда долетел новый разрыв.

– В стороны! – гаркнул Ли.

Вильям рванул влево. Пробежал с десяток метров и только после этого позволил себе упасть и оглядеться. На том месте, где только что находился взвод, гас красный свет, означавший, что тритонианцы пальнули из точечного проектора.

– Опять интуиция? – пробормотал, отплевываясь от грязи, Вильям. – Что-то не очень мне в это верится...

Когда взвод собрался вокруг сержанта, грохот стих. В наступившей тишине очень громким показалось шипение падавшей с неба воды.

– Что, все? – тихо спросил Вильям.

Боевая Информационная Система сообщала, что все подразделения заняли исходные позиции для атаки.

– Сейчас наш час, видят духи, – ответил Ли.

– Ох, даже когда я работал курьером одного мафиози в Асунсьоне, мне не было так страшно, – пожаловался Арагонес.

Команда «Вперед!» заставила их замолчать и вздернула с земли не хуже подъемного крана. Мокрыми темными тенями легионеры побежали через сумрак, ботинки с тяжелым плеском месили жидкую грязь. Но перед защитным полем, что безмятежно мерцало, загораживая дорогу, остановились даже самые смелые.

– Чего встали, срань Господня? – судя по голосу, сержант готов был лопнуть от злости. – Продавливайтесь через нее медленно, и все будет в порядке!

И сам первым шагнул в радужное мерцание. На мгновение плечистая фигура Фрезера смазалась, поплыла, а затем оказалась на той стороне. Командир повернулся к подчиненным, повелительно махнул рукой.

Вильям закрыл глаза, постарался смирить колотящееся обезумевшим маховиком сердце. Что-то мягкое, липкое коснулось лица, проникло вглубь черепа, пощекотало затылок и исчезло.

К собственному удивлению, Снарк остался жив и даже не пострадал.

– Огонь! – прозвучало в наушниках. Палец нажал на спусковой крючок до того, как рассудок осознал команду. Мокрая «Гюрза» затряслась, лишь после этого Вильям открыл глаза.

Поле осталось позади, а впереди, беззащитная, как новорожденный цыпленок, лежала база тритонианцев. Легионеры, скользя, бежали к ней, а в наушниках стоял многоголосый рев.

Вильям бросился за остальными, к окутанному вспышками разрывов скоплению «сот». Увидел, как несколько бойцов одновременно хлопнулись плашмя, а над ними пронеслось нечто полупрозрачное, стремительное. Не успевшего увернуться разрезало пополам.

Снарк свернул в сторону, уходя от потянувшейся по мокрой земле шипящей полосы. Проверять, что именно произойдет с человеком, рискнувшим с ней пересечься, не хотелось. Один из «шпилей», самый высокий, окутался лиловым пламенем, вспыхнул исполинским костром, а потом взорвался. За мгновение до этого Вильям свалился в грязную лужу, и коричневая, как шоколад, вода заплескалась около самого подбородка.

Небо, решившее принять посильное участие в сражении, продолжало извергать потоки дождя.

– Заходим слева, – донесся из наушников голос сержанта. На этот раз связь действовала безупречно, без сбоев. То ли новая боевая информационная система оказалась на самом деле много лучше старой, то ли тритонианцы не успели в ней разобраться. – Там пробоина...

Пылавшие обломки на месте взорвавшегося «шпиля» остались за спиной, а сбоку, на месте одного из «кубиков» в нижнем ярусе построек открылась черная проплешина. За ней виднелось что-то вроде коридора.

– Ох, вырвем мы им потроха! – кровожадно прорычал Гаррисон.

– Быстро, по одному! – командовал лейтенант Радукану. – Третий взвод остается снаружи, в резерве!

Из скопления ярко-желтых «сот», на мгновение ослепительно вспыхнувших, медленно и величаво поднялось нечто черное, веретенообразное. Под широкими раструбами задрожал радужно переливавшийся воздух.

– Корабль, срань Господня! – рявкнул Фрезер. – Уйдет!

– Не уйдет, – покачал головой Радукану. – Хрен ему...

Мыльный пузырь защитного поля погас, чтобы пропустить корабль, тот поднялся выше, коснулся носом серых клубящихся туч, но тут в бок ему что-то ударило. Вспышка сверкнула ярче молнии, оглушительный грохот перекрыл все звуки. Звездолет с надсадным воем повернул в сторону и, разваливаясь на части, рухнул куда-то за ближайший холм.

Земля вздрогнула.

– Чего встали, засранцы!? – ожил сержант. – Театр вам тут, что ли?

– Уж никак не театр, клянусь четверкой, – Вильям покрепче перехватил винтовку и вслед за Арагонесом скользнул в темное отверстие. И через пару шагов осознал, что очутился вне пределов БИС. В наушниках раздавались лишь шорох и потрескивание.

Коридор был низок для человека, на стенах мерцали расположенные по два небольшие овалы. В их свете виднелись тянувшиеся по потолку кабели, под ногами хлюпала белесая жижа.

– Куда пойдем? – поинтересовался Арагонес, когда впереди открылась развилка.

Вильям прислушался и ничего не уловил, ни выстрелов, ни криков. Ушедшие вперед словно провалились сквозь землю.

– Предлагаю налево, – сказал он, обгоняя приятеля, – как-то привычнее...

Выбранный тоннель привел к уходившей вниз лестнице. По рассчитанным никак не на человека ступеням приходилось прыгать. В самом низу Вильям споткнулся и кувырком влетел в просторную, заполненную дымом полость. И только благодаря падению струя пламени прошла у него над головой.

Выпустивший ее тритонианец, облаченный во что-то вроде сетчатой мантии, гневно зашипел, повел здоровенной штуковиной, похожей на пульверизатор-переросток. Вошедшая в живот пуля заставила его согнуться, «пульверизатор» выпал из когтистой лапы, шипение сменилось хрипом.

– Клянусь Святой Девой! – через щиток шлема было видно, как сверкают зубы Арагонеса. – Я завалил его!

Вильям уловил в дыму какое-то движение, вскинул оружие. Пули со свистом ушли в полумрак, раздались крики.

– Видят духи, они не привыкли сражаться лицом к лицу, – проговорил Ли.

Через десяток шагов наткнулись на несколько трупов.

Вблизи тритонианцы были меньше, чем на видеозаписях и голографиях, а покрытые чешуей физиономии казались печальными. Одежда напоминала странные и дырявые конструкции из мусора.

– Вот ведь твари, – пробормотал Гаррисон, толкая одного ботинком, – а все туда же, воевать...

«Труп» ожил и, раззявив пасть, ринулся в атаку. Зубы, каких не устыдился бы и крокодил, легко сокрушили щиток, клацнули около самого лица бывшего охотника.

– Ааа! – Вильям выпустил чуть ли не всю обойму в бросившегося на него тритонианца. Тот рухнул на пол, голова превратилась в кровавое месиво, а все вокруг покрылось ошметками серой слизи.

Ли обошелся одним выстрелом.

– Вот так, – прохрипел Гаррисон, отбрасывая от себя труп прямоходящей ящерицы, которой свернул шею.

Лицо уроженца Конго было страшным – из порезов текла кровь, глаза бешено сверкали.

– Вот это настоящая война, – проговорил Арагонес, в краткой схватке оставшийся без соперника. – Лицом к лицу... Или к морде?

– Срань Господня, чего вы там застряли!? – в наушниках голос сержанта звучал необычно громко, а легкая щекотка в затылке дала знать, что БИС заработала вновь. – В восточном крыле идет бой, каждый ствол на счету! А ну мигом туда!

– Идем, сэр, – и Ли первым бросился назад, к лестнице.

Информационная система вела их по низким коридорам и похожим на колодцы штольням, мимо странных, напоминающих металлические цветки или пластиковые кораллы устройств. Стены были изуродованы взрывами, повсюду валялись тела, в основном нечеловеческие.

– Победа! – многоголосый вопль достиг слуха в тот момент, когда до места схватки остались считанные метры.

Вильям забежал в какое-то помещение, еще не очень понимая, что произошло. Кто-то обнял его так, что затрещали кости, заорал в лицо, капельки слюны осели на щитке. Снарк с трудом преодолел искушение присоединиться к празднованию.

Вокруг прыгали и вопили, мелькали безумные, улыбающиеся лица. Кто-то стрелял в потолок, один легионер сидел, привалившись спиной к стене, и плакал, не стесняясь слез.

– Если я правильно понимаю, – сказал Ли очень тихо, – то это вообще первая победа людей в этой войне...

– Всем покинуть помещения захваченной базы! – голос майора Рагнарссона подействовал на легионеров не хуже ледяного душа. Веселье мгновенно прекратилось. – Ничего не трогать! Любой, захвативший «трофей», будет привлечен к суду за мародерство!

– Это еще почему, клянусь четверкой? – удивился Вильям.

– Это же клад информации о врагах, – пояснил Ли, – ведь мы о них мало чего знаем. А тут – столько всего...

Мускулы Вильяма ныли от усталости, а слипавшиеся веки напоминали, что он не спал более суток. Но сердце переполняла радость, и когда Снарк выбрался на поверхность, ливший с небес дождь показался чуточку теплее.

Лом с хрустом вошел в стену. Между ней и штуковиной, похожей на красный ящик с множеством маленьких «щупальцев» из блестящего металла, образовалась щель. Вильям надавил сильнее, налег грудью, и «ящик» с надсадным скрипом отвалился от стены. Грохнулся на пол.

– Забирайте, – сказал Снарк двоим парням из второго взвода, и вытер пот со лба.

Следующим объектом «научного грабежа», как обозвал процесс разрушения тритонианской базы Ли, стал тонкостенный синий «бокал» высотой по пояс человеку, набитый полупрозрачными шариками. Вильям осторожно примерился, для начала попытался оторвать его от пола руками.

– Давай, давай! – прокряхтел он, ухватив «бокал» за основание, чуть более узкое, чем верхушка.

«Бокал» неожиданно легко подался, и Вильям свалился на спину, едва не своротив еще один «ящик» со «щупальцами».

Комната, где уроженцу Ливерпуля пришлось орудовать ломом, служила, насколько можно было понять, приборным отсеком. Здесь было множество прикрепленных к полу и стенам чудных вещиц, определить назначение которых не смог бы никто из людей.

Снятый и положенный на один из «ящиков» шлем зашуршал, а потом заговорил голосом сержанта Фрезера:

– Все наверх, на погрузку. Прибыли транспортеры.

Вильям напялил шлем на голову, прихватил «бокал» и заспешил к выходу. Предметы, изготовленные тритонианцами, хотели отправить на космодром, а оттуда, на корабле прямо на Землю.

Стоявшие в рядок транспортеры ревели, как стадо зубров, а лишенные тентов кузова выглядели неприлично большими.

– Привет, привет! – из кабины первого транспортера вылез улыбавшийся О'Нил. – Прибыл на подмогу, так сказать!

Поддерживал сержант транспортных войск, как и следовало ожидать, морально. Он сновал между легионерами, рассказывал байки, нарочито громко смеялся и, поглядывая на небо, с озабоченным видом твердил, что надо спешить, так как скоро пойдет дождь.

– Да простит меня Святая Дева, – проговорил Арагонес, когда О'Нил в очередной раз прошел мимо. – Но мне хочется дать ему в рожу!

– Потом, – неумолимо ответил Вильям. – Ну-ка, взяли!

Они ухватили похожий на гроб металлический ящик – криогенную камеру с телом одного из тритонианцев – и поволокли к ближайшему транспортеру.

На его кабине стоял сержант Фрезер и в собственной «мягкой» манере руководил погрузкой.

– Куда тащите, срань Господня? – орал он, брызжа слюной. – Тупоумные засранцы! Кладите сюда, вот сюда! Будете так работать, майор всем головы оторвет и в жопу засунет! Ясно?

То, чем заполнялись кузова транспортеров, на первый взгляд выглядело экзотическим мусором. Обломки, куски непонятных конструкций соседствовали с удивительно красивыми вещицами, а также… трупами. Командование Звездного Легиона понимало, что бесценная информация может содержаться в чем угодно, поэтому там, где проходили легионеры, не оставалось ничего, кроме голых стен.

Когда закончили погрузку, даже двужильный Ли выказывал признаки усталости, остальные просто валились с ног.

– Уф, вроде все, – проговорил Вильям, с усилием закидывая в кузов последнего транспортера рулон какой-то мягкой «ткани». – Но у грузчиков работа не легче, чем у солдат.

– Это все сегодня же отвезут на космодром, – сообщил возникший рядом О'Нил, – там ждет подготовленный корабль, который к вечеру стартует.

– Очень здорово, – согласился Вильям. – Только нам-то что? Тритонианским барахлом можно будет набить еще пару звездолетов...

– До завтрашнего утра все свободны, – в наушниках раздался голос старшего из оставшихся на базе офицеров, капитана Сингха. – Повторяю, необходимо проявлять крайнюю осторожность в обращении с техникой чужаков и не выходить за линию караулов.

– В кои-то веки он сказал что-то дельное, – пробурчал Гаррисон. – И что теперь – спать?

Первый взвод второй роты был в карауле прошлой ночью, так что его солдатам нечего было опасаться отправки на посты.

– Почему? – О'Нил заговорщически улыбнулся и вытащил из большой сумки, которую таскал на плече, металлическую канистру. – Можно пустить в дело вот это. Отпраздновать победу, так сказать.

– Что у тебя там? – поинтересовался Вильям.

– Чистый спирт, – веснушчатая физиономия расплылась в улыбке. – Ребята-техники наловчились гнать из отходов. Десять литров. Продам по сходной цене. Только вы побыстрее решайте, машина долго ждать не будет…

О цене договорились быстро. Ушлый сержант отбыл, а канистра со спиртом поменяла хозяев.

– Я знаю одно место, куда офицеры не сунутся, – сказал Гаррисон. – Там темновато, но если приспособим передвижной осветительный блок, то будет вполне нормально...

– А я добуду воды – разбавить, – кивнул Соболев.

Вильям облизал пересохшие губы. Подумал, что последний раз он пил еще на гражданке, в «Красном мире», и закончилась та пьянка не очень удачно. На Урдистане им выпить так и не удалось.

– Ну что, идем? – нетерпеливо спросил Арагонес.

– Идем, – вздохнул Вильям, решительно отгоняя прочь дурные предчувствия.

В голове шумело так, словно там один за другим рвались фейерверки, и при этом она была странно тяжелой. Перед глазами плыло, и удержаться на ногах стоило некоторого труда.

– Итак, что я вижу? – ледяной тон майора Рагнарссона был ниже «абсолютного нуля». – И это легионеры Первого Ударного Полка, лучшие солдаты человечества?

Вильям с трудом сфокусировал взгляд и обнаружил, что майор, длинный и бледный, как глиста, находится в двух шагах и что в льдисто-голубых глазах его горит праведный гнев. Выстроившиеся перед командиром легионеры с разной степенью успеха пытались встать по стойке смирно. У всех были красные глаза и опухшие лица, и только Ли выглядел свежим, как огурчик.

– Итак, вы позволили себе устроить безобразную попойку, – Рагнарссон говорил размеренно, вбивал слова, как гвозди, в гудевшие черепа подчиненных. – И где? Едва ли не на передовой. Кажется мне, что по уставу за подобное положен расстрел!

Вильям сглотнул, облизал губы. Вчерашний вечер прошел содержательно, но в памяти мало что сохранилось. Они устроились в одном из полностью вычищенных залов, притащили осветительный блок. Соболев ловко, точно всю жизнь этим и занимался, развел спирт, Арагонес добыл где-то ящик консервов. Сначала вели себя чинно – помянули погибших, выпили за здоровье раненых. А затем понеслось – то ли спирт О'Нила был с какой-то примесью, то ли отвыкшие от выпивки легионеры оказались слабы, но крышу сорвало у всех и сразу.

Самые хилые просто уснули, те, кто покрепче, принялись чудить. Гаррисон кричал, что он – большой черный дух из джунглей, Арагонес учил желающих танцам Южной Америки, Цви кричал что-то об антисемитизме, передающемся в его семье из поколения в поколение.

Вильям, судя по разбитой губе и ноющему под глазом синяку, с кем-то благополучно подрался.

– Так что мне очень хочется отдать приказ о расстреле, – голос майора вкручивался в воспаленный мозг, как облитое кислотой сверло, – но это было бы слишком просто... Поэтому я...

Перед глазами Вильяма пронесся ряд видений – проштрафившихся легионеров предают бичеванию, распинают на вкопанных в землю столбах с перекладинами, сжигают на кострах из сырых дров...

– Так... что? – Рагнарссон прервался и замер, прислушиваясь к чему-то. Через БИС явно сообщили нечто чрезвычайно важное. Лицо командира Первого Ударного Полка, и так бледное, побелело еще больше. – Э... бойцы, база «Александр Македонский» и космодром подверглись массированной атаке. Я полагаю, что тритонианцы захотят осмотреть то, что осталось от их базы. Так что мы должны немедленно покинуть захваченный объект. Наказание я определю позже.

И майор быстрым шагом направился к выходу.

– А я постараюсь, чтобы оно было максимально суровым! – прошипел лейтенант Радукану и чуть ли не побежал за командиром.

– Шевелитесь, засранцы! – рявкнул сержант, когда шаги офицеров стихли в коридоре.

– Надо же было меня так подставить? Мало того, что напились, срань Господня, так еще и устроили такой дебош, что слышно было на Земле! Ну, на кой хрен вы полезли к центру управления огнем? Пострелять захотелось?

Провинившиеся легионеры сконфуженно молчали.

– Ладно, – смилостивился Фрезер. – Морды вам потом начищу... А сейчас – в ружье! Быстро!

Надевать амуницию трясущимися пальцами было непросто. Вильям никак не мог застегнуть все крепежные ремешки и в конце концов плюнул, оставив бронежилет болтаться на плечах. Когда натянул шлем, то в Боевой Информационной Системе уже содержался план отхода.

Кряхтя и спотыкаясь, легионеры выбрались на поверхность.

Дождя не было, но небо сплошь покрывали тучи. На западе, за холмами, тяжело грохотало, будто там мучился кашлем горный хребет.

– Видят духи, нашим сейчас достается... – пробормотал Ли.

– Откуда эти ящерицы узнали о том, что мы взяли их базу? – спросил Вильям, едва ворочающимся языком.

– Кто знает, какая у них система связи? – маленький китаец пожал плечами. – Хотя, скорее всего, это просто совпадение...

Полуразрушенная тритонианская база напоминала муравейник. Из щелей-выходов выбирались цепочками люди и бежали на запад, туда, где темнел уцелевший лес.

К тому моменту, когда из облаков выпало черное «веретено» длиной в сотню метров, среди развалин никого не осталось.

– Прилетели, сукины дети, – пробормотал Соболев.

– Ага, – согласился Вильям, подстраивая бинокль. – Сейчас поглядим, чего им там надо...

«Веретено» мягко опустилось рядом с одним из уцелевших «шпилей», из бока его выдвинулась трубка, выплюнувшая несколько сутулых хвостатых фигур. Тритонианцы принялись размахивать лапами, у каждого имелся «пульверизатор» – ручное оружие вроде огнемета.

Несколько разведчиков скользнули внутрь базы.

– Ох, что они там увидят, Святая Дева, – покачал головой Арагонес, – все раздолбано, что не украдено, то сломано, и вдобавок кто-то наблевал в коридоре.

– Я думал, что это ты, – сказал Вильям.

– А я грешу на черного духа леса, – и Арагонес мотнул головой в сторону Гаррисона.

Разведчики вернулись на поверхность через несколько минут. Судя по всему, увиденное им не особенно понравилось. Трубка всосала тритонианцев, и «веретено» с поспешностью удирающего от облавы зайца рвануло в небеса, оставляя след из сизого дыма.

– Сбежали, клянусь четверкой, – облегченно вздохнул Вильям.

– Первый взвод – ко мне, – прозвучал в наушниках голос лейтенанта Радукану. – Майор требует.

– Началось, – вздохнул Соболев.

– Продолжается, – поправил Ли, поднимаясь с земли.

Прочим ничего не оставалось, как последовать его примеру.

Воронки теснились, наползали друг на друга, и только блестевшие кое-где лужи, торчавшие пеньки да разбросанные в беспорядке щепки говорили, что это не Луна, и что столь впечатляющие следы оставили не метеориты.

– Так-так, – с ужасом сказал Ли, разглядывая изуродованный кратер диаметром в добрый километр. – Что же от базы-то осталось?

– Мокрое место, – ответил Вильям.

В лесу у тритонианских развалин они просидели почти сутки. Связь с «Македонским» прервалась после старта, и еще двадцать с лишним часов на горизонте громыхало и вспыхивало, словно там извергался обезумевший вулкан. Когда все стихло, Рагнарссон дал приказ выступать.

После того наказания, что выдумал майор, у Вильяма до сих пор чесалась задница, а в глубине души затаились обида, унижение и гнев. Командир батальона приказал самым банальным образом выпороть всех, причастных ко вчерашней пьянке, а поручил выполнить приказ сержанту Фрезеру.

А уж тот слово «снисхождение» давно забыл.

После экзекуции выступили в поход. Когда открылся вид на то место, где раньше находилась база «Александр Македонский», мало кто сдержал восклицание – рукотворный холм был уничтожен, тут и там в кратере валялись куски металла, покореженные блоки пластобетона.

– Святая Дева! – Арагонес торопливо перекрестился. – Упокой их души!

Земля была изрыта и перемешана так, словно по ней прошлись сотни экскаваторов, как гигантские огрызки торчали ведущие к убежищам стволы аварийных шахт.

Стальная крышка на верхушке одного из них, самого целого, со скрежетом отъехала в сторону. Раздался громкий чих и взору легионеров предстала наглая, но бледноватая физиономия сержанта О'Нила.

– А, вы уцелели, – сказал он слабым голосом. – А нам тут хорошенько врезали. Надрали задницу, так сказать.

Сержант выбрался наружу, вслед за ним полезли покрытые слоем пыли и копоти измученные люди, в которых с трудом можно было узнать персонал базы «Александр Македонский».

– Кто из офицеров выжил? – спросил Рагнарссон.

– Не могу знать, – О'Нил вытянулся, – в нашем убежище – никого.

– Так-так, – сказал Ли очень тихо, – судя по состоянию базы, от космодрома ничего не осталось. Видят духи, мы застряли на этой планете надолго. Если не навсегда.

Майор, судя по мрачной роже, пришел к схожим выводам.

– Лейтенант Акихиро, – обратился он к командиру разведывательного взвода. – К вечеру у меня должна быть информация о состоянии космодрома. Остальных офицеров прошу ко мне...

Через пятнадцать минут руины поделили на участки по числу взводов.

– Нас интересуют выжившие люди, – инструктировал подчиненных лейтенант Радукану, по обыкновению покачивая головой. – Запасы продуктов и воды, а больше всего – уцелевшее оборудование.

Лопат или других инструментов не было, поначалу разгребали завалы голыми руками.

– Так мы до Второго Пришествия провозимся, – пропыхтел Арагонес, подсовывая ладони под здоровенный обломок пластобетона. – А ну, взяли!

Кусок приподнялся и с хлопком рухнул набок, обнажив узкую щель между двумя не сумевшими сойтись до конца плитами.

– Ничего, у нас времени теперь полно, – ответил Ли, светя в щель фонариком. – Когда еще на Земле догадаются, что на Новом Орегоне что-то не так, и пошлют корабль.

В щели виднелись обломки мебели, всюду белели куски писчего пластика, а в углу лежало нечто, когда-то бывшее человеком, а теперь больше напоминавшее кусок мясного фарша, которому извращенный кулинар придал форму человеческого тела.

Вильям ощутил, как к горлу подкатывает тошнота.

– Видят духи, он погиб как воин, – торжественно проговорил Ли, – мир его праху.

– Мир праху, – повторили остальные.

Подгоняемые окриками сержанта и страхом перед Рагнарссоном легионеры работали как одержимые. Когда откопали подсобку, где хранились лопаты и ломы, дело пошло веселее.

К тому моменту, когда болтавшееся среди туч блеклое пятно, заменявшее на Новом Орегоне солнце, склонилось к закату, на месте базы красовались несколько здоровенных ям, над которыми облаками клубилась пыль. Запахи земли и гари смешивались с вонью пота и мертвечины.

Из сохранившихся убежищ выбрались уцелевшие, и стало ясно, что никто из старших офицеров «Александра Македонского» атаки не пережил. Самой ценной добычей оказался найденный в особом бункере гиперпространственный передатчик. Находившиеся рядом с ним люди задохнулись, когда отказала перегруженная система вентиляции.

Сейчас над передатчиком колдовали связисты Первого Ударного Полка.

Приказ завершить работу и построиться пришел, когда начало темнеть. Покрытые пылью и грязью, шатавшиеся от усталости люди собрались вокруг наспех возведенного из обломков навеса, заменявшего командный пункт.

– Итак, солдаты, – сказал вышедший из-под него майор. Белесые брови на вытянутом лице сошлись к переносице. – Мы попали в исключительно тяжелое положение. От космодрома не осталось ничего, находившиеся там корабли погибли, не успев взлететь. Доставшийся нам передатчик еле дышит, но мы сумели послать сообщение на Землю и надеемся, что оно дойдет. А пока... пока придется ждать здесь.

– На этой гнусной планете? – выкрикнул кто-то из задних рядов.

– Если вы предложите способ добраться до другой, более приятной, буду очень благодарен, – резко ответил Рагнарссон. – Нам придется ждать здесь столько, сколько нужно. Я, как старший офицер, беру командование на себя и объявляю всех вас временным гарнизоном планеты Новый Орегон.

– Клянусь четверкой, – пробормотал Вильям. – Это же сколько мы тут проторчим?

– Долго, – безмятежно откликнулся Ли.

Майор тем временем сообщил, что вводит в гарнизоне чрезвычайное положение, и в частности, оставляет за собой право расстреливать смутьянов без суда и следствия. Глухо роптавшие легионеры приумолкли.

– После того, как завершим работы, тут мы оставим только наблюдательный пост, – сказал Рагнарссон в завершение. – Сами же переберемся севернее, туда, где уцелели леса. Там выжить будет легче... Вопросы?

Любопытных не оказалось.

– Вот и отлично, – кивнул майор. – Офицеры сообщат вам расписание караулов. А теперь – разойтись!

Тишина сменилась топотом многих десятков ног.

Ветви раскидистого, похожего на ель дерева колыхнулись, с шорохом посыпался снег. Зверь, напоминавший помесь кабана с быком, выбрался на поляну. По бурой шерсти на боках тянулись белые полосы, рога причудливо изгибались, а из пасти с храпом вырывался пар.

Вильям осторожно поднял винтовку, прицелился, мягко нажал спусковой крючок. Грохнувший выстрел заставил броситься прочь засевшую в ветвях летучую тварь. Лес огласился ее истошными воплями.

На снег брызнула кровь. Быкокабан взревел, развернулся так, что снег полетел из-под ороговевших наростов на ногах, называемых по земной привычке копытами, и ринулся в ту сторону, откуда стреляли.

– Клянусь четверкой! – Вильям выстрелил еще раз, поспешно метнулся под защиту толстого ствола. Огромная туша промчалась рядом, обдав его резким запахом. Третий выстрел угодил зверю точно в загривок.

Быкокабан зашатался и рухнул в снег.

– Отлично сработано, – сказал Снарк, опуская винтовку. – Слезай.

– Так-так, – донеслось из кроны одного из окружающих поляну деревьев, и Ли, последний час сидевший там, словно причудливая птица, принялся спускаться. Неуклюжий тулуп, скроенный из одеял и обрывков обмундирования, мешал ему, цепляясь за ветви.

Когда закончили свежевать тушу, снег вокруг нее шевелился и похрустывал. Под его покровом к погибшему гиганту подбирались падальщики, на Новом Орегоне напоминавшие землероек.

– Фиг вам, а не мясо, – сказал Вильям, засовывая кровоточащие куски в мешки и укладывая их на сани. – Что-то я не помню, велели нам шкуру брать?

– Видят духи, велели, – отозвался Ли. – Запас обуви на исходе.

Шкуру, похожую на громадный, измазанный кровью ковер, уложили сверху. На том месте, где несколькими часами ранее лежала туша исполинского зверя, остались кости да куча внутренностей, от которой доносились приглушенные писки и взвизги – началась драка за добычу.

– Поехали, – Вильям продел голову и плечи в хомут и налег на него. Ли надавил на приделанную к саням сзади раму, и они с негромким скрипом сдвинулись с места.

Оставалось всего ничего – довезти добычу в лагерь, находившийся в полутора десятках километров.

Миновало почти триста дней с момента, когда база «Александр Македонский» перестала существовать. За это время на Новом Орегоне лето сменилось еще более дождливой осенью, которая благополучно перешла в снежную зиму.

До заката осталось не так много времени, когда Вильям и Ли вышли к прорубленной через лес просеке. Она вела на юг, к руинам базы, и еще в первые дни ее прозвали Дорогой Жизни. Пройдя по дороге с километр, охотники с санями выбрались к лагерю, последнему убежищу людей на планете.

За забором над вытянутыми, занесенными снегом землянками поднимался дымок, на центральной площади горел костер, негромко журчала огибавшая лагерь река. У ворот переминались с ноги на ногу двое часовых, один в каком-то подобии пончо из одеял, другой – в остатках зимнего обмундирования. Обувь у обоих была рваная, и только винтовки в руках выглядели ухоженными.

– Что, завалили кого? – спросил один, шмыгнув носом.

– Ага, – кивнул Вильям. – Ужин завалили.

– Кто так бьет, срань Господня? – полный ярости возглас донесся оттуда, где у забора, вытаптывая и так умятый снег, возились десятка два людей. – Я тебя как учил бить, засранец? Так?

Сержант Фрезер нашел бы кем командовать, даже окажись он на необитаемой планете. Новый Орегон, где в его распоряжении имелось несколько сотен подопечных и достаточно времени на то, чтобы их нещадно гонять, был для чернокожего вояки чем-то вроде рая.

– Вот так надо бить! – кто-то с шумом рухнул на снег. – Ясно?

– Так точно, сэр! – донесся дружный ответ.

Внутри лагеря снега было меньше, между зданиями вились аккуратные дорожки. Вблизи отведенного под склад приземистого сооружения хмурый, как с похмелья легионер скреб землю широкой лопатой.

У дверей склада замерли двое часовых.

– Открывай! – сказал Вильям, толкая широкую, сделанную из нескольких кусков пластика дверь.

Послышались шаркающие шаги, дверь открылась, и наружу выглянуло смуглое, похожее на жабью морду личико. Капитан Сингх, ловко устроившийся заведовать складом и почти не выходивший из помещения, все время мерз. Вот и сейчас он был замотан в две шкуры.

– Пришли? – сиплым голосом сказал капитан. – Заходите.

Створки с негромким скрипом распахнулись, и охотники затащили сани внутрь, окунувшись в запахи прелых кож, пыли и почему-то крови. В полутьме громоздились ящики, из дальнего конца помещения, где располагался ледник, тянуло холодом.

– Сдавайте оружие, – Сингх извлек из сейфа кусок писчего пластика, исписанный мелко-мелко. – Так, что тут у вас... Два выстрела и один. Распишитесь.

Вильям поставил закорючку, рядом нацарапал что-то Ли.

– Видят духи, – пробормотал он, когда охотники вышли со склада, – если мы проиграем войну, то виноваты в этом будут армейские бюрократы.

– Ага, – кивнул Вильям.

Чтобы добраться до землянки, отведенной первому взводу второй роты, им пришлось пересечь весь лагерь. Миновали центральную площадь, используемую майором Рагнарссоном для выступлений перед солдатами, прошли «благоухавший» сортир, возведенный в первую очередь.

У входа в землянку благополучно мерз дневальный – Гаррисон. Приятели скользнули мимо него и оказались внутри.

Потолок, сложенный частично из досок, частично из кусков пластика, нависал низко-низко, тесными рядами стояли импровизированные койки. Ноздри щекотал густой прелый запах тесноты, возникающий там, где множество людей долгое время живут в небольшом помещении.

Печка в дальнем конце землянки больше чадила, чем грела.

– Так-так, – пробормотал Ли, стаскивая тулуп. – Ужин у нас сегодня сухим пайком?

– И правильно, – одеяло на соседней койке зашевелилось, из-под него выглянул Арагонес. – Видит Святая Дева, вы целый день прохлаждались в лесу, могли свежака наесться, сколько угодно.

– Сырого мяса, что ли? – усмехнулся Вильям.

– Почему бы и нет? – Арагонес сверкнул зубами. – Помню, мы такое ели, когда я работал на продуктовом складе в Асунсьоне. Вот, например...

– Ты лучше расскажи, как отдежурил, – проговорил Вильям, давя очередную историю в зародыше.

– Да нормально, – Арагонес, только сегодня вернувшийся после недельного пребывания на наблюдательном посту около руин базы «Александр Македонский», помрачнел. – Никто не прилетел почему-то. Но тени какие-то по развалинам бродят, сам видел...

Голос его изменился, в нем появились опасливые нотки.

– Тени? – удивился Ли.

– Ага, – Арагонес огляделся, словно ожидая увидеть загадочные «тени» в ближайшем углу. – На людей похожи, но маленькие. И сразу исчезают, стоит на них посветить! Прямо сквозь землю проваливаются…

– Кто знает, может тут какие аборигены есть? – пожал плечами Вильям, со скрежетом вскрывая банку консервов.

– Видят духи, эти аборигены возникают после той отравы, что наловчился гнать сержант О'Нил, – наставительно изрек Ли. – Если ее пить такими дозами, да без закуски, не только «тени» увидишь, но и Землю отсюда разглядишь.

– Не веришь – и не надо, – Арагонес отвернулся и обиженно засопел.

Глава 7

Проснулся Вильям от громкого, прозвучавшего над самым ухом вопля. Не успел продрать глаза, как крик повторился:

– Встать, срань Господня! В ружье!

Только один человек во всей ойкумене мог так сотрясать воздух, и когда он начинал орать, оставалось одно – подчиняться. Вильям выскочил из-под одеяла, охнул, почувствовав, как холод вцепился в тело, и принялся торопливо одеваться.

В тусклом свете висевшего у двери жирового светильника суетились легионеры.

– Быстрее, засранцы! – поторапливал их сержант Фрезер. – На сборы у нас всего час! Потом выступаем!

«Выступаем? Ночью? Куда? – подумал Вильям, и в этот миг очухавшаяся от долгого анабиоза надежда заставила его на мгновение замереть. – Неужели за нами прилетели?». Сонливость тут же куда-то исчезла, и оделся он в считанные мгновения, чуть не первым во взводе.

– Теперь к складу! – велел сержант, оглядев подопечных. – Там получите оружие и шлемы!

Выскочили в холодную, заполненную снежным крошевом тьму, прореженную оранжевыми пятнами костров. В вышине ревел ветер, швыряя в лицо пригоршни снега, глухо и тревожно шумела река, раскачивались за ней верхушки деревьев, в его глубине истошно орала какая-то тварь.

– В очередь, сукины дети! В очередь! – визгливо орал капитан Сингх, пытаясь навести порядок.

За время, проведенное на Новом Орегоне, блок питания сдох и шлем превратился в мертвую железяку. Но, напялив его на голову, Вильям ощутил себя увереннее. Закинул за плечи рюкзак, ухватил винтовку, и понял, что хоть сейчас готов в бой.

– Строиться повзводно! – без Боевой Информационной Системы майору приходилось орать, и голос его хрипел. – Выступаем через пятнадцать минут!

– Клянусь четверкой, – проговорил Вильям, ощущая, как дергается от волнения сердце. – За нами прилетели. Прилетели!

– Очень даже вероятно, – согласился Ли. – Жаль только, что корабль не сел рядом.

Догадка Вильяма подтвердилась, когда стало ясно, что солдаты забирают из лагеря все, имеющее хоть какую-то ценность.

– Вперед! Шагом марш! – скомандовал Рагнарссон, и колонна двинулась.

Легионеры и бывший гарнизон базы, заросшие, грязные и облаченные в самое невообразимое тряпье и шкуры, походили больше не на солдат, а на ополчение с дикой планеты. Идти поначалу было тяжело, груз натирал спину, но потом Вильям свыкся и согрелся. Равномерно шагал, не думая ни о чем и не глядя по сторонам. Впереди тяжело топал Гаррисон. Снег все валил, метель бесновалась, точно Новый Орегон не желал отпускать людей.

К руинам базы вышли с рассветом. Около наблюдательного пункта, похожего на замаскированный ветками сарай, замер разведывательный вездеход, выкрашенный в ярко-зеленый цвет.

– Наши! Прилетели! – пронеслось по толпе.

Вильям ощутил, как теплая волна пробежала по сердцу. За спиной кто-то откровенно всхлипнул.

– Майор, поторопите ваших людей, – высунулся из вездехода чернокожий лейтенант в округлом шлеме. – Из гиперпространства вышли четыре тритонианских корабля. Они будут здесь через несколько часов.

Обладатель шлема скрылся в недрах вездехода, хлопнул люк, и зеленая машина, похожая на яркую, заляпанную краской игрушку, зафырчала и покатила прочь.

– Ишь, какой шустрый, – пробурчал Цви, почесывая нос. – Быстрее ему. Он-то не на своих двоих до звездолета топать будет.

– Разговорчики! – вмешался Фрезер. – Прибавить шагу!

Они мчались почти бегом, лавируя между воронками и рытвинами, заполненными водой. У Вильяма болели натруженные ноги, а шлем, всегда казавшийся таким удобным, отягощал голову. От несущихся впереди легионеров поднимался пар.

Показавшийся на горизонте треугольный блестящий силуэт корабля, что стоял на чудом уцелевшем клочке взлетно-посадочной полосы, вызвал у многих радостный вскрик. Сил у Вильяма немного прибавилось.

– Поднажали, поднажали, засранцы, – рычал Фрезер. – Немного осталось!

Корабль выглядел изящнее, чем все виденные до сих пор земные суда, развешенное на бортах оружие мало напоминало привычные образцы, и Вильям тревожно подумал, сколько лет прошло там, на Земле? Но мысль тут же потерялась в ворохе других, куда более злободневных.

– Пристегнуть ремни! – команда прозвучала после того, как последний легионер ступил в трюм. Пандус с тихим гулом начал подниматься, закрывая люк, под потолком вспыхнули осветительные блоки.

Трюм был необычайно просторным. Вдоль поблескивающих металлом стен тянулся ряд низких сидений, с каждого свисали широкие ремни.

– Святая Дева, нас тут расплющит, – возмутился Арагонес, но первым стал запаковываться в страховочную амуницию.

Корабль содрогнулся, его дернуло вбок, и не успевших пристегнуться легионеров шатнуло. Судя по навалившейся перегрузке звездолет стартовал, а по заполонившим трюм ругательствам и возмущенным крикам, проделал это не совсем удачно.

– Клянусь четверкой! – лязгнула последняя застежка, и тут Вильяма рвануло так, что зубы клацнули друг о друга. – Что за аттракцион такой?

– Специальное шоу – ускользни от тритонианцев, – Арагонес улыбался, но улыбка казалась вымученной. – Проигравшего ждет торжественное погребение в верхних слоях атмосферы Нового Орегона... Святая Дева!

Звездолет словно нырнул, а потом закрутился, войдя в штопор. Компенсаторная система не справилась с постоянно меняющими силу и вектор перегрузками, и Вильяма затошнило.

Закрыл глаза, надеясь, что так станет легче.

Под опущенными веками сверкнуло, по ушам ударил грохот, сменившийся резким воем. Непонятно откуда налетевший ветер опалил лицо, что-то ударило по руке, от плеча до локтя стегнула боль.

– Видят духи! – в размеренном голосе Ли прозвучал ужас.

Вильям открыл глаза и заорал – правой руки ниже локтя не было, из окровавленной культяпки торчали обломки кости, хлестала кровь. Совершивший экзекуцию отрезок металла валялся на полу, рядом с потерянной конечностью. Рассудок мутился, но Вильям ухитрился заметить непорядок с одной из стен. Медленно затягивающееся отверстие в ней было иссиня-черным, и в него заглядывали холодно мерцающие звезды.

Вакуум демонстрировал легионерам свой ужасный зрачок.

Вильям на мгновение отключился, а когда сознание вернулось, обнаружил, что дыры в стене нет, та затянулась, как след на воде. Рука по-прежнему болела, но выше локтя ее перехватывал тугой жгут, а рядом суетился невысокий узкоглазый тип в белом комбинезоне.

– Что это? – прохрипел Вильям, глядя на большой шприц в его руках, полный какой-то белой жидкости.

– Регенератор, – отозвался узкоглазый, скаля мелкие острые зубы. – Сейчас вколем, и через месяц рука будет как новая...

В речи медика звучал мягкий акцент, заставлявший вспомнить вьетнамцев из старых американских фильмов про войну в Индокитае.

– Через пару минут прибудет транспортер, – сообщил медик, втыкая Вильяму шприц в левое предплечье, – мы вас отвезем в медпункт. И остальных тоже...

Перед глазами плыло, но Вильям разглядел, что неподалеку кто-то лежит на полу, а рядом с ним растекается багровая лужа.

– Повезло вам, – узкоглазый медик аккуратно нажал на поршень, в предплечье задергало болью, словно из шприца заливали горящую нефть. – Прямое попадание, и только трое погибших. Да и противопробойная система сработала успешно.

Будучи не в силах терпеть, Вильям закрыл глаза. Как оказалось, это было ошибкой. Все закружилось и провалилось куда-то в темноту. Последнее, что успел ощутить – прикосновение чего-то мокрого к уху.

Рука казалась необычайно маленькой, и Вильям не мог отделаться от мысли, что точно такой она была у него десять лет назад, в школе. На гладкой до недавнего времени ладони начинали проступать линии.

– Ну что, шевелятся? – поинтересовался Ли, подойдя, по обыкновению, бесшумно.

– Ага, – и Вильям подвигал пальцами, розовыми, как у младенца.

Трудно было поверить, что всего двадцать дней назад вместо правой руки у него был лишь короткий обрубок.

– Хорошая штука этот регенератор, – хмыкнул свесившийся с верхней койки Арагонес. Ему во время взлета с Нового Орегона оторвало ухо, так что уроженец Сан-Педро тоже испытал на себе действие чудодейственного укола. – Скоро будешь девок щупать как раньше.

– Щупать хоть сейчас готов, – вздохнул Вильям, вспоминая Джудит. – Вот только были бы они!

Десять дней он провел в медицинском пункте звездолета, но и там весь персонал – одни мужчины. А уж в казармах легионеров особ женского пола не водилось даже на Земле.

– Час назад я переговорил с одним земляком из команды, – с непроницаемым видом сообщил Ли. – Он сказал, что сегодня посадка.

– Вот здорово, – Арагонес плотоядно ухмыльнулся. – Но где?

– Планета Таугрос. Вам это о чем-нибудь говорит?

Вильям почесал в затылке. Название казалось знакомым, но не более того.

– Нет, – сдался он. – А что твой приятель о ней знает?

– Ничего, – лаконично ответил Ли.

Сирена взвыла не хуже собаки Баскервилей, а когда стихла, заголосил сержант Фрезер.

– А ну всем пристегнуться! – рявкнул он. – Садимся!

Посадка прошла буднично, звездолет пару раз качнуло. Потом вибрация двигателей, к которой за время путешествия успели привыкнуть, затихла, оставив ощущение, что чего-то не хватает.

– Собирайтесь, засранцы, – приказал Фрезер. – На высадку сорок минут!

Через полчаса легионеры цепочкой шли к выходу по коридору. Вильям почесывал отрастающую конечность, что непрерывно зудела, и подумывал о том, где бы второй раз пообедать.

Регенерация, что вовсе не удивительно, вызывала зверский аппетит.

За пределами звездолета царила теплая ночь. Пахнущий влагой ветер щекотал лицо, огни космодрома через густой, перекатывавшийся клубами туман выглядели размытыми пятнами.

Больше ничего видно не было.

– Веселенькое место этот Таугрос, клянусь четверкой, – пробормотал Вильям, шагая вслед за Ли к темной громаде большого транспортера.

– Видали и повеселее, – отозвался маленький китаец.

По одному забрались в транспортер. Внутри кузова пахло машинным маслом и почему-то нашатырным спиртом, стоявшие рядами сиденья одинаково блестели, точно натертые жиром, а под полом негромко рокотал двигатель.

– Опять ехать, – устраиваясь у стенки, печально сказал Арагонес. – Интересно, куда?

– На курорт, срань Господня, – проворчал сержант Фрезер, заняв место у ведущей наружу дверцы. – Если не хочешь собирать зубы по полу, то держись крепче, рядовой!

Транспортер вздрогнул, зарычал, сдвинулся с места, и через пять минут стало ясно, что для перевозки людей его приспособили только из крайней необходимости. Трясло так, что заговорив, можно было откусить язык, а в голове екало, как в волейбольном мяче со спущенной камерой.

Каждый ухаб ощущался всем телом.

К счастью, ехать пришлось не слишком далеко. Не прошло и получаса, как грохочущий мотор стих, а легионеры вслед за сержантом принялись выбираться из транспортера.

– Так-так, – сказал Ли, оглядываясь. – Что-то это мне напоминает...

Транспортер и его собратья расположились на квадратной площади, окруженной приземистыми одинаковыми строениями. Еще дальше возвышалась стена, над которой горделиво торчали сторожевые вышки.

Будь это Земля, Вильям решил бы, что их привезли на базу «Инферно-1».

Но восходившая над горизонтом луна, оранжевая и огромная, как круг голландского сыра, не оставляла сомнений, что прародина человечества где-то в десятках световых лет отсюда.

– По взводам – стройся! – прозвучавшая команда мигом сдула посторонние мысли.

Через десять минут площадь вместо толпы заполняли ровные прямоугольники вытянувшихся по стойке «смирно» легионеров.

– Итак, солдаты, – сказал майор Рагнарссон. – Учитывая тяжесть выпавших на долю полка испытаний, нам дали небольшую передышку. Так что здесь, на планете Таугрос, мы проведем полтора месяца.

По рядам прокатился вздох облегчения.

– Но, – Рагнарссон обвел подчиненных взглядом, и глаза его недобро блеснули. – Идет война, и это время не может быть потрачено на отдых. И мы посвятим его тому, чтобы учиться. Тому, чтобы стать еще более грозной боевой единицей. База «Шеол-17» подходит для этого лучше всего.

– Я так и знал, – одними губами прошептал Ли.

«Опять новое оружие, снова изобретенные головастыми умниками с Земли способы убийства, – подумал Вильям. – Увольнения в ближайший городок, выпивка и шлюхи. Хотя это все же лучше, чем марать штаны под векторным прочесыванием или гнить заживо где-нибудь в джунглях».

– Разойдись! – закончил короткую речь полковник. – Сержантам – развести личный состав по казармам!

Проектор негромко загудел, и на его поверхности возникло изображение, способное испортить аппетит кому угодно, кроме легионера.

– Здесь вы видите строение организма тритонианца, – сообщил преподаватель, больше похожий на обзаведшийся руками и ртом огромный гриб, чем на человеческое существо. – Несмотря на внешнее сходство с земными ящерами, наши противники не являются пресмыкающимися...

Для Вильяма увиденное не стало откровением. В тот день, когда ночной штурм тритонианской базы увенчался успехом, он насмотрелся на внутренности чужаков в самых разных видах.

– Но особенности анатомии представителей семейства прямохвостых не должны волновать вас, – преподаватель, носивший погоны капитана медицинских войск, сам понял, что увлекся, – поэтому обратимся к практическим вопросам...

Одна диаграмма сменяла другую.

Вильям узнал, что тритонианца можно оглушить, несильно ударив под нижнюю челюсть или наступив на кончик хвоста. Несмотря на очень прочную чешую, уязвимых точек у «ящеров» нашлось не меньше, чем у людей.

Слушал вполуха, особенно не вдумываясь в слова преподавателя. Мысли витали далеко. Вспоминалась Земля, раскинувшийся на берегу Ирландского моря город, где он родился, друзья и знакомые, лица которых всплывали в памяти почему-то с некоторым трудом.

Индикатор легионера на левом запястье отщелкал почти два года, но сколько времени прошло на той планете, где он был запущен, оставалось только гадать. Мысль, что место, куда он хочет вернуться, возможно, более не существует, заставила Вильяма похолодеть. Он заметил, что преподаватель вопросительно смотрит на него.

– Рядовой Снарк! – проскрипел капитан. – Я вас спрашиваю! Вы что, заснули?

– Виноват, сэр, – ответил Вильям.

Сердито бурча, преподаватель отошел.

Они слушали еще почти час, к концу занятия даже самый тупой легионер понял, как вывести из строя покрытого чешуей противника, не поцарапав даже пальца.

– Свободны. Разойтись, – сказал преподаватель, выключая оборудование.

За пределами учебного корпуса ярко светило солнце, медленно плывущие в вышине облака выглядели клубами пуха.

– Эх, это просто рай, клянусь Святой Девой, – сказал Арагонес, вдыхая полной грудью.

Климат той части Таугроса, где размещалась база «Шеол-17», отличался исключительной мягкостью. Случались легкие и быстротечные дожди, не похожие на свирепые ливни Нового Орегона. О холодах, жаре или засухе никто даже не вспоминал.

– Я бы предпочел ему самую мерзкую погоду, но на Земле, – ответил Вильям. – Лишь бы увидеть Мерси.

– А я – Янцзы, – проговорил Ли. – Видят духи, родина лучше любого рая.

Гаррисон промолчал, только вздохнул тяжело, как беременный носорог.

– Эх, парни, вы что загрустили? – Арагонес обвел приятелей взглядом. – Я бы тоже много отдал, чтобы увидеть, как солнце встает над Парагваем. Но я прекрасно понимаю, что не увижу этого еще долго. И что, я должен по этому поводу киснуть как кефир?

– Не кричи, – Ли улыбнулся. – Все ты говоришь верно, но эта планета слишком хороша и слишком напоминает Землю, поэтому нам всем тут куда тяжелее, чем в аду Урдистана или Тритонии.

– И здесь есть время вспоминать родину, – добавил Вильям. – Пока мы сражались за выживание, его не было...

Не такое уж длинное путешествие по территории базы закончилось, и разговор пришлось завершить. Легионеров ждал Блок Виртуальной Реальности, в первые же дни прозванный «загоном с глюками».

– Садитесь-садитесь, – ворковал инструктор, прохаживаясь вдоль ряда кресел, похожих на зубоврачебные. Каждое было снабжено фиксаторами для рук и ног, а также широким металлическим обручем, чтобы надевать на голову. – Сейчас мы вам покажем стереофильм...

Вильям сел, пристегнулся, услышал, как бормочет что-то под нос Арагонес, как бурчит в животе у Соболева.

– Закрывайте глаза, – преувеличенно заботливо продолжил инструктор. – Сейчас-сейчас...

Вильям ощутил, что куда-то проваливается, точно кресло вместе с ним ухнуло в глубокую яму. Потом темнота под веками рассеялась, и он уже стоял на совершенно голой, залитой ярким светом равнине. Все остальные тоже были здесь – в шлемах, бронежилетах, с оружием.

– Уточняю задание, – прогрохотал откуда-то с неба мощный глас, мало напоминающий блеяние инструктора. – Продвинуться на северо-восток...

Пока звучали слова, мир вокруг уплотнился, обрел детали и достоверность. Под ногами проклюнулась трава, вдали зашелестели странные деревья с круглыми листьями, на горизонте нарисовались холмы.

В «загоне с глюками» легионеров гоняли по самым разным местам, через лабиринт темных пещер, радиоактивные городские развалины, джунгли и даже снега. Но в любом случае задание было одно – нейтрализовать охрану какого-либо объекта и уничтожить его. Вильям подозревал, что из Первого Ударного Полка собираются сделать диверсионное подразделение, но мысли эти держал при себе.

– Все ясно? – облака на мгновение разошлись, обнажив висевшее в зените огромное лицо. – Тогда вперед!

– За мной! – Фрезер проходил «глюки» вместе с подчиненными, офицеров натаскивали отдельно.

Очнувшись, Вильям глянул на индикатор легионера. Согласно ему, миновал всего час, в виртуальной реальности они успели пройти полтора десятка километров и несколько раз поучаствовать в бою. Как всегда после «глюков», кружилась голова, ныли мышцы, а ногу, которую зацепило иллюзорным осколком, дергала вполне реальная боль. «Погибшего» Гаррисона пришлось вытаскивать из кресла и долго колотить по щекам, пока он не пришел в себя.

– Задание зачтено, – сообщил инструктор. – Поспешите в столовую, а то останетесь без обеда...

Пошатываясь, как толпа пьяниц, легионеры заторопились к выходу.

Щетка, которую держал Вильям, меньше всего подходила для чистки пластика. Щетина была слишком мягкой, без особого толка елозила по гладкой поверхности и размазывала по ней мыльный раствор.

– Так, срань Господня, что тут у нас? – дверь туалета с грохотом распахнулась. Внутрь шагнул сержант Фрезер, напоминавший самца гориллы, обнаружившего, что супруга изменила ему с павианом.

– Все в порядке, сэр! – отрапортовал Вильям, вытягиваясь.

– В порядке? – от сержанта просто веяло гневным жаром, как от печи. – Да вы, засранцы, ничего не сделали! У вас еще час, и хоть языками лижите, но чтобы все было закончено!

Дверь грохнула еще раз, сержант исчез.

– Уф, – с чувством проговорил Вильям, утирая лоб. – Час продержаться осталось...

– Именно, – поддакнул надраивавший раковины Цви. – А потом они забудут. Да и смысла не будет…

Весть о визите высокого начальства обрушилась на лагерь вчера и породила больший хаос, чем неожиданная атака тритонианцев. Офицеры и сержанты потеряли голову, приказы посыпались, словно горох из рваного мешка, а отдуваться пришлось, как обычно, рядовым. Окружавшая базу ограда засияла свежей краской, траву в периметре подровняли, замазали трещины в стенах казарм. Ну а сегодня в какую-то особенно умную голову пришла мысль, что начальство возжелает посетить солдатский сортир.

– Скорее бы на войну, что ли, – уныло сказал длинный и худой, как весло, Найджел Лири, родившийся где-то в Австралии.

Вильям, к собственному удивлению, ощутил, что тоже не против вернуться туда, где уши щекочет свист векторного прочесывания, где жужжат пули, взрываются ракеты, и решается один, зато очень важный вопрос – ты их или они тебя. Но зато никому не придет в голову заставить тебя драить стены туалета.

– Заканчивайте, срань Господня! – Фрезер ворвался в сортир подобно брызжущему молниями облаку гнева. – Щетки в шкаф и марш одеваться!

По слухам, навестить базу собрался генерал планетарных войск, начальник гарнизона Таугроса, насчитывавшего несколько десятков тысяч солдат. Для столь высокого чина пришлось достать из запасников парадную форму Звездного Легиона, отгладить ее и даже заштопать проеденные молью дырочки.

Снарк торопливо метнулся к своей койке и принялся торопливо переодеваться. Закончил в рекордный срок.

– Так-так, – Ли, уже наряженный в синее, поглядел на Вильяма участливо. – И чего это все на тебе криво сидит?

– Клянусь четверкой, это же не бронежилет, – отозвался тот, пытаясь одернуть гимнастерку так, чтобы та выглядела прилично.

Из-за дверей барака доносились встревоженные и злые голоса офицеров, где-то в вышине свистел флайер, везший к лагерю генеральскую особу.

– А ладно, мне в первом ряду не стоять, – махнул рукой Вильям. – Обойдется.

К тому моменту, когда флайер завис над взлетно-посадочной полосой, строй легионеров выглядел ровным, словно траектория полета фотона. Сверкали начищенные ботинки, золоченые пуговицы и усердно вытаращенные глаза.

Вылезший из летающей машины генерал оказался невысок и толст, как мешок с картошкой. Форма сидела на нем неуклюже, зато нос превосходил размерами вороний клюв. Майор Рагнарссон выглядел рядом с ним как Дон Кихот около Санчо Пансы.

– Здорово, молодцы! – прокаркал генерал, несколько раз перевалившись с ноги на ногу.

– Здравия желаем, господин генерал! – дружно рявкнули легионеры.

Начальник гарнизона слегка поморщился и отправился обходить строй. Майор зашагал за ним, отстав на полшага, и в его бесстрастном взгляде читалось обещание смертной казни любому, кто сегодня окажется не в порядке.

– Вот, – генерал остановился прямо напротив места, где Вильям благополучно прятался за широкой спиной Гаррисона. – А ну скажи, рядовой, что привело тебя в Легион?

Арагонес, к которому был обращен вопрос, на мгновение замялся, и Вильям с ужасом представил, как бесшабашный выходец из Южной Америки ответит правду. Ляпнет что-нибудь вроде «Уголовщина!» или «Совершенное мной преступление!» и визит окажется безнадежно испорчен.

– Желание служить родине, сэр! – суровый взгляд Рагнарссона сделал свое дело.

– Отлично! Вот на таких молодцах и держится человечество, – проникновенно сказал генерал и зашагал дальше. За ним, как овцы за бараном, поплелись офицеры.

Судя по тому, как затряслась спина Арагонеса, он изо всех сдерживал приступ смеха.

Стоявший на взлетно-посадочной полосе звездолет напоминал огромную черную птицу и ничуть не походил на сверкающих великанов, в чреве которых Вильям не раз путешествовал через космос.

– Видят духи, какой красивый, – тихо сказал Ли, и голос его прозвучал торжественно.

– И маленький, – добавил Арагонес. – Как мы в него поместимся?

– Не так уж нас и много, – пробормотал Вильям, оглядывая только что выгрузившихся из транспортера легионеров.

Сегодня с базы забрали не весь Первый Ударный Полк, а только одну роту.

– На погрузку, – отдал команду лейтенант Радукану, мрачный, как разбуженный посреди зимы медведь.

Вильям его отлично понимал, у самого трещала голова, а ноги предательски дрожали.

Полтора месяца, отведенных легионерам на «отдых», истекли вчера, и солдат по этому поводу организованно вывезли в ближайший крупный бордель. Офицеры отправились в соответствующее заведение классом повыше.

Так что у многих сегодня были бледные лица и круги под глазами.

Вблизи стало видно, что поверхность звездолета матово поблескивает, ее покрывают сотни неглубоких бороздок, образующих сложный узор, похожий на рисунок вен человеческого тела.

– Клянусь четверкой, это еще зачем? – спросил Вильям, разглядывая нанесенное на борт серебристой краской название: «Властелин небес».

– Видят духи, это каким-то образом снижает вероятность обнаружения корабля сканерами противника, – отозвался Ли. – А название хорошее. Как сказал великий Сунь-цзы – тот, кто хорошо нападает, действует с высоты небес.

– Можно подумать, этот твой Сунь-цзы летал в космос, – пробормотал Вильям, пригибаясь, чтобы войти в слишком низкий для него люк.

Коридоры внутри «Властелина небес» оказались узкими, как щели, а привычных лифтов или длинных лестниц не было вовсе. Глазам легионеров предстал вытянутый салон, разрезанный коридором надвое. Обе части разделялись переборками на одинаковые ячейки, в каждой имелся высокий шкаф и кресло.

– Святая Дева, так мы что, сидя полетим? – изумился Арагонес. – Пока доберемся, все задницы сотрем!

– Занимай место, рядовой, – ответил Фрезер, сам, судя по мрачной роже, не все понимавший. – Тебе все объяснят.

Шкаф оказался достаточно большим, чтобы пристроить в него снаряжение и винтовку, а кресло – мягким и удобным.

– Ну дела! – изумленно присвистнул усевшийся по другую сторону прохода Арагонес. – Первый класс!

– Прошу внимания! – голос лейтенанта Радукану прозвучал откуда-то из-под низкого потолка, и Вильям невольно поднял голову. – Сейчас вам будет сделан укол, благодаря которому время полета до цели вы проведете в анабиотическом сне.

Кое-какие странности конструкции «Властелина небес» получили объяснение. Корабль, которому не требуется обеспечивать продуктами, водой и воздухом почти сотню находящихся на борту здоровых мужиков, может позволить себе значимую экономию по габаритам.

Ну а пребывающему в анабиозе телу все равно – лежать или сидеть.

– Но для того, чтобы кресло могло поддерживать вашу жизнедеятельность, – продолжал Радукану, – вы должны полностью раздеться.

– Это что, шутка? – возмутился кто-то, судя по голосу, Цви.

– Это приказ, срань Господня! – рявкнул сержант. – Если лейтенант велел «раздеваться», вы выполняете! Ясно?

Такое «толкование» встретили напряженным молчанием.

– А сейчас, пока есть немного времени до старта, я доведу до вас боевую задачу, – продолжал командир роты.

– Раздевайтесь, засранцы! – велел Фрезер. – Чего зря время терять?

Пока Вильям разоблачался, узнал, что «Властелин небес» – особый звездолет для диверсионных операций, что по скорости он превосходит все имеющиеся у противника корабли, а по умению маскироваться – не знает себе равных. С его помощью вторая рота, временно превращенная в особое подразделение, будет доставлена к планете Ферис.

По словам Радукану, тритонианцы захватили ее недавно, но успели покрыть сетью военных баз, и что прорвать планетарную оборону крайне сложно. Единственный шанс – уничтожить командный пункт, а это задание поручено как раз их роте.

– Ну надо же, – пробормотал Арагонес, поеживаясь от холода. – От нас все зависит. Так и хочется подумать, что генерал был прав – на таких молодцах держится человечество.

– Я верю в вас! Удачи! – заключил лейтенант, и связь прервалась.

– Всем сесть в кресла! – управление ситуацией взял в руки Фрезер. – Быстро!

Вильяму показалось, что сидение у него под спиной немного нагрелось, потом что-то укололо в затылок. Перед глазами все поплыло, веки опустились. Он еще услышал какой-то свист и понял, что кресло наклонилось, после чего отключился.

Тело обволакивала мягкая истома, было тепло и уютно, хотелось вернуться назад, в сладкий сон. Бьющий по ушам назойливый, ритмичный звук казался неприятным, словно скрежет металла по стеклу.

Вильям поднял тяжелые, будто свинцовые веки – перед глазами что-то мигало, по позвоночнику струилась легкая щекотка. Несколько раз моргнул и понял, что смотрит на гладкую черную стенку, по которой бегают отблески от вспыхивающего под потолком осветительного блока, а мерзкий звук – мелодично воющая сирена.

Мышцы были вялыми, как рыбы к весне; двигаться и шевелить мозгами удавалось с большим трудом.

– Клянусь четверкой... – прохрипел Вильям, пытаясь сесть. – Что же это...

Трансляционная система включилась с легким шорохом, и салон заполнил глубокий бас.

– Приветствую вас, господа. Говорит капитан «Властелина небес» Робур. Советую не делать резких движений и не пытаться встать. Мышцы отойдут от анабиоза только минут через тридцать. Мы вышли из гиперпространства и приближаемся к планете Ферис. Признаков обнаружения противником нет...

Пока капитан говорил, к Вильяму постепенно возвратились чувства и способность двигаться. Уловил запах собственного пота, облизал пересохшие губы и понял, что щекотка в спине – электрические разряды, стимулирующие кровообращение.

В воздухе пахло озоном, а в голове потихоньку прояснялось.

– Святая Дева! – донесся потрясенный голос Арагонеса. – И мы просидели так почти пятнадцать дней?

– Ага, – ответил Вильям. – Очень экономный способ транспортировки людей через космос. Умники на Земле не зря едят хлеб.

– Я не уверен, – пожаловался Арагонес. – Вот когда пойму, что у меня работают все... хм... органы, тогда и скажу в адрес умников доброе слово.

– Срань Господня! – сержант Фрезер, судя по злобному рыку, вполне ожил. – У вас час, чтобы очухаться, посетить санитарный блок и поесть!

Прошло пятнадцать минут, и Вильям сумел отклеиться от кресла. До санитарного блока ковылял, как новорожденный пингвин, а в очереди оказался всего десятым. Слегка ополоснувшись, вернулся на место. Есть не хотелось, но он заставил себя вскрыть упаковку с сухим пайком и проглотить все до крошки. Проснувшийся желудок заурчал, как пригревшийся кот.

– Если будешь так грохотать, – сказал Арагонес, покосившись на приятеля и сделав страшное лицо, – тритонианцы обнаружат нас за десять километров. Будешь спорить?

– У вас пятнадцать минут! – гаркнул на весь салон Фрезер. – Чтобы все были готовы к выходу!

Проблема выброса десанта с «Властелина небес» решалась с помощью десантной палубы – тесного и низкого помещения, расположенного ниже пассажирского салона. До нее легионеры добрались по короткой и узкой лестнице.

Вдоль стен палубы рядами стояли комплексы персонального приземления. Они сильно отличались от неуклюжих предшественников, с которыми легионеры знакомились еще на базе «Инферно-1». Напоминали не огромные патроны, а что-то вроде крошечных стальных дельтапланов.

Вильям прополз к своему месту, прислонился спиной к холодному КПП, ощутил, как щелкнули захваты у плеч, как натянулись располагавшиеся поперек туловища ремни. Вскоре заработала Боевая Информационная Система, сообщая, что звездолет мчится, замедляя скорость, на высоте около двух километров, и что до выброса осталось меньше минуты.

Невольно вспомнилась та, первая высадка, когда они шли в бой, не зная, с кем будут иметь дело.

– Ох, страшно что-то, – пробурчал Гаррисон, которого, похоже, одолевали такие же мысли.

– Ничего, мы им влупим, – ответил Вильям. – Обязательно!

Десантную палубу огласил пронзительный тревожный писк, пол ушел в сторону. Снарк ощутил, что падает, провалился во что-то белое, стекло шлема запотело. Вывалился на открытое пространство и только тут осознал, что пробил облако. КПП заработал с хлопком, Вильяма дернуло, полет превратился в падение.

По сторонам виднелись соратники, похожие на зелено-желтые семена одуванчика с пылающими огнем венчиками. Плыли облака, толстые и белые. Снизу приближалось нечто зеленое, мохнатое.

«Опять джунгли!» – успел подумать Вильям, прежде чем провалился в сплетение ветвей. Сшиб несколько веток и с громким «плюх» приземлился в лужу бурой грязи. Потеки цвета кофейной гущи залепили стекло щитка, отработанный КПП кувырнулся назад.

– Клянусь четверкой! – пробурчал Снарк, оттирая «забрало». – Снова болото? Ну и везет же мне…

То, что находилось вокруг, можно было назвать только «лесом», но земную чащу он напоминал примерно так же, как подстриженный газон перед домом где-нибудь в Рединге – вересковую пустошь Шотландии. Деревья стояли далеко друг от друга и, присмотревшись, можно было увидеть, что ветви, покрытые зелеными потеками, движутся, и совсем не от ветра.

На глазах Вильяма то, что выглядело покрытым лиловой паутиной кустом, выкарабкалось из земли и со стрекотом поползло в сторону.

– Ой! Надо же! – пробормотал Снарк, отскакивая от неторопливо волочившегося «бревна», снабженного множеством присосок.

– Все ко мне! – голос сержанта заставил позабыть об удивлении.

Вильям, протискиваясь через сплетение ветвей-щупальцев, заспешил туда, где ожидал подопечных Фрезер. Собрались на небольшой полянке. С ветвей окружавших ее деревьев на людей с любопытством уставились глазастые существа, похожие на поросшие мхом многорукие пеньки, а земля под ногами с чавканьем вспучивалась и колыхалась, точно под ней буйствовали пьяные кроты.

– Видят духи, все это странно, – пробормотал Ли. – Ни одного пострадавшего при высадке. Помню, сколько рук и ног поломали на Тритонии...

– Ничего странного, – отозвался сержант. – Та прививка, которую вам воткнули во время повторного обучения на Земле, сделала ваши тела почти удачливыми. Удача, срань Господня, будет спасать вас в самой безнадежной ситуации, поможет избежать пуль, мин, снарядов, осколков, ракет, ядовитых газов...

– Так мы что, стали неуязвимы? – удивился Гаррисон.

– Нет, – покачал головой сержант. – Если этот лес зальют напалмом, то твоя удача может состоять в том, чтобы умереть быстро. Если ты попадешь в зону Ф-атаки, то удача сделает так, что ты не останешься безмозглым идиотом, а просто сваришься заживо. Под ракетным обстрелом благодаря удаче отделаешься легкой раной, не останешься без конечностей. Ясно? Тогда за мной, засранцы!

Они бежали, поднимаясь и спускаясь по склонам пологих холмов. «Деревья» – то ли растения, то ли животные, изумленно шевелили ветвями. Под ногами чавкала бурая жижа, какие-то твари шуршали по кустам, но разглядывать их времени не было.

Сигнал тревоги пришел через БИС, когда огибали озеро, заполненное мутной водой. Из нее торчали «коряги», мрачно посверкивавшие фиолетовыми глазами.

– Рассредоточиться! – скомандовал сержант. – Залечь и не шевелиться!

Вильям послушно бухнулся на землю, перекатился так, чтобы крона «дерева» укрыла его от неба. В вышине родился тонкий, свистящий звук, из низко ползущих серых облаков вынырнуло что-то маленькое, черное. Летательный аппарат, похожий на этажерку, прошел над самыми верхушками «деревьев», заставив их возмущенно зашуметь.

– Не заметили, – прошептал Вильям, когда «этажерка» скрылась вдали.

– Повезло, видят духи, – кивнул Ли.

И они побежали дальше.

Солнце, похожее на оранжевый растекшийся блин, двигалось по небу медленно, как умирающая медуза. Но все же спустилось к горизонту, и на чащу спустились зелено-фиолетовые сумерки.

– Привал! – объявил Фрезер. – Двадцать минут!

– Интересно, куда отправили других? – спросил Вильям, жуя кубик питательной массы из сухого пайка.

На вкус он напоминал резину, намазанную ореховым маслом.

– Другие роты? – уточнил Ли.

Приятели, подняв щитки шлемов, сидели у подножия громадного «дерева». Оно почти не шевелилось, а свисавшие с «ветвей» полосы белого пуха смахивали на седую бороду.

– У каждой, я думаю, своя цель... – сказал китаец. – Одним командным пунктом глупо было бы ограничиваться. Есть ведь еще и запасной, и центр связи, и космодромы... Так что целей хватит на весь полк.

– Клянусь четверкой, ты знаешь ответы на все вопросы, – Вильям потянулся к фляжке. – Тебя бы на место майора.

– Я не против, – согласился Ли. – Только вот не ставит никто...

– Подъем! – прервал беседу Фрезер. – Выступаем!

В темноте шлемы перестроились на ночное видение, и в инфракрасном диапазоне стало заметно, что «деревья» светятся желтым, создавая исключительно высокую для растений температуру. Но и они постепенно погасли, впали в ночное оцепенение. Лес погрузился в темноту.

Прошли еще одно озеро, куда больше предыдущего. В его темной глади отразились луны – два крошечных золотистых кружочка, один побольше, другой поменьше. А потом забрались на холм, и впереди открылась цель.

Окруженное мерцавшим облаком защитного поля скопление «сот» и «кубов» сияло, как торговый центр в вечер распродажи.

– Занимаем позицию и ждем, – приказал лейтенант Радукану.

Легионеры рассредоточились по самому краю зарослей.

– Великий Сунь-цзы сказал – удар войска подобен тому, как если бы ударили камнем по яйцу: это есть полнота и пустота, – голос Ли звучал еле слышно среди чавканья и шорохов, наполняющих лес.

– Понять бы, что это значит, – пошевелилась во тьме огромная тень – Гаррисон.

На самом краю зарослей они просидели не один час.

По темному небу неспешно перемещались две луны, похожих на бильярдные шары из чистого золота, сияла неподалеку тритонианская база. Джунгли Фериса жили своей жизнью, не обращая на людей внимания.

– Святая Дева, чего мы ждем? – терпение не относилось к числу достоинств Арагонеса.

– Наверняка, атака готовится сразу на множество объектов, – сказал Ли. – Выжидаем, когда все группы выйдут на позиции. Или, – он мотнул головой, указывая на небо, – когда зайдут эти проклятущие светильники...

– Похоже на то, – Вильям почесал затылок, для чего пришлось чуть приподнять шлем.

– Боевая готовность! – раздалось из наушников.

Лес наполнился шорохом и треском, легионеры один за другим поднялись и двинулись к опушке.

– Вперед! И да поможет нам бог! – Фрезер первым ступил на открытое место.

Шагали, пригнувшись, – ряд стремительных теней, скользивших от неровности к неровности. Вильям двигался на левом фланге взвода, впереди маячила спина Соболева, позади шумно сопел Гаррисон. Тритонианская база безмолвствовала – то ли там не заметили людей, то ли выжидали, когда те подойдут ближе.

– Рассыпаться! – команда пришла, когда до границы защитного поля оставались считанные метры, и тут враг дал о себе знать.

Громыхнуло, вспыхнуло, от конструкции, напоминавшей пирамиду из «сот», полетели в стороны десятки маленьких черных «игл». Сначала медленно, но, проткнув стенки «мыльного пузыря» защитного поля, резко ускорились. Вильям упал, перекатился.

Одна из «игл» взрыла землю неподалеку, взметнулось пламя, брызги кипящего металла рассыпались в разные стороны. Цви выронил винтовку, с воплем осел, хватаясь за обгоревшую чуть ли не до кости руку.

– Не стоять! – гаркнул сержант так, что Вильяма подбросило как пружиной.

Он проскочил через защитное поле, едва ощутив его липкое касание, и нажал спусковой крючок.

– По пирамиде пали! – прорычал Гаррисон, останавливаясь, чтобы лучше прицелиться.

Тритонианский снаряд, летевший медленно и грузно, саданул его в лоб и полетел дальше. Шлем звякнул, но выдержал, уроженец Конго пошатнулся и бесшумно рухнул.

Вильям стрелял на бегу, со злой радостью видел, как пламя окутало «пирамиду», как бронебойные пули дырявят ее поверхность. Плевавшиеся расплавленным металлом ракеты еще летели, но их становилось все меньше и меньше.

Холмик впереди лопнул, раскрывшись лепестками громадного бурого цветка. Из возникшего на его месте отверстия выбралось зубастое и хвостатое существо. Вильям еще не сообразил, что это тритонианец, а тот уже зашипел, нацелив на человека огнемет. Струя пламени прошла всего в полуметре, Снарк ощутил ее палящее дыхание.

Выстрелил в ответ, очередь практически рассекла врага пополам. Но выскочивший из-под трупа сородича второй тритонианец бросился на Вильяма, намереваясь вцепиться в него. Приклад врезался в чешуйчатое горло, ломая хрящи, раздался неприятный треск. Разумный ящер застыл, и выстрел в упор выстрел в упор заставил его упасть.

– Клянусь четверкой! – пробормотал уроженец Ливерпуля, ощущая, что под бронежилетом он весь мокрый от пота.

Из затянувшего базу дыма донеслись какие-то ухающие звуки, на людей двинулось нечто тяжелое.

– Поберегись! – за миг до окрика Вильям упал рядом с мертвыми тритонианцами, прямо в лужу крови.

Появившаяся из тьмы машина напомнила древний земной танк, но вместо пушки у нее торчало что-то вроде огромной бутылки. С негромким гудением она наполнилась зеленым свечением, и кольцо изумрудного пламени умчалось прочь, разгоняя мрак. Кто-то завопил, и в крике этом прозвучала боль.

– Ну, держись! – Вильям прицелился. Успел нажать спусковой крючок, услышать, как пули впиваются в броню, и тут же тяжелое ударило сбоку. В лицо точно плеснуло кипятком, и стало темно.

Глава 8

Открывать глаза оказалось больно. Веки словно заклеили пластырем, и вообще, с лицом что-то было не так. Вильям попробовал встать, но тело не послушалось, только судорожно задергались мышцы.

– Лежи, не суетись, – по-английски с легким акцентом сказал знакомый голос. – И глаза не открывай...

– Что со мной? – чтобы говорить, приходилось напрягать все силы. – И как... как бой закончился?

– Видят духи, тебя ранили, – сообщил Ли. – И довольно серьезно, а бой мы выиграли. Только вот... этот командный пункт оказался не основным, а запасным...

Вильям ощутил разочарование – высадиться в лес на незнакомую планету, пройти не один десяток километров, сражаться, не щадя себя – и все это ради того, чтобы захватить пустышку?

Хотелось выругаться, но сил не было. Правую половину лица жгло, плечо как-то странно болело.

– Сержант сказал, что за нами сейчас прилетят, – проговорил Ли после паузы. – Вколют тебе регенератор, будешь как новенький.

– А остальные как? Живы?

– Ранены почти все, – Ли вздохнул, – погибли трое. Пока против нашего везения ящеры ничего не придумали.

Вильям опять потерял сознание, а когда очнулся, то вокруг слышалась возня, и чужие, незнакомые голоса.

– Вот сюда, – проговорил кто-то, раздался щелчок, и его руки коснулись сильные ловкие пальцы. – Рядовой, ты в сознании?

– Так точно, – Вильям закашлялся, ощутил, как внутри что-то хрипит и сипит, как в прохудившемся насосе.

– Надо спешить, – рядом зашуршало, в плечо Вильяма вонзился шприц. Бывший архивист напрягся, ожидая боли, как во время первого укола, но на этот раз не почувствовал ничего, будто ему ввели обыкновенную воду. – Забирайте его!

Чужие прикосновения причинили боль, но Вильям промолчал. Его погрузили на носилки и куда-то понесли. Потом звук шагов изменился и, судя по эху, они двигались внутри замкнутого пространства. Когда носилки поставили, то ладонью ощутил очень холодный металлический пол.

– Срань Господня! – пробурчали рядом. – И это сборище калек – мой взвод? Вот засранцы!

– Благодарю, сержант, – сказал Вильям. – Вы здорово умеете утешить, клянусь четверкой.

Фрезер фыркнул, но ничего не ответил.

– Где мы? – спросил Снарк, услышав, что рядом кто-то сел.

– В корабле, в орбитальном челноке, – ответил Ли. – Сейчас взлетаем. Говорят, операция увенчалась успехом. Ферис теперь наш. Видят духи, впервые ящерам утерли нос. Планету отвоевали.

– Это здорово, – Вильям попробовал двинуться и с радостью ощутил, что власть над телом потихоньку возвращается. – Может, врежем им еще пару раз и война закончится?

– Сомневаюсь, – Ли вздохнул. – Слышал, что конфликт с еще какими-то чужаками случился. Покончим с тритонианцами, возьмемся за них.

Пол, на котором лежал Вильям, вздрогнул, навалилась перегрузка, неподалеку кто-то застонал.

– Святая Дева, полетели, – голос Арагонеса звучал до странности безжизненно. – Прощай, Ферис, здравствуй – что? Куда нас на этот раз зашвырнут?

– Знал бы прикуп – жил бы в Сочи, – не совсем ясно выразился Соболев. – Такова уж доля легионера – мотаться между планетами, как голубь между помойками...

– И так до самой смерти, – подытожил Ли.

Корабль вздрогнул, донесся раскатистый скрежет и грохот.

Звуки были знакомыми – челнок, на котором солдат подняли с поверхности планеты, пристыковывался к звездолету.

Медленно поворачивавшаяся в усеянной звездами черноте конструкция напоминала огромного морского ежа с телом из металла. Блестели иглы-трубки, и вдоль них плавно скользили какие-то округлые предметы.

Только приглядевшись, можно было понять, что это звездолеты, и осознать истинные размеры висящей в космосе станции.

– Клянусь четверкой, какая здоровая! – восхитился Вильям, оценив перспективу.

– Точно, – согласился Ли.

Корабль, чуть ли не месяц назад вылетевший из окрестностей Фериса, медленно приближался к станции, изображение с носовой камеры передавалось на проекторы в «казармах». Их на большом транспорте, везшем Первый Ударный Полк, было очень много.

– Надо собираться, – Вильям сел на койке, та возмущенно скрипнула. – Вряд ли это просто дозаправка...

С трудом удерживаясь, чтобы не почесать плечо. Регенерировавшая кожа давно перестала зудеть, но привычка осталась.

– Святая Дева, куда спешить? – валявшийся на соседней койке Арагонес зевнул. Поднял руку, чтобы в очередной раз полюбоваться пальцами, заново отросшими лишь несколько дней назад.

За успешную операцию на Ферисе заплатили тяжелыми потерями и ранениями. Если бы не регенератор, Цви остался бы без руки, Вильям – без глаза, а сержант Фрезер – со здоровенным шрамом на лбу.

– Что разлеглись, точно девки на пляже? – стоило вспомнить о сержанте, как он появился рядом. – А ну подняли задницы и принялись собираться! Быстро, срань Господня!

Изображение на экране мигнуло и исчезло, точно напуганное гневным тоном Фрезера, а легионеры без особой спешки начали слезать с коек. За то время, что воевали с сержантом, успели досконально изучить его манеру орать, и чуяли, когда он вопит просто так, для острастки, а когда серьезно.

Сейчас можно было не напрягаться.

Вильям побросал вещи в рюкзак, на мгновение задержал в руках голографию Джудит.

Карточка обтрепалась и слегка измялась, но улыбка изображенной на ней девушки не стала менее привлекательной.

– Думаешь, ждет? – тихо спросил Ли.

– Не знаю, – ответил Вильям, убирая карточку. – Шансов мало.

– Поднимайтесь и марш за мной! – на этот раз сержант был серьезен. – Прибыли!

Легионеры потянулись за ним к выходу.

В шлюзовой камере, через которую солдат запускали внутрь стального «ежа», их встретила надпись «Перевалочная станция «Ирий-23» .

– И кого тут куда переваливают, клянусь мошонкой аллигатора? – поинтересовался Гаррисон, оглядывая исполинский ангар, где вполне могли пастись дирижабли.

– Отставить болтовню! Наша машина – вон та! – прервал уроженца Конго сержант.

Указывал он при этом на один из стоявших в колонне грузовых электромобилей с широким кузовом и низкими бортами. Сидений в них не было, размещаться пришлось на полу.

Водитель в черной флотской форме глянул на подсевшего к нему Фрезера без особого дружелюбия, мотор заурчал, и электромобиль вырулил к распахнувшимся в стене воротам.

Вильяму поездка напомнила путешествие через чудовищно разветвленную сеть метро. Мелькали увитые кабелями и трубами стены, какие-то полости, темные и освещенные, на перекрестках мигали светофоры. По обочинам, огражденным невысокими бордюрами, деловито шагали люди в военной форме и в гражданских комбинезонах цвета металла.

Станция «Ирий-23» была настоящим городом, по прихоти человека вынесенным в космос.

– Вылезайте, – велел сержант, когда электромобиль остановился в округлом зале с десятком одинаковых дверей. Осветительные блоки под потолком создавали приглушенный полумрак.

Первым выпрыгнул Гаррисон, за ним остальные. С передней машины соскочил лейтенант Радукану, переговорил с высоким флотским офицером и принялся давать указания.

– Наш блок – седьмой, – мрачно известил вернувшийся от начальства Фрезер. – Но только нас ждет одно из запасных общежитий для младшего командного состава, и комнаты на двоих...

Арагонес хмыкнул, шепнул Вильяму на ухо:

– Теперь сержанту придется попотеть, если он захочет наорать на всех.

– Это уж точно.

Общежитие для младшего командного состава напоминало гостиницу в заброшенной колонии. Комната на двоих размерами походила на конуру, но тут имелся душ, стереовизор в углу и настоящий иллюминатор.

Вильям в первый момент принял его за круглую картину.

– Так-так, – изумленно пробормотал Ли, вглядываясь через толстое стекло. – Красиво-то как!

Они находились примерно посередине одной из «игл». Соседние казались стальными исполинскими колоннами. Голубоватым шариком сверкала между двумя из них ближайшая звезда.

– Ага, – согласился Вильям. – Прямо курорт. Только в космосе...

Мимо иллюминатора с величавой неторопливостью, словно большой скат, проплыл звездолет, похожий на «Властелина небес». Раскинутые в стороны крылья, бесполезные тут, в вакууме, но незаменимые при входе в атмосферу, блестели чернотой антрацита.

Зал был настолько большим, что от дверей до парадного возвышения, где стояло начальство, проще всего было добраться на электромобиле. Легионерам пришлось одолеть этот путь на своих двоих, и к его концу Вильям ощутил, что в парадной форме, мало годной для активного передвижения, ему становится жарковато.

Солдат построили. Торжественно загудели фанфары. Висевший на стене флаг Земной Федерации, за которым легко уместилось бы футбольное поле, колыхнулся.

– Солдаты! – прогремел усиленный динамиками голос. – Смирно!

Вильям вытянулся, прижал руки к бокам. Рядом с ним замерли, стараясь не дышать, боевые товарищи, с которыми прошел весь путь от базы «Инферно-1» до Фериса. Другие, с нашивками Второго и Третьего Ударных Полков, были вовсе незнакомы.

– Вольно! – никакие динамики не могли скрыть, что звучавший через них голос дребезжит, как старая пружина.

Комендант перевалочной станции, генерал Лех Франковски, недавно разменял седьмой десяток.

– Вы должны знать, что Родина помнит о вас! Что вы отдаете за нее кровь в далеких мирах, а миллионы людей в колониях и метрополии трудятся, чтобы вы могли это делать! – говорить комендант явно любил. – Ничей подвиг не будет забыт! Ни один!

Первый Ударный Полк отдыхал на станции больше месяца. Несколько дней назад сюда же прибыли Второй и Третий, и этим решили воспользоваться для вручения легионерам накопившихся с начала войны наград. Вильяму, например, медаль полагалась еще за Новый Орегон.

Генерал говорил еще долго, перескакивал с одной мысли на другую, время от времени повторяясь. Возникало чувство, что речь эта не закончится никогда.

– Ах, да! – Франковски опомнился совершенно неожиданно, то ли вспомнил о других делах, то ли кто-то из стоящих рядом офицеров подсказал, что надо еще раздать награды. – Начнем же! Абу-Азиз, Мухаммед.

Здоровенный детина с носом боксера и пылающими черными глазами двинулся к помосту, чеканя шаг. Поднялся по лесенке и замер перед генералом. Тот наклонился к подносу в руках адъютанта и что-то круглое, золотистое блеснуло, отразив свет горевших под потолком осветительных блоков.

Вильям терпеливо ждал очереди, до ужаса хотелось сесть или хотя бы пошевелиться.

– Снарк, Вильям! – объявил генерал и уроженец Ливерпуля вздрогнул.

На негнущихся, как палки, ногах зашагал вперед. Стало жарко, взгляды офицеров, расположившихся по сторонам от Франковски, казалось, обжигали кожу. Поднимаясь по лесенке, едва не упал.

– Молодец, рядовой! – сказал генерал, скаля в улыбке желтые редкие зубы. – Служи так и дальше!

Вильям поглядел, как сверкает медаль «За отвагу» – маленький диск с рельефом древнего воина, воздевшего над головой меч – как ее вешают на грудь. С удивлением почувствовал, что гордится наградой, принадлежностью к элитным войскам Звездного Легиона и тем, что сражается, защищая человечество от орд инопланетных монстров.

И когда генерал поздравил Снарка с заслуженной наградой, в ответ тот рявкнул от всей души:

– Служу Земле!

Отдал честь и, развернувшись, затопал обратно.

Стоять пришлось еще долго, в ожидании, пока награды вручат всем. Побежденные усталостью патриотические чувства куда-то сгинули, осталось только желание вернуться в седьмой блок, в обжитую комнату.

– Орлы! – воскликнул Франковски, когда последний из награжденных покинул помост. – В этот торжественный день я не могу не поделиться с вами общей радостью! Слушайте же и ликуйте!

Вильям вздохнул, недовольный шепоток пробежал по залу. Вряд ли кого вдохновила перспектива выслушать еще одну генеральскую речь.

– Сегодня пришло сообщение, что после массированной атаки нашего флота и армии противник вынужден был оставить Тритонию-5, планету, из-за которой и началась эта война! Ура!

– Ура! – без особого энтузиазма отозвались легионеры.

Вильям вспомнил грязные тритонианские джунгли, впервые увиденные сооружения чужаков, свист векторного прочесывания, падавшие наземь тела и бегство сквозь тьму. С того разгрома, учиненного полезшим в неподготовленную атаку землянам, люди научились воевать значительно лучше. Тритонианцы, судя по последним схваткам, остались на том же уровне.

– Вольно! Все свободны! – объявил генерал. Легионеры потянулись к выходу.

В глазах у многих плескалось облегчение.

Сунув вещи в рюкзак, Вильям огляделся. Небольшая комната, где они с Ли провели чуть больше месяца, за это время стала настоящим домом.

– Клянусь четверкой, не хочется уезжать, – сказал он.

– Даже на Землю? – Ли успел собраться раньше приятеля.

– Разве что на Землю, – Вильям закинул рюкзак на плечо. – Ну что, пошли?

В круглом зале, куда выходили двери жилых блоков, их ждали знакомые грузовые электромобили. Станция «Ирий-23» была слишком велика, чтобы передвигаться по ней пешком.

– Поехали! – скомандовал бухнувшийся на сидение рядом с водителем сержант, и машина тронулась с места.

За проведенные на станции дни Вильям разобрался в ее устройстве. Сейчас он быстро понял, что их везут к оконечности одной из «игл» рукотворного «морского ежа», туда, где швартуются большие звездолеты. Путешествие завершилось у необычайно узкого шлюза, где солдат выгрузили.

Через шлюз легионеров пропускали по одному, возникла длинная очередь.

– Святая Дева, – хмыкнул Арагонес. – Прямо как в Асунсьонской городской больнице, где я работал охранником...

– Что, хочешь туда вернуться? – поинтересовался Гаррисон.

– Нет! Что ты? – Арагонес глянул на него удивленно. – Я бы навестил родителей, напился и курнул травки с друзьями. А вообще, засунут нас на какую-нито базу в пустыне или льдах. Будешь спорить?

– Не буду, – голос Гаррисона звучал уныло. – Так оно и будет, скорее всего. Попадем опять в пасть крокодилу...

– Но ведь война-то закончилась, – вклинился в разговор Цви. – Может быть, нас демобилизуют?

Слухи о том, что тритонианцы запросили мира, появились сразу после генеральской речи. И судя по тому, что боевые вылеты неожиданно прекратились, а Звездный Легион в полном составе отправили на Землю, они были не так уж далеки от истины.

– Видят духи, ты ошибаешься, – негромко сказал Ли. – Одна война закончилась, начнется другая. Или ты еще не слышал о злобных пауках корхвеги, атаковавших одну из колоний?

– Ну, слышал, – Цви почесал «выдающийся» нос. – Но когда еще в драку ввяжемся?

– Клянусь четверкой, до того, как эта штука покажет ноль, – Вильям поднял руку с браслетом легионера. Цифры на нем светились алым – казалось, они нанесены кровью: 7:326:22:14...13...12...

Если судить по времени, ушедшему на усмирение тритонианцев, Вильям, да и любой другой легионер первого призыва должен был пройти еще четыре войны, и только затем срок контракта подойдет к концу.

– Давай, иди, – Ли слегка толкнул его в спину. За болтовней и не заметил, как отстояли очередь.

Вильям шагнул за металлическую дверь, очутился в длинном и прямом коридоре. Тут царила полутьма, в стенах виднелись расположенные рядами круглые отверстия, похожие на следы от пуль.

– Глаза закрыть! – прогрохотал голос из-под потолка. – Медленно идти вперед!

Вильям шел, выставив руку, осторожно нащупывал ногой пол. Под опущенные веки проникали какие-то вспышки, кожу щекотало, ноздри раздражал запах озона.

– Глаза открыть! – велел тот же голос, когда все прекратилось.

Прошел еще одну дверь, а за ней оказался самый обычный посадочный ангар, каких Вильям повидал не один десяток. С ревом носились погрузчики, бегали и что-то кричали люди.

– Чего встал, срань Господня? Шевели ногами! – сержант Фрезер чувствовал себя в такой обстановке как рыба в воде.

Отведенная для пассажиров палуба была похожа на камеру хранения – узкие коридоры, металлические дверцы на стенах. На каждой – небольшое окошечко, рядом – панель виртуального пульта.

– Надо же! – восхитился Соболев, открывая одну из дверок. – Полетим, как багаж – в ящиках.

Вильям заглянул внутрь. Прямоугольная камера выглядела достаточно просторной, чтобы поместился человек, а пол ее – мягким.

– И что, надо лезть внутрь? – спросил он, запихивая в камеру рюкзак. – Скоро нас будут в банках со спиртовым раствором возить.

– Неплохо бы, – согласился Ли. – Только у них вместо спиртовых растворов дезинфектор. Тот, через который нас прогнали. А то мало ли каких паразитов мы в себе можем на Землю привезти?

– Вот что это был за шлюз... – слова Вильяма прервала взвывшая по всему звездолету сирена. – Похоже, пора по местам.

Дверца камеры захлопнулась с металлическим лязгом, на мгновение навалилась клаустрофобия. Показалось, что стальной мешок сожмется и раздавит. Вильям повозился на мягкой подстилке, устраиваясь поудобнее, зевнул, потом еще раз. Сонливость накатила с силой сошедшего с рельс поезда, и все погрузилось в темноту.

Шею саднило невыносимо, при малейшей попытке пошевелить головой затылок прожигала резкая боль. Охотно верилось, что Вильям проспал двадцать дней, даже не переворачиваясь с бока на бок.

– Клянусь четверкой, – пробурчал он, и принялся выбираться из камеры.

Судя по охам и ругани, соратники испытывали схожие проблемы. Арагонес прихрамывал, а Гаррисон растирал кисть, неосмотрительно положенную под щеку.

– Шевелитесь, засранцы! – сержант Фрезер не дал подчиненным расслабиться. – Те, кто собрался вас встречать, ждать не будут!

– А кто собрался нас встречать? – Гаррисон изумленно захлопал глазами.

– Двое с носилками и один с лопатой, – пробурчал Соболев.

Ситуация с встречающими стала ясна на самой верхушке трапа.

Звездолет стоял на краю взлетно-посадочного поля, а вдали, за высоким забором, виднелась пестрая толпа. Слышались приветственные крики, гулкие всхлипы духовых инструментов.

– Святая Дева! – лицо Арагонеса вытянулось. – Оркестр? Дети?

– Так встречают победителей, – прокомментировал Ли.

– Слушать меня, срань Господня! – рявкнул Фрезер. – Всем улыбаться. А кто посмеет выругаться, будет иметь дело со мной! Ясно?

– Так точно, – брякнул Вильям вместе с остальными.

Пока шли до забора, успели разглядеть толпу. У космодрома для торжественной встречи собрались почти сплошь женщины и дети, все смуглые, в длинных цветастых одеяниях и ярких головных платках. Черные глаза блестели, пыль поднималась из-под босых ног.

Под проникающими через забор восхищенными взглядами Вильям чувствовал себя неуютно, хотелось пригнуться, как под обстрелом, прижаться к земле. Шагавший рядом Арагонес, наоборот, улыбался и вовсю махал рукой.

Заскрипели ворота. Оркестр, трубы которого сияли на солнце, грянул торжественный марш.

– Ура! – дружный крик оглушил легионеров, взметнулись десятки рук, на солдат обрушился дождь из цветов.

– Ой! – сказал Вильям, получив в нос сладко пахнущим комом. – Где это мы?

– Индия, – с венком на голове Ли выглядел непривычно. – Или Цейлон, что вероятнее.

Со всех сторон к ним бросились люди. Маленькая девочка, подскочив к Гаррисону, обняла его за ногу, а он, ухватив ребенка могучей ручищей, усадил ее на плечо. Вильям через силу улыбнулся двум женщинам, тараторившим так быстро, что он не понимал ничего.

– О, ты отлично выглядишь, подружка, – Арагонес времени не терял. – Какие планы на вечер? Ах муж? Ерунда! Вот когда я работал вышибалой в женской консультации...

– Отставить! Не сбавлять шаг! – шепот сержанта прозвучал грозно, как шорох, издаваемый ползущей анакондой.

Вильям еще раз улыбнулся женщинам и очень аккуратно протиснулся между ними. Гаррисон ссадил девочку с плеча. Даже Арагонес оторвался от рослой пышногрудой девицы в вызывающе легком одеянии, которое мало чего скрывало, зато многое подчеркивало.

Первый Ударный Полк с трудом пробивался через толпу встречающих. За ней легионеров ожидали большие флайеры.

– Наш вон тот! – показал Фрезер на один из них, когда толпа осталась позади.

– Клянусь четверкой, – пробормотал Вильям, стряхивая с рукава цветок, – а победителем-то, оказывается, быть утомительно...

– А мне понравилось! – Арагонес сиял, как таз из красной меди. – Будешь спорить?

Флайеры один за другим поднялись в воздух, точно огромные тяжелые птицы, и порожденный ими ветер стал трепать одежды и волосы толпившихся у края ВПП людей. Затем фигурки встречавших сделались маленькими и пропали из виду.

Машины с легионерами летели на юго-восток, из океана вставало солнце, огромное и желтое.

– Видят духи, мы дома, на Земле, – сказал Ли. – На других планетах тоже попадается годная для дыхания смесь кислорода и азота, но воздух есть только здесь. Там лишь атмосфера.

– И солнце настоящее, – поддержал Вильям. – Я уже и забыл, как оно выглядит...

Флайер сменил курс, на юге показались горы, заросшие густым лесом.

– А вот куда нас везут, – сообщил Арагонес, чуть ли не прижавшийся носом к иллюминатору.

Среди леса появился овал, огражденный высокой стеной, с высоты он казался маленьким, а разбросанные по его территории домики – игрушечными, собранными из кубиков. Отходившая от ворот ниточка дороги убегала в лес и скрывалась в его мохнатой шкуре.

– Очередная база, – пробормотал Вильям. – И опять казарма...

– Не опять, а снова, – высказался Соболев, чьи шутки в последнее время становились все непонятнее.

Флайер пошел на посадку, видно было, как мотаются под ударами воздушной волны кроны проносившихся внизу деревьев. Мелькнул забор, остроконечная крыша, и открылась посадочная площадка. Из распахнувшегося люка ударил горячий, пропитанный сладкими ароматами экваториального леса воздух.

– Выходи, кхе-кхе... – сержант, глотнув его, закашлялся. – Стройся!

Не успели занять места, как перед строем объявился майор Рагнарссон.

– Итак, солдаты, – сказал он. – Мы прибыли на Землю, на место постоянной дислокации. База «Аннун-13» будет нашим домом до того момента, пока человечеству вновь не понадобится защита.

Полковник сделал паузу, обвел подчиненных взглядом.

Глаза его блестели, как начищенные металлические пуговицы.

– Но мы не садисты и поэтому понимаем, что все вы хотите побывать на родине, увидеть друзей и знакомых, – по строю прошел чуть слышный вздох. – Завтра же будет составлен график увольнений...

У Вильяма радостно екнуло сердце. Дальше он не слушал, охваченный единственной мыслью – он попадет в Ливерпуль! Увидит Джудит, приятелей! Может быть, даже сходит на футбол!

– Разойдись! – команда с трудом дошла до затуманенного сознания, и Вильям очнулся, только когда над самым ухом рявкнул сержант.

– Вот тут распишись, – капитан Сингх, несмотря на прошедшие годы, ничуть не изменился. Ныне он занимал в полку должность начальника штаба, и именно через него проходили все отправлявшиеся в увольнение легионеры. – И вот тут...

– Разрешите вопрос, сэр? Это что? – Вильям с подозрением рассматривал кипу пластиковых листов.

– Подписка о неразглашении, – Сингх улыбнулся почти ласково. – Чтобы вы, рядовой, не болтали лишнего.

– Прошу прощения, сэр, но чего именно? И почему это опасно? Что, на Земле обнаружена вражеская разведывательная сеть?

– Нет, рядовой, – темные и крупные, как сливы глаза капитана сделались серьезными. – Дело в другом. Вы думаете, что тут, на Земле, знают о войне правду? Нет! Все время конфликта обитатели метрополии получали информацию особого сорта, исключавшую возможность паники.

«Проще говоря, вранье» – подумал Вильям, припоминая госпиталь на острове и увиденную по стереовизору картинку, имевшую такое же отношение к реальности, как реклама.

– Так что вы должны молчать вообще обо всем, что пережили во время боевых действий. Вы все поняли, рядовой?

– Так точно, – Вильям приложил временную идентификационную карточку, выданную на время увольнения, к пластику.

Раздалось негромкое шипение.

– Вот и хорошо. Помните только, что о любом нарушении подписки мы очень быстро узнаем, – капитан улыбнулся, как злобный мелкий грызун, – и вспомним, как именно вы оказались в Легионе. Идите.

Отдав честь, Вильям вышел в коридор. Угроза мало его тронула – не было ни малейшего желания рассказывать кому-нибудь о пережитом на Тритонии, Новом Орегоне или Ферисе.

На ВПП отправленных в увольнение ждал флайер. В трюме болтали и смеялись счастливчики, которым выпало отправляться домой сегодня. Из знакомых не было никого – Ли улетел на родину позавчера, остальные ждали своей очереди.

Вильям сел в конце салона, надвинул берет на глаза и задремал.

Проснулся только в Коломбо. Над Цейлоном, дрейфующим через море огромным древним кораблем, сгустилась ночь, и неподалеку от только что севшего флайера сияли огни аэропорта.

Самого обычного, гражданского.

Ступив в наполненный светом и людьми громадный зал, Вильям ощутил мгновенный приступ страха. Он находился на открытом пространстве, без привычного шлема, бронежилета и оружия, доступный для атаки с любой стороны. Сердце забилось, захотелось бежать.

Сжав зубы, Вильям заставил себя двинуться дальше.

– Что вам угодно, сэр? – девушка за стойкой глянула на синюю форму легионера без особого удивления.

– Для меня должен быть забронирован билет, – сказал Вильям. – До Лондона. На фамилию Снарк.

– Сейчас проверю... – девушка повернулась к виртуальному экрану. – Да, есть. Давайте вашу карточку.

За перелет до дома и обратно Вильям не платил ни гроша, все расходы взяла на себя армия. Пока его личность удостоверяли, Снарк от нечего делать разглядывал огромное, во всю стену расписание.

Над ним горели золотом цифры: 19.05.2113.

Когда Вильям понял, что это дата, он ощутил мгновенное головокружение. Почти пятнадцать лет минуло со дня, когда он угодил в Легион. Сто восемьдесят месяцев – чудовищное количество времени. Страшно представить, что случилось за это время в Ливерпуле...

– Ваш билет, сэр, – Вильям автоматически взял карточку и белый прямоугольник билета. – Проходите на посадку через пятый сектор...

Предпосадочный досмотр прошел машинально, не думая ни о чем. В голове словно все помертвело, сердце сжалось в кусок льда. Очнулся только в ведущем к самолету коридоре, когда ушей коснулся хорошо знакомый пронзительный свист. Снарк пригнулся, намереваясь броситься ничком, но замер, подумав, что на Земле неоткуда взяться векторному прочесыванию.

– Клянусь четверкой, я рехнулся на этой войне, – пробормотал Вильям, приподнимая берет и вытирая покрывшийся испариной лоб.

Обогнавшая его седовласая дама в брючном костюме бросила через плечо полный удивления взгляд.

Выбравшись из вагона, Вильям с некоторым трудом утвердился на подгибавшихся ногах и побрел к зданию вокзала. Пить он начал еще в самолете, благо напитки в первом классе давали бесплатно. Продолжил в Лондоне, ожидая поезда, а закончил совсем недавно, за пятнадцать минут до прибытия.

Мысли путались, зато на душе царил покой, не тревожили желания выстрелить в кого-нибудь, не терзали мысли о том, сколько лет прошло. В Ливерпуле был поздний вечер, и из накрывшего город серого пледа облаков моросил дождик.

– Подайте инвалиду войны с тритонианцами, – от стены отклеился нищий с портативным сканером в руках, позволяющим переводить деньги с одной карточки на другую. – Подайте, сэр...

Когда он понял, с кем имеет дело, глаза «ветерана» округлились, изо рта вылетел всхлип.

– Ну, и где ты сражался? – спросил Вильям, ощущая, как от злости трезвеет. – Говори, тварь!

Нищий метнулся прочь и пропал, а Вильям зашагал дальше. Вошел в вокзал, нашел информационный терминал. Адресный городской справочник, вызванный через него, сообщил, что Джудит Тэндитис проживает на Вуд-стрит, там же, где и пятнадцать лет назад.

Снарк не очень понимал, зачем собирается ехать туда, но чувствовал, что если кого и должен увидеть в этом городе, то именно бывшую подружку, чью голографию хранил все эти годы.

Он поймал такси и назвал адрес. Когда выбрался из машины и окинул взглядом огромный, глядевший в ночь тысячами окон монолит жилого блока, сердце кольнула неуверенность – а стоит ли? Может плюнуть на все и отправиться сразу в «Красный мир»?

Вильям отогнал сомнения и решительно зашел внутрь. Охранник за стойкой окинул его подозрительным взглядом, но ничего не сказал. Лифт с шипением захлопнул дверцы и рванул с места так резво, что Снарку невольно вспомнились десантные выбросы. Пройдя длинным коридором, он остановился у двери с цифрой «818». Нажал кнопку, оскопленным соловьем пропел звонок.

– Кто там? – послышались шаги, дверь открылась. На Вильяма уставился полноватый, начинающий лысеть мужчина лет сорока. В светлых глазах стояло изумление. – Тебе чего, солдат?

Вильям молчал. Лелеемая где-то в глубине души надежда на чудо, на то, что Джудит все это время ждала, разбилась, как выпавшая из окна хрустальная ваза. Осколки ее больно резали сердце.

Снарк подумал уже просто развернуться и уйти, но тут из недр квартиры донесся женский голос:

– Кто там, дорогой?

– Не знаю, – отозвался мужчина. – Солдат какой-то...

– Что? – Джудит появилась в дверном проеме. Волосы ее оставались такими же черными, глаза – яркими, а губы – пухлыми, но годы брали свое еле заметными морщинками у глаз и уголков рта, оплывшим лицом, начинающей полнеть фигурой. – Вильям?

– Клянусь четверкой, зря я сюда пришел, – буркнул он, ощущая, как тяжелеет на сердце. – Извини. Пойду.

– Погоди! – Джудит всплеснула руками. – Чарльз, выйди на минутку...

Мужчина вздохнул и ушел вглубь квартиры, оттуда донесся преувеличенно громкий звук стереовизора.

– А я ведь ждала, Вильям, – сказала Джудит, и глаза ее заблестели, – долго ждала. Почему ты не вернулся? Почему выглядишь так... так молодо?

– Среди звезд, – выдавливать из себя слова удавалось с большим трудом, – время идет по-другому... Зря я все это затеял. Прощай!

Вильям развернулся и зашагал прочь. До жути хотелось обернуться, когда за спиной всхлипнули, но он сдержался. Войдя в лифт, закрыл глаза, будто прячущаяся под веками темнота могла укрыть от рвущей сердце боли.

На улице шел дождь, капли оседали на волосах, текли по лицу, охлаждали пылающий лоб.

– Клянусь четверкой, вот оно как бывает, – пробормотал Вильям и неспешно зашагал в сторону «Красного мира».

За прошедшее время бар сильно изменился – тяжелую мебель из темного дерева сменил металл и пластик, за стойкой хозяйничал незнакомый тип с надменным взглядом, но за столиками буйно орали и пили такие же парни в красных шарфах, как и пятнадцать лет назад. На вошедшего чужака, да еще и в военной форме, поглядели с недоумением, на миг стало тихо.

– Вильям? – в отдаленно знакомом хриплом голосе звучало недоумение. – Ты?

– Ага, – он облизал пересохшие губы. – Клянусь четверкой, все еще я...

Через пять минут он сидел за столиком. Постаревшие приятели пялились на него с изумлением. В окружении этих обрюзгших, полысевших мужчин Вильям ощущал себя неуютно, точно вор, забредший в компанию им же обокраденных, и поэтому вливал в себя пиво кружку за кружкой.

Даже новость о том, что «Ливерпуль» за последние годы трижды становился чемпионом, Вильяма не обрадовала. Вспоминался вечер, когда он был тут в последний раз, и из-за которого попал в Звездный Легион. Что самое странное, он не испытывал угрызений совести.

– А как там, на войне? – спросил один из приятелей, когда футбольная тема была исчерпана.

– А никак, – Вильям глянул на индикатор легионера, невозмутимо отсчитывавший секунды. – Кровь, дерьмо и пот... и все...

– А эти, тритонианцы? Они вправду такие отвратительные, как показывали? И воняют?

Вильям вспомнил серую чешую, оскаленные зубастые пасти, кровь, такую же красную, как у людей, и ощутил, как сердце тяжелеет от злости.

– Отстань, клянусь четверкой, – сказал он, – а не то врежу...

– Чего? – любопытный вытаращил злые светлые глаза. – Да ты кто такой? Приблуда! Дерьмо военное!

Тяжелый разговор превратился в обыкновенную драку. Вильям счастливо вздохнул и треснул собутыльника по морде. Тот с возмущенным писком рухнул под стол.

Дальше пропитанное пивом сознание начало отказывать. Вильям помнил, как махал кулаками, как текла кровь из распоротой обо что-то ладони, как лоб вскользь задела табуретка.

– Всем стоять! – рявкнули за спиной и, судя по тому, что тело тут же свело судорогой, этого приказа он не выполнил.

Ноги подогнулись, и сознание померкло.

Глава 9

Глаза открывались плохо, словно их залили клеем, в голове гудело, во рту царила сушь Урдистана.

Вильям разлепил веки, огляделся и понял, что находится в знакомом месте, хотя совершенно не помнит, как сюда попал. Попытался развернуться, и со второй попытки ему это удалось. Напротив, на точно такой же койке, расположенной через узкий проход, обнаружился бритый наголо мужик лет пятидесяти.

Он тоже показался смутно знакомым.

– Где я? – спросил Вильям, совершив форменное насилие над языком и губами.

– В тюрьме, ежкин кот! – сказал бритый. – Не узнаешь?

Память услужливо подкинула воспоминания пятнадцатилетней (или трехлетней?) давности.

– Руфус, клянусь четверкой?

– Кто же еще, ежкин кот! – бритоголовый поднялся и прошелся по камере, демонстрируя голый, изрезанный наколками торс. – А ты здорово выглядишь, парень! Хотя вчера ночью был, ха-ха, не очень...

Вильям потер лоб. Мысли в тяжелой, как чугунок, голове ворочались с трудом.

– Клянусь четверкой, надеюсь, что вчера я никого не убил...

Вспомнились разрезанная рука, поцарапанный лоб. К собственному удивлению, Вильям не ощущал нигде никакого дискомфорта. Да и по роже ему съездили несколько раз, синяки должны были остаться.

– Умойся, – посоветовал Руфус. – Легче будет.

Вильям поднялся, с трудом сунул ноги в ботинки. По пути к санитарному блоку от подступившего головокружения едва не упал. Ополоснув лицо холодной водой и глотнув из крана, глянул в зеркало – кожа на лице была чистой, без следа побоев или порезов. Поднял руку. Там, где вчера скалился окровавленным ртом шрам, не осталось ничего.

– Клянусь четверкой, – пробормотал Снарк. – Или все привиделось?

Мелькнула мысль, что в крови могли сохраниться остатки регенератора, которые и уничтожили все следы, но Вильям ее отверг – слишком много времени прошло с того дня, как ему последний раз вводили чудодейственную жидкость.

Стальная дверь из камеры издала устрашающий лязг и открылась. Внутрь заглянул высокий и толстый тип в полицейской форме. С пояса у него свисала дубинка, а в руках была связка электронных ключей.

– Вильям Снарк? – спросил толстяк, глядя на легионера со странной смесью презрения и уважения.

– Ага, – ответил Вильям.

– Собирайся, – сказал полицейский, – и идем со мной.

Из камеры его вывели в длинный, как туннель на перевалочной станции, коридор. Поджидавший тут же еще один полицейский, чернокожий и тощий, как палка, деловито надел на Вильяма наручники и пошел сзади.

Долго шли меж белых стен с такими же белыми дверями, на которых выделялись цифры, нанесенные красной светящейся краской. Перекрывавшие коридор решетки с негромким жужжанием отъезжали в сторону, а потом возвращались на место за спиной заднего конвоира. Вильям спокойно шагал, куда велели. Суд, возможное наказание за учиненный вчера дебош – все это после испытанного за годы войны казалось ерундой, не стоящей внимания.

Привели его в просторный, скудно обставленный кабинет.

Полицейский офицер, седой и благообразный, как священник, сидел за длинным столом. В углу зеленела торчащая из кадки пальма, а со стены на портрете улыбался какой-то тип в костюме времен королевы Елизаветы.

– Садитесь, господин Снарк, – холодно сказал офицер. – Я – майор Остер.

Вильям уселся, конвоиры остались стоять за его спиной.

– То, что вы совершили вчера – преступление, – майор глянул на Вильяма сурово, но реакции не дождался. – И будь вы гражданским, то пошли бы под суд. Но согласно принятому восемь лет назад «Закону о Звездном Легионе», вы подсудны только особому трибуналу...

– Очень хорошо, клянусь четверкой, – Вильям усмехнулся. – Так вы меня отпустите?

– Да, мы будем вынуждены это сделать, – на скулах Остера набухли желваки. – Но мне и всем остальным в этом городе не нужны буйные солдафоны, сраные «герои войны», готовые только молотить кулачищами! Так что мы отпустим вас, господин Снарк, но сразу посадим на поезд до Лондона.

– А если я вернусь?

– Лучше не надо, – Остер улыбнулся. – Мы найдем способ усмирить вас. В конечном итоге, ветеран звездных баталий может запросто попасть под машину или стать жертвой уличной банды. Надеюсь, вы меня поняли?

Вильям кивнул – угроза была высказана достаточно ясно.

Через три часа двое молчаливых полицейских в штатском посадили его в лондонский экспресс. Когда поезд тронулся, Вильям с внезапным холодком подумал, что вряд ли когда еще вернется сюда.

Снарк подпрыгнул, пропуская свистнувшее над самой землей лезвие исполинской «бритвы». Перекатился, избегая опустившегося молота, и в высоком прыжке саданул по укрепленному на высоте двух метров сенсору. Боевой модулятор издал скрежещущий хруст и застыл, опустив многочисленные конечности.

Венчавшие их устрашающего вида лезвия матово поблескивали.

– Неплохо, – сержант-наставник Берд, по виду отличавшийся от обезьяны лишь отсутствием шерсти, одобрительно кивнул. В его устах такие слова означали высочайшую похвалу. – Можете идти.

– Есть, сэр, – Вильям отряхнул одежду и вышел в коридор.

На модуляторе упражняться приходилось каждый день, и редкая тренировка обходилась без травм. Острые и прочные на вид лезвия не могли убить или нанести серьезную рану, но причиняли нешуточную боль, а иногда и оставляли порезы.

Сегодня Вильяму повезло.

– Следующий! – выкрикнул сержант-наставник, когда Снарк вышел в коридор.

Внутрь скользнул Арагонес.

В казарме никого не было, только у двери стоял дневальный, да Ли около своей койки рылся в рюкзаке.

– Перебираешься? – поинтересовался Вильям.

– Видят духи, не хочется, – отозвался маленький китаец. – Но ничего не поделаешь...

Только вчера он вернулся с двухмесячных курсов, где прошел сержантскую подготовку. Закончивший офицерскую школу Фрезер с повышением уходил в другой батальон, а на место громогласного командира взвода ставили Ли. Жить с подчиненными ему было теперь не с руки, и он перебирался в барак для младшего командного состава.

– Как ты, кстати, домой съездил? – поинтересовался Вильям, снимая мокрую от пота майку. Два с половиной месяца назад, когда он вернулся из Англии, Ли уже отбыл в увольнение, а оттуда его отправили прямо на обучение, так что возможности поговорить не было давно.

– Не очень, – по невозмутимому лицу Ли скользнула тень. – Родители постарели, а друзья шарахались, как от привидения... Все стало другим, странным...

– Это уж точно, – кивнул Вильям, роясь в тумбочке в поисках запасного лезвия к универсану.

Вытащил упаковку, купленную еще в Лондоне. На пол с негромким шорохом упала мятая голограмма. Снарк поднял ее, глянул на улыбающуюся девушку, на мгновение замер, и решительным, резким движением налепил голограмму на стенку, туда, где тянулась размещенная около каждой койки липкая полоса.

– Зачем? – удивленно спросил вошедший в казарму Гаррисон. – Она же тебя не дождалась? Я вон свою за волосы оттаскал, а мужа ее в болото кинул, – закончил он тише, – к крокодилам...

– И что, полегчало? – спросил Ли.

– Еще как! – вздохнул чернокожий гигант. – Ненадолго, правда...

– Есть причина, клянусь четверкой, – сказал Вильям, упрямо глядя на голографию. – У каждого солдата должен быть кто-то, за кого можно сражаться. Стреляя во врага я буду знать, что защищаю Джудит, пусть даже никогда больше не увижу ее... Тот же, кто воюет просто так, по привычке или из чувства долга, легко может превратиться в кровожадного монстра, безжалостного убийцу без души и совести.

– Видят духи... – начал было Ли, но дверь с грохотом открылась, и все заглушил ликующий вопль.

– Ура! – орал Арагонес, глаза его возбужденно блестели. – Война! Война!

– Что такое? Говори толком! – одернул его Ли.

– Да... То есть, слушаюсь, сэр! – Арагонес сделал торжественное лицо. – Встретил сейчас знакомого писаря из штаба, он сообщил, что приказ на вылет пришел...

– Наконец-то перестанем тут гнить, – Гаррисон улыбнулся во весь рот. – А то надоело хуже кислых бананов.

В душе у Вильяма проснулись противоречивые чувства. Печаль по поводу того, что вновь придется расстаться с Землей, покинуть родную планету неизвестно на сколько лет. И одновременно – радостное предвкушение праздника, предчувствие возвращения к тяжелой, но любимой работе.

– Всем успокоиться, – негромко велел Ли и ликующие крики тут же стихли. – Пока приказ не зачитан официально, его нет. Но на всякий случай – готовьтесь.

И окинув подчиненных ледяным взглядом, новоиспеченный сержант вышел из казармы.

Открыв глаза, Вильям обнаружил, что голова раскалывается от боли, во рту пересохло, а во всем теле ощущается ватная слабость.

– Криогенщики драные, – пробормотал он, едва шевеля губами. – Чего-то напутали, что ли...

Перед глазами все плыло, а перевернуться на живот стоило таких усилий, словно одной рукой пытался поднять штангу весом в сотню килограмм. С неимоверным трудом разблокировал замок камеры, внутрь хлынул свежий, не пропитанный запахами телесных испарений воздух.

Вильям выбрался наружу и едва не упал. Пока стоял, прислонившись к стенке, из соседней камеры вылез Гаррисон. Его черное обычно лицо было цвета старого асфальта.

– Что за хрень? – пробормотал африканец, жадно хватая ртом воздух.

– Напутали чего-то... – ответил Вильям.

Сонная одурь отступала медленно, неохотно, и когда сержант Ли явился проведать свой взвод, глазам его предстала толпа плохо соображавших и шатавшихся легионеров.

– Так-так, – сказал он с удивлением. – Я доложу лейтенанту. А сейчас – все за мной.

Путь их лежал к переходному шлюзу, а за его гигантскими створками находился еще один, почти такой же. Судя по всему, Первый Ударный Полк перегружали с одного звездолета на другой.

– Святая Дева, – пробормотал Арагонес, когда они перешли на новый корабль. – Надеюсь, что хоть тут то криогенщики знают свое дело.

– Вряд ли, – ответил сержант Ли. – Это штурмовой монитор «Зевс», а криогенные камеры на звездолетах такого типа, как мне известно, не используются.

Штурмовой монитор отличался от обыкновенного корабля примерно так же, как авианосец конца двадцатого века от одного из первых броненосцев. Все тут было гораздо больше, и легионерам приходилось шагать по тоннелю шириной с немаленькое шоссе.

– «Ирий-23» напоминает, клянусь четверкой, – сказал Вильям. – Хотя и поменьше, вроде...

Разместили их в длинном зале с низким потолком. Тут в три ряда стояли обычные противоперегрузочные кресла, как на древних экскурсионных челноках для полетов на земную орбиту.

– Так-так, – сказал Ли, осматриваясь, – каким бы штурмовым ни был этот монитор, собирали его из старья.

Сюрпризом оказались закрепленные на креслах подголовники. Усевшись, Вильям ощутил в затылке знакомое холодное покалывание, а через мгновение уже связался с Боевой Информационной Системой звездолета.

Монитор, слишком большой, чтобы садиться на поверхность планет, кружил вокруг одной из земных колоний, Стеклополиса. Пристыкованный к нему транспорт, на котором прибыли легионеры, казался игрушкой рядом с исполинской пирамидой, грани которой щетинились сотнями ракетных установок и фазотронных пушек, а на основании разгорался факел способного сжигать луны двигателя.

– Святая Дева! – воскликнул бухнувшийся в соседнее кресло Арагонес. – Судя по посадке, лететь недолго. Только вот зачем они подключили нас к БИС?

Разгадка нашлась быстро – поток поступавшей с сенсоров корабля информации прервался. На смену ему пришел транслируемый непосредственно в мозг голос майора Рагнарссона.

– Итак, солдаты, – проговорил командир Первого Ударного Полка. – Через несколько дней вы столкнетесь с новым противником, может быть и менее опасным, чем тритонианцы, но зато незнакомым.

Снарк зевнул, предвкушая очередную нудную речь.

– Приказываю всем закрыть глаза и расслабиться, – разочаровал его Рагнарссон, – в течение двух часов вы получите вводную информацию о цивилизации корхвеги, ее организации и вооружении.

Вильям дисциплинированно опустил веки, в затылке что-то щелкнуло, и перед глазами, стремительно меняя друг друга, понеслись картинки.

Они мелькали слишком быстро, чтобы запомнить каждую, тихий стрекочущий голос шептал что-то прямо в уши, в недрах черепа нарастала тупая боль. Хотелось поднять голову, чтобы оторвать ее от контакта БИС и прекратить это безобразие, но та словно прилипла к креслу.

– Святая Дева! – бормотал неподалеку Арагонес. – И Святой Христофор! И Святой Хуан...

Все закончилось неожиданно – Вильям осознал, что уже может открыть глаза, и тут же воспользовался этой возможностью.

– Что за... – хотел было он возмутиться бессмысленной процедурой, как внезапно понял, что знает о корхвеги столько, сколько содержится в сотне книг. Хорошо представлял их облик, способный довести нервную женщину до обморока; социальное устройство, напоминающее уклад муравейника, и даже оружие, сильно отличное от оснащения тех же тритонианцев.

Судя по вытянувшимся лицам, его боевые товарищи были ошеломлены ничуть не меньше.

Десантный флайер походил на тот, в котором Вильям отправлялся на первую боевую операцию. У стен, раскинув крылья, блестели «дельтапланы» комплексов персонального приземления.

– Я-то думал, изобрели что-нибудь поудобнее, – сказал Арагонес, просовывая руки в ремни.

– Размечтался, – ответил ему Соболев. – Скажи спасибо, что тебя не вышвыривают в ночном горшке.

Боевая Информационная Система заработала в тот момент, когда штурмовой монитор вывалился из гиперпространства. На мозг обрушилось множество сведений о том, чего мгновение назад не существовало – о небесных телах, кораблях противника, о собственной скорости.

Информационный шок был таков, что многие из легионеров не удержались от ругательств.

– Клянусь четверкой! – пробормотал Вильям, чуть ли не кожей ощущая, как на поверхности монитора тут и там вздуваются пузыри защитного поля, призванные закрыть уязвимые узлы.

Звездолеты корхвеги напоминали длинные сверкающие иглы, делающие в космосе стежок за стежком. Они перемещались скачками, на мгновение исчезая, а затем появляясь вновь.

Через минуту пространство вокруг ломившегося к расположенной неподалеку планете монитора наполнилось сотнями вспышек. Когда «Зевс» ответил, громадный корпус содрогнулся. Бой в космосе оказался столь зрелищен и скоротечен, что уследить за ним нетренированный взгляд не успевал. Вильям смог уловить только отдельные моменты – вспыхнувший метеором вражеский корабль, прорыв защиты в одном из секторов, несколько ракет, поразивших фрегат прикрытия...

К счастью легионеров, нашлась добрая душа, решившая, что десантникам знать слишком много ни к чему, и отключившая их от БИС.

– Уф, – сказал Вильям, поднимая щиток шлема и вытирая пот со лба. – Так как-то легче...

– Точно, – кивнул Гаррисон. – Не знаешь, что там, за бортом творится, и в ус не дуешь. А тут поглядел – как к крокодилу в пасть.

Но передышка продлилась недолго. Монитор, прорвавшись через строй вражеских кораблей, как медведь через тучу комаров, оказался возле самой планеты, и Боевая Информационная Система заработала вновь.

На поверхности земного корабля кое-где чернели оплавленные провалы, а один из сегментов двигателя не работал, но и звездолетов корхвеги стало на порядок меньше.

– Видят духи, наша очередь, – сказал Ли. – Всем держаться крепче!

В «брюхе» монитора, опустившегося к самой атмосфере, величаво распахнулось громадное отверстие. Из него один за другим начали вываливаться десантные флайеры, похожие на вагоны с крыльями.

– Ох, посбивают нас, – вслух подумал Вильям, а их уже трясло, за стенками флайера ревел огонь.

БИС звездолета отключилась, осталась только ротная, и информации в ней было – кот наплакал. Все звуки перекрыл тревожный рев, КПП за спиной вздрогнул. Вильям задержал дыхание и ощутил, что падает. Желудок дернулся, попытавшись улизнуть от хозяина через горло.

Снарк открыл глаза, когда КПП работал вовсю.

Земля приближалась стремительно, чуть в стороне виднелась изогнутая блестящая лента реки, еще дальше высились горы, белоснежные пики тянулись к небесам, как любопытные дети, норовящие выглянуть за пределы стратосферы.

Вильям сгруппировался, его ударило в ноги и, освободившись от тяжести КПП, он перекатился вперед, с хрустом ломая какие-то худосочные «елочки». Придя в себя, первым делом ощутил запах. Сильный и пряный, он легко проникал сквозь фильтры, напоминая о богатой на сюрпризы шри-ланкийской кухне.

Оглядевшись, Снарк обнаружил, что весь измазался оранжевым липким соком.

– Что за жизнь? – из зарослей неподалеку выбрался Цви, рукав у него был разодран и в прорехе виднелся нижний, гигроскопичный комбинезон. – И эти люди верят, что сделали нам прививку удачи?

Поднявшись на ноги, Вильям понял, что «елочки», чьи длинные иглы отливают синевой, едва достают ему до плеч, и что всюду, сколько хватает взгляда, из поросли торчат шлемы легионеров.

– Собираемся и выступаем, – родился в наушниках голос Ли. – Времени мало.

Целью батальона на этот раз был вражеский космодром, расположенный, если верить данным БИС, в двадцати километрах на юго-восток. С той стороны периодически доносился тяжелый грохот, и земля вздрагивала, как под ногами пустившихся в пляс гигантов.

В вышине что-то блеснуло, свистнуло, легионеры ринулись врассыпную, как тараканы от карающей тапки, а в том месте, где они только что стояли, в земле распахнулась воронка. В стороны полетели комья почвы, Вильям ощутил, как его легонько стукнуло по шлему.

– Лежать! – успел приказать Ли и в этот миг небо точно ожило. Тысячи блесток вспыхнули в нем, гул разрывов прорвался даже сквозь слуховые фильтры, заросшая «елочками» равнина вздыбилась фонтанами дыма.

– Клянусь четверкой, – пробормотал Вильям, заползая в небольшую ложбинку. Шальной осколок зацепил плечо, и из пореза потекла кровь.

– Маскировку включить! – сквозь грохот слова лейтенанта Радукану донеслись так четко, будто он стоял в двух шагах. – И не двигаться, хрен вас возьми, замереть!

Вильям коснулся сенсора у основания шлема. Воздух вокруг задрожал, окружавший мир затянула полупрозрачная дымка, похожая на защитное поле, но способная оборонить разве что от нескромных взглядов.

О маскировочной системе легионерам рассказывали мало, но понятно было, что сейчас она торопливо перебирает диапазоны, выискивая тот, на котором производится наведение падавших с неба смертоносных «гостинцев».

Потемнело так, что Вильям не мог разглядеть ничего, затем посветлело, и стали видны низвергавшиеся с неба потоки огня. Впечатление складывалось такое, что в вышине кто-то опрокидывал ковши с расплавленным металлом, и пылающие водопады неслись вниз...

Снарка продрало морозцем, и в то же время он невольно залюбовался.

– Где же это сраное прикрытие? – спросил Гаррисон, на мгновение высовываясь из воронки. Вокруг него точно плясал рой сверкающей мошкары, и сосредоточить взгляд было трудно.

– Кто же его знает...

Лицо Гаррисона, хорошо различимое за стеклом шлема, вдруг исказилось, он зачем-то вскочил, и тут за его спиной, прямо из воронки, поднялся столб земли. Человеческую фигуру перекорежило и швырнуло в заросли.

– Эх... – только и сказал Вильям, глядя на то, что осталось от собрата по оружию. – Не уберегся, клянусь четверкой...

Обстрел тем временем ослабел. То ли маскировочный комплекс сумел превратить уцелевших легионеров в невидимок, то ли у корхвеги кончались боеприпасы. Небо прекратило извергать огонь, снаряды не рушились на истерзанную землю. Над равниной повисла звенящая тишина, нарушаемая треском догорающих «елочек».

– Оставаться на местах! – различив в наушниках знакомый голос Ли, Вильям испытал мгновенный прилив радости – хоть этот-то жив.

Приказ, если честно, звучал не совсем понятно. Ровно до того момента, когда на горизонте не появились прыгающие черные точки. Как гигантские кузнечики, они мчались исполинскими скачками, и вскоре удалось рассмотреть неказистые на вид аппараты.

Напоминали они поставленные на шарниры округлые платформы. Судя по размерам, внутри не хватало места даже для одного корхвеги, – к солдатам приближались беспилотные аппараты-разведчики.

– Стрелять только в случае обнаружения! – распорядился лейтенант Радукану.

Один из разведчиков бухнулся на землю в десятке метров от Вильяма и замер. Торчавшие из его боков длинные штуковины, могущие быть чем угодно, от пушек до видеокамер, чуть заметно шевелились. Матовая поверхность платформы неприятно переливалась.

Вильям поднял винтовку, прицелился. Если эта штуковина попрет прямо на него, то времени на то, чтобы ее остановить, будет немного.

– Не стрелять! – повторил Ли для особо рьяных. – Единственный наш шанс – скрытность!

Вильям замер, стараясь не дышать, а сердце в груди, казалось, колотилось так, что едва не подбрасывало тело в воздух. Аппарат корхвеги постоял несколько мгновений, потом его полусогнутые ноги-шарниры с сухим треском разогнулись, подбросив платформу в небо.

– Уф, – Вильям опустил оружие.

За первым разведчиком последовали остальные. Так же резко, как появились, они умчались за горизонт.

– Двигаться ползком и очень медленно! Все ко мне! – голос Ли звучал как обычно, но в нем чувствовалась тревога, и Вильям задумался, какие потери они понесли сегодня.

При каждом шаге под ногами хрустели опавшие с «елочек» ветви.

За прошедший день Вильям успел привыкнуть к этому звуку, как и к сильному пряному запаху, источаемому местными растениями. К мысли о том, что их взвод после высадки потерял чуть ли не половину состава, привыкнуть оказалось сложнее. Слишком многие погибли – Гаррисон, Цви...

В остальных подразделениях положение оказалось не лучше, и выжившие шагали в мрачном безмолвии, изредка нарушаемом приказами командиров. Густеющий сумрак не был помехой. За спиной, на вершинах подпиравших небо гор трепетали последние лучи заката.

– Как думаешь, почему нас не прикрывали? – спросил Арагонес, догнав Вильяма.

– Кто знает, как у них там, наверху, дела идут, – Вильям пожал плечами. – Может, всех давно посбивали? А монитор догорает где-нибудь в стратосфере...

– Разговорчики! – Ли появился рядом бесшумно, как привидение. – Что за пораженческие настроения? Отставить!

– Есть, сэр! – ответ прозвучал дружно.

Ли не орал на подчиненных, как Фрезер, не был столь демонстративно грозен и свиреп, но боялись его ничуть не меньше, чем предыдущего сержанта, а то и больше.

Небосвод поблек, и пришлось перейти на ночное зрение. «Елочки» стали больше, и теперь легионеры пересекали самый настоящий лес. До цели, если верить БИС, осталось три километра.

Когда стволы затрещали, и из-за них выступило нечто многоногое, мохнатое, Вильям рефлекторно спустил курок. Пули выбили из корхвеги фонтаны крови, тишину нарушил пронзительный, полный боли визг.

– Святая Дева, как он к нам подкрался? – Арагонес вскинул оружие. – Что там с боковым охранением?

Выстрелы затрещали спереди, затем сбоку тяжело бабахнуло.

– Клянусь четверкой, может тут они не пустят в ход дальнобойное оружие? – Вильям с тревогой глянул на небо.

– Скоро узнаем.

– Бегом, вперед! – донеслась через наушники команда. – Немедленно открыть огонь! Стрелять перед собой инфракрасными!

Пули с инфракрасным наведением уходили вперед, ныряя в темноту меж стволами. Вокруг тоже что-то свистело, издалека доносился грохот, но взвод бежал в тишине. Потом Вильям упал, повинуясь инстинкту, и взрывная волна прошла прямо над ним. А когда вскочил, то оказался лицом к лицу с корхвеги.

Тот напоминал не паука, а скорее растолстевшего, поросшего волосами скорпиона размером с корову. На голове драгоценными камнями посверкивали многочисленные глаза; передние лапы, длинные, как грабли, были угрожающе подняты.

Удар их оказался столь быстр, что Вильям заметил лишь смазанное движение. Прыгнул в сторону, направил винтовку на корхвеги, но выстрелить не успел. Одна из боковых лап разогнулась, ствол своротило, а сам Снарк ощутил, что летит. С треском врезался в ствол, в голове помутилось.

Рухнул на четвереньки и, не видя, что происходит вокруг, дернулся, перекатился и вскочил. Прыжок, отработанный на модуляторе, оказался к месту, и обтянутый перчаткой кулак врезался между глаз корхвеги. Те погасли, мохнатая туша с шумом рухнула.

Вильям поглядел на испачканную чем-то гадостным руку и ощутил, как задергался желудок. Быстро поднял щиток, заросли «елочек» огласились рыганием – его рвало. Вытерев рот, подобрал винтовку. Та оказалась безнадежно испорчена – удар корхвеги согнул прочнейший ствол, будто тот был из мягкого пластика. Первый же выстрел грозил разнести оружие в клочья.

– Что же делать-то, клянусь четверкой? – без винтовки в руках было как-то непривычно.

Судя по звукам, бой продолжался, но дальше к космодрому, а вокруг было тихо и темно, как в заброшенном здании. Шелестели под ветром «елочки», светили с неба чужие звезды. Боевая Информационная Система с точностью до метра сообщала, где находятся убежавшие вперед бойцы, но не содержала никаких данных о скрывавшихся в зарослях корхвеги.

Поминутно оглядываясь и прислушиваясь, Вильям двинулся туда, где стрекотали винтовки.

И через десять метров наткнулся на труп Арагонеса.

Что уроженец Южной Америки мертв – понял бы даже первоклассник. Макушка шлема, способного выдержать выстрел, была срублена, верхняя часть черепа под ней – тоже. Обнажившийся мозг слабо поблескивал, Вильяму почудилось в нем какое-то шевеление.

– И ты тоже... – сказал он. – Пусть примет тебя Святая Дева...

Рядом с телом лежала винтовка, вполне работоспособная на вид. Вильям подобрал ее, щелкнул текстовым сенсором. На основании приклада загорелся изумрудный огонечек. М-313 была готова к бою.

– Все ко мне! Немедленно! – после истошных воплей и ругательств, что полнили систему связи в последний час, четкая команда прозвучала точно голос любимой женщины. – Снарк, поспеши! Ты отстал!

– Есть, сэр, – ответил Вильям, и заторопился туда, где вокруг офицеров собирались остатки их роты.

Приказа об атаке космодрома никто не отменял.

Небо, если смотреть на него, лежа, казалось не голубым, а белесым. Синева оставалась лишь над самым горизонтом. Солнце двигалось по нему медленно, как улитка из пылающего серебра.

– И все же я думаю, те пауки принадлежали к какому-то специальному отряду, – сказал Найджел Лири. – Они крупнее тех, что здесь валяются, да и снаряжены были совсем по-другому.

– Звездный Легион корхвеги? – Вильям повернул голову.

Сидевший неподалеку тощий австралиец кивнул.

За его спиной громоздилась куча бетонных плит – все, что осталось от зданий космодрома после ночного налета, неподалеку валялось обугленное тело корхвеги с растопыренными ногами, похожее на огромный уродливый цветок.

– Может оно и так, – согласился Вильям, вновь переводя взгляд в небо.

Смотреть на то, к чему они приложили руку, не хотелось.

Вчера легионеры, несмотря на чудовищные потери, сумели добраться до космодрома и уничтожить генератор защитного поля. Упавшие с утреннего неба штурмовые флайеры за какой-то час превратили космодром в груду дымящихся развалин.

– Одно плохо, – вздохнул Лири. – Вот как раньше войны вели... Город штурмом возьмут, мужиков перебьют, потом баб изнасилуют. А сейчас? – он кивнул в сторону паучьей туши. – Даже если мы и наткнемся на их самок, что толку?

– Да, я столько не выпью, – изрек Соболев и скорчил ужасную рожу. – И никто столько не выпьет...

Ли, возившийся с обмундированием, поднял голову.

– Снарк, ко мне, – скомандовал он.

– Да, сэр, – вставать не хотелось, но Вильям понимал, что друг не станет тревожить его просто так.

Когда подошел, сержант внимательно разглядывал закрепленную на предплечье прямоугольную пластину – информационную панель взвода. На ней двумя рядами пылали зеленые и алые точки.

– Так-так, – проговорил Ли. – Скажи, рядовой, эти два индикатора на самом деле обозначают живых бойцов или мне от усталости кажется?

– Нет, не кажется, – две указанные точки пылали зеленью.

– Но я сам видел, как они погибли вчера ночью, – сержант нахмурился, потер подбородок. – Видят духи, что-то тут не так...

Вильям пригляделся – индикаторы, обозначенные фамилиями «Гаррисон» и «Арагонес», сообщали, что оба живы.

– Клянусь четверкой! – пробормотал он, ощущая, как закружилась голова. – Что происходит? Гаррисон погиб на моих глазах, а Арагонес был мертвее короля Чарльза Первого, когда я его нашел. Сэр, вы не пытались связаться ни с кем из них?

– Нет... – Ли замялся. – Если честно, побоялся. Но сейчас попробуем... Договорюсь со связистами, чтобы организовали контакт.

К утру, после того, как задание было выполнено, БИС отключили, экономя энергию переносного транслятора. Связь оставили только для сержантов и офицеров.

Переговоры Ли со связистами продлились недолго и через пять минут он уже вызывал:

– Гаррисон, Арагонес, ответьте!

– Где вы, сэр? Где вы! – сидевшему рядом с сержантом Вильяму прекрасно был слышен густой голос Гаррисона. По спине забегали мурашки размером с майских жуков, посреди теплого дня стало холодно.

Через минуту к беседе подключился и Арагонес.

– Видят духи, я не очень понимаю, что именно случилось, – проговорил Ли, связавшись с остальными «мертвецами» и передав каждому координаты временного лагеря, – но мне это не нравится...

– И мне, – Вильям вспомнил о полученной вчера ране, поднес руку к месту на плече, где осталась прореха, и не нащупал на теле даже следа от шрама. Из памяти всплыл эпизод с потасовкой в Ливерпуле, когда повреждения быстро исчезли без следа.

Первым из «мертвецов» явился Арагонес.

Вид у него был ошеломленный, а через дыру в шлеме, на том месте, где вчера просвечивал мозг, торчали густые черные волосы.

– Доложите, что случилось, рядовой, – хмуро приказал Ли.

Рассказ был короток – вступил в схватку с корхвеги, получил удар по голове, упал. Когда очнулся утром, обнаружил, что никого нет, винтовка куда-то подевалась, а БИС молчит.

– Святая Дева, жрать-то как хочется, – проговорил Арагонес, отойдя от сержанта. – Как будто неделю не ел...

Они выходили к лагерю один за другим – оборванные, сердитые и грязные, с такими отметинами на обмундировании, по которым опытный человек сказал бы, что носивший – явно труп. Но под дырами и пробоинами не было ничего, никаких следов от осколков, пуль или ожогов.

Связавшись с соседями, Ли узнал, что и у них происходит то же самое.